Когда этот роман впервые опубликовали в 2015 году, я, никогда не писавший предисловий к собственным произведениям, взял в качестве предисловия свой небольшой текстик под названием «Сияние колеса судьбы». Семь лет спустя история Фан Му все еще продолжается, и на подходе новое, более красиво переплетенное и богатое издание. А я хочу сказать еще кое-что.

Мой путь к писательству был совершенно случайным. Даже сейчас, вспоминая тот апрельский день 2006 года, я не знаю, какая сила заставила меня напечатать заголовок романа на чистом листе. Сначала я думал об этом просто как о способе общения с миром или даже как о самобичевании и собирался положить готовый текст на полку. Однако Фан Му, персонаж моей книги, привлек внимание большого числа читателей, и я понял, что он должен, вопреки моим желаниям, выйти на свет.

Это я дал ему жизнь и позволил бесчинствовать на страницах. Каждый раз, когда читатель знакомится с его историей и готов принять героя, перед ним открывается целая новая вселенная. Он живет в вашем мире, дышит тем же воздухом и греется в лучах того же солнца, что и вы.

Честно говоря, я завидую Фан Му. Он может свободно путешествовать по разным мирам и представать в них в разных образах. Он может бродить под дымным дождем Цзяннаня или пробираться сквозь ветер и снег Северо-Востока, может протянуть руку помощи слабому или выхватить острый меч и бороться со злым драконом. Фан Му уже пятнадцать лет перемещается во времени и пространстве, а я вынужден оставаться пленником своего мира.

Это очень огорчает. Ведь я тоже хочу посетить эти вселенные. Да, вселенные. Независимые друг от друга, процветающие, и в тот момент, когда столкнутся друг с другом, они взорвутся сиянием.

Родится ли в тот момент новая вселенная?

Как я уже однажды сказал, я не из тех, кто будет молчать. Пока мне есть что сказать, я не перестану садиться перед ноутбуком. Даже за эти пять лет, которые полностью изменили мою жизнь, я не отказался от идеи писать. Пока вы, ребята, всё еще ждете, я буду возвращаться. Потому что очень хочу стать автором, который сможет писать долгое время. Потому что слова – моя крепость, моя броня. Мне хватает смелости быть Дон Кихотом в крошечной комнате, противостоящим этим невидимым ветряным мельницам. Слова всегда будут иметь целительную силу. Это моя неразрывная связь с реальным миром и убежище для души. Более того, за моей спиной есть они. Фан Му. Тай Вэй. Ми Нань. Синь Лу. Бянь Пин. Хань Вэймин. Сестрица Чжао. Вэй Цзюн. Юэ Сяохуэй. Гу Хао. Су Линь. Цзян Тин. Цзян Юйшу… А также целая толпа других персонажей, которые могут появиться в этой вселенной. Она огромна и полна неизвестных возможностей. Люди, которые стали предметом наших с вами навязчивых мыслей, не должны быть преданы анонимности в каком-то пространстве и времени. Именно так. Я не позволю им спокойно почивать в этих мирах. Они непременно пересекут границы вселенной и придут ко мне, к вам.

Таковы мои притязания, и это необходимость. Стена Вздохов может быть сокрушена. Когда они услышали странный звук в воздухе, мост между мирами медленно начал обретать форму.

Если вы хотите увидеть Ми Нань и Юэ Шэхуэя вместе на месте преступления, если хотите понаблюдать, как Тай Вэй и Гу Хао спустя двадцать лет сидят друг напротив друга и пьют, если вы хотите увидеть, как сестрица Чжао и Цзян Юйшу берутся за одну и ту же простыню по разные стороны от бельевой веревки, если вы хотите увидеть, как Фан Му и Су Линь смотрят друг на друга с края пропасти…

Добро пожаловать во вселенную Лэй Ми. В мою вселенную.

Чем вы занимались в 2006 году?

Прохладные мысли. Мама с папой развелись. Папа работает в криминальной полиции, постоянно вступает с кем-то в конфликты; тогда нам каждый день звонили на домашний телефон с угрозами, мы даже отключали телефон на весь день; потом дошло до того, что нам даже в дверь звонили, грозили разборками. У меня скоро экзамены в средней школе, и я начала бунтовать. На самом деле я постоянно тревожусь из-за всей этой ситуации, не в силах разрешить ее, и стесняюсь выразить свою любовь к родителям. 2006 год самый несчастливый с тех пор, как я была ребенком.

Бог смерти. В том году я перешел на третий курс. Планирую сдать экзамен по немецкому языку на четвертый уровень. Собираюсь смотреть чемпионат мира по футболу. Разразился скандал «Телефонные ворота»[2]. Началось возрождение «Интера». А еще я хочу признаться в любви девушке из своего универа.

Ифань Лэлэ. У меня разгар самого яркого романа в жизни.

Вэнь Баобао. Я устраиваюсь на работу, а в канун Рождества сижу в поезде до Шэньчжэня.

Kirara61. В 2006 году моя мама серьезно заболела, и ее переводят из одной шанхайской больницы в другую, я отстала по учебе и провалила экзамены, парень меня бросил. В то время у меня часто поднималась температура, а небо каждый день казалось серым.

aliceayres7. Повторно прохожу обучение. Потерял сон, началось тревожное расстройство. Поехал в Юньнань и Сычуань с другом, первая самостоятельная поездка в моей жизни.

Моло. Я учусь в десятом классе, нас только что разделили на гуманитарный и естественнонаучный классы. В классе на самом верхнем этаже окна от пола до потолка. Каждый день огромная нагрузка по учебе, и потому на занятиях по языку я тайком читаю что-то для души.

Всамделишный Лю Дун. Учусь в девятом классе. Родители уехали, а я остался жить в интернате до окончания девятого класса, без родительской опеки, и полюбил врать учителям. Я тогда был очень слаб и не имел собственного мнения.

j45PEr. Учусь на втором курсе в том самом универе, который описан в «Профайлере», только что обзавелся девушкой, каждую ночь уезжал на велосипеде, чтобы посмотреть с ней на звезды.

Flutterbamboo. Второкурсник, мать в больнице, пытаюсь работать на полставки и писать, самый мрачный период.

Букашка xxx. Перехожу из одиннадцатого в двенадцатый класс. Сдавала вступительный экзамен по искусству. Прочитала массу книг и посмотрела много фильмов.

Сколько я проспал?

Сейчас думать об этом уже бессмысленно. Я нехотя открыл глаза и тут же почувствовал, как в нос ударили различные сомнительные ароматы. Сделал вдох и опознал запахи говяжьей лапши быстрого приготовления, лука, крылышек барбекю по-орлеански из «Кей-эф-си», дешевой водки, бобовой пасты и только что снятой обуви.

В поездах в Китае всегда так. Они напоминают работающую допоздна столовку, где продают еду, которую приходится глотать, независимо от того, нравится тебе это или нет. В душных, влажных вагонах запах сгущается, превращаясь в туман, плотный и липкий, застилающий глаза.

Я откупорил бутылочку минеральной воды и одним махом осушил ее, затем медленно вытащил из кармана очки, надел их – и все перед глазами прояснилось.

Напротив меня через столик – мужчина средних лет с каменным выражением лица. На нем толстое пальто, а в руках черный кожаный кошелек, помятый и грубый. Потрескавшиеся кожаные ботинки покрыты слоем пыли, а их владелец остекленевшим взглядом уставился на коробку на багажной полке. Рядом с ним девушка, простенько одетая серая мышка, с закрытыми глазами слушающая MP3-плеер, отечественный, далеко не новый. Слева от меня пожилая женщина, которая, как и я, погрузилась в сон; из уголка ее рта стекает слюна, оставляя на столе блестящую лужицу. Мой интерес при виде всего этого быстро угас. Я отвел глаза и повернулся к окну.

Было самое начало весны. За окном висел туман. Поезд проезжал через какую-то пустошь – ни тебе трудолюбивых крестьян, засевающих поля, ни даже коров. Изредка за окном проплывала пара низких хибарок, перед дверьми которых я видел играющих детей в толстых ватниках. Я не знал, во что они играют, но ощущал радость, которая рвалась из них наружу весной.

Это чувство никак меня не касалось, как бы мне ни хотелось в него окунуться.

– Извините, – сказал я, выцепив проводницу, с трудом протискивающуюся через толпу, – когда вы пересадите меня в плацкарт?

– Чуть позже. Вы что, не видите, сколько людей? – нетерпеливо проворчала широколицая проводница. – Просто жуть! Вроде уже и Праздник весны[3] позади, а народу все равно полно…

Она посмотрела на пассажиров, теснившихся в вагоне, и нахмурилась.

Эти пассажиры, толпившиеся, стоя плечом к плечу, с выражением зависти и обиды смотрели на счастливчиков, удобно расположившихся на сидячих местах. Они постоянно озирались по сторонам, как соколы, выискивающие добычу, пытаясь засечь приготовившегося выходить пассажира, чтобы стремительно протиснуться к нему и занять освободившиеся десятки сантиметров.

Мой взгляд упал на двух попутчиков по диагонали от меня. Мужчина и девушка. Мужчина рядом с девушкой улегся грудью на стол и вроде как уснул. Девушка совсем молоденькая, по виду студентка, и на ее лице застыла смесь смущения и страха. Время от времени она легонько отталкивала от себя мужчину; тот всякий раз выпрямлялся, а потом снова наваливался на нее.

Я заметил, что плечи мужчины слегка движутся вверх-вниз.

Я нахмурился и ощутил, как по телу поднимается жар.

Девушка изо всех сил пыталась отодвинуться, при этом не переставала озираться по сторонам, словно ждала, что кто-то придет на помощь. Однако окружающие лишь скользили по ней взглядом – никто не отреагировал на ее мольбу и тем более ничего не предпринял, чтобы пресечь действия мужчины. Все молчали, будто храня секрет, который и так понятен без слов.

Плечи мужчины тряслись все сильнее, а в глазах девушки поблескивали слезы.

Я встал и подошел к ним. Тут же кто-то занял мое место и удобно устроился на нем.

– Эй, приятель! – Я постучал мужчину по плечу. – Пересядь-ка. – И жестом указал на свое место.

Мужчина тут же вскинул голову, на его лице читалась паника.

– Что?

– Я сказал пересядь. – Я спокойно посмотрел на него.

Выражение лица мужчины быстро изменилось на угрожающее. Он скривил губы и прошептал:

– Не лезь не в свое дело.

– А ну-ка иди туда! – Я мотнул головой. – Сейчас же!

Мужчина в недоумении уставился на меня, как и окружающие пассажиры. Я посмотрел на него с улыбкой.

Через несколько секунд мужчина встал, и я заметил, что он немного выше меня, около метра восьмидесяти. Я бросил рюкзак на стол и сел.

Вокруг нас пассажиры тоже зашевелились, на их лицах читалось облегчение. Мужчина, напротив, раздраженно скрестил руки, время от времени злобно поглядывая в мою сторону. Некоторые с любопытством смотрели на девушку, другие – на меня. Не обращая внимания на пристальные взгляды, я опустил голову, откинулся в кресле и закрыл глаза.

Через некоторое время мне показалось, что кто-то осторожно подергал меня за руку. Я открыл глаза, и девушка-соседка, застенчиво улыбаясь, протянула записку со словом «Спасибо!».

Улыбнувшись в ответ, я снова закрыл глаза и погрузился в сон, пока кто-то не начал меня грубо трясти. Я с трудом разлепил глаза – это была проводница.

– Освободилось место в девятом купе, поторопитесь!

Буркнув что-то в ответ, я почувствовал, что поезд замедляет ход – видимо, мы подъезжали к очередной станции.

Я встал, потянулся и взял рюкзак. Девушка посмотрела на меня; страх, казалось, снова плескался в ее глазах.

Я замешкался, повернулся и подошел к мужчине. Тот повесил голову и закрыл глаза. Я наклонился и прошептал:

– Твоя станция. На выход!

Мужчина, казалось, испугался и тут же выпалил:

– Нет! Мне до города А.!

Я не стал больше ничего говорить и махнул ему рукой:

– Приехали! Выходи.

Багровое лицо мужчины побелело, и он окончательно рассвирепел. Вскочил и потянулся, намереваясь вцепиться мне в воротник.

Я перехватил руку, а свободной ладонью обхватил его за шею, с силой вдавливая в сиденье.

– Или ты сам выйдешь… – Я пристально смотрел ему в глаза. – Или я выкину тебя из поезда.

Глаза мужчины округлились и слегка налились кровью из-за недостатка кислорода. Пассажиры рядом повскакивали, чтобы освободить место, и вскоре вокруг нас с ним образовалось приличное пространство.

Я знаю, что в этот момент мое лицо приобрело звериный облик. Пересекающие его шрамы искривились, делая меня похожим на призрака-людоеда.

Мужчина перепугался. Поскольку я сжимал его горло, он не мог говорить, лишь кивал, словно болванчик.

Я отпустил руку и убрал колено с его ноги. Мужчина обмяк и закашлялся. На этот раз он даже не осмелился поднять на меня глаза, с трудом встал, потирая горло, и потянулся, чтобы взять с багажной полки чемодан с выдвижной ручкой.

Поезд уже успел подъехать к станции. Мужчина пулей присоединился к толпе пассажиров, жаждущих выйти из вагона, и, только оказавшись на перроне, обернулся и бросил на меня полный ненависти взгляд.

Наступила ночь.

Мне не спалось. Весь плацкарт храпел, а я сидел в одиночестве у окна и смотрел в затемненное окно. Поезд ехал плавно и быстро, слегка покачиваясь. В вагонах было темно, и только на стыке поблескивал тусклый свет. Мрак за окном напоминал чернила и, казалось, скрывал в себе неведомую судьбу, только этого соблазна для меня уже не существовало. В данный момент меньше всего мне хотелось думать о будущем.

Средний палец правой руки снова зудел, что могло означать приближение весенних дождей туда, где проходит поезд. Я осторожно погладил культю и отчетливо ощутил шишковатый шрам на конце отрубленного пальца. Казалось, этот шрам отделяет меня от прошлого…

Дверь открылась, и показались две размытые фигуры: одна – проводница, а вторую я толком не видел, лишь то, что это девушка, вероятно, пассажирка, которая купила билет в пути. Проводница проводила девушку на ее место, дала несколько указаний и, зевая, удалилась. Девушка зашуршала своим багажом, поставила его на койку, взяла чашку, вышла и некоторое время оглядывалась по сторонам, затем подошла ко мне.

– Это вы!

Я поднял глаза – это была та самая девушка.

– О! – Говорить не хотелось, и я небрежно отмахнулся.

Девушка налила стакан воды из термоса у моих ног, отодвинула сиденье и села напротив меня.

– На что вы смотрите? – спросила она, крутя головой.

– Ни на что. – Я опустил глаза.

Повисла длинная пауза. Но я знал, что девушка не сводит с меня взгляд.

– Простите, – снова заговорила она, ее голос был низким и тягучим, – могу я спросить, кем вы работаете?

– Зачем вам? – Я поднял глаза. Лицо девушки было скрыто в тусклом свете, и я видел лишь блеск ее глаз.

– Мне просто… любопытно. – Девушка слегка смутилась. – Если не хотите говорить об этом…

– Раньше я был полицейским.

– А, тогда понятно. – Девушка, оживившись, наклонилась ко мне: – Должно быть, вы…

Она несколько раз провела по правой руке и лицу, затем ощутила неловкость и взглянула на меня с легким смущением.

Я тихонько хихикнул.

– Всё в порядке.

Девушка расслабилась, и ее любопытство разгорелось вновь.

– Я все равно не могу уснуть. – Она держала в руке чашку, ее глаза были устремлены на меня. – Почему бы вам не рассказать мне свою историю?

Я посмотрел на нее, и мне вдруг показалось, что ее глаза очень похожи на те, которые я когда-то знал, – невинные, незнакомые и ясные как день.

История? Я достал сигарету, но не спешил прикуривать. Что ж, ладно…

Ночью в темном вагоне я расскажу историю незнакомой девушке; возможно, это не история, а воспоминания. Однако воспоминания о прошлом – не всегда приятное занятие. Если б мог, я бы предпочел, чтобы этого не было. Возможно, У Хань, Сунь Пу, Ян Цзиньчэн, Сяо Ван, Цзян Я и те, кто прочно занял мои воспоминания, – все вы хотели бы, чтобы этого никогда не случалось.

Но с чего начать?

В 1999 году Фан Му исполнился двадцать один год, и он учился на третьем курсе Педагогического университета города Ч.

В сентябре по вечерам стало холодно. В этом северном городе царила мрачная обстановка. Дул порывистый ветер, повсюду виднелись опавшие листья, которые хрустели под ногами. Фонари, разбросанные по территории, казались гораздо тусклее обычного, их свет ложился желтоватыми кругами на асфальт. Продавец чайных яиц[4] прислонился к фонарному столбу, охраняя почти потухшую жаровню, и от скуки ковырял землю носком ботинка. Кампус опустел, если не считать гуляющие парочки. По сравнению с дневной суетой Педагогический университет казался очень тихим.

Во всех учебных корпусах неожиданно прозвенел звонок – закончились вечерние пары. Торговец выпрямился и суетливо развел огонь под жаровней. Через несколько минут из зданий высыпали полчища студентов. Они втягивали шеи, прячась от осеннего ветра, громко разговаривали и смеялись, направляясь к своим общежитиям. Время от времени догоняли и толкались, порой раздавался добродушный свист. Девушки слегка краснели, пробираясь сквозь толпу парней, а некоторые, наиболее смелые, оглядывались на тех, кто свистел громче всех, что вызывало еще более громкий смех. Последний всплеск суеты за сегодняшний день.

Второй корпус – мужская общага, самая ветхая в этом университете. Если верить истории университета, то его построили во время войны пленные японцы. Надо признать, что качество вещей, к которым приложили руку японские черти, лучше, и вот уже более пятидесяти лет это старое здание до сих пор стоит, и, пускай внутри немного сыровато, оно все еще очень крепкое. Сырость – это не так уж и плохо; предыдущие выпуски смеялись над тем, что в этом здании никогда не произойдет пожар, его даже специально-то не подожжешь. Здание, конечно, старое, но в глазах парней, живущих в этом общежитии, второй корпус – просто райское местечко, потому что, когда в университет направляют комиссию из санэпиднадзора, университетское начальство ни за что не приведет сюда проверяющих, чему здешние обитатели несказанно рады. В этом здании, полном мусора и залежей пивных бутылок, где толпами гуляют крысы, счастливо живет группа отвязных парней.

В половине двенадцатого в общежитиях вырубают свет, а перед этим во втором корпусе наступает самое оживленное время. Все курсируют между общим санузлом и комнатами с тапочками, полотенцами и тазиками. В коридорах пахнет сигаретным дымом, повсюду слышатся громкие ругательства; время от времени, пока кто-то из соседей умывается, наклонившись над своим тазом, его хватают за промежность, вызывая у окружающих приступ гомерического хохота.

В комнате № 352 один парнишка энергично сушил волосы полотенцем. Вытершись, принюхался, а потом поднес полотенце к носу.

– Блин, почему мое полотенце пахнет солеными огурцами?

Его сосед, который сидел за столом и ел лапшу быстрого приготовления, засмеялся:

– Ха-ха, кажется, Четвертый брат[5] сегодня днем вытирал им ноги! – Он с шумом втянул в себя лапшу. – Сразу после тренировки!

Паренек швырнул полотенце обратно в таз, открыл дверь и крикнул в сторону ванной:

– Четвертый, ты чертова свинья!

Несколько человек в комнате рассмеялись.

Через несколько секунд в комнату ворвался толстяк с зубной щеткой во рту:

– Кто тут орет, черт возьми?

Парень молча потряс полотенцем. Толстяк смущенно улыбнулся:

– Шестой брат, прости.

– Прости?! Зря только башку мыл, теперь волосы воняют солеными огурцами!

– Да ладно тебе… Вон Второй брат как раз лапшички заварил; прополощи в его тарелке полотенце, а то вдруг ему соли не хватает!

– Проклятый толстяк! – Паренек подскочил и занес руку, как для удара, но Четвертый брат с хохотом уклонился.

– Я тут ни при чем! Кто виноват, что у тебя полотенце по цвету как мое?!

– Да иди ты!.. У тебя полотенце синее, а у меня белое!

Обитатели комнаты снова громко расхохотались.

Шестой брат потер волосы и понюхал пальцы:

– Хрен с тобой! Завтра поговорим.

Он быстро разделся, небрежно взял «Спортивный ежедневник», лежавший рядом с подушкой, укутался в одеяло и принялся листать газету. Соседи по комнате читали книги и слушали музыку, спокойно ожидая, когда погаснет свет.

Вдруг дверь толкнули, и в комнату вошел еще один парнишка невысокого роста, несший миску для риса из нержавеющей стали. Он сразу же направился к термосам с теплой водой, которые стояли под окном. Взял один, потряс – пусто, взял другой – то же самое.

– Черт! Почему у нас в комнате такие лентяи? Даже кипятка нет… Скорее сбегайте вниз, принесите мне термос, а лучше два; я хочу заварить лапшу, а потом еще ноги помыть нужно!

Раздался хор голосов:

– А не пошел бы ты…

Шестой брат отложил газету и с улыбкой сказал:

– У меня остался кипяток.

Коротышка подошел к нему. Шестой брат приподнял одеяло:

– Ну, не прям кипяток-кипяток, тридцать шесть и восемь, будешь?

Коротышка бросился к Шестому брату и с силой ущипнул его за шею. Тот рассмеялся и вывернулся, а потом одним толчком повалил Коротышку на кровать.

– Домогательства! – преувеличенно громко крикнул Коротышка. Несколько соседей присоединились к веселью и бросились к нему, образовав кучу-малу.

Коротышка без остановки молил о пощаде:

– Прекратите, прекратите; если вы еще надавите, то из меня дерьмо потечет.

Шестой брат поспешно сказал:

– Хватит, мне еще спать в этой кровати!

Соседи засмеялись и отпустили его. Коротышка встал, ойкнув:

– Мать вашу, даже поесть не успел, теперь надо в сортир бежать… Фан Му, у тебя есть туалетная бумага?

Шестой брат, рассмеявшись, выругался:

– Черт, Чжоу Цзюнь, у тебя даже туалетной бумаги нет?

Сказав это, он протянул руку, достал из подушки полрулона бумаги и бросил ему. Чжоу Цзюнь взял бумагу, но не ушел, а сел на край деревянной кровати и принялся сплетничать с соседями.

Фан Му нетерпеливо пнул его:

– Почему бы тебе не поторопиться, а то сейчас свет отрубят!

Чжоу Цзюнь серьезно ответил:

– Попозже, сейчас сил нет.

Пятый брат, который читал книгу, лежа на верхней койке, заметил:

– Чжоу Цзюнь, странный ты… Другие утром ходят по-большому, а ты предпочитаешь на ночь глядя в туалет ходить. У тебя ж ужин не успел перевариться!

Силы спорить у Чжоу Цзюня сразу же нашлись:

– Ничего ты не понимаешь, перед сном полезнее всего ходить! Ты подумай, столько лишнего в кишечнике за ночь нагревается, как это вредно для организма…

Фан Му нахмурился:

– Чушь собачья! Каждый раз, когда я иду в туалет после выключения света, в темноте, я боюсь встретить призрака…

– Эй, эй, чего ты боишься! Если я встречу призрака-мужика, то он меня оприходует, а если женщину, то я ее!

– Спи давай! Смотри не помри от спермотоксикоза! – загалдели парни.

Тут погас свет, и общежитие погрузилось в темноту. Те, кто читал, хором ахнули, затем зашуршали одеялами.

Чжоу Цзюнь встал и торжественно сказал:

– Его величеству пора вернуться во дворец. Выпью воды и схожу в туалет, надеюсь встретить призрака-женщину!

– О, вали!

Чжоу Цзюнь в темноте погрозил Фан Му, громко рассмеялся, открыл дверь и вышел.

Старший брат включил фонарик и помахал:

– Все на месте, да? Шестой брат, запри дверь.

– Черт, опять мне бегать…

– Хватит уже ныть. Кто ж виноват, что ты спишь ближе всех к двери! – И Старший брат рассмеялся.

Фан Му с неохотой вылез из-под одеяла, спрыгнул с кровати, подбежал к двери, закрыл на засов и юркнул обратно. Укутавшись в одеяло, он бросил взгляд на противоположную кровать – верхняя койка пустовала.

– Эй! У Хань еще не вернулся.

– Третий брат сегодня дежурит.

Некоторое время все молчали, потом кто-то тихо спросил:

– Третий брат в этом году сдает экзамены в базовую группу?

– Не знаю, – сказал приглушенным голосом Старший брат. – Третьему брату не везет – он совершенно точно прошел порог, а его почему-то завалили…

– Думаю, ему придется пересдавать, – проворчал Четвертый брат. – Когда я вернулся, то видел, как он зубрил в дежурке.

Фан Му задумался и спросил:

– А за его обучение уже заплатили?

Четвертый брат ответил:

– Еще рано; кажется, не хватает четыре с лишним тысячи.

Фан Му не издал ни звука, он поплотнее укутался в одеяло и обдумывал услышанное.

На юридическом факультете есть особая группа, которую называли базовой, но правильнее было бы назвать ее «экспресс-группой». Студенты, которые учились в этой группе, могут напрямую получить степень магистра после сдачи экзаменов бакалавриата. При допуске к вступительным экзаменам проходной балл для зачисления сюда гораздо выше, чем у остальных. Конечно, конкуренция внутри группы тоже была очень жестокая – согласно требованиям юридического факультета, в конце каждого года десять процентов студентов отсеивали на экзамене, а отчисленных перераспределяли в обычные группы. Соответственно, студенты из обычных групп могли поступить в базовую группу, сдав экзамен. У Хань попробовал сдать в этом семестре и, судя по результатам, почти наверняка мог пройти, однако в результате оказался на последнем месте. Еще большее недоумение вызывал тот факт, что несколько студентов с гораздо более низкими баллами, чем у него, были успешно зачислены. Факультет объяснил это тем, что У Хань недостаточно хорошо владеет английским. Очевидно, что это всего лишь отговорка. Соседи по общежитию подговаривали У Ханя подать апелляцию, но, как ни странно, тот, похоже, не слишком роптал – несколько дней пребывал в депрессии, а потом начал готовиться к следующему разу.

У Хань родом из горного района на севере, из бедной крестьянской семьи. Единственный способ изменить судьбу для такого парня – учиться. За три года, что они жили в одной комнате, Фан Му понял, что у У Ханя сильный характер и железная воля. Возможно, Третий брат хотел с помощью оценок доказать это.

Подумав об этом, Фан Му почувствовал, что его веки тяжелеют…

Сквозь сон он услышал, как в дверь комнаты 351 постучали, и оттуда кто-то вышел, мурлыкая под нос песню. Услышав этот голос, Фан Му мгновенно проснулся, приподнялся на локтях и крикнул в сторону двери:

– Спермотоксикоз!

Песня резко оборвалась, и тут же послышался голос Чжоу Цзюня:

– Тупой ты хер!

Те, кто еще не успел заснуть, заржали.

Чжоу Цзюнь ударил ногой в их дверь, после чего звук шаркающих тапочек угас. Снова стало тихо.

Обитатели общежития медленно погружались в сон, а звуки храпа то нарастали, то утихали. За окном по-прежнему дул ветер, и время от времени сухие листья кружились и бились о стекло, но никто не слышал этих тихих звуков, поскольку шестеро – нет, пятеро парней, – как обычно, сладко спали в этой грязной полуразрушенной комнате.

Все здание было окутано тишиной. Узкий сырой коридор был пуст, если не считать мыши, шнырявшей вдоль стен в поисках съестного. Закрытые деревянные двери по обеим сторонам коридора молчали, словно множество глаз взирали на крошечного ночного странника.

Внезапно тот замер на месте, его крошечные ушки настороженно приподнялись. Он быстро повернулся на маленьких лапках и бросился наутек.

Вы тоже слышите тяжелое дыхание в углу?

Фан Му резко проснулся – точнее, его разбудил шум. С трудом открыв глаза, он обнаружил, что в комнате пусто, только на кроватях свалены в кучу блеклые одеяла.

«Почему эти ленивые ублюдки сегодня вдруг так рано встали»? – недоумевал Фан Му, услышав дикий шум в коридоре. Он нацепил очки, сел, потянулся, сунул ноги в тапочки, открыл дверь и вышел.

Ого!

Как будто весь второй корпус собрался в коридоре. Одеты все были кто во что горазд: кто-то в спортивном костюме для утренней пробежки, кто-то завернулся в одеяло, а кто-то просто стоял в трусах и майке. Но выражение лица у всех было одинаковым – студенты с ужасом смотрели в сторону туалета.

Фан Му тоже посмотрел туда. Тетушка Сунь, комендантша общежития, держалась за дверную коробку, заглядывая внутрь. Рядом с ней у стены стоял Старший брат из комнаты 351 и протирал глаза. Казалось, он в любой момент может потерять сознание.

Фан Му увидел в толпе Четвертого брата и дернул его за руку:

– Что случилось?

Тот обернулся и уставился на Фан Му, не произнося ни слова.

– Что происходит? Туалет снова засорился? – Фан Му посмотрел на окружающую толпу. – Уже не в первый раз, не так уж интересно…

Старший брат из комнаты 351 покачал головой и тихо сказал:

– Кажется, это Чжоу Цзюнь. Он умер в туалете…

Даже после стольких лет работы в службе безопасности педагогического университета начальник Чэнь Бинь впервые сталкивается с подобным.

С тех пор как звонок заместителя ректора выдернул его из постели, Чэнь Бинь бо́льшую часть утра постоянно чем-то был занят: сопровождал сотрудников Бюро общественной безопасности, чтобы осмотреть место происшествия, успокаивал студентов, отчитывался перед руководством университета… Только он собрался перевести дух и сходить в столовую, чтобы перекусить парой пампушек, как ему перезвонили из Бюро общественной безопасности и велели быстро возвращаться, поскольку в университет прибыл чиновник из Отдела по культурной и экономической защите городского бюро.

За столом сидел немолодой мужчина с усталым лицом. Прибывший ранее офицер криминальной полиции докладывал ему о результатах осмотра места происшествия. Мужчина молча слушал, не поднимая глаз. При появлении Чэнь Биня он вскинул подбородок и оглядел его с ног до головы. Сотрудник службы безопасности рядом с ним деловито представил их:

– Это начальник службы безопасности Чэнь Бинь. Это Син Чжисэнь, глава отдела по культурной и экономической защите городского бюро.

Чэнь Бинь сдержанно кивнул. Син Чжисэнь не собирался вставать, просто слегка кивнул, сочтя это за приветствие.

Полицейские, прибывшие первыми, быстро закончили предварительное расследование. Син Чжисэнь, выслушав их, долгое время ничего не говорил. На какое-то время в кабинете отдела обороны повисла тишина. Чэнь Бинь немного смутился, откашлялся и сказал:

– Случилось такое несчастье… Мы очень опечалены, поскольку это означает, что меры, принятые по защите кампуса, недостаточны. Ректор поручил нам активно сотрудничать с отделом общественной безопасности, чтобы как можно скорее раскрыть это дело…

Не дожидаясь, пока он договорит, Син Чжисэнь встал и буркнул:

– Идем на место преступления.

Через пять минут он стоял перед вторым корпусом, глядя на вековое здание. Деревянные окна. Стены из красного кирпича; на них все еще виднелись пестрые слова «пролетариат» и «революция». Син Чжисэнь посмотрел на железные решетки на окнах первого этажа, подумал немного и вошел внутрь. Буквально сразу он уперся в пролет из пяти ступеней. На лестнице перед небольшой доской худая высокая женщина средних лет выводила на доске красивым почерком объявления типа «такому-то из 221-й комнаты получить посылку». Син Чжисэнь невольно уставился на нее в оба глаза. Услышав шорох позади себя, комендантша обернулась, собираясь задать вопрос, но увидела Чэнь Биня.

Тот махнул рукой:

– Это сотрудники Бюро общественной безопасности, пришли осмотреть место происшествия.

Комендантша охнула, потом снова вернулась к объявлению на доске.

– Это Сунь Мэй, комендант второго корпуса. – Чэнь Бинь обернулся к Син Чжисэню. – Она дежурила прошлой ночью.

Син Чжисэнь, тут же остановившись, повернулся к ней.

– У вас найдется пара минут?

Сунь Мэй нервно кивнула:

– Входите, поговорим.

Группа вошла в дежурку, отчего и без того небольшое помещение показалось еще более тесным. Син Чжисэнь, казалось, не собирался задавать вопросы, а лишь осматривал дежурку. Это было прямоугольное помещение площадью около семи квадратных метров. В левом углу стояла кровать, справа располагалось небольшое окно, а под ним – стол и стул. Комната, несмотря на тесноту, казалась чистой и опрятной.

Син Чжисэнь заметил, что в левой стене есть еще одна дверь.

– Что там? – Он указал на нее.

– Там отдыхает дежурный студент, – сказала Сунь Мэй.

Син Чжисэнь толкнул дверь. Внутри оказалась небольшая узкая комнатка без окон, где из мебели была только койка.

Син Чжисэнь закрыл дверь, обернулся и увидел, что Сунь Мэй все еще стоит. Он сделал знак рукой:

– Присаживайтесь. Мы здесь только для того, чтобы кое-что узнать.

Сунь Мэй посмотрела на Чэнь Биня и попятилась к кровати, чтобы сесть. Син Чжисэнь, заняв стул у стола, спросил:

– Сколько лет вы здесь работаете?

– Пять.

– Постоянно?

– Ага.

– Студенты не доставляют проблем?

– Ну так… Это ж мужское общежитие. Да, иногда находятся какие-то шалопаи, но в целом все они простые хорошие мальчишки.

– Во сколько закрывается общежитие?

– В половине десятого.

– Может ли кто-нибудь попасть внутрь после закрытия?

– Ни в коем случае! – Сунь Мэй внезапно повысила голос и с тревогой посмотрела на Чэнь Биня.

Син Чжисэнь слегка улыбнулся:

– Не нервничайте так… А что, если студент опоздает к закрытию?

Чэнь Бинь вмешался в разговор:

– Если студент вернется после закрытия общежития, ему нужно будет объяснить ситуацию в службе безопасности, и тогда наш ночной дежурный проводит его в здание общежития.

Син Чжисэнь кивнул:

– Другими словами, убийцей может быть только тот, кто прошлой ночью находился в здании?

Чэнь Бинь на мгновение потерял дар речи.

В это время дверь в дежурку распахнулась, и в нее ворвался худенький паренек, который говорил на ходу:

– Тетушка Сунь, на втором этаже несколько окон…

Не успев договорить, молодой человек понял, что в комнате целая толпа народу, и так испугался, что быстро захлопнул рот.

– Что случилось с окнами на втором этаже? – Син Чжисэнь посмотрел на паренька, и его взгляд вдруг стал сосредоточенным: – Не бойся и не тараторь.

Юноша посмотрел на Син Чжисэня, а затем на Чэнь Биня. Последний нетерпеливо произнес:

– Просто отвечай.

Паренек прошептал:

– Тетушка Сунь сказала, что, возможно, это сделал кто-то из посторонних, и попросила меня подняться и проверить, все ли окна на втором этаже закрыты. Я поднялся и увидел, что в туалетах в обоих концах коридора несколько окон разбиты и не закрываются.

Чэнь Бинь, забеспокоившись, повернул голову, чтобы посмотреть на Сунь Мэй:

– Разве я не предупредил, чтобы вы ничего не трогали?!

Комендантша покраснела; она не осмеливалась поднять голову.

– Дин, сходи посмотри, – распорядился Син Чжисэнь.

Полицейский по фамилии Дин ответил «слушаюсь!», открыл дверь и вместе с двумя сотрудниками службы безопасности удалился.

Син Чжисэнь посмотрел на паренька, в недоумении разинувшего рот, и спросил:

– Как тебя зовут?

Тот, слегка побледнев, назвался:

– У Хань.

Чэнь Бинь деловито сообщил:

– Это наш студент, которому приходится работать, чтобы оплатить учебу. Он дежурил прошлой ночью.

Син Чжисэнь протянул «о-о-о» и продолжил:

– Где ты был прошлой ночью, когда выключили свет?

– Здесь. Я поболтал с тетушкой Сунь, а потом лег спать.

– Я могу это подтвердить. – Сунь Мэй подняла голову, увидела, что все смотрят на нее, и от испуга снова потупилась.

– А вы сами?

– Я? Вязала на спицах и слушала радио до пяти часов.

Син Чжисэнь кивнул, слегка нахмурившись.

В это время вернулся полицейский Дин и, отряхиваясь от пыли, сказал:

– Все верно. В туалете на втором этаже действительно несколько окон разбиты и не закрываются. Я уже пригласил сотрудников бюро, чтобы там был произведен тщательный осмотр.

Чэнь Бинь изменился в лице.

– Сколько раз я вам говорил! – Он указал на Сунь Мэй и повысил голос: – Сломанные двери и окна нужно сразу же ремонтировать, чтобы этим не могли воспользоваться всякие преступные элементы. И вот теперь…

– Забудьте об этом! – Син Чжисэнь встал. – Пойдемте на место преступления.

Оно находилось в туалете в левом конце коридора на третьем этаже второго корпуса. Это был общественный туалет, разделенный на два помещения: внешнее – умывальная и внутреннее – уборная. Общая площадь туалета составляла около двадцати квадратных метров. Слева – писсуары, справа – кабинки: четыре дырки в полу, разделенные тремя бетонными стенами высотой около полутора метров. Полицейский указал на самый дальний отсек:

– Тело нашли в первой кабинке.

Син Чжисэнь прошел вперед: это было помещение без двери площадью около квадратного метра, сырое и грязное. Пятен крови нигде не было видно.

– Закончили осмотр места происшествия?

– Да. Причина смерти – механическая асфиксия, предварительное заключение – убийство. Отчет об осмотре места происшествия и протокол вскрытия будут готовы сегодня днем.

Син Чжисэнь кивнул, посмотрел на бетонную стену и повернулся, чтобы выйти из туалета. Вернувшись в коридор, он взглянул на ряды дверей и повернулся к Чэнь Биню:

– Где студент, который нашел тело?

– Он в общежитии. Немного напуган и отпросился с занятий.

Син Чжисэнь жестом показал, чтобы Чэнь показал дорогу.

Группа подошла к двери комнаты 351. Чэнь Бинь постучал, и изнутри раздался мужской голос:

– Кто там?

– Служба безопасности.

– Минутку… – Дверь быстро открылась, и на пороге появился бледный парень. – Пожалуйста, входите.

Визитеры пошли внутрь, при этом едва ли не каждый, кто проходил мимо парня, оглядывал его с ног до головы, отчего тот нервничал все сильнее.

Син Чжисэнь подошел к единственному столу в комнате, выдвинул стул и сел. Увидев, что юноша мнется на месте, он слегка улыбнулся и махнул рукой:

– Садись.

Студент кивнул, подошел к одной из кроватей и осторожно присел на край.

– Как тебя зовут?

– Сунь Циндун.

– Это ты нашел тело?

– Да.

– Расскажи, как все было.

Сунь Циндун сглотнул и нахмурился, похоже, не желая вспоминать эту сцену.

Вчера вечером около половины одиннадцатого его сосед по комнате Чжоу Цзюнь вышел в туалет. Вскоре после этого Сунь Циндун уснул. Около часа ночи он встал, чтобы сходить по нужде. Спросонок ему показалось, что Чжоу Цзюнь сидит на корточках в туалете. Сунь Циндун пробормотал: «Ничего себе ты заседаешь… Не боишься, что кишка выпадет?» Он не помнил, ответил ли ему что-либо Чжоу Цзюнь, и вернулся в постель. В половине шестого утра снова встал в туалет и увидел, что Чжоу Цзюнь по-прежнему сидит на корточках на том же месте. Сунь Циндун удивился и растерялся, подошел и потрепал соседа по голове. И тут Чжоу Цзюнь повалился вперед, все так же на корточках. Сунь Циндун перепугался, буквально кубарем скатился по лестнице, чтобы поставить в известность коменданта Сунь Мэй, а та сразу же сообщила в полицию.

Выслушав его рассказ, Син Чжисэнь помолчал некоторое время и задал еще несколько вопросов, после чего встал, чтобы уйти. Сунь Циндун время от времени бросал на него взгляды, словно хотел что-то добавить. Син Чжисэнь заметил это и спросил, что еще он хочет сообщить. Студент долго заикался, а потом решительно заявил, что Чжоу Цзюнь вчера вечером, когда вышел в туалет, разговаривал в коридоре с кем-то еще, да еще и отругал этого человека. Син Чжисэнь спросил, кто это был. Сунь Циндун на мгновение замешкался и сказал, что, судя по голосу, это был Фан Му из комнаты напротив. Затем поспешил добавить, что он лишь смутно что-то слышал, необязательно все так и было. Тогда Син Чжисэнь попросил Чэнь Биня позвать Фан Му.

Этим утром у студентов было занятие по истории западной правовой мысли. Хотя оно должно было начаться через несколько минут, аудитория все еще бурлила, как горшок с кашей. Для большинства студентов смерть всегда казалась чем-то очень далеким – но на сей раз речь шла о сверстнике, и шок этих молодых людей, большинству которых было около двадцати, казался физически ощутимым.

Студенты из комнаты 351 стали центром внимания: вокруг них постоянно собиралась целая толпа, снова и снова расспрашивая об утренних событиях. Студентки с любопытством и страхом интересовались деталями, а несколько девушек, которые приятельствовали с Чжоу Цзюнем, даже поплакали. В аудитории царила странная атмосфера возбуждения; все тайком изучали друг друга, время от времени громко переговаривались, обмениваясь друг с другом растерянными или понимающими взглядами.

Прозвенел звонок, и почти одновременно с ним, запыхавшись, вбежал преподаватель Чэнь, который вел занятия по истории западной правовой мысли.

Аудитория продолжала шуметь. Господин Чэнь, терпеливо постояв несколько секунд, понял, что так и не привлек внимания аудитории, как обычно, а потому рассердился. Он похлопал конспектом лекции по кафедре:

– Вы в курсе, что пара уже началась?!

Только тут студенты увидели, что Чэнь на месте, и те, кто покинул свои места, в панике побежали обратно, а не успевшие открыть сумки в спешке достали учебники. В аудитории быстро воцарилась тишина.

Учитель Чэнь с суровым лицом огляделся по сторонам и обнаружил, что присутствуют явно не все, кто должен был. Поскольку его гнев еще не успел рассеяться, он достал список и начал перекличку.

– Лю Линь!

– Здесь!

– Чэнь Цзин!

– Здесь!

– Чжоу Цзюнь.

Ответом ему была мертвая тишина.

– Чжоу Цзюнь! – Учитель Чэнь поднял голову. – Отсутствует? – Красной ручкой он нацарапал «н/я» рядом с именем Чжоу Цзюня. – Передайте ему, чтобы зашел ко мне после занятий.

Студенты в недоумении переглядывались. Кто-то прошептал:

– Учитель, он умер.

Несмотря на то что голос был негромким, учитель Чэнь все равно его услышал.

– Что?! – пронзительно воскликнул он.

Никто не ответил.

Через несколько секунд староста поднялся с места:

– Учитель, Чжоу Цзюнь не отсутствует, он… умер.

– Умер? – Глаза учителя расширились от удивления. – Когда?!

– Сегодня утром.

Учитель Чэнь на мгновение замер.

– Тогда ему не нужно приходить ко мне…

По аудитории прокатился негромкий смех.

Фан Му не смеялся. Он практически лежал на парте, время от времени поднимая глаза, чтобы взглянуть на место перед собой слева, где раньше сидел Чжоу Цзюнь.

Умер. Этот паренек, который любил поболтать и посмеяться, мертв…

Ощущение было… странным. Ведь менее десяти часов назад Чжоу Цзюнь смеялся, ругался и шумел, и тогда его тело было мягким, теплым и полным жизни. А сейчас он лежал холодный и окоченевший в каком-то неизвестном месте, и его вскрывала группа бесстрастных судмедэкспертов. Имя Чжоу Цзюня больше не имело никакого значения, теперь его называют «покойным».

Вот так человек внезапно исчезает из вашей жизни без предупреждения. Неважно, имел он для вас значение или нет, это печально.

Глаза Фан Му слегка увлажнились, и все воспоминания о приятеле мгновенно пронеслись в его голове.

Но люди не могут вернуться из мертвых, а живые должны жить дальше. Учитель Чэнь собрался с духом и начал лекцию. В середине занятия дверь внезапно толкнули. Вошел сотрудник службы безопасности и кивнул преподавателю.

– Я из службы безопасности. Мне нужен один из студентов. – Он обвел взглядом аудиторию. – Фан Му. Где Фан Му?

Тот на мгновение замялся, и сосед по парте ткнул его локтем в бок. Фан Му встал:

– Я здесь.

– Выйди на минутку. – Сотрудник службы безопасности с серьезным выражением лица махнул рукой в сторону двери.

– Я? – переспросил озадаченный Фан Му.

– Да, поторопись.

Юноша наскоро собрал сумку и вышел, сопровождаемый удивленными взглядами остальных. Как только дверь за ним закрылась, аудитория зашумела.

По дороге Фан Му несколько раз хотел спросить сотрудника службы безопасности, зачем его вызвали, но, видя непроницаемое лицо, промолчал.

Фан Му отвели прямо в офис службы безопасности. Как только он вошел, несколько человек в комнате сфокусировали на нем взгляды. Начальник отдела Чэнь Бинь с недобрым выражением лица указал на стул:

– Садись. – Затем кивнул на нескольких мужчин в штатском. – Это товарищи из Бюро общественной безопасности, они хотят кое-что спросить у тебя.

Фан Му кивнул и послушно сел, но в голове у него все еще крутилась череда вопросов.

– Тебя зовут Фан Му? – спросил полицейский помоложе.

– Да.

– На каком ты факультете?

– На юридическом.

– Где родился?

– В этом городе.

– Где ты был с половины двенадцатого вечера до часа ночи?

– Я никуда не выходил, спал в своей комнате в общежитии. – Фан Му добавил: – Соседи по комнате могут подтвердить.

Молодой полицейский улыбнулся:

– Не нервничай, мы просто собираем информацию.

Фан Му немного смутился, опустил голову и пробормотал:

– Я и не нервничаю.

– Вы общались с покойным вчера вечером?

– М-м-м?

– Разговаривали?

– Ну да, разговаривали.

Фан Му уже догадался, к чему клонит собеседник, поэтому он описал, что случилось вчера, когда Чжоу Цзюнь пришел попросить кипятка и туалетной бумаги.

– А после выключения света?

Фан Му задумался и беспокойно поерзал на стуле.

– Вроде как… мы перекинулись парой слов.

– Что это значит? – уточнил молодой полицейский. В комнате стало тихо, и все присутствующие уставились на него.

– Я слышал, как он вышел в туалет. – Покраснев, Фан Му тихо пробормотал: – Я кое-что крикнул ему через дверь…

– Что именно ты крикнул?

– Про спермотоксикоз. Это просто шутка, – поспешно добавил Фан Му. – Он заявил, что идет в туалет, чтобы встретиться с женщиной-призраком, поэтому я и сказал это.

Несколько молодых людей рассмеялись. Чэнь Бинь, которому было уже за сорок, все еще выглядел неуверенно.

– А он что сказал?

Фан Му посмотрел на полицейского и промолчал.

– Ну, говори!

– Выругался.

– Как именно?

– Сказал, что я тупой хер.

Никто не засмеялся.

Фан Му показалось, что немолодой полицейский, сидевший за столом, пристально смотрел на него все время, что шел допрос. Юноша перевел взгляд на него. У мужчины было холодное и неподвижное лицо, какое бывает только у полицейских. Он не отвел взгляд, но Фан Му чувствовал, что в его глазах нет враждебности, и это успокаивало.

Молодой полицейский задал еще несколько вопросов, прежде чем отпустить Фан Му. Как только тот открыл дверь, пожилой полицейский внезапно спросил:

– Как думаешь, что за человек Чжоу Цзюнь?

Фан Му взялся за ручку двери и, на мгновение задумавшись, произнес:

– Нормальный человек, любил пошутить, только… временами был надоедливым.

Пожилой полицейский задумчиво кивнул и жестом разрешил Фан Му выйти.

На следующий день рано утром, когда Син Чжисэнь вошел в кабинет, на столе уже лежали протоколы вскрытия и осмотра места происшествия.

Имя погибшего – Чжоу Цзюнь, мужчина, двадцать один год, уроженец провинции Гуанси, студент третьего курса юридического факультета Педагогического университета. Причина смерти – механическая асфиксия, время смерти – между половиной двенадцатого и половиной второго ночи. По странгуляционной борозде шириной восемь миллиметров на шее погибшего и нескольким волокнам, оставшимся на коже, сделан первоначальный вывод, что орудием убийства стал кусок шпагата. Погибшего задушили во время посещения туалета. На бетонной стене между отсеками обнаружены частицы эпидермиса, соотносящегося со ссадинами на задней стороне шеи покойного, свидетельствующие о том, что он сопротивлялся, но из-за невысокого роста (рост один метр шестьдесят пять сантиметров) и высоты стены (один метр сорок восемь) в итоге не сумел избежать своей участи. После содеянного убийца согнул колени покойного и прислонил его спиной к стене, словно тот все еще справляет большую нужду, и в этой позе покойного обнаружили утром.

Со спортивных штанов, в которые был одет покойный, не удалось снять никаких отпечатков пальцев; во втором отсеке найден размытый отпечаток обуви, который не представляет никакой ценности для следствия. Более того, в ходе расследования выяснилось, что с ночи до раннего утра, когда было найдено тело, в туалет зашли в общей сложности одиннадцать человек, непроизвольно уничтожив все улики.

Дин Шучэн отчитался о результатах. Местом преступления стал третий этаж второго мужского общежития, а именно туалет с левой стороны. Все здание разделено на шесть этажей, всего триста двадцать пять помещений, в том числе триста шесть жилых комнат, двенадцать санузлов, библиотека (расположена на первом этаже), пять подсобок (расположены на шестом этаже), дежурка (расположена на первом этаже). Каждый вечер общежитие закрывается в половине одиннадцатого вечера и открывается в пять утра следующего дня. В общежитии проживают студенты математического факультета, факультета иностранных языков, физического факультета, юридического факультета и факультета искусств, всего одна тысяча семьсот сорок четыре человека. В ночь преступления в общежитии в общей сложности отсутствовали восемьдесят три человека, в том числе семнадцать человек находились в городе, в съемных комнатах (до сих пор проверяют местонахождение одного из них). Двадцать два человека находились в видеозале за пределами кампуса; по результатам проверки они не могли совершить преступление, поскольку дверь в видеозале, где показывали порнографию, была заперта начиная с одиннадцати часов. Двадцать студентов, проживающих в этом же городе, отправились домой, чтобы посмотреть рано утром матч футбольной Лиги чемпионов – берлинская «Герта» против «Милана» (проверяется). Один человек (студент третьего курса юридического факультета У Хань, живущий в комнате 352) остался на дежурство. По показаниям коменданта общежития Сунь Мэй, он беседовал с ней в дежурке с одиннадцати вечера до трех утра, после чего лег спать в дальней комнате и больше не выходил, а Сунь Мэй в дежурной комнате вязала и слушала радио до пяти утра. В пять утра она открыла дверь в общежитие. В половине шестого утра прибежал Сунь Циндун и сказал, что на третьем этаже кто-то умер. В отношении еще двадцати трех студентов, не проживавших в общежитии, проводится проверка.

Син Чжисэнь посмотрел на уставшего Дин Шучэна и похвалил:

– Отличная работа!

Тот, улыбнувшись, продолжил отчет.

После осмотра места преступления нельзя исключить вероятность того, что преступление совершил кто-то со стороны. Педагогический университет расположен в оживленном районе города, здесь довольно большое скопление людей. Стена имеет высоту всего один метр девяносто сантиметров, так что взрослый человек может легко перелезть через нее, а рядом со вторым корпусом проходит крупная улица. Во втором корпусе из-за того, что здание очень старое, дверь внизу хоть и запирается, многие окна находятся в полуразрушенном состоянии. Окна на первом этаже оборудованы железными решетками, но у главной двери с обеих сторон расположены велосипедные навесы; вполне возможно, забравшись на козырек от дождя, перелезть на подоконник второго этажа, открыть окно и пробраться в здание. Проверка показала, что на первом этаже по обе стороны от туалета есть несколько поврежденных окон, которые просто невозможно закрыть, а на козырьке и на подоконнике туалета первого этажа остались следы, хотя нельзя подтвердить, что они появились в ночь преступления. В ходе расследования выяснилось, что многие студенты знают, что окна разбиты; их еще называют «зеленым коридором». По правилам, если студенты возвращаются поздно, необходимо обратиться в отдел безопасности и объяснить причину задержки; затем дежурный провожает опоздавшего обратно в здание общежития, а на следующий день информацию передают в деканат. Поэтому многие студенты, возвращающиеся поздно, предпочитают тайком пролезать в окно. Следы, скорее всего, оставлены как раз ими.

Если рассматривать социальные связи покойного, умерший Чжоу Цзюнь – приезжий, у него нет родственников в этом районе. Его родители – простые рабочие, так что мотив кровной мести исключается. Согласно свидетельским показаниям, покойный Чжоу Цзюнь был покладист, любил пошутить. Хотя некоторые его шутки были на грани, никто не вспомнил, чтобы он обижался, и нет никаких доказательств того, что у него случился конфликт за пределами кампуса. При нем не обнаружили ценных вещей, в кармане спортивной куртки лежали тридцать два юаня восемь цзяо[6]; учитывая, что вряд ли кто-то настолько глуп, чтобы грабить в туалете, такой мотив можно исключить. При обыске в комнате покойного никаких ценностей не обнаружено.

– Вот, собственно, и всё. – Дин Шучэн закрыл блокнот.

Син Чжисэнь кивнул, достал сигарету, прикурил и бросил портсигар Дин Шучэну. Тот тоже зажег сигарету, и они молча задымили, глядя друг на друга.

– Что ты думаешь? – спросил Син Чжисэнь, выкурив почти всю сигарету.

– Запарное дельце. – Дин Шучэн затушил бычок в пепельнице. – Слишком большой охват. Кроме того, на основании имеющихся улик невозможно предположить мотив убийцы – и провести следующий этап расследования.

Син Чжисэнь, не издав ни звука, нахмурился.

Он уже пять лет работал в отделе по культурной и экономической защите и вел немало дел. Однако все они в худшем случае касались умышленного причинения вреда здоровью, кражи или чего-то подобного, а с убийством он столкнулся впервые. Благодаря опыту в криминальной полиции Син Чжисэнь знал, что первым шагом в раскрытии убийства является определение мотива. Но зачем кому-то убивать Чжоу Цзюня? Биография покойного проста, круг его общения узок, нет повода для убийства из мести, на почве ревности или ради обогащения. Из-за этого следственные действия не могут начаться.

– Если не можешь, используй старый метод – проверять все подряд. Начинаем издалека, ищем зацепки.

Дин Шучэн совсем приуныл: его ждала очень тяжелая работа. Син Чжисэнь заметил угрюмый вид подчиненного и встал, чтобы похлопать его по плечу в знак поддержки.

В городе с населением более шести миллионов человек смерть одного остается незамеченной. Жизнь в городе идет своим чередом. Даже для полиции смерть Чжоу Цзюня – не более чем перечень бесстрастных данных на столе, ожидающих анализа. Однако в спокойном Педагогическом университете, особенно в полуразрушенном и затхлом втором корпусе, это событие стало сенсацией.

После того как Фан Му вышел из офиса службы безопасности, он решил пропустить занятия и отправиться в ближайший книжный магазин, чтобы почитать[7]. Юноша провел там весь день и добил наконец толстую антологию Ван Шо[8].

Он не знал, что новость о том, что его вызвали на допрос в службу безопасности, в тот же день облетела весь факультет, и чем дальше она распространялась, тем более загадочными подробностями обрастала. Всего через день окончательная версия гласила, что его скрутили прямо в аудитории, Фан Му сопротивлялся аресту, и его тащили к машине несколько мощных полицейских. С тех пор как он отправился в офис безопасности, его нигде не было видно, поэтому слухи казались еще более реальными и правдоподобными.

Когда Фан Му вернулся поздно вечером в общежитие, то, едва толкнув дверь, почувствовал, что атмосфера в общежитии изменилась. Все ошарашенно уставились на него, особенно Четвертый брат Чжу, у которого изо рта свисала лапша, словно борода у актера, играющего старика в пекинской опере.

– Чего уставились? Никогда не видели такого красавчика? – Фан Му разулся и плюхнулся на живот на кровать.

– Ты… вернулся? – спросил, заикаясь, Старший брат. – Отпустили до суда под залог? Мы как раз обсуждали, что надо принести тебе поесть…

– Черт, о чем ты? – Фан Му перевернулся и сел, глядя на любопытные и испуганные лица соседей. Мгновенно все поняв, он разозлился и одновременно развеселился. – Меня вызвали дать показания, а вы что себе напридумывали?

Атмосфера в общежитии сразу же разрядилась. Парни сгрудились вокруг и принялись выспрашивать подробности. Фан Му подумал и, решив, что раз уж полиция не велела ему молчать, пересказал все, о чем его расспрашивали. Когда он закончил, воцарилось молчание. Наконец Старший брат медленно проговорил:

– Это дело…

Приятели затаили дыхание, ожидая, что он сделает громкое заявление.

– …очевидно, что это не самоубийство!

– Черт! – хором воскликнули все.

– О, – уклончиво ответил Старший брат, – но это и в самом деле страшно: Старший брат из комнаты триста сорок восемь сказал, что тоже ходил в туалет прошлой ночью, и вряд ли Чжоу Цзюнь в это время был уже мертв.

– Эй, ребята… – Пятый брат напустил на себя загадочный вид. – А что, если это не человек?

– Иди ты к черту, тебе везде призраки мерещатся! – возмутился Второй брат.

– Это не я сказал, а он. – Пятый брат ткнул в Фан Му.

Тот увидел, что все смотрят на него, и запаниковал:

– Черт, это же просто шутка! Вы, ребята, высшее образование получаете – и туда же… верите в призраков?!

Все разразились хохотом, а потом, словно почувствовав, что это неуместно, снова сознательно замолчали.

Внезапно дверь открылась. Вошел У Хань с усталым лицом; рукава его рубашки были закатаны, а на груди виднелись разводы от воды.

– Вы все здесь… – Он сел за стол, взял чашку с водой и одним глотком осушил ее. – «Зеленый канал» заблокирован. Впредь приходите раньше.

– Заблокирован? Почему? – спросил Второй брат, который часто сбегал поиграть в компьютерный клуб.

– Полиция подозревает, что кто-то проник сюда прошлой ночью, и служба безопасности сегодня наглухо заколотила окна.

– Надеюсь, это сделал какой-то чужак. Ведь если Чжоу Цзюня убил кто-то из нашего корпуса, то это ужасно, – мрачно сказал Старший брат.

Наступила тишина. Да, кто бы мог подумать, что студенты, живущие под одной крышей, вдруг совершат жестокое убийство…

– Я не думаю, что это был кто-то из нашего корпуса. – Фан Му покачал головой. – Кто мог это сделать?

– Да, – У Хань раскатал рукава, – я думал об этом, когда сегодня прибирался в том туалете. Этот Чжоу Цзюнь, конечно, много кого бесил… но чтобы убить кого-то, это как же надо его ненавидеть?

– О, ты еще и туалеты драишь? – спросил Пятый брат.

– Да, тетя Сунь боялась заходить туда, поэтому убирался я. Черт, как же я устал…

– Тебе не страшно? – восхищенно спросил Старший брат.

– Чего бояться? – У Хань забрался на свою кровать с ногами. – Если я действительно увижу этого гада, то непременно с ним пообщаюсь. Может, раскрою дело, еще и грамоту дадут… – Он опустил голову. – Итак, Фан Му, куда ты сегодня свалил? Мы думали, тебя посадили…

– Черт, Третий брат, ты же не подозреваешь меня?

– Хе-хе, ты точно не убийца.

– Все-таки Третий брат меня понимает! – Фан Му прижал руки к груди.

– У тебя кишка тонка.

Все снова засмеялись. У Хань втянул ноги и расправил одеяло:

– Убить не так-то просто.

Фан Му хотел сказать что-то в ответ, открыл рот, но промолчал.

Скоро должны были вырубить свет. Все достали свои мочалки и гуськом отправились умываться.

Возможно, это было связано с убийством, но сегодня здесь было холодно и тихо, без обычной суеты. Многие предпочли пройти чуть дальше до санузла в другом конце коридора и умыться там.

Фан Му вздохнул, глядя на оградительную ленту, натянутую на дверной раме.

Маленькая пятнадцативаттная лампочка над головой горела гораздо тусклее, чем обычно; несколько человек стояли у раковины и молча умывались, двигаясь быстро, как будто им не терпелось поскорее уйти отсюда. Первым закончил и ушел Старший брат, затем Пятый брат, Второй; и даже Четвертый брат Чжу, который обычно тянет кота за хвост, опередил Фан Му.

В итоге остался только он сам. Испытав легкую панику, торопливо вытер лицо, подхватил таз и вышел. Но, дойдя до двери туалета, остановился.

Туалет казался еще более темным, чем помывочная, там было совсем пусто. На полу виднелись пятна, засохшие на приступке у писсуара, – похоже, что им никто не пользовался весь день. Двери четырех кабинок были приоткрыты, что там внутри, не различить. Фан Му бросил взгляд на самый дальний отсек.

Там убили Чжоу Цзюня.

Его сердце заколотилось. Он осторожно сделал шаг, затем другой, пока не оказался перед первым отсеком.

Внутри было все так же грязно – совсем как пять или шесть часов назад, когда там еще находился труп.

По непонятной причине перед мысленным взором Фан Му вдруг возникла такая сцена: Чжоу Цзюнь сидит на корточках и самозабвенно напевает какую-то песенку, не обращая ни малейшего внимания на веревку, которая постепенно опускается над его головой. Внезапно она обвивается вокруг шеи Чжоу Цзюня, кто-то дергает за нее и с силой тянет. Чжоу Цзюнь издает удивленный возглас. В этот момент его затылок оказывается прижатым к бетонной стене. Он не надевает штаны и отчаянно пытается встать. Однако Чжоу Цзюнь слишком мал ростом и не может повернуть голову, поэтому ему остается лишь отчаянно дергать ногами. Однако он дергается все слабее, пока не затихает.

Фан Му так ярко представил все это, что едва не засмотрелся на руки, сжимавшие веревку…

Вдруг из водопроводной трубы раздался ревущий звук, как будто задушенный человек стонал в агонии. Вода перестала течь.

Фан Му испугался рева и, вылетев из санузла, трусцой побежал обратно в комнату. «Ты совсем сбрендил?» – яростно ругал он себя.

Ночью все спали неспокойно, то и дело поскрипывали койки. Около часа ночи Фан Му услышал шепот Пятого брата:

– Мне нужно в туалет, кто-нибудь идет?

Не дождавшись ответа, тот заявил:

– Тогда я тоже не пойду.

Молодость – нейтральное слово, обозначающее множество недостатков: неопытность, неискушенность, импульсивность. В то же время оно подразумевает и массу преимуществ, одно из которых – наличие целой кучи времени, чтобы забыть то, что не стоит помнить.

Прошло больше месяца, а новостей о деле об убийстве так и не появилось. Имя Чжоу Цзюня и то ужасное утро в памяти людей постепенно стало расплываться и наконец поблекло. Дни текли спокойно, как вода в медленной реке. Кампус, некогда жужжавший, как улей, из-за смерти студента, потихоньку вернулся к прежнему покою – точно так же, как стихают круги на воде после того, как кто-то бросает в пруд камень. Возможно, жизнь и должна быть такой.

В четверг днем после пары по международному экономическому праву Фан Му собрал свою сумку и уже собирался выйти из аудитории, когда его окликнул профессор Гао, который вел занятия. Он попросил Фан Му, Четвертого брата Чжу, У Ханя и Сунь Циндуна зайти к нему и помочь перенести кое-какие вещички. Фан Му не очень хотел участвовать в этом, но все же последовал за ним.

«Вещичек» было много: две крупногабаритные коробки с материалами и большая стопка книг, все очень тяжелое. Перетащить их из здания общежития для персонала в административное здание оказалось действительно нелегкой задачей. Фан Му и трое его друзей недовольно морщились, когда заносили вещи в кабинет профессора Гао, но тут оказалось, что в кабинете уже кое-кто есть.

«Ого, не зря напрягались…» – подумал Фан Му.

Это была магистрантка профессора Гао по имени Тун Цянь, признанная красавица юрфака. Девушка лучезарно улыбнулась профессору и, не обмениваясь любезностями со студентами младших курсов, присела на корточки и стала просматривать материалы.

– Ой, у вас есть эта книга? Я так долго искала ее в библиотеке… Если б я знала, то сразу попросила бы ее у вас. Может, и возвращать не пришлось бы…

– Тогда возьми ее с собой, как скопируешь материалы, только не забудь написать расписку, что ты у меня ее взяла. – Профессор Гао, похоже, не купился на ее уловку.

Красавица преувеличенно громко произнесла:

– Ребята, помогите мне отнести эти материалы в копировальную комнату.

Копировальная комната находилась, на минуточку, на двадцать четвертом этаже! Все четверо в недоумении переглянулись.

– Лифт же есть, чего перепугались? Неужто такому здоровяку страшно немного потрудиться? – сказала Тун Цянь и похлопала Четвертого брата Чжу по плечу. Судя по выражению на лице парня, даже если б лифта не было, он с радостью дотащил бы коробку до двадцать четвертого этажа по лестнице.

Фан Му вдруг вспомнил слова песенки: «Я хотел бы быть маленьким барашком и следовать за ней по пятам, я хотел бы, чтобы она подгоняла меня тонкой плетью…»

Фан Му и Четвертый брат тащили одну коробку, У Хань – другую, а Сунь Циндун шел впереди, держа в руках большую стопку потрепанных книг. Красавица замыкала процессию. Она шла с пустыми руками, на ходу разговаривая по телефону:

– Сегодня сходи один, я не смогу… Ой, не спрашивай… Надо поработать… Что?.. Помогаю моему научруку скопировать материалы… Ладно, пока!

С трудом дотащив материалы до копировальной комнаты, Четвертый брат вытер пот и спросил с улыбкой на лице:

– Что, сестрица, сегодня придется задержаться?

– Да. – В голосе Тун Цянь не было энтузиазма.

– Помочь тебе?

– Не нужно, ребята, идите ужинать. – Девушка замахала руками и вытолкала их за дверь, словно прогоняла цыплят.

– Черт, даже «спасибо» не сказала, – недовольно пробормотал Фан Му, когда они зашли в лифт.

Четвертый брат, казалось, все еще находился в трансе. Когда они доехали до первого этажа, лифт тряхнуло, и Чжу причмокнул губами:

– Какая красавица!

– Да у тебя любая красавица, вон слюнки аж потекли! – У Хань вытолкнул Четвертого брата из лифта. Они вчетвером рассмеялись и вышли из здания администрации.

Настала пятница. Шел сильный дождь. Все небо заволокли темные тучи, время от времени издалека доносились раскаты грома. Пяо Яли, работавшая в отделе кадров на третьем этаже, бросила сумку на стол, достала несколько печений и приготовилась пойти заварить себе чашку кофе.

Еще не было и половины десятого, и в здании царила тишина; большинство кабинетов заперты. В пасмурный день освещение казалось тусклым. Серая краска стен, обычно выглядевшая светлой и свежей, сейчас смотрелась особенно тускло. Пяо Яли осторожно шла с чашкой кофе, наполненной до краев. Когда она почти добралась до дверей своего кабинета, небо вдруг озарилось молнией. Испугавшись, Пяо Яли инстинктивно посмотрела в окно…

Кофейная чашка со звоном упала на пол. Среди осколков фарфора по полу бесшумно растекалась пенистая коричневая жидкость.

Люди в медленно поднимающемся лифте услышали пронзительные крики на третьем этаже.

Когда Дин Шучэн поспешил на место происшествия, дождь усилился.

Тело лежало на площадке перед третьим этажом административного здания. На месте происшествия уже суетились судмедэксперты; двое фотографировали, а один из специалистов в дождевике присел на четвереньки, чтобы провести осмотр. Это был женский труп. Тело лежало головой на юг, а ногами на север. Судя по форме тела и состоянию видимых участков кожи, покойная была еще совсем молода. Несколько судмедэкспертов уже собирали свои инструменты, и Дин Шучэн похлопал по плечу знакомого пожилого коллегу:

– Что тут у вас?

– Типичное падение с высоты. По предварительным оценкам, время смерти примерно между девятью часами вечера и тремя часами утра. Причина смерти – черепно-мозговая травма, а также внутреннее кровоизлияние из-за разрыва внутренних органов. Остальное выяснится после вскрытия… – Судмедэксперт посмотрел на Дин Шучэна, слегка нахмурился и пояснил: – Прошлой ночью внезапно похолодало, поэтому время смерти можно оценить лишь примерно. По возвращении займемся этим вплотную и постараемся получить результаты как можно скорее.

Дин Шучэн смущенно улыбнулся:

– Большое спасибо!

Эксперт, присевший на корточки, вдруг встал, поднял голову и посмотрел на железно-серое небо, с которого плотной пеленой падали капли дождя.

– Дождь слишком сильный. Здесь не осталось ничего ценного для расследования.

Дин Шучэн тоже поднял голову: двадцатичетырехэтажное офисное здание безмолвно стояло под дождем. Почти в каждом окне мелькали лица, на которых читались сомнения, страх, волнение. Когда Дин Шучэн осмотрел толпу людей, выглядывающих в окна, у него слегка закружилась голова.

Когда эта девушка падала, она тоже испытывала головокружение?

Дин Шучэн повернулся и сказал специалистам, которых он привел с собой:

– Приступайте.

Имя погибшей – Тун Цянь, двадцать четыре года, магистрантка второго года обучения по специальности «Международное экономическое право» юридического факультета Педагогического университета, уроженка Сычуани, проживала в комнате 407-го блока А общежития для магистрантов. Согласно отчету о вскрытии, смерть наступила между двадцатью двумя часами и часом ночи, а причиной ее стало внутреннее кровотечение, вызванное черепно-мозговой травмой и разрывом внутренних органов.

По словам соседки погибшей, накануне вечером Тун Цянь сказала, что научрук попросил ее помочь с ксерокопированием материалов, и предупредила, что может вернуться поздно. В результате она не вернулась ночевать. Поскольку у покойной был парень, который жил в городе, и Тун Цянь иногда оставалась у него, ее отсутствие не удивило и не встревожило соседку.

Научрук покойной, профессор Гао Цян, подтвердил слова соседки. Он готовится подать заявку на участие в проекте национального уровня. Накануне убийства он был приглашен на день рождения тещи и не мог не пойти, поэтому поручил подготовить все материалы Тун Цянь. Проверка подтвердила, что в ночь преступления Гао Цян приехал на банкет по случаю дня рождения тещи и вернулся домой только в четыре часа утра. Опрос других гостей подтвердил, что профессор Гао Цян не отлучался с мероприятия, что позволяет вычеркнуть его из списка подозреваемых.

Парень Тун Цянь учится в аспирантуре другого университета. В вечер убийства он собирался встретиться с Тун Цянь, чтобы вместе пойти на вечеринку к одному своему другу, который в скором времени собирался жениться, но затем девушка позвонила ему и сообщила, что у нее не получится, потому что надо поработать. Молодой человек пошел на вечеринку один, затем с несколькими друзьями пил в одном из баров города до двух часов ночи и провел ночь в банном центре, где оставался до половины девятого утра. Все вышеперечисленные обстоятельства подкрепляются показаниями свидетелей, что позволяет исключить подозрение в убийстве.

Преступление произошло в административном здании университета высотой в двадцать четыре этажа, где на семнадцатом этаже располагается деканат юридического факультета, а на двадцать четвертом – копировальная комната. За окном на третьем этаже находится платформа площадью около двухсот квадратных метров. Именно на ней была найдена погибшая. По словам ночного сторожа административного здания Тан Дэхоу, Тун Цянь около пяти сорока вошла в административное здание, а затем один за другим вошли еще несколько человек. На вопрос, покидала ли Тун Цянь здание, Тан Дэхоу ответил, что не обратил на это внимания. После десяти часов вечера и до утра следующего дня он четыре раза обходил здание и не обнаружил ничего необычного.

В ходе проверки социальных связей покойной выяснилось, что она приезжая, родственников в городе у нее нет, круг общения узок. По словам однокурсников и друзей, Тун Цянь была жизнерадостной, к людям относилась тепло, порой бывала тщеславной, стремилась к более высокому уровню жизни, но вела себя прилично; нет никаких свидетельств об общении с подозрительными людьми. В итоге можно исключить возможность убийства из мести. В ходе беседы с молодым человеком стало известно: несмотря на то что у Тун Цянь красивая внешность и что у нее не было отбоя от ухажеров, они любили друг друга и собирались пожениться. Поэтому возможность убийства на почве ревности также маловероятна.

Осмотр места преступления показал, что в кармане пальто покойной лежали сто пятьдесят юаней, а в сумочке – шестьсот юаней; пальто и сумочка остались в копировальной комнате. Кроме того, одежда на покойной не была разорвана. Результаты вскрытия показали, что девственная плева покойной давно нарушена, но следов полового акта в ту ночь не было. Это говорит о том, что убийство ради грабежа или изнасилования маловероятно.

Похоже, оставались два варианта – самоубийство или несчастный случай.

Дин Шучэн долго размышлял, затем встал и пришел в кабинет Син Чжисэня.

Выслушав доклад подчиненного, тот долго молчал и курил сигареты одну за другой. Хотя подробности дела были еще неизвестны, он уже исключил возможность самоубийства. У человека, желающего покончить с жизнью, всегда есть причина. А у этой магистрантки в самом расцвете сил, взаимно влюбленной красавицы, которую ждало счастливое будущее, действительно не было причин для самоубийства. Еще более сомнительно, что причиной стала оплошность, приведшая к случайному падению. Ведь, судя по результатам осмотра места преступления, Тун Цянь должна была упасть с высоты девятнадцати этажей. Тогда наиболее вероятное место преступления – крыша возле копировальной комнаты. Что она делала одна на крыше поздно ночью?

У Дин Шучэна и Син Чжисэня возникли одинаковые сомнения. Похоже, эти версии не в состоянии объяснить истинную причину смерти девушки…

Вернувшись в офис, Дин Шучэн еще и еще раз просмотрел имеющуюся информацию, выкурил третью сигарету, встал и направился в морг.

Покойница, накрытая белой тканью, безмолвно лежала на секционном столе. Дин Шучэн приподнял ткань, и перед ним предстало безжизненное тело. Когда-то оно было предметом безмерной гордости девушки, а у ее любимого мужчины вызывало восторг. Теперь же его грубо сбросили с верхних этажей и безжалостно вскрыли. Дин Шучэн посмотрел на лицо мертвой, когда-то красивое, но в данный момент разбитое; рот и глаза полуоткрыты, словно она слегка удивилась и собиралась что-то сказать.

«Что же ты хотела сказать?»

Отчет об осмотре места происшествия, присланный сегодня днем, полностью исключает самоубийство и случайное падение. Перед смертью покойная побывала в копировальной комнате на двадцать четвертом этаже, и там ничего не тронуто. Дверь прикрыта, не заперта (ключ лежал в сумочке покойной). Копировальная комната представляла собой квадратное помещение площадью около пяти квадратных метров. В ней стояли копир, стол (на котором осталась сумочка покойной), два стула и три целые коробки бумаги для печати плюс еще одна, начатая. Копир был включен, а отксерокопированные материалы аккуратно сложены с одной стороны. Вышеперечисленные обстоятельства указывали на то, что в момент убийства девушка работала.

Однако, к удивлению экспертов, прибывших на место происшествия, внутри помещения, в том числе на копировальном аппарате, столе и стульях, а также на дверной ручке, отпечатков пальцев обнаружено не было.

Кроме того, на основании имеющейся информации можно было сделать вывод, что наиболее вероятным местом преступления является крыша возле копировальной комнаты. Выход на крышу с противоположной стороны, а между ними коридор на двадцать четвертом этаже. Если вы хотите подняться на крышу, нужно открыть окно и забраться на оконный карниз, чтобы вылезти оттуда на крышу. На подоконнике окна напротив копировальной комнаты следов не обнаружено, окно закрыто, а на раме окна не осталось отпечатков. Такое ощущение, что кто-то тщательно прибрал за собой…

Син Чжисэню это показалось интересным, и, уладив все дела, он вместе с Дин Шучэном отправился в Педагогический университет.

Они сразу же пошли в копировальную комнату на двадцать четвертом этаже. Все было практически так же, как и в отчете, – правда, оригиналы документов и копии отсутствовали. Дин Шучэн сообщил Син Чжисэню, что после осмотра места происшествия профессор Гао попросил вернуть материалы. Проверив информацию, полицейские решили, что те не представляют для следствия ценности, и удовлетворили его просьбу.

Развернувшись, Син Чжисэнь и Дин Шучэн поднялись на крышу напротив копировальной комнаты.

Дождь, ливший два дня подряд, наконец закончился. Подул свирепый северный ветер, и температура резко упала. Полицейские подняли воротники и осмотрели крышу – прямоугольник площадью около ста квадратных метров. Здесь было чисто и пусто – лишь немного мелкого песка и несколько битых красных кирпичей, сваленных по углам, которые, видимо, остались, когда здесь в прошлый раз укладывали гидроизоляцию.

Дин Шучэн подошел к краю крыши. Ограждения как такового не было, если не считать бетонного возвышения высотой около шестнадцати сантиметров. Неужели Тун Цянь упала отсюда?

Дин Шучэн осторожно ступил на край, попытался посмотреть вниз – и тут же почувствовал головокружение. Он поспешно попятился и глянул вдаль. Это было самое высокое здание на территории Педагогического университета, и с него открывался вид на весь университетский городок и соседние здания. Сейчас, вероятно, наступило обеденное время, и кампус был запружен людьми; несколько машин осторожно пробирались сквозь толпу.

Вдруг Дин Шучэн ощутил какое-то движение сзади. Инстинктивно оглянувшись, он увидел, что Син Чжисэнь сидит на корточках на земле, уставившись себе под ноги. Опустив взгляд, полицейский увидел, что на цементной площадке у его ног лежит половина кирпича, а в метре от него валяется еще один.

Дин Шучэн тоже присел на корточки. Он долго всматривался, но так и не понял, что привлекло внимание Сина. Хотел было спросить, но, видя сосредоточенность начальника, не осмелился издать ни звука.

Внезапно Син Чжисэнь встал, развернулся и пошел прочь, не сказав ни слова. Затем вылез через окно в коридор и направился прямо в копировальную комнату. Дин Шучэн последовал за ним и увидел, что коллега лег на пол и что-то ищет.

– Лао[9] Син, ты что делаешь?

Син Чжисэнь ничего не ответил, но продолжил обыскивать комнатенку, практически уткнувшись носом в пол, сантиметр за сантиметром.

Через несколько минут Син Чжисэнь выглядел разочарованным. Он встал и на мгновение задумался, осматривая комнату. Вскоре его взгляд остановился на стене с юго-восточной стороны.

Дин Шучэн проследил за его взглядом. На стене осталось несколько не до конца высохших пятен от воды, цвет которых был немного темнее, чем на остальной стене. При беглом осмотре их можно было и не заметить. Такое ощущение, что вода попала на пол, а потом снова разбрызгалась.

Дин Шучэн посмотрел на Син Чжисэня, который в оцепенении смотрел на неожиданную находку. Постепенно на губах начальника заиграла улыбка.

– Дин, выясни у профессора Гао, всё ли в порядке с теми материалами, которые он забрал.

Яркое солнце обжигает город, дует сухой ветер, на деревьях оглушающе стрекочут цикады, и этот звук раздражает слух. Сейчас полвторого, самое жаркое время дня. Почти все прячутся в тень, выбеленный солнцем асфальт пуст, а редкие машины проносятся мимо и исчезают так быстро, словно боятся жары.

Парень идет по обочине дороги неторопливым шагом. Его лицо под палящим солнцем покрылось капельками пота, а не по сезону плотная хлопчатобумажная рубашка давно промокла насквозь и прилипла к телу.

Дойдя до входа в жилой квартал, парень останавливается, снимает очки, трет переносицу, снова надевает очки и оглядывается. Вокруг тишина. У обочины дороги припаркована тележка с прохладительными напитками; рядом с ней дремлет седая старушка. У ее ног лежит маленькая собачонка, которая тяжело дышит, вывалив розовый язык.

Убедившись, что никто не обращает на него внимания, парень быстро забегает во двор и направляется к одному из зданий. Резкое движение пугает собачку, и та провожает взглядом парня, пока тот не скрывается в здании, – но вскоре опускает голову и прячется в тени хозяйки.

В прохладе здания парню гораздо комфортнее. Он тихонько поднимается на третий этаж и останавливается перед железной дверью. Немного отдышавшись, не торопится стучать, а, затаив дыхание, прижимается ухом к двери, прислушиваясь. Проходит немало времени, прежде чем он осторожно стучит в дверь несколько раз.

Изнутри доносится женский голос:

– Кто там?

Юноша не отвечает.

Через несколько секунд снова раздается женский голос:

– Сам открой.

Парень достает из кармана пальто ключ, осматривается, отпирает замок и заскакивает внутрь.

Это маленькая однокомнатная квартирка, скудно обставленная, но аккуратно прибранная. В полдень внутри душно и темно, двери и окна плотно закрыты. Женщина, полулежащая на кровати, с усилием поднимается и устало улыбается парню.

– Я знала, что это ты.

Тот не издает ни звука и оглядывается по сторонам.

– Да не крути ты башкой – Фаньфань в лагере, сегодня не вернется.

Парень чувствует заметное облегчение. Затем он ощущает, как же жарко в комнате и что с него ручьем течет пот. Смотрит на закрытые окна и занавески и хмурится.

Женщина с улыбкой показывает на старый электрический вентилятор в углу:

– Включи, охладись немного.

Парень включает вентилятор; лопасти со скрипом приходят в движение, создавая свежий ветерок.

Когда поток воздуха долетает до женщины, она вздрагивает и натягивает одеяло до подбородка.

– Не направляй на меня. Я терпеть этого не могу!

Юноша разворачивает вентилятор и нажимает на кнопку; теперь лопасти гонят воздух в его сторону. Он расстегивает рубашку, обнажая худощавую, но мускулистую грудь, наслаждаясь прохладой.

Женщина молча наблюдает за юношей с улыбкой на лице. Через некоторое время она снова подает голос:

– Не стой под вентилятором слишком долго, простынешь.

Он смотрит на нее и спрашивает:

– Как ты, всё в порядке?

Улыбка на лице женщины мгновенно тускнеет. Она смотрит на него и отворачивается лицом к стене.

Юноша немного озадачен и еще больше смущен, поэтому стоит месте, свесив руки вдоль тела.

Некоторое время, кроме скрипа вращающихся лопастей вентилятора, в комнате ничего не слышно. Парень чувствует, что ему становится скучно. Он шепчет:

– Ну, тогда отдыхай…

Женщина перебивает его уже ласковее:

– Подойди ко мне.

Он колеблется, затем медленно подходит к кровати, садится и кладет руку на плечо женщины. Та молчит и не поворачивается, лишь сдвигается в сторону, освобождая ему место.

Лицо парня смягчается. Он снимает ботинки и после некоторых размышлений аккуратно ставит их носками в сторону двери. После этого ложится рядом с женщиной, просовывает руку ей под шею и ласково обнимает за плечи. Женщина не отстраняется, а закрывает глаза, уютно устроившись в объятиях юноши.

От тела женщины исходит странный запах. Юноша гладит ее волосы свободной рукой, время от времени проводя ладонью по ее лбу. Женщина нежно держит его за руку. Они лежат, не говоря ни слова, и слушают, как вентилятор со скрипом гонит воздух в сторону пустого угла.

Рука женщины сухая и шершавая, ее пальцы нежно скользят по смуглой коже юноши, отчего тот испытывает легкое покалывание и закрывает глаза, наслаждаясь этим ощущением. Постепенно наваливается усталость, и он, сам того не заметив, засыпает.

Они спят до заката. Под вечер парень внезапно просыпается, резко садится и в страхе озирается. Женщина отшатывается от него, удивленная и развеселившаяся.

– Чего перепугался, мы тут одни…

Он вздыхает с облегчением и тяжело опускается на пол, чувствуя, как все его тело мгновенно покрывается потом.

Женщина кладет подбородок на плечо юноши, ее пальцы нежно гладят вздымающуюся грудь. Он целует женщину в лоб. Та крепко обнимает его и удовлетворенно закрывает глаза, но через некоторое время слышит, как урчит у него в животе, и улыбается:

– Проголодался?

Он кивает.

– Я тоже. На кухне свежая курица, только сегодня зарезали. Умеешь варить куриный суп?

Он снова кивает.

Женщина щурит глаза.

– Тогда свари мне его.

Юноша снова целует ее в лоб и спрыгивает с кровати в нижнем белье. Очень скоро из кухни начинает доноситься вкусный запах.

Женщина лежит в кровати, прислушивается к возне на кухне, время от времени морщит нос, вдыхая запахи, и улыбаясь.

В семь часов вечера они ужинают. Женщина остается в постели, позволяя гостю кормить ее с ложечки. Возможно, в его компании у нее разыгрался аппетит. После тарелки куриного супа лицо женщины розовеет.

Юноша доедает остатки супа и курицы. Потом они обнимаются и смотрят телевизор. Он не отрывается от боевика, а вот женщине фильм неинтересен; она льнет к юноше, время от времени поглядывая на его лицо.

Они не успевают оглянуться, как часы показывают десять вечера. Юноша похлопывает женщину по плечу и встает, чтобы одеться. Женщина лежит на кровати, укрывшись одеялом, и молча наблюдает за ним. Он завязывает шнурки, садится на край кровати, наклоняется и целует женщину в губы. Она в ответ обнимает его.

– Останься, сегодня мы вдвоем…

Юноша колеблется.

– Пойдешь утром. Останься!

Возможно, пораженный умоляющим взглядом женщины, он кивает и снова снимает ботинки и рубашку, а затем, после некоторого раздумья, и брюки, оставшись в одних выцветших синих трусах. Ныряет под одеяло под бок к женщине, выключив при этом свет.

В темноте он обнимает ее. На ней нет лифчика, ее кожа прохладная, гладкая и нежная. Рука паренька некоторое время нежно ласкает живот женщины, а затем скользит по всему телу.

Они сплетаются воедино. Дыхание юноши учащается, а стоны женщины становятся громче. Он свободной рукой стаскивает трусы и пытается снять белье с женщины. Однако та, словно внезапно опомнившись, со всей силы отталкивает его.

– Сегодня нельзя!

Раскрасневшийся задыхающийся парень без слов отпихивает ее руки и пытается разорвать на ней трусы. Женщина брыкается, время от времени умоляя его перестать. Деревянная кровать от их возни жалобно скрипит. И тут вдруг женщина размахивается и с силой отвешивает ему пощечину.

Юноша цепенеет. Его руки останавливается. С некоторым сожалением женщина приподнимается и гладит его по лицу.

Юноша снова тянется к ее трусам. Женщина поспешно отдергивает руку.

– Как тебе не стыдно? Совсем меня не жалко? – зло цедит она.

Парень на мгновение замирает, затем резко садится и нажимает на выключатель. В комнате вспыхивает ослепительный свет, и женщина прикрывает глаза руками. Юноша пользуется этим, чтобы стащить с нее трусы…

В комнате пахнет кровью. Между ног у женщины кровь, под ней красная клякса ватной прокладки. Волосы на лобке слиплись пучками от уже засохшей крови.

Юноша смотрит в пустоту. Женщина выключает свет, после чего надевает обратно белье и тянет его к себе.

Парень долго лежит неподвижно, потом вдруг вздыхает и нежно поглаживает ее по волосам.

– Почему ты мне не сказала?

Женщина поднимает на него удивленные глаза.

– В смысле не сказала? Ты разве не видел мою записку?

Юноша застывает.

Фан Му обратил внимание, что у Четвертого брата Чжу в последние дни плохое настроение. На занятиях он часто садился в последнем ряду и тупо пялился в окно. Вернувшись в общежитие, особо ни с кем не общался, а просто лежал на кровати и рассеянно смотрел в потолок, либо сидел за столом и что-то писал. Даже заходя в интернет-кафе, Чжу больше не кричал и не играл в стрелялки, а залезал на какой-то сайт и молча что-то просматривал. Фан Му посмотрел через его плечо, что это за страница, и обнаружил, что это сайт о спиритизме. Тут он понял: состояние соседа, скорее всего, связано с Тун Цянь.

Гибель девушки вновь вызвала волнения в вузе, только-только восстановившем спокойствие после предыдущего происшествия. Повсюду – в столовой, в аудиториях, даже в туалетах – можно было услышать самые разные предположения о случившемся. Ходило множество версий: одни считали, что Тун Цянь состояла в любовной связи с научруком и той ночью к ней заявилась его жена, чтобы серьезно поговорить; слово за слово, началась драка, и супруга профессора Гао столкнула ее с лестницы. Другие считали, что девушка пыталась усидеть на двух стульях и завела себе еще одного парня, которому под предлогом срочного задания от научрука назначила свидание; они встретились, а когда ее официальный парень застукал их, то возмутился и скинул ее с верхнего этажа. Третьи утверждали, что Тун Цянь в состоянии острого психоза случайно свалилась с крыши. Но самая абсурдная версия заключалась в том, что на двадцать четвертом этаже обитает призрак, который хотел умертвить Тун Цянь, чтобы она заняла его место.

Фан Му сожалел о смерти Тун Цянь. Молодая и красивая девушка покинула этот мир столь трагическим образом. Старшая подруга, которая от природы любила наряжаться, узнай она, что умерла с такой изуродованной внешностью, наверняка чувствовала бы себя невыносимо. Но Тун Цянь очень мало общалась с ним, и Фан Му больше беспокоился о Чжоу Цзюне. В конце концов, этот парень три года просидел рядом с ним за соседней партой. К сожалению, новостей о первом убийстве так и не поступало.

Две смерти подряд… В воздухе ощущалось сильное напряжение. По этой причине даже провели специальное собрание, чтобы руководители факультетов потом донесли до своих подчиненных и студентов так называемую «позицию вуза». Та сводилась к активному сотрудничеству с органами общественной безопасности и предписаниям верить не слухам, а только официальной информации. Речи были пафосными, но пустыми. Фан Му особенно не понравилось выражение «чинить хлев, когда овцы пропали», означавшее призыв вынести урок из ошибок прошлого.

Вечером седьмого дня после смерти Тун Цянь он вернулся в общежитие после игры в баскетбол и обнаружил в комнате Четвертого брата. Тот прямо в одежде лежал на кровати; на штанинах осталось немного грязи, да и вообще весь он был какой-то пыльный. Фан Му взял тазик и вышел умыться, а когда вернулся, увидел, что Четвертый брат уже встал и сидит за столом, возится с чем-то.

Фан Му знал, что тот сейчас не в лучшем расположении духа, и не решился с ним заговорить. Он сунул нужные книги в сумку и собирался пойти заняться самоподготовкой. Но стоило подойти к двери, как Четвертый брат окликнул его.

Фан Му повернулся и увидел, что Чжу в оцепенении смотрит перед собой, а его посеревшие губы дрожат. Не успел Фан Му произнести ни слова, как по лицу соседа уже катились слезы.

Фан Му засуетился. Этот толстяк обычно не проявлял чувств, да и вообще ни разу не был замечен плачущим.

Фан Му поспешил к нему и, не зная, что сказать, лишь похлопал его по плечу в знак утешения. Четвертый брат уронил голову на стол, громко всхлипывая. Через некоторое время он встал, вытер слезы и оторвал кусок туалетной бумаги, чтобы высморкаться. Затем повернулся, посмотрел на Фан Му и спросил тихим голосом:

– Ты веришь в призраков?

Фан Му замер – и только тут заметил, что на столе лежит пластиковый пакет с целой кучей странных приспособлений. Кажется, это была пачка желтой бумаги с кривыми иероглифами, бамбуковая палка, обернутая полосками ткани, и пачка бумажных денег[10].

– Ты ведь не всерьез, Четвертый брат? – Фан Му изо всех сил старался, чтобы его тон не казался удивленным. – Ты…

– Она мне правда нравилась! – Глаза Четвертого брата вновь наполнились слезами.

Фан Му потерял дар речи. Он посмотрел на иероглифы и бумажные деньги на столе, молча посчитал в уме и открыл рот, чтобы спросить:

– Сегодня…

– Да, сегодня седьмой день траура по Тун Цянь. Согласно поверьям моего родного города, душа должна сегодня ночью вернуться в то место, где она умерла. Я нашел в интернете в этом городе мастера и выкупил… нет, скорее взял все эти атрибуты, чтобы вызвать душу Тун Цянь сегодня ночью. Может быть, мы сможем узнать, кто причинил ей зло…

Фан Му на мгновение задумался.

– На седьмой день души вроде как возвращаются домой, чтобы повидаться с родственниками, верно?

Вопрос вызвал у Четвертого брата оторопь:

– Может быть… может быть, на обратном пути она заглянет в административное здание; в конце концов, это последнее место, где она была… – Он встал и потянул Фан Му за руку с умоляющим видом. – У меня с тобой самые близкие отношения, кроме того, ты самый смелый, так что сегодня сходи со мной.

Фан Му в сердцах возразил:

– Да я даже в туалет боюсь выйти. – Он посмотрел на Чжу и произнес, взвешивая каждое слово: – Четвертый брат, мы же образованные люди!

У того снова потекли слезы:

– Я знаю, это очень глупо. Однако мне нужно туда сходить. – После паузы он добавил: – Если ты мне друг, то будь со мной со мной сегодня вечером.

Сердце Фан Му смягчилось. Он посмотрел на заплаканное лицо Чжу и, поколебавшись некоторое время, наконец кивнул.

Днем они обсудили дальнейшие действия и сошлись на таком плане: около девяти часов Четвертый брат первый войдет в административное здание, откроет окно туалета на первом этаже, и Фан Му заберется внутрь со всем необходимым. Около десяти часов Чжу выйдет из административного здания перед закрытием (будет здорово, если вахтер обратит на него внимание). Затем он вернется и влезет в окно на первом этаже. После того как они всё сделают, то выскользнут из административного здания, и У Хань, дежурящий сегодня, тайком откроет дверь общежития, чтобы они вернулись незамеченными. (Первоначально тупица Чжу запланировал совсем другое: они просто берут все это барахло и тащатся в административный корпус. Фан Му подумал, что после происшествия в административном здании вахтер будет обращать особое внимание на всех входящих и выходящих, поэтому лучше проявить осторожность. Четвертый брат согласился с его мнением и заявил, что не ошибся в выборе, а Фан Му про себя подумал: «Вот черт!»)

Однако в осуществлении их плана возникла небольшая заминка. Окна туалета на первом этаже административного здания оказались надежно защищены железными решетками (вероятно, это была одна из мер университета по «починке хлева»). Фан Му ничего не оставалось, как просунуть все вещи через решетку и под пристальным взглядом вахтера войти в административное здание.

До полуночи они прятались в туалете на семнадцатом этаже, не смея дышать. Чокнутый Чжу сразу хотел рвануть на площадку третьего этажа, чтобы сжечь жертвенную бумагу. Фан Му напомнил, что возвращение души обычно происходит после полуночи. К тому же было бы странно, если б их застукали за разжиганием костра на площадке третьего этажа в девять часов.

Дождавшись обхода вахтера, они взяли пластиковые пакеты и тихонько выскользнули из туалета. Чжу рванул прямо к лифту. Фан Му в гневе остановил его. Этот жиробас не понял, в чем дело, и сказал, что на лифте быстрее. Фан Му заскрежетал зубами и шепотом напомнил: о том, что они поднимаются на лифте, непременно узнает вахтер.

До Четвертого брата дошло, и он рассыпался в благодарностях. Фан Му начал сомневаться, стоило ли соглашаться «идти на дело» с этим парнем.

На лестничной клетке их подстерегала непроглядная тьма. В узком пространстве любой звук, казалось, усиливался в несколько раз, даже шуршание пластиковых пакетов вызывало неприятные ощущения. Фан Му и Четвертый брат держались за стену и молча считали этажи, с трепетом спускаясь по лестнице. У Фан Му вдруг возникла иллюзия, будто они направляются в подземный мир.

Добраться до третьего этажа было непросто. Они открыли окно в коридоре. Холодный ветер тут же ворвался внутрь, прямо в легкие. Фан Му задрожал и вслед за Четвертым братом вылез через окно на площадку снаружи. Температура была очень низкой, а порывистый ветер снова усилился. Фан Му почувствовал, что ледяной ветер мгновенно уносит тепло его тела. Чжу нашел место, где ветер дул в спину, и присел на корточки. Фан Му дрожал всем телом и без конца просил Четвертого брата поторопиться. Чжу двигался все медленнее и медленнее и наконец даже громко всхлипнул. Фан Му потерял дар речи, понимая, что уговоры напрасны и остается лишь втайне молиться о том, чтобы все поскорее закончилось.

Четвертый брат немного поплакал, затем поднял залитое слезами лицо и прошептал в небо, напоминавшее густую тушь:

– Тун Цянь, я пришел навестить тебя…

Фан Му тоже посмотрел вверх. Над ними возвышалось двадцатичетырехэтажное здание администрации. На Фан Му нахлынуло чувство гнетущего ужаса, голова кружилась; казалось, что это здание – надгробный камень, установленный между небом и землей, и в любой момент может обрушиться на него. Каково было Тун Цянь падать с такой высоты… Что она испытывала? Панику от мгновенной потери опоры? Отчаяние от стремительного падения? Или страх от предчувствия рокового удара?

Каково это – столкнуть девушку с такой высоты? Видеть ее раскинутые руки в момент падения, возможно, слышать короткий вскрик, наблюдать, как она исчезает в просторах ночи, ожидать звук глухого удара… Каково это?

Четвертый брат, вздрогнув, поджег ритуальные деньги. Вскоре на платформе уже горел небольшой костер. Он возился с ним, вытирая слезы с лица. Ветер поднимал бумажный пепел и растаскивал его по площадке. Несколько фрагментов попали на лицо Четвертого брата, он смахнул их; его лицо в свете костра казалось черно-белым, пугающим.

Бумажные деньги почти сгорели; Четвертый брат достал бамбуковый шест и принялся трясти им, произнося заклинание. Фан Му слушал, не понимая ни слова. Предположительно это заклинание должно было призвать душу покойной; однако к часу ночи ничего так и произошло. Чжу был очень разочарован, а вот Фан Му порадовался. Но, когда они собрали вещи чтобы уйти, он вдруг осознал, что выйти-то не получится…

Фан Му и Четвертый брат и решили провести ночь в туалете. На следующее утро, когда административное здание откроется, они снова улизнут.

Мраморный пол в ванной был холодным. Фан Му очень долго ворочался, потом прислонился спиной к батарее, попенял Четвертому брату и потихоньку заснул.

Ему снился сон. Будто он стоит на крыше, окруженный такой густой темнотой, что ее невозможно разогнать. Как ни странно, Фан Му отчетливо видел внизу людей, которые смотрят на него, задрав головы. Он даже мог различить лица. Чжоу Цзюнь, Тун Цянь, Четвертый брат Чжу… И, что еще более странно, во сне Фан Му не осознавал, что двое из них мертвы. Они же, напротив, просто молча смотрели перед собой с бледными лицами. Он смутился, ибо был непривычен к такому вниманию, поэтому поспешил уйти с крыши. Вдруг в его голове промелькнула мысль: спрыгнуть вниз – самый быстрый способ…

Он так и сделал. В результате чего проснулся, лежа на боку на полу туалета.

Фан Му поднялся на ноги и тут же почувствовал, что у него чертовски болят плечи. Он потер шею, озираясь по сторонам. А когда мысли постепенно прояснились, вдруг понял, что Четвертый брат исчез.

Фан Му внезапно напрягся. Он широко распахнул глаза, чтобы осмотреться. Однако туалет был пуст – кроме него, не души.

– Четвертый брат, где ты? – закричал Фан Му дрожащим голосом. – Не пугай меня!

Никто не ответил.

На его лбу выступил холодный пот. Фан Му собрался с мыслями, подошел к двери в ванную, распахнул ее и вышел.

В коридоре было темно и тихо. Юноша облизнул пересохшие и потрескавшиеся губы, изо всех сил стараясь успокоить учащенное дыхание, и двинулся вперед.

Зайдя за угол, он увидел перед собой еще один коридор, который соединялся с открытой площадкой. При слабом свете Фан Му обнаружил, что перед одним из окон молча стоит человек.

Фан Му был сначала удивлен, а потом раздосадован. Судя по фигуре, это явно был Четвертый брат.

– Ах ты, сукин сын! – Фан Му быстро подошел к нему. – Смылся и ни слова не сказал!

Четвертый брат испуганно обернулся, увидел приятеля и вздохнул с облегчением.

– Я все еще жду ее… – Он перевел взгляд на площадку за окном, его тон был угрюмым. – Жаль, что она не пришла…

– Забудь об этом. – сказал Фан Му без тени юмора. – Если б Тун Цянь действительно пришла, то напугала бы тебя до полусмерти.

– Вряд ли, она же мне так нравится… – Чжу посмотрел на Фан Му: – Однако я не могу выкинуть из головы одну мысль.

– Какую?

Глаза Четвертого брата сверкнули в темноте.

– А что, если мы не в том месте?

– Э?

– Тун Цянь упала с крыши двадцать четвертого этажа. Умерла она внизу, но упала-то сверху…

Фан Му на мгновение задумался:

– Да, верно…

– Помнишь, мы учили на уголовном праве, что местом преступления считаются и место, где было совершено деяние, и место, где наступил результат, так что нужно учитывать и то, откуда упала Тун Цянь.

Фан Му про себя подумал: «Жиробас, экзамен по уголовному праву ты еле-еле сдал, а такие детали помнишь четко…» Однако ему не хотелось обсуждать сейчас уголовное право с Четвертым братом, и он также не думал, что после смерти Тун Цянь осталась душа. Поколебавшись еще немного, юноша все же согласился подняться вместе с Четвертым братом.

Изрядно вспотев, они добрались до двадцать четвертого этажа. Коридор был темным и, казалось, тянулся бесконечно. Друзья шли некоторое время, пока не увидели в конце коридора дверь в комнату для копирования. Чем ближе они подходили к ней, тем сильнее Фан Му чувствовал, что темнота словно сгущается, и они не могли унять дрожь, а их шаги замедлились. Четвертый брат проявил смелость и, потянув за собой нерешительного Фан Му, двинулся в сторону копировальной комнаты. Ее очертания становились все четче, и сердце юноши вдруг бешено забилось, а в душе зародилось зловещее предчувствие. Он протянул руку, желая оттащить Чжу, но не успел дотронуться до него, как Четвертый брат резко остановился. Фан Му инстинктивно посмотрел вперед и почувствовал, что кровь стынет в его жилах.

Дверь в копировальную комнату медленно открылась, и в проеме появились две неясные тени.

Призраки…

Юноши замерли. Фан Му в смятении смотрел на две тени на противоположной стороне. Внезапно в его голове мелькнула мысль, словно молния, прорезавшая ночное небо…

Два? Неужели Чжоу Цзюнь тоже пришел?

Две фигуры стояли неподвижно. Фан Му ясно чувствовал, что они наблюдают за ним и Четвертым братом.

Тьма, окутавшая все вокруг, сгустилась. В коридоре воцарилась тишина. Два человека и две тени молча стояли друг напротив друга.

Чжу окончательно пришел в себя и дрожащим голосом прошептал:

– Тун Цянь, это ты?

Одна из темных теней напротив них издала оглушительный крик, а затем беззвучно рухнула.

Фан Му, до смерти напуганный этим криком, инстинктивно схватил приятеля за руку и бросился бежать. Как раз в тот момент, когда он бежал к лестнице, его ослепил луч белого света. Сразу же после этого Фан Му увидел еще несколько лучей фонариков, разрезающих темноту снизу вверх, и услышал громкие крики:

– Кто вы? Что вы тут делаете?

Было уже девять, когда Фан Му и Четвертого брата привел в общежитие сотрудник отдела безопасности.

Вчера вечером сотрудники отдела безопасности и вахтер из административного корпуса проводили плановое патрулирование здания. Поднявшись на двадцать третий этаж, они вдруг услышали крик, доносящийся сверху, и побежали наверх, столкнувшись по пути с удиравшими Фан Му и Чжу. До смерти напуганные студенты тыкали пальцами в сторону копировальной комнаты и утверждали, что там появились призраки. Сотрудники отдела безопасности смело подошли к двери копировальной комнаты и обнаружили там мужчину и женщину. Женщина потеряла сознание, а мужчина, хоть и оставался в сознании, но успел намочить штаны.

В ходе проверки выяснилось, что эта парочка – повар и официантка из студенческой столовой, и они любовники. Вчера вечером, чтобы сэкономить деньги и не снимать комнату в отеле, они побежали в административное здание с целью уединиться. Чтобы не попасться никому на глаза, специально отправились на двадцать четвертый этаж, который все обходили стороной. Оказалось, что дверь в копировальную комнату не заперта, поэтому они забежали внутрь, чтобы поиграть в «тучку и дождик»[11]. После этого, открыв дверь и выйдя в коридор, увидели две темные фигуры. Одна из них держала в руках бамбуковую палку, очень похожую на посох в руках вестника смерти, а когда обладатель этого посоха выкрикнул загробным голосом имя Тун Цянь, погибшей недавно, рассудок у повара и официантки внезапно помутился. Официантка тут же рухнула – и до сих пор в больнице.

Хотя история этой парочки и была грязной, но, в конце концов, в нее можно было поверить. А вот Фан Му и Четвертый брат выглядели более подозрительно. Чжу утверждал, что они пришли сжечь ритуальную бумагу для любимой старшей подруги, чтобы выразить соболезнования. Сотрудник отдела безопасности спросил, что это за бамбуковый шест. Чжу заикнулся, что это был подарок – когда он покупал бумажные деньги, то ему подарили еще и такой атрибут. Им, конечно, не поверили, сказали, что преступники обычно возвращаются на место преступления, и уведомили Бюро общественной безопасности. Приехали двое полицейских, пожилой и молодой, и, задав несколько вопросов, отпустили юношей. Перед уходом старший полицейский рассмеялся и спросил, не собирались ли они вызвать душу умершей, чтобы отомстить за Тун Цянь или что-то в этом роде. Чжу собирался было высказаться, но Фан Му вовремя увел его.

Приятели вернулись в общежитие. Сотрудник отдела безопасности пожурил их и ушел, а перед уходом велел каждому из них написать объяснительную. После ночи беготни и потрясений Фан Му был измотан. Он откинул одеяло и забрался в кровать, даже не раздеваясь. Долго лежал, но не мог заснуть – в голове у него все еще носились хаотичные образы.

Четвертый брат тоже ворочался на кровати. Через полчаса Фан Му услышал, как тот дважды шикнул. Он закрыл глаза и не обратил на него внимания. Чжу, усевшись на кровати, бормотал себе под нос:

– Я знаю, что подвел тебя, мне очень жаль. Но увы… – Вздох. – По правде говоря, в ночь гибели Тун Цянь… я отправился в здание администрации.

Фан Му открыл глаза. Сон как рукой сняло.

– Я хотел воспользоваться возможностью и пообщаться с ней. Свернув в коридор, увидел, что в копировальной комнате горит свет, и услышал, как Тун Цянь с кем-то разговаривает. Я решил, что это ее парень, и ушел. А теперь думаю, что, возможно, он ее и сбросил. – Чжу высморкался. – Все прошедшие дни я думал, что если б тогда зашел, то она не погибла бы. Я так сильно виноват перед ней…

Досадливо поморщившись, Фан Му сел.

– Четвертый брат, ты должен пойти в полицию!

С ксерокопиями, которые забрал профессор Гао, все и правда оказалось не в порядке.

По запросу Дин Шучэна профессор проверил материалы, забранные им из копировальной комнаты. В результате он обнаружил, что финальный отчет по проекту, над которым он работал целый год, пропал. Эксперты провели повторный осмотр и пришли к выводу, что пятна воды на стене появились в ночь убийства. Судя по их форме и расположению, вода пролилась с высоты на пол, а затем уже оттуда попала на стену. Анализ показал, что это не просто вода – пятна содержали компоненты чайного полифенола и катехина, то есть, скорее всего, это был чай. Судя по предметам, найденным на месте происшествия, он, вероятно, пролился на столе. Хотя лужу с него вытерли, в трещинах деревянной столешницы были обнаружены те же вещества. По словам соседки покойной, Тун Цянь никогда, с самого детства, не пила чай, поскольку боялась, что ее зубы пожелтеют. Это значит, что чай в копировальную комнату принес кто-то другой.

Кроме того, важные показания дал Чжу Чэнцян, студент третьего курса юридического факультета. По его словам, в ночь убийства кто-то находился с Тун Цянь в копировальной комнате. Чжу Чэнцян не смог дать описание этого человека, но был уверен, что это мужчина. Что касается акцента[12], то Чжу Чэнцян не уловил такового из-за большого расстояния между ними и из-за того, что он услышал лишь несколько слов.

Син Чжисэнь набросал приблизительную картину: в ночь преступления в копировальную комнату вошел человек с чаем. Он пролил напиток на ксерокопии, а затем вместе с девушкой отнес мокрые бумаги на крышу двадцать четвертого этажа, чтобы высушить. Намеренно оставив листы сушиться на краю крыши, заманил туда девушку и столкнул.

Отправной точкой для этого умозаключения послужили два кирпича, положенные у бетонного ограждения на крыше двадцать четвертого этажа. Кирпичи лежали так, словно ими прижимали что-то легкое, чтобы не унесло ветром. Первое, о чем подумал Син Чжисэнь, – бумага. В связи с этим ему пришла в голову следующая мысль: может быть, Тун Цянь упала, пока сушила листы на крыше, потому что они намокли? Пятна на стенах копировальной комнаты подтвердили гипотезу Син Чжисэня. В сочетании с тем фактом, что на месте происшествия, скорее всего, провели уборку, Син Чжисэнь практически не сомневался, что Тун Цянь была убита. Учитывая, что убийца – человек крайне осторожный и осмотрительный, после совершения преступления, чтобы помешать полиции, он обязательно должен был изъять намокшие листы. Поэтому Син Чжисэнь попросил профессора Гао проверить забранные ксерокопии, и результат также подтвердил правильность его мыслей.

Многочисленные подозрения привели к тому, что муниципальное бюро общественной безопасности решило квалифицировать данное дело как убийство. Более того, убийцей был кто-то из знакомых покойной – скорее всего, студент того же вуза. Син Чжисэнь заметил, что студенты обычно носят с собой сумку, подушку для сидения и кружку. Учитывая это, полиция решила сосредоточить расследование на студентах.

Несомненно, с учетом того, что в Педагогическом университете свыше десяти тысяч учащихся, поиск подозреваемых отнимал много времени и сил. Дин Шучэн решил отправиться в университет, чтобы, во-первых, сообщить о ходе дела, а во-вторых, обсудить с сотрудниками службы безопасности возможность сотрудничества со следствием.

Перед этим Син Чжисэнь сказал, что хочет зайти в районную управу рядом с университетом, и спросил, не подвезет ли его Дин. У того накопилось много вопросов, по которым он хотел бы посоветоваться, так что полицейский, разумеется, с радостью согласился. Однако по дороге Син Чжисэнь не разговаривал и все время смотрел в окно, погрузившись в размышления.

Когда они проезжали мимо Педагогического университета, начальник вдруг спросил:

– Как продвигается расследование того дела… Как там звали этого парня? Чжоу…

– Чжоу Цзюнь, – ответил Дин Шучэн. – Пока без особых зацепок. А что? – Он глянул на Син Чжисэня, задумался на мгновение и спросил: – Вы считаете, эти два дела связаны?

Син Чжисэнь издал какой-то неопределенный звук.

Дин Шучэн, собравшись с мыслями, произнес:

– Я тоже рассматривал подобную возможность. В конце концов, смерть двух человек в одном вузе в течение нескольких десятков дней – это очень странно. Однако один из погибших – мужчина, а вторая – женщина, один еще учится в бакалавриате, вторая – магистрантка, да и способ убийства разный: его задушили, а ее скинули с высоты. Их круг общения почти не пересекается. По крайней мере, из того, что видно сейчас, мы не можем найти никакой связи между этими двумя случаями.

Син Чжисэнь, подумав немного, ответил:

– Все равно проверьте такую возможность.

Машина подъехала ко входу в районную управу, Син Чжисэнь вышел из нее и смотрел, как Дин Шучэн разворачивается и уезжает. Взглянул на возвышавшееся перед ним здание районной управы, но не спешил заходить, а встал у подножия ступеней и закурил.

Как сказал Дин Шучэн, два убийства, произошедшие в университете, на первый взгляд не связаны между собой, но мысленно Син Чжисэнь не переставал их сопоставлять. Да, по личностям жертв, способу и месту убийства эти два преступления не имеют никакого сходства, однако он смутно чувствовал, что между ними должна быть какая-то связь. Это ощущение было труднообъяснимым и лишенным оснований. И хотя Син Чжисэнь верил в существование интуиции, объединять дела было рано.

Син Чжисэнь не знал, что эта мысль посетила не только его…

История о том, как Фан Му и Чжу Цзюнь вызвали душу Тун Цянь, быстро распространилась по юридическому факультету. Кто-то восхищался их смелостью, кто-то был тронут настойчивостью Четвертого брата, но большинство студентов посмеивались над ними. Фан Му в силу своей застенчивости вообще не хотел выходить из комнаты. Толстяк Чжу же, напротив, завоевал репутацию пылкого влюбленного, и многие девушки одаривали его одобрительными взглядами.

Через несколько дней после того, как Фан Му натерпелся страху, ему не хотелось вспоминать их нелепое приключение, но сцены той ночи все еще воспроизводились в памяти снова и снова, словно кадры остросюжетного фильма с лихо закрученным сюжетом. Один «кадр» особенно надолго задержался в сознании. Однажды в полночь Фан Му внезапно пробудился от глубокого сна, и этот образ запечатлелся в его сознании, ясный как день.

Две безмолвные тени стоят бок о бок перед дверью в копировальную комнату…

Фан Му вспомнил, что, когда он различил в темноте силуэты двух человек, первая мысль, промелькнувшая в его голове, была: «Чжоу Цзюнь тоже здесь».

«Почему я так подумал?»

Фан Му было трудно объяснить, откуда у него взялась такая идея. Он предпочитал считать, что это была случайная мысль в состоянии крайней паники. Однако вскоре юноша понял, что, сколько бы он ни проклинал свое ребячество, эта мысль, подобно призраку, постоянно преследует его, время от времени напоминая о себе шепотом, заставляя его снова и снова прокручивать в голове те кадры.

Могли ли Чжоу Цзюнь и Тун Цянь погибнуть от рук одного и того же человека?

В темноте Фан Му лежал на кровати, прислушиваясь к ровному дыханию соседей по комнате, и в его голове все яснее и яснее проступала эта ужасная мысль. К тому моменту, когда она полностью завладела сознанием, Фан Му уже не спал, испытывая одновременно рассеянность и панику.

Рассеянность вызывала мысль: что за обида заставила убийцу причинить боль этим двум почти не связанным друг с другом людям? Их словно связала кровавая цепь, утягивая в бездну невозврата.

А паниковал он вот из-за чего: если это и правда один человек, то остановится ли он на двух убийствах?

Счастливое будущее всегда кажется недосягаемым, а зловещие предзнаменования стучатся в дверь…

В декабре в городе Ч., расположенном на северо-востоке страны, уже было холодно. Ночью температура опускалась до минус двадцати градусов. Сегодня небо затянули свинцовые тучи, а луны и звезд не было видно. Метеорологи прогнозировали, что сегодня ночью город ждет самый сильный снегопад с начала зимы. Все ходили в толстых куртках на ватине, жаловались на морозы и обсуждали, в какой аудитории теплее всего.

Нет ничего жарче объятий влюбленных…

Даже при таких низких температурах парочки все равно стекаются на стадион, известный как Уголок любви. Влюбленные либо чинно прогуливаются по кругу вокруг стадиона, либо прячутся от ветра и что-то нашептывают друг дружке, а те, что посмелее, страстно обнимаются и целуются в темных углах.

В этот день, в десять часов, студенты возвращались в общежития, где начиналась привычная вечерняя суета. Многие, проходя по стадиону, громко смеялись и шутили, время от времени добродушно присвистывая парочкам. Потревоженные парни и девушки тут же снимались с насиженных мест и вместе с потоком людей отправлялись каждый в свое общежитие. Вскоре на стадионе повисла тишина, слышался только шум ветра.

Никто не заметил, как в северо-восточном углу, на ступеньках, осталась одна парочка – парень и девушка не в состоянии были оторваться друг от друга.

Через какое-то время девушка мягко оттолкнула парня:

– Пора по домам, уже слишком поздно.

Парню явно было мало, и он снова заключил девушку в объятия. Она уже собиралась возмутиться, но его губы закрыли ей рот.

После еще нескольких минут поцелуев парень тихо спросил:

– Холодно?

– Нет. – Девушка с нежностью посмотрела на него. В темноте их глаза блестели.

– Наверное, общагу уже заперли… Мы все равно не сможем вернуться. Пойдем на ночной кинопоказ!

Девушка задумалась:

– Хорошо, но только не позволяй себе ничего… эдакого!

Ее слова были скорее напоминанием, чем предостережением. Паренек, раскрасневшийся от волнения, вскочил на ноги. Вероятно, из-за того, что он слишком долго сидел, да к тому же из-за низкой температуры у него онемели ноги, и он слегка покачнулся.

Девушка рассмеялась:

– Дурачок, не спеши, ты…

И тут ее глаза наполнились ужасом. Она увидела, как за спиной возлюбленного резко поднимается какая-то тень…

Тень взмахнула предметом, похожим на палку, обрушила его на голову парня, и тот с шумом повалился головой вперед. Девушка была полностью ошеломлена неожиданным поворотом событий. Вскрикнув, она, позабыв про сбитого с ног парня, развернулась, чтобы бежать.

Человек в черном легко перемахнул через ступеньки и, схватив девушку за волосы, повалил ее на землю. Она с трудом приподнялась – и вдруг почувствовала, как ко рту и носу ей прижимают мокрое холодное полотенце. В ноздри ударил странный запах. Девушка отчаянно дернулась, пытаясь убрать полотенце от лица. Однако ей удалось лишь несколько раз взмахнуть руками, прежде чем она беззвучно упала.

Человек в черном отложил полотенце и посмотрел вниз, проверяя бездыханную девушку, лежавшую у его ног. Убедившись, что она потеряла сознание, он повернулся и посмотрел на юношу. Тот по-прежнему неподвижно лежал на том же месте. Человек в черном наклонился, закинул девушку на плечо, развернулся и исчез во тьме.

В это время с сизого неба уже сыпались крупные снежинки.

Через полчаса человек в черном вернулся один, и он очень спешил. К его удивлению, парень исчез. Он торопливо огляделся по сторонам, но того нигде не было видно. На заснеженной земле осталась цепочка неглубоких следов, тянувшихся к южному выходу со стадиона.

Человек в черном, не раздумывая, пронесся по стадиону к южному выходу, огляделся – по-прежнему никого. Его сердце бешено забилось. Он повернулся, побежал на стадион, перемахнул через перила и пулей преодолел более двадцати ступенек. Встал на самом верху трибуны, широко раскрытыми глазами вглядываясь сквозь плотную снежную завесу.

Наконец он увидел парня, очнувшегося раньше времени. Тот шел, опираясь рукой о внешнее ограждение и держась за голову. Человек в черном прикинул расстояние и побежал по ступенькам. Метрах в десяти от него у подножия ступеней находилась небольшая дверь, и, выйдя через нее, можно было перехватить парня. А его нужно перехватить, иначе все потеряно…

Человек в черном бежал что есть мочи, не замечая, что ступеньки уже занесены снегом. Внезапно он поскользнулся и с размаху врезался в ограждение. Ребра тут же отозвались резкой болью. Почти одновременно с этим он услышал хруст и короткий вскрик. Не удосужившись осмотреть свои повреждения, стиснул зубы и бросился вниз, распахнул дверцу и выскочил наружу.

Парень стоял на коленях в странной позе: голова на земле, обе руки безвольно распростерты вдоль, голова и тело усеяны битым льдом. А из затылка торчала кристаллическая ледышка.

Он несколько раз дернулся, а затем перестал двигаться.

Подобного зрелища человек в черном явно не ожидал. Наконец он подошел к молодому человеку и проверил дыхание, а затем распрямился; его глаза сверкали от нескрываемого восторга. Отступил на несколько шагов, в последний раз полюбовался изумительной картиной и повернулся, чтобы исчезнуть в ночи.

А снег становился все сильнее и сильнее.

Цзинь Чао из колледжа физической культуры неукоснительно соблюдал одну традицию – утром у него пробежка. В пять часов утра, едва открылась дверь общежития, он надел кроссовки и спортивную форму и медленно потрусил к стадиону.

Снег валил всю ночь и не прекращался до сих пор. Время от времени снежная крупа царапала ему лицо. Цзинь Чао негромко проклинал мерзкую погоду, но не останавливался. Большинство студентов еще спали, и в кампусе было тихо. Молодой человек вбежал на стадион и, немного размявшись, побежал по пустой дорожке.

Когда он пробежал круг, его глаза постепенно привыкли к полумраку, и он различил фигуру у флагштока. Кто-то пришел с утра пораньше повторить английский? Но что можно разглядеть в такой тьме?

Шаги Цзинь Чао замедлились.

Может быть, человек вышел послушать английское радио? Но в такой снегопад…

Не сводя глаз с фигуры, он подбегал все ближе и ближе.

И, когда до флагштока оставалось несколько метров, наконец все увидел.

Тело человека было заметено снегом.

Дин Шучэн в изнеможении сидел за столом, пепельница перед ним была полна окурков разной длины.

Прошлой ночью он был на дежурстве и тщательно изучал материалы по этим двум делам. Наступил рассвет, но полицейский так и не нашел никакой зацепки.

Дин Шучэн потер виски и почувствовал, что в горле пересохло и саднит. Он встал и отправился в туалет, чтобы вылить в унитаз остатки давно остывшего чая. Не успел вернуться в кабинет, как услышал пронзительный звонок мобильного телефона, лежащего на столе. Подбежал к столу и с замиранием сердца увидел номер службы безопасности университета. Неужели опять что-то случилось?

Времени на раздумья не было, и он нажал кнопку. Собеседник произнес несколько слов. Лицо Дин Шучэна изменилось, он воскликнул:

– Что? Еще кто-то погиб?!

Через несколько минут из здания горсовета выехала полицейская машина с сиреной. У Дин Шучэна снова зазвонил телефон; выслушав собеседника, он молча сел в машину и уставился из окна на летящие снежинки. Через некоторое время обернулся и сказал коллеге, который смотрел на него вопросительным взглядом:

– Не один покойник, а сразу двое.

Когда Син Чжисэнь добрался до университета, место происшествия уже перекрыли коллеги, приехавшие раньше. За пределами оцепления толпились студенты. Протиснувшись сквозь толпу, Син Чжисэнь увидел Дин Шучэна, который сидел на корточках на земле и разглядывал снег перед собой. Несколько судмедэкспертов суетились над женским телом, распростертым на земле.

Син Чжисэнь подошел и похлопал Дин Шучэна по плечу. Тот подскочил, его словно обожгло огнем. Син Чжисэнь заметил, что во взгляде коллеги читается паника, что было редкостью. Тот несколько секунд тупо смотрел на Син Чжисэня, а потом пробормотал:

– Снова убийство. Сразу двое.

Син Чжисэнь отвел взгляд. Его раздражала слабость, которую проявил подчиненный в этот момент. Немного успокоившись, он повернулся и приказал другому полицейскому:

– Доложите обстановку.

Тот вкратце рассказал о том, как было обнаружено тело. Студент, пришедший на площадку для утренней пробежки, обнаружил женский труп, привязанный к флагштоку, и сразу же побежал в службу безопасности, чтобы сообщить о случившемся. Позвонив Дин Шучэну, дежурный по охране немедленно поспешил на площадку, чтобы подготовиться к приезду полиции и оцепить место происшествия. Проходя через ворота стадиона, внимательный сотрудник службы безопасности обратил внимание, что сугроб около ограждения выглядит подозрительно, подошел посмотреть – и обнаружил еще и мертвого парня, погребенного под снегом.

Син Чжисэнь нахмурился, выслушав доклад, на мгновение задумался, а затем спросил:

– Что показал осмотр?

Полицейский быстро ответил:

– Мы в процессе. Однако… – Он замялся. – Не думаю, что удастся найти какие-либо улики – снег слишком плотный, почти все следы замело.

Син Чжисэнь нахмурился. Он взглянул на Дин Шучэна, который все еще был погружен в раздумья, и похлопал его по спине.

– Иди, посмотри.

Место, где обнаружили труп молодого человека, было почти таким же, только там собралась целая толпа студентов. Судмедэксперты уже складывали инструменты. Один из них, знакомый с Син Чжисэнем, подошел к нему и попросил сигарету. Тот поинтересовался, что нашли. Судмедэксперт ответил, что причиной смерти стало повреждение спинного мозга, и замолчал. Выкурив половину сигареты, он бросил окурок на землю, растоптал, поднял голову и процедил:

– Впервые сталкиваюсь с таким странным делом. Меньше чем за три месяца погибли четверо…

Взглянув на некрасивое лицо Син Чжисэня, судмедэксперт замолчал и повернулся, чтобы помочь коллегам уложить тело в мешок для транспортировки трупов.

Полицейские понесли мешок к припаркованной полицейской машине. Из-за того что покойник стоял на коленях и закоченел в таком виде, мешок выглядел странно. Пока полицейские шли к машине, они разгоняли зевак. Но никто из студентов не сдвинулся с места.

Син Чжисэнь шел, чувствуя на себе множество взглядов, полных враждебности и недоверия. Он нашел глазами на начальника отдела безопасности Чэнь Биня, жестом призывая его помочь поддержать порядок. Однако тот отвернулся, его лицо сморщилось.

Внезапно из толпы раздался голос:

– Сколько уже народу погибло… Вы за что деньги получаете?

Не успели эти слова прозвучать, как собравшиеся разразились проклятьями. Спортивная площадка в мгновение ока заклокотала.

Полицейские растерянно смотрели на Син Чжисэня. Тот снова посмотрел на Чэнь Биня. Последний смотрел в сторону, молчал и не двигался.

Син Чжисэнь стиснул зубы, подошел, поднял угол мешка с телом и сделал большой шаг вперед. Стена людей по-прежнему не двигалась. Путь ему преградил физически крепкий парень.

Син Чжисэнь поднял голову и увидел лицо парня – на нем застыла наглая ухмылка. Парень выдержал взгляд Син Чжисэня, не проявив слабости, лишь мышцы на его лице слегка подергивались.

Син Чжисэнь молча смотрел в глаза парня. Тот побагровел, глаза забегали, а дыхание стало сбивчивым. Наконец он потупился и молча отошел в сторону. Толпа тут же расступилась, словно в линии обороны образовалась брешь.

Син Чжисэнь запихнул мешок с телом в машину и сам забрался в салон. Он уже закрывал дверцу, когда его внезапно остановила чья-то рука. В окне показалось лицо Чэнь Биня. Он посмотрел на Дин Шучэна, молча сидевшего на заднем сиденье, затем на Син Чжисэня и довольно бесцеремонно спросил:

– Четверо студентов мертвы. Когда вы наконец раскроете это дело?

Син Чжисэнь не ответил, только оттолкнул его руку и с силой захлопнул дверцу.

Чэнь Бинь еще долго стоял на месте, наблюдая, как полицейские машины одна за другой уезжают, и чувствуя странную пустоту в голове. Когда он пришел в себя, первой мыслью было: как объясняться с руководством?

Растерянно обернувшись, он обнаружил, что студенты не просто не разошлись, но и принялись галдеть. Чэнь Бинь взорвался от ярости:

– Расходитесь! Пора в столовую! И на уроки!

Другие сотрудники отдела безопасности начали разгонять толпу. Однако студенты отказывались уходить. Вскоре раздался чей-то крик: «Айда к зданию администрации!» Студенты тут же откликнулись на призыв. Толпа покинула стадион и направилась прямо к зданию администрации.

Чэнь Бинь на мгновение замер. Его внутренний голос кричал, что задерживать студентов нельзя, но отпустить их тоже плохая идея. Поэтому пришлось отправить своих подчиненных за толпой.

Пока разгневанные студенты с криками маршировали к зданию администрации, Фан Му вернулся в общежитие. Помещение хорошо отапливалось, но юноша все равно дрожал, сидя на кровати.

Он чувствовал страх.

Этим утром все боялись. Умрет ли кто-нибудь еще? Чья очередь будет следующей?

А Фан Му боялся себя.

Пока он протискивался сквозь толпу, отчаянно пытаясь посмотреть в сторону флагштока, судмедэксперты пытались отвязать труп девушки. Густой снег покрывал тело, давно лишившееся своего тепла, но хрупкую фигуру покойной все еще можно было разглядеть.

Зрители зашептались. Раздавались удивленные возгласы, скорбные вздохи, а кто-то долго смотрел на труп, не в силах вымолвить ни слова.

Фан Му не мог оторвать глаз от тела. Оно словно соединяло небо и землю бледным пятном; черные волосы безжизненно свисали вниз, а в уголках глаз блестели крошечные ледяные бусинки, сверкающие в лучах утреннего солнца.

Женский труп уложили на заснеженную землю; слой снега осы́пался, открывая бледную кожу.

Фан Му медленно выдохнул.

Как же красиво! Эта мысль промелькнула в его голове, как молния, но он был поражен.

«Почему я так подумал?»

Юноша энергично тряхнул головой, стараясь отогнать странную мысль. Но чем сильнее он старался, тем яснее становились эти слова.

Когда смерть напоминает произведение искусства, то забываешь неприглядную действительность – сердце перестает биться, дыхание прерывается, а зрачки расширяются. Вы даже восхищаетесь резким взмахом косы в костлявой руке Смерти.

Фан Му сжал кулак. Возникло ощущение, что он с легкостью отнимает жизнь у другого человека.

Возможно, именно это и чувствовал убийца…

– Расходитесь! Не толпитесь! Здесь не на что смотреть!

Крик полицейского привел Фан Му в чувство. Стоя на холодном снегу, он испытал легкое разочарование, а вместе с ним его пронзил страх.

«Что со мной?»

…Он даже не понял, сколько времени просидел в комнате, прежде чем его перестала бить дрожь. Подошвы ног стали влажными и холодными. Опустив взгляд, Фан Му увидел, что снег на ботинках растаял, смешавшись с грязью на подошвах и оставив на полу грязные разводы. Юноша встал, подошел к подоконнику, взял термос, встряхнул его и налил себе в чашку горячей воды. Сделав несколько глотков, он уставился на разводы на бетонном полу. Поглядев на них некоторое время, огляделся.

По какой-то причине все вокруг показалось ему немного странным. Заляпанные краской двухъярусные кровати, засаленное постельное белье, плакаты со звездами спорта на стене и куча обуви под кроватью… Что-то изменилось, а он даже не уловил.

«А может, изменился только я сам?»

Фан Му почувствовал, как все его тело напряглось, а тепло, которое только что вернулось, казалось, исчезло без следа.

Вскоре на стол Дин Шучэна легли отчет о вскрытии и протокол осмотра места происшествия.

Погибшую звали Сун Фэйфэй, она была студенткой третьего курса экономического факультета Педагогического университета, уроженкой Ганьсу. Ее нашли обнаженной, привязанной к флагштоку в юго-западном углу спортивной площадки, с засунутым в рот нижним бельем. Другой одежды покойной на месте происшествия не обнаружили. Результаты вскрытия показали, что девственная плева покойной нарушена, но следов свежего полового акта нет. На теле погибшей отсутствуют явные признаки травматических повреждений, но в крови обнаружен компонент эфира, проникший через слизистые оболочки. Из этого можно сделать предварительный вывод, что покойная была под наркозом. После этого ее раздели догола и привязали к флагштоку в бессознательном состоянии. Судя по следам удушения, она ненадолго приходила в сознание и боролась. Температура воздуха в ту ночь составляла примерно двадцать четыре градуса ниже нуля. Причина смерти была очевидна – переохлаждение, ее фактически заморозили заживо.

Случай с погибшим юношей довольно необычен. Погибшего звали Цзя Ляньбо, он был студентом третьего курса экономического факультета, уроженец провинции Хэнань. Проверка показала, что они с погибшей девушкой были парой. По результатам вскрытия на голове покойного была обнаружена рваная рана головы размером около трех сантиметров, предположительно нанесенная тупым предметом, но этого было явно мало для летального исхода. В итоге он погиб по причине повреждения спинного мозга, вызванного куском льда, вонзившимся в заднюю часть шеи. Тело было найдено за ограждением стадиона, а остатки ледяной глыбы все еще оставались на верхнем бетонном бортике. Казалось, что смерть была случайной. Однако, учитывая низкую температуру, падение ледяной глыбы должно было стать результатом внешнего удара. Следователи поднялись по ступенькам трибуны, чтобы провести расследование. Но поскольку за ночь выпало более одиннадцати сантиметров снега, на месте происшествия не осталось почти никаких улик.

По результатам проверки становилось ясно, что обе жертвы были приезжими и их круг общения опять-таки был очень узким. Более того, у обоих сложились замечательные отношения с однокурсниками, и они не нажили себе врагов. По словам их соседей, Цзя Ляньбо и Сун Фэйфэй очень любили друг друга, почти весь день проводили вместе, а иногда отправлялись на всю ночь в видеозал.

Основываясь на этом, полиция составила предварительную версию: в ночь убийства у погибших было свидание на стадионе. Сначала убийца нанес удар молодому человеку, а потом усыпил девушку эфиром, после чего отнес ее в юго-западный угол стадиона, раздел и привязал к флагштоку. Молодой человек попытался сбежать, когда очнулся, но его убила упавшая глыба.

Причина, по которой преступление было совершено на стадионе, заключается в том, что именно здесь уединяются парочки. Кроме того, маловероятно, что убийца мог бы одновременно удерживать обе жертвы в любом другом месте, кроме стадиона. Из этого следует еще один вывод: преступление, скорее всего, было совершено в половине одиннадцатого, после закрытия студенческих общежитий. Это самое подходящее время для убийцы, так как в это время в кампусе малолюдно.

Однако это было все, чем располагала полиция на данный момент, и осталось еще много непонятных моментов.

Во-первых, был ли убийца студентом или сотрудником университета?

Во-вторых, почему убийца хотел расправиться с этой парой?

В-третьих, почему юноша погиб после того, как убийца потратил время и силы на то, чтобы привязать девушку к флагштоку и оставить ее замерзать? Была его смерть случайной или преднамеренной?

В итоге полиция решила начать с первого вопроса. Учитывая временной промежуток преступления, расследование сосредоточится на студентах, не ночевавших в своих комнатах. Если эта идея не сработает, тогда дальше придется разрабатывать версию, что это был чужак. А это все равно что искать иголку в стоге сена.

Как и в предыдущих двух случаях, снова ни одной зацепки…

Всего за три месяца в Педагогическом университете погибли уже четверо студентов. Это вызвало переполох не только среди студентов, но и среди горожан. О случившемся судачили на каждом перекрестке. Дело привлекло внимание горкома партии и городской администрации, якобы начальник городского бюро даже специально докладывал о ситуации. Ходили слухи, что секретарь горкома вышел из себя. Делам присвоили первый приоритет, и было решено сосредоточить все усилия бюро на их раскрытии. Непосредственным руководителем следствия назначили Син Чжисэня.

Всех сотрудников отдела криминальной полиции отозвали из отпусков, а Син Чжисэнь и Дин Шучэн каждый день работали не покладая рук. Однако прошла неделя, а расследование не сдвинулось с мертвой точки.

Самая большая проблема заключалась в мотиве. Этот вопрос больше всего тревожил полицию. Если в обычных делах мотив убийцы можно установить, у расследования появляется основное направление. Однако погибшие в университете никак не связаны друг с другом. Если не считать, что это были студенты юридического и экономического факультетов, биографии и социальные связи жертв не имели ничего общего. Из-за этого непосредственное расследование не начать; можно лишь собирать информацию, надеясь, что удастся найти хоть какой-то след. Однако это очень объемная и сложная задача, и вероятность найти зацепки в короткие сроки крайне мала.

Другой вопрос: погибнет ли кто-нибудь еще?

Этот вопрос гораздо сильнее волновал руководство университета. Цель полиции – раскрыть дело, цель университета – не допустить повторения подобного.

Срочно созвали экстренное собрание. Было решено, что служба безопасности и профсоюз студентов объединят условия по обеспечению безопасности. Территорию кампуса постоянно патрулировали. В то же время внедрили строгую систему контроля за общежитиями и зданиями: теперь общежития закрывали в десять, все, кто входил и выходил, должны были иметь при себе студенческий билет, а покидать здание можно лишь до половины десятого. В каждый корпус и общежитие назначен дополнительный персонал с пластиковыми дубинками.

За одну ночь в некогда спокойном и мирном кампусе Педагогического университета воцарилась тревожная атмосфера.

Вечерами прежде шумный корпус словно вымирал. Все меньше и меньше студентов ходили в учебные комнаты. Изредка встречались парочки, которые, не выдержав одиночества, бегали на свидание, но и они после наступления темноты спешно прощались. Похоже, любовь стала рискованным делом. В общежитиях тоже осталось не так много студентов. Многие уроженцы этого города не выдержали гнетущей атмосферы и после занятий сразу отправились домой.

Особенно это чувствовалось во втором общежитии, где произошло убийство. Некогда разговорчивые парни словно разом повзрослели, стали молчаливыми и угрюмыми. После закрытия общежития в коридоре больше не слышно было смеха и шуток; студенты перестали добродушно толкаться и вели себя очень серьезно, словно боясь потревожить некий дух, бродящий по зданию. Время от времени, если кто-нибудь громыхал тазиком или ронял чашку во время мытья посуды, это вызывало вопли, и все начинали испуганно переглядываться.

Сунь Мэй тоже мрачнела с каждым днем. Учитывая, что во втором мужском общежитии была лишь одна комендантша, да и та женщина, сюда перевели Тан Дэхоу, который раньше дежурил в административном здании. Сунь Мэй провела с ним несколько дней и попросила уволить ее, поскольку боялась, что поползут сплетни – ведь он был вдовцом, а она вдовой. Но персонала не хватало, так что в увольнении ей отказали и предложили дежурить в каком-то другом корпусе. Сунь Мэй отказалась, заявив, что привыкла к студентам, и больше не заикалась об увольнении. Но и она, похоже, затаила гнев, весь день ходила с постной миной и к студентам относилась все хуже и хуже. В прошлом, когда те нарушали дисциплину, с ней можно было все уладить парой вежливых фраз. Но теперь даже небольшой проступок вызывал ее гнев. В лицо студенты называли ее тетушкой Сунь, а за спиной окрестили Климактеричкой.

Комендант Тан хорошо ладил со студентами и частенько болтал с ними с сигаретой во рту. А вот Сунь Мэй ненавидели все сильнее.

Однажды вечером Фан Му сидел в учебной комнате и готовился к экзамену по английскому. Когда он посмотрел на часы, то понял, что уже почти десять, быстро покидал учебники в сумку и помчался к зданию общежития.

Из-за раннего закрытия общежитий кампус опустел. Фан Му бежал по безлюдной тропинке и не мог не вспоминать о царившей здесь некогда суете. Казалось, что те дни, когда они собирались с соседями по комнате и пели вместе, ушли в далекое прошлое. Фан Му чувствовал, что некоторые вещи, когда-то считавшиеся само собой разумеющимися, теперь безвозвратно утеряны. Это ощущение было тягостным, даже более тягостным, чем страх перед дорогой в темноте в одиночестве.

Второй корпус уже маячил впереди. Когда Фан Му почти достиг цели, то увидел, что Сунь Мэй готовится закрыть дверь. Он ускорил шаг, на бегу прося ее подождать. Однако комендантша посмотрела на него – и как ни в чем не бывало с грохотом закрыла дверь и щелкнула замком.

Фан Му запаниковал, в несколько шагов подскочил к двери и со всей силы ударил по ней.

– Тетушка Сунь, я из комнаты триста пятьдесят два, откройте дверь!

Сунь Мэй бесстрастно процедила:

– Ты не в курсе, во сколько закрывается общежитие?

– Я в курсе, но сегодня немного задержался… Тетушка Сунь, откройте дверь; я обещаю, что подобного не повторится.

– То есть когда захотел, тогда и вернулся?! В кампусе действуют строгие правила, разве ты не знаешь? Я тебе сейчас открою, а меня потом служба безопасности оштрафует; ты, что ли, этот штраф мне компенсируешь?

Фан Му взмолился:

– Тетушка Сунь, я неправ; простите меня в последний раз!

Сунь Мэй замолчала.

Фан Му позвал ее еще несколько раз, но ответа не последовало. Он разволновался и уже собирался выругаться, когда дверь открылась и показалось лицо У Ханя. Тот жестом велел Фан Му входить побыстрее.

Юноша поспешно протиснулся внутрь и негромко спросил:

– Сегодня на дежурстве?

– Ага. Поскорее поднимайся!

– Спасибо, Третий брат! – Фан Му посмотрел на Сунь Мэй, стоявшую с угрюмым лицом, и, не решившись больше ничего сказать, вприпрыжку помчался по лестнице.

В коридоре было тихо. Юноша на одном дыхании взбежал на третий этаж, подошел к своей комнате, толкнул дверь, но она оказалась заперта изнутри.

– Это ты, Третий брат? – раздался изнутри голос Старшего брата.

– Открой, это я, Шестой.

– Погоди.

Внутри раздался скрип кровати, шарканье тапочек. Через несколько секунд дверь открылась. Старший брат, в одних трусах, метнулся обратно на кровать.

– Какого черта ты так рано запер дверь? – с раздражением спросил Фан Му.

Старший брат ответил, зарываясь под одеяло:

– Просто меры предосторожности. Ты почему так поздно приперся? Мы решили, что ты уехал домой…

Фан Му бросил сумку на кровать и негромко вздохнул.

– Да вот, читал и зачитался… Твою ж мать, эта старуха Сунь Мэй чуть не оставила меня на улице!

Соседи рассмеялись:

– Тебе попало от Климактерички?

– Ну, не то чтоб прям попало… Она просто закрыла у меня перед носом дверь. Хорошо, что Третий брат сегодня дежурит!

– Да, Третий сегодня как раз предупреждал, чтобы все возвращались пораньше. Типа если опоздаете, то к вам могут быть применены дисциплинарные меры.

– Черт! – Пятый брат бросил книгу на кровать. – Это не универ, а концлагерь!

Все принялись наперебой жаловаться. Тут Фан Му разразился проклятиями, глядя на часы: вот-вот должны были отключить воду. Он поспешно замолчал, взял принадлежности для мытья и побежал в туалет.

Коридор был тускло освещен и тих. Фан Му посмотрел на санузел вдалеке и почувствовал в душе легкий страх. Слабый свет, исходящий из дверного проема, придал ему храбрости; он на мгновение замешкался, но все же подошел.

Войдя, юноша понял, что тревога была излишней. Там находился еще один парень. Он сидел, прислонившись к стене, с учебником английского в руках и негромко читал вслух. Услышав, что кто-то вошел, вскинул голову. Фан Му узнал Ван Цзяня, который перевелся к ним в этом семестре.

Ван Цзянь изначально учился в базовой группе, но в прошлом семестре его исключили после межсеместровых экзаменов и перевели в группу Фан Му. Хотя этот парень уже несколько месяцев сидел за соседней партой и жил в том же общежитии, обычно он держался особняком и не особо общался с одногруппниками. Каждый раз, когда попадался Фан Му на глаза, Ван Цзянь с головой был погружен в чтение.

– Ты что здесь делаешь? – Фан Му вспомнил, что Ван Цзянь живет в другом конце коридора, где есть свой санузел.

Ван Цзянь поднял на него глаза, но ничего не ответил.

Фан Му недовольно скривился, а потом принялся чистить зубы.

Вероятно, Ван Цзянь хотел позаниматься ночью. После того как в комнатах тушили свет, в уборной он по-прежнему горел. Глянув на тусклую лампочку в пятнадцать ватт, Фан Му подумал, что здесь слишком темно. А кроме того, очень влажно и кроме как на пол сесть некуда.

Фан Му посмотрел на Ван Цзяня и не удержался:

– Как ты можешь учиться в таких условиях?

Парень резко закрыл книгу, даже не взглянул на Фан Му, развернулся и вышел в коридор.

«Черт, благие намерения не получают благодарности», – пробормотал Фан Му и отвернулся, чтобы дальше чистить зубы. Он уже дико замерз.

Хотя Ван Цзянь его и проигнорировал, присутствие соседа, по крайней мере, придавало храбрости. Теперь, оставшись в гордом одиночестве, Фан Му немного испугался. Он еще пару раз махнул щеткой, наспех вытер лицо и быстро покинул санузел.

По дороге в свою комнату юноша слегка замедлил шаг и посмотрел на комнату напротив, номер 351. Кроме Старшего брата Сунь Циндуна и погибшего Чжоу Цзюня, остальные четверо были из этого города и после занятий разбежались по домам. Сунь Циндун боялся спать один, поэтому переехал в другую комнату.

Фан Му посмотрел на закрытую дверь. Коротышка Чжоу Цзюнь, постоянно нарушавший всеобщее спокойствие, прожил здесь уже три года, и каждый день в это время он носился по коридорам, просил кипятка, трепался со всеми и отпускал грубые шуточки. А теперь превратился в горстку пепла и лежал в маленькой урне за тысячу ли[13] отсюда…

Фан Му развернулся и пошел обратно в свою комнату. Умерло столько людей, что не осталось сил горевать.

В комнате царила мертвая тишина. Соседи молчали, либо лежали, закрыв глаза, либо читали, но даже страницы перелистывали с осторожностью.

Гнетущая атмосфера охватила и Фан Му. Он разделся и забрался под одеяло. Сегодня он очень устал, но спать почему-то не хотелось.

Юноша взглянул на часы: до отбоя еще десять минут. Поднялся, вытащил из-под кровати две гантели и начал старательно качать грудные мышцы.

После того как усилили меры безопасности, студенты, каждый день рано возвращавшиеся в общежитие, скучали. Поэтому во втором корпусе популярностью пользовались упражнения на укрепление мышц – во-первых, хоть какое-то занятие, а во-вторых, сможешь за себя постоять, если вдруг произойдет что-то плохое. Фан Му тоже купил две гантели, но успехов так и не достиг.

Он совсем запыхался, когда тут в комнату вошел У Хань. Увидев напряженного Фан Му, он рассмеялся:

– Тоже этим балуешься?

У Хань говорил спокойным тоном и, казалось, совсем не чувствовал гнетущей атмосферы в общежитии. Это немного разрядило обстановку в комнате, похожую на застоявшуюся воду; все, казалось, вновь испытали прилив бодрости и один за другим высунули головы из-под одеял.

У Хань выхватил гантель у Фан Му.

– О, тяжеленькая! – Он взвесил ее в руке. – Пять кило?

– Да. – Фан Му вытер пот со лба. – Третий брат, сколько раз сделаешь?

– Фан Му, тебе не тягаться с Третьим братом. Он же на ферме вырос, по физической силе ему в общаге равных нет, – вмешался Четвертый брат Чжу.

У Хань хмыкнул, дважды подбросил гантель в руке и вернул ее Фан Му:

– Сегодня сохраню тебе лицо, но в другой раз Третий брат откроет тебе глаза на правду.

Фан Му замахнулся гантелью, как будто хотел ударить, У Хань толкнул его в грудь, и Фан Му отбросило назад. В разгар всеобщего смеха У Хань схватил с кровати книгу, засмеялся, распахнул дверь и выбежал. На бегу он бросил фразу:

– Ну что, еще хочешь со мной посоревноваться?

Фан Му не смог его догнать и со смехом выругался:

– Ах ты, качок пустоголовый!

После этой шуточной перебранки его настроение значительно улучшилось.

По радио звучит песня «Любовь – всего лишь слово» Джеффри Чана[14]. Женщина тихонько подпевает ей, считая петли, причем временами совершенно не попадает в такт. Она качает головой и улыбается, продолжая напевать.

Когда песня заканчивается, ведущий еще немного болтает и удовлетворяет просьбу одного из слушателей, который дозвонился до радиостанции. После неискренних пожеланий счастья ставят хит Джеки Чуна Хок-Яу «Ты чистый яд».

Песня очень быстрая, и женщина, задыхаясь, выдает несколько строк, прежде чем окончательно сдаться. Берет со стола стакан с водой и делает большой глоток. Вытерев уголки рта, смотрит на настенные часы: двадцать минут первого.

После минутного колебания женщина встает и открывает дверь в коридор.

Холодный воздух вызывает дрожь. Не удержавшись, она обхватывает себя за плечи и бредет в другой конец коридора. Подойдя к небольшой двери, стучит.

– Кто?

– Я, – шепчет женщина.

Человек внутри, казалось, колеблется и долго ничего не отвечает.

Женщина терпеливо ждет, слегка дрожа от пронизывающего холодного воздуха. Спустя минуту она наконец не выдерживает – и заносит руку, чтобы постучать еще раз, но начинает озираться по сторонам.

В этот момент дверь распахивается. Женщина заскакивает внутрь. Парень, стоявший за дверью, так же быстро ее закрывает.

Температура в комнате сравнима с температурой в коридоре. Женщина смотрит на юношу в зеленом армейском пальто; от холода у него покраснел кончик носа. Обида, только что копившаяся в сердце, внезапно испаряется. Она тянется, чтобы погладить его лицо, и, хотя ее руки замерзли, лицо юноши, кажется, еще холоднее.

Женщина испуганно вскрикивает:

– Не сиди здесь, ты же замерзнешь!

Парень медленно отворачивается. Рука женщины на мгновение застывает в воздухе. Он отходит в сторону, где стоят потертые столы и стулья, и возвращается к книге, которую читал до этого.

Женщина стоит неподвижно, молча наблюдая за каждым движением юноши; ее глаза тускнеют.

– Я тебе настолько противна? – наконец спрашивает она.

Рука юноши, перелистывающая книгу, замирает. Он опускает голову и цедит через почти сжатые губы:

– Нет. Просто у тебя руки ледяные, неприятно.

Женщина долгое время стоит так, потом подходит к парню, забирает у него кружку и выходит, а потом возвращается с кружкой теплого молока, над которым клубится пар, и грелкой. Ставит молоко на стол, сует грелку ему в руки и уходит так же бесшумно, как и пришла.

Юноша смотрит, как женщина исчезает по ту сторону двери. Он по-прежнему не отрывает взгляда от двери.

Кружка такая горячая, что юноша едва может ее удержать, но он еще сильнее сжимает ее в ладонях. Вскоре по всему телу разливается тепло, сопровождаемое легким болезненным покалыванием. Парень прижимается лицом к обжигающей грелке и медленно закрывает глаза…

Теперь по радио транслируют горячую линию вопросов о сексе. Ведущая со старческим голосом терпеливо отвечает на всевозможные непристойные и неприятные вопросы. Женщина крутит ручку туда-сюда. Время от времени из приемника доносится неприятное шуршание. Наконец она теряет терпение и со щелчком выключает его.

В комнате вдруг становится необычайно тихо, словно кто-то нажал кнопку «стоп» во время просмотра динамичного фильма. В этой внезапной тишине женщина выглядит немного нервной. Она смотрит на настенные часы: уже почти час ночи.

В окне в темноте ночи женщина видит свое отражение. Она недовольна своими взъерошенными волосами и удрученным видом. Хмурится и критически всматривается в свое отражение. Собирает волосы, поднимает брови, надувает губы, передергивает плечами. В мутном стекле лицо женщины выглядит удивительно сияющим. Она тянется погладить себя по щеке, но лицо становится все тусклее и тусклее. Наконец женщина вырывается из своих фантазий, падает в кресло и сидит там, ошеломленная.

Через некоторое время она слышит, как кто-то толкает дверь. Обернувшись, видит в дверях парня в зеленом армейском пальто. У него в руках книга, ручка, грелка и чашка. Он выглядит жалким. Чувствуя на себе взгляд женщины, опускает голову и замирает.

Женщина тихонько вздыхает, медленно поднимается и забирает у него все из рук. Юноша снимает с себя армейское пальто и вешает на спинку стула, затем достает из-под стола тазик, накидывает на плечи полотенце и собирается выйти, но женщина останавливает его. Она берет термос, достает из тазика чашку и мыло, плескает немного воды в чашку, а остаток выливает в таз. Юноша несколько раз пытается остановить ее, но женщина упрямо продолжает лить. Между ними поднимается пар. Юноша видит, как на ресницах женщины, поблескивая в электрическом свете, скапливаются капельки воды.

Она останавливается, только когда в термосе заканчивается вода. Парень смотрит на большой таз с горячей водой, улыбается и выходит за дверь.

Его улыбка ободряет женщину. Она подхватывает пустой термос и легкими шагами выскальзывает в коридор, а через несколько минут приносит холодную воду. Достает электрокипятильник, помещает его в воду и включает питание. Затем садится на стул и в оцепенении смотрит на мигающую лампочку на кипятильнике.

Через некоторое время возвращается и парень. Возможно, потому, что он только что умылся горячей водой, лицо его раскраснелось. Женщина улыбается, берет полотенце и помогает ему вытереть волосы на затылке. Парень стоит, послушно вытянув руки.

Вытерев волосы, женщина аккуратно разглаживает их. Вдруг она обхватывает юношу за талию и прижимается лицом к его спине с негромким вздохом.

По телу юноши пробегает дрожь, он нервно смотрит в окно. Ночная темнота, казалось, придает ему смелости. Он закрывает глаза и кладет ладонь на руку женщины, медленно поглаживая ее.

Женщина, казалось, наслаждается этим прикосновением. Она закрывает глаза и улыбается, прижавшись лицом к его спине.

Спустя долгое время термос с водой в углу начинает дрожать. Раздается прерывистое хлюпанье, и из горлышка брызгает кипяток. Юноша хлопает по тыльной стороне руки женщины, давая понять, чтобы она отпустила его. Женщина, которая уже впала в некоторое полузабытье, мычит и прижимается к нему крепче.

– Вода закипела.

Только тогда женщина, словно очнувшись от сна, высвобождает руку и идет вынуть кипятильник из розетки. Термос перестает клокотать. Юноша торопливо подходит к столу, берет перевернутую книгу и небрежно листает ее.

– «Токийская башня»?[15] Интересно?

– Интересно. – Женщина убирает кипятильник в шкаф: – Мне понравилось.

– Я и не знал, что ты читаешь такие романы…

Женщина вздрагивает.

– Ты опять меня недооцениваешь. Если б у родителей материальные условия были получше, то я поступила бы в университет, но, увы, не смогла себе такого позволить. – Она подходит к столу и садится с удрученным выражением лица. – Может быть, сейчас я тоже преподавала бы в университете…

Юноша, похоже, не собирается развивать эту тему. Он улыбается и кладет книгу на стол.

– Я – спать.

Взгляд женщины внезапно смягчается, а на щеках проступает румянец. Парень замечает ее выражение лица, но отводит взгляд и говорит как ни в чем не бывало:

– Ты тоже ложись пораньше.

С этими словами он подхватывает свою сумку и удаляется во внутреннюю комнату.

Свет в глазах женщины тут же меркнет.

Через некоторое время она встает, бесцельно оглядывает комнату, снова садится, берет «Токийскую башню» и листает ее. Хотя глаза женщины прикованы к тексту, ее мысли заняты другим, и она не воспринимает прочитанное. Осознавая, что не может сосредоточиться, она тихо вздыхает, откладывает роман и закрывает лицо руками.

Ночь кажется длинной и бесконечной. Женщина опускает руки, переводит взгляд на часы, понимая, что до рассвета еще очень долго. Она оглядывается по сторонам, словно пытаясь найти себе занятие, и наконец обращает внимание на закрытую дверь во внутреннюю комнату. Медленно встает и осторожно подходит, прижав ухо к двери и прислушиваясь с затаенным дыханием. Внутри царит тишина, не слышно обычного тихого храпа юноши.

Поколебавшись, женщина осторожно толкает дверь.

Дверь бесшумно открывается.

Женщина несколько секунд мнется в дверях, а затем осторожно шагает внутрь.

В темноте юноша лежит на боку спиной к женщине. Женщина садится на край кровати и вглядывается в спящее лицо. Понаблюдав некоторое время, тянет руку, чтобы нежно погладить юношу по лицу.

Его дыхание, до этого ровное, вдруг становится тяжелым, и женщина пугается.

Он не спит.

Женщина поджимает губы и набирается смелости. Прищуривает глаза, прикусывает губу и проводит рукой по его лицу…

Внезапно юноша переворачивается и валит ее на кровать. Женщина успевает лишь слабо вскрикнуть, прежде чем ей запечатывают рот жарким поцелуем.

– Дверь заперта?

В ответ женщина лишь мычит что-то нечленораздельное.

Их тела сплетаются. Извиваются. Дрожат.

Все снова спокойно. Женщина медленно садится, поправляя спутанные волосы, и молча смотрит на заснувшего парня. На его лице все еще играет румянец. Это делает его похожим на уставшего ребенка. Женщина нежно проводит пальцами по худощавой груди и вдруг явственно чувствует, что по сравнению с его гладкой кожей собственная рука шершавая, как наждачная бумага. Юноша тоже словно чувствует это колющее прикосновение к груди, чешет ее, переворачивается и снова храпит.

Женщина убирает руки и рассматривает их при слабом свете из дверного проема. Выражение ее лица меняется. Она наклоняется, целует парня в лоб, осторожно встает с кровати, одевается и выходит за дверь.

В комнате тихо. Единственный звук – монотонное тиканье настенных часов. Утолив страсть, женщина чувствует усталость. Она сидит за столом, неподвижно уставившись на настенные часы.

Дыра в ее сердце, казалось, не зарастает, а только ширится.

Спустя долгое время она вздыхает, берет «Токийскую башню» и снова принимается читать.

Фан Му не был фанатом детективов, но он достаточно хорошо знал себя, чтобы понять: эти убийства волнуют его больше, чем кого-либо другого в кампусе.

Потому что он знал, что чувствует этого человека.

Да, этого человека.

Никто не говорил Фан Му, что эти три преступления – дело рук одного убийцы, но он всегда считал, что с Чжоу Цзюнем и остальными расправился один человек.

По кампусу бесшумно бродил демон. В каждом углу, на свету или в полумраке, пара глаз следила за обитателями кампуса, усмехаясь и выбирая следующего ягненка на заклание. Опасность могла грозить кому угодно, в том-то и весь ужас.

Часто Фан Му до костей пробирал холод от этих мыслей. Ему казалось, что он и есть тот самый демон.

«Почему, почему, почему, почему?

Я хожу во сне?

Могу ли я перевоплощаться в другого человека?

Может ли зло в моем сердце проявиться в конкретном физическом теле?»

Он подолгу не спал. Не выдержав, тайком привязывал себя к кровати. Стал якобы случайно спрашивать у соседей, разговаривает ли он во сне. Начал задумываться, не шизофреник ли он. И почувствовал некоторое облегчение, когда многочисленные проверки наконец подтвердили, что каждую ночь он либо бодрствует, либо спокойно спит в своей постели.

И среди этих трепещущих безумных мыслей все отчетливее проступал ответ: он действительно чувствует злодея, сам того не осознавая. Словно в середине солнечного дня на залитой солнцем земле вдруг появилась темная тень. Она имеет смутные очертания, но вместе с тем твердую текстуру; вы слышите ее дыхание, чувствуете ее взгляд и даже ощущаете слабый запах крови.

Вы с этой тенью молча смотрите друг на друга на фоне громкой болтовни и смеха окружающих. Вы снова чувствуете ее пристальный взгляд, ее беспокойство, но не знаете, чем все закончится. А когда пытаетесь сделать шаг, она снова растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь смутное хихиканье.

Однажды, поздно вечером, несколько дней спустя, Фан Му внезапно пробудился ото сна. Обильно потея и задыхаясь, он вцепился в одеяло мертвой хваткой, изо всех сил стараясь прислушаться к каждому движению. Только услышав равномерное похрапывание каждого из своих соседей по комнате в кромешной тьме, юноша постепенно успокоился.

Только что во сне он почувствовал искреннюю радость и удовлетворение. Однако это чувство принадлежало не ему, а демону.

Фан Му с трудом надел очки и стал размышлять.

Он, демон, начал находить удовольствие в этой игре. Первую жертву задушил в туалете. Вторую столкнул с лестницы. Третью привязал к флагштоку и заморозил заживо, а ветер и снег превратили некогда яркую девушку в скульптуру, реалистичную, но безжизненную. Четвертая жертва погибла от упавшей глыбы льда. Как точно все нужно было рассчитать…

Смерти становились все более странными. Он начал находить удовольствие в убийстве. И эта игра не закончится.

Фан Му начал искать книги по криминологии и криминальной психологии. В тот день он поздно вернулся из-за того, что слишком долго просидел в библиотеке. Ему было трудно объяснить, зачем он это делает, – но это было не простое любопытство. Месть? Вряд ли. Да, к Чжоу Цзюню он все еще испытывал симпатию, но остальные жертвы были для него просто некогда живыми существами, не более.

Возможно, больше всего ему хотелось объяснить свое поведение. Разве может быть что-то страшнее, чем внезапно обнаружить собственную ненормальность? Это тебе не мелкие прыщики, которые ты случайно нащупал, умываясь рано утром, и не огненный фурункул на ягодице, на который всяко придется обратить внимание, – а ощущение полной ненормальности, как будто ты долго стоял перед зеркалом, а потом, когда ушел, человек в зеркале продолжил улыбаться и смотреть тебе вслед.

Да, это другое «я».

Библиотекарь по фамилии Чжао очень хорошо относилась к Фан Му. Правила запрещали выносить книги из библиотеки, но в виде исключения ему разрешалось взять их домой при условии, что он вернет их на следующий день.

Сегодня днем, когда Фан Му пришел возвращать книги, библиотекарь Чжао занималась сортировкой. Весь пол был завален книгами и формулярами, лежащими в полном беспорядке. После того как Фан Му вернул книги, он увидел потное лицо госпожи Чжао и предложил помощь, которую та с радостью приняла. Работа была тяжелой, но простой – нужно было менять библиотечные карточки.

Правила взятия книг в библиотеке Педагогического университета таковы: выбрав книгу, читатель достает специальную карточку, вставленную в кармашек на нахзаце, вписывает в отведенное место свое имя, фамилию, название факультета и номер студенческого билета, а затем отдает карточку библиотекарю, после чего книгу можно забирать. Когда вы ее сдаете, библиотекарь регистрирует книгу и вкладывает формуляр обратно в книгу. Если книгу берут много раз, формуляр быстро заполняется, поэтому его нужно регулярно менять.

Задача Фан Му заключалась в том, чтобы просмотреть все книги на двух полках и заменить те карточки, где уже закончилось место или оставались одна-две строки. Юноша занимался этим, беседуя с библиотекарем Чжао. Примерно через час с первой полкой было покончено. Фан Му выпрямил спину и подошел к следующей.

На этой полке стояли в основном английские книги, их мало кто брал, и Фан Му быстро разобрал бо́льшую ее часть. В это время библиотекарь Чжао, занимавшаяся формулярами, посмотрела на часы и воскликнула:

– Ого! Уже почти четыре. Фан Му, иди, а то ужин пропустишь!

Юноша посмотрел на книжную полку:

– Всё в порядке. Осталось еще полполки, я скоро закончу.

Госпожа Чжао улыбнулась:

– Хорошо, я приглашу тебя поесть в столовую для персонала.

Фан Му невнятно ответил что-то и потянулся за очередной книгой. Она показалась ему знакомой, а на библиотечной карточке по-прежнему оставалось много места, так что заменять формуляр не было необходимости. Фан Му закрыл ее и собирался поставить обратно на полку, как вдруг перед его глазами промелькнуло несколько имен.

В мозгу пришли в движение какие-то шестеренки. Он продолжил рассеянно проверять одну книгу за другой, но, казалось, его внимание все еще было сосредоточено на той, что он только что отложил. Даже после беглого взгляда в его сознание плотно впечатались несколько слов…

Фан Му остановился, повернул голову и посмотрел на место, мимо которого только что прошел. Поколебавшись мгновение, подошел и взял книгу, затем открыл обложку и посмотрел на имена на формуляре.

Глаза юноши сразу же расширились. Вот оно!

В большом списке имен значилось имя Тун Цянь. Под ним стояло имя Чжоу Цзюня.

Фан Му поспешно перевернул библиотечную карточку, и сердце его бешено забилось.

На другой стороне среди имен он увидел Сун Фэйфэй.

Юноша захлопнул книгу. Это было издание на английском языке под названием «Международная экономика и международная экономическая политика».

Потоптавшись на месте, Фан Му посмотрел на библиотекаря Чжао, которая по-прежнему проверяла формуляры, опустив голову. Затем тихонько достал из сумки блокнот и начал переписывать строчку за строчкой каждую строку с карточки.

Скопировав все от и до, Фан Му прошелся по оставшимся книжным полкам. Наведя порядок, взял английскую книгу и направился к выходу.

– Госпожа Чжао, я хочу взять вот эту книгу.

– Хорошо… – Она вскинула голову. – Уже уходишь? Позволь мне угостить тебя ужином.

– Не нужно! – Фан Му быстро заполнил формуляр и под удивленным взглядом учителя Чжао покинул библиотеку.

Когда он шел сквозь шумную толпу в кампусе, дневной свет буквально ослеплял его. И только оказавшись рядом с сосновой рощицей, Фан Му понял, что его разум пуст.

Придя в себя, юноша стал озираться по сторонам, не понимая, что происходит. В поле его зрения появилась скамейка; он подошел к ней и сел, медленно собираясь с мыслями.

Имена трех погибших указаны на формуляре, а книга теперь лежит в его собственной сумке. Совпадение? А если нет, то что оно означает?

Мимо проходили молодые люди и девушки; постукивая по контейнерам для еды, они разговаривали и смеялись. Надо же, в этом мире кого-то еще заботит еда…

Если игра действительно продолжается, то все, чьи имена перечислены на этом формуляре, должны умереть?

Фан Му задрожал всем телом.

Ведь теперь там значится и его имя…

Спустя долгое время юноша с трудом поднялся на ноги. Сумка показалась ему ужасно тяжелой. Он крепко сжимал книгу, словно она могла внезапно вырваться и перекусить ему горло.

Ему нужно было с кем-то поговорить. Особенно с человеком, указанным в читательском билете.

Фан Му, У Хань и Четвертый брат сидели за столом, на котором лежали книга и блокнот с копией списка имен. Воздух словно давил на них со всех сторон; даже пыль, казалось, ожила и теперь зловеще кружила, вальсируя по комнате.

Все трое молчали, но выражения их лиц были удивительно одинаково испуганными.

Спустя долгое время Четвертый брат Чжу медленно проговорил:

– Значит, все погибшие в свое время брали эту книгу?

– Ага. – Фан Му ткнул в блокнот.

– Что это может значить? – спросил У Хань слегка дрожащим голосом.

– Я не знаю, но мне кажется, что книга должна быть как-то связана с делом об убийстве. – Фан Му облизнул пересохшие губы и набрался смелости: – Возможно, читатели этой книги и есть цель убийцы.

– То есть все, кто брал эту книгу, умрут, включая нас двоих… то есть уже троих? – Лицо Четвертого брата стало белым, как простыня.

Фан Му некоторое время молчал, потом признался:

– Я не знаю…

У Хань опустил взгляд на страницу из блокнота и тихим голосом пробормотал:

– Одиннадцать, двенадцать… всего четырнадцать человек. – Он посмотрел на Фан Му глазами, полными паники. – Значит, должны умереть еще десять? Так, стоп! – Он вдруг вспомнил о чем-то и снова опустил голову, чтобы перепроверить список. – Одного не хватает!

Фан Му и Чжу Четвертый брат одновременно встрепенулись:

– Что?!

– Парень с экономического факультета, которому шею сломали. Как его фамилия? Цзя что-то там… Его здесь нет!

– Цзя Ляньбо. – Фан Му взял блокнот и дважды перечитал список. Увидев на формуляре Чжоу Цзюня, Тун Цянь и Сун Фэйфэй, он даже не заметил отсутствие Цзя Ляньбо. – Действительно, нет… – Юноша отложил блокнот.

Четвертый брат слегка оживился.

– Ну, тогда это просто совпадение, да? – Он с надеждой посмотрел на своих товарищей.

У Хань пожал плечами и повернулся к Фан Му.

Тот тоже испытал облегчение. Цзя Ляньбо не брал эту книгу, но все равно погиб.

Возможно, это совпадение и перед ним просто формуляр, а не список жертв. Это несколько успокаивало.

В то же время его снова охватила волна разочарования. Он только что почувствовал, что еще на шаг приблизился к демону, заметил уголок его черного халата и уже собирался потянуться и схватить, как ткань выскользнула из рук…

Четвертый брат Чжу встал, потянулся и снова тяжело опустился на кровать.

– Слушайте, парни, не выдумывайте всякое. Это просто совпадение. Сходите как-нибудь в библиотеку и посмотрите; там наверняка найдутся и другие книги, которые брали все эти студенты.

У Хань опустил голову и некоторое время смотрел на блокнот, затем взял книгу и пролистал ее.

– Не думаю, что все так просто. – Он поднял голову и посмотрел на Фан Му: – Шестой брат, думаю, стоит отнести ее в полицию.

Полноватая женщина проводила Фан Му, У Ханя и Чжу в кабинет Син Чжисэня. Тот прилег прямо в костюме на диване в свой обеденный перерыв. Увидев вошедших, Син Чжисэнь поспешно встал и велел студентам садиться.

Фан Му вкратце рассказал о цели их визита, достал из сумки книгу на английском и блокнот и протянул все это Син Чжисэню. Тот очень заинтересованно и внимательно изучил материалы. В итоге у него возник тот же вопрос, что мучил и У Ханя: имя погибшего Цзя Ляньбо отсутствует в списке. Он посмотрел на студентов испытующим взглядом:

– Как вы думаете, о чем это нам говорит?

Трое парней смущенно переглянулись. У Хань набрался храбрости и сказал:

– Мы не можем быть уверены, что это ценная подсказка. Просто нам это показалось немного подозрительным, и мы принесли это вам.

Син Чжисэнь посмотрел на него:

– Как тебя зовут?

– У Хань.

– Если я правильно помню, ты Фан Му, а ты Чжу Чэнцян, верно?

Фан Му и Четвертый брат кивнули.

Син Чжисэнь произнес:

– Вы все трое есть в этом списке. Думаете, вы можете стать следующими жертвами?

Лица всех троих покраснели.

– Я понимаю ваши чувства, но не стоит слишком нервничать. Пока нет достаточных доказательств того, что все эти три убийства совершил один и тот же человек. Так что наличие всех трех имен в формуляре одной книги может быть простым совпадением…

Заметив, что Фан Му собирается что-то сказать, Син Чжисэнь причмокнул губами, давая понять: есть что сказать – давай.

– Мне кажется, – нерешительно проговорил юноша, – что все убийства совершил один и тот же человек.

– Почему? – Син Чжисэнь поднял брови. – Есть доказательства?

– Нет, но я… – Фан Му тщательно подбирал слова и не мог найти подходящих, чтобы выразить свои ощущения. Сердце екнуло, пропустив удар, и он выпалил то, что его мучило: – Мне кажется, я чувствую его!

Четвертый брат и У Хань удивленно уставились на Фан Му.

– Иногда мне даже кажется, что я и есть этот человек! – Раз уж вырвались наружу, надо выкладывать все начистоту.

Син Чжисэнь, не двигаясь, смотрел на взволнованного паренька, а потом медленно уточнил:

– Ты вообще понимаешь, что ты такое говоришь?

– Да, понимаю. Но я не убийца, и вы это прекрасно знаете.

Син Чжисэнь пристально посмотрел на Фан Му и неторопливо зажег сигарету.

– Тогда расскажи, что ты чувствуешь…

В течение следующего получаса Фан Му поделился с Син Чжисэнем своими соображениями по поводу убийств. Особенно после двойного убийства на спортивной площадке он прочувствовал, какое удовольствие получал убийца от содеянного.

Син Чжисэнь слушал, не шелохнувшись. В глубине души он не мог не впечатлиться этим юношей. Несмотря на то что рассказ Фан Му не имел под собой никакой доказательной базы и скорее ограничивался субъективными догадками, его мысль о том, чтобы взять внутренний мир убийцы в качестве отправной точки для своих умозаключений, была очень смелой. Син Чжисэнь еще не решил, будет ли объединять эти три убийства вместе, но его предположение совпадало с предположением Фан Му: убийца – один и тот же человек.

Правда, на данный момент доказательств, подтверждающих эту догадку, попросту не было. Однако ход мыслей Фан Му вдохновил Син Чжисэня. Поскольку никаких ценных улик они не нашли, можно было бы найти другой способ – и начать с внутреннего мира убийцы.

Син Чжисэнь решил оставить книгу и блокнот как подсказку для дальнейшего расследования. Провожая ребят, он остановил Фан Му и вручил ему визитную карточку, велев сразу же сообщить, если тот обнаружит еще какие-нибудь улики. Фан Му замялся, но в итоге согласился.

Когда они ехали обратно, У Хань сказал с удивлением и восторгом:

– Фан Му, я не ожидал, что ты так крут. Если у тебя появятся новые идеи, не таись, высказывайся, чтобы мы могли вместе их проанализировать.

Фан Му молчал; его пальцы сжимали визитную карточку в кармане, а глаза смотрели в окно на сгущающиеся сумерки.

Кто же этот человек?

Оперативная группа взяла в работу книгу и список на формуляре, но результаты проверки оказались весьма неутешительными. Книга в китайском переводе называлась «Международная экономика и международная экономическая политика», а ее автором был иностранец по имени Филипп Кинг. Поскольку книга была на английском языке, ее мало кто брал. Судя по списку на формуляре, читали ее студенты юридического и экономического факультетов. Причина очевидна: мало кто мог заинтересоваться книгой подобной тематики на английском языке, кроме студентов этих двух факультетов. Среди читателей числились ныне покойные Чжоу Цзюнь, Тун Цянь и Сун Фэйфэй. Но если судить по порядку, в котором все трое взяли книгу, то Тун Цянь была первой, за ней следовал Чжоу Цзюнь и, наконец, Сун Фэйфэй. Четвертый погибший, парень Сун Фэйфэй, Цзя Ляньбо, в этом списке не значился.

Группа оперативников внимательно осмотрела книгу, пытаясь найти в ней код, секретное слово или что-то еще, – но увы. Вся книга была как новая, лишь в нескольких местах сделаны пометки ручкой.

Среди оперативников звучали мнения, что формуляр – просто совпадение. Эти голоса становились все громче, и после некоторых изысканий оперативная группа решила тщательно изучить имеющийся фонд библиотеки. Если им удастся найти еще какие-нибудь формуляры с именами трех или даже четырех жертв одновременно, то, значит, это просто случайность.

Однако из библиотеки Педагогического университета пришло сообщение, что библиотека только что закончила обновление формуляров и уничтожила почти все старые. Хотя не было доказано, что формуляр – простое совпадение, никто не захотел проводить дальнейшее расследование.

Пока полиция молчала, слух об «убийственном формуляре» расползался по кампусу и обрастал новыми загадочными подробностями. Самая популярная версия гласила, что в библиотеке есть книга-убийца и все, кто брал эту книгу, умрут. Каждый день студенты прибегали к Фан Му, чтобы узнать, были ли они в списке читателей, и когда получали ответ, то либо с побледневшим лицом падали без чувств, либо ликовали и прыгали от радости.

Однажды днем У Хань вернулся в общежитие и увидел, как из комнаты выходит очередная группа студентов с затравленным выражением лиц. В комнате сидели мрачные Фан Му и Четвертый брат.

– Так больше не может продолжаться! – У Хань нахмурился. – Наша комната, черт побери, превратилась в детективное агентство.

– А я-то что могу сделать? – устало проворчал Фан Му. – Один идиот со второго курса экономического факультета приходил уже трижды. Я еще в самый первый раз сказал, что его нет в списке, но он мне не поверил, как будто я специально от него что-то скрываю…

У Хань, улыбнувшись, спросил:

– Есть новости из Бюро общественной безопасности?

– Нет. – Фан Му был немного расстроен. – Наверное, они сочли, что это просто совпадение.

– А сам что думаешь?

После некоторых колебаний юноша сказал:

– Не думаю, что это совпадение. С формуляром что-то не так.

Четвертый брат Чжу, до этого молчавший, внезапно заговорил:

– А вы не думали… – Он поднял голову, и в его глазах промелькнул намек на страх. – А что если…

Он не мог продолжать, словно следующие слова внушали ему ужас.

– Ты имеешь в виду, что убийца может быть в этом списке? – Фан Му вздрогнул. – Я давно об этом думал…

Трое студентов некоторое время сидели в тишине. Через какое-то время У Хань медленно произнес:

– Я предлагаю провести совещание. Общее.

Собрание назначили на половину пятого, когда столовую открывали на ужин. В это время бо́льшая часть студентов находится именно там, так что «сыщиков» особо никто не побеспокоит. В качестве места встречи выбрали аудиторию на шестом этаже юридического факультета. Фан Му, У Хань и Четвертый брат Чжу оповестили остальных студентов из списка.

Примерно без двадцати пять собрались все, а именно: студенты четвертого курса юридического факультета Чжан Годун и Ци Юань, третьекурсники-юристы Фан Му, У Хань, Чжу Чэнцян и Ван Цзянь, третьекурсницы-экономисты Чэнь Си и Ван Пэй и их однокурсник Ляо Чуан и второкурсники-экономисты Цзоу Ци и Лю Босун.

Одиннадцать человек расселись по аудитории. Все тайком поглядывали друг на друга. Знакомые время от времени обменивались добродушными репликами, но в целом в аудитории царила жутковатая атмосфера.

Фан Му чувствовал на себе множество взглядов. Ему стало немного не по себе, но, вспомнив, кто является инициатором этой встречи, он волей-неволей собрался с духом. Откашлявшись, взял в руки блокнот.

– Раз уж все здесь, я проведу перекличку. Студенты, чьи имена я назову, встаньте, пожалуйста, чтобы мы могли познакомиться.

Фан Му начал со студентов юридического факультета: Чжан Годун и Ци Юань были на год старше них, они частенько играли вместе в баскетбол, так что были относительно знакомы. Ну, с У Ханем и Четвертым братом Чжу все и так ясно. Когда Фан Му назвал имя «Ван Цзянь», со второго раза неохотно откликнулся из угла угрюмый паренек.

Зачитав список, Фан Му протяжно вздохнул, словно только что справился с трудной задачей. Ведь и правда, среди этих одиннадцати студентов кто-то мог стать следующим… Этот список был таким же пугающим, как приглашение в ад.

– Как вы все знаете, за последние три месяца в кампусе произошла череда убийств, в результате которых погибли четыре студента. Так вот, я нашел в библиотеке книгу и формуляр. В нем значились имена трех погибших студентов.

Несмотря на то что все присутствующие знали о случившемся, услышав слова Фан Му, они изменились в лице.

– Я не знаю, как этот формуляр связан с этими убийствами, но считаю, что это не совпадение. Конечно, я очень надеюсь на обратное, но… Поэтому хотел бы напомнить всем вам, – Фан Му обвел взглядом товарищей, – что на кону жизни людей. Даже если вероятность одна на миллион, мы все равно обязаны проявить бдительность.

Из угла донесся холодный смех. Фан Му проследил за этим звуком. Ван Цзянь нетерпеливо покачал головой.

Фан Му отвел взгляд:

– Я знаю, что все вы сомневаетесь в моих словах. Я не полицейский, раскрытие дел – не мое дело. Это всего лишь моя интуиция. Я не жду, что все вы будете мне доверять, но хочу, чтобы каждый из вас был бдителен, потому что следующей жертвой вполне может стать один из нас.

Он сделал паузу. В аудитории повисло молчание.

– Силы одного человека ограниченны, поэтому я надеюсь, что вы сможете помогать и защищать друг друга. И постарайтесь не оставаться в одиночестве. Кроме того, если вы обнаружите вокруг себя что-то подозрительное – или кого-то, – пожалуйста, немедленно сообщайте друг другу. Короче говоря, мы должны держаться вместе, как единая группа. Возможно, только так мы сможем… – Фан Му облизал пересохшие губы, – спасти свои жизни.

Он закончил выступление. Все переглянулись. Девушка с экономического факультета подняла руку, чтобы задать вопрос, и Фан Му вспомнил, что ее зовут Ван Пэй.

– Но почему бы полиции не защитить нас?

– Полиция включится, если у нее будут доказательства. На данный момент они не видят никакой связи между формуляром и этими убийствами, – спокойно сказал У Хань. – Иными словами, они считают чушью то, что мы тут сегодня обсуждаем.

– Что же нам делать? – спросил Цзоу Ци, второкурсник с экономического факультета.

– Как я уже говорил, старайтесь не оставаться в одиночестве. Особенно ночью. Куда бы вы ни пошли, постарайтесь, чтобы вас кто-то сопровождал. Если случится что-то необычное, немедленно сообщите. – Фан Му сделал паузу. – Мы можем разделиться на две группы: экономисты и юристы. Если это не вызовет затруднений, за исключением занятий и сна каждая группа постарается держаться вместе. Если вы не возражаете, я пока буду руководить группой юридического факультета. Экономистам тоже нужен руководитель – так с ними будет проще связаться.

– Я пас! – Ляо Чуан с экономического факультета поднялся с места. – Я прописан в этом городе и каждый день после занятий иду домой. Кроме того, это просто смешно.

– Тогда можешь уходить. – Фан Му строго взглянул на него. – Все, кто считает, что я говорю глупости, могут уйти.

Он посмотрел на Ван Цзяня. Тот потупился, но сидел на месте.

Ляо Чуан стремительно двинулся к выходу и хлопнул дверью. Остальные переглянулись, но никто из них не двигался.

В течение следующего часа Фан Му и остальные студенты обсуждали планы на будущее и обменивались мнениями. Все согласились с предложением разделиться. Группу юристов возглавил Фан Му. Чэнь Си с экономического факультета вызвалась возглавить другую группу. Все договорились собираться вместе как можно чаще, кроме занятий и сна. Каждый день ровно в пять они должны были встречаться в кафе, чтобы проводить перекличку и делиться новостями. Фан Му и Чэнь Си обменялись номерами телефонов в общежитии и пейджеров. Тут встал вопрос о названии для их небольшого коллектива.

– Давайте назовем себя «отрядом WPO»! – воскликнул Лю Бойсун. – Увидев растерянные лица, он добавил: – Это первые буквы английского выражения «We Protect Ourselves», то есть «Мы защищаем себя».

Предложение было принято единогласно.

После окончания собрания Фан Му, У Хань и Четвертый брат Чжу последними покинули аудиторию. Они втроем медленно шли по темнеющему кампусу, плечом к плечу, словно речь шла о жизни и смерти.

– Это хорошо, что все сплотились и заботятся друг о друге, – с жаром заговорил Четвертый брат, глядя в небо. – Убийце будет не так легко нанести удар.

– А еще… – продолжил Фан Му и осекся.

– Ты хочешь сказать, что если убийца действительно есть в этом списке, то мы заодно будем контролировать и его действия? – У Хань посмотрел на своего соседа.

Фан Му смущенно улыбнулся.

– Скажи честно… – У Хань остановился и, повернувшись к нему, спросил в лоб: – Ты когда-нибудь подозревал меня и Четвертого брата?

Фан Му без колебаний ответил:

– Нет, конечно. А вы?

У Хань и Четвертый брат переглянулись и улыбнулись.

– Мы тебя тоже никогда не подозревали. Ты слишком трусливый!

Лунный свет над головой внезапно стал ярче.

Женщина с мрачным видом сидит за столом, перед ней раскрытая книга. Ее взгляд надолго задерживается на одной строчке, но она никак не может сосредоточиться.

Мужчина в углу комнаты затягивается сигаретой и громко прихлебывает чай, пялясь в крошечный телевизор. На экране идет какой-то скучный комедийный фильм. Грубые и пошлые шутки не дают мужчине скучать.

– Мать его, ну смешно же! – Он выкидывает бычок, выкашливает очередную порцию густой слюны и сплевывает на пол, растирая ее взад-вперед подошвой ботинка.

Женщине не нужно оборачиваться, чтобы понять, что он делает, и она тут же чувствует приступ тошноты. Трет шею, пытаясь справиться с комком внутри. Наконец не может сдерживаться и издает рвотный звук.

Мужчина в углу комнаты поворачивается:

– Что случилось, сестрица, тебе нехорошо?

Женщина встает, прижимает руку к груди и хмурится. Достает из шкафа веник, зачерпывает немного опилок из пластикового пакета.

– Тебя тошнит, что ли? Ты, случаем, не залетела? – Мужчина, похоже, в хорошем настроении, он вскидывает брови и ухмыляется.

Не глядя на его сальное лицо, женщина делает несколько шагов в его сторону:

– Ноги подыми!

Мужчина задирает ноги. Женщина высыпает опилки на плевок, сдерживая тошноту, несколько раз взмахивает веником, поворачивается и идет к двери.

– В следующий раз харкай в унитаз!

Мужчина смеется, а женщина рывком распахивает дверь и выходит. Потом она возвращается, убирает веник и совок, даже не взглянув на мужчину, садится за стол и углубляется в чтение.

Мужчина смущается и достает сигарету, чтобы закурить. Дым тянется в сторону женщины, и она хмурится, отмахиваясь. Мужчина, заметив это, восклицает:

– Сестрица, тебе неприятен запах дыма? Больше не буду!

Он встает и трусцой бежит к двери, где делает две глубокие затяжки, после чего выкидывает сигарету. С укоризной смотрит на женщину. Та по-прежнему холодна и не глядит на него, однако ее лицо, кажется, немного смягчилось.

Слегка осмелев, мужчина встает за спиной женщины, некоторое время смотрит на ее белую шею, сглатывает и вдруг кладет руку ей на плечо.

– Чё читаем?

Ладонь мужчины ложится на грудь женщины. Та шокирована. Инстинктивно пытается отпрянуть, но хищная рука преследует ее, вцепившись в мягкое тело.

Женщина вскакивает на ноги и отталкивает руку мужчины. Она так зла, что лицо ее буквально полыхает, рот то открывается, то закрывается, как у рыбы, но она не в силах произнести ни слова.

На лице мужчины написано самодовольство, а его пальцы непроизвольно подрагивают, как будто прикосновение пробудило в нем давние воспоминания.

– Что? Я всего-то хотел посмотреть, что ты читаешь…

Женщина вспыхивает, шепчет «козел» и хочет отвесить ему оплеуху.

Мужчина перехватывает запястье женщины, дергает на себя, и вот уже она в его объятиях. Он прижимает ее к себе, бормоча при этом тихим голосом:

– Не притворяйся, я же знаю, чего ты на самом деле хочешь… в глубине души…

Женщина не смеет позвать на помощь и может лишь отчаянно бороться. В этот момент дверь внезапно распахивается. Входит юноша – и останавливается как вкопанный, увидев, что происходит.

Все трое стоят на небольшом пятачке, застыв как в стоп-кадре.

Мужчина реагирует первым:

– Я спать.

С этими словами он направляется к двери.

Юноша стоит неподвижно, опустив глаза. Однако он все еще чувствует на себе тяжелый взгляд мужчины, когда тот проходит мимо.

На сцене остаются только юноша и женщина. Женщина смотрит на лицо юноши с некоторой нервозностью и большей агрессией. Однако глаза молодого человека по-прежнему прикованы к полу. Лицо женщины из красного становится белым; она наконец перестает сдерживаться и начинает плакать тоненьким голоском.

Плач женщины кажется особенно скорбным среди ночи. Юноша слушает ее с каменным лицом и наконец поднимает голову.

Женщина откидывается в кресле, закрывает лицо руками. По ее телу пробегает слабая дрожь, которая сопровождается всхлипами. Юноша кладет руку на плечо женщины. Женщина прижимает его ладонь к лицу. Он сразу же чувствует влагу на своей коже.

Женщина перестает плакать и постепенно приходит в себя. Достает из шкафа полотенце, тщательно вытирает лицо.

– Что происходит? – тихо спрашивает юноша.

Женщина не отвечает; ее глаза покраснели, и она поглаживает его руку.

Юноша повторяет:

– Что происходит?

Проходит немало времени, прежде чем женщина вздыхает.

– Я не знаю, за какие это мне грехи… Старый хрыч с самого начала крутился вокруг меня и постоянно распускал руки, и вот теперь опять…

Она не в состоянии сдерживаться, слезы снова катятся по ее лицу.

Юноша встает, подскакивает к шкафу, вытаскивает молоток и бежит к двери. Женщина паникует и пытается остановить его.

– Не надо… пожалуйста…

Юноша бесшумно сопротивляется; его упрямый и злой взгляд, казалось, пробивает стену и летит прямо в лицо мужчины.

Наконец женщина сдается. Юноша вырывается. Женщина опускается на землю и обхватывает его ноги.

– Пощади меня…

Юноша колеблется, а потом снова отталкивает женщину.

– Если ты обо мне не думаешь, то хоть о себе подумай! – тихо молит его женщина.

Парень резко останавливается. Его грудь вздымается и опускается.

Женщина чувствует некоторое облегчение. Она прижимается лицом к ноге юноши и жарко шепчет:

– Я знаю, тебе жаль меня. Но из-за этого старого хрыча не стоит…

Юноша не отвечает, лишь смотрит на дверь на другой стороне коридора, затем отводит взгляд, и его тело расслабляется. Наконец он опускает руку и осторожно закрывает дверь.

Женщина поднимается с пола, вглядывается в его лицо, затем вытаскивает молоток из его руки. Юноша уже не кажется таким взбешенным, как минуту назад, но выражение его лица остается угрюмым.

Женщина убирает молоток и отряхивается. Юноша по-прежнему стоит неподвижно, повернувшись к ней спиной и лицом к двери. Не выдержав, женщина делает шаг и дергает его за рукав.

– Забудь об этом. Иди спать, уже поздно.

Парень не отвечает. Женщина вздыхает и обнимает его сзади, прижавшись лицом к спине.

– Не думай об этом, он ничего мне не сделал. Я одинокая женщина, что ж поделать…

Внезапно женщина чувствует, как на тыльную сторону ее ладони падает горячая слеза. Она удивляется, видя, что юноша плачет. Впервые в жизни она видит его слезы. Как бы тяжело и горько ни было, никогда на ее памяти он не пролил ни единой слезинки. Юноша стоит, вытянув руки вдоль тела, как обиженный ребенок, и беззвучно плачет.

Глаза женщины тоже увлажняются; она тщетно вытирает слезы, катящиеся по лицу юноши.

– Я знаю, что тебе горько. Но ничего не поделаешь, мы же не можем…

– Нет!

Юноша внезапно хватает ее за руку. Несмотря на то что ее глаза наполнились слезами, женщина замечает его ледяной взгляд.

Больше он в тот вечер не произносит ни слова.

Когда женщина целует спящего юношу в лоб и тихо выходит за дверь, она все еще размышляет над этим коротким «нет». Оно одновременно озадачило и утешило ее. Женщина нежно гладит его по тыльной стороне ладони, словно все еще ощущая тепло слёз.

«Я все еще ему небезразлична», – думает она.

Женщина знает его упрямство и понимает его гнев. Остается только молить небеса, чтобы он не натворил глупостей.

Эти мысли мучают ее всю ночь. Женщина сидит, погрузившись в свои мысли и глядя, как за окном понемногу занимается рассвет.

Студенты, часто посещавшие этот кафетерий, стали замечать странную группу людей. Те приносили тарелки с едой, усаживались в уголке и перешептывались. Если кто-то отсутствовал, это всегда вызывало у них напряженные вздохи.

Через четыре дня после создания «отряда WPO» собрания проводились каждый день в пять часов вечера, как и планировалось. К счастью, все были целы и невредимы.

Фан Му постарался устроить все так, чтобы юристы держались вместе каждый день, включая Ван Цзяня. Этот парень был холоден со всеми. Но стало понятно, что он не против побыть с остальными, хотя и предпочитал одиночество. Когда они возвращались по вечерам в общежитие, Ван Цзянь всегда брел чуть поодаль, словно одинокая тень. Эта его особенность вызывала всеобщую неловкость – ведь одними из самых важных факторов для существования группы были солидарность и доверие. Если кто-то покидал группу, это всегда вызывало ненужные подозрения и даже панику.

Поэтому вечером, когда Фан Му увидел, что Ван Цзянь снова выходит из кабинета один, он решил поговорить с ним. Ван Цзянь пошел в туалет. Фан Му последовал за ним к двери и стал терпеливо ждать. Через несколько минут Ван Цзянь вымыл руки, стряхнул с них последние капли и вышел. На мгновение он остолбенел, увидев Фан Му, стоявшего на пороге.

– Ты… чего?

Фан Му честно сказал:

– Я хочу поговорить с тобой.

Ван Цзянь нахмурился:

– О чем?

Фан Му взглянул на его лицо и решил, что лучше сначала разрядить обстановку. Он выдавил из себя улыбку и пожал плечами.

– Просто поболтать.

Ван Цзянь бесстрастно ответил:

– Мне это неинтересно.

Сказав это, он развернулся и пошел прочь.

– Погоди! – Фан Му сделал несколько шагов, чтобы догнать его: – Ты тоже считаешь, что я несу чушь?

Ван Цзянь оглянулся на Фан Му, его лицо смягчилось.

– Если б я не доверял тебе, то не торчал бы с вами целыми днями.

Фан Му улыбнулся:

– Тогда давай поболтаем.

Настойчивость Фан Му привела Ван Цзяня в состояние некоторой беспомощности. Нахмурившись, он достал из кармана пальто пачку сигарет, вытащил одну и протянул Фан Му. Тот не курил. Некоторое время он колебался, но все же взял сигарету. Однако, сделав первую же затяжку, поперхнулся и закашлялся.

Ван Цзянь, зажав сигарету в зубах, постучал Фан Му по спине:

– Ты чего? Не умеешь?

– Нет, я первый раз…

– О, стоило бы догадаться. Только табак перевел…

Фан Му удалось справиться с кашлем. Он вытер набежавшие слезы, посмотрел на окурок, кончик которого неожиданно ярким огоньком алел в углу рта Ван Цзяня, и вдруг кое-что вспомнил.

– Где ты живешь? Я пошел искать тебя сегодня утром, а твои соседи сказали, что ты переехал…

– Ага. В комнату прямо напротив твоей. В триста пятьдесят первую.

Фан Му на мгновение замер. Это была комната Чжоу Цзюня, которую уже давно никто не занимал.

– Ты живешь один?

– Да. Там тихо, очень хорошо заниматься.

– А тебе не страшно?

– Страшно? А с чего мне бояться? Потому что кто-то умер? Ну, он же не в комнате умер.

Ван Цзянь быстро докурил сигарету и достал другую. Сделав несколько затяжек, он, кажется, о чем-то задумался и, прищурив глаза, посмотрел на Фан Му.

– Ты что, меня подозреваешь?

– Нет, – поспешно ответил тот. – Просто спросил.

Молодые люди молча курили. Видя, что Ван Цзянь вот-вот докурит и вторую сигарету, Фан Му осторожно спросил:

– Почему ты съехал?

Ван Цзянь не издал ни звука. Через некоторое время он сказал, словно разговаривая сам с собой:

– Ну не нравилось мне там, поэтому и съехал. – Раздавил бычок об пол и поднял голову. – А ты расследованиями, что ли, занимаешься?

– Нет. – Фан Му рассмеялся и покачал головой: – Я ж не полицейский, просто гибнуть неохота…

– Ты действительно думаешь, что все, кто записан в этом формуляре, умрут?

– Не знаю, просто предчувствие.

– Предчувствие?

– Точно. Я думаю, что этот формуляр должен иметь какое-то отношение к убийствам. А вот какое отношение, не знаю…

Ван Цзянь нахмурился и усмехнулся:

– Еще несколько смертей, и все станет ясно.

Фан Му потерял дар речи. После долгого молчания он снова и спросил:

– Что ты думаешь об этих делах?

– Я? Мне это неинтересно.

– Тогда почему ты с нами?

Ван Цзянь опустил голову и еще раз растер свои бычки подошвой.

– От скуки. – Он поднял голову и посмотрел на Фан Му. – Вы, ребята, по крайней мере, интереснее, чем вон те придурки.

И ткнул пальцем в сторону аудитории по диагонали; его взгляд был полон презрения и пренебрежения. Это была отдельная аудитория для базовой группы, внутри ярко горел свет.

– Ну, я пошел… – Ван Цзянь провел рукой по волосам. – А ты?

Фан Му задумался на мгновение:

– Раз уж ты в этой группе, постарайся в будущем чаще общаться с одногруппниками, не оставайся все время один.

– Угу.

– А еще будь осторожен, пока живешь в одиночестве.

Ван Цзянь посмотрел на Фан Му и развернулся, чтобы уйти. Пройдя несколько шагов, повернулся к Фан Му и махнул рукой:

– Понял. Спасибо.

Фан Му остался один в темном коридоре. Он посмотрел на сигарету, которая догорала в его руке, и бросил окурок на пол. Затушив его, направился к учебному корпусу. Проходя мимо аудитории базовой группы, заглянул внутрь.

Аудитория была забита студентами, но не было слышно ни звука. На лицах собравшихся застыли разные выражения лица, но все сосредоточились на учебниках, лежавших перед ними. По их мнению, единственное, на что стоило обращать внимание, – это учеба.

Фан Му вспомнил взгляд Ван Цзяня. Он почувствовал, что в этих глазах, помимо презрения и пренебрежения, читалась еще и сильнейшая зависть. И вдруг проникся симпатией к Ван Цзяню. Молодым людям от природы трудно надолго сосредоточиться на чем-то, даже если это касается их жизни…

Неделя прошла без происшествий, и, казалось, все начали расслабляться. Влюбленные снова отправлялись на свидания, а учащиеся выпускного курса занялись составлением резюме. Все чаще студенты расхаживали в одиночестве.

Однажды Чжан Годун внезапно исчез, и его семья не имела ни малейшего представления, где он. Фан Му забеспокоился и поручил «отряду WPO» прочесать кампус. Спустя два дня Чжана по-прежнему не нашли. В тот момент, когда встревоженный Фан Му уже собирался звонить в полицию, парень неожиданно объявился. После допроса выяснилось, что он отправился на встречу с интернет-приятелем из соседнего города.

Фан Му хотел было рассердиться. Чжан, однако, не выказал беспокойства.

– Ну не могу же я брать вас на такие встречи!

Правила были нарушены. Постепенно все позабыли об убийственном формуляре. Все меньше людей приходили в кафетерий в пять вечера.

Однажды вечером на очередное собрание пришли всего пять человек: Фан Му, У Хань, Ван Цзянь, Ци Юань, а с экономического факультета только Чэнь Си. Она отчиталась Фан Му, рассказав, где остальные члены группы. После этого посмотрела на мрачное лицо юноши, не решилась ничего сказать и просто продолжила с угрюмым видом доедать свою порцию.

Новых улик не было, никого больше не убили. Фан Му не знал, стоит ли ему быть благодарным или тревожиться.

После ужина У Хань побежал во второй корпус на дежурство. Ци Юань собирался играть в баскетбол. Ван Цзянь, естественно, сразу отправился в учебную комнату. Вскоре за столом остались только Фан Му и Чэнь Си.

Девушка посмотрела на Фан Му, заколебалась и ответила:

– Мне надо за покупками. Ты…

Фан Му кивнул:

– Я пойду с тобой.

Впервые за свою жизнь он оказался наедине с девушкой.

Чэнь Си шла рядом с ним легкими шагами, время от времени приветствуя знакомых с расслабленным и счастливым видом. Фан Му, однако, выглядел немного смущенным и чувствовал на себе странные взгляды однокурсников Чэнь Си.

«Черт, а вдруг они решат, что у нас роман?!»

Чэнь Си почувствовала настроение Фан Му и с улыбкой спросила:

– Что, не хочешь провожать меня?

– Что ты! – поспешно ответил Фан Му.

Чэнь Си нахмурилась:

– Ну-ну! Посмотри, у тебя лицо вытянулось так, будто я тебя обидела… – Она наклонила голову и посмотрела на Фан Му. – Что, думаешь, я недостаточно хороша для такого красавца, как ты?

– Н-нет… – Фан Му немного смутился. – Ты… очень красивая.

Чэнь Си хихикнула:

– Спасибо за комплимент.

Они вошли в супермаркет недалеко от кампуса. Чэнь Си с интересом рассматривала товары на полках. Фан Му ничего не хотел покупать, поэтому он терпеливо сопровождал девушку, пока та бродила по магазину.

– Эй, как продвигается твое расследование?

– Что?

– Ну, дело об убийстве, разве ты его не расследуешь? – Тон Чэнь Си казался непринужденным, будто речь шла о чем-то веселом.

– Расследование? Я не детектив, – возмутился Фан Му.

Чэнь Си смотрела на бутылочку с тоником для лица, вытянув белую стройную шею. Она была довольно хорошенькой.

– Что, все еще злишься на тех парней? – спросила девушка, глядя на молчащего Фан Му.

Юноша поспешно отвел взгляд.

– Нет-нет. – Он почесал голову. – Может быть… все думают, что я слишком чувствительный.

– О, не надумывай себе всякого. У них действительно важные дела. Кроме того, руководитель группы из меня так себе… – Она озорно улыбнулась Фан Му, обнажив белые зубы. – Я сама несколько раз тайком ходила за покупками в торговый центр.

– Тебе не страшно?

– Страшно. – Чэнь Си снова принялась рассматривать упаковку с масками для лица, пробегая глазами инструкцию. – Но что толку бояться… Если тебе суждено умереть, то тут уж не спрячешься.

Фан Му потерял дар речи.

– Когда мы пришли на собрание, мне было любопытно посмотреть, кто попал в список. Результат меня разочаровал. Самые обычные ребята; непонятно, кто из них похож на демона. – Фан Му горько рассмеялся.

– Поэтому я и решила присоединиться – хотела узнать, чем все закончится. Кроме того, – девушка повернула голову и посмотрела на Фан Му, – я верю тебе на слово. Должно быть, с этим формуляром что-то не так.

– Почему ты мне веришь?

– Не знаю. – Чэнь Си пожала плечами. – Может, это женская интуиция, типа твоей чувствительности… – Она обошла полки. – Фан Му, а ты боишься?

Он на мгновение задумался и решил честно признаться:

– Боюсь.

– О, иметь смелость признать свою слабость – преимущество. Это лучше, чем быть, как Ляо Чуан… он даже на занятия боится прийти.

Фан Му вспомнил о парне с экономического факультета, который ушел с собрания.

– Если я буду следующей, то хочу, чтобы он убил меня одним ударом. Желательно со спины, чтобы я ничего не поняла. – Чэнь Си скрестила руки перед собой и наклонила голову, как будто описывала что-то, что не имеет к ней отношения.

Фан Му молча наблюдал за ней. Фигура девушки была залита ярким светом супермаркета, а потому казалась слегка размытой. Она отвела взгляд и улыбнулась, посмотрев в глаза Фан Му.

– Правда же, было бы классно?

Год незаметно подходил к концу. Кампус с каждым днем пустел. С одной стороны, это было связано с тем, что погода становилась все холоднее и холоднее, с другой – с ограничениями, наложенными различными запретами. Но самая главная причина заключалась в том, что приближались семестровые экзамены. Для большинства людей после целого семестра мучений нет ничего важнее экзаменов. А у студентов-юристов начинается еще более жестокое соревнование.

Студентов базовой группы почти не было видно в общаге. Каждый день, как только открывались двери, они мчались в библиотеку, чтобы занять места, и торчали там весь день, даже во время перерывов на еду. За несколько минут до закрытия общежития возвращались с усталыми лицами. Тихонько умывшись, ложились в кровати и снова углублялись в чтение, а после выключения света собирались в коридоре по двое и по трое, чтобы и дальше читать при тусклом свете.

Старший брат из комнаты 352 в этот раз сдавал вступительный экзамен в базовую группу. Он даже пару раз ходил туда на лекции вольнослушателем, однако его отталкивали молчаливые, враждебные взгляды других студентов. Но это лишь раззадорило Старшего брата, и он поклялся всеми богами, что пройдет в эту группу, – и таким образом пополнил толпу студентов, которые ежедневно пахали от зари до зари. Он повторял все то, что делали студенты базовой группы, а посреди ночи по их примеру отправлялся в коридор, чтобы заниматься. Соседи по комнате переполошились и предложили ему отправиться жить в комнату Ван Цзяня: там хорошие условия для учебы и есть свободная кровать. Этот ненормальный действительно пошел туда и вернулся с поникшей головой, сказав, что свободную кровать уже занял кто-то другой.

Деятельность «отряда WPO» тоже стала чисто номинальной. Длительный период затишья привел к тому, что большинство членов отряда решили, что формуляр – простое совпадение. За столиком в кафетерии собиралось все меньше и меньше студентов. Они почти перестали докладывать о перемещении своих приятелей, а Фан Му было лень слушать. Он каждый день таскался сюда чисто по привычке.

Возможно, все дело было в том, что так он мог увидеть Чэнь Си…

После того похода в супермаркет они больше не оставались наедине. Жизнь шла своим чередом, но Фан Му все больше и больше ждал очередных посиделок в кафетерии. Чэнь Си всегда немного опаздывала. Сначала она искала в толпе других членов их маленького отряда, а когда встречала взгляд Фан Му, то улыбалась, сверкая белыми зубами. Эта девушка любила острую пищу. И ей нравилось пользоваться бумажными платочками «Оттиск сердца».

Как-то раз в выходной вечер за стол сели лишь трое: Фан Му, Чэнь Си и Ван Цзянь.

Фан Му заметил, что Чэнь Си не взяла с собой сумку и стакан для воды с крышкой, как обычно, зато прихватила небольшую дорожную сумку, как будто собиралась куда-то. Он хотел было спросить, но смутился.

Чэнь Си взяла инициативу в свои руки:

– Сегодня вечером я поеду к тете в город на выходные. – Она наклонила голову и посмотрела на Фан Му: – Командир, отпуск разрешен?

Тот немного взволнованно махнул рукой в знак согласия.

Чэнь Си засмеялась. Ее смех был настолько заразительным, что даже Ван Цзянь, набивавший желудок в сторонке, поднял голову и улыбнулся.

После ужина он, как обычно, поспешил уйти. Фан Му и Чэнь Си сидели за столом и молчали. Чэнь Си достала бумажный платочек и медленно вытирала ложку, не останавливаясь, пока та не заблестела. Фан Му молча смотрел на нее.

– Ну, я пошла, – сказала девушка, не поднимая головы.

– Давай.

– Я сяду на автобус на остановке перед кампусом.

Фан Му сначала протянул «угу», а потом внезапно выпалил:

– Я тебя провожу!

– Хорошо. – На лице Чэнь Си появилась улыбка.

Они шли бок о бок по территории кампуса. Только что выпал снег, и все вокруг было укрыто толстым белым покрывалом. Людей в кампусе было очень мало. Под ногами Фан Му и Чэнь Си скрипел снег. Они обсуждали какие-то скучные сплетни, направляясь к остановке.

– Тебе какой автобус нужен? – Фан Му смотрел на медленно приближающийся автобус вдалеке.

– Двадцать пятый. – Чэнь Си раскраснелась; она то и дело топала ногами и дышала на пальцы.

Когда автобус подъехал к остановке, стали видны цифры на передней панели.

– Как раз он… – произнес Фан Му.

Чэнь Си взглянула на него:

– Ну нет! Этот битком набит, подожду следующий.

Фан Му молча смотрел, как автобус останавливается и как из него выходят несколько пассажиров. Потом несколько зашли, и автобус медленно уехал.

Они остались вдвоем на остановке, молча, словно незнакомцы. В свете фар проносившихся мимо машин их тени то удлинялись, то укорачивались. Потихоньку одна тень осторожно придвинулась к другой.

Фан Му почувствовал, что Чэнь Си прислонилась к его плечу, слегка дрожа.

Она была довольно высокой, метр шестьдесят восемь.

Фан Му напрягся и долго не решался пошевелиться, прежде чем спросил:

– Замерзла?

Чэнь Си кивнула.

Фан Му посмотрел на ее худые плечи, и ему вдруг захотелось крепко обнять ее.

Внезапно, словно взявшись из ниоткуда, перед ними остановился двадцать пятый автобус.

– Твой автобус, – пробормотал Фан Му. И сразу же пожалел об этом.

Чэнь Си посмотрела на него с беспомощным выражением лица, помахала рукой и молча села в автобус. Автобус быстро уехал. Фан Му чувствовал, что из салона на него смотрит пара глаз. Он тоже проводил автобус взглядом, пока тот полностью не скрылся в ночи.

По дороге в общежитие Фан Му брел мимо стадиона. Огромное сооружение в форме кольца казалось безмолвным и опасным в ночной тьме. Юноша постоял возле маленькой двери, где погиб Цзя Ляньбо, немного поколебался и вошел.

Заснеженный стадион был пуст. Фан Му осторожно вздохнул и медленно пошел в темноте по пустой беговой дорожке. Снег под ногами поскрипывал, и в тишине этот звук казался особенно громким. Время от времени Фан Му останавливался и прислушивался, затем выдыхал и продолжал идти вперед.

Впереди его ждала бесконечная тьма, скрывавшая огромный секрет.

Фан Му страстно желал разгадать эту тайну. Хотя было неизвестно, связана ли она с ним, он приближался к ней шаг за шагом почти на подсознательном уровне. Что это – любопытство или инстинкт самосохранения? Сердце Фан Му не находило ответа. Единственное, в чем он был уверен: найдя ответ на свой вопрос, он найдет и себя.

Юноша приближался к флагштоку. Его сердце затрепетало, дыхание участилось. Казалось, он жаждет увидеть что-то – и боится того, что перед ним предстанет.

Пусто. Девушка-призрак не плакала рядом.

Флагшток стоял на своем месте, такой же, как и прежде.

Фан Му подошел и погладил его холодную гладкую поверхность.

Флагшток не вспомнит, как замерзала девушка. Не вспомнит он и о том, что она изо всех сил пыталась вырваться из его ледяного плена, пока не потеряла сознание перед смертью.

Он ничего не помнил.

А тот человек помнил. Он помнил все.

«Ты, должно быть, усмехаешься в темноте. Наслаждаешься нашим страхом и бездействием. Спокойно выбираешь следующую жертву… – Фан Му уставился в темное небо. – Кто ты, черт возьми, такой?»

В эту ночь сердце Фан Му жаждало риска. Казалось, все его тело напитано силой, которая вот-вот вырвется наружу, и он даже надеялся, что в этот самый момент убийца подглядывает за ним в темноте, выжидая удобного момента для нападения. А он проявит бдительность и нанесет убийце смертельный удар…

Фан Му взволнованно огляделся в темноте, его руки слегка дрожали. Нет, не нужно никакого оружия; достаточно только этих рук, схватить за горло убийцу, словно судьба!

Спустя долгое время юноша наконец успокоился и, опустив голову, поспешно покинул стадион.

Он знал, что всему виной та девушка, которую он посадил на автобус.

Ему было немного стыдно за свое ребячество.

В общежитии Фан Му застал Четвертого брата Чжу и У Ханя. К его удивлению, Ван Цзянь тоже был там.

– Где остальные? – Фан Му бросил сумку и залез под кровать, чтобы достать тазик для умывания.

– Второй и Пятый братья пошли в интернет-кафе, собираются играть всю ночь, – ответил Чжу.

– А Старший брат?

– Он переехал в комнату напротив. Сказал, что хочет переселиться к Ван Цзяню, чтобы всерьез заняться учебой.

Тот гнусаво хмыкнул.

– Ван Цзянь сказал, что лучше будет жить с нами, чем с ним! – У Хань хихикнул.

– Вот предатель! – Фан Му тоже рассмеялся и посмотрел на Ван Цзяня: – Добро пожаловать, перебежчик!

Фан Му чистил зубы, когда услышал шум в коридоре. Он выбежал прямо с зубной щеткой во рту и издалека увидел, что в дальнем конце коридора дерутся двое. Юноша узнал их. Эти двое были из базовой группы, раньше они жили в комнате Ван Цзяня.

Все началось с того, что двое парней начали переругиваться – мол, один тайком взял конспекты другого. Парень пришел в ярость и накинулся на обидчика с упреками, а тот в ответ заявил, что хозяин конспектов задержался в базовой группе только благодаря подаркам преподавателю. Спор становился все ожесточеннее и в конце концов перерос в драку.

Несколько парней выскочили в коридор посмотреть, что происходит. Ван Цзянь тоже протиснулся сквозь толпу со злорадным лицом. Как ни странно, остальные студенты из базовой группы безучастно наблюдали за происходящим, не вмешиваясь в драку и не останавливая ее. В конце концов несколько студентов из обычной группы не выдержали и попытались разнять драчунов.

Наконец все стихло. Вернувшись в комнату, Фан Му расстелил постель и уже собирался улечься, когда увидел, что Ван Цзянь достал из сумки несколько пакетов с арахисом, ветчиной, солеными яйцами и другими закусками и поставил все на стол.

– Выходные, учиться не надо, давайте выпьем! – позвал он своих новых соседей.

Четвертый брат Чжу обрадовался и вызвался сбегать за алкоголем. Фан Му на мгновение замешкался, но последнее время выдалось очень напряженным, а ему хотелось расслабиться, и он тоже с радостью откликнулся на приглашение.

У Хань оглядел всех, вдруг достал из-под подушки конверт, вытащил из него купюру в сто юаней и протянул ее Чжу.

– Сегодня я угощаю. Четвертый брат, купи побольше вкусной еды.

Тот удивился. Вчера один из спонсоров лично передал конверт У Ханю. Все знали, что материальное положение Третьего брата весьма стесненное. Кроме того, стипендию нельзя тратить на выпивку. Поэтому Четвертый брат долго отнекивался. Соседи упорно отказывались, и У Хань пошел вместе с Четвертым братом, чтобы самому что-то купить.

Фан Му посмотрел на Ван Цзяня и с улыбкой сказал:

– Есть повод для радости?

Тот зажег сигарету:

– Да не особо, просто хочу выпить.

С сигаретой во рту он с интересом осмотрел комнату, даже взял в руки гитару Пятого брата и несколько раз тренькнул на ней.

– Хорошо у вас! Вот так и должна выглядеть комната парней.

– Неплохо, да? – Фан Му посмотрел на разбросанные повсюду кроссовки и носки. – Боюсь, у нас тут самый крутой свинарник во всем втором корпусе.

– Это лучше, чем мое прежнее общежитие; стерильно, как в больнице, – пробурчал Ван Цзянь с сигаретой во рту. – Ты же сам видел. Кучка бездушных придурков.

Фан Му внезапно понял причину, по которой Ван Цзянь не дружит ни с кем в своей группе. Этому отщепенцу было очень трудно прижиться в коллективе. Тем более что в его кругу не наблюдалось дружбы и тепла – скорее соперничество и вражда.

Вскоре вернулись У Хань и Четвертый брат с большими сумками. У Хань расстарался не на шутку – купил не только пиво, но и бекон, консервы, сосиски, соленья и сигареты. Вероятно, все это было в честь Ван Цзяня.

Они быстро накрыли на стол. У Хань на всякий случай достал пару свечей.

После нескольких бокалов пива атмосфера оживилась, и все принялись непринужденно болтать. Ван Цзянь раздухарился и говорил гораздо больше обычного. Однако разговор весь вечер крутился вокруг базовой группы, и он все время ругался.

У Хань тоже находился в приподнятом настроении, постоянно подливая всем пива и подкладывая еду, как будто был хозяином. Фан Му посмотрел на стол, ломившийся от съестного, прикинул в уме и воскликнул:

– Наверное, ты здорово потратился, Третий брат!

У Хань махнул рукой:

– Неважно; главное, что все довольны.

– Ты не особо богат… Я тоже внесу свою лепту. – Фан Му потянулся за кошельком.

– Ты меня не уважаешь! – У Хань перехватил руку Фан Му: – Я же сказал, что угощаю, так что не встревай.

Фан Му почувствовал, что Третий брат, похоже, действительно сердится, поэтому не стал настаивать.

Около одиннадцати в комнату заглянул Старший брат. Четвертый брат поприветствовал его и предложил выпить, но тот покачал головой и отказался. Затем он зашагал взад-вперед по комнате, время от времени поглядывая на Фан Му и остальных, словно собираясь что-то сказать. Фан Му велел ему говорить, что там у него накипело. Старший брат долго мялся, а потом заявил, что боится спать один в комнате 351 и хочет вернуться в старую комнату. Ван Цзянь рассмеялся и убрал свои вещи с кровати Старшего брата, не забыв пару раз подколоть его:

– Ну я же тебе говорил, что у тебя кишка тонка!

Остальные тоже подшучивали над ним. Старший брат стыдливо забрался под одеяло и умолк.

Через несколько минут свет внезапно погас. Все хором принялись кричать и ругаться, и У Хань зажег свечи. Тусклый свет немного осветил комнату. В колеблющемся пламени лица молодых людей словно постоянно менялись.

Ван Цзянь уже выпил слишком много, и его лицо покраснело, как вареная креветка. Он щурил глаза и с трудом закидывал в рот арахис, бормоча, как старик:

– Думаете, в базовую группу так легко попасть? Нужны не только способности, но и упорство!

Фан Му притопнул ногой, намекая на то, что Старший брат еще не спит. Но Ван Цзяню было все равно, и он продолжал тараторить как одержимый:

– Твою мать, я чертовски презираю таких людей. Ты что, думаешь – хоть и учишься сейчас на третьем курсе, получишь степень магистра, если поступишь и продержишься год или около того? Мы, блин, бьемся четыре года! Вы, парни, весело проводите время, играете в игры, знакомитесь с девчонками, а мы что делаем? Учимся! И больше ничего. Вы, ребята, думаете, что это нормально, если ты провалил экзамен и можешь просто пересдать его в следующем году. А у нас что? Я сдал все гребаные экзамены, но меня все равно выгнали!

Он вдруг широко распахнул красные глаза и оглядел лица собравшихся.

– Выгнали? Да хрен вам! И не мечтайте. Рано или поздно я вернусь! Я покажу всем, какой я, Ван Цзянь… – Он вдруг сделал паузу, словно пытаясь подобрать слово, которое лучше всего описывало бы его величие, и наконец, задыхаясь, выплюнул: – Способный!

Старший брат шумно перевернулся на кровати. Ван Цзянь, хохотнув, ткнул в него пальцем, открыл рот, но слов не последовало – лишь слезы покатились по щекам. Сразу же после этого он рухнул навзничь на кровать.

Его общими усилиями переложили на кровать Фан Му. Ван Цзянь слабо сопротивлялся, что-то бормотал и издавал булькающий храп.

Трое парней снова уселись за стол. Никто не разговаривал, в оцепенении глядя на свечу. Через некоторое время Четвертый брат, протяжно вздохнув, произнес:

– Вот же напился…

У Хань покачал головой:

– Разве можно так делать? Стоит оно того? Эти ребята переживают по поводу и без…

Четвертый брат посмотрел на храпящего Ван Цзяня и спрятавшегося под одеялом Старшего брата и, словно только что вспомнил, спросил тихонько:

– Третий брат, ты все еще посещаешь занятия базовой группы в этом году?

Фан Му ткнул Чжу локтем, намекая, что не стоит затрагивать эту больную тему.

– Не, не буду поступать. – Лицо У Ханя оставалось спокойным. – Попробую поступить после четвертого курса в магистратуру, хотя не думаю, что у меня получится.

– Очень жаль, что так получилось. – Чжу в упор не замечал подмигивания Фан Му. – Я слышал, что для поступления в базовую группу одних отличных оценок недостаточно, надо еще дарить преподам подарки… Наверное, из-за этого ты и провалился.

– Не знаю. – У Хань покачал головой с горькой улыбкой: – И даже думать не хочу. К тому же я не стал бы дарить им подарки, даже будь у меня деньги… Внезапно он повысил голос: – Может, лучше выпьем?

Фан Му и Четвертый брат рассмеялись, подняли бутылки и в унисон чокнулись ими.

– Как-то неловко, что ты из-за нас потратился… – Четвертый брат вытер пивную пену с уголков рта. – Тебе деньги нелегко достаются.

У Хань посмотрел на свою подушку, под которой лежал конверт с одной тысячей девятьюстами юанями.

– Ну, конкретно этих денег не жалко. – Он посмотрел на Фан Му и Четвертого брата. – Вы думаете, он мне помогал? Нет, он для себя это делал.

На встрече со спонсорами краснолицый предприниматель схватил У Ханя за плечи и сунул ему в руки конверт, но при этом вцепился в него мертвой хваткой, пристально глядя в объективы мелькающих вокруг камер. Со стороны это выглядело нелепо, словно эти двое перетягивали конверт, и они долгое время стояли так под аплодисменты окружающих. В конце концов предприниматель неохотно отпустил конверт, но при этом не забыл добавить серьезно: «Возьми эти деньги, парень. И учись хорошо!» У Хань по-прежнему стоял, потупившись; его лицо ничего не выражало, на нем не было ни благодарности, ни радости. Это вызвало недовольство предпринимателя, и как раз в тот момент, когда он собирался сказать еще несколько слов, У Хань сошел со сцены, унося с собой конверт.

– …Он просто использовал меня, чтобы продемонстрировать свою доброту и щедрость. – Третий брат уставился на пляшущее пламя. – Но я не дал ему такой возможности. Это не пожертвование, а плата, которую я заслужил за сотрудничество с этим цирком. – Он опустил голову и тихо, так, что его почти не было слышно, закончил: – Никому не позволю унижать меня.

Все приуныли и даже перестали пить. Четвертый брат смутился и притворно зевнул:

– Давайте спать, парни, уже почти час.

У Хань, успокоившись, аккуратно убрал остатки еды, а затем разделся и лег в постель.

Фан Му взглянул на Ван Цзяня, который ворочался в его кровати, вздохнул и подошел к кровати Пятого брата. С трудом расправил белье. Соседи уже раскатисто храпели. Фан Му осторожно разделся, задул почти догоревшие свечи и только забрался под одеяло, как услышал, что зазвонил телефон. Кто бы мог позвонить в столь поздний час? Юноша быстро вскочил и снял трубку.

– Алло?

Ответа не последовало.

– Алло!

Фан Му был раздражен – должно быть, кто-то со скуки решил подоставать его звонками… Когда он уже собирался повесить трубку, раздался мягкий голос Чэнь Си:

– Еще не спишь?

Сердце Фан Му мгновенно забилось. Замерев, он, заикаясь, ответил:

– Не-а… А ты почему не спишь?

– Не могу уснуть.

Повисло долгое молчание. Юноша прислушивался к дыханию Чэнь Си. Девушка заговорила первой:

– Только что посмотрела фильм ужасов про серийного убийцу. Немного страшновато…

Сердце Фан Му обдало теплом, он улыбнулся:

– Не накручивай себя.

– Да, знаю. – Из трубки раздался смех Чэнь Си. – Уже поздно… Чем занимаешься? Расследованием?

Фан Му как будто видел смеющееся лицо Чэнь Си.

– Нет, выпивал с приятелями из общежития.

– Много выпил?

– Не-а.

– Это хорошо.

Снова тишина.

Фан Му оперся на стол, стараясь изо всех сил уловить звук в трубке, словно не хотел упустить ни одного мгновения.

– Если… – голос Чэнь Си был тихим и слегка дрожал, – если я стану следующей, ты будешь грустить?

– Не говори чушь! – Фан Му резко выпрямился. – Этого не будет!

– Но если вдруг… ты будешь грустить?

Юноша замолчал на несколько секунд.

– Да. – Как только это слово слетело с его губ, он, заикаясь от волнения, добавил: – Не бойся. Ты под моей защитой.

Чэнь Си тихонько рассмеялась.

– Я знаю.

– Только не думай о всяких глупостях.

– Не волнуйся, со мной так легко не справиться. – Вновь смешок. – Иди спать, а то соседи по общаге тебя возненавидят.

– Ладно… Сколько дней ты проведешь в доме своей тети?

– Два дня. Вернусь в воскресенье вечером, увидимся в универе.

– Хорошо.

– Тогда я вешаю трубку.

– Ладно. – Фан Му ждал.

Чэнь Си помолчала несколько секунд и спросила со смешком:

– Почему не отключаешься?

– Жду, когда ты повесишь трубку.

– Нет, давай ты!

– Нет, ты.

– Хочу, чтобы ты сделал это первым. – Наверное, она распахнула сейчас глаза и надула свои красивые губки…

– Хорошо, отключаюсь.

Фан Му положил трубку и через несколько секунд снова поднял ее, однако там звучали лишь короткие гудки.

Вот идиот… Юноша в душе посмеялся над собой.

Забравшись в кровать, он обнаружил, что у него вспотели ладони, а потом вспомнил, как только что сжимал трубку, и снова улыбнулся в темноте.

Слушая мерное дыхание соседей по комнате, Фан Му ощущал, как его сердцебиение постепенно приходит в норму. Прокручивая в голове разговор с Чэнь Си, он постепенно погружался в сон. В полудреме сжал кулаки и пробормотал под нос: «Ты под моей защитой…»

В конце года университетские кружки оживляются. Несмотря на то что выпускные экзамены не за горами, руководители и студенты все равно находят время, чтобы организовать пару мероприятий. Например, поэтический вечер, посвященный Новому году, праздничный концерт и многое другое. Нынешний Новый год казался всем особенно важным. Ведь после того, как часы на исходе тридцать первого декабря пробьют полночь, человеческое общество вступит в последний год тысячелетия.

Двухтысячный год привлек всеобщее внимание. Ведь не всем дано стать свидетелями вступления в новый период человеческой истории. Особенно это касается тех студентов, которые родились в конце семидесятых. Когда они учились в начальной школе, большинство из них писали в тетрадках, на обложках которых был изображен мальчик, летящий на космическом корабле в двухтысячный год. Каким же на самом деле окажется XXI век? Скоро все это узнают.

Из всех мероприятий самым ожидаемым был отчетный спектакль театрального кружка «Звездный свет», одного из старейших студенческих клубов в Педагогическом университете, основанного в середине восьмидесятых и насчитывающего более ста участников. Изначально «Звездный свет» был любительским кружком, организованным несколькими студентами, любящими театр. Они обычно репетировали после уроков и иногда участвовали в культурных мероприятиях, организованных университетом. Позже один из студентов с математического факультета, принимавший участие в любительских постановках, умудрился стать профессиональным киноактером. В одном из интервью он рассказал о театральном кружке. В результате этот маленький клуб в одночасье стал знаменитым, не только привлекая все новых участников, но и являясь одним из немногих студенческих кружков, которые финансировались университетом. Каждый год «Звездный свет» участвовал в праздниках и других масштабных мероприятиях. В этот исторический год кружок тоже не остался в стороне – в новогоднюю ночь планировали показать спектакль, репетиции которого уже шли полным ходом.

После того памятного разговора по телефону Фан Му и Чэнь Си начали официально встречаться. Хотя они только обедали и ужинали вместе, вместе занимались и иногда гуляли у искусственного озера на территории кампуса, это уже было большим счастьем для Фан Му, у которого до сих пор не имелось опыта отношений с девушками.

Парней в общежитии тоже будоражили успехи Фан Му на любовном фронте. Как только он с улыбкой на лице возвращался в общежитие, ребята слетались к нему как мухи на мед и засыпали вопросами. Фан Му так раздражала эта группа озабоченных, что он не мог дождаться, когда приятели найдут себе подруг.

В тот вечер, когда Четвертый брат в третий раз спросил Фан Му, целовался ли он с Чэнь Си, тот не выдержал:

– Блин, ты думаешь, я как ты и у меня лишь одно на уме?.. Кстати, неплохо было бы тебе наволочку постирать при случае, она у тебя аж желтая!

Все разразились хохотом, а Чжу, красный как рак, набросился на Фан Му.

Отбиться от толстяка оказалось непросто. И тут Пятый брат свесил голову с верхней койки и поинтересовался:

– Серьезно, Шестой брат, кто из вас признался первым?

– Признался? – Фан Му растерялся. – В чем признался?

– Ну, типа, что вы нравитесь друг другу или что-то в этом роде.

Фан Му задумался:

– Я ничего такого не говорил. Никто из нас этого не говорил…

– Черт, да быть того не может! Ты сбегал на несколько свиданий с девушкой и даже не сказал, что она тебе нравится? – встрял Старший брат.

Фан Му снова задумался. Действительно, они с Чэнь Си провели вместе уже довольно много времени, однако ни он, ни она ни разу не сказали ничего вроде «ты мне нравишься» или «я тебя люблю».

– Разве это имеет значение?

– Конечно, – сказал Старший брат с видом опытного ловеласа. – Зачем девушке оставаться с тобой, если ты не признаёшься ей в любви?

– Девушкам нужны обязательства, – заметил Второй брат. – Если ты дашь ей обещание, у нее улучшится настроение. – Женщины – такие существа, которых нужно уговаривать.

– Черт, ребята, не лезьте в мои дела!

Фан Му презрительно смеялся и ругался, но не мог выкинуть из головы их слова.

В последние пару дней Чэнь Си всегда уходила из аудитории для самоподготовки раньше обычного, не говорила, куда идет, даже если спросить ее в лоб, и не позволяла Фан Му сопровождать ее. Может быть, она несчастна из-за того, что он не признался ей в своих чувствах?

«Я люблю тебя…» Какие простые три слова. Сказать или не сказать – вот в чем вопрос…

И тут дверь открылась.

В комнате, где еще мгновение назад было шумно, воцарилась зловещая тишина.

Вошедший был призраком с лысой головой, обтянутой черной кожей.

Существо подняло голову.

Но что у него с лицом?

Там, где должны быть глаза, зияли две глубокие кроваво-красные дыры. Нос отсутствовал – на его месте только две тонкие, постоянно трепещущие щели. Щеки казались впалыми, губы – еле заметными, изо рта торчали жуткие белые зубы.

Кто это?

Молодые люди ошеломленно смотрели на странное существо. Оно меж тем высокомерно огляделось по сторонам и медленно произнесло:

– Когда листья закружатся и опадут, когда ветер развеет лепестки бегонии, – страшилище грациозно провело в воздухе рукой, словно натягивая невидимую муслиновую вуаль, – когда океан высохнет, а небо растеряет всю свою голубизну, когда солнце и луна погаснут, а дети покинут свои дома… – Рука медленно опустилась. – Я все равно буду любить тебя.

Существо прижало руку к груди и снова подалось вперед.

– Только ты, только ты знаешь мою боль. Это ты спасла меня от адского пламени! Это ты вырвала из рук мерзкой лицемерной толпы!

Существо, резко повернувшись, уперлось руками и лбом в замызганную стену.

– Любовь моя! Ты все видела своими глазами! «Он падает – на смех вам и на радость; но падает он – к вам, в ваш жалкий рой!»

– Придурок! – Фан Му бросил в страшилище тапок, и все рассмеялись.

Призрак застыл на месте. Затем повернулся, сдернул маску, и перед ними предстала ухмыляющаяся физиономия У Ханя.

– Круто, да?

В комнате раздался взрыв смеха и проклятий.

– Мать твою, напугал меня до смерти! – Лицо Пятого брата побелело как мел; он потирал рукой грудь, тяжело дыша. – Я действительно думал, что увидел призрака…

– Что это? – Четвертый брат выхватил маску, которую только что надевал У Хань, несколько мгновений рассматривал ее и уже собирался примерить.

У Хань отнял маску:

– Еще растянешь своей жирной мордой… – Он повернулся и с улыбкой спросил у Фан Му: – А ты почему не испугался?

Юноша улыбнулся:

– Я тоже сначала испугался, но потом узнал твою одежду.

– Не ценишь ты искусство… – У Хань хмыкнул. – Все слушают монолог, а ты смотришь на одежду…

– Почему на тебе это? – Фан Му указал на маску в руке У Ханя. – Чтобы пугать людей? С виду дорогая вещица…

У Хань загадочно улыбнулся:

– Не скажу.

Фан Му непонимающе посмотрел на него, а затем проворчал:

– Спектакль! Точно, Третий брат, ты же состоишь в театральном кружке «Звездный свет»… Это реквизит?

У Хань по-прежнему улыбался и молчал.

Все разволновались и принялись расспрашивать У Ханя:

– Про что спектакль?

– Современный или костюмированный?

– Про призраков?

– Какая у тебя роль?

По лицу У Ханя расползлась довольная улыбка – похоже, ему льстило всеобщее внимание.

– Ребята, не спрашивайте, это пока секрет. Вы всё узнаете в Новый год.

– Не будь таким вредным, – продолжал канючить Четвертый брат. – Мы же друзья, от нас-то что скрывать… Открой тайну, мы точно никому не расскажем!

– Ой ли? – Хань рассмеялся и ткнул в грудь Четвертого брата. – У тебя язык как помело; я тебе сегодня расскажу, а завтра весь кампус будет в курсе!

Сказав это, он подхватил тазик, открыл дверь и вышел.

Выражение лица Четвертого брата изменилось.

– Вот ведь напустил туману!

Через несколько минут Фан Му увидел, как У Хань чистит зубы. Держа во рту зубную щетку, он что-то бормотал.

Фан Му подошел и похлопал его по плечу.

– Учишь свою роль, звезда сцены?

У Хань улыбнулся в ответ, но ничего не ответил.

– Кого играешь, колись!

У Хань огляделся, удостоверившись, что, кроме них, вокруг никого нет.

– Я главный герой.

– Круто, Третий брат! – Его слова подогрели любопытство Фан Му. – Каков сюжет?

– Не могу рассказывать.

– А то, что ты в комнате декламировал, – это монолог из спектакля?

– Да. Герой произносит его, прежде чем отрубить девушке голову.

– Отрубить голову? – Глаза Фан Му на мгновение расширились.

– Ну, там же не настоящая голова. Пластиковая модель… – У Хань прищурился, глядя на Фан Му: – Угадай, чью голову я собираюсь отрубить?

– Откуда мне знать? – Тот слегка растерялся, но потом понял, кого он имеет в виду. – Чэнь Си?

– Ха! Да, она исполнительница главной роли. Ты ведь не будешь ревновать, верно?

«Вот оно, оказывается, что… Вот почему она была скрытной в эти дни», – подумал Фан Му.

Вернувшись в комнату, он улегся в постель, размышляя о том, как ему завтра выбить признание из Чэнь Си. «Эта девушка доверяет мне не все свои секреты…»

У Хань вернулся в комнату еще не скоро. Он не спешил раздеваться и ложиться в постель, а вместо этого крутился перед зеркалом. Все посмеивались, но парень не обращал на это внимания.

Сразу после одиннадцати погас свет. Фан Му смутно видел, как У Хань надел маску и долго стоял в тишине, глядя на свой зловещий оскал. Псих… Фан Му тихо выругался, закрыл глаза и приготовился спать. Он уже успел задремать, когда услышал слова У Ханя:

– Он пошел ко дну, он упал… Ты снова и снова насмехалась над ним, но, даже упав, он был выше тебя!

Фан Му открыл глаза, У Хань стоял в той же позе, что и раньше, застыв перед зеркалом.

– Он падает – на смех вам и на радость, но падает он – к вам, в ваш жалкий рой… Ему его блаженство стало в тягость… – У Хань резко развернулся. В темноте сверкнули его глаза. Рука медленно поднялась, указывая на центр комнаты, а голос стал низким и угрожающим: – Но свет его влечется вашей тьмой!

Расколоть Чэнь Си было несложно. Она почти сразу призналась, что участвует в репетициях спектакля, и в общих чертах пересказала сюжет. Это была пьеса о садовнике, который трудится в королевском саду и влюбляется в принцессу. Однако из-за разницы в статусе он так и не признаётся ей в любви. Затем в королевство вторгается враг, и страна оказывается в опасности. Садовник продает свою душу дьяволу и превращается в могучего героя, который побеждает вражескую армию и спасает всех от опасности. Принцесса и садовник счастливы в браке, но дьявол соблазняет садовника пролить кровь принцессы, чтобы обрести вечную жизнь. Нечистый обманом заставляет его убить принцессу. Когда тот приходит в себя, то горько сожалеет о содеянном. К счастью, на него снисходит божественное откровение, и садовник вырезает собственное сердце, чтобы вернуть принцессу к жизни. В итоге дьявольский план срывается… У Хань и Чэнь Си играют садовника и принцессу.

«Ну и туфта», – подумал Фан Му и произнес:

– Я слышал, тебя обезглавят…

– Да. Как тебе? Захватывающе, правда?

– О чем только думал сценарист?

– Это авангардное искусство. – Чэнь Си улыбнулась. – Если бы мне и правда отрубили голову, тебе было бы больно?

Прежде чем Фан Му успел ответить, она густо покраснела.

Неся в руках пластиковый пакет с напитками и едой, юноша осторожно ступил на покрытые льдом ступени и направился ко входу в студенческий клуб. Крыльцо было тускло освещено. Стоявший в дверях высокий парень настороженно смотрел на Фан Му. Вход был занавешен плотными шторами, изнутри доносилась музыка и голоса.

Фан Му двинулся вперед, и вдруг путь ему преградила, словно шлагбаум, чья-то рука. Это был тот самый высокий парень.

– Извини, дружище. Идет репетиция.

– Я к Чэнь Си. – Фан Му поднял пластиковый пакет в руке. – Она попросила меня…

Парень посмотрел на пластиковый пакет, затем на Фан Му и улыбнулся.

– Типа родня с визитом?

Юноша покраснел, не зная, что ответить.

– Ладно, заходи. – Парень махнул рукой.

Родня? С визитом? Словно в дешевом фильме… Фан Му, ворча, поднял занавес и вошел внутрь.

Театр был освещен слабо – лишь несколько лампочек горели в первом ряду и на сцене. Актеры репетировали какую-то батальную сцену. Герой – видимо, полководец – танцевал, а позади него стояли несколько воинов в доспехах и с копьями в руках. Полководец складывал руки в причудливые и сложные формы. Когда он двигался, солдаты противника падали на землю или отступали. Судя по всему, это должен быть У Хань.

Фан Му сел в углу, наблюдая за репетицией.

В следующей сцене жители королевства приветствовали героя, вернувшегося с триумфом. Появилась принцесса в окружении толпы… Чэнь Си надела длинный белый халат, на ее голове красовалась цветочная корона, а черные волосы каскадом рассыпались по спине. У Хань шел впереди армии с высоко поднятой головой. Дойдя до центра сцены, он поспешил вперед, опустился на колени у ног Чэнь Си и, взяв руку принцессы, прижал ее ко лбу.

Принцесса нежно погладила плечи героя. Они произнесли свои реплики, и после нескольких слов У Хань подхватил принцессу и закружил в сложном танце. Зазвучала мелодичная музыка, и на сцену посыпался шквал разноцветных конфетти.

Режиссер крикнул: «Стоп!» Его помощники под сценой зааплодировали.

– Неплохо, неплохо… Сделайте перерыв, а потом отрепетируем сцену свадьбы.

Чэнь Си легко спрыгнула со сцены и глянула в сторону зрителей. Фан Му махнул рукой. Глаза девушки загорелись, и она вприпрыжку побежала к нему.

– Какой ты послушный, пришел по первому моему зову…

– А то будешь потом на меня зуб точить. – Фан Му улыбнулся и подтолкнул к девушке пластиковый пакет.

Девушка, нахмурившись, порылась в нем, выбрала упаковку вяленых слив, открыла, достала одну и осторожно положила в рот, стараясь не смазать помаду. Разжевывая сливу, она заметила, что Фан Му смотрит на нее немигающими глазами, и улыбнулась.

– Я красивая?

– Красивая, – радостно отозвался юноша.

Чэнь Си сморщила носик и скорчила гримасу, а потом повернулась, чтобы посмотреть на сцену.

– У Хань – твой сосед по общаге?

– Да.

– Он очень сильный, без труда поднял меня… На первый взгляд кажется невзрачным, но на самом деле очень артистичен.

Чэнь Си оценивающе посмотрела на У Ханя, который что-то втолковывал режиссеру. Через полминуты тот обернулся и крикнул:

– Чэнь Си, подойди сюда!

– Иду. – Чэнь Си проглотила сливу. – Подожди меня немного.

У Хань тоже оглянулся, увидел Фан Му и кивнул.

После того как режиссер перекинулся парой слов с исполнителями главных ролей, Чэнь Си последовала за другим сотрудником. У Хань подошел к Фан Му.

– Пришел поддержать актеров? – Он порылся в пластиковом пакете. – Ого, да тут все для девчонок! Променял дружбанов на подружку…

Фан Му проигнорировал его шуточки и поднял большой палец вверх:

– Третий брат, отлично играешь.

У Хань улыбнулся:

– Чэнь Си тоже неплохо справляется.

Девушка, переодевшаяся в вечернее платье, сияла. Несколько актеров-мужчин смотрели на нее немигающими глазами.

– Ты, парень, будь внимательнее, – сказал У Хань. – К ней клеится целая толпа парней.

Фан Му посмотрел на актеров на сцене – все как на подбор были долговязыми и крепкими. Опустил взгляд на себя: пуховик, который он носил годами, затертые джинсы, мокрые замызганные кроссовки…

Фан Му нахмурился; впервые ему стало немного стыдно за себя.

В это время режиссер крикнул:

– Внимание всем, репетиция началась!

У Хань встал и похлопал Фан Му по плечу:

– Парень, не проморгай ее! Чэнь Си – хорошая девушка.

Та тоже поспешила вернуться на сцену и издалека пожала плечами, глядя на Фан Му. Тот махнул рукой, показывая, что не возражает.

Однако ушел он раньше, не дожидаясь окончания репетиции. На выходе обратил внимание на большое зеркало, стоявшее у стены. Подумав, подошел и критически посмотрел на свое отражение. На него глядел юноша с «ежиком» на голове, со слегка бледным и до невозможности простым лицом.

Выйдя из клуба, Фан Му принял решение. Оно было очень романтичным, совсем не в его духе. Однако ради такой девушки, как Чэнь Си, стоило изменить себе.

Он признается ей в своих чувствах. В первую ночь последнего года тысячелетия после спектакля скажет: «Я люблю тебя».

Этот день вскоре настал.

В ночь на тридцать первое декабря 1999 года в университете проходил новогодний концерт. Перед зрителями выступал хор, разыгрывались комедийные сценки, исполнялись танцы и другие номера. Концерт самодеятельности закончился в восемь вечера, дальше студенческие кружки проводили собственные мероприятия. В полночь перед зданием администрации планировали запустить фейерверк.

В десять вечера в театре начиналась долгожданная пьеса «Дьявольский пир».

Театр, вмещающий три тысячи человек, был забит под завязку, зрители сидели даже в проходах. Несмотря на то что Фан Му пришел раньше, он не смог занять место в первом ряду и кое-как протиснулся к своим соседям по общежитию, сидевшим в центре зала.

Спектакль начался. Несмотря на то что это была пьеса, поставленная самими студентами, освещение, костюмы и реквизит оказались на высоте, а актеры играли просто фантастически. Через час после начала спектакля волшебный и романтический сюжет захватил сердца зрителей, и атмосфера в зале накалилась до предела.

Итак, иноземный враг повержен, герой торжествует. Его храбрость покорила сердце принцессы. Король устраивает для них пышную свадьбу. Однако в ночь свадьбы незаметно появляется дьявол. Он уже полностью завладел разумом и телом героя; под его чарами тот стал марионеткой, а его прекрасное лицо превратилось в уродливое. Он убьет принцессу, и это станет пиром для дьявола.

Близилась полночь, а вместе с ней и кульминация пьесы. Теперь сцена была залита жутким синим светом, на фоне звучала монотонная мелодия фортепиано. Мрачного вида демон медленно выкатил на сцену тележку. На ней лежала принцесса, накрытая белой тканью. По театру разнеслись медленная жуткая музыка и тихий стук барабанов. Зрители затаили дыхание.

Герой исполнил сольный танец рядом с принцессой, который должен был продемонстрировать клубок боли внутри него. Пока он неистово отплясывал, зрители в зале напряглись, а те, кто пришел парами, не выдержав, крепко сжали руки друг другу.

Однако Фан Му почувствовал нечто странное.

Человек, танцующий на сцене, выглядел как-то не так… Он был одного роста с У Ханем, однако явно превосходил его физически. Судя по трико, у него были сильные руки и бедра, а грудь гораздо крепче.

Но У Хань ничего не говорил про то, что планируется замена.

Кроме того, сольный танец сильно отличался от репетиции. Хотя Фан Му не умел танцевать, но даже он понял, что актер двигался бессистемно, в его движении не было красоты или ритма.

Герой на сцене закончил танец и достал холодный, блестящий топор.

Все зрители хором вскрикнули.

Глаза Фан Му расширились.

Что-то не так. Здесь же предполагался длинный монолог!

Юноша вспомнил разговор с У Ханем, и в его сердце зародилось зловещее предчувствие. Он изо всех сил вытянул шею и посмотрел в сторону сцены.

Герой приподнял белую ткань, и взору предстала спящая принцесса.

Фан Му, больше не обращая внимания на шепот зрителей за спиной, встал во весь рост. Он находился на таком расстоянии от сцены, что мог видеть только куклу с длинными черными волосами.

Герой примерился к шее принцессы, затем высоко поднял топор и нанес мощный удар.

Все зрители закричали, а затем громко зааплодировали.

Однако сердце Фан Му бешено забилось. Его охватил небывалый страх.

Это же муляж… Так и должно быть!

Он не переставал успокаивать себя, но глаза его все время были прикованы к неподвижной принцессе на сцене.

Герой отрубил принцессе голову, отбросил топор, повернулся и исчез с другой стороны сцены.

Жуткая музыка продолжалась, но на сцене никого не было. Зрители, не понимая, что происходит, начинали перешептываться.

Через несколько мгновений из-за кулис выскочила группа актеров, встала в строй, и начался беспорядочный танец. Тело «принцессы» оказалось в центре сцены, а кровь на полу образовала большую лужу.

Один из танцоров закружился в луже крови, поскользнулся и упал. Вскочив на ноги, глянул на голову, валявшуюся на сцене. На мгновение застыл, а затем испустил оглушительный крик.

Мгновением позже студенты, проходившие мимо здания театра, стали свидетелями одной из самых пугающих сцен в истории театрального кружка. По ступенькам хлынула волна людей с искаженными от шока лицами. Двери не выдержали удара и смялись, рамы деформировались, стекла лопнули и осыпались. Среди осколков стекла кто-то упал, и его тут же затоптали. Крики, вопли и мольбы о помощи не стихали.

В это время часы пробили полночь, и перед зданием администрации взметнулись ввысь бесчисленные яркие фейерверки.

Наступил двухтысячный год…

Первое дело нового года… Дин Шучэн сидел в машине и размышлял.

За окном машины сновали толпы людей, ввысь взмывало множество фейерверков. Сирены пронзительно вопили, полицейские машины с трудом пробирались сквозь поток транспорта. Изредка кто-нибудь бросал удивленный взгляд, но тут же отвлекался на праздничную атмосферу перед собой. Смерть в такой исторический момент казалась чем-то невероятным.

Итак, ноль часов девятнадцать минут первого января 2000 года в Педагогическом университете.

В театре не осталось зрителей, валялись только бутылки из-под минеральной воды, пакеты из-под еды, растоптанные цветы и несколько слетевших по дороге ботинок.

Пустая сцена выглядела огромной. Обезглавленное тело неподвижно лежало на тележке, окруженное несколькими полицейскими и группой сотрудников университетского отдела охраны безопасности, которые явно нервничали.

Дин Шучэн выскочил на сцену и едва не наступил в лужу крови, не успевшей полностью подсохнуть. Рядом виднелась человеческая голова; длинные волосы спутались от крови и воды, и трудно было разглядеть черты лица, но было ясно, что это совсем еще юная девушка. Топор был брошен примерно в трех метрах от тела.

– Мы ничего не трогали, – сказал подошедший полицейский. – Наверху еще ведется обыск.

Дин Шучэн, кивнув, осторожно обошел лужу крови и тележку, чтобы осмотреть женский труп. Кровь на месте отсечения уже свернулась, и были видны мышечная ткань и кости шеи.

В это время от входа в зрительный зал донесся шум. Дин Шучэн обернулся на звук и увидел, что по проходу, спотыкаясь, бежит какой-то паренек, а за ним – двое полицейских, которые тщетно пытаются его поймать.

– Это она? – кричал паренек во всю мощь своих легких, в его глазах плескался страх.

Никто не отвечал, все ошарашенно смотрели на него.

– Это она?! – Паренек бросился к сцене и пополз вверх на четвереньках, но его перехватил полицейский.

Парня скрутили сразу несколько человек. Тот, однако, отчаянно извивался, силясь посмотреть в сторону сцены.

– Дайте… дайте мне ее увидеть…

Однако мольбы были тщетны – его быстро вытащили из зала, заломив руки за спину.

– Черт! – Полицейский снял фуражку и вытер пот со лба. – Он рванул с такой скоростью, что трое сотрудников не смогли за ним угнаться.

Дин Шучэн горько улыбнулся и уже собирался открыть рот, как услышал, что у одного из полицейских сработала рация:

– Третий этаж, на третьем этаже кто-то есть!

Несмотря на то что убийца, скорее всего, уже воспользовался хаосом и сбежал, полицейские, прибывшие первыми, все равно тщательно обыскали здание. Когда они добрались до третьего этажа, в туалете в восточном крыле обнаружили молодого человека без сознания.

Дин Шучэн в сопровождении нескольких сотрудников поднялся туда. Парня подняли с пола, но он все еще не пришел в себя. Увидев его лицо, один из сотрудников службы охраны воскликнул:

– Разве это не У Хань?

На У Хане оставалось только нижнее белье, а его кожа казалась зеленовато-белой. Кто-то связал ему руки за спиной, и ноги тоже были связаны. На затылке зияла рваная рана, а на шее и плечах виднелась запекшаяся кровь.

Двое полицейских отвезли У Ханя в больницу, а остальные провели осмотр места происшествия.

Площадь туалета составляла около пятнадцати квадратных метров, слева находился писсуар, а над ним – небольшое закрытое окно. Справа тянулся ряд из четырех кабинок. У Ханя нашли в одном из отсеков. На полу валялись два ботинка, видимо, принадлежавшие раненому.

После предварительного осмотра никаких ценных улик не обнаружили.

Когда Дин Шучэн вернулся в театр, туда уже прибыли Син Чжисэнь и его коллеги-криминалисты. Судмедэксперты проводили предварительный осмотр тела. Син Чжисэнь сидел в первом ряду зрительного зала и задумчиво смотрел на женское тело на тележке.

Прожектор над сценой по-прежнему отбрасывал вниз странный голубой свет, и казалось, что спектакль продолжается. Только вот главные герои сменились группой судмедэкспертов в белых халатах с серьезными лицами. Ну, и девушка теперь без головы… Дин Шучэн вспомнил афишу перед клубом: «Дьявольский пир».

Он подошел к Син Чжисэню и сел. Тот не обернулся, продолжая разглядывать людей на сцене. Спустя долгое время он с трудом произнес:

– Ее убили прямо здесь. – Его голос звучал чуть хрипловато. – На глазах у более чем трех тысяч человек…

Погибшую звали Чэнь Си, женщина, 21 год, студентка третьего курса экономического факультета. Причина смерти – обезглавливание. Над временем смерти экспертам не пришлось долго думать: когда ей отрубили голову, часы более чем трех тысяч очевидцев, находившихся в зале, показывали двадцать три пятьдесят пять. В крови погибшей был обнаружен компонент эфира, просочившегося через слизистые оболочки. Орудием убийства стал топор, брошенный на сцену, и, как и предсказывал Син Чжисэнь, на нем не осталось отпечатков пальцев.

Погибшая исполняла главную роль в спектакле «Дьявольский пир». По сценарию принцессе, которую играла Чэнь Си, должен был отрубить голову исполнитель главной мужской роли. Разумеется, на месте актрисы должен был быть муляж. По словам студентки, отвечающей за реквизит, перед этой сценой она положила пластиковую голову, накрытую белой тканью (ее позже нашли в углу за дверью гримерной), на тележку и передала ее У Ханю, студенту третьего курса юридического факультета, игравшему главную мужскую роль. Чэнь Си оставалась за кулисами и должна была вернуться в сцене воскрешения принцессы, поэтому она отправилась в гримерную, чтобы подготовить костюм. Поэтому, когда человек в маске и театральном костюме выкатил на сцену тележку, никто не подумал, что под тканью лежит живой человек.

У Хань очнулся уже в больнице. По его словам, в ту ночь он поставил тележку с пластиковым муляжом за кулисы, а сам побежал в коридор на втором этаже, чтобы порепетировать, поскольку перед ударом топора герой произносил длинный монолог. Он тихо повторял свои реплики, как вдруг почувствовал сильный удар по голове. Больше он ничего не помнил.

При осмотре в больнице у У Ханя обнаружилась рваная рана на затылке длиной около пяти сантиметров и шириной в полсантиметра, нанесенная, предположительно, тупым предметом. Полицейские обыскали коридор на втором этаже – первое место преступления – и не нашли никакого подходящего орудия; видимо, его унес злоумышленник. Кроме того, в коридоре не нашлось никаких следов или отпечатков пальцев.

Руки У Ханя связали пластиковой стяжкой. Такие свободно продают в торговых центрах; их затягивают, вставив тонкий заостренный конец в отверстие на другом конце. В некоторых районах полиция использует такие стяжки вместо наручников.

Полицейские воссоздали примерную картину преступления: убийца сначала напал на У Ханя в коридоре на втором этаже, снял с него костюм и маску, затем затащил его в туалет на третьем этаже, связал и запихнул в туалетную кабинку. Затем он вернулся в гримерную, обездвижил Чэнь Си с помощью эфира, положил на тележку, накрыл белой тканью и вытолкнул на сцену. Отрубив голову Чэнь Си на глазах у публики, убийца скрылся. Если полицейские правы, то он должен был быть хорошо знаком с планировкой театра и иметь представление о сюжете пьесы.

Изучив контакты покойной, полиция выяснила, что она была уроженкой Хунани, а в городе жила ее единственная родственница – тетя. Чэнь Си была уживчивой и незлопамятной. По словам соседки, в последнее время она тесно общалась с небольшой группой людей, имена которых были написаны на одном читательском формуляре. Организатором группы является Фан Му, студент третьего курса юридического факультета.

Когда Син Чжисэнь и Дин Шучэн вошли в комнату 352 во втором общежитии, то застали там двух человек.

Фан Му полулежал на кровати; его лицо было бледным, а глаза не мигая смотрели вверх. Рядом с кроватью сидела полноватая женщина средних лет с седеющими волосами. Услышав, что кто-то вошел в комнату, она обернулась и настороженно посмотрела на гостей.

Фан Му тоже среагировал на звук, и в его взгляде отразилась целая гамма эмоций – обида, гнев, ожидание…

– Простите, а вы кто? – спросила женщина.

– Мы к нему. – Син Чжисэнь кивнул в сторону юноши. – Ну, ты сам все понимаешь…

Женщина удивилась, что Фан Му так хорошо знаком с этими двумя полицейскими.

– Я его мать. А что, собственно, происходит? – Она продолжала напряженно вглядываться в их лица. – У мальчика не всё в порядке со здоровьем. Скажите мне, что происходит?

– Не бойтесь, мы просто пришли к Фан Му, чтобы кое-что прояснить.

Сказав это, Син Чжисэнь перевел взгляд на студента. Тот несколько секунд смотрел ему в глаза, затем сказал матери:

– Мам, сходи купи мне фруктов.

На лице женщины отразилась нерешительность. Фан Му улыбнулся и добавил:

– Всё в порядке, я поговорю с ними.

Мама кивнула, взяла сумочку, стоявшую у кровати, открыла дверь и ушла. В комнате остались только Син Чжисэнь, Дин Шучэн и Фан Му.

Син Чжисэнь подошел к кровати и сел напротив юноши, но не начинал говорить. Фан Му по-прежнему лежал в той же позе, что и раньше, слегка нахохлившись. Некоторое время все трое молчали. Наконец Син Чжисэнь откашлялся:

– Мы…

– Я знаю, о чем вы пришли спросить. – Фан Му повернул голову. – Про «группу WPO», верно? Да, Чэнь Си состояла в ней, и все наши имена значатся в том формуляре.

WPO? Син Чжисэнь задумался.

– Это от английского «Мы защищаем себя», – пояснил юноша.

Вот же дети… Он горько улыбнулся. Эта улыбка разозлила Фан Му.

– Забавно, правда? Очень по-детски, да? – Он сбросил с себя одеяло, вскочил с кровати и босиком бросился к Син Чжисэню. – Я же говорил вам, что с формуляром что-то не так! – Ткнул пальцем в грудь полицейского, захлебываясь от гнева. – Теперь… когда Чэнь Си мертва… теперь вы мне верите?

– Мы пришли сюда, чтобы спросить…

– Что спросить? Еще какую-нибудь ерунду? О моих отношениях с Чэнь Си? Не было у нас ничего! Я не успел…

Внезапно Фан Му скорчился, как от боли, и зарыдал. Он так и не успел сказать ей те самые слова…

Дин Шучэн оглядел студента с головы до пят, затем посмотрел на Син Чжисэня. Тот махнул рукой, давая понять, чтобы юношу не беспокоили.

Через несколько минут плач Фан Му постепенно утих. Он взял полотенце с края кровати, чтобы вытереть слезы, молча вернулся на кровать и снова улегся.

Син Чжисэнь, вздохнув, сказал:

– Я понимаю твои чувства. Более того, я вовсе не считаю вашу группу ребячеством. Я опечален смертью Чэнь Си и, как и ты, хочу поймать убийцу. – Он сделал небольшую паузу. – Я пришел, поскольку хочу услышать твое мнение.

Дин Шучэн удивленно посмотрел на своего начальника.

– Я знаю, что у тебя много собственных соображений… – Син Чжисэнь посмотрел на Фан Му и обнаружил, что враждебность в его взгляде немного пригасла. – Я помню, что когда-то дал тебе визитную карточку и велел звонить, если что-то найдешь. Однако в последние несколько дней ты не проявлял инициативы, чтобы прийти ко мне…

На лице Фан Му появилось выражение раскаяния. Он кивнул.

В полночь, когда танцовщик издал оглушительный крик, Фан Му сразу понял: что-то не так. Он отчаянно пробивался к сцене; паникующая толпа вынесла его из дверей клуба, и по дороге он вывихнул ногу. Выбраться из толпы оказалось непросто, и Фан Му молился, чтобы с Чэнь Си ничего не случилось, пока он пробивался обратно. Прорвавшись через оцепление, юноша почти уже вскарабкался на сцену, но тут его схватили полицейские. В итоге Фан Му не удалось увидеть, что случилось. Однако в глубине души он понимал: обезглавленное тело – это Чэнь Си.

Целых два дня Фан Му лежал на кровати, не ел, даже У Ханя в больнице не навестил. Казалось, его мозг полностью перестал функционировать, а сердцебиение прекратилось.

Сколько еще страданий выпадет на его долю?

Сколько раз ему еще трепетать от страха?

Казалось, что за одну ночь Фан Му потерял все. Он не хотел ни с кем говорить, не хотел думать. Хорошо бы время остановилось, чтобы все затихло, чтобы все встало на свои места…

Пока в общежитии не появились Син Чжисэнь и Дин Шучэн.

«Ты под моей защитой…»

– Этот парень ростом примерно метр семьдесят четыре, – с трудом выговорил Фан Му, – немного крепче и сильнее У Ханя.

Дин Шучэн кивнул: слова студента совпадали с описаниями других свидетелей.

– Он должен быть знаком с планировкой театра и знать сюжет пьесы, но не в деталях.

Син Чжисэнь пристально посмотрел ему в глаза:

– Почему?

– Потому что по сценарию перед тем, как отрубить принцессе голову, герой произносит длинный монолог. Но преступник не произнес ни слова, и, кроме того, танец, который он исполнил, был совершенно не похож на тот, что я видел во время репетиции. Однако он должен был видеть репетицию. – Фан Му сделал небольшую паузу. – Скорее всего, это кто-то из театрального кружка.

Дин Шучэн кивнул. На следующий день после убийства, когда они расспрашивали режиссера, старшекурсник с факультета искусств сказал, что изначально планировалось установить пакеты с искусственной кровью на пластиковых манекенах, но потом они отказались от этой затеи, решив, что «кровь» забрызгает зрителей в первом ряду.

В ночь убийства, когда принцессе отрубили голову и кровь брызнула на сцену, режиссер решил, что У Хань без разрешения установил эти пакеты. Еще больше его удивило то, что монолог, задуманный по сценарию, был опущен, а танец исполнителя главной роли выглядел хаотичным. Из-за этой непредвиденной ситуации танцоры вышли на сцену раньше положенного. Однако полиция проверила по очереди всех членов театрального кружка и не обнаружила никаких подозрительных лиц. Более того, по результатам расследования выяснилось, что, хотя репетиция драмы держалась в секрете, многие студенты все равно пробирались туда, чтобы посмотреть на нее. Поэтому не исключалась возможность, что убийцей был кто-то из посторонних.

Фан Му заметил, что Син Чжисэнь помрачнел. Очевидно, он не это хотел услышать. Юноша закусил губу и глубоко вздохнул.

– Это убийство можно описать одним словом: идеальное.

Син Чжисэнь тут же выпрямился и забормотал себе под нос, как бы смакуя это слово:

– Идеальное?

– Точно. Что может быть более захватывающим, чем отрубить голову жертве перед залом, в котором собрались три тысячи человек? – Фан Му внезапно вздрогнул. – Да еще и под аплодисменты публики…

Син Чжисэнь прикурил сигарету, не сводя глаз с лица парня.

– Продолжай.

Юноша, однако, покачал головой.

– Прежде чем я продолжу, вы должны принять одну мою гипотезу.

Син Чжисэнь не двигаясь смотрел на него. Через несколько секунд он спросил:

– Какую?

– Мое предположение заключается в том, – Фан Му посмотрел на него, в его налитых кровью глазах вспыхнул злобный огонек, – что все эти четыре убийства были совершены одним и тем же человеком.

– И что дальше?

– По сравнению с первыми тремя случаями сейчас он вышел на новый уровень. – Выражение лица Фан Му стало сосредоточенным, он тараторил все быстрее и быстрее: – Все началось с банального удушения. Следующую жертву скинули с крыши здания. Дальше человека заживо заморозили, четвертая жертва погибла от падения глыбы льда, и, наконец, последнее убийство совершили на глазах у целого зрительного зала – и я должен признать, что это преступление было просто блестящим. Убийца формируется как личность. Да, преступления становятся все более рискованными, но чем выше степень риска, тем больше он кайфует от содеянного. – Фан Му сделал паузу, чтобы перевести дух. – Этого человека раздирают внутренние конфликты, и он пытается самоутвердиться. Думаю, в реальности он может оказаться неудачником. Поэтому ему нужен другой способ продемонстрировать свою дерзость и острый ум. Например, убить кого-то, чтобы полиция сломала головы над неразрешимой загадкой. И… – Фан Му облизнул пересохшие губы, – в следующий раз он придумает что-то покруче.

– Кто-то еще умрет? – спросил Син Чжисэнь, слушавший молодого человека, затаив дыхание.

– Конечно. В списке еще десять человек.

Син Чжисэнь слегка нахмурился.

– То есть ты все еще настаиваешь, что формуляр – это список жертв?

– Да. Доказательство прямо перед нами – еще один человек из списка мертв.

– Нет, этот формуляр не может быть списком жертв. – Син Чжисэнь покачал головой.

– Почему?

Полицейский уже собирался заговорить, как вдруг раздался чей-то голос:

– Из-за меня.

Дверь открылась, и в комнату вошел бледный У Хань с перебинтованной головой; его поддерживали с обеих сторон Четвертый брат Чжу и Старший брат.

– Я не умер, и вот доказательство.

Фан Му сразу понял, о чем он.

Имя У Ханя тоже значилось в том формуляре. Если б преступник убивал по списку, то лишил бы жизни У Ханя, когда вырубил его. Однако парня просто связали и бросили в туалетной кабинке. Это означало, что целью убийцы была только Чэнь Си.

Не говоря уже о Цзя Ляньбо, который вообще не фигурировал в том формуляре…

Не было более веской причины, чем эта, чтобы считать, что имена на формуляре – простое совпадение.

Фан Му испытал разочарование, он сетовал на собственную глупость. «Я настолько туп, что даже не заметил столь очевидного несоответствия…» Может быть, это его «чувство» – всего лишь пустая фантазия?

Когда Син Чжисэнь и Дин Шучэн собрались уходить, Фан Му все время смотрел на Син Чжисэня, словно хотел что-то сказать. Полицейский, заметив выражение его лица, спросил:

– Еще что-то?

Юноша на мгновение задумался и опустил глаза.

– Я знаю, что не специалист… но я хочу помочь вам в расследовании. – Он поднял голову, его глаза наполнились слезами. – Я обещал Чэнь Си… что буду защищать ее.

Син Чжисэнь молча посмотрел на Фан Му и потянулся, чтобы похлопать его по плечу.

– И что тебе нужно?

– Все! – Фан Му, воспрянув духом, с нетерпением сказал: – Все, что касается этих дел.

Син Чжисэнь пристально посмотрел на него. Юноша немного смутился, но не отвел глаза.

– Хорошо, – спустя долгое время наконец ответил полицейский. – Приходи завтра ко мне в офис.

По дороге к машине Дин Шучэн с любопытством спросил его:

– Почему вы позволили ему участвовать в расследовании? Вы верите в этот его «анализ»?

Син Чжисэнь с улыбкой спросил:

– Скажи мне, почему Роналду – нападающий номер один в мире?

Дин Шучэн растерялся, не зная, как ответить.

– Почему Хао Хайдун[16] не может быть нападающим номер один в мире?

Подчиненный растерялся еще сильнее.

– Это не из-за того, что Роналду усерднее тренируется… – Син Чжисэнь посмотрел на Дин Шучэна: – Все дело в таланте. – И снова отвернулся к окну. – У некоторых людей есть этот талант – раскрывать преступления.

Женщина стояла, нагнувшись и опершись на стол, а за ее спиной пыхтел мужчина. Выражение лица женщины было безразличным; она тихо бормотала, словно что-то пересчитывала, и это было единственное, что могло ее отвлечь.

Наконец мужчина издал странный низкий рык и несколько раз дернулся, после чего затих. Женщина тут же выпрямилась. Мужчина недовольно хрюкнул и потянулся, чтобы схватить ее. Но женщина натянула брюки и быстро прошла во внутреннюю комнату, с грохотом захлопнув дверь.

В темноте она прислонилась лбом к дверной панели, прикрыв глаза и стиснув зубы; ее тело била крупная дрожь. Казалось, то, что только что случилось, заставило ее чувствовать себя одновременно униженной и разгневанной. Когда эмоции немного улеглись, женщина быстро привела себя в порядок. Через несколько минут она была уже полностью одета. Взялась за ручку двери, после минутного колебания открыла ее и вышла.

Мужчина сидел в кресле с довольным выражением лица. Ширинка все еще была расстегнута и брюки свободно болтались на бедрах. Увидев вышедшую женщину, он сощурил глаза и многозначительно улыбнулся.

– Как ты?.. Я ого-го, да?

Женщина скорчила гримасу:

– Штаны натяни!

Возможно, из-за того что мужчина только что занимался сексом с этой женщиной, он не стал пререкаться, а вместо этого молча застегнул брюки.

Женщина огляделась, дабы убедиться, что никаких следов не осталось, и вдруг почувствовала легкую боль во всем теле. Неохотно подошла к столу, отодвинула стул и села.

Мужчина включил телевизор и принялся жать на кнопки дистанционного управления в поисках нужной передачи, одновременно доставая сигарету, чтобы закурить. Дым потянулся в сторону женщины, но ей, похоже, было лень поворачиваться, и она просто обмахивалась рукой, продолжая с рассеянным видом смотреть в окно.

Мужчина докурил сигарету до половины и повернулся посмотреть на женщину. Она сидела в клубах дыма, подперев щеки руками, и казалась особенно привлекательной.

Мужчина некоторое время смотрел на нее. Внезапно он ощутил, как внутри него снова ожило возбуждение, отбросил сигарету, подтащил стул к женщине и заключил ее в объятия.

Та очнулась, когда ее грудь уже сжимала мужская рука. Она поспешно оттолкнула его.

– Ты что творишь?!

Мужчина одной рукой прижал женщину к столу, второй пытаясь расстегнуть ее брюки.

– Хорошая девочка… давай-ка еще разок…

Женщина не могла толком пошевелиться, лишь вяло трепыхалась, пытаясь вырваться. В панике она нащупала кружку из нержавеющей стали и со стуком врезала ею по лбу мужчины. Тот ойкнул, ослабил хватку и попятился, схватившись за голову.

Женщина поспешно поправила одежду, все еще сжимая в руке кружку, и с раздражением посмотрела на мужчину, который энергично потирал лоб, время от времени поднося руку к глазам, чтобы посмотреть на нее.

– Ах ты, сука… Неудивительно, что у тебя хватило смелости убить кого-то…

При этих словах ее напряженное тело мгновенно обмякло, а кружка, казалось, вдруг потяжелела на тысячу цзиней, и женщина с трудом ее удерживала.

– Не говори глупостей.

– Разве это глупости? – Мужчина заметил перемены в женщине, и его тон стал еще более высокомерным: – Ты сама знаешь, глупости это или нет…

Женщина не выдержала и рухнула в кресло; кружка с грохотом упала и покатилась по полу. Женщина пару секунд смотрела на нее, а потом вдруг спрятала лицо в ладонях и зарыдала.

От ее внезапных рыданий мужчина растерялся и замер на месте, по-прежнему потирая лоб. Женщина плакала все сильнее. Он не удержался и негромко велел:

– Не плачь, не то нас услышат…

Плач резко оборвался. Она яростно подняла голову, вытерла слезы, встала, подошла к мужчине, без слов присела на корточки и рванула его брючный ремень.

Мужчина был ошеломлен действиями женщины, инстинктивно отпрянув:

– Что ты… делаешь?

Женщина ответила сквозь стиснутые зубы:

– А сам как думаешь? Даю тебе то, что ты хочешь!

Его возбуждение уже спало; наконец он потерял терпение и с силой толкнул женщину на пол.

Она сидела молча, свирепо глядя на мужчину.

Тот быстро поправил одежду, глядя на сидящую на полу женщину. Хотел было притянуть ее к себе, но, увидев выражение ее лица, не решился сделать шаг вперед. Поколебавшись мгновение, он сообщил:

– Ну, я пошел.

И с этими словами направился к двери. Женщина вдруг подала голос:

– Когда… когда ты вернешь мне…

Мужчина взялся за дверную ручку, в уголках его рта заиграла самодовольная улыбка.

– Посмотрим на твое поведение.

Син Чжисэнь сдержал слово. На следующий день, когда Фан Му пришел в Бюро общественной безопасности, начальник проводил его в свой кабинет и указал на большую стопку папок на столе:

– Почитай их здесь. Можешь попить из моей чашки, термос с кипятком под столом. – Он направился к двери и, немного подумав, добавил: – Если кто-то постучит в дверь, не обращай внимания. И не отвечай на звонки.

С этими словами Син Чжисэнь закрыл дверь и ушел.

Фан Му понял, что он имел в виду: позволить посторонним людям просматривать полицейские досье было серьезным нарушением дисциплины.

«Почему он не подумал о том, что убийцей могу оказаться я?»

Фан Му горько усмехнулся, но тем не менее был благодарен Син Чжисэню за доверие.

Юноша огляделся. Кабинет был совсем тесным: письменный стол, стул и диван у стены. Остальное пространство занимали несколько книжных шкафов, Фан Му попробовал подергать за ручки шкафов, но все они были заперты.

Юноша сел за письменный стол. Перед ним лежали толстые переплетенные тома. На обложке были написаны детали дела, время и место преступления, а также имя жертвы. Фан Му вытащил нижнюю.

При виде имени Фан Му задохнулся, словно его горло сжала смертельная хватка.

Он протер внезапно помутневшие глаза, собрался с мыслями и с трудом пролистал этот том.

Стенограммы допросов. Отчет об осмотре места происшествия. Отчет о вскрытии. Далее шли фотографии с места происшествия. Руки Фан Му задрожали.

Вот Чэнь Си лежит на тележке. Шея тонкая и белая, но головы нет. За исключением нескольких пятен крови на воротнике, халат чистый и белый.

Голова на сцене. Длинные волосы, перепачканные кровью, смутно виден широкий белый лоб, скуластые щеки.

Фотография головы крупным планом. Длинные волосы разделены на пробор, выражение лица спокойное и безмятежное. Брови слегка нахмурены, глаза плотно закрыты, а в уголках рта, кажется, затаилась улыбка. Под ней аккуратная гладкая рана, а мышцы кажутся безжизненными и бледными.

Топор с длинной ручкой, брошенный на сцене. На лезвии не видно пятен крови.

Фан Му испустил неудержимый всхлип, слезы крупными каплями падали на фотографию.

Спустя некоторое время юноша прикусил пальцы и заставил себя успокоиться.

«Ты под моей защитой…»

Фан Му засунул фотографию обратно, глубоко вздохнул и открыл первую папку.

Когда он закончил, было уже пять часов вечера. В свой кабинет вернулся Син Чжисэнь. Он зажег сигарету и сел напротив Фан Му. Тот опустил голову, не желая, чтобы Син Чжисэнь видел его все еще красные и опухшие глаза.

– Ты хочешь о чем-то поговорить?

Фан Му покачал головой.

На лице Син Чжисэня не было и следов разочарования. Он встал и похлопал парня по плечу:

– Пойдем поедим вместе. В здешней столовке неплохая еда.

Фан Му поднял голову и улыбнулся:

– Нет, я хочу вернуться пораньше.

Он сидел в шестьдесят четвертом автобусе и смотрел в окно. Был час пик, когда повсюду горланят люди и громко гудят автомобили. Прохожие спешили, возможно, предвкушая простой или, наоборот, роскошный ужин дома. Собственные ноги или проворные колеса несли своих обладателей к сухим тапочкам, теплому рису, добродушным жалобам, детскому лепету. Жизнь как текущая река – то успокаивается, то бурлит…

Фан Му посмотрел на темнеющее небо и почувствовал слабость во всем теле.

С противоположной стороны проехал автобус номер двадцать пять. Юноша смотрел, как он пересекает дорогу. В салоне ехала целая толпа людей; кто-то с неподвижным лицом, кто-то громко смеется… Их жизни никак не связаны друг с другом, судьбы просты, как день.

Только ее больше нет…

«Если я буду следующей, то хочу, чтобы он убил меня одним ударом. Желательно со спины, чтобы я ничего не поняла…»

В отчете о вскрытии говорится, что Чэнь Си была под наркозом. Ее обезглавили, пока она находилась в забытьи.

Уму непостижимо, но ее пожелание сбылось.

Автобус проехал мимо Педагогического университета, но Фан Му не хотел вставать и в итоге в оцепенении доехал до конечной. Выйдя из автобуса, он медленно побрел по дороге обратно к кампусу. Небо уже совсем потемнело, и на улице поочередно зажигались фонари. Его тень то удлинялась, то укорачивалась.

Он шел все быстрее и быстрее и наконец побежал изо всех сил. Прохожие с удивлением смотрели на несущегося куда-то юношу.

Прямо на бегу Фан Му снова разразился неудержимым и мучительным плачем.

Через два дня он пошел на похороны Чэнь Си.

Церемония проходила в крематории Чаоянгоу. Большинство участников были однокурсниками Чэнь Си, также пришли ребята из «отряда WPO».

Родителей Чэнь Си поддерживали ее тетя и дядя, кивая и отвечая тем, кто пришел попрощаться с девушкой. Чэнь Си была очень похожа на своего отца.

Вместо траурной музыки в зале звучала песня Карен Мок[17] «Любовь», которая, как говорят, была любимой песней Чэнь Си при жизни.

Если б не моя любовь к тебе, с чего мне не уснуть глубокой ночью…

Фан Му обошел гроб, установленный в центре зала, в котором лежала Чэнь Си с лавандовым шарфом, обмотанным вокруг шеи. Благодаря визажисту похоронного бюро она выглядела умиротворенной.

Любовь мучительна, но ты не можешь вот так просто от нее отказаться. Если копнешь поглубже в сердце, то найдешь там мое имя…

Ее руки были скрещены на груди и слегка сжаты, как будто она прятала секрет, похороненный глубоко в ее сердце.

Любовь – мой единственный секрет, разбивающий сердце, но такой пьянящий, и какие бы слова ни прозвучали, я буду скучать по тебе.

Поминальная служба закончилась. Когда убитых горем родителей Чэнь Си выводили из похоронного зала их родственники и однокурсники, а сотрудники похоронного бюро подняли гроб, чтобы переложить на специальную подставку и отправить в печь, Фан Му резко отвернулся.

Я люблю тебя…

Чжоу Цзюня задушили в туалете. После смерти убийца спрятал юношу в туалетной кабинке, придав ему позу человека, справляющего нужду, чтобы его не обнаружили раньше времени.

Тун Цянь столкнули с лестницы, и она разбилась, упав на площадку. Убийца убрался с места преступления, не оставив следов.

Сун Фэйфэй привязали к флагштоку и заморозили заживо. Убийца раздел ее догола, но следов сексуального насилия обнаружено не было. Он просто хотел убить, вот и всё. Превратить девушку в ледяную скульптуру.

Цзя Ляньбо убила глыба льда. Судя по всему, это был несчастный случай, точно не определишь… Однако почему убийца не спрятал тело и не убрал место преступления, как в прошлые два раза? Он мог засунуть трупы Сун Фэйфэй и Цзя Ляньбо под трибуны стадиона. В этом случае они могли бы оставаться незамеченными недели две.

Привязав девушку к флагштоку, убийца хотел показать, как он жесток и как умен? Каждый художник хочет, чтобы его работа была выставлена на самом видном месте галереи…

Для убийцы смерть Цзя Ляньбо была скорее неожиданностью.

Упавшая сверху глыба льда, мгновенная смерть – разве могло это быть удивительным? Он предпочел, чтобы все увидели Цзя Ляньбо, стоящего на коленях с ледышкой в шее.

Теперь смерть Чэнь Си. Надо же – отрубить голову на глазах у трех с лишним тысяч человек, а потом скрыться… Идеальное убийство на глазах у толпы, никаких следов. А потом он еще и насладился страхом и бегством зрителей, паникой и замешательством полиции…

Дьявольский пир.

В этот вечер спектакль принадлежал только ему. Его пир.

Умный. Осторожный. Сильный. Жестокий. Высокомерный. Любит риск.

А главное, в глубине его сердца затаилась ненависть.

Что это за ненависть, которая подталкивает к убийству?

Что за ненависть, за которую нужно отплатить жизнью?

Что за ненависть может превратить простого изгоя в дьявола?

Что за ненависть может превратить смерть в искусство?

Убийца, мужчина, физически сильный, высокоинтеллектуальный, осторожный, спокойный, жестокий, замкнутый, жаждет внимания…

«И он рядом со мной».

– Ты хочешь сказать, что убийца – кто-то из этого универа и, скорее всего, из твоих знакомых?

Син Чжисэнь и Фан Му сидели в небольшом ресторанчике рядом с кампусом. Еда перед ними уже давно остыла. Полицейский смотрел на юношу сквозь дым от тлеющей сигареты.

– Да.

– Почему?

– Во-первых, человек, убивший Чжоу Цзюня, должен был быть знаком с его укладом жизни и привычками. В общежитии есть риск столкнуться с кем-то в местах общего пользования. Но у Чжоу Цзюня была привычка ходить в туалет поздно ночью, когда все обитатели общежития уже угомонились. Значит, он должен был хорошо знать Чжоу Цзюня. Во-вторых, Тун Цянь обманом заманили на крышу, откуда затем убийца столкнул ее вниз. Значит, он должен был знать, что в ту ночь Тун Цянь нужно было помочь своему научруку с материалами, и маловероятно, что она поздно вечером пошла бы на крышу с кем-то незнакомым. В-третьих, Чэнь Си убили на сцене так, как было задумано по сюжету. Это значит, что убийца должен был заранее знать о содержании пьесы и, по крайней мере, видеть репетицию. Значит, это кто-то из наших.

Син Чжисэнь молча выдохнул кольцо дыма. Выкладки Фан Му в основном совпали с его умозаключениями. Он смотрел на студентов, которые сновали туда-сюда, входя в ресторанчик и покидая его; некоторые были одеты кричаще, другие совсем просто, но все до единого, по сути, были детьми. Он не мог представить, что кто-то из этих совсем еще юных ребят может быть так жесток и осторожен.

– Почему он так поступает?

Фан Му задумался на мгновение, а потом тихо произнес одно слово:

– Ненависть.

Ненависть? Син Чжисэнь нахмурился. Кого и за что может так ненавидеть простой студент?

– Ненавидят не только за что-то глобальное, типа убийства отца или измены жены. – Фан Му словно прочитал мысли Син Чжисэня. – Ненависть обычно растет тихо и незаметно. Неосторожный взгляд, действие, шутка – все это может посеять семена ненависти. Когда человек чувствует, что его обидели, у него появляется причина. – Он поднял голову. – В тот день в общежитии ваша улыбка вызвала у меня желание придушить вас на месте.

Син Чжисэнь посмотрел на Фан Му. В глазах юноши уже не осталось той нервозности, что сквозила при первой встрече, и невинности, соответствующей его возрасту. Это был взгляд, полный грусти, взгляд умудренного годами человека.

– А ты кого-то ненавидел?

– Конечно, – тихо произнес Фан Му. – Старшеклассников, которые издевались надо мной в школе, учителя, поймавшего меня на списывании, кондуктора-хама… – Вздохнув, он добавил: – Но это все мимолетная ненависть. Сейчас я больше всех ненавижу его. – Посмотрел в глаза Син Чжисэню. – Когда вы его поймаете, когда бы это ни случилось, позвольте мне…

– Что?

Не ответив, юноша снова опустил голову.

Фан Му подошел к входу в клуб. После убийства здесь стало гораздо пустыннее. Несмотря на то что полиция сняла оцепление, никто не хотел здесь задерживаться.

Он немного постоял у двери и вошел внутрь.

Коридор на втором этаже был пуст, и Фан Му слышал только свои шаги, отдававшиеся эхом вокруг.

Он остановился недалеко от лестницы. Именно здесь убийца сбил У Ханя с ног.

Юноша замер на мгновение, поднял руку и взмахнул ею, словно ударив по какому-то невидимому предмету.

Рана на затылке У Ханя была практически вертикальна.

Когда во время спектакля убийца занес топор обеими руками, можно было заметить, что он правша.

Фан Му замер, словно пытаясь уловить его запах.

Вокруг стояла тишина, лишь изредка сквозь щели в окнах доносился шум ветра. В туалете капал кран.

Спустя долгое время он медленно повернулся и пошел прочь. Спустившись в вестибюль, увидел, что дверь в зрительный зал открыта, словно жуткий глаз вглядывается в пустой коридор. Эта дверь все видела, но не могла рассказать правды…

Фан Му прошел мимо двери, бросив на нее гневный взгляд. И вдруг остановился как вкопанный.

Там кто-то был.

Под тусклым светом в первом ряду спиной к Фан Му неподвижно сидел человек.

Юноша подавил внезапно участившееся сердцебиение, задержал дыхание, молча вошел в зал и двинулся к нему.

Постепенно глаза Фан Му приспособились к освещению.

С расстояния нескольких метров он увидел бинт на затылке человека.

Это был У Хань.

Фан Му выдохнул. Перестав красться, подошел к У Ханю и сел рядом. Тот явно заметил его появление, но не повернулся, продолжая пристально смотреть на сцену. Та была пуста, над ней уныло болтались декоративные ленты. Пол наспех вымыли, и теперь его покрывал тонкий слой пыли.

Фан Му вгляделся в темно-красные доски с остатками меловых линий, отчетливо вспомнив, где полицейские обвели контуры головы и топора. Сердце его бешено заколотилось.

У Хань тяжело вздохнул:

– Прямо здесь… на виду?

Фан Му потерял дар речи.

– Прости, мне очень жаль, – прошептал У Хань.

Фан Му горько улыбнулся.

– Ты тут ни при чем.

– Я знаю. – У Хань снова посмотрел на сцену. – Но Чэнь Си такая хорошая девушка… была…

– Перестань! – воскликнул Фан Му хриплым голосом.

Приятель похлопал его по плечу и послушно закрыл рот.

Они сидели бок о бок в зрительном зале, не говоря друг другу ни слова, пока их не окружила густая, как чернила, тьма. Тогда Фан Му встал.

– Пошли!

У Хань взял свою сумку. Фан Му двинулся было к выходу, но тут Третий брат схватил его за руку. В темноте глаза У Ханя светились странным светом.

– Фан Му, ты обязан поймать его. Во что бы то ни стало!

На следующий день после похорон Чэнь Си партком университета провел экстренное собрание.

Всего за семестр погибли пятеро студентов. В первую ночь Нового года десятки пострадали в толчее в здании театра. В кампусе никто не чувствовал себя в безопасности, и почти все студенты, жившие в городе и ближайших пригородах, разъехались по домам. Иностранные студенты ходили на взводе, опасаясь, что станут следующими жертвами. Все были начеку, надеясь защитить себя. Ящик ректора ломился от почты, словно на него обрушился бумажный снегопад. Такое ощущение, будто в кампусе в одночасье объявилась целая толпа убийц. Каждый день преподаватели сталкивались с полупустыми классами и в ужасе качали головами.

Хорошо, что скоро зимние каникулы… Хоть бы обошлось без дальнейших жертв.

Известие о том, что семестровые экзамены никто не отменил, даже как-то успокоило студентов Педагогического университета. Для большинства угроза провала на экзамене была гораздо более реальна, чем риск стать жертвой серийного убийцы. В аудиториях снова было полно народу, жизнь потихоньку вошла в свою колею. Как и в конце каждого семестра, все больше и больше студентов повторяли пройденный материал в коридоре по ночам. Всё как всегда.

На пять опустевших мест никто не обращал внимания. В конце концов, это чья-то чужая жизнь. И смерть.

Никто, кроме Фан Му.

Каждый день он приходил в класс с чашкой и сумкой, как и все остальные. В половине двенадцатого обедал. В пять ужинал. В десять возвращался в общагу. Несмотря на неоднократные просьбы матери вернуться и жить дома, он остался в общежитии под предлогом подготовки к экзаменам.

Вот только поведение его стало странным. Он часто пристально вглядывался в кого-то и не отводил глаза, пока этот человек не замечал его и не реагировал, после чего юноша снова опускал голову и утыкался в книгу. Однако через несколько секунд он переводил взгляд на кого-то другого.

Фан Му курсировал между аудиториями, читальным залом и кафе, неустанно разглядывая всех, кто попадал в поле зрения, и втайне размышляя об их личностях, характерах, привычках и увлечениях.

Иногда он забегал на двадцать четвертый этаж административного здания или на стадион и тихо сидел в одиночестве. А глубокой ночью без всякой на то надобности присаживался на корточки в первой кабинке туалета на третьем этаже.

Вот только в здание театра он больше не заглядывал.

«Кто же ты, черт возьми, такой?»

В ночной темноте Фан Му часто открывал глаза и пустым взглядом смотрел на верхнюю койку. Но сон не приходил, как и ответ на этот вопрос.

В темноте здание, молчавшее целый день, начинало потихоньку просыпаться. Пока обитатели общежития спали и видели десятый сон, предметы вокруг оживали.

Потрескивали от ветра стволы и ветки деревьев.

Шелестел снег.

Тоскливо посвистывал одинокий ночной прохожий.

Крысы что-то грызли в шкафу.

Чьи-то тапочки шаркали в коридоре.

«Если вы увидите его, скажете, кто он?»

В тот вечер к Фан Му пришел Ван Цзянь.

Он стал плохо учиться, что удивляло Фан Му. Поэтому, когда Ван Цзянь сунул голову в приоткрытую дверь, юноша подумал, что ошибся. Взгляд гостя был сосредоточен на лице Фан Му. Он сухо поздоровался, Фан Му бесстрастно кивнул в ответ. В комнате, кроме них, никого не было.

Сегодня во время ужина Фан Му хорошенько получил от студента факультета физкультуры. Причина была в том, что юноша целых двадцать минут безостановочно пялился на его накачанные бицепсы. Когда Фан Му вытер кровь с уголка рта и встал, весь облитый овощным супом, то ничего не стал говорить – просто протер очки и пересел на другое место.

Импульсивная личность… Грубый… Простодушный… Влюбленный…

Нет, не он.

Равнодушие Фан Му поставило накачанного физкультурника в тупик. Тот долго стоял в оцепенении, потом взял свою миску с надписью «Хэллоу Китти» и гордо удалился.

Фан Му вернулся в общежитие только после того, как соседи разошлись по аудиториям для самостоятельной работы. Не хотелось показываться им с распухшим носом. Не то чтобы он боялся потерять лицо, просто не привык к их сочувственным взглядам.

Ван Цзянь украдкой глянул на распухшие губы товарища, взял несколько книг с его кровати и небрежно пролистал их. Фан Му молчал. Ван Цзянь сел за стол, достал пачку сигарет, взял одну себе, достал другую и протянул соседу. Тот замешкался, но все-таки принял ее. Они сидели друг напротив друга и молча дымили. Ван Цзянь откашлялся.

– Фан Му… ты в порядке?

Тот поднял голову и с удивлением посмотрел на него.

Покраснев, Ван Цзянь достал из пачки еще одну сигарету и быстро прикурил ее.

– Я знаю, что тебе плохо… – заикаясь, произнес он. – Надеюсь, я смогу разделить твои чувства… ну, как друг…

– Спасибо. – Фан Му пристально посмотрел на Ван Цзяня и выпрямился. – Но в этом нет необходимости.

Ван Цзянь слегка расслабился, затянулся и посмотрел на клубившийся в комнате дым.

– Эти дни с вами, ребята, наверное, самые счастливые за все эти три года. Я, – он понизил голос, – считаю вас своими друзьями.

Лицо Фан Му ничего не выражало. Он оглядел Ван Цзяня с головы до пят. Вид у того был сосредоточенным.

– Мне очень грустно, что Чэнь Си погибла. Она была такой живой и доброй девушкой, и… – Он встал, засунул руки в карманы брюк, подошел к окну, выглянул на улицу и прошептал: – К тому же так трагически погибла.

Фан Му протянул руку и тихо взял со стола зажигалку.

Ван Цзянь, словно внезапно о чем-то подумав, резко обернулся:

– Извини, я не должен был этого говорить.

Фан Му улыбнулся и покачал головой. Ван Цзянь посмотрел на него, его глаза стали добрыми.

– Брат, послушай меня, нужно отпустить…

– Э?

– Сегодня вечером я тоже был в столовой. – Ван Цзянь сделал небольшую паузу. – Я знаю: для того чтобы найти убийцу, ты уже из кожи вылез. Но, приятель, так нельзя. Он затянулся, в его пальцах остался лишь маленький окурок: – Надо и себя поберечь! – Выбросил бычок в окно. – Если со мной вдруг что случится, я рассчитываю, что ты отомстишь за мою смерть. – И коротко хохотнул.

Фан Му не рассмеялся, просто уставился на него оцепеневшим взглядом.

Его выражение лица заставило Ван Цзяня занервничать. Улыбка медленно сползла с его лица. Он поскреб затылок, затем достал еще одну сигарету и обхватил себя за плечи.

Фан Му сощурился и вдруг воскликнул:

– Ой!

Ван Цзянь испуганно вскинул голову и увидел, что приятель кинул в него зажигалку. Он вытянул руку и ловко поймал ее. В тот момент Фан Му рассмотрел то, что хотел рассмотреть.

Ван Цзянь поймал зажигалку левой рукой.

Он зажег сигарету, сделал большую затяжку и увидел, что Фан Му все еще безучастно смотрит перед собой.

– Что случилось?

– Ничего. Ты левша?

– Ага. – Ван Цзянь зажал сигарету в зубах, поднес левую руку к глазам и осмотрел ее: – В пинг-понг и баскетбол играю левой. По мячу бью левой ногой.

Фан Му расслабился.

Когда он думал про глубокую ненависть, затаившуюся в сердце убийцы, то первым на ум пришел Ван Цзянь. Немного притянуто за уши, поскольку никто из погибших не учился в базовой группе, не говоря уже о Чэнь Си, Сун Фэйфэй и Цзя Ляньбо, которые и вовсе учились на экономическом. Тем не менее он все равно хотел проверить, левша Ван Цзянь или правша.

Когда тот схватил зажигалку левой рукой, Фан Му почувствовал облегчение. Ведь он не верил или не хотел верить в то, что Ван Цзянь – убийца.

Но после этого наступило замешательство: кто же он на самом деле?

Выражение лица Ван Цзяня постепенно менялось – искренность уступала место к сомнению.

– Ты меня подозревал? – Он нахмурился. – Убийца был правшой?

Не дожидаясь ответа Фан Му, Ван Цзянь бросился к столу, подхватил свою сумку и повернулся, чтобы уйти.

– Подожди!

Ван Цзянь холодно посмотрел на него, на его лице смешались унижение и гнев.

– Зачем?

Фан Му виновато улыбнулся.

– Братишка, я хочу выпить. Пойдем?

На лице Ван Цзяня по-прежнему была написана враждебность, но Фан Му с улыбкой наблюдал, как постепенно тает лед в его глазах. Наконец уголок рта Ван Цзяня дернулся.

– Ну пошли.

Когда Фан Му и Ван Цзянь, поддерживая друг друга, едва ли не на бровях вернулись во второй корпус, на часах была уже половина второго. К счастью, сегодня дежурил У Хань, поэтому они смогли попасть внутрь.

Ван Цзяня дико рвало в туалете, а потом он уснул, плюхнувшись вниз лицом на кровать. Хотя Фан Му тоже перепил, его разум был на удивление ясен. Он стоял перед дверью комнаты, колеблясь и не заходя внутрь.

В коридоре было тихо. Фан Му озирался по сторонам; ему казалось, что двери в коридоре словно смотрят на него. Одиночество медленно стискивало его, засасывая внутрь. Ноги вдруг стали мягкими. Он с трудом доковылял до лестницы и тяжело сел.

Ступени были твердыми и холодными, но Фан Му не хотелось вставать – у него не осталось сил. Беспомощно облокотившись на перила лестницы, он смотрел в окно на ясное ночное небо. Ни облаков, ни луны, только небо, полное звезд, которые беспрестанно мерцали, как бы подглядывая и насмехаясь.

«Ты, должно быть, веселишься сейчас, верно? Сейчас, наверное, прячешься в каком-то глухом уголке, удовлетворенно размышляя о своем великолепном выступлении…»

Однако Фан Му слишком устал ненавидеть. Он даже надеялся, что убийца явится прямо сейчас, пусть даже с целью убить его.

«Просто дай мне знать, кто ты, вот и всё… Пусть это закончится».

Фан Му прижался лбом к перилам и устало закрыл глаза.

– Эй, почему ты здесь спишь?

Юноша поднял голову, и перед его глазами появился ослепительный свет. Он поднял руки, чтобы прикрыть глаза, но двигаться было тяжело.

Свет перед глазами погас. У Хань убрал фонарик, сделал несколько шагов вверх по лестнице и протянул руку Фан Му.

– Вставай быстрее, ты простудишься.

Тот оттолкнул его руку:

– Все нормально, Третий брат. Со мной всё в порядке.

– Ну, нет, здесь слишком холодно, – решительно произнес У Хань. – Не можешь попасть внутрь? У меня есть ключ, вставай!

– Третий брат, если ты действительно хочешь мне помочь, позволь мне немного посидеть здесь. – Фан Му мотнул головой в сторону комнаты. – Я не смогу уснуть, даже если вернусь…

У Хань со вздохом посмотрел на него:

– Ладно, подожди меня немного…

С этими словами он побежал вниз по лестнице, а потом вернулся с двумя подушками и термосом. Подсунул подушки под Фан Му, отвинтил крышку и протянул термос.

– Сколько ты выпил, малыш?.. Давай-ка горячего чайку.

Фан Му кивнул, поблагодарил и сделал глоток чая, все еще опираясь на перила лестницы и безучастно глядя в окно. У Хань тоже сел рядом.

Спустя долгое время Фан Му вдруг негромко сказал:

– Третий брат, я слышал, что после смерти люди превращаются в звезды на небе…

У Хань повернул голову и посмотрел на яркое звездное небо за окном:

– Да, есть такое мнение.

– Как думаешь, какая из них Чэнь Си?

У Хань не издал ни звука, а просто похлопал товарища по плечу.

Наконец Фан Му всхлипнул, и по его щекам медленно потекли две дорожки слез. Сразу же после этого он уткнулся лбом в колени – и беззвучно и горько заплакал.

Плакал он очень долго. Когда снова поднял голову, У Хань сунул ему бумажную салфетку.

– Не нужно, – прохрипел Фан Му, – у меня есть…

Он пошарил в карманах, нащупал пачку бумажных платочков, посмотрел на логотип – такие же были у Чэнь Си, и слезы снова затуманили ему глаза.

«Не думай об этом», – приказывал себе Фан Му, вытирая слезы.

Рука наткнулась на какой-то продолговатый предмет. Это Ван Цзянь оставил полпачки сигарет. Фан Му достал одну, поджег ее и сделал длинную затяжку.

– Когда это ты начал курить? – удивился У Хань.

Фан Му улыбнулся, глядя на него опухшими глазами:

– Да вот буквально только что.

У Хань посмотрел на мерцающий в темноте красноватый огонек и протянул руку:

– Угости и меня.

Они сидели на лестнице и молча курили. Одну сигарету за другой. Вскоре у их ног скопилась целая горка окурков.

Выкурив последнюю сигарету, Фан Му некоторое время сидел, опустив голову, а затем вдруг сказал:

– Спасибо, Третий брат.

У Хань улыбнулся, а потом уставился себе под ноги. Через мгновение он вскинул голову и спросил:

– Есть ли какие-то подвижки в расследовании?

Выражение лица Фан Му внезапно изменилось, и он молча покачал головой.

У Хань какое-то время молчал. Внезапно он окликнул:

– Фан Му…

– Что?

– Скажи честно, ты когда-нибудь подозревал меня?

Юноша горько усмехнулся.

– Я же говорил тебе, что ты тут ни при чем.

У Хань покачал головой:

– Я так не думаю.

Фан Му посмотрел на него с некоторым удивлением. Выражение лица приятеля стало серьезным.

– Он выдал себя за меня и убил Чэнь Си, разве это не имеет ко мне отношения? – Его рука медленно сжалась в кулак. – Тебе не кажется, что в последнее время все смотрят на меня как-то странно?

Фан Му похлопал его по плечу:

– Не выдумывай ерунды, это паранойя.

У Хань хмыкнул.

– Паранойя или нет, но я не могу перестать думать… – Он сделал паузу. – Я это дело так не оставлю.

Его взгляд внезапно стал пронзительным, и при свете звезд глаза блеснули металлом.

Когда Дин Шучэн вошел в кабинет Син Чжисэня, то с удивлением увидел сидящего на стуле Фан Му. Парень был худее, чем несколько дней назад, его волосы растрепались, а лицо стало пугающе бледным. Надень ему на запястья пару наручников, и он ничем не отличался бы от подозреваемого, которого только что подняли и притащили из следственного изолятора.

– Ты до чего себя довел? Заболел, что ли?

Фан Му выдавил из себя улыбку:

– Все нормально.

Син Чжисэнь жестом пригласил Дин Шучэна сесть.

– Как дела?

Полицейский, вздохнув, поднял два пальца, давая понять, что не прочь закурить. Син Чжисэнь взял со стола пачку сигарет. Дин Шучэн взял одну и угрюмо сказал:

– Никуда мы особо не продвинулись…

На лице Син Чжисэня не дрогнул ни единый мускул. А вот Фан Му, внезапно расстроившись, опустил голову.

Син Чжисэнь стряхнул пепел с сигареты:

– Рассказывай.

Дин Шучэн только что вернулся из Педагогического университета. По предложению Син Чжисэня оперативная группа решила объединить четыре убийства. По его мнению, эти дела объединяло только место совершения преступления, но он признал вывод Фан Му, что убийца один и проживает на территории кампуса.

Оперативная группа решила начать с дела об убийстве в театре. Дин Шучэн вместе с несколькими сотрудниками отправился на экономический факультет и помимо расследования дела Чэнь Си тщательно проверил все ее связи, которые могли угрожать ее благополучию. Результаты оказались неутешительными. Не было никаких оснований полагать, что кто-то мог ненавидеть эту нежную и добрую девушку до такой степени, чтобы убить ее с особой жестокостью.

– Короче, мотив убийцы, – Дин Шучэн закрыл блокнот, – остается загадкой и по сей день.

Син Чжисэнь долго молчал, только скреб подбородок и курил. Выкурив две сигареты подряд, он вдруг спросил:

– А ты что думаешь?

Дин Шучэна этот вопрос застал врасплох.

– Что?

Он поднял голову и понял, что Син Чжисэнь обращается к Фан Му. Тот, не спеша с ответом, после некоторых секунд раздумий сказал:

– Я думаю, что отдельное расследование дела Чэнь Си не принесет результатов; лучше рассматривать все дела вместе.

Син Чжисэнь заинтересовался:

– Что ты имеешь в виду?

– Как уже говорил, я не могу понять мотив убийцы, но чувствую его лютую ненависть. Особенно в первых двух случаях. Однако, – Фан Му сделал паузу, – его почерк изменился…

– Изменился? – не удержался Дин Шучэн.

– Да. Если убийство Чжоу Цзюня и Тун Цянь было своего рода всплеском ненависти, то убийство Сун Фэйфэй, Цзя Ляньбо и Чэнь Си больше похоже на… выпендреж.

– И что он хотел продемонстрировать?

– Контроль. Он получает своеобразное удовольствие от манипулирования другими по своему усмотрению. – Фан Му повернулся к Дин Шучэну: – Офицер Дин, когда вы впервые надели форму, вам ведь нравилось ходить с пистолетом и вмешиваться во все подряд?

Дин Шучэн задумался и покраснел. Фан Му улыбнулся и продолжил:

– Контроль и правда пьянит. Более того, преступник и сам верит, что обладает такой способностью. Особенно когда он убивает людей.

– В таком случае, – выдохнул Син Чжисэнь, – этот человек должен был потерять контроль над собой в реальной жизни.

Фан Му кивнул.

Син Чжисэнь, немного поразмыслив, произнес:

– Дин, проверь эту идею. Сосредоточься на тех, кто у нас по университетским меркам на дне.

Дно… Это слово заставило Фан Му отшатнуться. Помимо презрения оно несло в себе чувство снисходительного превосходства. Поэтому, когда У Хань спросил о ходе дела, он засомневался в правильности этого слова.

– Это не имеет значения. – У Ханя, казалось, слово совсем не смутило. – Дно – это тоже не полтора человека, а достаточно широкий круг, и проверка займет какое-то время.

Фан Му поспешил объяснить:

– Не пойми меня превратно. Я не думаю, что сюда входят студенты.

– Эй! – У Хань надавил на плечо Фан Му. – Ты слишком заморачиваешься. Дно есть дно, нечего скрывать. Я вот тоже на дне. И он тоже.

И жестом указал на Тана, подметавшего пол в коридоре.

В последнее время мастер Тан стал аккуратнее одеваться – сегодня на нем был довольно красивый твидовый пиджак, и выглядел он на несколько лет моложе. Заметив движение У Ханя, он выпрямился и спросил:

– Что такое?

– Ничего, сказал, что ты сегодня просто красавчик. – У Хань улыбнулся и пошел прочь.

Мастер Тан замялся, одергивая пиджак.

Как и сказал У Хань, расследование оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. С одной стороны, охват был слишком велик, и после предварительных подсчетов выяснилось, что в студенческом городке тысячи людей находятся на грани бедности; с другой стороны, объекты расследования никак не помогали полиции и даже оказывали сопротивление. Это неудивительно. Они, в силу бедственного материального положения, и так страдали от низкой самооценки и депрессии, а теперь, когда стали объектом расследования целой серии убийств, разумеется, испытывали неудовольствие.

Проверка шла через пень-колоду, и Дин Шучэн ходил мрачнее тучи. Фан Му несколько раз звонил ему, но Дин ограничивался парой фраз и вешал трубку. Юноше приходилось едва ли не клещами вытягивать из него информацию, чтобы получить хоть какую-то зацепку.

У Хань очень сильно помогал Фан Му. Он был куда лучше других знаком с этими самими представителями «дна», особенно с бедными студентами и уборщиками. Фан Му был ему благодарен, но У Хань считал, что помогает себе.

– Только поймав настоящего преступника, я смогу доказать свою невиновность. К тому же, – он потер затылок, – надо отомстить ему за эту шишку.

После обеда Фан Му и У Хань снова убежали добывать информацию, а когда вернулись, было уже почти полдесятого вечера. Они съели немного лапши в небольшом ресторанчике за пределами кампуса и вернулись в общежитие практически без сил. В комнате был только Четвертый брат. Когда они вошли, он поднялся из-за стола.

– Вернулись?

– О, Четвертый брат… – У Хань бросил сумку на верхнюю койку и бесцеремонно плюхнулся на его кровать.

Тот хмыкнул и повернулся к Фан Му:

– Шестой брат, чем сегодня занят вечером?

Фан Му взял полчашки холодной воды и выпил ее залпом.

– Ничем. А что?

Четвертый брат подтолкнул его к столу:

– Сегодня у Чэнь Си день памяти. Вторая седьмица[18].

Фан Му обратил внимание на большой черный пластиковый пакет. Внутри виднелось несколько пачек бумажных денег.

В сердце Фан Му зародилось теплое чувство. Он медленно повернулся и улыбнулся:

– Спасибо, Четвертый брат.

Тот смущенно почесал голову:

– Я более-менее разбираюсь в таких вещах… могу помочь.

У Хань фыркнул:

– Четвертый брат, ты очень внимателен!

Толстяк усмехнулся:

– Шестой, я пойду с тобой.

Фан Му на мгновение замолчал и кивнул.

– Хорошо.

Четвертый брат взял пакет, достал из него зажигалку, повернулся к У Ханю и поинтересовался:

– А ты с нами?

У Хань покачал головой.

– Я не пойду. – Он посмотрел на Фан Му и понизил голос: – Не позволяй ему слишком волноваться…

Четвертый брат пообещал и поспешил вслед за соседом из общежития.

На улице Фан Му растерялся. Куда идти? Четвертый брат заметил его замешательство и тихо сказал:

– Пошли на стадион. Там меньше людей.

Небо уже полностью потемнело, но заснеженный стадион был залит холодным мерцающим светом. Вокруг царили тишина и безмолвие. Четвертый брат прав – это действительно хорошее место, чтобы отдать дань уважения покойной.

Они нашли место, где ветер дул в спину. Фан Му не хотел двигаться и говорить, его разум опустел; он просто стоял, вытянув руки вдоль тела. Четвертого брата это не смущало; он проворно доставал пачки бумажных денег из пакета и складывал в стопку.

Фан Му, наблюдая за движениями Четвертого брата, не удержался:

– У тебя хорошо получается.

Чжу улыбнулся:

– Изначально я научился этому всему, чтобы провести обряд для Тун Цянь. Не думал, что придется помогать тебе…

Как только слова слетели с его губ, он почувствовал, что сболтнул лишнего. Чтобы скрыть смущение, пару раз кашлянул и ускорил движения.

Вскоре все было готово. Четвертый брат встал и внимательно посмотрел на Фан Му:

– Ну что, начнем?

Тот молча кивнул.

Огонь разгорелся и вскоре превратился в небольшой костер. Фан Му присел на корточки – и почувствовал, как на него повеяло шелковистым теплом, а длинные волосы Чэнь Си коснулись лица.

Четвертый брат протянул пачку бумажных денег, Фан Му взял их и бросил в огонь. Пламя подскочило, озорничая, как непослушный ребенок. Фан Му наблюдал, как бумажные деньги медленно сворачиваются в огне, превращаясь в горстку алых мерцающих хлопьев, которые медленно сминались и рассеивались, словно уходили в неведомые дали.

«Чэнь Си, ты в порядке? За тысячи ли от нас, в тихом доме в провинции Хунань, ты спишь в маленькой деревянной коробке. Возможно, к ней только что прикоснулись большие руки твоего отца, возможно, ее только что пропитали слезы твоей матери. Ты так же безмятежна и нежна, как всегда, и молча бродишь по тому месту, где впервые открыла глаза, где впервые заговорила, где делала первые шажки… Тогда, пожалуйста, вернись сюда, в то место, где твое сердце впервые затрепетало…»

Глаза Фан Му наполнились слезами, а пляшущий свет костра превратился в размытое пятно. Улыбающееся лицо Чэнь Си постепенно становилось все четче в этом ореоле света. Тонкие брови, ясные глаза, прямой красивый нос, чуть выступающие вперед зубки…

«Ты защитишь меня?

Прости меня, прости. – Фан Му утратил контроль над собой и всхлипнул. Прости меня…»

Теплое прикосновение к его лицу постепенно становилось реальным, как будто чья-то рука медленно ласкала его.

«Держись. Не расстраивай меня…»

Она слегка склонила голову, а в глазах читалась бесконечная нежность…

Фан Му не мог не протянуть руку – и в тот же миг жгучая боль в кончиках пальцев заставила видение бесследно исчезнуть.

Над ухом раздался низкий голос Четвертого брата:

– Тело родственникам. Душу небу и земле…

«Пустая игровая площадка наполняется гулом, словно уходя в холодную белизну до конца горизонта, и полупрозрачная фигура удаляется…

Мои мысли растворятся во вселенной. Сердце мое отдано любимому…»

Четвертый брат бросил в огонь последнюю пачку бумажных денег, а затем постоял с поникшей головой, что-то мурлыкая себе под нос, пока костер постепенно слабел. Наконец тот погас. Последняя искра взметнулась и исчезла, унесенная северным ветром, а стадион вновь погрузился в безбрежную тьму. Но Фан Му так и остался стоять на коленях на снегу, сохранившем остатки тепла, пока Четвертый брат не поднял его насильно.

– Шестой брат, пойдем. – Он помог ему смахнуть остатки снега с коленей. – Чэнь Си, должно быть, чувствует тебя. Она будет счастлива там…

Словно потеряв способность думать и действовать, Фан Му позволил Чжу потянуть его за собой и медленно пошел к выходу со стадиона. Оказавшись за ограждением, он внезапно вырвался из рук толстяка.

– Четвертый брат, иди. – Вытер рукавом слезы. – Я хочу немного побыть один.

Четвертый брат замешкался:

– Шестой брат, лучше вернуться. Общагу скоро закроют. Кроме того, я буду волноваться, пока ты бродишь тут один.

– Я в порядке, Четвертый брат. – Фан Му едва сумел выдавить из себя улыбку. – Пусть Третий брат оставит для меня дверь открытой.

– Ладно, но будь осторожен.

Фан Му смотрел, как его сосед исчезает в ночи. Он оглянулся на темный стадион и вдруг почувствовал, что его сердце так же пусто, как и это место. Несколько раз энергично потерев лицо рукой, почувствовал себя немного бодрее, прошел к трибунам и сел.

День был пасмурный, ночное небо затянуло густыми тучами, поэтому не было видно ни звезд, ни луны. В темноте стадион казался сценой, где стояла мертвая тишина после того, как опустился занавес.

На этой сцене разыгрывалось слишком много историй. Причудливые, ни с чем не сравнимые, но прекрасные смерти Цзя Ляньбо и Сун Фэйфэй.

Необъяснимый страх почувствовать смерть посреди шумной толпы.

И конечно же, то чудесное время, проведенное бок о бок с Чэнь Си…

Эта сцена видела столько эмоций! Ужас, смятение, наивный восторг… Кто-то из героев умер, кто-то все еще борется, а кто-то хихикает в темных углах, закрыв рот ладонью. Эта сцена все еще безмолвно существует в кампусе, храня невысказанную тайну.

«Скажи мне, кто он?»

Внезапно позади него раздался звук шагов. Фан Му настороженно оглянулся и немного удивился: кто мог прийти на стадион в столь поздний час?

– Кто это?

Шаги замерли, а затем раздался знакомый голос:

– Это ты, Фан Му?

Это был У Хань. Фан Му вздохнул с облегчением. Третий брат быстро подошел к нему.

– Ты в порядке?

– В порядке. Как ты узнал, что я здесь?

– Четвертый брат сказал. – У Хань сел рядом. – Мне не понравилось, что ты тут совсем один.

С тех пор как Чэнь Си убили, а У Ханя вырубили, догадка Фан Му об убийственном формуляре так и не была опровергнута, однако «группа WPO» потеряла смысл существования. Члены группы, которые когда-то пообещали присматривать друг за другом, похоже, вообще не желали говорить на эту тему. Они снова были каждый сам по себе и играли прежние роли.

Только Фан Му и У Хань выслеживали убийцу.

Размышляя об этом, Фан Му молча положил руку на плечо друга. Этот парень был худощавым, однако в нем чувствовалась незримая сила, которая заставляла людей чувствовать себя уверенно, и на него можно было равняться.

– Пойдем. – У Хань не переставал озираться. – В сложившейся ситуации лучше проявить осторожность.

Фан Му кивнул. Он встал, размял онемевшие конечности и поплелся за У Ханем.

Кампус давно опустел. Слабо светили одинокие уличные фонари. Фан Му и У Хань шли там, где граничили свет и тьма. Фан Му заметил, что правая рука У Ханя засунута в карман пальто. Да, с таким провожатым бояться нечего…

Подойдя к зданию общежития, юноша осторожно подергал ручку. Как ни странно, дверь оказалась заперта. Он уже собирался постучать, когда У Хань помешал ему:

– Не беспокой тетю Сун, а то опять раскудахтается… У меня есть ключ.

Через несколько секунд он уже отпер дверь.

– Пойдем, только тихо!

Вдвоем они прокрались в здание общежития. На подходе к лестнице У Хань, шедший позади, внезапно остановился.

– Что случилось, Третий брат? – спросил Фан Му.

У Хань повернулся и уставился на лестницу в другом конце коридора.

– Фан Му, ты ничего не видел?

Фан Му глянул в другой конец коридора, но там была лишь пустота.

– Ничего… – Он повернулся к У Ханю: – А что ты увидел?

– Ну… – Тот задумчиво покачал головой. – Может, мне просто померещилось? – Пожал плечами. – Ладно, пойдем…

Фан Му побрел по лестнице, но, дойдя до площадки, вдруг понял, что У Хань не следует за ним. Он повернулся и обнаружил, что тот замер на месте.

– Что случилось, Третий брат?

У Хань нахмурился, все еще глядя в другой конец коридора. Через несколько секунд он сказал Фан Му решительным тоном:

– Шестой брат, кажется, что-то не так…

Увидев его напряженное лицо, Фан Му быстро спустился и негромко спросил:

– Что ты только что видел?

– Когда я поднимался, мне показалось, что я видел человека на лестнице… и вдруг он исчез.

– А? – Фан Му посмотрел на часы. – Уже почти двенадцать часов, кто мог выйти…

– Вот почему мне не по себе. – У Хань посмотрел на Фан Му. – Может быть, это…

Они переглянулись и, не сговариваясь, направились в другой конец коридора. У Хань, прижавшись к стене, бесшумно скользнул к лестнице; Фан Му следовал за ним, прислушиваясь.

Ближе к лестнице У Хань сунул руку в карман пальто и вытащил большой складной военный нож.

Фан Му замер:

– Третий брат, ты… что?

Тот поднял палец к губам и прошептал:

– Купил после выписки. Когда я снова встречусь с ним, он так просто со мной не справится.

У Хань щелкнул ножом. В тусклом свете холодное и блестящее лезвие выглядело впечатляюще. Фан Му вдруг почувствовал необъяснимую нервозность, его ладони внезапно вспотели.

На лестнице никого не оказалось. У Хань подтолкнул Фан Му сзади, давая понять, чтобы тот следовал за ним по лестнице.

Поднявшись на второй этаж, он внезапно изменился в лице и быстро присел на корточки. Фан Му тоже поспешно опустился на корточки, не смея даже пикнуть.

Через несколько секунд вокруг воцарилась тишина. Фан Му осторожно поднялся и посмотрел на лестницу. Ничего необычного. Он глянул на У Ханя. Тот, очевидно, уже что-то обнаружил: он нахмурился и слегка прищурился, словно улавливая какой-то звук. Фан Му прислушался, навострив уши, но ничего не услышал.

У Хань мрачнел, и Фан Му втайне забеспокоился.

«Что именно ты услышал?»

Наконец Третий брат повернул голову и одними губами произнес: «Шестой этаж».

Шестой этаж?

Насколько знал Фан Му, только половина комнат на шестом этаже была занята студентами, а другая половина временно пустовала. Несколько комнат использовались в качестве кладовок, там хранились всякие мелочи и чистящие средства. Для удобства жилая зона и склад были разделены бетонной стеной. Кроме того, между лестницей и коридором с этой стороны склада находилась железная дверь, обычно запертая. Лестница, по которой сейчас поднимались Фан Му и У Хань, вела на склад. На этой стороне не жили студенты, как мог кто-то подняться туда поздно ночью?

Фан Му мучило странное чувство, У Хань же метнулся вверх по лестнице. Фан Му не стал долго раздумывать и бросился следом.

Восемь пролетов показались невообразимо длинными. Подошвы кроссовок чиркали о ступеньки в несколько раз громче обычного. Фан Му бежал вверх, а перед ним мельтешил У Хань. Когда они добрались до площадки между пятым и шестым этажами, Фан Му почувствовал, что сердце готово выскочить из груди.

И тут же его глаза расширились.

Обычно запертая железная дверь была открыта.

В одно мгновение Фан Му почувствовал, что в его мозгу воцарился хаос, словно в него хлынули бесчисленные вопросы.

Кто открыл эту дверь?

Кто тайком пробрался на шестой этаж посреди ночи?

Что он хотел сделать? Или…

Что он уже сделал?

От этих вопросов Фан Му на время потерял способность думать и действовать, просто застыл на месте. У Хань же, наоборот, быстро пришел в себя, взбежал на шестой этаж, внимательно осмотрел замок двери, а затем осторожно толкнул ее, махнув рукой, чтобы Фан Му поднимался.

Тот осторожно вошел в железную дверь и увидел У Ханя, который сидел на корточках в углу коридора.

Фан Му прижался спиной к стене и уже собирался открыть рот, чтобы спросить, в чем дело, как вдруг увидел лицо У Ханя. Оно побледнело, как мел, а его черты исказились. Третий брат тихо встал и, прислушиваясь к движению в коридоре, жестом попросил Фан Му приложить ухо.

– Какой-то человек… вошел во внутреннюю комнату.

Фан Му изумился:

– Ты видел, кто это?

– Нет, только спину, но… она кажется мне знакомой.

Фан Му вдруг почувствовал, что у него пересохло во рту.

– Что нам делать, Третий брат? Может, вызвать полицию?

У Хань, подумав, прошептал:

– Не торопись, может, это и не убийца… Давай сначала посмотрим.

Он высунул голову из-за угла и, убедившись, что там никого нет, махнул рукой Фан Му и осторожно двинулся в конец коридора.

У Хань шел впереди, а Фан Му позади. Нужная им дверь была закрыта, но через щель пробивался слабый свет. У Хань прижался ухом, а через мгновение выпрямился и тихо сказал Фан Му:

– Внутри кто-то есть.

Сердце Фан Му бешено забилось. По барабанным перепонкам ударил гулкий звук, словно в коридоре стучали кувалдой.

У Хань посмотрел на Фан Му, его кадык заходил ходуном. Он сжал нож, а потом резко толкнул дверь.

Дверь была не просто закрыта, а заперта. Но внутри кто-то запаниковал. Послышался звук опрокидываемых столов и стульев. Это, казалось, придало У Ханю смелости. Он громко заколотил в дверь, крича:

– Немедленно откройте! Это сотрудники отдела безопасности!

Стук в дверь и крики в пустом коридоре казались оглушительно громкими. Фан Му сжал кулаки, все его тело тряслось; он был растерян.

У Хань повернулся и сказал тихим голосом:

– Фан Му, я останусь и посторожу; найди какие-то подручные средства. – Он указал на дверь по диагонали напротив: – Там старые столы и стулья, давай!

Юноша кивнул.

Это был склад, забитый старым хламом. Фан Му нашел старый стол, оторвал от него две ножки, развернулся и помчался обратно. У Хань схватил одну и жестом велел Фан Му занять позицию.

– Действуем по моей команде!

Фан Му кивнул и поднял ножку стола, весившую, словно тысяча цзиней, нервно ожидая сигнал от У Ханя.

– Раз! Два! Три!

На счет «три» они навалились на дверь всем весом и выбили ее.

С громким грохотом дверь рухнула на землю. Молодые люди ввалились в дверной проем навстречу облакам пыли.

Фан Му еще толком не успел разглядеть, что происходит в комнате, как услышал крик У Ханя:

– Черт!

Он увидел, что тот метнулся к окну.

Фан Му растерялся. Он понял, что деревянная оконная рама покорежена, одно из окон отсутствует, а подоконник усыпан опилками и кусками цемента. У Хань лежал грудью на подоконнике. Он посмотрел вниз и через мгновение выпрямился с испуганным выражением лица.

– Он… он упал…

– Что? – Фан Му почувствовал жужжание в голове. Он поспешно оттолкнул У Ханя, высунул голову из окна – и не мог закрыть разинутый рот.

Луна успела выйти из-за туч, отбрасывая на землю прохладный свет. Внизу теперь не было темно. На серо-белом асфальте лежал, раскинув конечности, какой-то человек.

Фан Му был ошеломлен: как такое могло случиться?

– Вы что творите? Что случилось?! – внезапно послышались сзади гневные крики. Фан Му вышел из оцепенения и резко обернулся. Растрепанная Сунь Мэй стояла в зияющем дверном проеме и сердито верещала: – Вы что тут устроили, хулиганы?

У Хань указал на подоконник и, заикаясь, пробормотал:

– Сунь… тетя Сунь, там кто-то…

Сунь Мэй нетерпеливо махнула рукой и подошла:

– Что случилось? – Высунув голову в окно, она воскликнула: – Мать моя! – Внезапно обернулась, ее лицо побледнело, и она дрожащим пальцем указала на Фан Му. – А это… кто?

Юноша вышел из оцепенения и побежал вниз.

Некоторых студентов разбудил громкий шум, и теперь они кучковались в коридоре, расспрашивая соседей, кто что знает. Когда Фан Му промчался мимо, на него были обращены удивленные взоры. Однако он не обратил на это внимания. В его голове бился один-единственный вопрос: что за человек спрыгнул из окна шестого этажа?

По пути вниз Фан Му вспомнил, что У Хань только что запер железную дверь на велосипедный замок. Он тщетно дергал ее, пытаясь выбраться через оставшуюся щель.

К счастью, У Хань успел сбежать вниз. Когда он открыл дверь, Фан Му выскочил наружу и бросился прямо к месту падения человека.

Приближаясь к размытому силуэту, он замедлил шаг, чувствуя, что ноги становятся ватными, а по телу пробегает дрожь.

Кто это был?

Жив ли он?

На расстоянии около трех метров от человека Фан Му замер. Он смотрел на неподвижного человека остановившимся взглядом и словно прирос к месту.

Сзади к нему подбежал У Хань и, увидев Фан Му, на мгновение замешкался.

Словно во сне, тот наблюдал, как Третий брат осторожно приблизился к мужчине и наклонился, чтобы рассмотреть его.

– А?

Вдруг он услышал удивленный возглас У Ханя:

– Фан Му, подойди сюда!

Тот слегка вздрогнул и набрался смелости, чтобы подойти.

Он понял, что его смущает в фигуре неизвестного. При ближайшем рассмотрении кажется, что тот словно одет в трико.

Фан Му вдруг что-то вспомнил, и сердце его бешено заколотилось. Он судорожно похлопал по карманам, нашел в кармане брюк зажигалку и нетерпеливо щелкнул ею несколько раз. Наконец в руке вспыхнуло маленькое пламя.

Все перед ним озарилось светом.

Вокруг раскинулось море стекла и деревянных обломков. На земле, головой на юг, ногами на север, раскинув конечности, лежал человек, которого придавило разбитым окном. На нем было черное цельное трико, а на голове – маска с капюшоном.

Это был костюм У Ханя из любительского спектакля.

Рука Фан Му задрожала, и огонек в его руках запрыгал. В мерцающем свете страшная маска выглядела еще более жутко.

Фан Му посмотрел на У Ханя и обнаружил, что тот тоже уставился на неизвестного во все глаза.

Они еще пару минут переглядывались, затем У Хань кивнул. Фан Му глубоко вздохнул, присел и резко сдернул маску и капюшон.

Перед ними предстало искаженное лицо Тан Дэхоу с разинутым ртом и выпученными глазами.

Сегодня в ноль часов одиннадцать минут в Педагогическом университете человек выпрыгнул из окна и в результате падения погиб на месте.

Погибший, Тан Дэхоу, мужчина, ханец[19] пятидесяти одного года от роду, был сотрудником отдела материально-технического обеспечения Педагогического университета, отвечая за порядок во втором корпусе общежития для мальчиков. После судебно-медицинской экспертизы установлено, что причиной смерти стало внутреннее кровотечение, вызванное черепно-мозговой травмой и разрывом внутренних органов; примерное время смерти ноль часов семь минут.

Место падения – открытая площадка с восточной стороны второго корпуса. На месте происшествия погибший обнаружен лежащим на спине, тело развернуто головой на юг, ногами на север, конечности раскинуты в стороны. Погибший одет в черное трико с золотыми полосками, на голове маска. Явных следов крови и травм на поверхности тела не обнаружено. Вокруг покойного обломки деревянной рамы, к которой привязана нейлоновая веревка; другой конец был обмотан вокруг талии покойного.

Установлено, что погибший упал с подоконника кладовки на восточной стороне шестого этажа второго корпуса мужского общежития. В кладовке отсутствует окно, которое совпадает с тем, что обнаружено рядом с покойным; также на подоконнике обнаружены отпечатки ног покойного. На основании вышеприведенных улик можно предположить, что погибший намеревался привязать к окну веревку и спуститься с шестого этажа, однако рассохшаяся рама не выдержала его веса и сломалась, в результате чего он упал и разбился насмерть.

На месте происшествия присутствовали три свидетеля: У Хань, студент третьего курса юридического факультета, проживающий в комнате 352 второго корпуса, Фан Му, студент третьего курса юридического факультета, проживающий в комнате 352 второго корпуса, и Сунь Мэй, комендант общежития.

По словам свидетеля У Ханя, в тот вечер он и его сосед по комнате Фан Му вернулись домой поздно вечером. Когда они поднимались наверх, то случайно заметили фигуру, мелькнувшую в правой части коридора. В связи с тем, что в последнее время в кампусе произошло несколько убийств, двое молодых людей решили проверить, что происходит. Проследив за подозрительным человеком до шестого этажа, они обнаружили, что тот открыл дверь на шестом этаже и проник в кладовую на восточной стороне. Молодые люди выломали дверь, У Хань увидел разбитое окно и обнаружил, что внизу лежит какой-то человек. Вышеприведенные показания в основном совпадали с рассказом другого свидетеля, Фан Му.

По словам свидетельницы Сунь Мэй, в ту ночь она и погибший Тан Дэхоу дежурили во втором корпусе для мальчиков. Около десяти вечера Тан Дэхоу, сославшись на головную боль, ушел в свою комнату отдохнуть, а потом не появлялся. Около полуночи Сунь Мэй услышала, как кто-то вошел в здание общежития. Поскольку У Хань предупредил ее заранее, она не придала этому значения. Примерно через пять минут Сунь Мэй, выйдя в туалет, услышала крики и стук в дверь наверху. Она подумала, что кто-то из студентов безобразничает, и поднялась навести порядок. Поднявшись на шестой этаж, обнаружила, что железная дверь лестничного пролета открыта, а в кладовой с восточной стороны кто-то есть. Когда Сунь Мэй поспешила на место происшествия, то обнаружила, что дверь склада выбита, а У Хань и Фан Му, держа в руках ножки стола, стоят перед окном и смотрят вниз. Поняв, что кто-то выпал из окна, Сунь Мэй немедленно сообщила в университетский отдел безопасности и позвонила в полицию.

В этом деле есть два момента, вызывающих беспокойство.

Во-первых, почему погибший Тан Дэхоу решил поздно ночью спуститься из окна шестого этажа на веревке?

После расследования выяснилось, что черное трико и капюшон, которые были надеты на покойном, – это реквизит из пьесы «Дьявольский пир». После убийства в клубе убийца исчез вместе с костюмом. Благодаря этому возникли серьезные подозрения, что Тан Дэхоу замешан в преступлении.

После расследования выяснилось, что Тан Дэхоу жил в городе. Его жена умерла пять лет назад, он один воспитал дочь, которая вышла замуж и уехала на юг, они мало общались. Тан Дэхоу изначально работал в административном здании (результаты проверки показали, что он дежурил в ту ночь, когда погибла Тун Цянь), затем его перевели во второй корпус вахтером. Поскольку университет после двойного убийства усилил охрану, Тан Дэхоу фактически жил в комнате на четвертом этаже опустевшего общежития. Полиция провела обыск в жилище Тан Дэхоу и обнаружила, что там всё в беспорядке. Они нашли большое количество книг и журналов порнографического содержания, а также нижнее женское белье. Если эти улики просто свидетельствовали о психосексуальной ориентации Тан Дэхоу, то результаты обыска кладовой на шестом этаже интриговали.

Склад на шестом этаже, где произошло преступление, разделен на два помещения; в обоих баррикады из старых кроватей, столов и стульев. На старом столе во внутренней комнате полицейские нашли стеклянную банку и моток веревки. В бутылке оставалось около двухсот миллилитров жидкости, которая на поверку оказалась эфиром. Полицейские обнаружили несколько отпечатков пальцев Тан Дэхоу на этой емкости. В то же время полиция путем сравнения выяснила, что моток веревки и следы удушения на шее Чжоу Цзюня по первому делу об убийстве в основном совпадают, и, кроме того, найденную веревку сличили с веревкой, использованной для связывания погибшей Сун Фэйфэй по делу о двойном убийстве на спортивной площадке. На основании вышеперечисленных улик можно сделать предварительный вывод, что Тан Дэхоу имеет непосредственное отношение к серийным убийствам в Педагогическом университете.

Полиция восстановила картину происходящего: Тан Дэхоу надел костюм из спектакля и посреди ночи поднялся в кладовую на шестом этаже, якобы чтобы взять орудия преступления и намереваясь совершить преступление в ту же ночь (поскольку во время преступления на территории университета других происшествий не зафиксировано, можно сделать вывод, что дальше преступных намерений дело не зашло). После того как его обнаружили У Хань и Фан Му, Тан Дэхоу поспешил покинуть место преступления. В панике он привязал один конец веревки к окну, а другой обмотал вокруг талии, собираясь спуститься с шестого этажа. Однако подгнившая рама не выдержала, и Тан Дэхоу выпал из окна.

Во-вторых, что делали в ту ночь свидетели У Хань и Фан Му?

В ходе расследования полиция усомнилась в истинной причине смерти Тан Дэхоу в связи с тем, что он является главным подозреваемым в серии убийств. Причина в том, что погибшая Чэнь Си была девушкой свидетеля Фан Му, а другого свидетеля, У Ханя, Тан Дэхоу ранил в театре. В ночь убийства именно эти двое в последний раз видели Тан Дэхоу живым. Более того, по словам третьего свидетеля, Сунь Мэй, когда она увидела У Ханя и Фан Му на месте преступления, оба держали в руках ножки стола.

Может быть, Фан Му и У Хань, поняв, что Тан Дэхоу – убийца, убили или ранили его, мстя за личные обиды, а затем инсценировали смерть, выкинув из окна?

Полиция снова провела детальный осмотр места происшествия и тела погибшего и впоследствии исключила подозрения в отношении этих двух лиц. На месте преступления не обнаружено следов борьбы. На ножках стола, которые были в руках студентов, не обнаружили частиц крови и волос, а также каких-либо следов нанесенных ударов. Кроме того, на теле погибшего Тан Дэхоу нет травм, нанесенных тупым предметом, а черепно-мозговая травма получена в результате падения с высоты. Согласно показаниям Сунь Мэй, с момента, когда она услышала крики и стук, до того, как узнала, что Тан выпал из окна, прошло всего около двух минут. За такой короткий промежуток времени совершить убийство (или ранить кого-то) и инсценировать сцену невозможно. Студент, живущий на первом этаже, которого разбудил звук падения, назвал время, которое подтверждают показания Сунь Мэй.

В итоге можно сделать вывод, что Тан Дэхоу замешан в серии убийств, произошедших в течение семестра. Когда он готовился совершить очередное преступление, его застали, и он погиб, спасаясь бегством.

Поскольку подозреваемый мертв, дело прекращено.

Фан Му и У Хань сидели в кабинете Син Чжисэня и слушали, как тот сообщает окончательное заключение по делу. Выслушав его, они долго молчали. Наконец У Хань испустил долгий вздох.

– Не ожидал, что это он…

Фан Му в оцепенении смотрел на пол под ногами. Через некоторое время он поднял голову и посмотрел на Син Чжисэня.

– Можно взглянуть на труп Тан Дэхоу?

Син Чжисэнь на мгновение задумался и кивнул.

– Можно. Но ты должен быть морально готов. Вскрытие уже провели, и выглядит он не слишком симпатично.

Кабинет судебно-медицинской экспертизы находился на первом этаже городского Бюро общественной безопасности. Син Чжисэнь поприветствовал дежурного патологоанатома и повел Фан Му в морг.

– Вот он. – Полицейский указал на стол для вскрытия в углу.

Температура в морге была низкой, и, пока Фан Му шел к столу для вскрытия, покрытому белой тканью, ему становилось все холоднее и холоднее.

Тело Тан Дэхоу выглядело длиннее, чем раньше. Взгляд Фан Му скользил от оголенных пальцев ног вверх и в конце концов остановился на лице.

Юноша протянул руку, приподнял белую ткань, и его взору предстала голова Тан Дэхоу с вскрытой черепной коробкой.

Фан Му пристально вглядывался в его лицо, пытаясь разглядеть что-то в давно утративших блеск глазах.

Вдруг он резко поднял руку. Белая ткань взметнулась в воздух и медленно опустилась на пол морга. Перед глазами Фан Му предстал уродливый труп Тан Дэхоу. Зеленовато-белый торс был испещрен крупными и мелкими отметинами, грудь и живот рассечены, разрезы бессистемно зашиты черными нитками, а сломанная рука вывернута под невероятным углом.

Фан Му пристально осматривал труп Тан Дэхоу. На его лице смешались разные чувства: облегчение, скорбь, удивление, страх. Но больше всего было сомнений.

Син Чжисэнь, все время наблюдая за Фан Му, внезапно вспомнил фразу, которую тот когда-то сказал: «Когда вы его поймаете, когда бы это ни случилось, позвольте мне…»

Син Чжисэню на миг показалось, что он догадался о цели Фан Му. Полицейский спокойно встал позади молодого человека и только собирался открыть рот, как увидел, что Фан Му тянет руку к лицу Тан Дэхоу.

Син Чжисэнь перехватил его запястье:

– Что ты делаешь?

Юноша замер.

– Я…

– Я понимаю твои чувства, но с этим парнем уже покончено. – Син Чжисэнь понизил голос: – Кроме того, осквернение трупа запрещено законом.

Фан Му сразу же понял, что тот неправильно истолковал его действия. Однако эти слова заставили сердце сжаться от печали, и слезы уже невозможно было остановить.

Выйдя из здания Бюро общественной безопасности, Фан Му и У Хань молча шли по направлению к автобусной станции. Не успели они добраться до места, как Третий брат увидел проезжающий автобус. Он пробежал несколько шагов, запрыгнул в него и, повернув голову, увидел, что Фан Му все еще топчется на месте.

– Ну что ты там застрял? Давай быстрее!

Фан Му помедлил несколько секунд, потом крикнул:

– Третий брат, отпроси меня в университете на пару дней!

У Хань встрепенулся:

– А куда ты намылился?

Фан Му не ответил, просто помахал рукой и побежал через дорогу.

Он приехал в город Ц. и сейчас находился в аудитории тамошнего университета.

– Конечно, мы не отрицаем, что бо́льших успехов в профилактике преступности можно достичь за более короткий срок, если активнее помогать здоровым людям, а не лицам с девиантной личностью. Но изучение таковых и направление их на путь исправления – неотъемлемая часть профилактики преступности…

Пожилой мужчина с прямой спиной и суровыми глазами читал лекцию, стоя за кафедрой. Аудитория была набита битком; студенты внимательно слушали, время от времени делая пометки в конспектах. Никто не обратил внимания на вольнослушателя в углу.

Фан Му дико устал, но не сводил взгляд с профессора Цяо Юньпина, самого известного криминолога провинции.

После пары профессор Цяо ответил на несколько вопросов студентов и собрал свои записи, собираясь уходить. В это время он заметил, что его ждет еще один студент.

– У вас есть какой-то вопрос? – Профессор Цяо положил бумаги на стол и закурил.

Фан Му немного волновался, но, справившись с нервами, спросил:

– Учитель Цяо, если человек, а именно мужчина, коллекционирует женское белье, может ли это свидетельствовать о том, что у него есть какие-то психологические проблемы?

– Не исключено. Это проявление фетишизма. – Профессор Цяо оглядел Фан Му с ног до головы. – Скорее всего, у него психосексуальные отклонения. Постарайтесь помочь ему, пока он не вляпался в какие-то неприятности.

Профессор Цяо как раз собирался рассказать о психологической коррекции фетишизма, когда студент снова заговорил:

– Может ли такая особенность привести к насилию? Например, к убийству?

– Почему вы об этом спрашиваете? – удивился Цяо Юньпин.

Заметив, как посуровело лицо профессора, Фан Му, немного испугавшись, прошептал:

– Да так… просто спросил…

Цяо несколько секунд смотрел на него, затем произнес:

– Такое бывает, но редко. Если подобная особенность сопровождается агрессивным поведением, это часто означает, что у него одновременно есть и другие психологические проблемы. Однако, – он внимательно наблюдал за выражением лица собеседника, – такие психологические проблемы поддаются коррекции и лечению. Поэтому не стоит слишком беспокоиться.

Фан Му кивнул:

– Понятно.

– Вы не мой студент. Позвольте поинтересоваться, с какого вы факультета?

Юноша заколебался:

– Я не из этого университета, а из Педагогического университета города Ч.

Профессор Цяо удивился еще больше:

– Города Ч.? То есть вы проехали больше сотни ли, чтобы задать мне этот вопрос?!

Фан Му не ответил и, поклонившись, пошел прочь.

Сидя в междугороднем автобусе по дороге в город Ч., он прислонился к окну. Прохлада прояснила его разум.

Хотя все указывает на Тан Дэхоу, остается неясным один вопрос – каковы его мотивы для совершения преступления?

Этот вопрос не давал покоя Фан Му уже несколько дней. Никогда не бывает любви без причины, и ненависти без причины тоже нет. Что заставило Тан Дэхоу убить одного за другим пять человек? Ненависть? Сексуальное желание? Или какой-то невыразимый безумный внутренний порыв?

Полиция обнаружила в доме Тан Дэхоу большое количество женского нижнего белья, и это свидетельствовало о том, что у него действительно имелись проблемы сексуального характера. Однако Фан Му все равно не мог связать это с серийными убийствами. Он чувствовал, что за всем этим скрываются какие-то неизвестные факты.

Возможно, профессор Цяо прав и у Тана могли быть и другие психологические проблемы. Только его вопрос останется без ответа.

Фан Му разглядывал незнакомые улицы и здания – и вдруг почувствовал себя ужасно одиноко; он даже заскучал по общежитию, которое находилось в сотне ли отсюда.

Только к вечеру Фан Му вернулся в кампус Педагогического университета. Он поднялся по ступенькам второго корпуса, потирая бурчащий от голода живот.

Понурившись, юноша брел по коридору, и тут вдруг перед ним словно возник пульсирующий красный шар. Он вскинул глаза и увидел стоящую в коридоре девочку лет десяти. Одетая в красный пуховик, она пристально смотрела себе под ноги. Фан Му проследил за ее взглядом и обнаружил несколько квадратов, нарисованных мелом на полу.

На лбу девочки выступили капельки пота; она играла в «классики» и веселилась от души. Юноша недоумевал: откуда взялась эта девочка в мужском общежитии? Однако она выглядела очень мило. Фан Му улыбнулся, подошел и с притворной серьезностью спросил:

– Кто ты?

Девочка не заметила, что кто-то вошел, и так испугалась вопроса Фан Му, что ойкнула и прыгнула мимо клетки.

– Это ты виноват! – Она надула губки. – Я пропустила клетку!

– Малышка, это общежитие для мальчиков. – Фан Му подавил смех и сделал строгое лицо. – Кто ты такая и кто тебя впустил?

– Я же не спрашиваю, кто ты, – не желала сдаваться маленькая упрямица. – Мамы нет, я теперь дежурная!

О! Теперь все ясно: это дочь Сунь Мэй.

Фан Му присел на корточки и с улыбкой посмотрел на нее.

– Как тебя зовут?

– Сначала ответь, как зовут тебя. Мама говорит, что чужим сюда нельзя.

– Меня зовут Фан Му.

– О, а меня зовут Ляо Яфань. – Глаза девочки заблестели от любопытства. – Ты тут учишься?

– Да.

– Весело учиться?

Улыбка Фан Му стала еще шире. Жизнь в университетском городке действительно била ключом, но только для тех, кто остался в живых.

– Весело.

– Тогда я тоже хочу в университет! Тут такая огромная территория, даже больше, чем наша начальная школа на улице Красного флага…

– Тогда прилежно учись – и поступишь сюда.

– Хорошо! – Девочка энергично кивнула, а затем снова погрустнела: – Но это еще далеко… – Она начала считать на пальцах: – Раз, два, три…

Фан Му улыбнулся:

– Почти десять лет.

– Ого! – Девочка наклонила голову и задумалась: – А мы с тобой еще встретимся?

– Не исключено.

Она хмыкнула и посмотрела на него.

– Ну, теперь-то мы уже знакомы, ты меня больше не напугаешь!

– Ладно. – Фан Му погладил девочку по волосам. – Ну, я пошел в свою комнату, а ты играй дальше.

– Хорошо, до свидания, дядя, – послушно ответила девочка.

Фан Му развернулся и пошел вверх по лестнице, но, поднявшись буквально на пару ступенек, не удержался и оглянулся. В тускло освещенном коридоре девочка, наклонив голову, смотрела на Фан Му с невинной улыбкой на лице.

В комнате было очень оживленно. Юноша с порога увидел, что все соседи собрались за столом. Ван Цзянь с остервенением разрывал пакет с жареной курицей.

– О, ты вернулся? – Четвертый брат помахал половинкой колбасы, которую нареза́л.

– Вы что тут делаете? – удивленно спросил Фан Му.

– Отмечаем ваши успехи! Твои и Третьего брата! – Старший брат помешивал нарезанные ингредиенты для одной из холодных закусок. – Заждались тебя уже…

У Хань, высыпав пачку арахиса в крышку от контейнера, негромко спросил:

– Где ты пропадал? Все нормально?

Фан Му улыбнулся и кивнул.

У Хань прищурился:

– Хорошо, что с тобой всё в порядке. Мы как раз думали, что ты сегодня вернешься, и наготовили кучу вкуснятины…

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату, спотыкаясь, вошел Пятый брат в стеганом пальто, которое топорщилось на груди.

– Скорее… заберите у меня…

Второй брат поспешил к нему и взял из его рук большой пластиковый пакет с пивом в бутылках.

– Ван Цзянь, в магазинчике нет крепкого спиртного, так что придется обойтись пивом. А еще вот… – Пятый брат достал из пакета пачку сигарет и протянул ее Ван Цзяню.

Тот взял сигареты и с улыбкой спросил:

– Ты не столкнулся с Климактеричкой?

– Разумеется, столкнулся, но, к счастью, я бдительный. – Пятый брат отряхнул пальто. – Черт, пришлось прорываться, как в Восьмой армии[20] через блокаду япошек!

– Ну, если она прознает, что мы пьем в комнате, нам не поздоровится…

– Всё в порядке! – Старший брат приобнял У Ханя за плечи. – Пока Третий брат с нами, нам нечего бояться.

– Ой, спасибо, что напомнил! – У Хань хлопнул себя по лбу. – Я же сегодня дежурю, чуть не забыл…

Четвертый брат поспешно добавил:

– Тогда скорее за стол, чтобы Третий брат успел перекусить перед дежурством!

Они быстро накрыли на стол. Обитатели комнаты 352 и Ван Цзянь расселись по местам. Все толкали друг друга в бок, но в итоге решили, что первый тост за Старшим братом.

– Сегодня мы собрались здесь по очень важному поводу… – заговорил тот низким голосом, а остальные засмеялись. – Мы чествуем двух наших друзей за то, что они храбро поймали убийцу. Хотя… не совсем поймали, как бы это сформулировать…

– По мне, так они храбро заставили убийцу сигануть из окна! – воскликнул Четвертый брат.

– Фу! – раздался хор голосов.

У Хань с улыбкой посмотрел на всех:

– Давайте скажем так: храбро загнали.

– Точно! – Старший брат откашлялся. – Выпьем за двух героев нашего общежития, которые не побоялись сразиться с убийцей; ну, а во-вторых, за то, что этот неудачный семестр наконец-то закончился. До дна!

Звякнули бутылки. Старший брат сделал глоток пива, вытер рот и обнаружил, что Фан Му сидит как истукан.

– Шестой брат, что такое?

Словно очнувшись от раздумий, Фан Му увидел, что все смотрят на него, и поспешно улыбнулся.

– А?.. Всё нормально.

– Ты выглядишь не очень хорошо, – заметил Ван Цзянь. – Если тебе нездоровится, то не пей.

– О, да всё в порядке… – Фан Му поднял бутылку пива и сделал большой глоток.

Атмосфера за столом становилась все более теплой. Создавалось впечатление, что молодые люди пытаются оставить позади все свои проблемы. Они чокались, хлопали друг друга по плечу, громко разговаривали и смеялись. Четвертый брат, казалось, раздухарился сильнее всех. Он просил Старшего брата рассказать какой-нибудь анекдот, а затем уставился на Ван Цзяня.

– Ты, парень, ведешь себя так, будто психотропов наглотался, – поморщился тот.

– Я знаю, в чем дело. – У Хань бросил в рот орешек. – Он ведь тоже был в том формуляре. Но теперь, когда Тан Дэхоу мертв, наш толстячок в безопасности.

– Э! – Четвертый брат покраснел, а потом заметил: – Я не верю, что этот формуляр сулил всем смерть.

– Откуда ты знаешь, что это не так?

– Разве это не очевидно? Чэнь Си умерла, а ты в порядке…

Пятый брат с силой пнул Четвертого под столом, кивнув в сторону Фан Му, который, понурившись, цедил пиво.

Четвертый спохватился и тут же умолк. Однако Фан Му все время смотрел на столешницу, время от времени прикладываясь к бутылке, и, казалось, совершенно не замечал, о чем они говорят.

Старший брат решил сменить тему:

– Третий брат, расскажи, как у вас там все было.

– Хорошо. – У Ханю, похоже, нравилась эта тема, и он в который раз в подробностях рассказал о событиях той ночи.

Парней переполняли эмоции.

– В тихом омуте черти водятся!

– А лично я не удивился, когда узнал, что это Тан Дэхоу, – заявил У Хань. – Внешне вполне благообразный, но очень уж жестокий. Однажды в нашем корпусе истребляли крыс, так я своими глазами видел, как он лопатой разнес гнездо крыс в клочья. Я думал, что он пришибет их и на этом всё, но в него словно бес вселился – он продолжал колошматить по ним лопатой. Кровь и ошметки разлетались повсюду…

– Фу! – Все скривились.

Старший брат высокопарно произнес:

– Вот что значит склонность к насилию!

Четвертый брат вдруг встал, открыл зубами новую бутылку пива, поднял и сказал:

– Третий брат, поднимаю тост за тебя! – Он сделал небольшую паузу. – Братишка, я знаю, что у тебя тяжело на сердце, но все равно должен поблагодарить за то, что ты отомстил за смерть Тун Цянь! – И очень быстро осушил бутылку.

Молчавший до сих пор Фан Му поспешно встал. Но едва он поднял свою бутылку, как почувствовал головокружение и повалился навзничь.

Фан Му выворачивало наизнанку. Четвертый брат и Ван Цзянь поддерживали его, а остальные подносили воду и полотенца.

После сильной рвоты у Фан Му так закружилась голова, что он не мог открыть глаза. В этот момент услышал голос У Ханя:

– Мне пора на дежурство, позаботьтесь о нем.

Он почувствовал, что чья-то рука дважды сжала его плечо, попытался ухватить эту руку, но тщетно.

Четвертый брат и Ван Цзянь проводили Фан Му в комнату. Около лестницы он внезапно пришел в себя и начал вырываться.

– Ребята, идите без меня. Я хочу… немного побыть один.

Парни в недоумении переглянулись. Ван Цзянь уже собирался что-то сказать, но его перебил Четвертый брат:

– Только недолго. Мы будем ждать тебя.

С этими словами толстяк подмигнул Ван Цзяню и повернулся, чтобы уйти.

В коридоре воцарилась тишина. Фан Му держался за лестницу и едва стоял на ногах. Голова все еще кружилась, но он был в состоянии определить направление. Посмотрел в конец коридора, который при таком освещении казался бесконечным, собрался с духом и, пошатываясь, пошел вперед.

Поднявшись на шестой этаж, Фан Му запыхался от усталости. Лестница по-прежнему была перетянута сине-белой лентой, а дверь оставалась незапертой. Студенты и по доброй воле не пошли бы сюда.

Фан Му распахнул дверь, и перед ним открылся темный коридор шестого этажа. Он прижал руку к стене, сделал несколько шагов вперед и быстро коснулся выключателя. Коридор наполнился тусклым светом. Юноша взглянул на склад с зияющим дверным проемом, глубоко вздохнул и направился туда.

Фан Му оказался здесь впервые после гибели Тан Дэхоу. Он встал в дверях и оглядел внутреннее помещение, заваленное всяким хламом. Долгое время переминался с ноги на ногу, а потом вошел и встал в центре помещения. Окно еще не успели застеклить, и по лицу юноши прошелся прохладный ветерок. Он высушил пот на лбу, и от этой прохлады даже стало больно.

Фан Му полностью пришел в себя. Картинка перед глазами обрела ясность.

Личность убийцы установили. Да, его не наказали по закону, но он поплатился за все жизнью.

Почувствовал ли Тан Дэхоу, как стремительно приближается земля, когда внезапно потерял опору и увидел, как с хрустом вылетает оконная рама?

То же самое чувствовала и Тун Цянь.

Если сказать об этом Четвертому брату, он непременно испытает огромное удовольствие.

«Но почему я не чувствую ничего подобного?»

Фан Му почувствовал себя немного уставшим. Он сел на холодный бетонный пол, не отрывая взгляда от окна.

До этого юноша бесчисленное количество раз фантазировал о встрече с убийцей. Он даже представлял себе всевозможные жестокие методы расправы с маньяком. Казалось, что только так можно избавиться от клокотавшей в глубине души ненависти.

В ту ночь, когда они с У Ханем ворвались на склад, если б Тан Дэхоу не успел выпасть из окна, Фан Му без колебаний забил бы его до смерти ножкой стола. Однако когда он увидел труп Тан Дэхоу в морге, в его сердце не осталось ничего, кроме недоумения. Он даже не мог связать это искореженное тело со злодеем, который занес тогда топор на сцене.

Фан Му не мог объяснить это чувство. Казалось, нить, связывавшая его и убийцу, бесследно исчезла – настолько, что он не мог не протянуть руку, желая проверить свои давние подозрения на трупе Тан Дэхоу. Но он также понимал, что, даже если Син Чжисэнь не остановит его, ответа на свои вопросы он не получит.

Фан Му закрыл глаза, стараясь изо всех сил уловить в воздухе хоть какой-то отголосок оставшейся информации. Однако, как бы он ни старался, в его сердце по-прежнему царила пустота.

Когда человек умирает, словно гаснет лампа. Может быть, со смертью Тан Дэхоу погасла и подсказка?

В два часа ночи Фан Му притащился обратно в общежитие. Осторожно открыл дверь – и обнаружил, что все сидят за столом. Догоравшую свечу воткнули в пустую пивную бутылку, и на лицах его друзей мерцал свет.

– Тебя ждем. Ты в порядке? – спросил Старший брат.

Сердце Фан Му дрогнуло; он попытался улыбнуться, но ничего не вышло.

– Ложись спать, Шестой. Отдохни как следует и перестань думать о всякой ерунде, – велел Пятый брат.

Фан Му кивнул и сел на край кровати, медленно снимая куртку.

– Вы тоже идите спать, не засиживайтесь. Не надо меня сторожить… – Он улегся на спину. Глаза у него были красными.

Никто не двинулся с места. Ван Цзянь зажег сигарету, затянулся, а потом передал ее Фан Му. Тот тоже сделал глубокую затяжку.

– Дружище, все пройдет! – Это говорил Ван Цзянь. – Ты всему пытаешься найти объяснение. Не мучай себя, у тебя еще впереди вся жизнь. Мне кажется… – Он сделал паузу. – Этого хотела бы Чэнь Си.

Фан Му спрятал лицо; слезы капали на простыни.

Да, все уже позади, и зачем об этом вспоминать? Как прекрасна жизнь обычного человека! Никаких забот, никаких тревог… Зачем позволять этим тщетным чувствам мучить себя?

– Держись, братишка, – подал голос Четвертый брат.

Пятый брат вынул наушники, и в комнату хлынула музыка:

Пусть все начнется сначала. Хорошее, плохое. Счастливое, грустное. Благодарность, ненависть. Все исчезнет в этом ночном небе.

Фан Му поднял голову и вдруг громко запел:

Словно по чьей-то команде рядом с ним зазвучали слова песни:

В два часа ночи шестеро парней в обветшавшем сонном общежитии горланили хором песню хриплыми голосами.

Фан Му не нужно было поворачиваться – он и так знал, что там: раскрасневшийся Старший брат, Второй брат, у которого на шее вздулись вены, Четвертый брат, широко разевающий рот, Пятый, прыгающий на своей койке в одних трусах, и Ван Цзянь, взирающий на все происходящее с каменным лицом.

«Спасибо вам всем».

В кампус вернулось спокойствие. После серии убийств оно казалось особенно драгоценным. Руководство университета провело специальное собрание, на которое для разъяснения ситуации пригласили и полицейских. Разумеется, в числе участников были и У Хань с Фан Му.

В день собрания Фан Му сослался на плохое самочувствие и во второй половине дня заперся в комнате. Ему не хотелось заново вспоминать случившееся.

У Хань выступил с блестящей речью и практически спас лицо университета, репутация которого после всех этих событий находилась в плачевном состоянии. Руководство осталось очень довольно, У Ханя хвалили и обещали ему место в аспирантуре.

Все соседи по комнате переживали, что Фан Му упустил такую возможность, а то ведь тоже мог бы поступить без экзаменов. Ван Цзянь же постоянно пребывал в раздумьях. Фан Му решил, что приятель размышляет о том, почему его не было на этом вечере. На самом деле он хотел сказать, что лучше бы ничего подобного не испытывать – врагу не пожелаешь.

Гарантированная стипендия – очень заманчивое предложение. Но Фан Му предпочел бы, чтобы ничего этого не было. Тем не менее он от души порадовался за У Ханя. Третий брат получил то, что хотел. Более того, получил исключительно благодаря своей смелости и настойчивости. Если б не он, неизвестно, сколько еще людей погибли бы от рук Тан Дэхоу.

Фан Му и У Хань приковали к себе внимание. Куда бы они ни пошли, окружающие бросали на них странные взгляды. У Хань сохранял обычное спокойствие и собранность, Фан Му же смущался. Ему не нравилось чувствовать себя в центре внимания, особенно когда он вспоминал, какую цену пришлось заплатить за эту честь.

Юноша скучал по былой беззаботной жизни. Как хорошо было тогда! Не нужно беспокоиться о том, что ты лишишься жизни, не нужно постоянно держать ухо востро, можно свистнуть симпатичной девушке в другом конце аудитории… И уж тем более не пришлось бы мучиться до поздней ночи, думая о ней.

«Может быть, Ван Цзянь прав и Чэнь Си хочет, чтобы я жил счастливо…

Я люблю тебя, но я забуду и тебя, и все остальное. Буду жить просто, как тот легкомысленный парнишка, каким я был полгода назад».

Через несколько дней началась сессия. После всех событий этого семестра даже само слово «экзамены» казалось незнакомым. Когда Фан Му взял в руки учебники, возникло ощущение, что он находится в другом мире.

За последние несколько дней юноша наконец-то смог немного успокоить разум. Несколько дней пришлось засиживаться за полночь, и ему удалось справиться с первыми экзаменами. На высокий балл претендовать не стоило, но порог он точно преодолеет.

Сегодня их ждал последний экзамен – по экологическому праву. Класс был заполнен студентами; кто-то был вполне спокоен, кто-то волновался. Некоторые так и не расстались с учебниками, зубрили материал и просматривали конспекты. Те, кто посмелее, уже начали тайком писать карандашом шпоры прямо на партах.

Фан Му считал, что проходного балла ему вполне достаточно, так что был совершенно спокоен. Посмотрел на часы – до начала экзамена оставалось еще десять минут. Решил сходить в туалет, чтобы на экзамене ни на что не отвлекаться.

Войдя в дверь, он увидел Четвертого брата, который стоял в кабинке на цыпочках и что-то прятал в бачок.

– Что ты делаешь? – закричал Фан Му.

Толстяк так перепугался, что потерял равновесие, и предмет в его руке с грохотом упал в бачок. Обернувшись, он увидел, что это Фан Му, и тут же выругался тоненьким голоском:

– Черт! Ты меня до смерти напугал… Я думал, это препод!

– Толстяк, что происходит?

Четвертый брат достал то, что упало в сливной бачок. Это был учебник по экологическому праву, уже насквозь промокший.

– Блин, ты все испортил! – Четвертый брат отряхивал книгу. – Что теперь делать?

Он осторожно положил книгу на край бачка, потом отошел к краю кабинки, посмотрел, не видно ли оттуда учебник, и снова потянулся, чтобы поправить его положение. Отряхнув руки, увидел, что Фан Му с недоумением смотрит на него, и широко улыбнулся.

– Чего непонятного? – Чжу указал на сливной бачок, где лежал учебник. – На это место никто не обратит внимания. Во время экзамена я перепишу вопросы, на которые не смогу ответить, а потом отпрошусь в туалет… ну и…

– Понятно. – Фан Му застегнул брюки и потянул молнию. – На твоем месте я нашел бы пластиковый пакет, положил в него учебник, завязал и бросил прямо в бачок, так ведь безопаснее.

– И то правда! Ты похитрее меня будешь… Шестой брат, а у тебя есть пакет?

– Ну ты даешь, толстяк! – Фан Му хлопнул Четвертого брата по плечу. – Поторопись, пора на экзамен.

– Хорошая идея, в следующий раз я обязательно так сделаю. – Четвертый брат явно расстроился.

Экологическое право было самым нелюбимым предметом Фан Му, и обычно он учился спустя рукава. Хотя экзаменационные вопросы были несложными, юноше все равно пришлось поломать голову. К счастью, рядом с ним сидел Ван Цзянь, который очень быстро писал. Фан Му то и дело подглядывал в его работу.

Менее чем через полчаса после начала экзамена Четвертый брат поднял руку и попросился в туалет. Получив разрешение, он вышел, но не вернулся даже через десять минут. Нетерпеливый экзаменатор вышел из класса, бормоча:

– Что он там, в унитаз упал, что ли…

Парни из комнаты 352 посмотрели друг на друга и хохотнули.

Меньше чем через минуту толстяка привели обратно. Проходя мимо Фан Му он в отчаянии прошептал:

– Проклятье! Не получилось…

Фан Му наконец не удержался и громко рассмеялся.

Сегодня Четвертому брату повезло. Оба экзаменатора были известны на факультете своей доброжелательностью. Несмотря на мелкие проступки студентов, эти два добряка сохраняли невозмутимый вид.

Подсматривая в работу Ван Цзяня, Фан Му быстро ответил на большинство вопросов теста. Подсчитав в уме, что сдать экзамен не составит особого труда, он просто отложил ручку.

Когда до конца экзамена оставалось еще двадцать минут, Четвертый брат поднял руку и снова попросился в туалет. Экзаменатор махнул рукой, и толстяк умчался прочь, а через несколько минут вернулся с улыбкой на лице и подал Фан Му знак.

После экзамена студенты вернулись в общежитие. Четвертый брат, которому удалось схитрить, сиял. Фан Му, шутливо пнув его, с улыбкой спросил:

– А первый раз почему не получилось?

– Кхм… даже не спрашивай. Я не ожидал, что в нужной мне кабинке кто-то есть. Я долго ждал, и тут оказалось, что это дежурный экзаменатор. Тут за мной пришел второй экзаменатор, а не то бы я влип…

Все разом рассмеялись, отчего прохожие покосились на них.

После экзамена все занялись своими делами. Фан Му нечего было делать, поэтому он сел на кровать и стал наблюдать, как соседи собирают вещи. Они небрежно распихивали вещи по чемоданам. С одной стороны, их подгоняла уехать отсюда тоска по дому, а с другой, причиной были и несколько трагедий, произошедших в этом семестре. Казалось, все стремятся поскорее покинуть это зловещее место.

Старший брат собрал вещи, попрощался и поспешил на вокзал. После этого Второй и Пятый тоже ушли. Четвертый брат и Ван Цзянь пошли покупать билеты на поезд. У Хань куда-то запропастился, так что Фан Му остался в комнате один.

Внезапно наступила тишина, и он почувствовал себя немного подавленным. Семестр закончился, а за ним последуют зимние каникулы, и заняться будет нечем. Однако Фан Му не мог успокоиться. Он встал, прошелся взад-вперед по общежитию, подошел к зеркалу – и замер.

На него смотрел бледный тип с всклокоченными волосами.

«Когда ты научился так хмуриться?

Когда научился сжимать кулаки?

Когда твои глаза стали излучать ледяное сияние?

Когда плечи стали опустились под тяжестью случившегося?

Меня зовут Фан Му, а тебя?»

Зазвонил телефон, он поднял трубку и услышал знакомый голос.

– Хорошо, мама, я приеду.

Дом всегда был для юноши самым спокойным местом, а семейное застолье радовало вкусной едой. Возможно, из-за того, что Фан Му стал совсем бледным, мама наготовила гору вкусного. Фан Му наелся от пуза. За это время он, похоже, потерял способность чувствовать вкус еды и давно уже не ел с аппетитом. Внезапно ему позвонили – это Четвертый брат звонил узнать, где у них в комнате стоит маленькая кастрюлька для варки лапши. Фан Му ответил, что она у него под кроватью, и спросил:

– А почему спрашиваешь?

– О, мы с Ван Цзянем завтра уезжаем домой и собираемся замутить хого[21].

– Хого прямо в комнате? Не боитесь, что на вас настучат?

– Да всё в порядке. Нас тут осталось всего несколько человек; к тому же сегодня дежурит Третий брат, он нас прикроет, и проблем не будет.

На заднем плане раздался голос Ван Цзяня:

– Фан Му, присоединишься?

Тот рассмеялся:

– Нет, ребята, я же дома. Вы там поаккуратнее. Счастливого пути завтра.

– Хорошо. Позвоню поздравить тебя с Новым годом!

После ужина, когда мама мыла посуду на кухне, папа вставил в видеомагнитофон диск с фильмом Джеки Чана «Кто я?» и позвал сына посмотреть его вместе. Фан Му уже смотрел этот боевик, но, чтобы порадовать отца, присел на диван.

Похоже, у всех мужчин есть тяга к насилию. Отец с интересом смотрел на летающие машины, взрывы и сцены перестрелок. Когда он увидел, как Джеки и пара агентов дерутся в офисе, мама позвала папу из кухни, чтобы он помог залить кипяток.

– Сяо[22] Му, сходи, – сказал папа, не отрывая глаз от экрана.

Мама высунулась из кухни с закатанными рукавами:

– В кои-то веки ребенок домой вернулся… Отстань от него, иди сам!

Отец что-то недовольно пробурчал себе под нос и встал, чтобы пойти на кухню.

Когда он вернулся, налив кипятка, драка уже закончилась. Отец расстроился, поэтому Фан Му взял пульт и нажал на кнопку перемотки. Задом наперед сцена выглядела довольно комично. Джеки Чан скакал в кадре со связанными руками.

Отец смотрел с восторженным вниманием, время от времени нахваливая атлетическое сложение Джеки Чана, и не заметил, что дыхание Фан Му вдруг участилось. Внезапно тот схватил пульт дистанционного управления и нажал на кнопку перемотки.

– Что ты делаешь?

Фан Му не ответил, напряженно уставившись в экран.

В этой сцене руки Джеки Чана были застегнуты за спиной наручниками; отпихнув нескольких агентов, он перепрыгнул над своими собственными руками.

Юноша перемотал сцену. Джеки Чан повторил только что проделанное действие, только наоборот, и теперь его руки после прыжка были скованы за спиной.

Фан Му пересматривал эпизод снова и снова, пока отец не запротестовал и не отнял у сына пульт.

Оказалось, что отвести руки назад не так уж сложно, если только вы достаточно спортивны…

А ноги?

«Зачем ты снова все это вспоминаешь? Не думай об этом, не думай…» Фан Му заставил себя сосредоточиться на пленке. На крыше Джеки Чан дрался с двумя бойцами в захватывающей сцене.

Пластиковая стяжка с защелкой… Нужно просто вставить заостренный конец в маленькое отверстие на другом конце и слегка потянуть…

Простой и надежный способ кого-то связать.

Можно связать кого-то, но так же легко связать и себя…

Сердце Фан Му бешено заколотилось.

Невозможно. Нет и еще раз нет.

«Как я могу подозревать его? Убийца – Тан Дэхоу… Да, это был Тан Дэхоу.

Но действительно я в ту ночь „видел“ и „слышал“ все именно так».

Фан Му сидел на диване, в его голове всплывали обрывки воспоминаний.

Он сказал Фан Му, что в коридоре кто-то мелькнул…

Они с Фан Му скрючились на лестнице, и он сказал, что слышал, как тот человек поднялся на шестой этаж…

А ворвавшись в комнату, сказал, что кто-то выбил раму.

«Он что-то типа видел и слышал, и я думал, что вижу и слышу то же самое. Но только думал! На самом деле я ничего не знаю о том, что произошло той ночью.

Неужели…»

В одно мгновение все вокруг Фан Му словно исчезло без следа, оставив только его самого и диван под ним. Перед его глазами словно возникла бледная снежная белизна, а за ней – размытые тени, проступающие в тумане.

«Если он имеет отношение к этим убийствам, то есть только две причины, по которым он хочет предать Тан Дэхоу смерти. Во-первых, он и Тан Дэхоу – сообщники. В первый день нового года Тан Дэхоу убил Чэнь Си, спрятавшись в туалете, чтобы инсценировать нападение. А позже он убил Тан Дэхоу, чтобы заставить его замолчать. Возникает вопрос: каким способом он заставил Тан Дэхоу сбежать через окно?

Либо же убийца один. Он знал о привычках Чжоу Цзюня, а также о том, что Тун Цянь работает сверхурочно в административном здании. Однако в день представления его нашли в туалете в одних трусах. Ни трико, ни головного убора на месте преступления обнаружено не было. Куда он их спрятал?»

«Никто сюда не посмотрит», – гордо сказал Четвертый брат.

Бачок в туалете…

Ладони Фан Му вспотели.

В таком случае он мог спрятать трико и маску в резервуаре с водой, и никто ничего не заметил бы.

Тогда зачем он убил Тан Дэхоу и почему на Тан Дэхоу было это трико, когда тот выпал из окна?

Вопрос за вопросом вспыхивали в мозгу Фан Му, и ему казалось, что мысли путаются.

Это был он! Он должен быть как-то связан со всем этим!

«Нет, это не он! Ты же был в театре, и топор заносил кто-то другой!»

Отец, заметив выражение лица Фан Му, спросил с беспокойством:

– Что случилось? Неважно себя чувствуешь?

Тот покачал головой и улыбнулся.

«Нет, это бред. Гони прочь эти безумные мысли. Прекрати прямо сейчас!»

Отец напрягся:

– Если тебе плохо, скажи скорее; если случится что-то серьезное, будет слишком поздно.

«И так уже слишком поздно…

Когда я понял истинные намерения человека на сцене, я сразу же бросился туда.

Было слишком поздно. И вот Чэнь Си мертва.

Сегодня только он, Четвертый брат и Ван Цзянь остались в общаге…

Нет, даже если все это лишь самообман, даже если ты потеряешь его дружбу, нельзя допустить, чтобы стало слишком поздно».

Фан Му вскочил на ноги, нащупал визитную карточку Син Чжисэня и бросился к телефону.

– «Набранный вами номер сейчас не в сети…»

Он набрал номер несколько раз, но так и не смог дозвониться. Позвонил на рабочий, но никто не ответил.

Фан Му беспокойно зашагал по комнате. Вдруг он вспомнил о чем-то и набрал телефон общежития. В трубке раздались гудки, но никто не ответил.

«Куда они делись?

Или… что-то случилось?

Может, позвонить в полицию?»

Рука Фан Му уже потянулась к телефону, а потом опустилась.

«Может быть, это просто мои бредовые мысли…»

Фан Му вернулся на диван и снова сел, заставив себя сосредоточиться на фильме. Однако прошло несколько минут, а перед глазами по-прежнему была пустота. Казалось, что в его голове сражаются два маленьких человечка.

Это был он!

Нет, это был не он!

Часы на стене пробили. Фан Му подскочил, словно в шоке – уже десять вечера. Обернувшись, он увидел удивленные лица родителей.

– Сяо Му, что с тобой? – спросила мама.

Юноша заколебался и встал, чтобы взять свою куртку.

– Мне надо ненадолго отлучиться.

Ему нужно вернуться в кампус, чтобы проверить, все ли нормально, иначе он не уснет.

Улица опустела. Фан Му махнул рукой и остановил такси. Сев на заднее сиденье, он протяжно вздохнул.

«Надеюсь, это всего лишь мои бредовые мысли…»

Женщина посмотрела на часы на стене – восемь часов. Она отложила вязание, встала, открыла дверь и вышла.

В коридоре было холодно, слабо завывал холодный ветер. Женщина слегка вздрогнула. Закрыв дверь, она похлопала в ладоши, стряхивая с них пыль, и, сжав плечи, направилась вверх по лестнице.

Подняв голову, женщина увидела юношу, неподвижно стоящего в коридоре. Еще полминуты назад коридор был пуст, а юноша словно свалился с неба. Его глаза были сосредоточенными и нежными, как когда-то…

Душевное состояние женщины изменилось. В последнее время она немного побаивались его. Такая ночь, такой взгляд… Она почувствовала легкую панику. На ее щеках вспыхнул румянец. Женщина пригладила волосы рукой и, опустив глаза, пошла вверх по лестнице.

Когда она приблизилась к юноше, тот и не вздумал уступать ей дорогу. Даже опустив голову, женщина чувствовала тепло этого взгляда на своем лице, словно по нему медленно полз маленький муравей, щекоча кожу. Женщина хотела обойти юношу и только сделала шаг в сторону, как ее схватила сильная рука, и юноша прижал ее к груди.

Женщина испуганно ойкнула.

– Ты что делаешь? Нас же увидят!

Он крепко прижал к себе женщину. Та пару раз дернулась, но так и не смогла вырваться из его объятий.

В сердце забрезжил огонек, и тело постепенно расслабилось. Женщина обеими руками гладила плечи юноши. Тот уткнулся ей в грудь и закрыл глаза, вдыхая ее запах. Женщина видела его подрагивающие ресницы и раздувающиеся ноздри. Он напоминал маленького зверька, который не хочет покидать мать. Ее грудь стала горячей от его дыхания, и сердце женщины полностью успокоилось. Она положила руку на голову юноши, снова и снова поглаживая ее.

«Я знаю, что ты не можешь отпустить меня.

Если это так, то все, что я для тебя сделала, стоит того».

Они стояли на ступенях, замерев, будто изваяния, застыв в объятиях друг друга в тусклом лунном свете.

За закрытой железной дверью сгустилась ночь, завывал ветер.

В центре комнаты 352 поставили газовую плитку. На столе лежали баранина, кальмары, тонкая вермишель из крахмала и устричное мясо, стояли несколько бутылок пива. В маленькой алюминиевой кастрюльке кипел бульон, над которым поднимался пар. Четвертый брат сидел на корточках на полу, занимаясь приготовлением хого.

В дверь постучали. Четвертый брат вскочил и собрался выключить плитку.

– Кто там?

– Я.

Толстяк вздохнул с облегчением и открыл дверной замок. Вошел У Хань с пластиковым ведерком с завинчивающейся крышкой.

– Черт, я думал, это Климактеричка!

– Всё в порядке; она сейчас внизу, смотрит сериал, очень увлеклась и не собирается подниматься. Но вы, ребята, не шумите.

– Спокуха! Ты же нас прикроешь, если что… – Четвертый брат указал на пластиковое ведерко в руке У Ханя. – Что у тебя?

– Бензин. – У Хань наклонился и задвинул пластиковое ведро под кровать. – Завтра хочу повозиться с мотоциклом, а то уже ездить нельзя… – Он отряхнул ладони и встал, чтобы осмотреть стол. – Ого, сколько всего вкусного!

Дверь внезапно распахнулась, и вошел Ван Цзянь с широкой улыбкой, неся миску с зеленью, с которой еще капала вода.

– Черт, вода слишком холодная… – Он поставил миску на стол и подошел к маленькой кастрюльке, чтобы согреться. – Ну и холодрыга!

– Ага, а вы всё пиво пьете? – спросил У Хань. – Погодите! – Сказав это, он открыл шкаф и достал оттуда две бутылки рисовой водки. – Это мне один земляк подарил. Будет очень приятно выпить под хого.

– О, хорошо! – Ван Цзянь взял бутылку с улыбкой. – Ха! Довольно крепкая… Круто! – Он не мог дождаться, когда наконец можно будет открыть бутылку. – У Хань, не уходи, поешь с нами!

– Я… – Тот посмотрел на булькающую кастрюльку. Казалось, приглашение его тронуло.

– Ты притворяешься скромняжкой? – Четвертый брат хохотнул.

На лице У Ханя появилась улыбка:

– Договорились!

Холодным зимним вечером есть хого прямо в комнате действительно приятно. Особенно когда думаешь, что после сытного ужина и выпивки наутро можно поехать наконец домой.

Первая бутылка рисовой водки быстро закончилась. Язык у Четвертого брата заплетался. Ван Цзянь напился так же, как толстяк, и пребывал в приподнятом настроении. Они почти прикончили и вторую бутылку.

– В следующем семестре я вернусь в базовую группу. – Ван Цзянь выпрямился, очень долго вылавливал в бульоне кусок рыбы, но ему это так и не удалось. Тогда он плеснул себе еще водки.

– О, поздравляю! – У Хань выпил, чокнувшись с Ван Цзянем.

– Поздравляю! – без особого энтузиазма воскликнул Четвертый брат, который все это время хихикал. Он поднял свой стакан и сделал большой глоток.

Ван Цзянь потряс толстяка за плечо:

– В этом семестре лучшее, что со мной случилось, – это знакомство с вами, ребята! Я все обдумал и не буду переезжать обратно в свою старую комнату. Буду и дальше жить напротив вас!

– Верно. Мы всегда останемся… друзьями… – Четвертый брат облокотился на стол и потянулся к бутылке, однако спустя несколько секунд прямо в процессе заснул, зарывшись лицом в рукав.

– Слабоват ты, Четвертый брат! – Ван Цзянь разгрыз арахис и ткнул толстяка в бок. Тот что-то пробормотал и снова захрапел.

– Я тоже что-то не в форме. – У Хань, пошатываясь, поднялся на ноги. – Мне нужно в туалет…

За спиной раздался голос Ван Цзяня:

– Что с тобой? Уже три раза бегал…

У Хань бросился в уборную, на ходу суя пальцы в горло. Он еле успел добежать до кабинки, как алкоголь и остатки пищи выплеснулись наружу.

После рвоты он не стал ждать, пока успокоится дыхание, и снова сунул пальцы в рот. Все повторилось еще несколько раз, и желудок опустел.

У Хань прислонил голову к стене, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот; пищевод болел, будто его перерезали, а желудок горел.

Мгновение спустя он выпрямился, подошел к раковине, набрал холодной воды и целых пять минут умывался. Когда молодой человек снова поднял голову, лицо у него было белым как мел, но он больше не был пьян.

Третий брат медленно побрел обратно в комнату 352 и немного потоптался у двери. Но, войдя, понял, что притворяться пьяным больше не нужно. Четвертый брат громко храпел. Ван Цзянь развалился на нижней койке, и, судя по всему, тоже набрался по полной.

У Хань немного посидел, достал из портсигара Ван Цзяня сигарету и прикурил. Выкурив почти всю сигарету, положил окурок на газовую плиту, пока тот не превратился в кучку пепла.

Затем посмотрел на своих приятелей. В его глазах читалась решительность.

Нужно действовать быстро.

Сначала он выключил газ, затем достал из-под кровати пластиковое ведерко. Открутив крышку, почувствовал сильный запах бензина, который тут же расползся по комнате.

– Э-э-э… – Толстяк вдруг с трудом поднял голову и потянулся к У Ханю. Но его рука снова упала на стол и больше не двигалась.

У Хань выключил свет, затем встал в темноте на табуретку, чтобы выкрутить лампочку, аккуратно разбил ее и вкрутил обратно. После этого оглядел комнату, потянулся вниз, вытащил трубку газового баллона и выкрутил ручку до упора. Наконец закрыл дверь и вышел. Прислонился спиной к стене и стоял в темном коридоре, молча ожидая.

Примерно через полчаса У Хань посмотрел на часы и открыл дверь в комнату 352. В лицо ему ударил сильный запах газа. Он негромко рассмеялся, закрыл за собой дверь, повернулся и быстро спустился по лестнице.

Женщина смотрела в телевизор; ее руки были заняты вязанием, а мысли – часами. Уже начало одиннадцатого, почему он еще не спустился?

Она пропустила петлю, распустила и начала вязать заново.

Через несколько дней он поедет домой на Новый год, и надо поторопиться, чтобы довязать джемпер. При мысли, что он будет носить ее джемпер, женщина улыбнулась уголками губ.

«Наконец-то все закончилось… Будем надеяться, что скоро наступят хорошие времена».

Дверь внезапно распахнулась, и он, не говоря ни слова, вошел во внутреннюю комнату. Женщина поспешно положила джемпер на стол; душа ее ликовала. «Так долго боялись… Сегодня мы отлично проведем время. Похоже, он уже не может дождаться…»

Женщина провела рукой по волосам, и ее лицо порозовело от желания. «Как тебе не стыдно!» Она рассмеялась и мысленно выругалась, потянув на себя ручку двери во внутреннюю комнату.

Юноша сидел на краю кровати с мрачным видом. При виде его женщина, остолбенев, поспешно спросила:

– Что с тобой?

Он вздохнул.

– Кхм… тут такое дело… мои соседи воспользовались газовой горелкой, чтобы приготовить хого.

– Ужас! – Женщина тут же вскочила. – Если служба безопасности узнает об этом, меня оштрафуют!

Юноша беспомощно развел руками:

– Мы соседи, они меня не станут слушать…

– Пойду проверю. – Она быстро вышла, в сердцах проклиная двух сопляков, которые испортили ей чудесный вечер. – Вот уроды мелкие!

Женщина практически взбежала на третий этаж и, пыхтя и отдуваясь, потопала прямо к комнате 352. Как только она распахнула дверь, в нос ей ударил резкий запах.

– Что у вас тут происходит?

Женщина прикрыла нос и потянулась, чтобы нажать на выключатель…

Фан Му только вошел в ворота кампуса, как услышал вдалеке глухой взрыв. Он вздрогнул и тут же понял, что звук донесся со стороны второго корпуса.

Сердце Фан Му бешено забилось, и он бросился бежать по пустой дорожке кампуса. Не успел спуститься по лестнице, как увидел…

Второе общежитие, в котором никогда не было пожаров, было объято пламенем. Было видно, что очаг возгорания находится в левой части третьего этажа.

Фан Му задрожал всем телом. Именно там находилась комната 352.

Недолго думая, он побежал прямо ко входу в здание. Дверь оказалась заперта. Фан Му с громкими криками колотил по железной двери, но увы, никто не отзывался.

Оглядевшись по сторонам, юноша заметил парковку для велосипедов и метнулся туда. Оценив высоту, отступил на несколько шагов, разбежался, подпрыгнул, ухватился за крышу и подтянулся. Пластиковая крыша под его ногами издала странный щелкающий звук, предупреждая об опасности. Но Фан Му плевать на это хотел. Сделав несколько шагов, он взобрался на подоконник второго этажа. Оказалось, что окно заколочено изнутри. Фан Му не стал медлить, локтем разбил стекло и наконец оказался в здании.

Второй этаж пока не заволокло дымом, и можно было даже различить огонь на третьем этаже. Фан Му прикрыл рот рукавом и быстро побежал к левому крылу.

На площадке третьего этажа в лицо ему ударила волна жара, к которой примешался запах горелой плоти. Повсюду на лестнице были разбросаны тлеющие стружки и всякий хлам. Знакомый третий этаж теперь был похож на ад.

Когда он свернул в коридор третьего этажа, перед ним полыхало пламя. Раскаленный воздух смешался с дымом и копотью, отчего Фан Му стало почти нечем дышать.

Кто-нибудь пострадал или… уже мертв?

Фан Му прикрыл лицо рукой и, не обращая внимания на огонь вокруг, быстро зашагал вперед.

Дверь их комнаты разлетелась на куски, изнутри вырывались языки пламени и густой дым, горели двери нескольких соседних комнат. Настоящее море огня.

Увидев все это, Фан Му едва не помутился рассудком. Ноги его задрожали, и через некоторое время он едва смог выдавить из горла несколько слов:

– Есть кто-нибудь…

Он замолчал, едва эти слова успели слететь с губ, и остановился как вкопанный; его зрачки мгновенно сузились.

Сквозь сполохи огня и завесу дыма он увидел человека, сидящего на корточках у входа в комнату 352 и внимательно смотрящего внутрь. В свете пожара черты его лица казались жесткими и холодными, а желваки слегка подрагивали.

Это был У Хань.

Несмотря на то что Фан Му мысленно готовился к этому, он потерял дар речи на мгновение, а потом заорал:

– Это ты!

У Хань повернулся. Когда он увидел Фан Му, его лицо стало бесстрастным. У Хань нахмурился и оглядел своего соседа так, словно тот был незваным гостем, прервавшим его ужин.

– Ты все сильнее достаешь меня, Фан Му.

Все то же знакомое лицо, но теперь У Хань казался ему чужим.

Третий брат медленно встал и широким жестом указал в сторону горящей комнаты:

– Достаточно… ярко?

Только теперь Фан Му заметил, что внутри лежат два обгоревших скрюченных человека. Его губы задрожали, а сердце бешено заколотилось.

– Они… они…

Лицо У Ханя было спокойным, как будто он говорил о чем-то, не имеющем к нему никакого отношения.

– Четвертый брат, Ван Цзянь и… эта. – Он ткнул пальцем в сторону стены напротив двери, где лежал обугленный и почерневший труп – судя по всему, Сунь Мэй.

Перед глазами Фан Му внезапно потемнело. Он прислонился к перилам лестницы и едва удержался на ногах.

– За… что?

У Хань пожал плечами:

– Стоило бы спросить у этой глупой тетки.

Он легкой походкой, словно прогуливался по двору, подошел и пнул ногой тело Сунь Мэй, а потом вдруг понизил голос:

– Это случилось в прошлом семестре. Она хотела рассказать мне что-то такое, чего никто не должен знать, поэтому написала мне письмо и подсунула в мою сумку. Но я его так и не прочел. В тот день я пошел в библиотеку вернуть книгу. Думаю, письмо застряло в ней.

– «Международная экономика и международная экономическая политика!» – воскликнул Фан Му.

– Да. – У Хань улыбнулся. – Вообще-то ты правильно догадался… Убийственный формуляр!

Мысли Фан Му бешено закрутились. Имена читателей появлялись одно за другим.

Чжан Годун, Ван Пэй, Ци Юань, Лю Босун, Ляо Чуан, Цзоу Ци и У Хань. Затем появились Тун Цянь, Чжоу Цзюнь, Сун Фэйфэй, Чэнь Си, Фан Му, Ван Цзянь, Чжу Чэнцян.

– Седьмой, – хриплым голосом сказал Фан Му. – Ты седьмой читатель. А остальные должны умереть!

У Хань покачал головой:

– Когда я пошел в библиотеку, чтобы посмотреть книгу, то не нашел письма. Наверное, его забрал кто-то из студентов, кто читал ее после меня. Это могли быть только Тун Цянь, Чжоу Цзюнь и Сун Фэйфэй.

Парень слегка повернул голову в сторону; выражение его лица было мрачным, словно он вспоминал нечто, что заставляло его содрогаться и по сей день.

– Вскоре после этого стало понятно, почему мне не дали поступать в базовую группу. Я понял, что кто-то использовал против меня это письмо. И… – он внезапно повысил голос, а черты лица исказила гримаса, – намерен и дальше меня позорить!

– То есть ты убил всех… – Фан Му посмотрел на него, испытывая сильнейший шок, – только из-за этого?

– А тебе мало?! – зарычал У Хань. – Я уже предупреждал, что никто не сможет унизить меня, даже на одно мгновение!

– А как же остальные? Чэнь Си, Четвертый брат и Ван Цзянь? – Глаза Фан Му покраснели так, будто в них разом полопались все сосуды. – Ты же знал, что они не могли видеть письмо, так почему же убил их? – хрипло прокричал он. – Просто из ненависти?

У Хань рассмеялся и покачал головой, словно вопрос Фан Му заставил его почувствовать себя одновременно беспомощным и сконфуженным.

– Фан Му, мне всегда было трудно с тобой общаться, и раньше я считал тебя умнее остальных… Но теперь ты разочаровал меня, дружище!

Он медленно подошел к Фан Му и наконец встал в нескольких метрах от него.

– Разумеется, дело вовсе не в ненависти. – Его взгляд был одновременно снисходительным и сострадающим. – Ведь письмо я потом нашел.

– Что? – Глаза Фан Му расширились. – Когда?

– После убийства Тун Цянь я случайно нашел его под кроватью.

– Я не понимаю… – Фан Му был совершенно сбит с толку. Три года он жил бок о бок с исчадием ада…

У Хань громко рассмеялся, как будто услышал невероятную глупость. Он даже закашлялся от смеха.

– Все из-за тебя, мой дорогой друг!

– Из-за меня?

– Да. Потому что ты нашел библиотечный формуляр, а я в это время как раз начал получать удовольствие от этой игры. – У Хань протянул руки, как будто приветствовал давно потерянного друга. – Ты добавил несравненно прекрасную сцену к этой моей пьесе, и, когда я уже не мог насытиться этой игрой, именно ты дал мне повод продолжать ее. – Он говорил негромко, лицо его стало мечтательным. – Убийственный формуляр! Можно ли придумать что-то более захватывающее, чем это? Поверь мне, Фан Му, я стану легендой университета. Все будут помнить меня! И через несколько лет, когда люди будут вспоминать об убийственном формуляре, все они будут дрожать от страха! Трепещите!

Последние слова словно вырвались из груди У Ханя. После этого он глубоко вздохнул, закрыл глаза, слегка вздернул подбородок и снисходительно посмотрел на Фан Му.

Тот посмотрел на него, и его сердце замерло.

«Убийственный формуляр.

Это из-за меня.

Чэнь Си, Четвертый брат, Ван Цзянь погибли из-за меня…»

Фан Му ошарашенно смотрел на У Ханя, внезапно осознав, что человек, который так долго занимал его мысли, стоит прямо перед ним. Его окружали огонь и дым, и от него веяло чем-то пугающим.

Ненависть.

Фан Му пристально смотрел ему в глаза, словно ища в них ответ, в который не хотел верить.

– Откуда у тебя столько обиды? Почему?!

У Хань замолчал, потом медленно открыл глаза.

– Конечно, ты не поймешь. – Его лицо стало серьезным. – И никогда не поймешь… – Он отвел взгляд от лица Фан Му и осмотрел коридоры. – С первого дня, как оказался в кампусе, я понял, что я больше не подающий надежды умник, каким меня считали в родной деревне. По сравнению с вами, ребята, я совершенно заурядный: не красавец, не богач, не могу похвастаться особыми достижениями. Единственное, в чем я лучше вас, – я знаю это здание как свои пять пальцев. – Он хохотнул и покачал головой. – Пока вы спали, учились, смеялись и шутили, я убирал за вами мусор, вот этими самыми руками, чтобы насобирать денег на оплату обучения, которое мне не по карману.

У Хань повернул голову и посмотрел на пылающую комнату 352. Тело Ван Цзяня все еще тлело.

– В то время я думал только о том, чтобы попасть в базовую группу. Это был мой единственный шанс поднять самооценку. Однако я упустил и этот шанс… – Он поднял голову и посмотрел на почерневший потолок, словно разговаривая сам с собой, и прошептал: – Когда человек лишается всего, он опасен. – Повернул голову, посмотрел на Фан Му и улыбнулся: – Не так ли?

Тот уже собирался открыть рот, но У Хань жестом остановил его.

– Нет, ты не обязан отвечать! Не хочу слушать эту нелепую чушь. – Его глаза излучали агрессию. – Лично я не печалюсь. На самом деле я вообще-то не пустое место, я нашел свою силу!

У Хань перевел взгляд на туалет на другой стороне коридора и понизил голос.

– Знаешь, как я испугался после убийства Чжоу Цзюня? – Он пожал плечами. – Но я понял, что убить человека не сложнее, чем крысу. Все вокруг задирают нос, презирают меня, смеются, видят во мне ничтожество… Но потом оказываются в моих руках – и только посмотрите на них! – Негромкий хриплый смех. – Сейчас я очень жалею, что не показал Чжоу Цзюню, кто лишил его жизни. Он должен был удивиться!

Фан Му почувствовал, как кровь во всем его теле застыла, а мозг перестал функционировать.

– Ты сошел с ума…

– Вовсе нет! – Смех У Ханя резко оборвался, когда он взглянул на Фан Му. – Когда вы, ребята, видите, что кто-то сильнее вас, вы делаете лицо моралиста и говорите, что он сумасшедший. Но разве вы не боитесь? – На его лице появилось озорное выражение. – Вы отчаянно пытаетесь скрыть страх. Убийственный формуляр напугал всех до чертиков! А я творил все это прямо у вас под носом… Но ни вы, ни полиция ничего не заметили.

Улыбка на лице У Ханя постепенно исчезла, а глаза загорелись холодным светом.

– Я твой бог, Фан Му. Бог, который контролирует все. Я могу давать и забирать в любой момент… – Он принялся расхаживать туда-сюда. – У тебя не осталось вопросов?

Фан Му вздрогнул и, не удержавшись, сделал два шага назад: в его голове, словно молния, промелькнула мысль.

– Что было в бачке?

Выражение лица У Ханя вдруг стало удивленным, он нахмурился и остановился.

– Это ты зарубил Чэнь Си?

Фан Му не ожидал, что второй вопрос вызовет насмешливую улыбку У Ханя.

– Ты не можешь заставить меня смотреть на тебя по-другому. – Тот наклонил голову, словно охотник, любующийся добычей. – Это долгая история, друг мой, если ты, конечно, хочешь послушать…

Чжоу Цзюнь, мурлыкая песенку, вышел с рулоном туалетной бумаги из своей комнаты, и тут из комнаты напротив донесся голос Фан Му:

– Спермотоксикоз!

Чжоу Цзюнь рассмеялся и выругался:

– Тупой ты хер!

С этими словами он, пошатываясь, направился в уборную.

У Хань появился на лестнице, нервно озираясь.

Здание погрузилось в глубокий сон, в коридоре царила тишина, ни души. У Хань быстро и бесшумно вошел в туалет.

Внутри, кроме Чжоу Цзюня, справлявшего нужду, никого не было.

У Хань тихонько подошел к сидящему на корточках Чжоу Цзюню и заглянул в кабинку, но парень ничего не заметил.

У Хань достал из кармана куртки веревку, взялся за концы, а потом накинул на шею Чжоу Цзюня. Тот успел лишь коротко вскрикнуть, прежде чем У Хань с силой затянул удавку. Затем присел, скрестил руки и дернул за веревку. Чжоу Цзюнь откинул голову назад; из его горла вырвалось сухое, хриплое шипение, а руки дико вцеплялись в шею.

У Хань стиснул зубы и тянул сильнее. Время от времени в коридоре раздавались чьи-то шаги. Он безотрывно смотрел на трясущуюся шевелюру за перегородкой, пока голова Чжоу Цзюня не перестала дергаться.

Чжоу Цзюнь за стенкой перестал дышать. Однако У Хань для подстраховки не отпускал его. Через несколько минут, уже обессилев, он ослабил хватку и почувствовал, как тело Чжоу Цзюня обмякло в кабинке.

У Хань стоял на коленях в кабинке, упираясь головой в стену и тяжело дыша. Через минуту он нехотя встал и, дрожа, направился к двери. Сделав несколько шагов, словно вспомнил о чем-то и обернулся. Войдя в ближайшую кабинку, увидел Чжоу Цзюня, прислонившегося к стене; тело его слегка откинулось в сторону, приспущенные брюки болтались в районе колен, по ткани растеклось пятно.

Взглянув на него, У Хань всхлипнул – от испуга и сожаления. Через несколько секунд он успокоился и выдохнул. Затем, натянув рукава нательной рубахи, чтобы не оставить следов, наклонился, не решаясь поднять голову, чтобы посмотреть мертвецу в лицо, и поменял позу Чжоу Цзюня так, чтобы казалось, будто тот справляет большую нужду. Покончив с этим, вышел из туалета и быстро спустился по лестнице. Уже на площадке услышал, как дверь одной из комнат общежития на третьем этаже со скрипом открылась, а затем раздались шаркающие шаги. Выражение лица У Ханя резко изменилось; он прислонился спиной к стене и прислушался, затаив дыхание.

Примерно через минуту шаги пошлепали обратно, но не было ни малейших признаков паники. Вскоре раздался звук закрывающейся двери, и все стихло. У Хань, истекая холодным потом, протяжно вздохнул и повернулся, чтобы, пошатываясь, спуститься по лестнице.

У Хань, неся сумку и термос, пересек пожелтевший участок травы и осторожно обошел административное здание, затем толкнул окно туалета на первом этаже, и оно бесшумно открылось. Парень огляделся и проворно залез внутрь.

В копировальной комнате на двадцать четвертом этаже Тун Цянь, позевывая, возилась с копиром.

Кто-то постучал в дверь.

– Кто там?

– Сестрица, это я.

Тун Цянь открыла дверь в копировальную комнату, и в дверях показался У Хань.

– А, это ты! – Тун Цянь узнала в нем студента, который днем помогал перетаскивать материалы.

– Я просто проходил мимо и увидел, что здесь еще горит свет. – На лице У Ханя появилась приветливая улыбка. – Тебе помочь?

Тун Цянь посмотрела на бумаги, сваленные рядом с копиром.

– Да, спасибо.

Они копировали материалы, болтая о каких-то несущественных вещах. Вдруг У Хань замер.

– Ты чего?

Он указал на дверь:

– Кажется, кто-то идет…

В коридоре действительно раздались шаги, но они постепенно затихали и в конце концов исчезли.

– Всё в порядке, это, наверное, охранники. Я с ними поздоровался.

У Хань подошел к двери и выглянул наружу: коридор был тускло освещен, пуст и тих. Вздохнув с облегчением, он вернулся к столу и посмотрел на Тун Цянь, которая повернулась к нему спиной, потянулся к термосу, тихонько отвинтил крышку и опрокинул на стол.

– Ой!

– Что случилось? – Тун Цянь обернулась на звук и тут же увидела, что по столу растекся светло-коричневый чай, от которого намокли бумаги. Она вскрикнула и бросилась к столу, чтобы собрать материалы. – Блин!

Тун Цянь начала яростно трясти документами. Чай брызнул на стену, оставив тусклые следы.

– Я не нарочно, прости, пожалуйста, – робко сказал У Хань.

– Что же делать? Учитель Гао меня убьет! – Выражение лица у Тун Цянь стало озабоченным. – Он помешан на чистоте.

У Хань неловко развел руками и вдруг предложил:

– Давай вот что: отнесем бумаги на крышу и проветрим!

Тун Цянь с пониманием кивнула, поспешно собрала мокрые листы и последовала за У Ханем на крышу напротив копировальной комнаты.

Там дул сильный ветер. У Хань подобрал несколько кирпичей и прижал бумаги к бетонному краю крыши.

Тун Цянь подошла к краю крыши, ее лицо слегка побледнело.

– Не бойся, – успокоил У Хань, – здесь ветер сильнее, все быстро просохнет.

Тун Цянь кивнула и последовала примеру У Ханя, взяв в руки кирпич, чтобы прижать намокшие листы.

Пока они раскладывали бумаги, парень вдруг ойкнул.

– Сестрица! – Он уставился на отчет. – Кажется, здесь не хватает одной страницы…

– Не может быть! – Запаниковав, Тун Цянь поспешила к нему. – Дай посмотрю!

У Хань отдернул руку и с силой толкнул девушку в плечо.

Раздался пронзительный крик. Тун Цянь дернулась, беспомощно взмахнула руками и упала. В тот момент, когда ее ноги оторвались от поверхности, она повернула голову и посмотрела на У Ханя глазами, полными страха и удивления.

Как мимолетный метеор в ночи, эта частичка света быстро исчезла в пустоте. Через несколько секунд раздался глухой стук.

У Хань стоял на крыше, его грудь неудержимо вздымалась. Через некоторое время он попытался посмотреть вниз, но там была лишь тьма, похожая на бездну.

У Хань привел себя в порядок, собрал один за другим прижатые кирпичами отчеты и повернулся, чтобы покинуть крышу. Пролез в окно, достал из кармана брюк тряпку и тщательно протер подоконник и оконную раму. Затем вернулся в копировальную комнату, сунул отчеты в сумку и вымыл рабочий стол, копировальный аппарат и пол. Наконец подхватил сумку с книгами и термос, разорвал тряпку на две части, обмотал вокруг ног и медленно направился к двери.

В этот момент за окном уже бушевал яростный ветер и гремел гром. У Хань стоял в коридоре, смотрел на ночное небо с набегающими черными тучами и улыбался.

Учебная комната для самостоятельной работы. Сун Фэйфэй и Цзя Ляньбо сидели в углу, крепко обнявшись, время от времени о чем-то перешептывались и смеялись. Вдруг девушка на первой парте резко встала, стукнула учебником по столу и вышла из кабинета.

Сун Фэйфэй поспешно села на место, поправила одежду и беспокойно огляделась по сторонам. Цзя Ляньбо подошел к ней и прошептал несколько слов на ухо. Сун Фэйфэй покраснела и схватила его за руку. Затем быстро собрала сумку и потянула Цзя Ляньбо за собой.

В другом углу У Хань снял наушники и засунул их в сумку; его лицо оставалось непроницаемым.

На ступеньках молодые люди прижались друг к другу, борясь с холодным ветром и страстью. Казалось, весь мир исчез, оставив лишь влюбленную пару.

Они не слышали, как в подтрибунном помещении кто-то тихо сопит.

У Хань сидел среди жухлой травы и разбитых бетонных блоков и чувствовал, как по его ногам ползают крысы. В руке он держал деревянную палку; глаза его были плотно закрыты, но он внимательно прислушивался к каждому движению сверху.

Через несколько часов тихий стадион вдруг ожил. Студенты громко переговаривались и смеялись, пересекая поле. У Хань посмотрел на часы – почти десять, студенты возвращаются в общежития…

Он поднял голову и изо всех сил попытался уловить в шуме голоса влюбленной парочки. К счастью, они не ушли. У Хань, слегка расслабившись, посмотрел на жухлую траву и тихонько втянул воздух. В воздухе ощущалась влага. Прогноз погоды довольно точен – надвигается снежная буря…

Вдруг сверху раздался голос:

– Наверное, общагу уже заперли. Мы все равно не сможем вернуться. Пойдем на ночной кинопоказ…

У Хань, сразу же напрягшись всем телом, тихо вылез из своего укрытия и встал в тени у подножия ступеней.

– Хорошо, но только не позволяй себе ничего такого!

Пора. У Хань сделал резкий шаг и вскочил на ступеньки.

Он увидел коротко стриженную голову Цзя Ляньбо и лицо Сун Фэйфэй, застывшее от ужаса.

Деревянная палка со свистом рассекла воздух…

Студенческий театр. Гримерка. Чэнь Си красилась перед зеркалом. Оттуда на нее смотрела прелестная девушка. Она радостно оглядела себя, и глаза ее загорелись.

Вдруг в дверь постучали. Чэнь Си поспешно отложила зеркало, повернула голову и спросила:

– Кто там?

– Это я, У Хань. Можно войти?

Чэнь Си отперла дверь. У Хань, одетый в трико, юркнул внутрь.

– Помоги мне! – Он протянул руку ладонью вниз. – Рукав порвался, зашей пожалуйста. Буквально пару стежков…

– Где? – Чэнь Си поспешно подошла. – Нитка, что ли, распустилась…

Она опустила голову и посмотрела на запястье У Ханя. Ее глаза внезапно потемнели.

У Хань вскинул ладонь; в ней внезапно появился кусок марли, который сразу же закрыл рот девушки. Чэнь Си быстро обмякла.

У Хань взвалил ее на плечо, открыл дверь, огляделся, положил Чэнь Си на тележку, припаркованную у двери, и накрыл белой тканью.

Несколько минут спустя, под крики и аплодисменты зрителей, он быстро выбежал за кулисы, откуда помчался на третий этаж и бросился прямо в туалет. Как и ожидалось, все внизу наслаждались кульминацией спектакля, а туалет был пуст.

Сняв трико и маску, У Хань вошел в кабинку и, достав из бачка пластиковый пакет, засунул их туда, завязал и положил на угол бачка. После этого начал отдирать прилепленную к телу вату, которая придавала мышцам объем, разрывал ее на мелкие кусочки и смывал в канализацию, оставив себе только один ватный шарик.

Наблюдая за тем, как вата исчезает в унитазе, У Хань достал из-за батареи две пластиковые стяжки и зашел в крайнюю кабинку. Сначала он стянул себе ноги, затем, положив руки на колени, зубами стянул стяжку на запястьях. Когда все было готово, с трудом поднялся на ноги и медленно переместился в дверной проем, прижавшись затылком к деревянной дверной раме кабинки. Почувствовав, как затылок упирается в дверную раму, наклонился, а затем резко распрямился.

Резкая боль заставила У Ханя вздрогнуть. Он почувствовал, как по шее потекла струйка горячей влажной жидкости.

У Хань стиснул зубы, вытер ватным шариком кровь с дверной коробки и пола. Убедившись, что следов не осталось, бросил последний ватный шарик в унитаз и спустил воду.

У него кружилась голова. У Хань медленно сел, старательно избегая стен, опасаясь, что на них попадет кровь. Затем согнул ноги и перешагнул через связанные руки, чтобы завести их за спину. После этого упал боком на холодный пол кабинки, закрыв глаза.

Он закончил свой рассказ. В коридоре воцарилась тишина.

У Хань посмотрел на стоящего перед ним Фан Му. Выражение его лица было спокойным, а во взгляде даже появился оттенок насмешки.

– Ну что, круто?

Несмотря на пылающий огонь вокруг, Фан Му чувствовал холод во всем теле.

– То есть это ты…

Когда Фан Му застал У Ханя в театре, тот вовсе не сожалел о смерти Чэнь Си или чувствовал себя виноватым, а скорее еще раз переживал то свое представление.

– Есть еще вопросы? – Улыбка У Ханя внезапно испарилась, выражение его лица стало ледяным.

Фан Му отступил на пару шагов. В голове у него быстро крутились мысли: пожарная команда должна вот-вот прибыть, нужно просто потянуть время, к тому же оставался нерешенным один вопрос…

– А что с Тан Дэхоу? Как к нему попал театральный костюм? – Сделав небольшую паузу, Фан Му процедил сквозь стиснутые зубы: – Хоть убей, но я должен знать правду.

К его удивлению, лицо У Ханя тут же помрачнело.

– А вот это уже совсем другая история…

Канун Нового года.

Сунь Мэй сидела в углу зрительного зала, не сводя глаз с У Ханя, оказавшегося в центре внимания. Она смотрела внимательно, но не позволяла эмоциям взять верх. Окружающие время от времени издавали возгласы и аплодировали, а женщина лишь тихонько улыбалась. На самом деле ей ужасно хотелось закричать на весь свет, что этот великолепный парень на сцене – ее любовник… Но, увы, этому не суждено случиться, Сунь Мэй могла только сидеть в темноте, напоминающей их любовь, глотая горечь и наслаждаясь сладостью.

После сцены свадьбы принцессы и главного героя У Хань и Чэнь Си удалились. У Хань исчез за кулисами, и Сунь Мэй проводила его глазами.

Затем она вдруг почувствовала себя странно.

Под ягодицами было жарко. Сунь Мэй провела по креслу и тут же почувствовала: что-то не так. Пальцы были влажными и липкими.

Незаметно опустив голову, она увидела, что это кровь.

«Эти дни» пришли совсем не вовремя.

Сунь Мэй встала, прикрывшись подушкой, которую принесла с собой, и протиснулась к выходу из зала. Сегодня на ней были синие джинсы, и, наверное, они пропитались кровью. Вот срамота…

Сунь Мэй посмотрела на толпу в коридоре на первом этаже, подумала и пошла в сторону третьего этажа.

Туалет на третьем этаже действительно нашелся. Сунь Мэй зашла в самую дальнюю кабинку и тщательно вытерлась туалетной бумагой, а потом задумалась, стоит ли возвращаться и досматривать спектакль, как вдруг услышала торопливые шаги, доносящиеся из коридора. Сразу же после этого дверь в мужской туалет, расположенный по соседству, с грохотом распахнулась – кто-то вошел внутрь. Тяжело дыша, он с треском что-то отдирал. Ох, страшно-то как… Сунь Мэй, рассмеявшись про себя, толкнула дверь кабинки и уже собиралась выйти, но вдруг в голове у нее шевельнулось.

Тяжелое дыхание показалось ей смутно знакомым.

Она прижалась ухом к тонкой деревянной перегородке, чтобы прислушаться.

За стеной творилось что-то странное. Кто-то что-то рвал, чем-то скрипел, шелестел пакетами, спускал воду.

Что он делает?

Сунь Мэй в смятении выпрямилась. В этот момент она увидела перед собой лист белой бумаги, приклеенный к стенке. Некоторые парни проделывали небольшие отверстия в стенке между мужским и женским туалетами, чтобы подглядывать за девушками. Обнаружив такую дырку, вахтеры обычно заклеивали ее белой бумагой с этой стороны женского туалета.

Сунь Мэй задумалась, сунула палец в рот, послюнявила и проковыряла небольшую щель в белой бумаге.

Она мало что видела, но поняла, что это дальняя кабинка мужского туалета. Мимо двери кабинки прошел странный человек…

Глаза Сунь Мэй мгновенно расширились, и она едва не вскрикнула.

Это был У Хань.

Разве он не должен быть там, внизу, на сцене? Если она правильно помнила, сейчас как раз кульминация пьесы; что же он тут делает?

В голове Сунь Мэй пронеслись бесчисленные вопросы, но она не успела ничего обдумать, как в поле зрения появился У Хань в одних трусах с двумя пластиковыми стяжками.

Следующая сцена ошеломила Сунь Мэй.

Через несколько минут У Хань закрыл глаза и улегся в кабинке. За стеной Сунь Мэй руками прикрывала рот, спиной прижималась к стене; все ее тело дрожало.

Только когда снизу раздался шум и началась суета, она пришла в себя, словно очнулась ото сна. Испуганно распахнула дверь, на цыпочках шмыгнула из туалета и потрусила к лестнице на другой стороне.

На следующий день Сунь Мэй услышала новость – Чэнь Си отрубил голову преступник, выдававший себя за У Ханя, а сам У Хань ранен и находится в больнице.

Она одна знала, что на самом деле Чэнь Си зарубил У Хань.

Тем не менее ее первой реакцией был не страх, а беспокойство.

Странная штука любовь. Любимый кажется ангелом. И даже если он оказался дьяволом, она готова последовать за ним в ад.

Раз уж она его любит, то должна кое-что для него сделать…

Сунь Мэй вошла в здание театра. Из дежурки высунулся старик. Она махнула рукой:

– Я по делу.

Вахтер узнал в ней комендантшу второго общежития и пропустил.

Сунь Мэй постояла в коридоре, на мгновение замешкалась и осторожно поднялась на третий этаж. Коридор был пуст. Неподалеку кто-то громко орал – похоже, какие-то мужики играли в карты.

Сунь Мэй не стала медлить и быстро пошла в сторону туалета. Нужно торопиться.

Она вспомнила все, что делал У Хань в тот вечер. Он, похоже, встал на цыпочки и положил нечто в пластиковом пакете наверх, а когда появился снова, то был почти обнажен. Значит, он спрятал театральный костюм, и этот костюм до сих пор лежит в бачке в одной из кабинок…

Сунь Мэй стояла в дверях мужского туалета, затаив дыхание и прислушиваясь. Убедившись, что внутри никого нет, быстро вошла в первую кабинку. У Хань все еще находился в больнице, и ей нужно было как можно скорее забрать костюм, чтобы обезопасить его.

В бачке с водой в первой кабинке ничего не оказалось. Во втором – тоже. Осталась одна кабинка. На лбу Сунь Мэй выступили мелкие бисеринки пота. Она почувствовала, что заболели ноги, и это не было связано с нервозностью и усталостью. Просто если она не найдет этот чертов костюм в третьей кабинке, то конец близок.

Женщина пошарила в холодной воде. Ничего. Сердце Сунь Мэй ухнуло вниз. Она снова ощупала бачок – и в итоге выловила-таки пластиковый пакет. Не обращая внимания на то, что местами промокла, развернула пакет и увидела зловещую маску.

В тот момент Сунь Мэй сама не понимала, радоваться ей или бояться. Радость от того, что она нашла самую опасную улику, и страх из-за того, что У Хань – убийца…

Пока она стояла в трансе, из коридора вдруг послышались шаги. Мужчина крикнул на ходу:

– Ребята, перетасуйте карты; пойду поссу, а то сейчас лопну.

Сунь Мэй была потрясена. Не удосужившись завязать полиэтиленовый пакет, она бросилась вон. В дверях столкнулась с каким-то мужиком и выронила пакет.

Мужиком оказался Тан Дэхоу.

– Ты что тут забыла, сестренка? – удивился он.

Сунь Мэй закусила губу и, не ответив, наклонилась, чтобы подхватить с пола пластиковый пакет. Но ее опередил Тан Дэхоу.

– Испачкался… – Он отряхивал пыль с маски, но движения его становились все медленнее и медленнее. Наконец он остановился и уставился на маску. Через несколько секунд его глаза вдруг расширились, а лицо побледнело. Он попятился.

– Так это… ты…

Сунь Мэй в ужасе закрыла ему рот рукой и потащила в соседний женский туалет. Тан Дэхоу сжался в углу кабинки, одной рукой прикрывая лоб, а другой все еще сжимая пластиковый пакет.

Сунь Мэй заскрипела зубами:

– Братец, верни мне мои вещи.

Тан Дэхоу со страхом и трепетом смотрел на Сунь Мэй:

– Это ты прикончила ту девчушку…

Сунь Мэй, замолчав, вдруг опустилась на колени:

– Старший брат, пожалуйста, верни мне мои вещи.

Тан Дэхоу был немного ошеломлен, но быстро понял, в каком выгодном положении он сейчас находится, и расслабился.

– Это ты сделала?

Сунь Мэй закрыла глаза.

– Я…

Тан Дэхоу на мгновение задумался:

– И остальных тоже ты?

– Да…

Тан Дэхоу хмыкнул.

– Вот уж не думал, что ты такая сука…

– Старший брат, верни мне вещи, пожалуйста! – Сунь Мэй обхватила Тана за ноги.

В это время из коридора донесся мужской крик:

– Тан, ты, твою мать, в унитаз, что ли, провалился? Не вздумай сбежать, не дав мне отыграться!

Тан Дэхоу повернулся и крикнул:

– Ща буду! Подождите меня.

Сказав это, он взглянул на стоящую на коленях Сунь Мэй, хмыкнул, дважды рассмеялся, бесцеремонно расстегнул брюки и вытащил член, чтобы помочиться.

Сунь Мэй встала на колени и повернула голову в сторону, чувствуя, как мелкие капельки брызнули ей на лицо.

Тан Дэхоу застегнул брюки и коснулся лица Сунь Мэй.

– Слушай, давай поговорим об этом вечерком, когда ты заступишь на дежурство.

С этими словами он открыл дверь кабинки и вышел, унося с собой пакет.

Сунь Мэй ошеломленно стояла на коленях в кабинке, окруженная сильным запахом мочи. Лужа на полу пропитала ее колени, но она не поднималась, пока по щекам не покатились слезы.

Улика найдена, но она все равно обречена.

Вечером в дежурке во втором корпусе было так…

– Хочешь сказать, что эта малышка по фамилии Чэнь была влюблена в Сяо У, поэтому ты вот так запросто отрубила ей башку?

– Да.

Он словно допрашивал ее. Вот только во время «допроса» Сунь Мэй сидела у него на коленях, а Тан Дэхоу ее лапал.

– Тебе так нравится этот сопляк?

– Да! – Сунь Мэй стиснула зубы, представляя лицо У Ханя. «Так надо», – сказала она себе.

– И ты же его шандарахнула?

– Если б я этого не сделала, полиция заподозрила бы его…

Тан Дэхоу замолчал, казалось, размышляя, но руки его шарили по телу женщины.

– А что насчет остальных?

– Тот парень по фамилии Чжоу издевался над Сяо У, аспирантка по блату увела у него из-под носа грант… – Сунь Мэй на ходу придумывала мотивы для убийств. – Те двое на стадионе… Один раз у них была стычка с Сяо У… Эй, мне больно!

Она яростно вырвалась. Тан Дэхоу сидел на стуле, на лице его застыло слегка сконфуженное выражение.

– Когда ты мне вернешь мои вещи? – тихо спросила Сунь Мэй, стоя спиной к нему.

Выражение лица Тана тут же стало самодовольным. Он встал, похлопал Сунь Мэй по плечу и прошел во внутреннюю комнату.

Сунь Мэй услышала, как он во внутренней комнате напевает песенку, раздеваясь, как со стуком падают на пол ботинки, – и вздрогнула.

Тан Дэхоу постучал по перилам железной кровати. Подождав некоторое время, Сунь Мэй не ответила, и стук повторился.

Она закрыла глаза, стиснула зубы и вошла во внутреннюю комнату.

– Ты таких дров ради него наломала, он вообще в курсе? – задыхаясь, спросил в темноте Тан Дэхоу.

– Не в курсе, – выдавила сквозь зубы Сунь Мэй.

– Кхм, сестренка, стоило ли все это делать? – Тан Дэхоу лег сверху на Сунь Мэй и не заметил, что подушка у ее лица мокра от слез.

– Стоило. Ради него я готова на все…

Это была единственная правдивая фраза, которую она произнесла за сегодня.

Наступила ночь. Сунь Мэй сидела в дежурной комнате и безучастно смотрела на настенные часы. Монотонный звук тиканья, казалось, стал ее единственной поддержкой, однако по мере того, как медленно двигалась часовая стрелка, ее взгляд становился все более отчаянным.

Когда же она увидит его?

Ей хотелось выкатить У Ханю целый список претензий, но Сунь Мэй не решалась навестить его в больнице. Сегодня она вся извелась в ожидании, когда он заглянет, но при встрече в коридоре У Хань вежливо и холодно сказал:

– Тетя Сунь, вы, наверное, устали.

«Тетя Сунь. Он назвал меня тетей Сунь…»

На столе лежал только что начатый джемпер, и каждый раз поздно вечером Сунь Мэй доставала его и тайком вязала. В данный момент он просто валялся на столе, а из него беспорядочно торчали спицы, как будто это был труп недавно убиенного…

Сунь Мэй вздрогнула при этой мысли. Она с трудом пришла в себя и снова принялась за вязание. Петелька за петелькой.

Жестяная дверь заскрипела – кто-то вошел.

Немного успокоившееся сердце Сунь Мэй вновь забилось. Так поздно мог вернуться только У Хань.

Она перестала вязать и уставилась на дверь, ее грудь вздымалась и опускалась.

Однако У Хань так и не пришел. Вместо этого громко хлопнула дверь в библиотеку.

На глаза навернулись слезы.

Сунь Мэй еще некоторое время плакала: ей нечем было дышать, как будто в груди раздувался воздушный шар, который становился все больше и больше. Она встала, выскочила за дверь и распахнула дверь в библиотеку.

У Хань сидел в темноте, и бинт его на затылке казался кипенно-белым. Хотя юноша не оборачивался, Сунь Мэй все равно чувствовала, как он дрожит.

Ее сердце сразу же смягчилось.

– Что с тобой?

Ответа не последовало. Слышалось только клацанье зубов.

Сунь Мэй подошла к нему. Его голова была опущена, а все тело сжалось, словно пружина, как у испуганного животного.

Она обняла его и почувствовала, как все его тело напряглось и словно похолодело изнутри. Сунь Мэй протянула руку и, едва коснувшись его щеки, почувствовала влажный холод.

– Мне крышка! – Его голос был хриплым.

Видимо, он сходил в здание театра, чтобы забрать костюм, спрятанный в бачке.

У Хань трясся все сильнее и сильнее, прижимаясь к ней так, словно хотел спрятаться.

Сунь Мэй прижалась к его плечам, но не могла их удержать. Он цеплялся за нее, словно искал, за что можно ухватиться.

У Сунь Мэй перехватило дыхание. Изо всех сил сжав плечи У Ханя, она прошептала:

– Ну, перестань… не убивайся так… Это я забрала…

У Хань, дрожавший, как осенний лист, внезапно затих. Через несколько секунд он решительно высвободился из объятий Сунь Мэй, откинулся в кресле, опустив голову, и громко вздохнул.

– Как ты узнала?

Сунь Мэй вдруг почувствовала себя обессиленной. Хрупкий и беспомощный мальчик был ей знаком, а вот жесткий и холодный человек, что сидел сейчас перед ней, внушал страх.

– В тот день, когда ты прятался в туалете, я была за стеной и все видела.

– Помнится, я говорил, что запрещаю тебе идти на спектакль. – У Хань вновь обрел самообладание, его тон стал ледяным. – А теперь отдавай мне мои вещи.

Сунь Мэй закрыла за собой дверь, и в библиотеке стало совсем темно. Прикусив губу, она тихо спросила:

– Зачем ты убивал?

У Хань помолчал немного и медленно ответил:

– Из-за тебя.

– Из-за меня? – Глаза Сунь Мэй на мгновение расширились. – Я-то тут при чем?

– Это из-за того письма, которое ты нечаянно сунула в книгу.

У Сунь Мэй подкосились ноги, и она чуть не рухнула на пол.

– То есть они читали это письмо?

У Хань тихонько рассмеялся:

– Ну, раньше я так думал…

– Что значит «раньше»? – встревожилась Сунь Мэй, отчаянно тряся У Ханя. – Что ты имеешь в виду? Отвечай скорее!

У Хань покачал головой:

– Ты не поймешь… – Он внезапно улыбнулся. – А теперь отдай мне мои вещи.

Тело Сунь Мэй задрожало, словно из нее в одно мгновение выкачали все силы. Она упала к ногам У Ханя, ее губы открывались и закрывались, как у рыбы.

– Твои вещи… попали к Тан Дэхоу.

Поздняя ночь, крошечная внутренняя комната в дежурке. Два горячих тела, сплетающиеся воедино, жадно глотающие воздух, задыхающиеся, дрожащие.

У Хань двигался с яростью, не обращая внимания на громкий скрип кровати. Он прекрасно понимал, что всего час назад другой мужчина делал то же самое.

Это унизительно.

Потом Сунь Мэй застилала постель, а У Хань сидел на кровати голый и курил. Сунь Мэй несколько раз толкала его, но молодой человек продолжал смотреть на дым перед собой.

Выкурив сигарету, он уставился на щербатую стену и вдруг заявил:

– Убьем его!

Сунь Мэй, расчесывавшая волосы, обернулась:

– Что?!

У Хань несколько секунд смотрел на нее, потом медленно произнес:

– Давай убьем его.

Тан Дэхоу потел, лежа на Сунь Мэй, а она безразлично смотрела в потолок. Как он ни старался, Сунь Мэй не реагировала – бревно бревном.

Тан Дэхоу это расстраивало и еще сильнее раздражало; пару раз он не сдержался и отвесил ей пощечину. На щеках Сунь Мэй медленно проступили темно-красные отпечатки ладоней, но она не заплакала и не возмутилась, а лежала неподвижно.

Тан Дэхоу со злостью оделся, ворча:

– Как будто труп трахал… С таким же успехом мог и подрочить!

Сунь Мэй позвала его. Тан Дэхоу, не оборачиваясь, буркнул:

– Что тебе?

– Женись на мне, а?

Он замер, но уже через несколько секунд, пробормотав что-то, продолжил одеваться.

Сунь Мэй сидела обнаженная. Ее голос был на удивление спокойным:

– Что? Слабо тебе на мне жениться?

Тан Дэхоу, не решаясь повернуться, молча обувался.

– Не хочешь жениться, хотел просто переспать со мной?

Тан Дэхоу по-прежнему не издавал ни звука.

Сунь Мэй тяжело опустилась на кровать.

– Ладно, переспал – и ладно, но надо же и меня порадовать!

Тан Дэхоу наконец повернулся:

– Порадовать тебя?

– Да. – Сунь Мэй встала, потянулась за пальто, висевшим на спинке кровати, и кинула Тану. – Надень!

Тан Дэхоу узнал то самое пальто, которое У Хань накидывал во время ночных дежурств.

– Ты хочешь, чтобы я оделся, как он?

– Да.

Тан Дэхоу нахмурился.

– А зачем?

– Сяо У на меня даже не смотрит. – Сунь Мэй выразительно взглянула на Тан Дэхоу. – Но я не могу выкинуть его из головы. Если ты хочешь спать со мной, придется слушаться.

Тан Дэхоу заколебался и медленно натянул пальто.

– Встань! – приказала Сунь Мэй.

Он подчинился.

Она приподнялась на локте и с легкой улыбкой оглядела Тан Дэхоу с ног до головы.

– Какая у тебя прекрасная фигура…

Тан Дэхоу смутился.

– Повернись.

Мужчина снова повиновался, внезапно испытав прилив возбуждения.

Через несколько минут он услышал, как женщина за его спиной медленно поднимается с кровати. Через несколько мгновений она обняла его сзади. Ее руки медленно прошлись по его телу, по плечам, груди, животу… Тан Дэхоу почувствовал небывалое возбуждение, его сердце бешено забилось.

Через мгновение Сунь Мэй хрипло сказала:

– Ну же…

Тан Дэхоу, подобно самцу, учуявшему самку в период течки, издал утробный рык и толкнул стоящую за ним женщину на кровать…

В библиотеке напротив У Хань дрожащей рукой прикуривал сигарету.

У его ног лежала изрядно помятая подушка.

В полдень Сунь Мэй сидела перед окном дежурной комнаты и ела, но ее взгляд был прикован к коридору перед ней.

Наконец мимо прошел У Хань с несколькими студентами. Все они несли плошки с рисом. Поравнявшись с открытой дверью, он как бы невзначай бросил взгляд в сторону Сунь Мэй и еле заметно кивнул. У нее потеплело на сердце, словно этот многозначительный взгляд был самым стоящим событием этого дня.

Она повернула голову, посмотрела на Тан Дэхоу, поглощавшего еду позади нее, и встала, чтобы достать из шкафа короткий мужской твидовый пиджак.

– Тан!

– А? – Тот перевел взгляд на нее.

– Возьми.

Она бросила ему пиджак. Тан Дэхоу выглядел озадаченным.

– Мне?

Сунь Мэй улыбнулась:

– Почему бы тебе не примерить?

Тан Дэхоу почувствовал себя польщенным. Он что-то промычал в ответ и быстро напялил пиджак.

– Очень идет, – удивленно и радостно произнес он. – Вот уж не думал, что ты сможешь так меня растрогать…

Сунь Мэй многозначительно улыбнулась, взяла миску с рисом и вышла из дежурки. Как только дверь за ее спиной закрылась, женщина нахмурилась.

Склад на шестом этаже. У Хань стоял посреди хлама, оглядываясь по сторонам. Наконец он подошел к подоконнику, наклонил голову и внимательно осмотрел оконные переплеты. Вскоре выбрал одно из окон и несколько раз осторожно открыл и закрыл его. Затем взялся за оконную раму и энергично потряс ее, отчего она деформировалась.

По лестнице спустился пухлый парнишка с большим пластиковым пакетом, а за ним – тот мальчик с усталым и грустным выражением лица. Сунь Мэй сидела у окна дежурки и молча наблюдала, как они выходят из дверей общежития. В молодом человеке, шедшем позади, она узнала соседа У Ханя, парня той девушки, которой отрубили голову.

«После того как все закончится, я больше не буду с вами так грубо обращаться».

Неожиданно зазвонил телефон, Сунь Мэй вздрогнула и поспешно подняла трубку.

– Алло?

– Это я. Удобно говорить?

Сунь Мэй вдруг занервничала:

– Удобно. Говори.

– Сегодня вечером.

Рука Сунь Мэй дрогнула.

– Сегодня?

– Ага. Действуем по плану.

– Я боюсь…

Звонивший молчал несколько секунд.

– Не бойся. После сегодняшнего вечера тебе больше не придется терпеть его оскорбления. Разве ты не этого хочешь?

Сунь Мэй закусила губу. Эти невыносимые ночи понемногу наполняли ее сердце ненавистью.

– Ладно.

– Поднимайся в половине двенадцатого. Запомнила? В одиннадцать тридцать.

– Ну… а ты уверен, что он пойдет со мной.

– Ха! – У Хань улыбнулся. – Я вчера подсунул ему несколько порнографических журналов, так что, думаю, сейчас он возбужден. Не волнуйся, он обязательно заглотит наживку.

Сунь Мэй нахмурилась и глубоко вздохнула:

– Хорошо.

На четвертом этаже, в небольшой комнатенке, Тан Дэхоу полулежал на кровати; его глаза не отрывались от журнала, а рука поглаживала пах.

В дверь осторожно постучали. Тан Дэхоу спрятал журнал под подушку и спросил:

– Кто?

– Я.

Хотя голос был низким, Тан Дэхоу сразу понял, что это Сунь Мэй.

Он обрадовался и, вскочив с кровати, босиком пошлепал к двери. Сунь Мэй тут же влетела внутрь. Она, похоже, только что помыла голову, но не успела высушить волосы, и запах шампуня, смешанный с ароматом женского тела, разливался по неряшливой комнатенке.

Сунь Мэй, прислонившись к двери, молча смотрела на Тан Дэхоу. При виде женщины у того пересохло во рту. Он молча повалил Сунь Мэй на кровать и потянулся к пуговицам. Она тихонько засмеялась и перевернулась на спину, не дав ему расстегнуть одежду.

Тан Дэхоу взорвался:

– Ты чего творишь? А ну, давай быстрее, я не могу терпеть!

Сунь Мэй села у изголовья кровати, глядя на мужчину:

– Я так не хочу. Хочу во что-нибудь поиграть.

– В смысле?

– Ты наденешь тот театральный костюм.

Тан Дэхоу на мгновение замер:

– На какой черт?

– Потому что… это меня возбуждает.

Тан Дэхоу замешкался. Сунь Мэй, перехватив его взгляд, встала, чтобы уйти. Он остановил ее, вытащил из-под кровати картонную коробку и, покопавшись в нем, извлек пластиковый пакет. Глаза Сунь Мэй тут же расширились: вот он, роковой костюм! На мгновение ей захотелось схватить его и броситься наутек. Однако она, изо всех сил сдерживаясь, улыбнулась, глядя, как Тан Дэхоу натягивает трико.

Он облачился в театральный костюм и с нетерпением подошел к Сунь Мэй. Однако женщина перекатилась на другую сторону кровати.

– Ну что опять? – сказал прерывающимся голосом Тан Дэхоу.

Сунь Мэй посмотрела на него горящими глазами:

– Пошли на шестой этаж.

Ее предложение явно воодушевило Тан Дэхоу. Он без колебаний кивнул.

В складском помещении на шестом этаже Сунь Мэй трепыхалась в объятиях Тан Дэхоу, который грубо лапал ее, и при этом прислушивалась к шорохам за дверью.

Рука Тан Дэхоу уже тянулась к поясу ее брюк. Сунь Мэй вдруг почувствовала, что с нее хватит. Она не в силах больше терпеть грубость мужчины, стоящего перед ней, и начала яростно отбрыкиваться.

Тан Дэхоу, не понимая, что происходит, счел это частью игры. Возбужденно мыча под маской, он действовал все решительнее, усиливая натиск.

Внезапно раздался стук в дверь. Для них этот звук напомнил скорее раскат грома. Тан Дэхоу так перепугался, что попятился и с грохотом опрокинул стул.

– Немедленно откройте! Это сотрудники службы безопасности! – закричали за дверью.

Тан Дэхоу растерялся. Сунь Мэй же сразу успокоилась, узнав голос У Ханя.

Это и был их план.

Она прижала палец к губам и быстро зашагала к двери, прислушиваясь.

– Фан Му, я останусь и посторожу; найди какие-то подручные средства… – Голос был негромким, но Сунь Мэй услышала его отчетливо.

Фан Му ответил, и тут же послышались торопливые шаги, удаляющиеся в другой конец коридора.

Сунь Мэй заскрипела зубами, повернулась и сказала Тан Дэхоу, который пробирался на месте:

– Беги, иначе нам всем конец!

Тан Дэхоу ужаснулся:

– Куда бежать? Давай просто признаемся…

– Ты что такое мелешь? Тебе работа не нужна? – жарко шептала Сунь Мэй. – Давай, я тебя подстрахую!

Ее слова звучали как спасительная соломинка. Тан Дэхоу деловито кивнул.

Сунь Мэй прошла во внутреннюю комнату и через несколько мгновений вернулась с мотком веревки. Не успел Тан Дэхоу открыть рот, чтобы спросить, откуда взялась веревка, как она уже привязала один конец к окну:

– Быстро спускайся вниз!

Тан Дэхоу с некоторой нерешительностью обвязал веревку вокруг пояса. Сунь Мэй подтолкнула его в спину:

– Быстрее! А то поздно будет!

В этот момент кто-то снова начал барабанить в дверь. Недолго думая, Тан Дэхоу запрыгнул на подоконник и осторожно спустился по веревке.

Как только голова Тан Дэхоу скрылась за окном, деревянная рама тревожно застонала. Петли постепенно отделялись от оконной рамы – но слишком медленно…

Сердце Сунь Мэй сжалось, она закрыла глаза и ударила по ней ладонью.

Сначала раздался треск, а вслед за этим – приглушенный удар о землю.

Сунь Мэй почувствовала, что ее сердце чуть колотится где-то в районе горла. Ей было все равно, жив Тан Дэхоу или мертв. Она быстро шагнула во внутреннюю комнату и спряталась в углу рядом с дверью.

Не успела женщина перевести дух, как дверь склада выбили. Она услышала, как чертыхнулся У Хань, после чего кто-то поспешил к окну.

Все шло по плану. Фан Му последовал за У Ханем, не обратив внимания на помещение, в котором пряталась комендантша.

Сунь Мэй, однако, не смела пока расслабляться. Высунувшись, она увидела, что Фан Му перевесился через подоконник и смотрит вниз. У Хань взглянул в ее сторону, глаза его были полны тревоги и решительности.

Быстрее!

Сунь Мэй глубоко вздохнула и осторожно пошла к двери склада, на ходу поправляя одежду. Дойдя до двери, обернулась, сделала вид, будто только что вошла, взъерошила руками волосы и вдруг закричала:

– Вы что творите? Что случилось?!

Выслушав слова У Ханя, Фан Му некоторое время молчал и смотрел на него безучастным взглядом, после чего медленно выдохнул.

– Значит, ты заставил меня поверить в то, что я «видел» и «слышал» все именно так, чтобы я дал показание.

У Хань улыбнулся:

– Да. Признай, что я крут.

Фан Му замолчал на несколько секунд и кивнул:

– Смелости тебе не занимать.

– Да, это было немного рискованно. – У Хань выпрямился. – Но сработало же!

В это время издалека донесся резкий вой сирены пожарной машины. У Хань выглянул в окно, повернул голову и спокойно сказал:

– Фан Му, нам нужно спешить.

Юноша не сразу отреагировал:

– О чем ты?

На лице У Ханя застыла улыбка.

– Я хотел оставить тебя в живых, чтобы наблюдать, как ты копаешься в моей психике, но не можешь разобраться, – это было действительно весело. Но ты по глупости испортил игру. – Внезапно улыбка на его лице исчезла без следа. – Сегодня нам придется попрощаться.

Сердце Фан Му сжалось от страха. В свете пожара запах смерти становился все явственнее.

Он медленно пятился назад, следя за движениями У Ханя. Неожиданно в нескольких шагах от него наступил на чашу с рисом, поскользнулся и упал.

Свет пламени был ослепительным. Лицо У Ханя было скрыто в тени, и только вместо глаз виднелись два холодных огонька. Он поднял с пола тлевшую ножку стола и двинулся на Фан Му. Тот отползал на четвереньках, яростно бросая в У Ханя все, что попадалось под руку. Тот не уклонялся, но ни на секунду не останавливался.

От того что он не пытается защититься от ударов, Фан Му стало еще страшнее. Еще минуту назад он хотел лично прикончить убийцу Чэнь Си. Однако в данный момент хотелось просто сбежать.

Да, сбежать…

Приближавшийся к нему У Хань обладал отчаянной силой Бога Смерти, в то время как сам Фан Му напоминал разбитую бутылку вина. У него стучали зубы, глаза застилали слезы. Над ним нависла черная тень, которая становилась все гуще и гуще. Фан Му безрассудно швырял в него все, за что мог ухватиться: бутылки с чернилами, туфли и даже ножку стола.

Вдруг он нащупал что-то твердое – и, не раздумывая, с размаху метнул предмет. Тот ударил в лоб У Ханя и упал на пол. Это был замок.

У Хань остановился и закричал от боли.

Фан Му поднялся на ноги и нащупал короткий обломок дерева.

У Хань вытер лоб. Когда он увидел кровь на кончиках пальцев, то взгляд его из самодовольного превратился в яростный. Черты лица исказились, он зарычал и замахнулся ножкой стола, целясь в голову Фан Му.

Тот поспешно поднял руку, чтобы отразить удар. Но оказалось, что У Хань сделал ложный выпад, и прежде чем Фан Му успел среагировать, ножка стола ударила его по лодыжке.

Юноша отчетливо услышал звук ломающейся кости. Он дернулся и рухнул на пол.

Сначала наступило онемение, а затем – резкая боль, словно вся левая нога отломилась от тела. Фан Му скорчился от боли, но не смог издать ни звука.

У Хань рассмеялся. Позади него все еще полыхало пламя; дым и свет от пожара обрамляли его, словно пара крыльев.

Смех У Ханя пробудил в Фан Му последние остатки инстинкта самосохранения; он перевернулся и пополз. «Быстрее, быстрее, пожалуйста, спасите меня…»

Замешательство Фан Му порадовало У Ханя. Однако он прекрасно понимал, что у него не так много времени, чтобы насладиться происходящим, поэтому шагнул вперед, взмахнул ножкой стола и с яростью ударил Фан Му по голове. Тот уткнулся лбом в пол, забился в конвульсиях, а затем скрючился на земле без движения.

У Хань отбросил деревяшку, схватил Фан Му за воротник и потащил в сторону комнаты 352.

Разбросанные по коридору обломки впивались в обмякшее тело юноши, но он ничего не чувствовал. Лишь когда кусок разбитого стекла вонзился в ладонь, внезапная боль привела его в чувство. Он открыл глаза – и тут его бросили на пол.

С трудом подняв голову, Фан Му обнаружил, что лежит у входа в свою комнату. Внутри догорали трупы его друзей. Толстяк обгорел почти до черноты, Ван Цзянь был практически неузнаваем.

Фан Му повернул голову. Как только он попытался приподняться, У Хань наступил ему на грудь и приставил нож к горлу. Другой рукой он шарил в кармане куртки.

– Перестань сопротивляться, иначе будет еще больнее, – прошептал У Хань, словно уговаривая; в его руке появилась бутылка из-под минералки. – К счастью, у меня осталась бутылка, ее хватит…

Жидкость в бутылке светилась слабым красноватым цветом. Это был бензин.

Глаза Фан Му расширились; он отчаянно пытался встать, но не мог пошевелиться. Потекли слезы.

«Я умру…»

Ему не оставалось ничего другого, кроме как плакать. В глазах помутилось. «Я не хочу, но что поделать…»

– Ты не сможешь сбежать, бежать некуда…

– Не глупи. Все вы сдохли, так что я могу делать все, что угодно. – У Хань открутил крышку бутылки и вздохнул. – Серьезно, я не хотел убивать тебя так рано… Ты действительно очень хороший товарищ. Иногда мне даже кажется, что я встретил свое второе «я». – Он пристально посмотрел ему в глаза. – На самом деле ты такой же, как и я.

Фан Му застыл, уставившись на У Ханя.

– Не смотри на меня так, приятель. Ведь ты испытываешь то же самое, что и я, разве нет? – Тот улыбнулся. – Когда я вернулся из бюро общественной безопасности, то обнаружил, что ты разделяешь мой страх и мою радость. Это заставило меня нервничать и удивляться одновременно, и ты сделал мое приключение веселым. Ты можешь сказать, что у меня демонический ум, но у тебя, – он постучал пальцем по виску Фан Му, – разве не то же самое? – Он выпрямился. – Так что не обессудь, тебя убил не я, а твое второе «я». – Поднял бутылку, горлышко медленно накренилось. – Не двигайся, это не займет много времени, скоро все кончится…

Фан Му наблюдал, как светло-красная жидкость течет к горлышку.

– Не надо…

Позади него вдруг раздался тихий стон.

Фан Му и У Хань одновременно оглянулись. В тот момент Фан Му подумал, что у него галлюцинации… Но Сунь Мэй действительно пошевелилась. Затем медленно встала.

– Нет… Не убивай больше…

Ее одежда была разодрана в клочья и еще дымилась, волосы обгорели, а лицо превратилось в черную кляксу, и разобрать его черты было невозможно. Она выгнула спину дугой и стояла, шатаясь. Внезапно сделала шаг вперед, ее мотнуло в сторону…

У Хань широко раскрыл рот, но не мог издать ни звука – мышцы на лице резко напряглись.

Сунь Мэй, похожая на привидение, раскрыла руки и, спотыкаясь, словно в любой момент могла упасть, пошла в их сторону.

– Больше не убивай…

Она подняла голову, и на окровавленном лице, где раньше были глаза, резко вспыхнули два луча света.

У Хань вздрогнул, посмотрел прямо на Сунь Мэй; его глаза сверкали, руки крепко сжимали бутылку с бензином.

– Не подходи… – наконец выдавил он. – Я…

Сунь Мэй вдруг издала горестный вопль и бросилась на У Ханя. Тот не смог увернуться, и после короткого вскрика Сунь Мэй втолкнула его в горящую комнату.

Фан Му в ошеломлении наблюдал за этой сценой. Почувствовав, что давление на грудь ослабло, он инстинктивно повернулся и пополз к двери.

В это мгновение пламя в комнате 352 внезапно разгорелось сильнее.

Фан Му лежал на полу, тяжело дыша. Когда его дыхание немного успокоилось, он, не обращая внимания на обжигающий жар, бьющий по лицу, отчаянно пополз вперед. Однако огонь был слишком сильным, и в комнату было не попасть…

Комната 352. В огне два человека сцепились друг с другом.

У Хань отчаянно боролся, громко и жалобно крича, но Сун Мэй крепко держала его. Бензин из бутылки вылился на них. Пламя разгоралось все сильнее.

Они катались по полу и боролись. У Хань царапал лицо Сунь Мэй, обожженная плоть отслаивалась от нее кусок за куском, но ее руки все время сжимали горло У Ханя.

Наконец на них рухнула дверная рама, горевшая уже долгое время. У Хань сопротивлялся все слабее, его тело было охвачено пламенем.

Раздался крик.

Через несколько минут Сунь Мэй перестала двигаться, но ее руки по-прежнему обвивали У Ханя. Теперь голова женщины покоилась на груди молодого человека, так же сладко прижимаясь к нему, как и раньше.

Волосы У Ханя выгорели, лицо давно стало неузнаваемым, из горла вырывался стон, похожий на всхлип, а тело лишь изредка подергивалось.

– Выходи оттуда. Выходи… – Он кричал, но горло было забито сажей.

На обугленном лице в центре комнаты медленно открылся один глаз, и даже в ослепительном пламени на таком расстоянии свет в этом глазу был хорошо различим. Горящая рука медленно потянулась вперед, как бы желая схватить что-то. Однако тут же упала и замерла. Свет постепенно слабел, пока не погас.

– Выходи оттуда. Выходи…

Все больше и больше дыма попадало в легкие Фан Му, его мозг постепенно цепенел, а сознание потихоньку отключалось.

Огонь перед его глазами разрастался и в конце концов превратился в белое сияние, полностью окутавшее его…

Фан Му очнулся в больнице. Закрытая черепно-мозговая травма. Перелом лодыжки. Легкие ожоги дыхательных путей и ожоги отдельных частей тела.

На второй день госпитализации он, время от времени приходя в себя, рассказал Син Чжисэню обо всем, что произошло той ночью. В результате с утра до вечера вход в палату патрулировали двое полицейских с мрачными лицами.

Син Чжисэнь прямо сказал: полиция включила Фан Му в список основных подозреваемых. Нож, о котором говорил юноша, на месте преступления обнаружен не был. Все остальные мертвы, жив только он. Причина очевидна.

Однажды поздно вечером Фан Му внезапно проснулся. Палата наполнилась удушливым дымом, а за дверью слабо виднелся мерцающий огонь.

Начался пожар.

Фан Му хотел громко закричать, но не мог издать ни звука и не мог пошевелиться, будто его парализовало.

В этот момент он вдруг осознал, что над его головой койка Пятого брата.

Юноша сразу же перестал трепыхаться.

Он все еще в комнате 352.

Дверь осторожно толкнули. Сначала появилась обожженная рука, а затем – обугленное черное тело и лицо, на котором уже невозможно было различить черты.

Кто-то очень толстый. Четвертый брат!

Он подошел к кровати Фан Му и молча встал.

Рядом возникли такие же изуродованные Ван Цзянь и Сунь Мэй.

Затем появилась девушка в белом. Чэнь Си…

Глаза Фан Му расширились.

Они тихо стояли в ряд и молча смотрели на него.

Эти взгляды были похожи на сеть, которая тихо обвивалась вокруг тела Фан Му и постепенно затягивалась.

Фан Му почувствовал, что дышать становится все труднее и труднее. Вдруг в ушах зазвенел голос: «На самом деле ты такой же, как и я…»

Фан Му повернул голову – рядом с ним лежал У Хань. Он обгорел до неузнаваемости, но его рот все еще издавал звуки.

На самом деле мы с тобой одинаковые…

– Нет…

Тело Фан Му болезненно выгнулось на кровати, руки вцепились в простыни смертельной хваткой, и он издал невнятный стон.

Мама, сидевшая на краю кровати, вскочила и в отчаянии обняла сына.

– Не бойся, не бойся, все хорошо, мама здесь…

Глаза Фан Му распахнулись, и них тут же ударило полуденное солнце. Он тупо смотрел на ослепительно-белый свет перед собой, пока сознание понемногу не вернулось в его тело.

Это всего лишь сон.

Он расслабился – и тут же почувствовал себя парализованным.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвались двое полицейских, услышавших шум, а за ними и Син Чжисэнь. Настороженный вид полицейских привел маму в ярость, и она набросилась на Син Чжисэня, сильно толкнув его в грудь.

– Что вы делаете, а? Всё еще боитесь, что он сбежит? Тогда уводите его и приговаривайте к смерти!

Один из полицейских неловко схватил ее за руку и легонько оттолкнул.

Мать сопротивлялась несколько мгновений, но, почувствовав, что это бесполезно, опустилась на край кровати, громко всхлипывая.

Син Чжисэнь посмотрел на Фан Му и повернулся, чтобы шепнуть несколько слов двум своим коллегам. Те, кивнув, покинули палату.

Син Чжисэнь подошел к кровати и, наклонившись, погладил мать по плечу.

– Ну, не надо так… С Фан Му всё в порядке, мы уже исключили подозрения в его адрес.

– Правда? – Мама подняла залитое слезами лицо; в ее глазах сначала читалось удивление, а потом обида. – Я же говорила, что наш Сяо Му такого не мог сделать, а вы мне не верили…

Сказав это, она снова всхлипнула.

– Да, мы уже выяснили, что Фан Му ни при чем. – Син Чжисэнь схватил полотенце, лежавшее на кровати. – А ну-ка утрите слезы!

Мама смущенно фыркнула и тщательно вытерла лицо.

– Пойду умоюсь. – Она посмотрела на сына с некоторым беспокойством.

– Всё в порядке, идите; я присмотрю за ним. Кроме того, – Син Чжисэнь посмотрел на лежащего на кровати Фан Му, – ваш сын – настоящий боец.

В глазах матери появилось выражение гордости, как бы говорящее: «Он такой!» Затем она поправила волосы и удалилась.

Син Чжисэнь, присев на край кровати, положил руку на одеяло.

– Как ты? Нормально?

Фан Му ответил не сразу. Его глаза постоянно смотрели в потолок, взгляд был пустым и тоскливым. Казалось, что в них прослеживается страх, который еще не рассеялся. Спустя долгое время он слегка кивнул.

Син Чжисэнь мрачно вздохнул.

– Мы исключили тебя из числа подозреваемых…

– Ясно.

Безразличие Фан Му немного смутило Син Чжисэня. Он достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, покрутил и сунул обратно.

– Ты все еще в обиде на меня?

Фан Му ничего не ответил.

– Прости. В ту ночь я был за городом…

– Я не в обиде, – вдруг заговорил Фан Му. – Я никого не обвиняю.

«Да, у меня нет причин винить кого-то. Это я нашел читательский билет. Это я не успел вовремя вернуться в общежитие. Это я похож на него. В определенном смысле мы и правда похожи. Он убийца, но и я тоже».

Син Чжисэнь опустил голову. Спустя мгновение он испустил протяжный вздох и начал копаться в сумке, которую принес с собой, и вскоре выложил на кровать какие-то тетрадки.

– Мы нашли это в доме Сунь Мэй.

– Что это?

– Ее дневники. Так мы обнаружили несколько важных улик. Поэтому подозрения в твой адрес отпадают. – Син Чжисэнь не мог не улыбнуться, заметив, что Фан Му пристально смотрит на тетрадки. – Хочешь полистать?

Юноша перевел взгляд с дневника на лицо полицейского. Хотя он молчал, Син Чжисэнь увидел в его глазах знакомое выражение. Упорство и азарт.

– Почитай, но только аккуратно. – Он встал и прищурился. – Все равно я не в первый раз нарушаю дисциплину… – Он сделал небольшую паузу, и его лицо посерьезнело. – Кроме того, ты имеешь право знать правду.

Затем Син Чжисэнь положил руку на плечо Фан Му и сильно сжал его.

– Фан Му! – Он пристально посмотрел в глаза молодого человека. – Пусть все останется в прошлом. Ты оказался сильнее, чем я думал. Не подведи меня!

С этими словами он вышел.

14 июля 1998 года. Ясная погода.

Сегодня годовщина смерти Кэцзяня. У меня отвратное настроение.

Взяла утром выходной и привезла Фаньфань на могилу отца. Я нарядила ее в любимое платье Кэцзяня в клеточку. Оно тогда стоило кучу денег, больше ста юаней, но муж купил его без колебаний.

Кажется, что это было вчера…

Сейчас Фаньфань уже девять. Платье ей маловато.

Девочка повзрослела. Прошлые два раза поездка на кладбище напоминала скорее прогулку, она просто бегала и играла. Сегодня же не просто вела себя тихо, но и дважды поклонилась могиле отца.

…

29 июля 1998 года. Небольшой дождь.

Служба материально-технического обеспечения прислала мне в помощь мальчика по имени У Хань, вроде из нашего универа. Он худой, явно недоедает.

Я не слишком ему рада; мне нужно, чтобы кто-то мне помогал в общежитии, а тут такой дрищ, какой с него толк?

У Хань робел во время разговора, опускал глаза. Но я заметила, что его взгляд постоянно метался из стороны в сторону. Наверняка расчетливый.

Короче говоря, мне он не понравился.

…

3 августа 1998 года. Облачно, небольшой дождь.

Сестрица Цю познакомила меня с мужчиной. Я не смогла отвертеться и пошла на свидание с ним. Я давно не носила туфли на высоком каблуке, и у меня заболели ноги.

Он школьный учитель на пенсии, тоже вдовец. Человек очень приличный. Поначалу, когда я сказала, что работаю в отделе материально-технического обеспечения, он вел себя вежливо. Позже узнал, что я просто комендант в общежитии, и сразу стал надменным.

За ужином я попросила заказать окуня на пару, но он оказался прижимистым и выбрал свинину в кляре.

Позже, когда пошел дождь, он настойчиво зазывал меня к себе домой. Как будто я не в курсе, что ему надо…

…

4 августа 1998 года. Сильный дождь.

Вчера у меня было плохое настроение, и я выместила злобу на У Хане. На улице шел сильный дождь, но я отправила его помыть окно в туалете. А он пошел, не говоря ни слова. Он сильный, с легкостью тащил здоровенное ведро. Сказал, мол, не смотрите, что я худой, зато жилистый.

Вечером он вернулся весь мокрый и робко сказал, что на улице сильный дождь и окно невозможно вытереть насухо. Мое сердце мгновенно смягчилось.

…

17 сентября 1998 года. Ясная погода.

Утром, умываясь, я заметил, что у меня появилось несколько седых волосков, а морщинки в уголках глаз стали глубже.

Я старею?

…

22 октября 1998 года. Ясная погода.

Сяо У сегодня не в лучшем настроении. Я спросила, в чем дело, и он посетовал, что потерял триста юаней. Я была в шоке. Триста юаней – месячная зарплата.

Я спросила, что он собирается делать, но этот упрямец с решительной улыбкой заявил, что это не имеет значения; если что, будет есть пампушки на пару, просто обмакивая их в соевый соус.

Целый месяц растущему организму, да еще и с учетом тяжелого физического труда? Как он выдержит?

Придя с работы, я тайком сунула ему в сумку сто юаней. Ничего такого, мне просто жаль его.

…

23 октября 1998 года. Ясная погода.

Весь день Сяо У ничего не говорил, и я даже засомневалась, нашел ли он мои сто юаней.

Когда я собирала вещи после обеда, то увидела в сумке записку: «Тетя Сунь, спасибо. Я верну вам деньги».

Вежливый паренек.

2 ноября 1998 года. Небольшой дождь.

В обед я принесла Сяо У контейнер с ребрышками и тушеным картофелем, который приготовила сама. Он поел и даже контейнер вылизал.

Сестрица Дэн увидела это и стала высмеивать меня за то, что я пытаюсь подцепить молодого. Вот же старая бесстыдница… Мы с ней долго перешучивались, а потом я обернулась и увидела, что Сяо У покраснел почти до корней волос. Серьезный парень.

…

11 декабря 1998 года. Сильный снег.

Вчера я видела, как Сяо У в одной только тонкой рубашке убирает снег, дрожа от холода. В такой холодный день нельзя ходить раздетым. Я пошла домой и нашла куртку мужа. Фасон немного старомодный, зато теплая.

Сяо У смутился. Я велела примерить ее, и он послушался. Куртка немного великовата, но со спины он похож на Кэцзяня.

…

После того как Фаньфань уснула, я ублажала себя в ванной. После этого долго плакала.

Кэцзянь, я так по тебе скучаю…

…

27 января 1999 года. Солнечно.

Завтра начинаются каникулы, и студенты по большей части разъехались. В здании полно мусора. Хорошо, что мне помогает Сяо У.

Пока я работала, он сказал, что уезжает домой на Новый год. Я попросила у него номер телефона, чтобы поздравить его с Новым годом. Он сказал, что у них нет телефона. Неудивительно – его семья живет в глуши, там и электричество-то не всегда бывает, что уж говорить о телефоне…

Я приготовила ему в дорогу поросячьи ножки в соевом соусе. Он сказал: «Тетя Сунь, спасибо».

Тетя Сунь! Неужели я действительно так стара? Внезапно я немного рассердилась на него.

…

15 февраля 1999 года. Пасмурно.

Сегодня канун китайского Нового года, и Фаньфань смотрит праздничный концерт по телевизору. А мне не хочется. Старье какое-то…

Я не знаю, как празднуют китайский Новый год в деревне, но, наверное, атмосфера там более оживленная, чем в городе. Они режут свиней, запускают петарды, лепят пельмени, делают подношения богу богатства и ходят по гостям.

Я скучно живу.

…

16 февраля 1999 года. Небольшой снег.

Сегодня я сказала, что собираюсь навестить учительницу дочки, и уже выходила, когда неожиданно позвонил Сяо У.

Он запыхался. Первым делом поздравил меня с праздником. Я удивилась и спросила, откуда он звонит. Сяо У сказал, что добрался до почтового отделения в райцентре.

Я спросила, как далеко это от дома, и оказалось, что больше десяти ли.

Утром первого дня нового года по лунному календарю он прошел более десяти ли в гору, чтобы поздравить меня…

…

2 марта 1999 года. Ясная погода.

В первый школьный день я увидела Сяо У, который немного отъелся дома. Он застенчиво улыбнулся при виде меня.

…

3 марта 1999 года. Ясная погода.

Вчера я узнала один секрет Сяо У.

Во время ночной смены я увидела, что его клонит в сон, и разрешила прилечь во внутренней комнате. Через некоторое время зашла туда, чтобы взять что-то, но увидела, что он завернулся в одеяло, прижимая к себе что-то из моей одежды; глаза закрыты, рука двигается вверх-вниз.

Я испугалась и быстро ушла.

Я понимала, что он делает, но не слишком рассердилась.

Вряд ли я ему так уж нравлюсь… Пишу и краснею.

…

22 марта 1999 года. Моросит дождь.

Так не повезло сегодня, упала на лестнице… Не могла идти сама.

Сяо У подхватил меня и понес в больницу, задыхаясь и потея.

У него такая широкая спина…

Он сказал, что придет ко мне завтра. Нужно ли мне наряжаться?

Фан Му подал заявление на шестимесячный отпуск по болезни. Теперь все дни он читал, бездельничал, делал простые упражнения. И скучал по своим друзьям.

Он шел на поправку. Сломанные кости срастались. Волосы отросли и закрыли шрам на макушке. Наступила весна.

Все шло по плану, неделя за неделей. Только сам Фан Му знал, что все теперь поменялось. Что-то проросло из сердца, постепенно проникая в каждый кровеносный сосуд, в каждую клетку, заменяя собой все, что там было раньше.

Остановить этот процесс не представлялось возможным. Фан Му часто полулежал в постели, от рассвета до заката размышляя о том, каким он будет завтра.

Через месяц после начала второго семестра, когда солнце уже вовсю светило, ему позвонил Старший брат.

– Второй корпус снесли.

– Да? Почему?

– А сам как думаешь?

– …

– Когда вернешься в кампус?

– Чуть позже, пока сам не знаю.

– Нас осталось четверо.

– …

– Приходи в гости, мы по тебе скучаем.

– Ладно.

Положив трубку, Фан Му взял свои костыли и вызвал такси.

Второй корпус превратился в груду строительного мусора. К этой куче согнали множество строительной техники, юноша даже не знал названия всех этих механизмов. Окружающие с любопытством разглядывали бледного паренька на костылях.

Фан Му выбрал камень и сел, прищурившись, разглядывая останки общежития, где столько всего происходило.

Кто-то громко ругался в коридоре.

Кто-то, воспользовавшись тем, что друг умывается, в шутку хватал его за промежность.

Кто-то горланил в коридорах песни о любви.

Кто-то погибал в этом здании от руки убийцы.

Теперь все похоронено. Хорошее и плохое, грустное и счастливое – все погребено под грудой обломков.

Неужели это единственный способ забыть?

Неподалеку что-то блеснуло. Фан Му с трудом подошел, присел на корточки и перевернул большой кусок цемента.

Это был большой складной нож, пластиковая ручка которого частично оплавилась.

Фан Му сразу вспомнил острую боль, когда ему к горлу приставили нож.

На самом деле ты такой же, как я…

Он поднял нож, сложил и сунул за пазуху. Подхватив костыли, развернулся, чтобы покинуть стройплощадку.

Вернувшись на дорогу напротив второго корпуса, Фан Му медленно зашагал по ней. Несколько студентов подскочили, хотели помочь, но ледяной взгляд отпугнул их. Фан Му не пытался храбриться, просто хотел, чтобы его оставили в покое.

Однако вскоре он почувствовал, что перетрудил больную ногу. Лодыжка заболела, руки ослабли, а подмышки были натерты костылями.

На перекрестке Фан Му на мгновение замешкался и свернул.

Лед на искусственном озере в кампусе уже растаял, и над ним висела легкая пелена водяного пара. Время от времени со дна озера всплывали небольшие рыбки, поднимали фонтанчик брызг и исчезали.

Фан Му присел на берегу, глядя на мерцающую воду, и почувствовал легкое тепло в теле. Время от времени мимо проходили студенты. Они громко разговаривали и хохотали. Изредка кто-нибудь обращал внимание на странного паренька у озера, но ограничивался лишь случайным взглядом.

Фан Му почувствовал себя уставшим. Он поднял голову и бесцельно посмотрел вдаль. На противоположном берегу озера росли в ряд ивы, окутанные легкой зеленой дымкой. При дуновении ветерка их ветви плавно колыхались, и издалека казалось, что ему машет рукой какой-то человек.

Фан Му изо всех сил старался разглядеть, что находится по ту сторону. Большое облако водяного тумана поднималось, вращалось, рассеивалось, зелень ив все сильнее расплывалась, и в конце концов он уже не смог определить, находится эта качающаяся рука прямо перед ним или на далеком берегу…

Lei Mi

Blade of Silence

Высокий человек вылез из машины и быстро окинул взглядом торговую улочку. Она была узкая, но места для коммерции хватало – даже тесный проезд между витринами занимали передвижные лотки.

Он миновал шаткие прилавки с чехлами для мобильных телефонов и дешевыми плюшевыми игрушками. На середине улочки остановился. Он нашел то, что искал: ресторанчик-гриль «Король Сычуани». Высокий человек сделал шаг к витрине и заглянул внутрь, а потом толкнул дверь с закопченным стеклом.

В половине четвертого дня в ресторанчике было пусто. Перелив электронного звонка, приветствовавшего посетителей, разбудил женщину, дремавшую за стойкой. Она с трудом подняла голову, чтобы посмотреть на гостя. Потом, потирая глаза, толкнула локтем официантку, которая так же сладко спала рядом с ней.

Все еще стоя в дверном проеме, высокий мужчина еще раз обвел глазами ресторан. Его взгляд остановился на женщине за стойкой.

– Я бронировал стол.

– О! – воскликнула она, быстро листая записную книжку. – Значит, вы мистер Син.

Мужчина утвердительно кивнул.

– Седьмой столик, – объявила она.

Официантка вскочила на ноги и повела посетителя к столу.

– Закажете сейчас или мне подойти попозже? – спросила она, протягивая меню.

– Попозже, – ответил гость. Кажется, его заинтересовало не столько меню, сколько круглое приспособление в центре столика.

То ли официантка не услышала ответа, то ли ей не было до этого дела.

– Наши фирменные блюда – рыба на гриле по-сычуаньски, с клюквой и грушей…

– Дайте мне минуту, – повторил гость. Тон его был мягким, но слова все равно прозвучали как приказ. – И принесите стакан сливового сока.

Надув губы, официантка шлепнула меню на стол и отошла. Мужчина даже не обратил на нее внимания – он поднял странное устройство со столика и принялся его изучать. Круглый пластиковый корпус был поделен на двенадцать фрагментов, на каждом из которых красовался знак западного зодиака[23]. Под каждым знаком имелась щель для монет. Инструкция гласила, что в нее надо опустить один юань, повернуть ручку, и из отверстия внизу выпадет бумажка со счастливыми числами, счастливым цветом и прочими полезными сведениями – в зависимости от вашего гороскопа.

С улыбкой гость пробормотал:

– Значит, ты у нас любишь поиграть?

Он выудил из кармана один юань и сунул его в щель под знаком Льва. Потом повернул ручку – и тут же снизу со щелчком выпал бумажный свиток.

Гость осторожно поднял его – листок был запечатан в пластиковую трубку. С одного конца торчал край бумаги. Мужчина ухватил его двумя пальцами и вытащил записку. Там было название и номер: Отель «Бэй-Сити», 624.

В нижнем правом углу записки был начерчен крошечный красный крестик. Его легко было пропустить, но гость знал, что искать. Едва увидев отметку, он почувствовал, как кровь приливает к голове.

Когда официантка вернулась к седьмому столику со сливовым соком, гостя уже не было. Он оставил десять юаней и нераспечатанный бумажный свиток. Чертыхнувшись себе под нос, официантка сгребла монеты в карман передника и уже собиралась отойти, но тут любопытство взяло над ней верх. Она отставила поднос, схватила со стола бумажку, развернула и прочла:

В этом месяце вам грозит несчастье. Берегитесь.

Отель «Бэй-Сити» находился на окраине города. Это было дешевое заведение без звезд; сейчас, в несезон, оно стояло практически заброшенным. Высокий мужчина прибыл раньше времени и ждал в машине, покуривая сигарету.

Легкий ветерок колыхал дым, медленно поднимавшийся вверх, к крыше машины, мимо небольшой подвески на зеркале заднего обзора. С подвески радостно улыбалась маленькая девочка. Похоже, ей ни до чего в мире не было дела.

Мужчина не поднял на нее взгляд. Все его внимание было сосредоточено на холодной стали оружия. Он медленно вытащил пистолет из кобуры, чтобы еще раз осмотреть. В меркнущем свете закатного солнца «Тип 64»[24] сверкнул бледно-голубым. Мужчина извлек из него магазин, тщательно проверил каждый патрон и снова зарядил пистолет. Когда магазин защелкнулся, он почувствовал, что его ладони вспотели.

«Я что, нервничаю? Нет, надо расслабиться, все отпустить. Нельзя напортачить, никак нельзя!»

Покончив со своей мантрой, он удовлетворенно фыркнул. Потом выбрался из машины, вошел в отель, прошагал через главный холл и на лифте поднялся наверх. Ничего необычного по пути он не заметил; с каждым шагом, приближавшим его к номеру 624, спокойствие возрастало. Полностью готовый к тому, что должно произойти, мужчина остановился на пороге. Любопытно – дверь была открыта.

«Да уж, парень стал слишком беспечен! Когда все закончится, надо устроить ему взбучку».

…В номере было пусто, но из душа доносился шум воды. Да это просто смешно! Мужчина два раза стукнул кулаком по двери ванной, потом уселся на кровать и взял пульт от телевизора.

На экране жирные хохочущие дети хлестали отвратительного цвета чай с какими-то черными шариками. Жемчужный чай с молоком. «Лучше вам быть поосторожнее, – мысленно предупредил он их, – можно и подавиться». В тот миг он что угодно бы отдал, лишь бы не думать о предстоящей встрече. «Нет! Сосредоточься!» – пронеслось у него в мозгу. А потом опять: «Сначала узнать, кто и сколько, потом решить, стрелять или нет…»

Но как он это объяснит? Самообороной или…

Мужчина осознал, что оставил несколько принципиально важных решений на последний момент. Похоже, это будет гораздо сложней, чем он рассчитывал.

Шум воды стал тише, а потом совсем замолк. Когда открылась дверь ванной, по телевизору еще показывали рекламу.

С бесстрастным лицом мужчина поднял взгляд. И тут пульт от телевизора выпал у него из рук и ударился об пол.

В дверях ванной стояла обнаженная женщина.

На секунду – даже на две – он замер, словно парализованный. Однако глаза его оставались сосредоточенными и зоркими. Едва к нему вернулась способность двигаться, мужчина выхватил пистолет.

Женщину душили полотенцем. Концы полотенца держал одной рукой какой-то коротышка. Благодаря маленькому росту он практически целиком прятался за женщиной. Высокий мужчина не видел его лица, но точно знал, что это не тот, с кем ему предстояла встреча.

Женщина являла собой картину смертельной агонии – по лицу у нее катились слезы, а верхняя часть корпуса выгибалась вперед под неестественным углом, как будто ее чем-то подталкивали в спину.

– Умоляю… – звуки едва вылетали из пережатого горла, – помогите мне…

Лицо женщины было искажено от ужаса и боли. К этому добавлялся еще и стыд – она отчаянно старалась прикрыться.

– Отпустите ее! Кто вы такой?

Единственным ответом был хрип, вырвавшийся у жертвы изо рта.

– Отпустите ее! – снова потребовал мужчина, вскочив на ноги и выпрямив спину. Он сделал осторожный шаг к женщине, поднимая пистолет. – Чего вы хотите? Скажите мне!

Коротышка по-прежнему молчал.

– Спасите… – Лицо женщины уже начало синеть. Внезапно у нее выкатились глаза, а губы затрепетали в попытке сделать вдох. Все ее тело содрогнулось.

Под левой грудью блеснул металл.

Женщину швырнули вперед. Коротышка выскочил из-за ее спины и бегом бросился в коридор.

С широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом высокий мужчина смотрел, как жертва пытается идти на него, вытянув вперед руки. Она хотела что-то сказать, но голос отказал ей. В ее глазах он видел отчаяние и мольбу. Сделав всего один шаг, она рухнула на пол.

Убийца был настоящий профи. Ей не оставили даже времени истечь кровью. Вне всякого сомнения, ее сердце проткнули насквозь.

Времени на раздумья не было. Мужчина стиснул зубы, перешагнул через тело, содрогавшееся в последних конвульсиях, и выбежал из комнаты, держа наготове пистолет.

Убийца не попытался сбежать из отеля. Вместо этого он двинулся по лестнице вверх. Высокий человек кинулся следом – они еще не закончили.

Смерть женщины стала полной неожиданностью. Как она оказалась в комнате? Почему ее убили? Кто этот коротышка с ножом? Мужчину одолевала тысяча мыслей за раз. Одно он знал точно: нельзя дать убийце уйти.

Мужчина помчался по лестнице. Инстинкты и навыки заставляли его перед каждым углом замирать на месте и проверять, нет ли ловушки, прежде чем продолжить путь. Казалось бы, разрыв между ним и коротышкой должен был расти, но по какой-то причине убийца не торопился убегать. Мужчина слышал его шаги над головой. Еще пролет – и он его догнал.

На мгновение заглянув коротышке в глаза, он заметил в них нечто вроде глубокой грусти. И тут же она исчезла, сменившись жаждой смерти.

Убийца выбросил вперед обе руки и прицелился. Высокий человек увидел, как перед ним что-то блеснуло, и рефлекторно спустил курок.

От удара пули тело коротышки подлетело в воздух и с грохотом обрушилось на ступени.

С пистолетом в руке высокий человек подошел к коротышке. Ударом ноги отбросил оружие, которое тот продолжал сжимать. И снова замер, потрясенный.

Это было не оружие. Всего лишь ложка.

Он уставился на убийцу. Тот лежал лицом вверх; под его телом быстро расплывалась кровавая лужа. Глаза смотрели в пустоту, дыхание учащалось с каждым судорожным вдохом.

Мысленно выругавшись, мужчина присел на корточки рядом с телом, приставил дуло пистолета к подбородку коротышки и громко спросил:

– Кто вы такой? Кто вас прислал?

Ответом стала кривая улыбка на губах, покрытых кровавой пеной. Умирающий смотрел ему в глаза, словно насмехаясь.

– Тебе… – Он сплюнул кровью. – Конец.

Хотя голос убийцы был совсем слабым, каждое его слово отдалось у мужчины в ушах с невероятной ясностью. В голове стало пусто.

И тут он услышал шаги. Высокий человек вскочил на ноги и приготовился. Шаги были уже совсем близко. Со всех сторон раздались крики:

– Не двигаться! Стоять! Бросай оружие!

В следующий миг хаосу настал конец.

– Комиссар Син, это вы?

– Янг Сон? – Едва увидев, кто обращается к нему, высокий человек – комиссар Син – опустил пистолет. – Что вы, ребята, тут делаете?

Смущенный Янг Сон тоже опустил оружие.

– Мы приехали на вызов. Кто-то сообщил о хулиганстве на двенадцатом этаже, поэтому…

Он прервался на полуслове, увидев тело, лежащее в луже крови на полу, и замер, уставившись на труп. Потом развернулся к комиссару Сину:

– Это вы его застрелили?

– Да, – бесстрастно ответил комиссар. – Он только что убил женщину в номере 624. Возьми несколько человек, огородите там все. И сообщи в департамент – пусть пришлют подмогу. А ты, – он кивнул другому полицейскому, а потом еще одному, – и ты, проверьте, можно ли еще его спасти.

Янг Сон что-то коротко буркнул в ответ и схватился за мобильный телефон. Сбегая вверх по ступенькам, он набрал номер. Двое оставшихся полицейских уже склонились над телом. Один приоткрыл коротышке веки, другой пощупал пульс. Несколько секунд спустя они поднялись на ноги и синхронно помотали головами.

– Делайте искусственное дыхание! – Комиссар Син не собирался сдаваться. – Нам надо его вернуть.

Едва он отдал приказ, два офицера снова сели на корточки и взялись за дело: один давил коротышке на грудь, а второй вдыхал ему в рот воздух. Несколько минут они трудились изо всех сил, но тело так и оставалось вялым и безжизненным. Лицо комиссара Сина мрачнело с каждым нажатием и с каждым выдохом. Офицер, который делал искусственное дыхание, на секунду прервался и отер кровь с губ. Он уже хотел продолжать, но комиссар Син его остановил, махнув рукой.

– Бросьте, – сказал он, обреченно вздыхая. Потом скрестил руки на груди и несколько долгих секунд не отрываясь смотрел на труп. Наконец отдал приказ: – Оградите место убийства. Я буду в номере 624.

Выйдя в коридор шестого этажа, комиссар Син сразу же наткнулся на Янг Сона. Офицер разговаривал по мобильному телефону, но, едва завидев комиссара Сина, оборвал звонок.

– Как там ситуация? – Комиссар Син всем сердцем переживал за женщину из номера 624. Он уже хотел поспешить туда, но Янг Сон вытянутой рукой преградил ему дорогу.

– Комиссар Син, сдайте, пожалуйста, табельное оружие.

– Что? – Комиссар, казалось, стал еще выше ростом, так сильно он напряг спину. Повторил, не веря своим ушам: – Что вы сказали?

– Сдайте табельное оружие, комиссар Син! – Янг Сон протянул руку к пистолету у него на поясе. – Это приказ из департамента.

В ответ комиссар Син лишь несколько раз моргнул. Постепенно приходя в себя, он заметил, что к ним приближаются еще четыре офицера. Выбора не оставалось. Подавив гнев, комиссар подчинился приказу. У него отобрали оружие и защелкнули на руках наручники.

На миг от ледяного прикосновения стали к коже ему инстинктивно захотелось вывернуться, оказать сопротивление, но было слишком поздно.

– В чем дело? – в ярости рявкнул комиссар. – Что вы творите?

Янг Сон методично запаковывал его пистолет в пакет для улик. Он повернулся к начальнику и после нескольких секунд неловкого молчания негромко сказал:

– Мы только что обыскали шестьсот двадцать четвертый номер. – Сделал паузу и глубоко вдохнул. – И ничего там не нашли.

Неделей ранее

Прежде чем мужчина вошел в туннель, она уже пропустила трех девушек и пожилую супружескую пару. И теперь опять ждала, сжимая в пальцах бутылочный осколок.

Всегда выходило одинаково: она бросалась вперед, делая страшное – насколько получалось – лицо (по ее мнению, это могло напугать кого угодно), но потом, на полпути, замирала на месте и просто стояла, смущенная до предела. И смотрела вслед неудавшейся жертве – испуганной или просто озадаченной, – которая спокойно уходила.

И кто это сказал, что ограбление – дело немудреное? Как по ней, это очень и очень непросто.

И снова острая мучительная боль в пустом желудке пронзила ее насквозь. В глазах помутилось, и пришлось уцепиться за деревце возле дороги. Она с трудом дышала и едва держалась на ногах. Но искорка жизни внутри нее почему-то решила, что она настрадалась недостаточно, и начала яростно, неудержимо ворочаться и дрожать.

«И тебя тоже мучает голод?»

Небо над девушкой потемнело, солнце скрылось за горизонтом. В туннеле зажглись фонари. Найти более глухое место для ограбления было практически невозможно – туннель стоял пустой, и разве что изредка по нему с шумом проносился одинокий грузовик. А пешеходы так и вообще казались чудом.

Девушку охватило отчаяние, но вместе с ним пришло и мужество. Она ничего не ела уже целый день и две ночи. Если сейчас ей не удастся заполучить хоть немного денег, она умрет с голоду.

Жить. Девушка хотела жить.

По туннелю эхом раздался стук шагов. Для нее это был звук горячей лапши и паровых булочек – звук пищи. Самый прекрасный, какой она могла себе представить. Кто бы там ни был, на этот раз она добьется своего.

Она крепко прижала руку к ноющему животу. Кажется, ее маленький приятель внутри немного успокоился. Девушка снова взяла осколок стекла и, пошатываясь, побрела к жертве.

Это был молодой мужчина в костюме. Он брел, повесив голову, и глядел себе под ноги, медленно переставляя их одну за другой. Казалось, он готов уснуть на ходу – или уже спит. Но ее это не касалось. Главное, чтобы у него были деньги. Если ей удастся ими завладеть, все остальное не имеет значения.

– Деньги! – выкрикнула девушка, замахнувшись осколком. В это движение она вложила последние силы. – Отдавайте ваш кошелек!

Мужчина отступил назад – на его лице читались удивление и растерянность. Он обернулся и оглядел туннель, очевидно, решив, что она обращалась к кому-то другому. Наконец повернулся к дрожащей оборванной девушке.

– Ты… что ты сказала?

– Деньги! – просипела она срывающимся голосом. – Мне нужны ваши деньги!

Без малейшего страха или нервозности мужчина, нахмурившись, уставился на нее. Постепенно выражение его лица изменилось, остановившись на полпути между смехом и слезами. Потом он помрачнел, а его взгляд стал ледяным. Он сунул руку в карман и достал оттуда маленький бумажник из черной кожи.

Дыхание девушки от возбуждения участилось – она уже представляла себе, как накупит еды. Но тут ком встал у нее в горле. Это был не бумажник, а полицейский значок.

Девушка едва не расхохоталась. Несколько месяцев назад эта ситуация действительно показалась бы ей дикой шуткой.

Смеясь, она прикрыла лицо одной рукой. «Великолепно, просто великолепно, – проносилось у нее в мозгу между приступами рези в желудке. – Что может быть хуже – грабительница нападает на полицейского офицера…»

Глянув между пальцев, девушка заметила, как уголки рта мужчины поползли вверх. Он что, улыбается? От этого истерический смех девушки сменился плачем. Стоя перед странным полицейским, она вдруг почувствовала, что все пережитое за последние несколько месяцев вот-вот вырвется наружу.

Пройди кто-нибудь в ту минуту по туннелю Ю-Нинь, он стал бы свидетелем удивительной сцены: маленькая оборванка горько рыдала, угрожая мужчине в костюме бутылочным осколком.

Она плакала долго. Когда всхлипы девушки немного утихли, полицейский мягко сказал:

– Брось это ради бога. Ты порежешься.

Десять минут спустя она входила следом за ним в лапшичную.

Полицейский прикурил сигарету и глубоко затянулся. Потом повернулся к ней и вгляделся в лицо за тонкой пеленой дыма. Девушка заталкивала в себя говяжью лапшу с настораживающей скоростью. Когда последние куски мяса исчезли со дна тарелки, глаза девушки утратили свой отчаянный блеск. Теперь ее лицо было холодным и отстраненным; казалось, ей нет дела ни до полицейского, ни до ресторана, ни до себя самой.

– Хочешь еще? – спросил полицейский.

Девушка перевела взгляд с окна на него, потом опустила голову и кивнула.

Она проглотила еще тарелку острой говядины и тушеной курицы, не оставив ни кусочка.

Полицейский оплатил счет, поднялся и сказал ей:

– Идем.

Девушка покорно последовала за ним к выходу и села в такси. Она и не подумала бежать. Пускай везет ее в департамент – покуда она жива и у нее полный желудок, ей все равно. Однако когда мужчина отвез ее в отель, она почувствовала легкий укол разочарования. Усмехнувшись про себя, подумала: «Вот тебе и полицейский-благодетель… Ну и ладно».

Она прекрасно знала, чего он хочет. Тем не менее при виде мягкой постели внутри у нее потеплело. Бесконечная усталость прошедших дней поглотила ее с головой. От забытого чувства насыщения глаза так и закрывались. Будь что будет. Она повалилась на кровать и практически сразу отключилась.

«Если вам что-то надо, вы и начинайте, – подумала она, погружаясь в сон. – Спать мне это не помешает».

Словно сквозь пелену девушка заметила, что полицейский, стоявший рядом с кроватью, вопреки ее ожиданиям, не снимает с себя одежду. Вместо этого он – к ее удивлению, слабому от сонливости – тихонько выключил свет и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Щелчок замка пробудил у нее в голове последнюю вспышку – ее мозг, по совершенно необъяснимым причинам, решил вдруг вспомнить имя полицейского, которое девушка увидела на значке.

Фан Му.

У следственной группы ушло меньше двух дней, чтобы составить список подозреваемых. По требованию Фан Му детективы сосредоточились на кругах шоу-бизнеса, а конкретно – на женщинах, у которых были конфликты с Пей Лан. Отработав все кандидатуры, детективы пришли к выводу, что похитителей среди них нет. Оставались, конечно, конкурентки-актрисы, но тут Фан Му предложил охватить больший временной интервал. В частности – обратить внимание на период ее учебы в Академии искусств провинции. Он объяснил, что навряд ли ее нынешние коллеги станут решать конфликты путем похищения – слишком много шансов, что план провалится. Даже если кого-то нанять, это будет опасно для знаменитой актрисы.

По мнению Фан Му, похитители знали Пей Лан и не собирались причинять ей физический вред – скорее, они хотели разрушить ее будущее. Фан Му также напомнил следственной группе о возможных разногласиях между подозреваемыми мужчиной и женщиной. Вероятно, они ведут между собой настоящую войну, особенно теперь, когда полиция идет за ними по пятам.

Идея покопаться в прошлом Пей Лан принесла плоды. С ее нынешних коллег подозрения были постепенно сняты, а вот детективы, посетившие академию, накопали несколько важных зацепок.

Ночью, когда следственная группа продолжала вовсю трудиться, на связь вышли родственники Пей Лан: опять звонил мужчина-похититель. Он потребовал, чтобы сумму в четыре миллиона юаней ему передали завтра же. Семья Пей Лан, заранее проинструктированная полицейскими, ответила, что на сбор нужной суммы уйдет минимум два дня. Они также просили дать им поговорить с Пей Лан. Похититель ответил на это, что еще выйдет на связь. А потом оборвал связь, даже не сообщив, где и каким образом ему должны передать деньги.

Техники, сидевшие дома у Пей Лан, быстро установили местоположение звонившего, но он, конечно, не дал так просто себя поймать. Когда полиция прибыла на место, его там давно уже не было.

Узнав новость, Сяо Вон устало усмехнулся:

– Он знает, что мы отслеживаем звонки, и знает, сколько это занимает… Этот гаденыш прямо-таки эксперт. Типа как в голливудских фильмах.

– Он не дал семье поговорить с заложницей, – озабоченно напомнил Дэн Сяожень. – Что, если Пей Лан уже мертва?

– Вряд ли, – ответил Фан Му, качая головой. – Со стороны похитителя было бы огромной ошибкой взять Пей Лан с собой, чтобы позвонить. А если позволить ей звонить оттуда, где ее прячут, то мы окажемся у их дверей спустя десять минут. К тому же, – добавил он, разворачиваясь к телевизору в углу комнаты, – эта женщина не хочет для Пей Лан мучительной смерти. Она хочет для нее мучительной жизни.

Все в комнате смолкли. Сейчас было не время колебаться или переживать. Даже если похитители дадут семье Пей Лан еще два дня, следствие все равно под огромным давлением. Им предстоят 48 часов самого напряженного расследования в жизни.

Время – вот их самая большая ценность.

Когда Фан Му вышел наконец из конференц-зала, на горизонте уже теплился рассвет. За ночь благодаря следственным действиям и логическим рассуждениям им удалось сузить круг подозреваемых до четырех человек.

Сяо Вон предложил подвезти Фан Му до отеля. К его удивлению, эксперт по криминальной психологии попросил вместо этого подбросить его в какой-нибудь торговый центр.

– После такой ночи вам охота таскаться по магазинам? – недоверчиво спросил Сяо Вон. – Что вы хотите купить? Скажите мне, и вам все доставят.

– Не надо, – ответил Фан Му. – Небольшая прогулка пойдет мне на пользу.

С бумажными пакетами в руках Фан Му кое-как сумел вынуть из кармана ключ-карту от номера. Когда замок сработал с негромким писком, он потянулся к ручке, но вовремя себя остановил. Вместо того чтобы войти, позвонил в звонок. Никто не ответил. Он позвонил еще раз, и из номера раздался тихий голос:

– Входите.

Фан Му с трудом поверил собственным глазам.

На краю постели, низко свесив голову, сидела девушка в купальном халате. Светлая кожа сияла сквозь влажные спутанные пряди волос. Нежная и застенчивая, эта красавица нисколько не походила на отчаявшуюся бродяжку, которая пыталась ограбить его вчера.

Фан Му поставил пакеты на кровать, не зная, что говорить. Ему понадобилось не меньше полминуты, чтобы наконец пробормотать:

– Ты хорошо выспалась?

Ответ девушки тоже последовал не сразу. После неловкой паузы она кивнула.

– М… да.

Он поглядел на часы, а потом указал ей на пакеты на постели.

– Я купил тебе одежду. Буду ждать в кафетерии внизу.

В столь ранний час в кафетерии было пусто. Фан Му быстро собрал себе завтрак, выбрал столик, присел и стал ждать, отпивая маленькими глотками апельсиновый сок и потирая ноющие виски. При воспоминании о вчерашнем вечере он невольно усмехнулся. Конечно, надо было отвезти ее в департамент. Фан Му не видел ни единой причины, по которой ее не следовало предать правосудию. Вне зависимости от ее пола, вне зависимости от обстоятельств она совершила преступление. А долг полицейского – бороться с преступностью. Вчера он готов был исполнить этот долг, но потом передумал. И не совсем понимал почему.

Хотя догадаться было нетрудно. Когда девушка заплакала, он немедленно вспомнил Ляо Яфан: вдруг и она ходит где-то в обносках? Голодает? Жмется в темном углу, несчастная и напуганная, сжимая в руке осколок, как эта девочка? И ждет, как она, момента, чтобы нанести удар?

Фан Му знал, что напрашивается на неприятности, но, даже будь у него возможность вернуть время обратно, по-другому он не поступил бы. Вероятно, его старинный приятель Тай Вей был прав: что-то внутри него мешало ему быть настоящим полицейским.

Он сидел, погруженный в раздумья, когда девушка вошла в кафетерий.

В новенькой футболке, джинсах и кедах она ничем не отличалась от городских студенток колледжа. Глазами обвела немногочисленных людей за столиками и, хотя искала Фан Му, стремительно покраснела и опустила голову, как только их взгляды встретились. Затем быстро отвернулась и схватила поднос. Набрав себе еды на завтрак, на секунду застыла на месте. Ей понадобилось немало храбрости, чтобы в конце концов подойти к Фан Му и сесть за стол.

Она ничего не сказала. Даже не подняла головы. Просто села и молча начала есть. Фан Му закурил и стал вглядываться в лицо девушки сквозь завитки дыма. Она была не старше 25 лет. После душа кожа ее выглядела безупречной, но руки покрывали незажившие порезы, синяки и въевшаяся грязь. Ощутив на себе его взгляд, девушка опять покраснела и стала торопливо заталкивать еду в рот. Но даже в этот момент она нисколько не походила на незадачливую грабительницу, с которой Фан Му столкнулся вчера.

Закончив есть, девушка застыла в неловкой позе, словно на нее напал столбняк. Она сидела неподвижно, глядя на Фан Му. Под столом ее пальцы нервно теребили край одежды.

Он посмотрел на ее пустую тарелку.

– Все еще голодна?

Девушка не ответила, только покачала головой.

Он затушил сигарету и встал.

– Возвращайся в комнату и отдыхай. Обед подают тут же, в кафетерии; просто запиши на счет номера двести двадцать шесть.

Он уже развернулся, чтобы уходить, когда услышал ее шепот:

– Почему вы помогаете мне?

– Хм… – Мгновение он не знал, что ей ответить. Потом наконец сказал: – Я – офицер полиции.

– Но тогда вы должны были меня арестовать. – Длинные волосы закрывали ее лицо; за черными прядями таился недоверчивый взгляд. – Ждете от меня чего-то взамен?

Фан Му нахмурил брови и снова опустился за стол напротив нее, закуривая новую сигарету.

– Как тебя зовут?

– Вам правда надо знать? – фыркнула она в ответ.

– Не обязательно. – Он невольно улыбнулся. – Но так было бы вежливей. Нужно же как-то к тебе обращаться… – Он сделал паузу, по-прежнему улыбаясь. – Вряд ли мне стоит называть тебя маленькой госпожой грабительницей, правда?

Грабительница… От этого слова бледное лицо девушки залилось краской. Закусив нижнюю губу, она сказала тихонько:

– Ми Нан.

– Ну, Ми Нан, – обратился к ней Фан Му, слегка понизив голос, – и почему же ты грабишь людей? Вообще это меня не очень волнует, но раз уж молоденькая девушка прибегает к грабежу, у нее должны быть серьезные неприятности.

Ми Нан отвела взгляд, и из-под ее дрогнувших ресниц вдруг полились слезы.

– Следов от уколов у тебя на руках нет, поэтому тебе не нужны деньги на дозу, – сказал он, вглядываясь в девушку, пока она пыталась унять плач. – Ты спокойно проспала до утра в номере отеля, поэтому и о какой-то неотложной ситуации речи не идет…

– Все гораздо проще, – прошептала она хрипло. – Я голодала.

Фан Му замер, потрясенный, вытаращившись на нее.

– Говор у тебя не местный. Откуда ты?

– Вас это не касается. – Она снова начала всхлипывать.

Со вздохом Фан Му вытащил несколько салфеток из подставки на столе и протянул ей. Ми Нан схватила их и с силой вытерла лицо. Слезы постепенно начали отступать.

– С севера, из Харбина, – пробормотала она наконец.

– Хм… я отвезу тебя обратно, как только разберусь со своими делами здесь, – сказал Фан Му, а потом добавил, уже мягче: – Несколько дней тебе надо отдохнуть.

– Ни за что, – резко возразила Ми Нан. – Мне некуда возвращаться.

– Что? – удивился он. – У тебя нет дома?

– Все равно что нет. Как только я там появлюсь, меня сразу отошлют назад в колледж. – Она пустым взглядом уставилась на свой стакан и закончила: – А из колледжа очень скоро выгонят.

– Выгонят? За что? – Фан Му не сумел скрыть растерянности.

Ми Нан горько рассмеялась, а потом посмотрела прямо ему в глаза. Ее взгляд мог показаться агрессивным, не будь в нем столько отчаяния.

– Я беременна.

Фан Му немедленно затушил сигарету. Когда он заговорил, его голос от потрясения звучал глухо:

– И какой у тебя план?

Судя по всему, так далеко она не заглядывала. Долгое время девушка сидела в молчании, прежде чем прошептала:

– Понятия не имею.

Фан Му не знал, что ей отвечать. Задумавшись, он налил Ми Нан стакан воды.

– А кто отец?

Она не ответила; ее взгляд был прикован к стакану на столе.

– Тоже студент? – спросил Фан Му.

– Нет. Мы познакомились в интернете. Примерно полгода болтали с ним в онлайне. – Она сглотнула, собираясь с силами. – Потом он приехал ко мне в колледж, и мы… – Снова сделала паузу, поджав губы. – Два месяца назад я узнала, что беременна, до смерти перепугалась и бросилась к нему. Но ему было наплевать. Потом он заставил меня…

– Заставил сделать что? – Фан Му нахмурился, бессознательно сжав кулаки.

– Он хотел, чтобы я спала с его приятелями. – Ми Нан закусила нижнюю губу. – Я отказалась, и тогда он избил меня и забрал все мои вещи. Как только подвернулась возможность, я сбежала от него.

– Дай мне твой домашний адрес, – сказал Фан Му, борясь с собой, чтобы сохранять спокойствие. Он с трудом подавлял гнев, и от этого его следующие слова прозвучали напряженно: – Об остальном я позабочусь.

– Нет-нет-нет! – Всем телом она скорчилась от страха. – Я не хочу иметь с ним ничего общего. Мне надо уехать, и чем скорее, тем лучше…

Фан Му скрипнул зубами. Потом, испустив глубокий выдох, полез за сигаретами. Уже выдернув одну из пачки, вдруг осознал, что делает, и поспешно засунул ее обратно.

Подняв голову, он заметил, что Ми Нан все еще бьет дрожь. Взяв себя в руки, Фан Му спросил:

– На каком ты курсе?

– Сейчас была бы на последнем. – Пустым взглядом она встретилась с его глазами. – Занятия начались месяц назад, но я…

Фан Му покачал головой и взял в руки палочки. Положил их на стол, параллельно друг другу.

– Это был твой жизненный путь, прежде чем начались проблемы, – начал он, скрестив палочки между собой. – И ты оказалась в тупике.

Она смотрела на палочки не отрываясь.

– Что вы хотите сказать?

Фан Му улыбнулся.

– Все не так плохо. – Он снова вернул палочки в параллельное положение, открыв дорогу между ними, и сказал, твердо глядя ей в глаза: – Давай вернем все как было. Вернем тебя к нормальной жизни.

Ми Нан продолжала смотреть на палочки еще несколько секунд. Наконец словно что-то осознав, выпрямила спину.

– Но еще… – спросила она дрожащим голосом, – не слишком поздно?

– Ни в коем случае, – заверил ее Фан Му.

– Но… – сказала она, прикрывая руками живот, – я ведь уже…

– Послушай, – произнес он веско, – я могу помочь тебе со всем остальным, но насчет ребенка решаешь только ты.

Ми Нан повернулась к окну, и по ее щекам побежали крупные слезы.

– Я хочу вернуться. Снова стать прежней. – Она с трудом сдерживала рыдания. – Счастливой, беззаботной, здоровой…

– Подумай как следует. Не торопись. – Он встал из-за стола. – Я подожду твоего решения.

– Не надо. – Слезы внезапно перестали капать. Она вытерла глаза и коротко сказала: – Я хочу… операцию.

Глядя на нее сверху вниз, Фан Му внезапно подумал, насколько она похожа на Ляо Яфан. Те же упрямство и внутренняя сила, скрытые за нежным личиком. Что, если Ляо Яфан сейчас в похожей ситуации? Поможет ли ей кто-нибудь?

С протяжным негромким вздохом он произнес:

– Так тому и быть. – Потом махнул рукой в сторону. – Оставь эти воспоминания позади и начни новую жизнь.

Ми Нан ответила принужденным кивком, попытавшись улыбнуться.

– Ладно.

Фан Му бросил короткий взгляд на часы.

– Если ты и правда уверена, я могу отвезти тебя прямо сейчас.

– Не надо. Я поеду сама. – Она откинула волосы за спину. В ее глазах сверкнули мужество и решительность. – Невозможно все время полагаться на других. Я сама загнала себя в ловушку, мне и выбираться из нее.

Фан Му с трудом мог поверить в то, какой сильной оказалась эта девушка. После минутного потрясения он легонько кивнул ей в ответ.

– Возьми это. – Вытащив бумажник, протянул Ми Нан несколько купюр по 100 юаней. – Хватит оплатить операцию. Потом закажешь себе в номер что-нибудь поесть. Может, суп.

Ми Нан взяла деньги, но вставать не торопилась. На уме у нее явно было что-то еще.

– В чем дело? – спросил он.

Она закусила губу, а потом медленно подняла голову и с решимостью отчаяния спросила:

– Можете помочь еще кое с чем?

– Хм… – Фан Му снова сел за стол. – С чем именно?

– Этот парень… Его зовут Люо Юа. Он часто болтается в игровом клубе на севере города, напротив здания почты. – Ее голос сошел почти на шепот. – У него мои документы. И… – она запнулась, – ручка «Паркер» моего отца. – Ми Нан заговорила чуть громче: – Это все, что у меня от него осталось. Вы не могли бы… не могли бы забрать их обратно?

– Нет проблем, – не задумываясь, ответил Фан Му. – Больше о них не беспокойся.

В этот момент кто-то окликнул его по имени от дверей кафетерия. Фан Му обернулся и увидел Сяо Вона, который уже шагал к ним своими длинными ногами, зажав под мышкой стопку бумаг. Его глаза слегка расширились, когда он заметил Ми Нан, сидящую напротив Фан Му. Сяо Вон, вежливо кивнув, присел за стол, бесцеремонно взял стакан с водой и выпил ее одним глотком.

– Удалось поспать? – спросил он, утирая рот. И, не дожидаясь ответа Фан Му, выложил перед ним стопку бумаг.

– Пока нет, – ответил Фан Му без выражения, окидывая бумаги взглядом. – Есть какие-то подвижки?

– Времени поспать точно не будет, – сказал Сяо Вон, косясь на Ми Нан. Он явно не собирался говорить при ней.

Ми Нан тактично встала.

– Я пойду, – сказала она, обращаясь к Фан Му, после чего быстро покинула кафетерий.

Фан Му ожидал, что Сяо Вон спросит его о Ми Нан, но молодой офицер ни словом не коснулся этой темы, сразу перейдя к делу:

– Сегодня утром наши детективы взялись разбираться с четырьмя потенциальными подозреваемыми, и у нас уже есть результаты. Наибольшие подозрения вызывает вот эта женщина. – Он протянул Фан Му фото. – Ее зовут Тан Сяомей. Она училась вместе с Пей Лан и была ее соседкой по комнате в общежитии. Вскоре после выпуска они с Пей Лан вместе пошли на кастинг для одного сериала. Пей Лан взяли, и она стала звездой. А Тан Сяомей несколько лет пыталась попасть в кино или на телевидение, но так и не добилась успеха. Пробовала себя в режиссуре, но не зашла дальше передачек на «Эм-ти-ви» и рекламы.

– Что ж, это именно тот мотив, который мы ищем, – задумчиво сказал Фан Му. Ему требовалось время, чтобы переварить новую информацию.

– Да, – Сяо Вон радостно кивнул. – И мы уже сопоставили фото Тан Сяомей со съемками из торгового центра. Рост очень близок.

– Ее вызвали на допрос? – поинтересовался Фан Му.

– В том-то и проблема. – Улыбка исчезла у Сяо Вона с лица. – Полгода назад Тан Сяомей вернулась в Сюйцзинь, но месяц назад как будто сквозь землю провалилась. Даже мобильный у нее с тех пор отключен.

– Ясно, – задумчиво произнес Фан Му. – Похоже, подозрения обоснованные.

– Да, мы уже придали Тан Сяомей статус главной подозреваемой. – Сяо Вон откинулся на спинку стула. – Вопрос в том, где она сейчас.

Фан Му немного поразмыслил, после чего спросил:

– А из департамента провинции не пришли результаты исследований на физические улики?

– Пока нет, но, думаю, скоро придут. – Внезапно Сяо Вон показался ему очень усталым. – Думаете, это наведет нас на след?

– В том видео есть два очень любопытных элемента, – сказал Фан Му с легкой улыбкой. – Возможно, криминалистическая лаборатория в центральном департаменте поможет нам определить, где скрываются похитители.

– Серьезно? – Сяо Вон выпрямил спину и снова весь расцвел в предчувствии появления зацепок. – А что это за элементы?

Фан Му уже собирался ответить, когда у Сяо Вона в кармане зазвонил мобильный телефон.

Конференц-зал городского департамента был полон табачного дыма. Но даже за его завесой отчетливо виднелись нахмуренные лбы и сосредоточенные взгляды сидевших за столом. Полтора часа назад похитители снова связались с семьей жертвы. Они требовали доставить полную сумму выкупа – четыре миллиона юаней – на железнодорожный вокзал. Завтра. Звонок не давал усомниться в серьезности ситуации. Окно для переговоров закрылось.

Обсудив положение, следственная группа решила устроить засаду и арестовать похитителей при передаче денег. Этот план встретил решительное сопротивление со стороны родственников жертвы. Те опасались, что Пей Лан могут убить, если арест не удастся.

Бойфренд Пей Лан, Льян Жехао, откуда-то прознал об их намерениях. Охваченный негодованием, он ворвался в конференц-зал, поднял страшный шум и грозил уничтожить весь городской департамент, если хоть волосок упадет с ее головы. И хотя поведение Льян Жехао показалось Фан Му отвратительным, нельзя было не согласиться, что план следственной группы – плохая идея.

Попытка ареста при передаче денег – стандартная процедура при похищениях, но это похищение не было обычным. Во-первых – и это самое главное, – преступники тщательно все продумали и вряд ли могли допустить какую-нибудь ошибку на последнем этапе. Кроме того, их целью были не просто деньги. Один из них стремился к мести. Наконец, следственную группу интересовала в первую очередь поимка похитителей.

Никто не подумал о том, чтобы помешать им опубликовать видео в Сети. Для Фан Му имели первостепенное значение все три цели, но он никак не мог гарантировать, что они будут достигнуты, если не выяснить, где прячут жертву.

Заместитель капитана Сю Тон сказал, что после ареста они смогут провести допрос и узнать местонахождение Пей Лан. Сяо Вон покачал на это головой и объяснил, что этот план вряд ли удастся.

– На вокзале всегда людно, – заявил он офицерам, собравшимся в конференц-зале. – С арестом может не получиться по самым разным причинам. К тому же не исключено, что похитители – пара. А если так, то они не станут свидетельствовать друг против друга. Нам надо только наблюдать. Если мы не добьемся всех трех целей, операция будет провалена.

– И что, по-твоему, нам надо делать? – Сю Тон демонстративно посмотрел на часы. Напряженность в комнате росла. – Времени совсем мало.

Сяо Вон не ответил; вместо этого он повернулся к Фан Му. И не он один. Практически все взгляды были сейчас сосредоточены на молодом профайлере. Он почувствовал их на себе, но голову не поднял. Ожидания, сомнения, холодное любопытство – все это так и витало в воздухе.

Фан Му ждал – ждал надежных доказательств. Он отлично знал, что другие расценят его молчание как признак беспомощности, но у него не оставалось другого выбора. Сейчас от него ничего не зависело.

Внезапно дверь конференц-зала распахнулась, и внутрь быстрыми шагами вошел капитан Дэн Сяожень, держа в руках тонкую стопку бумаг и флешку.

– Пришел ответ из департамента провинции, – объявил он в ответ на вопросительные взгляды.

Фан Му, вскочив на ноги, чуть ли не вырвал бумаги из рук Дэн Сяоженя и немедленно погрузился в их изучение.

Отчет был кратким; к нему прилагалось несколько фотографий. Отдел криминалистического анализа департамента провинции проанализировал частицы пыли, найденные на видеокассете и в пакете, в котором она была доставлена. Анализ показал, что там присутствовали оксид железа и кремний.

– Порошок оксида железа, – пробормотал Фан Му себе под нос, – кремний… – Он сделал паузу. – Это хорошо.

Сяо Вон с любопытством взглянул на фото – и сразу узнал стоп-кадр из видео. Изображение увеличили с помощью компьютера, и оно стало гораздо четче.

– Что там? – спросил он.

Фан Му очнулся от задумчивости и быстро указал в угол снимка:

– Посмотрите сюда.

Это был край занавески – скорее всего, простого куска ткани, натянутого на проволоку. Но за ней Сяо Вон увидел небо и язычок красноватого дыма, плывущего по нему.

Фан Му вернул фотографию в стопку и спросил Сяо Вона:

– О чем это говорит?

Тот задумался.

– А вам как кажется? – наконец ответил он вопросом на вопрос.

– Сталелитейный комбинат, – сказал Фан Му, понизив голос. – Тут поблизости есть такие?

Сяо Вон по-прежнему пребывал в недоумении:

– Но что указывает на сталелитейный комбинат?

Фан Му вставил флешку в компьютер на столе. Там содержался аудиофайл.

– Это выдержка из аудиодорожки с кассеты, – объяснил он.

Из динамиков раздалась какофония шумов. Фан Му переместил отметку воспроизведения дальше, и все отчетливо услышали бой колокола.

В тот же миг глаза Сяо Вона широко распахнулись, и он выкрикнул:

– Это сигнал к началу плавки! – Его распирало от возбуждения. – На комбинате звонят в колокол! – Он едва не подпрыгивал на месте. – А сталелитейный комбинат в Сюйцзине всего один – «Цзюань»!

– Все так, – сказал Фан Му, кивая. – Пыль, красноватый дым и колокол. – Он обвел комнату глазами. – Вот чего я все это время ждал.

Сяо Вон уставился на фото, пытаясь собраться с мыслями. Несколько долгих мгновений спустя он протянул отчет обратно Дэн Сяоженю и распорядился, собираясь выйти:

– Позвоните в метеорологическую службу и узнайте, в каком направлении в тот день дул ветер. И по этому дыму установите хотя бы примерно, на каком этаже находится квартира и как далеко от здания до комбината.

А затем хлопнул Фан Му ладонью по плечу:

– Едем! Надо поглядеть на «Цзюань».

Сталелитейный комбинат располагался на окраине города. Ехать пришлось долго, а из-за ухабистых проселочных дорог путь показался Фан Му еще более длинным и мучительным. Едва они добрались до «Цзюаня», как им позвонили из городского департамента. Судя по данным метеорологов, тайное убежище похитителей находилось в полутора километрах к северу от комбината. Положение камеры указывало, что они скрываются на третьем этаже здания или выше.

Стоя в тени дымящих труб комбината, Сяо Вон окинул взглядом округу и указал на жилой квартал неподалеку.

– Они там, – с улыбкой произнес он.

Жилой комплекс «Ганхуа» был старым, и состояние домов это подтверждало. Такая архитектура давно вышла из моды; фасадная плитка частично осыпалась, а та, что осталась, потеряла цвет. Комплекс состоял из четырех зданий, по пять подъездов в каждом.

– Черт, это слишком много, – выругался Сяо Вон, когда они подъехали к домам на машине.

Фан Му, как обычно, сохранял спокойствие. Держа в руках снимок, он заметил:

– Похитители наверняка стараются укрыться от посторонних взглядов. – Посмотрел на здания. – И все время держат занавески задернутыми.

Сяо Вон хлопнул себя по лбу.

– И как я об этом не подумал! – простонал он, поднося фотографию ближе к глазам. Затем из-под прикрытия машины осмотрел здания в бинокль, этаж за этажом. Однако штор с фотографии нигде не было видно. Не желая мириться с поражением, Сяо Вон повторил осмотр еще несколько раз; шторы так и не появились.

– Черт! Проклятие! – прошипел он раздраженно. – Мы что, приехали не туда?

– Вряд ли, – ответил Фан Му, выглядывая в окно машины. – Наверняка они прячутся где-то тут.

– Может, они заметили, что занавеска попала в кадр, – забормотал Сяо Вон себе под нос, грызя ногти, – и сменили ее?

Фан Му кивнул – такое было возможно. Если похитители и правда настолько предусмотрительны, обнаружить их укрытие будет очень тяжело. Перед ними стояли четыре здания с 20 подъездами – всего 240 квартир. Практически невозможно обыскать их все, не вызвав у похитителей подозрений. А те грозили смертью заложницы и загрузкой компрометирующего видео в Сеть, на публичное обозрение.

Некоторое время они молча сидели в машине, взвешивая разные варианты. Докурив вторую сигарету, Фан Му внезапно спросил:

– Помните, та уборщица из «Ронгфу» сказала, что нашла свою тележку на подземном уровне в западной части молла?

– Точно. А что? – вскинулся Сяо Вон.

– Подвальный этаж, западный вход. – Фан Му смотрел куда-то вдаль. – В ста метрах оттуда проходит какое-то шоссе, так ведь?

– Да, на Чонгжи. – Сяо Вон развернулся лицом к Фан Му. – Почему вы спрашиваете?

– Вызовите сюда несколько наших офицеров, – продолжал Фан Му, глядя в окно; на лице у него проступила довольная улыбка. – Одного в штатском и двух в форме. Пусть приедут на полицейской машине.

– Зачем? – Сяо Вон был заинтригован. – Что вы задумали?

В ответ Фан Му лишь усмехнулся. Все так же глядя вдаль, он сказал:

– Устроим небольшое представление.

Полчаса спустя в жилом квартале появился пьяный. Он брел на нетвердых ногах, с бутылкой пива в одной руке. В другой у него был кирпич.

– Чен Лю! Чен Лю! – Он остановился, шатаясь, но продолжал орать во все горло: – Выходи! Я люблю тебя!

Сяо Ван наблюдал за этой сценой в бинокль с безопасного расстояния. При виде мастерской игры коллеги он не смог сдержать восхищенного смешка.

Фан Му тоже засмеялся.

– А кто такая Чен Лю? – спросил он.

– Подружка этого парня. – Сяо Вон опустил бинокль. – Если она узнает, что мы использовали ее имя, не сносить ему головы.

Полицейский, притворявшийся пьяным, орал уже, кажется, целую вечность. Естественно, его отчаянные вопли оставались без ответа. Однако жильцы начали открывать окна, чтобы посмотреть, что происходит. Наконец он совсем потерял голову, отбросил в сторону бутылку и принялся лупить по ближайшей машине кирпичом.

– Ты выйдешь или нет? Выйдешь? – кричал он под грохот ударов.

Вскоре на всех машинах, припаркованных во дворе, красовались вмятины. Поблизости раздался пронзительный вой полицейской сирены. Пьяница сразу же отшвырнул кирпич и кинулся бежать.

Наблюдая за развитием событий из окна машины, Фан Му дал по рации команду:

– Отлично, ребята, через три минуты въезжайте во двор.

Едва он договорил, как псевдопьяный запрыгнул к ним в машину. Заметно взволнованный, он спросил:

– Ну как? Я справился?

– Отлично, просто отлично! – Сяо Вон похлопал его по плечу. – Можно было только не лупить с такой силой… ремонт-то оплачивать нам!

– Ну, я старался, – начал оправдываться молоденький офицер, а потом, вдруг вспомнив что-то, взмолился: – Старший брат Сяо, только никому не рассказывайте об этом! Не хватало только, чтобы моя девушка что-то прознала!

Все они в голос расхохотались.

Во дворе жилого квартала тем временем собирались владельцы пострадавших машин – они выбегали из подъездов, чтобы оценить ущерб. Все были страшно разгневаны и изрыгали проклятия. Несколько минут спустя подъехала патрульная машина, и из нее вылезло два офицера. Один из них достал блокнот и обратился к собравшейся толпе:

– Кто вызывал полицию? Мы получили сообщение о причинении ущерба частной собственности.

Владельцы машин столпились вокруг полицейских, громко разговаривая и размахивая руками. Все требовали, чтобы преступник был наказан. Два офицера не спеша начали осмотр пострадавших автомобилей, одновременно уточняя, какой кому принадлежит.

– Один, два, три, – считал Сяо Вон, – шесть, семь… – Он проверил количество еще раз. – Всего пострадало восемь машин, но я вижу только семерых владельцев. – Он сделал паузу, обернувшись к Фан Му. – Вы были правы. Один не спустился.

Профайлер кивнул и снова поднял рацию.

– Отлично, офицеры. Сообщите нам номер машины, владелец которой не показался.

Фан Му рассудил, что похитительница должна была быстро скрыться с места преступления. Очевидно, ее дожидалась машина. И поскольку преступникам надо было присматривать за заложницей, сейчас эта машина должна была стоять во дворе. Чтобы выяснить, что это за машина, Фан Му и устроил спектакль с пьяницей.

У его плана было несколько достоинств: во-первых, он вряд ли вызвал бы подозрение у похитителей. А во-вторых, те наверняка старались избегать любых контактов с полицией, даже если их автомобилю причинили бы ущерб. И это позволяло выяснить, на чем они ездят.

Как только у полиции появился номер, его пробили по базе данных. Странно, но он был зарегистрирован на синюю «Альто», в то время как на парковке стояла поврежденная серебристая «Мазда».

Сяо Вон с трудом скрывал разочарование.

– Похоже, номера краденые…

Фан Му кивнул. Он уже попросил пробить, какая машина зарегистрирована на имя Тан Сяомей. У них были ее паспортные данные, и поиск не вызвал проблем. Их ждал успех: в конце 2006 года Сяо Таомей действительно зарегистрировала на себя машину – серебристую «Мазду».

Фан Му немедленно позвонил в департамент и приказал проверить записи с камер наблюдения на шоссе, ведущем в Чонгжи, на момент похищения. Несколько минут спустя снова поступили хорошие новости: серебристая «Мазда» проехала там ровно в указанное время. Мало того, она выехала с парковки торгового центра «Ронгфу».

В машине раздались громкие крики радости. Не успели они стихнуть, как Фан Му перешел к действиям. Он велел двум офицерам уехать из двора, а остальным взять «Мазду» под наблюдение.

Спустя минут сорок из второго подъезда дома № 3 появился мужчина. Стоя на крыльце, он закурил сигарету. Покуривая, тщательно осмотрел территорию. На первый взгляд мужчина казался спокойным, но было ясно, что он методично проверяет обстановку. Покончив с сигаретой, в последний раз обвел глазами двор и быстро прошел к серебристой «Мазде». Наспех оценил ущерб, пощупав помятый капот. Так и держа на нем руку, еще раз окинул двор взглядом. Потом сел за руль и завел двигатель.

Сяо Вон сразу же опустил ручной тормоз.

– Всем приготовиться!

Фан Му его остановил:

– Только не торопитесь! Практически наверняка Пей Лан сейчас в руках Тан Сяомей.

– Но если мы его не арестуем, может быть слишком поздно! – воскликнул Сяо Вон с тревогой. – Что мы будем делать, если он сбежит?

– Не сбежит, – уверенно ответил Фан Му. – Всем сохранять бдительность!

Конечно же, мужчина только переставил машину на другое место во дворе, к дому № 2, после чего вылез и, снова заперев ее, вернулся тем же путем, каким пришел.

– Нам подняться за ним? – спросил Сяо Вон. Молодой офицер явно ожидал от Фан Му распоряжений. – Установим квартиру, где они прячутся…

– Он наверняка заметит. – Фан Му покачал головой. – Ублюдок очень хитер. Вполне вероятно, что он засел в засаде на площадке второго этажа и ждет, не войдет ли кто в подъезд.

– Тогда что нам делать? – Сяо Вон поглядел в окно на темнеющее небо. – Ночь все ближе.

Фан Му ненадолго задумался и вдруг предложил:

– Зайдем-ка в жилищную контору.

Посещение жилищной конторы ничего им не дало. Упитанный начальник на удивление мало знал о жильцах и о сдаваемых квартирах на своей территории. Если Фан Му и был разочарован, то не подал виду. На самом деле он выглядел так, будто примерно этого и ожидал. Сяо Вон, однако, набросился на начальника, упрекая его в нежелании содействовать полиции, но тут Фан Му выступил с просьбой, которая сначала всех удивила: выдать полиции комплект формы местных мусорщиков.

После недоуменной паузы Сяо Вон разгадал его замысел. Он позвонил в департамент и попросил прислать агента-женщину, желательно постарше, чтобы та помогла им в расследовании. Когда агент прибыла, Фан Му велел ей переодеться сборщицей мусора и отправиться во второй подъезд дома № 3, чтобы собрать все мусорные мешки с третьего этажа и выше. Он попросил подписать каждый мешок, чтобы они знали, из какой тот квартиры.

Операция прошла без сучка без задоринки. Меньше чем через час усталая женщина вернулась к месту встречи. Она с трудом толкала перед собой груженую тележку с мусорными мешками.

– Так много? – спросил Сяо Вон, окинув мешки озадаченным взглядом. – Да уж, нелегко вам пришлось…

– Никаких проблем, – ответила агент, вытирая пот со лба. – Я подумала, что подозреваемый может следить за мной, поэтому, чтобы не вызывать подозрений, собрала весь мусор в подъезде.

– И из той квартиры, которая нам нужна? – Сяо Вон тревожно осмотрел мусорную груду.

– Они вот тут. – Женщина наклонилась и вытащила с нижней полки тележки картонную коробку. – Я сложила их в ящик. – Она указала на мешки внутри. – Номера квартир проставлены на завязках мешков.

Фан Му настолько увлекся разбором мусора, что даже забыл ее поблагодарить. Он открывал мешок за мешком и проверял их содержимое. Дойдя до четвертого, немного сбавил темп. Из этого мешка эксперт подробно изучил все предметы, сравнивая их с мусором из других квартир. Потом скрупулезно упаковал их до последнего в пакеты для улик. Наконец оторвал завязку с номером квартиры и показал ее Сяо Вону.

– Пятьсот вторая? – спросил тот Фан Му. – Вы уверены?

– Они наверняка там. – Фан Му указал на мешок. – Смотрите, тут в основном упаковки от фастфуда или еды быстрого приготовления и пивные банки.

– Ну да, – сказал Сяо Вон, глянув на завязку, – либо хозяева пятьсот второй не любят готовить.

– Иными словами, это именно то, на что мы рассчитывали, – ответил Фан Му, отряхивая руки. – Отвезите мешок в лабораторию. Если мы найдем хоть на чем-то следы ДНК Пей Лан, то сможем с уверенностью утверждать, что она в квартире пятьсот два.

Сяо Вон быстро распорядился, чтобы несколько офицеров остались и продолжали наблюдение, а сам сел с Фан Му в машину, и они поехали в департамент. После краткого отчета перед следственной группой содержимое мусорного мешка отправилось на срочный анализ ДНК.

Фан Му пошел в конференц-зал ждать результатов. Усталость последних двух дней тяжелым грузом навалилась на него. Он внезапно понял, что не может бороться со сном. Предельно измотанный, Фан Му повалился на банкетку и прикрыл глаза. Вскоре он уже беспробудно спал.

Во сне он опять оказался во дворе «Дома ангелов». Теплый золотистый солнечный свет озарял зеленый сад. Эльбао и другие ребятишки играли на площадке, бегая туда-сюда. Их веселый гомон наполнял воздух, возгласы сестры Чжао эхом отдавались у Фан Му в ушах. На грядках клубники спелые ягоды краснели на фоне резной листвы. Ляо Яфан стояла в центре этого красно-зеленого великолепия, исполненная счастья и довольства. Он испытал подлинное наслаждение, глядя на нее. И тут ни с того ни с сего над «Домом ангелов» сгустились черные тучи, и здание начало рушиться. Клубничные грядки провалились под землю, засыпанные битым кирпичом, штукатуркой и камнем. На белой юбке Ляо Яфан проступили грязные пятна, лицо исказилось от горя. Одной рукой она прикрыла выступающий живот, а другую протянула к Фан Му… Он отчаянно пытался поймать ее, схватить за руку, но его словно парализовало. Он мог лишь безнадежно смотреть, как она ускользает. Прямо у него на глазах Ляо Яфан погружалась в беспросветную тьму. Фан Му закричал от ярости и тоски…

Внезапно его руки и ноги ожили – он снова мог двигаться. Не сознавая, где находится, Фан Му резко сел и вскрикнул. Мужчина напротив вздрогнул от неожиданности.

– Черт! – заорал Сяо Вон, отбиваясь от Фан Му, который махал на него руками. – Что случилось?

Фан Му смотрел в пространство, все еще находясь между явью и сном. Прошло несколько секунд, прежде чем он неуверенно опустил руки и хрипло пробормотал:

– Ничего.

– Кошмар приснился? – спросил Сяо Вон, немного успокоенный.

– Угу, – неразборчиво пробормотал Фан Му, не желая об этом говорить. – Результаты еще не пришли?

– Нет. – Глаза у Сяо Вона были красные; он выглядел так, будто не заснул ни на секунду. – Поспите еще; я разбужу вас, когда будут новости.

– Нет, больше никакого сна. Можно мне закурить? – спросил Фан Му. Сяо Вон дал согласие. Фан Му делал глубокие затяжки, стараясь проснуться окончательно. Каждая мышца в его теле болела.

Сяо Вон скорчил гримасу.

– Черт, ну и работенка у нас! – сказал он, усмехаясь.

– Работа есть работа. – Фан Му взял со стола бутылку минеральной воды и сделал несколько шумных больших глотков. В голове у него стало проясняться. – А что говорит команда наблюдения?

– Ничего. Занавески в пятьсот второй квартире задернуты, мужчина из здания больше не выходил, – ответил Сяо Вон.

– Значит, нам остается только дожидаться результатов анализа ДНК. – Фан Му пожал ноющими плечами.

– Ну да. – Сяо Вон потер виски. – Команда капитана Дэна уже разработала план ареста. Как только получим результаты, оговорим последние детали.

Сяо Вон еще говорил, когда дверь конференц-зала внезапно распахнулась. Заместитель капитана Сю Тон ворвался в комнату яростным шагом. Он сразу бросился к наполовину пустой бутылке минеральной воды, которую Фан Му оставил на столе, и, не говоря ни слова, допил ее одним глотком.

– Черт бы побрал этого ублюдка! – Сю Тон утер воду с губ. – Кем он себя возомнил?

Сяо Вон бесстрастно смотрел на Сю Тона.

– Он уже ушел?

– Да, пришлось попотеть, но в конце концов я от него избавился. – Сю Тон явно был на пределе. – В следующий раз пусть обращается к комиссару Ли! Хватит с меня его дерьма!

Фан Му, до того растерянно слушавший, задал вопрос:

– О ком вы говорите?

– О Льян Жехао, бойфренде Пей Лан, – ответил Сяо Вон с ухмылкой. – Откуда-то он узнал, что у нас есть подвижки, и теперь требует сообщить ему адрес, где удерживают Пей Лан. Хочет собрать своих парней и отправиться спасать ее.

Фан Му нахмурился, обдумывая новости. Потом, не удержавшись, спросил:

– Этот Льян Жехао, кто он, собственно, такой?

Сяо Вон и Сю Тон обменялись многозначительными взглядами, но оба промолчали. После долгой паузы Сяо Вон сказал:

– Ну, его подружка – звезда экрана; как вы думаете, кем он может быть? Не обращайте внимания, воспринимайте его просто как дерьмо, прилипшее к ботинку.

Фан Му пожал плечами и повернулся к Сю Тону.

– Сколько еще времени уйдет на анализ ДНК?

– Я только что звонил в лабораторию. – Сю Тон бросил взгляд на часы. – Говорят, закончат не раньше полуночи… – Он посмотрел на их изможденные лица. – Вы двое идите пока поспите. Я скажу, когда придут результаты.

Фан Му ненадолго задумался, а потом тихонько спросил Сяо Вона:

– Вы сейчас свободны?

– А? – Тот непонимающе поднял брови.

– Хотел вас попросить съездить кое-куда со мной, – загадочно сказал Фан Му.

Приближалась полночь, Сюйцзинь окутал туман. Безлюдные городские улицы казались заброшенными. Лишь одинокие машины, изредка мелькавшие в пятнах света от фонарей, напоминали, что в городе есть жизнь. Сяо Вон притормозил перед почтой, вылез из салона, открыл багажник и вытащил оттуда полицейскую дубинку.

– Идем, – сказал он Фан Му, указывая на единственное на улице освещенное здание. – Нам туда.

Даже издалека они могли слышать разноголосый шум, доносившийся из здания. Стоило им открыть двери, как их оглушила музыка – тяжелый рок, – а в ноздри ударил острый запах табака и пота. В игровом клубе яблоку негде было упасть. В каждой кабинке толпились подростки.

Внезапное появление двоих странных мужчин прошло практически незамеченным: подростки продолжали резаться в компьютерные игры, бегая и стреляя в своих фантастических мирах. Однако небольшая группа в дальнем углу повскакивала на ноги, уставившись на Фан Му и Сяо Вона с неприкрытой враждебностью. Один из них, парень с бритой головой, заметил дубинку у Сяо Вона в руках и быстро нажал на кнопку под прилавком.

Сяо Вон смерил скинхеда оценивающим взглядом, но потом решил проигнорировать его и направился к лестнице. Встревоженные подростки попытались преградить ему путь, однако Сяо Вон просто оттолкнул первого из них в сторону. Тот был довольно крупным, но от тычка полицейского едва не повалился на пол. Устранив преграду, Сяо Вон ступил на лестницу; там поднял дубинку и пригрозил группе. Потом дал Фан Му знак проходить.

Фан Му быстро прошел мимо напуганных мальчишек на второй этаж. Верхний уровень здания резко контрастировал с нижним, ярко освещенным и шумным. Тут, наоборот, было мрачно и темно. В воздухе витал все тот же неприятный запах. Как и внизу, в центре помещения располагался просторный холл, а по стенам – небольшие импровизированные выгородки. Через полуоткрытую дверь одной из них Фан Му увидел продавленный диван и маленький стол. Такие же диваны стояли в беспорядке по центру холла. На них валялись с трудом различимые силуэты.

На ближайшем к нему диване Фан Му разглядел девушку с длинными волосами и в одном белье. Она крепко спала, несмотря на разрывающую уши музыку. Зато не спали другие – со всего холла и из дверей комнаток на них уставились из полутьмы настороженные глаза. Фан Му по очереди обвел их холодным взглядом. Он подумал о беременной Ми Нан, запертой в одной из этих комнаток, представил себе, как она тряслась в страхе, и сердце у него заколотилось от злости.

Сяо Вон тоже поднялся, встал с ним рядом и закричал:

– Старый Бин, а ну выходи!

Реакция была незамедлительной: из темноты возник высокий худой мужчина. Сяо Вон махнул дубинкой в его сторону:

– Включай свет. И вырубай музыку.

Практически сразу же на потолке вспыхнули лампы. Пока они мигали, разгораясь, оглушительная музыка замолкла. Сяо Вон обозрел хаос, проступивший вокруг из мрака.

– Быстро ты! Похоже, дурь попрятал заранее? – спросил он резко.

Старый Бин не смущаясь, с хитрой улыбкой глядел полицейскому в лицо. Фан Му он напомнил змею – особенно когда его физиономия растянулась в улыбке. Глаза, холодные и безучастные, только усиливали это впечатление.

– Ну что вы, старший брат Сяо! – Мужчине было не меньше сорока, но он, однако, называл Сяо Вона старшим братом. – Тут ни «снежка», ни «травы» нет. А если вы что и найдете, так это гости принесли. Я за них не отвечаю.

Сяо Вон хмыкнул.

– Передай своему парню, что, если в следующий раз нажмет на сигнализацию, я ему все пальцы переломаю.

– Передам, непременно передам, – Старый Бин насмешливо закивал. – Старший брат Сяо, а вы пришли сюда из-за…

– Мне нужен Люо Юа, – коротко ответил Сяо Вон.

– Люо Юа? – Старый Бин сделал вид, что вспоминает имя. – Я такого не знаю.

Сяо Вон нахмурил брови.

– А ну-ка, попытайся еще раз…

– Но я правда не знаю никого с таким именем. – Старый Бин развел руки в саркастическом жесте. Выпятив губы, он повернулся к людям на диванах: – Спрашивайте у них.

Сяо Вон усмехнулся. Потом схватил за волосы девушку, спавшую на диване, и повалил ее на пол. Та тем не менее не проснулась. Тыча в нее пальцем, Сяо Вон холодно спросил:

– Сколько она приняла?

– Ничего она не принимала, просто перепила немного, – последовал равнодушный ответ Старого Бина.

– Да что ты? – Сяо Вон расхохотался. – А если взять у нее анализ крови, что он покажет?

Выражение лица Старого Бина немедленно изменилось; улыбка исчезла без следа. Сквозь стиснутые зубы он натужно прошипел:

– Старший брат Сяо, в этом нет необходимости. Мы все…

– Где Люо Юа? – перебил его Сяо Вон. – Скажи, пусть выходит.

Несколько секунд Старый Бин в упор глядел на Сяо Вона. Наконец он раздраженно ткнул пальцем в одну из дверей. Полицейский подошел к ней и распахнул ударом ноги; из комнаты с криком выбежала девушка с рыжими крашеными волосами. Внутри валялся на диване парень, голый до пояса. Слабо поводя перед лицом руками и бормоча себе под нос, он даже не повернул головы к полицейским, ворвавшимся к нему.

Сяо Вон наклонился к парню:

– Открытки смотришь?

Это был обычный наркоманский сленг; подразумевалось, что у парня галлюцинации.

Фан Му подошел ближе и заглянул торчку в глаза, которые рассеянно блуждали по сторонам.

– Люо Юа?

Люо Юа не потрудился ответить – скорее всего, он не слышал вопроса.

Сяо Вон выругался и обвел комнату глазами. В углу стояло ведерко со льдом.

– А ну! – заорал он, выплескивая ледяную воду Люо Юа на голову.

Тело наркомана сотрясла дрожь, глаза распахнулись, и во взгляде промелькнула искра осознанности. Люо Юа затряс головой, утирая воду с лица. И тут заметил двоих мужчин, стоявших перед ним.

– Вы… – пробормотал он.

– Ты знаешь Ми Нан, верно? – спросил Фан Му деловым тоном. – Отдай мне ее вещи.

Люо Юа не ответил; вместо этого начал вытаскивать кубики льда из-под головы, где они застряли в подушках дивана. Изумленно он глядел, как они тают у него в руках. Спустя несколько секунд вопрос все-таки дошел до него, и лицо Люо Юа исказилось от злобы.

– Да пошел ты! – Наркоман вскочил с дивана и начал яростно отряхивать воду с рук. Сяо Вон толкнул его в грудь, так что тот повалился обратно и зашелся кашлем. Перекатившись на бок, он заорал во весь голос:

– Старший брат Бин! Старший брат Бин!

На его крики никто не ответил. Никто не пришел ему на помощь. Сообразив наконец, что у него большие неприятности, Люо Юа забился в угол дивана. Дрожа, он поднял глаза на Сяо Вона и Фан Му.

Фан Му сделал к нему шаг.

– Отдай мне вещи Ми Нан, – настойчиво потребовал он.

– А вы… – Люо Юа в ужасе отшатнулся, таращась на Фан Му и Сяо Вона. – Вы ее…

Он заметил дубинку у Сяо Вона в руках.

Фан Му молча глядел наркоману в глаза. Люо Юа не продержался и нескольких секунд – он бросил им куртку, валявшуюся на спинке дивана. Фан Му вывернул карманы и нашел там паспорт Ми Нан.

– А ручка? – спросил он, хмуря лоб.

Сяо Вон подошел ближе и поднес дубинку к носу Люо Юа.

– В ломбарде «Дацин»! – закричал Люо Юа, с ужасом глядя на дубинку. – Я ее сдал Старому Фею.

Сяо Вон заметил, как Фан Му выругался себе под нос. Тот явно не знал, что делать.

Зато Сяо Вон сразу нашелся – он выхватил куртку у Фан Му из рук, швырнул ее Люо Юа и скомандовал:

– Пошли!

Пока Сяо Вон вел наркомана к лестнице, Фан Му обернулся к Старому Бину:

– Отвезите ее в госпиталь. – Он указал на девушку с длинными волосами, так и лежавшую неподвижно на полу. – Или она умрет.

Ломбард «Дацин» находился в западной части Сюйцзиня, минутах в двадцати от почты. Трое мужчин не проронили ни слова с того момента, как сели в машину. Разве что Люо Юа время от времени испускал тяжкие вздохи. Его глаза постоянно бегали туда-сюда, перескакивая с Фан Му на Сяо Вона и обратно. Разозленный, Фан Му отвернулся и стал молча разглядывать ночной город за окном.

Он нисколько не походил на Сюйцзинь днем. Улицы и здания казались фантастическими, незнакомыми – они словно поднимались из ниоткуда. Внезапно у Фан Му возникло странное ощущение, что он находится под землей. И правда, они будто оказались в другом мире, спящем где-то в земной толще, – все правила здесь были перевернуты с ног на голову.

У Сяо Вона зазвонил мобильный телефон. Вставив в ухо наушник, он ответил на звонок. После нескольких секунд утвердительных «да» и «угу» сказал «знаю» и повесил трубку.

Фан Му почувствовал, как внедорожник ускоряется. В зеркале заднего вида он поймал взгляд Сяо Вона.

– Они полностью уверены, – просто сказал тот, а потом добавил: – Пятьсот вторая.

Фан Му выпрямил спину.

– Мы возвращаемся?

– Нет. – Сяо Вон вдавил педаль газа в пол. – Сперва закончим с вашим делом.

Ломбард «Дацин» давно закрылся на ночь, и Сяо Вон принялся колотить в запертые двери дубинкой. Судя по огням, которые начали зажигаться в соседних домах, ему удалось по крайней мере разбудить тамошних жителей. Спустя несколько минут Старый Фей все-таки возник на пороге и впустил их внутрь. Чертыхаясь себе под нос, он оправлял наспех нацепленную одежду. Однако при виде дубинки у Сяо Вона в руке вздрогнул всем телом и забормотал, что всегда был порядочным и законопослушным гражданином.

Сяо Вон не стал его слушать: резко перебив Старого Фея, он сообщил, зачем они пришли. Сообразив, что неприятности ему не грозят, тот сразу взял деловой тон и запросил за ручку пять тысяч юаней.

– Ах ты говнюк! – заорал на это Люо Юа. – У меня ты ее взял за тысячу!

– Но я тебя не заставлял ее отдавать, – усмехнулся Старый Фей. – А так – это классический «Паркер», оригинальная модель.

Сяо Вон, не обращая внимания на перепалку, забрал ручку, осмотрел, а потом просто выдернул у Люо Юа из-за ремня бумажник и бросил на прилавок. Затем протянул ручку Фан Му и пошел к дверям.

– Подождите! Подождите! – закричал Старый Фей ему в спину. – Тут только восемьсот юаней.

– Сами разбирайтесь, – хмыкнул Сяо Вон, не оглядываясь. Жестом он показал Фан Му выходить.

Пока они отъезжали, Фан Му успел увидеть Люо Юа и Старого Фея, которые так и ругались перед прилавком, награждая друг друга жалкими тычками и пинками.

Криминалистическая лаборатория обнаружила на одной из пластиковых ложек в мусорном мешке следы слюны. Анализ ДНК подтвердил, что слюна принадлежала Пей Лан. Вооруженная новой информацией, следственная группа разработала окончательный план ареста. Для операции были сформированы две команды. Первую возглавил заместитель капитана Сю Тон – ему был поручен арест на железнодорожном вокзале. Второй предстояло распоряжаться Сяо Вону. Его команда должна была схватить преступника в жилом комплексе «Ганхуа» и освободить заложницу. По настоянию Сяо Вона, Фан Му отрядили к нему.

Покончив со стадией планирования и отдав все необходимые распоряжения, заместитель комиссара Ван приказал командам отдыхать и ждать приказа на выезд. Фан Му, однако, попросил отвезти его в отель, пообещав, что вернется до семи утра. Заместитель комиссара Ван дал согласие и поручил Сяо Вону поехать с ним.

По дороге в отель Фан Му устроился на заднем сиденье, раз за разом прокручивая план ареста у себя в голове. Погруженный в раздумья, он нащупал ручку во внутреннем кармане, протянул руку и похлопал Сяо Вона по плечу.

– Огромное вам спасибо за сегодняшнее.

– Не за что. Вы – один из нас, – сказал Сяо Вон, протягивая профайлеру сигарету.

Фан Му прикурил ее и глубоко затянулся. Спустя несколько затяжек у него на лице проступила внезапная улыбка.

– Почему вы не спросили, какое отношение ко мне имеет Ми Нан?

– Если б вы хотели сказать, то уже сказали бы. – Сяо Вон тоже улыбнулся, глядя на дорогу сквозь завитки табачного дыма. – И потом, я помогал лично вам – кто такая эта девушка, меня не касается.

По-прежнему улыбаясь, Фан Му молча докурил сигарету. Если бы Сяо Вон все-таки спросил, что их связывает с Ми Нан, он понятия не имел бы, как ответить.

Возможно, самым лучшим в работе с Сяо Воном было то, что он знал, когда держать рот на замке. Но с другой стороны, это, может, не такая уж хорошая вещь…

В номере горел свет, но Ми Нан крепко спала. В воздухе витал слабый запах антисептика. Поглядев на тумбочку, Фан Му заметил большую тарелку от супа. Она была пуста; дочиста обглоданные куриные косточки лежали рядом на бумажной салфетке.

На щеках Ми Нан белели дорожки от высохших слез. Однако лицо девушки казалось безмятежным. Несколько секунд Фан Му в молчании смотрел на нее, а потом положил ручку рядом с подушкой.

Накануне днем она лишилась своего ребенка. Пускай возвращенная ручка принесет ей небольшое утешение.

Закрывая за собой дверь, Фан Му тихонько прошептал:

– Сладких снов, Ми Нан. – И подумал: «Сладких снов, Ляо Яфан».

Было утро – солнечное, безоблачное утро.

Глядя на распускающиеся цветы и слушая птичий щебет в прогретом воздухе, не хотелось ни думать о преступлениях, ни тем более допускать мысль, что они могут вторгнуться в этот великолепный день. Жители квартала «Ганхуа» понятия не имели о том, сколько зорких взглядов нацелилось сейчас на них. На крыше дома № 2, под водяными бойлерами, сверкнули стекла мощного бинокля.

Фан Му сидел рядом с мужчиной, державшим бинокль. Гудрон под ними плавился на солнце; по спине у Фан Му струйками стекал пот. Сяо Вон, пригнувшись, смотрел в окуляры; его одежда тоже пропотела насквозь.

Сквозь треск помех из рации Сяо Вона раздался голос Сю Тона:

– Каков статус цели? Движение есть?

– Нет, – ответил Сяо Вон и добавил: – Черт, да не спрашивайте вы постоянно!

– А что у вас? – спросил Фан Му, наклонившись к рации и вытирая пот со лба.

– Мы наготове. – В голосе Сю Тона звенели тревога и предвкушение. – Ждем новостей от вас.

Легко было понять его состояние: по железнодорожному вокзалу ходили толпы людей, произвести арест было трудно, любая ошибка могла сорвать их тщательно разработанный план.

Чтобы увеличить шансы на успех, следственная группа решила, что обе команды должны нанести удар одновременно, но только после того, как выкуп будет передан. Полицейские надеялись, что тогда похитители не смогут причинить жертве вреда.

Внезапно Сяо Вон выпрямил спину, повернулся к Фан Му и прошептал:

– Он выходит. Он выходит.

Фан Му, вздрогнув, высунулся за край крыши. Мужчина-подозреваемый действительно покидал здание. Сначала он огляделся по сторонам, потом развернулся и пошел за дом, к тому месту, где стояла серебристая «Мазда».

Сяо Вон схватил рацию и быстро сообщил новости. Затем подробно описал подозреваемого, чтобы офицерам на вокзале легче было заметить его в толпе. Полминуты спустя «Мазда» выехала из двора, набрала скорость и скрылась. На некотором расстоянии за ней двинулась неприметная «Сантана».

Они сплели надежную сеть. Теперь оставалось наблюдать, как в нее попадется добыча.

Сяо Вон отдал другому офицеру приказ продолжать наблюдение с крыши. Они же с Фан Му спустились вниз и сели в командный автомобиль, припаркованный за углом. По плану теперь им полагалось дождаться сигнала от Сю Тона. В нужный момент обе команды вступят в дело.

Оказавшись в машине, Сяо Вон немедленно потребовал проверить, все ли оборудование в порядке. Так и оказалось. Удовлетворенный, он прикрыл дверцу и приказал команде оставаться в полной боевой готовности.

Ожидание было самым сложным делом во всей операции. Офицеры молчали, но было видно, что их спокойствие лишь внешнее. Сяо Вон курил сигареты одну за другой, каждые несколько минут тревожно поглядывая на часы. С нервами, натянутыми как струна, они сидели, ждали и надеялись, что все пройдет гладко.

Однако оставался, как всегда, элемент неожиданности, способный разрушить любой, даже самый продуманный план.

Когда Сяо Вон уже собирался еще раз раздраженно посмотреть на часы, из рации раздался возбужденный голос Сю Тона:

– Сяо Вон! Сяо Вон!

Сяо Вон схватил рацию и поднес ко рту:

– На связи. Какой у вас статус?

– Преследуем подозреваемого. Но он едет не на вокзал, он… – Сю Тон сделал паузу, очевидно, сверяясь с картой. – Он направляется за город.

– За город? – Охнув, Сяо Вон повернулся к Фан Му.

– Где он сейчас? – спросил тот, нахмурившись.

– Мы на шоссе, к западу от деревни Гао. – Рация опять замолкла. – Погодите-ка… Что-то происходит!

Голос Сю Тона зазвучал глуше, словно он отвернулся от нее. Похоже, кто-то звонил ему по мобильному. Минуту спустя они снова услышали его, громко и четко.

– Я только что говорил с родными Пей Лан, – донеслось из рации. – Похитители потребовали, чтобы они сели в электричку в десять ноль пять, ее номер пятьдесят три ноль один.

Фан Му посмотрел на часы – было 9:55. Поезд отходил через десять минут.

– И что теперь? – спросил Сю Тон, измученный неопределенностью. – Нам продолжать следовать за ним?

– Обязательно! – недрогнувшим голосом ответил Фан Му. – Только держитесь на безопасном расстоянии.

Он отложил рацию и обратился к офицеру с ноутбуком:

– Найдите мне маршрут электрички пятьдесят три ноль один.

Электричка шла на Жоуци со всеми остановками. Фан Му изучил их одну за другой на экране, бормоча себе под нос:

– Поезд… поезд… – Внезапно он спросил Сяо Вона: – Это же старый состав, верно?

– А? – Сяо Вон недоуменно поглядел на него.

– И кондиционера там нет? – быстро продолжил Фан Му.

– Нет… – ответил Сяо Вон растерянно. – А что?

Фан Му в ответ лишь улыбнулся и снова взял рацию.

– Проследите, чтобы родные Пей Лан сели в поезд и исполняли все требования похитителей.

– А не отправить ли нам своих людей обыскать состав? – быстро спросил Сю Тон.

– Не надо, – ответил Фан Му. – Передача денег произойдет не в нем.

Опуская рацию, он заметил, что Сяо Вон пристально смотрит на него.

– Вы хотите сказать, что… – Его неуверенный голос смолк.

– Подозреваемые могут знать, что мы собираемся арестовать их. Они догадываются, что полиция повсюду следует за родными Пей Лан. Поэтому собираются перехитрить нас и заставить думать, будто передача денег произойдет в поезде. – На секунду Фан Му сделал паузу, продолжая обдумывать ситуацию. – Но им неизвестно, что мы раскрыли их убежище. Думаю, они прикажут родственникам жертвы выкинуть выкуп в окно на ходу между станциями.

– Дьявол! Да это прямо как в кино. – Сяо Вон, похоже, не был до конца убежден.

– Так и есть! – Фан Му едва не рассмеялся. – Вы что, забыли? Вы же сами сказали мне, что у нас преступник из голливудского фильма. Тан Сяомей училась на режиссера. Есть такой триллер «И приходит паук» с Морганом Фрименом, и там похитители требуют, чтобы выкуп им сбросили с поезда, а потом… – Фан Му прервался, и его улыбка стала еще шире. – Они действуют точно так же, как в том фильме.

– И что нам с этим делать? – настойчиво спросил Сяо Вон. – Сейчас похитителя преследует только одна машина, остальные до сих пор на вокзале.

– Команда Сю Тона может уезжать оттуда, оставаться на вокзале нет нужды. – На мгновение Фан Му задумался. – Подождите-ка! Дайте мне карту.

Он считал, что схватить подозреваемого лучше всего будет в момент передачи денег. Но тут имелись проблемы. Если следовать за ним по пятам, он может заметить «хвост» и избавиться от денег. Это может грозить Пей Лан смертью. С другой стороны, если немного оторваться от похитителя, они могут его потерять.

Однако у Фан Му имелось решение – если понять, где похититель прикажет оставить выкуп, они устроят ловушку. И это оптимальный вариант.

Офицер с ноутбуком быстро предоставил ему карту, на которой был отмечен маршрут электрички 5301. Фан Му наклонился к экрану, изучая дороги и поля. Мысли вихрем проносились у него в голове.

Чемодан с четырьмя миллионами юаней весит немало; если похитители не собираются подвергать себя дополнительной опасности, у них должен быть быстрый путь отхода. Поэтому, скорее всего, они потребуют сбросить деньги возле какого-нибудь шоссе, в удобном месте. Вскоре Фан Му выделил три таких точки: под железнодорожной эстакадой, на пересечении с шоссе 104 и на пересечении с шоссе 107.

Сформулировав свой новый план, Фан Му велел, чтобы офицеры, наблюдающие за электричкой, докладывали ему о ее продвижении и сообщили сразу же, как только похититель позвонит. Команда Сю Тона должна была разделиться и устроить засады в трех потенциальных точках сброса. Важно было добраться туда раньше, чем похититель. Машина, следующая за серебристой «Маздой», должна была держаться на расстоянии и сообщать, куда едет похититель. Фан Му предусмотрел и неблагоприятный исход: если похититель не прикажет сбросить чемодан в этих трех точках, полицейским, преследующим его, придется сразу перейти к аресту.

Минуты тянулись мучительно медленно. Воздух в командной машине стал синим от сигаретного дыма, но те, кто в ней сидел, этого не замечали. Все они сфокусировались либо на поезде, либо на квартале «Ганхуа», дожидаясь решающего звонка или малейшего движения в квартире 502. Рация и периодические сообщения, поступавшие по ней, стали для них центром всего мира: «Машина подозреваемого проехала железнодорожную эстакаду…»; «На всех трех точках засады готовы…»; «В электричке без изменений, похититель еще не звонил…»

По контрасту с бешеной активностью вокруг железной дороги в квартале «Ганхуа» все было пугающе спокойно. Шторы в квартире 502 оставались задернутыми. Полицейские понятия не имели, что происходит внутри, и ничего не могли с этим поделать.

С виду Сяо Вон казался неизменно сдержанным, но нервы у него были натянуты как струна. Он уже выкурил целую пачку сигарет, а глаза его постоянно метались от часов к окну и обратно.

– Либо, – пробормотал он, распечатывая новую пачку, словно вел с собой внутренний диалог, – мы выступим сейчас и сделаем свою часть работы.

– Нет, – Фан Му легонько покачал головой в ответ на его полуутвердительное заявление. – Тан Сяомей, скорее всего, поддерживает постоянный контакт с мужчиной-похитителем. Если мы нанесем удар первыми, то помешаем команде Сю Тона.

Сяо Вон выругался и закурил очередную сигарету.

– Терпение, – сказал Фан Му, сам сдерживаясь из последних сил. – Вот-вот все изменится.

Двадцать минут спустя по рации передали новую информацию: похититель проехал вторую засаду. И он до сих пор не связался с родными Пей Лан.

Все глаза устремились на Фан Му. Молодой эксперт, кажется, этого не замечал. Он молча докурил сигарету и поднес бинокль к глазам.

А мгновение спустя спокойно сказал:

– Начинаем.

Через пятнадцать минут поезд приблизился к третьей, последней засаде. Больше не имело значения, потребует похититель сбросить деньги или нет, – полицейские получили приказ в любом случае произвести арест.

С еще тремя офицерами Фан Му и Сяо Вон осторожно обогнули угол здания и вошли во второй подъезд дома № 3. Взбежали по лестнице и заняли площадку между четвертым и пятым этажом. Там им предстояло дожидаться сигнала, проверяя заодно оружие и держа наготове глушилку интернет-сигнала и таран для взлома.

Все глаза были устремлены на деревянную дверь квартиры 502, находившуюся на расстоянии вытянутой руки. Текли секунды, и сердца бились им в такт. Наконец Сяо Вон прижал пальцем наушник к уху. На короткий миг он нахмурил бровь, но тут же его лицо обрело обычные спокойствие и уверенность.

– Похититель остановился возле шоссе 107, – прошептал он, наклонившись ближе к Фан Му. – Припарковался в двухстах метрах от железнодорожных путей.

– А наши ребята? – встревоженно спросил Фан Му.

– Команда, преследующая подозреваемого, проехала мимо, чтобы не вызвать подозрений; но не волнуйтесь, наши люди на месте и уже готовы. – Сяо Вон посмотрел на часы. – Поезд будет там через три минуты.

Услышав новость, вся команда вздохнула с облегчением. Но сразу, не прошло и секунды, офицеры подобрались, готовые нанести удар. Сяо Вон следил за развитием событий, прижимая наушник пальцем. Внезапно его глаза расширились. Фан Му это заметил, но продолжал молчать. Сложно было понять что-то по лицу Сяо Вона, пока тот прислушивался к переговорам в наушнике, однако Фан Му догадался, что новости хорошие.

Сяо Вон легонько стукнул его по плечу кулаком, широко улыбаясь.

– Отличная работа, приятель! Все произошло, как вы сказали, – зашептал он торопливо, с трудом сдерживая возбуждение. – Похититель потребовал, чтобы выкуп бросили в окно!

На миг напряжение спало, и все члены группы переглянулись, с восторгом и горячностью на лицах.

– Ну что? Приступаем к делу? – хриплым шепотом спросил один из них.

Сяо Вон дал знак сохранять молчание, прислушиваясь к голосам в наушнике. А сам пересказывал остальным, что происходит:

– Выкуп сбросили из окна… Похититель подобрал деньги… Двигается обратно к машине… Наши ребята идут наперерез… Черт!

Не успело проклятие слететь с его губ, как Сяо Вон уже выдернул наушник и ринулся вперед.

– Идем-идем-идем! – В мгновение ока он оказался у двери. – Похититель постоянно находился в контакте с Тан Сяомей!

Два офицера уже занесли таран над дверным замком. С громким треском дверь распахнулась. Изнутри раздался пронзительный крик.

Там была женщина. Секунду назад она стояла прямо перед дверью, но сила удара повалила ее на пол. Тем не менее она не казалась напуганной, хоть к ней и вломились пятеро офицеров. Женщина мгновенно вскочила на ноги и бросилась бегом через гостиную к двери в дальней стене. Несмотря на сумрак в квартире, они заметили блеск металла у нее в руке. Женщина держала нож.

Сяо Вон бросился на нее, одной рукой вырвал нож, а второй швырнул женщину на ковер.

– Скорее! Проверьте все внутри! – крикнул он остальным.

Два офицера немедленно ворвались в комнату, куда стремилась женщина с ножом. Секунду спустя один позвал оттуда:

– Заложница здесь!

Фан Му поспешил к ним.

За дверью находилась ванна. Двое офицеров уже поднимали оттуда жертву. Пей Лан, не понимая, что происходит, отчаянно извивалась. Ее глаза были широко распахнуты, но крики заглушал скотч, которым ей залепили рот.

– Все хорошо. Все хорошо. – Фан Му потянулся к женщине, изо всех сил пытавшейся вырываться. – Мы из полиции. Мы пришли вас спасти.

Услышав слово «полиция», Пей Лан наконец прекратила борьбу. В последний раз содрогнувшись, она вдруг обмякла и потеряла сознание.

Фан Му схватился за рацию:

– У нас все под контролем. Присылайте медиков.

У входа в ванную похитительница лежала на полу лицом вниз, скованная наручниками. Сяо Вон стоял над ней, разговаривая по мобильному телефону. Увидев, как Фан Му выходит, он заулыбался во весь рот:

– У них тоже порядок. Второй подозреваемый пойман, выкуп возвращен.

Фан Му кивнул, а потом повернулся к женщине на полу.

– Личность подтвердилась?

– Да. – Сяо Вон повесил трубку. – Это Тан Сяомей.

Дело было сделано. Внезапно утомление навалилось на Фан Му в полную силу. Он пододвинул себе стул и присел, в молчании наблюдая за тем, как в квартиру входят криминалисты и команда врачей.

Улики были тщательно собраны, каждая пронумерована и запечатана в пакет. Техники немедленно взялись изучать два компьютера, найденных на месте преступления. Риск утечки компрометирующего ролика в интернет все еще сохранялся. Усилиями врачей Пей Лан постепенно приходила в себя.

Сяо Вон все это время выкрикивал приказы и внимательно следил за местом преступления. На лице у него читалось подлинное довольство.

И вдруг один из техников издал тревожный возглас. Все в квартире замерли. Сяо Вон отреагировал первым – он приказал технику объяснить проблему.

Мужчина просто развернул монитор компьютера к Сяо Вону и буркнул:

– Смотрите!

На мониторе была открыта страница популярного интернет-форума. На нее загружался сжатый файл под названием «Звезда ТВ Пей Лан в руках похитителей». В правом нижнем углу экрана отсчитывал время таймер. На нем оставалось 2 минуты 39 секунд, но обратный отсчет шел очень быстро.

– Что это такое? – чуть ли не закричал Сяо Вон.

– Работает удаленная программа, что-то вроде автозапуска. Когда время выйдет, система по умолчанию выложит…

– Можете объяснить проще? – потребовал Сяо Вон.

– Через две минуты система автоматически загрузит файл.

– Остановите ее! – заорал Сяо Вон. – Немедленно!

– Не могу! – Техник беспомощно потыкал пальцами в клавиатуру. Единственным результатом стало диалоговое окно, выскочившее на экране. Требовался пароль из шести западных букв и цифр. – Мы не знаем пароля.

– А мы не можем его взломать? Или просто вырубить? – спросил Сяо Вон, не сводя с экрана глаз.

2 минуты 20 секунд.

– Времени не хватит. А выключение ничем не поможет – файл загружается с удаленного сервера. – Лицо техника стало смертельно бледным. – Даже с сайтом связываться поздно – скорость загрузки просто невероятная.

Сяо Вон выругался и развернулся к Тан Сяомей. Схватив ее за волосы, он прорычал:

– Хватит этого дерьма! Пароль!

С растрепанными волосами и лицом, перепачканным пылью и грязью, Тан Сяомей, казалось, должна была выглядеть жалкой, но в действительности казалась полностью удовлетворенной. Она расхохоталась.

– Думали, ваша глушилка меня остановит? – В ее голосе сквозило торжество.

– Уверен, вы знаете, что случится, если запись будет опубликована! – закричал на нее Сяо Вон.

– А мне какое дело? – Голос Тан Сяомей стал хриплым. – Я утащу эту гадину с собой!

И тут из угла комнаты раздался пронзительный крик. Пей Лан внезапно поняла, что вот-вот произойдет. В отчаянии она вскочила на ноги и набросилась на Тан Сяомей. С неожиданной силой девушка принялась колотить и трясти похитительницу.

– Что я тебе сделала? – визжала она, охваченная гневом – Почему ты меня ненавидишь?

Двое полицейских попытались вмешаться, но им не сразу удалось ее остановить.

– Зачем тебе понадобилось издеваться надо мной? Я убью тебя! Тварь!

Ситуация выходила из-под контроля.

Офицеры стояли на месте, не зная, что предпринять. Пей Лан, казалось, была на грани безумия. Тан Сяомей торжествующе улыбалась. В ответ на призыв сохранять спокойствие одна ответила проклятиями, а другая – дьявольским хохотом. Комнату затопила какофония шумов.

И тут поверх нее раздался окрик:

– Всем молчать!

В квартире воцарилась тишина. Пей Лан, изможденная пребыванием в плену и внезапной гневной вспышкой, замерла на месте и пустыми глазами уставилась на Фан Му.

Профайлер сидел перед компьютером; теперь он говорил тихо, но все отчетливо слышали его слова:

– Выключите глушитель сигнала.

Подключение к интернету восстановилось практически сразу же. На таймере оставалась 1 минута 20 секунд.

Никто не говорил ни слова и не шевелился. Все взгляды были направлены на Фан Му. Он тоже молчал, глядя на стремительно убывающие цифры.

Медленно эти цифры начали растворяться на экране, подернутые туманом последних дней: из квартиры 502 он перенесся на крышу второго дома, потом в торговый центр «Ронгфу», в его извилистые коридоры и дамскую комнату, к перепуганному лицу Пей Лан на экране, к Тан Сяомей, медленно приближающейся к жертве… Словно фильм прокрутился в обратной перемотке.

– С чего все началось, – бормотал Фан Му себе под нос. – Надо вернуться к тому, с чего все началось. Ответ где-то там…

Перед зданием киностудии толпились молодые актеры и актрисы, пришедшие на кастинг. Симпатичная девушка с криками радости пробилась через толпу. Восторженно взвизгнув и подпрыгнув на месте, она повисла на шее у другой юной претендентки. Та терпеливо снесла объятие, но ее лицо исказилось от зависти и отвращения…

В уличной закусочной: Тан Сяомей отпила глоток «Кока-колы», наблюдая за сценой на экране телевизора. Все остальные посетители тоже смотрели туда – на великолепную Пей Лан. Никто не замечал Тан Сяомей, никто не обратил внимания, как она смяла банку из-под колы в руке…

Церемония вручения кинопремий: под вспышками фотокамер, сопровождаемая приветственными выкриками поклонников, Пей Лан изящно прошествовала по красной ковровой дорожке. На ней было роскошное дизайнерское платье, идеально облегавшее фигуру. Тан Сяомей суетилась в съемочной группе; она молча бежала с камерой за кинозвездой. Кто-то из охраны перегородил ей дорогу, приказав не мешать шествию Пей Лан…

Фан Му медленно повернул голову и вгляделся в лицо Тан Сяомей. Она возвратила ему взгляд, дерзкий и вызывающий, несмотря на то, что ее поймали. Похоже, она уже приготовилась торжествовать при виде его неизбежного поражения.

57 секунд.

– Пей Лан. – Теперь Фан Му смотрел на жертву.

Ее лицо, мокрое от слез, обратилось к нему.

– Что?

– Ваша первая роль… – Уголком глаза Фан Му продолжал следить за Тан Сяомей. – Как звали ту героиню?

45 секунд.

– У Най-тан, – ответила Пей Лан, явно растерянная. – А зачем вам?

Краска внезапно сошла с лица Тан Сяомей. Дерзость из глаз испарилась, сменившись отчаянием. Мгновение она еще глядела на Фан Му, словно хотела наброситься. В попытке скрыть нарастающую панику Тан Сяомей отвернула голову, но Фан Му уже увидел все, что хотел.

40 секунд.

Фан Му усмехнулся.

– Тан Сяомей, вы родились двадцать седьмого мая восьмидесятого года, верно?

Больше сдерживаться она не смогла. С отчаянным криком похитительница начала вырываться, несмотря на наручники и стоящих вокруг полицейских. Она стремилась помешать Фан Му, но ей не удалось даже подняться с пола. Ее глаза налились слезами, и с губ сорвался хрип. В нем была мольба.

32 секунды…

– Вы всегда считали, что У Най-тан следовало играть вам? – спросил Фан Му, занося руки над клавиатурой, и нажал первую букву – «У».

27…

– У Най-тан. С этой роли началась карьера Пей Лан, – сказал он. – Вы хотели, чтобы с этим же именем она и закончилась. – Его палец коснулся буквы «Н».

22…

Слезы ручьями покатились по щекам Тан Сяомей. Она яростно затрясла головой.

Фан Му сохранял выражение каменного безразличия, глядя на нее. В душе он ощущал непоколебимую уверенность. Напечатал «Т».

15…

– Но эта У Най-тан – другая. Ее сыграли вы, а не Пей Лан. И потому…

11…

Фан Му ухмыльнулся, не сводя глаз с Тан Сяомей, пронзая ее, как кинжалом, каждым словом:

– …последние три знака вашего пароля – это пять два семь, верно?

– Ты дьявол! Дьявол! – заорала в безумии Тан Сяомей. Молодой полицейский показался ей воплощением какой-то сверхъестественной злой силы.

В безмятежном блаженстве Фан Му прикрыл глаза.

– Зависть может пробудить ненависть, а может возвысить вас, – медленно произнес он. – Вы выбрали неверный путь.

5…

Он быстро набрал «527» и нажал «ввод».

Таймер замер на отметке «3 секунды». Потом раздался писк сигнала, и на экране снова побежал обратный отсчет: «5 минут», «4 минуты 59 секунд», «4 минуты 58 секунд»…

– Похоже, пароль придется вводить каждые пять минут. – Фан Му поднялся и хлопнул изумленного техника по плечу. – Пароль «УНТ527», но как отключить эту штуку совсем, я не знаю. – Он улыбнулся. – Боюсь, тут уже разбираться вам.

Тан Сяомей лежала, распростершись на полу, и судорожно всхлипывала.

Остальные, включая Пей Лан, уставились на Фан Му в общем потрясенном восторге, многие с приоткрытыми ртами. Это было просто невероятно.

Только теперь Фан Му заметил их. Его щеки немедленно залила краска смущения, а уверенность и спокойствие исчезли без следа.

– Почему вы смотрите на меня так? – Он слабо взмахнул рукой. – Давайте вернемся к работе, ладно?

Мужчину, которого арестовали на шоссе 107, звали Сун Вей. Ему было 33 года, и он состоял с Тай Сяомей в отношениях. Замысел похитить Пен Лан принадлежал ей, но он с радостью поддержал сообщницу. Доказательств против них было достаточно, чтобы предъявить обвинение, даже без чистосердечного признания.

Понимая, что его помощь больше не требуется, Фан Му отправился собирать вещи. Спускаясь по лестнице в департаменте, он едва не врезался в Льян Жехао. И с радостью прошел бы мимо, сделав вид, что не заметил его, но Льян Жехао его остановил. Секунду Фан Му еще тешил себя иллюзией, что тот хочет его поблагодарить. И уже собирался вежливо распрощаться, когда Льян Жехао вдруг спросил загадочным тоном:

– А с ней сделали… ну, это самое?

– Сделали что? – ответил Фан Му вопросом на вопрос, немного растерявшись.

– Ой, вот только не разыгрывайте дурачка, – рявкнул Льян Жехао. – Они с ней позабавились?

Фан Му охватило острое отвращение к этому человеку. Он отстранился от Льян Жехао и, не оглядываясь, побежал по ступеням.

В конференц-зале было пусто. Члены следственной группы занимались документами, закрывая дело. Фан Му пододвинул себе стул и присел. Внезапно он понял, что страшно проголодался. Быстро пошарив по комнате, отыскал под кучей бумаг брошенную там початую упаковку крекеров, сунул в рот несколько штук и начал складывать свои вещи в портфель.

Он уже заканчивал со сборами, когда в дверь постучали. Фан Му настолько увлекся, что не сразу заметил, как кто-то встал на пороге. Удивленный тишиной, он поднял голову.

Это была Пей Лан. Она нервно переминалась с ноги на ногу, поглядывая на него.

– Это вы! – Он не смог скрыть удивления. – Почему вы не поехали в госпиталь?

– Со мной все в порядке. – Теперь она крутила прядь волос. – Я просто хотела зайти… – продолжила девушка неуверенно, – поблагодарить вас.

– Не стоит благодарности, – Фан Му добродушно улыбнулся. – Я полицейский, это моя работа.

Он пролистал очередную стопку документов, отобрал несколько и спрятал в портфель. Когда же поднял голову, Пей Лан все еще стояла рядом.

– Вы… – он заколебался, – хотели что-то еще?

Пей Лан закусила нижнюю губу; ее голос дрожал.

– Офицер Фан, я знаю, что, если бы не вы, со мной было бы кончено. Но… – Ее глаза начали наполняться слезами. – Вы можете сохранить мою тайну и никому не говорить, что со мной произошло? Даже если… – она с трудом смогла выговорить это, – даже если придется отказаться от повышения…

– Госпожа Пей, соблюдение конфиденциальности – мой профессиональный долг, – перебил ее Фан Му. – Прошу, не беспокойтесь об этом.

Смущенная, она хотела добавить что-то еще, но в конце концов сказала просто:

– Спасибо.

Затем поклонилась и вышла.

Глядя, как удаляется по коридору ее стройный силуэт, Фан Му ощутил укол горечи. Мгновение спустя он окликнул ее:

– Госпожа Пей, а вы не могли бы…

– Что? – Она оглянулась в изумлении. – Автограф? Сейчас?

– Да. – Кивнув, Фан Му добавил почти шепотом: – Я надеюсь… Нет, я совершенно уверен, что этот инцидент никак не повлияет на ваше будущее. – Он снова сделал паузу. – Забудьте, что такое вообще было. – Его губы растянулись в глуповатой улыбке. – Я – ваш поклонник. На мой взгляд, вы лучшая актриса в стране.

По щекам у Пей Лан покатились слезы. Какой же обаятельный и добрый молодой человек!

– Поклонник? – переспросила она. – Да вы даже не знаете, как звали героиню, с которой начался мой успех.

Она взяла у него из рук блокнот и расписалась на первой странице. Возвращая Фан Му ручку, заметила свое отражение в его глазах.

И впервые за последние дни улыбнулась.

Дело было закрыто, и Фан Му торопился уехать, но Сяо Вон и все руководство городского департамента полиции Сюйцзиня настаивали, чтобы он задержался. Уж точно, утверждали они, их эксперт заслужил несколько дней отдыха. В конце концов Сяо Вон просто проигнорировал его протесты и затолкал Фан Му к себе в машину.

– У нас за городом есть красивейшие места, даже древняя пещера. Между прочим, довольно знаменитая. У нас принято возить туда всех гостей, – с довольным видом объяснял он по пути.

Пещера в горе Хвост Дракона заслуженно считалась местной достопримечательностью. Она возникла в залежах мягкого известняка четыре или пять миллионов лет назад, и на всем ее протяжении текла подземная река. Примерно два километра этой реки были открыты для посещения, а остальная часть должна была открыться уже скоро. Средняя глубина реки составляла всего полтора метра, но там имелись и провалы глубиной больше пятнадцати. Благодаря притоку воздуха в пещере круглый год сохранялась одна и та же температура – около 10°C.

Несмотря на несезон, здесь было полно посетителей. Пробившись сквозь толпу, Фан Му с Сяо Воном заняли свои места в надувной лодке. Вскоре они уже плыли под землей. Внутри пещеры оказался настоящий лес из живописных сталактитов и сталагмитов. Туристы в восторге запрокидывали головы и щелкали фотоаппаратами. Однако Фан Му практически не замечал красоты вокруг. Единственное, чего он хотел, – скорее вернуться в город и наконец уехать.

Его мысли были сосредоточены на Ми Нан.

Он ожидал, что после операции девушка захочет пару месяцев отдохнуть, но не учел ее энергии и энтузиазма. Словно росток, пробивающийся сквозь асфальт, она стремительно обретала силы. На вопрос Фан Му, когда она хочет вернуться в Харбин, Ми Нан ответила:

– Немедленно.

…Внезапно он вынырнул из раздумий: лодка разворачивалась. Фан Му был рад, что они возвращаются, но не ожидал, что разворот произойдет внутри пещеры. Ему казалось, что их поездка оборвалась на полпути.

– А разве протяженность реки не пять километров? – спросил он, листая брошюру. – Это не может быть конец.

– Вы что, не слушали гида? Вот ведь и правда – вы живете в каком-то своем мире, – с улыбкой ответил Сяо Вон. – Для посещения открыт только первый небольшой отрезок.

– О! – Фан Му нисколько не был разочарован. Он обернулся к дальнему концу подземной реки и вгляделся в угольно-черную воду. Сталактиты и сталагмиты продолжались и дальше, но, уходя в темноту, казались скорее угрожающими, чем красивыми. По сравнению с великолепием и светом в туристической части пещеры другая выглядела страшным подземным царством.

Но и после посещения Хвоста Дракона Сяо Вон не исчерпал своего энтузиазма; щурясь на солнечное небо, он предложил немедленно ехать любоваться кленами. Фан Му отказался наотрез.

– Ну ладно, – сказал Сяо Вон, взвешивая прочие возможности. Потом объявил, взмахнув рукой: – В таком случае займемся организацией прощального ужина в вашу честь.

Ни один торжественный ужин в полиции не проходил без обильных возлияний. Фан Му плоховато переносил алкоголь и всегда побаивался подобных мероприятий. К несчастью для него, на этот раз выбора не оставалось – на эксперта смотрело столько дружественных ободряющих лиц, что отказаться не позволяли ни совесть, ни манеры. От спиртного и славословий коллег в его честь у Фан Му очень скоро закружилась голова. Подступил приступ тошноты, мочевой пузырь стал подавать тревожные сигналы, и он по-быстрому сбежал в туалет.

Испытывая блаженную опустошенность, Фан Му вышел из туалетной кабинки и решил умыться холодной водой. Только тогда он заметил в зеркале Сяо Вона.

– С вами все в порядке?

– Похоже, в смысле алкоголя вы – крепкий орешек. – Фан Му постарался изобразить улыбку. – В отличие от меня.

Сяо Вон добродушно усмехнулся и, встав над раковиной рядом с ним, тоже начал мыть руки.

– Нам всем в последние дни нелегко пришлось, почему бы немного не расслабиться?

С отсутствующим лицом он вытерся одноразовым полотенцем, а потом достал из кармана конверт и протянул Фан Му.

– Что это? – спросил тот растерянно; в мозгу у него стоял туман.

– Небольшая премия за труды, – улыбнулся Сяо Вон. – Вы так нам помогли, не отпускать же вас без…

– О… послушайте… – Фан Му вскинул руки, отталкивая конверт. – Существуют правила; я не могу принять от вас деньги. Передайте их в Департамент общественной безопасности.

– Ну ладно. – Сяо Вон сунул конверт назад в карман, но практически тут же вытащил другой, гораздо толще. – Но этот вам придется взять.

– А это от кого? – спросил Фан Му, подозрительно уставившись на подношение.

– Льян Жехао вам передал, – объяснил Сяо Вон, понизив голос. – В благодарность.

– Не нужна мне его благодарность, – едва не закричал Фан Му. – Верните его назад.

– Не глупите, – прищурился Сяо Вон, вкладывая конверт ему в руки. – У этого сукина сына денег куры не клюют.

– Но мне все равно ничего от него не надо. Скажите Льян Жехао, что мне и так хорошо платят. – Фан Му распрямил спину. – И я спасал Пей Лан не ради его денег.

Сяо Вон попытался рассмеяться, но смех получился натянутым, а лицо от смущения скривилось. Фан Му стало его немного жаль.

– А как насчет… – Ему не терпелось сменить тему. – Насчет моей просьбы?

– Какой просьбы? – Сяо Вон недоуменно вытаращился на него.

– По поводу той девушки. Дочери моей родственницы…

– О! – Сяо Вон сразу успокоился. – Боюсь, пока новостей нет. Но вы не волнуйтесь. Как только узнаю что-нибудь, сразу вам сообщу.

Фан Му кивнул, с трудом скрыв разочарование. Конечно, если быть честным с собой, он понимал, что шансы отыскать Ляо Яфан в бескрайнем людском океане крайне малы. Однако он постоянно думал о ней и порой искренне стыдился того, что принимает свой стол и кров как должное, когда у нее их может не быть.

Была без пяти минут полночь, когда Фан Му, пошатываясь, вошел наконец в холл отеля. У себя в номере он сразу бросился в туалет и упал на колени перед унитазом. Только опустошив желудок, сообразил, что сейчас придется как-то вставать. С огромным трудом поднявшись на ноги, доплелся до раковины и до краев наполнил ее холодной водой. Макнув туда голову, почувствовал, что в мозгу немного проясняется. Кожу закололи миллионы крошечных иголок. Фан Му держал лицо под водой, сколько мог задерживать дыхание, а подняв голову, не сразу открыл глаза. Вода текла у него по воротнику рубашки на спину и грудь…

– Что с вами? – раздался за спиной потрясенный голос.

Фан Му заставил себя открыть глаза. В тумане он различил расплывчатую фигуру девушки на пороге ванной.

– Я увидела, что дверь открыта, – объяснила девушка встревоженно. – С вами все в порядке?

Фан Му не ответил и даже не повернул головы, продолжая смотреть на нее в зеркало. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он спросил:

– Почему ты сбежала?

– Что? – последовал изумленный отклик.

– Куда ты уехала? – хрипло прошептал Фан Му. – Мы все вместе… мы могли бы заново открыть «Дом ангелов»…

Девушка в зеркале молчала, продолжая глядеть на него.

– Возвращайся. Сестра Чжао тоскует по тебе. И Эльбао тоже… – Фан Му медленно повернул голову. – И я… я очень скучаю.

С этими словами он рухнул на плитчатый пол.

Фан Му по-прежнему пребывал в полном ступоре, когда на следующее утро Сяо Вон приехал, чтобы отвезти их с Ми Нан на железнодорожный вокзал. Сяо Вон практически игнорировал девушку, но хотя бы помог им с багажом. И только когда они сели в поезд, он повернулся к ней и попросил хорошо заботиться о Фан Му.

Оказавшись в купе, последний немедленно повалился на нижнюю полку и захрапел.

Когда он проснулся, солнце уже садилось. Мгновение Фан Му не мог понять, где находится.

– Воды! – прохрипел он, облизнув пересохшие губы и озираясь по сторонам. Тут же рядом возник силуэт, протянувший ему откупоренную бутылку минералки.

Фан Му присел и опустошил бутылку одним долгим глотком, после чего смачно рыгнул. Потряс головой и впервые как минимум за сутки начал ощущать, что сознание по-настоящему проясняется.

Ми Нан сидела напротив него у окна. Волосы она собрала в узел; одежда на ней была самая простая. Несмотря на непримечательную внешность, девушка лучилась молодостью и энергией.

– Вы проголодались? – ласково спросила она. – Дать вам что-нибудь поесть?

– Не надо, – пробормотал Фан Му, хлопая по карманам в поисках сигарет. Затем поднялся и вышел из купе.

Поезд мчался через пшеничные поля. Ранняя осень окрасила их золотом, и в последних лучах заходящего солнца они источали теплое сияние. Фан Му прислонился лбом к оконному стеклу и медленно курил, наблюдая, как крестьянки возвращаются с полей домой. Какая-то часть его души мечтала о такой жизни: без ожиданий и разочарований.

Но ему уготована другая судьба. Впереди, как всегда, неизвестность, а позади – боль, о которой страшно вспоминать. Поездка закончится в Харбине, но кое-что продолжится вечно. В том числе его поиски.

…Когда он вернулся в купе, Ми Нан уже заварила для него миску готовой лапши. Рядом с миской стояла открытая упаковка овощей по-сычуаньски и лежали два крутых яйца. Ощущение, что он не голоден, тут же испарилось, а рот наполнился слюной.

Фан Му негромко пробормотал «спасибо», а потом уселся и набросился на еду. Как только он закончил, Ми Нан отложила книгу и прибрала на столе. Все еще с пластмассовой вилкой в руке, Фан Му глядел на нее, не зная, как реагировать. Когда она угадала его следующее желание и протянула бутылку воды, он непроизвольно подумал: «А у богачей, наверное, каждый день так».

Всю поездку в коридоре за дверями купе стоял шум, но внутри, между Фан Му и Ми Нан, царило молчание. Кажется, им не о чем было говорить, поэтому она читала книгу, а он смотрел в окно.

Наступила ночь, закрасив мир за окном черной тушью. Фан Му развернулся, Ми Нан подняла голову от книги, и их взгляды встретились. Оба сразу же отвели глаза.

После долгой паузы Ми Нан встала и потянулась.

– Остается еще десять часов.

– Угу, – пробормотал Фан Му и добавил: – Поезд идет медленно, но в Сюйцзине нет аэропорта. Иначе полетели бы на самолете.

– Мне и так нравится. – Она смущенно улыбнулась. – Я впервые еду в мягком вагоне.

– Ты никогда не путешествовала?

– Ну, иногда мы ездили куда-нибудь с семьей, но только на сидячих местах. Своего купе у нас ни разу не было. – Ми Нан поглядела в пол. – Денег, которые дает мне мама, едва хватает на жизнь.

– В последний раз, когда мы разговаривали, – начал он, осторожно подбирая слова, – мне показалось, что у тебя с матерью есть какие-то разногласия.

Она поиграла пачкой сигарет на столе и печально улыбнулась.

– Да. – Голос девушки был совсем тихим, одна бровь едва заметно дернулась. Казалось, Ми Нан разговаривает сама с собой.

– Семья у меня довольно своеобразная, – продолжила она после задумчивой паузы. – Думаю, дело в том, что родители совсем не подходили друг другу. Отец работал учителем в школе, а мама… она продавщица. Я еще в детстве узнала, что мама крутит романы с другими мужчинами. Отец тоже это знал, но ничего не мог поделать, просто терпел. Для него это было очень унизительно.

Фан Му заметил, что с каждым словом руки девушки постепенно сжимаются в кулаки.

– Отец ужасно страдал. Потом он умер, и мы остались с мамой вдвоем, – продолжила Ми Нан. – Тут она совсем лишилась стыда. Бывало, я возвращалась из школы и не могла попасть домой, потому что она запиралась там с мужчиной. Я сидела на крыльце, рассматривала его ботинки, стоявшие у порога, и представляла себе, как этот человек может выглядеть… – Внезапно Ми Нан рассмеялась. – Похоже, у меня с тех пор развился особый навык – я угадывала практически точно.

Фан Му тоже начал смеяться, хотя в душе чувствовал горечь и пустоту.

– После института можешь устроиться в полицию, – с вымученной улыбкой сказал он. – Будешь заниматься следами от обуви.

Идея казалась настолько абсурдной, что оба они захохотали в голос, но тревожного напряжения это не сняло. За долгим захлебывающимся смехом у них стояли слезы.

– А как насчет вас? – сказала Ми Нан, с трудом успокоившись. – Я же ничего про вас не знаю.

– Да нечего знать, – коротко ответил Фан Му без всякого выражения. – Меня зовут Фан Му, и я полицейский. Вот и все.

– Ладно. А можно тогда задать вам вопрос?

– Ради бога. – Он тоже больше не смеялся.

– Кто такая Ляо Яфан?

– Что? – воскликнул Фан Му, вытаращившись на Ми Нан широко распахнутыми глазами. Слова не шли ему на язык. – Но как… Почему ты спрашиваешь?

– Прошлой ночью, когда вы были пьяны, назвали меня ее именем. – Ми Нан внимательно наблюдала за его реакцией. – Она важный человек для вас?

Фан Му отвел глаза, пытаясь взять себя в руки. Спустя несколько секунд ответил просто:

– Да.

Больше ничего выдавить из себя он не сумел.

– И она пропала? – Ми Нан ненадолго погрузилась в раздумья. – Из какого-то места под названием… – Она снова поколебалась, а потом добавила: – «Дом ангелов»?

– Да, – снова пробормотал Фан Му.

– Она… – Ми Нан сделала паузу, вглядываясь в него и не решаясь спросить. – Ваша девушка?

Не успела она закончить фразу, как купе внезапно погрузилось в темноту. Основное освещение погасили на ночь.

Они двое сидели напротив друг друга, радуясь тому, что сумрак скрывает их лица. Ее вопрос так и повис в воздухе. Единственным звуком был мерный стук вагонных колес по рельсам.

Прошло несколько минут, прежде чем Фан Му тихонько сказал:

– Давай-ка лучше спать.

Не издав больше ни звука, он лег на свою полку.

В пять часов утра Фан Му и Ми Нан вышли из поезда на железнодорожном вокзале Харбина. Еще даже не начало светать. Первым делом они отправились в маленький ресторанчик на завтрак.

Ели в молчании; Ми Нан, казалось, не обращала внимания на еду и несколько раз замирала с ложкой в руке, улетая мыслями куда-то. Фан Му видел, что девушка чем-то обеспокоена. В ее глазах стояли слезы и явно читался страх.

– В чем дело? – спросил он наконец.

– Нет-нет, ни в чем. – Ми Нан вернулась к еде, начав быстро заталкивать в рот кашу. Однако очень скоро ее загадочное выражение снова вернулось.

– Ну же, что такое? – опять спросил Фан Му, нахмурив брови. – Расскажи мне!

– Я подумала… – начала она, опуская голову, – а стоит ли мне вообще возвращаться?

– Что? – Рот у Фан Му непроизвольно дернулся.

– Хотя вся эта ситуация с ребенком… – ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, – хотя с ним все решилось, я все равно… – Она нервно покрутила в руках чашку с кофе. – Я пропустила слишком много занятий. Даже не знаю, что сделают со мной в колледже.

Фан Му облегченно рассмеялся.

– Так вот что тебя беспокоит… – Он вытащил из портфеля лист бумаги и протянул его Ми Нан.

Растерянная, она взяла бумагу у него из рук. Это была форма о прохождении стажировки с печатью Департамента общественной безопасности города Сюйцзинь.

– Ты все лето проходила стажировку в ДОБ Сюйцзиня, – сказал ей Фан Му. – Следственная группа, к которой тебя подключили, раскрыла очень сложное дело. И оно было настолько серьезным, что его полностью засекретили. Иными словами, если кто-то будет расспрашивать тебя о стажировке, просто отказывайся отвечать. На бланке есть номер телефона – это отдел персонала департамента. Если в колледже тебе не поверят, предложи позвонить туда. – Он улыбнулся в ответ на ее изумление: – Не волнуйся, с ними я договорился. Они все подтвердят. И… – Он достал из кармана конверт. – Здесь три тысячи юаней. Если будешь расходовать аккуратно, хватит на полгода.

Губы у Ми Нан дрогнули, когда она взяла конверт. Девушка не знала, что отвечать.

– Вы… – начала она наконец.

Фан Му только отмахнулся, давая понять, что благодарить его не стоит.

– Ну вот, мы со всем разобрались.

Он встал из-за стола, взял портфель и уже собирался выйти, когда Ми Нан схватила его за запястье.

– Я… – По ее лицу текли слезы. – Когда мы увидимся с вами снова?

– О, боюсь, что никогда. – Фан Му осторожно отцепил ее пальцы. – Встреча со мной только напомнит тебе об этом ужасном лете. Просто забудь меня. И это лето тоже, – добавил он с улыбкой. – Будь счастлива. Желаю тебе удачи.

Ми Нан проводила его глазами до дверей.

Он ни разу не оглянулся.

Быстрым шагом Фан Му вышел на площадь перед вокзалом. Только через два квартала он немного притормозил. Дело было сделано. На него нахлынуло облегчение – и одновременно неприятное чувство опустошенности. Он постоял на краю тротуара, наблюдая за прохожими и окружающим его городом.

Фан Му еще не решил, остаться ему на денек или сразу ехать в Чанхон, когда раздался звонок мобильного телефона. Это был Бьян Пинь.

Фан Му скорчил гримасу и чертыхнулся себе под нос. Как он объяснит начальнику задержку? Взвесив несколько вариантов, он нажал на кнопку приема вызова.

– Куда ты запропастился? – В голосе Бьян Пиня звенел металл. – Почему тебя до сих пор нет?

– Ну, – заговорил Фан Му, запинаясь, – тут возникло одно дело…

– Немедленно возвращайся! Кое-что случилось со Старым Сином.

– Что? – Фан Му вскинул голову. – В чем дело?

– Долго объяснять. Просто сейчас же прилетай. – Бьян Пинь мгновение поколебался, а потом с нажимом добавил: – Старый Син особо просит о встрече с тобой.

Двадцать второго сентября в отеле «Бэй-Сити» произошло убийство. Жертвой являлся Ю Инбо, 39-летний безработный. Его застрелили на лестничной площадке между девятым и десятым этажом. Примерно в это же время оперативная группа Департамента общественной безопасности получила вызов: в отеле разбушевались какие-то хулиганы. Едва прибыв на место, полицейские услышали выстрел. Они помчались на звук и сразу же задержали подозреваемого, которого привезли в департамент на допрос. Им оказался Син Чжисен, заместитель комиссара Департамента общественной безопасности Чанхона, 56 лет.

Син Чжисен утверждал, что застреленный им мужчина, Ю Инбо, зарезал женщину в номере 624, и что сам Син преследовал его оттуда. Также он заявил, что Ю Инбо в процессе погони угрожал ему оружием. В целях самообороны Син Чжисен выстрелил в него из пистолета.

Однако, изучив место преступления, полицейские не обнаружили ни трупа, ни каких-либо следов в номере 624. «Оружие», которым предположительно угрожал Ю Инбо, оказалось обычной ложкой из нержавеющей стали. Когда Сина Чжисена спросили, как он оказался в отеле, подозреваемый отказался отвечать.

В ходе следственных мероприятий выяснились новые подробности. Ранее Ю Инбо работал на цементном заводе, но его уволили за увлечение азартными играми. Больше ни на какую легальную работу он не устраивался, и у него имелся длинный список приводов в полицию. Несмотря на это, никакой прямой связи между ним и Син Чжисеном проследить не удалось. Что касается отеля «Бэй-Сити», то тамошний менеджер по заселению показал, что Ю Инбо заселился в номер один и просил его не беспокоить. Пять часов спустя Син Чжисен подъехал на машине и прошел прямиком в номер 624.

Из-за тяжести преступления, того факта, что в нем оказался замешан высокопоставленный служащий полиции, и опасности огласки дело взял под свой контроль отдел внутренних расследований. Но хотя против Сина Чжисена имелась масса серьезных улик, тот продолжал хранить молчание и никак не объяснял, зачем приехал в отель «Бэй-Сити».

Выслушав рассказ Бьян Пиня, Фан Му надолго замолчал. Закончив переваривать информацию, он резко вздернул голову.

– А что думает по этому поводу департамент?

– Мы пытаемся отстаивать Сина, – сказал Бьян Пинь, откидываясь на спинку стула и небрежно смахивая рукой волосы со лба. – Но ты же помнишь пять главных запретов для полицейского, верно? Ношение оружия вне службы, употребление алкоголя в рабочее время, вождение в пьяном виде, ношение оружия в пьяном виде, азартные игры. Только за первое его можно сразу выгонять из полиции. И вообще, дело очень тонкое. – Бьян Пинь сделал паузу, глядя в глаза Фан Му. – Комиссар департамента застрелил человека. Пресса такой возможности не упустит.

Фан Му, чертыхнувшись, вскочил на ноги, оперся обеими ладонями о стол и громко спросил:

– А вы сами как считаете – Старый Син мог убить человека?

– Мог. – Бьян Пинь выдержал взгляд Фан Му, не отведя глаз. – Если он говорит правду, то с учетом обстоятельств я тоже застрелил бы того парня. Проблема в другом: нет никаких подтверждений в пользу версии Сина.

Фан Му, не найдясь, что ответить, снова сел и закурил сигарету.

– И каков текущий статус дела? – спросил он после паузы, затушив окурок в пепельнице.

– Мы на стадии расследования. Старый Син молчит – понятия не имею, о чем он думает. Но, – Бьян Пинь бросил на Фан Му многозначительный взгляд, – ко мне приходила его жена и сообщила кое-что важное. – Глаза Бьян Пиня так и сверлили Фан Му. – Он требует встречи с тобой.

Не успел Бьян Пинь закончить, как профайлер уже встал и пошел к дверям.

– Ты куда? – окликнул его начальник.

Фан Му даже не обернулся.

– Повидаться с ним.

Из-за высокого положения Сина Чжисена в Чанхоне полиция решила посадить его в тюрьму в другой юрисдикции. Шесть часов спустя Фан Му наконец оказался в комнате для свиданий. Дожидаясь, он внезапно вспомнил, что ничего не принес Старому Сину. Покопавшись в кармане, вытащил оттуда пачку сигарет. Скорчил гримасу, достал одну и сунул в рот, а потом аккуратно закрыл пачку. Остальное надо будет отдать Старому Сину.

Фан Му только щелкнул зажигалкой, когда по коридору загремели ножные кандалы. Он поднял голову. Увиденное повергло его в шок, заставив замереть на месте. Зажигалка так и горела, позабытая, у него в руке.

Син Чжисен был в тюремном комбинезоне, провисающем на его согбенном изломанном теле. Пока он с трудом брел к столу, Фан Му заметил, что лицо комиссара покрыто ссадинами и синяками. При виде потрясенного Фан Му Син Чжисен кое-как улыбнулся, преодолевая боль от побоев.

– Комиссар Син… – Сигарета выпала у Фан Му изо рта на стол. – Вы…

– Ничего страшного. – Шок на лице у Фан Му заставил его усмехнуться. – Все в порядке. – Он провел рукой по изуродованному лицу. – Есть тут пара ребят, которых я лично отправил за решетку… – Он явно страдал от боли, но все равно пытался шутить. – Слышал пословицу, что старым врагам не избежать новой встречи?

– Проклятье! – Фан Му вскочил на ноги и бросился к охранникам, караулившим у двери. – Вызовите мне начальника тюрьмы!

– Фан Му! – рявкнул на него Син Чжисен. – Я вызвал тебя не за этим. Ну-ка сядь!

Фан Му стиснул зубы и обжег охранников взглядом, полным ненависти. Те просто отвернулись, не обратив ни малейшего внимания ни на его требование, ни на эмоциональное состояние.

С трудом подавив гнев, Фан Му заставил себя сесть обратно за стол.

– Дай закурить, – велел Син Чжисен, протягивая к нему руку. Фан Му поспешно вытащил сигарету из пачки и прикурил для него. Старый Син взял ее и глубоко затянулся.

– Здесь я сам разберусь.

– Комиссар Син, что происходит? – шепотом спросил Фан Му, наклоняясь к нему.

Син Чжисен поднял голову и встретился с ним глазами. Сделал еще одну глубокую затяжку, а потом с нажимом спросил:

– Фан Му, ты мне веришь?

– Ну конечно! – ответил молодой человек, не раздумывая. – Целиком и полностью.

– Очень хорошо, – улыбнулся Син Чжисен. И тут же его лицо омрачилось. – Труп женщины нашли?

– Нет, – ответил Фан Му с сожалением.

Син Чжисен нахмурил брови, но лишь на миг.

– Черт, этот сукин сын знал, что делает…

– Но что именно произошло в тот день? – Фан Му требовалось это знать.

– Я попал в ловушку, – ответил Син Чжисен со вздохом.

Он рассказал о происшествии в отеле, не пропустив ни малейшей детали. Фан Му внимательно его выслушал.

– В номере шестьсот двадцать четыре, – повторил он, снова и снова прокручивая информацию у себя в голове. – И ничего не нашли? Ни отпечатков, ни следов крови?

– Ничего. – Син Чжисен повесил голову. – Я так понимаю, у них был короткий промежуток, в который они могли унести тело, прежде чем оно истечет кровью. Это объясняет отсутствие следов. – Он покачал головой. – Но ведь кто-то должен был удалить все остальное!

Фан Му уже составлял в уме график: не больше четырех минут отделяло тот момент, когда Старый Син выбежал из номера, от прибытия полиции с обыском. Чтобы вычистить комнату за это время, операцию следовало спланировать заранее. От этого предположения сердце Фан Му тревожно заколотилось.

– В отеле есть система видеонаблюдения? – быстро спросил он.

– Мы спрашивали, но персонал говорит, что в тот день ее отключили для ремонта, – мрачно ответил Син Чжисен.

Фан Му вполголоса выругался.

– Вы в это верите?

– Нет.

Они посмотрели друг на друга. Оба знали, что такое продуманное и запутанное преступление не сулит им ничего хорошего.

– Но есть еще кое-что, – сказал Фан Му, понизив голос. – Почему вообще вы оказались в отеле «Бэй-Сити» в тот день?

Мгновение Син Чжисен выдержал его взгляд, а потом опустил руки на стол, показав Фан Му сделать то же самое. Протянул к нему указательный палец и начертил у Фан Му на ладони иероглиф. «Дин». Это могло означать имя, мужчину, четвертый номер в списке либо множество других слов, начинавшихся с такого звука.

Фан Му ответил на вопросительный взгляд Сина Чжисена коротким кивком, пытаясь сообразить, что комиссар хотел ему сказать.

Старый Син улыбнулся.

– Помнишь, ты тогда еще учился в университете[28]?

– Что? – Фан Му растерянно задрал бровь. – Помню, но…

– Мой тогдашний напарник… – Син Чжисен настойчиво поглядел ему в глаза. – Помнишь его?

От удивления Фан Му едва не проговорился.

– Как? Вы хотите сказать, что…

Дин Сучен! Острый, пронзительный взгляд Сина Чжисена помешал Фан Му выкрикнуть это имя на всю комнату.

– Помоги мне найти его, – попросил Син Чжисен. – И чем скорей, тем лучше.

Все еще с приоткрытым ртом, Фан Му не произнес ни слова. Дин Сучен был одним из самых доверенных подчиненных Старого Сина. Однако несколько месяцев назад его уволили из полиции за коррупцию и злоупотребление служебными полномочиями. После увольнения Дин Сучен словно исчез с лица земли. Поговаривали даже, что он не вернул табельное оружие. Тогда многие сплетничали у Старого Сина за спиной – тот, мол, обошелся с Дин Сученом чересчур сурово. Фан Му тоже тогда удивился, что его уволили так поспешно. Неужели нынешние события как-то связаны с Дин Сученом?

При виде потрясенного выражения у Фан Му на лице Син Чжисен дал ему знак подвинуться ближе.

– Я поручил ему внедриться под прикрытием в преступную группировку, – прошептал он. – В тот день Дин связался со мной и попросил о встрече в отеле «Бэй-Сити».

– Что? – Брови Фан Му взлетели вверх, пока он переваривал эту новость. – И он вас предал?

– Не обязательно, – Син Чжисен покачал головой. – Сначала я тоже так подумал, но потом, с развитием ситуации, решил, что не стоит судить поспешно. Если он перешел на сторону группировки, то мог, конечно, сам расставить мне ловушку. Но если нет, тогда…

– Это означает, что его прикрытие не сработало, – закончил Фан Му. – И он в серьезной опасности.

– Надо найти его, и как можно скорее, – Син Чжисен кивнул. – Если он теперь на стороне противника, мы поймем это, как только его поймаем. Если же нет, то надо его выручить. И вернуть на работу.

– А как же вы? – спросил Фан Му.

– Придумаю что-нибудь. Найди Дин Сучена! Это я поручил ему внедриться в группировку. Я его в это втянул. И не могу сейчас бросить.

Фан Му чувствовал, что Син Чжисен уверен: подчиненный его не предавал. Он тщательно взвесил новый поворот в событиях, а потом шепотом задал вопрос:

– Группировка, в которую он внедрился… чем именно занимаются эти люди?

– Торговлей детьми за границу, – холодно бросил Син Чжисен. – В последние несколько лет пропавших китайских детей стали находить в других странах. Местная полиция заподозрила, что их продают в сексуальное рабство. И многих похищали из наших краев.

Фан Му кивнул.

– Кто знал об операции?

– Только я и Дин. – Син Чжисен нахмурил лоб. – Он все бросил, чтобы внедриться в группировку. Временно залег на дно, пытаясь пробиться ближе к верхушке. – Пауза. – Я и подумать не мог, что произойдет нечто подобное.

Слушая Син Чжисена, Фан Му ощущал, как на душе у него становится все тяжелей. Заместитель комиссара оказался в ловушке, а единственный человек, который мог доказать его невиновность, вполне вероятно, предал его. Мало того, ситуация складывалась крайне тревожная: Син Чжисену грозил суровый приговор, и оба они с Дин Сученом находились в смертельной опасности. Старый Син уже подвергся избиениям в тюрьме. Однако он беспокоился только о безопасности подчиненного. От такой самоотверженности Фан Му почувствовал прилив отваги.

– Почему я? – спросил он.

Глядя на стол между ними, Син Чжисен медленно заговорил.

– Это дело имеет огромное значение. Речь не только обо мне: на карту поставлен успех всей операции. Мне нужен человек, обладающий не только мужеством и храбростью, но и головой на плечах. – Он поглядел на молодого профайлера. – И поэтому я выбрал тебя.

Фан Му сжал под столом кулаки.

– И что мне делать, когда я его найду?

Син Чжисен уже собирался ответить, но тут их разговор прервали охранники.

– Время вышло! – крикнул один из них. Он резко подошел и сдернул Син Чжисена со стула.

Старый Син продолжал смотреть на Фан Му, словно пытаясь взглядом ответить на его вопрос. Пока его вытаскивали из камеры, он прошептал лишь одно слово:

– Пожалуйста.

Стиснув зубы, Фан Му смотрел, как Син Чжисен бредет на подкашивающихся ногах через дверь в коридор. Не в силах усидеть на месте, молодой человек вскочил, схватил за руку второго охранника, наклонился к его уху и зашептал:

– Помогите ему… Он один из наших… Приглядите за ним.

– Один из наших? – Охранник неприязненно сбросил руку Фан Му со своего плеча. – Среди нас нет убийц.

Выйдя из тюрьмы, Фан Му окунулся в теплый свет осеннего солнца, но не испытал никакого удовольствия – лишь внезапный приступ головокружения. Мысли хаотично метались у него в голове.

Где искать Дин Сучена? Даже если тот не предатель, найти его сейчас практически невозможно.

С преступлением в отеле «Бэй-Сити» тоже что-то не так. Человек, расставивший ловушку, сделал это не без причины. Фан Му отчаянно пытался упорядочить свои рассуждения. Может, надо все-таки пойти и потребовать записи с якобы отключенных камер? И кто та женщина, которую убили? Как она связана с Дин Сученом и Ю Инбо?

Ю Инбо – еще один участник заговора, причем участник, стремившийся к собственной смерти. Почему? Не здесь ли первый ключ к разгадке тайны?

Вопросов было слишком много. Они одолевали Фан Му, сбивая его с толку. Он уселся в свой внедорожник и начал планировать дальнейшие действия.

Ему придется очень многое выяснить самостоятельно.

Он отъехал от тротуара – и тут из переулка вырулила и последовала за ним синяя «Сантана». Она держалась на безопасном расстоянии, наблюдая за Фан Му подобно причудливому хищнику с бирюзовой шкурой.

Спешить было некуда. Оставалось лишь ждать и наблюдать.

Льян Сихай сидел в своем роскошном офисном кресле, нетерпеливо слушая голос в телефоне. Договорив, тот смолк в ожидании инструкций.

Льян Сихай был, казалось, больше сосредоточен на своем пресс-папье из цельного золота, чем на разговоре, когда бросил в трубку:

– Ну, раз с ней разобрались, он нам больше не нужен. Избавьтесь от него. – Сделал паузу, поглаживая пресс-папье. – Только сделайте это лично; вы мастер в таких вещах. – Приподнял золотой слиток и внимательно его рассмотрел. – Цена не имеет значения.

Из интеркома у него на столе раздался мелодичный девичий голос:

– Прибыл господин Чжин.

– Значит, решено. – Не прощаясь, Льян Сихай оборвал звонок и нажал кнопку интеркома: – Пропустите.

Мгновение спустя в кабинет вошел высокий мужчина спортивного вида. За ним следовала миниатюрная девушка. Мужчина приблизился к Льян Сихаю и низко поклонился. Тот, однако, смотрел мимо него. Все его внимание было сосредоточено на девушке. Она выглядела свежей, провинциальной и наивной. Почувствовав на себе взгляд Льян Сихая, девушка сразу смутилась и опустила голову. Коленки у нее задрожали, руки затряслись.

Льян Сихай улыбнулся.

– Сколько лет?

Девушка пробормотала что-то неразборчивое, но ее перебил господин Чжин:

– Пятнадцать, мы проверяли.

Льян Сихай медленно перевел глаза на господина Чжина.

– Вы можете гарантировать, что у нее… – он сделал паузу, чтобы подчеркнуть свой вопрос, – нет опыта?

– Абсолютно, абсолютно, – господин Чжин торопливо закивал. – На этот раз проблем не будет. Ни в коем случае!

Льян Сихай фыркнул.

– Если этот сукин сын еще хоть раз выкинет что-то подобное, я отрежу яйца и тебе тоже!

– О да, да! – На лбу у господина Чжина выступили капли пота. От испуга он свел вместе колени.

– Забери ее. Купи новую одежду, – распорядился Льян Сихай, ткнув пальцем в простенькое платьице на девушке. – Школьную форму.

Девушка подняла голову; выражение лица у нее стало озадаченным. Когда господин Чжин попытался увести ее, она – неожиданно и довольно резко – оттолкнула его.

– Значит, я, – начала она, сглотнув, – не буду секретаршей?

– Будешь-будешь, – ответил господин Чжин поспешно. – Идем. Давай, пошли.

– Вы меня обманули! – Девушка попыталась вырваться из его хватки. – Я никуда не пойду! Верните меня обратно домой!

Лицо Льян Сихая помрачнело. Стоило господину Чжину заметить его неодобрение, как он схватил девушку еще сильнее и угрожающе прикрикнул на нее:

– Они взяли деньги, а ты теперь отказываешься работать?

– Отпустите меня! Прошу, дядюшка! – всхлипывала девушка. – Деньги я верну…

Она все еще пыталась отбиваться, но силы быстро покидали ее. Подняв глаза, девушка увидела прямо перед собой лицо Льян Сихая. Она не заметила, как он вставал, но каким-то образом он оказался перед ней.

Льян Сихай прищурился, не говоря ни слова. Его взгляд показался ей ведром ледяной воды, вылитой на голову, – внутри все затряслось, руки и ноги похолодели, а сердце пропустило удар. Даже слезы перестали катиться у нее из глаз.

После долгой паузы Льян Сихай негромко произнес:

– Ты должна быть послушной. Подчиняйся.

Эти слова прозвучали как заклятие. Девушка не издала больше ни звука. Она только таращилась вокруг огромными глазами. Когда господин Чжин поволок ее из кабинета, она не сопротивлялась.

Льян Сихай развернулся и вытащил из кармана мобильный телефон.

– Товар отправлен, – жизнерадостно объявил он человеку на другом конце. Потом с улыбкой добавил: – И есть еще один маленький вопросик, который я хотел бы обсудить…

Фан Му брел по лабиринту тесных улочек и переулков. Он продвигался медленно, почти наугад. Не зная, куда сворачивать дальше, попытался рассмотреть затертые таблички на дверях домов. К его разочарованию, на большинстве из них номера выцвели до полной неразличимости. Фан Му выбрался из узкого проулка и оказался на дороге, которую благодаря ширине можно было даже назвать улицей. Обитатели квартала использовали ее в качестве клуба: прямо посередине там стояли столы для игры в маджонг.

Протискиваясь мимо пожилой толстухи, увлеченно рассматривающей свои косточки для маджонга, Фан Му заметил-таки читаемый номер. Присмотревшись, он понял, что прошел мимо дома, который искал, и обратился к человеку, толкавшему по тротуару свой велосипед:

– Извините, вы не знаете, где живет Ю Инбо?

Мужчина поглядел на Фан Му с подозрением, а потом указал на домик на противоположной стороне.

– Вон там. А вам он зачем?

– Да так, хотел кое-что узнать…

– Боюсь, вы найдете там только его младшего брата. – Мужчина развернулся и окликнул одного из игроков в маджонг. – Инвей, Инвей!

Молодой парень, сидевший возле столика, поднял рассеянный взгляд.

– Чего?

На нем был надет пиджак нараспашку; правая рука в гипсовом лубке висела на перевязи прямо поверх голой груди. В левой руке он держал пачку дорогих сигарет «Чангуа» и как раз собирался вытащить одну из них зубами.

– Тебя тут ищут, – сказал мужчина с велосипедом.

Ю Инвей немедленно затрясся. Сигарета, которую он уже зажал в губах, выпала на землю. Дрожа, он вытаращил на Фан Му перепуганные глаза, а потом вдруг вскочил и побежал.

Фан Му бросился за ним – скорее инстинктивно и по привычке, нежели следуя продуманному плану. К счастью для него, Ю Инвей бегал не очень быстро. Он больше спотыкался, чем бежал, и не успел далеко уйти.

Фан Му схватил его за ворот и прижал к стене.

– Почему ты сбежал? – выкрикнул он.

– Рука, рука… – застонал Ю Инвей, защищая сломанную руку.

Фан Му ослабил хватку, и Ю Инвей сразу осел на землю. Весь сжавшись, он прикрыл голову левой рукой.

Фан Му стоял над трясущимся Ю Инвеем. Он как раз думал, как поступить дальше, когда одна из старух, сидевших за столом для маджонга, устремилась к ним. Она наклонилась над парнем и осмотрела его правую руку. Убедившись, что повязка не пострадала, помогла Ю Инвею подняться – и вдруг толкнула его на Фан Му.

– Ну же, бей! Давай, закончи, что начал, и убей его! – закричала старуха, обращаясь к нему. Тревога в ее голосе мешалась со злостью. – Один уже умер. Давай, убей и второго моего сына тоже…

Из-за столов для маджонга раздалась какофония голосов:

– Сколько можно? Почему вы не оставите нас в покое?

– Неужели нам и пару дней нельзя пожить нормально?

– Может, ты его ненавидишь, но дело и так зашло далеко…

Фан Му растерялся. В качестве последнего аргумента он вытащил из кармана полицейский значок:

– Я из полиции. Мне просто надо задать ему пару вопросов, никто не собирается его бить.

Вместо того чтобы разрядить ситуацию, он каким-то образом лишь усилил всеобщий гнев.

– Что такое с нашей полицией? – заорала одна из женщин. – Да вы просто дикари!

– Ваши люди убили Инбо…

Фан Му понял, что с него хватит.

– Замолчите! Я офицер при исполнении. Вы обязаны оказывать мне содействие! Если хотите, – он ткнул пальцем в сторону матери Инвея, – чтобы все закончилось быстрей, дайте мне выполнять мою работу!

Наконец-то его слова возымели желанный эффект. Со вздохом мать Ю Инвея сказала остальным женщинам возвращаться к игре. Минуту спустя косточки снова загремели по столам.

Фан Му облегченно выдохнул и снова схватил Ю Инвея за воротник. Тот притворился, что ему больно, но Фан Му заметил, что парень зорко посматривает на него уголком глаза.

– Ю Инбо был твоим братом? – спросил Фан Му.

– Ага, – подтвердил Ю Инвей. – Если хотите расспросить про брата, то я вам ничем не помогу. Я понятия не имею, во что он впутался.

– Серьезно? – Фан Му прищурился, не выпуская ворот Ю Инвея из рук. – Пиджак у тебя хороший. Сам заработал на него? И вот на это… – Он толкнул ногой пачку сигарет «Чангуа», валявшуюся на земле. – Сколько денег тебе оставил брат?

Ю Инвей отвел глаза.

– Нет. Это не от него… – Он заколебался, а потом выпалил: – Я выиграл в лотерею.

Фан Му ухватился за пиджак покрепче.

– Если не скажешь правду, я тебя посажу!

– Ладно-ладно… – Ю Инвей разочарованно вздохнул и громко выругался. Наконец он сдался: – Я все скажу, только если потом оставите меня в покое.

…Ю Инбо и Ю Инвей жили с матерью. Ю Инбо, однако, постоянно болтался где-то в городе, брался за случайные подработки и дома показывался редко. На прошлой неделе он явился домой впервые за долгое время и приволок с собой целую сумку денег. А прежде чем уйти, взял с брата слово, что тот позаботится о матери. Уже не в первый раз Ю Инбо приходилось залегать на дно, поэтому ни деньги, ни его внезапное исчезновение никого не удивили. Ни Ю Инвей, ни его мать понятия не имели, что спустя несколько дней Ю Инбо окажется мертв.

Фан Му молча выслушал Ю Инвея, после чего спросил:

– Сколько денег он оставил?

– Пятьдесят тысяч, – быстро ответил тот.

Фан Му уставился на него недоверчивым взглядом. Ю Инвей поежился, дыхание у него участилось, на лбу выступил пот.

– Двести пятьдесят! – выкрикнул он, не в силах и дальше выдерживать это молчаливое противостояние.

Фан Му, однако, продолжил смотреть на Ю Инвея. Парень казался точной копией старшего брата. Странно было думать, что другое лицо, практически такое же, лежало сейчас в морге.

– И ты не поинтересовался, откуда у него деньги? – спросил Фан Му.

После долгой паузы Ю Инвей равнодушно покачал головой.

– Люди умирают, деньги остаются. Что тут еще сказать…

Внезапно поверх щелканья косточек для маджонга раздались недовольные крики. Фан Му обернулся и увидел, как мать Ю Инвея, изрыгая проклятия, швыряет несколько купюр на противоположный угол стола.

«Она что, проиграла? – подумал Фан Му. – Интересно, какую часть тела Ю Инбо мать поставила на кон… Руку? Или ногу?»

Наблюдать за этим было невыносимо. Фан Му отпустил воротник Ю Инвея и негромко сказал ему:

– Живи своей жизнью. Ты ведь не умер, и твоя мать тоже нет.

– Да я уже счастлив… – Лицо Ю Инвея исказила горькая улыбка, он поднял перед собой сломанную руку. – Счастлив, что меня не побили еще раз.

– Что?

– Два дня назад какие-то парни уже приходили расспрашивать про брата. Я рассказал им то же самое, что и вам, но почему-то они принялись меня избивать.

– Какие парни?

– Понятия не имею. – Ю Инвей сморщил лоб. – Но обошлись они со мной жестко.

Фан Му тихонько вздохнул.

– Не беспокойся. Я не вернусь.

С этими словами он пошел прочь. Но не успел сделать и пары шагов, как Ю Инвей окликнул его.

Фан Му развернулся. Юноша казался худым и слабым – словно скелет в пиджаке не по размеру.

– Мой брат… – начал он, – мой брат, он… – Ю Инвей готов был расплакаться. – Он был неплохим человеком.

Больше сказать ему было нечего. Фан Му, не оглядываясь, двинулся дальше.

Все оказалось так, как он ожидал. Ю Инбо заплатили за то, чтобы он пожертвовал собой. Женщина, которую видел Син Чжисен, тоже стала жертвой. Их использовали как приманку, чтобы заставить комиссара убить Ю Инбо.

Двести пятьдесят тысяч юаней. Две человеческие жизни.

День был теплым и солнечным, но у Фан Му по спине пробежала дрожь. Старого Сина заманили в ловушку. Если он не докажет, что Ю Инбо убил ту женщину, действия Син Чжисена ничем нельзя будет объяснить. А без доказательств он окажется обыкновенным убийцей.

Ситуация грозила обернуться трагедией. Старый Син мог стать жертвой того самого закона, который всю жизнь защищал.

Стиснув зубы, Фан Му приказал себе сосредоточиться.

«Держись, старый друг, я докажу, что ты невиновен. Не сдавайся. Я не подведу».

Вернувшись в офис, Фан Му обзвонил всех, кто мог знать, не находили ли в городе неопознанный женский труп. Его усилия ни к чему не привели, но Фан Му не особо и надеялся. Тот, кто расставил ловушку для Син Чжисена, знал, что делает. Заставить человека исчезнуть не так уж сложно – особенно если этот человек уже мертв.

Когда Фан Му в очередной раз повесил трубку, дверь распахнулась и вошел Бьян Пинь. Начальник явно удивился, увидев профайлера.

– О, ты уже вернулся!

– Да. – Фан Му быстро встал со стула. – Вы меня искали?

Бьян Пинь не ответил. Вместо этого он подал Фан Му сигарету и сам тоже закурил. Только затушив в пепельнице окурок, спросил негромко:

– Как дела у Старого Сина?

– Так себе. – И Фан Му в деталях описал начальнику все, что увидел в тюрьме.

Лицо Бьян Пиня почернело, и он снова замолчал. Потом прикрыл дверь и спросил шепотом:

– Почему он хотел встретиться с тобой?

Вместо ответа Фан Му бросил на Бьян Пиня виноватый взгляд. Начальник понимающе улыбнулся и хлопнул молодого человека по плечу. Затем достал из кармана мобильный телефон и набрал номер. В следующий миг Фан Му понял, что тот звонит начальнику тюрьмы. Бьян Пинь говорил очень вежливо, даже подобострастно. В конце концов начальник пообещал проследить, чтобы с Син Чжисеном «обращались как положено». Бьян Пинь трижды поблагодарил его и повесил трубку.

– Огромное вам спасибо, – сказал Фан Му со смущенной улыбкой.

– Не благодари. Старый Син и мой друг тоже. – Бьян Пинь вздохнул. – Но это все, что я могу сделать для него.

– А что у следственной группы? – спросил Фан Му.

– Расследование продолжается, но пока у них для нас только плохие новости. – Бьян Пинь протянул ему распечатку. – Старый Син не меняет своих показаний. Его решили проверить на детекторе лжи.

– Ох! – Фан Му с размаху сел обратно на стул. – А мы не можем…

– И нет смысла ездить туда. – Похоже, начальник догадался, что задумал Фан Му. – Им запрещено привлекать людей из нашей провинции, – добавил он, помолчав. – Эксперт будет из Шэньяна.

– Черт! – раздраженно выдохнул Фан Му. – И что нам делать?

– Принять эксперта как можно лучше и поучиться у него, – с печальной усмешкой ответил Бьян Пинь. – За нас уже всё решили.

– И когда он приезжает? – поинтересовался Фан Му.

– Через несколько дней. – Бьян Пинь нахмурил брови. – Очень надеюсь, что Старый Син выдержит проверку.

Про тесты на полиграфе Фан Му знал непростительно мало. По сути, вообще ничего. Сидя в своем внедорожнике, он быстро листал книгу по истории детекторов лжи. На заднем сиденье у него лежала небольшая стопка учебных пособий и брошюр. Может, в какой-нибудь из них найдется способ, который позволит Син Чжисену обмануть полиграф…

Очень скоро у Фан Му возникло ощущение, что новая информация затопила его с головой. Он чувствовал одну только растерянность. Поглядев на часы, поджал губы и набрал номер на мобильном телефоне.

– Призрак, сколько мне еще ждать? – Поднял голову и быстро добавил: – О, вижу твою машину…

Минуту спустя мужчина, запыхавшись, распахнул дверцу машины и с утомленным вздохом плюхнулся на пассажирское сиденье. Не говоря ни слова, вытащил сигарету у Фан Му из пачки и закурил.

– Где тебя носило?

– Был в Синуане. Какой-то придурок запер дверь, оставив на включенной плите кастрюлю. – Призрак устроился поудобней, откинув спинку сиденья. – Зачем я вам понадобился?

– Узнаешь, когда приедем, – коротко ответил Фан Му.

Пожав плечами, Призрак улегся на сиденье.

Квартира Дин Сучена находилась по адресу Западное Озеро, 43, четвертый подъезд, четвертый этаж, номер 3. Фан Му следил за ней уже два дня, но там не было никакого движения. Вот почему он обратился за помощью к Призраку. В свое время тот был отличным взломщиком, но после отсидки в тюрьме решил начать жизнь с чистого листа и открыл мастерскую металлоремонта. Тем не менее у него сохранились связи с преступным миром. Благодаря своим многочисленным талантам и контактам он являлся ценным информатором для полиции.

– Уже слышал про Старого Сина? – спросил Фан Му, остановив внедорожник перед зданием и внимательно оглядывая окрестности.

– Ну да, в газетах же только о нем и пишут, – равнодушно ответил Призрак. – Конечно, комиссар Син – парень с характером, но я не верю, что он может просто так взять и застрелить человека.

– Мне надо знать все, что ты еще услышишь об этом деле, – сказал Фан Му. – Звони сразу, как только будут новости.

– О?.. Вы же знаете, я очень занятой человек, офицер Фан! – воскликнул Призрак, как будто отклоняя просьбу.

Предпочитая не тратить время даром, Фан Му вытащил бумажник, достал оттуда пять купюр по 100 юаней и передал Призраку. Едва увидев деньги, бывший взломщик широко улыбнулся.

– Очень хорошо. Позвоню немедленно, как только что-нибудь услышу. – Он затолкал купюры в карман и открыл дверцу внедорожника.

– Погоди, – остановил его Фан Му. – Надо позаботиться еще кое о чем…

Вдвоем они крадучись поднялись на четвертый этаж. Фан Му негромко постучал в дверь третьей квартиры, потом приложил ухо к деревянному полотну и прислушался. Убедившись, что внутри тихо, шепнул Призраку:

– Открывай.

– Что? – Глаза у Призрака расширились. – А чья она?

– Неважно. Просто отопри.

– Не буду. – Призрак уже разворачивался, давая понять, что не хочет попасть в неприятности. – Я закон не нарушаю.

– Вскрой эту чертову дверь, – прошипел Фан Му сквозь зубы. – Я же тебе и так заплатил!

Глядя ему прямо в глаза, Призрак зашептал:

– Но это ведь для меня страшный риск…

Фан Му зарычал сквозь зубы и вытащил из бумажника еще триста юаней.

Не успели деньги появиться у него в руке, как Призрак уже выхватил их. Потом примирительно улыбнулся:

– К вашим услугам, господин начальник!

Он присел на корточки перед дверью и осмотрел замок. Потом достал из кармана сверток с инструментами и осторожно вытащил из него две отмычки. Ему хватило двух легких поворотов, прежде чем дверь открылась с тихим щелчком.

– Пойду-ка я отсюда. – Призрак затолкал инструменты обратно в карман. – Дальше уж вы сами, я к вашим делам отношения не имею.

Он махнул Фан Му рукой и побежал вниз по ступеням.

Настороженно оглядевшись по сторонам, профайлер распахнул дверь и вошел.

В квартире было темно. Один-единственный луч солнечного света пробивался из ванной сквозь неплотно задернутые занавески. В этом луче медленно танцевали пылинки, плававшие в воздухе. Фан Му ощутил резкий запах плесени. Он натянул перчатки и захлопнул за собой дверь. Потом провел пальцем по стойке для обуви возле входа и поднес его к глазам – тот был весь в пыли. Квартира простояла необитаемой несколько недель, а может, и дольше.

Обстановка в гостиной оказалась самая простая – только диван, журнальный стол, тумба с телевизором и холодильник. Фан Му быстро пролистал газеты, лежавшие на столе, а потом переключился на тумбу. Внутри было несколько дисков с фильмами и коробка с чаем. Он еще раз осмотрелся и прошел в спальню. На двуспальной кровати комом валялось смятое постельное белье. Все ящики комода были выдвинуты, и это показалось Фан Му подозрительным.

Он уже собирался выходить, когда кто-то сильно толкнул его в спину. Прежде чем Фан Му успел среагировать, ему выкрутили руки и повалили на кровать. Уткнувшись лицом в матрас, он почувствовал, как его обыскивают. Попытался повернуть голову, но разглядеть нападавшего ему не удалось. В висок уперлось что-то холодное. Фан Му замер, поняв, что это дуло пистолета.

– Ублюдок, вот ты и вернулся… – с угрозой произнес голос за спиной. – Пора нам поговорить.

– Да что тут…

И тут заговорил уже другой человек.

– Отпусти его, – приказал он. – Это не Дин Сучен.

Фан Му узнал говорившего.

Давление на спину ослабло. Он уже собирался вскочить, когда перед глазами потемнело – ему на голову набросили одеяло и толкнули на пол.

Растерявшись, он начал отбиваться и сдергивать его с себя. Когда же освободился, нападавших уже не было в комнате. Фан Му поспешил в гостиную, а оттуда на лестничную клетку. По ступеням гремели торопливые шаги. Он бросился в погоню. Перепрыгивая через несколько ступеней, спустился на первый этаж – и успел увидеть, как от подъезда сорвалась с места синяя «Сантана». Отбросив предосторожности, Фан Му выскочил ей наперерез, выставив перед собой руки.

Пронзительно взвизгнув протекторами, «Сантана» резко затормозила. Ее бампер едва не ударил Фан Му по коленям.

Стоя перед капотом, профайлер ощутил, как по спине у него течет пот. Он стиснул зубы, подбежал к водительской двери и распахнул ее. Осыпая человека за рулем проклятиями, выдернул ключи из зажигания и швырнул их через плечо.

На секунду водитель замер, потом выскочил, оттолкнул Фан Му и зашарил руками по траве газона в поисках ключей.

Фан Му ткнул пальцем в пассажира на заднем сиденье.

– Чжен Линь! Вылезайте сейчас же!

С побелевшим лицом заместитель начальника отдела тяжких преступлений Департамента общественной безопасности Чанхона открыл дверцу и выбрался из машины.

– Какого черта? – прошипел он, захлопывая дверцу. – Что с тобой такое?

– То же самое я собирался спросить у вас! – Фан Му встретился с ним глазами. – Что вы здесь делаете?

Вместо ответа Чжен Линь сделал шаг вперед и, наклонившись к Фан Му, негромко спросил:

– Что тебе рассказал Старый Син?

Изумленный Фан Му почувствовал, как кровь отлила у него от щек.

– Вы следили за мной? – Он уже собирался ударить капитана по лицу. – И это вы избили Ю Инвея?

Водитель отыскал ключи и гневно направлялся обратно к машине. Он был багровым от злости и тоже готовился кого-то ударить – очевидно, Фан Му. Чжен Линь остановил его и недовольно сказал Фан Му:

– Это Юн Хай. – Он кивнул в сторону другого человека, вылезавшего из пассажирской двери. – А это Маленький Чжан. Они из моей команды.

Холодным взглядом Фан Му обвел этих двоих. И Юнг Хай, и Маленький Чжан смотрели на него с неприкрытой враждебностью.

– Запугивание семьи жертвы, незаконный обыск, – негромко, но многозначительно произнес он. – Что за игру вы затеяли?

– Тебя это не касается, – отрезал Чжен Линь. – Отвечай, что тебе рассказал Старый Син.

– А это не касается вас! – парировал Фан Му.

– Ты и так по уши завяз в этом деле, – бросил Чжен Линь, хмуря лоб. – Так что говори сейчас же!

– Нет. Сначала вы расскажете мне, чем занимались здесь. – Фан Му собирался получить ответ, и ему было плевать, что перед ним начальник.

На лбу Чжен Линя запульсировала вена. Несколько долгих секунд он не отрываясь смотрел Фан Му в глаза. Потом, вероятно, осознав, что ответа ему не дождаться, капитулировал и дал знак Юн Хаю и Маленькому Чжану садиться в машину.

На этот раз Фан Му не пытался останавливать их. Машина уже собиралась тронуться, когда профайлер увидел, как Чжен Линь высунул руку через окно. Указательным пальцем он ткнул в Фан Му и сказал таким тоном, будто это последнее предупреждение:

– Мы следим за тобой. Так что не делай глупостей.

Сев в свой внедорожник, Фан Му внезапно ощутил, насколько вымотался. Он хорошо знал Чжен Линя: раньше они уже работали вместе. При любых других обстоятельствах Фан Му без колебаний доверился бы ему. Но теперь, после того что случилось с Син Чжисеном, он не мог избавиться от чувства, что его прежние убеждения пошатнулись.

Чжен Линь следил за ним все это время. На какой-то момент он даже опередил его – с Ю Инвеем и в квартире Дина Сучена. Пока что Фан Му не понимал, чего тот добивается. Одно было ясно наверняка: делом Син Чжисена занимается не он один.

Профайлер больше не знал, кому может доверять, а кому нет.

С момента убийства в отеле «Бэй-Сити» прошло несколько недель, но Син Чжисен по-прежнему отказывался говорить. Если Ю Инбо действительно убил женщину, а потом напал на Син Чжисена с предметом, похожим на оружие, то стрельбу можно было представить как попытку поимки преступника, и тогда Син Чжисену не предъявили бы обвинений. Однако если не найти труп, заместитель комиссара предстанет перед судом. И пока ничто не подтверждало его версию событий.

В попытке отыскать истину следственная группа решила подвергнуть Син Чжисена проверке на полиграфе. Если он ее пройдет, следствие продолжится. Если провалит – дело передадут в прокуратуру для официального предъявления обвинения. Все это предстояло обсудить на следующем совещании следственной группы. Фан Му с Бьян Пинем должны были присутствовать на нем как представители Департамента общественной безопасности.

Секретарь Комитета по политическим и юридическим вопросам лично председательствовал на совещании. Начал он с весьма критичной оценки следственных действий. Затем потребовал, чтобы все отбросили в сторону свои личные мнения и чувства и следовали исключительно букве закона. Чтобы избежать кумовства и попыток сговора, он вызвал для проведения теста на полиграфе эксперта из Шэньяна. Кроме того, пригласил офицеров из других юрисдикций для оказания помощи в расследовании.

Это задело штатных сотрудников департамента, но все они понимали, что дело важное и тонкое, поэтому предпочли смолчать.

На совещании царила обстановка крайней неловкости. Присутствующие один за другим зачитывали свои заявления. Никто не отклонялся от заранее заготовленного текста, ни у кого не было ни вопросов, ни комментариев. Как только объявили перерыв, зал опустел: практически все участники выскочили в коридор, пользуясь возможностью перевести дух.

Фан Му и Бьян Пинь тоже были в числе сбежавших. Они стояли вдвоем, молча куря сигареты, пока остальные обсуждали ход собрания и разминали ноги. Слушая их, Фан Му ощущал свою отчужденность: как бы он ни старался подходить к делу объективно, ему не удавалось воспринимать Старого Сина просто как «подозреваемого».

Услышав, как рядом перешептываются о том, кто станет следующим заместителем комиссара, он взорвался – шагнул вперед и громко перебил говорящего:

– Старый Син вернется.

Сплетники сразу смолкли и рассыпались в стороны, но не удержались от пары-тройки язвительных комментариев. Фан Му проводил их разгневанным взглядом, но тут на плечо ему легла чья-то рука. Это был Бьян Пинь – он жестом показывал держать рот на замке. Фан Му уже собирался ответить, но тот отвернулся к окну.

На улице царила поздняя осень, и деревья стояли мокрые от дождя. Внутренний дворик усыпали опавшие листья. Весь мир казался стылым и безнадежным.

– На улице холодно, – заметил Бьян Пинь, затаптывая окурок ногой. Казалось, он разговаривает сам с собой. – Боюсь, как бы Старый Син не замерз.

Гнев Фан Му все еще не утих до конца.

– Старый Син в глубоком дерьме, а эти сукины дети уже строят планы, как займут его кресло…

– Возьми себя в руки! – резко оборвал его Бьян Пинь. – Если не будешь посдержанней, тебя отстранят от расследования. И чем это поможет Старому Сину? Да, власть устроена так, – продолжал он, уже спокойнее. – Один падает, другой поднимается. Все, кто мечтал занять пост заместителя комиссара, сейчас надеются, что Син Чжисен сгинет в черной дыре и никогда не вернется.

Погруженный в раздумья, Фан Му не ответил. Что-то, точнее, кто-то завладел его мыслями.

Чжен Линь.

Уж не задумал ли он сесть в кресло Старого Сина?

…Когда совещание возобновилось, возле секретаря сидели несколько незнакомых лиц. Очевидно, приехали приглашенные офицеры. Фан Му обвел их коротким взглядом; ему было о чем поразмыслить, кроме новоприбывших. Примостившись в углу с сигаретой в зубах, он невнимательно слушал, как секретарь представляет их по именам и по званиям – до тех пор, пока одно имя не заставило его встрепенуться.

– Сяо Вон, из городского департамента Сюйцзиня.

Сяо Вон поднялся и кивком приветствовал собравшихся. На изумленный взгляд Фан Му он ответил улыбкой и подмигнул.

Практически сразу профайлер ощутил прилив новых сил и надежды. Прибытие Сяо Вона вдохновило его – теперь у Фан Му был надежный союзник.

Когда совещание наконец закончилось, он едва успел встать на ноги, как Сяо Вон уже направился к нему. Наскоро представился Бьян Пиню и схватил Фан Му в объятия.

– Так и знал, что мы скоро увидимся, дружище! – Сяо Вон широко улыбался. – И вот – это произошло!

– Я глазам своим не поверил! – воскликнул Фан Му. Оглядевшись по сторонам, добавил уже тише: – Чем ты будешь у нас заниматься?

– Поговорим в другом месте. – Сяо Вон приподнял брови. – Ты разве не хочешь угостить меня ужином?

Они пошли ужинать в ресторан-барбекю. Сяо Вону хотелось попробовать местных деликатесов, но Фан Му не особенно разбирался в гастрономии, и потому они остановились на недавно открывшемся заведении поблизости от департамента. Сяо Вон тоже был непривередлив и с радостью удовольствовался бараньей котлетой и пивом.

Бьян Пинь с ними не пошел, и Фан Му понимал почему: Сяо Вон был пока только его другом, и в присутствии третьего им было бы сложней возобновить дружеские отношения.

Допив пиво и покончив с бараниной, Сяо Вон, удовлетворенный, вытер салфеткой рот.

– Очень вкусно! Оно и неудивительно, мы же в столице провинции… В маленьком городке вроде Сюйцзиня таких заведений не сыскать. – Он улыбнулся с довольным видом, а потом хлопнул ладонью по лбу. – Совсем забыл! Комиссар Ван, капитан Дэн и Сю Тон просили кое-что тебе передать.

– Передать что? – Фан Му немного растерялся, но ему все-таки было любопытно.

– Северный виноград. – Сяо Вон вытащил из кармана пиджака пластиковый контейнер. – Это наш деликатес, с Сюйцзиньских гор; ты, наверное, никогда такой не пробовал.

– Очень любезно с их стороны! Передай им мою искреннюю благодарность.

– Да не за что, – отмахнулся Сяо Вон. – Ты оказал нам неоценимую помощь.

– Рад слышать. – Фан Му улыбнулся. – Есть новости по делу?

– Все идет гладко. – Сяо Вон хитро подмигнул, закуривая сигарету. – Но я слышал, что между Льян Жехао и Пей Лан возникли трения.

– Серьезно?

– Естественно, он не порадовался тому, что кто-то снял такое видео с Пей Лан. – Сяо Вон лениво откинулся на спинку стула. – Я слышал, что, когда ее освободили, Льян Жехао потихоньку организовал для нее осмотр у гинеколога.

Фан Му сразу вспомнилась их встреча с Льян Жехао на лестнице, и он с отвращением покачал головой.

– Он же ее жених! Ему надо было думать о том, как помочь ей в такой ситуации. Он ведь мужчина…

Сяо Вон стряхнул пепел с сигареты.

– Нам не понять, как думают парни вроде него.

Фан Му пожал плечами.

– Ты надолго в Чанхоне?

– Пока не знаю. Наверное, уеду домой, когда дело передадут в суд. – Сяо Вон наклонился к Фан Му над столом. – А это правда, что подозреваемый – заместитель комиссара?

Фан Му медленно кивнул:

– Угу.

– И он убил человека? – с любопытством спросил Сяо Вон.

– Он подозревается в убийстве человека, – не удержавшись, поправил его Фан Му. – Какое задание тебе поручили?

– Пока никакого. Я – офицер из сторонней команды, – ответил Сяо Вон, теперь уже более сдержанно. – Похоже, начальство относится к этому делу очень серьезно. В основном в группе люди не из Чанхона. – Он со вздохом покачал головой. – И следствие будут вести они.

Фан Му оставалось только кивнуть.

– Да, кажется, мы впервые столкнулись с чем-то подобным.

– Дело сразу показалось мне странным… – Сяо Вон скривился. – Обычно старших офицеров привлекают за взятки, коррупцию и все в подобном роде. Но убийство – о таком я слышу впервые.

– Пожалуй… – Фан Му засмотрелся на угли, горящие под решеткой барбекю. – И потому расследование надо вести как можно тщательней.

– Ну, я только рад опять работать вместе с тобой. – Сяо Вон протянул Фан Му руки через стол. – Уверен, вдвоем мы многого добьемся.

Фан Му с улыбкой пожал руки товарища в теплом свете углей, и на их переплетенные пальцы упал алый отблеск.

Льян Сихай затормозил на стоп-линии перед светофором. Он нисколько не походил на себя, богатого и капризного. Вместо костюма на нем был рабочий комбинезон, на голове – кепка с козырьком. И сидел он не в роскошном кожаном кресле, а на водительском сиденье грузовика. В этот момент он ничем не отличался от любого дальнобойщика.

Казалось, что красный свет будет гореть вечно. Льян Сихай откинул крышку ящика для инструментов, где в беспорядке валялись пачки сигарет. После секундного колебания достал самые дешевые. Вскоре кабину наполнил дым. Не то чтобы Льян Сихай действительно любил курить, просто в таких ситуациях сигареты помогали сохранять спокойствие.

Включился зеленый; Льян Сихай немедленно затушил сигарету. Заталкивая окурок в пепельницу, он подумал о том, что лучше будет избавиться от дорогих «Чангуа» и русских сигарет в ящике, чтобы не привлекать внимания. Шофер грузовика, курящий дорогие сигареты, неизбежно вызовет подозрение.

Этим делом он занимался только лично. И не мог допустить ни единой ошибки.

Включив передачу, Льян Сихай услышал в кузове какой-то шум. Замерев, прислушался, но шум не повторился – возможно, просто почудилось. Зато машины позади него были совершенно реальны, и они нетерпеливо гудели. Стараясь придать лицу расслабленное выражение, Льян Сихай тронулся с места.

Напряжение немного отпустило, когда он проехал пост оплаты и вырулил на скоростное шоссе. Пристроившись за междугородным автобусом, снова прислушался к шумам в кузове. Убедившись, что ни голосов, ни движения нет, он наконец смог полностью расслабиться. Импортное снотворное все еще действовало. В следующий раз надо купить побольше.

Наступил и миновал полдень, но воздух поздней осени оставался прохладным. По обеим сторонам шоссе простирались сжатые поля, на них медленно догорали стога соломы. Ветра не было, и дым от них ровными столбами уходил в небо. Они походили на древние сигнальные костры. Губы Льян Сихая сложились в ледяной улыбке. Чем отличаются эти пшеничные поля от полей сражений, залитых кровью и усыпанных трупами? А эти костры – на них запросто могли бы гореть кости побежденных…

Жизнь – это война.

Он нажал на педаль газа. Грузовик ускорился, оставив голые поля и костры позади.

Победа достанется выжившим.

Примерно сорок минут спустя на шоссе появились знаки – он подъезжал к Сюйцзиню. Свернул к выезду и миновал еще один пункт оплаты. Больше он не обращал внимания на придорожные пейзажи – ему было о чем подумать. Еще через полчаса на горизонте начали вырисовываться очертания гор. Льян Сихай направил грузовик на проселочную дорогу. Дальше путь становился труднее.

Крестьяне, работавшие на полях, не обращали на грузовик внимания – такие часто проезжали мимо. Лишь некоторые проводили его глазами, после чего их сонные апатичные взгляды снова уперлись в землю под ногами.

Вскоре он приблизился к подножию горы и съехал на еще более потаенную дорогу. Собственно, ее и дорогой-то нельзя было назвать – просто узкий проход между скалами. Даже поздней осенью предгорья были покрыты зеленью, но и там листья уже начали осыпаться, повинуясь заранее определенной им судьбе.

Однако растительность предоставляла надежное укрытие, пряча дорогу от тех, кто не знал о ее существовании.

Льян Сихай остановил грузовик, вытащил из ящика еще сигарету и закурил. Потом опустил окно и прислушался. Убедившись, что поблизости никого нет, открыл дверь и вылез. Прошел по траве, достающей до пояса, к большому валуну. За валуном стоял еще один грузовик – в точности как тот, на котором он приехал.

Льян Сихай приблизился к грузовику, но садиться в него не стал – сначала обошел по кругу, проверяя. Особенно внимательно он осмотрел номера. Все было в порядке, они совпадали с номерами на его грузовике. Удовлетворенный, Льян Сихай взобрался на приступку и сел в кабину. Внутри было накурено. Он заметил на приборной панели пепел и нахмурил брови. На людей, с которыми он сотрудничал, можно было положиться, но манер им недоставало. Он достал салфетку и смахнул пепел на пол. А потом завел мотор.

Минуту спустя Льян Сихай выехал на горную дорогу на грузовике, ничем не отличавшемся от первого. Тем не менее разница имелась – у этого кузов был пуст. Насчет другого грузовика и его содержимого Льян Сихай нисколько не беспокоился. Он знал, что очень скоро за ним приедут и увезут.

Опускались сумерки, и обочины дороги тонули в тумане. Крестьяне по двое-трое уходили с полей. Они тоже возвращались домой – к своим хижинам, огоньки которых точками светились в предгорьях.

Ночи в горах тихие и очень темные. Тишину лишь изредка нарушали крики ворон, еще не спрятавшихся по гнездам.

Брошенный грузовик стоял среди деревьев; он тоже как будто вслушивался в ночную тишь, боясь прервать давящее молчание.

Внезапно из кузова раздался негромкий стук. Потом все снова смолкло, но внимательный слух, однако, мог бы уловить приглушенные вздохи и плач. Потом слабые кулачки в отчаянии заколотили по двери, пытаясь сбить замок. В отчаянии заскребли по металлу ногти. Ничего не получалось. На фоне едва слышных всхлипов и стонов опять раздался стук. Кулачков стало больше, хор плача и стуков рос, становясь громче с каждым мигом, пока не превратился в нестройный вой:

– Помогите… Помогите…

Но его услышали только вороны, кружившиеся в ночном небе, словно призраки, полные черной злобы. Каркнув напоследок, они скрылись в густой темноте.

Это был единственный ответ леса на отчаянные призывы. Вокруг вздымались вверх безучастные горы и безмолвные деревья. Над ними было черное небо. Под ними – черная земля.

Повсюду царило молчание.

На следующий день Сяо Вон позвонил Фан Му и сказал, что его отправили изучать улики в отеле «Бэй-Сити». Фан Му вызвался поехать с ним.

Син Чжисен сообщил следователям, что женщину зарезали в номере 624. Однако ничего подтверждающего его слова там найти не удалось. Собственно, улик не было вообще. Детективы предположили, что, если лезвие осталось в ране, перекрывая кровеносные сосуды, женщина действительно могла не сразу истечь кровью. Но это все равно не объясняло отсутствия кровавых капель – хотя бы мелких. Единственным возможным объяснением было то, что кто-то проник в номер сразу после убийства и тщательно все вычистил. Камеры наблюдения, установленные в коридоре, должны были это подтвердить, но персонал отеля заявлял, что в тот день систему отключили на ремонт.

Очень удобное совпадение.

Когда Фан Му добрался до отеля, Сяо Вон уже ждал его в холле. Свободное время он использовал для того, чтобы изучить материалы дела. Копаясь в толстой картонной папке, он не сразу заметил Фан Му, а заметив, фыркнул вместо приветствия.

– Не дело, а чертовщина какая-то!

– Это точно. – Фан Му присел рядом. – И ни одной зацепки.

Сяо Вон поднялся.

– Тогда чего мы ждем? Давай попробуем их найти.

Комната 624 была опечатана, и туда никто не заходил. Когда менеджер отеля отпер дверь, в коридоре запахло плесенью. Сяо Вон вошел первым, осмотрелся и попытался восстановить ход событий.

– Значит, комиссар Син стоял здесь… Ю Инбо и женщина здесь… Удар… женщина падает… – Опустившись на корточки, Сяо Вон ощупал ковер. – Ее рана должна была оказаться примерно в этом месте. – Он поднял глаза на менеджера: – Ковер не меняли?

– Нет. Мы ничего здесь не трогали. – Кажется, менеджера шокировал его вопрос.

Фан Му подметил недоверие в глазах Сяо Вона, но лишь пожал плечами:

– Ни капли крови. На ковре ничего не нашли.

– Очень странно. – Сяо Вон нахмурился еще сильнее. – Если комиссар говорит правду, следы просто обязаны быть.

Фан Му не знал, что сказать, поэтому повернулся в сторону ванной. По словам Старого Сина, Ю Инбо появился на пороге, держа женщину перед собой. Но и в ванной криминалистам не попалось ни одной улики. Правда, Фан Му это не остановило. Он осмотрел каждый уголок, каждый крючок и ящик – несколько раз подряд. В конце концов ему пришлось смириться с тем, что улик не осталось.

– Нашел что-нибудь? – спросил Сяо Вон, прислонившись к дверному косяку. Он снова листал материалы дела. – В отчете говорится, что криминалистам не попалось ни волоска.

– Как такое может быть? – откликнулся Фан Му, в миллионный раз обводя глазами ванную. – Такая чистота – это не случайность! Откуда в плохоньком отеле безупречно чистая ванная?

– Сэр! – громко возмутился менеджер, подслушав его замечание. – Прошу не ставить качество нашего отеля под сомнение!

– Ой, да бросьте вы! – фыркнул Сяо Вон. – Даже в пятизвездочных порой не так чисто.

– Нет уж, извините! – Лицо молоденького менеджера побагровело. – Некоторые номера в нашем отеле не уступают пятизвездочным. Если не верите мне, сэр, я вам с радостью их покажу. Тогда вы сами убедитесь, насколько они чистые!

Сяо Вон остановил его взмахом руки:

– Забудьте. У нас нет на это времени. Возвращайтесь к работе, мы вас позовем, если что-то понадобится.

Поклонившись с оскорбленным видом, менеджер отошел.

– Командный дух, – заметил Сяо Вон чуть ли не с восхищением, покачав головой. Потом повернулся к Фан Му. Молодой профайлер впал в мрачное молчание. – В чем дело? Хочешь еще раз обыскать номер?

– Не надо, – разочарованно ответил Фан Му. – Мы ничего тут не найдем. Идем в комнату охраны.

Комната охраны находилась на втором этаже. Когда они распахнули дверь, там оказался лишь один дежурный охранник. Он едва не упал со стула, а глаза его расширились с виноватым и перепуганным выражением. Одной рукой он поспешно ткнул кнопку на телефоне, останавливающую видеоролик. Потом сдернул ноги со второго стула. Фан Му успел услышать жаркие стоны и крики, еще раздававшиеся из подключенных к телефону наушников.

Сяо Вон, тоже заметив их, пододвинул стул к себе и сел напротив охранника.

– Надеюсь, мы ни от чего вас не отвлекли, – сказал он с язвительной усмешкой.

– Нет-нет. – Охранник торопливо поправил брюки. – А вы…

– Из полиции, – равнодушно бросил Сяо Вон.

Пока он занимался допросом, Фан Му огляделся: на левой стене висел большой монитор, куда транслировалось изображение с десятка камер, расположенных по всему отелю. Он быстро приметил ту, что находилась ближе всего к номеру 624. Ему сразу бросилось в глаза, что оборудование видеонаблюдения в отеле, в отличие от всего остального, вполне современное. Изображения были четкими и яркими. Фан Му испустил негромкий вздох. Если бы в тот день камеры работали, вопрос давно был бы закрыт. Чертыхнувшись себе под нос, он повернулся к Сяо Вону.

Тот задал охраннику вопрос:

– Итак, Цзин Сю, как давно вы работаете здесь?

– Меньше года.

Фан Му оперся о рабочий стол и стал слушать.

– У вас остались записи со дня, когда в отеле была стрельба? – спросил Сяо Вон.

– Нет, в тот день систему ремонтировали. Камеры пришлось отключить.

– Надо же, какое совпадение, – сказал Сяо Вон.

– Что? – Охранник уставился на него в растерянности.

– Кто дал распоряжение отключить их? – вмешался Фан Му.

Цзин Сю удивленно повернул голову. После секундной заминки он холодно ответил вопросом на вопрос:

– Какое распоряжение? По-вашему, это мы приказываем системе ломаться? Нет, это было не запланировано – раз уж вы спросили.

Фан Му он не убедил.

– И как вы обеспечиваете в отеле безопасность, когда камеры выключены?

– В этой дыре? Да тут же никого нет, за кем следить? – усмехнулся Цзин Сю.

– Не за кем следить? – Фан Му развернулся к монитору. – Тогда зачем дорогое оборудование?

– Ну, так… – Цзин Сю сделал паузу, а потом улыбнулся. – Боюсь, вам лучше спросить об этом у хозяина.

Фан Му уставился на охранника, прищурив глаза.

– С того дня правда нет записей?

– Правда нет. – Цзин Сю нетерпеливо облизал пересохшие губы. – Сколько еще раз вам повторять?

Внезапно он зевнул и потер рукой затылок, явно начиная раздражаться.

Фан Му кивнул, с улыбкой достал из кармана визитную карточку и протянул Цзин Сю.

– Если еще что вспомните, позвоните нам.

Охранник взял карточку и не глядя бросил ее на рабочий стол. Потом пожал плечами.

– Ну, в таком случае…

Когда Фан Му с Сяо Воном уже выходили, Цзин Сю окликнул их:

– Э…

– Что? – Фан Му оглянулся.

– Пару дней назад ваши люди уже приходили. Забрали наши старые записи, – небрежно бросил Цзин Сю. – Если они с ними разобрались, попросите, пускай вернут.

Фан Му даже не дал ему закончить:

– Сколько было людей?

– Трое… Ну да, точно трое.

Всю обратную дорогу Сяо Вон молча смотрел в окно. Фан Му это более чем устраивало. Когда они остановились на светофоре, Сяо Вон внезапно повернулся к нему и спросил:

– Ты знаешь, кто забрал те записи?

Секунду Фан Му поколебался, а потом медленно покачал головой.

Конечно, он знал кто: Чжен Линь и его люди. Но просто не мог сообразить, зачем им это понадобилось. Единственное, что было ясно, – изъятие записей никак не входило в служебные обязанности Чжен Линя. Фан Му показалось, что для обычной борьбы за должность это уже слишком.

– Ну ладно, – пробормотал Сяо Вон. – Ты веришь Цзин Сю?

– Нет, – ответил Фан Му, отвлекшись от своих размышлений. – Он лгал.

– Да? – Сяо Вон ждал объяснений. – Лгал в чем?

Красный свет сменился зеленым.

– Насчет ремонта системы.

– То есть ты хочешь сказать… – Сяо Вон проиграл беседу у себя в голове, прежде чем закончить: – что кто-то велел ему отключить камеры наблюдения?

– Да.

– И зачем? – Сяо Вон бросил на профайлера испытующий взгляд. – Что тебе подсказывает интуиция?

– Не интуиция, – улыбнулся Фан Му. – Он слишком переигрывал. Прямо-таки вскинулся от возмущения, когда я предположил, что систему отключили намеренно. Такое поведение указывает на то, что я затронул какой-то чувствительный момент. Кроме того, ты же наверняка заметил, как он потирал шею, когда я спросил, правда ли записей с того дня не осталось.

– Да? Кажется, было такое… – Сяо Вон ненадолго задумался. – Считаешь, это что-то означает?

– Многие люди, когда лгут, трут шею. – Фан Му тяжело вздохнул. – Так что он притворялся.

Сяо Вон рассмеялся.

– Да, дружище, у тебя глаз-алмаз! Можно было и не вызывать к Старому Сину эксперта с полиграфом, а поручить проверку тебе…

– Хотелось бы, – горько усмехнулся Фан Му. Сердце у него упало. Эксперт должен вот-вот прибыть, а он до сих пор не представляет, как помочь Старому Сину пройти тест…

Эксперта из Шэньяна звали Хан Веймин. Это был мужчина лет под пятьдесят, с седеющими волосами и морщинистым лицом. Он походил скорее на пожилого усталого коммивояжера, чем на полицейского. Едва выбравшись из машины, этот странный человек схватил Бьян Пиня в медвежьи объятия, похлопав его по спине с искренней теплотой, которая могла объясняться только давней дружбой.

Бьян Пинь, однако, не ответил на объятие; он, поджав губы, смотрел Хан Веймину через плечо.

– Вы приехали один? Где ваш ассистент?

– И не спрашивайте! Взял и уехал домой. У него, видите ли, свадьба… – Хан Веймин рассмеялся. – Дадите мне одного из ваших ребят?

– Ну конечно. – Бьян Пинь быстренько подтолкнул к нему Фан Му. – Это наш лучший молодой специалист, его и берите.

Хан Веймин с улыбкой поглядел на «молодого специалиста», и Фан Му показалось, что его взгляд направлен прямо ему в душу. Этот внешне не выдающийся человек прямо-таки проедал его глазами.

Потом в зрачках Хан Веймина мелькнуло что-то наподобие вспышки, и Фан Му почувствовал себя беззащитным, словно вдруг стал прозрачным насквозь. Ему показалось, что на него направлен луч рентгена, просвечивающий все его существо. Он постарался быстрее отделаться от этого чувства.

– Хорошо, очень хорошо. – Хан Веймин положил руку ему на плечо. – Вы определенно умны и трудоспособны.

Фан Му постарался скорее восстановить официальный тон:

– К вашим услугам, Мастер[29] Хан.

Хан Веймин рассмеялся и повернулся обратно к Бьян Пиню.

– Идемте, друг мой. Я не отказался бы от хорошего ужина.

Бьян Пинь любезно пригласил его поужинать вместе и позвал Фан Му присоединиться к ним. Они отправились в сычуаньский ресторан. Хан Веймин явно наслаждался едой. Весь вечер он пребывал в приподнятом настроении, активно болтал с Бьян Пинем между тостами и взрывами смеха. Фан Му был не в настроении смеяться. Он несколько раз пытался заговорить об обстоятельствах дела, но ему это так и не удалось.

Фан Му показалось, что ужин длился вечно. Перевалило уже за десять вечера, когда Хан Веймин заплетающимся языком объявил, что хочет вернуться в отель и как следует выспаться.

По пути назад Фан Му дал волю своему возмущению. Он не понимал, почему Бьян Пинь не воспользовался возможностью поговорить о деле.

– Ты правда считаешь, что Старый Хан был настолько пьян? Поверь мне, он был трезвым как стекло, – усмехнулся Бьян Пинь, расстегивая воротничок рубашки; Фан Му учуял его дыхание с отчетливым душком алкоголя. – Этот хитрец с самого начала постарался не дать нам такой возможности. Именно поэтому он все заказывал и заказывал выпивку.

Фан Му нечего было ответить. После долгой паузы он спросил недовольным тоном:

– И что же нам теперь делать?

– Будем решать проблемы по мере их поступления. – Теперь Бьян Пинь смотрел в окно, погруженный в свои мысли. – В провинции немало экспертов. Знаешь, почему тест поручили провести именно Хан Веймину?

– Почему?

– О его неподкупности ходят легенды. А для проверки Старого Сина на полиграфе требовался человек с безупречной репутацией. – Бьян Пинь заметил, как лицо у Фан Му помрачнело. – В любом случае нам не о чем беспокоиться. Пусть факты говорят сами за себя. Фан Му. – Голос его внезапно стал низким, а тон – весомым. – Мы работаем в полиции и обязаны соблюдать закон… пусть даже в ущерб своим чувствам.

Повисла долгая тяжелая пауза; казалось, атмосфера между ними сгущается с каждой секундой. Наконец Фан Му кивнул. Выражением лица он полностью соглашался со словами Бьян Пиня, однако внутри у него царил раздрай.

Старого Сина однозначно подставили. Тем не менее он убил человека, а улик, подтверждающих его версию событий, так и не нашли. По закону ему полагалось суровое наказание.

Офицер полиции должен соблюдать законы. Вопрос лишь в том, делает он это, повинуясь требованиям профессии, или по велению совести?

На следующий день Хан Веймин запретил беспокоить его и заперся в кабинете, чтобы изучить материалы дела. Он предоставил Бьян Пиню и Фан Му найти помещение для проведения проверки и установить в нем оборудование.

С утра пораньше Фан Му помчался к нему в отель. Он собирался подождать Хан Веймина в кафетерии. Но, войдя в двери, сразу увидел эксперта, который сидел за столом с миской каши. Тот обрадованно поздоровался с Фан Му и пригласил присесть.

– Вы уже завтракали? – Хан Веймин вытер рот бумажной салфеткой. – Овсянка тут хорошая. Хотите попробовать?

– Спасибо, я ел. – Фан Му не был расположен вести светские беседы. – Мастер Хан, как продвигаются дела с тестовым протоколом?

– Я смотрю, Бьян Пинь выделил мне парня, который разбирается в этом деле… – Хан Веймин усмехнулся. – Может, вы и сам специалист по полиграфу?

Уголки губ Фан Му скривились в печальной улыбке. Те немногие знания, которыми он обладал в этой сфере, были получены в результате судорожного копания в книгах за последние несколько дней. Тем не менее он помнил, что процедура теста делится на три фазы: составление тестового протокола, применение тестового протокола и анализ данных.

Тестовый протокол устанавливал цели и формат теста. Тут главным было сформулировать вопросы так, чтобы они вызвали у испытуемого психологическую и физиологическую реакцию. Дальше специалисту следовало подумать, в каком порядке их задавать.

Хан Веймин, похоже, был полностью уверен в Фан Му и Бьян Пине. Он с удовольствием переложил на них все организационные моменты. Тем не менее дальше этого его доверие не простиралось. В том, что касалось непосредственно теста, Хан Веймин отказывался делиться даже незначительными деталями.

Покончив с завтраком, он снова принялся болтать, переключаясь с одной темы на другую. И только в половине девятого встал из-за стола и сказал:

– Поехали. Мне надо осмотреть помещение в департаменте.

Хотя час пик уже миновал, улицы до сих пор были сильно загружены. Бо́льшую часть пути они то разгонялись, то тормозили, и поэтому у Фан Му было достаточно возможностей рассматривать Хан Веймина в зеркало заднего вида. Тот сидел на заднем сиденье, полностью расслабившись и не испытывая никакого дискомфорта, и с подлинным интересом разглядывал улицы за окном.

Фан Му понимал, что так Хан Веймин удерживает дистанцию. И все равно был полон решимости сделать еще попытку.

На очередном красном светофоре он затормозил в конце длинной очереди из машин, поставил нейтральную передачу, дернул ручной тормоз и повернулся к своему пассажиру, протягивая тому сигарету:

– Мастер Хан, а сколько вы уже занимаетесь проверками на полиграфе?

– О, спасибо! – Хан Веймин ловко взял сигарету у него из пальцев. – Уже почти пятнадцать лет.

– Значит, вы многое успели повидать. – Фан Му снова развернулся к дороге, стараясь избегать зрительного контакта с собеседником. – Были у вас какие-нибудь особенно сложные случаи? Мне хотелось бы поучиться у вас.

– Что вы имеете в виду? – усмехнулся Хан Веймин.

– Ну, например… – Фан Му тщательно взвесил следующую реплику. – Когда люди готовились к проверке и пытались обмануть детектор…

– Обмануть детектор лжи? – Хан Веймин широко улыбнулся. – Ну конечно! Приемы противодействия разрабатываются с тех самых пор, как придумали сам полиграф. Приведу пример: в свое время все агенты КГБ владели этими приемами. Не думаю, что я добился бы большого успеха, тестируя этих парней.

– Правда? Значит, обмануть полиграф все-таки возможно? – Фан Му попытался сказать это вскользь, словно из простого любопытства. – И как же?

Хан Веймин поцокал языком.

– Существует множество способов изменить естественные психологические и физиологические реакции.

Он с удовольствием перечислил несколько таких приемов, в результате которых тест не удавался или приводил к неверным результатам.

Фан Му внимательно слушал его, пытаясь досконально все запомнить. Когда Хан Веймин закончил, в душе молодого профайлера затеплилась надежда. И вдруг он почувствовал: что-то не так.

Отвлекшись от дорожного движения, Фан Му встретился глазами с Хан Веймином в зеркале. Эксперт-полиграфолог глядел на него с хитроватой усмешкой.

– Ох, Мастер Хан, вы слишком доверчивы! – Фан Му снова отвел взгляд, ощущая сильную неловкость. – Вам не приходило в голову, что я могу передать все это Старому Сину?

Хан Веймин снова рассмеялся.

– Вы кажетесь мне человеком высокопрофессиональным. И я уверен, что ваш интерес исключительно академического свойства. – Он улыбался во весь рот, но его взгляд оставался зорким. – Кроме того, я знаком со всеми этими приемами. И у меня есть против них свои.

Красный свет сменился зеленым. Фан Му снова включил передачу. Крошечная искра облегчения, которую он почувствовал мгновение назад, потухла.

Тест на полиграфе должен был проходить в конференц-зале на четвертом этаже. После того как оттуда вынесли всю мебель, зал стал очень просторным; там было спокойно и тихо. Всех сотрудников попросили удалиться, чтобы проведению теста никто не помешал.

Хан Веймин окинул взглядом помещение, сжав руки за спиной. Потом проверил температуру воздуха. Похоже, подготовкой, проведенной Бьян Пинем и Фан Му, он остался полностью доволен.

Бьян Пинь внимательно следил за экспертом.

– Если нужно что-то еще, только скажите. Мы всё сделаем, чтобы помочь вам.

– Вы и так справились даже лучше, чем я ожидал, – сказал Хан Веймин, осклабившись. Потом его улыбка слегка померкла. – Что же, ведите испытуемого.

Для прохождения теста на полиграфе Син Чжисена перевели из тюрьмы в камеру изолятора, расположенного в здании департамента.

Час спустя, когда Фан Му, Бьян Пинь и Хан Веймин вели в другом конференц-зале светскую беседу, им сообщили, что для теста все готово.

– Испытуемый Син Чжисен ждет в комнате для тестирования, – сообщил офицер.

Хан Веймин не торопясь закурил сигарету и только потом поднялся на ноги.

– Идемте посмотрим.

Бьян Пинь остался сидеть, но, хлопнув Фан Му по плечу, велел ему следовать за Хан Веймином.

Чтобы предтестовое собеседование прошло гладко, с четвертого этажа удалили весь персонал. В коридоре слышались лишь шаги двоих человек. Один шел не медленно и не быстро – Хан Веймин. Шаги второго звучали чаще и сбивчивей – это был Фан Му. Не глядя вперед, последний свернул за угол и практически наткнулся на мужчину, стоявшего посреди пустого коридора.

Чжен Линь.

Хан Веймин едва заметил капитана и просто прошел мимо него. Но у Чжен Линя были другие планы. Он решительно перегородил Хан Веймину дорогу.

Секундное удивление на лице эксперта мгновенно сменилось добродушной улыбкой.

– Что случилось? – спокойно спросил он, словно обращался к расшалившемуся ребенку.

– Вы тот самый эксперт? – спросил Чжен Линь, холодно озирая Хан Веймина; на его лице читалась неприкрытая враждебность.

– Капитан Чжен! – Фан Му вышел вперед. – Что вы здесь делаете?

Чжен Линь даже не посмотрел на него. Секунду все трое стояли в молчании.

– Проверьте его как следует, – потребовал Чжен Линь, а потом, после паузы, добавил с нажимом: – И не делайте глупостей, иначе мне придется вмешаться.

Глаза Хан Веймина сощурились, а улыбка померкла.

– Что вы имеете в виду под «глупостями»? Подкуп, прикрытие или, наоборот, незаконное разоблачение? – Голос эксперта был ледяным. – Мне плевать, что там у вас за дела с Син Чжисеном. Я опираюсь только на факты и на то, что вижу собственными глазами.

Он прошел мимо капитана и двинулся вперед, не оглядываясь. Фан Му хотел поспешить за ним, но Чжен Линь схватил его за руку. Развернувшись, Фан Му увидел, что выражение его лица изменилось. Теперь на нем читалась странная смесь страха с мольбой.

Фан Му молча поглядел начальнику в глаза. Несколько секунд спустя Чжен Линь открыл рот, но тут же закрыл его снова. Фан Му выдернул руку и пошел прочь.

Мгновение спустя, войдя в конференц-зал, он увидел, что Хан Веймин уже уселся на место и прикуривал сигарету для Син Чжисена.

Фан Му поспешил представить эксперта:

– Комиссар Син, это…

– Не надо, – с улыбкой ответил Син Чжисен. На столе между ними троими стоял ноутбук. – Я хорошо знаю Хан Веймина, или Мастера Хана, если предпочитаете. Мастер Хан, – повторил он, – похоже, ваша тяжелая работа приносит плоды.

– Я просто делаю свое дело. – Хан Веймин стряхнул пепел. – Как дела, Старый Син?

– Отлично, – жизнерадостно ответил Син Чжисен.

Но это было отнюдь не так. На лице у Син Чжисена появились новые ссадины. Некоторые из них – Фан Му это видел – находились поверх едва заживших синяков. Конечно, Хан Веймин заметил состояние Син Чжисена, и его лицо помрачнело.

– Вы готовы проходить тест? – негромко спросил он.

– Без проблем, – ответил Син Чжисен, улыбаясь. – Это просто царапины.

Хан Веймин тоже улыбнулся и подтолкнул пачку сигарет к нему по столу.

– Ну что же, тогда приступим. – Улыбка так и порхала у него на лице. – Вы в последнее время принимали какие-нибудь лекарства?

– Нет, – ответил Син Чжисен, по-прежнему дружелюбно улыбаясь.

– Никаких респираторных или сердечных заболеваний? Никаких… – Хан Веймин внезапно хихикнул, – психических отклонений?

Син Чжисен от души расхохотался.

– Нет, ничего такого, – сказал он, все еще смеясь. – Будь я сумасшедшим, вас не стали бы вызывать ко мне, старший брат.

Первым шагом предтестового собеседования являлось создание атмосферы доверия, профессионализма и объективности. Похоже, с этим Син Чжисен и Хан Веймин справились без труда.

– Стандартная процедура подразумевает, что я сообщаю вам об основных принципах проверки, – любезно уведомил испытуемого эксперт. – Хотите, чтобы я объяснил на словах или устроил практическую демонстрацию?

– Не тратьте зря время. – Сигарета в пальцах Син Чжисена догорела до фильтра, но он не хотел ее выпускать. – Я достаточно долго прослужил в полиции, чтобы знать о психологических и физиологических показателях, объективности теста и о том, что результаты неподвластны осознанному искажению со стороны испытуемого. Мне все это известно.

– Ну ладно. – Хан Веймин поднял крышку ноутбука. – Тогда поговорим о вашем деле.

Предтестовое собеседование задавало формат всей последующей процедуры. В каком-то смысле оно было даже важнее самого теста. Испытуемый должен был находиться в определенном состоянии сознания, чтобы проявлять необходимые реакции, и в ходе собеседования эксперту предстояло его в это состояние ввести.

Для начала Син Чжисен подробно рассказал об обстоятельствах инцидента. Хан Веймин внимательно слушал, лишь изредка перебивая его вопросами и замечаниями. Одновременно он быстро печатал что-то на ноутбуке.

Фан Му знал, что сейчас Хан Веймин уточняет вопросы и свои представления о деле. Далее эксперт обсудил вопросы, которые собирался задать в ходе испытания. Особое внимание он уделил тем, которые назывались контрольными. Фан Му заметил, что в основном Хан Веймин сосредоточился на убитой женщине и подробностях стрельбы. И снова Син Чжисен ни на дюйм не отошел от своей предыдущей версии событий.

Закончив с вопросами теста, Хан Веймин передал ноутбук Син Чжисену и попросил прочитать их с экрана. На этом предтестовое собеседование завершилось.

– Хорошо, – сказал Хан Веймин, поднимаясь со стула. – Значит, завтра?

– Завтра, – спокойно подтвердил Син Чжисен.

Уже собираясь выйти, Хан Веймин вдруг что-то вспомнил. Он вытащил из кармана пачку сигарет.

– Отдыхайте, это важно для теста, – сказал он, передавая пачку Син Чжисену.

Тот взял ее, поблагодарил эксперта молчаливым кивком, и Хан Веймин вышел из кабинета.

Фан Му, наоборот, уходить не спешил. Наклонившись к Син Чжисену через стол, он спросил тихонько:

– Комиссар Син, я могу вам чем-нибудь помочь?

Син Чжисен поднял взгляд на камеру, таращившуюся на них с потолка, словно безмолвный глаз, запечатлевающий все до последней детали, и молча усмехнулся.

– Купи мне бургер. Самый большой, какой сможешь найти.

Фан Му легко догнал Хан Веймина, неспешно шествовавшего по коридору, и осторожно спросил:

– Вы не считаете… вы уверены, что комиссар Син действительно готов к проверке на полиграфе в его нынешнем состоянии?

– С ним все в порядке. – Хан Веймин, казалось, полностью погрузился в свои мысли. – Син Чжисен куда крепче, чем вам может показаться, – добавил он, не глядя на Фан Му.

Когда Фан Му и Хан Веймин вернулись в кабинет, Сяо Вон разговаривал с пожилой женщиной. Оба – он и женщина – встали со стульев, и Фан Му сразу же ее узнал. Это была жена Син Чжисена, Ян Минь. Она работала старшей медсестрой в педиатрическом отделении городского госпиталя.

Он поспешил к ней:

– Госпожа Ян!

– Маленький Фан, можно мне его увидеть? – Ян Минь заметно похудела и, кажется, постарела от тревоги.

Фан Му не знал что сказать. Взволнованный, он обернулся к Хан Веймину и Сяо Вону.

Хан Веймин не колебался:

– Я не возражаю.

Сяо Вон привстал:

– Мне сначала надо запросить разрешение.

Он вышел из кабинета и вернулся несколько минут спустя, явно разочарованный.

– Начальство придерживается мнения, – сказал он, запинаясь, – что к комиссару Сину никого нельзя пускать, чтобы перед тестом у него не было резких перемен настроения.

– А можно хотя бы передать ему еды? – Ян Минь едва сдерживала слезы. – Он так долго сидит в тюрьме… – Голос ее дрогнул. – Мне ничего не говорят… Если с ним обращаются как с приговоренным к казни, у него должно быть хотя бы право на последний ужин…

Осознав, что́ она только что произнесла, женщина разразилась слезами. Все ее тело затряслось.

Фан Му обнял ее одной рукой, а второй забрал у Ян Минь сумку.

– Я провожу вас к нему, госпожа Ян, – сказал он сквозь стиснутые зубы и повел женщину к двери.

– Фан Му! – выкрикнули хором Бьян Пинь и Сяо Вон, вскакивая на ноги.

– Позвольте ему пройти, – сказал Хан Веймин. – Посещение члена семьи благотворно скажется на психологическом состоянии испытуемого. Так и передайте своему начальству.

С благодарностью улыбнувшись Хан Веймину, Фан Му подхватил Ян Минь под руку и повел к изолятору. При ее появлении сотрудники, отводя глаза, разбегались в стороны. Несколько офицеров не стали полностью игнорировать ее, но даже они лишь коротко поздоровались, прежде чем пройти мимо.

Как же все изменилось! В прошлый раз, когда Ян Минь приходила в департамент, все в очередь выстраивались, чтобы с ней поговорить…

Они добрались до изолятора, и Фан Му объяснил ситуацию дежурному охраннику. Но тот ничего не хотел слушать.

– Нет, и не просите. Он обвиняется в тяжком преступлении. И всю еду получает только от нас.

Сдерживая подступающий гнев, Фан Му терпеливо продолжал:

– Это жена комиссара Сина. Она же не станет его травить, согласны?

– Не имеет значения. Я должен соблюдать правила. Если отправите продукты на лабораторный анализ…

– К черту анализ! – К ним широкими шагами приближался Чжен Линь. Лицо у него было смертельно бледным. – Хотите, я сам попробую все, что она принесла?

Охранник покраснел от смущения:

– Капитан Чжен…

– Отоприте двери! – приказал Чжен Линь.

– Но я… – Охранник совсем растерялся.

– Дверь! – рявкнул Чжен Линь. – Отпирайте! Сейчас же!

Охранник беспомощно обвел глазами коридор. Помощи ждать было неоткуда, и он вытащил наконец ключ. Ян Минь коротко улыбнулась Чжен Линю и одной рукой пригладила волосы. Потом она прошла за охранником в изолятор.

Фан Му остался в коридоре. Он стоял рядом с Чжен Линем; больше рядом никого не было. Никто из них, казалось, не собирался нарушать молчание. Потом, ни с того ни с сего, Чжен Линь достал из пачки две сигареты и протянул одну Фан Му. Тот, поколебавшись, закурил.

Минуту спустя, затушив окурок, Чжен Линь спросил хриплым голосом:

– Завтра… ты будешь здесь?

Фан Му не хотел поддерживать разговор и уж тем более сообщать Чжен Линю подробности.

– Да, – только и ответил он.

– Сообщи мне сразу, как будут результаты. – Чжен Линь бросил окурок на пол, растоптал его каблуком и пошагал прочь.

Дата проведения теста: 3 ноября.

Место проведения теста: Департамент общественной безопасности города Чанхон, конференц-зал № 3.

Характер дела: убийство.

Эксперт: ответственный – Хан Веймин; ассистент – Фан Му.

Испытуемый: Син Чжисен, 56 лет, мужчина, китаец хань, образование высшее.

Род занятий до ареста: заместитель комиссара Департамента общественной безопасности города Чанхон.

Эксперт, проводящий тест, уведомил испытуемого о нижеследующем: Сегодня вы проходите тест с помощью оборудования, учитывающего изменения психологического и физиологического статуса, в связи с делом об убийстве в отеле «Бэй-Сити». Данный тест объективно установит, говорите ли вы правду в отношении данного дела. Если будете придерживаться фактов, результаты теста окажутся в вашу пользу. Если станете лгать, результаты вам повредят. Вы участвуете в данном тесте исключительно добровольно, и у вас есть право отказаться от его прохождения или прервать процедуру в любой момент.

Испытуемый подтвердил: Эксперт, проводящий тест, полностью разъяснил мне технические аспекты процедуры. Я, Син Чжисен, доверяю результатам теста. Мне напомнили о моих правах, и я не подвергался никаким угрозам или мерам принуждения. Я, Син Чжисен, участвую в данном психологическом тесте на добровольной основе и гарантирую свое полное и активное сотрудничество. Я обязуюсь принять результаты теста и даю согласие на их использование в качестве основания для дальнейших судебных решений.

После того как Син Чжисен и Хан Веймин подписались под документом, начался собственно тест. Первое испытание называлось «стимулирующим».

Хан Веймин протянул Син Чжисену листок бумаги и попросил, чтобы тот написал на нем цифру от четырех до восьми. Далее Син Чжисен должен был сложить листок и накрыть его ладонью.

– В этом нет необходимости, – сказал Старый Син с улыбкой. – Я убежден в научности теста.

– Необходимость есть, – категорично ответил Хан Веймин. – Мне надо отследить паттерны вашего психологического реагирования в моменты, когда вы лжете.

Покачав головой, Син Чжисен быстро написал на бумажке цифру, потом сложил ее и накрыл ладонью. Хан Веймин жестом показал Фан Му закрепить на Син Чжисене пневмографы и кардиографы. Фан Му подчинился; последним он закрепил зажим электрода на безымянном пальце левой руки. Когда зажим сомкнулся, Фан Му заметил, как по телу Син Чжисена пробежала дрожь.

– Ого, дружище, уже реакция? – Хан Веймин бросил взгляд на график. – Подъем гальванического ответа кожи.

– На меня впервые нацепили эти штуки, – слегка принужденно улыбнулся Син Чжисен. – Любой занервничал бы.

Хан Веймин покивал.

– Хорошо. Сначала я буду спрашивать о цифре, которую вы написали. Но какой бы вопрос я ни задал, отвечайте «нет». Вы поняли?

Син Чжисен ответил утвердительно, и Хан Веймин начал называть номера от четырех до восьми. Каждый раз Син Чжисен отвечал «нет» и качал головой.

Все это время Хан Веймин пристально наблюдал за графиками, бегущими по экрану. Несколько минут спустя он поднял глаза и спросил:

– Цифра пять, верно?

Син Чжисен не ответил, а просто развернул листок бумаги. На нем действительно была торопливо нацарапана пятерка.

– Приборчик-то не врет, – игриво восхитился Син Чжисен, показывая бумажку Фан Му.

– Тогда начнем. – Хан Веймин откинулся на спинку своего кресла. – Нет нужды напоминать вам о необходимости отвечать исключительно честно. Вам сильно повредит, если прибор выявит ложь. Вы это понимаете?

– Понимаю, – подтвердил Син Чжисен, слегка выпрямляя спину.

– Ну что же, приступаем…

Хан Веймин: Ваше имя Син Чжисен?

Син Чжисен (с некоторым удивлением, но незамедлительно): Да.

Хан Веймин: В день происшествия вы были в отеле «Бэй-Сити»?

Син Чжисен: Верно.

Хан Веймин: Вы входили в комнату 624?

Син Чжисен: Верно.

Хан Веймин: В комнате 624 вы встретились с неким человеком, это так?

Син Чжисен (меняет положение, выпрямляет спину): Нет, там были двое.

Хан Веймин: Там были двое мужчин?

Син Чжисен: Нет, мужчина и женщина.

Хан Веймин: Вы говорите правду?

Син Чжисен (кивает, выражение лица неизменно): Да, правду.

Хан Веймин: По профессии вы полицейский, это так?

Син Чжисен: Верно.

Хан Веймин: Когда вы вошли в комнату, женщина была там?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Она вошла в комнату из коридора?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Она вышла из ванной?

Син Чжисен (кивает, ответ незамедлительный): Да.

Хан Веймин: Вы солгали Департаменту общественной безопасности?

Син Чжисен: Я не лгал.

Хан Веймин: Вы родились в 1953 году, да?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы когда-нибудь видели эту женщину раньше?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Во что она была одета?

Син Чжисен: На ней не было одежды.

Хан Веймин: На ее теле имелись приметы?

Син Чжисен: Татуировка внизу живота.

Хан Веймин: Татуировка птицы?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Татуировка рыбы?

Син Чжисен (слегка опускает голову, глаза отведены влево): Нет.

Хан Веймин: Татуировка животного?

Син Чжисен (ответ незамедлительный): Нет, это был цветок.

Хан Веймин: Какого цвета цветок: желтого?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Синего?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Красного?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Фиолетового?

Син Чжисен: Да. Астра.

Хан Веймин: Вы отвечаете на вопросы правдиво?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы родом из Чанхона, это верно?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Мужчина уже находился в комнате, когда вы вошли, это верно?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы когда-нибудь видели его раньше?

Син Чжисен (качает головой, выражение лица неизменно): Нет.

Хан Веймин: Он сидел на кровати, когда вы вошли в комнату?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он сидел в кресле?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он вышел из ванной?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Он был один?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он вышел из ванной с другим человеком?

Син Чжисен (кивает): Да.

Хан Веймин: С другим мужчиной?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: С женщиной?

Син Чжисен (активно кивает, подается вперед): Да.

Хан Веймин: Вы понимаете, что ложь грозит вам серьезными последствиями?

Син Чжисен: Да, понимаю.

Хан Веймин: Вы начали работать в 1973 году?

Син Чжисен: Кажется… да, похоже, так.

Хан Веймин: Вы о чем-то говорили с тем мужчиной?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Был это тот человек, которого вы ожидали увидеть?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Женщина находилась у него в заложниках?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Он угрожал ей бейсбольной битой?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он угрожал ей пистолетом?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он угрожал ей ножом?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы волнуетесь насчет моих следующих вопросов?

Син Чжисен (улыбается, правая рука сжата, большим пальцем поглаживает вторую фалангу указательного): Нет. Мне не о чем волноваться.

Хан Веймин: До происшествия вы служили заместителем комиссара Департамента общественной безопасности Чанхона, это так?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы отвечаете на мои вопросы правдиво?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы видели, как мужчина убил женщину?

Син Чжисен (кивает, незамедлительный ответ): Да.

Хан Веймин: Он использовал нож?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Он ударил ее трижды?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он ударил ее дважды?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он ударил ее один раз?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы намеренно скрываете подробности относительно данной ситуации?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Вы женаты, верно?

Син Чжисен (ответ незамедлительный, брови слегка нахмурены): Да.

Хан Веймин: Убив женщину, мужчина остался в комнате?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он убежал?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Он выскочил за дверь и побежал влево?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Он выскочил за дверь и побежал вправо?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он побежал вниз по лестнице?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Он побежал вверх по лестнице?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: На тот момент вы знали его имя?

Син Чжисен: Нет, я его не знал.

Хан Веймин: Вы хорошо владеете огнестрельным оружием?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы застрелили того человека, верно?

Син Чжисен (выпрямляет спину): Да.

Хан Веймин: Когда вы стреляли, он бежал?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Когда вы стреляли, он стоял спокойно?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Когда вы стреляли, он сидел на корточках?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Когда вы стреляли, он вам угрожал?

Син Чжисен (ответ незамедлительный): Да.

Хан Веймин: Вы раньше бывали в ситуациях, когда вам приходилось вынужденно использовать огнестрельное оружие?

Син Чжисен (ответ дан с задержкой): Нет.

Хан Веймин: Вы пытаетесь что-то скрыть от меня?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Вы окончили Полицейский университет Китая в 1973 году?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы отвечаете на мои вопросы правдиво?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Когда тот мужчина вам угрожал, у него в руке была бейсбольная бита?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Когда тот мужчина вам угрожал, у него в руке был пистолет?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Когда тот мужчина вам угрожал, у него в руке был нож или другой режущий инструмент?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: На самом деле это была ложка, верно?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Когда вы стреляли, вы знали, что это ложка, верно?

Син Чжисен (качает головой, ответ незамедлительный): Нет.

Хан Веймин: Вы поняли, что это ложка, после того как выстрелили, верно?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: Вы видели ложку, прежде чем выстрелить?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Мои вопросы вызывают у вас тревогу?

Син Чжисен (двигает правым плечом, улыбается, смотрит эксперту в глаза): Нет. Я рассказываю все, что знаю.

Хан Веймин: Вы прослужили в полиции 26 лет?

Син Чжисен: Дайте посчитать… Да, все верно.

Хан Веймин: Вы когда-нибудь совершали преступления, караемые законом?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Вы беспокоитесь, что против вас найдутся улики?

Син Чжисен: Нет.

Хан Веймин: Вы знаете, что полиграф показывает, когда вы лжете?

Син Чжисен: Да, знаю.

Все время испытания тон Хан Веймина оставался мягким. Он выделял достаточно времени на каждый вопрос и делал перерывы не меньше 15 секунд между предыдущим и следующим. Если Фан Му не сводил глаз с кривых, бегущих по экрану ноутбука, то Хан Веймин лишь изредка бросал на них взгляд. Казалось, эксперта куда больше занимает лицо Син Чжисена. Испытуемый, со своей стороны, поддерживал визуальный контакт с Хан Веймином. Внешне он выглядел совершенно спокойным, и физиологические реакции это подтверждали. Видя ровные линии на графиках, Фан Му немного расслабился. Не было никаких признаков того, что Син Чжисен лжет. Все выглядело так, будто он с легкостью пройдет тест.

Около полудня Хан Веймин объявил об окончании первой части и, с одобрения Син Чжисена, назначил вторую часть на послеобеденное время.

Фан Му с трудом сдерживал любопытство. Как только Син Чжисена вывели из комнаты, он повернулся к Хан Веймину:

– Мастер Хан, как, на ваш взгляд, проходит тест?

Только тут молодой профайлер заметил, что Хан Веймин выглядит смертельно усталым. Долгое время полиграфолог не отвечал. Вместо этого он снял очки и помассировал лоб.

– Посмотрим. Посмотрим, – сказал он, цепляя очки на кончик носа, и обратился к кривым. Но едва начал изучать их, как раздался стук в дверь. Это был Бьян Пинь. Он просунул голову в дверь и спросил:

– Мастер Хан, как насчет обеда?

– Обед! – Хан Веймин немедленно захлопнул ноутбук. – Умираю с голоду.

Поглядев на Фан Му, он не смог не заметить напряжения на лице у ассистента и с улыбкой похлопал Фан Му по плечу.

– Мне показалось или вы волнуетесь за результаты теста Старого Сина больше него самого? – Он кивнул в сторону ноутбука.

Фан Му и не подозревал, что его интерес столь очевиден.

– Уверен, что, если бы датчики надели на вас, – сказал Хан Веймин, усмехаясь, – реакция была бы куда сильнее, чем показал нам Старый Син.

Они пообедали в отдельном кабинете, где к ним присоединились несколько высокопоставленных офицеров городского департамента. Чтобы избежать утечки информации, никто не заговаривал о тесте на полиграфе. Вместо этого обсуждались сугубо организационные вопросы.

После неспешной трапезы Фан Му прошел в общий зал кафетерия вместе с Хан Веймином и Бьян Пинем. Он заметил, что Чжен Линь, Юн Хай и Маленький Чжан сидят втроем за столиком у двери. Остывшая еда перед ними не оставляла сомнений в том, что они ждут уже довольно долго. Чжен Линь попытался встретиться с Фан Му глазами, но тот без всякого выражения на лице опустил взгляд и прошел мимо.

До второй части тестирования оставался еще час; обратив на это внимание, Бьян Пинь предложил выпить чаю в переговорной. Хан Веймин охотно поддержал его идею.

Вскоре они уже наслаждались напитком, беседуя о чем угодно, только не о деле. Между глотками Бьян Пинь наконец сделал попытку.

– Как прошло утреннее испытание? – спросил он, стараясь не показать любопытства.

Хан Веймин улыбнулся:

– Неплохо. Но выводы делать пока рано. Спросите меня еще раз, когда закончится вторая часть. – Вероятно, заметив разочарование, промелькнувшее у Бьян Пиня на лице, он добавил: – Но, по моему личному впечатлению, Старый Син не лжет.

Лицо Бьян Пиня просияло.

– То есть вы подтверждаете, что его подставили?

– Откуда мне знать? – рассмеялся Хан Веймин, почесывая в затылке. – Я просто считаю, что он говорит правду. Если не верите мне, спросите его, – эксперт указал на Фан Му. – Маленький Фан глаз не сводил с графиков.

Фан Му с Бьян Пинем обменялись многозначительными взглядами. Оба ощущали, что неподъемный груз сомнений только что упал с их плеч. Если Син Чжисен сумеет доказать, что не лжет, будет начато полномасштабное расследование. И, вероятно, в скором времени они снимут с него все подозрения.

Они вернулись в конференц-зал для второй части теста. Судя по всему, Син Чжисен пребывал в отличном настроении. В перерыве он тоже пообедал и даже успел вздремнуть. Незадолго до начала испытания попросил сигарету. Лениво покуривая, он шутил и болтал с Хан Веймином.

В два часа пополудни проверка началась заново.

Сначала Фан Му ощутил, как опять нарастает тревога, но потом понял, что Хан Веймин задает те же самые нейтральные вопросы, переставив их местами. Даже контрольные вопросы остались неизменными. Син Чжисен по-прежнему отвечал спокойно, и его физиологические реакции были в рамках нормы.

Вторая часть теста продолжалась чуть больше часа. Когда Хан Веймин задал последние вопросы, ни у него, ни у испытуемого не оставалось сомнений в том, что именно покажет результат. А когда тест закончился, все в комнате испытали громадное облегчение.

Хан Веймин дал Фан Му сигнал снять сенсоры с разных частей тела Син Чжисена. Фан Му кивнул и потянулся отстегнуть датчик гальванической реакции кожи. Син Чжисен поспешно ткнул пальцем в пневмографы:

– Сними сначала эти штуки. Они врезаются в кожу.

Хан Веймин рассмеялся и передал Син Чжисену сигарету.

– Надо бы вам немного похудеть, друг мой.

Фан Му быстро отстегнул пневмографы с груди, но абдоминальный датчик не хотел поддаваться. Пока Фан Му возился с ним, Хан Веймин продолжал болтать с Син Чжисеном.

– Старый Син, когда собираетесь на пенсию? – спросил он.

– Еще не скоро, – с улыбкой ответил Син Чжисен.

– А я вот хочу поскорее. Осяду наконец-то дома после стольких лет службы, заживу спокойно… Без тревог и забот, – мечтательно сказал Хан Веймин.

– Уж конечно, – усмехнулся Син Чжисен.

Абдоминальный датчик все-таки поддался; избавившись от него, Фан Му быстро снял кардиограф с левой руки Син Чжисена.

– Вашу дочь зовут Син На, да ведь? Она замужем? – спросил Хан Веймин.

– Пока нет, – ответил Син Чжисен.

– Работает учительницей? – последовал новый вопрос.

– Нет, уехала за границу, – сказал Син Чжисен.

Внезапно все они услышали яростное царапанье самописца в углу комнаты. Бросив на него взгляд, Фан Му увидел, как тот быстро скачет от одного края графика к другому.

Син Чжисен лгал.

В голове у Фан Му помутилось. Правой рукой он еще тянулся к сенсору на пальце Син Чжисена. «Скорей сними его», – пронеслось в мыслях Фан Му.

– Стоп!

Это был Хан Веймин. Его мягкость и спокойствие сразу же пропали. С мрачным лицом он уставился комиссару в глаза. Син Чжисен невозмутимо встретил его взгляд. Тем не менее его щеки медленно покраснели.

Хан Веймин смотрел на Син Чжисена не отрываясь еще секунд десять, а потом начал заново.

Хан Веймин: У вас в тот день была назначена встреча в отеле «Бэй-Сити», это так?

Син Чжисен: Да.

Хан Веймин: И вы пришли туда с оружием, верно?

Син Чжисен: Я полицейский. Я часто ношу с собой оружие.

Хан Веймин: У вас был при себе пистолет, и вы собирались им воспользоваться, верно?

Син Чжисен (качает головой, но после едва заметного кивка; датчик гальванической реакции кожи показывает отклонение от нормы): Нет.

Хан Веймин: Не для того, чтобы застрелить того человека, но для чего-то другого, я прав?

Син Чжисен (слабая улыбка, зрачки быстро расширяются): Мы что, возобновили проверку?

Хан Веймин: Отвечайте на вопрос, Старый Син.

Син Чжисен (отводит глаза, слегка почесывает ноздрю кончиком правого мизинца; датчик гальванической реакции кожи показывает отклонение от нормы): Нет, не для этого.

Храм Праджны[30] находился в центре города. Некогда заброшенный и полуразрушенный, он грозил исчезнуть совсем, пока люди не начали вдруг снова приходить туда для молитвы. Постепенно их становилось все больше, и теперь храм Праджны стал самым крупным из буддийских мест поклонения в Чанхоне. Густые облака дыма от курильниц и множество монахов с довольными лицами свидетельствовали о его возрастающем благополучии и успехе. Непонятно почему, но чем больше у людей становилось материальных ценностей, тем менее духовно удовлетворенными они чувствовали себя.

Неудивительно, что во дворе храма яблоку негде было упасть. Господин Чжин громко выругался, пытаясь пробиться сквозь толпу. Он нес в руках большую связку благовонных палочек.

– Черт, у вас всех что, нет дома? – возмутился он, толкнув женщину перед собой в спину.

Льян Сихай скривился, и возле его рта проступили жесткие суровые морщины. Этого было достаточно, чтобы господин Чжин замолчал. Он осторожно протянул палочки Льян Сихаю.

– Восемьсот восемнадцать юаней. – Заметив вопросительный взгляд Льян Сихая, господин Чжин быстро добавил: – Я взял самые дорогие.

Объяснение не удовлетворило его патрона.

– Дело не в потраченных деньгах, а в том, что у тебя в сердце, – сказал тот.

В ответ господин Чжин лишь недоуменно поморгал.

Льян Сихай развернулся с улыбкой и пошел к центральной курильнице.

При виде него другие расступились в стороны: в храме редко появлялись такие богатые и влиятельные посетители. Льян Сихай не обращал на них внимания; он давно привык к тому, что на него смотрят и перешептываются за спиной. Несколько минут он простоял перед курильницей, сложив руки в молитве. Потом двинулся в зал Махавиры[31], главное помещение в любом традиционном буддийском храме.

В зале Льян Сихай с благоговением подошел к статуе Будды. Заметив его, сонный монах возле гонга сразу проснулся; его глаза загорелись, стоило ему осознать, кто к ним пожаловал. Поздоровавшись с Льян Сихаем, монах изо всех сил ударил в гонг. Прозрачный звон заставил остальных посетителей повернуть головы; казалось, один Льян Сихай не заметил его. Он смотрел только на Будду. Медленно подошел к молитвенной подушке перед статуей, опять сложил руки перед грудью и поправил положение стоп.

Он свел пятки вместе, носки расставил врозь, а потом поклонился, не спуская глаз с кончиков своих пальцев. Опустил на подушку правую руку, продолжая держать левую перед собой. Правой рукой нащупал центр подушки, согнул колени и встал на нее. Перенес левую руку на подушку, на расстояние ладони от правой. Потом прикоснулся к подушке лбом, точно между ладонями, развернув их кверху в знак полного повиновения.

Его образцовое поклонение не осталось незамеченным. Пара, молившаяся на соседних подушках, наблюдала за процессом с неприкрытым восхищением. Женщина, не удержавшись, ткнула мужа пальцем в бок:

– Только погляди на него – вот это мастерство! Тебе бы у него поучиться.

Господин Чжин тоже с восторгом смотрел, как молится Льян Сихай. Он видел, как голова босса медленно наклоняется и поднимается над подушкой. Он пытался прислушиваться, но понять, о чем говорится в молитве, так и не смог.

Несколько раз распростершись ниц, Льян Сихай развернул руки ладонями вниз и начал подниматься. Правую руку он передвинул в центр подушки, а левую вернул в молитвенное положение перед грудью. Медленно встал на ноги и выпрямился, сложив обе руки перед собой.

Закончив молитву, Льян Сихай повернулся к старому монаху, который вошел в зал, пока он лежал ниц, и ждал в молчании возле статуи Будды.

– Настоятель Чжинхен! – обратился к нему Льян Сихай с поклоном.

Настоятель широко улыбнулся, возвращая поклон.

– Милостивый Льян, вот вы и вернулись!

– Да, – просто ответил Льян Сихай.

– В последний раз вы пожертвовали храму триста тысяч юаней, а у меня даже не было возможности смиренно вас поблагодарить…

– Не надо благодарностей, наставник, – быстро ответил Льян Сихай. – Я сделал то, что должно.

– Вы обратились к Будде всем сердцем, поэтому Будда благословил вас и будет защищать, – монах приветливо кивнул.

С почтением и трепетом в голосе Льян Сихай произнес:

– Амитабха. – Это было священное имя Будды с запада, с «Чистой земли». Каждый, кто повторяет это имя и в мыслях сосредоточен на Будде, возродится в раю, достигнув совершенного просветления.

На выходе из храма лицо Льян Сихая сияло искренней улыбкой.

Настроение в конференц-зале Департамента общественной безопасности было мрачнее некуда. Неожиданные события второй половины дня превратили и без того сложное и запутанное дело в сущий кошмар.

После завершения теста на полиграфе Хан Веймин представил два набора противоречащих друг другу результатов. Первая часть теста давала четкий отрицательный ответ, вторая – четкий положительный. Хан Веймин объяснял это тем, что Син Чжисен не лгал полиции. Однако в отель он пришел не на обычную встречу. Вслух Хан Веймин этого не сказал, но все понимали, что по результатам теста Син Чжисен явился в отель «Бэй-Сити», чтобы кого-то убить. Просто в итоге он убил не того человека.

Помимо низкого торжественного голоса Хан Веймина, в конференц-зале не раздавалось ни звука. Участники совещания сидели, погруженные в раздумья, и даже высокопоставленное начальство не торопилось делиться своими заключениями.

После того как Хан Веймин закончил с отчетом, комиссар затушил сигарету и обвел комнату взглядом. Затем объявил, что полиция не может допустить в этом деле ни малейшей ошибки и потребуется дальнейшее расследование. На этом совещание завершилось.

По одному участники стали выходить из конференц-зала, и очень скоро в нем остались только Хан Веймин, Бьян Пинь и Фан Му. Бьян Пинь поглядел на своего профайлера: тот сидел, застыв в кресле, и смотрел в стол. Кажется, он не шелохнулся с начала совещания.

Вздохнув, Бьян Пинь повернулся к Хан Веймину.

– Идемте поужинаем, Мастер Хан, – негромко сказал он.

– Нет-нет. Я не голоден. – Лицо Хан Веймина было бледным. – С работой здесь я закончил и хочу уехать как можно скорее.

Фан Му подвез Хан Веймина назад в отель. Бьян Пинь их сопровождал. После того как полиграфолог вылез, Фан Му с Бьян Пинем немного посидели в припаркованной машине, в молчании куря сигареты.

Бьян Пинь выкинул окурок в окно и издал очередной тяжкий вздох.

– Мне пора обратно.

– Я вас отвезу. – Фан Му завел мотор.

– Не стоит. Мне надо подумать, так что я лучше прогуляюсь, – объяснил Бьян Пинь, вылезая из машины. – Увидимся завтра.

Фан Му опустил голову. Он совсем упал духом; в машине воцарилось молчание. Вдруг он ощутил желание как следует выпить. Очень кстати увидел в конце улицы небольшой ресторанчик. Неоновая вывеска так и зазывала к себе.

Фан Му нажал на газ, подчиняясь зову.

За какой-то час Фан Му опустошил четыре бутылки пива, которые теперь стояли в ряд перед ним. К еде он так и не прикоснулся. Алкоголь уже заметно ударил ему в голову; щурясь, Фан Му пытался сосредоточиться на котелке с кипящим бульоном в центре стола. Сквозь туман он внезапно осознал нечто важное: его мозг – такой же котелок, где все варится и кипит.

Старый Син обманул его. Такого Фан Му не ожидал. Он не жалел об усилиях, потраченных впустую, – куда больше его задело предательство со стороны человека, которому он полностью доверял. Может ли он и дальше полагаться на свои суждения? Каково значение их недавних открытий? Мог ли человек, замешанный в подобных делах, действительно быть невиновен? Работал Дин Сучен под прикрытием или был просто сообщником Син Чжисена?

– Вот это да!

На периферии затуманенного зрения Фан Му медленно возникла расплывчатая фигура. Он с трудом поднял голову, пытаясь сосредоточиться. После мучительно долгой паузы ему удалось наконец узнать и человека, и голос. Это был Хан Веймин.

Эксперт-полиграфолог сел за стол напротив Фан Му, пересчитал глазами пустые бутылки и усмехнулся:

– Ничего себе у вас жажда, юный Фан!

Ответа он не ждал; вместо этого позвал официанта и сделал заказ:

– Еще четыре бутылки пива и две порции ребрышек.

Когда еда и напитки прибыли, Хан Веймин немедленно принялся за первую бутылку. Казалось, он не обращает никакого внимания на Фан Му, неотрывно глядевшего на него.

В голове у молодого профайлера вихрем кружились мысли. Вне всякого сомнения, Хан Веймин – честный полицейский, но ведь это он изобличил Син Чжисена. Получалось – по искаженной алкоголем логике, – что это полиграфолог виноват в том, что он теперь чувствует себя преданным и озлобленным.

Хан Веймин ощутил на себе пристальный взгляд, но глаз не поднял. Между глотками пива он заметил вскользь:

– Поешьте что-нибудь. Можете и дальше меня ненавидеть, но вам надо поесть.

Продолжая буравить эксперта пустыми глазами, Фан Му взялся за палочки. Он выловил из котелка кусок мяса и уронил себе на тарелку. Несколько секунд посидел неподвижно, а потом сказал:

– Нет. Я вас не ненавижу.

Хан Веймин рассмеялся и посмотрел на Фан Му.

– Мы с вами оба специалисты по человеческому поведению. Так что не отрицайте, – сказал он, сухо ухмыльнувшись. – Это написано у вас на лице.

Мгновение Фан Му молчал. Потом, закипая, внезапно ударил пивным бокалом по столу.

– Почему вы просто не оставили Старого Сина в покое? – выкрикнул он.

Его вспышка привлекла внимание других посетителей. Они стали оборачиваться на Фан Му, который сидел, красный и смущенный, напротив Хан Веймина, по-прежнему спокойного и собранного. Однако шоу не возобновилось, и вскоре посетители уже вернулись к своим тарелкам и стаканам.

Хан Веймин заметил, что бокал в руке профайлера раскололся. Он нахмурил брови и дал официанту знак его заменить.

Фан Му было наплевать. Он чувствовал себя опустошенным, все тело болело, голова клонилась вниз. Официант подскочил забрать бокал; когда холодное стекло вынули у Фан Му из руки, он вдруг ощутил пульсирующую боль. Поднеся ладонь к лицу, увидел порез. Неглубокий, но из раны уже текла кровь. Словно из тумана, вдруг появилась белая салфетка – Хан Веймин передал ее Фан Му, чтобы тот перевязал руку.

Молодой человек зажал салфеткой порез. Подняв голову, он увидел, что Хан Веймин отложил палочки и закурил сигарету. Он медленно затягивался, не сводя глаз с Фан Му.

– Дело не в том, что я не оставил его в покое. Он сам сделал это с собой, – медленно, размеренно заговорил Хан Веймин. – Он сделал то, чего не должен делать ни один полицейский.

– Старый Син никогда не стал бы убивать без веской причины… – запротестовал Фан Му.

– Нет веской причины для убийства! – поднял голос Хан Веймин. – Любое другое преступление можно простить. Но убийство – никогда!

Он отчетливо произносил каждое слово; его лицо было суровым, а глаза так и пронзали Фан Му. Не в силах сопротивляться такому напору, тот поник.

– Старого Сина подставили, – запинаясь, пробормотал он себе под нос.

– Это очевидно. – Хан Веймин прикурил новую сигарету. – Если я не ошибаюсь, вы знаете об этом деле больше, чем любой из нас.

Фан Му попытался возразить, но Хан Веймин его перебил:

– Я не стану ничего из вас вытягивать. Если Старый Син вам доверяет и вы действительно заслуживаете его доверия, то вам придется разобраться, что там на самом деле произошло. Если найдете человека, который устроил ловушку, большинство обвинений со Старого Сина снимут. И тогда…

– Тогда что? – Фан Му поднял голову.

– Тогда он понесет справедливое наказание за свои действия, – ответил Хан Веймин тихо. – Мы с вами оба понимаем, что этого не избежать. Но сейчас это не имеет значения – главное, чтобы его не обвинили в преступлении, которого он не совершал. Желаю вам удачи.

Несколько секунд Фан Му просидел в молчании, обдумывая его слова. Потом медленно поднялся и, пошатываясь, вышел.

Хан Веймин остался за столиком. Проводив Фан Му глазами, он пробормотал:

– Вот ведь какой – ушел и не заплатил…

Уже наступила ночь, на улице похолодало. Фан Му стоял в черном коридоре; в слабых отсветах городских фонарей он видел, как пар от дыхания вылетает у него изо рта. Собравшись с духом, он позвонил в квартиру 402.

Мгновение спустя глазок в двери потемнел; Фан Му понял, что изнутри кто-то выглядывает.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Это я, Фан Му. – Он постарался говорить спокойно. – Старшая сестра, прошу, откройте дверь.

Ян Минь вздохнула с облегчением и открыла замок.

– Что ты…

Фан Му ворвался внутрь, не дав ей закончить вопрос.

– Старшая сестра, нам надо поговорить. – Тон его был предельно серьезным.

– Поговорить о чем? – Она потянула носом, учуяв алкоголь. Нахмурив брови, спросила: – Ты что, выпил?

– Да, – резко бросил в ответ Фан Му. – Где Син На?

Краска сбежала с лица Ян Минь, губы ее задрожали. Несколько секунд она стояла, не шевелясь, напуганная и потрясенная. Ее глаза расширились, и она кивнула, начиная понимать.

– Син На… – повторил он снова.

– Что со Старым Сином? – Она схватила Фан Му за руку, сжав ее с неожиданной силой. – Он что…

Фан Му почувствовал, как ее ногти впились ему в ладонь, но продолжал настаивать:

– Где Син На?

– Сначала скажи, что случилось с Сином. – Ее голос грозил вот-вот сорваться на крик. – Я ничего не скажу, если ты не скажешь.

Он поглядел в ее глаза, полные слез, которые не могли ни отступить, ни прорваться.

– На детекторе лжи сегодня днем… – Поискал нужное слово. – Результаты показали, что Старый Син правда собирался кого-то убить.

Внезапно из руки, вцепившейся в ладонь Фан Му, пропали все силы, и пальцы Ян Минь разжались. Но глаз она не отвела, хотя из них и полились слезы. Ноги женщины подкосились, и она, отступив на шаг, осела на диван возле стены.

– Старый дурак, – всхлипывала Ян Минь, всем телом содрогаясь на диванных подушках. – Что за старый дурак!

Фан Му положил руку рядом с ней на спинку дивана, не представляя, как ее утешить. Постепенно всхлипы затихли, и он тихонько спросил снова:

– Где Син На?

Слезы Ян Минь внезапно высохли. Она провела рукой по лицу и твердо произнесла:

– Уходи. Мне нечего тебе сказать.

Он присел перед ней на корточки:

– Старшая сестра, я хочу помочь Старому Сину…

– Если бы Старый Син хотел, он сам тебе рассказал бы. – Она встала. – У меня нет сил. Прошу, уходи.

Фан Му стиснул зубы и быстро обвел взглядом гостиную. Потом без предупреждения бросился к дверям спальни.

На мгновение Ян Минь остолбенела, но быстро пришла в себя и устремилась за ним. Однако ей удалось только схватить Фан Му за рукав. Он легко вырвался и распахнул дверь.

Из спальни вырвался густой аромат курительных палочек и мерный электрический гул. За дверью было темно и очень холодно. Там творилось что-то неладное.

Комната нисколько не походила на спальню молодой женщины. В ней не было кровати, не было шкафа или комода, не было туалетного столика и тумбы под телевизор. Вместо них там стоял маленький алтарь с курильницей и нечто вроде большого сундука прямо посредине. Присмотревшись, Фан Му понял, что это морозильник.

Секунду он таращился на него в шоке, потом, сам этого не заметив, сделал к морозильнику несколько шагов. И тут в него вцепились руки, изо всех сил пытаясь остановить. Словно сражаясь за собственную жизнь, Ян Минь громко закричала. Волосы, мокрые от слез, прилипли к ее лицу, в глазах стояли страх и мольба.

– Не тревожь ее! – заикалась женщина. – Дай ей покоиться в мире. – Она захлебывалась слезами. – Умоляю тебя… Она достаточно настрадалась!

Фан Му весь похолодел, начиная понимать, что лежит в морозильнике.

– Это… там… – Его голос дрогнул. Он протянул руку к рукоятке на дверце, лишившись дара речи.

Ян Минь отчаянно затрясла головой и сползла на пол. Ее пальцы продолжали цепляться за рубашку Фан Му.

– Но как же… Почему?.. – Фан Му не хотел – не мог – в такое поверить.

– Седьмого августа… наша На не пришла домой с работы… не отвечала на мобильный телефон… – Ян Минь хватала ртом воздух. – После полуночи кто-то постучал нам в дверь… Я никого не видела, там стояла только большая коробка…

Из ее груди вырвался стон отчаяния. Вся сцена заново предстала у женщины перед глазами.

– Мое дитя… Без рук, без ног… грудь отрезана… и ей засунули… разное… внутрь…

Фан Му оледенел, в висках у него застучало. Слова Ян Минь эхом отдавались у него в ушах. Он стиснул зубы с такой силой, что они, казалось, вот-вот раскрошатся.

– Кто? – хрипло спросил он. Рычание, раздавшееся из его глотки, даже отдаленно не напоминало его обычный голос. – Кто это сделал?

– Я не знаю… – Ян Минь выпустила его рукав.

Фан Му не знал, почему она перестала его держать, но, так или иначе, женщина, сломленная горем и скорбью, повалилась на пол лицом вниз и зарыдала, содрогаясь всем телом.

– Я не знаю…

– Почему вы не сообщили в полицию? – воскликнул он. – Старый Син – полицейский! Мы все полицейские!

– Он не сказал мне, почему это надо держать в секрете. Просто велел купить морозильник для нашей дочки… – Она билась на полу, заливаясь слезами. – Он сказал, что сам разберется…

– Но… почему вы оставили ее здесь? – Фан Му разрывался между ужасом и недоумением.

– Смерть ребенка – это так страшно… – Ян Минь зарыдала еще сильней. – Она была такая красивая… Она ни за что не допустила бы, чтобы ее увидели такой… У нас ничего не осталось… Мы хотели оказать ей… последнюю услугу…

Рыдания заглушили ее слова.

Фан Му поглядел на морозильник. Тот возвышался в центре комнаты, глухой к слезам матери, лежавшей перед ним. Медленно Фан Му сделал последний шаг и потянул за ручку.

То, что открылось его глазам, казалось настоящим ледяным адом.

Девушка внутри была покрыта инеем. Ее голова, слегка наклоненная влево, побелела от изморози. Но даже холод не мог скрыть страшных ран на ее лице. Влага иссохла, и кожа девушки сморщилась и потемнела. От ее красоты не осталось следа. Тело было завернуто в теплый халат – как будто родители хотели защитить ее от холода. В нем ее пропорции, в отсутствие конечностей, выглядели искаженными – как у жуткой изуродованной детской куклы.

Ян Минь словно и не заметила, что Фан Му открыл морозильник. Она лежала в прострации на полу, погрузившись в свои кошмарные воспоминания.

– Наверное, ей было очень страшно… очень страшно умирать…

Фан Му ее больше не слышал.

Когда он аккуратно закрыл дверцу морозильника, решение было уже принято.

Син Чжисена должны были увезти обратно в тюрьму. Департамент попытался скрыть новости о том, что случилось в ходе проверки на полиграфе, но вскоре весь город знал, что Син Чжисен собирался убить человека.

В день перевозки погода была холодная и безрадостная; Син Чжисен уезжал из Чанхона один, и никто не вызвался его провожать.

Полицейский фургон выехал из здания департамента, и вскоре его поглотил транспортный поток. Полтора часа спустя он уже был за границами Чанхона. А еще через тридцать минут притормозил на бензоколонке у шоссе.

Когда фургон остановился, Син Чжисен открыл глаза. Всю поездку он держал их закрытыми, давая отдых усталому уму. Выглянул в окно и спросил:

– Где мы сейчас?

Два офицера, сидевшие с ним в кузове, не ответили. Они просто вылезли из фургона и ушли.

Тихонько вздохнув, Син Чжисен снова зажмурился. Мгновение спустя он услышал за окном знакомый голос:

– Большое вам спасибо.

– Только недолго, – сказал один из офицеров.

– Конечно. Я не собираюсь доставлять вам неприятности, – ответил голос.

Сердце Син Чжисена заколотилось, глаза широко распахнулись. Он увидел, как в фургон забирается Фан Му.

Профайлер захлопнул дверцу и постучал костяшками пальцев по стеклу, отделяющему кузов от водителя. Водитель оглянулся, и Фан Му на пальцах показал ему: «10». Одновременно он прошептал:

– Десять минут.

Водитель кивнул и вылез из кабины.

Фан Му присел напротив Син Чжисена, вытащил сигарету и сунул ему в трясущиеся руки. Охваченный стыдом, Старый Син механически взял сигарету. Он не осмеливался посмотреть Фан Му в глаза. Смущение сковало его сильнее, чем кандалы.

– Итак, здесь только мы с вами. – Фан Му едва заметно поклонился. – Вчера я заглянул к вам домой…

Син Чжисен замер, не донеся сигарету до рта, потом вздрогнул всем телом.

Фан Му бесстрастно глядел на его скованные дрожащие руки.

– Кто это сделал? – спросил он без эмоций в голосе.

Кажется, Син Чжисен лишился последних сил, но все-таки сумел сунуть в рот сигарету и яростно затянулся, наполняя легкие дымом.

– Забудь, о чем я тебя просил. – Голос Син Чжисена был похож на воронье карканье. – Я заслуживаю того, что случится со мной.

Фан Му, не мигая, смотрел на него еще несколько секунд.

– Кто это сделал? – ровным тоном повторил он.

– Не спрашивай. Не впутывайся в это. Только не ради меня. Я недостоин. – Син Чжисен покачал головой. – Я утащу тебя за собой…

– Дело не в вас, – перебил Фан Му все так же бесстрастно. – Я тот, кто есть; теперь, когда я знаю, я должен что-то предпринять.

Он замолчал в ожидании ответа. Потом сказал уже настойчивее:

– Что вы можете рассказать мне?

Син Чжисен поднял голову. Встретившись с Фан Му взглядом, он молча посидел несколько секунд. Потом внезапно улыбнулся.

– Что ты хочешь знать?

– Сейчас я не знаю ничего. Поэтому, – ответил Фан Му, и его глаза сверкнули, – всё.

– Это началось после Нового года. Помнишь, я тебе говорил про продажу детей за границу? Мы пытались раскрутить это дело, но расследование шло очень тяжело, и мы постоянно натыкались на препятствия. Тогда и решили перейти к операции под прикрытием. Примерно в это же время мне стали поступать письма и звонки с угрозами. Ничего необычного – ты знаешь, как это бывает. В общем, я их всерьез не принимал. А потом, в начале августа, мы узнали о неудачной попытке похищения школьницы из Куанцяня. Это была одна из учениц Син На…

Син Чжисен снова повесил голову; улыбка и легковесный тон испарились. Он неловко поднес скованные руки к голове и медленно запустил пальцы в волосы.

– В школе попросили родителей приезжать и забирать своих детей. Седьмого августа родители троих не явились, и Син На решила сама отвести детей по домам. Она больше не вернулась. – Он задохнулся, не в силах продолжать; вцепился себе в волосы обеими руками и стал рвать их и дергать. Жуткий нутряной звук – стон раненого животного – вырвался у него из груди.

Фан Му придержал его запястья и спокойно спросил:

– Почему вы не допросили те семьи? Возможно, кто-то дал бы вам зацепку.

– Я пытался, но они отказывались говорить. А потом без моего ведома все они покинули город. – Лицо Син Чжисена смертельно побледнело. – Хотя я приказывал им остаться.

– И тогда вы… – Фан Му оставил фразу без окончания.

– Да, – Син Чжисен кивнул. – Я послал Дин Сучена под прикрытием не только ради расследования; он должен был доставить мне того, кто стоял за этим делом, чтобы я убил его собственными руками.

– То есть вы хотите сказать, – произнес Фан Му с расстановкой, – что приказали Дин Сучену помочь вам убить человека?

– Да. – Губы Син Чжисена растянулись в мрачной усмешке. – Думаю, ты сильно разочарован во мне.

– Но почему вы не пошли законным путем? – настойчиво спросил Фан Му.

Син Чжисен рассмеялся, запрокинув голову.

– Конечно, заяви я обо всем, мы арестовали бы одного-двух из них, но чего бы добились? По улицам бродят легионы Ю Инбо, готовых на что угодно за хорошую плату. И даже если бы мы поймали того, кто за этим стоит, даже если бы нашли против него неопровержимые доказательства, что дальше? Смертная казнь? Его привяжут к каталке, введут пентобарбитал, подождут, пока он уснет, а потом вколют хлорид калия? Как удобно – он просто уснет! – Его голос сорвался на крик: – Они отрезали Син На ноги и руки!

Фан Му сидел в молчании, не сводя с Син Чжисена глаз. Внезапно ему страстно захотелось высадить старика из фургона, вложить в руки пистолет и позволить вышибить мозги из того, кто совершил такое зверство. Подавив приступ гнева, Фан Му постарался произнести как можно ровнее:

– Что случилось потом?

Син Чжисен выпученными глазами уставился в пол. Тяжело дыша, он снова содрогнулся. Тело его обмякло, веки опустились.

– Дин Сучен прислал мне сообщение, – заговорил он тихо, ослабев от пережитых воспоминаний. – Мы договаривались, что он поставит крестик на записке, когда все будет готово. Поэтому, когда я увидел его… – Син Чжисен сделал глубокий вдох. – Дальше ты знаешь.

– Он сообщил вам имя? – спросил Фан Му.

– Нет. И это должно было стать для меня первым предупреждением, – ответил Син Чжисен, глядя себе под ноги. – Но жажда мести затмила мой разум; при виде этого крестика я обо всем позабыл.

Фан Му помолчал немного, переваривая его слова.

– И это всё? – спросил он через несколько секунд.

Син Чжисен кивнул, а потом, с трудом подняв голову, обратился к нему:

– Есть две вещи, в которых мне потребуется твоя помощь. Если я еще могу рассчитывать на нее.

– Скажите, что вам нужно, – ответил Фан Му с кивком.

– Во-первых, я не знаю, выдал ли своими действиями Дин Сучена. Если выдал, ты должен мне помочь связаться с ним. – Син Чжисен сделал короткую паузу, прежде чем продолжить: – Во-вторых, если они добрались до него, просто забудь обо всем. Противник гораздо влиятельнее, чем мы предполагали. Я готов принять любые последствия, какие угодно, но не хочу, чтобы пострадал еще кто-нибудь.

Фан Му невыносимо было смотреть на измученное, исхудавшее лицо Син Чжисена. Не сказав больше ни слова, он поднялся и выпрыгнул из фургона. Подзывая охранников, почувствовал на себе настойчивый взгляд Старого Сина.

Обернувшись, чтобы захлопнуть дверцу, Фан Му еще раз всмотрелся в постаревшее лицо своего наставника.

– Живите, – настойчиво сказал он. – Вы должны жить.

Несколько дней спустя департамент принял официальное решение: с учетом результатов проверки на детекторе лжи следственная группа должна была продолжить расследование.

В первую очередь предстояло сосредоточиться на женщине – если таковая действительно существовала – и на ее связи с делом. Прежде всего, отыскать труп. Предпринимались меры для изучения всех неопознанных женских тел в Чанхоне и окрестностях. Но ни одного трупа с приметами, описанными Син Чжисеном, обнаружено не было. Детективов это не удивило: все они понимали, что ищут иголку в стоге сена.

Сяо Вон продолжал расследование в отеле «Бэй-Сити», информируя Фан Му о его ходе. Пока что он выяснил, что отель открылся в 2001 году и им управляет некий Чжин Йонгу. По данным Торгово-промышленной палаты, никакой нелегальной деятельности за ним замечено не было и он исправно платил налоги. Под руководством Сяо Вона специалисты изучили место преступления и соседние комнаты еще несколько раз – по-прежнему безрезультатно.

Фан Му тоже вел неофициальное расследование, вкладывая в работу все свои силы. Ему требовалось как можно быстрее отыскать Дин Сучена. Он надеялся, что пропавший агент под прикрытием даст ключ к этой загадке. Фан Му старался не задумываться о том, что агент может быть уже мертв или сбежать из города. Найти его за пределами Чанхона будет практически невозможно. Еще один исчезнувший труп – это последнее, что им сейчас нужно.

Но никакая работа не могла стереть из его памяти ту комнату. Картина как живая стояла перед глазами, терзая невыносимым воспоминанием об обрубке в морозилке. Обрубке, которым стала Син На.

Боль и сомнения поколебали его уверенность в том, что он поступает правильно. Фан Му не знал даже, хочет ли продолжать – выиграет ли кто-нибудь от того, что он найдет ответы. Тем не менее он слепо прорывался вперед.

Был вечер среды – третье плановое совещание следственной группы.

Срок предварительного содержания Син Чжисена под стражей близился к концу. Пресса, внимательно следившая за делом с самого начала, тоже это знала. Пристальное внимание общественности не оставляло следствию выбора. Если они не найдут доказательств невиновности Син Чжисена, и быстро, городской департамент будет вынужден передать дело в прокуратуру для предъявления обвинения. Как только это произойдет, департамент уже ни на что не сможет повлиять.

Понимая, что времени остается мало, а прогресс даже не наметился, члены следственной группы сидели в мрачном молчании вокруг большого стола. Разочарование, витавшее в воздухе, казалось столь ощутимым, что грозило обрушиться им на головы, как гранитная плита.

Они как раз дослушивали отчет Сяо Вона о действиях сторонних следователей, когда кто-то влетел в двери.

Чжен Линь помчался прямиком к комиссару.

Тот отнюдь не обрадовался его появлению:

– Чжен Линь, у нас совещание. Подождите снаружи.

– Я знаю. Поэтому и пришел, – ответил Чжен Линь, не сбавляя хода. Он остановился во главе стола. – У нас важная находка.

Площадь допросной не превышала пяти квадратных метров; там с трудом помещались стол и мужчина, сидевший перед ним на стуле. Когда туда набилась в полном составе следственная группа, в комнате немедленно стало нечем дышать. Комиссара, вошедшего первым, уже толкали в спину.

Он развернулся и указал по очереди на Фан Му, Сяо Вона и Чжен Линя.

– Вы трое останьтесь. Остальные – на выход.

Комната освободилась, и комиссар посмотрел на юношу, сидевшего за столом. Сдержанным тоном спросил его:

– Как вас зовут?

Юноша поднял голову, и Фан Му с Сяо Воном обменялись понимающими взглядами.

Это был Цзин Сю, охранник из отеля «Бэй-Сити».

Цзин Сю явно не радовался своему пребыванию в тесной комнатке с кучей полицейских. Он завозился на стуле, переводя взгляд с одного напряженного лица на другое. Единственное, чего он не сделал, – не ответил на вопрос комиссара.

Чжен Линь заговорил за него:

– Его имя Цзин Сю, и он работает охранником в отеле «Бэй-Сити». Он находился на дежурстве в день происшествия.

– И?.. – Комиссар обернулся к Чжен Линю. – Что у вас за важная находка?

– Запись! – Чжен Линь поднял повыше конверт, который держал в руках. – Тут отлично виден коридор, где находится комната. Запись сделана в день преступления.

Фан Му изумленно вытаращился на конверт. Кажется, он начинал понимать, зачем Чжен Линь изъял записи с камер наблюдения в отеле. Молодой профайлер отчаянно надеялся, что все-таки ошибся.

– Запись? – От неожиданности комиссар широко распахнул глаза. Повернувшись обратно к Цзин Сю, он спросил: – Разве ремонтники не приказали вам отключить всю систему?

Цзин Сю поглядел на комиссара, потом на Чжен Линя. Наконец его губы шевельнулись. Он пробормотал что-то невнятное, и Чжен Линь снова вмешался:

– Когда произошел инцидент, некоторые камеры уже перезагрузились. Включая ту, что находится в южном конце коридора на шестом этаже. Нам очень повезло – в нее видна нужная нам комната.

Комиссар скользнул глазами по Чжен Линю и снова обратился к Цзин Сю:

– Почему вы не передали нам запись сразу?

– Я… – Цзин Сю совсем сник. – Я…

– Он боялся выговора и не хотел, чтобы у отеля были неприятности. – Это опять вмешался Чжен Линь.

Комиссар выпрямился, скривив гримасу.

Сердце отчаянно колотилось у Фан Му в груди. Неприятное подозрение, посетившее его, стремительно превращалось в реальность.

Комиссар махнул рукой в сторону двери:

– Ну ладно, идемте посмотрим запись.

Запись продолжалась один час сорок минут. Первые восемьдесят минут на ней не было ничего интересного – просто коридор, по которому время от времени проходили служащие отеля. В 16:13 в коридоре появился высокий мужчина. Хоть он был виден только со спины, одежда не оставляла ни малейшего сомнения, что это Син Чжисен.

Обрадованные, члены следственной группы продолжили смотреть дальше; все не сводили с монитора глаз. Мужчина на записи вошел в номер 624, и на некоторое время в коридоре снова воцарилось спокойствие. Спустя две минуты двенадцать секунд дверь широко распахнулась, и в коридор выскочил какой-то человек. Высокий мужчина погнался за ним. В открытую дверь лился свет, озаряя ковровое покрытие в номере и в коридоре. Свет сразу привлек внимание Фан Му. Напрягая и ум, и зрение, он пытался понять, что это означает. Внезапно его зрачки расширились. Чжен Линь, чертов идиот!

Примерно десять секунд спустя на экране возникли трое. Они были в униформе, с лицами, закрытыми медицинскими масками. Троица быстро вошла в номер 624, закрыв за собой дверь. Через одну минуту двадцать секунд двое появились снова – они тащили что-то длинное и тяжелое. Скорее всего, это был ковер, в который завернули труп. Последний мужчина шел за ними; он волок плотно набитый полиэтиленовый мешок. Троица скрылась за кромкой экрана, пропав из вида.

Все время просмотра комиссар стоял прямой как штык, подперев подбородок рукой. Когда видео закончилось, он несколько секунд молчал. Потом дал знак всем, кроме Чжен Линя, покинуть помещение.

Выйдя в коридор, Сяо Вон с нескрываемой радостью воскликнул:

– Это все объясняет! Теперь мы можем доказать, что Старый Син говорил правду.

Фан Му лишь кисло улыбнулся ему в ответ и молча отвернулся к окну.

На улице было холодно; деревья уже сбросили последние листья. Под деревьями шагали люди в толстых свитерах и пальто. Они старались идти быстрее, чтобы не мерзнуть. На сердце у Фан Му стоял холод еще сильней того, что был снаружи.

Внезапно из переговорной раздались голоса. До них донесся возглас комиссара:

– …ты творишь, безмозглый… По-твоему, нам и без того мало неприятностей?!

Голос Чжен Линя что-то отвечал – кажется, он пытался объясниться. Фан Му показалось, что Чжен Линь вот-вот перейдет на крик.

Он обернулся к двери и случайно встретился глазами с Сяо Воном. Полицейский из Сюйцзиня внимательно прислушивался к ссоре, забыв о зажженной сигарете в руке. Они обменялись изумленными взглядами.

Внезапно дверь широко распахнулась, и комиссар, красный от злости, выскочил в коридор. Он увидел Фан Му и Сяо Вона, стоявших возле окна, ткнул в Фан Му пальцем и громко выкрикнул:

– Ты, сюда!

Фан Му поспешил в переговорную. Едва он вошел, как комиссар с грохотом захлопнул за ним дверь. Фан Му увидел, что Чжен Линь стоит, весь потный, уперев руки в бока. Он скользнул по Фан Му глазами и быстро отвернулся.

– Отлично. Ну-ка, Маленький Фан, давай поговорим. – Хотя комиссар обращался к Фан Му, смотрел он на Чжен Линя. – Что ты думаешь про эту запись?

Фан Му понял, что увиливать не имеет смысла. Тем не менее он постарался поймать взгляд Чжен Линя. Капитан не отвел глаз – казалось, он умоляет Фан Му о чем-то.

– Не надо пялиться на него! Просто скажи, что ты думаешь, – резко потребовал комиссар.

Фан Му почувствовал, как оба начальника нетерпеливо ждут; их глаза резали его, словно лазером, чуть ли не прожигая кожу.

– Запись подделана, – негромко сказал он, опуская голову.

– Видишь? Ты видишь?! – Комиссар воздел руки в драматическом жесте. Потом резко хлопнул ими по столу: – Фан Му даже не эксперт и все равно заметил. – Он коротко выдохнул. – Ты правда считаешь, что люди в техническом отделе все сплошь идиоты?

Чжен Линь проигнорировал его. Не сводя глаз с Фан Му, он спросил:

– Почему ты решил, что это подделка?

Фан Му поднял голову и, подавляя дрожь в голосе, ответил:

– Инцидент случился около четырех часов дня. В это время солнце находилось на западе. Комната шестьсот двадцать четыре расположена в южной части отеля, и солнечного света там быть не могло. Запись сделана примерно в час пополудни.

Чжен Линь остолбенел. В его глазах промелькнула паника, все тело затряслось. Он оперся о край стола, чтобы удержаться на ногах.

– В половине первого, – сказал он и беспомощно улыбнулся. – Нам не удалось снять в то же самое время.

Затем капитан уронил голову и уставился в пол. Казалось, он врос в землю – ни один мускул у него не шевелился.

Наступила тишина. Она легла на них сверху, становясь все более осязаемой, тяжелея, мешая дышать.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем комиссар опять заговорил:

– Кто эти клоуны? Подозреваю, это Юн Хай и Маленький Чжан. Кто третий?

Чжен Линь медленно поднял глаза; его лицо было серым. Он уже собирался ответить, когда комиссар остановил его взмахом руки.

– Не надо. Я не хочу знать. Найди предлог избавиться от парнишки из охраны, и на этом покончим. И больше чтобы я про эту запись не слышал!

Чжен Линь слабым голосом предложил:

– А мы не можем все-таки ее использовать? Вдруг сработает?

– Проклятье! – Комиссар ударом ноги отбросил в сторону стул. – Ты что, совсем выжил из ума? Это же подделка улик! Коррупция! Ты правда считаешь, что это поможет Старому Сину?

В дверь постучали. Секунду спустя она приоткрылась, и Сяо Вон осторожно просунул голову внутрь. Он тихо спросил комиссара:

– Вы закончили?

– В чем дело? – резко воскликнул комиссар. – Говори!

– Дело в том… что… – Сяо Вон явно был растерян. – Господин, вам лучше пойти самому посмотреть.

Комиссар выругался себе под нос и выскочил из переговорной.

Фан Му остался с Чжен Линем один на один. Напряжение так и висело в воздухе. На несколько секунд воцарилась тишина. Потом Фан Му спросил:

– Зачем вы это сделали?

Прежде чем ответить, Чжен Линь тяжело вздохнул.

– Мы со Старым Сином проработали вместе больше десяти лет. Я не мог не попытаться.

– Но ваш поступок не имеет смысла! – рявкнул Фан Му. – Вы только сами попали в неприятности.

– Я не боюсь. – Чжен Линь решительно поднял голову. В его взгляде, направленном на Фан Му, светилась гордость. – Ради Старого Сина я пойду на что угодно.

– Комиссар прав. – Фан Му покачал головой. – Вы сошли с ума.

Он уже развернулся, собираясь уходить, но тут Чжен Линь схватил его за руку. Фан Му хотел оттолкнуть капитана, но тот держал крепко.

– Расскажи мне! Что тебе сказал Старый Син? – В голосе Чжен Линя, в его глазах плескалось лихорадочное беспокойство. – Я помогу тебе!

– Я не могу рассказать. – Фан Му перестал сопротивляться, добавив вместо этого тихо: – Потому что я вам не доверяю.

– Что? Ты на самом деле… – Лицо Чжен Линя исказила гримаса. Он поглядел на Фан Му так, будто тот заживо вытаскивал из него кишки. – Сколько мы с тобой знакомы? Мы работаем вместе…

– Но в нынешней ситуации… – Фан Му высвободил руку из пальцев Чжен Линя и закончил с нажимом: – Я не доверяю никому.

Он шагнул к двери, и тут что-то тяжело ударило его в спину. Молодой человек с трудом попытался выпрямиться.

Внезапно в переговорную ворвались двое; не успел Фан Му поднять глаза, как дверь снова захлопнулась. Он сразу понял, кто перед ним. Высокий, в черных кожаных штанах – Маленький Чжан. Коротышка в синей ветровке – Юн Хай.

– Отвечай на вопросы капитана Чжен Линя, – приказал Маленький Чжан холодно. – Или не выйдешь отсюда.

Фан Му посмотрел на него, потом на Чжен Линя. Капитан скрестил руки на груди и сдвинул брови к переносице. Губы Фан Му растянулись в улыбке.

– И что именно вы собираетесь сделать, если я не скажу?

– Тогда уж не обессудь, но мы проявим некоторую грубость. – Юн Хай вытащил что-то из-за спины. Со щелчком он раздвинул телескопическую дубинку.

Чжен Линь нахмурился еще сильнее, но не остановил Юн Хая.

– Вот только не надо усложнять, Фан Му, – мягко сказал он.

– Только попробуйте! – внезапно воскликнул голос. Он раздался от двери; сразу же за ним возникла высокая фигура, ворвавшаяся в кабинет. Сяо Вон встал рядом с Фан Му.

– Эй, это не твое дело, – резко отозвался Чжен Линь. – Не путайся под ногами.

– Его дело – это мое дело, – бесстрастно заявил Сяо Вон и завел руку за спину. – Троньте его – и будете иметь дело со мной.

Чжен Линь с грозным видом сделал шаг к Сяо Вону. Он встал так близко, что они едва не стукнулись лбами.

– Повторяю еще раз: тебя это не касается. Не вмешивайся!

Сяо Вон едко усмехнулся, глядя на дубинку в руке у Юнг Хая. Угрожающий взгляд Чжен Линя он встретил без страха.

– Если хотите устроить драку в департаменте, попробуйте. Но сначала разгребите свое дерьмо.

– Что? – не понял Чжен Линь. – О чем это ты?

– Комиссар хочет вас видеть, – объяснил Сяо Вон, не скрывая торжества. – Цзин Сю в допросной устроил переполох.

Вбежав в допросную, Фан Му с трудом поверил своим глазам.

Цзин Сю сидел без рубашки – его грудь, живот и обе руки покрывали синяки и царапины. На столе перед ним лежал разорванный конверт, полный денежных купюр.

Чжен Линь, потрясенный, застыл на месте. Ему понадобилось не меньше минуты, чтобы прийти в себя.

– Это еще что? – спросил он звенящим шепотом. – Маленький стриптиз?

– Он заявил, что во время допроса вы применяли к нему пытки. – Комиссар, до того безмолвно стоявший в углу, шагнул к Чжен Линю. – И…

– Его подкупили.

Повернувшись на новый голос, Фан Му увидел, как в допросную входит высокий мужчина в костюме и кожаных ботинках. За ним топтался другой, пониже, с портфелем в руках.

– Чжин Йонгу, управляющий отелем «Бэй-Сити», – прошептал Сяо Вон на ухо Фан Му.

– А вы кто такой? – обратился к нему комиссар.

Представившись, Чжин Йонгу указал на мужчину с портфелем.

– Это мой адвокат.

– Что вам нужно? – Комиссар поглядел на визитную карточку Чжин Йонгу и небрежно бросил ее на стол.

– Цзин Сю – служащий моего отеля. Я подал заявление о коррупции в вашем департаменте от его лица: за применение силы, подкуп свидетеля и подделку улик. Я требую, чтобы виновные понесли наказание…

– К вам-то это какое имеет отношение? – перебил управляющего Чжен Линь. – Какого черта вы суете свой нос в чужие дела?

– Смотрите-ка кто заговорил! – усмехнулся Чжин Йонгу. – Вы сфабриковали улику для своего мошеннического расследования, – продолжил он, – которое может серьезно повредить репутации моего отеля. И хотели, чтобы я закрыл на это глаза?

Лицо Чжен Линя побелело, а руки сжались в кулаки. Он повернулся к Цзин Сю. Охранник трясся всем телом. Но хотя он не поднял на Чжен Линя глаз, на его лице появилось мрачное удовлетворение.

– Похоже, я тебя недооценил, – сказал Чжен Линь тихо. – Ты все это спланировал заранее, так ведь?

Не отрывая глаз от стола, Цзин Сю медленно ответил:

– Не надо было мне угрожать. Я – законопослушный гражданин.

– Ладно, хватит! – Комиссар уставился на Чжен Линя с нескрываемой злостью. Торопясь покончить с неприятным разговором, он повернулся к Чжин Йонгу. – Чего вы хотите?

– Кажется, я выразился достаточно ясно, – Чжин Йонгу триумфально улыбнулся. – Если вы сами не восстановите справедливость, я обращусь в прокуратуру и в Комитет по политическим и юридическим вопросам.

Комиссар ответил не сразу. Похоже, сначала он взвесил все варианты. Потом выпрямил спину и громко отдал приказ:

– Чжен Линь, Чжан Хонг и Юн Хай, сдайте оружие и полицейские значки. Вы отстранены от служебных обязанностей до завершения внутреннего расследования. – Он снова развернулся к Чжин Йонгу и заметил холодно: – О результатах расследования вам сообщат.

– Очень хорошо, – Чжин Йонгу улыбнулся еще шире. – Мы оставляем за собой право передать дело в высшую инстанцию, если возникнет такая необходимость.

Цзин Сю надел рубашку и вместе с Чжин Йонгу вышел из допросной. Проходя мимо Чжен Линя, он на секунду притормозил. Глядя в застывшее лицо полицейского, усмехнулся и двинулся прочь.

На съемочной площадке телесериала

Утреннее совещание в департаменте

Прошло чуть больше года, но сестра Чжао выглядела так, будто состарилась на целое десятилетие. Фан Му посмотрел, как она подхватывает девочку под мышки и помогает ей вылезти из внедорожника. Как всегда, ее улыбка светилась добротой, скрывая глубокие морщины, оставленные на лице безжалостным временем. К его изумлению, девочка не сопротивлялась. Даже когда сестра Чжао погладила ее по спине, она не вздрогнула. Они взялись за руки и вместе пошли к кухне.

Вскоре после смерти учителя Чжоу «Дом ангелов» переехал в поселок для опекунских семей на окраине города. Сестра Чжао теперь исполняла роль опекунши и продолжала следить за сиротами. Для некоторых из них удалось найти приемных родителей, кого-то передали в другие опекунские семьи. «Дом ангелов» стал меньше. Тем не менее сестра Чжао выглядела усталой.

Фан Му достал из багажника рисовую лапшу и растительное масло. Когда он мыл руки на кухне, то увидел, что девочка сидит за длинным обеденным столом и поглощает паровую булочку. Время от времени она поднимала голову и смотрела на детей, резвившихся за окном, отчего ее лицо наполнялось неожиданной энергией.

Сестра Чжао вошла в двери. Протянув Фан Му полотенце, она жестом показала ему вытереть шею.

– Лю Лю не очень-то разговорчивая, да?

– Лю Лю? – растерялся он. – Кто такая Лю Лю?

– Девочка, которую ты привез. – Настала очередь сестры Чжао смотреть на него в недоумении. – Ты что, даже не знаешь ее имени?

– Что? – На мгновение Фан Му потерял дар речи. – Она с вами говорила?

– Ну да. Когда я спросила, как ее зовут, она не то чтобы ответила, но все-таки пробормотала пару слогов. Похоже на «Лю Лю».

– Ничего себе… Я провел с ней несколько дней, и она все время молчала. А тут встретила вас – и тут же сообщила свое имя, даже минуты не прошло… – В голосе Фан Му проскользнула нотка обиды. – Надо было сразу везти ее к вам.

– Естественно, я лучше твоего умею обращаться с детьми, – ответила сестра Чжао, явно гордясь собой.

– Вот и славно.

Фан Му изложил ей подлинную причину своего визита: ему нужно уехать из города на несколько дней, и он просит ее присмотреть за Лю Лю в его отсутствие. Сестра Чжао немедленно дала согласие. У Фан Му, однако, имелась еще одна просьба, которая, как он подозревал, будет встречена с меньшим одобрением: не выпускать Лю Лю из дома и прятать от любых посторонних глаз.

– Откуда ты ее привез? – резко спросила сестра Чжао.

– Не могу сказать. – Фан Му посмотрел ей прямо в глаза. – Вы мне доверяете?

– Ну конечно. – Она, не колеблясь, кивнула. – Не беспокойся, можешь оставить ее со мной.

Покинув «Дом ангелов», Фан Му позвонил в департамент и попросил недельный отпуск, после чего поспешил на железнодорожную станцию, где купил билет до Сюйцзиня.

Северный виноград – тамошний продукт. С учетом того, как хорошо Лю Лю с ним знакома, можно предположить, что она выросла где-то неподалеку от Сюйцзиня или, по крайней мере, провела там достаточно времени. Возможно, Фан Му попадется новая зацепка.

Поезд оказался почти пустым; немногочисленные пассажиры дремали на своих креслах. Фан Му присел напротив загорелого парнишки, который увлеченно играл в телефоне. Когда поезд тронулся, профайлер уставился в окно, пытаясь сосредоточиться на пролетающих мимо картинах. Зима вступала в свои права, и над землей висел холодный туман. Солнце пряталось за густым слоем облаков. Возможно, скоро пойдет снег. Фан Му представил себе, как снежная буря выметает из города всю грязь.

Поезд вырвался за пределы города и покатил через поля, так что глазам Фан Му предстала широкая перспектива. Казалось, даже небо поднялось выше.

В желудке заурчало, и молодой человек вытащил из рюкзака куриные крылышки и гамбургер. Запах еды привлек внимание его соседа. Парнишка поглядел на гамбургер в его руке с нескрываемым аппетитом. Фан Му дружелюбно улыбнулся.

Парень смутился:

– «Кей-эф-си». Я тоже их поел, – сказал он, чтобы скрыть неловкость.

Фан Му присмотрелся к нему. Его соседу было на вид года двадцать два, а то и меньше. Грубая кожа обгорела на солнце, руки были мозолистые. Ногти он кое-как подстриг, но под ними все равно чернели полоски грязи. Волосы у него были выкрашены в неприятный желтый оттенок, с несколькими красными прядями. Весь его вид выдавал человека простого и неискушенного.

Это явно был деревенский парень, выбравшийся в большой город. Больше всего внимание Фан Му привлекла его одежда. Все, от макушки до пят, было брендовым; телефон – «Нокия» последней модели.

Вскоре парнишка заметил, что Фан Му наблюдает за ним, и нервозно завозился на сиденье. Фан Му мысленно одернул себя: он не на работе. Ну да, может, парень и стащил у родителей деньги – но это не его проблема.

Фан Му не хотел доставлять соседу дискомфорт, поэтому вернулся к еде. Стоило ему откусить гамбургер, как в кармане завибрировал телефон. Он быстро прожевал кусок и вытащил аппарат из кармана. Пришло сообщение от Сяо Вона: «Ты почему не на работе? Еще злишься на меня?»

Фан Му улыбнулся и быстро напечатал ответ: «Я не такой обидчивый. Немного простыл. Побуду пару дней дома».

Секунду спустя от Сяо Вона пришла новая эсэмэска: «Ты в порядке? Заскочу тебя проведать».

Фан Му поспешно ответил: «Не надо. Если что понадобится, я позвоню».

Подняв глаза, он заметил, что парнишка уставился на его телефон.

– Да? – спросил Фан Му, не понимая, что этот взгляд может означать.

С улыбкой парень указал на телефон Фан Му пальцем:

– Такой же бренд.

Позабавленный его энтузиазмом, Фан Му улыбнулся в ответ:

– Ну, у тебя модель подороже.

– Ага, – радостно ответил паренек. – Я заставил их купить самую дорогую. – Он сделал паузу для пущего эффекта. – Японского производства.

– Но «Нокия» – это не японский бренд, – не смог удержаться от замечания Фан Му.

– Да? – Парень скривился и недоверчиво приподнял одну бровь. – Разве японские товары не самые лучшие?

– Может, и так, но «Нокию» делают в Финляндии, – объяснил Фан Му.

– Где?.. А, ладно, какая разница… если это самый дорогой телефон.

Парень ухмыльнулся и махнул рукой. Секунду спустя он снова с головой ушел в игру. Время от времени на его лице появлялась довольная улыбка.

Когда приехала тележка с продуктами, парень схватил с нее несколько банок пива, большую упаковку жареной свинины, куриные крылья и еще несколько блюд. Завалив весь столик едой, он вежливо предложил Фан Му присоединяться, но тот, так же вежливо, предложение отклонил. Парень не стал настаивать и с аппетитом набросился на еду. Продукты были не совсем свежими; довольно скоро лицо у парня перекосило, и он громко испортил воздух. Остальные пассажиры в вагоне с отвращением стали зажимать носы. Парень покраснел как рак и зарылся в карманах в поисках салфетки, поскольку в туалете вагона не было бумаги. Ничего не отыскав, он схватился за живот и со стоном откинулся на спинку сиденья.

Пожалев беднягу, Фан Му передал ему бумажный носовой платок. Быстро бросив «спасибо», парнишка побежал к туалетам.

Густой отвратительный запах, который он оставил за собой, заставил Фан Му подняться с места. Он прошел в тамбур и вытащил сигареты. Когда он подносил зажигалку ко рту, парень уже вернулся; на его лице читалось облегчение. Заметив, что Фан Му пошел курить, сосед поспешил к нему, протягивая пачку «Чангуа». Фан Му бросил взгляд на грязные ногти парнишки и отказался. Тот заметно сник.

Фан Му не хотел его обидеть и потому решил извиниться:

– Я привык к своим. Такие дорогие я не могу себе позволить.

На лицо паренька вернулось довольное выражение; он вытащил сигарету из пачки и закурил. Потом похлопал Фан Му по плечу и сказал ободряюще:

– Надо наслаждаться жизнью, старший брат. Не экономьте на себе, курите хорошие сигареты.

Фан Му пробормотал в ответ что-то невнятное. Покуривая, он присматривался к рукам парнишки.

Тот продолжал болтать; вскоре Фан Му понял, что он не только необразованный, но еще и крайне наивный. Тем не менее кое-что из их беседы он узнал – парня звали Лю Хайтао, ему было двадцать лет и жил он в деревне Лю, располагавшейся недалеко от Сюйцзиня, возле пещеры в горе Хвост Дракона.

Еще некоторое время они беседовали о том о сем. Глядя на сжатые поля за окном, Фан Му спросил:

– А что выращивают у вас в деревне?

– Эй, мы не просто крестьяне! У крестьян нет будущего. – Лю Хайтао был чуть ли не оскорблен.

Фан Му еще раз глянул на дорогую одежду паренька. Наверное, его отец – деревенский староста, решил он. И эти шмотки – результат недавнего обогащения, а не старых привилегий.

Вернувшись на место, Лю Хайтао снова вытащил телефон и стал играть. Внезапно аппарат издал длинный гудок. Удивленный, парень полез за инструкцией. Глянул в инструкцию, потом в экран, потом снова в брошюрку. Спустя пару минут он с недоуменным видом показал телефон Фан Му и спросил тихонько:

– Старший брат, что это значит?

Фан Му взял телефон и сразу смог объяснить:

– Это индикатор блютус.

– Блю чего?

– Блютус, – терпеливо повторил Фан Му. – Для связи между устройствами. По нему можно обмениваться документами и другими данными.

Лю Хайтао задумался на секунду, а потом воскликнул:

– Вроде передатчика?

Фан Му улыбнулся.

– Типа того.

Лю Хайтао пришел в восторг.

– Старший брат, вот это здорово! Пришлите мне что-нибудь. Я хочу посмотреть.

Его просьба поставила Фан Му в тупик. У него в телефоне не было ни фильмов, ни музыки. И что отправить пареньку? Потом у него возникла идея, и он тоже включил блютус.

Несколько секунд спустя на телефон Лю Хайтао пришло уведомление. Поглядев на экран, он прочитал вслух:

– Получено сообщение по блютус с присоединенного устройства «Фан Му, мобильный».

– Просто нажми «да», – проинструктировал его Фан Му.

В мгновение ока файл был доставлен на телефон Лю Хайтао. Парнишка радостно его открыл – там была фотография девочки.

– Кто это, старший брат? Ваша дочь?

– Нет, – ответил Фан Му, подавшись к нему. – Еще одна Лю – может, из твоей деревни?

– Теперь, когда вы сказали, она кажется мне знакомой, – ответил Лю Хайтао, вглядываясь в снимок. – Вот только не помню, где я мог ее видеть…

– Да? Тогда посмотри внимательнее. Ничего не вспоминаешь?

Парнишка вгляделся снова, но через несколько секунд покачал головой.

– Простите, старший брат. Я не знаю.

Фан Му ощутил разочарование. А вот у юноши энтузиазм нисколько не ослаб. Он настоял на том, чтобы отправить Фан Му какую-то песню. Тот принял сообщение и включил прослушивание. Песня называлась «Две бабочки». Он немедленно ее стер.

Еще час спустя поезд въехал на железнодорожный вокзал Сюйцзиня. Фан Му с Лю Хайтао вылезли из вагона вместе. Парнишка продолжал болтать; надеясь избавиться от него, Фан Му ускорил шаг. Он уже приближался к выходу, когда заметил, что непрерывная болтовня Лю Хайтао прекратилась. Фан Му оглянулся, но парень исчез без следа. Он поискал спутника глазами, но тут его подхватила и потащила за собой большая толпа шумных фермеров. Вместе с ними Фан Му вышел из здания вокзала.

Первым делом он отправился в ближайшее отделение общественной безопасности. Там сверился с данными о населении, где хотел найти девочку по имени Лю Лю. Однако такой ему не попалось, и он ушел из отделения с пустыми руками. Очевидно, Лю Лю не являлась постоянной жительницей Сюйцзиня. Несмотря на новое разочарование, Фан Му не собирался сдаваться. Из отделения он отправился на автовокзал.

Лю Хайтао где-то видел Лю Лю, и фамилия у них была общая – вряд ли это объяснялось простым совпадением. Так или иначе, Фан Му собирался побывать в деревне Лю.

На автовокзале он купил карту Сюйцзиня и окрестностей, но, тщательно ее изучив, не нашел там деревни с таким названием. Он достал из кармана мобильный телефон и, поколебавшись, открыл список контактов. Поразмыслив еще немного, решил не звонить никому из городского департамента Сюйцзиня. Наверняка заместитель комиссара Ван или заместитель капитана Сю Тон помогли бы ему, но чем меньше людей будет знать о его деле, тем лучше.

Фан Му понимал, что становится параноиком, но, к несчастью, альтернативы у него не было. Он подумал было бросить затею с деревней Лю, однако потом, все взвесив, решил сесть в автобус до Хвоста Дракона.

После часа тряски по ухабистым проселочным дорогам автобус остановился у подножия горы. Старик, торговавший на обочине сувенирами, с радостью указал маршрут до деревни Лю.

Солнце уже садилось за горами, когда Фан Му отправился в путь. Примерно через километр дорога закончилась. Перед ним лежал извилистый узкий проселок. На самом деле даже проселком его было трудно назвать – по сути, это была горная тропа, петляющая между скал. Старик сказал Фан Му, что до деревни Лю придется карабкаться через Хвост Дракона. По легенде, поведал он, Дракона сбросили с небес, и он рухнул на землю головой вперед – только хвост остался торчать над поверхностью. Так и появилась гора. К несчастью для Фан Му, деревня Лю лежала в долине с другой стороны горы.

Он торопливо шагал по тропе, не обращая внимания на потрясающие горные виды, открывавшиеся за каждым поворотом. Сначала ему показалось, что он преодолеет подъем легко, но когда сумерки начали сгущаться, ему стало трудно различать путь. Очень скоро Фан Му понял, что ходит кругами; в конце концов он был вынужден признать, что заблудился.

Профайлер скинул с плеча тяжелый рюкзак и прислонился спиной к большому валуну. Переведя дыхание, вытащил сигарету и закурил. Похоже, ему предстояло ночевать под открытым небом. Покончив с сигаретой, Фан Му забрался на валун, чтобы осмотреться. Признаться честно, это была не единственная причина, по которой он поднялся повыше; назойливый голосок у него в голове твердил, что волки, а то и кто-нибудь пострашнее, вполне могли устроить в этой богом забытой глуши свое логово. Нервно оглядываясь по сторонам, Фан Му заметил нечто гораздо более утешительное – поблизости горели огни. Там кто-то был.

Не колеблясь, профайлер спрыгнул с валуна, подхватил свой рюкзак и побежал на свет. Он пробился сквозь густые кустарники и вышел на открытую площадку. Посредине высилась темная громада – присмотревшись получше, Фан Му понял, что это фургон. Рядом с ним сидели на корточках двое мужчин, занимавшихся каким-то ремонтом.

Фан Му двинулся к ним, крикнув:

– Эй!

Их реакция оказалась неожиданной: один в панике потерял равновесие и плюхнулся на землю, второй, не менее потрясенный, развернулся и чем-то замахнулся на Фан Му.

Тот сообразил, что его появление было, вероятно, чересчур внезапным. В конце концов, они трое находились чуть ли не на краю земли. Он замедлил шаг и выкрикнул:

– Не бойтесь! Я вам ничего не сделаю.

– Ты кто такой? – крикнул в ответ мужчина, сидящий на земле. Фан Му слышал его тяжелое дыхание. – Ты нас до смерти перепугал.

Второй мужчина хранил молчание и внимательно следил за каждым движением Фан Му.

– Я заблудился. – Фан Му медленно приблизился к фургону. – Что вы тут делаете?

Он увидел, что у фургона открыт капот, а на земле разбросаны инструменты.

– Мотор сломался?

– Ага, – подтвердил мужчина на земле, вставая на ноги. Он был низенький, с недовольной гримасой на лице. – Гадство!

Фан Му снял рюкзак и засучил рукава.

– Давайте-ка я посмотрю.

Он немного разбирался в автомеханике и, повозившись с двигателем, смог его завести.

Коротышка был приятно удивлен; в благодарность он протянул Фан Му сигареты. Фан Му заметил их сорт – «Чангуа». Он повернулся ко второму мужчине – тот по-прежнему держал в руках палку, которой недавно ему грозил. С улыбкой Фан Му спросил:

– Что с тобой, братец? До сих пор не доверяешь мне?

Слегка смутившись, мужчина отбросил палку и тоже закурил.

Быстро стало ясно, что коротышка любит поболтать, и очень скоро Фан Му уже знал его имя – Лю Санцян. Второго мужчину звали Лю Дахун. Оба они были из деревни Лю.

Взглянув на рюкзак Фан Му, Лю Санцян спросил:

– Старший брат Фан, а что именно вы здесь делаете?

– О, я из Союза фотографов. Приехал поснимать у вас, чтобы привлечь туристов, – не моргнув глазом соврал Фан Му. – Но заплутал на горе и совсем потерялся.

– Да какие туристы к нам поедут? – Лю Санцяна его слова, похоже, не убедили. Но прежде чем Фан Му успел ответить, он хлопнул себя ладонью по лбу: – Знаю, вы, наверное, собирались посетить пещеру, так?

– Да-да, – поспешно согласился Фан Му, вспоминая свою поездку в пещеру с подводной рекой.

– Вы и правда заблудились, – громко расхохотался Лю Санцян. – Она по другую сторону горы.

– Черт, и что мне теперь делать? – спросил Фан Му в притворном шоке, озираясь по сторонам. – Я застрял здесь… – Он сделал паузу, словно о чем-то размышляя. – Но ваша деревня ведь недалеко, правда?

Сначала Лю Санцян чуть ли не физически отшатнулся от одного предположения, но потом, обменявшись взглядом с Лю Дахуном, принужденно кивнул.

– Ладно. Сделаем так – мы отвезем вас к нам в деревню, а рано утром, на рассвете, подбросим до пещеры. Только очень, очень рано.

Фан Му рассыпался в благодарностях, подобрал с земли свой рюкзак и запрыгнул в кабину фургона.

Фургон медленно петлял по горной тропе. Лю Санцян сидел за рулем, Лю Дахун – на пассажирском сиденье, а Фан Му втиснулся между ними. Лю Санцян стал подозрительно молчалив. Фан Му хотелось бы еще послушать его, но теперь коротышка ограничивался лишь неразборчивым бурчанием.

Ночь становилась все чернее; единственным источником света в темноте были мертвенно-бледные полосы света от фар фургона. Когда они наконец выехали из густых зарослей, глазам Фан Му открылась удивительная картина – скалистый пик Хвоста Дракона, озаренный светом луны. По мере приближения к нему молодому человеку показалось, что горный массив давит на них своим весом. Глубоко внутри начал прорастать страх. Они как будто оказались в совсем другом мире. Фан Му почувствовал, как на лбу у него выступает холодный пот. Он мысленно посмеялся собственной трусости и попытался собраться. С легким вздохом потянулся в карман за сигаретами.

Стоило ему пошевелиться, как Лю Дахун закричал:

– Что это вы делаете?

– Я? – Фан Му развернулся к нему. – Достаю сигареты.

– Возьмите эти. – Лю Дахун бросил ему нераспечатанную пачку «Чангуа».

Фан Му сорвал с нее прозрачную пленку и достал сигарету. Прикурил и улыбнулся.

– Похоже, деревня у вас процветает… Откуда иначе такие дорогие сигареты?

Лю Дахун ответил ему натянутой улыбкой, а потом спросил:

– Вы знаете кого-то еще из нашей деревни?

Фан Му поколебался, не зная, говорить ли ему о Лю Хайтао. Прежде чем он решился, в кузове у них за спиной раздался громкий стук. Казалось, что-то перекатывается там по полу.

– Лю Санцян тоже курит «Чангуа», – объяснил Фан Му, заметив, что лицо Лю Дахуна исказилось от тревоги. – А что вы везете?

Несколько секунд никто из мужчин не отвечал. Потом Лю Дахун коротко бросил:

– Свинину.

С этими словами он включил радио, и оглушительная музыка положила конец попыткам Фан Му возобновить беседу.

Было уже почти десять часов, когда грузовик наконец закончил свой тряский путь. Луну закрыли облака, и только фары фургона время от времени вырывали из темноты дома и улицы деревни. Судя по тому, что смог увидеть Фан Му, деревня Лю была совсем маленькая. Там не горело ни одного окна. Спустя несколько минут фургон остановился перед поселковым советом.

Лю Дахун сказал Фан Му подождать в кабине, а сам вылез. Вернувшись, он напряженно проинструктировал Лю Санцяна:

– К вдове Ки.

Лю Санцян хмуро кивнул и снова завел мотор.

Дом вдовы Ки был небольшой, крытый черепицей, со скромным двориком. Все вокруг выглядело ухоженным и безупречно чистым. Они прошли внутрь. Вдова Ки оказалась невысокой женщиной средних лет с гладкой, как воск, кожей. После того как Лю Дахун объяснил ей ситуацию, она с радостью согласилась приютить Фан Му.

– Сочувствую вам, молодой человек, – сказала она, – что приходится заночевать в нашей деревне.

Фан Му исполнил свою часть ритуала, многословно извинившись за внезапный визит.

Вдова Ки бесстрастно выслушала его, после чего предложила:

– Хотите что-нибудь поесть? Я могу приготовить.

При упоминании о еде в желудке у Фан Му заурчало, и он быстро кивнул.

Вдова Ки отправилась на кухню, а Лю Дахун поднялся, собираясь уходить.

– Мы отвезем вас к пещере на рассвете. Смотрите, встаньте пораньше.

С этими словами он вышел, сел в фургон и уехал прочь.

Оставшись один в гостиной, Фан Му вытащил сигареты и закурил. Вскоре ему стало скучно, и он начал оглядывать обстановку. Помимо общего ощущения новизны, его внимание привлекли мебель и декор. Все казалось собранным беспорядочно, но не без элегантности – и уж точно было дорогим.

В деревне и правда жили небедно.

Вдова Ки вскоре вернулась с большим подносом, полностью заставленным мисками и тарелками. Ошеломленный такой роскошью, Фан Му почувствовал себя неловко. Вдова Ки, казалось, не обратила внимания на его шок; из буфета она достала бутылку «Улянъэ» и, небрежно держа дорогущую водку в одной руке, предложила Фан Му выпить. Он поспешно отказался. В избыточном гостеприимстве местных жителей было что-то странное.

Вдова Ки не стала настаивать и присела на диван. Собственно, она вообще перестала обращать внимание на Фан Му – включила DVD-плеер и начала смотреть серию «Принцессы Жемчужины»[35]. Слегка нахмурив лоб, Фан Му поглядел на титры, бегущие по гигантскому экрану плоского телевизора «Сони» с диагональю 45 дюймов – невероятные размеры для простого деревенского дома, где телевизор занимал чуть ли не всю стену.

Поглощая пищу, он услышал во дворе чьи-то шаги. Мгновение спустя дверь отворилась, и вошел мужчина в ватной телогрейке. Вдова Ки поднялась поприветствовать его.

– Это наш староста.

Фан Му тоже встал. Мужчина пересек комнату и пожал ему руку.

– Лю Дахун мне сообщил, что у нас в деревне гость. Я только хотел заглянуть и поздороваться с вами лично, – сказал он, вытаскивая из кармана сигареты. Протянув пачку Фан Му, продолжил: – Меня зовут Лю Тяньшан. А вас?

Фан Му снова представился, назвавшись фотографом. Лю Тяньшан внимательно слушал его, кивая и затягиваясь сигаретой. Фан Му прекрасно сознавал, что за облаком дыма староста пристально рассматривает чужака.

Профайлер последовал его примеру – и между репликами и шутками постарался незаметно рассмотреть Лю Тяньшана.

На вид ему было за пятьдесят; короткие жесткие волосы обрамляли лицо, сморщившееся от постоянного пребывания на открытом воздухе. Годы труда оставили глубокие борозды у него на щеках и на лбу. Крупные руки тоже были в морщинах. Глаза, в отличие от всего остального, были крошечные, но в них сквозили решимость и сила воли. Несмотря на тяготы долгой жизни в деревне, спину мужчина держал прямо, как штык.

Очень скоро он заметил, что Фан Му его разглядывает. После пары коротких фраз староста поднялся. Идя к двери, он сказал:

– Боюсь, мы мало что можем предложить вам, юный Фан. У нас тут просто скромная горная деревня.

– О, у меня есть все, чего душа пожелает, – ответил Фан Му, указывая на поднос. – Тетушка Ки такая гостеприимная – приготовила это для меня…

Лю Тяньшан с улыбкой повернулся к вдове.

– Да, она молодец. – И со смехом добавил: – Никто с ней не сравнится.

Вдова Ки наклонила голову и едва заметно вздрогнула.

– Отдыхайте, – сказал Лю Тяньшан, застегивая свой ватник. – Я прослежу, чтобы Лю Дахун поутру первым делом отвез вас к пещере.

В последний раз глянув на Фан Му, он развернулся и вышел.

Вдова Ки пошла его проводить. Фан Му остался один сидеть за столом. Погруженный в собственные мысли, он посмотрел на пачку дешевых сигарет «Хонмей», которыми угостил его деревенский староста. Уголком глаза заметил в дверях какое-то движение. Быстро повернул голову, но успел увидеть лишь чью-то темную косу, которая мелькнула в проеме перед тем, как дверь захлопнулась с громким стуком.

Вдова Ки вернулась только через десять минут. С бесстрастным лицом она вошла обратно в гостиную.

– Тетушка Ки, с вами живет кто-то еще?

– Что? – Казалось, он оторвал ее от каких-то мыслей. – А, это моя дочь… Вы закончили? – Она указала пальцем на миски и тарелки.

– Да. Спасибо вам большое, – быстро ответил Фан Му.

Женщина была не настроена продолжать церемонии; протянув руки мимо Фан Му, она подхватила со стола поднос.

– Тогда вам лучше лечь. Вставать придется очень рано.

Была уже середина ночи, и все в деревне Лю стихло. Время от времени тишину нарушал далекий собачий лай, но он лишь усиливал безмолвие, наступавшее сразу после него.

Фан Му лежал без сна, ворочаясь с боку на бок. От тяжелого перехода по горам у него ломило все тело.

Разум, однако, не дремал, и в нем росли подозрения.

На первый взгляд деревня ничем не отличалась от всех прочих горных поселений. Однако с учетом ее изолированности тут трудно было ожидать таких высоких стандартов жизни. Все, с кем встречался Фан Му, от Лю Хайтао до вдовы Ки, казались людьми богатыми. При этом деревенский староста, Лю Тяньшан, изо всех сил старался выглядеть бедным крестьянином.

Откуда они брали деньги?

Что скрывал староста?

Чем больше Фан Му узнавал, тем подозрительнее ему казалась эта маленькая деревня.

В душе его так и подмывало связать это все с Лю Лю, Дин Сученом, а дальше с Син Чжисеном и отелем «Бэй-Сити», но самокритика и сомнения подсказывали, что совпадение было бы слишком большой удачей.

Далеко за полночь Фан Му все-таки провалился в неглубокий беспокойный сон. Сквозь дрему он слышал тихий хруст за окном, а из соседней комнаты – приглушенные всхлипы.

Похоже, не только он в ту ночь не мог заснуть.

На следующее утро Фан Му проснулся от белого сияния: полусонный, он поднял голову и понял, что сияние исходит от окна. Вылез из постели и раздернул занавески. На улице с серого неба плотной пеленой сыпал снег.

Полчаса спустя Лю Дахун кое-как пробился к дому вдовы Ки, чтобы сообщить, что дорогу через гору завалило.

– Похоже, вы тут застряли на несколько дней, – разочарованно сказал он. Фан Му, напротив, был очень доволен – ему предоставлялся шанс побольше разузнать про деревню.

Вдова Ки гостеприимно предложила Лю Дахуну остаться на завтрак, но тот отказался. Похоже, его ждали какие-то дела.

Фан Му поглядел на залепленные снегом ботинки Лю Дахуна и спросил:

– А почему вы пришли сами, а не позвонили?

– Домашнего телефона у нее нет, – сказал Лю Дахун, глядя на вдову Ки. – Единственный телефон в деревне – дома у моего отца.

– А ваш отец?.. – Фан Му не закончил вопрос.

– Ах да, забыл сказать вам. Мой отец – Лю Тяньшан, деревенский староста, – ответил Лю Дахун, усмехаясь. – Если вам надо будет позвонить, обратитесь к нему.

– Ничего страшного, у меня есть мобильный, – сказал Фан Му.

Лю Дахун снова улыбнулся.

– Здесь эти штуки не работают. Сами проверьте.

– Правда? – Молодой человек достал мобильный телефон и увидел, что связи действительно нет.

– Ну, смотрите на это как на маленький отпуск. Как только дорогу расчистят, я вас увезу.

Лю Дахун замолчал, и его улыбка померкла. Потом он с нажимом добавил:

– Отец вас очень просил не ходить по деревне просто так. Перевал закрыт, и сюда могут нагрянуть волки. Они проголодаются и придут в деревню.

Фан Му кивнул. Довольный его реакцией, Лю Дахун обернулся к вдове Ки и попросил ее хорошо заботиться об их госте.

Фан Му проводил сына деревенского старосты до ворот и посмотрел, как тот скрывается за завесой снега. Возможно, дело было в погоде, но деревня казалась вымершей. На улице не было ни единого человека. Посмотрев в обе стороны, Фан Му заметил, что все дома выглядят новенькими, как у вдовы Ки. И, похоже, выстроены по одному и тому же проекту.

Тонкий слой снега уже нападал ему на голову и на плечи. Через ткань одежды на тело попала холодная вода, и Фан Му непроизвольно поежился.

И сразу понял, что дело не в холоде. Ему было страшно.

Гору завалило снегом.

Телефон не принимал.

Он оказался заперт в этой деревне.

За завтраком к Фан Му и вдове Ки присоединилась молодая женщина. Она села за стол, и вдова представила ее:

– Это моя дочь, Лю Хейян.

После этого женщина снова замолчала.

Лю Хейян тоже сидела тихо, поглощая свою еду. Фан Му заметил, что она изредка бросает на него взгляды.

Завтрак, поданный вдовой, был на редкость обильным. Очень кстати у Фан Му разыгрался зверский аппетит. Смущенный молчанием, он несколько раз пытался завязать беседу, но ему отвечали лишь короткими обрывками фраз, поэтому он бросил попытки и сосредоточился на еде.

После завтрака ему нечем было заняться: Лю Хейян вышла из комнаты, едва отложив в сторону палочки, а вдова Ки убрала со стола и уселась смотреть следующую серию «Принцессы Жемчужины». Будучи не в настроении продолжать безуспешные попытки ее разговорить, Фан Му уселся на стул и стал смотреть, как падает снег за окном.

Из-за белизны снежного покрова у него вскоре возникло ощущение, что он смотрит в бескрайнюю пустоту. Внешний мир был одновременно далеко и совсем близко, прямо у него перед глазами. Фан Му показалось, что снег ложится ему на сердце тяжелым грузом.

Он ни на шаг не приблизился к разгадке тайны Старого Сина; в действительности ему удалось добиться лишь того, что внешне простое дело превратилось в кошмарную путаницу. Труп женщины из отеля «Бэй-Сити» бесследно исчез; показания Цзин Сю привели к отстранению Чжен Линя и его людей; Дин Сучен погиб, а бани Байцинь сгорели дотла… Все ниточки, за которые хватался Фан Му, тут же обрывались.

Но тут, словно из ниоткуда, появилась Лю Лю и все изменила. Возможно, в этой деревне он найдет ответы на свои вопросы…

Фан Му почувствовал, как у него в груди затеплился огонек надежды. Подняв голову и вырвавшись из плена тягостных мыслей, он заметил, что Лю Хейян стоит рядом с ним. Она тоже с задумчивым видом смотрела на падающий снег.

Дочь вдовы казалась обычной деревенской девушкой чуть старше двадцати лет. Одежда на ней была новая, по последней моде, но почему-то плохо сидела. Поглядев ей в лицо, Фан Му увидел, что глаза девушки чуть опухли от недавних слез.

Ощутив на себе его взгляд, она явно смутилась. Фан Му, однако, не собирался позволить ей снова сбежать.

– Значит, ты Лю Хейян? – спросил он поспешно.

Она опустила голову и пробормотала:

– Угу.

– Сколько тебе лет? – спросил он чуть более настойчиво.

– Двадцать три.

– Значит, я старше. Зови меня старший брат Фан. – Он едва заметно улыбнулся.

– Угу. – Она подняла голову. В ее глазах светилось любопытство. – А вы из города?

– Да. Из Чанхона. – Он был удивлен и рад услышать от нее целое предложение.

– Чанхон… – повторила Лю Хейян, снова опуская голову. Из ее уст это название прозвучало как иностранное. Поразмыслив немного, она спросила: – А он больше Сюйцзиня?

– Да, больше. Ты никогда там не была?

– Нет. – Голос ее стал безрадостным. – Я и в Сюйцзине никогда не была.

– О… – Фан Му бросил взгляд на огромный телевизор на стене. – Твоя семья богатая, почему же ты никогда не бывала в Сюйцзине? Он совсем близко.

Губы Лю Хейян дрогнули. Она заговорила, словно обращаясь сама к себе:

– Что хорошего в деньгах, если мы заперты здесь, как в тюрьме?

Ошеломленный, Фан Му переспросил:

– В тюрьме?

Девушка печально улыбнулась, не ответив на его вопрос. После паузы она спросила:

– А почему вы приехали сюда?

– О, я из Союза фотографов. Приехал на съемки, – объяснил Фан Му, придерживаясь своей вымышленной истории.

– В такую глушь? Кому нужны фотографии отсюда? – спросила она, не веря своим ушам.

– О, здесь очень красиво! Только посмотри, какой снег… – Фан Му помедлил, а потом попросил: – Не сводишь меня на экскурсию? – Он постарался придать голосу легкость.

Настала очередь Лю Хейян колебаться, но в конце концов она согласилась.

Фан Му подождал ее во дворе. Лю Хейян зашла к себе в комнату, чтобы одеться потеплее, затем появилась в роскошной норковой шубе. Как и вся ее одежда, шуба плохо на ней сидела. Изумление Фан Му при виде ее наряда девушка приняла за восхищение, и ее рот растянулся в довольной улыбке. С этого момента она изо всех сил старалась вести себя как утонченная, искушенная городская штучка. К несчастью, чем больше девушка пыталась, тем заметнее становилось ее деревенское происхождение.

Снег продолжал сыпать, покрывая все вокруг белым ковром. Казалось, он будет идти вечно. Лю Хейян с Фан Му пошли бок о бок по улицам; за ними на снегу оставались дорожки следов. Складывалось впечатление, что они единственные живые существа во всей деревне. Хотя время близилось к полудню, на улицах было пусто. Если бы не дым, медленно поднимавшийся из труб, деревню Лю можно было бы принять за город-призрак.

Лю Хейян не обращала никакого внимания на тишину, на дома и на других деревенских жителей. Она просто шагала вперед, глядя перед собой. Фан Му притворялся фотографом – вертелся во все стороны, идя за ней по пятам, и делал снимок за снимком.

В объективе камеры деревня выглядела так же странно. Не только дома были одинаковыми – Фан Му не заметил ни единого курятника или загона для свиней. Однако судя по мусору, который выбрасывали местные жители, в дорогих сигаретах и алкоголе тут себе не отказывали.

Фан Му задавался вопросом: откуда такое богатство?

По крайней мере, деревня действительно оказалась такой маленькой, какой он впервые ее увидел. За полчаса они с Лю Хейян дошли до окраины. Стоя на въезде, девушка повернулась к Фан Му и, пожав плечами, воскликнула:

– Видите? Я же говорила, тут скучно.

Для Фан Му все было с точностью до наоборот: деревня Лю казалась ему крайне интересным местом.

Пока они стояли там, каждый глядя на деревню по-своему, отворилась ближайшая дверь. Невысокая полная женщина с растрепанными волосами, покачиваясь, вышла на улицу. Она несла большое пластмассовое ведро, явно очень тяжелое. В нескольких шагах от дома вылила из него на землю грязную воду. Фан Му заслонил Лю Хейян собой, чтобы на нее не попали брызги. Тем не менее несколько капель все-таки намочили ее норковую шубу.

– О! Прошу прощения, прошу прощения, – начала извиняться женщина. Но тут, сообразив, что перед ней Лю Хейян, сменила тон: – А, это ты, Лю Хейян! Девчонка, сколько раз я тебе говорила смотреть куда идешь!

В глазах Лю Хейян вспыхнул гнев. Он еще усилился от того, что девушка заметила на толстухе точно такую же шубу.

Женщина тем временем переключила свое внимание на Фан Му. Она смерила его взглядом с нескрываемым интересом и спросила, пренебрежительно усмехаясь:

– Новый зятек твоей мамаши, Хейян?

– Что? – Лицо Лю Хейян побагровело. – Он фотограф из города!

На толстуху профессия Фан Му впечатления не произвела. Подавшись к Лю Хейян, она спросила:

– А как сегодня дела? Ничего еще не доставили?

– Да откуда я знаю! – ответила Лю Хейян ворчливо.

– А ты поди, спроси Лю Дахуна. – Женщина прищурилась, глядя на нее. – Иди-иди. Тебя Лю Дахун послушает.

На лице у девушки промелькнуло странное выражение, и она потянула Фан Му за руку. Удалившись от толстухи на пару шагов, отпустила его руку, но продолжила решительно шагать вперед, прокладывая себе путь через снег и удаляясь от него.

Фан Му быстро нагнал ее и, заглянув в лицо девушки, осторожно спросил:

– Не покажешь мне поля?

– Зачем? – Лю Хейян, кажется, едва его услышала. – У нас ничего не растет. Смотреть не на что – даже вам.

Она устремилась по дороге к перекрестку. Фан Му понятия не имел, куда она торопится и зачем, просто старался не отставать.

Несколько минут спустя Лю Хейян подвела его к забору вокруг большого участка. Входить она не стала и позвала снаружи:

– Лю Дахун! Лю Дахун!

Тот не заставил себя ждать. Надевая куртку, он выскочил под снег, улыбаясь девушке во весь рот.

– Лю Хейян… – Тут он увидел Фан Му, и его улыбка застыла. – Вы… Что вы тут делаете?

Лю Хейян перебила его:

– Мой младший брат…

– Поговорим в доме, – резко сказал Лю Дахун и повернулся к Фан Му: – Не хотите позвонить? Дом моего отца через три участка справа. Идите, если хотите воспользоваться телефоном.

С этими словами он взял Лю Хейян за руку и повел в дом, захлопнув за собой ворота.

Фан Му оглядел улицу и решил, укрывшись под навесом соседнего дома, выкурить сигарету. Он выкурил две, прежде чем Лю Хейян вышла. Она практически бежала, утирая слезы с лица. Фан Му выждал несколько секунд, но Лю Дахун за ней не последовал.

Фан Му поспешил за девушкой.

– Что случилось? – спросил он, догнав ее.

Лю Хейян, не отвечая, торопливо шагала домой. Вернувшись к вдове, она заперлась у себя в комнате, где просидела до самого вечера.

Фан Му заметил, что вдову Ки это нисколько не обеспокоило. Она так и сидела перед телевизором и смотрела «Принцессу Жемчужину». Фан Му мог поклясться, что видел статуи с более живыми лицами, чем у нее. В безнадежной попытке завязать разговор он спросил, почему она не смотрит другие сериалы. На этот раз вдова Ки дала ему развернутый ответ, объяснив, что спутниковые тарелки у них не принимают и ей приходится довольствоваться DVD.

– Правда? – Фан Му изумленно приподнял брови. – Но вам, – он запнулся, – не бывает скучновато?

Вдова Ки уже смотрела обратно в телевизор. Она лишь пробормотала себе под нос:

– Я старая. Я привыкла.

Ужин был не менее роскошным, чем прошлым вечером, однако настроение за столом стало еще тягостнее. Вдова Ки с дочерью хранили унылое молчание. Судя по всему, они и к нему привыкли. После мучительной трапезы Фан Му был счастлив удалиться к себе в комнату. Он еще раз проверил мобильный телефон, но сигнала так и не появилось. Фан Му уставился на заснеженный двор за окном. Вдалеке на фоне серого неба мелькнула полоска света. Снег как будто падал уже не так сильно. Фан Му присмотрелся и понял, что свет исходит откуда-то из деревни. Потом издалека донеслись голоса.

Заинтригованный, Фан Му вышел во двор. Там он наткнулся на Лю Хейян. Она смотрела в направлении света, погруженная в свои мысли.

– Что происходит? Там какое-то оживление…

– О, сегодня день раздачи, – деловито ответила она. – Это будет продолжаться весь вечер.

– Раздачи? – Фан Му вспомнил, что говорила толстуха. – Ты хочешь сказать, что товары в вашей деревне раздаются каждому по потребностям? – Он шутливо подмигнул. – У вас тут коммунизм?

Лю Хейян рассмеялась.

– Раз в месяц нам раздают еду, одежду и все остальное.

– Ясно. – Кивнув, Фан Му оглянулся на дом, где работал огромный LCD-телевизор, потом на норковую шубу Лю Хейян. От нехорошего предчувствия волоски у него на затылке встали дыбом. – А деньги, на которые все это покупается… Откуда они?

– Понятия не имею. – Лю Хейян пожала плечами. – Мы получаем все, что нам надо, поэтому какая разница?

Фан Му остолбенел. Внезапно новая мысль пришла ему в голову:

– А ты не пойдешь брать вещи для своей семьи? Может, тебе понадобится помощь?

– Не надо. – Лю Хейян решительно отвергла его предложение. – Есть кое-кто… он сам принесет.

Естественно, некоторое время спустя явились Лю Дахун с Лю Санцяном – они тащили несколько туго набитых сумок. Лю Дахун едва не подпрыгнул на месте, когда увидел Фан Му во дворе, но быстро взял себя в руки и приветствовал его кивком.

Лю Санцян, напротив, радостно заулыбался. Он угостил Фан Му сигаретой и сразу принялся болтать.

В разгар беседы Фан Му спросил будто ненароком:

– Зачем столько всего? – Пальцем он указал на сумки.

– Ну как же, – улыбнулся Лю Дахун. – Вы же остановились в доме у вдовы Ки, поэтому отец велел принести все это к ней. Мы хотим, чтобы вы ни в чем не нуждались.

Пораженный, Фан Му повернулся к Лю Хейян, но она смотрела на Лю Дахуна. Тот, старательно избегая ее взгляда, дал сигнал Лю Санцяну нести сумки в дом. Коротко поздоровавшись с вдовой Ки, он развернулся, собираясь уходить. Когда он проходил мимо Лю Хейян, ясно было, что девушка хочет заговорить с ним. Фан Му уже собрался оставить их наедине, но тут Лю Дахун вышел за дверь. Лю Хейян проводила его глазами. С тяжким вздохом она посмотрела, как он исчезает за снежной пеленой.

Когда Лю Хейян с Фан Му вернулись в гостиную, вдова Ки уже разбирала вещи, которые им принесли. Она крутила в руках большую черную сумку, понятия не имея, что это такое.

– Что там? Тяжелое, – сказала она, оборачиваясь к ним.

– Это ноутбук, – объяснил ей Фан Му. – «Сони». Очень хороший, – добавил он.

– О, это мне, – сказала Лю Хейян и взяла компьютер из рук матери. Окинув быстрым взглядом остальные вещи, она прошла к себе в комнату. Но очень скоро снова высунулась из дверей – ее щеки раскраснелись.

– Старший брат Фан, у вас есть минутка?

Комната у нее была заставлена чуть ли не до потолка, но при этом содержалась в безупречной чистоте. Там доминировал огромный платяной шкаф; в одном углу стоял рабочий стол, а напротив – односпальная кровать. На кровати, рядом с подушкой, лежали плеер и кассеты с поп-музыкой 90-х. Над столом была прибита книжная полка; на ней аккуратным рядком стояли учебники для старшей школы.

Хотя в комнату, казалось, ничего больше нельзя было втиснуть, она выглядела на редкость безрадостной и безликой. Единственным светлым пятном там был маленький аквариум, установленный на краю рабочего стола. Внимание Фан Му привлекли плававшие в нем рыбки розового цвета – он заметил, что их чешуя и кожа почти прозрачные, а сквозь них видны красные внутренности и белый хребет.

Поняв, что Фан Му разглядывает рыбок, Лю Хейян спросила:

– Красивые, правда?

– Да, очень, – ответил он. – Зачем ты меня звала?

Опустив глаза, девушка указала на компьютер.

– Старший брат Фан, вы мне не поможете?

Она вытащила компьютер из кожаной сумки и поставила на стол. Рядом с ним лежали инструкция и адаптер для сети. Судя по всему, на большее ее знаний и уверенности не хватило. Девушка выглядела растерянной. Фан Му подключил адаптер и загрузил компьютер. Как только экран засветился, лицо Лю Хейян вспыхнуло от восхищения, но она не осмелилась прикоснуться к устройству.

Поняв, насколько она далека от цифровых технологий, Фан Му начал с основ. Сначала он показал ей, как печатать на клавиатуре китайские иероглифы. Лю Хейян пискнула от радости, когда он набрал ее имя.

– Старший брат Фан, вы потрясающий! – Она явно находилась под впечатлением.

Очень странно – у девушки были все материальные блага, о которых другие могут только мечтать, но во всех прочих аспектах она казалась на удивление отсталой.

– Жаль, что тут нельзя выйти в интернет. Только так можно оценить все достоинства компьютера, – сказал Фан Му.

– Интернет? Что это? – Ее взгляд стал растерянным. Однако невежество нисколько не умаляло ее энтузиазма.

Тихонько вздохнув, Фан Му стал объяснять ей, что такое интернет. Лю Хейян слушала очень внимательно. Время от времени она изумленно охала.

– Таким образом можно получать практически любую информацию, не выходя из дома… общаться с другими людьми…

Для нее все это было одним нескончаемым потоком непонятных слов. Внезапно она подскочила с кровати и обвела глазами комнату. Потом посмотрела на Фан Му и спросила с горькой усмешкой:

– Я живу в прошлом веке, да?

Он криво улыбнулся ей в ответ.

– Расскажите мне еще про разное, – потребовала Лю Хейян. – Я хочу знать больше.

Для Фан Му «разное» было повседневной жизнью, для Лю Хейян – трудновообразимой страной фантазии. Самые простые вещи – метро, банкоматы и супермаркеты – внушали ей страстный восторг и заставляли широко распахивать глаза от любопытства. Последние пара десятилетий обошли ее деревню стороной; во многих смыслах она действительно застряла в прошлом.

Это стало еще одной деталью в головоломке, которую складывал для себя Фан Му. Деревня Лю, конечно, была очень удаленной, но все-таки не отрезанной от цивилизации. Так почему Лю Хейян не выпускали отсюда? Она же горела любопытством посмотреть мир.

Пока они разговаривали, Фан Му старательно изучал девушку. Образование у нее было, можно сказать, зачаточным, но школьные учебники, стоявшие на виду, а также ее вопросы доказывали, что она питает интерес к учебе. Кожа у нее на руках и лице была гладкая и светлая – он не мог представить, чтобы она хоть день провела за тяжелой работой. Огромный гардероб и обилие дорогих вещей демонстрировали ее интерес ко всему материальному, однако ноутбук и кассеты на постели доказывали, что Лю Хейян не совсем глупа – просто живет в золотой клетке.

Перед Фан Му вновь встал вопрос: почему она никогда не уезжала – или ей не позволяли уехать – из деревни, чтобы посмотреть мир.

Лю Хейян так увлеклась рассказами Фан Му, что не заметила его интереса. Воображая себя в фантастических краях, которые он описывал, она пробормотала себе под нос:

– Вот, значит, что он хотел показать мне…

– А? Кто? – торопливо спросил Фан Му.

– Нет-нет, никто, – тут же ответила она, поднимая глаза. – Старший брат Фан, вы всё знаете, да ведь? – спросила девушка, меняя тему.

– Вовсе нет. – Он решил пока не давить на нее. – Например, таких рыбок я раньше не видел. – Он указал пальцем на аквариум.

– Их называют слепыми рыбками, – сказала она с широкой улыбкой, радуясь тому, что может его просветить.

– Слепые рыбки? – Он никогда не слышал о таких.

– Ну да. – Она посмотрела в аквариум. – Видите, у них нет глаз.

– Надо же… Удивительно! – Фан Му стало любопытно. – Откуда они у тебя?

– Лю Дахун подарил. – Уши Лю Хейян порозовели, стоило ей произнести его имя. – Выловил в пещере Хвост Дракона. Старики говорят, что рыбы в подземной реке так давно не видели света, что у них атрофировались глаза.

– Вот как… – Профайлер поглядел на рыбок, лениво плававших по своему маленькому дому. – Но ты же освещаешь аквариум. Что, надеешься вернуть им зрение?

– Не знаю. – Лю Хейян окинула слепых созданий ласковым взглядом. – Хотя да, надеюсь.

Перевалило уже за десять часов, когда в дверь постучали. Это была вдова Ки. Со вздохом сожаления Лю Хейян отпустила Фан Му. Плотно прикрыв дверь в свою комнату, Фан Му достал блокнот и подробно записал все, что слышал и видел в последние два дня. Закончив, он поставил возле записи «Деревня Лю» большой знак вопроса.

Ему было жаль, что время на разгадку тайны у него стремительно истекает.

Фан Му отложил блокнот и подошел к окну. Снегопад ослабевал и должен был вот-вот прекратиться. Сквозь тонкую снежную завесу просвечивали огоньки домов. Эта ночь была совсем не похожа на предыдущую. Деревня Лю ожила. Отовсюду неслись веселые голоса. Фан Му казалось, что до его обоняния доносятся запахи вина и жареного мяса, духов и приправ.

Странная ночь в странной деревне…

Перед ним простирался коридор. Стоя возле стены, Фан Му медлил. Давно забытый ужас охватил его, не давая сдвинуться с места. Но с ним был голос: пока он его не слышал, но чувствовал, что тот зовет. Выбора не оставалось. Придется подавить свой страх, очистить разум и заставить себя идти вперед – шаг за шагом.

Коридор был затянут тонкой дымкой, мешающей видеть дальше. Все предметы казались близкими и одновременно невероятно далекими. Стены были покрыты выбоинами, следами от пуль и брызгами крови. Вероятно, он оказался в банях Байцинь, где произошла бойня.

Фан Му постарался не смотреть на запертые двери и не слушать приглушенных звуков, несущихся из-за них. Он боялся себе представить, что там прячется.

Но звуки становились все громче и громче. Тысячи рук царапали двери изнутри, а крики и плач нарастали крещендо.

Он постарался не поддаваться панике. Подбежал к ближайшей двери и налег на нее изо всех сил. Дверь не поддавалась. За ней точно так же царапались и кричали. Страшные звуки сливались в оглушительный рев, все двери в коридоре начали стучать и трястись. Фан Му казалось, он слышит, как ломаются ногти и откалываются щепки. Теперь он понял: люди внутри страдают – страдают невыносимо. Холодный пот выступил у него на спине, перед глазами все закружилось. Ему нужна помощь! Надо найти кого-то… что-то… Но в коридоре не было ничего – лишь холодные мрачные стены. На Фан Му навалилось отчаяние. Но тут загорелся свет, и звуки пропали.

Яркий луч разогнал туман. Фан Му стало ясно: он должен следовать за лучом. Сделав шаг вперед, приказал себе успокоиться. Давнишний груз упал с его души, долгий утомительный путь завершился. Он вернулся в свой вечный дом.

Свет падал из открытой двери.

За этой дверью Фан Му увидел просторный белый зал. Внутри все было залито мягким сиянием. Посередине стоял большой обеденный стол; за ним, склонив головы, сидели молчаливые фигуры.

Фан Му медленно подошел к столу. К его удивлению, некоторые лица он узнал.

Ляо Яфан, Пей Лан, Лю Лю.

Изумленный, он уже собрался спросить, почему они здесь, но не успел произнести и слова, как знакомый голос сверху обратился к нему:

– Ты пришел? Садись.

Фан Му развернулся, и его глаза широко распахнулись. Там была Ми Нан.

Она держала поднос. На нем стояло нечто причудливое. Фан Му решил, что это еда.

Ми Нан грациозно пошла вокруг стола, расставляя еду перед собравшимися. Потом посмотрела на Фан Му, который так и таращился на нее в недоумении.

– Садись. Всё в порядке, – сказала она с улыбкой.

Все мысли вылетели у него из головы. Фан Му покорно придвинул себе стул и сел. Вскоре перед ним стояла тарелка с едой. Он не мог понять, что это за блюдо, но аромат был упоительный.

Фан Му засомневался, не уверенный в том, можно ли начинать есть. Внезапно за дверью раздались шаги. Фан Му развернулся, и способность мыслить внезапно вернулась к нему.

За дверью стоял Син Чжисен. В руках он держал обрубок, который раньше был Син На.

Лицо Старого Сина почернело от горя. Он брел вперед, не сводя глаз с Фан Му. И с каждым шагом бормотал:

– Помогите, помогите… Помогите, помогите…

Фан Му вскочил и кинулся к нему. Шаг, еще шаг, и тут он увидел темную тень за спиной Старого Сина. Тень держала пистолет и медленно опускала дуло к затылку Син Чжисена…

Он знал эту тень…

Времени на раздумья не было. На конце дула вспыхнул огненный цветок…

Выстрел!

Фан Му вскочил в постели, хватая воздух ртом, как рыба. Глухой отзвук выстрела эхом отдавался у него в ушах, вспышка танцевала перед глазами. Понадобилось несколько секунд, чтобы он понял – сон закончился.

Фан Му облизнул пересохшие губы и встал. В горле саднило от жажды. По пути на кухню он заметил во дворе огни. А потом послышались крики и плач.

Вот только на этот раз Фан Му не спал.

Он подошел к входной двери, и его ослепило сияние пламени. Пытаясь понять, что происходит, он наконец разглядел за огнями Лю Тяньшана и целую процессию деревенских жителей. Все они были с факелами и дубинами. Если бы не вполне земная злоба в их глазах и не полная изолированность деревни, процессия выглядела бы поистине комично.

Однако пришли они не за ним. Похоже, Лю Тяньшан вообще его не заметил. Деревенский староста тщательно изучал что-то на снегу – вероятно, следы. Рыщущий по снегу с наклоненной головой, он напоминал огромную и очень злую собаку.

Вдова Ки стояла у ворот вместе с Лю Хейян. Обе женщины были в ночных рубашках и в домашних тапочках, но, казалось, не замечали холода. Мать с дочерью смотрели на Лю Тяньшана в страхе и отчаянии.

Фан Му хотел спросить у них, в чем дело, но путь ему преградили двое деревенских. Их неприкрытая враждебность заставила его остановиться. Фан Му повернулся к старосте и крикнул:

– Лю Тяньшан, что происходит?

Ответа не последовало.

Мгновение спустя староста нашел на земле то, что искал.

– Идем, – скомандовал он, указывая на гору Хвост Дракона. – Он вернулся и, я уверен, сбежал в горы этим путем.

Процессия устремилась за Лю Тяньшаном. Фан Му подбежал и схватил его за руку.

– Объясните, что тут происходит?

Лю Тяньшан оттолкнул его в сторону. Он отнюдь не походил на того гостеприимного хозяина, который встретил Фан Му в деревне. В свете факелов его лицо горело жестокой решимостью.

– Вас это не касается. Идите и ложитесь спать. – Тон его был ледяным. – Рано утром мы увезем вас отсюда.

С этими словами Лю Тяньшан развернулся и пошел прочь.

Фан Му остался стоять, не зная, что делать дальше. Внезапно из-за спины он услышал крики. Поспешно развернувшись, увидел, что вдова Ки и Лю Хейян повалились на снег. Фан Му подбежал к ним и помог подняться. Когда он присел возле вдовы Ки, то увидел, что она лишилась чувств. Лю Хейян была в сознании, но тоже на грани обморока.

Он помог им вернуться в дом. Как только они вошли, Лю Хейян залилась слезами. Фан Му подставил ей стул, а вдову Ки уложил на диван. Несколько нажатий на рефлекторные точки вернули женщину к жизни. С длинным тяжелым вздохом она открыла глаза – и тоже зарыдала.

Фан Му убедился, что она не ранена, после чего повернулся к Лю Хейян.

– Расскажи, что случилось.

– Мой младший брат… – всхлипывала Лю Хейян. – Мой брат… убил человека.

– Что? – Фан Му приподнял одну бровь. – Кого он убил?

Его вопрос достиг ушей вдовы Ки, и та громко застонала. Мгновение спустя она опять лишилась чувств. Вернувшись в сознание, женщина так и осталась лежать на диване, тихонько плача.

Фан Му принес ей стакан воды, а потом спросил Лю Хейян:

– Расскажи подробнее. Как это произошло?

– Мой брат… Несколько дней назад он поехал в город… Лю Тяньшан послал людей его искать… – сказала Лю Хейян, давясь слезами. – А потом постучал к нам в дверь и сказал, что мой брат… мой младший брат убил кого-то…

От ее объяснений у Фан Му возникло еще больше вопросов. Если ее брат всего лишь поехал в город, то с какой стати преследовать его? И почему это привело к убийству?

Внезапно он широко распахнул глаза, схватил Лю Хейян за руку и торопливо спросил:

– Твоего брата зовут Лю Хайтао?

– Да! – На мгновение она от изумления перестала лить слезы, в ее глазах загорелся огонек: – Вы знаете моего брата? Где он?

Фан Му стоял молча. Как он не догадался раньше! Лю Хайтао, Лю Хейян – уже по одним именам надо было сообразить, а потом, она же упоминала вчера, что…

Хотя теперь все было ясно. Никаких сомнений – убийство связано с секретами этой деревни.

Он помчался к себе в комнату и быстро оделся. Внезапно на его пороге оказалась Лю Хейян.

– Куда вы?

– Искать твоего младшего брата. – Фан Му отодвинул ее с пути. – Вы с тетушкой ждите здесь.

– Я пойду с вами! – воскликнула она.

– Ни в коем случае!

Фан Му оттолкнул девушку в сторону. Выбежав на улицу, он заметил огни в дальнем конце улицы. Оттуда же неслись возбужденные голоса. Фан Му посмотрел на Хвост Дракона, потом снова на огни. Он решил сначала разобраться с тем, что происходит в деревне.

В конце улицы стояло дерево; под его голыми ветвями толпились деревенские мужчины. Свет факелов отражался от снега; на дереве и на людях, окружавших его, плясали тени. Фан Му с трудом смог различить силуэт мужчины, лежавшего на снегу. Похоже, это на него все смотрели. И тут Фан Му узнал погибшего.

Приблизившись, он разглядел жертву Лю Хайтао: это был Лю Санцян, разговорчивый коротышка, который привез его в деревню. Тело лежало на спине, лицом вверх, с распростертыми руками и согнутыми ногами. Вместо левой половины лица в черепе зияла дыра. Труп окружали следы ног и сигаретные окурки. Судя по всему, любые улики, которые могли там быть, оказались уничтожены.

Фан Му быстро подошел, чтобы осмотреть труп. Но прежде чем он успел до него дотронуться, один из деревенских схватил его за руку и закричал:

– Что вы делаете?

Фан Му оттолкнул его в сторону.

– Кто нашел тело? – спросил он хрипло. – Когда его обнаружили?

Ошеломленные деревенские несколько секунд стояли молча. Наконец один из них сказал:

– Мы не знаем. Староста велел нам пойти посмотреть на труп. Вот почему мы здесь.

Фан Му присел на корточки рядом с телом. Никаких признаков жизни – труп уже успел остыть. По степени окоченения Фан Му мог примерно судить о времени смерти. Оценка была приблизительной, но все-таки лучше, чем ничего. Нахмурившись, молодой человек внимательно рассмотрел голову убитого. При виде зияющей раны его брови сошлись на переносице еще сильнее.

Встав, он взял у одного из деревенских факел, посветил им на снег и рассмотрел участок вокруг тела. Обойдя его, поднял глаза на одного из мужчин и спросил:

– В какую сторону пошел староста?

Тот указал на Хвост Дракона.

– Туда.

Фан Му поднял с земли палку и обвел труп чертой.

– Никому не заходить за эту линию, пока я не вернусь, – приказал он. – И не трогать тело. Понятно?

К счастью, его решительность и энергия произвели на потрясенных деревенских жителей достаточное впечатление, чтобы ему ответили покорными кивками.

Фан Му стиснул зубы и поглядел на черный силуэт горы, угрожающе нависшей над ним, – и с факелом в руке двинулся ей навстречу.

Каждый шаг по рыхлому свежему снегу давался с трудом. Фан Му планировал быстро пройти через густые заросли в предгорье, но не смог добраться и до половины, как у него заныли мышцы. Он прислонился спиной к дереву и постарался восстановить дыхание. Когда воздух перестал обжигать легкие, он вытер пот со лба и огляделся по сторонам – нет ли поблизости какого-нибудь движения.

Судя по трупному окоченению, Лю Санцяна убили минимум шесть часов назад. Однако тогда тело заметил бы кто-нибудь из жителей деревни во время вечернего праздника. Более того, рана выглядела так, будто ее нанесли молотком. Если Лю Хайтао сбежал и спрятался, вернувшись из города, то с какой стати ему носить с собой молоток? Наконец, если бы Лю Санцяна убили тупым предметом на том же месте, Фан Му нашел бы там гораздо больше крови. А ее не было.

Похоже, тело перемещали.

Но кто приволок его под дерево? Лю Хайтао или кто-то другой? И зачем?

И тут по снегу захрустели шаги. Между ними Фан Му слышал приглушенное дыхание. Профайлер обернулся и сразу же увидел невысокую фигурку, пробивающуюся сквозь заросли.

– Кто здесь? – крикнул он, схватив с земли толстую ветку.

– Фан… Старший брат Фан, это вы?

К нему шла Лю Хейян.

Когда она приблизилась, Фан Му заметил, что ее лицо раскраснелось и вспотело. Девушка явно обрадовалась, увидев его.

– Наконец-то я вас догнала! – воскликнула она, переводя дух.

– Зачем ты пошла за мной? – спросил Фан Му. – Я же сказал оставаться дома!

– Нет, я не могу. – Ее голос и взгляд были тверды. – Я должна помочь младшему брату.

– Помочь? – возмутился Фан Му. – Твой брат убил человека.

– Но он все равно мой брат! – Она чуть не плакала. – Я боюсь… они что-нибудь ему сделают.

– Не сделают. Не надо так волноваться, – утешил он девушку. – Лю Тяньшан найдет Лю Хайтао, и мы передадим его полиции. Там все выяснят. Но… – Фан Му помедлил секунду, – есть кое-что, чего я не понимаю. Твой брат прокатился в город развеяться – почему его ищут всей деревней?

Лю Хейян вздрогнула.

– Идемте, пока не начало светать, – сказала она и снова побрела вверх.

Фан Му не стал ее задерживать. Подняв свой факел, он последовал за ней.

За следующие мучительные полчаса они добрались наконец до подъема на Хвост Дракона. Обрывистый склон возвышался над ними на угольно-черном небе. Он казался неодолимым. Вытерев пот с лица, Фан Му внимательно оглядел его и вдруг дернул Лю Хейян за рукав.

– Смотри! – сказал он, указывая на гору.

Очень высоко по крутому склону двигалась цепочка огней.

Лю Хейян не колебалась ни секунды – бросилась вперед, карабкаясь по камням.

– Мой брат там! – крикнула она Фан Му.

Девушка уже скрылась между деревьев; Фан Му ничего не оставалось, как устремиться за ней.

Подъем оказался тяжелым. Склон был не только крутой, заросший кустарником и каменистый – его покрывал еще и толстый слой снега. Спотыкаясь, Фан Му торопился изо всех сил, чтобы не отстать от Лю Хейян. Шагов через сто он услышал, как она вскрикнула.

Фан Му выругался себе под нос и побежал. Факел он держал высоко над головой, чтобы лучше видеть.

Лю Хейян остановилась и замерла в неловкой скрюченной позе между кустами. Фан Му подбежал к ней. Увидев, что произошло, он испустил вздох облегчения. Торопясь подняться на гору, девушка застряла в кустарниках – ее волосы запутались в ветвях. Отчаянно пытаясь вырваться, она крутила головой и ломала ветки руками. Морщилась от боли, но волосы не поддавались.

Фан Му воткнул факел между веток ближайшего дерева и попытался ей помочь. Но в четыре руки они только запутали волосы еще сильнее. Сердитая и взволнованная, девушка рванулась вперед, не обращая внимания на боль. Наконец освободившись, она снова кинулась к склону, но поскользнулась на камнях и свалилась на землю.

Казалось, от этого падения Лю Хейян лишилась последних сил. Она попробовала подняться, но у нее подкосились ноги. Слезы потекли у нее по лицу, и она бессильно откинулась на снег. Фан Му протянул ей руку, чтобы помочь встать, но девушка лишь вцепилась в его ладонь, как утопающий цепляется за соломинку. Он потянул руку, однако она ее не отпускала. С негромким вздохом Фан Му присел с ней рядом на снег и позволил обнять себя.

Между всхлипами и рыданиями девушка бормотала:

– Что мне делать? – Ее слова тонули в потоках слез. – Как мог мой брат?..

Хотя Фан Му был в теплой зимней куртке, он все равно чувствовал, как ее ногти впиваются ему в руку. В этом жесте были отчаяние и безнадежность. Он был единственным живым существом на этой богом забытой горе, на которое Лю Хейян могла положиться, – чужак, с которым она познакомилась всего день назад. Фан Му не мог понять, тронут он или раздражен; вероятно, и то и другое. Безмолвно вздохнув, он мягко обнял ее за плечи.

Прошло несколько минут, прежде чем рыдания стихли. Взяв себя в руки, Лю Хейян отстранилась и начала вытаскивать веточки из волос. Смущенный и растерянный, Фан Му снова взял факел и в молчании уставился на нее.

Девушка выглядела до ужаса несчастной. Волосы у нее перепутались, лицо было покрыто грязью и дорожками от слез. Норковая шуба пришла в полную негодность. Заметив, что он на нее смотрит, Лю Хейян опустила голову и отвернулась.

Наконец разобравшись с волосами, она вскочила на ноги, вытерла лицо и негромко сказала:

– Идемте.

– А ты знаешь, куда нам? – спросил Фан Му. Когда девушка кивнула, он протянул ей факел: – Иди вперед. – Запнулся, а потом добавил: – И следи, куда ступаешь.

Порозовев, она взяла факел у него из рук.

Чем выше в гору они забирались, тем гуще были заросли. В окружении деревьев на белом фоне Фан Му быстро утратил чувство направления. К счастью, Лю Хейян было не так легко сбить с пути. Она неутомимо продвигалась вперед, петляя по склону.

Цепочка огней постепенно становилась ближе. Вскоре они уже могли разглядеть отдельные факелы, пляшущие в темноте. Люди, которые их несли, медленно карабкались в гору; определенно, они еще не поймали Лю Хайтао, иначе давно отправились бы назад.

Это придало Фан Му и Лю Хейян новые силы. Фан Му стремился найти Лю Хайтао, чтобы прояснить наконец тайны деревни Лю. Лю Хейян просто хотела помочь младшему брату. Сосредоточенно глядя вперед, она двигалась без остановки. Внезапно Фан Му понял, что они уже не идут по направлению к огням. В действительности она вела его в противоположную сторону.

– Погоди! – окликнул он девушку. Сделав несколько напряженных вдохов, спросил: – Разве нам не туда?

– Нет. – Она даже не оглянулась. – Тут есть обход.

С нарастающей тревогой он заметил, что они все больше удаляются от преследователей Лю Хайтао. Вскоре стало ясно, что Лю Хейян не собирается догонять деревенских жителей – она вела его в совершенно другое место.

Это лишь усилило подозрения Фан Му. Он продолжал следовать за Лю Хейян, но на некотором удалении и внимательно следя за ловушками, которые могли поджидать его на скалистом склоне. Фан Му уже подумывал о том, чтобы остановить ее и задать прямой вопрос, но тут в его кармане пискнул мобильный телефон. Текстовое сообщение. Фан Му автоматически сунул руку в карман – и вдруг застыл.

Сигнала на горе не было.

Откуда же пришло сообщение? И от кого?

Когда он вытащил телефон, то сразу увидел, что забыл отключить блютус. Другой аппарат «Нокия» отправил ему сообщение по этому каналу. Он быстро нажал на прием, и мгновение спустя на экране появилась фотография. Она была зернистая, темная и размытая. Фан Му не понял, что там снято; он покрутил телефон в разные стороны, но разглядеть снимок так и не смог.

Осознание было похоже на удар молнии. Конечно, он знал, кто отправил сообщение!

Фан Му быстро набрал ответ: «Где ты?» – и поискал ближайшее устройство с блютуса, чтобы его отослать. Обнаружив другой аппарат «Нокия», отправил сообщение и стал озираться по сторонам, ожидая услышать сигнал того телефона. Но лес вокруг молчал.

Лю Хейян оглянулась на Фан Му. Заметив у него в руках телефон, она осторожно подошла ближе.

– В чем дело?

– Кто-то прислал мне сообщение, – ответил Фан Му, не вдаваясь в подробности.

– Как? – Она недоверчиво взяла телефон у него из рук. – Тут нет сигнала.

– Ну да, он использовал блютус. – Это слово не имело для нее никакого смысла. – И, насколько я знаю, на этой горе может быть только один человек, у которого есть мобильный телефон и который умеет пользоваться блютусом.

– Кто? – Она глядела на него в тревоге и недоумении.

– Твой младший брат.

В следующий миг глаза девушки широко распахнулись. После секундного шока она сжала телефон изо всех сил и начала тыкать кнопки.

– Что он написал? Где он? С ним все в порядке? – задыхаясь, спрашивала она.

Фан Му забрал у нее телефон и открыл фотографию.

– Ты знаешь, что это такое?

Она уставилась на размытую картинку, потом покачала головой.

– Понятия не имею.

Экран телефона начал гаснуть, и контуры лица Лю Хейян исчезли с экрана. Вскоре Фан Му видел только ее глаза, отражающие неверный свет их догорающего факела.

Подсветка телефона загорелась снова. Поступило новое сообщение по блютусу. И снова там была фотография. Прежде чем Фан Му посмотрел на снимок, Лю Хейян выхватила телефон у него из рук и уставилась в экран. Заглянув ей через плечо, он понял, что снимок практически такой же, и сделан он встроенной в аппарат камерой. На этот раз, правда, со вспышкой. К несчастью, изображение все равно получилось размытым, и на нем ничего нельзя было рассмотреть.

– Что он делает? – Лю Хейян в недоумении смотрела в экран. – Что на этих снимках?

– Объяснение может быть только одно. – Фан Му собрался с мыслями. – У него трясутся руки.

Она подавила крик.

– Он что…

– Нет. – Профайлер кивнул в сторону огоньков, медленно удаляющихся по склону. – Они его еще не поймали. Он где-то здесь, совсем близко.

Со вздохом девушка прислонилась к толстому кленовому стволу.

– Хорошо, – прошептала она. – Да, это…

Фан Му покружился на месте, вглядываясь в темноту. Подумав еще немного, он велел Лю Хейян взять мобильный телефон и оставаться на месте. Сам же прошел дальше в заросли, приложил ладони рупором ко рту и стал звать, стараясь не переходить на крик:

– Лю Хайтао… Лю Хайтао…

Ему ответили лишь темень и тишина.

Не желая сдаваться, Фан Му пригнулся и начал пробиваться вперед сквозь густой кустарник, продолжая звать юношу по имени. Ответа не было.

Потом Фан Му показалось, что он услышал какой-то шум оттуда, где стояла Лю Хейян, но, оглянувшись, он увидел, что она одна и держит в руках телефон.

Где мог прятаться ее брат? Радиус действия блютус – около 15 метров. Он совсем рядом, так почему не отзывается?

Внезапно Лю Хейян вскрикнула.

Фан Му поспешил к ней.

– Что случилось?

Она протянула ему аппарат.

– Твой телефон… Свет погас.

Фан Му взял трубку и проверил заряд. Аккумулятор разрядился.

– Твой брат прислал еще фото?

Она покачала головой, глядя на безжизненный телефон.

– Нет, – ответила девушка растерянно, словно батарейка села по ее вине.

Фан Му чертыхнулся, потом шепотом проинструктировал ее:

– Мы разделимся и продолжим искать. Твой брат должен быть где-то рядом.

Он сделал шаг в сторону.

– Не надо! – тут же воскликнула она.

– Что? – Фан Му остановился. – Ты не хочешь искать его?

Лю Хейян взяла себя в руки. Она указала на факел и объяснила:

– Он вот-вот погаснет, а вокруг крутые скалы. Мы можем упасть и разбиться. И никогда не найдем моего брата.

Продолжать поиски они не могли; на то, чтобы спуститься вниз, факела тоже не хватало. Лю Хейян показала Фан Му маленькую пещерку в скале. Они решили пересидеть там ночь, а на рассвете вернуться в деревню.

Вместе забрались в пещерку и стали в молчании наблюдать за тем, как пляшут последние язычки пламени на их факеле. Лю Хейян сжалась в комок, подтянув колени к груди. В неверном свете Фан Му видел, что ее глаза полны тревоги и в них блестят слезы.

Он разделял ее опасения. Вероятно, Лю Хайтао не понял, что они совсем близко и ищут его. Он отправил сообщения, когда появилась связь, и, скорее всего, понятия не имел об ограниченной сфере действия блютуса.

Что он пытался сказать?

Что бы это ни было, оно потрясло Лю Хайтао до глубины души.

– Как вы познакомились с моим братом? – спросила Лю Хейян из темноты.

Взвесив все риски, Фан Му решил рассказать ей историю целиком. Она слушала молча и иногда всхлипывала, изредка бормоча:

– Идиот… Какой идиот…

Рассказ закончился, и в пещере воцарилось молчание. После долгой паузы Фан Му спросил:

– Твой брат всего лишь поехал в город; с чего такая паника?

– Нам не разрешается уезжать. Только Лю Дахун и его люди могут ездить в город и все закупать там, – ответила она.

– Почему? – Фан Му решил, что пора добраться до сути этой загадки.

– Вы же видели. Наша деревня маленькая, совсем глухая. В прошлом мы жили очень плохо, едва могли прокормиться. Потом, несколько лет назад, в деревне устроили общее собрание… – Лю Хейян сжалась в комок еще сильнее. – Он сказал, что будет обеспечивать нас всем, что мы пожелаем, при одном условии…

– Чтобы никто не выезжал из деревни? – угадал Фан Му.

– Да. Все согласились. И вскоре у нас появились чудесные вещи, о которых мы всегда мечтали. И другие вещи, о которых даже мечтать не могли. Они всё прибывали и прибывали. Нам больше не надо было работать в полях, и мы никогда не испытывали голода. Это стоило того, чтобы отказаться от телевидения и телефонов. Но мы полностью отрезаны от мира.

Фан Му не мог винить этих людей. Какой бедняк не предпочтет свободу роскоши?

– Поначалу все шло прекрасно и все были счастливы. Но потом люди начали шептаться, что в жизни есть кое-что поинтереснее, чем просто еда и выпивка, – продолжала Лю Хейян.

– Люди вроде твоего брата?

– Да. – В ее голосе прозвучала боль. После паузы девушка продолжила: – Однажды, когда Лю Дахун развозил товары, он случайно потерял журнал из города. Лю Хайтао подобрал его и спрятал. Он прочел его от корки до корки, перелистал миллион раз, а потом сказал нам с мамой, что хочет сам поехать и посмотреть. Мама страшно перепугалась и запретила ему, но на следующий день он все равно уехал, оставив нам записку.

– А потом? – быстро спросил Фан Му.

– Мы с мамой делали все, чтобы скрыть его отъезд от остальных. Конечно, у нас не получилось. Всего день спустя староста пришел к нам и спросил, где мой брат. Мы не могли покрывать его дальше. Лю Дахун по секрету сказал мне, что его отец хочет наказать моего брата, чтобы другим было неповадно.

Она уткнулась лицом в ладони и тихонько заплакала.

Фан Му не знал, как ее утешить, и поэтому просто погладил по плечу. Постепенно всхлипы затихли, и он спросил:

– Откуда они берут столько денег?

Девушка подняла голову и уставилась в темноту. Потом ответила:

– Я не знаю.

С этими словами последние искры на факеле погасли, а вместе с ними исчезли их отражения в глазах Лю Хейян. Вокруг сгустилась ночная чернота. Негромко ахнув, Лю Хейян протянула руку:

– Где вы?

Фан Му слышал, как она шарит рукой по стене пещеры. Он взял ее за запястье. Девушка вцепилась в него, как в талисман, способный оградить ее от ужасов этой ночи.

Он придвинулся к ней, стараясь не дать ей повода для подозрений относительно причин такой близости. Хотя Лю Хейян дрожала всем телом, в первый момент она отстранилась. Однако тут же вернулась обратно и прижалась к его боку.

Сначала им обоим было неловко, но вскоре тепло перевесило прочие соображения, и они сели еще теснее.

Казалось, они просидели так несколько часов, прежде чем Фан Му нарушил молчание:

– Скоро рассветет?

Лю Хейян что-то неразборчиво пробормотала.

– Отдохни, – посоветовал он ей.

Она вздохнула, успокоенная ощущением тепла и безопасности.

В тишине ночи даже самые тихие звуки разносились на сотни метров вокруг.

Шорох ветра, трогающего верхушки деревьев.

Шелест снега, медленно сползающего по склонам.

Хруст веток от движения в зарослях.

Жаркое дыхание волков.

Фан Му, не мигая, таращился в темноту, пытаясь отличить реальные звуки от воображаемых. Несколько раз ему казалось, что Лю Хайтао прячется в кустах рядом с пещерой. Однако на его тихие призывы отклика не последовало.

Каждый раз, слыша имя брата, Лю Хейян выпрямлялась и смотрела в ночь. Когда восстанавливалась тишина, она прижималась к Фан Му все ближе, в какой-то момент прошептав:

– Не надо. Его здесь нет.

Фан Му не хотел сдаваться. Вытянув шею, он пытался выглянуть из пещеры, но снаружи была все та же чернильная темнота. Откинувшись на стену, Фан Му почувствовал на себе взгляд Лю Хейян.

– Почему… почему вы так беспокоитесь о моем брате?

– Что? – Он не ожидал такого вопроса. – Ну, мы же встретились с ним… Вот и всё, – ответил он наконец.

– Да? – Похоже, ответ ее не убедил. – Кто вы такой на самом деле?

– Фотограф, – торопливо повторил Фан Му. – Я разве не говорил?

– Правда? – Ее голос прозвучал резко. – Тогда откуда у вас фотография Лю Лю в телефоне?

– Что? – Фан Му стремительно развернулся к девушке. – Ты ее знаешь?

Испуганная его внезапным движением, Лю Хейян отпрянула.

– А что? – спросила она дрожащим голосом.

– Она из вашей деревни? – Фан Му вцепился в ее руку. – Родители Лю Лю живут здесь?

– Жили раньше… Эй, отпустите меня! – Любопытство Лю Хейян сменилось тревогой, она попыталась выдернуть руку.

Поняв, что девушка испугалась, Фан Му постарался успокоить ее:

– Всё в порядке, всё в порядке. Не надо бояться. Просто скажи, где мне найти семью Лю Лю.

– Сначала вы скажите: откуда у вас эта фотография? – выкрикнула Лю Хейян ему в лицо.

– Ладно. – Мозг у Фан Му быстро заработал. – Я встретил ее в городе, в детском приюте. Директор сказал мне, что она попала к ним из приемника, попросил поискать ее семью. Вот почему у меня ее фотография – чтобы я мог расспрашивать о ее родителях, когда езжу в командировки.

– Да? – Кажется, он ее не убедил. – Ну, может, и так…

– Теперь ты расскажи мне про ее семью, – потребовал Фан Му.

– Здесь их уже нет, – ответила Лю Хейян, потирая руку. – Ее родители умерли, когда Лю Лю была маленькая. Какое-то время она жила у деда, но тот тоже умер. Это было несколько лет назад. После его смерти Лю Лю пропала. Получается, что сбежала в город…

Фан Му порадовался тому, что темнота скрывает смесь ярости и возмущения на его лице. Деревня Лю действительно участвовала в торговле детьми за границу – и продавала даже собственных.

Лю Хейян почувствовала, как Фан Му задрожал, пытаясь скрыть эмоции. Ошеломленная, она спросила:

– В чем дело?

– А?.. – Фан Му постарался взять себя в руки, поняв, что сидит слишком близко к ней. – Ничего. Просто немного замерз.

– Тогда… – Она опустила голову. – Садитесь поближе. Вам будет теплее.

Он не пошевелился. Лю Хейян придвинулась к нему и положила голову на плечо.

– Скоро уже рассвет, – сказала она приглушенно, глядя на то, как далеко на востоке небо начинает розоветь.

– Угу, – пробормотал Фан Му в ответ.

– Когда станет светло, вернемся обратно.

Он кивнул.

Лю Хейян подавила зевок.

– Вы приедете еще раз меня навестить? – Прежде чем он успел ответить, девушка ответила за него: – Нет, не приедете. Вам нельзя. Чужаков к нам не пускают.

В ее словах Фан Му послышалась горечь.

– Нет, – ответил он, уже сам. – Я непременно вернусь.

– Серьезно? – Лю Хейян едва не вскрикнула от радости. – Это же чудесно!

Она ткнулась макушкой в его шею – и несколько секунд спустя уже спала.

Фан Му так и сидел без сна в пещере, глядя на деревья и домики внизу, медленно проступающие из темноты.

Он точно знал, что вернется.

Когда стало светло, Фан Му понял, что в предыдущую ночь они поднялись почти до половины горы. К их возвращению в деревне начался очередной ничем не примечательный день. На въезде Лю Хейян и Фан Му разделились: девушка пошла домой, а профайлер отправился к дереву, где оставил труп Лю Санцяна.

По крайней мере, думал, что оставил… Когда Фан Му подошел к дереву, его ожидал еще один неприятный сюрприз.

Тело пропало.

Фан Му проверил, туда ли пришел: дерево было определенно то самое, так куда подевался труп?

Он присел на корточки и осмотрел нетронутый снег. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что его накидали лопатой, а потом выровняли метлой, чтобы скрыть, что там произошло. Не осталось никаких вещественных доказательств.

Фан Му, скрипнув зубами, пошел прочь. По пути он увидел, как в одном из домов открылась дверь. На пороге появился мужчина – зевая, он поддергивал брюки. Фан Му уже видел его раньше: это был один из тех, кого он оставил прошлым вечером на карауле. Фан Му подбежал к мужчине и схватил за грудки:

– Где тело? – рявкнул он.

Испуганный, тот попытался вырваться. Сообразив, кто стоит перед ним, с усилием отодрал от себя руки Фан Му.

– Какое тело? Я ничего не знаю.

– Не знаешь о чем? – Фан Му грозно навис над мужчиной, глядя ему в глаза. – Куда делся труп из-под дерева? Тот самый труп – Лю Санцяна!

– Не было никакого трупа, – ответил мужчина, криво усмехаясь. – И в деревне нет никакого Лю Санцяна.

Дерзость его лжи застала Фан Му врасплох. Лишившись дара речи, он посмотрел, как мужчина отступает внутрь и с грохотом захлопывает дверь.

В голове у Фан Му стало пусто. Конечно, в этой деревне можно было ждать чего угодно, но такое… нет, это слишком. Собравшись с мыслями, молодой человек направился к дому Лю Тяньшана. Но на полпути передумал – развернулся и пошел к вдове Ки.

Сначала Фан Му собирался позвонить от деревенского старосты и вызвать полицию, но быстро понял, насколько безрассудна его идея. Он был практически уверен, что именно Лю Тяньшан приказал местным избавиться от тела и всех улик. И он же велел отрицать сам факт существования Лю Санцяна. Звонить с его телефона в полицию было все равно что просить тигра отдать свою шкуру.

Вокруг дома вдовы все было вытоптано; на снегу валялись догоревшие факелы и виднелись бесчисленные следы ног. С мобильным телефоном в руке Фан Му влетел к себе в комнату. Он спешно включил телефон на зарядку, но тот не показал никаких признаков активности. Профайлер переставил зарядку в другую розетку – безуспешно. Нахмурившись, он щелкнул выключателем. Света не было.

Выругавшись себе под нос, Фан Му вышел из комнаты. Вдова Ки сидела в гостиной.

– Тетушка, электричество отключили? – спросил он.

– Это еще пустяки. – Вдова Ки выглядела крайне расстроенной. – Воды тоже нет.

Им отключили электричество и воду. Фан Му понял: Лю Тяньшан наказывал всю семью за проступок Лю Хайтао.

– Где Лю Хейян?

– Ушла. – Вдова тяжело вздохнула. – Сказала передать вам, что будет ждать в Храме предков.

Фан Му кивнул.

Храм предков находился на окраине деревни. Он не был старинным, но построили его в классическом стиле – с массивными деревянными дверями, деревянными ставнями на окнах, белыми стенами и черной черепицей на крыше. Двухэтажный, он походил на обычный жилой дом.

Храм пребывал в запустении; если когда-то местные жители и хранили связь с предками, она давно была порвана. После всего, что Фан Му увидел в деревне, это не удивляло. Как бы богато ни жили там люди и какими бы чистыми и ухоженными ни были их дома, деревня Лю гнила изнутри. Неудивительно, что в ней не чтили традиции.

Фан Му толкнул главную дверь, и та открылась с громким скрипом. Тут же ему в лицо взметнулось облако пыли. Откашлявшись, он прикрыл рот и заглянул внутрь.

За дверью начинался просторный зал с плитчатым полом. И пол, и мебель были покрыты толстым слоем пыли. В щели ставен задувал ледяной ветер; под его порывами колыхались выцветшие свитки с генеалогическими древами, каллиграфией и картинами на стенах. Снаружи ярко светило солнце, но внутрь свет почти не проникал, и зал казался мрачным.

За тяжелыми деревянными дверями лежал совершенно другой мир.

Фан Му присел на корточки и сразу заметил на пыли цепочку следов. Подняв голову, он увидел, что они ведут к деревянной сцене в дальнем конце зала. По одну сторону сцены свисал полуистлевший занавес, отделяя ее угол от остального помещения. По следам он прошел до самой сцены.

– Сестра… Мы поступаем неправильно… Я все видел… Это ужасно…

Говорил Лю Хайтао. Его голос дрожал и прерывался всхлипами.

Потом вступил другой голос, принадлежавший Лю Хейян. Она тоже плакала и пыталась успокоить брата.

Фан Му осторожно взобрался на сцену.

– Мне все равно… Никогда в жизни я больше не прикоснусь к их деньгам… Старшая сестра, я должен сообщить в полицию… Мы должны за это заплатить…

Внезапно одна из досок скрипнула под ногой Фан Му. Звук был еле слышным, но в пустом зале он разнесся, словно гром. Голоса за занавесом смолкли. Мгновение было тихо, потом Лю Хейян спросила испуганно:

– Кто здесь?

Фан Му понял, что дальше подслушивать не сможет, поэтому подошел к занавесу и отдернул его.

– Это я.

Лю Хейян уставилась на него. Прежде чем она успела шевельнуться или что-то сказать, из-за плеча у нее выглянула голова Лю Хайтао. Он тоже выглядел удивленным, но в его глазах сквозило облегчение.

– Старший брат, старший брат, я знал, что это вы, – тяжело дыша, обратился он к Фан Му. – Я использовал этот самый… тус… Старший брат, я знаю… Мне надо вам рассказать… Девочки…

– Лю Хайтао! – Лю Хейян схватила брата за руку и ладонями зажала ему рот. – Замолчи, замолчи! Сестра выручит тебя…

Фан Му подошел к ним и оторвал руки Лю Хейян от лица Лю Хайтао.

– Отпусти его, пусть говорит. Что ты видел?

Лю Хейян отпустила руки, но тут же толкнула Фан Му в грудь. Толчок был ощутимым: профайлер потерял равновесие и упал. Он попытался подняться, но, прежде чем успел это сделать, Лю Хейян рухнула на колени перед ним. Держа спину прямо, она взмолилась:

– Старший брат, вас нам послало небо! – Она задохнулась от внезапно подступивших слез. – Но прошу, обещайте мне одну вещь…

Фан Му отчаянно пытался понять, что происходит. Девушка склонилась перед ним и стала биться головой о доски пола, отзывавшиеся глухим стуком.

Фан Му попробовал ее остановить, но она продолжала, ударяя лбом об пол, снова и снова. Изумленный молодой человек сделал единственное, что мог, чтобы она прекратила.

– Хорошо-хорошо, – сказал он, хватая ее за плечи. – Что от меня требуется?

– Заберите моего брата с собой. Помогите ему найти работу. Убедитесь, что он сможет обеспечивать себя. – Она так и стояла перед Фан Му на коленях. – Но обещайте ни о чем его не расспрашивать. Ни о чем, никогда!

– Что? – Фан Му медленно поднялся на ноги, щуря на нее глаза. – Твой брат убил человека…

– Я не убивал! – выкрикнул Лю Хайтао. – Когда мы с сестрой были маленькими, часто играли здесь… Я просто хотел спрятаться…

– Замолчи, Лю Хайтао! Замолчи! – Лю Хейян снова попыталась заткнуть брату рот, прижав к его губам свои ладони.

Но Лю Хайтао ей не позволил. Торопясь восстановить свое доброе имя, он начал отдирать руки сестры от лица. Как только ему это удалось, он закричал:

– Его убил Лю Дахун! Когда я сделал фотографию, Лю Санцян и Лю Дахун заметили меня. Мы с Лю Санцяном выросли вместе, поэтому он кинулся на Лю Дахуна. Дал мне возможность убежать. Тогда Лю Дахун схватил молоток и ударил Лю Санцяна…

Похоже, Лю Хайтао не врал. Фан Му начал сознавать тяжесть ситуации: Лю Дахун был сыном Лю Тяньшана. Устраняя Лю Хайтао, староста убивал двух зайцев одним выстрелом – покрывал своего сына и избавлялся от свидетеля.

Ясно было, что парню надо бежать, и как можно быстрее. Он не только подвергался смертельной опасности, но и являлся, возможно, ключом ко всему делу.

Фан Му наклонился над распростертой на полу Лю Хейян. От горя она крепко зажмурила глаза.

– Вставай. Я все сделаю.

– Правда? – она широко распахнула глаза и вскочила на ноги. – Тогда вы двое ждите здесь. Я пойду домой и соберу все необходимое.

– Не надо, – остановил ее Фан Му. – Я заберу его отсюда прямо сейчас. И… – он помедлил, – вам с тетушкой тоже лучше уехать.

– Нам? – Лю Хейян принужденно улыбнулась. – Мы не сможем жить в другом месте.

– Я позабочусь о вас. – Лю Хайтао выпрямил спину. – Старшая сестра, я смогу вас прокормить!

– Не будь таким глупым, братик. Нам не о чем волноваться. – Лю Хейян ласково погладила брата по щеке. – Главное, чтобы с тобой все было в порядке.

– Старшая сестра! – воскликнул Лю Хайтао, крепко обнимая ее.

По щекам у девушки текли слезы.

Фан Му дернул ее за рукав.

– Не плачь. На это нет времени. Давайте выбираться отсюда, – поторопил он.

Лю Хейян утерла слезы и, кивнув, подтолкнула брата к Фан Му.

Втроем они спрыгнули со сцены и быстро перебежали зал. У главных дверей Лю Хейян дала им знак остановиться. Выглянула наружу – и тут же в панике обернулась.

Все было очень плохо.

Фан Му подкрался к ближайшему окну и заглянул в щель между ставнями. Сердце у него упало.

Храм предков окружала толпа деревенских жителей с вилами и дубинами.

Прятаться было негде. Стиснув зубы, Фан Му схватил Лю Хайтао и вышел на крыльцо храма.

Толпу возглавлял Лю Тяньшан. Когда Фан Му появился на пороге с Лю Хайтао, староста набычился и одарил их гневным взглядом. Он наблюдал за ними с жестоким интересом охотника, следящего, как добыча приближается к капкану.

Сквозь толпу пробилась пожилая женщина и устремилась к Лю Хайтао. Уцепившись за него, она начала колотить его и осыпать проклятиями.

– Негодяй… Вы с Лю Санцяном были как братья… Как ты мог сделать это с ним?..

Лю Хайтао пытался отбиваться от старухи, уверяя ее в своей невиновности.

– Это не я… Тетушка… Эй!..

Лю Тяньшан отбросил на землю окурок и дал толпе знак. Группа мужчин тут же выступила вперед и оттащила старуху. Еще несколько человек схватили Фан Му с Лю Хайтао и поволокли в сторону разгневанных деревенских жителей.

В мгновение ока их карманы опустошили и выбросили содержимое на снег.

Лю Тяньшан подобрал сотовый телефон Лю Хайтао с холодной усмешкой.

– Кое-чему ты научился, мальчик. Например, пользоваться камерой… Неплохо. – Он подошел к Лю Хайтао. Внезапно его голос понизился до шепота: – Хотел разболтать наши секреты?

– Нет… нет… – запинаясь, забормотал юноша, смертельно побледнев. – Я бы ни за что… Дядюшка… Простите меня…

Несколько секунд Лю Тяньшан смотрел на него сверху вниз, потом повернулся к Фан Му.

– А ты что здесь делаешь?

– Лю Хейян попросила меня увести ее брата отсюда. Ничего более. – Фан Му решил, что правда будет лучшим ответом. – И мне хотелось бы знать, что здесь происходит.

Лю Тяньшан окинул его коротким взглядом, а потом развернулся обратно к толпе.

– Помните наш договор?

Люди закивали и стали выкрикивать:

– Помним! Помним!

– Если хотите, чтобы мы и дальше жили в достатке, надо его соблюдать! – Лю Тяньшан заговорил громче. – Нарушение договора будет означать, что все мы – молодежь и старики, женщины, мужчины и дети – снова скатимся в нищету.

Толпа зашевелилась; вилы и топоры заблестели в бледном солнечном свете.

Лю Тяньшан опять перевел взгляд на Лю Хайтао и, слабо усмехнувшись, произнес:

– Лю Хайтао, ты едва не положил конец процветанию деревни.

У парня подкосились колени. Только благодаря двум мужчинам, державшим его с боков, он не свалился на землю.

– Дядюшка, я не хотел… я не собирался… – заикался он. – Умоляю, простите…

Деревенский староста взял у одного из мужчин топор. Затем подошел к Лю Хайтао и протянул топор ему, а потом показал на два телефона, валявшихся на снегу.

Дрожащими руками юноша взял топор. Растерянно посмотрел на Лю Тяньшана, потом на Фан Му. Сделал осторожный шаг вперед. Встал в снегу на колени и занес топор.

С громким хрустом лезвие обрушилось на экран первого телефона.

– Давай сильнее! – закричал на него Лю Тяньшан.

Дрожа, Лю Хайтао снова поднял топор.

Лезвие обрушилось на второй телефон. Лю Хайтао начал крошить осколки, собирать их в кучку и крошить снова. Возможно, если он полностью уничтожит телефоны, ему сохранят жизнь. В противном случае…

Фан Му в ледяном ужасе глядел на кучку микросхем и пластика. С каждым ударом топора его сердце сжималось все сильнее.

Наконец-то нашел зацепку – но она разлетелась вдребезги у него на глазах…

Вскоре от телефонов практически ничего не осталось. Лю Тяньшан дал Лю Хайтао сигнал остановиться. Затем подошел ближе и втоптал осколки в грязь каблуком. Глянув на Лю Хайтао с высоты своего роста, он сказал:

– Ладно. Эту ошибку ты смог исправить.

Лицо юноши вспыхнуло; он быстро поднял голову.

И тут с громким криком вперед прорвалась Лю Хейян. На ее лице были одновременно мольба и благодарность; она пыталась обнять брата. Но Лю Дахун схватил ее сзади и заставил остановиться.

– Есть, конечно, еще одна проблема, – холодно заметил Лю Тяньшан. – Убийство Лю Санцяна.

Свет в глазах Лю Хайтао погас. В отчаянии он попытался встать на ноги, но мужчины тут же толкнули его обратно на землю.

– Это не я… Не я! – Лю Хайтао пытался кричать, но замолк, когда его толкнули лицом в снег.

Глухие звуки, которые он продолжал издавать, потонули в крике Лю Тяньшана:

– Скажите, что нам с ним сделать? – Он обвел взглядом толпу. – Лю Санцян мертв. – Указал на Лю Хайтао. – Что сделать с его убийцей?

Толпа затихла. Внезапно пронзительный женский голос взвился вверх:

– Убить!

Крик вызвал цепную реакцию, и толпа взорвалась:

– Дай этому сукину сыну волю, он всех нас перебьет…

– Он может попробовать снова. Убьет еще кого-нибудь.

– Убейте его…

Лю Тяньшан посмотрел на Лю Хайтао. От страха тот не мог пошевелиться.

– Лю Хайтао, тут ничего не поделаешь, – сказал с улыбкой староста. – Ты плохо поступил и должен понести наказание.

– Нет!

В толпе раздался вой. Это была вдова Ки. Она пробилась вперед и кинулась к ногам Лю Тяньшана. Хватая его за колени, женщина умоляла:

– Прошу, пощадите его! Вы сказали, если я выдам его вам, вы только отрежете ему ноги…

Лю Хейян продолжала вырываться из рук Лю Дахуна. Несколько секунд она смотрела на мать в немом гневе. Потом закричала:

– Мама! Как ты могла выдать нас? Он же твой сын, мой младший брат!

Лю Хайтао тоже не мог осознать того, что услышал. По-прежнему лежа лицом в снегу, он повернул голову, чтобы посмотреть на вдову. Ошеломленный, распахнул рот и уставился матери в лицо.

Рыдая, вдова Ки продолжала молить о пощаде – теперь уже для своих детей.

– У мамы не было выбора… Вся наша жизнь… Мама не могла допустить, чтобы вы всего лишились…

С ласковой улыбкой Лю Тяньшан помог вдове Ки подняться на ноги. Голос его тем не менее был холоден как лед.

– Старшая сестра, твой сын плохо поступил. Он убил человека и почти уничтожил нашу деревню. Если мы не накажем его, нашим счастливым дням придет конец.

И снова толпа зашумела:

– Староста прав!

– Мы не собираемся снова прозябать в нищете…

– Он сделал это – и должен заплатить…

Лю Тяньшан наклонился и отряхнул снег и грязь с шубы вдовы Ки.

– Старшая сестра, правила есть правила. Если их нарушать, мы быстро скатимся обратно, к прежним плохим временам. Отнеситесь к этому так: деревня продолжит жить, вы продолжите жить Лю Хейян продолжит жить.

От этих последних слов вдова Ки замерла на месте. Едва дыша, она посмотрела на Лю Хайтао. И медленно отвернулась.

Деревенский староста слегка приподнял бровь – для толпы этого оказалось достаточно, чтобы броситься вперед. Люди окружили Лю Хайтао. Тот сдался на волю судьбы. С разинутым ртом и распахнутыми глазами юноша смотрел, как соседи приближаются к нему.

Его сестра снова стала отбиваться. Она плакала, умоляла, но Лю Дахун крепко держал ее, чуть ли не оторвав от земли.

Лю Тяньшан нахмурился и ткнул в нее пальцем:

– Подумай о жизни матери! О своей жизни! Прекрати!

– Дядюшка, пожалуйста! Отпустите Лю Хайтао! Я вас умоляю!

Пиная ногами воздух, Лю Хейян громко рыдала.

– Лю Дахун и я… Я обещаю все что угодно…

– Лю Хейян! Лю Дахун не имеет к этому никакого отношения! Твой брат совершил ужасное преступление! Если оставить его в живых, нашей деревне конец!

– Да! Мы не собираемся страдать из-за вашей семейки! – выкрикнул мужчина с дубинкой в руках.

К нему присоединились и другие голоса.

– Лю Дайцзян, ты первый! – подозвал Лю Тяньшан. – С сегодняшнего дня доля Лю Хайтао принадлежит тебе.

Мужчина, которого звали Лю Дайцзяном, нерешительно шагнул вперед, наклонился и помахал дубинкой перед лицом Лю Хайтао.

– То, что делает народ, закон не наказывает! Чего вы боитесь? – взревел Лю Тяньшан. – Вперед! Вы все! Две тысячи юаней тому, кто ударит первым!

С криком Лю Дайцзян занес дубинку над головой – и с замахом опустил вниз.

Толпа собиралась вокруг него, пока он бил дубинкой снова и снова. Из рассеченной кожи на голове юноши брызнула кровь, испачкав снег красным.

То ли зрелище крови, то ли обещанные две тысячи юаней, а может, влияние толпы и старая поговорка «что делает народ, закон не наказывает», но что-то как будто выпустило на волю внутренних демонов этих людей. Дубинки, лопаты и вилы обрушились на Лю Хайтао.

– Прекратите! – крикнул Фан Му в ужасе, пытаясь вырваться из хватки двоих мужчин, державших его.

Освободившись, он подскочил к Лю Хайтао и попытался закрыть его собой. Ошеломленные деревенские жители прекратили избиение, но несколько ударов все-таки достались и Фан Му.

– Вы что, сошли с ума? – продолжал кричать профайлер, не веря собственным глазам. Конечно, он знал, что деревенскому старосте надо избавиться от Лю Хайтао, но не мог и вообразить, что юношу забьют до смерти среди бела дня – причем целой деревней.

– Не вмешивайся! – рявкнул Лю Тяньшан. – Это касается только местных.

Удары прекратились, но жизни Фан Му и Лю Хайтао по-прежнему висели на волоске. Стоя перед толпой, Фан Му собрался было разоблачить Лю Дахуна как настоящего убийцу, но сразу понял, что никто не станет его слушать. Деревенские пришли убить Лю Хайтао – не только чтобы отомстить за Лю Санцяна, но и чтобы сохранить свое незаслуженное богатство. Алчность превращает людей в чудовищ – эта истина верна в деревне не меньше, чем в городе.

Спорить с разбушевавшейся толпой не имело смысла, но какие еще варианты оставались у Фан Му?

– Успокойтесь. Неважно, что вы там обещали, вы не можете так просто убить его. – Фан Му встал над избитым, истекающим кровью Лю Хайтао. Раскинув в стороны руки, он выкрикнул: – Лю Санцян мертв, и этого уже не изменишь. Вы должны… эй!

Фан Му ощутил острую боль в икре. Посмотрев вниз, он увидел, что Лю Хайтао прорвал его брюки и впился ногтями в кожу.

– А-а-а… – вырвался из его окровавленных губ болезненный стон. Лицо юноши тоже было в крови, но, несмотря на ссадины и синяки, в его глазах светилась жизнь. Они в ужасе таращились на Фан Му.

Боль снова пронзила ногу, и Фан Му почувствовал, как у него подгибаются колени.

– Он сумасшедший! Убить его! Убить! – завопил кто-то в толпе. И снова люди стали смыкаться вокруг Лю Хайтао.

– Не делайте глупостей! – крикнул Фан Му, с трудом стоя прямо. – Убийство – это тяжкое преступление. Если вы убьете Лю Хайтао, с вами все будет кончено!

– Чушь! Кто арестует всю деревню? – насмешливо ответили из толпы.

– Послушайте меня! – Пот катился у Фан Му по лбу. – Всем успокоиться! Наше общество живет по законам…

– По каким еще законам? Что, законы нас кормят? Законы платят нам деньги? – язвительно спросил кто-то из мужчин.

– Да что для вас важнее – деньги или жизнь? – взревел Фан Му. – Вы правда собираетесь убивать за свое барахло? За деньги?

– Если он останется жить, все мы умрем! – закричал Лю Тяньшан. – Не слушайте его! Вперед, вперед!

Этого оказалось достаточно, чтобы убедить толпу, и со всех сторон посыпались удары. Фан Му били по голове, по телу; сначала наступила боль, а потом оцепенение. Словно сквозь туман, он понял, что толпа странно изменилась – там больше не было человеческих лиц. У этих людей не было глаз. На их месте зияли лишь пустые глазницы, а в них – непроницаемая чернота.

Слепые рыбки. Фан Му внезапно вспомнились эти создания с атрофировавшимся из-за отсутствия света зрением.

Запертые в темноте своих слепых желаний, эти люди ничем не отличались от них.

Отчаяние разлилось в его сердце, в его разуме, в его теле. Но с отчаянием пришла и ярость.

Дубинка ударила его в плечо, и Фан Му выхватил ее. Он вырвал дубинку из руки, которая нанесла удар, и ударил в ответ.

Неожиданное сопротивление заставило толпу отступить. Фан Му вытер кровь с рассеченной брови и бросил дубинку на землю.

– Вы должны поступить по справедливости! – Он знал, что остается последний способ спасти Лю Хайтао. Выпрямив спину, выкрикнул: – Я…

Удар.

Звук показался ему странным. Толпа ахнула. Фан Му развернулся – и кровь застыла у него в венах.

У него за спиной Лю Хайтао замертво повалился на снег. Из проломленного черепа с тошнотворным хлюпающим звуком потекли кровь и мозги. Челюсть юноши отвалилась, глаза выкатились. Он смотрел на своего убийцу и не верил сам себе.

Это была Лю Хейян.

Она тоже замерла. Наклонившись вперед и стиснув зубы, смотрела на лезвие топора в своих руках и на умирающего брата.

Вот только глаз у нее не было.

Из глазниц струилась тьма, холодная и пустая.

Все замолкли, только ветер продолжал шуметь.

Люди стояли, словно статуи, молча таращась на Лю Хейян и на мертвое тело у ее ног.

Только когда Лю Хайтао испустил свой последний вздох, она начала дрожать. Затем, опустив голову, побрела к Лю Тяньшану.

Деревенский староста пребывал в таком же шоке, как все остальные; он отшатнулся, когда она подошла к нему, по-прежнему с топором в руках. Фан Му показалось, что он сейчас бросится бежать.

Но Лю Хейян не представляла угрозы. Не поднимая глаз, она протянула Лю Тяньшану окровавленный топор. Староста механическим жестом его взял. Он открыл рот, потом закрыл. Наконец ему удалось выдавить:

– Молодец… хорошая девочка.

Теперь Лю Хейян все-таки подняла голову. За темным занавесом растрепавшихся волос блеснули два пятна холодного света. Она оскалила зубы, растянув рот в гримасе, и прорычала:

– Арррр! – Казалось, этот рык шел из самой ее души.

Он ударил по толпе, словно лезвие меча. Вороны взметнулись с деревьев и с карканьем устремились ввысь.

Она кричала до тех пор, пока в легких еще оставался воздух. Но даже когда прекратила, не закрыла рот. С губ у нее медленно капала слюна.

Потом голова девушки упала, и она побрела к матери. Вдова Ки лишилась чувств и лежала на снегу. Лю Хейян наклонилась, подобрала мать и, не оглядываясь, медленно поволокла ее в сторону дома.

Когда девушка скрылась из виду, толпа неуверенно начала расходиться. Вскоре остались только маленькая группа мужчин, деревенский староста, Лю Дахун и Фан Му.

А еще – Лю Хайтао, тело которого уже начало остывать.

Лю Тяньшан прошептал несколько слов сыну на ухо. Кивнув, тот велел двоим деревенским убрать труп Лю Хайтао. Остальные окружили Фан Му.

По-прежнему в шоке, профайлер тяжело выдохнул. Затем посмотрел Лю Тяньшану прямо в глаза и улыбнулся.

– Моя очередь, не так ли?

– Нет. – Лю Тяньшан покачал головой. – Я не стану тебя убивать. Ты уезжаешь.

– Что? – Фан Му уставился на него. – Почему?

– Действительно, почему я сохранил тебе жизнь? – Староста пожал плечами и закурил сигарету. – Тот же самый вопрос задаст любой, кому ты расскажешь, что видел сегодня.

– О! – Фан Му кивнул. – Никто мне не поверит, вы хотите сказать?

– Я смогу доказать, что Лю Хайтао и Лю Санцян никогда не жили в нашей деревне. – Лю Тяньшан выпустил струйку дыма. – Но с тобой этот номер не пройдет. Если ты исчезнешь, твои родственники и друзья начнут тебя искать. Возможно, они доберутся до нас… а я этого не хочу.

– Значит… – начал Фан Му, но его перебили.

– Значит, тебе придется нас забыть. Ты ничего не видел – если, конечно, хочешь жить и дальше. И предупреждаю – если ты вернешься, я уже не буду столь гостеприимен.

Фан Му продолжал смотреть на него еще несколько секунд, потом опустил глаза.

– Хорошо.

– Вещи твои останутся здесь. – Лю Тяньшан дал знак Лю Дахуну. – Мы с удовольствием доставим тебя обратно.

С этими словами он наступил в замерзшую лужицу крови и мозгов и пошел прочь.

Это был дорогой подсвечник. Его основание было сделано в форме облака; вверх вились резные цветы, а венчала облако фигурка женщины. Ее прическа, поза и развевающийся по ветру наряд указывали, что это Апсара, буддийская богиня облаков и воды. Глаза богини смотрели спокойно и безмятежно; тело казалось грациозно податливым. Левую руку Апсара держала на животе, а правой поднимала в небо цветок лотоса. Туда и нужно было вставлять свечу. Весь подсвечник был сделан из литого золота. Он был единственным в своем роде – специальный заказ ко дню рождения.

Теперь его покрывала кровь. Интересно, не будут ли свечи потом отдавать ею?

Кровь принадлежала мужчине. Он неподвижно лежал на полу, раскинув руки и ноги. Сложно было сказать, без сознания он или уже умер. Так или иначе, он больше не мог причинить хозяину подсвечника вреда.

Льян Синхай немного вышел из себя.

Происшествие в клетке стоило ему целого здания и такой суммы денег, которой он никак не хотел лишиться, причем совершенно впустую. Да, Дин Сучен погиб, но девчонку-то оставили в живых! И до сих пор им не удалось установить личность того человека, который проник в бани Байцинь среди ночи.

От этого кровь Льян Сихая закипела, и он не стал слушать жалкие оправдания своего подчиненного насчет того, как яростно сопротивлялся Дин Сучен, как у них не осталось других вариантов, как только запереть его внутри и подождать, пока он умрет, и так далее, и тому подобное. Он дал волю гневу.

Промахи нельзя оставлять безнаказанными.

Льян Сихай отставил подсвечник и повернулся к Чжин Йонгу, дрожавшему в углу.

– Разберитесь с этим. А его, – он пнул ногой мужчину на полу, – заберите с собой. У вас неделя, чтобы найти девчонку. Если не справитесь, я уже не буду столь снисходителен. А теперь вон!

В мгновение ока они скрылись, и Льян Сихай остался один. Садясь за стол, почувствовал под пальцами что-то липкое. Кровь.

Он чертыхнулся и схватил салфетку, чтобы вытереть пятно. Очистив стол, он швырнул окровавленную салфетку в мусорную корзину. Все это было для него чересчур. В попытке успокоиться он достал из ящика четки. Потом опустил голову и начал читать Сутру Сердца[36].

После нескольких минут негромкой молитвы его разум все никак не мог успокоиться.

В голове вертелись вопросы. Пожалуй, самым главным из них было, кто пробрался в бани. И кто помог ему – или ей – сбежать?

Медсестра нервозно поглядывала на пациента, меняя ему повязки. С такими ранами любой кричал бы от боли; этот же терпеливо сносил перевязку, молча глядя в потолок.

Странный пациент лежал так с тех самых пор, как шофер грузовика доставил его к ним среди ночи. Мужчину привезли в одном белье. Все его тело было покрыто ссадинами и синяками; на лице и коже головы – многочисленные глубокие порезы. Еще одна, наиболее серьезная, рана была на левой икре. Пока врач накладывал швы, мужчина просто смотрел в землю, не обращая внимания на боль. Его необычное поведение и отказ говорить указывали на то, что это пациент психиатрической лечебницы, совершивший побег. Его уже собирались отправить в приют, когда мужчина попросил телефон. Он кому-то позвонил, а потом снова улегся на спину и уставился в потолок. С того момента он ничего не ел, не пил и не спал.

Закончив перевязку, медсестра накрыла пациента одеялом. Она уже собиралась уходить, когда в палату ворвался неожиданный посетитель, едва не сбивший ее с ног.

– Простите, – извинился он, не сводя глаз с пациента. – Черт! – заорал посетитель при виде мужчины на кровати. – Фан Му, что с тобой произошло?

Пациент спокойно улыбнулся.

– Сяо Вон, ты привез мне одежду?

И снова Сяо Вон продемонстрировал свою уникальную способность замолкать в нужный момент. Именно поэтому Фан Му и вызвал его. Но хотя Сяо Вон не сказал больше ни слова, Фан Му видел, что ему не терпится разузнать, как его приятель оказался в столь плачевном состоянии.

По дороге в Чанхон Фан Му заметил, как Сяо Вон исподтишка посматривает на него в зеркало заднего вида. Он улыбнулся – и тут же ощутил острую боль от швов на лице.

– Кто это тебя? – спросил наконец Сяо Вон.

Фан Му покачал головой и ничего не ответил.

– Почему ты не обратился в городской департамент за помощью, когда попал в неприятности? – Сяо Вон протянул ему сигарету. – Это же наша юрисдикция.

Фан Му закурил и глубоко затянулся.

– Не хотел никого обременять, – сказал он и выпустил дым.

Больше Сяо Вон спрашивать не стал. Он перевел взгляд на дорогу и нажал на газ.

До Чанхона они добрались уже после полудня. Тем не менее Фан Му наотрез отказался зайти пообедать и попросил подбросить его до дома.

В знакомом городе, в знакомых стенах, перед знакомой кроватью он почувствовал, что усталость вот-вот свалит его с ног. Фан Му заснул, едва опустив голову на подушку. Когда боль от ран разбудила его, на улице уже стемнело.

Несколько минут он полежал, набираясь сил, потом медленно поднялся с кровати и достал из холодильника два яйца. Наспех сварил их и проглотил. Насытившись, он ощутил другой голод – и принялся рыться на полках. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем ему попалась початая пачка сигарет.

Фан Му сел в темной гостиной и закурил. Раны по всему телу продолжали саднить.

Завтра ему предстояло вернуться на работу. Эта мысль приводила в ужас: единственное, чего ему хотелось, это и дальше сидеть одному в темноте.

За последние годы он привык к мысли о собственной смерти и всегда встречал опасность лицом к лицу. Что бы ему ни грозило, он шел до конца.

Но там, перед Храмом предков, его вера в себя пошатнулась.

Он никогда не думал, что люди могут быть настолько жестокими.

Не представлял, что алчность может превратить жителей целой деревни в монстров.

Не подозревал, что в мгновение ока любовь может обернуться убийством.

Не мог себе вообразить, что столь дикое преступление будет так тяжело доказать.

Ужас сковал его по рукам и ногам. Вот почему, когда Лю Дахун сдернул с него куртку, избил до полусмерти, а потом выбросил на ходу из фургона, Фан Му даже в голову не пришло оказать сопротивление.

Теперь он был уверен, что в человеческом мире – мире хищников, пожирающих друг друга, – деньги и насилие представляют две стороны одной медали.

Ему казалось, что в один миг весь мир перевернулся. Тьма взяла верх, а свет и закон с ним вместе – оказались повержены. Зло заняло место добра, и чудовища в открытую охотятся на улицах.

Но если так, какой смысл спасать Старого Сина?

Если так, Дин Сучен напрасно принес себя в жертву.

Если так, зачем вообще нужна полиция?

Получается, не нужна.

Столкнувшись с Лю Тяньшаном, Фан Му избрал жизнь. А за минуту до этого решения Лю Хайтао убили у него на глазах – на глазах у полицейского офицера…

Добросердечный паренек с наивным взглядом доверился ему – и напрасно.

Фан Му почувствовал, как его глаза наполняются слезами, и заплакал.

Вскоре пачка сигарет превратилась в горку пепла и окурков. Больше в комнате ничего не изменилось. Фан Му продолжал прокручивать у себя в голове события последних дней, постепенно осознавая произошедшие в нем перемены. Может, его старый друг Тай Вей просто проявил вежливость: вопрос не в том, годится ли Фан Му в полицейские. Стоило ли ему вообще идти на службу? Сейчас Фан Му понимал, как надо ответить на этот вопрос.

Всё в руках судьбы. Старому Сину суждено было оказаться в тюрьме; Дин Сучену – принести себя в жертву; Лю Хайтао – узнать правду и умереть; Лю Хейян – поддаться сумасшествию толпы и превратиться в монстра.

Так зачем бороться?

Фан Му захотелось выпить.

Дома алкоголя не было, поэтому он через силу потащился в магазин. Как можно быстрее схватил с полки две бутылки и поспешил к кассе. Голову держал низко и старался ни с кем не встречаться глазами. Бросив кассиру деньги, заметил возле прилавка телефонный аппарат. Замер и, поколебавшись, потянулся за трубкой. Нажал несколько цифр и услышал на том конце знакомый голос.

– Алло? – Сестра Чжао говорила, как всегда, утомленно. В трубке раздавался какой-то фоновый шум – похоже, рядом текла вода.

Фан Му сглотнул и со слезами на глазах буркнул что-то невнятное.

– Кто это? – спросила сестра Чжао.

Понадобилось не меньше десяти секунд, чтобы Фан Му наконец выдавил:

– Старшая сестра, это я.

– О, ты! Вернулся? – обрадованно ответила сестра Чжао. – А куда уезжал? И что случилось с твоим мобильным?

– Старшая сестра, как девочка? – Фан Му подавил всхлип, изо всех сил стараясь не показать, что плачет.

– Очень хорошо. Ты же оставил ее со мной, так что волноваться не о чем. – Сестра Чжао явно пребывала в отличном настроении.

– Нет-нет, я не волновался, – торопливо ответил Фан Му, вытирая слезы. – Просто следите, пожалуйста, чтобы она никому не показывалась.

– Да-да, я не забыла. – Она сделала паузу, а потом мягко добавила: – Фан Му, я не знаю, во что ты ввязался; не хочешь – не говори. Я не стану спрашивать. Я всегда на твоей стороне, что бы ни произошло. А ты будь осторожен, ладно?

– Угу, да. – Фан Му кивнул, и на прилавок упало несколько слезинок.

– Ой… подожди минутку. Лю Лю идет… – Голос сестры Чжао отдалился. – Это дядя Фан, поговори с ним.

В трубке зашуршало. Потом на другом конце послышалось учащенное дыхание.

Фан Му застыл на месте, прижав трубку к уху.

– Ну что же ты?! Давай, скажи что-нибудь, – поторопила девочку сестра Чжао.

– Как ты, Лю Лю? – Каким-то образом Фан Му выдержал: его голос не сорвался. Он знал, что Лю Лю его не видит, но все равно постарался улыбнуться как можно шире.

Девочка молчала.

– Слушайся тетю Чжао… Дядя скоро приедет за тобой. – Фан Му не знал, что еще сказать. – Ты сможешь ходить в школу… Все наладится…

– Спасибо. – Она сказала это тихо, но разборчиво. Потом связь оборвалась.

Прошло несколько бесконечных секунд. Словно в тумане, Фан Му обернулся и обвел глазами продукты, напитки, блокноты и ножницы на полках. Потом его взгляд остановился на лице кассира. Фан Му вытаращился на него, словно ожидая подтверждения: девочка действительно только что сказала «спасибо»?

Растерянный кассир протянул ладонь:

– С вас один юань. За звонок.

По-прежнему в ступоре Фан Му вышел из магазина, не замечая, что направляется в противоположную от дома сторону. Сначала он просто быстро шагал, потом перешел на бег.

Он мчался через проспекты, сияющие огнями, мимо темных переулков, сквозь городскую толпу и по незастроенным пустырям. Мчался, пока у него не перехватило дыхание, пока не закончились последние силы. И только тогда понял, что у него по-прежнему по бутылке в каждой руке.

Тяжело дыша, Фан Му прислонился спиной к фонарному столбу. Немного отдышался, отступил на пару шагов и разбил обе бутылки о столб.

Вдохнув приторный запах алкоголя, он поднял голову к небесам и закричал во все горло, глядя на черные тучи, сгустившиеся над городом:

Я хочу все исправить!