Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!!!

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: inventia

Нью Чикаго

В недалеком будущем…

В мгновение ока из дальних кустарников вырвалась орда существ, похожих на животных, заставляя зеленую листву трепетать под их натиском. Существа были телесного цвета, без единого волоска на морщинистой коже. Они передвигались на четвереньках. Нет, неправда. Они перепрыгивали с земли на пень, с пня на землю.

Я замерла от ужаса, испытывая отвращение и страх, но не могла отвести глаз. Мрачное любопытство крепко держало меня в своих объятиях. Ребята кричали и метались вокруг костра, пробираясь сквозь заросли в панике, пытаясь спастись. Сердце бешено забилось в груди, учащенно да-да-да. За годы я повидала немало странных Чужих, но ничего подобного этим существам мне еще не встречалось.

Мои глаза расширились, когда одно из существ прыгнуло на бесчувственного парня, прижавшись к его губам и…

— Боже мой, — выдохнула я.

Бело-золотые искорки света пронеслись в воздухе между ними, и тело парня затряслось, словно из него что-то вытягивали. Он был без сознания, но все же боролся, пытаясь ухватиться.

— Не думаю, — услышала я голос Райана. Он прицелился своим странным оружием и выстрелил раз, другой. Красивые синие лучи осветили ночь. Я почувствовала их жар, даже стоя на месте.

Раздались новые человеческие крики, но свет из оружия никого из них не задел. Нет, лучи врезались в монстров, замораживая их на месте.

Те, в кого не попали, преследовали и набрасывались на перепуганных людей, сбивая их с ног, пытаясь… поцеловать их? Они опускали свои рты, широко раскрывая их, сливая воедино инопланетное и человеческое.

— Ч-что это? — выдохнула я.

— Сибилины, — сплюнул Райан, снова стреляя. Еще один поток синего света пронесся мимо. На этот раз он попал монстру прямо в спину, и тот тоже замер. Но их было так много, и их число, казалось, росло с каждой секундой.

Сибилины? Я никогда раньше не слышала этого слова. Никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным и не знала, что делать. Но даже не думала о бегстве. Здесь были мои друзья, некоторые из них были беспомощны, «парили». Как Джейми, лежавшая у моих ног. Я не могла бросить их, спасая себя.

Несколько существ… Господи, сколько их тут было?.. зарычали и завыли от ярости, сосредоточив свое внимание на Райане. И на мне. Их глаза горели красным, ярко-красным, возможно, точно такого же оттенка, как радиоактивная кровь.

— Беги, — скомандовал Райан, не глядя на меня. — Беги к своей машине. Я их задержу. — он выстрелил из пистолета одной рукой, а другой вытащил нож из потайных ножен на поясе.

Явная угроза, исходившая от него, была такой же поразительной, как и внешний вид нападавших.

— Черта с два, — сказала я. Наклонилась и схватила два камня. Выпрямившись, я подбросила тяжелые камни в руках, готовясь бросить их, сражаться.

— Уходи! — рявкнул Райан. — Это не игра.

— Правда? — сухо спросила я. Не могла удержаться. Я повернулась к пришельцам и добавила: — То есть, я не получу приз, если останусь в живых к утру?

Райан бросил на меня мрачный взгляд, и я поняла, что ему хотелось меня встряхнуть. Или убить. Но он снова повернулся к существам, твердо стоя на земле, и сделал еще несколько выстрелов.

— Сейчас будет грязно.

— У меня было такое подозрение, — ответила я, крепче сжимая камни. Страх не отпускал меня, а, казалось, только рос.

— Ты все еще можешь убежать.

Сбежать и спрятаться — звучало неплохо. Но я не могла. Не хотела. Это сделало бы меня трусихой. Это сделало бы меня не лучше моего отца, который бросил меня и маму, когда стало трудно.

Я ненавидела его за это. И не собиралась поступать так же.

Пистолет Райана какое-то время сдерживал чудовищ, но вскоре те научились уворачиваться от синих лучей и прыгнули на нас, приближаясь. Почти… вот-вот… желчь подступила к горлу, но я сумела ее сдержать.

Когда Райан выстрелил, я бросил камень. Серый камень врезался в морщинистую морду, прямо между светящимися красными глазами. Мой камень не остановил и даже не замедлил существо, а лишь еще больше его разозлил. Страх продолжал пронзать меня, острее ножа.

Существо зарычало и высунуло язык, облизываясь. Оно было так близко, что я видела, как желтая слюна капала из его слишком большого рта.

Райан снова выстрелил, но зверь прыгнул влево, затем вправо, а в следующую секунду достиг меня и сбил с ног. У меня оставался один камень, и я использовала его, чтобы разбить монстру висок.

Завыв, оно скатилось с меня. Райан воспользовался тем, что он отвлекся, и выстрелил ему в морду. Оно замерло, застыв в той же позе, с искаженными от боли чертами, с этой отвратительной желтой слюной, наполовину стекающей с подбородка.

— Спасибо, — пробормотала я, присаживаясь на корточки. Я не могла стоять. Мои руки и ноги слишком дрожали. Оно прикоснулось ко мне; эта тварь прикоснулась ко мне, и я почувствовала себя оскорбленной. Меня охватили злость и тошнота.

Райан с мрачным выражением лица протянул мне руку. Я взяла ее, и его сильные пальцы сомкнулись вокруг моей. Моя дрожь усилилась, когда он поднял меня на ноги.

— Хорошая вышло с камнем.

— Спасибо, — повторила я. Человеческие крики — испуганные, полные боли — пронзили темноту. По моей коже пробежали мурашки. — Что происходит?

Райан вытянул руку, быстро стреляя, защищая нас от нападений в течение нескольких драгоценных секунд.

— Сибилины высасывают воду из твоих друзей, высушивая их.

Его слова эхом отдавались в моей голове, сюрреалистичные, почти чуждые. Как такое было возможно?

«Как такое вообще возможно?» — недоуменно подумала я. Высасывать воду из человеческих тел.…Не уверена, что поверила бы в это, если бы увидела в кино или прочитала в книге.

Чужие не нападали на людей, а работали и учились бок о бок с людьми. Как люди. Верно?

Но не Сибилины, это точно.

— Откуда они взялись? — пробормотала я, прикрывая горло рукой.

— А это имеет значение? — ответил Райан, переводя оружие на более мощный режим. Я поняла, что режим стал мощнее, потому что почувствовала жар, который почти обжигал кожу. — Черт! — процедил он. — Это не работает. Они все прибавляются.

Не говоря ни слова, он бросился вперед. Когда существа — Сибилины — оказались в пределах досягаемости, он разрезал их ножом. Из них хлынула желтая жидкость, гуще их слюны, капая на землю. Фу. Я заметила, что там сражалась и девушка-человек.

Эллисон Стоун, поняла я через мгновение.

Мгновение я просто наблюдала, пораженная и напуганная. Райан и его сестра искусно сражались с Чужими, легко и быстро нанося удары руками и ногами. Их движения были похожи на танец. Смертоносный, контролируемый, кровавый.

Очевидно, они уже делали это раньше. Возможно, много раз. Я и сама участвовала в нескольких драках, но ничто никогда не было настолько жестоким. Ничто никогда не было настолько смертельным.

Я должна была им помочь.

Я наклонилась, боясь отвлечься, пока искала еще камней. Но нащупала только землю.

Двое подростков промчались мимо меня, сбив меня с ног в спешке. Пока я пыталась подняться, один из них споткнулся о тело Джейми, вскочил и продолжил бежать. Джейми никак не отреагировала.

«Я должна последовать за ними», — подумала я. Знала, что должна, несмотря на желание защитить.

Вместо этого я схватила длинную, толстую палку. Она была голой и зазубренной. Идеально. Я была не готов к разворачивающейся жуткой сцене, да, но собиралась сражаться до конца.

Я шагнула к кругу и остановилась, мысль пронзила мой разум. Не буду ли я отвлекать Райана и Эллисон?

Они знали, что делали. Я — нет. Если я им помешаю или причиню вред, все здесь будут обречены.

— Думай, думай, — пробормотала я себе под нос, крепче сжимая палку. Я сделала еще один шаг вперед, затем снова остановилась. Какой вред я могу нанести палкой?

— Двое слева от тебя, — услышала я голос Райана.

Я обернулась, но слева никого не было. Все монстры теперь были в центре, сражаясь с Райаном и его сестрой. Он, должно быть, говорил с Эллисон. Я резко обернулась к костру как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эллисон развернулась, выпустив два быстрых выстрела, попав обоим целям в грудь.

Они не замерли, а сгорели дотла. Плоть зашипела, в воздухе поднялась копоть, чуть не задушив меня.

Что мне нужно делать? Чем я могла им помочь?

— Нам нужна подмога, — прорычала Эллисон, занося ногу и с силой опуская ее. Удар пришелся по спине существа, опрокинув его на живот. Она выстрелила; оно тоже сгорело заживо, его крики отдавались у меня в ушах.

У меня пересохло во рту.

— Они скоро будут здесь, — сказал Райан.

Когда я увидела, как один из раненых Сибилинов ползет к лежащей на земле девушке, я наконец выбралась из оцепенения и бросилась в бой. Я заставлю свою мать гордиться мной. Я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить своих друзей. Райан и Эллисон не могли уничтожить всех существ, особенно тех, что ползли по земле. С ними я могла справиться, не мешая брату и сестре.

Когда пасть существа приблизилась к лицу девушки, я преодолела оставшееся расстояние и взмахнула своей палкой. Удар. Мои руки задрожали от силы, когда дерево врезалось в его щеку и отбросило его на землю.

Меня захлестнула волна удовлетворения.

— Райан! — отчаянно крикнула Эллисон. — Я не знаю, сколько еще смогу продержаться.

— Просто продолжай стрелять, — сказал он. — Это наша единственная надежда, пока не прибудут остальные.

Я повернулась к ним и увидела, что Райан и Эллисон были окружены, по-прежнему зажатые в угрожающем кольце. До моих ушей донеслись звуки ворчания и стонов. Вспыхнули синие и желтые огни.

Ладно. Я поняла, что уничтожение Сибилинов с края не принесёт большой пользы. Придётся действовать масштабнее.

Я бросилась вперёд, чтобы прикрыть спину Райана, но один из Чужих сбил меня с ног, не успела я сделать и трёх шагов. У меня перехватило дыхание. Голова закружилась, и все, что я могла сделать, это оставаться на месте, пытаясь прийти в себя.

Через секунду меня перевернули на спину. Одно из существ прижало мои плечи и зажало руки между нашими телами. Оно накрыло своими губами мои. Они были влажными и тёплыми, слишком влажными, слишком тёплыми, и становились всё теплее. Я услышала хлюпанье, чмоканье, затем почувствовала сильное всасывание, которое открыло мой рот. Тот язык, который я видела раньше, коснулся моего языка и закрыл заднюю часть горла.

Меня замутило.

Сибилин начал сосать, сосать. Сосать. Снова и снова, снова и снова. У меня перехватило дыхание, но не это пугало меня. Я так много раз «парила», что привыкла обходиться без воздуха. Что меня беспокоило, так это то, как внезапно пересохло во рту, как замедлялась кровь. Как стянулась и затвердела моя кожа.

«Борись, Феникс. Борись!» Я замотала головой, дергая ее, пытаясь освободиться. Наконец мне удалось высвободить руки и ударить его по голове. Он не сдвинулся с места.

Затем существо снова схватило меня за запястья, удерживая их по бокам. Оно ни на секунду не прекращало высасывать из меня всю воду, до последней капли. Мне стало холодно. Так холодно, несмотря на жар, исходящий от всё ещё бушующего костра рядом со мной.

Вот тогда-то меня и начала охватывать паника. «Прекрати. Остановись!» Я попыталась закричать. «Отпусти меня!» Я не хотела умирать. Я только избавилась от зависимости. Остановись!

«Успокойся, Феникс, — сказала я себе в следующее мгновение. — Успокойся и подумай». Я заставила себя замереть. Что мне делать? Как мне снять с себя этого ворующего воду ублюдка? Лучше поторопиться…

Мое зрение начинало затуманиваться. Время истекало, я это точно знала. Меня скоро действительно высушат. Мои пальцы уже были ледяными, а руки почти тяжёлыми, чтобы поднять. А тварь все продолжала сосать. Всё моё тело дёрнулось. Это были судороги.

Глаза существа пульсировали жутким красным светом, затмевая даже тьму в сознании, становясь единственным, на чем я могла сосредоточиться. Становясь… смертоносным. Борись с этим. Борись с этим. Я умная. У меня получится сбежать. Меня так держали в реабилитационном центре, привязывали ремнями, пока я боролась за свободу, за наркотики. Меня побеждали, как и сейчас, но мне снова и снова удавалось сбежать.

Теперь моя жизнь висела на волоске.

Черпая силы из неиссякаемого источника, который всегда меня удивлял, я рванула вверх. Это было больно, почти невозможно, но я отбросила Сибилина в сторону. Он отпустил моё левое запястье. Закричав, я ткнула ему двумя пальцами в глаза. Я вздрогнула от влажного тепла, которое почувствовала.

Существо издало жуткий визг и откатилось от меня, словно я была отравлена, потирая глаза. Пока оно билось в конвульсиях, я лежала неподвижно несколько секунд — может быть, лет, может быть, вечность — пытаясь отдышаться, найти энергию. Горло болело. Сильно. Моя кожа была похожа на резиновую ленту, сухую, натянутую, готовую лопнуть.

Давай, давай. Нет времени отдыхать. Нужно заставить маму гордиться, помнишь?

Я тяжело поднялась на ноги. Сибилин продолжал корчиться. Я боялась снова прикоснуться к нему, боялась, что он каким-то образом сможет снова прицепиться ко мне, но всё же подошла и склонилась над ним. Я начала бить. И бить. И бить. Оно пыталось убить меня, убило бы, если бы я позволила.

Я не переставала наносить удары, даже когда оно попыталось от меня отползти. Даже когда оно дёргалось и визжало, я всё равно била. Била, пока это убийственное существо не прекратило двигаться. Никто из других Сибилинов не пришёл ему на помощь.

Только когда остановилась, я поняла, что костяшки моих пальцев пульсировали в такт с моей яростью. У меня болело все. Я не могла отдышаться.

Райан внезапно оказался рядом. Он схватил меня за плечо и потянул на то самое место, где я стояла до того, как всё это началось. Мои колени подкосились, выброс адреналина иссяк. Я упала на задницу и прислонила голову к одному из деревьев. В тот момент меня чуть не стошнило. Однако внутри меня ничего не осталось, не было сил двигаться.

— Ты в порядке? — спросил он, присев на корточки передо мной.

— Я… в порядке… — сказала я, и мои веки закрылись сами собой. В горле у меня пересохло, каждое слово давалось с трудом. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой слабой.

— Прости, что не смог добраться до тебя раньше. — он приподнял мой подбородок и пальцами приподнял веки, изучая мои глаза. — Я никогда не видел, чтобы неподготовленный человек смог отбиться от Сибилина, который уже начал питаться. — в его голосе звучало недоверие, будто увиденное все еще не убедило его. — Думаю, у тебя не будет никаких необратимых последствий. Тебе просто нужна вода. Много воды.

— А что насчет… других монстров? — я не могла вдохнуть достаточно воздуха.

— Мы их сдерживаем. Наконец-то. — он достал из кармана брюк фляжку и поднес ее к моим губам. — Выпей.

Я жадно пила, мой пересохший рот впитывал каждую каплю влаги.

— Все будет хорошо.

— Кто… ты… такой? — выдохнула я, когда фляга опустела. Обычный парень не мог так драться. Обычный парень не носил оружие на вечеринку. — Кто ты… на самом деле?

— Никто. — с мрачным выражением лица он повернулся и оглядел поляну.

Я посмотрела поверх его плеча, делая то же самое. Вокруг лежали подростки без сознания. Многие Сибилины все еще были застывшими на месте. Я сглотнула.

— Они мертвы?

— Твои друзья или Сибилины?

— И те, и другие.

— Некоторым людям потребуется несколько дней полежать под капельницей, но большинство не пострадало. Сибилины, ну, некоторые из них сейчас живы, но это ненадолго. — он произнес это с легким злорадством.

— Что…

— Нет. — он покачал головой. — Больше никаких вопросов.

Я заметила, что к нам приближалась его сестра. Она спрятала свое оружие — пистолет и нож, точные копии того, что было у Райана, — за пояс и взглянула на меня. У нее были такие же темные волосы, как у Райана, но глаза были зеленые, в то время как у него — голубые. Он был высоким, а она — невысокой. Там, где он был мускулистым, она выглядела мягкой.

Трудно поверить, что миловидная на вид девушка-подросток сражалась так остервенело.

— Что нам с ней делать? — потребовала она, кивнув в мою сторону подбородком.

Ей было столько же лет, сколько и мне, семнадцать, но она пыталась вести себя старше. Контролировать ситуацию. Мне бы хотелось иметь силы бросить ей вызов. Впервые за долгие годы я сделала что-то хорошее. Что-то правильное. Я не заслуживала осуждения. Я заслуживала медали. Может быть, цветов. Как минимум, грамоты.

— Ну, — потребовала ответа Эллисон.

— Уж точно не то, о чем ты подумала, — твердо сказал Райан.

О чем она думала? Мне хотелось узнать ответ, но мои мысли путались, и я с трудом пробиралась сквозь эту мрачную пелену.

— Она слишком много видела, — проговорила Эллисон сквозь стиснутые зубы.

— Она нам и помогла. Теперь оставь ее и выясни, что случилось с нашим подкреплением. Они должны были быть здесь уже.

Эллисон открыла рот, чтобы ответить, но Райан остановил ее взглядом. Всего один взгляд, от которого она плотно сжала губы. Затем, конечно, бросила на меня злобный взгляд, словно в этом была моя вина, и резко развернулась, демонстративно удаляясь.

Я снова осталась наедине с Райаном, который мне, честно говоря, не очень нравился. Он был слишком властным, слишком высокомерным, слишком всем. Но я знала, что мне нравится на него смотреть. Он был (сексуальной) загадкой, (красивой) запутанной головоломкой.

— Как тебя зовут? — спросил он меня. Его голубые глаза метались, бурлили. Словно океанский шторм.

— Феникс.

— Мило, — сказал он.

— Ты бы так не думал, если бы тебя так звали, — проворчала я.

Его губы растянулись в улыбке.

— Я говорил о тебе, а не об имени. Но оно мне тоже нравится.

Он считал меня милой?

— Оно глупое.

— Да ну.

— Каждый день кто-то сравнивает меня с птицей, сгорающей заживо.

— Эта птица восстает из собственного пепла, став сильнее, чем когда-либо прежде.

Ладно. Теперь мне официально нравилось мое имя. Я никогда не думала об этом в таком ключе, но мне понравился образ. Я восстала из собственного пепла и пыталась построить для себя лучшую жизнь.

Выражение лица Райана в мгновение ока сменилось с веселого на сожалеющее.

— Мне очень жаль, Феникс, — сказал он.

Я недоуменно уставилась на него.

— За что? — несмотря на свою грубость, он действительно ничего не сделал, кроме как помог мне.

— За это. — его рука взметнулась и ударила меня в нос. Это движение было поразительным, неожиданным. И… мокрым. Капли потекли по моим губам и подбородку. Горьковатый запах ударил мне в нос, затем в горло, когда я вдохнула, а затем попал на язык, когда я открыла рот.

Я схватила его за запястье и попыталась оттолкнуть. Он держал крепко. Я была слабой и не могла сдвинуть его с места. Как ни странно, я только слабела. И очень быстро.

— Мои пальцы смочены снотворным, — спокойно объяснил он. — Спи, Феникс.

Наш разговор, его комплимент моему имени… очевидно, лишь способ отвлечь меня, мрачно подумала я. Я попыталась крикнуть на него, проклясть, но смогла лишь вдохнуть больше горьких паров. Как он смеет это делать! Как он смеет… это… делать…

Вновь я столкнулась с тьмой. Эта была сильнее, мощнее другой. Притягательная и манящая. Как наркотик. Сон был бы невероятно сладок.

Я была близка к тому, чтобы потерять сознание; я почти вырубилась.

Я сопротивлялась, боролась с этой сладостью, как когда-то боролась с Сибилинами. Как сейчас боролась с Райаном. Что он собирался со мной сделать? Я извивалась, брыкалась и нанесла удар ему в правый глаз. Мой кулак врезался в кость. Меня наполнило удовлетворение.

— Черт возьми, — прорычал он, но в его словах не было настоящей злости. Он попытался схватить меня за руки свободной рукой. — Это больно.

Хорошо. Я успела ударить его во второй раз, прежде чем Райан схватил меня за оба запястья.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он. Его голос звучал как-то отстраненно, невнятно. — Прекрати драться. Пожалуйста. Я делаю это для твоего же блага.

Я не хотела подчиняться ему, но мир вокруг рушился. Нет, не рушился. Уже рухнул. Полностью. У меня не было надежного якоря, я плыла по течению. Моя голова была слишком тяжелой, на плечи давили кирпичи. Мои веки закрылись, практически склеившись. Для меня существовали только темнота и бесконечный туннель.

— Почему она ещё продолжает сопротивляться? — услышала я голос Эллисон. Я не слышала, как она вернулась.

— Не знаю, — сказал Райан, и в его голосе звучало недоверие. — Спи, Феникс. Спи. — теплое дыхание защекотало мое ухо. — Все будет хорошо. Я позабочусь об этом. Я позабочусь о тебе. Обещаю.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем окончательно погрузиться в забвение.

— Загружай ее, — услышала я мужской голос. Голос звучал издалека, но был знакомым. Райан, поняла я мгновение спустя. Ммм, Райан. Такой милый. Нет, ублюдок. — Отвези ее домой и будь с ней осторожен.

Внезапно я почувствовала себя парящей.

— Кадар, — позвал Райан.

— Да?

— Скажи ее родителям… не знаю. — Райан сделал паузу. — Мне так не хочется говорить им, что мы из полиции и поймали ее за употреблением наркотиков. Я не хочу, чтобы у нее были неприятности после всего, что она сделала.

— Я не буду упоминать наркотики, хорошо?.. — ответил кто-то… Кадар?… Незнакомый мне мужчина. — Я просто скажу им, что нашел ее такой и заглянул в ее удостоверение, чтобы узнать адрес. Решать, что она делала или не делала на вечеринке, мы оставим родителям.

Мне захотелось возразить. Я попыталась открыть рот, но не смогла издать ни звука.

— Ладно, — сказал Райан. — Это будет неплохо.

Туман снова окутал меня, не выпуская из темноты.

— Как ты могла, Никс? Как ты могла?

Сердитый голос моей мамы прорвался сквозь черную пелену, застилавшую мой разум. Внезапно я осознала, что мое тело пульсировало от боли, словно я попала в аварию. Драку. Что-то похожее.

У меня пересохло во рту. Кожа покалывала и зудела.

«Я позабочусь о тебе. Обещаю».

Хриплый мужской голос проник в мое сознание. На мгновение я забыла обо всем, кроме этого голоса. В нем было что-то успокаивающее. Уверенное.

— Никс! Проснись. Прямо сейчас.

Снова появился голос матери, настойчивый и разъяренный. Что я на этот раз натворила? Может, задержалась допоздна и пропустила комендантский час?

«Все будет хорошо».

И снова мужской голос заполнил мою голову. Я хотела увидеть говорившего. Увидеть его лицо, которое почему-то дразняще мерцало в тенях. Я застонала, пытаясь заставить себя полностью проснуться.

Когда сознание постепенно вернулось ко мне, я облизала пересохшие губы. Боже, как же мне хотелось пить.

— Наконец-то, — проворчала мама. Ее пальцы сомкнулись на моих плечах, и она потрясла меня. — Давай, Никс. Я устала ждать. — последовала напряженная пауза. — И я больше не буду этого делать, не тогда, когда ты виновата в каждой моей боли.

Я с трудом разлепила отяжелевшие веки. Слишком яркий солнечный свет просачивался сквозь белые занавески, заставляя мои глаза слезиться и гореть. Я провела дрожащей рукой по лицу и почесала зудящую щеку.

— Воды, — прохрипела я, преодолевая твердый комок в горле. Во рту у меня была вата. — Воды.

Раздраженная, мама вышла из моей комнаты только для того, чтобы вернуться через несколько минут со стаканом. Я осушила его содержимое за считанные секунды, выпивая так, словно от этого зависела моя жизнь. Хм, хорошо. Очень хорошо. Вода была холодной, сырой и ощущалась как рай на земле. Закончив, я поставила стакан на прикроватную тумбочку.

— Теперь ты готов к разговору? — спросила она.

— Что происходит? — спросила я. Я была в своей спальне, лежала на кровати, но последнее, что помнила, были деревья. И грязь. Лунный свет. Да, лунный свет. В следующее мгновение в моем сознании мелькнуло лицо парня. Лицо парня, того, кто продолжал говорить в моей голове.

У него были темные волосы и голубые глаза; он был высоким. Он был… его образ исчез. Я попыталась вспомнить его, но… ничего. Что со мной не так?

— Ты снова принимала наркотик, — сказала мама, в ее голосе ясно слышались презрение и разочарование. — Вот что происходит.

— Что? — я резко села. Головокружение накатило тошнотворными волнами, и прошло несколько минут, прежде чем ощущение утихло. — Я не принимала. — в этом я была уверена.

Я вспомнила, что была на вечеринке. Стояла на краю поляны, наблюдая, как мои друзья танцуют и курят, но я сопротивлялась. Да, сопротивлялась. А потом… что? Ко мне подошел Райан Стоун. Точно. Райан Стоун. Мои глаза расширились, когда события той ночи пронеслись в моей голове в ярких красках и звуках.

Голос Райана был в моей голове. Его сестра Эллисон была с нами в лесу. Появились Чужие и попытались нас убить. Завязалась драка. Сверкали пистолеты и ножи. Мои друзья чуть не погибли.

— Я сбежала, — сказала я, глядя на маму. — Признаю это. Но моя вина лишь в этом. Клянусь, я ничего не принимала. На нас напали инопланетяне. Они пытались выкачать воду из наших тел, но мы дали им отпор. — я не стала упоминать, что сама чуть не стала жертвой.

Мама пристально посмотрела на меня, и я с трудом поборола желание отвести взгляд. Мы с мамой были зеркальным отражением друг друга. У нас были одинаковые светлые волосы, одинаковые большие карие глаза. Одинаковые веснушки на наших милых эльфийских носиках.

Те же худые тела… почему она не могла подарить мне грудь? Смотреть на нее было все равно, что смотреть на нежный цветок, который легко растоптать. Я искренне надеялась, что у людей сложилось не такое впечатление, когда они смотрели на меня.

— Я хорошо себя вела, мама.

— Ты под кайфом и, очевидно, думаешь, что я настолько глупа, что не пойму этого. А потом еще и врешь мне об этом. Сражение с инопланетянами? Пожалуйста. Что-то подобное было бы во всех новостях.

— Я говорю правду! Я могла бы сбежать, но осталась и боролась. Я помогала спасать жизни. Я… я думала, ты будешь гордиться мной.

Она провела рукой по лицу, массируя морщинки вокруг глаз и рта.

— У тебя сухая кожа, Никс, словно тебе не хватает кислорода. Под глазами круги, а губы посинели. Классические признаки использования Онадина. Я знаю. Я видела это тысячу раз.

— Мам…

Ее глаза наполнились слезами.

— Я думала, ты завязала. Ты обещала мне, что завязала!

— Но мама…

— Я так разочарована в тебе, что мне сложно подобрать слова, — сказала она, снова прерывая меня. — Неужели ты ничему не научилась в реабилитационном центре? Ты забыла, что наркотики могут убить тебя и убьют?

— Я завязала, — настаивала я. — Я знаю.

Она фыркнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Я думала, ты поумнела и наконец поняла, что погружаешься в темную пучину несчастья и смерти. — разглагольствуя, она мерила шагами мою комнату. Она превратилась в размытое пятно на фоне белых стен, металлического туалетного столика и голографических фотографий моих друзей. — Боже мой! Однажды ты угрожала помочь девушке покончить с собой.

Мои щеки вспыхнули от стыда.

— Я никогда в жизни не была так подавлена и напугана. И теперь, узнав, что ты снова употребляешь то самое вещество, которое превратило тебя в того монстра…

— Я не лгу тебе. Я не была под кайфом.

— О, правда? Какой-то незнакомец нашел тебя и привез домой прошлой ночью. Ты была без сознания и не реагировала ни на что. Я думала, мне придется отвезти тебя в больницу, чтобы тебе сделали переливание крови.

— Незнакомый мужчина привез меня домой? — я потрясла головой, приводя мысли в порядок. — Как он выглядел? — Райан привез меня сюда? Он вырубил меня, так что это было вполне возможно.

Мысли о том, как он обманул меня, как безжалостно отключил, вызвали всплеск гнева. Мои руки сжались в кулаки. Зачем он это сделал?

— Как он выглядел? — настаивала я.

— Какая разница, как он выглядел. — сказала моя мама, внезапно впадая в истерику. — У него были темные волосы и карие глаза. Счастлива? Он сказал мне, что нашел тебя в лесу без сознания и заглянул в твое удостоверение, чтобы узнать адрес.

Почему-то ее слова показались мне знакомыми. Я не знала почему, и голова болела от попыток разобраться. Я точно знала, что мужчина, который привез меня домой, не был Райаном. У него были жуткие голубые глаза, а не карие.

— Этот человек мог быть убийцей, насильником или Чужим, — сказала мама. — Он мог убить тебя или, что еще хуже, причинить тебе такую боль, что ты пожалела бы, что он тебя не убил, и никто бы об этом не узнал. Я бы провела годы, оплакивая тебя, беспокоясь о тебе, молясь. Из-за тебя моя жизнь снова превратилась бы в хаос.

— Клянусь Богом, я не употребляла! — может быть, я смогу найти Райана. Он был там. Он знал правду. Моя мама отказывалась верить мне, но, может быть, она поверит ему.

— Я разочарована в тебе, Никс. Наркотики разрушают нас, и я больше не могу этого выносить.

— Мама, ты должна мне поверить! — мой голос дрогнул. Я не отрывала от нее взгляда, молча умоляя довериться мне. Только на этот раз. Я стала другим человеком и хотела, чтобы она это увидела, признала. — Ты можешь проверить… мой уровень кислорода, — закончила я неубедительно. Если уровень воды был низким, то и уровень кислорода тоже? Если так, то я буду выглядеть виновной. — Мама, пожалуйста.

— Передумала насчет теста, не так ли? — невесело рассмеявшись, она запустила руку в свои светлые волосы; звук этого невеселого смеха эхом отразился от стен. Ее плечи поникли. — Прости, Никс, но факты говорят сами за себя. Мне не нужно платить за тест.

Мой желудок сжался. Я никогда не делала ничего, чтобы заслужить ее доверие, я знала это и стыдилась этого. Не знаю, почему я ожидала этого именно сейчас. Но впервые за многие годы сказала правду.

Я опустила подбородок и уставилась на свои руки, скручивая складки на одеяле. От костяшек пальцев к запястьям тянулись фиолетовые и синие полосы. Они так опухли, что каждое движение пальцев вызывало острую боль. Моя кожа шелушилась.

Я попыталась снова.

— Мам…

— Перестань. Очевидно, что я не могу контролировать тебя, и, как уже сказала, я устала пытаться. Я измотана. Я в таком стрессе, что больше не могу спать. У меня постоянно болит голова. У меня нет социальной жизни, нет друзей. Я слишком занята, бегая за тобой.

— Прости, — прошептала я.

— Я… я просто больше так не могу.

Я резко подняла голову и посмотрела на нее с ужасом.

— Не отправляй меня обратно в реабилитационный центр. Пожалуйста. Я не принимала. Не принимала! Все, что я хочу сделать, это заставить тебя гордиться мной.

— Прекрати, — резко бросила она, снова обрывая меня. — Просто прекрати.

Слезы наполнили мои глаза, обжигая. Я почесала руки, глядя на нее и пытаясь заставить ее поверить мне.

— Парень, который привез тебя домой, сказал мне, что отправил свою дочь в специальный лагерь для трудных подростков. — она повернулась ко мне, выражение ее лица было печальным и решительным. — Он оставил мне номер телефона. Я уже позвонила им. Директора там не было, но он позвонит мне, как только появится.

С моих губ сорвался вздох.

— Нет. Не делай этого. Не отсылай меня снова. Я только что вернулась. Дай мне шанс. Я пытаюсь снова наладить свою жизнь.

Мама оставалась непреклонной.

— Если они тебя примут, ты уедешь. Конец дискуссии. — с этими словами она вышла из моей комнаты, с тихим щелчком закрыв за собой дверь.

Остаток выходных я провела в своей комнате. Я хотела позвонить и узнать, как дела у моих друзей, но мне запретили пользоваться телефоном. Ни за что больше я не ослушаюсь маму. Мне не нужны были лишние проблемы. К тому же, с ними должно быть все в порядке. Если бы что-то с ними случилось, об этом сообщили бы по всем новостным каналам. Хотя про нападение никто и не сообщал.

Что заставило меня вспомнить слова Райана:

«Значит, теперь СМИ сообщают обо всем?»

Возможно, они не были такими открытыми и честными, как я предполагала.

О чем еще я не знала?

Я вздохнула. Большую часть времени я пила воду. На самом деле, я пила ее маленькими глотками, не в силах насытиться. Разглядывала голофотографии у себя на стене, анимированные снимки, на которых мы с Джейми играли на заднем дворе. Мы смеялись и обнимали друг друга.

Они были сделаны до того, как кто-либо из нас начал употреблять.

Она была первой, кто попробовал. Когда она рассказала, как онемело ее тело, я умоляла ее дать попробовать. Сначала была так счастлива. Я думала, что ничто не может причинить мне боль. Теперь знала.

Я оставила дверь своей спальни открытой и несколько раз видела, как мама проходила по коридору. Она смотрела на меня и плакала, но не останавливалась. Наконец, когда она проходила в пятый раз, я попыталась заставить ее поговорить со мной. Я вскочила с кровати и бросилась к двери, вцепившись в косяк.

— Мы можем с этим разобраться, мам. Мы просто должны попытаться.

Она резко остановилась, повернувшись ко мне спиной. Она не обернулась, когда сказала:

— Мы не можем. Мы всегда оказываемся здесь, ты под кайфом, а я в стрессе. Мне жаль.

Я не знала, что на это ответить, потому что это было правдой.

Она горько рассмеялась.

— Возможно, если бы я была лучшей женой, твой отец не сбежал бы и не завел другую семью. Он был бы здесь, и ты бы слушалась его.

— Он нам не нужен. — я не простила его за то, как он бросил нас, никому не сказав. Я не простила его за то, что он с тех пор не связывался с нами. Как будто мы для него больше не существовали.

Какая-то часть меня скучала по нему, да. Иногда я оплакивала его, задаваясь вопросом, что сделала не так, могла ли я что-то сделать по-другому, чтобы заставить его остаться. Но я все равно ненавидела его всей душой. Он выбросил меня, как мусор.

На глаза навернулись слезы, но я смахнула их резким движением.

— Мы просто нужны друг другу.

— Очевидно, тебе нужно больше. — затем мама ушла.

Подавленная, я побрела обратно к кровати и упала на матрас с глубоким выдохом. Кровать прогнулась под моим телом, подстраиваясь под мой уровень комфорта.

— Сделаешь доброе дело, — пробормотала я, — и будешь наказана всю оставшуюся жизнь. Да, это справедливо.

Несмотря на заточение и скуку, выходные пролетели быстро, и понедельник — судный день — наступил слишком рано.

Директор «специального лагеря» наконец-то позвонил моей маме. Когда зазвонил телефон, я все поняла. Мама была на кухне, готовила завтрак, поэтому взяла телефон оттуда. Меня трясло, когда я на цыпочках прокралась в коридор, чтобы послушать.

— …наркоманка, — услышал я ее слова. — Она своенравна и непослушна. Она сбегает из дому, ворует и неизвестно чем еще занимается. — мама горько рассмеялась.

Наступила пауза, пока она слушала ответ.

— Я больше не могу ее контролировать, и у меня пропало желание пытаться.

Когда я услышала, как она сказала это кому-то другому, что-то… сломалось во мне. Я почувствовала себя нежеланной, нелюбимой. Обузой. Она бросила меня точно так же, как это сделал мой отец. Только на этот раз, с ней было еще хуже. Это ранило глубже.

Папа собрал свои вещи, встал в дверях и попрощался, не глядя мне в глаза. Она, женщина, которая обнимала меня, обещала всегда заботиться обо мне и плакала вместе со мной в последующие мрачные дни, зная, какую боль я испытывала, теперь делала то же самое.

— Тройки, двойки и единицы, — сказала мама. Должно быть, ее спросили о моих оценках. — Я знаю, что они плохие, но она умная девочка, когда не употребляет, и ее оценки становились лучше.

Так почему же ты отсылаешь меня? Дай мне еще один шанс.

— Да, — сказала моя мама. — Она находчивая.

Пауза.

— Да. Она может быть напористой.

Мои брови нахмурились от недоумения. Какое это имело отношение к делу?

— Почему вы задаете мне эти вопросы? — спросила мама, озвучивая мои мысли. — Какое все это имеет значение? Ей нужна помощь в борьбе с наркотиками, а не в изменении личности.

Прошло несколько минут, моя мама бормотала «угу» через каждые два удара сердца. Наконец она повесила трубку, и я прокралась обратно в свою комнату, подождала, пока слезы высохнут на моих глазах и меня перестанет так сильно трясти, прежде чем отправиться на кухню.

Я не хотела, чтобы она знала, что я подслушивала, поэтому не стала упоминать о телефонном звонке.

Она тоже этого не сделала.

Когда мама подала завтрак, я вежливо поблагодарила. Я не знала, что еще ей сказать. Да и что я могла сказать?

— Ешь и иди в школу, — был ее единственный ответ. Она направилась к раковине, чтобы вымыть посуду с помощью ферментного спрея, стоя ко мне спиной.

Я удивленно моргнула. Она что, передумала отправлять меня в лагерь? Или они отказали ей и тоже не захотели иметь дело со мной?

Я не знала, как заставить ее понять, что я изменилась. Что уже не та наркоманка, которой была раньше. Я пыталась, хотелось мне закричать. Более того, я все еще хотела найти Райана — и Эллисон тоже — притащить их домой и заставить объяснить, что на самом деле произошло той ночью.

Не то чтобы я до конца понимала, что произошло.

— Я не хочу, чтобы ты опаздывала, — напомнила мама.

— Ты подвезешь меня?

— Не сегодня.

— Ладно. — тишина. — Видимо, пора прощаться.

— Да.

— Я люблю тебя, — крикнула я, выходя за дверь и направляясь к автобусной остановке.

Она не произнесла ни слова.

Я остановилась на улице, ожидая, что она хоть что-нибудь скажет. Но мама так ничего и не сказала. По дороге в школу я старалась не обращать на это внимания. Мимо меня проносились машины. Я видела старые разрушающиеся дома, затем новые дома с высокотехнологичными роботизированными системами безопасности. Моя мама всегда с тоской смотрела на эти дома, когда мы проезжали мимо. Мы жили в похожем районе, когда с нами был папа.

Наконец-то показалась школа Нью Чикаго. Это было одно из самых новых зданий, серебристое, высокое и широкое. Каждое окно и дверь были оборудованы автоматическими жалюзи, чтобы люди не могли заглянуть внутрь, металлодетектором и компьютером, который регистрировал личность каждого, кто входил или выходил.

Все школы были одинаковыми. Никаких цветов, кроме серебристого, никаких названий команд (их сочли «оскорбительными»). Конечно, существовали спортивные команды, но они были исключительно для людей, поскольку некоторые Чужие и их способности считались «несправедливыми».

В моей школе училось небольшое количество Аркадианцев — раса, известная своими белыми волосами, фиолетовыми глазами и экстрасенсорными способностями. Было несколько Теранцев, похожих на кошек (с шерстью, заостренными ушами и шершавыми языками), и один Мек, долговязое существо, у которого все было белым, даже глаза.

Я никогда не проводила время ни с кем из них. И сейчас, как никогда, мне этого не хотелось.

Я вошла в класс «Компьютерные технологии II», мой первый урок, и была очень удивлена, увидев Джейми на задней парте. Она выглядела здоровой и невредимой. Обойдя слишком медлительную ученицу, которая отскочила в сторону, чтобы не коснуться меня, отчего я почувствовала себя еще более униженной, я ускорила шаг и скользнула на стул прямо напротив Джейми.

Мой рюкзак шлепнулся на бок, когда я бросила его на пол.

— Привет, — сказала Джейми, улыбнувшись, когда заметила меня. Она выглядела красивой, отдохнувшей и была одета в черный корсетный топ и черные брюки.

— Ты в порядке? — я не стала тратить время на пустые разговоры.

Она в замешательстве нахмурилась.

— Да. А почему нет?

А почему нет? Потому что на нас напали инопланетяне. Потому что ты приняла столько наркотика, что можно было убить десять человек.

— Ты помнишь что-нибудь о вечере пятницы?

— Да, — повторила она. Джейми рассмеялась. — Это было совершенно… — пауза. Она прикусила нижнюю губу, подыскивая подходящее слово. — Потрясающе!

Ладно. Не то слово, которое я бы выбрала.

— А что насчет Сибилинов? Они бы тебя убили, если бы Райан и Эллисон не отбились от них.

Несколько секунд Джейми молчала, просто смотрела на меня так, словно мне нужно было вернуться в «Дворец Безумия» на очередной курс терапии. Затем ее накрашенные красные губы растянулись в медленной улыбке.

— Я думала, ты завязала, но ты тоже «парила» той ночью, и у тебя были галлюцинации. Боже, как хорошо, что ты вернулась.

— Подожди. — я подняла руку, заставляя ее замолчать. Я могла смириться с тем, что она не помнила ни Сибилинов, ни последовавшей за этим битвы. Я знала, что видела, знала, что не принимала наркотики, и это не было галлюцинацией. Чего я не могла принять, так это того, что все предполагали, что я снова употребляю. — Я ничего не принимала.

Ее улыбка стала шире.

— Уверена, что нет.

Я стиснула зубы.

— Как ты добралась домой?

Джейми слегка пожала плечами и заправила за ухо несколько темных локонов.

— Какой-то придурок-полицейский привез меня домой. Он отчитал меня за то, что я приняла наркотик. Бла-бла-бла. Через некоторое время я потеряла сознание и проснулась вчера утром в своей постели.

Знакомая ситуация.

— Мои родители чуть не сошли с ума, когда я проснулась, так как полицейский сказал им, что я «злоупотребила Онадином». - она невинно захлопала ресницами. — Конечно, кто-то, должно быть, подсыпал что-то в мой напиток, потому что я бы никогда так не поступила.

Я открыла рот, чтобы ответить, но миссис Говард вошла в класс, и дверь за ней автоматически захлопнулась.

— Доброе утро, класс. — сказала она, переходя сразу к делу. На ней был черный строгий брючный костюм, волосы гладко зачесаны назад, а тон голоса не допускал возражений. — Достаньте компьютеры и откройте сто шестнадцатую страницу вашего учебника по информатике II.

Несколько учеников застонали.

Компьютер Джейми уже стоял на ее столе, поэтому она нажала несколько кнопок. Над клавиатурой появился синий квадрат, мерцающий, как вода, но более плотный. Почти как желе. Затем она ввела нужный код и номер страницы, и на экране появились слова, мелкие и черные, но идеально читаемые.

Я порылась в рюкзаке, но не нашла своего компьютера. Меня охватил ужас, и я выпрямилась. Должно быть, я оставила его дома.

— Феникс Джермейн, откройте свою книгу, — приказала миссис Говард. — Нам сегодня многое нужно успеть, а времени мало.

Я встретила ее очень строгий взгляд, не позволяя себе вздрогнуть.

— У меня его нет. Простите.

Она недовольно поджала губы.

— Это неприемлемо, мисс Джермейн. Без компьютера ты не сможешь делать заметки. Не сделав заметки, ты провалишь следующий тест, а ты, моя дорогая, не можешь позволить себе провалиться.

Стулья заскрипели, когда все повернулись, чтобы на меня посмотреть. Кто-то рассмеялся, кто-то ухмыльнулся. Мои щеки вспыхнули. К счастью, раздался стук в дверь, избавивший меня от необходимости отвечать.

Миссис Говард нажала кнопку на пульте дистанционного управления, и затемненный экран в центре двери прояснился, на нем появилось лицо директора Эдгарса и… я не могла разобрать, кто был с ним, только черная полоска. Миссис Говард нажала другую кнопку, и дверь открылась.

Эдгар вошел внутрь в сопровождении высокого, мускулистого мужчины, которого я не узнала, и такой же высокой рыжеволосой женщины. Они остановились в центре и повернулись к классу. О, нет. Нет, нет, нет. Была только одна причина, по которой такие люди могли оказаться в этой школе.

Мое сердце колотилось в груди так сильно, что я боялась, что у меня треснут ребра. Только бы он не назвал мое имя…

— Феникс Джермейн, — произнес директор своим низким, хриплым голосом. У него были простые черты загорелого лица, и карие глаза, его взгляд скользнул по ученикам, пока не остановился на мне. — Собери свои вещи и выйди в коридор.

Все снова повернулись ко мне. У меня пересохло во рту, как будто Сибилины высосали из меня всю воду до последней унции. В конце концов, я так и не смогла отделаться от лагеря.

Двое незнакомцев не произнесли ни слова, просто оглядели меня с ног до головы, словно я была домом или машиной, которые они собирались купить. Я сглотнула. Я не могла поверить, что моя мама действительно сделала это; не могла поверить, что она отослала меня, не попрощавшись.

Слезы защипали глаза, но я смахнула их. «Не плачь, не плачь, не плачь. Я сильная. Я справлюсь».

— Что происходит? — прошептала Джейми, прикрыв рот рукой.

Как скоро я увижу ее снова? Как долго я буду вынуждена оставаться в лагере за то, чего не совершала?

— Феникс? — неуверенно переспросила Джейми.

— Моя жизнь рушится, вот что происходит. — я встала на дрожащие ноги и закинула рюкзак на плечо.

— Вам это не понадобится, — сказал незнакомый мужчина, заговорив впервые с тех пор, как вошел в класс.

«Почему нет?» — хотелось спросить, но промолчала. Я боялась ответа. Закусив нижнюю губу, я опустила рюкзак на пол.

— Миссис Говард позаботится о твоих вещах, — сказал Эдгарс.

Я смотрела прямо перед собой, затем позволила ногам следовать за направлением моего взгляда. Я не смотрела ни влево, ни вправо, не обращала внимания на одноклассников, которые пялились на меня, недоумевая. Очень скоро я оказалась перед Эдгарсом и незнакомцами. Я сражалась с Сибилинами и победила; я не позволю этому меня сломить.

— Ее снова закрывают? — пробормотал ученик у меня за спиной.

— Надеюсь, — ответил кто-то.

Эдгарс кивнул мне. В его темных глазах была жалость.

— Удачи, ребенок. — он развернулся и вышел из класса.

Незнакомцы остались ждать меня. Мужчина даже подбородком указал на дверь.

Я расправила плечи.

— Если вы хотели увидеть мою задницу, мистер, вам следовало просто сказать об этом. — мне показалось, что его губы дрогнули, почти растянувшись в улыбке, но я не стала задерживаться, чтобы рассмотреть его поближе. Вышла в коридор, словно мне было наплевать на все на свете.

Я никогда еще не была так несчастна, но не хотела, чтобы они знали, как близко я была к срыву.

— К главному входу, — скомандовал он, все еще располагаясь за моей спиной, но ближе, чем я предполагала. Его голос почему-то показался мне знакомым.

Я не оборачивалась, продолжая идти, не сбавляя шага.

— Где вообще находится этот ваш специальный лагерь? — так его назвала моя мама — специальный лагерь для трудных подростков. Ужас.

— Нигде, — загадочно ответил мужчина.

Я фыркнула.

— В аду?

— Некоторые сказали бы, что да.

О, прекрасно.

В коридорах было пусто. Что неудивительно. Во время занятий все классы были закрыты. Никому не разрешалось входить или выходить без сканирования отпечатков пальцев и разрешения директора.

— Знаете, мне не место в вашем лагере, — сказала я, когда мы подошли к стеклянным дверям, ведущим наружу. Они были затемнены, поэтому я не видела парковку.

— Может быть, так, а может, и нет. Скоро мы это выясним. — в следующее мгновение он схватил меня за плечо и развернул к себе.

У меня не было времени среагировать. У меня не было времени ругаться или сопротивляться.

Мне на голову накинули мешок, и мир вокруг потемнел. Я была так поражена, что прошло мгновение, прежде чем я осознала произошедшее. Затем мое сердце забилось сильнее, пришло осознание, и я почувствовала, как меня охватывают ярость и страх.

— Что вы делаете? Отпусти меня!

— Не волнуйся, — сказал мужчина. — Это для твоей же безопасности.

Я попыталась вырваться из его хватки.

— Отпустите меня!

— Успокойся. Скоро все закончится, Феникс.

Я замерла, сглотнув. Меня охватила паника. Что же скоро закончится? Моя жизнь? Боже милостивый. Во что меня втянула моя мама?

«Скоро все закончится…» Я попыталась сорвать с головы мешок, но мои руки отбросили в сторону. Я снова разозлилась, брыкаясь и нанося удары изо всех сил вслепую, иногда попадая в цель.

Он застонал.

Я ни за что не потерплю, чтобы со мной так обращались. Меня ни за что не поведут… куда? Перед расстрельной командой? В комнату, полную людей, которые хотели, чтобы я стала их пиньятой? И все это для того, чтобы наказать меня за то, чего я не делала.

— Я не сделала ничего плохого! — прорычала я. — Впервые все сделала правильно, черт возьми. Я этого не заслуживаю.

— Успокойся, Феникс, и помолчи. — мужчина тяжело дышал, пытаясь успокоить меня, но его голос был на удивление мягким.

— Я уже дважды говорила. Отпустите меня!

— Я заткну тебе рот кляпом, если понадобится, — сказал он. В следующее мгновение мои руки связали за спиной, не давая дотянуться до лица. Браслеты прилипли к коже и, если бы я попыталась их снять, они врезались бы в кость.

Стиснув зубы, я продолжала брыкаться. Я даже попыталась ударить его затылком, но так и не попала в цель. Мужчина — мне нужно было придумать ему имя — должно быть, увернулся от моих размахивающихся конечностей.

Наконец, он поднял меня и перекинул через плечо. Запах сосен и… роз наполнил мой нос. Странный запах для мужчины, особенно такого крепкого, как этот. Розы. Я назову его Роуз.

— Другие так себя не вели, — сказал Роуз.

— От нее будут одни неприятности, — произнес приятный женский голос.

— Хорошие люди всегда такие, — ответил он.

— Я же говорила, что ничего не сделала плохого. Я этого не заслуживаю.

Роуз рассмеялся, глубоко и сильно.

— Ты права. Ты этого не заслуживаешь, но если будешь стараться изо всех сил, то у тебя все получится.

Сбитая с толку его словами, я замерла. Затем внезапно теплый воздух коснулся моих рук, моего обнаженного живота. «Мы оказались снаружи», — поняла я. Я слышала, как мимо проносились машины по близлежащей дороге. Я хотела посмотреть, но ничего не могла разглядеть сквозь черный мешок.

— Куда вы меня везете? — в лагерь? Скорее всего. Мне не дадут собрать вещи, мои голографические фотографии. Я буду отрезана от всего и всех, кого знала и любила.

— Мы везем тебя в совершенно новый мир, дорогуша. Просто откинься и наслаждайся поездкой, — сказал Приятный Голос.

— Наслаждаться? Наслаждаться! Ты можешь засунуть свое «наслаждайся» себе в… — мои слова оборвались, когда меня швырнули на жесткое сиденье. Хлопнула дверь, и наступила тишина. Я вертелась и извивалась, пытаясь снять мешок, не двигая руками и не задевая тугие браслеты.

— Это тебе ничем не поможет, — сказал кто-то. Новый голос. Девичий, почти мурлыкающий. — Мешок прикреплен к твоей одежде так же, как браслеты прикреплены к твоей коже.

Я замерла, попыталась заставить свой взгляд пройти сквозь черные волокна мешка, чтобы увидеть хоть что-то. Хоть что-нибудь. Снова меня встретила только темнота.

— Кто ты?

— Новенькая, как и ты, — ответила она, и в ее голосе смешивались радость и разочарование. — Меня зовут Киттен.

На Киттен тоже был мешок? Я спросила, и она сердито ответила «да». Это знание почему-то успокоило меня… возможно, потому, что я была в этом не одинока. И все же мне хотелось видеть, с кем я разговариваю.

— Зачем они надели на нас мешки?

Пауза. Послышался шорох одежды, словно она пожимала плечами.

— Если нас не примут, то отправят домой. Таким образом, мы не будем знать местоположение лагеря.

— Примут?

— Да. В программу.

— Я все еще ничего не понимаю, — сказала я. — Почему нас должны принять?

— Выживают сильнейшие и все в этом духе.

— Отлично. В моей голове проносились картины того, как меня запирают в комнате с другими «провинившимися» детьми и заставляют драться не на жизнь, а на смерть. Хотя я бы охотно приняла побои, если бы это означало, что меня сочтут слабой и отправят домой.

— Как тебя зовут, новенькая? — потребовал мурлыкающий голос.

— Феникс.

— Подожди, — произнес незнакомый мужской голос. — Тебя назвали в честь мифической птицы?

Я резко повернула голову влево, в сторону нового говорившего. Парень.

— Кто ты? И сколько еще здесь детей?

— Я Брэдли, и на этом все. Здесь только мы трое. Менаж[1], - радостно ответил он.

Машина внезапно дернулась, бросив меня вперед, отчего мои браслеты на руках туго затянулись. Поморщившись, я выпрямилась.

— Никто не хочет слушать твои бредни, Брэди, малыш, — сказала Киттен своим милым голосом.

— Как будто меня это когда-нибудь останавливало. Не могу поверить, что у нас в машине птичка и кошка. — Брэдли усмехнулся. — Думаю, это делает меня специалистом по контролю за животными. Мило.

— Я Теран, — напряженно произнесла Киттен, — а не кошка. И если я еще раз услышу, как ты называешь меня кошкой, то выцарапаю тебе глаза. Понял?

— О, я понимаю. Только не думаю, что тебе понравится то, что понял, а именно то, что тебе не терпится добраться до меня.

Она зашипела.

Он рассмеялся, но в его смехе слышалась легкая дрожь.

— Итак… Что ты знаешь о Теранах, Птичка?

— Не называй меня так, — огрызнулась я.

— Надо как-то отвлечься, — пробормотал он.

Он был прав. Нам нужно было отвлечься, насколько это было возможно. Иначе я могла закричать.

— Я знаю, что некоторые Тераны покрыты мехом, — сказала я, отвечая на его вопрос. — У других просто заостренные зрачки и уши.

— Когда-нибудь видела такое в реальной жизни? — спросил он.

— Да.

— А ты когда-нибудь видела, как один из них нападает на человека?

— Нет.

— Хватит, — вмешалась Киттен. — Ты говоришь как инопланетянофоб.

Боялась ли я инопланетян?

— Нет, — уверенно ответила я. У меня не было проблем с пришельцами из другого мира, которые жили среди нас. По большей части. Сибилинам я желала смерти.

— Если девушка горячая, — сказал Брэдли, и я была уверена, что он похотливо ухмыляется, — мне все равно, какой она расы.

— Я уже догадалась об этом, — сухо ответила я.

— Бьюсь об заклад, ты тоже уже хочешь кусочек меня.

Киттен и Брэдли продолжали спорить, не обращая на меня внимания. Я откинулась на спинку сиденья и глубоко вздохнула. Воздух внутри моего мешка был на удивление свежим, легким, словно в материал были вшиты воздушные карманы.

— Что вы, ребята, знаете об этом лагере? — спросила я, прерывая их оживленный разговор.

— Зачем ты спросила об этом? — спросил Брэдли, застонав. — Я отлично справлялся с задачей, забыв, где нахожусь и куда направляюсь

— Я многого не знаю, — призналась Киттен. — Только то, что рассказывала моя сестра, окончившая университет несколько лет назад. Видишь ли, каждые три месяца комиссия… я думаю, их можно так назвать… выбирает нескольких студентов, которые участвуют, по сути, в испытании. Половину из них отправляют домой в течение первых нескольких недель.

Во-первых, пройти испытание от наркомании? Это было сумасшествие. Во-вторых, половину отправляют домой? Может быть, я буду одним из счастливчиков.

— Так что же ты такого сделал, что тебя туда отправили? — спросила Киттен.

Снова послышался шорох одежды.

— Я ничего не делал, — сказал Брэдли. — Однажды я играл в виртуальный футбол с группой Аркадианцев, а на следующий день мне надели мешок на голову и затолкали в машину к двум сексуальным красоткам.

Я закатила глаза. Меня удивил тот факт, что его не поймали на употреблении наркотиков. Разве этот лагерь не для наркоманов?

— Я здесь, потому что избила Эл-Роллиса, — сказала Киттен. — И я собираюсь выбить дерьмо из человеческого парня.

— Попробуй, — сказал Брэдли.

Эл-Роллис… Я мысленно перебрала всю информацию, которая у меня имелась, но ничего не вспомнила. Почувствовав мое замешательство, Киттен сказала:

— Они огромные. Словно двое мускулистых мужчин слились воедино — даже женщины такие. И у них нет носа. Думаю, они дышат ушами или что-то в этом роде. — промурлыкала она низким голосом, словно ее слова доставляли ей удовольствие. — Победить Эл-Роллиса — значит стать крутым бойцом.

Чтобы победить такое существо, Киттен должна быть гигантской, но Тераны, которых я видела, были гибкими, маленькими и грациозными. Итак… лагерь был для бойцов и — в случае Брэдли — извращенцев, а также для «парящих». Не желая признавать, какое место я занимаю в этом уравнении, я держала рот на замке о своих преступлениях.

Брэдли усмехнулся и сказал:

— Хотел бы я посмотреть на эту драку. Готов поспорить, что там не было ни дерганья за волосы, ни укусов. — он остановился — Подожди, вычеркни это. Было бы неплохо откусить кусочек.

Я была знакома с парнем всего несколько минут, но ожидала от него такого комментария.

— Интересно, что они с нами сделают, — сказала я. — Я имею в виду с людьми из лагеря. Не с Эл-Роллисами.

— Кто знает? — Киттен заерзала на сиденье. — Наверное, несколько занятий по толерантности, управлению гневом. И тому подобное. Моя сестра никогда не рассказывала об этом. Сказала, что поклялась хранить тайну.

Я и так натерпелась таких занятий в реабилитационном центре. «Расскажи нам о своих чувствах, Феникс. Представь себе луг счастья, Феникс. Глубокий вдох и глубокий выдох, выпускай всю свою негативную энергию, Феникс». Какая пустая трата времени. Какой кошмар.

Ничего не было скучнее.

Машина резко повернула, и меня отбросило влево. Я не смогла удержаться, так как мои руки были сцеплены за спиной, и в итоге я соскользнула на теплое тело.

— О да, — сказал Брэдли. — Мне нравится. Можешь оставаться в таком положении.

Когда он не попытался дотронуться до моей груди, я без сомнения поняла, что он был связан, как и я, и эта парочка не врала. Я выпрямилась, пробормотав:

— Извращенец.

— Лучшего способа не придумаешь.

— Однажды девушка отрежет тебе язык, — сказала ему Киттен.

— Если она сделает это зубами, я, на удивление, не буду возражать.

Я едва сдержала смех.

После этого долгое время мы молчали. Никто не отвлекал меня от моих мыслей. Что сейчас делала моя мама? Увижу ли я когда-нибудь снова свой дом? Я уже тосковала по дому.

Наконец, Киттен вздохнула.

— Это ужасно.

Да, это так. Ожидание… неизвестность… Через несколько минут дорога стала ухабистой, меня сильно трясло.

— Где, черт возьми, мы?

— Думаю, это дьявольская игровая площадка, — сказала Киттен. — Хотя весь последний год я провела в этом районе, так что это, должно быть, просто другой район.

— Я бы сказал, что мы на небесах. — Брэдли расхохотался, но в его голосе снова прозвучала нотка тревоги. — Держу пари, что этот лагерь смешанный, и жизнь от этого лучше не становится.

— Боже, спаси меня от извращенцев, — сказала я, пытаясь скрыть веселье в своем голосе.

Брэдли снова рассмеялся.

— На этот раз Бог тебе не понадобится, — ответила Киттен. — Я с удовольствием спасу тебя от Брэди малыша.

Брэдли откашлялся.

— Я действительно с нетерпением жду твоей попытки, Кэт.

Киттен снова зашипела.

— Я тебя предупреждала. Ты не узнаешь, когда и где, но ты за это заплатишь.

— Кэт-и, кэт, кэт.

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться. Слава Богу, что я не была в этой машине одна. Эта спорящая парочка избавила меня от бессчетных волнений.

К сожалению, после резкого поворота, еще нескольких ухабов и резкой остановки мы прибыли к месту назначения. Мой желудок сжался, и я потеряла всякое чувство веселья, больше не в силах сдерживать тревогу.

— Мы на месте, — нервно сказала Киттен.

— Да, — дрожащим голосом ответил Брэдли.

Мы снова погрузились в молчание, на этот раз отягощенное тяжелым напряжением. Мои нервы были на пределе, немного взвинчены. Что же произойдет дальше?

Послышался звук закрывающейся двери, затем шаги. Затем… ничего. Подождите. Шелест ветра, покачивание деревьев. Щебетание насекомых. У меня вспотели ладони. Я хотела снять мешок и браслеты прямо сейчас! Это чувство беспомощности и уязвимости было почти таким же ужасным, как если бы меня забрали из дома, из единственной жизни, которую я знала.

— Ладно, вы трое, — сказал Роуз. Я думаю, он с удовольствием потер ладони друг о друга. — Время представления.

— Ты что, собираешься заставить нас петь и танцевать? — спросила Киттен.

— Если ты заставишь девушек танцевать, — сказал Брэдли, — можно я сниму мешок и посмотрю?

— Мы тебе не обезьяны, — пробормотала я.

Роуз рассмеялся с неподдельным весельем.

— Ты будешь ей, если я тебе прикажу.

— Это мы еще посмотрим, — сказала я ему. — Может быть, это ты будешь танцевать.

— Неприятности, — произнесла Приятный Голос. — Я же говорила, что от нее будут неприятности. Она снова это подтвердила.

Роуз сказал:

— Вот что сейчас произойдет, дети. Вас будут по очереди заводить в помещение, где с каждым побеседуют. Вы честно ответите на каждый вопрос.

Я выгнула брови. Не то чтобы кто-то мог видеть выражение моего лица.

— А если мы этого не сделаем?

Пауза.

Затем:

— Отвечай честно, — зловеще произнес он, — потому что тебе не понравится то, что произойдет, если будешь молчать или солжешь. И прежде чем ты спросишь, как мы узнаем, лжешь ли ты, я скажу тебе ответ. Мы знаем все.

Мой желудок скрутило в тысячу крошечных болезненных узелков.

— Тогда зачем нас о чем-то спрашивать? — я так не хотела быть здесь, играть в прятки и отвечать на вопросы о своей жизни. А они будут касаться моей жизни, моих решений. Я знала это. Так было всегда.

— Раз уж тебе так не терпится высказаться, — сказал Роуз, — ты можешь идти первой, Феникс. Остальные подождут здесь. Не пытайтесь убежать. Я уже выставил охрану у дверей.

Кто-то просунул руку внутрь и схватил меня за плечо. Меня вытащили из машины и поставили на ноги. Мои ботинки утонули во что-то мягком. Вероятно, в траве. Темнота в мешке сбила меня с толку, и я покачнулась.

— Снимите хотя бы мешок.

— Ты будешь носить его до тех пор, пока тебя не сочтут достойной его снять, — сказал Роуз. — В противном случае мне придется завязать тебе глаза каким-нибудь другим способом. — его резкий голос говорил о том, что он просто выцарапал бы мне глаза.

— Мешок меня вполне устраивает. — логически я понимала, что он не причинит мне вреда. Вернее, надеялась, что он не причинит мне вреда. Вожатым в лагере не разрешалось причинять вред своим подопечным, не так ли?

Однако это не избавило меня от страха. Я не могла видеть выражения его лица, не знала его и того, на что он способен, не знала, имеет ли для него значение закон.

Я даже не была на сто процентов уверена, что это за лагерь, несмотря на объяснения Киттен, а может, и благодаря им. Такого лагеря я никогда раньше не встречала. Все, от мешка на голове с браслетами на руках и абсолютной секретности, было за пределами моего понимания.

Роуз завел меня внутрь здания. Я поняла это в тот момент, когда вошла в помещение, потому что воздух изменился. Внезапно повеяло прохладой. Только воздух, пахнущий стерильностью, словно использовали какой-то очиститель, который заглушил любой намек на аромат.

Мы повернули раз, другой, шагая по длинному коридору, как мне показалось. Я не слышала других шагов, не слышала других голосов.

— Нервничаешь? — спросил Роуз.

— Нет, — фальшиво ответила я.

Он цокнул.

— Уже врешь. Я предупреждал тебя об этом.

— И что ты сделаешь? Выгонишь меня? — пожалуйста, с вишенкой на торте.

— Ты этого хочешь? Чтобы тебя выгнали? — он снова цокнул. — Я ожидал от тебя большего, Феникс.

Он был первым, кто ожидал от меня чего-то хорошего.

— Я ожидала, что закончу день в школе, пойду домой, сделаю домашнее задание и вздремну в своей постели.

— Это печально. Ты должна ожидать от себя большего.

— И разочаровать себя, а также свою маму? Нет, спасибо.

Он больше ничего не сказал. Через несколько секунд Роуз остановился. Он отпустил мою руку, но только для того, чтобы взять меня за плечи и отвести на несколько дюймов в сторону.

— Сядь, — сказал он.

Что-то твердое уперлось мне в колени. Я надеялась, что это был стул. Я опустилась на него, опасаясь, что Роуз в любой момент отодвинет сиденье и рассмеется. Он этого не сделал, и я смогла удобно устроиться на нем.

Мои уши дернулись, когда я услышал чей-то вздох. Вздохнувший был в нескольких футах от меня, как я предположила. Послышался шорох бумаг и скрип искусственной кожи.

— Добро пожаловать, мисс Джермейн, — произнес низкий, пугающий голос. — Я так рад, что ты смогла приехать. А теперь, почему бы нам не начать, а?

— Начать с чего? — спросила я, хотя Роуз уже сказал мне, что меня будут допрашивать. Я нервничала и тянула время.

Он все равно ответил мне:

— С решения жить тебе или умереть.

— Назови свое имя, — сказал мужчина всего через две секунды после того, как начал угрожать моей жизни.

Я не ответила. Не могла. В горле у меня образовался комок размером с Нью Чикаго. Это было неправильно. Этим людям нельзя позволять так угрожать мне.

Я не хотела здесь находиться. Я хотела домой. К кому? К маме, которая от меня отвернулась? Да уж, удачи с этим. Однако все же лучше, чем это.

— Назови своё имя, — настаивал он.

Я снова молчала. Внезапно поняла, что очень скучаю по отцу. Почему я не могу быть одной из тех девочек, у которых отец бросается на помощь? Отец, который выламывает двери и нарушает закон, чтобы спасти своего маленького ангела? Вместо этого у меня не было никого, кто бы меня спас.

Я осталась одна.

— Назови. Свое. Имя.

В его голосе звучала такая непоколебимая властность, что мои губы приоткрылись, и слова вырвались прежде, чем я успела себя остановить… хотя я всё ещё не подчинилась.

— Ты и так его знаешь. Это глупо.

— Это твой последний шанс. Назови своё имя. — «или будешь отвечать за последствия», — повисло в воздухе невысказанным.

— Феникс Энн Джермейн. — «Пора уже покончить с этим, — подумала я. — Ответь на их вопросы и убирайся из этого района. Доберись до дома». Мне не нравилось, что люди наблюдали за мной, осуждали меня, особенно потому, что не знала, сколько их здесь было и даже как они выглядели и что делали.

Каждый из них мог направить на меня пистолет, держа палец на спусковом крючке. От этой мысли на моей коже выступил пот. Холодный пот, который каким-то образом согрел мою кровь. Дыхание в легких стало прерывистым, мешая сосредоточиться.

— Тебе семнадцать лет? — спросил отрывистый женский голос.

— Да. — «Почти восемнадцать», — чуть было не добавила я, но не захотела продолжать разговор. Теперь я знала, что со мной в комнате по меньшей мере три человека. Низкий голос, Роуз и женщина. Я дам им не больше, чем они просят. Без подробностей.

— Ты наркоманка, употребляющая Онадин, — сказал другой голос, на этот раз мужской. — Верно?

Итого четыре человека. Вся комната погрузилась в тишину. Не было слышно даже шороха одежды или бумаги. Я чувствовала, как их взгляды прожигают меня, ожидая моего ответа.

Моя челюсть сжалась.

— Бывшая наркоманка, — процедила я сквозь зубы.

Стул заскрипел. Раздался шепот.

— Зачем она вообще здесь? — спросил тот же мужчина, который спрашивал меня, наркоманка ли я. — Это смешно. Наркоман всегда остается наркоманом

Прошла минута; я напрягла слух, но ответа так и не получила.

— Ты все еще употребляешь наркотики, Феникс? — спросил жесткий женский голос.

Если бы я ответила «да», меня бы отправили домой или заставили бы остаться? Прошло несколько минут, от которых замирало сердце, пока я обдумывала свой ответ. В конце концов, я выбрала правду.

— Нет. Я же говорила. Я бывшая наркоманка.

Пауза.

Затем:

— Когда ты принимала в последний раз?

— Несколько месяцев назад, — ответила я, в очередной раз решив быть честной.

— Почему мы должны тебе верить?

Удивление охватило меня, сильное и мощное. Райан был здесь. Я узнала бы этот хриплый голос где угодно. Он не звучал оскорбительно или насмешливо. Нет, он звучал с ожиданием. Почему?

И что он здесь делал? Был вожатым в лагере?

— Отвечай на вопрос, — приказал Низкий голос.

Я пожала плечами.

— Моя собственная мать не верит мне, так почему кто-то другой должен? — я не только употребляла наркотики, но и спала со всеми подряд, лгала и воровала. «Неудивительно, что мама мне не верила», — с горечью подумала я. Я была настоящим кошмаром.

Возможно, я заслужила здесь находится.

«Теперь я другая. Не забывай».

— Я хотела бы узнать больше о твоей матери. Ты ненавидишь её за то, что она тебе не доверяла? Ты её винишь? — спросила другая женщина.

Я покачала головой.

— Нет. Я её не ненавижу и не виню. — она заботилась обо мне столько, сколько могла. Мне было больно, я не могла этого отрицать. Но они не спрашивали об этом, поэтому я не сказала.

— Ты на неё злишься?

Я помолчала, а затем честно ответила:

— Да.

— Почему?

— Потому что, — сказала я.

— Потому что, почему? — настаивал Низкий голос.

— Потому что она должна была любить меня достаточно сильно, чтобы не отсылать меня. Потому что должна была любить меня настолько, чтобы дать еще один шанс. Потому что я идиотка. Это то, что ты хотел услышать?

Кто-то усмехнулся. «Райан», — подумала я, потому что этот звук согрел меня.

И все же я провела языком по зубам. Я не хотела показаться смешной. Я хотела, чтобы меня отпустили. Вот только… Больше, чем уйти, я поняла, что хочу знать, что здесь делает Райан. Если он не был вожатым, отправили ли его в лагерь после той драки? Если да, то почему ему позволили присутствовать здесь во время моего допроса?

— Как ты относишься к пришельцам из другого мира, Феникс? — спросил низкий голос.

Я с легкостью переключилась с одной темы на другую.

— К каким именно?

— Ко всем, — последовал категоричный ответ.

— Объединять все виды в одну категорию — все равно что объединять всех людей. Некоторые из них отличаются друг от друга. Возьмем, к примеру, вас. Каждый из вас — ублюдок, но это не значит, что двое ребят в машине на улице тоже ублюдки.

У девушки перехватило дыхание. Парень откашлялся.

— Я хочу, чтобы она ушла, — пробормотал кто-то. — Заканчивать допрос бессмысленно

— Если мы впустим ее, а остальные начнут вести себя так же, как она…

Если бы мои запястья были свободны, я, бы, наверное, показала ей средний палец. Что-то в ней меня раздражало. Она была такой высокомерной.

— Итак, сколько здесь людей? — спросила я.

— Хороший агент может понять это и без глаз, — сказала девушка. Эллисон Стоун, поняла я, испытав еще один шок.

Она тоже здесь? О, это задело! И что она имела в виду под «агентом»?

— Почему мне не разрешают видеть никого из вас?

— Вопросы здесь задаем мы, — резко ответила Эллисон.

— Ну, тогда я сама решу, отвечать мне или нет, — ответила я тем же высокомерным тоном, что и она.

— Это рай для моих ушей, наркоманка.

— Эллисон, — сказал Низкий Голос. — Замолчи или уходи. Я разрешил тебе присутствовать, потому что ты скоро закончишь учёбу, и однажды ты будешь помогать управлять этим лагерем. Не заставляй меня жалеть о своём решении

Она согласилась помочь с этой постановкой?

— Это шутка, верно? Вы все актеры, которые пытаются вернуть то шоу с розыгрышами.

Никто не ответил.

— У нее серьезные проблемы с восприятием, — услышала я.

Опять эти бормотания. Я закатила глаза. Хотя они меня и не видели.

— Ее будет слишком сложно контролировать, — предположил кто-то еще.

— Да, но в ней есть страсть. — это сказал Райан. — Она не проходила никакой подготовки. В ту ночь она пила, но все равно сражалась с Сибилинами, как хорошо обученный агент. Если бы ее там не было, мы могли бы проиграть.

«Агент»… снова это слово. Что еще за агент?

— У нее проблемы с наркотиками, которые тоже нужно иметь в виду.

— Это правда.

— И это будет проблемой. Большой проблемой.

Они говорили так быстро и тихо, что я с трудом могла уследить за их словами. Но я сказала:

— Никаких проблем, поскольку наркотики теперь в прошлом. И если кто-нибудь из вас скажет моей матери, что я курила Онадин той ночью в лесу, я убью вас.

— По крайней мере, она жестока и кровожадна; за это я дам ей очки, — сказал тот же отрывистый женский голос. И, похоже, это заявление ее обрадовало.

Они хотели, чтобы я была жестокой и кровожадной? В самом деле, что это было за место, черт возьми?

— Ты всегда выбираешь самых жестоких, Миа, — сказал Низкий Голос. — Хоть я не уверен, что эта стоит усилий.

Козел.

— Кто вы такие? — потребовала я. И дернула браслет, сковывающий мои запястья, пытаясь освободиться, чтобы снять мешок. Но это движение причинило боль, и я замерла. Кожа уже чувствовалась стертой и раздраженной. Еще немного, и я могла потерять руку.

Нет, спасибо.

— У нас есть к тебе еще несколько вопросов, девчонка, тогда, может быть, ты узнаешь ответ. — Роуз.

Мама часто называла меня «девчонкой», и это каждый раз меня раздражало. Райан тоже так меня называл. Мне хотелось назвать этого парня «стариком», но я не посмела. Кто знает, может, он держал пистолет у моего виска, как я изначально боялась. Или, может быть, он держал нож над моей головой, готовый опустить в любой момент.

— Если она не справится, то выгоним ее, — сказала Миа. — Я хочу дать ей хотя бы шанс.

— Я прочитала ее личное дело, и там везде написано «проблема». — Приятный Голос. Женщина, которая помогла мне попасть сюда. Только голос у нее был уже не такой приятный. Она казалась раздраженной. — Я не хочу с ней связываться. Новые рекруты это всегда вызов, но она безнадежна.

Это было больно. Я не знала эту женщину, но ее слова задели меня за живое. Я глубоко вдохнула, в очередной раз пожалев, что не видела сквозь волокна мешка. Я не могла разглядеть ни единого лучика света.

— Ты могла бы убить?

Тишина.

— Феникс, ты могла бы убить кого-нибудь? — спросила та, которую звали Миа.

— Что, теперь ты разговариваешь с никчемной девчонкой?

— Да, — сказала она без сожаления.

— Не знаю, — честно ответила я. Логика подсказывала, что никто в здравом уме не захочет, чтобы девушка призналась в склонности к насилию. В реальном мире меня бы изолировали или посадили. Но после слов о «жестокости и кровожадности»…

Той ночью в лесу я могла убить. Хотела убить. Сибилины были злом, мерзостью, разрушением. Им не место среди живых, иначе они причинят вред другим. Но смогу ли я убить кого-то… что-то другое? Живое существо?

— С провокацией или без? — спросила я.

— Без разницы.

Я вздохнула.

— Может быть. Вероятно.

Пауза.

— Ты боишься боли?

— А ты как думаешь? — сухо ответила я.

Снова послышался шорох бумаги и движение тела.

— Посмотрим. — Низкий Голос замолчал. — В десятом классе ты подралась с девушкой, вдвое тяжелее тебя. Тебе наложили шестнадцать швов на шею.

— И что.

— А то, что большинство людей так боятся боли, что не стали бы бросать вызов… или принимать его… кому-то крупнее себя.

— Она ударила меня ножом, — сказала я, вспоминая тот день. Я шла на занятия, занималась своими делами, и девчонка, с которой я никогда не разговаривала, протянула руку и полоснула меня по шее пластиковым кухонным ножом, который она заточила.

— Он мой, — кричала она.

Похоже, ей нравился парень, с которым я накануне вечером употребляла наркотики. Пошли слухи, что у нас был секс, и она немного сошла с ума. Как только я поняла, что она сделала, я набросилась на нее. Атаковала изо всех сил, не обращая внимания на ее размер и на то, что я сама был не крупной. В голове была только одна мысль: остановить ее. Позже я узнала, что она целилась в мое лицо, хотела оставить шрам.

У меня был шрам, но он тянулся по левой стороне шеи и был невидим, когда я распускала волосы.

— В одиннадцатом классе ты сломала три кости на запястье, — продолжал Низкий Голос.

— Да. И что?

— Опять это «и что», — пробормотал Роуз. — Объясни, как это произошло.

Мои пальцы начали отекать от недостатка движения, поэтому я разминала их, пока говорила.

— Я подралась. Снова.

— Из-за чего?

— Новенькая в школе назвала мою подругу сукой. Я отреагировала. Это было глупо, — добавила я. Но тогда так не думала. Я отходила от наркотиков, и меня бесило все и вся. Я бы набросилась на кого угодно по любой нелепой причине.

— Есть еще вопросы к этой девушке? — спросил Низкий Голос.

Я знала, что он обращается не ко мне.

Послышались шарканье ног, скрип колес. Я могла представить этих людей — сколько бы их ни было — сбившихся в кучу и… да, они шептались. Я слышала их судорожное, хриплое бормотание. Я знала, что они обсуждают меня, мои ответы.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — решительно заявил Роуз.

Как ни старалась, я не могла разобрать ни одного ответа. Прошло несколько минут, и шепот становился все более оживленным. О чем они говорили? Выгнать меня и отправить домой? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— У меня есть вопрос, — громко сказала Эллисон. Ее слова эхом отразились от стен, оглушая.

— Мы все во внимании, — сказал ей Низкий голос.

— На самом деле это не вопрос, а ситуация. Я хотела бы знать, что бы она сделала.

— Спрашивай, — сказала я, подражая властному Низкому голосу.

Райан снова усмехнулся, и я снова почувствовала исходящее от него тепло.

— Ты в темном переулке, — натянуто произнесла Эллисон. — Ты одна. У тебя нет оружия. На тебя натыкается группа Чужих, и они, очевидно, хотят, чтобы твоя кровь пролилась на грязный бетон. Что ты сделаешь?

Все замолчали. Воздух стал тяжелым от напряжения.

— Почему у меня нет оружия? — спросила я, просто чтобы подколоть ее. Она пыталась сбить меня с толку, я это знала. Должен был быть правильный ответ и неправильный, и все ждали, какой из них я дам. В то время как маленькая часть меня хотела дать неправильный ответ, чтобы меня (надеюсь) отправили домой, большая часть меня хотела дать правильный ответ и сбить ее с ее трона «я такая превосходная».

— У тебя его просто нет!

— Даже заколки для волос нет?

— Нет, — рявкнула она.

Снова послышались смешки. И не только со стороны Райана.

— А как насчет камня, поднятого с земли? — спросила я.

— Нет! Ничего. Только ты и мужчины.

— Они вооружены? — спросила я.

— Да!

— Они высокие или низкие?

— Высокие! Хватит тянуть время. Что бы ты сделала?

— Послушай, я не тяну время. — и я не тянула… больше. Думаю, я знала правильный ответ. Ни за что на свете меня не поймали бы в темном переулке без оружия. Но я этого не сказала. — Я просто пытаюсь составить четкое представление о ситуации. Что касается того, что бы я сделала, ну, я знаю, чего бы не стала делать. Я бы не стала драться с ними, потому что они высокие мужчины и, вероятно, могли бы стереть мои кости в порошок.

Когда я не продолжила, Низкий голос подсказал мне.

— Так что бы ты сделала?

Я пожала плечами.

— Я бы запомнила их внешность, если бы смогла, может, прихватила бы что-нибудь у них, кусок одежды, кошелек, чтобы их потом можно было отследить, а потом бы дала деру со всех ног. — трусливо? Возможно. Но остаться в живых было куда важнее, чем выглядеть храброй.

Эллисон фыркнула. Думаю, это был именно тот ответ, который она хотела услышать.

— А заодно бы и выкурила «Снежного ангела»?

Прежде чем я успела ответить, Миа сказала:

— Я хочу ее. Она как раз то, что нужно этому месту. Логичная, страстная и решительная. И, как я уже сказала, ты можешь выгнать ее, если она не справится.

Низкий Голос вздохнул.

— Я знал, что ты это скажешь. Но должен согласиться с остальными. Употребление наркотиков… Если она станет причиной того, что кто-то из других станет зависимым…

Приятный Голос вставила свое слово.

— Это трудная программа, а зависимые почти всегда ломаются из-за трудностей.

— Сколько раз мне нужно повторять? Мы будем ее проверять. Если необходимо, каждый день. Пока у нее не получится, давайте дадим ей шанс. Увлеченные люди встречаются нечасто, и многие ли из вас могут похвастаться идеальной жизнью?

— Миа…

— Босс, у нее есть все, что нужно. Я знаю это, и вы это знаете. Все, чего я хочу для нее, — это шанс.

Тишина. Я представила, как они пристально смотрят друг на друга, потому что не хотели думать о том, какие чувства вызывают у меня их слова. Наполовину восторженные, наполовину подавленные.

— Что ж, тогда решено, — наконец произнес Низкий Голос, вздыхая. — Она остается.

В следующее мгновение с моей головы сняли мешок. Свет ударил мне в глаза, и мне пришлось зажмуриться от ослепляющей яркости. Несколько прядей светлых волос упали мне на лицо. Я откинула их назад.

Быстрым движением мне высвободили руки, и я смогла дотянуться до них и потереть. Это было больно. Мои плечи протестующе заныли, а руки дико задрожали.

Однако я не показала ни грамма своей боли. Я не позволила бы этим людям увидеть ни намека на слабость после того, как они обнажили мое прошлое и сделали его пищей для всех присутствующих. Только один человек здесь, казалось, хотел меня видеть. Единственный раз, когда мне было так плохо, был тот, когда я протрезвела и вспомнила, как относилась к маме в тот день в школе.

Однако больше всего я ненавидела то, что они были правы. Я могла снова начать употреблять в любой момент. Я всегда делала это в прошлом. Мне нравилось думать, что я буду сопротивляться, несмотря ни на что, но…

Наконец мое зрение прояснилось. Я была не в состоянии контролировать свою реакцию, когда картинка стала четкой. Я ахнула, потрясенная.

Я находилась в центре белой камеры. Выходов не было. С потолка свисали лампы, ярко освещая помещение. Стол окружал меня, зажимая, за исключением небольшого промежутка у двери. За каждым столом сидело по человеку. Всего их было пятнадцать.

Роуз стоял рядом со мной. Райан, выглядевший таким же сексуальным, каким я его запомнила, смотрел на меня с мрачной решимостью и… восхищением? Его темные волосы были растрепаны, а ярко-голубые глаза обрамляли пушистые черные ресницы.

Мой живот сжался при виде него.

Эллисон, которая выглядела красивее, чем когда-либо, сидела рядом с ним. Она хмуро смотрела на меня. Рядом с ней сидел пожилой мужчина с густыми седыми волосами и слегка загорелой (и слегка морщинистой) кожей. На глазах у него были черные очки.

С другой стороны от него сидела Приятный Голос. Она тоже выглядела расстроенной.

Было несколько людей, которых я не узнала. Женщина с длинными черными волосами и голубыми глазами, настолько ясными, что они казались почти фиолетовыми. Она была красива, словно балерина. Хрупкая. Рядом с ней сидела женщина с каштановыми волосами, карими глазами и идеальными чертами лица.

Я никогда не видела такой красоты в реальной жизни.

Остальная часть аудитории состояла из мужчин. Все высокие, мускулистые, все свирепые. Все дико привлекательные. Казалось, будто каждый в этой комнате ожил с голографической фотографии. И каждый из них теперь изучал меня так, словно хотел съесть на обед и выплюнуть мои кости.

Один за другим они говорили:

— Добро пожаловать. — лишь немногие казались радостными.

Мужчина в солнечных очках раскинул руки и улыбнулся.

— Они все приветствовали тебя в тренировочном лагере А.У.Ч., но позволь и мне сделать это. Добро пожаловать в твой новый дом, Феникс. По крайней мере, на данный момент.

Мне не дали времени среагировать или узнать имена тех, кто меня допрашивал. Сразу после того, как было произнесено жуткое «добро пожаловать» — которое на самом деле не было таковым из-за приписки «пока что» — Мужчина в солнечных очках жестом приказал Роузу проводить меня в другую белую камеру, на этот раз пустую, лишенную даже стола.

Роуз выполнил приказ, стена раздвинулась, открывая проход в коридор, ведущий в другую камеру. Он оставил меня там, запер внутри, не сказав ни слова.

Я стояла, потрясенная. Как это могло произойти?

Меня только что завербовали в А.У.Ч. — Агентство по Уничтожению Чужих. Меня. Феникс Джермейн. Нарушительницу спокойствия, бывшую наркоманку, девушку, которую не хотели видеть собственные родители. Хотят сделать агентом.

«Меня», — снова подумала я. Это было… было… Я не знала, что это было.

Агенты А.У.Ч. были элитой, лучшими из лучших. Они были крутыми и уважаемыми, увековеченными в фильмах. И они хотели, чтобы я боролась с Чужими, мчалась сквозь ночь, уворачиваясь от лазерных лучей и огня?

У меня немного закружилась голова, и я прислонилась к мягкой стене… для сумасшедших, что ли?.. и сползла на пол. Я обхватила голову руками. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Мой разум метался с молниеносной скоростью, водоворот мыслей и замешательства.

Действительно ли я хотела этого для себя?

Мне было всего семнадцать. Я еще не окончила школу. Как я могла стать агентом? Это, должно быть, одна из самых опасных профессий. Взять хотя бы Сибилинов, с которыми мы сражались.

Что, если я столкнусь с чем-то похуже?

Это то, с чем я хотела иметь дело каждый день? Вот это стресс.

Я никогда по-настоящему не задумывалась о своем будущем. С моими оценками колледж казался чем-то невозможным. С моей репутацией большинство работ были недоступны.

— Боже мой. — вопросы во время допроса наконец-то начали обретать смысл. Могла ли я убить? Могла ли я стерпеть боль?

Агенты А.У.Ч. сражались, не отступая, независимо от выбора оружия, независимо от нанесенных им травм. Вот почему их считали лучшими.

Даже самые отъявленные хищники дрожали при виде них.

Что сказала бы моя мать, если бы узнала, где я и для чего меня завербовали? Знала ли она? Она не проронила ни слова об А.У.Ч. Предполагала ли она, что это был просто учебный лагерь, во что и я поверила?

Часть меня думала, что если бы она узнала, она бы наконец гордилась своей маленькой дочкой, которая пыталась изменить мир. Другая часть меня, ну, представляла ее разочарование, узнав, что ее дочь должна убивать ради заработка.

Какое из предположений было верным? Я не знала.

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как стена отодвинулась и на проходе кто-то встал, наблюдая за мной.

— Многое нужно принять, знаю, — внезапно произнес голос.

Я вздрогнула и резко повернула голову. Райан прислонился к дверному косяку. Он нахмурился, скрестив руки на груди.

— Да, — выдавила я, ненавидя свой запыхавшийся голос.

Он шагнул ко мне, и дверь за ним закрылась. Сердце забилось быстрее, когда я вскочила на ноги.

— Что ты здесь делаешь?

— Я пришел узнать, как ты.

— Не очень хорошо. — больше, чем тон своего голоса, я ненавидела то, каким сексуальным и суровым он выглядел, потому что Райан был старше меня и, вероятно, видел во мне не более чем маленькую девочку. К тому же, маленькую девочку-наркоманку, неудачницу.

— Итак… — он преодолел оставшееся расстояние между нами и засунул руки в карманы. Наши взгляды встретились, его голубые против моих карих — чистый лист против… какие эмоции я ему показывала? Смущение? Шок? Радость от того, что он пришел меня увидеть? — Что ты думаешь об этом? — спросил он.

Я нахмурилась.

— Помоги мне разобраться. О чем именно ты спрашиваешь моего мнения? О тебе? Или о лагере? Или об А.У.Ч.? Или даже о всей этой чертовой ситуации с тем, что меня забрали из школы и тайно привезли сюда? А как насчет того, что ты позволил моей маме думать, что я тогда была под кайфом? — добавила я, чувствуя, как гнев закипает в моей крови.

— Прости меня. Я не хотел этого, но в то время не знал о твоем прошлом. Не знал, что она предположит…

Мои щеки покраснели.

— Мы не могли сказать ей правду, Феникс. Остальной мир не должен знать, что происходит с хищными Чужими. Они запаникуют. Будут грабить. Будут убивать невиновных жителей Внешних миров. Ты даже своей матери не можешь рассказать, чем мы здесь занимаемся. Очень немногие вообще знают о нашем существовании. Она думает, что отправила тебя в секретное место для лечения от наркозависимости методом «жесткой любви».

— Да, но куда, по мнению родителей других детей их отправили?

— Программа для одаренных, для талантливых. В зависимости от их ситуации.

Мне было неловко. Они были одаренными и талантливыми, а я — единственной неудачницей.

— Кто-нибудь вроде меня раньше попадал сюда?

— Нет. Ты первая. Когда Миа услышала о тебе, она настояла, чтобы тебя привезли сюда. — Райан прокашлялся. — У нас мало времени. Поговорим об А.У.Ч.

Минута прошла в тишине, и я использовала каждую секунду, чтобы придумать остроумный ответ. В голову ничего не приходило.

— У меня так много вопросов. Если я решу остаться здесь, где я буду жить? Что от меня потребуется? С какими Чужими мне придется сражаться, и придется ли мне их убивать?

— Ты будешь жить здесь, с другими курсантами. От тебя потребуется усердно работать, проявлять верность и преданность. Никаких наркотиков. Ты не будешь сражаться… ни с одним из них, — сказал он. Райан пожал плечами. — По крайней мере, пока нет.

Моя челюсть сжалась от слов «никаких наркотиков». Но я не стала это комментировать. Просто подняла руку и помассировала затылок.

— Я не понимаю. Не сражаться? Но…

— Ты должна научиться сражаться, прежде чем тебя отправят на поле боя. — он прислонился плечом к стене, и я уловила запах леса и мыла. Чудесный запах. Лучший из тех, что я ощущала до этого момента. Даже лучше, чем у Роуз.

— Значит, это место действительно тренировочный полигон, — сказала я. — Как тот парень и говорил.

Райан кивнул.

— Он никогда тебя не обманет. Каким бы жестоким, каким бы суровым он ни был, он никогда не солжет.

— А как же школа? Я хочу окончить ее. — было время, когда мне было все равно, закончу я школу или нет. На самом деле, я предпочитала не заканчивать. Но тогда все, чего я хотела, — это следующую дозу. Я больше не была той девушкой… что бы там ни думали все вокруг.

— Ты ее окончишь, не волнуйся. Через несколько дней, если не завтра, тебе предстоит пройти тест. Если сдашь, тебе разрешат досрочно окончить старшую школу. Если нет, тебе придется учиться после занятий по боевой подготовке, оружию и инопланетным дисциплинам.

Отлично. Если я провалю тест, моя нагрузка удвоится. Если решу остаться.

Тесты никогда не давались мне легко. Честно говоря, я с ними не справлялась. Через пять минут после того, как я сдавала работу, я вспоминала правильные ответы.

— А что, если я захочу домой? — тихо спросила я.

Его губы растянулись в улыбке, которая говорила: «Кого ты пытаешься обмануть?».

— Пожалуйста, Феникс. Просто, пожалуйста. Увидев, что сделали Сибилины, ты никогда не сможешь вернуться к своей обычной жизни, ничего не делая и зная, что могла бы сделать что-то, чтобы обезопасить этот мир.

— Во-первых, не думай, что знаешь меня или что я могу, а что нет.

— Я еще не закончил.

Прищурившись, я махнула рукой, безмолвно приказывая ему продолжать.

Он коснулся кончика моего носа пальцем.

— Сибилины заставляют некоторых Чужих выглядеть как дрессированные домашние животные. Поверь мне, есть гораздо худшие существа, рыщущие по нашим улицам, выслеживающие наши семьи.

— Тогда почему я о них ничего не слышала?

— Как я уже говорил, мы следим за тем, чтобы общественность ничего не знала.

Я не ответила. Не знала, что ответить. О чем еще я была в неведении?

— Скажи мне, что тебя не волнует, что хищные Чужие могут напасть на твою семью. Скажи, что тебя это не беспокоит. Скажи, что ты счастлива, ничего не делая.

— Послушай, я сделаю все, что угодно, или буду бороться со всем, чтобы моя мать была в безопасности. — хоть она и отправила меня сюда, думая обо мне худшее. Острая боль сожаления пронзила меня, но я проигнорировала её. Мама была такой хрупкой и не смогла бы защитить себя от хищных существ. — Но это не значит, что я должна делать это здесь. Это не значит, что это место мне подходит. Мне нравится эта идея, конечно, но я просто не…

— Не дай Боссу услышать, как ты так говоришь, — резко оборвал он меня. — Дети по всему миру убили бы, чтобы быть на твоём месте, а ты и так в шатком состоянии.

— Может быть, они бы так и сделали, а может и нет. — я провела рукой по лицу. — Если я останусь, смогу видеться со своими друзьями?

— Нет. — он не колебался, не пытался солгать.

«Нет».

С легкой улыбкой он толкнул меня своим плечом.

— Все не так уж плохо, обещаю. У тебя появятся новые друзья.

В его устах это звучало так просто, а не как изматывающая нервы рутинная работа. Я напомнила себе, что Киттен была милой, но она не знала о моем прошлом. Она могла с криком убежать, как только узнает.

— Я тренировался здесь, — сказал Райан, вновь привлекая мое внимание. — Теперь преподаю.

Мои глаза расширились.

— Что ты преподаешь?

— Рукопашный бой. — он снова протянул руку, но на этот раз вместо того, чтобы коснуться моего носа, он дернул прядь моих волос. Затем попытался заправить ее мне за ухо. Но не успел это сделать, как застыл. Райан опустил руку и прокашлялся. Отступил на два шага. — Здесь неплохое место. Возможно, тебе даже понравится.

Что это было? Почему он отстранился? Не зная, что и думать, я опустила взгляд на свои ноги. Ботинки были покрыты пылью, а сверху виднелись засохшие пятна пива.

— Я даже не знаю, — призналась я.

— Расскажи мне, чего ты не знаешь. Я помогу тебе узнать.

Мне хотелось бы, но мой разум вдруг опустел. Стало темно. Столько эмоций захлестнуло меня, что я не могла назвать их все.

— У тебя есть дом, куда ты можешь вернуться, Феникс? — спросил он, не проявляя милосердия.

Я прикусила нижнюю губу. Мама действительно от меня отказалась; возвращаться было некуда. Она даже не попрощалась. Боже, как это до сих пор ранило. Даже мой отец, жалкий трус, каким он был, попрощался.

Если я вернусь, она просто отправит меня в другой лагерь. И следующий может быть в тысячу раз хуже, чем этот.

Здесь, по крайней мере, я научусь драться, защищать себя и свой мир. «Ты могла бы убить?» Я сказала им, что смогу; знала, что смогу, если понадобится. Но я не думала, что готова к этому. На самом деле. Я вздрогнула при мысли о том, каким будет первый смертельный удар. И все же…

— Я останусь, — сказала я тихо. Останусь. Пока что. Если позже решу уйти, я уйду, и ничто, что они скажут или сделают, не остановит меня.

Райан медленно улыбнулся.

— Я рад.

Когда он так улыбнулся мне, я тоже почувствовала радость. Я сглотнула, ощущая тепло и покалывание, внезапно захотелось прикосновений. Поцелуев. Я не понимала своей реакции на него, поэтому быстро сменила тему.

— Так, эм, кто были те люди там? Например, та балерина?

— Балерина? — Райан поперхнулся, его глаза чуть не вылезли из орбит, и он ударил себя кулаком в грудь. Затем откашлялся. — Ты имеешь в виду темноволосую красотку с фиолетовыми глазами?

Я кивнула, мне не понравилось, что он назвал женщину красоткой.

Его ухмылка стала шире.

— Это Миа Сноу, та, что боролась за тебя. Не зли её и не дай ей услышать, как ты называешь её балериной. Что-то с ней случилось, я не знаю что, что-то смягчило ненависть внутри неё, но она всё ещё одна из самых злобных, темпераментных людей, которых я когда-либо встречал. Она сначала убивает, а потом задаёт вопросы.

И они позволяют этой женщине находиться рядом с детьми? Замечательно.

— Шатенка с карими глазами — это Ли'Ес, — сказал Райан.

Ах, та, что выглядит идеально. Та, чьи черты лица настолько изящны, что она могла бы сойти прямо за произведение искусства.

— Она… я не знаю, есть ли подходящее слово для того, чтобы описать что она такое, — сказал мне Райан. — Она была генетически изменена и стала сильнее, умнее, быстрее любого, кого ты когда-либо видела. Она бесчувственна и не ослушается своих командиров ни по какой причине. Если ей приказано уничтожить кого-то, она уничтожает. Возраст и пол не имеет значения. Происхождение не имеет значения. Они просто будут мертвы.

— Она вообще человек?

— Ни у кого не хватает смелости спросить ее об этом, — ответил он, ухмыльнувшись.

Мои глаза снова расширились. Боже милостивый. Становилось все хуже и хуже. И у этих людей я собиралась учиться?

— А как насчет мужчины, который задавал мне все эти вопросы? Того, с седыми волосами и в темных очках?

Лицо Райана омрачилось, лишив его всякого веселья. Он выглядел таким же бесстрастным, каким, по его словам, была Ли'Ес.

— Это Босс. Он здесь давно и помог основать А.У.Ч. Он отвечает за всё и всех здесь, и ты делаешь то, что он скажет. Без каких-либо споров. Последствия неповиновения ему всегда суровы.

— А рыжеволосая с приятным голосом?

— Это Сирена.

«Идеальное имя», подумала я. У неё был скверный характер, но я подозревала, что её голос мог убедить людей сделать что угодно.

— Она человек?

— Да. Но не волнуйся. Ты не будешь часто с ней видеться. Она помогает набирать новых рекрутов, а затем исчезает на некоторое время. Не знаю куда.

Прежде чем я успела ответить, дверь открылась. Роуз ввёл в комнату молодую девушку. У неё были самые странные волосы, которые я когда-либо видела, с оранжево-золотыми полосами и коричневыми и белыми прядями. У нее были золотистые глаза с заостренными радужками сверху и снизу. Её кожа была красивого янтарного цвета.

Роуз почему-то показался мне выше и мускулистее, чем я помнила.

— Феникс, познакомься с Киттен, — сказал он, — Киттен, познакомься с Феникс.

Губы Киттен изогнулись в приветливой улыбке, и я ответила на приветствие, уже не чувствуя себя такой одинокой. Она не была той огромной мускулистой девушкой, которую я себе представляла. На самом деле она была хрупкой и безмятежной, как и другие Тераны, которых я видела.

Как у этого существа получилось победить Эл-Роллиса?

— Рада тебя видеть, — сказала она.

— И я тебя. — почему в лагерь для борьбы с Чужими была выбрана инопланетянка? Мне это показалось странным. Не означало ли это, что ей придется убивать себе подобных?

— Теперь я знаю имена всех, кроме твоего, — сказала я Роузу.

— Я Кадар. — он бросил суровый взгляд на Райана. — Пойдем, парень. Твой отец хочет, чтобы ты вернулся в комнату.

Отец?

Должно быть, я произнесла эти слова вслух, потому что Кадар сказал:

— Босс. Начальство, большая шишка

У меня отвисла челюсть, и я вопросительно посмотрела на Райана.

Он же смотрел не на меня, а на Кадара, который уже разворачивался и уходил, совершенно беззаботный. Райан последовал за ним без единого слова. В тот момент, когда он вышел из комнаты, дверь закрылась с тихим свистом.

Его отец был здесь главным. Я не знала, что и думать об этом.

— Что это был за допрос? — вырвалось у Киттен, как только мы остались одни. — Они задавали мне самые жуткие вопросы. За всё время. Моя сестра сказала, что со мной побеседуют, но не предупредила, что это будет полномасштабный допрос. Они знали о каждой моей ошибке.

— И о моей, — ответила я. К счастью, она не стала спрашивать, в чем заключались мои ошибки. Я пересказала ей слова Райана, и глаза Киттен — эти ее прекрасные кошачьи глаза — поднялись выше. Она даже замурлыкала.

— Как долго, по-твоему, нам придется оставаться в этой комнате? — спросила она, потирая руки. — Я готова уже к занятиям.

— Не знаю. — я также не понимала, почему Босс не объяснил нам ничего из этого. Он хотел оставить нас в неведении? Если да, то зачем? Я имею в виду, если цель этого человека была в том, чтобы создать нам как можно больше стресса, то он уже преуспел.

— Интересно, сколько здесь ребят и как они отреагируют на меня, — сказала она, и в ее голосе прозвучала едва уловимая нотка уязвимости. — Ну знаешь, потому что я из Внешнего мира.

То, что она боялась быть отвергнутой, отозвалось во мне. Если бы Киттен не понравилась мне раньше, то понравилась бы сейчас.

— Ты мне нравишься, — сказала я.

— Может, мы сможем стать командой или что-то в этом роде. Но лучше не подведи меня. Я отказываюсь быть одной из неудачниц, которых отправят домой. — она запрыгала по маленькой комнате, излучая возбуждение. Даже терлась висками о стены. — Только подумай. Если мы дойдем до конца программы, мы будем бороться с преступностью. Нет ничего лучше, чем надирать задницы и прославиться!

Я смогла вспомнить несколько вещей, которые мне нравились больше. Парни, музыка, отдых.

— Это, без сомнения, самая крутая вещь, которая когда-либо случалась со мной. — пока Киттен говорила, ее ногти заострились. Легкий золотистый пушок на коже встал дыбом.

Я никогда не дралась просто ради забавы. Но у меня не было девяти жизней — а у нее? — поэтому я собиралась быть осторожной с той единственной, что у меня есть. Наконец-то.

— Интересно, будем ли мы жить в казармах с парнями или нет, — сказала она.

— Не знаю. — мне было интересно, живут ли здесь преподаватели. Например, преподаватель по рукопашному бою по имени Райан… Была ли у него девушка? При этой мысли мои кулаки сжались.

— Эм, о ком ты думаешь, девочка? — спросила Киттен, улыбаясь мне. — У тебя лицо стало таким мечтательным и покраснело. И лучше не говори, что о Брэдли. В таком случае мне придется сделать тебе больно. Этот парень — бабник, и ни одна моя подруга не будет встречаться с мужшлюхом. Подожди. Мы же будем дружить, правда?

— Да. — я моргнула в замешательстве. — Что, прости?

— Мужшлюха. Мужчина-шлюха.

Я рассмеялась.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне и Брэдли. Он не в моем вкусе. — я уже давно ни с кем не встречалась и редко встречалась с парнями своего возраста, но я не сказала ей об этом. Не хотела, чтобы она задавала вопросы, например, где я познакомилась со своим последним парнем. Тогда мне пришлось бы признаться, что была в реабилитационном центре.

— Значит, мы друзья? — снова спросила Киттен.

— Надеюсь. Мне бы сейчас не помешал друг.

— Мне тоже. — она наклонилась ближе и прошептала: — Что ты…

Дверь открылась в третий раз, и вошла балерина — Миа Сноу, как назвал ее Райан, — держа в руке пластиковый стаканчик. Киттен поджала губы и с благоговением уставилась на нее.

Миа носила уверенность как плащ; она сочилась из нее. Несмотря на эту уверенность, она не выглядела способной сразиться со мной и победить. Я была на два дюйма выше.

Однако она выглядела способной убить меня хладнокровно. В ее загадочных голубых глазах было что-то такое, что говорило: «Наслаждайся своей дозой, потому что она будет последней».

Почему она боролась за меня? Я не понимала и боялась надеяться, что она увидела во мне что-то хорошее. Да, она упоминала о страсти. Но мне этого показалось недостаточно.

— Меня зовут Миа, и я буду вашим наставником. — она остановилась прямо перед нами и сунула мне в руку стаканчик. — Это тебе. Уверена, ты уже знаешь, как это делается.

Мои щеки вспыхнули румянцем. Похоже, сегодня мне предстоял первый тест на наркотики. Киттен в замешательстве уставилась на стаканчик.

Чтобы не комментировать, я снова обратила внимание на Мию, которая была одета с головы до ног в обтягивающий черный латекс. По крайней мере, я думала, что это латекс. Я никогда не видела такого мягкого и эластичного материала. Наверняка он был не настоящим.

Когда Чужие впервые прибыли на нашу планету через порталы и разразилась война, животные и растения были почти уничтожены. Некоторые из наших озер даже высохли. Нам пришлось восстанавливать, ну, всё — одна из причин, по которой мы были «Новым Миром». Теперь мы были обществом, которое полностью полагалось на синтетику… подделки, искусственные копии.

Я знала это не только из учебников истории. Знала это благодаря своему прадедушке. Он пережил это и с удовольствием рассказывал мне историю за историей о бедности и голоде. Во время перестройки, «Эпохи просвещения», по его словам, им пришлось искать новые способы выживания, и они полагались на инопланетные технологии и запасы продовольствия.

— Я буду здесь в течение следующих нескольких недель, помогая вам освоиться, — продолжила Миа. — Если вам повезет, то я даже буду вас тренировать. — ее голос был нежным, но, как и в ее глазах, в нем чувствовалась сталь. — Если кто-то побеспокоит вас или доставит неприятности, не обращайтесь ко мне. Разберитесь с этим сами. Это часть работы агента. — она замолчала, изучая нас. Я не могла сказать, понравилось ли ей то, что она увидела. — Я верю, что хорошая команда работает сообща, но отличная команда любит и уважает друг друга. Я не могу заставить других полюбить вас. Вы должны это сделать сами.

Ладно. Это серьезно снизило мои шансы.

— Вопросов нет? Хорошо, — сказала она, прежде чем мы успели ответить. — Давайте проведу экскурсию. Сюда. — Миа развернулась и, казалось, уплыла прочь.

Мы с Киттен обменялись удивленными взглядами, а затем последовали за ней. Я держала стаканчик, когда длинный белый коридор сомкнулся вокруг нас. Что не так с этими людьми и белым цветом?

«Так ты будешь выделяться на мониторах», — подсказал мне здравый смысл.

Ааа. Теперь это имело смысл.

— Брэдли прошел или его забраковали? — спросила Киттен Мию, и мне пришлось задуматься о ее одержимости этим парнем. Казалось, это больше, чем простое любопытство.

— Пока что его взяли, — ответила Миа. — Кто знает, как долго ему разрешат остаться. Его отвели в мужские комнаты.

Киттен нахмурилась.

— Никакого совместного проживания, да? Вот это было бы круто.

Миа бросила взгляд через плечо.

— Общение не запрещено, но не поощряется. По крайней мере, поначалу. Ни одной из вас сейчас не нужны отвлекающие факторы. — ее взгляд задержался на мне на долю секунды дольше, жесткий и понимающий.

Я почувствовала вспышку обиды. Миа боролась за меня, но даже она вела себя так, будто малейшая мелочь могла подтолкнуть меня к наркотикам.

Готова поспорить, агента Мию Сноу ничто не отвлекало. Я уставилась на нее. Длинные черные волосы развевались за ее спиной. Пряди были похожи на полуночный водопад. И все же она выглядела так, словно шла на битву. Готовая убивать.

Она резко повернула, и стены превратились в серебристые панели.

— Полы чувствительны к теплу и весу; они внесли вас в базу данных в тот момент, когда вы на них ступили. Ваш размер обуви был записан, ваше давление и сетчатка глаза.

Вау. Вот это высокие технологии.

Поговорим о Большом Брате. Постоянное наблюдение было одной из причин, по которой камеры без лицензии запрещены.

— Это запретная зона, и мы узнаем в ту же секунду, как только вы войдете без разрешения, — сказала Миа. — Компьютер распознает вашу личность и, исходя из ваших параметров, точно определит, какой силы электрический разряд нужно применить, чтобы причинить боль, но не убить.

Технология меня больше не впечатляла. Я была взбешена.

— Значит, мы будем заключенными? — процедила я, сквозь стиснутые зубы.

Она безразлично пожала плечами.

— Это для твоей же безопасности.

— О, правда? И как же? — настаивала я.

— Снаружи есть существа из других миров, которые хотят только одного — уничтожить эту школу и всех, кто внутри. Если ты попытаешься сбежать, а потом случайно приведешь их сюда… теперь понятно? — сказала она.

Мое раздражение улетучилось, и я медленно кивнула. Киттен тоже. Если бы я решила уйти навсегда, позволили бы они мне это без боя? Страх сковал меня.

Еще два поворота, и мы оказались в тупике. Миа положила руку на одну из серебряных панелей, и синий свет вспыхнул, поглотив ее руку по локоть. Одновременно красный луч просканировал ее лицо.

— Добро пожаловать, Миа Сноу, — произнес компьютерный голос.

Тупик разделился посередине, открывая широкий проход, который вел в комнату, совершенно не похожую на все, что я видела в лагере до этого момента. Яркие цвета. Мебель. Уют. Как дома.

Несмотря на это, у меня вспотели ладони.

Мы вошли в гостиную, где находилось несколько девушек. Одни смотрели фильм на голографическом экране, другие сидели за столом, перекусывая и разговаривая, а третьи развалились на креслах и диванах, читая. Все они прекратили свои занятия и просто уставились на меня и Киттен. Разговоры затихли.

«Не обращайте внимания на стаканчик, не обращайте внимания на стаканчик». Никто не выглядел дружелюбно. Никто не сказал нам ни слова и даже не помахал.

Я заметила, что Киттен была единственной инопланетянкой в этой группе.

Миа уверенно шагнула вперед.

— Эта комната называется Общей. Здесь вы можете расслабиться и пообщаться в свободное время.

— Ты упомянула, что нам не разрешается покидать здание, — сказала я. — Значит ли это, что мы вообще не можем выходить на улицу?

— Пока нет, — ответила Миа. — По причине, которую я уже назвала, и потому, что большая часть мира не знает об этой программе, и мы хотим сохранить это в тайне. Как только убедимся, что вы сможете хранить секрет, даже под пытками, и что вы достаточно хороши, чтобы заметить и потерять преследователя, вам будет разрешено выходить.

Забудьте про заметить и потерять преследователя. У меня было предчувствие, что потребуется много времени, чтобы убедить агентов доверить мне свои секреты. И не только это, но и пытки? Единственный способ доказать, что я могу хранить секрет под пытками, — это действительно подвергнуться пыткам и сохранить секрет. По спине пробежала дрожь.

Мы покинули Общую комнату и оказались в разветвленном коридоре. Стены были выкрашены в приятный оттенок синего, но никаких голографических изображений или картин не было.

Миа повернула налево.

— Ваша комната здесь, — сказала она. — Надеюсь, вы запоминаете путь.

Ох, нет. Я не запоминала. В этом коридоре было несколько девушек, и они прижались к стене, когда Миа проходила мимо них.

— У каждого есть сосед по комнате, — продолжила она. — В вашей комнате не должно быть никаких драк. Приберегите силы для боевой арены.

Закатив глаза, Киттен подняла и опустила кулак перед грудью, имитируя мастурбирующего парня.

— Я вижу это, девочка, — сказала Миа, не оборачиваясь.

Киттен побледнела, и у нее отвисла челюсть. Я подавила смешок.

Миа остановилась у арочного проема в самом конце коридора. Она повернулась к нам с непроницаемым выражением лица.

— Это твоя комната. Киттен, положи ладонь в центр черного ящика.

Я выглянула из-за головы Мии, чтобы увидеть, о каком черном ящике она говорила. Он был сбоку от двери, идеальный квадрат на уровне глаз. Разноцветные кнопки выстроились в ряд сверху.

Киттен нерешительно протянула руку и сделала, как ей было сказано. Синий свет, похожий на тот, что сканировал руку Мии, прошел по всей поверхности ладони Киттен.

— Он теплый, — сказала Киттен.

— Сканирование завершено, — произнес компьютерный голос. — Добро пожаловать, Киттен.

Моргнув от удивления, Киттен опустила руку.

Миа посмотрела на меня.

— Твоя очередь, Феникс.

Как только мое сканирование закончилось, Миа нажала серию кнопок, и дверь открылась.

— Кроме персонала, только вы двое сможете войти в эту комнату. — она сделала паузу на несколько секунд, склонив голову, словно задумавшись. — Если, конечно, некоторые из девушек наконец-то не освоили взлом, тогда сезон будет открыт. Я советую вам изучить способы повышения безопасности.

Шок пронзил меня.

— Мы научимся взламывать чужие комнаты?

— Конечно, — сказала она, и по ее тону было понятно, что с моей стороны было глупо даже спрашивать об этом. — Не все ваши цели сдадутся легко. Они будут прятаться. Запираться. Вам придется иметь возможность добраться до них, где бы они ни находились, не так ли?

— Да, — сказала я, взволнованная этой мыслью. Это было так… плохо, но совершенно законно, когда делаешь это в качестве агента. Слишком круто.

— Да, черт возьми, — сказала Киттен.

Миа медленно улыбнулась. Я думаю, ей понравился наш энтузиазм.

— Я советую вам также изучить карту в вашем руководстве. Я не буду устраивать вам экскурсию по остальному зданию. От вас ожидают, что вы самостоятельно изучите и запомните планировку, потому что вам нужно будет запоминать города, в которые попадете, и добычу, которую выслеживаете. — она не стала дожидаться нашего ответа и вошла в мою новую комнату.

Заинтересовавшись местом, которое теперь называлось моим домом, я быстро последовала за ней. Комната была небольшой, но чистой, с двумя жесткими на вид кроватями, двумя простыми серебряными комодами, двумя серебряными письменными столами и ванной комнатой с туалетом, зеркалом и душевой кабиной.

— В комоде есть одежда для каждой из вас. Стандартная форма — белые брюки и топ.

— Ура-а-а, — пробормотала Киттен. — Униформа.

— Вы можете писать своей семье, но имейте в виду, что вся переписка будет отслеживаться. — она широко развела руки. — Если у вас есть вопросы, в верхнем левом ящике вашего стола лежит инструкция. Я советую вам ее прочитать. Выучить наизусть.

— Конечно, — сказала я.

Она повернулась к Киттен.

— Следующие две минуты ты будешь бегать по коридору.

— Подождите. Что? Я…

— Побежала! — рявкнула Миа.

Киттен тут же бросилась в коридор.

Теперь Миа посмотрела на меня.

— Предлагаю тебе наполнить стакан. Я выиграла у тебя две минуты. Независимо от того, завязала ты или нет…

Я не услышала остального. Я бросилась в ванную. Как можно быстрее я наполнила и закрыла стаканчик, поправила одежду и вернулась в комнату. Я заметила, что Миа была в перчатках. Она взяла стакан, не сводя с меня глаз.

— Тебе лучше не подводить меня.

— Не подведу. — я надеялась.

Запыхавшись, Киттен вбежала обратно в комнату.

— Все… готово. — она согнулась, упершись локтями в колени. — Зачем это было?

— Задашь мне еще один вопрос и будешь бегать час без остановки. Увидимся, девочки. — Миа вышла из комнаты, дверь закрылась за ней.

— Во что мы вляпались? — выдохнула я.

— Пока не знаю. — Киттен упала на одну из кроватей. — Если разберусь, дам тебе знать.

Первая страница учебного пособия А.У.Ч.

Мы потратили еще два часа на инструктаж, пройдя несколько тестов, чтобы определить, хватит ли у нас ума закончить среднюю школу досрочно или нам нужно больше занятий и какой именно уровень обучения нам потребуется. Конечно, нам не сообщили нашу оценку. Придется подождать.

После Миа проводила нас на следующий урок. Комната была точной копией предыдущей, за исключением того, что в ней были другие девочки. Моя нервная система заработала, словно это был первый день в старшей школе. Понравлюсь ли я им? Возненавидят ли они меня сразу? Как долго они учатся в этой школе?

Не будет ли у меня паники, задавая себе слишком много вопросов?

— Ребята, всем внимание. Я бы хотела, чтобы вы познакомились с Киттен. — Миа настойчиво подтолкнула Киттен вперед. — А это Феникс. — она тоже подтолкнула меня вперед.

Я споткнулась, остановилась и слегка помахала рукой.

— Привет.

— Привет, — услышала я от нескольких из них. Моё волнение немного спало. Очевидно, они не собирались меня игнорировать.

— Это урок анатомии Чужих 101, - сказала Миа. — Вашим преподавателем будет Мишка Ли’Ес. Все называют её Ли’Ес.

Я не хотела, но зевнула. Я не привыкла к недостатку сна.

Миа сузила глаза, глядя на меня.

— Я вас утомляю, мисс Джермейн?

Мои щёки покраснели, когда все внимание сосредоточилось на мне.

— Нет.

— Ты меня утомляешь, — произнес отрывистый голос.

Краем глаза я увидела, как вперёд шагнула девушка. Я повернулась и посмотрела на неё, сразу поняв, что это та красавица с вчерашнего допроса, та, у которой были самые изысканные, совершенные черты лица из всех людей, которых я когда-либо видела. Вероятно, во всем мире.

«Она генетически изменена», - сказал Райан.

Вблизи ее густые каштановые волосы казались еще более блестящими, чем я предполагала, карие глаза сверкали, а губы блестели от идеально нанесенного блеска. Ее кожа была безупречна. На ней был красный костюм, идеально сшитый, подчеркивающий ее идеальную фигуру.

Я хотела её ненавидеть, но она слишком походила на ангела.

Райан говорил мне, что она была бесчувственной, рожденной убивать кого угодно и что угодно по приказу. Если бы я встретила ее на улице, я бы ни за что не догадалась. Я бы подумала, что она модель или бизнесвумен. Может быть, именно поэтому она так хорошо справлялась со своей работой. Кто бы мог подумать, что она убивает?

Вероятно, она подходила к своим жертвам, мило улыбалась, а затем убивала их прежде, чем они успевали понять, что происходит.

— Спасибо, мисс Сноу, — сказала Ли’Ес своим официальным голосом. У неё был акцент, который я не могла точно определить. Возможно, русский. — Дальше я справлюсь сама.

Миа вышла из комнаты.

Я направилась к одному из пустых столов, но Ли'Ес остановила меня.

— Пока нет, Феникс. Во-первых, у меня есть для тебя тест.

Нахмурившись, я замерла на месте. Похоже, новый учитель уже придирался ко мне.

Киттен попытался обойти меня.

— Нет. Ты тоже, Киттен. Повернись лицом к стене, — безжалостно сказала Ли'Ес.

Прошло несколько секунд, и мы ничего не предпринимали. Просто оставались на месте. Что за испытание она собиралась нам устроить, чтобы мы повернулись лицом к стене? Она планировала выпороть нас, чтобы посмотреть, сколько мы сможем терпеть? Ударить сзади? Или это было настоящим испытанием? Возможно, мы должны были знать, что повернуться к ней спиной — значит дать ей власть над нами.

Черт, это сбивало с толку. Я представила, как делаю неправильный выбор и меня выгоняют сегодня.

— Повернитесь. К стене, — резко скомандовала Ли'Ес. Очевидно, она не привыкла к неповиновению.

Меня охватили тревога и лёгкое негодование от того, что со мной снова обращаются как с ребёнком. Я сжала челюсть, наконец развернувшись. Сейчас было не время бунтовать. Киттен быстро последовала моему примеру.

— Хорошо, — сказала Ли’Ес. Она подошла к нам, её красные каблуки застучали по кафелю. — Вы расскажете мне всё, что помните о комнате и её обитателях. Каждую деталь. Феникс, ты первая. Расскажи мне о девочках.

Я вздохнула с облегчением. Значит, развернуться не было испытанием. Мне нужно было всего лишь… ах, черт. Помнила ли я хоть одну деталь о девушках? Я так нервничала, что даже не посмотрела на них.

— Я не помню.

— Ты должна что-то помнить. — я стояла к ней спиной, но чувствовала исходящее от нее осуждение. — Сосредоточься, — рявкнула она, как военный генерал. — Подумай.

Я закрыла глаза и отключила свой разум. Сосредоточившись, как она велела, я прокрутила свою запись в голове, стараясь вспомнить каждую деталь. Я не увидела… ничего.

— У тебя не будет столько времени в полевых условиях, — сказала Ли’Ес. — Если бы это была миссия, ты бы уже была мертва.

Несколько девушек усмехнулись. Мои щеки снова покраснели.

— Скажи мне, что ты видела, — приказала она.

«Думай. Ты должна что-то была запомнить».

— За партами сидят восемь девочек, и все они одеты в белое. Прямо как я. — как тебе такая констатация очевидного и попытка выиграть немного времени? — Две из них чернокожие. — «Да!» — подумала я с удовлетворением. Это было правдой, я знала, что это так.

Внезапно в моем сознании возник образ, детали, которые, как мне казалось, я упустила из виду, были так же ясны, как если бы я действительно смотрела на них.

— Одна из девушек — азиатка. У другой, той, что с белыми волосами, татуировка на лице. — я так гордилась собой, что хотела похлопать.

— Что за татуировка? — последовал равнодушный ответ.

Мои плечи напряглись, когда я сосредоточилась на девушке в своем воображении. Я мысленно убрала белые пряди волос, закрывающие ее щеку, открывая все больше и больше ее лица… татуировку…

— Она голубая. — и она была… нет. Неправильная. Что это было? — Края неровные, но… я не разглядела ее отчетливо, — призналась я.

— Разглядела. Подумай лучше. — Ли’Ес похлопала меня по спине, и это был удивительно сильный удар. Силы было больше, чем я могла бы предположить, что такая красавица способна проявить.

Мои кулаки сжались, и я зажмурилась так сильно, как только могла. Я снова представила себе ту беловолосую девушку. Ее парта была в третьем ряду. У нее были длинные прямые волосы и… о! В волосах у нее были голубые пряди. Пряди, совпадающие с цветом татуировки. Я рассказала все Ли'Ес.

— Верно, — сказала она, — но это не то, что я хотела знать.

Очевидно, эта женщина была мастером своего дела. «Сосредоточься! Татуировка. Синий. Заостренные концы. Точнее, три заостренных конца». Я широко раскрыла глаза, когда ответ обрушился на меня.

— Это трезубец, — уверенно сказала я.

— Хорошо. Медленно, но хорошо. — Ли'Ес снова похлопала меня по спине, и этот удар чуть не сбил меня с ног. Должно быть, она не осознавала своей силы. А может, знала, но ей было все равно. — Не забывай изучать комнату и ее обитателей каждый раз, когда попадаешь в новое место.

Ее одобрение согрело меня, и я поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Киттен, — сказала она, — теперь твоя очередь. Расскажи мне о самой комнате.

Я повернулась, чтобы увидеть девушек, о которых только что говорила. Они были именно такими, какими я их себе представляла, хотя бросила на них всего несколько взглядов. Гордость переполняла меня. В прошлом я изучала окрестности, чтобы убедиться, что поблизости нет полицейских, и могла «парить». На этот раз у меня была веская причина.

Мои учителя часто говорили, что я убила так много клеток мозга, принимая Онадин, что никогда не буду сообразительной, никогда не буду считаться умной. Эти комментарии причиняли боль, на самом деле, все еще причиняют боль, когда я позволяю себе думать о них. Мне нравилось думать, что они рассказали мне все это, чтобы заставить меня бросить употреблять наркотики, а не потому, что считали меня глупой.

— Стены светло-коричневые, — начала Киттен.

Когда она больше ничего не сказала, Ли'Ес спросила:

— Это единственный цвет?

Последовала долгая пауза. Я скрестила пальцы за спиной. «Ты можешь это сделать, Киттен».

— Да? — сказала Киттен, хотя это слово прозвучало как вопрос.

— Ты уверена?

— Нет. Да. Да, я уверена.

— Хорошо. Но не позволяй чьему-либо вопросу сбить тебя с толку и не давай ответа, пока не будешь уверена. Итак, что еще ты помнишь? У тебя было достаточно времени, чтобы подумать об этом.

— Над центральной платформой есть голографический экран, а пол выложен серебристой плиткой.

— Ты можешь видеть пол, — сухо сказала Ли'Ес. — Это не считается. А как насчет столов? Стульев? Сколько их?

— Я не знаю, — ответила Киттен, и в ее голосе слышалась мука.

— Подумай.

— Я думаю! — прошипела она.

— Подумай, — сказала Ли'Ес все тем же тихим, четким голосом.

Еще одна пауза.

Киттен пожала плечами.

— Двадцать?

Ли'Ес сделала глубокий вдох.

— Неправильно. Повернись и посчитай. Если бы эти столы были Чужими, ты была бы мертва.

Казалось, если бы это был реальный мир, мы бы погибли от множества вещей.

Киттен обернулась, и ее щеки залились румянцем.

— Двадцать один. — она топнула ногой. — Я была близка!

— То, что ты была близка — не спасёт тебе жизнь. Наоборот, это отправит тебя в могилу преждевременно.

Плечи Киттен поникли.

— В следующий раз у меня получится лучше.

— Надеюсь, что так. Даже если бы ты сказала «двадцать один», ты бы просто гадала, а этого недостаточно. Я же просила тебя не гадать. Детали важны. Каждая деталь. Одна-единственная деталь может спасти твою жизнь или разрушить ее. Ты должна быть в курсе всего и всегда.

— Это невозможно, — сказала я. То, что она говорила, было невозможно. Невозможно, чтобы человек мог знать так много деталей так быстро.

— В какой-то момент ты скрестила пальцы. — она выгнула идеально очерченную бровь. — Я знаю, хотя смотрела не на тебя.

Я сжала губы и постаралась не выдавать своего удивления.

— Но ты удивлена, — сказала она, словно прочитав мои мысли. Может, и прочитала. Возможно ли это? Я сглотнула. Всё больше и больше я понимала, как мало знаю о мире и его обитателях. — Присаживайтесь, девочки. Уделите несколько минут, чтобы познакомиться с остальными.

— Но она же одна из Чужих, — сказала блондинка, указывая на Киттен. — Я не хочу с ней знакомиться.

Киттен зашипела.

Ли’Ес нахмурилась.

— Она не хищник. Ты будешь относиться к ней так же, как и к другим ученикам, или вернёшься домой. Поняла? Если нет, можешь идти в свою комнату и собирать вещи прямо сейчас.

Все кивнули, что спасло их от моего гнева. Сейчас Киттен была моей единственной подругой. Мне хотелось ее защитить.

Я подошла к задней парте, между блондинкой с татуировкой и очаровательной азиаткой.

— Привет, — сказала азиатка.

— Привет, — ответила я.

Девушка с татуировкой отвернулась от меня, показав мне свой профиль. Азиатка наклонилась ко мне и прошептала достаточно громко, чтобы все услышали:

— Я Кара. Не обращай внимания на Эмму, эту стерву рядом с тобой. Она всех ненавидит.

Эмма не ответила на колкость.

— Я Джоанна, — сказала одна из блондинок, та, которая выступала против Киттен. — Я видела, как ты вчера вошла в Общую комнату. Сегодня ты выглядишь не такой нервной.

— Ну, я с тех пор прочитала утешительное руководство, — сухо ответила я.

Все девушки засмеялись. Кроме Эммы, чей взгляд был устремлен прямо перед собой. Тем не менее, я почувствовала себя расслабленной. В основном, я им, похоже, нравилась. Как долго это продлится?

— Эй, Феникс, — позвала Киттен. Она заняла свободное место впереди. — Это Дани, Линдси и Дженн. — она указала на симпатичную блондинку, рыжеволосую и вторую темнокожую девушку.

Девушки улыбнулись мне, и я ответила на приветствие.

— Они милые, — добавила Киттен, многозначительно взглянув на Джоанну.

— Эй, я хорошая, — сказала Джоанна. — Просто твоё происхождение застало меня врасплох, понятно? Мы должны убивать Внешних, а не дружить с ними.

— Не все Чужие плохие, — прорычала Киттен.

Джоанна подняла ладони.

— Я тебе верю, понятно? Боже. Дай мне, блин, передышку. Я не спала уже, наверное, неделю.

— Почему бы вам двоим не начать все сначала? — предложила я.

Обе неохотно кивнули. Я представила Киттен девушкам, с которыми познакомилась, и они обменялись приветствиями.

— Хорошо, — сказала Ли’Ес. Она встала во главе класса, сцепив руки за спиной. — Теперь, когда все друг друга знают, давайте начнём.

Было ли плохо, что я уже хотела отдохнуть?

— Это курс по «Анатомии Чужих 101». Я расскажу вам все, что знает Искусственный интеллект о Чужих и их телах. В качестве бонуса расскажу вам об их силах, способностях и слабостях. О некоторых мы знаем наверняка, о других — только догадываемся. — она прислонилась бедром к металлической стойке. — То, чему вы здесь научитесь, необходимо применять на всех ваших занятиях по владению оружием и боевым искусствам.

Я удобнее устроилась на стуле и снова взглянула на Киттен. Она слушала внимательно, словно одними словами Ли’Ес можно было покорить весь мир. Может, и можно. Киттен также облизывала руку и мурлыкала. Странно, но мило.

— У каждого из вас за столом есть встроенный компьютер.

Я посмотрела на свой стол, но ничего не увидела. Подождите. Видно было едва заметное очертание серебряной коробки. Но она не была выпуклой и, казалось, являлась частью стола.

— Положите на неё руки, — проинструктировала Ли’Ес.

Я сделала, как она сказала, и, в тот момент, когда мои руки коснулись серебра, появился виртуальный экран, а также тень клавиатуры.

— Компьютер распознал ваши отпечатки пальцев. По мере того, как вы будете печатать, страницы будут распечатываться в вашей комнате.

Ладно. Это было действительно круто.

— Давайте начнем с урока номер один. Наша тема, — сказала Ли’Ес, — Аркадианцы. — в тот момент, когда она произнесла вид Чужих, на голографическом экране позади неё появилось изображение. Высокий беловолосый мужчина с фиолетовыми глазами смотрел на нас сверху вниз. Он был красивый. Завораживающий. Могущественный. Дикий. Необузданный. Мне хотелось смотреть на него вечно.

— Он также парень Мии Сноу, так что не стоит слишком сильно к нему привязываться, — добавила Ли’Ес, и в её голосе звучало искреннее веселье. Оказывается, она не такая уж и бесчувственная.

— Я думала, встречаться с Чужими противозаконно, — сказала Дженн, обводя темными глазами других учениц.

Особенно агенту. Верно?

Ли’Ес пожала плечами.

— Большинство считают, что это противозаконно. Именно этого хочет от вас правительство. Когда-то это было так, но теперь это просто не одобряется. Однако есть и наказание. Гражданские будут смотреть на вас с презрением. Но Миа не из тех, кому это важно. — она окинула нас по очереди взглядом. — Урок в том, что вы должны быть готовы к последствиям, если решите нарушить какое-либо распоряжение.

У меня было так много вопросов о Мие и Чужом, но Ли’Ес продолжила лекцию.

— Я буду время от времени приводить сюда союзника-Чужого, чтобы вы могли его расспросить. Есть Рака, золотая, по имени Иден Блэк, которая убила больше Чужих, чем Миа. Её проницательность бесценна. Есть Таргон, сильнейший воин, вторгшийся на нашу планету, который пообещал навестить нас. Его зовут Девин, и его телекинетические способности огромны.

Мне не терпелось встретиться с ними и увидеть их в действии.

Ли’Ес продолжила:

— Довольно о том, что будет дальше. Давайте сосредоточимся на сегодняшнем уроке. Хотя тела и внутренние органы Аркадианца очень похожи на наши, они обладают многими способностями, большинство из которых исходят из разума. Некоторые — экстрасенсы. Некоторые читают мысли. Некоторые могут контролировать ваши мысли и действия.

— Как нам от этого защититься? — спросила я, прежде чем успела остановиться. Я не знала, как правильно задавать вопросы учителю. В моей старой школе меня бы отправили в кабинет директора за то, что я спросила без разрешения.

— Я вас научу, — ответила она, как будто я ничего плохого не сделала. — Когда придёт время.

Несколько часов она читала лекции об Аркадианцах, об их перенаселённой планете и их генетическом составе, настолько отличающемся от нашего.

Я всё это впитывала, постоянно печатая… и молясь, чтобы не было слишком много опечаток. Это было захватывающе.

— Итак, девочки, — сказала Ли’Ес. — Я рассказала вам о теле Аркадианца. Теперь я хочу, чтобы вы применили то, что узнали. Идите. — она махнула рукой в сторону двери. — Райан ждёт вас в клетке.

Райан?

Мое сердце бешено заколотилось. Что бы ни представляла собой «клетка», мне было все равно. Я просто радовалась возможности снова увидеть Райана.

Мы спустились на лифте в подвал, каждый из нас молчал и чувствовал неуверенность. Чтобы отвлечься… Райан!.. я наконец спросила:

— Кто-нибудь бывал в клетке раньше?

В тесном пространстве раздался хор ответов «нет».

— Не знаю, как остальные, но я не могу дождаться, чтобы снова увидеть Райана, — сказала Дани, лукаво ухмыляясь. — Этот парень — огонь!

Раздались одобрительные возгласы, и я поборола волну ревности. Часть меня считала его своим. Моей собственностью. Я была влюблена в него, а это означало, что я хотела, чтобы другие девушки не общались с ним. Ну и что, что ему было запрещено встречаться со мной? Ну и что с того, что он может не испытывать ко мне тех же чувств?

Он был милым. Он был (иногда) добрым.

— О, круто, — сказала Дженн. — Смотри.

Я проследила за направлением, куда она указывала. На боковой стене были разноцветные кнопки, а на задней — экран, на котором мелькали изображения Аркадианцев, сражающихся с людьми.

Возможно, превью нашего следующего занятия?

— По слухам, ты сражалась с ним бок о бок, Феникс, — сказала Дженн. — Какой он?

Мне не пришлось спрашивать, о ком шла речь.

Глаза Дани расширились.

— Ты сражалась с ним?

— Да, — ответила я, — и он ничего. — я не хотела усиливать их слюноотделение.

— Ничего? — Кара толкнула меня плечом. — И это всё? Да ладно. Наверняка есть что-то ещё.

— Нет. Это действительно всё. — «разве что, он мой. И не трогай его».

«Когда ты стала такой собственницей?»

С прошлой ночи, когда он вторгся в мои мысли, и всё, что я хотела, это поцеловать его.

— Интересно, что нам придётся делать в клетке, — сказала я, возвращая нас к теме, которая породила все эти размышления о Райане. Нас запрут? Заставят драться друг с другом? Я прикусила нижнюю губу, гадая, как это пройдёт.

Парни могут подраться и помириться, без проблем. Девочки — нет. По крайней мере, я таких не встречала. Девочки обижались на каждую царапину.

— Я ненавижу, что нам запрещено встречаться с преподавателями, — заныла Кара, игнорируя мою смену темы. — Я уже представляю, что могла бы сделать с Райаном…

Гррр. Я заскрежетала зубами. Возможно, драка в клетке была не такой уж плохой идеей. Каре не помешало бы познакомиться с моими кулаками.

Вся эта злость из-за парня, который, вероятно, даже не помнит моего имени?

«Он помнит, — подумала я, подняв подбородок. — Он даже ущипнул меня за нос».

«Действия брата по отношению к сестре, идиотка».

— Если высшее руководство запрещает свидания, — промурлыкала Киттен, — тогда преподавателям нужно быть уродливыми.

Все рассмеялись. Даже я. Она была права. До сих пор каждый преподаватель, с которым я встречалась, был кандидатом для календаря с красавчиками или ангелочками. Думаю, я понимала необходимость определенного телосложения. Чтобы ловить хищников, нужно быть быстрым. Нужно быть сильным. Нужно быть гибким.

Я не была быстрой. И гибкой. Пока что. Но пообещала себе, что буду. Я буду усердно работать. Буду тренироваться. Буду… фу… правильно питаться. Может быть, тогда Райан посмотрит на меня не просто как на сестру.

— Как здесь кормят? — спросила я. И, что еще важнее, когда был завтрак? Если еда была похожа на то, что я ела в реабилитационном центре, мне придется несладко. Порции маленькие, пресные и невкусные.

Прежде чем кто-либо успел ответить, двери лифта плавно открылись, и свет внутри потускнел. Все веселье покинуло нашу группу, когда нас окутала тьма.

— Что это за место? — прошептала Киттен.

— Я ничего не вижу, — неуверенно сказала Джоанна. — Ты видишь? Кто-нибудь видит?

— Мы как в черной дыре, — выдохнула Линдси.

Как и остальные, я не видела ничего, кроме мрака и теней.

— Мы выходим? — тихо спросила Дани.

— Почему бы и нет. — немного нервничая, я взяла инициативу и двинулась вперед. Я держала руки вытянутыми, стараясь ни во что не врезаться. Я наткнулась на стену и отвернулась от нее. — Это, наверное, испытание.

— Может быть, чтобы пройти, мы должны остаться в лифте, — дрожащим голосом сказала Дженн.

— Возможно, мы тем самым провалимся. — я ударилась о другую стену и выругалась себе под нос. — Мы вместе. Мы справимся. — прошла минута, и никто из них не двинулся. Или, вернее, я не слышала, чтобы кто-то из них двигался.

— Хорошо, — сказала Киттен. — Давай сделаем это.

Я почувствовала, как она подошла ко мне сзади, схватила за руку, и мы вместе двинулись вперед. Я споткнулась раз, другой, но продолжала идти. В комнате, куда мы вошли, было темнее, чем в лифте, и… подождите. С потолка на пол упали три лучика золотистого света. Я двинулась к ним, но не смогла разглядеть ни одной детали комнаты. Это было все равно что шагнуть прямо в полночь на заброшенную улицу.

Через несколько секунд мои глаза привыкли, и я, наконец, смогла разглядеть что-то, кроме темноты и трех золотых лучей. Полы были бетонными, с разбросанными зазубренными глыбами. Камни? Я нахмурилась. Почему в комнате были камни?

Моя ладонь коснулась стены, и я резко остановилась. Я услышала, как остальные сделали то же самое.

— Здесь вы научитесь драться, — произнес мужской голос совсем рядом. Голос Райана.

— Добро пожаловать.

Я вздрогнула.

Он шагнул в один из приглушенных лучей, но тени все еще пульсировали вокруг него, скрывая большую часть лица. Он был темным пятном в темной комнате.

— Бегите на месте, пока я говорю, — сказал он.

— Ч-что? — спросила я, все еще удивленная его внезапным появлением.

— Ты слышала меня. — его тон был строгим, повелительным. — Бег на месте. Делают все. Сейчас же.

Сделав глубокий вдох, я начала двигаться. Локти и колени врезались в меня, когда другие девушки делали то же самое. Кряхтя, я расставила руки и ноги как можно шире. Глупая темнота. (Глупый Райан. Он не казался обрадованным, услышав мой голос.)

— С большинством пришельцев вы будете сражаться ночью, — сказал Райан, теперь уже забавляясь. Видел ли он нас? — Значит, вы должны научиться сражаться с ними, не видя их. Вы будете сражаться с большинством пришельцев снаружи, и вам нечем будет смягчить свои удары. Таким образом, вы будете тренироваться без татами.

Я слышала, как тяжело дышат девушки вокруг меня. Моя кожа уже покрылась капельками пота.

— Во время этих тренировок вам будет больно, — объяснил Райан. — Смиритесь с этим. Я не буду вас жалеть и не позволю вам жалеть друг друга. Чужие этого уж точно не сделают.

Он ненадолго замолчал.

«Пожалуйста, скажи, что мы можем перестать бегать. Пожалуйста, скажи, что мы можем остановиться. Мне и так хватило тренировок с Мией».

Он, разумеется, этого не сделал.

— Начало может показаться жестоким, но на самом деле я делаю вам одолжение. Если вы ожидаете худшего, то будете готовы к худшему. Если научитесь бороться со своей усталостью, то откроете в себе источник силы, о котором даже не подозревали.

Воздух обжигал мои легкие, но я не замедлялась.

Райан говорил еще минут пять, а затем подвел нас к одной из боковых стен, которую пришлось нащупывать в темноте.

— Садитесь.

Мы сели, наконец-то получив возможность перевести дух. Вскоре мои глаза полностью привыкли к темноте, и я смогла разглядеть Райана более отчетливо. И именно тогда он включил свет. Я заморгала, пытаясь помочь глазам снова привыкнуть к перемене.

Привыкнув к свету, я почти пожалела, что Райан не выключил его обратно.

Он выглядел хорошо. Слишком хорошо. Невыносимо хорошо.

Сегодня на нем была черная футболка, черные брюки и черные ботинки. Даже на свету он казался тенью. Его темные волосы были растрепаны, а голубые глаза искрились весельем. Для него мы, вероятно, выглядели усталыми, потными кусками дерьма.

— Вы готовы начать? — спросил Райан. Он встретился взглядом с каждой девушкой… кроме меня. На меня он вообще старался не смотреть, и это заставило меня нахмуриться. Это было не просто невежливо с его стороны, это было откровенно грубо.

Что я такого сделала? Неужели разозлила?

Я прокрутила в голове наш последний разговор, но не могла вспомнить ничего, что могло бы его обидеть. Вместе с осознанием пришел гнев. Райан не имел права меня игнорировать. Не имел права относиться ко мне хуже, чем к остальным.

— Ну, — скомандовал он более грубо. — Вы. Готовы?

После того, как все кивнули, он добавил более спокойно:

— Тогда давайте сделаем это.

В течение следующего часа он показал нам несколько движений руками и лучший способ ударить Аркадианца — в грудь и голову, горло и висок. Пах. Урок идеально соответствовал нашему уроку по анатомии, так как мы изучали Аркадианцев там. Они были уязвимы там же, где и люди, за исключением того, что их дыхательные пути располагались в других местах.

Когда Райан демонстрировал удары, в его движениях была такая грация, какой я никогда не видела ни у одного мужчины. Он выглядел почти как танцор.

В конце концов, он заставил нас встать и проделать все удары самостоятельно. Первым был удар открытой ладонью вперед, чтобы либо сломать нос, либо ударить в грудь, перекрыв Аркадианцу доступ к воздуху.

Во-вторых, мы научились резкому движению коленом и нырку. Мы резко поднимали колено, затем наклонялись, описывая туловищем широкий полукруг. Цель, по словам Райана, состояла в том, чтобы причинить боль противнику, а затем избежать его ответного удара, который обязательно последует.

— Повторяйте за мной, — сказал он, ударяя ногой, выпрямляясь, поворачиваясь и снова ударяя. — Молодец, Киттен. Молодец, Дженн. — он продолжил хвалить всех, источая похвалу. Но меня не особо. Конечно, он пробормотал «молодец», но не назвал моего имени.

Может быть, он просто забыл.

Что, черт возьми, с ним происходит?

Неужели все остальные были любимчиками, а я — просто никому не нужным слизняком? Я стиснула зубы. Ударила прямо, как это делал он, затем развернулась и ударила снова, мысленно целясь в его лицо. Девочки тоже били ногами и кулаками, затем снова. Я давно не занималась спортом (не считая тренировки Мии и пробежки Райана), и после первого часа мои мышцы начали гореть. Я снова вспотела.

Внутри меня всё сжималось от стыда. Хотя я сейчас и злилась на Райана, я не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии. На самом деле, он видел меня только в худшем виде. Серьёзно. Я не только потела, но и была одета в эти ужасные белые штаны и рубашку, которые должны были носить все новобранцы. И мои были немного тесноваты! Не очень хорошо для плоской груди.

Киттен и нуждалась в одежде большего размера. Её грудь и бёдра были больше моих, что могло бы вызвать у меня зависть, если бы Киттен не была таким хорошим человеком.

— Мне нужен доброволец, — сказал Райан, — чтобы продемонстрировать следующий удар.

Все девушки подняли руки. Кроме Эммы, с татуировками, которая ненавидела всех нас, и, конечно, меня. Райан всё ещё не смотрел на меня, а я не хотела унижаться, показывая, как сильно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.

Однако в глубине души я знала, что мне бы это понравилось… то есть его руки на мне.

— Феникс.

Услышав свое имя, я почувствовала странную дрожь. Я удивленно моргнула.

— Да?

— Подойди сюда. — он махнул мне рукой, по-прежнему глядя куда угодно, только не на меня.

— Повезло, — простонала Дани.

Моё удивление усилилось, и я медленно подошла к нему. Каждый шаг был осторожным, нерешительным. Я не могла не задаться вопросом: почему именно я? Ведь он всё ещё не смотрел в мою сторону. «Подождите», — подумала я, нахмурившись. Он обещал быть строгим с нами. Наверное, собирался меня «разнести» во время «демонстрации».

Ни за что. Ни в коем случае. Я стиснула челюсть — привычный жест раздражения, который в последнее время случался всё чаще, — и ускорила шаг. Ему не понравится издеваться надо мной.

Когда я оказалась в пределах досягаемости, он схватил меня за плечи и резко повернул так, чтобы я оказалась лицом к девочкам. Как и ожидалось, мне это понравилось. Мне понравились его руки на моём теле. Они были большими, тёплыми и мозолистыми, словно провод под напряжением. Я чувствовала, как его тепло проникает в меня.

Выражение лиц девушек менялось от завистливого к удивленному, затем к злому и обратно к завистливому. Райан почти касался меня грудью, но держался на безопасном расстоянии.

Я встречалась с парнями, так что близость мне была знакома. Но я была с ними по совсем неправильным причинам. Из любопытства. Лгала себе, думая, что так я смогу почувствовать себя лучше, понять, кто я и чего стою. Жаждая ласки, которую я не могла найти нигде больше. А теперь, в этот раз, я хотела, чтобы меня обнял парень именно за то, кто он есть.

Почему мне не мог понравиться какой-нибудь ученик?

Райан приблизился, его тело коснулось моего. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на затылке, ласкающее мою шею. По коже побежали мурашки. Он сжал мои плечи, а затем обхватил шею руками.

Мои глаза расширились, и я ахнула. Пелена, окутавшая меня, наконец рассеялась.

— Что ты делаешь?

Райан не отпустил меня, а сжал сильнее. Не настолько, чтобы перекрыть дыхание, но достаточно, чтобы завладеть моим вниманием.

— Если Аркадианец схватит тебя сзади, как ты от него сбежишь?

Киттен подняла руку.

— Я знаю, знаю! — ее золотистые кошачьи глаза буквально сверкали от нетерпения.

Райан указал подбородком, чтобы она продолжала, и щекотал носом мою макушку. Я боролась с желанием вырваться, выглядеть крутой и проявить себя. Он не причинял мне боли, но мог в любой момент.

— Ударить ногой назад и попробовать попасть ему по яйцам.

Несмотря на ситуацию, я сжала губы, чтобы не рассмеяться. Мысль о том, чтобы ударить Райана по яйцам и заставить его упасть на колени, была столь же привлекательной, сколь и ужасающей.

— Это может сработать, если ты сделаешь это спокойно, а не в панике, и если он не будет держать своё тело подальше от тебя, что возможно. Паника затуманит твой разум и подавит твою цель. Ты будешь промахиваться каждый раз и не заметишь ключевых деталей, таких как положение тела нападающего. — пока говорил, он провёл большими пальцами по моим пульсирующим точкам.

Я вздрогнула и попыталась скрыть это кашлем. Мои щёки покраснели. Ни один парень никогда не касался меня так, словно я была каким-то сокровищем. И то, что это делал Райан… Я облизнула губы. Возможно, я неправильно поняла ситуацию. Может быть, он всё-таки не злился на меня.

— Ваш новый девиз: «Любыми средствами», — сказал он. — Повторяйте за мной: «Любыми средствами».

Мы повторили.

— Хорошо. Еще раз.

Мы повторили это во второй раз.

— Есть несколько вещей, которые вы можете сделать, — добавил он. — Однако сначала вам следует закричать, если это возможно, чтобы он убрал одну из своих рук с вашей шеи и прикрыл вам рот. Кроме того, крик может привести к вам помощь и предупредить ваших товарищей о вашем местонахождении.

Хорошая идея. Я открыла рот, чтобы закричать, но Райан рассмеялся.

— Пока нет, — сказал он.

Я сжала губы.

— Разве крик не привлечет гражданских и, возможно, не приведет их к гибели? — спросила Кара.

— Если это твой единственный выход, придется рискнуть, — ответил Райан. — Хорошая новость в том, что гражданский может послужить отвлекающим маневром, давая тебе возможность освободиться и убить Чужого, что является твоей конечной целью.

— Но что, если крик не поможет? — спросила Джоанна.

Кара кивнула.

— Да, я имею в виду, некоторым иным будет все равно, если ты привлечешь внимание. Им это может даже понравиться.

— Если он не освободит одну руку, чтобы прикрыть тебе рот, ударь его локтем в грудь изо всех сил. Помни, там находится основной дыхательный путь Аркадианца.

— А если это не сработает? — спросила Киттен.

— Наступи ему на подъем стопы и сделай это сильно. Потопчись, если нужно, но делай это быстро. Ущипни его за бедро, пусти кровь. Дерни за волосы. Время — твой враг в таком положении, и ты должна заставить его ослабить хватку как можно скорее. Причини ему боль, и он отпустит, давая тебе возможность развернуться и ударить.

Девушки кивнули, охваченные благоговейным восторгом.

Райан не убрал руки с моей шеи, но усилил давление.

— Сейчас, — сказал он.

— Что? — выдохнула я. Он по-прежнему не причинял мне боли, но его дополнительный напор пугал.

— Освободись, — приказал он мне.

Я попыталась рассмеяться, но у меня ничего не вышло. Девочки наблюдали за нами с обеспокоенным выражением на лицах.

— Ты хочешь, чтобы я с тобой подралась?

— Освободись, — повторил Райан, на этот раз с большим нажимом. Он сжал сильнее, и на этот раз было больно. — Я слышал, ты прошла тест на наркотики, — прошептал он, его дыхание ласкало мое ухо. — Поздравляю.

Спасибо за напоминание о том, что я наркоманка.

— У меня не будет неприятностей из-за того, что я причиню тебе боль? — прохрипела я, с трудом переводя дыхание.

— Ты не сможешь причинить мне боль. А теперь дерись, черт возьми, пока не потеряла сознание.

Я не собирался падать в обморок. Ни за что. После того, как я помогла Райану сразиться с Сибилинами, он — больше, чем кто-либо другой — должен был верить в мои способности.

— Я не уверена, что смогу, — выдавила я из себя, изображая маленькую нервную девочку. — Ты делаешь мне больно.

Его хватка ослабла.

— Ты можешь, Феникс. Тебе просто нужно…

Пока он говорил, я действовала. И действовала изо всех сил, как он и сказал. Любыми средствами. Я не сдерживалась. Пустить кровь? С удовольствием. Я резко ударила его локтем в живот. Воздух вырвался из него, и он согнулся пополам. Его руки ослабли.

Наверное, я только что успешно справилась с этим приемом, но все равно ущипнула его за бедро. Когда Рацанн взвыл, я ударила его ногой в стопу.

Развернувшись, я ударила его в нос. Его голова дернулась в сторону. Костяшки моих пальцев все еще ныли от ударов, которые я нанесла Сибилинам.

Я выпрямилась, тяжело дыша, лицом к лицу со своим преподавателем, и меня переполняла радость. Из его носа текла струйка крови. Тест завершен. Я справилась.

Райан медленно выпрямился и повернулся ко мне. Его голубые глаза практически сияли, когда он вытирал кровь тыльной стороной ладони. Его губы дрогнули.

— Я вырвалась, — сказала я, вздернув подбородок, — любыми доступными средствами.

— Да, — ответил он, и в его словах слышалось удовлетворение.

Позади нас Киттен захлопала в ладоши и завопила.

— Это моя девочка!

Райан широко улыбнулся.

— Если бы сегодня я ставил оценку, ты бы получила пятерку за то, что надрала мне задницу.

— Повезло, — повторила Дани.

— Спасибо, — сказала я, гордясь собой. Пульсация в моей руке усиливалась с каждой секундой, но оно того стоило.

Внезапно глаза Райана сузились. В них промелькнуло что-то темное, что-то опасное. Я моргнула, уверенная, что ошиблась. Я не сделала и не сказала ничего, что могло бы вызвать такую реакцию.

— У тебя это получилось даже слишком хорошо, — сказал он. — Тебя раньше кто-нибудь пытался задушить?

Беспокоился? Обо мне? Как мило! Раздражение покинуло меня, и его место заняло удовольствие.

— Нет. Это было впервые. — и этот опыт я бы предпочла не повторять.

Выражение его лица смягчилось.

— Что ж, ты отлично справилась.

Я улыбнулась ему. Его взгляд опустился на мои губы. На этот раз в его глазах появился жар, и он сделал шаг ко мне. Неужели… неужели он хотел меня поцеловать? Одна эта мысль возбудила меня. Его губы на моих… его вкус во рту… Он, казалось, опомнился, но замер на долю секунды. Затем Райан отступил на шаг.

— Вернись в строй, — сухо приказал он.

У него менялось настроение быстрее, чем я успевала за ним уследить. Что вызвало такую внезапную перемену на этот раз?

— Райан, — сказала я.

— В строй, Джермейн, — рявкнул он.

Не двигаясь, я хмуро на него посмотрела.

— В строй. Сейчас же.

Покачав головой на его поведение, я развернулась и заняла свое место у стены. Кара смотрела на меня со странным выражением лица.

«Что?» — беззвучно спросила я. Мне не хватало еще и ее дерьма.

«Ничего», — беззвучно ответила она и отвернулась.

Я толкнула ее плечом. «Что?»

Ее темные брови выгнулись, и я поняла, что она пытается сдержать улыбку. «Я думала, он нормальный».

Мои глаза сузились. Без разницы.

Райан откашлялся, затем начал лекцию обо всем, что я сделала правильно, и о нескольких вещах, которые я могла бы сделать лучше. Например, ударить его в горло или висок для максимального урона, вместо того чтобы бить по носу.

После этого он объяснил, чему мы будем учиться на его уроках до конца года, — боевым навыкам, которые будут соответствовать нашим занятиям по анатомии Чужих.

— В конце концов, вы сможете драться с кем угодно и с чем угодно. Вы сможете убивать голыми руками.

В животе у Киттен заурчало, и все взгляды обратились к ней. Ее щеки залились румянцем, и она начала облизывать свою руку и тереться ею о подбородок. Наверное, это нервная привычка.

— Проголодалась? — спросил Райан, ухмыляясь.

Она неохотно кивнула.

— Хорошо, потому что пришло время перекусить. Идите. Давайте. Вы, девочки, сегодня отлично поработали.

Нам не нужно было повторять дважды. Мы выскочили из клетки. Но я ничего не могла с собой поделать. Бросила взгляд через плечо. Райан наблюдал за мной, и в его глазах снова появился тот странный огонь…

Завтрак был подан в кафетерии, очень похожем на тот, что был в моей школе, только поменьше. Еда, однако, была намного вкуснее. Слава Богу! Свежие фрукты и орехи, выпечка, куриное филе и рис. Это было похоже на ужин в пятизвездочном ресторане. Единственная разница заключалась в том, что мы не могли выбрать то, что хотели.

Мы прикладывали руки к идентификационному ящику на прилавке, проходили быстрое сканирование, а затем поднос, сделанный специально для нас, скользил по трубе и направлялся к нам. Весь процесс занимал меньше минуты. Очень круто, но очень по-военному.

— Они следят за тем, чтобы мы были здоровы и богаты белками, — сказала Кара, садясь рядом со мной за стол.

Остальные ученицы присоединились к нам после того, как получили свои подносы. Мы были не единственными в столовой. Однако присутствовали только девушки. Из немногих, кто был там с нами, некоторые бросали на нас любопытные взгляды. Некоторые воротили от нас нос. Одна даже «случайно» наткнулась на нас, сказав:

— Держитесь подальше, слабачки.

В комнате было много уверенности, много дерзости.

— Что вы сделали, чтобы вас сюда отправили? И, — добавила я, проглотив рис, — как давно вы здесь?

— Меня арестовали за нападение, — пожала плечами Дани. — И я провела здесь два веселых дня.

Значит, я была не единственной преступницей. Я не должна была утешаться этой информацией, но это произошло.

— Кадар нашел меня, когда я жила… — Линдси сжала губы, как будто не хотела раскрывать эту информацию. Она взмахнула рукой в воздухе, стараясь говорить непринужденным тоном. — Он спас меня от увольнения. Я тоже здесь уже два дня.

— Моя мама знает Босса, позвонила и умоляла его взять меня, — сказала Дженн. В ее голосе слышалась горечь. — У нее не хватило сил работать в этой сфере, поэтому она оставляет мне воплощение своей мечты. — она усмехнулась. — Я здесь уже несколько недель, но только сегодня начались занятия.

— А как насчет тебя? — спросила Кара, в ее темных глазах светилось любопытство. — Что ты сделала?

Я рассказала им о той ночи, когда напали Сибилины. Они притихли и стали изучать меня более внимательно. Когда я закончила, они смотрели на меня с благоговением. И, возможно, с недоверием.

Дани, моргнув, посмотрела на меня.

— Сибилин. С-И-Б-И-Л-И-Н. Я знала, что ты дралась с Райаном Стоуном, но я предполагала… не знаю, что предполагала. Просто не Сибилинов.

Я кивнула, нахмурившись.

— Что ж, это правда.

— Но… Сибилины — это миф. Не так ли? — рыжие брови Линдси приподнялись, когда она оглядела лица остальных.

— Клянусь тебе, что они очень реальны. — несколько минут мы ели в тишине. Еще несколько девушек прошли мимо нашего столика, пробормотав: «Слабакчи». — Что все это значит? — спросила я.

Дженн дернула себя за кончик волос, и черные кудряшки вернулись на место.

— Каждые три месяца в школе начинаются новые занятия. Ты заметишь, что с каждым новым классом девочек становится все меньше и меньше. Некоторые пробыли здесь всего три месяца, другие — шесть, третьи — девять. Те, кто пережил все это и пробыл двенадцать месяцев, думают обо всех остальных как о ничего не знающих слабачках.

— Их занятия проходят в разных коридорах, — добавила Кара, проглотив кусочек банана, — так что нам приходится иметь с ними дело только во время обеда и общественных мероприятий.

— А драки когда-нибудь случались? — спросила Киттен, ее нетерпение было очевидным.

— Я слышала о нескольких, — Дженн наклонилась к нам, понизив голос. — Одна из них даже умерла. Девушке, ответственной за это, стерли память, и она вернулась домой. По крайней мере, я так слышала. — выпрямившись, она откусила кусочек курицы и закрыла глаза, сдаваясь. — Боже, как вкусно. Я думала, что умру после всех этих упражнений.

— Где парни? — Киттен огляделась по сторонам. Я думаю, она хотела знать, где Брэдли и как он выглядит. Не то чтобы она упоминала о нем в последнее время, но я все еще подозревала, что она считает его недоступным для всех остальных. — Дженн?

— Я что, преподаватель? — Дженн широко развела руками. — Я не знаю ответов на все вопросы.

— Уверена? — спросила я, улыбаясь. Я допила молоко. Предпочла бы газировку, но что поделать. — Ты знаешь намного больше нас

— Ладно. На этот вопрос я тоже знаю ответ. — Дженн отщипнула кусочек хлеба и пожала плечами. — Парни живут в отдельном здании, но мы сможем видеться с ними три раза в неделю. Верхушка разрешила нам видеться, чтобы мы не пытались пробраться к ним тайком.

— Откуда ты так много знаешь? — недоверчиво спросила Киттен. Она лизнула край своего стакана с молоком.

— Я же говорила. Моя мама и Босс друзья. Когда меня взяли, он долго со мной разговаривал о том, чего ожидать.

— Чего бы я только не сделала, чтобы поменяться с тобой местами, — сказала Киттен и бросила в нее кусок хлеба. — После моего допроса меня провели по коридору и заперли в комнате с Феникс.

Дженн поймала хлеб, усмехнулась и откусила большой кусок, прежде чем бросить его обратно. Я откинулась на спинку стула, осознав, что в этот момент была счастливее, чем когда-либо за долгое время. Эти девушки были милыми, и мне нравилось их общество.

Для них я была просто одной из девушек.

Было грустно думать о том, что некоторых из нас скоро выгонят. И было неловко думать о том, что я, вероятно, буду первой. Было бы разумно держать всех здесь на расстоянии.

Но когда я отличалась особым умом?

Третьим уроком за день оказался «Основы владения оружием».

Кадар был преподавателем, и он определенно знал толк в своем деле. Я никогда не видела, чтобы кто-то так легко обращался с огнестрельным и холодным оружием. Это было страшно. Он заставлял Райана и Эллисон выглядеть любителями, когда брал в руки каждый предмет, рассказывал о нем (и о том, что от нас ожидается), а затем демонстрировал его применение.

Наконец он сказал:

— Постройтесь. Каждому из вас отведено отдельное место.

Мы поспешили повиноваться. Я нашла свое место в самом конце, у стены. Этот класс отличался от всех остальных. Мы находились на большой арене с множеством кабинок, или «мест», как их назвал Кадар. Каждая кабинка имела стойку высотой до пояса и длинный, узкий проход с мишенью на конце. (Каждая мишень представляла собой разный тип Чужих.)

Моей целью просто случайно оказался Сибилин.

— Подумал, что ты это оценишь, — сказал мне Кадар, усмехнувшись.

— Так и есть.

— Докажи это, поразив его во время тренировки.

— Я сделаю все возможное, — ответила я, и это была чистая правда. Я никогда раньше не стреляла из пистолета, но внезапно решила произвести впечатление на Кадара своим «мастерством».

— Хорошо. Слушайте внимательно, — сказал он, отходя от меня и прохаживаясь перед группой. — Вы будете менять места каждый день. Не хочу, чтобы вы расслаблялись. А теперь, — продолжил он, — на ваших стойках вы найдете бластер, метательную звезду и самонаводящуюся мини-гранату. Я знаю, что показал вам, как ими пользоваться, но есть ли у кого-нибудь из вас представление о том, какой урон могут нанести эти предметы?

— Они убивают, — сказала Киттен, потирая руки в предвкушении. — Это все, что нам нужно знать.

Нахмурившись, Кадар покачал головой.

— Да, они могут убить твоего противника. Но они также могут убить или покалечить тебя. Это тебе нужно знать.

Дженн перевела взгляд с оружия на Кадара, с Кадара на оружие. Она побледнела.

— Вы сказали «покалечить». О каком повреждении мы говорим?

Он вытащил из-за пояса бластер и показал его нам.

— У него три настройки. Горячий. Горячее. И адское пламя. Вы можете настроить каждую настройку вот так. — он сжал пальцами маленький черный циферблат и повернул его вправо.

Я услышала несколько возгласов восхищения.

— «Горячо» поджарит вашу цель до хрустящей корочки, но, скорее всего, она выживет и сможет рассказать об этом. «Горячее» уничтожит все, к чему прикоснется: кожу, кости, органы. Еще есть шанс, что цель выживет, в зависимости от того, куда вы попадете. «Адское пламя» убьет вашу цель и всех, кто стоит рядом с ней.

Прозвучало еще несколько возгласов восхищения.

Я взглянула на свой бластер, впитывая каждую деталь.

— На циферблате нет цифр, — заметила я. — Как мы узнаем, что выбрали нужный режим?

— Вы научитесь различать. — в мгновение ока Кадар развернулся и выстрелил в стену рядом с нами.

Я вскрикнула, когда вспыхнул янтарный луч, разделив комнату на белое и желтое. Перед глазами заплясали пятна. Даже стоя в конце шеренги, я почувствовала жар, и воздух обжег горло.

Широко раскрыв глаза, я посмотрела на стену и увидела черный шипящий круг. Я сглотнула.

Что, если бы кто-нибудь выстрелил в меня из такого пистолета?

Ладно. Я снова начала сомневаться в решении остаться здесь.

— Эта стена сделана из особого металла, который не плавится даже при самом сильном пламени, и все же она почернела. Представьте, что этот луч может сделать с тем, что плавится. — он сделал паузу, и каждая секунда сгущала напряжение в комнате. — Если вы случайно выстрелите в себя этим… — Кадар не закончил предложение. Он позволил нам додумать продолжение. Мы умрем. В этом не было сомнений.

— Э-э, я не уверена, что хочу носить с собой такую штуку, — сказала Дженн дрожащим голосом.

Кара покачала головой, темные волосы развивались у висков.

— Я тоже.

Кадар закатил глаза.

— Кто-нибудь когда-нибудь раньше стрелял из пистолета? Не только из бластера, но и из любого другого оружия?

Я покачала головой, идеально подражая Каре. Только Эмма подняла руку, и это движение было неуверенным, словно она боялась нарваться на неприятности.

— Что это было за оружие? — спросил ее Кадар. Я была удивлена мягкостью его тона.

Взгляд Эммы нервно скользнул по нам, и я заметила, что она теребит руками края своих брюк. Ее кожа была такой бледной, что татуировка выделялась больше обычного.

— Антикварная вещь. С пулями.

Он кивнул.

— Хорошо, милая. Это хорошо. Что с меткостью?

Милая? Она пожала плечами и уставилась на свои ботинки.

— Неплохая, я думаю.

— Ты попала в то, во что целилась?

— Нет, — тихо призналась она.

— Что ж, скоро вы все это узнаете. — он остановился посередине и сцепил руки за спиной. В этот момент Кадар выглядел как типичный армейский командир. — Я извлек детонирующий кристалл из каждого вашего оружия, так что вам не нужно беспокоиться о том, что вы поджарите себя или друг друга сегодня. Это произойдет позже. Все, что будет излучать ваше оружие, — это безвредный луч света.

Облегчение охватило меня, как и предвкушение. Я никогда раньше даже не держала в руках оружие. Моя мама считала его слишком опасным, чтобы хранить дома.

— Поднимите оружие, — сказал Кадар, внимательно наблюдая за нами.

Я повернулась к своему столу. Оружие все еще лежало там, посередине, глядя на меня. У него была черная рукоятка, переливающаяся середина, которая была прозрачной и бугристой. Ствол был длинным, тонким и серебристым. Несмотря на то, что я знала, что оно не выстрелит, моя рука дрожала, когда я протянула ее, обхватила его пальцами и подняла.

Я нахмурилась. Пистолет оказался легче, чем я изначально считала, и весил не больше яблока.

— Изучите его, — сказал Кадар. — Если вы научитесь обращаться с ним правильно, это маленькое чудо будет спасать вам жизнь снова и снова.

Маленькое чудо. Милое название для смертоносного устройства. Но каким-то образом оно мне подошло. Я закрыла глаза и позволила своим рукам «изучить» оружие, оценить его нюансы. Разозлилась бы моя мама, если бы узнала, чем я сейчас занимаюсь, или она бы гордилась тем, что я собираюсь сделать, чтобы защитить ее? В любом случае….

— Нравится?

Вопрос Кадара прозвучал в моей голове, когда я провела большим пальцем по стволу.

— О да, — сказала я. Я открыла глаза и улыбнулась.

Никто больше не ответил. Неужели другие девушки не были так же очарованы своим оружием, как я? Я взглянула на них, стоящих рядом со мной. Некоторые уже целились, некоторые изучали детали внутреннего устройства.

Моя улыбка стала шире. Им тоже понравилось. Им это очень нравилось. Было что-то мощное в том, чтобы держать в руках такое оружие. Что-то такое безопасное. Никто не мог причинить мне вреда. Я была непобедима.

— Цельтесь, — сказал Кадар.

Я сделала это без колебаний. Я закрыла один глаз и вытянула руки, увидев фальшивого Сибилина. Я направила дуло прямо перед собой, не опуская его. Смогу ли я попасть в цель с первой попытки? Есть только один способ выяснить это.

— Нажмите на курок.

Мой палец коснулся его, и я надавила. Я ожидала щелчка, луча света, но ничего не услышала. Ни звука. Света тоже не было. Чего я не ожидала, так это того, что из ствола действительно вылетит что-то твердое, но это произошло. Я ахнула и услышала, как несколько других девушек сделали то же самое.

Попала ли я в цель? Мой пристальный взгляд сузился на фальшивом Сибилине, ища… ища…Я ухмыльнулась, заметив красный выступ на его правом плече. Я целилась ему в сердце, но, эй, мне удалось попасть в него с первой попытки!

Мне повезло!

— Кажется, мой пистолет сломан. Он не издал ни звука, — сказала Дженн, вертя оружие во все стороны. Даже в свою собственную. — И света не было.

Кадар подскочил к ней и выхватил пистолет из ее рук.

— Смотри, куда целишься. Ты могла прострелить себе лицо. Я солгал насчет света, чтобы ты расслабилась. Сегодня мы используем дротики, но даже они могут причинить тебе боль.

Она побледнела.

— Простите. Виновата.

— Бластер был разработан для бесшумной стрельбы. — он вернул оружие ей, направив стволом в пол. — Иногда приходится набирать номер и стрелять, когда враг поблизости, и ты не захочешь, чтобы враг знал о твоем местонахождении.

Ах, в этом был смысл.

— У вашего бластера также есть функция оглушения. Все, что вам нужно сделать, это повернуть регулятор влево до тех пор, пока он больше не перестанет вращаться. Но оглушение действует только на Чужих. Повторяйте за мной: оглушение не подействует на людей.

Тишина. К чему все эти повторения? Мы не были детьми.

Он нахмурился.

— Я был слишком любезен? Думаете, это нормально — игнорировать мои приказы? Повторите, что я сказал!

— Оглушение не подействует на людей, — сказали мы в унисон.

— Только на Чужих, — сказал он.

— Только на Чужих, — повторили мы.

Кадар довольно кивнул.

— Что-то в расположении клеток человеческой кожи заставляет оглушающий заряд отражать, а не поглощаться. Мы сейчас тестируем устройство, которое будет работать на людях. Иногда они хуже, чем Чужие, за которыми вы охотитесь. — его отвращение было слышно громко и ясно. — Сочувствующие будут пытаться навредить вам, вместо того чтобы позволить вам навредить Чужому, независимо от его преступлений.

— Отстой, — пробормотала Кара.

— Может быть, нам нужен урок, как обезвредить сочувствующего? — предложила Дани.

Кадар продолжил, не обращая на них внимание.

— Однако огневые настройки будут работать как на людях, так и на Чужих. Убедитесь, что вы хотите ранить или убить свою цель, прежде чем стрелять.

Дженн подняла руку. Ее карие глаза были широко раскрыты, и она выглядела расстроенной.

— Но… что, если мы не захотим оглушать или убивать?

Он ответил на ее вопрос своим собственным вопросом.

— Твоими целями будут хищные Чужие и люди, которые им помогают. Почему бы тебе не захотеть оглушить или убить их?

Она прикусила нижнюю губу. Бедняжка. Было очевидно, что она не хотела здесь находиться, не хотела учиться драться. Или убивать. Ее заставляли учиться мама, супер-чокнутый Босс и то, чего они хотели от ее жизни.

По крайней мере, они заботились о ней, понимаете? Они хотели для нее самого лучшего. «Никакой зависти, мисс».

— Давайте вернемся к работе, — сказал Кадар. — Держите пистолет наготове. — на пару мгновений воцарилась тишина, пока он ждал, что мы выполним его просьбу. — Хорошо. Теперь цельтесь и стреляйте как можно быстрее.

Мы послушались его. На этот раз я промахнулась. Как и многие девушки, судя по многочисленным стонам, которые я слышала. Я была напряжена, полна решимости, а не расслаблена, как раньше. Дерьмо.

— Еще раз, — сказал Кадар.

Я быстро прицелилась и выстрелила. Мимо. Дротик просвистел над морщинистым плечом моей жертвы.

— Еще раз.

Расслабься. Просто расслабься. Еще раз прицелившись, я выстрелила. На этот раз я попала в Сибилину в живот. Я целилась в сердце, так что попадание в живот было не лучшим исходом. Тем не менее, это был успех, и я ухмыльнулась.

Кадар пристально на меня посмотрел.

— Продолжай стрелять, пока не попадешь точно в цель или пока в твоем пистолете не закончатся дротики. И, кстати, в обойме их сто штук.

— Не может быть, — сказала Дженн, осматривая свой пистолет.

— Сто, — простонала Линдси. Она заправила несколько прядей рыжих волос за уши. — Пока что я ни во что не попала.

— Серьезно? — недоверчиво переспросила Дани. — Мы должны продолжать в том же духе, пока не выдохнемся?

Я уставилась на пистолет.

— Шутите, да? Такой маленький пистолет не может вместить столько дротиков.

— Эм, да, может. Дротики расширяются при выстреле, — объяснил он. — Кто-нибудь из вас читал руководство? Вы должны забыть все, что знали. Откройте свой разум. Здесь нет ничего невозможного.

— Кроме как оглушать людей из бластера, — пробормотала я.

— Я слышал это, — сказал Кадар, но в его голосе не было злости. Он сдерживал улыбку. — А теперь за работу.

Снова и снова я повторяла этот процесс, не останавливаясь до тех пор, пока не научилась прицеливаться и стрелять одним плавным движением… и чаще всего добивалась успеха. К сожалению, я была не первой (и моему духу соперничества это не нравилось). Была Джоанна, за ней Дани, потом я.

— Хорошо. — Кадар хлопнул в ладоши. — На сегодня хватит.

Эмма была единственной, кто не попал в цель. Я оглянулась и рассмотрела, во что она целилась. Это было ярко-синее существо, которое я не узнала, с блестящей кожей, гибким телом и перепончатыми руками и ногами. Ее дротики были разбросаны повсюду. Ее лицо ничего не выражало, когда она положила пистолет на стойку, а рука дрожала. В уголках ее глаз залегли напряженные морщинки.

— Я горжусь вами, девочки, что сделаю вам одолжение. — Кадар прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Завтра я позволю вам стрелять из ваших пушек с детонационными кристаллами внутри вместо дротиков.

У меня пересохло во рту, когда волнение и дурные предчувствия начали бороться внутри меня.

— Уверены, что мы готовы?

— Нет, — сказал он, усмехнувшись. — В этом-то и прелесть.

Одно неверное движение, и я могу поджарить любого из своих новых друзей. Одно неверное движение, и любой из моих новых друзей может меня поджарить. Мне, вероятно, будут сниться кошмары. И все же, мысль о стрельбе из настоящего оружия придала мне еще больше силы, чем раньше. Быть жесткой и смертоносной. Встретиться лицом к лицу со своим врагом — пусть и фальшивой мишенью.

— Вы можете отдохнуть в своих комнатах или в Общей комнате, — сказал Кадар. — Следующее занятие у вас только через час.

Мы по очереди выходили из комнаты. Вернее, я попыталась. Кадар схватил меня за руку и оттащил в сторону. Я моргнула, глядя на него в замешательстве и страхе. У него было серьезное выражение лица, темные глаза, более заметная щетина.

— Что-то не так? — спросила я.

— Мне жаль, но ты не можешь пойти с остальными. У тебя назначена встреча с Энджел. Она… врач.

— Что? Зачем? Я не больна.

Он ничего не объяснил.

— Она в комнате под номером восемь, и ждет тебя. — Кадар легонько подтолкнул меня к двери. — Она не любит, когда ее заставляют ждать.

Чертовски здорово. Скорее всего, еще один тест на наркотики. Я ненавидела то, что меня заставляли проходить через это, хотя я не сделала ничего плохого. Я не сделала ничего такого, из-за чего агенты А.У.Ч. потеряли ко мне доверие.

— Я не собираюсь этого терпеть, — сказала я Кадару сквозь стиснутые зубы.

Его губы дрогнули, но он не улыбнулся.

— Просто иди в восьмую комнату, девчонка.

На следующий день, после всех занятий и еще одного сеанса терапии, пришло время вечеринки. Или, скорее, время «познакомиться друг с другом». Пива нам, конечно, не давали, но обещали музыку, игры (видео, виртуальные и бильярд) и горы еды. Полезной еды, но это было лучше, чем ничего.

— Познакомьтесь друг с другом, — повторила Миа, когда мы подошли к порогу переполненной, но просторной комнаты. Я уже слышала ритмичные удары и грохот рока. — Познакомьтесь со старшими девочками и с мальчиками. Но не забывайте ни на секунду, что мы за вами наблюдаем. Вы знаете правила. — сказав свое слово, она удалилась, оставив нас в открытом дверном проеме.

Мой шок от того, что мы проведем время с парнями… и преподавателями?.. едва успел улечься, как девочки ринулись вперед. Одна из них схватила меня за руку и потянула внутрь. Слишком быстро я оказалась на краю вечеринки. Комната была тускло освещена, заполнена до отказа и трещала от смеха и разговоров.

Я почувствовала нервную дрожь.

Все вокруг, казалось, знали, где стоять, как стоять и что делать. Я не могла заставить свой мозг работать правильно. Нужно ли улыбаться? Или это сделает меня слишком доступной? Помахать ли рукой, или это делают только неудачники?

Стоит ли танцевать, или это разрешено только старшим девочкам? Говоря о старших, более опытных девочках, никто из них не потрудился помочь нам или поприветствовать нас.

Здесь определенно существовала иерархия. Уровень важности… по крайней мере, в представлении старших девочек. Очевидно, они считали себя лучше нас. Ладно. Без разницы. Возможно, однажды мы будем чувствовать то же самое по отношению к новичкам. А пока я считала это глупым образом мышления.

Все будет хорошо. Я выпустила долгий, протяжный вздох, оглядывая море белой одежды. Единственное различие между новичками — в плане моды — было в цвете кожи и волос. Я идеально вписывалась, так что это одна из забот, которую я могла вычеркнуть.

«Почему ты все еще стоишь здесь? Сделай что-нибудь!»

— О Боже, у меня перегрузка, — сказала Дженн.

— Хотите, я не знаю, пообщаться? — спросил я у девчонок.

— Пока нет. Я присматриваюсь, — ответила Кара, ее голос звучал так же нервно, как и мой.

Они могли выглядеть уверенно, но на самом деле этого не чувствовали, и это меня успокоило. Я была не одна.

— Это восхитительное место, — сказала Киттен, и в ее голосе, как всегда, звучало желание действовать.

Ладно, она была исключением.

Пол был выложен черно-белой плиткой, от которой почти кружилась голова. С потолка свисали стробоскопы. Голографии кинозвезд танцевали в каждом углу. Несколько столов были заставлены обещанной едой, также стояли диваны и мягкие кресла из искусственного меха, на которых можно было отдохнуть.

Краем глаза я заметила, как Эмма прошла в дальний пустой угол и исчезла в тени. Я нахмурилась.

— Что не так с Эммой?

Дани взмахнула рукой, отбрасывая пряди светлых волос, упавшие ей на глаза.

— Кто знает?

— Я знаю, — ответила Дженн. Её тёмные глаза блестели, она наклонилась к нам и прошептала: — Никому не говорите, ладно? Потому что я совсем не хочу стать источником сплетен, но однажды она плавала и была изнасилована группой Лироссов.

Меня охватил шок, за которым быстро последовало сочувствие. Я никогда не слышала о Лироссах, но изнасилование есть изнасилование.

Дженн, должно быть, почувствовала моё недоумение, потому что добавила:

— О них мало что известно, но мы узнали, что они пришли через порталы несколько лет назад и теперь живут в наших океанах.

Ладно. Я точно больше никогда не пойду плавать. Почему такую информацию скрывают? Люди имеют право знать об этом. Мне стало интересно, сколько ещё женщин подверглись насилию от них во время купания.

Лицо Линдси смягчилось.

— Бедняжка. Изнасиловали. — она вздрогнула.

— Это ужасно, — с грустью произнесла Джоанна, приложив руку к сердцу. — Просто… ужасно. Мою сестру изнасиловал бойфренд, и я помню, через какой ад она прошла, восстанавливаясь.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила я Дженн.

— Глупая. Я знаю почти все, потому что Босс рассказывает моей маме. Думаю, они… — она остановилась, ее смуглые черты исказились, когда она издала звук, похожий на рвотный позыв, — …любовники. В любом случае, Эмма пыталась покончить с собой, после этого и ее привезли сюда, когда она пришла в себя. Они хотят направить ее ярость в нужное русло, сделать из нее хладнокровную убийцу, как Ли’Ес, или неудержимого агента, как Сноу.

Мой взгляд остановился на Эмме, я пыталась разглядеть ее в тенях. Но видела только темноту. Изнасиловали. Я не могла представить себе такое. Я занималась сексом больше раз, чем следовало бы, была слишком молода, неподготовлена, делала это по всем неправильным причинам, но каждый раз это было мое решение. Я не знала, как бы отреагировала, если бы меня заставили.

Я хотела подойти к ней, но не стала. Она бы только оттолкнула меня. Я знала это без всяких сомнений. К тому же, какую помощь я могла ей оказать? Я не знала, что она пережила; в ее глазах я никогда не смогла бы понять. Это было похоже на то, как если бы человек, не употребляющий наркотики, пытался говорить со мной о зависимости. Ничего, кроме разочарования, из этого не вышло бы.

Как раз в этот момент кто-то засмеялся. Кто-то другой хихикнул. Я оторвала взгляд от угла и снова оглядела комнату. Ничего не изменилось. Разговоры текли вокруг нас, как реки.

Присмотревшись, я поняла, что девочки постарше заняли гостиную. Большую часть комнаты занимали парни… за исключением небольшой группы, которая стояла в стороне, широко раскрыв глаза и разглядывая все вокруг. Точно так же, как это делали я и мои подруги.

Должно быть, это были новички.

— Кого из них, по-твоему, этот извращенец Брэдли? — спросила Киттен, прислонившись ко мне.

— Ох, ох. А кто такой Брэдли? — Кара накрутила на палец прядь темных волос. — Где ты с ним познакомилась?

— Да, — вставила Дженн, выглядя восторженной. — Расскажи нам!

Киттен быстро объяснила, и она не смогла скрыть удовольствия в своем голосе.

— Может быть, это Брэдли, — сказала Дэни, указывая на парня. Она была хорошенькой, ее светлые волосы, бледная кожа и зеленые глаза придавали ей сказочную ауру, когда она помахала одному из парней, кокетливо улыбаясь.

Я оглядела группу парней, которые теперь смотрели на нас. Все они были высокими, стройными и очень подтянутыми. Цвет их волос варьировался от самого темного цвета ночи до самого яркого цвета утра. Некоторые из них были великолепны, некоторые — милы, а у остальных были обычные лица, которые легко могли затеряться в толпе. Самый красивый из них помахал Дани в ответ.

— Я искренне надеюсь, что это не Брэди малыш, — сказала я. Киттен не понравилось бы, если бы Брэдли влюбился в Дани. Но каким бы самоуверенным ни был Брэдли, он, должно быть, был одним из самых красивых.

Я, как оказалось, был неправа.

Двое парней отделились от группы и, лавируя в толпе, направились прямо к нам. Один из них был невзрачен, а в другом чувствовалась суровая привлекательность, которую не могла отрицать ни одна девушка. Оба выглядели счастливыми. Кара и Дженн поправили свои волосы и закрыли лица руками.

— Тревога тестостерона, — пробормотала довольно Дани. Ее голос был возбужденным.

— О Боже, я хочу его, — сказала Кара. — Выбираю того, кто повыше.

Когда парни подошли, они остановились перед Киттен. Тот, что пониже ростом, невзрачный, с темными волосами и почти женственными зелеными глазами, кивнул Теранке подбородком.

— Ты, Киттен? — спросил он.

Я сразу узнала его голос. В этом был весь Брэдли: самоуверенный и немного порочный.

— Я, — ответила Киттен. Как бы ей ни хотелось наконец увидеть Брэдли, сейчас она вела себя беззаботно. — А ты кто?

Я хотела улыбнуться, но не позволила себе этого.

Он закатил глаза, совершенно не впечатленный выступлением Киттен.

— Как будто ты не знаешь, детка. Это мой сосед по комнате и такой же крутой парень, Эрик Тринити. Он учиться на втором семестре. — его рука обхватила широкие плечи Эрика.

У Эрика были каштановые волосы (немного растрепанные) и зеленые глаза, обрамленные длинными, густыми ресницами. Он излучал уверенность и характер, и что-то в нем притягивало и удерживало женский взгляд. Он был высоким и сильным, таким парнем, которого хотелось видеть рядом, который выглядел так, будто ни перед чем не остановится, чтобы защитить тебя.

— Которая из них Феникс? — спросил Брэдли.

— Это я. — я подняла руку и помахала. Я должна была бы радоваться знакомству с парнями моего возраста. Особенно учитывая, что Эрик был удивительно сексуален и улыбался мне так, словно был не прочь познакомиться поближе.

Он не был моим преподавателем, и мне это не было запрещено. Так что мне следовало улыбнуться в ответ. Но…

— Познакомьтесь с нашими подругами, — сказала я, а затем представила их остальным. Эрик заметил Кару, которая уже успела заявить на него права, и у него перехватило дыхание.

Его улыбка стала шире, а в изумрудных глазах появился озорной блеск.

— Привет.

«Какой непостоянный», — подумала я, мысленно усмехнувшись.

Кара накрутила прядь волос.

— И тебе привет.

Несмотря на правила, интрижки все равно случались. Это было очевидно. А Райан заводил отношения с кем-то из студентов, когда сам проходил обучение? От этой мысли мои руки сжались.

Нарушал ли он когда-нибудь правила и встречался — целовался — с ученицей?

Сделал бы он это?

Он точно знает, что нужно делать в постели, и, возможно, даже смог бы довести меня до оргазма. Мне было стыдно признаться, но сколько бы парней у меня ни было, я никогда его не испытывала. Я читала о нем в книгах, подруги рассказывали, но он всегда ускользал от меня.

Передо мной промелькнул образ Райана, лежащего в моей постели и подзывающего меня одним движением пальца. Я вздрогнула. Я бы подошла к нему, забралась бы на него, и он бы поцеловал меня так, что у меня перехватило дыхание.

— Как вам здесь нравится, дамы? — спросил Брэдли, отвлекая меня от грешных мыслей.

— Я не дама, но мне всё нравится, — сказал Эрик.

Все рассмеялись.

— Не хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Брэдли Киттен.

— Нет, спасибо, — ответила она. Киттен перекинула свои разноцветные волосы через плечо. Я мельком увидела заостренные уши. — Я не хочу пить.

Все еще играла недотрогу, не так ли?

На лице Брэдли, покрытом веснушками, мелькнуло разочарование, но он быстро взял себя в руки.

— Неважно, — сказал он. — Ты, наверное, скучная и все равно испортила бы мне веселье.

— Скучная! — ахнула она, сверля его взглядом.

— Именно. — он наклонился, вторгаясь в ее личное пространство. — У тебя отличный слух. Я сказал — скучная. Хочешь, чтобы я еще и по буквам продиктовал?

— Хочешь, чтобы я выцарапала тебе глаза и съела их?

Он самодовольно ухмыльнулся.

— Все еще хочешь кусочек меня, да?

— С чего ты…

— Пойдем, Эрик, — сказал он, перебивая ее. — Мне нужен заряд кофеина, чтобы проснуться. Киттен чуть не усыпила меня. — не говоря больше ни слова, парни ушли. Брэдли пришлось почти тащить бедного Эрика, который все время бросал взгляды на Кару через плечо.

— Я убью его, — прорычала Киттен. — Убью его!

— Почему ты не выпила с ним? — потребовала Кара, топнув ногой. — Я еще не закончила говорить с Эриком.

— Если бы Эрик хотел с тобой поговорить, девчонка, он бы остался, — огрызнулась Киттен. Ее взгляд метнулся к Брэдли, который направился к другой группе девушек. Она тихо зашипела. — Игрок. Я так и знала. И я не скучная!

— Почему бы тебе просто не признаться. Ты хотела кусочек Брэдли, — сказала я.

Она фыркнула и отвернулась от парней.

— Тебе показалось.

Я покачала головой… и краем глаза заметила Райана, стоящего в дверях. Я сглотнула.

— Эм, послушай, мне нужно на минутку… отойти.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Не-а. — увидев его на короткую секунду, моя кровь вскипела. Мое тело задрожало. Дыхание сбилось. — Оставайся. Повеселись. Я скоро вернусь. — когда я подошла к двери, то заметила, что Райан ушел. Куда он делся?

Я вышла, ища… ища…

— Не нравятся вечеринки?

Ахнув, я выпрямилась. Он вышел из тени. Увидев его снова, я испытала настоящую боль.

— Идешь на вечеринку?

— Нет. Не моя очередь присматривать. — он сделал паузу. Райан наклонил голову набок, изучая меня. — Хочешь пройтись со мной? Поговорить?

Это был не тот вопрос, который требовал раздумий. Его запах сосны ударил в нос, и его рука коснулась моей. По моей коже побежали мурашки. Мне следовало бы к этому уже привыкнуть. Мы пошли вперед, оставшись наедине в коридоре.

Почему то, что было неправильно, всегда казалось таким приятным?

— О чем ты хочешь поговорить? — спросила я, чтобы заполнить тишину.

— Почему бы тебе не рассказать мне о своем последнем парне, — сказал он, глядя прямо перед собой.

Я чуть не подавилась. Ни в коем случае не хотела обсуждать свои глупые решения.

— Почему бы тебе не рассказать мне о своей последней девушке?

Райан пожал плечами.

— Мы встречались недолго. Она была гражданским лицом и обижалась, что не уделяю ей время. Твоя очередь.

Ладно.

— Он был на четыре года старше. Я встретила его в реабилитационном центре, но он не был готов бросить. Я почти позволила ему убедить меня снова «парить»… еще разок. Еще разок. Ага, конечно.

Мама говорила, что я выбирала парней постарше, потому что искала в них отца. Что угодно, лишь бы забыть то, что мой отец бросил нас. Но теперь я стала умнее. Мудрее.

Вот почему я влюбилась в Райана, да? Потому что умнее?

— Однако ты не употребляла, — сказал он, — и это самое главное.

— Не встречаться с неудачниками — это тоже важно, но я проигнорировала эту маленькую мудрость.

Райан усмехнулся. Мы дошли до конца коридора и развернулись, возвращаясь на вечеринку.

— Что тебе больше всего понравилось в лагере?

Честно?

— Твой урок. — демонстрация, если быть точной.

— Подлизываешься к учителю?

— Если бы я хотела подлизаться к учителю, я бы не ударила его по лицу.

Его ухмылка стала шире.

— Верно.

Несмотря на то, что замедлили шаг, мы добрались до дверей слишком быстро. Я хотела пойти дальше, но он сказал:

— Феникс, — и остановился. Посмотрел на меня. — Ты все еще не уверена, стоит ли оставаться?

Я опустила взгляд на свои ботинки.

— Я бы хотела остаться, но мне кажется, что все только и ждут, чтобы меня выгнать. — я не могла с собой ничего поделать; я подошла к нему ближе. Он не отстранился. Так сильно я хотела поцеловать его, что мне было плевать на правила. Я просто хотела ощутить его язык в своем рту.

Но пока мы смотрели друг на друга, трое парней, смеясь, вывалились из комнаты. Райан и я виновато отскочили друг от друга. Позволил бы он мне? Если бы нас не прервали, позволил бы он мне его поцеловать?

— Если тебя выгонят, то лучше уйти, сражаясь, — сказал он, отступая. — Лучше быть той, о ком они буду сожалеть, скучать и беспокоиться, чем той, кто примет поражение.

— Может быть.

— Определенно.

Меня охватило разочарование от того, что он уходил.

— Еще увидимся. — Райан кивнул, развернулся и зашагал прочь.

«Лучше уйти, сражаясь», — сказал он. Мысль о том, чтобы отдать все силы и все равно потерпеть неудачу, пугала. Это было бы еще одним доказательством того, что я неудачница.

Вздохнув, я распахнула дверь и снова вошла в комнату. Музыка была такой же громкой и давящей, а мои подруги остались там, где я их оставила. Они улыбнулись, когда я присоединилась к ним.

— Эй, Феникс, — вдруг сказал жесткий голос.

— Да. — я перевела взгляд на говорившую. Она стояла слева от меня. Это была симпатичная девушка с темными волосами и глазами. С сердитым выражением лица. Эллисон Стоун. Сестра Райана.

— Слышала, вчера ты столкнулась с Райаном, — сказала она. В ее взгляде светился вызов.

— Да. И что? — она ясно дала понять, что я ей не нравлюсь, ещё на допросе, так что я не собиралась тратить время на любезности. — Что ты делаешь на вечеринке для новичков?

Она самодовольно улыбнулась.

— Я присматриваю за вами.

Шесть её подруг встали рядом с ней. Одна за другой они скрестили руки на груди.

— Итак, — самодовольно произнесла Эллисон, — я думаю, ты считаешь себя лучше нас.

— Думаешь? Хорошая шутка. — Киттен подошла ко мне. Она изучала свои удлинённые когти и низко промурлыкала. — Не знаю, откуда у тебя информация, но ты ошибаешься. Она не считает; она это знает. Мы это знаем.

Ярость исказила черты Эллисон.

— Почему бы тебе тогда не доказать это, слабачка? — она протянула руку и толкнула меня.

Споткнувшись, я отступила. Выпрямившись, провела языком по зубам. О нет, нет, нет. В эту игру мы играть не будем. Меня никто не будет толкать. Но драться с ней нельзя. Это было против правил. Меня могли выгнать. Её — нет. Босс был её отцом. Уверена, Эллисон могла бы убить меня и не попасть в беду. И всё же.

Если я позволю ей запугать меня сейчас, она продолжит это делать. И ее подруги тоже. Я видела это тысячу раз и признаю, что поступала так с другими. Я должна была проявить себя сейчас или страдать до конца года.

Мне нужно было заставить её отступить. Но смогу ли я это сделать, не нарушив ни одного правила?

— Ещё раз прикоснёшься ко мне, — сказала я, сузив глаза и сжав губы, — и я заставлю тебя пожалеть.

Ее губы изогнулись в самодовольной улыбке. Самодовольство, самодовольство, самодовольство. Все в ней было самодовольным.

— Это очень сомнительно. У меня было почти двенадцать месяцев тренировок. Я могу взять таких маленьких девочек, как ты, и свернуть им шеи.

Я сократила расстояние между нами. Наши носы соприкоснулись. Ее дыхание смешалось с моим. Вокруг меня разговоры стихли. Сердце забилось быстрее. Я поняла, что мне не справиться. Я видела ее боевые навыки, когда она сражалась с Сибилинами. И я знала, что мне просто повезло, когда я вчера одолела Райана. Он не ожидал от меня такой реакции. А вот Эллисон ждала ее. Жаждала ее.

Но опять же, я не могла отступить, не могла показать ни малейшего намека на страх.

Я вздернула подбородок.

— Давай, попробуй. Я сделаю с тобой то же, что сделала с тем Сибилином: сотру твое лицо в порошок.

Краска немного отхлынула от ее лица. Хорошо. Она вспомнила, что у меня тоже были кое-какие навыки, пусть и примитивные. Но и она не отступила.

— Ты всего лишь наркоманка. Тупая и глупая «парильщица».

Я услышала, как несколько человек ахнули. Моя челюсть сжалась. Как она смеет рассказывать им о моем прошлом. Как она смеет! Это была конфиденциальная информация. Слишком поздно было держать это в секрете.

— Я бывшая наркоманка, которая тебя не боится.

— Ты не заслуживаешь быть здесь, неважно бывшая наркоманка или нет. Ты недостаточно хороша.

— Твой папочка решил иначе. — я сделала паузу, выдавил злую улыбку. — Вот почему ты здесь? Папочка помог?

Ее глаза потемнели, и я увидела, что в них укрепилось решение атаковать. Этим наблюдением я была обязана Ли'Ес. Благодаря ей я научилась наблюдать и впитывать детали, которых раньше не замечала.

Эллисон замахнулась на меня, целясь в нос. Она хотела вбить хрящ мне в мозг. Стерва. Райан показал мне этот прием на тренировке… и что с ним делать. Вместо того чтобы ударить ее в живот, я увернулась и ударила ногой ее по лодыжкам, отчего она упала.

Эллисон ахнула от шока, от неверия, но уже встала на ноги раньше, чем я успела моргнуть. Через мгновение она ударила меня кулаком в щеку. На этот раз у меня не было времени увернуться. От удара моя голова резко дернулась в сторону. Боль взорвалась в голове.

Адреналин захлестнул меня, густой и мощный, к счастью, заглушив всю боль. Через несколько секунд я словно оказалась под кайфом и почувствовала себя сильнее, чем когда-либо прежде. Непобедимой. Мощной.

Я увернулась, когда она снова замахнулась, и ударила ее в живот. Теперь бой начался по-настоящему. Воздух вырвался из ее легких. Она наклонилась, потянув меня за собой. Затем мы оказались на полу и катались, катались, пока она не оседлала меня. Используя всю свою новообретенную силу, я сбросила ее с себя, прижала к полу и ударила по лицу… как и обещала.

— Сука, — прорычала она, и мы снова покатились по полу. Ее острые пальцы метнулись к моей шее. — Тебе не достанется мой брат!

Мне удалось схватить ее за запястье, остановив.

— Я никогда не говорила такого. — я выгнула спину и снова дернулась, оттолкнув ее настолько, чтобы подтянуть одну ногу и ударить ее в живот.

Прежде чем я успела нанести удар, кто-то схватил меня сзади железной хваткой.

— Стой! Что, черт возьми, ты делаешь?

Райан.

Его голос эхом прозвучал в моих ушах. Я резко повернулась к нему, как раз в тот момент, когда Эллисон рванулась вперед. Она подпрыгнула, развернулась и собиралась ударить меня ногой по лицу. Она бы это сделала, если бы Райан не развернул нас и принял удар на себя.

Эллисон опустилась на пол, задыхаясь:

— Райан! Райан, прости меня. — раскаиваясь, она бросилась к нему.

Все замерли и наблюдали за происходящим между братом и сестрой. И мной, посторонним человеком. Кто знает, что они думали. Я сама не знала, что думать.

Лицо Райана исказилось от ярости, и он ткнул пальцем в лицо Эллисон.

— Тебе лучше знать, Эл. Тебе лучше знать, что так себя вести нельзя. — его губа кровоточила и уже распухала. — Иди к Боссу. Он ждет тебя в своем кабинете.

Она заколебалась, побледнев. Выражение ее лица выражало мучение, когда она переводила взгляд с Райана на меня, с меня на Райана.

— Иди! — резко приказал он.

Эллисон развернулась и выбежала из комнаты.

— Ты, — сказал он, снова хватая меня за руку. — Идешь со мной. — не дожидаясь моего ответа, он потянул меня в коридор, следуя тем же путем, что и Эллисон.

Я чувствовала исходящий от него гнев. Однако было что-то еще, чему я не могла дать названия, что скрывалось за этой негативной эмоцией. Я бросила беспомощный взгляд через плечо и встретилась взглядом с Киттен. Один глаз у нее уже был подбит, и она тяжело дышала, но улыбалась мне, как довольная кошка.

Двери закрылись, скрывая ее.

Райан остановился, повернулся ко мне и ткнул пальцем в лицо, точно так же, как он сделал это со своей сестрой.

— Что, черт возьми, это было?

Я скрестила руки на груди и огляделась. Мы были в коридоре одни.

— Спроси Эллисон, — сказала я. — Она сама подошла ко мне, ища неприятностей.

Он выгнул бровь, ничуть не успокоившись.

— Моя сестра никогда раньше не нападала на других новичков. Ты ее спровоцировала?

Нахмурившись, я отмахнулась от его пальца. Несколько минут назад Райан был очень мил со мной, поэтому его обвинение ранило еще сильнее.

— Я. Ничего. Не. Делала. Так что даже не смей пытаться обвинять в этом меня.

Он схватил меня за запястье. Я думала, он собирался дернуть меня вперед и накричать мне в лицо за то, что я посмела ударить его, но он этого не сделал. Райан держал меня, уставившись на мою руку. Постепенно его выражение лица смягчилось.

— У тебя есть талант, Феникс. Я не хочу, чтобы он пропал зря.

Мои плечи опустились, огонь моего гнева быстро угас. Наши взгляды встретились, точно так же, как совсем недавно. Дрожь осознания пробежала по мне. Я впитывала его притягательность. Чувствовала тепло его тела. Его пальцы были мозолистыми и создавали головокружительное трение на моей коже.

В следующее мгновение он отпустил меня и отступил назад. Запустил руку в свои темные волосы.

— Что ты со мной делаешь?

Моя челюсть отвисла от изумления.

— Я? Я ничего не делаю. — «кроме как хочу тебя», — добавила я про себя. Я все еще хотела, чтобы он поцеловал меня. Желание было настолько сильным, что мне вдруг стало все равно, что меня выгонят. Что я попаду в неприятности, и мне сотрут память.

— Ничего не делает… ха! — Райан фыркнул. Снова он сократил расстояние между нами.

«Да», — подумала я. Ближе… ближе…

Его чистый сосновый аромат окутал меня.

— Я только о тебе и думаю, — прошептал он мне на ухо. — Я ищу тебя в коридорах. Мне постоянно интересно, что ты делаешь и с кем ты это делаешь. Как ты думаешь, почему я заглянул на вечеринку? Я надеялся, что ты меня заметишь и придешь. Я не могу выбросить тебя из головы, хотя ты под запретом.

Я сглотнула. Значит, он тоже это чувствовал. Это притяжение. Желание. Я открыла рот, чтобы ответить, сказать ему, что чувствую, но Райан покачал головой.

— Не говори ни слова, — прошептал он. — Если я услышу, что ты тоже меня хочешь, то потеряю контроль. — он выдохнул дрожащий воздух, который обдул мою мочку уха. — Босс видел вашу драку. Он наблюдает и видит всё, потому что повсюду камеры. Даже здесь.

Я побледнела.

— Пошли, — сказал Райан, на этот раз громко. — Босс хочет видеть тебя и Эллисон

Я пошла за ним, уставившись на его спину. Его слова проносились в моей голове. Не те, которые должны были, а те, которые не должны были: «Я только о тебе и думаю».

Райан хотел меня. Райан действительно хотел меня!

Удивительное и ужасное открытие. В течение нескольких мучительных секунд я думала, что смогу отказаться от А.У.Ч. ради одного-единственного его поцелуя. Теперь же, осознав, я поняла, что это неправда. Я не могла. Я бы не стала.

Мое место здесь. Я не хотела уезжать, чего бы мне это ни стоило.

Это знание пронеслось во мне, словно щелкнул выключатель. Я признала это сейчас — сейчас, когда нарушила правило, и исключение стало более вероятным, чем когда-либо. Из меня вырвался горький смешок. Какое небольшое время нужно, чтобы осознать правду. Этот лагерь стоил того, чтобы бороться изо всех сил, чтобы остаться.

Здесь у меня была цель. У меня были цели. Стать агентом А.У.Ч. - это навсегда; защищать невинных — почетно. Для меня не было лучшего выбора профессии. Я не могла это потерять.

На данный момент лагерь — это все, что у меня было.

Я молча следовала за Райаном по коридорам. И вскоре оказалась сидящей недалеко от Эллисон, лицом к Боссу, который восседал за большим столом. На нём были те же чёрные очки. Вся стена за ним была разделена на множество голографических экранов, на которых отображались различные сцены. Вечеринка. Пустующие классы. Коридоры. Дети, которые ходили по своим комнатам и выходили из них.

Босс откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Кто-нибудь хочет рассказать мне, что это было? — спросил он своим глубоким голосом.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной, хотя меня сковывал страх. Это была именно та ситуация, в которой я меньше всего хотела оказаться. Большое спасибо, Эллисон.

Костяшки моих пальцев пульсировали, когда адреналин испарился.

— Она стерва, — сказала Эллисон, указывая на меня.

Я не ответила, хотя мне очень хотелось. Плохо. Держи себя в руках, действуй как агент.

— Ты была против нее с тех пор, как Райан рассказал мне, как она дралась, и Миа порекомендовала ее, — сказал Босс. — Почему?

— Она наркоманка, — процедила Эллисон сквозь зубы.

— Бывшая, — сказала я.

— Бывших наркоманов не бывает, — настаивала Эллисон. — Особенно эта. Ты не видел её в школе, папа. Она постоянно принимала «Бездыханный». Она была грубой. Воровала вещи из моего шкафчика. Относилась ко всем, кроме своих друзей, как к грязи. Она была громкой и противной в классе, постоянно мешала учителю. Некоторые из нас действительно хотели учиться, — огрызнулась она на меня.

Мои кулаки сжались.

— Она наконец-то завязала. Не употребляет уже несколько месяцев. Даже прошла проверку Энджел. И ещё она извиняется за то, что крала у тебя из шкафчика. — я знала, что много чего украла, но не помнила, что именно и у кого.

— Сможешь ли ты сопротивляться, когда мы будем на задании, а вокруг тебя будут наркотики? — спросила Эллисон. — Ты будешь под кайфом, а остальные из-за этого станут уязвимыми.

Я решительно вздернула подбородок.

— Ты даже не дала мне шанса. Ты уже вынесла мне приговор и признала меня виновной.

— Она права, — сказал Босс, пристально глядя на свою дочь.

Губы Эллисон сжались в тонкую линию, но она ничего не сказала.

— Это первое предупреждение, девочки. Ещё два, и вы вылетаете. И да, Эллисон, я говорю и о тебе тоже. За сегодняшний инцидент я запрещаю вам обеим посещать мероприятия в течение двух недель. Если вы снова подеретесь, последствия будут хуже. Мне нужно, чтобы ученики работали вместе, были командой. Если между агентами будут ссоры, Чужие воспользуются этим и победят. Вот почему теперь вы будете проводить по несколько часов каждый вечер вместе, узнавая друг друга.

— Что? — Эллисон ахнула.

Босс выгнул бровь, и она выглянула из-под верхнего края его очков. Я с удивлением заметила, что его брови были чернильно-чёрными.

— Я вынес свой окончательный вердикт. Можете идти.

Пауза.

Мы сидели, удивленные, не веря своим ушам. Уверена, каждая по разным причинам.

— Уходите! — рявкнул он.

Ни одна из нас не произнесла ни слова, когда мы встали. Мы взглянули друг на друга, нахмурились, затем отвернулись. Две недели с Эллисон. Мне это не нравилось, но я выдержу. Меня не исключили из программы. Не так сурово, как он обещал.

Уходя, я улыбалась.

Удивительно, но следующие две недели пролетели молниеносно, и единственным темным пятном было мое вынужденное пребывание с Эллисон. Я каждый день сдавала анализы на Онадин, и я их сдавала. Мне понравились мои новые друзья. Мне понравились мои занятия, и я многому научилась.

Впрочем, это было не совсем так. Я должна была многому научиться. Мне было трудно запоминать мельчайшие детали. Было так много видов Чужих и так много информации, что иногда я ловила себя на том, что витаю в облаках во время занятий.

Иногда я молилась, чтобы прозвенел пресловутый звонок.

К тому времени я узнала, что некоторые Чужие дышат не носом, а ушами. У некоторых не было позвоночника, костей или даже сердцебиения. Некоторые выделяли яд, и их нельзя было трогать. Могла ли я назвать, какие именно Чужие обладали этими чертами? Нет. Даже под угрозой смерти.

В самом деле, как девушка могла все это запомнить?

Кое-что я знала наверняка. Я скучала по общению с Райаном. Я видела его на занятиях по боевой подготовке, но он больше никогда не вызывал меня для демонстрации. Никогда не смотрел в глаза. После всего того удивительного, что он мне сказал… он хотел меня, он постоянно думал обо мне… я сходила с ума.

Логически я понимала, почему он так со мной поступает. Логически знала, что так лучше. Но мне это не нравилось, и я хотела, чтобы он прекратил.

«Не думай о нем». Мне нужно учиться! Скоро у нас будет тестирование. Хорошо. Итак. Аркадианцы были телепатами, сверхбыстрыми и почти гуманоидами.

Меки, как я выяснила, могли управлять погодой и любили жару. Лучший способ ослабить их — заморозить. Арктик, пистолет, стреляющий пулями из жидкого азота, находился в разработке. Я не могла дождаться, чтобы его попробовать!

Эл-Роллисы, которые были крупными и сильными, но не могли самостоятельно мыслить, часто использовались в качестве телохранителей. Они беспрекословно выполняли приказы, и когда им давали задание, ничто не могло их остановить. Даже если бы эти приказы заключались в уничтожении мира.

Некоторые Тераны — раса Киттен — на самом деле могли проходить сквозь стены. Киттен отрицала, что обладает такой способностью, и отказывалась подтверждать, что другие, подобные ей, действительно могли это делать. Она отказывалась подтверждать что-либо. Я была рада, что она молчала. И это была правда. Узнать, что я (и другие) можем обезвредить мою соседку по комнате и подругу, ущипнув ее за затылок, было не очень приятно.

Мне не было жаль Киттен. Мы также учились выводить людей из строя, если они мешали нашей работе.

На уроке по оружию я наконец-то научилась стрелять из заряженного бластера. Луч вылетел из ствола плавно, легко. На самом деле, я бы и не узнала, что выстрелила, если бы не желтый луч, осветивший комнату, как фейерверк. Ну, и последствия. Разрушительная сила этого луча поражала. Моя цель за секунды превратилась в дымящуюся кучу пепла.

Моя сила, как я поняла, заключалась в меткости. Чем больше я практиковалась, тем лучше становилась. Я была очень, очень хороша в попадании в то, на чем сосредоточивалась, даже на больших расстояниях. Я могла метать сюрикены лучше, чем кто-либо в моем классе.

Райан научил нас прятать и выбрасывать бритвы из обуви и рукавов рубашек. Каждый день я чувствовала себя немного сильнее. Немного важнее. Немного непобедимее. Думаю, я хотела чувствовать себя так всю свою жизнь, но у меня не получалось, и поэтому я прибегнула к Онадину, чтобы забыть о своих неудачах. А.У.Ч. стал моим новым наркотиком.

Я ухмыльнулась. Более того, раз в неделю мы практиковались во взломе и проникновении. На данный момент мы научились прослушивать телефоны и обходить общую систему безопасности. Разве это не круто?

— Чему ты улыбаешься? — огрызнулась Эллисон.

Я быстро перестала улыбаться. Обычно мы вдвоем проводили время, ворча и оскорбляя друг друга. Сегодняшний день, наш последний день вместе, по-видимому, ничем не отличался от предыдущих.

— Не твое дело, — сказала я.

— Не твое дело, — передразнила она.

Я показала ей средний палец и откинулась на неудобном стуле, который мне достался. Я уставилась в потолок, зная, что за мной наблюдают камеры. Я не знала, где они находились, потому что потолок выглядел обычным. Матовым и серебристым. Неприметным.

— Это отстой, — пробормотала я.

— Я лучше бы съела личинок, чем была бы здесь с тобой.

— Может быть, я поговорю с твоим отцом, чтобы он устроил это для тебя.

— Заговоришь с ним, и я убью тебя. — она сжала кулаки на столе, разделявшем нас. — Однажды мы встретимся на улице и…

— Дай угадаю, — сказала я, прерывая ее речь. — Ты заставишь меня пожалеть, что я вообще родилась на свет. Очень оригинально.

Она не ответила, и я заставила себя отвлечься от нее. Бог знает, я бы предпочла думать о чем угодно, только не о ней… даже о предстоящем экзамене по математике. Математика. Ужас. Я чуть не застонала.

Я узнала, что сдала все свои обычные тесты, кроме математики. Поэтому мне пришлось посещать занятия по математике каждый вечер. Тригонометрия, вот уж не думала. Почему ее до сих пор не признали устаревшей? Как только я ее сдам, то смогу окончить школу. Эта перспектива меня очень радовала. Я, выпускница!

Я написала об этом маме, но не получила ответа. Либо она не написала, либо А.У.Ч. просматривала мою почту (как и обещали). Я надеялась на последнее. Мои сеансы терапии с Энджел день за днем убеждали меня, что мама заботится обо мне, просто она не знала, как справиться с мыслью о том, что может потерять меня, как потеряла моего отца.

Я знаю, что думала об этом раньше, но однажды я действительно заставлю ее гордиться мной. Извинюсь за все плохое, что когда-либо сделала ей. Оплачу ее счета и позволю ей уйти на пенсию, расслабиться и наслаждаться жизнью. По крайней мере, это была моя мечта. Никто не говорил мне, сколько зарабатывают агенты А.У.Ч. Но даже если я буду зарабатывать гроши, каждый цент уйдет ей.

Плохой дочери больше нет. Нет, это не про меня. Мной теперь можно гордиться.

Я имею в виду, что каждую среду я сидела на своих скучных занятиях по инопланетной политике и не била кулаком по стене и не позволяла себе заснуть, хотя иногда мне хотелось спать больше всего на свете, потому что я все еще не приспособилась к своему новому расписанию. Вот это дисциплина!

В самом деле, кому было дело до правящих классов других миров? Не мне.

Я бы предпочла быть на уроках по инопланетным допросам по четвергам. Вот это был урок, который гарантированно держал девушку в напряжении по ночам. На нем мы учились точно, что говорить и делать, чтобы получить нужные ответы. Сначала через непринужденные вопросы мы должны были выяснить, чего хочет субъект или чего он боится, а затем использовать эту информацию в своих интересах. Мы должны были поддерживать зрительный контакт. Должны были лгать. Мы также должны были пытать, если это необходимо, чтобы получить желаемое.

Мысль об этом заставила меня содрогнуться, это было сочетание ужаса и предвкушения. Обеспечение безопасности этой планеты было одновременно волнующим и пугающим.

— О чем ты сейчас думаешь? — спросила Эллисон.

— О пытках, — честно ответила я.

Одна из ее бровей выгнулась.

— Моих?

Я пожала плечами.

— Возможно.

— Об этом мне никогда не придётся беспокоиться. Тебя рано или поздно выгонят из лагеря. Тебя и твою подружку-Терана.

— У нее есть имя, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Да. Чужая.

Я сжала колени, чтобы не дать ей пощечину.

— Она лучший человек, чем ты. — за последние две недели мы с Киттен очень сблизились. Она, без сомнения, была моей лучшей подругой.

Её не волновало, что я употребляла наркотики. Она была умна, остроумна и всегда прикрывала меня. В школе у меня были друзья, но они бы сдали меня, чтобы спасти себя — и часто так и делали. Мне также нравилось, что Киттен была без ума от Брэдли, как я от Райана. Не то чтобы кто-то из нас когда-либо признался в этом. Ну, не вслух.

Каждую ночь я слышала повтор «ужасных» вещей, которые Брэдли говорил Киттен при их последней встрече.

— Почему бы тебе не найти кого-нибудь другого? — вчера я наконец-то спросила ее.

— Потому что, — был ее упрямый ответ. — И кто сказал, что он мне нужен?

Я закатила глаза.

— Если он тебе не нужен, скажи ему об этом. Может, он оставит тебя в покое и найдет кого-нибудь другого.

Из ее горла вырвалось низкое шипение.

— Он просто вкусно пахнет, ладно? Но я никогда не делюсь, а он из тех, кто любит разбрасываться.

В отличие от нас, Кара и Эрик не скрывали своих чувств. Во время вечеринок они всегда прятались в уголке, разговаривали, смеялись и прикасались друг к другу. Я вздохнула, немного завидуя.

— Что теперь? — спросила Эллисон.

— Почему ты хочешь это знать?

— Лучше слушать твой голос, чем молчать. Немного, — мрачно добавила она.

— А твой — нет, — ответила я. Боже, мне хотелось ее встряхнуть. Она была такой самодовольной, такой высокомерной. И я все еще злилась из-за ее презрения к Киттен.

Эллисон сердито на меня посмотрела.

— Послушай. Давай прекратим нести чушь и поговорим о настоящей проблеме. Тебе нравится мой брат. Я вижу, как ты на него смотришь, и меня от этого тошнит.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, пока на языке не появился металлический привкус крови.

— Ну, а ты видишь, как он на меня смотрит?

— Ты ему не нравишься, — настаивала она. Эллисон наклонилась вперед, положив ладони на стол. — А даже если бы нравилась, он бы не стал рисковать гневом нашего отца и что-то предпринимать. Вы двое безнадежны.

Я это знала, и мне не нравилось напоминание.

— Если мы безнадежны, почему ты так переживаешь?

Она провела языком по губам, но ничего не сказала.

— Ладно, между нами ничего нет и не будет, — сказала я, и в моих словах сквозила горечь. — Так что можешь расслабиться.

— Хорошо.

— Хорошо.

Она отвернулась, уставившись на стены, которые нас окружали. Прошло несколько минут. Тишина стала густой и тяжелой, окутывая нас.

— Как думаешь, что сейчас делают все остальные? — спросила она. Впервые Эллисон говорила со мной так, будто я была знакомой, а не врагом.

— Веселятся, — проворчала я.

— Да, — мечтательно сказала она. — Веселятся.

Была пятница, день общения, так что все были на вечеринке. Они пили пунш и ели вкусную еду, разговаривали и смеялись. А я застряла здесь. Наверное, сейчас у кого-то завязывались новые отношения. Я задавалась вопросом, сделали ли Брэдли и Киттен шаг навстречу друг другу.

— Знаешь, — вздохнула Эллисон, — до твоего прихода у меня никогда не было проблем.

— Мне уже говорили об этом, — сухо ответила я. — Тебе не стоило нападать на меня. Зачем ты это сделала, кстати? И не говори про брата… ты же знала, что между нами ничего не будет.

— Ты действовала мне на нервы, расхаживая с важным видом, словно ты здесь хозяин. — она нарисовала круг на столе. — Я здесь уже несколько месяцев. Я. Не ты. Я заслужила право важничать. Ты — нет.

Это была не единственная причина, по которой она набросилась на меня. Я видела это в ее глазах.

— Я бы сказала, что это было для того, чтобы укрепить твое положение здесь, но ты здесь так давно, что тебе больше не нужно ничего доказывать.

— Ха! Ты даже не представляешь.

Я выпрямилась, пристально глядя на неё.

— Тогда почему бы тебе не объяснить мне, чтобы я поняла?

Её челюсть напряглась, прежде чем Эллисон сломалась, и слова хлынули из неё.

— Мне всегда приходится доказывать свою состоятельность. Мой отец управляет этим местом. Если я не лучшая, люди начинают сомневаться в моём таланте, будто у меня его нет. Они забывают о моих прошлых успехах.

Я выгнула бровь, копируя её выражение лица, которое она мне показала недавно. Копируя её отца.

— Так ты решила бросить вызов мне? Новичку?

— Все тобой восхищаются. — она провела рукой по лицу. — Ты видела новенькую? — сказала она шёпотом. — Я слышала, она в одиночку расправилась с бандой Сибилинов. Ты видела новенькую? Я слышала, она уложила Райана на лопатки.

Мне хотелось усмехнуться при воспоминании, но я не осмелилась. В Эллисон сейчас была такая уязвимость, которая — Боже, я ненавидела это признавать — опечалила меня. Даже напомнила мне себя.

— Мне тоже приходится доказывать свою состоятельность, знаешь ли? — сказала я ей.

Она недоверчиво фыркнула.

— Тебя и так все любят.

— Я та девушка, которая была зависима от Онадина. Я та девушка, которая может снова сорваться. Я та девушка, которую преподаватели могут выгнать в любой момент. — я скрестила руки на груди, провоцируя ее возразить мне.

Ее щеки вспыхнули румянцем, ярко-красным румянцем.

— Ладно. Отлично. Ты тоже должна проявить себя.

Через несколько секунд звуковой сигнал возвестил об окончании нашего сеанса. Никто из нас не встал сразу. Мы просто смотрели друг на друга.

— Прости, что я набросилась на тебя, — неохотно сказала она.

Я не ожидала извинений, хотя мы и заключили своего рода перемирие, и на мгновение лишилась дара речи.

— Что ж, мне тоже жаль, что ты на меня набросилась.

Её губы изогнулись в улыбке; это была первая улыбка, которую она мне подарила.

— У тебя проблемы с характером, ты знаешь это?

Я почувствовала, как мои губы поползли вверх.

— Может быть, нас разлучили при рождении.

На этот раз она рассмеялась, веселье озарило всё её лицо, смягчая его, делая красивым. Она встала.

— Увидимся, Феникс.

— Да. Увидимся, Эллисон.

Она вышла из комнаты с самоуверенной походкой агента. Не ученика, а настоящего агента. Я не могла не восхититься ею за это. Я тоже встала. Вздохнув, я покинула «комнату для непослушных», как её называла.

Однако я резко остановилась, как только вышла в коридор. Эмма стояла, прислонившись к стене, засунув руки в карманы. Её бледные волосы были растрёпаны, а под глазами залегли тени. Татуировка трезубца на её щеке казалась больше, чем раньше. Возможно, потому что её щёки были немного впалыми.

Мне всегда было интересно, зачем она сделала эту татуировку и что она означала.

— Привет, — сказала я. Каждый день после урока анатомии я приглашала ее в свою комнату позаниматься. Каждый день она игнорировала меня.

— Привет, — ответила она, уставившись на свои ботинки.

Так, так, так. Думаю, сегодня был день открытий. Мы с Эллисон расстались в хороших отношениях, и теперь Эмма заговорила со мной.

— Что ты здесь делаешь? Почему не на вечеринке?

Она на мгновение встретилась со мной взглядом.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— О чем? — спросила я с искренним любопытством.

Она вытащила руки из карманов и переплела их.

— Я плохо целюсь. Что бы ни делала, лучше не становится.

Когда она больше ничего не сказала, я подсказала:

— И?

— А у тебя с этим проблем нет.

Меня осенило, и я кивнула.

— Тебе нужна моя помощь. — это было утверждение, а не вопрос.

Она кивнула, движение было скованным.

Некоторое время я обдумывала свой ответ. Наконец я сказала:

— Я предлагаю тебе сделку. Ты помогаешь мне изучать «анатомию Чужих», а я помогаю тебе с меткостью.

Она ответила быстро, без колебаний, как будто я дала ей именно то, на что она надеялась.

— Договорились.

— Хочешь начать прямо сейчас? У меня есть время.

Она небрежно пожала плечами, но я заметила нетерпение в ее глазах.

— Давай.

Мы бок о бок пошли к арене. После проверки документов двери открылись, и мы вошли внутрь. Из-за вечеринки я не ожидала, что здесь кто-нибудь будет. Но Сирена стреляла по мишени и, заметив нас, замерла. Она убрала бластер за пояс и повернулась к нам.

Она не была такой хорошенькой, как другие девушки из А.У.Ч, но ее рыжие волосы были потрясающими. Они ниспадали на плечи, как шелковый занавес.

— Пришли попрактиковаться? — спросила она своим милым голоском.

Мы кивнули. Я не видела ее с самого первого дня и не могла не вспомнить, что она не хотела, чтобы я была здесь. «У нее проблемы с восприятием», — сказала тогда Сирена. Какая-то часть меня хотела показать ее настоящее отношение, такое, которое проявляется в пяти пальцах и таком же количестве костяшек.

— Это меня радует. Это меня радует. — она вышла из комнаты, ухмыляясь.

Я хмуро посмотрела на неё, сбитая с толку. Ладно. Не этого я ожидала. «Ты всегда будешь ничтожеством», возможно. Или: «Тебе здесь не место, ты, наркоманка и неудачница».

Я покачала головой, странно счастливая.

— Давай начнем, — сказала я Эмме. Я взяла оружие без детонирующего кристалла, так как нам не разрешалось держать заряженное оружие без присутствия Кадара, а также несколько сюрикенов из стеклянной витрины.

Компьютер зарегистрировал мой идентификационный номер, прежде чем разрешить мне взять в руки хоть одно оружие, и составил список всего, что я взяла. Если какой-либо из этих предметов не будет возвращен или будет использован против кого-то, во всем обвинят меня. Если я попытаюсь выйти из комнаты вместе с ними, сработает сигнализация, и, я была уверена, любой преподаватель, оказавшийся поблизости, схватит меня или застрелит.

— Вставай на своей место, — сказала я Эмме.

Она подошла к открытому окну, выходившему на желеобразные формы и голограммы Чужих. В голограмме мы могли менять расу Иных несколькими щелчками клавиатуры — но только в свободное время. На занятиях Кадар выбирал сам для нас. Эмма сменила голограмму Деленсина на…

— Что это? — спросила я ее, рассматривая блестящее, светло-голубое существо с перепончатыми руками и ногами.

Выражение ее лица стало суровым.

— Это Лиросс.

Я уже слышала это название раньше. Откуда? Я мысленно перебрала свою память, и мои глаза расширились от осознания. Лироссы, раса, живущая под водой. Раса, которая ее изнасиловала.

— Сюрикены или, э-э, оружие?

— Сначала сюрикены. Потом оружие.

Я отложила пистолет в сторону и встала у нее за спиной, потянувшись, чтобы взять ее за запястье.

В тот момент, когда я прикоснулась к ней, она вздрогнула и отдернула руку. Эмма тяжело дышала, глядя на меня, ее лицо побледнело.

— Что ты, черт возьми, делаешь?

— Спокойно, — сказала я, подняв ладони. — Я просто корректирую твою цель.

— Мне не нравится, когда люди стоят у меня за спиной.

Я должна была догадаться.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, Эмма, и тебе просто придется поверить мне на слово, если тебе нужна моя помощь.

Она сглотнула, и прошло несколько минут, прежде чем Эмма, дюйм за дюймом, расслабила плечи. Наконец она повернулась лицом к своей цели.

Я медленно подошла к ней и обняла. Она напряглась, но на этот раз не отстранилась.

— Нужно держать сюрикен осторожно. Вот так. Пальцами здесь, здесь и здесь.

— Что-то не сходится. — Эмма бросила на меня сердитый взгляд. — Я уже держала его так раньше и каждый раз промахивалась мимо цели.

— Просто потерпи. — я приподняла ее руку, слегка согнув локоть. — Поймай цель в поле зрения, затем бросай, вращая запястьем вперед во время броска.

Она кивнула, не отрывая взгляда от голограммы Лиросса. В ее глазах была ненависть. Пока я водила ее рукой взад-вперед, держа кончики пальцев на сгибе запястья, она бросила звезду, и та попала прямо в промежность Лиросса.

Ауч. Я съежилась.

Она рассмеялась, и в ее смехе была радость.

— Я сделала это. У меня действительно получилось!

Я поймала себя на том, что улыбалась.

— Видишь. Все дело в запястье.

— Я хочу сделать это снова. — ее веселье стало мрачным, почти злым. — На этот раз сама.

Стоило ли мне беспокоиться об этом? Я подумала, но протянула ей еще один сюрикен. Она повернулась к Лироссу, прицелилась и бросила. Без моей помощи острый металл пролетел мимо его плеча.

— Черт!

— Твое запястье было напряжено. Попробуй еще раз. Но расслабься, как раньше.

Мы пробыли там больше часа, бросая один сюрикен за другим. Мы даже не добрались до пистолета. Это оказалось тренировкой, и к концу мы вспотели. Эмма бросала так, словно убивала свой самый большой кошмар. Но теперь она попадала чаще, чем промахивалась, так что это того стоило.

Когда мы остановились, чтобы перевести дух, я, наконец, спросила о ее татуировке.

— Почему трезубец? И почему на лице. — большинство девушек нарисовали бы розу или бабочку на спине или лодыжке.

Прошло много времени, прежде чем она ответила.

— Ты слышал историю о Посейдоне? — спросила она. Мы сели друг напротив друга, прислонившись к стене.

— Он бог моря, верно?

Она кивнула.

И вот тогда меня осенило. Посейдон. Под водой. Лиросс.

— В мифе Посейдон наказывает кого-то своим трезубцем. В этом есть невообразимая сила. Для меня трезубец означает месть. Что касается того, почему он у меня на лице… — она приподняла плечи в очередном обманчиво небрежном пожатии. — Мне нравится смотреть на него. Мне нравится напоминание о том, что однажды я отомщу.

Мое сердце болезненно сжалось. Жить с такой ненавист… это была одна из причин, которая привела меня к Онадину. Я надеялась, что она научилась контролировать это чувство прежде, чем оно овладеет ею.

— Я знаю, что с тобой случилось, — тихо сказала я, — и я хочу, чтобы ты знала…

— Ты ни черта не знаешь, — прорычала она, обрывая меня.

— Да, Эмма, знаю. — я взглянула на нее. — Тебя изнасиловали.

Темные грозовые тучи, казалось, окутали ее, и она вскочила на ноги. Наши дружеские отношения были разрушены.

— Откуда ты это знаешь? Кто тебе это сказал?

Я тоже встала.

— Эмма, все в порядке.

— Все в порядке? Ты только что сказала, что все в порядке?

— Да.

Она судорожно втянула в себя воздух.

— Я не сделала ничего плохого. Но тебе нравится, когда говорят о твоем позоре, Феникс? Тебе нравится знать, что люди знают твою самую страшную тайну? — она не дала мне возможности ответить. — Кто еще знает?

— Все… все в нашем классе, — призналась я.

Она рассмеялась, но в ее смехе не было ни капли веселья.

— Ну и команда вы, ребята. Вы должны меня поддерживать, а не унижать. И теперь я узнаю, что вы обсуждали меня за моей спиной. Спасибо вам огромное. — ее подбородок дрожал, когда она развернулась и побежала.

— Эмма, — позвала я, но она не остановилась. Я хотела помочь ей, выразить свое сочувствие и попытаться поднять ей настроение. Хотя она была права. Я терпеть не могла, когда люди обсуждали мое прошлое.

Я провела рукой по лицу. «Так держать, Феникс. Так держать».

Не желая оставаться одна, я направилась на вечеринку. К своему удивлению, по дороге я столкнулась с Райаном. Мы были единственными людьми в коридоре, и я не могла не задаться вопросом, а не проверяют ли нас.

Наши взгляды встретились. Он кивнул, проходя мимо, наши плечи соприкоснулись. Я вздрогнула, а он втянул воздух. Но мы так и не заговорили. Я не могла отделаться от чувства разочарования.

На вечеринке я оказалась одна… именно этого я и не хотела. Все уже были по парам, и веселье подходило к концу. Тут Кара, смеясь над чем-то, что сказал Эрик, заметила меня и подозвала к себе.

Хотел ли я остаться одна или стать третьей лишней? Не задумываясь об этом, я подошла к ним.

— Привет, — сказали они с Эриком в унисон. После этого они рассмеялись.

— Привет. — я села на свободное место рядом с ними на диване.

— Слышал о твоем наказании, — сказал Эрик. — Но, как вижу, ты справилась.

— Да. Было непросто.

Он ухмыльнулся. Его рука обнимала Кару за плечи, и он проводил кончиками пальцев вверх по ее руке. Кара прислонилась к нему головой. Они выглядели так гармонично. Идеально подходили друг другу.

От этой картины было немного тошно.

— Хочешь пунша или еще чего-нибудь? — спросил он меня.

— Нет, спасибо. — почему Райан не мог быть таким же заботливым? — А ты чем занимался?

— Как обычно. — он пожал плечами. — Уроки, уроки и еще раз уроки. «История пришельцев» — это настоящий праздник для сна. Рик Таунсенд даже заснул. В тот день его заставили собирать чемоданы. Вероятно, бедняге стерли память, прежде чем отправить домой.

Вау.

— Мы уже потеряли троих парней.

Я взглянула на Кару. Пока что мы никого не потеряли. Думаю, это был только вопрос времени. У Дженн не было чутья, и если меткость Эммы не улучшится… И если я не начну соблюдать правила…

— Ненавижу чувство, что топор может опуститься в любой момент, понимаешь?

— Да, — сказал он. — Но, эй, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто дай мне знать. Мне бы не хотелось, чтобы ты уходила.

Как мило с его стороны. Неудивительно, что Кара была без ума от него.

— Спасибо.

Он поцеловал Кару в щеку, высвободился из ее объятий и встал.

— Брэдли зовет меня. Похоже, Киттен вот-вот его убьет.

Когда он уходил, я поймала себя на том, что смотрю ему в спину. На самом деле он был отличным парнем. Миру нужно больше таких, как он. Черт, может, Райану стоит взять у него уроки ухаживания.

На следующем занятии по боевым искусствам я, возможно, предложу ему. Возможно, после этого Райан перестанет игнорировать Феникс. Что ж, девушка, будем на это надеяться.

День, который казался многообещающим, затем разочаровывающим, затем снова многообещающим, сменился напряженной ночью. Мы с Киттен проснулись, проспав всего два часа. Только что в нашей комнате не горел свет, а в следующую секунду он зажегся.

Компьютерный голос произнес:

— Пожалуйста, встаньте, Киттен и Феникс. У вас есть пятнадцать минут, чтобы подготовиться к экскурсии. Встречаемся в комнате три А.

— Экскурсия? — сонно проворчала Киттен.

Я зевнула и потерла глаза. Когда же мой организм привыкнет вставать в полночь?

— Это жестокое и необычное наказание. У нас растущий организм. Нам нужно поспать.

— Как ты думаешь, что нам хотят показать?

— Что-то в этом здании?

— Не-а. Мы все видели.

— Но я не думаю, что они нас куда-нибудь поведут. — я уже несколько недель не видела солнечного света, да и лунного тоже, если уж на то пошло. Снова зевнув, я закинула руки за голову.

Киттен неуклюже выбралась из постели и потрясла меня за ногу.

— Вставай, соня.

— Нет.

— Вставай, или я скажу Райану Стоуну, что ты его любишь.

Нахмурившись, я шлепнула ее по руке.

— Тогда я скажу Брэдли, что ты хочешь от него ребенка. Что ты теперь скажешь?

— Райан и Феникс, — пропела она, а затем издала звуки поцелуя. — Выше, выше, выше.

— Ладно, — проворчала я. — Я встала. Встала. — я села на кровати.

У нас был план подготовки. Она отлучилась в ванную на пять минут. Следующие пять минут я занимала ванную, затем мы две минуты бегали на месте, чтобы разогнать кровь. Пока что наша система работала.

— Как думаешь, парни тоже будут? — спросила она, направляясь в душ и раздеваясь по пути.

— Боже, надеюсь, что нет. — от них были бы одни неприятности. Веселые, дерзкие и забавные, да, но в основном неприятности. Никто из нас не сосредотачивался, когда парни рядом. Однако нам нужно научиться, так как мы начнем занятия с ними, когда достигнем следующего уровня нашей подготовки.

Если мы достигнем его, а я была полна решимости это сделать.

Надев белые рубашки и слегка свободные белые брюки (думаю, мы обе немного похудели), мы направились в комнату 3А. Накануне Киттен оторвала рукава своей рубашки и обтрепала подол брюк, что придало форме немного индивидуальности.

Когда мы бежали трусцой по коридору, я завязала рубашку посередине и закатала пояс брюк, обнажив тонкую полоску живота. Однако наиболее заметными были череп и скрещенные кости, которые я нарисовала на спине своей рубашки. У меня были проблемы со сном, я увидела ручку и, ну… надеялась, что у меня не будет неприятностей. Но как они могли возникнуть? Порча одежды не упоминалась в пособии.

— У меня все болит, — запыхалась Киттен. — Мне нужна передышка.

— А мне нужна кровать.

По пути мы встретили нескольких других девушек: Кару, Линдси и Дани. Они были морем красивых (но уставших) лиц. Впереди я увидела, как дверь открылась, а затем из нее выбежала Эмма. Наши взгляды на мгновение встретились, прежде чем она отвела взгляд.

Я хотела поговорить с ней, извиниться, но сейчас было не время.

— Где Дженн?

— Разве ты не слышала? Вчера поздно вечером ее выгнали, — сказала Кара.

Черт! Наступила минута молчания, пока остальные из нас переваривали эту информацию.

— Почему? — наконец спросила я, хотя могла догадаться.

— Мне не сказали.

У входа в 3А все мы отсканировали руки, подтверждая свое присутствие. Внутри нас ждала Миа Сноу, и меня охватило чувство дежавю. Обстановка до жути напоминала мою первую ночь в лагере. Только на этот раз я была с подругами, и знала, что делаю.

На этот раз я принадлежала этому месту.

Я была частью чего-то большего, чем я сама, и это знание наполняло меня гордостью. Внезапно я уже не чувствовала такой усталости. Я не могла позволить отправить себя домой, как Джен. Бедняжка, хотя, вероятно, она была счастливее.

— Доброе утро, девочки, — поздоровалась Миа. Как обычно, она была одета в черную синтетическую кожу от шеи до лодыжек. На подбородке у нее был синяк, как будто она недавно подралась. Я хотела спросить ее об этом, но не стала. Я поняла, что эта женщина не любит личных вопросов, а я еще не овладела тонким искусством скрытого допроса… получать ответы, не создавая впечатления, что я их допытываю.

— В чем дело? — спросила я. — Какая у нас экскурсия?

— Страшная, — отчеканила Миа и направилась к двери. — Следуйте за мной. Все объясню в машине.

Мы действительно покинем здание. Вау.

Но зачем? Почему сейчас?

Миа провела нас по коридорам, мимо классных комнат, мимо Общей комнаты, которая была пуста. В которой было тихо. У дверей, ведущих в запретную зону, она набрала ряд цифр и отсканировала руку.

Двери открылись. Мы вошли в этот запретный коридор, и Киттен прошептала:

— Что она имела в виду под страшной? — ее золотые глаза блестели, а лицо светилось от волнения.

— Черт его знает, — неуверенно закончила я, впитывая новую обстановку. В отличие от Общей комнаты, эта зона кипела жизнью. Вооруженные мужчины и женщины сновали повсюду. Один мужчина тащил безсознательного Эл-Роллиса из одного угла в другой.

Вблизи я разглядела сухую, желтую кожу Чужого. Без носа его лицо было резким. Зубы острые, выступали над губами.

— Что происходит?

— Все как обычно, — ответила Миа.

Кадар прошел мимо нас и кивнул в знак приветствия.

— Девочки.

— Привет, Кадар, — сказала Линдси высоким запыхавшимся голосом.

Влюбилась, наверное. Когда это случилось? Кадар, конечно, был великолепен, но я не могла себе представить, чтобы он влюбился в ученицу. Кроме того, этот человек, вероятно, был женат и имел триста детей. Бедняжка Линдси. Но, в самом деле. Кто я такая, чтобы судить? Королева обреченных влюбленных — вот кем была я.

Я даже не собиралась произносить его имя.

Следующей мимо нас прошла Ли’Ес. Она и Миа притворились, что не видят друг друга. Эти двое явно ненавидели друг друга, но ни одна из них никогда не говорила почему.

До меня, конечно, доходили слухи.

По слухам (не то чтобы я слушала, кхе-кхе), Ли’Ес давно перестала стареть. Она якобы появлялась здесь время от времени более пятидесяти лет. Верила ли я в это? Э-э, нет. В любом случае, Миа якобы была ученицей, одной из самых непослушных, всегда создающей проблемы. Верила ли я в это? Э-э, да. История продолжалась тем, что Ли’Ес была ее преподавателем и убила одну из подруг Мии за то, что та намеренно сообщила врагу местоположение лагеря.

В это я тоже могла поверить.

Вдыхая аромат кофе, я заставила себя сосредоточиться на комнате, запоминая детали, как меня учили. Там были столы и бумаги, компьютеры и стулья, как в обычном офисе. Множество голографических экранов и панель голосовых приемников занимали одну стену.

На уроке по «биологии Чужих» я узнала, что голос иных похож на человеческую ДНК. Их голоса содержали какую-то частоту, которой не было у нас, определяющую их вид и пол. И поэтому диктофоны были размещены по всему Нью-Чикаго (и остальному миру) для мониторинга на случай совершения преступления.

У меня не было возможности рассмотреть что-либо еще, потому что мы подошли к двери, которая вела наружу. Сделав несколько шагов, я оказалась прямо за порогом. Вот тогда я остановилась, забыла о здании и наслаждалась красотой ночи.

Небо было цвета черного бархата с вкраплениями белых бриллиантов. Воздух был прохладным и благоухал искусственным озером, соснами и землей. Очарованная, я вздернула подбородок и раскинула руки в стороны. До приезда в этот лагерь я могла выходить на улицу, когда хотела. Я часами лежала на солнце, впитывая тепло; я веселилась при лунном свете, потерявшись в своем собственном маленьком мире.

Как же все изменилось за несколько недель. Мне нравился лагерь, но, Боже, как же я по этому скучала. То, что у меня отняли свободу, было самым ужасным. Теперь я поняла причину этого, возможно, даже смирилась с этим, но это не изменило моего разочарования из-за того, что меня лишили внешнего мира.

Киттен ахнула, и я обернулась, чтобы посмотреть, что ее напугало. Она смотрела на здание, из которого мы только что вышли. Я тоже обернулась и моргнула от удивления. Эм, здания не было. Только ночь и земля.

— Здание закрыто щитом, — объяснила Миа. — Оно скрыто от невооруженного глаза модифицированными энергетическими частицами.

Я осторожно протянула руку. Мои пальцы наткнулись на что-то железное, отчего воздух вокруг моих пальцев заиграл и заструился, как вода.

— Ух ты, — сказала я, удивленная. — Как же мы тогда найдем дверь?

— Вы научитесь. — Миа хлопнула в ладоши. — Хватит болтать. Давайте выдвигаться. Нам нужно многое обсудить, а времени на это мало.

Она посадила нас в большой черный фургон… тот самый фургон, который привез меня сюда, как я догадывалась. «Приятные воспоминания», — подумала я сухо. Снаружи автомобиль выглядел полностью закрытым, без боковых окон, без дверей. Но от одной команды «открыть» от Мии две двери распахнулись.

Когда мы сели внутрь, я поняла, что окна действительно были; они просто были закрыты шторкой. Миа заняла водительское сиденье и запрограммировала местоположение в компьютер консоли.

Когда машина тронулась с места, она повернулась к нам. Миа могла не управлять автомобилем или даже следить за дорогой. Компьютер сделал это за нее. Более того, Мии не нужно было тормозить или ускоряться, потому что датчики знали, когда это сделать.

— Мы покатаемся по городу, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы сказали мне, когда увидите Чужого.

Я переглянулась с Киттен, которая сидела слева от меня.

— Это будет оцениваться? — спросила Кара.

— Ценой ваших жизней, — ответила совершенно серьезно она.

Несколько девушек застонали. Мое сердцебиение участилось.

Миа нахмурилась.

— Я не собираюсь убивать вас, если вы об этом подумали. В реальном мире вы должны заметить Чужих раньше, чем они заметят вас. Не думайте, что только потому, что большинство из них визуально отличаются друг от друга, вы сможете узнать, когда кто-то окажется рядом. Они прячутся. Крадутся. Некоторые из них могут даже появиться прямо перед вами и убить, прежде чем вы поймете, что произошло. — она нахмурилась еще сильнее. — Когда я только начинала работать агентом, на меня напали сзади, и я чуть не погибла. Если бы я была внимательнее, я могла бы убить Чужого до того, как он узнал бы, что я была там.

Тишина.

Мы все были заняты тем, что смотрели в окна, ища… ища… неуловимого врага среди нас. Врага, который убьет нас, если мы не убьем его первыми. Я видела только высокие дубы, которые прорезали горизонт, и густые кусты, свежепосаженные, потому что деревьев не хватало, а правительство постоянно искало способы их пополнения.

Эмма, сидевшая справа от меня, пошевелилась. Я специально села рядом с ней. Мне нужно было извиниться перед ней. Мне не следовало упоминать о ее травме. Она открылась мне, оживилась впервые с тех пор, как я ее встретила, и я напомнила ей о том, через что ей пришлось пройти.

Как она подметила, я не хотела, чтобы люди знали о моем употреблении наркотиков, потому что они всегда — ладно, обычно — относились ко мне по-разному. Эмма, вероятно, чувствовала то же самое. Было стыдно осознавать, что другие знают твои глубокие, темные секреты.

Мне стоило дождаться, пока мы останемся одни, или, по крайней мере, дождаться завершения этого задания, но… к черту задание. Моя напарница была важнее.

— Прости, — прошептала я ей.

Она отвернулась, повернувшись ко мне спиной.

— У всех нас есть свои секреты, Эмма, — сказала я тихо. — Ты слышала мои. Я была наркоманкой. Чего ты не знаешь, так это того, что я провела шесть месяцев в реабилитационном центре, прежде чем попасть в этот лагерь, и это было не в первый раз. Просто я впервые решила завязать.

Сначала мне показалось, что она не слушала меня, но потом Эмма медленно повернулась ко мне.

— Я тоже когда-то «парила», — тихо призналась она.

Мои глаза расширились. Мне казалось, что я здесь единственная, у кого такое пятно было на репутации.

— Я не знала.

— Я была глупа, что приняла Онадин во время плавания, и когда меня начало отпускать, то поняла, что окружена группой… — ее голос задрожал, и она замолчала. — Группой Лироссов. Они были… Я была… — Эмма остановилась, но на этот раз не сдвинулась с места.

Я потянулась и сжала ее руку. Она накрыла мою руку своей ладонью. Я могла догадаться, как это произошло. Когда она пришла в себя, злоумышленники уже насиловали ее. Она была слаба, обезвожена. Не могла сопротивляться.

Я знала, что мои слова не смогут ее утешить. Но я сказала:

— Мы учимся обезвреживать подобных существ.

— Я убью их. — в ее голосе звучала ненависть. — Я это сделаю.

— А я помогу тебе.

Мы улыбнулись друг другу.

— Девочки, — сказала Миа. — Что такого важного, раз вы не обращаете внимания на улицу, как было приказано?

— Командная работа, — сказала я. — Один очень мудрый преподаватель однажды сказал мне, что хорошая команда работает сообща, а отличная команда любит друг друга.

Ее губы изогнулись в веселой, сухой усмешке.

— Хороший ответ, но тебе лучше быть повнимательнее, иначе я надеру вам задницы. Мы уже проехали мимо двух Аркадианцев, и никто этого не заметил.

— Черт возьми, — пробормотала Киттен. — Я была так внимательна, что не заметила их.

— Они знают, как прятаться, как сливаться с тенями. Смотри.

Я вытянула шею и выглянула из-за плеча Эммы. Я не отпускала ее руку, а она не отпускала мою. Я изучала, наблюдала и сканировала местность, но видела только редкие деревья. Луна казалась крохотным серпом, тусклым и тонким, не очень-то помогающим.

Вскоре мы добрались до окраины города, подальше от пирса, и увидели еще несколько огней. Зданий стало еще больше. В этот час на улице было не так уж много людей, но на дороге стояло несколько машин.

Повсюду были проститутки и наркоманы, нуждавшиеся в помощи. Они слонялись без дела, приставая ко всем, кто был готов слушать. Они были грязными и, вероятно, отчаявшимися. Однажды я поняла, что на их месте могла оказаться и я. Это было унизительно. Стыдно. Но в то же время бодряще. Я разорвала порочный круг. Это меня не настигнет.

Краем глаза я заметила движение. Я повернулась и пристально вгляделась в скопление зданий. Ничего не увидела. Я осмотрела местность. Там! Адреналин побежал по моим венам. Сутулое тело, безволосое и морщинистое, перепрыгивало из одного угла здания в другой.

— Смотрите! Сибилин, — сказала я, указывая на него.

Голубые глаза Мии расширились, и она проследила за моей рукой.

— Где?

— Там.

Секунду спустя она выругалась себе под нос.

— Где один, там и толпа. — Миа приказала машине остановиться. В следующее мгновение взвизгнули шины, и нас бросило вперед.

— Оставайтесь здесь, — сказала Миа, доставая бластер. — Откройся, — приказала она, и одна из дверей немедленно повиновалась. Она выскочила наружу, крикнула через плечо: — Закройся и запри, — и скрылась.

Она исчезла в темном переулке. Прошел один удар сердца. Два. Вспыхнули синие лучи, озарив ночь. Мне показалось, что я услышала крик. Показалось, что я увидела движение тени. Затем ничего.

— Интересно, что сейчас занимается Дженн, — сказала я. Секунду спустя поняла, что выбрала не ту тему. Это действительно подорвало моральный дух всех присутствующих. Я была рада, когда Киттен сменила тему.

— Бьюсь об заклад, Миа его прижала. — улыбаясь, Киттен захлопала в ладоши. — Он, наверное, молит о смерти.

Все прильнули носами к нужному окну, наблюдая и ожидая.

— Я знаю одно, — сказала Линдси. — Я не хочу злить эту женщину. В ее глазах горит жажда убийства.

Я согласилась. Тем не менее, я не могла не испытывать к ней симпатии и не восхищаться ею.

— Думаешь, она может избить своего парня?

Кара расхохоталась.

— Возможно. Мне жаль этого беднягу. Держу пари, ему приходится носить железное белье, чтобы защититься от ее гнева.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Она не такая уж плохая.

— Ты что, издеваешься? — рыжие брови Линдси взлетели к линии ее не менее рыжих волос. — В мой первый день в лагере она без всякой причины ударила меня по заднице

— Ха! — Кара погрозила ей пальцем. — В свой первый день здесь ты сказала ей, что надеешься, что ей понравится вкус плитки, потому что собираешься использовать ее лицо в качестве швабры.

— Нет, ты этого не сделала, — выдохнула я.

Эмма прикрыла рот рукой, скрывая улыбку.

Щеки Линдси покраснели, в точности под цвет ее волос.

— Я не хотела становиться стервой, ладно, — призналась она. — И я всегда слышала, что лучший способ дать понять, что с тобой не стоит связываться, — это найти самого сильного человека и сбить его с ног.

— Но Миа? — я покачала головой и цокнула языком. — Это напрашивается на побои.

Миа вернулась через несколько секунд, и разговор прекратился. Мы подскочили на своих местах, когда она заглянула внутрь машины.

— Девочки, помогите мне погрузить его, а потом мы отправимся обратно. — ее голос был мрачным, прогоняя наше мимолетное веселье. — Учение официально окончено. Я не видела его друзей, но знаю, что они где-то там. Мы должны предупредить Босса.

Поездка домой прошла в тишине, наполненной напряжением.

Мне хотелось, чтобы Дженн была рядом; она бы сказала что-нибудь, чтобы разрядить обстановку. Когда мы вернулись — не знаю, как Миа нашла невидимое здание — она ввела какой-то код на пульте, и щит опустился, открывая прекрасный вид на лагерь. Только там был лишь грубо вытесанный дверной проем и холм. По крайней мере, это я могла видеть. Остальное, должно быть, находилось под землей.

Она провела нас внутрь, в Общую комнату.

— Отдохните, — сказала она рассеянно. — Скоро начнутся занятия.

Не беспокоясь о Сибилинах, девочки зевнули и побрели в свои комнаты. Я осталась в дверном проеме, слишком возбужденная, чтобы уснуть.

Поняв, что меня больше нет рядом, Киттен оглянулась через плечо и остановилась. Ее оранжевые, золотисто-каштановые волосы выбились из резинки и теперь спутанными прядями ниспадали по спине.

— Пока нет. Я, наверное, позанимаюсь.

— Тебе составить компанию?

— Нет. Иди.

— Уверена?

Я кивнула.

— Хорошо, потому что я вот-вот отключусь.

Мы обменялись улыбками, и она ушла. Коридоры были пусты, когда я направилась в спортзал, готовая выплеснуть нежелательную энергию. Я отсканировала руку и подошла к виртуальному боксерскому рингу.

Эти Сибилины… Я беспокоилась о них. О том вреде, который они могли причинить жителям Нью Чикаго. Что, если один из них доберется до моей мамы? Что, если они убьют ее? Что, если… черт возьми, было так много «что, если». Девочки не знали, что они могут сделать, они не видели. На них не напали той ночью в лесу.

Миа сказала, что есть и другие, но она никого не видела. Наблюдали ли они за нами? Прятались? Или проследили за нами? Я не была готова снова столкнуться с этими тварями, высасывающими воду. Моя кожа все еще шелушилась после последнего раза. В следующий раз, когда буду с ними сражаться, я хочу обладать навыками агента А.У.Ч. Я хочу нанести им серьезный урон.

Я хотела надрать им задницы.

— Что ты здесь делаешь?

Я резко обернулась, задыхаясь от неожиданного вторжения. Райан прислонился к стене, опираясь на одно плечо. По его вискам и шее стекал пот, словно он только что закончил тяжелую тренировку. Волосы, мокрые от пота, прилипли к голове.

Он выглядел потрясающе. И говорил со мной.

— А что ты здесь делаешь?

— Серьезно? — ответил он, а затем нахмурился. — Понятия не имею. А ты?

— Я не могла уснуть, — призналась я.

На его лице появилась кривая усмешка.

— Я тоже, но, полагаю, твоя бессонница вызвана совершенно другой причиной.

— Да? — я молча разглядывала его. Что-то в его словах заставило мой живот сжаться. Нет, поняла я в следующую секунду. Не его слова. Живот сжался от его невысказанных слов. Он хотел секса; вот почему не мог уснуть. — А в чем причина твоей бессонницы? — мне хотелось услышать это от него. Опасно, знаю.

Райан на мгновение замолчал, просто глядя на меня. Его льдисто-голубые глаза горели. Тем огнем, который я видела раньше… и который мне нравился. Тем огнем, который творил безумные вещи с моим сердцебиением и кровью, текущей по венам.

— Что, ты снова меня игнорируешь? Я задала тебе вопрос, Стоун.

Он закатил глаза.

— Для тебя 'мистер Стоун'.

Я фыркнула. Для меня он был Райаном. Ни разу я не думала о нем как о мистере Стоуне.

Райан выпрямился и сократил расстояние между нами. Я сделала глубокий вдох, вбирая его мужской запах.

— Ну? — настаивала я.

Он коснулся кончика моего носа и сказал:

— Ты. Ты — причина, по которой я не могу уснуть.

— Ох. — это слово сорвалось с моих губ, как тихий вздох. Он дал мне ответ, который я хотела услышать, ответ, который ожидала, и по моему телу пробежала дрожь. Райан мне нравился, гораздо больше, чем следовало бы. Гораздо больше, чем было разумно. И с каждым разом, когда я его видела, он нравился мне все больше.

— А в чем твоя причина, мисс Джермейн? — спросил он.

Я плохо соображала, когда он стоял передо мной, а его горящий голубой взгляд пронзал меня. Я хотела повторить его ответ, но не посмела. Правда была опасна для моего здоровья. Вместо этого я уклонилась от его вопроса и рассказала о поездке, которую только что совершила, и о том, как она была прервана.

Его ноздри раздулись от гнева.

— Эти Сибилины… ненавижу их. Они размножаются и убивают, размножаются и убивают. Как какой-то вирус.

Я пристально на него посмотрела.

— Я рада, что ты пришел той ночью в лес. Мы бы погибли без тебя.

— Мы слышали, что они были в этом районе, но никто из нас их не видел. Потом позвонил один из старых друзей Эллисон и пригласил ее на вечеринку. Мы пришли одни, потому что не хотели пугать детей или выдавать свое присутствие, но подкрепление должно было прибыть раньше, если понадобится.

Дети. Я провела языком по зубам. Он только что причислил меня к категории «детей». Я не хотела, чтобы он видел во мне ребенка. «Так лучше, Феникс. Ты знаешь это».

— Почему они не пришли?

— Они сражались с Сибилинами в другом месте. Твари вышли толпами той ночью. — Райан наклонил голову в сторону боксерского ринга. — Ты пришла потренироваться, верно? Ну, давай потренируемся.

Мое сердце пропустило удар.

— Вдвоем?

— Почему бы и нет?

Я вскинула руки.

— Потому что ты больше не смотришь на меня и не прикасаешься ко мне.

— Я смотрю на тебя прямо сейчас. — и он смотрел. Глаза Райана все еще горели синим огнем, жарче прежнего.

— Почему? — спросила я, внезапно почувствовав, как перехватило дыхание. — Почему сейчас?

— Сегодня я чувствую себя опасным. Дерзким.

«Я тоже», — поняла я. Я не могла признаться в своих чувствах, но очень хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Очень сильно. Чувствовала, что он вот-вот передумает, хотя опасность, которую он признал, была так волнующа. Он уже отступал, подальше от меня.

— Ты не выглядишь так, будто тебе нравится опасность. — глупо. Очень глупо. — Уверен, что сможешь справиться со мной? — поддразнила я его так, чтобы он точно вышел на ринг. Парни не любили уколов в свою сторону. — Или боишься, что я снова отправлю тебя в нокаут?

Он остановился и криво усмехнулся.

— Думаю, мы скоро узнаем, не так ли? — Райан схватил меня за плечи, развернул и мягко толкнул в поясницу. — Ты очень хорошо справляешься на тренировках. Ты сосредоточена. У тебя есть сила. Скорость. Чего у тебя нет, так это инстинкта убийцы.

— Есть! — я шагнула на ринг, очерченный красными линиями на полу.

Райан шагнул за мной.

— Ринг. Закрыть. — сказал он. Затем обратился ко мне: — Нет, это не так. Ты думаешь, что у тебя он есть, но это не так.

Воздух завихрился и затвердел над линиями, затем разветвился вверх, пока мы не оказались заключены в прозрачный щит. Никакого пространства для бегства. Только место для боя.

— Я не буду с тобой церемониться, — сказал он. В его голосе слышалось наслаждение.

— Хорошо. Я и не хочу, — ответила я. Думала потренироваться с голограммой, но Райан был лучше. Гораздо, гораздо лучше. Симпатичнее, сексуальнее. — И чтобы ты знал, я тоже не собираюсь с тобой церемониться.

— Забавно. — Он не стал меня предупреждать. В следующее мгновение он прыгнул вперед, схватил меня за плечо и развернул, так что моя спина уперлась в его грудь.

Испугавшись, я не отреагировала, и эта неудача дорого мне обошлась. Райану удалось обхватить руки вокруг моей шеи и сжать. Я попыталась ударить его локтем, но он ожидал этого и увернулся. Я попыталась наступить ему на ногу, но снова он ожидал этого и ушел из-под удара.

— Вернулись туда, откуда начали, — сказал он. — У тебя получилось отвлечь меня один раз, моя ошибка. Дважды это не пройдет.

Что мне делать? Черт возьми, что мне делать? Я не могла позволить ему так легко победить. Но Райан отнимал воздух из моих легких, сжимая сильнее, чем в первый раз.

— Я строг с тобой, потому что хочу, чтобы ты выжила, — сказал он. — Не хочу, чтобы ты пострадала там.

Заставив себя успокоиться, я вцепилась в его запястья. Он сжал сильнее, ровно настолько, чтобы напомнить мне о «Бездыханном». Чего он не знал, так это того, что для перекрытия моих дыхательных путей требовалось больше усилий, чем для большинства людей. А чтобы лишить меня сознания требовалось еще больше.

Кто бы мог подумать, что у употребления наркотиков будет светлая сторона?

Я справлюсь. У меня получится. Я наклонилась, потянув Райана за собой и позволив ему навалиться мне на спину.

— Что ты делаешь? — выдохнул он.

Используя всю силу своих ног, я присела и резко выгнула спину, перебрасывая Райана через голову. Он ударился и перекатился, вынужденный отпустить меня. Однако мне не дали времени злорадствовать.

— Хорошая мысль, — сказал он, взмахнув руками и сбив меня с ног.

Я сильно шлепнулась на задницу. Но прежде чем успела ударить Райана в ответ, он уже был на мне, его колени у моих висков, а промежность у моего горла. Пока я сопротивлялась, он прижал мои плечи к земле и перенес на меня весь свой вес.

— Что ты сделаешь теперь? — спросил он.

Тяжело дыша, я посмотрела на него. «Черт возьми!» Я старалась, но он все равно быстро и легко победил меня, и это знание злило.

— Обижусь, — огрызнулась я. — Я обижусь на тебя.

Он чуть не подавился смехом. Хорошо. Это избавило бы меня от необходимости убивать его позже.

— Нет причин обижаться, — сказал Райан. — Все, что тебе нужно сделать, это просунуть одну ногу между нами и ударить. Поняла?

Я кивнула, но не стала пытаться. Чем дольше он оставался на месте, тем больше я понимала, что мне это, в общем-то, нравится.

— Ты молодец, Феникс. Действительно молодец.

— Нет, это не так, — проворчала я. — Ты просто пытаешься подбодрить меня.

— Это работает?

— Нет. Я могу придумать что-нибудь получше этого.

— Правда? И что бы ты сделала?

— Не знаю. Ударила бы тебя в нос, сломав его. Ударила бы в горло, заставив закашляться. Ударила бы коленом по яйцам, заставив тебя сжаться.

Его глаза заблестели от гордости.

— Забавно.

— Очень.

— Но ты ничего этого не сделала. И знаешь почему? — его губы дрогнули, едва сдерживая улыбку. — У тебя нет инстинкта убивать. Точно. Как. Я. Тебе. Говорил.

Меня охватила злость. Нет инстинкта убивать. Гррр. Я ему покажу!

— Хочешь увидеть инстинкт? Я тебе покажу инстинкт.

Он отпустил меня и встал. Даже подозвал меня.

— Ну, давай. Покажи мне его.

Я встала на дрожащие ноги, и мы застыли друг напротив друга.

— Уверен, что готов к этому?

— Давай, милая. Я готов ко всему, что ты можешь предложить, милая.

Я не бросилась в атаку, а начала кружить вокруг него. Пока шла, гнев утихал. Я теряла свой «инстинкт убивать». Хотя, если честно, у меня его никогда и не было. Не с Райаном. Мы оба знали, что я просто пускала пыль в глаза. Я просто хотела его. Только его. Хотела, чтобы он снова оказался на мне, поцеловал меня. Наконец-то.

Он наблюдал за мной, следил за каждым моим движением своим горячим взглядом.

— И это всё? Это всё, на что ты способна?

— Может быть.

Его брови взлетели вверх.

— Чего ты ждешь? Атакуй, — приказал он.

Я сдержала улыбку.

— Я выжидаю.

Райан снова рассмеялся и вскинул руки.

— Такое выжидание не напугает твоего врага.

Я, может, и хотела его, и, может, потеряла инстинкт, но я не колебалась. Пока он отвлекся, я атаковала. Развернулась, используя свою скорость и инерцию для удара ногой. Моя ступня попала ему в живот. Ахнув, он согнулся пополам. Я бросилась на него, ударив локтем по макушке.

Послышался хруст.

Он упал лицом вниз и не двигался. Я ударила его сильнее, чем собиралась, но он должен был выдержать. Ведь так? Конечно. Он наверняка притворялся. Прищурившись, я пнула его в бок.

Райан не издал ни звука.

Мое сердце бешено заколотилось в груди. О Боже. О нет.

— Райан?

Никакого ответа.

— Райан?

Все еще ничего.

О Боже! Что я наделала?

— Райан, прости. Мне очень жаль. — я наклонилась и осторожно взяла его за плечо, собираясь перевернуть его на спину. Прежде чем успела моргнуть, он схватил меня за запястье мертвой хваткой и перевернул на спину. — Что за… — я ударилась, и он оседлал меня, выбив весь воздух из легких.

Снова я была прижата к полу.

— Я же говорил, — сказал он, ухмыляясь. — Никакого инстинкта убийцы. И ты попалась на самый старый трюк.

— Ты грязный маленький…

— Эй, эй. — он цокнул языком. — Ты проиграла. Дважды. Прими это.

— Ни за что. Ты сжульничал.

— Проигрыш из-за хитрости или нет, все равно проигрыш. Грязная игра более чем допустима, она ожидаема. Разве я не учил тебя этому?

Я стиснула зубы.

— Я почти выиграла.

— Почти не считается. Имеет значение только конец. — его лицо приблизилось к моему. Так близко. — Как ты выберешься из этой позиции?

— Попробую ударить тебя коленом в пах?

Он засмеялся.

— Нет. Это заставит меня согнуться, ближе к тебе, и я все равно смогу ударить тебя. тебе нужно поднять колено и ударить меня в живот, как я тебе говорил раньше.

— Возможно, позже, — прошептала я. Я чувствовала его дыхание на своем носу. Впрочем, я чувствовала его всего целиком. И мне это нравилось. Я прикусила нижнюю губу. Мне это очень нравилось.

Все веселье исчезло с его лица, и глаза Райана потемнели от желания. Его дыхание стало прерывистым. Он знал, о чем я думаю, потому что, очевидно, думал о том же.

— Это глупо, — сказал он.

— Да.

— Это неправильно.

— Да. — но почему это казалось таким правильным?

— Тебе не все равно?

Я не колебалась.

— Сейчас нет.

Я едва успела произнести эти слова, как он поцеловал меня. Его язык скользнул в мой открытый, ожидающий рот, и его вкус поглотил мои мысли. Соблазнительный. Изумительный. Чудесный. Лучше, чем я могла себе представить.

Его руки запутались в моих волосах, и он повернул мое лицо, углубляя поцелуй. Его губы были мягкими, жаждущими, и он дарил мне чистую страсть. То, чего я никогда по-настоящему не испытывала раньше.

— Я хочу тебя, — выдохнул он.

— Да. — «да, да, да».

Если он перестанет меня целовать, я… я… я не знаю. Я обхватила его руками, одной за шею, другой за талию, удерживая. Я приподнялась и снова наши языки переплелись.

Он застонал. Я застонала.

Восхитительно.

Конечно, меня целовали и раньше, но все те разы стерлись из моей памяти. Было только здесь, сейчас, и Райан. Он был силой, он был огнем. Он был всем в тот момент. Я чувствовала себя неопытной. Я чувствовала себя уязвимой.

— Феникс, — выдохнул он, словно молитву.

— Райан.

Медленно он отстранился от меня.

— Если я не остановлюсь сейчас, то не сдержусь, — напряжение чувствовалось в его голосе.

— Тогда не останавливайся, — сказала я, глядя на него снизу вверх. — Еще немного.

— Еще немного, — согласился он. Наклонившись, Райан поцеловал меня во второй раз. Этот поцелуй был жарче, опаснее. Его руки скользили по всему моему телу, останавливаясь на груди и сжимая ее. Мои соски затвердели.

Он снова отстранился от меня. Райан тяжело дышал, когда опустился на колени. Я лежала, измученная.

— Я никогда раньше не делал ничего подобного, — мрачно сказал он. — Я работаю преподавателем уже больше года, и мне никогда не нравились ученицы. Я никогда даже не встречался с другими ученицами.

— Райан, — сказала я. «Поцелуй меня».

Он провел рукой по лицу.

— Мы будем наказаны за это. Босс узнает. Он всегда знает. — Райан встал. Он не произнес ни слова, отключил поле и зашагал прочь от меня.

— Райан, — позвала я.

Он остановился в дверях. Я не знаю, что собиралась сказать, но ни у кого из нас не было шанса узнать. Внезапно в комнате раздался сигнал тревоги, от его пронзительного предупреждения у меня по спине пробежали мурашки.

Райан развернулся и посмотрел на меня.

— Черт. Черт.

— Что происходит? — меня охватил страх. Тревога была из-за нас? Из-за нашего поцелуя?

— На нас напали.

— Это не учения, — произнес компьютерный голос по внутренней связи. — Повторяю, это не учения.

Я вскочила на ноги. Райан уже бежал ко мне. Он схватил меня за запястье и потянул за собой.

— Пошли.

Меня охватило замешательство.

— Я не понимаю, что происходит.

— На нас напали, Феникс. Такое случалось лишь однажды, много лет назад, но тогда погибла половина учеников. — ему приходилось говорить громко, чтобы перекричать вой сигнализации. — Если сектор прорвали, компьютер обычно блокирует все двери, не давая захватчику перемещаться из комнаты в комнату. Но сигнализация воет, и я не слышал щелчков замков. Это значит, что часть системы была взломана.

— И это значит…

— Все — легкая добыча, — мрачно сказал он. — А теперь пошли. — он подбежал к дальней стене и приложил руки к участку, который выглядел точно так же, как и все остальные.

Синие огни просканировали его с головы до ног, и стена открылась, явив арсенал. Ряд за рядом были выставлены пистолеты, ножи, метательные звезды и оружие, которое я не узнавала. Моя челюсть чуть не отвисла.

— Это… это…

— План Б. Арсенал есть в каждой комнате здания, — сказал Райан. — Включая твою. Просто тебя нет в базе данных, чтобы открыть замки.

Вау. Я никогда не знала, никогда не подозревала. Возможно, это и к лучшему.

— Как кто-то мог узнать об этом месте и напасть на него? Оно же скрыто.

— Я не знаю, как они это сделали, но об этом мы позаботимся позже.

— Сибилины обошли систему безопасности, — сказал компьютер. — В секторах один, два и три находятся четыре Сибилина.

Сибилины? Мой страх усилился, распространяясь по всему телу.

— Черт. Все хуже, чем я думал. — Райан закрепил несколько ножей на поясе и взял в руку бластер. Он бросил его мне, и я ловко поймала. — Надеюсь, ты научилась пользоваться им.

Я сглотнула.

— Я тренировалась и почти всегда попадала в цель.

— Почти лучше, чем никогда. Пистолет сейчас заблокирован, так что тебе не придется беспокоиться о том, что ты кого-то убьешь. Но не стреляй, если рядом твои друзья или преподаватели. Если в ком-то из них течет кровь Чужих, они застынут на месте и будут беспомощны.

— Только Киттен Чужая, и клянусь Богом, я не буду целиться в ее сторону.

Райан фыркнул.

— Она не единственная, Феникс.

Мои глаза расширились.

— Что?

— Сирена. Энджел. — пауза. — Босс.

— Что? Но они выглядят… они выглядят… совершенно по-человечески. А твой отец? Это значит…

— Да. Кто может выследить Чужого лучше, чем сами Чужие? Это меняет твое мнение обо мне? — спросил он с легкой горечью.

— Нет. — этого не произошло. Нисколько. Я была просто удивлена. — А правительство знает?

— Конечно. Есть избранные, кому доверяют, но это то, чего широкая публика никогда не узнает. И то, чему тебя, возможно, никогда не учили. — еще одна пауза. — Если ты не хочешь связываться с Сибилинами, если не считаешь себя готовой справиться с ними, запрись в своей комнате. А еще лучше, просто снова активируй ринг. — он повернулся ко мне, когда говорил это, его глаза смотрели глубоко. Пронзительно. — Чужие не знают как его обойти, я надеюсь, и ты будешь в безопасности.

Спрятаться, как трусиха? Спрятаться, пока другие сражаются… и, возможно, умирают. Я бы лучше умерла. Я здесь, чтобы стать агентом, так что я, черт возьми, буду действовать как агент. Неважно, насколько велик страх.

— Я готова, — сказала я, выпрямляя спину.

— Хорошо, — сказал Райан, но не выглядел счастливым. Он выглядел злым, гордым и испуганным. Да, испуганным. За меня? — Будь осторожна, Феникс. Обещай мне.

— Обещаю.

Он поцеловал меня. На этот раз без языка, а простым движением губ. Жестко, утешающе, давая надежду.

— Давай сделаем это.

Райан выбежал из спортзала, а я последовала за ним. В коридорах нас ждал хаос. Агенты метались во все стороны, нагруженные оружием. Ученики тоже были среди них, но они были в панике, их дикие взгляды метались, когда они пытались узнать, что происходит.

— Три Сибилина прорвались в сектор четыре, — сказал компьютер. Пауза. — Пять Сибилинов прорвалось в сектор пять.

С конца коридора Киттен заметила меня и подбежала ко мне. Ее лицо было бледным, а губы плотно сжаты от беспокойства.

— Я спала, и вдруг завыли сирены, и я чуть не выпрыгнула из кожи, и я понятия не имею, что происходит, и…

Я схватил ее за руку, прерывая ее болтовню.

— На нас напали. Сибилины любят сливать свои губы со своей добычей и высасывать воду из их тел. Что бы ты ни делала, не дай одному из них забраться на тебя. Поняла?

Ее кожа стала еще бледнее, но зрачки вытянулись, как это было раньше, когда она вступала в бой. Решимость расправила ее плечи.

— Я… Да. Я поняла.

Я снова рванула вперед, увлекая ее за собой и приближаясь к Райану.

— Используй любое оружие, которое сможешь найти, — сказала я Киттен. — Подожди, я тебе его достану. — протянув руку, я вытащила один из ножей из-за пояса Райана. Он чуть не отрубил мне руку, но вовремя спохватился, когда понял, что это была я. Пометка для себя: никогда не бери оружие у Райана без спроса. Я вложила рукоять в ладонь Киттен. — Передай остальным, ладно. Предупреди их.

— Сделаю. — она отвернулась к стене. Я нахмурилась в замешательстве. Что она… Боже милостивый. Киттен просто прошла сквозь нее! Она действительно прошла сквозь стену; только что была там, а в следующий момент исчезла.

Мой (в некотором роде) парень был наполовину Чужим, а моя лучшая подруга обладала сверхспособностями.

Мне хотелось восхититься этим, но у меня не было времени. Мы с Райаном влетели в Общую комнату. Там мы заметили нескольких Сибилинов. Они ползали по стенам. Как насекомые.

Дверь в комнату агентов была открыта, и я видела, как Брэдли, Эрик и еще несколько человек пытались добраться до комнаты девочек, чтобы защитить их, как, я была уверена, поступил бы настоящий агент. Но Сибилины заметили их и напали, сбив с ног.

Эрик пробивался, пытаясь добраться до Брэдли.

На моих глазах одно из существ наклонило голову… прикоснулось к губам Брэдли…

— Нет! — крикнула я. Только не это. Мои друзья не пострадают. Брэдли начал дергаться.

Райан выругался. Я закричала, охваченная еще большей яростью, чем когда-либо прежде. «Эти твари больше не причинят вреда моим друзьям», — повторяла я мысленно снова и снова. По крайней мере, на этот раз я знала, что делать.

Я прицелилась из бластера и выстрелила, как раз в тот момент, когда Райан сделал то же самое. Мои лучи были синими, а Райана — красными. Сибилин, сидевший на Брэдли, замер в тот же миг, когда в его спине прожгло дыру, и Брэдли смог сам сбросить эту тварь.

— Оно… оно… — голос Брэдли дрожал, и он схватился за горло.

Райан выстрелил еще раз, попав в Сибилина, стоявшего позади Брэдли.

Райан, как я поняла, не использовал оглушение. Красно-золотой заряд поджаривал все, к чему прикасался. Он выстрелил еще раз, и луч попал в существо, пытавшееся подчинить Эрика, спалив кожу с его костей. Эрик закричал и бросился прочь от ревущего монстра. Брови у него были опалены.

Пока я оглушала столько монстров, сколько могла, Энджел ворвалась в Общую комнату. Я чуть не остановилась и не уставилась на нее, разинув рот. Почти. Я никогда не видела ее такой… разъяренной. Ее глаза горели каким-то дьявольским огнем, а тело двигалось так, словно было чистым электричеством, перелетая с одного провода на другой.

Она представляла собой пугающее зрелище.

«Не все здесь люди», — сказал Райан. Да, я ему верила. В тот момент Энджел не была похожа на человека. К какому виду она принадлежала? Что бы это ни было, она завораживала, гипнотизировала. Блистала. Она сжимала в руке два ножа, каждый с заостренным лезвием, и самозабвенно орудовала ими. Желтая, наполненная гноем кровь Сивибилина брызнула, когда она убила его, словно в танце.

Миа Сноу ворвалась следом за ней, такая же смертоносная.

— Ублюдки, — прорычала она, нанося удары всем, у кого хватило глупости приблизиться к ней. — Умрите! — ее взгляд встретился с моим, и она направилась ко мне.

— Что мне делать?

— Продолжай их замораживать. Они нас одурачили, — прорычала она, не сбавляя темпа. — Я не думала, что они достаточно умны для этого, но они проследили за нами. Напали сегодня ночью, чтобы у меня не было времени допросить того, кого я оглушила. Сзади!

Я резко обернулась и увидела существо, прыгающее ко мне. Ли'Ес прикрыла меня и перерезала ему горло. Густая желтая кровь капала с ее рук. На ее лице не было никакого выражения. Теперь я понимала, почему они были так суровы с нами, почему заставляли нас беспрекословно подчиняться и наказывали, если мы этого не делали. Почему они отняли нашу свободу и постоянно требовали от нас хорошего результата.

Все, что они делали, было сделано для того, чтобы спасти наши жизни.

— Двенадцать Сибилинов вторглись в шестой сектор, — сообщил компьютер.

Внезапно комната наполнилась еще большим количеством тварей. Существа прыгали повсюду в своем безумии, пытаясь добраться до нас. Я целилась и стреляла, целилась и стреляла, заморозив столько существ, сколько смогла.

Райан сражался рядом со мной, не отходя ни на шаг. Мы были хорошей командой. Но в конце концов, у моего пистолета закончились патроны, и мне пришлось использовать другое оружие — руки. У Сибилинов потекли слюнки, и им захотелось еще воды.

Сирена вошла в комнату, словно ей было все равно. Она что-то напевала себе под нос. Сибилины замерли, их заостренные уши насторожились, слушая ее. Отвлекшись, я бросилась вперед и ударила одного в грудь. Удар.

Он взвыл. Еще один вырвался из-под чар Сирены и оказался справа от меня. Я развернулась, пригнулась и ударила кулаком. Еще двое появились с другой стороны от меня. Я низко пригнулась, крутанула ногой, как меня учил Райан, и сбила тварей.

— Феникс! Лови.

Я обернулась на звук своего имени. Райан бросил мне клинок, и я поймала рукоять. Мое сердце бешено колотилось в груди. Я видела, как еще один Сибилин приближается ко мне… в воздухе… собираясь приземлиться прямо на меня…

Я нанесла удар, не раздумывая. Убить, да, я могла убить. Я убью. Я убивала, и не чувствовала вины. Некоторые люди могли бы назвать меня убийцей, но я была агентом. Я выполняла свою работу, свой долг.

Металл вонзился ему в живот. Желтая кровь, теплая и густая, потекла по моим рукам. Я старалась подавить рвотный позыв. Она плохо пахла, как гнилой мусор. «Продолжай сражаться». Я должна уничтожить столько, сколько смогу.

Тяжело дыша, я огляделся в поисках следующего противника. Бой еще продолжался.

Я бросилась в толпу, помогая Каре. Рядом с ней был Эрик, ругаясь, он боролся, чтобы ее спасти. Он двигался с грациозной ловкостью и яростной силой. Пот стекал по моим вискам, когда я резала, поворачивалась, резала, пропитывая волосы на голове. Мышцы горели, руки дрожали.

Я не замедлялась. Не могла.

Четверо существ набросились на Райана, одолевая его своей численностью. В этот момент я немного обезумела. Моя сила увеличилась, подпитываемая мощным выбросом адреналина. Остальные агенты были полностью поглощены и не заметили, как Сибилины присосались ртами к частям тела Райана, до которой могли дотянуться, высасывая его энергию, высасывая его жизнь.

Смутно, мне показалось, что я услышала крик Эллисон Стоун. Показалось, я услышала шипение Киттен. Затем Эмма оказалась рядом со мной, тоже спеша к Райану. Мы добрались до него одновременно, и она схватила одного из Сибилинов за шею и сорвала с Райана.

Она ударила существо в лицо.

Думаю, она увидела в этих Сибилинах Лироссов, потому что в ее глазах была смерть, а в выражении лица — жажда убивать. Как только она начала драться, Эмма не останавливалась.

Я локтем и ногой отбросила двух монстров, раня их, убедившись, что они не встанут. Наконец, остался только один. Его губы были присосаны к губам Райана. Райан слабел, и я видела, как пересохла его кожа, как затуманился взгляд. Его тело судорожно дергалось.

— Хочешь влаги, — плюнула я в существо. — Что ж, тогда я тебе устрою. — я нанесла удар, но Сибилин дернулся, и мне удалось лишь слегка задеть его плечо.

К счастью, он отпустил Райана и прыгнул на меня, пытаясь присосаться. Я увидела его горящие глаза, красные, голодные. Одна из его рук обхватила мои запястья, не давая мне воспользоваться ножом. Я замахала руками, пытаясь его сбросить.

Я уже была в таком положении раньше, с Райаном. «Не паникуй», — подумала я. Помни, что он сказал тебе делать. Его слова эхом отдавались в моей голове, и я приподняла одну ногу, пока она не оказалась между мной и Сибилином. Я ударила изо всех сил. Чужой отлетел назад. Я не позволила себе ни секунды передышки, а прыгнула вперед, схватив нож, и нанесла удар.

Он взвыл, а затем замертво рухнул на пол.

Я замерла, тяжело дыша. Райан посмотрел на меня, его лицо исказилось от боли.

— Спасибо, — выдавил он. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — я уже собиралась снова броситься в бой, когда у моих ног упал еще один Сибилин. Я удивленно моргнула.

— Все кончено, — сказала Миа, тяжело дыша. — Они мертвы.

— Враг нейтрализован, — сообщил компьютер, подтверждая слова Мии.

Внезапно почувствовав усталость, я огляделась по сторонам. Шок — да. Гордость — тоже. Но больше всего я испытала грусть. Желтые реки вытекали из тел, лежащих на полу. Не все из них были Сибилинами. Мой желудок сжался, и я молила Бога, чтобы никто из моих друзей не погиб.

Райан сел, покачиваясь от слабости, но живой. Я посмотрела в сторону… и тут я увидела Киттен. Она не двигалась.

В панике я подбежала к ней и опустилась на колени.

— Киттен? — я потрясла ее за плечо. — Киттен!

Ее веки слабо дрогнули и открылись.

— Что?

— Слава Богу. — я вздохнула с облегчением. — Ты ранена?

— Только моя гордость, — сухо ответила она. — Один из этих ублюдков сбил меня с ног и попытался поцеловать, но я вспомнила, что ты сказала, и выцарапала ему глаза. — выражение ее лица омрачилось, когда она обвела взглядом комнату. — С Брэдли все в порядке?

— Я здесь, — сказал он, склоняясь над ней. Его веснушки казались черными на фоне слишком бледной кожи. — Ты в порядке?

— Да, — проворчала она, но улыбнулась ему. — Мы победили или как?

— О, да, — сказала я. — Мы победили.

В последующие дни здание было очищено, а раненым оказана медицинская помощь. И Киттен, и Райан провели два дня под капельницей. Я навещала их так часто, как мне разрешали. Однако в комнате Райана всегда был другой агент, поэтому у меня так и не появилось возможности поговорить с ним о поцелуе. А я очень хотела поговорить с ним. Очень сильно.

В один из этих дней меня вызвали в кабинет Энджел. Она не сказала ни слова, когда завязала мне глаза и увезла из лагеря. На моей коже выступил пот. Ногти впились в ладони.

Я ожидала, что мне сотрут память за то, что я осмелилась нарушить правило и поцеловать преподавателя (и хотела сделать это снова), но она просто сопроводила меня… куда-то и усадила за единственный предмет мебели в комнате. Стол.

Она сняла повязку, и я моргнула от внезапного света.

— Где я? — нервно спросила я.

— Заброшенный склад, который мы часто используем.

— Для чего? — я сглотнула комок в горле.

Энджел заправила прядь светло-каштановых волос за ухо, ее лицо было безэмоциональным.

— Увидишь.

— Я думала, что нужно получить три предупреждения, а не два. Я думала… — вошла моя мать, и мой рот широко раскрылся. — Мама?

— Феникс. — она замешкалась в дверном проеме, затем решительно подняла подбородок и шагнула вперед. — Как ты?

Энджел отошла от стола, создавая ощущение уединения, хотя на самом деле его не было.

Я встала. Я не могла в это поверить. Это было более сюрреалистично, чем нападение Чужих на лагерь.

— Как ты? — повторила моя мама. Ее знакомые карие глаза пробежались по мне. — Ты хорошо выглядишь.

— Я в порядке, — сказала я дрожащим голосом. — А ты?

— И я. — она прикусила нижнюю губу. — Они говорят, что у тебя все хорошо. Что проверяют тебя каждый день, и ты чиста.

— Я чиста.

— Я… я горжусь тобой. — ее лицо исказилось, а затем плечи опустились. Она уставилась на свои руки.

Она только что сказала… конечно, она не могла…

— Я горжусь тобой. Я отпустила тебя, не попрощавшись, и с тех пор ненавижу себя. Я просто…

После этих слов меня охватила волна облегчения. Радости. Счастья. Я бросилась к ней и крепко обняла.

— Все хорошо. Правда. Отправить меня в лагерь было лучшим, что могло со мной случиться. Я чиста. У меня появились отличные друзья, и я наконец-то обрела цель.

— Это все, чего я когда-либо хотела для тебя, — она крепко сжала меня. — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Энджел вмешалась и сказала:

— Нам нужно возвращаться, мисс Джермейн. Простите.

Моя мама вытерла слезы тыльной стороной ладони и улыбнулась Энджел.

— Я понимаю.

Я снова ее обняла.

— Пиши мне.

— Буду. Я скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе.

На этот раз мы попрощались. Я улыбалась всю дорогу до лагеря, радость переполняла меня. Мама любила меня. Она гордилась мной. Жизнь никогда не была лучше.

Год спустя я наконец-то оказалась в постели с Райаном. Мы только что провели самый потрясающий час, занимаясь тем, о чем могли только мечтать целых двенадцать месяцев. Я была потной, тяжело дышала и улыбалась. Я была более удовлетворена, чем когда-либо в жизни.

И да, он смог довести меня до оргазма.

— Поздравляю с выпуском, — сказал он, прижимая меня к себе.

— Это был, без сомнения, лучший подарок. За всю жизнь.

Он тепло усмехнулся.

— Я, вероятно, поздравлю тебя еще несколько раз сегодня.

— Я бы разозлилась, если бы ты этого не сделал. К тому же, Миа попросила меня и девочек присоединиться к А.У.Ч. в Нью Чикаго. Это, безусловно, заслуживает еще одного поздравления.

— Да, это так. — его пальцы скользнули по моей руке, напомнив о том, как я видела Эрика, обнимающего Кару, и он поцеловал меня в висок. — Твоя мама не против этого? Я имею в виду работу.

— Да. — наконец-то я рассказала ей о лагере, о том, чему научилась и чем планирую заняться в жизни. Сначала она расстроилась, но постепенно поняла, что именно целеустремленность помогает мне не сдаться.

— Каждый год меня приглашали присоединиться к А.У.Ч., но вместо этого я оставался в школе, — сказал Райан. — Возможно, я, наконец, приму их предложение.

— Тогда я могу тебя поздравить.

— Боже, я надеюсь, что ты это сделаешь.

Я перевернулась на живот, глядя на его взъерошенные волосы и довольное выражение лица.

— Как думаешь, Киттен и Брэдли так же счастливы, как мы сейчас?

— Кто знает? — он ущипнул меня за нос. — Они расставались и сходились так много раз, что я не могу уследить.

— Это лучше, чем то, что произошло с Карой и Эриком. — они расстались навсегда. Эрик окончил школу за несколько месяцев до меня, и через несколько месяцев после начала его работы в А.У.Ч. его поймали с Онадином, признали виновным в его продаже и арестовали, не говоря уже о том, что выгнали из полиции.

Он исчез, прежде чем кто-либо смог получить от него ответы, например, кто был его поставщиком и как он распространял их на улице незамеченным. Вот почему Миа попросила меня его выследить.

Он должен был стать моим первым делом.

Я знала его и знала, как действуют дилеры и те, кто принимает наркотики. Я была лучшим выбором для этой миссии, сказала она мне. Я не подведу ее.

Я собиралась найти его, используя все приобретенные навыки. Теперь мы были охотником и добычей, больше не друзьями. Мы не могли быть ими. Я сделаю свою работу. И, когда поймаю его, Райан снова сможет поздравить меня, подумала я, улыбаясь.

Игра началась.

Менаж — любовь втроём.