Рим.

Квартал Тестаччо.

Бар «У старого Луиджи».

Валера сидел за дальним столиком и третий раз подряд сдувал пенку с бокала. Пиво тут было на удивление приличное, хотя местные упорно пытались убедить его, что лучший напиток страны — это вино. Никакое вино Валеру не интересовало. От вина у него только зубы ныли и настроение портилось.

Бар был узкий, длинный, с низким потолком и вечным запахом жареного чеснока с кухни. Над стойкой висели связки колбас и сушеной травы. У окна спорили двое стариков. В углу музыкант настраивал мандолину и делал это так, что лучше бы не настраивал вовсе.

— Синьор, еще пива? — рядом возник полный официант в белом фартуке.

— Неси, — кивнул Валера. — И ту штуку с сыром.

— Фокаччу?

— Которую в прошлый раз. С дырочками.

Официант кивнул и унесся. Валера проводил его взглядом и вернулся к своим мыслям.

Мысли были простые. Божок с иглами в голове прятался где-то в Риме уже четвертый день. Они с Тари сели ему на хвост еще в Вене, потом преследовали его в Цюрихе, потом в Милане, и всякий раз тварь уходила в последний момент. Хитрая попалась. Не из тех, что сразу бросаются в драку. Эта пряталась, перемещалась и собирала вокруг себя людишек, которые считали ее чуть ли не спасителем. Поди подберись к такой в лоб, если она чует любой всплеск силы за пять километров.

С Тари они разделились — она со своими жучками исследовала Рим снизу и на окраинах. Валера взял на себя центр. Вот потому он и сидел в баре. В гавайской рубашке поверх свитера, в сланцах на босу ногу, с сигарой в нагрудном кармане. Со стороны — обычный турист, пропивающий отпускные. Силу он прижал в себе так, что даже Лора, будь она рядом, приняла бы его за среднего Магистра со слабыми каналами. Не больше. Любой уважающий себя божок поглядел бы на такого и зевнул.

Именно этого Валера и добивался.

Плюс у него была еще одна забота. Фанеров-старший. Эта тварь умудрилась исчезнуть у него из-под носа. Конечно, это он про божка.

Из этих мыслей его вырвали пятеро.

Вошли они кучно, столик выбрали в углу — подальше от окон и поближе к черному ходу. И это было подозрительно. Обычные посетители садятся лицом в зал, а эти лицом к выходу, чтобы видеть всех входящих, и, в случае чего, сразу дернуть. Валера отметил это равнодушно, как отмечают приметы погоды.

— Миша, дружок, если бы ты сейчас меня видел, ты бы подтвердил, что я хорошо замаскировался, — пробубнил он себе в воротник. Маскировке мешала разве что гавайская рубашка. Но ее не заметил бы только слепой, так что бонус был минусом одновременно.

Один из пятерки подошел к стойке и заговорил с хозяином. Говорил тихо, по-итальянски, так что Валера разобрал только фамилию: «Джордано». Хозяин помотал головой, парень нахмурился и вернулся к своим.

Заказали вина.

Ждали чего-то.

Валера терпеливо жевал фокаччу и наблюдал.

Прошло минут пятнадцать. Пятерка уже дважды оглядела зал. На Валере глаза каждого из них задерживались чуть дольше, чем на других посетителях. Крупный мужик в гавайке в Риме зимой — штука заметная. Не заметить его было нельзя, а сделать вид, что не заметил — сложно.

Наконец самый молодой из них, щуплый паренек с длинной шеей и большими ушами, встал и направился к столику.

— Синьор, — произнес он по-русски с ощутимым акцентом. — Извините. Я слышал ваш голос. Вы из России?

— Угу.

— А могу присесть?

— Угу.

Парень сел. Глаза у него были серьезные, немного воспаленные, будто он уже несколько суток толком не спал. Под левым ухом засохшая царапина, свежая.

— Меня зовут Антонио, — представился он. — Я ищу… ну, скажем так, людей. Которые не боятся помочь в одном деле. Бармен сказал, что у нас с вами одна забота. Лишние люди нам не помешают.

— Людей полно, — Валера отпил пива. — Что за дело?

Антонио помялся. Оглянулся на своих. Те кивнули, мол, говори.

— Дело плохое, — произнес он тише. — Мы охотимся на одну секту.

— Секту? — Валера постарался, чтобы в голосе прозвучало ровно столько удивления, сколько положено обычному работяге из Твери. — Это как?

— Секта, — повторил Антонио. — Жертвоприношения, черные обряды, и все такое. У нас у каждого они забрали кого-то. У меня — сестру. У Марко — отца. У Беатриче — жениха. Карабинеры ищут их, но от них толку нет. И времени нет. Поэтому мы нашли секту сами.

Валера медленно поставил бокал на стол. Вот это уже было интересно. В такие команды обычно стекаются те, кому нечего терять. А значит, на них можно положиться.

— И чего ты от меня хочешь, Антонио?

— У нас в группе не хватает людей. Мы узнали, где логово этих тварей. Сегодня ночью идем за их головами. Но нас всего пятеро, а их очень много. Если среди нас будет еще один маг, то шанс победить будет больше. Мы вам заплатим.

— Не надо платить, — махнул рукой Валера. — Я, знаешь ли, и сам от сектантов не в восторге. У меня с ними свои счеты.

Антонио подался вперед.

— У вас тоже забрали кого-то?

Валера помолчал. Подумал, как бы попонятнее объяснить, и выдал:

— Скажем так. Они забрали одного моего знакомого. Хороший дядька был. Пироги умел делать, наверное. Я человек простой, у меня понятия разные иногда путаются.

— Пироги?

— Ну, с начинками всякими. Короче, дядьку жалко.

Антонио покивал с такой серьезной миной, будто ему зачитали приговор. В его мире трагедии измерялись людьми. В мире Валеры — тоже, но последние три тысячи лет к этому прибавились планеты, галактики и пара-тройка измерений. Объяснять все это щуплому римлянину смысла не было.

— Садитесь к нашему столу, — предложил Антонио. — Познакомлю с остальными.

— Пошли.

Валера подхватил бокал и тарелку с фокаччей, достал сигару из кармана и двинулся к ним в угол. По дороге едва не снес плечом официанта, который нес поднос, но вовремя ушел в сторону. Официант все равно побледнел и перекрестился, хотя ничего особенного не произошло.

— Привычка у местных, — хмыкнул про себя Валера. — Чуть что, сразу к небу.

За столом сидели четверо. Крепкий бородач лет сорока с тяжелым взглядом — Марко. Девушка с короткими темными волосами и злыми зелеными глазами — Беатриче. Невысокий кудрявый парень, которого называли Лука, с перебинтованной левой рукой. И последний — длинный худой дядька с лицом учителя математики в отставке. Его представили как Рикардо.

Валера занял сразу два стула. Один взял под себя, а второй под ноги. Оба жалобно скрипнули. Устроившись поудобней, он обвел пятерку внимательным взглядом.

— Значит, охотники за сектантами, — подытожил он. — Приятно. А почему карабинеры не помогают?

— Карабинеры! — процедила Беатриче. — Кое-кого из них купили. Кое-кого запугали. А остальные сказали, что у нас нет доказательств.

— А Римская армия? Вроде, генерал Юлий всегда топит за народ, — хмыкнул Валера.

— Да, генерал Юлий, верно, — кивнула девушка. — Вот только кто же нас к нему пустит? Мы простые маги без выдающихся способностей. Вот, что осталось у меня от мужа.

Она вытащила из сумки сложенный листок и положила на стол. Это был обрывок какого-то ритуального рисунка — круг и руны, нарисованные кровью. Валера скосил глаза и мысленно хмыкнул. Руны были настоящие. Кто-то чертил их вручную, и руки у этого кого-то дрожали. Вышло такое убожество, что они могли призвать разве что изжогу. Хотя, может, цель и была таковой…

— Мой жених ушел в их храм месяц назад, — голос у Беатриче стал ровным, как у человека, который давно отплакал свое. — Его уговорили. Он был слабым и убедить его было раз плюнуть. Через неделю я получила этот листок в конверте без обратного адреса. Больше никаких вестей.

— Жених жив?

— Не знаю.

— Будем надеяться, что жив, — кивнул Валера. — Хотя, если по-честному, со счетов лучше не списывать и плохие варианты.

Беатриче заглянула ему в глаза. В них не было ни слез, ни обиды.

Марко положил на стол карту. Обычную, туристическую, купленную в киоске у Колизея, с обведенной шариковой ручкой точкой на окраине города.

— Катакомбы, — проговорил он хриплым низким голосом. — Вход вот здесь, под старой пекарней. Мы две недели следили. Они туда ходят ночами, по одному, маленькими группами. Несут еду, масла, свечи. Возвращается меньше, чем заходит.

— И вы хотите завалиться туда впятером?

— Вшестером, — поправил Антонио. — С вами.

Валера поднял бокал и сделал медленный глоток.

Катакомбы. Подземелье с колоннами, людишки с ножами, а в центре — божок с иглами. Идеальное завершение погони. Валера обрадовался.

— А что у вас с магией? — уточнил он. — Я сам-то, признаюсь, не Архимаг. Не помню точно, давно не сдавал экзамены.

Рикардо впервые подал голос. Говорил он тихо, почти шепотом.

— У меня предрасположенность к огню. Могу держать щит минут десять.

— Предрасположенность к магии земли, — Марко потер бороду. — Толком ничего не могу, кроме как швырнуть камнем в лицо.

— Лекарь, — сказала Беатриче. — Могу залечить серьезную рану. Или ослепить. Один раз получилось.

— Один раз не считается, — буркнул Лука. — Предрасположенность к магии воды. Могу заморозить кружку и сделать из нее холодный компресс.

— Менталист, — кивнул Антонио. — В бою не очень, но на расстоянии могу держать человека пару минут.

Валера молча оглядел всех пятерых. Самый сильный — Рикардо. В настоящем бою такой продержится секунд сорок, если повезет. Остальные, вообще еле-еле. Армия мечты.

— А вы понимаете, что против хорошо подготовленной секты с магами этого мало?

— Понимаем, — ответил Марко. — Но больше никого нет.

— И сколько их там?

— Мы насчитали двадцать человек. Может, больше.

— Двадцать один, — поправила Беатриче. — Я видела, как вчера зашел еще один. Высокий, в черном плаще, с капюшоном. Лица не разглядела.

Двадцать один приспешник и божок с иглами. Валера мысленно пересчитал и остался доволен. Хороший вечер намечался.

— Ну что ж, — он снова отпил пива. — Пойдемте ваших балбесов вынимать. Только у меня условие.

— Какое? — насторожился Антонио.

— Как только мы выберемся, с вас пиво.

— Если выберемся…

— Запомните, — Валера поставил бокал, — что нередко люди умные отходят на пару шагов назад и просто наблюдают за умными. А люди глупые лезут на рожон и мешают умным. Я прошу вас сегодня быть умными.

Марко хмыкнул в бороду.

— Договорились, — кивнул Антонио.

— Вот и славно. Закажу-ка я еще пивка. На посошок.

Окраина Рима.

Под старой пекарней.

Полночь.

Вход в катакомбы обнаружился там, где и обещал Марко — под полуразвалившейся пекарней на окраине. Сама пекарня уже лет двадцать никого ничем не кормила. Окна заколочены, вывеска «Panetteria da Paolo» висит криво, дверь забита двумя досками крест-накрест. Марко подвел группу к кованой решетке в боковой стене, сдвинул и открыл темный проход.

— Оттуда идет наклонный тоннель, — шепнул он. — Метров сто. Дальше будет развилка. Нам налево.

— Датчики? — уточнил Валера.

— Мы убрали, — Лука поднял левую руку с бинтом. — Дорого обошлось, но все чисто.

— Молодцы. Двигаемся.

Они пошли гуськом. Впереди Марко со своим каменным фонарем — кусок обычной гальки, который он умел подсвечивать тусклым желтым светом. Следом Беатриче, потом Антонио, Лука и Рикардо. Валера шел замыкающим. В тоннеле пахло сыростью, старыми костями и чем-то сладковатым, что Валера узнал сразу. Запах жертвенной крови. Не самой свежей, но и не очень давней.

— Приятно, — пробормотал он в темноту. — По крайней мере, по нюху мы точно пришли правильно.

Антонио впереди обернулся.

— Что?

— Говорю, хорошо идем.

Прошли метров двести. Развилка. Налево. Еще метров триста. Ход постепенно расширялся. Стены покрылись пятнами плесени, под ногами хрустела каменная крошка. Валера наклонился и подобрал кусочек. Это была кость. Мелкая, птичья.

Дальше он чувствовал впереди давление. Не сильное, аккуратно спрятанное, но неоспоримое. Божок был там.

— Команда, — тихо позвал Валера. — Стоп.

Все остановились. В тишине было слышно, как где-то впереди капает вода и слышались голоса.

— Слушайте меня внимательно, — продолжил он. — Когда мы выйдем в зал, не двигайтесь первые тридцать секунд. Просто стойте. Что бы ни происходило. Если среди них начнется паника — это нормально. Ваша задача — ждать. Сразу к родственникам не бегите. Сначала поле должно успокоиться. Поняли?

— Поле? — не понял Марко. — Какое поле?

— Любое. Магическое, физическое, обонятельное. Любое. Потерпите полминуты.

— Странный вы, синьор, — буркнул Рикардо.

— Это да, — согласился Валера. — Но я же предупреждал.

И первым шагнул дальше.

Через сорок метров проход обрывался, и они оказались на краю огромного зала. Валера остановился. Остановились и остальные.

Зал был действительно огромным. Потолок терялся в темноте метрах в тридцати. Толстые каменные колонны выстроились рядами — двенадцать штук с каждой стороны: гладкие, покрытые резьбой, напоминающей переплетение корней. Пол усыпан песком, и местами темным.

По краям зала стояли люди. Двадцать один, как и обещала Беатриче. В черных балахонах с капюшонами, с длинными ножами у пояса. Половина что-то чертили на камне, что-то жгли, что-то бормотали. Другая половина охраняла периметр.

А в самом конце зала на возвышении стоял он. Высокий, тощий, в плаще песочного цвета. Капюшон откинут. Голова вытянутая, кожа серая, восковая, а из черепа торчат тонкие черные иглы. Они росли как иголки из ежа, только подлиннее и поострее. Глаза у него были пустые, лишенные зрачков, как две выжженные точки. И смотрел он куда угодно, только не в сторону входа.

Значит, не почуял. Пока не почуял.

— Это он, — выдохнула Беатриче очень тихо. — Главный. В плаще с капюшоном, которого я видела.

— Он, — подтвердил Валера. — Стоим.

Простояли секунд тридцать. Беатриче у него за плечом вдруг дернулась.

— Лука! — прошептала она с ужасом. — Лука! Это же…

У одной из колонн сидел худой парень со связанными руками. С той же кудрявой макушкой, что и у Луки рядом. Брат, похоже. У Марко застыло лицо, когда он углядел у другой колонны еще одного мужчину — пожилого, явно отца. Антонио дрожащим пальцем ткнул в третью фигуру — там, спиной к ним, сидела девушка с длинной косой. Видимо, сестра.

Валера успел всех пересчитать. Пятеро, и все связаны. Своего родственника не нашла только Беатриче — ее жениха видно не было.

— Стоим, — повторил Валера.

Но тут, как назло, один из сектантов в балахоне обернулся.

Тишина стояла недолго. Балахоны бросились во все стороны, и все двадцать один человек закричали на неведомом языке. В воздухе зажглись защитные знаки. Пятеро магов подняли руки, между ладонями появились шары из черного пламени.

А иглоголовый на возвышении посмотрел прямо на них.

— Вот и здрасьте, — пробормотал Валера.

Пятерка его новых знакомых среагировала именно так, как он и опасался. Они кинулись вперед.

Марко выбросил перед собой ладонь, и из пола перед ним вырос каменный шип. Рикардо поднял руки, и перед группой вспыхнул огненный щит — красивый, в общем-то, и целиком бесполезный, потому что колебался, как листок на ветру. Беатриче закрыла глаза и выдала слепящую вспышку. На двадцать одного мага она подействовала примерно так же, как включенный фонарик на толпу людей в солнцезащитных очках. Лука заморозил небольшую лужу на полу. Антонио побледнел и схватился руками за голову, пытаясь кого-то удержать ментально. Но не смог удержать даже себя — закричал.

Сектанты же двинулись на них. Медленно, со знанием дела. Шары черного пламени срывались с ладоней один за другим. И поплыли к нарушителям тоже медленно. Даже их магия не спешила.

— Друзья! Используем наши лучшие заклинания! — крикнул Лука. — Ледяное копье!

— Свет во тьме! — крикнула Беатриче.

— Фаербол! — крикнул Рикардо.

— Щит земли! — произнес Марко.

— Мозг в клетке! — Антонио уже говорил сквозь зубы.

— Я же просил… — вздохнул Валера. — Ладно, моя очередь.

Пятеро его новых приятелей оглянулись на него одновременно. И в следующую секунду они одновременно забыли, как дышать.

Валера выпрямился. Гавайская рубашка на нем стала казаться слишком тесной. Плечи раздались. Свитер под рубашкой натянулся так, что послышался треск ниток. Воздух вокруг него потяжелел, будто в зал опустили свинцовое одеяло.

Он поднял палец на уровень глаз.

— Черная дыра.

— Что?

— Черная дыра?

— Какая черная дыра⁈

— Встаньте за меня, — ухмыльнулся Валера. — Сейчас будет весело.

В этот момент над его головой загорелась корна.

На пальце начала формироваться точка. Крошечная, черная. Вокруг нее закрутилась полоска тьмы, за ней появилась вторая и третья. В зале резко похолодало, как будто кто-то открыл дверь в пустоту.

Один из сектантов, вырвавшийся вперед, успел сделать два шага. Потом понял, что его несет прямо на точку и схватился за край колонны. Колонна осталась на месте. Сектант — нет.

— Ну, хватит, — скомандовал Валера негромко.

Черная дыра сорвалась с его пальца и прыгнула в центр зала.

Дальше Валера просто стоял и смотрел. Точка разрослась до размеров шара размером с арбуз. Вокруг нее закрутилась воронка, в которую потянуло воздух, песок, каменную крошку, балахоны, самих балахонистых и даже несколько летящих шаров черного пламени, которые так и не долетели до цели.

Двадцать один сектант исчез в этой воронке в течение четырех секунд. Последний, самый крепкий, успел даже выкрикнуть что-то осмысленное. Что именно, никто не разобрал.

Потом шар втянул в себя остатки пыли, слегка хлопнул как мыльный пузырь и исчез.

В зале стало тихо.

Марко за спиной у Валеры поперхнулся. Беатриче выронила свой светящийся огонек. Рикардо медленно опустил свой щит. Антонио просто осел на пол. Лука плакал.

— Ну вот, — Валера поковырялся этим же пальцем в носу. — А теперь самое интересное.

Он посмотрел на возвышение в конце зала.

Возвышение было пустое.

— Ах ты ж гад…

Иглоголовый несся к выходу — узкому проходу между двумя дальними колоннами. Мчался он хорошо, быстрее, чем бегают обычные смертные. Только вот у Валеры с пониманием «быстро» были свои отношения.

— Ребят, — через плечо крикнул Валера. — Постойте тут. Я на секунду.

И прыгнул.

Иглоголовый не успел добежать до арки, как Валера приземлился перед ним, перекрыв проход, и божок с разгону ткнулся ему в грудь. Отлетел назад, повалился на песок, зашипел и попытался встать.

— Куда ж ты, красавчик? — Валера присел рядом на корточки. — Посиди. Вижу, что это тело уже не такое резвое, как раньше. Или твои дружки тебя не прикрывают? Ай-яй-яй!

— Ты…

— Я.

— Не может быть… Как ты меня нашел⁈

— Дурилка ты, — и отвесил божеству щелбан. — Я король! Я могу все!

Игла на виске божка вдруг задергалась, как усик насекомого. Он попытался запустить в Валеру разряд черной энергии, но Валера положил ему ладонь на лоб, и иголки между его пальцами хрустнули, словно сухая солома.

— Слушай сюда, — Валера наклонился ближе. — Разговор у нас короткий. Мне нужен тот мужчина, которого ты забрал. И если ты мне сейчас скажешь, где он, то, возможно, я похороню тебя в одной могиле, а не в трех сотнях.

— Я ничего не…

Валера взялся пальцами за одну из иголок. Медленно, аккуратно потянул.

Игла вылезала из черепа с мокрым неприятным звуком. Божок завыл сквозь стиснутые зубы и пробовал подергаться. Не получалось. Рука Валеры держала его за плечо, и плечо под этой рукой было примерно таким же подвижным, как каменная колонна неподалеку.

— Одна, — сообщил Валера, бросая иглу на песок. — У тебя их еще штук шестьдесят. Хочешь пересчитать по одной?

— Хорошо! Хорошо!

— Давай.

— Фанеров жив. Его держат в… — божок облизал губы. — Есть лаборатория. Под Карпатами. Старый замок. Его туда отвезли. Он в третьем подвальном уровне, камера с рунами…

— Точный адрес?

— Зачем тебе точный? Я же сказал — под Карпатами.

Валера взялся за вторую иголку.

— Погоди! — выкрикнул божок. — Рядом с городом Брашов! Замок называется Цепеш, но это не тот, не из учебников, другой, с таким же названием!

— Вот так бы сразу, — Валера кивнул. — Кто еще там из наших?

— Ваших?

— Моих. Воинов Кузнецова. Там еще кто-то, кроме Фанерова?

— Нет! Только он! Клянусь, только он!

Валера смотрел на него с полминуты. Лора за секунду определила бы, врет ли божок. Валере такая проверка была не нужна. Он просто знал. Этот не врал.

— Ну хорошо, — он встал.

— Отпустишь? — прохрипел иглоголовый.

Валера немного подумал и расплылся в улыбке.

— Нет.

И щелкнул пальцами.

На ладони у него вспыхнула маленькая искра. Белая в центре, с тонкой золотой каймой по краю. Он уронил ее на божка.

Иглоголовый вспыхнул как свечка, а затем… Будто в нем включили крошечное солнце и тут же погасили. Пламя прожгло кожу по всему телу одновременно, вылилось через глазницы, через раскрытый рот, через кости у основания игл. Ни дыма, ни пепла от него не осталось. Только беззвучный долгий крик затихал в зале. А еще на песке остался тонкий серый контур человеческой фигуры. Через несколько секунд и он осыпался, как рисунок углем на ветру.

Валера отряхнул ладони.

— Ну все. Поехали собирать народ.

Он вернулся в центр зала.

Четверо его знакомцев стояли на прежнем месте, все так же ошеломленные. Одна Беатриче развязывала сестру Антонио. А тот рядом стоял столбом, глядел на Валеру и беззвучно шевелил губами.

— Синьор… — наконец произнес он.

— Валера. Можно просто Валера.

— Синьор Валера. Кто вы?

Валера задумался. Как это объяснить честно, но так, чтобы у людей не произошло нервного сбоя?

— Я, Антонио, человек, который не любит сектантов, — ответил он. — Давайте на этом остановимся.

— Но вы… — он показал на горящую корону над головой.

— И еще, — Валера поднял палец и корона исчезла. — Если кто-нибудь из вас кому-нибудь расскажет, что видел в этом зале, у меня будут проблемы. А у вас будут еще большие проблемы. Договорились?

Пятерка очень согласно закивала. Даже бородатый Марко, у которого по щеке катилась слеза. Рядом с ним уже стоял развязанный отец и обнимал его, не понимая, что происходит.

— Молодцы, — Валера кивнул. — А теперь помогите своим, вытаскивайте их наружу. Я сейчас вас догоню.

Беатриче подняла на него заплаканные зеленые глаза.

— А мой?

Валера обвел взглядом зал. Жениха Беатриче нигде не было. Валера вздохнул и покачал головой.

— Извини, девочка. Его тут нет.

Она ничего не ответила. Просто сжала губы и подошла помочь Рикардо с его братом — того, видно, били сильно и совсем недавно.

Валера постоял еще минуту посреди пустого зала и посмотрел туда, где сгинул иглоголовый. От него не осталось ничего, кроме мокрого пятнышка и одной вырванной иглы на песке. Иглу Валера подобрал и сунул в карман.

— Миша, — пробормотал он, — я тебе сувенир везу. С Карпатами разберется мой брат.

Он поднял взгляд к каменной нише — оттуда слышался какой-то звук… Вдруг кладка треснула и осыпалась, открыв еще одно помещение. И оттуда во все стороны брызнули жучки.

Не успели люди испугаться, как к ним, как на волне, вынесло едва живого, тощего мужчину.

— Э, девчонка, — обрадовался Валера жучкам Тари, — а это случайно…

— Дорогой!

Жучки усадили жениха на пол и, стоило им разбежаться, как Беатриче бросилась к нему в объятия. Тот чуть концы не отдал, когда на нем повисла его невеста.

— Э! — нахмурился Валера. — Я все еще жду пива! И чтоб моей подруге тоже досталось!

От автора:Дорогие друзья! Нас все меньше, но это же не повод влепить лайк?)))

Антарктида.

Созидательница исчезла так же тихо, как появилась. Теплый свет померк, снег снова начал обжигать щеки, а иглы, зависшие в полуметре от моего лица, рванули вперед, будто кто-то нажал кнопку «Плей».

Я успел рухнуть в снег.

Две иглы прошли там, где только что была моя голова. Третья срезала клок волос на макушке. Булат взвился на дыбы и ударом копыт снес ближайшую фигуру в сторону. Кицуня, хромая, метнулся ко мне и вцепился зубами в чей-то полупрозрачный хвост.

— Миша, энергии у тебя ровно столько же, сколько было, — сухо доложила Лора. — Никакого бонуса за статус.

— А я уже радовался, что стану бессмертным.

— Радуйся, что пока еще живой. Мечтать про бессмертие будешь на пенсии.

Уйдя с линии атаки, я поднялся на колено. Родовой меч в правой руке, Ерх в левой. Болванчик собрался пластинами вокруг груди и бедер.

Двух божеств мы убили. Осталось восемь. Одно, жукообразное, смотрело не на меня, а на собственное плечо, где только что торчал кусок панциря. Сейчас этот кусок лежал в снегу, слегка дымился и был похож на тлеющий кусок мяса.

Лора показала мне силуэт жука и выделила тонкую пульсирующую точку под шейным сегментом. Самое слабое место.

— Помнится, только божество может убить божество? — она хихикнула. — Давай попробуем…

— А есть другие варианты?

Жук тоже что-то понял. Когда поднял две передние лапы, на их концах засветились короткие фиолетовые лезвия. Белая статуя за его спиной сделала плавный шаг в сторону и снова застыла.

Я сорвался с места. Три шага по снегу, толчок, прыжок. Болванчик на груди раскрылся, и детали веером полетели вперед, целясь жуку в глаза. Тот взмахнул лезвиями. Металл зазвенел, часть деталей отлетела, но две проскочили и ударили в щель между сегментами панциря.

Жук дернулся. Одна лапа на долю секунды чуть задержалась. Этого хватило.

Я приземлился на его спину, схватился за край открытой раны и вонзил туда Ерха. Клинок вошел по рукоять. Божок заверещал так, что у меня заложило уши, развернулся и попытался сбросить меня, но я уже рванул Ерх в сторону, расширяя рану.

— Я вижу его ядро! — крикнула Лора.

Увидел и я. Маленький пульсирующий огонек находился в районе шейного сегмента. Родовой меч пошел вторым — сверху вниз, через панцирь.

Жук замер.

Энергия внутри него забурлила, рванула в разные стороны, но Лора успела поставить энергетический барьер.

— Держу, — выдохнула она. Голубые нити у ее пальцев мелькали так быстро, что я видел только размытые полосы. — Он пытается уйти. Какой деловой…

— Сжигай.

— Уверен?

— Ты же сама хотела проверить! Давай, жги!

Лора щелкнула пальцами. Пламя у нее получилось не красное и не голубое, а какое-то белое с серой каймой, от которого в снегу пошли дымные черные точки. Жук внутри поля вспыхнул, заметался, попытался просочиться наружу, но осел и рухнул набок.

Я стоял на его тлеющем трупе, тяжело дыша, и смотрел на семерых оставшихся. А те в свою очередь смотрели на меня.

Шестиглазого божка, которого я победил раньше, полностью убить не удалось: он возродится через пару дней где-то в космосе. Этому жуку не повезло — его я выжег под корень. И все семеро мигом осознали тот простой факт, что их собрат окончательно пропал из реальности, без шанса на перерождение.

— Он сжег Орруна… — тихо произнесла длинная тварь с хвостом змеи и с человеческим торсом. Голос у нее оказался мягким, почти женским. — Окончательно…

— Невозможно! — отозвалась белая статуя и снова застыла.

— Возможно, — скрипнул высокий тип с волосатой мордой. — У нас теперь проблема.

— Еще какая, — согласился я, крутанув мечи. — Кто следующий?

Никто не двинулся. Змеиный божок смотрел на меня взглядом, в котором появилось что-то похожее на осторожность.

— Миша, они теперь начеку, — сообщила Лора. — Я думаю, что они хотят сбежать.

— Пусть бегут.

— Не задержим хотя бы одного?

Рука, которой я держал Ерха, дрожала от усталости. Новые каналы были прочнее старых, но еще до конца не окрепли, о чем постоянно твердила Лора. Каждый удар шел через них с таким скрипом, как перегруженный состав по ржавым рельсам. Такими темпами я быстрее свалюсь от перегрузки.

— Черт с ними. Пусть расскажут друзьям.

Пространство вокруг божеств пошло трещинами. Оттуда потянулась темнота, обняла всю компанию и схлопнулась. И тут же давление во дворе спало. Снег снова пошел крупными хлопьями.

Булат подошел сзади и ткнул меня мордой в плечо.

— Плохо тебе?

— Терпимо. Кицуня где?

— Тут, — Лора кивнула в сторону стены.

Лисенок сидел на снегу, поджав переднюю лапу, и виновато смотрел на нас. На ребрах у него темнела длинная полоса запекшейся крови. Я присел рядом и осторожно погладил его бок. Лора подсветила рану и подсказала, куда заливать энергию. Когда она потекла в него, Кицуня поморщился. Ему было больно, однако гордость мифического зверька не позволяла скулить. Наконец рана затянулась.

— Ну что, приятель, — и я потерся лбом о его лоб. — Домой?

Он тявкнул. И даже по этому звуку было ясно, как сильно он устал. Впрочем, как и я.

Бесконечное пространство.

Вне времени.

В пространстве, у которого не было ни верха, ни низа, ни сторон света, девять богов сошлись на совет. Сидеть там было не на чем и незачем, но привычка есть привычка, так что большинство сидели. Даже у тех, кто прожил тысячу тысяч лет есть привычки, и порой странные.

Шестиглазый медленно восстанавливал форму. Красные угольки на его лице светились тусклее обычного, а сама форма подрагивала, словно плохо настроенная картинка. Змеиная богиня обмоталась собственным хвостом и смотрела в пустоту. Белый сгусток, который был статуей, просто висел в пространстве. Огромная черная птица с семью глазами на крыльях отряхивалась. У нее под левым крылом зияла огромная дыра, оставленная рыжим зверьком с шестью хвостами. Высокий божок в сером плаще и без лица сидел неподвижно, рассматривая свои ноги. Вытянутая тварь с шестью руками и двумя парами крыльев постоянно трогала свою шею. Единственным в пространстве, кто стоял, был низкий божок в черной мантии.

— Брата нет, — произнесла змеиная богиня. — Он не вернется.

— Знаем, — отозвался шестиглазый.

— Его убил смертный.

— Знаем.

— Нет. — Змеиная богиня повернула голову, в глазах у нее горело недоумение. — Это БЫЛ смертный. Сейчас он не смертный.

Шестиглазый посмотрел на нее.

— Она ему дала статус?

— Да, — подтвердила птица. — Я видела ее след в том месте. Совсем свежий.

В кругу стало тихо. Сейчас мысли у всех были одни и те же.

— И что теперь? — подал голос серый в плаще. — Мы принесли брата в жертву напрасно. Мы шли за головой Кузнецова, а он теперь один из нас. Почему на этой планете столько сильных людей? Это не первый раз, когда им дают статус богов!

— Низший, — напомнил шестиглазый. — Самый младший. Нас семеро, и любой из нас сильнее его в десять раз.

— Намного сильнее, — согласился змеиная богиня. — Но он почему-то легко нас убивает!

— Неприятная арифметика, — признал серый. — Очень неприятная. Но не забывай, что и мы можем его убить!

В центре круга сгустилась тьма. Плотная, хорошо знакомая каждому из сидящих. Она свернулась в спираль, потом в шар, а затем в подобие лица. Лицо оказалось пустой плоскостью, от которой тянуло холодом.

Бог Хаоса.

— Он не страшен, — произнес Нечто. Голос прозвучал одновременно со всех сторон. — Не сейчас.

— Он сжег Орруна, — прошипела змеиная богиня. — Я почувствовала.

— Орруна не жалко. Орруна я сам собирался убрать, когда вернусь в высшие чины.

Божки переглянулись.

— Ты еще не достиг слияния? — осторожно уточнил крылатый.

— Еще нет, но скоро я верну ту форму, какая у меня была до того, как меня чуть не убили на этой планете. Осталось выкачать еще немного энергии, и я открою Дверь. А когда вернусь, разница между мной и Кузнецовым станет примерно такой же, как во время первой схватки с Владимиром. Только на этот раз все закончится так, как должно быть. Вы мне в этом помогаете!

— Но он теперь может нас уничтожать! Стереть из реальностей!

— Все, кто внес свой вклад в победу, получат свою долю. Те, кто не помогал, получат забвение. Справедливо, полагаю. Созидательница не будет вмешиваться, потому что все по правилам.

Змеиная богиня коротко зашипела сквозь зубы.

— Низший против Верховного — это не бой, — продолжил Нечто. — Это бойня. Пока он учится пользоваться тем, что ему дали, я успею собрать свое. Оставьте его мне. Не трогайте. Не провоцируйте. Ему еще рано. Лучше сейте ХАОС! СЕЙТЕ ВОЙНЫ! РАЗДОРЫ!

— А если он придет за нами сам?

— Бегите.

— Практичный совет, — пробормотала шестирукая. — Жаль, ты не дал его Орруну.

— Оррун не умел бегать. Поэтому и сгорел.

Тьма в центре свернулась и рассеялась. Божки остались в круге. Шестиглазый помолчал, а потом произнес то, что у божеств вслух обычно не говорят:

— Я его ненавижу.

— Кого? — уточнила змеиная богиня. — Нечто или смертного?

— Обоих.

— Справедливо.

Антарктида. Выход.

Спина у меня отказывалась разгибаться. Ноги тоже бастовали. Я стоял у остатков ворот замка, смотрел на Булата и прикидывал, сколько метров осталось в запасе, если идти пешком.

Выходило немного.

— Домой, — выдохнул я, пытаясь забраться коню на спину.

Первая попытка закончилась тем, что я просто повис на нем. Вторая тоже. На третьей Булат сам согнул ноги, и мне осталось только переползти на него. Кицуня запрыгнул следом.

— Какое зрелищное возвращение царя, — заметила Лора, усаживаясь позади. — Если нас кто-нибудь снимет, заголовок будет: «Инвалид на коне и его лиса».

— Подпись: «Царь просит не беспокоить ближайшие сутки».

— Хорошая подпись. Можно на дверь повесить.

Булат довез меня до портала. Там мы перепрыгнули в Московское поместье, а оттуда на Сахалин. Мы буквально вывалились из ангара. И опять холод, опять ветер. Терпеть ненавижу…

В голове что-то треснуло и настойчиво начало неприятно давить. Конечно, я понимал, что кто-то хочет со мной поговорить через Внутреннее Хранилище. И догадывался, кто именно.

— Валера, — сказала Лора. — Соскучился.

Я вышел на связь.

— Мишаня, живой? — спросил Валера.

— Относительно.

— Замечательно! У меня для тебя новости. Поймал одного иглоголового красавчика, разобрался с его сектантами, освободил нескольких римлян, а еще выпил дармового пива. Вечер удался.

— И?

— И… Он мне сказал, где Фанеров.

Я чуть не скатился обратно в снег. Кицуня, сидящий рядом, недовольно зашевелился.

— Где?

— Валахия. Замок Цепеш, не тот, что в учебниках, а другой, с таким же названием. Под Карпатами, рядом с городом Брашов. Третий подвальный уровень, камера с рунами. Я проверил, божок не врал. Кстати, он велел передать тебе сувенир.

— Валера, ты где сейчас?

— В Риме. Сижу в баре с новыми знакомыми, — сказал он, прихлебывая какую-то жидкость. — Хорошие ребята. Возможно, из них выйдут неплохие охотники на всякую дрянь. А у тебя там как?

— Стал низшим божеством.

Валера помолчал.

— То есть?

— Буквально. Созидательница пришла и объявила, что я теперь бог. Документы не выдавали, но думаю, ей можно верить на слово.

— И как ощущения? — хмыкнул он.

— Сил столько же, сколько было. Как будто ничего и не поменялось.

— Обожаю эту систему. Повысили, а зарплату не прибавили. Но поверь, у тебя теперь куда больше способностей!

Лора за моей спиной рассмеялась. Булат хмыкнул так, что даже я задрожал.

— Возвращайся, — попросил я. — Сначала к Элю, а потом ко мне. С Фанеровым надо срочно разбираться.

— Понял. Миша, ты там других божеств еще не перебил?

— Одного.

— И как ощущения? Понравилось?

— Когда убиваешь божество и понимаешь, что оно больше не вернется, то ощущения потрясающие!

На том конце Валера удовлетворенно хмыкнул.

— Что ж, поздравляю! Может, хоть так ты сможешь нормально со мной спаринговаться. От Тари привет!

Он отключился. Лора за моей спиной задумчиво сжала пальцы в замок.

— Миша, смотри, — сказала она. — Фанеров в Валахии. Дункан пропал с концами, и скорее всего, его тоже забрали. Лермонтова увели через черный кристалл в Дикой Зоне. Толстого взяли из кузницы в его княжестве. Чехова и Есенина — с трассы. Онегина — с базы на западной границе. Пушкин пропал неизвестно где. Сунь Укун исчез перед твоим визитом на Хуашань.

— И что?

— Скорее всего, похищенных никто не собирает в одном месте, — медленно произнесла она. — Их помещают в разных местах. Валахия, Дикая Зона, где-то еще. Точки наверняка разбросаны по всей планете. Каждый из воинов сейчас сидит в отдельной клетке и из каждого выкачивают энергию в свой локальный узел. А потом все узлы, видимо, сольют в одну точку.

— Удобно. Если вытащить одного, остальные останутся.

— Если выдернуть всех одновременно, узел лопнет. А по одному можно таскать до весны.

Плохо. Очень плохо.

Когда Булат домчал меня до дома, я поплелся к крыльцу на негнущихся ногах. Голова была пустая и тяжелая, словно в нее засыпали песок. Спать. Двенадцать часов. Потом думать. Потом снова двенадцать часов сна.

— Миша, — и Лора опять включила свою голограмму. — Не забудь про два портальных камня. Надо бы их активировать. Посмотреть, что да как.

Сахалин.

Следующее утро.

Спал я ровно двенадцать часов. Проснулся от того, что Витя вопил в соседней комнате, а Аня ему торжественно подвывала. Лора лежала в кровати, положив голову мне на грудь, и делала вид, что спит.

— Ты голограмма, — хрипло напомнил я. — Ты не спишь.

— Я отдыхаю.

— Ты не устаешь.

— Ты меня принижаешь, Миша. У каждой женщины есть право иногда просто полежать.

Я провел рукой по лицу. Ощущение такое, будто меня переехала телега, сдала назад и переехала еще раз. Хотя стало чуть получше. Новые каналы пульсировали ровно, без перебоев, и я чувствовал, как энергия медленно, но верно двигается в правильном направлении.

Маша вошла с Витей на руках, увидела мое лицо и вздохнула.

— Опять?

— Опять.

— Ешь завтрак, рассказывай, что можешь, и умалчивай остальное, — сказала она и сунула мне сына в руки. — Вот, герой. Сделал сына, теперь развлекай!

Витя тут же вцепился в мой нос.

— Иди с папой, разрушитель, — хихикнула она. — Витя только что умудрился сломать металлический торшер!

Он смотрел мне в глаза серьезным, почти взрослым взглядом. Потом повернул голову правее, где у подушки улыбалась Лора, и расплылся в беззубой улыбке.

— Лё-ля, — гордо сообщил он и протянул ручку.

Лора растаяла. Ее нити на секунду дрогнули и стали плотнее.

— Я его украду и воспитаю как собственного сына, — заявила она. — У меня, кажется, проснулись материнские инстинкты.

— Никуда ты его не украдешь.

— Это звучит как вызов?

Я поцеловал Витю в лоб, передал Маше и начал собираться. Спать по двенадцать часов к ряду хорошо, но еще одна такая ночь не помешала бы.

КИИМ.

Лаборатория Старостелецкого.

Валерьян Валерьевич Старостелецкий сидел на полу лаборатории и плакал.

Не по-настоящему. Слезы сами текли из глаз, потому что он третьи сутки подряд смотрел на свой главный прибор. И прибор показывал то, чего не должно было быть в принципе.

Большая стеклянная сфера на столе светилась сразу пятью цветами. Красный — Южный Пояс. Синий — Северный. Зеленый — Восточный. Желтый — Западный. И пятый, которого раньше на этой карте не было никогда — темно-фиолетовый.

Все пять цветов переплетались.

Старостелецкий поднял трясущуюся руку и ткнул в красную область. Обычная, скучная Дикая Зона с обычными, скучными монстрами.

Сейчас там был кусок северного Пояса.

— Как, — прохрипел старик. — Как это вообще может быть!

Артефакт на стене загудел и выдал цифру. Среднее арифметическое показание уровня угрозы за сутки. Цифра была втрое выше нормы. Через десять секунд она обновилась и стала выше еще на двадцать процентов.

Старостелецкий медленно поднялся, взял трубку и набрал директора.

— Алексей Максимович, вы мне нужны. Пять минут. Нужно поговорить.

— Приходи, — раздался гулкий бас Горького. — Я давно жду плохих новостей. Сегодня твоя очередь.

— А я думал, что сегодня очередь Ермаковой.

— Ермакова принесет свои проблемы завтра.

Старостелецкий надел пиджак прямо на пижамную рубашку, схватил сферу под мышку и побежал к директору.

Гостевой дом поместья Кузнецовых.

Сахалин.

Полдень.

Гостевой дом пах тушеной капустой, воском и чем-то еще, чего я навскидку не опознал. Может, какое-то новое средство, которым Настя натирает полы. А может, Маруся развесила сушеную мяту. С тех пор, как она вышла замуж, в доме появилось много мелочей, от которых становилось уютнее. Я заглянул сюда в поисках Любавки.

Дункан сидела на диване. В бинтах, с замотанным предплечьем, но она уже сидела, а не лежала. На стуле напротив устроился Денис Бердышев. Он, видимо, только что закончил что-то докладывать, потому что на коленях у него лежал раскрытый блокнот. Лицо Дениса было такое, какое бывает у молодого человека, когда он очень хочет казаться старше, чем есть.

— Явилась, — я кивнул Дункан. — Как ты?

— Хожу, — коротко ответила она. — Отец не звонил?

— Нет.

— Понятно.

Она сжала губы и посмотрела в окно. Я сел рядом.

— Ась, послушай. Мы почти уверены, что его забрали божества. Как забрали Фанерова-старшего, Онегина, Толстого и Чехова.

— Они живы?

— Думаю, да. Пока да. Божествам нужна их энергия, и если они умрут, канал закроется. Поэтому их охраняют.

Дункан медленно выдохнула. Денис опустил глаза в блокнот.

— У отца нет магии. Он не имеет Внутреннего Хранилища.

— Знаю, и это меня смущает… Зачем он божествам?

— Надо найти их, как можно быстрее, — вздохнула Дункан.

— Найдем. У нас уже есть одна точка. Валахия. Там Фанеров-старший. Эль сегодня туда отправится.

— Он в курсе?

— Еще нет. И у меня к тебе просьба. Днем пойдешь со мной. Соберем всех в Администрации, мне надо сказать одну вещь, которую лучше сказать сразу всем.

Она внимательно посмотрела на меня. Впервые за весь разговор.

— Что-то серьезное.

— Очень.

Денис положил блокнот на стол и поднялся.

— Я могу позвать кого-то? Рыцарей? Или предупредить папу?

— Папу предупреди. Но позже. Сначала собираем своих.

— Понял.

Он встал, блокнот из его рук упал на пол. Я наклонился, поднял его и увидел нарисованные сердечки и прочие романтические картинки.

— Ой, прошу прощения, — он моментально покраснел, взял блокнот и вылетел из комнаты.

Я приподнял бровь и посмотрел на Асю.

— Что? — развела она руками. — Да, позвал меня на свидание… И да, я согласилась…

Администрация.

Южно-Сахалинск.

Зал был большой. Я специально выбрал именно его, потому что в кабинете Эля мы толкались бы локтями, а тут стоял длинный овальный стол, за которым при желании можно было накрыть свадьбу. Или, как сегодня, собрать всех близких.

Эль в облике гуся сидел во главе с маленькой сигарой в уголке клюва. Сигара не дымила, а просто торчала. Ему нравился образ. Мисс Палмер устроилась по его правое крыло, скрестив ноги и подпиливая ногти маленькой пилочкой. Арина Родионовна с кружкой ромашкового чая — по левое. Она прилетела из Японии час назад вместе с Алисой и Розой. Лицо у нее было свежее, хоть ей и пришлось полетать с острова на остров.

Дальше сидели мы с Машей и Светой. Маша молча смотрела на меня, ее лицо было необычайно серьезно. Света шепталась с Алисой, но, заметив нашу серьезность, умолкла. Напротив сидели Надя с папкой, Люся, Роза, Маруся, Настя, пять Рыцарей, Кутузов в помятом кителе, Изабелла Нахимова в коляске, Газонов и Маргарита с блокнотами.

Дункан нашла себе место у стены в кресле. За общим столом ей не сиделось. Так ей было спокойнее. Трофим стоял у двери. Руки сложены за спиной, в одной зажат свернутый листок с какими-то пометками.

Я поднялся.

— Всем добрый день. Долго тянуть смысла нет, поэтому сразу скажу.

Комната затихла.

— Вчера ночью в Антарктиде случилось кое-что, о чем вы обязаны знать. Во-первых, я почти собрал все портальные камни, и мы можем больше не тратиться на плацкарт. — К моему удивлению, шутку никто не оценил, так что пришлось переходить к основному вопросу: — И второе. Я теперь низший бог.

Пару секунд все смотрели на меня, не понимая, шучу я или нет.

— Ах, ты теперь еще и бог? — переспросила Маша. — Миша, шутки у тебя дурацкие.

— Это не шутка. Я бог низшего уровня, но пока не до конца разобрался с новыми способностями и силой, но точно знаю, что теперь я могу убивать других божеств. И не просто развоплощать, а стирать саму сущность из реальности. Вчера проверил на одном из нападавших.

— Миша, — привстал Кутузов. — Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю. Поэтому и говорю вам всем. Не хочу, чтобы вы узнали об этом случайно.

Изабелла Нахимова побледнела. Арина Родионовна отпила чай и кивнула так, будто я сообщил что-то будничное. Газонов массировал висок. Маргарита прикусила губу.

— А детям эта божественность передается? — очень тихо спросила Света.

— По наследству такие статусы не передаются, — сообщила Лора, и я повторил ее слова вслух. — Витя и Аня останутся прежними. Их это не касается.

Света выдохнула.

— Ну и славно, — фыркнула мисс Палмер. — Кузнецов теперь бог. Не скажу, что сильно удивлена. Я ждала чего-то подобного. Но все же, немного удивлена.

— Это что, теперь придется переделать визитки? — поправила очки Надя. — Писать на визитках «Божество Кузнецов»?

— Писать «царь», как раньше, — сказал я и сел на место. — И никому об этом не говорить. О том, что вы услышали, знают только сидящие за этим столом. Плюс Валера. Еще я расскажу Романову. И нескольким людям в КИИМе.

Мои жены взяли меня за руки. И это, признаться, было самое успокаивающее, что я почувствовал за последние сутки.

Арина Родионовна отхлебнула чай и сказала, не глядя ни на кого:

— Царь, бог или черт знает кто. Вот удивительное время… Интереснее, чем при Володе.

— Согласен, — хмыкнул Кутузов.

— С чем ты согласен, милок? При Володе жил твой дед, а не ты.

Кутузов закашлялся в кулак.

— Теперь второе, — я повернулся к Элю. — У меня новости от Валеры.

Гусь прищурился.

— Слушаю.

— Он вытряс из одного божка адрес. Фанеров-старший в Валахии. Замок Цепеш, не тот, что в учебниках, а другой. Под Карпатами, рядом с Брашовом. Третий подвальный уровень, камера с рунами.

Эль медленно вытащил сигару из клюва и положил на стол.

— Это моя страна, — произнес он.

— Я в курсе.

— Там моя сеть. Там мои вампиры, — заговорил он, распаляясь на каждом слове. — И именно там какие-то божественные твари устроили пансионат за мой счет⁈

— Эль, если не хочешь, то Валера…

— Я сам хочу! — Он распахнул крылья, между перьями засверкали красные молнии. — Миша, я сам. Немедля вылетаю! Бог Войны жаждет крови богов!

— Если что, там недалеко Валера и Тари, — напомнил я. — Попроси их помочь.

— Да нахрен он мне там нужен⁈ Чего я, без него не справлюсь? Заодно пройдусь по всей верхушке моих кровосись. Тот подлец, кто впустил ко мне домой чужих, пожалеет, что вообще родился. Всех причастных найду!

— Только без лишнего насилия.

— Так. Ты давай мне тут ни это… Это моя страна!

— Просто говорю, что там есть и невинные люди.

— Я в курсе.

Лора фыркнула. Арина Родионовна буркнула что-то себе под нос и отпила чай.

Эль отдал пару указаний по телефону и повернулся к Палмер.

— Сестренка, присмотри тут за всем, пока меня не будет.

— Я вообще не работаю, — безмятежно сообщила та. — Но присмотрю.

Совет продолжался, и где-то через полчаса в кармане завибрировал телефон. Это был Дима.

Предупредив, что отлучусь на минуту, я вышел в коридор.

— Слушаю.

— Миша, — голос Димы был взволнованный. — В институте что-то не так.

— Конкретнее.

— Горький собрал ректорат полчаса назад. Не то, чтобы мы подслушивали… — Он хихикнул. — Да, мы подслушивали, но недолго. Успели услышать, как Горький сказал, что если все будет продолжаться такими темпами, через неделю придется эвакуировать город.

Я замер.

— Эвакуировать куда?

— Пока не решено. Возможно, в Красноярск. Там безопасно.

— Что вообще происходит?

— Я не знаю. Старостелецкий бегает, как ошпаренный. Ермакова молчит. Монстров на границах Зоны за сутки стало втрое больше. Миша, я позвонил, потому что ты, по-моему, тут нужен.

— Буду через пятнадцать минут.

Я вернулся в зал, поймал взгляд Трофима и кивнул.

— Собрание закругляем. Эль, удачи в Валахии. Я в КИИМ. Маша, Света, Роза, Люся, Алиса, вы домой, с охраной.

КИИМ.

Сирены завопили как раз тогда, когда мы заехали на территорию КИИМа. Данила постучал пальцем по рулю.

— Это что за сигнал?

— Сейчас узнаем.

Машина нырнула через ворота и встала на парковке. Студенты бежали по внутреннему двору, но не в панике, а в том организованном темпе, который преподаватели вколачивали в них на всех учениях. Никто не орал, никто не толкался. Все двигались в одну сторону.

— Лора, прорыв?

— Нет, — моментально ответила она. — Никаких признаков прорыва в радиусе десяти километров. Дикая Зона ведет себя активно, но ничего катастрофического. Сирена сигнализирует о чем-то другом.

— Ты знаешь местные сигналы?

— Я знаю все сигналы. Но этот какой-то новый. Скорее всего, ее поставили недавно.

На крыльце стояла Ермакова. Строгий кафтан поверх легких доспехов, волосы собраны так туго, что казалось, голова у нее от этого болит круглосуточно. В руках два боевых топора. Увидев меня, она даже не моргнула.

— Кузнецов. Быстро вы.

— Что за сирена?

— К директору. Он объяснит. На улице это лучше не обсуждать.

— Понял. Пойдемте.

Мы зашагали через холл и нас нагнал Старостелецкий с растрепанной седой гривой, пижамной рубашкой, торчащей из-под пиджака, и сферой под мышкой. Выражение лица у него было такое, что не у всех бывает на похоронах. Ермакова посмотрела на него и чуть смягчилась.

— Валерьян, ты бы уже отдохнул.

— Отдохну, когда эвакуируемся. Или когда мир схлопнется.

— Ну… — улыбнулась она. — Оба варианта ведут к покою.

— Если покой будет посмертным, я тебе этого не прощу.

Пока шли по лестнице, я произнес между делом:

— Маруся, кстати, вышла замуж.

Ермакова чуть замедлила шаг…

— За Звездочета?

— Ага.

Она фыркнула.

— Живы оба? Уже хорошо. Поздравления передам позже. Кузнецов, в кабинет.

— Зря ты это ляпнул, — сказала Лора. — Теперь наш Трофим будет под прицелом.

— Надеюсь, этот прицел будет недолгим… — я постучал в дверь директора.

Кабинет директора.

Горький стоял у окна. Руки сцеплены за спиной, трость прислонена к стене. Вид у него был не самый веселый. Это чувствовалось по холодной температуре в кабинете.

На звук моих шагов он обернулся.

— Михаил. Спасибо, что приехал. Садись.

Я сел.

Ермакова встала у стены. Старостелецкий поставил сферу на стол и упал на диван.

— Тревога, — начал Горький. — Сирена, которую ты слышишь, это не прорыв. Мы поставили ее после того, как восстановили корпуса. Я надеялся, что мы не услышим его вообще.

— Что за сигнал?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Я невольно уловил тревогу в его взгляде и сам начал волноваться.

— Простой прорыв был бы сейчас только в радость, — сказал Горький. — А сигнал сообщает о том, что на территории института находится божественная сущность. И сирена будет орать, пока мы не найдем ее и не уничтожим. Эвакуировать институт я не могу, потому что если оно захочет, оно уйдет с нами, куда захочет.

Я посмотрел на всех присутствующих и вздохнул. Кажется, в их системе безопасности образовался изъян.

— Алексей Максимович, я как раз хотел признаться кое в чем. Прошу не перебивать, пока не закончу.

Горький медленно сел в кресло.

— Слушаю.

— Я вчера получил статус низшего божества. До этого поглотил двух, а потом одного бога убил окончательно. Это произошло в Антарктиде. Об этом знают только в моем доме. Судя по всему, ваша сигнализация реагирует на меня.

Ермакова закрыла глаза. Открыла. Посмотрела на Горького.

— Алексей Максимович, мне не послышалось? Этот мальчик заявил, что он бог?

— Низший, — поправил я.

— Ах да… Кузнецов… Низшее божество.

Горький молчал целую минуту. Потом потер щеку, словно проверяя, действительно ли сейчас бодрствует.

— Я даже не знаю, как на это реагировать, — улыбнулся он. — Ты уверен? Как вообще ты стал божеством?

— Ну, это долгая история… Короче, я уверен в этом на все сто.

— Подумать только, коллеги… — пробормотал Горький, поглядев на преподавателей. — Божество, а не окончило институт.

— То есть мне все-таки грозит выпускной?

— Выпускной грозит всем, кто выживет, Михаил. Так вот, — Горький повернулся ко мне. — Мы отошли от темы. Миша, у нас появились большие проблемы…

— Я бы хотела записать этот момент для истории, — сказала Ермакова. — Но, боюсь, никто мне не поверит.

Старостелецкий тихо произнес из своего угла:

— Простите, я, кажется, сейчас упаду в обморок.

— Не сейчас, Валерьян, — Горький даже не обернулся. — Доложи про другое.

Старостелецкий прошел к столу и взялся за свою сферу. Пальцы у него дрожали.

— Я третьи сутки наблюдаю за показателями. Все пять Поясов, они переплетаются. В некоторых местах появились участки, принадлежащие не тому Поясу, в котором они находятся. На территории нашей Зоны я зафиксировал кусок северного Пояса. Маленький, около пятидесяти километров в диаметре, в сорока километрах от института. Это северный Пояс, понимаете? Словно кто-то вырезал кусок и вставил его сюда.

Он вытащил блокнот из кармана.

— Вчера поступило сорок семь новых видов монстров за сутки! Сегодня уже шестьдесят три. И это только в нашем секторе. Мне приходят данные по всем четырем институтам. Везде одно и то же. Плюс раненые. За последние три дня в лазарете у нас лежит семьдесят четыре студента. Двадцать в тяжелом состоянии. Десять человек погибли. Один пропал без вести в Дикой Зоне.

— Кто? — спросил я негромко.

— Второкурсник. Сурин.

Горький побарабанил пальцами по подлокотнику. Потом посмотрел на меня.

— У нас есть неделя. Максимум. Потом я отправлю всех, кто ниже Специалиста по домам. И даже за этих я не смогу поручиться.

— А персонал?

— Персонал держу до последнего. Но родственников преподавателей отошлю сегодня же.

— Хорошо, — кивнул я. — Встречная просьба. Не могли бы вы мне дать данные этих аномальных зон?

— Разумеется.

Он достал из стола папку и положил передо мной. Видимо, заранее подготовился, зная, что я попрошу.

Пока я изучал данные, сирена продолжала орать.

— Простите, директор, а она так и будет орать?

— Таков регламент, — пожал он плечами. — Раз вы бог, Михаил, то об этом будут знать все.

— Лора, можешь перенастроить ее, чтобы она не реагировала на меня?

— Без проблем. Тут система довольно легкая… Секунду… — и звук сирены пропал.

— Вот и все, — улыбнулся я.

— Это ваших рук дело, Кузнецов? — удивилась Ермакова.

— Ну мне же надо как-то учиться в институте? С таким шумом это будет невозможно, — пожал я плечами.

Директор улыбнулся. Слабо, но улыбнулся.

— Иди, Михаил. И принеси мне хорошие новости. Хоть одну. Очень прошу.

— Постараюсь. Но обещать не буду. За последние пару месяцев я много чего обещал, и половина все еще в планах.

Поместье.

Широково.

Вечер.

Я вернулся домой поздно. Снег шел медленно, большими хлопьями. Во дворе горели фонари. Ко мне тут же подбежал гвардеец и вытянулся по стойке «смирно».

— Разрешите доложить, ваше величество! — заголосил он.

— Тише, приятель, — потер я переносицу. — Зачем так официально… Мы же не в Кремле, тут все свои…

— Так… регламент…

— Короче, — я начал раздражаться. — Что у тебя?

— К вам посетитель.

— О как?

Я поднялся на крыльцо, снял куртку. Дом жил, и это было то, ради чего я весь этот день таскал свои ноги по миру. В гостиной горел камин. На диване перед огнем смирно сидел Женя Фанеров.

Только смотрел он так, как Фанеров никогда не смотрел. Спокойно, прямо, без обычного своего «я тут самый важный, Кузнецов!».

— Здравствуй, бог, — произнес он.

Я остановился в дверях. Лора у меня за плечом тихо шепнула:

— Это не Женя. Это Страж.

— Я понял, — ответил я мысленно и, войдя в гостиную, сел в кресло рядом с диваном. — Здравствуй. Чаю?

— Не откажусь, — произнес Страж, разглядывая огонь в камине. — Ромашкового. Тут одна прекрасная женщина заваривала лучший ромашковый чай во вселенной.

— Марусю узнаю по стилю.

— Да, она самая…

— Боюсь, сегодня ее нет, но я прикажу подать чай.

— Вот как…

Мне показалось, что Страж немного поник.

Вскоре подали чай. Фанеров-Страж взял чашку в обе ладони. Подышал паром.

— Михаил, я пришел поздравить тебя.

— Со статусом?

— Со статусом. И объяснить, что это такое на самом деле. Созидательница такие вещи делает редко. Она приходит, объявляет и исчезает, полагая, что остальное ты узнаешь сам. Я же считаю, что на старте надо давать хотя бы базовую инструкцию. Иначе молодые божества глупят. Такое было не раз и не два. А у нас с тобой… Скажем так, неплохие отношения.

— Спасибо.

— Хотя, Женя говорит, что ты тот еще молокосос… Хотя, как по мне, Женя не дальше тебя ушел…

Я рассмеялся тихо, но искренне. Чувство юмора у Стража оказалось неожиданным.

— Слушаю.

Фанеров-Страж отпил чаю.

— Первое. Ты низший бог. Самая младшая ступень. Низших в этой вселенной примерно четыре тысячи. Одни рождены Верховными, другие назначены на эту должность за подвиги, а третьи за особые дела, и не всегда хорошие. Ты как раз из таких. Это редкость — назначение от Созидательницы.

— Что дает этот статус?

— Главное. Ты теперь можешь убивать тех, кто имеет статус божества ранга, равного твоему, и выше. Это называется «коридор ответственности». Ты теперь, в некотором смысле, их законная угроза.

— А что запрещено?

— Правила простые. Ты не передаешь свой статус никому из смертных. Ты не создаешь нового бога своими руками. За каждое нарушение тебе грозит потеря статуса и, вероятно, жизни.

— Я это запомню.

— Я на это надеюсь.

Он отпил еще чаю.

— Третье. Репутация. Как ты уже понял, божеству поклоняются. Молятся. Боготворят или боятся. Оно на слуху.

— Моя репутация и так не сияет.

— Сомневаюсь, — сухо ответил Страж. — Среди божеств ты сейчас самая обсуждаемая фигура.

— Приятно.

— Не очень. И последнее. Созидательница дала тебе статус не случайно. Она редко вмешивается. Последний раз такое случалось больше двухсот лет назад.

— Я и так знал.

Он поднялся.

Страж в теле Фанерова выглядел странно — более подтянуто, более прямо. Как будто в одежде Жени вдруг оказался другой человек, который носит ее впервые.

— Пойду. Жене завтра на спарринг. Не хочу слишком долго сидеть в его теле, он потом жалуется на голову.

— Спасибо, что пришел. Правда.

— Не за что, бог. И последнее. Не пытайся стать средним богом. Этот путь проходит через кровь близких. Созидательница делает исключения, но их еще меньше.

— Пока такого в планах не было

— Иногда планы сами тебя выбирает.

Он коротко поклонился. Потом моргнул, и тело Фанерова дернулось. Через секунду на меня посмотрел уже настоящий Женя. Он оглядел комнату, посмотрел на чашку в руке, на меня, на пустое место напротив. И выдал:

— Кузнецов! Как я тут оказался?

— Пришел в гости.

— Когда?

— Полчаса назад. Не расплескай чай.

— Это все Страж! Чертова херня! Я же говорил, что хочу сегодня выспаться! Мне завтра на спарринг! А тут еще и у тебя, Кузнецов! Тьфу ты!

— Беги, Женя, — кивнул я.

Он поставил чашку на столик, хлопнул себя по щекам и вылетел из гостиной, по пути пытаясь сообразить, где его пальто.

Лора материализовалась на подлокотнике моего кресла. Она была в простом домашнем платье, без обычных своих выкрутасов, и выглядела уставшей.

— Ну что? — произнесла она. — Ты теперь еще и с должностной инструкцией.

— С инструкцией, — кивнул я.

— Как себя чувствуешь?

— Спать хочу.

— Ожидаемо.

Я сел у камина, вытянул ноги и завернулся в плед.

— Лора.

— Да, Миша.

— Завтра напомни: активировать два портальных камня.

— Оно давно в планах на завтра.

— Умница.

Сев рядом, она положила голову мне на плечо. Я закрыл глаза.

Москва.

Портальная комната.

Утро.

Портальная комната встретила меня запахом сырости. Сколько тут не бывал, всегда складывалось ощущение, что это сооружение было чем-то сказочным, как из книжек про драконов и волшебников. У меня осталось два камня, которые я еще не успел активировать. Один, который мы с Кицуней нашли в Дикой Зоне, и второй, полученный в Антарктиде.

Да, мы не нашли последний, двенадцатый камень, но где его искать, я пока не знал. Была идея вновь воспользоваться способностями Лизы и Бори. Пока этот тандем ни разу не давал промашек.

Углубления у неактивированных порталов, так и просили свои камешки. Я взял оба и подошел к арке.

— Осторожнее, — предупредила Лора. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, и внимательно следила за показателями. Сегодня на ней был строгий лабораторный халат поверх короткого платья. Видимо, настроение было научное. — Когда вставишь второй, может тряхнуть.

— Может тряхнуть, — повторил я. — Вдохновляющий инструктаж.

— Я стараюсь.

Оба камня легли в углубление как влитые. Секунду ничего не происходило. А потом оба камня загудели. От низкого, утробного звука завибрировали и стены, и пол. Руны на камне в стене вспыхнули белым, потом голубым и зеленым. Обе арки засветились.

Появилось два мутных прохода, порталы заработали.

— Арктика и остров Мадагаскар, — доложила Лора, просканировав оба. — Порталы стабильны. Можно хоть сейчас шагнуть.

— Мадагаскар, — пробормотал я. — Эх, теплые края… Наконец, хоть один полезный портал… Думаешь, Владимир специально сделал там портал?

— Миша, он явно спрятал там что-то важное. Но… Может, и правда хотел позагорать в выходной. Триста лет назад солнцезащитный крем еще не изобрели, так что выбор локации вызывает уважение.

Я обошел арки, разглядывая порталы. Красиво, конечно. Две недостающих частицы портальной сети Владимира Кузнецова. Только вот что с ними делать, я пока не представлял. Снег мне уже по ночам снится, а на Мадагаскар я не собирался в ближайшее время. Хоть позагорать мне и хотелось.

— Лора, как думаешь, где последний портал?

— Хороший вопрос. Так, давай для протокола… — Она начала загибать пальцы, хотя прекрасно могла посчитать и без этого. — Сахалин, Северная Империя, Китай, Антарктида, Пруссия, Широково, США, Африка, Австралия, плюс Арктика и Мадагаскар. Пу-пу-пу… В целом, у нас весь земной шар в пешей доступности…

— Что ж… Я рад, но не до конца. У меня стойкое ощущение, что с двенадцатым камнем откроется что-то секретное. Знаешь, как в играх…

— Да все я понимаю… Но не забывай, что еще есть странный портал в подвале дома Владимира в Северной Империи. Который сломан…

Я потер переносицу. Каждый раз, когда кажется, что паззл наконец складывается, выясняется, что в коробке не хватает половины деталей.

— Может, Боря и Лиза?

— Да, почему бы и нет? Я уже попросила Любавку, чтобы она намекнула им нарисовать что-то еще.

— И?

— Что «и»? — вздохнула Лора. — Думаешь, если бы Лиза что-то нарисовала, я бы не сказала?

— Может, она просто устала быть пророком и хочет побыть ребенком? — вздохнул я.

— Может. Но нам от этого не легче.

Я постоял еще минуту, глядя на мерцающие порталы. Потом принял решение.

— Пошли к порталу Владимира. Хоть глазами посмотрим что да как. У нас же есть деталь, которую можно вставить.

— Ну… попытка не пытка… — улыбнулась Лора. — Эх, где те времена, когда мы дрались с Музыкантами и устраивали посиделки у Фанерова… Помнишь?

— Помню, что у него была странная комната со всякими извращениями…

— Да, я тоже, — улыбнулась Лора. — Мы смотрим, но не осуждаем.

Попутно я заглянул на Сахалин к Святославу. Он сидел на диване и читал газету. Там было что-то про урожай риса на Сахалине и расписание паромов. Выглядел он при этом так, будто занимается этим всю жизнь. Единственное, что выдавало в нем что-то необычное — привычка подолгу смотреть в одну точку и чуть заметно шевелить губами.

— Святослав, — позвал я. — Есть минута?

Он поднял голову от газеты.

— Конечно.

— Мне нужна помощь с порталом Владимира. Ты ведь знаешь его лучше всех.

— Знаю кое-что, — кивнул он, аккуратно сложил газету и поднялся. — Но я мало что знаю про ТОТ портал. Мне было велено просто его охранять еще до того, как я стал голубем.

— Но это уже больше, чем все остальные, — хмыкнул я.

Святослав улыбнулся. Улыбка у него была скромная, он улыбался одними губами. Так улыбаются люди, которые привыкли к тишине внутри себя.

— Попав в шкуру птицы, я лишился некоторых воспоминаний. Возможно, это из-за голубиного мозга… По крайней мере так сказала Наталья.

— Валере это не помешало.

— Это его главный талант, — кивнул Святослав. — В любой непонятной ситуации оставаться самим собой.

Через портал мы попали в Подмосковье, а оттуда на летающей машине Данилы переместились в Северную империю. По небу добрались дома Владимира и уже в подвале я достал деталь из пространственного кольца.

— Вот, — я протянул его Святославу. — Куда его?

Он взял небольшой цилиндр, повертел в руках. Потом подошел к арке и присел у ее основания. Провел пальцами по древнему камню, нащупал нишу и вставил. Щелчок. Три руны на арке вспыхнули зеленым, потом погасли.

— Лора?

— Анализирую. — Она обошла арку, проводя ладонью по поверхности. Голубые нити с ее пальцев впились в камень и спустя пару секунд вернулись обратно, неся в себе информацию. — Деталь принята. Но этого мало. Не хватает еще нескольких компонентов. Сколько их, не могу сказать.

— Что ж… Это лучше, чем ничего, — вздохнул я и посмотрел на арку. Она стояла передо мной, огромная, древняя и молчаливая. Ждала, пока мы додумаемся, как ее запустить. А мы топтались на месте, собирая по кусочкам то, что Владимир создал триста лет назад.

Отдельный вопрос был в том, куда вообще ведет этот портал.

— Ладно, — я хлопнул себя по коленям. — На сегодня с этим разобрались. Нам надо просто найти остальные делали.

— Это твое «просто» пугает меня с каждым днем все сильнее, — заметила Лора.

Мы со Святославом вернулись на Сахалин и обнаружили, что у выхода из ангара нас ждал Данила. На мой немой вопрос он развел руками и ответил:

— Я вспомнил, что не поставил компрессор на переключатель гравитации. Решил вас встретить. Все же я личный водитель царя Сахалина.

— А чего не позвонил? — удивился я, передавая ему ключи.

— Ну… Вы уже уехали. Я как вспомнил, сразу поехал сюда, так что вот…

— Мы летели аккуратно, и с нами ничего не произошло.

— Хех, даже удивительно! — фыркнула Лора.

— Тогда, прошу в машину, господа, — он поправил свою кепку и открыл нам двери.

Мы сели в машину. Святослав устроился на заднем сиденье и снова уставился в окно. Данила плавно тронулся, портал осталось позади.

Некоторое время мы ехали молча. Снег за окном шел мелкий и колючий. Деревья вдоль обочине стояли голые, покрытые инеем. Я думал о порталах, о недостающих деталях, о людях в плену у божеств. Потом повернулся к Святославу.

— Святослав, можно личный вопрос?

— Конечно.

— Ты стал голубем относительно недавно. Лет двести назад, верно?

— Около того.

— Тебе было что, лет двадцать пять? Тридцать?

— Двадцать семь.

— Значит, до того ты жил обычной жизнью. Человеческой.

Святослав помолчал. Данила впереди сделал вид, что целиком поглощен дорогой, хотя я заметил, как его ухо развернулось в нашу сторону.

— Да, — ответил Святослав. — Обычной. Насколько может быть обычной жизнь сына Владимира Кузнецова.

— У тебя была девушка? Семья?

Он отвел взгляд от окна и посмотрел на меня. В серых глазах мелькнуло что-то далекое, как самая тусклая звезда.

— Была. Ее звали Варвара. Мы познакомились, когда мне было двадцать два. Она была дочерью кузнеца из деревни рядом с домом отца. Красивая, строгая, характер как у Маруси, только она была помоложе и побойчее. Мы поженились через год.

— И?

— У нас родился сын.

Я замер. Данила закашлялся и машина дернулась.

— Сын?

— Стас.

Я смотрел на Святослава и чувствовал, как внутри что-то медленно поворачивается, вставая на место.

— Стас Кузнецов, — произнес я. — А у Виктора было отчество Станиславович…

— Да. верно, — кивнул Святослав. — Род продолжался через него. Получается, он мой внук. Стас был человеком без особых магических способностей, но честным и добрым. Он передал фамилию дальше, и так она дошла до его сына, который стал твоим…

И он с хитрой улыбкой придвинулся к моему уху вплотную:

— … Названным отцом.

Я вздрогнул, а Данила впереди кашлянул. Его ухо сделало очередной кульбит, но, судя по темпу его сердцебиения, он не расслышал этой «детали».

— Нормальный расклад, — прокомментировала Лора. — Он знает кто ты?

Я кивнул.

Удивительно было не только это. Виктор Станиславович Кузнецов… Старый больной барон, который умер в первые недели моего пребывания в этом мире. Мой «отец», которого я толком и не знал. Он оказался внуком Святослава.

Ткнув пальцем в кнопку, я задвинул «шторку» к чересчур ушастому водителю. Теперь мы со Святославом могли говорить свободно.

— Ты знаешь, — я говорил, осторожно подбирая слова, — что я не настоящий Кузнецов?

— Знаю, — спокойно ответил Святослав. — Любавка знает. И Богдан тоже.

— И?..

— И ничего, — он пожал плечами. — Ты принял фамилию, защитил род, поднял его из руин. Ты женился, завел детей, построил целое царство. Ты воюешь за людей. Кровь это одно, Михаил, хотя и она приняла тебя. Но дела это другое. Мой отец судил людей по делам.

Я промолчал. Горло почему-то сжалось, и я решил, что лучше помолчу, чем ляпну какую-нибудь глупость.

— Спасибо, — выдавил наконец и открыл «шторку» к Даниле.

— Не за что.

Когда мы пожали друг другу руки, Данила впереди шумно высморкался в тряпочку для протирки руля.

— Это я не плачу… — пробубнил он. — Просто насморк.

— Никто и не подумал, — кивнул я.

Мы проехали минуту в молчании, и я снова повернулся к Святославу.

— А Варвара? Что с ней?

Лицо его не изменилось, но я заметил, как пальцы на коленях чуть сжались.

— Не знаю. Когда я стал голубем, ей было двадцать шесть. Дальше я не помню… Все отрывками…

— Мы можем поискать ее.

— Я бы очень хотел. Но сначала нам нужно найти маму.

— Милу?

— Да. Мама исчезла за несколько лет до того, как я стал голубем. Никто не знает, что с ней случилось. Ни Любавка, ни Богдан. Я искал, но… Она просто ушла.

— Мы найдем и ее, обещаю, — сказал я, хотя понятия не имел, как.

Святослав посмотрел на меня. В его спокойных серых глазах я прочитал благодарность, которую он не стал облекать в слова.

Египет.

Город Эль-Файюм.

Тот же день.

Александр Есенин стоял на крыше трехэтажного дома и смотрел на минарет мечети, когда его телефон пискнул. Входящее сообщение от информатора. Три слова: «Пушкин. Под городом. Пещеры.»

Саша перечитал сообщение дважды. Потом набрал Михаилу короткую СМС: «Нашел след Пушкина. Эль-Файюм, Египет. Пещеры к югу от города. Иду проверять. Е.»

Отправил и убрал телефон в карман.

Город лежал внизу, залитый солнцем. Узкие улочки, плоские крыши, ослики, старики с кальянами у дверей. Обычный маленький городок, каких в Египте сотни. Население — тысяч пятьдесят, может, шестьдесят. Туристы сюда не ездили, потому что смотреть было не на что, кроме пыльных развалин на окраине.

Саша спрыгнул с крыши и мягко приземлился на мостовую. Руки в карманах, кудрявые белые волосы растрепаны ветром, на лице выражение человека, которого ничто на свете не способно удивить. Местные провожали его взглядами — высокий белоголовый иностранец в этих краях был чем-то из ряда вон.

Он прошел два квартала в сторону южной окраины, когда почувствовал давление. Не сильное. Аккуратное и знакомое.

Саша остановился. Прищурился, глядя на улицу впереди. Обычная картина: лавка с фруктами, мужчина с тележкой, женщина в хиджабе с ребенком на руках, двое стариков на лавке у стены.

И это давление шло от стариков.

Нет, не от обоих. От одного. Второй был настоящим стариком. А первый… Саша чуть наклонил голову набок и едва заметно улыбнулся.

— Божество, значит, — произнес он себе под нос. — И маскируешься под местных. Оригинально. Надо было хоть одежду посовременнее выбрать, а то сидишь тут, как бабай на пенсии. А где же твоя подружка?

Старик справа поднял голову. Глаза у него были обычные, человеческие. Карие, с желтизной по краям. Но Саша видел глубже. Там, за радужкой, пульсировало что-то чужое.

— Ну, здравствуйте, — Саша вытащил руки из карманов.

Старик встал. Второй — настоящий — испуганно шарахнулся в сторону.

И тут из-за угла вылетел отряд.

Двенадцать магов в форме египетской армии. Руны на нарукавниках, магические жезлы были наготове. Командир, плотный мужчина с бритой головой и шрамом через бровь, ткнул пальцем в Есенина.

— Стоять! Ты вторгся на территорию суверенного государства! Личность не опознана! Сдавайся!

Саша моргнул.

— Это я-то вторгся? Я тут уже неделю. Вы бы раньше среагировали, а то неловко.

— На колени!

— Ребята, — Саша поднял руки ладонями вперед. — Мне некогда с вами возиться. Тут рядом прячется божество, и если мы не…

Командир взмахнул жезлом, и магический заряд ударил Сашу в грудь. Вернее, попытался. Саша качнулся в сторону, пропуская импульс, и тот врезался в стену за его спиной. Кирпичи посыпались на землю.

— Вот хрень, — констатировал Саша. — Зачем?

Старик-божество воспользовался суматохой. Его тело начало расти, ломая человеческую оболочку. Сухая кожа лопнула, под ней проступила гладкая серебристая чешуя. Голова вытянулась, рот горизонтально раскрылся, обнажив три ряда тонких прозрачных зубов. Руки удлинились, и на пальцах выросли крючковатые когти. Через несколько секунд на месте старика стояла тварь трех метров ростом, похожая на ящерицу, вставшую на задние лапы. Глаза — два вертикальных зрачка ядовито-желтого цвета.

Из соседнего переулка вышло второе божество, и оно оказалось женщиной. Вернее, тварью, которая притворялась женщиной. Верхняя половина тела была человеческой — бледная кожа, черные волосы, тонкие черты лица. А вот нижняя представляла собой клубок жестких щупалец, толстых и черных, как корни столетнего дуба. Каждое щупальце заканчивалось костяным шипом.

Египетские маги побледнели. Командир что-то прокричал на арабском. Половина отряда развернулась к ящерице, вторая — к щупальцеобразной гадюке.

— Замечательно, — Саша развел руками. — Значит, одного я бью, второго тоже я бью, а вы бьете меня. Справедливое распределение. Может, хоть ребенка спасете?

Ящерица атаковала первой. Прыжок с места, когти выпущены. Саша щелкнул пальцами. Импульс чистой энергии ударил божество в грудь и отбросил через лавку с фруктами. Арбузы разлетелись веером. Ящерица врезалась в стену дома, пробила ее насквозь и оказалась внутри чьей-то кухни.

Щупальцеобразная богиня ринулась с другой стороны. Шипы на ее конечностях засветились темно-фиолетовым. Саша прыгнул, пропуская три щупальца под собой, и с разворота ударил кулаком в мостовую. Энергия прошла через его руку и разнесла все вокруг в радиусе десяти метров. Богиня отлетела в сторону, оставляя борозду в камне.

Египетские маги, вместо того чтобы отступить, снова открыли огонь. Но не по монстрам, а по Саше. Два заклинания ударили его в спину. Плечо не пострадало, но куртка задымилась.

— Да вашу ж мать! — выругался Саша, разворачиваясь. — Я вам не враг!

Командир отряда ничего не хотел слышать.

— Он уничтожает город! Все огонь!

Двенадцать магов ударили одновременно. Саша выставил щит и отбил основной поток, но два заряда проскочили через защиту. Один ударил в ногу, второй угодил в бок. Было щекотно, но обидно. Хуже было другое — пока он отвлекался на магов, ящерица выбралась из кухни и уже летела на него сверху.

Саша нырнул в сторону. Когти полоснули по плечу, разорвав куртку.

— Дура что ли?

Он перекатился и, поднявшись, в упор всадил в ящерицу заклинание такой мощности, что от твари осталась только тень на стене. Стена, впрочем, тоже не уцелела. Как и два соседних здания.

Когда божество отправилось в свои неземные чертоги, его щупальцеобразная подруга завыла. Звук был такой, что у стоящих поблизости магов из носа хлынула кровь. В страхе она отступила за угол, и Саша бросился за ней.

Выскочив на соседнюю улицу, он увидел, что богиня стоит на месте. На руках у нее был ребенок. Мальчик лет пяти, с круглыми перепуганными глазами и в запыленной рубашке.

— Еще шаг, — прошипела она, — и я раздавлю его.

Саша остановился. С его лица сошла улыбка.

— Отпусти.

— Нет.

— Я убил твоего дружка за три секунды. Ты следующая. Отпусти ребенка.

— Мальчик умрет, если я захочу. И ты не успеешь.

Время замерло. Не в буквальном смысле — просто Саша перестал дышать. Он смотрел на мальчика. На его грязное лицо, на слезы, текущие по щекам, на сжатые кулачки. Где-то далеко за спиной кричали египетские маги и рушились стены.

Саша Есенин, человек, который мог спокойно вырезать деревню ради только ему видимой цели, который убил диктатора в Кении на прямо параде. Саша Есенин, которого знали, как причину множества международных конфликтов, — он замер. Потому что перед ним был ребенок.

Он сделал единственное, что мог. Рванул вперед. Вся энергия ушла в один рывок. Щупальце с шипом метнулось к мальчику, но Саша уже был рядом. Перехватил щупальце, дернул на себя и, выхватив ребенка, отбросил его за спину. Мальчик покатился по камням — живой.

Богиня завизжала и обрушила на Сашу все шипы одновременно. Он принял удар на щит и ответил выбросом энергии. Взрыв снес половину улицы. Богиня рухнула, ее щупальца задергались и обмякли.

Тишина.

Саша стоял и невозмутимо смотрел на мертвое тело божества. Не думал, что оно доставит ему столько проблем. Особенно его бесили египетские маги. Но мальчик был жив, и это главное.

Он повернулся к ребенку. Мальчик стоял в трех метрах от него. Он больше не плакал и смотрел спокойно. Слишком спокойно для пятилетнего.

— Эй, малыш, — Саша шагнул к нему. — Ты в порядке?

Мальчик улыбнулся. И в ту же секунду его рука удлинилась, превращаясь в черное копье. За один удар острие пронзило Сашу чуть ниже ребер и вышло из спины. Саша захлебнулся кровью и посмотрел на ребенка.

Мальчик больше не был мальчиком. Его лицо потекло, как расплавленный воск, обнажая под собой гладкую костяную маску с единственным глазом посередине. Тело осталось детским, но руки стали длинными, черными и блестящими, как у жука.

— Никто не говорил, что нас двое, — произнесло существо голосом, который звучал одновременно из-под маски и из-под земли. — Считать нужно лучше, человек.

Саша схватился за копье обеими руками. Кровь текла между пальцев.

— Ты… — выдохнул он с улыбкой. — Ловко. Но это последнее, что ты сделал за свою бесполезную жизнь…

И тут внутри него что-то сломалось.

Глаза, обычно голубые и добрые, потемнели. Зрачки расширились, поглотив радужку. На лбу вылезли черные жилы. Воздух вокруг загустел и начал бурлить, как перегретый асфальт.

Хаос, живший в Саше Есенине с рождения, очнулся от долгого сна.

Копье в его теле треснуло и рассыпалось. Рана не закрылась, а просто перестала иметь значение.

Саша выпрямился. Улыбка исчезла с его лица. Вместо нее появилось что-то хищное и безумное.

Божество в маске попятилось.

— Что…

Саша ударил моментально. Волна Хаоса прокатилась по улице, снося все: стены, машины, фонарные столбы, торговые палатки. Божество отлетело на двести метров и врезалось в минарет мечети. Минарет устоял. Божество — нет.

Но Саша не остановился.

Египетские маги, которые перегруппировались и снова бежали к нему, попали под вторую волну. Трое упали и больше не поднялись. Остальные разлетелись в стороны, как тряпичные куклы.

Саша шел по улице, и вскоре улица перестала существовать. Дома складывались внутрь себя. Мостовая лопалась. Земля гудела.

Он больше не различал врагов и союзников. Он вообще ничего не различал. Хаос пожирал его разум, и на каждый шаг приходилось новое разрушение.

Командир египетского отряда, лежа под обломками, смотрел на это и понимал, что подчиниться приказу «арестовать иностранца» было самым плохим решением в его карьере.

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Вечер.

Каналы неровно пульсировали. Я сидел в кресле у камина, закрыв глаза, и пытался прогнать по ним энергию в правильном ритме. Лора стояла рядом и следила за процессом, как хирург следит за пульсом пациента.

— Третий канал до сих пор сужен, — доложила она. — Пропускная способность шестьдесят два процента. Было пятьдесят восемь, так что прогресс есть, но медленный.

— Как ускорить?

— Теоретически, — она села на подлокотник кресла и скрестила ноги, — раз ты теперь божество, то усвоение энергии другого божества должно идти иначе. Не как раньше — через фильтры и очистку. А напрямую, как переливание крови между совместимыми донорами.

— То есть, если я высосу энергию божества, каналы быстрее адаптируются?

— В теории. Божественная энергия совместима с твоими новыми каналами. Она должна не просто заполнить их, а укрепить стенки. Представь, что обычная энергия — это вода, а божественная — цемент. Вода течет, цемент твердеет.

— Красивая аналогия, но все равно не понятно.

— Я старалась. Но есть риск: если божество окажется значительно сильнее тебя, поток может порвать каналы вместо того, чтобы укрепить. Так что выбирай жертву с умом.

— Когда у меня был выбор?

— Справедливо.

В этот момент телефон на столике завибрировал. Я открыл глаза. Входящее сообщение.

«Нашел след Пушкина. Эль-Файюм, Египет. Пещеры к югу от города. Иду проверять. Е.»

— Саша Есенин, — сообщил я Лоре.

— Читаю. — Она развернула голограмму с картой. — Эль-Файюм, провинция к юго-западу от Каира. Население около шестидесяти тысяч. Рядом озеро Карун и пещерный комплекс и… оно отправлено четыре часа назад.

— Как четыре?

— А вот так. Кажется, метеоритная активность в поясах портит не только настроение, но и связь.

Я поморщился. Четыре часа. Саша Есенин четыре часа назад пошел проверять пещеры в Египте, и с тех пор тишина. Ни второго сообщения, ни звонка. Ничего.

— Лора, свяжись с ним.

— Уже пробую. Телефон не отвечает.

Плохо.

Я встал.

— Ближайший портал до Египта?

— Африканский в Кению. Оттуда до Эль-Файюма около двух тысяч километров.

— Слишком далеко. Есть что поближе?

— Нет. Через Эрфурд еще дольше.

— Тогда полетим на Булате. Так быстрее всего.

Я выбежал во двор. Булат стоял у ворот и жевал яблоко, которое принес Емеля.

— Булат! Африканский портал, Кения, потом Египет! Быстро!

Конь проглотил яблоко целиком, выпрямился и фыркнул.

— Египет? — переспросил он. — Я там был однажды. Песок забивается в копыта. Отвратительное место.

— Жалобы потом. Погнали!

Кицуня выскочил из дома и прыгнул Булату на спину раньше меня. Шесть хвостов распушились. Золотые глаза горели.

— Опять лучшее место заняли… — вздохнул я, забираясь на коня позади Кицуни. — Ну как в машине…

— Не льсти себе, — фыркнула Лора, усаживаясь позади. — Булат больше похож на маршрутку.

Египет.

Окрестности Эль-Файюма.

Несколько часов спустя.

Города не было.

Я стоял на холме и смотрел вниз, и то, что я видел, не укладывалось в голове. На месте Эль-Файюма лежал дымящийся кратер. Огромный, метров триста в диаметре, с оплавленными краями. Вокруг — руины. Дома, превращенные в щебень. Улицы, вывернутые наизнанку. И лишь мечеть как-то смогла устоять.

По окраинам кратера суетились люди. Местные жители, пожарные, военные. Кто-то плакал. Кто-то копался в руинах. Над руинами стоял столб пыли, сквозь который тускло светило заходящее солнце.

— Лора, — позвал я, и голос мой звучал глухо.

— Сканирую. — Она стояла рядом, и на ее лице не было ни тени иронии. — Большая часть жителей эвакуировалась на восточную окраину. Жертвы есть, но основной удар пришелся на центральную часть, которая была малонаселенной. Боевые следы… — она помолчала. — Три божественных сигнатуры. Все погашены. И один человеческий след, который я узнаю из тысячи.

— Есенин.

— Есенин. Он под завалами. Юго-западный сектор, глубина около четырех метров. Жизненные показатели… критические.

— Болванчик!

Детали вырвались из пространственного кольца и понеслись к указанной точке. Я побежал следом, перепрыгивая через обломки. Кицуня бежал рядом, низко пригнув голову.

Болванчик добрался первым. Его детали раскопали завал за тридцать секунд, раздвигая бетонные плиты и куски арматуры. Под ними лежал Саша.

Я его сначала не узнал. Белые кудри почернели от пыли и крови. Лицо серое и с черными жилами на лбу. Правый бок пробит насквозь — рана не кровоточила, но выглядела жутко. Левая рука вывернута под неестественным углом.

Но к счастью, он дышал.

— Саша, — я присел рядом. — Саша, ты меня слышишь?

Его губы шевельнулись. Глаза приоткрылись — мутные, без фокуса.

— О как… Если это рай… то хреновый… Можно… сисястых… красавиц…

— Лежи, не двигайся. Лора, что у него?

— Пробитая печень, четыре сломанных ребра, перелом лучевой кости, множественные ожоги третьей степени. Плюс выброс хаотической энергии повредил его каналы. Хаос пробудился, скорее всего, из-за раны. Он себя чуть не убил.

— Вытянет?

— Если доставим в лазарет в ближайшие два часа, то да. Если нет, я бы не стала загадывать.

Я начал вливать энергию в Есенина. Осторожно, тонкими потоками, чтобы не перегрузить разорванные каналы. Лора координировала, подсказывая, куда направлять.

— Пушкин, — прохрипел Саша. — Пещеры… к югу… он там…

— Понял. Лежи тихо.

— Три божества… не два… третье… ребенок… — он закашлялся кровью. — Дурак… попался… — он сплюнул кровь. — Не умру, пока не увижу сисястых красавиц…

— Вот и славненько, — кивнул я. — Они еще не скоро будут.

— Блин…

— Тихо, я сказал! Болванчик, держи его. Лора, направление к пещерам.

— Юго-запад, два километра от кратера. Вижу энергетическую аномалию.

Я оставил Сашу с Болванчиком и Кицуней.

Булат отнес меня к пещерам за минуту. Вход был узким, заваленным камнями. Внутри — темнота, сырость и тяжелое давление, от которого ломило виски. Я протиснулся внутрь. Через двадцать метров коридор расширился, и я увидел того, кого искал.

Пушкин висел в воздухе, распятый между четырьмя каменными столбами. Из его тела тянулись серые нити и уходили — в стены, в пол, в потолок. Нити пульсировали, высасывая из него энергию. Лицо было бледным, кудри с баками были варварски сбриты. Глаза закрыты.

— Живой, — подтвердила Лора. — Но энергии в нем осталось процентов на десять. Ее из него выкачивали долго и методично.

— Кто?

— Божество. Вон и оно.

В дальнем углу пещеры, в тени, шевельнулось что-то массивное. Существо было похоже на гигантского паука, но вместо головы — шар из переплетенных черных нитей, в центре которого горел единственный желтый глаз. Восемь ног, каждая толщиной с бревно, и все упирались в стены.

Смотрело оно на меня.

— Еще один, — произнесло существо. Голос шел из шара и звучал, как треск сухих веток. — Вы, люди, летите как мухи на мед. Все лезете и лезете.

— Как тебе последняя трапеза перед смертью?

— Я питаюсь. Это мой обед. Найди свой.

Я посмотрел на божество. Потом на Пушкина. Потом снова на божество. И вспомнил, что мне посоветовала Лора час назад.

Божественная энергия для укрепления каналов.

— Знаешь, — я вытащил мечи, — у меня как раз разыгрался аппетит.

Лапы паука оторвались от стен, и он ринулся на меня — быстро, и без предупреждения. На концах лап блеснули острые шипы.

Ерх встретил первую конечность и отрубил ее начисто. Родовой меч прошелся по второй. Паук завизжал и откатился назад. Из обрубков потекла густая черная жидкость.

— Лора, где ядро?

— В центре шара. За нитями.

Я прыгнул. Болванчик собрался в конус на моем кулаке. Я пробил верхний слой шара, и детали хлынули внутрь, разрывая паутину. Ядро оказалось маленьким — светящийся желтый камешек был размером с грецкий орех.

— Миша, всасывай! — крикнула Лора.

Я схватил камень. Энергия хлынула по каналам — горячая и густая. Третий канал, который был сужен до шестидесяти двух процентов, разомкнулся, как запертая дверь. Четвертый, пятый… Стены каналов укреплялись, расширялись, твердели. Цемент, как и обещала Лора.

Паук засох за считанные секунды. Сморщился, потемнел и рассыпался кучкой черного праха. Минус еще одно божество.

Нити, державшие Пушкина, лопнули, и он упал. Я подхватил его в последний момент.

— Миша? — его голос был хриплым и слабым.

— Я. Пойдем домой.

— Кудри… — он провел рукой по бритой голове. — Они сбрили мне кудри…

— Вы, поэты, все такие сумасшедшие? Один перед смертью думает о сиськах, второй — о прическе.

И тут Пушкин буквально взбесился. Слабость как рукой сняло.

— Это моя гордость! — возопил он. — Это катастрофа! Я Пушкин! Без кудрей я просто лысый мужик средних лет!

— Ты и с кудрями просто мужик, — вздохнул я. — Пошли. Пока поносишь парик.

Сахалин.

Лазарет.

Ночь.

Сашу положили в отдельную палату. Люся взялась за него лично, и через час доложила, что жить он будет, но только если месяц проведет в постели. Минимум.

Пушкина мы определили в соседнюю палату. Его состояние было получше. Чехов бы поставил его на ноги за пару дней, но Чехов был в плену. Так что лечили поэта Люся и Виолетта. Арина Родионовна заварила ему ромашковый чай, целых два литра. На вопрос «зачем столько?» она ответила: «Я старая женщина, и такие переживания без чая не выдержу!».

Пушкин, оклемавшись, первым делом потребовал зеркало. Увидев свою бритую голову и розовые, девственно чистые щеки, издал звук, который Лора классифицировала как стон раненого бизона. Потом попросил шапку.

Я сидел в коридоре, а каналы гудели от свежей энергии. Третий канал работал на восемьдесят четыре процента. Лора была права — божественная энергия действительно укрепляла стенки. Я чувствовал себя куда лучше, чем за последние два месяца.

— Миша, — сказала Лора. Она сидела на подоконнике в домашнем халатике и болтала ногами. — Ты понимаешь, что произошло в Египте?

— Саша нашел Пушкина, но его ждали три божества. Он двух, но вот третье притворилось ребенком и ранило его. После чего его накрыло Хаосом, и он разнес полгорода.

— Именно. Но египтяне видели только Сашу. Божеств они не видели.

— То есть для них Есенин — террорист, который уничтожил мирный город?

— Бинго.

Я потер виски. Международный скандал. Мне только этого не хватало.

Телефон зазвонил. Звонил тот, кого ситуация с Есениным касалась в первую очередь.

— Петр Петрович, — ответил я.

— Михаил. — Голос царя звучал устало, но ровно. — Ты в курсе, что произошло в Египте?

— В курсе. Я там был. Вытащил Есенина и Пушкина.

— Пушкин жив?

— Жив. Его оставили без кудрей, но он жив.

Короткая пауза.

— Это хорошая новость. Но есть плохая. Царица Клеопатра только что связалась со мной. Она в ярости. Говорит, что княжич Есенин целенаправленно атаковал мирный город на территории суверенного Египта. Двести разрушенных зданий, десятки раненых, несколько погибших. Она требует выдачи Есенина, официальных извинений и крупной компенсации.

— Петр Петрович, это было не так. Там были три божества. Они прятались в городе, маскируясь под местных жителей. Есенин нашел их случайно, пока искал Пушкина. Они напали первыми. А египетские маги начали стрелять по Саше вместо божеств.

— Я тебе верю, Михаил. Но Клеопатра не верит. У нее есть показания свидетелей и ее собственных магов. Все они говорят одно и то же: белоголовый иностранец уничтожил центр города.

— Божества маскировались! — зарычал я. — Свидетели видели одного Сашу, только потому что он единственный, кого можно увидеть!

— Я понимаю. Но Клеопатре нужен козел отпущения, и она его нашла. Она также упоминала, что хочет предъявить претензии и Сахалину.

— Мне? Почему?

— Потому что тебя тоже видели на месте происшествия. Теперь они думают, что это ты отправил его в Египет и приказал разрушить город. Вывод: Кузнецов санкционировал террористическую операцию на территории Египта.

— Это бред…

— Согласен. Но у той, кто верит в этот бред, есть армия. Тебе же не звонила Клеопатра?

— Нет.

— Будут. Не расслабляйся.

Я открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент дверь лазарета распахнулась. В коридор вошла Надя. В руках планшет, на лице выражение, которое я видел у нее ровно дважды за все время нашего знакомства. И во все разы ситуация заканчивалась дикими криками.

— Миша… — Надя остановилась в дверях. — Египет объявил нам войну.

Я посмотрел на Надю. Потом на телефон в своей руке.

— Петр Петрович, — выдохнул я в трубку. — Можно расслабляться. Мне пришло извещение.

— Что в нем? — напрягся царь.

— Египет объявил Сахалину войну. Только что.

Повисла тишина.

— Так быстро? — помолчав, отозвался Петр Петрович.

— Видимо, кто-то их подтолкнул к этому, — я посмотрел на Лору. Она кивнула, подтверждая мою мысль.

— Божества, — догадался царь.

— Божества. Скорее всего, они подсуетились и нашептали Клеопатре о том, что неплохо бы показать зубы. Нечто велел своим друзьям сеять хаос и разжигать войны. Вот вам и результат.

— Я с ней поговорю. Она, конечно, дама серьезная, но…

— Наверное, личной встречи с ней мне не избежать, — сказал я, вздохнув. Еще и разговоров со злыми царицами мне не хватало. — Но не сейчас. Сейчас у меня раненый Есенин, истощенный Пушкин, и я еще не до конца восстановился.

— Мои дипломаты постараются удержать ситуацию. У тебя есть два дня, — сказал царь. — Но, Михаил…

— Да?

— Постарайся, чтобы через два дня мне не пришлось воевать еще и с Египтом. У меня уже вся карта в крестиках.

— Постараюсь, Петр Петрович.

Он отключился. Я убрал телефон и посмотрел на Надю.

— Подробности?

— Официальная нота пришла десять минут назад, — она протянула мне планшет. — Формулировка: «Вероломное и неспровоцированное нападение на мирный город Эль-Файюм, осуществленное князем Александром Есениным по прямому указанию царя Сахалина Михаила Кузнецова». Требования: полная компенсация, выдача Есенина, публичные извинения и… — она перевернула страницу. — … Сдача Сахалина под международный контроль.

— М-да… Куда катится мир…

— Сдача Сахалина, — подтвердила Надя. — Они не шутят.

— Они не шутят, потому что за ними стоит тот, кто не умеет шутить. — Я встал и потянулся. Спина хрустнула. — Ладно. Значит, у нас есть два дня, чтобы разобраться с Египтом. Лора, мне нужна полная информация по царице Клеопатре. Ее окружение, советники, военный потенциал. И главное — кто из божеств мог с ней контактировать.

— Договорились, — кивнула Лора.

Надя убрала планшет и посмотрела на меня.

— Миша, ты выглядишь паршиво.

— Спасибо, Надь. Ты всегда знаешь, как поднять настроение.

— Это моя работа.

Я вышел из лазарета и остановился на крыльце. Ночной воздух был холодным и чистым. Снег все еще шел. В гараже Данила ковырялся под капотом, насвистывая что-то себе под нос. У ворот стоял гвардеец и смотрел на звезды.

Божества сеют войны. Египет объявил нам войну. Саша в лазарете. Пушкина хоть нашли, но и он тоже не в лучшей форме без своих кудрей. Остальные маги в плену. Портальная сеть полностью не активирована. Рита не собрана…

И я, низший бог, стою на крыльце и понятия не имею, с чего начать новое завтра.

— Лора, — тихо позвал я.

— Да, Миша.

— Напомнишь мне завтра сделать зарядку?

— Записала. Что-нибудь еще?

— Да. Спать хочу.

— Так иди спи.

— Иду.

Но еще минуту я просто стоял и смотрел на снег.

— Внимание! Начинаем утреннюю гимнастику! Миша, это тебя в первую очередь касается!

Голос Лоры был настолько громким, что казалось с дома сейчас сорвет крышу. На полу я оказался быстрее, чем успел бы произнести «война с Египтом». Ухмыляющаяся Лора стояла надо мной, сжимая в руке скакалку.

— Ты чего⁈ — зашипел я. — Совсем, а как же…

Лора закатила глаза, ну а я, окончательно проснувшись, хлопнул себя по лбу. Блин, слышу же ее я один.

— Кричать было совершенно необязательно, — сказала она, и тут же с кровати свесилась взлохмаченная Маша, что спала рядом. Глаза у нее были как блюдца.

— Кузнецов, ты чего⁈ Нападение?

С невинным видом я чмокнул ее в лоб и, сославшись на «божественные дела», скрылся за дверью. Прежде чем спуститься, услышал из спальни: «совсем офигел, зевс недоделанный».

Зарядка была недолгой, но крайне полезной. Пришлось в активном темпе попрыгать с бревном по сугробам, потом забег на пару километров, отжимания, приседы и все такое прочее. Раз я теперь бог, как сказала Лора, то и зарядка должна была быть божественно неудержимой. По окончанию пот с меня так и хлестал, но я был как огурчик. Гвардейцы удивленно провожали меня глазами, а потом принялись повторять — все же мой прогресс всегда вызывал у них уважение.

Забежав в душ, я пошел на манящий аромат кофе, запах подгоревшей каши, детские крики и вообще всю эту атмосферу не мудреного семейного счастья. И я нашел ее — в столовой мои едва проснувишеся жены пытались накормить завтраком детишек, сидящих на специальных стульчиках. Хотя, судя по количеству каши на щеках Маши и Светы, еще смотря кто кого кормил…

— Какая прелесть, — хихикнула Лора, наблюдая, как Маша пытается сунуть ложку в рот Вите, а тот мастерски уворачивается. И так быстро, что мне даже с замедлением времени едва удавалось рассмотреть его движения. Это мне напомнило одного героя в темных очках из одного старого фильма…

— Попробуй увернись, — уважительно кивнула Лора, смотря на такую реакцию. — Слушай, а может ложка в руке Маши ненастоящая?

— Витя, сиди спокойно! — зашипела Маша, пытаясь «попасть» в малышу рот и не испачкаться самой. — Света помоги!

У Светы все было немногим удачнее: Аня была точно такой же неуловимой. И только помощь Лоры спасла положение. Стоило ей появиться и похлопать в ладоши, как оба ребенка уставились на нее с радостными улыбками — и тут же получили по полной ложке каши в рот.

— Фух! — сказали обе жены, смахнув пот со лбов, и принялись быстро-быстро кормить этих двух несносных карапузов. — Миша, не двигайся!

— А я-то чего? Это все Л… В смысле, хорошо…

Завтрак пришлось немного отложить, но к счастью, вскоре я смог присесть и взяться за яишенку, которую тут же поставила передо мной сердобольная Маруся. И не успел я съесть и пару кусков, как во дворе послышался удар грома, и вмиг окна заволокло бледным светом.

Мы так и приросли к местам.

— Гром бьет раньше молнии?.. — удивилась Маруся. В ее руке уже был нож. — Да еще и зимой?

К счастью, опасности не было — Болванчик показал нашего вселенского короля, который, взрыхляя сугробы, двигается к дому, что-то бурча себе под нос. В руках у него была целая куча каких-то плоских коробок. Это мне не понравилось, и я не стал торопиться расслабляться. Опасность и Валера это почти синонимы.

Грохнув дверью на весь дом, он появился в столовой вместе с целым вихрем снега. Несмотря на это, от него до сих пор валил пар. Коробки оказались целой стопкой пицц-пепперони, и еще горячими.

— Ну, налетай! — крикнул король и потянулся к первой коробке. — Валера! Ты это заслужил!

Увидев, что на столе, вместо домашней еды, лежат пиццы и к ним с довольным агуканьем тянутся дети, Маруся едва инфаркт не словила:

— Та-а-а-ак! Это что за безобразие? Пицца? На завтрак⁈

— А что тебе не нравится? — нахмурился Валера, засовывая целую пиццу себе в рот. — Я с утра не ел, женщина. С утра в Италии! Знаешь, какую дрянь они предпочитают есть на завтрак?

Вторую пиццу он съесть не смог, как все коробки оказались в руках у Маруси.

— Не знаю, и знать не хочу! — сказала она, убирая их на кухню. — А детям в таком возрасте это есть нельзя. И вообще, будешь есть эту дрянь только после нормального завтрака.

Что-то бурча себе под нос, Валера все же сдался и пододвинул себе запеканку. Бросив ее в рот, он нагнулся ко мне.

— Мишаня, угадай, что наш иглоголовый друг тебе передал?

Я думал недолго:

— Иголку?

— Бинго!

И на стол передо мной легла божественная игла размером с немаленькую спицу. Лора провела ее сканирование и выдала:

— Миша, эта штука очень древняя… И силой от нее тянет… Недоброй. Я бы вообще не стала касаться этой штуковины. От нее скверно пахнет.

Поймав ошарашенный взгляд Маруси, которая тоже увидела иглу, на кончике которого все еще была капля чей-то крови, я с невинной улыбкой засунул ее в пространственное кольцо. Потом с ней разберемся. Или просто выкинем, если что.

— Ладно, видать мне здесь не рады, — сказал Валера, ковыряясь в зубах пальцем. — Пойду что ли прошвырнусь в КИИМ, пока суть да дело.

И хлопнув по столу, эта гора начала подниматься.

— Так постой… — не понял я. — Какой КИИМ, зачем?

— Сам не знаю, — пожал он плечами. — Зачем-то еще тогда пообещал тому усатому директору, что поднатаскаю его детишек насчет драк с кем-то кто посерьезней банальных монстров. И думаю, время пришло. Я ненадолго — дам им королевский мастер-класс и сразу домой.

— А как же Эль? Ты не хочешь ему помочь?

Валера в ответ фыркнул.

— Неа. Он Бог войны, и ему подчиняется каждая кровосися в Валахии. Помощь будет нужна тем, кто встанет у него на пути. Так, где ты говоришь этот КИИМ? Я все время забываю… В Питере же?

У меня в голове сразу пронеслась эта картина: Валера сначала разносит пару ни в чем не повинных институтов, и, добравшись, наконец, до КИИМа, гоняет там несчастных студентов в своем неподражаемом стиле. А за всем этим наблюдает Ермакова, Белозезров и Звездочет с Горьким. И все четверо медленно седеют (а кто уже седой, лысеют), размышляя, как быстро о таких тренировках узнают высокородные родители студентов, которым «повезло» тренироваться под началом Валеры.

— Нет, я с тобой! — сказал я, направляясь за ним.

Обрекать Диму, Антона и остальных на «мастер-класс» с этим монстром было бы слишком жестоко. Да, у меня на носу была еще война с Египтом, озверевшие божества, переплетающиеся Пояса, наступающий Хаос, неактивированные порталы, да и необходимость восстановить какую-то Риту, в конце концов, но все это бледнело от перспектив того, что я отдам КИИМ на растерзание этому стихийному бедствию в гавайской рубашке.

— Зачем это? — сощурился Валера. — Ты что, захотел учиться, ваше божественное величество? Или у тебя пересдача?

— Помнишь я обещал тебе спарринг? А раз я теперь бог…

На губах Валеры медленно расплывалась довольная улыбка. Очень быстро она превратилась в оскал охотника, а затем и убийцы вселенной. И я немного пожалел о сказанном. Совсем чуть-чуть.

Сахалин.

В лазарете.

Но прежде чем прыгать в портал, мы заскочили в лазарет к нашим двоим пострадавшим. Пушкина я нашел в компании Арины Родионовны. Он пока был без сознания из-за истощения сил, и она всецело занималась уходом за легендарным поэтом. Надеюсь, какая-нибудь охочая до сенсаций журналистка, вроде Собчаковой, сейчас не окажется рядом, а то в компании няни, да еще и обритый наголо он являлся лежачим компроматом. К счастью, у него на голове была шапка.

Есенин уже пришел в себя, но он, сидя в подушках на кровати, еще казался слабоват. Подле него порхала Дункан, но вид и у нее был напряженный. Кажется, где-то в коридоре я видел Дениса Бердышева, и он тоже выглядел не очень. Эх, как бы чего не случилось у этой троицы. Время было еще утреннее, и так что из столовой тянуло овсянкой. На прикроватном столике тоже стояла полная тарелка каши, Дункан помогала перебинтованному Есенину очистить ее.

— А вот и наш царь… — улыбнулся Саша, пережевывая кашу. — Поздравляю.

— С чем это? — насторожился я, присев рядом на стул. Сейчас любые «поздравления» вызывали у меня мурашки на спине.

— С Египтом и ее величеством Клео. Ты прости… Не сдержался. Только дай мне подняться на ноги, и я…

И хоп! — Дункан сунула ложку ему в рот. Я тут же вспомнил утреннюю сцену с Витей и Аней, а Лора едва не лопалась от смеха. Идиллия была полная.

— Нет уж лежи, герой. Ты уже свое сделал, — сказал я, наблюдая как Дункан вытирает самому мощному магу на континенте, а может и на всех шести, подбородок, как маленькому. — Сахалин — моя страна. А значит, Клео тоже моя проблема.

— Как скажешь… — вздохнул Есенин и тут же получил еще одну ложку овсянки. — Знай, Кузнецов, что Клео начинала войны и за меньшие косяки. Как-то посол Японии наступил на хвост одному из ее двухсот любимых котов. Война не вспыхнула только из-за того, что Мэйдзи пообещал прислать ей лисенка.

— И прислал?

— Нет, — пожал плечами Есенин и откинулся на подушки. — Через три дня она уже воевала с Индией, а потом она что-то не поделила с Монголией и напрочь забыла про обещание. По крайней мере, как я слышал. Мой тебе совет — дождись, пока Пушкин встанет на ноги, и брось его в бой как гранату. Оглянуться не успеешь, как Клео про все забудет и будет, эм… сражаться только с ним, если ты понимаешь, о чем я. Петр Петрович так уже разок делал. Или два раза.

Я покачал головой.

— Увы, времени и так в обрез. У меня есть два дня на то, чтобы решить вопрос, а там еще наверняка какое-нибудь божество решит сунуть ко мне свой божественный нос. Пушкин за такое короткое время точно не оклемается. А уж учитывая его несчастные кудри, он, наверное, месяца три из дома не выйдет.

— Ставлю на полгода, — сказала Лора. — Кудри у него были огого!

Есенин театрально приложил ладонь ко лбу.

— Печаль-печаль… Ну тогда хреново тебе придется, Кузнецов.

— Это почему? — поднял я бровь. — Забыл, что я выстоял в войне со всей Европой? Чего мне какой-то Египет?

— Слова настоящего завоевателя, — хихикнула Лора. — Думаешь, пирамиды будут хорошо смотреться перед твоим поместьем? А Сфинкс?

— Пирамиды нет, они слишком большие, — ответил я мысленно. — А вот Сфинкс… Так, Лора, ты не о том думаешь!

Есенин в ответ на мою реплику ухмыльнулся.

— Клео не стоит недооценивать, парень. Она не просто так захватила практически всю Африку и постоянно посматривает в сторону Азии. Сражаться с ней опасаются даже монголы с китайцами. А ты тут про каких-то лягушатников, колбасников и любителей попить чай в пять часов.

Я вздохнул. Ну как обычно… Но ведь она все таки женщина?

— В смысле? — насторожилась Лора. — Женщина, и что?

— К женщине можно подобрать ключик, — улыбнулся я. — Если хорошо поискать. К тебе-то я ключик нашел, моя ты красавица?

Фыркнув, Лора исчезла. И на миг на ее губах была довольная улыбка.

Пожелав всем выздоравливать, я вернулся в машину к Даниле, где меня уже ждал Валера, который еще полчаса назад, морщась от больничного запаха, наотрез отказался выходить из машины.

— Ты что? — удивленно приподнял я бровь. — Только не говори, что боишься больниц?

Валера, сидевший на переднем сидении, обернулся с таким видом, будто я ткнул его иголкой под зад.

— НЕТ! — и от его крика стекла в машине едва не вылетели наружу. Даниле пришлось нелегко — из руля выпрыгнула аварийная подушка и прижала его к креслу. Он еле из-под ее вылез, а потом еще долго отплевывался. До портала мы ехали в молчании и больше ни слова не упоминали про больницы. Видимо, для короля и поверителя вселенных это была какая-то больная тема. Валера всю дорогу щелкал семечки, чтобы успокоиться.

По пути мы с Лорой обсудили дальнейший план действий и решили, что неплохо бы, проследив, чтобы Валера никого не убил в КИИМе, разобраться с Египтом, а попутно заняться поиском деталей для Риты. Наверное, первой точкой нашего очередного вояжа будет Корея.

Российская Империя.

Широково.

И так за пару прыжков по порталам мы оказались в широковском поместье, а там домчали до КИИМа. Стоило Валере появиться вблизи ворот, как снова взвыла сирена, а местное народонаселение забегало в экстренном темпе.

— Так… — протянул я, скосив глаза на Лору. — Ты же выключила ее?

— Выключила, — сказала она. — Это другая сирена, не такая опасная. Неужели не слышишь?

И вправду эта сирена звучала совсем в другом темпе. К счастью, ее быстро заткнули, а у входа в институт нас встретил не кто иной, как сам Горький. Кажется, теперь понятно, на кого была настроена новая сирена.

— Вот и вы, — натянуто улыбнулся директор при виде Валеры, который даже в его присутствии щелкал семечки. — Просто так или по делу?

— Просто так решил потренировать твоих оболтусов, директор, — ответил Валера, высыпав недоеденные семки под ноги Горькому. — Ну, куда идти?

Тот вздохнул и, поманив нас за собой, направился в КИИМ. По пути он еще долго кому-то звонил, а потом и вовсе пропал, отпустив нас в столовку. Валере там было раздолье — как он выразился, теперь можно «позавтракать» вволю. Ему в этом помогали повара, которые по его заказу приносили ему то запеканку, то пюрешку, то еще кучу самых разных блюд, которых быстро накопилось с избытком. Судя по взглядам студентов, куча еды за его столом, наверное, побила какой-то местный рекорд.

И все бы хорошо, если бы в столовку не заявился Женя Фанеров.

— Кузнецов! — воскликнул он еще у порога, а потом подлетел к нашему столу так быстро, будто им выстрелили из пушки. — Как ты смеешь сюда приходить⁈ Где мой оте…

И не успел он закончить свою претензию, как его глаза закатились, и он с грохотом повалился под стол. Вместе с самим столом, надо сказать, а еще и с той горой еды, которую все приносили повара, чтобы умаслить зверский аппетит короля вселенной. Его глаза зажглись яростью, и на миг над головой Валеры появилась пылающая корона. У меня засосало под ложечкой. Нет, только не это…

К счастью, Валера взял себя в руки и «всего лишь» схватил Фанерова за ширку. Вернее, то был совсем не Фанеров. Его глаза принадлежали Стражу. Едва оказавшись в королевской хватке, он проговорил угрожающим тоном:

— Ты что тут делаешь⁈ — От силы его голоса прошлась волна энергии. Столы, стулья, и вообще все в радиусе пары десятков метров начало сдвигаться к стенам. Студенты тоже. — Ты не должен быть здесь!

— Я, — сощурился Валера и, подняв руку с отставленным пальцем, дал Фанерову-Стражу королевский щелбан. — ЗАВТРАКАЮ!

Башка Фанерова дернулась, а глаза вновь закатились. Мощная аура опала в тот же миг, и немного поболтавшись в конвульсиях, перед нами снова возник Женя Фанеров. Он был весь в поту и дышал так, будто пробежал десятикилометровый марафон, но был невредим.

— Кузнецов⁈ — взвизгнул он. — Где мой отец? Какого черта меня держит эта обезьяна?

Следом тишина опустилась такая, будто звук просто выключили.

— Ой-ой, — вжала Лора голову в плечи и исчезла. — Если понадоблюсь, я на пляже.

Я закатил глаза. Самое время слиться…

Но как-то так вышло, что Валера в ответ только рассмеялся и разжал пальцы. Фанеров плюхнулся вниз с диким грохотом.

— Забавная обезьянка… Ох, Женька, прости, я тебя не признал, — сказал Валера. — Ты будешь первым в списке «на прокачку».

В этот момент в дверях появился Горький. С ним был Белозеров, Ермакова, Звездочет и еще несколько преподавателей по боевой магии. Все были в шоке, однако, учитывая ситуацию с Дикой Зоной и Поясами, шок этот был боевой.

Иного способа вывести КИИМ на новый уровень они не видели. И этот «способ» сейчас сидел в столовке и, отряхивая гавайскую рубашку от крошек, ждал свой компот.

Тырговиште.

Валахия.

Вокзал столицы Валахии был битком. Поезд, медленно прибывающий на конечную станцию поднял тучу пара. Когда двери наконец открылись и Эль, поправив свои темные очки, вышел на перрон, гудящая площадь стала чуть тише.

И в этой атмосфере элегантно одетый мужчина с длинными волосами и эспаньолкой окунулся в толпу. Люди сбились с шага. Многие не замечали Эля, но почувствовали все — его ауру, в первую очередь. Ее нельзя было не замечать, настолько мощной она была.

А те, кто смог заметить его силуэт, который не отражался ни в лужах, ни в зеркалах, шептали друг другу:

— Это он?.. Это он? Неужели это…

Эль снова поправил свои очки и улыбнулся.

…Да, это был он.

В одном культурном городе.

— Витязь, просыпайся.

…

— Я знаю, что ты не спишь… Просыпайся.

Федор Дункан с трудом разлепил глаза. Голова гудела после долгой дороги. Лицо отекло после смены временных поясов и вообще: не стоило есть на ночь соленое мясо. Мышцы побаливали, хотя обычно такого не было. Пришлось Федору встать, немного покрутить руками и ногами, чтобы кровь свободней пошла по телу.

Комната, в которой он находился была всего три на три метра с одним маленьким окном под потолком и с деревянной кроватью без матраса и подушки.

— Что такое? Я выполнил то, что ты просила, — одними губами проговорил Дункан. — Отпусти меня.

— Нет, витязь, ты сделал не все. Зло еще на этой планете. Оно нарушает баланс живых и мертвых.

— Какая ты ворчливая…

— Я и так тебя не тревожила. Теперь просто хочу, чтобы ты вернул долг. Ты хороший воин, витязь. Так исполни свой долг до конца.

— Да-да, исполнить долг… — Федор вышел на улицу и потянулся.

Солнце ударило в глаза, но он даже не прищурился. Глаза заслезились, Дункан не обратил на это внимание. Теплый морской воздух приятно прошелся по коже. Шум деревьев и воды успокаивал.

— Я бы предпочел кровать, — буркнул Федор. — С подушкой. И чаем на тумбочке.

— Ты и раньше не жаловался на условия.

— Раньше мне было тридцать. Сейчас побольше.

Несколько секунд тишины, и воздух уплотнился, приняв очертания женской фигуры. Черты лица каждую секунду менялись, будто она никак не могла определиться, как выглядеть. Единственное, что оставалось неизменным, это глаза. Они пристально смотрели на своего подчиненного.

Федор посмотрел на бирюзовую воду, на белый песок, на пальмы.

— Ты не изменился, витязь.

— А зачем мне меняться? Я и таким неплохо устроился.

Он встал, подошел к воде и зачерпнул в ладонь. Попробовал на язык. Соленая.

— Ладно, — он вытер руку о штаны. — Говори, зачем позвала. Я же чувствую, что ты не за тем меня на курорт отправила, чтобы я принимал солнечные ванны.

Богиня приблизилась. Федору показалось, что песок под ногами на секунду стал зыбким.

— Тут, — она обвела рукой горизонт, — творится кое-что, на что я раньше закрывала глаза.

— Тут, это где? На этом пляже?

— На этой планете.

Федор поднял бровь. Разговоры о судьбах планет он вел нечасто. Последний раз это было лет триста назад, и закончилось все тем, что ему разрезали рот от уха до уха и оставили умирать. Хорошие были времена.

— Есть те, кто нарушает баланс, — продолжила богиня. — Мне донесли об этом, и я проверила.

— Нарушают баланс, — повторил Федор. — И давно?

— Давно.

— Тогда почему раньше не вмешивалась?

Ее глаза уставились на него в упор. Пауза была такой долгой, что волна успела накатить и откатить дважды.

— Потому что мне было неинтересно.

Федор моргнул.

— Неинтересно?

— Баланс нарушают постоянно, — богиня повела плечом, и от этого движения по воде и песку прошлась рябь. — Кто-то вторгается, кто-то поглощает, а кто-то убивает. Это природа вещей. Я не вмешиваюсь по мелочам.

— Мелочи, — хмыкнул Федор. — Приятно знать, что гибель моих друзей для тебя мелочь.

— Не передергивай, витязь. Ты прекрасно знаешь, о каких масштабах я говорю. Одна планета среди миллиардов. Один конфликт среди триллионов. Тебя же не волнует судьба одной песчинки у тебя под ногами?

— Но сейчас тебе стало интересно.

— Да. Потому что слишком много внимания со стороны других богов привлекла эта песчинка. Когда на одну точку в пространстве смотрят сразу столько глаз, это перестает быть мелочью.

Федор задумался. Он понимал, о чем она говорит. Нечто, божества, Созидательница, теперь еще и Кузнецов со своим божественным статусом. Слишком много игроков на одной доске. Да, все это он узнал от своей богини.

— И что ты от меня хочешь?

— Того же, что и всегда. Чтобы ты работал.

— Конкретнее.

Богиня улыбнулась. Улыбка у нее получилась странной, потому что черты лица продолжали плавать, и в какой-то момент Федору показалось, что он видит сразу три лица одновременно.

— Ты уже начал, витязь. Ты даже не подозреваешь, насколько глубоко ты в это влез.

Федор скрестил руки на груди и уставился на нее. Он не был из тех, кого легко запугать загадочными фразами. Долгие годы жизни приучили его к тому, что за каждой красивой метафорой обычно прячется простая и не очень приятная правда.

— Я не подозреваю, значит? — он наклонил голову набок и растянул губы в улыбке. Шрамы на щеках разошлись, обнажая полоску зубов. — Допустим. Тогда объясни по-человечески, а не как… — он дернул подбородком, — как богиня.

— Ты рядом с теми, кого я хочу наблюдать. Рядом с Нечто и его людьми. Продолжай наблюдать.

— Наблюдать? — Федор фыркнул. — Это все?

— Пока да. Мне нужны глаза. Пока что…

— А когда понадобятся руки?

— Тогда ты об этом узнаешь.

Федор помолчал. Волна опять лизнула его босую ступню. На этот раз вода была теплой, почти горячей.

— А долг? — спросил он.

— Долг останется, пока я не скажу обратное. Но каждое выполненное задание уменьшает его. Это справедливо.

— Справедливость от богини, — пробормотал Федор. — Звучит как анекдот, который я когда-то слышал в пивной.

Глаза богини потухли на мгновение и вспыхнули снова.

— Тебя всегда спасало чувство юмора, витязь. Не теряй его.

— Не потеряю. Мне больше терять нечего.

— Не обманывай меня, витязь, — ухмыльнулась она. — Мы оба знаем, что тебе есть что терять…

Силуэт богини начал таять. Краски острова, и без того яркие, будто кто-то выкрутил насыщенность до предела.

— Последний вопрос, — окликнул Федор, пока она не исчезла окончательно. — Почему ты не принимаешь человеческий облик?

Тишина. Потом, откуда-то сверху, донесся негромкий и почти человеческий смешок.

— Я не хочу опять становиться песчинкой.

Голос пропал окончательно.

Федор пошел вдоль берега.

За валунами, скрытая до этого момента от глаз, стояла маленькая лодка. Деревянная, с одним веслом. На дне лежал сверток, в котором угадывались очертания ботинок. И записка, прижатая камнем.

Федор подошел, развернул записку. На ней было одно слово, написанное каллиграфическим почерком: «Север».

— Исчерпывающе, — хмыкнул он, натягивая ботинки.

Потом сел в лодку, оттолкнулся от берега и поплыл.

Побережье.

Федор Дункан сидел на перевернутой рыбацкой лодке и ел сушеное мясо из пакета. Мясо было жестким и безвкусным, но после трех суток на дирижабле, где приходилось питаться непонятной соевой кашей, сойдет и такое. Он жевал, смотрел на океан и перебирал в памяти все, что услышал за последние дни.

Богиня направила его на тот дирижабль для наблюдения. Попасть на борт оказалось до смешного просто. Матрос на трапе даже не стал проверять документы, когда Федор представился официантом, опоздавшим из порта. В рваной рубашке, мокрых штанах и с физиономией, от которой шарахаются дети. Официант, ага. Но матросу было плевать. Ему платили за другое.

На камбузе Федор нашел форму официанта, и спрятал под нее свои кинжалы. В женской раздевалке он нашел косметику и тональный крем, чтобы скрыть шрамы. Получилось так себе, но при тусклом освещении никто не приглядывался. Прислуги на дирижабле было человек двадцать, и все держались друг от друга на расстоянии. Никто не дружил, не болтал и не спрашивал лишнего. Видимо, хозяин подбирал людей, которые умеют молчать.

Ах да, хозяин. Вот тут и начиналось самое любопытное.

За столом в кают-компании сидел Буслаев. Глаза полностью черные, без белков и без зрачков, пальцы нервно теребят край карты, хоть он и скрывал их за солнцезащитными очками. Рядом сидел какой-то деловой мужчина в костюме.

Буслаев предлагал отправить к Кузнецову тех божеств, от которых Нечто хочет избавиться. Умный ход, если подумать. Пусть Кузнецов убивает неугодных, а Нечто экономит силы и расчищает себе дорогу. Федор слушал все это, порхая по залу с подносом в руках, и запоминал каждое слово. Потом аккуратно подошел и долил Буслаеву чаю, когда тот щелкнул пальцами. Федор умел отвести от себя взгляд.

Три дня он провел на борту. Разносил еду, мыл посуду, протирал столы и слушал. Слушал внимательно. За это время дирижабль пролетел над половиной Тихого океана и добрался до Австралии.

Когда корабль завис над красной пустыней, Федор понял, что пора уходить. Буслаев стал подозрительным. Дважды за последний день он задерживал на Федоре взгляд чуть дольше обычного, толи из зза шрамов, то ли он что-то стал подозревать. Пока ничего конкретного, но Дункан не стал ждать, пока его раскроют.

Он спустился по тросу ночью, когда дирижабль остановился у побережья. Забрал из камбуза пакет с сушеным мясом, флягу воды и блокнот, куда записывал все, что услышал. Блокнот теперь лежал у него за поясом и грел ребра.

Привычка записывать была давней. Владимир говорил: «Голова у тебя одна, Федя, а память дырявая, как решето». Федор всегда возражал, но блокнот все равно завел.

Он доел мясо, смял пакет и сунул в карман. Встал с лодки, отряхнул штаны. Солнце палило нещадно, песок обжигал ступни даже через подошвы ботинок.

— Ладно, — пробормотал Федор, глядя на бескрайнюю рыжую пустыню. — Пробежимся немного. Хоть жирок растрясти…

Он огляделся. Побережье было пустым, если не считать нескольких чаек и краба, который подозрительно таращился на него из-за камня.

— Что уставился? — буркнул Федор крабу. — может тебя с зажарить?

Краб не ответил и полез обратно под камень.

Федор вздохнул, закинул флягу на плечо и побежал на север. Где-то там, в нескольких сотнях километров, был ближайший город. А в городе можно найти связь. Телефон он потерял еще на подмосковной трассе, когда богиня решила забрать его на тропический курорт без предупреждения.

По дороге он прокручивал в голове то, что записал в блокноте.

Так же он понимал, что просто так сюда Нечто не сунется. Значит, тут что-то есть такое, ради чего он решился на такой длительный перелет.

— Кузнецов разберется, — произнес Федор вслух. — Парень толковый, хоть и молодой. Разберется. А я уж подсоблю…

Он прибавил бега. Солнце жарило вовсю, и Федору подумалось, что на подмосковной трассе, в снегу и при минус двадцати, было как-то поуютнее. Хотя бы не потел.

Через пару часов бега он заметил на горизонте пыльное облако.

Грузовик. Старый, дребезжащий, с открытым кузовом и привязанными к бортам канистрами.

Федор вышел на обочину и поднял руку большим пальцем вверх.

Грузовик остановился. За рулем сидел загорелый мужик в панаме и с сигаретой в зубах. Он посмотрел на Федора сверху вниз и присвистнул.

— Мать честная, приятель, — произнес он по-английски с таким акцентом, что половину слов Федор угадал по интонации. — Откуда ты такой взялся?

— Ай эм ин Моской! Рашн Империя, — честно ответил Федор.

Мужик хохотнул.

— Москоу! — и перешел на чистый русский, — А я из Перта. Садись, подброшу до Алис-Спрингс. Только не пугай мою собаку, она нервная.

На пассажирском сиденье спала рыжая собака с огромными ушами. Федор залез, и собака приоткрыла один глаз, оценила его шрамы, фыркнула и снова уснула.

— Вот и познакомились, — кивнул Федор.

Грузовик дернулся и покатил по пыльной дороге.

Федор откинулся на спинку и прикрыл глаза. Информация, которую он вез в блокноте, стоила дороже этого грузовика, этой пустыни и, возможно, всего континента.

Оставалось только сообщить все Мише.

КИИМ.

Лаборатория Старостелецкого.

Оставив Валеру в столовой, где он увлеченно поедал уже четвертую порцию запеканки и рассказывал побледневшему Фанерову про будущие тренировки, я направился к Старостелецкому. По пути Лора вывела мне данные по переплетению Поясов, и картина выглядела неутешительно.

Лаборатория располагалась на втором этаже западного крыла. Я постучал и вошел, не дожидаясь ответа.

Валерьян Валерьевич обнаружился в углу. Он сидел на вращающемся стуле, зажав между коленей стеклянную сферу, и разглядывал ее так, будто это был хрустальный шар прорицателя. Пиджак все еще был надет поверх пижамной рубашки, волосы торчали в разные стороны, и на подбородке красовалось засохшее пятно от кофе.

— Валерьян Валерьевич, — окликнул я.

Он вздрогнул и повернулся. Глаза у него были красные. Кажется, этот бедолага так и не спал.

— Кузнецов! — он тут же вскочил, чуть не уронив сферу. — Как раз хотел вас найти! У меня кое-что есть!

Он подбежал к столу, заваленному бумагами, колбами и какими-то приборами, половину из которых я видел впервые. Откопал мятый листок и ткнул в него пальцем.

— Вот! Смотрите. Помните черный снег?

— Помню, — кивнул я. — Именно по этой причине я к вам и пришел.

— Я провел анализ образцов, которые вы привезли из Дикой Зоны. Знаете, что это?

— Просветите.

Старостелецкий прокашлялся и выпрямился, приняв позу лектора. На мгновение он даже перестал выглядеть как человек, которого неделю не выпускали из лаборатории.

— Черный снег, или, если угодно, черный осадок, это остаточная форма разложения энергии мага. Когда из человека принудительно выкачивают магическую энергию, организм выбрасывает побочные продукты. Ненужные, переработанные частицы, так сказать. Как обертка от конфеты. Конфету съели, обертку выбросили.

— То есть черный снег это мусор? — я вспомнил, как он пощипывал, когда касался кожи.

— Энергетический мусор! И чем сильнее маг и чем дольше его выкачивают, тем больше этого осадка вокруг. Лермонтов, судя по количеству, сидел в том кристалле несколько недель.

Я замер. В голове зацепилось кое-что.

— Лора, — мысленно позвал я. — Ты думаешь о том же?

— Да, — она тут же появилась рядом, присела на край стола и подперла щеку кулаком. — Если вокруг каждого пленного мага образуется такой осадок, по нему можно искать остальных. Частицы дают характерный энергетический след, достаточно просканировать территорию.

— Можете определить, на каком расстоянии этот осадок видно? — обратился я к Старостелецкому.

— Теоретически, если у вас есть хороший сканер, то в радиусе нескольких километров, — он почесал затылок. — Но для этого нужен образец. Калибровка и все такое.

— Образец у нас есть, — кивнул я. — Валерьян Валерьевич, вы гений.

— Я это знаю, — буркнул он и тут же добавил: — Но от этого не легче. У меня по-прежнему пять Поясов в одной сфере, и мне от этого плохо.

Я вышел из лаборатории и набрал Есенина. Трубку он взял не сразу.

— Кузнецов, ты знаешь, который час?

— Саша, у меня вопрос. Когда ты нашел Пушкина в тех пещерах, там вокруг был черный снег?

Есенин помолчал несколько секунд.

— Черный снег? — Есенин зевнул. — Ну… Снега не было, зато черный песок был. Я еще подумал, что это для красоты. Ну, знаешь, Египет, экзотика, пустыня, черный песок. Пирамиды тоже небось скоро станут черными…

— Это не для красоты. Это побочный продукт выкачивания энергии из Пушкина.

Опять тишина в трубке.

— Хочешь сказать, что рядом с каждым пленником будет такая хрень?

— Именно.

— И по ней можно искать?

— Думаю, что да.

— Ну тогда вперед, — Есенин зевнул еще раз. — Только без меня, Кузнецов. У меня тут Люся каждые полчаса проверяет, дышу ли я. Она мне даже в туалет ходить под конвоем предлагала. Клизмой тут размахивала…

— Выздоравливай, — усмехнулся я и положил трубку.

— Миша, — Лора уже вывела передо мной голограмму с координатами. — Я откалибровала сканер по тому образцу из Дикой Зоны. Радиус пока небольшой, километров пять, но если будем перемещаться, покроем приличную территорию.

— В Корею, — ответил я. — Там детали для Риты. Заодно просканируем окрестности.

Портал в Китай.

Через час.

Через портал я вышел в знакомую пещеру у китайской границы. На этот раз я решил действовать один. Конь остался на Сахалине, приглядывать за домом, а лисенок до сих пор не полностью залечил раны после Антарктиды.

Зато со мной был Болванчик. И на этот раз он пригодился как никогда.

— Ну что, парень, — я похлопал по браслету. — Готов побыть транспортом?

Болванчик радостно звякнул деталями и начал перестраиваться. Из кольца вылетели пара тысяч деталек. Через несколько секунд мои ноги обросли металлическими пластинами, а остальные детали выстроились вдоль позвоночника и по рукам. Получился экзоскелет для скоростного перемещения.

— Миша, ты выглядишь как персонаж из тех комиксов, что читает Дима, — хихикнула Лора. — Не хватает только плаща.

— Сама же знаешь, что плащ, это прошлый век.

— Начина-а-а-ется…

Я оттолкнулся от земли и рванул вперед. Болванчик усиливал каждое движение, и скорость быстро перевалила за триста километров в час. Ветер свистел в ушах, пейзаж внизу размывался в зеленоватую полосу. Китайские поля, деревни, реки пролетали одна за другой.

Лора выстроила маршрут до Сеула и корректировала курс. До столицы Кореи было около полутора тысяч километров, и при такой скорости я рассчитывал добраться часа за четыре, с учетом замедлений над населенными пунктами и ускорением на равнинах.

По пути мы с Лорой обсуждали ситуацию с Египтом. Два дня. Петр Петрович дал мне два дня, из которых один уже прошел. Завтра, по идее, должен состояться разговор с Клеопатрой. Ни малейшего понятия, как убедить женщину, которая контролирует целый континент, что я не террорист. Пушкин бы помог, но Пушкин лежит в лазарете, обмотанный бинтами и шапкой.

Хотя, парочка идей у меня была.

Четыре часа пролетели незаметно. Болванчик начал замедляться, когда впереди показались высотки Сеула. Город лежал в долине, окруженный горами, и в закатном свете выглядел вполне мирно. Я приземлился на окраине, в тихом парке, где никого не было, кроме пожилого мужчины, выгуливающего собаку. Он посмотрел на меня, на мой экзоскелет из Болванчика, покачал головой и пошел дальше.

— Вот это выдержка, — оценила Лора. — Корейцы крепкие люди.

Болванчик свернулся обратно в браслет на запястье. Я отряхнул одежду и достал телефон. В записной книжке нашел номер Ханы.

Сеул.

Вечер.

Хана примчалась через двадцать минут. Хорошо, что ее военная база была рядом. Приехала на спортивном байке, короткий военный топ, бронежилет с открытым пупком и берет с флагом Кореи, сдвинутый набок. На бедре небольшая фляжка с ее питомцем — слизнем.

— Миша! — она влетела в меня с такой силой, что я отступил на два шага. — Ты приехал! Почему не предупредил! Я бы встретила!

Обьятия были почти смертельными, так как ее грудь перекрыла мне лицо. Но признаюсь, была бы хорошая смерть.

— Привет, Хана, — улыбнулся я, пытаясь высвободиться из объятий. — У меня дело.

— Дело? Какое дело? Ты же приехал в гости? Правда? — она заглянула мне в лицо с такой надеждой, что отказать было физически невозможно.

— И в гости тоже, — соврал я. — Но сначала дело. Мне нужно найти одно место.

Я показал ей координаты на телефоне, которые вывела Лора. Адрес указывал на старый район Сеула, южнее центра.

Хана взглянула на экран и нахмурилась.

— Хм, этот район я знаю. Там в основном старые мастерские и лавки. Но точный адрес мне ни о чем не говорит. Подожди, — она достала свой телефон и набрала номер. — Ли Мен Сон! Ты мне нужен! Да, прямо сейчас! Нет, через пять минут!

— Она даже по телефону кричит, — заметила Лора. — Энергичная девочка.

Ее помощник Ли Мен Сон появился через семь минут. Пожилой мужчина в потертом пальто, а на лице так и читалось: «я видел слишком много и устал об этом рассказывать». Увидев меня, он слегка поклонился.

— Царь Сахалина, — произнес он, и голос у него был таким, будто он объявляет время прибытия поезда. — Никогда бы не подумал, что увидимся снова. Мой дядя так и не дожил. Как и мой двоюродный брат.

— Ли Мен Сон, — оборвала его Хана. — Михаилу не особо интересно слушать про твоих родственников. Посмотри лучше адрес.

Она показала ему экран. Старик надел очки, всмотрелся и вдруг замер.

— Откуда у вас этот адрес? — тихо произнес он.

— Из архива, — ответил я. — Связан с родом Кузнецовых. Петр Первый недавно сделал там заказ. Мне нужно забрать его.

Ли Мен Сон снял очки, протер их краем пальто и надел снова.

— Идемте, — кивнул он и зашагал вперед.

Мы петляли по узким улочкам около получаса. Район и впрямь был старый: низкие дома с черепичными крышами, лавки с иероглифами на вывесках, фонари, половина из которых не горела. Пахло жареным мясом, кунжутным маслом и чем-то кислым, что я не опознал.

Наконец Ли Мен Сон остановился у неприметного здания. Одноэтажное, серое, с железной дверью и маленьким окошком, забранным решеткой. На двери висела табличка с корейскими иероглифами.

— Что написано? — спросил я.

— «Мастерская Ли», — перевел старик и посмотрел на меня. — Это мастерская моей семьи. Мы делаем заказные детали уже шесть поколений. Металлообработка, артефактные компоненты, специальные сплавы. Мой отец успел закончить заказ из Российской Империи. Плата была анонимная, но перевели столько… — Ли Мен Сон немного задумался. — Может он от этого и скончался?

— Думаешь, это то, что надо Михаилу? — переспросила Хана. — А заказ точно доделан?

— Судя по тому, что это из Российской Империи был единсвтенный заказ, это он, — ответил я.

Ли Мен Сон отпер дверь и впустил нас внутрь. Мастерская была тесной и заставленной всем, чем только можно: станки, верстаки, стеллажи, куча инструментов. В глубине виднелась еще одна дверь, за которой обнаружилось хранилище. На полках, аккуратно разложенные по деревянным коробкам, лежали детали из неизвестного сплава с тонкой руновой гравировкой.

— Миша, — выдохнула Лора. — Это почти такие же детали, как у нас и у Евы.

У меня по спине прошла волна возбуждения. Неужели мы хоть где-то продвинулись? Это куда больше, чем я рассчитывал.

— Сколько я вам должен? — повернулся я к Ли Мен Сону.

Старик покачал головой.

— Я же сказал, заказ оплачен. Полностью. Мне велено передать детали тому, кто придет с этим адресом и номером, — он показал на цифры под адресом. — Вы пришли, я передаю. Все по договору.

Я аккуратно забрал детали и убрал их в пространственное кольцо. Ли Мен Сон смотрел на это с профессиональным спокойствием. Видимо, пространственные кольца для корейских мастеров были не в новинку.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Не за что, — кивнул он. — Мой отец говорил, что каждый заказ надо делать так, как будто ты делаешь его себе.

— Хороший у вас был отец, — улыбнулся я.

— Благодарю, Михаил.

Мы вышли из мастерской, и тут же стало ясно, что спокойно уйти не получится.

У входа стояли четверо. Молодые, крепкие, с наглыми рожами, корейцы. У одного на шее красовалась татуировка дракона, у другого за поясом торчала рукоять ножа. Третий жевал жвачку и демонстративно сплевывал на стену мастерской. Четвертый курил тонкую папиросу и смотрел на меня.

— О, иностранец, — произнес курящий на ломаном английском. — Заблудился?

— Нет, — спокойно ответил я. — Уже ухожу.

— Подожди, — он выбросил окурок. — Тут платный район. Ты зашел, значит, платишь.

Хана рядом со мной фыркнула. Ли Мен Сон тихо отступил к двери мастерской.

— Лора? — мысленно обратился я и несколько деталек Болванчика незаметно сорвались с запястья.

— Местная банда, — тут же ответила она. — Ничего серьезного. Лидер сидит в складском помещении в двухстах метрах отсюда наблюдает через бинокль. С ним еще пятнадцать человек. Сорее всего, если ты сейчас просто уйдешь, они не отстанут от мастерской Ли Мен Сона. Будут приходить, требовать деньги, ломать оборудование. Обычная схема.

— Понял, — ответил я и повернулся к Хане. — Знаешь, у меня тут образовалась небольшая проблема.

— Какая? — она уже щурилась на четверку с нескрываемым предвкушением. — Хочешь надрать им зад?

— Если мы уйдем, они начнут трясти мастерскую.

— Ну так не уходим, — Хана хрустнула костяшками пальцев. — Решаем. Давно не разминалась.

— Ты серьезно? Тебе что, больше нечем заняться?

— Миша, ало! — фыркнула она. — И ты и я сражаемся с монстрами и з диких зон. Когда еще выпадит такая удача, омудохать простых бандитов? — она наклонилась к моему уху. — Да ладно, давай, никто не узнает…

Слизень у нее на бедре восторженно заколыхался.

Четверка у входа напряглась. Курящий открыл рот, чтобы что-то добавить, но Хана уже побежала вперед. Двести метров до склада она преодолела секунд за двадцать.

Склад оказался приземистым кирпичным зданием с ржавыми воротами. Хана вошибла их ногой с такой легкостью, будто это была картонная коробка. Внутри обнаружились столы, стулья, карточный стол, куча бутылок и пятнадцать человек, которые очень удивились визиту.

— Добрый вечер! — жизнерадостно поприветствовала Хана. — Кто тут главный?

С дальнего стула поднялся грузный мужчина с бритой головой и шрамом на подбородке. На нем был дорогой золотистый пиджак, который смотрелся на фоне этого склада так же уместно, как бальное платье на боксерском ринге.

— Ты кто? — процедил он.

— Хана. Финалист Мировой Универсиады, и главный военный истребитель монстов Кореи! А это Михаил Кузнецов. Царь Сахалина.

Несколько человек переглянулись, а кое-кто уже потянулся за оружием.

— Я бы не советовал, — покачал я головой.

Кто-то все-таки решил попробовать. Трое кинулись на Хану одновременно, и через четыре секунды все трое лежали на полу. Первого она увела подсечкой, второму впечатала коленом в солнечное сплетение, а третий просто не успел понять, что произошло, и рухнул мордой в пол, когда пятка прилетела в челюсть.

Болванчик тем временем обезоружил остальных: детали вырвали ножи и биты из рук, прижали к стенам и аккуратно уложили лицом в пол. Хана переключилась на остальных.

Я даже не двинулся с места. Зачем? Тут хватило бы и одной детальки Болванчика, но зачем лишать Хану удовольствия?

Через минуту в складе было тихо. Главарь стоял у стены, и спеси у него заметно поубавилось.

Я подошел к нему вплотную.

— Видишь здание, из которого мы вышли? Мастерская Ли?

Он кивнул.

— Если ты или кто-то из твоих людей хотя бы мельком взглянет в сторону этого здания, этот день будет для тебя последним. Я понятно объясняю?

Он кивнул еще раз. На лбу у него выступил пот.

— И второе. Этот район теперь под моей защитой. Передай своим друзьям, знакомым и всем, кому хочешь. Вопросы?

Вопросов не было.

— Вот и хорошо, — я развернулся и пошел к выходу, но уже в проеме остановился. — Но если будут вопросы, то спрашивай эту девушку.

Хана расплылась в улыбке и подбежала ко мне.

— Миша, приезжай почаще! У нас тут так скучно!

— Скучно? Ты только что раскидала пятнадцать бандитов и называешь это скучным?

— Пятнадцать это так… баловство. Вот двести, это уже интересно. Помнишь Универсиаду? Двести големов! Вот это был кайф!

— Помню, — рассмеялся я. — Спасибо, Хана. Ты мне очень помогла.

— Приезжай в гости нормально! С женами! Я покажу вам Сеул!

— Обязательно.

Мы попрощались. Ли Мен Сон молча поклонился, и я заметил, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Для человека, который обычно рассказывает истории о мертвых, это был прогресс.

Портал в Китай.

Ночь.

Обратный путь занял чуть больше четырех часов. Болванчик работал на ура, а детали для Риты лежали в пространственном кольце и грели душу.

Через китайский портал я перепрыгнул на Сахалин. Было уже за полночь. В доме стояла тишина и пахло ромашковым чаем, который кто-то забыл на кухне.

Я скинул куртку, стащил ботинки и только собрался подняться к себе, как в кармане запиликал телефон. Номер был незнакомый, длинный, с международным кодом.

— Слушаю?

— Михаил Кузнецов? — голос был женским, низким, с сильным акцентом.

— Он самый.

— Это Клеопатра семнадцатая. Царица Египта. Полагаю, ты знаешь, кто я.

— Знаю, — кивнул я, хотя она не могла этого видеть. — Добрый вечер, ваше величество.

— Для тебя он не будет добрым, — ровным тоном ответила она. — Я звоню лично, потому что не доверяю дипломатам. Они слишком много улыбаются и слишком мало говорят по делу. Так что говорю сама. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы выполнить три условия.

— Слушаю.

— Первое. Полная компенсация ущерба городу Эль-Файюм. Сумму назовут мои финансисты, и это будут не копейки.

— Принято к сведению.

— Второе. Публичные извинения от имени Сахалина перед народом Египта. Лично от тебя.

— Дальше.

— Третье. Княжич Есенин предстанет перед египетским судом. Моим судом.

Я помолчал. Света, которая, оказывается, спустилась и стояла в дверях кухни, смотрела на меня. Она не слышала, что говорят на том конце, но по моему лицу, видимо, все было понятно.

— Ваше величество, — произнес я. — Компенсацию я обсужу. Извинения тоже обсужу. Но Есенина я вам не отдам.

— Это не обсуждается.

— Тогда мы не договоримся.

— Если мы не договоримся, Кузнецов, то через сорок восемь часов мои корабли будут у берегов Сахалина. И поверь мне, я не тот человек, который бросает слова на ветер.

— Верю, — ответил я. — Но и вы поверьте мне. Есенин уничтожил три божества, которые прятались в вашем городе и похищали ваших граждан. Он спас жизнь величайшему магу нашего времени, который был в плену у этих тварей. Разрушения, это последствия битвы, а не терроризм. А вы не заметили такого врага у себя под носом. И если уж на то пошло, то сомневаюсь, что вы сможете подплыть к моему острову.

На том конце повисла небольшая пауза.

— Ты мне угрожаешь? Царице Египта? — голос Клеопатры стал холоднее и тише. — С прибытием Есенина погибло много жителей Египта! Моих жителей! Никаких доказательств, кроме твоих слов, что там были божества, я не видела. Мои маги тоже ничего не нашли. Зато они видели тебя!

— Я понимаю вашу позицию, но если вам нужны доказательсва, то они у вас будут через сутки.

На том конце повисла пауза.

— Сутки, — наконец произнесла она. — Ни часом больше. И, Кузнецов, мой совет. Не советую играть со мной. Я не люблю проигрывать.

И она отключилась.

Я опустил телефон и посмотрел на Свету.

— Кто звонил? — спросила она.

— Клеопатра. Царица Египта.

Света помолчала.

— Правда говорят, что она красивая?

Я открыл рот, закрыл и решил, что на сегодня с меня хватит.

— Спать, — произнес я и пошел наверх.

— Миша, ты не ответил! — крикнула мне в спину Света.

— Спокойной ночи, дорогая!

Лора, идущая рядом, беззвучно хохотала.

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Раннее утро.

Спать не получилось. Вернее, я лег и даже закрыл глаза, но Лора чуть ли не сразу выложила передо мной голограмму карты Египта и начала тыкать пальцами в разные точки, объясняя, какие маршруты были бы наиболее эффективными для сбора доказательств в Эль-Файюме.

— Слушай, я же только что лег, — пробубнил я в подушку.

— Сорок восемь часов, Миша! Минус шесть на сон, час на сборы, минус еще четыре на дорогу. Итого у тебя остается примерно тридцать шесть часов на то, чтобы убедить одну из самых упрямых женщин на планете не развязывать очередную войну.

— Когда ты это так раскладываешь, спать вообще не хочется…

— Так, Миша. Вылезай и пойдем.

— Куда?..

— В кабинет!

Маша рядом мирно посапывала, уткнувшись носом в подушку. Света спала в детской, потому что у Ани болел животик. Я аккуратно выбрался из кровати, стараясь не скрипнуть половицей, накинул рубашку и босиком прошлепал в кабинет.

Лора уже была там, развернув голограмму на полстены. Голубые волосы она заплела в длинную косу, а из одежды выбрала что-то напоминающее дорогой деловой костюм, только с вырезом, который ни один деловой костюм себе не позволил бы.

— Итак, — начала она, — нам нужен черный песок или снег. Это основной индикатор того, что из человека выкачивали энергию. Такой состав невозможно подделать, и он послужит прямым доказательством того, что в Эль-Файюме действительно находились божества.

— Прекрасно. Значит, летим в Египет, — кивнул я. — Портал в Африку есть, оттуда до…

— Нет, — перебила Лора. — Ты не полетишь. У тебя Рита, у тебя Япония, у тебя детали, которые мы привезли из Кореи. У тебя война с божествами, в конце концов. И, честно говоря, тебе стоит отоспаться хотя бы часов семь, а не сидеть ночью по кабинетам.

— В смысле? Это ты затащила меня в кабинет!

— Ну я. Но это не значит, что тебе нужно решать эту проблему.

— И кто тогда полетит?

— Хороший вопрос. Могу я предложить кандидатуру?

— Можешь.

— Я, — раздался голос из-за двери.

Я обернулся. В проеме стояла Тари. Огромное насекомое бесшумно прошло в комнату и село перед столом, как собака. Лора щелкнула пальцами, и перед нами появилось астральное тело Тари. Темные длинные волосы, пышные формы, серая кожа, которая только придавала ей шарма.

За ней маячила Любавка. В цветастом платьице и красных сандалиях.

— А Египет это где вообще? — поинтересовалась Любавка. — Там тепло?

— Там жарко, — ответила Лора.

— Вот и отлично! Ненавижу холод! — радостно подпрыгнула та и, не рассчитав сил, тут же стукнулась головой о дверной косяк. Потерла ушибленное место ладошкой и ничуть не расплакалась.

— Подождите, — поднял я руку. — Вы что, подслушивали?

— Нет, — совершенно невозмутимо ответила Тари. — Мои жучки подслушивали. Я просто читала их отчеты.

— Это одно и то же!

— Технически нет. Но не суть. Миша, ты не можешь лететь. У тебя полно дел. А я могу проникнуть в любую почву и собрать образцы так, что ни один египтянин меня даже не заметит. Мои жучки уже готовы.

Она была права. В подземных операциях Тари не было равных. Ее сеть жучков могла добраться куда угодно, и если черный песок действительно находится в почве Эль-Файюма, то она найдет его быстрее любого мага.

— А я буду охранять! — вставила Любавка, уперев руки в бока. — И если кто-нибудь попробует помешать, я его хсь-хсь-хсь, — и смешно помахала пальчиками, как фехтовальщик. — Силы-то у меня остались!

— Давайте обойдемся без этих ваших хсь-хсь-хсь, — вздохнул я.

— Ладно…

— Точно? — прищурился я, глядя на маленькую девочку.

— Да точно!

Лора хихикнула и повернулась ко мне.

— Они справятся. Тари найдет черный песок, Любавка обеспечит прикрытие. Египет для Тари вообще идеальная среда, там сплошной песок и камень, ее стихия.

Я задумался. Клеопатра дала мне сутки на доказательства. Отправить Тари и Любавку через африканский портал, оттуда до Египта рукой подать. С такой командой проблем быть не должно. Мне останется только приехать к назначенному времени и предъявить все, что найдут мои питомцы.

— Хорошо, — кивнул я. — Летите. Ваша задача: найти черный песок. Он должен быть в эпицентре боя, где Саша Есенин уничтожил божеств. Песок черный, мелкий, с характерным свечением при контакте с магической энергией. Лора вам все покажет. Соберите как можно больше образцов и ждите меня. И никаких конфликтов с местными. Мы пытаемся предотвратить войну, а не начать новую.

— Понятно! — козырнула Любавка, хотя никогда в жизни не служила ни в одной армии. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

Тари кивнула и уже развернулась к выходу, когда за ее спиной вырос Богдан. В плаще, с зачесанными назад волосами он выглядел так, будто собрался на званый ужин. Ну или на косплей-вечеринку, как вампир…

— Я тоже лечу, — объявил он.

— Зачем? — удивился я.

— Не хочу оставлять сестру одну. Вдруг она кого-нибудь порежет.

Любавка обиженно фыркнула, но промолчала.

— Богдан, только, пожалуйста, давай без сюрпризов. Если ты развернешь боевую форму посреди Египта, нам не поможет никакой черный песок.

— Обещаю не разворачивать, — поднял он руку. — Буду тихим, как мышь.

— Мышь размером с шкаф, — прокомментировала Лора.

Я помолчал, взвесил все за и против и махнул рукой.

— Ладно. Летите втроем. Тари, ты старшая. Никаких боев, никакой демонической формы, никаких метеоритов. Туда и обратно. Вопросы?

— А перекусить перед дорогой можно? — поинтересовался Богдан.

— Маруся еще спит, — предупредил я. — Но в холодильнике есть еда.

— Вот и славненько. Тогда возьму с собой бутерброды.

Они ушли. Я слышал, как Богдан на кухне гремит посудой, как Любавка что-то бормочет про египетскую моду, и как Тари тихо отдает команды своим жучкам. Через десять минут хлопнула входная дверь и наступила тишина.

— Потянут? — спросил я Лору.

— Без вопросов, — кивнула она. — Тари в песке чувствует себя лучше, чем ты в своем Внутреннем Хранилище. А Богдан… Ну, Богдан это Богдан. Его даже божества стараются обходить стороной.

— Ладно, — выдохнул я. — Тогда давай разбираться с Ритой. Нам нужна следующая деталь, и она в Японии.

Валахия.

Столица, город Тырговиште.

Эль шел по центральной улице и старался не морщиться, хотя удержаться было сложно. Его человеческое тело, высокое, худощавое, в строгом костюме в полоску, лакированных туфлях и с сигарой в зубах, привлекало внимание прохожих. Но плевать на прохожих.

Город выглядел паршиво.

Фасады домов облупились. Мостовая местами провалилась, и из ям торчала арматура. На углу центральной площади стоял фонтан, в котором вместо воды плавали окурки и мусор. Мимо Эля проковыляла старуха с тяжелыми сумками, которые были набиты тряпками.

— Это моя страна, — процедил Эль сквозь зубы. — Мой город. И он превратился в помойку. Какого хрена, а?

Он завернул за угол и оказался на торговой улице. Половина лавок пустовала, а в тех, что работали, покупателей почти не было. Над мясной лавкой кружили мухи, булочник зевал в дверях.

Эль остановился у лавки цветочника. Пожилая женщина расставляла горшки с увядшими розами.

— Почем? — кивнул он на ближайший горшок.

Женщина подняла усталые глаза.

— Три монеты, господин… — и тут же замолчала. Ее взгляд немного изменился. — Господин! Прошу прощения, что не признала вас! — и встала на одно колено. — Эти цветы уже не очень… Воды в городе мало. Второй месяц перебои.

— Перебои с водой? — Эль сощурился. — С каких пор?

— Да как новый казначей пришел, так все и началось, — вздохнула женщина. — Говорят, деньги на водопровод куда-то пропали. Люди страдают.

Эль молча положил на прилавок золотую монету и пошел дальше, не дожидаясь реакции. На перекрестке к нему подбежал молодой человек в форме городской стражи. Увидев Эля, он побледнел, согнулся в поклоне и прошептал:

— Господин… Какая честь… Я не знал, что вы в городе.

Эль посмотрел на него сверху вниз. Глаза стражника были характерного красноватого оттенка, как у всех обращенных. Один из его вампиров.

— Встань, — тихо приказал Эль. — Давно в городе такой бардак?

— Месяца два, господин. После того, как сменился казначей и два советника при короле. Казна пустеет, горожане ропщут. Мы докладывали, но…

— Кому докладывали?

— Помощнику короля. Он обещал разобраться. Все же иерархия…

— И он не разобрался.

— Никак нет, господин.

Эль затянулся сигарой и выпустил дым через ноздри. Дым завился двумя столбиками и расплылся в воздухе.

— Где сейчас король?

— В замке. У него совещание с чиновниками.

— Замечательно. Обожаю совещания.

Стражник проводил его взглядом, еще раз поклонился и побежал предупредить остальных обращенных, что Верховный Вампир в городе. И что у него плохое настроение.

Замок правителя Валахии.

Тронный зал был набит под завязку. Длинный стол, за которым сидели полтора десятка чиновников в дорогих одеждах. Вокруг стояла знать, военные, несколько советников в мантиях. Король Валахии восседал на троне в конце зала, и вид у него был такой же усталый, как у цветочницы на рынке.

Двери зала распахнулись, и в помещение зашел Эль.

— Кто вы такой? — подскочил тучный мужчина в расшитом камзоле, перегораживая дорогу. — Совещание закрыто! Немедленно покиньте зал!

Эль посмотрел на него, как смотрят на муху, севшую в суп.

— Подвинься, — произнес он негромко.

— Да как ты смеешь! Стража!

Двое стражников у дверей не двинулись с места. Оба были обращенными, и оба смотрели в пол, стараясь не встречаться глазами с тучным чиновником.

Король Валахии поднялся с трона. Его красноватые глаза на мгновение вспыхнули.

— Господа, — произнес он, и голос его зазвенел от напряжения. — Прошу вас. Пропустите этого человека.

Тучный чиновник возмущенно обернулся к королю, но что-то в лице правителя заставило его отступить. Эль прошел через весь зал, остановился у трона и обвел присутствующих медленным, внимательным взглядом. Каждого. По очереди.

— Кто это? — прошептал кто-то из знати.

— Откуда я знаю, — прошептал другой. — Но король встал. Такого я не припомню…

— Представьтесь! — крикнул еще один чиновник, худой, с тонкими усиками и перстнями на каждом пальце. — Мы имеем право знать, кто врывается на закрытое совещание!

Эль медленно повернулся к нему.

— Право, значит, — повторил он. — Хорошо. Только прав у вас никаких нет, но я представлюсь. Вы можете звать меня Эль. Или «Ваше Величество». Или «господин, пожалуйста, не убивайте». Выбор за вами.

Никто не пошевелился.

Эль повернулся к королю.

— Сядь. И расскажи мне, почему город, который я оставил под твоим присмотром, оказался в таком состоянии?

Король медленно опустился на трон. Руки у него подрагивали.

— Мой господин, — начал он, — были трудности…

— Трудности? — Эль обвел взглядом чиновников за столом. — Перебои с водой, развалившиеся дороги, пустая казна. Это не трудности. Это воровство. Так кто из вас ворует у моих людей?

Несколько чиновников побледнели. Кто-то нервно поправил воротник. Тучный мужчина, который пытался не пустить Эля, начал потеть так, что пятна проступили сквозь камзол.

Худой с перстнями отодвинул стул и поднялся.

— Послушайте, я не знаю, кто вы на самом деле, но подобные обвинения…

— Я обвинения еще не предъявлял, — оборвал Эль. — Когда предъявлю, ты поймешь. Обещаю. А пока я просто спрашиваю.

Он обошел стол и остановился за спиной казначея, грузного мужчины с залысинами, который сидел, вжавшись в кресло.

— Ты, — произнес Эль. — Куда пошли деньги на городской водопровод?

Казначей сглотнул.

— Это… сложный вопрос бюджетного планирования… Нужно поднять документацию…

— Простой вопрос. Были деньги. Нет воды. Куда делись деньги?

— Я… необходимо провести аудит…

— Встань.

Казначей медленно встал, не понимая, почему его трясет.

— Вам плевать на горожан. Вам плевать на короля. Вам плевать даже на себя, судя по тому, что вы воруете у того, кого не стоит злить, — Эль говорил негромко, но в зале все замерли. — Я хочу знать имена всех, кто причастен. И хочу знать прямо сейчас.

Худой с перстнями вдруг выхватил из-под мантии кинжал и метнул его в гостя.

Эль перехватил клинок в воздухе двумя пальцами. Лезвие остановилось в сантиметре от горла. Никто даже не понял, что произошло.

Трое чиновников одновременно вскочили на ноги. Тучный в камзоле запустил в Эля заклинание, от которого стул за его спиной разлетелся в щепки. Худой метнул второй кинжал. Казначей опрокинул стол и рванул к королю с другой стороны.

Эль сработал быстро.

Заклинание тучного он погасил, сжав кулак. Кинжал отбил тем, что сжимал в руке. Казначей добежал до ступеней трона, но врезался в барьер темной энергии и отлетел назад, впечатавшись спиной в опрокинутый стол.

— Трое, — спокойно произнес Эль. — Я так и думал.

Тучный отступил к стене и начал формировать что-то крупное между ладонями. Огненный шар, размером с арбуз, заполнил комнату оранжевым светом. Чиновники, которые не участвовали в нападении, бросились врассыпную. Кто-то полез под стол, кто-то побежал к дверям. Один из военных попытался выхватить меч, но его оттолкнул кто-то из знати, сбив с ног.

Тучный швырнул шар. Эль поймал его рукой и сжал. Огонь зашипел и погас между его пальцами, оставив легкий дымок. На ладони не осталось даже ожога.

— Огненная магия, — хмыкнул Эль. — Против вампира. Сильно, смело, креативно.

Худой с перстнями оказался хитрее. Пока Эль занимался шаром, он обогнул зал и выскочил сзади, целясь коротким клинком в основание шеи. Профессиональный удар, поставленный годами тренировок.

Клинок вонзился в шею Эля на два сантиметра и застрял. Худой дернул, пытаясь провернуть, но лезвие сидело намертво.

Эль медленно повернул голову. Клинок торчал из шеи, но ни капли крови не вытекло наружу. Рана быстро затягивалась вокруг лезвия.

— Больно? — поинтересовался худой. Голос у него дрогнул.

— Щекотно, — ответил Эль и вытащил клинок из шеи, как занозу. Ранка закрылась за секунду.

Худой отпрыгнул и достал третий кинжал. Эль отбросил клинок обратно, и острие вошло в стену по рукоять, в сантиметре от уха худого.

— Следующий полетит точнее, — пообещал Эль.

Казначей, тем временем, пришел в себя, поднялся и начал выкрикивать заклинания. По его ладоням поползли зеленые руны. Пол под ногами Эля затрещал, и из трещин полезли каменные шипы, пытаясь пронзить ему ступни. Эль подпрыгнул, и шипы прошли мимо. Приземлившись, он ударил каблуком, и каменные наросты рассыпались в пыль.

Тучный, воспользовавшись заминкой, снял со стены меч и с воплем бросился на Эля. Удар обрушился сверху вниз, и Эль принял его на предплечье. Клинок лязгнул и сломался.

— Это меч четырнадцатого века, между прочим, — покачал головой Эль. — Варвары.

Он перехватил тучного за ворот камзола и швырнул через половину зала. Тело пролетело над столом, снося подсвечники, и влетело в стену. Камзол треснул по швам. Тучный застонал и попытался встать.

Худой атаковал снова, на этот раз двумя кинжалами сразу. Финты, уклоны, быстрые перемены направлений. Любого другого он бы зарезал за первые три секунды. Эль уворачивался лениво, убирая то плечо, то голову.

Потом ему надоело.

Он поймал запястья худого и сжал. Послышался хруст, кинжалы выпали и зазвенели на полу.

— Хватит играться, — произнес Эль и впился зубами в шею тучного, которого подтащил к себе барьером.

Клыки вошли в плоть, и тучный захрипел. Его глаза закатились. Тело обмякло. Эль держал его несколько секунд, потом разжал челюсти и отпустил. Чиновник рухнул на колени.

И в этот момент Эль понял.

Кровь была неправильной. Привкус потусторонней энергии на языке. Это не обычная коррупция. В крови тучного чиновника плавало что-то знакомое, от чего у Эля свело скулы.

— Божество, — прошептал он.

Худой пытался уползти к двери, баюкая сломанные запястья. Эль догнал его в два шага, схватил за шиворот и укусил. Худой дернулся, попытался вырваться, но клыки уже были в шее. В его крови оказалась та же дрянь. Чужая воля, впитавшаяся намертво.

Казначей, увидев, что произошло с товарищами, бросился к окну. Выбил раму плечом и уже наполовину пролез наружу, когда Эль, не глядя, метнул кинжал. Острие вонзилось в оконную раму рядом с головой казначея. Тот замер.

— Вылезай обратно, — велел Эль. — Или следующий полетит не в раму.

Казначей вернулся в зал и сел на пол, обхватив голову руками. Завыл тихо, по-собачьи.

Эль подошел к нему. Укусил. И подтвердил свои предположения. Все трое оказались марионетками.

Остальные чиновники вжались в стены. Король смотрел на все это с невозмутимым видом. Он знал, что его хозяин со всем справится.

Эль выпрямился и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Этих троих в подвал, — приказал он. — Заковать в антимагические кандалы. Никого к ним не пускать. Они заражены.

— Заражены? — переспросил король.

— Божество. Оно управляет ими через кровь. Это не их воля. Они даже не понимают, что делают, — Эль посмотрел на тучного, который лежал на полу и дергался. Его глаза медленно наливались чернотой, а из ноздрей шел черный дым. — Видишь? Когда контроль нарушается, оно проявляется.

Тело тучного чиновника выгнулось под неестественным углом. Кости захрустели. Рот раскрылся так широко, что челюсть, казалось, вот-вот отвалится, из горла вырвался утробный вой, от которого у чиновников застучали зубы. Из спины тучного с мокрым хрустом полезли наросты, похожие на черные кораллы. Они росли быстро, раздирая камзол, и потянулись к потолку. Один из наростов метнулся к ближайшему чиновнику, и тот с воплем отпрыгнул.

Эль шагнул вперед, схватил нарост рукой и сжал. Черный коралл лопнул, обдав пол густой темной жижей. Тело тучного дернулось и обмякло. Наросты перестали расти.

— Быстрее, — рыкнул Эль стражникам. — Пока остальные не начали превращаться.

Из-под ногтей худого уже сочилась черная слизь, а казначей бился затылком об пол с такой силой, что на мраморе оставались трещины. Стражники подхватили тела и потащили к выходу.

Эль подождал, пока двери за ними закроются, и обернулся к оставшимся.

— Совещание окончено, — произнес он. Спорить никто не рискнул. — Все свободны. Кроме короля.

Через минуту зал опустел. Эль подошел к трону.

— Дай мне всю информацию о замке Цепеш, — сказал он.

Король поднял глаза.

— Замок Цепеш, — тихо ответил он. — Находится глубоко в горах. Туда никто не суется уже лет двести. Местные говорят, что видели огни в окнах. Мои разведчики подтвердили присутствие сильной магической активности.

— Далеко отсюда?

— Два дня верхом. Или четыре часа, если…

— Если лететь, — закончил Эль. — Понял. Покажи на карте.

Король подозвал помощника, который дрожащими руками развернул карту. Замок Цепеш находился в Карпатах, на вершине скалы, окруженной густым лесом.

Забрался, зараза.

— Я пойду один, — объявил Эль.

— Мой господин, может, стоит взять отряд? Хотя бы десяток обращенных?

— Нет. Это личное. Лишние люди только помешают, — Эль свернул карту и засунул ее в карман пиджака. Потом уставился на короля и молчал, пока тот не отвел взгляд.

— А теперь послушай меня внимательно, — произнес он. — Ты мой слуга, а не полноценный правитель. Я дал тебе власть, потому что верил, что ты способен ей распорядиться. И что я вижу? Три марионетки божеств проникли в твое окружение, обворовали казну, лишили город воды, а ты об этом даже не узнал. Старушка на рынке знала больше, чем ты, король Валахии. Задумайся об этом.

Король опустил голову.

— Если я вернусь и увижу, что народ страдает, — Эль наклонился к нему и произнес почти шепотом, — я найду другого короля. Ты меня понял?

— Да, мой господин.

— Хорошо. Начинай с водопровода. К моему возвращению вода должна течь в каждом доме. А пока я разберусь со своим делом.

Эль развернулся и зашагал к выходу. У дверей он остановился и, не оборачиваясь, добавил:

— И еще. Почини фонтан на площади. Там окурки плавают. Это отвратительно.

Двери за ним захлопнулись.

Конечно, возвращаться он не планировал, по крайней мере в ближайшее время, но королю об этом знать не стоит. Эль знал, что все его приказы будут выполнены в точности.

Сахалин.

Администрация.

Утро выдалось суетливым. Мы с Машей и Светой приехали в Администрацию к девяти, и я сразу засел за бумаги. Надо было подготовить маршрут в Японию за деталью для Риты, связаться с Мэйдзи, предупредить Диму с Микой, и, помимо всего прочего, дождаться новостей от Тари из Египта.

Напрягать лишний раз Надю я не хотел. У нее и так сейчас полно дел с Эрфуртом. Она почти все время проводила за работой.

Маша расположилась в кресле у окна с чашкой чая и стопкой газет, которые ей притащил кто-то из секретарей. Света заняла второе кресло и просматривала отчеты по финансам Сахалина, которые подготовила Надя. Обе выглядели подозрительно мирно, а опыт подсказывал, что это ненадолго.

— Лора, у нас есть координаты деталей в Японии? — мысленно обратился я.

— Приблизительные. Мэйдзи должен знать точнее. Деталь, судя по всему, находится в одном из старых храмов на острове Кюсю. Заказ был размещен в то же время, как и корейский. Петр Первый основательно подготовился.

— Не то слово, — кивнул я.

— Вероятнее всего. Он разбросал заказы по всему миру, чтобы никто не смог собрать Риту целиком. Умный ход, хотя и крайне неудобный для нас.

Я потянулся к телефону, чтобы набрать Мэйдзи, как Маша отложила газету и повернулась ко мне.

— Миша, а кто такая Клеопатра?

Рука с телефоном зависла в воздухе. Света из-за бумаг хмыкнула.

— Скажешь тоже? Царица Египта, — ответил я максимально нейтральным тоном. — Звонила по дипломатическим вопросам. Есенин разрушил часть города, и они хотят компенсацию.

— И все?

— И все.

— А она замужем? — невинно поинтересовалась Света, листая отчет.

— Я понятия не имею, — честно ответил я, но мысленно простонал: — Лора, помоги!

— Нет, — ответила Лора с нескрываемым удовольствием. — Мне и отсюда весело.

— Я просто спрашиваю, — Маша пожала плечами и вернулась к газете. — Для общего развития.

— Для общего развития, конечно, — подтвердила Света и перевернула страницу.

Я решил, что самое безопасное сейчас это углубиться в работу и не произносить слово «Клеопатра» ближайшие часы. Набрал Мэйдзи.

— Михаил! — радостно ответил император. — Рад слышать!

— Сенсей! Доброе утро! У меня к вам небольшая просьба.

— Весь внимание…

— Я хочу к вам прилететь сегодня. Надо попасть на остров Кюсю.

— Ой, и все? Не буду спрашивать зачем. Это не мое дело, но все подготовлю для тебя!

— Спасибо вам огромное, сенсей!

— Храм Рюкодзи на Кюсю, думаю, то, что тебе нужно. Я отправлю Арату встретить тебя. Когда прилетишь?

— Через несколько часов, если получится.

— Будем ждать. И, Михаил… Спасибо за то, что ты сделал для моей жены. Я этого не забуду.

— Не стоит благодарности.

Я положил трубку и начал собираться, когда по всему городу взвыли сирены. Стекла в окнах администрации задрожали. Маша подскочила с кресла, расплескав чай. Света мгновенно отбросила бумаги, рука потянулась к поясу, где висел меч.

— Лора?

— Анализирую. Подожди.

Телефон зазвонил.

Трофим.

— Миша! — он говорил ровно, но я знал его достаточно, чтобы уловить нехороший тон. — На юге Сахалина возникла аномальная зона. Радиус примерно сорок километров. Наши приборы зашкаливают, энергетический фон превышает норму в двести раз. И метеориты. Много метеоритов. Они летят прямо в центр аномалии.

— Сколько?

— Перестукин насчитал четырнадцать, и это только те, что вошли в атмосферу. Может быть больше.

Я подошел к окну и посмотрел на юг. Небо там было чистым, но Лора уже вывела перед моими глазами тепловую карту, где южная часть острова пульсировала ярко-красным пятном. Оно росло.

— Лора, что это?

— Похожи на случайные метеориты, — ответила она. — Но это не все. Энергия, которая идет из центра аномалии, похожа на ту, что я регистрировала только в Диких Зонах.

— Ты хочешь сказать, что это Дикая Зона? У нас что, появляется новый метеоритный пояс?

— Я хочу сказать, что это что-то, что пытается появиться. И метеориты летят туда не случайно. Их притягивает.

Маша и Света уже стояли рядом. Обе были готовы к бою.

— Трофим, — произнес я в трубку. — Поднимай всех. Перестукину передай, чтобы выводил гвардию на южный рубеж. Рыцарей ко мне. Настю тоже.

— Понял, — ответил Трофим и отключился.

Я обернулся к женам.

— Маша, Света, останьтесь в Администрации. Связь через Болванчика.

— Ну уж нет! — воскликнула Маша.

— Я не прошу, — голос у меня стал жестче. — Дети в поместье. Если аномалия распространится, вы должны быть готовы эвакуировать их через портал. Это важнее, чем любой бой.

Маша хотела возразить, но передумала и кивнула.

— Будь осторожен, — тихо попросила Света.

— Постараюсь. Когда это я не был осторожен?

— Всегда, — одновременно ответили обе.

Лора промолчала. На тепловой карте красное пятно мигнуло и увеличилось еще на пять километров.

Япония подождет. Черт, у меня каждый день что-то подождет, а в итоге ничего не дожидается.

Сахалин.

Южное побережье.

Аномальная зона.

Мы добрались до южного рубежа за сорок минут. Данила гнал летающую машину так, что деревья под нами сливались в зеленую полосу. Рядом со мной лежали детальки Болванчика в форме куба, готового в любую секунду собраться во что-нибудь полезное.

Аномалию я увидел задолго до того, как мы приземлились.

Южная часть Сахалина будто кипела. Небо над аномалией потемнело, хотя ярко светило солнце. По краям этого темного пятна воздух подрагивал, как над раскаленным асфальтом. А в центре, далеко за лесом и холмами, падали метеориты. Один за другим, с интервалом в полторы-две минуты. Каждое падение отдавалось глухим ударом, земля вздрагивала.

— Лора, данные?

— Зона расширилась до сорока трех километров. Скорость роста замедлилась, но не остановилась. Метеоритов уже двадцать один. Из каждого упавшего метеорита фиксирую выброс биомассы. Миша, из них лезут монстры. Злые и голодные.

— Прекрасно. Именно этого мне сегодня и не хватало, — вздохнул я, глядя в окно на все это непотребство.

Данила посадил машину у импровизированного лагеря, который Перестукин развернул на холме в трех километрах от границы аномалии. Там стояли палатки и бронемашины, а вокруг около двух десятков гвардейцев в полной экипировке. Перестукин встретил меня сразу после посадки, его руки с магическими татуировками сияли.

— Ваше величество! — он козырнул. — Обстановка следующая: периметр зачищен, но мы уже трижды отбивали вылазки. Твари лезут группами по десять-пятнадцать штук. Настя с Рыцарями на передовой, держат левый фланг.

— Потери?

— Двое раненых, ничего серьезного. Пока справляемся, но если метеориты продолжат падать, тварей станет слишком много.

Я кивнул и направился к передовой. Лора на ходу разворачивала передо мной тактическую карту, отмечая точки падения метеоритов и скопления монстров. Картинка была неприятной. Тварей становилось больше с каждой минутой.

На позиции я нашел Настю и Рыцарей. Она стояла за перевернутым БТР, который использовала как укрытие, хотя, зная ее, она скорее использовала бы его как метательный снаряд. Фартук она, судя по всему, сняла еще дома, кроссовки были зашнурованы на совесть, на лице сияла улыбка, от которой у неподготовленного человека могли побежать мурашки по коже.

— О, Миша! — обрадовалась она. — А мы тут начали без тебя. Надеюсь, не обидишься?

— Переживу. Что там?

— Вон, — она махнула рукой в сторону леса. — Лезут партиями. Здоровые, костяные, с такими здоровенными шипами. Похожи на тех, что были в Дикой Зоне у КИИМа, только крупнее. И глупее. Прут напролом, не маневрируют, прямо под артиллерию.

Из-за деревьев послышался треск, и на опушку вывалилась группа монстров. Штук двенадцать. Массивные туши на четырех лапах, покрытые костяными пластинами. Пасти раскрыты, из них капала мутная слизь. Каждый размером с лошадь.

Рыцари уже были в строю. Андромеда впереди с двумя мечами наготове. Орион справа, Лира слева. Гидра и Эридан чуть позади, прикрывая фланги. Они двигались синхронно, читая движения друг друга без слов.

— Ну что, девочки, — Андромеда крутанула мечом, — третья партия за утро. Кто больше завалит?

— У меня уже семь, — сообщила Лира, шмыгнув носом. — Так что догоняйте.

— Девять, — невозмутимо поправила Эридан.

— Когда⁈

— А ты не щелкай клювом.

Монстры бросились вперед. Я выхватил Ерх и рванул навстречу.

Оббежав Рыцарей, я ворвался в толпу и первого срубил на бегу. Ерх прошел сквозь костяную броню без сопротивления и разделил тварь на две половины, которые разъехались в стороны и шлепнулись в грязь. Второй кинулся сбоку, целя клыками в ногу. Я ушел перекатом и рубанул снизу вверх, вспоров ему брюхо. Третий прыгнул сверху.

— Сзади! — крикнула Лора.

Я развернулся и встретил его щитом из Болванчика. Тварь врезалась в металлическую стену и отлетела. Болванчик перестроился в конус и воткнулся монстру в глотку. Тот захрипел и рухнул. Следующего он изрешетил, буквально перемолов, как мясорубка.

Рыцари работали вокруг меня, как единый механизм. Андромеда врубилась в самую гущу и молотила мечами, каждый удар снося по одной твари. Орион перехватывала тех, кто пытался обойти с фланга. Гидра прикрывала тылы.

Настя, тем временем, подняла обломок скалы размером с письменный стол и швырнула его в группу из четырех монстров, которые пытались прорваться через правый фланг. Обломок накрыл их с приятным хрустом.

— Ой, — Настя посмотрела на результат. — Кажется, перестаралась. Хотела только двоих.

— Настя, ты не перестаралась, — заверил я, добивая очередную тварь. — Ты сэкономила нам время.

Волна закончилась. Двенадцать монстров лежали на земле. Гвардейцы добивали отставших.

Я вытер Ерх о траву и огляделся.

— Лора, следующая волна?

— Через четыре минуты. Падает очередной метеорит. Миша, мне нужно тебе кое-что показать.

Она развернула передо мной спектральный анализ энергии аномалии. Куча графиков и волновых паттернов. Для обычного человека это выглядело бы как каша, но я уже достаточно натренировался читать данные Лоры.

— Видишь вот эту частоту? — она ткнула пальцем в одну из линий. — Она не метеоритная. И не хаотическая. Я прогнала ее через базу данных, которую мы собрали за последний год.

— И?

— Совпадение на девяносто три процента с энергетической сигнатурой воинов Кузнецова. Тех, что были похищены. Ну там Чехов, Лермонтов…

Я замер.

— Ты уверена?

— На девяносто три процента, Миша. Говорю же, что это не случайность. Кто-то использует энергию похищенных воинов, чтобы открыть и поддерживать эту аномалию. Метеориты летят сюда, потому что их притягивает знакомая частота.

— Кто-то, — всплеснул я руками, — действительно, кто бы это мог быть? Кто же строит Дикую Зону на моем острове, используя энергию группы Владимира?

— Шутник да? Инсульт захотел? Я могу.

Земля вздрогнула. Очередной метеорит упал где-то в глубине аномалии. Через минуту из леса полезла новая волна.

В этот раз их было больше. Штук тридцать. И среди обычных костяных тварей я заметил двух покрупнее: массивные, с шестью лапами и головой, утыканной рогами. Они шли позади остальных и ревели так, что закладывало уши.

— Перестукин! — крикнул я. — Гвардию на левый фланг! Мелких берут они, крупных беру я!

— Есть!

Гвардейцы развернулись и встретили тварей стеной щитов и заклинаний. Рыцари врезались в правый фланг. Настя подхватила еще один валун.

Я побежал к самым крупным монстрам.

Первый из шестилапых увидел меня и ударил передними лапами в землю. Из-под земли вырвались каменные шипы, летящие в мою сторону. Я прыгнул, оттолкнулся от ближайшего шипа ногой и взлетел над тварью. Ерх сверкнул в воздухе и снес три рога с головы. Тварь завизжала и мотнула башкой, пытаясь сбить меня хвостом. Я приземлился ей на спину, воткнул Ерх между пластинами и провернул. Тварь дернулась и рухнула.

Второй монстр бросился на меня, пока я вытаскивал меч. Огромная пасть раскрылась, и оттуда дохнуло чем-то настолько мерзким, что я на секунду потерял концентрацию.

— Лора, это что, ядовитый газ?

— Нет, это просто вонь. У этого вида, похоже, проблемы с пищеварением.

— Великолепно. Монстр с изжогой.

Я откатился от удара лапы, поднырнул под брюхо и рубанул Ерхом по задним ногам. Тварь потеряла опору и завалилась набок. Болванчик собрался в копье и добил ее точным ударом в основание черепа.

Волна захлебнулась, но я видел, что из глубины аномалии уже тянулась следующая.

— Так мы их будем до вечера рубить, — пробормотал я. — Надо добраться до источника.

— Согласна, — кивнула Лора. — Но в центре аномалии плотность монстров в десятки раз выше. Тебе одному туда лезть не стоит.

— А кто говорит, что я полезу один?

Воздух над нами хлопнул, и на поляну приземлился Валера. Он поправил очки и сплюнул на землю. В одной руке он держал обглоданную куриную ножку, в другой пакет из какого-то магазина.

— О, — произнес он, оглядывая поле боя. — Я вовремя?

— Ты вовремя! — я не сдержал ухмылки. — Ты где был?

— Как где? В КИИМе. Погонял молодежь, и пока они в лазар… В смысле отдыхают, решил заглянуть домой, а тут сирены. Трофим по телефону все объяснил, — он доел куриную ножку и выбросил кость через плечо. Кость угодила в голову монстру, который пытался подкрасться сзади, и пробила ему череп насквозь. Валера даже не обернулся. — Ну, что тут у вас? Дикая Зона?

— Похоже на то. В центре аномалии что-то есть. Портал или источник. Метеориты притягиваются к нему, и из них вылезают монстры. Они питаются энергией похищенных парней. Ну там Лермонтова, Есенина… Нам надо добраться до центра и заткнуть эту дырку.

— Заткнуть дырку, — повторил Валера. — Люблю простые задачи, — он застегнул рубашку на пару пуговиц. — Ну пошли.

— А пакет с едой?

Валера посмотрел на пакет, потом на меня.

— Настя! — крикнул он. — Лови! — и кинул ей пакет. — Там охотничьи колбаски! Не давай никому!

— Спасибо, дядя Валера! — радостно отозвалась Настя, ловя пакет одной рукой, а другой припечатывая монстра к земле.

Мы двинулись вглубь аномалии. Валера шел впереди, и монстры, которые попадались на пути, просто разлетались в стороны от его ауры, даже не успевая напасть. Те, что были посильнее и все-таки пробивались к нам, получали щелчок по лбу и улетали в кусты.

— Э, Мишаня, — Валера повернулся ко мне, не замедляя шага, — ты говоришь, энергия похищенных воинов?

— Лора зафиксировала ее. Совпадение на девяносто три процента.

— Хреново. Значит, кто-то их использует как батарейки. Живых или мертвых, вот в чем вопрос.

— Если энергия идет, то, скорее всего, живых.

— Если живых, то их можно вытащить. Если мертвых… — он помолчал. — Ладно. Разберемся на месте.

Чем глубже мы продвигались, тем плотнее становился лес. Деревья здесь изменились: стволы почернели, листья скрутились и покрылись жилками серебристого цвета. Земля под ногами стала мягкой, пружинящей. Воздух загустел.

— Концентрация энергии растет, — докладывала Лора. — Мы в пятистах метрах от эпицентра. Впереди большое скопление монстров, около шестидесяти особей. И портал. Небольшой, метра три в диаметре. Висит над землей, из него идет постоянный поток энергии. Именно он притягивает метеориты и подпитывает монстров.

— Валера, слышал?

— Я не глухой, Мишаня. Портал, значит. Ну, порталы я закрывать умею.

Мы вышли на поляну. Вернее, на то, что раньше было поляной. Сейчас это был кратер метров двадцати в диаметре, усеянный обломками метеоритов. В центре, в полуметре над землей, висел разлом. Рваная дыра в воздухе, сквозь которую сочился бледно-зеленый свет. Из разлома тянулись полупрозрачные нити энергии, уходящие вверх — в небо. Метеориты летели именно по этим нитям.

Вокруг разлома сидели монстры. Отвратительные и мерзкие заразы повернули морды к свету и впитывали энергию. Подзаряжались.

— Шестьдесят четыре, — посчитала Лора. — Плюс три крупных внутри кратера.

— Валера, — сказал я, — ты берешь портал. Я расчищаю дорогу.

— Годится, — Валера снял очки и аккуратно убрал их в карман рубашки. — Только не поцарапай мне очки. Они итальянские.

— Ты их сам убрал.

— Знаю. Это я себе напоминаю.

Он хрустнул шеей и шагнул вперед. Земля под его ногами моментально просела. Воздух вокруг него задрожал, и первая шеренга монстров просто вдавилась в грунт, как под прессом. Они даже пискнуть не успели.

Я рванул следом, обходя с фланга. Ерх пел в руках, срезая монстров одного за другим. Болванчик разделился на четыре крупные фигуры и атаковал сразу с нескольких направлений, сбивая тварям ориентацию. Крупные зашевелились и поднялись, но Валера был уже рядом с ними. Он схватил ближайшего за рог, поднял одной рукой и швырнул в двух других. Все трое покатились по кратеру, ломая камни.

— Это называется боулинг! — крикнул Валера. — Страйк!

— Один остался! — крикнул я, добивая очередного мелкого.

— Вижу!

Последний крупный бросился на Валеру с разинутой пастью. Валера сунул руку прямо в пасть, схватил тварь за нижнюю челюсть и дернул. Челюсть осталась у него в руке. Монстр рухнул.

— Фу, — Валера отбросил челюсть. — Зубы не чистил лет сто.

Путь к порталу был свободен. Валера подошел к разлому и остановился перед ним. Зеленый свет играл на его лице. Он протянул руку и коснулся края.

— Слабенький, — пробормотал он. — Кустарная работа. Кто-то сделал дырку и подпирает ее с той стороны. Мишаня, отойди.

Я отступил на десять шагов. Валера сжал кулак и ударил в центр разлома.

Воздух лопнул. Зеленый свет мигнул и погас. Нити, тянувшиеся в небо, оборвались и рассыпались искрами. Разлом закрылся с хлопком, похожим на пушечный выстрел.

Метеориты перестали падать. Я это понял не сразу, а только когда заметил, что земля больше не вздрагивает.

— Готово, — Валера отряхнул руки. — Портал закрыт. И тот, кто его открыл, наверняка почувствовал это. Скорее всего, метеориты будут продолжать падать, потому что тут теперь зараженная зона.

— Тогда мы будем готовы.

Я достал телефон и набрал Трофима.

— Трофим, портал закрыт. Метеориты перестали сыпаться. Но монстры, которые уже здесь, никуда не делись. Нужен постоянный гарнизон на южном рубеже. Выставляй ротацию, укрепляй позиции. И передай Наталье, пусть изучит остатки портала, я хочу знать, кто его открыл и откуда.

— Понял, — ответил Трофим. — Что по аномалии?

— Зона стабилизировалась, но не исчезла. На Сахалине теперь официально есть Дикая Зона. Примерно сорок три километра на юге острова. Для гвардии это новая постоянная задача.

— Ясно. Подготовлю приказ.

Я убрал телефон и посмотрел на Валеру, который достал свои итальянские очки и нацепил на нос.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, пацан. Но ты мне за это должен ящик нормального пива. Не этого вашего сахалинского, а немецкого. Темного, нефильтрованного.

— Договорились.

— И орешки соленые, кешью.

— Идет.

— И чтобы Маруся пирожков напекла. С капустой и с мясом, напополам.

— Валера, ты торгуешься, как на базаре.

— А что? Я закрыл портал. Это стоит пирожков.

Я усмехнулся.

Сахалинская Дикая Зона. Звучит паршиво, но могло быть и хуже.

Валахия.

Карпаты.

Замок Цепеш.

Эль добрался до замка за три часа. Лететь пришлось над горами, через ущелья и сквозь облака, так что, когда на вершине скалы показались черные зубцы башен, Эль немного подустал. Не физически, но морально. Превратившись в тысячу летучих мышей, он крылатой тучкой пролетел над вершиной.

— Надо было посмотреть прогноз погоды, — пробормотал он, приземлившись на каменный выступ перед воротами замка уже в своем человеческом облике.

Замок был старым. Почерневшие стены, узкие бойницы, обвалившиеся зубцы. Вокруг всего периметра тянулась цепь защитных рун, вырезанных прямо в камне. Руны тускло светились красным, и от них тянуло магией, которая обожгла бы любого незваного гостя.

Эль прошел прямо через них. Руны вспыхнули, пытаясь его остановить, и погасли. Барьер, рассчитанный на Архимагов, просто растворился при контакте с темной энергией Верховного Вампира.

За воротами тянулся длинный коридор, заваленный обломками. Потолок местами обрушился, и сквозь дыры виднелось серое небо. Везде паутина и крысиный помет. Крысы при виде Эля попрятались по щелям.

— Фанеров, — негромко позвал Эль. — Я знаю, что ты здесь. Выходи.

Тишина. Потом звук. Откуда-то снизу, из подвала. Глухой удар, будто кто-то грохнул кулаком по столу. И следом еще один, ритмичный, как пульс.

Эль двинулся на звук. Лестница, ведущая вниз, была стерта тысячами шагов. На ступенях лежала пыль, однако посередине она была протоптана. Кто-то ходил здесь, и часто.

На третьем пролете из стены вылетели стальные штыри. Эль поймал два из них на лету, остальные вонзились в него и застряли. Он вытащил их по одному, как из подушечки для иголок, и побросал на пол.

— Серьезно? — пробормотал он. — Штыри?

Дальше пошли ловушки посложнее. Огненная стена, которую он погасил щелчком пальцев. Руна паралича на полу, которую он перешагнул, даже не замедлив шаг. Иллюзорная стена, за которой скрывалась яма с кольями. Эль просто перелетел через нее.

На нижнем уровне он нашел дверь. Тяжелую, железную, покрытую рунами от пола до потолка. Из-за нее доносились звуки: бульканье, шипение и тот самый ритмичный удар, который он слышал наверху.

Эль выбил дверь одним ударом. Петли вырвало из камня, и она влетела внутрь комнаты, грохнувшись посреди помещения.

Лаборатория. Просторная, каменные своды, факелы на стенах. Длинный стол, заставленный колбами, ретортами и котелками, в которых бурлили жидкости разных цветов. По полу были разбросаны книги и свитки. Воняло серой и чем-то кислым.

Тут был Фанеров-старший.

Он сидел в кресле посреди лаборатории. Руки и ноги были опутаны полупрозрачными нитями, которые тянулись к потолку. Нити пульсировали зеленоватым светом и уходили вверх, проходя сквозь каменные перекрытия. Фанеров был жив, но выглядел паршиво. Осунувшееся лицо, ввалившиеся глаза, обвисшая кожа. Когда-то крупный мужчина потерял килограммов двадцать.

— Фанеров, — произнес Эль. — Как тебя потрепали эти уроды…

Мужчина поднял голову. Он узнал прибывшего. Или попытался узнать. Губы зашевелились, но звука не было.

— Тихо, — Эль сделал шаг к креслу.

И тут сверху спустилось оно.

Существо висело на потолке, вцепившись в камень двенадцатью тонкими ногами. Тело продолговатое, сегментированное, покрытое хитиновыми пластинами бурого цвета. Голова маленькая, с одним огромным глазом посередине. По нитям, тянущимся к глазу, текла энергия. Существо сосало магическую силу, как клещ сосет кровь.

— Ой какие мы важные и жирные, — произнес Эль. — Но мелковат, конечно…

Существо повернуло к нему единственный глаз. Зрачок сузился. Потом рот, спрятанный под хитиновыми пластинами, раскрылся и оттуда послышался свистящий, скрежещущий звук, от которого факелы на стенах задрожали.

Оно заговорило мерзким, скрипучим голосом. Смысл был понятен без перевода: уходи.

— Нет, — ответил Эль, показав средний палец.

Существо ударило первым. Три ноги метнулись к Элю, как копья. Каждая была длиной метра четыре и заканчивалась хитиновым острием. Эль увернулся от первых двух и поймал третью. Острие вошло в ладонь и проткнуло ее насквозь.

На этот раз Элю стало по-настоящему больно. Это божество, пусть и мелкое, было способно причинять вред даже Верховному Вампиру.

Эль сжал ногу существа и рванул на себя. Хитиновая конечность оторвалась с хрустом. Существо завизжало и обрушило на Эля все оставшиеся ноги разом.

Удар был мощным. Эля впечатало в стену, и камни за его спиной треснули. Штукатурка посыпалась с потолка и факелы погасли. Лаборатория погрузилась в темноту, разбавленную только зеленоватым свечением нитей, тянущихся к Фанерову.

— Ладно, — Эль выплюнул каменную крошку. — Раз ты так хочешь.

Его глаза вспыхнули красным. Темная энергия хлынула из него волной, и существо на потолке отшатнулось, поджав ноги. Камни вокруг Эля задрожали, а его тело начало меняться. Мускулы под костюмом набухли, из-под воротника поползли черные вены, а по пальцам забегали красные молнии.

Существо ударило снова. Все девять оставшихся ног обрушились на Эля, пытаясь пригвоздить его к стене. Эль перехватил четыре из них и рванул в разные стороны. Две оторвались. Существо завизжало, и от этого визга начал осыпаться потолок. Куски свода падали на пол, разбивая колбы. Зелья растекались по камню, шипя и дымясь.

Эль оттолкнулся от пола и взлетел к потолку, прямо к существу. Схватил его за голову обеими руками и вонзил клыки в хитин.

Кровь божества была отвратительной. Густая, горячая, на вкус как гнилая медь. Эль впился глубже, чтобы нарушить магический контур существа. Через укус он чувствовал тварь целиком: древняя, несколько тысяч лет, средней силы для божества, и напуганная. С каждой секундой она боялась все сильнее.

Существо попыталось оторвать его от себя. Оставшиеся ноги заколотили по спине Эля, хитиновые острия разорвали пиджак и вспороли кожу. Кровь Эля, темная, почти черная, закапала на каменный пол.

Но Эль держался. Его челюсти сжались сильнее, и магический контур существа начал ломаться. Нити, тянувшиеся к Фанерову, дрогнули и начали гаснуть одна за другой.

Существо завыло и выбросило последний козырь. Его единственный глаз вспыхнул ослепительным белым светом, и по лаборатории ударила волна энергии, которая вынесла все. Стены треснули, потолок рухнул, колонны, державшие свод, переломились пополам.

Замок начал разваливаться.

Эль оторвался от существа и рухнул вниз вместе с обломками потолка. Камни засыпали его, но он выбрался за секунду, раскидав их руками. Над ним, сквозь пролом в перекрытиях, было видно серое небо. Замок складывался, как карточный домик.

Фанеров все еще был в кресле, обломки падали рядом с ним.

Эль рванулся к нему. Перехватил падающую балку и отшвырнул в сторону. Добрался до кресла и разорвал оставшиеся нити голыми руками. Они обжигали, оставляя следы на его коже, но он не обращал внимания.

Подхватил Фанерова на руки и окутал себя темной аурой, чтобы мужчина не пострадал от обломков, которые сыпались на них градом.

Наверху существо издало предсмертный вой. Без подпитки от Фанерова оно агонизировало. Хитиновые пластины трескались и отваливались, ноги судорожно дергались. Глаз потух.

Замок трескался, вот-вот грозясь похоронить всех. С Фанеровым на руках Эль прыгнул вверх и пронесся сквозь этажи, отбрасывая падающие камни и балки. Пробил крышу плечом и вылетел наружу, в серое карпатское небо.

Внизу замок Цепеш сложился внутрь. Облако пыли и каменной крошки поднялось над скалой. Когда оно осело, от замка осталась груда камней.

Эль приземлился на склоне, в сотне метров от руин, и положил Фанерова на землю. Тот дышал, хрипло и неровно.

— Ты же… — прошептал он, с трудом открывая глаза. — Ты…

— Молчи, — оборвал его Эль. — Разговаривать будем, когда придешь в себя. Сейчас ты выглядишь так, будто тебя год не кормили.

— Я бы перекусил, — честно признался Фанеров. — Эта тварь… питалась мной…

— Я заметил. Не переживай, тварь мертва. Замок тоже, к сожалению. Надеюсь, в нем не было ничего ценного.

— Первый раз вижу этот замок, — Фанеров закрыл глаза. — И как я рад, что больше его не увижу.

— Вот и чудненько, — ухмыльнулся Эль, осматривая себя.

Костюм в полоску был разодран в лохмотья. Лакированные туфли остались где-то под завалами. Из проколотой ладони сочилась кровь. По спине тянулись рваные борозды.

— Я любил этот костюм, — произнес он.

— Мне жаль, — слабо улыбнулся Фанеров.

— Не жаль. Ты выглядишь хуже, чем я. Намного хуже. Пошли, довезу тебя до столицы. Там тебя накормят.

Он поднял Фанерова-старшего и закинул его на плечо. Тот повис как мешок.

— Губернатор, — произнес тот, пока Верховный Вампир поднимался в воздух, — ты знаешь, зачем меня здесь держали?

— Да, но о этом тебе расскажет Миша.

— Хотя, я догадываюсь… Это не так уж и сложно…

— Молчи. Ты и так доходяга. Еще и на каждое слово тратишь оставшиеся крупицы энергии.

Они поднялись над Карпатами и полетели на юг, к столице. Руины замка Цепеш скрылись в горном тумане.

Поместье Кузнецовых.

Сахалин.

На кухне поместья было тихо. Так бывает только ранним утром, когда дети еще спят, Маша и Света еще спят, и вообще весь дом еще спит.

Хотя сегодня был особенный случай. Я и Валера… Да и вся остальная часть дома была на передовой и убивала монстров в образовавшейся Дикой Зоне. И только под утро все вернулись.

Мы с Валерой сидели напротив друг друга за длинным столом. Между нами стояла тарелка, на которой горой возвышались свежие пирожки с капустой и мясом. И эта гора стремительно уменьшалась.

Маруся подошла бесшумно, поставила вторую тарелку и так же бесшумно удалилась. Кажется, она давно смирилась с тем, что эти двое могут молча уничтожить месячный запас выпечки за один присест. Хотя она тоже всю ночь сражалась, это не помешало ей на скорую руку сварганить хлебобулочные…

Валера ел отрешенно, уставившись в одну точку. Было видно, что сейчас он ни о чем не думает. Я ел молча, потому что после вчерашнего мой организм отказывался воспринимать любую информацию, которая не поступала через желудок. Лора, сидя на подоконнике в пижаме с кроличьими ушками, тоже молчала. Видимо, даже ей нечего добавить.

В этой блаженной тишине послышались шаги. Трофим вошел на кухню, как всегда, прямой и собранный.

— Дикая Зона оцеплена полностью, — доложил он. — Основные силы перенаправлены на возведение стен. Ковальский уже на месте, координирует строителей. Перестукин развернул три блокпоста на подступах. Игорь контролирует водный периметр с южной стороны.

Я кивнул, не переставая жевать и смотреть в одну точку.

— Инцидентов за ночь не было, — продолжил Трофим. — Мелкие твари пробовали прощупать оцепление, но гвардейцы их перестреляли. Наталья запросила еще два дня на изучение остатков портала.

Я кивнул еще раз.

Трофим постоял секунду и потом добавил.

— А еще у нас выросли по две руки, и у некоторых кожа посинела.

После моего очередного кивка он поклонился, добавил что-то про то, что никто не понимает его шуток, и удалился.

Мы продолжили есть.

Тишина вернулась, а вместе с ней и ощущение, что жизнь не так уж и плоха, когда у тебя горячие пирожки и никто не пытается тебя убить. Хотя бы в ближайшие полчаса.

На середине четвертого пирожка я поднял голову.

— Валера.

— М?

— А тебе не ждут в КИИМе? Ты же вроде должен качать Фанерова и остальных.

Валера откусил половину пирожка, прожевал и запил чаем из кружки, которая в его руках выглядела как наперсток.

— Я дал им задание и ушел в магазин, — беспечно ответил он.

— Зачем?

— Да хотелось чего-то такого… — он помахал пирожком и закинул в рот.

— Ясно… Задание хоть сложное?

— Ну а как иначе? Других не знаю, — он невозмутимо потянулся за следующим пирожком. — Если они не справятся с первым заданием, то и со вторым не справятся. А мне нервы дороже. Хотя там булки дешевле, между прочим. Сахалинские цены кусаются. Эх… Где моя казна…

Я отставил кружку.

— И что за задание?

Валера облизал пальцы и устроился поудобнее. Стул под ним жалобно скрипнул.

— Огненный шар, размером с голову, — пояснил он. — Держать в руке, не давать погаснуть. Когда энергия начнет заканчиваться, уменьшить пламя до минимума, пока энергия не восстановится, а потом снова разжечь до прежнего уровня. И так держать минимум до завтрашнего утра. Ни больше, ни меньше.

— Сутки? — уточнил я.

— Сутки, — подтвердил Валера. — Кто уронит, тот выбывает. Кто перегорит, тот выбывает. А кто сможет удержать, тот поймет, что такое настоящий контроль энергии, а не эти детские фокусы, которым их учат на лекциях.

— Понятно, — кивнул я.

Мы замолчали и продолжили есть пирожки.

— Кстати, — добавил Валера, тщательно прожевав, — мы же хотели устроить спарринг в КИИМе? Нет? Я бы не отказался от хорошей драки. В этом мире их так мало…

— Запишу в заметки между «война с Египтом» и «нашествие божеств», — кивнул я. — Надо понять, какой приоритет у этого спарринга в моем списке.

— Приоритет номер один, — серьезно кивнул Валера.

Сахалин.

Ближе к полудню.

По дороге в администрацию, я связался с Элем через детальку. Болванчик передал изображение: на фоне карпатских гор стоял вампир в разорванном костюме, без туфель и с Фанеровым-старшим, который висел у него на плече, завернутый в какой-то ковер.

— Мы в столице, — сухо доложил Эль. — Фанеров жив, но нуждается в серьезном лечении. Вылетаю на Сахалин через два часа.

— Принял. Жду.

Я отключился и тут же набрал другой номер.

— Фанеров, — ответил Женя после второго гудка.

— Женя, это Миша. Твой отец найден. Он жив. Эль везет его на Сахалин.

На том конце повисла тишина. Потом Женя кашлянул, и было очевидно, что кашель этот к простуде никакого отношения не имеет.

— Когда? — спросил он осипшим голосом.

— Через пару часов будет в лазарете. Скоро буду в КИИМе, заберу тебя оттуда и поедешь к отцу.

— Все! Жду!.. Это… Может тебе кофе взять?

— Не ну это уже слишком большая похвала, Жень… Не стоит.

Российская Империя.

КИИМ.

Портал выбросил меня в Широковском Поместье, а оттуда до КИИМа было рукой подать. У ворот меня уже ждал Женя. Он стоял в расстегнутой куртке, без шарфа, с красными глазами. Вид у него был такой, будто он не спал трое суток.

— Я готов, — коротко бросил он.

Мы молча прошли через ворота, и я заметил, что на стадионе и во дворе института творилось нечто интересное. Около ста студентов стояли, сидели, или лежали на снегу. Каждый из них держал в руке огненный шар. Кто-то уверенно, кто-то трясущимися пальцами. Несколько шаров уже потухли, и их хозяева сидели, обхватив колени, с опустошенными лицами. Арнольд, здоровенный шкаф, держал свой шар на вытянутой руке и при этом умудрялся что-то жевать. Дима стоял рядом с Антоном, оба сосредоточенные. Виолетта держала свой шар двумя руками и мурлыкала какую-то мелодию.

— Это что, задание Валеры? — спросил я.

— Ага. Псих, — фыркнул Женя, но в его голосе не было злости, что меня удивило.

— А ты почему не участвуешь? — удивился я.

— В смысле? — он непонимающе выпучил на меня глаза. — Ты ж позвонил, сказал отец нашелся. Я и закочнил…

— А… Ну да, точно, — я виновато пожал плечами. — Ты уж извини.

— Кузнецов, ты че, дурак? Поехали к отцу!

— Ладно, уже едем!

Сахалин.

Лазарет.

Эль прибыл раньше, чем обещал. Когда мы с Женей зашли в лазарет, Фанеров-старший лежал на кровати. Рядом суетилась Люся, проверяя его каналы. Роза тоже возилась в углу со шприцами.

Когда дверь открылась, он повернул голову. Георгий Анатольевич выглядел скверно. Ввалившиеся щеки, темные круги вокруг глаз, и вообще от прежнего бодрого вида мало что осталось.

Женя замер на пороге. Секунды две он просто смотрел на отца, а потом в три шага оказался рядом и сгреб его в объятия, которые заставили бы любую девушку пустить слезу.

— Полегче, — прохрипел Фанеров-старший. — Я и так похудел на двадцать кило, не надо из меня выжимать оставшееся. Ты когда стал таким сентиментальным?

— Пап…

— Да, Жень, я живой, все хорошо, — чуть добрее добавил он и прикрыл глаза.

Я стоял у стены и старался не мешать. Эль в своей привычной гусинной форме переоделся в свежий костюм, который ему принес Дориан, встал рядом и скрестил руки на груди. Выглядел он довольным, хотя настроение гуся сложно определить.

— Женя, — позвал я. — Маме позвони.

Фанеров-младший кивнул, вытер нос и вышел в корридор. Через закрытую дверь было слышно, как он набирает номер.

— Мам… — сказал он тихим голосом. — Папу нашли. Миша нашел. Он живой. Да, я рядом. Да. Приезжай. Я попрошу Мишу.

Я отвернулся к окну. У лазарета сегодня был аншлаг. Лора стояла рядом и молча смотрела во двор. Сегодня было не до шуток.

Поместье Кузнецовых.

Вечер.

Телефон пиликнул, когда я сидел в кабинете и разбирал очередную стопку документов, которые Надя подкинула мне на подпись. Сообщение пришло с неизвестного номера. Текст был коротким: «Буслаев в Австралии. Координаты прилагаются.»

Координаты действительно были. Я переслал их Лоре, и она мгновенно развернула карту.

— Центральная Австралия, — доложила она, отмечая точку на карте. — Глушь. До ближайшего поселка больше ста километров.

— Как думаешь, можно верить?

— Анонимное сообщение с координатами главного врага? — Лора приподняла бровь. — Кто-то очень хочет, чтобы ты туда сунулся. Вопрос, с какой целью.

— Варианты?

— Палмер может проверить через свой дар. Но даже если координаты настоящие, лезть туда прямо сейчас было бы глупостью. Ты не готов к бою с Нечто на его территории.

Я откинулся в кресле и потер переносицу. Она была права. Каналы окрепли, но не до конца, похищенные воины все еще в плену, Египет на ушах, на Сахалине Дикая Зона. Лезть в Австралию драться с Нечто прямо сейчас мог бы только полный идиот.

— Откладываем, — решил я. — Но координаты сохраняем. Сначала приведем дела в порядок.

— Разумно, — кивнула Лора. — Запишу в твой список между «спарринг с Валерой» и «война с Египтом».

— У меня скоро список будет длиннее, чем Конституция Российской Империи.

— Зато не скучно, — утешила она и щелкнула пальцами. — А у Сахалина есть конституция?

— Лора… Дорогая, умоляю… Кстати… У меня появилась одна идея, как занять нашего нового каменного симпатягу! Надеюсь, Стоник готов к сотрудничеству.

Москва.

Подмосковное поместье Кузнецовых.

Следующий день.

Портал вынес меня в знакомый подвал московского поместья. Наверху было тихо, во дворе никого, только ветер гонял снежную крошку между елок. Когда я вышел на крыльцо, то сперва не понял, а там ли я вышел? Вроде, координаты те…

Но вокруг поместья выросла стена. Метра четыре в высоту, из плотного красновато-бурого камня, гладкого и монолитного, без единого шва. Поверху шли зубцы, через каждые двадцать метров торчали смотровые башенки. Совсем как средневековые стены, только на максималках.

— Лора, это ведь…

— Ага, — кивнула она, разглядывая кладку. — Наш каменный друг постарался. Изменилось не только это. Мои датчики фиксируют, что под поместьем появились туннели.

Не зная, что и думать, я обошел стену и нашел голема у восточных ворот. Стоник стоял неподвижно и смотрел на деревню неподалеку. Да, туда вернулись жители, но в основном пенсионеры и рабочие.

Когда я подошел, голем опустил голову.

— Ты тут стены строишь? — Я не стал скрывать удивления.

— Мне было нечего делать, — прогудел голем. — Я стоял и думал. А когда я думаю, руки сами начинают что-то строить.

— И проходы под землей тоже твои?

— Три тоннеля, — подтвердил он. — Один в деревню, один к конюшне, один к реке. На всякий случай. Я не знал, надо ли, но подумал, что эвакуационные пути лишними не бывают.

Лора присвистнула.

— Миша, этот камень крепче любого бетона, — она провела ладонью по стене. — Болванчик показывает, что тоннели выложены идеально. Ровные стены, сводчатый потолок, вентиляционные шахты через каждые сорок метров. Ковальский бы расплакался и усыновил его.

— Как ты себя чувствуешь? — обратился я к голему.

— Хорошо, — его каменная голова чуть наклонилась. — Непривычно. Никто не приказывает считать песчинки. Я пока считаю камни в стене. Их сто семьдесят четыре тысячи двести девяносто один.

— Это… впечатляет, — кивнул я. — Послушай, у меня к тебе предложение. Есть остров, Сахалин. Там появилась Дикая Зона, и нам нужно построить вокруг нее такую же стену. Большую, крепкую, чтобы ни одна тварь не пролезла. Поможешь?

Синие огни в глазницах голема вспыхнули чуть ярче.

— Большую стену? — переспросил он.

— Очень большую. Километров сорок периметра.

Голем помолчал. Потом произнес с таким странным выражением, которые у каменных существ, наверное, было энтузиазмом:

— Камней хватит?

— Камней на Сахалине навалом. Целые горы. Заодно познакомишься с остальными. Они хорошие.

— Тогда хочу строить большие стены и знакомиться с хорошими людьми!

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Перемещение через портал голем перенес спокойно, хотя ему пришлось лечь, чтобы не снести потолок ангара. Когда он выпрямился на улице, на него уставились все гвардейцы, что были у портала. Затем его погрузили на грузовик и привезли к поместью. Гвардейцы замерли и у КПП. Емеля выронил ведро с овсом. Кицуня поднял голову, принюхался и фыркнул.

Первым к нам подошел Трофим. Он оценил пятиметрового каменного гиганта одним долгим взглядом и перевел глаза на меня. Лицо не выражало ровным счетом ничего.

— Понятно, — произнес Трофим. — Куда ставить?

— Южный рубеж, — ответил я. — Он будет строить стену вокруг Дикой Зоны. Трофим, познакомься, это Стоник.

Голем нагнулся. Его огромная каменная голова оказалась на уровне лица Трофима. Синие огни в глазницах дружелюбно мерцали.

— Здравствуйте, — прогудел голем. — Я умею строить стены.

— Вижу, — невозмутимо ответил Трофим. — Пойдем, покажу фронт работ.

Маруся вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем, и остановилась с открытым ртом.

— Миша, ты не хочешь ничего объяснить? — укоризненно посмотрела она на меня.

— Это земляной элементаль, мой новый питомец. Он будет строить нам стену.

— Ему надо есть? — спросила она.

— Нет. Он не ест и не спит.

— Идеальный работник, — констатировала Маруся и вернулась на кухню.

Настя выбежала из казармы, посмотрела на голема, подбежала к его ноге, постучала костяшками пальцев по камню и заявила:

— Прочный! А я могу его закидывать во врагов?

— А это там интересно? — спросил голем.

— Да! Очень!

— Тогда я не против! Я всегда хотел полетать…

— Как-нибудь я исполню твою мечту, — кивнула она.

— Я Стоник, — голем наклонил голову. — Давай дружить?

— Настя! — она пожала его палец и расплылась в улыбке.

Эль вышел из дома и остановился, увидев каменного гиганта. Глаза за очками блеснули, он медленно обошел голема кругом, заложив крылья за спину.

— Надежный, — вынес он вердикт. — Не болтливый, не ест, не спит и не жалуется. Наконец-то у меня будет нормальный помощник, а не эти ваши чиновники, которые уходят на обед и забывают вернуться.

Голем посмотрел на Эля. Каменное лицо не выражало эмоции, но синие огни в глазницах потеплели.

— Ты тоже не человек, — прогудел он, обращаясь к Элю.

— Еще какой не человек, — ухмыльнулся Эль и протянул крыло. Голем осторожно подставил свой каменный палец, и Эль пожал его. — Губернатор Сахалина. Будем знакомы.

— А кушать точно не надо? — крикнула Маруся из окна. — Может, хотя бы чаю?

— Он каменный, Маруся! — крикнул я в ответ. — Ты что, просто польешь ему на камни?

— Каменный или нет, а гостей надо кормить!

— Да, на меня можно полить… Я впитываю влагу… — пробурчал Стоник.

— Ладно, хватит болтовни! — похлопал я в ладоши. — Трофим, увози здоровяка, а у меня важное выступление на телике.

Трофим, не теряя времени, подкатил к голему машину с картами южного рубежа. Через десять минут они уехали к Дикой Зоне.

Телестудия Сахалина.

Тот же вечер.

Камеры были настроены. Оператор дал обратный отсчет и красная лампочка загорелась. Я стоял за трибуной с гербом Сахалина и смотрел в объектив. За кадром Надя держала планшет с тезисами, которые мы набросали за полчаса по дороге. Впрочем, тезисы мне были не нужны. Я знал, что хочу сказать.

— Добрый вечер, граждане Сахалина. Как у вашего царя, у меня нет от вас секретов. — Я выдержал короткую паузу. — На юге острова образовалась Дикая Зона. Это участок территории протяженностью около сорока трех километров, на котором концентрация монстров значительно превышает обычный уровень. Я знаю, что многие из вас уже слышали об этом от соседей, от знакомых, или видели военные конвои на дорогах. Поэтому я считаю правильным рассказать вам обо всем лично.

На экране за моей спиной появилась карта с обозначением Зоны.

— Территория полностью оцеплена. Вокруг Зоны возводится защитная стена. Водный периметр контролируется. Мои лучшие люди и питомцы обеспечивают охрану. Гражданскому населению ничего не угрожает.

Я посмотрел в камеру и добавил то, чего не было ни в каких тезисах:

— Я не стану врать и утверждать, что Дикая Зона появилась не случайно. Божество намеренно открыло портал на нашем острове. Этот портал мы закрыли и справимся с последствиями. Как справлялись со всем, что на нас сваливалось до этого. Вместе.

Красная лампочка погасла. Оператор показал большой палец. Надя заглянула в планшет и убрала его.

— Коротко и ясно, — оценила она. — Хотя можно было бы добавить про экономические меры поддержки южных районов.

— Надь, я царь, а не бухгалтер.

— Вот именно поэтому у тебя есть я, — она развернулась и пошла звонить кому-то насчет субсидий.

Поместье Кузнецовых.

Следующее утро.

Телефон зазвонил, когда я допивал кофе. Номер был кремлевский.

— Михаил, доброе утро, — голос Петра Петровича звучал спокойно, но за этим спокойствием чувствовалась усталость. — Тебе удобно говорить?

— Да, Петр Петрович.

— Правители четырнадцати стран хотят собраться и обсудить последние события. Новые Дикие Зоны появляются не только у тебя. Мэйдзи сообщил, что на Хоккайдо тоже неспокойно. Метеоритные пояса смещаются, и мировое сообщество наконец-то перестало делать вид, что это их не касается.

— Когда?

— Послезавтра. Кремль. Формат закрытый, без прессы. Правители приедут лично или пришлют представителей. Насколько я знаю, Клеопатра тоже будет.

У меня непроизвольно дернулся глаз.

— Это хорошо, — соврал я. — Заодно и с ней поговорю.

— Именно так я и подумал, — ответил царь с легким злорадством в голосе. — Жду тебя.

Он отключился. Я допил кофе и пошел искать Валеру. Тот обнаружился во дворе, где щелкал семечки и наблюдал, как Кицуня гоняет по снегу какую-то несчастную ворону.

— Валера, мне нужно в Кремль. Послезавтра собрание мировых лидеров.

— И? — он сплюнул шелуху.

— И тебе нужно вернуться в КИИМ. Присмотри за студентами.

Валера посмотрел на меня. Я посмотрел на Валеру. Говорить тут было нечего. Валера в КИИМе был не просто тренером. Если Нечто или его божки решат ударить по институту, пока я в Москве, Валера был единственным, кто сможет защитить несколько сотен студентов и преподавателей. Горький, конечно, мощный маг, но против божества даже ему будет тяжело.

— Ладно, — кивнул Валера. — Поеду. Заодно проверю, кто из них уронил шар.

— И Валера…

— Что?

— Не пугай их слишком сильно.

— Мишаня, — он положил мне руку на плечо, и я просел сантиметров на пять в землю, — я вообще никого не пугаю. Они сами пугаются. Я тут ни при чем.

С этими словами он развернулся и зашагал к ангару. Ворона, которую гонял Кицуня, воспользовалась моментом и улетела. Кицуня обиженно тявкнул ей вслед.

Москва.

Кремль.

Из Подмосковья я домчал до Кремля за сорок минут. Все же было правильным решением взять с собой Данилу.

Столица встретила меня серым небом и мокрым снегом. У кремлевских ворот стояло плотное кольцо охраны, которое тоже не особо было довольно погодой.

Гвардейцы проверили документы, и мы въехали на территорию. По аллеям ходили чиновники с папками, а у дворца стояли бронированные автомобили с флагами разных стран. На стоянке я насчитал три дирижабля с иностранной символикой.

— Миша, — Лора появилась на соседнем сидении, внимательно разглядывая Кремль. Сегодня она нарядилась в строгий деловой костюм и собрала волосы в тугой узел, что, честно признаться, выглядело очень неплохо. — Я насчитала представителей девяти стран. Остальные, видимо, прибудут завтра.

— А Клеопатра?

— Пока не вижу. Но египетский дирижабль заходит на посадку с северо-запада. Через двадцать минут будет тут.

Данила припарковался у бокового входа. Я вышел, поправил воротник пиджака, который сшила Любавка, и направился ко дворцу. У входа меня встретил Рафик, секретарь Петра Петровича. Нервничал он, по-моему, даже сильнее обычного.

— Михаил Викторович, — поклонился он. — Его величество ожидает вас в малом зале. Просил передать, чтобы вы не опаздывали.

— Я никогда не опаздываю, — возразил я.

— Его величество так и предположил. Он просил передать, что вы опоздали дважды из трех последних визитов.

— Статистика, подумаешь, — пробормотал я. — Лора, записывай в блокнот: купить Рафику успокоительное.

— Уже, — хихикнула она. — Тебе оно тоже не помешает, когда увидишь Клеопатру.

Двери малого зала открылись передо мной, и я шагнул внутрь.

Что я могу сказать… Малый зал только назывался «малым», а на деле, это был вполне приличный большой зал для приема самых уважаемых и влиятельных людей в мире. Все в позолоте, фрески на стенах, колонны каждые десять шагов. На потолке была картина с какой-то древней битвой с участием царя. Размеры были такие, что на ней вполне можно устроить баскетбольный матч. Сам зал был темен и пуст. Разве что вдоль стен стояли мягкие, обитые бархатом диваны. Окна были занавешены плотными портьерами, не пропускающими свет.

Петр Романов стоял в дальнем конце зала у стойки с холодным оружием, где были выставлены самое разное оружие и доспехи. Царь был одет в парадный мундир, подчеркивающий его фигуру, и начищенные до блеска сапоги.

— Он даже усы и бороду подравнял, — шепнула Лора, увеличив картинку у меня перед глазами, пока мы шли через весь зал. — И подкрасил седину!

— Лора…

— Ну что?

Мои шаги эхом разносились по всему помещению, создавая тревожное ощущение. И, наверное, так оно и должно быть. Момент был не веселый.

Романов даже не обернулся, когда встал у него за спиной. Сделал жест, приглашая подойти. Он, не отрываясь, смотрел на мечи своего рода. Тут были клинки от самого древнего, еще времен Древней Руси, до шпаги, принадлежавшей Петру Первому.

— Богатая коллекция, — кивнула Лора. — Марусе бы понравилось.

— Знаешь, Михаил, почему моя семья правит Империей так долго? — спросил Романов, и этим, признаюсь, застал меня врасплох. Все же такие вопросы не мой конек.

Хотелось отшутиться, но момент явно был неподходящий. Поэтому я ответил:

— Потому что Романовы всегда просчитывают ситуацию наперед?

— Хороший ответ, — кивнул царь. — Мой отец всегда был силен в подобном. Планы внутри планов, интриги, порождающие другие интриги, это про него. Я не настолько силен в интригах и планировании, но я бы не просидел на троне три сотни лет, если бы не унаследовал нашу семейную страсть к… планам.

Заложив руки за спину, Романов молча прошелся вдоль своей коллекции. Рядом с мечами была целая выставка доспехов, шлемов, мундиров, кафтанов и всего прочего, что отражало эпохи династии. Дойдя до парадного доспеха Петра Первого, он задумчиво поскреб подбородок.

— Послезавтра сюда съедутся представители мировых правительств, и, поверь Михаил, они бы тоже не просидели на тронах одну, а то и две сотни лет, если бы не умели планировать и предсказывать ходы противника. Многие из них, как король Франции, с которым ты знаком, могут лишь на первый взгляд показаться простачками, но это лишь маска, за которой прячется холодный расчет. Семья и интересы государства — вот их кредо.

Я кивал, не перебивая, а что еще делать? Романов делился со мной вековой мудростью монарха. Такое не каждый день услышишь.

— Пусть мы будем обсуждать ситуацию с Поясами, — продолжил Романов, — но на самом деле каждый из них будет стараться заиметь свою выгоду. Мир, стабильность и победа над злом — это хорошо. Но для Англии, Франции или Пруссии еще лучше остаться в выигрыше. Поэтому, Михаил, держи это в голове.

— Петр Петрович, — заметил я, — мы не первый раз общаемся с представителями государств, поэтому…

— Я знаю. Но послезавтра будет все по другому. Завтра будет день, куда более важный, чем все дипломатические склоки, которые тебе приходилось переживать до этого. Основной задачей этого съезда будет формирование особого отряда боевых магов, которые смогут противостоять божествам.

— Ого! — охнула Лора, появившись рядом. — А вот это звучит серьезно.

— Мы не знаем, насколько они сильны, но готовиться нужно ко всему, — продолжал царь. — Возможно, кто-то откажется, если узнает, что стоит на кону. Сам знаешь этих всесильных гордецов, вроде Есенина, они всегда себе на уме.

— Ага… — протянул я, смотря Романову в глаза. — И если все пройдет успешно, то каждый из глав стран будет тянуть одеяло на себя? Правители из кожи вон полезут, чтобы их маг был главным в этом отряде?

Романов кивнул.

— Каждый из глав государств будет голосовать за своего командира, и в этом основная загвоздка. Каждый видит себя главным в союзе, а остальных лишь подчиненными. И это может сыграть роковую роль в нашем предприятии. Вряд ли боец Франции захочет подчиняться бойцу из Англии, и наоборот. Свои терки есть у Пруссии с Римом, а уж что касается Монголии с Китаем и Японией… Короче, им всем есть за что друг друга не любить.

— Понятно. Если мы не возьмем шефство, это будет не отряд, а банка с пауками. И таким составом нам придется бороться с божествами. А это уже пахнет провалом.

Романов снова кивнул.

— И поэтому глава отряда должен быть одновременно и своим, и человеком со стороны. Кем-то достаточно сильным, влиятельным, молодым и грозным. Кого уважают и бояться все из собравшихся. А еще тот, кто сможет уговорить и тех, кто решит отказаться спасать мир. Ты же понимаешь, кого я имею в виду?

Я улыбнулся. Впрочем, он мог и не спрашивать.

— Грозный царь Сахалина, которого боятся и во Франции, и в США, и в Монголии, и в Российской империи. Тот, кто сможет держать их в узде?

Романов хохотнул, однако его глаза остались зверски серьезными.

— Твой Валерий же будет на съезде?

Лора захохотала так громко, что у меня заложило уши. Как хорошо, что Романов ее не слышит.

— Боюсь, он занят… — проговорил я, представив Валеру на этой конференции. — Но думаю, они его запомнили.

Романов задумчиво кивнул.

— Лишь Египет пока не испытал на себе «счастье» пойти на конфликт с Сахалином, — продолжил царь. — Я бы с удовольствием подождал, когда ты уладишь дела с Клеопатрой, однако ни времени, ни возможности терпеть очередную войну у нас нет. Она и есть та причина, по которой я пригласил тебя раньше всех. Чтобы стать союзниками, а не тайными врагами, вам с Клеопатрой лучше устаканить ваши отношения и как можно скорей. Ибо тебе придется доказать всем и каждому, что именно ты и не кто иной достоин повести человечество в бой с Хаосом и божествами.

Это было сказано таким решительным и громким голосом, что еще долго в зале держалось эхо. Да, сказано было пафосно, но по делу. Даже Лора поначалу не решилась комментировать его слова.

Но все же она не сдержалась:

— Короче, Миша, — улыбнулась она. — Клеопатру нужно не просто победить. Ее нужно завоевать…

…И сделать это нужно до собрания. Ну не во время же прений мы с ней будем «улаживать» наши вопросы?

— Надеюсь, Маша со Светой об этом не узнают, — пробубнил я на выходе из Кремля. Лора при этом загадочно молчала, но ее хитрые глаза говорили куда больше слов. Еще более характерной была футболка с огромным принтом «I LOVE EGYPT», немного узковатая и выставляющая напоказ все ее формы. Кажется, на ней даже не было бюстгальтера…

— Так, Лора, соберись, — сказал я, и она приняла более деловой вид. — Нам нужно за два дня помириться с Клеопатрой. Есть идеи?

— Цветы, конфеты, — принялась она перечислять. — Может, столик в дорогом ресторане?

— Лора…

— Ну а что⁈ Романов же сказал: без разрушенных городов и атомной бомбы в виде Валеры. Хотя, может, ей и нравятся большие, грубые мужланы…

— Ладно, тогда будем делать то, что умеем делать больше всего. Найдем ее и будем импровизировать. Она наверняка уже в Москве. Кстати, как там дела у наших искателей снега в Египте? Ну-ка, свяжи меня с Тари…

Незадолго до этого.

Египет.

Город Эль-Файюм.

— И как нам найти черный снег в Египте?

Любавка с Богданом синхронно пожали плечами. У обоих на головах были панамки и оба просто исходили потом. Температура здесь была явно не сахалинской. Люди в этом городе были вовсю заняты восстановлением зданий, и им было не до троицы туристов с их черным снегом.

Тари фыркнула.

— Нашлись тоже, расхитители гробниц… Ладно, — задумалась Тари. — Нам нужна идея… Идея… Идея, идея… О! Есть одна! — и она закружилась вокруг своей оси, довольно щелкая жвалами. — И вот! И вот еще одна! О, у меня куча идей! Тс-тс-тс-тс-тс!

Ее жучки закружились вокруг своей королевы хороводом. Богдан с Любавкой с опаской сделали шаг назад. Хорошо, что они укрылись в переулке, и это «танца» никто не видел.

— Тари, у меня всегда мороз по коже, когда ты так делаешь… — заметил Богдан. — Давайте лучше разделимся.

— Точно. И каждый поищет в своей стороне, — поддержала его Любавка. — Так мы справимся куда быстрее. Найдем черный снег и поможем Мише.

Все кивнули.

— Если поможем Мише, не будет войны, — продолжила Любавка.

Все снова кивнули.

— А не будет войны… — Она задумалась. — Не будет войны.

На том и порешили. Тари с жучками скрылась под землей, а Любавка с Богданом рука об руку направились прямиком по улицам города. Их план был довольно прост:

— Извините, — спросила Любавка первого попавшегося дяденьку в тюбетейке. — Вы, случайно, не знаете, где у вас тут можно найти черный снег?

И их поиски немного затянулись.

Московская область.

Поместье Кузнецовых.

Данила домчал меня до московского поместья в мгновение ока. Наша троица искателей снега была на месте. Я нашел всех троих на кухне — они столпились вокруг стола, на котором стояло розовое ведерко, полное черного снега. В нем сиротливо торчал совочек. Рядом стоял Андреев и задумчиво тер затылок. При виде меня он принял свой обычный собранный вид и, кивнув, удалился.

По пути он пробормотал:

— … Вот только черного снега я еще на своем веку не видел.

— Были проблемы? — обратился я, опасаясь, что этот дурацкий снег им пришлось вырывать с боем. Те отрицательно покачали головами. Снег нашла Тари под слоем песка, который занесло во время истории с Есениным. Во время разговора она постоянно плевалась и вычищала лапкой песок из жвал.

— Отлично, — сказал я. — Египет же цел-здоров? Не было проблем… у Египта?

— Миша, за кого ты нас принимаешь? — развела руками Любавка. — За Валеру что ли?

Я пожал плечами. С этими ребятами не угадаешь.

Позвонив Наде, я попросил ее созвониться с делегацией Египта, которая уже прибыла в Москву, и назначить время встречи. Пока суть да дело, все расселись пить чай, и эта сцена могла показаться вполне обычной, если бы за столом не сидело огромное насекомое Тари. Но в этом доме и не такое видали.

Вскоре показался и граф Бердышев. Усевшись за стол, на нас он даже не взглянул.

— Что такое Ростислав Тихомирович? — спросил я, наблюдая, как он с задумчивым видом кидает в чашку с чаем уже десятый кубик сахара. Андреев, стоявший у него за спиной, при виде такого святотатства только раздраженно дергал усами, но не вмешивался. — Что-то с Димой?

Вроде бы, не должно. В наш прошлый визит в КИИМ, Дима был здоров как бык. Хотя, зная Валеру…

— Поди, узнал, КТО стал их новым учителем, — хмыкнула Лора. — И теперь думает, а не переписать ли завещание на Дениса?

— Не накаркай…

Как ни странно, но Бердышев заявил, что неладное творится именно с Денисом.

— Не хочу, чтобы это прозвучало как жалоба, но мой младший совсем перестал со мной разговаривать, — сказал Бердышев, подняв на меня внимательные глаза. — И, да, это ОЧЕНЬ странно и тревожно, Михаил. Обычно он всегда просит у меня совета, но теперь…

Лора фыркнула.

— Это подростковое. В таком возрасте нормально отдаляться от родителей. Пусть скажет спасибо, что Денис не покрасил волосы в зеленый цвет.

Я передал ее слова, но Бердышев лишь покачал головой. Откинувшись на спинку, он заявил:

— Нет, Михаил. Кому как не мне знать, что если молодой человек не разговаривает с родителями, не спит, не ест и забывает про день рождения собственной матери, дело тут совсем в ином, — и сделав «трагическую паузу», Ростислав Тихомирович выдал: — Кажется, мой младший сын влюбился. Тебе что-то об этом известно?

Его глаза блеснули в мою сторону, словно это я был виноват в том, что в парне проснулись романтические чувства. Все как один, сидящие за столом, повернули ко мне головы. В глазах Любавки и Богдана зажглась какая-то лихая искринка, ибо все знали, что последнее время Денис неровно дышит к Айседоре Дункан. Мне было неизвестно, насколько серьезные намерения у младшего Бердышева, да и не хотелось лезть в его личные дела. Поэтому я просто пожал плечами.

— Девчонок последнее время вокруг него много. Кто его знает? Может, в одну из Рыцарей?

Нашу беседу прервал телефонный звонок. Это была Надя. Трубку я брал, ожидая всего.

— Миша… — Ее голос был холоден, будто Клеопатра не просто отказалась встречаться со мной, но вызвала меня на дуэль. — Ты не поверишь…

Я вздохнул. Это утро было слишком мирным.

— Выкладывай все начистоту.

— Она сказала, цитирую… — и Надя на том конце вздохнула, откашлялась и проговорила «царским» голосом: — Конечно, приезжайте. Я с удовольствием приму Его Величество всемирно известного царя Сахалина. Нам есть, о чем с ним побеседовать.

На пару секунд на линии воцарилась пауза.

— Серьезно? Так и сказала?

— Да, Миша, так и сказала! Ты что не рад⁈ — зашипела Надя. — А ну быстро, ноги в руки и езжай на встречу с царицей! Еще одну войну наш бюджет не потянет!

— Хорошо. Спасибо, Надя, ты золото!

— А то как жеж! Он еще сомневался! Нет, вы слышали?

И трубку бросили.

— Кажется, Наде нужно дать выходной, — заметила Лора. — И не один…

СМСкой Надя сбросила мне адрес отеля в центре Москвы, и я повернулся к Бердышеву. Тот уже намеревался выпить ту бурду, в которую он превратил чай уже, наверное, пятнадцатью кубиками сахара. Андреев всем видом пытался остановить его, но врожденное чувство такта было сильнее.

— Ростислав Тихомирович, — сказал я, — а не хотите ли немного отвлечься и проехаться до отеля, где остановилась египетская делегация, и помочь предотвратить войну двух государств?

Москва.

Отель «Москва».

— … Я очень надеюсь, что этот «царь» Кузнецов усвоил урок, — говорила царица Клеопатра, прихорашивалась перед зеркальцем.

Она возлежала на золотом троне, а вокруг сновали молчаливые слуги. Пара ручных гепардов лежала у ее ног и громко мурчала. Сама Клеопатра нынче блистала: глаза были подведены иссиня-черной тушью, губы краснели как лепестки роз, а облегающий наряд был чуть откровенней, чем обычно. В президентском номере все было обставлено в египетском стиле, то есть все было в сфинксах, пирамидах и в иероглифах. В центре журчал фонтанчик.

— Если он не полный идиот, — продолжала она, — он сразу падет к моим ногам, вымаливая извинения, а потом подарит половину своего ничтожного острова. Только так я согласна выслушать его жалкие оправдания.

На все ее соображения стоящая рядом помощница в очках и со свитком в руках кивала и делала пометки. Вдруг к ней на плечо прыгнул неожиданно появившийся шпион-скарабей и что-то защелкал ей на ухо. Она охнула:

— Кузнецов едет, ваше царское могущество!

Клеопатра вскинула тонкую бровь и довольно щелкнула косметичкой.

— Отлично… Давно не видела царей, валяющихся у меня в ногах.

— А как же царь Эфиопии?

— Он уже не царь. И этот не задержится в своем звании.

Через несколько минут она, торжествующе улыбаясь, стояла у окна и рассматривала в маленький бинокль автомобили с гербами Бердышевых и Кузнецовых, которые ровной цепочкой подъезжали к отелю. Шпионы-скарабеи докладывали ей о каждом шаге парламентеров.

— Не все так просто, Кузнецов, — сказала царица, пытаясь высмотреть среди выходящих лиц нужное. На одном — довольно молодом и красивом — она задержалась подольше. Возможно, это и есть Кузнецов, личностью которого она не особо и интересовалась. Мало их что ли, царей? А этот сущая деревенщина — идет ко входу, держа за руку какую-то девочку в красном платье, и глупо улыбается. — Не думаешь же ты, что можно просто так «договориться» и уладить все за один визит?

И убрав бинокль, она щелкнула пальцами. На окна тут же упали гардины. Царица повернулась к своей помощнице:

— Передай им, что меня нет на месте, — сказала она. — И назови адрес на другом конце города. Пусть немного побегает за мной, если он действительно хочет уладить дела миром.

Помощница улыбнулась и растворилась в тенях вместе со своими шпионами-скарабеями. Царица приоткрыла щелочку в шторах и вновь навела бинокль на лицо юноши с девочкой, чтобы не упустить тот момент, когда он узнает, что ему придется ехать к черту на кулички лишь за право пуститься в еще одно место. Помотается по Москве раз пятнадцать, и только потом…

— Уже взрослая царица, а такая врушка, — услышала она голос за спиной и от неожиданности чуть не выронила бинокль. — Ай-ай-ай, как нехорошо…

Клеопатра развернулась так резко, что бинокль вылетел у нее из рук и покатился по мраморному полу с отвратительным грохотом. Оба гепарда мгновенно вскочили и зарычали, но вдруг один почуял что-то, прижал уши и лег обратно, второй и вовсе спрятал морду в лапы.

Я стоял у стены один. Руки в карманах, на лице ленивая улыбка.

— Как?.. — Клеопатра моргнула. Потом еще раз: — КАК ты сюда попал⁈

— А вот это хороший вопрос, — улыбнулся я, выходя из тени. — Может, обсудим его за чаем?

— Отличный взгляд, — оценила Лора, появившись в каком-то полупрозрачном наряде с египетскими узорами. — Прямо как у той тетки из музея, которая две тысячи лет пролежала в саркофаге.

Я едва сдержал усмешку.

В этот момент из тени, как из-под земли, выскочила помощница Клеопатры. В ее руке вместо свитка блестел тонкий изогнутый кинжал. Явно не простая секретарша. Она двигалась очень быстро. Но не для меня.

Клинок полетел мне в горло. Одновременно с этим помощница щелкнула пальцами, и из складок ее одежды хлынули шпионы-скарабеи. Десятки жучков взмыли в воздух и понеслись ко мне черной волной.

Вот только… ничего не произошло. Скарабеи долетели до меня и зависли. Крутились на месте, жужжали, тыкались друг в друга, но ни один не напал. Как будто им кто-то запретил.

Помощница на долю секунды опешила. И мне этого хватило.

Я сместился влево, пропустив лезвие мимо уха, перехватил ее запястье правой рукой и крутанул спиной к себе. Левой забрал оружие.

— Тихо, тихо, — сказал я ей на ухо. Девушка дернулась, но я ее уже отпустил, сделав шаг назад и положив кинжал на столик. — Красивый кинжал, кстати. Хорошая сталь, рукоять неплохо сбалансирована.

Помощница отскочила к Клеопатре и закрывала ее собой. Скарабеи бестолково кружились вокруг моей головы, но по-прежнему не атаковали. Помощница уставилась на них с таким выражением, с каким хозяин смотрит на собаку, которая отказалась выполнять команду.

— Что с ними? — прошипела она.

— Нефер, стой, — Клеопатра положила руку ей на плечо, не сводя с меня глаз. — Он бы не пришел один, если бы хотел навредить.

— Ах да, насчет этого… — Я поднял палец и подошел к выходу из номера. Повернул ручку и распахнул дверь.

В проеме стояли Богдан, Любавка и Тари. Богдан привалился к косяку, скрестив руки. Любавка вертела головой по сторонам. Тари стояла чуть впереди, и от нее по полу коридора расходилась тонкая, едва заметная вибрация. Жучки Нефер, которые вились вокруг меня, увидели Тари и тут же юркнули обратно в складки одежды помощницы. Как мыши при виде кота.

Нефер побледнела.

— Что ЭТО? — выдохнула она, уставившись на Тари.

— Это моя подруга, — ответил я. — Она очень хорошо ладит с насекомыми. Если быть точнее, это королева. Можно сказать, у них общий язык.

Тари щелкнула жвалами и прошла в номер, деловито осматриваясь. За ней вошли Богдан с Любавкой. Любавка увидела гепардов, ахнула и бросилась к ним, как ребенок к витрине с игрушками.

Наверное, любой взрослый бы вскрикнул, увидев, как ребенок бежит к двум огромным хищным кошкам, но… это не в случае с Любавкой, которая была опаснее двух этих кошек вместе взятых. При большом желании они бы ее даже не поцарапали.

— Папа говорил, что кошки в Египте священные животные! — Она ткнула пальцем в гепарда. Тот, к моему удивлению, подставил ей пузо и замурчал. — А этот похож на большую кошку! Тетя, можно погладить?

— Она уже гладит, — прокомментировала Лора.

— Тетя? — улыбнулась Клеопатра беспечности ребенка. — Разве ты не должна к старшим обращаться более вежливо?

Я едва подавил улыбку.

— Но… — Любавка удивленно подняла глаза. — Я старше тебя. Тогда ты ко мне должна обращаться с уважением?

— Я царица Египта, — не смутилась Клеопатра. — Так что у меня есть некоторые послабления.

Богдан, оставшийся у двери, молча осматривал комнату: золотой трон, фонтанчик, сфинксы… и хмыкнул:

— Ничего так, уютненько. У нас в поместье тоже так можно сделать?

— Нет, — ответил я.

— Жаль.

Клеопатра переводила взгляд с Тари на Богдана, с Богдана на Любавку. Я чувствовал, что в ее голове щелкают шестеренки. Она пыталась понять, кто из этих троих опаснее всего. Правильный ответ ей знать пока не обязательно.

— Значит, ты прокрался ко мне как трус? — наконец спросила она. — Минуя охрану, без приглашения, с отрядом убийц?

— А ты только что отправила мою делегацию кататься по всей Москве, — пожал я плечами. — Причем среди них уважаемый граф Бердышев, который специально выделил лишний час из своего расписания. Я мог бы побегать за тобой по десяти адресам, как ты и планировала. Мог бы… Но знаешь, у меня завтра важное мероприятие, а послезавтра еще важнее. Так что, извини, веселье отменяется.

Клеопатра прищурилась.

— Ты подслушивал?

— Нет. Твоя помощница слишком быстро спустилась к нам с адресом. Я проверил — там заброшенный склад на окраине. Ну, я и подумал, что либо царица Египта назначает мне встречу на помойке, либо она решила поиграть в кошки-мышки. И, зная твою репутацию, выбрал второй вариант.

— Ему Лора подсказала, — шепнула Лора.

Да, Лора подсказала. Но Клеопатре знать об этом не обязательно.

Царица молчала. Нефер все еще стояла наготове, но теперь ее глаза бегали от меня к Тари и обратно. Ее скарабеи сидели тихо, как мыши. Эта девушка в очках могла бы доставить проблем, но против Тари ее жучки были бесполезны, и она это прекрасно понимала. Мы для нее самый неудобный соперник.

— Хорошо, — наконец произнесла Клеопатра. — Ты здесь, поздравляю. Что дальше? Упадешь на колени? Подаришь мне свой остров?

— Что? Колени? Остров? Разумеется нет, — я достал из пространственного кольца розовое ведерко с черным песком. То самое, с совочком. — Я принес тебе кое-что поинтереснее.

Клеопатра посмотрела на ведерко. Потом на совочек. Потом на меня.

— Это… детское ведерко… Боюсь спросить, с чем оно…

— Ага. Моя команда собирала образцы в Эль-Файюме. Ведерко было единственной подходящей тарой, которая нашлась у местных. Не обращай внимания на упаковку. Обрати внимание на содержимое.

Я зачерпнул горсть черного песка и высыпал на мраморный столик перед ней. Черные крупинки рассыпались по белой поверхности, и в свете люстры стало видно, что они не просто черные, они поглощали свет.

— Тари, там еще есть такой же?

— А то! — щелкнула она жвалами. — Целая куча!

Клеопатра замерла, ее губы сжались. Она знала, что это такое. Я видел это по лицу.

— Ты же не дура, — сказал я спокойно. — Ты знаешь, что это за осадок. И ты знаешь, почему песок стал черным. Это остаточная энергия мага, когда его энергию высасывают. Они были в Египте. И, судя по количеству этого песка, были там не проездом.

Царица смотрела на песок, потом медленно подняла на меня глаза.

— Мальчик, — произнесла она с такой интонацией, что слово «мальчик» прозвучало как пощечина, — ты врываешься в мой номер, обезвреживаешь мою охрану, притаскиваешь с собой тварь, которая подчиняет моих скарабеев, и теперь пытаешься рассказывать мне, что творится в моей собственной стране?

За моей спиной Тари обиженно щелкнула клешнями. «Тварь» ей явно не понравилось.

— Да, — кивнул я, не моргнув и глазом. — Именно так. Потому что то, что творится в твоей стране, касается всех. Божествам плевать на границы, на титулы и на твоих скарабеев. Я это знаю, потому что они дважды приходили за моими детьми. И один раз чуть не убили всех, кого я люблю.

В номере стало очень тихо.

И тут Клеопатра рассмеялась. Запрокинув голову, она захохотала так, что золотые серьги зазвенели, а один из гепардов вскинул голову.

— Знаешь, Кузнецов, — она вытерла уголок глаза, — как правитель ты мне нравишься. Ты наглый, прямой, и при этом не врешь. Обычно цари выбирают два из трех.

Она помолчала.

— Но как человек ты мне не нравишься совершенно.

— Ну, это я переживу, — улыбнулся я. — Мне и жены примерно то же самое говорят. Особенно когда я забываю вынести мусор.

— Тебе напомнить, сколько раз ты забывал? — тут же встряла Лора. — У меня статистика ведется с первого дня, между прочим…

Клеопатра прошлась по комнате, обойдя ведерко с песком. Остановилась у окна, слегка отодвинула портьеру и посмотрела вниз. Там, у входа в отель, все еще стояли машины с гербами Бердышевых.

— Я знаю, что это за песок, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Мои ученые нашли его две недели назад. В катакомбах под Каиром. Под Луксором. Под Абу-Симбелом. Везде.

— И ты молчала?

— А кому мне было докладывать? Тебе? — она обернулась. — Ты думаешь, что Египет настолько ущербен, что будет обращаться к стране, которая даже года не существует? Ты или глуп, или наивен, Кузнецов. К тому же, ты уничтожил мой город.

— Это была разведка, — вставил я. — Мы спасали Есенина и Пушкина. Если бы этого не произошло, божества убили бы всех.

— Без разрешения. На моей территории.

— А ты бы согласилась нас пропустить?

Мы уставились друг на друга. Она ждала, что я отступлю. Я ждал, что она перестанет упрямиться. В общем, перспективы были так себе. Вот только Лора была отличным психологом и переговорщиком. У нее была обширная база данных.

— Слушай, — я сделал шаг к царице. Нефер напряглась, но Клеопатра остановила ее жестом. — Мне плевать на твою территорию, на твои ресурсы и на твой трон. Все, чего я хочу, это чтобы на этой планете не было божеств, а люди жили спокойно. Без всяких тварей, которые вселяются в тела и пожирают миры. Вот и все.

Клеопатра долго молчала, не сводя с меня взгляда.

— А ты готов сам умереть ради этого? — спросила она. — Ради мира без божеств?

— Конечно нет! — ответил я без паузы.

Клеопатра приподняла бровь.

— Нет?

— Нет. Я тоже хочу пожить в спокойном мире. Желательно подольше. У меня двое детей, две жены, и обе обещали убить меня, если я не вернусь домой к ужину. Так что нет. Умирать я точно не собираюсь. Но я сделаю все, чтобы никто больше не умирал из-за этих тварей. Можно подумать, ты готова умереть…

— Ну спасибо тебе за честность, — фыркнула Лора. — А то мог бы и подыграть. Герой же, как-никак.

Клеопатра снова рассмеялась. Уже спокойнее. Покачала головой и щелкнула пальцами. Нефер расслабилась и отступила в тень, хотя ее глаза еще были обращены к Тари.

— Ты забавный, Кузнецов, — сказала царица. — С тобой хотя бы не скучно. Это уже больше, чем я могу сказать о большинстве царей. Разумеется, я слышала о молодом царе Сахалина. Но между нашими странами целый Метеоритный Пояс. Я думала, это байки…

Она подошла к столику, зачерпнула щепотку черного песка и растерла между пальцами. На коже остались черные пятна.

— Хорошо. Завтра в Кремле я буду на собрании. Послушаю, что ты скажешь всем остальным. И если твои слова будут столь же прямыми, как сейчас, возможно, мы найдем общий язык.

— Это значит…

— Это значит, что сейчас ты покинешь мой номер, — она указала на дверь. — Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню. Переодеться. Нанести макияж. Продумать речь. И решить, не послать ли тебе отравленный тортик. Или еще что-нибудь…

— Последний пункт настораживает, — шепнула Лора.

— Она шутит, — тихо ответил я.

— Я не шучу, — добавила Клеопатра, даже не слыша моего ответа. Совпадение, конечно, но мне стало не по себе.

Я забрал ведерко со стола и на его месте остался черный след на сверкающем мраморе. Клеопатра нахмурилась.

— Ведро оставь, — сказала она.

— Ведро?..

— Песок. Мне нужно показать его моим ученым. Пусть сравнят с нашими образцами.

— А, ну конечно, — я поставил ведерко обратно. — Совочек тоже оставить?

— Убирайся, Кузнецов.

Я слегка поклонился. Любавка, которая все это время тискала гепарда, неохотно встала и подошла ко мне. Богдан оторвался от стены и направился к выходу. Тари двинулась последней, и когда она проходила мимо Нефер, скарабеи помощницы забились еще глубже в складки ее одеяний. Нефер вжала голову в плечи.

— Мишенька, а можно нам такую кису домой? — шепнула Любавка, когда мы вышли в коридор.

— Нет. Маруся будет против.

— А если Маруся разрешит?

— Маруся не разрешит.

— А если я буду за ним ухаживать?

— Любавка, у нас дома есть домашние питомцы. У нас куча коней, — и быстро добавил: — Булат не домашнее животное.

— Но я бы с ними играла… — обиженно буркнула она и пошла вперед. — Ты мне ничего не разрешаешь!

Лора за моей спиной давилась от хохота.

Уже на лестнице я обернулся. Дверь номера была закрыта, но я знал, что Клеопатра сейчас стоит у столика и рассматривает черный песок. Я видел такое лицо у Романова и Мэйдзи. Лицо человека, до которого наконец дошло, что дело дрянь.

Внизу, у входа в отель, нас ждал Бердышев. Он стоял, опираясь на трость, и с невозмутимым видом изучал лепнину на фасаде, как будто специально приехал в этот отель ради архитектуры, а не ради предотвращения международного конфликта.

Увидев нашу компанию, он слегка приподнял бровь. Взгляд задержался на Тари.

— Судя по тому, что здание целое и ничего не горит, полагаю, переговоры прошли успешно?

— Мы не воюем, — ответил я. — Пока.

— Замечательно, — кивнул Бердышев и посмотрел на часы. — Значит, у нас есть время на обед. Андреев нашел неподалеку превосходный ресторан. Говорят, там готовят борщ не хуже, чем в Кремле.

— Ростислав Тихомирович, — серьезно сказал я. — Маруся готовит куда вкуснее.

— Согласен. Но попробовать стоит.

Мы направились к машинам. Любавка шла рядом и все оглядывалась на окна отеля.

— Миша…

— Нет.

— Я же еще ничего не сказала!

— Гепарда не будет.

Любавка надулась и молча полезла в машину. Там она уселась посреди салона, обиженно сложив руки на груди.

Богдан залез следом и повернулся ко мне:

— А мне понравилась эта царица. Характер! Напоминает маму.

— Это хорошо, или плохо? — спросил я.

Лора хихикнула и исчезла, напоследок шепнув:

— А мне кажется, Клеопатре ты тоже понравился. Она же специально макияж наводила. Совпадение? Не думаю.

— Лора…

— Молчу-молчу. Но футболку «I LOVE EGYPT» я пока не снимаю. На всякий случай.

Сахалин.

Северо-восточное побережье.

Строительная площадка.

Борщ в том ресторане оказался вполне сносным. Бердышев даже одобрительно кивнул, хотя по его глазам было ясно, что в Кремле готовят лучше. Андреев, впрочем, съел две порции и попросил у официанта рецепт, после чего тот побледнел и убежал на кухню.

После обеда я попрощался с графом и через телепорт отправился на Сахалин. Нужно было проверить, как идет строительство стены вокруг Дикой Зоны. Последний раз там была одна траншея и три экскаватора.

Сейчас это был небольшой участок стены, траншея, пять экскаваторов и очень много ругани. Выложена стена была гладким и бесшовным красновато-бурым камнем.

Маголитовые плиты, привезенные из широковской Дикой Зоны, покрывали внешнюю сторону. С нашей стороны кипела работа — рабочие таскали блоки, маги плавили швы, а над всем этим бардаком возвышались двое: Ковальский на горе щебня тыкал пальцем в чертеж, как полководец в карту, а Стоник жестикулировал так активно, что рабочие шарахались.

— … Нет, блин! Я же говорил — руны через каждые три метра, а не через пять! Кто тут считать не умеет⁈ — орал Ковальский.

— Иннокентий Яковлевич, ну я же объяснил, что на пять метров руны дают лучшую резонансную связку! — парировал Стоник. — Три метра это перерасход! Поймите, я так чувствую!

— Какой к черту перерасход, если стена рухнет от первого же прорыва⁈

— Не рухнет! Я знаю, что она не рухнет! Отвечаю!

Когда он успел набраться таких слов, я понятия не имел. Он во Внутреннем Хранилище совсем недавно… Не мог же Валера… Или мог?

— Ты и в прошлый раз просчитал, и что? Фундамент треснул!

— Тот фундамент был на глине!

Я стоял и слушал эту перепалку минуты две. Лора тихо хихикала.

— Иннокентий Яковлевич, Стоник, — наконец окликнул я этих двух прорабов.

Оба обернулись. Ковальский мгновенно принял расслабленный вид, а Стоник наоборот напрягся, будто его поймали за чем-то нехорошим.

— Михаил! — Ковальский скатился с горы, чуть не выронив чертеж. — Рад видеть! Как раз хотели вам показать…

— Как продвигается стройка?

— Ну как вам сказать… — он почесал затылок. — Стена растет. Рабочие тоже растут. В смысле в количестве. Но проблема в том, что Дикая Зона тоже растет.

— В смысле?

— Вот и я о том же, — Ковальский развернул чертеж. На нем красным карандашом была обведена граница Дикой Зоны. А поверх, синим, была новая граница. И куда шире. Ощутимо шире.

— За последние три часа Зона расширилась на восемьсот метров к востоку, — подхватил Стоник, появившись из земли перед нами. Вблизи стало видно, что его огромные, каменные руки в меле и краске. — Мы только закончили участок стены, и она тут же рядом.

— Представляете? — не выдержал Ковальский. — Я стену строю, мы только и успеваем, что сделать первый маголитовый слой!

— Миша, нехорошо, — шепнула Лора, изучая чертеж через мои глаза. Нехорошо, это мягко сказано.

— Где Наталья? — спросил я.

— У второй обсерватории, — Ковальский махнул в сторону холма. — Она там с этим монгольским парнем что-то замеряет с самого утра. Я туда лишний раз не суюсь. Последний раз сунулся, она на меня уронила прибор. Случайно, конечно, но прибор весил килограммов двадцать. Хорошо, что я был в строительной обуви.

— Это который круглый? — влез Стоник. — Так он и на меня падал. Два раза.

— Наталья… — вздохнул я и пошел к обсерватории, оставив обоих строителей продолжать свою войну за руны.

Наталья и Унур обнаружились на открытой площадке перед зданием. Наталья сидела на складном стуле, окруженная тремя мониторами, кучей проводов и пустыми стаканчиками из-под кофе. Унур возился с каким-то прибором, похожим на помесь телескопа и мясорубки.

— Миша! — Наталья подскочила. — Хорошо, что ты приехал. У нас проблема.

— Знаю. Ковальский со Столиком сказали, что Зона расширяется. Они там чуть не подрались из-за рун, кстати.

— Опять? — Наталья даже не удивилась. — Это полбеды. Смотри сюда, — она развернула ко мне один из мониторов. На экране пульсировала тепловая карта Сахалина. Дикая Зона светилась оранжевым, но по краям расползались красные пятна. — Я фиксирую волнения. Энергетические колебания по всему периметру Зоны. Как будто что-то давит изнутри.

— Монстры?

— Нет. Монстры дают точечные всплески, а тут равномерное поле. Зона будто дышит.

Унур подошел, вытирая руки тряпкой.

— Обижаешь, — буркнул он по привычке. — Приборы проверены трижды. Данные чистые.

— Лора? — тихо спросил я.

Она уже анализировала. Несколько деталек Болванчика улетели за периметр, когда мы болтали с Ковальским. Перед глазами побежали цифры, графики, модели. Лора нацепила белый лабораторный халат и очки для пущей серьезности. Через пару секунд очки исчезли.

— Миша, мне это не нравится. Помнишь, когда ты был в КИИМе, Звездочет жаловался, что метеориты стали падать чаще? А Старостелецкий фиксировал смещение Прорывов?

— Помню.

— Тогда я списала это на совпадение. Мало ли, может, сезонные колебания, может, влияние лун, может, просто не повезло. Но сейчас… — Она вывела перед моими глазами две кривые. Одна показывала рост моей энергии за последние месяцы. Вторая частоту метеоритных падений вокруг тех мест, где я находился. Кривые совпадали. Точка в точку. — Закономерность стопроцентная. Чем сильнее ты становишься, тем активнее метеориты притягиваются к тебе.

Я молчал.

— А после того, как Созидательница присвоила тебе статус божества, — продолжила Лора, — ты, по сути, стал маяком… Или магнитом, как тебе удобнее. Раньше притягивал метеориты. А теперь к тебе тянется сама Дикая Зона. Она ползет к тебе, Миша.

Я посмотрел на тепловую карту, потом на Дикую Зону, которая темнела на горизонте. Вон там, правее, торчала недостроенная стена. Ковальский со Стоником, наверное, до сих пор ругаются. А стена, которую они строят, скоро окажется внутри зоны. Замечательно.

— Погоди. Получается, что пока я тут живу, Зона будет расти?

— Ну да, грубо говоря. Ты ее привлекаешь. Как лампочка мотыльков. Только мотыльки, это метеориты и порталы в другие миры.

— Спасибо за сравнение.

— Обращайся.

Я потер переносицу. Нормальные люди после повышения получают прибавку к зарплате. Я получил Дикую Зону в подарок.

— Можешь рассчитать скорость расширения?

— Уже, — кивнула она. — При текущих показателях, если ты останешься на Сахалине, зона дойдет до Южно-Сахалинска через четыре месяца.

— А если я уеду?

— Тогда расширение замедлится. Возможно, и вовсе остановится. Но я не уверена на сто процентов. Нужно больше данных.

Унур подошел к Наталье и ткнул пальцем в прибор.

— Я заметил еще кое-что… Когда ты, Михаил, подошел к площадке, показатели подскочили на двенадцать процентов. Когда отошел на сто метров, то они упали обратно…

И они посмотрели на меня круглыми глазами.

— Миша, от тебя фонит как от ходячего метеорита!

— Ходячий метеорит, — хмыкнула Лора. — Надо написать на визитке. «Михаил Кузнецов. Царь. Божество. Ходячий метеорит. Принимаю по записи».

Я попросил их продолжать замеры и передать Ковальскому со Стоником, чтобы пока притормозили стройку на восточном участке. Все равно Зона сожрет. Ковальский когда узнает, будет в «восторге». Стоник наоборот. Ему нравилось возводить стены.

Надо было ехать в Москву, но я решил сперва заскочить в поместье.

Поместье Кузнецовых.

В поместье было непривычно тихо. Ни Маруси с ее кастрюлями, ни Валеры с его громовыми появлениями. Маша и Света с детьми уехали на прогулку, Трофим ушел на КПП, а Настя в этот момент, судя по звукам, швыряла что-то тяжелое во дворе. То ли тренировалась, то ли наводила порядок. У нее это иногда одно и то же.

Я зашел в кухню попить воды и замер.

За большим обеденным столом сидел Денис Бердышев. Перед ним лежала стопка красной бумаги, ножницы и клей. Он старательно вырезал что-то, высунув кончик языка от усердия. Вокруг него на столе валялись обрезки и неудавшиеся попытки вырезать ровное сердечко.

— Лора, я сплю? — шепнул я.

— Нет, — ответила она. — Младший Бердышев действительно сидит на нашей кухне и вырезает сердечки из бумаги.

Точно. Сердечки. Маленькие, красные. Денис складывал их в конверт, на котором ничего не было написано. Он был настолько поглощен процессом, что заметил меня только, когда я сел напротив.

— О! — он вздрогнул и накрыл конверт руками. Уши мгновенно покраснели. — Михаил! Я… это… Валера приехал? Он сказал сделать тысячу приседаний с гантелями…

— Не надо объяснять, — сказал я, наливая себе воды. — Я ничего не видел.

— Правда?

— Нет. Я все видел. Но могу притвориться, что не видел.

Денис покраснел еще сильнее. Казалось, что сейчас от его ушей можно будет прикуривать. Он убрал руки от конверта. Внутри лежало штук пятнадцать бумажных сердечек, некоторые даже с узорами.

— Это… для одного человека, — выдавил он.

— Догадываюсь, — кивнул я. — И кажется, даже догадываюсь для какого.

Денис уставился в стол.

Я отпил воды и посмотрел на его работу. Сердечки были вырезаны очень аккуратно, парень явно старался. Вот только девушка, которой все это предназначалось, была, мягко говоря, не из тех, кого впечатлишь бумагой.

— Денис, — осторожно начал я. — Я, конечно, не специалист по романтике. Меня самого две женщины бьют столовыми приборами каждый раз, когда я говорю что-то не то. Но… Скажем так, та девушка, которой ты хочешь это подарить…

Он поднял на меня глаза.

— … Она, насколько я ее знаю, больше ценит хорошее холодное оружие.

Денис моргнул.

— Что?

— Ну, бумажные сердечки это красиво. Но она росла в других условиях, ее отец отрывает руки монстрам за пару минут, ее партнер по Дикой Зоне сам Саша Есенин. Как думаешь, что ей больше понравится, конверт с бумажками или что-нибудь острое и блестящее?

Денис долго смотрел на свои сердечки. Перевел взгляд на ножницы. Опять на сердечки. По лицу было видно, что он что-то прикидывает.

— А если… — он поднял голову, и я узнал этот взгляд. Точно такой же был у Димы, когда тот собирался влипнуть в очередное приключение. — А если я закажу сюрикены в виде сердечек?

Я чуть не подавился водой.

— Что⁈

— Ну а что? — Денис вдруг оживился. Уши все еще были красные, но голос окреп. — Ты же сам сказал, что она любит оружие. А сюрикены в виде сердечек это и романтично, и практично! Она и обо мне будет думать, и в бою использовать!

— Бердышевы… — выдохнула Лора. — Та еще семейка… Папа в шахматы с полудемоном играет, старший сын на принцессе Японии женится, а младший собирается дарить боевые сюрикены-валентинки…

— Вот мастер конечно удивится, — протянул я. — Нет, я не говорю, что это плохой подарок. Даже наоборот. Мне кажется, многим нравится нестандартные заказы. Вот только…

Денис уже убирал бумагу и ножницы. Сердечки он сложил обратно в конверт и спрятал в карман.

— Это я все равно оставлю, — сказал он, похлопав себя по карману. — На всякий случай. Вдруг ей понравятся и бумажные тоже.

— Запасной план никогда не помешает. Особенно с Айседорой.

Денис встал, кивнул мне и пошел к выходу. На пороге обернулся.

— Михаил, а ты никому не расскажешь?

— Я? Нет.

— Спасибо.

— Но у тебя на щеке осталось сердечко. Наверное, капнул клеем…

Он схватился за лицо, чертыхнулся и выскочил за дверь. Через секунду я услышал, как он чуть не столкнулся с Настенькой в коридоре, извинился и убежал.

— Молодежь, — вздохнула Лора. Она появилась на стуле, закинув ногу на ногу, и подпирала щеку ладонью. — А ведь у них может получиться. Ася девушка суровая, но Денис упертый. Бердышевская порода.

— Если Федор узнает, что кто-то ухаживает за его дочерью, он из этого «кого-то» сделает учебное пособие, — заметил я.

— Ну может, Дениса он пощадит. Процентов на двадцать.

— Двадцать, это оптимистично.

Я допил воду, сполоснул стакан и пошел к выходу. Нужно возвращаться в Москву. Скоро собрание в Кремле и формирование отряда, и где-то между всем этим мне еще надо понять, почему от меня фонит так, что Дикие Зоны лезут навстречу.

— Данила! — крикнул я у гаража. — Заводи!

Из-под машины высунулась кепка, а за ней и ее владелец.

— Всегда готов, Михаил! — Данила вытер руки о штаны и прыгнул за руль. Я залез следом. — Куда?

— Москва. И, Данила…

— Да?

— Без красной кнопки.

— Ну вот… — Он скис. — Ладно. Но если будет прямая дорога и никого на встречке, я хотя бы чуть-чуть…

— Данила.

— Понял, понял.

Машина плавно тронулась с места. В зеркале заднего вида я увидел, как Денис Бердышев стоит у колодца и яростно вытирает клей с щеки. Рядом стояла Настенька и давала ему советы. На затылке у него было еще одно сердечко. Как оно туда попало осталось загадкой.

— Когда все страны съедутся… Это будет длинный день, — сказала Лора, устроившись на заднем сиденье.

— У нас каждый день длинный.

— Тоже верно. Но этот будет особенно. Романов собирает в одном зале представителей мировых держав, половина из которых хочет тебя убить, четверть — ограбить, а оставшаяся четверть еще не определилась.

— Зато Клеопатра придет.

— Оу, ну тогда точно все будет хорошо! — съязвила Лора и закинула ноги на спинку водительского кресла. — Кстати, я тут подумала… Может, мне на собрание надеть деловой костюм? С юбкой-карандаш и белой блузкой?

— Лора, тебя никто не увидит.

— Это не повод плохо одеваться, — обиженно ответила она и достала откуда-то глянцевый журнал.

Мы прибыли в московское поместье уже за полночь. Я старался никого не будить, хотя заметил, что в комнате Андреева зажегся свет. Сна не было ни в одном глазу, поэтому поплелся на кухню.

— Лора, — позвал я, наливая себе чашку чая. — У нас есть завтра свободный день перед собранием. Ты где?

Она появилась на кухонном столе, болтая ногами. На ней был белый раздельный купальник. Должно быть, я отвлек ее от солнечных ванн во Внутреннем Хранилище.

— Слушаю, о мой божественный повелитель! — пропела она с легким поклоном.

— Прекрати.

— Ладно-ладно, — она соскочила на пол. — Что у нас по плану?

— Рита, — сказал я, присев за стол. — До встречи с Нечто надо найти все детали. За день мы успеем смотаться в Северную Империю и забрать заказ. Потом в Японию, где, скорее всего, проблем не будет. Ну… Я так думаю.

— Хмм, — Лора нацепила очки и полистала в воздухе невидимый блокнот. — Допустим, мы прыгнем через портал в Северную Империю, там за сорок минут доберемся до города. На Японию нужно выделить побольше, ибо лететь в нее аж из Китая. Если учесть время на поиск деталей и дорогу обратно…

— Часов пять-шесть в лучшем случае, на Булате. Успеваем.

— Успеваем, — согласилась она. — Только давай сначала выспимся? Я как твой личный ассистент и главный по здоровью, заверяю, что тебе надо поспать. К тому же, у нас куча неизученных приемов. У меня в «отложенных» накопилось достаточно апгрейдов. Даже божествам нужно восстанавливаться. Особенно с твоими каналами, будь они неладны.

— Я не…

— Ой, все, хватит спорить и вали в кровать! — шикнула она.

Она была права, как бы я ни сопротивлялся.

Как только моя голова коснулась подушки, меня вырубило, и уже во Внутреннем Хранилище мы с Лорой до утра тренировались и укрепляли каналы.

Утро.

Московское поместье Кузнецовых.

Телефон зазвонил у самого уха. Спасибо Лоре, что она успела заглушить все звуки, иначе я бы точно швырнул его об стену. На экране высветился незнакомый номер с московским кодом. Я ответил.

— Слушаю, — сказал я, потянувшись к стакану с водой. В горле першило.

— Доброе утро, ваше величество, — сказали ровным голосом, как у человека, которого учили не выражать эмоций. Профессиональный, рабочий тон. — Вас беспокоят из Канцелярии Его Величества Петра Петровича. Через сорок минут к вашему поместью прибудет делегация сопровождения. Всех участников завтрашнего собрания решено разместить в Кремле для обеспечения безопасности. Вам будут предоставлены апартаменты до завтрашнего собрания.

— Погодите… — поперхнулся я водой. — Тьфу! Какие апартаменты? Какое сопровождение?

— Распоряжение Его Величества. Деталей я не знаю.

— А если я…

— Сорок минут, ваше величество. Приятного дня.

Гудки. Я посмотрел на Лору. Она развела руками:

— Ну вот тебе и Северная Империя, Миша! Рита подождет. Зато будешь жить в Кремле, как настоящий царь.

— Я и так настоящий царь… — пробубнил я, вылезая из кровати.

— Конечно, царь! — улыбнулась она и взяла меня за щеки. — Вы посмотрите, кто у нас тут такой царь! Главный начальник! Ну царь-царь!

— Ладно, — вздохнул я, убирая ее руки. — Значит, планы меняются. Собираемся.

Сорок минут это немного. Надо хотя бы одеться и желательно прилично. Все-таки кремлевская делегация, а не Данила с его кепочкой.

Пока я собирался, Лора с помощью Болванчика включила телевизор в гостиной. Она любила это делать, хотя, по сути, могла просто закачать новости себе в память за полсекунды. Ей, видите ли, нравился процесс. Как она однажды призналась: «Это как смотреть на огонь. Бессмысленно, но уютно.»

Андреев ничуть не удивился, когда мы встретились с ним на кухне. Он молча приготовил мне яичницу и заварил свежий кофе. Неожиданно Лора воскликнула:

— Миша. В гостиную. Быстро!

На экране шла прямая трансляция. Камера снимала небо над Москвой, и там, в облаках, медленно угасало оранжевое свечение. Тоненькая полоска дыма рассеивалась в утреннем воздухе. Внизу бежала строка:

«Метеорит над Москвой нейтрализован защитным куполом. Жертв и разрушений нет.»

Диктор, немолодая женщина с собранными в пучок волосами, говорила быстро:

«…По данным обсерватории, метеорит был небольшого размера, предположительно третьего класса. Защитный купол столицы, обновленный по указу Его Величества две недели назад, успешно принял удар на себя. Власти призывают жителей сохранять спокойствие. Напомним, что случайные метеориты в последнее время начали падать чаще. Мы следим за событиями…»

— Лора, — тихо произнес я.

Она стояла рядом и смотрела на экран. Купальник сменились на строгий черный костюм.

— Я уже все проанализировала, — сказала она. — Время падения: четыре часа двенадцать минут после твоего прибытия сюда. Расстояние от поместья до точки падения: двадцать три километра. Траектория…

— Это из-за меня.

— Может, да, а может, и нет, — спокойно сказала она. — Случайные метеориты еще никто не отменял.

Я сел на подлокотник дивана. На Сахалине Зона расширялась, потому что я был рядом. Теперь метеориты падают на Москву.

— На Сахалине процесс был постепенным, — заметила Лора. — Расширение Зоны шло медленно, потому что ты находился далеко от Пояса. Но Москва… Москва тоже далеко от Пояса, а метеорит все равно прилетел. Похоже, эффект усиливается.

— Насколько?

Лора помолчала. Она крайне редко молчала перед ответом, и каждый раз, когда это происходило, она обрабатывала огромные объемы данных.

— Прогрессия нелинейная. Если ты останешься в одном городе больше суток, следующий метеорит может быть крупнее. Если больше трех суток… — она покачала головой. — Мне нужно больше данных, но направление понятное. Ты ходячий маяк для метеоритов, и с каждым днем сигнал становится сильнее.

— И чем сильнее я становлюсь, тем сильнее притягиваю… неприятности.

— Именно. Созидательница дала тебе статус божества, но забыла предупредить, что к нему прилагается космическая система оповещения для всей дряни в радиусе… — она задумалась. — … Ну, планеты.

— Удобно. Раньше за мной гонялись наемники и убийцы. Потом к ним добавились злые аристократы. Потом главы государств и божества. А теперь еще и метеориты.

— Зато тебе никогда не будет скучно, — ответила Лора. — Если тебя это утешит.

Не утешило.

Я выключил телевизор и прошелся по комнате. Значит, мне нельзя долго оставаться в одном месте. Нельзя жить в поместье, нельзя жить в Кремле, нельзя жить на Сахалине. Нигде нельзя. Куда бы я ни пришел, через пару дней с неба свалится очередная гадость.

— Лора, в дальнейшем это может обернуться катастрофой. Мне нужно решение.

— Пока решение одно: не сидеть на месте. Ты ведь и так редко сидишь, если подумать. Но на будущее… — она замялась. — Если эффект продолжит усиливаться, нам придется искать способ его подавить.

— Может, Рита, — предположил я, — если мы ее соберем, хоть как-то поможет?

— Или Рита, — согласилась Лора. — Еще одна причина собрать ее как можно скорее.

За окном послышался шум моторов. Кремлевская делегация приехала раньше срока. Подойдя к окну, я понял, что нужно действовать на опережение.

— Лора, слушай внимательно. Собери все данные по моим каналам. Проанализируй течение энергии и все различия статуса божества со статусом мага. Мне необходимо понять, можно ли ускорить процесс восстановления новых каналов. Можно ли подавить божественные способности… Вообще, хотелось бы понять, что это за способности, и что я могу, кроме возможности убивать божеств окончательно.

— Поняла, — кивнула она и исчезла.

Во двор въехали три черных бронированных автомобиля с имперскими флажками на капотах. Из первого вышел офицер в парадной форме кремлевской гвардии. За ним четверо вооруженных солдат с квадратными челюстями. Выстроившиеся у входа гвардейцы моей личной охраны с нескрываемым интересом наблюдали за прибывшими. Андреев с крыльца скомандовал «смирно!», и все вытянулись как на параде.

Теперь мой выход. Натянув куртку, я вышел на крыльцо. Офицер кремлевской гвардии, сделав три строевых, вытянулся и проговорил:

— Ваше Величество, капитан Ларин. Мы прибыли для сопровождения вас в Кремль.

— Так быстро? Мне сказали сорок минут.

— Указание было «как можно скорее», — невозмутимо ответил офицер. — Позвольте объяснить ситуацию.

Я кивнул.

— Вчера вечером в Москве было совершено покушение на короля Пруссии. Кортеж, в котором он ехал, атаковали на подъезде к гостинице и прямо в центре города. Его Величество принял решение собрать всех участников встречи заранее и разместить в Кремле под усиленной охраной. Каждому участнику предоставлены апартаменты.

— Король Пруссии жив?

— Жив. Его охрана отбила нападение. Но инцидент показал, что перемещения по Москве небезопасны. Решили не рисковать.

Ну разумеется… Стоило только запланировать мирный день, и на тебе, покушение на пруссака!

— Лора, — мысленно обратился я к помощнице, — как думаешь, это связано с Нечто?

— Может быть связано, а может не быть. Но совпадение подозрительное. Прямо перед собранием? Классический ход, чтобы посеять панику. Хотя, может, и у самого прусака есть враги в Империи. Сам понимаешь… Времена нынче такие…

— Капитан, — я повернулся к офицеру, — а вы в курсе, что час назад на Москву упал метеорит?

— Так точно. Купол его остановил.

Я улыбнулся.

— Тогда, пожалуй, это правильное решение — собрать всех в Кремле. Знаете, мне кажется, именно я должен защищать участников.

Офицер моргнул. Видимо, он привык к более стандартным ответам вроде «так точно» или «благодарю».

— Данила! — крикнул я в сторону гаража. — Мы едем!

Из-под машины высунулась кепка.

— Всегда готов! А я поведу?

— Нет, Данила, нас повезет кремлевский кортеж.

На его лице промелькнуло разочарование, как у ребенка, которому не дали конфету.

— А можно я хотя бы за ними пристроюсь? На своей ласточке?

— Ладно, — сдался я. — Только не надо делать что-то странное на дороге.

— Но ведь…

— Данила!

— Понял, понял…

Я забежал в дом, забросил в пространственное кольцо пару вещей и написал СМСку Маше со Светой: «Еду в Кремль. Нас решили собрать заранее. Все в порядке. Целую.»

Через десять секунд пришел ответ от Маши: «Будь осторожен! У нас все хорошо. Передавай привет Катюхе.»

Я улыбнулся и кивнул офицеру.

Зачем ему говорить, что уж если на нас и нападут МОИ враги, то гвардейцы меня точно не спасут. А будет, скорее, наоборот.

Австралия.

Городок Брум. Западное побережье.

Городок вымер.

Не в том смысле, что все уехали. В том смысле, что никто уже не хотел уезжать. Людям было все равно.

Нечто-Буслаев стоял на крыше единственного трехэтажного здания и смотрел вниз. Жители бродили по улицам города с пустыми глазами. Некоторые неподвижно стояли посреди дороги. Другие дрались. Третьи рыдали. Мужчина в фартуке фармацевта бил витрину собственной аптеки. Женщина сидела на тротуаре и, улыбаясь, ела камни.

Хаос.

Не тот хаос, что приходит с войной. А тот, что рождается внутри. Когда разум перестает отличать нормальное от безумного.

Буслаев смотрел на это без удовольствия. Просто наблюдал.

— Впечатляет, — раздался голос за его спиной. — Хотя я предпочитаю более изящные методы.

Он обернулся. Существо стояло в тени водонапорной башни. Высокое, тощее, с непропорционально длинными руками. Вместо лица была гладкая поверхность цвета слоновой кости.

— Ты опоздал, — сказал Буслаев.

— Я пришел вовремя, — возразило существо. — Опоздавший это тот, кто не приходит совсем. А я всегда прихожу.

Буслаев посмотрел на него абсолютно черными глазами.

— У меня к тебе дело, — произнес он голосом, в котором переплетались два тембра: собственный, чуть надтреснутый, и второй, глубокий, вязкий, словно текущая смола. То был голос Нечто. — У одной из дочерей Романова, Анастасии, есть две близняшки-телохранительницы. Альфа и Омега. Они способны к мгновенной телепортации.

Существо наклонило безликую голову.

— И?

— И если их подчинить, — Буслаев сделал паузу, — они станут рычагом давления на Анастасию. А через нее на всю царскую семью. Романов привязан к своим детям. Это его слабость. Это слабость всех людей.

Существо некоторое время молчало. Потом его безликая голова чуть повернулась, словно оно оценивало предложение с другого угла.

— Телепортация, — повторило оно. — Редкий дар. Они могут перемещать объекты или только себя?

— Себя и тех, к кому прикасаются.

Безликая поверхность лица чуть подернулась рябью. Если бы у этого существа был рот, оно бы улыбнулось.

— Мне нравится, — сказало оно. — Но у меня вопрос. Почему ты до сих пор прячешься? У тебя достаточно силы, чтобы выйти открыто.

Существо обвело рукой творящийся вокруг хаос.

Буслаев покачал головой.

— В прошлый раз я недооценил противника. Петр Первый был силен, а Кузнецов… — Буслаев сжал кулак, и вокруг его пальцев заплясали черные искры. — Кузнецов теперь получил статус божества и может меня убить. Не ослабить и не запечатать, а именно убить. Рано показывать всю мощь. Мне надо подготовиться основательно.

— Разумно, — кивнуло существо. — Терпение. Редкое качество для Хаоса. Но тогда он может и меня убить?

— Не путай терпение с трусостью, — голос Буслаева стал холоднее. — Я жду момента. А момент будет скоро. Тебе же не надо с ним пересекаться. Только с близнецами.

Существо отступило к краю крыши. Его длинные пальцы зацепились за бетонный парапет.

— У меня тоже есть новость, — произнесло оно. — Австралийский король вылетел на встречу в Кремль. С ним мой человек. Он один из слуг. Если тебе нужны глаза и уши, они у тебя будут.

— Замечательно, — ответил Буслаев и повернулся к городу. Женщина, которая ела камни, теперь кидала их в фонарный столб. Мужчина рядом делал кувырки и бил себя по лицу ладонями. — Держи меня в курсе.

Существо соскользнуло с крыши и бесшумно исчезло. Буслаев остался один.

— Хочешь проверить? — спросил Нечто. Два голоса слились в один.

— Проверить что? — ответил Буслаев самому себе.

— Новые силы. Ты ведь ради этого не спал третью ночь.

Буслаев поднял руки и развел пальцы. Из ладоней потекла черная дымка — тонкая, еле заметная. Она пошла вниз, заструилась по улицам, окутывая каждое здание. И там, внизу, люди начали меняться.

Мужчина, спокойно сидевший на лавочке, вдруг встал и без предупреждения ударил проходящего мимо старика. Две женщины у колодца вцепились друг другу в волосы. Подросток, рисовавший на стене неприличное слово, сломал фломастер и побежал, крича во весь рот.

Безумие расползалось по городку, как круги по воде. Буслаев смотрел на это без удовольствия. С холодным, расчетливым интересом.

— Работает, — сказал он.

— Разумеется, — ответил Нечто. — Ты же мой лучший сосуд.

Москва.

Кремль.

Кремлевскую стену я видел не в первый раз, но каждый раз они производили впечатление. Они были одними из тех вещей, к которым невозможно привыкнуть. Высоченные красные стены, башни со шпилями, золотые купола за ними. Красная площадь была пуста. Гвардия разогнала всех туристов и прохожих для обеспечения безопасности. Хотя магазины в ГУМе были открыты.

Нас пропустили через ворота Боровицкой башни без всякого досмотра. Видимо, были предупреждены о том, что едет не простой Вася.

— Пижонство, — заявила Лора, разглядывая стражников в парадных мундирах. — Зачем им алебарды? Что они ими собираются делать? Ловить голубей?

— Традиция, — пожал я плечами. — Но красиво же. Я алебарды ни разу не видел.

— Ну да, ну да… Традиция, это когда делаешь что-то бесполезное, но при этом выглядишь серьезным.

Автомобиль остановился у Кремлевского дворца. Офицер открыл дверь, и я вышел.

И тут же наткнулся на Анастасию Романову. Она стояла у входа, одетая в черный мундир без знаков различия, руки сложены за спиной. Короткие волосы, ярко-голубые глаза, родинка над губой. Рядом с ней маячили личные помощницы, Альфа и Омега. Обе в одинаковых серых костюмах, обе с абсолютно одинаковыми лицами и абсолютно одинаковым выражением полного пофигизма.

— Кузнецов, — Анастасия кивнула. — Добро пожаловать.

— Анастасия Петровна. Рад видеть.

— Отец занят, — сразу перешла она к делу. Нет, с этой девушкой светских бесед вести не получалось. — В Караване, в котором ехали представители Монголии, Халифата и Османской империи, произошел конфликт. Какой-то идиот из монгольской охраны оскорбил османского генерала, тот вытащил саблю, монгол достал лук…

— Лук? Серьезно? Лук?

— Да. И пустил стрелу в османского генерала, но промахнулся. Дальше слово за слово, вынули мечи. Генерал не остался в стороне и с саблей наперевес побежал на монгольскую группу. Его перехватила охрана Халифата, потому что генерал по дороге чуть не снес голову их представителю. Дальше можешь себе представить.

— Могу, — кивнул я. — И чем закончилось?

— Пока ничем. Отец сейчас разводит их по углам. Рафик бегает между всеми тремя делегациями с переводчиком. Так что пока ты в моих руках.

— Звучит угрожающе.

Анастасия посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло что-то — слишком быстрое, чтобы разобрать.

— То ли еще будет, Кузнецов, — фыркнула она. — Идем. Я покажу твои апартаменты.

Мы вошли во дворец. Внутри было прохладно, пахло старым деревом, воском и чем-то цветочным. Наверное, царица Ольга постаралась.

Альфа и Омега шли позади нас. Шагали они в ногу, и настолько точно, что казалось, будто за нами идет не две девчонки, а один единственный здоровяк.

— Лора, — обратился я к помощнице, — просканируй близняшек. Мне нужна полная картина по их способностям. С этого момента собирай вообще всю информацию, какую сможешь.

— Уже, — ответила она.

Надо собрать информацию о способностях каждого правителя на встрече. Так же неплохо бы обезопасить всех от непредвиденного появления разных непрошеных божественных гостей.

— Пока могу сказать, что эти девочки с нашей последней встречи неплохо прокачались.

Мы поднялись на второй этаж и прошли по длинному коридору с вывешенными на стенах портретами представителей династии. Некоторые Романовы смотрели на меня одобрительно. Некоторые, с подозрением. Один, особенно мрачный дядька с бородой до пояса, определенно меня не одобрял.

Анастасия остановилась у массивной двери и открыла ее.

— Твои апартаменты.

Я заглянул.

— Ничего себе…

Это была не комната. Это была квартира. Просторная гостиная с камином, спальня, ванная, кабинет с письменным столом и гардеробная.

— Здесь останавливался посол Франции в тысяча восемьсот каком-то году, — сказала Анастасия. — С тех пор мебель поменяли, так что не переживай.

— Тут красивее, чем у меня дома…

— Тягач бы с тобой поспорил, — хмыкнула Лора, осматриваясь. — О! Тут даже ванна на ножках! Такие были в моде триста лет назад! Ретро!

В этот момент в дверях появился молодой человек. Невысокий, аккуратный и в безупречном костюме. Волосы зализаны назад, в руках папка с документами. Он поклонился.

— Ваше Величество, меня зовут Григорий. Я назначен вашим помощником на время пребывания в Кремле.

— Очень приятно, — я пожал ему руку.

Анастасия кивнула мне и ушла вместе с близняшками. Григорий проводил ее взглядом, после чего обернулся ко мне и раскрыл папку.

— Позвольте ввести вас в курс дела?

— Давайте.

Он вошел в гостиную и положил папку на стол. Внутри были списки, схемы рассадки и расписание.

— Сегодня до вечера все участники должны прибыть в Кремль. На данный момент прибыли люди из Англии, Египта, Японии, Валахии, Речи Посполитой, Франции, Кореи и Римской Империи. Ожидаются: Монголия, США, Мексика, Османская империя и Халифат. Некоторые, как вы, возможно, слышали, немного задерживаются. Также ждем Пруссию, Австралию и Китай.

— Много народу, — заметил я.

— Семнадцать стран, включая вас. Вечером, когда все прибудут, состоится званый ужин.

— Званый ужин?

— Да, ваше величество. Официальный прием. Будут главы стран, их советники и сопровождающие лица. Формат — свободное общение. Без протоколов, без повестки. Простой ужин.

— Простой ужин с шестнадцатью странами, половина из которых хочет меня убить, — пробормотал я.

Григорий на мгновение замялся, но быстро восстановил невозмутимое выражение.

— Смею заверить, что безопасность обеспечена на высшем уровне. Кремлевская гвардия, артефактная защита, личная охрана каждого участника…

— Григорий, я пошутил.

— А… — он моргнул. — Разумеется. Простите, ваше величество.

— Можно просто Михаил.

— Как скажете, Ваше Величество Михаил.

Лора за его спиной беззвучно хохотала, хлопая себя по коленке.

— Ладно, — вздохнул я. — Что с дресс-кодом?

— Парадная форма или национальный костюм. Рекомендуется не брать оружие, но… — он кашлянул. — Учитывая текущую обстановку, допускается родовое оружие в ножнах.

— Замечательно.

— Также, — Григорий перевернул страницу, — в вашем распоряжении: завтрак, обед, полдник и ужин в отдельной столовой, библиотека, тренировочный зал и прогулочный двор. Просьба не покидать территорию Кремля без сопровождения.

— Золотая клетка, — прокомментировала Лора.

— И последнее. — Григорий закрыл папку. — Завтрашнее собрание начнется в десять утра в Георгиевском зале. Перед началом Его Величество хотел бы встретиться с вами лично. В девять тридцать.

— Понял.

Он поклонился и направился к выходу. У двери обернулся:

— Если вам что-то понадобится, я буду в соседней комнате. В любое время.

— Спасибо, Григорий.

Дверь закрылась.

Я постоял в тишине, осматриваясь. Камин. Портрет какого-то генерала на стене. Тяжелые бордовые шторы. Кровать, на которой можно разместить троих. За окном виднелись золотые купола.

— Ну что, — сказала Лора, плюхнувшись на кровать и раскинув руки. — Добро пожаловать в большую политику.

Я сел за письменный стол и достал телефон. Набрал Надю.

— Надя, я в Кремле. Завтра собрание. Вечером ужин. Мне нужна полная справка по каждому участнику, включая Австралию. Все, что у нас есть.

— Уже отправила, — ответила Надя. — Проверь почту. Кстати, Миша…

— Да?

— Рыцари звонили. Сказали, что если ты не привезешь из Кремля хотя бы один сувенир, они начнут одеваться как раньше… Кажется, они еще были без одежды…

— Передай, что я им обязательно привезу что-нибудь.

— Вот и славно, — и Надя отключилась.

Я положил телефон и посмотрел в окно. Над Москвой медленно проплывали серые облака. За ними белел след метеорита, которого тут быть не должно. Завтра семнадцать стран сядут за один стол. Половина хочет меня убить, четверть — дружить, а оставшиеся еще не определились.

А я сижу в золотой комнате и думаю о сувенирах.

— Лора.

— М?

— Предстоит очень длинный день.

— Миша, у нас каждый день длинный!

— Тоже верно.

Кремль.

Москва.

18:45.

Стук в дверь раздался без пятнадцати семь. Григорий стоял на пороге в безупречно отглаженном костюме и с папкой, которую, судя по всему, он носил с собой даже во сне.

— Ваше величество Михаил, через час начинается ужин. Георгиевский зал, второй этаж, левое крыло. Я провожу вас, когда будете готовы.

— Спасибо, Григорий, — ответил я. — Мне нужно минут двадцать.

Он поклонился и исчез за дверью так тихо, что я не услышал даже шагов. Вышколенный парень. Наверное, его с детства учили беззвучно дышать.

— Ну что, — Лора возникла на подлокотнике кресла. Сегодня на ней был строгий темно-синий костюм с большим вырезом на груди, юбкой-карандашом и очками в тонкой оправе. — Готов к светскому мероприятию?

— Морально нет. Физически почти.

Я провернул пространственное кольцо и достал из него костюм. Темно-серая тройка, белая рубашка, черные туфли. Надя заставила меня взять его еще перед отъездом, и я мысленно поблагодарил ее за предусмотрительность. Без этого костюма пришлось бы идти на ужин с шестнадцатью правителями в спортивной куртке и ботинках, в которых я лазил по антарктическим снегам. Да и вообще, сама мысль о том, что я буду на ужине с правителями стран, пока не укладывалось у меня в голове. Кто-то сказал бы, что уже можно привыкнуть, но честно… нет. Я до сих пор не привык.

— Галстук? — уточнила Лора.

— Нет.

— Правильно. Галстук на тебе выглядит как удавка. Вроде бы элегантно, но… короче, мне не нравится.

Я переоделся, проверил, что Ерх и родовой меч надежно закреплены в пространственном кольце, и подошел к зеркалу. Из отражения на меня смотрел молодой красивый парень. Круги под глазами Лора убрала и придала цвету кожи здоровый оттенок, но выражение лица все равно оставляло желать лучшего.

— Сойдет, — кивнул я.

— Для парня твоего калибра вполне приличное состояние. Может, все божества так выглядят.

Я, разумеется, так не думал.

Григорий ждал у двери. Мы прошли по коридору, спустились по лестнице и остановились у дубовых дверей с золотой резьбой. Из-за них доносился приглушенный гул голосов.

— Пожалуйте, — Григорий распахнул створки.

Георгиевский зал впечатлял. Высокие белые колонны подпирали расписной потолок, между ними висели тяжелые люстры с сотнями кристаллов, свет которых отражался в отполированном паркете. В центре зала стоял огромный круглый стол, за которым сидела часть делегатов. Другие прохаживались по залу, негромко переговариваясь. В дальнем конце был накрыт отдельный фуршетный стол для помощников и советников, там было куда оживленней.

Я вошел. Первый, кто меня заметил, был Блин Лол.

Император Китая шел ко мне через весь зал с таким энтузиазмом, будто встретил старого собутыльника на семейном празднике. Хотя, вспоминая, как мы сидели в каком-то старом баре на задворках Пекина, может, так и было. На императоре было роскошное золотое облачение с вышитыми драконами, застегнутое на все пуговицы. Верхнюю он уже успел расстегнуть, и из-под ворота торчал край хлопковой футболки.

— Михаил! — он схватил меня за плечи и крепко обнял. — Наконец-то! Я уже думал, что ты не придешь!

— Блин Лол, рад вас видеть, — я невольно улыбнулся.

— Какое «вас»? — и он шепнул мне на ухо: — Мы же с тобой вместе пиво пили! Забыл? Ты мне еще тогда рассказывал, как правильно употреблять алкоголь…

— Помню.

— Кстати, как там твои дети?

— Спасибо, надеюсь, они не разрушат дом до моего приезда…

— В смысле?

— Долгая история.

Блин Лол расхохотался и хлопнул меня по спине с такой силой, что любой обычный человек улетел бы к фуршетному столу. Я устоял, хотя спина неодобрительно хрустнула.

— Михаил, — раздался голос Петра Петровича.

Царь стоял чуть в стороне, в парадном черном мундире с серебряными эполетами. Выглядел он лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись, однако худоба еще присутствовала. Рядом маячил Рафик с блокнотом.

— Позвольте, я вас представлю, — Петр Петрович жестом предложил мне пройти к столу.

И начался парад знакомств.

Первым оказался высокий мужчина с обветренным загорелым лицом и руками, больше похожими на лопаты. Австралийский король Ричард VI. Рукопожатие крепкое, взгляд прямой. Рядом с ним стояло трое помощников, и один из них, невысокий мужчина с тонкими чертами лица, мгновенно привлек мое внимание. Пульс был ровным, однако Лора подсветила его красным: микромимика была какой-то чересчур дерганной. Мы взяли его на заметку.

— Наслышан о вас, — кивнул Ричард. — Говорят, у вас на Сахалине водится кое-что покрупнее кенгуру.

— У нас много чего интересного, — кивнул я. — Но и у вас тоже есть много уникальных растений и животных, куда больше, чем на моем холодном островке.

Ричард рассмеялся, решив, что я шучу.

Дальше пошли один за другим. Елизавета VIII, королева Англии, сухощавая женщина лет шестидесяти, пожала мне руку с таким видом, будто делала одолжение. У нас с ней были кое-какие стычки. У королевы много ко мне претензий, но озвучивать она их не стала.

Президент США Джонни Трейд — золотоволосый здоровяк с дурацкой прической-блинчиком — сидел ниже травы и тише воды, как бы странно это ни было. При моем приближении он крепко пожал мне руку, и хотел было похлопать по плечу, но в последний момент отдернул руку, поймав пристальный взгляд Петра Петровича. Улыбнулся и вернулся на свое место. Лора расхохоталась, но не стала комментировать данную ситуацию.

Ганзар, Великий хан Монголии, протянул мне руку и быстро ретировался. После всего случившегося мне тоже не шибко хотелось пересекаться с ним. Август XI, король Речи Посполитой, тоже не был особо словоохотлив. Сдержан был и представитель Кореи, молодой генерал по имени Пак Чон Хо. Он был подтянутым и серьезным.

А вот кто выделялся из всей компании, это был герцог фон Бисмарк из Пруссии: широкоплечий, усатый, ордена во всю грудь. Взглядом можно было колоть орехи. Карл XXXIII из Франции на его фоне был совсем никакой — бледный, с тонкими пальцами, голос тихий. Он пожал мне руку так, словно боялся, что она взорвется.

— Лора, как думаешь, он хочет услышать новости про Валеру? — мысленно поинтересовался я.

— Думаю, он боится даже упоминания о нем. У них вся делегация на успокоительных. Я вижу следы седативных препаратов на его лице.

Египетскую делегацию возглавляла сама Клеопатра. Она окинула меня оценивающим взглядом и приподняла бровь. Лора подсветила ее ауру и присвистнула — магический потенциал у египтянки был нешуточный.

— Царь Сахалина, — она протянула руку ладонью вниз, ожидая, видимо, что я поцелую ей пальцы. — Рада снова с вами встретиться.

Я пожал ей руку как нормальный человек. Не собирался плясать под ее дудку. Клеопатра удивленно моргнула, но ничего не сказала.

Правительница Мексики оказалась невысокой крепкой женщиной с короткой стрижкой и шрамом через левую бровь. Генерал Изабелла Кастильо. Рукопожатие у нее было железным.

— Приятно познакомиться, — произнесла она с прямотой, которая мне сразу понравилась. — Я командую армией Мексики. Политику оставляю дипломатам, а сама предпочитаю говорить кратко.

— Чувствую, мы поладим, — ответил я.

Халифат прислал шейха Абдаллу ибн Рашида. Высокий, сухой, лет пятидесяти, в белоснежных одеждах с золотой вышивкой. Борода аккуратно подстрижена, на пальцах три массивных перстня с рубинами. Он смотрел на меня сверху-вниз, причем не только в переносном смысле, ибо ростом он был под два метра.

— Царь Сахалина, — он слегка наклонил голову, голос его звучал вроде бы вежливо, но с таким оттенком снисхождения, отчего мне хотелось ему съязвить. — Вы моложе, чем я ожидал.

— А вы старше, чем я надеялся, — улыбнулся я.

Бисмарк за спиной шейха поперхнулся шампанским.

— Действительно молодой, — Абдалла обвел рукой зал, обращаясь ко всем. — Интересные времена, когда мальчики садятся за один стол с людьми, которые правят десятилетиями.

Петр Петрович чуть повернул голову в сторону шейха. Взгляд у царя стал на полградуса холоднее, но он не стал вмешиваться. Мэйдзи, стоявший у окна с чашкой чая, еле заметно улыбнулся.

— Вы правы, шейх, — кивнул я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. — Времена и правда интересные. Впрочем, если мне не изменяет память, некоторые из присутствующих стали правителями будучи моложе меня. И ничего, как-то справились.

Абдалла сощурился. Клеопатра еле заметно кивнула. Как сказала Лора, она взошла на трон в шестнадцать лет. Генерал Кастильо хмыкнула. Блин Лол довольно захихикал и похлопал меня по плечу.

— Правильно! — одобрил китайский император. — Не в годах сила, а в характере!

Шейх промолчал, но я заметил, как его пальцы чуть крепче сжали бокал.

— Ой, какой важный птица! — фыркнула Лора. — Ставлю голову на то, что его стрижка стоит дороже, чем наше здание администрации.

К восьми вечера все заняли свои места за круглым столом. Рассадка была продумана так, чтобы никто из потенциальных врагов не сидел рядом, но при этом все видели друг друга. За круглым столом нет главного места, и кое-кого это заметно раздражало.

Слева от меня оказался Мэйдзи. Справа уселся король Валахии Мирчи, худощавый молодой мужчина с острой бородкой и внимательными темными глазами. При рукопожатии я заметил на его безымянном пальце перстень с символом, очень похожим на герб, который Эль чеканил на своих документах.

Еда была великолепной. Повара Кремля превзошли себя: дичь, рыба, какое-то невероятное жаркое с грибами, свежий хлеб и не менее пяти видов десерта. Рафик лично следил за тем, чтобы у каждого делегата стояло его национальное блюдо. Китайцам подали утку, японцам рыбу на пару, мексиканцам что-то острое и красное. Мне досталась обычная картошка с мясом. Рафик, видимо, не знал кухню Сахалина и решил не рисковать.

— Маруся бы тут все перевернула, — хмыкнула Лора, усевшись на край стола прямо между мной и Мэйдзи. — Она бы половине этих поваров объяснила, что такое настоящий соус и как правильно делать жаркое.

Атмосфера за столом была натянутой. Все улыбались, но как-то через силу, разговоры крутились вокруг ничего не значащих тем. Европейская тройка — Пруссия, Англия и Франция — держались обособленно. Бисмарк разговаривал громко и много, Елизавета вставляла редкие замечания, а Карл ковырял вилкой рыбу, стараясь лишний раз не поднимать глаз.

— Французы молчат, — заметила Лора. — Все трое. Даже помощники. Такое ощущение, что всем приказали не нервировать царя Сахалина.

— Они помнят Валеру.

— Еще бы! Человек, который в одиночку взял Францию в заложники, запоминается надолго.

Между блюдами царь Валахии Мирчи наклонился ко мне и произнес еле слышно:

— Господин Эль просил передать, что приглядывает за вами. И попросил меня делать то же самое лично.

Я повернулся к нему. Он смотрел прямо перед собой, ковыряя вилкой кусок мяса, со стороны казалось, что он просто задумался о чем-то своем.

— Спасибо, — тихо ответил я.

— Не за что. Господин Эль бывает весьма… убедителен в своих просьбах. Особенно после нашей последней встречи… — он слегка улыбнулся. — Он был не в лучшем расположении духа.

— Он так умеет.

На другой стороне стола шейх Абдалла о чем-то негромко разговаривал с Мурадом Сулейманом из Османской Империи и Ганзаром из Монголии. Султан с Ханом старались не смотреть мне в глаза, а вот шейх бросал в мою сторону взгляды, даже не скрывая неприязни. Для него я был выскочкой, мальчишкой, который волею случая оказался за столом с серьезными людьми.

— Скажите, царь Михаил, — Абдалла решил, что настало время для очередной порции яда, и обратился ко мне через весь стол, чтобы слышали все. — Много ли у вас подданных? Я слышал, что Сахалин это небольшой остров. Совсем крохотный. Для такого маленького царства один стул за этим столом кажется… чрезмерной щедростью хозяев.

Несколько голов повернулись в нашу сторону, но улыбнулись единицы. Вся Северная Европа побледнела.

— Достаточно, чтобы отбиться от объединенной армии Северной Европы, — ответил я, не отрывая взгляда от тарелки. — А у вас, шейх, много подданных?

— Тридцать миллионов.

— Впечатляет. И все тридцать миллионов согласились с тем, что вы их представляете?

Абдалла побагровел. Блин Лол опять засмеялся. Генерал Кастильо одобрительно хмыкнула в бокал. Мэйдзи, сидящий слева, чуть наклонился ко мне и произнес по-японски:

— Мой ученик, шейх Абдалла очень опасный воин. Не стоит его злить. Но не стоит и уступать.

— Спасибо за совет, сенсей, — ответил ему на японском.

— Это не совет. Это наблюдение. Советы я даю, когда скидываю учеников с водопада.

— Дима летал с водопада? — удивился я.

— А то, — ухмыльнулся Мейдзи. — Муж моей дочери должен быть закаленным воином.

С дальнего конца зала, где расположились помощники и советники, доносился совсем другой шум. Там атмосфера была куда более расслабленной. Григорий общался с секретарем Мэйдзи, они обменивались визитками и улыбались. Помощница генерала Кастильо, худенькая девушка в военном мундире, о чем-то оживленно рассказывала группе из четырех человек, и все смеялись. Рафик носился между двумя столами, пытаясь угодить всем одновременно, и выглядел так, будто проживает худший день в своей жизни. Мне показалось, что он очень хочет поболтать со своими коллегами.

— Помощники общаются лучше, чем их хозяева, — подметила Лора. — Потому что им не надо делить территории и мериться кое-чем.

— Это называется дипломатия снизу.

— Это называется нормальное общение. А то, что происходит за вашим столом, это цирк с дрессированными львами, которые пока не решили, стоит ли жрать дрессировщика.

После основных блюд и десертов генерал Кастильо отодвинула тарелку, вытерла губы салфеткой и откинулась на спинку стула.

— Скучно, — объявила она вслух. — Мы тут сидим, едим, разговариваем о погоде. Может, устроим что-нибудь интересное?

Несколько голов повернулось.

— Что вы предлагаете? — поинтересовался Бисмарк.

— Дружеское состязание, — Кастильо достала из кармана мундира серебряную монету и подбросила. Та крутанулась в воздухе, сверкнув в свете люстр. — Простое и элегантное. Подбрасываешь монету, и пока она в воздухе, режешь на как можно больше частей. Своим мечом, разумеется. У всех же они с собой?

— Я бы тоже хотела поучаствовать, — Клеопатра подалась вперед, и ее золотые серьги качнулись. В глазах зажегся азарт. — Давно не разминалась.

— И я, — подал голос Бисмарк, расправив усы. — Пруссаки рождены с мечом в руке!

— Пруссаки рождены с пивной кружкой в руке, — негромко буркнул Блин Лол, но Бисмарк сделал вид, что не услышал.

Подключились еще несколько человек, в их числе были представитель Кореи, Мурад Сулейман и Кастильо. Шейх Абдалла, разумеется, тоже вызвался. Мне тоже предложили, и отказываться было бы глупо.

Отказались несколько человек. Карл побледнел еще сильнее при одном упоминании мечей и замотал головой. Мирчи вежливо заявил, что предпочитает наблюдать. Ричард пожал плечами и признался, что его оружие это кулаки, так что тут он пас. Елизавета процедила, что подобные развлечения ниже достоинства короны. Блин Лол заявил, что уже стар для таких глупостей, после чего заказал еще вина. Президент США тоже отказался, но предложил сделать ставку. Никто его не поддержал.

Мэйдзи встал, подошел к краю стола и скрестил руки на груди.

— Я тоже не буду участвовать, — произнес он, глядя на меня отеческим взглядом. — Хочу посмотреть, на что способен мой ученик. Давно не видел его в деле.

Петр Петрович поднял ладонь, когда к нему обратились с вопросом.

— Не в этот раз. Моя магия просто сожжет монету, и считать будет нечего.

— Ваше Величество, — Мэйдзи обернулся к нему, — вам не кажется, что все правители ведут себя как малые дети?

Петр Петрович окинул взглядом зал, где человек десять уже выскочили из-за стола и с горящими глазами обсуждали правила.

— Кажется, — вздохнул он.

— Так было всегда, — улыбнулся Мэйдзи. — К тому же сегодня только ужин, а не официальная встреча. Пусть повеселятся. Завтра им будет не до развлечений.

Петр Петрович неопределенно хмыкнул, но возражать не стал.

Монеты нашлись у Рафика, который по такому случаю выгреб из кармана горсть мелочи и был немедленно назначен судьей. Бедняга нервничал так, что его руки дрожали, а монеты позвякивали в ладони.

Первой выступила Кастильо. Подбросив монету, она выхватила из ножен короткую саблю и в три быстрых удара разрубила ее на несколько частей. Кусочки со звоном разлетелись по паркету. Рафик, ползая на четвереньках, собрал все и пересчитал.

— Восемь! — объявил он.

Бисмарк обошел ее с двенадцатью. Длинный прусский палаш оказался быстрее, чем можно было ожидать от такого увесистого оружия. Клеопатра удивила всех, нарезав свою монету на шестнадцать частей тонким изогнутым кинжалом, больше похожим на хирургический инструмент. Корейский генерал выбил двадцать одну часть и скромно поклонился.

Абдалла вышел в центр. Он достал из одежды кривую саблю с рукоятью, инкрустированной рубинами, и подбросил монету намного выше, чем остальные. Сабля мелькнула серией коротких, почти невидимых ударов. Монета превратилась в серебряное облачко из мелких осколков. Рафик собирал их минут пять.

— Тридцать четыре! — объявил он.

Абдалла с достоинством кивнул и уставился на меня. Весь его вид говорил одно: «Слабо, мальчик?»

— Твоя очередь, — шепнула Лора. — Ерх просится наружу. Аж вибрирует.

Я встал, провернул кольцо и достал Ерх. В ответ почувствовал приятную вибрацию.

— Интересный меч, — заметил Мэйдзи, и его глаза чуть сузились. — Красивый.

— И скромный, — добавил я. — Обычно.

Рафик дрожащей рукой протянул мне монету. Я подбросил ее, и Ерх пошел в работу. Описать то, что делал этот клинок, сложно. Лора включила глазки, чтобы мне было легче видеть монету. Ерх решил выпендрится. Каждый удар был быстрее предыдущего. Меч гудел от удовольствия, и мне даже показалось, что он специально замедляется, чтобы продлить себе наслаждение.

Мельчайшие серебряные осколки посыпались на паркет, как конфетти.

В зале стало тихо. Рафик стоял на коленях с пинцетом, который ему принес Григорий. Считал он долго.

— Пять… десять… пятнадцать…

Все ждали.

— Сорок шесть… сорок семь… — Рафик вытер пот со лба. — Сорок восемь… сорок девять… пятьдесят… Пятьдесят! — объявил он и с облегчением встал. Колени у него хрустнули.

Мэйдзи кивнул, не изменив выражения лица. Но я заметил, как уголок его рта дрогнул. Сенсей был доволен.

Блин Лол захлопал первым. За ним подхватили остальные, хотя некоторые аплодировали скорее из вежливости. Клеопатра откровенно меня разглядывала. Кастильо тоже кивнула, мол, неплохо.

Единственный, кто не аплодировал, был Абдалла.

— Впечатляет, — произнес он, и в его голосе было столько сарказма, что хватило бы на двоих. — Монету резать, это одно. А как насчет дружеского поединка, царь Сахалина? Меч на меч. Без магии. Просто техника.

В зале потеплело градусов на десять от напряжения. Несколько глав отступили, освобождая пространство, которое, впрочем, никто не запрашивал.

— Шейх, — ответил я, убирая Ерха обратно в кольцо. — Я с удовольствием поем с вами за одним столом, выпью чаю, обсужу торговлю, границы и даже погоду. Но драться после плотного ужина это дурной тон. Да и сами посмотрите, мы тут все ели одно и то же мясо. А бой на полный желудок чреват последствиями, о которых Рафик потом будет вспоминать с содроганием.

Помощник царя за спиной издал нервный смешок.

Абдалла шагнул ближе. Его рука лежала на рукояти сабли.

— Дружеский поединок. Здесь и сейчас. Я не принимаю отказа.

— А придется, — голос Петра Петровича прозвучал негромко, но зал моментально замолк.

Царь не встал, и даже не повернул головы. Он сидел к нам в полоборота и смотрел на бокал вина. Воздух стал тяжелее, и каждый из присутствующих это почувствовал.

Абдалла застыл.

— Это мой дворец, — продолжил Петр Петрович, отпивая из бокала. — И мои гости. Поединки будут завтра, если будут вообще. Не забывайте о цели нашей встречи, шейх. Сегодня вы все пришли сюда есть, знакомиться и отдыхать. Так что ешьте, знакомьтесь и отдыхайте, завтра у нас с вами сложный день. Вопросы?

Вопросов не было.

Давление отпустило. Абдалла медленно убрал руку с рукояти и отступил на шаг. Лицо его осталось каменным, но было видно, что слова царя он воспринял всерьез. Впрочем, как и все.

— Я предлагаю провести наш поединок в другое время, — Абдалла повернулся ко мне. — Когда хозяин дома будет не против.

— Когда угодно, — согласился я, хотя драться с ним мне не хотелось абсолютно. Не потому что страшно, а потому что бессмысленно.

В этот момент Карл, который весь вечер молчал и старался быть невидимым, вдруг откашлялся и произнес тихо, обращаясь к Абдалле:

— Шейх, если позволите, вот вам совет из личного опыта. С Сахалином лучше дружить, чем воевать. Мы… проверяли.

Это были первые слова короля Франции за весь вечер. Лица остальных европейцев вторили мнению француза. Бисмарк потупился. Елизавета сделала вид, что изучает потолок. Мирчи чистил ногти.

Абдалла задержал на мне долгий взгляд. Багровость с лица ушла, и теперь он смотрел скорее задумчиво. До него начало доходить, что тут не все так просто, как ему рассказали советники перед поездкой.

И наконец, он разразился громким смехом.

— Что ж… Благодарю за ужин, Ваше Величество. Было познавательно.

Он поклонился Петру Петровичу и направился к выходу. За ним потянулась свита Халифата.

Постепенно зал начал пустеть. Делегации расходились по своим покоям. Блин Лол на прощание обнял меня еще раз и шепнул:

— Будь осторожен. Халифат про тебя не слышал, у них своих проблем полно, так что им неизвестно, на что ты способен.

Мэйдзи кивнул мне и ушел вместе со своим секретарем. Клеопатра задержалась на мгновение, поймала мой взгляд и легонько постучала пальцем по виску. Кастильо просто хлопнула меня по плечу, развернулась и вышла. Мирчи поднялся последним. Проходя мимо, он негромко бросил:

— Спокойной ночи. Всегда к вашим услугам.

Когда зал наконец опустел и остались только слуги, убирающие посуду, я вернулся в свои апартаменты.

Лора лежала на кровати с раскинутыми руками, изображая морскую звезду.

— Итого, — объявила она. — Часть запугана, несколько человек хотят дружить и один открыто хочет подраться. Остальные пока присматриваются.

— А ты?

— А я хочу спать. Но мне нельзя, потому что за ужином я насчитала кучу скрытых артефактов, несколько подозрительных всплесков энергии и одного шпиона, который может сделать все, что угодно.

Я остановился у окна. За стеклом темнела Москва. Огни Красной площади отражались в облаках.

— Болванчик ведет его?

— Каждый шаг.

— Хорошо. Не трогай его пока. Пусть думает, что его никто не заметил.

— Как скажешь, босс.

Я сел на край кровати и потер виски. Завтра в десять утра семнадцать стран сядут за один стол, и начнется настоящая работа. Тяжелая грязная дипломатия, к которой я, честно говоря, готов значительно хуже, чем к бою с божествами.

Ерх в пространственном кольце довольно гудел, вспоминая сегодняшнюю монету. Для него пятьдесят кусочков серебра, это не рекорд, а простая разминка. Но он ценил любое внимание к себе.

— Лора.

— М?

— Собрание в десять, но Петр хотел встретиться за полчаса до него. Разбуди, если шпион начнет телодвижения. Есть ощущение, что мне понадобится кофе. Много кофе!

— Ты же не пьешь кофе. Я могу просто сделать впрыск адреналина.

— Нет, хочу простого, горького и невкусного кофе. Когда еще выдастся возможность попробовать его в Кремле?

Лора призадумалась.

— Хм… Да хоть когда…

Кремль.

Гостевые покои египетской делегации.

01:17.

Клеопатра лежала на кровати и смотрела в потолок. Сон не шел. Она перевернулась на один бок, потом на другой, потом на спину. Потолок Кремля был расписан какими-то батальными сценами, и в полумраке казалось, что нарисованные всадники шевелятся.

Дело было не в потолке. И не в кровати, хотя матрас был немного жестковат. Дело было в рукопожатии.

Он пожал ей руку. Просто пожал.

Как мужчине. Как торговцу на рынке. Как равному.

Клеопатра села на кровати и откинула волосы назад. За последние десять лет ни один мужчина, которому она протягивала руку ладонью вниз, не посмел сделать ничего, кроме как поцеловать. Ни один. Включая трех королей, двух султанов и одного очень наглого кудрявого поэта, который потом извинялся на коленях.

А этот мальчишка просто пожал руку и пошел дальше. Даже не замешкался.

Она встала, набросила легкий шелковый халат на голое тело и подошла к зеркалу. Из отражения смотрела женщина в расцвете своей красоты, с темными глазами, в которых горело раздражение.

Или интерес… Иногда даже ей сложно было отличить одно от другого.

— Нефер, — позвала она.

Из соседней комнаты выглянула помощница. Невысокая худенькая девушка с заплетенными в тугую косу волосами и вечно настороженным выражением лица.

— Госпожа?

— Я хочу навестить царя Сахалина.

Нефер моргнула.

— Сейчас? Госпожа, первый час ночи.

— Я знаю, который час.

— Это может быть воспринято неоднозначно. Если кто-то из других делегаций увидит…

— Нефер, милая, — Клеопатра развернулась к ней и улыбнулась. Улыбка была из тех, которая не сулила ничего хорошего. — Я правлю Египтом с шестнадцати лет. Я пережила два переворота и попытку отравления на собственной свадьбе. Мне кажется, я в состоянии решить, когда и кого мне навещать.

— Но госпожа…

— Он мне руку пожал. Руку! Как торговке рыбой на александрийском базаре. Мне НУЖНО с ним поговорить.

Нефер открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

— Поговорить, — повторила она без выражения.

— Именно.

— В час ночи.

— Лучшее время для переговоров. Под луной нет места лжи.

Нефер вздохнула. За десять лет службы у Клеопатры она научилась отличать моменты, когда можно спорить, от моментов, когда лучше просто подготовить оправдание на утро.

— Хотя бы наденьте что-нибудь менее… — она замялась, глядя на шелковый халат, который скрывал ровно столько, сколько требовалось, чтобы считаться одеждой лишь формально.

— Нефер, это и есть мой переговорный костюм.

— Госпожа, я вас прошу…

Клеопатра фыркнула, но накинула сверху еще одну накидку. В конце концов, в коридорах Кремля было прохладно, и мерзнуть ради эффектного появления она не собиралась. Не тот случай.

— Могу я пойти с ва…

— Конечно же нет! — хмыкнула царица. — Некоторые политические вопросы я предпочитаю решать лично. Если я не вернусь через час, тревогу не поднимать.

— А если через два?..

— Тогда тоже не поднимай. Значит, переговоры прошли еще более успешно.

Нефер закатила глаза и села на стул. Бороться с царицей было бесполезно. Проще было дождаться, как та вернется, и уже потом тихонько паниковать.

Коридоры Кремля ночью выглядели совсем иначе, чем днем. Свет люстр был приглушен до тусклого золотистого свечения, тени ложились длинными полосами на мраморный пол, каждый шаг отдавался гулким эхом. На каждом углу стояли гвардейцы, неподвижные как мебель. На Клеопатру они не реагировали, а только провожали взглядами.

Она знала, где находятся покои Кузнецова. Рафик, бедолага, был слишком услужлив и слишком разговорчив, так что расположение всех делегаций она выяснила еще за ужином: между вторым блюдом и десертом.

На повороте к восточному крылу Клеопатра замедлила шаг. Навстречу ей из бокового коридора вышел невысокий мужчина с тонкими чертами лица. Его она узнала. Это был один из помощников австралийского короля. Она видела его за ужином, он был среди прислуги Ричарда VI и совсем не выделялся. Разве что двигался слишком тихо… даже для слуги.

Они остановились в нескольких шагах друг от друга.

— Добрый вечер, — Клеопатра улыбнулась. — Или уже доброй ночи?

— Доброй ночи, ваше величество, — помощник чуть поклонился. Голос был ровный, спокойный. — Вам не спится?

— Решила подышать свежим воздухом. В покоях душновато.

Она не стала уточнять, что свежий воздух находится в противоположном направлении, а идет она вглубь здания. Помощник тоже не стал это уточнять.

— Понимаю, — кивнул он. — Я сам иду за водой для господина. Его величество Ричард привык пить перед сном теплую воду с лимоном. Русские лимоны ему не нравятся, но выбирать не приходится.

— Мы, правители, весьма капризны, — согласилась Клеопатра.

— Именно так.

Они разошлись. Клеопатра пошла дальше, а помощник свернул в боковой коридор, ведущий к лестнице вниз. Она оглянулась, но он уже исчез за углом.

Странно… Кухни Кремля располагались в другом крыле. Она знала это точно, потому что Нефер дважды ходила туда за травяным чаем и оба раза жаловалась на сложную планировку. А этот помощник шел куда-то вниз, в подвальные этажи.

Впрочем, чужие слуги и их ночные маршруты Клеопатру не касались. У нее были дела поважнее.

Покои Кузнецова располагались за тяжелой дубовой дверью с бронзовыми ручками в виде львов. Перед дверью должен был стоять, как минимум, один гвардеец, но коридор был пуст.

Клеопатра на мгновение задумалась, потом решила, что отсутствие охраны это знак судьбы. Ну, или знак того, что Кузнецов не считает нужным держать лишних людей. Тоже вариант.

Он был силен, даже очень. Хоть она и говорила с ним с позиции силы, но с каждым разом внутренне сомневалась, что хорошей мыслью было объявлять ему войну. После общения с королем Франции уж точно…

Она проверила дверь. Не заперто. Вот это самоуверенность! Хотя, если вспомнить, что этот парень победил объединенную армию Северной Европы и нарезал монету на пятьдесят частей какой-то железкой, которая больше подошла бы в качестве колуна для дров… Может, ему и правда не нужна охрана.

Клеопатра тихо приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Комната была большой, с высокими потолками и тяжелыми бордовыми шторами, скрывающими окна. Сквозь них пробивался тонкий лунный луч и падал на кровать, где кто-то лежал. Под одеялом угадывался силуэт — голова на подушке, одеяло чуть сбилось. Он не двигался, и такому спокойному сну Клеопатра только позавидовала.

Она подошла ближе. Сердце застучало чуть быстрее, чем обычно. Царица аккуратно присела на край кровати, провела рукой по одеялу и…

Под пальцами было мягко. Так не должно быть! Она сжала пальцы, и они провалились в ткань.

Клеопатра замерла. Потом медленно подняла одеяло.

Подушки. Три штуки, сложенные в форме человека и накрытые одеялом! На верхней лежала какая-то свернутая тряпка, издали похожая на волосы.

Его здесь не было. Может, и не было всю ночь!

Клеопатра встала, поправила халат и глубоко вдохнула. Потом еще раз вдохнула и еще. Это было необходимо, чтобы не запустить подушкой в стену.

Клеопатра Египетская не швыряется подушками. Клеопатра Египетская сохраняет достоинство в любой ситуации.

Даже когда ее обманул набор постельных принадлежностей.

Она развернулась и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Шаги ее были быстрыми и четкими. Каблуки стучали по мрамору громче, чем по дороге сюда. Это можно было списать на плохую акустику.

В углу комнаты на диванчике сидела голубоволосая девушка в темно-синем костюме с большим вырезом на груди. Она болтала ногами и наблюдала за тем, как Клеопатра выходит из комнаты. На потолке притаилась черная деталька.

Когда дверь закрылась, Лора запрокинула голову и рассмеялась. Потом поправила очки в тонкой оправе, достала из ниоткуда блокнотик, который существовал только в ее коде, и сделала пометку.

«Клеопатра Египетская. Попытка номер один. Результат: три подушки и разочарование.»

Она перечитала запись, подумала секунду и дописала снизу:

«Наглая особа. Завышенное ЧСВ. Возможно нимфоманка…»

Лора спрыгнула с подоконника, прошлась по комнате и остановилась у кровати. Посмотрела на подушки. Наклонила голову.

— Дура, хоть бы поправила за собой, — и погладила верхнюю. — И тряпку распустила… Вот овца.

Открыла блокнот и записала в него:

«И сиськи у нее маленькие!»

За окном по крыше Кремля едва слышно прошуршали шаги. Болванчик мигнул красным огоньком, передавая данные Михаилу, который все это время сидел в вентиляционной шахте и наблюдал за восточным крылом, куда пятнадцать минут назад зашел помощник Ричарда VI.

О ночной гостье он не знал. Лора решила, что ему необязательно знать. Некоторые вещи лучше оставить между девочками.

Кремль.

Малый кабинет Императора.

09:30.

Кабинет Петра Петровича на втором этаже восточного крыла был небольшим и обставленным так скромно, что любой принял бы его за комнату секретаря. Письменный стол, два кресла, книжный шкаф до потолка, портрет какого-то генерала с пышными бакенбардами на стене. Никакой позолоты и хрусталя, даже ковра на полу не было.

Когда я вошел, царь сидел за столом с чашкой крепкого кофе. Спал он, судя по всему, еще меньше, чем я. Рафик стоял у двери с неизменной папкой под мышкой.

— Доброе утро, Михаил, — Петр указал на кресло напротив. — Чай? Кофе?

— Кофе, если можно, — я сел и почувствовал, как ноют колени. Три часа в вентиляционной шахте не лучшее времяпрепровождение для суставов. Кто бы мог подумать…

— Кофе будет через минуту, — Петр кивнул Рафику. Тот вышел в коридор. — Как прошла ночь?

Лора появилась на подлокотнике моего кресла и закинула ногу на ногу. На ней был утренний комплект: белая блузка, строгая юбка и очки, которые она носила исключительно для антуража.

— Продуктивно, — ответил я. — Просидел в вентиляции до трех ночи, прослеживая маршрут одного интересного человека, и заработал боль в пояснице. В целом, обычная ночь в Кремле.

Романов удивленно вытаращился на меня. Пока он переваривал эту информацию, появился Рафик с кофе.

— Мы дойдем до этого… — Петр дождался, пока помощник выйдет в коридор и продолжил: — Но сначала о другом. Мои люди доложили, что ночью — примерно в час — Клеопатра покинула свои покои и направилась к твоей комнате.

Я на секунду завис с чашкой в руке.

— К моей комнате?

— К твоей, к твоей… Пробыла внутри около четырех минут. Вышла заметно раздраженной.

И он деликатно улыбнулся.

— Ах вот как… — и я повернулся к Лоре. Она невозмутимо рассматривала свои ногти. — Лора…

— Что?

— Клеопатра была у меня в комнате? Ночью?

— Может быть… — загадочно протянула она. — И пока она разминала подушки, я записала в блокнот несколько важных фактов о ней. Хочешь посмотреть?

— Почему ты мне не сообщила?

— Ты был занят. Сидел в шахте, потел. Я решила, что момент неподходящий.

— Лора!

— Ну что? Она нашла одни подушки. Сложенные очень реалистично, между прочим! Я бы оценила их на восемь из десяти. Минус два за то, что тряпка, изображавшая волосы, слегка сползла.

Она показала голограмму своего блокнота.

— Маленькие сиськи⁈ — удивился я.

— Только факты! — фыркнула она и выпятила свой четвертый размер.

Петр, разумеется, не слышал и не видел этого обмена репликами, но смотрел на меня с легким любопытством.

Видимо, пауза затянулась.

— Извините, задумался, — и я отпил из своей чашки. — Да, я в курсе про этот визит. У меня все под контролем.

— Разумно… — Петр загадочно кивнул. — Помни, что Клеопатра не просто красивая женщина, Михаил. Она опасна, у нее самая эффективная разведка в мире после нашей. Если она заинтересовалась тобой, значит, у нее есть план. И этот план вряд ли ограничивается ночными визитами.

— Клеопатра не опасна, — покачал я головой. — Точнее, опасна, но не для нас. Она пытается понять, на чьей я стороне, и ищет способы привязать меня к Египту. Это стандартная дипломатия, просто в шелковом халате.

— Ты уверен?

— Уверен. Если бы она хотела причинить вред, то прислала бы Нефер с отравленным кинжалом, а не пришла сама посреди ночи. Клеопатра играет в долгую. И, честно говоря, после вчерашнего рукопожатия она, наверное, больше оскорблена, чем опасна.

— Рукопожатия? — Петр приподнял бровь.

— Я пожал ей руку. Обычное рукопожатие. Как мужчине.

Петр прикрыл глаза и несколько секунд молчал. Потом провел ладонью по лицу, пряча ухмылку, которая все-таки прорвалась.

— Ты пожал руку Клеопатре Египетской как мужчине, — повторил он ровным голосом.

— Ну а как еще? Она протянула руку. Я пожал. Что надо было делать, целовать?

— Именно это и надо было делать!

— Ну, теперь уже поздно, — я пожал плечами. — К тому же, жены мне бы этого не простили, будь это чисто дипломатическим поцелуем.

— Пожалуй… — согласился Петр, и в его голосе послышалось что-то похожее на сочувствие. — Так чего ты забыл в вентиляции среди ночи?

Я выпрямился в кресле. Вот ради этого я, собственно, и просидел полночи в шахте.

— Помощник Ричарда VI. Невысокий, худощавый, тонкие черты лица. Двигается бесшумно. Вчера ночью, пока все спали, он спустился в подвальные этажи Кремля. Мой питомец вел его до третьего подземного уровня, где он провел около сорока минут.

— Третий подземный уровень… — повторил Петр. — Там хранилище артефактов. Доступ только по моему личному распоряжению.

— Вот именно. Он туда прошел без затруднений. Двери, замки, охранные контуры, все открывалось перед ним само. Мы зафиксировали слабое магическое излучение, когда он проходил мимо защитных печатей. Они отключались за секунду до его приближения и включались обратно через секунду после.

— Это невозможно, — Петр нахмурился. — Печати на третьем уровне настроены на мою кровь. Их нельзя отключить удаленно.

— Если только ты не божество, — добавил я.

Лицо Петра стало жестким, глаза сузились.

— Ты считаешь, Михаил, что помощник Ричарда связан с одним из божеств?

— Возможно, даже он сам не знает об этом. Когда этот парень поднимался обратно, я засек остаточный фон. Обычный маг такого не излучает.

— Почему ты не задержал его?

— Потому что если я его задержу, он сразу поймет, что его план провалился. А так мы можем контролировать каждый его шаг. Рано или поздно, он ошибется и сам выдаст себя. Один мой питомец прикрепил к его одежде маячок, а другой «подсыпал» ему в карманы жуков. Он под полным наблюдением и контролем.

Петр откинулся в кресле и уставился на портрет генерала на стене, будто советовался с ним. Я же допил свой кофе. Оно было неплохим.

— Хорошо, — Петр поднялся. — На собрании я предложу тебя командиром отряда Земли. Будем ждать жаркого сопротивления. Главное, не давай себя спровоцировать Абдалле. Он вчера уже пытался.

— Я помню. Если бы вы не вмешались, мне пришлось бы уронить его лицом в салат. А салат был хороший.

Петр позволил себе усмешку и направился к двери. Мы вышли в коридор, и Рафик, ожидавший нас, пристроился за царем.

— Миша… — невинно улыбнулась Лора, шагая рядом. — Ты простил меня за Клеопатру?..

— Нет.

— А между прочим, то что у нее сиськи меньше — это факт!

— Лора, думаешь, я не заметил⁈

У дверей зала, где готовилось собрание, Петр остановился.

— Когда расскажешь о своих новых силах, половина зала захочет с тобой дружить, а вторая половина решит, что тебя нужно уничтожить. И кое-кто сначала одно, а затем другое…

— Обычный день Кузнецова, — ответил я.

Петр усмехнулся и пропустил меня в зал.

Кремль.

Большой Тронный зал.

10:00.

Собрание началось в Большом тронном зале, в котором можно было устроить гонки на лошадях. При этом осталось бы место для зрителей. Потолок уходил вверх метров на двадцать, колонны из серого гранита были такими толстыми, что за каждой из них мог спрятаться десяток человек. Вдоль стен висели гобелены с сюжетами из истории династии Романовых, на каждом кто-то кого-то побеждал. Любая деталь интерьера напоминала, кто тут хозяин.

Длинный овальный стол из темного дуба занимал центр зала. Вокруг него расставили кресла, украшенные гербом одной из стран-участников встречи. На столе стоял флажок, чтобы никто не занял чужое место. Хотя я уверен, что половина присутствующих с удовольствием заняла бы пару-тройку соседних стульев.

Когда я вошел, зал был наполовину заполнен. По правую сторону стола расположилась делегация Халифата: трое мужчин в богатых одеждах, каждый с мечом на поясе. Напротив них посадили представителей Пруссии, включая герцога фон Бисмарка, который разоделся как на параде. Рядом устроились англичане, французы, римляне и египтяне. Клеопатра восседала в своем кресле, и даже на расстоянии от нее тянуло какими-то цветочными духами. При виде меня она приподняла подбородок, но я предпочел этого не заметить. Пусть думает, что я не знаю о ее ночном визите.

— Она смотрит, — шепнула Лора, пока мы шли через зал. — Кстати, после вчерашнего фиаско с подушками она стала злее. Пульс быстрее, чем обычно.

— Ты могла бы не рассказывать подробности…

— Фу, бука, — Лора замахала рукой. — Иди-иди. Твое место рядом с Мэйдзи.

Японский император уже был на месте. Заметив меня, он жестом пригласил сесть рядом. Выглядел Император свежим и отдохнувшим, видно, даже небольшой отдых в Кремле пошел ему на пользу. Хотя, зная его, он мог тренироваться до четырех утра и к десяти выглядеть так, будто проспал двенадцать часов.

— Доброе утро, Михаил, — он кивнул мне, когда я подошел.

— Доброе утро, сенсей, — ответил я, усаживаясь. — Как спалось в Кремле?

— Превосходно. Матрас жестковат, но это на пользу. Дисциплинирует позвоночник, — он чуть заметно улыбнулся. — А тебе?

— Я бы рассказал, но боюсь, что мои ночные приключения в вентиляционных шахтах не будут поняты благородным собранием.

— Вентиляционные шахты? — Мэйдзи приподнял бровь. — Опять искал проблем?

— Длинная история. Расскажу позже, — я огляделся по сторонам и понизил голос. — Как там с Димой?

— Ааа, — Мэйдзи откинулся в кресле. — Твой друг продолжает тренировки. Мои солдаты следят, чтобы он не сбежал.

— Он пытался сбежать?

— Трижды, — невозмутимо ответил Мэйдзи. — Конечно, для Горького и остальных, мои люди — просто охрана для жениха. Но они его тренируют. Мне не нужен жених хлюпик.

Я рассмеялся, стараясь не привлекать внимания. Это было так похоже на Диму, что я мог представить каждую деталь.

— Но если серьезно, — Мэйдзи стал говорить тише, — пока мои солдаты рядом с ним, он прогрессирует. Ему, правда, не нравятся мои методы обучения, но результаты говорят сами за себя. Он стал значительно сильнее.

— Я рад. А насчет свадьбы? Вы с Микой обсуждали сроки?

Мэйдзи помолчал секунду и усмехнулся, но как-то по-отечески.

— Михаил, я воспитывал дочь двадцать лет. Двадцать лет она слушала меня. А потом появился какой-то мальчишка с хитрыми глазами и конфетами в кармане, и все мои двадцать лет воспитания оказались бесполезными. Свадьба будет, когда он пройдет мои испытания.

— Я думал, что вы назначили срок в месяц? Дима хоть что-нибудь прошел?

— Первое, — Мэйдзи поднял палец. — Водопад. За месяц он обязан закончить.

— Это где его скидывают сверху?

— Именно. Пять раз скинули. На шестой он сам прыгнул. Мика, правда, рыдала и грозилась позвонить тебе, но это традиция.

— Надеюсь, меня вы с водопада скидывать не станете…

— А тебе-то зачем? У тебя две жены. Если я скину тебя с водопада, обе приедут и скинут с водопада меня. А потом Нахимов с Кутузовым еще добавят. Оно мне надо? — и Мэйдзи засмеялся.

— Не поспоришь, — кивнул я.

В этот момент с противоположного конца стола раздался голос, который перекрыл остальные разговоры.

— … и я требую, чтобы Мексика прекратила эти необоснованные обвинения!

Президент США стоял, упершись обеими руками в стол. Напротив него сидела президент Мексики. Она выглядела спокойной, но пальцы барабанили по столешнице с частотой пулемета. Было видно, что они недолюбливали друг друга.

— Необоснованные? — мексиканка приподняла бровь. — Ваша армия стояла на нашей границе два месяца. Два месяца, сеньор президент! Вы думаете, мы не знаем, зачем?

— Это были учения! — президент побагровел. — Плановые учения!

— С боевыми зарядами? — усмехнулась женщина и стрельнула в него взглядом. — Удобные учения.

— Я уже объяснял мировому сообществу, что Соединенные Штаты больше не находятся под влиянием… — президент осекся, подбирая слова. — Внешних сил. Хаос изгнан из нашего правительства. Полностью.

— И что-то изменилось? — раздался ленивый голос с другого конца стола.

Все повернулись. Говорил представитель Халифата, на этот раз он был чуть спокойнее, чем вчера, но еще пытался издеваться. На его губах играла такая тонкая улыбка, что можно было решить, будто она приклеенная.

— Что вы имеете в виду? — напрягся президент.

— Разве не ясно? Под воздействием Хаоса вы угрожали всему миру. Без Хаоса, насколько я помню, вы тоже угрожали всему миру. Принципиальную разницу найти затруднительно.

По залу прокатился сдержанный смех. Лицо президента стало еще краснее, кулаки, лежащие на столе, сжались и побелели.

— Если Халифат хочет проверить, на что способны Соединенные Штаты без влияния Хаоса, мы можем это устроить. Нашего флота достаточно, чтобы…

— Уже угрожает, — фыркнула Лора, покачивая ногой. — Восемь минут в зале, и вот-вот объявит войну двум странам. Новый рекорд.

— Господа!

Разговоры оборвались мгновенно, будто кто-то выключил звук.

Петр Петрович Романов вошел в зал. Ни одного лишнего взгляда, ни одного жеста, который можно было бы истолковать как неуверенность. За царем шел Рафик с папкой документов и таким выражением, будто от этой папки зависела, по меньшей мере, судьба страны. Но, может, так оно и было…

Царь был одет в тот же темно-синий китель, что и вчера, без наград и знаков отличия. Только кольцо рода Романовых сверкало на безымянном пальце. Лицо осунувшееся, но по-прежнему устрашающее, взгляд цепкий.

Он прошел к своему месту во главе стола и сел. Рафик встал за его плечом.

Несколько секунд Петр молча обводил взглядом каждого из присутствующих. Царица Клеопатра из Египта, Император Мэйдзи из Японии, герцог фон Бисмарк из Пруссии, Султан Мурад Сулейман из Османской Империи, президент Джонни Трейд из США, король Карл XXXIII из Франции, королева Елизавета VIII из Великобритании, Император Блин Лол из Китая, Великий Хан Ганзар, Король Август XI, Король Ричард VI из Австралии, представители Кореи, Римской Империи и другие.

Семнадцать правителей и уполномоченных представителей, и у каждого в голове крутились свои намерения.

— Благодарю всех за прибытие, — начал Петр Романов. Голос его был негромким, но акустика зала делала свое дело: слова доносились до каждого. — Я не стану тратить ваше время на протокольные любезности. Ситуация не позволяет.

Он кивнул Рафику. Тот раскрыл папку и положил перед царем лист с пометками.

— На сегодняшний день человечество столкнулось с угрозой, масштабы которой мы до конца не понимаем. Вы все знакомы с Метеоритными Поясами и монстрами. Вы живете с ними триста лет. Но то, с чем мы имеем дело сейчас, отличается от всего, что было прежде.

Петр встал и прошелся вдоль своего края стола.

— За последний год количество метеоритов, падающих за пределами Поясов, увеличилось в четыре раза. Случайные падения зафиксированы в Москве, на Сахалине, в Пруссии, на побережье Египта, в Южной Америке. И это не стихийные случайности, а скоординированные атаки.

— Есть более точные данные о боге Хаоса? — спросила королева Великобритании.

— Разумеется. Думаю, многие уже знают, что его называют Нечто, — ответил Петр. — Верховное божество Хаоса. Он уже пытался захватить нашу планету, используя людей в качестве сосудов. Небесный Пастух, потерпевший поражение, был лишь одним из многих божеств, которые тоже пытались, но Нечто смог продвинуться дальше всех. Прямо сейчас Нечто набирает силу.

— Ваше величество, — заговорил Карл. — Франция, разумеется, осведомлена о божественных угрозах. Но позвольте заметить, что недавнее нападение на Париж нанесло нам значительно больший урон, чем все божества вместе взятые. И нападали не божества…

Он выразительно посмотрел в мою сторону.

— Карл, — Петр остановил его жестом, — сегодня мы обсуждаем выживание нашего вида, а не старые обиды. Вы получили от меня письменные гарантии. Если у Франции есть претензии, они будут рассмотрены в рабочем порядке, после того как мы разберемся с существами, которые хотят уничтожить всех нас. Включая Францию.

Карл закрыл рот.

— Если позволите, господа, — сказал Романов и повернулся ко мне. — Михаил, расскажи собравшимся, что произошло на Сахалине и как вам удалось противостоять Нечто.

Я встал. Семнадцать пар глаз уставились на меня. Лора появилась рядом в строгом деловом костюме, хотя кроме меня его все равно никто не видел.

— Я постараюсь коротко, — сказал я. — Нечто проникал в людей, захватывая их сознание. Мы сталкивались с ним много раз, и один из них был в Красноярском институте магии, где Хаос подчинил большинство студентов и часть преподавателей. Позже Нечто попытался вселиться в одного из наших, но мы нашли способ извлекать частицы Хаоса из человеческого тела с помощью комбинации ментальной магии и специальных артефактов.

— Каких именно артефактов? — вклинился Мурад Сулейман.

— Созданных моей командой. Подробности я раскрою тем, кто войдет в объединенную группу.

— Удобная позиция, — хмыкнул османец. — Делиться секретами только с союзниками.

— Делиться секретами с теми, кому я доверяю, — поправил я. — Когда речь идет о технологии, способной спасти планету, я хочу быть уверен, что она попадет в нужные руки. Я продолжу, с вашего позволения. На Сахалине Нечто атаковал напрямую, используя носителя-сосуд. Нам удалось выбить его из тела и уничтожить этот сосуд. Нечто отступил, но не исчез. Он по-прежнему существует и готовится к возвращению, чтобы ударить в полную силу. У него есть союзники, в том числе несколько младших божеств, которые сеют хаос по всему миру. Также он получил новый подходящий сосуд в виде бывшего преподавателя КИИМа — Буслаева. И теперь он может стать верховным божеством в течение года. Но скорее всего, быстрее. Получив силы, он откроет некую Дверь, и пустит в наш мир, кого-то, кто сильнее любого, с кем мы сражались.

— И сколько их, этих божеств? — спросил представитель Халифата, сцепив пальцы на столе.

— Как нам известно, их двадцать шесть. Но двоих мы уничтожили.

Зал загудел. Переглядки, перешептывания. Уничтожить божество было чем-то из области легенд. Услышать такое от девятнадцатилетнего парня в Кремле было, мягко говоря, неожиданно.

— Вот так поворот… А доказать сможешь? — Ричард VI наклонил голову. — Не хотелось бы обнаружить двух лишних божков в самый неподходящий момент.

— Думаете, у меня с собой их головы? — ухмыльнулся я. — Хотя… От одного есть небольшой трофей.

Из пространственного кольца я достал иголку, которую дал мне Валера. Ричард с умным видом осмотрел ее и удовлетворенно кивнул. Уж что он там рассматривал, я так и не понял.

Романов снова взял слово.

— Именно поэтому я созвал это собрание. Нам нужна объединенная группа из сильнейших боевых магов каждой страны. Группа, которая будет заниматься одной задачей и только одной: уничтожением божеств и борьбой с Нечто. Без оглядки на политику, без дипломатических реверансов. Триста лет назад подобный отряд уже существовал. Двадцать воинов Владимира Кузнецова прошли через пять Метеоритных Поясов и отсрочили вторжение Хаоса на три столетия.

— Триста лет назад у вас был Владимир Кузнецов, — холодно заметила Елизавета. Королева Англии сидела прямо, как линейка. Голос у нее был строгий, как у учителя в школе. — Сейчас его нет. Кто возглавит эту группу?

Романов посмотрел на меня. Взял паузу и произнес:

— Я предлагаю, чтобы группу возглавил Михаил Кузнецов. Царь Сахалина, чемпион Имперской и Мировой Универсиад, Маг Высших сил и прямой наследник рода Кузнецовых.

— Ой, как неожиданно! — хихикнула Лора. — Они, наверное, и подумать не могли, чтобы царь выбрал тебя. Прям сюрприз года!

А зал, между тем, взорвался. Не криками и не аплодисментами, а тем специфическим гулом, который издают полтора десятка могущественных людей, когда каждый из них хочет возразить, но пока не решил, как именно.

Первым что-то членораздельное смог выдать герцог фон Бисмарк:

— Пруссия, конечно, уважает заслуги господина Кузнецова, но у нас есть свои кандидатуры. Например, генерал Вильгельм фон Штольц командует нашими северными войсками уже сорок лет. Его опыт…

— У Франции тоже есть достойные кандидаты! — немедленно вставил Карл. — Маршал Леклерк…

— Османская империя предлагает Хотабба ибн Хатабба! — ровным голосом произнес Мурад Сулейман. — Он уничтожил четыре метеорита в одиночку и закрыл южный прорыв в Аравийской пустыне!

— Египет выдвигает генерала Рамзеса, — добавила Клеопатра. — Он потомок древней династии, Маг Высших сил, пятнадцать лет боевого опыта.

Затем все заговорили разом, предлагая все новых и новых кандидатов. Каждая страна тянула одеяло на себя. Я молча слушал и считал одного крутого парня за другим. За три минуты их набралось одиннадцать. Если бы им дали еще пять минут, набралось бы все тридцать.

— Господа, — Петр Романов поднял ладонь. — Внимание.

Голоса стихли не сразу, через несколько секунд в зале стало достаточно тихо.

— Михаил Кузнецов не просто сильный маг, — продолжил царь. — У него есть то, чего нет ни у одного из ваших кандидатов. Во-первых, практический опыт борьбы с божествами. Не с монстрами, а именно с божествами. Он лично уничтожил двоих из них. Во-вторых, в его распоряжении находятся существа, равных которых нет на этой планете. Питомцы, каждый из которых способен в одиночку противостоять целой армии. Думаю, некоторым известен такой человек, как Валера, — и Романов многозначительно посмотрел на Карла.

— Питомцы… — скептически протянул фон Бисмарк.

— Среди них есть существо, способное контролировать всю воду на континенте, — продолжил Петр. — И конь, который одним прыжком перепрыгивает океан. И существо, которое режет дирижабли лазером изо рта и призывает метеориты. И это не считая самого Михаила, одного из сильнейших магов в Империи.

Лора довольно кивала, будто Петр перечислял ее личные достижения.

— Есть еще кое-что… — сказав это, я поднялся, и разговоры за столом оборвались.

Вот тут возник вопрос, а стоит ли говорить? По лицу Лоры я понял, что она уже просчитала последствия и примерно семьдесят процентов вариантов ей не нравились.

— Недавно я получил статус низшего божества, — сказал я. Голос не дрогнул, хотя внутри все немного сжалось. — Это означает, что я могу уничтожать божеств окончательно, без возможности их перерождения. Этот статус я получил, победив Нечто.

Секунд десять никто не произнес ни единого слова. Я успел пересчитать все гобелены на стенах и заметить, что Рафик за спиной Петра нервно теребит пуговицу на рукаве.

— Божество… — Елизавета помедлила. — Вы утверждаете, что вы божество?

— Низшее, — уточнил я. — Младший ранг. Но достаточный, чтобы убивать других божеств навсегда.

— Браво, — Лора тихонько похлопала в ладоши. — Теперь у половины зала инфаркт, а у второй половины зреет заговор.

Клеопатра вжалась в спинку кресла и сложила руки на груди. На ее лице застыло выражение, в котором восхищение мешалось с расчетом, и непонятно, чего было больше.

— Позвольте уточнить, — заговорил Мурад Сулейман, его голос стал заметно осторожнее. — Вы сами стали тем, против чего мы собираемся сражаться?

— Нет, — покачал я головой. — Я стал тем, кто может сражаться на равных с теми, против кого мы собираемся выступить. Разница принципиальная. Божества хотят уничтожить планету. Я служу этой планете и людям на ней.

— Красивые слова, — фон Бисмарк поправил монокль. — Но кто гарантирует, что божественная сила не изменит ваши намерения?

— Мои жены. Они убьют меня раньше, чем я успею измениться, — пошутил я, но это не было шуткой.

Смешки, пробежавшись по залу, немного разрядили обстановку, но лишь на секунду.

Представитель Халифата погладил бороду и выпрямился в кресле.

— Раз уж мы не можем прийти к согласию, предлагаю решить вопрос командования единственным способом, который уважают все присутствующие. Состязание. Каждая страна выставляет своего сильнейшего воина. Победитель возглавляет отряд.

По залу прокатился одобрительный гул.

— Поддерживаю, — отозвался фон Бисмарк.

— Англия не возражает, — подтвердила Елизавета.

— Египет согласен, — Клеопатра одарила меня долгим взглядом. — При условии, что правила будут установлены заранее и приняты всеми.

Один за другим представители государств выразили согласие. Петр Романов наблюдал за этим молча, откинувшись в кресле.

— Хорошо, — он подался вперед. — Состязание. Когда?

— Через месяц, — предложил герцог фон Бисмарк. — Нашим воинам необходимо время на подготовку.

— Месяц? — я покачал головой. — Через месяц Нечто может набрать достаточно силы, чтобы открыть свою Дверь. У нас нет месяца.

За столом опять недовольно загудели.

— Неделя, — сказал я. — Максимум. Состязание через семь дней. Здесь, в Москве.

— Неделя⁈ — возмутился Карл. — Это абсурд! Наш маршал сейчас в Марселе, ему нужно время, чтобы…

— Если ваш маршал не может добраться до Москвы за неделю, как он собирается сражаться с божеством, которое перемещается между континентами за секунды?

Французский король поджал губы и промолчал.

— Недели слишком мало! — поддержал его фон Бисмарк. — Это даже не вопрос логистики, это вопрос уважения к участникам!

Я положил ладони на стол. Как же они все меня утомляли…

— Я понимаю, что неделя кажется неразумным сроком, — сказал я. — Но давайте расставим приоритеты. Пока мы торгуемся за даты, Хаос становится сильнее. Метеориты падают уже за пределами Поясов, и из них продолжают лезть монстры. Пояса переплетаются, выкидывая в наш мир новых, неведомых доселе монстров. Нечто крепнет и вскоре он станет всемогущим. И когда это произойдет, нам будет абсолютно безразлично, чей маршал не успел приехать и чей генерал не закончил утреннюю зарядку!

— Ха! — хмыкнул Мэйдзи себе в усы, чтобы слышал только я. — Хороший ученик.

— Пусть каждый, кто считает, что месяц важнее выживания, скажет это вслух, — продолжил я. — И пусть объяснит матерям и отцам тех солдат, которые погибнут за этот месяц, почему их генералу нужна дополнительная неделя на сбор чемодана. Тот, кто сейчас будет играть в политику и тянуть время, станет врагом — не моим лично, а всего человечества. И я не угрожаю, я описываю реальность. Мы здесь не ради личной выгоды, не ради политики. Мы здесь, потому что знаем: если не объединимся, через год нас не станет. И тогда будет совершенно неважно, кто кого возглавлял и чей маршал был самым подготовленным.

В зале стало настолько тихо, что я услышал, как за окном каркнула ворона. Петр выждал пару секунд и качнул головой.

— Российская Империя поддерживает срок в одну неделю.

— Япония тоже, — Мэйдзи коротко поклонился.

— Корея согласна, — поддержал генерал Пак Чон Хи.

— Римская Империя в деле, — и представитель Рима развел руками. — Наши воины готовы в любое время.

И один за другим остальные пошли на попятную. Неохотно, скрипя зубами, с оговорками и недовольными минами, но соглашались на неделю. Последним кивнул фон Бисмарк, но по его лицу было видно, что этот кивок стоил ему страшных усилий.

— Неделя, — подвел итог Петр. — Через семь дней все участники прибывают в Москву. Правила состязания будут согласованы и разосланы завтра к полудню. Есть возражения?

Возражений не было. По крайней мере, высказанных вслух.

— Тогда переходим к следующему вопросу, — Романов сел и положил руки на стол. — Защита Метеоритных Поясов и координация обороны границ…

Лора устроилась на подлокотнике моего кресла, подперла щеку кулачком и одобрительно покивала.

— Неплохо, Миша. Неплохо. Только в следующий раз, когда будешь угрожать мировым лидерам, может, чуточку менее эпично? А то у пруссака, кажется, тик начался.

— Я никому не угрожал.

— Конечно, нет. Ты просто напомнил им, что без тебя они все умрут. Это совершенно другое.

Я промолчал.

За столом продолжались обсуждения, голоса сливались, Рафик строчил протокол заседания с такой скоростью, что перо почти дымилось. А я сидел и думал о том, что через неделю мне предстоит драться с сильнейшими магами планеты.

И если честно, меня это волновало куда меньше, чем вопрос, успею ли я за эту неделю собрать оставшиеся детали Риты. У меня было стойкое ощущение, что без нее мне не справиться. А рассказывать правителям семнадцати стран, что их столицы бомбят метеоритами из-за того, что их притягивает какой-то парень с бесконечным магическим вместилищем, мне совершенно не хотелось.

Пока за столом обсуждали координацию обороны границ, я делал вид, что слушаю. На самом деле меня интересованел только один человек в зале, и он стоял у стены за правым плечом Ричарда VI.

Помощник короля Австралии. Худощавый, среднего роста, с тонкими чертами лица и зализанными назад волосами. До моего заявления о статусе божества он стоял как приклеенный, руки по швам, взгляд в пол. Ну прямо образцовый слуга, не иначе. Но стоило мне произнести «статус низшего божества», как по его губам расползлась улыбка. Кошачья такая улыбка, сытая.

— Лора, — прошептал я одними губами. — Фиксируй.

— Уже, — она вывела полупрозрачную панель с биометрией. — Пульс ровный. Зрачки расширены. Микромимика лицевых мышц не соответствует контексту. Ну тут и так понятно, что этот человечек блаженно предвкушает нечто. Вот глупышка.

Ну еще бы. Его хозяин только что узнал, что единственный человек, способный убивать божеств, сидит в комнате, полной мировых лидеров.

Но дальше стало интереснее. По мере того, как собрание продвигалось, помощник менялся. Улыбка сползала, как тряпка с веревки. На словах Петра об отряде Земли у него дернулась щека. Правители начали соглашаться на состязание, а его брови поползли вверх. После голосования его лицо вытянулось так, будто он проглотил лимон целиком и понял, что второй уже на подходе.

— Пульс растет, — комментировала Лора. — Семьдесят восемь… восемьдесят три… девяносто один. У мальчика паника, Миша. Они не ожидали, что люди так быстро договорятся.

Я позволил себе легкую улыбку. Мурад Сулейман, сидевший наискосок от меня, ее заметил.

— Царь Михаил, — окликнул он, перебив кого-то из выступавших. — Я сказал что-то смешное?

Все повернулись ко мне.

Прекрасно. Лучшего момента и придумать нельзя.

— Нет, султан, — я медленно поднялся. — Вы не сказали ничего смешного. Но я хочу задать всем вопрос.

Я обвел взглядом стол. Семнадцать правителей, их помощники, секретари, советники. Человек сорок в зале, не считая охраны у дверей.

— Какова вероятность того, что среди нас предатель?

В зале стало тихо. Все начали переглядываться. Кто-то сглотнул, кто-то отодвинулся от стола, будто лишний сантиметр расстояния спасет его от обвинения. Большинство моментально накинуло на себя энергетические доспехи.

— Что вы имеете в виду? — напрягся фон Бисмарк.

— Именно то, что сказал. Мы собрались обсуждать борьбу с божествами. Двадцать четыре божества, которые, напоминаю, умеют вселяться в людей. Они веками используют людей как марионеток. И вот мы все сидим в одном зале, делимся планами, называем сроки и места, и ни у кого ни разу не возникло мысли, что кто-то из присутствующих может работать на другую сторону?

— Вздор! — вспыхнул Карл. — Моя делегация прошла трехкратную проверку!

— Как и моя, — холодно добавила Елизавета.

— Конечно, конечно, — кивнул я. — Все проверены. Все чистые. Все на стороне человечества. И именно поэтому вчера ночью кто-то из присутствующих в этом зале спустился на третий подземный уровень Кремля и провел сорок минут в хранилище артефактов, к которому имеет доступ только Петр Романов.

Взгляды метнулись к Петру. Тот неподвижно сидел и молчал. Мы договорились, что он не будет вмешиваться, пока я не подам знак.

— Кто⁈ — Мурад Сулейман положил руку на рукоять меча. — Назовите имя!

— Подождите, — я поднял ладонь. — Дайте ему шанс назваться самому.

Лора вывела мне данные по помощнику. Пульс сто двадцать. Зрачки сузились. Кожа побледнела. Божество внутри него поняло, что ловушка вот-вот захлопнется.

И тогда помощник короля Австралии заговорил. Его голос оказался неожиданно глубоким и низким, совсем не человеческим.

— Какая трогательная речь, — произнес он и улыбнулся. — Человечество объединяется. Мило и глупо одновременно.

Ричард VI подскочил с кресла и вытаращился на своего помощника, будто увидел его впервые.

— Грэм⁈ Что ты… Когда… Ты же на моей стороне!

Но Грэм его уже не слушал. Его глаза стали мутными, движения дергаными. Он шагнул вперед и вытянул руку. На запястье засветился артефакт, вшитый прямо под кожу.

— Вы все тут погибнете, — голос стал еще ниже, будто шел из-под земли. — Нам никто не помешает.

Он активировал артефакт.

И ничего не произошло.

Я скрестил руки на груди и вытянул губы трубочкой.

Камень на запястье мигнул, потрескался и потух. Грэм тупо уставился на свою руку. Даже божество внутри, похоже, опешило.

— Что?.. — выдохнул он.

— Ну… У мужчин такое случается. Не часто. Один раз из пяти, — я щелкнул пальцами.

Болванчик среагировал быстрее, чем Грэм успел моргнуть. Из моего браслета вылетели сотни две деталек. В долю секунды они обвили запястья и щиколотки Грэма, сковав его движения, и повалили на пол. Он шмякнулся лицом об мрамор и захрипел.

— Это было слишком предсказуемо, — сказал я, подходя к нему. — Вчера ночью, когда ты спускался в хранилище, я следил за тобой из вентиляционной шахты. Три часа, между прочим! Колени до сих пор ноют. И пока ты ковырялся в артефактах, мой питомец деактивировал все, что ты пытался настроить. Все артефакты призыва, все руны и печати.

— Невозможно… — прохрипел Грэм, пытаясь повернуть голову. — Печати созданы моим хозяином! Человек не способен их…

— Дубина, — перебил я, влепив ему легкий щелбан. — Я же только что сказал, что у меня статус божества. Я могу нейтрализовать магию других божеств. Просто надо знать, как.

— Точнее, просто иметь гениального помощника, который все рассчитает, — добавила Лора. — Но продолжай, продолжай, приписывай все заслуги себе.

— Казнить! — Мурад Сулейман вскочил, меч наполовину вылетел из ножен. — Немедленно!

— Казнить предателя! — поддержал Ганзар, и его рука тоже легла на оружие.

Блин Лол поднялся, поправил рукав золотого облачения, и негромко, но веско добавил:

— В Китае за такое полагается публичная казнь с трансляцией.

— С трансляцией… — повторил Мурад одобрительно, будто услышал нечто по-настоящему мудрое. — Гениально…

— Стойте, — сказал я. — Не нужно его казнить.

Четыре пары возмущенных глаз уставились на меня.

— Не надо? — переспросил Ганзар. — Он только что пытался всех убить!

— Он пытался активировать артефакт призыва, — поправил я. — Собирался открыть портал прямо в зале и впустить сюда монстров. В нем сидит часть божества. Грэм может даже не осознавать, что сделал. Он сосуд, а не заговорщик.

Петр наконец спросил:

— Это Нечто?

— Нет, — покачал я головой. — Кто-то другой. Фон другой, почерк другой. Очередная дрянь, которая называет себя божеством.

— Грэм! — Ричард протиснулся через толпу, которая успела образоваться вокруг лежащего помощника. Лицо короля побелело. — Грэм, ты меня слышишь⁈ Это мой лучший помощник! Он со мной тринадцать лет!

— Тринадцать лет, — повторил я. — И вы не смогли заметить каких-либо изменений в поведении?

Ричард посмотрел на меня так, будто у него выбили почву из-под ног. Я его понимал. Столько времени провести вместе, а потом узнать, что внутри помощника сидит паразит из другого мира. Это не то открытие, которое легко принять.

Грэм на полу дернулся и застонал.

— Вы думаете, что победили⁈ — Изо рта Грэма повалил черный дым, тонким слоем расползаясь по полу. — Все это жалкий балаган. Собрали людишек, размахиваете мечами, строите планы, и все зря! Скоро Дверь откроется, и не останется ничего. Ваша борьба только вопрос времени!

— Ну, время это такая штука, — сказал я, присев рядом с ним на корточки и еще раз влепив щелбан. — Его вечно не хватает. Особенно когда кто-то мешает.

— Мешает⁈ — голос Грэма перешел в хриплый смех. — Ты так думаешь? Ты еще глупее, чем я думал, Кузнецов!

— Возможно, — согласился я. — Но пока мы тут разговариваем, хочу уточнить. Твое настоящее тело сейчас находится в Австралии, верно?

Смех оборвался.

— Если точнее… — я посмотрел на Лору. Она вывела координаты, которые мы получили на днях. — Тридцать три градуса пятьдесят две минуты южной широты, сто пятьдесят один градус двенадцать минут восточной долготы. Подземный комплекс в горном массиве к западу от Сиднея. И чего вам так нравится постоянно сидеть в каких-то подземельях? Почему нельзя выбрать солнечный остров, или какое-нибудь высотное здание с красивым видом на город?

В зале воцарилась гробовая тишина. Грэм на полу замер.

— Ты… — голос божества лишился всякой уверенности. — Откуда…

— Секреты рода, — пожал я плечами. — И плохая привычка не спать по ночам.

Грэм дернулся. Его тело напряглось, жилы на шее вздулись, глаза закатились. Божество пыталось убить сосуд, обрезать связь и уничтожить улики. Я видел такое раньше: Хаос выжигает нервную систему изнутри, и через несколько секунд от человека остается только пустая оболочка.

Но на этот раз я был готов.

Я положил ладонь Грэму на лоб и потянул из него чужеродную энергию. Глубоко внутри пульсировал чужеродный сгусток. Темный, склизкий, цепляющийся за нервные узлы, как плющ за стену. Я нащупал его и рванул на себя.

Грэм взвыл. Из его рта, носа и ушей повалил черный дым. Пальцы скребли по мраморному полу. Тело выгнулось дугой. Сгусток хаоса вырвался наружу, закрутился в воздухе, ища выход, но я схватил его и сжал в кулаке. Он зашипел, обжигая ладонь, и рассыпался пеплом.

Грэм обмяк.

— Лора?

— Пульс слабый, но ровный. Дыхание стабильное. Он чист, — подтвердила Лора. — Инородный фон ноль. Жизненные показатели стабилизируются.

Я выдохнул и поднялся. Ладонь саднила, как после ожога.

Половина зала столпилась вокруг Ричарда VI. Мечи, жезлы и заряженные руны были направлены на короля Австралии со всех сторон. Мурад Сулейман держал клинок в сантиметре от его горла. Фон Бисмарк целился в него из артефакта, похожего на короткоствольный пистолет. Даже Мэйдзи стоял в боевой стойке, хотя его руки были пусты, что делало его еще опаснее.

— Если помощник оказался сосудом, — холодно проговорил Мурад, — где гарантия, что его хозяин чист?

— Может, в нем тоже сидит тварь? — добавил Ганзар.

Ричард стоял в боевой стойке, готовый к сражению. Руки он держал на мечах на поясе. Я вздохнул. Вот за что я не люблю международную политику, так это за привычку сначала тыкать мечом и только потом думать.

— Опустите оружие, — сказал я. — В Ричарде нет божества.

Мурад не шевельнулся.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я только что вытащил паразита из его помощника. Если бы Ричард тоже был заражен, я бы почувствовал. Божества фонят, как сломанный кристалл рядом с измерительным артефактом. Ричард чист.

Мурад по-прежнему не убирал меч. Упрямый болван.

— Ричард, — я посмотрел на короля. — Отвечайте прямо и коротко. Вы сотрудничали с божествами? Знали, что Грэм заражен?

— Нет, — голос Ричарда был тихим, но твердым. — Я не знал. Грэм работал со мной тринадцать лет. Он… — король запнулся и сжал челюсти. — Нет. Я не предатель.

«Не врет, — вывела Лора текст перед моим глазом. — Пульс стабильный. Микромимика соответствует. Девяносто шесть процентов вероятности, что говорит правду.»

— Он не врет, — подтвердил я вслух. — Уберите мечи. У меня есть способность распознавать ложь.

Мурад помедлил еще секунду, и опустил клинок. За ним, один за другим, остальные последовали его примеру, и Ричард тяжело сел в свое кресло. Он выглядел лет на двадцать старше, чем был полчаса назад.

— Грэма в лазарет, — распорядился Петр. — Немедленно.

Два гвардейца подхватили бессознательное тело и вынесли из зала. Ричард проводил их взглядом и отвернулся к окну. Было видно, что ему хочется пойти следом, но гордость не позволяла.

Петр поднялся и оглядел зал. Гобелены, колонны, разбросанные кресла, перевернутый кубок на столе. Тронный зал выглядел так, будто здесь провели не дипломатическое собрание, а небольшую войну. В общем, как обычно.

— Думаю, на сегодня достаточно, — произнес Романов. — Все увидели, с чем мы имеем дело. Божества среди нас. Они используют людей, проникают в крепости и владеют секретами, о которых мы даже не подозреваем. Состязание через неделю. Московская арена. Каждая страна присылает одного сильнейшего воина, или несколько. Правила будут разосланы завтра.

Он помолчал и добавил:

— И на будущее, господа. Проверяйте своих помощников.

Лидеры потянулись к выходу. Ричард, тяжело поднявшись, последовал за ними. Проходя мимо, Мурад коротко кивнул мне, что у османца означало высшую степень одобрения. Карл просто умчался прочь, не удостоив взглядом. Елизавета задержалась на секунду, сдержанно поклонилась и вышла. Блин Лол хлопнул меня по плечу, после чего удалился, покачиваясь, как корабль на волнах.

— Знаешь, — улыбнулась Лора, — кажется, ты им даже понравился. Не всем, конечно. Но процентам сорока.

— Сорок процентов, это новый рекорд.

— Для тебя? Да.

Подойдя, Мэйдзи положил мне руку на плечо. Сказал только одно слово:

— Молодец.

И ушел.

Петр задержался у выхода и посмотрел на меня.

— Координаты, которые ты назвал, это точные данные?

— Достаточно точные, чтобы начать искать.

— Тогда будем работать с Ричардом. Это его территория. Думаю, после сегодняшнего он будет рад помочь.

— Думаю, после сегодняшнего он будет рад кого-нибудь убить, — заметил я.

Петр кивнул и вышел. Рафик побежал за ним, прижимая к груди папку, в которой теперь было на несколько страниц протокола больше, чем планировалось.

Я остался один в Тронном зале. Перевернутый кубок на столе, мокрое пятно на скатерти, ожог на моей ладони и тишина. Через неделю мне предстоит драться с лучшими магами планеты, чтобы доказать, что я достоин их возглавить. И это еще не говоря о том, что нам нужно искать детали для Риты, и куча других дел…

Эхх… Списки дел у Кузнецова никогда не кончаются.

— Миша, — мурлыкнула сидящая на столе Лора. — Пойдем уж. Данила наверняка заждался нас, а ты знаешь, что он делает, когда скучает.

— Рассматривает прохожих дам?

— И ковыряется под капотом. И дамы тоже. Причем второе ему удается хуже.

Я усмехнулся и направился к выходу.

Выехать из Кремля оказалось сложнее, чем залезть в вентиляционную шахту. Все хотели поговорить. Каждый правитель считал своим долгом подойти, пожать руку и сказать что-нибудь многозначительное, за чем всегда скрывалось одно и то же: «что я с этого получу?». Я кивал, улыбался и старался не зевать.

Мэйдзи я перехватил у выхода. Японский император стоял в окружении четырех телохранителей и разговаривал с кем-то по телефону. Увидев меня, он закончил разговор и жестом отозвал охрану «покурить».

— Михаил.

— Сенсей, я хотел бы с вами поговорить… На неделе я бы зае…

— Нападение на порт Нагоя. — Лицо Мэйдзи на долю секунды дрогнуло, но он быстро снова стал хладнокровен. — Три часа назад. Неизвестные существа вышли из воды. Моя дорогая Сёкен отправила войска, но они не справляются.

— Это последствия Переплетения Поясов, — кивнул я. — Мы спугнули божеств, и теперь они огрызаются, пока правителей нет дома.

— Именно так я и подумал, — Мэйдзи расправил плечи. — Мне нужно вернуться.

— Сенсей, в течение недели я навещу вас. У меня дело в Японии. Заодно помогу разобраться с тем, что вылезло из воды.

— Буду ждать, — Мэйдзи коротко поклонился. — Если есть желание и время, то можешь прихватить с собой и Диму. Мика будет рада.

— Спрошу у него.

— Только не говори, что его ждут еще испытания, — Мэйдзи позволил себе мимолетную усмешку, после чего развернулся и зашагал к машине.

Следующим был Блин Лол. Китайский император обнаружился на парковке, где пытался впихнуть в багажник два ящика чего-то, завернутого в красную ткань. При виде меня он оставил ящики охране и заулыбался во весь рот.

— Кузнецов Михаил! — крикнул он, хлопнув в ладоши. — Хорошо ты сегодня выступил! Этот божок корчился как червяк! Великолепно! Когда я был молод, я тоже любил рисоваться на советах! Ну, может, был чуть аккуратнее… — Блин Лол посерьезнел. — Если ты не против, я спешу. Мне срочно нужно домой.

— Благодарю, ваше величество. У вас тоже проблемы дома?

— Провинция Сычуань, — сказал он. — Что-то разнесло три деревни на границе с южным Поясом. Мои генералы говорят, что это не обычные монстры, а что-то крупнее и умнее. Армия вот-вот вступит в бой.

— Божества координируют атаки, — подтвердил я. — Пока мы здесь заседали, они ударили по нескольким странам одновременно. Это попытка показать, что у них длинные руки.

— Пусть, — Блин Лол сплюнул на мостовую, что для императора Китая было жестом крайнего презрения. — Я им эти руки отрежу. Столько лет мы отбивались от монстров, какие-то мерзкие боги нас не запугают.

— Ваше величество, если понадобится помощь…

— Помощь мне не нужна, мальчик, — он ткнул мне пальцем в грудь. — А вот от компании не откажусь. Приезжай в Пекин, когда закончишь свои дела. Знаю я один бар, где наливают такое пойло, от которого даже твой Валера заплачет. Ну, или заснет. Одно из двух.

— Обязательно, — кивнул я, и Блин Лол, хмыкнув, залез в свой автомобиль.

Данила ждал меня у ворот, прислонившись к машине с кепкой на глазах и руками за головой. Рядом с ним стояла незнакомая женщина в униформе и хихикала. При моем появлении она моментально испарилась.

— Данила.

— Ваше сиятельство, — он моментально выпрямился и открыл мне заднюю дверь. — Домой?

— Домой, — с облегчением выдал я.

Мы сели в машину, но далеко не уехали. У ворот Кремля собралась целая вереница автомобилей. У них возникли какие-то проблемы, и быстро образовалась пробка. Данила воспринял это как личное оскорбление и начал вилять между машинами с таким выражением лица, будто это не транспорт глав государств, а конусы на трассе.

Наконец мы выехали из Кремля. Москва за окном жила своей жизнью: прохожие торопились по делам, таксисты ругались на перекрестках. Мирная картина, если не знать, что творится в поблизости от Поясов.

— Лора, — сказал я. — Какие страны пострадали?

Она вывела список перед моим глазом. Япония, Китай, Пруссия, Египет и Корея. Пять нападений за последние полтора часа.

— Они мстят за собрание, — констатировала Лора. — Показывают, что не боятся.

— Или проверяют, кто бросится домой, а кто останется, — добавил я. — Божества не дураки. Они хотят расколоть коалицию. По их логике, у правителей ни на что не останется времени, кроме нападений.

— И что ты будешь делать?

— То, что делаю всегда. Решать проблемы. Сначала Рита, потом состязание, а потом божества. Нам все равно нужно восстанавливать каналы и искать пропавших магов. Да и с божественным статусом я не до конца понял. Мне казалось, с него я получу больше плюшек.

— Миша, не слишком ли много проблем одновременно?

— Будем решать параллельно. Занеси в список.

Лора вздохнула, но промолчала. За окном Москва медленно уплывала назад, а я закрыл глаза, пытаясь урвать хотя бы пятнадцать минут отдыха. Ничего не вышло, потому что Данила включил радио, и из динамика ударил марш имперской гвардии.

— Данила…

— Да?

— Выключи.

— А я думал, вам понравится. Бодрит!

— Данила!

— Выключаю, выключаю…

КИИМ.

Дикая Зона. Полигон № 3.

Тем же утром.

Валера стоял посреди полигона, сложив руки на груди, и с откровенной скукой наблюдал, как двадцать студентов пытались совладать с тремя каменными големами. Големы были учебные, а значит, медленные и тупые. Студенты были еще медленнее и, по мнению Валеры, ненамного умнее.

— Левее! — рычал он. — Левее бей, болван! У него слабое место под третьим суставом! Да как вы вообще тут учились?

— Мы не отрабатывали приемы без магии с големами… — попытался возразить один из студентов.

— Вот я про это и говорю! Слабое место! Бей, балда!

Студент, рыжий парень с веснушками, ударил. Голем отмахнулся от него как от мухи и отправил парня в полет. Парень приземлился в сугроб и сдавленно выругался.

— В следующий раз бей левее! — вздохнул Валера. — Кто следующий? Ну дебилыыыыы.

Горький стоял на краю полигона, опершись на трость, и наблюдал за процессом с усталым терпением. Звездочет, стоявший рядом, прихлебывал чай из термоса и морщился каждый раз, когда очередной студент улетал в снег. А происходило это часто.

— Алексей Максимович, — Звездочет тронул директора за рукав. — Скажите мне, что это рано или поздно закончится?

— Закончится вместе с нашими студентами, — ответил Горький. — Или Валере надоест.

— Перерыв! — крикнул Валера и сел на ближайший камень. Из кармана гавайской рубашки он извлек пакет с очищенными семечками и начал забрасывать их в рот горстями. Студенты рухнули на снег, тяжело дыша. Рыжий выполз на расчищенное место, напоминая снеговика.

Валера был в паршивом настроении. И дело было не в студентах, хотя они, конечно, помогали настроению стать еще паршивее. Дело в божке, которого он упустил, пытаясь спасти Фанерова-старшего. С тех пор он каждое утро просыпался с паршивым ощущением…

Поражения.

Конечно, Валера потом нашел и убил того иглоголового, причем сделал так, чтобы тот помучался, но сам факт поражения в его стопроцентной статистике не давал королю покоя.

Его! Чала Конерука Сиреневого! Бога-короля! Обдурил какой-то безмозглый божок с иглами на голове!

— Второй раз такого не повторится, — пробурчал он себе под нос и закинул в рот еще горсть семечек.

В этот момент земля дрогнула. Легонько, будто где-то глубоко под ногами кто-то большой повернулся во сне.

Валера перестал жевать и замер с полным ртом семечек.

Горький тоже напрягся. Трость в его руке перестала быть декорацией, и директор взялся за нее как за оружие. Глаза его прищурились.

— Это не метеорит, — тихо произнес Горький.

— Нет, — согласился Валера. — Это хуже.

Второй толчок был сильнее. Студенты повскакивали на ноги. Один из учебных големов покачнулся и рассыпался в каменную крошку. Деревья на краю полигона вздрогнули и с них посыпался снег. Откуда-то из Дикой Зоны донесся механический скрежет, будто кто-то проворачивал гигантское ржавое колесо.

Потом небо треснуло.

Именно так. В ясном утреннем небе, прямо над полигоном, появилась трещина, как в треснувшем стекле. Из нее хлынул зеленый свет, по краям заплясали искры, и вниз потянулись нити, похожие на корни дерева. Они врастали в землю, окрашивая ее в черный цвет.

— Атака! — крикнул Звездочет и выронил термос. — Монстры в зоне полигона!

Из трещины вылез комок плоти размером с автобус. Он шлепнулся на полигон и начал обрастать щупальцами: длинными и суставчатыми, покрытыми хитиновой броней. Последней вылезла голова — плоская, как у ската, с десятком глаз. Каждый горел зеленым.

Существо поднялось на все свои шесть ног и оказалось раза в три больше, чем казалось вначале. Плоская башка развернулась в сторону главного корпуса КИИМа, из пасти вырвался тот самый скрежет, который они слышали из-под земли.

Валеру интересовало не это существо. Валеру интересовал тот, кто стоял у него на спине. Он напоминал человека, но имел слишком длинные руки и слишком короткие ноги. Голова была повернута под неправильным углом, а кожа имела матовый серо-зеленый цвет. На голове лежала корона из переплетенных костей.

Это было божество. Без сомнений.

— Ну здравствуй, — пробормотал Валера и, оперевшись на колени, медленно поднялся с камня.

Божество обвело взглядом полигон. Студенты, Горький, Звездочет, рассыпавшиеся големы. Его взгляд скользнул по Валере и на мгновение задержался. Потом существо подняло длинную руку и указало на КИИМ.

— Разрушить, — произнесло оно голосом, от которого у половины студентов заложило уши. — Старика и здания. Камня на камне.

— Прелестно… — проворчал Горький. — Опять к нам гости. Алефтин, уведи студентов.

— Уже! — Звездочет схватил ближайшего за шиворот и потащил прочь. — Все за мной! Бегом! В укрытие!

Пока студенты исчезали за углом, Валера без отрыва смотрел на врага, убрав семечки в карман. Божество спрыгнуло со спины твари, и стоило ему приземлиться, как земля под его ногами почернела. Оно сделало шаг к КИИМу, и за ним потянулись те же зеленые нити, которые лезли из трещины в небе.

— Эй! — окликнул его Валера. — Ты куда?

Божество повернуло голову. Кость на шее хрустнула.

— Ты мне мешаешь, человек, — произнес он безэмоциональным голосом, как будто перед ним был червяк.

— Я тебе не человек, — ответил Валера. — И это не я тебе мешаю! А ТЫ МНЕ! — от последних слов земля пошла дрожью.

Божество повернулось к нему, наклонило голову в другую сторону и уставилось на него как на муравья. По матовой коже пробежала рябь, глаза разгорелись ярче и во все стороны хлынула силовая волна. Снег в радиусе десяти метров испарился, окутав божество паром, под ногами загудело.

Горький сделал шаг вперед, но Валера поднял руку.

— Как там тебя…

— Горьк… Алексей… — вздохнул директор.

— Леша, вали-ка ты отсюда. Я не хочу ни с кем делиться трофеем. Твои студенты и так вогнали меня в скуку, а тут появился, хоть кто-то сильный. И ты хочешь вмешаться? — Валера медленно повернул голову к Горькому. Глаза грозно полыхнули. — Даже не думай об этом, Леша.

Горький остановился. Он достаточно знал Валеру, чтобы не спорить, когда тот переставал шутить. А по его лицу было видно, что шутки кончились.

Валера выпрямился. Плечи раздались. Гавайская рубашка затрещала по швам. Воздух загустел, и по земле пошла мелкая дрожь. Над его головой вспыхнула огненная корона. Глаза стали золотыми.

— Три недели назад я упустил одного из вас, — голос Валеры изменился, стал глубже, тяжелее. — Теперь, к моей радости, вы сами идете мне в руки. Подарок судьбы? Ох! Ну увижу ее, поблагодарю! Все же, мой проигрыш еще зияет дырой в моем сердечке. Ты прекрасно заполнишь эту пустоту.

— Так ты уже проигрывал одному из нас… — божество моментально сменило тон. — Посредственность…

— Я до сих пор удивлен, что ты меня не узнал, — оскалился Валера. — Обычно твои собраться убегают, как только понимают, кто перед ними! Они узнают короля! Ты, видимо, с периферии? Провинциальный божок?

Существо атаковало первым. Из его ладоней вылетели нити — толстые, как канаты — и рванули к Валере. Каждая из них несла достаточно энергии, чтобы разнести крепостную стену.

Валера не стал уворачиваться. Он поймал одну нить, обмотал вокруг кулака и дернул. Божество пролетело по воздуху метров десять и вспахало мордой снег.

— Это все? — Валера стряхнул нити с пальцев. — Серьезно? А разговоров то было…

Божество зашипело и поднялось. Из его спины вырвались еще шесть нитей — длинных, с острыми наконечниками. Они метнулись к Валере одновременно с разных сторон.

Валера щелкнул пальцами.

Между ним и нитями возникла стена белого огня, от яркости которого даже Горький прикрыл глаза рукой. Нити моментально испарились. Божество отшатнулось, его кожа задымилась.

— Ты… — прошипело оно. — Ты не человек!

— Ой, опомнился! Здравствуйте, болван! Конечно, я не человек! Я вершина вселенной! Я же говорил, — Валера шагнул сквозь собственный огонь и раздвинул пламя как шторы. — Но вы, божки, никогда не слушаете. Вечно нужно сначала получить по рогам, а потом «пук-среньк! извините, простите, мы обознались!»

Божок снова вскарабкался на спину своей «зверушки», и они оба устремились в трещину в небе, которая начала сужаться. Еще секунда, и они нырнут обратно.

И будет как в тот раз! Еще одна тварь сбежит, и Валера снова сядет в лужу! Снова поражение!

— Ну уж нет!!!

Взревев, Валера прыгнул. Разделяющее их расстояние он преодолел за полмгновения и вскочил на спину твари. Одной рукой он схватил божка за горло, а второй ударил ему в грудь и хитиновая броня хрустнула. Божество заверещало, и так громко, что в ближайшем корпусе КИИМа полопались окна.

— Ты никуда не уйдешь! — прорычал Валера ему в лицо. — Ни через портал, ни через дыру, ни через задний ход! Некуда бежать!

Тварь под ними дернулась и попыталась взлететь. Валера, не отпуская божества, топнул ногой и попал ей прямо по плоской башке. Шесть ног подломились, и тварь рухнула на землю. Полигон вздрогнул, а с крыш зданий неподалеку рухнул весь снег.

Божество извивалось в его хватке. Из его костяной короны вылетели осколки и вонзились Валере в плечо.

Он даже не поморщился. Рубашка, правда, пострадала. Она и так уже была в плохом состоянии.

Валера сжал пальцы на горле божества и потянул из него энергию. Михаил делал такие вещи мягко и аккуратно. Валера так не умел, да и не хотел. Зачем ему жалеть врагов?

Зеленый свет в глазах божества замелькал и потускнел. Нити, тянувшиеся к трещине в небе, оборвались и свернулись, как срезанные побеги. Тварь под ними обмякла и затихла. Спустя десять секунд от врага осталась сухая оболочка, похожая на выжатую тряпку. Валера разжал пальцы, и останки божка упали на землю, рассыпавшись в прах. Трещина в небе начала медленно затягиваться.

Как только зеленый свет погас, на полигоне осталась дохлая шестиногая тварь, костяные осколки, кучка праха и Валера в порванной рубашке.

Наконец Горький осмелился подойти. Молча оглядел то, что осталось от божка, и задрал голову вверх, где понемногу зарастало небо.

— Чисто? — уточнил директор.

— Чисто, — кивнул Валера. — Ну вот, семечки просрал…

— Я куплю тебе новые, — уголок рта Горького дрогнул. — Как любишь. Очищенные.

— Два пакета, — Валера ткнул пальцем в директора. — И скажи своему Звездочету, чтобы заварил нормальный чай, а не ту бормотуху, которую он таскает в термосе. У меня от нее изжога, а он все не догоняет.

Горький усмехнулся и оглянулся на КИИМ. Итого: разбитые окна в западном корпусе, сошедшая с крыш снежная лавина и два десятка перепуганных студентов. Мелочь ради победы над божеством.

— Алефтин! — крикнул директор. — Через пятнадцать минут продолжаем занятия!

Из-за угла появился Звездочет.

— Алексей Максимович, вы серьезно⁈ Тут только что было божество! Надо сообщить в Кремль! И вставить стекла!

— Вставим. Сообщим, — ответил Горький. — А занятия никто не отменял. Война войной, а расписание по расписанию.

Валера сел обратно на свой камень, достал сигару из нагрудного кармана и прикурил от собственного пальца. Затянулся, выпустил дым и запрокинул голову.

Дыра еще не до конца затянулась. Края постепенно тускнели, но щелочка еще оставалась.

— Второй раз Валера не лажает, — сказал он негромко. Потом подумал и добавил: — Мишке позвонить, что ли… Нет, пускай сам позвонит. — И закинув в рот последние уцелевшие семечки, он обратился к Горькому. — А знаешь что, Леха, давай дальше сам. У меня появилась идея.

И сказав это, он прыгнул в почти затянувшуюся дыру в небе.

— ЧТО? — не успел опомнится директор. — КУДА⁈

Но Валера уже исчез. Звездочет стоял рядом с открытым ртом.

— ЗВОНИ КУЗНЕЦОВУ! — крикнул Горький. — СРОЧНО!

Алефтин даже попятился. Впервые на его памяти директор КИИМа был в таком нестабильном состоянии.

Данила выруливал на главную улицу, когда Лора вздрогнула и замерла. Она сидела на соседнем сиденье в образе студентки, закинув ногу на ногу, и листала голограмму с данными по Метеоритным Поясам. И вдруг перестала.

— Миша… — голос у нее был такой, от чего у меня обычно прибавлялось седых волос.

— Что?

— Валера только что покинул планету.

Я не сразу понял, что она имеет в виду. Покинул планету. Как будто он вышел в магазин за хлебом. Валера, конечно, личность непредсказуемая, но обычно перед тем, как улететь в другое измерение, он хотя бы предупреждает.

— В каком смысле покинул?

— В прямом. Внутреннее Хранилище зафиксировало резкий скачок его энергетического следа. Он прыгнул в пространственную трещину, которая появилась над КИИМом, — Лора вывела перед моим глазом схему. — Трещина уже затянулась. Его сигнатура перестала фиксироваться в нашем мире примерно тридцать секунд назад.

Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Ну конечно. Конечно!

Мы только что провели совет правителей, выстроили коалицию, раздали задачи, наметили план действий, и именно сейчас мой сильнейший союзник решил сигануть в неизвестную дыру в небе. Потому что у него появилась «идея». Знаю я его идеи. В прошлый раз, когда у Валеры появилась идея, он взял Францию в заложники.

— Свяжи меня с ним через Внутреннее Хранилище, — попросил я.

— Уже пытаюсь. Канал нестабильный, но попробую. Далеко прыгнул…

Данила покосился на меня через зеркало заднего вида. Он, разумеется, не слышал Лору и видел только то, как его хозяин сидит с закрытыми глазами и шевелит губами.

— Начальник, вам нехорошо? Могу остановиться.

— Все нормально, Данила. Просто веди, дорогой.

— А, понятно, — кивнул водитель и прибавил газу.

Через несколько секунд Внутреннее Хранилище откликнулось. Знакомый пляж с островом и морем, и голос Валеры, звучащий откуда-то сверху, будто он орал из соседней комнаты. Что, в общем, было недалеко от истины.

— Мишаня, ты? — голос был глухой и с помехами.

— Валера, какого черта ты прыгнул в портал?

— А что мне было делать, ждать, пока он закроется? Я не собираюсь снова упускать этих тварей! В прошлый раз одна сбежала, и мне до сих пор от этого стыдно!

— И куда тебя занесло?

Валера помолчал и тяжело вздохнул.

— Ну, если честно, я пока не совсем разобрался. Такой вселенной я не видел. Холодно тут и пахнет как в подвале у Фанерова. Но я чувствую, что здесь есть что-то интересное. Эти божки откуда-то лезут, и я хочу найти их гнездо.

— Валера, ты хоть представляешь, что будешь делать? Как возвращаться?

— Попробую как-нибудь. Пока не знаю, как именно, но так же интереснее? Слушай, Мишаня, ты как будто из толчка говоришь, так что давай коротко. Я жив, здоров, рубашка немного замаралась. Если найду что-то существенное, дам знать. Если не дам знать, значит, нашел что-то настолько существенное, что мне некогда болтать.

— Логика у тебя безупречная, как всегда.

— Не переживай за меня. Я КОРОЛЬ. Переживай лучше за тех, кто мне тут встретится. Надеюсь, что встретятся! Ну пожалуйста!

Связь оборвалась. Лора развела руками.

— Он такой, — вздохнула она. — Впрочем, его энергетический уровень стабилен. Значит, где бы он ни был, ему пока ничего не угрожает. По крайней мере, пока.

— Ладно. Значит, один пункт из списка проблем можно пока заморозить. Валера в другом измерении, ищет гнездо божеств, подробностей ноль. Что еще может пойти не так?

— Ты правда хочешь, чтобы я ответила? — ухмыльнулась Лора.

— Нет.

Телефон зазвонил. На экране высветилось «Горький А. М.». Разумеется. Только еще одной проблемы не хватало…

— Слушаю, Алексей Максимович.

— МИША! — директор КИИМа кричал так, что Данила вздрогнул и чуть не выехал на встречную. — Этот твой Валера! Он прыгнул в трещину! В портал! Просто взял и прыгнул! Я стою тут, как идиот, а он улетел! Куда? Зачем⁈

— Алексей Максимович, я в курсе.

— Как ты в курсе⁈ Это произошло минуту назад!

— У меня хорошая система оповещения, — уклончиво ответил я. — Не волнуйтесь. Я связался с Валерой. Он жив, здоров и в своем обычном состоянии.

— В обычном⁈ Это-то и пугает!

— Послушайте, он взрослый мужчина. Ну, в некотором смысле. Ему много лет, у него очень много опыта, он справится. Как там обстановка в институте?

Горький шумно выдохнул в трубку. Я буквально услышал, как он протирает очки и пытается успокоиться.

— Обстановка штатная. Божество уничтожено. Валера его высосал досуха, как мы обычно делаем с кристаллами. Побочные разрушения минимальны. Окна в западном корпусе полопались, но Алефтин уже вызвал ремонтную бригаду.

— Студенты?

— Целы. Я возобновил занятия. Война войной, а расписание по расписанию.

— Золотые слова, Алексей Максимович. Если что-то изменится, звоните.

— Непременно, — буркнул Горький и отключился.

Я убрал телефон и посмотрел в окно. Москва проплывала мимо, обычная, зимняя, с суетливыми прохожими и заснеженными крышами. Никто из них даже не подозревал, какая каша заваривается у них над головой.

— Данила, меняем маршрут. Нам на Сахалин.

— Это через портал? — уточнил водитель.

— Не, ну если ты хочешь на дирижабле… — я вздохнул и подумал, что Данила не поймет моих шуток юмора. — Через портал.

— Я читал, что в Южно-Сахалинске открылся новый автосалон с японскими запчастями. Было бы здорово успеть до закрытия.

— Данила, мы едем спасать мир.

— Одно другому не мешает, начальник.

Сахалин.

Лаборатория Натальи.

Наталья встретила нас в своей лаборатории и, судя по синякам под глазами, работала она не одни сутки подряд. Зная ее характер, это было вполне нормально. Волосы собраны в небрежный пучок, халат застегнут не на те пуговицы, на столе среди десятка приборов стоял давно остывший чай. Рядом копался Унур, подключая какие-то провода к прибору, похожему на микроскоп с антенной. Не сказал бы, что он выглядел лучше.

— А оборудование проверено? — на всякий случай уточнил я.

— Обижаешь, — не поднимая головы, отозвался Унур.

Наталья без лишних предисловий включила свой агрегат и на экране появилась карта северного Метеоритного Пояса, испещренная красными и синими точками.

— Миша, я нашла кое-что, — сказала она. — Когда ты вчера привез данные с совета, я прогнала их через нашу систему мониторинга. Помнишь, мы фиксировали аномалии в Северном Поясе еще месяц назад?

— Помню. Ты говорила, что это остаточное излучение от метеоритов.

— Я ошибалась, — сказала она, щелкнула кнопкой, и на экране появилась подробная карта сектора. Это не остаточное излучение. Это постоянный источник энергии. Мощный. И он находится глубоко внутри Пояса, примерно в ста километрах от ближайшей границы, и в пятистах километрах от нашего портала.

— Божество? — уточнил я.

— Предположительно. Сигнатура не совпадает ни с одним известным нам типом метеоритных кристаллов. Она черная.

Черная сигнатура. Это зацепило мое внимание, и я перевел взгляд на Лору. Та кивнула.

— Черная энергетика характерна для некромантии, — подсказала она мне. — Или для Хаоса высокого уровня. Но если это Северный Пояс, то скорее некромантия.

Некромантия на Северном Поясе, да еще и с черными кристаллами. В голове начала складываться картинка, от которой мне стало не по себе. Некромант, который умел воскрешать мертвых и которого забрал черный кристалл.

Лермонтов.

— Наталья, есть еще что-нибудь?

— Да, — она листала карты на экране. — В радиусе полукилометра от источника мы зафиксировали полное отсутствие любой активности. При этом температура в зоне на двенадцать градусов ниже, чем в окружающей местности. И еще одна странность: вокруг источника обнаружены множественные объекты, которые наша аппаратура идентифицирует как «неподвижные биологические формы».

— Скорее всего наши маги, — нахмурился я.

— Возможно. Без визуального подтверждения утверждать не могу.

— Значит, надо лететь самому.

— Миша, — Наталья нахмурилась, — если это божество, причем достаточно сильное, чтобы глушить сигнал, то лезть туда в одиночку…

— Дорогая моя… Как будто для нас это когда-то было проблемой? — вставила Лора, но ее, понятное дело, услышал только я.

— Я же не в одиночку. Со мной Болванчик и весь его набор, — я похлопал по браслету на запястье. — Плюс Ерх и родовой меч. Справлюсь.

Наталья хотела возразить, но Унур положил ей руку на плечо и покачал головой. Он достаточно давно работал со мной, чтобы понимать: если я решил куда-то лезть, остановить меня можно только физически. И то не факт.

— Хотя бы возьми улучшенный Г. О. В. Н. О. З. А. Ж. И. М., — она полезла в ящик стола и вытащила свою чудодейственную штуковину. — Я доработала формулу. Теперь он восстанавливает ткани на тридцать процентов быстрее и работает при температурах до минус семидесяти.

— Спасибо, — кивнул я и убрал его в пространственное кольцо. — Дай мне точные координаты.

Через десять минут я уже летел над Сахалином в сторону портала. Машину оставил у лаборатории, чтобы Данила мог съездить в свой автосалон. В конце концов, пусть хоть кто-то сегодня займется чем-то приятным.

Северный Метеоритный Пояс.

Холод ударил сразу, как только я вышел из портала. Не обычный зимний мороз, к которому я привык на Сахалине, а пронизывающий до костей холод, от которого хотелось немедленно убраться подальше и там завернуться в одеяло. Синие кристаллы, характерные для Северного Пояса, помогали переносить эту температуру, так что я впитал несколько штук из запасов в пространственном кольце. Лора начала разгонять кровь, чтобы хоть немного согреться.

— Минус пятьдесят два, — сообщила Лора, появляясь рядом в толстом меховом полушубке и валенках. На голове у нее красовалась ушанка с завязанными под подбородком ушами. — Координаты Натальи ведут на северо-восток. При твоей скорости полета и с учетом ветра — это около часа сорока минут.

— Полетели.

Я активировал детальки на ногах, поднялся в воздух и двинулся в указанном направлении. Болванчик, свернувшийся в компактный конус, несся рядом, а его детальки периодически сканировали территорию.

Северный Пояс производил на меня тяжелое впечатление. Бескрайняя белая пустыня, метеоритные кратеры, занесенные снегом, и абсолютная тишина. Даже монстры здесь попадались реже, потому что условия были слишком суровыми для большинства видов.

Чем ближе я подлетал к координатам, тем сильнее менялся пейзаж. Снег постепенно приобретал сероватый оттенок, пока и вовсе не почернел. Нечто окрашивало его, пропитывая темной энергией.

Наконец я увидел кристаллы.

Черные, матовые, торчащие из-под снега под разными углами, как обелиски. От них расходилось слабое, едва заметное свечение, больше похожее на тень, чем на свет.

Я видел такие раньше. Когда я нашел Лермонтова в первый раз.

— Это его работа, — тихо произнес я.

— Подтверждаю, — кивнула Лора. — Энергетическая сигнатура кристаллов совпадает с некромантической магией. Девяносто четыре процента соответствия профилю Лермонтова.

Между кристаллами стали попадаться фигуры. Это были люди, замороженные и неподвижные, покрытые тонким слоем инея, и у каждого на лице застыло выражение ужаса.

Их было много. Десятки, может сотни. Маги, судя по одежде, большинство в боевом снаряжении. Кто-то замер в момент атаки, кто-то пытался бежать. Все как один неподвижны, но Лора подтвердила, что признаки жизни пока сохраняются, хоть и едва-едва.

— Они в стазисе, — пояснила она. — Некромантический стазис. Так же, как и тогда. Тело заморожено, но душа удерживается внутри. Из них качают энергию. Если действовать аккуратно, их можно вытащить. Если нет, души уйдут безвозвратно.

— Весело, — вздохнул я, лавируя между фигурами. — Ну хоть музей восковых фигур открывай.

— Ты я смотрю, шутки шутишь!

Прежде чем мы добрались до центра, Болванчик насчитал сто семьдесят три замороженных тела. Здесь кристаллы росли гуще, выше и были темнее. Они срастались друг с другом, образуя подобие стены, и за ней ощущалось что-то, от чего меня передернуло. И дело было не в морозе.

— Мне кажется, или строение этих кристаллов немного поменялось? — смотря на стену, сказал я.

— Конечно! Больше энергии — больше защиты от таких, как ты.

Перемахнув через стену кристаллов, я увидел Лермонтова.

Кристаллы проросли сквозь его тело, как корни дерева прорастают сквозь старый фундамент. Его руки были раскинуты в стороны, а черные нити тянулись от каждого пальца к ближайшим кристаллам. Глаза закрыты, лицо спокойное, казалось, будто он спит. Только кожа приобрела пепельный оттенок, а по груди вверх к шее ползли черные прожилки.

— Лора, анализ…

Она помолчала, анализируя данные. Обычно она выдавала ответы мгновенно, но сейчас замешкалась. Значит, ситуация паршивая.

— Ничего нового я тебе не скажу, — наконец ответила она. — Кристалл питается его некромантической энергией, а взамен усиливает его магию в десятки раз. Проблема в том, что процесс зашел далеко. Кристалл уже частично заменил его кровеносную систему. Если просто вырвать его оттуда, он умрет.

— А если разрушить кристалл?

— Тоже рискованно. Кристалл связан с его жизненными функциями. Если разрушить резко, шоковая волна может остановить сердце. Нужно действовать поэтапно. Сначала перерезать нити, которые идут от пальцев, потом отделить основной массив от его тела, и только потом разрушить ядро.

Я опустился на землю и подошел ближе. Болванчик собрался рядом со мной в боевую конфигурацию копья. Ерх за спиной завибрировал, почувствовав угрозу.

— Михаил Юрьевич, — позвал я. — Слышите меня?

Никакой реакции. Его лицо оставалось неподвижным.

Я протянул руку к одной из нитей, и в тот момент, когда мои пальцы оказались в нескольких сантиметрах, кристалл ожил.

Первый луч прошел в сантиметре от моего уха. Настолько близко, что я почувствовал жар и запах паленых волос. Второй ударил в землю у моих ног, выбив фонтан мерзлой земли и ледяной крошки.

Я отпрыгнул назад и поставил щит. Кристалл продолжал стрелять, выпуская тонкие черные лучи из каждой грани. Лучи били по щиту с такой частотой, что поверхность начала потрескивать.

— Он защищается, — констатировала Лора. — Любой, кто пытается приблизиться к носителю, уничтожается. Поэтому вокруг столько замороженных. Они пытались освободить его и были нейтрализованы.

— Замечательно. Было бы обидно, если бы кристалл оказался пустяком. Скучно же.

— Миша, я тут подумала и нашла решение. Болванчик. Его детальки не являются биологическими объектами, и кристалл может не воспринимать их как угрозу. Если распределить детальки вокруг кристалла и одновременно перерезать все нити, у кристалла не будет времени среагировать. После этого ты ударишь по ядру.

— А если воспримет?

— Тогда мы потеряем часть деталек. Но Болванчик восстановится.

Болванчик, услышав план, выдал короткий звуковой сигнал. Что-то среднее между согласием и недовольством. Он не любил терять детальки, но понимал необходимость.

— Опять ты… — прогремел голос из самого большого кристалла. — Я знал, что мы встретимся!

— Опять будешь забалтывать меня? — хмыкнул я.

— Я тебя уничтожу…

— Да-а-а-а… Оригинально…

Я поставил второй усиленный щит и начал готовиться к нашему плану. Болванчик разделился. Из кольца вылетело целое облако серебряных деталей и быстро поплыло к кристаллу с разных сторон.

Лучи продолжали бить из граней, но проходили сквозь детальки, не задевая их. Лора оказалась права: кристалл не воспринимал металлические частицы как угрозу.

— На позициях, — доложила Лора. — Пятьсот тридцать две детальки распределены вокруг основных нитей. Еще двести восемнадцать окружили ядро. По твоей команде.

— Готов?

Болванчик мигнул зеленым.

Я сосредоточился, собирая энергию в руках. Ерх за спиной загудел, предчувствуя предстоящий удар, и рвался в бой. Но сейчас мне нужны были не мечи, а точность.

— Давай.

Все произошло одновременно. Пятьсот тридцать два лезвия из деталек рассекли все нити, связывающие пальцы Лермонтова с кристаллами. Они лопнули и свернулись, как обрезанные канаты. Кристалл взвыл — именно взвыл, издав звук, от которого у меня заложило уши, и выпустил веер лучей во все стороны.

Три детальки раскалились в первую же секунду. Еще пять отбросило в сторону. Но остальные вгрызались в основной массив, отделяя кристаллическую структуру от тела Лермонтова.

Кристалл бил по ним, менял углы атаки, пытался восстановить связи, но Болванчик действовал быстрее. Каждый раз, когда нить начинала прорастать обратно, деталька ее обрубала.

— У тебя ничего не получится! — вопило божество.

— Все получится!

— Ядро обнажено, — крикнула Лора. — Бей!

Я выбросил руки вперед и ударил концентрированным потоком энергии прямо в сердцевину кристалла. Вложил ровно столько, сколько нужно для разрушения, ни больше, ни меньше. Ядро треснуло и развалилось на куски. Черные осколки посыпались на землю, теряя свечение и превращаясь в обычные камни.

Лермонтов упал на землю, как тряпичная кукла. Я подхватил его за секунду до того, как он бы ударился головой о промерзшую землю.

Он был легким. Слишком легким для мужчины его роста. Кристалл, похоже, высасывал из него не только энергию, но и все остальное.

«Говнозажим 2.0» я приложил к его груди. Зеленое свечение разлилось по телу, черные прожилки на шее начали медленно бледнеть.

— Жизненные показатели стабилизируются, — Лора следила за процессом. — Сердцебиение слабое, но ровное. Некромантические каналы повреждены примерно на восемьдесят процентов. Восстановление займет время, но жить будет.

Я уложил Лермонтова на расстеленный плащ и сел рядом, переводя дух. Болванчик собрался обратно на запястье, и по его вибрации я понял, что ему больно. На этот раз он не потерял детальки, но все же атаки божеств причинили ему боль. Это меня немного удивило.

Вокруг начали происходить изменения. Замороженные фигуры, стоявшие между кристаллами, медленно оттаивали. Иней на их лицах таял, некоторые начали шевелиться. Стазис рассеивался вместе с кристаллами.

— Сто семьдесят три спасенных мага, — подсчитала Лора. — Неплохой улов для одного дня. Напоминаю, что дел у тебя еще полный список.

— Знаю, знаю. Списки дел у Кузнецова никогда не кончаются, да?

Лермонтов дернулся и закашлялся. Глаза открылись — мутные и расфокусированные, но живые.

— Где… — прохрипел он.

— Лежите спокойно, Михаил Юрьевич. Все закончилось.

Он с усилием повернул голову и посмотрел на меня. Несколько секунд пытался сфокусировать взгляд, потом узнал.

— Кузнецов… — голос был сухой и дрожащий. — Опять ты…

— Опять я, — кивнул я. — Привычка у меня дурацкая, вытаскивать некромантов из кристаллов. Может, мне пора брать за это деньги?

Лермонтов попытался улыбнуться, но получилась скорее гримаса. Впрочем, и это было хорошим знаком. Если человек пытается улыбнуться, значит, помирать пока не собирается.

— Сколько я тут пробыл? — выдавил он.

— Наталья зафиксировала аномалию несколько часов назад, так что прошла неделя с лишним. Вы помните, как сюда попали?

Лермонтов закрыл глаза. На его лице отразилось усилие, будто он пытался вспомнить что-то важное.

— Помню… свет. Зеленый. И голос. Кто-то звал меня… Обещал силу. Много силы. Я знал, что это ловушка и хотел предупредить, и потом… потом ничего.

— Божество, — Лора покачала головой. — Оно успело его захватить и посадило в кристалл.

Я осмотрелся. Кристаллы продолжали рассыпаться. Замороженные маги приходили в себя, кто-то уже сидел, кто-то пытался встать, по их лицам было видно, что они не понимают ни где находятся, ни что с ними произошло. Оказалось, к монголам присоединились и северяне.

Надо было вызывать эвакуацию. Сто семьдесят три человека в северном поясе при минус пятидесяти, без укрытия и снаряжения, долго не протянут.

Я достал телефон и набрал Трофима.

— Понял, — ответил мой помощник, выслушав ситуацию. — Отправлю три машины с лекарями. Координаты получил. Через четыре часа будут на месте.

Четыре часа… За это время нужно поставить защитные купола и как-то согреть сто семьдесят три дезориентированных мага, которые если что и помнили, то зеленый свет и чей-то голос в голове.

Ну ничего. Не привыкать. Импровизируем. У меня с этим давно никаких проблем.

Сахалин.

Лазарет.

Вечер.

Лермонтова я привез ближе к вечеру. Болванчик отлично справился с ролью каталки, плотно скрепив его тело, чтоб не дергался. Так еще и делился с ним энергией через меня.

Лазарет был, как всегда, полон людей. Не потому что было много раненых из-за новой Дикой Зоны. А просто… Нум знаете, кто-то простыл, кто-то на работе получил травму. В общем, всегда есть те, кому нужна была помощь. Роза и Люся были предупреждены, что поступит новый VIP-пациент для крыла, где лежали Пушкин и Фанеров-старший. Что ж, пускай принимают новенького.

Пушкин лежал у дальней стены. Шапка на голове, левая рука в гипсе, глаза уже живые. Фанеров-старший занимал среднюю кровать. Люся заставляла его есть бульон каждые два часа, и он заканчивал очередную миску. Выглядел мужик куда лучше, но двигался осторожно, боялся дергаться.

Когда я положил Лермонтова на свободную кровать, Пушкин приподнялся на локте и присвистнул.

— Юрич, здорово! Выглядишь на все сто!

— Иди к черту, Саша, — ответил Лермонтов слабым голосом. — Где я?

— Сахалин, — я подоткнул ему подушку. — Столичный лазарет. Тут безопасно. Относительно.

Лермонтов перевел мутный взгляд на Пушкина, потом на Фанерова, потом на потолок. Несколько секунд молчал, переваривая информацию.

— Сколько нас тут?

— Трое, — кивнул Фанеров с соседней кровати. — Пока трое. Остальных еще ищут.

— Толстой? Чехов?

— Пропали, — ответил я. — Есенин тоже. И Онегина забрали с военной базы несколько дней назад.

Лермонтов закрыл глаза и выругался. Тихо, но от души.

— Расскажите, что еще я пропустил, пока был в неоплачиваемом отпуске.

Я коротко пересказал основные события. Валера зачистил секту в Риме, нашел координаты Фанерова, а Эль разнес замок в Валахии. На Сахалине теперь собственная Дикая Зона, сорок три километра на юге острова. Поведал о том, как открылся портал в КИИМе.

— Портал? — переспросил Лермонтов. — Откуда?

— Из неизвестного пространства. Валера закрыл его и тут же прыгнул следом.

— Прыгнул? Куда?

— Туда. В портал. Искать гнездо божеств.

Лермонтов открыл глаза и уставился на меня.

— Он ушел в другое измерение? Один?

— Ему можно.

— А обратно?

— Обещал разобраться на месте.

Лермонтов долго молчал. Потом повернулся набок, охнул от боли в ребрах и произнес:

— Я провисел в этом кристалле неделю, и за это время мир окончательно сошел с ума.

— Он и до этого был не в своем уме, — заметил Фанеров, допивая остатки бульона. — Ты просто со своими кладбищами давно отстал от жизни.

Я проверил повязки, убедился, что Лора прогнала энергию по каналам Лермонтова, и направился к двери. Все трое были в паршивом, но стабильном состоянии. «Говнозажим 2.0» работал исправно, Люся пообещала проверять их каждые два часа.

— Миша, — окликнул Пушкин, когда я взялся за ручку.

Я обернулся. Он смотрел куда-то в потолок, взгляд был сосредоточенный.

— Знаешь, это все уже было. Триста лет назад. Порталы, божества… А потом пропал Владимир. Ушел и не вернулся. Тогда мы тоже думали, что знаем, что делаем. Думали, что сильнее, хитрее, что справимся. Но его уход изменил все.

Я молча слушал. Пушкин говорил редко и неохотно о тех временах, и если уж заговорил, значит, считает это важным.

— Валера не Владимир, — ответил я.

— Нет. Но он из того же теста. И если он прыгнул в портал, значит, почуял нечто такое, что мы отсюда разглядеть не можем. Будь осторожен.

— Всегда.

Пушкин хмыкнул и натянул одеяло до подбородка.

— Врешь, конечно. Но звучит красиво.

Сахалин.

На следующее утро.

Наталья позвонила в шесть утра. Я даже толком не проснулся, когда услышал ее голос в трубке.

— Миша, мои датчики зафиксировали крупный объект в центре Дикой Зоны. Какое-то строение.

— Строение? — я сел на кровати. — Посреди Дикой Зоны?

— Именно. Геометрия правильная, материал неизвестный. Сигнатура слабая, но стабильная. Надо проверить.

— Буду через час.

Света из-под одеяла пробормотала что-то неразборчивое. Я наклонился и поцеловал ее в висок.

— Работа.

— Опять Дикая Зона, — она даже не открыла глаза. — Если тебя убьют, я тебя убью.

— Логично.

Через сорок минут Булат нес меня на юг, к границе новой Дикой Зоны. Территория выглядела свежей: земля перепахана, деревья повалены, кое-где из грунта торчали красные кристаллические наросты. Обычный пейзаж после метеоритной бомбардировки, только на этот раз посреди моего острова.

Стену я увидел издалека. Стоник постарался на славу. Четыре метра высотой, из сплавленного камня и маголитовой крошки, она тянулась вдоль всей южной границы Зоны и уходила за горизонт в обе стороны. По верхнему краю поблескивали защитные руны. Строил он ее двое суток без перерыва, Ковальский скармливал ему только лучшие породы. Результат впечатлял.

Булат приземлился у ворот. На стене стояли знакомые фигуры: четырехглазые, четырехрукие, меднокожие и с короткими бородками, заплетенными в косички. Я работал с ребятами Валеры бок о бок несколько месяцев, с тех пор их начальник пристроил их в шахты. Добытчики из них получились куда лучше, чем из большинства наших горняков. Двенадцатичасовые смены в забое они считали чем-то вроде утренней разминки.

Агвид заметил меня первым и широко ухмыльнулся. Все четыре желтых глаза под шлемом разом прищурились.

— Младший король Кузнецов! — гаркнул он так, что двое ближайших часовых вздрогнули. — Давно не виделись!

— Опять какие-то странные прозвища… — вздохнула Лора. — Младший король… Я запомню.

— Здравствуй, Агвид.

— Вижу, вы отлично поднабрали! — он подошел и хлопнул меня по плечу. Рука у него была как лопата, и от хлопка я чуть не присел. — Рад, что вы живой! Король говорил, что вы опять полезли куда не надо!

— Валера преувеличивает.

— Король никогда не преувеличивает, — возразил Агвид. — Он преуменьшает. Если он говорит «полез куда не надо», значит, ты полез в пасть к чему-то, у чего зубов больше, чем у меня волос на голове.

— У тебя на голове шлем, Агвид.

— Вот именно!

Двое бойцов у ворот заулыбались. Одного, как я знал, звали Торваг, и он работал старшим в третьей шахте и имел привычку петь во время бурения. Второй, помоложе, из новой смены, которую Валера перебросил с осколков месяц назад.

— Как обстановка? — я кивнул в сторону стены.

— Лезут, — Агвид помрачнел. — Семнадцать Прорывов за ночь. Убито около трехсот. Стена держит хорошо, но некоторые твари пытаются лезть сверху. Пока справляемся. Потерь нет.

— Триста за ночь? — я присвистнул. — Серьезная Зона.

— После шахт это даже весело, — хмыкнул Торваг. — В шахте приходится подбирать силу удара, чтобы не обрушить своды. А тут можно бить в полную силу. Красота!

— Тебе бы все бить, — буркнул Агвид. — Младший король, зачем пожаловал? По лицу вижу, что не с проверкой.

— Мне нужно в центр Зоны. Наталья засекла там что-то странное.

— Там крупные твари, — Агвид нахмурился. — Мы туда пока не совались. Стоим на границе, как король приказал. Вглубь лезть не наше дело.

— Знаю. Это мое дело.

Агвид почесал подбородок, зыркнул на меня четырьмя глазами и кивнул.

— Ладно. Открывай ворота! — крикнул он часовым. — Младший король идет. Если через три часа не вернется, идем за ним. И возьмите хороший меч. Там пригодится.

— Мне ни к чему, — сказал я, показав ему Ерх, запрыгнул на коня.

Ворота открылись. Булат фыркнул и вышел за стену. Ветер принес тепло и фруктовый запах. Моя Дикая Зона отдавала клубникой. Не особо люблю ее, но что поделать.

Дорога к центру заняла полтора часа. Мы прорывались через три группы разнокалиберных тварей, закрыли один мелкий метеорит и чуть не вляпались в гнездо чего-то склизкого, что пыталось обвиться вокруг ноги Булата. Конь раздавил его копытом и заметил:

— Ненавижу скользких.

— Все ненавидят скользких.

— Нет, я серьезно, Миша. Скользких и мокрых. Когда-нибудь я составлю список того, что ненавижу, и он займет целую полку.

— Ты же не умеешь писать.

— Зато умею диктовать.

За последней горой поваленных деревьев земля резко изменилась. Вместо перепаханного грунта пошел ровный, почти отполированный камень. Черный, матовый, без трещин. Лора проанализировала его состав и отчиталась:

— Миша, это не природный камень. Это площадка. Искусственная. И ей очень много лет.

— Сколько?

— Не могу определить точно. Но она очень древняя. Очень.

Посреди площадки высилась арка высотой метров семь, сделанная из того же черного камня и покрытая искусно вырезанными рунами. Внутри арки ничего не было, однако воздух там был куда плотнее, чем вокруг — словно мыльная пленка.

Это походило на портал.

— Лора…

— Вижу. — Она просканировала арку. Нити у ее пальцев подрагивали. — Миша, она очень похожа на ту, что мы нашли в подвале у Владимира. Та же технология, те же руны, но размер другой и конструкция чуть отличается. У той была трещина и сколы, помнишь? А эта целая. И выглядит так, будто ее законсервировали и ждут момента.

— Чтобы открыть?

— Возможно… Энергетический контур мертвый. Ни единой искры. Чтобы активировать ее, нужен либо ключ, либо колоссальный заряд энергии. Или и то, и другое.

Я обошел арку по кругу. На задней стороне обнаружился символ, отличающийся от остальных рун. Крупнее, а линии были выжжены, в отличие от остальных. Черное на черном, но под определенным углом его можно было разглядеть без труда.

— Этот символ, — Лора наклонила голову. — Очень похож на тот, у сломанного портала. Только несколько линий отличаются…

— Значит, связь есть.

— Связь есть, но я пока не понимаю какая. Миша, нам нужно время. Много времени. И, возможно, те детали, которые Петр Первый заказывал по всему миру.

— Рита, — вспомнил я.

— Рита, — кивнула Лора. — Чем бы она ни была, она как-то связана с порталами Владимира. И с этой аркой тоже. Я чувствую…

Я постоял у арки еще минуту, стараясь запомнить все: и руны, и пропорции, и текстуру камня. Болванчик записал все на видео, облетев конструкцию трижды.

— Ну что ж, — и я похлопал Булата по шее. — Едем домой. Эту загадку за один день не решишь.

— Зато у нас теперь есть загадка, — заметила Лора. — А то я уже начала скучать.

— Ты? Скучала? Когда?

— Вчера. Целых пару часов, когда мы везли Лермонтова домой.

Австралия.

Центральная пустыня.

Раннее утро.

Жара стояла убийственная. Песок раскалился так, что от него шел пар, а небо выцвело до бледно-желтого цвета. Одинокий кенгуру сидел в тени скалы и с философским спокойствием наблюдал за человеком, бредущим мимо.

Человек выглядел паршиво. Среднего роста, в потрепанном пиджаке и запыленных ботинках. Лицо худое, бледное, темные круги под глазами. Буслаев потерял килограммов десять с тех пор, как в его теле поселился жилец, от которого даже кенгуру в округе старались держаться подальше.

Звери чуяли недоброе. Люди пока нет.

Он шел третий час. Ноги двигались сами, как будто кто-то дергал за ниточки, а Буслаев просто висел на них. Впрочем, именно так оно и было.

— Я устал, — пробормотал он.

— Ты не устал, — откликнулся голос в голове. — Я поддерживаю твое тело. Ты просто скучаешь по своим человеческим привычкам.

— Почему мы не взяли воду?

— Ты еще не понял? Тебе не нужна ни вода, ни отдых. Это просто привычки в тебе. Прошлые. Человеческие.

Спорить с Нечто было бесполезно. Буслаев давно это усвоил.

Ноги сами вынесли его к краю глубокого каньона. Внизу, в высохшем русле реки, были красные скалы, обточенные ветром до причудливых форм. Один из камней был расколот пополам, и в его сердцевине мерцала тускло-фиолетовая точка. Буслаев пригляделся к ней, его глаза на мгновение стали полностью черными. Когда Нечто смотрел его глазами, в черепе появлялось давящее ощущение, будто кто-то изнутри прижимался к его лобной кости.

— Вот она, — голос потеплел. Насколько вообще может потеплеть голос бога Хаоса.

Точка мерцала ритмично, как пульс.

— Дверь?

— Почти. Узел. Первый из семи. Когда я активирую все, сеть замкнется и Дверь откроется.

Буслаев ощутил, как по его лицу расползается улыбка. Нечто улыбался через него.

Увидев эту жуткую ухмылку, кенгуру за скалой понял, что пора валить, и ускакал прочь.

— Знаешь, что забавно, Леопольд? — спросил Нечто. — Дверь совсем близко к Кузнецову. Настолько близко, что он, вероятно, ее уже видел. Стоял рядом. И не узнал.

Буслаев промолчал. Он давно перестал находить забавным что-либо из того, что говорило существо в его голове. Он хотел только получить мощь, которая не сравнится ни с одним человеком.

— Когда все будет готово, его любимый мир рухнет, — продолжал Нечто. — Сначала лопнет перегородка между Поясами. Они окончательно сольются. Монстры хлынут с территорий, которые люди считали безопасными. А когда паника достигнет пика, я войду в Дверь и получу обратно все, что у меня забрали.

Буслаев прикрыл глаза. Жара давила снаружи, Нечто давило изнутри, и между этими двумя давлениями оставалось очень мало места для него самого.

— А что будет со мной? — спросил он, стараясь задать вопрос как можно тише и можно нейтральнее, чтобы Нечто не почувствовал, насколько ему важен ответ…

Почувствовал, конечно.

— С тобой? — спросил он.

— Да… Что будет, когда ты получишь обратно свою форму.

Внутри черепа повисла тишина. Нечто думал. Или делал вид, что думает, что в случае бога Хаоса одно и то же.

— Ты хочешь домой, Леопольд. Я помню. Я обещал тебе путь обратно. И силу!

— Обещал.

— И я сдержу обещание. Боги держат свое слово.

Буслаев открыл глаза. Он прекрасно понимал, чего стоят обещания бога Хаоса. Но у него давно закончились варианты.

Его ноги снова заработали, и тело начало спускаться в каньон, к расколотому камню с фиолетовой точкой. Буслаев не сопротивлялся. Просто смотрел на пустыню, которая тянулась во все стороны, бесконечная и равнодушная.

КИИМ.

Два дня спустя.

Дима выглядел так, будто не спал двое суток. Что, впрочем, было чистой правдой.

Я нашел его в тренировочном зале, где он отрабатывал связку ударов на манекене. Двое японских охранников подпирали стены по обе стороны двери и зевали. Им разрешили заходить на территорию института после происшествия с Валерой.

— Собирайся, — бросил я с порога. — Летим в Японию.

Дима остановился, вытер пот со лба и расплылся в улыбке.

— Серьезно? — глаза у него загорелись так, что я невольно усмехнулся. — Когда?

— Сейчас. И не надо делать вид, что ты рад из-за дипломатической миссии. Я знаю, что ты рад из-за Мики.

— Миша, я всегда рад дипломатическим миссиям, особенно с тобой!

— Угу. Особенно когда дипломат в юбке.

Он покраснел и убежал собираться. Охрана потянулась за ним.

Через час мы были в воздухе. Дирижабль я подготовил заранее на Сахалине, так что мы быстро отправились в путь. Первые два часа прошли спокойно. Облака, ветер, бесконечная серо-голубая вода внизу. Дима привычно болтал и упомянул, что Антон на прошлой неделе уехал домой, поддержать матушку.

— О прислал домашнего вина. Арнольд просил, и оказалось, что крепость о-го-го!

— Хорошее вино, — заметил я.

— Ага. Сорок градусов.

Вскоре японский берег показался на горизонте. Скалистый, в белой пене прибоя, с темными пятнами рощ на вершинах.

Лора первой заметила неладное.

— Миша, снизу, на два часа. Быстро приближается. Большое.

Я не успел среагировать. Из воды выстрелил столб бурой жижи и врезался в дирижабль, попав прямо по двигателям. Машину тряхнуло, и мы медленно начали снижаться. Не сказать, что я сильно переживал, просто хотелось долететь нормально, а так пришлось делать экстренную посадку на берегу.

Песок, камни, водоросли. Не самое мягкое место, чтобы сажать дирижабль.

— Все целы? — крикнул я, когда мы соскочили на землю.

— Живой, — Дима перевел дух. — Но мне кажется, что мой позвоночник сейчас находится в другом месте.

— Готовься, — я вытащил Ерх. — У нас гости.

Из воды вылезли твари с панцирями и клешнями. Штук двадцать, каждая размером с лошадь. Дима выхватил меч. Его глаза моментально стали как у отца. Он быстро огляделся.

— Миша, видишь скалы? Если загнать монстров в проход между камнями, они не смогут атаковать одновременно. Максимум по двое!

— Дельно. Давай!

Я ударил огненной волной по левому флангу, заставив тварей шарахнуться вправо, в узкий каменистый проход между валунами. Дима забежал с другой стороны и поставил ледяную стену, перекрыв второй выход. Теперь они могли лезть на нас только через горловину.

— По одному, господа! — крикнул Дима и отрубил первой твари клешню.

Бой длился минут десять. Дима рубил все, что высовывалось из прохода, а я подчищал тех, что пытались перелезть поверху. Охранники прикрывали фланги и делали это профессионально. В какой-то момент Дима использовал камень, как трамплин, оттолкнулся от него, перелетел через тварь и рубанул ей по загривку. Тварь ткнулась мордой в песок и больше не шевелилась.

Я специально не вмешивался, чтобы посмотреть, как мой друг справится. И должен признать, он был хорош.

— Неплохо, — одобрила Лора. — Мальчик вырос.

Булат приземлился рядом, слегка помятый и злой. Из воды больше ничего не лезло. Пляж был усыпан панцирями и клешнями. Дима стоял по колено в воде и тяжело дышал, но улыбался.

Со стороны пляжа послышался топот. Через минуту к нам выбежал отряд японских солдат, человек тридцать, в легкой магической броне, с копьями и щитами. Впереди был офицер, молодой и очень серьезный. Увидев мертвых тварей, он растерянно остановился.

— Кузнецов-сан? — офицер поклонился.

— Он самый.

— Мы получили сигнал тревоги. Но…

Он покосился на горы панцирей и озадаченно поскреб затылок.

— Нам помощь не нужна, — я убрал Ерх. — Но подвезти до дворца было бы здорово.

Императорский дворец.

Япония.

Мэйдзи в легком тренировочном кимоно встретил нас во внутреннем дворе. Рядом с ним Мика, нервно поправляя прическу, она высматривала наш кортеж. Когда из машины вылез Дима, она издала короткий писк и бросилась к нему. Бердышев поймал ее на бегу и получил поцелуй, от которого у обоих охранников вытянулись лица.

Мэйдзи крякнул. И довольно выразительно. Так кряхтит отец, когда его принцессу целуют прямо у него на глазах, а ему приходится делать вид, что он это одобряет.

— Мика, — процедил Император. — Ты могла бы хотя бы дождаться, пока гости войдут во дворец.

— Пап, — Мика даже не обернулась. — Я жду его две недели!

Мэйдзи посмотрел на меня. Взгляд был красноречив.

— Сенсей, — я подошел и поклонился. — Рад вас видеть.

— Взаимно, Михаил. — Он кивнул в сторону парочки. — Скажи мне, что этот мальчишка хотя бы научился чему-нибудь полезному за время моего отсутствия.

— Он только что в одиночку порубил монстров на пляже, используя рельеф как тактическое преимущество.

Мэйдзи приподнял бровь.

— Серьезно? Рельеф?

— Загнал их в узкий проход между скалами, поставил ледяную стену с тыла и резал по одному. Я только подчищал.

Мэйдзи промолчал, но по тому, как он чуть расслабил плечи и едва заметно кивнул, я понял, что внутренне он доволен. Хоть и признает это последним.

— Значит, водопад не прошел даром, — буркнул он.

— Пап! — крикнула Мика. — Дима рассказывает, что ты скинул его с водопада четыре раза!

— Пять, — поправил Мэйдзи. — Пятый раз он спрыгнул сам. — Он повернулся ко мне. — Заходи, Михаил. Ужин через час. Поговорим, когда моя дочь оторвется от твоего друга. Если вообще оторвется когда-нибудь…

— Она оторвется, — утешил я, многозначительно подмигнув своему учителю. — У него же могут появится новые задания от отца его любимой?

— О, я же говорил, что ты мой любимый ученик? — рассмеялся Мэйдзи, и мы пошли во дворец.

Следующее утро.

Токио.

Адрес привел меня в деловой квартал. Огромное стеклянное здание в двадцать этажей и с логотипом, который я с трудом прочитал. Пришлось подключить Лору.

— Что это за контора?

— «Мидзухо Когё Индастриз», — перевела она. — Крупнейший производитель прецизионных магических компонентов в Восточной Азии. Основана сто двадцать лет назад. Оборот, судя по открытым данным, примерно как бюджет небольшого европейского государства. Заказ Петра Первого числится под номером KR-0017. Статус: «Ожидает востребования».

— Долго ждет.

— Долго. У японцев с терпением все в порядке.

Я зашел внутрь. Холл был огромный, с фонтаном посередине и мраморным полом. За стойкой сидела девушка в строгом костюме с безупречной улыбкой.

Следующие два часа я провел в аду. Японская бюрократия оказалась настолько дотошной, что я всерьез задумался, не проще ли было украсть заказ.

В первом кабинете потребовали удостоверение личности и нотариально заверенной доверенности от заказчика. Я объяснил, что заказчик умер совсем недавно, но у меня есть доверенность от его сына. Меня отправили во второй кабинет. Там потребовали свидетельство о смерти заказчика. Я объяснил, что свидетельства нет, потому что его смерть произошла при обстоятельствах, которые я не могу раскрыть. Меня отправили в третий кабинет и потребовали решение суда о наследовании. Меня отправили в четвертый…

К четвертому кабинету я был готов разнести все здание Болванчиком, и даже выпустил пару сотен деталей из кольца.

— Миша, не психуй, — ухмыльнулась Лора. — Дай мне минутку.

— Что ты собираешься делать?

— То, что я делаю лучше всего. Взламывать чужие системы и делать так, чтобы все выглядело абсолютно законно.

Через тридцать секунд экран компьютера у клерка в четвертом кабинете мигнул. Клерк уставился на монитор, поправил очки и дважды перечитал то, что там появилось. Потом посмотрел на меня с изменившимся выражением лица.

— Кузнецов-сан, прошу прощения за задержку. Ваш заказ подтвержден руководством. Его доставят в зал выдачи через десять минут.

— Спасибо, — кивнул я.

Когда я вышел из кабинета, Лора победно хихикнула.

— Что ты сделала?

— Ничего особенного. Просто нашла в их базе данных записку от основателя компании, в которой говорилось, что заказ KR-0017 должен быть выдан на руки некоему Кузнецову М. В.

— А на самом деле?

— А на самом деле я ее написала тридцать секунд назад. Но они об этом никогда не узнают. Шрифт подобрала идеально, печать скопировала, бумажную версию распечатала на их же принтере на третьем этаже. Через полгода они найдут бумажный экземпляр в архиве и окончательно поверят.

— Ты гений.

— Я знаю, — она поправила волосы. — Но комплименты принимаю.

Заказ представлял собой небольшой деревянный ящик, запечатанный лаком и перевязанный шелковой лентой. Внутри, в бархатном углублении, лежали четыре детали из неизвестного металла. Серебристый, с розовым отливом и невесомый. Каждая деталь была размером с ладонь и покрыта микроскопическими рунами.

— Часть Риты, — прошептала Лора. — Миша, я начинаю догадываться, что это может быть.

— И?

— Пока не скажу. Надо собрать все детали. Но если я права, то Владимир Кузнецов был гораздо большим гением, чем мы все думали.

Я убрал ящик в пространственное кольцо и попрощался с японцами. Диму оставил у Мэйдзи. Мика так вцепилась в его руку, что оторвать ее смог бы только Валера, и то, наверное, не с первой попытки.

На обратный путь Мэйдзи выделил мне свой личный дирижабль. Небольшой, но быстрый, с экипажем из шести человек и запасом провизии на неделю. Капитан, пожилой японец с идеально ровными усами, поклонился и сообщил, что мы долетим за восемь часов.

За восемь часов полета можно попробовать поспать. Хотя бы попытаться.

Сахалин.

Администрация.

Следующий день.

Надя перехватила меня прямо у трапа.

— Миша, пришли правила поединков, — и сунула мне в руки несколько листов.

— Каких поединков?

— Тех, о которых договаривались на дипломатическом саммите. Квалификационные бои представителей государств. Я прочитала трижды. Если коротко, то правил нет.

— В смысле?

— Буквально. Кто победит, тот проходит дальше. Магия разрешена, оружие разрешено, артефакты разрешены. Запрещено только убийство. Все остальное на усмотрение участников.

— Мило, — я пролистал бумаги. — То есть можно выйти с двумя мечами, артефактной броней и ручным медведем, и это будет по правилам?

— Если ты сможешь уговорить медведя драться на твоей стороне, то да.

— Надо сказать Валере. Он обрадуется. Если вернется, конечно.

Надя забрала у меня листы и вдруг замерла. Ее телефон зазвонил, и она ответила на ходу. Через несколько секунд Надя отняла трубку от уха и уставилась на нее так, будто телефон только что укусил ее за палец.

— Миша, — она опустила трубку. — Правитель Халифата хочет прилететь на Сахалин.

— Зачем?

— Поболтать, блин. Он звонил лично. Говорил о каком-то поединке с тобой и сказал, что привезет своих воинов. Хочет представить их до начала квалификации.

— Когда он планирует приехать?

Надя поджала губы.

— Его дирижабли запросили стыковку к вечеру.

— К какому вечеру?

— К сегодняшнему.

Я медленно моргнул.

— То есть он уже летит?

— Три дирижабля с дипломатическими гербами. И с ними конвой.

Я посмотрел на часы. Половина первого. До вечера оставалось часов шесть, а у нас не подготовлено вообще ничего: от встречи и протокола до элементарной уборки в гостевом крыле.

— Надя, какого черта ты мне говоришь об этом только сейчас?

— Потому что я сама узнала только сейчас! Он позвонил полторы минуты назад! Без предупреждения, просто заявил, что летит, и отключился!

— Замечательно.

— Миша, что делать?

Я потер переносицу и оглядел причал, где все еще стоял дирижабль Мэйдзи, потом перевел взгляд на Надю.

— Встречать, — ответил я. — Что ж нам еще остается?

Сахалин.

Причал.

Вечер.

Три дирижабля Халифата появились со стороны океана ровно в шесть, когда солнце начинало заползать на горизонт. Здоровенные, с позолоченными гербами на бортах и вымпелами цвета бордо, они шли клином, как гуси, летящие на юг, но вот размером побольше и куда наглее. Конвойный дирижабль держался чуть позади, ощетинившись артиллерийскими башнями.

Надя стояла у ангара и нервно поправляла воротник. Рядом выстроились двадцать гвардейцев в парадной форме во главе с Перестукиным. На поясе у каждого висел короткий меч. Я в это время сидел в поместье и пытался привести себя в порядок. Маруся, не спрашивая разрешения, погладила мне рубашку и повесила на стул парадный мундир.

— Наденьте, — велела она.

— А можно просто пиджак или кофту?

— Вы и так постоянно ходите в мятой рубашке и штанах, которые пора отдать Емеле. Наденьте мундир, или я надену его на вас силой!

Спорить с Марусей было бесполезно. Пришлось послушаться. Мундир оказался тесноват в плечах. Последний раз я его примерял до тренировок с Валерой.

— Миша, первый дирижабль пришвартовался, — доложила Лора, свернувшись калачиком на кровати в образе кошки. Сегодня у нее было ленивое настроение. — С трапа спускается делегация. Много охраны. Двадцать четыре бойца в полной экипировке, два советника в дорогих халатах и двое в белых плащах. Белые плащи фонят так, что у меня датчики зашкалило.

— Маги Высших сил?

— Оба. Причем не просто Маги Высших сил, а истинные виртуозы магии. Судя по рисунку энергетических каналов, один специализируется на огне, второй на чем-то непонятном. Что-то среднее между менталистикой и телекинезом. Редкая штука.

— Серьезная компания.

— Серьезная. А замыкает процессию сам Абдалла. Идет медленно, всех оглядывает. Деловой. По лицу видно, что ему тут не нравится. Холодно, сыро, причал не позолоченный.

Я застегнул мундир, проверил Ерха и родовой меч в пространственном кольце и вышел из комнаты. На лестнице столкнулся со Святославом. Он нес чашку чая, выглядел бывший голубь как всегда немного отрешенно.

— Гости? — он кивнул в сторону окна, за которым маячили силуэты дирижаблей.

— Халифат. Прилетели на нашу голову.

— Бывает, — философски заметил Святослав и отпил чаю. — Удачи.

Я усмехнулся и вышел на крыльцо. Данила ждал во дворе с машиной. Увидев мой мундир, он присвистнул.

— О! Начальник, вы прямо как генерал.

— Данила, заводи. И не гони, мы не опаздываем.

— Но можно же с ветерком?

— Только чуть-чуть, — разрешил я, падая на заднее сидение.

Он улыбнулся и плавно тронулся. Плавно у Данилы означало, что нас прижало к сиденьям не сразу, а через полторы секунды.

Администрация Сахалина.

Полчаса спустя.

Надя перехватила гостей и повезла их в Администрацию. Здание было свежеотремонтированным, с новой вывеской, которую Ковальский повесил всего неделю назад. Внутри все было чисто, просторно и пахло свежей краской.

Проблема возникла в кабинете губернатора.

Абдалла вошел первым, и его взгляд тут же уперся в стол, за которым сидел Эль в облике гуся. Губернатор восседал в своем обычном костюме в полоску, в лакированных туфлях и с очками на клюве. Перед ним лежала стопка документов, а в крыле он держал чашку кофе, от которой шел пар. Донцов стоял за его спиной, выпрямляя и без того безупречный воротник.

Абдалла остановился. За ним столпилась свита.

— Это шутка? — произнес он на чистом русском, хотя и с заметным акцентом.

Эль медленно поднял взгляд от документов. Очки сползли на кончик клюва. Он оглядел Абдаллу, двух магов в белых плащах, советников в расшитых халатах и двадцать четыре вооруженных бойца, которые заняли собой всю приемную.

— Нет, — ответил Эль. — Это Администрация. А вы записывались?

— Записывался? — Абдалла нахмурился. — Я правитель Великого Халифата. Я не записываюсь.

— Все записываются, — Эль отпил кофе. — Порядок есть порядок. Вы к кому?

Один из советников, пожилой мужчина с серебряной бородой до пояса, наклонился к уху Абдаллы и быстро зашептал. пока Абдалла слушал, его лицо прошло несколько стадий: от раздражения к недоумению, от недоумения к подозрению. Наконец, он смог выдавить из себя:

— Мне передали, что губернатор Сахалина… Это вы?

— Эль. Губернатор. К вашим услугам, — Эль слегка наклонил голову, отчего очки съехали окончательно и повисли на одном ушке. Он поправил их крылом с невозмутимостью, которой позавидовал бы Трофим. — Чай, кофе?

Абдалла посмотрел на советника. Тот развел руками.

— Мне доложили, что губернатор необычный, — пробормотал советник. — Но не уточнили насколько.

Охрана за спиной Абдаллы переглядывалась. Двое магов в белых плащах стояли неподвижно, но по их лицам было видно, что они пытаются понять, не галлюцинация ли это. Один из них, крупный мужчина с бритой головой и шрамом через всю левую щеку, прищурился и начал сканировать Эля магическим зрением.

Через пару секунд он побледнел и резко отвел глаза.

— Шейх, — тихо обратился он к Абдалле. — Этот гусь… Он не гусь.

— Я вижу, что он не гусь! Он разговаривает!

— Нет, я имею в виду… У него энергетический фон, как у… — маг с трудом подбирал слова. — Как у очень, очень старого и очень, очень опасного существа.

Эль ухмыльнулся. Клюв не умеет растягиваться в улыбку, но Эль как-то умудрялся делать из него нечто похожее. Выходило жутковато.

— Приятно, когда тебя оценивают по достоинству, — заметил он и повернулся к Донцову. — Принеси гостям чаю. И те печенья, которые Маруся передала утром.

— Мне не нужен чай, — отрезал Абдалла. — И печенье. Мне нужен Кузнецов. Где он?

— В пути, — ответила Надя, выходя с папкой с документами. На лице легкая усталость и безразличие. — Михаил будет через несколько минут. Прошу вас пройти в переговорную. Там удобнее.

— Я не привык ждать, — Абдалла шагнул к столу. Его охрана двинулась следом, заполняя кабинет целиком. Двадцать четыре бойца, и у каждого минимум два меча и пара артефактов. В небольшом помещении стало тесно.

Эль поставил чашку. Кофе на дне качнулся.

— А я не привык, когда в мой кабинет заваливаются толпой, — произнес он, и в его голосе зазвенел металлический оттенок, от которого у разумных людей обычно просыпается инстинкт самосохранения. — Прошу оставить оружие и охрану в коридоре. Можете оставить советников и вот этих двух белоснежек, уж очень они забавные. Это правило касается всех: от Шейха до Папы Римского, и я не собираюсь делать исключений и для тех, кто прилетает без приглашения.

Абдалла сузил глаза.

— Ты угрожаешь мне, птица?

— Я информирую, — поправил Эль. — Угрожать я начну, если вы продолжите повышать голос в моем кабинете. И тогда вам очень захочется обратно на дирижабль.

Маг с бритой головой сделал полшага вперед. Худощавый и высокий маг с длинными черными волосами, собранными в хвост, положил ладонь на рукоять сабли. Уровень энергии начал нарастать.

Эль поднялся. Гусь доходил Абдалле до пояса, но когда по его перьям пробежали красные искры, бритоголовый маг отступил назад. Донцов за спиной губернатора тоже подобрался, глаза у него стали сосредоточенными.

Воздух в кабинете стал еще чуть плотнее. Еще немного, и он лопнет, как струна.

— Так, это что у вас тут такое происходит⁈

Кажется, я успел как раз вовремя. Все обернулись.

Я стоял на пороге, уперев кулаки в бока и строго топал ботинком. Лора за моей лопала попкорн из ведерка и с интересом поглядывала то на одного участника конфликта, то на другого.

— Погоди, не разноси полздания, — шепнула она мне на ухо. — Я попить достану.

Я шагнул внутрь, Надя отступила в сторону, пропуская меня к Абдалле. Эль, заметив меня, опустил крылья. Красные искры погасли, но взгляд за очками остался недоброжелательным.

— Абдалла, — я протянул Шейху руку. — Рад видеть вас на Сахалине. Простите за задержку, возникли проблемы с гардеробом.

Абдалла задержал взгляд на моей ладони, но все же принял приветствие. Пожатие оказалось крепким, привычным к рукояти сабли.

— Кузнецов, — произнес он. — Я привез своих лучших воинов. Как и обещал.

— Вижу, — я кивнул в сторону магов в белых плащах. — Впечатляющая компания. Давайте пройдем в переговорную, обсудим детали. Эль, спасибо, дальше я сам.

Эль вернулся за стол и недовольно начал что-то ворчать себе под… клюв. Донцов принес ему свежий кофе.

— Маруся права, — пробормотал Эль. — Надо было печенье отравить.

Надя закатила глаза и повела делегацию в переговорную.

Переговорная.

Абдалла сидел напротив меня. По правую руку от него расположились двое магов, по левую оба советника. Охрану он все-таки оставил снаружи, хотя по его лицу было видно, что решение далось ему нелегко.

— Итак, — начал он, положив ладони на стол. — Вы помните наш разговор в Кремле?

— Помню. Вы хотели поединка.

— Верно. Я привез двух своих лучших бойцов. Они чемпионы Халифата и Маги Высших сил. Фарид, — он кивнул на бритоголового со шрамом, — и Касим, — кивок в сторону худощавого с хвостом. — Каждый из них прошел через три Метеоритных Пояса и убил больше монстров, чем все маги вашего института за год. Правила квалификации позволяют проводить предварительные бои между участниками. Я хочу, чтобы мои бойцы сразились с вами лично.

— До квалификационного отбора командира осталось чуть больше одного дня, — уточнила Лора, развернув передо мной календарь. — Абдалла хочет проверить тебя заранее. Но это какой-то бред… Стандартная тактика: если его бойцы победят, Халифат получит право выдвинуть своего кандидата на должность командира отряда Земли. А если проиграют, он хотя бы увидит, на что ты способен.

Я чуть заметно качнул головой, принимая информацию.

— Охотно, — ответил я Абдалле. — Но не сейчас.

— Почему? — он нахмурился.

— Потому что вы летели сюда не меньше двенадцати часов. Ваши бойцы устали, вы сами устали, а драться с уставшими людьми мне неинтересно. Я хочу видеть ваших магов на пике формы, а не после перелета через полмира.

Абдалла откинулся на спинку кресла. Его глаза чуть сузились, и в них мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на удивление. С этими шейхами и прочими королями так сложно разобраться.

— Вы не хотите легкой победы?

— Мне не нужна легкая победа. Мне нужно, чтобы после этого боя у вас не было повода заявить, что ваши люди проиграли из-за усталости. Я предлагаю провести поединок сегодня вечером. У нас есть арена. Отдохните, поешьте, осмотритесь. К девяти часам все будет готово.

Бритоголовый маг по имени Фарид переглянулся с длинноволосым Касимом. Тот едва заметно пожал плечами.

— Щедрое предложение, — медленно проговорил Абдалла. — Принимаю. Но учтите, Кузнецов: мои люди не нуждаются в отдыхе. Они могли бы сражаться прямо сейчас.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — Но я предпочитаю делать все правильно. Надя, размести гостей в гостевом доме.

— Уже подготовлено, — Надя открыла папку. — Номера на втором этаже, горячая вода, полотенца, вид на город. Ужин будет подан через час.

— Маруся готовила? — неожиданно уточнил Абдалла.

Все уставились на него с удивлением.

— Мне рассказали про вашу кухарку, — пояснил он без тени улыбки. — Губернатор что-то говорил про печенье от Маруси…

— Маруся готовила, — подтвердил я, стараясь не рассмеяться. — Пирожки будут.

— Тогда мы остаемся, — Абдалла встал и поправил пояс с саблей. — До вечера, Кузнецов.

Делегация вышла вслед за Надей. Когда дверь закрылась, Лора упала на стол и захихикала.

— Миша, пирожки работают лучше любой дипломатии. Давай предложим Марусе пост министра иностранных дел?

— Она откажется. Да и что скажет на это Газонов?

Поместье Кузнецовых.

Гостевое крыло.

Вечер.

Касим шел по территории поместья Кузнецова и старался не пялиться. Получалось плохо.

Маг Высших сил, человек, который голыми руками вырывал кристаллы из метеоритов и выходил один против стаи драконидов, Касим ибн Юсуф, победитель четырнадцати турниров и обладатель Золотой Звезды Халифата, чувствовал себя неуютно. Дело было не в холоде, к которому он мог привыкнуть за пару минут. Дело было в людях.

Вернее, в девушках.

Он заметил их у тренировочной площадки, когда свернул не в тот коридор и вышел во двор. Пять девушек в очень открытой тренировочной одежде отрабатывали связки ударов на деревянных чучелах. Двигались они так синхронно, что у Касима перехватило дыхание. Каждый удар наносился за долю секунды, каждый уход выглядел как часть длинного танца.

И не только это завораживало.

Все девушки были неописуемой красоты. Настолько, что ему показалось, что это наваждение. Не могло быть настолько идеальной красоты.

Красноволосая рассекла чучело мечом и развернулась. Ее глаза встретились с глазами Касима. Маг высших сил, убивший тысячи монстров в Зонах трех континентов, забыл, как дышать.

— Э, — выдал он. Для Мага Высших сил это было не самое красноречивое начало знакомства.

Красноволосая приподняла бровь. Рядом с ней остановилась блондинка, за ней рыжая, потом брюнетка и каштановая.

Все пятеро уставились на Касима.

— Ты кто? — блондинка опустила меч, но не убрала его. Бретелька сползла с плеча, едва не обнажив шикарную грудь. Но она как будто этого не заметила.

— Касим. Из Халифата. Мы прилетели сегодня, — он откашлялся и попытался выпрямиться повнушительнее. — Я Маг Высших сил.

— Ага, — кивнула рыжая и шмыгнула носом. — А чего стоишь?

— Просто… мимо шел. Ваш правитель разместил нас в гостевом доме…

— Шел мимо тренировочной площадки? — уточнила блондинка. — Тут тупик. Дальше только забор и конюшня.

Касим покраснел. Это было настолько непривычное ощущение, что он не сразу его опознал. В Халифате его уважали, боялись и слагали о нем песни. А тут пять девчонок смотрели на него так, будто он заблудившийся турист.

— Я хотел осмотреть территорию, — он попытался спасти остатки достоинства.

— Осмотрел? — рыжая подбоченилась.

— Осмотрел.

— Тогда поворачивай обратно. Тут мы тренируемся. Зрителей не пускаем, — блондинка махнула мечом в сторону выхода.

Касим мог бы уйти. Наверное, должен был. Но каштановая вдруг улыбнулась ему, застенчиво и мягко, и он понял, что уходить категорически не хочет.

— А можно посмотреть? — выдавил он, словно ребенок. — Вы красиво двигаетесь. Такой синхронности я не видел даже в элитной гвардии Халифата.

Рыжая расплылась в довольной улыбке.

— Красиво, говоришь? Слышали, девочки? Нас ценят!

— Лира, не начинай… — буркнула брюнетка.

— А что? Комплимент, между прочим! Первый за эту неделю! Миша вон только «хорошо, девочки» говорит и убегает, а тут живой человек пришел и оценил!

Касим осмелел и шагнул ближе.

И в этот момент из-за угла вышел здоровенный мужчина в плаще и с зачесанными назад волосами. Он выглядел внушительно и в чем-то даже пугающе. В руках две доски и мешок гвоздей.

Увидев незнакомого мужчину, который сверлит девушек глазами, парень уронил доски.

— Привет, — произнес Касим, не успев сообразить, к кому обращается.

Тот оценил обстановку по-своему.

Незнакомый мужчина, иностранная одежда, подозрительно близко к девчонкам. Конечно, прежде чем делать выводы, следовало бы поинтересоваться, кто этот человек, зачем он здесь и почему у него такое выражение лица.

Следовало бы…

Удар у бывшего полудемона оказался именно таким, каким и следовало ожидать от полудемона. Касим пролетел метра три, ударился спиной о забор и сполз на землю. Глаза его закатились, и Маг Высших сил отключился прежде, чем его голова коснулась травы.

— Богдан! — ахнула Гидра. — Это же гость! Ты что творишь!

— Гость? — Богдан озадаченно уставился на собственный кулак, перевел глаза на лежащего Касима. — А чего он тогда к вам лез?

— Он не лез! Он смотрел!

— На вас?

— Ну да!

— Зачем?

Лира фыркнула.

— Богдан, ты когда-нибудь слышал слово «комплимент»?

— Слышал. Не понял, зачем оно нужно. Поднимите его, что ли?

Андромеда и Орион подхватили Касима под руки и усадили у забора. Эридан сбегала за водой. Гидра проверила пульс и закатила глаза.

— Живой. Просто в отключке. Богдан, у тебя рука тяжелее, чем у Валеры.

— Неправда, — обиделся Богдан. — Валера бы его по стенке размазал. А я только приложил слегка.

— Слегка⁈ — Лира присела рядом с магом и похлопала его по щекам. — Эй! Просыпайся! Девочки, а он ничего такой…

Касим застонал и открыл глаза. Над ним склонились пять лиц.

Красноволосая, блондинка, рыжая, брюнетка и каштановая. Все красивые, все обеспокоенные, и все очень близко. Под костюмами они не носили бюстгальтеров, и при одном виде того, ЧТО они прятали, у бедного гостя из носа брызнула струйка крови.

— Я умер? — прохрипел он. — Это рай?

— Нет, — ответила Эридан и покраснела. — Тебя случайно ударили.

— Случайно?

— Ну… Богдан иногда не разбирается. Прости, пожалуйста!

Касим окинул взглядом здоровенного мужика, который только что вырубил его одним ударом, и решил, что злиться на такого опасно для здоровья. Мало кто в мире способен вырубить Мага Высших сил простым ударом в челюсть. По крайней мере, такого раньше не случалось.

— Договорились, — кивнул он и поморщился от боли в челюсти. — А… можно я еще приду посмотреть на тренировку? Когда-нибудь?

Лира хлопнула в ладоши.

— Конечно! Только в следующий раз заходи через главный вход и скажи, что ты к нам. А то Богдан опять подумает невесть что.

— Я уже извинился! — буркнул Богдан, подобрал доски и удалился.

Эридан помогла Касиму подняться. Их пальцы соприкоснулись на секунду дольше, чем это было необходимо.

— Ты в порядке? — она понизила голос.

— В полном, — соврал он и пошел обратно к гостевому крылу, старательно делая вид, что земля под ногами не качается.

Он никому не расскажет, что тут произошло. Никогда.

Сахалин.

Арена.

Вечер. 21:00.

Арена находилась на южном плато, между портовым районом и лабораторией Натальи. По сути, это был огромный круг утрамбованной земли диаметром в сорок метров, обнесенный каменной стеной высотой в полтора метра. Стоник соорудил ее за полдня, камень был такой же гладкий и монолитный, как стены Дикой Зоны. Трибуны расставили по периметру.

Народу набилось столько, что Перестукин выставил дополнительное оцепление. Гвардейцы, жители городка, рабочие с верфей, несколько студентов КИИМа, которые прилетели по «делам» (Звездочет потом за это спросит), почти все существа из Нового города и даже Никанор с половиной деревни прикатил.

Три камеры местного телевидения стояли на треногах. Оператор настраивал картинку, репортерша причесывалась и репетировала вступление.

— Миша, тебя снимают, — предупредила Лора. — Веди себя прилично.

— Я всегда веду себя прилично, — сказал я, стоя под прицелом телекамер у входа на арену.

— Нет. Ты ведешь себя прилично первые пять минут. Потом начинаешь шутить, дразнить противника и ломаешь ему что-нибудь. Давай сегодня без этого?

— Постараюсь.

Абдалла занял место на VIP-трибуне. Рядом с ним расположились советники. Фарид, бритоголовый маг, стоял чуть позади, готовый в любую секунду прикрыть своего правителя. Касим сидел чуть поодаль, и его взгляд периодически уплывал в сторону трибуны, где расположились Рыцари. Челюсть у него слегка припухла, но он уверял всех, что ударился о дверной косяк.

Я вышел на арену. Ерх и родовой меч покоились за спиной. На мне тренировочные штаны и легкая кофта. Болванчик привычно обернулся браслетом на запястье.

Абдалла поднялся с места.

— Кузнецов, — его голос разнесся над ареной. — В Кремле вы обещали мне поединок. Я прилетел за ним. Правила просты: сражаемся до тех пор, пока один из участников не признает поражение. Магия разрешена, оружие разрешено. Убийство запрещено. Согласны?

— Согласен, — ответил я.

— Тогда у меня предложение, — Абдалла расстегнул верхнюю пуговицу халата. — Сначала вы сражаетесь со мной. Потом, если останетесь на ногах, мои бойцы покажут, на что способны лучшие маги Халифата.

Трибуны загудели. Лора вывела передо мной данные по Абдалле: рост, вес, предполагаемый ранг, история боев. Информации было мало.

— Абдалла ибн Рашид, правитель Великого Халифата, — зачитала она. — Возраст неизвестен, предположительно около ста двадцати лет. Ранг: Маг Высших сил. Специализация: огонь и ветер. Известен тем, что лично остановил три прорыва на в одиночку. Любит ближний бой. Оружие: двуручная сабля «Зуль-Факар», раздвоенный клинок, артефактный, режет магические щиты.

— Артефактная сабля с раздвоенным клинком? — удивился я.

— Ага. Редкая штука. Если попадет, мало не покажется. Будь внимателен.

Абдалла спустился на арену один. Халат он скинул и остался в плотной боевой рубахе, расшитой рунами защиты. Из-за спины вытащил саблю. Клинок и правда раздваивался у основания, образуя два параллельных лезвия, между которыми мерцала тонкая полоска оранжевого света.

Красивое оружие. И опасное.

Мы встали друг напротив друга на расстоянии в десять метров. Арена замолчала.

— Лора, протоколы?

— Активирую «Иерихон» в фоновом режиме и только в крайнем случае. Болванчик в режиме защиты. Ерх пока не доставай, начни с родового. Посмотрим, что он умеет. Заодно украдем у него все техники.

Я вытащил из-за спины родовой меч. Рукоять легла в ладонь привычной тяжестью. Абдалла отсалютовал саблей и принял стойку: ноги широко, центр тяжести низко, клинок у правого плеча. Классическая позиция для бойца, который привык атаковать, а не обороняться.

— Начинайте! — крикнул Перестукин, выполнявший роль судьи.

Абдалла двинулся первым. Быстро, гораздо быстрее, чем я ожидал от человека его комплекции. Сабля рассекла воздух с характерным свистом, оранжевый след растянулся за ней, как хвост кометы. Удар шел косо, сверху вниз, метя мне в левое плечо.

Я ушел вправо и отбил клинок родовым мечом. Столкновение высекло сноп искр, и меня протащило по земле на полметра. Силы в ударе было неприлично много для простого замаха.

— Ого, — оценила Лора. — Этот дяденька крепче, чем кажется. Давление куда выше, чем у Фанерова, когда тот был в форме.

Абдалла не дал передохнуть. Второй удар пошел снизу, потом обратным хватом сбоку, и еще один, круговой, от которого мне пришлось присесть. Раздвоенное лезвие прошло над головой, оставив в воздухе дымный след.

Быстрый. Техничный. Уверенный. Абдалла действовал профессионально и хладнокровно. Видно, что он занимался этим всю свою жизнь.

Я перехватил меч двумя руками и пошел в контратаку. Прямой выпад в грудь, уход, косой снизу, разворот и удар с левой. Абдалла парировал все четыре, но на последнем его сабля задрожала, и он отступил на шаг.

— Неплохо, — бросил он, перехватывая меч поудобнее. — Для юноши.

— Спасибо. Для старика вы тоже хоть куда.

Абдалла усмехнулся и ударил снова. На этот раз саблю охватило пламя. Огонь побежал по двойному лезвию, каждый удар оставлял в воздухе горячий шлейф. Температура вокруг нас подскочила градусов на двадцать.

Я отбил первый пылающий удар родовым мечом и почувствовал, как жар прошел сквозь клинок и отдался в ладони. Горячо, но терпимо. Второй удар я принял на щит Болванчика, который за долю секунды вырос из браслета. Металл зашипел.

— Миша, его огонь артефактный, — предупредила Лора. — Температура растет с каждым ударом. Через минуту он разогреет саблю до точки, и родовой меч начнет деформироваться. Но у нас достаточно скопированных техник.

— Понял. Меняю тактику.

Я убрал родовой меч в кольцо и достал Ерх. Живой меч мгновенно задрожал, будто пробуждаясь после сна. Руны на клинке вспыхнули голубым. Абдалла в ответ на замену оружия чуть замедлился. Его глаза оценили Ерх, и в них мелькнуло что-то новое.

Не страх, нет. Интерес.

— Красивый клинок, — проговорил он.

— Он тоже так считает, — ответил я, и польщенный Ерх завибрировал.

Абдалла атаковал с удвоенной скоростью. Пылающая сабля рисовала в воздухе огненные дуги. Один, два, три удара подряд, без передышки. Я парировал Ерхом, и каждый раз, когда лезвия встречались, огонь на сабле гас в точке контакта. Ерх резал магию так же легко, как резал все остальное.

Абдалла это понял и отскочил.

— Этот меч гасит мою магию, — констатировал он, и в голосе не было обиды, только холодный расчет.

— Да, — подтвердил я. — Поэтому как насчет закончить разминку и перейти к серьезной части?

Трибуны притихли. Абдалла смерил меня долгим взглядом, усмехнулся и опустил саблю.

— Ты знаешь, Кузнецов, — произнес он, и впервые за весь вечер его голос прозвучал без надменности, — в Халифате есть поговорка: «Не суди воина по первому удару, суди по тому, как он держит меч после сотого». Твоя рука, как я погляжу, все еще тверда.

Он вогнал саблю в землю и выпрямился. За его спиной в воздухе начали веером появляться десятки огненных клинков. Все медленно повернулись ко мне остриями.

— Готов? — улыбнулся Абдалла.

— Обижаете.

В ту же секунду все клинки разом полетели в меня. Вариантов было много. Отбить все атаки Болванчиком. Поставить купол защиты. Или просто увернуться. Я решил сыграть на публику, и начал красиво двигаться, специально работая на камеру.

Народ на трибунах моментально взорвался аплодисментами. Когда атака прекратилась, я отряхнулся.

— Это все?

Абдалла удовлетворительно кивнул.

— Я удовлетворен. Продолжать не вижу смысла, ибо убивать друг друга нам запрещено, а все остальное приемы мы друг другу уже показали. Теперь очередь моих бойцов.

Я опустил Ерх. Клинок недовольно дрогнул, ему явно хотелось продолжения.

— Потом, — шепнул я мечу. — Вечер только начинается.

Абдалла развернулся к трибуне и жестом подозвал Фарида и Касима. Бритоголовый вскочил так быстро, будто ждал этого весь день. Касим поднялся чуть медленнее, бросил последний взгляд в сторону Рыцарей и зашагал к арене.

— Миша, — шепнула Лора, выводя данные по обоим магам. — Два Мага Высших сил одновременно. Будет интересно.

— Как раз хотел проверить, чему ты меня научила.

— Ты что? Думаешь, если проиграешь, можно на меня все свалить? Ты че, инсульт хочешь? Я могу.

Я посмотрел на Абдаллу.

— Надеюсь, оба одновременно?

Абдалла уселся обратно на трибуну, закинул ногу на ногу и впервые за весь день позволил себе улыбку. Широкую, как у человека, который выложил на стол козырного туза и ждет реакции.

— Оба, — ответил он. — Одновременно. Мои лучшие бойцы против тебя одного. Покажи, что ты достоин вести отряд Земли, царь Сахалина Кузнецов.

Трибуны взорвались овациями. Камеры повернулись ко мне. Перестукин вскинул бровь, ожидая моего решения.

Лора поджала губы.

— Ну вот. Я же говорила…

Я крутанул Ерх и улыбнулся.

— Годится. Пусть выходят.

От автора: Дорогие друзья! Мы с вами переходим на сороковую книгу, и вот что я вам скажу… Концовка не за горами. Может книга или две, и мы переходим на новую историю! А пока погнали в финал! https://author.today/work/593006

П. С. Да, в планах есть и спиноф…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.