Эстон

Зачем я только бросил невольника под приглядом нашей феи? Ясно же, добром дело не кончится! Еще и жена осталась в замке с Альером, а пасынок, как будто, стал ирлингом! Как может подросток превратиться из редкой дряни в безгрешное существо? Нет, жизнь на два мира до добра не доводит!

— Вы уверены, что хотите перевести эту сумму в золотые слитки? — участливо спросила девушка-операционист из банка. Я что, стал похож на идиота?

— Абсолютно уверен! Мой тесть — истинный вурдалак. Я хочу сделать подарок… — зря я это, конечно, ляпнул.

Честность до добра не доводит. О моей жизни на два мира, и тем более, на две семьи, больше знать никто не должен. Впрочем, девушка мне не поверила. Довольно быстро вместо суммы в денежных знаках мне выдали настоящие слитки. Всего десять штук. Не так уж и много, если перевести в золотые монеты! А теперь стоит поторопиться, если я не хочу опоздать и сделать свою мечту реальной!

Я бережно завернул золото в суконные тряпицы. Теперь они выглядят совершенно как кирпичи. Надеюсь, меня не ограбят, покуда дойду до портала? Идти-то всего два шага по Невскому до дома моей к-хм первой жены. Брак со второй еще даже не достиг консумации, великого таинства ночи. И я нервничаю, будто юнец, для которого всё впервые.

Миллиардер, бизнесмен, темный эльф, а чувствую себя, словно мальчишка. Руки дрожат, застежка на кожаном саквояже стала совсем непослушной. Я чувствую себя почти так же, как когда из Горы меня выгнала мать. Хвала великим богам! Хотя бы с матерью я всё уладил, и она мной теперь гордится.

А тогда я был сиротой, одинокий мальчишка при живых родителях. Брошен в чужом мире, без магии, без состояния, с одним окороком в седельной сумке, да кошельком доверху полным серебрух. Вот и всё мое состояние. Нет, я себя сделал, смог, превзошёл, добился всего, даже маминого прощения, кажется.

А на самом деле? На самом деле я тот же юноша, не знающий, что именно его ждёт. А ведь мне уже целая... не буду я вспоминать, сколько точно мне лет. Земной паспорт давно подделан. От настоящего там осталось одно только имя — Эстон. Эстон Рейт, владелец огромных земель, предприятий, гостиниц и многого другого здесь, в мире Земля. Именно здесь многие годы был мой дом. А теперь я возвращаюсь в магический мир. Пусть и не в Бездну, где живут дроу. В другой, все одно — страшно сделать последний, решительный шаг. Да и тесть мой… кто знает, чего ждать от вурдалака? Одно хорошо, моя жена — его приемная дочь.

Я наконец застегнул саквояж под завистливым взглядом операционистки. Знала бы она, какой груз у меня на плечах, что нет ничего дороже жизни, а этим вечером я так легко могу с ней расстаться. И дело даже не в моей основной жене, она ведь тоже дроу, а в новоявленном тесте, в той девушке, его дочери, к которой я стремлюсь всей своей душой, всем своим сердцем.

Она и не ровня мне, да только это ничего и не значит. Нежная, яркая, напористая, что еще необходимо для моего счастья? Дети. Так они будут. Я уверен, не пройдет и нескольких лет, как я стану отцом большого семейства. Ради этого только стоит заботиться о жене так, словно она королева всей моей жизни. Юная подавальщица из таверны стала моей великой эльтем родного мне мира!

Я сгрёб отяжелевший саквояж в свою руку. Живое всегда по ощущениям весит меньше, чем мертвое. Золото же весит вдвойне от мертвого. Цемент, камень, чугунные гири можно нести легко, под весом золотых слитков прогнёшься, кем бы ты ни был, никакая сила тебе не поможет.

Я вышел наружу, вдохнул запах смутного очарования северной весны. После сумрачной зимы каждый весенний день в Петербурге чувствуется, словно особенный праздник. Ноги сами меня пронесли по Невскому до знакомого дворика. Лужи охают под поступью моих туфель.

Парадная, именно что парадная, не жалкий подъезд, лишённый убранства и даже камина. Лифт, напомнивший изящную клетку для попугая. Наш этаж, квартира первой жены. Меня, конечно же, никто не встречает. Из комнат льется мелодия скрипки, то играет невольник эльтем Диинаэ. Завораживающая, хрупкая, словно богемское стекло, мелодия предсказывает мне счастье. Коридор, спальня великой эльтем. Артефакт стоит на черном вековом комоде.

С виду он напоминает мне игрушечный дом, детскую забаву, выполненную с особенной точностью. Да только за окнами видны тени реальных людей, эльфов. Вот в гостиной раскрылись крылья феи. Альер бродит по библиотеке, подбирает на ночь книгу. Мой пасынок трескает за обе щеки пиццу на кухне. И все же почему он стал настолько похож на ирлинга, будто и вовсе из него исчезла его настоящая демоническая ипостась? Тёща прогуливается по второму этажу, сует свой нос в пустые комнаты. Любопытная она, до всего ей есть дело.

Я небрежно касаюсь портальной двери. Миг, и я очутился в саду, неосознанно прижимаю сумку с золотом к груди. Душу треплет известный вопрос, закрыл ли я дверь в квартиру? Точнее, запер ли её? Ведь в доме остался только невольник, великий скрипач, его необходимо беречь. И его скрипку тоже, мне кажется, она способна творить волшебство. Времени нет, чтоб это как следует обдумать, я и так задержался!

Буквально пробегаю сквозь дом, нигде ни на секунду не могу задержаться, слышу крики из холла. Кажется, Альер рискнул поспорить с моей женой. Пусть! Его это совсем не украсит. Громкие крики полны страсти, чувства, но только теперь меня это совсем не тревожит, я тороплюсь. Тороплюсь к той, что стала дороже всех женщин на свете. За нее одну я легко отдал бы жизнь.

Дверь в сад заперта, благо ключ оказался здесь же, под притолокой. Я выскользнул из дому, будто вор. Стражник стоит на углу нашего палисадника, а мир полон таинства ночи. Он и пахнет теперь по-особенному, что уж говорить о магических светлячках, которые взлетают над каждым газоном в этом безусловно богатом районе?

На миг мне становится жутко, ведь все свое состояние я по доброй воле отдал первой жене. Что, если она запретит тратить мне золото? Или явится в офис одной из фирм? Кем я тогда окажусь? На что стану содержать ту, другую, которой я так опрометчиво подарил и сердце, и свою душу?

— Супруг эльтем Диинаэ желает…?

— Уехать. Мне срочно нужна карета в бедный район. Я покажу маршрут, куда ехать.

— Воля ваша, тем Эстон. Ваша и вашей жены.

Сердце испуганно грохнуло о ребра, словно о клетку. Что, если кто-то узнает? Кем я тогда окажусь? Ничего же невозможно будет объяснить! Меня заклеймят или даже хуже. Может, и вовсе казнят. Страх пронзает тело, лишает способности мыслить.

Тем временем к особняку подъехала карета. Золотая, точно такая же, как и белогривые лошади, что в неё впряжены.

Эльтем

Я вышла в холл. За дверью и вправду видна фигура. Рослый мужчина, таких еще называют «косая сажень в плечах». Как выйти к нему, как сказать, что я ничего не умею, а эльтем — только название? Да, изредка у меня получается колдовать. Но это просто случайность. Здесь же потребуется заштопать прорыв, саму ткань мироздания. А я могу пока только рвать её в те моменты, когда раскрываю порталы.

Не выйти тоже нельзя, человек ждёт и уже давно. С ума сойти, если подумать. Меня ждет не дождётся сам император сказочной страны.

Я сделала несколько шагов к двери, она совсем прозрачная, сквозь нее видно зелень, цветы, горы вдали. Небо вдруг пронзила громадная серая тень, что, если это и был прорыв?! Нет, тень больше напоминает дракона. Впрочем от этого нисколько не легче. Не стоило бы мне туда выходить, рисковать собой. Ладно, я была бы одна. Но Денис, Антонина, а теперь еще и ребенок в животике. Разве вправе я рисковать ими всеми ради кого-то другого?

Пальцы сами ложатся на холодную ручку двери, я с большим трудом вынуждаю себя её повернуть, совсем не хочется выходить, напротив, я мечтаю подняться в свою комнату, выспаться наконец, после всех этих безумных ночей страсти, переживаний за сына, встречи с Верховной.

Тень за дверью услышала скрип дверной ручки, обернулась. Крупный мужчина пристально всматривается в мое лицо, я тяну дверь на себя, открываю её.

— Эльтем, — произносит он тихо, с невероятной надеждой в голосе, будто бы я и есть чудо. Чудо, которого он так ждет.

— Чем могу помочь?

Император замешкался, грохнулся на оба колена, ухватил подол моего платья, поднес к губам, приник лбом, будто коснулся надежды, воплощенной во мне. Я ощущаю дрожь, которая волной идет от этого человека, расходится по моей одежде, он так и не отнял подола от своих губ, не выпустил из сжатых в кулаки пальцев.

Огромный сильный мужчина, так что же случилось? Чем я ему могу помочь? И мысли о себе, о своей безопасности отступают, мне даже стыдно за них. Можешь помочь — помоги, а дальше? Кто знает, в какие игры играют с нам боги на небесах. Я все равно теперь не смогу отступить ни на шаг.

— Что случилось?

— Прорыв, он огромен. Нечисть хлынула изо всех дыр. Это не здесь, в горах, в Узкой долине. Помогите, эльтем. Я бы бросил всю Империю к вашим ногам, но наш мир уже отдан драконам. Им я плачу дань.

— Так почему же ящеры вам не помогут? — небо над головой вновь пронзила разноцветная тень, блики, идущие от чешуи, посыпались вниз по облачкам. Драконы — это красиво, но и опасно.

— Они не смогли. Драконам не видна нечисть, ткань мироздания рушится под действием их магии, прорыв стал ещё шире. Помогите, эльтем. Я найду способ отблагодарить вас всем, чем попросите.

— Пух грифона? — произнесла я совсем безотчетно. Если уж лезть горы, что вообще не вселяет в меня оптимизм, то за чем-то хорошим. Альтруизм мне не чужд, но должна быть еще какая-то более приятная цель. Тем более, что ради этого пуха Альер собирался идти грабить соседей. Точней, хотел объявить им войну. Добуду пух — останется сидеть дома.

— И он тоже. Сколько угодно. Молю вас, поторопитесь, эльтем. Там в горах наши дети.

— Зачем же вы отправили детей закрывать прорыв?!

— Им по шестнадцать лет. Юноши подобны ветру, их не удержишь цепями. Все они довольно сильные маги. Но прорыв, его так просто не закрыть. Прошу, помогите, я отдам всё, чем обладаю. Остальные просто не успели подняться. Прорыв первыми заметили пастухи. Это там, за вершиной Белой Мыши.

Мне вспомнилась какая-то сказка, лишённая смысла. Или, наоборот, слишком переполненная им. Махнула мышь хвостиком и разбился... Кто разбился? Не помню.

В горы подниматься не хочется совершенно, можно попытаться раскрыть портал. Даже сомнительный приз — пух грифона — меня уже не прельщает. Но и остаться в стороне я не смогу. Обратиться к Верховной? Ей не покинуть Бездну так просто. Нужно, чтобы кто-нибудь остался там, присматривал за Горой. Да и время терять страшно.

Юноши удрали... И похоже, без спросу. Мой-то сын точно такой же. Если где-то есть приключение, он будет там. Может, рискнуть и самой посмотреть? Вытащить детей, а уж там думать, какбыть дальше.

— Покажите, где та лощина.

Император поднялся с колен, не сразу выпустил из рук подол моего платья, дернул и только потом уже отпустил.

— Простите меня, Великая, — дрогнувшим голосом сказал он, будто вид моих обнаженных щиколоток что-нибудь значил.

— Ничего страшного.

— Белая мышь вот она, рядом, — император поднял руку, указал на гряду гор чуть вдалеке.

Одна действительно немного выделялась. Белые меловые склоны, а сверху черная шапка, будто носик любопытной мышки торчит. Знать бы, что там, на вершине. Впрочем, эта гора — не наш Эверест, куда ниже, чем-то даже похожа на холм. Может, там просто прогалина или вырванное с корнем дерево?

Я зачем-то проверила мобильник в кармане, будто он мне здесь хоть чем-то поможет. Связи нет и не предвидится, в этом мире из спутников есть только драконы, мобильную точно не изобрели. Что ж. Нужно на что-то решаться. Да я и так на самом деле решилась.

Те дети всего на год-два года старше моего оболтуса. Хочешь не хочешь, а сочувствием непременно проникнешься. И даже злости на их родителей нет за то, что не удержали от глупостей своих юношей. Правильно сказал император, ветер ничем не удержишь на месте. Даже стальными цепями.

Я еще раз взглянула на гору. Из особняка послышался голос Альера. Любимый позвал меня. И я поплотней прикрыла дверь в дом.

Ткань пространства посыпалась искрами, когда я попыталась ее разорвать. Да и на ощупь она оказалась другой, не такой как обычно. Плотной, будто виниловые обои, а не текучей. Я ухватилась сильней, дёрнула, показалась дыра. Я перенесла ногу через небольшой порожек, который возник, и очутилась на мягкой, покрытой мхами прогалине.

Здесь так холодно, ветер проникает сквозь одежду, а ведь нужно еще спуститься вниз. Не простудиться бы только по собственной глупости! Не в моем положении обзаводиться соплями! Себя теперь нужно беречь.

И о чем я только думаю? Где-то внизу гибнут чужие дети, сражаются с тем, что им не под силу!

Я оглянулась. Пологий холм стекает вниз выточенными в меловой породе складками рельефа. И нет никакого лога, никакой долины я не вижу. Есть серый туман, кутающий низину, он тянется вверх. Если приглядеться, я могу различить очертания людей, они будто в воде, тяжело поднимают руки, увенчанные подобием мечей. Вот кто-то пытается стряхнуть с горла что-то липкое, обвившее шею. Почти ничего не видно! А расстояние- то всего ничего, метров сто, может, двести?

Серый дымок потянулся по склону вверх, все быстрей, все яснее и четче. Он мгновенно взобрался, прикоснулся к моей ноге. Я стою, замерев, не зная толком, что делать. Магия решила все за меня. Поднялась из груди, хлынула в руку, сорвалась с пальцев, ухватилась за серую дымку. Та начала светиться, из серой стала вдруг желтой, а затем полыхнула оранжевым.

Магия заскользила вниз, стекла прямо в низину, начала вытеснять сизый туман. И я чувствую, как слабею, теряю силу. Она там, а я здесь, стою на вершине горы. И мне страшно, что, если мой дар, моя сила Великой эльтем обожжёт тех людей, тех юношей, что бесстрашно сражались внизу?

Их силуэты становятся все ярче, я вижу лица, полудетские ещё, не мужские даже. Удивление в глазах, бледные щеки. Мечи опускаются вниз, а я тянусь туда, в ту лощину, отгоняю магию от юношей. Она шипит, не хочет расстаться с добычей. Хватает серый туман, поглощает с жадностью, обтекает чужие плащи, облизывает сапоги, касается ножен. Живая, моя, вырвавшаяся на свободу.

Все внизу замерли, боятся пошевелиться. И только теперь я заметила дыру в пространстве, тот самый прорыв. Черная рваная рана на самом дне лощины. Она полна мглы, ее щупальца так и проступают сюда, в это мир. А моя магия пытается за них ухватиться, вытечь наружу в эту дыру, в тот другой мир. И мне стало жутко. Вдруг да совсем утечёт? Я же тогда наверняка погибну. И моя дочь вместе со мной.

Я подхватила подол платья, бегом рванула вниз. Туфли скользят на меловом камне, застревают в расщелинах. И бежать-то недалеко, лишь бы только успеть! Камни превратились в земляную тропинку, я смогла чуть ускориться.

Вот и низина, вот и дыра на дне. Я подошла совсем близко, склонилась над ней, почувствовала на своей коже чужое дыхание, взгляд. И ухватилась пальцами по обе стороны от дыры просто за воздух, будто это ткань мира. Попыталась сдвинуть, всё бесполезно. Нужно шить, кажется, так говорила Верховная.

Как шить? Чем? Хоть бы кто помог, пусть даже советом. Да только нет никого. Я подобрала с земли неприметную ветку, влила в нее чуть своей силы, прилепила ниточку магии как сумела и начала шить дыру. Края с трудом сходятся, наружу из дыры опять что-то пытается вырваться, выбраться, продрать моё шитьё своими когтями.

Шов ложится неровно и криво, но дыра становится уже. Нити магии образуют сетку, а пространство начало вдруг зарастать, набирать силу. И магия моя перестала стекать непонятно куда. Еще пара стежков, узел. Дыры больше нет, впрочем, как и сил у меня.

Вдруг исчезло мое шитье, растворились в пространстве. Мир залатал свою рану, вот только место, где она была хочется прикрыть чем-нибудь для надежности. Решеткой какой-то, что ли, или валуном? Где б его еще найти только? И как приволочь!

Я распрямилась, ноги трясутся от усталости, от страха, от непривычной нагрузки. Вниз, чувствую, я бежала почти как сайгак. Оглянулась, со всех сторон на меня таращатся юноши. Вот один упал, следом другой. Я вздрогнула, тронула ближнего ко мне за плечо, потрясла.

— В руках эльтем моя жизнь, — пробормотал он не слишком уверенно.

— Живы, целы?

По лощинке поползли голоса, смущённые, напряжённые, безмерно усталые. Я с облегчением вздохнула. — Наши жизни принадлежат эльтем...

Открыть бы портал, вот только, чувствую, сил у меня пока что на это не хватит. Пешком идти? Долго и нудно. Посидеть часок, отдохнуть? Вдруг да поможет?

— Встаем на ноги и заваливаем то место, где была дыра, каким-нибудь камушком потяжелее.

Все десять поднялись с земли, смотрят на меня во все глаза. Вроде не слишком бледные, вроде не ранены, но чувствую, что ребятам досталось. И всё одно, дыру нужно чем-то заделать. Просто для спокойствия, просто, чтобы помнить, где она была. Мало ли, еще придётся ее подлатать?

На меня смотрят, как на идола, героя, волшебное существо. Впрочем, я ведь действительно дроу. Редкий вид, точней раса, Красной книги на меня нет! Вписали бы туда нас всем семейством. Сначала меня, потом фиктивного мужа, затем моего сына и наконец Альера, чтоб уж наверняка все запутались в том, как устроено семейство у тёмных. Тут и вправду не разберешь. Еще только Антонины не хватает на этой страничке для полного счастья, но она и не дроу так-то. Зато член семьи. М-да.

Я присела на кочку, тут же встала обратно. На холодном сидеть тоже нельзя мне теперь. В гору, что ли, подняться? Оттуда хоть мой особняк видно, да и мох там рос симпатичный, чёрный, пушистенький. Может, выкопать немного? Альпийскую горку он непременно украсит. Только лень вверх идти,

Я отряхнула платье, поправила воротник. Интересно, как давно меня нет дома? Достала из кармана телефон, посмотрела на часы. Всего-то полчаса прошло, а кажется, целый вечер. Если повезло, дома меня еще не хватились.

Нужно поторопиться, хотя бы попытаться открыть портал. Может, Антонина не успеет меня "похоронить" в очередной раз. Свекровь всегда нервничает, когда я где-нибудь задержусь. Почему? Зачем? Можно подумать, я не могу перед сном прогуляться. Наверняка она уже решила, будто я бросила ее и пропала в незнакомом мире с концами.

Боюсь даже представить, что могли подумать Альер и Денис! Наверняка уже спасательную операцию разрабатывают под руководством Антонины!

Ребята магией перекатили валун на то место, где недавно зияла дыра. Если камень перекатить сил хватило, значит, и портал смогут себе открыть. Или нет? В конце концов есть Император! Пусть он и решает, как забрать всех этих юнцов из лощины, что было нужно, я сделала.

Жаль только, мох не собрала. Может, в следующий раз? Да и нужен ли нам этот мох? Я обвела взглядом землю у себя под ногами. Заметила рядом со своей туфлей растение, похожее на то, что росло на вершине. Вроде мох? Тоже чёрный, а что, если ядовит?

Я достала телефон, сделала пару фото. Потом спрошу у Лорэля, что это за растение. Заодно сфоткала то место, где был прорыв, чтоб запомнить его как следует. Мало ли, пригодится.

— Кто из вас сын Императора?

— Я, эльтем, — юноша попытался скатится опять на колени. Бледный, руки дрожат, но стоит, смотрит твердо и прямо.

— На колени не падаем. Я сейчас попробую открыть портал и перенесусь с тобой к особняку. С собой возьму только тебя... Вас одного, принц. Сил мало, боюсь, портал не продержится долго.

— Ваша воля, эльтем. Моя благодарность...

— В очередь, Императора дитё!

Я подцепила ткань пространства ногтем, чудь дернула. В это раз все получилось гораздо проще. Ткань мира разрывалась плавно, не как обои, совсем не так, как в начале. И даже по краям не искрила. Образовалась небольшая дыра.

Вон мой дом, Император смотрит на меня во все глаза. Сам он как будто окаменел, превратился в статую. Главное, что на лужайке не мечется в поисках меня Антонина. Никто моего исчезновения не заметил. Я пролезла в дыру, Император даже не шелохнулся. Следом протиснулся юноша.

— Сын, — выдохнул громко мужчина.

В его глазах сверкнули слезы, а губы искривились в несмелой улыбке. Будто бы он так до конца и не может поверить в то, что его дитё уцелело. Рослое, смелое где не нужно, да и не дитё вовсе, мужчина с мечом у бедра.

— Мы храбро сражались и все остались живы и целы, отец, — парень чуть склонил голову.

Император двинулся на него, крепко обнял, хлопнул по спине, отчего принц вздрогнул.

— Я благодарен вам, Великая эльтем нашего мира, — начал этот крепкий мужчина, а у самого по щекам скользят слезы, и на губах сияет улыбка, — Чем мы можем отблагодарить...

Я взглянула на дом, мне показалось, будто какая-то тень пробежала по холлу. Уж не Альер ли меня потерял? А вон и эльф хлопает руками, точь-в-точь как крупная птица.

— Грифоновый пух, мы договаривались.

— Этого мало! — воскликнул Император.

— Говорите потише, пожалуйста.

Вот и Антонина пронеслась по холлу с какой-то веткой в руках.

— Милейшая демоница, — Император поймал мой взгляд.

— Угу.

Сдедом по холлу бодро проскакал эльф, цепляя своим балахоном всё, что попадалось у него на пути. Минус вазочка! Или не минус? Эта вроде латунная.

— Так что кроме пуха?

— Я не знаю, мне пора, пока семья не довела эльфов! И не превратила дом в руины!

— Наложников, рабов?

— Нет уж, спасибо.

— Лошадей? Породистых скакунов, чей бег так же невесом, как лучи солнца над водой.

— Чтоб мой сад опят уничтожили? Пуха будет достаточно. Еще можно колыбель посимпатичней. Для девочки. Только не розовую. Простите, мне действительно нужно идти.

— Мы придумаем чем отблагодарить вас за милосердие, эльтем. Мой народ никогда не забудет, что вы единственная, кто пришел нам на помощь и...

Я не стала дослушивать, ворвалась в дом, плотно закрыла за собой дверь, а для надёжности коснулась магией окна. Стекло от перепада температур тотчас запотело. Супер! Теперь точно никто никого и ничего не заметит!

Эстон

Уф. С каждым шагом идти становится все тяжелей. Карету вместе с возницей я бросил на углу торгового переулка. Это не так уж и далеко, если подумать. Вот только потом я решил немного пройтись по лавкам, чтобы, так сказать, сгладить впечатление тестя от моего вынужденного отсутствия.

Большинство лавок было уже закрыто, даже огоньки не горели, в некоторые меня и вовсе отказались пускать. И зачем я только вырядился в деловой костюм? Правильно, для того, чтобы зайти в банк, снять золото со счета, чтобы меня там не приняли за беглого сумасшедшего.

Нужно бы купить что-то такое, что прилично носить и там, на Земле, и здесь, в этом мире. Что бы придумать? Может, у портных заказать? Нет, я все равно буду выглядеть глупо. С другой стороны, в Питере, как и в любом мегаполисе, много модников, одетых, скажем так, своеобразно. Сразу и не поймёшь, кто перед тобой — попрошайка, мажор или иностранец, собравшийся на вечеринку у фей.

Может, не случайно? Может, эти люди точно так же, как я, пытаются жить на три мира сразу, вот и выбирают наряды под стать? Штаны из бутика, рубашка от фей, ботинки эльфийской старой работы? Все может быть.

Я поплотней устроил сверток под локтем. В нем — тонкая шуба для тестя. Еле купил! Хоть и просили за нее дорого! В лавке меня тоже приняли за трубочиста, нелепые гады! Может, и к лучшему, если так подумать? Пока никто не догадается, что я истинный дроу, перед тестем не всплывёт факт о моей первой женитьбе.

Только бы вурдалак ничего не прочухал своим длинным носом! Иначе мне точно конец, прибьет и не спросит ничего. Ведь всё честно. Я сам от матери слышал, что эльтем Диинаэ поклялась никогда не иметь со мной брачной связи, никогда не консумировать наш с нею брак. Клятва нерушима для дроу. У нас с Диинаэ только договор и... дружба? Хотелось бы, чтоб было так. Тем более, у Диинаэ есть ключ. И совсем скоро я, благодаря Альеру, подниму свой статус еще выше, как только родится на свет маленькая эльтем, его дочь. Какая разница, кто отец. Главное, что эльтем родится в нашем с Альером клане. И я охотно буду нянчиться с ней во имя своего будущего благополучия.

Вот только вурдалаку, чувствую, я ничего не смогу объяснить насчет этой сделки. Лапой прихлопнет и все, нет больше Эстона, нет никаких договоренностей.

Корзина окончательно оттянула руку, пришлось остановиться, переложить сверток под другой локоть, перехватить корзину в левую руку. Куда б еще ведро с живой рыбой засунуть? Хоть на голову надевай! И зачем мне только понадобился этот осетр. Плавал бы себе дальше в той бочке. Нет, гном привязался. Возьмите, да возьмите, такого больше нет ни у кого! Конечно нет, двадцать пять килограмм, и плавает он не в воздухе, а в воде, да и ведро тоже весит немало. Уф! Я вроде дроу, вынослив, как и все эльфы, а чувствую себя усталой домохозяйкой, которая полдня была вынуждена бегать кругами по рынку.

Рукавом пиджака отер с виска струйку пота, пока она не закатилась в глаза. Ну, ничего! Идти осталось совершенно не долго. Вон до того угла дома, потом еще квартал, а там уже и таверна. Надеюсь, жена купила дом по соседству с домиком тестя?

Я встряхнул корзину. Золотые слитки звякнули где-то на дне, поверх них перекатились шарики масла, погруженные в стазис, несколько трюфелей, копченые колбасы, золотые томаты, напоследок звякнули друг о друга орехи, завернутые в фольгу для красоты. Надеюсь, жене они понравятся.

Городок совсем погрузился во тьму, луна улеглась спать в пологе облаков, только магические огоньки подсвечивают силуэты домов, да кое-где на торце дома горит факел. Я все иду, смотрю по сторонам. Туда, не туда? Может, ошибся, свернул не в тот проулок? Наконец впереди показалось горящее оконце таверны, дома, где меня ждут, считают мужем, добытчиком, где скоро я непременно стану отцом большого семейства.

Эх, нужно было жене что-то купить, хоть серьги, хоть какую-нибудь безделицу, гребень, к примеру. У нее же такие кудри. Красивые, гладкие, тяжёлые с виду. Сегодня я наконец-то смогу их потрогать, приподнять на ладони. Кудри моей жены! Настоящей жены, той, которая будет меня любить, ждать, принадлежать только мне одному, рожать малышей, готовить блюда по моему вкусу, наполнит уютом наш небольшой каменный дом. Не гордая землянка, не своевольная эльтем, а мягкая и родная жительница этого мира.

Я стою посреди улицы, смотрю в махонькое окно и всем сердцем скучаю по ней, которую толком и узнать не успел. А вдруг мне выпала та самая редкая монета, которую может сбросить с небес богиня? И имя ей — любовь с первого взгляда. Вот же. Те, кто никогда не встречал подобной любви, не верят в нее. Вот и я раньше не верил. Дурак!

Я перешел мощеную улицу, встал перед дверью. Стучать мне нечем, обе руки заняты всяческой снедью. Пришлось долбится лбом о дверной молоток.

— Какого барана принесло в дом в поздний час?! — вурдалак настежь распахнул дверь, посмотрел на отпечаток дверного молотка на моем лбу, хмыкнул с улыбкой.

— А и вправду баран, — тихо сказал он, а потом крикнул себе за спину, — Дочь! Выходи, нашлась пропажа! — и вновь перешел на шёпот, — По всему городу тебя искал, веришь? Во дворце и не знали, что у их печей чистят трубы. Я, конечно, разъяснил им все об устройстве камина на пальцах, но... - вурдалак навис надо мной, ухватил за загривок, приподнял, обнюхал, — Ты ничего не хочешь мне рассказать, дорогой зятек?

— Я не...

— Не вор ли ты, часом? Имей в виду, дочку обидишь — глотку перегрызу. В самом прямом смысле этого слова. И во дворе прикопаю. Двор-то большой. На троих таких места хватит.

— Я...

— А если сюда придёт стража, ну или в ваш дом, то я тебя в сундук посажу и спрячу до лучших времен. Может, отправлю куда отдохнуть, пока все не стихнет. Уж больно не хочу дочь обижать, она ж тебя любит, поганца.

— Я не вор...

— Ну и не трубочист, допустим. Кто тогда?

Ответить я не успел. Из таверны выскочила жена, вурдалак в ту же секунду разжал свою лапу, опустил меня на землю, зато моя красотка бросилась на шею, стиснула в объятиях, прильнула к сердцу.

— Я скучал, — ляпнул я.

Жена тут же оторвалась от моего сердца, залепила пощёчину от всей своей м-м-м необъятной, как выяснилось, души.

— Ну ты это, того, доча, не пугай парня! Задержался, с кем не бывает.

— Ты где был?! — взвыла бестия.

Такая нежная! Мои губы от счастья, что я обрел столь короткую и любящую жену растянулись в улыбке. Любая эльтем меня бы убила, если бы я пропал на столько после свадьбы. Земная фотомоделька просто бы не заметила моего отсутствия, упивалась бы деньгами. А тут!

Знать бы, что соврать, чтоб только вурдалак не пронюхал откровенной лжи. Скажу, как есть, умолчу о том, что семье знать не нужно.

— Я ездил за подарками для тебя и нашего папы, — тесть икнул, — А еще за золотом. Всё добыто честно. Просто лежало довольно-таки м-м-м далеко. Ты выбрала дом? Денег хватило?

— Проходи в таверну, поглядим, что ты там принес женушке в логово, парень, — вурдалак вырвал из моих рук ведро с рыбиной, поднял к носу, обнюхал, фыркнул. Только бы не сожрал ее прямо при мне!

— Осетр... Кусный, — промямлил я.

— Я те дам, "кусный". Кусать собрался такую рыбину? Совсем обалдел? Завтра будем пруд копать вместе!

— В каком месте?

— Вместе — в смысле вдвоем. Прудик сделаем, грот из каменюк выложим на заднем вашем дворе. Вся улица ходить станет, чтоб посмотреть на такую диковинку. Дорого заплатил?

— Я не помню.

— Хороший у меня зятёк, — вурдалак приобнял меня за плечо, — Ничего, что дурак. Это мы с твоей головы вытрясем. А нет, так не страшно. Дочка-то у меня умная шибко выросла. Вот и сладится ваша жизнь. Марш в таверну! На пороге застыл. А если кто увидит, что ты с собой притащил? Чем рыбу-то кормить, знаешь? Купил корм ей?

— Я думал, мы ее съедим. Не купил.

— От чудной! — тесть хлопнул меня по спине, кажется, ласково. Только вдруг оказалось, что я лежу на столе чётко в центре зала.

— Папа! Нельзя так! — взвыла жена. Заботливая она.

— Это я любя, — по голосу было слышно, что тесть смущен, — Зятёк-то мой просто устал.

— А что ты мне купил? Шубку? — жена ловко выцепила сверток из-под моего локтя.

— Это для папы.

Мне наконец-то удалось встать. Вурдалак улыбается, лучше б как раньше смотрел хмуро, а то мне начинает казаться, что на столе я оказался не случайно, а в аккурат вместо осетра.

— Что, правда, мне шубу купил?

— Да.

— Это ты молодец! Век не забуду. Зять приодел!

— Молодец.

Глаза жены засветились, она стала еще симпатичней, а эти ямочки на щечках! Прелесть просто. Да и фигурка — сказка. Она куда симпатичней моей первой жены, слаще, совсем как сладкая булочка.

— Ну что, кутята? — хмыкнул вурдалак, — Марш по домам.

— Па? — испугалась жена. Я тотчас схватил ее за руку.

— Брысь! И чтоб до утра я вас обоих не видел. Корзину оставьте мне. Пруд утром станем копать. Кирки я принесу.

— Угу, — я кивнул и вдруг понял, что жизнь определённо удалась. И тесть у меня понимающий, мудрый.

— Па, но идти далеко, — жена попыталась вырвать свою мягкую руку из моих пальцев. Ну уж нет, не отпущу. Моя и только моя добыча.

— Вам прямо по дороге, через два квартала завернешь за угол. Дом за синим забором, с розой у калитки. Ну она-то знает, дочка моя.

— Спасибо, — я сделал шаг к двери. Жена продолжила вырываться.

— Сама выбрала мужа, я не перечил. Дом купила, какой захотела. Приданое туда отнесла. Логово обустроила, верно?

— Но па? — нижняя губа девушки чуть задрожала, — А если? А он? А я? А как же вот так?

— Иди, ничего не бойся. Твой муж парень хороший. Отмоешь его как следует от сажи, глядишь, еще и красивым окажется.

— Спасибо.

Так меня еще ни разу не оскорбляли. Так и хочется сказать, что я — дроу!

— Забирай судьбу в свой дом. Эх.

Вурдалак отвернулся, по его голосу я понял, что нам и вправду пора. Словно струна натянулась на скрипке и вот-вот расплачется новым мотивом. Да только нам этой музыки слышать не нужно.

Я подхватил жену на руки и, словно самую сокровенную ношу, понес вон из таверны. Ведь и вправду я держу на руках свою судьбу, свое будущее, свое истинное счастье. Мостовая чуть шуршит под ногами, девушка совсем ничего не весит, уткнулась носом в лацкан моего пиджака и как будто дрожит, а то и вовсе хлюпает носом.

— Я не обижу, — ласково шепчу ей.

Синий забор я заметил почти сразу, а за ним махонький приземистый дом, всего два этажа, да десяток окон на фасаде. Все круглые, на каждом висят шторы в оборках. И крыша под резной черепицей, на нее перекинулась лоза винограда, грозди свесились вниз над крыльцом. Мой дом! Мое логово. Жена тычется носом в вырез рубашки. Я хотел перехватит ее поудобнее, чтоб отворить калитку. Да зачем-то обернулся направо... Там, в конце улицы, возвышается особняк эльтем Диинаэ! Отсюда его почти и не видно, но!!! Сердце рухнуло, подскочило и замерло в горле.

— Там дом эльтем.

— Она хорошая, так папа сказал, он, кажется, ее знает.

— Уху! — произнес я на манер пасынка.

Скандала не избежать. И чувствую, быть мне распятым на моей новенькой черепичной крыше в аккурат между лоз винограда. Черт! Угораздило же ее выбрать дом именно здесь! Что, если меня заметит Лорэль? Или многоуважаемая теща?! Черт! И тещ-то у меня целых две! Или не тещ? Как назвать матерей других мужей собственной первой супруги?

— Идем? — жена соскользнула с моих рук и направилась к дому…

Альер

— Ты извёл цветы, которые я высадил для эльтем Диинаэ! Слепец, как и все люди, — эльф сбросил с головы капюшон, окинул меня брезгливым взглядом, — Раскинул шатер без спроса.

— Что мне делать, я должен спрашивать у тебя?

— Безусловно, — ушастый вздернул свой подбородок повыше.

Нет, в светлых эльфах тоже есть особая красота. Но на фоне дроу они выглядят, на мой взгляд, словно облезлые мыши.

— В мои руки вверен весь сад, обучение раба, сбор урожая. Ты же… — эльф прищелкнул пальцами, выплюнул, будто проклятие, — Ты — только любовник эльтем, даже не один из мужей. Любовник, верно?

Мне стоило огромных сил удержать себя в руках. Нужно помнить о том, кто я есть. Не бросаться в драку сразу. Я и так сегодня уже отличился — принял Дениса за Эстона, чуть не напал. Кто же знал, что этот юноша так обнимает свою мать? Будто коршун стискивает в лапах синицу.

— Я ключ эльтем Диинаэ. Единственный, кого не опаляет магия Великой эльтем. Я был с ней в Бездне. Меня пригласила на аудиенцию Верховная.

Сразу вспомнилась та хрупкая девушка с вечностью, застывшей в смеющихся глазах. И голос мой немного дрогнул, напыщенной речи не вышло. Светлый изогнул бровь, ехидно улыбнулся, затем сложил на груди руки.

— Ты даже не удосужился научиться врать как следует!

— Как ты смеешь!

Я схватился за меч. Большого усилия стоило мне удержать его в ножнах. Дину нельзя волновать, я больше не свободен в своих решениях. Я взрослый мужчина, король, отец славного юноши, моя любимая женщина носит во чреве ребенка. Разве теперь я посмею обрушить свой гнев на светлого? Лужайку кровью зальет, это вредно для нервов эльтем. Я вздохнул, поднял глаза к небу. Помогло не особо.

— Если бы ты был и вправду ключом, ты бы не побоялся напасть на меня. Мало того, ты был бы уверен, что даже если тебе неслыханно повезет, и ты убьешь одного светлого эльфа, это не приведет к войне между Великим лесом и твоим королевством. Ты не ключ эльтем, лишь один из ее гарема.

— Ты так в этом уверен?

— Безусловно. Убери шатер, он мешает цветам. Их привезли точно так, как и тебя, чтоб ублажить эльтем.

Я задвинул меч обратно в ножны. Кровопролития допустить никак нельзя. Зато можно удушить мерзавца, это будет сложнее, но следов останется несравнимо меньше. Я огляделся, нет никого. Вытащу за ворота тело, попрошу возницу прикопать наглеца в ближайшей канаве. В Великий лес отправлю письмо с искренними сожалениями. Я почти успел сделать выпад. Но тут дверь дома открылась, и моя драгоценная теща вышла в сад.

— Что тут случилось? Такой красивый шатер! И это все мне?

— Исключительно вам, — поклонился я даме.

— Он здесь совсем не по месту. Нет, ну правда, Альер, ты не подумал. Как я буду наслаждаться отдыхом на глазах у всей улицы? Шатер нужно переставить поглубже в сад. Я хочу наслаждаться видом роз, когда буду пить утренний кофе. И чтоб персики падали мне прямо в ладонь. Альер, это же можно сделать как-то при помощи магии?

— Разумеется.

— В саду нет места, госпожа, — светлый придал голосу бархатистые ноты. Но Антонину они нисколько не тронули.

— То есть как? Как это нет места? Для моего чудесного шатра нет ни клочка земли? Так, пойдёмте! Я сейчас все устрою.

Следующие полчаса я наблюдал за тем, как ушастые таскают шатер по всему саду. Нет, я показал за какое колечко нужно потянуть, чтобы снова спрятать его в складку междумирья, а снаружи оставить лишь бусину. Но! Антонина, чудесная женщина, настаивала на том, чтобы все углы стояли ровно так, как ей видится. А так точно выставить шатер можно исключительно вручную. И место все никак не хотело быть идеальным.

Мы прошли весь сад эльтем. Я честно освещал путь демоницы при помощи своей магии. Мой дар и вправду стал немного другим, резерв уже расширился. Что же ждёт дальше, неужели и мне под силу будет раскрыть портал?

В конце пути мы нашли замечательную площадку. Эльфы спешно пересадили кустики одичалого физалиса. Не понимаю, зачем сажать кусты, ягоды которых завернуты в бумажный фонарик? Собирать неудобно, а есть тем более.

— Здесь! — воскликнула Антонина, — Теперь я уверена, что это — идеальное место. Кажется.

Эльфы раскрыли артефакт, выпустили шатер наружу.

— Правый угол левей, ближе к кипарису.

— Это не кипарис...

— Если я сказала, что кипарис, значит, кипарис. Даже березе можно дать имя. Чем эта колючка по-вашему хуже? Вот и не спорьте! Поставим и сразу же пойдём кушать! Ужинать пойдём. Все!

И тут под ноги эльфам бросилась кошка эльтем. Взвыла, метнулась, к шатру, взлетела по плащу того наглеца, который взялся со мной спорить. Эльф попытался о нее отмахнуться, сбросить с себя, выронил шатер из руки и прямо на клумбу с чем-то почахшим и странным. Растение и так напоминало скелетик. Одни жилки торчат, а листиков нет.

— Мой укроп! — взвыла Антонина, — Моя кошка! Мой шатер! Поубиваю всех! На опыты сдам! Студенты будут учиться делать уколы витаминов на ваших кривых руках. Внутримышечно! Терять и так уже нечего! Хуже точно не будет!

Я застыл, только светлячок дёрнулся на моей ладони. Разгневанный демон опасен. А уж демоница?! Что делать? Бежать? Но гнев-то ее направлен на меня! Вот если я убегу вместе со своим светлячком, будет хуже.

Светлые, в отличие от меня, долго думать не стали, бросились врассыпную.

— Фиалки! Розы! Это был мой клематис! Поймаю все равно, лучше стойте на месте!

Антонина подхватила на руки кошку, поцеловала в пушистое личико и сунула на руки мне. Пришлось взять.

— Госпожа, никак нельзя испугать Дину. Она...

— Она привычная! — закончила за меня Антонина.

Не ожидал я от этой дамы такой прыти. Да что там — не ожидал! Я едва успеваю следом за ней. Еще и кошка намертво вцепилась своими когтями в мою грудь. Висит, глаза вытаращила, вот-вот в горло клыки вонзит, дышит громко, уже и облизывается.

На третьем круге Антонина влетела в дом следом за эльфом, нагнала его в кухне.

— Ну все, попался! Мерзавец! Кошечку бить? Маленькое милое существо? Которое ответить не может? А в следующий раз на кого руку поднимешь? На меня, бедную слабую женщину?

— Вы — демоница, — сглотнул эльф. И тут я понял, что отомщен. Стоять вот так у стены, дрожать, словно лист осины при урагане?

— Хам! Нет, ну каков гад? Квинтэссенция одноклеточной жизни!

Антонина продолжила сверлить эльфа глазами, он стремительно бледнел. Кошка как будто бы улыбнулась. Я осторожно отцепил ее от своей груди, бережно ссадил на пол.

Хороший вечер в кругу семьи, удачный, я бы сказал. Я выжил, горло цело, сонную артерию мне "милое существо" не перегрызло. Повезло. Определённо, чудесный вечер, мало того, что я снова остался жив, так еще и эльфийское тело выносить никуда не придется.

— Альер, где ты?

Любимая вошла в дом со стороны третьего мира. Я слышал, как открылась та дверь. Что эльтем делала в том саду одна поздним вечером? Должно быть, прогуливалась перед сном. Я слышал, что спокойные прогулки матерей очень полезны для ещё нерожденных детей. Как хорошо, что моя любимая так заботится о нашей с ней дочери. И особенно хорошо, что из холла не видна кухня.

Я притушил голос, подошел к эльфу вплотную.

— Мою Дину нельзя волновать. Даже если госпожа Антонина станет трапезничать тобой, лучше молчи. Иначе от Великого леса я ничего не оставлю, ясно?

— Какой прекрасный у меня зять! Подай вон ту вилочку.

— Ваша воля, молю, не кричите, не пугайте мою Диинаэ.

— Ну разумеется. Тебе не сложно будет увести мою доченьку на второй этаж? Чтоб она ничего не слышала?

— Ради вас я сделаю все, что угодно.

— Чудесный у меня зять. Что один, что второй. Нет, Эстон все же похуже. Но в опере мне понравилось.

Я постарался выровнять дыхание и вышел в холл. Эльтем стоит, опершись о стену, немного бледная, усталая. Я и не предполагал, что дроу так непросто дается беременность. Срок же еще совсем небольшой! Что же ждёт нас дальше? Или я чего-то не понимаю?

— Я здесь, дорогая. Ты гуляла?

— Да, немного прошлась. Вид на горы очень красивый.

— Нужно было взять меня вместе с собой. Каким богам принести дары и вознести благодарность за то, что во время скандала Дины не было в доме? Ей же совсем нельзя нервничать. Всего одна небольшая прогулка, а как она побледнела, вон и под глазами залегли тени.

— Обязательно. Там растет такой красивый мох. Посмотришь?

— Непременно. Может быть, ты желаешь прилечь? Время позднее.

— С удовольствием. Я и вправду немного устала. Только давай, в эту ночь останемся здесь? Я понял, что имеет в виду Дина. Этой ночью не будет места для нашей с ней страсти.

— Я буду рад просто быть рядом с тобой.

— Кажется, пахнет паленым?

— Вроде бы нет.

— А где Антонина?

— В кухне.

— Тогда все в порядке, наверное, что-нибудь готовит.

Я позволил себе подойти ближе к эльтем, положил руку на ее талию. Просто, без спроса, как будто имею на это полное право. А может, так оно и есть? Не муж перед лицом людей, но ключ к ее сердцу по воле богов.

Хрупкая, нежная. А если чуть сильнее обнять, можно положить ладонь на мягкий женский живот. Он обладает теперь особой привлекательностью. Вместилище тайны, плод нашей любви. Дина будто смутилась, словно я тронул то, к чему не имел права прикоснуться.

— Идем спать, Альер.

— Тебе тяжело.

Я подхватил свою безмерно любимую женщину на руки, прижал к себе, поцеловал в волосы. Вот оно — мое счастье. Обладать эльтем, наслаждаться ее близостью, трогать, держать на руках.

Я поднялся, неся ее, в спальню, опустил эльтем на постель. В комнате так уютно, слышно стрекотание кузнечиков за окном, здесь пахнет спелыми фруктами и цветами.

— Не уходи, побудь рядом со мной, прошу.

Я сел рядом с ней на постель, несмело обнял любимую, провел ладонью по ее волосам, прижал сильнее к себе, усадил на колени.

— Не уходи никуда, я соскучилась.

— Не уйду.

Через пару мгновений эльтем задремала, послышалось сладкое сопение. И нет никаких сил выпустить ее из своих рук. Я так и сижу, боюсь пошевелиться, спугнуть свое счастье. Особое, мягкое, оттого сладкое.

Мне удалось задремать только к утру. На рассвете в дверь тихонечко поскреблись.

— Войдите, — прошептал я.

На пороге комнаты возник Лорэль.

— Что случилось?

— Император ждёт, когда к нему снизойдет та, что одинаково прекрасна душой и телом.

— Пусть ждет. Спущусь я.

— Он принёс подарки в благодарность за прошлую ночь.

Так вот куда эльтем уходила посреди ночи! Ярость подступила к горлу. Глупость! Я мудрый, умный, рассудительный и расчетливый! Я должен верить любимой. И потом, если Император жив, ревновать просто нет смысла.

Альер

Я должен быть мудрым, разумным, не давать волю чувствам, рассуждать ясно и трезво мыслить. Бесы всех раздери! Подарки в благодарность за прошлую ночь?! Если откинуть в сторону ревность, чем эти двое могли заняться в саду? Беседовать один на один? О чем? Или Император просто позарился на чужое? Тогда я, пожалуй, для начала представлюсь, объясню, кто я есть. Не поймет, развяжу войну! Не представляю, как это сделать, но уверен, я справлюсь!

— Па, ты бы вышел, там опять бомж за супешником пришел.

Я медленно обернулся на голос Дениса. Нельзя показывать ему мои чувства. Я должен стать надежным примером и так далее по списку. Все же теперь я внезапно отец. Как бы привыкнуть к этому титулу. Юноша стоит полуголый. Майка, длинные трусы, босиком, поджав от холода пальцы на ногах. Будто ему никто не сказал, что он уже не малыш и не имеет никакого права ходить так в своем доме, смущать видом своего тела дам. Да и сам он никак не догадается, что уже вырос.

— Доброе утро, наследник, — произнёс я, как мне показалось, довольно спокойно.

— Я это… Твой плащ изодрали эльфы. Я просто рядом стоял. Ну или кошка. Но точно не я.

— Ничего страшного. Плащей у меня хватает. Так кто пришел на наш порог?

— Ну этот бомж. Лицо без определённого места жительства.

— А, бродяга?

— Да, ба сказала он приходит, стоит. Она ему супчик выносит из жалости. Может, ты ему работу какую подкинешь? Ну, чтоб совсем не пропал. Выйдешь? Или мне выйти? Я уже и бутербродов ему вынес, но он все равно не уходит. Бутеры не очень получились, конечно. Но я старался, взял, что не жалко, чтоб ба потом не сердилась. Сыр там заветренный, куриную грудку, эльфийских котлеток из одуванов. Там он с собой еще и других бомжей привел. Баулы притащили. Ты б вышел, па. Я же не должен их всех кормить?

— Милосердие есть главная... Мы должны быть добры к просящим. Где, говоришь, стоит тот бродяга?

— Вон за той дверью. Там еще один мир, да?

— Именно так.

Я выглянул за ту дверь. На пороге стоит абсолютно растерянный аристократ. Его поседевшую голову украшает венец из лилий, в руке картонка с едой. Позади знать, скарб, сундуки... Неужели сам Император? Пожалуй, так. И мой сын постарался на славу. Унизил Императора подаяниями, вынес еду. Я улыбнулся, расправил складки одежды, придал лицу беззаботный вид.

Вот только зачем здесь эти баулы? Подарки? Знак уважения эльтем? Или ритуал ухаживания за дамой? Да всех сокровищ его Империи не хватит, чтоб увлечь мою Диинаэ. Она несметно богата и так. К чему ей эти дары?

Я прошел через холл, коснулся ручки двери.

— Слушай, па, я так и не понял, а как мне оборачиваться в демона? Чтоб по своему желанию. А то не всегда прокатывает.

— Воспроизведи в голове то мгновение, когда оборот удался. Этого должно хватить.

Я отворил дверь наружу. Император смотрит на меня вопросительно.

— Я — ключ к сердцу эльтем Диинаэ, отец ее сына и будущей дочери, — обозначил я свой изумительный статус, — Король той страны, что раскинулась от одного берега моря до линии гор по другую сторону портального дома.

— Я счастлив видеть вас, ключ, — Император склонил передо мной свою голову, — Дом эльтем Диинаэ полон добродетели и милосердия. Впервые я встречаю, чтоб где-то незнакомцев так старательно желали накормить, — Император выразительно покрутил в пальцах картонку, будто реликвию.

— Мой сын и моя теща заботятся о странниках. Им не важны ни титул, ни регалии, ни достаток.

Криво нарезанный кусок огурца свесился с тарелки будто с укором. Неужели Денис не мог вынести что-нибудь стоящее? Да хоть бы он сам оделся в штаны!

— Прекрасные люди.

— Демоны.

— К-хм, — у Императора чуть округлились глаза, он передал картонку в руки свиты, — Я сохраню это в стазисе, в память об этом дне и прошлой ночи, овеянной славой победы.

— О какой победе идет речь?

— Разве эльтем Диинаэ вам не сказала о событиях прошлой ночи?

— Я доверяю ей и не расспрашиваю о мелочах, — произнес я с достоинством короля и почти не скрипнул зубами, — Эльтем носит под сердцем мою дочь. Беременным полезны прогулки, это их успокаивает.

Император изменился в лице, закашлялся, обернулся к свите.

— Как вы сказали?

— Неспешные прогулки идут дамам на пользу. Я не считаю достойным касаться своим любопытством дамских развлечений любимой, ведь полностью доверяю ей.

— Дамских развлечений. Теперь я знаю, как это называется, — было видно, что Император вспылил. Будто бы я невзначай унизил его, — Теперь я знаю, что гравировать на обелиске! Так и выбьем на камне! "В память о дамских развлечениях великой эльтем Диинаэ".

— На каком обелиске? Моя любимая обронила пяльцы для вышивания, и вы решили увековечить этот момент? Раз более ничего стоящего в вашей Империи не происходит?

— Боюсь, ваша лю... Великая эльтем Диинаэ обронила не пяльцы, а только иглу, — Император ухмыльнулся, — Ту иглу, которой она заштопала прорыв в междумирье. Разумеется, после того, как избавила мой мир от серой мглы, заполнявшей лощину.

Мне стоило больших усилий сохранить лицо. Сердце так и вовсе заледенело. Пока я возился в саду, откровенно издевался над эльфами, что-то доказывал им и себе... Дина сбегала на войну с нечистью? Поэтому она так побледнела после прогулки, уснула у меня на руках.

Закрытие прорыва требует неимоверной силы. Целому ковену магов порой не удается справится. А тут одна, всего лишь одна хрупкая женщина, которую я сам нёс на своих руках, укладывал в постель, шептал на ухо милые глупости. Она одна залатала дыру в межпространстве, ни слова мне не сказала, будто бы ничего и не случилось. Черт! Она же могла погибнуть, не рассчитать резерв, ее могло втянуть в тот мир, да мало ли что вообще могло случиться? Этой ночью я мог остаться без Дины, без дочери, один.

— Я рад, что все получилось уладить, — выдавил из себя я с огромным трудом.

— Не просто любить такую женщину. И не запретишь, не удержишь волю эльтем. Жена должна царствовать в личных покоях, в саду, на балах, как моя, так гораздо спокойнее. Не приведи боги, я стал бы ключом.

— Каждый находит свое счастье и для каждого оно лучше другого.

Я промокнул пот со лба. Ужас так и не покинул моего сердца. Хвала богам, что ничего не случилось, и эльтем сейчас дремлет в своих покоях. Живая, целая, невредимая.

— Великая спасла не только наш мир, но и моего славного сына, а так же славных юношей из других знатных родов.

— Я рад за вас и за них тоже.

— Позвольте мне передать скромные дары в знак благодарности эльтем и ее дому, -

Император кивнул головой на сундуки. Один из них особенно выделялся размерами.

— Я непременно все передам.

— В том сундуке колыбель для вашей дочери, ключ. Она до самого верха полна грифоновым пухом. Погремушки для нерожденной эльтем выточены из рогов единорога, сброшенных им по меньшей мере сто лет назад. Они приобрели особый оттенок.

— Благодарю вас.

Эльтем сделала все для того, чтобы я не ушел завоевывать эти вещи для дочери. Пожалела меня, выходит. Или как я должен это воспринимать? С должным смирением?

— А для меня что? — Денис придирчивым взглядом обвел сундуки.

Он уже перекинулся в дроу. Белые панталоны, майка на эбонитовой коже смотрятся весьма экзотично. Позорище! Я как-то и не подумал, что он в таком виде выйдет из дома. Хоть бы оделся!

— В сундуках полно тканей. Уверен, ваша мама, тем, по своему усмотрению поделится с вами.

Взгляд Дениса стал сосредоточенным, дерзким. Им он словно прощупал Императора, его одежду, взвесил корону. Не понравился мне этот его взгляд. Такой бывает только у воров и мошенников.

— Дело в том, что вчера я завоевал для папы три неприступные крепости. Хотел сделать подарок к его возвращению домой. Мой плащ немного подгорел у костра, сапоги я потерял, рубашку порвал по пути. Мама будет ужасно сердиться, если узнает.

— Это досадно, — обмолвился Император. Я перестал дышать, понял, к чему клонит сын.

— Вот и я так считаю. Хоть снова в поход иди. Те-то крепости я уже папе подарил, грабить их точно не буду. Не хорошо это, вы так не считаете?

— Считаю.

— Вот и придется мне идти в поход на чужбину за чем-нибудь из одежды, чтоб маму не расстраивать, — Денис выразительно окинул взглядом горы, — Свои деньги я все в таверне оставил. Так не вовремя.

— Может быть, не стоит так утруждаться? — Император перевел взгляд на меня. Но я не рискнул вступить в игру сына.

— Все может быть, — лицо Дениса пошло рябью, на нем отчетливо проступили костяные пластины брони. Демоническая ипостась медленно начала проступать сквозь кожу. Поистине, страшное зрелище.

— Чем я мог бы помочь вам, наследник, — Император не выдержал, сделал шаг назад, отступил.

— Мне бы плащом разжиться, сапогами там, рубашкой. В трех экземплярах. Новыми само-собой. А! Еще мангал складной нужен. И мясо маринованное — килограммов пять на шашлык.

— Все будет исполнено.

— Особо не торопитесь. Я вечером заберу. После школы. Хорошо? Вон в тех кустах оставьте и все.

— Ваша воля, наследник. Я могу рассчитывать, что вы не пойдёте войной на мои земли?

— Разумеется! Мы же друзья? — беззаботно улыбнулся Денис.

— Я всегда мечтал иметь в друзьях демона, — император склонил голову перед Денисом.

— Мясо маринованное, шампуры, мангал, одежда в трех комплектах. Запомнили? Еще сок в бочке и кубки. И мы с вами будем дружить по субботам.

— А в остальные дни?

— Тоже. Но по субботам особенно. У нас с ребятами короткий день в школе.

Денис

Оказывается, доброта приносит не только удовольствие, но и пользу. Нет, я и раньше помогал монеткой там всем в метро. С Артёмом завтраками делился так вообще на регулярной основе. Он с теткой растет, они вечно на всем экономят. Ладно я, у меня только отца не было, мы хоть и жили не особо богато, но завтраки в школу мне дома всегда собирали. Не бургеры, конечно, откуда бы им взяться в нашем холодильнике, жертве здорового образа жизни? Но блинчики там, сырки из творога, йогурты.

Артёму жизнь подставила двойную подножку, вот и питался он всегда подножным кормом. В столовке — каша и всякое прочее «фу», которое нормальный человек будет есть только под угрозой смерти.

Нет, ну сегодня я, конечно, молодец! Принял Императора за бомжа! Покушать вынес от доброты своего сердца. Я, главное, видел, что одет он приметно, ярко так.

На плечи накинут ковер, думал, мало ли, стащил у кого с веревки, ну чтоб не мерзнуть. Сапоги вроде ничего такие, из кожи. Но это же ничего не значит. Может, он их тоже где-то нашел? Или сделал на халяву. Ну, это старинный обычай, мне ба рассказывала. Кто-нибудь где-нибудь найдет верх от сапог, голенище, и приделает к нему отдельно подошву. Выходит дешевле. И вот этот верх от сапог и назывался халявой. Я решил, что и этот "бомж" так себе сапоги добыл.

Нет, мне ни капли не стыдно. Я вообще молодец. Ну да, выпросил себе немного вещей. Сначала у отчима клинок, ножны и пояс. А кто принял меня за Эстона? Чуть не прирезал! А я всего-то маму обнял в кои-то веки раз! Тоже мне, ревнивец! Я, может, испугаться успел. Или он думал, что я ничего не замечу? Три раза ха-ха!

Да после своей первой школы я не то что боковым зрением вижу, я спиной чую. Мало ли, кто решит подойти, и какие у него будут намерения? Мне так третьеклассник чуть волосы не спалил на затылке. Он просто хотел посмотреть, как они гореть будут. Мои волосы! Ну не дурак? Я в его возрасте для тех же целей прядку своих волос срезал и аккуратно поджег в ванной. Ба потом час ходила, принюхивалась, искала, чем это пахнет? Чуть пожарных не вызвала. Хорошо, я пятно от гари успел как следует смыть.

В общем за папины вынужденные подарки мне нисколько не стыдно. Должен же быть у наследника трона собственный комплект оружия для ближнего боя и нарезки колбас? Должен! Нет, просто обязан! И перед гувернерами за чистоту и сохранность лезвия отчитываться не придётся. Потому что — что? Они этот клинок вообще никогда не увидят, я его в особняке мамы припрятал.

Вообще, это крайне неудобно, когда у тебя нет своего уголка для вещей, куда никто нос не сует с "благой" целью что-то исправить, переложить и прибрать. Ну ничего, завоюю городок у моря, будет мне куда сложить вещи.

Королева подробно мне все объяснила. А чтоб я не ошибся с тем, куда именно нужно открыть портал, обещала разыскать гравюру того города в своей библиотеке. Надеюсь, отрыла, у нее целая ночь на это была.

Вот я туда и наведаюсь. Не понял только пока, где мне в демона перекинуться, чтобы никого не довести до инфаркта, и чтобы меня самого никуда не упекли. Эти могут! Напишут заяву, потом ходи, оправдывайся.

В туалете школьном не вариант, кто-нибудь обязательно по кабинке начнёт лупить кулаком. Откроют еще, и что тогда? По камерам в коридоре видно будет, как я в туалет заходил и обратно не вышел. Решат еще, что я смылся из школы. Ну, допустим, через окно. Хотя нет, через эту форточку я не пролезу, годы уже не те, застряну, как Винни-Пух. Да и водосточная труба не вселяет в меня никакой уверенности, ясно, что может сорваться с креплений. Она новая! Из не пойми чего сделана.

Это в старой школе можно было экспериментировать. Там водосточные трубы сделаны еще во времена царя Гороха. Может, сами и сгнили, но их крепления точно хорошо держатся, я проверял.

И куда податься бедному мальчику? Разве что в театральную студию, есть в лицее и такая, на третьем этаже. Если меня кто и заметит там в облике демона, то решит, что я так самовыразиться решил. Костюмчик надел, к роли готовлюсь в спектакле. Ну в общем так оно и есть. Убивать я сегодня точно никого не собираюсь. Просто разыграю очередную сцену перед крепостной стеной, людей попугаю, сами сдадутся. Да.

Ну, это все мелочи жизни. Главное другое! Лучше сегодня я с парнями из старой школы на море отправлюсь, а с лицейскими потом. Только как объяснить, куда мы намылились? А намылились мы на шашлыки на берегу моря. Артём себе такого никогда позволить не сможет. Тетя его любит, но денег у нее — фьюить. Ни моря, ни шашлыков другу точно не светит. А тут сгоняем на пару часов, и никто ни о чем, я имею в виду из родителей, не догадается. Посидим, костерок разожжем, угольки сделаем, мясо зажарим. Даже школьную форму не изгваздаем. Я же не зря стряс с Императора все, что мне нужно. Три комплекта одежды, еду.

Я почесал голову, вообще все это как-то нехорошо вышло, стыдно. Стыдно для Императора, я имею в виду. Подарки он притащил для дочери эльтем Диинаэ. Моя сестренка еще даже не родилась! Ау! Она сейчас вообще почти одноклеточная амеба. Почему ей столько всего дарят, а мне ничего? Как-то нужно остановить эту традицию, чтоб не укрепилась.

У эльтем двое детей! Я — старший, уже рожденный! С ручками, ножками. И вторая, которая в животе сидит. Чувствую, когда родится, легче мне точно не будет. Все ей дарить станут, а обо мне вообще могут забыть. Тот же Альер, ему, наверное, больше захочется возиться со своей крохой, чем со мной?

Вся надежда только на настоящую ба и Королеву. Они обе точно будут меня любить больше. Для королевы я — выгодная фигура, наследник трона, завоеватель, и вообще наглец. Мы с ней чудесно поладили, чуем свою выгоду в делах. Альера в эти дела решили пока не посвящать, чтоб не нервировать лишний раз. Мало ли, какой приказ издаст, запретит мне завоевывать новые земли.

Я город у моря иметь в своей собственности очень хочу. Но и с папой ссориться не буду. А то? Пойдешь против него, назовут мятежником, бунтовщиком! Нет уж, мне такое не надо! Я лучше буду действовать втихую. Королева одобряет, союзник она надёжный, тоже все присваивать любит. И не как я, по мелочи: меч, плащ, мясо на шашлыки. Нет, Королева играет по-крупному. Ей нужны земли, замки, города, леса.

Вот за это я ее и уважаю безмерно, ценю и немного даже люблю. В отличие от настоящей своей ба. Ее я люблю много и сильно, она, правда, не всегда об этом догадывается. Сама виновата. Видите ли, я с ней мало общаюсь и почти ничего не рассказываю. А как тут расскажешь?! Если на одну мою невзрачную новость у нее сто вопросов и тысяча уточнений?! Это ж так целую вечность потерять можно, пока ответишь. Главное, было бы еще, что уточнять. Я все ведь уже рассказал. Вся важная информация уместилась ровно в две фразы! Зачем что-то еще знать? Какая на Машеньке была кофточка? А мама ее сильно любит, все у них хорошо? А как Ваня четверть закончил? А я знаю? Мне б за своими делами уследить. Тут что ни день, так событие. Новый отчим, дверь в другой мир, боевой конь, гувернер и вообще мне пора завоевывать земли. А тут еще эти экзамены школьные на носу. Жесть, короче.

Так, ладно, с порталом я все придумал. Сбегаю быстренько, город возьму, прикажу тент на берегу поставить, пару шезлонгов, может, еще какой столик.

С этим решили. Дальше что? После большой перемены у меня биология, что-то еще. Закончу я ближе к четырем. Порталом доберусь до родной старой квартиры, чтоб время не тратить. Сгребу Леху и Артема в охапку. Поверят ли они в то, что мы на море пикник устроим? Смогу ли я им все объяснить? Может, вообще ничего не рассказывать? Приглашу погулять за гаражами. Или нет, влезем в заброшку. Там места много, от жилых домов далеко. Никто и не заметит, как мы перейдём в другой мир. Главное, чтоб парни не заржали, когда меня в боевой ипостаси увидят. Эти могут. А я от смеха еще, чего доброго, обратно могу перекинуться. И что тогда? По заброшенной стройке гулять? Что я там не видел!

— Денис, ты точно хочешь добавки?

— А? Что? Ба, ты что-то хотела?

Как я вообще очутился за столом? И половину тарелки уже съел. Даже вкус не почувствовал. Что хоть это было? Сосиски!!! Моя вы прелесть! Нужно б еще грудинкой их облагородить.

— Мы уже полчаса с тобой беседуем о том, что ты должен и не должен говорить о своем отсутствии в лицее! — ба опасно прищурилась. А я чуть сдуру не ляпнул: "Разве?!"

— Да я все понял. Можно мне еще много грудинки, майонез и что подают на десерт?

— Десерт? Ты же не ешь по утрам. Я подумала...

— Есть персиковый пирог, господин.

Хотел бы я знать, каким образом Лорэль появился за нашим столом. Он же раб? В замке Альера даже слуг не пускали за общий стол, только учителей и гувернеров. Эльф всяко ниже их по статусу. Впрочем, какая разница. Лучше так, чем как у королевы.

— Супер. Большой пирог?

Лорэль попытался изобразить что-то странное руками. Если я понял, то пара кусочков мне точно достанется. Эльф еще немного поерзал, посмотрел на ба и как-то поник.

— Съешь для начала грудинку, — отрезала ба, — Пирог мы оставим на ужин.

— Уверен, вы правы, — ответил я по привычке.

Сама по себе грудинка на тарелке не появилась. В нашем доме нет слуг. А те, которые есть, носятся по саду в своих балахонах. Ну, не считая Лорэля, он ест. Эльфы просто повсюду!

Что ж, раз никто не хочет наполнить мою тарелку, им же хуже. Весь кусок мяса я аккуратно переложил к себе на сосиски. Никто этого и не заметил, вот и отлично. Силы растущему организму просто необходимы. Раз уж мне не достанется пирога, придётся сделать бургер. Ну как, бургер? Я все же за традиционную славянскую кухню. Раз уж круглых бургерных булочек у нас не продают в каждом магазине, придется резать батон пополам. Так даже лучше, больше грудинки поместится. Если еще сверху сыра добавить пару кусочков, зелени. Ой! Помидорчик, иди-ка сюда к колбасе.

— Денис, ты не лопнешь? — участливо спросила мама.

— Не мешай наследнику, — вступился за меня Альер. На маму он вообще смотрит недобро, — Нам следует подумать об обеспечении принца.

— Что ты имеешь в виду? — мама встала в боевую стойку, как кобра. Интересно, когда родится сестра, мама так же будет меня защищать от малейшей угрозы? Или все изменится окончательно и бесповоротно?

— Я имею в виду лишь то, что мой сын не должен ни в чем нуждаться. Иначе он будет вынужден попрошайничать и побираться!

— Он и так ни в чем не нуждается, Альер.

— Разве? Где тогда его личная оружейная? Где одежда? Где хотя бы домашний халат? Может быть, у моего сына есть достойные приёма гостей туфли? Он вынужден носить жалкие обноски, снятые очевидно с чужого плеча!

— Альер...

— Я еще не закончил. Юношей, безусловно, нужно держать в строгости и аскезе. Но не настолько же, чтоб юный принц был вынужден выпрашивать сапоги! Его куртка разорвана тигром?

— Это модно. Денис сам выбирал.

— Очевидно, дырявые штаны чернорабочего тоже его осознанный выбор? Дина, это просто смешно. Сегодня же я отведу сына к портному. Пусть закажет себе весь гардероб. Мы подберем достойные вещи. Элегантные, в меру скромные, но добротные. Я все оплачу.

— Удачи тебе, дорогой, — хмыкнула мама.

— И оружие я сам закажу для сына в лучшей кузне нашего мира, — странно, но ма пока молчит, только смотрит на папу с удивлением, — Гномья работа всегда ценится особо. Крепкая, надежная сталь, гарды без нареканий, не скривятся и не отскочат. Не слишком элегантное, но верное. Для тренировок сойдёт, — отец вздохнул, — Для боя подберем что-то у эльфов. Нельзя позволить сыну быть смешным. Он не может казаться нищим. Нет, на турнирах Денис будет сражаться мечом эльфийской работы. Я приобрету что-то особенное для него в Великом лесу.

— Для турниров? Денис не готов к ним, — мама вот-вот кинется в бой.

Не пора ли мне в лицей? И чем добираться? Надеюсь, ба не слишком расстроится, если я перекинусь при ней, чтоб открыть портал прямо в соседнюю с лицеем подворотню. Так не хочется тащиться пешком! Хорошо хоть живём мы теперь на Невском, идти не так далеко. Но вдруг дождь? Не хочу мокнуть.

— Мой сын должен приобрести боевой опыт. И чем раньше он это сделает, тем целее будет потом, когда придет время всерьез взяться за меч. Я помню про его ипостаси, но резерв магии может быть истощен, да и дроу не бессмертны. Принять ипостась демона Денис быстро не сможет.

— Альер, я все понимаю. Но Дениса нужно поберечь. У него и так вся жизнь пошла кувырком. Столько впечатлений! О каких турнирах сейчас может идти речь? А если он грохнется с лошади? Как я это объясню в школе в канун экзаменов? Нет, сейчас нельзя рисковать нашим ребёнком. Ты просто не понимаешь.

Альер улыбнулся особенно. Сразу стал опасным, что ли? У меня внутри даже шелохнулась магия, а пальцы на руках вдруг заострились, ногти стали опускаться вниз, становится толще, плотнее, как всегда бывает у демона. Неужели, я теперь так легко могу перекинуться?!

— Любимая моя женщина, мать моего сына, мать моей нерожденной дочери.

Каждое слово отца будто повисает в воздухе печатью. Вроде не ругается, даже голос не повысил, а на спине у меня чешуя поднимается. И смутно хочется сбежать с поля битвы еще до ее начала. Заранее, так сказать.

— Что ты хочешь мне сказать, Альер?

Мама, может, и насторожилась, но вида не подала. Смелая она у меня, оказывается, и очень. Ба вон тоже сурово молчит.

— Я? Я ничего не хочу сказать тебе, Дина. А ты мне ничего не хочешь рассказать?

— Я?

Мама и бровкой не повела. Зато папа отложил вилку в сторону, испытующе на нее посмотрел. Просто молча. А у меня уже голова зачесалась в области рогов. Вдруг да вылезут? Прямо при бабушке. Точно отпилит для придания приличного вида. Я ее хорошо знаю.

— Ты, дорогая. Кто еще посмел рисковать моим ребёнком?

— Кем?

— Внутри тебя скрыта моя дочь. Ты взяла ее с собой на бой с нечистью. Рискнула собой, хорошо, твоё дело. Ты не жена мне, не обязана спрашивать разрешения. Но дочь! Наша дочь! Ты хоть понимаешь, что могло с ней случиться?

Альер даже на крик не совался, продолжил говорить также тихо и холодно. Аж кровь стынет в жилах от его голоса.

— Извести весь резерв, чуть не помереть. Ради кого? Ради чего? Ради грифоньего пуха? Ради колыбели из рога единорога? С какой целью ты штопала мироздание, Диинаэ? Чтоб мне угодить? Чтоб меня унизить? Я сам мог сходить на войну, добыть своим мечом, своей доблестью то, что хочу. Но нет, ты решила сама все получить! Я все утро гадаю, как могла ты вообще рискнуть собой и нерожденной эльтем! Тот мир даже не под твоей властью. Он принадлежит драконам!

Мать встала из-за стола, поджала губы. С ее пальцев соскользнул шарик магии, ударился о тарелку. Нехилый такой пульсар! И мать даже ничего не сделала, чтоб его сотворить. Кажется, я теперь понимаю, почему все так боятся эльтем. Только б она папу не прибила! У меня на него планы, да и вообще, привык я к нему уже, что ли? Можно сказать, проникся.

Мама вздохнула, опустила глаза.

— Ты прав. Я должна была попросить о помощи кого-то из других дроу. Прости пожалуйста, я не подумала.

Папа сразу весь сник, побледнел, обошёл стол, взял маму за ладонь. За ту самую, с которой у нее пульсар соскочил! И не страшно?

— Прости, я не должен был повышать на тебя голос. Тем более, при семье. И уж никак не за столом. Я очень раскаиваюсь. И мой страх за тебя и за дочь не может быть оправданием. Просто я привык стоять за тех, кого люблю, закрывать своим щитом от всех бед и опасностей.

— Ты не хочешь со мной прогуляться по саду?

— Я хотел навестить мать этим утром. Но это можно легко отложить.

Я выдохнул. Королева может проболтаться о наших с ней планах и тогда конец моему городку у моря! Это будет уже совсем не мой городок!

— Лучше мы прогуляемся здесь, на Земле или в Бездне. Где тебе больше хочется?

— Составим компанию твоей маме. Втроем прогуляемся по вашему саду. Мы же семья?

— Все верно.

— Я с вами! — родная ба аж подскочила, — Или я не семья?

— Отправимся вместе, да, Альер?

— С огромным удовольствием.

Эстон

Утро яркими цветами распустилось на небосклоне. Первые лучи томительны и в то же время прекрасны: сначала алые, потом жёлтые и наконец белесые. С каждой секундой алый диск солнца поднимается все выше и выше, словно предвещая трудные времена для меня. Вон и крыши домов уже облиты красным, парят на солнце, и густая зелень садов вместе с ними.

Я сижу на террасе своего дома, в руке кружка горячего сбитня, рядом сырный пирог. Ароматный, сдобный, начинка так и норовит вытечь из него то на расшитую мелкими птицами скатерть, то на расписное блюдечко из фарфора. Супруга сидит напротив, закусила губу, вытаращила глаза. Не знает, как бы еще мне угодить.

Я смахнул с лица прядку волос, оперся головой о кулак.

— Бесы!

— Пироги невкусные?

— Наоборот.

Я вздохнул. Не ночь позади, а истинное мучение. Таким дураком я себя еще не чувствовал никогда. Хоть бы поскорей пришёл вурдалак и грохнул бы меня наконец!

— Кушай тогда — девушка неуверенным жестом пододвинула ко мне салфетку, расправила ее под блюдечком, — Чтоб на скатерть крошки не попали. Ну, чтоб не попортить. На твои деньги ткань покупалась и нитки тоже.

— Нитки?

— Я сама ее вышила. Тебе нравится? — супруга поерзала на стуле.

На ней все то же незамысловатое домашнее платье добропорядочной горожанки. Грудка надежно скрыта под броней из декоративных складочек ткани и рюшей. Даже декольте нет. Волосы очень аккуратно перевиты лентой. Разорвать бы ее, запустить руку в эту кипучую гриву рыжих волос! А потом нежно поцеловать в мраморную кожу, ухватить ее голову за затылок, притянуть к себе, поцеловать.

Жаль, я не смею сделать это без спроса, одержать победу на правах захватчика, мужа. Девушка отдана мне, отдана моей воле. Да только я дурак! Иначе воспитан. Не могу силой взять женщину, не могу ни к чему ее принудить, привык действовать по-другому, иначе.

В Бездне на женщин не стоило даже смотреть, слишком опасно оскорбить даму взглядом. На Земле было гораздо проще. Девицы сами стремились ко мне, напористые, уверенные в себе, часто очень красивые. А уж когда мы оставались наедине! Мне не нужно было действовать первому. Они сами были настойчивы, напористы, словно эльтем. Я лишь дарил в ответ ласку, негу, немыслимое наслаждение и получал его сам.

С женой все иначе. Целую ночь напролёт она провела в заботе обо мне. Совсем искренней, настоящей, ослепительной в своей кристальной чистоте. И как быть? Как добиться большего?

Солнце вот-вот взойдет окончательно, а там и тесть в гости заглянет. Черт. Эту ночь я хотел провести совсем по-другому. Так и видел, как я нежу жену, как осыпаю поцелуями ее белые, словно у мраморной статуи, щиколотки.

Что ж, надо учиться действовать самому. Я же не каменный! Я опытный взрослый мужчина, все должно получиться. Нужно только чуть подтолкнуть жену к большему.

— Я пойду яичницу приготовлю. Хочешь? Да и вода уже нагрелась. Так здорово, что в этом доме есть настоящий котел! Только магические кристаллы надо бы подзарядить. Ты не переживай, я днем поищу мага, — жена отвела от лица выбившуюся из-под чепчика прядку. Красивая и жест этот ее словно бы обещает большее.

— Я попрошу Альера, он зарядит что нужно.

— Альер? Это тот парень, который на слуху у всего города? Ну, гаремник эльтем?

— Он самый, — и зачем я только вспомнил Альера? Дебил! Потому, что засмотрелся на локон жены!

— Ты его знаешь? — у моей красавицы порозовели щечки.

Кстати, а как ее зовут-то вообще? Я ведь и вправду не помню. Кажется, она представлялась. Или нет? Ну не спрашивать же теперь ее имя? Обидится же. Эльтем за такое и вовсе бы испепелила.

— Немного знаю, сталкивались в одной лавке.

— Сейчас, прости, я отвлеклась на разговор.

Жена подскочила, подол ее юбки зацепился за ножку стула. Кажется, мебель в этом доме на моей стороне! Шажок! И вот я вижу ножку супруги. Красивая! Аж дух захватывает! Может, это знак? Приглашение к большему? Ну не случайно же она так стоит и молчит. Каким же дураком я себя ощущаю! Впервые! Никогда со мной еще ничего подобного не было. Есть девушка, мы с ней остались наедине, что еще нужно?

— Ой!

Жена покраснела, ловко высвободила подол и побежала на кухню. Лучше бы в спальню, конечно. Но о вкусах не спорят.

Я внимательно проследил за красоткой, поднялся, расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке. Поправил прическу, чтоб и волосы мне не мешали, благо теперь я имею полное право собирать их в хвост, все же женат. Хоть и не сумел консумировать ни один из двух своих браков!

И вот я вошел в свою кухню, неспешно, на правах хозяина дома. Здесь царит уют, стол чуть припорошен мукой, на окнах присобранные шторы в мелкий цветочек. Над плитой висят латунные формы, а на полочках целая череда горшков. И жена склонилась над плитой, воркует что-то себе под нос. Талия туго перетянута лентой передничка, нарочито подчёркивает аппетитные, округлые бедра.

Я подошёл сзади, ведь меня сюда пригласили. Как иначе? Значит, жена ждёт большего. На секунду я усомнился, мало ли, ошибся? Да нет же, не мог.

Ладони ощутили теплое, мягкое тело, носом я уткнулся между лопаток жены, зубами ухватился за пуговку платья, чтоб расстегнуть его и, наконец, как следует рассмотреть тот главный приз, который мне подкинула жизнь. Вдохнул ее запах, а он такой упоительный, сладкий.

Чпоньк! Я в один миг очутился в Бездне. Щека опалена, сам на полу, стулья опрокинуты, рядом со мной валяются осколки от миски, ее хотя бы не жаль, в отличие о меня. Я едва успел прикрыть голову руками.

— Прости, — тихонько сказала жена и двинулась на меня. В ее руке шипит сковородка. Я предпочел заползти глубже под стол. Кто знает, чего можно ждать еще от такой-то жены?

— Я сожалею, что своим неподобающим поведением оскорбил вас, супруга.

Еще шаг ко мне она сделала, а на обеих руках у девушки затрепетали огоньки магии. Знаю я, чем такое может закончиться! И совсем не готов проверить это на своей шкуре. Она у меня одна и очень мне нравится. Лучше уж я под стол заползу, а там, может быть, и жена немного остынет. Хорошо, что она сковородкой по глазу мне не попала. Только по щеке. Регенерация у дроу особая, до обеда все непременно пройдет!

— Прости, это все привычка, — девушка заглянула под стол. Я нервно икнул.

Привычка убивать мужей? Человек бы такого удара не выдержал точно.

— Прости, пожалуйста, я не специально, честно, — а саму так и трясет, от ярости, наверное.

В эту секунду я услышал спасительный голос под окнами. Голос моего тестя. Может, хоть он уймет свою дочь! Я готов даже построить ему новую таверну в подарок, если выживу сегодня. Да, я ошибся, тронул без спроса жену, но откуда ж я знал, что нельзя?! Она не эльтем даже, чтобы так бить.

— Доченька, открывай дверь своему папочке! Доченька, у вас все хорошо?

И тут эта подлая девица зарыдала в голос, бросилась вниз отпирать двери в дом. А я с тоской посмотрел на окно. Второй этаж, может, все же удастся мне объясниться?

Не судьба мне быть женатым счастливо. Не спалят, так загрызут. Черт. С первого этажа от двери донеслись вопли жены, прореженные рыданиями.

— Папочка! Папочка! Он! Он! Сковорда! Привычка! Бух и все! А-а-а-а-а!

— Ударил тебя? Этот мерзавец ударил тебя? Сказал, что привык так вести себя с женщинами? Решил, что купил за своё золото мое сокровище? Разорву на части!

Рык вурдалака прибавил мне ловкости, смелости, сил. Я птичкой вылетел из окна на соседнюю крышу, довольно ловко сполз по водосточной трубе и со всех ног бросился к дому эльтем. Если меня кто и способен спаси, так исключительно Дина. Боюсь, правда, Альера порвет от хохота на тысячу таких же точно мерзавцев!

Эстон

Я добрался до своего офиса. Кипы бумаг, за окном гудит транспорт, взвывают сирены пролетающих по широкому проспекту машин. Воистину Земля — мир, благословенный богами. Не мрачная бездна, покорившаяся воле эльтем. Не мир Альера, где все слишком ярко и строго. Что-то среднее, понятное нам, обыкновенным мужчинам. Здесь все просто! Можно стать кем угодно — хоть банкиром, хоть дворником. И главное — ты свободен, не зависим ни от воли матери, ни от воли жены.

Я перебрал кипу бумаг, разбросал их по столу. Хорошо, когда у тебя есть власть, богатство, можно ни о чем не заботиться, кажется, что жизнь лишена всяческих сложностей. Только все одно, я себя чувствую дураком, нет, гораздо хуже — тупым, нерешительным идиотом!

Что со мной было ночью? Где я ошибся?! Не понимаю. Вроде все делал правильно, так, как предписано поступать мужчине, который твердо намерен заполучить женщину! Нас в Бездне с юности учат вести себя подобающим образом с дамами! И еще ни разу я не получал отказа!

Я не сводил со своей жены взгляда, внимательно слушал все, что она говорила, ел то, что мне дали. Хвалил угощения, дом, обстановку. Мы обсудили мебель, шторы, какой-то дурацкий ковер у двери. Желтенький брать или синий? Да любой! Хоть по одному ковру на каждый день недели. Золота хватит на все твои прихоти, дорогая, я достаточно его заработал и заработаю еще.

Я так ей и ответил. И что взамен? Ничего. Ни спасибо, ни пары проклятий. Потупила глаза, раскраснелась. Буркнула что-то вроде, "ну если тебе все равно", " ты и меня не выбирал".

Потом мы обсудили погоду, урожай моркови, гороха, размер погреба. Мало ли что, не нужно ли выкопать еще один рядом?

— Рядом с будущим прудом для осетра? Я не слишком хорошо копаю. Наймите рабочих, я все оплачу.

— Нельзя сорить золотом, — жена подобрала губы.

И я понял, что лопату придется брать в руки мне. Черт с ним, пусть в этом мире увидят, как дроу умеют держать в руках любой инструмент. Мы еще посидели, обсудили количество полочек и закромов.

Нет, ну не хватать же мне ее было поперек туловища и тащить на брачное ложе? На самом-то деле? А все остальное не подействовало никак. То есть просто никак! Ни руки не дала коснуться, ни сводящей меня с ума прядки рыжих волос. Отступает, бледнеет, краснеет, глаза опускает.

В кабинет впорхнула моя секретарь. Красивая девушка, умная, для конференций — так вообще самое то. Одним своим видом она способна отвлечь мысли всей делегации, сбить с толку. Вроде и одета скромно, а такое впечатление производит…

— Господин Рейт, вы желаете чаю?

— Успокоительного, — кивнул я в ответ.

Вообще сегодня весь офис ходит на цыпочках, боится громко вздохнуть лишний раз. Давно я не был в настолько дурном расположении духа. Еще бы! Когда сполна ощутил себя неполноценным, презренным, ненужным и жалким!

Девушка исчезла за дверью. Я пощупал щеку, ожог почти сошёл. Хорошо мне прилетело сковородой, ещё и кипящее масло плеснулось за шиворот. Благо, я дроу, все заживёт относительно быстро.

Главное, за что я так получил? За то, что осмелился приласкать? Так мы муж и жена, имею полное право! Зачем отбиваться как от насильника в подворотне? Или я просто омерзителен ей? Но зачем тогда было вообще выходить замуж? Из-за вурдалака? Она отца своего побоялась что ли, вот и выскочила за меня? От этой мысли стало особенно мерзко и я поспешил ее отогнать.

Может, я за женщинами разучился ухаживать? Может, стоило быть как-то решительней? С Диной-то у меня тоже ничего не сложилось, к счастью, конечно, но все равно...

Секретарша вернулась в мой кабинет, разместила поднос с чашечкой чая с краю стола, рядышком водрузила несколько конфет на блюдце. Я посмотрел на девушку испытующе, так, как смотрю обычно на новый проект. Выйдет, не выйдет?

— Юля?

— Слушаю вас.

Девушка чуть вздрогнула от неожиданности. Или я и вправду закончился как мужчина? Внешность почти ничего не значит, в отношениях с женщинами первую партию играет обаяние, запахи, огонь в глазах мужчины. Невесомые вещи, которые нельзя ни заполучить, ни изменить.

— Юля, — я улыбнулся, проверяя, на месте ли моё обаяние, — Вы любите подарки?

— В целом, да.

— Может быть, — я немного развалился в кресле, принял самый расслабленный вид, — Я мог бы вас чем-то порадовать?

Девушка наклонилась ниже, провела кончиком языка по пухленьким губкам.

— А жена против не будет? — прошептала она.

— Которая из?

— У вас их так много, господин, Эстон?

Я обворожительно улыбнулся, невзначай положил обе руки на талию девушки. Фух! Не убила и даже не отстранилась. Нет, все-таки мир Земля идеален. Здесь так просто жить и все сразу ясно. Не нужно додумывать.

— Не желаете прогуляться по магазинам? Или заглянуть в автосалон? Я дам вам свою карту. А потом заглянем к вам?

— Я живу с родителями.

— Быть может, пора снять квартиру? За мой счет. Где-нибудь поближе к нашему офису, — я на свой страх и риск опустил руку на сантиметр ниже.

— Это изменит дело, — промурлыкала девушка.

— Благодарю, — я ловко поднялся из кресла, выпотрошил свой кошелек, достал карту, задумался на миг. Нет, так будет не вполне удобно. Впрочем?

— Эта карта вам на дамское счастье, деньги на машину получите в бухгалтерии. Квартиру подберите за счет фирмы, составьте сами бумагу, я подпишу.

— Когда вас ждать в гости, господин Эстон?

— Я ещё не определился.

Нельзя резко отказывать даме. Женщины созданы для того, чтоб мужчина добивался вершин. Они — тот сладкий приз, который неизменно толкает нас к цели. Ведь так приятно увидеть восторг, восхищение, удивление именно в женских глазах. А уж получить большее — это… хм нечто совершенно особое. Каждый мужчина по сути своей завоеватель. Но цель тем слаще, чем сложнее ее достигнуть. Впрочем, недостижимые цели тоже не возбуждают интереса к себе.

— Я буду ждать вас, Эстон.

— Ждите.

Что ж, выходит, со мной все хорошо. Я так же обворожителен и могу рассчитывать на взаимность. По крайней мере, от земных женщин. Или? Если подумать, то секретарша просто польстилась на мои деньги, а не на меня самого. Что ж. Неприятно, но это хоть что-то.

Я выбрался на улицу, не стал сразу садиться в машину. Дела подождут. Мне бы разобраться с семьей. Для начала неплохо было бы объясниться с вурдалаком, потом попытаться добиться от жены хоть какого-то расположения. Может быть, подарки настроят мое семейство на нужный лад? Или не рисковать самому? Отправить посыльного с письмом и золотом? Подставлять шею под клыки вурдалака совсем не хочется. Хоть броню покупай! Кстати, а это выход. Прийти к таверне с телохранителями, подарками, выманить вурдалака, объясниться. Точней, хоть он сможет мне что-нибудь объяснить? Почему все сложилось-то так плохо? Чем я провинился? Черт...

Я уперся лбом в руль, прикинул, как выгодней поступить. Так уж вышло, что в родном мире Альера я почти ни с кем не знаком. А с кем знаком, те меня знают, как мужа эльтем. Явиться к таверне вурдалака в статусе мужа эльтем? Нет, так рисковать точно не стоит. Из стражей кто-нибудь обязательно проговорится.

Я еще раз хорошенько все взвесил. Своей головой я рисковать тоже не хочу. И наконец набрал главу службы собственной безопасности. Мужик он бывалый, за деньги способен следовать за мной куда велено. Сам говорил, что за такой оклад так хоть сразу же в преисподнюю. Нет, можно обратиться к Альеру, наверняка у него кто-то есть из свободных стражников, которых он бы мог мне одолжить. Но мне же придётся ему все рассказать. Ключ лопнет от смеха, если узнает о моем крахе! Одни его надменные взгляды чего стоят!

— Господин Рейт?

— Именно так. Мне нужны вы и еще двое, нет, — я мысленно взвесил тестя, — четверо бойцов покрепче и надежных, молчаливых. Предполагается небольшая командировка. Форма одежды — камзол, сапоги и штаны для верховой езды, рубашка темного оттенка, обязательно запонки. При себе на поясе иметь кортик или недлинную шпагу.

— Вы уверены? — ровным тоном спросил безопасник.

— Абсолютно. Жду перед главным офисом.

— Будем через полчаса, к-хм.

Эльтем

Парк полон роз, самых разных. Некоторые из них склоняют свои головы под тяжестью росы, оплакивают утро, все будущие грехи этого дня, чтобы наконец поднять свои красивые головы к солнцу. Иные тянутся сразу, распахивают все лепестки навстречу светилу, будто не знают ни тягот, ни грехов. Прекрасные, чистые, освещенные первыми лучами зари. И сердце невольно замирает в груди от восторга.

Из фонтана хлещет вода, струи бьются о своих же предшественников, что потеряли ярость, стремление, угомонились наконец, залегли в чаше, но и там не смогли обрести покой.

Пичужки восхваляют грядущий день, и сердце вновь замирает. Так хочется им поверить, сполна проникнуться благолепием этого сказочного утра, единством моей семьи.

Альер держит мои пальцы в своей ладони, то и дело подносит к губам, невероятно нежно целует. Меховая накидка укрыла мои плечи. Он накинул ее на меня. Ключ — куда больше, чем муж. Он словно делает мое сердце целым, заполняет ту дыру, которая в нем была, проворачивает невидимый механизм, отворяет душу навстречу прекрасному. И я не знаю кого, какого бога мне возносить за то, что я смягчилась, признала ошибку, не стала яриться и спорить.

Ключ так мягок со мной. И в то же время ему хватило мужского достоинства, силы, чтоб извиниться за все те резкие слова, которые он произнес. Мягкий, добрый, покорный моим желаниям, заботливый, невероятно сильный, берущий ответственность за меня, за нашу еще нерожденную дочь передо всем миром. Я утопаю в нем, я вся в его власти.

И отчаянно хватаюсь за берега, боюсь покориться, боюсь, что все сказанное Альером, окажется сладкой обманкой. Все существо трепещет — что, если предаст, использует. Кажется, нет смысла ничего опасаться, а все одно я боюсь.

Боюсь до того, что кровь стынет в жилах. Что, если я опять напрасно понадеялась. Что, если предаст тот, кому доверилась? Самый родной, самый сильный, смелый? И я то и дело сжимаю пальцы, чтобы отдернуть руку. Словно испуганный зверек, попавшийся в капкан величайшей силы — доверия. Будто на шею мне уже накинули петлю. Сама мысль об этой веревке пугает. Доверюсь — предаст — погибну от боли. Так, может, не стоит и доверять? И все же я вкладываю свои напряженные пальцы в его руку и вновь мои пальцы трепещут от страха, от желания верить и доверять. Только бы не предал, только бы не отпустил.

Альер вновь целует, ласкает, словно молит о прощении. Его секундная резкость давно позабыта. Он был прав в своих упреках. Мне хватило сил признать это. Я действительно напрасно рисковала нашей дочерью и собой. Можно было поступить иначе — разумно. Я поддалась чувствам, презрела себя, чтоб помочь другим. Не жалею. Обошлось. Повезло. Только теперь страшно думать о том, что все могло сложиться совершенно иначе. И нашей дочери теперь просто могло не быть, как и меня. Что бы тогда стало с сыном?

— Ваш наряд изумляет меня своей невероятной игрой цвета. Пожалуй, я закажу себе шляпку в точно тех же тонах, — у мамы Альера взгляд расслабленный, голос тонет в шепоте буйной листвы и перекатах фонтана.

— Хотите, я пришлю вам точно такую же? — Антонина так и стреляет глазами по сторонам.

— Я буду признательна вам. Шелк — моя страсть. Никак не могу понять, ума не приложу, как мастер смог вложить его разноцветные лоскутки в ваши часы?

— Часы? Ах, это? Ширпотреб. Мне Дина их подарила...

— Превосходный мастер. Ширпотреб! Нужно запомнить. Спрошу у Альера, чтоб приобрел мне все новинки этого часовщика.

Интересно, как теперь отмажется Антонина? Я даже ушки навострила. Альер закашлялся.

— Ну что вы, ни к чему беспокоить сына. Моя любимая дочь, — теперь уже закашлялась я, — вышлет вам целый ящик самых разных часов. Ее муж, Эстон, поможет донести... — Антонина сама поперхнулась.

— Их, кажется, двое, мужей? — невозмутимо отметила королева.

— Моя Диночка такая переборчивая. Никак не могла определиться с выбором, вот и вышло, что вышло. Но я очень рада, что ее любимец именно ваш сын, Альфонс.

— Альер.

— Да, да. Я постараюсь запомнить. Чудесный мальчик. Все мы не без греха, но ваш сын просто прелесть, что такое.

— Все же король, — мама Альера вновь зевнула.

— Мама, что с тобой? — встрепенулся ключ.

— Что со мной? Бессонница одолела. Всю ночь провела в библиотеке, никак не могла призвать сон.

Я уловила, как насторожился Альер.

— Почему же ты не сотворила заклятие сна? Да и зельевар мог сотворить тебе снадобье.

— Я не хотела беспокоить его по пустякам.

— Ты. И не хотела кого-то беспокоить ради своего блага?! — изумился Альер. Причем, кажется, совершенно искренне.

— Я изменилась. Мой драгоценный внук многому научил всех нас. Взять хотя бы Нойса. Он радикально пересмотрел свои взгляды на жизнь. Лечится без конца от невидимых тварей, руки полощет перед каждой едой. Доблестный воин очень боится, что в его животе вырастет червь невероятных размеров с именем Аскарида. Жуть какая-то. Наследник был так убедителен, когда рассказывал об этом чудовище.

— Моя школа, — улыбнулась Антонина, — Вы знаете, милочка, я подарю вам микроскоп. Будем рассматривать паразитов через стеклышко.

Мы добрались до скамьи в дальнем уголке сада. Свекрови присели по разным ее сторонам, нам с Альером пришлось устроиться между двух этих женщин. Я пристроилась на самом краешке скамьи. И чувствую себя как на раскаленных углях.

— Уверяю вас, для этого достаточно войти в совет. Полезных придворных на самом деле очень немного. Большая часть — именно что паразиты. Их и безо всяких стеклышек легко рассмотреть. Я скоро проведу чистку, сниму десяток-другой с должностей. Денис в этом поможет. Раз уж Альер теперь занят, — шпилька была явно адресована мне.

— Пусть только экзамены сдаст.

— Безусловно, дорогая. Я уверена, наследник будет успешен в учебе. Он такой умный!

— Гораздо умней своих сверстников, вы заметили? — бодро отозвалась Антонина.

— Увы, я вынуждена с вами не согласиться. Мой внук превосходит умом не только ровесников. А какой он упрямый, наглый, изворотливый, как прекрасно умеет лгать! Просто чудо. Его ждет великое будущее. Наше королевство увеличится втрое.

— В меня пошёл, — с особой гордостью подметила Антонина, пока я размышляла — стоит обижаться на слова королевы или нет.

— Мама, не надо торопиться с завоеваниями, — строго отметил Альер — У нас и так в достатке наделов. Мама?

Королева откинулась на скамейке, прикрыла глаза и засопела. Альер помрачнел.

— Чудесное место. Принесите мне шезлонг, дети. А еще шляпку, зонтик и сок с трубочкой. Я — молодец, я заслужила. Видишь, Диночка, нашего мальчика я вырастила не хуже, чем все эти паразиты-гувернеры. А сколько тебе сэкономила средств!

— У нас хороший сын, — миролюбиво заметил Альер.

— Ошибаешься. У меня всегда все самое лучшее. Вот и семья у меня самая замечательная. Иначе просто не яФможет быть. Ты, Диночка, Эстон, поганец-внук, твоя мама.

Эстон

Начальник службы безопасности молчалив, как и предписывает ему столь высокая должность. Такому бы человеку да в Бездну! Ему бы и там не было цены. Расчетливый, умный, практичный — почти как дроу.

— Прошу за мной, господа, — я отворил дверь нашей квартиры.

Охрана не стала задерживаться в дверях, они ждут приказа, чтобы начать работать. Пока что люди расслаблены. Мы вошли в холл, здесь я взглядом столкнулся с феей. Порхает под потолком, цветы поливает. Крылья голубоватые в россыпи солнечных лучиков, точно в веснушках, сверху опушка из белого меха, напоминающая мне не то эполеты, не то облака.

— Добрый день, тем Эстон. Что же вы так? Нужно предупреждать, я бы заранее спустилась. Господа стражи, прошу простить, если чрезмерно вас эпатировала.

Я кожей почувствовал, как напряглись спины всех моих охранников. Начальник сделал парням знак отступать, похоже, решил, что горничная — это галлюцинация. Вот и меня пытается оттеснить своей широкой спиной, вытолкнуть из квартиры обратно на лестничную площадку. Решил, что в квартире распылено что-нибудь ядовитое?

Фея потянулась к крылу, чтоб собрать с себя немного волшебной пыльцы, кажется, она хочет стереть лоскуток памяти у всех моих стражей.

— Это наша горничная, она принадлежит к древнейшей расе двукрылых. Прошу пройти дальше и вести себя достойно. Другая раса еще не повод таращится, Михаил Дмитриевич. Мы все же не на базаре.

— Да, господин Рейт, — спина начальника охраны мгновенно расслабилась. Подчинился моему голосу, вот и прекрасно. Ещё не хватало, чтобы он с перепугу начал палить по крыльям феи. Потом хлопот не оберешься, придется рощу из орхидей высаживать, чтоб угодить этой даме!

— Прошу в комнаты.

— Это вы напрасно, тем Эстон.

Фея спланировала на пол, сложила крылья за спиной.

— Слухи пойдут, комиссары нагрянут нас проверять, как тогда, в семнадцатом. Что делать станем? И не убьешь их, и в другой мир отнести не получится. Комиссары-то теперича все пересчитаны. Так просто ни от одного не избавишься!

— Полицейские, а не комиссары.

— И те, и другие нечисть за версту чуют. У них же чуйка, как у вурдалака, честное слово!

— Вы не корректны в ваших выражениях.

— Не стоит показывать волшебство чужакам, тем Эстон. Вместе на лесоповале окажемся, случись что. Только я-то крылья раскрою и улечу, а вы так и останетесь елки пилить.

— На вашем месте я бы лучше следил за тем Денисом. Он прямо в нашем дворе оборачивается в демона, очевидно, чтоб построить портал. Соседи могут увидеть! Если это не прекратится, останется только вывезти под Рязань этого невежду.

— Почему под Рязань?

— Там и так в лесах нечисти много. Одним демоном больше, одним меньше — никто и не заметит!

— Вы сами должны поговорить с юношей.

— Я поговорю, раз уж Альер не в состоянии воспитать принца, привить ему хоть какое-то уважение к регулам этого мира.

Я кивнул даме и пригласил стражей пройти за мной дальше, в глубину квартиры. Коридор полон сумрака, утром свет вливается в квартиру с другой стороны. Здесь же на стенах пляшут только лучики солнца, словно брызги невесомого счастья. Грохот шагов пятерых мужчин чуть отдается в стенах. Домовой высунул пушистую морду из-под двери.

— Так, я не понял, что здесь происходит? Спишь себе, а тут ходют, буд ют?

— Домовик, несносное создание.

Я сунул руку в карман, вложил в пушистую лапу домового жестянку леденцов. Специально для таких случаев покупал, дешевле выйдет так, чем эта пакость обидится на весь дом. Обидевшийся домовик — штука страшная, это только с виду он пушистый зверек, на самом деле любая нечисть способна на многое.

Где-то позади меня раздался сдавленный "ойк", я обернулся, смерил свою свиту весьма сдержанным взглядом. Стоп. Не свиту, всего лишь охрану. Грань миров мы еще не пересекли.

— Ничему не сметь удивляться, — приказал я спокойно.

Обычно такой мой тон великолепно действует на всех, даже на взбунтовавшихся невольников в Бездне он действовал.

— Да, тем Эстон, — кивнул мне бледный, как меловая скала, Михаил Дмитриевич.

— Что ж, идемте. Впереди комната моей первой жены, владелицы мира за гранью, эльтем Диинаэ. Там я вас настоятельно прошу ничего не трогать. Эльтем прекрасны, словно весеннее небо и жестоки, как сама тьма первого яруса Бездны.

— Она дома? — спросил молодой парень, его я сегодня среди охраны вижу впервые.

— Убыла по делам.

— Повезло, — домовик изловчился открыть жестянку, причмокнул леденцом, охрана живо подалась ко мне.

Да уж, хоть бы они не испугались моего тестя. Определенно мне стоило обратиться за поддержкой к Альеру, но тогда бы пришлось растоптать свою гордость, рассказать о событиях ночи... Нет, так низко я ни за что не паду!

Я толкнул дверь в комнату Диинаэ. Особнячок светится так же, как в тот раз, когда я его увидел впервые. За окнами мелькают тени. А сама комната полна запаха свежих трав. Определенно здесь побывала фея, вон и пучки свисают с карниза. Неужели, кто-то в нашем доме собрался готовить колдовское зелье? Знать бы, кто именно — фея или жена.

Во втором случае мне точно потребуется срочная командировка в Швейцарию, пока запах зелья не выветрится. Дня этак на два. Все зелья эльтем жутко воняют, в особенности те, которые варят для блеска волос. Впрочем, если колдовать решилась фея, то вообще сложно представить, чего можно от этого ждать. Или весь дом напитается приятным запахом луговых трав, безумием ароматов болотной растительности или... Или у нашей чудесной мебели вырастут лапы да так и останутся ожившими.

Все может быть, недаром феи — чудесная раса. Чудачат так, что остальным расам можно не надеяться рядом с ними пожить хоть сколько-нибудь спокойно! Я вздохнул, перевёл взгляд обратно на артефакт. Только бы в особняке нам никого не встретить!

— Касаемся кольца на дверной ручке по одному. На выходе из портала ждём моего появления. На вопросы отвечаете, что вы служите господину Эстону. Ясно?

— Да, — ответил за всех начальник и первым потянулся к артефакту.

Похоже, я в нем не ошибся. Толковый вожак никогда не рискует молодняком. И с людьми, да и со всеми известными расами — так же. Самый опытный пробует риск на вкус самым первым. Оп! Михаил Дмитрича больше нет. Остальные охранники заметно растерялись.

— Поживей, меня ждут.

— Обратно-то хоть вернемся? — спросил Тимур, вот его я хорошо знаю. Сопровождал меня в рейсе во Францию пару раз. Умный, ответственный, знает несколько языков.

— Полагаю, что так. Портал будет открыт, все остальное зависит только от ваших личных успехов и доблести в ближнем бою.

Я вздохнул, вспомнил тестя, вот уж не думал, что дом жены мне придётся завоевывать словно крепость, да и ее саму — приз моей жизни — тоже. Если переговоры не увенчаются успехом.

— Как обычно, — спокойно кивнул парень и подтолкнул остальных, — Вперёд! Командира одного не оставим.

Я прошел сквозь грани миров самым последним. Парни стоят посреди сада кольцом, уже заняли боевую позицию. Из кустов к ним приближаются эльфы. Со стороны, пожалуй, и вправду можно подумать, будто мы очутились в засаде.

— Особняк эльтем Диинаэ, моей законной первой жены и ее садовники. Они родом из Великого леса, — пояснил я стражам, и тотчас же обратился к светлым эльфам Диинаэ.

— Это люди из моей свиты.

— Добро пожаловать в лучший мир, — ответили из кустов.

— Надеюсь, это все — не райские кущи? — затравленно огляделся Михаил Дмитриевич.

— Боюсь, что нет. Светлые эльфы скоро окончательно изведут сад. Превратят его в подобие своего леса — густые заросли всех возможных растений!

— На все воля эльтем Диинаэ и демоницы, — зло ответили из кустов.

Я не стал продолжать беседу, отворил дверь в особняк. Привычным взглядом окинул помещение, выискивая недостатки. Нет, все на первый взгляд хорошо. Не помешало бы обновить лепнину на потолке или хотя бы немного покрасить. Но не сегодня, увы.

Особняком Диинаэ я займусь позже, как ответственный муж. Это Альеру вечно ни до чего нет дела. И тем обиднее, что он во всем успешней меня. Его успех с эльтем уже зародил плод. В то время, как я еще только мечтаю, чтобы любимая жена хотя бы не обливала меня маслом, а тесть не растерзал на тысячу жалких клочков. И это при том, что моя любимая — обычная женщина! Даже не дроу!

Я пересек гостиную, ворвался на кухню. Странно, что и тут меня не встретил Лорэль. Интересно, куда же запропастился невольник жены? Надеюсь, с ним все в порядке? Может статься, светлые сотворили с парнем что-то не то. Все же они обучали его колдовству и всякое могло случиться. Неплохо бы разыскать невольника. Жаль, нет на это времени.

Вдобавок я вспомнил о Мише. Он должен был оставаться в квартире, однако я его там не встретил. Проверить бы, где музыкант и чем он занят. И зачем только моей супруге столько рабов? Как уследить за всем тем, что ей принадлежит? Времени совсем ни на что не хватает. И Альеру ни до чего дела нет.

Были бы мы в Бездне, я бы подыскал эльтем еще одного мужа. Толкового, чтобы хорошо разбирался в делах. Сделать это несложно, а сколько принесет пользы! И опять же, как взовьется от такой новости Альер. Ненавижу ключа всем своим сердцем, потому что он успешен во всем, даже с Денисом смог наладить отношения. В отличие от меня. И это действительно очень обидно!

Я вышел на улицу. Взять карету или пройти пешком? Обернулся на свою охрану. Бледные, озираются, точно испуганные птенцы. Михаил Дмитриевич разглядывает черепичные крыши домов. Пожалуй, стоит пройтись пешком, чтоб мои стражи хоть немного обвыклись в этом мире.

— Господин Эстон, там снайпер с оптикой. Мы приступаем к работе?

— Побойтесь гнева великих богов, это горгулья разомлела на солнце! Блестит кончик клыка, он торчит вверх, яд стекает от острия к морде. Скоро горгулья чихнет, а потом и взлетит, чтоб забраться до ночи поглубже под черепицу.

— Я вас понял.

— Прошу следовать за мной. Держитесь чуть позади.

— Я вас понял.

Михаил Дмитриевич даже не склонил головы в знак своего согласия. Банда босяков, а не свита, достойная господина. Представляю, что скажет тесть, когда увидит нас всех. Хоть бы еще охранники не попадали в обморок от страха, когда узреют настоящего вурдалака!

Определённо стоило нанять стражей здесь. Да только как бы я мог сделать это от своего имени?! Нанять стражей, как муж эльтем Диинаэ, и явиться к дому другой жены?! Бред! Придется использовать то, что имею. И надеяться на лучший исход дела.

Я с тоской посмотрел в сторону своего второго дома. Может быть, тесть ждёт меня там? Как же страшно решиться на разговор с ним. Неизвестно, чем обернется дело, и что для меня будет хуже. Я всего-то хочу наладить отношения со своей новой и, надеюсь, настоящей семьей.

— Вперед, господа. Дело в том, что в этом мире я женат дважды. Позади нас остался особняк моей первой жены. Сейчас мы направляемся к дому второй.

— И она ни сном не духом о первой? — верно подметил Михаил Дмитриевич.

— Боюсь, что дело обстоит именно так.

Широким шагом я прошел до дома супруги по уютной, тонущей в зелени роз улице. Черепичные крыши, выбеленные фасады домов, приятная глазу роскошь семейных гнёздышек. Вот и мой собственный дом. Красивый и, как оказалось, совсем пустой. К запертым воротам прислонена лопата. Верный знак того, что здесь никого не ждут. Придётся идти до таверны. Надеюсь, тесть там один, не собрал друзей или, того хуже, стаю.

Пожалуй, мне стоило обратиться к кому-то из Бездны, перед тем, как идти сюда. Но как им объяснить весь ужас моего положения? Да и ужас ли? Кто ещё в Бездне может похвастаться тем, что дважды стал мужем? Ни один дроу. Добиться от эльтем такой милости, какую получил я, невозможно. Иметь собственный отдельный дом, другую женщину, сочетаться с ней браком, иметь возможность завести детей. Даже в собственных мыслях все это мне кажется бредом, уж слишком прекрасно.

Жаль, что сам я не желанен ни той жене, ни другой. Очень горько на сердце из-за того, что я не достоин даже объятий любимой. Еще и оклеветала, обвинила в побоях. Я сжал кулаки, вцепился в ладони ногтями, лишь бы только удержать боль души в себе, не дать ей выплеснуться наружу ни единой слезой. И чувствую я себя поверженным, уничтоженным, недостойным, никчемным. Почему меня отвергла настоящая моя жена? Да ещё так!

Я опустил голову еще ниже, прошел по улице чуть дальше, завернул за угол. Кажется, рухнуло все, нет смысла продолжать битву за своё будущее, за мечты. Все одно, я ничего не достигну. Лопата, прислоненная к воротам моего дома, так и стоит перед глазами, будто она — твердь, символ всех моих погибших надежд.

Таверна уже близко, впереди, и неизвестно, что я встречу в ней — прощение или собственную смерть. Смогу ли я объясниться?

Сапоги стражей ступают позади меня едва слышно. Свита идет, будто крадучись, я слышу за своей спиной сбивчивое, почти испуганное дыхание, недостойное воинов. Как же они нелепы, как жалок я сам!

Вот и крыша, единственное оконце, знакомая дверь. Мы дошли до цели. Только я уже ничего не желаю, потому что уверен в том, что буду растерзан не тестем, так злыми словами жены.

— Обороняться, но не ранить, — тихим шепотом приказал я свите, — Портал открыт. Если что-то случится... вы всегда сможете вернуться обратно.

— Понял, принял, господин Эстон, — отрапортовал Михаил Дмитриевич уныло.

Я не успел подняться по ступеням крыльца. Вурдалак сам вышел наружу, окинул всех нас огненным взглядом, свел вместе кустистые брови.

— Вот значит, как, — протянул он, захлопнул за собой дверь в таверну, повернул в замке магический ключ.

Отстраненно, я успел подумать, что само это здание очень уж напоминает крепость. А дальше тесть в два скачка оказался передо мной, взял за грудки, немного приподнял, втянул носом воздух Я приготовился ощутить на своей шее клыки, всю прелесть бесславного завершения жизни.

— Ну прости, не хотела она. Привычка такая. Сдуру... Привыкла от завсегдатаев отбиваться. Любит она тебя, ты уж прости, а?

Тесть щелкнул зубами у моего уха, схватил за плечи когтями, наверное, он так меня обнял. Договорить тесть не успел, парни сработали так, как следовало. Накинулись на вурдалака, на балконе соседнего дома заверещала женщина.

— Убивают! Городовой! Стража! Грабители напали! Воры! На достойного вурдалака! На соседа! А-а-а-а-а! — эхом проклтилось по улице.

Грохнули и другие ставни. Я в полном ужасе смотрю на кучу из рук, ног, разорванных камзолов и лап.

— Убирайтесь обратно! Пока нас всех в темницу не увели! — в полном ужасе выкрикнул я.

Из таверны через окно попыталась высунуться жена. Заплаканные глаза, сбившиеся волосы, лицо, искаженное страхом. Нет, скорей ужасом.

— Папа! Эстон, что же ты делаешь? Это мой папочка!

Денис

Город у моря пал к моим ногам россыпью крупного жемчуга. Но я недоволен. В рекламных проспектах море — это такая синяя чаша с водой, песочек там, пальмы. Здесь же? Ни тебе шезлонга, ни даже жалкого зонтика нет! Синяя гладь до горизонта, из ладьи рыбой несет. Крепостная стена города выглядит как яйцо после того, как его много раз уронили — вся в дырочку, местами вмятины от снарядов видны, ну такие, довольно глубокие.

Кажется, градоначальник и сам был рад, что я прибрал этот город к своим лапищам. Вон, до сих пор семенит позади, экскурсию проводит по окрестностям. Я так на урок опоздаю, если еще хоть чуть-чуть задержусь. А у меня биология, между прочим. И сегодня я намерен стереть учителя в пыль! Расскажу про устройство мадагаскарского таркана! Пусть поймет, как других унижать! Наверняка он не знает, сколько у таракана чешуек на лапе, и как они выглядят. А может? Кто это там ползет? Уж не сколопендра ли? Хорошее учебное пособие, учительницу химии напоминает в ее лучшие годы — такая же ядовитая с виду и лапами шевелит. Я протянул пальцы, ухватил насекомое когтем.

— Подайте мне банку! Сейчас удерет!

— Изволите съесть так? Или изжарить? Могу позвать слуг, они наловят еще, темнейший демон нашего мира, владыка земель от моря и до...

— Банку! С крышкой! Быстро!

Бросился в замок, все кругом суетятся, кричат что-то.

Наконец мне выдали шкатулку с расписной крышкой. Не банка, конечно, но тоже пойдет.

— Мы так рады вам, темнейший демон. Так теперь золото в Тройтас можно не отсылать? Дань мы теперь платим вам?

— Я еще не решил.

— От чего зависит ваше решение? Жемчуга горд добывает много, ещё осьминоги, устрицы, рыба. Море щедро нас кормит. Кормило бы, если б Тройтас не забирал все себе. Казна пуста, в ней нет ничего. Все отобрали! Но совсем скоро ожидается большой улов жемчуга. Море не спокойно, грядет шторм. Раковины выбросит на сушу, мы станем их собирать. Вы изволили видеть, наш жемчуг совершенно особый. Черный как ночь, крупный как воловьи глаза, — я сунул руку в карман и перебрал ту горсть бусин, которую мне выдали сразу, стоило очутиться у крепостной стены. Ключ от городских ворот болтается в другом кармане.

— Жемчуг — это хорошо, — я прошелся по берегу из стороны в сторону. Кувшинки какие-то торчат, осока, осколки ракушек. Одно хорошо — тепло. Но все остальное? Не, парни, конечно, непривередливые, но сюда даже я не полезу.

— Так вы нас забираете себе?

— Ага. То есть, да! Если через пять часов здесь будет пляж. Вот эту осоку нужно выкосить, выдрать, короче, как-то убрать. Ракушки отгрести. Ну, чтоб было можно купаться. И на дне никаких гвоздей.

— Какой ширины изволите купальню? — нравится мне это градоначальник, сразу все понял.

— Вон от того кустика и до этой пальмы. Но пальму оставьте! Я на нее любоваться хочу.

— Мы будем ждать вас, темнейший демон нашего мира, лучший...

— Да, я это уже выучил. Часов через пять я вернусь сюда со своими к-хм. Со своими... Со своей свитой, короче. Чтоб все было. Мы явимся в обличье людей. Ну, чтоб не пугать местных.

— Вы так милостивы, так умны. Так Тройтас нас больше никогда не разграбит? Мы теперь в вашей власти?

— Если здесь будет пляж!

— Будет. Обязательно будет! Я распоряжусь, пяти часов точно хватит. О темнейший демон...

— Я уже выучил. И скамеечку поставьте. Мы отдыхать будем после тяжелых трудов.

Я открыл портал, вышел из него ровно у бака. Мой мир полнится родными запахами. Сырость, плесень, нотки помойки. А хорошо тут, в особенности, когда есть возможность открыть портал в любую точку любого мира.

Я обернулся на глазах у какого-то полубомжа, надеюсь, он об этом никому не расскажет? Ну даже, если и расскажет, ему все равно никто не поверит! И бегом рванул в школу, чуть не опоздал на урок! Есть хочется просто ужасно! Сейчас бы хоть половину куска грудинки из той самой таверны, которая рядом с замком бабушки...

Нет, ну какая же она м-нэм недальновидная оказалась. Отправила меня завоевывать порт, который и так никому не нужен. Ничего там нет! Ну то есть совсем! Кроме набора для плетения бус и моря. Может, ба бусиков не хватало? С нее станется. Хорошо хоть городок есть. Наверняка можно раздобыть пиццу или хоть хлеб, если шашлыка нам не хватит. И тут класс взорвался хохотом.

— Веселье есть развлечение бедняков, способ утолить жажду жизни, не потратив медяка из тощего своего кошелька. Челядь!

Тьфу! Теперь я ещё и гувернеров цитировать буду?! Ну, ба! Я ей самой подолью зелье для памяти, а потом дам учебник по истории почитать. С непривычки точно рехнется!

— Ваше место сегодня за первой партой! — взревел преподаватель. Ну а я что? Ему же хуже.

— Как прикажете, господин.

— Хватит дерзить.

— Уверен, я выбрал подобающий тон, господин учитель.

— Я директору пожалуюсь!

— На все ваша воля при поддержке и одобрении великих богов! — произнес я с расстановкой, чуть не по буквам. Учитель аж позеленел, — Позвольте мне начать доклад?

— Я ничего не задавал!

— "Избыток пищи лишает тонкости ума". Вы позабыли.

— Да как ты! Обнаглел вконец!

— Боюсь, не я, а Сенека. Древний философ.

— А что это у тебя в шкатулке?

— С этого и нужно было начать. Итак, тема нашего доклада…

Учителя я сделал. К концу урока он просто молчал и не знаю, зачем меня понесло в дебри магических потоков! Но я рассказал и о них, после того, как упомянул все части членистоногого, его рацион и другие мелочи.

Из класса строгий преподаватель просто выскочил в коридор и унесся к кабинету директора. Ну и ладно, пусть жалуется. Мне-то что? Пусть сначала сам докажет, что ничего не задавал. И вообще, главное, урок я сорвал! Ну вместе с моей милой животинкой. Пожалуй, она даже лучше попугая. Сколопендра моя дорогая! Маме покажу ее. Ну потом, позже, к вечеру ближе.

Я наконец выбрался из обители греха, порока и слёз. Ну то есть из школы. Двор, мусорный бак, темный угол за ним. Портал вывел к заднему двору той, родной моей школы. Хоть бы только раньше времени мня никто не увидел! Вынырнул наружу из портала, огляделся. Тишина-то какая! Неужели я опоздал? А, нет!

Бззз! — звонок вырвался за пределы школы, с ним и все дети. Бегут в разные стороны, словно позади их могут догнать монстры-учебники и крепко вцепиться в руки и ноги, прижмут к парте и будут влезать по строчке через уши прямо в их мозг, заражая его навечно умными мыслями. Жуть какая!

Я рванул ко входу, Артема узнал по зеленому рюкзаку. Бежит первым к выходу с территории школы, плечами раздвигает себе дорогу среди одноклассников ростом поменьше, а вон и Андрей в своей прожженной куртке. Дырка на боку так и осталась.

— Парни! — я свистнул из-за угла, хотел рвануть им навстречу, но застеснялся как-то, что ли? Сначала уехал, перешел в лицей, а теперь, вон, вернулся. Решат еще, что меня выгнали.

— Денис? — Тёма остановился на полном скаку, позади него бежали младшеклассники, все вмазались в рюкзак, один даже упал. Но, вроде, не сильно.

— Тебя что, выгнали? — Андрей аж разулыбался от счастья.

Да, здорово было б как раньше гулять после школы, бегать на тренировки, а потом обратно домой. В нашу квартиру. Вон ее темные окна, пустые, без лучика света, брошенные на произвол судьбы. Теперь-то у меня другая жизнь. Но разве это повод остаться одному, без друзей?

— Не надейся! Рванем на заброшку? — я перекинул рюкзак с плеча на плечо. Парни переглянулись. Темка губу закусил.

— Бабушка ждёт... Ну на минутку, думаю, можно.

— Смс скинь, что загуляешься до вечера.

— Да я...

Темка с некоторой тоской посмотрел в сторону дома. Опять голодный. Кроме меня его никто ничем не угостит. Денег у них мало, на школьную столовую Темке никогда не хватало.

— Приглашаю на шашлыки. Думаю, все выйдет, как надо.

— Шашлыки? — Андрей вытаращил глаза.

Мы втроем все примерно одного роста. Только Андрей гораздо тощее меня и Темы, а ест, как бегемот.

— Да. Ну так что?

— Ща я тоже матери смс отправлю, чтоб не искала. Чтоб ей такое соврать?

— Скажи, что я на новоселье пригласил. Чем не повод?

— Не, мать меня так далеко одного не отпустит. Завтра годовая контрольная по биологии.

— Разберемся.

— Погоди, я напишу, что уехал в... В? Куда я мог уехать? В библиотеку? Не, не поверит. О! Придумал! На экскурсию. Ма считает, что у нас очень хорошая школа. Каждую неделю нас возят то зоопарк, ну это когда я в Павловск гулять сбежал, то в цирк, это когда Темыч подрался. Мы в травме два часа сидели, ждали врача. Реально же цирк. Все лапки тянут к доктору и медсёстрам, когда те по коридору мимо проходят, просят, чтоб их приняли поскорей. То рассказывают, какие они номера откололи перед тем, как очутиться в травме.

Парни принялись строчить смс. А я подумал, что мне очень повезло. Перед мамой теперь можно и не оправдываться, у нее голова занята Альером и моей будущей сестренкой. Нет, мне, конечно, немного обидно, что не мной. Но с другой стороны, это очень удобно.

— Все, ба ответила, что я могу не торопиться, — улыбнулся Артем.

— Моя еще сомневается, но я написал, что еду с Денисом, вместе с его классом. Взяли, потому что были свободные места.

Мы рванули к заброшке. Бегом, только парни быстро отстали, пришлось мне немного замедлиться. Вон знакомый забор, лаз с угла. Ух! Как славно, что эту дыру никто не заделал! Я приподнял колючую сетку, Артем юркнул вперед, за ним Андрюха. С той стороны сетку держать неудобно, поэтому мне пришлось протискиваться кое-как. Чуть рубашку не порвал. Как бы половчее начать разговор с парнями?

— Ребят, а вы в фантастику... На море хотите?

— Деник, я дольше, чем до вечера, из дому не уйду, — у Артема вдруг стал совершенно другой, серьезный голос, — Я понимаю, у тебя новый отчим, возможности. Но бабушка меня не отпустит. Ну вот никак. Ты прости, это вы без меня, парни.

— Да и я у мамы дольше, чем до вечера не отпрошусь, — Андрей потупился, — В прошлый раз на сутки ушёл, ты не представляешь, че было. А я только до Выборга добрался и обратно сразу хотел. Электричку отменили, телефон сел. Короче, влетело.

— А если до вечера?

— Предлагаешь на Финский сгонять? Ну, можно, только там дубак. Ветер. Мне бы за курткой забежать.

— Я — за. Тём, прихвати и мне какую-нибудь кофту. Я как бы уже на экскурсии.

— Там тепло, парни. Только не шугайтесь. Я свой.

При этих словах я откинул в сторону свое человеческое тело, вытащил наружу демона, который и хотел бы подольше дремать внутри. Парни даже не вздрогнули. Я провел коготком по воздуху. Междумирье обрушилось лоскутом к моим ногам.

— Нам туда, — человеческий голос подводит, едва вырывается наружу из моего тела, норовит сорваться на рык.

Парни попятились. Мне пришлось шагнуть в дыру первым.

Зелень маминого сада, слуги стоят возле даров. Здесь и мангал как надо — кованый. И вертел, и шампуры. Мясо в бочонке туго набито. Углей целая корзина. Новые вещи по местной моде сложены в раскрытый сундук. К нему с правого бока прислонены мечи. Целых три меча.

Я обернулся назад. Тема перелез первым, охнул, протянул руку Андрюхе.

— Ох и ни фига?! — хором сказали оба.

— Я сейчас другую дыру открою. К морю. Хватайте кто что может, все нужно перенести. Урррр, — вырвалось само по себе. Слуг как ветром сдуло. Только парням моим нипочём.

— Я бочку возьму.

— Андрей уже тянет руки к мясу. Его не просто много, его на десятерых таких жрунов, как мы, хватит. Темыч ловко подхватил сундук на плечо.

— Рюкзак мешает, брось его здесь. Никто не возьмет, — посоветовал я.

Мы покидали рюкзаки, я процарапал дыру в пространстве. Море шумит, ветерок гуляет, скамья на берегу стоит, на горизонте толпа фанатов собралась, сюда не идут, боятся. Красота! Сейчас поедим от души! Хорошо, что я теперь сильный, как… Как демон! Огромный мангал в лапищах поместился точно игрушка, я его подмышку засунул.

Я пролез через портал, парни сразу за мной. Этих ничем не удивишь. Зато меня можно! Пляж открыли классный. Вон и градоначальник стоит, руководит высадкой кувшинок на воду. Красотень! Я обернулся в человека.

— Город мой! Больше никому дань не платите. Город принадлежит Денису, сыну Альера и эльтем Диинаэ.

— Так вы же демон?

— Я — трехипостасный. Демон, дроу и человек.

Глаза градоначальника округлились. Он бросил на воду кувшинку и рысью рванул в сторону города.

— Ну что, сначала купаться или мангал поставим?

— А можно все вместе? — Андрей сразу принялся стаскивать с себя одежду.

— И у всех так? — Темыч завис, — Я имею в виду, что тебе отчим подарил все?

— Сам добыл!

Я сразу в воду не полез. Разжег мангал потихоньку, Андрей все под руку лез. Потом мы нанизали мясо. Неспешно начали жарить. Темка все угли хвалил, говорил, что они хорошо жар дают. Ну, не знаю. Но мясо вышло супервкусным. Лимонады и сладости мы нашли на дне сундука. Нужно потом будет поблагодарить Императора. Угодил! Может, и для него что-нибудь завоевать? В тайне от мамы. Чисто как подарок. Или мне лень?

Улегся на песке, посмотрел в синее небо. Как же хорошо! Темка устроился под пальмой. Довольный! Улыбка во все лицо расплылась. Андрей так и плещется в воде. Сказать им, что ли, что все вокруг — мое? И город, и кусок моря, и пальма и даже этот песочек?

Додумать мысль я не успел. Песок вокруг меня пронзили странные линии, собрались в узор. Вроде на звезду похоже, а может, и нет? К чему бы это?

Ух! Я куда-то лечу! Кажется, прямо под землю! Воздух вокруг меня сжался. Я принял свою настоящую ипостась, в одну секунду превратился в жуткого демона.

Бамс! Подо мной внезапно очутился твердый камень. Вокруг тот же узор, он сияет, свечи расставлены. Зато все остальное погрузилось во тьму.

Я едва проморгался и с громадным трудом смог различить силуэты девушек. На них что-то наподобие школьной формы. Или это не девушки? Стоп! Откуда вообще взялись эти черные балахоны?!

— Демон первого ранга! — объявил кто-то.

— Нам повезло. Этот точно все знает.

— И расскажет.

— Главное, чтоб пентаграмма его удержала!

— Кто завоевал Рохну? Ответь! — меня шибануло разрядом тока. А ничего, в этом обличье даже приятно. Только страшно очень. Куда я попал?!

— Я — сын эльем Диинаэ. Мой отец — король Альер!

— Нам дела до этого нет. Кто завоевал Рохну?

— Я?! Это все ба виновата.

Эстон

Меня волокут с веревкой на шее через весь город. И я сам себе напоминаю невольника, шута, идиота! Мои бодигарды успели удрать. И я даже боюсь представить хотя бы примерно, где они! Идиоты испугались химер! Между прочим, те были на поводках и их вели стражи. Михаил Дмитриевич немного замешкался, но его подопнул в нужном направлении вурдалак. Он и меня пытался прогнать, куда-то засунуть. Не смог! Чтоб я, Эстон Рейт, потомственный аристократ, сын знатнейшего рода, глава корпорации, дроу, в конце концов, и спасал свою шкуру бегством?! Да никогда в жизни такого не будет!

Позади причитает жена, мнет свой платочек в руках, всхлипывает и рассказывает стражам о том, что это она во всем виновата. Несвязную речь девушки перебивают рыдания и всхлипы. Тестя ведут под руки, словно он и вправду мог пострадать. Да ничего ж еще страшного не случилось! Просто мои стражи пытались меня защитить от зубов и клыков уважаемого горожанина, идиоты! Да он на меня даже напасть не успел! И не хотел, вроде, наоборот извинялся за дочь.

Я смутно начал догадываться, откуда у моей любимой такие привычки. Зато теперь слушаю занудную речь тестя.

— Надо было тебе, стало быть, порешительней наступать. Ну взять своё, то есть. Моя-то скромница, берегла себя, значит. Во и добереглась! Кто ж знал, что она такая дура? Ну, хотя, перепугалась. С девицами это бывает. Ну уж ты-то мог настоять? Все же мужчина. Разбойник.

— Я настаивал.

— Я только не понял, зачем ты банду свою к моей таверне привел? Оголодали, что ли? Или решил отомстить? Так это ты зря. Ну не сговорились, ну так есть же еще время. Я с детками вас не тороплю. Годик подожду точно. А детки у вас славные будут. Если тебя не казнят, конечно. Но я против! Ты так и знай! Где ж я еще найду такого идиота в зятья... Я хотел сказать — достойную пару для дочки. Милли так тебя любит, просто до одури. Она так не радовалась, даже когда я ей первую пару дамских туфелек справил. Еще бы! Целый муж, богач, красавец. А банда-то твоя каким промыслом занималась? Грабили, убивали, али что? Ты знай, рядом со столицей нельзя, здесь соседей много, мало ли, кого обидишь из них? Не, здесь точно грабить не выйдет. А то иди ко мне поваром!

— Я живу честно. Держу постоялые дворы, несколько очень больших таверн...

— Да хватит врать. Уж мне-то говори честно, как есть, все ж родня. Я просто о тебе беспокоюсь, мало ли, на суде еще что всплывёт? Ойц! Ты погляди, нас сам король встречает.

Вот тут-то я испугался по-настоящему. Сам король и вправду вышел мне навстречу из ратуши. Его слова прозвучали как приговор.

— Многоуважаемый тем Эстон, этот вурдалак утверждает, будто его дочь стала вашей законной женой. Второй по счету, я не ошибаюсь?

Меня пробрал ледяной пот, я буквально кожей почувствовал на себе разъярённый и в то же время ошарашенный взгляд вурдалака. Жена охнула, начала падать в обморок, кто-то из стражей ее подхватил. И я ничем помочь не могу. Мои руки связаны за спиной тугой колючей веревкой.

— Все верно, — спокойно ответил я.

— Многожёнство запрещено в нашем мире. Боюсь представить, что скажет ваша жена, несравненная в своем даре эльтем Диинаэ. Полагаю, она обратит вас в пыль. И захочет сделать это лично. Отведите в темницу этого многоуважаемого тема.

Я растерялся, обернулся назад, встретился взглядом с вурдолачьими огненными зрачками. Милли пытаются привести в чувство, она просто раскинулась на руках другого мужчины.

— Я люблю только вашу дочь.

— Ах ты, гаденыш! Как поешь-то красиво!

— Я не консумировпл брак с Диной! Мы живем как добрые родственники, так, будто я сто первый раб в ее гареме. Нет, даже тысячный.

— Паразит! Идем дочь, дроу тебя не достоин, — вурдалак сплюнул на землю, ухватил дочь, перекинул ее через свое плечо и собрался уйти.

— Клянусь, я был честен с вами и Милли.

— Так я тебе и поверил! Много охочих до моей доченьки женихов было. Угораздило ж выбрать в мужья двоеженца!

— Я не...

Поздно, вурдалак ушёл. А меня впихнули в здание ратуши, точнее, в ее цокольный этаж. Тот самый, где и расположилась темница. Широченная лестница сужается к узким дверям. Стражи торопят, толкают в спину. Комната или зал? Широкий коридор, ряды дверей, запертых на замки.

— Я требую почтовую птицу. Мне нужно написать письмо Альеру.

— Ошибаешься, тебе нужно помолиться богам. Обмануть ту, которая пробила в городе столько источников! А если эльтем расстроится, и они оскудеют? Шевелите ногами, тем!

Эльтем

Чудесный визит, как легкий бриз, без взаимных претензий, без скандалов! И закончился он прекрасным обедом. Розочки из пышного крема утопают в тонких корзинках из слоеного теста, сверху к ним приделаны дуги из теста. Каждая такая корзиночка кажется не чудом кулинарного искусства, а настоящей корзинкой первоцветов из сада. Поначалу я даже боялась их есть, мне все казалось, будто бы передо мной настоящие цветы. И вкус необычный, сразу никогда не угадаешь, Здесь и суфле из рыбы, и тончайшие полоски сыра, спрятанные под нежным соусом и облачками крема. Все так вкусно и так необычно.

Обе свекрови смотрят на меня мягко, заботливо. Даже Антонина, как будто не сердится и всем абсолютно довольна. Королева нахваливает Дениса на все лады, изредка она задремывает в своем кресле, потом вздрагивает, просыпается и начинает разговор с нужного места. Очень элегантная женщина, умная, образованная. И я так рада, что мой сын смог произвести на нее хорошее впечатление. Нет, я вижу, как он измотал за эти дни свою новую бабушку. Не зря же она засыпает каждые пятнадцать минут, и все же.

Альер не выпускает меня из своих рук, то и дело прикасается, заботится, как только может. И я, кажется, совсем счастлива. Неужели бывает так, чтоб разом все хорошо? Чтобы мной были довольны и так заботились в моей, уже теперь родной, семье. Даже ухо не режет то, что Антонина зовет меня доченькой. Мы действительно с ней срослись, сблизились за столько лет жизни вместе. Зря я на нее злилась, ругала, говорила, чтотона распустила Дениса. Хороший у меня сын, как говорит Королева. Настойчивый. С ее слов это качество привить нелегко, а уж раз оно есть, то остальное отполирует опыт гувернера, талант учителей.

Я смежила веки, потаённой улыбнулась той, что сидит во мне, моей крохотной дочке. Пройдет время и родится еще одна эльтем. Мне теперь будет куда проще ее вырастить, не нужно будет бояться никаких забот. Пару раз я вспомнила об Эстоне. Как он там, с новой женой? Нужно будет заглянуть к нему в гости, посмотреть на эту девицу. Думаю, сам дроу тоже счастлив.

— Дорогая, ты, должно быть, устала. Позволь, я отнесу тебя в постель?

— Я и сама могу дойти, — я вкладываю свои пальцы в мужскую ладонь. Этот интимный жест, гораздо более интимный, чем поцелуй, вызывает улыбку у обеих свекровей. Я будто бы покорилась Альеру, отдала ему себя всю.

— Нам и вправду пора, доченька утомилась. И меня саму ждут, — лукаво улыбнулась Антонина.

— Не смею задерживать. Я буду с нетерпением ждать возвращения в замок нашего внука, дорогая. Сегодня его ждёт учитель танцев, скоро пора балов, мальчик должен уметь показать себя как следует. На него станут смотреть невесты. Хотела бы я знать, которую выберет Денис со временем.

— Думаю, об этом говорить пока рано, — я с огромным трудом встала из-за стола. Последние несколько корзиночек были совершенно лишним. Альер тут же подал мне руку, чтоб не то помочь, не то продемонстрировать всем остальным, включая меня саму, свою силу, волю и власть. Кто, если не он, может поддержать эльтем...

— Не рано, — к моему полному изумлению за Королеву вступилась свекровь, — Хороших девочек разбирают быстро. И это правильно. Потому что девочки из хороших семей имеют свойство умнеть со временем. И очень быстро они понимают, что брак выгоден в первую очередь для мужчины.

— Как чудесно вы сказали, — сквозь зевок поддакнула Королева, — Денис должен выбрать невесту как можно раньше.

— Мы с вами отлично понимаем друг друга, дорогая. На этой подозрительно приятной ноте мы и расстались. Альер проводил меня до портала в особняк. Сама бы я здесь точно запуталась.

— Какой огромный замок! — задумчиво произнесла Антонина, — Хорошо, что наш особняк поменьше. Как представлю, сколько сил нужно, чтоб все подерживать в таком виде! Прислуга наверняка ленится, ворует, попробуй всех застрожить, завести в рамки. Твоя мама, Альер, удивительная женщина.

— Благодарю вас за комплимент, госпожа Антонина, — ответил ей мягко Альер. Даже эти двое поладили. Вот уж не ожидала. Мы прошли в особняк, здесь все прибрано, Лорэль засел за учебником перед потухшим камином. При нашем появлении он подскочил.

— Диинаэ! — воскликнул он, — Светлые эльфы не смогли расчистить клумбу перед...

— Эльтем устала, расскажешь ей все позже, — поднял ладонь вверх мой ключ, эльф сразу же замолчал.

— Читай книгу, я позже тебя расспрошу и подброшу что-нибудь еще интересненькое, — свекровь улыбнулась рабу, будто он был ее лучшим студентом, — А потом мы начнем готовить тебя к поступлению. Я, правда, еще не решила куда. Нельзя терять такой талант. Мальчик умный, старательный, он может многого добиться. Хочешь быть хирургом? Резать живых людей?

— Я?! — позеленел Лорэль.

— Или ты выберешь педиатрию? Любишь возиться с детками? Мы все обсудим. Сиди, читай. Я не стала ничего говорить. Мы подошли к двери-артефакту, я коснулась кольца и тут же перенеслась в нашу квартиру, а следом и все остальные. Хорошо здесь, уютно. И комната моя мне очень нравится. За дверью хлопочет фея, я слышу как шуршат ее крылья.

— Я спрошу колбасы. У нашей горничной она получается невозможно вкусной! — Антонина рванула в коридор.

- Хозяйка, вы вернулись? — горничная чуть не смела Антонину со своего пути, бросилась ко мне со всех ног.

— Вернулась, а что случилось?

— Эльтем нельзя волновать, она носит ребёнка, — Альер чуть ли не спрятал меня за своей спиной.

— Придётся. Дениска пропал, не вернулся из лицея этого!

— Что значит, пропал? — я бросилась искать телефон. Он словно по волшебству зазвонил в моем кармане. Я даже не успела посмотреть, кто мне звонит, ответила, не глядя.

— Диночка, ничего, что мой Темочка уехал вместе с Денисом? Он вас не утомит? Не знаешь, они скоро вернутся? Я просто готовлю на ужин картофельные котлеты, вот, хотела узнать, когда ждать ребят.

— Как уехал?

— На шашлыки, — так, это бабушка Темы из старой школы, ее нельзя волновать.--

— Ну что вы, Тема нам нисколько не помешает. Простите, я заработалась, вот и выпало из головы.

— Ой, все так хорошо вышло. Андрей тоже с ними. Пусть детки как следует погуляют.

— Пусть.

Я завершила звонок и принялась набирать Дениса. Трубку он не взял. Горничная стоит, заламывает пальцы. Антонина сверлит меня злым взглядом.

— Распустила ребёнка окончательно! На какие шашлыки он уехал? Куда?! У нас экзамены на носу. И сейчас так холодно!

— Хорошо, если он вообще в этом мире, — позеленела фея, и крылья ее начали отливать желтым песком, будто бы вмиг потускнели.

Альер

Весь день я не спускал глаз со своей матери. Какой на сей раз она преподнесла нам сюрприз? Нет, поначалу я и вправду волновался. Королева бледна, слаба, то и дело норовит смежить веки, кажется, держится только ради высокихгостей. К моей любимой она отнеслась ласково, Антонину приняла точно лучшую подругу, которая может ненароком выболтать значимые придворные тайны. Исполняла любой каприз этих женщин, почти не язвила. И ведь я купился на это! Решил, будто бы моя мать устала от воспитания Дениса, пожалел ее даже. Ну, мама!

— Прости, дорогая, я вынужден уладить некоторые дела, — я коснулся эльтем и уже хотел выйти к порталу.

— Ты меня бросишь? — развернулась чересчур резко она, — Иди, куда шел. Дина так и не выпустила артефакта из своих рук. Я не вполне понимаю его назначение, да это и не важно. Главное, что он позволяет передать голос через огромное расстояние. Быть может, это такой особый портал?

— Я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Не торопись, мне поможет Эстон. Он обладает связями, наверняка что-то придумает. Слова о ничтожном сопернике мня подцепили. Вот и настал час последнего боя. От того, кто найдёт наследника первым, будет зависеть окончательная победа. Я хочу быть для эльтем большим, чем ключ. Не хочу остаться чем-то вроде постельной игрушки, гаремником, хоть и не рабом. Надеюсь стать ее опорой, надеждой, главным мужчиной. И тут опять Эстон! Бесы бы его разодрали на многие клочки! Красавец, дроу, умен, богат, знатен! С таким тягаться непросто.

Сердце сжалось от предчувствия беды. Я ни секунды не сомневаюсь в том, что с Денисом ничего не случилось. Я уверен в том, что эльтем никогда не переступит грани в отношениях с мужем, он слишком полезен ей, не спалит она его ради короткой ночи.

Боюсь я другого. До слез в глазах, до внутренней дрожи, до комка в горле боюсь! Что, если здесь замешана моя мать, что, если из-за нее пропал единственный сын Диинаэ? Эльтем невероятно жестоки, неукротимы в своей ярости, и... справедливы. От последнего особенно страшно. И я ни секунды не сомневаюсь в вине королевы.

Только не представляю, каким чудом мне удастся закрыть ее от гнева Дины. За чадо любая женщина бросится в схватку и выйдет живой. Даже кошка способна одержать победу над ястребом ради котенка. А уж эльтем! Похоже, скоро не станет ни матери моей, ни моего замка, ни моих чувств к Дине. Краха всего, что мне дорого, даже ей я простить не смогу.

В мрачной решимости я коснулся портального артефакта, очутился перед особняком. Эльфы ведут себя странно. Лежат на земле, как будто целуют ее. Может быть, молятся так? Их боги с ними! Мне и самому не помешало бы теперь помолиться.

Я вошел в дом, под ноги мне бросился раб, золотистые волосы разлетелись по полу живым покрывалом.

— Прочь с дороги! У меня нет на тебя времени!

Лорэль. Ведь я должен ему с тех самых пор, когда нас обоих тащили на рынок. Долг из другой жизни, которая осталась навсегда позади. Я иду дальше, стыдно, что поступил с рабом так, но сейчас и с этим ничего не поделать.

Я шагнул сквозь портал, очутился в своем замке. Всюду стражи, слуги, идет своим чередом тихая спокойная жизнь и в один миг все может рухнуть. Великий дар моей любимой сотрет все в пыль, развеет, и ничего не останется от былого величия моего рода, от всех тех, кто был дорог. Исчезнет все, да только не я.

Я прошел до комнат королевы. Двери заперты, на них сверкает особенная печать. Магия создала подобие клетки, через нее ни выйти, ни пройти. Постаралась мама, чтоб только я ее не побеспокоил! От бессильной злобы я саданул по дверям кулаком. Ни секунды не думал, что это поможет. Ставы рассыпались, печать пеплом осыпалась на пол. Не солгал лекарь из Бездны, мой резерв и вправду стал иным, немало он поглотил силы эльтем, это ее магия сейчас клокочет во мне.

Я распахнул то, что осталось от дверей в покои королевы. Под ноги мне трухой осыпался ее вензель. Слуги притихли, отошли к стенам покоев, молчат. И только мама спокойна, она бесстрашно разбирает свои длинные смоляные локоны перед зеркалом.

— Альер, что ты себе позволяешь?

— Где мой сын? Куда ты его отослала?!

— Я никого никуда и не думала отсылать. Мой милый мальчик, мой внук, должно быть, чем-то увлекся.

— Говори правду! Ты понимаешь, что натворила? В своем сыне я уверен, он не пропадет, но эльтем! Стоит ей только подумать, что ты виновна в его исчезновении, от нашей страны не останется даже пыли!

— Тогда сделай так, чтоб эльтем не подумала, будто это я украла у нее сына. Постарайся, Альер. Или тебе не важна судьба матери? Моя судьба запечатана в этих стенах, сплелась с судьбой нашего коолевства. Мы нераздельны.

— Я не стану обманывать эльтем. Кроме того, я уверен, это ты постаралась. Где тем Денис? Где мой сын?

— Со вчерашнего вечера его не видели в замке. Можешь спросить у кого угодно, если мне не доверяешь.

— Мама!

— Его войско третий день кутит в таверне. Нойс лечит потертости на ноге. Разве ты смеешь думать, будто я отправила Дениса в поход на чужие земли одного? Кони жуют овес в конюшнях. Займи эльтем чем-то другим, гораздо более приятным. Отвлеки ее от мыслей о сыне. Может быть, мальчик взял книгу в нашей библиотеке, зачитался ею и где-то уснул? Уверена, через несколько часов он объявится в доме матери. А если здесь, то я дам ей знать.

Моя мать и под пыткой не скажет всей правды. Я сжал кулаки, почувствовал, как на щеках заходили желваки. Хотелось вытрясти из королевы все, что она знает о моем сыне. Но разве могу я причинить зло своей матери, той, что не раз выступала на мой стороне, не побоялась молить эльтем за меня, когда только узнала, в чей дом я попал? Когда боялась, что я непременно погибну от страсти эльтем? Не побоялась, рискнула собой.

А теперь? Теперь пришел мой час решить, кому я принадлежу душой больше, кому я предан — Дине или же королеве?

— Где Денис? — спокойно произнес я.

— Где-то гуляет, как и все юноши в его возрасте. Будь уверен, он скоро вернется. Волноваться не стоит, — с нажимом произнесла королева. Знает. Точно знает о том, где Денис. И не говорит. Мало того, и не скажет.

Эльтем

Верить нельзя никому, а рассчитывать можно только на себя. Не будешь ни на кого надеяться, так хоть сбережешь целыми свои душу и сердце.

За Дениса я переживаю ужасно, хоть и понимаю, что сын мог попросту загуляться. Но хоть бы он позвонил, прислал почтового голубя, открыл портал, сделал бы еще хоть что-то. Где его искать? Как? Мысли скачут в моей голове. То я думаю, что Денис все еще на Земле, то мне кажется, что он где-то в другом мире. Но где?

Альер просто ушёл, бросил меня одну со всеми проблемами. И даже злиться я на него не могу. Нет в этом смысла! Человек таков, каков он есть.

Я сто раз набирала номер Эстона под причитания феи — все бесполезно, он не отвечает. Антонина мечется по дому, заламывает руки, сердится на меня. Якобы это я распустила и избаловала Дениса, не посоветовалась с ней, когда отпустила его к новой свекрови. И голова моя идет кувырком.

Я просто заперлась в своей комнате, чтобы иметь хоть какую-то возможность подумать. Что бы я сама сделала, окажись на месте Дениса? С золотом, победами, пугающим обличием демона и прекрасным обликом дроу. Стала бы я сидеть дома? Нет, конечно. Мой мальчик еще молодец, долго продержался, я бы гораздо раньше удрала исследовать иные миры. Или отомстила врагам, если бы они у меня к тому времени были бы.

А друзья? Денис пропал не один. С Темой вместе, он мальчик хороший, дружат они с сыном с первого класса. Так может? Нет, ну не мог Денис взять друга в иной мир вместе с собой! Или мог бы? Я бы на его месте точно взяла и смылась. Одна надежда на то, что сын окажется хоть чуточку разумней меня!

За дверью спальни бушует свекровь, ругается, кричит, меня оскорбляет. Умом я понимаю, Антонина просто вот так переживает за Дениса. Но как же хочется ей ответить! И желательно побольней ударить словом, чтоб уж наверняка поняла, что со мной так нельзя! Держусь, из последних сил я держусь! Кто бы только знал, чего мне это стоит сейчас! Просто взять и молчать! Когда за дверью комнаты проносится сокрушительное торнадо из выкриков этой женщины.

— Что, спрятала голову в песок? Заперлась? Ребёнка нужно искать!

— Антонина, я как раз сейчас думаю, как это сделать наиболее эффективно.

— Думает она! Было бы чем думать! И мужик под стать — взял и смылся при первых же неприятностях. Отцом он назвался! Какой из Альера отец?

— Уж всяко получше, чем из вашего сына! — не сдержалась я, все-таки попрекнула. Ох, что сейчас будет!

— Вот не надо меня попрекать! Сама не смогла сохранить семью, воспитать мужа! До тебя он был очень даже хорошим. Это ты испортила моего мальчика! Вот и все. Просто ты, Диночка, плохо влияешь на всех. Посмотри, что ты натворила с Денисом? Куда он удрал? Да любой ребёнок сбежал бы от такой неуравновешенной матери как ты!

— Антонина!

— Что Антонина? Замуж выскочила, ребенка забросила. Где этот твой муженёк? Почему он пасынка не ищет? Ходил тут, выпятив губу, а сам?

Позади свекрови что-то лепечет фея. Я же молчу. Выйду — сделаю только хуже. Могу не сдержаться, накричу, магией ударю. По-хорошему нужно Антонину просто успокоить. Не умеет она переживать по-другому, всегда ищет виновных во всех жизненных неприятностях и непременно находит меня!

Я сосредоточилась на мыслях о сыне. Так, допустим он посетил свою старую школу. Где бы еще он встретился с Темой? Только там. Съездить, что ли, в наш старый район? Да туда пока доберешься! Портал открыть? Было бы гораздо быстрее. Только я не уверена, что у меня получится это сделать на Земле так же легко, как в волшебном мире. Еще попаду куда-нибудь не туда.

Нет, если уж Денис встретился с Артемом, на месте они точно не остались. А куда подевались, если у обоих телефоны отключены? А отключены они у обоих, иначе бы бабушка Артема мне не звонила. Выходит, ребята перешли в другой мир.

— Вот поганец. Найду — прибью. Не найдется — с горя умру!

— Тебе бы только угрожать! Зачем ты вообще забеременела второй раз, если с одним-то ребенком не можешь справиться. Ты бездумная дрянь, а не мать, Диночка.

— Вы ничуть не лучше, могу я заметить. Сначала испортили баловством своего сына, а теперь взялись за моего.

— Мерзавка! — рыкнула за дверью свекровь и в ее голосе мне посалышлись едва уловимые нечеловеческие нотки.

На Земле Дениса искать нет никакого смысла. То ли дело в мире Альера. Или? Или за дверью в иной мир, тот, где я закрывала прорыв. На месте сына я бы непременно сунула свой нос в неисследованные земли. А сыночек пошел в меня, с этим просто придётся смириться.

Я тронула кольцо на двери игрушечного домика и мгновенно оказалась посреди сада. Эльфы подпирают стену дома. Наверняка опять что-то сажают. Но почему здесь? Может, что-то хотят развести на стене? Мне нет до них никакого дела! Пусть сажают, что хотят. Потом разберусь, когда найду сына.

Я вошла в особняк. Навстречу мне выбежал Лорэль. Бледный весь, волосы дыбом стоят, кончики ушей побагровели.

— Тем Эстон попал в темницу!

— Ему что-нибудь угрожает?

— Ждут вас...

— Пускай еще подождут. Я занята.

— Вурдалак облобызал дверь нашего дома.

— Скажи, приду и все ему объясню. Он будет доволен.

— Эльфы и странные...

— Прости, я занята. Покушай как следует, завари себе чаю, — все это я говорила уже на бегу.

Королева! Вот, кто мне нужен! Если хоть кто-то что-нибудь знает, так это она. Наверняка показала Денису какое-то особенное место в саду, а может, таверну. Там-то я точно найду своего поросенка с его другом или друзьями. Найду и головы всем откручу! А потом приделаю обратно! Поросята! Хоть бы предупредили!

Перед выходом в замок я нашла свою свекровь. Встревоженные глаза, губы искусаны в кровь, платье измято, поверх него натянут жилет из воловьей кожи, коричневый, гладкий. Завидев меня, свекровь рухнула на колени.

— Мальчики расшалились. Посягнули на чужой город. Альер бросился из защищать. Там идет грозная битва. Спасите их всех, эльтем.

Эльтем

Свекровь подала мне в руки небольшую картину. На ней замок, море, сквозь ткань старинной гравюры будто бы слышны крики чаек.

Ненавижу ее! Как же сильно я ее ненавижу! Еще недавно у меня было все! Ласковые объятия, приятная беседа, обед в лоне семьи. Действительно, в ее лоне, я растекалась в этой любви, в уважении, в счастье.

Что еще мне было необходимо? Сын учится, он почти рядом, муж счастлив, где-то под сердцем зреет моя дочь, свекрови нашли общий язык, обе они меня любят. Эстон наконец-то обрел свое счастье. Я была убаюкана негой и, казалось, могу совершить все. А теперь мой мир обрушился тысячей осколков и прямо мне на голову.

Сын вытер об меня ноги, смылся неизвестно куда, даже не предупредил! Антонина? Она на меня вызверилась, вылила весь свой яд. Будто это поможет разыскать Дениса. Я — дроу, особая раса. Я обязана видеть суть, не поддаваться эмоциям, быть сильной и милосердной, справедливой. Антонина столько для меня сделала, порой во вред себе. И все же как я сейчас ее ненавижу! Искренне! Кажется, вот-вот и обрушу на нее весь свой дар, сотру в порошок, чтоб некому было меня попрекнуть во всех моих грехах. Будто я сама о них ничего не знаю!

Со всем этим я разберусь потом. И, быть может, окажусь милосердна в сиянии своей силы. Или? Или сошлю Антонину в какой-нибудь прекрасный мир. Чтобы особняк, море, пальмы, слуги... и от меня подальше. Но это потом. Для начала не помешало бы найти сына.

Я сосредоточилась на рисунке и со всей силы рванула ткань пространства. Портал занял чуть не полстены зала. В лицо разом хлынул мокрый ветер, крики людей, истовый крик Альера. Кругом битва, все куда-то бегут. Бушует стихия, волны выскакивают из воды, чтоб обрушиться на берег и смыть с него кровь, утянуть ее в море вместе с мечами. Я почувствовала себя так, будто разом оказалась в пугающем фильме, прямо в гуще сражения, где все идут против всех.

Взглядом я ищу сына. А нахожу только Альера, к его спине прислонились двое мужчин. Они в точности, как и мой ключ, сжимают в ладонях мечи, бьются уверенно, ловко, отражая удары один за другим. Жаль, лиц я не вижу и не чую Дениса, будто бы его здесь и нет.

В душе поднялась волна ужаса, я просто оцепенела от страха. И мир потонул в моей пугающей силе, она разлетелась по сторонам белесыми птицами. Только не задеть сына! Только б мне самой случайно не убить Дениса! И Артема не трогать!

Птицы срываются вниз, падают будто капли дождя, врезаются в мечи, сливаются с их оголенной сталью. Та рассыпается на куски, разлетается в воздухе. Птицы моей магии погибают одна за другой, сливаясь со сталью, утаскивают ее за собой в землю. И нет больше пугающих звуков битвы, она потеряла свой металлический голос.

— Денис! — кричу я. И никто мне не откликнулся. Моего сына здесь нет, я это знаю, чую всей глубиной своего материнского сердца, которое разрывает от боли.

Я вижу двоих за спиной Альера, их лиц отсюда не различить. Хочу пробиться к ним, вдруг я ошиблась, вдруг один из этих двоих — мой сын? Меня не пугают ни люди вокруг, ни тяжелый запах крови, ни разъярённое море, которое все сильней и сильней ударяет о берег.

Рой голосов шепчет — эльтем! Кто-то падает на колени, другие попросту расступаются. Ни одного человека нет у меня на пути. Только там, вдали, я вижу Альера. Он опустил взгляд вниз, позади него не мужчины — дети.

Артем, Лешка, я их так хорошо знаю с детства, оба росли вместе с Денисом, переходили из класса в класс. Вот только моего сына нет с ними.

— Денис! — кричу я уже во весь голос, озираюсь по сторонам, бегу к Альеру, чуть не падаю, запнувшись обо что-то, лежащее на земле. Еще несколько шагов осталось мне до ключа. — Где Денис?

Альер, будто подкошенный, опускается передо мной на колени, склоняет голову. И я не знаю, что думать. Только не...

— Теть Дина, а Дениса здесь нет, — хлопает глазами Тема, — Он куда-то ушёл.

— Ага, провалился сквозь землю. Шух и все, — добавил Лешка.

— Как провалился? Куда? Он хоть жив?!

— Да. Взял нас на море после уроков, потом сгонял за этими, за врагами, — Тема, кажется, даже примерно не понимает во что он здесь влип, хлопает глазами точно совенок, а на щеке красуется разрез от чьего-то ножа, — Ну, чтоб не скучно было. Сам только где-то застрял. Все пропустил.

— Классно все вышло, правда? — беззастенчиво улыбается Лёша. Ему тоже досталось, вся рука чем-то посечена.

И только моего здесь нет. Ни раненного, никакого. Я перевела взгляд на Альера, он-то хоть цел? Вроде даже не ранен, одежда, по крайней мере, цела. Только почему-то все так же стоит на коленях, а в кулаке зажал подол моей юбки, держит его словно скомканное знамя нашей семьи.

— Какого... Какого черта ты меня с собой не позвал? Где Денис ты догадываешься?

— Я надеялся уладить все сам.

— А если б ты погиб? Можно было позвать меня? И где теперь искать Дениса, ты знаешь?!

— Догадываюсь.

— Встань, пожалуйста. Что ты творишь. На нас все смотрят.

Альер поднялся, глядит на меня, будто бы изучает. Бледная, чуть не серая кожа покрылась каплями пота.

Кто-то утащил нашего сына сквозь портал. Быть может, это сделал король Тройтаса. Демона уморить сложно, скорей всего, Дениса попросту заперли в пентаграмме.

— Кто и где его запер? Убью всех! Начну с Дениса!

— Молю тебя, не обрушай своего гнева на сына. — Альер медленно качнул головой, будто и вправду решил, что я могу желать смерти Денису, — Он еще слишком юн, чтоб отвечать за свои поступки смертью. Лучше за его опрометчивость отвечу я сам.

— Я не то имела ввиду. У нас так принято говорить своим детям — "я тебя убью". Наверное, чтоб, наоборот, отвести от них зло.

— От моей страны хоть что-то осталось? — спросил он бесцветным голосом, — От замка? От мамы?

— Денис и там отличился? Королева точно цела, замок тоже. Насчет страны — не уверена. Я нигде не была.

— Нет, просто я думал… — Альер сам себя оборвал на полуслове, прикоснулся к моей щеке пальцами, слегка улыбнулся, — Мы найдем его. Я был в замке короля Тройтаса. Мы сможем открыть портал прямо туда. Достаточно стереть пентаграмму, и наш сын освободится.

Гром будто бы грянул с неба, страшный звук, ударяющий в небеса. Альер мгновенно спрятал за свою спину меня вместе с двумя мальчишками, которые и так стояли позади него.

Все вокруг оцепенели. Множество человеческих фигур стоят в полной растерянности, смотрят туда, откуда идет страшный звук. Будто сама преисподняя рычит, ищет жертв. И нет сил сопротивляться этому зову. Кажется, вот-вот грянет новая битва, куда страшней предыдущей и хлынет новая кровь, затопит здесь все, смешается с морем. В нос ударил запах гари, а тело пронзило леденящим ужасом.

— Крутые спецэффекты! Это — главный босс игры? — ахнул позади Лешка.

— Я даже не думал, что за деньги можно устроить вот такое, — изумился Тема, — Я после девятого точно в десятый пойду, а потом в универ, чтоб так зарабатывать.

И я не знаю, как закрыть этих юношей от пугающей реальности Иномирья? Открыть портал? Не успею. Зло растекается по земле искрами клубящегося тумана.

Антонина

Дина — дрянь. Мой сын был достоин гораздо большего. Тогда бы ничего не случилось, была бы у Сереженьки другая судьба и меня бы он точно одну не оставил. Умничка, красавчик, талант — все до встречи с ней. А потом что? Ничего! Это из-за нее он бросил нас всех!

Дине и оставалось-то огранить этот самородок, моего Сереженьку, а может, даже бриллиант. Она не справилась.

А теперь потеряла и своего сына. Денис ушел из нашей семьи. Куда? Почему именно сейчас? Из-за Дины? Или из-за того, что у Дениса появился настоящий отчим? Нет, теперь, кажется, целых два.

Самое время было начинать вести бурную личную жизнь перед экзаменами мальчика! Девятый класс! Неужели Дина не понимает, как это важно? Теперь все будущее Дениса зависит от того, насколько успешно он сдаст экзамены! А вместо этого парень вынужден подстраиваться под отчимов! Ну не бред ли? Дина, конечно, учудила!

Я прогулялась по квартире, набрала номера всех знакомых по старой школе своего внука. Увы, бесполезно. Дениса никто не видел. Но мальчика же нужно хоть как-то найти! Я обязана его отыскать, раз уж всем остальным дела нет до него. Сердце сжимается в груди, слезы подступают к глазам. Мне нужно постараться держаться, но даже это не выходит. Тысячу раз набрала его номер — бесполезно! Выключен или вне зоны сети! Как так-то! Договаривались, что от меня он трубку берёт всегда. Что могло с ним случиться? Где так долго может не быть сети? Может, телефон сел, разрядился? Так он мог бы позвонить с номера друга.

Кое-как я вошла в спальню невестки, дверь была заперта, пришлось отжимать задвижку. И Диночки здесь нет! Исчезла! Я тронула артефакт и переместилась в ее особняк. Здесь меня никто не встречает. Вот она — благодарность людская! Можно подумать, я не заботилась о Лорэле как о родном! Столько книг дала ему прочитать! Пустой дом! Абсолютно пустой! И это когда мне так нужна помощь... Хоть бы просто кто-то утешил, обнял, сказал, что все образуется, что Денис найдётся и снова все будет хорошо.

Как же мне больно! И почему Дина не понимает, насколько я нуждаюсь в ее поддержке. Нет, вместо этого она злится, норовит побольней "укусить", задеть за самое чувствительное! Вот и все. Никому, ни единой душе я не нужна. Дениса мы с Диной могли бы поискать вместе.

Как же страшно, только бы с моим мальчиком ничего не случилось! Может, он у матери Альера? Что, если к ней заглянуть? Дина же сама не догадается этого сделать! Только бы наш мальчик остался цел и невредим. Все меня бросили, абсолютно все! Никому нет никакого дела!

Я дошла до портала, шагнула через него в замок. Странно, но и здесь никого нет. Может, сегодня какой праздник у местных? Денис наверняка там, загулялся. Динка об этом узнала, а мне говорить не стала. Хоть бы слугу какого встретить. Нужно же мне узнать, где королева? Фух, а дышать-то сразу как легко стало!

Я с громадным трудом нашла те комнаты, в которых мы обедали. Или не те? По крайней мере, здесь королева. Стоит, смотрит телевизор, затаив дыхание. Ни на секунду не отвлечется. Фильм, скажем так, в духе эпохи — море, битва, пара влюбленных. На заднем плане стоят юноши в белоснежных рубашках. Пажи, наверное. Я бы такое, конечно, не стала смотреть. Показать бы королеве хоть один из наших земных сериалов.

Зато какой экран! Огромный, во всю стену! Я подошла ближе, встала рядом. И звук удивительный, он почти реальный. Даже ветерок задувает морской очень приятный. Или это кажется? Разве бывают в этом мире телевизоры? Здесь ведь даже электричества нет. Наверное, это что-то магическое.

Я встала поближе, сделала вид, будто тоже очень заинтересована происходящим по ту сторону экрана. Как бы так половчее ее отвлечь, уточнить, что за праздник сейчас в их мире и где Денис? Вроде отвлекать от зрелища королеву неудобно, но и стоять перед экраном целую вечность я не в состоянии.

Внезапно парень вдали упал на колени перед девушкой. Королева сдавленно ахнула.

— Красиво он делает предложение, не спорю.

— Он никогда не согласится стать третьим мужем по счету. Слишком уж гордый, — и такая боль пронзила вдруг ее голос. Ну нельзя же в самом деле так проникаться игрой актеров.

— Досадно.

— Он вымаливает прощение для нас всех. Не понимает, что это бесполезно. Я бы не простила никогда смерти своего сына, мстила бы до последнего.

Сватья покачала головой, поднесла кулак к губам, зачем-то его укусила. По щекам женщины хлынули слезы.

— Ну нельзя же так, — я сочла возможным приобнять сватью за плечо.

— А как можно? — тихо спросила она, — Я потеряла все. Еще мгновение и ничего не останется. Ни меня самой, ни этого замка, ни моего сына. И внука уже нет. Денис, очевидно, погиб.

— То есть как, погиб?

Меня обдало ледяным ужасом, сжало сердце в тисках. Вот я уже держу королеву за ворот платья, трясу изо всех сил. Ее ожерелье порвалось, брызнуло драгоценными камнями на пол.

— Он ушел завоевывать замок. И пропал! Наверняка не смог обернуться. Его убили где-то там.

— А причем здесь Альер и эта дрянь, Дина?! Они опять где-то пробегали, не смогли уследить за сыном?!

Я на миг представила каково сейчас ей, моей глупой девочке, будто бы Дина и в самом деле мне дочь. Разом исполнились все мои страхи! Обрушились на нее, содрали шкуру души. А уж каково ей?!

— Он пропал или погиб? — спросила я неожиданно спокойно.

— Я не знаю! — королева вновь забилась в рыданиях, ее голос перешел на крик, — Шагните в портал и сами узнаете!

— Так это портал, а не экран? И вы все еще здесь?!

Я шагнула сквозь разрыв между мирами. Внутри вспыхнула надежда, несокрушимая, твердая. Если мой внук здесь, я найду его. Непременно найду! На своих руках вынесу, дотащу до скорой. Чего бы мне это ни стоило... Если нет, хотя бы спасу Динку. Она же сейчас сама умрет с горя или сотрет весь этот мир в прах.

Мир внезапно наполнили тени. Серые, почти бестелесные, солнце затянулось облаками. Я заорала в голос, как тогда, на детской площадке, когда Денис чуть не сиганул под машину.

— Денис!!!

Никто не откликнулся. Только ко мне со всех ног несется моя Динка. Бледная, но не плачет, дрожит на ветру

Денис! — взвыла я ещё громче.

И никто не откликнулся. Нет его. Умер? Может, без сознания? Может быть, ранен? Я ищу. Не глазами, чутьем своим, жадно втягиваю воздух, смотрю во все глаза. Кругом столько людей, но ни один из них не похож на моего внука. А там кто? Вроде бы кто-то из его друзей. Да, точно, стоят Лешенька с Темочкой. Может, мальчиков расспросить, может, кто-то из них что-то видел? Может, Динка уже сына нашла? Наверное, она бы рыдала, если б с Денисом что-то случилось!

Мир наполнился красками робкой надежды. Я смогла сделать вдох, но как будто не до конца, словно мое тело сковал костяной панцирь.

— Антонина? — Динка до меня наконец добежала.

— Где Денис? — кроме голоса изо рта вырывается рык. Ну же, Диночка, отвечай быстрее.

— Его похитили. Ваш внук завоевал город. Королю страны это пришлось не по душе. Он начертил пентаграмму и украл нашего мальчика.

Голос Динки разорвался рыданиями. Я обняла свою дочь. Ничего, что не родная, зато точно такая же поганка, как и я. Орет без причины, злится, Дениса вот упустила.

— Поганец, не мог разрешения сначала спросить? Где его хоть искать? Я снесу к черту это королевство.

— Альер знает, он сейчас откроет портал. Говорит, что с Денисом ничего плохого сделать не могли, просто заперли его в пентаграмме. А вы, оказывается, демоница.

— Почему ты опять хамишь?

И тут-то я увидела свою руку, замечательные коготки. Любой мастер маникюра помрет от счастья, когда такие увидит. Блестящие, крепкие, остренькие такие, загнуты, правда, как у кошки — вниз. А лапка какая! Тонкая, гладкая, вся в пластинках каменных. Хозяйка Медной горы — не меньше! Называется, нацепила на себя все, что было в шкатулке, даже кожи теперь не увидишь. Самоцветы вот только не по тексту той сказки, чёрненькие такие — толерантного оттенка, нынче он в моде.

— Это — фиаско!

— Это как у Дениса. Можно принимать то один облик, то другой.

— Пойдём скорей искать нашего мальчика сх.

Я схватила Динку под руку и поволокла к Альеру. Отчего-то все, кто здесь был, как пали ниц при виде меня, так и лежат. До этого хоть на коленях стояли. Сногсшибательная у меня теперь внешность. Кто ни посмотрит, так сразу падает!

Зятёк вон как попятился. Спиной прикрывает подельников внука по всем детским шалостям. Ручку вперед вытянул. Так, я не поняла, он что, убить меня хочет? Совсем обнаглел? Чем ему теща не угодила?

— Это Антонина, Альер, — выкрикнула Дина, — Она обернулась.

Мальчишки переглянулись между собой. Сейчас наверняка что-нибудь ляпнут. Ну, я уже готова. Или нет? Неважно, столько лет преподавала студентам, уж что ответить я точно придумаю.

— Крутой скин! Можно нам такой же?

— Обоим, — добавил Леша.

— Дина, что они говорят? — я тихонечко переспросила, чтоб никто, кроме дочери, не услышал.

— Хотят быть похожими на вас. Кажется, дети решили, что они в компьютерной игре.

— Тем легче.

Альер ошарашенно отступил, поскреб пальцами воздух. Это он так портал открывает? Не поняла? О, а вот и вправду дырочка появилась. И как туда пролезать? Я же застряну! Динка поддернула рядом ткань пространства, дыра сразу стала похожа на дверь. Кривую, кнечно... Вот он, замок!

— Убью всех!

— Вы не посмеете! — нахамила мне Дина.

— Еще как посмею. Приличного мальчика похитили! Моего внука!

— Половину оставьте мне. Я их живем изжарю.

— Король Тройтаса мой! — выкрикнул Альер довольно решительно. Это он зря, конечно.

Королю я лично оторву голову! — Право отца на месть священно и нерушимо. Денис — мой сын.

— А мой внук!

Дети за нами не поспевают. Хотя какие они дети. Здоровенные, выглядят уже взросло. Хоть бы их нигде не потерять по пути.

Взбешенная Дина подошла к воротам... Ну, к тому месту, где они были, потому что теперь ворота представлены двумя кучками пепла. Навстречу ей кто-то бежит. Мантия развевается на плечах. Мужчина вдруг упал сразу на оба колена. Я аж сморщилась, это ж надо так треснуться.

— Молю о пощаде, эльтем!

Это он что, на колени так резко перед моей дочерью встал? Ну-ну. Боюсь, даже это ему не поможет!

— Верните мне сына! — Дина даже бровью не повела, вот только на стенах разноцветными огоньками расселись бабочки. Фейерверк она, что ли, собралась тут устроить? Зачем это ей?

— Какого сына?

— Нашего сына Дениса!

— У вас есть сын, эльтем? — мужчина в мантии вздрогнул.

— Мой наследник, сын эльтем Диинаэ, демон Денис. Где он? — Альер обогнул меня, встал перед этим к-хм недоумком! Мне пришлось немного привстать на цыпочки, чтоб все видеть. Король, если это, конечно, король, переводит взгляд с Дины на Альера и обратно, косится немножечко на меня.

— Вашего сына у меня нет. Этим днем демон занял мой город у моря и исчез. Я отправил войско, чтобы отбить свой город обратно или хотя бы договориться. Но демона там уже не было. Клянусь своей жизнью.

— Где тогда он? — испугалась Диночка. И как же я её понимаю.

— Нужно как следует рассмотреть пентаграмму, через которую похитили Дениса, — задумчивым голосом произнес Айлер и добавил довольно решительно, — Печать, корону, жезл, знамена вашего королевства и ключи от всех городов. Тройтас станет нашей провинцией, я отдам ее во власть сына. Когда он вернется.

— Ты уверен, он жив? — вдруг испугалась я.

— Демона убить почти невозможно. Куда лучше и выгоднее заключить с ним сделку. Я не знаю, в каком мире Дениса нужно искать. Быть может, что-то осталось на пентаграмме.

Эльтем

Я открыла портал обратно к месту битвы. Друзья Дениса идут вместе с нами, кажется, мальчики до сих пор не поняли, что именно произошло, и где они очутились. Смеются, болтают, рассматривают с любопытством все вокруг. Милые, городские, мало того, домашние дети. Для них опасность и смерть всего лишь страшная сказка, куда менее реальная, чем плохие оценки и прочие досадные неприятности жизни.

— Дети, нам сюда.

Оба мигом грустнеют, чувствовали себя взрослыми, а тут я назвала их детьми. Но портал оба прошли смело, хотя, казалось бы, страшно прорваться сквозь ткань мироздания. Но оба этого даже не заметили. Другое дело Альер, он без конца осматривается, словно готовясь к бою. В руках у ключа полиэтиленовый пакет со знаками власти над новым его феодом. Это Антонина расщедрилась на подарок своему зятю. Зять ли он ей? Да и не важно по сути.

Украдкой я наслаждаюсь новым видом свекрови, наконец-то наружу вылезла ее суть! Мне кажется, я с первой встречи подозревала, что Антонина — демон. Иначе как объяснить все ее выходки? Н-да. Жаль, с отдельным миром для нее я все-таки просчиталась. Откроет портал сама, явится без предупреждения в гости. Отселяй, не отселяй — это уже ничего не изменит.

И живут демоны долго, примерно столько же, сколько и дроу. Так что терпеть мне ее выходки еще парочку сотен лет — это как минимум! Нет, рехнусь я за это время точно. И главный момент — Антонина почти не поддается дрессировке, мастерски выворачивает все мои претензии к ней.

Ссориться со свекровью не только бесполезно, но даже глупо. Я все равно окажусь виноватой, она схватится за сердце, вызовет скорую, обвинит меня во всех грехах, а потом расхлебывай! Зачем? Может, лучше просто молчать, воспринимать ее окрики как... как пение птицы. Вреда оно не приносит, если не реагировать, ну так и пускай покричит, жалко, что ли?

В конечном итоге я всегда могу переждать бурю в другом мире, достаточно всего-то открыть портал, смыться сквозь него и затаиться где-то подальше, где меня никто не найдет. Например, в ту же Бездну. Мне там очень понравилось, да и покои Верховная выделила просто чудесные. Пережду, отдохну, вернусь, когда все утихнет. Да, пожалуй, так будет выгодней, проще и гораздо гуманнее по отношению ко мне самой, ну и к ней тоже.

Главное, чтоб Денис поскорее нашелся. Не нравится мне мрачность Альера. Сердцем чувствую, с моим мальчиком все хорошо, но переживаю все равно просто ужасно. Где он? Поел ли? Не замёрз ли? Говорят, демон в обороте практически неуязвим. Но чувствую, что оторву руки тому, кто его похитил! Живьем съем! Обрушу весь гнев эльтем...

Впрочем, нет. Месть — то блюдо, которое нужно подать красиво, а не горкой пепла с парой сережек... Странно, что мне вдруг почудилось, будто сына украла женщина. Или девушка? Будто бы я уловила едва заметный аромат ее духов. Мой сын еще совсем мальчик, кому и что от него может быть нужно?

И на душе вновь стало муторно, а сердце обуял истинный страх. Я иду вперед сквозь толпу в сторону того места, где нашла Альера и ребят. Где-то там должна быть и пентаграмма. Внезапно, ключ остановился, придержал меня за руку.

— Дина? — робко спросила свекровь. Я обернулась. Нет, похоже, сегодня всё-таки в дань моему гневу будут принесены жертвы, притом из числа членов собственной семьи. Что еще ей от меня нужно?

— Что?!

— Девочка моя, мы его найдём. Обязательно найдём. Совсем скоро, я чую.

— Хорошо, если так.

— Держись, моя дорогая доченька. Я очень тебя прошу. Вернёмся домой, я пирожных тебе куплю, сядем кофе пить вместе. Все хорошо будет, обязательно.

— Ммм.

Ключ раскрыл полиэтиленовый пакет, вынул из него металлическую палку, пару раз взмахнул ею.

— Тройтас всецело и безгранично принадлежит мне, королю Альеру! — при помощи магии он усилил свой голос.

Вокруг на разные голоса загудела толпа. Люди, кажется, рады. Повезло, что битва длилась недолго и погибших в ней нет.

Как же мне хочется треснуть сына за то, что он все это затеял! Еще и друзей своих ввязал в настолько сомнительное приключение. Что было бы, если они погибли? Как бы я стала смотреть в глаза их родным?! О чем-то уже можно подумать в полных четырнадцать лет?! Спланировать? Хоть бы предупредил о том, что собирается сделать! Ни совести, ни ума, ничего у моего сына нет, только характер и тот поганый, один в один, как у меня самой.

— Войско замка обязано до ночи вернутся в своё расположение. Остальные направятся в город. Ко всем раненым пускай пригласят лекаря за счет казны, — все тем же решительным голосом провозгласил Альер.

Пожалуй, я впервые вижу его таким — собранным, жёстким, не дающим никакой возможности возразить.

Люди постепенно начали расходиться. Так странно, что все это можно остановить просто словом, и никому не нужно погибать.

Альер обернулся к мальчишкам.

— Где я могу найти ту пентаграмму, через которую у нас всех отняли моего сына Дениса?

— Это вон там, — Леша задумчиво почесал голову, — Я никак не пойму, это реальный мир или симуляция?

— А как тебе больше хочется? — с легкой улыбкой на губах спросил Альер.

Мне он показался безумно уставшим, серым, осунувшимся.

— Чтоб это все реально было. — Тогда так и есть.

Ребята переглянулись. Тема нахохлился как птенец, раскрыл от удивления рот и решительно спросил.

— Нас тогда в тюрьму посадят? Мы же актёров ранили.

— Они пришли отнять у вас жизни, вы смело бились, дали отпор сильным воинам. Все более, чем справедливо. Битва за жизнь или честь — святое право любого.

— О как, — потер руки Леша, — А нас ещё кормить будут?

— Нам бы поскорей домой вернуться. Меня уже бабушка, наверное, ищет, — озадачился Тема.

— А меня мать. Но меньше есть от этого не хочется.

— Я угощу вас ужином, когда мы вернемся на Землю.

Я постаралась подобрать правильные слова. Сама не знаю теперь, как поступить с ребятами. Украсть у них память? Это будет не честно. С другой стороны, куда хуже выйдет, если они все разболтают, — И телефон дам, чтоб успокоить родных. Скажете, что задержались из-за Дениса.

— Спасибо, теть Дина, — ребята дружно кивнули головами, — Еще бы наши вещи найти. Они тоже где-то тут валялись.

— Иначе нас точно прибьют. Потерять полные рюкзаки учебников — даже для меня слишком, — тягостно вздохнул Леша.

Альер тем временем устремился в сторону моря, к тому месту, на которое указали ребята. Идет уверенным шагом, в руке болтается пакет. Вот и Тема рванул за ним следом. А у меня руки опускаются от осознания того, что я еще не скоро смогу увидеть сына. Антонина словно почуяла мои мысли, приобняла когтистой рукой за плечо, прижала к себе в совершенно материнском, заботливом жесте. Зря я на нее злюсь, теперь самой стыдно.

Мы обе есть друг у друга, обе готовы подставить друг другу плечо, дать поддержку. Ну злимся иногда, сердимся, ругаемся по поводу, но чаще без, треплем друг другу нервы с особым упоением. Двум сильным женщинам жить бок о бок сложно. А в одиночку было бы и вовсе не выстоять. Сколько всего позади и каждый раз единственный, кто оказывался со мной рядом, помогал всем, чем мог — Антонина.

Я увидела, как Альер присел на корточки, стал внимательно разглядывать песок. Может, и мне к нему подойти? Или лучше вернуть мальчишек обратно? Чем я помогу с пентаграммой своему ключу?

— Дина, близко сюда не подходи, ты можешь все стереть своим даром.

Альер сунул руку в карман штанов, вынул из них кожаный мешочек, растянул зубами завязку на нем.

— Что это? — не удержалась я.

— Пыльца с крыльев феи. Я смёл немного, когда был у тебя в апартаментах. Смотри! Только молю, не бойся. Я уверен, все хорошо. — Куда смотреть? — я попыталась рвануть вперед, но свекровь не дала, удержала за плечи.

Альер ссыпал чуточку фейского порошка на песок, тот задымился, поднялся вверх и вспыхнул как голограмма.

Я вижу своего сына, он сидит на полу, скрестив ноги. В одной руке держит блюдечко с каким-то лакомством, во второй — кувшин. Начинает говорить с набитым ртом. Белесые волосы дроу откинуты назад.

— Шербет все-таки слишком кислый. Сок приторный, пить невозможно.

— Из какого вы мира? — произносит рядом кто-то достаточно строго, — Мы хотим вернуть вас обратно домой.

— Ваш мир носит имя Бездна? — вот уже другой голос, женский, строгий.

— Неа.

— Полукровка, бесы б его побрали! Откуда его вообще сюда приволокли?! Не адепты, а чистое наказание! Я скорее уйду изучать гремлинов, чем останусь здесь!

— Боюсь, бесы им подавятся, — задумчиво произнесла женщина, — Нам нужно поторопиться вернуть обратно этого юношу. Если... его родные узнают о похищении, быть беде.

— Профессор Артли, мы не хотели. Мы пытались просто вызвать нижнего беса, чтоб подсказал ответы ко всем билетам, — воскликнула девушка.

— Молодой нечеловек, вас необходимо вернуть домой! — вновь взвыл мужчина.

— Неа. Сначала мы заключим сделку... картинка начала меркнуть, Альер подсыпал ещё немного пыльцы, — Я требую все эти фолианты в подарок для моего папы. Вазу для бабушки. С цветочком посередине. Маме нужны артефакты, она любит всякое такое странное. Еще парням что-то нужно этакое, ну такое. Ковер-самолёт, например. Два ковра! — Денис прищелкнул пальцами.

Кажется, домой он возвращается даже не собирается. Это же нужно быть такой свиньёй? Вообще ни о ком не думать! А если б его друзей здесь убили?! Я испытала жуткое потрясение. Да и мужчина начал кричать и, как будто, топать ногами. Голограмма исчезла. Альер остался стоять с открытым ртом. Антонина толкнула меня в бок.

— Я не поняла, а почему книги не мне?

— Это единственное, что вас смутило?

— Я думаю, Денису нужно поступать на какую-то специальность, связанную с политикой и финансами. Так беззастенчиво торговаться! А ведь на нашего мальчика жмут.

— Рано или поздно наследник непременно выторгует себе свободу и вернется домой, — задумчиво процедил Альер. Кажется, он тоже озадачен, — Собственно, я впервые вижу, что пленник просит выкуп за то, чтоб его отпустили. Хороший у меня сын.

Я не стала ждать, открыла портал в особняк. Нужно как можно скорее вернуть ребят обратно домой, узнать, что там начудил Эстон. И как-то прийти в себя от осознания того, кем мой сын вырос.

— Прибью, отправлю на перевоспитание в пансион! Чтоб утром овсянка, потом ледяной душ, затем физкультура и уроки до ночи!

— Не поможет, — покачала головой Антонина.

— Тройтас теперь наш! Весь, целиком! — мать Альера откинулась в кресле, приняла из рук слуги полный бокал сладкого напитка. Ее наперсница воткнула иглу в затейливую вышивку, которая была натянута на пяльцах.

— Вы чудесно воспитали Альера. Я полагала, наш замок сотрут в порошок, — ответила ей подруга.

— Чем интересней игра, тем выше ставки, дорогая. Я все правильно рассчитала, когда направила Дениса завоевывать этот милый город. Юноши тщеславны и любят плескаться в воде. Король Тройтаса никогда бы не стерпел такой потери, как целый город. Он должен был отправиться мстить. Впрочем, я надеялась, что он налетит на Дениса. Думала, эльтем не скоро узнает о моих шалостях. Жаль, Альер посмел мне нагрубить. Не оценил того, как мама старается на пользу семьи. Жаль.

— Зато он смог усмирить гнев Диинаэ.

— У меня прекрасный сын, замечательный внук, чудесная семья. И такая разумная невестка. Какой будет следующая шалость? Я хочу придумать что-то особенное.

— Жените внука. Чем быстрее, тем лучше.

— Он слишком молод.

— Тогда постарайтесь скорей его обручить с достойной девушкой. С Альером вы упустили время.

— Зато ему досталась эльтем. Если бы не двое ее мужей, он бы женился на ней.

— Не сложно женить гордеца, даже такого как Альер, на вдове. Вдова — это звучит прилично.

— Предлагаешь извести двоих мужей Диинаэ?

— Она может мстить. Нужно придумать что-то другое, — женщина сделала последний стежок иголкой и принялась рассматривать безупречный узор, в котором собрались такие разные нити.

— Стоит поразмыслить об этом. Есть у меня пара идей. Насчет Сергея. Уверена, Антонина желает своему сыну другую судьбу. Достойную!

— Я тоже думаю так.

Эстон

Я до последнего надеялся на эльтем Диинаэ, доверял ей. Напрасно. Она — точное отражение Бездны, мира, опрокинутого к ногам женщин по злому, не иначе, умыслу великих богов, и в особенности, богинь.

Нет милосердия там, где правит женская воля! Я напрасно рассчитывал на Дину, верил обещаниям. Все пустое. Эльтем осознала свою силу и власть. Ей достанутся мои деньги, фирмы и все остальное.

А я сам, выходит, ничего не добился в жизни, точнее, все потерял: состояние, положение, безопасность, уважение. И мой маленький домик вместе с детьми и сладостной женщиной от меня упорхнули. Мечты! Только мечты!

Сейчас меня не пугает даже встреча с вурдалаком. Пусть убьёт. Нет больше того Эстона, который еще недавно существовал. Осталась только пустая оболочка. Все мои надежды, мечты, желания что-либо доказать матери, друзьям, братьям, сестре — все стер пепел. Я вскоре взойду на эшафот, и нет у меня сил что-либо исправить. Даже матери сообщать о моей судьбе смысла нет. Разве такой я ей нужен? Нет и еще раз нет. Позор, отщепенец, дурак, не сумевший удержать благостного расположения жены.

Я сел у стены, свесил вниз свои безвольные руки. Горечь обиды накрыла все сердце.

И та, вторая жена, настоящая, меня теперь ненавидит, никогда никаких объяснений слушать не станет. Для нее я обманщик, вор, грабитель, напавший на таверну ее отца. Хуже и не придумаешь. А еще я растерял всех своих бодигардов. Найдут ли они дорогу к особняку? Найдут, конечно, и не в таких передрягах бывали, все опытные. Другое дело, пропустит ли их на Землю эльтем.

У Михаил Дмитрича жена будет очень переживать. Она его так любит, я сам пару раз наблюдал их свидания на парковке перед офисом в обеденный перерыв. Каждый день сядут вместе на скамейку, она ему суп подает, Михаил Дмитриевич радуется, поводит носом, ест, не торопясь. О них двоих судачит весь офис, а я ему безумно завидую. Свой шанс есть вот так вот из плошки суп, приготовленный руками жены, я упустил.

А ведь такая пища намного вкуснее того, что готовят в ресторанах. Мне так говорили, но проверить я это не успел. Ни термос, ни сладкая булочка мне не светят.

Я закинул руки за голову, прислонился к стене. Вот и вечер настал. Интересно, когда эльтем придет и решит мою судьбу? Или ей лень утруждаться? Или хочется помучить меня подольше? И то, и то справедливо.

Я расслышал шаги в коридоре. Неужели же мне принесут ужин? Главное, чтоб воды принесли, не выношу жажду. Но и из грязной посуды пить пока не готов. Внезапно из-за двери мне послышался голос Альера. Или почудилось?

— Эстон иди сюда, у меня есть ключ от этой двери.

Я мгновенно подскочил, прокрался к выходу, замер. Если кто и может унять гнев этой женщины, Дины, так это ее ключ. Главное, удрать отсюда подальше, а там уж Альер выторгует мне прощение. Я вновь верну себе все. И, главное, Альер точно знает, как мне помирится с моей Милли. Он выступит посредником, все ей расскажет, объяснит, а там уж!

— Что ты хочешь взамен?

— Хм, — Альер как будто и вправду задумался, мне пришлось выждать несколько долгих минут перед тем, как он продолжил разговор.

— Ты знаешь, у меня все, кажется, есть.

— Так не бывает.

— Ну, хорошо. Я проверну ключ в скважине двери, распахну ее настежь, проведу тебя до особняка, улажу все с Диной... А взамен ты научишь меня пользоваться всеми важными артефактами, которые известны на Земле, введешь меня в свет, обучишь манерам.

— Добро! — я истово кивнул, хоть и понимал, что Альер меня увидеть не может.

— Вот еще что, называй меня теперь «господин» или «ваша светлость». Но только чтоб слова «гаремник» я больше не слышал.

— Как пожелаете, ваша светлость Альер, — с готовностью произнес я.

Ключ повернулся в замке, дверь распахнулась, я увидел Альера и стражей. Ключ Альер ехидно улыбается. Я-то думал, он собрался вывести меня тайно из тюрьмы, спасти от гнева эльтем! Стражник весьма низко склонил голову.

— Тем Эстон, от имени всей нашей страны мы приносим вам наше искреннее сожаление. Никто и не предполагал, что в семьях дроу все так сложно устроено. Мы думали иначе.

— Не переживай, Эстон, я сказал всем о том, что моя любимая Диинаэ просто отдала тебя другой женщине. Ну, как опостылевшую кофточку. Дамы часто делятся с подругами тем, что самим им не нужно.

— Благодарю, господин! — взревел я от такого сравнения.

— Нет, ну если ты чем-нибудь не доволен, я вполне могу сообщить Диинаэ о том, кто ловил по всему ее саду эльфов, до полусмерти напугал вурдалака и... уничтожил несколько кустов.

— Я был в темнице!

— Зато твоя свита нашлась во дворе особняка. Кстати, Михаил Дмитриевич, он...

— Говори, как есть!

— Ты забыл, что должен обращаться ко мне, как подобает, тем Эстон.

— Господин, — прошипел я.

— «Ваша светлость» мне нравилась больше. Ну да ладно, так уж и быть, прощу. Я бы хотел купить экипаж на Земле. Двухколесный и чтоб непременно рычал.

— Он будет у вас, Ваша светлость! Никаких средств не пожалею.

— Я сам расплачусь.

— Что вы, это будет мой подарок для вашей светлости. Я сам прикачу его к замку.

— Михаил Дмитриевич изволил вкушать лепестки роз в саду. Ободрал все цветы. Я не знаю, что ты скажешь на это фее. Идем, время позднее, а я нужен эльтем.

— Угу, — произнёс я любимое словечко Дениса.

Вот только стоило нам очутиться снаружи ратуши, как я сразу же направился к своему дому. Альер кричал что-то мне в спину. Да и бесы с ним! Меня и так гложет совесть за все дурные мысли о Дине. Вот только дом и жена мои находятся в другой стороне от особняка. Не порвал бы меня вурдалак этой ночью!

Денис

Мой любимый вид спорта — игра на нервах учителей. В прежней школе я был бесспорным чемпионом, хоть и жалел некоторых из них. Ну, физика, математика, например.

Зато теперь пришел мой черед оторваться по полной. Можно подумать, в академии магии не люди преподают! Ну, скажем, не только люди. Зато на все мои поддевки они реагируют остро. Прямо сразу начинают топать ногами, в особенности, один из них. А больше мне и не нужно. Главное, чтоб он подстер туфлями хоть одну линию пентаграммы. И тогда я выберусь наконец-то из этой дыры!

А то, назови нам свой мир, да назови. Сначала хотели, чтоб я им еще и имя свое назвал. Боюсь, тогда бы я навечно остался в этой академии на правах редкой зверюшки и всю жизнь ел бы этот мерзкий шербет!

Ясно же, что добра от чужих ждать не стоит. Тем более, от учителей. И демон им нужен только для выполнения желаний, приказов и всяческих поручений.

Это мне еще повезло, что одна из тех дурочек, которые меня похитили, проболталась. Не, правила техники безопасности едины для всех мирра. Мама же мне говорила, что нельзя никогда и никому из незнакомцев называть ни своего имени, ни, уж тем более, адреса. Вот я и молчу. Чтоб не оказаться навсегда запертым здесь.

Скорей бы он стер этот чертов узор из линий своим башмаком! Ну сколько можно терпеть? Я и в туалет хочу, и поесть по-нормальному тоже.

— Где мой бифштекс?

— Кто?

Вампир оскалил свои клыки. Не такие уж они у него и острые, бывают и поострей, наверное. Тоже мне, преподаватель нашёлся, ничего не знает, зато орет как болотная выпь. Есть такая мерзкая птица.

— Мяса хочу. Жареного, с корочкой. Только соусы не перепутайте. Я люблю майонез из перепелиных яиц.

— Мясо делает демонов яростными. Думаете, мы не знаем об этом?

— Я так с голоду помру на этой диете.

— Ешьте шербет. Это самая лучшая пища для демонов, в книгах так пишут.

— Идиотизм!

— Я бы попросил! — и снова он топнул ногой, заехав носком на линию пентаграммы.

— О чем? О шербете? Могу поделиться, я щедрый, мне столько этой кислятины одному не съесть.

Я прикинул, что скажет мне мама, когда я вернусь домой. В то, что меня похитили, она точно не поверит. Опять будет орать о том, что лимит доверия мной был исчерпан еще в первом классе. Это когда я головой окно разбил. Не своей, а Теминой. И мы даже не дрались. Просто оно само так уж вышло.

Кто бы мог подтвердить мои слова? Только тот, кто во всем этом участвовал. Линии пентаграммы вот-вот сотрутся. Нужно решаться на что-то и как можно скорей! Я же не хочу, чтоб мама меня прибила? Лучше уж она меня будет жалеть. Нет, влетит-то все равно. Хотя бы за то, что без спроса завоевал город. Ну, с кем не бывает! Ни с кем, кроме меня. Но это только потому, что никто демонической магией не обладает. И силой! Вот она-то мне и поможет.

Я перекинулся в демона, встал, сгреб в руку остатки шербета и бросил в лицо вампира. Как же он взвыл! Аж меня пробрали мурашки. Ещё и зубами защёлкал. Ну! Вот, молодец, ногами затопал! Раз, два. Ну! Краешек пентаграммы стерся. Я бросился в толпу словно паркурщик. Кругом визг, крики, в меня летят заклинания, пульсар даже один завис.

А вот и брюнетка! Это она меня сюда утащила. Я закинул ее себе на плечо, разорвал узкую щель в ткани мироздания. Все так, как учитель говорил делать! Оп, и нас нет! Совсем нет! Я обернулся. Ой! За мной кто-то ломится! Одним пальцем сомкнул полотно мира, портал исчез. Все, можно выдохнуть.

— Ааа! Это Бездна! Преисподняя! — закричала девица на плече. И зачем я только сунулся именно в это место?

— Хуже, это Питер. Не веришь, там гаражи. Сама посмотри.

— Ты принесешь меня в дань? Сожрешь?

— Не, хуже. Познакомлю с мамой.

— Я рада.

— И с бабушками.

— У тебя их много?

— Понаразвелось. Но стоящая только одна. Вторая — как я, если не хуже. Все хочет что-то урвать. А насчет третьей я пока не знаю.

Альер

Меня потрясает холодная решимость эльтем. Я понимаю, насколько она любит своего сына, как нежно относится к нему и от этого вдвойне удивительно то, что она собралась его наказать и, как будто, жестоко. Отправить в пансион, лишить всех удовольствий. Разве приемлема такая строгость, если ты желаешь воспитать достойного сына?

Я силюсь понять ее и никак не могу. Мой сын ни в чем не виновен. На войну его отправила королева, Денис не осмелился ей отказать. Какой спрос с юного принца, когда вступает в дело такая сила, как моя мать?! Не подчинись он ее прямому приказу, дело бы приняло совсем другой оборот и называлось бы бунт! Не иначе! Если тут и должен кто-то ответить, то только королева или же я, ее сын. В моих руках власти больше.

И потом, Дина сама дала мне и моей матери волю распоряжаться судьбой Дениса, воспитывать его, готовить к великому долгу. Так что все честно. С матерью, конечно, у меня будет отдельная беседа, ей это все так просто с рук не сойдёт. Перед тем, как расширять границы нашего королевства неплохо было бы посоветоваться со мной! Но это уже наше с ней дело. Главное условие было ею выполнено — моя мать обещала сохранить наследнику жизнь, закалить его волю и тело.

А в том, что Денис оказался похищен, его вины точно нет. Разве он мог угадать, что в магической академии другого мира горстка девиц сядет призывать демона? Да ещё и пентаграмму нарисует неверно с сотней погрешностей. Как им вообще удалось вытащить Дениса к себе? Не понимаю. Он юн, но он демон высокого уровня. Такого и я бы не смог похитить, даже если бы захотел. Да и для предсказаний обычно призывают мелких бесов и ненадолго.

Здесь же... Бедная Академия волшебства, бедные ее преподаватели! Я просто не могу себе представить, что они испытали, когда обнаружили у себя в стенах существо такого уровня! А если бы Денис был не в себе? Если бы он разозлился и решил показать там хоть часть своей силы? Молодой, горячий, озлобленный... Сама академия рухнула бы! Жертвы были бы точно. Нет ничего удивительного в том, что Дениса не хотят выпускать. Я бы и сам не рискнул.

Предполагаю, преподаватели мечтают переместить его в родной мир прямо в сдерживающей пентаграмме. Они же не знают, как воспитан юноша, не могут предположить, что мой сын относительно безопасен. И уж точно не ринется откусывать головы своих обидчиц, или творить с ними что-то иное... едва ли не более страшное для девушек знатных родов. Невинная магичка — товар, который можно дорого продать на брачном рынке, а уж адептка академии волшебства! Здесь и говорить не о чем. Другое дело, что сын мой и сам невинен и уж точно не станет насиловать и убивать. Его страсть — завоевания, торг.

Я удивлен и горд тем, как Денис мгновенно понял суть своего положения. Ему хватило выдержки, наглости, ловкости на то, чтобы начать торг с ректором! И это в его состоянии! Не испугался, сохранил свою волю, напор.

Да, сегодня я безмерно горд сыном. Это не алмаз, это настоящий бриллиант, которому только чуть не хватает полировки. И друзья ему под стать — смелые, решительные, сильные. Как храбро они сражались! Не отступили, встали спиной друг к другу! Ни один не дрогнул. И это против такого войска! Я потрясен до глубины своей души. Удивительные юноши. Каждый из них заслужил награды. Пожалуй, я подарю им по боевой лошади, мечу и полному комплекту доспехов. Да и горсть золотых лишней не будет. Уверен, они найдут ей применение в ближайшей таверне. Победу стоит отпраздновать.

Полагаю, в свой феод Денис возьмёт с собой этих друзей. Из юношей выйдет толк, да и дружба, которая длится с детства, бесценна. Вспомнить бы, сколько в Тройтасе городов. Было бы неплохо оставить Лёшу наместником в том городе у моя, а Тему лучше держать поближе к себе. Ему определенно найдется место в главном городе феода. Разумный, умеет владеть собой, обладает врождённым достоинством. Из него выйдет отличный советник для Дениса.

Я мечтательно улыбнулся, случайно встретился с эльтем взглядом. Никак не понимаю, почему она так зла на нашего сына.

— Бессовестный, наглый свин!

— Я?

— Не ты, а Денис! Он не думает ни обо мне, ни о своих бабушках! Мы же переживаем. Что было бы, если бы ты не вытянул эту голограмму? Я бы сума сошла! Почему у других нормальные дети?!

— Денис уникален, я горжусь им, — эльтем как будто и не услышала моих слов.

— Кстати, куда подевались все наши эльфы? И кто так долбается в дверь?! У меня полное ощущение, что наш дом хотят взять штурмом.

— Я все выясню...

— Спасибо. И не нужно мне льстить. Я и сама знаю, мой сын уникальный гад! Таких действительно мало. Лгун, наглец, хам! Ни о ком не думает, кроме себя! Прибить его мало!

— Это не эффективно. Предлагаю послать в закрытую школу. Эстон, кажется, предлагал, — вступила в разговор Антонина. Она уже почти приняла свой привычный вид к счастью для меня. Иначе было немного стыдно каждый раз вздрагивать при взгляде на собственную тещу. Впрочем, оборот пошел ей на пользу. Интересно, что будет, когда она заметит его последствия на своей внешности?

Дина вдруг охнула.

— Я совсем забыла. Эстон, кажется, в тюрьме.

— Я все устрою, любимая, не переживай ни о чем. Денис, я уверен, совсем скоро объявится.

— Угу. Пусть только явится! Его из заточения, наверное, просто выгонят!

— История знает и таких известных людей. Двоюродного брата Толстого выгнали из плена за неподобающее поведение. Он развращал французских офицеров карточной игрой, — Антонина пропустила пряди своих волос, значительно изменивших цвет, через пальцы

— Надеюсь, мой сын, хотя бы не картежник! Так, все, я возвращаю ребят домой. Тему бабушка обыскалась, Лёшу — мама. И мне ещё предстоит взять всю вину за их пропажу на себя. Ещё же до дома их везти! Это часа два по пробкам! — эльтем чуть не взвыла от бессилия, мне стало ее так жаль.

— Открой портал.

— Нет, зачем. Хотя?

Дина развернулась к юношам, улыбнулась нехорошо и хищно одновременно.

— Дети, кто хочет попасть к нам в гости ещё раз? Шашлыки, лимонад, торт, море. М?

— Что вы хотите получить взамен? — осторожно поинтересовался Тема.

Да, я в нем не ошибся. Хотя до Дениса юноше, безусловно, далеко. Мой сын намного лучше любого другого, он хитрец. Сразу бы начал торговаться, но все же.

— Я хочу взамен получить ваше молчание. Вы оба никогда никому ни при каких обстоятельствах не расскажете о том, где вы были. И тогда я буду рада вас пропустить в другой мир.

— Так это что, не симуляция была? — озадачился Леша.

— Прости, что ты имеешь в виду?

— Я думал, мы в костюмах виртуальной реальности...Хотя, нет. Иначе б откуда взялся шашлык...

— Но это же все не на самом деле? Дополненная реальность, да? — оживился Тема.

— Просто другая реальность, — подтвердила эльтем, — И ты о ней никогда никому не расскажешь, верно? И ты, Леша тоже. Мы просто ездили всей семьёй в Выборг, вас вот взяли, устроили пикник, вы скакали везде, немного поцарапалась о ветки. Да?

— Мы станем молчать, — за обоих ответил Леша.

— Обязательно. Только можно, я заберу шашлыки с собой? Там осталось немного. Я в рюкзак шампуры засунул.

— Бабушку хочешь угостить? Альер, принеси ещё что-нибудь вкусненькое из кухни. Пирог, джем, сливки. А завтра дети придут к нам ещё. Или послезавтра. Короче говоря, когда Денис вернётся домой.

— Секунду.

Я вышел в кухню. Здесь грохот особенно слышен. Что?! Три человек тараном лупят в дверь. Вурдалак пытается разодрать ту лиану, которая наподобие решетки оплела окна.

Продукты я сгреб в корзину, не глядя, автоматически и быстро вышел обратно в холл.

— Там…

Я не мог подобрать слова, чтоб объяснится с Диной. Зачем-то сунул ей в руки корзину.

— Альер, погоди, я повезу детей по домам, а потом мы поговорим. Хорошо?

— Там!

— Дети, трансформаторная булка ещё стоит на пустыре? — юноши кивнули, — Вот там мы из портала и выйдем. Место темное, вряд ли кто заметит, откуда мы появились. Может, стояли в тени.

Через мгновение Дина исчезла, я же остался один в осажденном особняке.

Антонина

Полный разгром и крах всему! Главное, мне самой не хочется стать виноватой. Желательно ни в чем. Обещала ведь уже себе самой, а толку? Знаю, Дина беременна, ее нельзя волновать, тем более что ссориться с ней бесполезно. Молчит и всё! Изредка что-то ответит. Но и то мелочи, никак не тянущие на оскорбление. Вот и получается, что из скандала она выходит сухой, ну просто как гусь из воды. Она права, она заботится о Денисе и обо мне тоже. А я из того же скандала выхожу как оплеванная. Вроде и Дина мне ничего такого уж не сказала, а только я себя ощущаю редкой неблагодарной мерзавкой. И так каждый раз! Что особенно обидно. Главное, в начале-то я уверена в своей правоте, ну то есть абсолютно.

Вот и сегодня так получилось, скандал затеяла я, — и был повод! — и виновата тоже осталась я. Довела беременную невестку. Нет, всё-таки мне приятнее считать Дину дочерью. Это вселяет больше уверенности и определенности в завтрашнем дне.

И дело даже не в деньгах, не в этом особняке, не в новой квартире на Невском. Нет, я просто очень хочу нянчиться с будущей внучкой. Дениса, я, конечно, тоже очень люблю. Но девочка! Маленькая, ласковая, щёчки пухленькие. Я воспитаю юную дроу, всему научу, найдем ей сразу репетиторов по трем языкам. Чтобы с самого детства свободно болтала на китайском, английском, немецком. Нет, ну каких репетиторов? С рождения это рано, скорей уж нянек.

Да и вообще, привыкла я к Дине. Совсем будет плохо, если она на меня обозлится. Умом-то я это понимаю, а сделать с собой все равно ничего не могу. Это наверняка потому, что внутри меня сидит демоница и так и лезет наружу!

Вот сейчас, например, я стою, улыбаюсь невестке, а мой хвост так и елозит по полу из стороны в сторону. Ещё и кошка Динкина, наглая дрянь, вся в хозяйку, прицепились к хвосту, цоп за него лапой, а то и зубами ухватит. Все ей неймётся! Сегодня же схожу в аптеку, куплю настойку полыни и вымажу хвост от начала и до конца. Чтоб кошка наконец от меня отстала! А потом примусь за воспитание Дениса с удвоенной силой!

Уж завтра этот поросенок вернётся домой, никуда он не денется. Ох и влетит ему. Только для начала пускай поможет расставить все книги, которые ему должны подарить. Распустили парня на свою голову, домой он не торопится, всякую дрянь ест! Как будто не понимает, что мать и бабушка с ума сходят! Ладно я, но Диночку-то никак нельзя волновать. Ей и так досталось!

— Антонина, вы там найдете, чем поужинать. Наверняка, что-то осталось, — с явным неодобрением сказала невестка. Можно подумать, я побираться пришла. Или она не к тому?

— Ты иди, я со всем разберусь. Шапку надень, в Питере дождь, мальчишек не упусти, не промочи ноги. Долго не гуляй, возвращайся пораньше обратно.

— Я разберусь, спасибо.

Ну, что за девица! Можно подумать, я просто так говорю. Я забочусь. Нельзя же быть такой безответственной. С другой стороны, вымочит ноги, откроет портал сюда сразу. На автобусе через весь город ехать не нужно. Не заболеет, наверное.

Дверь опять содрогнулась под ударом чего-то похожего на таран. Свою мысль я не успела додумать. Пришлось поскорее выпроваживать Дину, чтоб не распереживалась. Ещё Альер этот принялся напевать тас-там-там! Неужели, не понимает, что меня это раздражает!

Портал за Диночкой закрылся, я развернулась к зятю.

— Достаточно создавать звуковую волну! Это отвратительная привычка.

— Мы в осаде! Вы не понимаете?

— Осада — явление временное, а теща есть константа! Я не пойму, кто там так ломится в дверь? Мы что, затопили соседей? Оборвали их ягоды? Вытоптали газон? Ужасная невоспитанность! Вот так стучать в чужие двери!

— Я должен созвать стражей. Такое положение дел угрожает собственности эльтем. Это меня оправдает, когда я проведу отряд сквозь портал в столицу чужого королевства.

— Не пори чепуху. Все можно уладить и так. Битв на сегодня достаточно. Нет, ну не скотина? — Динкина кошка опять трогала лапкой мой хвост и при том совершенно бесцеремонно.

— Я?

— И ты тоже, раз уж ты хочешь замызгать наш особняк кровью. Попалась! — я издала победный клич, развернулась и наконец-то подхватила на руки кошку, Альер при этом высоко подскочил, — Спортсмен! Но вообще-то я говорила об этой нахалке пушистой. Нет, ну красавица, верно?

— Кхм, да, — кивнул зять. Глаза у него вытаращены, ему это, кстати, даже идёт.

— Ну вот и отлично, — я направилась в сторону двери. Хвост так и волочится следом за мной.

— Нас осадили. Там наемники, воины, среди них вурдалак. Они готовы...

Я даже остановилась.

— Дорогой зять, запомни раз и на всю свою недолгую жизнь, все, на что способны люди во имя достижения цели, я уже видела. Поверь, двоечники осаждали нашу кафедру во имя оценки за контрольную ещё не так. А уж перед экзаменом!

— Почему недолгую? — нет, ну надо же уметь ТАК хлопать глазами. Просто как игрушечный пупсик, честное слово.

— Потому, что со мной спорить вредно. Возьму и отчислю без права восстановления!

Мне показалось, будто Альер того и гляди выполнит невозможное — вывихнет свой мозг, даром, что в нем нет суставов. Хватит, пожалуй, над ним шутить. Динка расстроится, если я лишу ее нормального возлюбленного и подменю сумасшедшим. Впрочем, нормальным Альер быть не может по определению, раз уж он вписался в нашу семью.

— Право, не стоит, — зять чуть отступил от двери и я наконец-то смогла взяться за ручку.

Нет, не сказать, что мне страшно, просто немного волнительно. Хвост ещё зачем-то взлетел и перекинулся через плечо. Сейчас его все увидят... А и ладно. Я чуть кашлянула, приготовила на скорую руку короткую речь.

— Кто посмел взять без спроса таран и поцарапал его? Ведь поцарапал, да? Живо все отошли от двери. Я вам сейчас продемонстрирую, что бывает с теми, кто не соблюдает техники безопасности при обращении с тараном!

Я отворила дверь. Пять мужчин, все прилично одеты, ещё один кто-то. Так сразу и не поймёшь. Зелёный суконный костюм прикрывает пушистое тело, которое сверху украшает голова мужчины, так скажем, в годах. Это, если судить по седине на щетине. Уши только все портят. Они больше похожи на волчьи, чем на человечьи. Зато какой рост! Куда там Валерику! Какая улыбка! Или это оскал?! Неважно, главное — одно, на пороге нашего семейного гнёздышка обнаружился весьма импозантный мужчина. Злой, правда, но это уже просто досадное недоразумение.

— Я требую позвать сюда эльтем Диинаэ, — и бас у него сильный, переливчатый.

— Мы требуем, — откликнулись остальные. Ну вот среди них точно никого интересного нет. Обычная шушера. И лица помятые. Сразу видно — местный подвид гопников.

— Для начала представьтесь, — я сложила на груди руки, хвост только в прическу полез, вот ведь! Надеюсь, зато с лица слезла вся боевая чешуя, спряталась под человеческим обличьем. Но вот собственный хвост меня предает. Кисточка ещё такая пушистая, как у болонки, хоть бантиком украшай, даром, что черного цвета. В зеркало бы хоть на себя взглянуть во всех фазах моего преображения. Оборот, полуоборот, человек.

— Представиться? — незнакомец поднял брови, нет, а мне определено нравится, как он злится. Серьезный такой, хмурый, — Ну, хорошо, я представлюсь! Уважаемый вурдалак, держу свою собственную таверну в Зелёном тупике, имею дочь двадцати пяти лет, Мили Рейт! Вторую жену, стало быть, Эстона Рейта! Как вам такое?

— Сколько экспрессии! — кисточка пощекотала нос вурдалака, вот сейчас я, пожалуй, с ней солидарна. Зато кошка вырвалась из моих рук и удрала в кусты, — Вторая жена. А первая?

— Позвольте пройти! — стала напирать на меня шушера. Один взмах хвоста и все лежат на траве. Хвост, оказывается, очень ценная штука.

— Первая жена — эльтем Диинаэ! Чтоб её волки растерз... облизали.

— Обойдёмся без этого. А то привлечет опять кого-нибудь в дом. Она у меня очень жалостливая. Пройдёмте в дом, я угощу вас чаем, и мы все обсудим.

— Эстон поступил подло! Я отдал ему все самое дорогое, что у меня есть. А он? Он — двоеженец!

— Позвольте, — из-за моей спины высунулся Альер, зачем-то рванул собирать шушеру по газону. Спрашивает ещё что-то у них, на ноги ставит. Точно такой же жалостливый как Дина, два сапога пара. Может, это и хорошо. Мельком я заметила, что сад разросся с удивительной силой. Деревья, точно живая клетка, оплели дом. Вот что значит, оставить без присмотра рабочих. Было же все уже хорошо! Вот что опять устроили эти эльфы? И где они сами, хотелось бы знать? Напортачили и удрали? А у Динки, наверняка нет ни договора, ничего. Кто и как всё это будет расплетать, все эти ветки?!

— Идёмте в дом, я напою вас чаем, и мы все уладим.

Вурдалак несмело кивнул, правда не в ту сторону. Не сверху вниз, а справа налево, как если бы он намеревался отказаться. Может, ошибся? Или он — болгарин. Те тоже кивают головой в другую сторону, чем мы. Да какая разница, я уже ухватила его за локоть, подвела ко входу в дом.

— Я вас так понимаю. Но, позвольте все объяснить. Разумеется, не здесь, вдруг нас кто-то услышит? Я уверена, все ещё можно уладить. Межу Эстном и моей доченькой нет ничего кроме печати в паспорте.

— И брачной татуировки, верно? Что за паспорт я не знаю.

— Я вам все расскажу.

— Антонина, — окликнул меня Альер, — Это люди Эстона. Они взяли всех наших эльфов в плен, заперли их в погребе. Сами же хотели прорваться в дом.

— И правильно сделали. После того, во что превратился сад, запереть эльфов было самым мудрым решением. Кто расплетет всю эту гадость? Во что превратился мой апельсин? А денег за работу все равно спросят! Так пускай для начала сделают все так, как я просила. Никому ничего нельзя доверить!

— Я провожу их в холл, — чуть замялся мой зять.

— В столовую. Вы сядете пить чай и ждать возвращения Дины.

— Я должен наведаться в ратушу, освободить Эстона.

— То есть как освободить? — из моих рук опять попытался высвободиться вурдалак. Вот же неугомонный! — Эстон двоеженец! Я требую...

Альер улыбнулся, отвел прядку с лица, наклонил голову, будто решаясь на что-то, вскинул на нас озорной взгляд. Даже мне почудились в нем искорки юношеского веселья.

— Эльтем Диинаэ только моя. Эстон не муж ей и не любовник. Их брак не существует, его попросту нет.

Я подтолкнула ошарашенного вурдалака ко входу, протащила через весь дом и усадила в столовой.

— Так он женат или нет, я не пойму?

— Эльтем сама вам все расскажет.

Вскоре дом наполнился голосами. Один за другим за столом устроились люди Эстона. Альер, наоборот, куда-то ушел. Зато появился встрепанный Лорэль, помог мне накрыть на стол. Немного бледный, помятый, будто бы спросонья. Может быть, парнишка и вправду спал, потому сразу меня не встретил? Напрасно я рассердилась.

Денис

На нас оборачиваются. Я улыбаюсь, машу всем когтистой лапой. Нет, ну а что — лгать, так уж всерьез и надолго. Всем своим видом я пытаюсь изображать героя из фильма. Может, у меня косплей внезапный на Невском случился! Нарядился демоном, хожу тут, можно сказать, прогуливаюсь в сторону дома. И девица на плече под стать образу, выглядит, как принцесса. И визжать уже почти перестала, только коленкой лягается по спине.

— Напорешься на шип — нога-то и отвалится! Он ядовитый! — буркнул я.

Нет, насчёт шипа я, конечно, соврал. Яда в нем нет, наружу только если магия может вырваться. Но к нам как раз подошла семейная пара с детьми, улыбаются, фотографируются, даже не догадываются о том, что все совершенно реально. Да и мне как-то не хочется людям кадр портить, из образа выпадать, а к себе лишнее внимание привлекать.

— Сколько мы вам должны? — бодрым голосом спросил отец семейства. Я хотел отказаться, честное слово. Но природная жадность всё-таки победила, да и кто откажется от лишних денег за фото? Уж точно не я.

— Сколько не жалко.

— Пятьсот устроит?

— Очень!

Я хотел сунуть купюру в карман, но увы. На моей шипастенькой шкурке карманов как-то не предусмотрено. И что, так и шагать? А если обворуют? Вон и ещё люди идут делать фото. Нет, ну так дело не пойдет, как я буду фотографироваться с деньгами в руке?

Я изловчился, перевернул адептку на плече ногами в другую сторону. Кружевная резиночка, бантик, цветочек спереди вышит. Чем не мой новенький кошелек? И сидит гольф на девушке плотно.

— Не смей!!!! Ааа!

— Поздно! И не вздумай потерять, укушу. Это я не вам! Семейное фото?

— Если вас не затруднит.

Эти вообще тысячу сунули. Так дело пойдет, ко мне очередь выстроится. Я с некоторой тоской посмотрел на окна нашей квартиры. Мне почудилось, что там сдвинулась в сторону занавеска. Мама!!! Или бабушка! А может, фея? Или они все вместе, втроём! Ещё и девица на плече орать стала громче. Меня дома точно убьют за то, что пропал, за похищение человека и за все остальное. Это Лехе с Темой сейчас хорошо — сидят себе на берегу моря, шашлыки едят, в волнах плещутся, а может, вообще в крепость ушли отдыхать. Если что, их-то сразу найдут. Королева моей матери точно сообщит, куда меня отправила. Вряд-ли ма будет рада встретиться там с Лехой и Темой, но найти точно найдет и по домам развезет. Так что о парнях мне волноваться не стоит.

Вот что мама сделает, когда узнает о том, что я пропал, предугадать сложно. Прибьет точно. Гвоздями к двери квартиры, чтобы больше ни во что опасное не влезал. Давно обещала, а мама, к моему величайшему огорчению, склонна выполнять все то, что наобещает!

Мне показалось, что кто-то вышел из-под арки нашего дома. Точно, меня заметили и сейчас идут убивать! Бабушка наверняка ещё и лекцию прочитает о недопустимости моего поведения! А мама! Нет, я даже представлять себе не хочу. Ещё и Эстон в доме. Опять скажет, что меня в Неве нужно топить!

Я от страха заметался, рванул в первую попавшуюся подворотню, спрятался за мусорным баком, когтями выбрал кусок подпространства, открыл портал в безопасное место — в свою комнату в старой нашей квартире. Оп! И нет меня! Ищите, где хотите!

— Это преисподняя?

— Слезь с меня!

Девицу я спихнул на свою постель, чтоб об пол не разбить. Девушки вообще хрупкие существа, стоит их нечаянно толкнуть, так сразу такой крик поднимают!

Эта, наоборот, как-то сразу притихла, коленки к себе подтянула, юбочку расправила, вот только руку вперёд нехорошо выставила. Айц! Это ж обои были на стене! Именно, что были! Зачем я только увернулся. Лучше б в меня этот пульсар прилетел! Я засмотрелся на то, как неторопливо и как будто задумчиво горят обои.

— Шторы! — крикнул я и бросился тушить пожар. Уф! Пламя удалось прихлопнуть моей лапищей с первого раза. Я в ужасе отнял ее от стены. Не горит вроде?

Только б соседи не засуетились, пожарных не вызвали. Дым учуют и все! В особенности та тетка, которая живёт прямо над нами. У нее и телефон мамин есть!

Я распахнул окно во всю ширь, обернулся к девице.

— Дура!

— Не смей ко мне лезть! Спалю всю комнату! От твоих шелков ничего не останется! И от лепнины! И артефакты туда же!

— Каких шелков? Это простая бумага, ну или винил? — я поднос руку к носу, вдохнул. Воняет синтетикой, выходит, мать надурили. Никакая это не экологически чистая бумага.

— Спалю всё! Лучше в огне погибнуть, чем! — девушка всхлипнула, — Ты ужасен.

— И не мечтай спалить мою комнату. И потом, да, я демон. Между прочим, древнейшая раса.

— С чего ты взял?!

— Мне гувернер сказал.

— Представляю, что он скажет, когда меня здесь увидит.

— Гувернер не здесь, он... В общем, в другом мире. Там, где я наследник, принц крови и все такое. Долго объяснять.

— Твой отец дроу? В Бездне не бывает наследников мужчин, можешь не лгать, — глаза девицы сверкнули.

— Нет, дроу — моя мать. Отец — демон. А принц я в мире Альера, он тоже мой папа. Настоящий, просто не кровный.

— В гаремах эльтем бывает много мужчин. Твой отец, должно быть, из них.

Я аж поперхнулся.

— Не смей так о маме! У нее настоящий муж только один и это Альер. Просто они брак не оформили.

— Как интересно. Расскажи ещё.

Нет, умом я понял сразу, девица просто решила меня заболтать. Ну, чтоб я ее не убил и вообще, чтоб ничего не случилось. Пока мужчина говорит, он безопасен. Мы просто не умеем делать больше одного дела сразу. То есть болтать и убивать ее одновременно я точно не смогу.

Впрочем, я и так не собираюсь ее убивать или что там себе эта балда ещё напридумывала. Я просто хочу немного поторговаться. Она расскажет все, как есть, моей маме, чтоб та меня не прибила, а я взамен сразу же верну ее в академию. Ну или где там мы были.

Но как же хочется просто выговориться! И нет ничего приятней, чем перелить все, что на душе, в крохотные женские ушки.

— О чем? Об Альере?

— Нет, вообще о том, как ты живёшь? И почему мы не в королевстве Альера, если ты принц, и даже не в Бездне.

— Я здесь вырос.

— Тебя плохо слышно, все время рычишь. Ты не мог бы обернутся обратно в дроу?

— Чтоб ты в меня опять пульсаром швырялась?

— Не тронешь, не стану швыряться. И даже не пытайся меня поцеловать.

— И не собираюсь. У меня на этой неделе смотрины родовитых невест, если ничего не сорвётся.

— Моя мать — баронесса! — вскипела девица.

— А отец?

— Это не так уж и важно, — тут же смутилась она.

Я обернулся в человека, демонстративно перебрал амулетики на запястье. Их мне дала королева. Вот и на шее ещё один есть.

— Ты и так тоже умеешь?

— Три ипостаси. Родился я человеком, зато потом обернулся демоном, стал завоёвывать крепости, земли, взял город у моря! Там теперь будет мой феод.

— И когда же это случилось?

— Я обернулся на прошлой неделе.

— Мне бы родители голову оторвали, если б я так научилась за несколько дней.

— Мне тоже оторвут. Из-за тебя, между прочим.

— Это лучше, чем оказаться на моем месте, — девушка отвела взгляд к стене и завесила лицо волосами, словно спряталась от меня, — Угораздило же призвать демона вместо беса! Да ещё и демона, который не знает ни одного ответа ни на один вопрос из контрольной!

— На каком твоём месте?

— Растревоженный демон, который вырвался из пентаграммы должен убить своего обидчика, слить с него кровь и окропить алтарь, чтоб другим не повадно было.

— У меня нет алтаря. Убивать я тебя точно не собираюсь. Расскажешь моей матери, что натворила, а главное, скажешь, что я ни в чем не виноват, и будешь жива, цела и свободна. Портал открою до самой вашей библиотеки. Не хочу за чужие гадости отвечать, мне и своих хватает, — я тихонько присел на свою кровать, с самого краю.

Девушка внезапно закрыла лицо руками, повалилась на постель и зарыдала в голос. Я на секунду оторопел, потом подскочил, испугался. Просто не понял, что сделал и почему так?! Ведь не оскорбил, не обидел, никакой грубости не сказал. Ну разве что похитил, так она сама виновата, первая начала.

— Эй, ты чего? — я спешно обернулся в демона, лишь бы не поймать пульсар своим лицом. Потыкал девицу когтем в плечо. Та резко перевернулась, лицо заплаканное, губы дрожат.

— Демон может не убить, а похитить ту, которая ему понравилась, чтобы сделать своей женой, запереть навсегда в преисподней! А ты меня вернешь обратно целой и невредимой, словно негодную вещь? Меня, самую сильную дочь Калита Пятого?

— Могу поцеловать. Прости, но женится я не могу, ну никак. Меня мать за такие шалости грохнет.

— Ты меня с ней познакомишь?

— Если ты расскажешь все о том, что случилось. Что это вы меня похитили!

— Хорошо.

— Честно?

— Я обещаю рассказать всю правду о том, что случилось.

— Вот и отлично. Так я открываю портал?

— Открывай.

Девушка кивнула. Я наконец-то выдохнул. Ещё полчаса и все будет улажено. Даже парней, наверное, ещё всерьез не хватились. Сейчас вернусь в особняк, поговорю с мамой, потом открою портал для Темки и Лехи. Завтра снова купаться сходим, уже и завоевывать тот город не нужно будет.

— Кстати! — я ухватил девушку за ногу, вынул из ее гольфа свои деньги, — Сосисок куплю, пожарим их не костре. Не хочешь с нами? Только, чур, не визжать.

— С радостью.

— С тобой приятно иметь дело. Можем ещё немного погулять по городу. Ну, я пешком, а ты на плече. Тогда и на мороженое и на чипсики хватит. М?

— Чудесная идея. Мне очень понравилось.

Эльтем

Я проводила мальчишек до самого дома. Бабушка Темы все отнекивалась, отказывалась от гостинцев, потом долго благодарила. Как же бедно они живут, и какой у нее вырос замечательный парнишка. Нужно бы им помочь, да не возьмут, обидятся. Может, Эстон что-то придумает? Он хитрый и ловкий, наверняка мне поможет.

Из их квартиры я выскочила, словно ошпаренная, захлебнулась счастьем чужого домашнего очага. Бегом сбежала по лестнице, вырвалась на улицу так, словно там, под сизым питерским небом, меня ждёт спасение.

Сердце обрывается от одной мысли о сыне, и на душе совсем не спокойно, очень хочется поскорей заглянуть Денису в глаза, расспросить, почему он посмел так поступить с нами? Сначала Эстона оговорил, теперь вот домой возвращаться не торопится.

Может, напрасно я строю свою личную жизнь? Может, из-за этого у мня больше нет сына? Точней, тех радостных, лёгких, почти доверительных отношений, которые были. Ведь они были? Или мальчик мой попросту повзрослел и вылезло воспитание Антонины? И нет больше для меня самой места в жизни Дениса, оно занято другим — школой, друзьями, а скоро и девушки у него, наверное, появятся.

Я держу руку на животе, словно хочу дотянуться до дочери, а по лицу градом текут слезы из-за Дениса. Хорошо, что темно, никто не увидит.

Нужно успокоиться, взять себя в руки, вернуться домой. Да только никак не получается остановить град этих слез, они текут и текут по лицу, словно произошло стихийное бедствие, и где-то в душе прорвало плотину.

Дениса хочется треснуть от души, наказать, выговорить ему все то, что скопилось. Да что толку?! Сбежит, удерет в другой мир, подальше от меня, как в свое время поступил Эстон. Он же тоже сбежал, не один десяток лет не показывался на глаза своей матери. Сам сделал себя, построил свою судьбу, столько всего добился.

Только я чудовищно боюсь оказаться на месте матери Эстона. Ведь она его любит и сильно, а осталась брошенной своим сыном.

Я боюсь дожать Дениса до того, что он от меня удерет, навсегда исчезнет из моей жизни, и я даже знать о нем ничего не буду. Может, тогда и вовсе не обращать внимания на его выходки? Нет, так я сделаю только хуже ему. Вседозволенность при богатых родителях никогда ни до чего хорошего не доводит.

И как правильно выбрать меру между пониманием подростковых глупостей, потакания им и строгостью? Кто бы только знал, как я боюсь упустить своего сына, вырастить его точной копией папочки, а то и похуже.

Я устроилась на пустой остановке, села на лавку и закрыла руками лицо. Власть, деньги, красивый мужчина рядом, ребенок под сердцем — все есть для счастья. Только сердце разрывает тупая тоска о несбыточном.

Хочется вернуться лет на десять назад, на нашу кухню в квартире, взять на руки сына, уткнуться носом в его макушку и крепко обнять, прижать пухлого малыша к себе. И чтоб всё было опять хорошо. Тяжёлая работа, безденежье, склоки дома, бесконечные попреки Антонины — все это такая мелочь по сравнению с возможностью быть рядом со своим малышом, знать, что он тебя любит.

Я разрыдалась в голос, почувствовала себя серой тенью, пустотой. Захотелось резко все бросить, открыть портал неизвестно куда. Пусть даже на море. Чтоб пальмы, песок, обезьянки по веткам скачут. Может, взять первый попавшийся рекламный буклет и вправду сбежать? Да только, думаю, счастья мне это ни на капельку не прибавит.

Как же я теперь остро понимаю Эрту Форей. Всевластная эльтем, богачка, и как же она была несчастна. Дочь не оправдала и сотой части ее надежд. За что с Эртой так поступила Аделаида? Почему отказалась понять свою суть, стать дроу, не приняла состояние из рук своей матери, наследный дар? Ведь это было так просто. А вместо этого она осталась жить в Петрограде, не осмелилась завести детей, мужа, хоть что-то. Так всю жизнь и провела одна из страха, что в будущем что-то может пойти не так, стоит сделать шаг с проторенной тропки. А может, так и надо жить? Одной, с прислугой, посреди цветов, в огромной красивой квартире, когда никто не мешает, не дёргает, не рисует фломастером на обоях, не топает грязной обувью по коврам? Наслаждаться кино и театром, с безопасного расстояния подглядывать за чужой жизнью. Или нет?

А Эрту все равно жалко. Какое невыносимое разочарование преподнесла ей на блюдечке дочь. Даже Эстон поступил со своей матерью гораздо честнее — добился всего, чтобы только ей доказать, на что он сам один способен!

Но, может, у Эрты было что-то ещё? Стоит заглянуть в ее дневники. Плохо, что я раньше этого не сделала, может, меньше бы допустила ошибок? Аделаида предупреждала меня, чтоб я берегла Дениса от перехода в мир Альера. Почему? И где теперь те дневники? Да и дневники ли то были. Нотариус говорил мне, вроде, о письмах.

— Ма? — грубый бас выдернул меня из собственных мыслей, я подлетела над скамейкой, отняла от лица руки, с удивлением уставилась на Дениса. Жив, здоров, красотку за руку держит. Счастье — то какое! Вот же гад!!

— Прибью, честное слово, прибью!

— Ма, ты чего?! Ты что, плакала? Это из-за Альера?! Он тебя обидел? Или Эстон? Ма, да не молчи же ты! Что-то не так с животом? Не, я в том смысле, что там кто-то ползает. Ну не глисты, короче, а это. Ты ранена, нет?

Сын попытался меня обнять, или ощупать? В лицо зачем-то смотрит, принюхивается и все прижимает к себе.

— Идиот!!! Придурок! Ненавижу тебя!!!

— Да я-то что?! Это все вот она!

— Кто она? — я попыталась отстраниться от ребенка, но он так крепко сграбастал меня своей лапой, что сделать этого просто не удалось. И это он ещё не в обороте!

— Вот она!

— Это она удрала из школы, чтоб захватить город? Это она прихватила друзей черт-те куда? Денис! Я тебя спрашиваю!!! Можешь не отвечать. Сейчас мы отвезем девицу домой, а сами вернёмся в особняк. И я тебя выпорю! Наверстаю упущенное! Закрою этот пробел в твоём воспитании! А потом сама на себя напишу заявление в полицию. Сяду, а тебя сдам в детдом!

— Это только, если ты меня хорошо лупанешь. Иначе штраф и обязательные работы. А из детдома я открою портал. Так что, ничего у тебя не выйдет, мама.

Девчонка приподняла подбородок повыше, свела вместе брови, безмерно элегантно с какой особенной, удивительной грацией сделала реверанс.

— Позвольте представиться. Мое имя — баронесса Де Виль. Я происхожу из знатнейшего рода. И домой меня теперь вернуть не получится. Меня ждёт или брак с вашим сыном, или монастырь. Денис, сын Альбера, наследный принц, поступил подло. Он обесчестил меня.

— Альера, — подсказал девице Денис.

Я только сейчас догадалась посмотреть, во что она одета. Туфельки на ногах, гольфы с бантами до острых коленок, коричневая юбочка в клетку... А то, что я поначалу приняла за куртку, оказалось мантией. Иномирянка? Так вот, почему Денис торговался? Он не торопился домой, потому, что... влюбился? А дальше, что?! Какая свадьба!!! А если и вправду? Что, если у них будет ребенок?! Земля самым подлым образом начала ускользать из-под моих ног. Сын сграбастал меня на руки.

— Ма, ты куда?!! Мам, что стряслось?

— Убью.

— Ты только сама не умирай! Так, я сейчас открою портал. Куда тебя нужно? В больницу? Нет, лекарь быстрее поможет! Луиза, возьми мамину сумку, я сейчас открою портал.

— Денис, мама упала в обморок от счастья. Я уверена. Ведь ей удастся женить сына на самой Луизе де Виль.

Денис

Мама — бумс и все. Глазки закатились, сама как кукла обмякла. Я вот не понял, что с ней произошло и за что она со мной так! Я же ничего плохого не сделал! То есть совсем ничего! Домой вернулся и то вовремя. Даже рано. Ещё вообще-то девяти вечера нет. И почему она так плакала? Да ещё и на автобусной остановке?! Наверняка Альер что-то отчудил. Ну не из-за меня же она здесь ревела! Я вот он — живой, здоровый, ну а то, что невестой обзавелся, так это же хорошо! Королева сама настаивала, чтоб я поскорее того.

Денис

Портал я открыл в аккурат в свои замковые покои. Обе бабушки тут как тут. О! А вот и папочка мой объявился. Бросился к нам со всех ног, уши торчком стоят.

— Ты что наделал? Лекаря!

Ещё и маму попытался вырвать из моих рук! Я ему вырву... вместе его с руками. Альера я плечом отпихнул, в демоническом облике это вышло просто прекрасно. На обоях получился симпатичный узор. Бабушки только замерли почему-то и даже замолчали. Нет бы, постель помочь расстелить. Ну хоть бы откинули в сторону покрывало. Благо Лизка подсуетилась, расстелила постель, подушку поправила. Маму я осторожно уложил на белье, Лиза закинула ее покрывалом. И тут же комнату заполнили лекари. Я их всех уже хорошо знаю, видел не раз. Крадутся мимо меня вдоль стеночки к маме.

Только б с ней все обошлось! Вон уже кто-то диагностическую паутину раскинул. Та засверкала светлым и черных дыр на ней почти нет. Только блик фиолетовый меня немного пугает. Что он обозначает, я просто не знаю. Похож немного на магический щит, но пульсирует отдельно, будто живой. На нем ещё и силуэт проступил чудища. Может, это проклятие такое? Неужели папа подсуетился? Прибью же! Он что, не понял, с кем связался? Эльтем не только его возлюбленная, но и моя мать. А за нее я и голову могу отвинтить!

Я обернулся к Альеру, он как раз пытался в этот момент отлепиться от стенки. Я бы на его месте этого не делал. Могу же и портал ему персональный открыть, прямиком в ледниковый период, если он хоть в каком-то мире ещё не закончился.

— Эльтем благополучна, ребенок здоров. Это девочка. Ее силуэт можно увидеть на щите.

Я вдохнул, как будто до этого задержал дыхание очень на долго. Фух! С мамой все хорошо. И с сестрой тоже. Страшная она у меня. Но что поделать. Это, наверное, в Альера. Магией как-нибудь выправим, косметикой подрисуем, пластическую операцию сделаем. Не лицо, а какая-то жуть.

— Больше похоже на фасолину, из которой червяк выползает, — Лизка незаметно наступила своим каблуком прямо на мой коготь. Больно же!

— Это зародыш, наследник. В чем-то вы правы.

Я снова выдохнул. Фууух. Точно, нам же показывали на биологии зародыши всяких там животных. Но это было как-то отдельно от реальной жизни и, там более, от моей мамы.

— Что случилось с моей невестой? — Альер ещё спрашивает! Нет, он даже на меня глазами сверкает.

— Нервное потрясение. С дамами в ее положении это бывает. Беременная женщина должна ощущать себя спокойно, знать, что ее любят, не беспокоят, что она находится в безопасности. Вам, же, юный наследник, я советую более не волновать свою мать.

При этих словах я вытащил глаза. В обличье демона это особенно эффектно получилось. Вон, у лекаря аж бородка трястись начала.

— Перекинься немедленно, сын, — рыкнул на меня Альер. И я действительно перекинулся, правда, в дроу.

— Я ничего плохого не сделал! Мы с ребятами просто гуляли! Что, уже шашлык пожарить нельзя? Город мне Королева велела захватить. А родители…

Альер просто посмотрел, а мне захотелось провалиться сквозь землю. В его глазах читалась какая-то брезгливость, что ли? Или это уже омерзение. Я себя почувствовал раздавленной жабой посередине дороги. На нее ещё можно смотреть вот так, как отец на меня.

— Любой взрослый человек всегда отвечает за последствия своих действий. Не за сами действия, а за то, к чему они привели. Ты не раб и не наемник. Твоя воля принадлежит только тебе, Денис.

— Да, я это понимаю, — и все-таки я выдержал его взгляд. Вот только по спине разбежались мурашки.

— Если понимаешь, посмотри на свою мать. Мы все могли сегодня потерять и ее, и ребенка. Дай то боги, чтоб с Диной все обошлось. Но что сегодня довелось пережить малышке, ты знаешь?

— Она же ещё ничего не понимает.

— Смертельный страх способно ощутить любое создание. И твоя крохотная сестра размером с фасолину тоже. Я не намерен тебя больше видеть. Удались в казарму, живи и служи трону там, как наемник. Если не способен на большее, не способен сам за себя отвечать, то жди приказов и изволь их исполнять. Я разочарован в тебе, сын.

— Я — наследник. Я не...

— Я разочарован в тебе. Подчинись моей воле или ты никогда не сможешь вернуться в семью. Твое место сегодня не здесь.

Я развернулся и чуть не бегом бросился к двери. Все слишком несправедливо! Все несправедливы ко мне. И только в дверях меня остановил голос Королевы. Она то точно не даст меня выгнать! У нас же столько планов было, мы же хотели завоевать все соседние земли, сшить из лоскутного одеяла огромную страну, целиком нашу. А папа даже не обрадовался новому городу! Я же специально его захватил.

— Мальчик мой, кто эта девушка?

— Луиза де Виль, — голос дрогнул, я просто не смог повернутся. Не захотел показать своих слез. И бабушка моя настоящая молчит. Не побежала за мной, не предложила вернутся в наш особняк, да хоть бы и в квартиру!

— Я — невеста наследника. Он меня опорочил.

— Денис? — изумилась родная ба.

— Так само получилось. Мы остались наедине в одной постели без слуг, без всех.

Я больше не смог ни слова сказать. Нужно было бы добавить, что ничего такого не было. Но ведь они и так, наверное, знают о том, что благородная девица никак не может остаться наедине с чужим мужчиной, и уж, тем более, с демоном. Было там что или не было — никто разбираться не станет. Тем более, мы действительно сидели на одной кровати. Это я не знал о таком правиле, когда украл Луизу. Иначе бы перенос ее не в нашу квартиру, а сразу сюда, в замок, где людей много и слуг.

А потом уже и терять было нечего. Мы болтали, я продемонстрировал девице свой смартфон, она долго смеялась над нечистью в игре. Показала мне несколько почти реальных иллюзий нечисти. Весело было. Хотел дать посмотреть ей наш магазин. Луиза иначе бы никак не поверила, что молоко продают в коробках. Почему-то именно эта мысль не давала ей покоя.

Я выскочил коридор, пронесся по всему замку, вышел во двор. Куда теперь мне? Неужели и вправду в казармы? Так хочется забиться в какую-нибудь щель, уснуть в ней и чтоб никто не тревожил.

Спиной я прислонился к ледяной стене замка, откинул назад голову и зарыдал. Маме из-за меня плохо, сестру до смерти напугал, а она ещё даже не родилась! Эстона я до этого предал, родному отцу вовсе не нужен. Альер разочарован мной. Ба и та слова хорошего не сказала. Весь мир словно рухнул! Захотелось просто провалиться сквозь землю, чтоб меня вовсе не существовало такого! Нет, не в том смысле, чтоб я помер, а чтоб все как-нибудь изменилось.

— Мальчик, — ласковый полушепот заставил открыть глаза. Фея тут как тут. Ей-то что от меня нужно?

— Идите вы!

— Спрячься, нельзя чтоб сильного человека видели таким.

— Я — демон!

— Иногда и демону можно поплакать. Только нельзя, чтобы это кто-то увидел.

Фея накрыла меня своими крыльями, обняла, принялась что-то говорить. Ее ласковый голос чуть убаюкал меня, сбил с толку. Я принялся жаловаться, говорить, как оно все было. Что я не виноват ни в чем! А ещё мама взяла и упала. А до этого ревела. Неужели она думала, что со мной может случиться что-то плохое на самом деле? Ведь никогда не случалось. Так можно боятся всего, например, того, что небо упадет на землю. За меня-то почему нужно так беспокоиться?

— Твоя мама всегда будет считать тебя малышом. Она слишком многое видела в жизни. Не все дети, которые пропали, вернулись обратно живыми. Среди них хватало и сильных, и умных, и изворотливых. Твоя мама не привыкла верить богине судьбы. Та слишком сильно шлепала Дину, чтоб направить на нужный путь, чтоб закалить. Вот поэтому мама за тебя и боится. Ты должен это принять как пилюлю. И стать взрослым в тени ее безмерной любви. Научиться отвечать и за себя, и за нее, и за всех остальных. Твое детство закончилось сегодня, когда ты увидел свою маму слабой и беспомощной. Твоя очередь стать взрослым и сильным, мой мальчик. Когда ты говоришь маме куда собрался, ты не становишься слабым, ты делаешь это из заботы о маме, о слабой женщине. Поступаешь как сильный мужчина. Право сильного — позаботиться о слабом.

— Я подумаю над этим.

— Лучше просто прими как лекарство.

Фея раскрыла свои крылья, выпустила меня на свободу, тотчас встала на цыпочки, взмахнула крыльями и растворилась в небе, будто ее здесь и не было. Я снова остался один. Взрослый, сильный, наверняка достойный всего. Осталось только решить, как именно доказать это всем остальным. И как бы помириться с мамой.

Гувернер выскочил из замка, чуть не налетев на меня.

— Что вы здесь делаете, наследник? Отец приказал вам убираться в казармы! Уходить, я хотел сказать.

— Я залюбовался небом. Если присмотреться, то кажется, что там летит фея.

— Позвольте, я вас провожу до казарм. На рассвете мне приказано паковать ваши вещи. Отец приказал делать это в тайне от вас. Но я решил сообщить.

— Посмотрим, как ему это удастся — избавиться от меня!

Глава 23

Эстон

Я стою посреди улицы напротив своего дома. Там внутри горит свеча, теплятся угли в камине, их блики ложатся на окна, манят меня войти внутрь, притягивают словно глупого мотылька. И я никак, никакими силами не могу отделаться от соблазна, но все же не рискую войти. Кажется, стоит коснуться двери, и все наваждение мигом исчезнет, а сам я погибну. Нет, тело мое останется живо, а вот сердце осыплется пеплом. Я слишком боюсь вновь разочароваться.

Так и стою, замерев посреди этой улочки, наслаждаюсь своей заветной мечтой, гляжу на нее со стороны точно ребенок с коробкой в руках, на боку которой нарисована соблазнительная игрушка... А внутри только пазл. Разорвешь упаковку, и он рассыплется на тысячи никчемных частей, ни собрать, ни исправить, ни насладиться им малышу. Вот и я боюсь тронуть красивую картинку сбывшейся своей надежды. Мимо проходят люди, снуют экипажи, грубые гномы торопятся в кабак. Мне наплевать на них всех.

Мой мир сузился до моего нового дома, моей, именно моей личной мечты. Все, что я делал в жизни до этого, делалось вопреки, чтобы доказать матери, братьям, сестре, да пусть и самой Бездне, на что я способен. Ни богатство, ни статус, ни уважение не принесли мне особого удовольствия, да они и не были моей целью. Только лишь способом заслужить похвалу мамы. Это так странно. Ведь я до последнего был уверен, что ей на меня наплевать. Я так думал, пока моя мать не набросилась с горящим пульсаром на Дину, рискнула всем, лишь бы оградить меня от смерти. Кажется, этот ее поступок разорвал ледяную корку на моем сердце, сорвал многолетнюю броню.

И напрасно. Если б не это, сейчас мне было бы легче. Я не решаюсь войти. Часы на городской башне отбили вечернее время, стрелка принялась считать мгновения нового дня. И только моя жена все так же хлопочет перед камином. То подбрасывает дрова, то проверяет, надёжно ли подвешено мясо в трубе. Оно коптится прямо здесь, над углями. И мне даже чудится его запах.

Я перебрал в уме сотни вариантов, тысячи фраз, бессчётное количество слов. Я, удачливый бизнесмен, не могу найти способа оправдаться перед женой. Все слова кажутся глупыми, ненадежными, я никак не могу подобрать нужных, тех, что откроют сердце Милли для меня вновь.

Дочь вурдалака чудо как хороша, ее рыжие пряди, выпавшие из-под покрова чепца, ее скромное платье, пышная фигурка, перетянутая оборкой передника, эти ловкие мягкие руки. Я почти чувствую идущий от них соблазнительный запах. Нет, не духов. Домашней печи, сдобы, копчений. Если бы мне знать, что все это готовится для меня, тогда бы, наверное, я был счастлив. Этот хлеб на каменной доске, которая стоит над углями, эта грудинка в дымовой трубе, зелень и овощи, лежащие на столе в небогатой посуде. Я искушен блюдами лучших поваров, лучших заведений, всевозможной кухней. Но сейчас, кажется, готов расплакаться над коркой бесхитростного домашнего хлеба.

Если б только я мог поверить, что Милли меня простит за тот великий позор, за то унижение, которые она пережила по моей и только моей вине.

В Бездне за меньшую ошибку меня бы стёрли в порошок живым. Ни одна женщина не способна простить предательства. Даже женщины Земли его никогда не прощают, лишь только делают вид, выжидают удобную минуту, чтобы нанести сокрушительный удар изменщику. Я не видел святых, которые бы навсегда смогли стереть в своем сердце отпечаток той боли, что приносит измена.

Да только я не передавал Милли. Я честно женился на ней. Честно дал деньги на дом, чтобы здесь обосноваться с семьёй. Вот только эльтем Диинаэ… с ей у нас просто сделка. Но разве объяснишь такое жене? Никаких слов во всем мире на это не хватит.

Фонарщик зажёг огни, в их сиянии закружилась туманная мокрая дымка, рассыпалась блёстками, напоминая о волшебстве. Милли выглянула в окно, сейчас она меня увидит. Захотелось броситься вон, да ноги мои приросли к мостовой. Я вспомнил вдруг, как был счастлив вчера, когда нес ее на руках в наш дом сквозь эти ворота, к этой двери. В голове что-то ухнуло, и дыхание будто остановилось. Я бы хотел уйти, нет, не так — убежать, скрыться, раствориться в опустившейся ночи. Но даже пошевелиться не могу.

Милли закрыла лицо рукавом, она даже видеть меня не в силах. Изменщик, предатель, ничтожество. Я — никто и жив только благодаря милосердию Диинаэ. Вот-вот на моем горле сомкнутся клыки вурдалака, и все прекратится, останется лишь сожаление. Нет, смерти я себе не хочу. Я просто не в силах спасти себя самого.

Милли бросилась к двери. Вот и рассыпалась моя мечта. Теперь я даже сквозь окно не смогу ее видеть, любить издалека. Через мгновение дверь на улицу распахнулась.

Простое платье, чепец, домашние туфли, передник обсыпан мукой, в руке разделочная доска, с ней она и была там, за окном.

Прекрасная жена моя. Нет ни одной модели, которая была бы краше ее. Как бы я хотел запомнить ее такой навсегда, чтобы каждый день лелеять это мгновение.

— Ты? — прозвучало как приговор. Я не могу найти слов извинений, все они приросли к языку.

— Я пришел прости...просить...простить...

Бросилась вниз по ступеням крыльца, лишь бы не упала, не поскользнулась, только застучали каблучки ее туфель. Я зажмурился, ожидая удара этой самой деревянной доской по голове.

Бросилась, подпрыгнула, повисла на моей шее. Я подхватил, обнял, зарылся носом в чепец, он тотчас слетел, освобождая рыжие кудри. Они всюду, лезут в нос, щекочут лицо. И внезапно я ощутил на губах вкус сладкого поцелуя, безмерно осторожного и оттого особенно прекрасного. Я затаил дыхание, лишь бы не спугнуть свою жену, своего трепетного оленёнка, чуть приоткрыл губы навстречу, коснулся рукой ее волос. Улица закружилась в ярком свете мерцающих фонарей. Я боюсь двинуться с места, сильнее прижать ее к себе. Никаких сил нет терпеть, вот так стоять, мечтая о большем.

Крохотные теплые пальчики, ухватили меня за ладонь, потянули в сторону рая. Мы бежим, она чуть впереди, я следом за ней. Крыльцо, я на нем поскользнулся, едва не упал, но не выпустил ее руку. Узкий дверной проем, слишком узкий, чтобы пропустить нас двоих вместе.

И вновь объятия, поцелуи, любовь, страсть, нега — все сплелось воедино. Мягкие ладошки жены скользят по моей груди, по тонкой рубашке. Я боюсь пошевелиться, спугнуть ее так, как вчера, но как же хочется вновь ощутить сладость от прикосновений к этим пышным бёдрам, к талии. Ни одной женщины во всех мирах я так не желал.

Коридор, комнаты, мебель, я запнулся о ножку комода, Милли увлекла меня в глубину дома. Крохотная спальня, расстеленная постель. Я боюсь надеяться, не могу видеть обещание блаженства. Стою, замерев, словно хищник в засаде, который осознал, что и добыча его заметила. Только бы не спугнуть эту дикую лань!

Милли, путаясь в застежках рубашки, меня раздевает будто манекен или куклу. Какой идиот нашил столько пуговиц на этой рубашке?! Вот она коснулась пряжки ремня и тут же отдернула пальцы в испуге. Мне кажется, я сейчас тут и издохну от несбыточного желания! Сердце набатом грохочет в груди. И только боги ведают, каких сил мне стоит сдержаться. Я слишком хорошо помню регулы, правила, вбитые в мою голову ещё в юности, в Бездне, слишком ярко светятся воспоминания о прошедшем дне, о моей ошибке.

Милли резко повернулась спиной. Я ошибся? Спугнул? Что не так?!

— Расстегни мое платье, самой будет долго.

— Мне можно касаться тебя? — мой голос дрожит не то от желания, не то страха.

— Да, мы же муж и жена, правда?

— Ага.

Крючки и застёжки — особый вид пытки. Бант передника я растянул зубами, вдыхая сквозь ткань запах ее желанного тела.

Нижнее платье! Застенчивое кружево панталон! Кто придумал столько покровов для сокровенного чуда?

— Можно?

Робкое «да» мне в ответ. Разворачиваю жену из тонкой ткани словно подарок, любуюсь. Все, рухнула грань, дольше с собой справиться я просто не в силах. Поцелуй, ласка, любовная игра становится все напористый, все смелее. Милли поддается ей, отвечает чуть неумело, но нет ничего слаще этой ласки жены. Моей собственной жены, настоящей, той, что подарит мне все, о чем я мечтал — тепло, уют, детей, наполнит меня истинным счастьем, которого я ещё не познал ни с одной женщиной.

Хруст накрахмаленных простыней, лёгкое напряжение, почти отказ, мои прикосновения становятся все напористый и смелей, она поддается, уступает, открывается навстречу. И я овладел всем, о чем только мечтал. Только бы совладать с собой, не ранить, не сделать ей больно. Ответная леска, тихий вскрик, мы сплелись в своем упоительном счастье. Я владею ее удовольствием, наслаждаюсь им, хочу растянуть эти мгновения, превратить в вечность. И вечность рассыпается блаженством.

Я откинулся на белоснежную простынь, Милли устроилась у меня на груди. Ее алебастровая рука сияет на моей смуглой коже.

— Ты вправду дроу?

— Я рожден в Бездне. Мои мать и отец дроу.

— Наши дети будут полукровками?

— Нет, дроу. Но не сразу примут свой истинный облик.

— Угум.

Жена замолчала, я заслышал ее сопение, тихое и блаженное. И нет никаких сил выбраться из объятий ее рук, снять со своей груди маленькую ладошку, отвести в сторону ее голову.

Но, черт побери! Пирог, мой пирог в очаге, он же сгорит вот-вот! Да и мясо наверняка уже закоптилось.

"Муж должен быть бережлив, заботиться о жене и о доме, помнить об удовольствиях супруги"- так гласит одно из правил Бездны.

У моей жены нет и не будет гарема. Выходит, когда я забочусь о себе, я забочусь и о ее удовольствии. Голодный мужчина мало на что полезное способен для семьи. Как же я голоден! День в темнице! Полночи под окнами. Очаг, я уже иду к тебе наверстывать упущенное!

Я тихонько выскользнул из постели, поискал взглядом халат, не нашел его... Да и черт с ним! Это мой дом, сюда точно никто не войдёт. Можно не одеваться. А свечу, я попросту затушу, чтоб меня не увидели с улицы случайные прохожие. Дроу отлично видят в темноте.

Я с некоторым трудом нашел кухню. Как много каморок и кладовых, оказывается, есть в моем доме! Я прокрался к свече, задул ее, выглянул на улицу. Нет там никого, все уже разошлись по своим домам, точно так же, как я. В этом мире живут, наверное, самые счастливые семьи.

Я сладко потянулся, прошел к очагу. В каменной чаше всё ещё горят алые угли, хлеб на доске совсем подрумянился, да и от мяса идёт такой запах, что рот мгновенно наполняет слюна. А самое главное, жена приготовила это все своими руками специально для меня. Теперь-то я в этом уверен.

Я сунул руку в трубу, чуть обжёгся, пока нашел тот крюк, к которому прицеплена веревка. Оп! Снял! Ничего, ожоги быстро затянутся, зато какое дивное мясо закручено в сетку. Подкопченное, дымное и жутко горячее, кипящий сок брызнул на мои пальцы. Не страшно!

Я едва утерпел, не вгрызся зубами в золотистую корочку прямо сквозь сетку. Кое-как донес до стола ароматный кусок, уложил на доску, срезал бечевку. Сколько же на ней оказалось накручено узелков! И какие славные получаются ломтики, розовые, мясо чередуется с салом. Кажется, я заурчал. Но тут же вспомнил о хлебе!

Бросился к печи, ухватился пальцами за чугунную форму. Обжёг сразу все! Выронил ее обратно на угли, хлеб бухнулся в золу. Ничего, так даже вкуснее! Выловил его и подбрасывая в ладонях отнес и уложил на стол, тотчас отломил хрусткую горячую корку. Снаружи вроде бы хлеб, изнутри зелень как у пирога. Так хлеб или пирог? Не знаю, но очень вкусно!

А если сверху положить тоненький кусок подкопченного мяса с прослойками сала — просто чудо. Ни одному повару не удавался такой шедевр. Я кусал, жевал, глотал и наслаждался мгновением в полнейшей темноте. Только блики углей чуть нарушали ее. От наслаждения я опять заурчал, где там та хвалебная сдержанность дроу, когда нет никакой возможности себя сдержать? Только б не умереть прямо здесь от восторга! Моя жена — чудо.

Удар на затылок обрушился так же внезапно, как капля воды за шиворот ранней весной...

Я очнулся от грубого голоса вурдалака. Он не орал, скорее рычал, выплевывая слова одно за одним сквозь зубы. Я решил прикинуться мертвым. Будет очень обидно погибнуть прямо сейчас от зубов вурдалака, когда я познал домашнее счастье.

Опять взялась мужа лупить? От дура! Я что тебе сказал? Накорми его хорошенько мясом, хлеба горячего дай, чтоб из печи был! Овощей настругай в фарш! Эльфы это любят. Правда, я не уверен, светлые или темные? Не суть важно! На запах ужина любой муж домой явится. Это как зелье — приманит, где б он ни был! Стол накрой, сбитень свари! Да будь понапористей, раз уж мужа выбрала себе такого... ну, нерешительного. А с эльтем я все улажу! Отдаст нам твоего Эстона! Спрошу! Она понимающая, жалостливая, добрая! И ведь устроил все! В королевском замке был на приёме! Советы давал ихней семье, как наследника толковым воспитать парнем. Мне в благодарность за мои советы твоего Эстона и отдали! А ты что? Опять за старое? Бить его вздумала? Ограбить решила? Так он же и так все в дом волочет! Что хомяк! Вот ведь в чем штука.

— Почему ограбить? — в голосе Милли застыли слезинки. Я попытался открыть глаза.

— Зачем раздела? Или уж чтоб ограбить, или чтоб уж похоронить! Воспитал хозяйственную дуру на свою голову! Ты что с мужем делать думала?

— Я думала вор влез. Хотела вот дом защитить. Спасти мужний ужин. Он же сам-то нерешительный.

— Спасла?

То есть мне досталось по голове случайно? Я рискнул открыть глаза. Увидел над собой расписной потолок, улыбнулся. Какая же все-таки красота!

— Очнулся? — ахнул тесть и быстро спрятал себе за спину веревки и холщовый мешок.

— Дроу живучи. Ничего страшного со мной не случилось. Вы собирались копать пруд для осетра?

— А, да, пруд. Пруд — это хорошо. Выкопаем. Ты это того. Не серчай. Она просто неопытная ещё в семейных делах, дочка-то моя. Ну и не шибко умная. Зато какая хозяйка! Для тебя воспитал. А с эльтем мы все удалили. Ты ей навроде брата. Так это и хорошо. Она тебе, выходит, сестра. Такая родня нам нужна. Ты это сам встанешь или помочь тебе подняться? — ко мне потянулась волосатая лапа, из-за спины вурдалака показался мешок.

— А зачем вам мешок? — с видимой осторожностью спросил я.

— Дак это, за грибами я шел. Ты бы видел, какие тут в погребах у людей грибы растут. Прямо на стенах. Ну так пошел я, вы тут это — милуйтесь.

— А пруд?

— Пруд мы потом откопаем. Вот Милли и станет копать. Чтоб руки устали и не поднимались, когда не нужно. Крепкий же мне попался зятек! Голова чисто чугунная, в нашей семье это, знаешь, великая ценность. А то не напасешься зятьев-то, стало быть.

Эльтем

Я невероятно устала от суматохи, от дел, от всей своей семьи. Никого не хочу сейчас видеть. Пожалуй, даже сына. Нужно было бы с ним поговорить, объяснить, что он наделал. Но сил нет никаких. Да и лекарь сказал, что мой долг и мое право — заботиться о себе. Я ношу под сердцем ребенка, маленькую эльтем. Говорят, дети все чувствуют, находясь в животах своих матерей.

Моя забота о себе равна заботе о нерожденной малышке. Я же не хочу исковеркать всю ее дальнейшую жизнь? У меня просто нет на это права, и так я достаточно начудила. Сначала закрывала прорыв, теперь вот Денис испугал меня до обморока, ещё была, кажется, битва, мы вроде даже что-то завоевали. Но я этого почти не заметила, слишком уж была увлечена поисками своего сына. И теперь на душе так горько от обиды, от неслыханной глупости моего сына, от того, что я должна что-то решать.

Не просто решать, а вершить судьбы. Определить, достойна ли Луиза Де Виль моего мальчика. Конечно, она недостойна! Как иначе может быть? Я вижу в ней тысячу недостатков, плохо прикрытых титулом, как украшением.

Вон, сидит напротив меня. Шея слишком уж тонкая, руки какие-то длинные, спина такая прямая, будто девица проглотила флагшток, да так и не смогла его выплюнуть. Может, ей помочь, постучать по спине? Кожа бледная, глаза слишком большие, да и смотрит "не так". Как не так я ещё не определилась. И платье у нее дурацкое.

И вообще, я не для нее растила своего сына! Я не готова вот с этой жить вместе, растить ее детей, нянчить, делить мои кастрюли, уют моего дома. Я ничего не хочу делить с ней! Я и смотреть-то на нее не могу. Просто не могу и все. Она покусилась на мое самое дорогое, а я при этом должна ещё улыбаться ей!

Мой взгляд упал на Антонину. Она улыбается уж слишком ехидно. И тут меня словно ударило чем-то очень тяжелым по голове. Аж дыхание перехватило от осознания одной простой и очень незамысловатой истины. Ведь я в свое время в глазах свекрови была точно такой же бледной пигалицей, неумелой, наивной и ничего не достойной, в особенности Сергея.

Внезапно мне захотелось обнять свекровь сильно-сильно, просто прижаться к ней, попросить прощения за то, что я осмелилась покуситься на ее сына. Я словно очутилась на месте Антонины тогда, в тот самый час, шестнадцать лет назад, когда впервые шагнула в ее квартиру вместе с Сергеем.

Мы без устали делили кастрюли, посуду и мебель, все, что имело хоть какую-то ценность, Спорили о ремонте до хрипоты, потом она кричала, что из меня выйдет никчемная мать. Даже сына первые дни толком помыть не давала, все стояла рядом, шипела, ругала, указывала, как и что делать, как поддержать махонькую головку.

Как же сильно я ее ненавидела в те сокровенные дни, когда только-только родила сына. Мне казалось, что у свекрови нет ни капли любви ни ко мне, ни к Денису. Я всем сердцем люто ее ненавидела и старалась молчать.

Неужели не со зла она все это делала, меня тыркала, часто кричала, ругалась, а из заботы? Я и не думала раньше, просто не могла себе это представить. Столько лет Антонина виделась мне просто чудовищем, вползшим в мою жизнь. Тем самым необходимым злом, с которым придется смириться.

И Сергей подливал масла в огонь, частенько говорил, что его мать все делает лучше, чем я. Ругал меня, советовал просто учиться у Антонины вести дом и хозяйство. В полном ужасе я прикрыла глаза.

Неужели я оказалась на месте свекрови? Почему меня заранее никто не предупредил, что жизнь — она вот такая! И взрослых детей приходится выпускать в их личную жизнь, отпускать из своих объятий раз и навсегда. Я вновь перевела взгляд на девушку. Так-то она хороша. Правильные черты лица, выразительные глаза, пусть и большие. Может быть, она даже красива, если не думать, не знать, что это невеста моего сына.

Мне вдруг захотелось сбежать, бросить все, посидеть где-то на берегу моря, привести в порядок все свои мысли. Так будет лучше, легче, понятнее. Я должна заботиться о себе. Но и Луиза не даёт мне покоя. О ней я тоже должна позаботиться, как-то решить ее судьбу, а вариантов не много.

— Скажи, что ты думаешь о моем сыне Денисе?

В мой голос и то пробралась материнская ревность, брякнула стальными нотами. И я даже знаю, у кого я слышала этот тон. У Антонины, у кого же ещё. Когда свекровь злится, ее голос бряцает как попало.

У Луизы дрогнули веки, она принялась расправлять свою юбку, разглаживать отутюженные складки на ней. И мне вдруг стало жаль эту девицу за ее глупость, напор, за то, в каком дурацком положении она очутилась.

— Вашего сына послали мне сами великие боги. Он умен и красив, честен, впереди его ждут многие победы. И я сделаю все, если мне это будет позволено, чтоб Денис овеял свое имя славой. Он лучший юноша из всех, кого я когда-либо видела.

— Спасибо, я знаю. Я сама сделала Дениса таким! — и вновь в моем голосе зазвенели мерозопакостные нотки моей же свекрови.

— Так вы разрешите нашу помолвку? Я совсем не хочу в монастырь. Я готова прислуживать вам, исполнять все прихоти, читать книги. Знаете, какой у меня голос? А еще я и вышивать могу.

— Поверю на слово.

Смотрит на меня выжидающе, не мигая, будто бы уже все решено, и она точно не станет отступать.

— Я разрешаю помолвку, — отвечаю я и первая отвожу взгляд.

Не могу поверить, что я согласилась! Но когда ставки так высоки, деваться некуда. Не могу, не умею я играть с чужими судьбами и совсем не хочу стать точно такой же, как Антонина.

— Благодарю вас, — голос девушки как будто бы дрогнул, она мгновенно повеселела, на щеках проступили ямочки, а кончик носа взлетел вверх.

— Помолвку можно ещё разорвать, — обнадежил меня Альер.

Луиза тотчас же побледнела.

— Мог бы и раньше сказать. Через четыре года дети сами решат.

— Это целая вечность, — прошептала будущая невеста.

— Нет, это слишком быстро, — ответила я.

Антонина кивнула мне головой, на ее лице торжество и ехидство. Всем своим видом она демонстрирует — теперь-то ты меня понимаешь! Вот же зараза! Так и хочется сделать ей какую-то пакость.

— Я останусь здесь? — в девушке чувствуется деловая хватка, и следа не осталось от недавней бледности, — В этом замке? Или мне позволено продолжить обучение?

— Ты продолжишь учиться, — радуюсь я возможности отсрочить свою казнь под названием «свадьба сына».

Конечно, Денис рано или поздно обязательно женится, заведет детей. Но к тому, что все будет так скоро, я совершенно не готова!

— Ночевать юная невеста будет исключительно здесь, это прилично.

Королева не упустила возможности продлить масла в огонь наших страстей. Почему у всех нормальных людей только одна свекровь? А как у меня, так три! Ещё хорошо, что мать Эстона нас не посетила. Впрочем, она мне кажется наиболее адекватной. Хотя, как посмотреть. Так-то она меня чуть не убила. Но с другой стороны, окажись я на ее месте, могла бы поступить точно так же. И с лёгкостью. Чего не сделаешь ради сына? Ради того, чтоб он просто мог уцелеть.

— Но не в покоях Дениса, само собой, — добавила Антонина, — Прошу всех меня простить. Меня ждут дела. Я должна подвести черту.

— Какую черту, Антонина?

Я уже заранее приготовилась к худшему. Слишком сблизилась с Антониной. А с ней ухо приходится всегда держать востро, мало ли!

— Валерий будет отправлен в отставку. Я передумала. Простите, дети, у меня дела.

— Дорогая, я бы хотел первым сообщить эту радостную новость нашему сыну. Денис должен знать, что у него теперь есть невеста. И я, как отец...

— Иди, Альер.

Ключ торопливо покинул комнату, придержал дверь перед Антониной. Девушка увязалась следом за ними.

Мы с королевой остались наедине, впервые за все это время. Женщина смотрит на меня гордо, чуть свысока, даже позволяет себе улыбаться. Знает, на все сто уверена в том, что ей ничего не грозит. А мне так хочется накричать на нее, запустить чем-то тяжелым, раз и навсегда объяснить, что моего сына трогать нельзя. Никогда, никому! И тем более в своих интересах. Но я молчу, просто сверлю ее взглядом, кусаю губу. Не могу придумать для нее достойного наказания. Такого, которое бы ее потрясло, поставило наконец-то на место, отрезвило.

— Альер никогда не простит тебе моей смерти. И у моей внучки, новорожденной эльтем, должна быть настоящая бабушка.

— Она у нее будет.

— Видишь, мы поладили. Не держи на меня зла. Денис уже взрослый, ему как воздух нужен простор, иначе ты сама пожалеешь о том, что не дала свободы своему сыну. Молодой мужчина подобен жеребчику. Стоит ему застояться в конюшнях без дела — жди беды. Встанет на дыбы, взбесится, уничтожит все преграды и все одно вырвется на простор. И пока не набегается, не вернётся обратно. Я не причиню твоему сыну зла, теперь он мой внук и мой наследник.

Я задумалась. Вспомнила Эстона. Уж не его ли судьбу мне только что пересказал королева? Пусть и невольно. Неужели все так предсказуемо, а сама она настолько мудра? Хочется злиться, сказать что-то резкое, действительно сослать ее в монастырь. Да хоть куда, лишь бы подальше от нас, от Дениса.

— Я вырастила Альера. Он так похож по характеру на Дениса, будто и вправду его родной отец, а не названый. И в юности он точно так же резвился, я чуть с ума не сошла от хлопот. Поверь, я знаю, что делаю. Да, увлеклась. Но тот город! Он так прекрасен и море бьётся о берег.

— Вы использовали моего сына в своих целях.

— В своих? — брови королевы чуть дрогнули и взлетели, она опять улыбнулась, — Ты и вправду так думаешь? Ты же умная девочка, мой сын другой себе бы и не выбрал.

— Умная.

— Тогда хорошенько подумай, чем можно удержать мальчика на одном месте? Пусть малыша.

— Игрушкой.

— Той игрушкой, которую он раздобыл себе сам. В которую можно играть долго и со вкусом. Альер подарит Денису целый феорд, замок, огромные земли, тот город у моря. Твой сын станет там править, он увлечется. Ему придется разобраться в торговых делах, научиться разбираться в казне, в людях. Это будет не просто игрушка, это станет пробой пера. Пуст учится править, пускай считает себя взрослым. Это только на пользу. Больше ты ничем его не займешь, — королева покрутила в руках кофейную чашку, отпила из нее крохотный глоток.

— Ему нужно учиться.

— Безусловно. Я полностью согласна с тобой. Но учиться нужно ради чего-то, ради какой-то цели. К чему разбираться в бабочках, если ты никогда ни одной не увидишь? Счёт, письмо, философия, все другие науки должны быть к чему-то приложены, иначе они так и останутся ничем, пустым звуком. Сколько угодно можно вбивать в голову сухие тексты. Но чтоб понять, нужно увидеть их суть, их приложение. Собственный феод необходим Денису, чтобы с успехом учиться, чтоб понимать, для чего он изучает науки. Почувствовать их вкус. У нас очень умный наследник, напористый, я им очень горжусь.

— Я тоже.

— Не держи на меня зла. Все, что я делаю, я делаю ради Альера. Он будет счастлив только тобой и твоими детьми. Не мешай мне воспитывать внука, отступи.

— Вот уж нет!

— Хорошо. Я обещаю советоваться с тобой до того, как что-либо буду делать.

— Допустим.

— Я очень рада тому, что мы смогли договориться. Завтра же устроим две помолвки. Ты не возражаешь, дорогая?

— Почему две? Кто ещё женится?

— Альер назвал тебя своей невестой. Я полагала, вы обо всем договорились?

— Я не... Что?

— Только нужно для начала уладить все с Сергеем. С Эстоном ты все отлично придумала. Он женат и в глазах наших подданных не может больше зваться твоим мужем. Братом, сватом, кем угодно, но только не мужем. Сергея тоже нужно отправить в отставку, как выразилась Антонина. Есть у меня одна подруга. И живёт она далеко. У нее большой опыт. Трижды вдова.

— Сергея нельзя убивать.

— Никто и не говорит об убийстве. Он будет очень счастлив в новом браке. Я тебе обещаю. Думаю, он и сам охотно на него согласится. Вопрос в другом, как долго продлится его брак.

— Почему?

— Если позволишь, я для начала навещу подругу, а за ужином вас с ней познакомлю. Тебя и Антонину. Обойдёмся без мужчин за столом, устроим сугубо дамские посиделки. Если вы согласитесь, то к утру с новым браком Сергея все будет улажено.

— Кто она?

— Вот за ужином и увидишь. Отдыхай, дорогая, когда у тебя такая свекровь как я волноваться ни о чем не стоит. Поверь, я играю в своих интересах на твоей стороне.

— Что-то мне в это не верится.

— И все же в любой момент ты можешь услать меня в монастырь, верно? Власть в твоих руках.

Королева с достоинством удалилась, ни одна половица не посмела издать звук под ее каблуками. Я же откинулась в кресле, позволила себе вытянуть ноги. Очень хочется разобраться во всем. Да только совершенно не ясно, как это сделать.

Может, ну его? Дать себе хоть пару часов на отдых? Открыть портал куда-нибудь далеко, прогуляться там вдоль берега моря. Или здесь выйти в сад? И пускай все теперь меня ищут! Надоели! Вот честное слово. Никто ни в чем как будто не виноват, а у меня уже глаз дёргается. И кричать, устраивать скандал — не вариант. Я просто не хочу этого делать.

Но и позволять всем ездить на себе мне тоже уже надоело. Пусть поищут. Осталось подумать, куда я решила сбежать и, пожалуй, стоит всё-таки переодеться. Хотя бы найти купальник и шлепанцы. Там, куда я хочу сбежать от семьи обязательно должно быть теплое море и пустынный берег.

Альер

Я слишком внезапно ощутил на своих плечах ответственность за семью, за сына. Эльтем бледна, нездорова, и я должен один нести ответ за нее, за нас всех, как мужчина. Никто не поможет и даже совета я спросить не могу, просто не у кого. Мать меня предала, поступила только так, как сама она сочла нужным, будто я всё ещё ребенок, а не глава королевства и семьи. Так может, оно так и есть? Хочется сбежать или уцепиться обеими руками за мамину юбку и во весь голос заорать, попросить помощи, хотя бы совета. Я не справлюсь!

Ведь я действительно не знаю, как поступать, какие слова подобрать для разговора с Денисом, как повернуть нашу жизнь в обычное русло. Только что все было так хорошо, но как же недолго. И вроде бы вины ничьей нет. Разве что мать моя виновата в том, что подначила внука на захват соседней страны. Да только все рухнуло.

И сердце мое неумолимо бьётся в висках, словно испуганная птица. Клокочет от страха за ту, которую я полюбил всем своим сердцем.

Мне чудится, будто в прошлую ночь я мог ее потерять. Ее, мою дочь, все то, что мне стало так дорого. Ещё какая-то малость, и я бы никогда не увидел малышку, не взял бы ее на руки, не прижал бы к своей груди махонький теплый свёрток, пахнущий молоком, любимой женщиной и чуть кровью. Как я жду этого момента, словно главного чуда всей своей жизни. Просто возможности взять на руки свою дочь.

Мне действительно хочется сейчас выпороть сына, сломать о его зад целый пучок лучших розг. Сослать мать куда угодно, только бы подальше отсюда вместе с этой сумасбродной девицей, Луизой. Да только в них всех мое будущее и мое прошлое. И сломать волю наследника поркой точно не выйдет. Если б кто выдрал меня в его годы, я бы этого никогда не простил, отомстил бы, как только можно жестоко. Денис ничем не отличается от меня того. Такой же смелый, решительный, даже наглый. Вот только я был расчетлив, с самого детства не привык никому верить, не попадался, искал обходные пути, точно знал, что жизнь жестока, и каждый неверный шаг, словно лошадь в телеге, тянет за собой неведомый груз. И ляжет он непременно на мои плечи, мне его придется нести дальше, если уж унесу.

Денис другой, жизнь как следует его ещё не осаживала, слишком распущен, не знал наказаний, только бескрайнюю волю, потому как рос без отца. Женщины слишком любят детей, чтоб иметь возможность их вовремя остановить. И теперь мне предстоит исправить ошибки, которые допустили эльтем и Антонина.

Справлюсь ли? Смогу ли вразумить юношу, который дорвался до власти? Он — демон, мне нечего ему противопоставить. Да и захотел бы я это сделать — не смог бы. Эльтем этого не примет и не поймет.

Я прошел через внутренний двор замка, всюду полыхают кровью мамины розы, словно знамение будущих битв и сражений. И я был бы счастлив, если бы наши стены оказались в жесткой осаде, чем если бы битва оказалась внутри семьи, среди самых близких мне людей. Или нелюдей? Вероятно второе.

Денис

Всю ночь я не мог уснуть, думал. Как меня угораздило совершить такой грандиозный ляп? Ошибся-то я по полной программе, еще и королеву подставил. Но это мне все равно, лишь бы мстить не стала. Она может.

Родная бабушка со мной даже не разговаривает. С ней такое впервые. Лучше бы орала, ругалась, унижала, воспитывала. А так только один раз прошипела: "Довел мать!"

Вот и думай, как жить дальше. Нет, я мог бы, конечно, удрать куда угодно, портал не так уж и сложно открыть, да и я давно не ребенок. Тайланд, Греция, Египет... любой другой мир, их, оказывается, так много. В библиотеке есть целый справочник по мирам. Уж как-нибудь проживу. Только маму и бабушку жалко. Да и Луизу тоже. Я вроде как теперь должен за нее отвечать.

Утром в казармах нас подняли в несусветную рань. Сразу же погнали во двор на тренировку. Здесь на меня все косятся, ещё бы, наследника сослали в казармы. Гувернер пыхтит за плечом, что-то выспрашивает у всех. Мне на его суету наплевать, вот честно. Поединок — так поединок, на мечах — так на мечах. Кольчуга тяжеловата, не по размеру, прежняя, та, что осталась в замке была совершенно другой. Но и это не важно.

После обеда загляну к маме, поговорю с ней и уеду куда глаза глядят. Если от меня всем только проблемы, это станет лучшим подарком семье. Вот точно. Главное, чтоб мама только больше не волновалась. Пусть доносит свою "фасолинку". Может, хоть сестра моя оправдает все их ожидания. Я-то не оправдал.

И вновь слезы застилают глаза, я бросился в бой с соперником с каким-то диким остервенением, мечи ударились один о другой прямо до искр. Кругом кричат, что нельзя использовать магию. Но я даже и не пытался. Соперник утирает пот со лба. Это взрослый мужчина, я только теперь его как следует разглядел. Он подтвердил, что магии использовано наследником, то есть мной, не было. Просто слишком резов паренек-то.

И снова песок под ногами, в ушах и ноздрях, опять схлестнулись наши мечи. Я валю противника на плац, он выворачивается, вертится, словно юла, и откуда только взялась эта ловкость? Ещё удар! Ну же, сильней! Мою руку обожгла рана, а гордость не дала отступить, прервать бой. И вновь атака, уже не тренировочная, самая настоящая. Мне терять нечего! Меня все кругом ненавидят! Собственная мать и та предпочла Альера, завела нового ребенка. Да я ей просто не нужен! Что мне теперь можно ещё потерять?

Удар, звон мечей, искры, я опять повалил соперника на землю. Он сопротивляется, нас едва растащили по разные стороны плаца. И мои щеки горят, а по спине ручьем течет пот.

Гувернер, лекарь, кто-то ещё хотят обработать мои ссадины. Не даю. Пусть кровь орошает песок, пусть. На все наплевать и на себя в первую очередь. Страх, боль, ощущение времени — все потерялось. Я словно зверь, запертый в клетку человеческого тела, обязательств и слов. В груди их накопилось, кажется, столько, что на целую жизнь хватит. И все они не могут найти выход. Я не знаю, что сказать маме и бабушке, как выразить всю обиду на жизнь, на них, на Эстона, на Альера. Чувствую себя ненужной, отброшенной вещью. И вновь беру в свои руки меч. Ладони пылают от боли, кожа давно истончилась, мозоли налиты кровью, болят. Все это скоро пройдет, бой не оставляет места для чувств.

Вот только мало кто теперь готов сразиться со мной. Тренер предлагает на выбор всего нескольких противников. Не тренер. Командир? А это не важно. Гувернер исчез, будто бы испарился, наверняка опять побежал на меня жаловаться. Со всех углов плаца звучат слова "бешеный, ярый, страх потерял".

Здоровый мужик кинулся на меня первым, моя ярость чуть уступила место мозгам. Я кружу по плацу, отклонюсь, пропускаю удары, но не даю достать до себя. Человеческая шкура опала, сменилась на ипостась дроу. Я изматываю соперника, его тяжёлые ноги вязнут в песке, он вспотел, он мечтает обрушить на меня весь вес своего оружия. Теперь ему уже наплевать кто перед ним — наследник или простой воин. Он устал, он обозлен. Перед ним жертва, законная добыча, я сам.

И я нападаю. Внезапно, жёстко, выплескивая весь свой гнев, будто бы это последняя моя битва. И нет ничего позади. Нет страха, нет сомнений, нет боли. Удар! Кровь бусинами сыплется на плац. Мне не страшно ни за себя, ни за него, незнакомца, врага, осмелившегося тягаться со мной. Бой прекращен, соперник тяжело ранен. Ему помогут лекари. Боль — его плата за возможность раскаяния, за дерзость, за то, что он осмелился тягаться со мной.

И противники отступают. Никто не готов поднять свой меч против безумца. Я не знаю тех слов, которые способны объяснить, что у меня на душе. Объяснить, что я борюсь не за свою честь или жизнь, не хочу показать доблести. Просто мне больно. Больно моей душе. Так больно, что не хочется жить. Все рухнуло. Я отщепенец. Тот, кого выковыряли из лона семьи и отбросили. Точно так, как выкидывают ненужное, не сортное зерно, грязь.

— Денис, ты мне нужен, — громкий окрик отца порвал ту струну, в которую обратилась моя душа. Я обернулся. Альер стоит у самой кромки плаца. Он все видел. Смотрел, как я сражался, как я презрел боль и смерть, отдал их в жертву своей ярости, не сдержался. И в сердце грохочет стыд, смешанный с гордостью.

— Да, отец, — произношу спокойно, опустив меч.

Его лезвие не должно указать на короля даже случайно, или это означает бунт. Так говорил гувернер. И я готов поднять бунт, если я действительно грязь в глазах своего отца. Но он вроде бы рад меня видеть? Или наоборот?

— Наследником можно гордиться. Он смел и ретив, — сухо говорит тренер. Не тренер, нет. Командир, — Но техники боя нет. Впереди много работы. Труд важен в любом деле.

— Да, безусловно, — соглашается Альер.

Я смотрю в его лицо и не знаю, чего ждать. Очень хочется открыть портал и попросту смыться, но я все равно подхожу к папке. Надо же как-то попрощаться, перед тем, как я сбегу, освобожу их всех от себя. Может, и к маме подходить не придется. Показаться ей на глаза особенно стыдно. Да и бабушка опять начнет реветь и причитать, с ней так всегда, стоит мне ошибиться по-крупному.

— Идём. Не стоит говорить здесь.

Меч я отдал в руки первому же слуге, быстро скинул кольчугу, та только звякнула. Рубашка под ней напиталась кровью и потом, вся насквозь мокрая. Ветерок пронзает почти до костей. Мать бы меня за такую небрежность непременно бы убила, чтобы я не простудился. Я только поправил рубашку, хмыкнул своим мыслям. Несмело подошёл к королю, склонил голову как подобает. Просто не могу и не хочу смотреть в его глаза. Проще опустить взгляд.

Пустая дорога сквозь сад меня почти отрезвила. Здесь так тихо кругом, розы клонят головы к земле, ни одна не восхваляет ни солнца, ни короля, тихо-тихо журчит фонтан. А на душе у меня неподъемный камень. Альер молчит, лучше б ругал! Объяснял бы хоть что-то. Мы так и идём вперёд, ведомые неизвестной целью. Он чуть впереди, я тащусь следом словно собачка. И молчу. Впереди уже виден лес, наши охотничьи угодья. Или не наши? А только его?

— Ты виноват.

— Да.

— Нельзя быть жестоким с тем, кто так дорог. Ты — сияние счастья в душе моей женщины, ее главное достояние.

— Ммм.

— Главная честь мужчины — возможность уберечь тех, кто по-настоящему дорог, семью свою, мать, отца, детей, свою землю. Ты уже вырос, Денис.

— Ммм.

— Ты стал мужчиной. Доблестным, храбрым, сильным. Имей честь оградить тех, кто тебе дорог от бед, от своих глупостей, впереди их будет ещё очень много.

— Ммм.

— Мама тебя очень любит, и я тоже, и Антонина. Нельзя вести себя так. Рано или поздно мы все отступим за твою спину, укроемся за ней, так устроена эта жизнь. Учись быть сильным сейчас. Никто не знает, как сложится жизнь.

Отец крепко обнял меня, похлопал по плечу. Вот и весь разговор? Неужели он прав? Выходит, я ошибался? Ничего абсолютно ужасного не случилось? Меня из семьи не изгнали?

— Диинаэ дала согласие на твою помолвку с Луизой де Виль. Обряд устроим завтра. Я очень надеюсь... Впрочем, я ещё не получил согласия, и одно дело пока не улажено.

— Какое?

— Тебя это пока не касается. Заботу о платье и украшениях невесты я возьму на себя. Быть может, ее отец решит присутствовать. Познакомишься со своими новыми родственниками.

— Ага. В смысле — ой!

— Вот и отлично. Девушка поступит на полное твое содержание.

— Я же не работаю, только учусь. Мне только четырнадцать!

— Не беспокойся об этом. Феод будет отдан в твои руки. Тот самый, в который вошёл город у моря. Завтра сразу после помолвки я вручу в твои руки все символы власти. Это станет моим подарком.

— Очешуеть.

— Я рад, что ты доволен. В эти выходные в порт войдёт судно полное рисовых зёрен. Постарайся его продать за хорошую цену. За обучение невесты в академии скоро платить.

— Кому?

— Жениху. Ты же взял на себя ответственность за девушку, выходит, тебе и предстоит ее содержать.

— Очешуеть три раза.

— Постарайся найти достойных советников. Тёма и Леха — надёжные парни, честные, хорошо проявили себя в бою. Надеюсь, они согласятся служить тебе верой и правдой...

— Ага.

-...за скромную плату. Казна твоего феода невелика.

— Жесть! Это просто лютая жесть!

— Ничего, ты придумаешь, как исправить положение. Я верю в тебя, мой сын.

— А нельзя ли как-то все вернуть взад? В смысле — как было?!

— Что?

— Не, это я так.

— Вот и хорошо. Не забудь поблагодарить меня завтра за подарок, а мать — за разрешение женится на той, которая тебе пришлась по душе. Через четыре года вы женитесь, а ещё через пять я возьму на руки внуков.

— Просто жуть.

— Ты хотел принять монашеский обед?

— Не, но не так же? Свадьба там, дети какие-то. Я учиться хочу. Очень хочу! Какая семья? Мне это того… рано.

— Учиться! — отец хохотнул, — Учись, управляй феодом, заботься о невесте. Ты взрослый, Денис, и сам это доказал не словом, а делом. Я горд тобой.

— Ага. Можно, я маму навещу? Ужасно соскучился по ней с прошлого дня. Или бабушку. Она как раз со мной русским позаниматься хотела. Скоро ОГЭ.

— Бабушка занята. Мне кажется, скоро у тебя появится замечательный дед. И он будет счастлив помочь нам всем с твоим воспитанием. У вурдалака это отлично получается, их щенки всегда такие смирные.

— Приплыли.

— Сейчас же нам стоит навестить лавки украшений и пряностей, приготовить достойные подарки для семьи Луизы от нас обоих.

— Неплохая идея.

— Я дам тебе в долг. Выбери то, что посчитаешь достойным императора. Отдашь сумму позже, когда продашь рис.

— Мама знает?

— Разумеется. Мама сама дала разрешение на твою помолвку.

— Мне достался хиппующий аист.

— Что, прости?

— Я говорю, тот аист, который меня к маме нес, не то съел, вот и отдал меня в руки повернутых родителей.

— Мы с мамой всегда повернуты к тебе лицом.

— Вот я и говорю.

Эстон

Обращаться с лопатой я никогда не умел, куда проще обращаться с киркой, раз уж до того дошло дело. И все же пруд я выкопал знатный. На всей улице он будет такой один, я в этом полностью уверен. Глубокий, широкий. Надеюсь, осетр оценит и снесет нам икру. Или отложит? Наверное, для этого ему нужна пара. А влезут ли сюда два осетра? Может, стоит расширить участок? Куплю соседний дом, он, кажется, продается. Если дать хорошую цену, тогда точно мне его продадут.

Я отер пол со лба, присыпал немного брюки землёй и только после этого пожал руку заезжему магу.

— Я доволен.

— Все для вас, тем Эстон. Желаю вам бесконечного счастья и благодарности в глазах жены.

— Благодарю вас, — я воткнул лопату поглубже в отвал земли. Куда бы ещё его пристроить, чтоб не маячил посередине лужайки? Может, семенами цветов присыпать? Надо бы сюда позвать Лорэля, чтоб он облагородил мой сад. Наш с женой сад. Как же сладко это звучит!

Я заметил острые уши, торчащие из-за забора с задней стороны двора, там проходит соседняя улица и забор глухой. Как же меня это сейчас порадовало.

— Брысь отсюда. Вы ничего не копали, все выкопал я сам! Вот этой лопатой и этими самыми руками в мозолях!

Я сунул в руки мага лишнюю золотую монету, тот мгновенно скрылся в портале, только мантия зашуршала с той стороны.

Вурдалак обошел участок, я заметил, как он одернул сюртук, когда поравнялся с воротами.

— О! Мой дорогой зять здесь? — оскалился тесть в мою сторону, — Я вот что тут подумал, а не...

И тут вурдалак заметил пруд, который "я" выкопал, а также гору вывороченной земли, несколько кустов, которые пересадили кое-как, наспех.

У тестя сначала осунулось лицо, потом открылась пасть, а когда она снова захлопнулась, челюсть опасно щёлкнула в мою сторону. Кажется, пруд ему не слишком понравился. Может, не той формы? Или не той глубины? Не там вырыл? Может, ему жалко тех кустиков? Предложить перекопать? Так маг уже далеко, а сам я без кирки ничего не накопаю!

— Вот.

— Ты че уделал? Учудил? Сотворил? Совсем? Я этой дурочке руки свяжу! Дочери моей в смысле. Это ж надо было додуматься с такой силищей отоварить мужа по голове кочергой? Чтоб та, стало быть, даже погнулась! А муж молодой поутру пруды тут копал!

— Я куплю новую кочергу, не стоит переживать.

— Да я ее уже того, разогнул в общем. Я уж думал, мы этого осетра… А и не важно. Воду теперь нужно носить. Очень много воды.

— Я...

— Нет! — выкрикнул вурдалак, — Ты, это, больше сиди, отдыхай, не перегревайся. Где я другого-то такого зятя найду? Другой бы уже давно помер или сбежал. А ты ничего, ты парень крепкий, только дурной. Мы с Милли воду сами перетаскаем. Она, кстати, где? Обед стряпает, небось? Все дело. Хорошая она у меня, очень хозяйственная. Из дому никуда не ходит без спроса. Я всегда знаю, где дочь.

— Милли ушла покупать новые шляпки. Это я ее отправил.

Я крутанул лопату в руках. Нет, жену от себя мне никак не хотелось отпускать этим утром. Но как иначе? Я же не хотел, чтоб о моем «подвиге» кто-нибудь узнал? Ну или обмане с выгодой для себя.

— Как ушла? Ты что, обалдел? Сам работаешь, а она шляпки себе новые покупает?!

— Милли сопротивлялась, я ее с трудом выгнал. Моя красавица жена всегда должна быть одета в самые лучшие наряды.

Я вспомнил крохотный кулачок в моей руке. Милли и вправду никак не хотела брать от меня деньги, стыдилась, краснела. Я так и не понял, как в ее кулачке поместился целый кошель золотых. А какой упоительный поцелуй за этим последовал. Мы сразу же вернулись обратно в спальню, с упоением предались страсти. И три раза подряд мы прощались, раз за разом находя новое упоение в этом.

Может, стоит заказать в прихожую небольшую банкетку, чтоб лишний раз никуда не бегать, а прощаться прямо там? Я видел такую в Лувре. Не помню, кому из монархов она принадлежала, но очень уж удачный дизайн. Вроде бы и скамейка, и банкетка и вешалка. Не сразу догадаешься по форме, как ее использовать с удовольствием и по прямому назначению. А потом станем задвигать эту штуку в кладовку, там как раз есть при входе одна, не очень большая. Так, может, ее и вовсе переделать в комнату для ммм "жарких прощаний"?

Я, кажется, задумался, пропустил то, что сказал мне тесть.

— Я грибов набрал в погребе.

— Для них тоже что-то нужно копать?

— Нет! — вурдалак поднял вверх когтистую лапу, словно отгородился от меня, — Ты уже накопал. Слушай, зятек, а не сходить ли тебе до эльтемки?

— Зачем?

— Ну, чтоб мозги проветрить. У нее же и лекарь есть свой, наверное. Попроси, чтоб он тебе голову поглядел. На всякий случай, а то мало ли. Только ты это, скажи, что треснулся сам! Прямо вот взял и упал. Хорошо? Ну чтоб на дочку мою зря соседи не косились. А то скажут что недоброе, поглядят как-то не так, а она у меня шибко обидчивая. Да и эльтем за такие фразы может осерчать. Зачем нам скандалы в семье? Нам скандалы не нужны, тем более, с такой родней. Так ты сходишь?

— Разумеется. Что купить к ужину?

— Ничего! Милли сама ужин сготовит. Ну, как вернётся.

— Моя супруга вернётся усталой. Ей ни к чему утруждаться работой. Наверное, стоит нанять служанку?

— Я те дам служанку! Чтоб моя дочь окончательно ум потеряла? Заревнует, и под каким кустом тебя хоронить прикажешь? А? То-то же. Ты иди, я все устрою.

— И пруд я сам заполню водой. И сад посажу.

— К лекарю иди сам.

— Как пожелаете, папа.

— Рррр.

— Последний аргумент оказался особенно выразительным. Я стряхнул с офисных туфель землю и направился к особняку Диинаэ. Эльфов видно издалека, они со всем рвением распутывают ветви растений, которые густо оплели весь дом. Будто бы взяли его в клетку из стволов и листвы. Должно быть, это смотрелось красиво в изначальном виде, но вряд ли понравилось Дине.

Когда я вошёл в ворота, то смог расслышать голоса нескольких эльфов над своим ухом. Сами они скрылись где-то в листве.

— Мы никогда не покинем этот особняк. Мы прокляты самой эльтем на вечную службу её саду.

— Не говори глупостей, Лорэль сделал все, что мог. Он сдержал осаду. Ты видел того вурдалака? Я думал, от меня и костей не останется. А головорезов, которые пришли вместе с ним? Я до сих пор чую их смрадный запах на своей коже. Уверен, они не случайно напитали всю свою одежду бензином и духами. Брр. Однако, в дом никто не проник! Ни одна стена особняка не пострадала. Даже первые два тарана вросли в землю.

— Нам их ещё корчевать и пересаживать. Кто только догадался сделать таран из красного дерева? Такое не выбросить просто так, рука не поднимается.

— Не сомневайся, это была идея вурдалака.

— Или одного из бандитов.

Я поднял голову вверх, счастливо улыбнулся зелёной листве и жаркому летнему дню.

— Это был мой тесть и моя свита. Беспокоиться больше не о чем, мы все прояснили. Я попрошу тестя, чтоб он заглянул к вам и извинился.

— Не надо! — взвыл светлый, неподалеку раздался хруст ломаемых ветвей, кажется, этот недалёкий эльф забрался на дерево. И почему только нас, темных и светлых эльфов, принято считать одной расой? Мы почти не похожи ни внешне, ни по характеру.

— Вурдалак — отец эльтем Диинаэ? — глухо спросил второй, он хотя бы он не стал лезть на дерево.

— Нет, не ее, — я осознал, что проговорился. Но правда так или иначе все равно бы всплыла. Так лучше сейчас, чем потом.

— Тогда чей?

— Он отец Милли. Моей настоящей жены. У нас немного запутанные отношения. Но главное все мы — один клан, одна семья и очень любим друг друга.

— Такая любвеобильность настораживает, — ветка надо мной захрустела. Я поспешил пройти в дом, — Как бы нас тоже не залюбили до смерти. У эльтем может быть громадный гарем.

— Не советую вам так говорить при Альере. Ключ ужасно ревнив, совсем не сдержан... И теперь я его понимаю.

В особняке никого ожидаемо не оказалось. Что ж, не могу сказать, чтобы я огорчился. Большая семья — то зелье, которое нужно принимать в малых дозах, не слишком часто и не усердствовать, иначе можно невзначай отравиться или же отравить отношения с семьёй.

Я пошел к двери на Землю. Во-первых, нужно уладить некоторые дела, во-вторых, я мечтаю купить некоторые вещи для жены, нескромные, невесомые и оттого отчаянно дорогие. Любая иллюзия стоит потраченных на нее денег. А иллюзия одежды вдвойне.

В квартире тоже оказалось пусто. Единственный, кого я никак не ожидал встретить, но с кем столкнулся у выхода, мой собственный пасынок. Юнец даже рад меня видеть, интересно, что это он опять сотворил?

— Я звонил, а вы не ответили. Секретарь сказала, что у вас совещание.

— Она всегда так отвечает, когда не знает, как со мной связаться. Зачем же ты звонил, позволь полюбопытствовать?

— Вам нужен корабль? Полные трюмы риса, паруса, мачты. Громадное судно и все оно полно...

— Сколько ты хочешь?

— А сколько дадите? Там много.

— Где само судно?

— Скоро будет в порту.

— Заплачу сколько скажешь, — я потрепал пасынка по голове, — У меня сегодня счастливый день.

— Благодарю вас. Куда доставить судно?

— Ммм. К моему офису.

— Лады. Тогда ночью.

Эльтем

Я ненадолго осталась во дворце. Пообедала под приглядом слуг, прошлась немного по саду, выслушала надоедливую лекцию от местных светил о том, как беременной женщине надлежит заботиться о здоровье. Больше всего меня "порадовал" компот из молодых побегов нашего сада. Нет, пожалуй, такую гадость я употреблять не готова. Да и какой компот выйдет из молодых цветочных побегов? Нет уж, спасибо, кушаете его сами. Я как-нибудь обойдусь.

Для приличия я покивала головой и сбежала подальше от всех этих. Как я сейчас понимаю Дениса! Он тоже не выносит подобной заботы. Согласится несколько раз и поступит по-своему. Стыдно признаться, но прямо как я. Надеюсь, на Земле до меня эти лекари не доберутся!

Квартира наполнена волшебством, тихая мелодия скрипки манит, поет о несбывшемся и, наверное, несбыточном. О ярких мечтах, о такой любви, которую неспособно разделить даже небо, о детях, их пухлых ручках, всегда готовых к объятиям, о лачуге на берегу моря, где единство с самой собой, с жизнью, с теми, кто тебе дорог, кажется естественным, вечным, как берег под ногами.

Я тянусь за этой мелодией, иду через всю квартиру и наконец выхожу на балкон. Миша сидит на перилах. Парень прислонился спиной к стене, его пальцы словно живут своей жизнью. Глаза его прикрыты, в ресницах играет солнце, а музыка все льется и льется. Скрипка сама как живая, будто бы это она заворожила музыканта, вложила в его руки себя, вынудила играть.

И вновь я вознеслась душой к неведомому, недозволенному, к тому, о чем стыдно даже мечтать, на глазах выступают слезинки. И точно такая же течет по щеке музыканта, всего одна мужская слеза. И хочется, чтоб эта мелодия длилась и длилась, не закончилась никогда, все шептала мне о любви и неге. Мне совсем не хочется возвращаться обратно, лишаться этого наваждения.

Но мелодия захрипела, стихла, порвалась. Будто злой волшебник перерезал киноленту старого фильма. Нет больше волшебства, было да вышло.

— Миша, что случилось?

— Госпожа? — парень будто очнулся, вышел из морока, испуганно спрыгнул с перил на твердь балкона, смотрит на меня вытаращенными и глазами.

— Что это за мелодия? Ты так чудесно играешь.

— А, это экспромт. Я сам придумал эту мелодию — "Плач о потерянном счастье". Домовой мои шпроты украл. Нельзя ли его как-нибудь выселить?

— Шпроты?

В углу комнаты кто-то лязгнул зубами по металлу. От этого звука меня передернуло. Кажется, он исходил откуда-то из-под комода? Или со стороны старинных часов?

— Целую банку, я ее даже открыть не успел. Фея такое не приготовит, тем Эстон не даёт на руки денег, водитель покупает все только по списку, который ему вручает фея. У меня не то, чтобы нет своих денег, но их очень жаль тратить. Я полчаса в переходе играл, чтобы добыть себе мелочь на пропитание. Мелочь-то не так жалко. Ну и вот, разжился банкой консервов, так и ту того… спёрли. Как теперь жить? Давайте что-то решать. Я бы выгнал домовика. Толку от него ноль, а проблем создаёт он много. Мой счастливый дырявый носок, к примеру, зашил. И это после того, как я спас свой носок из мусорного ведра. Туда его отправила фея.

— Домового мы точно не выгоним. Давай я куплю тебе сейф, что ли?

— Пока вы его покупаете, у меня килька в томате так же исчезнет. А она дорогая, на три рубля подорожала за то время, что я жил в Бездне.

— Ты уже виделся с семьёй? — я предпочла сменить тему.

— Да, виделся. Они очень удивились.

— Рады были?

— Ну как? Ни одно их предсказание не сбылось. По мнению родни, я, как свободный музыкант, уже давно обязан был снаркоманиться, спиться или просто помереть от ножа. А у меня ни одной дурной привычки и контракт международный в кармане. Короче, ничего нового, меня опять прокляли. Хотя, нет. Дядя в этот раз предложил мне место не в цеху, а на фабрике разнорабочим. Может, цех тот закрыли наконец? Давно бы пора.

— Как все странно.

— Все обычно. Любой крупный талант ненормален, его нельзя спрятать, да и пользу извлечь из него сложно.

— Наверное. Мне жаль, что тебя не любят родные.

— Как сказать. Они желают мне добра и счастья. Просто на свой лад, как уж умеют. Тетя вон, накормить все пыталась, дядя отвёртку подарил. Мама теплые носки. Отец куртку. Деньги наотрез брать не хотели. Я едва смог всучить деду пару купюр из тех, что мне отсчитал тем Эстон. И то для бабушки, просто ее не было дома, так что и отказаться она не смогла, а дед за бабушку что-то решать не рискует. И потом, это она меня отвела в музыкальную школу в детстве, она и скрипку купила самую первую.

— Жаль, что вы не повидались.

— Лучше будет, если она меня по телевизору увидит. Мы много где собираемся выступать, думаю, по телевизору тоже покажут.

— Тогда я за тебя рада.

— Я надеюсь, вы не собираетесь меня освобождать? Нет, ошейник, мне, безусловно, мешает. Но, принадлежать вам гораздо лучше, чем жить самому по себе. Так что я бы не хотел расстаться с этим артефактом.

— Не собираюсь.

— Ну вот и отлично, — парень встряхнулся, смел пыль с брюк, — Вы простите, я в переход. Хочу всё-таки полакомиться консервой. Все время в Бездне мечтал о шпротах. Оказывается, так мало нужно для счастья, — парень искренне улыбнулся, с него вдруг слетела какая-то маска и он превратился из настороженного, строптивого, даже дерзкого раба в простого парня, нашего, питерского музыканта из подземки.

— Или много. Иногда для счастья нужно очень много.

— У кого какие аппетиты. Знаете, как важно знать, что у твоих все хорошо? Все живы, здоровы, сыты. Вот так занырнешь в родную квартиру, поцапаешься с родней и можно дальше бежать. Но уже спокойным.

— Я очень за тебя рада.

— Вы простите, мне спешить надо. Универмаг на углу все еще закрывается на обед. Представляете? Как раньше.

— Здорово.

— Очень.

— А фея где? Ты не знаешь?

— Дома ее точно нет, иначе она вернула бы мне украденное.

— Так может, я попробую?

— Не, он их уже надкусил. Слышали, как скрежетал по железу? Это клыком. Нет, так-то я не брезглив, мы бы поделили банку, но шпрот уже нет. Он их по одной засасывает. Жульк — и нет золотой рыбки, сгинула в кошачьем пузце. Чтоб ты, гад, подавился!

Парень перебрал костяшками по столешнице комода. В этом звуке я безошибочно угадала реквием, теперь уже настоящий.

— И вам не хворать! — ответил откуда-то снизу домовик, — Мендельсона вам в уши! На знаменитых музыкантов нынче большой спрос у невест. Того и гляди, сцапают, окольцуют и пиши "пропало", наш Мишенька.

— Я принадлежу к гарему эльтем! Кто за меня пойдет? Хотя здесь же об этом не знают? — парень изрядно смутился, — Да и вообще, я жениться в ближайшее время не собираюсь. Мне Бездны хватило с лихвой. Всей этой заботы об эльтем. Лучше уж я как-нибудь так, сам по себе.

— Если что, ты не думай, я совершенно не возражаю против твоих связей, какими бы они ни были. Хочешь — заведи себе девушку, хочешь — женись. Ты в своем праве.

— Спасибо, — парень очень внимательно посмотрел мне в глаза и несмело кивнул, — Вы другая, чем все. И счастье у вас тоже должно быть особенным.

— Угу-м, — я отвернулась, — Ключи от квартиры у тебя есть?

— Да, тем Эстон мне дал.

— Вот и отлично.

Я прошла в кухню. Не могу больше поддерживать беседу, слишком уж много мыслей вьется в моей голове. Мыслей и сомнений. Правильно ли я вообще поступаю, стоит ли сердиться на Дениса? Королева разыграла партию, в которой мой сын исполнил почетную роль пешки.

Надо отдать ему должное — он смог поступить достойно и честно. Не стал выкаблучиваться, предложил девушке брак. По сути он наплевал на все мои интересы, чтоб только выручить незнакомку. Это ведь достойный поступок? Ну а то, что выразился не так: "Мама, я опорочил девицу!" и чуть в гроб меня не загнал... Так он же не специально. Мне давно пора бы понять, что выражать словами свои мысли — это не то, что даётся Денису легко. Он не умеет говорить, как есть, то шутит, то ищет обходные пути в разговоре. Да все дети в его возрасте так. Сказал бы он прямо, я бы им даже гордилась. Ведь это мужской, честный поступок — постараться исправить свою ошибку, взять ответственность за слабого.

А я испугалась, что мой сын не только дурак, но ещё и подлец. До одури испугалась! Можно подумать, не я его вырастила, а кто-то другой. Нет, так-то он умный. Учителя хвалят, предметы ему даются легко. Только очень ленивый и совсем ещё не понимает того, как устроена жизнь.

Вот и вышло, что из-за моей ошибки по полной программе влетело Денису. Причем сразу от всех. Откуда он мог знать, что город нельзя захватывать по одному только приказу королевы? Ему же было велено слушаться королеву во всем. Вот он и послушался, а о последствиях, конечно, не догадался. Исчез он и вовсе не по своей вине, а из-за этой девицы, Луизы. Догадалась украсть мальчика, да ещё и заперла его в пентаграмме. Я чуть с ума не сошла от страха за него. Повезло ещё, Альер догадался выудить голограмму Дениса и показал мне, что все хорошо с нашим сыном.

Да и адреса я сама его учила чужим людям не называть. Вот он и не сказал, куда его отправить.

Как-то так получается, что Дениса отругали зря. Альер его ещё и наказал. Или не зря? Может, в следующий раз перед тем, как куда-то отправиться, сообщит мне об этом?

Я представила себе наш с сыном разговор и невольно хихикнула.

— Мама, я отправился захватывать город. Можно?

— Ну, иди, конечно, сынок. Только посоветуйся с Альером.

Бред. А мне ведь ещё предстоит поговорить с сыном с позиции взрослой и умной матери. Где бы найти только эту позицию! У меня же она так и не появилась. И в книгах по воспитанию детей не дают дельных советов. К семейному психологу нашей семьёй лучше и вовсе не соваться — столько придурков в одном кабинете мало кто переживет. Ни к чему так радикально травмировать незнакомого человека. Доведём доктора до сумасшедшего дома, потом самим стыдно будет.

Я присела в удобное кресло, вышитая подушечка заняла свое место под поясницей, сразу стало невероятно удобно. И все же, так хочется отдохнуть! Отдельно от всех, просто побыть немного одной. Или с Альером? Нет, пожалуй, всё-таки без него. Пусть он разбирается со всем, что накуролесила его мать. Бросать любимого немножечко стыдно, но не так, чтоб уж совсем.

Взгляд сам собой упёрся в стену напротив. Стена над плитой выложена мозаикой. Парус, море, пальмы на берегу. Интересно, это реальное место? Заглянуть бы туда. Пожалуй, я открою портал, прогуляюсь немного. Только нужно оставить записку семье, чтоб никто меня не искал.

Тихонько брякнул телефон в кармане. Трубку я взяла, не глядя. Наверняка кто-нибудь из семьи звонит.

Голос Антонины врезался в мозг непривычной просящей интонацией.

— Диночка, ты должна что-то сделать. За мной сто лет так настойчиво никто не ухаживал.

— Поздравляю.

— Но я не хочу!

— Так откажите.

— Нет, так не пойдет. Мы в ресторане, ужинаем черной икрой. У Валерика своя фирма. Огромная! И никакой он не электрик.

— Это же хорошо.

Антонина перешла на громкий шепот.

— Ты не понимаешь, я не хочу прямо сейчас лететь чартером в Сахару! У меня другие планы! И в зеркалах я теперь отражаясь как-то странно. Ты меня поняла?

— Нет!

— Диночка, позвони мне, попроси вернуться домой поскорее. Придумай что-ниб...

Я сбросила вызов. Ну ее, Антонину. Сама как-нибудь разберётся. Как там мне лекарь сказал? В первую очередь я должна заботится о себе, потому что жизнь нерожденного ребенка зависит сейчас целиком и полностью от меня! Лишнее беспокойство мне точно не нужно.

Следующим пришло сообщение от сына.

— Ма, классрук считает, что мы голодаем. Хелп!

— Зачем ты вообще сегодня в школу пошел?

— То есть?!!! У меня вообще-то экзамены на носу.

— Вот сам и разбирайся. На голодающего ты не похож.

— Мама! Все плохо, мама! Зачем я рассказал о рисе и картошке?!"

— "Не знаю. Ты взрослый, сам разбирайся".

Сын начал звонить, я кинула телефон в карман и раскрыла портал туда, где парус, солнце, море и нет никого.

Записку я решила на всякий случай не оставлять, вдруг родные меня найдут раньше времени?! Нет уж. Мне о себе позаботиться как следует надо!

Антонина

Устраивать личную жизнь, в особенности свою, — это сплошная польза для здоровья. И нет, я сейчас не о себе беспокоюсь, а о своем семействе. Точнее, не только о себе. Ведь это же настоящее благо — иметь спокойную, радостную, довольную жизнью бабушку, свекровь и тещу. Счастливая я — подарок для всех!

Вот только возникла одна небольшая проблема. Точнее, аж две! Два кавалера, и оба ухаживают за мной. Страстный, богатый, щедрый Валерик. Правда, он не слишком хорош собой. Нет, ну не страшный, просто обычный. Внутри от него у меня ничего не звенит и не вскипает.

Второй — просто зверь! Причем в самом прямом смысле слова. Дурно воспитанный, заросший щетиной, огромный, но умный и добрый. Если смотреть на обложку, то типичный плохой мальчишка, за которым почему-то бегают все старшеклассницы, будто с ума посходили. Нет в нем ничего особенного. Ни тугого кошелька, ни внешности. Неужели я такая вот глупышка, что рискнула влюбиться в зверя?

И он на меня свой волчий глаз положил. А уж как что-то скажет, своим полубархатным густым голосом, с лёгкой вибрацией, густым рычанием — так у меня и вовсе сердце ёкает и замирает. Падает вниз из груди, щеки точас краснеют. Жуть какая, аж стыдно или не стыдно уже? Кого мне-то стыдиться? Сына вырастила, внука воспитала, живи теперь без оглядки.

Нет, вурдалак совсем не красавец на фоне Валерика, просто он... настоящий. Вот такой, какой есть, без прикрас, без масок, просто роскошный мужчина, чуть грубоватый, пожалуй, слишком прямой. Особенный, словом. Или только для меня он особенный? Да к чему гадать, оглядываться на других. Наоглядывалась уже, хватит. Жить нужно так, будто бы жизнь — драгоценный подарок, которым нужно суметь как следует насладиться. Оно ведь по сути так и есть.

Только как теперь оттрястись от Валерика? В туалет-то едва улизнула. И секреты он все мои знает, знает и про переход в другой мир. Сдать может. Ещё как может! И что тогда? Прощай, квартира на Невском? Ну уж нет. А фея права была, когда предупреждала меня насчёт Валерия. Зря я ее не послушала. И вот как теперь быть?

Нет, прямо мне Валерий пока не угрожает, но смотрит нехорошо, есть в нём какая-то червоточина. И я так до конца не поняла, зачем нам прямо сейчас лететь в Сахару? Что он там забыл? И зачем ему там нужна я? Притом так срочно ещё.

Я бы, конечно, могла попытаться открыть портал в ту Сахару, но боюсь ещё пока использовать магию. Книжку бы какую толковую почитать, скажем, самоучитель. Да где же я его добуду сейчас? А действовать наобум, как Денис, я тоже не хочу. Это неправильно. Да и в Сахару никакую я не хочу! Зачем мне это? Как бы так расстаться с Валериком миром? Может, сказать, что у меня разболелась голова? Хорошая мысль, только вряд ли он в это поверит. Ладно, время у мня ещё есть. Придумаю что-нибудь.

Из зеркала на меня опять уставилась незнакомка. Потерянный взгляд, длинные реснички, лёгкий румянец. Все враньё! Я и в юности так не выглядела! Но с другой стороны, Валерий меня тоже не сразу узнал. Так может, зря я ругаю зеркало? Ладно, этот вопрос я оставлю на потом. Доя начала нужно красиво уйти. И так, чтобы на нас никакой кляузы не написали. Не хочу попасть на опыты учёным вместе со всем своим оригинальным семейством.

Кроме этого я действительно сильно боюсь только ещё одной вещи. Того, что мой родной сынок примет свою настоящую ипостась. С такой силой, как у Дениса, он и камня на камне не оставит. Тщеславный, жестокий, себялюбивый, не слишком — то умный. Нет, сына своего я очень сильно люблю и любила всегда. Однако прекрасно понимаю, какая дрянь у меня родилась. Он ведь с самого детства такой. И воспитанием далеко не все и не всегда удается исправить. С Сергеем я честно пыталась что-то исправить, воспитать его порядочным, честным. Это Дениса я распустила дальше некуда, но он совершенно другой — напористый, наивный и очень добрый в отличие от своего папы. Только бы Сергей никогда-никогда не смог обернуться. Это станет моей личной трагедией. Потому, что единственная, кто его сможет остановить, это Динка. Магия дроу гораздо сильнее магии любого демонического воплощения. По крайней мере, фея и королева считают так, я спрашивала. Вряд ли они обе ошибаются.

— Тонечка!

— Иду, иду! Дай мне поправить макияж, зайчик.

Денис

Как замечательно, оказывается, сидеть в школе просто на уроке, а? Стул подо мной не рискнёт встать на дыбы, тетрадь почти наверняка не оттяпает пальцы, да и сама комната светлая, просторная такая! На полу ни единой блохи! Не то, что в той таверне, где я оказался на днях. И мы ведь там ночевали! Ноги до сих пор чешутся от укусов.

Мышь в углу, и та не скребётся, а учитель не сыплет в нее пульсарчики с пальцев. Сколько раз он «нечаянно» промазал и попал ими в меня? Ладно, пульсары были крохотные, учебные. Их используют для того, чтобы показать силу стихии в капле материи. Но в ногу-то мне все равно попало! И в руку тоже. Ладно бы я ещё был в ипостаси дроу, в ней у меня все гораздо быстрей заживает, так нет — сиди человеком, иначе учителю неудобно. Я и сидел, как дурак.

Невесту мне этим утром так и не показали, девушку готовят к помолвке. Шелков закупили немеряно! Из такого количества шелка паруса на шхуну можно пошить. Повезло, платит отец, и деньги за этот шелк отдавать мне не придется.

Может, потом это платье можно будет как-нибудь перешить? Ну на паруса в смысле?

Ладно, об этом подумаю позже. Нужно хоть как-то вникнуть урок. Классный руководитель старается, говорит так сочно, ярко и примеры приводит. Никто не слушает, кроме меня и нашей отличницы.

Если бы мой гувернер находился здесь, я просто не представляю, что бы происходило. Думаю, все дружно бы отправились убирать конюшни или чистить замковые камины. Ну это уже после того, как всем прилетело указкой по спине.

Мне и самому стыдно за одноклассников, честно. Я, как представлю, сколько наше обучение стоит, так дурно становится. На эти деньги можно купить такую кучу всего! Родители платят, добывают эти деньги, а детям пофиг. Странные они все.

Мне вот ещё только предстоит оплатить обучение своей невесты в академии Волшебства. Сумма там — мрак! И это безо всяких безделушек, линеек, котлов и готового сырья для зелий. Нет уж, пускай она сама собирает свои корешки, чертополох и что там ещё. Я этот пункт из прайса сразу вычеркнул. Перо совы тоже можно найти! В лесу, например. Унция золота за год! Ни одни травки для зелья столько стоить просто не могут.

— Галицкий, каково ваше мнение в отношении судов? Нужно ли соблюдать технику безопасности?

— Безусловно. В особенности, это касается пожаров. Один пульс... один окурок и судно может быть потеряно целиком, включая ценный груз и команду. Особенно важно не держать на палубе стекол. Линза может стать причиной возгорания. Так же я бы хотел особо отметить...

— Достаточно. Ты молодец.

— Благодарю вас за высокую оценку моих знаний, гос... Светлана Ивановна.

Я привычно склонил голову в знак уважения и приготовился слушать дальше. Нет, вот чего местным учителям не хватает, так это возможности пользоваться указкой. Если бы в королевстве Альера кто шелуху от семечек на пол ссыпал, как Олег, да при учителе? Я аж вздрогнул. Нет, с хамством в классе пора заканчивать. Я сюда пришел знания получать, а не выслушивать, как Светлана Ивановна ругает Олежка. Помочь ей, что ли? Руки так и чешутся. Да и голос у меня изменился, приказы я давать научился.

— Собрать быстро. Это — приказ. Ты мое время тратишь.

Олег обернулся, хмыкнул. Светлана Ивановна странно замерла, с приоткрытым ртом.

— Ты мне это сказал? — он ещё и улыбается, этот Олежек. Мне улыбается! В наглую. Вот этот вот, который ничего не умеет, время не ценит, у которого своего ничего нет! И при таком подходе к жизни никогда не будет.

— Тебе. Иначе я могу огорчиться, — произнес я чуть не по слогам любимейшую фразу своего учителя магии.

— Нет, — пожал плечами мой одноклассник.

— Я предупредил, — в ответ улыбнулся я. Как учила меня королева? Бунт должно погасить сразу, как огонь под выпирающим из кастрюли супом, иначе он захлестнет все.

Нет, драться я не стал. Зачем? Да и при дамах неудобно. Подошёл, тщательно все собрал на ладошку, ссыпал в мусорное ведро. Светлана Ивановна замерла, стоит разгореться драке — коршуном бросится нас разнимать, по ней это видно.

— Ну, что, не будем ссориться по мелочам? — я дружелюбно улыбнулся Олегу и подал руку для рукопожатия, — Ты мое время так просто не трать, ладно? У меня его мало. Я сюда учиться пришел, не в свинарнике сидеть.

— Чего? — Олег взмахнул рукой, хотел меня отогнать о своей парты точно надоедливую муху. Ну ладонь-то я его поймал и сжал изо всей силы.

— Теперь будем дружить. Да?

— Отпусти руку!

— Не хочешь со мной дружить? Ну давай во двор выйдем, там договорим.

— Мой папа...

— У тебя паспорт есть? Мы оба взрослые люди, сами в состоянии разобраться. Понял?

— Понял.

— Ну вот, все хорошо. Можем продолжить занятие. Свинка вновь стала человеком.

Я сел обратно за парту. Урок продолжился в своем темпе. Только Светлана Ивановна теперь странно на меня смотрит.

Ещё пара уроков, вполне сносный обед. Я устроился в углу столовой, отсюда все хорошо видно, и со спины ко мне никто не подкрадется. Наследник всегда должен видеть всех, кто находится с ним в одном зале, чтоб избежать внезапного покушения.

Обед прошел славно, я съел все до последней крошки, поблагодарил повара. Одновременно с этим сбросил пару сообщений Темке и Лехе. Папа настаивает на том, чтоб я взял их к себе в феод. Говорит, что эти двое будут со мной честны, не сдадут крепостей, не предадут.

Меня вот больше напрягает другая мысль — как я расплачусь по всем своим не малым счетам? Ну, допустим, один корабль-то я продал. На оплату подарков будущему тестю мне этих денег, скорей всего, хватит. А на все остальное?

Феод в ужасном состоянии — ни дорог нет, ни развлечений. Я, может, ремонт хочу новый в своем замке. Да и Луизу теперь содержать… Бррр. Может, картошку завезти в тот мир и посадить? Говорят, на картошке в свое время люди делали состояния. Нет, ну сам я сажать ничего не буду. Селяне посадят. По осени продадим излишки.

— Денис, ты о чем задумался? — мимо меня прошла Светлана Ивановна.

— Если посадить побольше картошки, то можно избежать голода и убыли населения. Да?

— Думаю, ты прав. А что случилось?

— Денег мало. Казна пуста. Или её прежние вельможи разграбили, или? Или что… Поля нужно перепахать заново и пересеять. Все. Ничего ж не взошло. Может, и зерно на посадку того, стибрили? Да нет, не похоже. Где взять деньги на семенной картофель — вот в чем вопрос. Хоть у отчима бери в долг.

— Тебя что, дома не кормят? Ты и обед, смотрю, весь съел.

— Да нет, кормят. Бабушка уже перестала предлагать мне поохотиться на мышей взамен на мое "угу". Ей и самой от папы влетело. Было за что.

— Тебя бьют?

— Только во время тренировок, но это полезно. Да и заживает на мне все теперь быстро. Или вы про хромоту? Так это я утром с лошади упал, мы с папой верхом объезжали ммм парк.

— Совместные прогулки — это хорошо.

— Да, я тоже так думаю. Но поля, вы понимаете, пустые! Ничего не выросло. Чем я за обучение платить стану? Ни тебе оброка, ни тебе барщины, фигня какая-то выходит. И завоевать ничего не выйдет. Мать и так в обмороке.

— Мама попов в больницу?

— Не, мы не повезли. Папа лекаря пригласил.

— Лекарь не решит всех проблем. Если с твоей мамой что-то серьезное, ее нужно отвезти в больницу, к врачу.

— Сами разберутся. Маме уже лучше. Меня к маме в комнаты пока вообще не пускают. Я бы так хотел с ней просто поговорить, — всхлип вырвался сам собой.

— Денис, давай ты пригласишь маму в школу. Мы все вместе сядем, обсудим, как дальше нам всем жить. У тебя дома конфликт с папой? Или с отчимом? Верно?

— Со всеми. Нет, с папой я помирился. Он, правда, сказал, что я уже взрослый, раз так...

— Это же замечательно!

— И снял меня с довольствия. Я теперь сам должен зарабатывать на себя и... я вздохнул, не зная как выразить весь ужас от сложившейся ситуации.

— Денис, мне нужно срочно поговорить с твоей мамой!

Я честно пытался связаться с мамой. Но она? Она просто подтвердила слова Альера. Крутись, как хочешь! Кому я следующий корабль риса продам?

Антонина

Я никогда не отличалась особой сентиментальностью. Прошлое следует оставлять в прошлом. Например, Валеру. Нет, мне безусловно нравится то, как на нем сидит дорогой костюм, эта корзина с цветами, его вкрадчивая манера. Да и ресторан он выбрал вроде симпатичный. Французская кухня наполняет душу некоторым спокойствием, умилением от того, как можно извратить блюда.

Конено, сама бы я такое не стала готовить, слишком уж это… Но попробовать надо. Одно только куриное филе чего стоит. С виду — чуть запечённая куриная грудка, внутри — крем, сыр, зелень и тонкий слой нежнейшего мяса. Потрясающее наслаждение. Эклер, наполненный овощным муссом, вызвал у меня скорее удивление, чем восторг. То ли дело кружевные завитушки из тонкого сыра. И их так много! Целая тарелочка набралась.

Пожалуй, я даже несколько подобрела от всех этих угощений. Не так, чтоб совсем, но согласилась ещё раз поподробнее выслушать планы Валерика.

— Ну так и что там насчёт Сахары?

— Ты — потрясающая женщина, я не знал, где такую найти. И ведь искал! Ты не поверишь, всю свою жизнь искал.

Он опустил глаза на скатерть, передвинул по тарелке из угла в угол кусочек паштета, тот оставил за собой не слишком аппетитный след. И? Мне все это уже начало порядком надоедать.

— Какую — такую?

— Ты пойми, я ничего такого не имею ввиду. В каждой девушке есть что-то особенное, загадка. Да и времена храмов давно позади, сейчас уже никого ничем не удивишь. Мы же современные люди! — мне вот совсем не понравилось, как медленно подбирается к цели Валерик, — Мне одна женщина подсказала, как точно определить демоницу. Даже в какой час и в каком месте искать. Так я и оказался в театре. Всего-то нужно было взять цыганскую иглу, пудреницу с зеркалом и твой м-мм волосок.

— Зачем?

— Ну как, зачем? — вскинулся мужчина и тут же опустил глаза вниз, ещё раз передвинул паштет по тарелке. Да съест он его уже или нет?! — Мне нужно было наверняка определить демоницу. Чтобы не ошибиться. Для этого всего-то надо было пропустить сквозь игольное ушко твой волосок, да коснуться иглой серебряного зеркальца. Там сразу и отразилась хозяйка волоса во всей красе. Ты, Тонечка.

— То есть, это был тонкий расчет?

— Ну я же не знал, что мы… что ты…

Валерик густо покраснел, жутко смутился, вновь попытался передвинуть несчастный паштет. Я не выдержала этого издевательства над едой, отобрала у него вилку и засунула еду Валерику в рот.

— Спасибо. В общем, я не мечтал даже, что ты согласишься подарить мне целую ночь. Не врут легенды, демоницы — особенные. Ни с кем и никогда мне не было так потрясающе. Куда там к-хм ночным бабочкам.

— Спасибо за чудесное сравнение.

— Пожалуйста, — произнес Валерик задумчиво и тут же спохватился, даже руками всплеснул, — То есть я не это хотел сказать! Совсем не это! Прости, пожалуйста.

— Не прощу. Так и зачем тебе была нужна именно демоница? Для коллекции, я правильно понимаю?! — мой голос сам собой взлетел до преподавательских высот, когда на лекции он легко достигает вершины амфитеатра, той самой "галерки" и будит усталых студентов. У Валерия дрогнула шевелюра на голове, он вжался в кресло, а бодигарды моего любовника значительно напряглись и почему-то зыркнули в сторону входа. Причем сразу оба. Сбежать, что ли, собрались?

— Нет, что ты. Просто у меня алмазные копи. Небольшие. Ну как, небольшие? Вообще довольно приличные.

— Я здесь причем?! Я замуж не собираюсь. Мне твое приданное без надобности.

— Демоница, я предлагаю тебе сделку.

— И какую же, позволь спросить?

Валерик преобразился точно так же, как воробей, нахохлившийся на краю лужи.

— Тридцать процентов от всего, что ты найдешь, твои. Мы найдем. Совместными усилиями. И я все легализую. Каждый твой камушек. Или ты деньгами возьмёшь? Хотя вряд ли, деньги демонов обычно не слишком интересуют.

— Пятьдесят.

— Хорошо.

— А почему ты решил, что я могу найти какие-то камни на твоих копях? — спросила я гораздо более миролюбиво.

Нет, ну допустим, заключить договор я не готова, но поразмыслить-то стоит, тем более, когда есть над чем.

— Так написано в книге. Демоницы находят исключительно чистые и крупные камни. Главное — заключить договор, чтоб самому не остаться с пустыми карманами. Но ты же меня не обманешь, Тонечка?

— Как пойдет. То есть, конечно же, не обману, дорогой. А где, говоришь, та книга?

Я живо представила, как сколочу состояние. И не буду ни от кого зависеть! Ни от Диночки с ее ужасным характером, ни от Эстона. Сама буду распоряжаться своими деньгами! Как захочу. И денег у меня будет много. Сходить за алмазами звучит гораздо приятнее, чем сходить за ягодой или грибами. С каждой минутой я все больше проникаюсь симпатией к Валере. Нет, он, безусловно, мерзавец. Но мерзавец полезный, а это не так мало значит.

— Перед тобой. Это мой тебе скромный подарок.

Валерик положил на стол свёрток из толстой материи, я с нетерпением откинула ткань. Оклад черной кожи густо обсыпан камнями, они, словно живые, переливаются и дрожат. Или это мои руки дрожат? Пальцами я уже вцепилась в книгу, пододвинула ее к себе и с нетерпением отворила. Такую книгу можно только отворить! Она — словно дверь в окутанный тайнами мир магии. Текст написан отнюдь не на русском, но я его понимаю от первой закорючки, до последней гравюры. Четкие линии, прямые указания, все так ясно! Самый толковый учебник из всех, какие я видела. Информация проникает прямо в мозг и думать не надо, не нужно вчитываться!

Портал сквозь пространство открывается интуитивно. Достаточно очертить когтем контур, поддернуть как следует с краю, словно фольгу на йогурте и все! Ткань мироздания лопнула!

А вот и глава о поиске камушков. Разрешение хозяина копей обязательно, его ещё называют сделкой. Тогда, в случае чего, весь гнев джиннов пустыни опустится на плечи хозяина. А я, демоница, останусь как будто бы ни при чем. Ну это, если джинны в пустыне ещё остались. Здесь написано, что большинство их уже поизвели. А те, что остались, алмазами не слишком интересуются, предпочитая им изумруды и золото.

Я перелистнула ещё несколько страниц. Вот и схема дана. Черти на песке пентаграмму, капай кровь в середину. Опять же кровь нужна того человека, которому копи принадлежат. Это удачно, свою бы я не дала.

И что дальше? А дальше из песков начинает исходить розоватое свечение в тех местах, где есть камни. И чем свечение сильней, тем крупнее камень. Его можно достать при помощи лопаты, а можно выдернуть магией. Второй способ мне нравится гораздо больше. Упс! И все, камешек на ладошке лежит. Главное — не перестараться с усилием, а то можно и в лоб получить этим камнем.

— Я согласна. Идём копать. Только колышки возьми!

— Какие колышки? Нам нужны колышки?

— Если урожай большой, то я сразу все не выдерну. Мало ли, магии не хватит, или синяк на лбу будет уже большой?

— Так мы летим? Я звоню в аэропорт, согласовываю все?

— Где бы нам уединиться, не знаешь?

— Тонечка? — у Валерика на щеках проступили две чудесные ямочки.

— Я не в этом смысле. Мне совершенно некогда лететь в Сахару.

— Так ты отказываешься от сделки?

— Напротив, — я ехидно ухмыльнулась, — Здесь есть камеры?

— Мы можем пройти в другой зал, тут есть один такой. Нет, ты не думай! Я никогда там не был. Знакомый рассказывал, что в этом ресторане есть особая комната. Там и диванчик широкий, и камер нет ни одной. Так это точно не то, о чем я думаю?

— Точно.

Валерий неуклюже поднялся, шепнул что-то официанту, я услышала только ответ: "Свободна до вечера".

— Идём, Тонечка, нас проводят.

— И охрану возьми с собой, а ещё шампуры, лопатку и поварешку.

— Какую лопатку? — Валерий испуганно оглянулся на охранников.

— Какая тебе больше понравится, — я приподняла бровки.

В графине, что стоял на столе, отразилась порочная девица, на припухших губах которой заиграла лукавая улыбка. Сегодня отражения врут. Ну и пусть врут! Сладкая ложь порой так упоительна!

— Кухонная подойдёт? Или лучше саперная? У нас есть в машине на всякий случай.

— Я же сказала, какая тебе больше по вкусу, ту и бери.

— Я не понимаю, почему мы не летим в Африку, и что ты собираешься делать со мной в том камерном зале?!

— Много будешь знать — никогда не состаришься.

Охранник кашлянул, кажется, ему тоже совсем не понравилась идея уединения Валерика со мной.

— Я сейчас принесу саперную из вашей машины, — нервно кивнул другой охранник.

Вошедший в зал официант принес поднос с несколькими шампурами. По лбу Валерика потекли капли пота, он резким движением ослабил галстук.

— А может, ну его, те алмазные копи?

— Сделка, так сделка, — ответила я, — Заключим договор? Мне достается книга.

— Это подарок, забирай ее так. Договор для этого совершенно не нужен.

— Я не договорила. Книга — моя, половина найденных камней — тоже. Копать будешь ты. Джинны там есть?

— Я не знаю. А они что, бывают?

— Я не встречала.

— Вот и я не встречал.

За окном в землю вдруг ударила молния. Внезапно, без всяких предупреждений. Ни тучки на небе не было, ничего. Тут же раздался глухой раскат грома, и крупные капли дождя ахнули в землю.

— Так ты согласен на мои условия?

— Может, не надо?

— Поздно, я уже все решила. И ещё одно маленькое условие — ты никогда, никому не расскажешь ничего ни обо мне, ни о моей семье, ни о нашей квартире. Ясно?

— Хорошо, я согласен.

Валерий вдруг подобрался. Словно в ответ на его слова на стол опустился лист бумаги и простой карандаш. Точно такую, тонкую, слегка желтоватую бумагу я когда-то использовала в институте. Бумажный лист выглядит точь-в-точь, как те старые листы. Он даже блестит также. Я взяла лист в свои пальцы, неверяще погладила.

— И слова договора отпечатаны на печатной машинке. Буквы не просто нарисованы краской, а имеют оттиск на ней, неглубокую ямочку, ее при желании можно почувствовать. Да и карандаш не простой, химический. Сколько раз я пользовалась такими, а теперь даже не знаю, продают ли их всё ещё.

— Тонечка, подписывать договор кровью, да?

— Нет, карандашом. Только послюнявь кончик.

— Зачем? Ты хочешь меня отравить?

— Это бессмысленно и не выгодно.

Я взяла кончик карандаша в рот, тут же почувствовала запах сосновых опилок и лёгкий холодок от грифеля. Быстро вывела свою размашистую подпись в конце договора.

— Теперь я, да? Это такое ноу-хау вместо крови?

— Хау ноу!

Я с улыбкой передразнила Валерия. И угораздило же меня связаться с трусом! Зачем это было нужно мне самой? Может, и вправду судьба? Судьба, сверкнувшая мне алмазами! Нет, любой женской глупости легко можно найти судьбоносное оправдание.

Валерий робко сунул в рот карандаш, чуть его помусолил и быстро накарябал закорючку внизу листа. Бумага тут же пошла черными трещинами, осыпалась пеплом на стол. Ни дыма, ни огня, ничего. Просто сгорела. Пепел и тот исчез. Кажется, я все делаю правильно, точно так, как написано в книге. Кстати о книге! Свое сокровище я тотчас взяла в руки и поплотнее прижала к себе, пока оно никуда не исчезло!

— Все, мы можем ехать? — осторожно спросил Валерий. Надо же, на нем лица нет, а ещё бизнесмен.

— Идти! Я ненавижу летать.

— Тогда идём.

— Шампуры не забудь.

Нас проводили в крохотную каморку на втором этаже. Мансарда смотрит на мир единственным крохотным окном, и то застит дождь. Диван занимает большую часть этой комнаты. Перед ним кое-как поместился стол. Охранники вынужденно подпирают собой дверь. Шест для стриптиза в углу комнаты выглядит как полное издевательство. Ну кто на нем уместится в такой ужасающей тесноте?

Так, теперь самое главное, чтобы у меня всё получилось.

— У тебя есть фото твоих копей?

— Да, конечно. Секунду!

Я лишь мельком взглянула на экран телефона и принялась действовать по инструкции из книги. Очертить когтем края портала... Так, значит, нужно перекинуться в демоницу? Я правильно поняла? Это у нас на какой странице? Вот здесь, да.

Хоп! Получилось? Ну, судя по тому, как позеленел Валерий, видимо, да. Да и по звуку тоже похоже — сзади меня определенно рухнул охранник. Теперь чертим коготком портал, в голове держим фото. Так, вроде все правильно? Осталось тихонечко подцепить край материи мира. Где я когтем-то чертила? Кажется, здесь или не здесь? В одном месте воздух топорщится, пошел пузырями и рябью. Я с большой осторожностью ущипнула ткань мира в этом месте, она тотчас же смеялась в пальцах и в лицо мне ударил жаркий ветер. Будто бы кто-то открыл духовку с функцией аэрогриля. Ещё и песок скрипит на зубах. Жуть какая!

Я потянула ещё сильней. Может, стоит домой позвонить, сказать, что я задержусь? Да ну их всех! Динка и так отказалась мне помогать, до Дениса вечно не дозвониться. Рывок и ткань мира опала словно ненужное полотно, окончательно растеклась, исчезла.

— Ох! — вздохнул Валерий.

— Сэкономленные деньги на билеты переведёшь мне.

— Там не билеты. Я хотел заказать чартер. Это дороже.

— Тем лучше. Ребята, дружно за мной. Портал — штука не вечная, увы.

— А как мы оттуда выберемся обратно? — задал резонный вопрос охранник. Второй едва пришел в себя и говорить ещё точно был не в силах. Нервные ни какие-то. Что и за мужчины пошли? Жуть!

Я шагнула в портал. Ноги тут же погрязли в горячем песке. Даже туфли толком не помогли. Здесь не песок — раскалённая сковородка! Валерий быстро сообразил — бросил мне под ноги свой пиджак. Охранник перенес через портал кресло. Я запрыгнула в него, так уже лучше.

— Вам не горячо? — на всякий случай рискнула спросить я.

— Не очень, — ответил Валерий.

— Тогда черти схему из книги на песке.

— Я?!

— Ну не я же. Смотри, тут все просто. И поторопись, здесь очень жарко.

— Я заметил.

Со схемой пентаграммы мы разобрались через бесконечных десять минут. Я не представляю, как можно жить в пустыне, находиться здесь хоть сколько-нибудь долго. Кажется, что солнце задалось целью тебя испепелить.

Потом Валерий никак не соглашался окропить песок своей кровью. Пришлось пригрозить, что оставлю его прямо здесь. Одного. Только тогда он дал выдавить из себя несколько капель на землю. Я вышла в центр пентаграммы, заняла его место.

Внезапно пустыня зацвела яркими розовыми огоньками, будто кругом распустились цветы. Одни покрупнее, светятся ярко, другие гораздо меньше и блеклые. Только потянись за таким цветком, он вырывается из песка, падает к твоим ногам крупным камнем. А их здесь — тысячи. Мелкие, крупные, самые разные. Мы бы никогда не смогли выкопать их все лопатой. Бесценные камни градом сыплются к моим ногам. Они не сверкают пока, для этого нужна огранка.

— Собирай, Валера.

— Да-да, сейчас.

Он и два охранника торопятся сгрести наш улов на сброшенный на землю пиджак, шипят, обжигают пальцы, сыплют короткими ругательствами. Пожалуй, достаточно? Я встала из кресла, раскрыла портал обратно, теперь уже к порогу своей квартиры.

— Ребята, идёмте.

Прохлада Петербургской парадной облегла тело точно желанная мантия. Вдох наполнил лёгкие привычной смесью влаги с тонкой ноткой вечной любви гурмана — плесени. Что сыр, что вино, что город должны быть выдержаны в веках и непременно украшены плесенью — только тогда они удовлетворяют вкусу эстета.

— Да, конечно, сейчас, — буркнул Валера, посмотрел на меня и опрометью метнулся в портал. Следом за ним двое охранников.

— А зачем нам были нужны шампуры? — вытаращил на меня глаза парень, — Вы вообще кто?

— Я боялась, что придется копать. Хотела оставить колышки из шампуров. Хорошо, что удалось так достать, верно? Валера, я жду деньги на счёт завтра утром. Номер у тебя есть. А вот эти два камушка я заберу в качестве премии.

— Бери...

— Мне подарок нужно сделать одному очаровательному мужчине на свадьбу его дочери.

— Да, конечно.

Из соседней квартиры выглянула соседка, кивнула головой. Мы с ней виделись, когда я въезжала, и мне помогали перенести книги. Перекинулись парой слов.

Ой! Что сейчас будет! Я же не в той ипостаси! Крику не оберешься.

— Тонечка, вы сегодня чудесно выглядите. Серый цвет кожи очень вам идёт. Перетрудились? Или внук довел?

— И то и другое, — я покрепче прижала книгу к груди, благо дверь мой квартиры открылась — фея выглянула, чтобы встретить меня.

— Что же вы опять так неосторожно! Хороший тон настоящего петербуржца — приносить все награбленное ночью. А вы что творите? Какой пример подаете внуку? Комиссары нагрянут — опять врать придется! Ни стыда, ни совести у вас нет.

— Мне подарили.

— Ох! Стыда с вами я натерплюсь. Хоть бы ипостась сменили, чай, не карнавал. А вы, Валерий, идите! Вам тоже негоже стоять под дверьми у приличных людей. И клифт покрепче свой заверните.

— Это пиджак.

— Когда в пиджак заворачивают что-то бесценное, он тут же становится воровским клифтом, поверьте мне на слово, я знаю, что говорю! Приличные люди со своей законной собственностью так не поступают.

— Я...

Фея затянула меня в квартиру. Бережно вынула из моей ладони оба камня, пристально их рассмотрела.

— Ну что?

— Часа за три можно управиться. Крупные камушки. Серьги из таких хорошие выйдут. Так что, ограним?

— Мне они на подарок... Ограните?

— Как пожелаете, хозяйка. Только с этим больше не связывайтесь, не по судьбе он вам. Я сегодня нагадала на солнечном лучике. Столько пыльцы извела — жуткое дело.

— А другой, второй — по судьбе?

— Вурдалак? Виданное ли дело! По судьбе или нет — не скажу. Но вы друг друга стоите.

— Вот и хорошо. Камни его дочке в подарок.

— Тогда я сережки попрошу сделать. Золото ещё оставалось.

— Спасибо. Я завтра расплачусь.

— Это уж обязательно.

Фея ушла, только дверь в холле хлопнула. А я? Я все никак не могу найти себе места в собственной же квартире, только книгу все сильней и сильней прижимаю к груди. Надо же — вурдалак. Сердце глупо трепещет. Сложится или нет? Почему фея ничего толкового не сказала? Скорей бы она огранила те камни. Тогда у меня будет повод заглянуть к Эстону, к его жене. А там — как знать, может, и вурдалака увижу...

Нет в квартире того места, в котором бы я нашла покой. Сейчас бы пройтись хоть немного, где-нибудь по берегу моря и чтоб никто-никто не мешал. Мой взгляд упал на кухонное панно. Может, рискнуть — открыть портал прямо туда? Устроиться на берегу моря с книгой?

Альер

Каким-то чудом, не иначе, мне удалось договориться со своим сыном, по сути заключить сделку с демоном. И он ещё остался мне должен. Как мне это удалось? Не знаю. Может, потому только, что я признал его взрослым, дал свободу, земли, собственную казну? Не напрасно ли я так поступил? Не рано ли? Нет, пусть на своем опыте учится распоряжаться судьбами, любовью, делами, наживает друзей и, что гораздо чаще, врагов. Этот путь сын пройдет сам, такова доля юноши — учиться жить, обретать и терять.

Все, чем я могу помочь — дать совет да поддержку. Повести за руку его не удастся, да и мне не дадут этого сделать сами боги. Они ополчатся на меня за одну только попытку вести сына за руку дальше, пытаться удержать его от жестоких ошибок, прожить его жизнь. Если я осмелюсь нарушить этот завет — останусь без наследника, он сам на меня ополчится. А даже если и нет, то судьба его потускнеет.

Вот только как объяснить все это эльтем? Мне проще, я не знал Дениса с самого детства, я мужчина, мне не так страшно отпускать на свободу своего сына. Другое дело — Диинаэ, любовь моя, в ее глазах Денис ещё только ребенок, она помнит, как он впервые взял ложку в ручку, сделал первые шаги. Это я вижу юного воина, который крепко хоть и неумело, со всей своей яростью, поднял меч над головой. Такого напора, лишённого жалости и к врагам, и к себе, боятся взрослые суровые воины. Мы — мужчины, мы хорошо помним, какими безрассудными были недавно. У женщин такое больше стирается в памяти, как я заметил.

Я прошёлся по столовому залу в ожидании матери. Как с ней вести разговор и о чем, я просто не представляю. Очень хочется высказать все, подобрать тот самый, решительный тон, сослать к самому черту! Лишь бы только ее здесь больше не видеть, пару месяцев так уж точно. Повезло ещё, что эльтем сама ее не убила.

Я взял в руки тонкий кубок цветного стекла, в его гранях играет солнце, узор то светится чуть ярче, то вновь расплывается радугой.

— Мальчик мой, поставь кубок на место! Ты его разобьёшь!

Королева явилась во всем блеске своих шелков, платье оголяет спину и грудь до невозможных пределов. Похоже, мать моя в монастырь и не собирается. Ещё и мной командовать смеет! От ярости я сжал бокал немного сильнее. Тот взорвался в руке, брызнул на пол острыми осколками радуги. Мать ни на секунду не смутилась, наоборот, улыбнулась, изогнула вверх тонкую бровь.

— Ну вот, я же тебе говорила.

— Не смей указывать королю! Помни...

— До маразма мне ещё далеко. Я помню, ты — король, мой милый сынок. Не хочешь узнать, какой мама тебе приготовила подарок на завтра?

— Не имею ни малейшего желания.

— И напрасно. Узнать все равно придется.

— Я сошлю тебя...

— Цыц! Сошлет он! Прямо в этом платье сошлешь? Жрецам будет чем усладить свой взор. А сам ты примешь Гаяду? Дина с тебя шкуру спустит и правильно сделает.

— Ты пригласила...Зачем? Зачем нам в замке понадобилась мавка? Или кто она?

— Не мавка! Всего лишь инкуб. Очень милая девушка.

— Ей, должно быть, тысяча лет.

— Немногим меньше. Но дело совсем не в возрасте, когда речь идёт о стоящем браке, поверь. У нас сегодня вечером будет девичник по случаю помолвки моего внука и моего сына.

— Я не ослышался? Но я не делал предложения эльтем Диинаэ. Это попросту невозможно.

— Ты — король! — мама опустилась в кресло и, как будто, закинула ногу на ногу. Под пышным подолом ее платья этого недостойного движения током не видно, остаётся только догадываться.

— Да, я — король.

— А значит, должен отвечать за все свои слова. Ты назвал Дину невестой, а я немного подсуетилась, как видишь. Эльтем Диинаэ согласна сделать тебя своим мужем. Единственным, дорогой! Мы очень удачно избавились о Эстона. Милый дроу связан по рукам и ногам своей прелестной женой. Как только его угораздило так вляпаться? Дочь вурдалака! Такой мезальянс. И шторы у них совершенно прозрачные, если проявить немного сноровки. Вся столица знает о том, что брак тем Эстона и этой, как ее, Милли совершенно настоящий. Мама подсуетилась, мама нашла мага и соглядатаев. Шторы в доме молодоженов прозрачны, как лепестки роз. Так что этого мужа эльтем мы можем списать со счетов.

— Существует отец Дениса — Сергей.

— Именно поэтому меня навестит сегодня милейшая Гаядэ. Она очень хочет взять в мужья настоящего демона, пусть и не имеющего своей истинной ипостаси Даже готова за это помочь немного нашей казне. Всё-таки хлопоты предстоят не малые, да и расходы тоже. Две помолвки, потом королевская свадьба. Да, это будет справедливо, если подруга мне немного поможет в обмен на свое счастье.

— Сергей никогда не согласится на это.

— Ну, почему? Думаю, Сергею уже порядком надоело нянчить малышей, мести полы. Да и общество прелестного оборотня, Гюрзы, тоже наскучило. Мало кому нравится коротать дни и ночи в обществе змея. А тут! Красивая женщина, побег, свадьба при свечах в подземном храме.

— Побег?

— Даже такой дурак, как Сергей, никогда не согласится на свадьбу по приказу бывшей жены. А тут все получится добровольно, по обоюдному согласию. Гаядэ будет счастлива заполучить себе мужа. Кажется, в этом столетии она уже успела раза два овдоветь. Ну, может быть, демон продержится в ее руках дольше? Она обещала заботиться о нем со всей душой. Все же, имея такую свекровь, как Антонина, невольно задумаешься о том, что мужу стоит давать иногда отдохнуть.

— К-хм, — я закашлялся, чтобы скрыть смущение.

Нет, инкубы не злые создания, даже ласковые в некотором смысле этого слова. Просто чересчур. Сам я Гаядэ видел только один раз и то случайно. Мать всегда усылала меня, если ждала в гости эту подругу. И все же я запомнил ее, да и нельзя забыть инкуба, если ты встретил его хоть единожды. Ни с чем не сравнимая порочная красота, крутые обводы тела, взмах ресниц, от которого замирает сердце, мягкие движения, притягательные и соблазнительные. Такая женщина не просто завораживает, она пленяет единожды и навсегда, стоит хоть на миг задержаться, попасть в сети ее красоты, ее обаяния, взгляда.

— Главное, мы освободим твою невесту от лишних мужей. У нее же нет гарема?

— Гарема нет. Эльтем держит двух рабов, один — эльф, он работает по хозяйству. Второй — музыкант, но его куда-то услал тем Эстон.

— Вот и чудесно, — мама на секунду скривилась, но тут же натянула на свое лицо привычную полуулыбку.

— Мама, эльтем не простит, если ты изведешь ее эльфа.

— Да, я это понимаю. Опять сошлешь мать в монастырь, так? Можно подумать, я забочусь о чем-то другом, кроме твоего блага. Бессовестный, неблагодарный сын!

— Мама!

— Не мявкай! Ты — король. А с эльфом я что-нибудь придумаю, нам не нужны лишние слухи. У моей невестки не должно быть ни запасных мужей, ни гарема, ничего прошлого. До утра времени ещё много.

— Ты...

— Твоя жена должна быть чиста прямо как я. То есть хотя бы просто для виду. Но чтоб никто не мог найти ни единого пятнышка на платье ее репутации. Грязные слухи испортят наследнику будущее, а тебе правление. Нет, я должна как следует позаботиться о репутации Диинаэ.

— Я запрещаю убивать или похищать Лорэля. Он заботился обо мне, покуда я сам был рабом. Нас вместе проволоки через полстраны до рынка. Он — единственный, кто был добр ко мне, помогал советом и делом.

— Этого ты мне не рассказывал. Это меняет дело и мои планы тоже. Что ж, даже эльф заслуживает награды. Я придумаю, как поступить. Твоя мать умеет быть благодарной.

Эльтем

Я никак не рассчитывала встретиться с Антониной по ту сторону нашей кухни, на берегу синего моря. Свекровь сидит на песке, носом она уткнулась в книгу, рядом с ней поднос. Его украшает вазочка с фруктами, пирожное, несколько тарталеток с икрой.

— И вы здесь?

Встрепенулась, подлетела, захлопнула книгу. Вазочка фруктов чуть дрогнула, персик выкатился на песок. Следит она за мной, что ли?

— Нигде не дадут отдохнуть! Дина, как ты меня нашла? В Бразилии! Это просто немыслимо!

— А это Бразилия? Мне было как-то неудобно спросить.

— Можно подумать, ты не знала, куда открываешь портал? Полная безответственность! Я вот спросила.

— Вы хорошо выглядите.

— Ты тоже. Как там Денис?

— Звонил мне из школы. От нас что-то хочет их классный руководитель. Но я, если честно, так и не поняла, что.

— Отправим в школу Эстона, пусть разберётся. Его не так жалко. Пускай администрация похрустит его косточками.

— Полностью с вами согласна. Мне меня жалко. Школа — это один сплошной стресс. Для родителей в особенности.

— Для учителей, я подозреваю, тоже. Хочешь персик?

— Пожалуй, — я уселась на песок рядом со свекровью.

Пустынный пляж, кругом никого. Тепло, соленые волны набегают на берег, жадно загребают песок и ныряют обратно. Красиво и безмятежно. Только ты, небо и светлая полоска впереди. Тот самый край, за который рано или поздно упадет солнце, чтобы воскреснуть с другой стороны горизонта. Тревога отступает, будто этот морской простор способен ее заговорить, сделать почти невесомой. И ответственность за всю семью лежит на моих плечах уже только тонкой вуалью, а не каменной плитой. Денис вырос, пусть сам за себя отвечает. Я не могу и не хочу указывать, как ему жить. Понадобится совет — пусть приходит. Только бы он школу закончил, не упал с лошади и отделался уже от привычки захватывать то, что ему не принадлежит — города и крепости. Надеюсь, Альер ему это объяснит.

— Хорошо здесь, — вздохнула свекровь и сунула в рот крупную сочную сливу.

— Не то слово. И никто не мешает, не суетится и не кричит, — согласилась я.

— Именно так.

— Королева хочет женить Сергея на своей подруге. Не знаю, как вы к этому отнесётесь.

— Испортить жизнь ещё одной хорошей девочке кроме тебя?

— Не знаю, — я и вправду задумалась.

— А плохая жена моему сыну самому не нужна. Ему бы умную, опытную и такую… с характером, чтоб покрепче держала в руках и не давала наделать глупостей. Но таких не существует, поверь. Или им не нужен Сергей. В моем сыне масса достоинств, но их все перекрывает один недостаток. Знаешь, какой?

— Какой?

— Кроме себя он никого не любит. Вообще никого. Это изначально так. Сергей и родился таким. Он может что-то делать только ради своей пользы. Беда в том, что рано или поздно все понимают, какое у Сергея к ним отношение. И всё на этом. Ни хорошей работы, ни друзей, ни любимой женщины. Я пыталась что-то исправить, все бесполезно. Кому он нужен такой? Разве что Денису. Но самому Денису лучше с таким отцом, как Альер. Они умудрились поладить. Альеру хватило ума, такта, мудрости мужской, чтоб взять мальчика в руки. Он молодец. А Сергей? Пусть и дальше наслаждается своей жизнью. Детский сад, старшая группа. Гуляет, кушает согласно диете, танцы разучивает, поет, благотворительностью занимается. Что ещё?

— Вы против его брака?

— Диночка, я совершенно не против. Но пойми, плохая жена ему не нужна. Испоганить жизнь хорошей девушке я сама не дам. Мне и тебя-то жалко до слез до сих пор. Совсем ведь девчонкой была, когда замуж выскочила, ничего толком не знала, не умела, а тут ещё и Денис у вас завелся. Тяжело тебе пришлось.

— И все же? Если эта девушка сначала познакомится с вами?

— Ну, хорошо. Только знай, я своего сына в обиду не дам. Посмотрим ещё, что за невесту Сергею предлагает Королева. Как сейчас складывается жизнь сына, меня вполне устраивает. Раз уж путного ничего ждать не приходится.

— Я только очень боюсь, что он может обрести свою настоящую ипостась. Как у вас.

— Кто, Сергей? Никогда! — Антонина даже расхохоталась.

— Почему вы так думаете?

— Мне подвернулся очень удачный экземпляр учебника, — Антонина любовно огладила книгу, которую держала в руках, — Здесь о демонах написано все. Буквально все. Как колдовать, что делать не стоит, чего ждать от потомков. Увы, но мой сын даже по меркам демонов полная бестолочь. Он не сможет принять свою настоящую ипостась. Знаешь почему?

— И почему же?

— Тот демон, который не имеет в себе сочувствия, не способен прорваться через... как там написано? — Антонина вынула из толстенного фолианта небольшую закладку — птичье пёрышко, провела ноготком по строчке, — не сможет прорвать тонкую скорлупу человеческого тела или любого иного сосуда, Этот элементаль является той силой, которая даёт демону ипостась и одновременно сдерживает его от падения в пучину абсолютного зла.

— Я не совсем поняла.

— Тут же русским языком написано! Черным по белому! — под пальцем свекрови отчётливо проступали неясные каракули неизвестного мне языка. Текст то вспыхивал ярко, то гас сам по себе.

— И все же?

— Сущность демона наружу вытаскивает великое сострадание. В тот самый момент, когда демону кажется, что он готов отдать свою жизнь за жизнь другого, человеческая шкурка исчезает. Демоническая чуть прорывается наружу, сметает все преграды. Нет силы, способной ей противостоять. Ты же наверняка читала, как мать поднимает машину, чтоб достать из-под нее малыша? Как сминают невероятные преграды, кажется, самые простые люди. Это ипостась демона прорывается таким образом наружу. То, что дорого, демон готов спасти любой ценой, заплатить жизнью. Так и происходит прорыв, обнажение сути. Она же и сдерживает демона от безумств позже. Сергею сочувствие не дано. Он никогда ни ради кого не рискнёт собой. Вот и все.

— Ну хоть здесь можно не бояться.

— К счастью для нас всех, — свекровь захлопнула свою книгу, — Предлагаю нанести визит королеве. Только ненадолго. У меня планы на вечер. И постарайся услать Эстона в школу завтра с самого утра пораньше. Хорошо?

— Обязательно.

Рядом с нами со щелчком открылся портал. Из него вывалился наружу розовощекий Денис.

— Ма! Ба! — обрадовался он и тотчас помрачнел, — Вы за мной следили?

— Тоже из кухни прошел?

— Ну да. Хотел побыть один немного. А вы?

— И мы тоже.

— Я вот что подумал, можно я поступлю в самый крутой институт, где подольше учатся?

— Можно, — осторожно произнесла я. Интересно, откуда у моего ребенка в голове взялись такие странные мысли? Кажется, это какой-то нездоровый симптом.

— Кстати, вам рис не нужен? В обмен на семенную картошку?

— Думаю, нет, — осторожно заметила Антонина, — А причем тут рис?

— Да так. Мелочи. А мы где?

— В Бразилии, кажется, — осторожно заметила я.

— Хм. Может, здесь продают подешевле семенной картофель? Или, наоборот, стоит купить зёрен кофе, чтоб их выращивать? Не, меня за такое селяне точно проклянут. Бобы? Тоже вряд ли.

— Денис, ты опять ввязался в компьютерную игру? — сощурилась Антонина.

— Ба, я потом все объясню. Без мамы. Ей волноваться по мелочам вредно. Сестрёнка может врединой родится, так лекарь сказал. У нас просто в школе эксперимент. Все что-то выращиваем, продаем. Это развивает. Да. Сплошная интерактивность, — сын весь съежился, вопросительно посмотрел на меня, изобразил что-то отстраненное на своей моське.

— Садись с нами рядом. Я соскучилась.

— Правда, ма? — чуть не подпрыгнул он.

— Конечно, — я кивнула головой, свекровь немного подвинулась.

— Я между прочим тоже очень соскучилась. До поступления два года, ещё успеем подготовиться. Будем заниматься на каникулах.

— Хорошо, — Денис плюхнулся между нами, опустил голову на мое плечо, притянул к себе бабушку, — Как же здесь хорошо. С вами обеими, когда вы совсем не ругаетесь.

Эстон

Жизнь абсолютно безоблачна и прекрасна! Я купил все, о чем только может помечтать жена. Сумки приятно оттягивают обе руки. Даже постучать в дверь дома мне нечем. Пришлось перехватить в зубы букет пионов. Я едва дотянулся пальцами до молоточка. И вот внутри скрипнула дверь

Милли выскочила меня встречать, повисла на шее, я кружу ее и кружу. Но вот позади жены показался вурдалак, его вид смутил меня, вынудил приосаниться. Брови тесть сурово свёл на переносице, поскреб мех на шее. И Милли тотчас спрыгнула на крыльцо, взяла меня под руку.

— Я вот что подумал, нехорошо это. Но если уж ты сам дал, то ничего. И все же, как бы потом чего не вышло.

— Что стряслось?

— Ну куда это годится? Тратить столько золота на обновки жены? Сам же потом попрекать будешь. Или она тебе не годится? Приукрасить кружевами решил страхолюдину? Так дочка-то у меня хороша. Не нужно прятать под воланами, рюшами и всем остальным. Пару платьев на выход купил и ладно.

— Папа...

— Увы, я тщеславен. Моя жена должна вызывать лютую зависть у каждого, кто ее видит. Ведь такая во всех мирах только одна. И она принадлежит мне по праву.

— Это ты хорошо сказал, — коготь вурдалака взлетел вверх, костяшками второй руки он стер что-то с глаза, — За душу взял. Ох! Соринка попала.

— Ну что уж так?

— Я — ничего. Хотел узнать только, когда познакомлюсь со своими сватами. Нужно же стол накрыть, может, приготовить особые блюда. Я ж не знаю, кто из дроу что любит? Яблочек уварить в меду или кабанчика нафаршировать?!

— Со сватами? — переспросил я и вздрогнул. Мне очень живо представилось, как этот дом наполнят все мужья и гаремники моей матери. Боюсь, жене это точно не понравится. А уж тестю! Кажется, я побледнел.

— А ты что, сирота?

— Я — нет...

— Стесняешься нас? Стыдишься жену родне показать?

— Нет, ну что вы. Моя мать будет счастлива...

— А что же отец? Он, думаешь, не рад?

Как бы так изловчиться и сказать, что отцов у меня как раз-таки несколько. Родной — один, но воспитывали-то меня все мужья моей матери, да и не только. Попробуй кого-нибудь не пригласи — обида будет. А мужская обида штука страшная. Лучше уж вовсе никого из отцов не брать, придумать отговорку. Ну хоть какую!

— Папа был бы счастлив.

— Ну так и что? Пускай приезжает. Столы в моей таверне все накроем для твоей родни. Поросята печёные, чай на меду, коврижки, ягодные пироги, салаты, торт закажу как на свадьбу. За твой счёт, Эстон. Ты уж не обижайся.

— Моя родня очень не любит путешествовать порталами. Да и мама очень ревнива.

— Это ничего. Мы с твоим папой как кулаками по столу ударим, так мигом мать глупостями заниматься перестанет. Отец-то сам что? Любит ее или не любит? Не того? Не ходит по чужим домам?

— К-хм. Нет, он бы долго не прожил.

— Не понял?

— У нас так не принято. Жены доверяют мужьям. Измен нет.

— Это здорово... что ты так считаешь. Ну когда отметим? Завтра? Ты не думай, я успею столы накрыть.

— Завтра помолвка у сына Эльтем Диинаэ, у моего пасынка. Было бы неудобно.

— Так мы после них. Там посидишь за столом, всех поздравишь, потом у нас посидишь. Что зря время терять? Все ты, Эстон, успеешь.

— Н-да.

Мне стало дурно от одной только мысли о том, что именно может наготовить мой тесть для новой родни. И как к этому отнесётся мама. Подозреваю, в лучшем случае она высмеет тестя. Мне-то что с этим со всем делать?! В Бездну взять с собой вместе Милли и тестя? Вот прямо сейчас. Нет уж! Тесть такого точно не переживет, да и я как объясню существование второй жены? Меня просто никто не поймет. Ещё и в темницу опять посадить могут. Нет уж, спасибо. Ноги Милли в Бездне не будет. Я жить хочу и иметь возможность делать подарки той, которую люблю.

— Хорошо. Я сделаю все, чтобы Милли уже завтра познакомилась со свекровью.

Любимая улыбнулась той самой, кристально чистой и абсолютно неискренней улыбкой, которая идеально подходит к случаю. Умная, прозорливая.

— О как! — тесть крякнул и почему-то снял с пояса нож. А крякает-то он почему?

— Я на охоту! Дичь будет!

— Не нужно никого убивать! Я все куплю.

— Да? И что ты, интересно, купишь? Тебе же продадут не пойми что и не пойми за какую цену!

— Выберите все сами. Золотые в верхнем ящике кухонного буфета.

— Их, думаешь, хватит?

— Папа, там полный ящик, — Милли погладила отца по сюртуку. А я наконец-то поставил сумки на пол крыльца, сунул букет в руки Милли и невесело прикинул, где мне теперь найти пасынка. Пожалуй, он один способен быстро открыть портал туда, куда нужно. Диинаэ слишком долго будет уточнять незначимые подробности. Альера просить? Нет уж. Вопрос в том, где Денис! И что он попросит взамен на небольшую любезность. Один корабль риса я у него уже купил. Даже не представляю за какие деньги. Но в счёт сделки это не приписать. Знать бы еще, о каком рисе вообще могла идти речь.

Тесть скользнул обратно в дом бесшумной серой тенью, ни одна половица не отозвалась на поступь его лап, обтянутых дорогими туфлями.

— Идём есть, я приготовила тебе ужин. Все, как папа сказал. Нажарила бекона, — девушка принялась загибать пальчики, — Испекла хлеб, nеретерла рыбу и масло, заправила смесь кислым соком.

— Любимая, — я поцеловал ее хорошенькие ладошки, — В этих пакетах подарки для тебя. Разбирай их, а я должен уладить одно небольшое дело. Надеюсь, ты как раз закончишь с примеркой к моему возвращению.

— Подарки?

— Если хоть что-то не подойдёт, то подари это своим замужним подругам. Я куплю ещё все, что ты пожелаешь.

— Спасибо.

Ее затаенное дыхание, мягкое прикосновение губ, лёгкий поцелуй с привкусом страсти. Мое желание, испытание воли, необходимость разорвать негу, уехать.

Альер

Я вернулся в наш особняк. Всюду здесь звенят напевные эльфийские голоса, отражаются в окнах, перетекают, будто горные ручейки. И только голос Эстона сурово ударяет по стенам, в нем мне слышатся совсем другие, чем прежде, грозные ноты.

Я прошел в столовую. Все здесь собрались на полу у камина. Каменная тарелка стоит на углях. Неизвестные мне фрукты накаляются на этом подносе, подпрыгивают, пред тем как распасться на тонкие лепестки. Один из эльфов выгребает их с противня длинной тонкой лопаткой, раскладывает по тарелкам. Что это такое я даже представить себе не могу.

Странно, что Лорэля среди них нет. Свободные жители Великого леса чуть сторонятся невольника, мне за него обидно.

Эстон устроился здесь же в углу, на его коленях распласталась кошка моей жены, подставляет под ладонь мужчины то одну пушистую щёчку, то другую. Ластится, как умеет, а потом так же резко кусает, дерет руку когтями, но будто бы не до крови? Или Эстон этих укусов попросту не замечает? Дроу поднял на меня усталый взгляд, улыбнулся искренне, но как будто сурово.

— Доброго тебе вечера.

— И тебе.

Остальные эльфы не шелохнулись, только дернули кончиками своих острых ушей, прислушались. Точно то же движение ушами делает лошадь, когда проглатывает воду. От непроизвольного сравнения я улыбнулся.

Кошка опять вцепилась зубами в палец Эстона, тотчас отерлась щекой о него и выпустила острые коготки в штаны дроу. И как только он ее не боится?

— Совсем как моя драгоценная супруга. Лучшая женщина на свете, — Эстон поцеловал зверька в голову.

— После эльтем Диинаэ, — не смог согласится я.

— Ошибаешься.

— К счастью, у нас разные вкусы.

— Я тоже счастлив этим. Но самое главное — другое. Эльтем предпочитает тебя всем прочим мужчинам. Я ей не интересен. Полагаю, нам пора выгнать всех этих эльфов обратно в Великий лес. Толку от них — чуть, сад и так уже привели в порядок. Если понадобятся, позовём их обратно. Но я уверен, что нет. Меня они раздражают.

— Полностью согласен с тобой, тем. Их пора отпустить обратно. И лучше сделать это скорей, я не хочу иметь лишних мужчин в своем доме.

— Да уж. Даже в качестве пепла они станут некрасиво смотреться на наших коврах.

— На что ты намекаешь? Моя невеста верна мне душой и телом!

— Невеста? — Эстон качнулся в кресле, — Поздравляю тебя. От всей души. Я другое имел в виду, ты неверно понял. Если кто-то из светлых сунет свой любопытный нос в вашу спальню, это может плохо закончиться. Крыша и та розовеет от вашей страсти.

— К-хм, — я невольно покраснел, а заодно вспомнил, как плавилось серебро в нашем замке. Да и в Бездне дела обстояли очень уж выразительно. Гора вся светилась.

— Я хотел спросить тебя насчёт Лорэля?

— Что именно?

— Тебе не сложно будет подарить этого раба мне? Покуда он жив, и его не пришлось вытряхивать из ковра в виде пепла.

— Лорэль принадлежит Диинаэ. И он лишён любопытства...

— И все же? У дроу именно муж заботится о благополучии собственности жены, всего ее клана. Так гласят правила Бездны, они проверены тысячелетиями благополучной жизни А ты, Альер, даже больше, чем муж для Дины. Ключ, отсекающий ее сердце, теперь ещё и жених, вскоре отец малютки-эльтем. Поговори как-то с Диинаэ, попроси ее уступить мне Лорэля?

— Зачем?

— Этот раб чудесно воспитан. Он умён, разумен, благочестив и будет мне благодарен.

— За что?

— Я намерен его освободить.

— Зачем тебе это нужно?

— Свобода в обмен на клятву быть честным со мной. Видишь ли, моя свита… та, которую я взял с собой с Земли, ни на что не годится. Им слишком чужд этот мир. Магия, мой тесть, артефакты... Мне же нужен кто-то, кто сможет позаботиться о моей супруге и при этом останется верен мне. Не соблазнит Милли, не бросит в беде, будет учтив, сможет одинаково хорошо позаботиться и о саде, и о безопасности. Кто-то должен возглавить всех слуг, которых я найму для своего дома. Тем более, что я намерен немного расширить свое домовладение. Я куплю половину улицы, расширю сад, там в скором времени станут играть и резвиться мои дети. Качели, бассейн, конюшня и пони, может быть, коровка, чтобы у детей всегда было парное молоко.

Глаза дроу заволокло туманной дымкой, он словно провалился в мир своих грез. Дети, корова?! Передо мной сидит богатый тем в роскошном камзоле.

— Эстон, ты бредишь?

— Все нужно рассчитывать наперед. Поговори с Диинаэ, отдайте мне Лорэля. Вам он совершенно не нужен.

— Хорошо, постараюсь, — якобы нехотя ответил я.

Нет, от этого светлого эльфа действительно стоит избавиться. Я хорошо помню слова моей матери о том, что гаремник навлечет на мою голову досужие и нелепые слухи. И никому ничего не докажешь.

— Вот и чудесно, — потянулся Эстон.

— Где сейчас Лорэль? Я хочу обсудить с ним эту новость.

— Не утруждайся, я уже отправил его в свой особняк.

— Что ты сделал?

— Видишь ли, я нисколько в тебе не сомневался. Ты умён, мудр и сможешь уговорить Диинаэ.

— Благодарю, но...

— Не преуменьшай свой статус, Альер. Тот, в ком заключено счастье эльтем, и сам наделён великой властью. Спасибо вам за Лорэля. Завтра днём я сниму с парня ошейник и клеймо. Пусть только Диинаэ подпишет дарственную на мое имя.

— Эстон, — я покачал головой, не смог подобрать подходящих слов для момента.

— Эльфов я сегодня же выпровожу из твоего семейного гнездышка. Можешь не благодарить.

— Угум.

— Кстати, будь так любезен, открой мне портал в Бездну. Я хотел просить пасынка, но так и не смог его найти.

— Я постараюсь. Соскучился по дому?

— Можно и так сказать. Хотел бы увидеться с мамой, сообщить ей все новости нашего клана.

— Ты женат, Эстон. И женат на другой!

— Для Бездны это не так значимо. Куда важней мой брак с Диинаэ. Он даёт мне особенный статус. Тем более, что в нашем клане скоро родится махонькая эльтем.

— Но...

— Не ревнуй. Некоторые дроу имеют огромные гаремы. И это не значит, что все наложники или мужья имеют возможность насладиться лаской эльтем.

— Главное, чтобы в этом мире все забыли о том, что ты муж эльтем.

— Полностью согласен с тобой. Здесь я женат на другой и счастлив этим.

Альер

Я открыл портал Эстону туда, куда он просил. И, о чудо, мой магический резерв всё ещё полон. Портал вышел довольно скромным, я просто не рискую пока отрывать большой лоскут от пространства. Тем более, что Бездна от нас далеко. К счастью, это мир никак не граничит с нашим! Поэтому и портал подвести довольно сложно. Я придирчиво оглядел края "форточки", которая у меня получилась. Этой дыры вполне должно хватить, чтобы пролезть. Дроу ловкие, Эстон худой. Ну а его плечи точно уже моих.

— Ну и как я сюда пролезу? Ты издеваешься?

— Чем могу... Не нравится, могу вовсе захлопнуть!

— Да уж. Нет, я ожидал большего. Ключ великой эльтем! А что открыл? Это не портал, а дыра в скворечник! — тем сделал вид, будто стучит по воздуху рядом с порталом, — Ку-ку! Скворец выйдет? Тебе стоит чаще растягивать резерв, пока эльтем не заскучала.

— Что?!

Эстон резво сбросил с себя сюртук, перебросил его через дыру, опёрся руками о край, подтянулся и ухнул в Бездну. Ни слова благодарности мне! Светлые эльфы, которые сидели все так же перед камином, переглянулись.

— Так мы тоже можем уйти? Вы откроете нам портал в Великий лес?

— С большим удовольствием! Эстон обещал позаботиться о вас!

— Но...

Я дёрнул за ткань подпространства, плеснул остатки своей магии в руку. Резерв опустел, зато портал открылся от пола до потолка.

Великий лес шумит синеватым подлеском, крохотный кролик прыгнул в нашу столовую, пошевелил ушами. Они у него точно так же заострены, как и у эльфов? Никогда не знал этого. Где-то вдали раздался приглушённый крик птицы. Там уже поздний вечер, в лесу это заметно особенно.

Эльфы вдруг подскочили, бросились следом за крольчонком. Тот перепрыгнул через невысокую скамью и скрылся под буфетом.

— Желаю удачи вам всем. Если что — дойдете пешком. Гулять полезно.

— Да, господин, — зло бросил мне один из ушастых и продолжил охоту на кролика. Не проще ли было оставить его здесь? Вон и кош так считает. Она встопорщила шёрстку, повела носом и, кажется, решила присоединиться к осаде буфета.

Я же попросту вышел. Мне нужно переговорить с эльтем. Просто встретиться с ней, обнять, сесть рядом, зарыться носом в ее волосы, прикоснуться. Оказывается, за один только день можно так сильно соскучиться по человеку.

Я вернулся в городскую квартиру жены. Здесь кругом спокойно и тихо, совсем не слышно никаких голосов. Коридор утопает в зелени, вся она свешивается вниз из горшков. Лианы, водопад фиалок, гвоздики, будто брызги с кисточки художника. Главное, не пускать сюда мою мать. Иначе та быстро откромсает в свою коллекцию сотню особенно интересных черенков. Вряд ли этому обрадуется наша фея.

Тишину разрезал стук ножа о доску. Где-то там, на кухне, мирно стучит нож, будто отмеряет мгновения безмятежного уюта. Этот звук сообщает о том, что жизнь идёт своим чередом. Есть что готовить, есть кому готовить и для кого. Разве может быть другой, более важный, звук в целом доме?

— Хозяин, вы вернулись? Я приготовила суп. Не желаете отведать? Зелень, овощи, все утопает в прокисшем молоке.

— Благодарю, не стоит. Или вы решили меня отравить?

Я вышел в кухню. Фея колдует у котелка, сбрасывает зелень в белесое молоко.

— Простите, я совсем забыла, что вы не приучены к нашей еде. Станете пробовать?

— Боюсь, я вынужден отказаться. То, что вы готовите, вызывает у меня полное отвращение. Тысячу раз прошу извинить, но...

— Ни за что не прощу, пока не отомщу как следует.

— Вы не видели моей невесты?

— Диинаэ отдыхает на берегу моря с самым главным мужчиной своей жизни. Не спугните их негу.

— Что? Ты лжешь! У эльтем не может быть второго ключа! Я — единственный, кому Дина может отдать всю свою страсть!

— Однако хозяйка так бережно перебирает его локоны. Сами можете посмотреть, это там. Откройте портал в место, означенное на картине.

— Я исчерпал свой резерв.

— Ничем не могу помочь, — пожала плечами фея и принялась напевать себе под нос какой-то военный марш. Тем временем и я разглядел парочку на берегу. Кажется, их там трое! Жаль, сидят далеко, не бельмеса не видно.

— Горшок любой пыльцы, если поможешь мне туда попасть.

— Не любой. Давно я не пробовала пыльцы кактуса. Редчайчая вещь.

— Будет.

— Клянитесь. Тогда помогу.

— Клянусь. Раздобуду, чего бы мне это ни стоило.

— Воля ваша. Меч только оставьте вот здесь, да и нож тоже. А с полочки возьмите вот те конфетки, полный горшочек. Сама крутила, вкусные на этот раз вышли. Поздравите хоть эльтем с тем, что она смогла найти удовольствие в чужих объятиях.

— Что?!

— Горшочек берите, иначе портал не открою. Так мой суп всё ещё гадость?

— Да! — я выхватила с полки горшок. Им и прибью соперников! Одним ударом по голове.

Эстон

Я в ужасе! Если бы моя напускная веселость хоть немного соответствовала внутреннему состоянию! Визит родни всегда сущий кошмар. Это я ещё на Земле понял, когда снимал квартиру вместе с приятелем. Ровно через неделю от начала визита его родни наша привычная жизнь превратилась в воспоминание. Красивые шторы с оригинальным узором были отстираны добела, со сковород счищено антипригарное покрытие, мои вещи куда-то пропали, их заменили вязаные свитера. Но и этого мало! Весь холодильник оказался забит домашними заготовками. Друг их вовсе не ел, а вот я... Стыдно вспомнить. И все это устроила одна тетушка! Одна! На что же тогда способна моя собственная мать? Чувствую, что мой милый дом превратится в филиал Бездны, тесть будет перевоспитан, а Милли... Милли откроет много нового для себя в том, что касается "правильных" отношений между женой и мужьями.

Хоть бы меня эльтем не прикончила за то, что я стащил из ее дома раба. Ее личного раба, особенного, того, которому позволено сидеть со всеми вместе за одним столом. Это тянет на преступление против клана. Ограбить жену — какому сумасшедшему такое в голову придет? Но мне же пришло. Просто без Лорэля было совсем не обойтись. Умный, честный, пугливый. Он очень быстро сообразил, что поставлено на кон. Успеет прибрать сад, дом, вырастить лужайку и нацепить на моего осетра красивый ошейник — будет ему свобода. Нет? Погибнет... вместе со мной. Мама умеет наводить порядок. Мужская половина наших покоев сияла и блестела всегда. С пола можно было есть. Да что есть! Если по нему провести салфеткой, она не испачкается, а станет только белее и чище.

Вынудить такое количество мужчин ТАК следить за порядком почти невозможно. Даже метить территорию своим запахом и то запрещалось, а ведь это естественно, это инстинкт. Коты, собаки, лошади — все оставляют пахучие метки на своей территории. Вот и мужчины раскладывают по углам исключительно своего дома использованные носки, пропотевшие футболки. Если мужчина этого не делает, значит, это не его дом. Или он живёт с такой же эльтем, как моя драгоценная мама. Заметит — прибьет и никаким инстинктом свое поведение объяснить не успеешь.

Я свернул в нужный коридор, сердце клокочет на подступах к горлу. Я нелеп и до смерти боюсь лишиться всего. Мама легко может обидеть Милли, истрепать ей нервы, может унизить. Хуже будет только если мать попытается объяснить жене как ей следует обращаться с супругом. Ведь Милли может ее послушать, и тогда моя жизнь превратится в настоящий кошмар.

Я нервно сглотнул, опустил голову. Вон и дверь покоев, по бокам двое стражей, на них камзолы любимого цвета хозяйки. Кто эти дроу? Понятия не имею, должно быть, подрос чей-нибудь молодняк.

Я не успел попросить о том, чтобы меня пустили. Мать вышла сама — роскошная женщина в блеске своего обаяния. Белые волосы оттенены синей пудрой, точно такого же тона помада на ее тонких губах.

— Эстон, это ты? Мой самый выгодный, самый перспективный сын.

— Что? — я откровенно опешил.

— Ты с самого рождения отличался от всех остальных моих деток. Три твои первые няни чуть не повесились, не могли с тобой справиться. Даже у бедняги гномихи был нервный срыв после того, как ты чуть не потонул в бочонке с вареньем. Я всегда знала, что ты или достигнещь вершин, или сдохнешь под забором.

— Спасибо, мама.

— С чем ты пожаловал? Как настроение эльтем Диинаэ, моей любимой невестки? Ты должен особенно заботиться о жене все свое время! — назидательно произнесла мать.

— Я и забочусь… — я прикинул, как бы так объяснить матери что я хочу, — Эти стражи верны тебе?

— Безусловно. При них смело можешь говорить все то, что сказал бы только мне одной, наедине.

— Я очень рад, что мне удалось вымолить для тебя прощение у Диинаэ. Жена поверила мне, навестила Верховную, просила за тебя, за мой прежний клан.

Мать нахмурилась.

— Что ты успел сотворить, сын? Эльтем жива? Ее дом цел? Пасынок? Только не говори, что ты навредил ключу.

— Нет, что ты. Я хотел просить тебя о небольшом одолжении.

— Например?

— Моя жена мечтает познакомиться с тобой.

— Мы уже знакомы. Что с тобой, Эстон?

— Не эта. Другая. Та, что подарит тебе внуков.

— Сделает бабушкой ещё раз, — машинально поправила меня мать. Тут же нахмурилась, посмотрела гораздо внимательнее.

— Со временем — непременно, — я осмелился улыбнуться. Рождение дроу — всегда праздник.

— И? Говори дальше. Что ты хочешь от меня?

— Ничего особого, — под грозным взглядом матери мой язык примерз к горлу, — Ничего особого. Сущая мелочь. Ты не могла бы не брать с собой гарем?

— Я что — рехнулась по-твоему? Зачем мне показывать мужей и гаремников женщине? Я стану ревновать, и ты останешься совсем без жены! Я просто убью её. Совершенно случайно.

— Ты не могла бы не повязывать бант на шею моему тестю? — я сам не понял, как такая глупость могла слететь с моего языка.

— Что ты имеешь в виду? В любом случае я не собираюсь воспитывать чужого мужчину, своих бы привести в чувство. Только вчера обнаружила паутину под всеми кроватями гарема! Говори дальше. Ну?

— Постарайся быть милой с моей женой.

— Ты думаешь, я выжила из ума? Зачем мне ссориться с той, которая родит моих внуков? Чтоб заранее испортить с ними все отношения? Отдалить от себя? Нет уж. Семена грядущих ссор и сражений лучше держать крепко и не сеять их там, где это не выгодно. Что ещё?

— Не говори ей о традициях Бездны. Я хочу жить так, как заведено на родине Альера. Тихо, безмятежно, иметь свою плошку горячего супа, сваренного руками жены...

— Ах, ты об этом? Хитрец. Хорошо, я стану молчать. Кстати, как там мой шафран? Его уже можно собрать?

— Шафран?

— Ты что, его еще даже не думаешь собирать? Напрасно. Ты же не хочешь, чтобы я вспомнила что-то из твоего детства? То, чем я особенно горжусь. Например, как ты довел весь гарем, когда приклеил к стенам пустые осиные гнезда.

— Ах, шафран. Ты умеешь освежить мою память. В этом году будет особенно крупный урожай шафрана. Я даже не сомневаюсь. Привезу сколько нужно.

— Я ушла переодеваться. Через десять могут ты познакомишь меня с Милли. Для свата я уже приготовила прекрасный подарок. В дом зайдём вместе, не бойся, надолго я там не задержусь.

Денис

Вся семья почти в сборе. Я раскинулся на песке, уткнулся носом маме в живот, шепчу сестре о том, как тут здорово. Глупость конечно, но разве не странно то, что в мамином животе кто-то есть кроме еды? И ведь есть. Больше всего меня ставит в тупик мысль о том, что я сам там когда-то весь помещался, плавал, как рыбка, а потом вылез. Это так странно! И я чувствую себя каким-то плодом, который зрел-зрел и потом раз и родился. Как помидоры в бабушкином чемодане. Давным-давно она их покупала на рынке ещё зелёными, складывала на газетку, чтоб дозревали. А потом можно было доставать по одной. Вот так и с мамой. Она точно такой же чемодан, только в нем, ну то есть в ней, дозревает ребенок. Лекари сказали, что моя сестра способна уже сейчас все видеть, слышать, тянуться к нам своей тоненькой аурой. Вот я и стараюсь, говорю с ней обо всем. Может, зря? Не знаю.

Бабушка перебирала мои волосы, стряхнула их с затылка на лоб зачем-то, теперь они лезут в глаза. Но так приятно знать, что меня не сторонятся, от меня никто не отрекся. Я снова в семье, со всеми ними. Свой, родной и мной даже можно гордиться. Ба, конечно, подсыпает гадостей, все говорит и говорит, что нужно учиться, закончить школу, потом поступать в институт. Она права, но только сейчас, в этот момент, так хочется насладиться теплым песком, близостью моей мамы, бабушкиной рукой, всем этим безмерно родным, любимым. Я вконец разомлел, даже язык стал заплетаться. И я несу какой-то бред про бегемота, его домик, окно, фиолетовых зверей. Но, может, сестре интересно? Мама весело хихикает, ба тоже. Наконец она сделала перерыв, и перестала нудить об учебе, смеётся. Я так давно не слышал ее веселого смеха.

Папа вышел из портала. Только тот странный, в форме ромашки и с лепестками. Портал, я имею в виду. Так! Мне, кажется, наступил конец. Судя по выражению папиного лица, точно.

— Антонина, и вы здесь? Потакаете этому! — зло рыкнул Альер.

Может, хоть не при маме? Ей волноваться нельзя. Вот сейчас она папу увидит и как заволнуется! И сестрёнка тоже.

Па взвесил на ладони горшок и посмотрел на меня совсем уж не хорошо. Кинет, так в мать прилететь может. Ну нет!

Я поспешил вскочить на ноги, откинул с лица спутанные волосы. И тут-то папа расплылся в улыбке.

— Ты? А я хожу, ищу по всему мнэм-с замку. Вот конфеток принес. Хочешь?

— Вот и кто тут потакает ребенку? Избалуете мне Дениса! — ба зачем-то тоже встала. Грозная она у нас. Очень.

— Альер, что-то опять не так? Ты сердишься? — голос мамы безмятежен.

Вроде она ещё не начала волноваться? Или уже начала?! Попробуй, уследи за нашей семейкой! В особенности, за папой. Он врать-то не умеет. Вот как его научить? Даже мне ясно, что пока мама не родит мне сестру, врать придется всем, чтобы только она не разволновалась. Я в итоге хочу получить нормальную "фасолинку"! С этими же у нее с рождения глаза будут дёргаться, а то и смотреть в разные стороны.

— Ма, все хорошо. Па, ты это, в следующий раз так горшок не держи. Он тяжёлый, кидать нельзя. Можешь промазать. Я лучше за конфетами сам подойду, ОК?

— Да я просто примеривался, взвешивал, хватит на всех или нет. К-хм. Ты прав, сын.

— Вот и договорились, — я подвёл черту в разговоре. Ба за спиной фыркнула. Вечно она все испортит.

— Денис прав, у нас все отлично. Правда, я позволил себе отпустить эльфов из Великого леса обратно. Сад цветет, дом чисто прибран. Им незачем задерживается у нас.

— Лорэль, наверное, огорчился? — спросила мама и начала вставать.

Я подал ей руку, раз уж она собралась куда-то идти. Кстати, а ей на песке можно было сидеть? Или нет? Он же влажный, но теплый. Могла она простудиться здесь? Меня так все детство гоняла, чтоб на земле не сидел. Правда, это было в Питере, а тут Бразилия. Климат другой. Может, к маме слугу приставить, чтоб следил? На Альера никакой надежды нет. Он, того, отсталый у нас немного. Конфеты принес, воду не догадался взять. Глазами только хлопает. Эльфов зачем — то отправил. Его просили? Может, у нас на них планы были. Ищи потом этих ушастых нелегальных мигрантов! Наверняка же что-нибудь не доделали. А ба потом из мамы всю душу вытрясет. Не, с Альером придется поговорить мне, чтоб сначала думал, а потом уже делал.

— Лорэль? — спросил па с таким невинным выражением лица, что я понял — нашему домашнему эльфу тоже конец. Вот теперь ма точно расстроится. Не везёт мне с отцами. Один удрал, второй себе на уме, третий просто не умный. Полный комплект. Комбо!

— Что ты сделал с Лорэлем?

— Ничего дурного. Мы договорились с Эстоном, чтобы невольник перешёл в его дом.

— Зачем? — мама занервничала. Я ее по спинке легонько погладил. Чего это она? Опять падает? Не, вроде стоит. Просто споткнулась.

— Не толкайся, Денис. Так что с Лорэлем? Зачем ты отдал его Эстону?

— Тем хочет освободить невольника. Дать работу, кров, пищу и все остальное. Ты возражаешь? Тогда я верну Лорэля обратно, прямо сегодня, — отец сказал это таким нерешительным тоном, что даже я заподозрил обман. Ушастый-то там хоть жив вообще?

— Нет, напротив, я очень рада. Лорэлю понравилась эта идея?

— Он счастлив. Кажется. Я в этом абсолютно уверен.

— Завтра я его навещу...

— Нет! Это сделаю я, — вызвалась бабушка, — И прямо сегодня. Проведаю мальчика, поздравлю. Такой день! Нужно обязательно что-нибудь ему подарить.

— Королева приглашает всех вас на девичник. Исключительно дам. Денис, постарайся не огорчится.

— Я? Не, у меня у самого были планы.

Мама насторожились, а я принялся лгать, как обычно. Ну чтоб она не переживала

— Хочу подготовиться... к докладу по истории. Он интерактивный. Там распечатать нужно. Чтоб «тройбан» в четверти не вышел. Кстати, сегодня у меня «пятерка».

— Ты мне не врешь?

— Я? Нет. Можешь у учителя спросить. Ну, ладно, ма, я тебя провожу и сразу в нашу городскую квартиру.

— Хорошо, — со скрипом ответила мама.

Ба на нее грозно посмотрела и выдала:

— Ребенка за оценки нужно хвалить! Он так старался! Дина, ты опять в чём-то его подозреваешь. Вот всегда с тобой так. Что ты и за мать-то такая?

— Непутёвая, — подсказала мама начало следующей фразы. Опять их всех разнимать? Сколько там маме ещё не волноваться осталось? Я по ходу до этого времени не доживу. Глаз начнет дёргаться. Ну, как поворотник у машины. Показывать будет, куда едет крыша. А если оба дёргаться начнут, значит всё, авария, крыша уехала окончательно.

Папа похлопал меня по спине.

— Я горжусь тобой, наследник. Думаю, бабушка разделит эту победу вместе со мной.

— Так уже. Или ты о королеве?

— О ней. И помни, завтра состоится твоя помолвка. Императору прислали приглашение. Он прибудет ровно к пяти утра. Ты обязан быть готов раньше.

— Опять парадная форма?

— Боевая ипостась демона будет вполне уместна. Император сразу должен убедиться в том, кто ты есть.

— Ну, хоть чернила от воротника оттирать не придется. И гладить не нужно. Это мне повезло.

— В нормальных семьях этим занимаются матери, — фыркнула бабушка.

— Или бабушки, — добавила мама, — Если мамы работают с утра до ночи.

Альер вздрогнул.

— У Дениса есть слуги. Они приводят его одежду и оружие в надлежащий вид. В храм, сын, ты наденешь камзол с гербом рода на груди, сапоги из кожи, поверх них обязательно шпоры. Меч с праздничной перевязью. Все наследное, родовое, усыпано драгоценными камнями.

— Я рада, что ты все устроил, Альер. Можно на нашу помолвку я надену свое чёрное платье? Или нужно непременно быть в белом?

— Моя мама уже заказала для тебя платье. Я полагал, что ты знаешь. Нет? — папа побелел.

— Нет. А что это за платье?

Эльтем

И опять за меня все решила свекровь! Не одна, так другая. Первое свадебное платье мне выбрала Антонина. Это было просто ужасно. У Сергея не было лишних денег, меня никто ни о чем не удосужился спросить. Хоть деньги на платье я накопила, даже присмотрела его в магазине. Простое совсем, с одним-единственным цветком на груди. Оно мне так понравилось.

Но свекровь просто купила мне другое платье, на свой вкус, и всунула в руки. Отказаться мне было неудобно, скандалить вроде как тоже не хотелось. Свекровь же старалась, деньги свои потратила. Да и платье ее выглядело дорогим, красивым. Только выбрала его не я. Помню, я тогда всю ночь прорыдала в подушку. Это сейчас мне та обида кажется пустяком. Да только второй раз я так с собой поступить не позволю.

— Надеюсь, его можно перешить.

— Можно зачаровать в любую форму, — откликнулся Альер, — Хочешь?

— Я очень хочу, чтоб твоя мама за меня ничего не решала без спроса. Ты сам ей это передашь? Или мне с ней поговорить?

Альер

Все просто прекрасно. Семья в полном сборе, Антонина держит меня за локоть с такой силой, что наверняка останутся синяки. Денис спешно открывает портал. Подозреваю, не важно куда, только подальше отсюда. Но перед тем, как уйти, парень вдруг подошёл ко мне. Наверняка чтоб сказать какую-то дерзость. Встал напротив, поиграл желваками на щеках. Вот что с ним делать? Ссориться точно нельзя, но воспитать-то я его должен? Знать бы, каким образом, если ни отругать его как следует при Антонине, ни ударить я не могу. У меня вообще нет ни единого способа наказать юного демона.

Парень резко вскинул обе руки, опустил их на воротник моего сюртука.

— Денис, не смей! — выкрикнул Антонина. В тон ей из-за запертых дверей в покоях королевы тоже раздались грозные крики.

— Да ты чего, ба? Мы с папой ладим. Да? — парень совсем нехорошо заглянул мне в глаза, прищелкнул языком, требовательно огладил мой воротник своими крупными ладонями.

— Мы безусловно ладим друг с другом. По крайней мере, пока.

— Вот и хорошо, вот и чудненько. И дальше будем ладить. Ты же мне папа.

— Разумеется. Ты, Денис, мой единственный наследник. Моя опора в грядущем и главное достояние, гордость. По детям судят об их отцах. Мне бы и дальше хотелось всегда гордиться тобой, сын.

— Маму тогда береги. Не вынуждай ее нервничать. Иначе, худо будет... тебе. Гарантирую.

— Взаимно, — я оказался ошарашен, полностью сбит с толку. Я ожидал всего, чего угодно: угроз, вымогательства, да мало ли, что ещё может прийти в голову юного демона?

— Я маму берегу, — расплылся в улыбке сынок.

Антонина покачала головой, наигранно мягко спросила.

— И давно?

— Ой, ба. Вечно ты!

— Кто мать довел?

— Все. К утру буду.

— Стой, ты куда? Дениииис! Мы не договорили!

Портал за демоном захлопнулся. Антонина зло фыркнула. Я же, наоборот, вздохнул почти счастливо. Хорошая у меня семья, все друг о друге заботятся. Как умеют.

С резким хлопком двери в покои королевы открылись, похоже, даже слуги и те не выдержали скандала. Моя мать чуть ли не бегом выбежала из своих же собственных комнат. Впервые я вижу ее такой встрепанной.

— Все прекрасно. Модель платья мы выбрали. Нам обеим она очень понравилась.

— А со мной никто посоветоваться не хочет? — взвыла рядом со мной Демоница, обретая свою ипостась.

— Вы, дорогуша, выбирали платье в прошлый раз. Единолично! Эльтем мне все о вас рассказала.

— Это было лучшее платье в городе, между прочим.

— Оно принесло несчастливый брак.

— Любой брак — это сделка! Тот брак принес всем нам Дениса. Вы считаете его неудачным?

— Плод брака выше всяких похвал! Но сам брак вышел, как бы так сказать, — мама изобразила то самое выражение, которого я откровенно опасаюсь у нее с детства — смесь добродетели и пренебрежения под соусом светской улыбки.

— И? — холодно спросила демоница. На моей душе стало совсем уж не хорошо.

— Как красивые туфли, которые стоили неимоверно дорого, но их совершенно невозможно носить. Лучшее, что можно сделать- преподнести их крепко насолившей тебе подруге.

— Прекрасное выражение, — внезапно для меня улыбнулась Антонина, — Я запомню.

— Дарю. Можете пользоваться.

И тут из покоев высунула очаровательный носик эльтем. Выглядит она сейчас, совсем как лукавая девчонка. Даже щурится совсем так же.

— Платье — просто прелесть. Твоя мама, Альер, дала мне столько ценных идей. Антонина, я украла идею того платья, которое подарили мне вы. Но немножко ее поправила на свой вкус. Вышла просто прелесть. Альер, надеюсь тебе понравится.

— Непременно, — осторожно улыбнулся я. Если три дамы пришли к соглашению — жди беды.

— Шлейф длинный, вьется по полу вместе с подолом, юбка пышная, декольте совсем нет. Везде оборки и рюши, как на том прошлом платье. И все так скромно.

— Ох. А я боялась, — охнула мама.

— Я попросила отнести платье в мои покои. До церемонии на него никому нельзя будет смотреть. Швея все запаковала, а я наложила поверх печать. Она так чудесно колдует, ваша швея! Настоящее чудо.

— Я рада, что смогла угодить, — мама расплылась в улыбке, а вот мы с Антониной переглянулись. Обе почувствовали неладное. Слишком уж медовый голос был у Дины.

— Твои покои? — осторожно спросил я. Замок у нас небольшой, гостевых покоев всего около сотни. Достойных покоев и того меньше. Мои собственные, покои Дениса, покои королевы. Были ещё покои отца, но они пустуют.

— Твои покои, Альер. Теперь уже наши. То есть мои тоже. Разве не так?

— Я рад.

— Эту ночь мы проведем в Бездне. Если ты не возражаешь.

— Совсем нет. Даже напротив.

— А я прогуляюсь по городу, — подхватила Антонина, — Так разнервничалась, что не усну теперь точно. Нужно немножко пройтись. Первый раз выдаю замуж дочь. Уж к такому повороту судьбы я была никак не готова.

— Но как же, — изумилась мама, — Как же наш девичник?

— Мы задержимся на полчаса. Не больше. Уверяю вас, я сразу пойму, подходит ли нам эта девушка. О вкусах своего сына я знаю все. Сейчас он так хорошо устроен. Трудится, гуляет по саду, спортом занялся, благотворительностью, ведёт здоровый образ жизни. Меня наверняка проклинает.

— Что же в этом хорошего? — не стоило лезть в дамский разговор. Опасно это. Но от изумления я не сдержался.

— Дети бывают искренне благодарны родителям только в двух случаях. В первом — когда у них все становится плохо. И во втором — когда сильно умнеют. А это состояние всегда ведёт к огорчениям. Когда начинаешь понимать жизнь, не можешь ею наслаждаться сполна. Так что, если мой сын меня проклинает, это прекрасно. Значит, у него все хорошо, и он не стал понимать эту жизнь лучше.

Денис

Корабль я выволок прямо к зданию офиса. Это было не просто. Сначала попробуй найди, где находится тот офис, на какой он примерно улице того Амстердама. Потом найди подходящий снимок улицы, иначе мне не представить, куда нужно строить портал. Потом сам портал. Попробуй, организуй все под размер корабля, пропихни его. Хорошо, мне ещё учитель магии помог. Отлевитировал корабль туда, куда нужно. Фух! Теперь осталось с Эстона стрясти деньги за рис и за судно. Это как раз тот случай, когда упаковка идёт совсем не бесплатно.

В папин замок я вернулся под утро сонный, усталый, полуживой. Но стоило мне увидеть ту одежду, которую предстоит надеть на помолвку, я сразу проснулся. Да ну?!Которая из женщин моей семьи настолько рехнулась? Самая оригинальная у нас — моя мама, но она никогда не вручила бы мне такой неприличный наряд. Я для нее все ещё маленький!

— Это что? — я ткнул пальцем в доспех.

— Гульфик.

— Зачем?! Зачем мне здесь гольф? Это вообще женщины носят. И на ногах, между прочим! Вы представляете, что со мной сделает отец, когда увидит вот такое вот извращение реальности? Да он в меня не то что горшком конфет бросит, он… Я не знаю! Я лучше консервную банку себе на шею повешу. Тогда меня только мама убьет. Быстро принесите другой!

Альер, как всегда, подкрался со спины и бесшумно. А может, он за моей спиной в кресле сидел, когда я портал открывал? И теперь вот встал и подкрался?

— Сын, я горжусь тем, какое уважение ты выказываешь мне и матери.

— Па, я ни при чем. Ты это видел? Это на кого ковали? Зачем? Это же боевой доспех! Это все равно что на щите написать, что я собираюсь сделать с врагами. Очень иносказательно.

— Таковы традиции...

Эстон

Все могло быть гораздо хуже, наверное. В любом случае это — единственный факт, которым я могу себя утешать. Моя собственная мать нарядилась в лучшее платье, я просто ума не приложу, как представлю ее своей Милли. Нет, белый цвет маме, безусловно, идёт, но все эти воланы, оборки, бусинки на шее. Кошмар! Ещё и веер в руке. Шляпа громадная, пиццу-маргариту немного напоминает алыми бантами. И это досточтимая дроу, высший свет, знать. Выглядит мама сейчас примерно, как цветочная клумба. Особое сходство добавляет корзинка в руках, полная разноцветных свертков, один другого меньше.

— Может, не стоит?

— Это, между прочим, подарки для нашей девочки от твоего отца и моего гарема. Ну и от меня тоже.

— Тогда точно не стоит.

— Ты их всех обидишь, и тебе этого не простят. Ты уверен, что хочешь поссориться с целым гаремом, Эстон? С моим гаремом.

— Думаю, нет.

— Вот и отлично. Девочке мы скажем, что это от твоего папы. Это будет такой к-хм собирательный образ. Все подарки я вручу лично, мы сами их разберём. На переживай, тебе ничего не придется делать.

— Буду переживать.

— И совершенно напрасно. Так, где мой зонт?

— Мама, моя жена живёт не в Питере, ты не забыла?

— Это от солнца.

— Но сейчас уже вечер.

— Эстон, не спорь, тебе это не идёт. Ты сразу же напоминаешь мне моего пятого мужа по счету. Тот был редким брюзгой, ему вечно все не нравилось, ужасный человек. Еле его сосватала подруге, а у нее ничего — расцвел. Порядок везде навёл и терпеть неотрывно за ним следит. Ну у кого какое настоящее счастье. Вот у тебя, например...

— Да, мама, ты совершенно права.

— Наконец к тебе вернулись приличные манеры. Идём, дорогой, — мама раскрыла портал к моему дому. Ух. Пережить бы мне этот вечер знакомства моей мамы с моей семьёй. Была бы возможность, я бы их никогда не познакомил. Ни за что! Но Милли, она будет переживать, если этого не случится. Да и тесть мой тоже.

Кстати, а вот и он. Я увидел перед домом вурдалака. Тот как раз волок к порогу корзину с неясным содержимым, не то склянки, не то ещё какие-то припасы.

— Эстон, ты? Так! Значит, готовить мы решили здесь. Тут плита лучше. А праздновать станем в таверне. Эльфа я твоего приспособил зал украшать. У него так это ловко выходит.

— Это вы напрасно, — мама, судя по голосу, застенчиво улыбнулась. Под шляпой лица и не видно толком. Но я все равно вздрогнул на всякий случай. От такого маминого тона лучше сразу бежать. И как можно дальше.

— Соседка? Вот иди своей дорогой, соседка. Учить она меня будет, что делать, а что не нужно! К нам родня едет! Да ещё какая!

— Дело в том, что...

— Иди, куда шла. Шляпу нацепила и думает, что самая умная. Эстон, ты чего? Ты чё позеленел-то так? — тесть поставил свою корзину на землю, — Устал, али чё, зятек? Ты это, того, отдыхать иди. Жена тебе уже постель построила. Тут дело долгое, до утра мы только управимся. Нечего тебе ее ко сну ждать.

— Это, — я захлебнулся словами. Вместо фразы наружу вырвался жалкий всхлип. Чтобы кто-то так посмел обращаться с мамой?

— Не смущайся ты так. В самом деле. Ты чего? Кухня и дом — не место для молодого мужчины, только посуду побьешь. Твое дело — добычу в дом нести, а тут сами управимся. Эльфа привел и молодец. Хватит с тебя.

Мама звонко расхохоталась. Я так давно не слышал ее смех.

— Я что-то не так сказал? — вурдалак сощурился, поскреб себя за ухом.

— Уверяю вас, мой сын умеет управляться с посудой не хуже других, — мама приподняла голову, отдернула с лица вуаль, — Ещё он обучен стирать, гладить, штопать, вышивать монограммы на белье и прочих вещах. Знали бы вы, как мой мальчик готовит! Рулет Веллингтон из пяти сортов мяса под соусом — его коронное блюдо.

— Так это что выходит? — не знаю, отчего вурдалак опешил больше. От того, что увидел сватью или от того, что сказала мать о моих скромных навыках, — Так это вы, значит, приехали? А у нас ещё ничего не готово? Не могли бы вы уехать? Ну, то есть, чтоб завтра приехать к утру? Мы уж и столы накроем и фонарики Лорэль доплетет. Он парень ушлый.

— Нет, не могла бы. Я уже здесь и совершенно сыта. Покажете, какой дом мой сын купил для жены?

Вурдалак, кажется, оказался совершенно растерян, он неловко толкнул калитку от себя, но она не открылась, конечно. Тесть толкнул ее ещё раз, и посильней.

— Подождите, у меня ключ где-то был, кажется. Я сейчас найду.

— Не стоит. Петли повешены так, что калитка открывается в нашу сторону. Достаточно просто потянуть ее на себя.

— Да, конечно, я и запамятовал, — вурдалак закашлялся, отступил. Мама без всякого смущения отворила калитку, вошла в наш двор, огляделась по сторонам.

— Тесно. Здесь ужасно тесно, Эстон. Я не знаю, о чем ты думал и чем, когда выбирал этот дом.

— Это жена выбрала.

— Бедная девочка! Ты дал ей так мало денег? Нужно было скупить всю улицу.

— Я хотел. Не успел просто.

— Где будут играть мои внуки? Где ты устроишь бассейн? А конюшни? Ты об этом подумал? Нет, Эстон, ну если ты совсем обнищал, я добавлю, сколько скажешь. А так, да, неплохое место. И воздух достаточно свеж. Девочка выбрала хороший дом, напрасно ты так ограничил ее в средствах. Очень напрасно! Извинись перед женой, дорогой, и непременно исправь эту ошибку. И побыстрее!

Где-то позади меня у вурдалака отчётливо щёлкнула челюсть.

— Вы это. Того ж. Больно дорого будет.

— Да, мама.

— Молодец. Хоть чему-то важному я тебя научила.

— Например?

— Ты ещё спрашиваешь? Справляться со своим дурацким характером и соглашаться со мной безропотно и безусловно. Хотя бы публично. Ну и где наша милая крошка?

— Моя супруга в кухне.

— Хммм, — опасным тоном протянула мама. Вурдалак изловчился открыть перед ней дверь в наш дом.

— Такая тяжёлая? Переделать. Моей невестке утруждаться не стоит.

— В самый раз, легонько открывается и не скрипит, — поперхнулся тесть, — просто...

— С простыми дверьми я справляюсь сама. Вы можете убрать руку.

— Да, конечно. И не скрипит. Вы слышите, ну ни капли.

Мама вошла в наш уютненький холл, зацепилась взглядом за вышитую картину, скривилась.

— Это что? Эстон, тебя так и не научили как правильно следует держать пяльцы? Я растерзаю того учителя, который...

— Супруга вышила это чудесное полотно.

Мама сделала несколько шагов от двери, присмотрелась к картине, даже шляпку с головы сняла.

— Какая удивительная работа. Такой больше нигде не увидишь, очень оригинальная. Изумительная. А цвета? Такие пестрые краски! Все так ярко. Посмотришь, и сразу хочется двигаться дальше, к чему-то светлому.

— Спасибо, дочка очень старалась, — голос у вурдалака стал просто медовым.

— Эстон, купи супруге хорошего шелка, подходящие пяльцы и что там ещё… Ещё раз я увижу, что ты посмел экономить на жене — натравлю на тебя весь свой гар… к-хм. Серпентарий. Так и знай. И поговорю с эльтем Диинаэ, чтобы она тебя вразумила как следует. Ты меня раздражаешь, сын. Твое поведение просто ненормально. Оно вызывает вопросы.

— Да, мама.

— Где кухня?

— Вон там, сватья. Прямо, то есть.

— Уху-м.

И тут в коридор вышла жена. Волосы собраны под косынку. Одна кудряшка сбежала из-под нее и спадает на лоб. Передник повязан поверх пышной талии, носик перепачкан мукой. Красивая просто невероятно! А соблазнительная, сил сдержаться никаких нет.

— Ой! — Милли увидела маму, и улыбка тотчас сползла с ее лица, — Ой-ой-ой! Это вы? Эстон, это наша мама?

Никогда не забыть мне ту гримасу ужаса, которая в один миг отразилась на лице любимой.

— Да, это мама. Моя и твоя теперь, кажется.

— Какая хорошенькая! — мама обернулась на меня с искренней улыбкой, — Прямо как кукла! Ты только посмотри, сын, какие у нее щёчки! А кудельки? Ей очень идут! И бюст, и талия, и эти роскошные бедра. Скольких внуков она мне сможет родить!

— Спасибо, мама.

— Главный свой выбор, Эстон, ты сделал правильно. Пожалуй, я даже горжусь сегодня тобой.

— Вы это, того. Чай, сбитень, молоко, сливки? Крендельки с корицей?

— Да нет, ну что вы! Разве я пришла в ваш дом, чтобы есть? Я прибыла, чтобы познакомиться с нашей девочкой. Поесть я могу и у себя дома.

— Но это... - тесть опять закрыл рот с громким щелчком.

— Дорогая, пойдем посмотрим, что я тебе привезла? Тут столько всего интересного. Где твоя комната?

— Там ещё мало мебели. Я не сумела ничего выбрать.

— Какое досадное упущение. Сейчас же я открою портал, и мы перенесем в твою комнату лучшие ткани, шелка, мебель. Все, что захочешь.

— Я хотела выбрать мебель вместе с мужем. И ткани тоже. Чтоб Эстону нравилось.

— Ну, хорошо, — подозрительно легко согласилась мама, — Как ты хочешь распоряжаться в своем доме, так и будет. Это абсолютно верно. Но подарки точно нужно смотреть без мужских глаз.

— Почему?

Мама склонилась к ушку моей жены, та тихонько хихикнула.

— Эстон, ты не против, если мы поднимемся в мой будуар? — последнее, непривычное для нее слово, жена произнесла чуть ли не по слогам.

— Конечно, нет. Разве я могу быть против?

— Во и отлично, мой мальчик. Я чувствую, пахнет имбирём? Это что, пряники? Собери штучек сто, я привезу их в подарок к-хм твоему папе.

— Да, конечно. Вместе с моей искренней благодарностью.

— Куда же без нее?

Мама ухватила Милли за руку, и они вместе поднялись по лестнице на второй этаж. Мы с тестем благоразумно остались внизу.

— Как ты умудрился выжить рядом с такой матерью, Эстон?

— Обо мне чаще заботился отец.

— Да уж. Крепкий, видать, мужик. Выдержать такое. Каждый день! Много лет. Я б точно помер.

— Ко всему можно привыкнуть. Отец очень любит мою мать долгие годы.

— Эка он. Ох и ничего себе. Правду говорят, не повезет, и крокодила полюбишь.

— Это вы обо мне? — я растерялся, когда увидел у себя за спиной Антонину. Все, мне теперь точно не жить.

— Что вы, нас навестила моя мама, — со всей осторожностью заметил я, — У нее довольно непростой характер.

— Вот как? — Антонина вскинула бровки, — В таком случае, всем непричастным советую уносить ноги.

— Боюсь, я должен остаться.

— А ты не бойся, Эстон. Ты просто останься. А вот мы пойдем прогуляемся. Верно? Нервы нужно беречь. Я приглашаю вас на ужин, дорогой сват. Вы же мне сват?

— Наверное. У меня там в таверне стол накрыт. Правда, пока только один. Так может…?

— С радостью. Эстон, постарайся просто пережить этот вечер. Надеюсь, у тебя это выйдет.

Эльтем

Ну что ж, я получила громадное удовольствие от выбора платья. Вряд ли такое же удовольствие завтра получит моя свекровь. А все почему? Потому что не нужно было на меня жать! Можно было поговорить спокойно. Нет! Королева явочным порядком решила меня разодеть, как куклу. У них, видите ли, так принято. Ну-ну. Этот мир принадлежит дроу, я — эльтем. Меня сама Верховная назначила собирать дань в мире Альера. Чей мир, чей дом, чья свадьба, наконец — того и правила. Надеюсь, королева это завтра поймет. Ну или не поймет? Тогда ей останется просто смириться. Антонина — молодец, не стала мешать мне с выбором.

Надеюсь, я не переборщила? Как бы Альер не грохнулся в обморок и не сбежал от меня после того, как увидит мое свадебное платье.

Впрочем, если нам провести ночь в Бездне, вряд ли у него останутся силы, чтобы куда-то бежать. Будет себе тихонько дремать у алтаря. Не выспавшийся, утомленный, довольный. Нет, вряд ли он решит убежать. Это просто смешно — бежать от невесты из-за неуместного платья.

Дениса тем более не жалко. Он привык, что мама у него способна на многое. Я и горные походы "очень люблю". В те редкие моменты, когда Денису очень хотелось сходить в поход со стайкой таких же, как он, ребят, во мне резко просыпалась любовь к каменистой почве, дождю и лужам. Должен же кто-то мазать разбитые коленки, следить, чтоб дети не простудились и не утонули в горном ручье? Так что я очень люблю... своего сына. И на мотоциклах кататься тоже "люблю", а как мы ездили кататься на лыжах, вспоминать до сих пор страшно. Весь спуск я визжала. Сын думал, что от восторга. Но если честно, то банально от страха. Спуск крутой, на лыжах я и в детстве кататься не особо умела.

Квесты — тоже мое любимое. Да! Что может быть лучше, чем сидеть и мёрзнуть на какой-нибудь крыше? Я знаю, что. Но молчу. Зато друзья Дениса ему ужасно завидуют. У всех остальных в его бывшем классе нормальные мамы, не то что я.

Так что после моего зимнего костюма гоблина, мой сын точно ничему не удивится. И уж тем более свадебному платью. Оно даже приличное, почти скромное, если смотреть издалека.

Может, я зря так поступила? Выбрала платье назло королеве? Но с другой стороны, именно это платье мне удивительно идёт.

Фату, может, попросить подлиннее? На всякий случай. Пышную и чтоб в нее можно было целиком завернуться. С другой стороны, стесняться я давно не умею. Да и королеву хочется проучить как следует.

В комнате густо пахнет свечами, стол накрыт десятком разных блюд. Слуги остались за дверью, сюда никого не пустили кроме нас троих — Антонины, меня и, само собой, королевы.

Вот-вот должен открыться портал. Королева нервничает, перебирает ногтями по шкурке мягкого персика. Сладкий сок уже брызнул, потек по ее пальцам, но королева этого как будто и не замечает.

Зато Антонина совершенно спокойна. Никак ее не пойму. Неужели судьба Сергея ее больше ничуть не волнует? Ведь я поступила подло, когда утащила сына у Антонины, заперла его черт-те где, сделала рабом. Я бы на ее месте ничего этого не стерпела. А с другой стороны, ей и деваться-то некуда. Или Сергей погубит всех нас, или он будет заперт.

Я абсолютно уверена, как только у родного отца Дениса появится возможность навредить нам, он моментально ею воспользуется. Один раз он уже чуть не украл у меня сына, наплел ему... Ещё бы чуть — чуть и я осталась бы без своего любимого мальчика. А что, очень удобно. Я вырастила, он заберёт, переделает под себя, заставит возненавидеть меня, Антонину, нас всех. Ну уж нет, я просто не дам этому случиться.

Знать бы ещё, что задумала королева. Зачем она устраивает судьбу Сергея? Да ещё так старается. Неужели и вправду великая интриганка боится слухов?

Наконец воздух в углу комнаты дрогнул. Сквозь него показалась рука, подол пышного платья. Само оно темно-зеленое, а верх юбки коричневый, чайного тона. Тонкая девичья рука высунулась из портала следом, одернула юбку. И наконец дама вошла сама.

Высокая, много выше меня, очень стройная, пышный бюст затянут плотным соблазнительным кружевом, рукава платья точно такие же. Порочность ее лица замаскирована выражением скромности и кротости. Длинные ресницы, пухлые губы сложены бантиком, нижнюю девушка чуть закусила. В руках скубб держит крохотную сумочку, скорее даже небольшой кошелек. Тонкие длинные пальцы украшены кольцами, маникюр аккуратный, незаметный.

— Доброй ночи нам всем, девушки, — улыбнулась красотка. Меня заворожил ее лукавый взгляд из-под пышных ресниц. Кажется, девушка замыслила авантюру и готова поделиться с нами идеей, вовлечь в незабываемое приключение.

— Доброй ночи, дорогая, садись с нами за стол, — королева лишь чуть улыбнулась, — Все, как ты любишь, угощайся.

— Я предпочитаю лакомиться другим, — скубб провела кончиком пальца по виноградине, жест вышел от чего-то тоже порочным, после чего девица положила ягоду в рот, прокатила на языке, прикрыла глаза, — Я так люблю сладости.

— Познакомься, дорогая. Это моя будущая невестка. Ее свадьба состоится уже завтра.

— Поздравляю. Хороший муж — украшение жизни. Мне Альера так и не показали, но ходят слухи, Король искушен в любовной игре. Завидую вам.

— Благодарю, — я чуть не закашлялась. Антонина принялась ёрзать на стуле.

— Эта дама — мать Сергея. Он непроявленный демон и вряд ли когда-нибудь примет свою истинную ипостась. Хорош собой, вынослив, обучен танцам, игре на нескольких музыкальных инструментах, поет, знает толк в том, как вести себя с дамой. Сам Гюрза занимался его обучением.

— Гюрза? Такой озорник, — девушка расплылась в улыбке, — Я его помню. Целую ночь провел со мной, а потом чуть не задушил. Я его обманула, не сказала, кто я на самом деле. Хотела даже оставить себе, сделать мужем, но, увы, его тяга к смерти меня отвращает. Я люблю жизнь и все то, что ее украшает, — девушка взяла персик с тарелки, лукаво провела им по губам, чуть щекотнула языком ямочку на фрукте и только потом укусила, жадно впитывая в себя сладкий сок, наслаждаясь им, слизывая капельки, которые повисли на ее губе. Королева закашлялась.

— У милейшей Аурелии несколько шале в разных мирах. Это что-то вроде замка, только небольшого, всего из нескольких комнат.

— Зато перед каждым грот и собственный источник термальных вод. Мужу я ни в чем не стану отказывать. Слуги, лучшие блюда, массажисты, прогулки по моим землям. И я совсем не ревнива. Сергей ни в чем не будет нуждаться. Вы даже сможете его навещать. Изредка.

— Зачем же вам понадобился именно мой сын? — Антонина понизила голос, видно, что из любопытства.

— Он — демон. Такие мужья ценятся особо за их выносливость, прихотливость в любовной игре, полное бесстыдство, за то наслаждение, которое они дарят. Если мне повезет, Сергей проживет у меня дольше, чем все эти эльфы и уж, тем более люди. Ну хоть полсотни лет, а то и дольше. Обещаю, я очень хорошо буду ухаживать за ним, чтобы не погубить раньше времени. Люди не выдерживают искушения, дохнут так скоро, что я даже не успеваю ими как следует насладиться. Эльфы слишком скромны, им не получить удовольствия от того, от чего я его получаю.

— Дроу? — решила уточнить я.

— Кто бы мне ещё отдал этого дроу! И потом, они привыкли служить и подчиняться пожеланиям женщины. Я же напротив предпочитаю ощутить над собой власть настоящего, наглого, жёсткого мужчины. Надеюсь, ваш сын, Антонина, окажется именно таким.

— Боюсь, что да.

— Издали я его уже видела. Красивый! — скуб мечтательно закатила глаза, — Высокий, а какие у него широкие руки! И такой опаляющий взгляд. Я сделаю все, чтоб он прожил у меня подольше.

— Я даже не знаю, — Антонина немного замялась, — Я точно смогу его навещать?

— Ну, конечно. Днём, когда у моего ненаглядного мужа будут часы отдыха.

— А ты, что думаешь, Дина?

— Думаю, Сергей будет счастлив.

— Да, в первую очередь нужно думать о счастье своего ребенка. Это ты правильно сказала, Диночка. Сергей ещё в детстве мечтал о том, чтоб не работать, жить на всём готовом. А тут ещё и жена-загляденье. Мы согласны.

Я так и не поняла, кто это — мы. И какое я теперь имею отношение к Сергею? Но на всякий случай кивнула.

Девушка тут же подскочила, мне она напомнила бабочку — то же трепетание крыльев, что и у этой красотки. Что там моя новая свекровь говорила про неудобные туфли? Да, пожалуй, их лучше подарить, может кому-то другому они и сядут как раз по ноге.

Антонина

Над головой фонари, везде светятся окна домов, деревья нависают над улицей, с них водопадами струятся цветы. Я таких не видела никогда, настоящие разноцветные яркие грозди. Этот город вообще безудержный, светлый и, кажется, над ним нет власти нашего прошло. Будто бы я сама себе его придумала. Может, так и есть?

Муж умер, сына я пристроила в надежные женские руки, сняла со своих плеч непосильную ношу. Внук присмотрен, у него есть свои родители, аж трое. Динка молодец, подсуетилась. Выходит что? Я свободна? Вот прямо совсем свободна? И на эту ночь и вообще? Захочу — продолжу помогать Денису с учебой. А нет, так пусть с ним возятся гувернеры, дорогие учителя из его частной школы. Есть кому заняться подростком. А я? А я, выходит, и здесь отвертелась от хлопот и ответственности за будущее паршивца.

Сколько нервов он мне испоганил, если подумать хорошенько. Я же за ним чуть не по всему городу охотилась с тетрадями, пособиями и учебниками наперевес. То у него тренировки, то он к маме в квартиру уехал, ко мне ну никак заглянуть не может, то еще что. Вот теперь пусть хлебают! Мне надоело! Видите ли, я разбаловала мальчика. А что еще мне было с ним делать? Попробуй-ка накажи свою плоть и кровь, даже не сына, а кроху-внука, который так доверчиво на тебя смотрит. Аж в душу! Сынок и то на меня так не смотрел.

Зато Денис врать научился просто изумительно. Мне он рассказывал, что во всем виновата Динка. А я и верила. Ну как не поверить ребёнку? Разве ж он обманет? Обманет, да еще как! Были бы только уши бабушки рядом.

Динке Денис, наоборот, рассказывал всяческие гадости обо мне. И сам оставался чистым и белым, просто ангел какой-то! Я до сих пор помню разбитую вазу на полу. Так обидно было, мне ее подарили на свадьбу. Денис тут же стоит, плачет навзрыд, успокоиться никак не может. Еще бы! Ребенку и четырех лет нет.

— Я же тебе запретила трогать! Денис! — до сих пор слышу свой голос, слезы, клокочущие в горле и ярость, чего уж скрывать от себя?

— Меня мама заставила протереть. Сказала, тут пыльно, — наивные глазенки смотрят в лицо, цепляют за сердце, рвут его, сами того не понимая. Остановить бы Дениса тогда, вывести на чистую воду, может, потом было бы легче?

— Но я же тебе запретила!

— Мама меня лупит! Прямо по голове! Бабушка, я так испугался!

И вот мальчик раскинул объятия, повис на мне, тычется мокрым носом в живот. Разве оттолкнешь? Никогда. Динку я в такие моменты ненавидела всей душой. А ведь она Дениса никогда не лупила, что правда, то правда. И почему я верила внуку, а не ей? Глупая потому что была, вот почему. Доверчивая, малышу верила, а не невестке. Идиотка!

Да разве бы Динка могла кого-то ударить? И какое ей дело до моей вазы? Зарасти она хоть по горлышко паутиной, не заметила бы невестка и этого. В те дни она работала столько, что смотреть на нее было страшно. Домой возвращалась ближе к полуночи, серая, губы белесые и сразу ложилась спать. Только чуть прибиралась перед сном — мыла посуду, полы протирала, стирала белье. А в шесть снова вставала и так каждый день, никаких тебе выходных. Все ради Денисочки, чтоб у него и детский сад платный, и игрушки любые, и фрукты, какие пожелаешь, круглый год. А тут я еще со своими скандалами. И никто-то меня не остановил.

Всё! Нет того прошлого. От того, что я об этом вспоминаю, никому легче не станет. Динке нужна добрая свекровь, Денису разумная бабушка. А для этого и надо-то всего ничего. Научиться мне думать о себе самой в первую очередь.

Огромная лапища вурдалака внезапно тронула меня за плечо. Пощекотала пальцем по рукаву тонкого платья. Я от неожиданности чуть вздрогнула.

— Не холодно? Дрожишь вон вся.

— Мы на «ты» перешли? — зачем-то взъелась я.

— Ну так, вроде, родня? — задумчиво спросил вурдалак, — Как думаешь, эти без нас разберутся? Не закусает мою доченьку ее свекровка?

— Скорее уж Эстона. Это она молодец.

— Может, и так. Вроде дочка-то ей моя понравилась, как думаешь?

— Очень.

— Не зря вырастил. А то эти пришли, да как накинулись на меня — съешь, да съешь. Я что, зверь какой? Младенцами не питаюсь. Это я только с виду такой, ну, оброслый.

— А ты в волка превращаешься?

— Не, да какое там! — мой спутник отмахнулся когтистой лапой. Интересно у него шерсть на руке растет — такой плотненький короткий подшерсток, чуть длинней бархата с внутренней стороны роскошного мускула, а сверху длинная, правда, редкая. Как бы попробовать ее всю на ощупь? Крупный зверь, дикий, еще не прирученный... Или мужчина? Не пора ли это узнать?

— А почему? — я прильнула головой к плечу вурдалака. Ну как, к плечу? К локтю. Короче, до куда достала. Хм. Завалить бы его на постель, раздеть, да как следует изучить. Мне ведь любопытно!

— Ну так я ж не оборотыш какой-нибудь. Это мой единственный и естественный вид. Внешность, в смысле. Полузверь, получеловек. Вон, в плечах чуток пошире других, шерсти много, да и так по мелочи отличаюсь от обычных людей. Но токма я все равно не зверь! И нет у меня никаких ипостасей!

— Ясно.

Мы прошли еще немного вперед мимо домов, мимо забора, увитого виноградными лозами. Здесь спелые грозди свисают прямо наружу, на улицу, бери, кто захочет. Красиво и странно. Громадная луна, словно око, смотри на нас, отражается в отполированных камнях мостовой. Они здесь все гладкие, почти зеркальные, сколько же прохожих по ним прошагало?

— Красиво, — я показала вурдалаку луну. Тот загляделся на темное небо.

— А ведь правда. На крынку сметаны в погребе похоже. Бывает, ночью так спустишься, во всех уголках темно, а сметана в круглой крынке блестит. Вот точно так же, как эта луна. Облизнешься и не знаешь, что дальше. Брать, так вроде уж больно хороша та сметана, жаль трогать. Стоять, смотреть тоже глупо. Другим оставлять?

— Пойдем дальше.

Вурдалак тяжело вздохнул. Мы прошли вперед, справа показался пруд, в нос ударил запах пряной сырости, будто много трав замешали разом в одной миске, да подогрели как следует.

— Пахнет как, — протянула я, задумавшись.

Вурдалак промолчал, потом как-то странно сжал мою руку, перебрал по ней когтями.

— Слушай, у меня в таверне столы все накрыты. Может, заглянешь поужинать?

— А давай. Только я очень устала идти.

— Устала? — изумился он.

— Туфли дурацкие, жмут.

т — Вот моя Милли так же, купит, а носить больно. Я думал, она у меня одна такая — глупышонок. А оказывается, смотри-ка, еще вы такие есть.

— Спасибо за откровенность.

— Да ладно тебе. На руках донесу. Не против? — Нет, — я тряхнула головой и вся сжалась. От всего сразу — от ужаса, от предвкушения, от неловкости.

Мужчина очень бережно меня поднял, усадил на изгиб локтя, я вмиг почувствовала себя маленькой девочкой, ахнула, испугалась, сама не знаю, чего, обхватила его громадную шею двумя руками сразу. Мое декольте оказалось прямо под носом у этого зверя.

— Ты этого того! — повел носом он, и я ощутила, как мое платье наполнилось горячим дыханием.

— Тебе тяжело, наверное? Опусти меня обратно!

— Да не, не тяжело, просто… Другое тут.

— Что другое?

— Я тебя так точно не донесу. В целости и сохранности. Факт.

— Это почему еще?! — я испугалась, стала часто дышать. И чтоб мне раньше не открыть портал туда, куда нужно? Я же умею! Я книжку читала. Можно сказать, образовывалась!

— Съем, — просто ответил вурдалак. Я испугалась, уперлась руками в его грудь.

— Не надо!

Вурдалак повел носом, шумно вздохнул, облизнулся. Язык у него длинный, острый на кончике, бархатный такой.

— Искусаю, — зарычал он, — Крепче держись.

— Я — нет! Не хочу.

— Чего не хочешь? — мужчина потряс головой.

— Быть приглашённой на ужин в качестве главной его составляющей! Не хочу попасть к тебе в желудок!

— Смешная ты. И шутки у тебя славные.

Вурдалак меня перехватил, ловко закинул себе на плечи. Я взвизгнула для приличия. Не каждый день меня собираются съесть! Даже не каждую неделю!

— Держись крепче. Тебе можно за шерсть.

Мы ухнули вниз и понеслись по улочкам тихого городка. Да я в жизни так не кричала! Вцепилась пальцами в шерсть, ноги сплела чуть не в узел под брюхом. Внезапно и достаточно резко мой сомнительный "транспорт" остановился перед дверьми жутковатого дома. Он словно врос весь в какой-то пень. Или это дерево? Луна завалилась за облако, теперь ничего не видно.

— Слезай давай.

— Это еще зачем?

— Бриоши сегодня испёк для свояченицы, а ей и не надо. Вишь, как сложилось? — вурдалак исхитрился поставить меня на землю, обхватил за талию, весь навис надо мной. Такой огромный, такой сильный и до ужаса волосатый. А под шерсткой так и ходят канатами мышцы. Когда еще удастся провести по таким рукой?

— Вижу, — я смутилась, опустила глаза. Мне уже все равно, съедят меня сегодня или нет. Хочется, очень хочется многого. Слишком многого, того самого запретного плода, который страшно кусать впервые вместе с кем-то, кого и не узнал до конца.

— Ты же согласилась на ужин? Или передумала? Ты знай, у меня там чисто внутри. Никаких насекомых. А то, что воробей залетел — так это все врут. И вообще он залетел на прошлой неделе и почти никуда не сунул свой клюв.

— А ты меня не съешь ненароком? — я стою близко-близко к его широкой груди, чувствую, как он дышит, как громко ухает его сердце под белоснежной свежей рубашкой. Зверь, а не человек.

— Только искусаю немного.

Горячее прикосновение губ, вопросительный поцелуй, мои руки сразу обвились вокруг его шеи, а все тело прижалось к его телу. Тихий рык, мы куда-то идем, я ничего толком не вижу, просто мне совсем некогда смотреть по сторонам.

— Ах! — он отвлекся, лязгнул засов на двери. Темный зал, сладкое свечение в лампах.

— Давно хотел это сделать, да не было никого, кто ну... - белоснежная рубашка слетела, выпустила наружу мужское тело, о котором только можно мечтать. Жесткое, все облеплено мускулами, прикрыто диковинной шерстью. Где-то она переходит в бархат, совсем тонкий, лоснящийся.

— Что — ну? — шепчу я.

— Ты бесстрашная. Даже меня не испугалась.

Он обхватил меня руками за талию, отнес к незаметной дверце в стене, за ней настоящее логово зверя. Везде шкуры, одна даже приколочена к стене. Оконце одно, да и то в потолке. Горячие поцелуи, его зубы перебирают мою тонкую кожу, длинный язык... Умеет он им воспользоваться. Слов не нужно, как, впрочем, и обещаний. Я наслаждаюсь жесткой и дикой схваткой двух тел, моего и его. Здесь нет речи ни о любви, ни о страсти, есть что-то иное, гораздо большее, лучшее для нас обоих. Такое желанное проникновение, первый глоток воды, распаляющий жажду.

— Аах! — всхлипываю я. Он замирает. И вновь я слышу глухие удары сердца под своей ладонью.

— Больно?

— Прекрасно.

Все смешалось, нет ничего, только шкуры под нами, бешеная схватка двух не то людей, не то зверей. Я растворилась в ней, в своем желании.

— Безудержная, неутолимая.

— Хочу еще, снова.

— Я вурдалак, сколько пожелаешь. Хоть до утра без всякого перерыва.

— Звучит прекрасно.

Утром я проснулась в объятиях зверя, да еще и с отметкой от его зубов на запястье. Выглядит довольно красиво, между прочим.

— У Дениса сегодня помолвка, а у Динки свадьба. Вставай.

— Мы что, проспали?

— Не знаю, в твоем логове нет часов.

— Зато есть кое-что получше.

Ладонь он положил мне на бедро и подгреб к себе. Слишком внезапное пробуждение и такое же сладкое. Все же лучше, когда твой любовник зверь, чем, когда он просто мужчина. Громкий рык, мягкое прикосновение когтей к моему животу.

— Вставай, — шепчу я, — Нам нужно....

— Простят. Мы поженились раньше, можем опоздать. Все поймут, что мы были заняты делом.

— Как поженились?

— Я укусил тебя за запястье, ты согласилась, жена.

— Вообще-то я была против!

— Так и не скажешь, — улыбается он и сажает меня себе на живот.

— То есть я просто не знала, что это значит.

— Теперь знаешь. И не отвертишься уже.

— Это ещё почему?

— От демониц, бывает, и тройня рождается, как ты одна с таким выводком?

— С каким это выводком? — я начала заикаться.

— Это от человечки у меня ничего б не родилось, а от тебя может и пять зачаться.

— Чего? Пятеро деток? Мне лет, по-твоему, сколько?

— Ты взрослая, это главное. Демоницы ж со временем не меняются. Вырастим, воспитаем детей-то.

— Чьих?

— Наших.

Мои губы накрыл очередной поцелуй. Таких глупостей я с юности не совершала. Удалось же второй раз в жизни так вляпаться! Муж, дети, кошмар!

Эльтем

В мои покои в Бездне мы вошли вместе, я и Альер. Гора встретила меня, как родная, потянулась к струнам души, окутала теплом и надеждой на бескрайнее счастье, на какую-то особенную жизнь. Я почувствовала себя другой, ощутила ребенка под сердцем. Мою крохотную родную девочку, золотистого мотылька. Я не вижу ее, но ощущаю тепло, ее безмерную любовь ко мне, нежность.

Живот накрыли теплые мужские руки. Альер словно пытается взять под защиту нас обеих — меня и крохотную эльтем. Одним этим жестом он обещает так много, что мою душу разрывает на тысячи искр, они опадают слезами на щеки. Я захлёбываюсь в этом плаче, обнимаю своего мужчину, льну к нему всем своим существом. И этого мало. Кажется, что мы были чем-то единым, я и Альер, что нас попросту разорвали надвое по воле богов, по чьей-то злой шутке. И только теперь мы можем сплестись телами в одно целое хоть ненадолго, а душа и так едина, ее богам было не под силу разорвать.

Теплые губы целуют, собирают слезинки с моих щек, ключ держит меня в своих объятиях, он точно так же, как и Бездна, обещает мне счастье. Будто бы я бежала целую жизнь и наконец достигла своей цели, своего логова, обрела то, что должно было быть моим изначально.

И вот я уже реву на плече Альера в голос, как малый ребенок, а не взрослая женщина. Магия моя льется наружу странным потоком, не янтарная, другая, искрящаяся, словно шампанское. И сама Бездна пьет этот хмельной эликсир из чистой силы, из моего счастья. Кажется, оно никогда не закончится.

— Я рядом и всегда буду рядом. Все хорошо. Мы завтра поженимся, ты станешь только моей навсегда. Родная, любимая. Я никогда тебя не брошу.

Гора начала мурлыкать, совсем как громадная кошка, легкая дрожь прошла по стенам, по нашим ногам. И мне нисколько не страшно. Я понимаю, что Бездна носит меня в себе точно так, как я ношу свою дочь. Любит, бережёт, заботится на свой лад, нянчит. Альер упал на колени, положил ладони на мои бедра, приник к животу губами. Он говорит с нашей крохой, она его совершенно не понимает, но будто бы тянется на этот голос. Альер подскочил на ноги.

— Нет, покорность судьбе — удел слабых. Мы выживем, я тебе обещаю. Нужно идти в гарем, там окно. Слышишь? Нет, я открою портал. Ты должна уходить.

— Зачем!?

— Пока не рухнули стены!

Гора вздохнула, стены расширились и встали на место, приятный рокот ненадолго затих. Альер в полном ужасе огляделся, с силой схватил меня за плечи. А я смеюсь и никак не могу остановиться.

— Бездна любит нас, все хорошо. Зачем нам бежать?

— Потолок вот-вот рухнет!

— Гора живая, ты разве не понял? Вот, смотри! — я подошла к стене, впечатала в нее свою руку, во все стороны тут же расползлись золотые ростки, громадные разноцветные бабочки, вспыхнули на потолке звезды.

— Вот сумасшедшая, — Альер потрясенно качает головой, — Я ее понимаю, как такое возможно? Это сделала ты?

— Скорее наше единение здесь.

— Я не верю.

— Пойдем в купальню, я так хочу побыть там с тобой вместе.

— Да, я тоже.

Впервые я сама раздела любимого, пока он рассматривал магические рисунки на стенах. Они меняли форму, перетекали один в другой, сплетались. Мой идеальный мужчина, он как будто и не замечает своей наготы, ничуть меня не стыдится.

Я сбросила с себя платье, обвила руками широкую шею, он мигом меня подхватил. Очень медленно отнес в воду, едва прикоснулся губами к шее, я вспыхнула, оцепенела на миг и с огромным наслаждением принялась ласкать литое тело своего мужа. Кажется, мы истосковалась друг по другу, не виделись долгие годы, может быть, даже целую жизнь. Нежная ласка переросла в кипящую страсть, в безумное неистовое наслаждение. Всюду взрываются искры, громко мурлычет гора. И нет силы, способной нас остановить. Наслаждение раскатывается по нашим телам одновременно, взлетает к самому пику, стихает, чтобы вновь повториться. Я искусала себе все губы, изнемогаю от удовольствия и никак не могу закончить любовную игру.

— Во мне стало слишком много силы, твоей магии, — захлёбывается словами Альер.

Мы смоги остановится только ближе рассвету, я уснула на груди своего жениха, а проснулась от тихого покашливания Верховной.

— Что случилось? — первым делом я спрятала под одеялом Альера.

— Идеальный мужчина, но только для тебя, Диинаэ. Хочешь виноград? Ххм. Там в коридоре остался тем Эстон, он настаивает на том, что у тебя свадьба через час. Так ты встаешь?

— Да, конечно, спасибо!

— И тебе тоже. Знаешь, я люблю виноград. Теперь его здесь так много. Вся долина заросла лозами от края до края. Это там, дальше, за нашей горой. Просто твоя магия в этот раз докатилась даже туда. Главное, сразу спелый и так много! Неясно только, куда его девать.

— Неужели?

— Узнаю, какой гад плевался в долине виноградными косточками, заставлю собирать урожай. Так много лоз, жаль, сорт только один. Но такой вкусный!

Альер внезапно открыл глаза, я тотчас накрыла его с головой одеялом. Совсем ни к чему Верховной видеть, какие у моего ключа зеленущие глаза. Впрочем, Верховная только хихикнула и тут же направилась к выходу.

— Смоковницу, что ли, везде разбросать к следующей ночи? Люблю инжир!

— Может быть, персиков?

— Их косточки уже всюду. Гора скоро обрастет деревьями, как меховой ежик. Альер, я в тебя верю.

— Благодарю вас, Верховная, — донеслось из-под одеяла.

— Не опоздайте на свадьбу, для твоего ключа это почти так же важно, как ловля кефали для моего.

Верховная удалилась, я услышала робкий голос Эстона из-за дверей покоев. Выходит, пора вставать, одеваться, еще бы косметичку найти. Где она может быть? Скорее всего, в квартире осталась.

— Любимая, ты не могла бы чуточку поторопиться?

— Свадьбы не бывает без жениха и невесты.

— Но сегодня еще обручение Дениса. Моему сыну нужна поддержка и опора. Мы должны!

— Хорошо. Только для начала заглянем в квартиру, я хочу причесаться и покраситься.

Альер выбрался из-под одеяла, внимательно посмотрел мне в глаза.

— Так велит обычай твоей страны? Невеста должна быть покрашена, чтобы злые духи ее не унесли?

— Примерно так. Принеси мне халат, пожалуйста.

Через минуту мы сидели на кухне. Фея будто бы и не удивилась моему появлению. Нарядная, яркая, одета в особенное парадное платье, в нем устроен разрез для тонких небесных крыльев. А само платье по форме напоминает скорее облачко, подсвеченное солнцем. Бледно-желтое, с золотинкой по низу юбки.

— Поздравляю, хозяйка. Усаживайтесь, сейчас я приведу в полный порядок вашу чудесную головку. Какого цвета платье вы выбрали? Я не смогла его посмотреть.

— Алое.

— Чудесно, просто прекрасно. Вам оно непременно пойдёт. Не хотите взглянуть на нашего Мишеньку? Он сегодня выступает.

— Война? — обеспокоился Алтер.

— Хуже, большой оркестр. Миша выступает на огромной сцене. Вот, смотрите.

Фея щёлкнула пультом, на экране и вправду показали зал огромного театра. Ой, а вот там, в правом углу и вправду Мишка! Эстон молодец, что все это устроил.

Альер уставился в экран, слушает великолепное выступление. Фея тихонько ласкает мои волосы щёткой. По столу расставлены банки с косметикой — пузатые стеклянные ёмкости. В одной из них кисточка, в другой крохотная щеточка.

— Всё по моим рецептам, все на пыльце. Вы будете изумительной.

— Диинаэ, я против. Это недопустимо. Или ты сейчас же все прекратишь или... Или я пожалуюсь на тебя нашему сыну. И Денис перестанет тебя уважать!

— Что стряслось?

— Как можно сажать в ящик живых людей? Это не канарейки! Ты обязана всех их оттуда выпустить!

Эстон

Мать долго болтала с моей женой за закрытыми дверями спальни. А я места себе не нахожу в собственном доме. И зачем только я опять пустил эту женщину в свой дом, в свою жизнь? Неужели мне всего моего прошлого в Бездне казалось мало. Я встряхнул рукой волосы. Они хоть и немного, но уже отросли. Благо мать не прошлась своими излюбленными ядовитыми шуточками по моей прическе.

Мне вдруг стало душно и жарко в своём доме, будто бы разом на меня одного навалились все страхи мира, почти задавили, вползли в самую душу. И дышать стало нечем. Я бросился к двери, распахнул ее, вышел на улицу.

День давно закончился, солнце плещет по улице золотом. Лорэль копошится где-то в саду, я вижу и слышу его. Подойти бы, переброситься парой слов. Нет сил, нет времени на пустые беседы, когда моя жизнь вот-вот превратится в труху.

Моя мать способна на многое, сейчас она расскажет жене, как устроены браки в Бездне, а та и поверит, проникнется, станет вести себя как эльтем. И брак наш будет ничем не разрушить. Если только не убить Милли? Но разве поднимется рука на ту, что внезапно стала так дорога? Нет, это абсолютно исключено. Я до конца своих дней буду вынужден жить по законам Бездны.

Я прошел через двор, ухватился за створку ворот, впервые сполна ощутил себя в клетке. Зачем-то начал всматриваться в лица простых горожан. Вот по той стороне улицы идет дама в чрезмерно приталенном платье, очень похожем на те, что носят сейчас на Земле. Ей не видно меня, та улица ярко освещена, последний луч солнца бьет прямо в лицо женщине. В то время как я, напротив, стою в тени и могу наблюдать за ней без зазрения совести. Черные волосы собраны на затылке в прическу, белая кожа выдает потомка аристократов, может, она даже бастард известного рода.

Я всеми силами пытаюсь отвлечься от собственных мыслей, отречься от того, что происходит сейчас у меня за спиной, в моей собственной спальне. Долго же длится разговор мамы с женой. Незнакомка на той стороне улицы повернула голову, будто почувствовала мой взгляд. На миг мне почудилось, что где-то я ее уже видел. Должно быть, соседка. Нет, точно я ее видел и даже запомнил надрывный голос с высокими нотами.

— Дорогой! — раздалось позади, из моего дома. Я шумно вздохнул, повернулся на голос, — Дорогой, мама уехала. Точней, она открыла портал и исчезла. Ты идешь в дом? Нашего эльфа кормить не пора? Я приготовила немного еды. Не знаю, что он любит. Больно уж тощий он у нас.

Лорэль споткнулся в дальнем углу сада, мне послышался его тихий, полный отчаяния голос — "Опять?! За что?".

— Лорэль ест то же, что и все остальные. Кроме того, он неплохо готовит. А мама точно ушла?

— Да, совсем. Портал сразу схлопнулся, — жена хлопнула в ладоши, показала, как именно это произошло.

— Да, я иду, — Я закусил губу, не знал, как лучше спросить, кто теперь распоряжается всем в нашем доме, — Как ты думаешь, где лучше устроить на ночь эльфа?

— Я не знаю. Думаю, тебе точно видней. Они случайно спят не на деревьях? Если скажешь, я могу повесить гамак.

Остренькие ушки зашевелились над клумбой.

— Нет, эльфы предпочитают спать в домах точно так же, как мы.

— Ой! — жена вдруг покраснела, — А не лучше ли тогда услать его к папе? В таверне так много места.

Лорэль шумно вздохнул.

— Нет, не лучше. Эльфу будет непросто в обществе вурдалака, от которого он так долго защищал дом эльтем!

— Да, конечно. Прости, я совсем забыла. Можно просьбу?

— Что ты хочешь, Милли?

— Устрой его, где посчитаешь нужным, но только подальше от нашей спальни. Чтобы мы не мешали друг другу.

— Хорошо, — я посмел улыбнуться. Не приказ, всего-навсего просьба. Так неужели?

— У меня для тебя сюрприз. Мама привезла такие подарки! О существовании всех этих вещей я даже не догадывалась, но наша мама мне все объяснила.

Я вздрогнул. По спине прошел холодок. Представляю, какие сюрпризы могут меня ждать.

— Это все, о чем вы так долго беседовали? — я все еще боюсь переступить через порог. Будто бы дверь может захлопнуться, и меня никто больше никогда и никуда не отпустит.

— Ну да. А еще мама сказала, что ты умеешь печь чудесный рулет Веллингтон и сам его очень любишь.

— В целом это так. Научу! — я взлетел по ступеням крыльца, зарылся лицом в ее волосы. Самая любимая женщина во всех мирах разом! Неужели еще ничего не потеряно?! Я обернулся на сад. Лорэль так и перебирает там какие-то корешки.

— Лорэль, ешь все, что захочешь, моя жена просит тебя потолстеть. Спи там, где захочешь, только подальше от нашей спальни. И не беспокой нас по мелочам. Завтра я тебя освобожу. Мы зайдем в ратушу. И ты станешь жить в своём доме. Я куплю тебе соседний особняк.

Лорэль

Радоваться или нет? Я совершенно растерян, сбит с толку и будто бы ощущаю вкус своей гибели на губах.

Темное небо над крышами уже рассеивается утренней дымкой даже не алой, белесой. В городе всегда именно так начинается рассвет. Мне кажется, что дом напротив нашего слегка подсвечен волшебством фей.

Я сижу на крыльце и один за другим поглощаю куски вкуснейшего пирога. О, да! Милли как никто другой умеет готовить. Даже лучше, чем эльфы. Я трепещу над каждым куском этого блюда, и кончики моих ушей дрожат в такт.

До слез жаль, что завтра я потеряю все это. Дом, где ко мне отнеслись с толикой заботы, быть может, даже привязанности, определяли четкие правила, возможность жить так, как нужно, как мой хозяин решил. А ведь, если задуматься, Эстон был отличным хозяином. Мягким, настойчивым, требовательным. Он даже ни разу меня не избил, хоть, мне кажется, я это порой и заслуживал. Я вынужден признать, что с ним куда проще, чем с эльтем Диинаэ. Вся жизнь моего господина подчиняется незыблемым правилам, он уверен в себе, уважаем, имеет прекрасный дом.

Да и жена под стать ему, такая же требовательная, но мягкая. Не кричит и не ругает, а просто указывает на то, что и как должно быть сделано. Даже отец ее, так впечатливший меня вурдалак, и тот не так уж и страшен, как оказалось. Он мудр, яростен, но справедлив. Всего-то ткнул меня когтем между лопаток один-единственный раз. Просто предупредил самым надёжным способом из всех возможных о том, что меня ждет, если я вздумаю "крутиться и махать хвостом" возле молодой хозяйки.

Я тогда чуть не задохнулся от стыда и страха, на пол осел, за горло схватился. Да разве можно навредить тем Эстону, моему господину, помыслить о ласке его жены? Неловко перед тестем хозяина, что он мог так подумать.

Вурдалак перепугался за меня, молока принес, отпоил. Все твердил: "Слышь, не помирай. Это я так! Предупреждаючи!" Вдобавок потом по голове меня потрепал, сунул медовый пряник в карман. А он такой вкусный и чувствуется, что отдан был мне легкой рукой, по доброте.

Солнце показывает лучи из-за домов. А я все это потеряю: и дом, и хозяина своего, и пирог, которым меня больше никто никогда не накормит. Я прикрыл глаза и начал беззвучно рыдать. Слёзы покатились из глаз, упали на крошки в тарелке.

Как и за что со мной так? Как так вышло-то? Почему меня выбросили словно ненужную вещь? Горечь потери захватила всю душу, точно такая же настигла меня, когда убили моего прежнего господина генерала Альвара. Нет, даже большая. Только здесь, в этом доме, я вполне осознал, что генерал был не так добр со мной, как казалось. Он откровенно издевался за любую промашку, а здесь мне просто сообщают, как правильно было нужно поступить. И все это счастье вот-вот обрушится. У меня будет дом полный тишины. Зачем это нужно? Как я стану жить в нем один? Я родился рабом, с самого детства мне твердили, что я не обязан знать о том, как поступать правильно. Вся суть моей жизни — верно исполнять приказы хозяина, заботиться о его благе.

— Не спишь?

Из дома вышел тем Эстон. Я хотел было принять правильное положение — встать на оба колена, пожелать господину доброго утра, накрыть стол к его завтраку. Я и хотел так поступить, но вместо этого я задрожал, челюсть свело судорогой, зубы принялись стучать!

— Это еще что? Тебя кто обидел?

На вопросы хозяина следует отвечать прямо, честно и быстро. Я выдавил из себя то, что мог.

— В-ыыыы...

— Я?! Почему?

— Вы решили меня освободить и выгнать. Это из-за вашей жены? — внезапно осенило меня, — Клянусь, я близко не подойду к госпоже, даже не осмелюсь на нее смотреть.

— Почему из-за жены? А, это?

Тем Эстон сел рядом со мной на ступени, расставил широко колени, сцепил пальцы, вздохнул. Кажется, он сидел так невероятно долго. Молчал, а я не знал, как он распорядится моей судьбой, что ждет меня? Лучше выпорол бы за дерзость и все на этом, мы бы жили, как жили раньше. Я бы честно служил тему и всей его семье. Он бы проходился по моей спине чем-то тяжелым, в том случае, если я оступлюсь.

— Я тебя не выгоняю, просто меняю условия договора. В этом доме мы станем жить с женой только вдвоём. Видишь ли, — тем сплёл косу из своих недлинных волос.

Помочь бы ему с этим, да только кто позволит? Для ухода за собой рабов выбирают из тех, кому доверяют. А это точно не я, меня вот-вот выгонят, повезёт, если не продадут.

— На все ваша воля, господин Эстон, — и все же как неловко сидеть на ступенях вот так, рядом с хозяином.

— Н-да. На все моя воля, ты совершенно прав. И моя воля на то, чтоб ты стал свободным, служил в моем доме, завел собственную семью. Я дам за твою невесту столько, сколько попросят. Приведи хорошую девушку в мой собственный дом. Такую, которая могла бы и умела делать все по дому, возилась с детьми. И ты был бы доволен своим выбором. Иногда одного взгляда достаточно, чтобы это понять. Мне кажется, скоро в моей семье появится прибавление. Даю тебе полгода на то, чтобы ты обзавелся семьей.

— Благодарю, господин.

— Столоваться станешь здесь, пока твой очаг пуст. Привыкай и вей свое гнёздышко вон в том доме. Забор мы, конечно, снесем, он здесь лишний. Дальше по улице поставим конюшни для пони вместо вон того дома с красной крышей. Его снесем или перестроим, он мне не нравится, слишком высокий, да и со второго этажа там вид на окна моей спальни. Это недопустимо.

— Как пожелаете, господин. То есть, вы не выбрасываете меня? Я все еще нужен?

— Необходим. Только ты один достоин доверия общаться с моей женой наедине в моем доме.

— Благодарю, — слезы потихоньку стали сохнуть на моих щеках. Я не знал тех слов, которые хоть примерно могли бы выразить все мои чувства. Этих чувств слишком много, одним словом не выразишь, да и нескольких фраз здесь не хватит.

Альер

Никогда я еще, наверное, не чувствовал себя таким идиотом, как сегодня, в день собственной свадьбы! И почему только в мой жизни все идёт не так? Просить вынуть людей из иллюзии! Стыдно невероятно! Щеки горят.

Друзья подходят один за другим, чтоб поздравить. Мое видимое смущение они принимают за ужас перед эльтем. Идиоты! Впрочем, лучше уж так, чем если бы они знали истинную причину. Повезло еще, фея оказалась достаточно умной, сняла мой к-хм гневный выпад на свой артефакт, а потом сунула мне же под нос. Как она сказала? Это позорное видео, где я, король, посмел повысить голос на беременную невесту. Фууух. Нет, пересматривать я этот позор, безусловно, не буду. Я и артефакт тот спрятал подальше в своих покоях. И зачем только фея мне его вообще подарила? Не представляю. Еще и с едким добавлением: "Сын научит вас пользоваться телефоном!" Позор!

— Альер, не бойся! Даже если ты сам погибнешь, королевство не пропадёт, сын продолжит правление, — хлопает меня по плечу друг детства, так и хочется ему припомнить тот рой диких пчёл, от которых он удирал совсем ребенком, а потом, позже, его мольбы о помощи, когда мы налетели на орочью засаду.

— Я и не боюсь, — подбородок я поднял повыше, ноздри сами раздулись.

— Я имел честь видеть наследника. Парень ретив, смел, умен. Он — достойное твое продолжение. Разбирается в точных науках, пренебрегает трудностями, совершил столько завоеваний, еще и учтив.

— С чего ты это все взял? — я бросил взгляд на Дениса. Стальной гульфик на доспехах ему не нравится! Но штора-то здесь причем? Зачем он сдернул ее с окна и обмотал вокруг талии, а конец перекинул через плечо? Главное, слугам не дал подойти. Сказал, что в роду дроу все обручаются именно так и никак иначе! А оконная штора — знак открытости юноши новому для него чувству. Лучше бы гульфик показал!

— Я видел, как твой сын решает сложные задачи из книги, а сам при этом сидит на камне в саду. Он бил себя этой книгой по голове и призывал богиню своего мира. Изредка, клянусь! Благочестивый юноша — достояние рода.

— Какую еще богиню? — честно говоря, я приготовился к худшему.

— Светланивану. Не знаешь, кто это? Денис уверен, что это она наслала на него благословение домашки. Я ничего не понял толком. Ясно только одно — юноша очень благочестив, если так боится разгневать богиню. Он так старался вывести формулы. И это в день собственной помолвки. Осилил половину той задачи, которую наметил себе.

— Половину? Вот гад, будет ему от меня и от матери! А сверху еще и Светланванна добавит.

Я вздохнул. Благо эльтем обсуждала с феей учебу Дениса весь остаток утра, уже после скандала и после разоблачения моего недомыслия. Светланванна не богиня, а классрук, что, в принципе, одно и то же. Домашка — труды, от которых отлынивает Денис.

— Альер, ты зарвался, — друг покачал головой, — Разве можно бранить такого сына?

— Да, ты прав, бранить никак нельзя, давно пора… к-хм. Да хотя бы сослать в поход дня на три без припасов! Так ведь опять что-нибудь завоюет или выторгует! Я его заставлю полюбить точные науки! Даже не сомневайся.

Друг отшатнулся от меня, чуть не упал, озираясь назад, прошёл дальше в толпу тех гостей, что уже успели меня поздравить.

— Долгой жизни тебе, друг мой, — мне на плечо опустилась рука барона, — Постарайся дотянуть хотя бы до следующего воскресения.

— Почему именно до воскресенья?

— В субботу моя свадьба. Будет обидно, если объявят траур по тебе. Я уже потратил изрядные суммы.

— Не беспокойся. Эльтем меня не убьет, траур не объявят, женись смело. В крайнем случае я просто сойду с ума.

— Я восхищён твоей смелостью. Правда. Не знаю, каким чудом ты сохраняешь хорошее расположение духа.

— Я предвкушаю встречу с невестой.

Барон покачал головой, поклонился мне в знак особенного, искреннего уважения. А как еще? Его земли у самой границы с великой пустошью! Мой брак с эльтем — благословение для всего его рода и наделов. Теперь с той стороны на нас точно не нападут. Редуты можно разобрать по камушкам и сложить из них новый замок. Восхищён он! Так я в это и поверил.

Эстон вошел в зал бестелесным призраком. Осунувшийся, бледный до синевы, будто смылась вся чернота с его кожи, густые тени залегли под глазами. Дроу встал в череду тех, кто хочет поздравить меня, оперся спиной о стену и, как будто бы, потерял сознание. Неужели его зависть ко мне настолько велика, что он лишился чувств? Мне жаль Эстона, но эльтем моя и только моя.

Многие придворные дамы поздравили меня, но близко подойти ни одна не рискнула из опаски перед ревностью Диинаэ. Простые слова, совершенно неискренние пожелания долгих часов счастья, к-хм, потомка. Хотя бы еще одного. Я стоически вынес это. Наконец, очередь дошла и до Эстона. Его растолкал кто-то из слуг. Дроу встряхнул головой, качнулся, дошел до меня.

— Что с тобой, тем?

— Все прекрасно! А что?

— Ты так бледен.

— Уверен, это скоро пройдет. Все дело в к-хм бессоннице.

— Ты потерял сон из зависти во мне?

— Что?! Кто кому еще должен завидовать?! Ты мою Милли видел? Впрочем, знаешь, я ее тебе и не покажу. Совсем ни к чему тебе на нее смотреть. Иззавидуешься, а мне потом отвечать перед эльтем.

— Моя любимая краше всех женщин Бездны! А уж кто, как не эльфийки, славятся своей красотой.

— Бессонных тебе ночей, Альер. Деток побольше, понимания с Денисом, добрых отношений с Антониной. Подарки потом, я не успел их выбрать. Извини, мне некогда. Еще час и я пропущу свой дневной сон. Жена составила мне расписание, вот видишь? — тем сунул мне под нос кусок изрядно помятого пергамента, испещренного небрежными литерами, разгладил его, смачно поцеловал и нетвердой походкой вышел из зала. Только перед выходом он ненадолго остановился перед Денисом.

— Горжусь тобой, юный тем.

— Почему? — нахальный взгляд, приподнятая вверх мальчишеская бровь.

— За редкий ум. Я бы никогда не догадался так обмотаться портьерой. Эльтем тоже станет тобой гордиться. Я в этом уверен.

— Я надеюсь, тем.

— Впрочем, для того, чтоб тобой гордилась мать, тебе и делать ничего и не нужно. Достаточно просто не влипать в неприятности. Верно?

Денис даже бровью не повел, лишь очень скромно заметил:

— И отлично учиться, содержать свою невесту, поддерживать порядок в феоде.

— Бесполезно. Для этого ты слишком ленив, — холодно заметил Эстон.

Я напрягся. Ещё не хватало, чтоб во время свадьбы вспыхнула ссора, если не драка. Но Денис удивительно легко справился со своими эмоциями. Стоит, точно агнец, разве что травку не щиплет. И голос у него искренний, спокойный и мягкий.

— Как дела в вашем отеле, тем? Вы, как будто, давно там не появлялись.

— Ты о чем?

— В вашем офисе случилась небольшая паника. Нет, мне, безусловно, удалось и там все уладить, даже получить свои деньги по прейскуранту. Менеджер начала было возмущаться насчет качества риса, включений, жучков. Или это был не менеджер? А, впрочем, не важно. Я показал договор за вашей подписью, тем, и все приняли. Цену я указал среднюю. За роскошное судно, построенное по старинной технологии и за полтысячи пятьдесят килограммовых мешков лучшего риса, выращенного без применения всяческих пестицидов. Экологически чистый продукт. За такой не стыдно и хорошо заплатить.

— Какой договор?

— Слово, данное дроу в своем клане, нерушимо. Я только запечатлел ваше слово на бумаге при помощи чуточки колдовства.

— Большой корабль-то? — поперхнулся Эстон.

— По меркам старинного судна — весьма. Советую спустить его на воду и открыть плавучий ресторан. В корме всего одна пробоина от щупалец Кракена, но ее зарастил маг. Течи быть не должно. Правда, гарантия на ремонт недействительна.

— А шо так?

Эстну стало как будто нехорошо, и я его понимаю. Но с другой стороны, я горд сыном. Так облапошить дроу! Да ещё такого дроу, как Эстон, это просто невероятно.

— Маг погиб в битве с орками. В общем, спасибо за поздравления, дорогой тем. И удачи вам с королём и рисом. Надеюсь, его удастся перебрать от жужелиц и песка. Если нет, я попытаюсь что-нибудь намагичить. За отдельную плату, само собой.

— Отправлю тебя к Кольцову поработать недельку. Это мой главный конкурент. Думаю, он покинет город после первых двух дней в твоем обществе.

— Всегда рад сотрудничеству, тем. Как видите, я совсем не ленив. Просто не терплю тратить свое время напрасно.

Эстон ничего не ответил, молча ушел. Я выдержал ещё несколько поздравлений и добрейших пожеланий от гостей. Все они сводились к тому, чтоб я не отправился на встречу с богами в эту же ночь. Наконец, гости отступили к стене, пропустив внутрь зала красавицу-невесту.

Рука об руку с ней идут две главные женщины, хранительницы судьбы нашего рода, а значит, и всего королевства — моя мать и Антонина. Денис пробивается ко мне сквозь толпу. А я впервые вижу Диинаэ такой нарядной, яркой, будто бы с неба спустилась звезда и прямо в мои руки, для меня, теперь и навечно только моя. И скоро все об этом узнают.

Алое платье разлетается пышными волнами от хрупкой женской фигурки, в ткани мерцают волшебные существа, золотые, все они крылаты. Думаю, это фея их наколдовала. Вот по подолу пробежал табун крошечных единорогов, взлетел к лифу, а грозный волк прыгнул вниз прямо с груди на подол. Удивительное зрелище, почти невозможное. Белоснежные волосы эльтем собраны в прическу, напоминают крону цветущей вишни весной, такие же прекрасные, пышные, смотреть на них больно. Темная кожа восхищает мерцанием колдовства. Моя и только моя — без устали шепчу я.

— И это я в нашей семье ненормальный? Штора им моя не понравилась, она хотя бы есть! — шепчет Денис.

— Тише! Ты о чем?

— Посмотри на юбку, отец.

— Это волшебство, особое, фейское. Только они умеют создать такие иллюзии. Смотри, как здорово вышит лев?

— Ты не туда глядишь. Посмотри получше на саму ткань. Ну, мамочка!

Эльтем подошла ближе, и я смог наконец разглядеть само ее платье за мерцанием волшебных существ.

Юбки нет. То есть совсем. Есть широкий пояс на бедрах. Иначе этот пышный волан из ткани не назовешь. Все, что ниже — тончайшая ткань, такую и на вуаль не всякая женщина купит. Очаровательные ножки моей жены видны всем, если хорошо присмотреться или просто подойти чуть ближе к ней. Глубочайшее декольте едва прикрыто точно такой же тканью. Я понял, больше всего мне она напоминает паутинку тощего паука, который способен охотиться разве что на мелких мошек.

Королева улыбается, как ни в чем не бывало, Антонина серьезна, как никогда. Из-за спины моей будущей жены выглядывает весёлая фея. На её лице так и читается — сделала все, что могла! Пожалуй, она права, если б не эти зачарованные животные, я бы сразу заметил, что жена моя не одета немного, то есть совсем, проще говоря, одежды на ней нет, есть всего-навсего несколько кусков ткани, вся суть которых — сделать соблазн ещё более желанным.

Королева и Антонина отступили, Дина дошла до меня, протянула пальцы, коснулась моей ладони. Все, как и полагается по ритуалу.

— Ты чем-то недоволен, Альер?

— Нет, что ты. Мне станут завидовать все придворные.

— Вот и отлично. Денис, зачем тебе эта штора? Сними немедленно!

— Помни, мама, ты сама этого хотела! — сын наконец-то обнажил свой парадный доспех.

— Денис, я тебя выпорю, честно. Ты сделал это специально?

— Это была идея папы. Традиция такая, понимаешь? Этот стальной гусь — символ плодородия и благоденствия всей нашей страны!

— Гульфик, поправил я. Так всегда наряжались принцы и короли в день помолвки.

— Вот видишь, мама? Мне ещё в этом проходить обряд обручения.

— Накинь штору обратно. Тебе она очень шла. Не нервируй невесту этим.

— Гульфиком, мама. Эта штука называется гульфик!

Весь мир остался позади, мы с нареченной вошли под арку домашнего храма. Там, впереди, нас дожидается жрец. Гости, мать, мой сын — словом, все остались позади. Впереди только алтарь и слова клятвы верности и любви, которые каждый придумывает для себя сам, как и судьбу.

Эльтем

Темная арка храма, мерцание свечей, жрец замер у алтаря в неестественной позе, он напоминает мне статую. Человек ли он? Нет. Скорее дриад и волосы его сплетены в косы, которые живут сами по себе, движутся, переплетаются вместе, роняют странные тени. Мне страшно. Страшно наконец взять и переступить черту с человеком, которого я и вовсе как будто не знаю, а с другой стороны, он мне кажется единственным родным, настоящим, желанным.

Неужели этим обрядом в странном храме, в крохотном подземелье, мы с Альером будем соединены вместе на целую жизнь вперёд? И разорвать эту связь сможет только могущественная кома смерти, а больше ничто. Ведь наши судьбы соединятся по воле богов. От этой мысли сердце застучало с удвоенной силой.

И сам подземный храм мне теперь кажется только ловушкой, клеткой. Хочется найти в себе силы и выбраться из нее вон, на ту свободу, к которой я так привыкла! Бесплодную и пугающую своей глубиной. Жить вновь так, как я хочу, не зависеть ни от кого, быть самой по себе, сражаться с невзгодами жизни. Но вместо этого я только сильней сжимаю руку Альера. И остро, очень остро, наверное, впервые так сильно понимаю, что без него мне нет смысла бежать. Я не смогу с ним расстаться. Если и захочу — не найду в себе сил.

Такова забавная шутка богов, что двое живущих друг для друга были раскиданы по разным мирам. И я молюсь истово всем богам сразу, прошу их о любви, о верности, о счастье для нас двоих. Молюсь, чтобы у Альера хватило сил принять Дениса, воспитать нашу дочь, других детей, если они будут.

Я закрываю глаза, а слезы текут по щекам. Будто бы я наконец могу оплакать те дни своей полной девичьей свободы, одиночества и борьбы. Спасибо Аделаиде, что дождалась меня, встретила, приютила, дала возможность перенестись в этот мир.

— Вознесите ваши руки на алтарь, они должны отпечататься в глине, праматери всего существующего. В это момент вы можете принести клятвы. Они дойдут до небес и осядут в сути грядущего.

Альер опускает наши ладони в липкую теплую глину. Он крепко держит меня, а я впиваюсь в его руку ногтями, боюсь, что кто-то из нас, может быть, даже я, выдернет руку, отступит.

— Клянусь стать той вечной крепостью, которая будет охранять весь мой клан, о чьи стены можно будет опереться моей семье, о чьи стены разобьётся любой враг.

— Клянусь быть достаточно сильной, чтобы принять любовь, страсть и вечную верность Альера даже тогда, когда мне захочется убежать от семьи на свободу. Клянусь любить его.

— Ваши судьбы сплелись воедино. Нить судьбы двоих разорвет только смерть. Жизнь будет долгой, полной счастья, ревности, непонимания. Как огонь будет вспыхивать ваша любовь, трепетать на ветру, опускаться вниз к истокам, на яркие угли, вспыхивать вновь еще ярче. Такой страсти можно только позавидовать или же пожалеть вас двоих. И детей будет много. Они будут дружны. Магия обрушилась на наши руки, растеклась всюду, совсем другая, чем у меня. Ее зеленое мерцание расходится дымкой по стенам. Церемония будто окончилась, а мне страшно выйти из этих стен. Не хочется никого видеть. Хочется уткнуться в плечо Альера носом и так и замереть здесь, где никто нас не видит.

Альер мягко поднимает наши руки из глины, та тут же светлеет, запекается, становится каменной. И я понимаю, что клятвы наши ушли куда-то наверх, в самые небеса. От этого на душе возникает новое чувство, будто мы вдвоем стали совсем едины и только так смогли коснуться чего-то великого. А может, и стать им?

— Дочь даст вам понять, что грани невозможного не существует, — с легким ехидством усмехается жрец, — Беременность будет легкой, роды пройдут тоже очень легко и быстро. Нечего опасаться.

Альер только кивнул, а я приложила ладонь к своему животу. Испугалась на миг, что доброе пожелание может не сбыться.

Мы выходим наверх. Свет зала на миг меня оглушил. Гости молчат. Только Денис слегка ухмыляется. Нас куда-то ведут. Точнее, Альер увлекает меня за собой сквозь длинную череду залов. Наши переплетенные руки он то и дело подносит к своим губам, нежно целует, поглаживает, и хоть на миг мне становится легче.

— Все хорошо, моя птичка, — произносит он чуть надтреснутым голосом, странным.

Денис

Родители поженились, это в плюс пошло. Не, я, конечно, маму ревную. Как-то неприятно знать, что в ее жизни есть еще кто-то кроме меня. Раньше я получал с матери все — ну там любовь, заботу, нежность. Нет, ну ба конечно тоже получала от мамы не мало. Но теперь какая-то совсем не выгодная сделка нарисовалась. Нас внезапно стало трое. Нас — я имею в виду тех, кто будет мамину любовь делить. Я, Альер, мелкая фасолина. Сестрой это чудо у меня еще не всегда получается назвать. И как теперь жить? Я вот лично не понимаю.

С другой стороны, муж и мелкая отвлекут внимание мамы на себя. И здорово отвлекут! Раньше мама каждый день проверяла — сделал ли я уроки, теперь только раз в два-три дня. Мелкая родится, я чувствую, будет так — учись, Денисочка, сам как хочешь. И в школу она ездить не будет. Есть, конечно, Эстон. Но ему не до меня. Он мной иногда гордится, но точно не любит.

Какие-то слишком глобальные перемены в жизни произошли. Никак я не могу их осмыслить. А главное понять — радоваться мне или нет? Вроде в хорошие руки мать пристроил, Альер — настоящий мужик. Себе отца раздобыл. Тоже доволен. И бабушка еще одна появилась. А вроде и радоваться нечему? Короче говоря, я ничего не понял.

Еще и невеста эта, за которую мне теперь отвечать, обеспечивать ее. Фух! Итоговые экзамены на этом фоне уже и вовсе не кажутся мне проблемой. Тут бы рис весь продать, да поля удачно засеять. Нет, от папы польза все-таки есть. Провинцию мне подарил, кораблик, стражей выдал, помолвку организовал. Так-то все неплохо. Маму вон ведет знакомиться с Императором.

Ладно, посмотрим, как оно будет, о маме тоже должен кто-то заботиться. Вон как она идет — спотыкается, глазами хлопает. Гораздо удобнее, когда ее ведет за руку кто-то другой, а не я сам!

Мы вышли во двор замка. Карета императора стоит прямо на нашей лужайке. Золотогривые кони трясут головами, колеса кареты смяли все розы новой бабушки. Что сейчас будет! А нет, странно, королева все еще молчит. Что это с ней? Да и настоящая ба что-то притихла. К двери кареты неспешно подошли слуги, медленно отворили ее. Наружу вышел грузный мужчина. На спине меховая накидка и это в такую жару! Что-то мне Лизка не говорила, что ее па сумасшедший. Еще и лоб у него перетянут жестяным обручем. Из-под него наверх торчит меховая шапка. Корону я себе представлял точно иначе. Ну что ж, не всем так везет с отцами, как мне? Ну, обруч, ну меховое манто и шапочка летом — с кем не бывает? Главное, улыбаться и жать руку.

— Демон, — выдохнул император и как-то уж совсем сиротливо принялся оглядываться по сторонам.

— Я! — откликнулся довольно бодро.

— Отойди, паж. Я ищу жениха своей дочери.

— Это...

— Брысь, я сказал! — еще и ногой притопнул.

И кто после этого хам? Обернулся в демона я очень быстро. За спиной раздались приглушённые охи гостей. Ничего, им полезно знать, как я выгляжу на самом деле.

— Наследник! — охнул император и склонил голову, — Счастлив быть здесь, рядом с вами, наследник. Вам я отдаю свое сокровище, свою самую любимую дочь. Мое счастье, мою малышку.

Я обернулся обратно в человека, поправил штору на своём плече. Все озираются, на меня с возмущением смотрят. Почему так?

— Доброго нам всем дня, — из-за моей спины выступил Альер, — Это мой сын и жених вашей дочери, наследник будущего нашего королевства — демон Денис, моя бесценная супруга — эльтем Диинаэ. Прошу вас пройти в зал вместе с нами. Жрец уже ждёт, чтоб составить договор о помолвке.

— Я потрясен составом вашей семьи, Альер, — император звякнул короной. Быстро ж с него слетела вся спесь. И это я ещё клыком не прищелкнул. Так! Штора опять поползла! Поймал ее за уголок пристроил на место. Ну, папа! Я тебе припомню эти традиции, когда на Землю все вместе отправимся. Будет тебе гульфик! Так, а что это император так далеко оказался? Отпрыгнул он от меня, что ли?

— Денис, — мама с укоризной на меня посмотрела. Я-то что? Какие все нервные стали. Уже и штору поправить нельзя.

— Прошу пройти в зал, — неловко улыбнулся папа.

Император потрогал свою шапочку на голове. Нет, короной ее назвать у меня язык точно не повернется.

— Денис, иди первым, тебя уже ждет эта к-хм милая девушка, твоя нареченная, — мама изо всех сил старается мило улыбаться, но видно же, что очень и очень переживает.

— Да, мама, — я постарался ответить так, чтоб мама хоть чуточку успокоилась. Ей же переживать нельзя, для них с фасолиной это вредно.

Пожалуй, до меня только здесь и сейчас дошло, что жизнь изменилась. Вот то есть совсем. Еще месяц назад я был, как оказалось, ребенком. Мама меня берегла изо всех сил. Это было часто глупо, смешно, неудобно, но было. А теперь все резко стало наоборот, я, оказывается, должен беречь маму. И я действительно берегу, вот сейчас, например, убедился, что Альер крепко держит ее за руку, вдруг ма споткнется на этих дурацких ступенях. Нет, все хорошо, папа тоже что-то да понимает.

И мы все вместе поднимаемся вверх по ступеням крыльца. Передо мной открывают все двери, не торопясь, я вхожу в основной зал. А там, впереди, меня ждет настоящее чудо — розовое облачко, буквально зефир из магазина. Волосы моей невесты собраны в дурацкую причёску, а вся она похожа на куклу, только взгляд очень дерзкий, и улыбка на губах совершенно не подобает даме высшего света. Она у Лизы, как у мальчишки — яркая такая, без притворства.

Я прошел по залу вперёд, встал возле булыжника-алтаря, выставленного специально для таких церемоний, которые пока еще не должны касаться ушей богов. Луиза двинулась мне навстречу, встала рядом. Она так славно пыхтит, совсем как ежик. Папа читает нужную речь, император ему отвечает. Мама тихо шепчет что-то там, позади нас.

— Договор! — отвечает отцу император, — Я передаю вам свое главное сокровище, мою младшую дочь из пяти.

— Договор! — отвечает отец, — Я принимаю в свою семью в качестве нареченной моего единственного сына Дениса вашу дочь Луизу.

Отцы жмут руки и наконец-то мы все можем сесть за стол. Вот только сажают нас по разные стороны зала. Мы с Лизой и ее папой сидим четко напротив моей семейки. Опа! А что за столом делает вурдалак? И почему его волосатая лапа лезет в тарелку к бабушке? Она смеется? Обалдеть! То есть, я, конечно же, потрясен прям до глубины.

— Луиза продолжит учебу? — осторожно спрашивает император.

— Да, я уже добыл денег на это. Пары килограмм золота хватит, так?

— Более чем.

— Вот и хорошо, — я пододвинул к себе пиццу — единственное вкусное, что есть на столе. Благо еще вчера догадался подкупить поваров.

— Что это? — рука Лизы затянута в тоненькую перчатку. Она осторожно потрогала меня ею по руке, — Это как в кафе?

— Ага. Только колбасы больше положили. Угощайся.

— И картошка будет?

— Нет, сюда ее еще не завезли. За картошкой пока нужно выбираться на Землю. Но я уже закупил мешки посевного картофеля. Месяца через два картошка фри и у нас здесь будет.

— Это какой-то особый овощ? — деликатно уточнил король.

— Очень вкусный. Хотите, могу и вам дать немного семенного картофеля?

— Я предпочёл бы купить.

— Мы поладим, — я похлопал императора по плечу. Нормальный он, зря я опасался.

Эльтем

Наконец-то все устроились за столом, и я могу смотреть на сына с гордостью, пусть и не долго. Уверена, он вот-вот опять что-нибудь выкинет. Но пока у меня есть несколько минут, чтобы сполна насладиться материнским счастьем — видеть своего уже почти совсем взрослого сына, наблюдать издали за тем, как легко и просто он общается с Императором.

Да и девушка не так уж и плоха, как мне показалось вначале. Яркая, веселая, на сына смотрит с любовью. Издали так вообще симпатичная. Вблизи, конечно, на нее лучше не смотреть — сразу найду тысячи три недостатков, это я умею. И теперь прекрасно понимаю Антонину, она меня точно так же в штыки приняла в своё время. Нет, нужно стараться быть умнее, радоваться девочке хотя бы для вида. Помнить, что мой сынок — тот еще фрукт, скажем так, на любителя.

А девочка наша из хорошей семьи, учится, личико симпатичное. Нет, все-таки я ее ненавижу. Просто за один факт существования! Интересно, это как-нибудь лечится или проходит со временем? Мой диагноз — острая аллергия на собственную невестку. И это между ней и Денисом ещё ничего серьезного не случилось. Просто милые дети сидят за столом. Куда это Луиза потянулась? А, фух! За кусочком пирога, то есть пиццы. Кстати, что вообще делает пицца на нашем столе?

Может, к магу сходить, попросить флакончик-другой приворотного зелья, ну чтоб проникнуться нежным чувством к невестке. Хотя тут и бочки не хватит.

Я перевела взгляд на Антонину. Что-то она подозрительно притихла сегодня. Сосредоточенно жуёт, а волосатая лапа вурдалака все подкладывает ей на тарелку новые и новые кусочки еды. Странно, но Антонина совершенно не возражает. Мы встретились взглядами, когда Антонина потянулась за кубком с водой. Свекровь нежно мне улыбнулась.

— Доченьку ты станешь растить здесь, в замке, дорогая?

— Я еще об этом не думала, если честно.

Альер чуть прокашлялся.

— Может быть, мы устроимся в шале. Это чуть дальше от города, там есть озеро, лес, кругом потрясающая тишина. Я слышал, маленьким детям непременно нужно расти на природе.

— В саду безопаснее, — авторитетно заявила свекровь, — Лес полон диких зверей, мало ли, что может приключиться. И от меня далеко. Детей лучше нянчить всем вместе.

— Пожалуй, вы правы. О хищниках я не подумал.

— Вот только найдется ли в вашем особняке комнатка для меня? — Антонина снова потупилась, вурдалак задумчиво провел когтем по краю стола. Антонина добавила совсем тихим голосом, — и моего мужа.

— Что? — я поперхнулась.

— Примите наши самые искренние поздравления, Антонина, — подхватил Альер, — Комнаты на втором этаже особняка совершенно свободны, как я понимаю. Так ведь, Дина?

— Мне они не нужны. Кроме нашей спальни. Еще понадобится комната для няни.

— Для двух нянек. Одной, бедняжке, будет совсем не справиться. Так ты не возражаешь, если мы с мужем переедем к тебе, доченька?

— Нет, я нисколько не против.

— Вот и отлично. Просто чудесно, — раскраснелась свекровь.

— Детей станем растить вместе, — отрезал вурдалак и широко улыбнулся, — Чтоб ни это, ни того! Словом, как моя Милли все были — трудолюбивые и послушные!

— Что? — воскликнула я слишком громко. Антонина побагровела до кончиков своих ушей.

— Мой муж утверждает, будто бы мы... Мы, то есть я. В общем, Дина, это — кошмар!

— Наследница моего рода не может быть ни послушной, ни чрезмерно трудолюбивой, — Я и не знала, что у моего мужа может быть такой голос. За столом разом все притихли, кроме Дениса. Альер продолжил, — Ее удел — плести козни, править тем миром или другим. Она должна уметь вынудить всех исполнять ее волю!

— Хорошо сказано, — спокойно заметил вурдалак, — Только это всё любая девчонка с пеленок умеет. И козни плести, и интриги. Это у тебя сын, считай, легко отделался, его хоть выпороть можно. А я сполна насладился взрослением дочери. Ты ей одно, она поперек, и ты ж ещё сам и виноват. За подарком бежишь, чтоб утешить. Странно, что из дочки моей вообще что-то путное выросло. Но ведь выросло! Вон, дама теперь, сам тем Эстон в жены взял. А уж как он ее балует, как любит!

— Вы думаете, с мальчиком проще? — я захохотала до слёз, — У вас в доме хотя бы рогатку никто не испытывал! А что он делает в школе! Бедная Светлана Ивановна! Его классрук.

Я услышала шепоток среди аристократов. Кто-то один спросил кто такая «классрук». Таким же точно шепотом ему ответили — это богиня! Что ж, а не так уж и далеки эти люди от истинны.

— Вот оно как! — вздохнул вурдалак, потянулся к тарелке с печеными окороками, — Ну, значит, я пошел люльки плести из лозы. Вам — одну, нам — штуки четыре. И на охоту неплохо бы сходить. В каждую колыбель нужно по три меховушки. Еще волчат поискать, чтоб детям расти было не скучно. Да! Делов — пропасть! А вы все сидите. Эх!

— Он все врет! Так не бывает, — насупилась Антонина, а сама, украдкой положила ладонь на живот с той самой потаенной женской надеждой на желанное чудо.

Денис

Не продешевил ли я? Семенной картофель я продал в четыре цены. И это императору. Нужно его предупредить, что такая цена — это акция по скидке. А то знаем мы их. Сейчас набегут вельможи, им тоже нужно будет что-то продать. И уже с нормальной наценкой. Может, тыквы? Или кабачки? Семена хотя бы тащить легче.

Луиза забилась в дальний угол библиотеки вместе с прайсом и моим калькулятором — считает, как выгодней продавать. Одна беда, я пока не понял, где лучше менять золото на рубли, чтоб не попасться. Может, Эстона попросить об одолжении? Так он еще от корабля риса не до конца отошел. Нужно бы к нему в гости наведаться, что-нибудь подарить его милой жене, она восхитится, вот он сам и оттает. А там и золото поможет разменять.

Кастрюлю или сковороду? А может, серёжки? Нет, тут нужно что-нибудь этакое, чтоб уж наверняка. Может, папа что посоветует? Он умный, он с моей мамой сумел поладить.

— Я скоро вернусь.

— Не торопись, — Лиза прокрутила картинки в моем смартфоне, — Нам нужно купить цветы. При помощи одного зелья я смогу их мгновенно вырастить из семян. Станем продавать рассадой. Слушай! А здесь и специи есть? Кориандр. Он же безумно дорого стоит. Его тоже возьмём.

— Составь список. Я золото разменяю и сразу же купим.

— Ага. И мне потом новый смартфон.

— Я подумаю. Мне еще поля нужно чем-то пересеять.

— Зачем?

— Ничего не растет. Селяне плачут. Оброка можно не ждать.

— Зельем польем, урожай на следующей неделе будет.

— А где мы его возьмем? — на всякий случай решил уточнить я.

— В моей академии. Мы с девочками попросим пустить нас в лабораторию после занятий. Котла два или три сварим. Этого хватит?

— Понятия не имею.

— Значит, хватит. Я ещё часики хочу. И купи мне фамильяра, пожалуйста.

— Мг-м.

Я поспешил смыться в покои отца, пока Луиза здесь, в квартире. Привычно коснулся домика-артефакта, перенесся сразу к дверям особняка. Странно, но отец как будто бы меня ждал. Стоит посреди сада, голову к небу поднял, думает о чем-то. Может, опять из школы звонили? Там, кажется, грядёт крупный скандал. Начнем с того, что сегодня я прогулял вообще без всякой веской причины. Фух! Может, еще не дозвонились?

— Па? — деликатно позвал я.

— Что случилось?

— Ничего такого, просто я хотел тебе предложить прогуляться до рынка. Мне бы сделать подарок жене Эстона.

— Это хорошая идея. Прогуляемся по рынку, развеемся.

— Император еще здесь?

— Да, он обсуждает воспитание дочерей вместе с вурдалаком. По-моему, это не такое простое дело, как могло показаться. Откроешь портал?

— Лучше ты.

На рынке мы вышли сразу у тех рядов, где продавали всякую мелочь для сада. Я заметил, как изменился в лице отец. Он сделал всего несколько шагов вперед, остановился напротив смуглого торговца. Тот обрадовался ему, будто родному. Кажется, он и не догадался, что перед ним король соседней страны.

— Жив! — всплеснул он руками, — Да еще и без ошейника! Ну дела! Поздравляю. Видать, хорошая женщина тебя увела. Я уж думал — всё, — мужчина покачал головой с таким сожалением, будто вспомнил о чем-то ужасном.

— Жив. Трон теперь мой. А это наследник — сын эльтем Диинаэ. Сегодня была наша свадьба, мы ждем появления дочери.

— Ври, да не завирайся, повстанец, — усмехнулся торговец. Отец отвел в сторону полу плаща, невзначай показал гарду клинка с выбитым на ней гербом рода. Затем скользнул рукою в карман, вытянул оттуда тугой кошелек с монетами, кинул в руки торговца.

— Я благодарен. Вы делали все, чтоб я дождался ее и выжил.

— Вот как бывает. А я все торгую.

— Опять теми, кто снят с эшафота?

— Нет, тут другое. Время еще есть.

— Удачи вам и да смилуется над нами всеми богиня судьбы.

— Шалунья она.

— Это верно, — кивнул отец, — Пойдем, Денис, выберем подарок для жены Эстона. Мне было бы очень любопытно на нее посмотреть.

Сергей

Мать навестила меня ближе к обеду. Она удивительно похорошела, выглядит строго, да и передо мной не лебезит, как обычно.

— Жив, здоров, присмотрен. Что ж, я рада.

— И это все, что ты хочешь мне сказать? — я аж поперхнулся и поднялся из купели.

В этом мире время течет очень странно, то ускоряется, то замирает. Пещера стала мне домом. В ней действительно хорошо. Низкие столы всюду, проемы окон лишены стекол, лианы заглядывают прямо внутрь, цветут на стенах, спускаются вниз. Спелые фрукты всюду, рви сколько хочешь. Вот только руки не поднимаются, тело ноет и даже купель полная особой воды не спасает. В нее втекают воды из горного родника. Чуть ниже есть водопад, он бьется о скалы, вскипает и стекает ручьём дальше. Вода совсем теплая, бархатистая. Когда нет жены, наш дом наполняют слуги, разминают мое усталое тело, приносят еду.

Мать качнула головой и исчезла. Может, она и вовсе только привиделась мне? Будто и не было ее. Черт, куда ж я всё-таки попал? В рай или в ад? Это место сравни самому сладкому сну и самому жуткому из кошмаров.

С одной стороны, мне больше не нужно работать, всего и так вдосталь. Все, что я пожелаю, мне тут же приносят: любая еда, любые напитки. Есть даже книги. Только они все больше посвящены любовной игре.

С другой стороны, вся моя жизнь вьется вокруг одной-единственной женщины. Прекрасной, как мраморное изваяние, порочной, горячей. Ей нельзя отказать, нельзя забыться возле нее. Это искушение истощает, сводит с ума, вытягивает из меня всю жизнь капля за каплей. Я полностью растворился в жене, стал ее тенью, с ужасом жду ее возвращения и считаю секунды до нашей с ней долгожданной встречи, скучаю до боли, до рези в глазах, не могу утолить свою жажду при встрече.

А потом долго не могу найти в себе силы, чтобы хоть немного пройтись, изучить сад, искупаться в теплой воде родника. Птицы поют, тихо шумит кронами лес, я здесь словно в забвении — раб чьей-то воли и хуже участи нет, чем та сладчайшая доля, что выпала мне.

Я прикрываю глаза, погружаюсь в пучину воспоминаний о прошлой жизни. Теперь она кажется мне только сном. Счастливым или прекрасным? А может, напротив, кошмарным? Всю свою жизнь я пытался достичь того, что имею сейчас. Но теперь я жажду просто сесть за руль машины, прокатиться по городу, заказать блюда в кафе, побыть одному среди шума толпы. Но это исключено. Я раб Аурелии, ей принадлежит моя воля, я весь принадлежу ей по своей воле. И это звучит как кошмар.

Вот опять зазвенели колокольцы, жена появилась из портала, прекрасная, как и всегда, ее тело обнажено, кожа сияет, словно перламутровая, глаза горят жадным огнем. Она незаметно принюхалась, насторожилась.

— Здесь была моя свекровь? И без спроса? Что она сказала тебе?

— Что рада тому, в какие руки я попал и очень признательна тебе.

— Не отнимет. Я умею быть хорошей невесткой. Ты искупался?

При этих словах мне захотелось нырнуть под воду, да так там и остаться. Но соблазн победил, уже через один единственный миг продолжилась наша сладкая сказка.

— Не торопись, исчадие преисподней, я приготовила для тебя подарки, — шепчет она томительно сладко.

— Какие? — я забываю о воле от одного звучания ее голоса, иду за ним, не могу отказаться. В любой омут нырну, лишь бы быть вместе с ней.

— А какие ты хочешь?

— Диван, телевизор, кресло, чипсы.

— Будет. Все будет. Но я принесла кое-что другое. Уверена, ты оценишь.

— Я скоро умру.

— Не преувеличивай. Демоны очень, просто ооочень живучи. Сейчас мы это проверим.

И вновь водоворот искр. Глубина порока, в которую я опустился, изумляет, расцветает все новыми искушениями, ей, этой женщине, я позволяю делать с собой совершенно все. И силы берутся неизвестно откуда, я дарю ей то наслаждение, которое она хочет заполучить. И нет ужаснее наказания, чем ее сморщенный носик. Нет, я обязан ей угодить, сделать все и сам сорвать цветок удовольствия. Да и воли моей больше не существует. Через целую вечность я остался один, безмерно жалея о том, что жена ушла. Отоспаться бы, почитать книгу, просто нажать кнопки пульта. Увы. Кругом только слуги и ужином меня кормят с ложки.

— Три дня хозяйки дома не будет, — шепчет кто-то из них.

— Я отдохну, — блаженно улыбаюсь я, — Нет, я умру от тоски!

— Желаете черной икры, омаров, трюфелей?

— Поспать. И где-нибудь прогуляться потом, когда будут силы. Есть я сейчас не могу.

— Нужно немного покушать. Иначе вас постигнет участь к-хм. Впрочем, это не важно. Хозяйка дарит вам отпуск. Потом все продолжится вновь.

Живая игрушка без воли — что может быть страшней этой участи? И нет ее слаще.

Эльтем

Все разбежались кто куда и на душе у меня наконец-то спокойно. Главное — Антонина в надежных лапах, довольная, притихшая, улыбается. Надеюсь, не пожалею, что выделила им с мужем несколько комнат бывшего гарема? Пусть обустроят на свой вкус. А пока они с мужем ушли в таверну, думаю, обоим найдется чем заняться и там.

Я растянулась в своём любимом кресле перед камином. Там на холодных поленьях весело скачут иллюзорные язычки пламени, фея создала их для меня. Сейчас слишком жарко, чтобы взаправду топить камин, даже дверь в сад еще приоткрыта и сквозь окна в дом проникает запах цветов. Как же легко и хорошо у меня на душе.

Фея принесла мне чашку сладкого молока с пеной и ароматом ванили, кажется, это молоко дает какое-то волшебное животное. Я пока так и не поняла толком какое, что-то пушистое и с хвостом, как у зайчика. Нужно будет потом посмотреть.

Я вытянула вперед ноги в пушистых тапочках, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Сейчас бы взять в руки книгу, да почитать спокойно, пока дома никого нет, и никто мне не помешает вопросами. Такие часы тоже должны быть у каждого, даже у тех, кто абсолютно счастлив со своей семьей вместе.

С самой собой наедине остаться необходимо, осмыслить все, перебрать и упорядочить в голове. И фея мне совсем не мешает, она как бы есть, а как будто и нет — занята своими делами, лишь изредка приносит мне тот кусочек уюта и счастья, которого мне не хватает в эту секунду, будто бы читает мои мечты, а может, и вправду читает?

Вот и сейчас она бесшумно вошла в комнату с подносом в руках. На нем несколько конвертов, перетянутых бечёвкой. И, кажется, я знаю, что внутри.

— Письма Эрты, советую вам их прочесть, хозяйка.

— Она и вправду была чудовищем, как о ней говорят?

— Нет, — ответила фея сразу и чуть задумалась, — Она была славной, дорожила всем, что ей дали боги, с наслаждением принимая все подарки небес. И хорошие, и те, что не сразу пришлись ей по вкусу. Например, дочь.

— Они не ладили?

— Кто вам такое сказал? Просто Эрта... Ее душа была в Бездне, ей нравилось править в других мирах, создавать порядок из хаоса, дарить другим счастливую жизнь, возможность трудиться, не боятся войн, эпидемий. Порой, впрочем, нет, часто, люди не понимали, ради чего Эрта все изменяет. Случались восстания. Как, например, в одном странном мире, который чуть не погиб из-за чумы. Эрта привезла зелье, горькое, едкое, оно легко побеждало болезнь. Но пить его никто не хотел. Люди боялись, думали их подчуют ядом. Эрта заставила всех выпить зелье, это было жестоко, но необходимо. Аделаида росла другой, она не хотела играть в чужие судьбы, брать ответственность на себя, править. Ей не по нраву была жестокость во всех ее проявлениях. Она не могла принять свою кровь дроу. Эрта смирилась. Знаете, чем заканчивается ее дневник?

— Чем же?

— Дети — подарки богов, не в наших силах вылепить из них то, к чему мы стремимся. Нужно уметь принять подарок таким, каков он есть. Не всякому песку суждено выплавиться в стекло. Но и песок красив, если присмотреться как следует. Он тоже достоин любви. Нужно лишь стараться, чтоб грязь миров не осела в душах детей, дать им окрепнуть, показать каков мир и дать им выбрать свои судьбы. Она приняла выбор Аделаиды остаться на Земле в своем собственном крохотном мире. Это был ее выбор и ее право.

— Мне жаль.

— Напрасно вы жалеете, хозяйка. Аделаида была счастлива в Петербурге, Эрту радовало счастье юной эльтем. Нет повода огорчаться.

— Быть может.

— Тем Денис совсем вымотался. Нужно дать мальчику несколько дней отдохнуть.

— Ты так думаешь?

— Слишком много на него свалилось событий. Он очень старается справляться, но выбился из сил.

— Как бы объяснить это в школе.

— Не нужно ничего объяснять, что вы. Мы дадим мальчику справку о болезни. Или о соревнованиях? У меня есть и те, и другие бланки. Так я напишу?

— Да, наверное.

— Вот и хорошо. И Лизе тоже выпишу справку для академии. Пусть отдохнут как следует.

— Только не вдвоем.

— Нет, что вы. Лизочка отправится домой, ей нужно посплетничать с сёстрами. Невеста самого тема! Это так красиво звучит. А вы отдыхайте. Станете читать дневники?

— Не думаю.

— Ваше право. А вот книгу «Учебник магии» я вам оставлю, пролистнете на досуге. Все ингредиенты для зелий у меня собраны, так и знайте.

На окне игриво качнулась штора, мне послышались чужие шаги в саду. Вот и ведро звякнуло. Я прислушалась. Да нет же, скорей всего, там охотится моя кошка.

Альер

Я поздно вернулся в свой замок, многие гости разошлись по спальням. Император болтает со своей дочкой в саду, их видно, если чуть приоткрыть штору. Заботливый отец, любящий, так приятно на них смотреть, будто бы я заглянул в своё будущее. Неужели через сколько-то лет я так же буду сидеть на скамейке посреди с сада с юной и прекрасной эльтем, моей дочкой, моим сокровищем?

Пожалуй, я впервые испытал те чувства, которые способен испытать разве что дракон. Как я смогу отдать в чужие руки свою дочь? Это же невозможно. Мне чудится, что я уже ее знаю, а ведь еще даже не видел. И с каким бешеным нетерпением я жду того часа, когда смогу наконец взять свою дочь на руки!

Я прикрыл окно, не стал больше смотреть. Мне даже стыдно немного, будто я взглянул на что-то очень личное, не предназначенное для глаз других. А ведь они просто сидят рядом, отец и его дочка, разговаривают, ничего особенного не происходит. И в то же время я чую безумную боль, пучину дикого страха императора, все те чувства, которые он испытывает в эту секунду и которые мне самому тоже предстоит испытать.

Я покачал головой и направился в свои покои. Там сегодня собрались все мои друзья, самые близкие, те, кого я знаю с самого детства. Мать специально устроила так, чтобы мы все, я и знатнейшие отпрыски великих родов, вместе играли в песочнице. Так меньше крови прольется потом, считала она и была невероятно права. Стольким я обязан своей матери, ее мудрым, а порой сильным решениям.

Я улыбнулся. У нас принято так — перед наступлением первой ночи брака молодые мужчины встречаются в покоях, чтобы поговорить без женщин, многое обсудить между собой, Так принято делать, чтобы хоть немного успокоить жениха. Многие вступают в брак рано, и первая ночь брака становится для них действительно первой ночью познания нового.

Я толкнул дверь своих покоев, здесь и вправду собрались все. Фея трепещет крыльями, накрывает низенькие столы перед камином. Изысканные закуски, соки, немного сластей. Свирель висит на сквозняке, наигрывает затейливую мелодию.

Фея заметила меня, дернула крыльями, улыбнулась, поправила кубки и вышла. Я обвел друзей взглядом, приподнял выше свой подбородок и объявил с достоинством.

— Моя жена уже ждет ребенка, так что объяснять, как происходит таинство брака, мне точно не нужно. Я с нетерпением жду дочь.

Вместо радостных возгласов, слов одобрения в комнате повисла зловещая тишина. Все замерли, будто бы изваяния из камня.

— Что не так?

Фея вернулась в комнату, хихикнула.

— А я говорила, пускай юный демон обучит вас пользоваться артефактом. Но нет, вы слишком гордый для этого. Вот и бросили свой телефон без пригляда. Видео само и запустилось как-то.

— К-хм. Само? — я обернулся к двери, но она уже исчезла. Барон поднял кубок, отпил глоток, рассмотрел на свету зеленый, как драконова кровь, сок.

— Знаешь, Альер, довольно неприятно быть в твоей компании теперь.

— Почему? — я насторожился. Терять друзей всегда плохо, а если это тянет за собой междоусобные войны...

— Потому что мы все, — он обвёл комнату взглядом, — чувствуем себя кутятами в сравнении с тобой. Твоя доблесть, бесстрашие, сила воли изумляют. Ты действительно не ведаешь страха. Если раньше мы все полагали, будто ты подчинился эльтем, стал ей не мужем, скорее избранником, почти рабом ее воли, — барон помедлил, а я вспыхнул как пламя той свечи, через которую он разглядывал сок, — то теперь, после иллюзии, которую мы "случайно" увидели, к-хм.

— Мнение наше изменилось, — подхватил бледный герцог, он тоже отвел от меня взгляд, — Не бояться великой эльтем, перечить ей, отстаивать свою правду, какой бы она ни была. Просто твёрдо стоять на своем, зная точно, что нет в мире силы, способной остановить гнев эльтем. Ведь в любую секунду она может просто испепелить тебя. Но ты смело смотришь ей в лицо. Вот где настоящая доблесть мужчины. А как ты говоришь с юным темом? Твердо, напористо, бесстрашно. И в то же время видно, как крепко ты любишь своего сына, свою жену, тещу. Я потрясен. Ты бываешь в Бездне каждую ночь, будто там твой дом. Никто бы из нас не согласился отправиться в мир дроу.

— Там я только ночую. Гора не пришлась мне по вкусу, она мурчит, как кошка, трясется, словом, она живая.

Я присел на ковер рядом со всеми. Уши горят, чувство стыда и дикой неловкости никак не хочет исчезнуть.

— Ключ Верховной туда тоже не часто заглядывает. Думаю, на днях мы наведаемся на наши пруды вместе с ним. Он заядлый рыбак, а у нас расплодился осетр. Может быть и Верховная нас навестит, она любит рыбачить.

— Альер, ты сейчас шутишь?

— Почему? Осетра и вправду развелось слишком много. Верховная очень приятная девушка, не о чем волноваться. Никто не хочет соленых орешков? Фея принесла их с Земли. Довольно вкусные, внутри зелёные. Пробуйте.

Постепенно беседа вошла в приятное русло, я без конца рассказывал о том, что видел в других мирах. Серый Питер, безбрежный океан Бразилии. Столько всего. И попасть туда можно в любую секунду, что особенно приятно. Мы засиделись далеко за полночь и лишь потом я направился в спальню жены. Лег рядом с ней обнял, прижался всем телом. Неизвестно, что лучше — страсть или вот такая всепоглощающая любовь, когда наслаждаешься каждым мгновением.

Луиза выглянула в парадную, бегом спустилась вниз, отворила дверь наружу. Мокрая хмарь, текущая с неба, серый город, звуки машин ее изумили. Без Дениса нет никакого смысла сюда выходить. Скучно, небезопасно, да и вообще! Девушка бегом поднялась по лестнице, скользнула в квартиру. Закрыть на замок дверь ей и в голову не пришло. Для этого существуют слуги, да и зачем запирать дверь? Неужели не ясно, что в квартиру эльтем заходить без приглашения никто не захочет? Она заглянула в комнату Дениса, вздохнула, прилегла на постель и задремала. День был слишком суетный, пожалуй, стоит немного поспать.

Тем временем по лестнице поднималась Светлана Ивановна, чтобы узнать, что же случилось у бедного мальчика? Ведь Денис опять прогулял школу! Трубку он не брал, мать его тоже. Мало ли? Женщина и вправду переживала, даже сумка в руке ее нисколько не тяготила. Будто бы и не было ее вовсе.