Глава 1.

Шурочка.

Наконец-то я дома.

Хоть поездка на выставку новых сортов роз была очень познавательной, и я познакомилась с интересными людьми, но я соскучилась по своим оранжереям.

Да и у Егора завтра юбилей, тридцать лет.

Купила милому машину, новую красивую Ниву.

Для наших дорог самое то, особенно зимой.

Завтра оформим на него документы и будет у Егора своя машина под попой, а то ноет уже второй год.

Сомнения у меня, конечно, были, деньги не малые, но Егор неделю назад сделал мне предложение, подарил очень красивое серебряное колечко с маленькими фианитами.

И я решилась на дорогой подарок.

Егорушка у меня парень видный, все девчата из нашей деревни за ним бегали, а выбрал он меня и скоро станет моим мужем.

Красавец мой, Егор Петрович Курочкин, временно исполняющий обязанности помощника участкового в нашей и соседней деревне, но на днях дядя Коля уходит в отставку, и Егор уверен, что его повысят до участкового, да больше собственно говоря и некого.

Недолго думая, еду сначала в Макаровку, к Егору на участок.

А потом мы уже вместе на новой Ниве поедем домой в Мироновку.

Деревни наши находятся по двум сторонам реки Ольки, и чтобы попасть из одной в другую, надо просто проехать по мосту.

Но Егору всё равно уж очень хотелось новую Ниву последнего года выпуска, говорил, вот научились же в России делать красивые и достойные машины, и что ему по статусу она будет просто необходима.

Да и мне для работы машина не помешает, а то отцовский УАЗ уже два года как стоит на приколе в сарае, отремонтировать некому.

Будет меня Егорушка возить по моим делам, больше времени вместе проводить будем.

***

Подъезжаю к участку как раз к концу рабочего дня.

Разворачиваю машину так, чтобы Егор увидел её не сразу, а только когда развернёт своё рабочее кресло в сторону окна.

Достаю с заднего сидения огромный магнитный чёрный бант и креплю на капот.

Осматриваю подарочек, чёрный аксессуар на белой машине смотрится обалденно.

Хихикая, тихонечко подкрадываюсь к двери кабинета, дергаю ручку, заперто.

Прислушиваюсь, в кабинете кто-то шепчется.

Что за чертовщина?

Мне становится жутко любопытно, что же там происходит?

Но как говорила моя бабушка, любопытство кошку сгубило.

Я, громко топая шагаю прочь, а потом тихонечко крадусь обратно и прикладываюсь ухом к двери, подслушивать конечно не хорошо, но очень познавательно!

- Егорушка, вроде ушли, снимай штанишки милый. Я так соскучилась, давай сейчас разочек и ко мне потом пойдём. Я супчик сварила, твоя то на долго умотала?

- Завтра явится, так что сегодня я весь твой. Давай-ка вставай на колени и приступай, а то не дай бог ещё кто-то припрётся.

- Брось ты свою Сашку, зачем тебе эта корова? То ли дело я, стройная, красивая. А у неё, наверное, уже пятьдесят четвёртый размер, если не больше.

- Что тебе не нравится? Трахаемся мы регулярно, что ещё надо? Не брошу я её, она знаешь сколько на своих цветочках имеет? И мне и тебе на хотелки хватит.

- Но я ревную, милый.

- Глупости. Я с ней всё равно редко сплю, не умеет ничего, я же у неё первый. Хоть бы порнушку посмотрела, поучилась, как мужика удовлетворять. Правда, готовит вкусно, не то, что ты. У Шурки такой борщ, мозг отъешь. И вообще хватит болтать, давай уже приступай к делу.

- Я тоже хочу замуж за тебя.

- Будешь такое же бабло, как Шура, заколачивать, тогда и на тебе женюсь.

- А если я обижусь?

- Ну хватит, ты трахаешься как богиня и сосёшь отменно. И люблю я тебя, а не её. А на зарплату участкового мы с тобой ни в Египет, ни в Турцию не съездим. Так что Шурка пусть будит, закрыли тему.

Стою и не понимаю, как со мной такое могло произойти. Я к нему тороплюсь, подарок ему готовлю, чтобы порадовать, а он про меня «пусть будит»?

И что это за шалава с ним там закрылась, голос уж больно знакомый?

Зная привычку Егора всегда открывать окна на проветривание, решаю подобраться и посмотреть.

Прямо под окнами кабинета стоит скамейка, на неё я и забираюсь, всё ещё в душе надеясь, что это какая-то ошибка.

Но по закону всё той же пословицы про любопытную кошку, отодвинув шторку, я вижу именно его, моего жениха.

Он стоит ко мне спиной со спущенными штанами, сверкая белой задницей, а рядом с ним на коленях рыжая девица, подозрительно похожая на Верку, мою закадычную соседку по парте.

- Верочка, ты поглубже бери. Вот так, дорогая. Умничка, как же мне хорошо с тобой.

Громкие, чавкающие звуки минета раздражают так, что хочется заткнуть уши и закричать что есть сил, чтобы заглушить обиду и предательство этого изменщика.

- Умничка, Верка, давай быстрее. Молодец. Шурка не такая покладистая, с ней скучно, всё в своих цветах сидит целыми днями. Да и правду ты говоришь, что-то отожралась она последнее время. Баба вроде красивая, а распустила себя. Хорошо, что у меня ты есть. Вставай-ка рачком.

И эта шлюшка покорно поднимается с колен, но в позу встать не успевает, потому что замечает меня, торчащую в окне между кактусов, которые очень любит Егор.

Верка тычет пальцем в мою сторону, пытаясь привлечь внимание Егора.

Ну а я больше сдерживаться не могу, ну погоди, милый Егорушка, держите меня семеро.

- Скучная значит Шурка, так повеселись, милый.

Я хватаю кактус и запускаю его в Егора, всё ещё не видящего меня.

Этот колючий мститель впивается ему в пятую точку, и изменщик, взвыв от боли, наконец поворачивается к окну и видит меня.

- Шура? Ты же должна быть…

Но уже бывший жених не успевает договорить, так как второе из стоящих на окне растений уже летит по той же траектории и достигает своей цели в стратегически важной точке, только спереди предателя.

– Ааа, ты что делаешь? Шурка, с ума сошла.

– А это тебе от скучной меня, Егорушка. Ёжик вместо члена – очень весело.

– Ты неправильно меня поняла, сам не знаю, как это произошло, у нас же с Веркой ничего не было. Она пришла заявление на соседку писать.

– Так соседок не хватит. Если каждый раз, когда вы тут шаркаетесь, заявление писать. А штаны ты спустил, чтобы печать поставить?

– Егор, да может это и к лучшему, что она всё узнала, пусть валит. Корова толстая. Я лучше, милый, дай посмотрю, что там у тебя.

– А ты вообще молчи, шалашовка костлявая, или я и в тебя сейчас кактусом запущу.

– Милый, что ты молчишь, она оскорбляет меня. Я заявление напишу!

Но Егору не до Верки, он кое-как морщась и стоная отколупывает уже второй кактус с причинного места и натягивает штаны.

Надо было их все в него запустить, чтобы подольше ковырялся.

Верка дёргает его за рукав, пытаясь привлечь внимание.

– Да отстань ты уже.

Егор отталкивает её и направляется ко окну.

Стоп, а что я, собственно говоря, тут стою, спектакль окончен.

Спрыгиваю со скамейки и быстрым шагом направляюсь к машине.

Егор выбегает на улицу, когда я срываю бант с капота.

– Шура, подожди, ты должна меня выслушать, я не хотел.

И тут Егор замирает на полпути.

– Ого, это что ты машину купила? Для меня? Шурочка, ты самая лучшая. Прости меня, дорогая, это больше никогда не повторится.

Разворачиваюсь и вручаю ему в руки бант, который только что был на машине.

– Поздравляю, Егорушка, с юбилеем, шикарно смотришься. Верка, забирай скорее, я его даже в праздничную упаковку для тебя завернула, правда, в траурных тонах. Но это ничего, веселитесь дальше. Счастливо оставаться.

Сажусь за руль уже теперь только моей машины и газую с места, обдав парочку пылью.

Когда подъезжаю к дому, успеваю накрутить себя так, что хочется реветь.

Не могу сказать, что безумно любила Егора, да и в сексе он ленив, после него мне приходилось в ванне удовлетворять себя самой.

Но он был лучше, чем соседский Гришка – алкаш, или Кира, тот вообще бабник каких поискать.

В нашей деревне парней раз два и обчёлся, хороших разобрали, пока я училась в городе.

А Егор начал ухаживать за мной, как только я вернулась после университета в родные края и взялась за модернизацию оранжерей отца, и казался вполне приличным кандидатом на место будущего мужа.

А мне в то время было очень одиноко.

Папы не стало три года назад, а маму мы потеряли, когда я ещё училась в школе.

Чтобы больше не думать об изменщике, я решила сварить борщ.

Руки займу и мозгам легче станет, затапливаю баню, чтобы смыть с себя этот ужасный день, и принимаюсь за готовку.

Поставила вариться говядину и начала быстро чистить овощи.

Но и это вот всё мне мало помогало, мясо было готово, и когда овощи отправились к нему, я решила дерябнуть самогонки, как говорила моя бабуля, как лекарство.

Глава 2.

Налила себе тарелку борща, добавила зелень и сметанку, настругала сала.

Запотевшая бутылочка первача на ореховой кожуре и вишнёвых косточках ждала своей очереди.

Достала небольшую стопочку и уселась заливать горе.

Первая проскочила как по маслу, но легче мне совсем не стало.

Правильно говорил мне мой папа, пить горькую в одиночестве – значит признать своё поражение.

В дверь настойчиво постучали.

Явился гад ползучий, быстро он шипы от кактуса из причиндалов повытаскивал.

Что он там говорил: «У Шурки такой борщ, мозг отъешь»?

Вот я сейчас тебя, милый друг, им и накормлю.

Беру недоеденную тарелку и иду к дверям, распахиваю их и выливаю содержимое в лицо оппоненту.

Опа, а там стоит не Егор, а какой-то незнакомый, здоровый как шкаф мужик.

На волосах и футболке повисли овощи.

Смотрит мне прямо в глаза и облизывается.

– Вкусно.

Потом стягивает грязную одежду через голову и ей же вытирается.

– Вы всегда так гостей встречаете?

– Извините. Это предназначалось не вам. Выпьете со мной? Мне папа говорил, что в одиночестве нельзя. А мне очень надо.

– А борщ ещё есть?

– Есть. Меня Александра зовут.

– Василий Михайлович Реутов, ваш сосед и новый участковый.

– О как, ну заходи, сосед. Умывальник направо, кухня прямо.

Пока он приводит себя в порядок, я разливаю закуску и достаю ещё одну стопку.

Ну что же, не повезло Егорушке, сегодня просто не его день.

Он очень рассчитывал, что его рапорт подпишут и он из помощника станет участковым, но видно, кандидат не угодил.

Так и останется помощником участкового уполномоченного полиции, проще говоря, простым сотрудником органов внутренних дел, работающим под руководством.

Вот это удар по самолюбию, а сосед то мужик красивый, высокий.

Когда снял футболку, у меня даже бабочки в животе залетали, первоклассный экземпляр, как говорила моя ба.

Плечи широченные, лицо благородное, а в глазах утонуть можно.

Медовые и добрые, как будто живут отдельно.

И этот породистый жеребец теперь мой сосед.

Так, стоп, Шура, тебя только что предал жених. А ты слюни пускаешь на первого встречного.

Мало тебе что ли?

Накорми в качестве извинений и выгони.

Но когда мой новый сосед заходит на кухню, мне становится тяжело дышать.

Он занимает собой всё пространство, а капельки воды, стекающие по мохнатой груди, так и хочется слизать, щекоча языком.

Я даже почувствовала запах его кожи, немного перебиваемый парфюмом.

Если он сейчас же не сядет есть этот проклятый борщ, я упаду к его ногам как осенняя листва.

– Василий, наливай уже. Мне очень надо выпить.

– Как скажете, Александра.

Мужчина молча садится за стол, разливает по стопкам самогон.

Мы так же молча выпиваем, он разливает ещё, накладывает в тарелку сметану, мешает и приступает к еде.

Когда тарелка пустеет, кладёт ложку, поднимает глаза и снова поднимает стопку.

– За что хоть пьём, Шурочка?

– За нас!

– Ну за нас, так за нас.

Опрокидываем в себя самогон, я не успеваю закусить, как мужчина притягивает меня через стол, и его губы накрывают мои.

Жар шарашит в мозг и волной расходится по всему телу.

Я на него как-то странно реагирую, голова отключается и тело парит в волшебной неге, пока поцелуй резко не прерывается.

– На брудершафт!

– Это так называется?

– Да, а ещё мне просто захотелось тебя поцеловать.

– А моё мнение не учитывается?

– Нет. Жизнь коротка, не успел сегодня сделать то, что хочется, опоздал.

Ловлю себя на том, что смотрю ему в глаза и глупо улыбаюсь.

Приехали, нажралась ты, Шурка, как последний алкаш.

Встаю, чтобы убрать бутылку обратно в холодильник, но не успеваю этого сделать, в дверь опять стучат.

Замираю с самогоном в руках.

– Шурочка, открывай, милая. Я знаю, что ты дома. Машина на улице стоит, надо бы во двор загнать.

Василий смотрит на меня вопросительно.

– Сейчас выпровожу этого гада и продолжим.

Стук повторяется, и я решительно направляюсь к дверям, распахиваю их со всей скопившейся злостью, в аккурат по носу бывшему.

– Шурка, ты с ума сошла, решила меня всего искалечить?

– Чего надо?

– Я это, к тебе пришёл. Сразу от медички. Шипы мне все вытащили. Не переживай.

– А я и не переживаю.

– Прекрати придираться, Александра. Я простил тебе твою выходку в участке.

– Зря простил, иди к своей шалашовке.

– Саша, ты совершаешь ошибку. За мной вон все девки деревни бегают, а кому ты нужна такая.

– Какая?

– Ну посмотри на себя, как тебя разнесло на борщах и пирогах. Девушки не должны это есть, такая пища для мужиков.

- А ты мужик, значит?

- Саша, не нагнетай, ты же любишь меня. Я устал, пошли в дом.

- Да с чего ты взял, что я тебя люблю?

- Так машину же ты мне купила.

- Я её себе купила.

- На таких марках девочки не ездят.

- Не тебе решать, что девочкам есть и на чём им ездить. Пошёл вон, я сказала.

- Так ты мне назло всё это делаешь? Знала, что я о такой мечтаю, подразнить меня решила? Правду Верка говорит. У тебя только бабло на уме. Корова жирная. Одна всю жизнь будешь с таким стервозным характером.

Ярость закипает во мне с каждым его словом.

Я не понимаю, как это происходит, но бутыль с самогоном, которую я так и не поставила в холодильник, летит прямиком к Егорушке в лоб.

Наблюдаю всё это как в замедленной съёмке и понимаю, что произошло, только когда слышу истошный вопль Егора.

Стою как громом поражённая, видит бог, я не хотела.

Сам довёл, сорвалась, да и гормоны, наверное, скачут.

Я где-то читала, что женщина в овуляцию плохо себя контролирует.

А у меня точно именно она, не зря же меня так ведёт от вида голого торса соседа.

- Шурочка, а что здесь происходит?

- Ой, Василий, ничего серьёзного. Егор уже уходит.

Бывший поднимается на локтях и крутит глазами как Громозека, пытаясь навести резкость.

- Сашка, а это ещё кто?

- Не твоё дело, вали уже по холодку к своей Верке.

- Да ты, дура толстозадая, пока я на работе целыми днями, себе любовника завела?

Василий задвигает меня себе за спину.

- Прошу вас, гражданин, не оскорблять женщину, иначе…

- Да ты знаешь, кто я такой, просит он, я её посажу за покушение при исполнении.

- Шурочка, вы при исполнении?

- Эээ, это я при исполнении! Иди уже, мужик, своей дорогой, без тебя разберёмся. А ты, Шурка, готовься, не хочешь по-хорошему, сядешь на пятнадцать суток, а может и поболе, за покушение на участкового.

- Я дико извиняюсь, гражданин, на меня никто не покушался.

Я начинаю хохотать в голос, Егор так комично выглядит, пытаясь думать тем, что не привыкло к мыслительному процессу.

Вася же, кажется, всё давно понял и просто издевается над ним.

- Мужик, чё ты лезешь, тебя что тоже на пятнадцать суток закрыть, так я сейчас быстро найду за что.

Сосед достаёт из заднего кармана камуфляжных брюк удостоверение и показывает Егору.

- Как я понимаю, вы товарищ, Егор Петрович Курочкин?

- Да! А вы это… Как это?

- Решили воспользоваться служебным положением и шантажом, чтобы принудить женщину к сожительству?

- Никак нет. Мы это, пожениться собираемся.

- Он говорит правду, Александра?

- Врёт как дышит, пусть на Верке женится, с которой шлындается. А я пошла в баню, мыться, чао персики.

Глава 3.

Вася.

Вот это женщина, огонь!

Я бы даже сказал пожар!

Просто бомба, нет, секс-бомба!

Интересно, что такого натворил бывший участковый, что она так его приложила.

Суть-то я понял, они довольно громко ругались на крыльце, парниша загулял.

А я когда увидел эту чудо-женщину, поверил в любовь с первого взгляда.

Даже не стал спрашивать, за что мне прилетела тарелка борща, был совершенно очарован её красотой.

Теперь-то я понимаю, что эта злосчастная тарелка предназначалась Курочкину, моему помощнику.

Когда я решил вернуться в родные края после ранения, которое получил в бою, и был комиссован в запас после службы по контракту, мне сразу предложили это место.

Правда, повышений по карьерной лестнице оно для меня не предполагало, так как я уже был по званию майором, да и должность ниже моей, но так хотелось вернуться в дом бабушки и деда, что я согласился.

И надо мне было в первый же день встретить Шурочку, мою детскую любовь.

Я пошёл к ней поздороваться, а заодно узнать, не отдаёт ли кто щенка.

И эта женщина сделала мне мой день, стою теперь у неё во дворе и лыблюсь как дурак, бабушка говорила, что она уехала в город учиться.

– Ну, товарищ Курочкин, что будем делать?

– В смысле?

– Во-первых, встаньте и приведите себя в порядок. А во-вторых, чтобы завтра на моём столе лежал рапорт о произошедшем, будем разбираться.

– Да что тут разбираться? Я сам справлюсь.

– Вы же только что хотели привлечь гражданку за покушение на вас.

– Немного погорячился. Я пойду?

– Идите, Курочкин.

– Вы что, тут останетесь?

– Я через забор живу. По соседству. Через калитку пройду.

– А у Шурке что делали?

– Борщ ел, а вы с какой целью интересуетесь?

– Ну она как бы моя баба.

– А вот в этом я не уверен, товарищ лейтенант, свободны.

И Курочкину ничего не остаётся делать, как удалиться.

Закрываю за ним калитку на засов и возвращаюсь в Шурин дом, беру свою футболку и уже собираюсь идти к себе, но решаю поступить по-другому.

Такую женщину надо брать, пока не появился ещё какой-нибудь претендент в женихи.

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в баню к Александре.

Захожу в предбанник, разуваюсь и прохожу дальше.

Шура распаренная сидит в огромной деревянной ванне, вся в ароматной пене.

Бросаю футболку на скамью и начинаю стягивать с себя штаны.

— Что вы делаете? Василий, я вас не приглашала.

— Мне же надо отмыться от вашего замечательного борща, а я баню сегодня топить не планирую.

И я, пока Шурочка не пришла в себя и не запустила в меня мочалкой, быстро снимаю трусы и забираюсь к ней.

— Ну что, потрёшь мне спинку? Или займемся более приятными вещами?

— Да как вы смеете?

Сидит моя Шурочка, глазки распахнуты, ноздри раздувает от возмущения.

Пенка на гладких плечиках потрескивает, а на поверхности воды как бы две аппетитные грудки, сверкают темными сосочками.

Ну как тут можно устоять.

Протягиваю руки и разворачиваю Шурочку ко мне спиной.

Прижимаюсь своим уже готовым к подвигам членом к её попочке.

— Устраивайся поудобнее, милая, у меня так давно не было секса, что я сегодня рассчитываю любить тебя всю ночь.

Она то ли охает, то ли стонет, вертясь на моём члене.

— Тише, Шурочка, моё терпение не безгранично.

Её шейка так и манит, прижимаюсь к ней губами и громко, по-звериному не сдерживаясь, вдыхаю аромат её кожи.

— Ты пахнешь розами и чем-то сладким, хочу тебя с первой минуты. Только одно скажи, что у вас с Курочкиным?

— Ты значит сначала в ванну ко мне залез, а только теперь спрашиваешь?

— То, что ты разозлила меня, не обсуждается. Вопрос больше для нападения, чем для отступления.

— Жених он мне бывший, с сегодняшнего дня бывший.

— Он в курсе решения?

— Я его застала с Веркой, продавщицей из Макаровки, приехала с выставки, а они там любились и меня обсуждали и обзывали, а я ему подарок хотела на юбилей сделать.

Вот и психанула. Теперь он мне эти кактусы простил, видите ли, и пришёл об этом сообщить. Но я опять не сдержалась и бутыль в него запустила. Да ты, Вася, и так всё слышал.

— Разберёмся, про кактусы только не понял.

— Его Верка в кабинете по-взрослому развлекала, соответственно он без штанов был. А на окне, в которое я это всё увидела, кроме кактусов больше ничего не стояло. Ну я и запустила их ему в задницу и в передницу.

Когда представляю эту картину, не могу удержаться от смеха.

— Быстра ты на расправу, возьму на заметку, что, когда ты в бешенстве, надо прятать всё, чем можно кидаться.

— Смешно тебе? А он говорил, что я скучная и толстая.

— Не верь, ты самая аппетитная женщина из всех.

— И много у тебя их было?

— Много, но таких как ты красавиц, не одной не встречал.

— А мне потом никто из них не предъявит, что я тебя из семьи увела?

— Не будет этого, ничего серьёзного, так секс по случаю и то давно. Если переживаешь. То я чист, анализы все есть.

- Ты что после каждой проверяешься?

- Да нет, я всегда в защите, а тут просто пришлось в госпитале поваляться.

- Ты чем-то болен?

- Уже нет.

- Ну не хочешь говорить, как хочешь.

Обиделась, губки надула, ох уж эти девочки, всё им надо знать.

Но сейчас мне совсем не хотелось всё это обсуждать.

Шурочку хочу, аж яйца поджимаются.

Обнимаю мою обиженку под грудью, а второй рукой приподнимаю подбородок и накрываю её сладкие губки своими.

Вкусная, как карамелька, глазки прикрыла, реснички дрожат, пустила в себя мой язык и постанывает от удовольствия.

Глажу её шейку и опускаюсь ниже к её налитым девочкам.

Какой же идиот этот Курочкин, такую женщину упустил, ещё и обидел.

Теперь у меня в деревне есть враг номер один, не видать ему Шурочки.

Эта террористка только моя, пусть только посмеет пойти против неё, она теперь в законе, под моей защитой.

Сашенька стонет от моих ласк, вертится непоседа.

- Ты так мне член сломаешь. Развернись ко мне, дай сисички пососать. Они у тебя такие сладкие.

Шура разворачивается, её груди покачиваются перед моим лицом, как же они прекрасны, сосочки маленькие, вишнёвого цвета, с остренькими вершинками, так и просятся в рот.

Целую сначала одну, потом другую, так бы и не отпускал их из плена.

Стонет моя девочка от восторга, нравится, провожу руками по талии, крутым бёдрам и подбираюсь к самому сладкому местечку, развожу гладенькие складочки и касаюсь уже набухшего бугорка.

Шурочка взвизгивает, сжимает мою руку от удовольствия.

- Встань, милая, хочу попробовать тебя там.

- С ума сошёл? Не надо, я не могу этого позволить.

- Глупости, ты что стесняешься? Позволь! Ты первая, кого я хочу вылизать.

Приподнимаю её за талию и сажаю на край, одну ногу ставлю себе на плечо, раскрывая для себя, и припадаю губами к нежным складочкам.

Её аромат сводит с ума, я как зверь, учуявший запах самки, уже не смогу остановиться, некогда так не хотел, с другими было всё ровно, а сейчас я проиграл по всем фронтам.

Чувствую приближение Шурочкиного оргазма и обвожу языком складочки, а потом возвращаюсь к клитору, посасываю и снова ударяю по нему языком.

И моя девочка выгибается, раскрываясь для меня и достигая высшей точки.

Вытаскиваю её на руках из ванны, ставлю спиной к себе, оперев руками о стену и вхожу сразу до самых яиц в её горячее лоно, скольжу в ней, ускоряясь с каждым толчком, прижимаюсь к ней и с каждым движением понимаю, что пропал.

Узенькая. Горячая внутри, каждая её мышца словно создана под мой размер.

Такой женщины у меня ещё никогда не было, чтобы взрывался мозг от блаженства, просто потому что нахожусь в ней, а когда чувствую, как она сжимается вокруг меня, достигая очередного оргазма, счастлив как дурак, что ей со мной хорошо и догоняю мою девочку, извергаясь в неё с таким восторгом, что почти теряю сознание.

Глава 4.

Шурочка.

Вот это мужик, мне даже делать ничего не пришлось, а его младший Вася был готов в постройке смирно.

А тело?

Когда он зашёл ко мне в баню и разделся, я пыталась его выгнать, но будьте уверены, если бы он сделал как я сказала, побежала бы за ним в чём мать родила.

Красив как Аполлон, причём везде, а шелковистая поросль на его груди вообще свела меня с ума.

Никогда не понимала современных мужчин, которые удаляли себе волосы, вот и Егор ездил в город каждый месяц и возвращался с лысой грудью и другими частями тела.

Короче, никакие сравнения не были в пользу бывшего.

Ему до Васиных подвигов ещё расти и расти, в самом прямом смысле тоже.

У Васеньки такой агрегат, что, когда он вошёл в меня, я думала лопну как та лягушка.

Но потом привыкла, и оказалось, это прям мой размер.

А какие у него руки, сильные и ласковые.

Всё то, что он со мной вытворял всю ночь, было волшебно.

Правда, чувствовала я себя немного падшей женщиной, хоть с бывшим я и порвала, но умудрилась тут же заскочить на член Василию.

Ну, в своё оправдание я могу сказать, что пыталась сопротивляться, и поэтому мне совсем уже не стыдно, а хотелось продолжения и серьёзных отношений.

И Василий, если я всё правильно поняла, тоже не был против.

Какие слова он мне говорил, целовал, а смотрел как на какое-то сокровище.

И общаться с ним было интересно, успели немного поговорить в перерывах.

И я вспомнила Ваську, соседского пацана, который дёргал меня за косы.

Он приезжал к бабке с дедом на каникулы, пока они были ещё живы.

Оказывается, что Вася был в меня даже влюблён тогда, но я уехала в город учиться, и мы больше не виделись.

Потом в их доме жил его дядька, но и он помер почти сразу после моего отца.

Дом пустовал пару лет, дожидаясь Васю.

Ещё он рассказал мне, что был на войне, а после ранения долго пролежал в госпитале, не захотел возвращаться на прежнее место работы, в убойный отдел, а перевёлся сюда.

– Ты уже проснулась? Шурочка, а давай сегодня на речку сходим, окунёмся? Как в детстве помнишь?

– А давай, только вечером. Мне на работу надо, почти неделю в оранжереях не была, соскучилась по своим цветочкам.

– Ну и мне сегодня дела принимать.

– Ты завтракать со мной будешь?

– Борщ?

– Ну борщ ты можешь на обед себе взять, сейчас оладьи поставлю.

– Ого, разбалуешь меня. Может, что помочь надо?

- Место бы под машину в сарае освободить, вечером загонять, чтобы Егору глаза не мозолила, но там папин УАЗ стоит по середине.

- Так подвинуть можно.

- Не на ходу.

- Иди пеки оладушки. Я разберусь.

Ставлю тесто и привожу себя в порядок.

Когда возвращаюсь на кухню и выглядываю в окно, вижу, как Василий колет дрова.

Жарю уже вторую сковороду, а мужчина как будто и не устал вовсе.

Мускулы играют, капельки пота переливаются на солнце, красавец.

Как говорила моя бабуля, надо брать.

Да и чувства у меня к нему растут с каждой минутой, и не такие, как с Егором, хоть он у меня был и первый, но не задел тех струн, на которых играет Вася.

Я себе не представляла, что способна на такую страсть, пять оргазмов за ночь.

Читала, конечно, в любовных романах, но до вчерашнего дня думала, что это сказки.

Влипла ты, короче, Шурка, по самые карамельки.

И пока никто про Васю из деревенских девок ещё не узнал, надо приручать.

Быстро допекаю оладушки и собираю Васе с собой в термос борщ, не забываю про зелень с копчёным салом и хлебушек, чаёк во второй термос наливаю.

Готово.

- Вася. Иди завтракать.

Выставляю на стол сметану, варенье и разливаю кофе.

- Ого, как пахнет, сто лет не ел домашних.

- У тебя что, совсем женщин не было?

- Были, я же не монах.

А вот это прям немного задело, я что, уже и ревную?

- Но ни одна мне не хотела приготовить завтрак, да и я до утра не оставался. Не цепляли.

- А я значит зацепила?

Василий вдруг стал серьёзным и посмотрел мне прямо в глаза.

- Шура, ты не думай, если бы я не был уверен, что хочу тебя насовсем, то не пришёл бы к тебе в баню. Ты как на меня борщ вылила, я сразу решил, что моя будишь. Семью хочу и детей. Покидало меня уже, хватит! Когда смерть увидишь, так жить сразу хочется.

- Но ты же меня совсем не знаешь, да и бедовая я, вечно влипаю куда-то.

- Я же не пацан какой-то и не фифа вроде Курочкина, переделывать тебя не собираюсь. И подстраиваться под себя не прошу. Ты мне такая, как есть, нужна!

Вздыхаю. Ответ пока не произнесла, но уже согласна.

- Ешь давай, на работу пора.

- Это да?

- Да!

Он подхватывает меня на руки и кружит как пушинку, а когда ставит на пол, целует так, что я плавлюсь в его руках.

- Шурочка, ты только сразу говори, если что не так. Опыт у меня нулевой в отношениях.

- А ты не торопись, Василёк, пусть всё само собой идёт.

- Василёк? Как ты это ласково произнесла, мне уже нравится.

- Хватит болтать, лопай, сейчас ещё дяде Коле, с собой соберу и обед вот вам приготовила на двоих. А то тётя Нина к дочке уехала за внуками, поди опять на сухомятке сидит.

- Заботливая ты у меня.

Быстро выпиваем кофе и разъезжаемся по разным сторонам.

Мои оранжереи не далеко, минут пятнадцать напрямик, но раз у меня теперь своя машина, решила пользоваться, да и саженцы с выставки неудобно в руках тащить.

Приезжаю на место и начинаю разгружаться.

Ко мне подходит Вероника, моя помощница, и ещё две девочки.

- Ого, сколько ты всего привезла, молодец, Шурка, сейчас мы всё разместим.

Работа спорится, когда она в радость.

Все саженцы посадили, машину с товаром в город отправили, рассказала девочкам, что нового узнала.

Они у меня, как и я, любят своё дело.

А после полудня поехала в город оформлять на себя машину.

Так день и прошёл.

Уже на обратном пути звонит мой телефон.

Беру трубку.

- Шурочка, как дела?

- Васенька? Ты что же уже соскучился?

- И это тоже, но тут такое дело, можешь сейчас приехать ко мне в участок?

- Ну хорошо, через пять минут буду.

Когда подъезжаю, на улице меня встречает Верка и, схватив за руку, начинает трясти.

- Отстань от меня, сумасшедшая что ли сошла?

- Оставь Егорушку в покое, поняла? Он всё равно моим будет?

- Да забирай, я его не держу.

- Он мне сказал, что к тебе вернётся.

- Отстань, сказала, сама с ним разбирайся.

Верка отпускает мою руку и начинает реветь.

- Ты его приворожила, признавайся, я ему и пирожки, и супчик, а он мне всё равно про тебя только и говорит. И что не бросит тебя никогда и что готовишь ты лучше меня. А люблю его ещё со школы.

- От меня то ты чего хочешь?

- Выгони его!

- Так я ещё вчера его выгнала.

- А где же он тогда ночевал?

- Верка, подумай хорошенько. От меня гулял, и то тебя будет! Если уже не начал.

Оставляю свою закадычную одноклассницу шмыгать носом и иду в кабинет.

Васенька сидит за столом, а на месте посетителя Егор собственной персоной.

- Александра Михайловна, на вас поступило заявление от гражданина Курочкина Егора Петровича о нанесении ему морального и физического вреда.

- О как. Очень интересно.

- Ты, Сашка, не ёрничай, понадобится, я и в суд на тебя подам. У меня вон справка есть, медицинская с печатью. Можешь ознакомиться. Ты нанесла мне вред средней тяжести, когда я находился при исполнении. А если пойдёшь на мировую, я заберу заявление.

- И что же ты хочешь, господин Курочкин?

- Машину, ты же не отрицаешь, что я пострадал по твоей вине?

Глава 5.

Вася.

Стоит моя Шурка, хлопает глазами от возмущения, а я любуюсь ей.

Эх, Курочкин, такую женщину потерял.

– Василий Михайлович, а Егор Петрович не объяснил, что он делал на рабочем месте и как он утверждает, при исполнении, с голой жопой?

– А это уже не имеет отношения к делу!

– Очень даже имеет! Почитай должностную инструкцию на досуге. Не позорься, Егорушка! Ты что забыл, что у меня ЮРФАК окончен с красным дипломом? Вылетишь из органов как миленький за то, что позоришь форму сотрудника правоохранительных органов, ну и статья имеется, сказать или сам уголовный кодекс помнишь?

– Ну и стерва ты, Сашка. Я на тебя три года своей жизни потратил, а ты?

– Стоп, Егор, не переигрывай, это женская реплика!

– Сучка.

– Василий Михайлович, а примите ответное заявление за оскорбление гражданского лица сотрудником полиции. Свидетелем, кстати, будете?

– Ты не посмеешь, я тут закон, а ты – нарушитель!

– Это мы ещё посмотрим, кто тут в законе! Машину значит захотел? А ведь я и за шантаж могу заявление накатать.

Вот это женщина, с ней мне точно скучно не будет.

Даже не поморщилась, раскатала бывшего – он аж дар речи потерял.

– Ну так что, гражданин Курочкин? Даю ход вашему заявлению?

– Нет, я забираю его.

Курочкин встаёт. Хватает своё заявление и уже направляется к выходу.

– Стоять! Я вас ещё не отпускал.

Он останавливается, лицо багровеет.

– Что и вы мне хотите предъявить за несоответствие должности?

– Значится так, Егор Петрович, советую вам подыскать себе другое место работы, желательно не в моём районе. Жду рапорт завтра в девять утра. В противном случае я сам буду вынужден подать сей рапорт начальству на вас, гражданин Курочкин, и он будет честным, решайте. А теперь свободны.

Когда остаёмся одни, Шурочка так мне улыбается, что у меня тяжелеет в штанах.

– А форма тебе идёт, Василёк.

– Поехали домой, милая, соскучился по тебе.

– Езжай, я тоже скоро буду, заскочу на пять минут на работу и сразу приеду.

Деловая она у меня, самостоятельная.

Подъезжаю к дому как раз вместе с бригадой строителей, с которыми я ещё вчера договорился.

Отчий дом совсем покосился, надо решить, что с ним делать, но сначала Шурочкину просьбу выполнить надо.

– Парни, подсобите мне сначала. Надо из сарая УАЗик вытолкать и обратно втолкать, но так, чтоб для второй машины место было.

– А что с ним?

– На приколе, сам не знаю, но хозяйка говорит, не заводится.

Вперёд выходит молодой парнишка, который у них за водителя.

– Я могу посмотреть, что зря толкать, а вы пока с домом решайте.

Провожаю паренька в сарай и возвращаюсь к бригаде.

Здорово раньше в деревнях придумали калитку между соседями в заборе ставить, очень удобно к Шурке на участок переходить.

– Ну в общем так. Дом мне нравится, сносить не хочу, да и сруб добротный. Надо приподнять на фундамент ну и ремонт какой потребуется. Сможете?

– Сделаем.

И тут слышу шум заводящегося мотора.

– О малец, тебе вон машину твою починил.

– Располагайтесь тогда. А завтра приступайте к работе.

Иду в Сашин сарай, рядом стоит рабочая газель.

– Ну что тут, рассказывай. Меня Василием звать.

– Пашка я, провода немного окислились, вот и не заводилась, а пока стояла, аккумулятор сдох, я его конечно прикурил от нашей газельки. Но он уже на ладан дышит, заменить бы надо. И проводку просмотреть, может ещё где не в порядке.

– Ты мне его подвинь, чтоб машину вторую загнать, а завтра займись, я оплачу.

– Как скажешь, командир.

Минут через десять приезжает Шурочка.

– Вася, кто это у тебя?

– Строители. Дом поднять хочу. Да и ремонт не помешает.

– Ну раз так, у меня оставайся, пусть у тебя располагаются.

– Я только хотел тебя об этом просить.

– Вася, мы же решили всё утром, если мы вместе, ты мужчина и решать тебе.

– Но правильно спросить, а не штурмом брать. Ты у меня женщина самостоятельная, не хочу тебя разочаровывать.

– Василёк, надоело мне быть сильной, дай хоть при тебе быть просто любимой и ничего не решать.

– Понял тебя, обещаю так и будет, но обсуждать мы будем всё, чтоб недомолвок не было. Ну что, готовить ужин пойдём? Или купаться?

– Тогда сначала ужин, а потом купаться. Зови мужиков, пусть картошку чистят, сейчас натушим с домашней тушёнкой на весь коллектив.

– Как же мне с тобой повезло, Шурочка.

– Цени, Васенька.

Бригада подтянулась, как только услышала про перспективу горячего ужина. Трое сели чистить картошку, двое установили импровизированный стол с лавками и временным навесом.

Пашку отправили собирать помидоры и зелень к столу.

Через час Шурочка уже раскладывала ароматную картошку по тарелкам.

– Повезло тебе с хозяйкой, Василий, береги её.

– Так я и сам себе завидую.

Бригада дружная, весёлая, за ужином травили анекдоты и подтрунивали друг над другом.

– Эх, на природе и еда вкуснее, спасибо хозяйка, от души.

Вы можете себе баню истопить, если надо, полотенца сейчас дам.

Было бы здорово, и вечер скоротаем. Вы не переживайте, мы не пьём, так что завтра с утра сразу и приступим к работе.

Мужики занялись баней, Пашка намыл за всеми посуду, Шурка выдала им полотенца и домашнее мыло, все были довольны.

– Ну что, пошли?

– А пошли, сто лет на реке не была, купальник даже не знаю, где.

– А он нам не нужен, помнишь наше место под ивами, там никто не увидит.

Ивы на берегу Ольки стали ещё огромнее, и их ветки укрыли нас словно шатёр.

Я быстро раздеваюсь и ныряю, доплыв до середины реки, оборачиваюсь к берегу.

Шурочка медленно, стесняясь, прикрыв грудь и писечку, аккуратно заходит в воду.

Какая же она красивая, дух захватывает, за два дня Шурочка стала мне родной, и я уже не представлял жизни без этой женщины.

Медленно подплываю к ней и обнимаю, притягивая к себе для поцелуя.

Я раньше не замечал, что женщины могут иметь индивидуальность, а с Шурочкой понял, что она пахнет по-особенному и такая вкусная, что хочется целовать её, пробуя, запоминая навсегда все нотки её вкуса.

– Вася, а вдруг кто-то увидит?

– Я что, с моей будущей женой искупаться не могу?

Краснеет, понравился ответ, хочу её, прямо сейчас.

Шурины сосочки как поплавки покачиваются на поверхности воды, так и просятся в рот.

– Прости. Не могу терпеть, ты такая аппетитная, член стоит, как только ты в воду вошла.

Подхватываю Сашу под её шикарную попочку и насаживаю сразу на всю длину.

Шурочка стонет и прижимается к моей груди своими торчащими сосочками.

Начинаю двигаться, сначала медленно смакуя каждое скольжение, когда чувствую, что Саша расслабляется, усиливаю темп.

Чувствую её каждым сантиметром, от основания до кончика головки.

Мне повезло, и я нашёл свою женщину, ту, от которой срывает крышу, от вида которой накрывает, как пацана, которая создана именно из моего ребра.

С Шурочкой мы как одно целое, и не важно, что всё так быстро, важно, что таких ощущений, как с ней, я никогда и ни с кем не испытывал, да и не помню я никого, только она занимает все мои мысли.

Волны покачивают нас в такт движениям, Саша раскраснелась, нравится ей, а мне только это и надо, хочу видеть, как ей хорошо, без этого и я не получу удовлетворения.

Вода охлаждает нас, а внутри пожар, Шура такая влажная и горячая для меня, контраст возбуждает так, что боюсь долго не смогу себя сдерживать.

Саша сжимает меня своими бёдрами всё сильнее и сильнее с каждым толчком.

– Давай, моя девочка, хочу видеть, как тебе хорошо.

– Вася, боже, я сейчас умру…

И лоно Шурочки сжимает мой член, давая сигнал, что пора.

Кончаем вместе, и это особый вид кайфа, один на двоих, оргазм ещё больше объединяет нас, делая тела парящими на волнах.

– Какая ты у меня горячая.

– Не смущай меня, я и так перехожу все границы рядом с тобой.

– Запомни, милая, между нами, не должно их быть. Нет ограничений в любви.

Глава 6.

Шурочка.

До чего я докатилась. Занимаюсь любовью в месте, где меня могут увидеть, а самое ужасное, что мне совсем не стыдно.

Вася с каждой минутой, проведённой вместе, раскрывает меня с такой неожиданной стороны, что я представить не могла, что способна на эти безумства.

Но мне это нравится, хочу этой свободы, отдаюсь всей душой.

– Василёк, а ты знаешь грустную легенду про нашу реку?

Мы идём домой, взявшись за руки, счастливые как подростки, укрывшиеся от глаз строгой родни.

– Нет, расскажи.

***

Жили когда-то на этой земле два брата-близнеца, Мирон и Макар. Они были очень дружны и сильно любили друг друга. И понравилась им обоим одна девушка, Олька.

И Макар, и Мирон мечтали взять её в жёны. Ольке они тоже очень нравились. Братья договорились, что кого она выберет, тот и станет её мужем, а другой уйдёт в другие земли, чтобы не мешать счастью влюблённых. Когда они всё ей рассказали, девушка растерялась.

– Как же я выберу между вами, вы мне оба дороги, это невозможно, – сказала Олька и расплакалась. Ведь если выбрать одного, она бы больше никогда не увидела другого, и братья порознь стали бы несчастными.

– Раз я не могу любить вас двоих, то не буду ничьей. Олька села на землю, взяла нож и вонзила себе в сердце. Братья ничего не успели сделать, и не в силах пережить утрату, легли рядом, обняли безжизненное тело любимой и попросили ветер сделать так, чтобы Олька ожила и всегда была с ними рядом. Ветер донёс эту просьбу четырём стихиям. Их просьба была исполнена: из слёз Ольки образовалось русло реки, и потекла она среди двух берегов, Макаром и Мироном. В честь них и названы деревни с двух сторон реки.

***

– Очень красивая легенда, но грустная.

– Легенды все грустные.

– Наша будет со счастливым концом, я тебе это обещаю, милая.

Когда возвращаемся домой, к нам подходит бригадир бригады строителей.

– Хозяйка, тут такое дело: пока мы в бане были с ребятами, какой-то мужик пытался к тебе в дом влезть. Петька наш выскочил, облиться водой, а он стоит в дверях сарая и пытается двери вскрыть. Как увидел парня, начал орать, чтобы тот убирался из его дома. Ну Петька и огрел его скамейкой. Мужик то сбежал, а вот мы теперь думаем, вдруг не того за вора приняли, может, брат твой или друг.

– Нет у меня братьев, а друзья не ходят без приглашения в гости.

– Ну я так и понял, был бы свой, не стал бы орать, какая хозяйка непутёвая, мужиков навела полный дом, а сначала бы разобрался.

– Спасибо вам, идите отдыхать. Я вам на стол яйца свежие выставлю, на завтрак.

– От души, хозяйка.

Когда мужчина уходит, Вася приобнимает меня и успокаивает.

– Не переживай. Своих ребят из города завтра попрошу, чтобы камеры поставили по периметру и на работе у тебя. Что-то оборзел Егор, совсем границ не видит.

– Думаешь, он может ещё раз прийти?

– Давай не будем проверять, а сейчас марш в кровать. Посмотрю, как бригада устроилась, и вернусь.

Я быстро принимаю душ и ложусь в любимую постель.

Подушка пахнет Васей, обнимаю её и проваливаюсь в сон.

А снится мне мой мужчина, он нежно целует меня, его руки ласкают моё тело.

Мне хочется, чтобы это никогда не прекращалось, плавлюсь в его руках.

Каждое прикосновение как ожог, остаётся на моей коже.

Какой прекрасный сон.

— Шурочка, ты так стонешь во сне, что я начинаю ревновать.

Открываю глаза.

Вася стоит возле кровати и смотрит на меня тёмным, горящим взглядом.

— Мне снился ты.

— Что я делал в твоём сне? Хочешь, угадаю?

Мужчина присаживается и начинает целовать меня, его руки пробегают по моему телу, затрагивая самые чувственные точки.

— Откуда ты всё знаешь?

— Потому что я дышу тобой, милая.

Вася отрывается от меня.

— Сейчас разде́нусь и продолжим.

Сажусь на кровати и смотрю, как мужчина снимает одежду.

Хорош, аж дыхание захватывает от его сильного тела.

Эти руки, сильные, но такие нежные, они доставляют мне море удовольствия.

А грудь широкая, с мелкими кудрявыми шелковистыми волосками.

Они же покрывают сильные ноги и шикарный упругий зад.

— Если ты так будешь смотреть, то мы не успеем даже начать, кончу от одного твоего голодного взгляда.

— Иди сюда, Василёк, я тоже хочу тебя попробовать, а то нечестно получается. Ты знаешь меня на вкус, а тебя нет.

Мужчина издаёт то ли утробный стон, то ли рык.

— Не знаю, выдержу ли я это, от одной мысли о твоих губках на члене кружится голова.

Я пододвигаюсь ближе к краю кровати и устраиваюсь удобнее, так чтобы его уже вставший член оказался напротив моего лица.

Он огромный, пульсирует возбуждением, у меня, конечно, нет опыта, раз и два, но я почему-то уверена, что он больше среднестатистического, красивый, с крупной головкой, само совершенство.

Беру его в руку, как будто взвешивая, кожа нежная, бархатистая.

Провожу ладонью по всей длине, Вася стонет и шире расставляет ноги.

Его крупные, тяжёлые яички тоже просятся, чтобы их приласкали.

Перекатываю их между пальцами и поднимаю глаза, мужчина наблюдает за моими действиями с диким восторгом в глазах.

Слизываю с головки солоноватую росинку и немного щекочу уздечку.

Васины пальцы зарываются в мои волосы, и он собирает их сзади, чтобы они мне не мешали.

Мой язычок скользит по стволу, слегка массируя надувшиеся венки.

Захватываю губами головку и медленно вбираю в себя член.

— Шурочка, как же хорошо, твои губки просто волшебные.

Я млею от комплимента и беру глубже, стараюсь дышать носом, этот процесс так меня возбуждает, что я постоянно сбиваюсь с ритма.

- Опусти свою ручку и погладь себя между складочек, хочу это видеть, милая.

Я всё выполняю, и Василёк рычит от возбуждения, и сама уже тоже еле держусь.

- Покажи мне свою попку.

И Вася быстро переворачивает меня и ставит на колени.

- Раздвинь ножки и прогнись. Вот так, ты такая красивая там, как бутончик розы, а попка вообще огонь.

Вася хлопает меня по заднице, а потом поглаживает это место.

Я уже горю от возбуждения.

- Пожалуйста…

- Хочешь меня?

- Да.

Мой мужчина приставляет горячую головку к входу и водит ей, разнося влагу.

Когда он будто случайно касается клитора, меня простреливает, как от удара током.

- Не могу больше терпеть, хочу тебя в себя, сейчас!

И член таранит меня, в его движениях столько нетерпения, он входит в меня с какой-то звериной страстью, и я стону в такт его толчкам.

- Кричи, Шурочка, я хочу слышать, как тебе хорошо.

И я больше не сдерживаю себя.

Подмахиваю попкой в такт его движению, и мы уже как один механизм, который нельзя разъединить, потому что отдельно мы больше не сможем существовать.

Только вместе, в одном темпе, чтоб искрило.

Даже наши сердца гонят кровь по разгорячённым телам с одинаковой силой.

И это восхитило.

Кричу от восторга, и меня разрывает бомбой оргазма, улетая в рай, чувствуя в себе горячие струи спермы, которые пульсируют во мне, продлевая удовольствие.

Вася ложится рядом и прижимает меня к себе.

- Люблю тебя, милая.

- Я тоже тебя полюбила, Василёк.

Сказала и поняла, что это правда, я никого так не любила, даже страшно стало от осознания всей глубины этого чувства.

- Шурочка, выходи за меня замуж. Детей от тебя хочу.

- А ты уверен, что тебе нужна такая бедовая?

- Ты мне нужна, в этом я уверен. Никогда меня ни к кому так не тянуло. Жизни не представляю без тебя. Ты такая настоящая, а это для меня очень важно. Я не могу терпеть ложь.

- Ты прав, врать я не умею. Моя бабушка говорила, правда – самый быстрый способ избавиться от проблемы.

- Твоя бабушка была мудрой женщиной.

Мужчина ложится на живот, поворачивается ко мне и смотрит на меня так преданно, что я не могу ему отказать.

Да и сама я этого тоже очень хочу.

- Василёк, я буду твоей женой. И деток я тоже очень хочу.

- Ну вот и славно. Обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом решении.

- Уверена в этом, любимый.

Глаза мужчины закрываются, он улыбается, засыпая, смотрю на своего будущего мужа и глажу его по сильной спине, запоминая каждый шрам моего героя.

Глава 7.

Егор.

Все беды из-за баб!

И надо было явиться Верке в участок в самый неподходящий момент.

Но и я хорош, расслабился, думал, что Шурка на этой выставке или ярмарке ещё день пробудет.

Я её два года обхаживал, паинькой был, пыль в глаза пускал, строил из себя влюблённого, был уже так близко к своей цели.

А тут на тебе, всё рассыпалось как карточный домик, ещё и должность от меня ускользнула.

И откуда взялся этот Реутов?

Это должно было быть моё место.

Я, пока был помощником участкового, много чего подсобрал.

Кому-то помог доказательства из дела убрать.

Кто-то мне и так откаты слал за то, что я закрываю глаза на махинации.

Дела с доказательствами в ход не пускал, придерживал.

Вступил бы в должность и стал бы главным тут, вот тогда бы я развернулся.

Денежки бы рекой потекли, вот они бы, где у меня были.

Сашка, хорошая для меня партия, раскрутилась за два года, денежки имелись.

Я уверен был, что Шурка мне машину купит, больше года ей намекал.

Видел, что приценивается.

А сегодня, между прочим, мой день рождения, и она бы стала моей.

Вот Шурка, зараза, все мои мечты, к которым я так долго шёл, одним махом перечеркнула, жаль, конечно, с ней мне было удобно.

Ни Верка – продавщица, ни Зинка – медичка, не подходили на роль жены.

Мужик я красивый, да и форма мне шарму придаёт, вот только зарплата в органах копеечная, не развернуться мне.

Кто же знал, что из-за этой Верки всё пойдёт прахом.

Давно она мне надоела, ноет и ноет, брось Сашку и на мне женись.

Не послал её только потому, что Верка трахается как богиня и сосёт отменно, мне и делать ничего не надо, лежи, наслаждайся.

Не то что Шурка, никогда инициативу не проявляла.

А Зина, наш фельдшер, мне больше всех нравилась, но с ней тоже не вариант.

Когда пришёл к Зинке колючки вытаскивать, жалела меня.

В деревне мужиков нет, так все на меня и вешаются.

Вчера, когда сунулся к Шурке, думал вымолю прощения, я же у неё первый был, а бабы этого не забывают.

А Шурка давай копытом бить, надеялся, что простит, а оно вон как получилось, разозлила меня стерва, ещё и бутылкой в лоб залепила.

Я к Зинке опять пошёл, некуда больше было, Верку видеть не мог после произошедшего, а у меня в доме давно жильцы живут.

Зинаида меня и надоумила на Сашку заявление подать.

Зачем я дурака её послушал, клуша, насоветовала ерунды, только опозорился.

Но я то думал, что и машину выторгую, и с дороги её на время убрать.

Ведь мне кровь из носу надо как-то забрать папочки с моим компроматом на местный народ, а они у Шурке в сарае все хранились в багажнике старого УАЗика.

Пришлось рисковать, залез во двор, а там какие-то мужики у неё в бане моются.

Как я понял, это участковый бригаду работяг с города вызвал.

Ну с участковым я разберусь, репутацию подпортить придётся, Верку сегодня подключу, она умеет мужика раскрутить.

Захожу в магазин, стоит, обиженку из себя строит.

– Что брать будете?

– Хватит дуться, помощь твоя нужна.

– А ты иди за помощью туда, где ночевал.

– В участке я на кресле спал, все кости теперь ноют, из-за тебя, между прочим.

– Бедненький, надо было ко мне прийти, я бы тебя на перинке положила.

– Подумать надо было. Значит так. Ты должна мне помочь подставить Реутова.

– Да как? Что я могу?

– Давай провернём такой вариант: ты выпьешь с ним и соблазнишь Реутова, а потом заберёшь одежду и уйдёшь. А я на камеру засниму, как он голый и пьяный домой пойдёт.

– Ты что, хочешь меня под другого подложить?

– Да нет же. Я в коньяк снотворное подмешаю, тебе только сыграть надо.

– А ты точно от Шурки ушёл?

– Верка, ты достала, я же сказал уже.

– Я просто думала, что это ты с ней вчера на речке был.

– На речке? Не был я там, а с кем тогда она там была?

– Я расстроилась и убежала, она там с мужиком миловалась, с каким-то.

– Могла бы подслушать, о чём говорили?

– Да не говорили они, заняты были.

– Стерва, быстро эта шлюха с Реутовым спелась. Я когда к ней вечером заходил за доками, их обоих дома не было. А пусти-ка ты ещё и слух про них. Мол, участковый никого не стесняясь наших баб прямо на улице зажимает.

– Зачем? Рекламу ему хочешь сделать? К нему же все бабы в очередь встанут.

– Ничего, отвлечётся от меня, а я пока он рапорт на меня не подал. Ответный ход подготовлю. Давай, Верка. Закрывайся и айда участкового поить.

– А может ну их? Пошли в подсобку. Я соскучилась по Глебушке младшему.

– Умеешь ты уговаривать, пошли, только быстро.

Егорушка с Веркой.

Всё-таки Верка мастерица, доставила удовольствие по первому классу.

Меня даже разморило, а надо было ещё план в действие привести.

– Милый, я боюсь, вдруг он всё поймёт и арестует меня?

– Если он и поймёт что-то, то будет поздно. Раз на Шурку соблазнился, то тебе то точно никакого труда не надо, чтобы он на тебя клюнул!

- Ты правда так считаешь? А я тебе давно говорила, что я лучше Шурки. А ты на ней жениться собрался.

- Сделаем дело, тогда и поговорим. А сейчас я без работы могу остаться по твоей вине!

- Почему это по моей?

- А я сколько раз тебе говорил не ходить ко мне в участок?

- Но я же не знала, что эта твоя припрётся раньше времени.

- Знала или нет, уже не имеет значения, исправлять надо. Давай вон тот самый дорогой коньяк, я его подготовлю. А сама пока закусь собери. Да оденься покрасивше, чтоб наверняка.

- Хорошо. Сейчас всё приготовлю.

Ну вроде жизнь налаживается.

Отправил Верку к Реутову, а сам наблюдаю.

Окно моя хорошая открыла и на стол что-то собирает.

Значит, пошло дело.

Подкрадываюсь поближе и сажусь на скамейке под окном, чтобы не пропустить момент, когда можно будет компромат заснять.

Вслушиваюсь в разговор.

- Василий Михайлович, вы такой импозантный мужчина. Нам так повезло, что у нас теперь будет такой участковый.

- Не вижу связи, Вера… как вас по отчеству?

- Александровна.

- Так что вы хотели, Вера Александровна?

- Ну как же, познакомиться, я женщина свободная.

- Нравятся мужчины в погонах, Вера Александровна? Насколько я знаю, вы с помощником участкового роман крутите.

- Да бросьте вы, Василий Михайлович, это всё Шуркины сплетни. Давайте лучше с вами выпьем коньячку, я вот и лимончик принесла и шоколадку.

- Не употребляю в рабочее время, если у вас всё, до свидания. Мне работать надо!

- Ну рабочий день через десять минут закончится, поэтому почему бы и не выпить двум одиноким сердцам за знакомство.

- Вера Александровна, я не одинок, скоро женюсь, поэтому ваши ухаживания мне безразличны.

- Что? И вы значит на Шурку клюнули, видела я вас на реке. Бесстыжие, я всем расскажу, какая она шлюха. Что вы все в ней находите, корова жирная. Тоже на её деньги, наверное, позарился, Васенька?

- У вас, Вера Александровна, язык ядовитый. Не смейте распространять сплетни про Александру. В противном случае, привлеку за клевету.

- Да вы вообще, что ли? Это правда, я сама вас видела.

- Любите подглядывать?

- Фу, какой вы противный.

- Вера Александровна, думаете, я не понял по чьей вы просьбе сюда пришли? Так вот, передайте своему любовнику, что если сегодня в течение часа рапорта не будет, завтра я буду действовать как обещал.

- Не смейте ему вредить, Егорушка хороший. Не то что вы, солдафон.

- Всё в его руках, ещё раз до свидания.

Вот дура, мало того, что не выполнила то, что мне надо. Так она ещё и наболтала лишнего, ничего доверить нельзя.

Придётся план менять.

Верка вылетела от Реутова, как фурия, схватила меня за руку и потащила прочь.

- Куда ты меня тащишь, дура? Где коньяк?

- Ой. Глебушка, я его в кабинете забыла.

Глава 8.

Вася.

Совсем Курочкин страх потерял?

Прислал ко мне свою любовницу, еле выгнал эту прилипалу, интересно, что он задумал?

В дверь опять стучат.

– Василий Михайлович, я тут подумала, раз вы пить отказались, я заберу коньяк? А шоколад вы можете себе оставить.

Ага, вот и попались.

– А давайте наоборот, вы кушайте шоколадку, а коньяк я пока уберу.

– Но он же дорогой, я хотела его в магазин вернуть.

– Говорите сумму, Вера Михайловна.

Продавщица косится на стол и тянет руку к бутылке.

Но я быстрее, накрываю её носовым платком и аккуратно беру за горлышко, открываю сейф и закрываю в нём коньяк.

– Так сколько я вам должен?

– Ничего не надо, это подарок.

И продавщица, побледнев, выходит из кабинета.

Придётся писать документы по изъятию, а то с них станется и как взятку вывернут.

Пока всё оформляю и убираю бутылку в герметичный пакет для отправки на экспертизу, проходит почти два часа.

Домой хочу к Шурочке, пора собираться, она сегодня задерживается.

Весь день устанавливали камеры в оранжереях и по периметру дома, поэтому она задержится, а я пока ужин приготовлю.

Когда добираюсь до дома, парни уже заканчивают работу и умываются на колонке.

– Ну как вы тут?

– Да всё в порядке, начальник, дом подняли, завтра нижний венец заменим и фундамент будем новый лить.

Не успеваем договорить, звонит мой телефон.

– Реутов, ты на месте?

– Нет, уже дома, что случилось?

– Там оранжереи горят, езжай на место. Я пожарных вызвал, но они долго ехать будут.

– Понял. Спасибо. Выезжаю.

Стою и не могу сдвинуться с места.

Пытаюсь сообразить, что нужно делать в первую очередь.

Я видел на войне много пожаров, огонь не щадит никого.

– Что там? Случилось чего?

– Дядя Коля. Мой предшественник звонил. Шурины теплицы горят, а она там с девочками.

– Понял, надо ехать. Парни, быстро в газель, Пашка, цепляй прицеп с песком, что на фундамент приготовлен. Пожар у хозяйки! А ты, Василий, вперёд езжай, дорогу показывай.

– Принял! Хорошо, что сегодня там был, когда оборудование проверял, а то бы и не знали куда ехать.

Доезжаем быстро, слава богу, что девочки на улице.

Стоят поливают из шлангов деревянную хозяйственную постройку.

Парни сразу берутся за дело.

Подбегаю к девочкам.

— Все целы?

Шурка бросается мне на шею.

— Вася, я так испугалась, кто-то поджёг сарай, мы канистру нашли пустую. У нас такой точно не было.

— Никто не пострадал?

— Вероника, руку обожгла.

— Где она?

— Да вон сидит, на скамеечке ревёт, расстроилась, что я ей тушить не разрешаю.

— Пашка? Есть аптечка?

Водила тут же кинулся к машине и уже через минуту прикладывал охлаждающую повязку к руке девушки.

Подъехала пожарная машина и через десять минут всё было потушено.

Шура бросилась смотреть, не пострадали ли цветы.

Но повезло, огонь не успел перекинуться с сарая на другие строения.

Вовремя девочки тушить начали.

Кто поджигал, рассчитывал, что в оранжереях никого нет и пожар расползётся по всему производству.

Догоняю мою любимую, стоит между цветов и улыбается, такая красивая.

— Василёк, ничего не пострадало, это какое-то чудо. Сарай, конечно, жалко, но я теперь знаю, кто мне новый построит.

— Красиво у тебя тут, тебе очень идут цветы.

— Да, я тут отдыхаю.

— Пошли уже домой, милая. Завтра всё решим, надо экспертизу ещё провести.

Выходим на улицу, ребята уже всё убрали, Шурочка подходит к ним поблагодарить.

— Спасибо, парни, за помощь.

— От души, хозяйка. Пашка, ты едешь.

Водиле, видно, очень понравилась Вероника.

Глаз с девушки не сводит.

— Видишь, Шурочка, не зря твой сарай сгорел. Похоже, на огонёк Амурчик прилетал.

— Ой, да я только рада буду, у нас в деревне совсем мужиков нет. Вероничке давно замуж пора. А то датский сад скоро закроют. Ходить некому.

— Надо срочно это исправлять, поехали. Поздно уже.

Дома Шурочка быстро собирает на стол, а вся бригада нарезает приготовленные для окрошки овощи.

Дружные ребята, всё делают слаженно, осталось только квасом залить.

После ужина ко мне подходит Пашка и протягивает коробку с какими-то папками.

— В багажнике было, вдруг важно. Я переложил сначала её под брезент, а сейчас решил, что лучше вам забрать. Пока на пожаре были. Кто-то срезал замок.

— Спасибо, разберусь. Ты молодец.

Заношу коробку в дом и иду в душ, устал сегодня, да и нервотрёпка эта.

Стою под струями тёплой воды, и вдруг чувствую лёгкий сквознячок пробегает по бёдрам.

Это может быть только Шурочка.

Кабинка открывается, и моя милая заходит ко мне и нежно обнимает.

Я резко разворачиваюсь и прижимаю Шуру к стене.

— Я скучал весь день. Подхватываю милую под попку и прижимаю к стене.

— Хочу тебя, всегда.

Мой член упирается во влажные складочки.

Нахожу её губы и припадаю поцелуем, её вкус сводит меня с ума.

— Вася, пожалуйста, хочу тебя.

Готова уже меня принять, я вхожу в неё, такую горячую, узкую, она словно не хочет меня отпускать, присваивая.

— Шура, как же хорошо в тебе, это невероятный кайф, мой личный рай.

Я начинаю медленно двигаться, каждое движение волной разносит удовольствие по нашим телам.

— Васяяя, ааа.

— Кричи, милая, это очень возбуждает.

Подхватываю одну Сашину ногу под коленом, меняя угол проникновения.

Казалось, что лучше уже быть не может, но с каждым толчком меня всё сильнее охватывает чувство невесомости.

Мы словно парим в облаках пара, ничего вокруг больше не существует.

Как единое целое, каждое движение как открытие.

Я чувствую каждую судорогу, когда головка упирается в глубину, мне хочется кричать от восторга.

Каждым сантиметром на члене я чувствую пульс, бьющий в самом сокровенном.

Он один на двоих, тык-тук, тук-тук, и это так прекрасно, что я хочу, чтобы наш акт любви продолжался вечно.

Моя милая вскрикивает, и я чувствую её оргазм, долгий, сильный, он долго не отпускает Сашу.

Она обмякает в моих руках, в глазах туман.

— Люблю тебя, милая, ты такая красивая, когда кончаешь.

— Хочешь, я пососу тебе член?

Не успеваю сообразить, как Саша оказывается на коленях передо мной.

Мой возбуждённый ствол покачивается перед её лицом, предвкушая удовольствие.

Саша одной рукой берёт его у основания и проводит несколько раз туда-обратно, головка стала багровой от прилива возбуждения.

Второй рукой Шура трогает свою грудь.

Член дёргается, как от тока, вот это зрелище.

Губки Саши обхватывают головку, а язычок начинает кружить по ней, как будто исследуя.

Любимая меняет позу, садясь на корточки, и продолжает ласкать себя, её пальчики погружаются в складочки.

Мой член почти полностью скрывается в ротике Шурочки, это прекрасно, от наслаждения перехватывает дыхание, я не сдержавшись, толкаюсь в самое горло и резко вынимаю, сперма выплёскивается мутными каплями на лицо любимой, я в раю.

Одним рывком ставлю Сашу на ноги, а сам опускаюсь перед ней.

— Раздвинь ножки, милая.

Шурочка слушает, и как только я касаюсь её набухшего клитора языком, кончает, выкрикивая моё имя.

Глава 9.

Шура.

Прошло уже полтора месяца после пожара.

Сарай мне отстроила бригада, которая занималась ремонтом у Васеньки.

Всё уже вошло в колею и почти забылось.

Вася вложился в мой бизнес и купил нам газель, чтобы мы могли заниматься доставкой своих цветов, а водителем ко мне пришёл Пашка.

Он ухаживает за нашей Вероникой и перебрался жить в Мироновку.

Вася доказал, что пожар – дело рук моего бывшего жениха.

Где были мои глаза, когда я связалась с Курочкиным?

Как оказалось, у Егора в моём сарае хранились документы, которые ему непременно были нужны, доказательства того, что он укрывал улики и закрывал глаза на нарушение закона.

Но забрать эту бомбу у него никак не получалось, рядом находился Пашка, он чинил отцовскую машину.

И чтобы освободить себе путь, он и устроил пожар, в надежде, что все поедут тушить и отвлекутся.

Так и случилось, но коробка была уже перепрятана Пашкой.

Всё это было видно на записях с камер видеонаблюдения, которые так вовремя установил Василёк.

Верка тоже попала под статью, как соучастница.

В бутылке коньяка была лошадиная доза снотворного, это бы просто убило Васю.

Она призналась во всём и сказала, что сделала это из любви к Егору.

Он же всё отрицал, говорил, что она хотела соблазнить Васю и поэтому всё это придумала, но на бутылке были его отпечатки пальцев.

Вот так всё для них грустно закончилось. Егор любой ценой хотел заполучить место участкового и добыть свои документы, для того чтобы, пользуясь служебным положением, шантажировать нечестных граждан.

А теперь ему грозит срок с возмещением мне материального ущерба за сгоревший сарай.

Но обо всём об этом я больше думать не хочу, потому что я счастлива.

Сегодня наша с Васей свадьба, собралась вся деревня, как говорила моя бабуля: «Милости просим, люд честной, к нашим молодым на сыр да каравай».

А для Василька у меня тоже приготовлен сюрприз, он ждёт подходящего момента.

Смотрю на своего любимого мужа и не верю своему счастью.

Красивый такой в костюме, статный, кажется, что стал ещё огромнее.

– Ты на мне дыру прожжёшь, жена. Давай сбежим, пусть без нас веселятся.

– А давай, как говорила бабуля: «Я за любой кипиш, кроме голодовки».

Забегаю в дом и быстро меняю свадебный наряд на летний сарафан, и мы с мужем убегаем на свой заветный бережок под ивами.

– Любимая, смотри, что я тебе приготовил.

Вася достаёт из кармана красивый футляр цвета фуксии.

– Ого, надо же, они одинаковые, смотри.

И я достаю точно такой же, только небесного цвета.

– Весело, я надеюсь, содержимое отличается.

Мы смеёмся.

– Василёк, поверь, мой подарок могу подарить тебе только я!

– Чур я первый дарю. Закрой глаза.

Выполняю просьбу любимого мужа, он берёт мою руку и на запястье ложится что-то холодное.

Открываю глаза, на моей руке блестит браслет, усыпанный мелкими розами и гранатами.

Он очень сочетается с моим кольцом, на широком ободке тоже вырезаны розы в обрамлении камней.

– Вася, как красиво, ты меня балуешь.

– Я тебя просто хочу радовать, ты сделала меня счастливым.

– Сейчас ты станешь ещё в два раза счастливее, милый, открой футляр.

Вася медленно открывает коробочку.

Внутри – тест на беременность и снимок УЗИ с двумя малюсенькими белыми точками.

Василёк сначала садится на бревно, всматривается в снимок, потом вскакивает и обнимает меня, опять падает на бревно и сажает меня к себе на колени.

– Вдвойне счастливее. Шурочка, я всё правильно понял?

– Да, Василёк, ты скоро станешь папой двух деток.

– Как я счастлив, люблю тебя, милая, ты самое лучшее, что могло со мной случиться.

Вася берёт меня на руки и кружит.

А потом мы долго сидим на берегу и мечтаем о будущем.

Вася.

Захожу в калитку, во дворе всё вверх дном и подозрительная тишина.

Парни остались с Пашей, он женился на Веронике, и у них девочка, почти такого же возраста, как наши пацаны.

— Макар, Мирон, где вы?

Из сарая доносится какой-то шорох.

Заглядываю и хватаюсь за живот от смеха.

Пашка пристёгнут к балке моими наручниками, рот заткнут розовой панамкой Оленьки, а его длинная чёлка выстрижена.

— Ты чего тут? Дети где?

Пашка чего-то мычит.

Делаю шаг, чтобы освободить друга, и в этот момент на мне виснут два бандита, и бандитка и издают воинствующий клич ковбоев.

— Сас – Сах – Квииии!

— Хейяхой! Хейяхой!

Стряхиваю с себя детвору и освобождаю Пашку.

— Вы зачем ему чуб подстригли?

— Как зачем? Скайп снимали.

— Так скальп индейцы снимают, а не ковбои.

— Ну и фто!

— Кто разрешил брать мои наручники?

— Мы велёвку не нафли.

— Пашка, беги к Люське скорее, пока не закрылась, может, спасёт причёску.

— Вот ведь, снова поверил этой егозе, обвели вокруг пальца. Оленька, а ты не забыла, что я твой папа и могу тебе ещё пригодиться?

— Нет, сегодня ты наф пленный индеец. Но я тебе разлефаю снова стать папой.

Оленька прижимается к Пашке, но в глазах ни капли сожаления.

— Детвора, марш в дом умываться, скоро мамки с работы придут.

Пока детки плескаются, я разогреваю ужин.

Та легенда, что рассказала мне Шурочка, запала в душу.

Отсюда и имена для хулиганов.

Глядя на нас, и Пашка с Вероникой дочу, назвали Оленькой.

Малышня очень сдружилась, парни слушались маленькую хулиганку, а у Оленьки воображения хватало на троих.

Каждый день какие-то сюрпризы и проказы.

— Милый, я дома.

На кухню заходит моя Шурочка, вернее, сначала её огромный живот, а потом уже жена.

— Как ты, родная? Садись, я тебя разую, ножки помну. Пиналась наша Лизонька?

— Да, что-то последние дни как футболистка по рёбрам пятками пинает.

— Ты бы уже дома осела, рожать на днях.

— Нормально всё будет, Василёк, не переживай.

Разминаю ножки любимой, устала, родная, натопалась.

— Ула! Мама домой плифла!

Ребятня забегает на кухню и сразу рассаживается за столом, последняя заходит Оленька.

— Тетя Шулочка, а когда ты уже лодишь?

Малышка смешно обнимает Сашин живот.

— Ой, селдечко бьётся. Выходи сколее, подлужка, я тебе куклу свою дам поиглать.

— Ой-ой-ой. Васенька. Зови Веронику, нам с тобой надо на машине покататься!

— Началось? Я побежал, сиди не двигайся.

Всё происходит как во сне, когда дети сданы на попечение соседки. Мы едем с Шурочкой рожать.

И вот, спустя несколько часов, я уже стою на руках с моей крошкой и не могу поверить своему счастью.

— Шурочка, ты волшебница, я так счастлив рядом с тобой, люблю тебя с каждым днём всё больше.

— Я тоже очень счастлива, милый.

— Если бы я на тебе не был женат, я бы снова сделал тебе предложение.

— А я бы снова согласилась.

Конец.