— Куда прешь, баржа! — слышу за спиной, когда в очередной раз пытаюсь успеть на очень важную для меня встречу.

И чего это я баржа. Подумаешь, размер моего костюма не соответствует общепринятым канонам. Но я же просто красотка, особенно в этом наряде, который специально купила для собеседования в самой престижной компании города.

— Ты посмотри, теперь и такие пытаются строить из себя леди.

— Да какая она леди, вон кормой всех раскидала!

Обидный смех несется мне в спину, но я несусь на всех парах, все время поглядывая на часы.

Я опаздываю на собеседование к самому Игнату Демидову. И, как всегда у меня все идет наперекосяк. Автобус застрял в пробке на полчаса, потом я бежала две остановки, задыхаясь и пытаясь одновременно пригладить волосы и поправить пиджак.

И вот я, наконец-то, врываюсь в холл бизнес-центра с колотящимся сердцем и коликами в боку. Финишная прямая уже близко, но я спотыкаюсь о край коврового покрытия и лечу, растопырив руки. Папка с портфолио делает кульбит. Бумаги разлетаются по всему холлу, словно стая испуганных птиц, некоторые прилипают к полированному полу, другие скользят под скамейки.

Все присутствующие мгновенно оборачиваются в мою сторону, с любопытством глядя на ползающую по полу меня.

— Ну конечно, Алёна, — бормочу себе под нос, ползая на коленях между мраморными колоннами. — Ты же мастер по созданию идеального первого впечатления!

Паника накрывает с головой, когда я снова смотрю на часы. В голове крутится: «Ну вот, Алёна, ты даже на собеседование прийти нормально не можешь. Сейчас явишься к этому грозному боссу, и он тебя с порога выгонит. Наверняка у него уже десять идеальных кандидатов, а тут ты, запыхавшаяся, с размазавшейся помадой и кучей разлетевшихся бумажек».

Внимание ко мне длится всего несколько мгновения, а потом все как будто оживает. Вокруг начинаю суетиться люди в строгих костюмах. Кто-то перешагивает через мои бумаги, кто-то неодобрительно качает головой. Один мужчина в дорогом пальто брезгливо отодвигает носком ботинка лист, который оказался у него на пути.

— Простите, пожалуйста! — вскрикиваю я, пытаясь схватить лист, но он скользит дальше.

Только незнакомая девушка с планшетом останавливается и приседает рядом.

— Давайте я помогу, — мягко говорит она, собирая несколько листов. — Не переживайте, с каждым бывает.

— Спасибо, — бормочу я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Просто это очень важное для меня собеседование…

— Все получится, — улыбается она, протягивая мне пару страниц. — Удачи вам!

Ее отзывчивость немного успокаивает, но паника все еще сжимает горло. Я судорожно складываю документы, отряхиваю юбку и поправляю волосы, понимая, что выглядят они, скорее всего, как гнездо воробья после урагана.

— Ладно, Алёна, соберись, — шепчу себе, глядя в зеркало на стене. — Ты можешь. Просто дыши.

Наконец, кое-как собрав документы и выдохнув, поднимаюсь на нужный этаж. Секретарша с безупречной прической и невозмутимым лицом кивает в сторону кабинета:

— Господин Демидов ждет вас, — ее красноречивый взгляд, брошенный на часы, говорит о многом, а скорее о том, что мне ничего не светит.

Глубоко вдохнув, стучу и вхожу.

В кабинете главного босса никого нет. Я оглядываюсь по сторонам, не понимая, что происходит.

— Ау… Здесь есть кто-нибудь? — тихо зову, но ответа не слышно. — Ну, и слава богу.

Я ставлю сумку на пол, кладу папку на стол и начинаю судорожно складывать листы. Руки дрожат, волосы наверняка торчат в разные стороны, а костюм помялся от беготни. Чтобы скрыть волнение, нервно шучу:

— Похоже, эффект бабочки в действии. Сначала опоздала на автобус, потом разбросала документы по всему холлу. Что дальше — всемирный катаклизм?

Неожиданно между лопаток начинает нестерпимо чесаться, и я пытаюсь дотянуться, чтобы унять этот зуд. Поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на мужчину, который появился словно ниоткуда…

Игнат Демидов, а это был именно он, стоит, привалившись плечом к шкафу из темного дерева, сложив руки на груди. Его взгляд — холодный, оценивающий. Он явно раздражен моей задержкой и этим спектаклем с бумагами. Брови слегка нахмурены, губы сжаты в тонкую линию.

Но, услышав мои тихие причитания, уголки его губ едва заметно подрагивают. Он пытается сдержать улыбку, но она все равно проступает такая, легкая, почти неуловимая. Этот момент дает мне крошечную надежду: может, не все потеряно?

— Садитесь, — коротко бросает он, а сам стремительно пересекает кабинет и садится за массивный стол.

Я плюхаюсь на стул, стараясь выглядеть собранной.

Босс выглядит собранным. Он задает жесткие вопросы четко по делу, без лишних эмоций:

— Почему вы считаете, что подходите на должность моей помощницы?

— Потому что я умею находить нестандартные решения и не боюсь брать на себя ответственность, — выпаливаю я, заранее придуманную заготовку. — Например, однажды мне нужно было организовать доставку цветов для важного мероприятия, а курьер заблудился. Я не стала паниковать, а связалась с местной службой доставки, договорилась о срочной помощи, и все привезли вовремя. Клиенты даже не узнали о проблеме.

Демидов хмыкает, покачивая головой. Господи, и кто меня за язык тянет? Какие-то цветы… какая-то доставка… “Алёна, закрой рот и не мели ерунды,” — мысленно затыкаю себе рот.

Совершенно неожиданно раздается стук в дверь и на пороге появляется хмурый мужчина с папкой в руках.

— Виктор, проходи, — радушно приглашает Игнат. — У меня тут собеседование. Весьма интересное.

Ну, понятно, пригласил еще одного слушателя моих баек. Видать, мужики совсем тут закисли, если готовы слушать мой бред.

— Это мой помощник, — надо же он даже соизволил мне представить очередного зрителя. — Расскажите о самом сложном проекте в вашей карьере, — продолжает пытать меня босс.

— Однажды мне нужно было организовать выставку за три дня, когда подрядчик внезапно отказался. Я обзвонила десять других, нашла того, кто согласился, и мы успели в срок. Клиенты были в восторге.

— Какие у вас серьезные проекты, — в голосе мужчины чувствуется насмешка.

Явно мне тут ничего не светит. Может, сразу извиниться, встать и уйти? И чего он еще со мной разговаривает? Наверное, я для них как обезьянка в цирке, которая веселит своими трюками, а я своими рассказами.

— А как вы реагируете на критику?

Ну что, продолжу веселить господина Демидова и его заместителя:

— Однажды я готовила презентацию для важного клиента, а мой кот Барсик решил, что слайды — это отличная игрушка. Он запрыгнул на стол и разбросал все распечатки. Я сначала чуть не расплакалась, а потом подумала: ну что ж, значит, презентация была недостаточно хороша и надо делать лучше. Переделала все за вечер — и получила заказ. С тех пор я знаю: любая критика или проблема — это шанс сделать что-то еще круче.

Игнат слушает, слегка наклонив голову, пытаясь скрыть улыбку. Его взгляд становится менее холодным, более заинтересованным. Виктор, заместитель босса, который сидит сбоку и что-то рисует в своей папке или что-то фиксирует, скептически хмыкает. Этот звук режет слух, будто кто-то провел ногтями по доске.

Я не выдерживаю и разворачиваюсь в сторону вновь прибывших:

— Знаете, Виктор, скептицизм — это, конечно, хорошо. Но иногда полезно верить, что мир не рухнет от одной нестандартной идеи. Иначе так и останешься на уровне «проверено, но скучно».

Виктор краснеет, открывает рот, чтобы ответить, но Демидов едва кивает головой, явно запрещая высказывания в мою сторону. Его самоуверенность на мгновение дает трещину. Он хмурится и делает вид, что очень занят записями. Внутри меня вспыхивает радость от маленькой победы — не злобная, а скорее облегченная. А я получается, могу не только байки травить, которые, оказывается, нравятся большому боссу.

— Достаточно, — резко прерывает Игнат, и я вздрагиваю от такой резкой перемены разговора, могли бы еще поболтать.

Игнат молчит несколько секунд, задумчиво постукивая пальцами по столу. Я замираю, боясь даже дышать. В голове мелькает: «Сейчас скажет: „Спасибо, мы вам перезвоним“ — и это будет конец моей мечты о работе здесь».

Но вдруг он произносит:

— Вы приняты. Начнете в понедельник.

У меня перехватывает дыхание.

— Что? Правда? — выдыхаю я, не веря своим ушам.

— Да, — подтверждает Игнат. — Посмотрим, как ваши навыки и кот Барсик помогут вам в работе.

В его глазах мелькает что-то новое, не просто холодный расчет, а интерес, любопытство. Он еще, наверное, сам не до конца понимает, зачем берет меня на работу, но что-то в моей непосредственности зацепило его.

Я расплываюсь в улыбке, чувствуя, как напряжение последних минут тает.

— Спасибо! Я вас не подведу! — обещаю я, стараясь не подпрыгивать от радости на месте.

Выхожу из кабинета, прижимая к груди папку с документами, которые совершенно мне не приходились. В груди бьется радостное волнение: новая работа, новый шанс, и кто знает, какие еще сюрпризы приготовила мне жизнь рядом с этим загадочным, властным боссом. По пути к лифту я ловлю на себе взгляд секретарши — она едва заметно улыбается и кивает, будто говоря: «Молодец». И от этого становится еще теплее на душе.

Уже в лифте, когда двери закрываются, я позволяю себе выдохнуть и тихо хихикаю:

— Барсик, дружище, спасибо, что научил меня не сдаваться. Похоже, твои проделки действительно пошли мне на пользу!

— Ну что, готова к трудовым подвигам? — спрашивает секретарша Демидова, как только я переступаю порог приемной.

— Готова! — радостно рапортую я. — Меня Алёна зовут.

— А меня Инесса Владимировна, — по-доброму, говорит женщина.

Я тихо радуюсь, что секретарем у Игната Александровича работает не длинноногая модель, а то бы пришлось комплексовать. Хотя… Чего мне такой красавице комплексовать? И я выбрасываю все дурные мысли из головы.

— Ну, осваивайся. Твое рабочее место там, — женщина кивает в сторону стола, стоя́щего в углу. — Игнат Александрович просил разобрать бумаги на его столе.

— А что мне с этим всем делать? — недоуменно спрашиваю я, заглядывая в кабинет и глядя на эти залежи макулатуры.

— Рассортируешь по датам, по значимости. Короче, систематизируешь. Черновики утилизируешь, — Инесса Владимировна усаживается за свой стол и начинает стучать по клавишам. — Если что-то будет непонятно, спрашивай.

Ну вот, первый рабочий день начинается с того, что я, полная энтузиазма, должна навести порядок в документах. Я воодушевленно вхожу в кабинет, мысленно уже рисуя идеальную структуру папок и файлов.

Но судьба, видимо, решила проверить меня на прочность. В руках у меня стопка бумаг, сверху лежит отчет Игната Александровича, наверное, важный, судя по пометкам красным маркером. Рядом — кипа черновиков, которые точно нужно уничтожить. Шредер стоит рядом, подмигивает зеленым огоньком.

Я машинально разделяю документы: черновики — в шредер, важные — в папку. Движения уверенные, мысли где-то далеко: я уже представляю, как Демидов похвалит меня за оперативность…

— Готово! — бормочу себе под нос и нажимаю кнопку.

Жужжание шредера звучит как приговор, а я в ужасе смотрю на то, что осталось от отчета. Аккуратные полоски бумаги с красными отметинами медленно сыплются в корзину.

— Нет… нет… нет! — шепчу я, прикрывая рот рукой, в ужасе округляя глаза. — Только не это. Только не в первый день!

Паника накатывает волной. Я застываю, глядя на шредер, будто он сейчас оживет и скажет: «Шутка, Алёна, все в порядке». Но он молчит. И отчет не вернуть.

— Спокойно, Алёна, — командую себе. — Думай. Думай…

Взгляд падает на монитор — на экране открыта почта Игната. «А что, если…» — мысль вспыхивает, как лампочка.

Быстрыми движениями открываю черновик отчета, который нахожу в папке с пометкой «Backup». Копии! Интересно, он всегда делает копии? Но это же просто замечательно, что он их делает.

Сердце все еще колотится, но я уже действую: распечатываю документ, аккуратно складываю листы в папку, а сверху кладу записку: «Простите за инцидент со шредером. Отчет восстановлен из резервной копии. Больше такого не повторится. Но если вдруг… У меня есть план Б: склеить полоски скотчем. С уважением, ваша новая помощница».

В этот момент дверь открывается, и входит Игнат. Его взгляд сразу падает на записку. Брови поднимаются, он берет лист, читает.

— Вы отправили мой отчет в шредер? — его голос звучит глухо, но в глазах мелькает не гнев, а скорее… любопытство.

— Да, — признаю́сь честно, чувствуя, как краснею. — Но я его восстановила! И даже придумала запасной план на случай, если бы не получилось, — киваю на лист бумаги, который он держит в руках.

Игнат перечитывает записку, потом смотрит на меня. Секунда, другая… и он начинает смеяться. Задорно так, запрокидывая голову.

— Запасной план со скотчем? — переспрашивает он. — Вы оригинальны, Алёна.

— Да. А еще я находчивая, — робко улыбаюсь, чувствуя, как напряжение уходит.

Босс качает головой, но не строго, а скорее одобрительно:

— Ладно. Впредь будьте внимательнее. Но… признаю́, реакция впечатляющая.

— Спасибо, что не уволили с ходу, — выпаливаю я и тут же жалею: слишком уж фамильярно прозвучало.

Игнат приподнимает бровь:

— С ходу не увольняю. Только после третьего проступка.

— Значит, у меня еще два шанса? — подхватываю я, стараясь не улыбаться слишком широко.

— Один, — поправляет Демидов. — Второй будет последним. Но, — он делает паузу, — если будете также быстро исправлять ошибки, возможно, обойдемся без крайних мер.

— Спасибо, — киваю я. — Я буду стараться. Только креатив и оперативность.

— Вот это-то меня и пугает, — хмыкает Игнат Александрович. — Хорошо хоть без Барсика обошлись.

Надо же, как его впечатлил рассказ про моего кота. Может, ему еще рассказать что-нибудь про своего питомца? У меня таких историй просто завались.

— Вы пока можете быть свободны, — холодно говорит босс, когда я замешкалась, предаваясь своим мыслям.

Я, встрепенувшись, выскакиваю из кабинета, и только сейчас понимаю, что Демидов взял в руки красный маркер, видимо, снова будет работать с отчетом и делать пометки, которые я уничтожила. Становится нестерпимо стыдно, что из-за меня ему придется делать двойную работу.

Дальше все происходит в штатном режиме. Я, усевшись за стол и включив ноутбук, изучаю программы, которыми пользуются в офисе, роюсь в папках, оставшихся от моей предшественницы или предшественника.

— Вот это порядок, — восхищенно говорю я. — Все так по полочкам…

— Да. Эдик наш был стопроцентный педант, — отзывается Инесса Владимировна.

— А где он теперь?

— На повышение пошел. Его теперь в отдел перевели… начальником.

— Ого! Какой карьерный рост, — выдыхаю я.

— Игнат Александрович всегда высоко ценит своих сотрудников, — женщина снова погружается в работу, а я возвращаюсь к изучению документации компании.

— Алёна, — Инесса Владимировна смотрит на меня взволнованно. — Ты меня слышишь?

— А? Что? — я, очнувшись, поднимаю на нее глаза.

— Обед, — коллега стучит пальцем по циферблату. — Ты идешь?

— Пожалуй, воздержусь, — хлопая себя по округлым бедрам. — Давно хотела начать худеть. Думаю, что время пришло.

Женщина пожимает плечами и выходит из приемной, а я остаюсь одна. На цыпочках подхожу к двери босса и прикладываю ухо. В кабинете стоит мертвая тишина. Тихонько заглядываю и вижу, то кабинет пуст. Надо же, я даже не увидела, когда Демидов ушел. Заработалась…

Теперь можно и Маринке позвонить — моей лучшей подруге, которая знает обо мне все, включая то, сколько раз я падала на льду прошлой зимой… и позапрошлой… и… Короче, все.

— Представляешь, — тараторю я в трубку, как только подруга отвечает на звонок. — Я в первый же день умудрилась уничтожить отчет босса! Но он не ругался. Он… он смеялся!

— Серьезно? — Марина явно удивлена. — Тот самый Демидов? Который, по слухам, увольнял людей за опечатку в письме?

— Да! — хихикаю я. — Он даже сказал, что моя реакция «впечатляющая».

— Хм, — задумчиво тянет Марина. — Может, он не такой уж и айсберг? Лёка, ты там присмотрись к нему.

— Да брось ты! — вскрикиваю я. — Ты его видела? А меня?..

— Тебя вижу практически каждый день и просто любуюсь, — поддразнивает Маринка. — Может, и с твоим Демидовым когда-нибудь познакомлюсь. Не уволил же тебя он с работы? Поэтому надежда есть.

— Ты, как всегда, — улыбаюсь я. — Если мечтать, то ни в чем себе не отказывать.

— Ладно, — соглашается подруга. — Поверю, что твой босс просто душка. Но смотри, Лёка, не влюбись.

— И не подумаю! — возмущаюсь я, но сама чувствую, как теплеет где-то внутри. — Просто… он интересный.

— Интересный — это хорошо, — хмыкает Марина. — Главное, чтобы не слишком. А то начнешь мечтать о совместных обедах и романтических прогулках по офису.

— Ой, да ну тебя! — смеюсь я. — Никаких прогулок. Только работа. Ну, может, немного флирта… в рамках делового этикета.

— В рамках, в рамках. Держи себя в рамках, — поддакивает подруга. — Но помни: босс есть босс. Не теряй голову.

— Обещаю, — клятвенно обещаю я. — Буду предельно деловой, предельно находчивой и не буду думать ни о какой романтике.

Поболтав еще пару минут, отключаемся, и я снова погружаюсь в ноутбук.

После обеда в приемную входят и выходят какие-то люди, Инесса Владимировна все время отвечает на звонки, возвращается Демидов, а я так и сижу за своим столом, как курица на жердочке. Наверное, сто́ит прояснить у Игната Александровича свои должностные обязанности, а то так и буду целыми днями сидеть за столом и убирать макулатуру.

Вечером я задерживаюсь в офисе, собираясь поговорить с боссом. Проходя мимо кабинета Игната, замечаю, что свет еще горит. Тихонько заглядываю в щель приоткрытой двери.

Мужчина сидит за столом, склонившись над бумагами. Лицо сосредоточенное, пальцы быстро перелистывают страницы. Но вдруг он замирает, смотрит на экран, и на губах появляется легкая, почти незаметная улыбка.

Замираю, боясь нарушить этот момент. А ему действительно нравится то, чем он занимается. С восхищением смотрю на Демидова, а потом даю себе мысленную затрещину. Маринка же говорила, чтобы я не влюблялась, а я так растекаюсь тут перед дверью.

Игнат поднимает голову, и я шарахаюсь в сторону, надеясь, что он меня не заметил, но мои надежды ждет оглушительный крах.

— Еще здесь? — доносится из-за двери хриплый, бархатистый голос.

— Я уже заканчиваю, — отвечаю я.

— Работаете допоздна, — замечает он.

— Просто хочу разобраться во всем как можно быстрее, — объясняю я, открывая дверь, потому что прятаться уже нет никакого резона. — Чтобы не подводить вас.

— Похвальное стремление, — одобрительно кивает Игнат. — Но не переусердствуйте. Переутомление снижает продуктивность.

— Учту, — улыбаюсь я. — Только я особо-то сегодня и не усердствовала. Я так и должна сидеть в уголке и перебирать бумажки?

— Нет. Кстати, завтра у нас намечается совещание, — говорит он, выходя в приемную. — Тебе надо будет подготовить тезисы по проекту «Альфа». Кратко, емко, с цифрами. Сможешь?

Демидов опирается рукой о стену на уровне моей головы, а сам он склоняется надо мной. Его дыхание обжигает кожу, и по спине бегут мурашки.

— Конечно, — киваю я, отмечая, что босс стал обращаться ко мне на ты. — Все будет готово к девяти.

Кровь толчками бежит быстрее по венам, потому что Игнат стоит слишком близко, так близко, что, кажется, я слышу его сердцебиение.

— Отлично, — он улыбается, на этот раз чуть шире, его пальцы прикасаются к моей щеке, и меня словно бьет током. — До завтра, Алёна.

— До завтра, — заикаясь, отвечаю я и иду к выходу, спиной чувствуя мужской взгляд.

Всю ночь я ворочалась с боку на бок, потому что не могла освободиться от ощущения мужской руки на щеке… Кажется, что я чувствую его дыхание на своей коже… И ничего не могу с этим поделать. Внизу живота закручивается тугой узел желания, который буквально не дает вздохнуть.

Я вскакиваю с кровати и несусь в ванную комнату. Становлюсь под ледяные струи воды, стараясь отогнать от себя это наваждение. Когда зубы начинают выбивать чечетку, я закрываю кран и выбираюсь из душа. Закутываюсь в теплое, мягкое полотенце и валюсь на кровать. Только после водных процедур мне удается провалиться в сон.

Раннее утро встречает ярким солнышком, и я невыспавшаяся еле разлепляю глаза. Настенные часы подсказывают, что если я не потороплюсь, то снова опоздаю на работу. На такси я пока не заработала, а вот общественный транспорт с утра — это еще то удовольствие.

Быстро привожу себя в порядок и выскакиваю на улицу, где мне снова не везет. Моя соседка — тетя Зина встречает меня у подъезда. Она стоит, опираясь на трость, и оживленно беседует со своей заклятой подружкой, тетей Любой.

— А я ей говорю, — громко вещает тетя Люба, — мужчина как замок: снаружи броня, внутри ключик ждет. Ты, Зина, согласна?

Тетя Зина замечает меня и хитро подмигивает:

— Вот, Алёна, слушай мудрость народных масс. Что скажешь?

Мне приходится приостановиться, чтобы не стать “наглой штучкой” и “профурсеткой”.

— Тетя Люба, вы прямо философ! — улыбаюсь я, пытаясь обойти стороной наш местный патруль.

— А то! — гордо поднимает подбородок соседка. — Я в жизни много чего повидала. Ты, Алёнка, говорят, к богатеям устроилась работать?

— Не к богатеям, а в престижную компанию, — поправляю я.

— Вот твой босс, небось, тоже такой снаружи грозный, а внутри добрый?

— Возможно, — улыбаюсь я. — Пока еще не разобралась.

— Разберешься, — уверенно кивает тетя Зина. — Обязательно разберешься. Главное, не бойся. И помни: если замок не открывается, может, просто ключ не тот?

Соседки смеются, а тетя Люба добавляет:

— Или смазать надо!

Когда соседка уходит, тетя Зина берет меня под руку и направляется со мной в сторону автобусной остановки:

— Слышь, Алёнка, она хоть и чудачка, а правду говорит. Пора тебе уже подумать о личной жизни. На твоей работе мужики-то хоть есть?

— Есть, теть Зин, — я пытаюсь ускориться, но цепкие пальчики соседки не дают такой возможности.

— Ну вооот… Надо присмотреться. Только не суди по обложке. И не бойся быть собой — это самое главное.

— Спасибо, теть Зин. Я присмотрюсь, — бросая взгляды на дорогу, чтобы не пропустить свой номер автобуса. — Можно я уже побегу? А то опоздаю, и всех мужиков разберут.

— Беги, беги, — подмигивает тетя Зина и похлопывает меня по руке. — И помни: будь собой. Остальные пусть подстраиваются.

Я машу ей на прощание и ускоряю шаг к остановке. В голове все еще звучат слова тети Любы про замок и ключик. Забавно, но в них действительно что-то есть. Может, и правда, не сто́ит бояться подойти ближе к моему «ледяному боссу»? Вдруг он просто ждет, чтобы кто-то нашел к нему подход?

— Алёна, шеф тебя ждет, — шепчет Инесса Владимировна, когда я, запыхавшаяся, врываюсь в приемную. — У него там совещание по “Альфе”, а тебя нет.

— Так, он же говорил, что только…

— Алёна, я не люблю, когда опаздывают на работу, — холодный голос босса заставляет встрепенуться. — Вы подготовили тезисы про проекты?

Я затравленно смотрю на Инессу Владимировну, которая с сочувствием смотрит на меня.

— Понятно, — рявкает Демидов. — Мало того, что опоздали, так еще и работу не выполнили.

— Но когда? — ошарашенно спрашиваю я. — Вы же только вчера…

— Жду вас в конференц-зале, — перебивает меня Игнат. — Будете стенографировать.

— Инесса Владимировна, он же только вчера вечером мне об этом сказал, — лепечу я, бросая сумку и хватая блокнот. — Когда я должна была, это сделать?

— Меньше слов, — шепчет женщина. — Беги, а то точно уволит.

В зале висит напряженная тишина. В конференц-зале собрались ключевые сотрудники, включая Виктора, который смотрит на меня с прежним скепсисом. На столе разложены документы по проекту «Альфа», а на экране висит слайд с графиком падения продаж.

Дверь в конференц-зал без стука распахивается, и на пороге появляется господин Орлов. Его лицо непроницаемо, а голос звучит жестко:

— Игнат Александрович, — с порога начинает он. — Мы ценим вашу компанию, но условия таковы: либо вы лично курируете проект «Альфа» до завершения, либо контракт уходит конкурентам. У нас нет времени на эксперименты.

Я ловлю взгляд Игната, который едва заметно сжимает челюсти. Атмосфера накаляется. Коллеги переглядываются, кто-то нервно листает бумаги.

— У меня достаточно профессиональные сотрудники, — холодно говорит Демидов. — Они справятся с проектом даже лучше меня.

— Я объявил наши требования, — не сдается Орлов.

Игнат медленно откидывается на спинку кресла:

— Понимаю вашу позицию, Андрей Петрович, — говорит он ровным голосом. — Но давайте обсудим, какие именно моменты вызывают у вас сомнения? Возможно, есть способ решить проблему без таких требований.

Орлов качает головой:

— Мы уже все обсудили. Решение окончательное.

В этот момент в голове вспыхивает идея. Я вспоминаю недавний разговор с Мариной о нестандартных подходах. «А что, если…» — мысль формируется стремительно, но страх парализует. «Вдруг прозвучит глупо? Вдруг все посмотрят на меня как на сумасшедшую?»

Виктор, словно почувствовав мое волнение, бросает короткий взгляд в мою сторону и едва заметно усмехается. Это подстегивает: «Нет, я должна сказать».

— Простите, — мой голос звучит чуть дрогнув, но я заставляю себя продолжить. — А что, если мы создадим «виртуального куратора»? То есть запишем серию видеообращений Игната Александровича с ключевыми комментариями по проекту. Добавим интерактивную панель, где клиент сможет задавать вопросы и получать ответы в формате FAQ. Это создаст ощущение его личного участия без перегрузки графика.

За столом повисает тишина. Орлов хмурится, Виктор откровенно фыркает. Инесса Владимировна смотрит на меня с тревогой.

— Это… оригинально, — наконец произносит клиент. — Но не слишком ли наивно?

Игнат молчит несколько секунд, потом поворачивается ко мне:

— Алёна, вы серьезно предлагаете заменить личное участие видеозаписями? — его голос звучит холодно. — Это несерьезно.

— Но… — пытаюсь возразить я, но он перебивает:

— Идея не подходит. Давайте сосредоточимся на реальных решениях.

Щеки горят, в горле встает ком. Все смотрят на меня — кто с сочувствием, кто с насмешкой. Слезы подступают к глазам, и я, не выдержав, резко встаю:

— Прошу прощения, — шепчу я и почти выбегаю из зала.

Забежав в туалет, прижимаюсь лбом к прохладной стене. «Ну вот, Алёна, выпендрилась, — думаю с горечью. — Показала себя полной дурой. Испортила совещание, опозорилась перед клиентом и боссом…» Слезы катятся по щекам, я вытираю их рукавом блузки. «Почему я вообще решила, что мое мнение тут что-то значит?»

Брызгаю холодной водой в раскрасневшееся лицо и смотрю на себя в зеркало:

— Вот и закончилась твоя работа, Ромашкина, — вздыхаю я и плетусь в приемную, чтобы забрать свои вещи.

— Чего это ты, Алёна, так рано с работы вернулась? — соседка встречает меня на своем неизменном посту у подъезда.

— Закончилась моя работа, теть Зин, — шмыгаю я носом. — Нечего мне там делать.

— Натворила чего? — участливо спрашивает женщина. — Или босс оказался скотиной?

— Просто мое мнение там никого не волнует, а просто перекладывать бумажки с места на место я не хочу.

— Ну, не горюй, — тетя Зина сжимает мою руку. — Все образуется.

Я долго сижу, уставившись в одну точку, еще до конца не осознавая, что я снова безработная. С ужасом глянув на часы, понимаю, что сижу так уже целый час.

— Так, Лёка, хорош наматывать сопли на кулак. Уже ничего не исправить. Надо жить дальше.

Переодеваюсь, беру в руки тряпку и начинаю натирать все, на что падает взгляд. Уборка меня всегда успокаивала. Вот и сейчас, протирая бабушкин сервиз, мое нервное состояние приходит в относительную норму.

А вечером в дверь раздается звонок. На пороге стоит тетя Зина с большой сумкой.

— Ну-ка, открывай, горемыка, — командует она, не дожидаясь приглашения. — Вижу я, что ты вся на взводе.

Отхожу в сторону, пропуская ее внутрь, а она тут же направляется на кухню:

— Сейчас будем лечиться пирожками с капустой. Лучшее средство от любых бед.

Пока соседка раскладывает угощение на тарелку, я пытаюсь собраться с силами:

— Теть Зин, я сегодня так устала. Да и пирожки мне противопоказаны.

Она ставит передо мной чашку чая и строго смотрит:

— Да вижу, что ты уже всю квартиру отдраила до блеска. Рассказывай и не ври старушке.

И я, сама не замечая, вываливаю все: про совещание, про идею, про отказ Игната. Тетя Зина слушает, кивает, потом протягивает мне пирожок:

— Ешь. И слушай сюда. Упрямство — это когда оба стоят, а мудрость, когда кто-то первый шаг сделает. Может, твой босс не против идеи, а просто не успел ее обдумать? Или испугался риска?

Я замираю с пирожком в руке:

— Думаете, он мог просто не понять сразу?

— А то! — хмыкает женщина. — Мужчины, они как дети: сначала «нет», а потом «а что, это мысль». Ты же взяла и сбежала.

— Спасибо, теть Зин, — тихо говорю я. — Вы как всегда в точку.

— Да я ж не волшебница, — подмигивает она. — Просто жизнь повидала. А теперь ешь, пока горячие. И не грусти. Все наладится.

А поздно вечером, когда я уже собираюсь ложиться спать, раздается звонок. На экране телефона высвечивается незнакомый номер.

— Да… — начинаю я, но меня перебивают:

— Алёна, это Демидов. Прости за поздний звонок, но… можно я подъеду? Нужно поговорить.

Голос звучит непривычно мягко и даже как-то… просительно.

— Конечно, — отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Жду.

Я срываюсь и начинаю лихорадочно метаться по комнате.

— Что надеть? Как принять? — сумбурные мысли роятся в голове, но я замираю и начинаю хихикать, вспоминая комедию “За двумя зайцами”.

Может, мне тоже прилечь с книжкой и встретить босса на диванчике? Становится еще смешнее. Но звонок в дверь заставляет подпрыгнуть.

— Господи, а я все еще в пижаме! — хватаю халат, накидываю его на себя и бегу открывать дверь.

— Проходите, — я отодвигаюсь, пропуская его внутрь. — Чаю?

— Было бы неплохо, — кивает он, виновато переминаясь с ноги на ногу у порога.

Пока я вожусь с чайником, Игнат осматривается:

— Уютно у тебя.

— Стараюсь, — улыбаюсь я, ставя чашки на стол. — Так что случилось?

Он кладет папку на стол, проводит рукой по волосам:

— Я подумал над твоим предложением, и понял, что ты была права. Идея с видеообращениями — это не глупость. Это нестандартный подход, который может сработать. Мы утвердили его. Клиент согласился на эксперимент.

Я застываю с чашкой в руке:

— Правда?

— Правда, — он улыбается. — И… простите, что сразу не оценил. Иногда я слишком консервативен.

Я робко улыбаюсь, присаживаясь на стул и придвигая к Игнату Александровичу тарелку с остывшими пирожками.

— А еще, — добавляет Игнат. — Я хотел предложить тебе возглавить эту часть проекта. Ты ее придумала — тебе и реализовывать.

От неожиданности рука дергается и огненный чай выплескивается на халат.

— Ой! — взвизгиваю я от боли.

Намокший халат нестерпимо жжет кожу, и я, не соображая, распахиваю полы и сбрасываю его на пол, демонстрируя свои короткие шортики и маечку. А еще яркое малиновое пятно ожога на бедре.

— Ты обожглась! — Демидов вскакивает со стула, хватает салфетку и несется к крану, чтобы ее намочить. — Я сейчас.

И тут происходит еще один незапланированный поворот. Босс так спешил мне помочь, что не рассчитал и дернул кран чуть сильнее. Водопад воды мгновенно брызнул из-под сорванного крана.

Я замираю, глядя на фонтан, бьющий во все стороны. Капли разлетаются во все стороны, орошая нас обоих. Игнат пытается прикрыть кран рукой, но напор слишком сильный. Вода хлещет, намочив его рубашку насквозь.

— Черт! — он чертыхается, пытаясь перекрыть воду, но только усугубляет ситуацию: струя бьет ему прямо в лицо.

Не выдерживаю и разражаюсь смехом нервным, истеричным, но таким облегчающим.

— Да что ж за день такой! — вытираю слезы от смеха, пока Игнат, наконец-то, справляется с краном.

Он поворачивается ко мне, мокрый, взъерошенный, с каплями воды на ресницах, и вдруг тоже начинает смеяться.

— Похоже, мы оба не слишком удачливы в бытовых вопросах, — говорит он, откидывая мокрые волосы со лба.

Я продолжаю хихикать, но тут же вспоминаю про ожог. Бедро снова начинает пульсировать болью. Игнат замечает это и сразу становится серьезным:

— Давай посмотрим, — он осторожно берет меня за руку и ведет к стулу. — Сядь.

Его пальцы касаются кожи рядом с покрасневшим пятном. Прикосновения легкие, почти невесомые. От них по телу пробегает волна жара, совсем не связанная с ожогом.

Я захлопываю дверь и остаюсь стоять, прижавшись к ней спиной. Дыхание сбито, руки дрожат, а внутри все клокочет от смеси ярости, обиды и… боли. Не физической — душевной.

— Ну вот, Алёна, — шепчу с горечью. — Допрыгалась. Показала характер, молодец. А что дальше?

Подхожу к дивану, падаю на него лицом вниз и, наконец-то, прорываются слезы горечи. Они катятся по щекам, подушка промокает, а я все не могу остановиться. В голове крутятся его слова: «Это останется нашей маленькой тайной». Как будто я какая-то интрижка на одну ночь, а не человек, который поверил ему, открылся…

Беру телефон и набираю Маринку. Она отвечает почти сразу:

— Да, — сонный голос слышится в трубке. — Кто это?

— Марин, он меня трахнул и сказал, что поступил непрофессионально, — шмыгая носом, говорю я. — Представляяяешь? — вою в телефон. — Я его маленькая тайна. А я разве маленькая. Я вполне себе большая, даже очень большааая. Поэтому он и ушееел!

— Алёнка? Что случилось? Ты плачешь? — голос подруги звучит взволнованно, видимо, мои рыдания все-таки заставили ее проснуться. — Я не пойму, что ты там бормочешь. Тебя изнасиловали? Ограбили? Что?

И я, всхлипывая, вываливаю все: про вечер, про кран, про ожог, про… остальное. И про его фразу в конце.

Марина молчит несколько секунд, потом выдает:

— Ты что, с ума сошла?! Я же говорила — босс есть босс! Нельзя с ними… ну, ты поняла.

— Да знаю я, знаю! — вытираю слезы рукавом. — Но он был таким… другим. Не как обычно. Внимательным, теплым…

— Теплым, ага, — фыркает подруга. — Пока не остыл. Алёна, ну сколько раз тебе объяснять: в офисе никаких романов. Особенно с начальством.

— Но он же… — я запинаюсь. — Он же предложил мне возглавить проект. До этого. Он поверил в мою идею!

— Вот именно! — Марина повышает голос. — Ты для него была перспективным сотрудником, а теперь — просто очередная, прости за прямоту, проститутка.

Я замолкаю. В чем-то она права. Но все так равно больно.

— Он классный, Марин, — тихо говорю я. — Правда, классный. И умный, и внимательный, и…

— И наверняка женатый, — заканчивает подруга. — Или ты не проверяла?

— Не проверяла, — признаю́сь я. — Но…

— Никаких «но», — отрезает Марина. — Собирайся, приезжай ко мне. Поедим мороженое, поплачем, придумаем план мести.

— Мести? — я даже перестаю плакать.

— Ну или хотя бы план выживания, — смягчается подруга. — Но сначала — уборка. У тебя там, кажется, потоп был?

— Да. Надо убраться, — потерянно говорю я. — Привести свою бестолковую голову в порядок. Марин, а если он меня уволит? Я же его выгнала? Просто вытолкала взашей. Как мы ему отомстим? И вообще, а за что мстить-то будем?

— Так, подруга, проблемы будем решать по мере поступления, — прерывает поток моих вопросов Марина. — Отомстить всегда есть за что. Это же мужики. А пока иди, енот-полоскун, пол протри и успокойся.

Полночи я убираю кухню. Оттираю капли воды с мебели, выжимаю мокрые полотенца, пытаюсь понять, как починить кран. Ругаю Игната на чем свет стоит за его слова, за то, что он все испортил своим длинным языком, который совсем недавно дарил мне неземное наслаждение.

А потом, когда пол был вымыт, а кран кое-как закреплен, сажусь на стул и смотрю в окно. За ним темный двор, редкие фонари… и тишина. И внутри такая же тишина и пустота.

«Наверное, мне завтра на работу не надо идти, — мелькает мысль. — Надо просто пойти и написать заявление об увольнении. Найти что-то другое. Пусть разбираются сами с этим проектом „Альфа“, с клиентами, с видеообращениями, с профессионализмом…»

Но тут же вспоминаю про кредит. Большой, неподъемный. Платежи, которые нужно вносить каждый месяц. И о том, что работа, которая мне, в общем-то, нравится, еще и просто жизненно необходима. Вспоминаю про идею, которую я придумала. Мне так хотелось бы довести ее до конца. Но, видимо, не судьба…

Вздыхаю, поднимаюсь и иду в спальню. Ложусь, но сон не идет. Перед глазами его лицо, когда он говорил про «непрофессионально». И его же взгляд, когда мы были вместе теплый, восхищенный, живой.

Под утро, когда за окном начинает сереть, я, наконец-то, засыпаю.

Телефон разрывается, вырывая меня из неглубокого сна. Смотрю на экран и понимаю, что звонит босс. Сердце екает и катится куда-то вниз, но я, собравшись, беру трубку:

— Да?

— Алёна, почему вас до сих пор нет на работе? — голос Игната звучит ровно, почти холодно. — У нас сегодня презентация для Орлова, вы забыли?

Молча случаю его дыхание. Он не уволил меня? Но не позвонил, чтобы извиниться или объясниться. Просто… работа.

— А я еще у вас работаю? — робко спрашиваю я.

— Ну, если я вам звоню, значит, да, — цедит сквозь зубы Игнат Александрович.

— Еду, — коротко отвечаю я и отключаюсь.

Быстро принимаю душ, одеваюсь в строгий черный костюм с юбкой до колена. Волосы собираю в аккуратный пучок. Никаких украшений, минимум макияжа. «Профессионально», — напоминаю себе.

В приемной меня встречает Виктор, который стоит у моего стола, скрестив руки на груди.

— О, наконец-то явилась, — язвительно шипит он. — Не рано ли ты себе позволяешь так себя вести? Хочешь вылететь по статье?

— Не вы меня принимали на работу, и не вам меня увольнять, — огрызаюсь я, замечая одобрительный взгляд Инессы Владимировны. — Или вы отвечаете здесь за трудовую дисциплину?

— Я здесь за все отвечаю, — я вижу, как растет его раздражение. Наверное, была бы его воля, он бы, не раздумывая, выгнал меня взашей.

— А немного вы на себя берете, господин заместитель? — я делаю ударение на последнее слово, произнося его с издевкой.

— Кстати, тебя ищет Демидов, — мужчина резко меняет тему разговора. — И знаешь, что я ему скажу? Что ты не заслуживаешь этого проекта. Что ты…

— Виктор, — перебиваю я, вешая пиджак на стул. — Давайте без нравоучений и ваших домыслов. Я опоздала на двадцать минут из-за пробок, и нечего строить из себя строгую мамочку.

Его лицо краснеет:

— Да как ты смеешь…

— Смею, — улыбаюсь я, но улыбка выходит острой, как лезвие. — Потому что я работаю здесь не по блату, а потому что умею делать свое дело. И если вы считаете, что можете меня запугать увольнением, то ошибаетесь.

— Ты… — он делает шаг ко мне. — Ты забываешься! Я заместитель Демидова, и я…

— А я руководитель проекта «Альфа», — спокойно отвечаю я. — По крайней мере, так сказал сам господин Демидов. Или вы с ним не согласовали свое право меня отчитывать?

Виктор открывает рот, но не находит слов. В этот момент дверь открывается, и входит Игнат.

— Что здесь происходит? — строго спрашивает он. — Что вы так орете?

— Игнат Александрович, — Виктор тут же поворачивается к нему. — Ваша помощница позволяет себе…

— Моя помощница, — перебивает Демидов. — Теперь руководит проектом «Альфа». А вы, Виктор, если хотите высказать претензии, делайте это в корректной форме. И лучше в моем присутствии.

Виктор краснеет еще сильнее, бросает на меня злобный взгляд и выходит.

— Алёна, — Игнат поворачивается ко мне. — Нам нужно поговорить.

— О чем? — я скрещиваю руки на груди. — О непрофессионализме? О маленьких тайнах? Или о том, как быстро вы забываете о людях после того, как…

— Перестаньте, — он делает шаг ко мне. — Я не хотел вас обидеть.

Он замолкает, замечая неприкрытую заинтересованность в нашем разговоре Инессы Владимировны и Виктора.

— Нам лучше продолжить наш разговор в моем кабинете, — он демонстративно распахивает дверь и жестом приглашает войти.

— Конечно, — киваю я, как только за нами закрываются двери. — Вы просто хотели все «забыть». Как будто ничего не было.

Он пытается взять меня за руку, но я отступаю:

— Не надо, — делаю шаг назад, выставляя руку вперед и останавливая мужчину. — Давайте будем действовать профессионально.

— Алёна… — босс продолжает наступать на меня, и я чувствую, что моя спина упирается в стену. — Я не думал, что ты так бурно будешь реагировать на такие безобидные слова.

— А действительно, чего это я так? Может, потому, что я не привыкла, чтобы меня использовали? — именно в этот момент моя выдержка мне изменяет, и я резко беру графин с водой со столика, который оказывается у меня под рукой, и, не раздумывая, выливаю ему на голову. — Вот вам за профессионализм и за кран, который вы сломали!

Игнат замирает, вода стекает по его лицу, капает на пиджак. Потом он медленно вытирает глаза и… смотрит на меня округлившимися глазами. Босс явно не ожидал от меня такой выходки.

— Ну, ты вообще безбашенная, — говорит он, смахивая пиджака воду. — Совершенно без тормозов. Это я еще вчера понял.

— Зато честная, — парирую я. — И теперь, если вы не против, я пойду готовить презентацию. У нас важная встреча с Орловым, если вы не забыли.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, оставляя его стоять мокрым и с растерянной улыбкой.

Выхожу из кабинета, стараясь не показать, как дрожат руки. Внутри все бурлит: злость, обида, растерянность. Но я стараюсь держать лицо. Спина прямая, шаг уверенный, взгляд устремлен вперед. И слава богу, что Виктор уже убрался с горизонта.

Мне оказалось достаточно три часа, чтобы набросать презентацию проекта. Поэтому я уверенно захожу в переговорную, где уже собрались коллеги для заслушивания моего выступления. Инесса Владимировна бросает на меня вопросительный взгляд, приподнимая брови в немом вопросе, но ничего не говорит. Я киваю ей, показывая взглядом, что у меня все готово, и начинаю раскладывать материалы на столе.

— Алёна, — тихо зовет она, подходя ближе, когда остальные шушукаются, явно обсуждая мою персону. — Все в порядке? Ты какая-то, бледная.

— Все нормально, — выдавливаю улыбку. — Просто… перенервничала.

Она смотрит внимательно, словно видит меня насквозь, потом кивает:

— Ну ладно. Но если что — я рядом.

Я благодарно сжимаю ее руку и возвращаюсь к бумагам. Нужно сосредоточиться. Презентация для Орлова — это не просто формальность. Это мой шанс доказать, что я достойна возглавить проект не потому, что провела ночь с боссом, а потому, что действительно в этом разбираюсь.

Презентация проходит напряженно. Орлов сидит с непроницаемым лицом, его заместитель что-то быстро строчит в блокноте. Я держу речь четко, по делу, демонстрирую слайды с планом реализации видеообращений, отвечаю на вопросы — коротко, уверенно, без лишних эмоций.

— Итак, — завершаю я. — Мы предлагаем поэтапный запуск: сначала пилотная серия роликов, затем сбор обратной связи от клиента, корректировка формата и масштабирование.

Орлов задумчиво постукивает ручкой по столу:

— Любопытно. Нестандартно. Но… — он делает паузу, и я замираю, ожидая конечного вердикта. — Мне нравится. Вы смогли убедить.

У меня внутри все ликует, но я сохраняю спокойствие:

— Спасибо, Андрей Петрович. Мы приложим все усилия, чтобы оправдать ваше доверие.

Когда встреча заканчивается и все расходятся, Орлов задерживается:

— Алёна, — обращается он ко мне. — Признаться, я сомневался в этой затее. Но вы показали себя настоящим профессионалом. Удачи вам с проектом.

Я киваю, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает:

— Благодарю. Мы не подведем.

После обеда сижу за своим столом, проверяю почту и вдруг слышу шаги. Поднимаю голову и натыкаюсь на взгляд Игната. Он выглядит немного уставшим.

— Алёна, зайдите ко мне, — бросает он и скрывается в кабинете.

Глубоко вздыхаю, встаю и иду следом. Дверь за мной закрывается, Игнат жестом предлагает сесть напротив.

— Я хотел поговорить, — начинает он, глядя мне прямо в глаза. — Про вчерашнее.

— Игнат Александрович, — перебиваю я. — Давайте будем честны: нам не о чем говорить. То, что произошло, было ошибкой. И я прошу вас больше не затрагивать эту тему.

Он хмурится:

— Ошибкой?

— Да. Пусть и очень профессиональной, — с издевкой отвечаю я. — Мы оба поддались эмоциям, но работа есть работа. И я хочу, чтобы наши отношения оставались строго в рамках делового поля.

Игнат молчит несколько секунд, потом кивает:

— Хорошо. Если вы так хотите.

— Хочу, — подтверждаю я.

Ближе к вечеру, когда я уже собираю вещи, чтобы идти домой, Инесса Владимировна, наконец-то, решается у меня спросить:

— Ну что, героиня, — улыбается она. — Утерла нос Виктору?

Я смеюсь:

— Вроде того.

— И как работалось сегодня?

— Нормально, — пожимаю плечами. — Спасибо, что поддерживаете.

— Всегда пожалуйста, — она подмигивает. — Ладно, шла бы ты домой. Отдыхать. Завтра новый день, новые битвы.

Уже у самых дверей меня окликает голос босса:

— Алёна, подожди.

Оборачиваюсь. Он стоит в дверях своего кабинета, держит в руках пиджак. Где-то глубоко в груди появляется ноющее чувство. Снова хочется ощутить тепло его дыхания на своей коже, почувствовать прикосновение сильных рук. Но я сразу же одергиваю себя. Для него же главное — профессионализм, вот я и буду придерживаться этой линии. Мне нельзя больше совершать ошибок.

— Раз уж проект утвердили, может, отметим? — предлагает он. — Посидим где-нибудь, обсудим дальнейшие шаги в неформальной обстановке.

Я замираю на секунду. Внутри все сжимается от противоречивых чувств: с одной стороны, хочется согласиться. С другой — я только что поставила четкие границы, и отступать от них нельзя.

— Спасибо за предложение, Игнат Александрович, — отвечаю я ровным голосом. — Но я вынуждена отказаться.

Он слегка хмурится, делает шаг ко мне:

— Почему? Это всего лишь ужин. Деловой ужин.

— Именно поэтому, — твердо говорю я. — Предыдущий наш деловой ужин закончился непрофессионально. Поэтому давайте больше никаких ужинов, никаких неформальных встреч. Только работа.

— И сколько ты будешь мне припоминать?

— Простите, больше не повторится, — покорно отвечаю я, подхватывая сумку и направляясь к входной двери. — Хорошего вечера, босс.

— Тогда до завтра. И еще раз поздравляю с успешным выступлением перед Орловым. Ты действительно блестяще справилась, — несется мне в спину.

— Спасибо, — киваю я. — До завтра.

Выхожу из офиса, глубоко вдыхаю свежий воздух. В голове пустота, а на душе тяжесть. Я смогла сказать «нет», смогла отстоять свои границы и при этом не испортила рабочие отношения. Это победа. Маленькая, но очень важная. Только нужна ли мне эта победа, когда так одиноко.

Телефон вибрирует, и на экране высвечивается сообщение от Маринки: «Ну что, как дела? Не убила еще своего босса?»

Грустно улыбаюсь и печатаю ответ: «Нет. Установила рамки, только легче не стало».

Тут же раздается звонок, и из трубки несется взволнованный голос подруги:

— Что-то мне не нравится твое настроение, дорогуша. Предлагаю встретиться и немножко пошалить.

— А давай пошалим, а то на душе гадко-гадко.

— Встречаемся через час в баре?

— Лечу, — я слышу в трубке звонкий чмок и отключаюсь.

Игнат

Я остаюсь стоять в дверях кабинета, смотрю, как Алёна уходит, и чувствую, что внутри закипает глухая, неприятная злость. Ее отказ бьет не по самолюбию, а почему-то более глубокому, чему я пока не могу подобрать названия.

Раньше такие ситуации меня не задевали. Девушки приходили и уходили — легко, без следа. Но Алёна… Она другая. Эта ее дерзость, честность, даже эта выходка с графином… все это почему-то цепляет. И сейчас, когда она так четко очертила границы, я не злюсь на нее. Я злюсь на себя за те слова, за то, что все испортил.

Разворачиваюсь и иду к столу, сажусь в кресло, сжимаю пальцами переносицу. В голове крутится ее фраза: «Предыдущий наш деловой ужин закончился непрофессионально». Она права. Но почему от этой правоты так горько?

В этот момент в дверь стучат, и, не дожидаясь ответа, входит Виктор. Его лицо, как всегда, выражает смесь высокомерия и озабоченности, будто он единственный, кто действительно заботится о благе компании.

— Игнат Александрович, — начинает он. — Я хотел бы еще раз обсудить кандидатуру Ромашкиной на пост руководителя проекта «Альфа».

Я поднимаю взгляд и недовольно морщусь:

— Мы это уже обсуждали.

— Но послушайте, — он делает шаг вперед. — Она задавала странные вопросы мне и Инессе Владимировне. Слишком много уточнений про технические детали, про сроки, про взаимодействие с другими отделами. Мне это кажется подозрительным.

Я резко выпрямляюсь:

— Подозрительным? В чем именно? Тем, что интересуется своей работой?

— Но ведь это возможно, промышленный шпионаж, — понижает голос Виктор. — Вдруг она собирает информацию для конкурентов?

Я не выдерживаю и громко смеюсь:

— Виктор, ты серьезно? Алёна Ромашкина — промышленный шпион? Ты вообще ее видел? Она горит идеей, она вложила в этот проект душу. И она доказала сегодня перед Орловым, что достойна его возглавить.

Он хмурится, но не сдается:

— Может, это часть игры? Чтобы завоевать ваше доверие?

— Довольно, — я стучу ладонью по столу. — Алёна Ромашкина будет курировать «Альфу». Это не обсуждается. И если я еще раз услышу подобные инсинуации — будешь объяснять их уже не мне, а HR-отделу. Понятно?

Виктор бледнеет, сжимает губы, кивает и выходит, хлопнув дверью.

Остаюсь один. Злость на Виктора смешивается с досадой на себя. Встаю, наливаю себе виски из мини-бара. Делаю глоток. Крепкий, обжигающий напиток огненной лавой течет по горлу. Надо еще выпить, чтобы успокоиться, но алкоголь не помогает. Мысли все равно возвращаются к Алёне. К ее глазам, когда она сказала «ошибкой», к тому, как она смотрела на меня не с презрением, а с болью.

В голове приятно начинает шуметь, а организм требует выхода эмоций и какой-то движухи, как говорит нынешняя молодежь. Решаю, что домой я ехать не хочу, и звоню водителю:

— Валера, отвезешь меня в бар. Любой, только чтобы подальше отсюда.

Бар оказывается шумным, людным местом с громкой музыкой и мигающими огнями. Заказываю еще виски, потом еще. Девушки вокруг бросают заинтересованные взгляды, пытаясь привлечь мое внимание.

— Молодой человек, — самая смелая из них присаживается рядом. — Пить в одиночестве — моветон.

Она призывно улыбается, и мне на секунду кажется, что передо мной сидит Ромашкина и, открыто улыбаясь, потягивает коктейль. Мне даже приходится закрыть глаза и потрясти головой, чтобы отогнать виде́ние.

«Ну, это уже совсем несмешно. В каждой вижу Алёну», — думаю с горечью. Ее улыбку, когда она хихикала над сорванным краном. Ее серьезность во время презентации. Ее твердость, когда она отказалась от моего предложения поужинать.

— Так что, может, я компанию составлю? — подмигивает незнакомка. — Сообразим на двоих?

— Спасибо за предложение, — я все еще пытаюсь сохранять спокойствие, но назойливость девицы уже начинает раздражать. — Но сегодня я хочу надраться в одиночестве.

Отворачиваюсь и бездумно смотрю на танцпол. Музыка гремит, люди двигаются в ритме, но все это кажется каким-то ненастоящим. Пустым.

И вдруг замираю… Там, в толпе, среди танцующих, вижу ее. Алёну. Она смеется, отплясывает с какой-то девушкой и парой парней. Волосы разметались, глаза горят, она вся светится. Совсем непохожа на ту сдержанную сотрудницу, которую я видел сегодня в офисе. Или у меня снова глюки?

Неконтролируемая, горячая, острая ревность и алкоголь ударяют в голову, полностью лишая меня возможности мыслить. Не успеваю подумать, а уже иду к танцполу, сжимая кулаки. В голове только одна мысль: «Отогнать этих павлинов, сказать, чтобы не смели к ней прикасаться».

Подхожу ближе. Алёна поворачивается, замечает меня, и ее улыбка мгновенно гаснет. Она что-то говорит своим спутникам, те отходят в сторону, оставляя нас друг напротив друга.

— Игнат Александрович? — ее голос звучит удивленно, но не испуганно. — Что вы тут делаете?

— Мог бы задать тебе тот же вопрос, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипит.

Она пожимает плечами:

— Отдыхаю. Имею право после тяжелого рабочего дня.

— С этими? — киваю в сторону ее компании.

Алёна хмурится:

— А что не так? Это мои друзья.

— Понятно, — выдавливаю я. — Просто… не ожидал тебя здесь увидеть.

Она смотрит на меня внимательно, потом вдруг улыбается — не насмешливо, а как-то вымученно:

— Знаете, что самое смешное? Я пришла сюда, чтобы перестать думать о работе. О вас. О том, что произошло. А вы и тут меня нашли. Господин Демидов, вы меня преследуете?

Я молчу, не зная, что ответить.

— Послушайте, — продолжает она тише, подойдя ко мне вплотную. — Давайте договоримся раз и навсегда. Между нами ничего не будет. Ни романов, ни ужинов, ни случайных встреч. Только работа. Я хочу, чтобы вы это поняли и приняли. Потому что иначе я просто уйду. Не из-за вас, а из-за себя.

Музыка гремит, вокруг танцуют люди, но для меня существует только она. Девушка стоит слишком близко, и я чувствую, как мое тело отзывается на эту близость. Необдуманно поднимаю руку и прикасаюсь к ее пухлой щечке, а потом пальцы сами собой скользят, обрисовывая контур лица.

— Не надо, — Ромашкина дергается, как от удара и делает шаг назад.

Один из парней, что танцевал рядом с ней, делает шаг в нашу сторону и с ухмылкой бросает:

— Слышь, мужик, валил бы ты отсюда.

Я замираю. Внутри все закипает. Медленно поворачиваюсь к нему:

— Ты что-то сказал?

— Я сказал, отвали от девочки. Видишь, она не хочет с тобой общаться, — повторяет он, демонстративно кладя руку Алёне на плечо.

И вот тут, как говорится, у меня падает забрало, когда я вижу чужую руку на плече Ромашкиной. Не успеваю осознать, что делаю... Мой кулак уже летит ему в челюсть. Удар получается сильным, парень отшатывается, хватаясь за лицо.

— Ты с ума сошел? — кричит Алёна и бросается между нами. — Игнат, остановись!

Второй парень, видимо, решив заступиться за друга, толкает меня в плечо:

— Ты че творишь, придурок?

— Успокойтесь все! — Алёна пытается нас разнять, но в суматохе кто-то задевает соседний столик, бокалы летят на пол, раздается звон.

Чей-то кулак впечатывается мне в бровь, но и я не остаюсь в долгу. Давно я не дрался за девушку, и от осознания этого, силы прибавляются. Машу руками направо и налево. Глухие удары слышны даже в этом хаосе, который творится вокруг нас.

Краем глаза замечаю, что к нам уже бегут охранники.

— Все, хватит! — рычит один из них. — Все на выход! И вы, девушка, тоже.

Алёна возмущенно вскидывается:

— Но я же ничего не делала!

— Без разбирательств — на выход, — твердо говорит охранник.

Мы втроем оказываемся на улице. Алёна шипит на нас, сверкая глазами:

— Вы что, ненормальные? Из-за какой-то ерунды устроили драку!

— Он первый начал, — бурчит парень, потирая челюсть.

— Да какая разница, кто начал? — Алёна переводит взгляд на меня. — Игнат Александрович, ну от вас я такого не ожидала.

— Да я и сам признаться не ожидал, — провожу рукой по лицу и под пальцами чувствую что-то теплое.

И тут она замирает, и я замечаю в ее глазах беспокойство.

— Босс, у вас кровь… — шепчет она, прикасаясь пальчиками к рассеченной брови.

У меня мгновенно рождается шальная мысль. Пошатнувшись, я начинаю оседать, имитируя потерю сознания.

Когда я добираюсь до дома, у меня остается совсем немного времени. Хоть Маринка и знает, что я никогда не прихожу вовремя, только злоупотреблять ее терпением тоже не особо хочется. Тем более, когда она собирается в клуб, у нее совсем нет терпения.

Подъезжаю к клубу и сразу вижу пританцовывающую около входа подругу. Она размахивает руками и громко смеется, завидя меня. На ней короткое платье в пайетках, волосы уложены крупными локонами, а глаза горят предвкушением веселья.

— Ну, наконец-то! — восклицает она, бросаясь ко мне с объятиями. — Я уже думала, ты передумала.

— Да куда ж я денусь, — улыбаюсь я, хотя внутри все еще саднит после разговора с Игнатом.

Марина тут же подхватывает меня под руку и тащит внутрь. В клубе шумно, ярко, пахнет алкоголем и парфюмом. Музыка бьет по ушам, разноцветные огни мигают в такт басам.

— Рассказывай, что там у тебя на работе творится, — кричит Марина мне на ухо, пока мы пробираемся к барной стойке.

— Да ничего особенного, — отмахиваюсь я. — Все как всегда.

— Ну-ну, — она скептически приподнимает бровь. — Вижу я, как «все как всегда». Ты бледная, нервная, и глаза такие… будто сейчас заплачешь.

— Просто устала, — я делаю глоток коктейля, который нам поставил бармен. — Давай лучше веселиться, а?

Она смотрит на меня еще секунду, потом пожимает плечами:

— Ладно, как скажешь. Потом все равно расскажешь.

Веселье начинается после одного коктейля, потому что Маринка встречает каких-то своих знакомых парней, имен которых я даже не запомнила. Они подливают нам выпивки, предлагают коктейли с забавными названиями, тащат на танцпол. Я смеюсь, танцую, стараюсь отключиться от всего, что мучило меня эти дни.

Один из знакомых Марины, высокий брюнет с нахальной улыбкой, начинает ко мне приставать. Он то и дело касается моего плеча, шепчет что-то на ухо, пытается притянуть к себе.

— Слушай, — я мягко, но твердо отстраняюсь. — Давай без этого, ладно? Я просто хочу повеселиться с подругой.

— Да ладно тебе, — он ухмыляется. — Расслабься.

— Я сказала — нет, — повышаю голос, перекрикивая музыку, — уж очень хочу, чтобы он услышал меня сквозь музыку.

Оборачиваюсь к Маринке, ожидая ее поддержки, но подруга лишь пожимает плечами и подмигивает:

— Алёнка, ну что ты? Может, это то, что тебе сейчас нужно? Клин клином, знаешь ли.

— Не нужно мне ничего клином, — бурчу я. — Просто хочу танцевать.

От алкоголя начинает кружиться голова, но вместе с тем накатывает какая-то непонятная эйфория. Все вокруг становится ярче, звуки громче, движения свободнее. Я тащу всех на танцпол, хочу выплеснуть там всю боль и обиду, которые копились у меня в груди последние дни. Танцую, закрыв глаза, отдаваясь музыке, забывая обо всем.

И вдруг в мгновенье ока все меняется. Я чувствую чужой тяжелый, обжигающий взгляд. Открываю глаза и вижу его. Игнат Демидов стоит у края танцпола, с перекошенным от злости лицом, и смотрит прямо на меня.

Внутри все сжимается.

— Игнат Александрович? — удивленно смотрю на босса. — Что вы тут делаете?

— Мог бы задать тебе тот же вопрос, — с издевкой отвечает он.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть беспечной:

— Отдыхаю. Имею право после тяжелого рабочего дня.

— С этими? — он кивает в сторону моей компании, которую Маринка по благополучию отвела в сторону.

Я хмурюсь, не понимая его раздражения:

— А что не так-то? Это мои друзья.

— Понятно, — цедит сквозь зубы босс. — Просто… не ожидал тебя здесь увидеть.

Я смотрю на мужчину, вымученно улыбаясь:

— Знаете, что самое смешное? Я пришла сюда, чтобы перестать думать о работе. О вас. О том, что произошло. А вы и тут меня нашли. Господин Демидов, вы меня преследуете?

Игнат молчит, только смотрит на меня из-подо лба.

— Послушайте, — продолжаю я тише, подойдя к нему вплотную. — Давайте договоримся раз и навсегда. Между нами ничего не будет. Ни романов, ни ужинов, ни случайных встреч. Только работа. Я хочу, чтобы вы это поняли и приняли. Потому что иначе я просто уйду. Не из-за вас, а из-за себя.

Музыка гремит, вокруг танцуют люди, а я слышу, как бьется мое сердце. Близко. Он стоит слишком близко. А потом происходит то, чего я боялась больше всего. Игнат протягивает ко мне руку и прикасается к щеке.

— Не надо, — я дергаюсь, как от удара, и делаю шаг назад.

Один из парней, что танцевал рядом с ней, делает шаг в нашу сторону и с ухмылкой бросает:

— Слышь, мужик, валил бы ты отсюда.

Он подходит сзади и кладет руку мне на плечо.

— Кавалер? — насмешливо бросает Игнат.

— Нет, — пытаюсь объяснить я. — Он просто…

— Я сказал, отвали от девочки. Видишь, она не хочет с тобой общаться, — снова вмешивается это недоразумение, которое возомнило себя моим парнем.

Но Игнат уже не слушает. Он делает шаг вперед и резко бьет его в лицо. Тот, не ожидая нападения, теряет равновесие и падает.

— Ты что творишь?! — выкрикиваю я.

Начинается безобразная драка. Игнат дерется как сумасшедший. Быстро, резко, без оглядки на последствия. Парень вскакивает, пытается дать сдачи, к нему присоединяются его друг. Я бросаюсь между ними, кричу, пытаюсь остановить, но меня никто не слушает. Музыка все еще гремит, люди вокруг расступаются, кто-то снимает на телефон, кто-то подбадривает драку криками. Где-то звенит разбитая посуда.

К нам подлетают охранники. Двое здоровяков в черных рубашках. Они хватают Игната и того парня, растаскивают их в стороны.

— Все, хватит! — рычит один из охранников. — На выход, оба! И вы, девушка, тоже.

— Но я же ничего не делала! — возмущаюсь я.

— Без разбирательств — на улицу, — твердо говорит охранник.

Мы оказываемся на свежем воздухе. Игнат тяжело дышит, его рубашка порвана, на скуле видна ссадина. Он смотрит на меня, и в его глазах читается смесь злости и растерянности.

— Вы что, оба с ума сошли? — я поворачиваюсь к нему. — Что это было?

— Он к тебе приставал, — хрипло отвечает Игнат.

— И что? Это не повод устраивать драку!

— Он первый начал, — бурчит второй участник побоища.

— Да какая разница, кто начал? — я перевожу взгляд на босса. — Игнат Александрович, ну от вас я такого не ожидала.

Возмущенно качаю головой, но вдруг замечаю, что по его лицу струится тонкая струйка крови из рассеченной брови. Он покачивается и начинает валиться на асфальт. Испуганно подхватываю его, стараясь высмотреть его машину с водителем. Но поблизости нет ни одной знакомой машины.

— Эй, Игнат Александрович, — пыхчу я, стараясь, чтобы он не рухнул на землю. — Я же не удержу вас. Где же ваша чертова машина?

Поднимаю руку в надежде поймать такси, и первая же машина тормозит около нас.

— В больницу быстро! — кричу водителю, пытаясь усадить Игната на заднее сиденье.

— Да вы что, — возмущается таксист. — Окровавленный мужик, еще и пьяный… Он мне сейчас всю машину загадит.

— Пожалуйста, — я почти умоляю. — Ему нужна помощь. Я заплачу вдвойне.

Водитель ворчит, но все-таки заводит двигатель.

В такси Игнат открывает глаза и пытается сесть ровно.

— Куда мы едем? — его голос звучит хрипло и глухо.

— В больницу, — рявкаю я, пытаясь отодвинуться от него подальше.

— Не надо в больницу, — хрипит он. — Отвези меня домой.

— Но у вас кровь…

— Дома обработаем. Просто отвези.

— Так куда везти? — подает голос водитель. — Договоритесь уже, наконец-то.

Демидов называет адрес, и машина резко разворачивается и едет в обратном направлении.

Мы приезжаем к его дому, который находится в элитном комплексе с охраной и консьержем. Поднимаемся на лифте, я все еще поддерживаю еле стоя́щего на ногах Демидова. Неужели ему так приложили, что он до сих пор отойти не может? Но спросить об этом не решаюсь. Боюсь обидеть недоверием. Босс вручает мне ключи от своей квартиры, и я с трудом открываю дверь, включаю свет.

— Где у вас аптечка? — спрашиваю я, как только мы входим в коридор.

— В ванной, — он опирается на стену, тяжело дышит.

Я открываю одну дверь за другой в поисках ванной комнаты. Аллилуйя! Нахожу аптечку, достаю перекись, вату, пластырь и бегу обратно.

— Садитесь, — командую я, усаживая Игната на диван в гостиной. — И почему было не поехать в больницу? — недовольно бурчу я, аккуратно протирая ссадину на его брови.

Демидов морщится, но молчит.

— Больно? — тихо спрашиваю я.

— Терпимо, — он смотрит мне в глаза. — Спасибо.

Закончив с обработкой, иду в ванную, чтобы вымыть руки. Включаю воду, наклоняюсь над раковиной и слышу шаги за спиной. Демидов подходит вплотную. Его дыхание касается моей шеи, руки ложатся на плечи.

— Алёна, — шепчет он. — Прости меня.

Я поворачиваюсь к нему. Наши взгляды встречаются. В его глазах — искренность, раскаяние, и еще что-то, что заставляет мое сердце биться чаще.

— Игнат Ал… — начинаю я, но он мягко прикладывает палец к моим губам.

— Давай, сейчас не будем разговаривать, — шепчет он мне в губы.

Он целует меня сначала нежно, едва ощутимо, потом настойчивее. Я чувствую тепло его тела, биение его сердца, и вдруг понимаю, что больше не хочу сопротивляться. Не хочу прятаться, не хочу делать вид, что мне все равно.

Обхватываю его за шею, отвечаю на поцелуй. Его руки скользят по моей спине, прижимают меня ближе. Вода все еще течет из крана, капли падают в раковину, но мы не замечаем ничего вокруг. Есть только мы, этот момент и ощущение, что все, наконец-то, встало на свои места.

Демидов поднимает меня на край раковины, целует шею, плечи, шепчет какие-то слова, которые я не разбираю, но чувствую их всем существом. Мое дыхание сбивается, пальцы путаются в его волосах. Я провожу ладонью по его щеке, ощущая наложенный кусочек пластыря, и это только усиливает ощущение реальности. Он здесь, со мной, настоящий.

Его губы скользят ниже, к ключицам, осторожно касаются чувствительной кожи. Я выгибаюсь навстречу, забывая обо всем, кроме этих ощущений. Пальцы сами тянутся к его рубашке. Дрожащими руками расстегиваю пуговицы одну за другой, провожу ладонями по теплой коже груди. Игнат тихо вздыхает, на мгновение замирает, а потом его руки уверенно скользят вдоль моих бедер, поднимая подол платья.

— Хочу тебя? — шепчет он, на секунду отрываясь от моих губ и заглядывая в глаза.

— Это тоже будет наша маленькая тайна? — ехидно спрашиваю я.

Босс жестко запечатывает мои губы поцелуем. Его руки сжимают меня сильнее. Демидов резко разворачивает меня к себе спиной, и я вижу в зеркале свое раскрасневшееся лицо и распухшие от поцелуев губы.

Он берет меня жестко, почти болезненно, но мне это нравится. Протяжные стоны срываются с моих губ при каждом его толчке. Демидов крепко держит меня за бедра, вколачиваясь в меня все быстрее и приближая к пику наслаждения.

Его рука ложится мне на горло, когда крик наслаждения срывается с моих губ. Тело содрогается от сладостных спазмов. Я упираюсь руками в зеркало, хватая ртом воздух. Такого крышесносного секса у меня не было никогда. Сердце готово выскочить из груди, когда босс финиширует следом за мной, а ноги подкашиваются от нахлынувших эмоций.

— Ну, я поеду, — говорю робко, почти шепотом, когда мы пьем кофе на стильной кухне Демидова. — Уже поздно.

— Никуда ты не поедешь, — Игнат Александрович берет меня за руку и ведет в спальню. — С сегодняшнего дня ты никуда отсюда больше не поедешь.

Он снова целует меня нежно, трепетно, а я плавлюсь в его руках. Наш секс-марафон заканчивается глубоко за полночь. А потом мы долго просто лежим в его большой кровати и разговариваем без спешки и страсти, а медленно, вполголоса, укутавшись в одеяло.

Я даже не заметила, когда уснула. Только помню легкие поцелуи на своем плече, уплывая в царство Морфея.

— Аленка, вставай, — умопомрачительный запах кофе щекочет ноздри, а шаловливые мужские руки шарят у меня под одеялом. — Опоздаем на работу.

Я испуганно распахиваю глаза и понимаю, что все это мне не приснилось. Клуб, драка, ночь с боссом… А теперь вот еще и кофе в постель.

— Мне же еще надо домой заскочить, — я быстро натягиваю платье, несусь в ванную комнату, чтобы найти там хоть какую-то расческу и пригладить свои, торчащие дыбом, волосы. — Переодеться.

— Ты спокойно успеешь выпить кофе, — спокойно говорит босс. — Я отвезу тебя домой.

От такого заявления у меня вытягивается лицо и удивленно приоткрывается рот.

— Я не ослышалась? — выглядываю из-за двери, чтобы убедиться, что все это мне не снится.

— Нет. У тебя со слухом все в порядке, — смеется Демидов, отхлебывая из чашки, которая явно предназначалась мне.

Дома я успеваю умыться, переодеться, причесаться, но понимаю, что если еще немного задержусь, то сегодня будет рекордное опоздание на работу за такой короткий срок.

Поэтому выскакиваю из подъезда как ужаленная и… останавливаюсь, словно споткнувшись. Такого я точно не ожидала. Игнат стоит, облокотившись на капот машины и двигая пальцем по экрану телефона.

— Вы почему не уехали? — заикаясь, спрашиваю я, даже не зная, что думать по этому поводу.

Мужчина распахивает передо мной дверь. И не просто так, как обычно делают начальники для подчиненных, а с какой-то особой заботой, почти торжественностью.

— Садись, — говорит он, и в его голосе звучит что-то новое. — Мы снова на вы?

— А как же наши маленькие тайны? Мы еще храним секреты? — осторожно спрашиваю я.

Игнат смотрит на меня серьезно, потом улыбается тепло и открыто:

— Больше никаких тайн.

Внутри все замирает, а потом вспыхивает радостью. Он не скрывает нас. Не прячет. Признает. Но тут же накатывает волна сомнений: а нужно ли мне это? Отношения с боссом — это же клубок проблем. Коллеги, слухи, давление… Но, глядя в его глаза, я понимаю, что уже не смогу отступить.

— Хорошо, — киваю я и сажусь в машину. — Никаких тайн.

Я была несказанно рада, что на парковке не было сотрудников фирмы. Оказывается, что я сама не совсем готова выставить свою личную жизнь на всеобщее обозрение. Поэтому как только машина останавливается, я выскакиваю из машины и мчусь в офис, оглядываясь по сторонам.

На работе все идет как обычно, пока в коридоре меня не ловит Виктор. Он выглядит нервным, постоянно озирается, будто боится, что нас кто-то подслушает.

— Алёна, — шепчет он, прижимая меня к стене возле лифта. — У меня к тебе деловое предложение.

— Слушаю, — холодно отвечаю я, пытаясь отстраниться.

— Есть люди, которым очень интересна информация по проекту «Альфа». Они готовы хорошо заплатить за некоторые детали. Ты же в курсе всего…

Я замираю. Холодный, колючий шок накрывает волной. Он что, серьезно?

— Ты предлагаешь мне слить информацию конкурентам? — мой голос звучит тише, чем хотелось бы, но в нем уже звенит гнев.

— Ну, не так грубо, — морщится Виктор. — Просто поделиться некоторыми нюансами. Это же мелочи, а деньги хорошие. Тебе что деньги не нужны?

Меня начинает трясти от ярости. Сжимаю кулаки, делаю глубокий вдох, чтобы не наговорить лишнего.

— Знаете что, Виктор? — говорю я четко, глядя ему прямо в глаза. — Идите к черту. Я не продаюсь. И если еще раз услышу что-то подобное — пойду прямо к Демидову.

Его лицо бледнеет, он пытается что-то сказать, но я разворачиваюсь и иду в сторону приемной. Может, стоит сразу рассказать? А если он еще кого-то найдет, кто захочет заработать денег? Мысли одолевают, и я в растерянности усаживаюсь за свой стол, так и не решив, что делать.

— Чего такая задумчивая? — окликает меня Инесса Владимировна. — Что-то случилось?

— Да нет, — рассеянно отвечаю я. — Просто думаю над проектом.

Игнат тоже замечает изменения в моем настроении, когда выходит из кабинета.

— Что произошло? — спрашивает он.

— Нам надо поговорить, — решительно говорю я, вскакивая из-за стола и направляясь в его кабинет. — Виктор только что предложил мне продать информацию по «Альфе», — почему-то шепчу я, закрывая дверь.

Демидов на секунду замирает, потом резко нажимает кнопку селектора:

— Инесса Владимировна, вызовите ко мне Виктора. Немедленно.

Разговор получается коротким, но жестким. Виктор сначала отпирается, бледнеет, а потом начинает оправдываться. Игнат слушает, скрестив руки на груди, а, выслушав лепет своего заместителя, холодно произносит:

— Значит, ты не только пытался оклеветать Алёну в шпионаже, но и сам готов торговать информацией? Впечатляет.

— Я… я просто проверял ее! — выдавливает Виктор.

— Проверял? — Игнат усмехается. — Очень неудачная вышла проверка. Ты уволен.

— Игнат Александрович, — заикается мужчина. — Я же столько лет верой и правдой…

— Согласен. Каждому необходимо давать второй шанс. У тебя будет испытательный срок, и я буду следить за каждым твоим шагом. Еще один промах, и ты уволен. Без рекомендаций.

Виктор выходит из кабинета белый как мел. А Игнат поворачивается ко мне:

— Спасибо, что сказала. Ты же знаешь, как важен нам этот проект.

Я только киваю и выскальзываю из кабинета, потому что находиться рядом с боссом нет никакой физической возможности. Так хочется прижаться к нему и подставить губы для поцелуя.

— Алёна, там твой телефон разрывался, — оповещает меня Инесса. — Уже несколько раз.

Ну кто бы сомневался? Маринка наяривала мне уже несколько раз. Ого! двадцать три пропущенных! Приходится выйти из приемной, чтобы избежать любопытных взглядов секретарши. Я же знаю, о чем будет выспрашивать Маринка.

— Привет, подруга, — ее голос звучит взволнованно. — Ну, выкладывай! Что вчера было после того, как вас выгнали из клуба? А то я звонила, звонила, а ты не але…

— Много чего, — улыбаюсь я.

— То есть… — она делает паузу. — Он? Вы?..

— Да, — коротко отвечаю я.

На том конце провода тишина, потом взрыв эмоций:

— Лёка! Ты что, с ума сошла?! Ты же говорила, никаких романов с боссом!

— Говорила, — соглашаюсь я. — Но… все изменилось.

— Изменилось, значит? Давно ли ты рыдала? — задумчиво тянет Маринка. — Ты, Ромашкина, одно сплошное недоразумение! Говоришь одно, делаешь другое… Ну и как оно?

— Хорошо, — честно отвечаю я. — Просто великолепно.

— Ну ты даешь, — она смеется, я даже представляю, как она закатывает в глаза. — Ладно, рада за тебя. Но если он тебя обидит, я его сама прибью.

— Договорились, — смеюсь в ответ.

Как только я отключаюсь, до меня доносится весьма любопытная реплика, которая заставляет меня остановиться:

— Демидов слишком жесткий, — говорит один. — Никакого понимания, только требования.

— Да он просто тиран, — поддакивает второй. — Думает, раз босс, то может всех строить.

Что-то внутри меня закипает. Не раздумывая, выхожу из-за угла и направляюсь к стоя́щим в курилке мужчинам.

— Простите, но я не могу это слушать. Смотрю, вы тут совсем заработались, — говорю язвительно. — Стоите, курите, а тиран там пашет. С вас же если не требовать, то вы не только курить здесь будете, но и бухать. Да, Игнат Александрович требователен. Но он справедлив. Да, он жесткий. Но это не тирания — это профессионализм.

Коллеги замолкают, удивленно глядя на меня. А я чувствую, как краснею, но не от стыда, а от уверенности в своих словах.

В этот момент из-за поворота появляется Игнат, и по его лицу я понимаю, что он слышал все. Он подходит ближе:

— Спасибо, Алёна, — тихо говорит он. — Не ожидал.

— Просто сказала правду, — пожимаю плечами я.

— Тем ценнее. А кому не нравится политика компании, я никого не держу, — это уже он бросает сжавшимся служащим своей компании.

Полгода спустя

Корпоратив в честь закрытия проекта «Альфа» проходит в дорогом ресторане. Зал украшен цветами, звучит живая музыка, коллеги поздравляют друг друга. Орлов поднимается на сцену:

— Хочу поблагодарить всю команду, — говорит он. — Но особенно — Алёну Ромашкину. Ее идеи, ее упорство, ее вера в проект сделали возможным этот успех.

Аплодисменты, улыбки, и я краснею от похвалы. Но я даже не подозревала, что совсем скоро буду краснеть еще больше.

Игнат подходит ко мне, берет за руку, ведет к сцене. В зале затихают разговоры.

— У меня тоже есть кое-что сказать, — его голос звучит уверенно, но в глазах читается волнение. — Алёна, ты изменила не только этот проект. Ты изменила меня. И я больше не хочу представлять жизнь без тебя.

Он опускается на одно колено. В зале ахает кто-то из женщин. Я замираю, не веря своим глазам.

— Алёна Ромашкина, — продолжает он, глядя мне в глаза. — Ты выйдешь за меня замуж?

Мир вокруг будто замедляется. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышат все. Смятение, радость, страх, счастье — все смешивается внутри.

Сегодня утром, когда мы собирались на работу, Игнат даже взглядом не выказал своих намерений. Мы живем вместе полгода, но за все это время у нас ни разу не заходил разговор о свадьбе. Поэтому то, что происходит сейчас, для меня оказывается полнейшим сюрпризом.

— Мне надо подумать, — говорю я, моментально осевшим голосом.

— Ромашкина, ты что, отказываешь нашему боссу? — из толпы несется насмешливый голос. — Так ты у нас вроде не английская королева.

— Да идите вы! — разворачиваюсь и выбегаю из зала.

Инесса Владимировна находит меня в туалете, когда я плещу себе холодной водой в лицо, пытаясь унять волнение:

— Ну чего ты растерялась?

— Я… Я просто не знаю, что делать…

— Думай сердцем, девочка, — улыбается она. — А оно у тебя уже все решило. Теперь иди и обрадуй нашего великого и ужасного, хотя после встречи с тобой он стал не таким уж и страшным.

Как только захожу в зал, сразу же нахожу взглядом Игната, который напряженно сжимает бокал, стоя в стороне от веселящегося народа, который уже и забыл про предложение. Я смотрю на него и понимаю: да, хочу. Хочу за него замуж.

Я беру микрофон у ведущего нашего корпоратива, и сразу все замолкают.

— Да, — в голосе хоть и слышится волнение, но я говорю твердо. — Демидов, я выйду за тебя.

Зал взрывается аплодисментами. Игнат подходит, обнимает меня, целует. И я наконец-то чувствую, что теперь все на своих местах.