© Иванцов Д.В.

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Мне было приятно прочитать книгу «Непал. Путь к Эвересту», написанную господином Дмитрием Иванцовым.

Книга показалась мне очень интересной и познавательной. Она состоит не только из личных путешествий и эмоций писателя, но и из глубокого исследования исторических фактов и культуры Непала.

Судя по его превосходной наблюдательности и глубокому интересу к стране, я уверен, что будут еще книги после других поездок в Непал, ведь на этой территории осталось немало Гималайских троп для треков и восхождений, а также множество культурных и религиозных достопримечательностей и национальных парков. Я бы также хотел рекомендовать подробно исследовать Лумбини, место рождения Будды, основателя религиозного направления Буддизма.

Хотел бы выразить сердечную благодарность господину Дмитрию за то, что он потратил так много сил и времени на написание этой книги. Я не сомневаюсь, что этот литературный труд очень поможет продвижению Непала в России.

Желаю автору успехов в его жизни и дальнейшей работе!

Есть слово в русском языке – «придверник», синонимичное слову «швейцар» или французскому «portier» (от фр. porte – дверь). Это человек, чьей обязанностью является открывание двери посетителю; в некоторых случаях есть необходимость проводить гостя к месту, показать где и что находится. В стародавние времена функции придверника выполнял охранник, пропускавший внутрь только хорошо знакомых лиц.

Мне выпала уникальная возможность побыть в определенной мере придверником, открывающим дверь русскоязычному читателю и провожающим его для знакомства с удивительной страной, чьи города рассыпаны по Гималаям. Желание поделиться своими впечатлениями от встреч с Непалом и определенной толикой интереснейшей информации было настолько сильным, что я не удержался. Тому свидетельство эта книга.

«Знакомство с Непалом» не является путеводителем, хотя может быть подспорьем в путешествии по стране. Не является оно и романом с красивым сюжетом. Это мое знакомство, которое, надеюсь, станет и вашим.

Дмитрий Иванцов

Путешествия – это победа над жизнью.

Орфанская поговорка

Есть страны, которые преследуют и очаровывают нас, зовут нас. И раз посетив их, невозможно себе представить без сердечного потрясения, что больше их не увидим. Притяжение этих стран исходит от природы, которая одарила их более щедро, чем другие, иногда от людей, которые населяют их. У новых стран нет никаких секретов, зато старые земли имеют и историю, и цивилизацию, где так много поколений чувствовали, думали, любили, обожали, держали что-то таинственное и глубокое, что обволакивает и очаровывает нас. Непроницаемость душ добавляет что-то к очарованию места и к тайне, притягивающей к исчезнувшим временам.

Изабель Массе.

Непал и Гималайские страны

Непал на Земле

Побывать в Непале мне захотелось внезапно. Не могу сказать, что что-то вызвало это желание. Нет. Не могу сказать.

Почему-то однажды, в очередной раз посещая своего друга и соратника Геннадия Поплавского, я предложил ему поехать в Непал.

Странно. Перед этим предложением я смотрел разные видеоролики про страны, но ничто не производило такого впечатления, как зарисовки о Гималаях и стране Непал.

Хотя нет, вспоминаю. Что-то все-таки повлияло на меня. Скажем так, – задало вектор.

Однажды, наткнулся в интернете на информацию о книге, которую в скором времени прочитал – «Тигр на завтрак». Автор небезызвестный французский этнограф и писатель – Мишель Пессель.

В то время я не знал ни Песселя, ни его книг, ни истории Непала. Ничего я не знал и о личности Бориса Лисаневича, который открыл современному миру это небольшое Гималайское государство.

Путешественник Сергей Вертелов, в то время бывший в Непале, рассказывал, что когда началось землетрясение, то сразу не понял, что происходит.

Он шел по длинному коридору из сауны в гостинице «Як и Йети» и вдруг увидел, как кирпичные стены заходили волнами. Выбежал во внутренний двор. От подземного толчка вода из бассейна, который располагался в двух десятках метров от «Яка», выплеснулась на стену гостиницы!

Говорят, что такие стихийные бедствия как землетрясения, до сих пор не умеют предсказывать.

Итак, начало весны 2015 года. Мы собираемся в Непал. Помню, как Гена позвал меня к себе домой и вдруг сказал, что чувствует – не надо в этом году ехать в Непал. Не надо.

Туристических сезонов в Непале, в общем-то, два, но по-хорошему, три. Весна – март, апрель, начало мая, когда цветет древовидный рододендрон-лалигуранц – один из символов Непала; осень – октябрь, ноябрь, сезон трекеров; ибо замерзшие озера оттаяли, воздух прозрачен и еще достаточно тепл, тропы доступны, и можно есть манго и папайю. Третий кусок сезона – январь. В январе можно бродить по Долине Катманду и Покхаре, рассматривать храмы и любоваться на Гималаи издали.

Летом идут дожди, и даже в Мустанге – тибетской части Непала – можно запросто утонуть вместе с джипом, взятом напрокат.

Мы хотели провести в Непале весь апрель и начало мая.

Основное землетрясение началось 25 апреля 2015 года в 11:56 по непальскому времени в 34 километрах к востоко-юго-востоку от Ламджунга (центральная часть Непала) на глубине около 15 километров и длилось около 20 секунд.

В Непале не хочется никуда спешить, время как будто замедленно. Впрочем, как и везде в Азии.

Скорее, время исчезает, теряется его ощущение. Суета человеческих дел растворяется в неторопливой жизни непальцев, спокойно идущих по своим делам, пьющих за незначительными разговорами ласси (кефир с кусочками орехов), сидящих у храмов и святых каменных изваяний.

Европейская погоня за «великими ценностями цивилизации» умирает где-то в аэропорту во время стояния в очереди для оплаты визы или при виде улыбающегося таможенника. Бывает и чуть раньше, еще в самолете, наполненном галдящими непальцами, летящими домой из Арабских Эмиратов.

«Намасте!» – приветствие, изменяющее ход времени.

«Санчай унунца?» – вопрос о делах, требующий ответа и размышления, в отличие от «How are you?», уже давно не несущего в себе интереса к собеседнику.

Непал живет собственной жизнью – непростой и насыщенной, не только встречами с местными божествами из камня и дерева. Он как будто пропускает сквозь себя искателей приключений, любопытствующих, околодуховных и уже одухотворенных, гордящихся и сокрушенных, пытающихся и просто смотрящих, в общем, всех тех, кто, называя себя туристами, альпинистами и прочими, устремляется в этот заоблачный мир непальской мандалы, спрятавшийся меж великих держав и отдалившийся от большой политики.

Отдых для души – то, что нам всем нужно.

Отдых для глаз, впервые увидевших огромные вершины. Отдых для мозга, вдруг успокоившегося от безысходности попадания в далекий край.

Отдых для губ, растянувшихся в улыбке при виде пагод и простой жизни.

И отдых для сердца, бьющегося в необычном ритме при входе в храмы и на Гималайских тропах.

Возможность посидеть вместе со всеми на городской площади, до сих пор хранящей тайны королевского двора династии Шах, по которой теперь бродят коровы, обходящие древние храмы и скульптурные изваяния в поисках еды.

Возможность остановиться перед красотой священных танок и изделий местных мастеров в витринах небольших магазинчиков хэнд мейда; насладиться воздухом Гималаев и полетом орла над долиной реки Кангсар Колы.

Непал – это возможность. Иногда дарованная лишь раз в жизни.

По статистике последних лет Непал принимает в год более миллиона туристов, попадающих в этот экотуристический рай с вершин своих бизнесов и агломераций.

Не исключением был и 2015.

По данным «Центра сети землетрясений Китая», магнитуда непальского землетрясения 2015 года составила 8,1 балла (единицы моментной магнитуды).

Метеорологический департамент Индии зарегистрировал два мощных толчка: в 6:11 и в 6:45 UTC; магнитуда первого составила 7,8 балла, его эпицентр находился в 80 километрах к северо-западу от Катманду, а ближайшим к этому эпицентру крупным городом оказался Бхаратпур (город в округе Читван в центральной части Непала, в 150 км от Катманду).

По тем же индийским данным, магнитуда второго толчка была меньше: 6,6 баллов, его эпицентр оказался в 65 километрах восточнее Катманду, а очаг на глубине около 10 километров. Далее последовало более 35 афтершоков с магнитудой 4,5 и выше, в том числе еще один 6,6.

По утверждению Геологической службы США, причиной землетрясения явилось внезапное высвобождение накопленных напряжений на линии геологического разлома, где Индостанская плита медленно погружается под Евразийскую.

Город Катманду, стоящий на блоке земной коры размерами примерно 120 на 60 километров, в результате землетрясения сдвинулся на три метра к югу всего за 30 секунд.

В заголовках сухие цифры: погибло более 10 тысяч человек, ранены более 14 тысяч, разрушено несколько десятков тысяч домов и повреждено более полумиллиона строений.

Я люблю Непал. И помню фотографии и видео в новостных полосах: люди, бегущие в страхе, падающая черепица, рушащиеся здания. Двадцать секунд. И все. Тишина. Пыль. И сотни рыдающих людей. И когда все думали, что больше ничего не будет и все прошло, утром 26 апреля еще два толчка силой более 6,5 баллов.

Горе накрыло страну.

По предварительным данным от 27 апреля, министерству внутренних дел Непала было известно о полном разрушении 2000 и частичном разрушении и повреждениях более 4000 жилых домов. Район Синдхупалчок к северо-востоку от Катманду практически стерло с лица Земли, там было разрушено 90 % зданий. Общий ущерб оценивается разными источниками в сумму от 2 до 10 миллиардов долларов.

В городе Катманду упала 60-метровая башня Дхарахара, разрушены Хануман Дхока, а также некоторые здания на площади Дурбар: храм Нараяна (Trailokya Mohan Narayan Temple), храм Маджу (Maju Dega), а также памятники в древнем городе Бхактапуре.

Частично затронут Сваямбунатх. Сильно пострадали природный парк Сагарматха, национальный парк Читван и поселение Лумбини. Пять монастырей Кагью постигло несчастье, один монастырь полностью разрушен. Под лавиной с Эвереста погибли 19 альпинистов.

Землетрясения являются, к прискорбию, частью жизни Непала. Только за XX век их было пять, силой от 6,3 до 8 баллов.

Пашупатинатх после землетрясения

Восьмибальное землетрясение 1934 года унесло жизни свыше 10 тысяч людей. В катастрофе 1988 года погибло более тысячи.

2015 год, к сожалению, не стал исключением.

Апрель в Непале смертельной рекой перетек в май. Двенадцатого мая в Непале произошло еще одно сильное землетрясение, магнитуда которого оценивается в 7,3 балла. Эпицентр землетрясения был в 80 километрах к северо-востоку от Катманду.

Мы сидели в Сочи и смотрели новости.

Спустя несколько лет знакомый рассказал мне, как их товарищество собрало миллион рублей, и он отвез деньги в помощь непальскому народу. Индия решила пожертвовать Непалу миллиард долларов наличными и материалами.

Мне довольно часто задают вопрос о том, сумел ли Непал восстановиться после бедствия 2015?

Знаете, в непальцах есть сила. Сила, позволяющая пережить то, что выпадает на их долю, сила возрождаться из пепла, строить и создавать жизнь заново.

Потомки неварских мастеров, тех, которые жили во времена династии Малла, ручным инструментом высекали из камня скульптуры, резали из дерева витые украшения для храмов, каменщики возводили сооружения вновь, поднимали упавшее, крепили ослабшее. Камни, кирпичи, дерево. Люди, руки, труд.

Забегая немного вперед, вспоминаю, как по приезду в Непал, мы увидели груды кирпича, остовы разрушенных храмов, и почти полностью развалившийся дворец Хануман Дхока, по обрушенным стенам которого неторопливо перемещались вездесущие обезьяны.

В Непал мы смогли попасть осенью 2016 года. Нас было четверо сочинцев, желающих увидеть все и сразу.

Свое первое впечатление о столице Непала я сразу записал. Спустя годы, узнав страну лучше, я смотрю на Катманду по-другому, но это первое впечатление от столкновения с чем-то загадочным и абсолютно непохожим ни на что не покидает меня. Вот что я записал тогда.

«Тамельский стандартный номер в гостинице эконом класса (8–10 долларов) – это две односпальных или одна двуспальная кровать, совмещенный санузел и иногда кухонка с плитой. Горячая вода при этом может быть в другом санузле, общем для нескольких номеров на этаже. Рядом с гостиницей почти стопроцентно кафе, где музыка до полуночи. Ночью на некоторых улицах шумно. В смысле, ходят непальцы и громко разговаривают. Встают аборигены тоже рано. В семь утра уже многие магазинчики открыты, а торговцы фруктами выезжают со своими велосипедами. У таких торговцев можно за недорого прикупить манго, яблоки, папайю. Торговаться здесь необязательно, но необходимо. Иногда цену можно сбить вдвое.

Кажется, что ориентироваться в Катманду сложно. Решением проблемы может стать подробная карта, купленная в ближайшем книжном. Развернув ее, увидите, что места, которые вы хотите посетить, на ней обозначены, так же, как и части города.

Весь, так называемый, центр можно пройти пешком. Имеются ввиду основные улицы вокруг Катманду Дурбар. От Тамеля это в 15–20 минутах ходьбы.

Для первой поездки в Катманду Дурбар советуем нанять велорикшу. Это и интересно, и даст возможность запомнить дорогу. В Бхактапур, к ступе Боднатх и в Сваямбунатх лучше ехать на такси, которое можно забронировать на все время вашего выезда.

Катманду вообще город древний, и наслоений в нем много. Здесь можно встретить удивительные, порой совсем неожиданные, вещи.»

Гостиницы в Катманду разные: от самых простых за тысячу рупий (8 долларов) до шикарных пятизвездочных «Як и Йети» и «Дварики» с барами, ресторанами, своими территориями и превосходным обслуживанием. Сейчас, кстати, построены еще несколько пятизвездочных. Спешу заметить, что и в дешевых гостиничках к вам относятся с уважением и идут навстречу в случае возникновения просьб.

В Тамеле, в основном, расположены отели от нулевого класса до трех с плюсом (от 10 до 60 долларов в сутки), причем выбор гостиниц среднего класса достаточно велик.

Непальцы вообще мастера все обустраивать. У гостиницы, впихнутой каким-то удивительным образом в минипроем меж двумя другими, вдруг появляется внутренний микродворик с парочкой столиков, креслами и растением сбоку.

Очень серьезные отели расположены, преимущественно, не в Тамеле. Ибо Тамель – туристический каламбур, в котором замешано сразу все: лавки торговцев, магазины, турфирмы, гостиницы, бары, кафешки, булочные и кучи народа праздношатающиеся или озабоченные покупками туристы и праздношатающиеся или озабоченные продажами непальцы.

Два шага в сторону от Тамеля, и будто в другом городе. Немного на Тамель похож Диагональный базар, протянувшийся через центр столицы и уходящий далеко к ступе Боуде, о котором позже.

Предвкушение меня не обмануло: уже из окна аэропорта, увидев экзотического образа статую, понял, что попал в другой мир.

Аэропорт в Непале до сих пор старый. Для пассажиров, прилетевших за экотуристической составляющей, выделен один небольшой зал, где все выстраиваются в разные очереди: первая на оплату пошлины, вторая на обмен валюты, третья к улыбающимся таможенникам. (Еще в 2019 году непальским правительством был поднят вопрос о строительстве нового аэропорта при возможных инвестициях России.)

В одной из наших передач канала «Пешком по миру» я рассказывал про встречу с таким таможенником по прилету: «После моего утвердительного ответа на вопрос: “В первый ли раз я в Непале? – Таможенник широко улыбнулся и сказал. – Добро пожаловать в Непал!” И тогда я понял, что нас, меня, здесь ждут.»

Чувство принятия присутствовало во мне все разы приезда в Непал. Никогда я не чувствовал себя там чужим. Гостем – да, но не чужим. Однажды, когда мы поздно вечером с Сережей Вертеловым на такси возвращались по грунтовым улочкам из монастыря Капан в гостиницу, меня посетило странное чувство будто нахожусь у себя дома.

Аэропорт имени короля Трибхувана Шаха выходит на достаточно большую площадь, за огражденной территорией которой стоят большой толпой встречающие. На выходе представители некоторых фирм и таксистов пытаются пристроить туристов в свои машины.

Стоимость поездки может иногда превышать обычную, так как в такси забирается, бывает, по несколько незнакомых друг с другом туристов. Но можно и спокойно договориться. Едешь один за знакомую тебе таксу.

Чаще всего организованных туристов забирают представители фирм, иногда сотрудники забронированных туристами гостиниц.

Катманду на самом деле устроен достаточно просто. Если внимательно изучить карту, станет понятно, что в овале 20 на 25 километров помещается вся Долина, условным центром которой и является Катманду. Для сравнения диаметр Московского МКАДа 38 километров.

Такси из аэропорта едет по главным пыльным улицам с достаточно, на первый взгляд, хаотичным движением, и не понимаешь, куда едешь.

На улицах, в основном, японского и индийского производства автомобили и мотоциклы со скутерами, превышающими число автомобилей раз в пятнадцать. Все гудят. Гудят непрестанно и очень громко. По тротуарам, а иногда и между транспортом передвигаются пешеходы. Их тоже очень много.

За всей этой картиной не можешь рассмотреть ничего другого. И вдруг поворот, и оказываешься на небольшой, почти свободной от транспорта улице. Это Три Деви Мардж, втыкающаяся как указатель в район Тамель. От Три Деви разбегаются перпендикулярные ответвления с рядами магазинчиков и гостиниц. Пыль, как за занавесом, исчезает. Здесь намного тише, и фоновый шум – лишь голосов, да изредка пибикающих мотоциклов и нескольких затесавшихся по делам авто.

Тамель – туристический район Катманду, который создает определенное впечатление. Запах Тамеля лично меня пьянит настолько, что я растворяюсь в нем. Именно запах – курительных палочек и еще чего-то непонятного – дает мне ощущение прибытия в страну гор. Я наслаждаюсь этим запахом и часто вспоминаю его у себя в России.

Забронированная нами дешевая гостиница примечательна владельцем – непальцем Бабурамом Багалом (владельцем не только этой гостиницы), большим, как впоследствии оказалось, любителем путешествовать по Соединенным Штатам в непальское межсезонье.

Прямо напротив наших окон за высоким забором, который был не более чем в двух метрах от стены, пряталось какое-то увеселительное заведение: то ли клуб, то ли предприятие «общественного обслуживания», украшенное красным фонарем на входе. Из-за шума и музыки заснуть можно было только после часа ночи.

Улица в Тамеле

По намеченному плану необходимо было через пару дней выехать на трек. Однако, нам сказочно повезло – мы застали Дасайн.

Дасайн – один из главных непальских индуистских фестивалей, посвященных победе Рамы над Раваном в эпосе Рамаяны.

Транспорт в этот период, как утешили нас в одной из фирм, не ездит. Добраться куда-либо из столицы невозможно. И мы посвятили полных четыре дня экскурсиям по Долине Катманду.

Непальцы по-разному толкуют историю и значение фестиваля Дасайн. Слово «дас» по-непальски означает «десять». Некоторые связывают название праздника с его продолжительностью – десять дней; другие считают, что празднование этого фестиваля очищает десять грехов; есть непальцы, указывающие на победу Рамы над Раваном, что символизирует победу истины над ложью; некоторые во время празднования возносят молитвы индуистской богини Дурге, чтобы та одарила их долгой и счастливой жизнью.

Празднику Дасайн предшествует Готастапана – пятидневный праздник, в течение которого выращивают Джамару, побеги травы, которые позже используют во время Дасаин-тика. Для этого коровий навоз, который считается священным в силу священности самой коров, перемешивают с землёй и высыпают на пол в Пуджа Рум, алтарное помещение. Далее туда помещают семена зерновых, некоторые касты используют семена кукурузы, и в течение пяти дней поливают семена.

На шестой день начинается сам Дасайн. В этот день совершают Фулпати Пуджу. Семена уже проросли, и в побеги помещают изображение богини Дурги. Рядом складывают все имеющиеся в доме ножи.

На седьмой, восьмой или девятый день совершается жертвоприношение петуха, козла или буйвола. Как правило, одно животное подносится от всей семьи. Мясо жертвы используется в пищу.

С десятого по пятнадцатый день – Дасайн Тика – кульминация Фестиваля Дасайна.

Тика – точка красного цвета, которая ставится в межбровье или на лоб. Во время праздника размеры тики достигают размеров всего лба. Старший член семьи благословляет остальных, делая им тику. Тика Дасайна имеет особенный состав: рис, кефир и синдур. Синдур – порошок красного цвета, используемый в индуизме. Традиционный синдур делается из оксида свинца, известного как свинцовый сурик, либо из киновари. За ухо помещаются выращенные побеги. Принято одеваться в новую одежду.

Во время празднования устанавливаются качели и карусели, на которых катаются и дети, и взрослые.

Сами непальцы так описывают состояние этого праздника: «Предпраздничная лихорадка охватила долину задолго до наступления самого праздника Дасайн. Толпы непальцев устремились делать покупки и заказывать билеты для поездки в родные места. Ведь Дасайн – это самый главный праздник Непала. Помимо религиозного смысла, Дасайн – это возможность встретиться и повеселиться всем членам семьи. Поэтому в течение примерно двух недель не работают практически все государственные и образовательные учреждения, а в некоторые дни и частный сектор».

Четыре дня мы ездили и бродили по столице Непала: Сваямбунатх, Пашупатинатх, Сад грез (Garden of dreams), Бхактапур. Изучали закоулки Тамеля и прилегающие к нему районы.

Современный Катманду

Надо отметить одну особенность: без предварительного изучения Долины Катманду (справочники, карты и т. п.) или без гида сложно понять не только, что и где находится, но и составить картину того, во что ты «вляпался». Значительно позднее, когда мы с Геннадием вдвоем опять посетили Катманду с целью его более подробного изучения, стала вырисовываться общая схема Долины. И раз за разом, посвящая время изучению специальной литературы и поездкам по Долине, все больше узнаешь это удивительное место и проникаешься им.

Теперь, когда мы едем с туристами в Непал осенью, всегда приезжаем не в первых числах октября, если, конечно, нет задачи окунуться в атмосферу праздников.

Современный Катманду

Роберт и Линда Флеминг в своей книге «Долина Катманду» пишут: «Сваямбу – прекрасное место для начала визита в Катманду, поскольку отсюда можно увидеть форму чаши Долины, ее плоскость площадью почти в 204 квадратных мили, окруженную со всех сторон холмами. По этой плодородной местности вьются мерцающие линии священных рек Вишнумати и Багмати, а позади, далеко на севере, вырисовываются силуэты белых пиков, невероятные и почти нереальные на фоне неба. Раньше дно озера, Долина сейчас является свидетельством изобретательности, трудолюбия и сравнительной мягкости непальского народа. Кажется, что используется каждый дюйм: поля с аккуратными террасами, сельские деревни, охраняющие созревающие посевы, темно-зеленые лесные рощи, затеняющие священные святилища между шумными и переполненными городскими центрами. Более двух тысяч святых мест, разбросанных по долине, уместно объединены в поэтическое название devbhumi (“дом богов”)» (перевод с английского здесь и далее автора).

Да, наверное, со Сваямбунатха надо начинать путешествие по Долине. Во-первых, с верхушки холма, где собственно и расположена ступа Сваямбу (по-тибетски Пакпа Щингкун – «высшие дерева всех видов»), открывается отличная панорама города: видно практически всю долину, холмы и окружающие горы. Одним из вариантов толкования тибетского названия является история о том, как Нагарджуна, выдающийся индийский мыслитель, развивший идею о «пустотности» дхарм, посетив это место, разбросал на холме свои состриженные волосы, сказав: «Да будут деревья всех видов расти вокруг этой превосходной Ступы!» С тех пор на холме произрастает большое количество разнообразных деревьев.

Вид на долину Катманду с Холма обезьян

Во-вторых, можно сразу окунуться в вихрь туристического потока, закрученного вокруг Сваямбу.

Мы начали осмотр Долины с Бхактапура. Тем не менее, поверим Флемингам – они знали, что говорили.

На Холм обезьян, а именно так смешно называется в народе место расположения буддийского комплекса Сваямбунатх, можно попасть через центральный вход с КПП для туристов или с противоположной стороны, поднявшись по длинной лестнице с более чем тремя сотнями ступеней.

По моему мнению, первый вариант лучше. Ты начинаешь осмотр не от дорожки к ступе, а слева, поднимаясь по ступеням к действующему монастырю Thukje Choeling Gompa, рядом с которым на площадке раскинулся храм Манджушри.

Манджушри – персонаж известный, бодхисаттва мудрости. Бодхисаттва – существо, стремящееся к пробуждению или тот, чья суть (саттва) – пробуждение (бодхи); в буддизме существо (или человек) обладающее бодхичиттой, которое приняло решение стать буддой для блага всех существ. Побуждением к такому решению считают стремление спасти всех живых существ от страданий и выйти из бесконечности перерождений – сансары.

Как только мы поднялись на площадку перед храмом Манджушри, меня охватило состояние необычайности, а может быть, даже нереальности окружающего, также появилось предвкушение чего-то удивительного, что будет дальше, когда мы пойдем выше.

Так и случилось. Сваямбунатх раскрывался нам, как книга при перелистывании страниц.

В монастыре мы тогда никого не обнаружили, кроме играющих детей и пожилого монаха, который сидел на ступенях и о чем-то тихо беседовал с юношей, примостившемся рядом. В другой раз мы смогли подсмотреть через открытое окно службу со множеством монахов и интересным действом.

Выше храма еще одна площадка, где начинаешь понимать, почему холм называется обезьяним. Куча мохнатых бродит, скачет, выискивает друг у друга насекомых и попрошайничает, выманивая у сердобольных туристов бананы и другие сладости.

Над площадкой огромнейшее дерево с толстенными ветвями! Нигде больше я не видел такой толщины ветвей как у этого гиганта. Причем, не сказать, чтобы дерево было очень высоким. От дерева открывается вид на долину и на верхушку холма, где виднеется шпиль главной ступы. На деревьях ниже иногда можно заметить орлов, которые не стесняясь занимаются своими делами в ветвях могучих крон. Один, например, усердно терзал веревку с несколькими лунгта (молитвенными флажками), видимо, пытаясь таким образом изучить язык, или добыть себе нитки для укрепления гнезда.

Пройдя буквально тридцать метров, мы увидели внизу пруд, в который детвора и взрослые бросали монетки. Монетки продавались тут же за деньги. Перед прудом большая площадка с КПП, где чуть раньше мы купили входные билеты. От пруда наверх есть ступени, ведущие мимо пруда обезьян (уже другой пруд) и туалета (кстати, неплохо обустроенного) к двум верхним площадкам: первая, где находится самая большая в Катманду скульптура Будды, а вторая со ступой Сваямбу. За скульптурой Будды монастырь, справа храм, слева ларьки и магазин художника.

Будда в красном

В тот первый раз, именно на первой площадке мы с Геннадием обменялись мнением, что если б в Непале нам удалось посмотреть только Катманду, то это уже стоило бы приезда. Шел третий день нашего пребывания в Непале.

Конечно, тогда я немного знал о стране, и не мог как следует насладиться осмотром достопримечательностей Сваямбунатха. Это сейчас, зная, что и где расположено, когда и кем построено, могу понять узор комплекса. А в первый раз просто был очарован обстановкой и испытал определенный культурный шок от увиденного. Это был другой мир. Совершенно другой, с его странной полумистической жизнью и непонятными тогда традициями. Торговцы торговали, художники предлагали, туристы смотрели и торговались, паломники освящались, и рядом со всем этим сидел в позе лотоса большущий бронзовый Будда в красной накидке, абсолютно отрешенный от гомона переговоров и туристического ажиотажа.

Один из торговцев оказался бывшим студентом нашего вуза и неплохо говорил по-русски. Предложил нам поющие чаши, говорил, что целебные и подносил опасно к причинным местам, что нас и развеселило и испугало.

В общем, когда мы, наконец, выбрались на самую верхнюю площадку, я был уже настолько захвачен Непалом, что забыл обо всем другом. Путешествие шло полным ходом, окутывая меня со всех сторон и проникая внутрь аж до самых-самых.

Мифологическая история возникновения Сваямбунатха широко известна. Наиболее детально эту легенду пересказал непальский писатель, много лет проживший в России, Кришна Пракаш Шрестха.

«В эпоху Сатья-юга (Золотой век) нынешняя долина Непала была огромным озером, окруженным горами, покрытыми богатой растительностью. Это озеро, имевшее в длину и ширину до семи косов (14 на 14 миль), называлось Нагахрада – озеро нагов. Множество рек и потоков впадало в это озеро, которое было очень глубоким и имело кристально чистую воду темно-синего цвета. Озеро казалось совершенно черным и поэтому называлось также Калихрада (“Черный водоем”). Это озеро, подобно священному озеру Манасароваре, рядом с которым располагалась обитель Шивы, было глубоким и прекрасным.

Вода этого чудесного озера славилась своими шестью прекрасными качествами – она была кристально чистая, прозрачная, легкая, вкусная, привлекательная и целебная. С древних времен это озеро, считавшееся обителью царя нагов Каркотаки, было священным местом паломничества для всех буддх и бодхисатв. Как обитель нагов озеро стало известно под названием Нагахрада, или Нагавасахрада, то есть “Обитель змей-нагов”. Считается также, что озеро получило название “Калихрада” по имени Кали, жены Каркотаки, а не потому, что цвет воды в нем был темно-синий, почти черный.

Один из буддх по имени Випашви бросил в озеро семена лотоса. Семя проросло на дне озера, и над водой распустился цветок с тысячью лепестков, в центре которого сиял ярким первозданным пламенем Сваямбху. Сваямбху, по сути дела, является сотворенным сам по себе. Он – символ пяти Дхьяни-буддх. Таким образом, он – мысленная обитель всех буддх и бодхисатв.

Знаменитый бодхисаттва Манджушри, придя к озеру, был очарован красотой местности, и решил осушить озеро, чтобы дать возможность паломникам поклоняться Сваямбху. К тому же, Манджушри задумал создать плодородную долину, где могли бы жить люди. Бодхисаттва разрубил своим мечом горное место Катувал, и воды озера устремились к югу.

Как только вода ушла, появилась гора Ваджракута-парвата, на вершине которой сиял Сваямбху.

По прошествии времени некий раджа Прачандадева, который получил второе имя Шантикара, по указанию Манджушри построил чайтью (культовое сооружение в индийской, буддийской и джайнской архитектуре – прим. автора) для Сваямбху.

Шантикара прежде вырыл яму в земле, куда он положил Дхармадхату (первозданное сияние Сваямбху). Затем эта яма была покрыта драгоценным камнем с дыркой в центре, чтобы яркий свет Сваямбху нашел выход. Затем он построил из камня и кирпича купол, представляющий собой полукруг (гарбха). Над этим полукругом были построена хармика в виде куба. Над кубом возвышались сферические круги, образующие тринадцать ступеней. Это сооружение было покрыто золотым зонтом сверху. На северо-восточной стороне полукруга в верхней его части находились открытые проемы, через которые можно было видеть Дхармадхату.

На восточной стороне чайтьи было установлено изображение Акшобхьи на слоне (Будда Акшобхья – “непоколебимый” – один из пяти Будд Мудрости в буддизме Ваджраяны). На южной стороне – изображение Ратнасамбхавы на коне (Ратнасамбхава – желтокожий Дхьяни-будда). На западной – Амитабхи на павлине (Амитабха – “безграничный свет” – самая почитаемая фигура в буддийской школе “чистой земли”), а на северной – изображение Амогхасиддхи на птице Гаруде (Амогхасиддха, зеленокожий, один из пяти будд мудрости). В центре – изображение Вирочаны на льве (Вирочана/Вайрочана – будда “великое сияющее солнце”; Вайрочана считается универсальным аспектом исторического Будды Гаутамы).

На каждой стороне куба – изображения глаз, указывающих на Вирочану. И на каждой из четырех стен чайтьи были развешаны полотнища, на которых написаны мантры и дхарани.»

Верхняя часть ступы Сваямбху с изображениями глаз

Исторически же считается, что ступа (в современном варианте) была заложена во времена короля Манадевы I из династии Личчави в 460-х гг. нашей эры.

Есть сведения, что Ступа Сваямбу упоминается во множестве древних буддийских текстов. Согласно одним, правитель империи Маурьев Ашока посетил это место более 2000 лет назад. В других говорится, что гуру Падмасамбхава спрятал в Сваямбу свои терма. И здесь Марпа провел три года, практикуя Шесть Йог Наропы под руководством неварского наставника.

Вокруг ступы шло строительство буддийских храмов, и к XIII веку здесь образовался крупный центр буддийской жизни. В 1346 году войско мугалов из Бенгала вторглось в Непал, ступа была разграблена и повреждена. В период правления династии Малла, которые покровительствовали неварской культуре, главная ступа и весь храмовый комплекс были отреставрированы.

Сама верхняя площадка, на которой и размещается ступа, весьма примечательна.

Духовным центром верхушки холма является ступа Сваямбу, с одной стороны которой располагаются чайтьи богатых и знатных граждан, а с другой большая лестница из более чем трехсот ступеней, выстроенная в период правления индуистского короля Пратапы Маллы.

Король Пратапа (1624–1674 гг. н. э.) из династии Малла правил Кантипуром (так тогда назывался Катманду) более тридцати лет.

Время правления короля Пратапы считается для Кантипура благоприятным с точки зрения экономического и культурного развития: строятся храмы, расцветает культура, в частности литература и искусство, приветствуется религиозная терпимость, налаживаются отношения с Тибетом.

Кроме лестницы Сваямбу ему приписывают создание большой ваджры перед ступой, а также два знаменитых храма в стиле шикхара (в виде свечей), которые хорошо просматриваются из долины.

Эти два индуистских храма высотой по 16,5 метров были построены и освещены в 1654 году самим королем и названы в честь его жены Анантапрайи – Анантапурой, и в честь самого монарха – Пратапапурой. К сожалению, они были полностью разрушены землетрясением 2015 года, но восстановлены к 2018.

С площадки у ступы открывается обалденный вид на долину, и многочисленные туристы замирают у фигурной стены при виде красот Катманду. Над головой, не стесняясь, кружат орлы: они выискивают еду. Флажки лунгта трепещут на ветру, поддерживая атмосферу религиозного трепета перед святыней.

Прямо у ступы – храм Харити, которая из злой детоненавистницы под влиянием Будды превратилась в защитницу детей.

В нише рядом прекрасная древняя статуя Будды Дипанкары, выполненная из цельного камня черного цвета.

Левее – небольшой музей, от которого еще одна лестница, возвращающая нас к КПП. На лестнице обычно сидят просящие милостыню нищие.

Со ступой связаны разные мистические истории, самой известной из которых является посещение этого места немецкой экспедицией Анненербе в 1945 году, когда был произведен подкоп ступы с одной из сторон и обнаружен тайник с картой входов в мистическую страну Агартхи.

Мистика пронизывает Непал, но не так как Тибет. Мистика Непала не лежит на поверхности, не выпирает наружу. Она растворена в повседневной жизни непальцев, намазывающих скульптуру Ханумана цветным порошком, верующих и собирающихся на многочисленные фестивали Долины, и производящих пуджи у маленьких жертвенников в городе. Это синкретическая аура индуизма – буддизма – шаманизма – и еще непонятно чего пронизывает внутреннее пространство непальской жизни как бы невидимыми лучами, перенаправляя все в религиозно-светскую канву не совсем понятной неискушенному туристу сущности непальского бытия.

Разместившись после прилета в очень недорогом отеле Бабурама Багала, мы решили пройтись по Тамелю.

Воздух Непала опьянял и делал нас абсолютно счастливыми.

Тамель, как было отмечено ранее, действительно, сам по себе впечатляет.

Это как бы городок внутри города, со своей архитектурой, дыханием, укладом жизни.

Узкие, в основном, прямые улочки, где по обе стороны рядами, практически без промежутков магазинчики, салончики, гостинички и гостиницы, с вкраплением книжных магазинов, кафе, ресторанов и обменных пунктов валюты. И еще внутренние дворики с сюрпризами.

Я люблю Тамель. Это как еще одна жемчужина в ожерелье Долины Катманду, очень своеобразная, непохожая на другие, но не менее интересная и дорогостоящая.

Магазины танки (произведение изобразительного искусства, буквально – «рисунок на ткани, который может быть свернут и взят с собой»); ювелирные лавки с потрясающей красоты изделиями из серебра и полудрагоценных камней; булочные; книжные, напоминающие иногда музеи; рисунки на воротах и деревянные стражи – львы перед входами. Чай на вес; парикмахерские, где стригут и массажируют головы; магазинчики туристического снаряжения на все вкусы и запросы и их ловкие торговцы; продавцы фруктов с велосипедами бананов и манго; и практически незаметные торговцы марихуаны и женских прелестей в борделях.

Туристы идут от одного магазина к другому, рассматривают купленные карты непальских треков, меняют доллары и фунты на местные рупии, жуют мо-мо и пиццу из многочисленных кафе.

И не похоже это все на те мегаполисы, в которых мы вынуждены жить на своей Родине. Все как-то по-другому, тише, благопристойней, местечковее, и это все при том, что практически весь мир съезжается осенью в Катманду.

Вот вездесущие китайцы, немцы, громко говорящие израильтяне, англичане, австралийцы, русские (их быстро различаешь), шведы, японцы, американцы и еще кто-то, и еще.

Иногда по улочкам Тамеля проезжают мотоциклы, поднимая местами пыль.

Смесь деловой суеты (закупки перед треком или восхождением) и полного расслабления (кафе, рестораны, осмотр культовых и других сувениров) создает особенную ауру этого туристического муравейника.

Мне всегда хочется купить в Тамельских магазинах почти все: книги, украшения, скульптуру, пашмину и т. д. Так было в первый раз, так есть и сейчас.

Мы пошли в кафе пробовать местную кухню. Но время было поздним, пришлось есть то, что осталось, и в предвкушении приключений мы вернулись в гостиницу и завалились спать.

Первый экскурсионный день в Непале, как замечено было выше, начался в Бхактапуре.

Среди великолепия окружающих Долину Катманду гор находится еще что-то, не менее потрясающее воображение, чем Великий Гималайский хребет.

В первое путешествие, повторюсь, воспринималась не вся долина сразу, а лишь отдельные ее части, фрагменты, которые, впоследствии, как паззлы, начинали складываться в общий ковер так называемой Непальской Мандалы.

Долина Катманду, частью которой является город Бхактапур (или Бактапур), в первую очередь, – Сокровищница ЮНЕСКО. Семьдесят процентов территории долины входят в список Всемирного наследия. В долине расположено более 130 памятников истории и культуры, имеющих международное значение, в том числе несколько мест паломничества для индуистов и буддистов. Самая старая из надписей, обнаруженных в долине, датируется 186 годом, самое старое здание приблизительно 1 веком. На начало XX века столица Непала город Катманду насчитывал порядка 2000 храмов.

Исторически долина и прилегающие к ней территории составляли конфедерацию, известную как Непал Мандала.

До XV века ее столицей был город Бхактапур (Бхадгаон). В конфедерацию входили четыре основных города: Бхадгаон (Бактапур), Кантипур (Катманду), Патан (Лалитпур) и Киртипур, а также поселки и отдаленные места поклонения (Чангу Нараян и т. п.). С XII по XVIII век долиной правила королевская династия Малла, которая и подарила древнему городу его нынешний облик.

В Бхактапур мы поехали на такси, так как от Тамеля до него всего 12 км. Ведет в древний город обычная пыльная дорога с левосторонним движением. Гостеприимный водитель, активно жестикулируя свободной рукой, пытался нам хоть как-то скрасить поездку, тыкая в различные достопримечательности, проплывавшие за окном автомобиля: дворец Сингха Дурбар, сильно пострадавший от пожара в 1973 году; дома вдоль дороги, странно прилепленные друг к другу – особенности менталитета неварцев, и еще что-то важное по его мнению. Доехали мы довольно быстро. Вдруг, вдали, слева, увидели огромной высоты деревья, рощей выделяющиеся посреди полупустынного ландшафта. Свернули к ним и очутились как будто в оазисе. Жилые кварталы появились как-то внезапно.

Город Бхактапур кажется настолько древним, насколько им кажется.

Вход, расположенный около автобусной стоянки, перенес нас в XVII век: два огромных каменных льва совершенно невообразимого художественного стиля охраняли вход в город.

В Непале все основные достопримечательности платны для туристов. Вход в город стоил 15 долларов.

Невары, основатели Бхактапура, по многим причинам занимают особое место в государстве. Неварцы или невари – народ, считающийся автохтонным населением долины Катманду. Две трети из них проживают в долине и соседних районах, которые являются их исторической родиной. Остальные невары образуют диаспору торговцев, ремесленников и крестьян, рассеянную по всей стране, по торговым центрам и деревням. Нет ни одного дистрикта, где бы не жили несколько сот неваров.

«Этнический облик их парадоксален: невары говорят на языке тибето-бирманской группы языков, однако их нельзя рассматривать как племя: вот уже более двух тысячелетий они являются представителями каст, которые развили индуистскую идеологию до такой степени, что ныне у неваров она превосходит по сложности кастовую систему жителей равнины, – пишет Марк Габорио. – По своему антропологическому типу невары – в основном монголоиды, однако постоянное, в течение многих веков, смешение с жителями равнин привело к тому, что у них не осталось чистокровных каст, а две касты, стоящие на противоположных концах иерархической лестницы, – брахманы и прачки – пришли из Индии.» Кроме того, по религиозной принадлежности невары делятся на буддистов и индуистов, чья государственная религия постепенно одерживает верх.

Династия Малла, правившая городами долины Катманду с XII века, – династия неварских князей, создавших уникальные архитектурные сооружения, ныне являющиеся объектами всемирного наследия ЮНЕСКО.

Львы молчаливо приглашали нас в город. Заплатив за вход, мы с интересом и осторожностью вошли в Бхактапур.

Неширокие улочки города со старыми зданиями и небольшими внутренними двориками захватили нас. Квартал за кварталом город раскрывался и очаровывал:

Ссвященные водоемы с трезубцами Шивы, неспешная жизнь, небольшие святилища и торговые лавки, предлагающие товары местного производства, а также то тут, то там встречались храмы и древние индуистские святыни.

Непал, переставший быть монархией лишь в 2008 году, считался до этого года единственным индуистским королевством в мире. Статистика религиозной принадлежности приблизительно такова – до сих пор большинство жителей около 70 % являются индуистами, более 20 % – буддисты, остальные – христиане, число которых резко выросло в последние годы, говорят о миллионе евангельских христиан и католиков, также около 5 % жителей – мусульмане. Есть также приверженцы разных культов, например, «Ошо» и древней религии Бон.

Легкая, едва видимая, пыль улочек Бхактапура вызывала некую иллюзию вот-вот ожидаемой повозки, запряженной волами и идущими рядом с ней крестьянами, облаченными в одежды XVIII века.

Так мы и дошли до проулка, выводящего к площади Таумадхи. В проулке красовался розовый кирпичный храм в стиле Шикхара – своеобразная свечка розового цвета с вертикальными полосами.

С утра мы не очень плотно позавтракали, и один из нас затребовал обед.

Сочинцы у храма Ньятопола

Прямо по курсу, при входе на площадь, кафе «Нью Ньятопола» приглашало расположиться в красивой двухэтажной пагоде. Пагоду придумали непальцы, как обидно не было бы китайцам.

Пагода (санскр. бхагават, «священный, славный»; кит. бао-та, «башня сокровищ») – буддийское, индуистское или даосское сооружение культового характера.

Считается, что первые пагоды такого рода появились в Непале, после чего непальские архитекторы распространили пагоды по всему Дальнему Востоку. Прототипом непальской пагоды является буддийская ступа, которая в странах буддизма тхеравады до сих пор называется пагодой, в других странах пагоды и ступы отличают друг от друга. В Непале в форме пагоды строят индуистские храмы.

Пагода Нью Ньятопола расположена очень удачно. Со второго ее этажа прекрасно просматривается вся площадь Таумадхи, на которой живет рыночек и возвышаются два огромных храма начала восемнадцатого века: Ньятопола (с санскрита «пятиэтажный») и трехэтажный Бхайравнатх.

Еда у непальцев достаточно проста, что обусловлено, как, впрочем, и во всем мире, сложившимися условиями жизни.

Дал-бат: название блюда сострит из двух слов «Дал» – чечевица и «Бат» – рис. Это основа блюда, помимо них к Дал Бату могут подавать овощи, карри, острую пасту и лепешку.

Мо-мо: блюдо из теста с начинкой, похоже на вареники. Название тибетского происхождения. Начинка – мясо (курицы, козлятины, яка), овощи. Обычно очень острое, имеющее достаточно специфический вкус.

Роти: лепешка из пшеничной муки. В разных районах Непала делается по-разному.

Суп или соус из курицы с добавлением карри (Чикен карри). Очень вкусно, если ешь, как пишут некоторые, в правильном месте.

Йогурт Дхау: йогурт, приготовленный фирмой Newars. Его традиционно делают в глиняных горшочках. Также может быть изготовлен в пластиковых стаканчиках. Самый известный и вкусный сорт дхау – джуджу дхау, который известен своим богатым вкусом и густой консистенцией. Джуджу дхау буквально означает «королевский йогурт». Это фирменное блюдо города Бхактапура. Дхау вместе с нарезанными фруктами – главный десерт на праздниках невари. В конце трапезы официант идет к гостям, разливающим две порции йогурта из глиняного горшка. Дхау, смешанный с баджи (взбитый рис), также является популярной закуской и церемониальным блюдом.

Обед

Тукпа: тибетский суп с лапшой.

Масала ти: чай с молоком и специями по особому рецепту.

Кухня Непала, конечно же, более разнообразна. Но это можно считать основным.

В Нью Ньятополе кормят очень хорошо, официанты прекрасно обслуживают. С балконов открывается вид на современную жизнь удивительной страны. Ловишь себя на мысли, что время будто замедлилось: неспешно едят туристы, неспешно двигаются люди по площади. Некоторые поднимаются по ступеням храма Ньятопола к закрытому святилищу, у которого сидят вперемешку местные и приезжие. Даже мотоцикл едет сквозь эту обыденность как в замедленной съемке. Парни, держащиеся за руки – нормальное для здешних мест внешнее проявление крепкой мужской дружбы; фотографирующаяся на фоне храма непальская красавица в длинном сари.

Храм Ньятопола, наверное, самый высокий в Непале. «Это необычное сооружение, предположительно построенное в 1708 году, – пишут Флеминги, – создает ауру таинственности, поскольку, похоже, оно было посвящено тайной тантрической богине, и в закрытом святилище нет никаких изображений.»

Храм был построен королем города Бхактапура Бхупатиндрой Маллой скорее всего в 1701–1702 гг. и посвящен богине Дурге. Изображение богини заперто внутри, доступ к нему имеется только у священников. Хотя Флеминги говорят об отсутствии даже изображения.

Сам храм стоит на девяти ступенях и пятиэтажной пагодой поднимается в общей сложности на 30 метров, примерно наших 10 этажей.

«Ньятопола явно необычный храм, – восхищаются Флеминги, – а каменные изображения, охраняющие его парадные ступени, сами по себе не являются обычными статуями. Первая пара высотой восемь футов изображает двух известных борцов Бхактапура, которые обладали силой десяти обычных мужчин. За ними в порядке возрастания, каждое из которых в десять раз сильнее, чем фигура непосредственно ниже, идут слоны, львы, грифоны и пара второстепенных божеств. И если следовать указаниям этой видимой иерархии, таинственная богиня, невидимая внутри, будет в десять раз сильнее этих второстепенных божеств и, следовательно, в миллион раз сильнее смертного человека.»

По некоторым данным, самым известным борцом времени постройки храма был Джай Мал Пата, и именно его скульптуру в двух вариантах, предполагается, мы видим в нижней части основания.

Поговаривают, что народ Бхактапура был не очень доволен новым храмом короля, ибо рядом находящийся храм Бхайраба, а был он тогда в один этаж, – выглядел незначительно по сравнению с великолепием Ньятополы. Король Бхупатиндра, уступив, надстроил еще два этажа в храме гневного воплощения Шивы. Храм построен в стиле пагоды и известен своим художественным величием.

Шива (санскр. «благой», «милостивый») – индуистское божество, верховный бог в шиваизме, вместе с Брахмой и Вишну входит в божественную триаду тримурти. Истоки культа Шивы уходят в доведийский и ведийский периоды.

Бхайра́ва (санскр. «ужасный») – особенно разрушительный и ужасающий аспект Шивы в индуизме. В этом облике он многорук и держит в своих руках оружие и отрубленную человеческую голову, что символизирует отсечение двойственности и выход за пределы ограничений ума. В повествовании Бхагавад-гиты именно свою Бхайрава форму – форму вселенского сознания – показал Кришна своему преданному Арджуне, и Арджуна увидел в Боге не только милостивый аспект, но и аспект всепожирающей смерти.

Надо заметить, что со временем, находишь, или точнее, натыкаешься на прекрасные гастрономические заведения национальной кухни в Долине, не только в бывшей ее столице. Например, небольшое кафе, в котором мне нравится завтракать расположено в Тамеле, в маленьком закоулке, отходящем от улицы Thamel Marg (между отелями Thamel Eco Resort и Discavery Inn). Кафе управляет семья из трех человек: муж, жена и их сыном-подростком, который не особенно хочет работать официантом. В 2016 году это была перекусочная со стойкой и парой столиков. Теперь это полноценное кафе с двумя зальчиками и выносом еды. Тем не менее, на кухне все также хозяйничает прекрасная непальская семья с настоящей домашней непальско-тибетской кухней (хозяйка из района Солукхумбу; ах, какой суп она готовит!).

Подняться к святилищу храма Ньятополы – целое путешествие! Проходя мимо скульптур, понимаешь, насколько они велики! Огромные каменные глыбы! Вид сверху хорош не только тем, что видишь крыши окрестных домов, но и тем, что можно рассмотреть горы, окружающие долину, а при хорошей погоде и не только их.

Бхактапур устроен своеобразно: у него три основных входа-выхода. Один расположен на востоке и два на западе, однако, почти на всех возможных ныне входах-выходах, а их уже одиннадцать, расположены КПП для туристов. С юга город выходит к реке Хануманте. С востока и запада расположены четыре больших священных водоема, самым известным из которых является Сиддха Покхари (покхари – «пруд», «водоем»). В водоемах плещутся красивые и вечно прожорливые рыбы, которых «преданные» кормят рисовыми шариками. В городе несколько значительных мест, действительно, стоящих посещения: это, естественно, площадь Таумадхи; площадь горшечников (понятно, что это за место); площадь Даттатрейя с одной из старейших деревянных построек Долины – храмом 1427 года и примечательным домом, бывшим монастырским комплексом, с павлиньим окном; и собственно, Бхактапур Дурбар с королевским дворцом (особая достопримечательность – Золотые ворота), колоколом собак, храмом Шивы и бесподобным маленьким храмом Сиддхи Лакшми с каменными скульптурами.

Само состояние хождения по Бхактапуру сродни перемещению по залам музея, где происходит постоянная смена декораций и художественных ценностей.

Расположенный в долине Катманду храм Ньятапола на площади Таумадхи – самый высокий храм в древнем городе Бхактапур

При подходе к площади Дурбар (с персидского «дарбар» – «место посещений») небольшой ряд сувенирных лавок, где я смог приобрести прекрасный предмет национальной одежды – головной убор «топи», своеобразную цветную пилотку с особо сминаемым боковым краем.

Топи переводится как «шапка». Топи – один из символов Непала. Ее видишь везде: в городах и деревнях, в офисах и магазинах, гостиницах и ресторанах.

Традиционная одежда непальских мужчин называется Даура Сурувал. «Даура» означает особого покроя рубашку, а «сурувал» – штаны. Верхняя часть довольно свободная и вместо пуговиц имеет завязки. Штаны свободные сверху и обтягивающие внизу, что немного усложняет процесс одевания.

В наши дни Даура Сурувал одевают чаще пожилые мужчины, чиновники, а в особых случаях, например, на свадьбу, молодые люди. Несмотря на свою простоту одежда выглядит весьма элегантно.

В XIX веке премьер-министр Джанг Бахадур установил Даура Сурувал как дресс-код для служащих в правительстве. Затем, уже в середине XX века король Махендра, сделал ее обязательной для всех государственных служащих, в том числе, и для тех, кто работает за рубежом. По сей день Даура Сурувал остается своеобразной униформой непальских политиков. Правда, в этом случае неизменно дополняется пиджаком классического покроя.

Дмитрий Иванцов на записи передачи канала «Пешком по миру» в непальском головном уборе

Цвет топи и дизайн может быть разным: черная, пастельных тонов, узорчатая и т. д. Есть определенные традиции: по какому случаю, какого цвета головной убор следует надевать.

В целом топи бывает двух видов. Более старая версия называется Бхадгаунле Топи. Она полностью черная с текстурным узором и довольно грубая на ощупь. В прежние времена именно этот вид топи был наиболее популярным среди непальцев.

На площадь у Королевского дворца мы пришли немного онепалившись.

Королевский дворец необходимо рассматривать долго, ибо первое впечатление у меня было смазанным. Во-первых, я устал от долгого хождения по городу, во-вторых, все было немного второпях: бассейн со змеей, вскользь Золотые ворота, в храм не пустили. Вот сразу запомнился большой колокол и колонна со скульптурой наверху, еще резные узоры маленьких храмов. В 2016 некоторые из святынь были разрушены, везде лежали груды кирпичей. Позже, в следующий свой приезд я увидел чудо неварских мастеров – храм Сиддхи Лакшми (Siddhi Laxmi). Небольшой храм со ступенями, вдоль которых шли каменные изваяния. Храм чем-то похож на Ньятополу своей формой: основание и фигуры. Однако, верхняя часть храма – шикхара.

Храмы в стиле «шикхара» появились в Долине Катманду предположительно с VIII века. Стиль считается непальским, хотя синонимичен знаменитому индийскому «нагара». Пагоды в Катманду появились значительно позже.

Шикхара – это конусообразное строение, немного напоминающее ракету, где писта – основание, бада (джамха) – нижняя часть с горизонтальными полосами, чапра (прасара) – средняя основная часть, сужающаяся кверху, и в завершение – амалака – диск плюс навершие-каласа.

Внутри храма-шикхары небольшое квадратное помещение-святилище называемое «целла», в которое можно попасть через единственную дверь.

Храмы в стиле шикхара – индуистские. Помните, храмы-свечи Пратапы Маллы в Сваямбунатхе?

Храм Сиддхи Лакшми

Колонна с бронзовой фигурой меня тоже впечатлила. Наверху каменной колонны – скульптура короля Бхупатиндры Маллы, обращенного лицом к главному храму.

Здания и храмы площади построены с XIII по XVIII век. И при всей загруженности площади туристами, именно здесь испытываешь странное чувство пустынности и как бы взгляда со стороны на проходящие во времени события.

Площадь стоит, а времена и люди меняются. Потоки туристов и местных жителей – вне тебя. Остаешься ты и площадь, глядящая окнами дворцовых построек. Ты и застывшие в прошлых веках изображения королей и божеств.

Не зря режиссер «Маленького Будды» задержался именно в Бхактапуре, создавая очередное сокровище кинематографа.

Но как только делаешь шаг с площади на улицу, ведущую на восток к священным водоемам, сразу оказываешься в городском шуме и суете. Это удивительное состояние безвременья сразу пропадает.

В Бхактапуре построено больше общественных водохранилищ, чем в Катманду или Патане.

С востока у города три больших пруда: Гухья Покхари, Сиддха Покхари и Бхайя Покхари. Сиддха Покхари является самым большим из них. Построенное в XV веке королем Якшей Маллой водохранилище просто кишит рыбой и иногда открыто для рыболовов и катания на лодках.

Одним из атрибутов паломничества является омовение, поэтому места паломничества чаще всего связаны с водой и именуются тиртхами («бродами») – «переправами на другой, безопасный берег через бурлящий поток жизни». Тиртхой называются и священная вода такого водоема, и человек, очистившийся этой водой, тем самым получивший способность очищать других.

На этом выходе из города есть, как упоминалось, небольшая автобусная стоянка. Справа от нее, если стоять спиной к городу – прячутся такси. Любое из них с готовностью подкинет вас в Катманду.

Основная улица, по которой такси обычно въезжает в Тамель из центра города, – Три Деви Мардж (Tri Devi Marg). По улице можно за десять минут дойти до знаменитого королевского дворца, а ныне музея Нараянхити. На углу улиц Три Деви Мардж и Кантипат (Kantipath), один квартал от Тамеля, расположен незаметный с улицы вход, выделенный высокой кирпичной стеной. Пройдя в ворота, вы попадете во внутренний двор одной из самых больших и интересных библиотек Непала – Библиотеку Кайзера (Кешара) Шамшера.

Так и мы, случайно обратив внимание на высокую постаревшую кирпичную стену, в первый раз зашли туда.

В 2016 это был заброшенный пыльный дворик с дополнительной застройкой справа при входе, относящейся к Министерству образования Непала, с круглой большой клумбой, закиданной листьями и мусором, где различались две небольшие ротонды, и старым внушительного размера побеленным зданием в глубине.

Статуя Притхви Нараяна Шаха у дворца Сингха Дурбар

Сейчас, с нашими туристами, мы идем в один из ресторанов Сада грез (сад примыкает к библиотеке), где за обедом рассказываем историю жизни деспотичного премьер-министра Джанга Бахадура Раны и его внучатого племянника Кешара, с именами которых напрямую связаны эти поистине уникальные сооружения – Библиотека и Сад грез.

Истории знаменитых родов Непала оживают, наполняя жизнью старинные архитектурные шедевры и картины прошлого, накладываясь на сегодняшние впечатления, как проектор освещают кирпичные стены и беленые фасады лицами властителей давно канувших в лету династий.

Имя Джанга Бахадура Раны известно далеко за пределами Непала.

Прадед Джанг Бахадура был важным военным лидером при Притхви Нараяне Шахе в XVIII веке.

Притхви Нараян Шах, выходец из кхасов королевства Горкха Срединного Непала, смог соединить Непал в единое целое, за что прославляем в стране и по сей день.

Вообще, история создания государственности в Непале достаточно запутанна и начинается с тех времен, когда на территории в несколько сот километров с востока на запад располагался ряд небольших царств, которые можно условно разделить на неварские (царства Долины Катманду: Киртипур, Бхадгаон, Патан и прилегающие к нему) и царства на запад от Киртипура в районе Горкхи (небольшие княжества) под общим названием «Кхастрат» – страна кхасов.

В XVII–XVIII веках, во времена неварской династии Малла, кхасы расселились уже по бассейну реки Гокхали. «Наименования этого этноса, – как отмечает Габорио, – не раз менялись в течение веков: «название «кхасы» приобрело в XIX веке уничижительный оттенок и было отброшено; на смену ему пришло слово «парбатия», что означает «житель гор», в противоположность неварам, обитавшим в долине Катманду.» Появился применительно к кхасам и термин «горкха» или «горкхали».

До последнего столетия их язык назывался кхаскура, то есть язык кхасов. Теперь его называют «непали», так как он стал официальным языком Непала. Язык непали принадлежит к индоарийской языковой семье.

Притхви Нараян в результате некоторых внутренних замещений стал царем Горкхи. Королевство заняло земли, принадлежащие магарам и гурунгам, и далее земли киратов.

Считается, что кхасы-горкхи изначально являются потомками индийских раджпутов – воинов касты кшатриев, делящейся еще на три касты: тхакуров, чхетри и бхатов. Тхакуры – королевская каста, которая объединяла царствующую семью, династию Шахов из Горкхи, и все княжеские семьи, которые были у власти до конца XVII века.

Притхви Нараян Шах, отличавшийся необычайной жестокостью, соответственно, из тхакуров, возглавил поход на Долину Катманду, в результате которого подчинил своей власти все местные царства в 1768 году.

Рассказывают, что в наказание за ожесточенное сопротивление жителей Патана (по другой версии – Киртипура), Притхви Шах приказал отрезать носы и губы всему мужскому населению города (так возник термин «носкальпур»).

Объединение, в отличие от предыдущего конца XIV века (династией Малла), просуществовав до начала XXI века (2007 г.). То есть 239 лет! Однако, 103 из них (с 1846 по 1951) фактическая власть была сосредоточена в руках династии премьер-министров Рана.

Власть Рана получили через государственный переворот, вошедший в историю под названием «резня в Кот», идейным вдохновителем и главным организатором которого стал один из приближенных ко двору Шахов молодой дворянин касты чхетри Бир Нарсингх Кунвар.

Во время переворота в районе дворцовой площади Катманду (Кот – название двора рядом с дворцовой площадью) в сентябре 1846 года заговорщиками было убито практически все военное и гражданское руководство страны, включая премьер-министра Гагана Сингха Бхандари.

Бир Нарсингх Кунвар ныне известен нам под именем Джанга Бахадура Раны – первого премьер-министра Непала из династии Рана.

Дед Кунвара был военным лидером, ставшим одним из четырех главных администраторов (кадзи) Непальского государства Горкха.

Отец Бира, Бал Нарсингх Кунвар, будучи личным телохранителем короля Рана Бахадура Шаха, был награжден положением «кадзи» за то, что смог отомстить за смерть короля, убив убийцу монарха, его сводного брата Шера Бахадура Шаха. После этого положение кадзи стало наследственным в семье Кунваров.

Бир Нарсингх Кунвар (будущий Джанг Бахадур Рана) поступил на военную службу в 1832–33 годах в возрасте шестнадцати лет. В связи с опалой на его дядю Бхимсена Тапы, вынужден был скитаться по Северной Индии, из которой вернулся в Непал в качестве капитана артиллерии в 1840 году.

В ноябре 1841 года король попросил его стать одним из телохранителей, а в январе 1842 года Бир начал работать в качестве кадзи во дворце.

В течение последующих нескольких лет он смог продвинуться достаточно близко к правящим кругам, заняв четвертое место в коалиционном правительстве при премьер-министре Гагане Сингхе Бхандари.

Бал Нарсингх Кунвар

В сентябре 1846 года Джанг Бахадур (так Бира назвал его дядя) с сообщниками учинил резню, в ходе которой было убито около 200 человек военного и гражданского руководства, которые собрались на королевский прием во внутреннем дворике дворцового арсенала Кот.

По официальной версии, королева Лакшми Деви объявила собравшимся, что призвала их из-за происшедшего убийства «ее фаворита» – премьер-министра, обвинив в содеянном главу семьи Панди. В начавшейся поножовщине аристократы якобы перебили друг друга, а оставшихся в живых покарали смертью за убийства «случайный» свидетель придворный военачальник Джанг Бахадур и его воины.

На следующий день Джанг Бахадур присвоил себе должность премьер-министра и главнокомандующего.

Король Раджендра Бикрам бежал во время резни к английскому резиденту, но тот его не впустил, страшась истребления миссии. С 1847 года все короли династии Шах, начиная с Раджендры, уже жили фактически под домашним арестом.

К 1850 году Джанг Бахадур устранил или вытеснил всех своих основных соперников, провел своего кандидата на трон, назначил братьев и своих приближенных на все важные посты и добился, чтобы основные административные решения принимались им самим в качестве премьер-министра. Укрепив свою власть, Джанг занялся другими государственными делами.

За время своего правления он пересмотрел правовую систему страны, отменил телесные наказания и пытки, ограничил право кровной мести, ввел наказание для коррумпированных судей, запретил сожжение вдов («сати»).

Джанг Бахадур договорился с династией Шах, заключив браки между своими наследниками и королевским домом. В 1854 году его старший сын, Джагат Джанг (восемь лет), женился на старшей дочери (шесть лет) Сурендры Бикрам Шаха. В 1855 году его второй сын женился на второй дочери короля. Окончательное испытание было пройдено в 1857 году, когда наследник Бир Бикрам женился на двух дочерях Джанг Бахадура. Сын этого союза взошел на престол в 1881 году.

1 августа 1856 года Джанг уступил должность премьер-министра своему брату, Баму Бахадуру, который, однако, умер год спустя; престол наследовал еще один брат, Кришна Бахадур Кунвар, который тоже умер спустя месяц, после чего, 28 июня 1857 года, Джанг Бахадур вернул власть себе и правил Непалом до своей смерти в 1877 году.

Деятельность Джанга Бахадура, считающегося одной из главных фигур в истории Непала, оценивается неоднозначно. Он много сделал для модернизации государства, и во многом благодаря его усилиям страна, несмотря на ориентацию в своей политике на Великобританию и фактическую зависимость от нее, все-таки не стала британской колонией. Однако наряду с модернизацией Джанг Бахадур способствовал изоляции Непала от внешнего мира: страна при нем и его преемниках была закрыта для посещения европейцами (с исключением для некоторых британских политиков и торговцев), а преобразования касались в первую очередь принятия ряда европейских технологий и внешних атрибутов, но не затронули экономические отношения внутри страны, ввиду чего Бахадуру и династии Рана иногда ставят в вину стагнацию развития Непала до середины XX века.

Наследование в династии премьер-министров Рана происходило по принципу старшего в роду. Некоторые Рана были не менее известны, чем отец-основатель династии, при этом прославились созданием библиотек, сбором рукописей и государственными реформами.

Кешар (Кайзер – прозвище) Шамшер Д. Б. Рана (1892–1964) был третьим сыном махараджи Чандры Шамшера, одного из сыновей младшего брата Джанга Бахадура Раны.

При жизни Кайзер Шамшер занимал различные должности и выполнял множество обязанностей как в гражданской, так и в военной администрации. В 1901 году он был назначен генерал-майором. В 1922–1930 занимал пост председателя муниципалитета Катманду. Позже был южным и восточным командующим генералом. Кайзер Шамшер работал генеральным директором различных учреждений, таких как Королевский музей, Департамент археологии и Департамент иностранных дел. В качестве министра иностранных дел Непала присутствовал на церемонии коронации короля Георга VI и королевы Елизаветы 12 мая 1937 года в Вестминстерском аббатстве в Лондоне. В 1951–1953 выполнял обязанности главнокомандующего. Он также занимал должности министра обороны и министра финансов и администрации. В 1956 году кайзер Шамшер получил звание фельдмаршала.

Кешар Шамшер (фото в Библиотеке)

Кешар Шамшер Джанг Бахадур Рана был заядлым коллекционером книг, и его личная библиотека теперь открыта для публики.

Библиотека Кайзера (Keshar Shamsher ko pustakalaye – неп.) расположена в Кешар-Махале возле Западных ворот Королевского дворца Нараянхити. В уникальной по своей архитектуре библиотеке хранится более шестидесяти тысяч книг, документов, периодических изданий и рукописей, и она является одной из старейших библиотек Непала.

С самого раннего возраста Кешар Шамшер покупал и собирал книги и газеты. Большое впечатление произвела на него Англия, в частности библиотечная система страны. Коллекционирование книг было его хобби, и посещение Кешаром британских библиотек привело к увеличению количества книг и изменению структуры собственного книжного фонда.

Доступ к «personal library» был только для членов семьи Рана, ограниченного количества людей нации и особых посетителей из-за границы. Своим завещанием Кешар передал свою библиотеку правительству, тем самым сделав ее общенациональным достоянием. Она была основана как публичная в 1969 году на пожертвования его вдовы Кришны Чандры Кумари Деви.

Сад грез (Sapana ko bagaicha – неп.) – это неоклассический исторический сад в центре Катманду, расположенный у входа в Тамель, в комплексе Кайзер Махал (Kaiser Mahal)нас, напротив дворца Рана. Создан в 1920 году. После смерти Кайзера Шамшера сад был передан правительству Непала, но в течение десятилетий им не управляли должным образом.

После многих лет забвения, приведшего к разрушению павильонов, заростанию тропинок и потере субтропической флоры, в период с 2000 по 2007 год при поддержке Austrian Development Aid в сотрудничестве с Министерством образования Непала была проведена реставрация.

К 2018 году саду прирастили еще один старинный кусок. «Сад по своему дизайну и литературным аллюзиям, – пишут исследователи, – связан с коллекциями книг по садоводству, архитектуре и литературе в библиотеке Кайзера Шамшера». После завершения реставрации были добавлены современные удобства.

Сад Грез, наверное, все же соответствует своему названию. В начале XX века в Катманду, судя по фотографиям, все еще грунтовые дороги, часть долины не застроена, островки жизни и места паломничества разбросаны среди пойм рек и оазисов. Города еще в первоначальном виде, без современной реставрации, множество храмов, покрытых пылью, как остовы цивилизации предков, хранящие многовековое молчание. И среди этого пространства бывшего города Кантипура (старое название Катманду до 1769 года) прячется необычный для Непала того времени декоративный сад «шести сезонов», спроектированный Кишором Нарсингхом: 6895 квадратных метров садов с тремя павильонами, амфитеатром, прудами, беседками и урнами.

В Непале не четыре сезона в году, а шесть: между летом и осенью еще два: Барха – муссон и Шарад – сбор урожая; соответственно, шесть павильонов.

Фрагмент Сада грез

Непальский календарь, называемый Бикрам Самбат или BS, является лунным календарем, основанным на древней индуистской традиции. Он примерно на 57 лет опережает григорианский календарь (то есть наш 2000 г. эквивалентен 2056–2057 гг. в Непале). Начало года обычно приходится на 13 или 14 апреля. Непальские месяцы не такие, как привыкли мы: Baisakh (Байсах) – март/апрель; Jestha (Джес) – апрель/май; Ashad (Асаар) – май/июнь; Shrawan (Сааун) – июнь/июль; Bhadra (Бхарда) – июль/август; Ashoj (Ашвин) – август/сентябрь; Kartik (Катрик) – сентябрь/октябрь; Mangshir (Мангсир) – октябрь/ноябрь; Push (Пус) – ноябрь/декабрь; Magh (Магх) – декабрь/январь; Falgun (Фалгун) – январь/февраль; Chaitra (Чайтра) – февраль/март.

Сезоны делятся также необычно для нас: Басанта Риту (Весна); Гришма Риту (Начало лета); Барха Риту (летний сезон дождей); Шарад Риту (Ранняя осень); Хеманта Риту (поздняя осень); Шишир Риту (Зима).

Сегодня сад – туристический объект и место отдыха: люди лежат на травке, бродят по территории, время от времени общаясь со снующими туда-сюда бурундуками, едят в ресторанах, нюхают цветы. Детям устроены непальские качели: пять толстенных бамбуковых шестов, связанных в хитрую конструкцию, качаясь от инерции разгона, помогают юным непальцам увидеть сад под иным углом.

Высокая кирпичная стена, окружающая сад со стороны улицы Три Деви Мардж, на самом деле местами двойная, – внутреннее ее отражение, изгибаясь создает наблюдательную площадку, а в нише правее прячется водопад, скатывающийся по декоративным ступенькам. У водопадика каменный выступ, который называется лингам.

Сочетание европейской архитектурной мысли с местными скульптурными формами возвращает нас к действительности – мы в Катманду.

Ах, слава Богу за самолеты, перевозящие нас в дивные места этого мира!

На входе в сад билетер, который за несколько сотен рупий – сущие копейки, осчастливливает нас еще одной тайной истории и красоты страны. Библиотека, вплотную прилегающая к саду одним своим крылом, имеет выступ в сад грез в виде комнаты, где выставлен портрет основателя с краткими биографическими пояснениями.

Войти в библиотеку можно только в дверь слева от центрального входа. При входе стоит столик со свежими газетами, в том числе местная газеты Kathmandu Post, привратник, спрятавшийся внутри, вежливо просит оставить рюкзак в специальном шкафчике и позволяет пройти в залы.

Первый этаж напоминает библиотеки советского периода: недорогие стеллажи, столы. Исключение – картины на стенах.

В одну из поездок мы имели счастье застать процесс идентификации международной комиссией подлинности табличек с санскритским письмом. Процесс освидетельствования проходил прямо на первом этаже библиотеки и никем не охранялся: не было полиции, частной охраны, никого из запретителей-непускателей. Серьезные непальские и европейские мужчины рассматривали таблички, что-то записывали. Рядом сидели люди, читающие книги, бродили туристы, смотрели на комиссию и внутреннее убранство этажа. Для меня как-то все было непонятно, все же привыкли мы к заборам и запретам.

Еще в первый приезд в Непал, помню, меня поразили большие плакаты на улицах Катманду: «Police my friend!», где под надписью два держащихся за руки человечка: обычный и полицейский.

Потом, через пару дней после увиденного процесса идентификации, застал одного из членов комиссии в отеле «Як и Йети», куда водил своих китайских друзей. Полный большой европеец активно выпивал что-то в баре в одиночестве. Надо было подойти, познакомиться, да чего-то постеснялся.

Библиотеку начали реставрировать, когда закончат – неизвестно. Но восстановить этот шедевр просто необходимо!

Член комиссии по изучению табличек сидел, как было выше сказано, в баре гостиницы «Як и Йети». Бар хорошо вписывается в интерьер первого этажа пятизвездочного отеля с историей, так как и сам известен за пределами гостиницы. История связана, конечно же, с жизнью Бориса Лисаневича, о котором написана книга «Тигр на завтрак». Повторять список приключений русского танцовщика не имеет смысла, лучше почитать книгу на русском языке в свободном доступе. Но вот о гостинице сказать хочется.

В Непале, как и во всяком уважающем себя туристическом государстве, есть набор пятизвездочных гостиниц. Первой высококлассной гостиницей был в свое время «Ройял отель», открытый Лисаневичем в части дворца династии Рана (виден с улицы Кантипат). На тот период гостиницу оценили достаточно высоко. Попасть в Непал для многих это исполнение розовой мечты. Кто-то идет к ее исполнению годами, некоторые приезжают через определенные промежутки времени, опять же проходя через время ожидания до соприкосновения с мечтой. Я прилетел в Катманду в 2016 утром, раньше своих товарищей. Они приехали в столицу Непала к вечеру.

Пройдя через суету аэропорта, поиском такси, переговоров о цене, потому что пришлось ехать с незнакомыми русскими туристами, и непрекращающимся восторгом от прилета в страну мечты, я добрался до гостиницы и решил перекусить и обследовать окрестности.

Кафе, в которое зашел, а точнее, восшел, так как оно располагалось на втором этаже, резко отличалось от всего, с чем я встречался в жизни ранее. Поднимающиеся к трапезной европейцы убедили меня в том, что это достаточно популярное, среди подобных мне, место приема пищи.

То самое кафе

Полутемное большое помещение, как бы разделенное визуально на несколько частей: стойка с непальцами, прихожая с кучей обуви, просто брошенной на полу, далее низкие столики, вокруг которых на матрацах лежали и сидели жующие и разговаривающие белые люди.

У стойки можно было заказать еду. Еду, о которой я тогда ничего не знал. Поэтому попросив непонятное, уселся на матрац у пустого столика, попытавшись изобразить своими ногами «а-ля лотос». За соседним столиком сидела юная блондинка, оказавшаяся трекершей из Канады. Она просветила меня по поводу местных блюд, так как была в Непале уже во второй раз и кое в чем поднаторела. Ее рекомендации я благополучно забыл сразу при выходе из кафе, которое оставило у меня странное послевкусие чего-то абсолютно мне непонятного и потому загадочного.

Сфотографировавшись с местным охранником у булочной, я пошел обследовать местную выпечку и был удивлен разнообразием и, соответственно, дешевизной. Любое изделие стоило 100–200 рупий. Непальская рупия не подвергалась сильной инфляции, поэтому за один доллар можно было обменять примерно 120 рупий. Если переводить на русские деньги, то за 50–100 рублей я мог купить любую сладкую вкуснюшку очень приличного качества.

Рядом с булочной располагался двухэтажный мини-маркет, хорошо оформленный и удивляющий деревянными ящиками касс и вежливостью кассирш. Кассирши, в отличие от наших российских, не выглядели уставшими и радостно, с какой-то даже заинтересованностью, обслуживали гомонящих туристов.

Рядом с магазином был книжный. Книжным в Непале, безусловно, необходимо посвятить отдельную главу. Тогда же меня поразило изобилие хорошо изготовленных туристических карт Непала и треков по нему, а также сказочных фотографий Гималаев известных мастеров. Фото были вставлены в рамы со стеклом, и их можно было купить. Потом в обменнике прямо на улице поменял доллары на рупии и, наконец, дождался прилета своих.

Гостиница, в которой мы поселились, была забронирована Геннадием через Booking и представляла собой образец дешевизны и легкой недоделанности. Туалет располагался на этаже, был плохо вымыт, и рядом с ним хозяином позже был установлен газовый баллон для горелки, которая моментально нагревала воду до 40 градусов.

Через несколько дней мы переехали в приличный отель, стоящий немного дороже и располагавшийся буквально в тридцати метрах от первой гостиницы.

Что могу сказать? С каждым годом строительство гостиниц ширится, и сейчас в столице Непала есть выбор на любой вкус и деньги.

Гостиница «Як и Йети», естественно, сильно отличается от той, в которой мы разместились первоначально.

Доступ в «Як» не ограничен, даже если вы не живете в ней. Можно зайти внутрь, посетить бар и ресторан, а также чудесный внутренний дворик с бассейном.

Главной достопримечательностью дворика является найденный при раскопках большой камень с отпечатком ноги йети – мистического животного Гималаев. Отпечаток как будто выдавлен в камне. И видно, что это не подделка, а настоящее явление.

Все кажется мистическим до тех пор, пока не прочитаешь в книге Н. Рериха «Сердце Азии» о траве «ауа дути», сок листьев которой, как и снежные лягушки в Гималаях, по рассказам местного населения, записанных художником, имеет способность размягчать камни. Если олень или человек наступит на траву, то ее сок способен по отпечатку ноги размягчить камень. Так может образовываться след копыта, ноги или руки. Никакой мистики, если не задумываться о Том, кто создал эту траву.

Вот какая информация об истории отеля размещена на собственном сайте «Яка и Йети».

«В 1885 году нашей эры Бир Шумшер Джанг Бахадур Рана, один из самых выдающихся из могущественных Рана Махараджей, а также известный строитель и музыкант, построил самый элегантный дворцовый театр и резиденцию для своей семьи в Катманду.

Красный мрамор был доставлен из Италии и перевезен из Калькутты в Катманду на спинах носильщиков вместе со многими другими драгоценностями. Зеркала и люстры также были импортированы из Европы – не жалели средств в знак уважения к декадансу той эпохи. Спальня Махараджи, ныне комната Династии, представляет собой классический пример роскоши дизайна и исполнения с тиснеными золотом стенами, позолоченными зеркалами и изысканными люстрами.

Вопрос о том, действительно ли Борис Лисаневич был причастен к восстановлению династии Шахов у власти, остается предметом спекуляций, но нет никаких сомнений в том, что именно его роль в открытии Непала для иностранного туризма навсегда изменила страну.

След йети (Надпись: неопознанный след, обнаруженный при раскопках части Дурбара)

В начале 1950-х Борис открыл Королевскую гостиницу в старинном дворце Рана. Это был первый роскошный отель Непала, место, подходящее для западных сановников и туристов. В течение многих лет бар и ресторан отеля Royal, Yak & Yeti, был популярным местом для нескольких экспатов, работающих в сфере развития, альпинистских вечеринок, которые набирали обороты, и местной элиты. Конкуренции на самом деле не было, и Royal Hotel стал известным местом в зарубежных кругах. Когда туризм в Непале стал процветать, и появились другие отели, бизнес в Royal Hotel пришел в упадок, и в 1969 году знаменитый отель закрылся.

Ресторан и бар Yak & Yeti в отеле Royal были популярны, поэтому Борис открыл еще один ресторан во дворце Лал Дурбар вместе со своим деловым партнером Радхе Шьямом Сарафом.

Это был единственный ресторан изысканной кухни в Катманду, который пользовался хорошей репутацией благодаря творческому интернациональному меню Бориса.

Идея превратиться в отель возникла естественным образом, и после четырех лет строительства отель Yak & Yeti открылся 27 сентября 1977 года в ознаменование Всемирного дня туризма.

Отель Yak & Yeti в его нынешнем виде неразрывно связан с яркой историей Непала, с гордостью демонстрируя прекрасно отреставрированное пространство Лал Дурбар как часть крупнейшего конференц-центра Катманду. Артефакты и антиквариат были бережно сохранены на всей территории отеля, запечатлев великолепие Раны с давних времен.»

Ощущение прикосновения к истории Непала, к временам больших перемен в жизни царской династии и Долины Катманду в целом – вот, что пытаешься уловить, заходя во внутренний двор гостиницы, обходя пруд, пробежав взглядом по стенам комплекса.

Новое, конечно, потихоньку вытесняет старое. История прилагает усилия, и, как ростки, пробивается сквозь камни и бетон современности живыми вкраплениями, напоминая об удивительных временах прошлого, без которого сегодняшнее могло бы быть иным.

Садху Пашупатинатха, прячущиеся от назойливых фотографов

В начале 2000-х на российском телевидении вышла очередная передача «Клуба путешествий», которая называлась «Садху из Катманду». Ведущий передачи Юрий Сенкевич посвятил ее непальскому индуистскому комплексу Пашупатинатх и его обитателю садху Милк Бабе. Это была первая передача из цикла о Непале, предложенного зрителям нашей страны «Клубом путешествий». Почему Сенкевич начал цикл передач о Непале именно с Пашупатинатха? Чем так интересны садху из Катманду?

В Непал из России прямого рейса нет. Приходится добираться через арабские страны. В мой первый раз довелось лететь через Шарджу (эмират в ОАЭ). Условия в местном аэропорту мне не очень понравились, но колорит живописных личностей превзошел все мои ожидания.

Был поздний вечер. За неимением большого количества кресел часть транзитных пассажиров расположилась на полу, постелив под себя накидки, какие-то простынки или просто части одежды. Мне повезло, я устроился в кресле. Задумавшись о чем-то, долго не обращал внимание на соседей.

Вдруг заметил, что рядом со мной сидит странного вида бородач в длинной хламиде с огромным медальоном в виде трезубца на груди. Я не мог с ним не заговорить! Разговор сложился быстро, мужчина оказался русским. Летел он тоже в Непал, из Сибири, уже не в первый раз. Полгода он работал в России, чтобы накопить денег на поездку в Непал, после на шесть месяцев улетал в страну гор, где жил в Пашупатинатхе. Был он по своим убеждениям, как считал сам, индуистом-шиваистом (потому что есть и вишнуиты), и для внешнего подтверждения своих взглядов носил символ Шивы – трезубец. Жил он в одной из келий на краю комплекса чуть выше по реке Багмати (река разделяет комплекс на две части), там, где ютятся отшельники. Летели мы разными рейсами, потому и потерялись. Каково же было мое удивление, когда спустя несколько месяцев я увидел в передаче «Орел и решка» интервью с моим знакомым прямо на одной из гхат в Пашупатинатхе!

Я не удивлен такому времяпрепровождению моим полу-отшельником, так как каждый из нас ищет место умиротворения, отдыха душе, возможности размышления. Пашупатинатх для многих является именно таким местом.

Любой путеводитель по Непалу не обходит этот индуистский комплекс стороной. Неудивительно, ведь Пашупатинатх считается самым важным в мире святым храмом Шивы (Пашупати, царя животных, или иначе господина живых существ).

Крупный храмовый комплекс индуизма, расположенный по обе стороны реки Багмати на восточной окраине Катманду, сокровищница ЮНЕСКО. Каждый день к Пашупатинатху сходятся тысячи паломников, преимущественно из Непала и Индии. Одновременно с ними в него стремятся и тысячи туристов со всего мира.

На западном берегу реки стоят основные храмы, в большой храмовый двор вход закрыт для не исповедующих индуизм, но комплекс хорошо просматривается с другого берега реки, и можно наблюдать погребальные церемонии. Вдоль реки расположены постаменты для погребальных костров. У храмов – дом ожидающих смерти, куда приходят старики, и живут там последние недели под присмотром астрологов, точно определяющих момент их смерти. К северу от моста сжигают представителей высших каст, специальный постамент – для членов королевского рода. К югу от моста – постаменты для низких каст. Погребальный ритуал довольно сложен, правильное его исполнение способствует хорошему перерождению в следующей реинкарнации. После сожжения прах пускают вниз по реке. В Багмати, как в Ганге, купаются для ритуального очищения. Там же омывают мертвых перед погребением. По реке пускают вещи, которые ниже по реке вылавливают дети. Выше по течению реки Багмати на возвышенностях расположены кельи отшельников.

Пашупатинатх – огромный религиозный комплекс, имеющий большое духовное, историческое и археологическое значение. Ежедневно его посещают до 10 тысяч паломников и туристов

Эта информация есть во всех путеводителях, другое дело впечатление от посещения. Туристу, даже скоренько пробежавшему по этому святому для индуистов месту, оно запомнится на всю жизнь. В определенном смысле, Пашупатинатх – это Варанаси Непала, где основные аспекты верований индуистов видны как бы представленные в определенном разрезе.

Главный храм Шри Пашупатинатх построен в стиле непальской пагоды. Здесь присутствуют все черты этого стиля: кубические конструкции, красиво вырезанные деревянные стропила, на которые они опираются (тундал), двухуровневые кровли из меди с золотым покрытием и т. п.

Хроники указывают на то, что храм существовал уже до 400 г. н. э. (по некоторым данным постройка относится к I веку н. э.). Храмовый комплекс включает в себя другие небольшие храмы, домики с лингамами, дома, где живут смертельно больные люди и одинокие старики, ожидающие смерти; на берегу реки находятся гхаты, на которых сжигают трупы, рядом олений парк, пещеры отшельников и другие объекты комплекса.

Храм Махадео Пашупати в 1853 году, акварель врача британской резиденции в Катманду (1850-63 гг.) Генри Э. Олдфилда. Британский музей.

Шри Пашупатинатх многократно расширялся и перестраивался разными королевскими династиями.

Наиболее упоминаемая история о происхождении храма Пашупатинатх повествует о том, что когда-то на этом месте был лес Шлешмантаки, в котором Шива (один из трех главных богов индуизма) гулял в образе оленя. Позже здесь был найден шивалингам, вокруг которого со временем возвели храм.

Шивалингам представляет собой овальный, вытянутый вверх камень. Для представителей учения Шивы, он является символом духовной силы, которая стремится вверх к небу.

«Самым удивительным является то, что его овальность имеет полностью природный характер, – объясняет исследователь Антон Мальцев. – Его никто не вырезает вручную и не подпиливает. Эти камни бывают самых разных размеров, от нескольких сантиметров до нескольких метров. Камни находят у берегов реки Нармада (Индия). Это единственное место на Земле, где их можно найти. Все найденные камни устанавливают в храмах Шивы.»

Данное храму имя – Пашупатинатх – иногда переводят как «Владыка скота», но доктор С. Сабхаратанам из Ченнаи предлагает более точное его определение. Согласно ему, «пашу» в данном контексте означает не «скот» или «зверь», а «тот, кто скован», то есть подразумеваются все воплощенные существа. В свою очередь «пати», которое чаще переводится как «господин» (Господь), в данном случае лучше толковать как «тот, кто защищает». «Натха» означает «владыка», и «Пашупатинатх», таким образом, следует понимать, как «Владыка и Защитник тех, кто скован» (Бхадра Шарма).

В одной из древних легенд, посвященных Пашупатинатху, рассказывается о том, что первый храм богу построил некто Раджа Дхармадатта, родом из Каши. Вокруг храма вырос город, впоследствии разрушенный землетрясением. На месте города вырос лес.

Прошло много времени, и пастухи племени Гопала стали пасти коров в этих местах. И вот корова, принадлежавшая главному пастуху Бхуктамане, перестала давать молоко. Хозяин проследил за коровой и увидел, что она останавливается в определенном месте, где проливает свое молоко прямо из вымени. Главному пастуху стало интересно, почему так происходит, и он начал копать там яму. Когда он проделал в земле углубление, снизу с силой вырвалось огненное пламя и превратило Бхуктаману в пепел.

Лестница от реки Багмати к паркам на холме

Узнав о появлении фонтана пламени, унесшего жизнь главы пастухов, отшельник по имени Не, совершавший в то время тапасью (практику для достижения самореализации – определенная духовная дисциплина, включающая глубокую медитацию) у слияния двух рек, Багмати и Вишнумати, устроил в этом месте свою обитель – ашрам, чтобы поклоняться Джотирлинге (огненному фаллосу). Он назначил сына погибшего Бхуктамана главой племени Гопала, а сам стал наставником этого пастушеского племени.

Впоследствии страна, находящаяся под покровительством отшельника Не-муни (муни – мудрец, святой), получила название Непал – «Край, охраняемый Не-муни», а Пашупатинатх считается покровителем этого священного края.

Изначально индуизм рассматривал храм Шивы как воплощение тела бога. Святость храма проистекает из идеи, что это тело божества, с которым следует обращаться с предельным почтением, чистотой намерений и уважением. «Это не просто дом бога. Это сам бог», – Дипа Дурайсвами.

Храм расположен на квадратной базовой платформе, его высота от основания до вершины более 20 метров. У храма четыре главных двери, покрытых серебряными листами. Перед западной дверью стоит огромная бронзовая статуя быка Нанди.

Паломники, допущенные к посещению, проходят на территорию главного храма по каменным плитам мимо большой бронзовой статуи Нанди, после чего следуют вперед по мраморному полу, окружающему сам храм. С каждой из четырех сторон храма – двойные двери в серебряных окладах, а над каждым проходом возвышаются по два больших медных колокола. Над всеми дверями – каменная торана, резное обрамление дверного проема, замыкающаяся полукруглым фронтоном над трехуровневым карнизом. За каждой из четырех двойных дверей находятся вторые двойные двери, которые открывают вход во внутреннее святилище.

Метровый каменный шивалингам, доступный для даршана, в данном случае созерцания и поклонения, покрыт кавачей – навершием из золота и серебра, на которой изображены лики Шивы.

Кроме четырех священников – бхаттов, никому не позволяется прикасаться к шивалингаму.

Бхатты происходят из дравидов (юг Индии). Критерии их отбора строгие. Претенденты в возрасте от 25 до 40 лет должны быть высоко сведущими в индуизме учеными Трилинга браминами, обязательно женатыми, но иметь не более одной жены, физически здоровыми и без каких-либо заметных шрамов или других изъянов на теле. Комитет по отбору священнослужителей Пашупати Траста (PADT) дает свои рекомендации на должности одного главного священника и трех его заместителей. Премьер-министр Непала, главный покровитель Траста, осуществляет назначения, раньше эта обязанность лежала на короле.

Священникам-бхаттам выплачивают высокое жалование: главный жрец получает 70 тысяч долларов в год, а каждый из трех подчиненных жрецов порядка 35–43,5 тысяч долларов в год. Для сравнения, президент Непала, самый высокооплачиваемый член правительства, получает около 16 тысяч долларов в год. Руководство Траста объясняет столь высокую оплату, указывая на то, что священнослужители должны отказаться от своей личной жизни и полностью сосредоточиться на жизни храма.

Местные непальские жрецы, называемые бхандари, служат помощниками жрецов-бхаттов. В наши дни на должность помощников в храме назначено 88 бхандари.

Река Багмати

Двор храма имеет четыре входа по сторонам света. Западный вход – это главный вход во двор храма, а остальные три входа открыты только во время праздников.

Практикующим индуистам южно-азиатской диаспоры и буддистам непальской и тибетской диаспор разрешено входить только во двор Храма. Практикующим индуистам западного происхождения не разрешается входить в храмовый комплекс, и они не должны заходить дальше других посетителей, не являющихся индуистами.

Исключение предоставляется сикхам и джайнам, если они индийского происхождения, они могут войти в храмовый комплекс. Другие могут смотреть на главный храм с прилегающей стороны реки и должны заплатить за посещение сотен небольших храмов, расположенных во внешних помещениях храмового комплекса. «Белые» люди не допускаются в храм как категория, хотя некоторые из них могут действительно оказаться индуистами.

В древнеиндийских текстах храм – место тиртхи, то есть паломничества. Храм – священное место, атмосфера и дизайн которого пытаются символически объединить идеальные принципы индуистского образа жизни. Все космические элементы, которые создают и поддерживают жизнь, присутствуют в индуистском храме: от огня до воды, от образов природы до божеств, от женского до мужского, от мимолетных звуков и запахов благовоний до вечного небытия.

Элементы храма отображают четыре важных и необходимых принципа человеческой жизни – стремление к артхе (процветанию, богатству), стремление к каме (удовольствию, сексу), стремление к дхарме (добродетели) и стремление к мокше (освобождению, самопознанию). Индуистский храм призван поощрять размышления, способствовать очищению ума и запускать процесс внутреннего осознания в преданном.

Подходящее место для храма, согласно древним санскритским текстам, находится рядом с водой и садами, где цветут лотосы и цветы, где слышны лебеди, утки и другие птицы, где животные отдыхают, не опасаясь травм или вреда. Эти гармоничные места, «где играют боги», лучшее место для храмов.

Почти все индуистские храмы имеют две формы: дом или дворец.

Храм, оформленный в виде дома, – это простое убежище, которое служит домом божества. Храм – это место, которое посещает преданный, точно так же, как он или она навещают друга или родственника. В школе индуизма Бхакти храмы являются местом проведения пуджи, ритуала гостеприимства, где почитают божество, и где преданный обращается к божеству и общается с ним. В других школах индуизма человек может просто выполнять джап, медитацию, йогу или самоанализ в своем храме.

В индуистской традиции нет границы между мирским и одиноким священным. В том же духе индуистские храмы – это не только священные места, но и светские. Некоторые храмы служили и служат местом проведения фестивалей, празднования искусства – танцев и музыки, венчания, празднования рождения ребенка, других значимых жизненных событий или смерти любимого человека.

В политической и экономической жизни индуистские храмы – это и места преемственности внутри династий, и ориентиры, вокруг которых процветает экономическая деятельность.

Храмы также управляли землями, переданными священству по завещанию (после смерти завещателей). Храмы предоставляли работу беднейшим слоям населения. В некоторых была большая сокровищница с золотыми и серебряными монетами, и такие храмы служили банками.

Святые места являлись убежищем во время политических волнений и опасностей. С X века храмы и матхи (индуистские монастыри, монашеские духовные ордены) стали оказывать медицинскую помощь наряду с их религиозной и образовательной ролью.

К главному храму Пашупатинатха примыкают хосписы, один из которых расположен справа от ступеней, ведущих ко входу в главное святилище. В него родственники привозят умирающих для совершения последних церемоний. Традиционный врач-терапевт, известный как гхатевайдья, заботится о них. Он или кто-то из родственников будет нашептывать имя бога на ухо умирающему, чтобы облегчить его переход из этого мира в иной.

Переходя с правого берега на левый, многие останавливаются на мосту, с которого открывается вид и на храмы, и на гхаты, и на реку Багмати в обе стороны. Река считается священной, так как впадает в Гангу. Вверх по реке на правом берегу прячутся небольшие кельи отшельников, поднимающиеся друг над другом на отвесе скалы. Отшельники, сидящие на глиняных полах, дружелюбны, приглашают к беседе, улыбчивы. Обстановка жилых пещерок скромна, мебели как таковой нет. В мутных водах Багмати у моста часто плещутся ребятишки.

Кельи отшельников

На левой стороне реки в ряд выстроились пятнадцать небольших святилищ, посвященных Шиве (Пандра Шивалайа), а рядом частенько сидят предсказатели. Ниже у реки бреют головы родственники кремированных.

Из двенадцати гхатов комплекса, два Арья гхата предназначались для кремации тел только особо важных персон. В наши дни сожжение тела умершего на одном из двух особых гхатов доступно всем. Кремация на Бхашмешвара гхате стоит чуть меньше 11 долларов, а на Арья гхате 44 доллара. Дополнительно взимается регистрационный сбор около 2 долларов. После предъявления квитанции о регистрации, семья может бесплатно получить необходимое количество дров от храма. Для совершения кремаций привлечено 30 работников. Им платят семьи: от 5 до 10 долларов или более, в зависимости от состоятельности родственников. Сельские жители и бедняки самостоятельно выполняют всю необходимую работу во время кремации.

Сначала тела приносят к Брахманалу, каменному постаменту у реки, в то место, где выходит сток из главного святилища, и молоко, в большом количестве возливаемое на шивалингам, стекает в священную Багмати. Затем их укладывают на платформу для кремации и сжигают. Как только тело полностью сгорает, остатки погребального костра предают реке, и их уносит течением.

От моста вверх на левом берегу устроена широкая лестница, справа от которой видна вывеска – «Приют матери Терезы». Чуть выше иногда собираются садху, прячась от фотоаппаратов назойливых туристов.

Садху (саду) в индуизме и индийской культуре называют аскетов, святых и йогинов, более не стремящихся к осуществлению трех целей жизни индуизма.

Торговец фруктами

В Пашупатинатхе можно встретить девять категорий садху: натхов, удасинов, вайраги, вирмалов, агхори, вайшнавов, капаликов, джошмани и брахмачари. Все они выполняют свои духовные практики, садханы, в отведенных для них местах, известных как акхары, на территории храмового комплекса. «Их образ жизни и садханы отличаются в зависимости от секты, к которой они принадлежат, но конечная цель у всех одна – реализация Бога», – утверждает журнал «Индуизм сегодня».

Реализация проходит разными способами: от ограничений в питании, кроме пития молока (Милк Баба в передаче «Клуб путешествий») и употребления риса с чечевицей (вайшнавы) до свободной жизни отшельника, не заботящегося о чистоте и курящего марихуану (агхори).

Настоящие искатели Высшего обычно уклоняются от фотоаппаратов туристов, тогда как ряженые, пытающиеся яркими красками на лице и теле заработать себе на хлеб, туристов любят, ибо фото с туристом их законный хлеб.

Жизнь в Пашупатинатхе течет сама по себе, причем несколькими потоками сразу, иногда пересекающимися, иногда параллельными. Жизнь Долины Катманду, имея в наличии крупные религиозные центры, локальные средоточия святынь и старинных путей жизнедеятельности и развития, протекает своеобразными подводными течениями в глубоком людском озере Нагдаху.

Поднявшись по ступеням к большой площадке, в конце которой храм Горакнатх, среди молитвенных домиков можно увидеть фотосессию юной актрисы; правее – сидящего на дереве беркута, внимательно смотрящего на контуры города внизу; а под деревьями – красивых птиц с ярко-желтыми, почти оранжевыми, треугольными вставками на головах. Этих красивых птиц китайцы в свое время называли «Минь-минь», а в каталоге они носят имя Майн.

Майна, или саранчовый скворец, – птица семейства скворцовых, 25 см в длину, имеет темно-коричневое до черного оперение, с большими белыми участками маховых перьев крыла, явно видимыми в полете. Голова и горло темно-серые. Оголенная кожа вокруг глаз и ног – ярко-желтого цвета.

Птица известна своей говорливостью. Часто ее сажали в клетки, так как она легко имитирует разные звуки и даже человеческую речь.

Огромные деревья образуют аллею, уходящую вдаль вправо – лес Мригастали, в котором прячется женский храм. Налево к храму Горакнатха – парк Банкали/Крипалу.

Многие из 50 ежегодных фестивалей Непала проходят либо в самом храме Пашупатинатх, либо в его непосредственной близости. Например, переходящий праздник Махашиваратри – ночь перед новолунием последнего лунного цикла зимы, который обычно выпадает на февраль-март, пользуется особой популярностью и привлекает более миллиона паломников ежегодно. Есть еще праздник «Шиваратри», который отмечается несколько раз в году, но главным считается все равно Махашиваратри, поэтому носит приставку «маха» – великий, главный. Большинство на праздники прибывают из разных концов Непала, многие приезжают из Индии, некоторые из Индонезии, Малайзии, Сингапура, Шри-Ланки и других уголков Азии, впрочем, как и из Европы, и Америки. Сотни садху из Индии и из других мест приходят в храм за три дня, чтобы присоединиться к непальским садху для празднования.

Еще одним знаменитым фестивалем, который проводится в Пашупатинатхе является Тидж. Его празднуют непальские женщины, молясь за долгую жизнь и счастье своих мужей.

Садху Хануман на фестивале Махашиврат

Странно, но в этой полноводной человеческой реке, протекающей через Пашупатинатх, не теряешься. Мало того, являясь зрителем, можно в деталях рассмотреть множество человеческих эмоций и чувств: переживания, наивность веры, скепсис отшельников, надежды продавцов фруктов, сосредоточенность звонаря, беспечность купающихся мальчишек, удивление и отстраненность туристов.

Можно остановиться, как будто на берегу, и смотреть на человеческую реку: суеты нет, время замерло, и что-то происходит вокруг. Такое ощущение каждый приезд, что ничего не изменилось и не изменится никогда: вечно будет течь эта людская река через храм Шри Пашупатинатх, мост через реку Багмати и лес, где бродил когда-то, как верят индуисты, Шива.

Гималаи настолько романтическим ореолом окружают Непал, что их незримое присутствие ощущается везде: бродишь ли по улицам Катманду или Бхактапура, завтракаешь ли в кафе или рыскаешь по книжным.

Гималаи проникают в жизнь страны, как кровеносные сосуды в члены тела. Они нависают над Непалом, пытаясь защитить маленькое государство от агрессивного северного соседа; стоят на страже интересов парбатиев, неваров, киратов и тибетцев-бхотов, смотря с высоты своих вершин на потоки машин и приземляющиеся самолеты мировых авиакомпаний.

Непал же растекается по Гималаям множеством этнических ручьев, стремящихся забраться как можно выше своими домиками, ступами, флажками-лунгта, подвесными мостами и монастырями. Этот великий симбиоз, кажется, спровоцирован самой природой, соединившей неповторимые места с уникальными народами, создав нечто целостное, что мы все знаем под коротким и емким названием Непал.

Кстати, даже флаг страны, единственный оставшийся со времен закладки индуистского святилища Чангу-Нараян, в виде двух треугольных вымпелов отражает Великий симбиоз. Треугольные преобразования флага – символы Южной и Северной вершин Эвереста.

Гималаи – трансцендентальная реальность, окутанная невероятными историями восхождений, легендами об исчезнувших народах и мифических существах, призрачно-осязаемая Шамбала огромного региона с его религиозными верованиями, традициями, вечной пустотой заснеженного пространства и постоянным тяжелым крестьянским трудом.

Флаг эпохи личчави

Ожиданием соприкосновения с Великими горами живут туристы всех народов. Долина Катманду, принимающая на себя всю тяжесть туристического потока, как будто дышит этим ожиданием, создавая своеобразное благовоние мыслей-предвкушений долгожданной встречи.

Ты уже в Непале, куда спешить? Горы рядом, их уже видно. Можно спокойно бродить по улицам старинных городов в поисках таинственных знаков и архитектурных изяществ. Самые нетерпеливые ускоренными темпами докупают снаряжение, и в путь, в горы, к ледникам и вершинам!

Гималаи – величайшая горная система земного шара, лежащая на юге Азии, расположена на территории Индии, Китая, Непала, Пакистана, Бутана, между Тибетским нагорьем на севере и Индо-Гангской равниной на юге. Великий хребет – 2500 км в длину при ширине до 300 км.

Первое описание Гималайских гор принадлежит китайскому путешественнику Сюань Цзану, который в седьмом веке н. э. прошел из Китая, обогнув с запада Тибетское нагорье, через Каракорум и Кашмир в долину реки Инд.

Первым исследователем из России был унтер-офицер Ф. Ефремов, перебравшийся во второй половине XVIII века из Яркеида через перевалы Каракорума и Западных Гималаев в Индию.

Некоторые современные исследователи считают Каракорум и Гималаи единой горной системой, часть которой находится на территории Федеративной демократической республики Непал.

Гималайская горная система обладает четкой и выдержанной поперечной зональностью. В геологическом отношении Гималаи разделяются на четыре продольные зоны: Субгималаи (Предгималайский прогиб), Низкие Гималаи, Высокие Гималаи и Тибетские Гималаи (Трансгималаи).

Рассвет над Аннапурной I, самым опасным восьмитысячником мира (высота 8091 м), Гималаи

«Непал, расположенный между двумя великими соседями – Индией и КНР, кажется небольшим государством. Однако, он не так уж и мал: его территория занимает 147 000 квадратных километров, что превышает площадь Швейцарии и Австрии вместе взятых. Ее можно сравнить с гигантской лестницей, поднимающейся от низин тераев к заоблачным высям Гималаев. На ступенях разместились аналоги, кажется, всех природных зон земли: от субтропической до полярной. Их отделяют всего 250 км.

Южную кромку страны образует часть Индо-Гангской низменности (тераи). Она находится на высоте не более 1250 м над уровнем моря. Еще в начале нашего века тераи были покрыты густыми труднопроходимыми джунглями. Сейчас это освоенная и плотно населенная часть страны. Чуть выше к северу от тераев тянутся гряды «первой ступени» Гималаев – хребта Сивалик (700–900 м над уровнем моря). Иногда отроги хребта расступаются, образуя обширные долины. Их обычно именуют Внутренними тераями, а непальцы называют Бхабхар. Еще севернее расположены цепи хребта Махабхарат (высота до 3000 м) – «вторая ступень» Гималаев. Между хребтом Махабхарат и Главным Гималайским хребтом протянулись долины. Самая обширная из них – долина Катманду, или просто Долина (Непалькхальдо), по одной из версий дала название стране.

Главный Гималайский хребет венчает пирамиду высочайшей в мире горной системы, его средняя высота – 6000 м, восемь вершин достигают 8000 м и более. Среди них – Джомолунгма. Главный Гималайский хребет не только отделяет собственно Непал от Тибета, но и служит лингвистической и этнографической границей между ними, так же как Сивалик между Индией и Непалом. Район, разделяющий Сивалик и Главный Гималайский хребет, в непаловедческой литературе именуется Срединной Зоной или Срединной Землей, а иногда – среднегорным районом. Сами непальцы называют его Пахар (или Парбат), что означает «горы». В этом пестром в ландшафтном и этнографическом отношении районе развертывались основные события непальской истории.

Три горных пояса длиной 800 км протянулись с запада на восток, а главные водные артерии (основные из них – бассейны рек Махакали, Карнали, Рапти, Гандак и Коси) проходят через всю страну с севера на юг. Это затрудняло связь между отдельными географическими районами и играло на руку тем силам, которые стремились держать Непал в изоляции от внешнего мира.» (М. Габорио)

Семитысячник Гангапурна. Вид из поселка Мананг

Вкус Непальской мандалы, приправленной вечными снегами и практически недосягаемыми вершинами, должен иметь послевкусие, чаще всего выражающееся в отдыхе после увиденных сокровищ ЮНЕСКО и переживаний в горах, отдыхе в курортной Покхаре или в парке Читван, а чаще всего, в сидении за чашкой масала ти в кафе и ресторанах Долины Катманду.

Встреча с Горами сродни встречи с мечтой. Переживания от этого рандеву остаются надолго, иногда на всю жизнь. Впечатления столь сильны, что требуется время, чтобы осознать увиденное и пережитое, осмыслить, впитать в себя и… Снова захотеть это пережить!

В намеченной нами сорокадневной экспедиции Гималаи занимали Главное место. Начало было положено в массиве Аннапурны.

Горный массив Аннапурна расположен в центральном Непале и является частью южного отрога Главного Гималайского хребта. Массив протянулся с востока на запад на расстояние 55 км. Рядом с главной вершиной массива Аннапурной I (8091 м) находятся две второстепенные вершины: Аннапурна Центральная (8051 м) и Аннапурна Восточная (8026 м). Всего в горном массиве выделяют 13 вершин высотой более 7000 м и 16, превышающих 6000 м.

Трек вокруг массива в среднем занимает две недели. Кольцо длинной в 150 км пешего пути и еще куча автобусно-джипных километров. Трек очень красив и в определенной мере не очень сложен.

Если вы никогда не видели Гималаев, то представьте себе огромные высокие-высокие горы. Много гор. И много снега. Много гор и много снега на них. Чтобы увидеть некоторые вершины, иногда приходится закидывать голову. Даже вертолеты не могут подняться к этим высотам. И даже орлы.

Поездка из Катманду в поселок Бесисахар, расположенный прямо на границе между асфальтовым шоссе и грунтовкой предгорья, началась с переполнявшего все мое существо с самого раннего утра предвкушения от предстоящей встречи с горами. Автобус отходил из Катманду в семь, а к нему надо было еще идти с тяжелыми рюкзаками, поэтому встали мы чуть свет. Завтрак я не помню, помню только как шли и потом автобус, красивый и с надписями на английском и непальском: «Спасение. Приключение. Путешествие». Спасение, видимо, заключалось в приключениях во время путешествия.

Мы медленно проехали через город, базар и выползли на перевал, через который перетекал разноцветный поток автомобилей и автобусов. Серпантин дороги вился траверсом по склонам, покрытым различной зеленью. Через некоторое время мы притормозили, чтобы размять ноги. Подняв голову, я увидел, что округлые лесистые вершины достаточно высоко поднимаются над трассой. Жажда увидеть Гималаи стала нестерпимой. Горы были другими, отличающимися от Кавказских, с какими-то высокими смешными деревьями на макушках. Горы чем-то напоминали картины японских пейзажистов.

Проехав приблизительно полпути, мы остановились у реки Трисули, мирно несущей свои воды в межгорье. Трисули – река большая, полноводная, в сезоны по ней сплавляются рафты. На берегу расположилось кафе со своеобразным шведским столом из разных блюд, в том числе жареной рыбы, видимо, недавно выловленной в реке. Тишина, простые столы, переговоры между очередным покупателем и продавцом, река, бамбуковые заросли и вдали, за рекой, красивые горы. И я успокоился. Уже близко.

В Бесисахар мы ехали через небольшой городок Думре, где предполагалась пересадка на местный автобус. Конечно, был и прямой автобус из столицы, но он отправлялся с автовокзала на окраине Катманду, и мы выбрали то, что нам предложили в небольшой тамельской турфирмочке.

На самом деле, никогда не жалел об этом выборе. Поездка в непальском локал-басе после комфортного туристического автобуса это, знаете ли, что-то! В маленьком пыльном Думре мы не без труда отыскали нужную остановку, на которой стоял расписанный зеленый индийский автобус, неизвестно скольких лет древности. Человек, позднее оказавшийся хозяином автобуса, закидывал скарб едущих на крышу «индийца», специально для этого приспособленную. За пару минут мы договорились с этим человеком и, о чудо! – начался процесс нашей адаптации в автобусное пространство. Позже поняли, что заплатили достаточно приличные деньги за проезд, в отличие от непальцев. Хозяин, он же и контролер, распихав с криком нескольких человек, посадил нас на разные сиденья. Меня втиснули между каким-то мужиком и окном на переднее кресло, явно предназначенное для полутора человек комплекции «совсем худой плюс». Напротив меня сидела симпатичная непалка, упирающаяся коленями в мои колени, что сильно ее смущало всю дорогу: она краснела, отводила глаза, но отодвинуться было некуда.

Когда кричащий хозяин-контролер-грузчик автобуса, наконец, дал команду водителю трогаться, врубилась непальская эстрада на весь салон, и битком набитый зеленый «индиец» с открытыми дверями тронулся по ухабистой дороге. Хозяин остался стоять в дверях. Вскоре выяснилось почему. Буквально через десять минут автобус стал притормаживать у какого-то поселка, и хозяин-контролер стал громко выкрикивать на непальском стоящим у дороги людям. Автобус притормозил буквально на пару секунд, и несколько человек впрыгнули в него, успев в мгновение отдать смятые рупии контролеру. Так продолжалось все три часа поездки: притормаживание – выкрики контролера – впрыгивание и выпрыгивание пассажиров – смятые рупии взаиморасчетов. Знаете, как у Некрасова в «Крестьянских детях»: «как будто я в детский театр попал». Действительно, все это было удивительным действом!

Тепло распрощавшись с хозяином автобуса, мы вылезли в Бесисахаре. Бесисахар – населенный пункт в центральной части Непала, расположенный в долине реки Марсъянди (или Маршанди) у предгорий Аннапурны и Манаслу-Гимал. Город является административным центром района Ламджунг. Число жителей порядка шести тысяч. Конечная остановка автобуса не была конечной остановкой джипов заброски у КПП, отмечающего въезд на территорию национального парка Аннапурна. Пришлось нам топать с рюкзаками пару километров. Около КПП работало кафе, где сидели, ели-пили и общались несколько десятков туристов, ожидающих своих автомобилей.

Так как время было послеобеденное, но еще не вечернее, мы тоже решили сразу отправиться в деревню Сянже, являющуюся начальным пунктом трека вокруг Аннапурны.

На переднем ряду вместе с водителем сидят и пассажиры

Для меня городок Бесисахар примечателен чудесной гостиницей класса три плюс с подходящим как нельзя лучше для нее названием Gateway Himalayan Resort («Шлюз-ворота Гималайского курорта»). Сейчас на Букинге его позиционируют как 4-звездочный отель.

Небольшое четырехэтажное здание со столовой во дворе напротив, своя территория, бассейн. Тихо, хорошие номера. И самое главное – вид с балкона. Ооо! Помню, остановившись в первый раз в этом отеле, рано утром вышел на балкон второго этажа, а вдалеке рассветные лучи солнца только коснулись двух вершин, как оказалось, отрогов шеститысячника Ламджунг Химала – передового хребта массива Аннапурны по ходу нашего движения, вершин 5406 м и 6006 м. Картина так впечатлила меня, что я долго наблюдал, как розовеют вершины, как загораются новыми красками на солнце!

Сервис отеля неплох: завтрак вполне съедобен, во двор гостиницы может заехать арендованный джип или другой транспорт, подождать и т. п. Тогда еще наша четверка обо всем этом не знала, а жаль.

Вид на долину с кольцевой трассы Аннапурна

Поездка на джипе – часть общего приключения. Джип «Махендра» – большой полугрузовик с плоским кузовом вмещает шестерых пассажиров в салоне и еще столько же, и более в кузове на тюках и рюкзаках. Мы не оказались исключением, и Геннадий Поплавский был тем, кто оказался в кузове.

Не прошло и получаса, как мы увидели первый высоченный водопад справа по борту. Ожидание погружения в Гималаи стало нестерпимым!

Дорога вилась траверсом по склону, вблизи и вдали мелькали деревушки. Через час мы задели трубой бампера встречный джип на узком проезде. Все остановились. Я приготовился к довольно продолжительной баталии водителей и долгому ожиданию местного ГАИ. Однако, водители с пассажирами-непальцами, оценив ущерб, посмеялись, о чем-то поболтали и спокойно разъехались каждый в свою сторону.

Гостиница в Гималаях

Приехали в нужный нам поселок мы к вечеру, когда стало темно. Водитель джипа высадил нас у двухэтажного расписанного яркими красками строения с названием «Blue sky», в котором мы обнаружили столовую на первом этаже и неплохие номера на втором. Трое из нас решили остаться, а один ушел на разведку. Вскоре он вернулся, сообщив, что в ста метрах по курсу расположен огромнейший водопад, и стал отдирать от ноги пиявок, которые успели вцепиться в него, когда он зашел в воду.

Из окна открывался вид на ущелье реки Маршанди. Начал накрапывать дождь, все затянуло тучами. Мы легли спать. Мы были в Гималаях.

Утро встретило нас ясным небом, непальским завтраком и первой вершиной под снегом, там, где с двух сторон ломанными изгибами уходили куда-то вдаль Гималайские отроги. Начинался трек в массиве Аннапурны. Запах Гималаев наполнил все наше существо.

Те, кто планирует стартовать в массиве от поселка Сянже или даже раньше, имеют возможность прочувствовать некоторые особенности подъема к высотам и наблюдать жизнь деревень, которые удачно расположены на небольшой высоте, что сказывается не только на их укладе жизни, но и на отношении к туристам. Нет смысла пытаться описывать все особенности трека, лучше испытать это наслаждение самому.

Синее небо. Орлы каких-то невероятных размеров. Просто невообразимой высоты водопады! Неспешный путь от одной деревни к другой. Все это в громадном ущелье, иногда со значительными перепадами высот. Обрывы. Бананы. Яблочные сады. Улыбчивые непальцы. Отсутствие платы за жилье в начале трека, только еды. Форель, которую сами зажарили на сковороде в харчевне у дороги. Джипы, набитые местными и туристами. Горы. Горы. Еще раз горы: огромные, просто очень высокие; менее высокие; округлые вершины, острые вершины, вершины с зазубринами, снежные вершины. Придорожные кафе с израильтянами, англичанами, китайцами, корейцами. Идущие группы. Бредущие портеры (носильщики). Зелень сосновых лесов с голубыми шишками и запахами неизведанного. Монастыри: старые и новые. Пещеры отшельников. Указатели на английском. Исторические места, географические изюмины. Кафе. Крестьяне и их поля. Рододендроновый лес.

Непалка на окраине деревни, продающая яблоки, неровные, но вкусные.

– Щао ляо! (Дай яблоко! – местный диалект)

И торгуешься за пару яблок: десять рупий, двадцать, пятьдесят. Да какая разница, для нас процесс, для нее заработок.

Живут в горах небогато, даже торговцы, у кого магазинчики на треке, с туристическими товарами, ячьей колбасой, пирогами с яблоками. Кто-то более удачлив, открыл кафе в нужном месте, зарабатывает скоро, строит спешно гостиничку.

Путь не быстрый. Идешь и идешь. Смотришь по сторонам, запоминаешь, спрашиваешь. Записываешь, снимаешь, опять идешь.

Стоит хибарка, хозяин продает воду, напитки и большущие желтоватые огурцы. Огурцы, так принято, нарезают кольцами, солят-перчат и едят. Тишина нарушается редко, чаще всего шумом воды или проезжающим джипом (когда идешь по грунтовой дороге).

Подвесные мосты качаются и обдуваются ветром, отчего становятся настоящим испытанием для некоторых туристов. Под ними шумит река, бьется о камни, неся воду с великих гор и ледников.

Стена Аннапурны II, 7937 м

Непальские портеры (носильщики)

Время от времени на дорогу выходят мелкие торговцы, часто просто жители поселков, с бусами, амулетами и другими безделушками. Один дедуля-буддист в долине Хумде отвернувшись громко молился, пока наши туристы размышляли купить или нет. Молитва была услышана. Правда, нашими туристами, которые купили безделушку. Дедуля радовался как ребенок.

Каменные дома вдоль дорог; женщины, бредущие с огромными корзинами полными хвороста; присевшие на камнях уставшие портеры; стада яков. Монастыри. Ступы на недоступных вершинах. Места поклонения. Стайки уларов у поселка. Художники, расписывающие стены нового храма.

Чувствуется отдаление от всего мира. Гималаи с их жителями. еужели здесь могут жить люди?

Удивительная красота завораживает, заставляет двигаться все дальше и выше. Что там, за горизонтом? И идешь, от ступы к ступе, от гостиницы к гостинице, от реки к озеру, от перевала к перевалу.

Массив Аннапурны будто выстроился вдоль дороги своими горами, стенами и отрогами, как на параде, а ты проводишь осмотр – все ли в строю? А где Аннапурна IV? Где Тиличо? А это что? Ааа, это Гангапурна! Все в белом, все стремятся ввысь в синее Гималайское небо. Странная, маленькая страна с такими большими горами и красотами. Как все это в ней умещается?

В первый раз мы не прошли весь трек, а поднялись к озеру Тиличо и спустившись через базлагерь к поселку Шри Кхаркха, ухватили проезжавший джип и сбежали в Покхару.

Пять тысяч метров – высота для альпинистов, в общем-то, небольшая. Непал полон вершин с более высоким ростом. Но для обычного трекера или туриста пять тысяч – это уже что-то!

Из поселка Мананг две дороги: к перевалу Торонг-Ла и к озеру Тиличо. За перевалом Торонг-Ла спуск к священному Муктинатху. От перевала ошеломляющие сознание виды на вершины-шеститысячники и долину. Из-под снега на перевале (высота 5416 м) торчит только часть насыпанной каменной горки, по старой монгольской традиции создаваемой в честь богини земли Этуген.

К озеру же ведет хорошая магистральная тропа, через некоторое время разделяющаяся на три. Останавливаешься как у сказочного камня: налево пойдешь – к воде придешь, направо пойдешь – на гору взойдешь, прямо пойдешь – под камни попадешь. Необязательно, конечно, но есть опасности.

Тропа, которой предпочитает идти большинство, вьется траверсом по склонам гор, перепрыгивает через ручьи по мостам, змеится сквозь скальные выходы и пересекает огромные осыпи, где камнепад иногда может стать серьезной опасностью для жизни. Тем не менее, красота этих мест настолько завораживающая, что 16 километров хоть и бьют по ногам, если за раз, но и хорошо разрабатывают шейные мышцы, заставляя голову крутиться вправо-влево: хвойные леса, особенно синие огромные шишки на гималайских соснах, в небе как птеродактили кружат орлы и на плетнях красноносые вороны, глубочайший каньон реки Кангсар Колы с пенящейся внизу зелено-голубой водой, причудливые скалы, иногда неожиданными пупырями выскакивающие по дороге, небольшие домики и гостинички местных, снежные вершины, прячущиеся за гребнем огромного хребта, и впереди – белоснежная трапеция семитысячника Тиличо, сливающегося с трамплином Кангсар Канга!

О Боже! Какие-то невероятные ландшафты, покрытые здоровенными пятнами красных кустов шиповника и желтыми еще чего-то гималайского.

По склонам гор иногда бродят голубые бараны – тары, рассматривая в буддийском спокойствии из-под рогов пришельцев в запыленной одежде с горбами-рюкзаками.

Фотоаппараты не перестают щелкать. Селфи на фоне великих гор, на фоне других великих гор, на фоне баранов, на фоне деревень, на фоне вечных снегов, на фоне фона из гор, на фоне всего, чего только можно, и в промежутке – эдельвейсы!

В столовых гостиниц битком народу. Все едят, говорят, машут руками, потом опять едят, пьют чай, складывают вещи в рюкзаки, выкладывают из рюкзаков, опять едят. Поевшие выходят, еще не евшие заходят. И так все время.

Кто-то лежит на солнышке на скамейке, кто-то на балконе, закинув ноги в серых от пыли ботинках на опорный столб, и счастливо улыбается окружающей его красоте. Своеобразный местный оазис Гималайского разлива. Языков много: немецкий, русский, английский, непальский и так далее. Все делятся впечатлениями, особенно те, кто в первый раз. А в первый раз – это вообще, отпад! Нереальность происходящего уносит мозг. И стремишься вперед и ввысь к этому загадочному, где-то там за горами спрятавшемуся, озеру с таким же загадочным названием – Тиличо.

Путь к Тиличо требует выносливости и упорства. Восхождение к нему от базового лагеря достаточно утомительно. Три-четыре часа непрерывного тяжелого подъема, и когда ты думаешь, что уже дошел, оказывается нет, еще топать и топать по плату, напоминающему стиральную доску: вверх-вниз, вверх-вниз.

А слева как стена стоит одноименный семитысячник, с которого катится лавина, а у тебя нет сил даже ахнуть, и ты ахаешь где-то там внутри себя. Воздух разрежен и прозрачен. Скалы и горы невероятных расцветок! Снег, действительно, белый-белый, и в чаше лежит озеро, замершее, как будто смотришь на фотографию. Громадный кусок льда сполз в озеро с горы и тоже застыл. Волнуются только флажки на ветру, а ты обессиленный садишься на камень и смотришь на озеро.

Озеро Тиличо

Вдали, за озером, перевал Месоканто, справа выступы пологих гор и своеобразный пляж. Когда-то на этом пляже располагалась российская экспедиция, пытавшаяся измерить глубину озера. Глубина по их данным 150 метров. В длину озеро четыре километра, в ширину один. Но расстояния скрадываются, и кажется, что озеро совсем небольшое, и два километра в высоту от озера вверх до пика Тиличо как двести метров.

Усталость берет свое, и по возвращении, выходя к границе плато, просто фотографируешь все подряд, не задумываясь, тогда как именно от обрыва открывается широкая панорама окружающих гор массива Аннапурны и вид на восьмитысячник Манаслу!

Там, далеко внизу, вьется тоненькой ниткой река Кангсар Кола, утекая куда-то вдаль к большой реке Маршанди, которая, в свою очередь, утекает куда-то туда, к городку Бесисахару с его кафешками, гостиницами и джипами с кучей гомонящих туристов с горящими глазами, ожидающих путешествия по уже пройденному тобой маршруту.

Джип привозит обратно в Бесисахар. Ты что-то устало ешь и садишься в легковушку, которая петляя по серпантину трассы, мчит всех в долину Покхары, где хороший душ и много разнообразной, а главное – европейской еды.

Помню, как в кафе, куда я зашел, одна итальянка жадно поедала огромную пиццу, и с извинениями объясняла мне, что так соскучилась по нормальной пище будучи на треке вокруг Аннапурны. Она так спешила поесть, что забыла кошелек в гостинице. Я, к огромному удовольствию официанта, оплатил ее счет (все мы бывает попадаем), и она побежала в гостиницу за кошельком, потому что ее уже ждали в клубе парапланеристов.

Вид на Покхару и озеро Феву

Синий глаз большого озера, озеро Феву, между бровей гор не просто отличает курорт Покхару от всего остального Непала. Это спрятанная драгоценность в лотосе горной страны добавляет к ее ценности солидную толику каратов на рынке международного туризма.

Недаром «дети цветов» шестидесятых так полюбили это место, прославив его на весь мир.

Мы вчетвером приехали в город ночью, не бронируя отель заранее. Машина сгрузила нас посреди какой-то улицы и умчалась в темноту.

Пришлось заняться поиском гостиницы. Через час нас пустили в третьесортный отель с номером на четверых.

Замечу, что иногда очень неплохо бывать в подобных местах, ведь именно в таких отелях, в ванной комнате можно увидеть чудесный экземпляр геккона, бегающего по пожелтевшей плитке.

Для меня Покхара – город цветов, голубого озера Фева, умопомрачительных пиков массива Аннапурны, выглядывающих из-за города (абсолютно фантастический пейзаж!), вечернего Лэйк-сайда с его магазинами, ресторанами, толпами туристов и спящими полицейскими в конце главной улицы – в Непале практически отсутствует уличная преступность; город утреннего кафе с европейским завтраком, разделенным с моим другом Геннадием, парикмахеров с большими ножницами, лодочника Хэма и вида на долину Покхары от ступы Мира.

Вид на массив Аннапурны с горы Сарангкот

В Покхаре хорошо отдыхать пару дней после трека: неспешные прогулки у воды и в городском парке (там ползают питоны и гуляют цапли), еда в хороших кафе и ресторанах, шопинг в ювелирных, пашминных и книжных. Можно сходить в единственный в мире Музей гор, забраться на гору Сарангкот рано-рано утром, чтобы посмотреть на рассвет над массивом Аннапурны (японцы аж визжат от восторга!), переправиться на пароме в сад отеля «Fish Tail Lodge» – полюбоваться цветами, бабочками и бунгало (в которых жили президенты и всякие знаменитости), покататься на лодке с непальцем Хэмом. Некоторые летают на параплане или на самолетах авиа-клуба Наташи Шрестхи, кто-то просто бродит вокруг озера, рассматривая водяные цветы и беседуя с заклинателем кобры, кто-то услаждает слух непальским народным пением в небольших ресторанах у воды.

Тропа хиппи («детей цветов») в 1960-х – начале 1970-х годов, начинаясь в Европе, находила свое завершение в Непале и в Индии. Сотни тысяч «оверлендеров» и «фриков» ехали, шли и перемещались невероятными способами в Непал: в Катманду и Покхару, мир тишины и свободы от великих сует.

Покхара – завершающий этап трека вокруг Аннапурны или путешествия по Долине Катманду. Короткая остановка перед следующим этапом, например, полетом из Катманду в Луклу, в Высокие Гималаи, для встречи с Эверестом.

В качестве легкого перекуса непальской кухни души – полеты на сверхлегких самолетах над массивом Аннапурны и долиной Покхары.

Питончик в городском парке

В 2011 году журнал «Nepali Times» опубликовал статью о русской, вышедшей замуж за непальца и ставшей впоследствии во главе одного из авиа клубов Покхары:

«Avia Club Nepal начал с пары сверхлегких самолетов с треугольным крылом и открытой кабиной, идеально подходящих для аэрофотосъемки. Сегодня флот вырос до четырех сверхлегких самолетов, одного легкого самолета с неподвижным крылом, шести парапланов и четырех моторизованных парапланов. Компания предлагает специальные сверхлегкие полеты над долиной Покхары и полеты вверх по рекам Сети и Марди к ледникам под Аннапурной. Он также предлагает тандемные прыжки с парапланом и специальные авиационные услуги, такие как буксировка баннеров, осыпание цветами, воздушная съемка, поиск и спасение в горах, а также научные исследования. Клуб проводит школу летной подготовки. Avia теперь хочет попробовать полеты на сверхлегких амфибиях из озера Бегнас, предложить полеты по пересеченной местности в Читван и паратреккинг, который сочетает полеты на параплане с походами в Гималаи. В числе пилотов Avia Club Nepal капитан Александр Максимов, российский пилот с 4000-часовым налетом, и первый в Непале лицензированный пилот сверхлегкого самолета Стивен Шреста». Больше и добавить нечего.

Мы плывем с друзьями на лодке по большому синему озеру мимо небольшого островка, на котором спрятан храм Барахи. Храм посвящен Вишну в одном из его воплощений: кабана Барахи (Варахи).

Полет над массивом Аннапурны

Есть легенда, как Асур Хиранаякша утащил землю под море. Крики о помощи земли-богини достигли Вишну, который приняв форму кабана называемой Варахой, погрузился в море, разорвал насмерть своими клыками Асура, водрузил землю-богиню на свою морду и вынес ее на поверхность. Когда они уже были на самом верху, кабан-бог обнял землю-богиню, в результате чего сформировались горы и долины. Он погрузил свои сверкающие клыки в ее тело, заставив ее плодородную почву пустить ростки каждого вида растений.

Ткачиха в районе Лэйк-сайд

Наша лодка приближается к другому берегу озера, где от небольшого пляжа начинается тропа подъема к ступе мира World Peace Pagoda, созданной японскими буддистами ордена Ниппондзаи Меходзи. Тропа проходит по лесу, где открываются виды на окружающую озеро долину с хребтами вокруг нее. В хорошую погоду рано утром от ступы можно увидеть пики массива Аннапурны за горой Сарангкот и внизу гладь озера Февы. Это удивительные пейзажи Гималайских широт оставляют впечатление на всю жизнь, особенно если подкрепляются соответствующими фотографиями. Лес состоит из огромных деревьев с висящими лианами и желтыми тропическими пауками невероятных размеров. Наверху легко дышать и хочется перебежать на другой выступ хребта, а потом еще и еще. Туристы снимают обувь и поднимаются на смотровую площадку ступы. Чистый прозрачный воздух предгорья позволяет видеть очень далеко. Островок на озере кажется маленьким, а лодки как спички. Вдоль озера выстроились дома и гостиницы, среди которых я пытался найти свою, но безуспешно. Уходить не хочется, а надо – за пару дней в Покхаре хочется увидеть все, что только можно.

Мечты японских буддистов о распространении мира через строительство ступ, видимо, сбываются: представители разных народов дружно поднимаются на своеобразную террасу ступы и в умиротворении созерцают дивный пейзаж, раскинувшийся внизу.

Покхара – сказочный драгоценный камень в серебряном перстне непальских мастеров, так как город творение не только рук человеческих, но и природы: небольшой шум маленького города, соединенного с вечностью Божественного творения, как рубин или, скорее, изумруд в царском головном уборе.

Покхара – миг в большом путешествии по Непалу, но запоминающаяся, фрагмент, без которого картина неполноценна, часть, которая жизненно необходима для осознания всего полотна Непальской мандалы тем, кто прилетает в страну гор.

Утром, покидая этот удивительный город, с трудом узнаешь местность, ведь попадаешь на курорт обычно поздно вечером, уже впотьмах, не видя окружающих полей и жилых кварталов. Если повезет, можешь застать тропический ливень, который водяной стеной обрушивается на долину, не давая двигаться машине, так как за капотом уже ничего не видно. Но ливень недолгий, а после снова мутные вечерние очертания окружающей местности. Зато утром с удивлением обнаруживаешь, что долина Покхары огромна и достаточно обустроена: дома, заправки, магазины, мосты, изгибы дорог.

После прогулки мы собрались, нашли машину и пустились в обратный путь, в Катманду. Через пару часов вежливый водитель поинтересовался нашим желанием перекусить, и с удовольствием показал небольшое придорожное кафе, где почтенный непалец помешивает в огромной плоской алюминиевой кастрюле чудесный масала, и где традиционные картофельные треугольные пирожки (непальский вариант индийской самосы), и разговоры о том о сем создают приятное впечатление от длинной дороги в Катманду.

Скоро появляются зеленые террасы, и дорога поднимается на перевал. Водитель доволен: за день сто долларов – отличный заработок, тем более, ему тоже нужно было в столицу. Пыль расширяющегося шоссе закрывает горизонт, где большой город готовится к вечерним базарам и шопингу туристов. Ах, мой Катманду! Удивительная страница, читаемая взахлеб, и появляющаяся время от времени в книге моей жизни в новом и новом воплощении.

До посещения буддийского монастыря Капан у меня никогда не возникало мысли задержаться в месте отшельничества или хотя бы остаться в нем на некоторое время. Познакомил меня с Капаном Сергей Вертелов.

Монастырь Капан является центром изучения и практики буддизма Махаяны, основанного на тибетской традиции гелуг ламы Цонкапы. Отцы-основатели монастыря – Тубтен Еше и Сопа Ринпоче.

Монастырь расположен на вершине холма в предместьях Катманду, на север от комплекса Боднатх и был основан в конце 1960-х годов как дом для монахов и монахинь из Гималаев и иностранцев, желающих получить учение.

Мы достаточно долго ехали с Сергеем на такси по извилистой грунтовой дороге, пока забрались на вершину холма. За воротами монастыря обнаружилась широкая обзорная площадка со скамейками и цветами.

Вид на Катманду был необычен. Среди прилепленных друг ко другу домов виднелась большим бугром ступа Боднатх, сразу за ней – аэропорт.

Сергей рассказывал, как он уединялся в свое время в монастыре в одной из гостевых келий. Широкая дорожка вывела нас к красивой ступе и зеленой лужайке. В начале лужайки за зеленым забором на небольшом возвышении трудились женщины, таская камни и грунт в корзинах. Они, как нам объяснили, облагораживали танк с водой, спрятанный в глубине возвышенности. Суеты не было. В монастыре было достаточно тихо, только несколько туристов и дама с девочкой.

Путешественник Сергей Вертелов у ступы в монастыре Капан

Основатель традиции гелуг и известный учитель и йог Лама Дже Цонкапа (1357–1419) родился в Амдо, на северо-востоке Тибета. Заинтересовавшись чудесными событиями, произошедшими при рождении Цонкапы, мастер Чодже Дондруп Ринчен взял на себя его образование, дав ему учение и тантрические посвящения.

Цонкапа покинул Амдо в шестнадцать, чтобы продолжить учебу у пятидесяти учителей (некоторые биографы говорят, что у 100) и получил обширные знания о сутре и о тантре.

Сутра в древнеиндийской литературе – лаконичное и отрывочное высказывание, афоризм, позднее – своды таких высказываний. В сутрах излагались различные отрасли знания, почти все религиозно-философские учения Древней Индии. Язык сутры характеризуется образностью и афористичностью, в сутрах часто используются притчи. В буддизме сутры построены в основном в форме диалогов или бесед, обычно Будды, бодхисаттвы или патриарха с учениками, в которых излагаются основы учения. Тантра понимается как практика достижения окончательного результата («плода») – состояния Будды.

За свою жизнь Цонкапа совершил четыре великих дела: провел обновление статуи Майтрейи в монастыре Дзинджи и великий молитвенный праздник по завершении работы (1400 г.); возродил традицию монашества в Тибете (работа по винае – кодексу монашеской дисциплины); учредил ежегодный великий молитвенный фестиваль Монлам Ченмо и основал монастырь Ганден. Однако наиболее известен созданием традиции гелуг тибетского буддизма, основанную на традиции кадампа.

Согласно учению Цонкапы, двумя отличительными чертами традиции гелуг являются союз сутры и тантры и упор на винаю. Учась в монастырях Сакья, Кадам и Дрикунг Каргью, он был одним из ведущих авторитетов в области тибетского буддизма.

Основатель Капана лама Тубтен Еше родился в 1935 году в Тибете недалеко от города Толунг Дечен и получил образование в великом Монастырском университете Сера в Лхасе. Вместе со своим главным учеником Тубтеном Сопой Ринпоче Еше основал монастырь Капан. В 1974 году ламы создали Фонд сохранения традиции Махаяны (ФПМТ). Еше скончался в 1984 году.

Нгаванг Норбу, ученик геше из монастыря Сера, обучал Тубтена Еше алфавиту, грамматике и чтению.

Несмотря на то, что будущий лама очень любил своих родителей, он чувствовал, что их жизнь полна страданий, и не хотел жить так, как они. С самого раннего возраста он выразил желание вести религиозную жизнь. По достижении шести лет он получил родительское разрешение поступить в Сера Дже, колледж в одном из великих монастырских центров гелуг в окрестностях Лхасы. Туда его забрал дядя, который пообещал матери мальчика, что будет о нем заботиться.

Тубтен оставался в Сера, пока ему не исполнилось двадцать пять лет. Там он получил духовное наставление, основанное на образовательных традициях, принесенных из Индии в Тибет более тысячи лет назад, и окончил образование в 1959 году.

Сам лама Еше выразился по этому поводу так: «В том году китайцы любезно сказали нам, что пора покинуть Тибет и встретиться с внешним миром».

Бежав через Бутан, он в конце концов добрался до северо-востока Индии, где встретился с другими тибетскими беженцами. В тибетском поселении Буксадаур он продолжил обучение.

Еше и Сопа встретили свою первую западную ученицу в Дарджилинге в 1965 году. Позже они отправились в Непал, где поселились в Буднатхе. Из первых учеников с Запада выросли центры «Фонда сохранения традиции Махаяны». На сегодняшний день насчитывается более 155 центров по всему миру.

Лама Сопа Ринпоче родился в 1946 году в Тами недалеко от горы Эверест в Непале. В возрасте четырех лет был признан реинкарнацией йогина ньингма Лавудо-ламы, который жил и медитировал в пещере Лавудо.

Еще ребенком Ринпоче был доставлен в монастырь в Тибете, где по собственному выбору стал монахом. После китайского вторжения в Тибет в 1959 году Ринпоче последовал за тысячами других монахов в изгнание в северную Индию. В лагере беженцев Букса Дуар Ринпоче продолжил обучение вместе с монахами монастыря Сера Дже. Именно в Букса Дуаре Ринпоче встретил Ламу Еше и стал его учеником.

В течение почти 45 лет Сопа Ринпоче неустанно путешествовал по миру, читая лекции и давая учения, а также наблюдая за проектами и деятельностью Фонда.

Первый месячный курс медитации для иностранцев был проведен монастырем в 1971 году. С тех пор сотни европейцев приезжают в Капан в течение всего года. Эти курсы объединяют традиционные учения по ламриму(тибетская буддийская текстовая форма для представления этапов полного пути к просветлению), неформальные обсуждения, медитации и вегетарианскую диету.

Курсы продолжительностью 7–10 дней проводятся в среднем раз в два месяца. Руководитель курса и тибетские ламы монастыря проводят также индивидуальные консультации. Курсы обычно сопровождаются интенсивным 3-дневным медитативным погружением под руководством опытных мастеров.

Более 40 лет настоятелем монастыря оставался лама Лхундруб. После его смерти в 2011 году новым настоятелем с благословения Сопы Ринпоче был назначен геше Чоньи.

На официальном сайте монастыря можно найти следующую информацию: «Это и сегодня является миссией монастыря Капан: сохранить и передать тибетскую буддийскую традицию как путь к высшему счастью и свободе от страданий для всех.

Капан обеспечивает интегрированное образование, благодаря которому умы и сердца людей могут быть преобразованы в их высший потенциал на благо других, вдохновленный отношением всеобщей ответственности. Мы стремимся создавать гармоничную среду и помогать всем существам полностью раскрыть свой потенциал бесконечной мудрости и сострадания.

Капан – это мирное, спокойное и расслабляющее место, где можно провести несколько часов, дней или недель.

Вы можете стать частью этого сообщества в качестве гостя. Остановитесь на некоторое время, посетите курс, прогуляйтесь по саду, помолитесь в одном из наших залов для медитации, поешьте вегетарианской еды в кафе или просто посидите и послушайте жизнь».

Мы прошли сквозь монастырь и загрузились в такси. Солнце уже почти село, а мы поехали в гости в дом горного гида и друга Сергея Вертелова Анг Давы шерпы.

Монастыри в Непале – обычное дело.

Буддийский монастырь, известный как Вихара, обычно представляет собой двухэтажное здание в стиле окружающего квартала (двора). В отличие от типичных отдельно стоящих индуистских храмов, а также благодаря такой интеграции в окружающую архитектуру, Вихара остается относительно незаметной и часто непризнанной. (В Катманду на конец XX века насчитывалось по данным В. Корна более 400 Вихар.) Точное происхождение строительного стиля Вихара до сих пор остается неясным (Баха – на неварском языке, Бахаи – на непальском, Бахира – на языке пали), но несомненно планировке Вихары более 2000 лет (скальные монастыри Аджанты и Элоры в Индии). Первые упоминания о непальской Вихаре восходят к временам Будды, который при жизни посетил долину Катманду и жил в Вихаре в течение трех лет. «С упадком буддийских верований и растущим влиянием индуизма с конца XVIII века, – утверждает В. Корн, – не было построено ни одной Вихары в старом стиле. Многие здания монастырей стали изменяться, а часть была полностью перестроена.»

Одной из достопримечательностей Долины Катманду можно назвать монастырь в уникальном национальном парке «Шивапури-Нагарджун» («Shivapuri Nagarjun») – северная окраина долины Катманду.

Национальный парк Шивапури Нагарджуна, монах в монастыре Наги Гомпа

Шивапури-Нагарджун (название от пика Шивапури, 2732 м) был основан в 1976 году как заповедник, а в 2002 году получил статус национального парка. В 2009 году в состав парка вошел лесной заповедник Нагарджун, в результате чего суммарная площадь достигла 159 квадратных киломотров. По российским меркам совсем небольшая территория.

Парк находится в переходной зоне от субтропического к умеренному климату. Температуры изменяются от 2 до 17 °C зимой, и от 19 до 30 °C летом, что делает его пригодным для посещения практически круглый год, кроме периода сильных муссонных дождей.

На территории парка произрастают 129 видов грибов и 2122 вида растений, из них 449 – сосудистые растения и 16 – эндемичные виды. Выделяются два экорегиона: гималайские субтропические широколиственные леса (сосна чир, ольха, дикая гималайская вишня, энгельгардия, дуб кольчатый) и восточногималайские лиственные леса (дуб, лавр, рододендрон).

Основной пешеходный маршрут ведет на вершину холма, где расположенженский монастырь Наги Гомпа, филиал тибетского монастыря Ка-Ньинг Шедруб Линг – «святилище для обучения и практики» у ступы Боднатх в Катманду. К монастырю можно подняться за 3,5–4 часа. Монастырь также является домом для бывшего короля Непала и известен его настоятелем Кьябдже Тулку Ургьеомой Ринпоче.

Сегодня монастырь – место для жизни, учебы и проведения краткосрочных и долгосрочных ретритов для монахинь и мирской сангхи.

Нагарджун находится примерно в 5 километрах к северу от Тамеля, и является единственным местом в Катманду, покрытым густым лесом. Богатое биоразнообразие позволяет парку войти в число самых интересных особо охраняемых природных территорий мира. В парке встречаются редкие черные пантеры, дикие кабаны, дымчатые леопарды, лающие олени – мунтжаки, обезьяны, китайские панголины, лесные коты, моноклевые кобры, золотые шакалы, более трехсот видов птиц и т. д.

С холма открывается панорама на великолепные горные цепи и вершины – Эверест, Гауришанкар, Ганеш Гимал и Лангтанг. Можно полюбоваться захватывающим видом на долину Катманду.

Особенностью пропускного режима парка является возможность входа исключительно с сопровождающим от парка, по сути гидом-экскурсоводом, который знает не только как уберечь туриста от леопарда, но и вхож в монастырь.

К сожалению, как отмечают некоторые путешествующие по Непалу, жизнь старых монастырей за пределами долины все же угасает. Они зачастую становятся просто туристической достопримечательностью, теряя духовные скрепы и сангху. Катманду в этом смысле еще держится, однако современная жизнь с ее «благами» достаточно серьезно борется за место в сердцах непальцев, иногда вытесняя религию предков.

Боднатх (Буднатх) известен далеко за пределами Непала. Центром места является ступа Боуда, вокруг которой расположились тибетские монастыри, и вокруг которой разворачивается как священнодействие молитв, так и круговорот туристического потока, растекающегося ручейками по магазинчикам, монастырям и кафе этого буддийского квартала. Вращение против часовой стрелки нескончаемого потока: паломников – бредущих, совершающих простирания, вращающих молитвенные барабаны или кормящих голубей; туристов – щелкающих фотоаппаратами, рассматривающих величественный купол ступы, входящих и выходящих, уже попивших кофе и только поднимающихся в ресторанчики прилепленных друг к другу домов; продавцов и просто шатающихся, – все это создает священно-коммерческое колесо повседневной жизни, раздающее каждому свое – кому молитвы и надежды, кому памятные снимки и удивление, а кому прибыль и возможности.

Буддизм в Непале не только одна из основных религий, но и жизненный уклад предков, принявших буддизм от индийцев, расширивших свое влияние на эти территории во времена широко известного ныне императора Ашоки, вернувшего принятое им учение Будды на историческую родину.

Хроники говорят, что будущий император Ашока (санскр. «рожденный без боли») родился в роду маурьев в семье Бандусары (сына Чандрагупты) в Патне в 304 году до н. э. С молодости он удивлял всех храбростью, любовью к приключениям, способностями к охоте и управлению государством. После смерти своего отца Ашока принял бразды правления, и четыре года после этого вынужденно вел борьбу за престол, на который претендовали его братья.

Через восемь лет после восшествия на трон Ашока объявил войну государству Калинга (ныне индийская Орисса). В этой кровопролитной войне погибло порядка 100 тысяч и было взято в плен 150 тысяч человек.

Считается, что именно воздействие ужасов войны произвело на Ашоку неизгладимое впечатление и привело к раскаянию и, в последующем, к принятию буддизма.

В одном из своих наскальных эдиктов (№ 13, 256 г. до н. э.) царь так говорит о своем раскаянии:

– Деванампия Пиядаси спустя восемь лет после восшествия на престол завоевал Калингу. Сто пятьдесят тысяч было изгнано, сто тысяч убито, и еще множество умерло. После того, как Калинга была покорена, Деванампия испытал сильное влечение к дхарме, почувствовал благорасположение к дхарме и наставлениям в ней. Ныне же Деванампия глубоко скорбит о покорении Калинги. («Деванампия» – «милый богам» – Д.И.)

Колонна Ашоки в Лумбини

Жизненная история с раскаянием не нова: всем известный пример – Будда, или, например, Миларепа. Да и в хрониках других религий множество подобных случаев. Раскаяние Ашоки повернуло царя не только к буддизму, но и к иному отношению к подданным.

Уникальность правления царя Ашоки стала известна благодаря англичанину Джеймсу Принсепу, расшифровавшему в 1837 году эдикты на знаменитых колоннах Ашоки, разбросанных по довольно большой территории, в том числе и Непалу.

Эдикты Ашоки беспрецедентны в том отношении, что правитель делает упор не на подавлении инакомыслия, а на обеспечении благосостояния своих подданных, о заботе о немощных и неимущих. Ашока запретил принудительные работы. Был составлен список охраняемых животных, запрещена охота ради удовольствия и бесцельное выжигание лесов. Было налажено производство медицинского сырья с целью употребления не только для медицинских нужд, но и в ветеринарии, а также создана сеть соответствующих медицинских учреждений. По всей империи было инициировано строительство объектов социального назначения, создана сеть каналов, ирригационных систем, обновлена система дорог.

Ашока расширил состав верховных государственных чиновников, добавив к ним чиновников по работе с нравами (махаматр дхармы), ответственных за поддержание справедливости в империи, в том числе при содержании тюрем. При том, что Ашока принял буддизм, в государстве сохранялась веротерпимость к другим религиям и учениям.

В буддийской традиции император Ашока рассматривается как образец благочестивого монарха, построившего первые ступы и учредивший паломничества к святыням буддизма. Считается, что империя маурьев, возглавляемая Ашокой, достигала огромных размеров: от южного океана до Гималаев, включая современный Кашмир.

Известно, что буддизм («учение просветленного») как религиозно-философское учение возник в шестом веке до н. э. на территории Индии и связан с именем принца Сиддхартхи Гаутамы (Будды Шакьямуни).

Глубинный душевный поиск истины, понимания мироустройства, вселенского будущего, наивысшего счастья и сейчас является основой практически всех верований, не исключение и буддизм. Особо важная часть буддизма, с которой мы сталкиваемся, – почитание учителя, показавшего путь.

Ступа Боуда

Непальцы любят своих богов, доставшимся им от предков, – это прекрасно видно в Катманду, полном небольших святилищ и больших храмов, к которым каждое утро с завидным постоянством подходят непальцы, производя пуджи.

Но если боги индуизма все же далеки от людей, а их верные поклонники, пытаясь выпрыгнуть из колеса сансары, стараются умереть в священных местах, то буддизм, хоть и является наследником индуизма, предлагает надежду на достижение вечного счастья последователям Учения Просветленного.

Огромная часть мира, называемая Азией, чьей яркой представительницей является Республика Непал, издревле погружена в сосредоточенный поиск духовных путей развития человека и смысла жизни, что видно в раскинувшейся сети монастырей, храмов, святилищ, духовных центров, да и в повседневной жизни, как простого крестьянина, так и члена парламента. Религия для непальцев не является чем-то номинальным; это не просто культурная составляющая, а нечто более глубокое, первооснова духовных ценностей народов региона.

Человек никогда не прекращал попыток приблизиться к Высшему и решить проблему с переходом в вечность, счастливую вечность жизни и благоденствия. Принц Сиддхартху тому пример.

Таинственность и мистицизм, так привлекающие европейцев в Южной Азии, окружали и жизнь будущего Будды. Считается, что принц, пережив надлом от встречи с реальностью: бедностью, болезнями, старостью, не уединился в скорби, а сделал попытку познать истину и решить проблему спасения человечества.

История странствий и поисков Будды представлена во множестве книг, историй и фильмов, из которых может быть самым запоминающимся является лента итальянца Бернардо Бертолуччи «Маленький Будда» (1993 год), снимавшаяся частично в древнем Бхактапуре (Непал) и в Паро (Бутан).

Буддизм завоевал большое число последователей не только в Азии, но и Европе и Америке (последователей в мире более полумиллиарда) как один из путей освобождения от страданий и перехода к нирване (слияния с Буддой).

Как и положено, через некоторое время в нем возникли более мелкие течения и секты, в которых утверждают, что только их последователи будут знать всю истину. Например, секта Кирти Бихар, расположившаяся в отдельном здании у известной ступы Каши (в пределах Диагонального базара в Катманду) также призывает на свои службы жаждущих сокровенного знания.

Как и во всякой религии буддизм тоже раздробился на большие течения – Хинаяну, Махаяну и Ваджраяну. И кто из них прав с точки зрения чистоты первоначального учения, – только самому Будде известно.

В 1870-х гг. Археологическое управление Индии предприняло ряд экспедиций с целью расширения знаний о ранней истории Индии и дальнейшего сохранения имеющих важное значение памятников и руин. В 1896 г. немецкий археолог Алоис Антон Фюрер (1853–1930 гг.) получил от правительства Северо-Западных провинций и Оуда, а также от индийского правительства разрешение на экспедицию в Непал. Как правило, открытие места рождения Будды приписывается этому немецкому ученому. Будда, родился примерно в 563 г. до н. э. в роще Лумбини, в непальском предгорье Гималаев и проживал в Капилавасту. Впоследствии место рождения стали посещать паломники, среди которых в 249 г. до н. э. оказался индийский император Ашока. Ашока воздвиг мемориальную колонну, на которой были высечены слова: «Здесь был рожден Благословенный». По неизвестным причинам после XV века поток паломников в Лумбини прекратился, и храмы превратились в развалины. Фюрер, в сопровождении губернатора провинции генерала Кхадга Шамшера, обнаружил колонну Ашоки, которая, наряду с другими свидетельствами, доказывала, что Лумбини является местом рождения Будды. Теперь это одно из четырех священных мест буддизма, и в 1997 г. оно было включено в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

Монахи. Боднатх

Глаза Будды смотрят на горожан с выступов ступ, напоминая, завитушкой меж ними – цифрой «1» («ек» – неп.) – об одной из иллюзий этого мира: кажущейся двойственности себя в качестве субъекта – личности/наблюдателя и объекта – мира.

«Нет видящего, нет и видимого, – утверждает буддизм, – есть только видение. Нет слушающего, нет и слышимого, – только слушание».

И обходят паломники круг за кругом вокруг великой ступы Боуды, напоминая себе о надежде великого перерождения и вечного успокоения души. Сидящие же в ресторанах верхних этажей туристы с удовольствием вкушают непальские блюда, активно обсуждая очередные впечатления от посещения еще одного туристического объекта столицы Непала.

В шести минутах езды на такси от Сада грез в маленьком закутке на улице Dilli Bazaar спрятался аккуратный двухэтажный особнячок со скромной вывеской «Himalayan Trust Nepal» (Гималайский траст) с уточнением на двери – «next door». Внутри здания прохлада и, видимо, всегда несколько сотрудников, которые руководят поистине гигантской работой, известной в мире, к сожалению, лишь определенному, достаточно узкому кругу, не считая тех, для кого или во имя кого была создана данная организация.

Зайдя внутрь, я увидел женщину, сидящую за столом в небольшой комнате, следующей сразу за коридором. Чуть позже появились другие сотрудники. После моих объяснений, мне надели традиционный шарф гостя и повели по этажу. Помню, как горели глаза у нынешнего руководителя Гималайского траста Мингмы Норбу шерпы, когда он указывал мне рукой на кровать в одной из комнат:

– Вот, вот здесь спал Эдмунд!

29 мая 1953 года два простых, никому до этого неизвестных человека – новозеландский пасечник Эдмунд Хиллари, по совместительству альпинист, и Тенцинг Норгей, уже к тому времени профессиональный альпинист непальской народности шерпа из Дарджилинга, каким-то удивительным чудом забрались на самую высокую точку мира гору Эверест, 8848 метров. Этот человеческий и спортивный подвиг поставил их на одну ступень с самыми прославленными героями мира.

Об этом событии написаны книги, сняты фильмы, записаны интервью и т. д. и т. п. И вряд ли кто в мире не знает этих имен. Но самое интересное, по моему мнению, скрывается в дальнейшем развитии событий, точнее в судьбе одного из главных героев легендарного восхождения.

На почтовой марке изображено первое успешное восхождение на Эверест Эдмунда Хиллари и Тенцинга Норгея

О карьерешерпы Тенцинга Норгея известно и из его книг – «Тигр снегов» и «После Эвереста», и из общедоступной информации.

Тенцинг, родившись в простой семье народности шерпа в районе Кхумбу (район, прилегающий к Эвересту), со временем переехал в Дарджилинг (нынешняя Индия, север штата Западная Бенгалия), откуда и начал свои альпинистские экспедиции, привлекаемый поначалу в качестве помощника, а позднее – сердара (главы носильщиков) и сопровождающего гида.

Взобравшись на Эверест, Тенцинг получил возможность осуществить свою мечту – создать институт альпинизма в Дарджилинге, что он успешно и сделал, долгое время занимая там пост директора горной подготовки. Совершил еще несколько различных экспедиций, основал туристическую компанию и благополучно умер в возрасте 71 года в любимом им Дарджилинге в кругу семьи.

Судьба же второго восходителя Эдмунда Хиллари развивалась по-иному.

Сэр Эдмунд Персиваль Хиллари родился в Окленде (Новая Зеландия) 20 июля 1919 года. Его отец Перси (Percival Augustus Hillary) был журналистом, вернулся раненным с войны в Европе. В 1920 году семья переехала в Туакау, «райцентр» километрах в 60 к югу от Окленда. В городке с населением около 1000 человек им выделили земельный надел. Отец стал редактором и ведущим репортером районной газеты Tuakau District News. Перси очень много работал и скоро стал самой известной личностью в Туакау.

Позднее Перси Хиллари ушел из газеты и начал заниматься пчеловодством. При первой же возможности, однако, возвращается обратно в Окленд, где становится издателем и редактором журнала по пчеловодству.

После школы Эдмунд начал учиться в Оклендском университете (специальность – естествознание и математика), но через два года эти занятия прервал, уйдя к отцу на пасеку.

Хиллари на первых порах ходил по горам как турист, а альпинизмом начал заниматься приблизительно с 25 лет. К 30 годам получил известность как один из сильнейших новозеландских альпинистов. В 1948 году он с друзьями прошел новый, самый сложный на тот момент, маршрут на пик Кука. Ключевым моментом в жизни стали выезды в Гималаи в составе скромных по бюджету альпинистских экспедиций в 1951 и 1952 гг. Ездил Эдмунд за свой счет, экономя на всем.

Узнав о подготовке британской экспедиции на Эверест Эриком Шиптоном, Хиллари и его товарищ по альпинизму Лоу уговорили руководство Новозеландского Альпийского Клуба написать в Лондон письмо с просьбой включить их в состав экспедиции.

Никакой серьезной школы в альпинизме Хиллари не прошел. Об этом он всегда напоминал. В его знаниях и умениях были серьезные пробелы. Более-менее сведущий на льду и снегу, он никогда не ходил сложных скальных маршрутов. Перед Эверестом Хиллари принимает участие в первой новозеландской и двух разведывательных экспедициях в район Эвереста. Работая под руководством Эрика Шиптона, он зарекомендовал себя едва ли не как сильнейший (физически и технически) в команде альпинист, так что его участие в команде 1953 года сомнению не подлежало. А ведь первым вершины должны были достигнуть другие: Том Бурдиллон и Чарльз Эванс. Хиллари позже сознавался: «Я не очень сильно хотел, чтобы они взошли. Я не мог себя заставить сильно хотеть этого».

«Первыми Эвереста достигли два самых достойных человека в экспедиции – абсолютно ненормальный шерп и такой же ненормальный новозеландец. Два избранника судьбы», – читаем в материалах Gazeta.ru (интервью редактора «LIFE Books» Роберта Салливана с Эдмундом Хиллари).

Завоевание Эвереста было накануне коронации Елизаветы II. Впоследствии альпинист и исследователь Хиллари был посвящен новой королевой в рыцари. Тенцинг получил медаль Святого Георгия.

Сразу после экспедиции на Эверест Эдмунд женится на Луизе Роу, способной альпинистке, дочери президента Альпинистского клуба. Они были счастливы в браке, родив троих детей: Питера, Сару и Белинду. В 1975 году Луиза и Белинда погибают в авиакатастрофе. Более двух лет Эдмунд не мог выйти из депрессии, и только через пять – шесть лет после трагедии «почувствовал, что все-таки интересуется чем-то новым».

Хиллари был одним из первых, кто поднялся на гору Гершель в антарктической экспедиции 1967 года. В 1968 году он пересек дикие реки Непала и прошел по реке Ганге от устья до источника в Гималаях в 1977 году на катере. В 1985 году Хиллари и астронавт Нил Армстронг полетели на двухместном самолете на Северный полюс, в результате Хиллари стал первым человеком, который побывал на обоих полюсах и вершине Эвереста, известной как «третий полюс».

Но самым важным в жизни Эдмунда и его жены Луизы стало создание в 1960 году (по некоторым данным в 1958) Гималайского Траста (Himalayan Trust Nepal) – фонда помощи народу шерпа, проживающим в непальском районе Солукхумбу.

«Я очень близко подружился с шерпами и знал, что у них не было очень многого из того, что для нас кажется само собой разумеющимся, – рассказывал сэр Эдмунд Хиллари. – У них не было школ и больниц. Мне нравились шерпы, я искренне восхищался ими и решил, что могу что-нибудь сделать для них. Поэтому, когда однажды шерпы упомянули о том, что самое главное их желание – это школа, я решил, что мог бы спонсировать ее строительство. Мы пошли дальше и в 1966 году построили не только школу, но и больницу. А сегодня в Непале уже 30 школ, пара больниц и дюжина центров медицинской помощи.»

Читая отчет «Rotary Club of Mt. Victoria Inc, Wellington» (Новая Зеландия), посвященный их партнерству с Гималайским трастом Хиллари, приходишь практически в шоковое состояние. За время сотрудничества в Высоких Гималаях (высота от 2000 м над у.м. и выше):

• были построены 27 школ (с программой непрерывного ремонта и расширения), подготовлены учителя, созданы классы грамотности для взрослых, назначены ежегодные стипендии (более 100 шерпов и других студентов);

• построены 2 хороших больницы и 13 сельских клиник;

• высажено более миллиона деревьев в национальном парке Сагарматха (выращиваются более 100 тысяч саженцев);

• установлены мосты и микрогидроэлектростанции;

• восстановлены в Тенгбоче и Тейма центры священных мест общин (монастыри);

• шесть шерпов, обученных в Новой Зеландии, стали надзирателями национальных парков;

• первоначальное строительство аэропорта Луклы (уникальный аэропорт, один из самых высокогорных в мире);

• построены системы добычи и подачи питьевой воды.

Хиллари дружил с шерпами и по-человечески любил этих людей. Шерпы обратились к нему с просьбой о помощи. Выполнив одну, другую, уже не мог остановиться. В год Гималайский Траст аккумулировал до 250 000 долларов США, на которые и производились работы. В середине 1960-х Хиллари становится официальным послом Новой Зеландии в Непале.

«Я никогда не жалел шерпов, – отмечал Эдмунд, – их жизнь мне не казалась ущербной. Я никогда не пытался навязывать им свои проекты. Это были вещи, о которых местные люди просили, и мы отвечали. Каждый раз, завершая один проект, мы получали новые просьбы».

При всей загруженности и известности, Хиллари оставался скромным, трудолюбивым человеком. В 2003 году в юбилей восхождения на Эверест он был провозглашен почетным гражданином Непала.

В одном из горных поселков на знаменитом треке к базовому лагерю Эвереста стоят две скульптуры – Тенцинга и Эдмунда, двух граждан Непала, одного по рождению, а другого по призванию. И если в районе Солукхумбу у местных жителей вы спросите – «кто такой Эдмунд?», вполне вероятно, получите следующий ответ: «Он – бог».

Конечно, Эдмунд человек, но тибетские народы, расположившиеся в районе вершины мира еще в XVI веке, в XX увидели руку Бога в лице скромного альпиниста-пасечника из Новой Зеландии.

Сэр Эдмунд Хиллари умер 11 января 2008 года в больнице Окленда. И сложно сказать, что является большим подвигом его жизни – первовосхождение на высшую точку мира или его многолетний неустанный труд на благо народа шерпа. Пожалуй, второе, но благодаря первому.

«Я получил большое удовлетворение от восхождения на Эверест, от путешествий на полюса. Но без сомнения, моими самыми значительными достижениями были строительства школ и больниц. Это дало мне большее удовлетворение, чем след, оставленный на вершине горы», – скажет Хиллари в конце жизни.

Гималайский траст

Журнал «Time» назвал его одним из 100 самых влиятельных людей XX века.

Да, в двухэтажном особнячке, к сожалению, больше никогда не появится высокий немного грузный человек с по всему миру известным улыбающимся лицом. Тем не менее, его дело продолжается. С некоторой грустью я покидал офис Траста, скрывающийся в зелени деревьев и кустов. Dilli Bazaar Sadak жил своей жизнью, выкашливая углекислый дым машин и пыль дороги. Маленькая точка на карте большого Катманду – Гималайский Траст Хиллари – продолжала отдавать жизнь большому горному району в Высоких Гималаях у высшей точки земли – горы Эверест, известному всему миру как район народа шерпа.

Гора Эверест, высотой в 8848 метров, не только вершина мира. Для народов, живущих вблизи нее, она олицетворение Высшего, божественного. Недаром у горы три имени: европейское – Эверест, в честь Джорджа Эвереста, главного геодезиста Индии с 1830 по 1843 год; Джомолунгма (Чомолунгма) – по-тибетски «божественная Мать жизни»; и Сагарматха – по-непальски «Мать богов» (есть перевод – «голова земли, соприкасающаяся с небом», Бабурам Ачарья).

Путь к Эвересту – это старинная тропа, проложенная еще несколько веков назад, когда эмигранты – племена шерпов, перевалив Высокие Гималаи, пришли в эти места из Тибета в XVI–XVII веках.

Весь северный пояс Непала на южных склонах Главного Гималайского хребта и в высокогорных долинах за ним занимают племена, называемые в научной литературе «бхотиями» (по-непальски, «ботами»). Для непальцев «бот» – «тибетец» или «выходец из Тибета». В Непале в этой северной полосе таких выходцев примерно 100 тысяч. Считается, что бхотии представляют собой «разношерстный конгломерат различных малочисленных этнических групп», переселившихся в Непал из разных районов Тибета в разное время: они проживают в отдельных замкнутых уголках и долинах, рассеянных вдоль северной границы на протяжении около 80 км.

«Земледелие здесь играет второстепенную роль, – отмечает этнограф М. Габорио, – на скудных полях выращивают пшеницу, ячмень, гречиху, картофель, рапс и репу, но этого недостаточно для пропитания населения. Основным остается разведение яков, овец и коз, которые дают дополнительные продукты питания и шерсть для изготовления одеял и теплой одежды … Однако, все эти источники недостаточны – приходится их дополнять за счет торговли. Ею здесь занимаются в мертвый сезон.

Для бхотиев год делится на две половины. В конце весны они переходят вместе со стадами на высокогорные летние пастбища. К этому времени поля в деревнях убраны и вновь засеяны, и наступает период большой торговли. Осенью происходит великое передвижение. Часть жителей самых высокогорных западных деревень спускается к подножию Гималаев и даже на равнину со своими стадами яков, овец и коз, … навьюченные всем необходимым для кочевой жизни, а также товарами для продажи: солью, одеялами, шерстяной одеждой, лекарственными травами.»

За последние несколько десятилетий привычная жизнь высокогорных непальских Гималаев все же изменилась. Развитие туризма, особенно трекингового к великим вершинам, позволило многим непальцам уйти от тяжелого крестьянского труда и полностью погрузиться в туриндустрию: стать гидами, носильщиками, поварами, владельцами гостиниц, специалистами по логистике и управлению рекреационными территориями, после запуска аэропорта в поселке Лукла – даже пилотами.

Все те, кто прибывает в Непал в надежде отправиться в знаменитый на весь мир трек к базовому лагерю Эвереста, должны быть готовы к экстриму практически с самого начала. Обычно, это день, два в Катманду, а потом невероятный полет на небольшом самолете в аэропорт Луклы на 2860 метров над уровнем моря с потрясающими видами на часть Гималаев и с адреналиновой посадкой на взлетно-посадочную полосу одного из самых опасных аэропортов мира.

Аэропорт имени Тенцинга и Эдмунда в Лукле

Ах! Шасси стукаются об асфальт, и самолет подкатывается к скальному выступу для разворота. Все счастливы – приключения начались!

Высокие Гималаи отзываются в голове и в легких: голова может побаливать, дышать может быть трудновато. Но ощущение невероятных по масштабу и красоте видов уже захватило; сейчас надо искать портеров и быстрее, вперед к высочайшим вершинам мира!

Основную массу населения прилегающего к Эвересту района Солукхумбу составляют всем в мире известные шерпы, чье этническое название довольно часто неправильно используют, приравнивая его к понятию носильщик, то есть портер.

Шерпы прославились как незаменимые помощники альпинистов, и их именем зачастую пользуются другие племена бхотов для поднятия собственного престижа.

Шерпы относятся к определенной этнической группе, чье название означает «люди Востока». Изначальных четыре клана шерпов впоследствии дополнились другими переселенцами, в результате чего число представителей этой народности сейчас колеблется между 15 и 20 тысячами.

По некоторым данным до середины XIX века среди шерпов не особо замечалась религиозность, и только в последнее столетие под влиянием тибетских монаховронгпху буддизм разлился внутри шерпских общин. В это же последнее столетие отмечается и строительство монастырей с пышными церемониями праздников. Например, хорошо известный шерпский буддийский монастырь в деревне Тенгбоче (3867 м над у. м.) был основан ламой Гулу из тибетского монастыря Ронгбук в 1916 году.

Чистейших прозрачный воздух Гималаев дает возможность рассмотреть окрестные горы и деревенские поселения. Легкий уличный шум Луклы с маленькими кафешками и магазинчиками создает почти праздничное настроение и кажется, что ты поднялся на высоту не на самолете компании «Йетиэалайнс» («Yetiairlines»), а каким-то чудом воспарил самостоятельно. Мир пыльных дорог и сигналящих машин остался далеко внизу, и теперь ничто не нарушает единения с миром высоких гор (народ шерпа – это составляющая) и мистической реальности осуществляемой мечты.

Образ жизни местного населения определяется не только суровым климатом, но и тибетскими обычаями. Дома строятся из камня или кирпича-сырца с плоскими крышами, продолжающими веранду, где можно отдыхать или сушить зерно. Жилые помещения на втором, третьем этажах. Внизу – хлев. Центральный очаг, где зимой постоянно поддерживается огонь, обогревает весь дом.

Одежда шерпов как и у всех ботов однотипна: шерстяные штаны, шерстяная или х/б рубаха и шерстяная накидка у мужчин, длинные шерстяные платья и штаны у женщин. Сапоги у всех матерчатые на кожаной подошве, часто с вышивкой. По сложной женской прическе можно определить не только этническую принадлежность, но и социальное происхождение хозяйки.

Мало кто останавливается в Лукле больше, чем на пару часов. Обычно небольшой перекус в одной из кафешек, сопровождаемый попыткой найти портеров или проводника, иногда попутчиков на неделю, а по возможности, на весь путь к базовому лагерю альпинистов у горы Эверест. Быстро-быстро все бегут к следующему за Луклой поселку, спят и совершают еще один дневной переход к Намче-Базару.

Намче-Базар – жилая подкова в горах на магистральной тропе к Сагарматхе – многозначимая столица шерпов в Кхумбу (верхней части района Солукхумбу). Здесь и гостиницы, и магазины, и торговая площадка, и обзорные точки, и старые буддийские святыни. Шум толпы сливается с топотом яков и звоном караванных колокольчиков, разные языки и представители различных народов смешиваются с местным наречием и шерпскими одеждами, – небольшой пятачок современной жизни посреди снежного безмолвия огромных вершин, полуотвернувшихся и отрешенных от людей с их маленькими заботами повседневной жизни. Горы устремляются ввысь, и люди, смотря на них, тоже отрывают свои взгляды от обыденных нужд, от земного, от привычного, поднимают глаза к вершинам, утреннему солнцу, белизне снегов, иссиня-синему небу и замирают, ловя тишину и всемирную гармонию – «ом-мане-падме-хум», и запах сжигаемого священного можжевельника разгоняет тоску и злых духов. Вдали виднеется белая ступа на фоне громады Ама-Даблама, а на весенней тропе яркими красными вспышками мерцает древесный рододендрон – один из самых узнаваемых символов Непала.

Рододендрон древесный – вечнозеленое дерево с хорошо выраженным главным стволом. Кора красно-коричневая, растрескивающаяся на мелкие хлопья. Соцветие густое, состоит из 10–20 цветков. Обычно для цветения требует повышения температуры до 15–20 °C, но иногда цветет рано, побивая всякие рекорды. Ранней и средней весной образуются кисти колокольчатых цветков шириной 5 сантиметров и длиной 3–5 сантиметров красного, розового или белого цветов. Встречается в Бутане, Индии, Мьянме, Непале, Шри-Ланке, Пакистане, Тайланде.

Недалеко от Намче в 1971 году был открыт четырехзвездочный отель «Эверест Вью» (Everest View), занесенный в 2004 году в Книгу рекордов Гиннеса как самый высоко расположенный отель в мире – 3880 метров. Отель воздвигнут на одном из Гималайских хребтов в национальном парке Сагарматха, внесенном в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Этот курорт, упомянутый в многочисленных путеводителях и получивший освещение в средствах массовой информации, стал самостоятельным местом отдыха. «Эверест Вью» был спроектирован японским архитектором Ёсинобу Кумагая и оборудован куполом и кислородным снабжением комнат. Как пишет основатель отеля, японец Такаши Мияхара: «Этот отель был построен с мечтой о том, чтобы гости со всего мира могли приехать и насладиться панорамным видом на Гималаи, полюбоваться на гору Эверест из каждой комнаты и насладиться гостеприимством. Именно это беспрецедентное расположение и впечатления делают посещение отеля Everest View уникальной поездкой в жизни».

Гора Тамсерку и деревня на пути к базовому лагерю Эвереста, Кхумбу, национальный парк Сагарматха

Действительно, виды из отеля сногсшибательные! Впрочем, и вне отеля панорамы захватывают дух.

Треккинг как вид спортивного туризма все же требует некоторой доли упорства и напряжения, ведь идущий не только отталкивается палками и переставляет ноги. Километр за километром, вверх-вниз, в промежутке – панорамы, пропустить караван, поздороваться со встречным, сфотографировать, – вот и накапливается усталость, а идти необходимо, хотя бы до ближайшего к тебе поселка, а в идеале до того, который запланирован как конечная точка дневного перехода. Но и в ней есть смысл: самые разные мысли – суетные, городские уходят, выветриваются и замещаются сказочными панорамами хребтов, глубокими ущельями со змеями рек, расписанными монастырями, окриками погонщиков яков. Стресс городского безумия выдавливается физическим и эмоциональным, и чувствуешь пустоту сосуда души, куда можно теперь наливать новые впечатления и новые мысли. Хотя мысли … может быть, и не стоит ни о чем задумываться, так глубоко проникает внутрь человеческого существа этот запредельный мир, таинственная Шамбала, так долго скрываемая от тебя.

Многие столетия ищут подвижники страну счастья, ту самую Шамбалу, а она, оказывается вот где. По крайней мере, именно здесь, в Солукхумбу, появляется это ощущение необычайного восторга, граничащего с вечным блаженством, когда улыбаешься просто от состояния переполняющей тебя свободы – от мыслей, забот, каждодневной рутины и несбывшихся надежд.

Может быть Шамбала у каждого своя? А вполне вероятно, мы просто не осознаем, что счастливы?

– Бум! – звонит монастырский колокол. Ом-мани-падме-хум – крутится в голове.

Скоро вечер, очередной гостевой дом по дороге, сколько еще пути – день, два, три? Сон-целитель восстановит уставшее тело, и завтра опять в путь, туда, где виднеется из-за стены Лхоцзе треугольник Эвереста.

Через несколько утомительных дней пути оказываешься в каменной пустыне, своеобразном земном Марсе, где растительности практически нет – долина, обжигаемая ярким Солнцем, вокруг которой каменные великаны, известные всему миру вершины.

Вершина Ама Даблам, 6814 метров

Кала Паттар, кажущаяся небольшим бугорком на фоне окружающих ее каменных монстров, имеет тем не менее достаточно впечатляющие для простых смертных характеристики: по последним измерениям японцев высота этой «горки» превышает высоту Эльбруса. Кала Паттар – обзорная точка 5650 м над уровнем моря.

В паре часов ходьбы от горы маленький поселок Горак Шеп с несколькими холодными гостевыми домами. Тем не менее, крыша над головой и горячая еда в наличии.

Дошедшие до этих мест счастливчики поднимаются на Кала Паттар и зачастую сидят там до самого вечера, снимая на камеры удивительной красоты пейзажи, в том числе закат над Эверестом, когда гора как будто разогревается до красно-вишневого цвета, и видны малейшие ее изгибы, ступени и выступы.

Некоторые не просто сидят у вершинки, но и забираются на самый-самый верх Паттара, туда, где нагромождение камней, и исполняют танец счастья. Один такой подвижник, исполнивший джигу-дрыгу на данной высоте, мне лично известен.

Для многих пришедших в это место окончательной целью является достижение базового лагеря альпинистов, раскинувшегося неподалеку на леднике Кхумбу, покрытом местами чернотой наносов. Огромные иглы ледяных сераков как бугры позвоночников доисторических животных торчат там и тут. Издали кажется, что они невелики, однако, подойдя к ним, можешь оценить их поистине немалые размеры.

Около 700 альпинистов уходят за год на восхождение к Эвересту со стороны Непала, преодолевая в первую очередь шершавый растрескавшийся язык ледника Кхумбу. Каждый год гора забирает чьи-то жизни, как неизменную плату за желание подняться на запредельную высоту.

Вид Эвереста завораживает, и хоть от Кала Паттара видна только часть Великой горы (поворот семитысячника Нуптце закрывает обзор), тем не менее, ощущение прикосновения к чему-то необъятному и великому не покидает.

Желающие продолжить приключения отправляются назад в Луклу через озера Гокьо и перевал Чо Ла (5420 м). Часть туристов силятся подняться на еще одну обзорную точку – вершину Гокио Ри, 5360 м, с которой открывается совершенно безумный вид не только на Эверест, но и на окружающие горы, обзор на 360 градусов: видны Лхоцзе, Макалу, Чолацзе, Тау Че, Кантега, Тамсерку, Чо-Ойю, а под ногами три зеленых озера Гокьо!

Возвращаться всегда сложно. Как пел в свое время Владимир Высоцкий: «лишь немного завидуешь тем, тем, у которых вершина еще впереди». Наверное, так и есть. Приключение с незабываемыми впечатлениями заканчиваются, – опять самолет и возращение в столицу.

Осознать то, что произошло, трудно. Необходимы масала, момо, покупка фотографий и сувениров, и опять момо и масала. Появляется странное ощущение бесцельности хождения по улицам Катманду. Несколько дней назад ты встретился с вечностью, с чем-то запредельным.

Большой Самолет, вылетающий завтра, – лишь этап перехода к периоду осознания случившегося. Еще год или два, и ты не сможешь удержаться, – Непал выдернет тебя из цепких рук европейского мегаполиса и поместит внутрь себя. Снова и снова ты будешь разглядывать искусную резьбу неварских мастеров, впитывать запахи Долины Катманду и ждать дня, когда твой самолет компании «Йетиэалайнс», на который билет уже куплен, взлетит к уже ставшими твоей частью Великим горам.

В одном из путеводителей по Непалу написано, что город Патан (Лалитпур) является одним из самых красивых городов на земле. Я бы выразился не так. Патан один из самых необычных городов. Он вызывает ощущение, будто вокруг существующих архитектурных достопримечательностей заполняли пустые места постройками разных эпох. В результате чего и получился город – очень своеобразный и местами потрясающе красивый!

Градостроительная композиция Катманду очень логична; видно, что город расстраивался постепенно, расширяясь от центра, образовывая новые районы или соединяя уже готовые детали между собой в общее пространство, таков и Бхактапур, собранный приращиваемыми частями. Патан же удивляет несоответствием друг другу его различных частей.

Впервые попав в этот город через арку на улице Dhauga Galli (ранее там находился основной въезд для туристов), а не через большую улицу Pulchowk Gabahal Rd, я был удивлен своеобразной архитектурой места: извилистые улицы со старыми домами, с крыш и балконов которых свисают знаменитые неварские масляные светильники – чудо искусства!; старые дворы со входами, где нужно нагибать голову, чтобы не стукнуться о притолоку; деревья помело; раскрашенные дома; реклама каких-то специалистов – портреты, нарисованные прямо на стенах жилищ; небольшие храмы, раскиданные скупо, но явно, обдуманно; настоящие фрески на очень старых домах.

Патан отличается от остальных культурных частей долины. Только там мне довелось увидеть глубокие круглые колодцы, в которые даже заглянуть страшно; узкие проходы через дворы, ведущие как в лабиринте из одного квартала в другой; а также спрятанных от глаз туриста многочисленных резчиков по дереву, реставрирующих Королевский Дворец.

В одной из прогулок по городу меня сопровождала китаянка Шеврон – молодая бизнес-леди, приехавшая в Непал со своим другом. Друг смог пойти с нами только на следующий день – прогуляться по Киртипуру. Шеврон тоже жаждала увидеть все закоулки Патана, и мы долго прочесывали квартал за кварталом в старой части города, беседовали с местной неваркой, которая, кстати, и рассказала нам об этих тайных ходах из квартала в квартал. Помню, китаянка спрашивала меня о русских:

– Говорят, что вы все воины? – с опаской глядела на меня.

– Нет, – отвечал я, – мы исторически земледельцы и мирные люди.

Мы познакомились с Шеврон в небольшом кафе, спрятанном на втором этаже в одной из очень узких улиц Патана, примыкающей к Королевской площади, куда я зашел перекусить после осмотра Дурбара. В зале были небольшие низкие столики в восточном стиле, за которыми сидят, поджав ноги, небольшое оконце в неварском стиле. Внизу под кафе продавцы сувениров и достаточно добротных деревянных скульптур разного размера.

Фрагмент Королевского дворца Патана

Царская купальня во внутреннем дворике дворца

В кафе кроме меня сидели еще две девушки, каждая за своим столиком. Помещение было очень маленьким. Через пять минут мы с девушками познакомились, выпили вместе чаю, посмеялись, подружились. Второй нашей знакомой оказалась японка Саки с далеких островов, по-моему, Филиппинских. Маленького роста, очень живая, плохо говорила по-английски, как, впрочем, и я. По окончании обеда сделали совместную фотографию. Японке надо было уезжать, и мы тепло попрощались с ней, а с Шеврон отправились бродить по Патану.

Представители трех совершенно различных наций спокойно нашли общий язык, ибо нечего нам делить в этом огромном мире. Однажды Геннадий Поплавский заметил, что путешествия дают возможность не только знакомиться с другими странами, но и принимать людей этих стран, сближаться с ними. О, это великое чудо – путешествие с открытым сердцем и ожиданием! Большое удивление, восхищение, ломает в нас корку надменности, суровой взрослости, возвращая в состояние, присущее детям – они просты и непосредственны. Это и есть момент счастья!

Главная достопримечательность Патана – Дурбар, с его Королевским дворцом, храмами в разных стилях на площади перед и знаменитый Патанский музей с возможностью пройтись внутри дворцовых помещений, увидеть королевский трон и множество уникальных экспонатов. Сюда часто приводят школьников, которые с удовольствием бегают по внутренним дворам, заливаясь смехом. Многоэтажные башни Дворца возвышаются над жилыми строениями, немного напоминая охранные укрепления раннего средневековья в Европе.

Здесь достаточно тихо. Кроме экскурсоводов, ведущих группы ошалевших от красоты дворца туристов, громко никто не разговаривает. Иногда слышен стук молотка работающих реставраторов. Сонный охранник привычным движением руки направляет одиночек в следующий двор. Искусные барельефы из дерева и металла вызывают восхищение.

Желающие могут посмотреть на работу резчиков, пройдя сквозь дворец на задний двор, где спрятался священный водоем и шатры деревянных дел мастеров. Стук молотков и реплики тружеников создают необычную атмосферу. Рядом продаются сувениры ручной работы. Красиво и дорого.

Пройтись по дворцу поверхностным взглядом занимает полдня. Патан с изюминками; исторические памятники разбросаны по всему городу, и необходимо иметь карту, чтобы понять куда двигаться.

Одна из самых известных достопримечательностей – храм Махабоуда, освященный в 1601 году. Немецкий исследователь стиля «шикхара» и архитектуры долины Катманду Вольфганг Корн пишет, что между 1560 и 1564 годами некий паломник Абхай Радж Шакья привез из Бихара чертежи храма Бодхгайя, которые легли в основу строительства храма Махабоуда.

На стенах Патанского храма видны изображения тысячи Будд, выдавленные на составляющих стены кирпичиках.

«Шикхара» – слово санскритское, неварцы для обозначения храмов его не используют. Они говорят «degah» («обитель богов») или «lodega». В непальском же языке храм – это мандир.

Патан, несомненно, самый древний из трех больших городов и, должно быть, довольно давно был столицей Долины. Однако, поскольку короли с XIV века жили в Бхадгаоне, статус столицы, который еще некоторое время использовал Патан, не отражал его реального положения. С разделением страны на три королевства Патан стал столицей королевства Патан, а после объединения непальских королевств в единое государство Притхви Нараяном Шахом, Катманду был выбран столицей страны.

Иезуит отец Джузеппе так описывает города долины: в Катманду 18 тысяч домов, в Лелит Патане – 24 тысячи, в Бхатгане – 12 тысяч семей. Помимо этих трех главных городов, есть много других крупных и менее значительных городов или крепостей, один из которых – Тими, а другой – Чиполи (Киртипур), каждый из которых содержит около 8000 домов и очень густонаселены.

Все эти города, как большие, так и малые, хорошо построены: дома из кирпича и трех или четырехэтажные, квартиры невысокие, двери и окна из дерева, хорошо обработанные и расположенные довольно часто. Улицы всех городов вымощены кирпичом или камнем с возможностью отвода воды. Также есть хорошие колодцы из камня, из которых вода проходит через несколько каменных каналов для общественного блага. В каждом городе есть большие квадратные веранды, которые называются «пати» и их много в разных частях страны, как и колодцев, предназначены они для общественного пользования. За пределами больших городов также есть небольшие квадратные резервуары с водой, облицованные кирпичом, с хорошей дорогой для прогулок и большим лестничным пролетом для удобства тех, кто решил искупаться. Длина водоема такого рода за пределами города Катманду по меньшей мере 200 футов длиной с каждой стороны.

Храм Вишну в стиле Шикхара

«Патан не без основания называл себя “Красивым Городом”, – пишет В. Корн, – или, по-другому, Лалипаттана.» Даты основания Патана в источниках различаются. Считается, что город создан при Вира Деве чуть позже 630 года н. э. Однако, есть сведения, что Патан (Лалита-паттана или Лалитпур) был заложен еще в 300 году н. э.

Город, построенный Вира Девой, вмещал 20 тысяч жителей, и в нем изначально поклонялись нагам. Поскольку образ жизни неваров оставался относительно неизменным на протяжении столетий, первоначальный проект и конструкции зданий старого города сохранены.

Средний дом с его основной прямоугольной конструкцией обычно составляет около шести метров в глубину, а длина от полутора до пятнадцати метров.

В реформах Джаястити Маллы (1380–1395 гг. н. э.) четырем основным кастам были даны правила Басту-пра-карана и Аста-барга по строительству и церемониям закладки домов.

Основа расположения комнат – вертикаль. Центральная стена (Ду Анга) обычно делит первый этаж, Чхьяди, на две узкие комнаты, из которых передняя комната обычно служит магазином или мастерской. Двойной ряд колонн часто заменяет всю переднюю стену, открывая первый этаж улице. Задние помещения – складские или мастерские, выходящие во внутренний двор.

«Первоначально первый этаж никогда не использовался в качестве жилой зоны, так как, помимо прочего, он не обеспечивал защиты от сырости. Пол либо выложен кирпичом, либо покрыт слоем глины. Только в магазинах есть хорошо вентилируемый деревянный пол. Фактическая жилая площадь и спальные зоны семьи начинаются с первого этажа (Матан – средняя секция). В зависимости от размера дома, две комнаты, созданные центральной стеной, дополнительно разделены перегородками из цельного или легкого дерева, образуя спальные помещения для членов семьи или для женатых сыновей, которые остаются в родительском доме со своей семьей.

В общем трехэтажном доме второй этаж (Чота – верхний слой) является основной жилой и семейной зоной. Ряд сдвоенных колонн занимает место центральной стены, так что комната превращается в довольно низкий зал. Окна на передней и задней стенах, особенно большие Сан-Джья, обеспечивают достаточно света и воздуха в летние дни. Относительно хорошее освещение также делает этот этаж излюбленным местом для различных видов работ. Рядом с этим большим окном установлены ткацкие станки, один из самых распространенных предметов домашнего обихода в домах неваров. Многие сельские жители также используют этот пол для приготовления пищи на открытых каминах вдоль боковой стены, без дымохода, чтобы отводить дым.

Третий этаж (Phyata – четвертый слой) является необычным дополнением к основному дому неваров, который обычно состоит из первого этажа, первого этажа (средний слой) и второго этажа (верхний слой). Четвертый этаж, как и верхний, может быть использован как большая семейная гостиная или разделен на другие комнаты. И кухня, и семейное святилище расположены в мансарде (Байга – половина или небольшое пространство). Из-за их религиозного значения незнакомцы и представители низших каст никогда не должны входить на кухню или в святилище высшей касты.» (В. Корн)

Часто дом строится вокруг одного двора, чоука, обеспечивая безопасность и закрывая от лишних глаз. Двор служил детской площадкой, местом для стирки и помола зерна. Выход из дома один, низкий, и может быть закрыт в случае необходимости, как, например, и в случае с Вихарой.

Фрески на домах

До Патана из Тамеля можно дойти пешком, это займет около часа ходьбы через Сингха Дурбар. Дорога пыльная, но интересная. Города соединяются современными зданиями: офисами, средними и высшими школами, государственными учреждениями. При повороте в Патан, шум постепенно стихает, скорость передвижения машин и людей замедляется. Можно зайти в кафе и вкусить уже немного забывшейся европейской пищи. Патан еще одна культурно-историческая грань, дополняющая городской комплекс Долины Катманду.

Чангу Нараян, древний храм эпохи Личчави, расположен на северо-востоке долины Катманду на холме у реки Манахара на высоте 1540 м. Дорога от Катманду сворачивает с трассы влево и вьется грунтовкой меж полей. Если вы хотите увидеть что-то очень и очень старое, то вам туда.

Чангу Нараян – один из семи объектов всемирного наследия ЮНЕСКО долины Катманду. Еще в III в. н. э. на холме располагался город Чампапур Маханагар, насчитывающий порядка 700 домов.

Такси останавливается на специальной площадке у небольшого кафе. От площадки узкая дорога ведет наверх к храму. Справа от стоянки внизу – священный пруд, над которым постоянно летают орлы-рыболовы (вид хищных птиц Гималайского региона). Орлы ловко выхватывают рыбу из воды и съедают ее в воздухе. Водоем заброшен, иногда у него можно встретить парочку туристов.

Поднимаясь по дороге, справа обнаруживаешь небольшой музей, далее – лавки торговцев. Перед храмом большая площадка, где осенью просеивают зерно вручную. Подъем по ступенькам к арке и вход во внутренний двор.

Святилище Чангу Нараян

Считается, что храм был построен в IV в. н. э., а в начале XVIII перестроен. Часть храмовых построек и скульптур все же сохранилась с древних времен.

Легенда о Чангу Нараяне, приводимая непальскими источниками, такова: Вишну, сражаясь с царем демонов Чандом случайно убил брахмана Сумати. Гуру Шукрачарья, учитель убитого брахмана, рассердившись на Вишну, проклял бога, обещая тому, что он будет обезглавлен брахманом. Вишну долго жил на дереве в лесу Чампак и потом заплатил за содеянное. В этом лесу сейчас и располагается двухэтажный храм, стоящий на высоком каменном постаменте.

Четыре входа в здание охраняются скульптурными парами животных – львов, сарабхов, грифонов, слонов.

Одна из древностей комплекса каменная табличка короля Мандевы – надпись на санскрите датируется 464 годом н. э.

Меня больше всего поразили две деревянных колесницы, небрежно брошенных в сарае: искусно вырезанные детали, в том числе колеса.

Чангу Нараян как застывшее изваяние прошлого, музейный экспонат под открытым небом, из которого много лет назад ушла жизнь. Лишь небольшие группки туристов как осенние листья рассыпаются по пространству двора и потом выметаются вон ветром поиска других интересных мест. Не можешь избавиться от ощущения мертвости Чангу.

Спускаешься вниз к домам, и ловишь себя на мысли, что все потихоньку затухает: древняя индуистская история времен эпохи личчави канула в лету. Только большой желтый тропический паук все также продолжает вить свою паутину меж ветвей могучего дерева, поддерживающего своими корнями старые стены святилища.

В отличие от храма на холме, Катманду кипит всеми возможными проявлениями большого города. Машины и люди двигаются в хаосе своеобразного броуновского движения в поисках только им одним известной выгоды. Въезжая в столицу, становишься частью всемирного наследия, выражающегося в шуме, поиске, бесконечных покупок и продаж, и удивления.

На центральную площадь старого Катманду попадаешь не сразу, день на третий или четвертый, иногда уже и после трека, хотя Катманду Дурбар расположена буквально в пятнадцати минутах ходьбы от Тамеля.

Можно взять такси, можно идти пешком, заранее сориентировавшись по карте. Мы с Геннадием в первый раз поехали на велорикше, соответственно, с сигналом резинового клаксона, распугивающего мирных обывателей. Конечно, картина немного странная: два взрослых мужика, громко смеются, с включенной видеокамерой, несутся в коляске по улице, подбадривая крутящего педали непальца просьбами еще попибикать! Но это и есть определенная свобода и возможности: для туриста – оторваться по полной (не нарушая правил и приличий, конечно!), а для велорикши – неплохо подзаработать, ибо в Катманду велорикша, скорее, экзотический транспорт, а не средство передвижения. Хотя, надо признать, подобный транспорт удобен именно возможностью рассмотреть окружающую местность.

Улица Катманду

Древность города Катманду хорошо видна на дворцовой площади, по сути состоящей из двух: Хануман Дхока, по имени королевского дворца, и площади Басантапур. Древние храмы, разбросанные на площади в два гектара, впечатляют, как явно бросающейся в глаза стариной, так и архитектурой. Территория считается особо охраняемой, и сборщики подати сидят не только в специальных будках с обеих сторон площади, но время от времени бродят по оной в поисках «зайцев» без соответствующих бейджей на шеях.

Хорошие путеводители, которыми полны книжные России, вполне достойно представляют основные достопримечательности, описывая храм Кастамандап, в чью честь, как считается, был назван Катманду, историю девочки Кумари, замещающую богиню царской династии, храм самой богини по имени Таледжу, и т. д. и т. п.

Повторяться не хочется, так как для каждого туриста, посетившего это историческое место, впечатление складывается из структурно разных частей.

На обложке прекрасно выполненной карты Долины Катманду, продаваемой практически в каждом книжном столицы, фотография девочки Кумари, и неслучайно. Божественное для непальцев имеет первостепенное значение, и легенда о взаимоотношениях королевской семьи Непала с богиней-покровительницей лежит в основе духовной составляющей как Катманду, так и места сосредоточения государственной власти города, а одно время и государства.

Верхняя часть храма Таледжу

Считается, что город Катманду был основан примерно в 723 году. Некоторые ученые предполагают, что раньше. Строительство города связывают с воздвижением храма Кастамандап (Каштхамандапа: кат/кашта – дерево, манду/мандапа – храм или пристанище). Так или иначе, легенда о строительстве храма и появлении города Катманду, приводимая Пракашем Шрестхой, звучит так:

«Свое название Катманду, что означает «Храм из дерева», непальская столица получила от трехъярусного деревянного храма Каштхамандапы. В этот храм ведут четыре входа – со всех четырех сторон. Однако, вход на восточной стороне считается главным, он охраняется двумя огромными каменными львами. Внутри храма во всех четырех углах стоят четыре изваяния бога Ганеши, а посередине – скульптура святого Горакхнатха.

Давным-давно, когда жители большой долины Непала отмечали праздник божества Матсендранатха, райское дерево Калпаврикша, приняв образ человека, явилось на землю посмотреть этот праздник. Один крестьянин джьяпу как-то догадался, кто на самом деле этот человек, и тут же его поймал.

– Отпусти меня, – взмолился Калпаврикша, – и я сделаю так, что имя твое прославится. Завтра же ты найдешь свою славу.

Джьяпу отпустил Калпаврикшу, поверив его обещанию.

На следующий день джьяпу увидел, что на его поле за одну ночь выросло гигантское дерево, и, чтобы прославить свое имя, решил выстроить из этого дерева огромный храм. Вскоре храм был построен, но он не был посвящен никакому божеству, и джьяпу не установил ни в нем, ни перед ним никакого идола. Джьяпу думал, что раз храм выстроен из чудесного дерева, он сам по себе является священным и необязательно помещать в нем идола какого-нибудь божества. По этой же причине он не стал совершать в нем пранапратиштху – обряд очищения.

Храм, построенный с помощью древесины лишь одного огромного дерева, получил название “Каштхамандапа” – “Деревянный храм”, а в дальнейшем, когда вокруг храма вырос большой город, то он также стал называться Каштамандапом или просто Катманду».

Одно время Катманду, как уже упоминалось, имел и другое название – Кантипур (красивый город/место). Так именуется и один из телевизионных каналов Непала.

Археологические раскопки, проводимые время от времени в Катманду, подтверждают существование здесь древней цивилизации. Письменные свидетельства о долине Катманду восходят аж к VIII веку до н. э. Есть свидетельства о наличии старинных монастырей на этой территории.

Барельефы Хануман Дхока

Катманду расположен на древнем караванном пути из Индии в Тибет, что позволило городу богатеть и развиваться достаточно активно.

Основные храмы Катманду Дурбар построены в XVI–XVIII веках во время правления династии Малла: храм Калингишвара (1560 г.), храм Таледжу (1564 г.), храм Махадевы (XVIII в.), Кагешвор (1711 г.), Камдева (XVIII в.), и т. д. Но есть и более древние, например, храм Акаш Бхайрав датируется XII веком. Насколько точны вычисления ученых и записи в архивах, не могу судить, но древность многих культовых сооружений видна невооруженным глазом.

Непальцы любят собираться у храмов, сидеть на их высоких ступенях, обсуждая насущные проблемы и перспективы развития страны. Храмы, как в одном из вариантов значений слова «мандапа», воистину являются для горожан местом укрытия, пристанищем, под священными крышами не только проходят пуджи. Храмы и окружающая их территория – место общения, созерцания, успокоения и простого проведения времени, отдыха.

Запад достаточно давно сделал местом общения кафе и рестораны, тогда как в Непале связь духовного с душевным все еще остается в пределах священных мест.

Королевский дворец Хануман Дхока, сильно пострадавший от землетрясения 2015 года, снова впускает туристов в свои дворы. Приличного размера комплекс был исторической резиденцией королей до 1886 года, после которого правители переехали во дворец Нараянхити.

У главного входа слева статуя Ханумана, помощника царя обезьян и одного из главных героев эпоса Рамаяна, плохо узнаваемая из-за обильного слоя красной пасты, постоянно намазываемой на лицо героя индуистского эпоса верующими.

Примыкает к дворцу огромный, даже по нынешним меркам, храм Таледжу – богини царской династии, чью роль после исчезновения божества (вследствие ссоры с одним из царей) играет девочка Кумари, спрятанная в небольшом двухэтажном особнячке на краю Дурбар – Кумари Гхар. Тридцать два совершенства девочки дают ей право благословлять правителей и народ Непала раз в году во время праздника Индра-Ятру, так называемый фестиваль Кумари.

Храм Таледжу, хоть и находится без реставрации много лет, тем не менее внушает почтение: высокие башенки основной части, резьба, колокола. Хорошо виден храм из кафе на четвертом этаже в здании напротив, откуда начинается Диагональный базар. Можно рассмотреть практически все детали священного места и сфотографировать понравившиеся его части. Из этого же кафе просматривается часть площади, а справа хорошо виден двор со старинными пушками и вооруженными людьми; с двух сторон центральной площади располагаются военные подразделения. Со стороны площади Басантапур – гуркхи.

Древняя история, разбавленная современной суетой, как будто выпирает острыми углами из декораций XXI века, обращая на себя внимание: посмотри на меня, я есть, вот она я!

История Непала запутана, многое неизвестно. Племена династий Гопала и Киратов были первыми правителями этих мест (первое тысячелетие до н. э.). Пришедшие за ними Личчави принесли в эту землю индуизм, который, укоренившись, так и остался господствующей религией Непальских земель до наших дней.

Кираты – это отдельная история. Время же правления личчави (приб. с 300 года н. э.) отмечено внедрением кастовой системы(варны – с санскрита «цвет, форма, внешность»: брахманы – учителя и священники; кшатрии – воины, правители, дворяне; вайшьи – земледельцы, торговцы, предприниматели; шудры – слуги, рабочие; неприкасаемые) и развитием архитектуры и искусства, достигшими своего расцвета при Махадеве I.

Затем пришли тхакури. Первый король этой династии взошел на престол в 602 году н. э. Брак его дочери с тибетским принцем открыл вновь дверь для буддизма. Особо известен царь Амсуварман строительством дворца недалеко от Пашупатинатха. Начало XIII века охарактеризовано очередной сменой династии.

Обходя дворец слева-направо, выходишь к небольшому рынку на площади Басантапур. С площади открывается вид на старую часть дворца с прекрасными барельефами из дерева. В конце здания с торца стоит охрана в красных беретах. Это гуркхи – специальные подразделения правительственных войск, снискавшие военную славу Непалу еще со времен англо-непальской войны 1814–1816 годов. Сражение до сих пор в литературе упоминается как война гуркхов.

Невозможно не сфотографироваться хотя бы с одним из представителей прославленного подразделения. На моей фотографии два лица: широко улыбающееся мое и суровое лицо воина-гуркха. Видимо, он уже устал улыбаться надоедливым туристам.

Предыстория войны Англии с Непалом достаточна проста: земельные вопросы. Непал в начале XIX века расширял свои границы, соприкасавшиеся с подконтрольными Британии княжествами Северной Индии.

Первое столкновение регулярной Британской армии с непальскими воинами в 1814 году закончилось для англичан поражением – колонна генерала Шиптона была полностью разгромлена. Завоеватели так и не вступили на землю Непала. В мае 1815 года англичанам удалось разбить непальское войско у форта Малаон. Восхищенные воинской доблестью непальцев англичане предложили непальским подразделениям вступить по найму в армию королевы. В 1816 году по Сугаульскому мирному договору Непал уступил Ост-Индской компании Сикким, Кумаон, Гархвал и некоторые другие территории. Важнейшим политическим условием соглашения явился допуск английского резидента в Катманду. Также, по итогам войны, англичане начали вербовать гуркхов в свою армию. Таким образом, Непал избежал колонизации своей страны, что сказалось как на развитии государства в дальнейшем, так и на отсутствии оскомины на «белых людей».

Дмитрий с воином гуркхи на площади Басантапур

Гуркхи (горкхи – от «го» – корова и «ракх»/«ракша» – покровитель: «покровитель индийской традиции») сейчас не только спецподразделение в войсках Непала, но и часть регулярной армии Великобритании. Уже в 1858 году в качестве благодарности за участие гуркхов в подавлении восстания сипаев в Индии Непалу была возвращена часть утерянной после войны с Британией территории.

Туристы с удовольствием покупают традиционное оружие гуркхов – сорокасантиметровый нож «кукури», выполненный в форме крыла сокола. Конечно, чаще всего, в магазинах продается декоративный вариант, настоящий «кукури» – это все же личное оружие.

Центральная площадь Катманду манит древностью и историей: именно на территории Хануман Дхока произошел дворцовый переворот 1846 года; здесь жили короли и проходили парады. Фотографии дней минувшей славы Катманду Дурбар терзают нас желанием распознать лица правителей, прикоснуться к жизни Непала тех дней, ощутить запах прошедшей эпохи, когда очередной представитель правящей династии получал благословение девочки Кумари. Непал становится ближе, и начинаешь чувствовать себя его частью. Знакомство грозит перерасти в дружбу. Фотографии оживают, накладываются на современные контуры: вот представители династии Рана в своих богатых головных уборах, воины, представители разных слоев населения, воскурение священных дымов, великие праздники – фильм эпох прокручивается перед мысленным взором.

Центральная площадь в Катманду

По современному центру Катманду перемещаются толпы горожан вперемешку с туристами, уже не раздается звон священного колокола, не слышен стук копыт многочисленного войска. Непал, кажется, отдыхает после своих многовековых переживаний и катаклизмов, позволяя мирному уличному шуму наполнять сегодняшний день.

С Биеном Дхакалом я познакомился в 2018.

Мы очень скоро определились, что я вроде как старше на пару месяцев, и он должен мне говорить «дай», а я ему «бай» («дай» – уважительное обращение к старшему, а «бай» – к младшему). Однако, со временем выяснилось, что непалец все же старше на полгода.

Биен, при всей его обширной общественной и бизнес деятельности, человек скромный, никогда не говорящий, а тем более не хвастающий, своими достижениями, в том числе на ниве благотворительности и развития страны.

Родившись в небольшом местечке Джьямрунг (округ Дхалинг, недалеко от города Горкхи и горного массива Ганеш Гимал), в касте браминов, он был вынужден заниматься простым трудом. В 1970 годах в его непальской деревне не было элементарных удобств, школы, медицинского обслуживания, связи и общественного транспорта.

Переезд в столицу Непала был счастьем для семьи Биена. Остановиться пришлось у друзей из их деревни, которые переехали в Катманду ранее. Биен работал портье в отеле, потом бухгалтером. В совсем юном возрасте организовал свой туристический бизнес, занимался треккингами. Учился в университете, а затем построил бутик-отель «Самсара Резорт» («Samsara Resort»).

Отель «Самсара Резорт»

Сегодня Биен – уважаемый бизнесмен, управляющий директор туристического агентства и отеля, партнер в серьезных коммерческих проектах в гидрологии и банковском деле, имеет степень магистра в области изучения бизнеса. У него трое детей: две дочери и сын.

Он не забыл малую родину и помогает своей деревне. Кроме прочего, участвует в серьезных благотворительных проектах, в том числе возглавляемых иностранцами. Например, небезызвестная в Непале организация «Keep» (сохранение, поддержка), основанная британкой Джоанн Читтенден, имеет в списке своих постоянных партнеров в образовательных и экологических проектах Биена Дхакала. Есть также личная помощь пострадавшим от землетрясения и наводнений, инвалидам, слепым.

Не особо разговорчивый магистр много делает для своей страны, считая, что работа на благо родины и конкретных людей и есть то, к чему следует стремиться.

Он не выделяется среди окружающих. Носит простой костюм, и очень корректен. Не кичится своим дорогим авто и возможностями входа в высшие круги страны, а просто трудится и трудится, понемногу улучшая жизни тех, с кем ему выпало жить вместе: родным, соплеменникам, горожанам.

Его происхождение получило, наверное, лучшее воплощение – священнодействовать не только в молитвах, но и в практической помощи своему народу. Ведь брамины – высшая каста индуистского общества, по сути стоящая между людьми и их божествами, некий проводник божественного в жизнь людей.

С Биеном хорошо. Он надежен и прост, всегда в делах. Но вечером может спуститься в небольшой зеленый дворик у гостиницы и поболтать о том о сем. Дружба – это всегда взаимоуважение, а его есть за что уважать.

На последних выборах партия, которой принадлежит Биен, продвинулась в Правительство. Это прекрасная возможность улучшить жизнь страны.

Наши впечатления настолько же различны, насколько и мы, люди, отличаемся друг от друга.

Большой участок старого караванного пути, называемый Диагональным базаром, упоминается в каждом путеводителе, вызывает восхищение фотографов и путешественников. Поэтому углубляться в еще одно описание большой толпы людей, движущейся вдоль рядов магазинов, не хочется. Есть какие-то фрагменты, вспыхивающие в моей памяти, произведшие на меня впечатление, желание еще и еще раз взглянуть, рассмотреть, изучить, понять.

Диагональный базар – длинная улица, идущая от Катманду Дурбар через храм Аннапурны к Рани Покхари и уходящая далее к Боднатху.

Храм Аннапурны

Много интересных достопримечательностей на этом торговом пути: Индра Чоук, храм Акаш Бхайрава, храм белого Махендранатха, храм Аннапурны и т. д. Примыкающие к Диагональному базару улицы также полны чудес. Например, в квартале от храма Аннапурны, в котором меня шокировала статуя смерти (скелет со страшным черепом), находится небольшой дворик с копией ступы Сваямбу – ступа Каши. Жители Катманду верят, что она была перенесена чудесным образом по воздуху из Индии. В этом же дворе монастырь «Потала». На праздниках в прилегающих дворах сидят местные жители и вместе вкушают пищу. Небольшие чайтьи украшаются гирляндами цветов. Все счастливы, разодеты в разноцветные одежды. В обычные дни суеты меньше, и можно не спеша бродить от скульптуры к барельефу, от ступы к чайтье, от храма к храму.

Храмы прячутся практически везде, и на одном из перекрестков можно, случайно заглянув во внутренний дворик, обнаружить древнее святилище с интересной архитектурой и вполне себе действующее.

При выходе к улице Кантипат виден огромный пруд с храмом в центре, который восстановили в последние годы. Искусственный водоем был создан в 1670 году королем Пратапой Маллой в память о погибшем сыне Чакрабартендре. Для наполнения водоема использовалась вода из святых мест: Бадринатха, Кедарнатха, реки Кали-Гандаки. Пруд должен был служить утешением для королевы, потрясенной смертью сына. Пруд так и называется – Рани Покхари (пруд королевы). В центре пруда храм Шивы, соединенный с берегом каменным мостом. Храм открывался для посещений один раз в году в пятый день фестиваля Тихар.

На южной стороне пруда установлена статуя, производящая очень сильное впечатление, изображающая короля Пратапу и его семью, едущих на белом каменном слоне. Хорошо виден весь пруд с крестообразного моста улицы Кантипат. Печаль королевской четы, разлитая над прудом, до сих пор чувствуется при взгляде на храм.

За прудом видна башня с часами Бхимсен Тапы, построенная у колледжа Три-Чандры, который с 1918 года колледж высшего светского образования в Катманду. К сожалению, нынешний вид отличается от первоначального, так как первое строение было уничтожено землетрясением 1934 года. Старую башню можно увидеть на фотографиях в Музее гор Покхары.

В начале XX века образование выше уровня средней школы можно было получить только за пределами Непала. Премьер-министр Чандра Шамшер Рана учредил колледж для непальских студентов в Катманду (Колледж Три-Чандра), где преподавались история, математика, логика и языки. В 1924 году колледж стал полноценным учебным заведением с четырехлетней программой подготовки студентов.

Старый корпус Три-Чандра колледжа с башней Бхимсена Тапы

Вправо по улице Кантипат сейчас виднеется еще одно высокое сооружение Катманду, падавшее при каждом землетрясении и вновь отстраиваемое раз за разом – сторожевая башня Дхарахара. Впервые была воздвигнута в 1832 году. В башне имелись винтовая лестница и балкон. После последнего землетрясения 2015 года, в котором под обломками башни погибли около 200 туристов и непальцев, открыта вновь в 2021 году.

Повернув влево от пруда королевы по вышеназванной улице и пройдя один квартал, мы выйдем к знакомому перекрестку у библиотеки Шамшера. Вправо вверх, пять минут, и мы у удивительного места – королевского дворца, а ныне музея, Нараянхити («фонтан Вишну-Нараяна»).

Дворец-музей Нараянхити

У дворца в дни открытых дверей всегда толпа: непальцы, индийцы, другие желающие, и скромно, в стороне, кучки европейцев. Уважение к белым туристам (помните отсутствие оскомины?) у непальцев ярко выражено – белых выводят за очередь и всегда пропускают отдельно.

В музей нельзя ничего проносить: ни фотоаппарат, ни телефон, ни какие-либо предметы. Солдаты на входе обыскивают каждого.

Как таковой дворец стал музеем в июне 2008 года, когда официально был открыт уже покойным премьером Прасадом Койралой. Дворец был назван в честь храма Нараяна, расположенном в восточной части дворцового комплекса. Изначальное здание, принадлежавшее каджи Дхокалу Сингху Баснету, захваченное после переворота 1846 года Ранодипом Сингхом, неоднократно перестраивалось, превратившись во дворец короля Притхви Бир Бикрам Шаха, который переехал в новое здание из Хануман Дхока. Дворец был разрушен землетрясением 1934 года и был заново спроектирован архитектором Сурьей Джангом Тапой. Окончательный вид дворец приобрел в 1969 году.

Нараянхити насчитывает 52 комнаты, из которых открыты для посещения 19. Комнаты и залы дворца названы в честь районов Непала. Главный вход во дворец – Гауришанкарские ворота. Высота и ширина – 6 на 6 метров (20×20 футов). Войдя через них, попадаешь в грандиозный зал Каски Байтак (династия Шахов не забывала своего происхождения), использовавшийся для приема глав государств и церемонии приведения к присяге премьер-министра.

Нет смысла описывать все прелести дворца с его чучелом тигра, коврами, портретами представителей династии, комнатами современного уклада жизни семидесятых-восьмидесятых годов со смешными уже телевизорами и тому подобными ушедшей эпохи «высокими технологиями».

Вообще, дворец производит двоякое впечатление: некоторая роскошь времен старых королей смешивается с достаточно простой обстановкой королей XX века, что вызывает некоторое недоумение.

В 2018 году в двух комнатах дворца были выставлены для осмотра королевские корона, скипетр и меч – неотъемлемые атрибуты коронаций, церемоний бракосочетания и других особых случаев.

Корона, помещенная под специальное стекло и охраняемая дополнительно, мягко выражаясь, ошеломляет: она покрыта 3000 драгоценных камней – 723 алмазами, 2372 жемчужинами, 47 изумрудами и 16 рубинами. Огромные изумруды выполнены в виде капель и висят по нижнему срезу короны, рубины помещены сбоку. Они тоже невероятных размеров! Меч и скипетр сделаны из чистого золота.

Предполагается, что первым монархом Непала, использовавшим корону, был Раджанедра Бикрам Шах. Его потомок свергнутый король Гьянендра Шах передал королевскую корону, церемониальный скипетр и меч вместе с другими символами королевской власти при отречении от престола в 2008 году.

Кроме больших и очень дорогих экспонатов во дворце можно встретить привычные детали жизни королей: тумбы из нижней части ног слонов, поделки, скульптуры, картины и разного рода фигурки. В одном из таких стеклянных шкафов для мелочи есть небольшая фигурка «кирата» – мужчины с длинными волосами и в яркой одежде. «Кирата» здесь не случайна, это часть истории Непала.

Считается, что племена киратов (кирати, киранти) правили территориями Непала в VII–VIII веках до н. э. «Кирата» – общий термин в литературе на санскрите для монголоидных народов, живших в Гималаях и в горах северо-восточной Индии. Они считались хорошими охотниками. Киратские племена упоминаются в Махабхарате наряду с кхаса, керала и другими. Кирата были разбросаны по Гималаям, и их история достаточно хорошо прослеживается во времена Киратского царства от основателя династии Яламбара. Один из царей династии – Джитедасти, правил во времена Сиддхартхи Гаутамы. Изначальная религия киратов – синкретическая кирант-мундхум (смесь шаманизма с анимизмом и, по некоторым данным, шиваизма).

Сегодня нам известны потомки этих великих гималайских охотников: непальские племена раи, лимбу, сунвар, лепча, дхимал, часть из которых проживает в районе индийского Дарджилинга.

Дворец Нараянхити завораживает, несмотря на кровь, пролившуюся в нем в 2001 году, когда наследник престола принц Дипендра расстрелял практически всю свою семью, после чего покончил с собой. История темная и комментировать ее не будем.

Выходя на задний двор дворца, попадаешь в большой сад, хорошо спланированный, но теперь уже пустой. Единственными постоянными обитателями сада являются огромных размеров летучие твари – индийские летучие лисицы, облюбовавшие с десяток деревьев на краю парка. Когда они взлетают, кажется, что летит птеродактиль, настолько они большие – тело лисицы достигает 30 сантиметров, а размах крыльев – до 130 сантиметров!

Индийская летучая лисица – растительноядное рукокрылое из рода летучих лисиц семейства крылановых. По-другому, называются летучими собаками, так как их головы напоминают собачьи.

Крылатые все время кричат, что-то делят друг с другом, перелетают с места на место. Известно, что питаются они плодами и достаточно лояльны не только к королям.

Побродив по саду, забираешь свои вещи в камере хранения и идешь к своим старым знакомым в кафе – заесть впечатления.

Погружения в различные эпохи, безусловно, визитная карточка туризма в Непале. Ныряешь и выныриваешь, иногда настолько глубоко погружаешься, что приходиться брать время отдышаться. Небольшой Непал с потрясающей историей не отпускает тебя. Дворец Нараянхити – хорошая точка в очередной странице встреч с Непалом. Сколько их еще будет?

В Непале много замечательных мест: достопримечательностей, горных вершин, национальных парков и заповедников, музеев и древностей. Проложена Великая Гималайская тропа длиной 1800 км по Главному Гималайскому хребту, строятся пятизвездочные отели, реставрируются дворцы и храмы. Даже по долине Катманду можно путешествовать долго: Нагаркот с его видами на снежные пики и роскошной Дварикой, Балтали и Годавери с сельской жизнью, Киртипур с прекрасными обзорными площадками и блестящими золотом скульптурами, интересные музеи.

Но суть не в том, как много аттракций посчастливится увидеть, а в том, что происходит с тобой, когда открываешь дверь в неизведанный мир: хочешь ли пробежаться взглядом или все же познакомиться с ним?

Пересматривая фотографии, видеоматериалы и записи, понимаешь, как обогащает эта горная страна, небогатая ресурсами, но богатая людьми и природой.

Слава Богу за эту книгу! Автором не ставилась задача описать все достопримечательности и красоты Непала. Те, кто путешествуют или собираются в поездку по Южной Азии, обычно покупают путеводители или бродят по интернету. К сожалению, надо признать, что информация в интернете полна не состыковок и иногда прямо-таки всяких неправд, а задача путеводителей сводится к перечислению основных достопримечательностей с их краткой характеристикой, направляя таким образом стопы туристов по стандартным маршрутам.

Может быть, эта книга даст возможность заинтересовать многих удивительной горной страной, а для тех, кто уже бывал в ней, открыть глаза шире на сокровища древних неваров и воинственных парбатиев, молчаливых шерпов и вечно вдохновленных Гималайскими снегами экспатов.

На охране сокровищницы ЮНЕСКО. Катманду, площадь Дурбар

Однажды, подъезжая к Покхаре, заметил слева от дороги табличку: «Христианская церковь».

Непал меняется, меняется день ото дня. Нам очень повезло, что застали это гималайское государство в еще не очень «исправленном» виде. Может быть, правительство страны сможет сохранить аутентичный Непал и для будущих поколений.

С уважением, Дмитрий Иванцов, действительный член Русского Географического общества и ваш гид в Непале, если пожелаете.

Adzur lai betera derai kushi laadjo! (неп.)

Познакомиться с вами – великая честь для меня!

ДМИТРИЙ ИВАНЦОВ – действительный член Русского Географического общества, руководитель отдела экотуризма Сочинского Географического общества, директор экскурсионно-туристической фирмы «Братья», соавтор Федерального Путеводителя по пешеходным маршрутам «Большой Сочи», автор статей по географии и туризму Западного Кавказа и Непала, горный гид, экскурсовод, автор и ведущий ютуб-канала «Пешком по миру».