Дым, пламя, дыры едва не под ногами, вокруг валяются упавшие колонны, потолок вовсе отсутствует… В довершение всех бед нас еще и тряхнуло, и мы едва не полетели на полупровалившийся пол компактной группой! К счастью, удержались вертикально, я даже объятия не разжал.

М-да, моя зона контроля как мага Огня предохраняла моих спутников от воздействия жара и даже дыма (по крайней мере, Игнис и спящих в сумках зверей, Элсину-то более или менее все равно, какой газ использовать для речи). Но вот смогла бы она их уберечь от ожогов при соприкосновении с раскаленной поверхностью — все равно, каменной или металлической? Ох что-то я сомневаюсь. Проверять экспериментально не хочется.

— Игнис, разгони дым! — скомандовал я. — Хоть поймем, где выход.

Воздушница кивнула. Я тут же почувствовал, как сильный ветер шевелит мне волосы, приятным теплом скользит по коже. В этот раз Игнис создавала движение воздуха не над головами, а вокруг нас. Клубы дыма и пепла повалили в сторону, открывая прочие развалины: груды камня и щебня, обугленные головни… Надеюсь, это мебель, а не тела? Ладно, неважно, даже если там кто-то сгорел или оказался под завалом, я ему уже даже как некромант не пригожусь — нечего там анимировать.

Кстати о некромантах.

— Вижу, где можно пройти, — сказал Элсин, пользуясь своим более острым зрением. — Идем!

Но у нас получилось не пойти, а разве что поковылять. Та еще радость — ходить втроем в обнимку, с относительно тяжелыми рюкзаками. Все самое тяжелое взял к себе Элсин, у меня был второй по тяжести, плюс животные. Метелицу мы почти разгрузили, тем более, ей и по статусу не полагалось ничего нести. Но все-таки личные вещи и оружие она даже мужу не отдала. А когда под ногами еще обломки и щебень, через которые нужно перебираться…

— Может, я отцеплюсь от вас и разберу проход? — предложил Элсин.

— И сгоришь? — возмутилась Игнис. — Нет уж, спасибо!

— Именно, — поддержал я. — Хотя температура тут, вроде, не такая, чтобы тебя прямо сразу спалило, но с ходу искать столько кожи для пересадки…

— А ты не можешь погасить огонь по моему маршруту?

— Я вообще не могу его гасить! — проворчал я. — Только разжигать! Свой огонь, который горит без топлива, я убрать могу, но это-то явно вулкан тут поблизости — видите лаву? С вулканами я управляться не умею!

Лава была видна в проломах пола. К счастью, мы оказались на первом этаже, не на втором, но здание портала, очевидно, располагалось на хорошем высоком фундаменте — и он тоже местами не просто растрескался, а обвалился. В сквозные дыры в полу это было прекрасно видно. Хорошо хоть пол в здании был сделан из камня и держался не на деревянных балках, а на сводах. Иначе тут все бы уже рухнуло!

— Огнезащитный эликсир! — сказал Элсин. — Ты же всегда берешь с собой несколько порций.

— Точно! — сообразил я. — Даже не подумал.

Чтобы иметь возможность в случае чего замаскировать свою огненную магию, я давно уже приобрел привычку таскать с собой несколько бутыльков воспламеняющего и огнезащитного эликсиров. На фронтире эта привычка вообще никого не удивляла, — как-никак, самая востребованная боевая алхимия. И несколько раз меня они очень даже выручили. Правда, вот уже несколько месяцев мне не требовалось ни активно маскировать огненную магию, ни драться с эльфами, так что эти пузырьки кочевали у меня из сумки в сумку совершенно механически, я и забыл о них. А Элсин с идеальной некромантской памятью — вспомнил.

— Это я должна была подумать! — проворчала Метелица. — У меня в сумке тоже есть! Фронтирная привычка. Именно то, что Влад варил.

Лазать по рюкзакам друг друга, не разжимая объятий, тоже та еще акробатика, но мы справились — и даже довольно быстро. Элсин только вытащил из пузырька с огнезащитным зельем тугую пробку, чтобы окатить одежду (на кожу его лучше не наносить, для живой ядовито, а с немертвой хрен потом смоешь), как очередной толчок заставил нас все-таки полететь на пол, а Элсина вообще бросил в пролом.

Игнис вскрикнула, кидаясь за мужем, я еле успел ухватить ее и подмять под себя. Вот, кстати, и ответ: в моей зоне контроля пол тоже казался просто теплым, хотя должен бы ощущаться раскаленным. И Метелица от боли не шипела.

— Спокойно! — рявкнул я. — Сейчас вдвоем его вытащим, у него больше шансов уцелеть, чем у тебя!

— Да, прости, — хмуро ответила девушка.

Мы кое-как поднялись, помогая друг к другу, подошли к краю пролома… и с облегчением увидели руку в черной перчатке, цеплявшуюся за край. Точнее, это Игнис облегченно выдохнула, я-то напрягся, так как сразу заподозрил, что тело к этой руке не крепится. Вот только не снова его собирать — я и в первый раз задолбался!

Однако пальцы на глазах напряглись, рядом за край ухватилась вторая рука. Еще секунда — и Элсин мощным движением выметнул себя над краем. На голову у него уже был накинут капюшон, лицо закрыто высоким воротником и шарфом, одни глаза видны. От одежды валил пар — значит, он успел-таки использовать зелье, воспользовавшись некромантским разгоном восприятия и реакции.

— Отличный эликсир, Влад, — глухо сказал через шарф мой учитель. — Очень мощный и неожиданно длительный. Этой порции как раз хватило, даже учитывая, как снизу полыхает. Давай вторую.

— Держи, — я протянул ему второй пузырек. — Игнис, ты тоже одежду пропитай, вдруг нас особо мощным толчком друг от друга разбросает.

Ситуация становилась все хуже и хуже, приходилось торопиться. Небо все гуще затягивалось тучами, стемнело, словно ночью. Алое зарево поднималось где-то у нас за спинами — вроде и свет, а вроде и напрягает. Да еще эти толчки… Нам очень повезло, что все, что могло попадать, попадало до того, как мы тут появились, не то под какой-нибудь колонной нас с Игнис и похоронило бы — и не факт, что Элсин в одиночку смог бы вытащить. Во всяком случае, вытащить до того, как мы с ней загнемся. Охренеть, конечно.

Я даже начал раздумывать над телепортацией, но — все-таки уж больно ненадежная штука! Мир совсем незнакомый, а я из рук вон плохо управляю этой своей способностью. Как бы невзначай не угодить в другое полушарие планеты. Или в еще какое-нибудь местечко, где не будет вулкана, но ситуация в целом окажется даже повеселее.

Кроме того — и это соображение останавливало меня в большей степени — до сих пор для телепортации мне требовался очень большой огонь, когда я что-то поджигал. Например, участок леса или целую крепость. Даже когда сбегал от Ройги, и то запалил эликсирами сухой тростник и кусок подлеска. В пещерах хотел попробовать и вовсе без дополнительного топлива, но обошлось и так, не попробовал. Тут же сплошь мрамор, все, что могло вспыхнуть и прогореть, уже вспыхнуло и прогорело, и что будет с остатками пола, если я все-таки поддам жару — узнавать совершенно не хотелось! А получится ли без такого буста — вилами по воде.

Мы наконец-то оказались на краю постройки, спрыгнули с фундамента (сперва Элсин, потом мы с Игнис, при этом Игнис страховала нас своим ветром, а Элсин готовился поймать, если что). И заспешили вниз: Игнис сказала, что чует там большое открытое пространство с мощными воздушными массами, а Элсин ощутил запах соли и водорослей — море, стало быть. Вроде бы в этом мире, если вспомнить описание, должно быть много воды. Я очень рассчитывал найти лодку и попробовать убраться из этого гиблого места нормальным, человеческим способом.

Приходилось опять ковылять в обнимку, чтобы иметь возможность не слишком выбирать дорогу, перешагивая через узкие ручейки лавы: в моей зоне контроля она моим спутникам ботинки не подпаливала. Так что двигались медленно.

Когда мы спустились к воде, пепла в воздухе уже было столько, что даже у Игнис не получалось его разогнать. Она отгоняла клубы дыма — а на их места прилетали новые, еще более темные. До слоев чистого воздуха было просто не добраться.

— Бесполезно, — сказал я. — Придется телепортироваться.

— Надо найти, что поджечь, — деловито сказал Элсин.

Поскольку я подробнейшим образом обсуждал свои возможности и ограничения как мага Огня с моими спутниками, они были в курсе моих затруднений в области телепортации.

— Не знаю, — пробормотал я. — Ведь вулкан — это тоже энергия плана Огня, так?

— Так! — сказала Игнис. — Но, слушай… Использовать энергию вулкана — это должно быть, жутко опасно! Все равно как летать во время урагана!

— А ты такое пробовала? — с интересом спросил Элсин.

— Один раз, совсем подростком! Меня потом мэтр Лири безумно отругал и месяц заставил дома сидеть с отцом! Сказал, что меня спасла только большая пропускная способность, менее сильную магичку просто растащило бы на кусочки!

— Влад — идеальный маг Огня, — задумчивым тоном заметил некромант. — Если кто и может…

— То только я, — кивнул я. — Ладно, народ, пробуем.

Все-таки эта парочка — безумные авантюристы: они даже не возразили! Наоборот, Игнис ободряюще мне улыбнулась. Может, Элсин улыбался тоже, под шарфом не видно.

Я инстинктивно прижал своих спутников крепче — не то чтобы это требовалось, мы и так стояли впритирку, но береженого бог бережет: еще не хватало телепортироваться без них! После чего выпустил из себя весь Огонь, который мог — точно так же, как в пещере. Но одновременно я еще и зачерпнул.

Сложно это описать; я пока делал это всего три раза, из них сознательно — один. Больше ни для чего мне дополнительная подпитка не требовалась: Огонь и так приходил даже не на зов — скорее, просто на мое желание. Но тут я вдруг почувствовал, что без этого дополнительного… якоря, что ли, дополнительной связи с планом бытия, какую представляет собой вещественный огонь, я не смогу объяснить своей стихии, что хочу исчезнуть здесь — и возникнуть в другом месте. Причем именно в этом мире, а не в каком-нибудь еще!

«Так вот как пробиваются порталы! — понял я. — Но как тогда Император получает частицу Огня из другого мира? Вот вопрос!»

И еще я понял, что Игнис совершенно права: черпать из вулкана — это как серфить на гребне огромной волны: чуть зазеваешься, и полетишь! Наверное, так. Никогда не занимался серфингом.

Однако сейчас меня занимало не это. Мне нужно было перенестись самому и перенести моих спутников в какое-нибудь место, которое будет… так, формулируем коротко и понятно, что-то я сомневаюсь, что Огонь «понимает» сложные инструкции! Это место должно быть, во-первых, безопасным, во-вторых, безлюдным, чтобы наше появление никто не заметил; в-третьих, оно должно располагаться так, чтобы мы могли легко выбраться к людям и человеческой цивилизации — и желательно поближе отсюда!

Только я подумал, что четвертое условие, наверное, уже лишнее и слишком сложное, надо бы выбрать между ним и третьим, как огонь вокруг меня вспыхнул ярче, почти ослепительно даже для моих глаз. И пропал.

Зато возникли вокруг грубые каменные стены с маленькими оконцами, из которых пробивался серый пасмурный свет, грубый деревянный стол, сильнейший запах жареной рыбы.

— Где это мы? — спросила Игнис, чуть отстраняясь от меня и озираясь.

— Кажется, какая-то таверна… — пробормотал Элсин, следуя ее примеру.

Отлично, никто не потерялся по дороге, уже легче.

Я тоже огляделся, но к первоначальному впечатлению добавилось только то, что мы втроем стояли в большом открытом очаге, среди уже прогоревших углей, а потолочные балки здесь хорошо прокопчены, ничего похожего на люстру на потолке не висит. По периметру очаг был обложен небольшой каменной стенкой, которую Элсин легко перешагнул, направляясь к выходу. Мы с Игнис направились за ним следом. Я еще заметил дверной проем в подсобные помещения таверны, завешанный грязной кожаной занавеской — похоже, там тоже было пусто. Пол посыпан песком, одна лавка опрокинута. На краю стола стоит тарелка с остатками, похоже, жареной рыбы и какого-то гарнира, не разобрать, какого — все присыпано сверху пеплом. Точно, таверна.

И сильно пахло морем, этот запах ощущался даже внутри здания.

Едва мы вышли за дверь, стало понятно, почему.

Пляж — не в смысле окультуренное место отдыха, а в смысле песчаный берег — начинался сразу же за порогом, полого уходя к бутылочно-зеленым волнам неспокойно ворочающегося в своем водном ложе моря. Небо было тускло-серым, с него сыпался пепел. Но облака еще не затянули его целиком, на горизонте вполне можно было разобрать встающую из воды гору и даже алые отблески огня на ее верхушке.

Вулкан, млять! Совсем рядом!

Ну что, ай да я, ай да программист. Все как заказывал. Относительно безопасно, близко, никто не заметил, человеческие поселения рядом… А на крайняк — вот, лежат вверх дном вытащенные на берег лодки и даже что-то вроде довольно большого шлюпа или баркаса, хрен знает, как эти посудины правильно называются. Можно уплыть, если совсем не свезет.

…Ну или нельзя. Потому что выходить в море, когда рядом извергается вулкан и все трясет подземными толчками, я бы не рискнул. Или наоборот, как раз в море-то и надо выходить в этом случае? Если придет цунами, в паре километров от берега его даже не будет особо заметно. А вот тут, на берегу…

Но пока основную опасность представляла для нас не вода, а воздух. Потому что со стороны вулкана к берегу надвигалась и почти уже надвинулась огромная черная туча пепла и гари — из-за нее-то в воздухе и появились эти клочья сажи.

— Мать вашу… — прошептала Игнис.

Когда я говорю «огромная», это не передает всей грандиозности момента. Мы стояли на пустынном берегу, словно козявки, а эта огромная клубящаяся масса черной гари надвигалась на нас отдельной стихией, стеной поднимаясь от волн к зениту, огромным куполом удушающей злобы.

Элсин оглянулся.

— Там город чуть повыше, — произнес он громко, чтобы слышно было за шумом моря и ветра, но спокойно. — Гарь его накроет.

Мы тоже машинально обернулись.

Действительно, за нашими спинами берег круто уходил вверх, и там видны были светло-бежевые стены домов и заборов, по всей видимости, возведенных из местного песчаника — они почти совпадали по цвету со скалами, на которых стояли, словно вырастали из них. Не очень понятно было, какого размера город. Может быть, крохотное поселение, которое все уже успели покинуть. Хотя нет, стены аккуратные, вряд ли рыбацкий поселок. А может быть, край местного мегаполиса, где сейчас на улицах паника и давки, отцы семейств отчаянно выбирают, как лучше: то ли кидаться в эту давку и пытаться вывезти жен и детей прочь, подальше от черной тучи (а велик ли, кстати, этот кусок земли? Может, мы на небольшом острове!), рискуя тем, что их затопчут, то ли закрывать окна в домах, закрывать лица влажной тканью и надеяться, что пронесет. В Помпеях, судя по тому, что нашли и продолжают находить при раскопках, тоже думали, что пронесет.

Вообще-то такой херней даже Элсина может засыпать так, что он не откопается.

— У меня такое ощущение, что я мог бы с этим справиться магией огня… — пробормотал я, как зачарованный глядя на воплощение черной смерти, неторопливо надвигающееся на нас.

— Там же нет ничего горючего, — сказал Элсин. — Это же не настоящая сажа от сгоревшего дерева, а каменная пыль. Как?

— Есть пара мыслей. Но… — я сжал зубы.

Мысли действительно были, стаями роились и кружились у меня в голове, я отметал одну, хватался за другую. Однако все это казалось таким опасным — потенциально опаснее облака пепла, которое, может, еще и не до смерти убьет.

Создать сгусток плазмы, продолжить вкачивать и вкачивать туда энергию — например. Добиться самоподдерживающей реакции, потом укатать это все во что-то вроде магнитной ловушки… если Огонь мне это позволит… Нет, блин, слишком ненадежно, неточно, и масштаб — слишком большой масштаб! Все-таки я один огненный маг, пусть и очень мощный, а не сила природы!

— Может еще хуже получиться, короче, — выдал я Элсину короткую версию. — Я даже не знаю, как это безопасно проверить экспериментом — а с городом за спиной точно не хочу пробовать!

Игнис хмыкнула.

— Значит, мой выход. Влад, сможешь снять усталость магией Жизни?

— Конечно, — кивнул я, касаясь ее виска и сразу на всякий случай убирая последствия небольшого отравления дымом, который она уже успела схлопотать, пока мы брели по развалинам портального здания. Надо было самому об этом подумать, себя-то я лечу машинально… О, кстати. Надо будет питомцев разбудить и пролечить. Так-то во сне у них дыхание замедленно, вряд ли они сильно надышались. Но у них и масса меньше, и стойкость организма заведомо ниже. И оба летающие, им здоровые легкие особенно важны.

Но не сейчас, понятное дело.

— Тогда держитесь! И я имею в виду буквально, могут быть резкие порывы!

С этими словами она вскинула руки — и вокруг них засвистел, зашумел ветер.

Между прочим, как я уже понял по себе, все эти жесты со взмахами руками и прочими выкрутасами не особенно нужны, но здорово помогают психологически, особенно когда тебе нужно создать реально мощный поток своей стихии, да еще и на удалении от себя. Нашему вниманию нужен вектор, вскинутая рука неплохо его задает.

А затем над морем разыгрался ураган.

Я до этого уже один раз видел, как Игнис выкладывается на полную — но там было просто очень долгое поддержание вихря достаточной силы, чтобы помешать продвижению эльфов. Она создала контролируемый смерч вокруг участка трясины, подняв заодно всякий сор и мусор, чтобы через стену ветра сложнее было пройти, и держала его, если я верно помню, минут пятнадцать, пока я раскапывал яму с грязью, доставая куски Элсина.

Тут ситуация была иная. Не вихрь, а сильный ветер, дующий в одну и ту же сторону, не очень быстрое, но постоянное движение воздушных масс на огромной площади. Сперва оно было заметно по тому, как иначе заклубилась огромная туча — в черном атмосферном фронте появились странные вдавленности, протуберанцы, туча будто начала медленно вытягиваться в другую сторону. Выглядело это невероятно впечатляюще, даже какое-то благоговение начинало разбирать. Смерч — ну что смерч (хотя задним числом я начинал понимать, насколько там тоже был нетривиальный трюк). Здесь же… слов даже нет.

Ветер вокруг нас усилился.

— Пытаюсь… создать… зону… высокого давления! — крикнула Игнис. — Высоко… над нами! Сложно! Мне бы крыло! Не… контролирую… то, что рядом… будьте… осторожны…

— Понял! — ответил Элсин за меня, перекрикивая бурю.

Я же снова коснулся головы Игнис — это можно делать и через одежду, но кожа к коже проще — вливая в нее еще энергии Жизни. Очень кстати: девушка действовала на пределе своей пропускной способности, что всегда истощает организм. Кстати, блин, я даже не подозревал, что у нашей блондинки настолько все хорошо с пропускной способностью! Я знал, что она сильная стихийница, догадывался, что одна из сильнейших, иначе мэтр Вайсен не уговаривал бы ее остаться настолько сильно — а оказывается, все еще круче, чем я себе представлял.

Интересно, а как бы выглядела сила идеального мага Воздуха?

Воздушное сражение шло с переменным успехом: серо-черная туча клубилась, словно обрезанная по линейке, не в силах сорваться и покатиться по воздуху к нам. Можно засмотреться. Можно — но не нужно. Потому что в воде недалеко от берега что-то начало появляться.

Что-то… какие-то камни…

— Та-ак… — пробормотал я, сбрасывая на песок рюкзак (давно это надо было сделать!), отстегнул свое копье.

Элсин молча последовал моему примеру и выхватил из-за пояса два коротких топорика. После драки с Глерви он демонстративно распаковал их из рюкзака, хотя до этого с самого фронтира не доставал, да и там применял редко.

Потому что на берег из воды выползали монстры — огромные, метра в три-четыре длиной крокодилы не то аллигаторы, с серой в этом освещении бугрящейся кожей, короткими, но мощными когтистыми лапами и длинными шипастыми хвостами. Кажется, они все же чем-то отличались от привычных мне по Московскому зоопарку тварей — кроме размера, естественно! — но так сходу сказать, чем именно, я не мог.

А главное — их было много. Чуть ли не весь берег кишмя кишел.

Да вашу ж ять.

В мирный мы, значит, Старший мир ушли. Надоело нам, так и разэдак, воевать и драться.

Ух ты ж мое везение — как всегда.

В первого крокодила я послал струю пламени из своего пустотелого цельнометаллического копья, как мне было привычно по фронтиру. Мы тогда с Элсином и Метелицей втроем немало эльфийских тварей уделали. Отлично поохотились. Самое трудное было находить их в лесу, но тут нам себя отлично показали немертвые химеры.

Здесь же находить ничего не надо было, даже целиться особо не надо — куда ни махни, везде милые зверушки.

В данном случае копье мне было не особо нужно: я не создавал сверхузкий пучок плазмы, чтобы прожигать им как автогеном, крокодил был от меня для этого еще далеко. Скорее, просто использовал копье как вектор внимания — вместо вскинутой руки. Так выходило удобнее и точнее на средней дистанции.

Пламя послушно охватило монстра — но вместо того, чтобы разинуть пасть и покатиться по песку, сбивая его, крокодил продолжил переть прямо на нас с Игнис, как будто вовсе его не замечая! Черный силуэт на фоне оранжевых языков огня, этакий четырехлапый терминатор.

Какого хрена вообще⁈ Они настолько бронированные⁈

Ладно, пробуем другой трюк — как я там хвастался Глерви еще только сегодня утром? (Блин, даже не верится, что я всего несколько часов назад расслабленно валялся в постели с красивой женщиной!) Мол, могу решить, что мой огонь жжет, а что не жжет? Ну вот, я решаю, что он жжет крокодилов! Сиречь, вот такую вот органику, и пофиг, какой толщины у него там шкура.

На сей раз сработало — крокодил превратился в пепел, не доползя до нас метра два. Отлично, а то я уже держал копье наготове, морально готовясь к тому, что эту тварь из ада мое пламя все-таки не возьмет.

Ладно, а теперь попробуем испепелить вон того… и вон того…

Несколько секунд — и языки огня расчистили вокруг меня круг метров в десять-пятнадцать. Дальше не выходило, контроль начинал сбоить, я то и дело оплавлял песок.

— Влад, палишься! — с усмешкой крикнул Элсин, налетая на ближайшего крока со своими топориками. Вовремя я научил своих спутников этому словоупотреблению! — Следы заметят!

Один удар, топорик вонзился крокодилу позади башки. Зверь, такое ощущение, едва почувствовал этот удар: он попытался щелкнуть пастью, но Элсин уже увернулся и, вонзив второй топор крокодилу под челюсть с другой стороны, ухватился за рукояти обоих, рванул на себя — и как-то буквально оторвал твари голову. Ни хрена себе, вот это трюк. Да еще быстро так!

— Оставь их мне, лечи Игнис!

С этими словами он ускорился, то есть для моего зрения практически размазался черным пятном, как в каком-то боевике про скоростного супергероя.

Вовремя он напомнил.

Я снова коснулся рукой плеча воздушницы, вливая в нее новые силы и заодно быстренько диагностируя. Дела так себе, ей бы перекусить… А впрочем!

Не рискуя отвести взгляд от крокодильего пляжа, я наощупь полез рукой в боковой карман своего рюкзака — этот был наконец-то сделан на заказ в Рамсфьеле, перед нашей горной экспедицией, а потому в нем помимо рамы (широко известной на фронтире и применяемой в том числе добытчиками) имелись и многочисленные карманы, и клапаны, и завязки во всех нужных местах. Игнис и Элсину так понравилось, что они себе такие же заказали. Достал мешочек с «улучшенными эльфийскими рационами» — мы с Элсином экспериментировали в Рейсмаарте, тогда же, когда «эликсир молодой весны» варили. Вытащил брусок, отломил кусочек и сунул Метелице в руку.

— Ешь!

Она послушалась совершенно механически, кажется, вообще даже не поняла, что я сделал.

Я же перехватил копье поудобнее одной рукой, а вторую положил на плечо Игнис. Усталость у нее накапливалась, мне приходилось гнать магию Жизни все плотнее, без перерывов. Если кроки до нас все же доберутся и придется сделать паузу…

Но мое копье смотрело в пустоту: никто к нам не подползал. Более того, вокруг образовался круг… не скажу фарша, скажу так — мелко нашинкованного мяса! Метров десять, где я постарался изначально, почти пусто, потом начинались оторванные крокодильи конечности и порубленные на куски туши, пятна темной крови на песке, пена прибоя сделалась розовой. И этот круг все ширился: черная тень Элсина работала жестко и неутомимо, обеспечивая безопасный клин пляжа как раз там, где мы стояли.

Впервые я воочию увидел, до чего хороший охранник — немертвый некромант с боевым опытом! Даже такой, как Элсин, для которого боевка — не главная специализация. Впрочем, в том-то и прелесть немертвого тела и мозга: некромантам не надо тренироваться, не надо поддерживать форму. И учиться годами боевым искусствам тоже не нужно. Если он смог один раз максимально четко и правильно повторить за учителем боевой прием — он сможет воспроизвести его с той же эффективностью неограниченное число раз, на автомате, даже после многолетнего перерыва. Поэтому да, мой наставник мог годами не вылезать из своего шикарного кабинета в Академии некромантии — а потом за одну секунду вспомнить юность, когда он бегал по крышам за бандитами в компании Глерви, или шарился по фронтирным лесам в поисках подходящей живности для химероделания!

Ясно теперь, почему некромантская охрана, похоже, обязательна для любого Огневика! Да, если я могу судить по своим способностям, маг Огня — это почти идеальное наступательное оружие. Но вот в обороне Огонь… не скажу, что менее эффективен, скажем так — менее удобен. Кроме того, даже идеальному оружию надо спать. Да и в плане скорости реакции, выносливости и физической силы стихийные маги — такие же люди, никаких особых бустов у нас на эту тему нет… Ладно, у меня есть, как у мага Жизни — но с некромантскими не сравнить, конечно!

О, кстати. А я ведь у многих магов Огня видел как бы двухслойную охрану: некры и живые люди. А если эти живые люди — именно что маги Жизни, заточенные под боевку? Нам в училище в Люскайнене такое не преподавали, но это ведь был аналог магического ПТУ. Наверняка есть иные учебные заведения, более продвинутые.

Только я подумал об этом, как Элсин появился рядом — реально, почти что появился, я не отследил его движение.

— Все, уровень Смерти на опасном пределе, дальше продолжать нельзя, не то упаду трупом. Нужен перерыв.

— Минут десять, я помню, — кивнул я.

Мы обсуждали с ним эту некромантскую способность: в немертвом теле вместо кислородного окисления клетки напрямую снабжаются энергией с плана Смерти, благодаря чему принудительная перекачка этой стихией разгоняет скорость нервных реакций и сокращения мышц. Это как впрыснуть закись азота в двигатель внутреннего сгорани. Поэтому в общем случае скоростной режим некромант может держать тем дольше, чем больше у него пропускная способность. У Элсина пропускная способность очень большая, но даже для него три-четыре минуты — потолок. Что вполне достаточно против большинства противников.

Если продолжить сверх этого лимита, то тело начнет разрушаться. Зато после передышки минут в десять можно начинать сначала. Хотя вообще-то несколько раз подряд такой режим врубать не рекомендуется, желательно в промежутке еще хотя бы запас воды подновить — а лучше и консервант. И, опять же, десять минут в обычной драке — это невероятно долго.

Правда, сейчас принятых мер вроде бы оказалось достаточно: крокодилы больше не лезли в нашу стороны, а какие начинали лезть, отвлекались на куски тел своих же сородичей, начиная жадно их пожирать. Интересно, кстати, чего они наружу-то полезли? Обычно во время подземных толчков, когда подымаются большие волны, морские создания, наоборот, уходят в глубину. Либо кроки не могут надолго задерживать дыхание, либо там какие-то отравляющие вещества в воду просочились.

Элсин выхватил из кармана своего рюкзака флягу с водой (или с разведенным консервантом, уж не знаю, что там у него) и начал пить. Про живого я бы сказал «жадно», но в его случае — просто быстро, чтобы времени не терять.

— Как Игнис? — спросил он.

— Нормально, — бросил я. — Если у тебя там просто вода, давай, ей тоже не помешает.

— Консервант, — он достал другую флягу.

Снова та же схема: я сунул флягу девушке в руку, велел пить, и она послушно отпила. Очень вовремя: Игнис была мокрая от пота, хоть выжимай.

С неба тем временем начали падать черные хлопья, стемнело еще сильнее. Но туча, кажется, уходила в сторону! Да, точно, уходила! Основные черные массы утягивались влево, где небо и так было черным-черно. Кажется, нас теперь задевало только краем.

Игнис шумно выдохнула и начала оседать на песок — мы подхватили ее в четыре руки.

— Ф-фух… — пробормотала она. — Тяжелый, зар-раза… Нам, блин, повезло…

— Чем повезло? — спросил я. — Тем, что мы прямо на пути этой гадости оказались?

— В том-то и дело, что не на пути! — воскликнула Игнис возбужденно, пока я продолжал вливать в нее магию Жизни, сколько мог. Ничего особенного, воздушница не надорвалась, просто сильная усталость — как будто она два дня пахала без сна и отдыха. Стихийная магия на пределе возможностей выматывает. К счастью, у Игнис идеальное здоровье: и генетика удачная, и мы с Элсином стараемся. В смысле, я лечу, а он бдит, как наседка, чтобы она ничем себе не повредила. — Основной поток пепла идет к западу от острова, нас только краем чиркнуло! — ага, то есть мы на острове, как я и подозревал. Игнис может чувствовать такие вещи за счет ощущения поведения воздушных масс. — И я этот край еще раздула, теперь, по идее, не должно засыпать.

— Это радует, — задумчиво проговорил Элсин. — Зато нас, похоже, смоет.

Я вновь повернулся к морю. Ага.

Что-то подобное можно увидеть в роликах про серфинг в прибое: волна вдруг поднимается, начинает закручиваться сама в себя, словно пытаясь свернуться в рулон, и достигает нескольких человеческих ростов. Сине-зелено-пепельная стена, обманчиво-неторопливо накатывающаяся на берег, прямо на моих глаза вымахала до высоты пятиэтажного дома и продолжила расти, уже как будто закрывая он нас небо. Цунами.

А мы, как назло, на его пути. И низко на берегу, не развернуться и не добежать. Или Элсин добежит? Может даже, с Игнис на руках? Хотя у меня было такое ощущение, что эта волна не просто дохлестнет до стен домов, а уверенно и с большим запасом по высоте перехлестнет их. А некромант перед морской водой уязвим даже больше, чем перед обычной: какое-то время консервант сможет ей сопротивляться, но потом она разъест кожу и повредит мышцы — а то и до мозга доберется. Это не густая грязь, в которой Элсин смог продержаться без особых повреждений пару месяцев!

Или опять телепортироваться⁈ Как — без дополнительной энергии⁈ Я тут вулкана уже не чувстую.

Ладно, давайте всерьез. Город мы уже от цунами не спасен, этот вопрос даже не стоит, самим бы уцелеть. Смогу ли я испарить такую массу воды хотя бы непосредственно над и перед нами, пока волна будет проходить и откатываться?.. Можно попытаться. Может быть, даже и получится. Особенно если Игнис поможет мне, создав воздушную капсулу.

Правда, она только что выложилась процентов на сто двадцать, и по уму ее бы сейчас сгрузить в темное тихое место и оставить под присмотром Элсина отсыпаться часов на десять. Но… ничего, если выживем, всеми правдами и неправдами устрою ей отпуск на недельку. И себе заодно. Главное — выжить.

Кажется, Игнис подумала о том же, потому что ветер зашелестел по песку в нескольких метрах от нас, за пределами ее зоны контроля.

— Влад, если я создам вокруг нас пузырь воздуха, ты сможешь испарить воду на его границе? — спросила Игнис очень тусклым тоном.

— Смогу, — сказал я без тени сомнения в голосе. — Давай.

Игнис зачем-то вытянула в сторону руку. Элсин, однако, понял: перехватил ее кисть, переплел пальцы. Она крепко их сжала: аж костяшки побелели.

И тут реально закрывшая небо и уже позади нас изогнутая стена воды с пеплом на наших глазах дрогнула — и разделилась на две части, как театральный занавес. Именно такой эффект: словно две невидимые гигантские ладони резко раздернули шторы. Я поглядел налево, судя по всему, на восток: там в море выдавался длинный язык суши с высокой горой — типичная картина для подобных побережий. Край волны-шторы ударился об эту гору, словно бы поглотив ее конец, но и только. Побережью и городу досталась только мелкая морось, что, видимо, сорвалась с гребня цунами.

Пронесло, надо же.

Точнее, пронесли. Кто-то спас и нас, и город, а может, и весь остров. Высоту волны с нашей точки зрения оценить было сложно, но некоторые цунами способны острова целиком в море слизнуть.

— Ничего себе мощный Водник тут работает… — ахнула Игнис. — Или сразу несколько?

— Я бы поставил на нескольких, — сказал я. — Расстояния-то какие!

— Для водников расстояние не такая проблема, как для воздушников, — покачала головой Игнис. — Они очень хорошо чувствуют воду, она же плотнее, чем воздух, воздействие лучше передается вдаль. Десятки миль — не предел. Самый сильный Водник, которого знал мэтр Лири, мог влиять на воду реки Элс на протяжении от Хейлтана до Руниала, как он мне говорил!

Ого! Хейлтан — это город, если мне не изменяет память, в паре сотен километров от столицы. Неудивительно, что Водники считаются такими крутыми магами. Правда, насколько я понимаю, у них некоторая проблема с исходным материалом. План снабжает гидроманта энергией для воздействия на воду, но не самой водой. Это воздух постоянно в контакте с воздушником, а огневик может превратить в плазму вообще все что угодно. Хотя маги воды могут извлекать свое, так сказать, рабочее тело из воздуха, сиречь конденсировать — но с какими-то ограничениями.

— Правда, — продолжила Игнис, — у них так же, как у нас — чем дальше расстояние, тем больше энергии нужно затрачивать и слабее контроль. Но на ширину побережья, сам видишь, почти хватило.

— Да, впечатляет, — сказал я.

— А вот и еще один Огневик, — сообщил Элсин.

Впрочем, через секунду мы заметили бы и так, потому что по пляжу буквально прокатилась огненная волна, охватывая оставшихся рептилий — некоторые из них уже почти проползли широкую песчаную полосу. Выглядело это впечатляюще, но неведомый мне маг Огня совершил ту же ошибку, что и я — твари, охваченные пламенем, продолжали двигаться, как ни в чем не бывало.

Однако трюков этот Огневик знал больше одного. Огонь сменил оттенок и вдруг собрался в гигантский ком плазмы, окутанный змеящимися молниями разрядов. Ком покатился по пляжу, буквально испаряя туши рептилий, с которыми соприкасался. За ним по песку тянулась стеклистая полоса спекшегося кварца.

Ёпрст! Я так не умею! Только раздумывал, что можно попробовать!

Шар неторопливо катился на нас, и я автоматически схватил Игнис за руку и дернул на себя, хватая ее в медвежьи объятия и скрючиваясь над ней, закрывая всем телом. В этом не было необходимости: если уж моя зона контроля удержит, то удержит и такое. Наверное. Просто у меня сдали нервы. Я почувствовал, как Элсин навалился сверху, в свой черед облапив меня. На самом деле тоже не закрывал собой, а вжимался в мою зону контроля, но со стороны, видно, это выглядело так, будто мы хотели защитить Игнис своими телами от огня.

Что ж, не так уж неверно. Если бы у меня стоял выбор, кого из спутников спасать, я бы тоже выбрал ее, и Элсин меня поддержал бы.

Однако огненный ком разделился на два и прокатился мимо нас, обогнув даже наши рюкзаки. За каждым сгустком пуповиной тянулся отдельный огненный шлейф, и я понял: вот как Огневик контролирует эти плазмоиды на расстоянии!

Обогнув нас, шары снова слились в один, и шлейф огня за ним тут же пропал. Впрочем, для уборки пляжа контроль больше и не требовался: ком с шипением покатился дальше по прямой и испарился, разрушившись от удара о дальние скалы.

Огненный шлейф потух, мы выпрямились во весь рост и огляделись. Я ощутил сильный ветер и понял, что пепла в воздухе все меньше, и что небо как будто светлеет.

— Это не я, — сказала Игнис. — Другие воздушники работают. М-м… человек пять.

— Вон они! — Элсин указал рукой чуть дальше к востоку по пляжу, немного в стороне от нас.

Я, впрочем, и так прикидывал, откуда пришла волна огня, и примерно представлял, где находится его источник. Но Элсин, конечно, засек точнее. Небольшая делегация спускалась со скал на песок. Судя по их движениям, там имелась незаметная под нашим углом зрения лестница. Впереди две фигуры в черном, потом — кто-то в ярко-алом, потом несколько человек в сером или голубом и портшез с яркими синими занавесками, который несли на плечах четверо носильщиков.

Похоже, самые крутые стихийные маги острова. Маг Огня спереди, потом Воздушники, потом… видимо, Водник в паланкине? И охрана. Спереди, скорее всего, некроманты. Добрались наконец-то.

— Местный маг Огня, — сказала Игнис, видимо, сообразив то же самое. — Ну что, пошли. Засвидетельствуем почтение.

Мы с Элсином подобрали рюкзаки и двинулись за Воздушницей. Игнис шла прямо и ровно, и не скажешь, что только что с ног валилась от усталости. Ну это и моя заслуга, конечно, не только её выдержка.

Мы встретились у подножия узкой каменной лестницы, которая там действительно обнаружилась. Я правильно оценил состав делегации: впереди шагали двое некромантов, мужчина и женщина, оба в плотной черной коже и с профессионально невозмутимыми лицами. За ними держалась высокая статная женщина, с гладкой молодой кожей и очень зрелым, жестким взглядом темных глаз, одетая в тяжелую алую парчу, расшитую золотом. Ее черные волосы, уложенные в сложную прическу, украшали массивные золотые заколки не то гребни. Местная старшая — а возможно, и единственная — магесса Огня, к гадалке не ходи. Главная на планете, главнее короля, если он тут есть, пусть глава Круга стихийных магов и не распоряжается повседневной жизнью общества. Несмотря на охрану и свиту, она очень странно смотрелась в своем придворном наряде среди скал и песка.

Дальше за ней шагал человек в синих одеждах: что-то вроде древнегреческого хитона или туники до середины бедер, штаны до колен, сандалии — видимо, Водник. Выглядел он лет на тридцать пять, обычное, ничем не запоминающееся лицо, скользящий рассеянный взгляд. Тот самый мощный маг? Или тот сидит в портшезе с синими занавесками? Хотя портшеза теперь нигде не было видно.

За Водником шли пятеро — Метелица угадала! — Воздушных магов в серо-голубых одеждах с серебристой отделкой, издали они казались просто серыми. Фасоны мужской одежды разнообразием не отличались и совпадали с нарядом Водника, женщины щеголяли чуть более интересными, но тоже условно «древнегреческими» или «древнеримскими» платьями. Мне снова пришла на ум ассоциация с Помпеями.

Только поглядев на эту делегацию, я понял, что вокруг очень жарко. Сам я жар ощущал постольку-поскольку — чисто для информации. И совершенно не потел.

— Какая мощная Воздушная девочка! — с одобрением воскликнула магесса Огня, глядя на Игнис. — И при этом совершенно незнакомая. Ты прошла порталом?

— Да, — кивнула Игнис. — Где-то с час или два назад.

— Поразительно… — пробормотала магесса. Нахмурилась. — Я не извиняюсь, дорогая: мне пришлось оставить пост, чтобы спасти всех, кто был в здании портала. Если бы я знала, что кто-то сегодня будет, я бы вернулась и обеспечила проход. Но мы точно не знали, придет ли кто по нашей заявке. Так что — нам всем страшно повезло, что ты и твои люди уцелели. Как?

— У меня отличная команда, — сказала Игнис. — Мой маг Жизни еще и алхимик, мой муж некромант и тоже очень в этом хорош. На фронтире мы привыкли постоянно пользоваться огнезащитным эликсиром, наша верхняя одежда пропитана им намертво. Эликсир очень эффективный, даже огонь портала выдержал. А потом я защитила нас своим Воздухом, и мы нашли лодку на берегу.

Отличная версия! Все-таки Игнис тоже умеет удачно врать, когда припрет.

— Муж? — весело спросила Глава круга, переводя взгляд с меня на Элсина и, видно, гадая, кто из нас маг Жизни, а кто муж-некромант. Элсин был одет в черное, я — в коричневое, под слоем пепла и грязи хрен разберешь разницу. Лица же у нас благодаря моей методике разглаживания морщин выглядели одинаково молодо, я даже как бы не моложе теперь казался, хотя Элсин добил свое тело в двадцать четыре года, а мне уже тридцать три. Тоже не вдруг понять, кто немертвый, кто живой.

— Магистр некромантии Элсин Бьер, мой супруг. Маг Жизни, член Гильдии алхимиков Эрик Шелки, — Игнис обозначила нас жестами. — А меня зовут Игнис Бьер.

— Действительно, отличная команда, мэтресса Бьер! — с одобрением воскликнула Огневичка, и не подумав нам представляться. — Как они тебя закрывали, когда думали, что я решила вас сжечь! — она усмехнулась. — То есть ты взяла одну из наших заявок и частично вторую… А других некромантов с тобой не было? Или они не уцелели?

— Не было, — удивленно сказала Игнис. — Какие другие некроманты? С нами еще шел через портал боевой отряд, но они вроде бы в другой мир направлялись…

— Нет, не боевой! Мы заказывали Воздушного мага и десять химерологов… — магичка нахмурилась. — Что, в твоем мире больше не нашлось?

— В заявке был только один некромант, — покачала Игнис головой.

А я вспомнил, что говорила Ройга: химерологов из других миров заказывают обычно либо сразу много, либо, если уж одного, то редкого специалиста невероятной квалификации. Элсин у нас, конечно, именно такой, но шел действительно как обычный химеролог.

— Ладно, разберемся, — махнула рукой Огневичка. — Нам сейчас нужно все тут прибрать… Разобраться с последствиями, убедиться, что острову ничего не угрожает. Ты славно поработала, Бьер, и сама молодец, и мальчиков отличных себе подобрала. Приходи вечером ко мне на прием, я распоряжусь. Там разберемся, куда вас лучше пристроить. Сегодня ночуешь в моей резиденции. Кто-нибудь, проводите мэтрессу со свитой!

Нам с Элсином Огневичка вообще ни слова не сказала.

М-да, интересно, куда это нас теперь «пристроят»? Мы же, вроде, все трое по контракту шли!

И, кстати, интересно, что моя заявка — заявка мага Жизни — тоже у главной магессы Огня на контроле.

Да и вообще мир интересный. Крокодилы, вулканы, жара… отлично попали, что не говори.

Из окна отведенной мне комнаты открывался отличный вид на красные черепичные крыши, уходящие прямо к обрезу воды. В окно заглядывали цветы какой-то вьющейся лозы, пряно и приятно пахнущие. Серые пепельные тучи почти разошлись, море почти успокоилось, и у горизонта был виден желтоватый закат.

На подоконнике сидел Глинка, пожирая один из фруктов, который я нашел в комнате в медной чаше — что-то вроде финика. Вот кто даже не заметил никаких неприятностей — заснул в одном мире, проснулся в другом — и был полностью доволен жизнью! У летучей лисицы даже гари в легких не оказались: поскольку они всю дорогу провели в сумке у меня на поясе, надежно спеленутые, и мою зону контроля не покидали. Напрасно я боялся. Магия Жизни не показала ни малейших повреждений.

Честно говоря, я испытывал смутные угрызения совести. С одной стороны жаль, конечно, тащить зверей из огня да в полымя. А с другой стороны, опыт Элсина показывал, что домашних животных никому доверять нельзя, даже вроде бы проверенным товарищам, которые умеют с ними обращаться. А у меня даже «проверенных товарищей» не было — не считать же таковыми слуг мэтра Лири! И вообще, если уж на то пошло, без меня Глинка все равно бы погиб.

«Контрастный получился денек», — подумал я.

Началось все с Ройги и наших милых постельных развлечений (действительно милых, сам задним числом удивляюсь — кажется, магистр Глерви действительно здорово умеет подстраиваться к партнеру!), продолжилось аркой портала, извержением вулкана и боем на пляже. И вот теперь нас ждал званый, мать его, прием. Нам даже одежду подходящую приготовили!

Я с сомнением обозрел себя в зеркало. Наверное, это была роба мага Жизни… теоретически. Белоснежный хитон в местном стиле, но избыточно длинный какой-то, с длинным подолом-юбкой из полупрозрачной ткани. Хорошо хоть, штаны к нему прилагались! И они не просвечивали, в отличие от самого хитона. Ну и сандалии довольно удобные. А также изукрашенный кожаный пояс.

— Вот не могу понять, меня на работу сюда позвали, или для Онлифанс сниматься? — спросил я у зеркала.

Зеркало, конечно, промолчало — не Гарри Поттер. Но, вообще-то говоря… Не так уж плохо я смотрелся. Интересно, может, местная магесса Огня так намекает, что не прочь бы заполучить меня в постель?.. Да нет, ну с чего бы. Она на меня и не смотрела. Это из-за Ройги и пережитого мысли в ту сторону гуляют — тело встряхнулось адреналином и хочет разрядки. Ничего, потерпит.

В дверь постучали.

— Эрик? — спросил голос Элсина. — Ты готов?

Мы договорились, что на людях и условно на людях Бьеры будут звать меня «паспортным» именем.

— Готов-готов, — проворчал я.

С сомнением поглядел на Глинку. Закрыть, что ли, окно? А вдруг опять извержение или еще что, и я не успею вернуться? Нет, оставлю. Не дурак он у меня, пока не улетел — вряд ли и дальше улетит. А если что, разыщу его с помощью Бьеровых химер.

Так что я вышел в коридор, бросив мышу: «Не скучай без меня, скоро вернусь!» — и оставив пожирать свою фигу.

Элсин ждал в коридоре один, без жены, но тоже в новом наряде. В модели Онлифанс, похоже, решили записать только меня: мой наставник был весь в плотной черной парче, расшитой серебром, и черной коже. Кстати, не в местном стиле, а в том, который был мне больше привычен в прежнем мире. На плече у него сидел попугай, нахохлившись. Смотрелось, конечно, эпично: яркий мазок на черном.

— Ты его на прием потащишь? — удивился я.

— Он очень испереживался, — сказал Элсин почти извиняющимся тоном. — Не хочу его одного оставлять. Ничего, он привычен сидеть у меня на плече во время людных приемов, я его частенько на детские праздники в Мертвую деревню брал.

На детские праздники в Мертвую деревню? Он что, там показывал «дрессированных птичек»? Все-таки я многого еще о нем не знаю!

Тут из соседней двери выпорхнула Игнис, и я на несколько секунд потерял дар речи.

Разумеется, она для меня только друг и жена друга, а с некоторых пор еще и постоянная пациентка и объект для экспериментов по омоложению. Разумеется, я ни капли в нее не влюблен. Но глаза-то у меня есть, а девушка она потрясающе красивая! И я впервые увидел ее в платье. Да еще в каком платье! Серо-голубом, полупрозрачном, с открытыми плечами и спиной! К счастью, под платьем у нее, видимо, был еще один слой, вроде сорочки, потому что ничего не просвечивало — а не то… Нет, не то что «я за себя не отвечаю», но, честное слово, тут бы просторный подол моего хитона пришелся бы к месту!

— Игнис, — очень серьезным тоном сказал Элсин, — мне сейчас нужен весь мой самоконтроль, чтобы просто выпустить тебя из комнаты. Извини, если весь вечер я буду проявлять некоторую… заторможенность реакций.

Игнис довольно просияла и так поглядела на мужа, что мне захотелось отвернуться.

Потом серьезно сказала:

— Мне очень, очень неприятно тебя об этом просить, но если ты можешь себе заблокировать реакции… ну, как-нибудь по-некромантски, пожалуйста, так и сделай! Потому что нам сейчас нужно быть очень внимательными и осторожными. И если это платье так тебе мешает, я вот, честное слово, пойду переоденусь в свой запасной кафтан, и плевать, что подумает глава Круга!

— Понял, — кивнул Элсин. — Нет, не переодевайся, я вполне способен думать ясно, если приложу чуть больше усилий.

Это Игнис очень вовремя сказала: мои мысли тоже после всех этих передряг уходили куда-то явно не туда. А теперь я напомнил себе, что мы если не в стане врага, то в стане… скажем так, «заклятых партнеров». Местная магесса Огня чуть не убила нас, просто бросив портал на произвол судьбы — ну ладно, допустим, она не знала доподлинно, пройдет ли кто-то сквозь него сегодня или нет, и спасала в первую очередь своих, это можно понять. Но она сама мне не слишком понравилась по первому впечатлению, а еще меньше понравились ее обещания куда-то нас «пристроить». Да плюс выясняется, что в заявке на некроманта все-таки была ошибка, а заявка на мага Жизни тоже каким-то боком касается этой Огневички — ну или во всяком случае достаточно ее интересует, чтобы она ее запомнила. Все это заставляло проявить повышенную осторожность.

Когда мы прошли в пиршественную залу — просторное помещение с колоннами, увитыми цветущими лозами, и рядом окон, выходящих не на город и закат, а на сад резиденции — на нас никто даже особого внимания не обратил. В смысле, обратил не больше, чем на всех остальных. Мой наряд ничуть не выделялся прозрачностью: примерно так же было одето большинство мужчин. То есть все-таки не намек, а просто местная мода, хорошо. К Игнис сразу подошли знакомиться какие-то типы, отрекомендовавшиеся местными Воздушниками, Водник, которого я видел на пляже, тоже подошел. Все хвалили ее работу на пляже — за дело хвалили, конечно. И, как мне показалось, один или двое с Игнис заигрывали — не то чтобы прямо откровенно, но их слова оставляли пространство для толкований. Наличие мужа рядом их вообще не смущало, по нам с Элсином их взгляды разве что мельком скользили.

Впервые я испытал на себе высокомерие стихийных магов, и мне даже смешно стало. Ну не злиться же! Я, пожалуй, любого тут кроме Огневички могу сжечь в любой момент… ну ладно, почти любого: зал больше десяти метров в длину, а у меня радиус полного контроля за пламенем пока именно такой. Контролировать огонь дальше нужно учиться.

А еще прорезалось немалое удивление. Ладно, допустим, они никого, кроме себя, ни в грош не ставят. Но есть же у них охрана, помощники, приближенные… В зале кроме меня и Элсина было еще несколько явных некромантов и, похоже, обычных людей-аристократов — к ним тоже ноль внимания, что ли? Это же просто чревато неприятностями, в конце концов.

Впрочем, может быть, играет роль то, что мы из младшего мира? Игнис доказала, что молодец, а наши с Элсином подвиги на пляже прошли либо незамеченными, либо неоцененными.

Игнис, кажется, переживала по этому поводу, потому что шепнула нам:

— Теперь вы понимаете, почему я сбежала на фронтир? Они дома такие же мерзкие, как здесь.

— Понимаю, — согласился я.

А Элсин невозмутимо ответил:

— Да я и раньше сталкивался со стихийными магами, ничего нового не увидел. Не переживай.

Еда на этом приеме предполагалась «а-ля фуршет» или «шведский стол» — немного неожиданно, я себе средневековые застолья представлял не так. Но я тут же решил ничего из угощения не трогать (мало ли) — а Игнис, похоже, кусок в горло не лез. А может, она, как и я, успела перекусить у себя в комнате. Или, скорее, Элсин в нее походный рацион запихал.

А потом в залу вошла Огненная — мэтресса Дагмар Фроссен.

Как ни странно, выглядела она не так роскошно и подавляюще, как на пляже. Подумав, я сообразил: тогда она, должно быть, была в церемониальной «форме», в которой должна быть при открытии портала. А теперь оделась более «по-домашнему», для скромного по ее меркам приема. Всего лишь в золотистое струящееся платье, очень искусно расшитое красной искрящейся нитью. Тоже с открытыми плечами и спиной, как у Игнис, но без декольте — видимо, за отсутствием в этой области выдающихся достижений. Однако осанка и манеры дамы выдавали, что она считает себя неотразимой. Ну что ж… уверенность в себе действительно до некоторой степени скрадывает недостатки внешности, а у Огневички их было не так уж много. Однако красавицей я ее все-таки не назвал бы. Хотя женщина интересная.

Милостиво улыбаясь, она обменялась несколькими словами с присутствующими, затем к нам подошел распорядитель — обычный человек в серо-коричневом наряде — и вежливо пригласил следовать за ним. Служитель подвел к хозяйке приема, возле которой уже ожидал еще один некромант. Его костюм отличался даже большей роскошью, чем тот, который выдали Элсину. И если тяжелой одежды в летнюю жару было мало, то лысая голова, отсутствие растительности на лице (включая брови) и жесткий холодный взгляд надежно выдавали немертвого с немалым стажем.

— А, вот и ты, милочка, — милостиво улыбнулась Глава круга. — А мы тут как раз решаем насчет твоего супруга. Видишь ли, в чем дело… Вакансии для химерологов у нас все такие… с дежурствами на плавучих платформах, вдали от обжитых островов. А вы — молодожены, — она подмигнула. — Так что мы сейчас мы пытаемся организовать для тебя что-нибудь получше.

— Благодарю, мэтресса, — сказала Игнис. — Но мы бы все же предпочли не нарушать условия…

— Слушай, что говорят взрослые, детка, — хмыкнула Огневичка. — Молодость бывает только раз, ты мне нужна работоспособной, а не чтобы волновалась за своего мужчину. Председатель Ковена некромантов и заодно наш главный химеролог Рюдин, — она кивнула на лысого некроманта, — совсем недавно мне жаловался, что у него простаивает вакансия исследователя в центральной столичной лаборатории. Вот, хочу отдать ему твоего мальчика. Думаю, они сработаются.

— При всем уважении, Глава, — очень кисло произнес председатель Ковена. — Вы же сами позволили ректору навесить на эту вакансию часы в Академии. Нужен не только исследователь — но и человек с опытом преподавания. Я не думаю, что выходец с фронтира…

— Так он по документам как раз не только в звании магистра, но и опыт преподавания имеет, — весело сказала Фроссен, — если только мой секретарь мне не соврал. А на него не похоже, он у меня ответственный зайчик… Ну-ка, мальчик, ты язык не проглотил? Есть у тебя опыт преподавания? — это она обратилась к Элсину.

Рюдин также повернулся к нему с подчеркнуто ничего не выражающим лицом.

— Некоторый — есть, — сказал Элсин спокойно. — Около двадцати пяти лет с перерывами.

— С какими такими перерывами? — поинтересовался химеролог. — Разве вы не боевик при мэтрессе Воздушнице?

— Перерывы были связаны с тем, что в нашем мире всем некромантам в возрасте до пятидесяти лет положено раз в пять лет проходить короткую службу на фронтире, — произнес Элсин. — То есть — на линии непосредственного боевого соприкосновения с эльфами.

— И сколько вам лет всего? — уточнил химеролог. — Я было решил… — он нахмурился.

— Пятьдесят шесть, — очень любезно ответил Элсин.

— Вот видите, Рюдин, он уже не ребенок, — заметила благосклонным тоном мэтресса Фроссен. — Уж попробуйте его. Мальчик явно сообразительный, освоится. Пусть даже он преподавал в мире фронтира, но стандарты образования для некромантов везде должны соблюдаться.

— В теории, — вновь поморщился Рюдин и неодобрительно поглядел на Элсина. — А что делает эта ваша некрохимера? — он ткнул пальцем в попугая на плече Элсина.

Зурро попятился от пальца и вскрикнул:

— Выпусти! Элсин, выпусти!

— Спокойно, милый, — Элсин погладил его по спине.

— Он живой⁈ — спросил главный химеролог почти с брезгливостью.

— И я намереваюсь его сохранить в этом виде еще лет сорок-пятьдесят как минимум, — обманчиво мягким тоном, с улыбкой проговорил Элсин. — Или даже дольше, если мастер Шелки, — он кивнул на меня, — мне поможет.

Рюдин совсем скривился.

Ему явно не по душе было, что ему навязывают «неопытного» кадра из неразвитого мира, но поделать ничего не мог, Фроссен попросту выкручивала ему руки.

Мэтресса Фроссен засмеялась.

— А мне нравится эта птица! Ну-ка, я могу его чем-то угостить?

Элсин чуть ей поклонился.

— Печеньем, достопочтенная мэтресса.

— Да?.. Так, принесите-ка мне печенья.

Ждущий рядом слуга тут же бросился исполнять команду, и очень скоро Зурро получил любимое лакомство — которое, к моему удивлению, благовоспитанно принял. М-да, зря я думал раньше, что попугай совершенно не дрессирован — все-таки Элсин неплохо его воспитал!

Этот эпизод немного сгладил напряжение. Хотя у меня все равно оставалось чувство, что и Элсин, и Игнис хотят послать этих двоих (Огневичку и старшего некроманта) нафиг и настоять на добуквенном исполнении контракта, оба молчали. Правильно. Я бы тоже не стал лезть. Уж не знаю, что за игрища тут затеваются, но если начать с того, чтобы зарекомендовать себя принципиально-праведным и непримиримым — ничего хорошего не будет. Кроме того, есть шанс, что Огневичка действительно хочет сделать Игнис подарок, и никакого подвоха в «переустройстве» Элсина нет. А в том, что мой учитель справится с любой исследовательской и преподавательской должностью, у меня не имелось ни малейших сомнений. Рюдина ждал большой сюрприз… вот приятный или неприятный — это вопрос, конечно.

— Ну что ж, с этим решено, — любезным, но абсолютно не предполагающим дальнейших возражений тоном сообщила мэтресса Фроссен. Затем обернулась к Игнис. — Ну вот, дорогая! Теперь оба твоих мальчика будут у тебя в досягаемости. У мага Жизни, правда, контракт в крепости, но уж на выходные-то его будут отпускать. Надеюсь, ты не станешь запрещать ему открыть частный кабинет? А то сплетни уже пошли…

— Не буду, мэтресса, — мотнула головой Игнис. — Если позволено спросить, какие сплетни?

— Не нужно таких церемоний, милочка, говори проще… А спрашивать можешь о чем угодно, ты здесь новенькая, тебе важно освоиться, чтобы не наделать ошибок. Носики в твои документы уже многие сунули. Тебе же двадцать девять, и ты еще ни разу эликсир омоложения не получала? А выглядишь чуть ли не на десять лет моложе. И твой маг Жизни без бороды щеголяет, — вот тут она неожиданно поглядела прямо мне в глаза и коротко, прохладно улыбнулась. — Будем надеяться, что он добьется успеха там, где потерпели поражение лучшие маги Жизни окрестных миров.

Ага. Ну прелесть, конечно.

Глава круга сделала паузу, будто чего-то от меня ждала, и я догадался ответить, склонив голову:

— Приложу все усилия, достопочтенная мэтресса!

— Не сомневаюсь… — хмыкнула она. — Такой неожиданно симпатичный мальчик! Может, у тебя и получится.

А этот намек интонационный к чему?

Когда мы покинули пиршественный зал некоторое время спустя, я первым делом спросил:

— Народ, я правильно понимаю: эта тётка… в смысле, мэтресса Фроссен посчитала, что мы с Элсином у Игнис в гареме? И заодно прозрачно намекнула, что Игнис должна не препятствовать моим интимным отношениям с кем-то там, видимо, заказчиком услуг мага Жизни, если я понравлюсь?

Мои друзья переглянулись.

— Да, — вздохнул Элсин. — У меня тоже сложилось именно такое впечатление.

— Прости, — покаянно произнесла Игнис. — Я подумала, что сначала нужно никому не возражать и осмотреться как следует, а уж потом…

— Ты правильно подумала, — успокоил ее я. — А вообще это даже забавно. Весело тут у них. Вулканы, цунами, пепел, крокодилы — а они думают только о том, чтобы кому-то в постель симпатичного мага Жизни подложить! Других проблем нет?

— Вот теперь ты точно понимаешь, почему я сбежала на фронтир, — вздохнула Игнис.

Что ж, посмотрим, что там за заказчик. Надеюсь, все-таки заказчица? Хотя от этих можно всего ожидать.

Одно хорошо: какая-никакая бюрократия в Империи все-таки имелась. В смысле, не думал, что когда-то и где-то буду благодарить небеса за наличие бюрократии, но факт налицо: после приема у мэтрессе Фроссен ее слуги все-таки раздали нам наши контракты и сопроводительные брошюры, из которых получилось хоть что-то узнать!

Остров, на котором располагался столичный город под названием Великая Гавань, не отличался внушительными размерами. Поэтому для его защиты от волн и того, что слуга мэтрессы Фроссен назвал «страхом из моря», было устроено всего две крепости — на северном и южном побережье. Мой пациент, точнее, пациентка, мэтресса Нейгарт, магесса Воды, согласно документам, являлась комендантом Южной крепости.

У меня закралось подозрение, что именно она вчера во время извержения на северный берег в синем портшезе, хотя в точности я, конечно, знать не мог. На приеме у мэтрессы Фроссен ее точно не было: Водник там присутствовал всего один, тот же самый, что и на берегу — мэтр Ульфи.

Странная, конечно, ситуация. С одной стороны, понятно, почему для высокопоставленной магички выписывают лекарей отовсюду — если сильная Водница больна чем-то серьезным, тут никаких средств не пожалеешь, чтобы вылечить. С другой стороны, если она так больна, то почему ее не освободят от обязанностей и не отправят лечиться в старший мир? И как вообще она может занимать должность коменданта?

Вопросы, вопросы. В сопроводительных материалах ничего не было, но я решил, что проясню непонятки на месте, а не буду собирать сплетни, болтая со слугами. Представляю, например, какие слухи уже пошли про Бьеров и про меня! Может, и про Водницу тоже всяких глупостей наговорят, потом распутывай, где правда, а где вымысел. Да и устал я чрезвычайно, отрубился почти сразу после приема. Не до расспросов.

На следующее утро, уже с вещами я направился в Южную крепость через полгорода. К счастью, город был невелик, даром, что столица, в несколько раз меньше Руниала — идти всего ничего.

Тоже мне старший мир, однако! Тут даже вместо короля сидел всего лишь герцог.

Правда, довольно быстро я понял, что, несмотря на малую территорию, народу здесь живет почти столько же, сколько в Руниале — город был застроен плотнейшим образом, ни единого клочка земли свободной! Ни зелени на улицах, ни луж с поросями — только дома, дома и дома, причем, судя по окнам, комнатки внутри самые узенькие. Зато плоские крыши сплошь и рядом использовались людьми для самых разных дел, от отдыха до купания, и публичная нагота при этом никого особенно не смущала.

Тут я понял, почему слуга в резиденции мэтрессы Фроссен, который занимался нашим обустройством, сразу предупредил, что снять в городе квартиру очень трудно, а дом — так и вовсе почти невозможно, и предложил свою помощь как риэлтора (за умеренную плату). Надеюсь, у Игнис и Элсина все с этим сложится. В отличие от меня они получили разрешение сперва обустроиться, а потом приступать к службе — так что сегодня с утра отправились не на рабочие места, а именно на поиски жилья. Очень удачно получилось: я хоть Глинку на них смог оставить, а то не хотелось брать его с собой в первый же день, еще не зная, какие условия у меня на рабочем месте.

Великая Гавань была переполнена, и я догадывался, в чем причина. Ведь на соседнем острове, там, где находился портал, тоже раньше кто-то жил, ведь так? А теперь больше не живет. И куда делись эти люди? Вряд ли все погибли. Скорее, сбежали через пролив сюда. Кто смог, конечно.

Южная Крепость располагалась на самом берегу моря, что неудивительно, и архитектурой очень напомнила мне французские прибрежные форты — тоже все квадратное, утилитарное, но довольно величественное. Со стороны города укреплений не было: внутрь вели обычные ворота, охраняемые нарядом стражи.

Я представился, показал свои документы: диплом мага Жизни, грамоты Гильдии алхимии и контракт.

— Сейчас позову госпожу заместителя коменданта, — степенно сказал глава караула. — Подождите, мастер Шелки.

— Нет необходимости, Колин, я уже здесь, — услышал я приятный женский голос.

Из полутьмы коридора на свет перед воротами шагнула…

Юльнис.

Мое прошлое нагнало меня — и ударило под дых.

Не мигая и не дыша я смотрел на стройную невысокую девушку, с ног до головы обмотанную льняными бинтами — они выглядывали из коротких рукавов ее расшитой золотистыми нитями коричневой туники и из коротких штанин мужских брюк. Вместо сандалий на ногах красовалось что-то вроде сабо, только из кожи. Она стояла в уверенной позе, положив руки на широкий кожаный пояс, с которого свисали чернильница и связка ключей. Улыбалась. Глаза, губы и нижняя часть носа — вот считай и все, что бинты оставляли открытыми у нее на лице. Вокруг губ виднелись розовые следы ожогов.

— Рада познакомиться с вами, мастер Шелки, — сказала девушка с ровными доброжелательными интонациям. — Меня зовут Олла Мадсен, я заместитель коменданта Нейгарт. Пойдемте, провожу вас к вашему предшественнику, он передаст вам дела.

Не Юльнис. Ф-фух. Хотя похожа.

Но ведь моя пациентка не она, ведь моя пациентка — комендант Нейгарт, так⁈

Она тоже в бинтах⁈

Сколько же их тут⁈

— На самом деле пациенток у вас будет две, — со вздохом сообщил мой предшественник, подвигая ко мне объемистый сундучок. — Вот — истории болезней. Тут все, что я получил от мага, который передавал мне дела, и все, что я сам добавил за год контракта.

Мага звали Кунт Ленсман, и вот он выглядел как классический жизнюк, которых я еще в Люскайнене насмотрелся: благообразный, с длинной седой бородой и седыми волосами, однако гладким, так и пышущим здоровьем лицом. Ходил он в белом балахоне, скрадывающим фигуру — правда, пошит этот балахон был из той же полупрозрачной ткани, что и моя одежда. Как я уже успел выяснить, такая ткань изготавливалась из местных водорослей и стоила очень дорого, поскольку высоко ценилась за свойство охлаждать в жару. Так что Огневичка действительно подогнала нам с Игнис роскошные костюмы! Вот только на мне этот эффект пропадал втуне: мне жара и так не страшна.

А дело происходило в кабинете, специально отведенном лекарю Южной крепости. Довольно просторная комната с видом на море, письменным столом, шкафами и сундуками. Увы, ни одного микроскопа, пробирки или хотя бы стетоскопа в шкафу тут не нашлось. Из всего относительно медицинского — только пила для ампутаций да набор жгутов. И ради этого я так рвался в Старший мир?

— А почему тогда в контракте указан только один пациент? — уточнил я, с сомнением разглядывая сундучок.

Как представлю, что мне опять предстоит разбирать чужие рукописные каракули!.. Плюс, у здешних магов Жизни, в отличие от некромантов, нет даже единого принятого стандарта ведения записей. То есть все это будет не только накорябано каракулями, но еще и вразнобой.

— Из-за разницы в статусе, — пояснил маг Жизни. — Госпожа Мадсен, несмотря на все ее таланты, все-таки обычная простолюдинка. Ради нее никто не стал бы прилагать столько усилий и выписывать лекарей из других миров! Мэтресса Нейгарт оплачивает ее лечение из собственного кармана и настаивает на использовании лучших эликсиров и материалов.

— Понял, — кивнул я. — Значит, мэтресса Нейгарт и госпожа Мадсен. Маг Воды и… кто? Ее родственница? В каких она отношениях с мэтрессой Нейгарт?

Спрашивая это, я отнюдь не сплетничал, а собирал анамнез.

— Изначально, как я понял, просто служанка, — нахмурился Ленсман. — Из ближних, таких, которые при благородных госпожах вроде наперсниц. Они с детских лет вместе. Теперь же госпожа Мадсен, фактически, исполняет обязанности коменданта крепости вместо мэтрессы — та из-за своего состояния не способна справиться с ними в полной мере. Хотя, честно говоря, даже будь она способна, едва ли пожелала бы… И вообще, я рекомендую по всем вопросам обращаться именно к госпоже Мадсен. Так будет быстрее и проще. Мэтресса Нейгарт… думаю, я не удивлю вас, если скажу, что с ней трудно иметь дело. С одной стороны, особу в ее положении можно понять, с другой же…

— Вот о положении я хотел бы услышать поподробнее, — решительно перевел я разговор в практическую плоскость. — Что все-таки с ней происходит? Чем она больна? Это наследственное или приобретенное? Острое или хроническое?

Может, я зря так сразу решил поставить себя пожестче и стоило дать Кунту высказаться. Однако по его интонации мне показалось, что кроме нытья и жалоб на магессу Воды я рискую ничего не услышать. Ничего полезного о заболевании, я имею в виду. Преподаватели в моем Люскайненском училище частенько грешили тем, что вместо здоровья пациента обсуждали его характер, платежеспособность и связи. Медицинская этика? Нет, не слышали. За чем-то похожим — тоже только к некромантам.

— Что это за болезнь — никто не знает, иначе уж кому-нибудь удалось бы ее вылечить, — укоризненно поглядев на меня, развел руками Ленсман. Видно, надеялся излить в подходящие по статусу уши накопившиеся жалобы. А теперь страдает, что ему не повезло: нарвался на бесчувственного молодого зазнайку. — Однозначно — хроническое, однозначно — приобретенное. Заболела она восемь лет назад, после боя с морским чудовищем.

Морское чудовище, которое ранило магессу Воды, способную ладошками развести цунами⁈ Я даже знать не хочу, что ж там за кракен такой был. А придется узнать.

— … С тех пор мэтресса постоянно испытывает сильнейшую слабость, головокружение, отсутствие аппетита, проблемы с пищеварением. Поддержка магией Жизни на некоторое время улучшает ее самочувствие, но при каждом таком сеансе мэтресса переживает приступ лихорадки — жар и боли во всем теле. Что же касается госпожи Мадсен, то она в том же бою получила ожоги ядом чудовища, которые с тех пор так и не зажили. Системой подобранных моими предшественниками и, кхгм, мною алхимических эликсиров и воздействием магии Жизни снимается большинство симптомов ожоговой болезни, но полного исцеления добиться до сих пор не удалось. Однако и для нее сеансы магии Жизни чреваты лихорадкой — а без них состояние начинает резко ухудшаться. Иными словами, эти женщины вынуждены регулярно проходить через ужасные муки, чтобы вести хотя бы сносное существование, — мрачно и торжественно сообщил лекарь.

Ага, живенько описал, ничего не скажешь. Ну, значит, в бинтах только Мадсен, уже легче.

— Сколько им лет? — уточнил я важную деталь. — Мэтресса уже омолаживалась?

— Мэтрессе тридцать один год, сколько госпоже Мадсен, она сама точно не знает, — лекарь не удивился моему вопросу. — Но если и старше, то ненамного. То есть при отравлении им обеим было чуть за двадцать. Нет, мэтресса не омолаживалась. Пять лет назад достопочтенная Глава круга получила для нее набор омолаживающих эликсиров. Была надежда, что они помогут справиться с ее недугом. Однако первая же доза, принятая под наблюдением опытного лекаря из Старших миров, привела к такому сильному приступу, что тот лекарь немедленно запретил дальнейший прием препарата.

Еще веселее. То есть, грубо говоря, если даже девушку продолжат вытягивать усилиями магов Жизни, она обречена на старость и смерть — и скорее рано, чем поздно, потому что стопроцентно такая болезнь дает более сильную нагрузку на организм.

— Приступы лихорадки всегда что-то провоцирует? — уточнил я.

— В том-то и дело, что нет! Иногда они случаются сами собой.

Так-так, а ведь знакомая симптоматика. Влажность, тропический климат — и нечто, реагирующее на воздействие Жизнью в организме пациент. Надо только кое-что уточнить.

— Малокровие? Сильно бледнеет во время приступа? Желтуха?

— Верно, — кивнул маг Жизни. — Только кожа желтеет лишь слегка и ненадолго, не каждый раз.

— Малярия, — могли быть еще варианты, включая даже гельминтоз, но в первую очередь стоило предполагать самый вероятный.

— Я тоже подумал об этом в первую очередь. Увы, еще мой предшественник перепробовал все надежные противомалярийные препараты из старших миров, ни один не помог, — с сожалением в голосе развел руками Ленсман.

Хм. Он добросовестный лекарь, который искренне переживает за неудачу, или действительно сочувствует Воднице, несмотря на завуалированные жалобы в ее адрес? Или и то и другое?

— Также я предположил внутренних червей, — продолжал белобалахонник. — Выписал три редких яда против них, но увы, не помогло. При их применении положено подлечивать пациента Жизнью, а это спровоцировало приступы, еще более глубокие, чем обычно.

Ясно, не надо считать других глупее себя. Ленсман — явно неплохой целитель, по крайней мере, опытный. Может быть, ему не хватает более глубоких знаний о биологических процессах, но в логике не откажешь. А вот здешние противогельминтные составы вместе с червяками явно бьют и по организму их носителя. Как и земные аналоги, только на моей родине все же удалось сделать отраву против распространенных гельминтов более узконаправленной. А здесь, похоже, полагались на воздействие магов Жизни — по крайней мере, для дорогих препаратов. Тем, у кого не хватило денег на мага, видимо, предполагалось полагаться на то, что организм справится с побочкой самостоятельно.

— Хорошо, — сказал я, — а что вы можете рассказать о самом моменте заражения?

— Тут я вынужден говорить с чужих слов, — покачал головой Ленсман. — Вам лучше расспросить очевидцев. Говорят, щупальца чудовища сравняли с землей несколько городских кварталов и обрушили две скалы, прежде чем мэтрессе Нейгарт удалось уничтожить зверя.

— Он выбрался на сушу, что ли? — не понял я.

— Да, иначе мэтресса Нейгарт легко бы его одолела! А на суше… Увы, погибло множество горожан, еще больше получили ранения. Все-таки мэтрессе удалось прикончить его, но создание в агонии погребло ее под собой. Мэтресса выжила, поскольку при ней оставалось еще достаточно воды, чтобы ее не раздавило, но не могла выбраться. Госпожа Мадсен и отряд защитников Южной крепости прорубились сквозь тело чудовища до мэтрессы, но издыхающий монстр все равно часть из них перебил. Кроме того, кожа чудовища выделяла сильнейший яд, от которого многие получили ожоги по всему телу. И еще некоторые заболели той же лихорадкой, что и мэтресса… Кое-кто погиб от яда и лихорадки сразу, но те, кто пережил первые несколько дней, в большинстве своем поправились, хотя многие и с увечьями.

— То есть пациентов все-таки было больше?

— И да, и нет, — лекарь помотал головой. — Я здесь всего год, этих увечных не застал. Почти все они уже больше не на попечении лекарей. У некоторых кожные изъязвления напоминали те, от которых страдает госпожа Мадсен, но они к настоящему времени зарубцевались, оставив шрамы. Этих людей вы можете найти и осмотреть, если хотите. Лично я осматривал, но узнал немного. Возможно, вы поймете больше. Для меня лично главная загадка такая: почему живет мэтресса Нейгарт, хотя все, имевшие похожие симптомы, уже умерли, без единого исключения. Хотя у меня есть одно наблюдение, конечно… — он выжидательно замер.

— Прошу, изложите его, — сказал я.

Мне уже стало ясно, что я имею дело действительно с очень неплохим, думающим коллегой. Что ж, повезло. Или наоборот, учитывая, что я имею все шансы так же изящно сесть в лужу.

— Сложно восстановить картину произошедшего спустя столько времени, — покачал головой лекарь. — Но у меня сложилось впечатление, что все те, кто умер, получили ранения при встрече с чудовищем. Я имею в виду, ранения, выпускающие кровь. И наоборот, все, кто остался жив, их не получали, а соприкоснулись с ядом только неповрежденной кожей. То есть яд вызывает смерть, попав в кровь, но позволяет выжить, если остается лишь на поверхности тела. Однако — и в этом самое, на мой взгляд таинственное! — мэтресса во время боя оставалась цела и невредима и не соприкасалась с ядом, ее отравление произошло каким-то другим способом. Опять же, мне неясно, почему яд, попав на кожу выживших, в кровь так и не проник, несмотря на кровавые изъязвления, которые вызвал…

— Действительно, загадочно, — согласился я. — А еще вопрос. Если другие люди с язвами все же исцелились, почему не исцеляется Мадсен?

Лекарь снова развел руками.

— Это вторая загадка. Хотя здесь можно предположить, что дело в дозе. Госпожа Мадсен получила яда много больше, чем следующий за ней по тяжести поражения: она, насколько я понял, прорубилась к самой мэтрессе Нейгарт и вытащила ее на себе. Еще могу сказать, что без лечения магией Жизни госпоже Мадсен быстро становится хуже, она теряет силы и начинаются те же симптомы, что у мэтрессы Нейгарт. А после каждого лечения зажившие было язвы открываются вновь.

Да уж, это не Юльнис, это похуже.

Ну охренеть теперь.

Первый шок прошел, я мог теперь смотреть на Оллу Мадсен почти спокойно. Задним числом даже удивительно: оказывается, ситуация с Юльнис оставила во мне более глубокий след, чем я думал. Аж передернуло, когда я впервые увидел ни в чем не повинную и никак не связанную с моей злобной невестой девушку!

Но теперь я успокоился и разматывал на ней бинты без особых эмоций, уже примерно представляя, что увижу.

— Вы испытываете какие-то неприятные ощущения в течение дня? — поинтересовался я, стараясь действовать как можно более осторожно.

— О, постоянно, — весело откликнулась девушка. — Знаете, как бесит форма ежедневной отчетности номер триста двадцать один?

— Госпожа Мадсен, вы можете хоть немного побыть серьезной? — неожиданно обеспокоенным тоном спросил Ленсман. — Я все-таки дела передаю коллеге, хотелось бы…

— Да-да, конечно, прошу прощения, — фыркнула девушка. — Если серьезно, то постоянный зуд там, где кожа относительно целая, тянущие ощущения там, где бинты прилипают, ну и обычная боль там, где новые язвочки открываются. Ничего особенного, как от сильной царапины. Терпеть можно.

— Вам не предлагали обезболивающие? — поинтересовался я.

— Предлагали, но от них голова мутится, и привыкание можно схлопотать. Я не… ох-х-х!

— Прошу прощения.

— Ничего-ничего, это я от неожиданности. Продолжайте.

По напряженному тону девушки я, однако, понял, что ей гораздо больнее, чем она пытается показать. Еще одна… стоик женского пола. (Я вспомнил, как Игнис выразила лишь легкое возмущение коменданту Ичир-Карсен, когда тот сообщил ей о «гибели» Элсина). Плохо, однако. Вообще когда пациент пытается обмануть врача — это из рук вон плохо, а еще когда в этом направлении… Почувствуй себя доктором Хаусом, что называется!

Вообще, должен сказать, что на медико-биологический факультет, который мне почти удалось закончить, большая часть студентов идет потому, что не смогли пройти по баллам на лечфак. Конкурс меньше, и потом перевестись на лечебное дело куда проще — курсе на третьем. Меньшая часть набирается из числа фанатов сериалов про Гениального Диагноста (да-да, с с больших букв) вроде «Доктора Хауса» и позднейших клонов. (Сразу скажу, что зря — после медико-биологического те, кто не собирается заниматься наукой, обычно идут работать операторами при рентгеновских аппаратах или другой медтехнике.)

И совсем уж единицы поступают на эту специальность, чтобы искать лекарства от рака, бороться со старением, проникать в тайны человеческого организма (а их осталось более чем порядочно, этих тайн, мы до сих пор так мало о себе знаем!), вписать, наконец, свои имя и фамилию в историю. Я, как нетрудно догадаться, как раз относился к этому меньшинству. А вот лавры Хауса меня не прельщали ни на йоту. И надо же — именно я умудрился попасть в ситуацию, когда мне надо стать кем-то вроде этого мрачного гения!

Что ж, влюбленная парочка ассистентов у меня уже есть — можно поставить галочку. Надеюсь, хромота не где-то на подходе?

Бинты со всего тела пациентки я снимать не стал, ограничился рукой. Осмотрел состояние кожи. В восторг не пришел. Пожалуй, это будет посложнее, чем с Юльнис… Там-то были обычные ожоги, «чистые». А тут — химические. Это всегда неприятнее.

Я задал еще несколько вопросов о самочувствии, выслушал ответы и комментарии лекаря. Заодно попросил описать монстра, с которым Олле Мадсен пришлось схватиться.

— Здоровая была туша, — сказала девушка. — Вроде осьминога, но размером больше герцогского дворца! Как раз случилось очередное извержение вулкана, в воду пошла сера — ну или так наши некроманты сказали. Он и вылез. Обычно-то на глубине сидят, сюда не ходят. Мы даже и не знали, что там такие твари! Рыбаков и химер они, как говорят старики, раньше почти не трогали.

— А давно начались извержения? — уточнил я.

— Двадцать семь лет назад, — дала Олла неожиданно точный ответ. — Как раз когда этот мир получил статус Старшего, явился Император со своей Огненной гвардией портал бить в другой мир… Ух, помню, как мы все жалели, что даже одним глазком на него не посмотрим! — она усмехнулась.

Ага.

— И строительство портала спровоцировало пробуждение вулкана? — уточнил я.

— Вулканов. Их тут много. Но вы на эту тему лучше с госпожой поговорите, в смысле, с комендантом Нейгарт. Она много книг читает на эту тему, специально их выписывает из Старших миров. Только нужно, чтобы вы ей понравились, а то она будет не в настроении общаться.

— Вы очень прямолинейны, — заметил я осторожно.

— Время экономлю. Вы тут всего на год, что хорошего будет, если вы сейчас что-то не то ляпнете, и она два месяца на вас будет дуться? Так что, пожалуйста, мастер Шелки, будьте вежливы, любезны, доброжелательны и ни в чем ей не перечьте. Сможете?

— Постараюсь.

— Вот и ладненько, — весело сказала Олла. — Тогда мы с вами сработаемся и кровь друг другу не попортим.

— А сейчас мэтресса комендант в настроении подвергнуться осмотру? — спросил Ленсман. — А то сегодня с утра она была несколько не в духе.

— Что неудивительно, — фыркнула Олла.

Поглядела на меня и пояснила:

— Вы же вчера видели большую волну? Цунами?

— Видел, — кивнул я. — Я был на Северном пляже.

— Вот вас угораздило! Там же еще крокодилы полезли. Успели сбежать?

— Кое-как, — ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Мастер Шелки как раз прибыл на пляж в компании своей мэтрессы, мага Воздуха, и некроманта из ее свиты, — пояснил Ленсман. — Они спаслись с портального острова на лодке. Так что он все видел из первых рядов.

Ого! А лекарь-то, похоже, из тех, кто все обо всех знает. Я его прямо здорово недооценил.

— Так это были вы! — восликнула Мадсен. — Получается, я вас видела! Ха! Точно, вы там до выхода мэтрессы Фроссен кучу кроков сами перебили!

— Вы там тоже были? — уточнил я.

— Да, пришлось, — вздохнула Мадсен. — Когда госпожу вот так выдергивают, надо, чтобы кто-то с ней был, кто ее хорошо знает. Ну, это сейчас, по сути, только я. Хотя нам бы, по уму, не следовало покидать крепость вдвоем. Значит, вы видели, что госпожа с цунами сделала.

— Это она одна? — уточнил я.

— Да, потрясающе, правда? — в голосе Мадсен звучала неподдельная гордость, как будто она сама сражалась с гигантской волной. Похоже, она очень хорошо относится к своей «госпоже», несмотря на все неприятности, которые, я не сомневаюсь, имеет из-за капризной Водницы!

Впрочем, если она когда-то спасла ее ценой риска для жизни и утраты здоровья, можно было догадаться.

— Ну вот, с такими большими волнами может справиться только госпожа, больше ни у кого из наших Водников пропускная способность не позволяет. Или надо вдвоем-втроем работать. Но магов Воды в Великой Гавани сейчас всего двое. Поэтому госпоже пришлось постараться одной, и у нее в итоге случился приступ.

Я не стал спрашивать, почему она не могла провзаимодействовать с мэтром Ульфи: мало ли. Да вот хотя бы не нравятся они друг другу — я слышал от Игнис, что это реально мешает стихийникам работать вместе. Или времени не было на сработку.

— Да, приступ был тяжелый, я сбивал жар до самой ночи, — обеспокоенным тоном подтвердил Ленсман. — Сегодня с утра мэтрессе Нейгарт лучше, но умствено она крайне раздражена.

— Не настолько, — покачала головой Мадсен. — Она еще больше разозлится, если мы нового мага Жизни с ней сразу не познакомим. Так что заматывайте мне руку обратно… а, вы уже закончили? — она нахмурилась. — Вы магию Жизни вливать не стали?

— Ленсман же сказал, что вам от этого больно, — покачал я головой. — Так зачем? Лучше я сначала попробую вам мазь подобрать, а воздействие Жизнью тогда, когда очередь подойдет… через неделю примерно, так ведь? — я поглядел на Ленсмана.

— Да, — он кивнул, — я только позавчера обработал госпожу Мадсен. Так что теперь только через шесть дней.

— Ну, обычно все хотят проверить, как Жизнь воздействует на язвочки, — с некоторым удивлением в голосе заметила Олла.

— Я вполне доверяю наблюдениям мастера Ленсмана. Кроме того, я уже продиагностировал вас Жизнью, вы даже и не заметили.

— Вот как? — Мадсен усмехнулась. — И сколько мне осталось?

«Учитывая, что органы у вас в состоянии примерно как у сорокалетней, с текущими нагрузками, думаю, лет двадцать». У меня мелькнула даже мысль сказать это вслух — я подумал, что заместитель коменданта, пожалуй, оценит откровенность. Однако не сказал. Потому что не собирался оставить дела в том же состоянии после окончания контракта. Я вытащил даже тупую суку Юльнис — что же, нормальную девушку не спасу?

— Я не бог, чтобы это сказать, — пожал плечами я. — Может, нас всех завтра пепел от очередного вулкана погребет.

— А вы мне нравитесь, — широко улыбнулась Мадсен. — Только госпоже такое не ляпните. Пойдемте тогда к ней в кабинет.

Идти пришлось далеко — не только через всю крепость, а еще и спускаться глубоко вниз. Я изрядно удивился: отчего это кабинет у Водницы в подвале? Хотя начало у меня закрадываться одно подозрение…

И точно.

Миновав узкую винтовую лестницу, освещенную мелкими алхимическими лампами, явно рассчитанными на домашнее использование (во фронтирном мире я таких не видел, по форме они напоминали старинные газовые лампы-колбы) мы оказались в просторном и прямо-таки шикарном помещении с мраморным полом и частично утопленными в стену колоннами, подпирающими потолок.

Над интерьером доминировало то, что можно было бы принять за стену большого аквариума — но что на самом деле действительно было окном в подводный мир! За ним клубились сине-зеленые подводные сумерки, проплыл косяк рыб.

Охренеть. Даже в моем родном мире такие штуки строились редко и стоили баснословно дорого — для них требовались огромные инженерные усилия! А уж здесь… Даже если Водница самолично обеспечивала условия для строительства, все равно наверняка было недешево и непросто. Зачем? Видно через такое окно из рук вон плохо, атаку чудовища точно проглядишь. Или понты дороже денег?

Но смотрелось красиво, слов нет.

Кроме этого шикарного окна в подводный мир в кабинете мэтрессы Нейгарт имелся обширный письменный стол с настольной лампой вполне привычного мне вида, весь заваленный бумагами. Что-то мне сразу подсказало, что это, скорее всего, рабочее место Мадсен. В центре комнаты стоял изящный диванчик-оттоманка в стиле «ампир» или просто похожем стиле — если мне не изменяет память. На нем полулежала томная светловолосая красотка, меланхолично крутя между пальцами огромную каплю воды, висевшую словно бы в невесомости.

Честно говоря, внешность коменданта Нейгарт меня тоже шокировала, хотя меньше, чем внешность Мадсен. Во-первых, она оказалась похожа на Игнис! Не чрезмерно похожа, не как сестричка, но один типаж: одень их похоже, причеши одинаково — и получишь «эффект близняшек». Только у Игнис очень правильное, классическое, я бы сказал, лицо, а у Нейгарт черты более мелкие, нервические и нос слегка вздернут. Кроме того, если Игнис выглядела цветущей, здоровой и юной, то Водница смотрелась изможденной, истощенной и старше своих лет. Кислое выражение лица портило ее еще сильнее, не спасало даже легчайшее шелковое платье с открытыми плечами. Наоборот, сразу становилось видно, что тело под этой тканью — такое же истощенное и нездоровое, несмотря на то, что «в базе» мэтресса Нейгарт отличалась удачным телосложением. «Хороший костяк», как сказал бы некромант. И фигура, наверное, до болезни была весьма и весьма.

— А, — сказала мрачно Водница. — Явились меня мучить. Что ж, вы не торопились.

— Ну-ну, госпожа, — жизнерадостно сказала Мадсен, подходя к Нейгарт и помогая ей присесть повыше на подушку. — Ну-ка, присядьте-ка поудобнее… Что же вы одна в полутьме сидите и скучаете? Позвать служанку, чтобы зажгла свет и книжку принесла?

— Я сама еще в состоянии это сделать, если захочу! — раздраженно воскликнула комендантша. Зло посмотрела на меня, сверкнув синими глазами. — Давайте уже… покончим с этим.

Мне бросились в глаза две вещи: то, что Мадсен разговаривала с Нейгарт без особой ласки и пиетета, скорее, с укоризной, как мать с любимым, но капризным ребенком, которого невозможно отругать на людях. А во-вторых, что Нейгарт, хоть и отвечала ей довольно высокомерно, по-настоящему оперлась на ее руку, когда пересаживалась. Похоже, она действительно очень слаба!

— Рад приветствовать мэтрессу Нейгарт, — я поклонился. — Меня зовут Эрик Шелки, я прибыл из мира фронтира по вашему заказу.

— Из которого мира? — хмуро спросила Нейгарт.

— Пять-триста один, — сообщила Мадсен.

Ого, это что-то новенькое. Миры все пронумерованы, я и раньше догадывался, но в нашем прежнем мире об этом никто не говорил. И нигде эти цифры не были прописаны. Пять-триста один… Это что значит, миров больше пяти тысяч? Или «пять» — это просто уровень иерархии, а «триста один» — порядковый номер? Все равно много.

— А, тот, — кивнула Нейгарт. — Где чокнутые эльфы, и приходится аж ритуал призыва магов Огня как жертвенный использовать. Читала. Это не вы вчера на пляже мельтешили вместе с Воздушницей?

— Я.

— Терпеть не могу свитских, — она скривилась. — Как она вас только отпустила… И сколько вам лет на самом деле? Слишком молодо выглядите!

— Тридцать три, — сказал я чистую правду.

— Надо же, — столь же кисло проговорила Нейгарт. — А я думала, совсем ребенка мне подсунули. Хотя все равно… Ну ладно. Давайте, диагностируйте, осматривайте, что вы там хотели.

Она повелительно вытянула ко мне тощую руку с выступающими косточками запястья.

Я осторожно взял ее, прокачивая Жизнью — без стимуляции, только диагностика. Выстроить модель чужого тела, наложить на свое… Ого! Селезенка, печень, почки… М-да.

Ну, если мэтресса Фроссен реально думала, что эта женщина способна возжелать мужчину или вообще хоть с кем-то заниматься сексом, ей явно ни хрена не докладывают. Не то у нее состояние организма для гормональных встрясок, вообще не то.

— Ну? — с холодной усмешкой спросила Нейгарт. — И сколько мне осталось, мастер Шелки? — слово «мастер» она выделила непередаваемой интонацией.

«Полгода где-то», — подумал я.

Поскольку Южная Крепость располагалась в самой столице, гарнизон у нее был сменный. То есть большинство вояк службу несли тут два дня через два, по ротации, а жили в городе. Это лекарь в моем лице должен был находиться при коменданте постоянно: приступы, случалось, происходили у мэтрессы Нейгарт даже глубокой ночью или ранним утром, вот чтобы не пришлось бегать по всему городу разыскивать меня, мне и выделили жилье прямо в крепости. Кстати, неплохое жилье, удобная комната. Без ватерклозета, но нужник располагался совсем рядом и был довольно благоустроенным: все падало сразу в море, запаха не было, смывать не надо.

Однако один день в неделю даже я мог располагать собой.

— Если госпожа будет хорошо себя чувствовать, можете отпрашиваться дополнительно, — предупредила меня Мадсен. — В разумных пределах. На ночь лучше все же возвращайтесь, а днем я препятствовать не буду. Особенно если вы станете предупреждать, куда и зачем направляетесь.

— Отлично, — сказал я. — Тогда хочу отпроситься прямо на завтра. Мне нужно дела всякие утрясти в городе.

— На завтра — вообще без проблем, — кивнула заместительница коменданта. — Приступ у госпожи был совсем недавно, повторного точно так сразу не случится.

Еще я попросил провести для меня экскурсию по крепости, Мадсен согласилась, но не пошла сама, а отправила со мной своего секретаря — худого белобрысого парня лет двадцати, номинально тоже стражника при крепости, но фактически скорее писаря: пальцы у него были перепачканы чернилами. Как я скоро понял, Мадсен он мало не боготворил. Во всяком случае, говорил о ней с благоговением.

Он познакомил меня с «дежурной сменой» и «запасной сменой» стражников. Ну что, нормальный народ. Несколько профессиональных вояк на ключевых постах, остальные — в основном условно гражданские, набранные из местных горожан, без особого боевого опыта или с минимальным опытом. Занимались они не столько боевыми дежурствами, сколько обслуживанием крепости: починкой стен, осмотром берега. Иногда усиливали наряды городской стражи, если нужно было обеспечить дополнительное патрулирование улиц, подавить беспорядки на рынке или устроить облаву.

— А что, на рынке часто бывают беспорядки? — уточнил я.

— Да постоянно, — ответил один из стражников, тот, что более «сержантского» вида — явно из бойцов с боевым опытом. — То торговцы рыбаков бьют, то рыбаки — торговцев… Один раз даже с некромантами поцапались!

— Драка некромантов и рыбаков⁈ — не поверил я.

В покинутом мире фронтира такое невозможно было бы себе представить! Ну и отбитые тут рыбаки, должно быть. Впрочем, если они регулярно имеют дело с морскими чудовищами…

— С учениками Академии, конечно, — фыркнул тот же «сержант» (потом, кстати, оказалось, что он действительно сержант). — Кто же на допеченного некра сунется! Потом кто-то из преподов по рыбацким кварталам прошелся, половина рыбаков с фингалами ходила, другая половина — кишки выблевывала. Так все и успокоилось.

Охренеть они весело живут. А некроманты тут великодушные, наши бы и урыть могли. Правда, если речь идет о цеховых заморочках, не будешь же косить всех подряд рыбаков за художества нескольких самых отбитых?

— А из-за чего это они? — не понял я. — Что делить некромантам и рыбакам?

— Известно что: опять химера какая-то в сети попалась, рыбаки продали ее как улов, кто-то траванулся… Сплошь и рядом такое, — лениво ответил сержант.

— Химеры пасут рыбу? — догадался я. Подумал, и добавил: — И защищают от хищников?

— Ну! — подтвердил стражник. — Некромантская рыба чуть ли не дешевле рыбацкой будет.

Ага, ну вот все и складывается, зачем им столько химерологов. Земли на островах мало, вот некроманты и подсуетились, видимо, под эгидой стихийных магов. Разводят рыбку с помощью специализированных химер. Со слов главного химеролога я так понял, что тут какая-то крупная корпорация действует, и главная магесса Огня в доле, раз имеет право голоса, каких химерологов куда ставить. Надо будет узнать поподробнее, кто чего и сколько, у кого денежный интерес. Вот поэтому, надо думать, рыбаки с некрами и враждуют: видят конкурентов. И некры все рыбаков выкосить тоже не могут, даже если им и хочется: очевидно, их «разводная» рыба не может полностью прокормить островное население, рыбацкий улов тоже нужен.

Да, загрузиться этим придется: ясно же, что Элсин, как химеролог-исследователь, во все это по уши встрянет!

Пока я знакомился с гарнизоном, вылечил одному из стражников травму руки — банальным воздействием Жизнью, алхимия не требовалась. Другому полечил насморк, но предупредил:

— Если не хочешь, чтобы сопли опять вернулись, надо еще пару дней воздействовать. Приходи завтра ко мне в кабинет, долечу.

— Прямо так и приходить? — удивился стражник. — И вы меня просто так полечите?

— Ну да, — в свою очередь удивился я. — Хотя… завтра в первой половине дня меня не будет, заместитель коменданта отпустила в город, дела устроить. Так что либо с утра совсем лови, либо ближе к вечеру — ночевать-то я приду. А начиная с послезавтрашнего дня у себя в кабинете либо в лаборатории.

Лаборатория тут все-таки имелась, секретарь мне обещал ее показать. А если бы даже ее и не было, мне бы пришлось заняться ее оборудованием немедленно.

— Ясно… — немного удивленно сказал парень. И тут же спросил: — Это что же, вы весь гарнизон будете лечить? Не только госпожей?

А что, тут было как-то иначе?

— У меня в контракте написано: «лекарь при Южной Крепости», — пояснил я. — Так что да, все, кто относится к сотрудникам крепости, на моем попечении.

Тут совокупно на все смены человек сто, как я понял, молодые и относительно здоровые парни. Мага Жизни они точно не загрузят. Почему Ленсман ими не занимался? Опять гребаная местная сословность? Или у него контракт был другой?

Ладно, я даже спрашивать не стал. Не мое дело, как тут поступали без меня, я буду делать, как считаю нужным.

Однако, видя, как потрясенно хлопали глазами стражники, счел нужным добавить:

— Чтоб ты знал: ваши госпожи обе так больны, что если одна из них от тебя простуду поймает — тут же в постель хлопнется минимум на неделю! Так что со всеми болячками быстрее ко мне, не дожидаясь, пока они что-то от вас подхватят. Случится иначе — подолью всем в выпивку мочегонное, будете каждые пять минут до ветру бегать, если до меня поленились.

Стражники, с которыми я разговаривали, дружно грянули гоготом и пообещали бежать ко мне с каждой царапиной.

— Да уж, если это заместителя Мадсен от лишних хлопот избавит, мы с мужиками лично проследим! — добавил тот самый сержант, который раньше рассказывал мне про рыбацки-некромантские терки. — Знали бы раньше, уж держали бы всяких болезных от нее подальше.

Потом я осмотрел лабораторию. Точнее, заготовку под лабораторию: Кунт Ленсман полноценным алхимиком не был, он сам признался, что умеет готовить только самые ходовые лекарства. Однако все же хорошую плиту (с регулируемым конфорками на алхимтопливе, как в лампах, а не дровяную), алхимическую посуду и даже кое-какой инструментарий даже он содержал. А специально к моему прибытию, как сказал секретарь госпожи Мадсен, для меня выписали оборудование и реактивы получше.

Эти деревянные ящики как раз опечатанными стояли в кабинете, Ленсман их не трогал. Мне даже пришлось секретарю за них расписаться в ведомости!

Весь остаток вечера я распечатывал это богатство… богатство, без шуток! Не знаю, кого они попросили сформировать список «всего необходимого для хорошей алхимической лаборатории», но, похоже, некроманта. Потому что нашлось почти все, что душа моя могла пожелать в контексте текущей экономической формации: и хорошие тигли, и перегонный куб, и отличные ножи, и даже — та-дам! — мясорубка. Радость моя и счастье мое, как я без нее задолбался в кашицу превращать препараты! Я еще на фронтире, в Королевском Броде, пытался местному кузнецу такую заказать, но он несколько раз сделал мне какую-то фигню, так что в итоге я отказался от мысли.

А еще в наборе имелись увеличительные стекла! И хорошие! И даже очень-очень тонкие пипетки! Не микропипетки, увы, но их изготовление явно превосходило возможности стеклодувов, с которыми я раньше работал.

И венец имперских медицинских технологий: обитый изнутри мягкой подкладкой пафосный чемоданчик с двумя стеклянными шприцами почти привычного мне вида и набором игл! А жизнь-то налаживается. Всего этого было пока недостаточно, чтобы заняться моим долгосрочным обещанием — помочь Бьерам с пополнением семейства, — но, пожалуй, начать исследования по исцелению своих пациенток я вполне мог.

Только вечером, когда я уже лежал в постели в комнате возле кабинета лекаря, до меня дошло: вот надо было десять лет бегать туда-сюда, чтобы в итоге все равно оказаться в составе гарнизона осажденной крепости!

Потому что крепость все-таки в осаде, причем снаружи и изнутри. Снаружи досаждают вулканы и чудовища, изнутри — болезнь ее номинального коменданта и, фактически, главного оружия.

Забавно, конечно.

С утра, перед тем, как отправиться «в увольнительную», я разыскал Мадсен. Это было нетрудно: в первой половине дня она занимала нормальный — в смысле, надводный — кабинет коменданта крепости, работала там с бумагами. Не знаю, что именно за бумаги у нее лежали внизу, в комнате с подводным окном, но в верхнем кабинете дым стоял коромыслом: все время кто-то заходил, уходил, секретарь ее, сидящий в почти стандартном «предбаннике», постоянно что-то писал.

— Ведь нужен же пропуск, чтобы постороннему пройти в крепость? — поинтересовался я у нее сразу после обычных приветствий.

— Разумеется.

— Скажите, пожалуйста, секретарю, чтобы выписал пропуск моему ассистенту, — попросил я. — Я один лабораторию буду неделю разбирать, его помощь очень пригодится. Опять же, и над вашим случаем сразу начнем вместе работать.

— Уже успели найти ассистента? — усмехнулась Мадсен. — Ладно, Теда я и так сегодня нагрузила, давайте сама выпишу, — она вытащила из ящика стола кусочек бумаги, уже почти полностью заполненный почерком секретаря, только с пропусками. — На чье имя?

— Элсин Бьер, — сказал я.

— Бьер… — повторила Мадсен про себя, вписывая. Потом удивленно подняла на меня взгляд. — Это же фамилия новой воздушной магессы!

— Ну да, это ее муж, — кивнул я. — Мы же втроем сюда пришли, помните?

— Стойте… я читала рассылку сегодня утром, он магистр некромантии!

Я сделал себе пометку, что тут существует некая новостная рассылка. Интересно, откуда? Из Имперской Канцелярии? Ладно, потом спрошу. А может, тут и газеты есть?

— Конечно. Все некроманты по необходимости — либо хорошие алхимики, либо очень хорошие алхимики. Элсин — из второй категории.

Изумленное молчание.

Я с запозданием понял, что именно опять не так. Гребаная сословность, как же она меня достала!

— Конечно, на самом деле это я буду ему ассистировать, — сказал я. — Но ведь лаборатория числится за мной, так что для простоты отчетности.

Мадсен, тем не менее, продолжала очень изумленно на меня глядеть. А теперь-то что⁈ К счастью, она озвучила свое удивление:

— И вы вот так уверены, что магистр некромантии согласится вам помогать?

— У нас очень хорошие отношения, — пожал я плечами. — И он любит интересные случаи.

— Ладно… — пробормотала Мадсен, протягивая мне пропуск. — Держите. Что-то вы меня не прекращаете изумлять, мастер Шелки!

«То ли еще будет, — хмыкнул я про себя. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я тебя вылечу!»

А я ведь вылечу. Костьми лягу, но что-нибудь придумаю. И для Водницы тоже, хотя вот ее лечить мне хочется меньше. Но как день ясно, что на ее здоровье завязаны жизни и благосостояние сотен, а может, и тысяч людей.

— Тогда удивитесь еще раз, — сказал я. — У меня есть ручная летучая мышь, можно ее принести в крепость? Не хищная, а из тех, что фруктами питается.

Мадсен засмеялась.

— А знаете, у нас уже был стражник, у которого такая была! Так что неудивительно совсем. Приносите.

— Но, наверное, держать подальше от мэтрессы? — предположил я.

— Да как хотите. Если у вас смирная, не кусается — наоборот, можно ей предложить погладить. Госпожа любит животных. Может, развеселится.

Если она любит животных, почему они тогда кота не заведут или собаку? Ну ладно, не мое дело.

К счастью, мне не пришлось бегать по всему городу и разыскивать Бьеров. Или топать в резиденцию магички Огня и осведомляться, не остановились ли они там и на вторую ночь. А все потому, что еще накануне вечером кто-то принес стражникам у ворот послание для меня, написанное аккуратным почерком Элсина: «Мы нашли жилье. Часовая набережная, причал номер три, самый конец».

Замечательно. Мы что, на причале будем ночевать? Ну, хоть не под причалом.

Или тут все так плохо с жильем, что им пришлось снять лодку?

Да, как оказалось, лодку! К счастью, не маленькую яхточку, в которой не развернуться, и даже не какой-нибудь шлюп. Но обо всем по порядку. Набережная называлась Часовой, потому что спуск на нее располагался у подножия Часовой башни — действительно, с часами. Отделана эта набережная была на совесть: хорошо отесанный гранит, ровные камни, даже парапет с вазонами-клумбами. Любо-дорого погулять. Кое-где в парапете к воде спускались лестницы на полоску гальки внизу, которую язык не поворачивался назвать пляжем. И в этих местах, как правило, с берегом стыковались длинные дощатые пирсы, помеченные цифрами.

Третий причал я нашел без труда, он оказался едва ли не ближайшим к башне. Козырное местечко, похоже! У самого конца пирса на зеленоватых водах покачивалось длинное и широкое судно с узким пространством свободной палубы и прямоугольной надстройкой на ней. Мачты две штуки: одна торчит из середины надстройки, вторая на корме. Паруса свернуты. Мореходные свойства этой посудины представлялись мне сомнительными, но жилую площадь я навскидку оценил как шестьдесят-семьдесят квадратов. Маленькая московская трешка, короче говоря. На троих маловато, но терпимо, мы и похуже жили. А с учетом палубы и шикарного вида на неактивный сейчас вулкан — вообще топовая недвига. В смысле, как раз двига.

Таких же посудин, только поменьше, у причала качалось еще три штуки. Соседи, надо полагать?

Так, я точно не перепутал?

Точно! С выбранной мною посудины ко мне бросилась черная молния и с писком запорхала вокруг. Глинка!

— Ну привет, привет!

Мыш приземлился ко мне на плечо, продолжая жаловаться, я с удовольствием его погладил, почесал и вручил припасенную фигу. Затем спрыгнул с причала на палубу.

Никто меня не встретил, так что я приоткрыл дверь и прошел в первое помещение надстройки.

Ага, ясно, тут у нас что-то вроде гостиной, по обе стороны от нее спальни. Обставлено просто, но симпатично, по фронтирным меркам — вообще роскошно. Да и по местным меркам, пожалуй, тоже: мягкая мебель здесь не всякому доступна, я успел уже это понять, а тут имелся самый натуральный диван! Дверь в одну из спален была открыта, на кровати я заметил свое копье. Ага, понятно. Вторая дверь была плотно закрыта. А где тут кухня?

Кухня оказалась в отдельной пристройке на корме, позади жилого помещения. Немного неудобно, если вдруг шторм. С другой стороны, если пожар, проще потушить. И она не пустовала: там хлопотала незнакомая немолодая тетушка, варила что-то. И вскрикнула при моем появлении.

— Прошу простить, господин… — она окинула взглядом мое белое одеяние. — Мастер маг Жизни? Это не вы ли…

— Да, я Эрик Шелки, вас должны были обо мне предупредить, — сказал я. — А вы, стало быть?

Женщина сделала короткий книксен.

— Я Магда, приходящая служанка, магистр Бьер изволил меня вчера нанять. Кухарить буду, убирать немножко. Вот, завтрак для мэтрессы готовлю… Не желаете ли чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — покачал я головой. — Я уже завтракал.

Это была правда: я перекусил в трапезной форта, кстати, неплохо — повара там не воровали лишнего, готовили просто и вкусно.

— Магистр и мэтресса уже встали? — спросил я.

— Магистр с утра ушел, мэтресса еще почивать изволит, — чуть нервно сказала Магда. Похоже, не знала, чего от меня ожидать.

— Понял, — сказал я. — Ладно. Вот что, Магда. Жить я буду в основном в Южной крепости, комнату мою не убирай. Сам уберу, что надо.

— Поняла, — кивнула она. — Господа тоже сказали у них не трогать, так, получается, мне только в гостиной и на кухне?..

— И еще палубу мыть будешь, — напомнил я.

— Ну так само-собой, господин! — она всплеснула руками.

Ну, будем считать, договорились. Не очень привычно мне со слугами, из всего опыта — только взаимодействие со служителями в Академии некромантии. А там они в основном либо принадлежали собственно Академии, то есть я их воспринимал просто как уборщиков, либо вообще были немертвые. Ну что ж, буду и к этой стану относиться просто как к сотруднице клининга. С поправками: например, если я обращусь к ней на «вы» и уважительно, как полагалось бы к немолодой женщине по моим понятиям, она обалдеет.

Хотя вообще-то у меня ощущение, что тут в отношениях хозяев и слуг свои заморочки бывают, типа вассально-сеньориальные. Приходящей прислуги они, понятное дело, не касаются, однако вот та же Олла Мадсен чуть ли не гордится своим статусом бывшей — или даже настоящей — служанки Нейгарт! Надо слышать это ее «госпожа». Никто больше коменданта так не зовет, а она зовет.

Я отправился в себе, бросил на пол рюкзак и начал там обустраиваться: разложил вещи, которые мне не понадобятся в крепости, полюбовался видом из окна. На самом деле действительно неплохо, будь тут нормальная сантехника — вообще мечта. Дом на воде — это же премиум-жилье.

Тем временем из гостиной послышалась оглушительная зевота — Игнис.

Я заглянул в комнату, чтобы увидеть воздушницу, прикорнувшей на диване. Она была одета уже почти по-местному: вместо вышитого кафтана — туника с короткими рукавами. Но на ногах мужские штаны и сандалии, а не юбка.

Ну ясно, режим пробуждения «в мирной обстановке».

Я подошел, сел рядом, коснулся ее руки и машинально продиагностировал. О, надо же!

— А у тебя сегодня ни синяков, ни потянутых мышц, ни натеров, — заметил я. — Так вчера устала?

— Я не устала, — пробурчала Игнис, не открывая глаз. — Но Элсин решил, что устала, так я от него и не допросилась, чего хотела… Излишне он заботливый!

— Забота не бывает лишней, — услышал я голос Элсина.

Он как раз вошел в гостиную. Одет был плюс-минус как всегда, но сделал скидку на местный стиль и сменил куртку на черную тунику, правда, тоже с длинным рукавом. Оно и понятно — зачем ему лишние повреждения кожи от соленых брызг?

— Бывает… — сказала Игнис, не открывая глаз. — Чай мог бы сделать!

— Я тебе сок купил, — он достал из сумки, что нес на боку, стеклянную литровую бутыль и протянул девушке. — Попробовал немного — вроде, вкусный.

— О, спасибо! — Игнис села и присосалась к бутылке, оживая на глазах. — Ты чудо!

— Влад, рад тебя видеть, — Элсин обернулся ко мне. — Как тебе жилье?

— Мне нравится, — не покривил я душой. — Как я понимаю, нормального дома не найти?

— Нет, даже это мы получили только благодаря статусу Игнис, — покачал головой Элсин. — Кстати говоря… Я думал, эта сухость в горле после пробуждения у нее из-за сухого воздуха в отапливаемом помещении, но здесь воздух влажный, а симптом тот же самый! — в его голосе звучала нешуточная тревога. — Может быть, это нехороший признак?

— Я здорова, — сказала Игнис.

— Она здорова, — сказал я одновременно с ней.

Элсин тем временем достал из сумки и протянул мне вторую бутыль, я благодарно кивнул ему и попробовал. О, апельсиновый! Надо же. Класс, десять лет его не пил!

Игнис добавила:

— Просто сплю с открытым ртом, вот все и пересыхает. Детская привычка. У меня в детстве постоянно нос подтекал, потому что у нас очень холодно было дома, вот и приспособилась. Потом, конечно, вылечилась, но привычка осталась. А когда в походе, как-то само получается, что рот на ночь закрываю.

— Потому что иначе комары залетят, — фыркнул я.

— Наверное, — в тон мне ответила она.

— Вот и медицинская загадка разрешена, — подвел я черту. — Все бы разрешались так легко!

— Трудный пациент, да? — сочувственно спросил Элсин. — Как мы и думали?

— Не то слово, — вздохнул я.

И принялся рассказывать своим соратникам ситуацию. В данном случае я слегка нарушал медицинскую этику, поскольку не получал ни от Нейгарт, ни от Мадсен согласия на разглашение сведений об их здоровье, но, во-первых, я точно знал, что Бьеры не разболтают, во-вторых, в данном случае я, как и положено доктору Хаусу, посвящал в суть дела свою команду.

— Однако, — оценил Элсин. — Конечно, я тебе помогу. И лабораторией твоей можем прямо сегодня заняться, благо, мне дали три дня на обустройство перед тем, как приступить к работе. Но если у мэтрессы Нейгарт все так плохо, как ты говоришь, нужно составить очень серьезный план исследований.

— Естественно, — кивнул я. — И у меня уже есть пара идей. Для начала мне нужен хороший диетолог… в смысле, хороший местный повар, который не только сладости готовить умеет, но и в полезности продуктов шарит. Думаю, на кухне мэтрессы Фроссен такого можно найти. А потом… — я сделал театральную паузу.

— … А сейчас Влад скажет что-нибудь безумное, — констатировала Игнис, допивая сок.

— А потом мы будем ловить кракена, — не обманул я ее ожиданий.

Великая Гавань — сравнительно небольшой остров, но все же если у тебя нет даже велосипеда, а ты топаешь на своих двоих (или на плечах носильщиков в портшезе, но это не мой случай), из одного конца в другой конец, пару часов это путешествие неизбежно займет. Хорошо, что мой предусмотрительный наставник уже обзавелся картой, так что я смог по ней проложить примерный маршрут. Он даже эту карту мне всучил: мол, сам уже запомнил, а Игнис сегодня должна отдыхать, отсыпаться и отъедаться после ее художеств на пляже и вчерашних поисков жилья, так что он ее тоже никуда особо не выпустит — по крайней мере, в одиночестве.

Я целиком этот план поддерживал: нашей Воздушнице нужен отдых, это мне как магу Жизни было очевидно. Так что карту взял без лишних споров, хотя так-то на зрительную память тоже не жалуюсь.

Меня интересовало две точки: во-первых, резиденция магессы Огня (где она расположена, я уже знал), во-вторых, Мастерская ветеранов.

Резиденцию я нашел легко, благо, она находилась плюс-минус в центре острова, недалеко от герцогского замка. Тот был больше, но выглядел не таким богатым и элегантным. Я припомнил, что резиденция Хенделя Хорна вообще находилась не в Руниале — по крайней мере, я ее ни разу не видел и в качестве достопримечательности она нигде не фигурировала. То ли маг Огня из мира 5–301 был куда более скромным (ох, вряд ли!), то ли куда более параноидальным.

Впрочем, и у мэтрессы Фроссен охрана была поставлена на уровне: мне пришлось ждать у ворот, пока по моей просьбе не разыскали и не пригласили того самого из личных слуг, который за два дня до того занимался нашим размещением и напрашивался на советы по поводу недвиги! Кстати, Бьеры его советом воспользовались для отсмотра первых вариантов, но потом сходу нашли жилье получше. Причем не Элсин нашел, а Игнис: сработало ее умение быстро разбираться в людях и обстановке, прокачанное на фронтире, а также личное обаяние и статус Воздушного мага. Во всяком случае, Элсин выдал мне именно такую версию их вчерашних жилищных мытарств, а Игнис махнула рукой и скромно заметила, что «Да ладно, это было не так уж сложно».

Слуга мэтрессы Огневички спустился ко мне и любезно, но довольно прохладно спросил:

— Что нужно мастеру Шелки?

— Дело касается моей пациентки мэтрессы Нейгарт, — сказал я. — Я пришел к заключению, что ей необходимо сменить диету, но совсем не разбираюсь в местных продуктах. Нужна консультация. Быть может, кто-то из ваших поваров согласится помочь? Уж конечно, у мэтрессы Огня работают лучшие специалисты.

Слуга, кажется, потеплел, интонация изменилась, он сообщил уже по-настоящему любезно, без дураков:

— Ну конечно же, мастер! Пойдемте, провожу и дам работникам кухни все указания!

Кухня мэтрессы Огня была организована так продуманно и трудилась так напряженно, как я даже в людном ресторане быстрого питания не видел. (Подрабатывал одно лето, школьником еще.) Может, конечно, в дорогих ресторанах и погуще дым стоит коромыслом, но в такие места я ни разу за кулисы не заглядывал. Только, в отличие от нашего мира, все повара и поварята были не в белом, а в светло-зеленом, и высоких поварских шапок ни у кого не имелось, обычные банданы или косынки. Один оригинал, правда, накрутил себе что-то вроде чалмы, из которой торчало несколько деревянных табличек. Он время от времени их доставал и что-то по ним сверял. Именно этого типа ко мне и пригласили.

— Надо же, коллега! — удивился мужик. И тут я понял, что он единственный в кухне не только в «чалме» (на самом деле просто каком-то хитром колпаке похожей формы, с кармашками), но и одет в белое. Обычных магов Жизни, правда, работник мэтрессы Огня ничуть не напоминал: ни бороды, ни благообразного вида. Розовощекий, цветущий, низкорослый и идеально бритый толстячок, типичный повар.

— Эрик Шелки, — представился я.

— Даг Розен, — ответил он. — Это вы из фронтирного мира прибыли позавчера, с Воздушницей и некромантом?

Я кивнул.

Розен цыкнул и покачал головой.

— И с ними нельзя, и без них нельзя… — пробормотал он. Я подумал было, что он говорит то ли о женщинах, то ли о некрах, но повар продолжил: — Если бы не эти порталы, как бы тут хорошо жилось! Как этот мир был хорош в моей юности, когда я пришел сюда в свите уважаемой мэтрессы!

— То есть извержения и землетрясения здесь от открытия порталов? — уточнил я. Хотя, в принципе, и так было очевидно. — Именно поэтому мир назвали Ошибкой?

— Да, конечно, — поморщился толстячок. — Но как иначе-то? Вот, достопочтенная мэтресса давно уже Метрополию письмами завалила, все ждем укротителя вулканов… Теперь уж и к главному порталу доступ потеряли, надеюсь, на сей раз пришлют… Может, если у него получится, тогда и статус «Ошибки» снимут. — Тут он спохватился. — Но вы же не о порталах сплетничать? Вам же что-то по поводу мэтрессы Нейгарт нужно?

— Нужно, — кивнул я. — Хочу для нее составить диету, которая способствует более активной выработке крови. Кое-что для меня и так очевидно: мясо с кровью, например. Но женщины, особенно болезненные женщины, редко любят мясо. Хотелось бы как-то разнообразить меню, а местных продуктов я не знаю. Можете что-то подсказать?

— Серьезно? — удивленно уставился толстячок на меня. — Вы… не шутите?

— В каком смысле, не шучу? — не понял я.

— «Розен, зачем ты с этим возишься», «господам нужно готовить, чтобы было вкусно», «зачем эти выкрутасы, ты маг Жизни, если что, вылечишь»… — у меня было ощущение, что он вот-вот прослезится. — Дикари! Не понимают! Вся моя квалификация, весь мой опыт! — он схватил меня за обе руки и поглядел снизу вверх прямо-таки с обожанием. — Идемте, Эрик! Я все, все вам покажу!

Толстячок притащил меня в кабинет, расположенный недалеко от кухни, весь заваленный бумагами и свертками.

— Давайте я сделаю вам выписку… А вот это можете просто забрать, это моя брошюра о полезных свойствах местных водорослей, один из черновиков, но вам последняя глава все равно не нужна. Так, и что тут у нас? Фрукты, фрукты, фрукты… где у меня материалы по фруктам…

Я с удивлением проглядывал хорошо структурированные табличные записи, которые вдруг оказались у меня в руках.

— Мастер Розен, вы учились в старших мирах?

— Да! — воскликнул он. — Да, конечно же, я окончил Имперскую поварскую академию в мире 2–7!

По маленькому номеру я понял, что мир действительно старший. Однако забавно, что он получил такое хорошее образование в академии для поваров, а не для лекарей. Магов Жизни что, нигде нормально не учат?

— А потом вас занесло сюда в свите мэтрессы? — понял я.

— Именно! — вздохнул он. — О чем я почти не жалею, здесь отличное купание, и отличные морепродукты, и мэтресса отлично платит, я уже почти скопил на старость к тому моменту, когда мне за выслугу лет будет положен бесплатный портал в родной мир… Не говоря уже о том, что нашел здесь отличную жену… Но эти докучливые извержения совершенно все портят!

Я сообразил, что столкнулся с уникальным собеседником, который многое для меня может прояснить. Он и достаточно осведомлен, и не связан узами солидарности с местными, и видит во мне примерно равного по статусу (хотя, думаю, ставит себя немного выше — это показывает, например, его обращение по имени). А еще я сразу завоевал его расположение интересом к его рекомендациям.

— Скажите, а вот еще насчет мэтрессы Нейгарт… Если вы маг Жизни с таким хорошим образованием, почему вас к ней не вызывали? Или вы ее тоже лечили?

— Я? — очень удивился Розен. — Я же повар! Я понимаю только в болезнях пищеварительного тракта, умею ускорять работу тела для сжигания лишнего жира — и все! — хм, ему не мешало бы работу своего тогда ускорить. — Я не лекарь!

— А есть такие же хорошие учебные заведения для лекарей, как ваша поварская академия? — поинтересовался я. — Которые готовят из магов Жизни лекарей высочайшего уровня?

— Есть, конечно, — фыркнул Розен. — Хотя если вы раздумываете, как бы туда поступить, сразу скажу — это очень непросто, особенно выходцу с фронтира! Конечно, таких лекарей приглашали к мэтрессе Нейгарт, еще в первые годы. Целыми консилиумами! И достопочтенная мэтресса Фроссен, и Нейгарты подсуетились. Но никто из них ничего не мог поделать! Только разработать систему мер, которые хоть как-то ее поддерживают. Уж простите, Эрик, но что вы, что ваш предшественник… Это достопочтенная мэтресса за соломинку хватается — мол, может, хоть кто-то поможет! Хотя ваш подход к ее диете лично мне импонирует… Но я слышал, один из первых лекарей тоже пытался кормить ее по-другому — и это не помогло.

— Посмотрим, — пообещал я Розену. — Кстати, а Нейгарты — они кто? Местная аристократическая фамилия?

Я обратил на это внимание, еще когда услышал, что Олла Мадсен — служанка мэтрессы Нейгарт с самого детства. То ли у нее очень рано открылся стихийный дар (обычно не раньше десяти лет, как мне говорила Игнис, и не позже шестнадцати-семнадцати, хотя бывает всякое — у тех же некромантов или жизнюков, бывает, что и в сорок лет дар пробуждается), то ли она с рождения из тех, кто может позволить себе слуг.

— О да! — вослкликнул Розен. — Одна из старейших. Очень богаты, очень влиятельны… Но… — он понизил голос. — Просто чтоб вы знали: сейчас всем заправляет старая госпожа Нейгарт, она дама с умом и характером. А вот ее сыновья… Младший еще ничего, просто бабник. С ним мэтресса Нейгарт была обручена, но разорвала помолвку. А вот старший — с ним лучше вообще дела не иметь.

«Так, — подумал я, — теперь это не просто доктор Хаус, а Санта-Барбара какая-то!» Но, конечно, спросил:

— Как это мэтресса Нейгарт была обручена с собственным братом? Или они кузены?

— Даже не кузены! Мэтресса Нейгарт им какая-то то ли дальняя родственница, то ли вообще не родня по крови. Старая госпожа ее взяла в воспитанницы после того, как у нее самой маленькая дочка умерла. Ну и когда у молодой госпожи Теи дар открылся, дала свою фамилию и обручила с младшим сыном. Только потом у них что-то разладилось.

«Да понятно, что, — подумал я. — В состоянии Теи Нейгарт только под венец и ползти, ага».

Еще я поспрашивал Розена, видел ли он того самого спрута восемь лет назад, но Розен ничего сказать не мог: в тот день он находился на работе и, наоборот, старался не допустить паники среди кухонных работников и обеспечить готовность обеда достопочтенной мэтрессы Фроссен вовремя. А потому и сам наружу не выходил и никого не выпускал. Только видел какое-то мелькание в окне.

— Потому что, понимаете, гигантские щупальца гигантскими щупальцами, а теплый салат с трепангами — это очень чувствительное блюдо, я уж не говорю об эклерах с мясной начинкой! Чуть зазеваешься — и заготовки пропали!

Ну что ж, оставалось только ему посочувствовать.

Вторая точка была так называемая Мастерская ветеранов. Об этом месте я накануне выяснил у Ленсмана и у самой Мадсен, после чего мое уважение к этой женщине, и так довольно высокое после всего, что я о ней узнал, еще немного выросло. Оказывается, она организовала артельную мастерскую для солдат, потерявших конечности или сильно просадивших здоровье на службе в Южной крепости, и вынужденных уйти с действительной службы. Империя в таких случаях платила что-то вроде пенсии — только-только на еду, причем можно зубы на полку положить. Да и те выплаты во многом зависели от доброй воли местной исполнительной власти: в случае злоупотреблений можно было жаловаться через Имперскую канцелярию в Метрополию, но такие жалобы долго шли и еще дальше разбирались — проще умереть, чем дождаться справедливости! И никаких социальных льгот таким воинам не полагалось.

А вот на деньги Теи Нейгарт был снят производственный барак, где под руководством опытных мастеровых — изначально, теперь уже бывшие вояки сами намастрячились — увечные ветераны производили грубую мебель, плели сети и корзины и производили другой подобный дешевый товар на продажу, вроде детских свистулек. Кроме того, рядом для них был устроен работный дом, нанят управляющий, и Олла Мадсен сама проверяла обстановку в этом доме каждый месяц, чтобы тем, кто вынужден там прописаться надолго (большая часть ветеранов имела семьи, но около десятка одиночек обитало в этой «производственной богадельне»), жилось нормально.

То есть Олла, рассказывая мне об этом, подавала все это как милость «госпожи», но я очень сильно сомневался, что мэтресса Нейгарт действительно утруждала себя подобными заботами! Хорошо хоть, не мешала своей «статс-даме» заниматься полезными делами.

В эту мастерскую мне проще всего было наведаться, если я хотел посмотреть на последствия отравлений ядом «кракена», пощупать рубцы и вообще оценить влияние на организм тех же поражающих факторов, что у моих пациенток. Благо, костяк ветеранов составляли как раз те, кто пострадал в бою с чудовищем восемь лет назад.

Я пришел туда в разгар рабочего дня: в мастерской строгали, пилили, плели и занимались всяким подобным. Оценил количество людей на протезах и покрытых рубцами — у некоторых даже выражения лица было не различить под шрамами. У других шрамы прятались под одеждой, но было видно, что они всерьез сковывают им движения — мешают полноценно двигать руками и ногами. Да и выглядело это… м-да. Когда ты работаешь с останками как некромант, обычно смотрятся они более эстетично.

С одним из самых тяжело шрамированных я даже пообщался и обследовал его магией Жизни. Этот человек оказался главой артели, бывшим капитаном крепостной стражи. Звали его Фил Вильсен (еще один Вильсен!), спокойный в общении уравновешенный мужик. Он с готовностью отложил свои дела, чтобы помочь новому лекарю и на вопросы старался отвечать максимально полно и вдумчиво, это было видно.

— Желаю вам удачи, мастер Шелки, — серьезно сказал он. — Дай боги больше здоровья и жизни госпоже и мэтрессе!

— Судя по вашим повреждениям, вы были в первых рядах, когда прорубались сквозь монстра, — сказал я. — Что вы можете мне о нем рассказать?

Тот задумался.

— Огромный был, — сказал он. — Кожа фиолетовая такая, в красноту. Щупалец… меньше. У них обычно восемь, а у этого только пять было. Из остальных один обрубок я видел, а еще два не знаю, куда делись. Может, тоже оторвало что-то. Двигаться ему трудно было, еле-еле залез на крутой берег, а как бешеный был, и весь ранами покрыт. Видать, тяжело ему пришлось там, на глубине. Кровь так и сочилась с ядом вперемешку, синяя такая.

— А яд его как выглядит? — уточнил я.

— Ну, слизь и слизь… прозрачная. Можно ж поймать и посмотреть, только это к рыбакам надо, — предположил Вильсен.

— Кого поймать? — уточнил я. — Чудовище размером с герцогский дворец?

— Нет, что вы, — засмеялся тот, показывая рот без передних зубов. — Они же мелкие бывают. И слизь у мелких тоже жжется, но не так сильно, не до волдырей. Когда я мелкий был, мы с пацанами постоянно таких ловили на мелководье и друг другу в портки засовывали! Хотя сейчас их на мелководье больше не встретишь, и вообще они как-то ушли от острова. Ну так и людей больше стало в разы, когда к нам с Первого Острова народ-то побежал.

— А вы уверены, что этот тот же вид? — уточнил я. — То есть что это те же самые осьминоги, а не похожие?

Тот пожал плечами.

— Ну, их много похожих, так-то. Но такие, чтобы большими вырастали — это только красно-фиолетовые. До того чудовища я самого большого знаете какого видел? С крупную собаку размером. Хотя мой шурин видал и такого, что лодку мог щупальцами обхватить. А я ему верю, он мужик трезвый и выдумывать не любит.

Ясно. Как я и думал, придется ловить. Причем желательно разного размера, на разных стадиях роста. Но это уже после того, как я выделю препараты из образцов тканей Мадсен. Ну и Нейгарт, если у нее что-то найдется.

— А шурин ваш рыбак? — уточнил я.

— А то ж! Саймин Шелки, ваш однофамилец, стало быть. Спросите в Южном Рыбацком квартале, его там всякий знает.

Ха, все-таки правильно я выбрал псевдоним — фамилия распространенная. А то уж сомневался начал, с Руниала больше ни одного «Шелки» не встречал!

В заключение Вильсен с тревогой спросил у меня:

— Как там госпожа Мадсен и мэтресса, мастер Шелки? Все ли у них хорошо?

— Видимо, как всегда, — пожал я плечами. — Я всего два дня здесь.

— Вы уж позаботьтесь о них, — попросил Вильсен. — Мэтресса Нейгарт… она такая чудесная девушка! Так жалко ее.

Чудесная, значит.

К рыбакам я в тот день не пошел, время поджимало. Да и нужно было сначала определиться с моими пациентками. Так что я заглянул опять на плавучую лодку, прихватил Элсина и Глинку, и мы направились в крепость, где занялись лабораторией. Элсин, как я и ожидал, одобрил оборудование.

— Очень надеюсь, у меня на рабочем месте будет не хуже, — проговорил он, расставляя по местам пробирки. — А если нет, придется мне к тебе работу таскать.

— Да сколько угодно, — заверил я. — Только рад буду. Кстати, как там у тебя? Ты начальство свое уже видел?

— Только мельком. Начальника у меня, считай, два. Один — химеролог Рюдин, который был на приеме Он от меня не в восторге как от протеже Фроссен, но сдерживается. Другой — ректор Академии, некто Ферванн. Тоже не пылает энтузиазмом, но у него, такое ощущение, давняя вражда с Рюдином, и он любого химеролога на этом посту заранее готов невзлюбить, — Элсин покачал головой. — Ну ладно, разберусь.

— Тебе в новинку корпоративные интриги? — уточнил я. — Или не очень?

Он хмыкнул.

— Представь себе, не очень. Трау, конечно, всегда меня прикрывал, как любимого ученика и ценный кадр, но только до определенного предела. Более того, до недавнего времени я считал себя довольно подкованным в этих делах… И считал бы до сих пор, если бы не история с Найни!

— Ну, строго говоря, он тебя не подсидеть пытался и вообще против тебя не интрижил, — заметил я. — Просто воспользовался удачным моментом. И то не факт, Ройга же не довела до конца расследование.

— Да, — сказал Элсин, — это так. И все же тот факт, что я не подозревал ни малейшего подвоха с его стороны, показывает, что мне стоит удвоить бдительность. Все-таки я теперь не только за себя отвечаю.

Я подумал, что очень не завидую и ректору, и тем интриганам, которые попытаются что-то провернуть с Элсином, который «удвоит» его обычную бдительность.

Еще мы с ним обсудили ситуацию с вулканами и порталами. Элсин на эту тему хранил стоическое спокойствие.

— Еще полгода назад я бы испугался сильнее и попытался первым делом увести Игнис из такого мира, — сказал он. — Но теперь… Как-то трудно бояться, когда знаешь, что рядом с тобой — абсолютный маг Огня, в зоне контроля которого даже во время извержения абсолютно безопасно.

— Да, я так и понял, что тебя впечатлили мои объятия, — усмехнулся я.

Он фыркнул от смеха.

— Еще как! Серьезно, непередаваемые ощущения.

— Вообще-то, пеплом засыпать может, — покачал я головой. — И цунами, опять же…

— Это уже частности. Сквозь пепел могу прокопаться я, воздушную капсулу под водой может создать Игнис. Плюс ты с твоей пропускной способностью довольно большой слой воды, наверное, сможешь испарить. Если извержение не застанет нас далеко друг от друга, вместе шанс выжить довольно велик, — заметил Элсин. — Да и уйти отсюда пока проблематично — портал-то закрыт. Игнис уточнила у местных стихийников, они планируют с этим разобраться, но не прямо сейчас. Кроме того, если твой повар прав, и ситуацию с вулканами можно исправить с помощью специалиста из Метрополии, может быть, все и обойдется. Я читал совершенно фантастические вещи об укротителях вулканов.

— О, так ты о них читал?

— Только описательно, научная литература такого класса обычному некроманту недоступна. И необычному тоже. Я сомневаюсь, что даже у твоей Водницы есть к ней доступ, хотя можешь спросить.

— Обязательно спрошу, — пообещал я. — Вот пойду к ней налаживать отношения в компании милого пушистика — и спрошу.

…Но наладить отношения с милым пушистиком не получилось.

Попрощавшись с Элсином, я заглянул к заместителю коменданта — вечером у нее в кабинете было куда спокойнее и тише, основная активность приходилась именно на утро. Опять размотал бинт с руки и взял образец тканей, обезболив предварительно нужное место воздействием Жизни. Попробую сделать посев, затем с Элсином проанализируем, что там к чему. Хотя имелись у меня некоторые сомнения: и противогрибковые, и антибактериальные («обеззараживающие») эликсиры, если верить записям предыдущих медиков, Мадсен все-таки получала. Впрочем, посева никто не делал, так что исключить резистентные штаммы все-таки было нельзя. Чашки Петри я наколхозил самостоятельно: просто спросил Элсина, где он покупал бутылки для сока — его тут продавали на розлив, с тележек, и наливали в принесенную тару, — заглянул с ним в ту же лавку и купил несколько гладких стеклянных сахарниц и солонок подходящего размера. А агар-агар запросто купил на рынке: его тут из местных водорослей чуть ли не тоннами добывают для кондитерских нужд. Столица все же, куча аристократов и стихийников, и все любят суфле и зефирки.

И еще я собирался попробовать выделить и исследовать яд, если все-таки местные лекари правы и речь идет именно о яде, как-то задержавшимся восемь лет то ли в дермальном слое, то ли в гиподермальном.

Была у меня еще одна идея насчет мази, которую можно сделать прямо сейчас, не дожидаясь «всходов» моего посева, но в ней мне Элсин был не помощник: тут самому придется.

Так вот, взяв у Оллы образцы, я попросил ее отвести меня к мэтрессе Нейгарт — тоже за анализами. Причем в ее случае придется, как я решил, брать не образцы кожи и гноя, а выделения слизистых и мочу… наверное. Не делать же ей диагностическую операцию, чтобы получить образец ткани внутренних органов! И гастроскопию тоже не сделаешь. Нет у меня ни нужного оборудования, ни, что даже более важно, навыка. Так что только кровь возьму, проверю на свертываемость. Благо, запомнил я все накрепко, ведь мне пришлось эту лабораторку сдавать в гордом одиночестве из-за прогула.

Однако визит наш сразу не задался. Едва мы с Мадсен спустились в подводный кабинет, как Глинка радостно спорхнул у меня с плеча, с веселыми воплями закружился под потолком и устроился на одной из балок — окружение, похоже, здорово напомнило ему родные пещеры. А вот Тея Нейгарт его радость не разделила.

— Что это за мерзкая тварь⁈ — завопила она. — Свинья летающая! Верещит! У меня голова раскалывается с утра, а вы! Уберите его немедленно! Чтобы духу его здесь не было! И вас я тоже видеть не желаю!

Ну здорово, что сказать. Чудесная девушка, действительно.

— М-да, — поморщившись так, что ее перекосило, проговорила комендант Нейгарт. — Я думала, ваши коллеги уже испробовали все способы меня мучить. Но вы придумали нечто новое!

Дело было на четвертый день моего пребывания в должности лекаря Южной Крепости. Я уточнил у Оллы, когда ее госпожа завтракает, и спустился к той в кабинет (она практически безвылазно жила там, у нее даже спальня за дверью располагалась) вместе с подносом, который несла служанка. Я имею в виду обычную служанку, горничную и сиделку, а вовсе не Оллу. Служанка эта была высокой крепкой женщиной с большими руками: вполне способна взять худенькую Нейгарт в руки и понести. Видимо, за это свойство ее и взяли на работу.

В остальном же она показалась мне женщиной, звезд с неба не хватающей, но разумной, а главное — опрятной. На мой вопрос, давно ли эта служанка тут, Мадсен ответила, что эта — два года, а вообще они всех слуг меняли несколько раз, опасаясь, что кто-то подтравливает Нейгарт.

— Ну же, госпожа, — сказала Олла веселым тоном. — Вы посмотрите, какие вкусности! Вот это и это — по рецепту главного повара госпожи Фроссен, а эти фрикадельки мастер Шелки сам для вас приготовил!

Нейгарт поглядела на меня еще более скептически и демонстративно отодвинула блюдце с фрикадельками на край подноса.

— Как хотите, мэтресса, — сказал я. — Но, если что, ваша заместительница каждый день пьет крайне горький эликсир. А вы не можете проглотить даже пропущенное через мясорубку мясо, начиненное зеленью и козьим сыром?

Нейгарт посмотрела на меня с некоторым интересом.

— Пропущенное через что?

— А вы скушайте, и я вам расскажу, — сказала ей Олла жизнерадостным тоном, как будто ребенка уговаривала.

Нейгарт снова скривилась, но осторожно двумя пальчиками взяла фрикадельку и положила в рот. Что ж, процесс пошел.

Прожевала.

— Ладно, не так уж это и противно, — сказала она тоном великомученицы. — А какой горький эликсир ты пьешь каждый день, Олла? Я думала, у тебя только пропитка для бинтов…

— Противозачаточное зелье, чтобы лунных очищений не было, — сказала Олла тем же невозмутимым тоном. — Это еще давно один из лекарей выписал.

— А, да, помню… — хмурым тоном подтвердила Нейгарт. — Мне тоже такое пытались давать, но мне от него совсем плохо. Так что такое «мясорубка»?

Пока Олла ее убалтывала, я вспомнил наш сегодняшний разговор про это самое противозачаточное зелье. Когда я увидел это назначение в записях одного из предыдущих лекарей, то изрядно удивился. И даже спросил у заместителя коменданта, ведет ли она половую жизнь и не замужем ли. Вообще-то, было не похоже, и мне кажется сомнительным возможность заниматься сексом, когда любое давление на кожу причиняет боль — но мало ли. Люди — существа изобретательные. Теоретически я мог представить позы, которые минимизируют неприятные ощущения. А может быть, Мадсен — из тех, кто даже любит немного боли вместе с удовольствием?

Однако Олла только засмеялась.

— А когда некромант имеет мозги — это считается?

— У вас отношения с некромантом? — уточнил я.

— Боги упасите! — Оллу буквально передернуло. Хм, она что… расистка? Или как это тут называется? Предубеждение у нее к немертвым? Хотя не все некроманты полностью немертвые, те, что с живым телом, тоже встречаются. — Нет, конечно! Он просто пытается у меня тело выцыганить… в смысле, чтобы я завещание на него написала, и он после смерти меня мог бы поднять как умертвие и на службу себе приспособить. Говорит, ценит мои навыки и способности как фактического коменданта крепости.

— Тут его можно понять, — заметил я.

— Спасибо на добром слове!

— Если вы не имеете ни с кем интимных отношений, то зачем противозачаточное?

— Потому что они останавливают лунные очищения, а те слишком большую нагрузку на тело дают, так один из лекарей сказал. Вы с этим не согласны?

Я покачал головой. Цикл желтого тела — действительно огромная нагрузка на женский организм. Вот что значит опыта не хватает: мне и в голову не пришло бы пытаться его прекратить для улучшения самочувствия пациентки! А один из моих предшественников додумался.

— Нет, все верно. Только тут в составе один компонент, который дает очень противный вкус, если я не ошибаюсь.

— Да, гадость редкостная! Но я уже привыкла.

— Я постараюсь его заменить аналогом, должно быть не так мерзко. И дешевле получится.

И вот тут Олла поглядела на меня реально с большим удивлением!

— Если выйдет — будет здорово!

Кстати, интересно, что за некромант к ней клинья подбивает — и зачем? Да, набор личных качеств у Оллы Мадсен очень интересный, но, на мой взгляд, материал для хорошего умертвия можно с большим успехом найти из числа… сильнее обреченных людей, скажем так. Олле-то даже без моего вмешательства еще пара десятилетий осталась точно! А если она все-таки этому некроманту нравится как человек, пусть даже не как женщина, то он все равно не сможет ее поднять и использовать: Кодекс ведь запрещает анимацию друзей и возлюбленных. Поднять можно только тех, кто некроманту безразличен. (Меня, кстати, этот запрет не касается — я не под Кодексом и поднимать могу кого угодно. Но очень надеюсь, что мне никогда не придется делать умертвие из лично знакомого. Даже не решусь представить уровень ада. Помню, когда с трупом Элсина возился, и то все проклял — а я ведь знал, что его, скорее всего, удастся вернуть нормальным!)

В тот день, когда я утрясал всякие дела в городе и пытался познакомить коменданта Нейгарт с летучей лисицей, мне все же анализы у нее взять не удалось. Она сильно перевозбудилась, и я решил отложить это до следующего дня. Часики, конечно, тикали — я буквально кожей ощущал, насколько мало у нее времени и насколько каждый день на счету. Но также я понимал, что если начну форсировать свое лечение, то в условиях здешнего общества очень может быть, что Тея Нейгарт вообще меня отправит гулять — и я ничего не смогу с этим поделать. Слишком высокое положение у нее и слишком низкое у меня. Мне останется разве что просить Игнис идти на поклон к мэтрессе Фроссен, чтобы та выкрутила руки своей Воднице… но не факт, что Глава круга захочет это сделать. Кажется, Огневичка не особо рассчитывает, что я сумею действительно вылечить Нейгарт. Максимум — сумею подольше продлить агонию. У меня не получится, она еще кого-то выпишет.

Ну что, теперь-то, может, Нейгарт в хорошем настроении? Хоть Игнис и считает меня хорошим поваром, объективно говоря, готовлю я не профессионально. Но с этими фрикадельками уж постарался изо всех сил.

— Мне нужно взять у вас немного крови, мазок со слизистой поверхности рта и мочу, — сказал я мэтрессе Нейгарт. — Первые два давайте я сделаю прямо сейчас, а насчет мочи — с этим, думаю, справится ваша служанка… справитесь же? — я обратился к мощной тетке.

Та присела в книксене.

— Знаю, мастер целитель, делала.

Нейгарт со вздохом протянула мне тонкую руку.

— Давайте, берите кровь… Уж сколько ее у меня осталось.

К моему удивлению, она не капризничала, позволила спокойно перетянуть себе руку жгутом, пока я набирал в шприц. Да, так себе идея, брать кровь после того, как пациентка уже поела. Но у меня все равно не было ни центрифуги, ни микроскопа. Все, что я смогу сделать, это посмотреть скорость свертываемость крови. А на нее еда не влияет. Да и перекусила Нейгарт пока совсем микроскопическим кусочком.

Когда я снял жгут, Олла тут же подсуетилась и сунула госпоже в рот вторую фрикадельку.

— О-а! — неразборчиво возмутилась Нейгарт с полным ртом.

— Жуйте-жуйте, — невозмутимо сказала Мадсен. — Вам нужно больше мяса есть, я давно говорила! А теперь уже и лекарь назначил. Давайте, вы же не хотите бросить нас всех на произвол судьбы?

Тея с мрачной миной принялась послушно пережевывать.

— Вот и хорошо, вот и умница! — весело сказала Олла. — И смотрите, тут даже пирожное есть! Можете его потом…

— Я уже наелась.

— Да ладно вам, наелась она! Слушайте, а вы знаете, что мастеру Шелки магистр некромантии ассистирует?

— Магистр некромантии? — удивилась Нейгарт. Поглядела на меня с удивлением. — Это что, тот, который в свите вашей Воздушницы?

Впервые я заметил, что она говорит мне «вы». Единственная из стихийных магов, кстати! Хотя нет, Игнис еще была со мной на «вы», когда мы только познакомились и до того, как я согласился пойти к ней на службу в качестве алхимика.

— Ага, он, — сказала Олла, быстро запихивая Нейгарт в рот ложку салата из шпината с кунжутным маслом. — Жуйте тщательнее, не торопитесь. Причем мастер Шелки мне тут пытался врать, что все наоборот, это он у некроманта ассистент, но я к нему в лабораторию заглянула — смотрю, некромант у него пробирки моет, а Шелки над душой стоит и поучает!

— Немного не так все было, — сказал я. — Я показывал магистру Бьеру, как правильно бактериальный посев делать. Мы не мыли пробирки, а наоборот, наносили на них питательный раствор. Некромантов этому не учат, они с жизнью не работают.

— Посев… какой? — растерянно спросила Нейгарт.

— Отпейте томатного сока — расскажу, что такое бактерии. Это знание я получил случайно, из одного Старшего мира, пытаюсь теперь на практике проверить.

Так мы вдвоем Нейгарт и накормили. Она съела где-то треть того, что на подносе, и Олла мне радостно сообщила, что у «госпожи сегодня отменный аппетит»!

Однако с этим надо что-то решать. Не можем же мы каждый день стоять у нее над душой, чтобы она ела? Или можем? Вообще-то, надо сказать, что Нейгарт оказалась более покладистой пациенткой, чем я думал. Хоть и ругалась, и морщилась, но делала, что сказали.

И еще — Оллу Мадсен она слушалась практически беспрекословно. То ли слабоволие, то ли такое полное доверие?

Хм, может, между ними противоестественные отношения? Или, точнее, были раньше — сейчас явно ни та, ни другая ничего такого не потянет… Да нет, тоже не похоже. Скорее, динамика как у матери и дочери — вот только разница в возрасте не позволяет допустить настоящее кровное родство. Одна заботится и опекает, другая доверяет и принимает заботу. И обе явно друг другу очень нужны. Фраза Оллы «вы же не оставите нас на произвол судьбы» явно показывает, что значит для нее Водница.

С другой стороны — и это ясно — скорее всего, с гибелью Нейгарт Олла потеряет и свое относительно теплое место (а оно явно теплое, хотя и не синекура: нагрузка высока) и свое относительно высокое положение. На что она может рассчитывать, как обычная простолюдинка без магических способностей и членства в значимой Гильдии? Вряд ли на многое.

Да уж, я бы на месте того некроманта пробовал не тело по завещанию получить, а саму ее в ассистентки. Впрочем, может, он и пытается?

Ну ладно, не мое дело. Мое дело — их вылечить.

Так что я отправился работать с анализами Теи Нейгарт — а заодно проверять мой импровизированный «теплый шкаф» с остальными посевами. Ну и вести прием: ко мне со второго дня уже начали один за другим подходить бойцы из крепости, кто с мелкими травмами, кто с кашлем или соплями, а кто и с желудочными хворями.

Однако главная задача, которую я поставил себе на ближайшее время — это изготовление активированного угля. Водорослей разных видов я припас, надеюсь, хотя бы одни подойдут. А идеально регулируемое пламя всегда со мной. Правда, для этой цели лабораторию придется закрыть, чтобы никто не засек (а то вон Мадсен за нами с Элсином подглядывала! Элсин ее заметил, конечно, и предупредил меня, но все равно). Так что только после окончания рабочего дня. Который я путем консультации с Оллой установил себе с восьми утра до четырех часов дня минус час обеденного перерыва с полудня до часу.

В общем, скучать не придется.

В этот раз я заглянул в кабинет к Олле Мадсен уже к самому концу основной смены — и с удивлением увидел, что она моет там пол. Натурально, со шваброй и ведерком.

— Ничего себе, — удивился я. — Я думал, тут по штату полагается уборщик.

— А! — Олла отставила швабру в сторону. — Лучше, чтобы тут никто лишний не ошивался и в документы нос не совал, а то были случаи… Одну даму даже повесить пришлось. Так я с тех пор сама убираю, заодно голову разгружаю после смены. Вы что-то хотели?

Я пожал плечами.

— Хотел лекарство одно попробовать новое, но раз такое дело, давайте сначала помогу. А то когда я вас перебинтую, вам уже неудобно будет убираться.

— Ну, помогайте, если хотите, — усмехнулась Олла. — Тогда на вас пол, а я пойду документы рассортирую.

Я послушно взялся за швабру, а заместительница коменданта поведала мне как бы по секрету:

— Честно говоря, вот именно пол мыть я терпеть не могу! Швабру эту отжимать, все дела. Обычно на это мой секретарь вызывается. Но сегодня я Теда отпустила пораньше, у него у дочки день рождения.

— У Теда есть дети? — очень удивился я, натирая пол.

Мне тот сам показался ребенком.

— Да, двое. Они с супругой совсем подростками поженились, по необходимости, потому парнишка из семьи писаря вообще в гарнизон пошел работать… Родня была не в восторге, сам понимаешь. Но, если что, я не сплетничала.

— Понял, понял, — усмехнулся я, заметив, что Олла перешла со мной на «ты». Что ж, если для этого надо было поработать шваброй, то цена невелика.

Наконец, с уборкой было покончено: Олла разобрала завал бумаг на столе и поправила что-то на полках, а я домыл пол, включая углы, для чего пришлось кантовать тяжелые стулья. Блин, если Олла хотя бы иногда делает это сама, понятно, почему ей так не нравится: нагрузка на самом деле немаленькая, ей бы с ее повреждениями так не напрягаться!

После чего Олла закрыла кабинет на ключ, а я повел ее к себе в лабораторию — перебинтовываться. И тоже начал с того, что закрылся на ключ.

— О, так ты целиком хочешь? — спросила она, послушно начиная раздеваться. — Обычно я это сама делаю. И горничная госпожи помогает. Эта последняя — умелая особа, прямо клад на самом деле. Жаль, что мы ее раньше не нашли.

— На первый раз обработаю целиком, — сказал я. — Заодно Жизнь точечно повлияю. Ты как часто бинты меняешь вообще?

— А это каждый целитель по-своему говорит, — усмехнулась Олла, разматываясь. — Первый вообще настаивал, чтобы каждый день, но это убиться — часа по три на все про все, мне спать некогда! Так что постепенно нашли компромисс — раз в три дня где-то. Нормально выходит.

— Понял, — кивнул я. — Ладно, раз в три дня, но, скорее всего, мне все же самому придется. По крайней мере, если процесс пойдет так, как я это вижу.

Бактериальные посевы, которые я сделал, уже успели взойти и продемонстрировали не совсем ожидаемый результат: обычная раневая микрофлора. Опознать на агаре без добавок результат было труднее, но задрачивалсяв в свое время я на славу, и был почти уверен, что никакую экзотику не проглядел: золотистый стафилококк, кишечная палочка, энтерококки, клебсиеллы и другие старые знакомцы.

На самом деле я не мог поручиться за все бактериальные пленки: я ведь не компьютер, голова у меня полный каталог не хранит — у кого там плоские колонии, у кого выпуклые, у кого блестят, у кого нет. Однако вот чего там точно не было, так это грибов — их бы я не пропустил. Кроме того, я устроил проверку: тупо накапал на все бактерии чохом «обеззараживающим» эликсиром, который Олла получала ранее (в записях был рецепт). Оказалась, что эта штука вполне себе замена неплохому антибиотику — уничтожила все бактериальные колонии до единой! То есть никаких таинственных резистентных бактерий либо грибов в микрофлоре Оллы не обнаружилось, ранам не позволяет затянуться что-то другое.

Обдумав результаты осмотра и расспросов пострадавших вместе с Оллой воинов, я решил, что мои предшественники, скорее всего, были правы: речь идет именно о яде, который глубоко засел в коже и очень медленно выходит с выделениями и гноем, не давая заживать ранам. Воздействие Жизнью «выдавливает» этот яд, что провоцирует приступ. При этом яда ограниченное количество, ведь новому взяться неоткуда. Рано или поздно он кончается — и происходит заживление через шрамирование. Олла просто нахватала самую большую дозу, поскольку была в первых рядах операции по освобождении Теи Нейгарт. А под конец, по словам очевидцев, вообще залезла под щупальце гигантского осьминога одна, больше никто не рискнул. Вот поэтому она до сих пор от этого яда и не избавилась. Но даже у нее, согласно записям лекарей, наблюдается пусть медленный, но прогресс.

Другое дело, что по самым оптимистичным прикидкам ее ждет еще примерно столько же лет прежнего ада, после которых она окажется сплошным комком шрамов, как тот же бывший капитан Вильсен. Безотрадная перспектива. А если Нейгарт скопытится раньше и перестанет оплачивать дорогостоящую алхимию для Оллы, то сил организма девушки может и вовсе не хватить.

С другой стороны, если мне удастся подобрать подходящий абсорбент или нейтрализатор, то излечение пройдет значительно проще и быстрее, чем с Юльнис. Там дополнительная трудность была в том, что мне пришлось восстанавливать поврежденные мышцы, а кое-где тело и до костей пропекло. У Оллы же мышцы не задеты, кости тем более целы. Достаточно не допустить образования шрамов. Тоже та еще задачка, но с этим я более-менее научился работать. Тот же самый омолаживающий крем, который я использовал на себе и Игнис позволяет доставить в глубокие слои кожи нужные витамины, аминокислоты и облегчать диффузию кислорода. По сути, для предотвращения шрамирования и разглаживания нужно плюс-минус то же самое. Вот если шрамы уже где-то образовали широкие поверхности, конечно, там придется где-то прямо хирургически удалять, делать аутопересадку кожи (то еще неприятное занятие) и очень аккуратно магичить, чтобы прижилось. Но Олле это вряд ли потребуется, если бы кожа зажила неправильным способом (а шрамы — это оно и есть), то ей не нужно было бы носить бинты. Вот ветераны из ее мастерской — дело другое. С ними будет несколько сложнее.

А уж те, что лишились конечностей — вообще. Но это совершенно отдельная тема, про которую у меня в голове бродили только смутные мысли. (Если некромантия позволяет убивать отдельные части тела или системы органов, сохраняя живым большую часть организма, то почему бы не пойти дальше и не попробовать объединить неживой орган с живым телом? Впрочем, вот это точно — дело будущего, сперва мне надо разобраться с тем, что прямо под носом.)

Обо всем этом я размышлял, пока Олла разматывалась. А когда размоталась… М-да.

Пришла мне в голову цитата из Булгакова — мол, видал я не только обнаженных женщин, видал я женщин и совсем без кожи. Это было именно оно. Язвы, струпья, гнойные изъязвления, как ни назови. Все это по всему телу, не исключая лицо. Сочится кровью и гноем. Бровей нет. На голове какие-то пучки волос торчат, чудом сохранившиеся. Видно, что просто больно их брить, вот и не сбривает.

Не самое приятное зрелище — как я уже сказал, некромантское сырье обычно выглядит эстетичнее. Особенно на молодом женском теле тошнотворно смотрится — всегда хуже, когда испоганено нечто изначально красивое. С мужиком было бы легче.

— Ну что ж, приступим, — сказал я.

Достал банку с заранее заготовленной мазью, натянул тонкие кожаные перчатки, взял лопаточку и начал аккуратно наносить состав. У Оллы аж ее отсутствующие брови взлетели вверх, когда она рассмотрела, что у меня в банке.

— Эрик! Ну ты даешь! Почему черный?

— Ну, я же работаю с некромантом, это их цеховый цвет. Для красоты.

— А если серьезно?

— А если серьезно, главный компонент такого цвета. И другого быть не может. Потому что главный компонент — активированный уголь.

— Какой-какой уголь? Активированный? И что же его активировало?

— Цеховой секрет, — усмехнулся я. — Но, если коротко, это уголь, полученный особым образом из особого сырья. Он является мощнейшим абсорбентом, втягивает все что угодно. Вот, надеюсь, яд он твой тоже втянет, когда запертая воспалением в коже отрава начнет высвобождаться после обработки Жизнью. Тогда нового приступа у тебя не случится. Если сработает — так потихоньку твой яд и выведем.

С активированным углем я возился все то время, пока прорастали мои чашки Петри. Семь потов сошло (фигурально, я от огня не потею), но все-таки получилось сделать примерно то, что надо. Краситель из чашки с водой исправно впитывало, из организма выводилось, не оказывая токсичного воздействия — на себе проверил. Значит, подойдет.

— Что ж, это отличные новости, — с легким недоверием заметила Олла. — Я бы, честно, очень многое отдала, чтобы избавиться от этих бинтов! Даже если мне до конца жизни придется ходить в маске.

— Зачем в маске?

— Чтоб людей не пугать.

— Ты такая страшная была раньше? — усмехнулся я, обрабатывая ей спину. — Ни за что не поверю.

— О, я была страшнее крокодила! — рассмеялась Олла. — И сейчас иногда бываю. Это я с тобой добрая, а так вообще могу. Ну что, когда ты Жизнь начнешь вливать?

— Уже начал, — сказал я. — Смотрю, побочных эффектов пока нет, температура не повышается.

— Что-то я не чувствую воздействия Жизни, — удивилась Олла.

— Потому что я только на кожу воздействую, говорю же, точечно. Не на весь организм. Потом еще почки тебе подлечу немного, с ними у тебя после кожи главная беда. Но пока — кожа.

Она хихикнула.

— Что такое?

— Почки! Все-таки забавно, что у людей они тоже есть. Как у овечек.

Эх, вот что называется, забываюсь, начинаю разговаривать с местной девушкой, как со своей сверстницей, которая хотя бы базовую анатомию в школе проходила. А здесь у людей другие понятия. Те же почки и печень Олла наверняка знает как относительно доступное мясное блюдо, не более того.

Но Олла, кстати говоря, звучит и действует почти современно мне. Не по манере речи как таковой — речь тут все-таки другая. А по… ощущению, что ли? Видимо, потому что она прагматична, жизнерадостна и демократична. Последнее — не всегда, но со мной так. Видимо, потому что мы с ней как бы «почти на равных». Как простолюдинка, она ниже по статусу мага Жизни, да еще такого, который находится под покровительством Воздушницы. Однако при этом Олла занимает очень высокий пост и вообще является мне прямым начальством, что нас то ли уравнивает, то ли ставит ее даже немного выше, такие тонкости от меня до сих пор ускользают. В свете этого между нами возможны отношения плюс-минус как в моем родном мире — когда никто перед кем не должен заискивать или терпеть снисходительность.

— А, вот, чувствую, — сказала она. — Начинает припекать. Но не так больно, как обычно!

— Точно чувствуешь? А не чудится, потому что я тебе сказал?

— Точно, точно, я не внушаемая… Да, вот сейчас еще посильнее начало. Верхняя часть спины и плечи, да?

— Да, — кивнул я. — Блин. Значит, не настолько хороший абсорбент, как я думал.

— Что ты, — успокоила меня Олла. — Вот просто небо и земля с тем, как обычно после воздействий Жизнью! Меня тогда прямо ломает, я говорить спокойно не могу. А сейчас — ну, пощипывает. Ничего страшного.

— Главное, чтобы не усилилось, — проворчал я. — Вообще если бы весь яд впитывался, ничего не должно было бы «печь» совсем!

К счастью, если Олла не врала, болевые ощущения действительно усиливаться не стали, ограничились пощипыванием. Но все равно с обработкой Оллы я провозился часа три, уже стояла глубокая ночь, как мы закончили заматывать ее свежими бинтами и собрали старые в сумку, которую она забрала — отдать прачкам. Я отпер лабораторию и выпустил девушку.

— Спасибо, Эрик, — сказала она прочувствованно. — Не знаю, поможет или нет, но уже то, что перевязка перестала быть мучением — это очень дорогого стоит! Я отдарюсь.

— Подожди отдариваться, пока не долечу совсем, — сказал я. — Да, и вот что еще… Твоя госпожа уже три дня как на моей диете, она же ее соблюдает?

— Слежу, как чайка за добычей. Соблюдает!

— Значит, организм должен быть уже хоть немного подготовлен, — сделал вывод я. — Завтра попробую провести еще одно воздействие Жизнью.

— Ты уверен? — чуть засомневалась Олла. — Еще на два-три дня можно отложить… Ей всегда так плохо день после, а она собиралась послезавтра инспекцию подводной части крепости проводить.

— Она сама проводит инспекцию? — удивился я.

— Да, это чуть ли не единственное из повседневных обязанностей коменданта, что она действительно может делать!

Я задумался, потом тряхнул головой.

— Нет, времени терять нельзя. Если моя идея верна, может быть, удастся полечить ее жизнью так, что приступа не будет совсем. Но при этом результат воздействия скажется только два-три дня спустя. А вот если затяну — то может так выйти, что состояние ее организма ухудшится, а нужно поддержки от магии Жизни не будет. Не нужно до такого доводить.

— Хорошо, — сказала Олла после короткого колебания. — Действуй, как считаешь нужным.

И тут я запоздало сообразил, что говорил с опекуном Теи Нейгарт. То есть с человеком, принимающим за нее медицинские решения — пусть не юридически, но фактически. В случае чего именно Оллу мне нужно убеждать в том, что та или иная процедура полезна для ее госпожи.

Ну что ж, вдвойне хорошо, что Олла — такая разумная и «современная» девушка.

Лечение Теи Нейгарт прошло даже лучше, чем я думал. В том смысле, что у нее негативных эффектов не было вовсе. Если Олла страдала от «пощипывания» и «жжения», то Водница жаловалась только на то, что она «вообще ничего не чувствует» и спрашивала, точно ли это поможет.

— Не знаю, поможет или нет, — сказал я. — Но, по моим прикидкам и мнению предыдущих целителей, главное, что мешает вашему организму бороться с болезнью — это анемия. В вашей крови я ничего необычного найти не смог… — потому что у меня нет нужного оборудования, но насчет этого я промолчу. — Однако не факт, что этого там нет. Так или иначе, чтобы нормализовать кровь, нужно стимулировать те места в организме, где кровь образуется. Это — костный мозг в плоских костях и оконечностях трубчатых. Плоские кости — кости черепа, грудина, тазовые кости, лопатки. Вам знакомы эти термины?

— Читала, — сухо ответила Тея. — Это вам придется меня там касаться?

— Обойдусь, — так же сухо ответил я. — За руку подержу — и достаточно. Да вот, собственно, уже делаю.

Подозреваю, что все дело в пресловутой зоне контроля. У жизнюков и некромантов её как бы нет, но и те, и другие спокойно могут манипулировать энергией своего Плана не только в своем теле, но и в теле того, до кого дотронулись. При этом чувствуя его не прямо совсем как своё, но близко.

Потому я без проблем умудрялся Игнис залечивать эпителий влагалища, касаясь только ее головы. С этой недотрогой проблем тем более не возникло. Не зря же меня месяцами надрючивали на эти кости, в поперечных и продольных разрезах, на рентгеновских снимках, в виде подкрашенных препаратов и в других интересных видах! Я очень хорошо представлял, с чем работаю. Гораздо лучше, чем, как подозреваю, другие маги Жизни Империи. И возможно, даже лучше, чем некроманты. Те-то, конечно, отлично подкованы в анатомии — часов этой дисциплины у них столько, сколько не во всяком медицинском вузе у меня на родине. А ведь даже меня, будущего медико-биолога, не лечащего врача, одной только анатомии два года учили, четыре полных семестра!

Но при этом техническая оснащенность местной цивилизации просто не позволяет давать сведения так детально и в таком объеме, с хорошими наглядными и объемными пособиями, как это делают для современных мне земных студентов. Мне, конечно, еще повезло с хорошей зрительной памятью (не идеальная некромантская, но все-таки). Однако тут даже не столько память, сколько отлично поставленный учебный процесс: на некоторые темы нас натаскивали настолько зло и свирепо, что даже сейчас, более десяти лет спустя, у меня та же номенклатура костей черепа от зубов отскакивает!

— И все-таки ничего не чувствую, — пожаловалась Тея.

— Вот и хорошо, — оптимистично проговорила Олла. — А то обычно у вас после воздействия Жизнью сразу жар, слабость и болевые спазмы — на сутки минимум в постель! Ничего не чувствовать — это же счастье!

— Если бы оно еще и помогло, — скривилась Тея.

— А это увидим через пару дней, — сказал я. — Эффект будет не сразу. Если же эта моя затея не сработает — что ж, тогда всегда можно вернуться к тактике предыдущих лекарей. Просто полечу вас Жизнью широким фронтом и постараюсь снять последствия обезболивающим эликсиром.

— Понятно, — еще более кисло сказала моя нанимательница.

Но никаких других комментариев не отпустила. Что ж, и на том спасибо.

В связи с тем, что Нейгарт не стало хуже и на следующее утро, я отпросился у Оллы на полдня, не дожидаясь своего выходного, чтобы заглянуть к рыбакам по поводу осьминогов.

Отыскать рыбацкий рынок труда не составило: он располагался на той же Южной половине острова, рядом с портом. Рыбацкие причалы соседствовали с несколькими крытыми рядами, куда по утрам рыбаки выкладывали свой улов. Именно сюда шли рачительные домохозяйки и слуги, желающие купить рыбку подешевле, а также оптовые покупатели, которые эту рыбу тут же засаливали и развозили на рынок или крупным клиентам, вроде поместья герцога или мэтрессы Фроссен — у тех даже слугам бегать самим на рыбацкий рынок было не с руки.

Местечко ожидаемо оказалось неприятным: дикая рыбная вонь, груды отходов в виде кишок, голов и тому подобного. Стаи бегающих собак, довольно адекватных, надо сказать — потенциальных покупателей в лице меня они за ноги не хватали, и на том спасибо. Я сделал себе мысленную пометку, что если нужно будет сделать умную некрохимеру-собаку, то вот здесь имеет смысл и поискать сырье.

Поспрашивав, я разыскал прилавок, где обычно торговал шурин Дага Вильсена, Саймин Шелки. Нашел я без труда, как и самого своего «тезку» — молодого еще, тридцати нет, но действительно очень трезвого в суждениях и немногословного парня.

Он подтвердил слова своего зятя.

— Видел такую тварь, — сказал рыбак. — Щупальца по обеим сторонам лодки плескали. Дед велел его острогой колоть, у него лежала в лодке. Только мы его поранили, он на глубину и ушел.

— То есть не особо агрессивный? — уточнил я. — В смысле, злобный?

— Совсем не злобный. Трусливый, скорее. Они вообще на мелководье редко всплывает, скорее, если гонит что. Или другой осьминог если. Очень друг друга не любят, только увидят — сразу трепать начинают.

«Территориальные», — подумал я.

Хотя мелькнула у меня в голове и другая возможная причина — что-то я такое читал насчет земных моллюсков. Но мысль была очень нечеткая, и я не сумел ее толком уловить. Ладно, посмотрим.

— А можешь мне такого осьминога добыть? — спросил я, обращаясь к Саймину, естественно, на «ты»: иного он не понял бы при нашей разнице в статусах.

Парень пожал плечами.

— Раньше смог бы. Они частенько в сети заплывали. Теперь — нет. Давно уже их не видел.

— Совсем никак? — нахмурился я. — Мне очень надо. Может, если нырнуть?

— Это к некромантам надо. Их химеры глубоко плавают и далеко.

Ну что ж, значит, к некромантам. Интересно посмотреть на их химерологов!

За прошедшие несколько дней я успел уже выяснить, что там за тема с некромантским разведением рыбных стад. Речь действительно шла о неком предприятии, правда, насчет юридического оформления я затруднялся — точнее, затруднялись мои информаторы. С Оллой Мадсен, которая, как я подозреваю, сообщила бы мне в деталях, я еще на эту тему не беседовал, других тем хватало. И у Элсина, который тоже, наверное, уже все в точности выяснил, спросить не успел — я его с моей последней «побывки» не видел.

А остальные мои собеседники в Южной Крепости могли только сказать, что стихийники владеют долей в некромантских стадах, и еще это все как-то субсидирует Империя. Точнее, Имперская Канцелярия приоритетно помогает этому предприятию. Заявки на химерологов размещает со скидкой, например. Интересно, ради чего? Скорее всего, я так думаю, они какие-то редкие водоросли и редких рыб точно так же продают через портал, как мы продавали редкие эльфийские растения. Не обычной же промысловой рыбой же торгуют — через портал она золотая будет!

Лаборатории химерологов тоже располагались возле воды, и у них имелись свои длинные причалы. При этом территория была огорожена аккуратным высоким забором с охраняемой калиткой (обычный стражник, не некромант). За забором буквой «п» выстроились три длинных одноэтажных дома под двускатными крышами, выкрашенных одинаковой темно-зеленой краской. Никакого мусора, никакой рыбной вони. Наоборот, даже, несмотря на скудность территории и прибрежные скалы, были разбиты клумбы и росли местные деревья, сейчас как раз цветущие крупными белыми цветами, вроде шиповника, который вроде тоже белый бывает. Их приятный аромат плыл в воздухе. Приятный контраст с рыбацким рынком!

В общем, узнаю родную некромантскую организованность! Отличные все-таки ребята, хоть и биороботы. Обязательно надо что-нибудь придумать, чтобы им уровень долгосрочной психической стабильности повысить. Элсин-то в надежных руках, а вот все остальные…

Поскольку стражник у калитки пропустил меня легко, услышав, что я мастер Шелки из Южной Крепости и по делу для мэтрессы коменданта, я собирался и дальше использовать этот нехитрый словесный пропуск. Сработало: я постучался в дверь корпуса, который определил как центральный (у двух других окна были забраны решетками, и я рассудил, что там, скорее всего, сами лаборатории, а в третьем контора). Меня легко пропустили в огромный кабинет с несколькими столами, большая часть из которых сейчас пустовала. За одном женщина в некромантских одеждах что-то писала, на другом столе без движения сидела чайка — явная некрохимера. На стене висела огромная карта в мелком масштабе, на котором я узнал очертания острова Великая Гавань в окружении нескольких соседних островов. Карта была исчерчена волнистыми линиями и истыкана булавками. Как раз когда я вошел молодой парень, тоже в некромантском черном, как раз перетыкал эти булавки.

— Здравствуйте, — сказал он, ловко спрыгивая с табуретки. — Чем могу помочь?

Я попытался прикинуть, кто передо мной — реально только что отучившийся юноша с живым телом, или немертвый, но не вышло. Как и с Элсином поначалу. Это вообще трудно понять, если некромант прилагает усилия к маскировке. Только с такими как Рюдин или Келлер, которые по возрасту и положению махнули рукой на лишние политесы, все ясно.

Я тоже поздоровался и объяснил свою задачу. Так мол и так, я лекарь, приставленный к мэтрессе Нейгарт, мне нужны для исследования осьминоги, рыбаки сказали, что поймать не смогут, отправили к вам.

— Хорошо, — кивнул парень без всякого удивления, и я решил, что все-таки немертвый. — Я скажу ребятам запрограммировать химер дополнительно. Какого размера куски вам нужны?

— Куски? — переспросил я. — Мне нужны целые. Желательно — живые. А размеров самых разных, чем больше разброс, тем лучше. Штук десять для начала.

— А вот с этим проблема, — покачал головой парень. — Вы видели наших химер?

— Не доводилось.

— Тогда смотрите.

Он подошел к одному из столов, взял пачку рисунков.

— Вот, базовые модели.

Я быстро просмотрел зарисовки. М-да, рыбы, рыбы и еще раз рыбы. Хищные, вроде мурен, вот что-то похожее на акулу, вот рыба-пила…

— А я думал, у вас млекопитающие, — заметил я. — Рыбы же глуповаты. Как вы справляетесь?

— Вставляем часть мозга от морских птиц, — проговорил некромант с легким удивлением.

— От птиц — чтобы ориентация в трехмерном пространстве не страдала? — уточнил я.

— Да, — удивление в голосе некроманта усилилось. — Вижу, вы интересовались работой некромантов?

Я пожал плечами.

— Так вышло. То есть я верно понимаю — ваши рыбоньки просто не способны принести живое существо, потому что они могут только вцепиться зубами и тащить, не обращая внимания на раны? И все равно выходят слишком тупыми, чтобы отследить состояние добычи?

— Примерно так, — снова согласился некромант. — Да мы и не программируем их на то, чтобы принести объекты целиком, разве только самые мелкие. Они способны только куски отрывать. Чтобы целого осьминога добыть, это придется менять базовую программу. А у нас программирование стоит на потоке. Если только с нуля заказывать особую химеру для мэтрессы Нейгарт… — он нахмурился. — Хотя, право же, я не очень представляю, какой зверь подойдет для вашей задачи. Действительно морское млекопитающее? К сожалению, с ними в этом мире плохо, мы пока ни одних не видели. Тут и на островах не очень много высших животных было, в основном те, кого первые колонисты с собой взяли. Как записано в хрониках, пришлось даже завозить хищников для контроля популяции.

Офигеть. То есть планета молодая, и еще и поэтому сейсмоактивная, я верно понимаю?

Но вслух я этого говорить не стал.

— А вы из другого мира? — вместо этого с интересом поинтересовался я у некроманта.

Он кивнул.

— Да, пришел порталом восемь лет назад.

Ага. Значит, все-таки немертвый.

— А что вы делаете, если у вас какая-то задача появилась с которой рыба-химера не справится? — уточнил я.

— Сами ныряем, — чуть улыбнулся он краем рта. — Естественно, только те из нас, кому не требуется дыхание.

— Это же очень опасно, — нахмурился я. — Вам же морская вода кожу разъест! И ткани могут набухнуть, вплоть до мозга!

Вот блин! А Элсина они нырять не заставят, часом⁈

— Ну что ж, — мой собеседник развел руками. — Работа такая. Есть строгие правила, нормативы. Не дольше десяти минут за раз, потом сразу ванна с консервантом. Насчет вашего осьминога можете оставить заявку через главного химеролога Рюдина, если он одобрит, мы поищем.

Тут я сообразил, что говорю с одним из ныряльщиков, и тут же мотнул головой.

— Нет уж, кого там можно поймать за десять минут, — пробормотал я. — А чтобы ради этого еще кто-то рисковал… Не стоит оно того, попробую другие методы.

Выходя из корпуса я все думал — какие такие методы можно попробовать? Собрать супер-химеру из кусков, увеличить ей череп, поставить птичьи мозги? В принципе, можно попробовать, но это долгая работа — я на свою змейку, в разы более простую, целый месяц грохнул! А у меня время ограничено. Лечение Оллы, возможно, пойдет на лад и без точного подбора нейтрализатора для осьминожьего яда, но эффективное лечение Теи невозможно, пока я не пойму, как именно этот яд воздействовал на ее кровь. Может, Игнис создаст воздушную капсулу, и мы в ней занырнем? Ох сомнительно, физика против. А если даже и нырнем, на осьминогов охотиться не сможем.

Эх, был бы у меня акваланг! Но акваланг мне точно не собрать: одни только баллоны высокого давления для воздуха и насос для их заполнения — уже запредельный для Империи хайтек. А ведь к ним еще шланги нужны, редуктор, клапаны, маска. Материалов тут для этого нет, техники нет, магию тоже не приспособишь…

Хм. Или все-таки?..

Идея с аквалангом как-то захватила меня и, возвращаясь от некромантов в крепость — Олла ведь меня не на весь день отпустила — я непрерывно крутил ее в голове и так и сяк. Чуйка говорила мне: что-то из этого может получиться!

Из чего вообще состоит акваланг? Помнил я это довольно смутно, так как нырял с этой штукой всего пару раз, когда был с родителями на отдыхе в Египте, в детстве еще. Или это в Турции было? Неважно, важно, что развлекуха была туристическая, не серьезное погружение. Так что об аквалангах я знал только то, что в голову запало из фоновой информации. Но. Зато я отлично знал, как устроен аппарат для подачи наркоза, выполняющий по сути ту же функцию — чтобы человек дышал специальной газовой смесью. Нас на его конструкцию натаскивали два занятия, а потом мы еще зачет сдавали! И поскольку меня живо заинтересовали технические детали, я, к своему удивлению, обнаружил, что в памяти они задержались до сих пор. Все, что мне нужно — заменить все элементы конструкции доступными аналогами. Может, с характеристиками похуже, даже значительно хуже — но это лишь означает, что мне придется чаще всплывать для перезарядки воздушной смеси.

Стальной баллон мне не достать, но это и к лучшему, наверное. Двести атмосфер — очень опасное давление. Недаром эти баллоны регулярно проверяют и при малейших следах коррозии — списывают. Опять же, если подключить баллон к маске, забыв про редуктор — человеку попросту разорвет легкие! Как воздушный шарик, в который надули слишком много воздуха. Поэтому и нужен редуктор, снижающий давление до пригодного для дыхания. К счастью, на Ошибке все равно нет ничего, способного держать пусть даже не двести, хотя бы пятьдесят атмосфер! Значит, в качестве тары нужно что-то, что способно хоть какое-то давление. Может быть, желудок крупного сельскохозяйственного животного? Коровий, скажем, который действительно выдерживает газы, образующиеся при пищеварении у парнокопытных. Кажется, я что-то такое даже видел в каком-то историческом фильме. Надо только это давление в нем создать.

Предположим, насос отчасти может заменить Игнис, пусть не двести и не пятьдесят атмосфер, но две-три она нагнать, я думаю, сумеет. Хотя нет, пожалуй, все же больше. Воздух она разгоняет до охрененной скорости, если человека способна отбросить, возможно, и уплотнить получится. Но тут нужно экспериментировать. Вместо шлангов можно использовать… Пожалуй, в почти неизменном виде — тонкий кишечник от того же крупного рогатого скота, тоже отлично держащего кишечные газы. С соответствующей пропиткой, конечно. Противно, на первый взгляд — но некромант я или где? Ха, тогда зачем мне эрзац-баллоны нужны? Просто сделать длинный шланг, по которому с поверхности с лодки маг Воздуха будет мне этот самый воздух гнать! Одскул так олдскул, именно так первые водолазы работали. А из чего маску сделать — это уже детали. Что-нибудь придумаю.

Минусов, правда, у этой идеи целых два. Во-первых, кишечный шланг будет сковывать мою подводную подвижность. Самое то, чтобы гоняться за осьминогом с сачком в родной стихии. Второй момент — время. Моя «покровительница» ведь тоже работает, не баклуши бьет. Да и отдыхать ей надо в выходной день, а не трудиться насосом…

Так, стоп, а зачем мне Игнис, если насосом может поработать немертвая грудная клетка от той же коровы, что поделилась кишками? Не хватит? Две грудные клетки! Вдох из воздуха над водой, выдох клапаном в шланг. Клапан можно взять из коровьего же сердца. Правда, шланг все еще будет мешаться. Но, если вернуться к предыдущим вариантам, огромный воздушный пузырь с воздухом за спиной будет мешаться еще больше. Хм… А если не запасать воздух и не качать с поверхности, а восстанавливать? Как на подводной лодке, где есть специальный отсек с картриджами, поглощающими углекислый газ, и химическими источниками чистого кислорода. На дизель-электрической подводной лодке, конечно. На атомной-то субмарине кислород просто электролизом получают, из воды.

Интересно, я смогу создать электролизер на основе Огня? Шарик из плазмы, электроды… нет, даже думать в эту сторону не хочется. Сколько я буду экспериментировать, пока сооружу прототип? Несколько месяцев, не меньше. За сколько уменьшу до приемлемых размеров? Тут могут и годы потребоваться. И пользоваться этой штукой будет конкретным — да, да! — палевом. Вот если б можно было получать кислород из воды как-то по-другому…

Я аж остановился. Да почему мне это сразу в голову не пришло⁈ Если ответ у меня был все время перед носом. Особенно на рыбном рынке, о да! Кислород из воды? Жабры! И углекислый газ они же будут отводить! А газообмен некрожабер можно наладить как раз через немертвые легкие, срастив контуры кровообращения. Ну сердце еще в контур пихнуть, чтобы кровь перекачивало!

Я прикинул в голове, как будет выглядеть дыхательный некроконструкт, и понял: оно! Простое и надежное решение. Для некроманта-химеролога простое, конечно. И очень биофизичное, я бы сказал. Да, у него будет та же проблема, что у других некроконструктов — вымывание консерванта. Но на несколько часов точно хватит, ведь я могу себе позволить делать подобные некроланги в любом количестве. Пока население Великой Гавани кушает рыбку и говядину, нужные мне запчасти — отходы пищевой промышленности — я найду практически за бесплатно.

Хотя прототип лучше не делать одному и сразу, а сначала обсудить идею с Элсином.

Решено, вот мне и проект на выходной день. Благо, он уже близко. А пока нужно посмотреть, как мои пациентки реагируют на мое паллиативное лечение.

Два дня прошли, а состояние Теи Нейгарт и не думало ухудшаться, наоборот. Ей, может быть, даже стало немного лучше — примерно как на второй день после вливания Жизнью, когда кризис прошел. Даже чуть увеличился аппетит, хотя она по-прежнему кривилась и говорила, что от одного сплошного мяса у нее изжога, салат из водорослей — это противно, а те сладкие фрукты, которые я рекомендую, вообще ей не нравятся. Впрочем, несмотря на нытье, она продолжала исправно есть — прямо на удивление исправно! Обычно от таких хрупких болезненных барышень, которые привыкли к своему положению недужной, не ждешь дисциплинированности.

Впрочем, Олла как-то заметила мне по другому поводу:

— У госпожи такой характер. Мне, если я жалуюсь, сразу горше становится, как будто ноша тяжелее. Она пожалуется — и ей легче.

Ну не знаю, мне стойкость Оллы импонировала больше. Даже восхищать начала. Потому что одно дело — рассказы о ее прошлом героизме (да и не слышал я особо эффектных рассказов, так-то), а другое дело — когда я увидел, насколько эффективный она комендант крепости, даже в своем состоянии. Бойцы у нее ходили по струнке, повара готовили просто и вкусно без воровства, стены подновлялись исправно и в срок, двор и коридоры подметались, боевые тренировки проходили… Олла даже сама участвовала в некоторых, хотя видно было, что ей тяжело. Совершенно себя не жалела.

(В этих тренировках я тоже начал принимать участие — ну а что, физическую форму-то надо поддерживать! Ни Игнис, ни Элсина, с которыми я спарринговался раньше, под рукой теперь не было, увы. Так что хоть так.)

Ну хоть по крайней мере благодаря мази на основе активированного угля Олла перестала так сильно мучиться. Я уже начал готовить второй, улучшенный вариант, тоже с активированным углем, но на основе мази от морщин. Это должно позволить бороться с ядом более эффективно — в смысле, быстрее его выводить из кожи, раз уж абсорбент справляется. А когда я возьму образцы у осьминога и проанализирую, может, еще чего получше изготовлю. Потому что, хоть активированный уголь и работает, не факт, что поможет до конца.

Была, кстати, у меня надежда, что мне удастся выделить яд из образцов тканей Оллы — но увы. Ни я, ни Элсин ничего поделать не смогли, ни алхимией, ни некромантскими методами. Оставалось ждать осьминогов.

И еще кое-что мне требовалось, и с чем — теоретически! — мог помочь Элсин, если он тут действительно уже приступил к чтению лекций и ведению практических занятий в Академии Некромантии, и если учебный процесс в Великой Гавани поставлен примерно так же, как в Руниале. Надеюсь, у него есть доступ к лабораторным животным: мышам там, кроликам! Кроликов еще можно и купить на мясном рынке — живых, в смысле. А мышей вообще даром наловить домовых, бесплатно — с живоловкой я справлюсь, не акваланг даже близко. Но тогда не будет гарантии, что они ничем таким не болеют и не имеют генетических дефектов, приводящих к нестандартным реакциям на лекарства. У некров же лабораторные зверьки точно абсолютно здоровы и относятся к так называемым «чистым линиям» с предсказуемой наследственностью.

В общем, дел на выходной набиралось все больше и больше.

Выходной мне, между прочим, полагался с полудня пятницы до вечера субботы — чтобы можно было переночевать дома. Олла спросила, не хочу ли я вместо этого сделать с утра до вечера, мол, если мне негде жить. Но я покачал головой:

— Нет, мне удобнее с ночевой.

Интересно, есть ли у Элсина в субботу занятия? Если есть, сразу с ним и схожу в Академию, возьму пару-тройку кролей и ящик крыс.

…После обеда в субботу я направился к нашему плавучему дому — и был встречен радостной Игнис, которая натурально повисла у меня на шее! Ну ладно, не повисла на шее, я несколько передергиваю: ей и рост не позволил бы, даже если бы она ноги подогнула. Но радостным «медвежьим» объятием я был осчастливлен. Вас когда-нибудь обнимала медведица, пусть даже имеющая внешность изящной девушки? Вот-вот. Ребра ощутимо заныли!

— Эрик! — воскликнула она прочувствованно, положив руки мне на плечи и глядя в глаза (мы говорили на палубе, и Воздушница, несмотря на обуревавшие ее эмоции, не забыла про конспирацию). — Я только сейчас поняла, насколько ты важен для моего семейного счастья!

— Ага… — пробормотал я, накрывая ее руку своей и машинально подлечивая. — Нет, ну вчера-то ночка у тебя была бурная, зря ты жалуешься.

— Вчера! — простонала Игнис. — Но только вчера! До этого три дня пришлось ждать, пока все заживет! А если бы тебя что-то в крепости задержало, то Элсин опять бы отказался!

— Погоди, ты же вроде с магами Фроссен работала всю неделю? — удивился я. Что-то она мне смутно говорила такое в прошлый раз, да и в крепости судачили, что стихийники Великой Гавани чуть ли не в полном составе, кроме мэтра Ульфи, копошились на Портальном Острове. — У нее там что, магов Жизни нет?

— Есть! — воскликнула Игнис еще более трагически. — Но тут такое дело…

Из жилой постройки на палубу выглянул Элсин.

— Эрик, отлично. Вижу, Игнис уже взяла тебя в оборот. Игнис, быть может, ты позволишь нашему другу уйти с солнца в тень, выпить чего-нибудь холодного, а только потом будешь пытать?

На солнце мне не жарко, конечно, но насчет выпить чего-нибудь холодного — особенно с условием, что это «чего-нибудь» оказалось свежевыжатым апельсиновым соком — это была отличная идея! Забавно, конечно, что Элсин до сих пор пытается меня опекать, местами почти по-отцовски (или даже, скорее, в манере любящего дедушки — отцы, кажется, этим «не стой на солнцепеке» начинают сыпать разве лет после сорока пяти), но иногда вот очень кстати бывает. Хотя со мной он еще меру знает, а как Игнис от его чрезмерной заботы не бесится — мне не всегда понятно… Впрочем, может, ее именно это и подкупило? Ее собственный родитель не произвел на меня впечатление особенно заботливого. Ее мать, если судить по месту ее работы и некоторым обмолвкам, тоже, возможно, заботу понимала специфически…

Впрочем, черт с этим. Доктором Хаусом меня уж заставили быть, ладно, но в стереотипного психоаналитика превратить? Не дамся! Главное, что их все устраивает, и меня тоже.

В гостиной, потягивая этот самый сок и даже со льдом (Игнис передали в качестве подарка от мэтрессы Фроссен целый короб — кто-то из Воздушников послабее ей постоянно делает), я выслушал трагический рассказ Игнис о несовпадении желаний с возможностями. Точнее, в ее случае — плотского желания с физическими возможностями.

Вот вроде я человек привычный, а все равно захотелось закрыться фейспалмом. Элсин же слушал это без грамма мужской гордости, только с обеспокоенностью. По крайней мере, внешне. Вот жук!

— Честно говоря, я понятия не имею, что именно жизнючка Фроссен сделала не так, — пожал я плечами. — Это надо мне тебя за руку было бы держать, пока она тебя лечила, тогда бы почувствовал.

— Это можно устроить, — нахмурилась Игнис. — Собственно, я тебя об этом и хотела попросить! Она же тогда решила, что я на нее разозлилась за высокомерие, стала униженно извиняться и просить поучиться, если ты согласишься. Денег не предлагала, чтобы оскорбить, но с намеком, что, мол, отдарится… Ну, не знаю насчет «отдарка», но я тут подумала — ты, наверное, не откажешься повысить уровень местных магов Жизни? Хоть немного. Чисто для того, чтобы нам всем потом проще было.

— Вообще ничего против не имею, — согласился я. — Дело-то минутное. Так если подумать, она, скорее всего, вместе с починкой эпителия — то бишь внешнего слоя, который, собственно, и страдает от фрикций — накачала тебе Жизнью всю железистую ткань, а то и микрофлору влагалища заодно. Попробую показать ей, где она промахнулась, авось поймет.

— Авось, — вздохнула Игнис. — А то как-то совсем не порадовать себя после тяжелого дня!

— Я тебе предлагал много альтернативных методов, — заметил Элсин. — Вот, кстати о радости после тяжелого рабочего дня. Думаю, нам надо пойти сейчас на прогулку. Развеяться, расслабиться… Показать Владу остров. Чтобы он, в случае нового извержения, знал, откуда и куда можно телепортироваться. Надо, кстати, подумать, как тренировать эту его способность, чтобы без осечек.

— Хорошая идея, — согласился я. — Насчет прогулки. Насчет тренировок тоже, но пока не могу придумать, как это делать так, чтобы не спалиться заодно. Во всех смыслах. А пока будем гулять, посвящу тебя в пару моих новых идей, с которыми ты можешь меня здорово выручить. У тебя же завтра занятия в Академии есть?

— Есть, и сегодня были, только с утра, — кивнул некромант. — А после обеда я специально попросил свободное время, чтобы тебя встретить. Так и думал, что ты мне что-то интересное расскажешь!

— Ага, я тоже отпросилась, — поддержала Игнис. — То есть не столько отпросилась, сколько просто ушла, никто и слова не сказал. Здесь Воздушники вообще перетруждаться не привыкли, их Фроссен пять дней в неделю по шесть часов заставила пахать — так они ноют, что все, ноженьки устали, рученьки устали, и им три дня теперь надо пластом лежать! — она хихикнула. — Попробовали бы эльфам пожаловаться в случае чего!

Так что мы отправились гулять. Послеполуденные часы — самая жара, но Элсину она не страшна, мне тоже, Игнис обдувалась ветерком, а на голову надела широкополую шляпу по местной моде (с ее лицом идет все что угодно, даже стальной шлем). Кстати говоря, Глинка тоже давно прочухал, что пока он сидит у меня на плече, ему не жарко, так что в самые жаркие часы дня он и в форте от меня почти не улетал, и здесь остался, терпеливо снося даже толчею на улицах — ну разве что попискивая немного.

Странное ощущение: давненько я просто не гулял с друзьями. Опять же, практически еще с прошлого моего мира, со студенческих времен! Здесь я тоже был студентом, но ни в училище Жизни, ни в Академии Некромантии у меня таких близких приятелей, чтобы просто отправиться с ними провести время или — как в данном случае — совместить приятное с полезным, у меня так и не завелось. Да и беззаботности не хватало. Свободное время я обычно тратил на заработок хлеба насущного или на дополнительные занятия. Хотя нет, с Ильзой, моей Люскайненской подружкой, помнится, мы пару раз выбирались на пикник и зимой кататься на санях на речку. Но это несколько другое. А вот атмосфера прогулки, когда ты шагаешь и треплешься обо всяких завиральных идеях… В общем, кто гулял по Воробьевым горам в компании увлеченных одногруппников, обсуждая всякое маловоплотимое в реальность, тот поймет. Прямо ностальгией накатило. Как будто вырвал у судьбы кусочек непрожитого.

— В общем, — объяснял я Элсину, — газообмен в этих жабролегких идет по градиенту концентрации газов, нужно только прокачивать некрокровь между некролегкими и некрожабрами и морскую воду через сами жабры. Все максимально физиологично!

— Но ты в таком режиме заставляешь коровьи легкие работать наоборот, — заметил он. — «Вдыхать» углекислый газ и «выдыхать» кислород.

— Ну да. В этом и идея.

— Изящно, — согласился мой наставник. — Надо пробовать. Потребуются эксперименты.

— То-то и оно! Нужно сделать хотя бы несколько прототипов, испытать их… Не уверен, что я один потяну. У меня и времени столько нет, и доступа к исходникам. У тебя в лаборатории можно будет этим заняться в мои выходные? Или если отпрошусь… Только свободных дней у меня мало, а мне бы побыстрее.

— У меня есть идея получше, — заметил Элсин. — Я знаю, где можно найти добровольных помощников, которые заодно и все слабые места твоей задумки помогут выявить и исправить. Может быть даже, за неделю или две управимся. В этом мире такие штуки очень, очень нужны — особенно некромантам.

— Да, я уже понял, — кивнул я. — Молодежь с живыми телами нырять не может, потому что им дышать надо, — хотя на Земле есть тренированные ныряльщики, которые могут проводить под водой по три-пять минут, но тут явно этих сроков мало. Тем более, минуты считаются с учетом времени на погружение или всплытие. — А у немертвых увеличивается износ. Хотя, думаю, часть проблем мог бы решить водолазный колокол — они им пользуются? Он вообще тут известен?

— Если ты имеешь в виду большой деревянный ящик с просмоленными бортами и люком в полу, который спускают под воду на цепи с судна, то пользуются, конечно, — кивнул Элсин. — Проблема в том, что он почти ничего не дает в плане обзора. А если надо, скажем, починить основание морской платформы — то ныряльщики с живым телом будут сжигать запас кислорода быстрее, чем вобьют пару гвоздей. Только и будут, что метаться под колокол вздохнуть. В общем, если твоя идея сработает, то это… — он задумался. — Ну, дипломная работа точно — а может быть, и половина магистерской! Я бы сказал, целая магистерская, но для целой тебе бы все-таки самому надо над этой штуковиной работать.

Я усмехнулся.

— Что, хочешь сказать, ты довел меня до выпуска из Академии?

— Ну, мы все-таки с тобой уже почти год учебную программу наверстываем… Как рукопашник ты, конечно, пока не на уровне выпускника, но от полностью живого человека сложно было бы ожидать иного! А так — да, весь четвертый курс освоен, а пятый — это уже как раз самостоятельная работа над дипломным проектом и практика.

Я припомнил слова Элсина о том, что он будет держаться со мной по крайней мере до тех пор, пока не дотянет до уровня выпускника из Академии. Хм. Это ведь он не намекает мне завуалированно, что наши дорожки теперь могут и разбежаться — после этого мира? Да нет, бред какой-то. И опять же, есть еще мое обещание Игнис насчет младенца.

Тут Игнис раздраженно фыркнула, отогнула переднее поле шляпы, шагнула ко мне вплотную, обхватила мою левую руку (в правой я держал бутылку с соком) от локтя до плеча, почти на ней повиснув. И облегченно выдохнула.

— Ф-фух! Другое дело совсем. И солнце не слепит, и голову больше не печет! Все-таки ты — настоящее сокровище, В… Эрик!

В ответ на мое короткое замешательство, Игнис махнула рукой:

— Вы продолжайте-продолжайте, не хотела мешать, раз у вас полет мысли. Я вообще о своем думаю.

Элсин, который теперь оказался по другую сторону от меня, улыбнулся.

— Я тоже считаю, что Эрик — сокровище, но, пожалуй, не буду ради доказательства своих чувств лишать его возможности пить сок. Ну и делать городские сплетни о нас еще более интересными.

Обожаю их.

В отличие от мира 5–301, где Академия некромантии располагалась в двух-трех часах пути от столицы, здесь, на Великой Гавани, просто не было места отнести ее так далеко. Разве что на соседний остров. И места на большой кампус тоже не было. А местный климат не слишком-то располагал к черным стенам и узким готическим окнам. Так что здание Академии не слишком-то отличалось от остальных зданий в центре города. Фактически, оно занимало один из секторов центрального холма, с другой стороны этого холма располагалась резиденция мэтрессы Фроссен, а между Академией и резиденцией клиньями высились фешенебельные дома стихийных магов и местной аристократии. Как они только согласились терпеть соседство некромантов!

Академия на их фоне выделялась более крупными домами и более обширной территорией, обнесенной каменной оградой (территорией в смысле пятна застройки, ни двора, ни сада у Академии тоже не было — как и везде на острове, свободное пространство дорожек между корпусами позволяло максимум троим людям идти в ряд). Из-за особенностей рельефа корпуса Академии располагались уступами друг за другом, их связывали лестницы. И на плоских крышах у всех были разбиты сады — точно так же, как и у прочих домов Великой Гавани, что богатых, что бедных. Точнее, если у большинства домов сады имели вид клумб и вазонов, то некроманты, похоже, заморочились, и крыши некоторых корпусов занимали настоящие рукотворные лужайки. Ну молодцы, конечно.

Я думал, что Элсин поведет меня в один из вспомогательных корпусов, выдаст зверье, и мы с ним распрощаемся. Но он еще по пути объяснил, что план у него иной, и притащил прямо на свое практическое занятие.

Эх, ностальгия!

Аудитория для практических занятий здесь, на Великой Гавани, почти ничем не отличалась от такой же в Мертвой деревне — утилитарная комната с большими окнами, рядом раковин вдоль стен, длинными столами-верстаками и преподавательской кафедрой, в которой заодно имелась лишняя раковина. Однако была тут и дополнительная деталь: устроенные прямо в полу длинные прямоугольные бассейны, размером как три-четыре ванны, наполненные, судя по запаху соли и белым разводам на кафельных стенках, прямо морской водой. В одном из этих бассейнов неподвижно висело темное рыбье тело, слегка шевеля плавниками.

Элсина уже ждали его студенты — человек десять разновозрастных парней и девушек, от двадцати до явных сорока с лишним в одном случае, одетых в «форменный» темно-серый цвет будущих некромантов. В Руниале мы форму шили самостоятельно, хотя Академия выделяла на это средства, и многие ограничивались просто накидками с рукавами, чтобы не перешивать всю одежду — это доучившиеся некроманты обязаны во всех официальных случаях ходить в черном, ученикам достаточно обозначать свою принадлежность к цеху на занятиях. Здесь же народ весь поголовно был в темно-серых туниках или хитонах. Ну да, жарко же, видимо, дополнять костюм лишними накидками тяжко, если у тебя живое тело! Хотя та сорокалетняя тетушка была подчеркнуто одета во что-то из плотной ткани с длинным рукавом. Уже немертвая, бережет кожу от соленых брызг? Да, похоже на то.

Элсин мне рассказал о моем первом знакомом некроманте, Гарете Теске, забавную историю в жанре черного юмора: будучи на момент обучения человеком пожившим и опытным, он быстро догадался, что в конце третьего курса студентов частично убивают — и пришел к Элсину (хотя его официальным наставником был Трау, но тут он тоже быстро сообразил, к кому надежнее обращаться!), но не с возмущениями, как я в свое время. А с просьбой убить его не частично, а полностью, чтобы потом, пару лет спустя, самому не возиться. А то сорок пять лет уже, поясница, колени, геморрой и вот это вот все. Элсин поставил вопрос на ученом совете, просьбу Теска выполнили. Возможно, эта дама из таких же.

(Позднее я узнал, что все еще драматичнее: у этой женщины дар открылся, когда она уже была смертельно больна, так что ее убили и подняли сразу же — и обучение в Академии она начала с конца, с краш-курса «Как правильно быть немертвым»).

— Добрый день, господа студенты, — очень знакомо поздоровался Элсин, и я подавил в себе короткую панику, что при мне нет сумки с ручкой, чернильницей-непроливайкой и тетрадками: мне не место за столами сейчас надо занимать, меня за другим сюда позвали!

— Добрый день, магистр Бьер, — вразнобой ответило несколько голосов.

— Сегодня у нас предусмотрен разбор стандартной водной некрохимеры, вариант три, модификация двадцать пять, но я решил немного отклониться от плана занятия. Думаю, что все равно успеем, двадцать пятая модификация очень похожа на тринадцатую, которую мы разбирали позавчера. Знакомьтесь, это мой ученик, мастер Эрик Шелки, — я вежливо поклонился группе. — Он сейчас расскажет вам свою идею очень оригинального химерологического приспособления. Те из вас, кто захочет заниматься им в свое свободное время, получат от меня дополнительную поддержку и помощь в оформлении этого проекта как вашей курсовой работы или ее части, с прицелом на дипломную. Я понимаю, что сейчас еще начало учебного года, вам пока рановато об этом думать, и я, к тому же, не являюсь наставником никому из вас. Так что предложение действительно только для энтузиастов.

Студенты заинтересованно переглянулись. Я услышал девичий шепоток: «Молоденький какой!»

— Прошу прощения, магистр! — один из студентов, сидящих спереди, поднял руку.

— Да, Эйтин?

— Я не очень понимаю… как мастер Шелки может быть вашим учеником, если он маг Жизни? Или… почему он так одет тогда?

— Эрик? — Элсин повернулся ко мне. — Позволю тебе самому высказаться на этот счет.

Так, об этом мы не договаривались! Подстава, однако! Или, наоборот, возможность блеснуть?

Впрочем, таким меня и в моем родном мире было не смутить.

— Вот такой хороший преподаватель Элсин Бьер, — сказал я нарочито легкомысленно. — Даже мага Жизни может научить!

По студенческим столам пронеслись смешки. Кто-то сзади сказал: «Не, ну, вообще-то, да…»

— А если серьезно, — продолжил я, — то так сложилось. Не знаю, сталкивались ли вы с этим, но образование, которое дают магам Жизни, значительно уступает вашему. По крайней мере, в том мире, из которого мы пришли — и, как я понял, пообщавшись с коллегами, в некоторых других. В обстановке на фронтире, когда нужно постоянно сражаться с монстрами, сумасшедшими эльфами и лечить своих товарищей, а также поддерживать нашего командира, мага Воздуха, я быстро понял, что этого обучения не хватает. Молитва богам в качестве дополнительного лекарства работает хуже, чем хотелось бы жрецам! — снова смешки. — Магистр Бьер оказался так любезен, что начал не просто исчерпывающе отвечать на мои вопросы, но и провел для меня что-то вроде… м-м, ликвидации физиологической и анатомической безграмотности. Многое показал на оживленных умертвиях и даже на себе.

— Да, — перехватил речь у меня Элсин, — во время сотрудничества с мастером Шелки я обнаружил, что стихия Жизни и стихия Смерти похожи гораздо сильнее, чем думает большинство. Жизнь, если я верно интерпретирую описания Эрика, не дает настолько тонкого контроля над чужим организмом, как Смерть. Видимо, потому, что в живом организме непрерывно продолжаются процессы, которые энергия Жизни не может остановить и подчинить себе, а может только усиливать или, в некоторых случаях, замедлять. Энергия же Смерти позволяет полностью перехватить контроль, но требует постоянных вливаний. Это, по сути, абсолютно симметричные силы, две стороны одной медали. Даже зона контроля у мага Жизни и мага Смерти схожи — собственные тела, плюс то тело, которого мы касаемся.

— Но ведь умертвий можно поднимать на расстоянии? — спросил тот же пытливый студент, Эйтин, кажется.

— Базово анимировать и отдавать приказы тем, кто при жизни понимал человеческую речь — но и только, сложное программирование недоступно, — улыбнулся Элсин. — Маг Жизни тоже может стимулировать, например, рост растений на расстоянии.

Я услышал обмен репликами на задних рядах: «Но везде написано, что у нас и жизнюков вообще нет зоны контроля!» И ответ: «Да ладно, Бьер фигни не скажет…»

— Так вот, — продолжил Элсин. — Вчера мастер Шелки пришел ко мне с идеей проекта, который, если его доработать, очень сильно облегчит труд некромантов-химерологов этого мира. А также имеет массу других интересных вариантов использования, вплоть до развлекательного и познавательного. Эрик, прошу, — с этими словами Элсин вручил мне кусочек мела.

Ну что ж, постараемся объяснить максимально доходчиво.

Обсуждение с некромантами затянулось на полпары, после чего я еще задержался послушать, как они с Элсином разбирали особенности химеры — интересно же! Тоже получилось познавательно. Кто-то из студентов предложил: «А давайте сразу, как в прошлый раз!» Элсин ответил: «Ну, ты, Алекс, вызвался, тебе и мел держать», вручил ему мелок и поставил к доске. Я думал, начнет спрашивать, но вышло наоборот: поставленный студент записывал все неоптимальные решения, которые студенты отыскивали в химере — ровненько, на одной половине доски. На другой половине записывались предлагаемые улучшения. После чего Элсин сказал:

— Ну что ж, я это подошью и подам главному химерологу Рюдину с фамилиями всех участвующих в обсуждении, копию направлю ректору Финнвару. Все, чьи рацпредложения будут приняты, могут рассчитывать на один вопрос в зачете вместо двух.

— А почему не вообще без экзамена⁈ — воскликнула какая-то девица.

— Вот такой я вредный, — с улыбкой ответил Элсин. — А если серьезно, господа, вы еще не поняли: у вас же мозг теперь немертвый. Зубрить не нужно, достаточно раз прочитать с полной концентрацией внимания.

Кто-то застонал. «Ох уж эта концентрация!..»

— Подготовка к зачету помогает лучше уложить информацию и сохраняет ее в памяти навсегда, — безжалостно закончил мой наставник. — Так что я категорически против отсутствия контроля.

Ага, он и когда меня учил, то же самое пел, только без части про «немертвый мозг».

После этого Элсин отвел меня в вольеры, попросил у служителя зверей — и немертвого слугу донести до форта, потому что вот этот момент я не продумал. И на этом мы распрощались. Выходной окончен, начинаются трудовые будни!..

Следующая неделя в Южной крепости прошла примерно так же, как предыдущая, с той поправкой, что дела мои, похоже, шли на лад. В том смысле, что язвы Оллы начали демонстрировать отчетливую тенденцию к заживлению — я даже не ожидал этого так быстро! До окончательного исцеления еще было далеко, но сдвиг наметился. Правда, это привело к тому, что мне пришлось очень упорно и активно работать для предотвращения шрамирования — что-то в яде, который покидал глубокие слои ее кожи, прямо-таки провоцировало формирование шрамов! Действительно, сложнее, чем с Юльнис!

Перевязки раз в три дня пришлось сменить на перевязки каждый день, и чтобы они не отнимали так много времени одним куском, я начал перевязывать Оллу по частям два раза в день: верх утром, низ вечером. Заодно подбадривал дополнительно Жизнью, снимая усталость.

Что касается Теи Нейгарт, то ей не становилось лучше, но и хуже тоже не становилось — а это в ее положении был успех из успехов! Я отлично помнил, что определил ей срок в полгода при первом обследовании. Скорее, интуитивно, потому что реально у меня не было должной насмотренности на терминально больных пациентов. Но чем больше я думал, тем больше понимал, что мой первый интуитивный вывод оказался верен.

Так вот, полгода — это двадцать три недели. На таком маленьком горизонте две недели должны были дать существенную негативную динамику, вполне заметную моими способами контроля. А ее не было! Даже я бы осторожно отметил некоторое, очень слабое, улучшение состояния. Это не было похоже на исцеление, скорее, мои меры по укреплению организма дали плоды, и Тея стала лучше сопротивляться болезни.

Еще прошедшая неделя отметилась явлением ко мне Игнис в компании жизнючки мэтрессы Фроссен. Пропуска у Метелицы не было, но никто не посмел остановить Воздушного мага!

Я завел обеих к себе в кабинет, усадил Игнис на стул для пациентов и пригласил белобалахонницу возложить на нее руки вместе со мной, что та и проделала.

— Ну, Игнис, ты даешь! — воскликнул я против воли. — Это почти как после вашей первой ночи в Рамсфьеле!

— Я постаралась, — усмехнулась Воздушница без тени смущения. — Специально, чтобы тебе было, что лечить!

Я вздохнул. Как она с такими сексуальными аппетитами шесть лет жила без мужика на фронтире?.. А у нее точно никого не было, она как-то упоминала об этом: мол, нельзя было репутацией жертвовать. Или в том-то и дело — сейчас за те шесть лет отрывается?

Или мой наставник действительно такой весь из себя несравненный любовник, что остановиться невозможно?

Впрочем, ладно, не мое дело. Хотя любопытно, конечно, но чисто по-обывательски. Может, как-нибудь к слову придется и получится спросить, чтобы она не обиделась.

— Ладно, — сказал я вслух. — Уважаемая коллега, смотрите. Начинаю с пещеристой ткани в груди… ясно, о чем я говорю? Ага, чувствуете. Тут дискомфорт связан со, скажем так, слишком активным использованием, а не временем цикла или наступившей беременностью, стандартного воздействия Жизни хватит. Затем вымываю молочную кислоту в мышцах рук и ног, улучшаю работу мелких сосудов, пронизывающих мышечную ткань, и усиливаю кровоток — это ясно. Теперь фасции, где поясница, — кто-то переусердствовал с позой наездницы, но этого я вслух говорить не буду. Впрочем, магессе Жизни и так все ясно. — А теперь то, что как я понимаю, вызывает у мэтрессы Бьер главный дискомфорт. Видите, половые органы довольно сильно воспалены после перенапряжения… — на самом деле я уже осторожно советовал Элсину какую-нибудь смазку использовать, но тот развел руками и сказал, что предлагал неоднократно, и даже пробовал тишком наносить, но Игнис заявила, что «ощущения не те». — Однако если стимулировать всю эту зону, то вы заодно стимулируете железы внутренней и внешней секреции, что приводит не только к образованию слизи, но и избыточному отеканию. А если вы еще задеваете тонкую живую пленку, которая образуется в женском влагалище в норме… знаете же о ней? Не знаете? Прислушайтесь повнимательнее, она там есть. В общем, ее лучше вообще не трогать, потому что можно простимулировать неправильно, и в рост пойдет то, что в норме задавливается положительными компонентами… — блин, тяжко объяснять, ни разу не употребив слово «бактерия» или «микрофлора»! — Это приводит к неприятным ощущениям и росту выделений, придется тряпицу подкладывать. Что для боевого мага совсем уж лишнее!

Белобалахонница кивала, как болванчик на все мои слова, а потом воскликнула:

— Но… я не могу это повторить! Я чувствую, что вы делаете что-то… но не могу толком разобрать! Как вы вообще можете так воздействовать⁈ Один слой подбадриваете Жизнью, другой нет?

— Очень просто, — хмыкнул я. — Я много времени уделил изучению анатомии и отлично представляю, как там все выглядит.

Игнис фыркнула.

— Не в этом смысле, — строго сказал я. — Хотя…

— Хотя и в этом тоже, — хихикнула Воздушница.

— С твоими постельными подвигами не сравнить.

— Ты раньше начал! Я, считай, по-настоящему только с Элсином… — она осеклась, сообразив, что мы не вдвоем болтаем.

Ага, вот я и получил ответ на свой вопрос: похоже, все вместе. Опытный партнер и настоящая любовь как афродизиак, вот девушка и наверстывает упущенные годы.

— Ну ладно, хорошо. Я герой-любовник и все такое, — согласился я. — Но главное — я много времени изучал анатомию… именно что с твоим мужем, кстати говоря!

— Да, по всему городу сплетничают, что вы проходили обучение у некромантов, — заметила белобалахонница. — Может, и мне попробовать?..

— Попробуйте, — ответил я. — Меня учили по доброте душевной и ради блага мэтрессы Бьер, но, я думаю, за деньги-то многие согласятся.

Вряд ли очень поможет — я-то на самом деле прошел обучение классом выше, чем даже такой спец, как Элсин, может предложить! Но лишним точно не будет. Знания — сила, для мага это вот вообще не девиз, а самая настоящая жиза. Чем больше ты знаешь, тем более креативно можешь использовать данные тебе возможности, даже если они изначально не так уж велики.

Одним из следствий этого разговора стало то, что Игнис теперь заходила ко мне на работу каждый день — то вечером, то утром, когда время могла выкроить. Заодно сплетничала: рассказывала, как идет расчистка портала (медленно) и как идут дела у студентов Элсина, собирающих некроланг (удивительно быстро, ребята неожиданно вдохновились интересной задачей, даже по вечерам остаются в лаборатории).

А вторым следствием стали разошедшиеся обо мне слухи.

Изначально фраза жизнючки «по всему городу сплетничают» меня не напрягла. Однако оказалось, что критическая доля сплетен о «лекаре-алхимике с дикого фронтира, который лечит мэтрессу коменданта и ее помощницу черной некромантской мазью, проходил обучение у некромантов и спит с Воздушницей, которая так ненасытна в койке, что ей даже мужа-некроманта не хватает, приходится еще к магу Жизни бегать» пересеклась со сплетнями, бродящими среди самих некромантов об Элсиновских инициативах по улучшению некрохимер и строительству некроланга. И привело это к весьма странным, на мой взгляд, последствиям. Но что я понимаю в академических интригах, а? Ничего не понимаю.

Когда я в следующий выходной явился домой, то застал только Игнис, Элсина еще не было. Метелица тут же напросилась на стандартное лечение, а потом стала жаловаться:

— У него там что-то происходит в Академии! Говорит, «тучи сгущаются» и улыбается.

— В смысле, тучи сгущаются? — удивился я.

— Ректор решил, что он под него копает, представляешь? Это Элсин-то!

Я хмыкнул.

— Да вот как раз представляю. Компетентный, не подлизывается, движуху какую-то развел по улучшению химер… ну конечно же, только и мечтает, как бы в кресле ректора оказаться! Или Рюдина туда посадить. Так?

— Видимо, — пожала плечами Игнис. — Я терпеть такие штуки не могу, всегда старалась держаться от них подальше. Я говорю — ну что, давай я схожу к этому Финнвару, эдак небрежно скажу, чтобы он тебе палки в колеса не совал, и ты, мол, тогда тоже ему вредить не будешь? А он: да нет, не надо, сам разберусь.

— Ну и разберется, — сказал я. — Не волнуйся.

— Да я не волнуюсь, реально-то он Элсину ничего сделать не может, пока Фроссен мне благоволит. Но… если его из Академии турнут под надуманным предлогом, ведь Рюдин его тут же на платформу дежурить отправит. Ему страсть как дежурных не хватает! Правда, Фроссен обещала сразу же после открытия портала дать для него еще одну заявку на десять некромантов, но когда еще мы сможем этот портал открыть!

Я уже знал, что речь идет о платформах, с которых некроманты выпускали химер для контроля рыбных стад, а также ремонтировали своих некрорыб. Располагались они в открытом море далеко от берегов, в окрестностях Великой Гавани их было пять или шесть. Некроманты дежурили там по две недели, и дежурство предполагало периодические ныряния. Оплачивалось это все очень хорошо, но опасность была нешуточной. Помимо разъедания от морской воды, ведь были еще нападения крупных морских монстров, которым некроманты в их родной стихии мало что могли противопоставить. К счастью, монстры эти появлялись редко и обычно только после извержений.

— Как ты и сказала, не турнет, пока Фроссен тебе благоволит, — успокоил ее я. — А кроме того, вот мы сейчас этот некроланг докрутим, и вообще не надо будет немертвым некрам нырять, вместо них живые будут. А живому от ныряния на небольшие глубины никакого вреда, одно удовольствие.

— Странные у тебя представления об удовольствиях! — засмеялась Игнис.

— Да уж не страннее, чем у тебя! — ответил я в тон.

А тут и Элсин явился — и как всегда в последнее время, с гостинцем в виде сока. Очень мы с Игнис на него подсели. Я хмыкнул и показал на здоровенную четырехлитровую бутыль в оплетке, которую поставил на стол в гостиной.

— Вот. Подсуетился, заказал у торговца на рынке сразу большой объем, он мне сегодня к порогу форта доставил.

— Отлично, — одобрил Элсин. — Но вашими темпами вы это все еще до завтра прикончите и это, и то, что я принес. Прямо не знаю, что вам так понравилось. По-моему, яблочный вкуснее. А он здесь тоже продается.

— А ты скучаешь по вкусам? — снова дал я волю своему любопытству.

Некромант пожал плечами.

— Да как тебе сказать. Когда только адаптировался, скучал. Приходилось растворять на языке немного соли или сахара, чтобы легче было. Это стандартный совет для начинающих немертвых, кстати. Теперь привык. Иногда, когда приходится что-то пробовать, даже удивляюсь, насколько отсутствие хотя бы намека на голод ухудшает вкус!

— Ну вот и ответ, — сказала Игнис. — Яблочный ты пробовал живым, и помнишь его как вкусный. А апельсиновый попробовал только здесь, и уже как немертвый.

— Вероятно, — покладисто кивнул Элсин. — Да, Влад… ты ведь собирался завтра зайти, посмотреть, как у нас дела с некролангом?

— Собирался, а что?

— Ты не против, если тебя заодно проэкзаменуют по алхимии, физиологии и что там им еще в голову взбредет? Они там строят страшные планы, как тебя на экзамен заманить. Я решил им позволить. Но если у тебя другие намерения…

— Ничего себе! — воскликнула Игнис. — И как ты узнал об их страшных интригах?

— Страшной запретной некромантской магией, — усмехнулся Элсин. — Просто поговорил со студентами.

— Так что ты конкретно узнал? — не отставала Метелица. — Как можно внезапно «заманить на экзамен»? Откуда у вас там экзамены? Ведь семестр только месяц как начался!

— Текущий экзамен по Кодексу у первых трех курсов, — пояснил Элсин. — Его проводят каждый месяц. Нужно ведь убедиться, что студенты помнят Кодекс и Клятву назубок — чтобы при первичной анимации программирование «встало» как надо. Я понял, что Влада хотят на него заманить, потому что этот экзамен внезапно сдвинули на субботу вместо намеченного четверга, да еще время подгадали к окончанию моей пары у четвертого курса. А узнал я об этом попросту от студентов, которых подпевалы Финнвара очень настойчиво расспрашивали о том, когда обещался быть «тот самый лекарь». Конечно, я могу ошибаться, но выглядит так, что кто-то придерется к присутствию Влада на территории, объявит, что он никак не может быть моим учеником и попытается посадить его в лужу. Ну и меня заодно — я ведь должен буду поручиться за его знания.

— Хм… — пробормотал я. — Если так подумать, то я ведь даже за третий курс так экзамены и не сдавал. Не получилось.

— Увы, — вздохнул Элсин. — Так что, попадемся мы в ловушку?

Я фыркнул.

— Ты еще спрашиваешь!

Интерлюдия. Олла Мадсен и интерес к жизни

Испытания некроланга собрали на некромантском пирсе небольшую толпу. Во-первых, естественно, пришли все студенты, которые занимались доводкой — а также и те, кто не занимался, но любопытствовал. Во-вторых, пришли те, кто просто что-то слышал. В-третьих, все химерологи, кто не был на дежурстве. В-четвертых, часть коллег Элсина по Академии, из тех, кто одобрял его задумки — а также часть тех, кто не одобрял. В-пятых, явилась Игнис и еще одна дама-воздушница, которая, как извиняющимся тоном пояснила Игнис, «напросилась» с ней, и отказать было неудобно. «Но эта еще ничего, лучше, чем вторая!»

Короче, набралось человек пятьдесят, если не больше! Наверное, сбежалась бы полгорода, поглазеть на представление, но стражник на воротах при входе на станцию химерологов бдел и обычных зевак не пропустил. Однако портшез с магессой Воды он остановить, разумеется, не посмел, и двое носильщиков внесли прикрытое синими занавесками кресло прямо на каменный пирс.

Даже если бы я не знал, что конкретно этот портшез принадлежит Тее Нейгарт, уж догадался бы об этом по присутствию Оллы, которая шагала рядом. Мое лечение к этому времени шло уже настолько хорошо, что я позволил девушке разбинтовать кисти рук (там мне удалось почти все заживить), чему Олла непропорционально, на мой взгляд, радовалась, но остальные бинты пока снимать не разрешал. Часть язв еще не заросла до конца, плюс воздействие ультрафиолета на нежную кожу на этом этапе могло серьезно помешать заживлению.

Портшезу кланялись и расступались перед ним, причем мне показалось, что по крайней мере часть этого уважения причиталось именно Олле. Хорошо, она его заслужила.

Я бросил возиться с окончательной подгонкой некроланга и пошел к девушкам навстречу.

Носильщики опустили портшез на каменные плиты, Тея откинула занавеску.

— Мэтресса Нейгарт, — я чуть поклонился. — Пришли полюбопытствовать?

— Да, именно.

Похоже, магичка была сегодня в хорошем настроении: она даже улыбнулась мне. Слабо, едва заметно, с явным саркастическим подтекстом, но все же. Олла бросила на меня предостерегающий взгляд, значения которого я не понял.

— Очень рад, — сказал я. — Если хотите, провожу вас в первый ряд.

— Нет необходимости, — сказала Тея. — Свое место я займу сама. Вы ведь собираетесь с этой штукой нырять под воду? — она указала на деревянный ранец у меня за спиной.

Выглядел ранец довольно грубо: некроманты умеют сращивать мертвое дерево, но мало кто достигает в этом деле мастерства — тут ведь тоже тренировки нужны, а большинство считают, что это ниже их достоинства! В общем, результат обычно выглядит хуже, чем у хорошего плотника или резчика. Так и в этом случае. Я мог бы сделать это сам, поскольку я-то как раз тренировался — но это было бы палевно. А мой наставник не хотел упускать воспитательный момент. Так что мы с Элсином позволили изготовить раму студентам.

— Да, — сказал я. — Вот с этой штукой, и еще у меня на лице вот эта маска будет, — я махнул рукой к краю пирса, где в стеклянном контейнере плавала немертвая медуза. Разумеется, уже лишенная стрекательных клеток и снабжённая внутренним каркасом из хрящевой ткани. Без воды она сразу скукоживалась, так что Элсин собирался некромантией срастить ее с дыхательным шлангом уже непосредственно перед моим нырком под воду. Опять же, я мог бы сделать это и сам, уж на это моей пропускной способности хватило бы — но не на людях же!

— Что ж… — усмехнулась Тея. — Олла, пожалуйста.

Она протянула руку, и ее заместительница помогла Воднице выбраться из портшеза. Я слегка удивился: ведь из кресла с раздернутыми занавесками наблюдать удобнее, чем стоя! Однако женщины почему-то медленно пошли к краю пирса.

И тут до меня дошло. Ну конечно! Водница же!

Тея подошла к самому краю, после чего Олла отпустила ее руку. Еще секунда — и моя нанимательница шагнула прямо в воду.

Я еле удержался от потрясенного вздоха. Вроде и знаешь, что она маг Воды, вроде и понимаешь, что ей в родной стихии ничего или почти ничего не грозит — но все-таки. Больная девушка, практически на последнем издыхании! А она еще и ушла под воду резко, как проваливаются люди при падении с обрыва или крыши, словно и нет там никакой жидкости, замедляющей падение.

Я машинально бросился к краю. Точно! Ни следа, ни светлых волос по воде, ни голубого платья.

— Не волнуйтесь, мастер Шелки, — сказала Олла. — Госпоже побыть под водой — только в радость. Она бы, может, и от самой крепости сюда бы доплыла, но ей хотелось посмотреть, как это все на берегу будет выглядеть.

— Так что ж не посмотрела? — почти сердито спросил я, указав взглядом на тот участок пирса, где Элсин и остальные разложили составные части некроланга, последний раз проверяя его перед погружением.

— По-моему, ей все-таки стало нехорошо от поездки, — развела руками Олла. — Или застеснялась. Мы не ожидали, что будет столько народу!

Застеснялась? Ну ладно, все может быть. У меня складывалось ощущение, что Тея Нейгарт, несмотря на всю свою язвительность, взбрыки настроения и высокое положение, действительно девушка… не то чтобы в прямом смысле «домашняя», но, скажем так, малоопытная в смысле человеческого общения.

— Ладно, — сказал я. — Тогда не буду заставлять ее скучать.

Последние проверки, все части некроланга уложили внутрь моей сбруи, Элсин подцепил медузу к трубке и дал кое-какие последние рекомендации. Его студенты уже ныряли с этим некролангом, но только в бассейне на территории Академии, настоящее погружение должно было состояться впервые.

— Если начнешь задыхаться, ты ведь сможешь просто испарить воду над собой? — очень-очень тихо спросил мой наставник. — Конечно, раскроешь инкогнито, но лучше так, чем…

— Смогу, почти наверняка, — кивнул я. — А вообще-то первым делом веревку подергаю. Как договаривались — три рывка, значит, тащи меня немедленно… Да не волнуйся, тут и глубины-то такой нет, чтобы я не всплыл. Вот когда к выходу из бухты на лодке поплывем, тогда можно будет волноваться! Но без троса я нырять тогда точно не буду.

Элсин кивнул. Мы уже с ним это обсуждали: поскольку осьминоги встречаются только на глубине, я не рассчитывал сегодня поймать одного из них. Просто испытать некроланг. Прицельно за осьминогами отправимся в следующий раз, причем выходного ждать не будем — отпрошусь у Оллы, я уже договорился.

Я привязался веревкой, надел простенькие очки (обычное стекло, прилегание к коже обеспечивается опять же за счет некромантских материалов и накачки Смертью), взял сачок (на всякий пожарный, вдруг пусть не осьминог, так что-нибудь другое интересное), помахал рукой зрителям (какая-то симпатичная девица из числа некромантш послала мне воздушный поцелуй) и спустился в воду по лесенке. Да, спустился. Аквалангисты переваливаются через бортик лодки спиной вперед, но с пирса это делать несподручно. Зато лесенки до самой воды тут есть — чтобы на лодку садиться было удобнее. В данном случае ступени глубоко уходили в воду для удобства некромантов-ныряльщиков.

Под водой меня сразу окутала знакомая зелено-голубая дымка. Дышалось нормально — после первой мучительной минуты, когда мне пришлось силой воли преодолеть ощущение, что я вот-вот задохнусь. Но я помнил о нем по тому своему первому погружению в детстве и доверял Элсину, который обещал, что медузья маска работает, так что справился. Медуза, кстати, не тянула кожу и не щипала. Я ощущал ее как подвластную моей энергии Смерти, но специально не трогал, чтобы не сбить чужое программирование. Глаза тоже не щипало — очки работали. Вот, кстати, один из примеров улучшений, которые предложили Элсиновы студенты: сам я об очках не подумал! А мог бы — знал же, что в морской воде нырять без них почти невозможно.

Теи нигде не было видно. Наскучило ждать и уплыла?

Едва я спустился с лестницы, мои ноги вязли в густом иле и песке, поднимая облачка. Обычно возле причалов вода грязная, в ней плавает всякий сор, но у некромантов было ожидаемо чисто — в смысле мусора. Так-то прозрачность тоже оставляла желать лучшего. Вода подталкивала наверх, приходилось прилагать усилия, чтобы не плыть. Хорошо, у нижней ступени лежали россыпью крупные булыжники — видать, ныряльщики тут оставляют. Отлично!

Вид у меня был, должно быть, тот еще: подол хитона-робы развевается в воде, на лице медуза, в одной руке камень, в другой сачок. Может, и хорошо, что Водницы тут нет?

— Ну у вас и вид! — услышал я насмешливый голос.

Обычный, нормальный голос, без всякого бульканья! Разве что очень гулкий — вода ведь тоже разносит звук!

Пораженный, я поглядел наверх. И увидел Тею Нейгарт, парящую надо мной в солнечных лучах, словно морская богиня. Она висела в толще воды совершенно спокойно, будто море никак ее не выталкивало и вообще не мешало, только золотистые волосы пышным облаком струились вокруг бледного лица. Платье ее тоже не взвивалось колоколом, как можно было ожидать, а по-прежнему красиво облегало фигуру. Правда, с моего ракурса оно теперь казалось намного откровеннее, чем прежде. Солнце, проходящее сквозь толщу воды, вспыхивало искрами в ее волосах и на одежде. Насмешливое лицо казалось божественно невозмутимым и одухотворенным.

Красота. Кадр из фильма.

И — точно же, зона контроля. Она дышит водой, как воздухом, говорит сквозь воду, вода ее не мочит, если она сама того не пожелает! Выглядит потрясающе. Интересно, когда я сам стою посреди гудящего пламени, это так же впечатляет сторонних зрителей? Многое бы объяснило насчет реакции моих друзей!

— Право же, очень интересно, мастер Шелки! — продолжала Тея все с той же насмешкой. — Только если вы затеяли все это, чтобы поохотиться на осьминога, то глядите в оба, а то он сейчас от вас сбежит!

Ответить я ничего не мог — маска же! Поэтому просто закрутил головой, пытаясь понять, о чем она. И, действительно, заметил искомого головоногого — прямо у подножия каменной насыпи, что подпирала стенку пирса! Обалдеть! А говорили, они сюда не заплывают⁈

Вот только цвет под водой не очень виден. Может, это не красно-фиолетовый, а еще какой-то?

Я рванул к зверюге, взмахнул сачком… Осьминог, обманчиво лениво, скользнул в сторону, и потек-поплыл по камням, набирая скорость.

— Эти твари очень умные, — светским тоном продолжала Тея. — Заметили, что рыбаки никогда не ловят рыбу вблизи этого пирса и еще в паре мест на острове. Так что прячутся тут. У них убежища в камнях, тут много подводных щелей и пещер.

Мать вашу! То есть за ними вовсе не обязательно плавать далеко и глубоко? И акваланг, получается, не нужен? Тут, у пирса, я и сам мог бы наловить, и без некроланга! А уж некроманты-ныряльщики — тем более! А они почему не сказали? Не обращали внимания на осьминогов? Или из вредности? Впрочем, запросто могли действительно не знать, что осьминоги тут встречаются: вон какая эта тварь юркая, текучая, и как здорово сливается с камнями! Должно быть, нужно обладать зрением мага Воды, чтобы различить ее на глубине. Опять же, пришел тут я, какой-то хрен с бугра, дополнительную работу пытаюсь на них навесить…

— Если вы хотели поймать одного из них, почему не обратились ко мне? — спросила Тея Нейгарт странным тоном. — В конце концов, это я — главная заинтересованная сторона.

Почему не обратился? Не подумал! Вернее подумал, но плохо. Не пришло мне в голову, что больная, слабая, дышащая на ладан женщина возьмется для меня ловить моллюсков под водой!

Я обернулся к ней и бросил раздраженный взгляд — мол, не хочешь помочь, так хоть не мешай!

Но Тея только засмеялась — под водой звучало странно — взмахнула рукой, и осьминог вдруг потерял скорость, бестолково замахал щупальцами и поплыл в мою сторону.

— Не забудьте про яд, — сказала Тея. — У таких мелких, говорят, не сильно жжется, но все-таки. Схватите его сачком.

Так испытание некроланга закончилось сокрушительной победой моей изобретательской чуйки — и сокрушительным поражением моего общего интеллекта.

Блин, если бы я вовремя сообразил, насколько легко и эффективно Тея может помочь — я бы не постеснялся попросить, даже несмотря на то, что она волком глядела и капризничала! Понятно, что я не имел дела с гидромантами, но, блин, сам же стихийник и с Метелицей столько вместе работал! Мог бы экстраполировать, чтобы понять возможности мага Воды. Уверен, если бы я нашел нужные доводы, Олла бы ее уговорила.

Одно утешение: Бьеры сели в лужу вместе со мной! Тоже потом руками разводили и удивлялись: мол, действительно, и как это так мы не подумали, что Нейгарт сама может тебе этих осьминогов сколько хочешь наловить? Затмение нашло, не иначе.

Ну что ж, зато я помог местным некромантам-ныряльщикам, поднял авторитет Элсина, подыграв ему в корпоративных интригах, обеспечил студентам половину зачета и подстегнул творческое мышление. Авось кто-нибудь потом из участников проекта тоже начнет думать в сторону нестандартного использования некроконструктов для закрытия животрепещущих проблем — такие вещи довольно заразны! Это я в хорошем смысле.

История с некролангом имела множество последствий — как ожидаемых и даже запланированных, так и ставших для меня абсолютным сюрпризом.

Осьминогов после этого Тея действительно мне выловила десяток, разного размера — сказала, что они гнездятся прямо возле Южной крепости, правда, на довольно обширной территории, потому что друг с другом не уживаются. Однако периметр ее обходов тоже довольно велик, и она мне без труда достанет мне еще подопытных, если надо. Мы поселили уже добытых на станции химерологов, с разрешения Рюдина, и начали потихоньку исследовать.

Между прочим, оценив полезность некроланга, у коего Элсин числился главным разработчиком (что, между прочим, полностью соответствовало истине: много бы я без него сделал со своей интересной, но сырой идеей? да вообще ничего), Рюдин изрядно изменил свое отношение к моему наставнику. Тот мне рассказал, что между ним и начальством случился примерно такой диалог:

«Бьер — знакомая фамилия… А как вас звали до женитьбы на магессе Воздуха?»

«Точно так же. Она взяла мою фамилию».

«Вот как! Значит, Э. Бьер, чьи тезисы о сочетанности мозгов птиц и рептилий для лучшей обучаемости химер, периодически встречаются в десятилетних подшивках научных работ фронтирных миров — это вы?»

«Вероятно. Во всяком случае, таков был мой второстепенный научный интерес последние двадцать лет».

«А первостепенный?»

«А первостепенный — использование биологических тканей других видов для модификации немертвого человеческого тела».

«Ну, этим многие занимаются, сомневаюсь, что вы сказали здесь новое слово… Но, чувствую, мы с вами сработаемся».

А вот ректор Финнвар после этой истории «затаил» еще сильнее! Что ж, нельзя получить сразу все.

Яд нам удалось выделить без труда — что там выделять, знай собирай слизь с кожи, которая выделяется, стоит моллюска хоть немного потревожить! После чего я немного модифицировал свою мазь, дабы еще и химически связывать основной поражающий компонент, помогая абсорбции, и дело с Оллой пошло еще лучше. Настолько лучше, что я стал подумывать о полном снятии бинтов в скором времени. Кожа на голове, например, зажила настолько, что я даже обрил ей волосы во время очередной перевязки и начал понемногу стимулировать рост, чтобы, когда долечу окончательно, она не оказалась бы лысой. Ну и предупредил девушку, что ей по этому поводу будет больше есть хотеться.

Однако с Теей ситуация оставалась по-прежнему неясной: как мы с Элсином ни бились над анализом этого яда, так и не поняли, какой компонент в нем вызывает малокровие — да еще и действует в теле спустя восемь лет!

Впрочем, я и не рассчитывал найти ответ в первые несколько дней.

Спустя еще дней десять после испытания некроланга, я отправился в мастерскую ветеранов в рабочий день (отпросившись) и толкнул там речь. Мол, так и так, надеюсь вылечить заместителя коменданта Мадсен так, чтобы на ней и шрамов не осталось. Но мазь редкая, ее нужно испытывать, рецепт улучшать. Мне нужны подопытные. Кто согласен — стройся в очередь, попробую что-то с вашими шрамами сделать.

— Но… мастер Шелки, у нас просто нет столько денег! — воскликнул бывший капитан стражи, Фил Вильсен, весь перекошенный от шрамов. — Раз эта ваша мазь такая редкая и дорогая…

Я поморщился.

— Похоже, я неясно выразился. Это не нажива и не благотворительность! Я провожу эксперимент. Мне нужны подопытные.

— Слышал, слышал… — проговорил другой ветеран. — Он этим с некромантами занимается. Экспериментами!

— Я думал, это извращение какое-то… — пробормотал третий.

— Не, это когда ты придумал какую-то приспособу и крутишь-вертишь-улучшаешь, пока не получится!

— Именно, — перехватил я инициативу в этой беседе. — Вот и мазь свою, которая разглаживает кожу, я тоже улучшаю. Она далека от совершенства. Мне нужны подопытные с тяжелыми шрамами. Сразу предупреждаю, кожу может печь, жечь, может, какие-то шрамы и заново вскрывать придется, чтобы кожа гладкая потом стала. Приятного мало. Но если получится — сможете нормально владеть руками и пальцами, или ходить не вполприседа. А не получится — зря помучаетесь. Но денег с вас не возьму.

Ветераны-мастеровые запереглядывались — но среди них было слишком много людей, которым шрамы не просто портили физиономии, а реально мешали жить и работать. Так что ко мне в «подопытную группу» записалось сразу больше десятка человек, включая того самого Фила Вильсена.

Хорошо, что не больше — первой итерации мази, что у меня была с собой, как раз хватило всем нанести!

«Ну вот и отлично, — думал я, выходя из мастерской. — Главное, завоевать доверие. А там, глядишь, пара-тройка калек согласится участвовать в эксперименте с некропротезами…»

Зачем я этим занимался? Были причины. Именно за этим я и пошел в мед на биофизика — чтобы включится в решение тех проблем, что пока не решаемы даже на переднем крае медицинской науки. Протезирование и имплантация как метод исправления увечий и восстановления качества жизни. Геронтология — чтобы продлевать активную жизнь. Ранняя диагностика проблем со здоровьем и решение этих проблем новыми способами. Заполучив магию, я получил реальную возможность не просто «поучаствовать», а конкретно найти и воплотить решения!

Вот только долгое время все же не мог позволить себе заняться этим — все заслоняли вопросы выживания. Теперь у меня наконец-то появилась репутация, надежный тыл, кое-какие ресурсы… Ну кто бы на моем месте отказался?

И вот как раз с головой, полной мыслями о самоотверженности моих попыток изменить мир (точнее, много миров сразу), я и влетел в неприятности. Характерная, между прочим, вещь! Шел себе и шел по узкой тропинке между скал, чтобы попасть от мастерской на широкую городскую улицу, вышел на простор, спустился по лесенке… Смотрю — сидят. И стоят. Толпа человек в пятнадцать, судя по одежде и въевшемуся запаху — рыбаки. Смотрели они на меня волками.

— Чем могу помочь? — осведомился я у этой компании, поджидавшей явно меня.

— Слышь, ты, — один из них, явный заводила, мужик метров двух ростом, с угрожающим видом шагнул ко мне. — Это ты ведь этот лекарь-предатель, который с мертвяками знается?

— Я маг Жизни, который работает с некромантами, но впервые слышу о том, что тем самым кого-то предаю, — сказал я ровным тоном.

Собравшиеся зашумели: «Он, он!»

— Ты всякую хрень для них придумываешь! — с угрозой проговорил здоровяк. — А потом их некрохимеры нашу рыбу травят!

Ага, опять эта история. Да, пару дней назад на рынке случился очередной погром, об этом сплетничали наши стражники. Родители ребенка, отравившегося кусками химеры (к счастью, не на насмерть), подбили знакомых со своей улицы, и те пошли бить рыбаков. Драка захватила полрынка, городская стража явилась разнимать и оштрафовала всех участников, но рыбакам досталось больше.

Нашли, что называется, крайних и самых безответных. Рыбаков на этом острове щемят со всех сторон. С одной стороны, без них вроде как нельзя, с другой — их рынки ценное место занимают. Опять же, для некромантского рыбного промысла они конкуренты.

— При чем тут я, если вы не способны даже понять, обычная рыба или немертвая попалась вам в сети? — с ухмылкой сказал я, опуская на землю сумку с пустыми баночками из-под мази.

Стеклянная тара тут тоже немалых денег стоит, недаром мы, ребята не бедные, даже за соком ходим со своими бутылками!

— Ах ты!.. — и далее непечатно.

Но, когда рыбак размахнулся, меня уже на траектории его удара не было. Я помню максиму, мол, «если драка неизбежна — бей первым». Но мне сейчас поддаваться на провокацию было нельзя: слишком много свидетелей! Не хотелось, чтобы к сплетням о моей крутизне еще добавилось, что я и в драке стою десятерых — вдруг найдутся желающие проверить, и будут бойцами уже посерьезнее рыбаков? Так что я как раз дождался тычка кулаком мне в лицо, уклонился, подшагнул, перехватил мужика в захват и… нет, не перекинул через бедро, а в этом самом захвате и зажал на глазах у дружков.

Уроки Метелицы и ее команды — а также позднее Элсина — не пропали зря.

— Ну вы и чокнутые психи! — сказал я весело. — Нападать на мага Жизни, который с некромантами знается! Вы хоть понимаете, что у всех, кто меня коснется, уды почернеют и отвалятся?

По ряду рыбаков прошел шепоток, они качнулись назад. Мужик у меня в захвате попробовал затрепыхаться, но я сильнее вывернул ему руку и веско добавил:

— А у тебя, идиот, еще и сиськи вырастут!

Тот взвыл.

— Мастер маг Жизни! Пожалуйста, не надо! Умоляю! Простите дурака!

Непонятно, на что они рассчитывали? Я легко любого из них могу усыпить при прямом контакте, маг Жизни я или где? Ну ладно, их много, могли бы навалиться со всех сторон. Но не в этой узости, где у меня за спиной ступени. Одно слово — идиоты. Неудивительно, что улов свой не могут рассортировать! А потом другие страдают.

— Ладно, — сказал я. — Я вас услышал. У вас есть проблема. Некроманты никак не помечают своих пастушьих химер, а вы из-за них страдаете. И дети травятся. Так?

Отравленные дети меня, честно говоря, волновали больше страданий рыбаков, но… у них же, кстати говоря, тоже семьи есть. И свои собственные детишки.

Мои несостоявшиеся нападающие озадаченно переглянулись между собой.

— Ну… да, — сказал один. — Вы ж, вроде, с ними заодно?

— Я со всеми заодно, — ответил я. — Мне не нравятся, когда люди болеют и умирают почем зря. Мне с последствиями разбираться.

Сделал паузу, чтобы до них дошло, а в это время мозги у меня лихорадочно работали. Я действительно с грацией слона в посудной лавки влез в местные некромантские дела, а Элсим меня не только не остановил, еще и подыграл. И получилось, что вот эти рыбаки назначили меня посредником. Так почему бы им не стать?

Кроме того, разве не я только что думал, что собираюсь решать проблемы нестандартными способами и повышать качество жизни — мне и карты в руки. Да и ситуация… ну, по крайней мере, эта часть ситуации… на самом деле может исправляться проще, чем они думают!

Некромантские химеры травят населения, и это моя проблема тоже, раз я здесь живу. А ведь могли бы и не травить! У некромантов есть и безвредные консерванты. Они не такие эффективные, но они существуют, и маги Смерти их вполне используют — для себя, в качестве дополнительных, которые для кожи и слизистых, а не для внутренних органов: если планируют, пользуясь врачебным канцеляритом моей родины, «жить половой жизнью» (смешно насчет немертвых, да, не могу удержаться) и не хотят навредить партнеру. Именно поэтому их приходится подновлять после каждого акта, даже мужчинам, хотя, казалось бы, износ должен быть не так уж велик.

Вот что-то такое… но не просто нейтральное, нет. Если пропитка все равно есть — почему не пропитать чем-то полезным?

Вспомнилось хрестоматийное: как простая замена обычной соли в некоторых продуктах на йодированную позволила массово бороться с заболеваниями щитовидки у детей — и у нас, и в США.

Я выпустил своего пленника, и тот с подвыванием кинулся к ряду подельников. Те нервно расступились в стороны, похоже, опасаясь до него дотрагиваться.

— У вас есть один способ спастись от страшной кары, — продолжил я тем же тоном. — Две недели спустя приходите на дегустацию химер, которых можно есть без опаски! Будем вместе выбирать из них самых вкусных. Так и быть, у тех, кто съест по кусочку, все мужские части уцелеют. А не придете — точно вам говорю, мужиками быть перестанете.

Честно говоря, только что в голову пришло, однако идея ведь стоящая! Маринад — это же тоже консервант! А если туда еще и витаминов добавить…

Не знаю, понравится ли затея Рюдину, но Элсин за нее ухватится точно! И у меня даже есть знакомый кадр, который поможет этот маринад разработать! Я имею в виду, скучающий диетолог Розен из резиденции магессы Фроссен.

Точно, вот прямо завтра с ним и пообщаюсь. Резиденция от Южной крепости недалеко, как раз и сбегаю.

Денек, когда я сперва говорил с ветеранами, потом дрался с рыбаками, выдался бурным. Настолько, что я сперва даже подумал, не отложить ли окончательную «разбинтовку» Оллы, которую планировал провести вечером. Потом сказал себе — ладно, маг Жизни я или где? К чему держать хорошую девушку в бинтах лишний вечер?

Так что когда она привычно заглянула в мой кабинет после работы, я не стал просить ее зайти завтра.

— Чистую мягкую одежду захватила, как я просил? Ну вот. Сегодня разбинтую, пару дней еще кожаную куртку не надевай. Только ткань. И вот этим еще будешь мазаться, — я показал ей вторую баночку. — Но это уже без меня. Так, и вот это еще — когда на воздух выходишь. Крем от солнца.

— От солнца? — очень удивилась Олла.

— Конечно. Кожа у тебя сейчас нежная, тонкая, чувствительная. Я же вижу, как ты по крепости носишься, как… бешеная метла, — я вовремя заменил просившееся на язык «электровеник», и Олла хихикнула. — Постоянно на стенах торчишь или во дворе. Так что замазывайся, раз шляпа с полями тебе по уставу не положена. Поняла?

Олла кивнула.

— Ну все, давай я тебя последний раз подлечу — и будем разматываться.

Так мы и сделали. Когда я разматывал бинты с Оллы, в груди у меня нехорошо кольнуло — я опять вспомнил Юльнис. Но у Оллы реакция была совершенно другая. Она пораженно уставилась в ростовое зеркало, которым какая-то добрая душа решила оборудовать мой кабинет, и радостно охнула.

— Ничего себе! Эрик! Ни одного шрама!

— А ты не поняла еще? — с усмешкой спросил я. — Я говорил, что так будет!

— Да, но… — она схватилась за щеки, взъерошила коротусенькие еще волосы, провела ладонями вниз по телу. — Обалдеть!.. Я думала… я думала, я буду страшной… А я…

А оказалась она красоткой. Не такой, как Игнис или Тея Нейгарт, конечно. И типаж совсем другой — пониже ростом, более смуглая, более крепко сбитая. И степень физического совершенства иная. Игнис или Тея легко побеждали бы в конкурсах красоты и вдохновляли кинопродюсеров. Олла была из тех, кого первыми приглашают в клубе или на деревенских танцах, но кто не вызывает у мужчин трепета. Хороша, иными словами, но ничего из ряда вон. «Симпатичная соседка». Однако интеллект и юмор, который прятался у нее в легких морщинках в уголках глаз (я разгладил их, но до конца они не ушли) и в уголках губ делал ее лицо куда более сложным и запоминающимся, чем способна просто генетика.

— Эрик!

Она обернулась от зеркала и с визгом повисла у меня на шее.

— Спасибо! Спасибо! Эрик, у меня слов нет! Я так благодарна, так благодарна! Я думала, уже все, а оказывается!.. — и вот теперь правда слезы выступили на глаза.

— Олла, — я очень осторожно положил руки ей на плечи, слегка придерживая. — Ты понимаешь, что на тебе сейчас нет одежды?

На ее лице мелькнуло удивление, потом — лукавство. Улыбка расплылась шире, язычок коснулся верхней губы.

— Да что ты говоришь… — пробормотала она, приникая ко мне ближе.

Ах вот оно как.

Я уже спокойно, по-хозяйски обнял ее за талию. Мысль о Юльнис мелькнула снова, но я тут же прогнал ее: девушка-то совсем иная! И ситуация иная.

И женщины у меня не было уже почти два месяца. Все как-то заботы мешали обеспокоиться поиском очередной алхимической вдовушки.

А если уж совсем начистоту, впечатления о Ройге пока не совсем изгладились, и опускать планку до бойкой полуграмотной тетушки… ну, не хотелось. Хотя чувствую, еще немного, и я б дозрел.

— Только чур без обязательств, — еще хватило у меня самообладания сказать до того, как Олла жадно впилась губами в мой рот, привстав на цыпочки.

— Ну у тебя и самомнение… — пробормотала она, отрываясь на секунду и ахнула, потому что мои руки скользнули ниже талии, пожиная, так сказать, плоды моих забот. Или пожимая. — Думаешь… что за ласки… я буду благодарна… больше, чем за исцеление?.. Ты настолько… хорош?

«А! — понял я. — Она не так меня поняла. Ощущает себя выше по положению. Думает, я осторожность проявляю. Но захомутать явно не рвется — отлично!»

— Настолько, — в тон ей ответил я, перехватывая поцелуй.

Интерлюдия. Тея Нейгарт и готовность делиться

С Оллой было удивительно приятно болтать, лежа в постели — ситуация, в которой я давненько не оказывался! Если не присчитать в ту же категорию наши с Игнис ночевки у костра или в палатке: теоретически это тоже можно счесть «одной постелью». Но, когда мы спасали Элсина, то были не очень расположены к болтовне, да и знали друг друга плоховато. А во время зимней экспедиции травили байки уже втроем.

Хотя нет, если подумать, с Ройгой мы тоже успели немного почесать языки не только поцелуями!

Но все равно — немного другое. С Оллой у нас как-то сразу установилась теплая, дружеская, но при этом ни к чему не обязывающая интимность. Причем установилась сама собой, без усилий с моей стороны. Девушка идеально держала дистанцию: показывала, что ценит меня, отлично ко мне относится, но ни на что «серьезное» не претендует. И это лично меня… расслабляло, что ли?

— … Нет, что ты, я вовсе не потомственная служанка. Хотя в моей «официальной» метрике я записана именно так — Олла Мадсен, из потомственных слуг рода Нейгарт. Но так-то фамилия у меня была другая.

— Вот еще новости, — лениво удивился я. — Ты потерянная в детстве аристократка?

Олла хихикнула.

— Еще чего. Мои родители были фермеры, выращивали кроликов и овощи на Третьем Западном острове. Там отличные плодородные земли, наша семья довольно богато жила! Я помню, в четыре года меня уже читать учили… Мама учила, она грамотная была. Это вообще для деревни знаешь, как круто? Хотя ты знаешь, конечно.

Я кивнул. Действительно, круто.

— А потом — первое извержение… — Олла вздохнула. — Когда портал стали бить. Оказалось, что у нас деревня аккурат на склонах вулкана. Отца и братьев при мне крышей завалило, мама умом тронулась. Ушла со мной в охапку, как-то добралась до лодок, сунула меня перевозчикам, а потом хотела туда же в лаву вернуться. Ей не дали, затащили в лодку. Потом она мертвого ребенка родила — и совсем ума лишилась. Сидела на кровати в богадельне целыми днями, не узнавала никого, кроме меня. Я о ней заботилась, как могла, но она еще года через два или три умерла.

«Ни хрена себе постельный разговор! — подумал я. — Сглазил, черт».

Но характерно, блин, что у всех людей, с кем я сближаюсь и начинаю откровенничать, прошлое оказывается… мягко говоря потяжелее моего.

Однако Олла говорила без горечи, спокойно, просто задумчиво.

— В общем, моя фамилия настоящая — Вильсен, — продолжала она. — Но нет, бывшему сержанту Вильсену, которого ты лечить взялся, я не родня, первым делом спросила. Они совсем из других мест. Это самая распространенная фамилия здесь!

Я кивнул, припомнив, что тоже нескольких встречал.

— … А Мадсен — это фамилия одной из старших горничных Нейгартов. Я тогда, чтобы не пропасть и хоть немного деньжат заработать, переодевалась мальчишкой и шныряла, всякие поручения выполняла. На ночь возвращалась в богадельню. Мама как раз недавно умерла, и они хотели меня в приют отправить, но я пообещала часть заработка отдавать, чтобы меня там держали, как взрослую. В приюте вообще кисло было бы, там зарабатывать нельзя… В общем, крутилась. И тут слышу на кухне разговор: мол, госпожа Нейгарт ищет служанку личную приемной дочке, велела служанкам подыскать из своих семей подходящую девочку на год или два постарше. А юная госпожа капризная, тихая, вечно молчит, а чуть что не по ней — в рев, госпожа Нейгарт к ней охладела и не любит больше, как она перестала карапузом быть. Ее служанку уж точно шпынять будут, а содержание нелюбимому приемышу госпожа Нейгарт наверняка срежет — кому охота свою дочь или племяшку на такую судьбу отдавать? Тут я подстерегла одну из этих теток, которая мне подобрее показалась, и говорю: госпожа Мадсен, так мол и так, я девочка, как раз на год старше вашей госпожи… ну, приврала, так-то я свой возраст точно не знала особо, но знала, что мне семь или восемь… Очень хочу стать личной служанкой, надоело по улицам носиться! Прошу, скажите, что я ваша племянница, я не подведу! Ну, так-то я понимала, что мне недолго мальчишкой притворяться осталось — семь лет мне было, а грудь уже расти начала…

— И отлично выросла, — заметил я, поглаживая предмет разговора.

Олла хихикнула.

— Ага. Ладно, разоткровенничалась, извини…

— Да нет, я поражен твоей изворотливостью и навыками выживания, — честно сказал я. — То есть ты аферой попала на службу к мэтрессе Нейгарт?

— Ага. И счастье свое нашла, как видишь… Госпожа — замечательная. Ей просто очень одиноко было. Она с тех пор меня всегда защищала, еще когда сама в том доме несладко жила. А уж после того, как у нее стихийный дар открылся! Да еще такой! — Олла зажмурилась и весело засмеялась. — Помню, я тогда специально все храмы обошла и благодарственные дары оставила — чисто на всякий случай. Потому что не могло быть такой удачи — да без зависти богов!

— По-моему, ты свою удачу очень дорогой ценой купила, — сказал я, поглаживая ее спину и шею.

— А, подумаешь! — легкомысленно отмахнулась Олла. — Восемь лет в бинтах походить — пустяки. А когда ты вылечишь госпожу, я буду счастливейшей из смертных!

— Ты всегда только о госпоже думаешь? — уточнил я.

— Не-а, — она принялась целовать мою щеку, линию челюсти, ухо. — Еще — о тебе.

После этого у нас не осталось дыхания на разговоры. Где-то через полчаса Олла спросила:

— Ну что? Я превзошла темпераментом мэтрессу Бьер?

Я усмехнулся.

— Понятия не имею. Но подозреваю, что нет. Судя по тому, что я у нее лечил.

Олла улыбнулась.

— Так ты все-таки с ней не спишь! Я так и думала! И… никогда не спал?

— Никогда, — подтвердил я.

— Неужели не хотел? — она добавила лукавство в голосе. — Такая красавица ведь!

— Если б хотел, не стал бы ее мужа из болота вытаскивать, — пробурчал я.

— Хм… — Олла потерлась щекой о мою грудь. Приятно. — Извини за мою назойливость, просто пыталась понять. Значит, у вас действительно фронтирное боевое братство? Как в некоторых книжках госпожи?

— Не знаю, что там за книжки, — пожал плечами я. — Но с Бьерами нас связывают прежде всего общие дела. И где-то — общие цели. Я им кое-что обещал, они мне кое-что обещали…

И не соврал ведь. Правда, поверх этих «деловых связей» давно уже наросли личные чувства, и я не раз и не два ловил себя на том, что воспринимаю Игнис и Элсина почти как… ну да, семью. Или совсем как семью. Однако Олле об этом говорить пока не хотелось. И даже самим Бьерам — не хотелось. Когда я недавно подумал, что наши дорожки могут разойтись, а потом понял, что сам в это не очень верю, — это был довольно показательный сигнал. Но так-то дорожки разойтись действительно могут, надо это держать в голове. Чтобы не было потом больнее, чем должно.

— Это я могу понять, — серьезно сказала Олла. — Все, не буду больше совать нос не в свои дела. Давай лучше продолжим. Если, конечно, ты все еще?..

— Всегда готов, — пообещал я.

Однако следующий раунд оказался последним: приятно, конечно, когда полночи у тебя занимают постельные забавы с красивой, темпераментной и полной энтузиазма девушкой, с которой еще и поговорить интересно, не только матрас мять — но надо же знать и меру! К счастью, у Оллы и самой хватало работы, так что она с пониманием отнеслась к тому, что я выставил ее незадолго до полуночи.

— Правильно, — сказала она. — У меня тоже работа. А то зевать будем! Ты же завтра, вроде, собирался к химерологам, дальше над осьминогами издеваться?

— В основном, не над осьминогами, а над кроликами, — фыркнул я.

— Кролики — вкусные, — мечтательно заметила Олла.

— А у тебя завтра что?

— Плановая генеральная уборка крепости. Уж-жасно нелюбимое всеми вояками дело! Ну, правда, сейчас они все в охренении, что я бинты сняла, так что какое-то время побудут паиньками. Но все равно — пожелай мне удачи.

Я пожелал — и с легким сердцем отпустил. Меня, действительно, ждал тяжелый день: не только «мучить осьминогов», но и договариваться с Рюдиным насчет маринада для некрохимер, хотя бы в порядке опытной экспериментальной партии. О, блин! Еще же надо продумать, сколько с него просить в качестве вознаграждения… Но это лучше с Элсином сначала посоветоваться.

Элсина я нашел на станции химерологов — именно там, где мы и договорились встретиться, чтобы продолжить работу над исследованием осьминогов. Мы работали в одном из боковых корпусов, где Рюдин разрешил нам занять временно пустовавшую лабораторию. В ней имелось несколько бассейнов и два крупных аквариума. Пришлось задействовать их все, еще и дополнительных притащить: мы быстро выяснили, что рыбаки и Тея абсолютно правы, когда говорят, что осьминоги друг с другом не уживаются. Стоило им оказаться вместе в одной емкости, они тут же набрасывались друг на друга и трепали мало не до смерти! Проигравший с позором убегал, но если спрятаться было негде, победитель преследовал его, видимо, стремясь полностью уничтожить.

В связи с тем, что именно Элсин на этой станции работал, а я только заглядывал, на его долю пришлось больше исследований, чем мне бы хотелось. Не то чтобы я ему не доверял, наоборот. Просто последнее время он мне и так казался каким-то слегка замотанным — это некромант-то! Причина, впрочем, мне также была известна: после моего бенефиса на экзаменах в Академии Великой Гавани на Элсина навесили дополнительные часы преподавания!

Рассказал он это так:

— Магистр Ферванн считает, что он превратил нашу с тобой победу в первом раунде академических интриг в поражение. Поставил перед ученым советом вопрос: мол, так мол и так, если магистр Бьер такой волшебник, что даже мага Жизни, при их общеизвестной тупости… извини…

— На за что, — пожал я плечами.

— Так вот, мол, если я мага Жизни смог научить, то уж точно справлюсь с отстающими второкурсниками. И сбросил на меня догоняющую группу.

— У нас в Руниале такой не было, — попытался припомнить я.

— Верно, не было. Трау такого не допускал. При нем если человек поступает на первый курс — хотя бы базовую грамоту знает. Читать-писать-считать умеет. Ну и дальше… — Элсин вздохнул.

— Дай угадаю. — предположил я. — Самых недотумков тоже тебе сбрасывали? Вроде Джена и Сева, которые на моей памяти? — я упомянул не самых блестящих студентов, что состояли в личных учениках Бьера одновременно со мной и Рунией, только были на год-два старше.

— Ну, насчет Сева ты зря. Он уродился глуповатым, но очень старался — и в итоге справился с программой. Он большой молодец. А вот Джен… действительно, печальный случай. Лень, отягощенная самомнением. Трау предлагал его летально отсеять, но все-таки удалось дотянуть до принятия Кодекса с пристойными знаниями. Впрочем, не буду сплетничать, — Элсин с легкой улыбкой покачал головой. — Здесь подобных ребят всех собрали в отдельную группу. Там всего пять человек, но это студенты, совершенно лишенные базовой грамотности. Ферванн спихнул на меня «основы алхимии» для них, а потом придирется, что результат обучения так себе.

Элсин улыбнулся почти предвкушающе.

Я представил себе, каково преподавать почти самый важный некромантский предмет группе вчерашних деревенщин, и содрогнулся.

— Что ты собрался делать? — осторожно осведомился я.

— Что потребуется, — довольно зловещим тоном пообещал Элсин. — Конечно, Ферванну следовало бы сразу мне их отдать, уже был бы результат. Но к окончанию семестра они у меня воду в кислоту лить не будут, это я обещаю!

— Они льют воду в кислоту? — ужаснулся я.

— Если бы только это! — Элсин махнул рукой. — Ладно, не буду жаловаться на то, что они делают с алхимическими составами. А то ты, пожалуй, придешь в праведный гнев и отправишься там все жечь. А я пока не готов к долгосрочным последствиям такой ситуации.

— Я тоже не готов, так что лучше ты мне сразу потом похвастайся результатами, — подтвердил я.

Разговор об этом состоялся на прошлой неделе, и я надеялся в этот раз услышать пару-другую анекдотов об этих занимательных студентах. Но разговор сразу пошел не об этом. Обычно я начинаю с вопроса, как там наши подопытные кролики (буквально!). Однако в тот день Элсин сходу умудрился огорошить меня вопросом:

— Что за слухи ходят о твоей драки с рыбаками? Ты их, вроде, запугал страшной некромантской магией, а потом на дегустацию химер пригласил?

— Не просто химер! Маринованных химер! — усмехнулся я, и вывалил на него всю историю разом.

Брови моего наставника так и взлетели вверх.

— Оригинально, — улыбнулся он. — Что ж, Рюдин вечно ворчит, что фондов для поощрения сотрудников у него не хватает. Даже интересно, вцепится он в твою идею, или сходу запорет?

— А ты не знаешь?

— Не успел еще оценить его характер, хотя несколько месяцев уже знаком, — Элсин пожал плечами. — Он немертвый с очень большим стажем, ему лет двести, кажется. Если некромант в таком возрасте живет один, без семьи, а его главная отдушина — работа… Что ж, там могут быть самые заковыристые причуды характера! Рюдин внешне всегда холоден, прагматичен и слегка высокомерен, но при этом способен оценить хорошую работу и поощрить ее, а также имеет высочайшую трудовую этику. При этом он с одной стороны любит смелые идеи, с другой — не терпит, когда сбивают налаженные процессы. Понятия не имею, что в нем возьмет верх в этом случае! Когда там должен твой повар прийти?

— Скоро, — сказал я. — Не мог бы ты привратника на воротах предупредить? А то меня он не послушает.

Мы отправились предупреждать привратника — и наткнулись на самого Розена. Толстячка уже принесли в портшезе четверо носильщиков. Двое, небось, его не доперли бы, хотя вчетвером по здешним узким и крутым улочкам топать неудобно, и носильщики обычно работают парами. Кстати, носильщиков тут можно нанять: у них есть гильдия и собственные конторы. Я лично ни разу не обращался — не то чтобы мне не по статусу, просто своими ногами ходить привычнее и удобнее. А в Южной Крепости постоянно дежурят аж две пары, для нужд коменданта. Хотя Тея Нейгарт редко пользуется их услугами.

Я познакомил Розена и Элсина, после чего мы втроем направились на поиски Рюдина. К счастью, искать долго не пришлось: по утрам он обычно бывал на химерологической станции, проверял отчеты и лично вникал во многое.

Мы поймали его в лаборатории во втором корпусе. Он хмуро нас оглядел и спросил:

— Вы хоть как-то все это обсчитали?

— Прошу, господин главный химеролог, — Розен подал ему наши выкладки, держась с достоинством, но без подобострастия. Один из старших поваров Дагмар Фроссен был статусом все же ниже главного химеролога — но не так чтобы сильно. Ступеньки на две, если я правильно вникаю в местную иерархию. Недостаточно, чтобы игнорировать разницу, как обычно поступаем мы с Оллой, но вполне достаточно, чтобы не лебезить.

Рюдин пробежал глазами этот лист, поглядел на Элсина.

— А вы это уже видели?

Тот покачал головой.

— Нет. Но я доверяю Эрику. Кроме того, пару рецептов он мне уже успел рассказать, если мои мысленные расчеты верны, все должно работать примерно так, как он уверяет. Я имею в виду, превращение консерванта в маринад под действием морской воды. Вот насколько это экономически выгодно — не скажу так сходу.

— Я тоже не скажу, — нахмурился Рюдин. — Такое ощущение, что дело на самой грани окупаемости. Но есть одно соображение… — он не договорил. — Мне тут недавно напомнили, что я совсем забыл, каково это — быть живым. Вероятно, мне стоит обновить теорию, если не практику. Вот что, — закончил главный химеролог. — Даю добро на эксперимент. Действуйте. Выделю вам еще одну лабораторию и… сколько нужно помощников?

— Двоих будет достаточно, и постоянный пропуск мастеру Розену, — быстро сказал я, потому что уже прикидывал. — Магистр Бьер нам помогать не сможет, он и так очень загружен.

— Еще и уезжает на месяц, — фыркнул Рюдин. — Или он вам еще не сказал?

— Не успел, — пожал плечами Элсин.

Уезжает? На месяц? Блин, надеюсь, это все-таки не то самое дежурство на платформах! Вроде бы мой некроланг «приняли на вооружение», но чтобы подготовить частично живых ныряльщиков, нужно время, так что пока вакансии продолжали заполнять немертвые некроманты.

Увидев мой взгляд — видимо, встревоженный — Элсин пояснил:

— Поездка вместе с мэтрессой Бьер. По делам стихийников. Нужно обеспечить полив пшеницы на архипелаге к западу. Это основная житница, а там сейчас засуха.

Ф-фух, уже легче. Хотя все равно, некромант на корабле — так себе идея. С другой стороны, с ним будет Игнис. Эти двое в большинстве ситуаций все-таки могут позаботиться и о себе, и друг о друге без меня.

— Ладно, двоих помощников я выделю, но на четыре часа в неделю, не больше, — хмуро сказал Рюдин. — Результаты чтоб были через две недели.

— Сделаем, — пообещал я.

Действительно, сделаю, задача-то на порядок проще, чем некроланг. Первый этап — чистая алхимия, я почти уверен в том составе, который придумал на скорую руку. Да и Элсин подтвердил, что, скорее всего, сработает. А дальше дело техники, тут пригодятся опытные химерологи, которые с этими химерами постоянно работают. В итоге все должно правильно срастись — уж прошу прощения за каламбур!

Разобравшись с этим вопросом, мы распрощались с Розеном, договорившись начать прямо с завтрашнего дня. Я почти не сомневался, что отлучаться на пару часов к химерологам, с учетом того, что тут до крепости всего полчаса неспешной ходьбы, а бегом можно и в четверть часа уложиться, Олла мне позволит.

Хотя… За этими посторонними историями впору забыть мою основную задачу. А она выполнена только наполовину. Меня пригласили сюда, чтобы вылечить двух пациенток, и пока здорова (и весьма активна!) только одна. Причем та, которая даже не входит в «официальный» контракт. Значит, мне нужно сейчас приложить все силы к исцелению второй — и вот в этой связи особенно плохо, что Элсин уезжает на целый месяц, потому что без него проводить опыты с осьминожьей кровью будет не так-то просто! Где я еще найду такого квалифицированного ассистента, который, вдобавок, сам предложил идею серии экспериментов?

Ну что ж, значит, надо постараться сделать как можно больше до его отъезда?

— Когда вы с Игнис отбываете? — уточнил я, пока мы шагали от второго лабораторного корпуса к третьему, где находилась наша «осьминожья» лаборатория.

— Через пять дней, — поморщился Элсин. — Надо сделать как можно больше до моего отъезда! Вот в этой связи ваша идея с маринованием…

— Там Розен и помощники по большей части без меня справятся, — не согласился я. — Мне нужно только поработать «двигателем прогресса».

— Забавное выражение, — улыбнулся Элсин.

— Люблю, когда буквальный перевод с моего родного языка все-таки работает…

— Надо нам все-таки выкроить время, и чтобы ты меня хоть нескольким фразам научил, — задумчиво проговорил Элсин. — Язык совершенно другой, немагической цивилизации! Голова идет кругом, как представлю. А сколько неочевидных выводов я мог бы сделать из одних идиом!

Я представил, как Элсин с его академическим любопытством выжимает из меня полный словарь Ожегова, и содрогнулся.

— Ну, пока нам некогда: пора дальше мучить животных. Авось, что-нибудь за оставшиеся дни да прояснится.

— Сомневаюсь, — покачал он головой. — Мы только начали. Не факт, что при такой маленькой дозировке будет выраженный эффект, а повышать ее надо постепенно.

Идея, предложенная Элсином, состояла в следующем.

Я во всех подробностях рассказал ему историю битвы Теи Нейгарт с монструозным осьминогом — в том виде, в каком сам сумел собрать ее по рассказам очевидцев. И Элсин заметил вот что.

На Ошибке-5 некроманты очень много работали с Водниками, и особенности их магии представляли куда лучше. Так, Элсин заметил, что, хотя Воздушники сравнительно легко отфильтровывают из воздуха посторонние примеси, у Водников с этим возникают проблемы. Нет, когда речь идет о взвеси — необходимо убрать из воды посторонние примеси — или о фракциях, то есть разделить две жидкости с разными плотностями, все в порядке, точно так же, как и у Воздушников. Однако чем больше в воде растворено других веществ, тем хуже она подчиняется Воднику, а связанную воду — например, воду внутри биологических организмов — они и вовсе не ощущают как подвластную. Точно так же их магия не позволяет отфильтровать нечто, что растворено в воде на молекулярном уровне.

Согласно моей реконструкции, и Олла, и некоторые другие участники испачкались в двух жидкостях — яде осьминога и в его крови. Причем те, кто получил только ожоги слизью, как правило, выжили, хоть у них и остались шрамы. А вот те, кто получил ожог слизью и вдобавок имел хоть одно открытое ранение на момент штурма, в основном все умерли. Причем очень стремительно. Их, точно так же, как Тею, лечили Жизнью, однако комбинированный эффект ожогов и неучтенного фактора не оставил им шансов.

Гипотеза предыдущих лекарей состояла в том, что яд, попав в кровь, убивал за несколько дней, а попав на кожу, оставлял возможность выжить. Но я сильно подозревал, что дело не в этом. В смысле, не в яде из слизи. Потому что его в крови Теи не было точно — я проверил это первым делом, сразу же, как только она выловила для меня первых осьминогов.

И вот у Элсина возникла идея, что отравляет, попав в кровь, не яд — отравляет что-то, что содержится в крови осьминога. Я резонно возразил ему, что Тея ни разу ни с кровью, ни со слизью не соприкоснулась, в этом-то и главная загадка ее болезни. Элсин на это заметил, что если она выжила, когда чудовище упало на нее, защитив себя куполом из воды, то нечто, неотфильтрованное ею, могло просочиться ей в легкие через купол — во время дыхания.

— И как мы будем это нечто искать? — уточнил я.

— Реактивами — раз, пропуская через тонкие фильтры — два. Но сначала просто проверим. Давай вколим маленькие дозы осьминожьего яда и осьминожьей крови разным группам кроликов и поглядим, что будет.

— Хорошая идея, — одобрил я. — Только вот осьминоги-то у нас мелкие. Яд у них не той жгучести.

— Так и кролики мелкие, — пожал плечами Элсин. — Можно совсем крольчат брать.

— Крольчата и так дохнут от каждого чиха. Давай тогда с мышей начнем. По крайней мере, для яда. А кровь, ладно уж, будем кроликам колоть — но взрослым.

Как студент медико-биолог и уж тем более некромант, я убивал милых пушистых зверушек в немалых количествах, так что предлагал действительно из прагматизма, а не потому, что мне жальче кроликов, чем мышей. Те кролики, которых я забрал в Южную Крепость, чтобы испытывать компоненты мази для Оллы, в большинстве своем испытания пережили, и закончили либо в котле на кухне — либо были разобраны стражниками по домам в качестве питомцев для детишек.

Дня три назад мы уже начали первые анализы. Выловили парочку осьминогов, у одного соскоблили яд и вкололи микроскопические дозы мышам. У другого взяли кровь, после чего даже пришлось подлечивать его Жизнью — создание немало трепыхалось в процессе, в результате чего аккуратная пункция превратилась в приличных размеров рану. Эту кровь вкололи кроликам. По дороге в лабораторию Элсин еще успел сообщить мне, что мыши чувствовали себя нормально, а вот кролики вчера показались ему какими-то приунывшими.

— Ну, если мы выясним, что осьминожья кровь действительно убивает, это только начало пути, — поморщился я. — Непонятно, сколько ее тогда придется исследовать, чтобы выделить поражающий фактор!

А времени у меня было мало: за прошедшие два месяца Теи Нейгарт моими усилиями не стало ощутимо хуже, но у меня все равно сохранялось полное впечатление, что она балансирует на грани, и что в любой момент может последовать кризис, от которого Водница уже не оправится.

И то, что за эти два месяца она стала мне куда симпатичнее, да к тому же я внезапно вступил в какие-никакие, но отношения с ее… даже не лучшей подругой, а, пожалуй что, членом семьи, не добавляло дзена.

— Сколько нужно, столько и будем исследовать, — сказал Элсин. — Я уверен, что тебе удастся не допустить гибели пациентки, если будешь постоянно дежурить рядом с ней.

— Спасибо за вотум доверия, конечно, но…

Когда я говорил эти слова, то как раз отпирал дверь лаборатории. И первое, что бросилось мне в глаза — стоявшие напротив клетки с кроликами и мышами. Мыши, вроде бы, все здравствовали — пересчитать с первого взгляда мне их было трудно, я не некромант. А вот кролики явно лежали в своих одиночных клетках белыми холмиками. Элсин был здесь во второй половине дня, покормил их, потом еще должен был заходить служитель…

— Значит, не показалось, — невозмутимым тоном проговорил некромант, заходя следом за мной. — Действительно, приуныли они вчера.

— Ты вскроешь, а я достану осьминога для повторного взятия пробы — или наоборот? — предложил я.

— Давай лучше с живым зверем работай ты. Я обследую мертвых.

На самом деле, на кроликов моей пропускной способности и умений как некроманта тоже хватило бы — уж точно я бы понял, как давно они умерли и (приблизительно) от чего. Не в смысле конкретной причины, а в смысле, отказ какой системы органов привел к гибели. Но Элсин с этим справится быстрее и лучше, просто в силу опыта. В обычных обстоятельствах он не преминул бы использовать этот момент для обучения, но мы ведь с ним только что решили, что время дорого.

Я вооружился сачком и приготовился вылавливать искомого осьминога — образец номер четыре — из аквариума. Проверить второй раз непременно было нужно: кролики могли подохнуть и по какой-нибудь не связанной причине, да хоть от гриппа. Но параллельно, чтобы не терять времени, я все равно собирался начать исследование крови.

С такими мыслями я опустил сачок в аквариум… и понял, что не вижу осьминога.

— Элсин, — сказал я. — А этой твари не видно.

— Под корягой поищи, он в прошлый раз сразу после взятия крови туда забился, — тут же последовал ответ.

В этом аквариуме действительно стояла коряга. Пришлось в бассейны и аквариумы поставить различные укрытия, чтобы исследуемые животные могли, повинуясь поведенческому инстинкту, спрятаться и отдохнуть. Иначе головоногие продолжали метаться и рисковали сдохнуть просто от непрекращающегося стресса.

Я ткнул под корягу сачком — ноль эффекта.

— Хм… походу, его тут нет. В моем мире куча баек ходила об осьминогах, которые выбирались из аквариумов и шарились повсюду. Твое усиленное некромантское зрение его нигде в лаборатории не видит?

Элсин оставил трупик кролика, который только что положил на прозекторский стол, и подошел ко мне.

— Постороннего движения вне клеток я в лаборатории не улавливаю, — задумчиво сказал он. — Я вчера точно его не выпускал. Может, служитель выпустил?

— Вчера… — пробормотал я. — А как давно ты его кормил?

— Да вот как раз позавчера. Живыми креветками. Сегодня опять пора бы.

— Это не они вон там в углу аквариума в стайку сбились? — уточнил я.

Мы переглянулись.

— Потыкай сильнее, — предложил Элсин. — Может, он тоже подох.

— Да с чего бы, — нахмурился я. — Когда я его магией Жизни обследовал, был здоров!

— Ты так точно можешь ощущать магией жизни моллюсков?

— Ты же можешь их подымать некромантией? Я ощущаю их хуже, чем людей, но летальную хворь… О!

Мои энергичные действия палкой наконец-то возымели эффект, и безвольное сине-розовое тусклое тело, похожее на отяжелевшую в воде тряпку, выскользнуло из-под коряги. М-да. Дохлик, дохлее не бывает. Ну прелесть. Теперь придется проверять, не был ли он чем-то болен, чем я заразил одновременно кролей… И не имеем ли мы дело с эпидемией, если уж на то пошло!

Правда, Тея за восемь лет, вроде бы, никого не заразила, но тут может быть другой штамм, например.

— А что это за мелочь в воде? — заинтересованно спросил Элсин.

— Какая мелочь? — удивился я.

— Крошечные живые существа, которые стремительно и хаотично поплыли прочь от издохшего осьминога, — исчерпывающе отчитался наставник.

Ого! Мое зрение этого не улавливало, но улучшенные глаза Элсина справились.

Мы переглянулись.

Что-то же я такое читал про земных моллюсков! Не про всех, но некоторых. Было там про них что-то похожее! Что-то очень похожее! Я даже фильм в детстве смотрел такой, что-то из архива Кусто. Там тоже был дохлый осьминог, точнее, он подыхал в конце.

И тут я как-то разом все понял — мозаика, которую я собирал два месяца, сложилась в непротиворечивую картину. И даже воздействие Жизни, усиливающее симптомы и одновременно помогающее, встало на место кусочком паззла.

Кажется, я знал, как вылечить Тею Нейгарт — причем буквально за пару-тройку сеансов!

Если, конечно, моя догадка подтвердится!

— Ты можешь занавесить окна и закрыть двери так, чтобы снаружи было вообще ничего не видно и никто не мог войти? — спросил я. — Даже если у него есть ключ?

— Хм, — Элсин задумался. — Конкретно эта лаборатория не предназначена для работы с фоточувствительными зельями, так что светоотсекающих штор тут нет, а снимать их в первом корпусе — слишком долго. Но я могу выйти наружу и закрыть ставни. А дверь забаррикадируем столом, проще простого.

Речь шла о тяжелых заслонках, призванных предохранить окна в сезон тайфунов. Который, как я уже знал, должен был наступить на островах еще через два месяца.

— Давай, — сказал я. — Помочь?

— Сам справлюсь. Ты что-то понял?

— Я понял все! — усмехнулся я.

Мне пришлось задержаться в лаборатории дольше назначенного времени. Значительно дольше — я еще сбегал домой, в смысле, на плавучий корабль, потом — обратно в лабораторию… Повезло хоть, что у Элсина в тот день не было занятий в Академии, а его обязанности в лаборатории химерологии отличались определенной гибкостью. То есть он мог помочь мне сварить восстановительное зелье на базе «эликсира молодой весны», чтобы получился не усиленный афродизиак, а именно мощное общеукрепляющее средство.

— Ты не возражаешь, если я все потрачу? — уточнил я. — Я спросил бы «вы с Игнис», но заранее уверен, что ей все равно. А вот у тебя могут быть другие планы на дозу или две.

— Какие другие планы? — чуть удивился наставник. — Другого смертельно больного, порученного нашей заботе, на горизонте не просматривается. И я очень сомневаюсь, что вы с Игнис умудритесь заболеть чем-то, с чем твое или мое искусство не справится и без фергиллиса. Ну а если так случится… — Элсин пожал плечами. — Что ж, тогда и будем думать.

Таким образом к воротам Южной Крепости я подходил во всеоружии. На сей раз Олла меня не встретила — только стражники у ворот. Оллу пришлось искать в ее кабинете: как всегда ближе к вечеру, она там убиралась.

— Извини за опоздание, — сказал я, постучав по косяку. — Но когда ты узнаешь о причине…

— Уверена, что причина у тебя стоящая, — нахмурилась Олла. — Только, Эрик…

— Мэтрессе стало хуже? — сердце неприятно дернулось: вот гадость, если у Теи случился кризис именно сейчас. Но потом понял, что будь ее ненаглядной госпоже плохо, Олла не перекладывала бы так спокойно бумажки.

— Нет, — она вздохнула. — Я очень не хочу тебе выговаривать после всего, чего ты уже добился. Но все-таки ты довольно много отлучаешься в последнее время, а у госпожи так давно не было приступа, что я ожидаю его в любой момент! Я знаю, что ты работаешь с некромантами, но ведь часть работ можно делать и в здешней лаборатории?

— Стой, — сказал я. — Не продолжай. Сегодня был последний раз. Потому что я нашел лечение.

Глаза Оллы расширились.

— Серьезно? — тихо спросила она.

— Да, — ответил я. — Не знаю, как быстро поможет, но я уже проверил: оно безвредное.

Действительно, проверил: на кроликах. Потому и провозился так долго. Эликсир-то мы за час доварили, там не так сложно уже было с готовым зельем «молодой весны».

— И… когда будет готово лекарство?.. — продолжила Олла тем же неверящим тоном.

— Уже готово! — я похлопал по висящей на боку сумке. — Поэтому я и задержался! Знаю, что надо было послать курьера или там химеру с запиской, но азарт взял. Знаешь, как это бывает?

— Знаю, — Олла с расширенными глазами жадно смотрела мне в лицо. — Эрик! Прости! Если сработает — слова тебе не скажу, хоть… не знаю, совсем больше на работу не приходи до конца контракта! Или свою лавку в крепости открой и прямо с порога эликсирами торгуй!

— А я думал, ты рада меня видеть на работе, — весело сказал я. — Хотя насчет второго — кто знает, может, и поймаю тебя на слове! А то мне тут рассказали, что к мэтрессе Бьер многие знатные дамы уже подкатывали — не одолжишь ли, мол, своего целителя или хотя бы его эликсиры на денек-другой?

Олла улыбнулась, но как-то напряженно.

— И что она?

— Она сказала, что за нее муж дела ведет, и отправился к нему. А Элсин умеет общаться со знатными дамами, хотя и не любит. Он всех вежливо завернул, а я вот думаю — не зря ли? Серебро лишним не бывает… В общем, ладно, хватит болтать. Пойдем к мэтрессе Нейгарт.

— Прямо сейчас? — ахнула Олла. — На ночь глядя?

— Она и так восемь лет ждала, — пожал плечами я. — Чего уж дальше тянуть.

Тея Нейгарт находилась, как и почти всегда, в своем подводном кабинете с огромным окном на островной шельф. Здесь было полутемно, но жарко натоплено, а сама мэтресса встретила нас, полулежа на своем изящном диванчике, в раздраженном настроении.

— А, мастер Шелки! — сказала она довольно ядовитым тоном. — Нечасто последнее время вы радуете меня своим вниманием. Уже исчерпали весь свой арсенал? Так быстро?

Тон этот изрядно меня злил… бы. Потому что я узнал Тею достаточно за эти месяцы и отлично слышал за едкой фразой ужас человека, который слишком часто остается с небытием один на один — и вот кто-то поманил надеждой, которую она боялась принять. Кроме того, я давно уже понял, что едкие слова — единственное, что она себе позволяла в плане негативной реакции на окружающий мир. По всей Великой Гавани Тею Нейгарт считали исключительно доброй и милостивой. Она никому и никогда не устраивала неприятностей, от ее имени раздавалась милостыня жертвам землетрясений и извержений, на ее средства содержалась Мастерская ветеранов и даже небольшой детский приют. Правда, всем этим занималась Олла, а не лично Тея, но сама Водница обо всем этом знала и никогда не возражала против этих трат.

Наконец, сам факт, что она продолжала числиться комендантом крепости, несмотря на свое самочувствие, и выполнять хотя бы часть своих обязанностей, тоже говорил о многом.

Эту тонкость с пару недель назад разъяснила мне Игнис — к тому времени Метелица уже достаточно поварилась среди других стихийников, чтобы разобраться в местных раскладах. Дословно она сказала следующее: «На самом деле Фроссен могла бы отозвать пару сильных Водников с дальних островов — пусть и не таких сильных, как Нейгарт, они сумели бы прикрыть дыру, вызванную ее отсутствием. Но пришлось бы кем-то подменять уже их, либо эвакуировать часть населения, либо выписывать Водника из другого мира. А это все хлопотно и сложно. За Водников всегда борьба, а про Ошибку среди Старших миров не самые лучшие слухи ходят… Короче, Фроссен играет на чувстве долга Нейгарт и тянет время, вместо того, чтобы обеспечить ей нормальные условия для выздоровления!»

Держа это все в голове, я подавил раздражение от резких слов Водницы, и сказал:

— Не «исчерпал арсенал», а «подбирал подходящее оружие», чтобы справиться с вашей болезнью. Кажется, подобрал. Причем такое, которое подействует с одного приема. Дальше только реабилитация — в смысле, восстановление. Но легче должно стать сразу же после процедуры.

На лице Нейгарт отразилось безмерное удивление, потом — радостная надежда, а потом — черное подозрение.

— Вот как… — пробормотала она. — И что же это за лечение? Что за процедура?

— Процедура очень недолгая, хотя и технически сложная, — соврал я в последнем пункте: на самом деле все проще пареной репы. — Насколько я могу судить — безболезненная, но после нее ваше тело может долго восстанавливаться, так что придется выпить эликсир, — я достал из сумки пузырек с восстанавливающим зельем на основе фергилиса. — Он довольно редкий, но сам по себе новинкой не является, я его приготовил по уже известному рецепту. Предназначен для укрепления тела. Но вот для процедуры лечения магией перед этим мне придется вас обнять.

— Обнять? — повторила Тея, неожиданно скривившись.

Хм. Я что, настолько ей противен? Или она из тех дамочек, кто испытывает отвращение к мужчинам? Да вроде до сих пор не похоже было…

А может, дело в статусе? Опять же, не похоже.

Тея тем временем почему-то с огромным возмущением глядела на Оллу, почти шипя:

— Я же ясно тебе сказала! Это опять твои затеи⁈

— Нет, госпожа, мои «затеи» тут не причем, — весело ответила Олла. — Я сама первый раз слышу, что Эрику придется вас обнять. Но я бы на вашем месте не сопротивлялась! Честное слово, это далеко не худшее, что может случиться с женщиной!

Тон у нее был игривый, и я вдруг сообразил, что блин, ну конечно же Олла делится со своей «госпожой» очень многим — может быть, вплоть до деталей! Такие манерные девушки как Тея, говорят, за закрытыми дверями и в подходящей компании могут быть настоящими бесстыдницами… ну или я так слышал. Вот еще чего не хватало!

Вообще, если начать обращать внимание на женские сплетни, можно окончательно утратить здравый смысл, веру в людей и самооценку. Так что я постарался удержать морду кирпичом и только сказал:

— Мэтресса, я буду исключительно корректен. Площадь прикосновения может быть минимальной, достаточно, если, скажем, вы положите руки на мои предплечья. Но вы должны стоять максимально близко ко мне.

— Стоять?.. — переспросила Тея. — Стоять… Ладно.

А, она решила, что я собираюсь обнимать ее лежа? Блин, я просто не хочу знать, о чем они с Оллой про меня разговаривали! Неужто Олла изобразила меня этаким сексуальным маньяком, готовым наброситься на все, что движется? Вроде я ей повода не давал… Или давал…

Ладно, ночки у нас бурные были, конечно. И не только ночки. Но в основном-то это она на меня прыгала, а не наоборот!

Так, все, проехали. Несносные девицы совсем сбили меня с настроя. А еще говорят, это мужчины только об одном думают!

Ноль внимания женским сплетням, я сказал! Надо вернуться к серьезным мыслям. Тея все еще умирает — и будет умирать, пока я ее не исцелю. И каждая наша шуточка или недопонимание отдаляют этот момент.

— Олла, помоги мне встать, — Тея сделала глубокий вдох.

Олла подошла к ней. Опершись на ее руку, Тея встала. Сделала несколько шагов ко мне, держась неестественно прямо. Положила обе руки на мои, около локтей.

— Этого достаточно? — спросила она с легкой иронией.

— Да, мэтресса, — вежливо ответил я.

Тея стояла очень близко, примерно на том же расстоянии, на которое я притянул Игнис и Элсина во время нашего похода по лаве — с учетом рюкзаков. Значит, гарантированно в моей зоне контроля. Ох, забросил я тренировки по ее расширению в последнее время — не дело это! Надо исправляться.

Что ж…

Гори, огонь!

Я ощутил, как по всему телу Теи вспыхивают множество крохотных искр — таких, что только в микроскоп и разглядишь. Даже если бы в подводной комнате было совершенно темно, их и то невозможно было бы увидеть — они вспыхивали внутри эритроцитов Теи. И не причиняли ей ни малейшего вреда, как не причиняло мне пламя, которым я выжигал внутри собственного организма опухоль магов Жизни или яд некромантов. Ибо в моей зоне контроля Тея приобретала те же свойства устойчивости к огню, высокой температуре и продуктам горения, что и я. «Волшебные объятия Огня», как выразился Элсин.

Все, почувствовал я, больше направляемому мною Огню нечего жечь. Кроликам ни одному не стало плохо, из чего я сделал вывод, что поврежденные инвазией эритроциты не лопаются от выжигания заразы, высвобождая продукты сгорания и прочий мусор. Они, правда, и работать как полноценные красные кровяные тельца тоже не работают, но за следующие четыре месяца их все постепенно заменят здоровые форменные элементы крови. Не вызывая последнего приступа… В теории. Которую я сам для себя составил. И которую мне нечем проверить без долбанного микроскопа!

Но то, что я выжег причину болезни Теи Нейгарт — это сто процентов. А чтобы приступ, если он все же случится, прошел как можно легче — эликсир на основе фергилиса, который подстегнет клеточную регенерацию в нужном направлении. А энергию для клеток я прямо сейчас залью в её организм максимально мощным для меня воздействие магией Жизни!

— Я… так странно себя чувствую… — пробормотала Тея, схватившись за мои руки.

Я напрягся.

— Слабость? Головокружение? Тошнота?

— В том-то и дело, что нет! — она пораженно взглянула на меня, в полутьме ее голубые глаза сияли. — Меня не тошнит! Ни чуточки! И голова не кружится — даже самую малость! — она отпустила мои руки и решительно шагнула в сторону — но зашаталась, я еле успел ее подхватить.

— Осторожно, мэтресса, — я поднял ее на руки (она была неимоверно легкой, легче менее высокой Оллы) и осторожно положил на диван. — Вы еще очень слабы! Много лет почти не вставали — и тут же прыгать собрались? Придется повременить! И выпейте эликсир для начала, — я протянул ей бутылочку.

Тея сначала тянуть пробку — у нее не получалось, слишком туго для ее слабых пальцев. Я пришел на помощь, снова передал ей бутылочку. Нейгарт выпила, удивленно посмотрела на пустую емкость.

— Неожиданно… вкусно.

— Не все эликсиры горькие, — пожал я плечами. — В данном случае неприятных компонентов не было, и мы с магистром Бьером использовали все наши знания, чтобы не испортить вкус.

— Спасибо!.. — она посмотрела на меня каким-то очень восторженным взглядом. — Мастер Шелки! Прошу, расскажите!

— Что рассказать? — не понял я.

— Как вы нашли лекарство? Что это за болезнь? Что именно вы сделали⁈

Я усмехнулся.

— При одном условии.

— Все, что угодно!

— Вы сейчас позовете служанку, она принесет вам ужин — и пока будете есть, я все вам расскажу. Но вы должны съесть не менее половины того, что будет на подносе.

Тея улыбнулась мне неожиданно нежной, радостной улыбкой, какой я никогда у нее не видел. Ее худое, нервное лицо совершенно преобразилось: вместо красоты мраморной статуи — обычная милая девушка.

— Какие трудные задачи вы задаете! Олла, ты мне поможешь?

— Конечно, госпожа! — Олла шмыгнула носом. — Эрик… прости за сегодняшнее! Ты правда чудо сотворил!

— За что сегодняшнее? — не понял я. А, она имеет в виду свой слабый, «на полшишечки», почти выговор за опоздания? — Пустяки. И чудо еще не закончено, впереди еще много трудного. В смысле, процесс восстановления организма. Так что давай, зови служанку. Твоей госпоже сейчас очень нужны силы.

…— На самом деле я раньше смотрел… просматривал, скажем так, книги о некоторых других моллюсках из других миров, — сказал я. — Не очень хорошо помню, те книги достались мне ненадолго и много времени прошло. Но там говорилось, что некоторые моллюски не различают спаривание и драку. Вернее, как бы это сказать, совмещают. Их конечность может одновременно быть и вместилищем семени. Вонзая такую конечность в оппонента, они оплодотворяют его!

— Если самец дерется с самкой, конечно, — с иронией заметила Тея, осторожно кладя в рот половинку фрикадельки.

— В том-то и прелесть, что не обязательно! Некоторые моллюски — гермафродиты, то есть имеют и мужские, и женские половые признаки. Местные осьминоги из их числа: я их осматривал очень пристально и изучал магией Жизни, различий в половых органах не обнаружил — ни внутри, ни снаружи. То есть когда они дерутся при каждой встрече — это они так спариваются! И победитель не просто так пытается добиться побежденного. Нет, он хочет, чтобы побежденный погиб, после чего оплодотворенное семя вывелось бы внутри его тела, пожрали бы часть тела матери — и осьминожки разлетелись бы. Они при этом, когда они разлетаются, очень маленькие, я ни за что не заметил бы их, если бы не Элсин…

— Элсин? — переспросила Тея.

— Магистр Бьер. Так вот, он заметил мелких существ, отлетевших от издохшего осьминога — и я стал думать, кто же это мог быть. Паразиты? Но если бы вы, мэтресса, заразились от осьминога паразитами, один из антипаразитарных препаратов уже бы вас исцелил. Тогда я подумал: а что если это собственно мелкие осьминожки? Ведь если семя доходит через кровоток моллюска до его женских гениталий, получается, что оплодотворенная икра может оказаться в крови? А где икра, там и зародыши! Профильтровал кровь других осьминогов, проверил Жизнью — и точно, догадка подтвердилась!

На самом деле проверка тем способом, который я описал, потребовала бы нескольких дней: нужно было бы дождаться, пока мелкие осьминожки наберут массу и станут различимы глазом хотя бы в увеличительное стекло. Поэтому я поступил проще: попросил Элсина надежно заблокировать лабораторию и от света, и от посторонних случайных посетителей — и просто задал своему Огню цель: сжечь всех осьминогов того же самого вида, что и большие осьминоги, в заданной области. При этом я не был уверен, что получится «навести» Огонь на мишень, которую сам не наблюдал и не изучал — это вам не отлично видимые крокодилы на пляже! Когда Глерви устроила свою «засаду», у меня вышло выжечь из воздуха неощутимый токсин без вкуса, цвета и запаха — но только потому, что я сам им траванулся и отлично прочувствовал его действие с помощью магии Жизни.

Однако избирательное выжигание осьминогов сработало исправно. Думаю, как раз из-за того, что я физически видел «мамаш». Спалил мелочь сначала в аквариуме (искры прямо в воде вспыхнули!), потом — в крови нескольких кроликов, которым мы поочередно ввели кровь другого (живого) осьминога. И ни один кролик не «приуныл». Аллилуйя!

— То есть в крови госпожи все время жили… мелкие осьминожки? — охнула Олла.

— Не совсем, — покачал я головой. — Там жили оплодотворенные яйца, — на самом деле не «яйца», а зиготы, но я не буду пугать их этим словом. — Они совсем крохотные, мельче даже самых мелких осьминожек, но все равно способные двигаться и заражать кровь. Если я верно понимаю, в крови осьминогов эти яйца могут существовать десятилетиями или даже… ну, столетиями, наверное, если самые крупные осьминоги живут так долго! В общем, всю жизнь. И с каждой дракой, с каждым ранением их становится все больше — причем они приобретаются от разных «отцов», конечно же. Тело осьминога считает их «своими» и не отторгает. Они начинают расти и размножаться только с гибелью осьминога-мамы. Ну или в моем случае, когда я полечил осьминога Жизнью, то стимулировал развитие этих зародышей, они начали развиваться в еще живом теле, уничтожили… м-м-м, мельчайшие частицы крови, из которых вышли, и осьминог погиб — просто задохнулся. С мэтрессой Нейгарт всякий раз во время приступа происходило именно это: очередная партия яиц своим ростом разрушала те же самые частицы крови, и мэтрессе переставало хватать воздуха и другого питания.

Еще одна деталь паззла: именно поэтому приступы происходили с периодичностью в три-четыре месяца. Эритроциты живут около ста двадцати дней, когда случалась их массовая гибель, гнездящиеся там зиготы выходили — и иммунная система начинала их кошмарить со всей дури. Опять же, с осьминогами в дикой природе этого явно не происходит: вот не помню, у них то ли иммунитета совсем нет, то ли, может, их иммунка не реагирует на зиготы, как я сказал Тее ранее? В общем, именно поэтому Тея испытывала чарующие симптомы, напоминающие малярию. Затем осьминожьи зиготы прятались в другие эритроциты, и цикл начинался сначала.

Хотя… Надо сказать, когда мы с Элсином раскрутили эту схему, я вдруг понял, что на деле с осьминожками происходило то же самое: каждое воздействие Жизнью заставляло зиготы расти и развиваться, чего они в норме в живом осьминожьем теле не делали! Рано или поздно эти клетки начали бы делиться, образовывая зародышей, которые войти обратно в эритроциты уже не могут — и итог был бы печален. Лихорадка, которую не остановить, тромбы, обширный сепсис… Едва ли Тея это пережила бы, даже с самой квалифицированной помощью!

Причем времени оставалось, по моим ощущениям, совсем мало: может, как раз пара-тройка генерализованных сеансов лечения Жизнью! Хорошо, что я ни разу не лечил ее так, ограничиваясь стимуляцией костного мозга! Бешеное везение. Плюс стоит похвалить себя за осторожность — если бы не помнил все время, что доктор-то я не настоящий, и не следовал бы прежде всего правилу «не навреди», то своими руками ее бы и добил.

А если бы я не явился на Ошибку-5, это с гарантией сделал бы какой-нибудь жизнюк из Старших миров, пусть хоть трижды и четырежды алхимик.

Но об этом я, пожалуй, сейчас рассказывать не буду. Может быть, потом.

— Удивительно… — пробормотала Тея. — И вы… что вы с ними сейчас сделали?

— Уничтожил их магическим воздействием, — сказал я. То бишь сжег Огнем, но это тоже оставим за кадром. — От них, по идее, ничего не должно остаться, но возможны еще какие-то продукты жизнедеятельности, которые будут вызывать реакцию вашего тела. На этот случай — лечебный эликсир. К тому же, ваш организм в принципе в очень плохом состоянии. Не хочу, чтобы вы еще полгода приходили в себя. Этого эликсира у меня осталось еще только четыре дозы, но, думаю, хватит для полного восстановления.

— Осталось всего четыре дозы? — Тея нахмурилось. — А еще сделать?..

— Тут ингредиенты с фронтира, из мира, из которого мы пришли, — пояснил я. — Магистр Бьер не уверен, чем из местного можно заменить, это сугубо наша разработка… в смысле, магов нашего мира. Хотя наверняка есть аналоги, я поспрашиваю вашего бывшего лекаря, мастера Ленсмана. Наверняка он что-то сможет посоветовать.

— Спасибо вам, мастер Шелки, — тихо сказала Тея. — Даже если… даже если все-таки не поможет… Несколько часов, несколько дней, когда я чувствую себя здоровой — это уже невероятно прекрасно!..

— А вот не надо этого, — нарочито сурово произнес я. — Неужели вам так нравится ощущать себя главной героиней безысходной трагедии? Трагедия кончилась, мэтресса. Лечение сработало, вы поправитесь. Теперь уже осечек быть не может. Ну разве только вот прямо сейчас какое-нибудь чудовище из бездны опять вынырнет…

Уп-с, зря я это сказал: лицо Теи отчетливо побледнело, глаза расширились.

— Не бойтесь, не вынырнет! — пришла мне на помощь Олла. — Ну о чем вы! Все знают, что чудовища выбираются из глубин только после извержений вулканов, а они в основном случаются во время открытий порталов. А портал-то закрыт, Укротитель вулканов еще не явился. Так что едва ли что-то произойдет. Вы успеете выздороветь и следующее цунами встретите во всеоружии!

— Да, как раз к дегустации маринованных химер будете уже полностью здоровы, — подтвердил я, чтобы загладить свою оплошность.

Все-таки в Тее на удивление много детского: она тут же живо отреагировала, что это за химеры такие — и пришлось рассказывать. Водница весело засмеялась: у нее оказался очень приятный, звонкий смех. И сказала:

— А что? Обязательно приду! Если это такой необыкновенный вкус! Где вы будете проводить эту дегустацию?

— Еще не знаю, — сказал я. — Думал, возле лаборатории химерологов, на пирсе. Или, может…

— Где бы ни проводили — приду, — подтвердила Тея. — И закажу несколько для своего стола, можете быть уверены!

Этой ночью Олла живо показала мне, насколько благодарна — все мои уроки применила (она и правда была очень неопытна, мне пришлось ее многому учить), еще и от себя добавила фантазии! Все-таки она очень сообразительная. Мне сразу стало понятно, как дочка обычного фермера смогла сперва обучиться премудростям личной служанки благородной госпожи (насколько я знаю, там тоже тонкостей миллион), а потом и обязанностям, фактически, коменданта крепости.

— Смотри, я подумаю, что ты в меня влюбилась, — в шутку сказал я в какой-то момент, впечатленный ее стараниями.

И тут же подумал: почему я это сказал? Сам, что ли, влюбляюсь?.. Если так, то дело хреново — я не собираюсь оставаться на Ошибке, а Олла едва ли пойдет со мной, бросив «госпожу»!

Но Олла только усмехнулась.

— Ну уж нет! Просто показываю тебе… некоторую часть моей благодарности. А любовь… Знаешь, это все осталось где-то с подростковыми грезами.

Почему-то мне стало почти обидно, хотя часть меня вздохнула с облегчением.

— И о чем грезят в юности девочки на Ошибке-пять? — спросил я, чтобы заглушить эту непонятно откуда вылезшую обиду.

— Да о том же, о чем и везде, наверное… Я лично фантазировала, что вот явится юный и прекрасный маг Огня инкогнито, я окажу ему какую-то услугу, он влюбится — и заберет меня с собой в старшие миры вместе с госпожой.

Я мысленно удивленно хмыкнул. Надо же.

— А сейчас? Согласна на мага Жизни?

Блин, серьезно, что за формулировку я выбрал⁈ Можно подумать, я приглашаю ее с собой в старшие миры! А я ведь не?.. Или да?.. Нет, так-то, я бы и не возражал, пожалуй. С Бьерами Олла бы тоже наверняка поладила. Но все упирается в мэтрессу Нейгарт.

Олла засмеялась.

— Лишь бы не некромант! Фу! — тут ее реально передернуло.

— Серьезно? — удивился я. — Ты реально всех некромантов не любишь? Но ты же не возражаешь, что я с ними работаю?

— Ну… нет, против всех ничего не имею. Твой магистр Бьер, наверное, нормальный… — с сомнением произнесла Олла. — Но он ведь молодой еще, так? В смысле, действительно молодой, а не только молодо выглядит. А вот старые… — тут ее передернуло еще раз. — Или это у меня дурной опыт… Ты знаешь, что у меня главный химеролог много лет тело купить пытается?

— Да, ты говорила, — вспомнил я, — но не говорила, что это главный химеролог. Рюдин, да?

— Ага, он. Ладно бы просто умертвие хотел сделать — может, я бы и написала завещание в его пользу, мне-то что с того? Убить меня он по своему Кодексу не может досрочно, а после моей смерти мне все равно, что будет с моими костями. Почему бы и не подзаработать?.. Если бы семья была, которая могла бы это умертвие потом увидеть, — другое дело, но я-то думала, что все… — Олла нахмурилась, тряхнула головой. — Ладно, дело прошлое! Короче, когда он мне рассказал, для чего именно он хочет меня использовать!.. Ой, нет. Я думала, что я теперь тертая столичная тетка, еще и не к такому привыкла, но… ни в коем случае! И вот тогда я поняла, что от человека, который способен такое придумать, надо держаться подальше!

— Надо же, — я против воли заинтересовался. — И что же там такое?..

— Не сейчас, ладно? — улыбнулась Олла. — Настроение себе испорчу! Лучше сам у некромантов спроси, наверняка кто-то знает, чем их шеф занимается.

— Да я у самого Рюдина спрошу, вообще без проблем. Обычно некроманты любят поговорить о своих проектах.

— Вот так новость! Он с тобой общается? Он же очень высокомерный!

Я пожал плечами.

— Вот настолько я хорош.

Олла засмеялась.

— Еще как хорош!

И накинулась на меня снова.

Олла была исцелена, Тея — практически тоже. То есть уверенно двигалась на поправку: с последствиями длительного истощения организма приходилось еще бороться, плюс ждать окончательной «пересменки» красных кровяных телец — пока этого не произойдет, на свои полные сто процентов даже с магией она не выйдет, тут уж ничего не сделаешь. Пожалуй, на Земле какой-нибудь передовой научно-исследовательский центр мог бы собрать установку на основе аппарата для гемодиализа, которая фильтровала бы эритроциты, деформированные из-за поражения осьминожьими зиготами-инвазирами. Но без веской причины делать это все равно не стали бы. Потому что естественный процесс по-любому будет менее травматичным и стрессовым для организма мэтрессы Нейгарт. Так что оставалось только ждать. А у меня, соответственно, внезапно освободилось время.

Олла, верная своему слову, заявила, что я могу полностью располагать собой и приходить в Южную Крепость разве что за зарплатой раз в неделю.

— Вот еще, — отмахнулся я, — у меня тут есть и другие пациенты. Но, если ты не возражаешь, я действительно сейчас уделил бы больше внимания дополнительным проектам.

— Я же сказала, — тепло улыбнулась мне Олла.

Пользуясь тем, что мы были наедине, я поцеловал ее в висок.

— На ночь буду возвращаться в любом случае, — пообещал я. — Хочешь — приходи.

Действительно, что мне делать в нашем плавучем доме, когда Элсин с Игнис уехали? Смысла туда возвращаться даже на выходной я теперь никакого не видел, разве что красивым видом из окна полюбоваться. Так из крепости вид не хуже. Опять же, Глинку таскать туда-сюда мне не хотелось: он обжился в крепости и выбрал себе себе постоянный насест под потолком моей спальни.

— Это мне еще не скоро расхочется! — засмеялась Олла в ответ на мое приглашение.

Встречались мы по-прежнему всегда только у меня в спальне, примыкающей к кабинету и лаборатории: Олла приходила часов в девять вечера и уходила обычно за час до полуночи или чуть раньше.

На самом деле я проводил в крепости по крайней мере половину рабочего дня: лаборатория здесь действительно была превосходно оборудована по здешним меркам, да и «других пациентов», в лице бойцов крепости и другого персонала, а также членов их семей тоже никто не отменял. «Члены семей», кстати, нарисовались как-то внезапно, и я неожиданно для себя обнаружил, что веду даже две беременности. К счастью, довольно благополучных. На самом деле хороший опыт: когда выполню свое обещание Игнис, придется ведь контролировать процесс и дальше. Почему бы не потренироваться сейчас на в целом безразличных мне людях?

Правда, когда ко мне в кабинет стали стучаться «знакомые» и «друзья», я решительно провел черту и стал брать за приемы плату. А то нефиг тут. Поток страждущих несколько сократился, но не иссяк.

Вторую половину рабочего дня я мотался либо в Мастерскую ветеранов, разбираясь со шрамами (процесс шел, хотя не так быстро и легко, как мне бы хотелось). Либо — в химерологическую лабораторию. Разработка маринада для химер интересовала всех сотрудников, у которых имелись живые тела, так что у нас с Розеном образовалось даже больше помощников, чем было нужно! И хорошо. Чем больше у меня будет знакомых и, скажем так, союзников среди некромантов, тем легче я смогу осуществить свой следующий проект, для которого я пока только план набрасывал — немертвые протезы.

Так-то мы такое делали еще в Руниале на лабораторных: умертвить у животного только конечности, скажем, и управлять ими отдельно. Проблема в том, что животное после этого недолго живет: попавшие в живую кровь мертвые ткани и консервант, даже если взять самый щадящий, все равно отравляют организм. Но, допустим, можно пойти другим путем и не сшивать живую и мертвую плоть напрямую, а сделать некий интерфейс из кости или даже дерева. Вот только через этот интерфейс все равно придется соединить живые и мертвые нервы, чтобы человек мог этой конечностью двигать… та еще задачка. Или каким-то образом «обучить» некроконечность считывать микродвижения мышц живой конечности, как это делают хорошие сенсорные протезы у меня на родине, и подстраиваться под них? Но для этого что, мозг в руку вживлять?

Сложно, короче говоря, но если удастся — насколько же я двину медицину в мирах Империи!

Рюдин тоже заглядывал поглядеть на наши эксперименты, кривился, один раз даже втянул носом воздух, заинтересованно задал один-два вопроса, взял образец и попробовал его на язык. Мы как раз замариновали для пробы не привычную огромную некрохимеру, а рыбку из породы лососевых поменьше, причем мозги ей не корректировали. Просто законсервировали и заставили энергично плавать кругами по бассейну с морской водой несколько суток, чтобы посмотреть, что в итоге получится.

Ее-то Рюдин и попробовал, после чего сказал, что «не так плохо, как ему представлялось», но тут же сделал замечание, что при масштабировании вкус неминуемо изменится.

Я решил воспользоваться случаем и расспросить главного химеролога о его любимом долгосрочном проекте — том самом, для которого он пытался «завербовать» Оллу. От его подчиненных я уже знал, что там что-то, связанное с созданием некого «супер-некро-конструкта» из отдельных частей, что-то вроде монстра Франкенштейна. Честно говоря, ничего удивительного я в этом не видел: довольно стандартная практика для некромантов. Но у Рюдина была своя «фишечка»: он как-то хотел соединить в этом некроконструкте части мозга от разных людей и заставить их реально думать, а не просто функционировать согласно программе. Настоящую личность, что ли, создать пытался, хотя вроде как считается, что это невозможно?.. Тут ни один из других химерологов не мог мне дать внятного ответа, так что я ждал оказии спросить у самого Рюдина.

И мне повезло — он сам первый об этом заговорил. Правда, своеобразно. Как раз в тот день, когда попробовал наш первый результат с маринадом на вкус.

— Шелки, — сказал он мне, — слухами земля полнится. Все только и говорят, что ты исцелил Оллу Мадсен, а мэтрессу Нейгарт то ли уже тоже исцелил, то ли вот-вот исцелишь.

— Так и есть, — сказал я. — Для мэтрессы Нейгарт прогноз благоприятный, госпожа Мадсен вот уже пару недель как полностью здорова. Вы с ней еще не сталкивались?

— Мы редко пересекаемся, — скривился он. — Как я понимаю, последствия ожоговой болезни перестали отравлять ее организм, и ее ожидаемый срок жизни следует скорректировать в сторону увеличения?

— Если не будет несчастного случая или тяжелой болезни, — сказал я деланно равнодушно. — В остальном — да, мне удалось по большей части убрать долгосрочные последствия.

— Вот как, — так же равнодушно отозвался Рюдин. — Значит, мне придется подождать подольше. Ну ничего.

— Прошу прощения, господин главный химеролог, — я понял, что случая лучше мне не представится. — Заместитель коменданта говорила мне, что вы хотите получить от нее согласие на использование ее тела после смерти для какого-то эксперимента. Мне стало любопытно, о каком эксперименте идет речь. Если у вас есть минутка…

Рюдин поглядел на меня тяжелым взглядом.

— Едва ли ты в состоянии оценить нюансы, — сказал он холодно. — Но что ж, изволь. Я поставил задачу объединить разумы легко обучаемых и интеллектуально высокопроизводительных индивидов в единый конгломерат, способный обрабатывать большие объемы информации, быстро отвечать на вопросы, делать аналитические справки, исходя из нечетких данных, и вообще серьезно облегчить исследователю его работу!

Ого. То есть, грубо говоря, он хочет создать суперкомпьютер на базе человеческого мозга? Супермозг в банке, как в старой фантастике?

— И поместить его в некроконструкт? — уточнил я. — Или просто снабдить некими средствами ввода-вывода информации — скажем, глазами и ртом, подключенным к воздушному мешку для речи? И оставить плавать в емкости с консервантом?

Взгляд Рюдина вспыхнул энтузиазмом.

— Однако! — проговорил он. — Впервые вижу, чтобы кто-то оценил эту идею с первой фразы! Идем, покажу свои наработки.

Сказал он это без тени вопроса в голосе, словно то, что я откажусь, даже не приходило ему в голову. Впрочем, тут он был прав — отказываться я бы и не подумал в любом случае!

Так я получил весьма занимательную двухчасовую экскурсию по личной лаборатории Рюдина — и предложение также завещать свой мозг для экспериментов, если вдруг гибель застанет меня на Ошибке-5. Я вежливо сказал, что подумаю над этим.

Очень понимаю Оллу. Меня сама его затея не сильно отпугнула, но такой утилитарный подход к самому драгоценному для любого мыслящего существа — накопленному опыту и знаниям — все равно напрягает. В смысле, так-то идея ничего, но отдавать на поругание собственный мозг я бы тоже, пожалуй, не стал.

Однако такие люди нашлись: в коллекции Рюдина имелось уже шесть любовно законсервированных мозгов, как он сообщил, собранных у исключительно талантливых людей. «Некоторые сперва долго отказывались, — сказал он, — но постепенно пришли к пониманию, что плоды их прижизненных усилий все равно после их смерти никто не оценит так, как я. Так что и ты тоже подумай».

Речь, достойная сумасшедшего ученого. Да и ряд мозгов в прозрачных емкостях на полке, каждый аккуратно подписанный именем, фамилией и короткой биографической справкой…

Но страха я не испытывал. Во-первых, мой Огонь всегда со мной, во-вторых, Рюдин не походил на маньяка, нашедшего ради своих исследований лазейку в Кодексе. Скорее, он действительно «подзабыл, что значит быть человеком». Я неоднократно слышал, что со старыми некромантами такое происходит — вот и увидел теперь процесс в развитии, так сказать.

Бонусом от этой истории стало благосклонное отношение главного химеролога.

— Признаться, сперва я не понимал, что заставило Бьера сделать тебя личным учеником, — задумчиво сказал он. — Теперь понимаю. Хм. А ты в его пользу, случайно, завещание не оставлял? А то хороший лабораторный ассистент может быть буквально на вес золота… Ну ладно, на вес серебра, — и поглядел на меня с намеком.

— Нет, — сказал я. — И не планирую.

— Ну, в общем, подумай на досуге.

История с маринованием химер имела неожиданные последствия.

Слухи об этом проекте разбежались по всему городу, и как-то неожиданно оказалось, что речь идет о самом модном событии месяца! То есть Рюдина, Розена и даже скромного меня внезапно начали осаждать люди, требуя рассказать, где и когда это будет проводиться. Первый визит от такой дамочки, которая, вообще-то, явилась в крепость за «омолаживающим зельем» (то есть моей мазью от морщин) и подняла хай у ворот, потому что ее не пустили, стал для меня полным сюрпризом. Потом была другая, и третья… и всех интересовало, когда и где пройдет дегустация!

Мне пришлось являться к каждой — аристократки все же, не хрен чихнул! — продавать им мазь и довольно долго выпроваживать, сообщая, что я пока сам не знаю насчет дегустации, но когда узнаю — повешу объявление на доске около рынка. Обычное место, где в Великой Гавани сообщали обо всех важных событиях! Правда, места там были платные, но я уже решил, что раз такое дело, за визит на дегустацию тоже надо будет деньги брать. Поставлю ящик с витиеватой надписью «кто положил меньше серебряного — тот лох». Естественно, в другой формулировке. Пусть аристократы раскошеливаются.

Короче, время это отнимало.

— Да уж, Эрик, думаю, тебе и в самом деле пора поймать меня на слове, — решила Олла. — Давай перенесем твой кабинет и лабораторию. Бывшая оружейная сейчас свободна. С тех пор как новую построили, туда всякий хлам складывают. Разгородим надвое, и получится не меньше места, чем у тебя сейчас. Она выходит во внешний двор, туда я богато одетых посетителей, так и быть, распоряжусь пускать. Некоторое нарушение устава, конечно, но, думаю, мэтресса Фроссен не будет возражать — в свете излечения Теи. Хотя если крупно проштрафимся, она нам и эту мелочь припомнит, — тут рот Оллы скривился.

— Давай перенесем, — согласился я. — А что, мэтресса Фроссен самолично командует всеми войсками острова? У нее нет какого-то… не знаю, главного генерала или адмирала?

— Столичные крепости, как и все остальные военные подразделения и объекты, находятся под началом у герцога, — заметила Олла. — А конкретно нами командует его маршал, господин Крейц. И так-то, номинально, меня на должность утверждал именно его светлость, а вот госпожу — уже мэтресса Фроссен. Но это действительно формальность. Его светлость Олтоф не интересуется «делами стихийников». А маршал Крейц ни за что в жизни не пойдет против Фроссен. Так что на практике как мэтресса Огня скажет, так и будет.

Я подумал было, что это не слишком хорошо говорит о местной Огневичке: вместо того, чтобы доверить вооруженные силы профессионалам, она старается самолично лезть во все, едва ли имея должный боевой опыт. Однако тут же сообразил, что ударные возможности самой Фроссен, вероятно, превышают любой средневековый флот или армию — даже если бы тут имелось огнестрельное оружие! А уж без него — и вовсе никакого сравнения. Да что там. Даже я, пожалуй, мог бы вынести в одну каску довольно приличную боевую группу. Если же меня будут охранять хотя бы Элсин с Игнис — или пусть только один Элсин! — и вовсе получается имба. Также нужно учесть, что Фроссен знает куда больше магической теории, куда опытнее меня, да еще, судя по всему, владеет телепортацией без осечек. Получается ультимативное оружие, которому обычным воякам просто нечего противопоставить!

Да и особо важных задач для военных тут особо нет, разве что бандитов да пиратов гонять. Так что тот факт, что в деле управления войсками местный герцог не рискует идти против мэтрессы Фроссен, насквозь логичен. Видимо, в моем предыдущем мире, пять-триста один, дело обстояло несколько иначе: там именно у обычных, не-одаренных вояк, дел было больше, оборона фронтира зиждилась в основном на них да на некромантах. Очень вряд ли, что мэтр Хорн реально вникал во все или всем управлял! При всей его разбойничьей внешности, он не походил на «эффективного менеджера». Да и, когда я сталкивался с нашими служаками в Ичир-Карсене, то частенько поминались имена короля, его конюшего и маршалов (обычно в матерном ключе), но ни разу никто не упомянул Хорна. Ни руганью, ни похвалой. А тут, на Ошибке, ситуация совсем иная, и роль армии и флота — действительно, фактически, работать обслугой при стихийных магах!

Причем концентрация этих стихийных магов в Великой Гавани менее плотная, чем в Руниале: Фроссен была вынуждена разослать больше Воздушников и Водников по островам для защиты тамошних поселений. В результате она и физически может контролировать всех, кто остался в столице — и, с другой стороны, вынуждена это делать. В отличие от Хорна, который, по моему ощущению, тех же Воздушников вообще не трогал: Метелица с ним еле пересекалась.

Интересно, какая ситуация в целом для Империи более типична, первая или вторая? Или вообще везде по-разному?

Пока я об этом думал, Олла продолжала рассуждать.

— … Думаю, не составит труда получить разрешение. Что ты думаешь, Эрик?

— О чем? — уточнил я. — Извини, выпал из беседы.

— Ничего, — Олла махнула рукой. — Я рассуждаю, что дегустацию маринованных химер вполне можно провести если не в самой крепости, то на пирсе рядом с ней. Вы же их прямо из воды будете доставать?

— Да зачем, — удивился я, — в бочках привезем.

— Ну, в бочках! А как же зрелище? Я бы, знаешь, как сделала? Чтобы они прямо из моря на сковородку прыгали!

— Да зачем на сковородку, они же уже готовы, — я посмотрел на Оллу другими глазами. У нее, оказывается, есть жилка шоумена-маркетолога! — Можно прямо сразу на разделочную доску.

— Хм. А разделаться сами они не могут?

— Увы, — я покачал головой. — Это надо снабдить химер руками, а такое помешает им плавать.

Олла хихикнула.

— Все равно зрелище будет потрясающее! Полгорода соберется. Ты думал уже в первые ряды билеты продавать? Я обеспечу охрану — только сделай отчисление на нужды гарнизона.

Говорю же, жилка маркетолога. А бочки все равно понадобятся, только с чистой водой. То, что поплавало около городских пирсов, без тщательной промывки я и сам есть побрезгую, и другим не дам. От такого улова не только пронести может — натуральную дизентерию того и гляди подхватишь, если не чего похуже!

Так незаметно получилось, что Олла в дополнение к своим обязанностям в крепости взяла на себя и подготовку нашей маринадной дегустации. И та прошла без сучка без задоринки! День выдался солнечный и ясный, прибыло довольно много портшезов со знатными дамами и господами, а уж когда из крепости выплыло кресло с синими занавесками и оттуда появилась поздоровевшая Тея Нейгарт — это и вовсе произвело фурор! Вряд ли многие знали Тею лично, но слышал о ней весь город.

Выглядела она теперь совсем по-другому. Бледность и худоба до конца не прошли, но девушка теперь гораздо меньше напоминала изможденный призрак. Просто хрупкая, не совсем здоровая — но сияющая радостной улыбкой — барышня. Улыбка действительно преображала ее лицо. Да и манеры Теи полностью изменились. Она по-прежнему ходила и двигалась неторопливо, что резко контрастировало с четкими, быстрыми и экономными движениями Оллы, но теперь в ней появилась некая плавность, которая у меня вызывала ассоциацию чуть ли не с балетом. Кроме того, для этого события она приоделась: нацепила гораздо больше украшений, чем обычно (золото — тяжелое, носить его непросто), убрала волосы в высокую прическу. Когда три химеры, повинуясь сигналу одного из некромантов, выпрыгнули из воды и шлепнулись на разделочную доску, стоящую на пирсе вплотную к воде, Тея зааплодировала, и браслеты на ее тонких запястьях мелодично зазвенели.

Должен, правда, заметить, что для этого представления мы использовали не совсем стандартных химер. За две недели большая, хорошая химера не выработает свой ресурс до того, чтобы ее пора было утилизировать — консервант не успеет превратиться в маринад. Так что мы «считерили» и замариновали тоже лососевых, побольше размером, чем тестовые образцы, но поменьше, чем «боевые» марлины. После чего некроманты уже отработанно велели им непрерывно плавать туда-сюда — и за неделю довели до съедобного состояния.

В общем, представление удалось. Мои ассистенты (два относительно молодых некроманта, те, что с еще живыми телами) и Розен показали себя с самой лучшей стороны. Розен вообще держался гоголем, встретил Тею как хозяин мероприятия, склонился к ее руке, очень громко, так, чтобы слышали все, рассказал ей о свойствах химер и о том, какие специи пошли в рецепт…

Рыбаки, напуганные мною, на дегустацию тоже явились: стража их пропустила, поскольку я предупредил загодя. На сей раз мужики оделись нормально, в чистое, и впечатление оборванцев не производили. Химер они пробовали первыми, с ужасом на лицах, но потом выражение их лиц менялось.

А вот Тея изволила откушать поданную ей на фарфоровой тарелочки рыбку с таким видом, будто она ребенок, и ей принесли деньрожденный тортик. И очень мило поблагодарила некроманта, который поработал официантом. Бедный парень аж покраснел — ну да, живое тело ведь, не справился с собой. Обаятельная она все-таки. Чем дальше, тем больше я начинал понимать, что привязанность Оллы к «госпоже» — это не просто привычка. В Тее действительно было много такого, что стоило любви и что хотелось защищать.

Никаких серьезных проблем на дегустации не произошло, мне даже удалось подзаработать, хотя лично моя выручка составила не так много — большая часть ушла некрам и Розену. Поэтому когда на следующий день меня разыскал в крепости личный слуга мэтрессы Фроссен и велел немедленно явиться к ней на аудиенцию, я немало удивился и даже несколько напрягся. С чего бы это? Если бы я умудрился вызвать недовольство мэтрессы Огня, меня бы уж, наверное, сразу попытались бросить в какую-нибудь темницу. Но это все равно маловероятно: никаких проступков я за собой не числил, наоборот, везде молодец. Хм. Или меня «спалили»? Но тогда нужно посылать «брать» меня отряд некров с ядами под покровом ночи, не меньше!

Да не, глупость, конечно. Если бы Дагмар узнала о моем Огне, достоверно зная, что я реально практикую магию Жизни, она бы сложила два и два. И явилась бы лично приветствовать идеального мага Огня. С поклонами, похвалами и прочими танцами с бубном. А потом очень вежливо и очень настойчиво потащила бы меня за собой в Метрополию, наплевав на Ошибку-5 с её проблемами и вообще на все остальное. Сдавать с рук на руки Императору, который, конечно, за такой подгон не поскупится отсыпать пряников. И я бы пошел, потому что попытка сопротивления в этом случае сделает меня приоритетным врагом всей Империи и императора лично. С во-о-от такенной мишенью на спине! Если этот вариант рассматривать, то отряд некров с ядами как-то меньше пугает как перспектива. А вот в случае добровольной явки есть шанс договориться… наверное.

Во всяком случае, чем больше я узнавал о системе имперского управления, тем больше убеждался в ее исключительной прагматичности в отношении стихийных магов. Любой маг — это ресурс. Чем более сильный маг — тем более ценный ресурс. Магов можно и нужно ограничивать, окружать всевозможными системами сдержек и противовесов, или вовсе сажать на короткий поводок, как некромантов — но при этом использовать и в хвост и в гриву. Так что в случае вскрытия моего инкогнито я опасался не скоропостижной гибели по принципу «нам конкуренты не надобны», а скорее попытки плотно взять меня в клещи и припахать, захватив близких мне людей в заложники с одной стороны и поманив вкусной морковкой с другой.

Но это так, разминка благоприобретенной на фронтире подозрительности. Скорее всего, приглашение вызвано тем, что я вылечил Тею. Небось, переманить к себе попробует как лекаря! Хм. Это сильно нарушило бы мои планы — в свите Фроссен я точно не буду пользоваться той же свободой, что и в Южной Крепости. Но, скорее всего, если я откажусь, настаивать Фроссен не будет — зачем бы ей? Да и не станет портить отношения сразу с Нейгарт и с Метелицей!

Однако речь пошла совсем о другом.

Доверенный слуга провел меня через всю резиденцию в рабочий кабинет Дагмар Фроссен — просторную комнату с видом на море, монументальным столом и элегантными креслами для посетителей. Мне в одно из кресел сесть не предложили, сама же хозяйка резиденции встречала меня сидя. Но одета была теперь менее пафосно, чем я помнил: в почти что простое темно-бордовое платье с длинным рукавом. Ну да, она же, как и я, не потеет, и жара ей не страшна.

Кроме меня и нее в кабинете оказались чуть нервничающий Розен и знакомый мне в лицо, но не по имени некромант из свиты Фроссен — видать, охрана.

— Добрый день, мастер Шелки, — произнесла госпожа Фроссен неторопливым благосклонным тоном. — Мастер Розен сказал мне, что именно тебе принадлежала идея мариновать некромантских химер? И именно ты помогал ему разрабатывать маринад?

— Да, мэтресса, — я поклонился, отвечая на вопрос. Как говорил какой-то литературный персонаж, убей бог, не помню какой, «спина не отвалится». Лучше лишний раз поизображаю болванчика, чем вызову вопросы к своей сословной принадлежности! Опять.

— Похвально… — протянула она. — И мэтрессе Нейгарт, врученной твоим заботам, значительно лучше. Я очень рада. Подойди-ка.

Я подошел к мэтрессе, как она просила, и тут же испытал легкое чувство неловкости. Мне понадобилась целая секунда, чтобы осознать: я теперь практически навис над сидящей Огневичкой, а телохранитель-некромант смотрит на меня не то чтобы с угрозой — скорее, изумленно. Тут я сообразил, что нарушаю этикет, и опустился на одно колено, еще и поклонился. Блин, ведь только что хотел вести себя максимально подобострастно!

— Неврничаешь? — усмехнулась Фроссен, по-своему истолковав мою заминку. — Ну ничего, в твоем возрасте простительно, особенно после воспитания на фронтире. Успеешь еще пообтесаться. Твоя госпожа тоже отличается очаровательной непосредственностью манер, — это она Метелицу, конечно, имеет в виду. — В остальном же ты очень талантливый мальчик, мастер Шелки, очень. Маленький знак моей признательности… Протяни руку.

Я стоял, все еще опустив голову, так что послушался «вслепую». И в мою ладонь упало что-то теплое, тяжелое и маленькое. Перстень, что ли, со своей руки сняла?.. Точно! Перстень! Да еще с красным камнем — рубин, должно быть? Или топазы тоже такие бывают?.. Да нет, ха, это же кристалл Огня! Правда, непрозрачный, они ценятся меньше. Но все равно дорогая цацка получилась! Знак благоволения прям.

Я тут же начал льстиво благодарить, но Фроссен жестом заставила меня замолчать.

— Недавно нам удалось открыть портал на четверть мощности. Достаточно, чтобы передать сообщение на ту сторону и получить ответ, — продолжила Фроссен. — Вскоре явится Укротитель вулканов, чтобы обеспечить возобновление его работы. Через неделю, если все пойдет по плану. Я ждала этого визита двадцать лет. Укротители вулканов — редкие мудрецы, даже среди магов Огня Метрополии их мало. Того, кто явится сюда, зовут мэтр Ихси. Мои самые свежие сведения о нем — пятилетней давности, но тогда он был известен своими изысканными вкусами в яствах и любовью к хорошему столу. Постарайся угодить ему вместе с мастером Розеном, мастер Шелки. Тогда моя благодарность будет еще более зримой. Ожидаю, что ты с мэтрессой Нейгарт войдешь в мою свиту во время встречи мэтра Ихси, раз уж теперь она в состоянии покинуть крепость!

Ну что ж. Я же хотел поближе поглядеть на работу других магов Огня? Вот, похоже, теперь нагляжусь.

— Насколько же тут… все иначе, — пробормотала Тея, оглядываясь вокруг.

Площадка раскопок — она и есть площадка раскопок. Куча кусков пемзы и туфа, ровно пробитые в наростах лавы и прессованном минеральном пепле квадратные выемки размером с целые залы. Куски мраморного пола и перекрытий, под которыми раньше дышал жаром подземный огонь, валяются просто на земле, покрытые сажей и пылью. Колонны и куски стрельчатых арок торчат из этого всего, словно печные трубы на пепелище. Что, в принципе, почти верно.

Так и познаются силы природы — или силы Стихий, как сказали бы местные! Всего несколько часов извержения, пара выбросов пепла, несколько потоков лавы — и чтобы даже не ликвидировать последствия, а хотя бы приступить к их ликвидации, необходима масса слаженных усилий, и то не факт, что получится.

Больше двух месяцев потребовалось немертвым рабочим и живым инженерам при поддержке едва ли не всей когорты Воздушных магов Великой Гавани (или так рассказывала Игнис) и под присмотром самой магессы Огня, чтобы раскопать место, где прежде возвышалась портальная арка. Точнее, две портальные арки — вторая, та, которую пробили в младший мир и потом не то чтобы запечатали, а просто прекратили использовать, оказывается, располагалась в соседнем зале. Если бы, когда мы втроем вывалились из основного портала, видимость была получше, я бы ее даже разглядел. По крайней мере, сейчас, с обрушенными стенами здания Имперской Канцелярии, второй зал с этой аркой отлично просматривался.

— А вы прежде бывали в Имперской Канцелярии, мэтресса? — спросил я Тею.

— О да, — ответила она рассеянно. — Моя наставница, которая занималась моим обучением как мага Воды, приводила меня сюда — показать, как все устроено.

— Это наставница тоже ушла в старший мир? — спросил я, вспомнив, что именно в старшие миры отправился искать денег и знаний наставник Метелицы, мэтр Лири.

— Увы, — вздохнула Тея. — Погибла во время первого извержения, самого сильного. Я точно не знаю, что произошло, но… мэтр Кайвен, который был рядом с ней в этот момент, утверждает, что она попыталась пропустить сквозь себя силу цунами, чтобы остановить волну. И у нее не хватило пропускной способности, — Тея закусила губу. — Увы, мэтресса Лисольн была не такой сильной, как я, хоть и куда более умелой! Еще и поэтому я всегда… ощущала своим долгом защищать Великую Гавань, как бы плохо мне ни было.

Я сочувственно поглядел на Тею. Да уж. Мотивы, по которым Фроссен не отпускала Нейгарт со службы, мне были насквозь понятны — но теперь приоткрылся один из мотивов самой Теи. Мотивов, с помощью которых Фроссен ею манипулировала.

— Я всегда очень интересовалась устройством порталов, — столь же рассеянно продолжила Тея, разглядывая арку, каким-то чудом уцелевшую… а, нет, не уцелевшую — восстановленную! Если присмотреться, видны были расколы в колоннах, скрепленные цементом. — Увы, из-за болезни портальная магия была мне совершенно недоступна.

— Теперь у вас будет возможность продолжить обучение, — заметил я. — Насколько я знаю, усилия Водников по поддержке порталов весьма ценятся?

— Да, — кивнула Тея. — Для стабильной работы порталов необходимо обслуживание магами всех стихий. Хотя для непосредственного открытия портала достаточно только магов огня. После того, как портал был уже один раз пробит, я имею в виду. Здесь, у нас, водный маг, который занимается порталом — это мэтр Ульфи. У меня же пока нет практического опыта. Я только читала об этом.

Тея закусила губу.

— Вы не любите мэтра Ульфи? — очень-очень тихо поинтересовался я.

Мы с Теей стояли на отшибе от основной массы стихийников, сгрудившихся вокруг мэтрессы Фроссен. Ульфи тоже был там, как и Харт и остальные Воздушники. А также несколько чиновников Имперской Канцелярии в сером. Возле нас дежурила только парочка некромантов охраны из свиты Фроссен — этак ненавязчиво. Я уже знал, что у нее шесть некромантов, которые обычно работают парами в ротации, но на встречу Укротителя вулканов она притащила всех шестерых. И двоим явно поручила охранять прицельно Тею.

Хотя от чего ее тут охранять? Разве что от случайно упавшего с арки камня. Вокруг кроме стихийников, некромантов, жизнюков из свиты Фроссен и нескольких доверенных слуг — не только Фроссен, кое-кто из магов своих тоже захватил — никого нет. Толпу простолюдинов, даже если кто и проявил любопытство, на Портальный остров не допустили. То есть, возможно, кто-то приплыл на лодке — но тогда он остался на берегу, сюда, выше по склону, не поднимался.

— Не то чтобы не люблю… — также тихо ответила Тея. — Он как-то… Не знаю, — она передернула плечиками. — Не тот он человек, с кем легко иметь дело… В каждой фразе намеки на намеки.

Я кивнул, догадываясь, о чем она. Хотя сам я с Ульфи и парой слов не перекинулся — очевидно, глава местных Водников (а именно так я расшифровал его пост) считал ниже своего достоинства здороваться с каким-то жизнюком.

— Так или иначе, я очень давно с ним не общаюсь… Как-то неловко будет возобновлять знакомство…

Неловко ей! Все-таки Тея очень домашняя. Казалось бы, сражение с монстрами, восемь мучительных лет и важный пост должны были дать ей определенную закалку — и, видимо, дали. Но от стеснительности, если я верно понимаю, что дело именно в стеснительном характере, не избавили.

— Ой… — так же тихо сказала Тея. — Фроссен идет к нам!

И схватила меня за руку.

Это что такое? Она боится Огневичку? Или опять все та же стеснительность?

Я машинально продиагностировал Тею, не нашел ничего, кроме все тех же остатков анемии, не нашел.

— Мэтресса? — тихо спросил я ее.

Щеки Теи порозовели, она осторожно вынула руку. Хорошо, а то представляю, какие сплетни бы пошли про нас по городу! Нет, так-то даже лестно: мне уже докладывали, что я, оказывается, и с Игнис сплю, и с половиной благородных дам, которые мне за мазью приходят, и с какой-то некромантшей с химерологической станции… Монстр, а не мужик! Но Тея представлялась все же слишком… хрупкой какой-то, чтобы ее имя зря трепали сплетники.

— Прошу прощения, мастер Шелки. Это… я немного теряюсь при большом собрании людей.

— Бывает, — тихо сказал я. — Не волнуйтесь. Я, конечно, не Олла, но постараюсь вас поддержать, насколько могу.

Она улыбнулась мне одними глазами.

Вообще-то Тея была в очень неплохой форме — даже доставила собственную лодочку, где находился и я, от крепости своей магией! Кстати, очень вычурная лодочка: вся бело-золотая, совершенно сказочная, без намека на весла или парусное вооружение. Очень любопытные ощущения: сидеть в такой, когда она скользит в воде со скоростью дельфина, и волны сами расступаются впереди. Против воли я начал крутить в голове модели некоторых судов из моего родного мира. Никогда не увлекался парусным спортом, но был у меня в универе приятель, у родителей которого собственная яхточка имелась — и он пару раз приглашал меня на выходные.

Кстати о яхтах. Такая у Теи тоже была. Точнее, не яхта в земном смысле, а небольшой кораблик типа шлюпа. Он иногда использовался для нужд Южной Крепости: на нем тренировали гарнизон. На нем же Олла иногда отправлялась в путешествие по ближайшим островам, на которых у Теи располагались доходные поместья — проверить управляющих, отдать какие-то распоряжения, еще что-то там. Но выводить его из дока для короткого путешествия на портальный остров было бы совершенно излишним.

Впрочем, даже в маленькой лодочке Теи хватало места на пятерых или шестерых. Однако Олла, к сожалению, с нами отправиться не могла: ей нужно было находиться на своем посту в крепости, и она была недостаточно важной персоной, чтобы присутствовать при встрече Огненного мага. Протокол, правда, допускал от каждого стихийного мага одного сопровождающего, не считая супруга (то есть можно было взять мужа или жену и слугу или секретаря, например), но Фроссен четко указала, что вместе с Теей желает видеть именно меня.

Ну что ж, теперь Фроссен, подойдя, имела счастье созерцать меня лично. Хотя не чувствовалось, будто это созерцание доставляет ей такую уж радость.

— Тея, девочка моя! — Фроссен протянула Тее обе руки и, когда та послушно подала свои, притянула Водницу к себе и расцеловала в обе щеки. — Какая молодец, что все-таки пришла! Нам необходимо произвести на гостя хорошее впечатление — а ты не просто мой самый сильный Водный маг, но и самый красивый, не в обиду Эрику будет сказано.

Я не понял, при чем тут я, но тут Ульфи, стоявший по правую руку от Фроссен, улыбнулся, поклонился и проговорил:

— Что вы, Дагмар, было бы смешно обижаться. Мэтресса Нейгарт и правда куда красивее меня!

И я понял, что его, оказывается, тоже зовут Эрик. Может, я все же переборщил, когда выбирал себе самые незапоминающиеся имя и фамилию? А то тезка на тезке.

— О чем я хотела тебя предупредить, — тон Фроссен внезапно стал деловым. — Дорогая моя, я не хочу, чтобы ты свалилась в обморок прямо на глазах у мага Огня из Метрополии, так что, пожалуйста, следи за своим состоянием — и пусть твой лекарь тоже следит, — она мазнула по мне взглядом. — Но если ты будешь чувствовать себя хотя бы сносно — прошу, не покидай наше собрание, пока гость не отправится отдохнуть с дороги! Это будет неуважительно. И еще… — тут она посмотрела на Ульфи, взяла Тею под локоток и сделала с ней несколько шагов в сторону.

Уж не знаю, какой черт меня дернул, но я машинально тоже сделал пару шагов следом. Не то чтобы я ожидал, что Огневичка нанесет Тее какой-то вред, просто ноги сами пошли. Фроссен снова поглядела на меня, но останавливать не стала, вообще как будто внимания не обратила.

— Памятуя о некоторой твоей неопытности в этой области и о том, что ты рано осталась без наставницы, я на всякий случай поясню прямо, — очень-очень тихо и еще более деловым тоном продолжила Фроссен. — Про твою исключительную красоту, деточка, я упомянула только в том плане, что ты создаешь выгодный фон. Я не думаю, что высокий гость тобой заинтересуется — у него репутация человека, который никого к себе в постель не зазывает и тем более не тащит, скорее уж, не выгоняет. Но даже если вдруг предложит тебе что-нибудь, что тебе не понравится, не пугайся и не возмущайся: твой статус достаточно высок, чтобы ты могла без последствий отказать даже самому Императору… хотя мне сложно представить женщину, которая бы перед ним устояла! Только будь вежливой, приветливой и не устраивай истерик по пустякам. Этот вопрос ясен?

— Да, мэтресса Дагмар, — тихо сказала Тея.

А я из этого дамского ликбеза сделал вывод, что Фроссен, оказывается, знакома с Императором! Ну, во всяком случае, лично видела. Хм. А вот кстати, если всех стихийных магов обучают через наставничество, то как с этим обходятся маги Огня, если их по одному на мир… ну ладно, не по одному, насколько я понимаю, в большинстве старших миров их несколько — чтобы одновременно держать открытыми несколько порталов. Но чтобы работать с порталом, нужны уже обученные магии, хорошо владеющие своей Стихией. Может, как раз магов Огня обучают где-то централизованно — например в той же Метрополии? И оттуда перераспределяют по мирам? Скорее всего, так!

Нужно будет улучить удобный момент и спросить об этом Тею. Она, наверное, знает и, скорее всего, не откажется рассказать.

Вот на какое учебное заведение мне было бы очень любопытно посмотреть. Но, желательно, не в виде подневольного абитуриента, чья лояльность обеспечена жизнями заложников.

— Ну вот и хорошо, моя милая, — снова любезно, благосклонно и громко сказала Фроссен.

К счастью, на этом время политесов закончилось, и Фроссен с прочими стихийниками начали готовиться к приему мага Огня.

Собственно, подготовка заключалась только в том, что они выстроились полукругом напротив арки в каком-то неочевидном мне порядке. Фроссен прямо напротив, Тее она велела встать почти у себя за спиной, я тоже пристроился рядом, потому что никаких дополнительных указаний мне не давали. Очень удачно получилось — передо мной открылся отличный вид на арку портала, совершенно пустую. Также возле Фроссен и чуть позади встало три чиновника Имперской Канцелярии в сером. Держались они скромно, старались не отсвечивать, и я не в первый раз подумал — ладно, а у этих-то какая функция кроме того, чтобы тупо поддерживать порядок в здании портала и следить за заявками? Я не я буду, если они не представляют собой какой-то аналог секретной службы, хотя возможно что и в довольно зачаточном состоянии! Скромняги такие, а тем не менее в каждом мире у их конторки отделение. При этом у них однообразная форма, общий устав, явный оперативный обмен сведениями — и через порталы они курьеров посылают, как хотят… Ох лучше не привлекать их внимания лишний раз!

Интересно, те чудачества, что я уже здесь отколол, достойны ли отдельной аналитической депеши в Метрополию? Сдается мне, все же нет. Надеюсь. Тем более, что некроланг идет за авторством Элсина, а маринованные химеры — Розена и двух других моих некропомощников. Хотя в какую-нибудь «сводку курьезов», надо думать, я все-таки угодил.

Фроссен ждала.

Интересно. Она что, не будет зажигать огонь?

Впрочем, огонь в арке скоро вспыхнул — ярким оранжевым светом. Фроссен не вскидывала руку и вообще ничего особенного не делала, но это ведь не обязательно. Огонь запылал как будто бы сам по себе и даже изменил цвет, сделавшись синим. И тут же сквозь него шагнул… нет, не маг Огня — некромант. По крайней мере, черная одежда говорила о том, что это скорее всего, маг Смерти — но вот с лицом у него было что-то не то. Я сперва даже не понял, что, а потом сообразил: мужик был очень, ну прямо очень загорелым. И черты лица такие, от которых я уже успел отвыкнуть. Похож на мулата. Интересно. Я пока не видел других расовых типов здесь, все вокруг относились к более-менее европеоидам.

Некромант-мулат встал сбоку у арки, заложив руки за спину, в подчеркнуто охраняющей позе. Еще секунда, и из огня появились еще двое, тоже некроманты-охранники, судя по одежде — мужчина и женщина на сей раз. Оба более привычного этнического типа. А потом показался и сам Укротитель вулканов мэтр Ихси — и вот он удивил меня тем, что был откровенным негром! Совсем-совсем чернокожим. Да еще и полным, даже откровенно массивным мужиком, лет тридцати, с хорошей такой бородой. Красно-золотые многослойные одежды мага Огня делали его визуально еще больше.

Учитывая, что прошедшие обучение в старших мирах маги Жизни, которые разбираются в диетологии, умеют подстегивать метаболизм и избавлять от лишнего веса — надо думать, мужик действительно любит покушать! Или не любит магов Жизни…

А нет, вон, тоже три штуки показались из портала следом за ним. В белом, значит, жизнюки. Из них две девицы, совсем молоденькие, даже без «цеховых» белых волос, в приталенных белых платьицах… интересно, они в профессиональном качестве с ним или другую функцию тоже выполняют? Кстати, у одной из них, если я верно рассмотрел, были острые уши. Эльфийские. Я даже машинально напрягся, — эльфы с фронтира оставили у меня четкий рефлекс «бей-беги» — но глаза у девицы оказались не синие, вполне себе нормальные.

И один мужик… точнее, парень, тоже молоденький и смазливый. Ладно, не будем думать о человеке худшее, может, этот юноша — крепкий профи. В конце концов, я тоже вроде как сейчас выгляжу молодым и даже, возможно, симпатичным. Так-то мне всегда казалось, что рожа у меня самая обычная, другим беру. Но Олла пару раз что-то такое сказала — мол, повезло ей, отхватила не только отличного лекаря, который ее прямо в процессе подлечивает, но и красавчика. Однако она могла мне просто льстить. Или быть необъективной.

Короче, интересно. Выходит, в Метрополии этническое разнообразие больше, чем в мирах фронтира? В принципе, если туда стекаются все подряд из всех уголков Империи, оно и понятно.

Тяжелыми, уверенными шагами мэтр Ихси направился прямо к Дагмар Фроссен.

— Мэтресса Фроссен? — сказал он низким, ворчливым голосом. — Однако же! Вы не преувеличивали, тут действительно развалины.

— Мэтр Ихси, — вежливо сказала Огневичка. — Уверяю вас, столица и моя резиденция выглядят куда приличнее. Но ситуация с порталом действительно плачевная, именно поэтому я и была вынуждена отнять толику вашего драгоценного времени. Сейчас приглашаю вас к себе, отдохнуть с дороги, а потом…

— Вот! — оборвал ее Ихси, вскинув вверх толстый палец. — Мое время — драгоценно. Как, должно быть, и ваше, раз у вас тут так… плачевно все, — он, поморщившись, оглянулся. — Так что не будем его терять. Отдыхать мне не нужно, я час назад вышел из собственной резиденции. Если все так плохо, как вы говорите, работы у вас на несколько суток. Так давайте начнем. Дело тут у вас к полудню… — он мрачно покосился на небо. — Хочу до обеда хоть пару точек осмотреть.

— Пару… точек? — в идеально выверенных интонациях Дагмар Фроссен послышалась толика растерянности.

— Точек нестабильности! Разломов земной коры! Боги мои, Фроссен, я понимаю, вы молоды, но вас вообще чему-нибудь выучили⁈ Я же писал сопроводительную… — тут некромант-мулат, что первым вышел из портала, наклонился к магу Огня и что-то очень-очень тихо ему сказал. — А! — Ихси скривился еще сильнее. — Мне тут напоминают, что у вас портал не работал, так что вы мою записку не получали. Великолепно. Все лучше и лучше! — он вздохнул, покачал головой. Я подумал, что он сейчас сделает фейспалм, но обошлось. — Так вот, мэтресса, вулкан всегда образуется там, где верхний слой земли, отделяющий Воду и Воздух от Вечного Огня особенно тонок. Тонок по меркам людей — на самом деле прокопаться до Вечного Огня даже здесь не так-то просто. И эта тонкая область всегда обширна. Поэтому вулкан никогда, никогда, я подчеркиваю, не возникает один! А тут у вас еще и острова… Так что давайте, тащите меня и моих людей на ближайший остров, где у вас тут есть вулканы, пусть даже давно потухшие. Да хоть просто высокие горы! Особенно если гора в центре небольшого острова. Вы сколько лет тут сидите, тридцать уже, если я верно помню? Должны соображать, что у вас тут в окрестностях!

Фроссен проглотила эту нелюбезную, даже не очень вежливую речь, из чего я сделал вывод, что Огневики как каста тоже имеют внутри свои градации — и редкий спец из Метрополии был минимум на ступеньку, а то и на две выше главы мира, получившего статус «ошибки». А может, все еще проще, и у Укротителя вулканов куда большая пропускная способность, чем у Фроссен, и она об этом знает?

Кстати, а какая у нее самой пропускная способность? Вот хрен поймешь. Может быть довольно большая, учитывая, что она сумела телепортировать при извержении весь персонал Имперской Канцелярии… м-да, я надеюсь, что это был действительно весь персонал и что она не оставила на милость лавовых потоков каких-нибудь уборщиков и клерков! Опять же, те плазменные шары, которыми она пожгла крокодилов на пляже, весьма меня впечатлили.

— С удовольствием провожу вас, мэтр, — сказала Фроссен. — Вот только… Если вы будете работать с Вечным Огнем, неизбежны подземные толчки, ведь так?

— Разумеется! Вечный Огонь не любит, когда его тревожат, — усмехнулся Ихси.

— Значит, могут быть большие волны. Я специально пригласила двух своих сильнейших магов Воды, чтобы они обеспечивали… скажем так, условия для спокойной работы во время вашего исследования. Вы хотите, чтобы мы захватили их тоже?

— Да, и Водников, и Воздушников, лучше хотя бы десяток… Но я смотрю, у вас здесь столько нет? — он мрачно оглядел собравшихся. — А уровня повелителя ураганов хотя бы один?..

— Есть одна девочка с такой пропускной способностью, но она сейчас выполняет важную миссию на островах к западу, — сказала Фроссен, и я понял, что она говорит об Игнис. — И она не обучена. С фронтирного мира совсем недавно, вы понимаете. Впрочем, если хотите, я могу попробовать ее разыскать и вернуть сюда телепортацией.

— Ладно, — отмахнулся Ихси. — Не будем терять время. Уж постараюсь выбросов пепла не допустить. Да и всего одна повелительница ураганов мощное облако не отгонит, какой бы сильной она ни была, тут их хотя бы три-четыре надо. И желательно опытных, а не юных девочек-мальчиков. М-да. Совершенно никаких условий для работы!

Я сделал себе мысленную пометку, что этот самый Харт тот еще интриган. Оказывается, пропускная способность Игнис достаточно велика, чтобы потенциально открыть ей… хм, видимо, некий редкий сертификационный уровень! А Харт, вместо того, чтобы ее обучать, подсуетился и отослал ее подальше как раз на время визита Укротителя вулканов.

Вот еще одна причина покинуть этот мир и пойти в следующий: Игнис бы пригодился хороший учитель — как и мне.

— Что ж, постараюсь сотворить невозможное, — сказал Ихси. — Как я уже сказал, давайте попробуем до обеда осмотреть хотя бы три-четыре точки. А уж потом проводите меня в вашу резиденцию! И надеюсь, что ваша еда будет не так ужасна, как вся остальная ваша подготовка!

Фроссен и это проглотила!

Она лишь слегка повысила голос и громко проговорила:

— Господа стихийные маги! Займите места в кругу огня! Позаботьтесь о своих слугах и свите — напомните самым пугливым, что мой огонь жжет только тех, кого я хочу.

Тут же вокруг нас вспыхнуло кольцо пламени диаметром метров тридцать. Большая часть присутствующих вокруг портала, в том числе, разумеется, и мы с Теей, оказалась внутри, несколько из тех, что были снаружи, торопливо перешагнули огонь, чтобы оказаться внутри. Я не заметил кого-то особо пугливого: очевидно, совсем неопытных сюда не взяли. Похоже, сейчас будет телепорт. Выходит, тридцать метров — зона контроля Фроссен? Так, надеюсь, мою-то зону контроля внутри своей она не почувствует?

Только подумав так, я постарался уменьшить зону контроля до собственной кожи — ну мало ли.

А как она собирается нас переносить? Вокруг камень да земля, огонь посильнее не разожжешь. Может быть, опытному магу дополнительное пламя не нужно?.. Нет, я четко помню свое ощущение: нужен внешний огонь для переноса, без него никак! Я-то использовал силу вулкана, но сейчас ничего не извергается.

— Что ж, раз все здесь — горим! — властно заявила Фроссен.

И мир вокруг исчез в языках пламени. Пламени, которое, как я почувствовал, пробилось у меня из-под ног, из самого сердца планеты.

Ага, вот почему вулканы реагируют. Ну да, логично.

Когда языки пламени опали, я обнаружил, что Тея прижалась ко мне, обхватила руками за шею и дрожит. Так, ну все. От слухов теперь точно не отмашешься. Что ее так напугало? Неужели она прежде никогда не телепортировалась?

— Мэтресса?.. — осторожно спросил я.

Ее порыв отнюдь не вызвал у меня отторжения! Хотя физическая близость Теи в силу ее нездоровья особой мужской реакции во мне тоже не возбуждала: на мой взгляд, Тея пока была не в том состоянии, чтобы ее вожделеть — а скорее в том, чтобы подкармливать и лечить. Но этот откровенный поиск во мне опоры немало действовал на подсознание! Почти как план Огня по ту сторону моей души.

— Простите, Эрик, — она чуть сконфуженно отпрянула. — Я… не ожидала. Никогда раньше не телепортировалась сама, только со стороны видела. Это страшнее, чем кажется! Вы ведь знаете, что после каждой телепортации остается огромная вспышка огня, и все, что может гореть, сгорает?

— Слышал.

— Ну вот! Я испугалась, что вдруг мэтресса Фроссен именно меня забудет, и я сгорю, даже воду призвать не успею. Глупо, конечно, но… А вы совсем не испугались. Уже доводилось так путешествовать?

— Я же проходил порталом, — напомнил я.

— Ах, ну да!

Между тем я оглянулся. Мы снова стояли на склоне горы, но уже совсем другой. Этакая каменная или галечная россыпь, снизу и сверху — густой лес, практически джунгли. Хотя нет, не совсем джунгли. В одном месте эту густую растительность прорезала даже не тропинка — почти что дорога. Ну так, дорожка. С пятачка, на котором мы стояли, было видно ярко-синее море, квадраты полей ниже по склону и прямоугольники крыш какого-то поселения неподалеку от воды.

В другую сторону довольно круто уходил склон горы. Судя по тому, как скоро гора обрезала горизонт, мы оказались не очень далеко от вершины. Или одной из вершин. Или… края кратера.

— Там дальше кратер, — подтвердила мои слова Фроссен, которая невозмутимо стояла в самом центре галечной осыпи. — Но именно туда я телепортировать нас не рискнула…

— Почему не рискнули? — едко спросил Укротитель вулкана. — Разве там не горел огонь?

— Горел, но… — Фроссен нахмурилась. — Я не поняла, что вам нужно именно туда…

— Именно туда! Мы что, во всех этих разукрашенных тряпках будем топать наверх еще с километр, как в Академические годы? — усмехнулся Укротитель. Ага, значит, есть какое-то учебное заведение для магов Огня, надо же! — Давайте, мэтресса, соберитесь и телепортируйте уже нормально! И смотрите, не подожгите лес кругом… Вам помочь?

А вот это, кажется, уже было оскорбление, которое даже Фроссен стерпеть не смогла!

— Уж как-нибудь проконтролирую зону призыва и температуру, спасибо! — почти рявкнула она.

Так, хозяйке на заметку: все-таки площадь, на которой разгорается огонь при телепортации, маг может контролировать, хотя этому надо учиться. И называется эта зона «зона призыва». А Укротитель вулканов, видимо, оскорбил Фроссен тем, что намекнул: она не справится с контролем, и ее огонь будет полыхать не только на галечной пустоши, но и лес подпалит.

Нас снова окутали языки пламени. На сей раз Тея опять схватила меня за руку, а не на шее повисла — прогресс! Хотя и… почти жаль, да.

Когда мир опал из языков пламени опять, мы стояли уже не на склоне вулкана, а на краю того, что я сначала счел ущельем. Довольно широкая скальная площадка; моего роста не хватало, чтобы заглянуть за край. Но тут было значительно холоднее, сильно обдувал ветер. Небо над головой раскинулось во все стороны, склон холма исчез.

Хотя… если поглядеть направо, виден был снова склон, уходящий вниз, и море у его подножия — очень далеко. С этого ракурса крыши у берега уже не просматривались, а вот прямоугольников полей стало видно больше. По ним плыли тени от облаков. А если посмотреть налево, картина менялась разительно. Вместо мирной зелени и синевы моря — мрачная горная страна. Рыжеватые и серые скалы, местами красноватые, местами откровенно черные. Огромные валуны. Площадка, на которой мы стояли, очень резко обрывалась, и немного поодаль была видна еще одна базальтовая стена с неровными «зубцами»-скалами по краю.

Я понял, что мы действительно стоим на самом краю кратера. Хм, интересно, а внутри есть та самая вулканическая выпуклость или как она там называется? Когда посреди кратера от вспучивания магмы вырастает как бы еще один холмик. Если вулкан старый и совсем сильно разрушился, а местность хорошо обводнена, вокруг этого холмика иной раз получается озеро, а сам он превращается в остров.

Взглядом попросив у Теи разрешение отойти от нее, я приблизился к краю и заглянул внутрь.

Нет, тут до образования озера еще далеко. Сплошные нагромождения скал, довольно хаотичные. Хотя… в центре действительно просматривается какое-то возвышение.

— Вот, это уже лучше! — услышал я ворчливый голос Укротителя вулканов. — Ну-ка, отойдите все назад. Да, мальчишка в белом, это я о тебе!

Пришлось мне послушаться, мысленно ругнувшись про себя: как бы Фроссен не припомнила мне этот эпизод. Хотя… нет, вряд ли. Тем более, что в голосе Укротителя внезапно не звучало злобы — с Фроссен он говорил куда более раздраженным тоном!

Укротитель сам подошел к краю вместо меня, потер землю сапогом. Зачем-то наклонился, зачерпнул немного мелкого перетертого песка, тоже потер между пальцами. Потом вытянул вперед обе руки, сцепив пальцы, и картинно размял суставы. А затем — поднял руки и обрушил их вниз в сцепленном виде.

С неба как метеорит бахнул!

Нет, я догадываюсь, что там никак не мог быть метеорит — просто столп раскаленной плазмы, необыкновенно плотный и острый. Я машинально шагнул вперед, закрывая Тею собой, но мой героизм (героизм, героизм — да, огонь в моей зоне контроля не страшен, а вот если булыжником прилетит…) оказался не нужен. Луч ударил в скалы внизу и… и все. Не было ни разлетевшихся в стороны кусков магмы, ничего. Луч света просто исчез.

— Так-так… — пробормотал Укротитель вулканов, глядя вниз. — Однако. Что ж.

Затем он с кряхтеньем опустился на одно колено, положил руку на землю, и вниз и от нее побежал алый шлейф пламени.

«Сделал там ниже по склону дырку, — подумал я, хотя видеть это никак не мог. — И теперь исследует ее своим Огнем… как-то. Вот блин! А мне Огонь ничего не докладывает».

Какое-то время мэтр Ихси посидел в такой позе — недолго, минут пять. Стихийные маги начали перешептываться, телохранители и маги Жизни Укротителя хранили невозмутимое молчание. Потом маг Огня протянул руку, некромант-мулат тут же шагнул к нему и помог подняться.

— Ну, в целом ясно, — скривился Ихси. — Фроссен, давайте в следующую точку.

— Есть опасность толчков? — уточнила огневичка.

— Нет, не думаю, — тот мотнул головой. — Тут довольно тихо все. Я ничего не потревожил. Вашей Воднице напрягаться пока не придется, ее верный защитник может тут не прыгать.

Судя по тону, мы с Теей его забавляли. Ну ладно, с меня не убудет.

В тот день до обеда мы посетили еще несколько «точек» — гор, вулканов, в одном случае длинный разлом вроде каньона (Ихси специально спросил, нет ли чего-то похожего на одном из островов). Судя по всему, покрыли очень большую территорию — солнце скакало по небу, как бешеное. Мне пришло в голову, что я никогда не спрашивал — а на скольких часовых поясах раскинулись обитаемые архипелаги Ошибки? Судя по всему, здешняя населенная территория оказалась больше, чем я думал.

Ситуация нигде не менялась: каждый раз Укротитель вулканов делал пробой, потом его исследовал, потом что-то решал… Хотя нет, менялось: начиная со второго раза он подозвал к себе мага Жизни в белом, того, что смазливый, и попросил его делать заметки. Из чего я сделал вывод, что парень действительно профи: взять в секретари жизнюка, когда можно некроманта с идеальной памятью — это надо, чтобы жизнюк реально отличился!

А потом мы все-таки вернулись в резиденцию Фроссен, как она зазывала с самого начала. На пир.

Пировали в том же зале, где Фроссен устроила «небольшой прием» в день нашего с Бьерами появления в этом мире. Только теперь его сконфигурировали по-другому: расставили столы со стульями, которые полностью накрыли — не для фуршета, а для полноценного приема пищи. Столов было много маленьких, а не два-три длинных, но они явно делились по статусу: в одном конце зала — старшие стихийники, в противоположном — всякая шушера вроде жизнюков и секретарей. Так мы с Теей и оказались разнесены по разным углам: ей, конечно, предстояло сидеть за одним столом с Ихси и Фроссен. Я же делил стол с жизнюками огневички (в том числе и той дамой, которую я пытался обучить основам гинекологии), секретарем Харта и девушкой-некромантом из свиты Ихси. Кстати, симпатичная очень девица — и очень немногословная.

Беседа не очень клеилась: народ за нашим столиком попался плохо друг друга знающий и неразговорчивый. Так что я наконец-то отдал должное кулинарным усилиям поваров Фроссен — в отличие от самого первого раза, теперь я не думал, что нас тут отравят!

И тут словно по заказу к нашему столу почти подбежал Розен.

— Эрик! — воскликнул он. — Нас просят! Пойдемте быстрее!

— Куда просят? — уточнил я, отодвигая тарелку.

— Пред светлы очи же! Идемте!

Очи, однако, были вполне себе карими: что у Фроссен, что у мэтра Ихси. Однако именно он-то нас и подозвал. Увидев перед ним на тарелке знакомую рыбью нарезку, я догадался, в чем дело.

— Выходит, ты это придумал, а, юноша? — усмехнулся Ихси, оглядывая меня с ног до головы.

— Только саму идею, достопочтенный мэтр, — я на всякий случай поклонился. — Основная заслуга, конечно, принадлежит химерологам под руководством магистра Рюдина и мастеру Розену. И если бы не покровительство мэтрессы Фроссен…

— Довольно, довольно, — хмыкнул Ихси. — Вижу, ты отдаешь должное иерархии. Это правильно. Ну что ж, вкус действительно необычный, — Ихси оглянулся на Фроссен. — Не соврали.

Затем он снова посмотрел на меня.

— А если позову на меня работать — пойдешь?

Черт! А ведь на самом-то деле это искушение! Понаблюдав за работой Ихси всего несколько часов, я немало уже успел… ладно, не то чтобы понять, но наметить для исследований на будущее. Но — конечно, нет. Во-первых, он меня неминуемо «спалит», и скорее рано, чем поздно. Во-вторых, я окажусь полностью в его власти, без прикрытия — как раз та ситуация, которой я всеми силами пытался избегать.

Да и как быть с Бьерами?

И не только с ними, если честно.

— Пошел бы с удовольствием, мэтр, — сказал я. — Вот только у меня множество обязательств. Например, годовой контракт, по которому я пришел сюда. Кроме того, я не свободный человек, вам надо спрашивать мою покровительницу.

Ихси поглядел на Тею и усмехнулся.

— Так тут сразу видно, что никуда она своего мальчика не отпустит, можно не спрашивать. Поэтому и не зову. Считай, просто комплимент сделал.

— Я вовсе не покровительница мастера Шелки, — неожиданно Тея произнесла это идеально светским, любезным тоном, без следа стеснительности. — Он пришел сюда в свите мэтрессы Бьер. Той самой воздушницы с высокой пропускной способностью, которая сейчас вместе с мужем-магистром некромантии выполняет задание мэтра Харта далеко отсюда.

Ихси поглядел на Фроссен с любопытством.

— Ага! — сказал он. — Так-так. Прячете от заезжего столичного хлыща лучшие кадры, да? Теперь я понимаю. Одну — услать, другого — как бы в свиту другой магички… Еще и магистр некромантии там где-то затесался. Ну-ну. Какие милые провинциальные интриги! А что если я всю их компанию переманю? — он усмехнулся. — И Водную красавицу в придачу! А что? Я могу!

Фроссен натянуто улыбнулась.

— Вы в своем праве, мэтр Ихси. И все же я напомню, что мэтресса Бьер и мастер Шелки у меня на контрактах — на разных контрактах!

Ихси фыркнул.

— Как будто я не могу себе позволить неустойку… Ладно уж. Попугал — и хватит. Шелки, Розен, молодцы. Если что еще такое же славное придумаете — можете смело передавать мне письмо через Канцелярию, я распоряжусь, чтобы от вас — брали.

Ого! Канал связи с высокопоставленным магом Огня! Вот это — реально ценно. Не то что перстенек.

Мы с Розеном тут же наперебой принялись благодарить, но Ихси только рукой махнул и отослал нас. Ясно, аудиенция закончена.

Работа Укротителя вулканов и правда заняла несколько дней. Даже больше — почти две недели. Первые дня три он только осматривал: пробивал такие же колодцы. Но всю свиту разрешил с собой не таскать: мол, поглядел, пощупал, потрогал, не так уж у вас все и плохо, как вы пугали, можно и без подстраховки стихийных магов обойтись.

Но вот когда он начал действительно тревожить вулканы — вот тогда он затребовал полный эскорт стихийников, включая Тею Нейгарт. И мне снова пришлось ее сопровождать.

Работа мэтра Ихси с вулканами выглядела очень впечатляюще со стороны — и еще более впечатляюще, если ты читал и смотрел хоть что-то об извержениях вулканов и знаешь, какими проблемами чревата малейшая осечка. Выбрав четыре места на малонаселенных гористых островах, которые чем-то приглянулись ему больше других, он начал прицельно долбать по каждому огромными плазменными зарядами. Разрешил смотреть лишь издалека, так что мне с Теей и мэтрессой Фроссен пришлось куковать на берегу, пока сам мэтр Ихси работал выше по склону. И с моей наблюдательной позиции его работа выглядела, как яркие блики (плазменный луч был виден даже днем!), потом вспышки огня, облака поднятой пыли и горной породы, а также клубящиеся выбросы углекислого газа в атмосферу.

— Такое ощущение, что он не укрощает вулканы, а дразнит их, — поделился я с Теей.

Она хихикнула.

— Да, но «дразнитель вулканов» звучало бы не очень, так? — а потом серьезно добавила: — Я читала об укротителях в книгах. Вулкан нельзя укротить по-настоящему, может быть, даже Император не способен перехватить его Огонь и подчинить себе! Но можно сделать другие выходы для гнева Вечного Огня. Ихси нашел слабые места, где эти выходы сделать легко, а людей поблизости нет или немного. Вот и делает.

Мне это и так было понятно, с той только разницей, что я бы оперировал терминами вроде «магма», «зона высокого давления», «разлом литосферных плит» и тому подобным. Однако Тея и так изложила идею, на мой взгляд, в целом верно.

— Удивительно, мэтресса, — сказал я. — Элсин… магистр Бьер тоже говорил, что читал об укротителях вулканов, но лишь в художественной литературе. Мол, серьезные книги о них некроманту не достать.

— Некроманту — не достать, — улыбнулась Тея. — А больной, бедной и несчастной Воднице, которая поноет перед мэтрессой Огня, что ей скучно, тоскливо и читать нечего…

Она не закончила и лукаво мне улыбнулась, неожиданно напомнив Оллу. Проскальзывало иногда у них что-то в выражении схожее, будто у настоящих сестер. Видимо, сказывались долгие годы, проведенные вместе.

В тот раз Тее и Воздушникам все-таки пришлось поработать: деятельность Ихси вызвала подземные толчки и выбросы пепла в воздух. Ничего такого же мощного, как та черная туча, край которой отводила Игнис, но облачности добавилось изрядно. Воздушникам пришлось отводить эти облака в океан, для чего Харт и второй мужчина-Воздушник даже взлетели на своих импровизированных парапланах. Выглядело эпично, но без Игнис, способной пояснить, что именно и для чего они делают, я мало понял.

А толчки вызвали сильные волны, которые Тее пришлось отводить от соседних островов — Фроссен любезно доставила ее и Ульфи во все потенциально уязвимые пункты. Я опять же сопровождал Тею и подлечивал ее Жизнью, но был рад отметить, что в целом она держалась молодцом.

Похожие события с вариациями повторились и на второй день, и на третий Снова мэтр Ихси бил свои «огненные штольни». Снова Тее пришлось отгонять волны, а Воздушникам — пепел. Эти дни дались Тее тяжелее, чем первые дни визита Огневика, но одновременно она, кажется, повеселела, стала бодрее и оживленнее. В какой-то момент девушка заметила, что начала называть меня Эрик, и воскликнула:

— И вы не возразили на мою бесцеремонность! Что ж, тогда зовите меня Теей.

— Боюсь, на людях это невозможно, — покачал я головой.

— Конечно, — вздохнула Тея. — Но наедине?..

— Обязательно, — пообещал я.

— Как хорошо! — улыбнулась она. — А я думала, вы будете отнекиваться, как Олла.

— А она отнекивается?

— Еще как! Я ее с детства прошу звать меня просто по имени, а она — ни в какую. Ладно, когда мы жили у Нейгартов, там действительно… — Тея помялась. — Если бы она забылась и нечаянно назвала меня как-то не так при посторонних, ей светили розги, а то и плеть. Но сейчас? — она вздохнула. — Может, вы ей скажете?

— Я думаю, вы имеете на Оллу большее влияние, чем я. Просто прикажите ей, в конце концов.

Тея грустно улыбнулась.

— Да, конечно.

Я вспомнил, как мне отчаянно хотелось, чтобы меня кто-то назвал настоящим именем — и очень ей посочувствовал.

Как там они, кстати говоря, люди, которые называют меня настоящим именем? Скоро ли вернутся? Вроде должны уже.

Укротитель вулканов объявил свое изматывающее турне законченным довольно буднично. В один прекрасный день, сердито вытирая руки влажным полотенцем (полотенце держала наготове остроухая девушка-лекарь из его свиты), сообщил Фроссен:

— Ну вот. Вроде наладил. Теперь даже если тряхнет, магма пойдет новыми путями, и вашей столице ничего не угрожает. Портальный остров и самые плодородные острова тоже должны остаться целы. Может, придется эвакуировать деревеньку-другую.

— Отличные новости, мэтр! — взволнованно произнесла мэтресса Фроссен. — Что ж, быть может, вы подпишете мое ходатайство о снятии с этого мира статуса «Ошибки»?..

— Может, и подпишу, — хмыкнул Ихси в черные усы. — Но сначала мне надо убедиться, что сработало. Пожалуй, я задержусь у вас до следующего планового открытия порталов. Особенно если будете меня так же хорошо кормить.

И как раз в день планового открытия портала окончилась «командировка» Игнис и Элсина.

Мэтресса Фроссен в этот день закатила пир горой в честь Укротителя вулканов. «Гвоздем программы» стали некрохимеры — уже настоящие, реально отработавшие свой срок хищные рыбы — прыгающие прямо повару на разделочную доску.

Но я на пиру не присутствовал. Я стоял на пирсе в порту, наблюдая за швартовкой небольшого двухмачтового кораблика «Утренняя чайка» (мысленно мне тут же захотелось переделать ее в «Утренний чаек»). Находился я там, потому что химерологическая лаборатория накануне приняла химеру с посланием, что корабль прибывает, и знакомые некроманты не поленились отправить мне курьера — мол, Бьеры возвращаются.

Разумеется, Олла меня по такому поводу отпустила. На пир же меня меня больше адресно не звали, а без именного приглашения я и не стремился. Так что Тея отправилась с сопровождающими в лице капитана крепости (не путать с комендантом — это именно командир гарнизона) и одного из сержантов. То есть у меня была мысль, что моя «важная пациентка», возможно, будет настаивать на моем присутствии — но она как-то с легкой душой меня отпустила. «Конечно, Эрик, я и так слишком вас монополизировала!»

Кажется, по мне тоже скучали: Игнис перемахнула через борт и легко спрыгнула на причал еще до того, как опустили трап. И тут же облапила меня в медвежьих объятиях — как у девушки на голову ниже и в полтора раза легче меня получаются «медвежьи объятия» — вопрос из вопросов, но получаются же! Впрочем, Олла еще ниже и меньше, а силовое воздействие от нее воспринимается даже резче — неважно.

— Как я по тебе соскучилась! — воскликнула Игнис, ничуть не заботясь лишними ушами. — Месяц — это слишком долго!

— Угу, конечно, — я привычным жестом положил руку ей на голову — традиция есть традиция. — И маги Жизни на островах тоже оказались не способны… Та-ак! Погоди-ка. Мне нечего лечить, ты полностью в порядке!

— Вот именно! — закатила глаза Игнис. — То-то и оно!

Тем временем Элсин более степенно спустился по узкому трапу, без напряжения неся в руках несколько больших сумок.

— Для разнообразия в этот раз я попрошу тебя о содействии по твоему профилю, — сказал он, опуская сумки на плиты пирса.

Я заметил, что багажа у них вроде бы прибавилось.

— Та-ак… — я нахмурился. — Ты что, умудрился значимые части тела потерять и сам пришить не смог?

Бьеры оба хмыкнули, оценив шуточку.

— Нет, это потерять довольно затруднительно, да и пришить самому хотя несколько сложно, но при достаточной мотивации и системе зеркал задача вполне решаемая, — отмахнулся Элсин. — Нет, я просто наконец-то добыл достаточно крупную сову. Оказывается, они тут водятся.

— И? — я почувствовал, что теряю нить беседы.

— И — это отличный случай поработать над моими глазами. Я много лет терпел неоптимальный вариант, но недавний случай с маленькими осьминожками показал, что для серьезного исследователя зрение еще более важно, чем мне представлялось. Что если бы я их не смог разглядеть? Мы могли бы еще долго искать лекарство. Самому с собственными глазами работать сложно, даже если вынимать их по одному, так что твоя помощь будет неоценима.

— Спасибо за доверие, — а это прямо серьезное доверие, без дураков! — Я охотно помогу, но ты уверен? Работа очень тонкая, может, поискать кого-то из местных опытных некромантов? Может, даже Рюдин тебе помочь бы согласился.

— Я понятия не имею, каков класс Рюдина как хирурга, — покачал головой Элсин. — Никогда не видел его в работе. У тебя не так много опыта, но точная рука, ты осторожен, аккуратен и при этом не робеешь. К тому же мы неплохо сработались, думаю, если я буду тебя направлять, серьезных ошибок ты точно не сделаешь.

— Ладно, — сказал я. — Игнис, а у тебя какая проблема?

— Дома, всё дома, — простонала она. — Давайте быстрее уйдем отсюда! Меня задрал этот крохотный кораблик, видеть его уже не могу! Целый месяц на нем, и даже на крыле толком не полетаешь, потому что хрен потом приземлишься — только в воду! А сойдешь на берег — в тот же день нужно обратно, потому что иначе не успеешь до сезона штормов! Замаялась!

— Ну, пойдем на наш большой кораблик, — усмехнулся я, подхватывая одну из сумок Элсина. Не то чтобы он нуждался в моей помощи, просто рефлекс вежливости. В сумке что-то звякнуло.

И в этот момент пирс под нашими ногами ощутимо тряхнуло. Мы с Элсином на ногах устояли, а вот Игнис пришлось за нас схватиться.

— Эт-то что еще такое? — спросила Игнис хмурым тоном, мгновенно превращаясь в собранного полевого командира. — Опять извержение?

— Надеюсь, что нет, — сказал я. — Похоже, просто портал опять открыли. По расписанию. Укротитель вулканов предупреждал, что будет потряхивать.

— Ну что ж, — пожал плечами Элсин, — значит, действительно вовремя вернулись.

Подземный толчок заставил нас развить бурную деятельность. Воспоминания о вулкане и о затопленном подземелье были еще слишком живы в памяти, так что мы тут же принялись готовиться к худшему: быстро собрали вещи, погрузили питомцев в сон и стали ждать, не придется ли срочно сражаться, телепортироваться или вовсе прорываться в другой мир через портал, пока его опять не завалило — уже окончательно. Последнее предложил Элсин: они с Игнис почему-то очень в меня верили и думали, что я сумею пройти порталом и самостоятельно в случае нужды. Я эту уверенность не разделял: поглядев на Укротителя вулканов, я воочию убедился, что магия Огня — это больше, чем швыряние файерболлами. Намного больше.

Ну, следовало ожидать. Если из магии Жизни и некромантии при наличии профильных знаний я выжимаю в разы больше, чем местные (по крайней мере, обычные местные; надо держать в голове, что в Метрополии могут быть реально крутые спецы), то страшно подумать, что сделал бы с магией Огня специалист, например, по физике частиц! Жаль, что я — не он. Наш факультет назывался «биофизикой», но продвинутые энергетические установки мы там не изучали, если что.

Однако время шло, ничего не происходило. Из нашего плавучего дома открывался неплохой вид на гавань, и мы действительно видели большие волны, но все они разбивались ввиду острова, доходя до городских пирсов обычной безобидной рябью. Ничего похожего на то гигантское цунами, способное смыть город. Похоже, и Тея, и мэтр Ульфи работали оперативно.

Вскоре стало ясно, что если катастрофа и произойдет, то не в этот раз. Может быть даже, Ихси был прав, и серьезных встрясок теперь удастся избежать. Должно же мне где-то для разнообразия повезти, а?

В общем, мы немного расслабились, разбудили живность — Элсин тут же принялся наглаживать Глинку, а Зурро принялся требовать печенек уже от меня, видя свежего человека — и наконец-то нормально поговорили. Тут Игнис мне и выложила наболевшее:

— Очень долго! Слишком долго! А меня еще через три месяца опять пошлют на этот объезд — вообще невыносимо!

— Почему именно тебя? — уточнил я. — Потому что ты новенькая? Или самая сильная?

— Самая сильная, — поморщилась Игнис. — Видишь, я этот гадский полив могу обеспечить одна. Всех остальных придется вдвоем-втроем отрывать, и нужна слаженная работа. Не все так могут. А без полива — стихийное бедствие, массовый недосбор налогов, крестьянские детки с голоду пухнут, вот это вот все, — она поморщилась.

— Как же они раньше справлялись, когда тебя не было?

— Раньше дожди шли регулярно, как раз до и после сезона штормов. А сейчас их почему-то все нет. Считается, что вулканы что-то с атмосферой напортачили.

Я подумал, нет ли какого-то аналога Укротителя вулканов, который также мог бы разобраться с атмосферой. И вспомнил про упомянутый при мне уровень «повелителя ураганов».

Как выяснилось, Элсин тоже про такое никогда не слышал, а вот для Игнис этот титул новостью не стал.

— Мэтр Лири мне рассказывал, — сказала она. — Это не только звания, это еще и умения. Они разные бывают. У магов Огня, например, есть не только укротители вулканов, еще и владыки молний…

— Да, про них я тоже читал, — вставил Элсин. — Хотя у меня сложилось впечатление, что их работа не так впечатляет, как работа Укротителей вулканов. Но я понятия не имел, что у других стихийников бывает нечто похожее.

— В нашем мире и нет, — пожала плечами Игнис, — это надо дополнительно в старших мирах учиться. У нас, воздушников, есть «повелители ураганов» — мэтр Лири мне говорил, что по пропускной способности я, скорее всего, пройду, но нужен наставник. Сам он хотел получить звание «заклинателя погоды», для этого и ушел. Таких специалистов, чтобы прямо с дипломом, у нас тоже не было, мэтр Лири был бы первым. Это звание не так требовательно к пропускной способности, как Повелитель ураганов, но вроде бы там много тонкостей. Сложное искусство!

— А у Водников что? — поинтересовался я.

— М-м, если я верно помню, то «Усмиритель цунами» и… и что-то еще, вроде, как-то с реками связанное. Повернуть реку вспять, заставить ее новое русло прорыть, такое вот… А! Хозяин рек. Вот так.

— А Тея Нейгарт, выходит, Усмиритель цунами? — задумчиво предположил я.

— Никогда не слышала, чтобы ее так называли, — пожала плечами Игнис. — Может, та же ситуация, что и со мной: пропускной способности хватает, но не обучена?

— Может, — кивнул я.

— Ты лучше у нее спроси, — лукаво улыбнулась Игнис. — Вроде, вы поладили… Помнишь, я говорила, что нам бы в компанию маг Воды пригодился? И ты даже обещал его завербовать!

Я хмыкнул.

— Может, и пригодился бы, и Тея — девушка неплохая. Но сомнительно, что ее удастся сдвинуть с насиженного места. Кроме того… — я нахмурился, подбирая слова.

— Кроме того, ты пока ей не настолько доверяешь, чтобы рассказать свой секрет, а не зная его, она будет порываться командовать, будучи магом Воды? — проницательно спросила Игнис.

— Что-то вроде того, — пожал я плечами.

Не то чтобы я не доверял Тее — просто мысль о том, что она может вдруг бросить свою жизнь и то, что она считает своим долгом, чтобы отправиться с нами в другие миры, искать непонятно что непонятно где, казалась абсурдной. С чего бы?

И, кстати, Игнис права. Тея — маг Воды, считает себя выше по статусу, чем мы все. С тех пор, как выздоровела, она ведет со мной себя очень просто и любезно. Но все-таки это любезность высшего по статусу, который добровольно свой статус оставляет за скобками. В тесном общении это может измениться.

Хотел бы я поглядеть, как она пытается давать указания Игнис! Точнее, не хотел. А если она от меня чего-то попробует потребовать, а я не исполню — что, опять истерику закатит? Или сразу попытается хлопнуть магией Воды?

— Ладно, мы отвлеклись от темы, — сказал я. — Игнис, так в чем у тебя проблема была? И как продолжительность путешествия привела к тому, что ты… хм… не требуешь от мужа исполнения супружеского долга с прежней интенсивностью?

Игнис закатила глаза.

— Влад, ты, наверное, меня считаешь совсем уже… последней распутницей, — фыркнула она. — И доля правды в этом есть…

— Очень небольшая, — вставил Элсин.

— Но есть, — отмахнулась Игнис. — Я, в принципе, не отрицаю. Однако напомню тебе, что на фронтире я вообще блюла «сухой закон» — ну, правда, если бы я встретила Элсина раньше, то, наверное, не получилось бы… — она вздохнула. — Я же понимаю, когда можно, когда нельзя! Вот на корабле, с его щелястыми каютами, где даже барьер ветра не поставишь — точно нельзя!

— А вот это не совсем правда, — так же спокойно вставил Элсин.

— Ну ладно, — Игнис кинула на него теплый взгляд. — Можно, но не моими любимыми способами! Да и просто… качка, неудобно. Меня от качки не мутит, Элсина, конечно, тоже, но ведь все ходуном ходит! Я слышала матросские байки о парочках, которые чуть ли не в ураган умудряются, но это точно не про меня! И ладно бы тот факт, что не перепихнуться — можно было бы потерпеть. Это просто невероятно долго! В море! Делать нечего! Мы две колоды карт истрепали, Элсин мне лекции по анатомии читал… мне! И я слушала почти что с интересом! И, кстати, все матросы тоже слушали, кто свободен был, многим даже понравилось…

— Там один весьма многообещающий юноша даже нашелся, — подтвердил Элсин. — Интересовался целительством. Увы, без некромантских способностей, и даже не маг Жизни — как он сказал, его проверяли. К сожалению, наша социальная система не слишком благосклонна к талантливым выходцам из низших сословий без магического дара… — он нахмурился. — Впрочем, как раз корабельные костоправы и коновалы — это отдельная гильдия, я сказал пареньку, что напишу ему рекомендацию в ученики, если они возьмут таковую от некроманта.

— Ты сделал, что мог, — пожала плечами Игнис. — Да, милый такой мальчик, лет четырнадцать всего. Может, еще дар и откроется, кстати говоря.

— Может, — согласился Элсин. — Но это не отменяет того факта, что… — он не договорил.

— Понимаю, — хмуро сказал я. — Меня тоже бесит, что тут почти никаких социальных лифтов… в смысле, возможностей выдвинуться нет. Если хоть грамоте выучился — тогда хоть как-то можно пристроиться, и то всю жизнь надо грохнуть, чтобы на ступеньку подняться. А если грамоте выучиться не у кого…

— Так, — пресекла наши ламентации Игнис, — очень печально, я согласна, мне тоже не нравится. Тем более, вы оба знаете, чем кончились попытки моего вполне грамотного папочки как раз всю жизнь грохнуть на то, чтобы выслужиться. Я все-таки спросить хочу. Влад, ты не знаешь, может, можно сделать корабль, который будет ходить по морю быстрее? А то тот, на котором мы плыли, я никак ускорить не могла — ветер-то я могу поднять какой угодно, а толку, если паруса и корпус корабля с ним не справляются!

— Я говорил ей, что вряд ли сможешь, — вставил Элсин. — Я отлично помню наш разговор про двигатели внутреннего сгорания и электродвигатели, но это явно не то, что можно собрать из подручных средств!

Я хотел было уже с ним согласиться, но тут вспомнил лодочку Теи и мои ленивые мыслишки о том, как и что в ней можно было бы улучшить.

— Хм, — сказал я. — А знаете… на самом деле, может, у меня и есть идея такого судна! Если площадь соприкосновения с водой будет минимальна, да поставить хороший плотный парус — пожалуй, Игнис его своим ветром сможет разогнать до приличных скоростей!

— А грузоподъемность? — тут же заинтересовалась Игнис. — Или, как с крылом, ничего нельзя будет с собой взять?

— Как это будет выглядеть? — тоже оживился Элсин.

Я хмыкнул.

— А вот сделаем опытный образец — и проверим!

Так у меня появился новый проект на выходные — раз уж мы с маринованными химерами разобрались!

Следующие два с половиной месяца, до окончания сезона штормов, прошли вполне мирно, я бы даже сказал, размеренно. Тея Нейгарт постепенно выздоравливала, «мои» ветераны тоже потихоньку избавлялись от самых тяжких шрамов — пришлось все-таки несколько раз прибегнуть к операциям. Кроме того, я решился перейти к следующему шагу в разработке процесса омоложения человеческого организма. Даже к двум шагам.

Во-первых, я и Элсин разработали алхимические пилюли, которые воздействовали на соединительную ткань, расположенную вокруг кровеносных сосудов — полный аналог моей мази от морщин, только внутреннего действия, а не наружного. Нужны они были для борьбы с уже начавшимся атеросклерозом и его профилактики. Благо, теперь у меня было достаточно пациентов для выделения рабочей и контрольной групп, а состав примерно соответствовал действующим веществам в уже отработанной мази.

Во-вторых, я рискнул начать опыты по восстановлению вилочковой железы чистым без алхимии воздействием магии Жизни. У людей старше двадцати пяти вилочковая железа полностью перестает работать и перерождается в соединительную ткань. Но не у магов Жизни! Местные об этом и знать не знали, однако я хорошо помнил из университетских лекций по нормальной физиологии человека: пересадка тимуса, той самой вилочковой железы, у мышей и крыс реально откатывает биологический возраст!

Мне повезло, что я сначала попал в училище для белоболохонников, так что у меня этот орган продолжал работать и сейчас, как у других жизнюков: Жизнь не давала ему «уйти в отставку». Видимо, одна из причин, почему маги Жизни медленно стареют и выглядят более молодыми — если заставить сбрить бороду, конечно.

С Игнис я встретился слишком поздно, чтобы что-то изменить, да и за лечение Оллы принялся, когда девушка давно перевалила за двадцать пять. А вот у Теи тимус продолжал работать! И, похоже, причина была в том, что она приняла одну дозу имперского эликсира омоложения.

Но это не значило, что для других моих «подопытных» все потеряно. Я отлично помнил, что даже в немолодом организме где-то за грудиной все равно остаются стволовые клетки — и, видимо, из них можно восстановить вилочковую железу. Почти наверняка эликсир омоложения работает именно так. Мне нужно было только эти клетки нащупать. И, кажется, наконец начало получаться! Я был почти уверен, что мне удается если не откатить, то хотя бы серьезно замедлить старение моих пациентов — не только внешнее. Хотя времени прошло еще слишком мало для гарантированной проверки.

В моих неофициальных занятиях некромантией тоже не обошлось без крупного успеха. Мы пересадили Элсину новые глаза, что потребовало две недели подготовки новых глазных яблок (у сов они не круглые и вращаться в глазницах не умеют) и целых суток каторжного труда, чтобы правильно срастить нервные пути и настроить движения зрачков и аккомодацию. Куда сложнее, чем просто пришить ему голову к новому телу!

Также мы с ним начали потихоньку заниматься проектом «немертвых протезов» — действительно очень потихоньку, пока просто на стадии проектирования и принципиального обсуждения. Хотя очень интересные идеи у нас начали вытанцовываться.

Штормы буйствовали, но к катастрофам не приводили. Никто из некромантов в этом сезоне не пропал в море с концами, отправившись чинить повреждения платформ, — Элсин был уверен, что из-за моего некроланга, Рюдин бурчал, что просто повезло, но полезность некроланга, впрочем, тоже не отрицал.

Портал пока открывался «в щадящем режиме», каждые две недели, словно в младшем мире — и каждый раз при открытии мы чувствовали подземный толчок, хотя других последствий обычно не было. Розен поделился со мной сплетней, что Фроссен все-таки послала ходатайство о снятии статуса «Ошибки», но также со смешком заметил, что он очень удивится, если ответ придет раньше, чем лет через пять! Хотя и затягивать дольше пятидесяти лет такие вопросы Имперская Канцелярия не любит.

Мы с Оллой продолжали свои обоюдоприятные встречи. Даже несколько раз обедали вместе — я утаскивал ее к себе в лабораторию и усаживал «пожрать нормально» (та же еда из трапезной, но в спокойной обстановке и за закрытыми на ключ дверями), а то заметил у нее начинающийся гастрит. И вообще я все больше и больше привязывался к девушке. Хоть и отчетливо понимал, что свою обожаемую «госпожу» она ни за что не бросит и со мной в следующий мир не уйдет.

Но вот чего я точно делать не собирался, так это страдать заранее от мыслей о возможном будущем. Когда наступит пора расставаться, тогда и посмотрим. Потому что вполне может статься, что по окончанию годового срока наших трех контрактов мы не сможем сразу подыскать подходящую заявку из старшего мира, более развитого, чем Ошибка-5. Если особенно не повезет, застрянем в Великой Гавани вообще на пару лет! Впрочем, репутация у нас у всех троих уже сложилась, чем зарабатывать на жизнь — искать не придется. А вот наши с Оллой отношения запросто это срок могут и не выдержать. Просто надоедим друг другу, да и все. Для этого и оставшегося контрактного полугода может хватить!

Затем сезон штормов с его постоянным дождем и сильными ветрами окончился. Мы с Элсином закончили первый прототип примитивного глиссера с плоским днищем, который без единого гвоздя «склеили» некромантскими методами из сухого дерева и хорошенько защитили лаком собственной разработки. Лак должен был предотвращать набухание дерева в воде и обеспечивать низкое трение при скольжении по волне. За счет чего на парящий парус — большой воздушный змей, практически повторяющий крыло воздушников, — можно было подать больше ветровой нагрузки.

Обкатали катер в небольшой закрытой бухточке, не перевернули, как я, честно говоря, опасался. Потом уже я в паре с Игнис (Элсина мы дружным голосованием оставили на берегу) опробовал глиссер около северной оконечности Великой Гавани на глубокой воде и умеренных волнах. После чего встал вопрос о масштабных натурных испытаниях. А именно — куда отправиться, чтобы проверить мореходные качества нашего кораблика во время длительного, хотя бы часового, лучше больше, перехода на полном ходу.

— Я бы хотела хоть раз нормально искупаться! — мечтательно сказала Игнис. — А то тут мусор у причалов, да и эти долбаные медузы… Единственное чистое место — некромантский причал, но там они косо смотрят, если купаешься!

— Это было не косо, — мягко заметил Элсин. — Это было… в общем, ладно. Косо на тебя смотрела только единственная работавшая там девушка.

Игнис передернула плечами.

— Неважно. Помнится, ты сам просил меня больше туда не ходить.

— Вот именно поэтому и просил. Я, знаешь ли, не люблю, когда на мою жену пялятся.

Игнис хихикнула.

— Не замечала! К Владу же ты не ревнуешь.

— А Влад и не пялится.

Я хотел сказать, что вообще-то на Игнис приятно посмотреть, но вовремя прикусил язык.

Вместо этого я сказал другое:

— А ведь повар Розен мне говорил, что здесь «отличное купание». Где это он купается, интересно? Тем более, у него семья с маленькими детьми…

В общем, я поговорил с Розеном, и кончилось тем, что на «испытание» нас набралась целая компания: трое нас и целых пять штук Розенов: он сам с женой, старший сын, почти взрослый по местным меркам четырнадцатилетний парень, второй сын лет двенадцати и совсем мелкая девчонка лет восьми. Вот и хорошо, можно будет выгрузить мешки с песком, которые мы набрали для дополнительного балласта. Я, правда, думал, что «испытательный» статус лодки их отпугнет, но Розен только усмехнулся в усы.

— Знаю я, Эрик, ваши проекты! К тому же, с вами будет мэтресса Бьер — значит, бояться нечего.

Как я уже сказал, репутацию мы за эти полгода заработали!

В обмен за покатушки Розен обещал изысканные яства на всех и провести наш борт к маленькому необитаемому островку, где имелся родник, образующий небольшой водопадик, роскошный пляж и… и больше ничего, собственно говоря! Рыбаки, конечно, про это место знали, иногда заходили туда пополнить запасы пресной воды, но редко.

— Выходит, у нас будут парочка, семья с детишками и ты — один-одинешенек? — уточнила Игнис. — Может, захватишь кого-нибудь?

— Кого из того списка красоток, с которыми я, по мнению городских сплетников, сплю? — усмехнулся я.

— Ну, не знаю, Оллу Мадсен, наверное? — пожала плечами Игнис. — Мне кажется, про нее правда, про остальных…

Если бы я что-то пил, я бы подавился.

— Ну ты и… глаз-алмаз!

— Приходится разбираться в людях! — хмыкнула Игнис. — Вы неплохо маскируетесь, но она на тебя смотрит так — даже при коротких встречах в крепости заметно!

Я пожал плечами, ибо ничего особенного во взглядах Оллы не замечал. А у Игнис действительно глаз-алмаз — с Оллой она всего несколькими словами перекинулась, когда ко мне на работу забегала подлечиваться.

Что ж, может, действительно познакомить ее с Бьерами? Да и выходной ей не помешает.

— А и в самом деле, — задумчиво сказал я. — Но тогда Розен о нас растрезвонит на весь город…

— И что? — чуть удивленно поинтересовалась Игнис. — Я понимаю, что вы жениться не собираетесь, но она женщина свободная, не девица на выданье. И над тобой семья не стоит, чтобы с девушками не попадался, пока официального наследника нет!

И правда.

Но на испытание я отправился без Оллы — она отказалась наотрез. Как раз по вышеописанной причине!

— Мне бы не хотелось афишировать наши отношения официально, — вздохнула она. — Реноме командира и все такое… Ты мой подчиненный, как-никак! А кроме того — я просто никак не могу. Вот именно послезавтра мэтресса Фроссен назначила госпоже официальную встречу, и запросила мое присутствие тоже. Значит, речь пойдет о каких-то делах, связанных с крепостью. Сам понимаешь, отказаться невозможно.

— Значит, в следующий раз, — легко сказал я. — Когда без Розенов поедем.

— Договорились, — улыбнулась Олла.

Испытание прошло успешно! Когда ветер Игнис наполнил и поднял в небо единственный парящий парус, натянув канат, наш глиссер послушно приподнял нос над волнами и рванул вперед с невообразимой для местных скоростью — детишки Розенов даже завизжали от восторга. Игнис хмыкнула и только прибавила ходу. Мне даже страшновато стало: да, все привязаны и в импровизированных спасжилетах, набитых пробковым деревом, но все же!

Кстати, Метелица, управляющая парусом, выглядела прекрасно — ну чисто какая-то диснеевская героиня! Не хватало только радостной песни, летящей над волнами.

Розен поразил меня внезапно виртуозным владением компасом и астролябией, и чуть меньше чем за полтора часа мы добрались до островка.

— Вот отлично! — радовался он. — Обычно добираться куда дольше! На полдня история! Так что мы тут обычно лагерь разбиваем на три-четыре дня.

— Нет, три или четыре дня мы позволить себе не можем, — заметил я. — Только до вечера. И то не до самого, чтобы в темноте не возвращаться.

Но время мы провели замечательно, хотя купалась в итоге из нас троих почти что только одна Игнис. Элсин в воду не лез по понятным причинам, я искупнулся разок «для порядка» — но, честно говоря, не фанат я такого времяпрепровождения. Да и когда глиссер строили, именно мне приходилось торчать в воде по пояс, плюс история с некролангом… в общем, накупался я, такое ощущение, на пару лет вперед! Зато на пляже повалялся вволю, даже шезлонг соорудил себе из найденной в лесу коряги. Брутальный получился, с торчащими во все стороны ветками, которые я поленился отпиливать (срастить некромантией волокна просто, разделить — уже сложнее: поэтому они хирурги, а не делают все одним прикосновением), но вполне лежабельный, если правильно на него забраться. Элсин идеей заинтересовался и хотел сделать еще парочку, но больше подходящих коряг мы не нашли.

— Да уступлю я Игнис, когда она накупается, — махнул я рукой.

— Мне кажется, по этой штуке скорее детишки будут лазить, — предрек Элсин.

И оказался совершенно прав. Сперва мелюзга пыталась уважительно держаться с магичкой Воздуха и магистром некромантии (я, как Жизнюк, не котировался, так как стоял на сословной лестнице даже несколько ниже их отца), но когда Игнис начала с ними шалить, как будто была младше всех, быстро почтение растеряла и втянулась. Так что они вместе с Метелицей налетели на наш лагерь, как саранча, съели две трети припасов Розена — только потому, что он привез всего дикую гору! — перевернули шезлонг и усвистели обратно купаться. Чета Розенов уселась неподалеку в тенечке, явно очень довольная тем, что кто-то развлекает детвору. Розен тут же растянулся на одеяле и задремал, его супруга принялась за вязание, иногда поглядывая на детей. Игнис с мелкими вовсю развлекались в воде с огромным кожаным мячом — еще одно воспоминание из моего мира. Мяч мы заказали кожевнику, клапан одолжили из сердца крупного рогатого скота и присобачили некромантией, а надула его воздухом Игнис, закачав, по моим ощущениям, атмосферы полторы. В результате получилось нечто не такое легкое, как резиновый мяч, но вполне сравнимое. В морской воде, по крайней мере, он не тонул.

Кстати о пляжных обычаях. Младшие девочка и мальчик купались голышом, абсолютно не стесняясь, поскольку к наготе в Великой Гавани в принципе относились проще, старший парень — в местных коротких штанах. Игнис — тоже, плюс она перетянула грудь плотной тканью, как она сказала, «чтобы Элсин не думал, что на меня пялятся». Эффект получился странный, вроде ретро-купальника со штанами, но поглядеть все равно было приятно. Я и глядел. Воздушница казалась абсолютно довольной жизнью и напоминала то ли опытного вожатого, то ли молодую мамочку, на которую заодно свалили племянников постарше.

Вдруг отчетливо вспомнилась сцена, о которой я и думать забыл: вот на фронтире мы проезжаем через какую-то деревню, Игнис показывает малышне крохотные смерчики, детишки радуются — а по ее лицу пробегает мимолетная боль.

Все-таки хочет она своих мелких, хочет. К гадалке не ходи. Хоть и сказала тогда Элсину при мне, что, мол, ничего, в случае чего — усыновят.

Я поглядел на сидящего рядом некроманта. Тот смотрел на эту сцену с легкой улыбкой.

— Слушай, — сказал я. — Теперь, когда портал открыт, надо все-таки постараться собрать сведения о подходящих нам мирах. Чтобы по следующему заказу не попасть в местечко вроде этого, где на самом-то деле уровень медицинского оборудования не сильно лучше того, что был на фронтире. Микроскоп нужен, без него никуда. И лучше не затягивать. Теперь, когда я углубил свои эксперименты по омоложению, у Игнис даже без имперских эликсиров лет двадцать-тридцать фертильного периода, скорее всего, осталось, но вряд ли она захочет ждать так долго!

— Ты недооцениваешь ее терпение, — мотнул головой Элсин. — Она очень упрямая. Но в том смысле, что зря медлить не стоит — разумеется. Никогда не знаешь, сколько у тебя осталось времени, я отлично усвоил этот урок! — вот теперь улыбка у него стала чуть грустной. — Но у меня уже есть идея на этот счет. Я узнал о мире, где, в сущности, идеальные условия для исследований! Если нам удастся туда попасть — проблема с инструментами, скорее всего, решится.

— Да? — заинтересовался я.

— Вот только один нюанс…

…Вернулись мы поздно вечером, почти на закате, уставшие, объевшиеся и — в случае Игнис и малышни — обмазанные моим кремом от ожогов с макушки до пяток. То есть кожу я им всем, конечно, и так Жизнью подлечил, но с кремом проще и быстрее. На причале у Южной крепости мы расстались. Бьеры отправились домой, я — в свои «крепостные» апартаменты, на ходу подбадривая себя Жизнью. Если Олла придет сегодня вечером, выложиться придется на все сто, а я порядочно утомился!

Но перед тем, как идти к себе в спальню, я заглянул в кабинет — просто по привычке, проверить, как там и что после целого дня моего отсутствия. Новый кабинет и лаборатория к моей спальне не примыкали, до нее теперь еще топать через весь двор и потом по двум лестницам…

А на рабочем месте меня неожиданно ждала Олла. Сидела у моего стола, не за хозяйским местом, а рядом, писала что-то в блокноте.

— Эрик! — она тепло улыбнулась мне. — Как хорошо, что ты догадался сюда зайти! Мне нужно с тобой поговорить прямо сегодня, а не хотелось тебя в спальне ловить.

— Что такое? — удивился я. — Ну и поймала бы в спальне. Я, вроде, ни разу не возражал!

Правда, Олла никогда не являлась ко мне в комнату в мое отсутствие. Но все когда-то случается впервые. Все же она заместитель коменданта, так-то имеет право любую дверь открывать.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — Олла вздохнула. — Больше я к тебе приходить не буду. Поиграли — и хватит.

Я почувствовал себя так, как будто с размаху налетел на столб — даже легкий звон в ушах. Как это так? С утра еще все было хорошо!

Однако крутые жизненные повороты приучили меня реагировать на такое… скажем так, без лишних проявляемых эмоций и оперативно. Подумаешь, девушка бросает — не умирает же. Так что я просто кивнул.

— Понял. А причину сказать можешь?

— Не только могу — но и должна, — она говорила спокойным, деловым тоном. — Да и ты сам, наверное, скоро догадаешься… если еще не догадался. Все дело в госпоже.

— Что? — вот тут я реально удивился. — Неужели она против?

— Что ты, отнюдь, — Олла усмехнулась. — Она вообразила, что у нас любовь, и дала мне свое благословение на брак. Тут-то я и поняла, что дело зашло слишком далеко.

— В каком смысле? — у меня по-прежнему в ушах слегка звенело.

— Госпожа в тебя влюбилась, — вздохнула Олла. — Уже довольно давно, если я что-то в чем-то понимаю. Я точно знаю, что она тебе нравится. И она уже совсем выздоровела. Самое время мне отойти в сторону.

Что⁈

— Ты с ума сошла, — сухо сказал я. — Мало ли кто кому нравится. Причем тут мы?

— А нет никаких «мы». Ты же сам сказал, в самом начале еще — «без обязательств».

— С тех пор много воды утекло, — я кинулся в омут, очертя голову. — Ты почему-то считаешь, что между тобой и Теей Нейгарт я точно выберу ее. А если — тебя?

Олла подняла брови.

— Будешь идиот. А с идиотами я не сплю.

Я поглядел ей в глаза.

— Если ты думаешь, что можешь взять и передать меня из рук в руки, пусть даже своей обожаемой госпоже…

— Упаси меня боги, — Олла не отвела взгляд. — Я просто показываю тебе возможность. Не воспользуешься — как я уже сказала, дурак будешь. Впрочем, хочешь быть дураком — кто ж тебе запретит?

Она встала, направилась к выходу и на пороге обернулась:

— Да, госпожа, естественно, об этом разговоре не знает. Я ей просто сказала, что она неправильно видит наши отношения, и что ты совершенно свободен. Думаю, что это лишняя просьба, не такой ты человек. Но на всякий случай… не вымещай на ней свой гнев на меня, ладно?

Черт, она же просто со мной рассталась — и даже довольно мирно! Не подожгла дом, не попыталась меня убить! Почему так больно-то⁈

Интерлюдия. Олла Мадсен и сто двенадцать дней

Для поездки на пляж с Розенами я отпросился на лишний день перед своим выходным — предчувствовал, что по результатам ходовых испытаний глиссеру может понадобиться доделка и не хотел откладывать это на целую неделю. Олла тогда с готовностью мне этот лишний день предоставила. Однако глиссер показал себя молодцом (особенно учитывая «примерную» конструкцию и кустарное изготовление!). Но выходной на пересборку и исправление ошибок потребовался уже мне — в связи с сильным выступлением моего официального начальства.

Честно говоря, прошел этот выходной вовсе неплохо. Хотя и стремительно. Мы с Игнис наконец-то отдали должное местному виноделию, которое оказалось весьма на уровне — даже полная дешевка тут оказалась лучше, чем самое дорогое вино мира пять-триста один! Правда, дорогие вина зато своих цен, на мой взгляд, не оправдывали: все как на подбор слишком сладкие. Не люблю. Но тут вкусы в этом смысле средневековые: сахар — дорогой эксклюзивный товар, так что чем слаще, тем лучше! Сильнее всего ценились ликеры, к которым я равнодушен. А вот Игнис ожидаемо зашло.

Элсин ворчал, что употребление алкоголя вредно для здоровья, но сварил нам целую кастрюлю антипохмельного зелья. Так что на работу в условный понедельник я выходил почти бодрым и почти готовым ко всему. Во всяком случае, уверенный, что смогу нормально разговаривать с Оллой, когда ее встречу. Не вполне в прежнем режиме, но без напускной деловитости или других выкрутасов. Не хотелось ей показать, что она хоть как-то, хоть чем-то меня задела. Сходились на время — и разошлись, как в море корабли, но рабочие отношения сохранили, все нормально.

Однако Оллу я не встретил. Развод караулов с утра, когда она обычно выходила и объявляла задачи по крепости на сегодня, прошел без ее участия, людей на работы распределял старший сержант, помощник капитана. Я даже неладное заподозрил и спросил у мужика:

— А что заместитель Мадсен? Заболела? Или — неужели отпуск взяла?

Тот хохотнул.

— Сама-то только в могиле отдохнет, — так Оллу называли в крепости за глаза: «сама». Или еще я слышал вариант: «Старшая». — По делам мэтрессы уплыла, что-то там проверять на островах. Вчера еще. Вернется через две недели.

Я ощутил помесь облегчения с легким раздражением: ведь ясно же, для чего смоталась эта несносная девчонка! Чтобы оставить меня «наедине» со своей госпожой! Вот же ж…

Игнис вчера, когда добралась до определенной кондиции, начала мне втирать: «Да соблазни ты эту Водницу правда, ну! А не страдай! Ты мужик или нет⁈» Я согласился, что, безусловно, мужик, и что именно поэтому… Но тут Элсин сказал, что нам уже хватит, и решительно унес Игнис в спальню.

Ладно, вообще побоку этих дам, сосредоточусь на том, ради чего я вообще в этот мир прибыл — на научных изысканиях. Да, микроскопа у меня по-прежнему нет, но уж что могу…

Увы, как раз по этому вопросу мне и требовалось переговорить с Теей! Я планировал действовать, как всегда, через Оллу, но раз она уехала на две недели, то уж придется как придется.

Обычно у богатой дамы-аристократки, да еще и могущественного мага, вроде Теи, целый штат слуг и охраны. Конечно, Водники — не маги Огня, охрану из двух-трех и более некромантов вкупе с магами Жизни мало кто из них заводит. Но один некромант-секретарь, он же охранник, обычно все-таки бывает. Или обычный секретарь и отдельный охранник, плюс две-три старшие служанки — из тех, что сами похожи на благородных дам. Олла, по идее, как раз и должна была играть при Тее такую роль, но вместо этого совмещала в себе большую часть штата. Секретарь у Оллы был собственный — многострадальный Тед — а вместо чопорных высококлассных горничных на Тею работала только одна грубоватая внешне, но очень умелая сиделка. А за охрану на обеих дам был гарнизон крепости.

Поэтому когда я решил официально попросить у Теи аудиенцию в отсутствии Оллы, мне пришлось идти все через того же Теда — хорошо хоть, Олла его с собой не взяла, оставила на хозяйстве.

Парень слегка удивился.

— А разве вы не можете просто зайти к мэтрессе как лекарь?

— Могу, — усмехнулся я, — вот только я три дня назад официально объявил ей, что она полностью здорова! С моей стороны очень странным будет теперь просто так являться к ней без приглашения, не находите? Особенно по вопросу, непосредственно не связанному с крепостью.

— Как вам угодно, — Тед странно посмотрел на меня, но пообещал передать записку с мальчиком-вестовым.

Ожидаемо тот же мальчишка почти сразу после того разыскал меня в моем кабинете и сказал, что «мэтресса говорит, подходите в любое время, она у себя в кабинете».

Кабинет Теи разительно изменился. Оттоманка, которая ранее занимала центральное место, и на которой Тея почти всегда полулежала или откровенно лежала, заняла место у стены и использовалась теперь гораздо реже. Стол Оллы отодвинулся дальше в угол, появился еще один стол, поменьше и поизящнее, за которым Тея теперь тоже занималась некоторыми своими обязанностями. Добавилось также несколько шкафов с книгами и документами, и яркие алхимические лампы. А еще — небольшой стол для посетителей с дополнительными стульями.

На мой взгляд, куда удобнее было бы перенести кабинет наверх, в одну из крепостных башен. Да и море красивее выглядит сверху, чем снизу. Но я давно заметил, что Тея предпочитает полумрак яркому свету. Она даже как-то призналась мне, что легко обгорает на солнце, и от бликов у нее нестерпимо слезятся глаза.

Увидев меня, Тея улыбнулась и поднялась из-за стола.

— Эрик! Олла уехала, и вы сразу стали таким официальным. В чем дело?

— Просто я пришел просить у вас денег, а в таких случаях лучше действовать максимально официально, — я решил, что в данном случае подчеркнутая прямота — лучшая тактика.

— Вот как? — чуть удивилась Тея. — Очень интересно. Давайте обсудим. На что же вам нужны деньги?

Она жестом показала мне, чтобы я садился за стол для посетителей, сама перешла туда же. Видно было, что ей немного непривычно в этой роли, но что она старается. И более «рабочая» одежда (легкие брюки и длинная летящая туника) тоже очень ей шла.

Я выложил на стол кожаную папку, которую нес под мышкой, и показал ей первый рисунок.

— Это рисунок руки одного из инвалидов на вашем попечении, Кейна Этлунда. Как видите, у него нет запястья и кисти. Он потерял их восемь лет назад, когда Олла повела отряд крепости, чтобы вытащить вас из-под издыхающего чудовища.

Тея помрачнела.

— Я помню сержанта Этлунда. Да. Значит, деньги нужны для него?

— И да и нет. Деньги нужны на исследование в области протезирования.

Я начал показывать Тее наши с Элсином наброски и рассказывать о вариантах протезов, над которыми мы успели поразмыслить. Именно «мы»: толчок был мой, знания тоже мои, но без практического опыта Элсина я бы даже до стадии предварительного проекта дело не довел!

— Мы попробовали вот эту версию… с деревянным интерфейсом, в смысле, переходником… в миниатюре, на кролике. Ничего, кролик пока живет, лапкой пользуется. Но лапка — это не рука, мы даже не пытались наладить у кроля отдельное управление пальцами. И, фактически, уперлись в потолок по финансированию. В смысле, нужно покупать или доставать человеческие расходники — а они не дешевы. Также не дешевы алхимические препараты. В нашем родном мире мы многое добывали сами, здесь же так не получается: только у травников — или отправляться в дальние экспедиции.

Тут я слегка сгущал краски: кое-что я, разобравшись в местных травках и расспросив Розена, мог вырастить и сам — и уже начал выращивать, приспособив для этих дел неиспользуемую большую клумбу возле химерологической лаборатории. Но лишь слегка. Ни мне, ни Элсину не слишком-то хотелось тратить на этот проект наши сбережения или командные финансы. Точнее, я был готов потратиться, потому что сказав «а», надо сказать и «б»: я же это затеял в рамках углубленного обучения магии Жизни и некромантии, что также органично вписывалось в мой основной проект по созданию доступных для всех методов продления жизни. Значит, мне не пристало пасовать перед финансовыми трудностями. Однако если можно привлечь богатого спонсора — почему бы и нет?

Тем более, я был почти уверен, что Тею не придется долго уговаривать. Олла как-то рассказала мне, что кроме своих доходов от земель, выделенных ей как Водному магу из герцогской казны, она также получает содержание от Нейгартов. Отношение с семьей у Теи не ахти, но если бы они не назначили отдельный источник дохода незамужней барышне из своих, да еще и Водному магу, их бы, что называется, «не поняли». И вот это содержание Тея подчеркнуто тратит на благотворительность до последнего медяка, причем сверху и от себя добавляет.

— Так… — проговорила девушка, когда я закончил. — Но ведь эта рука… ее придется время от времени пополнять Смертью у какого-нибудь некроманта, так? Как обычный некроконструкт?

Сразу видно, насколько много Тея читает и как хорошо разбирается даже не в своих видах магии!

— Точно подмечено, — сказал я. — И вдобавок мы не уверены, что она будет обладать полным спектром движения. На кроличьей лапке не проверишь. Но и это лучше, чем ничего. Да, у такого пациента оплата услуг некроманта будет съедать серьезную часть его недельного заработка. Зато и возможностей заработать сразу станет куда больше!

— Хм-м… — пробормотала Тея. — Ну да, пожалуй. Хотя, боюсь, обычному горожанину, не члену Цеха или гильдии, это все равно будет не по карману.

Ого, она и в реалиях городской жизни разбирается лучше, чем я думал!

— Но своим людям — конечно! — глаза Теи блеснули. — Разумеется, я все оплачу. И… знаете что? Надо попробовать получить межмировой патент! Это очень серьезное изобретение. Я не уверена, что даже в Метрополии такое делают!

— А бывают межмировые патенты? — удивленно спросил я. И тут же проклял себя за «палевность»: блин, если я вообще знаю слово «патент», то должен знать и то, что они действуют в других мирах! Потому что на фронтире никакого патентного права не было и в помине — или я о нем не слышал.

— Бывают, как раз на некромантские исследования, — кивнула Тея, не обратив внимания на мой прокол. — Но там какие-то особенности… Вроде того, что если некромант использует изобретение — то платить не должен, а если маг других направлений или обычный человек — то должен. А у вас тут изобретение, которое сразу предназначено для обычных людей, не магов Смерти… Ну, кроме тех редких случаев, когда без конечности остался некромант с живым телом и не хочет так сразу себя убивать, чтобы прирастить новую! Нужно проконсультироваться с хорошим нотариусом.

— Хорошо, Тея, непременно поищу такого, — кивнул я. — Спасибо за совет.

— Насчет денег можете обратиться к Теду, — продолжила она. — Олла передала ему управление счетом на текущие расходы на время своего отсутствия. А вообще-то, конечно, пора бы мне подыскать отдельного секретаря… — Тея прикусила губу. — Возможно, некроманта? Если вы знаете кого-то из молодых, но способных, кто согласится недолго на меня поработать, чтобы набрать опыт…

— Недолго? — с легким удивлением переспросил я.

— А, да! — Тея чуть смущенно мне улыбнулась. — Эрик, а вот об этом уже я хотела поговорить с вами. Дело в том, что я… что я очень хочу пойти в Старший мир. И я хочу пойти с вами. С вашей… вашей группой. Вы не против?

Я снова почувствовал, что налетел на столб. Такого поворота я не ожидал! Уж скорее я думал, что Тея попытается объясниться в любви — но надеялся избежать этого разговора подчеркнуто деловым общением. Да и вообще старался лишний раз ни о чем таком не думать, чтобы не расстраиваться заранее.

— А… почему вы спрашиваете меня? — осторожно спросил я, «включив дурака». Точнее, не дурака, а свою роль: скромного целителя под покровительством стихийной магички. — Вам стоит обсудить это с мэтрессой Бьер.

Тея глубоко вздохнула.

— Эрик, мне кажется, что между вами с мэтрессой все не так, как думают сплетники. И даже не так, как вы пытаетесь показать на публику. Я думаю, что на самом деле лидер — вы. Что мэтресса Бьер с мужем следуют за вами, а не наоборот. Должно быть, они так же сумели оценить ваши личные качества, как я. Те самые качества, которые не зависят от магии, а только от человека. Олла в это не верит, она думает, что между вами какая-то вассальная клятва со взаимными обязательствами. Но мне кажется, вы не сковываете себя вообще никакими условностями. Я права?

Так, столбы на дороге, кажется, множатся. Бум-м лбом с разбегу второй раз за разговор! Ни хрена ж себе хрупкая не знающая жизни барышня!

Насчет лидерства в нашей группе — такое себе, мне всегда казалось, что мы равноправные партнеры и совместно вырабатываем план действий, просто ситуативно в стрессовой обстановке лидерство переходит к тому, кто лучше разбирается в ситуации. Иногда это действительно я или Игнис, чаще Элсин. Но вот так вот взять — и сходу отринуть вбитые местным сословным обществом установки, сказав себе: «Это не похоже на то, к чему я привыкла, значит, точно что-то другое», — очень, очень крутое интеллектуальное усилие! Особенно когда речь идет о человеческих отношениях. Не ожидал, что Тея на него способна!

— Не знаю, что сказать… — пробормотал я.

— Скажите, что и я могу говорить без условностей, — тихим, очень серьезным тоном попросила Тея. — Не как мэтресса Воды. Не как ваша начальница. А просто как человек.

Что я мог — отказать ей?

— Эрик, я вас люблю, — сказала Тея. — Очень сильно и уже довольно давно. Если вы не ответите мне взаимностью — ничего, я переживу это. Я не такая хрупкая, какой Олла меня считает! И я предпочла бы пойти с вами в любом случае — мне хочется покинуть Ошибку, и мне хочется хоть немного вам помочь… А с Водницей в команде вы попадете в любой мир по вашему выбору! Но если… если у меня есть надежда…

Я сидел напротив Теи, вообще не зная, что сказать, что ответить. Так прямо и четко мне в любви не признавались никогда — даже в моем родном мире! После недавних событий это удивительно грело душу.

Может, эта мерзавка — я Оллу имею в виду — на что-то такое и рассчитывала?

Но мысль о ней лишь мелькнула по краю сознания и тут же вылетела из головы.

Тея нерешительно протянула руку — и я почти машинально взял ее в свои. Ее запястье дрожало! Натурально, дрожало! Мелкой такой дрожью.

— Простите… — прошептала Тея.

М-да. Даже у железа есть предел прочности — а я-то совершенно не железный! Естественно, я наклонился к девушке и накрыл ее губы своими.

Господи, какой же она была… робкой. Когда я оторвался от нее, то не мог не спросить:

— Тея… это что, твой первый поцелуй?

Она кивнула.

— Я никогда… ни к кому не испытывала… не хотела…

— А сейчас?

Вместо ответа она удивительно решительным движением пересела ко мне на колени.

— Как интересно… — проговорила Тея, оглядываясь. — Мне никогда не приходилось бывать в плавучем доме!

Наступил вечер второго рабочего дня на неделе, и я вовремя вспомнил, что ни одна из причин, по которым я не ночую дома — в смысле, в снятом Бьерами кораблике — больше меня не касается. Причина номер один: то, что нельзя было отлучаться из крепости надолго на случай проблем у Теи. Причина номер два: некая ночная гостья, которая сказала, что больше не придет, — и отлично.

Прошлую ночь я провел в комнате Теи, теперь вот пригласил ее к себе. По ряду причин (все-таки Игнис верно заметила: я обычно стараюсь подвести под свои действия несколько оснований)! Во-первых, мне не хотелось ограничивать наши отношения с Теей так же, как… мои прошлые отношения, скажем так. Тея сразу четко показала мне, что не собирается скрываться и не боится огласки — ну вот и я тоже не буду. А во-вторых, если уж она нацелилась идти с нами, надо было познакомить ее с Бьерами и обсудить следующий пункт назначения. Проверить, не возникнет ли неразрешимых противоречий и все такое прочее. Тея сказала, что согласна на любой мир, какой я выберу, но у меня все же оставались сомнения — место, которое разведал Элсин, казалось уж слишком… экзотичным. Особенно для того, кто всю жизнь провел на Ошибке с ее морем и солнцем. Вот пусть лучше Элсин ей все и расскажет, не будем играть в глухой телефон!

До кораблика Тея добралась в портшезе, я шагал рядом. У пирса мы носильщиков отпустили, и я помог моей красавице осторожно спуститься на палубу. Моей, да. Иногда для того, чтобы со всей ясностью это понять, оказывается, хватает и одной ночи.

Тея с интересом оглядывалась: лодка, построенная сразу для того, чтобы использоваться в качестве дома, была ей в новинку.

Игнис выглянула из гостиной — и тут же налетела на меня с объятиями.

— Эрик! Ура! Хорошо, что ты до выходного сюда, а то вчера я тебя не нашла…

— Вчера я почти весь день провел в мастерской инвалидов, — пояснил я, привычно кладя руку ей на голову. Так, ну стандартно, конечно: опять девушка выплачивает гипотетический супружеский долг так, как будто по нему проценты набегают! — Познакомься, это Тея. Хотя нет, вы знакомы.

— Шапочно.

Игнис протянула Тее руку.

— Если я верно поняла краткую записку Эрика, которую он в кои то веки все-таки догадался чиркнуть, вы хотите присоединиться к нашей группе — и пришли об этом поговорить?

— Вы верно понимаете, — кивнула Тея, осторожно пожимая ладонь Игнис.

— А еще она останется на ночь, — я приобнял девушку за талию. — Если из крепости не прибежит гонец с воплями, что все пропало.

Игнис засмеялась.

— Давно пора!

— Вы знали? — удивилась Тея.

— Ничего не знаю, ничего не вижу, ничего не слышу, ни о чем не догадываюсь! — беззаботно воскликнула Метелица. — И мне плевать, лишь бы Эрик был счастлив. А он, смотрю, довольный. Так что пойдемте в гостиную, отрывать Элсина от какой-то очередной безумной книжки… за авторством, представьте, Рюдина!

— Боги, — пробормотал я.

— Вот-вот! Мало он с ним на работе общается?

В гостиной Игнис отколола номер: стоило мне усадить Тею на диванчик и усесться рядом, она, увидев, что места для нее рядом с нами больше нет, ничтоже сумняшеся плюхнулась на ковер у моих ног и положила голову мне на колено. Я так же машинально снова пристроил руку ей на голову… и замер, сообразив, как это выглядит со стороны.

А тут еще Игнис воскликнула:

— Ф-фух! Теперь хорошо! Лучше, чем ветер подымать!

Палево номер два. Или три. Я же не говорил Тее, что маг Огня!

Элсин, который уже успел отложить книгу и встать, приветствуя Тею, укоризненно произнес.

— Игнис! У нас гости!

Метелица ахнула, сообразив, что рановато расслабилась.

Мой учитель обратился к Тее, явно в попытке спасти ситуацию:

— Моя жена привыкла подлечиваться у Эрика при любой возможности, так что…

— А я тоже заметила, что рядом с Эриком не жарко, — весело ответила Тея. — Удивительный эффект — очень похоже на то, что чувствуешь в зоне контроля мэтрессы Фроссен! Все хотела спросить, как он добился такого магией Жизни, но забывала… — она чуть покраснела. — Когда я рядом с Эриком, мне обычно трудно сосредоточиться на умных мыслях!

Бли-ин! Ну это палево из палев, конечно! Хорошо, что Идеальные маги Огня — такой миф, а я уже успел однозначно зарекомендовать себя как маг Жизни!

Но как Олла не заметила-то?.. Впрочем, она вряд ли много общалась с Фроссен — в отличие от Теи!

— Я тебе потом в подробностях расскажу, — пообещал я. — Это долгий разговор.

Действительно, долгий.

— Ну, раз все хорошо, то я продолжу тут сидеть, — беззаботно добавила Игнис.

Так что я оказался «в малине»: между двух красивых девушек! И целая одна из них моя — вообще замечательно.

Да и вообще обстановка была приятнейшая: чудесный вид на гавань и город, легкий ветерок, солнечный летний вечер… И Элсин, рассказывающий о мире Гробницы, где ничего этого нет и в помине!

— Это мир, в котором произошла какая-то катастрофа, — начал рассказывать он. — Какая — никто не знает, когда туда пробили портал, она уже случилась. Если там и жил кто-то до прихода Империи, от них ни следа не осталось. В описаниях сказано, что тамошнее солнце плохо греет и почти не дает света, так что там все время прохладные сумерки. Там есть немного воды, есть воздух. Но в основном там только мертвые животные и растения под слоем пепла — много-много мертвых животных и растений! Поэтому мир назвали «Гробницей», не присвоив ему порядкового номера. И один очень старый и очень известный ученый-некромант получил лично у Императора разрешение устроить там свой исследовательский центр. Они занимаются поднятием экстремально древних, экстремально иссушенных останков. Это передовой край науки магии Смерти! Там лучшее оборудование, лучшие ученые. Однако проблема в том, что большинству пищевых культур на Гробнице не хватает света, еду выращивать сложно. Поэтому они почти не принимают туда людей с живыми телами. Ученый-некромант, который приходит туда по заявке, может привести с собой либо семью, либо, если семьи нет, одного человека с живым телом — скажем, ученика или ассистента. И все. Финнвар намекал мне, что может дать мне туда направление — чтобы от меня избавиться, но все же. Однако получается, что я могу взять с собой только Игнис — но не Эрика!

— Или запишешь Эрика как сына, — коварно предложила Игнис. — Я даже его усыновлю тоже!

Элсин хмыкнул.

— Нестандартная идея, но это пройдет только с ребенком или подростком. Эрик не выглядит настолько молодо, плюс у него документы члена Гильдии Алхимиков — туда детей не берут. Но даже если получится — еще двух человек мы провести не сможем. Ведь речь же идет о еще двух людях? — он вопросительно поглядел на Тею.

— Да, конечно, — кивнула она. — Я и моя подруга. Но, послушайте… уж конечно, для сильной Водницы в этом мире должны сделать исключение?

— Не знаю, — развел руками Элсин. — Нужно узнавать. По сведениям Финнвара, исключений для стихийных магов не делают. Но, может, только Воздушники имеются в виду?

— Почти уверена, что это так, — чуть нахмурилась Тея. — Водники — почти такой же дефицит, как Огневики! Если бы там и вовсе не было воды, кто-то же должен обеспечивать работу порталов! Да и вообще мне сложно представить, чтобы кто-то помешал магу Воды пройти туда, куда он пожелает — кроме мага Огня, конечно.

Она сказала это без малейшего высокомерия. Просто таково, мол, положение дел.

— Тоже так думаю, — согласилась Игнис. — Надо разузнать через Имперскую Канцелярию. Вот они-то тебе точно не откажут в консультации!

— Поняла, сделаю, — улыбнулась Тея.

— В любом случае, мы что-нибудь придумаем, — сказал я Тее. — Если ты действительно уверена, что хочешь туда пойти! Вечный сумрак, какие-то сложности с продовольствием…

— Куда я — туда и ты, — тряхнула она головой. — Уверена, с тобой где угодно будет интересно!

— Ты меня не знала на более ранних этапах моей биографии, — пробормотал я. — Интересно — все так. Но еще и не на шутку опасно. И иногда очень сильно некомфортно!

— Я не боюсь, — повторила она.

— Тея, — сказал я. — Ты не поняла. Мы пока не считаем Гробницу единственным возможным вариантом. Мы только обсуждаем. Если ты считаешь, что условия там для тебя будут слишком тяжелые — скажи. Я не к тому, чтобы тебя здесь оставить, я к тому, что, быть может, подобрать другой мир…

— Я же говорила, что не такая хрупкая, как кажусь, — безмятежно ответила Тея. — Если живая родня некромантов там как-то выживает — и я выживу. А если окажется, что там так уж невыносимо, ты либо это исправишь, либо уведешь нас оттуда.

Все-таки насколько же такое доверие лестно!

— Значит, пока Гробница — основной рабочий вариант, — подвел итог Элсин.

— А зачем вам нужен некромантский исследовательский центр? — с любопытством спросила Тея. — Есть какая-то конкретная цель?

Только я открыл рот, чтобы сказать, как на причале завопили:

— Мэтресса Нейгарт! Достопочтенная мэтресса Нейгарт!

— Что там? — Тея попыталась подняться, но я удержал.

— Сиди, я схожу сам, спрошу, чего им нужно.

На причале обнаружился гонец из крепости — один из рядовых солдат, которому я как-то пролечил грыжу. За спиной у него стоял портшез с четырьмя носильщиками — хотя для хрупкой Теи столько не нужно, даже сейчас, когда она набрала более здоровый вес.

— Мастер Шелки! — обрадовался боец. — У меня срочная депеша для госпожи коменданта! Капитан велел сказать, что ее требуют в крепость, срочно!

— Требуют?.. — удивился я. И тут до меня дошло: — Что мэтресса Фроссен делает в крепости⁈

— Телепортировалась к нам и очень раздражена, что коменданта нет! Велела доставить ее в кратчайшие сроки!

Вот и пригласил девушку на ночь!

— А вот не буду торопиться, — сердито сказала Тея, когда я вернулся и все ей сказал. — Что это ей потребовалось? Я вовсе не обязана торчать на службе круглосуточно! Море спокойное!

— По-моему, лучше поторопиться, — неожиданно нахмурилась Игнис. — Фроссен — не тот человек, чтобы выдергивать кого-то без причины. Она всегда норовит всего минимальными усилиями добиться. Если уж зашевелилась — видно, что-то серьезное!

— Тогда я лучше не портшезом, а по воде. Эрик, пойдем!

— Без лодки? — уточнил я.

— А зачем мне лодка?

Оказывается, когда сильный водный маг берется доставить тебя по воде в какое-то место как можно быстрее — это получается действительно быстро! Не успела Тея выйти на палубу, как из воды, повинуясь ее жесту, поднялась до уровня наших лиц огромная водная капля. Тея шагнула с борта прямо в эти водные объятия, и вода обхватила ее примерно по пояс. Она развернулась ко мне и протянула руку.

— Иди сюда!

Я повторил ее движение.

Вода не ощущалась на коже совсем никак — будто я шагаю через более плотный воздух, который меня держит. Вот что значит зона контроля водного мага!

Едва я оказался рядом с Теей, капля приплюснулась, превратившись в купол, из верхушки которого торчали мы вдвоем — и помчалась к Южной крепости, словно какой-то футуристический флаер. Красота! На глиссере, правда, все же есть ощущение полета, а тут нет — но все равно замечательно. Надо будет попросить Тею как-нибудь просто меня покатать.

До Южной крепости мы долетели минут за пять — зачем первый раз портшез брали, непонятно! Хотя… сейчас с берега на нас глазели, даже пальцами показывали. Может, Тее хотелось этого избежать?

Тея спрыгнула на причал, подождала, пока я последую ее примеру, после чего гигантская капля за нашими спинами улеглась обратно в мелкую морскую рябь, как не бывало. После чего мы поспешили к морским воротам крепости.

Мэтресса Фроссен, к моему удивлению, ждала нас не в кабинете Теи, не в кабинете Оллы и даже не в парадной зале для гостей — она стояла посреди мощеного двора, одетая в свое «домашнее» бордовое платье и нетерпеливо постукивала туфелькой по каменным плитам.

— Тея! — воскликнула Огневичка. — Ну наконец-то! Значит, так. Оставляю тебя за старшую среди магов в столице, что бы там ни говорил Ульфи. Командуешь отражением атаки чудовища или цунами тоже ты. Ты теперь здорова, рядом хороший лекарь, — она мазнула по мне взглядом, — проблем быть не должно. Но затребуй поддержку химерологов. Раз Рюдин погиб, у них главный, кажется, этот молодой Альби — он не посмеет артачиться.

— Что⁈ — ахнула Тея, вся побелев. Я не понял, почему: с Рюдином, кажется, она была едва знакома. Или нет? — Как это — Рюдин погиб⁈ Он же отправился на инспекцию платформы!

— Тревожная химера прилетела, — мрачно сказала Фроссен. — Похоже, меры мэтра Ихси сработали, очередное извержение вулканов случилось — а мы здесь даже не заметили! Но девятая платформа химерологов уничтожена полностью. Корабль, который вез Рюдина и твою помощницу, тоже.

Стоп. Рюдин плыл на одном корабле с Оллой⁈ Тея, похоже, об этом знала — и сразу сопоставила.

— Виновато морское чудовище, вроде того, что чуть не разрушило Великую Гавань восемь лет назад, — продолжала Фроссен сухим, раздраженным тоном. — Вероятно, выбралось из глубин после извержения, потому что там в воздухе облака вулканического пепла. Сейчас оно плывет в сторону основного архипелага. Выживших после крушения нет. Я отправляюсь на остров Алашан, на случай, если оно нападет там. Ты же будешь дежурить здесь — на случай, если страх из моря сразу направится к Великой Гавани.

— Выживших… нет? — тихо повторила Тея.

Я знал, что мы подумали об одном и том же: Олла!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.