Костян уже почти уверовал, что разобрался в этом безумном мире: он стал сильнее, умнее и хладнокровнее — он собрал почти все козырные карты.
Но судьба отбросила карты и поставила перед ним шахматную доску.
Впереди только Дичь, в которой каждый куст имеет гастрономические планы на его счёт. Твари здесь проделали самобытный и неповторимый эволюционный путь — не стоит ждать от них хоть чего-то хорошего.
Патроны кончаются, союзники редки, а еда, как и прежде, мера всему. Правила остались неизменными: выживет только сильнейший. Но пора брать ответственность не только за себя, а ещё и за горстку тех, кто продолжает идти рядом.
Добро пожаловать на неизведанную сторону ада, сладенький пирожочек.
Здесь даже эхо звучит голодно.
*Российская Федерация, Республика Калмыкия, близ посёлка Бурового, 14 декабря 2027 года*
— По полям, по полям… — бормотал я, мчась параллельно железнодорожному полотну. — Опа!
Справа по курсу появилась насквозь проржавевшая «Нива», с деформированным капотом. Я такое встречаю слишком часто — похоже, что это последствия столкновения машины с каким-то крупным зверем.
Подхожу поближе, чтобы посмотреть, есть ли тут чем поживиться…
Крыша «Нивы» изорвана когтями, как и всё внутреннее пространство. Кости пассажиров и водителя разбросаны вокруг, а на сиденьях и торпеде разлита и разбрызгана давным-давно засохшая кровь.
Дальше, метрах в шестидесяти, лежат людские пожитки — чемоданы и сумки, никем не тронутые, но потерявшие товарный вид под действием природы.
— Вот оно… — нащупал я в снегу цевьё автомата. — О, ублюдок!
АКС-74У в плачевном состоянии, потому что, как я понимаю, лежал тут, обливаемый всеми дождями и покрываемый всеми снегами.
Извлекаю из него магазин и выщёлкиваю один патрон — ну, состояние приемлемое, потому что затвор был закрыт наглухо и внутрь ствольной коробки практически ничего не попадало.
Патрон в стволе, поэтому я отвожу затвор и извлекаю и его.
Ну, быстрая оценка состояния оружия показала, что заводское воронение не выдержало и ублюдок успешно начал гнить, с формированием небольших каверн. Ничего неустранимого, а ударно-спусковой механизм и затворная группа вообще практически в масле, поэтому с ними нихрена не случилось.
«Ублюдок — это мелочь, а приятно…» — подумал я, прикрепляя автомат к снятому со спины рюкзаку. — «Надо поскрипеть тут снегом и поискать ещё что-нибудь. Эти беженцы точно не с пустыми руками уезжали».
Обследование места старой драмы обогатило меня на насквозь проржавевший ПМ, а также на сломанный пополам АК-74. Их я даже брать не стал — слишком уж малоценно.
Картина происшествия, в принципе, понятная — группа выживших пыталась съебаться от накинувшегося на неё зверя, отстреливалась от него из окон «Нивы», но тщетно.
«Но они же не просто так ехали — они ехали откуда-то…» — задумался я. — «Да, не могли они просто по-тупому гнать вдоль железнодорожного полотна, по пересечёнке, как по автобану…»
Переключаюсь в поляризационный режим и пытаюсь рассмотреть хоть какие-то признаки следов от автомобиля. Есть незначительная просадка снега в виде колеи, идущей от колёс «Нивы» — похоже, что эта трагическая история произошла в тёплое время года, возможно, весной или поздним летом.
Двигаюсь по колее, и она ведёт меня не вдоль железки, как я ожидал, а куда-то на юго-запад.
В конце концов, этот скрытый маршрут привёл меня к настоящему туристическому лагерю.
Кто-то пытался выживать здесь — в очень хорошем месте, в естественном треугольном углублении в рощице.
Здесь четыре серьёзные палатки, но не те дешёвки, которые можно купить в любом магазике «Охота и рыбалка» или просто «Рыбалка», а нечто монументальное — две экспедиционные палатки минимум на шесть-восемь спальных мест, один шатёр, а также полевая кухня со своим навесом.
Почти все палатки уже завалились под действием времени, но полевая кухня держится достойно.
Судя по выглядывающим из-под снега человеческим костям, тут уже никто не живёт, но я, на всякий случай, осматриваю окрестности в комбинированном режиме.
Ни одной живой души.
Внимательно смотрю под ноги, чтобы не оторвало нахрен растяжкой или противопехотной миной, и неспешно захожу в разорённый кемпинг, чтобы посмотреть, что тут есть интересного.
Звери, уничтожившие выживших, разорвали стенки экспедиционных палаток, чтобы добраться до пытающихся спрятаться в них людей, а затем, когда всё было кончено, изорвали в клочья туристические рюкзаки, кровати и одежду. Видимо, от них слишком сильно воняло людьми…
— Опа… — издал я, коснувшись ногой АК-12. — А это интересно…
Состояние такое себе, конечно же, потому что он лежал под открытым калмыкским небом, что плохо сказывается даже на автомобилях, не говоря уж о таких капризных вещах, как оружие.
И всё же, это боевое оружие, с двумя оставшимися патронами в магазине и толстым слоем нагара в стволе. Пользователь обнаружился прямо рядом с автоматом.
«Похоже, что никому даже в голову не приходила идея, чтобы специально сюда приехать и искать что-то», — подумал я, рассмотрев не тронутый человеком лагерь. — «Возможно, я первый».
Исследование лагеря дало мне трофеи в виде шести АК-12, одного карабина Сайга-12К, двух ПМ в кобурах, пяти АК-74, а также одного АКС-74У. Также мною найдены боеприпасы к упомянутому оружию — около 600 патронов 5,45×39 миллиметров, девять патронов 12 калибра и 26 патронов 9×18 миллиметров.
«Негусто, но и не пусто», — подумал я философски.
Состояние у найденного оружия разное, но Сайга-12К практически новая, потому что я нашёл её под изодранной кроватью в поваленной палатке. Считай, что под двумя слоями прорезиненного брезента пролежала всё это время…
Но джекпот ждал меня впереди — УАЗ «Буханка» цвета хаки, нестареющая классика, набитая очень ценным лутом.
«Ой-ой…» — подумал я, открыв боковую дверь.
Тут и РПГ-7 с выстрелами в ящиках, и пулемёт ПК, и ящики с патронами, и ящики с гранатами Ф-1 — всё аккуратно утрамбовано, чтобы вместилось побольше.
«Вот тут точно нужно выходить на связь», — подумал я и достал телефон.
Записываю в заметки свои приблизительные координаты, полученные от GPS и ГЛОНАСС — обе системы навигации дают противоречащие друг другу координаты, но мне прямо точно не надо…
Снимаю с пояса «Азарт».
— «Январь», вызывает «Дюшес-1», — послал я запрос к богам радиоволн. — «Январь», вызывает «Дюшес-1».
Специально ради меня, одного такого на свете, специальная группа съездила в Элисту и разместила стратостат с ретранслятором. Теперь в Элисту будут систематически ездить специалисты, чтобы обслуживать наземную аппаратуру.
— «Дюшес-1», «Январь» на связи, — спустя десяток секунд, ответил мне Ронин.
— Короче, записывай координаты… — начал я.
Диктую ему все собранные координаты — я тщательно чешу все встречающиеся населённые пункты, в которых помечаю весь обнаруженный ценный лут, стараясь не пропускать ничего.
А иногда, если лут прямо очень ценный, прячу его понадёжнее, чтобы никто точно не увёл.
В данном случае, ничего прятать не надо, потому что если за всё это время никто сюда не пришёл, то до прибытия группы эвакуации точно не придёт.
— … и вот эти координаты, которые последние — тут вообще капец, «Январь», — поделился я. — Дороже, чем всё, что я озвучил до этого. Будь я на твоём месте, послал бы сюда группу в приоритете. Но это не является инвестиционной рекомендацией.
— Хорошо, «Дюшес-1», понял тебя, — ответил Ронин. — Ещё что-то?
— Кроме того, что я двигаю дальше? — уточнил я. — Нет, ничего. Конец связи.
Возвращаю «Азарт» на крепление и закрываю боковую дверь Буханки.
Ещё раз, во избежание недоразумений, прочесав лагерь, удостоверяюсь, что нашёл всё ценное.
«Пора валить дальше…» — подумал я, направившись к посёлку Буровому.
Посёлок меня вообще не удивил — я сразу догадался, что раз никто не почистил туристический лагерь, то в посёлке точно никто не живёт. Так и оказалось — заброшен он очень давно.
Хожу по нему и размышляю о всяком.
«Вот Лапша, блин…» — вспомнил я о своей ненаглядной и непредсказуемой. — «Можно же было нормально, блин…»
Эти её подозрения, нервы, импульсивность — я вообще, поначалу, подумал, что она залетела и мне пора готовиться становиться отцом, но дело, как оказалось, не в этом.
Дело было в Гадюке, которая вела свою игру и пыталась пробиться повыше. Она такая не одна — таких людей немало, поэтому надо держать ухо востро.
«Проф, блин, вроде немало поживший дед, а иногда такой тупой», — подумал я. — «Он бы ещё Щеку Палке в сопровождение предложил…»
Незадолго до моего выхода в этот рейд, Проф предложил Палке, которая так и не передумала и намерена уходить, чтобы она прошла часть пути со мной — всё одно на юг.
Только вот она подумала, что это такой способ устранения — ну, типа, чтобы мы отошли с ней подальше и я её грохнул. Она так и спросила: «А умнее способа меня грохнуть не нашли?»
«Тоже ебанашка, блядь…» — подумал я с раздражением. — «Хотели бы грохнуть — грохнули бы на месте…»
Но Проф хочет, чтобы она точно ушла на юг, а не направилась куда-то ещё, поэтому и хочет, чтобы она ушла на «Волго-Доне», с высадкой в Баку или поблизости.
План накрылся медным тазиком, поэтому Палка решила остаться до весны — похоже, что у неё есть убеждение, что мы захотим послать за ней кого-нибудь, чтобы замочить.
Мочить её, конечно же, никто не собирается — во всяком случае, Проф ничего такого не говорил. Он хочет расстаться с ней мирно, чтобы она сама исчезла далеко на юге, где неизвестно, какие условия и какие опасности.
А Палка посчитала, как я понял, что при высадке в Баку она успеет смыться вглубь неразведанной местности и скрыться от возможного преследования.
«Хотя непонятно, с чего она вообще взяла, что нам будет очень трудно убить её прямо на борту?» — задумался я. — «Ну, если бы был такой план — почему бы нам тупо не выкинуть её за борт, чтобы каспийские рыбы сделали за нас всю работу?»
Но я думаю, что это всё связано с тем, что она тупая — ну останься ты в Волгограде, живи, вкусно и много кушай, ходи в рейды…
«Так, вот этот дизель-генератор — это интересно», — решил я и достал телефон.
Вношу координаты и описание места в заметки, а затем иду к следующему сельскому дому.
На посёлок Буровой я въебал пять часов своей нелёгкой жизни — его мародёрили задолго до меня, поэтому осталось мало что. Никакого продовольствия, никакой бутилированной воды, никаких патронов и никакого транспорта на ходу.
Один дизель-генератор и два китайских бензиновых генератора — это всё, что я тут нашёл.
Удивительно, что мародёры их не взяли, но я сюда не удивляться пришёл — Фронтиру они лишними не будут, поэтому сюда обязательно кто-нибудь приедет, чтобы эвакуировать ценности.
Следующим пунктом назначения стал посёлок Артезиан, располагающийся через железную дорогу.
— Ох… — вздохнул я, увидев состояние посёлка.
Похоже, что его целенаправленно жгли — относительно целыми остались лишь несколько домов.
«Ну, бывает…» — пожав плечами, подумал я.
Меня больше заботят мысли о Фронтире и его будущем.
Пока я буду тусоваться на юге, ребята пойдут брать Тамбов.
Бром рассказал всё, что знал, поэтому ему обеспечили приемлемые условия содержания и даже одарили особой привилегией — прекратили отрубать ему руки и ноги.
Проф ему не доверяет, как и остальные, поэтому сидеть этому бедолаге в заключении, как почётному пленнику — возможно, до конца жизни, а возможно, до тех пор, пока средний уровень наших КДшников не превзойдёт его многократно. В таком случае он будет практически безопасен и можно будет выпускать его.
«Хотя я бы грохнул его и дело с концом», — подумал я, идя по выжженному посёлку. — «Ладно, похоже, что тут совсем нечего ловить, поэтому пора двигаться дальше».
*Российская Федерация, Республика Дагестан, село Красный Восход, 16 декабря 2027 года*
— Кизляр… — произнёс я, распробовав слово. — А не здесь ли делали знамениты финки НКВД?
Это село Красный Восход — осталось около трёх километров до Кизляра, который мне предстоит прошуршать сверху донизу, чтобы отметить всё интересное и полезное.
Вообще, последние двое суток я только и делал, что прочёсывал и обыскивал все встреченные поселения, тратя на это по четыре-шесть часов, нюхая каждый угол и обследуя местность на предмет признаков человеческой активности.
Где-то километров сорок назад, у села Раздолье, на меня наломилась крупная стая лютиков. Бегать от них мне неинтересно, поэтому я размотал этих шерстяных пидарасов — все тринадцать голов.
Выручил я за них только 13 очков опыта, что вообще ни о чём, но объясняется почти нулевым риском.
Мясо было тупо жалко, поэтому я выпотрошил все туши, упаковал мясо в герметичные пакеты, после чего складировал в большой фуре, которую упёр потом дверью в стену сельского дома.
Координаты передал Ронину — я думаю, ребята успеют забрать, когда придёт время, потому что на улице минуса и мясо не должно сильно испортиться. А если и испортится, то в селе ещё есть, чем поживиться, поэтому с пустыми руками точно не уедут.
«По хорошему, такого рода разведкой должны заниматься специально обученные КДшники — это продуктивнее, чем отряды рейдеров, которые сами вывозят найденный лут», — обдумал я всё это. — «Я же передал тридцать одну координату с лутом разной степени полезности, а если бы это был рейд за лутом, мне бы пришлось грузить первый же найденный лут и ехать обратно. Ну или не ехать обратно, а двинуться искать что-то ещё, но если лута будет слишком много, то всё равно придётся возвращаться. А там ты, как бы, уже домой приехал, можно и пивка попить, а рейд продолжить завтра…»
Иду по Красному Восходу — село как село, но с явными признаками древней мародёрки. Тут чистили прямо нормально — сначала мародёры первых недель, которые вывозили всякий хлам типа телевизоров, смартфонов, видеокарт и прочего, а затем более обстоятельные дяди и тёти, выносившие продовольствие, стройматериалы и топливо.
Тачки тут все уже высосанные — лючки бензобаков открыты или выкорчеваны, стёкла выбиты, а багажники вскрыты.
«Был же сериал…» — попытался я вспомнить. — «А-а-а, „Ходячие мертвецы“, где Рик Граймс и тот мужик, который потом играл Карателя…»
Там был запомнившийся мне эпизод, где выживший долбоёб разработал устройство для пробивания бензобаков и выкачки из них топлива.
Только, блядь, тупые американцы могли так усложнить тривиальную задачу — только они могли додуматься выкачать весь отстой со дна бензобака себе в канистру…
На дне бензобаков лежит ржавчина, грязь, а ещё вода, которая тяжелее бензы.
«Наверное, создатели сериала хотели показать, что выжившие так приспосабливаются и становятся опытными и тактикульными выживальщиками», — подумалось мне. — «Но получилось, блин, как обычно…»
Я думаю, в США просто плохо со школьной физикой, поэтому там не знают, что надо просто чуть-чуть соснуть, не глотнуть, и процесс пошёл!
Здесь дебилов не встречалось, поэтому все бензобаки опустошены нашим, отечественным, способом: с одной стороны — жалко, что вообще не осталось никакого топлива, но с другой стороны — гордость берёт за наших!
«Как-то пустовато тут…» — задумался я, идя по улице имени Петра Стаценко. — «Не похоже, что здесь сильно людно».
Шуршать в Красном Восходе я буду уже после того, как проверю центр Кизляра и найду там всё ценное. Или вообще забью на окрестные сёла, потому что все встреченные малые поселения оказались разочаровывающими по луту.
Но в Кизляре, судя по его размеру, я задержусь суток на трое-четверо…
Дохожу до железнодорожной станции «Кизляр» и перебираюсь через вагоны с цистернами. Тут навсегда застыли три состава — один пассажирский и два грузовых.
Возможно, тут тоже есть очень ценный лут — ну, там, топливо какое-нибудь, но это надо разбираться — позже разберусь…
Иду по улице Вокзальной и наблюдаю признаки активного лутинга, по тому же сценарию — сначала были обычные мародёры, за которыми никто не прибрал весь срач в виде одежды, телевизоров, коробок со смартфонами и так далее, а затем пришли необычные мародёры, которых интересовало другое.
«Но где все люди, блин?» — спросил я себя. — «Нарк говорил, что кто-то тут был».
На перекрёстке сворачиваю налево на Октябрьской улице, которая тут, вроде как, самая широкая — это оптимальный выбор, если здесь водятся быстрые звери. Широкая улица — это пространство, пространство — это время, а время — это жизнь.
Останавливаюсь рядом с бетонным двухэтажным зданием, на которое, в процессе строительства, кому-то стало похуй — наебенили вывеску «Стоматология» прямо поверх бетона в стиле «И так сойдёт!» и в продакшн.
Причина остановки — я услышал гулкий топот где-то за зданиями.
Это топот копыт по асфальту, причём не абы какой топот, а топот тяжёлый, будто его источник весит около тонны.
«То, что нужно, хе-хе…» — подумал я и довольно заулыбался. — «Валера, настало твоё время…»
Вытаскиваю из кобуры РШ-12 и проверяю барабан — все пять бронебойных патронов калибра 12,7×55 миллиметров на месте. Это тяжёлый револьвер для тяжёлых целей, поэтому сейчас он очень к месту.
Из-за поворота на Октябрьской выбегает здоровенный кабан, судя по виду, весящий не меньше тонны — здоровый, мускулистый и покрытый металлизированным мехом.
Длинные нижние клыки торчат из пасти, как зубцы плуга, угрожая своим жертвам катастрофическими травмами…
Красные, налитые кровью, зенки вперились в меня — цель захвачена.
Правое копыто взрывает асфальт, после чего кабан начинает стремительный разбег.
Становлюсь к цели боком и поднимаю револьвер, чтобы исполнить картинный выстрел. На самом деле, это нифига не картинный выстрел, а выстрел по академической офицерской науке — Ронин учил, что стоя боком ты естественным образом выравниваешь руку с пистолетом по линии плечевого пояса, что снижает дрожь и «сдергивание» при нажатии на спуск.
Ну и, из дополнительных бонусов: так ты уменьшаешь свой силуэт, что незначительно снижает вероятность ответного попадания по тебе, а ещё это красиво — как на дуэли.
Кабан, я надеюсь, не будет стрелять в ответ, а ещё я надеюсь, что мне хватит нескольких выстрелов, чтобы положить его. Энергии пуль РШ-12 должно хватить, чтобы взболтать, но не смешать кабаньи мозги.
Когда кабан приблизился на дистанцию около сорока метров, я взял прицел и произвёл выстрел. Пуля врезалась в правую половину кабаньего лба, но тот не снизил темпа, поэтому я выстрелил ещё раз.
Вторая пуля тоже сплющилась об сверхпрочный череп, поэтому мне пришлось совершить манёвр уклонения — я прыгнул вперёд и вверх, перелетев через кабана, который попытался достать меня бодающим ударом башки, но ему не хватило до меня около полутора метров.
Приземляюсь на асфальт, делаю рывок дальше по Октябрьской, после чего разворачиваюсь и принимаю прежнюю стойку.
Ещё Ронин говорил, что такой стойке учили офицеров Российской империи и она, естественным образом, применялась командирами Красной Армии, потому что против привычек не попрёшь…
Это создаёт у меня эфемерное ощущение преемственности — я не могу сказать, что офицеры прошлого не разбирались в военном деле и в стрельбе, поэтому считаю, что они были крутыми, поэтому надо стараться соответствовать и держать марку.
Когда кабан выполнил манёвр разворота и вновь кинулся на меня, я снова дождался достаточного сближения и произвёл третий выстрел.
Черепушка кабана снова выдержала грубое обращение, но я заметил, что это не обходится для него без последствий — началось обильное кровотечение из третьей раны.
Да и в движениях его уже улавливаются некоторые признаки нетвёрдости. Это значит, что пассажир поплыл…
У меня остаётся время на четвёртый выстрел, и я делаю его — попадаю примерно туда же, куда попал в предыдущий раз, то есть, в правую половину черепа.
Кабану стало плохо и тяжело, он ощутимо поплыл, но затем совершил рывок — это 100 % его способность.
Вновь прыгаю вперёд и вверх, перескакивая через кабана, который касается кончиком своего правого клыка подошвы моего левого ботинка. Слышится звук распарываемой резины, а затем я ощущаю острую боль в пятке.
Приземляюсь на асфальт и совершаю рывок — пятка болит, но ничего критического. Кость не задета, а мясо зарастёт…
«Продолжать это или закончить быстро?» — задумался я. — «С одной стороны, честная схватка — это экспа, а с другой — сейчас отрубит мне ступню клыком и всё, и пиздец…»
Но это же риск, а за риск щедро награждают!
Занимаю стрелковую стойку и поднимаю револьвер.
Кабан развернулся и, покачиваясь, снова побежал на меня.
Правый глаз его, как оказалось, заплыл гематомой и залился кровью, поэтому чётко видит он только левым, что объясняет лёгкий наклон его головы.
Жду, пока он приблизится на достаточную дистанцию и произвожу последний выстрел.
Пуля попадает примерно туда же, куда я стрелял до этого — в правую половину черепа.
Я увидел, как треснул кабаний череп.
«Слабосилок», — констатировал я. — «Даже у броника череп крепче».
Меня бы такая пуля, конечно, положила с первого раза, если бы попала в башку, но я — это я, а он — здоровенный кабан…
Копыта кабана подкосились и он рухнул на левый бок.
— Да-да… — произнёс я с лёгким разочарованием.
Откидываю барабан и высвобождаю гильзы — они сразу же отправляются в свободный подсумок, потому что рециклинг — это наше всё…
Перезаряжаю барабан новыми патронами, возвращаю РШ-12 в кобуру и иду к кабану, который ещё жив, но, наверное, сильно жалеет об этом.
Когда я оказываюсь рядом, кабан слабо хрипит и пытается подняться, но у него не получается.
Достаю из ножен боевой нож и приближаюсь к шее кабана.
Он слабо сучит копытами, потому что понимает, что всё это значит — борется до последнего.
Вонзаю нож ему в глотку и распарываю её от края до края.
— Ой, да камон! — возмущённо воскликнул я, обращаясь к небесам, а затем посмотрел на дохлого кабана. — Нужно, наверное, выпотрошить тебя, чтобы не пропал зря, да?
Вытаскиваю верёвку и вяжу задние копыта кабана, после чего тащу его к железобетонному столбу электропередачи.
*Российская Федерация, Республика Дагестан, город Кизляр, 16 декабря 2027 года*
Из подвешенного на столбе кабанчика льёт, как из ведра — в нём содержится очень много крови, которая разливается сейчас большой парящей лужей, плавя белый снег.
На крышах и фонарных столбах уже расселись местные птички. Они ждут своего законного дозняка бесплатного продовольствия, положенного им Конституцией Дикого поля.
— Пошли нахуй отсюда! — выкрикнул я и показал воронам и прочим пернатым мутантам средний палец. — Это мой кабан! Пошли нахуй!!!
Всё, что я могу им дать — это кровавый слаш, (1) который готовится в реалтайме прямо под столбом. А всё остальное — это уже моя частная собственность, которую я не отдам никому и буду драться за неё.
Но воронам и другим птичкам глубоко похуй на мои слова и жесты. Они знают, что здесь обязательно останется что-то, чем можно будет поживиться.
Пока из кабана вытекает кровь, я решаю подняться повыше и рассмотреть город, на предмет точек интереса — как в «Assassin's creed».
Но стоило мне залезть на крышу двухэтажного жилого дома, как сраные птицы тут же кинулись к кабану.
— Ах, суки! — заорал я и прыгнул к туше.
Пролетаю около семидесяти метров и приземляюсь в паре метров от столба, а птицы сразу же разлетаются, активно маневрируя и часто меняя скорость. Похоже, что они уже имели дело с людьми и знают, что в таких случаях нужно применять противозенитные манёвры.
Но я не стал тратить на них патроны — один патрон стоит дороже одной птицы.
А вообще, действуй они сообща, у них были бы шансы получить не только кабана, но и меня — на закуску. Их тут уже около сотни или даже больше. Но они падальщики, поэтому нападают только при 100 % гарантии успеха, то есть, когда жертва скорее мертва, чем жива…
На господствующую высоту мне подняться не удалось, поэтому я запрыгнул на крышу одноэтажного военторга, расположенного недалеко от столба, чтобы рассмотреть ближайшие окрестности.
Окидываю местность пристальным взором и сразу же, в тот же миг, замечаю тепловое излучение из-за Газели, уткнувшейся в фонарный столб.
— Ну-ка, ну-ка… — тихо пробормотал я, вглядываясь в машину.
Из-за левого борта Газели ненадолго высунулась голова в стальном шлеме.
— Эй, я тебя вижу! — сообщил я незваному гостю, направив в его сторону «Печенег». — Выходи!
Но неизвестный продолжил стоять за машиной.
— Если ты думаешь, что Газель пуленепробиваемая, то ты охуенно ошибаешься! — сообщил я ему. — Даю тебе пять секунд! Четыре! Три! Два…
Взвожу «Печенег».
— Я сдаюсь! Не стреляй! — воскликнул вышедший с поднятыми руками неизвестный.
Рассматриваю его — ростом примерно метр восемьдесят, нездорово тощий, но ЭМ-поле выдаёт в нём КДшника, пусть и слабенького.
Ему примерно лет тридцать, внешность у него непонятная — то ли русский, то ли дагестанец — что-то вроде 50 на 50. Но, я думаю, моё восприятие искажает длинная русая борода.
— Я не желаю тебе зла! — сообщил он мне.
— Руки держи так, чтобы я их видел, и подходи, — приказал я ему.
За спиной у него висит винтовка Мосина, переживающая свой второй пик популярности и общественного признания.
Неизвестный вышел на перекрёсток и приблизился к столбу, опасливым взглядом рассмотрев бездыханного кабана.
— Ты кто такой? — спросил я.
— Все зовут меня Дьяконом! — ответил он. — Я выживаю тут, в Кизляре.
— Зови меня Студиком, — назвался я. — Так что ты забыл на моей улице, рядом с моим кабаном?
— Я услышал выстрелы и подумал, что нужна помощь, — ответил Дьякон. — Ты не подумай, я не претендую на твоего кабана! Но откуда ты?
— Я пришёл с севера, — ответил я. — А ты, значит, местный?
— Да, с самого начала тут, — подтвердил Дьякон.
— М-хм… — хмыкнул я. — Много вас здесь?
— Кого «нас»? — уточнил он. — Я один выживаю.
— Ладно, как скажешь, — не стал я спорить.
— Ты очень мощно разделался со Свиньёй! — сказал Дьякон. — Моё уважение!
— Далеко не самый сложный противник, — ответил я. — Бывали в моей жизни звери и пострашнее.
— Звери пострашнее Свиньи? — с удивлением уточнил Дьякон. — Это, наверное, волки?
— Волки⁈ — переспросил я, а затем заржал. — Ха-ха-ха! Ты считаешь, что волки — это серьёзная угроза?
— Все звери сейчас серьёзная угроза, — ответил он.
— О, нет-нет, — не согласился я с ним. — Вот эта Свинья — это хуйня, волки, которых я называю лютиками — хуйня полная, как и тюлени.
— Ты тоже встречался с тюленями? — изменившись в лице, спросил Дьякон.
— Мне кажется, все встречались с тюленями, — пожав плечами, ответил я. — Они так себе — средненькие. Но зато мясо вкусное — много жира…
— Так ты охотник на зверей? — спросил Дьякон.
— Я и столяр, и плотник, и на пизду охотник, как говорит один мой друг, — сказал я. — Нет, я не промышляю охотой — есть дела поинтереснее. Есть сделка для тебя.
— Какая? — спросил Дьякон.
— Если подробно расскажешь мне о местных раскладах, отдам тебе окорок Свиньи, — предложил я ему. — Что думаешь?
— Да чего тут думать⁈ — вопросил Дьякон. — Что ты хочешь знать?
— Сколько КДшников в городе? — спросил я. — Кто с кем и под кем ходит, сколько нормальных людей, чем и кто пробавляется и так далее.
— А зачем тебе это? — насторожившись, поинтересовался Дьякон.
— А. А. А. — покачав головой, изрёк я. — Мы заключили сделку — помнишь? Я задаю вопросы, ты отвечаешь, а потом я отдаю тебе жирный и сочный окорок этой твари.
— Я не знаю, сколько точно КДшников в городе, — ответил Дьякон. — Но прикидочно — около девяноста или ста.
— Звучит, как пиздёж, — произнёс я. — Будь здесь сотня КДшников, эта ёбаная Свинья бы тут не бегала, как по Арбату! Если ты думаешь, что я — Студик-Завоеватель или Студик-Поработитель, то ты ошибаешься. Мне в хуй не упёрся ваш город — я тут по заданию. Мне нужен кто-то, с кем будет договариваться моё руководство, после того, как я пойду дальше. Если здесь есть хоть какое-то организованное сообщество, то оно будет заключать сделку с Фронтиром, который я тут временно представляю.
— А какая сделка? — спросил Дьякон.
— Да как договоритесь, такой и будет сделка, — ответил я. — У нас в Волгограде есть очень серьёзная организация, которая занимается объединением людей. Впрочем, иди сюда…
Он, после недолгой паузы на сомнения, подходит ближе, и я вручаю ему свой телефон с уже включенным роликом.
Дьякон начинает смотреть пропаганду Фронтира, а я, приглядывая за ним, начинаю разделку кабана.
У этой твари металлизированная щетина полностью покрывает брюхо, поэтому нож сразу же начал портиться. Чтобы не допустить этой херни, стараюсь раздвигать щетину, чтобы она не поганила мне совсем не казённый нож.
Ролик закончился на ободряющих и вдохновляющих словах Профа, который уверенно смотрел прямо в глаза зрителю, а я закончил извлекать кабанью требуху.
— Я в теме, — заявил Дьякон, вернув мне телефон.
— Это старый ролик, — предупредил я его. — Сейчас уже не шесть тысяч жителей, а около девяти тысяч. Но места ещё дохуя и больше, поэтому с размещением проблем не будет. Да и КДшники нужны.
— Как ты понял, что я КДшник? — напрягшись, спросил Дьякон.
— Ну, во-первых, ты шастал по городу, пока тут носился этот кабан, — ответил я, мотнув головой на тушу. — А во-вторых, ты примчался сюда, будто мог на что-то повлиять. Нормальные люди почти ни на что в схватке с серьёзными зверями повлиять не могут, а ты посчитал, что можешь. Следовательно, ты КДшник.
— Да, тут не поспоришь — логично, — кивнув, произнёс Дьякон.
— Знаешь кого-то ещё из КДшников? — спросил я. — Я всё равно узнаю и запомню твою неискренность. Повлияет ли это на то, как тебя примут потом во Фронтире — ты этого не можешь узнать заранее.
— Ладно-ладно, я двигаюсь с группой, — поморщившись, сказал Дьякон. — В группе есть Лапоть, Батуми, Белка и Афина.
— А вы двигаетесь сами по себе или есть какой-то коннект с остальными обитателями города? — уточнил я.
— Кое с кем пересекались, до того, как в город пришла Свинья… — ответил он. — Раньше она кормилась в пригородах, но потом пришла зима и ей стало слишком голодно, поэтому она перекочевала в Кизляр и начала ебашить всё, что видит.
— И вы не смогли справиться с таким несложным зверем? — спросил я с недоумением. — Кооп организовать, засаду устроить и мочкануть его — заодно, мясо на зиму.
— Группа Сантехника попробовала, — ответил Дьякон. — В живых осталась только Вандалка. А Сантехника и ещё троих неслабых КДшников сожрала Свинья. Они потрепали её, из-за чего она ушла из города на пару дней, но затем вернулась и продолжила беспределить.
— Знаешь, это ведь не свинья, а кабан, — сообщил я ему, коснувшись остриём ножа здоровенных яиц кабана.
— Да я понял уже… — ответил Дьякон. — Просто раньше было как-то не до определения пола этой хуйни… Да и Свинья — звучит как-то оскорбительнее.
— Ему было похуй, как вы его называли, — сказал я на это. — А вы унизили себя, придумав для него оскорбительное прозвище — это признак вашего страха.
— А мы и не скрываем, блядь, что боялись Свинью, — произнёс Дьякон. — Она моего друга сожрала… Его звали Лбом…
— Сочувствую, — сказал я. — Ладно, кого ещё знаешь из КДшников?
— До прихода Свиньи мы общались активнее, — сообщил он. — А как она пришла, по городу стало почти невозможно перемещаться, поэтому оборвались почти все связи. На юге города раньше жили люди Афганца. Он держал самую крупную группу, в которую входил Сантехник со своими. Я слышал от Вандалки, что она пошла на юг, чтобы вернуться к Афганцу. Больше я о нём ничего не слышал.
— Ещё кто-то? — спросил я.
— Мамонт был — он на западе обитал, со своими, — ответил Дьякон. — Он был не в ладах с Афганцем и Еврейкой.
— Что за Еврейка? — спросил я.
— Это сильная КДшница, которая рулила востоком города, — сказал мне Дьякон. — Она не еврейка — просто из Дербента пришла, где в первые дни укрывалась в синагоге.
— А-а-а, понял, — произнёс я. — Значит, ты не знаешь, сколько и у кого КДшников, из-за кабана?
— Ну, да, — разведя руками, ответил Дьякон. — Я заслужил окорок?
— Да, заслужил, — подтвердил я. — Сейчас, отделю… Держи руки подальше от оружия — у меня глаза на затылке.
Продолжаю разделку кабана — снимаю с него шкуру, которую передаю Дьякону, вместе с двумя пакетами соли.
— Сначала найди воду и отмой от крови и прочей хуйни, а потом тщательно натри солью, — велел я ему.
Металлизация щетины не достигла 100 %, как бывает у высокоразвитых зверей, поэтому ценность у шкуры ограниченная, но она есть — будет использована для чего-то.
— Окей, — ответил Дьякон и потащил тяжёлую для него шкуру к ближайшему двору.
А я, тем временем, расстелил вытащенный из рюкзака брезент и начал отделять обещанный окорок.
Дьякон вернулся после того, как я отделил второй окорок и занялся изъятием рёбер.
— Как смог… — сказал он, приволочив шкуру. — Тяжёлая, шалава…
— Наверное, — пожав плечами, ответил я, а затем указал ножом на его долю. — Вот твой окорок. Специально ради тебя, упаковал в полиэтилен.
— Спасибо, Студик, — поблагодарил он меня. — Я тогда пойду к своим?
— Ну, иди, — ответил я.
— Мы придём сюда? — спросил он.
— Ну, приходите, — разрешил я. — Но если что-то задумаете, то потом жалуйтесь только всевышнему — я ваших жалоб не услышу.
— Да что ты вообще… — поморщившись, начал Дьякон.
— Я просто предупреждаю, — перебил я его. — Мир стал очень опасным местом, поэтому никому нельзя доверять до конца. Поэтому без всяких выходок — возможно, тебе выпал единственный в твоей жизни шанс начать жить достойно, в условиях, приближенных к дозоошизным. Не проеби его, Дьякон.
— Понял тебя, — ответил он. — Обещаю, что не проебу. Мы скоро придём.
— Ага-ага… — пробурчал я и продолжил разделку.
Дьякон ушёл куда-то на юг, к реке. Ну и пусть себе идёт.
Если честно, я в лёгком недоумении насчёт того, как мне состыковывать местные банды, чтобы донести до них мысль, что есть вариант переезда в Волгоград, где цивилизация и настоящий заебись.
Нет никакого центра принятия решений — каждый сам за себя.
Но больше всего недоумения у меня вызывает то, какие они тут слабые.
Если они не сумели грохнуть этого кабана, хотя он не такой уж и серьёзный противник для группы нормальных КДшников — за пределами Кизляра им делать нечего. Даже охотники Фронтира, в целом, вывезли бы этого кабана…
Пожав плечами, отделяю жирный передний окорок и сразу же упаковываю его в полиэтилен.
«Надо будет, как появится источник воды, промыть всё мясо», — подумал я. — «А то нехорошо получается».
Краем глаза замечаю человека, подбирающегося ко мне по Октябрьской с востока.
— Если хочешь устроить пиздорезку, то лучше начинай с этой дистанции! — попросил я его. — Чем ближе ты подойдёшь — тем меньше у тебя будет шансов!
— А ты типа такой крутой Чингачгук, сидишь тут⁈ — спросила какая-то баба с карабином «Тигр».
— Ага! — подтвердил я. — Чего хотела⁈
— Мне нужно мясо Свиньи! — ответила она. — Отдавай по-хорошему!
Видимо, она не уверена в своей меткости, поэтому подходит поближе. Между нами меньше ста метров.
— Эх… — тяжело вздохнул я. — Сколько тебе надо?
— Всё отдавай! — потребовала она. — Или я тебя пристрелю!
— Угрожать только не надо, — попросил я её. — Слушай, давай поговорим и избежим ситуации, когда я приставляю нож к твоей шее и потом шепчу разные слова?
— Ну, всё… — сказала она и начала вскидывать карабин.
Применяю рывок и подлетаю к ней вплотную, схватив карабин за цевьё и приставив воняющий мясом и жиром разделочный нож к её шее.
— Что же я хочу сказать?.. — спросил я, глядя ей в глаза. — Бит лютый вообще…
— Ч… Чего? — пребывая в состоянии ахуя, спросила она.
— Не помнишь прикол с Токсисом? — озадаченно спросил я.
На вид ей ближе к полтиннику, поэтому, думаю, вряд ли она могла знать.
— Короче, сейчас я забираю у тебя твой карабин, который не поможет в этой ситуации, — сказал я. — Потом вытащу из кобуры ПМ, который может тебе помочь, но слабо, а затем уберу нож от твоей шеи. Окей?
— Окей… — ответила она.
Выполняю озвученный порядок действий, после чего отхожу от неё на шаг, чтобы получше рассмотреть.
КДшница, но слабая — где-то на левеле 30−40-м, не больше.
Тёмно-каштановые волосы, карие глаза, физиономия бледная, без каких-либо шрамов, а вот на шее есть глубокий и уродливый шрам, свидетельствующий о том, что глотку ей уже распарывали.
— Кхм-кхм… — кашлянул я и вытащил телефон, на котором включил повторный показ агитационного ролика. — Вот это посмотри внимательно, а я продолжу свою работу. Будь паинькой — от меня ты не уйдёшь, в бою против меня шансов у тебя нет, но я рассчитываю, что мы договоримся о мирном сосуществовании. И смотри видео внимательнее — там вся важная информация.
Возвращаюсь к недобитой туше кабана и продолжаю заниматься передним окороком.
На фоне уверенным тоном вещает Проф, а КДшница сидит с выпученными глазами и смотрит видео, не моргая.
— А я хочу сказать… — напел я. — Что же я хочу сказать⁈ Там да-да-да-дам…
Начинаю исполнять танец Токсика, не забыв повторить его мимику.
Встряхиваю головой и смотрю по сторонам.
«Блин, нельзя так долго в соло-рейдах торчать…» — подумал я. — «Шиза тьмою мозги кроет, мысли мутные крутя…»
Отстёгиваю от кабана последний окорок и упаковываю его в полиэтилен.
Женщина опустила мой телефон и уставилась на меня.
— Что нужно сделать, чтобы попасть туда? — спросила она.
— А как же «мягко стелешь» и прочая хуета? — с удивлением спросил я.
— Вы бы не стали так усложнять себе всё, — произнесла она. — Если это рабство, то ты бы просто вырубил меня и связал.
— Ты очень трезво мыслишь для женщины, которая только что пыталась грабануть очень сильного КДшника, завалившего вашу городскую проблему, — сообщил я ей.
— Мне нужно кормить детей, — ответила она. — Я на всё готова ради них. Что нужно сделать, чтобы попасть во Фронтир?
— Да ничего, — пожав плечами, сказал я. — Я здесь вроде как, типа разведчика — ищу ценные ресурсы и людей. Нахожу людей — зову присоединиться к Фронтиру. Эвакуацию организуют другие люди. Наверняка, они приедут сюда автоколонной. Но перед этим мне нужно узнать, сколько людей нужно эвакуировать.
— Мне похуй на остальных, — призналась женщина. — Я хочу забрать своих детей и присоединиться к Фронтиру.
— Ты чем видео смотрела, а? — нахмурившись, спросил я. — Коллективизм и взаимопомощь! Моя жопа с краю уже не прокатит — работаем сообща! Если не устраивает такое — оставайся тут.
— Я сказала — я готова на всё! — выкрикнула она. — Хоть на коллективизм и взаимопомощь!
— Не ори на меня! — потребовал я. — Ты охуела вообще⁈
— Прости, пожалуйста! — тяжело дыша, попросила она. — Не знаю, что на меня нашло…
Тут я замечаю группу КДшников, открыто идущих с запада по Октябрьской.
— Эй, Дьякон! — воскликнул я, помахав рукой. — Подходите, не бойтесь!
Уже знакомый мне КДшник, практически не чужой для меня, заспешил. С ним ещё четверо — два мужика и две женщины.
— Так-так-так… — произнёс я, рассмотрев визитёров. — Меня зовут Студиком.
— Это Батуми, Лапоть, Афина и Белка, — представил Дьякон своих спутников. — Покажи, пожалуйста, ролик — они мне не верят чего-то…
— Эх, смотрите, — сказал я.
— О, Вандалка! — воскликнул Батуми. — А ты чего здесь⁈
Судя по внешности — кавказец, возраста где-то около сорока, но длинная борода добавляет лет, поэтому может быть и помоложе. Как Дьякон, он тощий — здесь все, как я вижу, массой ниже среднего. Наверняка, это как-то связано с тем, что они долго не могли лутаться и охотиться на посильную дичь.
— Того, — ответила Вандалка. — Хочу присоединиться к Фронтиру.
— Грабануть она меня хотела, — сказал я правду. — Но у неё не получилось и теперь она хочет присоединиться к Фронтиру.
— Или так… — не стала она спорить.
— Его⁈ — выпучив глаза и ткнув в мою сторону пальцем, спросил Дьякон. — Вандалка, ты ебанутая…
— Короче, господа, — произнёс я, решив добавить конструктива. — Мне это мясо нахуй не сдалось, поэтому я готов раздать его всем желающим. Но не за просто так — мне нужно, чтобы все обитатели этого славного города узнали о том, что тут, вообще-то, есть шанс убраться отсюда и жить нормально. Кабана или, если хотите, Свинью, я завалил, поэтому по городу, какое-то время, можно перемещаться относительно свободно. Я прошу вас, взамен за щедрое вознаграждение, распространить благую весть и собрать людей где-нибудь в одном месте, чтобы все приняли решение, хотят ли они присоединяться к Фронтиру, а теперь… прошу тех, кто не видел, посмотреть этот ролик.
Передаю свой телефон Дьякону и вновь, в очередной раз, возвращаюсь к кабанчику.
Через десяток минут, половину из которых они потратили на бурное, но тихое, обсуждение в двух десятках метров от меня, группа КДшников вернулась.
— Всё, убедил, — сказала Белка.
— Да не очень-то старался, — признался я. — Я люблю откровенность, поэтому стараюсь быть откровенным. Вы не основная моя цель — мне ещё дальше идти. Поэтому не надо мнить лишнего — для Фронтира вы ценны, потому что КДшники, но я вас уверяю, для любого КДшника Фронтира Свинья бы не стала проблемой, в принципе. Эту тварь бы грохнул любой из нас, в соло, не обязательно с огнестрелом. Поэтому прошу не переоценивать себя и свою важность. Окей?
Проф сказал, что приземлять надо сразу, чтобы не считали, что они ёбаные примадонны, пришествия которых все ждали на краешке табуретки…
— Да, окей, — ответил Дьякон.
— Вот и здорово, блин, — сказал я. — Так, Вандалка — вот тебе передний окорок. А вам четверым вот эти куски. Мне надо, чтобы КДшники и нормальные люди собрались в каком-нибудь безопасном месте… Хм…
Открываю офлайн-карту и рассматриваю город.
— Вот это место, — произнёс я, показав карту Дьякону. — ЖК «Эдельвейс» — там нормально?
— Там раньше была база Депутата, — сообщил он мне. — Но в самом начале туда ворвался народ и разгромил всё, после чего поджёг.
— А нахуя? — спросил я.
— Ну, Депутат охуел, — сказала Вандалка. — Он объявил, что раз он сильнейший КДшник и, по совпадению, депутат, то он новый владыка города и все теперь будут под ним. У него были его родственники, друзья и коллеги, которых он вооружил из арсеналов Росгвардии, но это не помогло.
— Вот оно как… — произнёс я. — М-хм…
Теперь мне понятно, что тут пошло не так.
Централизация власти не состоялась, поэтому началась анархия, каждый сам за себя, народ начал валить кто куда, а оставшиеся грызлись за тающие городские ресурсы.
Прокачка, в такой ситуации, затруднена и ограничена, поэтому они, большую часть времени, сидели на жопе и изредка выходили в ближние рейды. А все мы знаем, к чему такое ведёт — звери качаются 24/7, без перерывов на государственные праздники.
Волгодонск тому пример — они сидели в своём уголке в порту и не качались.
А в нынешних реалиях есть лишь одна универсальная истина — только экспансия поможет тебе выжить. Разведывай, рискуй, выживай — будешь развиваться. Хочешь, не хочешь, можешь, не можешь — надо, блин. Иначе — в списке моих любимых примеров теперь появился Кизляр.
— Короче, там ведь есть стены и так далее? — уточнил я.
— Там сидит Мамонт, — сообщила Вандалка.
— Это же отличная новость! — воскликнул я. — Заодно и познакомимся!
— Не советую тебе знакомиться с Мамонтом, — покачав головой, произнёс Батуми. — Он очень хуёвый человек.
— Точно не хуёвей меня, — с усмешкой ответил я. — Что ж, тогда я сейчас найду подходящую телегу и повезу мясо к «Эдельвейсу». А вы — ищите выживших и поясняйте им, что в городе появилась реальная тема…
Примечания:
1 — Слаш — от англ. slush — шуга, то есть, рыхлый лёд — это замороженный фруктовый сок, расхуяренный в мелкую крошку с помощью специального устройства, называемого гранитором. Этот слаш — это, в чистом виде, скам, потому что, по сути, это мешанина из копеечного сиропа и воды, продаваемая, как хип-хоп — дорого. Реально, это сильно похоже на популярный в не такие уж и стародавние времена кислородный коктейль, который суть — смешивание сжиженного воздуха с сиропом или соком. Но воздух с сиропом или соком давно вылетел из трендов, поэтому темщики перешли на торговлю водой с тем же сиропом. Почти уверен, что если бы эта залупа называлась не «слаш», а «дроблёный лёд с сиропом», то она бы не пользовалась такой популярностью и не продавалась с такой наценкой.
*Российская Федерация, Республика Дагестан, город Кизляр, ЖК «Эдельвейс», 16 декабря 2027 года*
— … поэтому, Мамонт, я советую тебе тщательно обдумать то, что ты услышал в ролике, — посоветовал я.
По Мамонту сразу понятно, почему он получил такое прозвище — он здоровенный, ростом где-то 2,2 метра, но тощий, что создаёт впечатление долговязости.
Дьякон сообщил мне, что раньше Мамонт был жирным и мускулистым — это первая способность увеличила его в размерах, но ценой стал возросший расход калорий.
Внешне он отдалённо напоминает батю моего бывшего друга, Сёмы — есть что-то неуловимо общее в чертах его лица. Выраженные надбровные дуги, взгляд, будто вечно подозревающий окружающих в воровстве, а также почти та же манера держаться.
Но я не думаю, что они родственники, так как у Мамонта чёрные волосы и карие глаза, тогда как отец Сёмы, Захар Васильевич, белобрысый и голубоглазый.
— Возможно, тебе будет неприятно это услышать, но у вас тут нет никаких перспектив, — продолжил я. — Электричества нет, топлива нет, продовольствие в городе на дне, а за чертой города обитают драконы… и такие как я. И если я тут с мирными намерениями, то другие — совсем не факт.
Мамонт молчал.
У него тут тронный зал, с деревянным троном, как у настоящего князя. Только вот княжество у него смотрится жалко — всего восемь КДшников, слишком слабых, чтобы составить оппозицию даже мне, а также не более 30 нормальных людей, которые не составляют оппозицию вообще никому.
Но стоит отдать Мамонту должное — у них тут нет рабовладения. И голодны тут все, но в равной степени.
— Условия? — спросил он.
Я заметил, что он очень немногословен: пока я разливаюсь тут соловьём и привожу доводы, он ограничился пятью словами, из которых три были вопросами, а два — ответами.
— Озвучено в видеоролике, — ответил я. — Никакой автономии в составе Фронтира. Все подчиняются единому руководству, КДшники вступают в армию Фронтира и служат, как остальные, без привилегий, но и без особых требований. Каждый КДшник должен будет пройти боевую подготовку у наших инструкторов. Да, неприятно, что придётся лишиться власти и особой вольницы, возникшей в Дичи, но это цена за сытое и безопасное существование. Готов ли ты заплатить её, Мамонт?
— У вас всё серьёзно… — произнёс он целое предложение.
— Какие подводные камни? — спросила сухая старушка, носящая форму ВС РФ.
Это КДшница и выглядит она на все сто. Ну, может, на все девяносто. Статус КД скрадывает десятилетия, поэтому может быть, что ей, действительно, лет сто…
— Я уже озвучил все подводные камни, — сказал я. — Главный недостаток, хотя это как посмотреть — придётся вернуться в нормальное общество, максимально приближенное к дозоошизному. Со всеми его преимуществами и недостатками. Нас очень много и мы предлагаем присоединиться к нашему обществу. Но я не настаиваю, потому что мне похуй — сегодня я уйду дальше.
— Ладно, — произнёс Мамонт.
— А остальные? — спросила старуха.
— Нас не представили, — сказал я.
— Все зовут меня Бабкой, — представилась она. — Что ты предлагаешь делать остальным жителям города?
— Все желающие будут эвакуированы в Волгоград, — ответил я. — Никого не оставят, потому что Проф заинтересован в том, чтобы нас стало ещё больше. Как он говорил в видеоролике, у него есть мечта — построить островок старого мира.
Вытаскиваю из кармана золотую монету.
— Вот, кстати, наши деньги… — говорю я и бросаю монету Мамонту.
Тот ловит её и внимательно рассматривает.
— У вас уже есть деньги? — с удивлением спросила Бабка.
— Ага, — подтвердил я. — Открыли в древе исследований, сразу после колеса и математики, блин…
— Чего? — нахмурившись, спросила она.
— Хорошая шутка, — произнёс какой-то облысевший мужик лет тридцати. — Как же я скучаю по Циве… Во всех смыслах.
Есть один недостаток, который не устраняет форсреген КДшника — облысение. Если в генетике написано, что на макушке должно появиться лебединое озеро, то оно там появится и форсреген не будет считать, что тут что-то не так.
— У нас есть электричество, компы и прочее, — сообщил я ему. — Так что, ради Цивы или городских чемпионатов по КС…
— Мамонт, он только что соблазнил меня, — пожаловалась женщина лет сорока, носящая кожаную косуху и мотоджинсы.
— Где расписаться? — спросила Бабка.
— Нигде не нужно расписываться, — покачав головой, ответил я. — Сейчас я выйду на связь со своими, обсужу с ними всё, после чего оставлю вам радиостанцию и пойду своим путём.
Снимаю с крепления «Азарт».
— «Январь», вызывает «Дюшес-1», — воззвал я к радиоэлектронным богам.
— «Дюшес-1», на связи «Январь-3», — ответил мне оператор.
Мне знаком этот голос — это Леонид, один из дежурных операторов, которые садятся на волну в случаях, когда Ронин спит, срёт, жрёт или устраивает свои традиционные прогулки по саду с сигаретой в зубах.
— Короче, я нашёл пассажиров для бронеколонны… — начал я.
Вкратце объясняю оператору Леониду ситуацию с найденными выжившими, а также о положении дел в Кизляре.
На фоне несколько человек в мясницких фартуках переносят долю группировки Мамонта — ему достались голова Свиньи, шея и карбонад.
— Я чего вышел на связь? — спросил я оператора. — Мне нужен «Январь» или «Комендант», чтобы установить контакт с местными. У меня график, мне надо двигаться дальше — дело ведь не в них, а дело во мне… Найди кого-нибудь ответственного, чтобы я сбросил свою непосильную ношу на него.
«Январь» — это Ронин, а «Комендант» — это Майор. Мы не используем свои реальные прозвища по радио и любой другой дистанционной связи, потому что, в случае дешифровки, потенциальный противник поймёт гораздо больше.
— Понял тебя, «Дюшес-1», — ответил оператор Леонид. — Он скоро придёт. Конец связи.
Возвращаю «Азарт» на место и смотрю на Мамонта, с непроницаемым выражением лица наблюдающего за мной.
— Я не знаю, кто у вас тут самая большая шишка, но раз ты уже здесь, то связь с Фронтиром будет осуществляться через тебя, — сказал я. — Мне сказали, что Афганец и Еврейка скоро придут, поэтому сами договаривайтесь, кто у вас тут лидер мнений и глас народа. Вот, держи.
Подхожу нему и передаю одну из раций, которые храню в рюкзаке, на такие случаи.
— Знаешь, как пользоваться? — спросил я.
— Знаю, — ответил Мамонт.
— «Дюшес-1», вызывает «Январь», — прозвучало из динамика моего «Азарта».
— «Январь», «Дюшес-1» у аппарата, — ответил я. — Итак, слушай рапорт…
Снова повторил всё, что сказал оператору Леониду, потому что тот, один хрен, не смог бы передать всю информацию в полной мере.
— На связи «Медведь», — сказал присоединившийся к беседе Мамонт. — Это мой позывной. «Январь», я узнал от «Дюшеса-1» всё, что нужно — мы готовы присоединиться к Фронтиру, на ваших условиях. Есть ещё четыре лидера группировок, с которыми нужно договариваться отдельно. Двое из них уже рядом — это «Алыча» и «Доярка».
— Понял тебя, «Медведь», — ответил Ронин.
— Что за «Алыча» и «Доярка»? — тихо спросил я.
— «Алыча» — это Еврейка, а «Доярка» — это Афганец, — ответила мне Бабка. — Раньше, когда было топливо для электрогенераторов, мы пользовались радиосвязью и пытались взаимодействовать при зачистке города.
Она стоит рядом со мной — если бы я не знал, что здесь все в несколько раз слабее, чем я, то подумал бы, что она хочет выиграть секунды, не тратя их на сближение для атаки. Но, нет, судя по всему, она старается держаться поближе, чтобы услышать и узнать побольше.
— Ага, — кивнув, произнёс я. — А что ещё за двое сильных мира сего, о которых сказал Мамонт?
— Это Актёр и Медалист, — ответила Бабка. — Но они слабые — у них всего по три-четыре бойца. Они как Дьякон.
Исчерпывающее прояснение реальной ситуации в Кизляре.
Похоже, что тут, до сегодняшнего дня, происходило не выживание, а медленное вымирание.
Я думаю, Свинья почувствовала исходящий отсюда запах слабости, поэтому нагрянула, чтобы всласть покормиться местными слабаками, а они не видели выхода из этой ситуации и просто медленно дохли.
А мне казалось, что все, кто не хотел бороться, погибли в первые два месяца со старта зоошизы…
— М-хм… — хмыкнул я. — Что ж, «Январь», «Дюшес-1» покидает Кизляр и продолжает свой путь в неизвестность.
— Принято, «Дюшес-1», — ответил Ронин. — Удачной охоты.
— Спасибо, — сказал я. — Конец связи.
Оставляю всех решать проблемы коммуникации и выхожу во внутренний двор жилого комплекса.
— Студик! — окликнула меня Вандалка, выбежавшая из соседнего подъезда.
— Слушаю тебя, — развернувшись к ней, сказал я.
— Вы договорились? — спросила она.
— Договариваются, — ответил я. — Моя работа здесь выполнена…
— Меня и моих детей точно эвакуируют? — спросила она обеспокоенно.
Принюхиваюсь и чувствую аромат жарящегося мяса. Да, ништяк…
Запах доносится из окна квартиры на первом этаже — кто-то уже получил свою долю и скоро начнёт наслаждаться мясом Свиньи, которая набрала свою массу, в том числе, и поедая людей.
— Если договорятся, — ответил я. — Но кто-то из Фронтира приедет, в любом случае, поэтому сможешь убраться отсюда, даже если не договорятся. Не суетись — всё будет хорошо.
Из подъезда № 4 вышел Дьякон.
— Студик, слушай… — заговорил он.
— Только побыстрее, — попросил я его. — Я заколебался уже тратить тут своё время.
— Мы можем пойти с тобой? — спросил он.
— Нет, не можете, — сразу же ответил я.
— Почему? — нахмурившись, спросил он.
— Дело не в том, что я вам не доверяю, — прояснил я очевидный момент. — Дело в том, что вы все тут слишком медленные. Ты ведь не можешь сутки подряд бежать со скоростью 80 километров в час?
— А ты, получается, можешь? — со скепсисом спросила вышедшая из того же подъезда Афина.
Я уже узнал, почему у неё такое прозвище — до зоошизы она работала продавцом в продуктовом магазине «Афина». Не знаю, как это связано, не знаю, где этот магазин, но как-то это к ней прилипло.
Она, кстати говоря, вообще не похожа на продавщицу из продмага — возможно, это связано с тем, что она дрыщавая, как все вокруг.
Я тут заметил, что все местные смотрят на меня, как на какого-то барона или графа — по их меркам, я просто неприлично жирный и выделяюсь среди общей массы. Как минимум, у меня щёки не впалые, а выпуклые.
— Стал бы я говорить, если бы не мог? — задал я резонный вопрос. — Могу и практикую, поэтому вы очень сильно отстанете и умрёте в лапах зверей. Поэтому я работаю один.
— А ты не можешь бежать медленнее? — спросил Дьякон.
— Это, конечно, можно, а зачем? — усмехнувшись, спросил я вместо ответа.
— Ну, да… — произнёс он.
— А нахрена вам это вообще? — поинтересовался я.
— Жизнь учит меня, что не бывает без подвохов, — объяснил свою позицию Дьякон. — Кто знает, как будет во Фронтире? А тебя мы видим — ты мочишь сильнейших зверей и, явно, разбираешься в этом мире.
— Я знаю, как будет во Фронтире, ребята, — сказал я и увидел в окне квартиры силуэт Батуми.
И в других окнах появились люди — всем интересно услышать, что я скажу.
— Сюда приедет колонна бронированных автобусов, прикрываемая бронетехникой и КДшниками, мало в чём уступающими мне, — начал я. — Все желающие погрузятся в бронеавтобусы, а затем колонна тронется в обратный путь. По дороге, скорее всего, не будет происходить нихрена особенного — КДшники пойдут вперёд и будут мочить всех встречных зверей. А потом вы окажетесь в Волгограде, где вас сначала поместят в фильтрационный лагерь, где проведут санитарную обработку и, при необходимости, окажут медицинскую помощь. А после всего этого, вам оформят временные документы граждан Фронтира, которые дают право на трёхразовое питание и жильё. Спустя трое-четверо суток, после того, как вы устроитесь и отдохнёте, вам предложат выбрать работу, которая вам по нраву. Но это касается только нормальных людей.
— А кто ненормальный? — спросила Вандалка.
— Мы, — усмехнувшись, ответил я. — КДшников ждёт немного другой порядок. Поначалу всё будет точно так же — фильтрация, оформление и распределение в жильё, а вот дальше начнётся боевая подготовка. Сначала теория и практика, а затем тренировочные рейды с сильными КДшниками, чтобы набить левелов и гармонично прокачаться. Взамен требуется лишь одно — беспрекословное подчинение командованию. Если будете играть по правилам и окажетесь полезными, всё у вас будет, а если начнёте ебать вола и заниматься хуйнёй, то не ждите поощрений и утешительных призов. Всё просто и понятно. Всё ведь просто и понятно?
— Да, — подтвердила Вандалка.
— Ну и всё, — заключил я, после чего подтянул лямки рюкзака. — Ауфидерзейн, херры и херрухи!
*Российская Федерация, Республика Дагестан, город Махачкала, 17 декабря 2027 года*
Я решил не тратить время зря и пробежал через весь город в полной тьме, в чём сильно помогло ИК-зрение.
Вопреки моим ожиданиям, тут нет никаких признаков разумной жизни, хотя они должны были быть, хоть какие-то.
Но факт — тут всё точно так же, как и в остальных безнадёжно мёртвых городах. Признаки мародёрки есть, но это старая мародёрка, бездумная и основанная на алчности — пытались вывозить всё, что можно.
А потом кто-то пытался наводить порядок, в меру своего разумения — на улицах обильно рассыпаны гильзы, а на некоторых человеческих костях есть следы пулевых переломов.
Только вот даже после самых масштабных зачисток всегда остаются выжившие, которые продолжают жить в городе, так как он — это богатый источник еды, воды, оружия, боеприпасов и медикаментов.
Но тут никто не живёт и всерьёз здесь ничего не разграблено, что очень и очень подозрительно.
«Даже такие, как я, КДшники-разведчики, должны были, рано или поздно, добраться досюда», — задумался я. — «Тут сразу понятно, что место благодатное — можно вывозить отсюда десятки тонн лута в течение месяцев… Почему, блин, никто этим ещё не занялся?»
Я не верю, что у всех вокруг ситуация, как в Кизляре — статистически невозможно, чтобы везде была такая же ситуация.
Среди людей довольно-таки часто встречаются смелые, везучие и умелые — кто-то должен был стать сильным КДшником и подмять под себя местные земли.
Внезапно, мне по башке что-то ударило с невероятной силой и я врезался лицом в асфальт, не успев выставить руки.
— Блядь! — выкрикнул я и совершил рывок из лежачего положения.
Пролетаю около семидесяти метров и врезаюсь в ржавеющий ПАЗик. Это было очень больно, но ПАЗик пострадал сильнее — его левый борт вмялся где-то на полметра.
Встряхиваю голову и выбираюсь из автобуса, чтобы поскорее обнаружить врага и уничтожить его.
Но рядом нет никого — шоссе абсолютно свободно от всего живого.
Это навело меня на мысль, что это какая-то летающая тварь.
«Да, это всё объясняет — она шарахнула по мне с пикирования, прямо по башке!» — осмыслил я случившееся.
Левой рукой щупаю шлем и обнаруживаю на нём глубокие и длинные бороздки от когтей. Всё верно понял — какая-то пернатая тварь решила ваншотнуть меня мощным ударом в череп.
Вскидываю «Печенег» и начинаю крутить головой на 360 градусов, чтобы обнаружить летающую тварь.
Но ИК-зрение не даёт практически ничего — небо монотонно холодно.
Переключаюсь в комбинированный режим, и красок становится чуть больше.
Наконец, я увидел эту тварь, благодаря очень слабому поляризованному свету.
В последние месяцы я стал сильно уходить по астрономии — не астрологии и прочей поеботе, а по астрономии. Мне стало важно знать, какая сейчас фаза Луны, потому что я установил, опытным путём, что в полнолуние отражённый от Луны свет практически не поляризуется, а в первую и последнюю четверть его поляризация достигает максимума.
У меня в голове накрепко засел лунный календарь, со всеми ебучими фазами и датами, поэтому я знаю, что сегодня фаза убывающей Луны — не шоколад, но уж получше, чем полнолуние.
Я ведь специально выкатил в рейд именно в эти даты, чтобы в Баку оказаться на пике — на последнюю четверть Луны. Тогда поляризованного света от Луны будет максимум, что повысит мою эффективность ночью.
«Ох, какой же ты урод…» — рассмотрел я парящую в ночном небе птицу.
Судя по сохранившимся «перьевым ушам» на башке, я идентифицирую эту птицу, как филина — это гигантская тварь, размером с обычную рысь, но с большими крыльями, длинными серпообразными когтями на лапах, и с мощным круто загнутым клювом.
Он потерпел неудачу со шлемом «Алтын», достойно выдержавшим сокрушительный удар, но теперь планирует, сука, вокруг, наблюдая за моими движениями.
О совах мне известно одно — они и до зоошизы летали бесшумно, потому что эволюционно развили особое оперение, гасящее всякие завихрения воздуха, способные дать звуковой эффект.
После зоошизы им было бы логично развивать это преимущество дальше и они это сделали: в ИК-спектре филин абсолютно невидим — поэтому я не смог зафиксировать его. Если бы не поляризационный режим в составе комбинированного режима…
Вскидываю «Печенег» и открываю огонь по филину.
А тот лишь отклоняется и улетает подальше — он будто бы знает, что у человеческого оружия есть ограничения по эффективному огню.
«Кажется, я сделал хуйню…» — осознал я. — «Теперь все окрестные филины знают, что я здесь…»
Разворачиваюсь и начинаю бег. Нужно убраться из города поскорее — если тут хотя бы десяток таких пташек, то мне крышка.
Да, я боюсь птиц, признаю, но этот страх очень даже обоснован — слишком уж ярки воспоминания о боли и унижении, о которых я не могу подобрать слов, чтобы описать их в своём дорогом дневнике…
А если смотреть прагматически, то у меня нет против птиц практически нихуя.
Пристрелить? Это даже не смешно, потому что они слишком хорошо владеют собой в воздухе и им нетрудно применять изощрённые манёвры, снижающие шансы на попадание до околонулевых значений.
Использовать способности? А какие, блядь, например?
Нет, у меня есть только один вариант — смыться подальше и побыстрее…
Кручу башкой, почти как филин, внимательно рассматривая небеса, и мне сразу же воздаётся — новая птица уже пошла в пикирование и только благодаря рывку в сторону я сумел разминуться с ней на десяток сантиметров.
Раздался звон, какой может звучать только при быстром и сильном контакте металла с асфальтом. Разворачиваюсь на полкорпуса и даю длинную очередь в замедлившегося филина.
Фиксирую, что минимум одна пуля попала в него, но это не помешало ему совершить резкий манёвр и отлететь на сотню метров.
Пытаюсь «догнать» его продолжением очереди, но он проявляет чудеса манёвренности и скрывается за двухэтажным кирпичным коттеджем. Похоже, что ранение оказалось серьёзным, раз он решил спрятаться, а не подняться повыше.
Первый филин, как и прежде, находится на господствующей высоте и всё ещё поджидает благоприятный момент.
«Я думал, что моей главной проблемой в будущем станут, всё-таки, не птицы, а дроны-камикадзе…» — подумал я.
Нарк делился информацией о том, что в Питере в моду вошли манёвренные микродроны-камикадзе, оснащённые 100–150 граммами взрывчатки. Это какая-то новая разработка, точно не гражданская — возможно, питерцы налутали это где-то на западе.
Вот и думал я, что если настанет тот день, когда мы закусимся с питерцами, а это более чем вероятно, рано или поздно, то против нас будут применять что-то такое.
Но вот, сука, неожиданность — филины!
Разгоняюсь до, примерно, 95–100 километров в час, из-за чего лобовое сопротивление резко возросло и начался перерасход килокалорий. Ничего с этим не поделать, потому что всякое тело имеет определённую степень парусности, но я частично компенсирую это наклоном туловища, как Наруто.
Это мой предел, на данный момент, но такой скорости слишком мало, чтобы оторваться от птиц — даже вороны, даром, что идейные падальщики, развивают сейчас скорость под 200–250 километров в час…
«Нужен новый план», — начал я лихорадочно размышлять. — «Съебаться — не вариант, потому что заклюют по дороге. Второго такого удара шлем не выдержит. О, идея!»
Резко разворачиваюсь на 90 градусов и врываюсь в жилую застройку.
Смыться я от них не могу, но могу спрятаться под крышей. Если попробуют ворваться — я их жестоко выебу.
Филины — это ночные хищники, поэтому есть предположение, что днём они чиллят в укрытиях, набираясь сил перед ночной охотой.
«Значит, мне нужно дождаться утра, а это ещё часа три», — бросив взгляд на наручные часы, подумал я. — «Значит, нужно переночевать где-нибудь».
Филинов в небе стало гораздо больше — их уже семь-восемь. Видимо, я сочтён более лёгкой добычей, поэтому они бросили свои охоты и переключились на меня. Решили, наверное, что сейчас пробьют мне башку и добычи хватит на всех…
— А это мы ещё посмотрим, пидарасы пернатые!!! — выкрикнул я в небо.
Врываюсь на участок огромного коттеджа, представляющего собой комбинацию из близко расположенных четырёх кирпичных зданий.
Пробиваю тонированное окно первого этажа и напарываюсь на скопление человеческих костей, разбросанных по полу гостиной.
— Блядь! — выкрикнул я, с усилием выравнивая баланс и переступая через череп с частью позвоночника.
Вонь меня не смущает уже давно, но мне всё ещё неприятно ходить по мертвецам…
Прохожу в соседнее помещение, оказавшееся спальней, закрываю шторы на окне и сажусь на запыленную кровать.
«Теперь только ждать», — подумал я и вытащил из кармана свёрток с вяленым мясом.
*Российская Федерация, Республика Дагестан, город Махачкала, 17 декабря 2027 года*
Встаю с кровати и осторожно подхожу к окну.
Среди филинов, как оказалось, долбоёбов нет, поэтому никто из них не попытался штурмануть коттедж — они бесшумно кружат над ним, терпеливо ожидая, пока я выйду и отдамся им в когти.
— Ищите себе другого долбоёба… — прошептал я, задвигая шторку и возвращаясь на кровать.
Я уже исследовал имеющуюся жилплощадь и понял, что Махачкала — это просто Эльдорадо для мародёра.
Среди костей в гостиной я обнаружил Сайгу-12К, из которой, по-видимому, и порешили всех тех, кто наполняет комнату своими останками.
У меня сложилось впечатление, что это было что-то вроде массового самоубийства — на двенадцати черепах есть проломы и отверстия от дроби, а тринадцатый череп… Ну, я предполагаю, что он тоже здесь, только разбросан по всему помещению.
Костяков точно тринадцать, поэтому я выработал версию, что тринадцатый человек перебил всех собравшихся, а затем выстрелил себе в башку, что объясняет такой разлёт фрагментов черепа.
«Наверное, они посчитали, что спасения не будет, поэтому решили закончить всё здесь», — предположил я. — «Или же! Или же тринадцатый — это на голову больной маньяк, который ворвался сюда с Сайгой и перебил здесь всех, а затем свёл счёты с жизнью».
Всей правды мы, как говорится, не узнаем.
На полу, рядом с костяком тринадцатого, я обнаружил визитную карточку некоего общественного фонда «Вечность» — что это может значить?
Однозначно, тут развернулась какая-то очень серьёзная драма, но больше сюда никто не заходил, кроме падальщиков.
На кухне я обнаружил порядочное количество консервов — тушёнка, кукуруза, горох, ананас, манго и даже маракуйя.
Беру с прикроватной тумбочки вскрытую мною банку с маракуйей и зачерпываю эту жижу с семечками столовой ложкой.
«Здесь жили заряженные дяди и тёти — абсолютно точно», — подумал я, глотая эту очень сладкую кашицу. — «Далеко не в каждом доме держали такие экзотические консервы».
Уминаю консервированную маракуйю за один присест, после чего вскрываю банку с консервированным ананасом.
Вредители не сумели добраться только до верхних полок, поэтому, если бы кто-то эвакуировал всё это счастье своевременно, то получил бы вдвое или втрое больше, чем нашёл я.
В подвале центрального дома тоже было дохрена еды, но всё выели крысы и мыши — после них остались только обрывки картона, рваный полиэтилен и рваная жесть.
В холодильнике тоже что-то было, но больше я таких ошибок не совершаю и даже не касаюсь дверей холодильников. К некоторым запахам можно привыкнуть — например, можно притерпеться к вони тухлого мяса с костей, но то, что образуется в холодильнике…
Это какой-то другой тип вони — вонь от разложения молочки тесно переплетается с амбре разлагающихся колбас, масла, тухлых овощей и фруктов, мясных нарезок, рыбы, содержимого вздувшихся банок и так далее. Это ядовитое говно, способное причинить нешуточный вред организму, как я считаю.
И наполнение холодильников почти всегда разное, поэтому всякий раз это напоминает открытие лутбокса — заранее знаешь, что будет хуйня, но насколько именно — это элемент рандома.
«Ищите какого-то другого лоха», — подумал я, вспомнив о навороченном холодильнике на кухне.
Я с детства мечтал о холодильнике с подачей горячей и холодной воды. Ну, не прямо мечтал, а думал, как бы было хорошо, будь у меня такой на кухне.
Смотрю на часы и понимаю, что рассвет только через час, а это значит, что ёбаные филины будут летать и действовать мне на нервы ещё целый долбанный час…
«Главное, что внутрь, суки ссыкливые, не лезут», — подумал я. — «Хотя я бы хотел такого развития событий».
Ложусь на кровати и размещаю «Печенег» на груди. Спать нельзя, потому что кругом враги, но прикрыть глаза, расслабиться и отдохнуть — почему нет?
Висит абсолютная, мёртвая, тишина.
Филины, как я уже понял, непрерывно патрулируют воздушное пространство, но не издают ни звука, погода безветренная, снег не идёт, а я не шумлю, поэтому лежу в слегка угнетающей тишине, которую мне не очень-то хочется нарушать.
Мыслями постоянно возвращаюсь к Лапше — очень хочется вернуться и с ожесточением трахнуть её. Это тяжело, блин: я уже столько дней без Лапши, активно двигаюсь, гормональный фон в повышенном тонусе, поэтому тяжело себя контролировать.
В Кизляре у меня чуть привстал на Вандалку — она довольно-таки симпатичная и тоже милфа, как и Лапша…
— С этим надо что-то делать, — произнёс я. — А что ты сделаешь? Эх…
Чтобы отвлечься, достаю из кармана телефон и открываю приложение для чтения книг. Оно у меня уже давно, с библиотекой на 2,5 гигабайта из коллекции Бубна. Он является профессиональным читателем, то есть, читает всё и всю жизнь, с раннего детства, пришедшегося на поздний Союз.
В основном, в коллекции содержится всякая альтернативная история — как какой-нибудь попаданец херачит Гитлера, Рузвельта или Муссолини, обязательно за СССР…
Мне такое неинтересно, поэтому я являюсь завсегдатаем раздела фэнтези и тёмного фэнтези — мне это залетает в 9 случаях из 10, потому что это же другие миры, в которые можно погрузиться, чтобы отвлечься от окружающего всех нас пиздеца. И чем гуще вокруг становится пиздец, тем интереснее читается фэнтези.
Сейчас, например, я читаю какого-то Дизморала, сетевого автора, который писал в жанре тёмного фэнтези и попаданцев. Мне понравилась его серия «Чёрный колобок», про абсолютно аморального хуесоса, который оказался в мире фэнтезийного средневековья, где царит абсолютная и беспросветная жопа.
Ну и получилось, что этот аморальный хуесос оказался там на своём месте — беспределит, кидает людей, предаёт друзей, использует случайных спутников для разминирования ловушек, торгует детьми и так далее.
Читать про такого мерзкого уёбка несколько неприятно, но очень уж красочно Дизморал расписывает всё происходящее, а самое главное — разработанный им мир безукоризненно логичен, поэтому не особо важно, что делает этот хуй, который тут в роли главного героя.
Но «Чёрный колобок» был дочитан мною на прошлой неделе, а сейчас я читаю первую книгу цикла «Озёрные огни». Только вот тут какая-то хуйня — главный герой положительный, живёт обычной жизнью, решает какие-то житейские траблы, пиздит какую-то хуйню о мотивации и пытается вылезти из бытовой ямы, опираясь на веру в себя. Мне кажется, это какое-то говно, но я дам ему шанс ещё на три главы, а потом дропну без сожалений.
На всякий случай, проверяю датировки. Оказалось, что цикл «Чёрный колобок» был написан аж в 2024 году, а «Озёрные огни 1» был закончен в мае 2026 года.
«Похоже, что цикл так и не был продолжен, хе-хе…» — подумал я. — «Логической концовки можно не ждать. А, в жопу — дропаю. КГ/АМ».
Смотрю на часы и вижу, что уже 7:15, а это значит, что рассвет состоялся.
Слезаю с кровати и подхожу к окну. Отодвигаю шторку и вижу ебучего филина, сидящего на отливе.
Он смотрит на меня примерно несколько долей секунд, а затем наносит удар по стеклу.
— Ахтыжблядьнахуй!!! — выкрикнул я от испуга и перехватил влетевшего в меня филина за шею.
Вслед за этим уёбком, в окно влетели ещё несколько птиц, но я полностью сфокусировался на нём.
Он пытается выклевать фронтальную бронепластину моего бронежилета, нанося удары своим клювом, а я душу его и пытаюсь нащупать штык-нож.
Его коллеги по опасному бизнесу подлетели с флангов и вцепились в мои руки когтистыми лапами, чтобы максимально обезопасить меня, травмировав конечности, но тут они хуй угадали, потому что сегментарную броню из закалённой стали их когтями не пробить.
Левой рукой вытаскиваю штык-нож из ножен, а правой пытаюсь помешать охуевшему филину выклевать мне лицо, к которому он стремится подобраться.
Первый колющий удар ножом вышел неудачным, и я попал себе по правому наручу, но вот второй прошёл рядом с указательным пальцем правой руки, прямо в глотку филина.
Есть одно хорошее качество у пернатых тварей — не все из них могут позволить себе носить высокопрочную броню. Филин оказался мелковат для бронезащиты, поэтому перья не стали препятствием для ножа и моё лицо забрызгало птичьей кровью.
Третий удар я наносить не стал, а лишь провернул лезвие в ране.
Отсыпало какое-то количество опыта, но я смахнул уведомление и шарахнул с ноги по левому филину, пытающемуся расцарапать мою левую руку.
Птица отлетела в стену, а затем я прижал к себе правую руку, тем самым приблизив правого филина, после чего воткнул ему в грудь штык-нож. Филин в последний раз ухнул и сдох.
Снова уведомление, но я игнорю.
Вместо отвлечения на неважную сейчас херню, я подрываюсь на ноги и совершаю рывок.
Врезаюсь в поднявшегося на обе лапы левого филина и вминаю его в стену, а затем отступаю на шаг.
Переломанная тушка филина ещё подаёт признаки жизни, поэтому я хватаю её за шею и наношу серию колющих ударов в грудную клетку.
Пернатый обмяк, а через секунду появилось уведомление об опыте.
Осматриваю обе руки на предмет повреждений, но быстро становится ясно, что пострадала только верхняя одежда, а на сегментной броне остались только неглубокие царапины от когтей, которые слегка заполировать и будто бы не было.
Открываю интерфейс и перехожу в уведомления, чтобы понять, сколько я выручил за эту неожиданную схватку.
Ну, я даже не успел обосраться, хотя было бы с чего — критической опасности они для меня не представляли, так как не могли реализовать своё главное преимущество. А нет главного преимущества — нет смертельной опасности. А без смертельной опасности и опыт выделяют очень скупо.
«Всё равно неплохо», — решил я. — «291 очко опыта, без потери конечностей и ранений, считай, бесплатно — это ништяк».
Осторожно выглядываю из окна и понимаю, что Солнце взошло, а остальные филины куда-то свалили. Их время кончилось — теперь они видимы с большой дистанции, а так им уже неинтересно.
Смотрю на три истекающие кровью туши.
«Да, размером примерно с дозоошизную рысь», — констатировал я, прикинув размеры этих тварей. — «Можно ли есть это мясо?»
Как-то не хочется возиться с перьями…
Решаю, что ну их нахрен.
Единственное, достаю свежевальный нож и вырезаю когти с их лап. Будет прикольно попросить мастеров сделать ожерелье с этими когтями — подарю Лапше. Думаю, ей понравится.
А если нет, то сдам ожерелье в музей, работу которого скоро восстановят.
Думал уже, что надо спалить туши филинов в печи, но затем опомнился и занялся их разделкой.
«Надо помогать братьям нашим меньшим», — подумал я, щедро разбрасывая птичью требуху по двору.
Возможно, это поможет какой-нибудь твари бустануть прокачку и стать сильнее. А потом мы можем встретиться, что не исключено, и я получу чуть больше опыта.
Это не благотворительность — это инвестиция.
«Я не КДшник — я инвестор и зоозащитник», — подумал я и усмехнулся.
Закончив с инвестициями в регион, собираю свои шмотки и продолжаю свой нелёгкий и энергозатратный путь.
*Азербайджанская Республика, Шабранский район, близ города Шабран, 17 декабря 2027 года*
Бегу по шоссе к некоему городу Шабран, чтобы разведать там обстановку — я решил, что Баку слишком близко, чтобы тратить время на всякие малые поселения и лучше будет заглянуть сперва туда, а уже потом исследовать всё остальное.
Торопиться-то мне некуда — был сеанс «иридиумной» связи с Ронином, проведённый около часа назад, в ходе которого я узнал, что трофейные рейды к указанным мною локациям ещё даже не выехали. Выедут они только сегодня, ближе к полудню, а сейчас только одиннадцать часов двадцать две минуты.
До Баку осталось примерно сто километров, а это для меня беготни на час с небольшим. Следовательно, если не потрачу время на исследование Шабрана, то прибуду в Баку где-то после полудня, а трофейная команда направится проверять первые координаты, которые я начеркал несколько дней назад.
«Вот надо найти каких-нибудь смышлёных начинающих КДшников, чтобы выкачать их в скорость и выносливость», — подумал я. — «Только это ебучий рандом — как сделать так, чтобы им выпадали нужные способности?»
А никак — вся суть КДшничества сводится к тому, что ты не знаешь, что тебе выпадет и каким будет путь твоего развития.
У зверей всё сильно проще, блин, потому что они тупые и ограниченные, а у нас всё задрано до максимальной сложности — мало того, что для выживания надо шевелить извилинами, так ещё и выбор способностей настолько обширен, что заранее не знаешь, кто и чего стоит в бою.
С другой стороны, нам повезло, что сложилось именно так. Будь у нас, как у животных, почти типовое развитие, ну, например, с выращиванием шипов или бронепластин, жить было бы очень тяжело и плохо.
Я думаю, интерфейс, если в нём заложено хоть немного разумного мышления, как-то определил, что люди слабы и беспомощны, а своё единственное эволюционное преимущество мы тупо не успеем реализовать, так как звери задавят нас массой.
Автоматы, пулемёты, танки, артиллерию и авиацию, я думаю, интерфейс не учитывал, иначе бы вообще нихуя не дал нам, с такой-то экзотикой, поэтому выдал разнообразие способностей, которые наш вид может по-всякому применить и стать сверхгибким в разных тактических ситуациях. Собственно, это укладывается в логику эволюции человека — не самый сильный, не самый быстрый, но очень выносливый и очень умный.
Но это всё только теория — возможно, это вообще всё долбанный рандом и нет никакой логики…
Оглядываюсь по сторонам, во избежание, а затем вижу смазанный силуэт, появление которого вызывает у меня рефлекторную активацию рывка.
Мчу вправо и врезаюсь ногами в отбойник посреди трассы, вследствие чего лицом вперёд влетаю в безлиственный кустарник.
Снега тут, под светом Солнца, практически нет — наблюдаются небольшие островки под деревьями или в тени билбордов, а под кустами тут просто песчаная земля.
Перекатываюсь, поднимаюсь на ноги и успеваю заметить, как смазанный силуэт вновь летит на меня.
Падаю на кусты, но что-то цепляет меня за рюкзак и я взмываю в небеса, как ракета-носитель «Союз 2».
— А-а-а, сука-блядь!!! — заорал я, увидев удаляющуюся от меня землю.
Изгибаюсь и максимально поворачиваю голову, чтобы увидеть причину моего стремительного взлёта.
— А-а-а!!! — заорал я от ужаса и осознания.
Это гигантский орёл, который активно машет крыльями, чтобы поднять меня повыше и потом сбросить.
Срабатывает пассивка и меня охватывает неестественное спокойствие.
Изгибаю правую руку и выстреливаю в орла электропроводящую нить. Её чуть не сбило с курса воздушным потоком, но набалдашник активировал корректирующие движки и попал точно в цель.
Орла шарахнуло мощным разрядом тока, он начал отпускать мой рюкзак, а я извернулся и схватился за его левую лапу.
«Теперь так просто мы не расстанемся, шлюха…» — с тупым хладнокровием подумал я и начал карабкаться на эту суку.
Не сумев справиться с пережитым шоком и потрясением, орёл дал слабину и начал снижение, но затем яростно клекотнул и заработал крыльями.
Он посмотрел на меня своим красным левым глазом — мне показалось, что я увидел в нём смесь негодования и ярости. Но что я точно увидел — это свет разума. Эта сука всё понимает.
Орёл понимает, что оказался в практически безвыходной ситуации: если он снизится, то я забью его до смерти, а если поднимется, то толку от этого не будет, потому что я крепко держусь за его лапу.
А где-то через десяток секунд полёта его птичий мозг посетила отличная идея. Он, приложив максимум усилий, взмыл ещё метров на пятьсот, а затем начал пикирование.
Меня, в процессе этого полёта кондора, развернуло встречным потоком воздуха примерно на девяносто градусов.
Из-за разбалансировки, орла начало крутить вокруг своей оси, вместе со мной.
Мир превратился в цветастый калейдоскоп, с преобладанием голубого цвета.
Впервые за долгое время, я начал испытывать ощущение тошноты, но затем всё очень быстро прошло, так как орёл отвернул от земли и использовал накопленную скорость, чтобы вновь набрать высоту.
Умопомрачительное кручение прекратилось, и я сумел собрать глаза в одну кучу, благодаря чему увидел, что мы снова поднимаемся в небеса.
Судя по изменившимся движениям орла, он переоценил свои силы — он не может исполнять такой высший пилотаж с таким тяжёлым пассажиром на борту, поэтому его крылья бьют с надрывом, а сам он клекочет, как мог бы клекотать орёл-пауэрлифтер при выполнении последнего подхода с предельным весом.
«Надо мочить эту суку, пока она не придумала что-то ещё…» — решил я и начал карабкаться по левой лапе.
Размером эта тварь, наверное, с корову — я не знаю, как она вообще летает…
Крылья просто огромные — размах, как минимум, метров 20 или даже 21, а тушка его весит, согласно моему намётанному глазу, уже рассмотревшему орла в качестве объекта для разделки, килограммов 170–190. Ну, точное значение находится где-то в этом интервале…
Если допустить, что в нём полезного мяса будет 45 %, то есть, 75–85 килограммов, то охотиться на орлов практически бессмысленно, потому что овчинка не стоит выделки. Свинопотама найти гораздо легче и уж, тем более, многократно легче замочить.
Но что-то рано я начал прикидывать выручку — нужно, для начала, завалить этого орла и придумать, как приземлиться одним куском.
Хватаюсь за левое крыло, из-за чего происходит ассиметричный взмах крыльев, вследствие чего орла развернуло брюхом кверху, а дальше я вытащил из ножен штык-нож и начал наносить ему колюще-режущие ранения прямо в брюхо.
Орёл заклекотал и нанёс сокрушительный удар клювом мне по башке. Мне показалось, что у меня хрустнула шея, но удар был частично погашен подтулейным устройством и тем фактом, что я был в неустойчивом положении и съехал ниже по его туловищу.
Но башка у меня сразу же заболела, а глаза налились красным.
Только вот меня таким уже не остановить — как камбоджийский мальчик в финале фильма «Солдаты неудачи», я продолжил быстро вонзать штык-нож в брюхо орла, с каждым уколом уменьшая его шансы на выживание.
Орёл снова попытался пробить мне череп клювом, но я сумел уклониться и подставить плечо. Удар получился болезненным, но наплечник с честью его выдержал, поэтому комбо из уколов продолжилось в том же темпе.
Затем он зацепился правой лапой за мою левую ногу, чтобы перехватить меня поудобнее и вновь превратить в беззащитную жертву, но он либо забыл, либо забил, что мы, вообще-то, падаем…
Случился мощнейший удар, и меня с непреодолимой силой вдавило в его окровавленную грудь.
Мне кажется, я ненадолго потерял сознание — полностью оно вернулось ко мне лишь тогда, когда в нос ударила эта характерная вонь от грязных перьев, смешанная с пьянящим ароматом крови.
Упираюсь руками в плоть и с силой поднимаюсь.
В правое колено упирается что-то острое, а левую ногу я будто вообще не чувствую. Пытаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть на причины дискомфорта, но шея остро заболела, а потом мне поплохело до тошноты.
Аккуратно, не делая резких движений, возвращаю голову в исходное положение, а затем ложусь обратно на грудь орла.
Открываю интерфейс, и мне в глаза сразу же бросается длинный список повреждений.
Вчитываться я не стал, потому что нам сейчас не до разбирательств, но краем глаза фиксирую что-то о повреждении позвоночника.
Без лишних колебаний принимаю оффер на 153 тысячи килокалорий — хуй с ними, не жалко…
«Но жалко», — мелькнула в голове мысль.
Форсированная регенерация началась, я больше не рисковал делать ни одного движения. Пусть всё восстановится, а уже потом я буду разбираться, что, кому, зачем и сколько.
Зато меня порадовало уведомление, которое поступило незадолго до того, как я получил основную массу повреждений от падения.
Это, конечно, охуительно приятно, но, в то же время, охуительно пугающе. Такое количество опыта не дают за что попало — похоже на то, что я пролетел у самого кончика хуя Смерти.
«Я чуть не сдох…» — осознал я простую мысль. — «Я снова чуть не сдох…»
В таком контексте, это не 4327 очков опыта, а ВСЕГО 4327 очков опыта. По моему субъективному ощущению, я заслужил, минимум, 10 000 очков опыта, потому что это был пиздец…
— Я затыкал ножом гигантского орла… — прошептал я потрясённо.
Затылок ожесточённо зачесался, как и, почему-то, макушка.
Появилось новое уведомление, но на этот раз оно сообщило, что у меня в черепе находится какой-то инородный предмет, который препятствует форсированной регенерации.
Медленно, очень медленно, вытягиваю правую руку, после чего касаюсь верхней части «Алтына». Это точно результат того удара орлиным клювом.
«Ох, блядь», — подумал я, нащупав обширную вмятину. — «Кажется, мне пиздец».
*Азербайджанская Республика, Шабранский район, на холме, 17 декабря 2027 года*
Шею мне отрегенило только спустя шесть часов и сорок восемь минут.
Но самое главное — шлем погасил большую часть энергии удара клювом и моя черепушка почти не пострадала. Клюв сделал неглубокую борозду в кости и содрал кусок скальпа, но зато я живой, пусть и с временным лебединым озером на макушке.
Повреждения шеи, а вернее, шейных позвонков, оказались самыми тяжёлыми, а остальные травмы отфорсрегенились гораздо быстрее.
«Но 153 тысячи килокалорий…» — подумал я, испытывая почти физическую боль от осознания утраты. — «Да с такими расценками, блин… Капец… При монгольском иге столько данью не брали!»
Поднимаюсь с остывшей туши покойного орла и осматриваюсь по сторонам.
Оказалось, что и к птичьей вони тоже можно притерпеться…
«Орлы смердят», — мысленно констатировал я. — «Жутко смердят».
Из-за моих телодвижений, из приоткрытого клюва дохлой твари вывалился острый язык. Ну и уродец…
Я не поленился и растянул крылья орла, чтобы измерить их размах. Прошагав вдоль них, я произвёл примерный расчёт и получил результат около 19–20 метров — как я и думал.
Перья у орла, как я понял, выполняют сразу несколько функций: и аэродинамика, и какая-то бронезащита. Брюшная часть его защищена хреново, но вот крыльевые перья имеют следы пулевых повреждений и травм, что свидетельствует о применении орлом своих крыльев для защиты в бою.
«Он, однозначно, встречался с людьми и успешно одолевал их», — решил я. — «Поэтому-то и не стал долго думать перед атакой на меня».
Но хрен с ним, с этим орлом — мразь мертва и больше не создаст мне никаких проблем.
Проверяю состояние экипировки. Шлем только на выброс, потому что целостность корпуса нарушена, а это резко снижает защитные свойства. Креплю верой и правдой служивший мне шлем на пояс, после чего продолжаю осмотр своего носимого имущества.
Оружие в целости, потому что по нему никто не бил, а удар об землю оно перенесло отлично, так как всю кинетику приняла на себя туша орла.
Рюкзак, к моему удивлению, пострадал не очень сильно — перерезаны некоторые наружные ремни для крепления чего угодно, пробита банка со сладкой кукурузой, разорвана нахрен банка с горохом, а также слегка проколота банка с говяжьей тушёнкой. Ну и поцарапана запасная керамическая бронепластина, что я считаю косметическим ущербом.
«Иридиум», слава всем богам, не пострадал — я вытащил его и набрал Ронина.
— Студик на связи, — сказал я быстро, параллельно открывая на телефоне карту. — Чуть не сдох от лап орла, чуть-чуть полетал, но выжил и убил эту суку. Оклемаюсь слегка и продолжу идти по маршруту в Баку. Ого, нахуй! Я приземлился к югу от села Саадам, на холме. Сказал, что хотел.
Ещё метров пятьсот орлиного полёта и мы бы рухнули прямо в лес, с неопределёнными последствиями.
— Понял тебя, Студик, — ответил Ронин. — Продолжай движение. Конец связи.
Вызов был завершён, я убрал «Иридиум» в его секцию, после чего осмотрелся по сторонам.
«Пролетел примерно шестнадцать километров на юго-восток», — установил я приблизительное расстояние. — «Вообще ничего не меняет для меня».
Решаю, что нужно распределить очки характеристик. Из-за идущего форсрегена я не мог их распределить в течение всех этих часов, но составить план распределения мне ничего не мешало, поэтому я не тратил время на раздумья.
Три очка вложил в «Термоконтроль», два очка в «Экстракцию энергии», а последнее очко вложил в «Объём», потому что больше некуда.
Вновь открываю свою статистику, чтобы полюбоваться ею.
«Ещё четыре левела и я апну апекс гликогенового рывка», — подумал я с удовлетворением. — «Но не хочу повторять ради этих четырёх левелов что-то вроде полёта с орлом. Лучше качаться чуть медленнее и безопаснее».
Апекс гликогенового рывка — это поднятие капа характеристик до 25 единиц, что очень круто и крайне полезно. Кстати, о полезном…
Ножом вскрываю повреждённые консервные банки, достаю из подсумка свою любимую ложку и начинаю трапезу прямо на туше орла.
— Сегодня я обедаю, а не ты, ёбаный в рот… — пробурчал я, посмотрев в мёртвый орлиный глаз.
Быстро съедаю всё, что сохранило товарный вид, несмотря на то, что кое-что было замазано хуйнёй с орлиных когтей — переварится…
С такой задранной «Экстракцией энергии», как мне кажется, я могу переваривать даже картон, ну и вообще всё, что содержит калории. Возможно, в тяжёлую годину, удастся даже кости переваривать, чтобы выжимать калории из коллагена.
Желудок яростно заурчал, что является побочным эффектом именно этой задранной до безобразия характеристики. КТ, проводимые над КДшниками, показывают, что желудки обретают мышечные каркасы, что вообще ни в какие ворота — понятно, что это нужно для ускоренного переваривания попавшей в них пищи, но меня коробит то, что мой желудок сейчас начал агрессивный грэпплинг (1) с только что съеденной едой.
У меня, я думаю, самый мускулистый желудок во всём Фронтире, потому что никто ещё не вкачал «Экстракцию энергии» до такого неадекватного значения.
Когда борьба стихла, я прислушался к ощущениям и понял, что срочно надо ещё. Вытаскиваю из рюкзака жестяную банку с тушёной говядиной, быстро вскрываю её и начинаю «догоняться».
Желудок вновь заурчал — ровно в тот момент, когда в него упал проскользнувший по пищеводу комок тушёного мяса с гречкой.
Съев всё содержимое банки, не забыв облизать крышку, я осознал, что в этой битве мне не победить, поэтому надо завязывать с попытками утолить голод и продолжить путь. Но сперва…
Выдёргиваю десять перьев из правого крыла орла, прячу их в рюкзак, к когтям филина, после чего распарываю орлу грудь и грубо потрошу его.
Есть его мясо мне не хочется, потому что с ним слишком много возни, но вот инвестировать в экосистему я хочу — разбрасываю его требуху и вырезанные куски мяса по окрестным кустам.
Кто-то из зверей почует характерный запашок, который скоро разнесётся на километры, и полакомится бесплатным угощением.
«Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а бесплатного мяса орла вообще не бывает», — подумал я, вытирая руки ветошью.
Закончив с корыстной поддержкой местной фауны, зашиваю пробоины в рюкзаке, а затем в камуфляжном халате, и после, когда работа была сделана, я оделся, собрался и пошёл дальше.
Впереди меня ждёт Баку.
*Азербайджанская Республика, город Баку, 17 декабря 2027 года*
Я этого не планировал, но так получилось, что я вошёл в город ночью. Вечером я быстро пересёк Сумгаит, в который собираюсь заглянуть на обратном пути, для детального исследования, а когда местность накрыл ночной мрак, я вошёл в Баку…
И здесь тоже какой-то пиздец, как в Махачкале и других городах по пути сюда. Мародёрка олдскульная, за телевизорами, компами и всякой бижутерией…
— Кстати, блядь, — произнёс я и подошёл к двери ломбарда.
Захожу в помещение и обнаруживаю разбросанные по полу человеческие кости в обрывках одежды. Судя по серой кепке, это был какой-то сисурити, защищавший имущество владельца ценой собственной жизни.
В зарешеченное окошко оценщика-кассира кто-то несколько раз шмальнул из дробовика, а затем расстрелял из него же дверной замок. Судя по характерным пятнам крови, засохшим на стенах, стрелок слишком поздно понял, что дробь имеет недооценённое свойство рикошетить.
Свою задачу грабители ломбарда не выполнили — дверь так и осталась не вскрытой. Хотя видно, что потом её пытались растерзать какие-то звери, но их когти спасовали перед сталью.
Через окошко я увидел, что бижа на месте, поэтому достал из подсумка комплект пожилого медвежатника и произвёл вскрытие замка, практически не пострадавшего от некачественных выстрелов из дробовика.
Оказываюсь внутри служебного помещения ломбарда и прохожу дальше.
Оценщица-кассирша лежит на полу, под креслом-вертушкой, с самого дня ограбления. Ей снесло дробью левую часть черепа, но падальщики до неё так и не добрались, поэтому она частично разложилась, а частично мумифицировалась.
Изучаю имеющиеся здесь ценности, но понимаю, что тут золото такое, средненькое — преимущественно 585 и 750 пробы.
«Но золото — это золото», — подумал я и сгрёб все эти кольца, брошки, цепочки и прочие украшения в специальный пластиковый пакет.
А вот настоящие сокровища всё это время ждали меня в следующем помещении, где стоят сейфы.
Тут мне пришлось приложить физическую силу и монтировку, потому что аккуратно вскрывать сейфы меня никто не учил.
Вот здесь-то и обнаружились украшения 999 пробы, а также золотые слитки разного веса — в основном, до 25 грамм.
— Хм… — произнёс я, нажав на кнопку активации ювелирных весов. — Работает…
Весы сообщили, что заряда осталось в них только на пару добрых слов, но для моей задачи хватит за глаза.
Суммарная выручка от акта мародёрства — 816 граммов золота разной пробы. В масштабах Фронтира — такое себе, потому что золотой запас Волгограда насчитывает 15 тонн. И всё же, приказано собирать и привозить всё доступное золото, потому что мародёров дохуя, а инфляция недопустима.
Помещаю награбленное в рюкзак и покидаю ломбард.
«Кажется, у меня есть версия, что за невзгоды одолели этот регион…» — подумал я, увидев принесённое ветром птичье перо.
Махачкалу, как я понимаю, уничтожили птицы. Днём, скорее всего, всякие орлы, беркуты и соколы, а ночью почётную эстафету в деле геноцида перенимали филины, сипухи и неясыти. Система «Ниппель» — нет спасения ни ночью, ни днём.
Но я думаю, что местные жители покинули эти места — с птицами сложно что-то поделать, поэтому логично предположить, что население начали вывозить в более благодатные края.
Выхожу на Московский проспект, крутя башкой и особое внимание уделяя небу. Судя по тому, что покойный орёл двигался один, они сохранили образ жизни одиночек, поэтому если в Баку и водятся орлы, то только в единственном экземпляре.
Если он здесь один, то можно охладить траханье — возможно, убитая мною тварь контролировала всю окрестную территорию, включая Баку.
Но бережённого, как говорится…
Схожу с проспекта и оказываюсь в поразительно знакомой обстановке — хрущёвки, хрущёвки и хрущёвки. Уютный двор в кондовом советском стиле, с деревьями, лавками, беседками и припаркованными машинами.
Дома ставили в шахматном порядке, поэтому видимость ограничена, но мне и не нужна особая видимость — мне нужно место, в котором я укроюсь и не выдам себя светом от телефона.
Захожу в ближайший подъезд, проникаю в открытую квартиру и останавливаюсь в прихожей.
«А филины здесь водятся или нет?» — спросил я себя и открыл офлайн-энциклопедию. — «Так, здесь обитают ушастые совы, ёбаные филины, болотные совы, домовые сычи и сплюшки. Досадно, блин».
Есть вероятность, что совы тут являются владыками ночи и я сейчас играю в русскую рулетку, пока хожу по улицам Баку.
«Зато орлы ночами точно спят, поэтому я вряд ли столкнусь с одним из них до восхода Солнца», — попытался я себя утешить.
Мне нужен стальной или кевларовый шлем, потому что сейчас достаточно одного удара, чтобы закончить моё существование раз и навсегда.
Открываю интерактивную карту города и изучаю пометки от Нарка.
Меня заинтересовала иконка замка из заставки Диснея — это оказалась резиденция президента, в которую Нарк рекомендовал заглянуть сразу, потому что там может быть подземный бункер, а ещё она отлично подойдёт в качестве опорной базы, и было бы просто отлично разведать там всё.
А ещё рядом с президентской резиденцией находится местная «долина нищих» — около шестидесяти элитных коттеджей на огороженной территории. Если и есть в этом городе выжившие, то они точно разместились там, потому что это пёрфект лайф, которого хотят все.
Думаю, мне нужно оценить, как там всё устроено, возможно, наладить контакт с местными выжившими, если они там есть, а потом идти в порт и проверять состояние цистерн.
После того, как закончу с портом, наведаюсь на ближайшую военную базу, чтобы исследовать её на предмет пригодной для эксплуатации бронетехники и наличие вооружений.
Запомнив маршрут до президентской резиденции, убираю телефон в изолированный подсумок и покидаю хрущёвку.
Активирую комбинированный режим зрения и торопливо, постоянно оглядываясь по сторонам, иду по маршруту.
Главный недостаток моей сенсорной способности — это всё ещё глаза. Я не знаю, что происходит у меня за спиной и по сторонам, поэтому меня можно подловить и взять за жопу.
Вот будь у меня способность, как у Бубна или Фуры — вот это был бы настоящий пёрфект лайф. Меня бы не отправляли тренировать кого-либо, а я бы дышал полной грудью, в любой момент точно зная, что и где находится.
Бубен ведь обладает имбой — к нему почти невозможно подобраться незаметно, потому что у него развилась лёгкая паранойя и он всегда сканирует ближайшую местность. Это создаёт нагрузку ему на мозги, но это малая цена за фантастическую ситуационную осведомлённость…
Сворачиваю на улицу Ровшана Джафарова, а по ней дохожу до кольцевой развязки, после которой таблички на домах начали сообщать, что это уже улица Али Мустафаева. Значит, я уже не так далеко — осталось не более полутора километров до президентской резиденции.
Уже восемнадцатое число, поэтому сейчас фаза убывающей выпуклой Луны, так что поляризованный свет есть и его даже чуть больше, чем вчера. Но до последней четверти Луны ещё двое суток, поэтому получилось, блин, не очень идеально.
Наверное, мне не следует так загоняться по этим фазам, потому что поляризованного света ночами, один хрен, несравнимо мало — днём он хуярит на все деньги, давая мне обалденную картинку, а сейчас я как на голодном пайке.
А вообще, повезло, что сегодня низкая облачность, потому что облака снижают поляризацию света, что делает мне неприятно. Днём этим можно пренебречь, потому что света всё равно дохуя, а вот ночью всё становится совсем иначе.
И всё же, это очень крутая способность — я предельно доволен своим первым апексом, потому что он спасал мне жизнь столько раз, что я уже перестал считать.
Именно из-за этой способности меня одолевает устойчивое ощущение, будто все остальные какие-то слепые и не видят очевидных для меня вещей…
Наверное, это связано с тем, что для меня это зрение стало естественным и я не могу представить себе жизнь без ИК-, УФ-, ЭМ- и поляризованного зрения.
«Блядь, только сейчас понял…» — посетило меня осознание. — «ЭМ-зрение, оказывается, не имба…»
Мне потребовалось добраться до Баку, прежде чем я сумел проанализировать схватку с филином и понять, что он не «светился» в ЭМ-диапазоне. Его выдал только поляризованный свет от Луны, а это капец какая важная информация.
Это значит, что твари начинают адаптироваться во всех аспектах — филины выработали маскировки от ИК- и ЭМ-зрения, что указывает на наличие у других зверей такого же зрения, как у меня. Ну, логично, вообще-то — я просто не могу быть уникальным.
Возможно, какая-нибудь тварь, в конце концов, выработает маскировку вообще от всех моих способов обнаружения и тогда мне наступит пиздец при первой же встрече.
Чтобы такой херни точно не произошло, мне пора задумываться о новых сканирующих способностях — надеюсь, мне когда-нибудь повезёт…
Добираюсь до главных врат в президентский дворец. Они открыты настежь, поэтому ничего не помешало мне войти на некогда охраняемую территорию.
Сразу же отмечаю броневики, стоящие прямо на умершем газоне. Это что-то местное, мне незнакомое, но на одном из них стоит станковый М2 Браунинг, питающийся патронами калибра 12,7×99 миллиметров стандарта НАТО. Лента на месте — а это уже интересно…
Броневики, кстати, выглядят прикольно: у них футуристичный дизайн, с явным закосом под современные тенденции — днище с наклоном, то есть, для защиты от СВУ (2) и противопехотных мин.
Тщательно осматриваю небо, стоя под аркой врат, после чего добираюсь до броневика и вижу, что тут когда-то происходил какой-то капец.
Браунинг направлен в небо, а на земле, рядом с броневиком, лежит обглоданный череп в кевларовом шлеме.
Забираюсь на крышу броневика и заглядываю в люк стрелка. Туловище лежит тут — до него пытались добраться звери и у них получилось, что понятно по прогрызенным в корпусе отверстиям. Похоже, что это сделали крысы-мутанты.
Тело тщательно объели, но оружие сохранилось — в кобуре на костяке обнаружился Glock 19, а в обгрызенной руке сжимается карабин M4.
Ну, пусть и лежат тут, потому что они бесполезны в нынешних реалиях. Сейчас бы прямо в кассу был бы какой-нибудь скорострельный пулемёт под патрон калибра 8,6×70 миллиметров Лапуа Магнум.
Мастера Фазана обещали подумать над разработкой чего-то мощного, но я в эту историю не верю, потому что наших мощностей точно недостаточно для разработки уникального оружия под мощные боеприпасы. Это ведь не просто «прикрутить ствол побольше», а полный пересмотр механики стрельбы — тут нужна очень серьёзная математика и профильное образование, а не сорок человек со средним техническим.
Мне видится более реалистичной в наших условиях адаптация «Кордов», «Утёсов» и ДШК под стрельбу с двух рук. Лапша пользуется и ещё ни разу не жаловалась.
Такой подход надолго решает проблему мощности патрона, а дальше… дальше наверное придётся монстрячить что-то типа ручного КПВ.
Вылезаю из броневика и иду по дорожке к бывшей обители местного президента.
Мой взгляд скользит по окружающему пространству, и я замечаю нечто странное в высохшем газоне.
«А-ха…» — рассмотрел я торчащий из травы нажимной взрыватель.
Это противопехотная мина ПСМ-1, которую я узнал по характерным «лепесткам», выглядывающим из травы. Она родом из Болгарии и относится к классу мин-лягушек, то есть, при активации она подкидывается вышибным зарядом на высоту 0,5–1,5 метра, для наилучшего эффекта.
Её принято считать неизвлекаемой, за исключением случаев, когда она установлена на управляемый подрыв. Но я не вижу никаких проводов, ведущих к пульту управления, поэтому она точно в нажимном режиме.
Сразу стало как-то неуютно — тут их может быть просто дохрена. Одна такая меня гарантированно убьёт, поэтому лучше вообще не заходить на газон. Я эту-то увидел почти случайно — без УФ-режима лучше туда не соваться.
Иду по брусчатке, но теперь уже смотря ещё и под ноги.
«А против кого эти мины-то?» — озадачился я вопросом. — «Звери-то на мины напарываются только в исключительных случаях. Это мы, люди, почти не смотрим под ноги».
Перестав размышлять над вопросами без ответа, добираюсь до входа во дворец и проверяю холл на предмет мин. И это оказалось совсем не зря — двери заминированы растяжкой с двумя M18A1 «Клеймор», а чуть дальше виднеется ещё одна закладка с такой же миной у внутреннего фонтанчика.
«Мне кажется, что лезть туда сейчас — это очень хуёвая идея», — подумал я. — «Одна ошибка — бабах!»
Даже если я переживу подрыв одного «Клеймора», что вряд ли, долго я потом не проживу. Лучше дождаться дня и потом, в УФ-режиме, обстоятельно рассматривать тут всё и снимать эти мины.
«Клейморы» — это просто роскошно, поэтому я уже хочу их себе. Они, конечно, не хуже и не лучше МОН-50, но это же импорт! Западное качество и всё такое…
Отступаю от входа во дворец и обхожу его по дуге, чтобы достичь следующего пункта назначения — «долины нищих».
«Возможно, имеет смысл перекантоваться в одном из особняков, до самого рассвета, а уже потом искать выживших, лут и проблемы», — подумал я, всё взвесив. — «Так и сделаем».
Для того, чтобы попасть на территорию местных нищеёбов, живших в их нищенских коттеджах на 15–25 комнат, мне пришлось пройти по газону целых двадцать метров. Для того, чтобы не подорваться, я вытащил телескопический щуп и обнаружил по пути целых две мины.
Тут сеяли мины так, будто на дворец собиралась наломиться пехотная дивизия Вермахта, блядь…
Забравшись на забор, я, наконец-то, увидел всю это кричащую, нет, вопящую нищету — двухэтажные и трёхэтажные коттеджи с большими участками, коваными чугунными изгородями и по-нищеёбски дорогими тачками, стоящими во всех этих сирых дворах, выложенных дизайнерским природным камнем.
«Эти убогие беседки из редких пород древесины — фу-у-у…» — саркастически сморщившись, подумал я. — «Видно, что обитатели этих домов остро нуждались…»
А если без приколов, то передо мной простирается чей-то мощный пёрфект лайф, в исполнении «невыносимо тяжёлый люкс».
У каждого дома бассейн, причём, как я понял, тут это базовый минимум.
Судя по тому, что меня до сих пор не снесли очередью из КПВ или ДШК, а из домов не высыпали вооружённые до зубов КДшники, чтобы мгновенно ёбнуть нарушителя суверенных границ, сдаётся мне, что тут никто не живёт.
И в городе тоже, скорее всего, никто не живёт, потому что если где-то и жить, то только вот тут. Места лучше тупо не придумать: дело не в тяжёлом люксе, а в том, что этот массив домов обнесён высокой бетонной стеной, потому что местные нищебр… ну, местные жители, ещё до зоошизы, огородились от остального города.
Это идеальное место для обороны, а если места станет мало, то можно расширить территорию на президентскую резиденцию — прилети мы не в Волгоград, а в Баку, даю гарантию 1000 %, что мы бы заняли эту «долину нищих».
Но здесь никого нет.
И меня начинает сильно ебать один вопрос.
Почему?
Примечания:
1 — Грэпплинг — от англ. to grapple — «схватывать», «цепляться», «сцепляться» — это комплексная система боевых техник, основанная на борьбе в захватах, контроле противника и работе в партере без нанесения ударов. В грэпплинге запрещены удары руками, ногами, головой или локтями. Чисто технически, это общий термин, объединяющий такие дисциплины, как вольная и греко-римская борьба, бразильское джиу-джитсу, самбо и дзюдо, а не самостоятельная специализированная дисциплина.
2 — СВУ — самодельные взрывные устройства.
*Азербайджанская Республика, город Баку, 18 декабря 2027 года*
«Я думал, здесь хотя бы собаки водятся…» — подумал я, выйдя на балкон.
Я занял на эту ночь хоромы какого-то очень важного человека, жившего, ну, скажем, охуеть как хорошо. У него тут даже есть отдельная комната с тремя креслами-массажёрами, которые, если я верно помню, стоят по 1–2 миллиона рублей за штуку.
Также я обнаружил здоровенную ванну, размещённую посреди здоровенной спальни — ванна делит это пространство с колоссальным траходромом, как мне кажется, на шесть-семь лежачих мест.
«Красиво жить не запретишь, конечно, но это всё ту мач», — подумал я, рассматривая небеса на предмет ёбаных птиц.
Ненавижу, блядь, птиц.
«Жаль, что нет электричества и водоснабжения, а то бы я с удовольствием посидел в таком кресле и понежился в такой ванне», — подумал я с сожалением.
Исследование соседних домов показало, что бывшие жильцы собирались в спешке, бросая и оставляя извечные и традиционные ценности. Например, после вскрытия оружейного сейфа я нашёл роскошное охотничье ружьё, вернее, даже не ружьё, а штуцер.
Это однозарядная хреновина, питающаяся патронами.470 Нитро Экспресс, которые представлены тут в количестве 15 штук в специальной коробке с изображением африканского слона. Я думаю, продавцы так хотели намекнуть, против кого задуман этот патрон.
Такую экзотическую штуку бросать никак нельзя, это было бы преступлением против здравого смысла, поэтому я не стал — оставил Сайгу-12К, в качестве компенсации…
Вытаскиваю из подсумка один патрон к этой слонобойке и рассматриваю его внимательнее. Длина гильзы, которую я специально измерил штангенциркулем — 83 миллиметра, а диаметр пули — 12,1 миллиметр. Это очень близко к НАТОвскому патрону 12,7×99 миллиметров, но М2 Браунинг в деле истребления африканской мегафауны, как я думаю, будет получше.
Заряжаю патроны в позолоченный двухствольный штуцер и вешаю его на плечо.
«Возможно, имеет смысл подогнать его Щеке — он очень любит такое», — подумал я. — «Нет, всё-таки, очень удачно я зашёл…»
Ценностей тут осталось просто дохрена и больше — консервированного продовольствия до жопы, есть оружие, сверхдорогой электроники куры не клюют, предметов роскоши тоже дохрена, ну и вообще, тут вполне отличное место для опорной базы. Только к скважине дизель подключить и все вопросы закроются, и можно будет жить.
«Возможно, так и сделаем, когда придём сюда на сухогрузах и начнём лутать город», — подумал я.
А вообще, меня удивляет то, что я обследовал восемь домов, но следы насилия обнаружил только в одном. В том доме, явно, проживали животные, которые и загрызли какую-то женщину, которую выжившие положили в подвале и накрыли одеялом.
В остальных домах были, конечно, пулевые отверстия и пятна крови, но там стреляли по домашним животным, которых прикапывали прямо во дворе.
Думаю, в таких домах живут обязательно глубокоуважаемые люди, с частной охраной, поэтому было кому и чем устранить охуевших чихуахуа и бенгальских котиков…
У меня сложилось примерное представление, что именно здесь произошло и как развивались события: о начале какой-то непонятной хуйни местные богатеи узнали в числе первых, а потому, когда стало ясно, что угроза исходит от животных, они приказали охране сделать Муму, после чего начали собираться. Наспех собравшись, богатеи загрузились в спецтранспорт и убрались отсюда подальше.
Куда они убрались — это вопрос больше философский, нежели практический, потому что они могли смыться куда угодно.
Думаю, они рванули в аэропорт, чтобы сесть на свои охуительные частные джеты (1) и улететь на Мальдивы или на Канары, чтобы подальше от всех этих вот, ну, этих самых…
«Как там это называется?» — задался я вопросом. — «Быдло? Нет. Холопы? Тоже нет. Смерды? Сиволапые? Челядь? Не, не то… А! Вспомнил! Народ! Да-да, народ!»
Наверное, эти несчастные долбоёбы, улетевшие на своих джетах навстречу благодатному пёрфект лайфу на тропических островах, потом очень сильно пожалели.
Я не хочу даже представлять, какие твари полезли из глубин океана…
— Акулы с четырьмя лапами, сухопутные дельфины, гигантские морские черепахи, выжирающие по поселению за вечер — страшно даже предполагать, блин, — произнёс я.
Если местная «нищета», действительно, подалась на изолированные тропические острова, то я им даже, в какой-то степени, сочувствую.
Солнце взошло, света стало много, особенно поляризованного, а это значит, что пробил час — пора идти в порт, чтобы примерно оценить запасы топливных цистерн.
«Особое внимание уделять дизелю», — припомнил я инструкции Ронина. — «Бенза — это хорошо, но не в приоритете».
Вообще, мне нравится этот город — даже несмотря на заброшенность и постепенное ветшание, он всё ещё сохраняет свою красоту. Наверное, будет разумным решением основать тут опорную базу, чтобы вывезти отсюда максимум ценностей.
А уже потом, когда опорник расширится и окрепнет, можно будет подумать о постоянной базе, с многочисленным населением…
Покидаю «долину нищих» и двигаюсь строго на юг, по проспекту Азадлыг.
На пересечении с улицей Аббаса Саххата обнаружилась автомобильная баррикада, которую кто-то пробил с помощью инкассаторского броневика.
Броневик въехал в витрину магазина одежды, расположенного на первом этаже многоэтажки, а затем там что-то загорелось, но пожар никто не стал тушить, в результате чего первый этаж выгорел полностью.
«Так, мне нужно добраться до местного Хилтона, а там свернуть налево, на проспекте Нефтяников», — скоординировал я себя, сверившись с картой. — «Это примерно три километра».
На улицах абсолютно пусто, но зато я вижу некоторое количество следов. УФ-спектр показывает маршруты движения каких-то мелких существ, чьи отпечатки напоминают крысиные.
Один из маршрутов оборвался прямо посреди улицы и по сторонам от последних крысиных следов я сумел рассмотреть странный отпечаток.
Ну, тут всё понятно — крыса-мутант бежала по своим делам, но была замечена ночной птицей и сразу же уничтожена. В напоминание остался только кусочек кала в паре метров впереди и отпечаток крыльев.
«Совы ебучие», — с уверенностью подумал я. — «Эти твари живут везде, даже у нас, но у нас их мало и они не лезут в город».
А тут, явно, произошло что-то неправильное, некий сдвиг «баланса», из-за которого сухопутных зверей практически нет, а заправляют всем пернатые уёбки всех мастей.
«Значит, я правильно сделал, что не пошёл ночью — предыдущих филинов мне хватило по горло», — пришёл я к выводу. — «Если филины и прочие совы орудуют ночью, то кто-то должен занять дневную смену. Орлы? Беркуты? Неважно кто. Если плотность популяции орлов или беркутов тут такая же, как у границы, то здесь живут, максимум, две-три особи».
Повсюду высотки и плотная застройка, поэтому мне не составит труда разобраться с местным властелином воздуха — так я захвачу этот город. Ну, на светлое время суток.
«А с филинами и прочими пернатыми скотами нужно будет что-то делать», — задумался я. — «Возможно, есть смысл привезти сюда Щеку, чтобы он пострелял. Он такое любит».
Один из немаловажных факторов, почему небо над Волгоградом относительно безопасное — это он, мой припизднутый друг. Щека любит систематически постреливать по птичкам, лёжа на шезлонге или сидя на краю крыши. Но обязательно, чтобы с сигарой в зубах и алкашкой в стакане.
Для Щеки это развлечение, а для Фронтира — усиленная общественная безопасность.
— Да ну нахрен… — прошептал я, увидев машину, стоящую припаркованной у кафе.
Это Rolls-Royce Cullinan, покрытый пылью, но прекрасно узнаваемый — машина из класса тяжелейшего люкса, стоившая в прекрасные дозоошизные времена в пределах 25–30 миллионов рублей. То была абсолютно неподъёмная для новокузнецкого курьера сумма, но мечтать-то мне никто не запрещал?
Иногда, в процессе доставки еды, я мечтал о том, что куплю, если разбогатею. Квартира в центре Москвы — куда можно было бы приводить моих шлюх, Роллс-Ройс Куллинан — чтобы было на чём возить моих шлюх, яхта метров 100 длиной — чтобы в неё точно влезли все мои шлюхи, а также частный остров где-нибудь в тёплых морях — чтобы устраивать затяжные вечеринки с моими шлюхами.
Как почти все, я был подвержен влиянию, оказываемому социальными сетями — успешный успех, завышенные стандарты, всё и сразу, здесь и сейчас, но, до знакомства с Фурой, я даже как-то не задумывался о том, на что именно нас программировали все эти гнусные и алчные пидарасы.
Фура жила той жизнью, которую старались выставить напоказ все эти проповедники успеха — вернее, она тоже выставляла напоказ, будто живёт именно так, типа сказочноебали, хэштег, лобстеры, сверхэффективный лайфстайл, с йогой и пилатесом, курсы личностного роста и так далее.
А реально она жила пусть и не бедно, но и не с таким размахом, который старалась показать своим подписчикам.
Казалось бы, а зачем?
А затем, что ей нужно было обосновывать неприлично большой чек на свои услуги спиритуалистически-наебательского характера…
Сейчас-то что греха таить? Она выложила всё: как раскручивалась, в какую целевую аудиторию била, как выпутывалась из ситуаций с осознавшими наёб клиентами и клиентками, где арендовала непомерно дорогие тачки и помещения для демонстрации «своего дома» и всё прочее.
Короче, как и очень многие вещи из нашей прошлой жизни, эта телега об успешноуспешном пёрфект лайфе оказалась бесстыдным и циничным скамом.
Из всех этих ебанатов, гоняющих на ламбах и загорающих на тропических пляжах, такой жизнью реально жили считаные единицы, а все остальные лишь очень правдоподобного изображали её.
Подхожу к моей наивной детской мечте, провожу ладонью по крыше, прислушиваясь к ощущениям. Технически, это уже моя машина, потому что я легко могу забрать её, и мне никто ничего не скажет, ведь некому предъявить на неё права.
Что я чувствую от осознания обладания этой машиной?
Да ничего — она нихрена мне не стоила и не значит вообще ничего.
Берусь за ручку и открываю заднюю дверь, которая тут открывается нетрадиционно, совсем не так, как нам наши деды заповедовали…
Внутри относительно чисто, потому что машина стояла закрытой.
Снимаю рюкзак и сажусь на водительское сиденье.
«Роллс-Ройс — управляй мечтой…» — подумал я, берясь руками за руль.
Смотрю, что тут и где лежит — поднимаю подлокотник, и это открывает мне вид на пространство между подлокотником и передним пассажирским сиденьем. И там я вижу ключи от машины.
«А мечты ведь, блин, сбываются», — промелькнула мысль и я вытащил ключи с помощью сапёрного щупа. — «Раз появилась такая возможность, почему бы не воспользоваться? Такие тачки встречаются далеко не каждый день».
Автомобильный аккумулятор, естественно, наглухо разряжен, но против бустера не попрёшь…
Разблокирую капот, вылезаю из машины и воспроизвожу заученный порядок действий по реанимации автомобиля.
Возвращаюсь в салон и нажимаю на запуск.
Стартер срабатывает и двигатель заводится — британское качество, ёптыть!
Дух экстаза выехал из своей ниши.
— Хе-хе! — хохотнул я.
Настроение резко улучшилось, я снял коробку с нейтралки и выехал на улицу.
Регулирую боковые зеркала под свой рост, а затем стучу ногтем по лобовому стеклу.
— Уау, блядь… — изрёк я, испытав позитивное удивление. — Так это же броня!
Это не какая-то там рядовая модель под заказ, а настоящий кастомный бронеавтомобиль, что я мог бы понять по тяжести дверей, если бы придал этому значение.
Теперь мне хочется забрать его с собой в Волгоград, потому что это, блин, круто!
Мне не нужна тачка, но моим бронегрузовику и дому на колёсах слишком скучно стоять во дворе моих хором, поэтому этот Роллс-Ройс составит им компанию.
«И всё-таки, я не изжил в себе эту тягу к успешному успеху», — пришёл я к выводу.
Добавляю газу и выезжаю из-за здания, преграждающего мне вид на «Хилтон Баку».
— Эх, красота… — произнёс я, увидев здание отеля. — Эм…
То, что я рассмотрел через секунду, заставило меня резко надавить на тормоз. Роллс-Ройс замер, как вкопанный, а я тоже замер, стараясь не шевелиться.
На крыше отеля сидит здоровенный орёл, клюющий какую-то окровавленную тушу, и роняющий на землю клочки плоти.
В здании отеля много провалов от выбитых окон и из одного такого, примерно на шестнадцатом-семнадцатом этаже, высунулась голова другого орла, размером поменьше.
«Значит, двое», — заключил я. — «Надо будет оттянуть их в район с плотной застройкой…»
На крышу моего Роллс-Ройса приземлилось что-то тяжёлое, чуть не приведшее меня своими действиями к незапланированному акту дефекации.
Поднимаю голову, чтобы посмотреть на проблему через люк, но люка тут нет — есть только подсветка в виде звёздного неба. Охуительно полезно, сука…
Опускаю взгляд и вижу, что здоровенный орёл так и продолжает жрать, а вот тот, что высунулся поглазеть, уже выпрыгнул из окна и взлетел.
Но и это ещё не всё — из других оконных проломов выглядывают другие орлы. Я насчитал штук семь-восемь.
Сверху раздаётся скрежет металла, а затем на капот приземляется ещё один орёл. Он смотрит на меня через лобовое стекло, а затем бьёт по нему клювом.
Результат — ноль. Даже не поцарапал.
— Ха-ха! — рассмеялся я и показал ему средний палец. — Пошёл нахуй, пидарас!
Оставаться здесь нельзя, потому что нам тут, конечно, рады, но совсем не в том смысле, в каком хотелось бы…
Переключаю коробку на задний ход и давлю на газ.
Орёл на капоте не ожидал такого и не удержал равновесие, из-за чего рухнул на асфальт. Ну, такие шансы выпадают нечасто.
Переключаю КПП и топлю газ в пол.
Машина наезжает на орла, не успевшего даже голову поднять, и я ощущаю жопой, как колёса перемалывают его ебаные крылья. Да-а-а!!!
Снова переключаю КПП и сдаю немного назад, чтобы посмотреть, что стало с орлом. А эта сука ещё жива, но летать, в ближайшее время, точно не сможет.
Переключаюсь на скорость и жму на газ, чуть-чуть подрулив. Наезжаю левым колесом на грудь этой твари и практически слышу этот хруст костей…
— Охренительно! — воскликнул я и развернул машину.
Тот орёл, севший на крышу, уже улетел — в тот момент, когда машина тронулась. Только вот в небе слишком много птиц. Беглым взглядом насчитываю тринадцать-четырнадцать особей.
«Ох, капец…» — подумал я, чувствуя приближение панички. — «Ох, пиздец…»
Такое количество орлов я не потяну — как только они придумают, как выковырять меня из тачки, мне крышка.
Клюв и когти они уже попробовали, но с них станется придумать что-то ещё.
Чувствую себя ананасом в консервной банке, потому что эти тупые твари хотят вскрыть тачку и достать меня.
Набираю скорость и мчу по проспекту Нефтяников на восток, но уже не с целью посмотреть на порт, а с целью добраться до отличного места, в котором можно дать орлам бой и продержаться до ночи.
Это посёлок Кешля, в черте города — там мегаплотная застройка, если верить карте, поэтому у меня будет почти неограниченный простор для манёвра.
Выезжаю на проспект 8 ноября, от которого около 2,5 километров до посёлка, но тут на асфальт в паре метров слева падает камень.
— Да вы тут охуели все совсем⁈ — выкрикнул я, рефлекторно отвернув от снаряда.
Пригибаюсь и смотрю наверх, чтобы получше рассмотреть небо, и вижу, что орлы проявляют организованность и несут ко мне сжимаемые в когтистых лапах камни.
— Блядь! — отреагировал я на это обстоятельство.
Начинаю маневрировать, чтобы затруднить им прицеливание, а камни падают очень близко. Похоже, что они очень хорошо знают, как бороться против бронированных объектов…
Один из камней с силой ударил по крыше, но корпус выдержал, хотя блядское звёздное небо погасло. Камень прокатился по лобовому стеклу и по капоту, после чего слетел в левую сторону.
«Электроника наебнулась от удара камня весом около 20 килограммов», — констатировал я. — «Броня, блядь… Хуйня!»
Резко отклоняюсь от летящего камня калибром покрупнее — он бьёт по асфальту и отскакивает дальше. Этот был килограммов 70–80…
Похоже, что это косвенное указание на разницу в размерах особей — возможно, этот камень в меня кинул самый здоровый орёл.
Еду по улице, согласно указанию навигатора, Хагани Рустамова и вижу впереди кольцевую развязку, а это значит, что цель близко.
«Осталось недолго — проскочу!» — решил я и начал манёвр на кольцевой.
В этот момент, прямо на лобовое стекло, рухнул здоровенный камень. Крышу смяло, бронированное стекло вдавило в салон, а также заблокировало руль.
Я нихрена не вижу через стекло, превратившееся в непроглядную сетку, но продолжаю давить на газ, надеясь, что не намотаю тачку и себя на фонарный столб.
Похоже, что это предел крепости моих нервов, потому что меня охватило абсолютное спокойствие, что свидетельствует о срабатывании пассивки.
Ударом кулака правой руки выбиваю засевший камень, а за ним выталкиваю бессмысленную руину, оставшуюся от лобового стекла.
Практически в последний момент умудряюсь уклониться от контакта с фонарным столбом, а затем жму на газ до предела и слежу за небом.
По крыше опять ударил камень, но это привело лишь к тому, что светодиодная подсветка несколько раз мигнула и снова погасла.
— Не возьмёте, суки!!! — выкрикнул я.
Пробиваю Роллс-Ройсом оградку, затем вторую, а после взлетаю на холм, перелетаю две колеи железнодорожного полотна, приземляюсь и переезжаю ещё две колеи.
На фоне падают камни, роняемые орлами, но мне похуй, потому что я почти у цели.
Не сбавляя хода, врезаюсь в стену саманного жилого дома и пробиваю её насквозь.
«Вот и покатался», — подумал я, выскакивая из салона Роллс-Ройса в чью-то гостиную. — «Я стал таким богатым, что даже в дома захожу только на Роллс-Ройсе, хе-хе…»
Перехватываю «Печенег» и смотрю на офлайн-карту.
Спутниковый снимок имеет низкое качество, но я вижу примерное своё местоположение и понимаю, куда надо двигаться.
Раздаётся грохот и крышу пробивает здоровенный валун. К счастью, он упал на соседнюю комнату, поэтому меня лишь обдало пылью.
Без лишней суеты разбиваю деревянную дверь пинком ноги и оказываюсь в микродворике, из которого вылетаю рывком, сразу в окно следующего дома.
Стекло разбивается, пластиковая рама хрустит и скрипит, а затем я перекатываюсь по полу чьей-то спальни, поднимаюсь на ноги и бегу дальше.
Мне нужен план, как съебаться из Баку.
Противостояние с таким количеством гигантских орлов точно не кончится для меня добром, поэтому надо думать, блядь, соображать, придумывать, изобретать и сочинять — иначе я не выживу.
Этот посёлок я планировал в качестве арены для убийства одного орла, ну, максимум, двух, а тут целая авиаэскадра — я их не потяну.
И будто их численности недостаточно, они ещё и умеют кидать свои блядские камешки — им вообще ничего не мешает физически разрушить часть укрытий, чтобы лишить меня манёвра.
«Умные все стали, блядь…» — подумал я с неодобрением. — «Метание камней в бронированные объекты — это уже мышление или ещё нет?»
Когда-то в детстве я смотрел передачу, в которой какой-то вид орлов хватал черепах и бросал их с высоты на камни, чтобы, так сказать, распечатать кубышку.
Тут происходит нечто иное — они прицельно бросали камни, чтобы распечатать мой Роллс-Ройс.
Отпускаю «Печенег» и вооружаюсь охотничьим штуцером. Это будет понадёжнее, ведь даже одного попадания хватит, чтобы орёл любого размера либо впал в кому, либо сдох на месте.
Выбегаю из дома и делаю рывок на девяносто метров с лишним, который привёл меня прямо в деревянную входную дверь, не выдержавшую такого давления.
Проникаю уже в третий дом и пробегаю его насквозь. Сразу после того, как делаю новый рывок, в дом позади меня прилетают сразу два-три камня, а на меня заходит пикирующий орёл.
Уклоняюсь от его удара, но он очень быстро взлетает.
Вскидываю штуцер и делаю выстрел. Пуля попадает ему куда-то под хвост, в результате чего он падает на асфальт.
Из второго ствола добиваю эту суку выстрелом в область груди.
— Ёпт! — выкрикнул я, делая рывок влево.
За заминки следует неотвратимая расплата — пока я добивал орла, на ударную траекторию зашёл другой.
Выхватываю из кобуры РШ-12 и делаю выстрел. Не попадаю, но не рискую продолжать стрельбу.
Исчезаю во тьме очередного здания и начинаю перезаряжать штуцер. Дымящие латунные гильзы помещены в свободный подсумок, а новые боеприпасы заняли патронник, после чего я закрыл затвор и взвёл курки.
Это мощная штука, дающая уважаемую отдачу. Значит, дульная энергия у патрона не просто уважаемая, а глубокоуважаемая, может, даже почтенная…
Во время выстрелов я, невольно, испытал чувство ранга — не хотелось бы мне попадать под прицел такого штуцера…
И снова пришлось платить за заминку, так как по дому начали бить тяжёлые камни.
«Это какой-то пиздец, господа орлы, блядь…» — подумал я и активировал очередной рывок.
Примечания:
1 — Джет — от англ. jet — «реактивный» — это термин, которыми называют частные реактивные самолёты. Как-то само так сложилось, что пассажирский Ту-154 — это, технически, джет, то есть, реактивный, но джетом его не называют.
*Азербайджанская Республика, город Баку, Низаминский район, ПГТ Кешля, 18 декабря 2027 года*
Оглядываюсь и вижу стремительно летящего на меня орла.
Применяю рывок и останавливаюсь в десятке сантиметров от кирпичной ограды некогда жилого дома. Это достигнуто исключительно благодаря намётанному взгляду, который точно определил дистанцию до преграды.
Сраная птица, в связи с моим резким исчезновением, ударила когтями по земле и сразу начала взлетать.
Вскидываю штуцер и стреляю навскидку.
Крупнокалиберная пуля выдрала из груди орла крупный кусок плоти, а затем он погиб.
«Штуцер лютый вообще», — отметил я про себя и перемахнул через ограду.
Опыт сыплет очень щедро, но только потому, что у меня очень мало шансов выбраться из этой переделки живым.
Орлов гораздо больше, чем мне казалось — их тут штук тридцать одновременно в небе. Правда, большая их часть довольно-таки мелкие, ещё не созревшие для серьёзных дел, но они уже летают и нервируют меня. Прикидочно, они размером примерно в полтора раза крупнее махачкалинских филинов…
Перед глазами невольно возник образ махачкалинского филина, мчащего по трассе на чёрной тонированной Приоре, заниженной в пол, с кепкой FBI на голове.
Рыбкой запрыгиваю в заколоченное досками окно дома и оказываюсь в типичной для всего постсоветского мира гостиной: диван, журнальный столик, телевизор, книжный шкаф и сервант.
Стряхиваю с себя древесные опилки и разворачиваюсь, вскидывая штуцер. Но приземлившийся на участок орёл сразу понял, что это значит, поэтому подался в сторону и скрылся из виду.
Мне не нравится то, насколько хорошо соображают эти пташки — у них точно есть высшие психические функции. Они только не болтают на каком-нибудь языке, а всё остальное имеется: осознанное применение камней для уничтожения машины и преград, понимание возможностей огнестрельного оружия, а также неслабо развитая память, раз эти твари смогли всё это запомнить.
Ах, ещё нужно добавить в копилку фактов ещё один — они действуют сообща. Для орлов вообще ни разу не характерны сколачивание стай и коллективная охота. Это приобретённые свойства, к которым они пришли, скорее всего, опытным путём.
А если они способны приходить к чему-то опытным путём, то это роднит их с людьми.
Мысль, что я сейчас имею дело с нелюдским интеллектом, чужеродным, основанным на чуждых людям ценностях, неслабо ужаснула меня, поэтому сработала пассивка.
Уже полностью успокоенный и собранный, я обдумал мысль о том, что это крайне хуёвая тенденция. Это ведь изначально довольно-таки тупые существа, которые прокачались до нехилого соображения, а до чего тогда дошли изначально умные животные?
Когда-то давно я смотрел фильм «Планета обезьян» — что-то мне не кажется, что высокоинтеллектуальные обезьяны будут тупо копировать человеческую цивилизацию…
Это, обязательно, будет что-то совершенно новое и чуждое, с иными ценностями, без человеческой морали и этики.
«Наверное, всем людям неплохо было бы объединиться, чтобы вместе отправиться в Африку, чтобы заебашить всех, без исключения, обезьян — во избежание», — подумалось мне.
Сверяюсь с картой.
Мой маршрут предполагает пересечение открытой асфальтированной дороги шириной около 20–25 метров. Орлы не знают, куда я бегу и какова моя конечная цель, поэтому, если сделать всё красиво, то проскочу…
Подхожу к входной двери и понимаю, что она металлическая.
Осторожное нажатие на ручку показало, что она закрыта на ключ, а у меня нет времени, чтобы возиться с замком.
Оглядываюсь в прихожей и вижу, что ключей поблизости нет, а это значит, что надо либо выбивать дверь, либо идти через окно.
Выбираю второй вариант и выхожу на кухню. В кастрюле на плите, давным-давно, насмерть сгорел какой-то суп — конфорка ещё включена, но газовый баллон давно опустел.
Аккуратно открываю деревянное окно настежь и выпрыгиваю на тротуар, но затем вынужденно проявляю качества персонажа из игры Dark Souls и перекатываюсь, а через доли секунды в тротуар врезаются орлиные когти.
Не успеваю вскинуть штуцер, но зато успеваю выхватить РШ-12 и произвожу неприцельный выстрел.
Оказалось, что я охуительный ганфайтер, потому что пуля револьвера снесла начавшему взлёт орлу часть черепа и убила его мгновенно.
«Нужно налутать больше патронов к РШ-12», — напомнил я себе. — «Это же просто охуительно…»
Применяю рывок, молнией пробегаю по «зебре» и врываюсь в окно очередного частного дома.
Пробегаю в центральное помещение, заставленное какими-то коробками. Вскрываю одну из коробок и вижу, что это какие-то автозапчасти.
«А нахуя я занимаюсь мародёркой?» — спросил я себя. — «Как говорил Круглый из „Брата“: жизнь висит на нитке, а думает о прибытке…»
Мне срочно нужен план по избавлению от орлов.
В бою их победить не получится, потому что их много, как не получится и сбежать. Среднестатистический орёл, до того, как стал зоошизным, мог развивать горизонтальную скорость около 200 километров час.
Сейчас, судя по ощущениям, эти твари способны летать со скоростью, ну, примерно, километров 300–350.
Так или иначе, на меня им бы хватило скорости дозоошизного орла, потому что я выжимаю соточку и это максимум, в режиме бега Наруто.
То есть, на открытой местности мне капец — заклюют, а тут не получится метаться по домам вечно, поэтому надо вырабатывать какой-то охуительный план спасения, потому что я в жопе.
Достаю телефон и открываю карту.
На дом упали сразу несколько камней, но крыша выдержала и меня лишь осыпало пылью.
«Так, тут я не выживу», — подумал я, ладонью стирая пыль с экрана. — «Вот! Охуенно!»
Я нашёл цеха, скорее всего, какой-то совдеп, пущенный под малые бизнесы. В ходе более детального рассмотрения я понял, что это всякие автосервисы, мойки, магазины автомобильных запчастей и так далее. Конкретный такой пятак для автолюбителей Баку.
Крыши, вроде как, крепкие, поэтому можно укрыться под ними и встречать орлов. А если эти пернатые гондоны не рискнут лезть, то я просто пересижу там время до наступления тьмы.
В Баку точно есть свои хозяева ночи, следы которых я уже видел, но я лучше буду иметь дело с тремя филинами, чем даже с одним орлом. Опыта, конечно, за орлов дают дохуя, но игра, определённо, не стоит свеч.
Со сформулированным планом стало как-то веселее, поэтому я начал двигаться активнее.
Дальше, в точном соответствии с картой, началась сплошная застройка по доктрине «ни сантиметра врагу», то есть, дома впритык друг к другу, практически без двориков, с узенькими улочками, по которым даже на мотоцикле заебёшься проезжать. Идеально. Пёрфект.
Идя через дом, я смотрю под ноги и по сторонам, чтобы найти себе что-нибудь для экстремального прокладывания маршрута.
«По-хорошему, давно надо было завести себе что-нибудь вроде пожарного топора — вещь нужная в хозяйстве», — подумал я, шаря руками в кладовке.
Вытаскиваю из кладовки клетчатую сумку со старой одеждой и вижу, что в углу стоит топор с деревянным топорищем. То, что нужно.
Вооружаюсь топором и иду готовиться к следующему броску.
Орлы где-то там, в небесах, но они точно ждут меня. Торопиться им некуда, поэтому они никуда не денутся, вплоть до самой ночи.
«Может, они боятся сталкиваться с филинами и прочими совами?» — задумался я, медленно открывая окно. — «А ведь может быть — филины показались мне чуть более манёвренными, ну и ночью у них будет серьёзное преимущество в виде развитого ночного зрения».
У орлов, как я понял, биооптика пошла по другому пути: наверняка, у них очень высокая острота зрения, чтобы лучше обнаруживать жертв на фоне поверхности Земли, с большой высоты.
Тут надо выбирать — либо ИК и прочие диапазоны, либо ебейший зум, с 8k разрешением…
Вылезаю из окна и сразу же проникаю в незапертый дом.
Орлы меня точно не увидели, потому что между домами около полуметра дистанции, часть которой ещё и перекрыта козырьками крыш.
В этом доме, прямо в прихожей, происходило побоище — одичавшую собаку зарубили топором и оставили прямо так. Но это, судя по форме костей, не обычная дозоошизная псина, а что-то слегка мутировавшее.
Это значит, что кто-то выживал тут и спустя время — орлы и совы не могли сожрать всех одномоментно. Нет, кто-то тут боролся за существование до последнего…
Топор в костяке псины имеет более надёжное стальное топорище, часто обмотанное синей изолентой, поэтому я выбрал его. Задача, для которой я собираюсь его использовать, требует особой прочности инструмента.
Но в соседней комнате я резко изменил своё мнение, потому что там обнаружился настоящий венец некоего бакинского сумрачного гения — колун со стальным топорищем. Кто-то не пожалел сварки и приварил к головке колуна толстую стальную трубу, и, конечно же, обмотал топорище каноничной синей изолентой. Если изолента не синяя, то обмотка не считается — это все знают.
И я отдаю должное гению неизвестного мастера — логика применения колуна предполагает, что раскалывание полена происходит под весом инструмента, а стальная труба добавляет этот самый вес, поэтому раскалывание проходит ещё эффективнее. Но расплатой за эффективность служит, кхм-кхм, тот же самый возросший вес, что, в моём случае, не является проблемой.
Оставляю только что обретённый топор на обеденном столе и вооружаюсь стальным колуном.
Продвигаюсь дальше, стараясь не шуметь, на случай, если у орлов развит слух, что, конечно, вряд ли, но не исключено.
Покидаю этот дом и перехожу в следующий, который, согласно карте, имеет длину где-то метров восемьдесят. Но оказалось, что это несколько отдельных домов под одной крышей, поэтому колун пригодился мне раньше, чем я ожидал.
— Ну, что? — спросил я вслух. — Пошумим, блядь?
Замахиваюсь колуном и наношу удар по стене.
С моей физической дурью не составило труда пробить достаточно широкое отверстие в стене, чтобы проникнуть в следующий дом.
На крышу начали падать камни, но орлы не знают моего точного расположения, поэтому кидают свои булыжники просто в область крыши.
Пройдя дом насквозь, я достиг очередной стены и пробил уже её.
Весь покрытый кирпичной и известковой пылью, я выбежал во двор, накрытый большим тентом. Тут обнаружились деревянный стол с лавками, а также глиняная тандырная печь. Похоже, что былые обитатели любили и умели хорошо и красиво питаться…
Тандырные лепёшки — это лютый дефицит в Волгограде. Впрочем, как и любая другая выпечка.
Орлы продолжают бомбардировать дом, полагая, что я всё ещё там, и это даёт определённый эффект — крыша не выдержала падения здоровенного камня от альфа-орла и, с пылью и грохотом, сложилась внутрь дома.
«Вот эту суку бы пристрелить…» — замечтался я. — «Кстати, а они ведь не знают, что я уже покинул дом…»
Этот момент я решил использовать для подлой диверсии.
Укрываюсь за тандырной печью и беру штуцер наизготовку.
Отсюда видно крышу дома, потому что тент к ней не примыкает, а это значит, что если кто-то на неё приземлится…
Начинаю выжидать, стараясь даже дышать пореже.
Нервы окончательно успокоились, потому что пассивка перестала действовать — знак того, что я почувствовал себя в безопасности.
«Но это ведь нихрена не так — я в опасности!» — подумал я с тревогой. — «Я в смертельной опасности — ещё ничего не закончилось!»
Действительно, даже если мне удастся замочить одного из орлов, это не повлияет вообще ни на что. Одним больше, одним меньше — их слишком дохрена.
И всё же, у меня есть острое желание застрелить ещё одного орла, а лучше сразу двух, поэтому я буду ждать столько, сколько потребуется. А если орлы подумают, что всё кончилось и улетят, то так даже лучше, потому что я такой шанс точно не упущу.
Минуты текут медленно, будто специально задерживаясь, чтобы подольше подействовать мне на нервы. Я терпеть не могу длительные стрессовые воздействия — предпочитаю проводить жизнь в спокойной атмосфере, без внешнего давления.
Но на меня регулярно давит весь окружающий мир, что мне очень не нравится — в такие моменты я задумываюсь о том, что можно ведь жить мирно и все эти приключения мне в хуй не упёрлись…
Орлы сделали свой ход только через 37 минут. На стену дома с обвалившейся крышей сел среднего размера орёл, который сразу же начал разбирать шифер и что-то искать. Это он меня ищет, говно пернатое.
Навожу штуцер на орла и выцеливаю центр его груди. В башку стрелять бессмысленно, так как она слишком активно движется, а ещё мощи патрона хватит, чтобы замочить эту тварь наглухо.
Наконец, настал нужный момент, когда орёл поднял очередной кусок шифера. Стреляю и сразу же констатирую, что попал очень хорошо — в правую часть орлиного туловища.
Вслед за мной, удачность выстрела констатировал интерфейс.
«Е-е-есть!» — подумал я с восторгом, на бегу вешая на плечо сделавший свою работу штуцер. — «Найс!»
Это 170-й левел, то есть, либо хорошая новая способность, либо апекс «Гликогенового рывка».
Мне хотелось бы, конечно, усилить последний, потому что мне очень понравился протоапекс, но если будет достойная меня новая способность, то я возьму её — не хочется попадать под безальтернативный выбор одной из трёх рандомных способностей.
«Теперь осталось только выжить, и я буду в шоколаде», — подумал я. — «Говно вопрос, хе-хе».
Только вот вопрос совсем не говно, а суровая актуалочка, но без внятного ответа.
Орлы всполошились от потери своего, поэтому начали агрессивно клекотать. Наверное, я замочил местного заводилу и рубаху-парня, который всем нравился…
И это может быть совсем не прикол, если держать в голове мою гипотезу о разумной деятельности местных орлов.
Разум прямо-таки предполагает какую-то степень эмпатии по отношению к своим.
Например, мне вспоминаются рассказы Фазана о неандертальцах, альтернативном человечестве, вымершем десятки тысяч лет назад.
Неандертальцы были суровыми ребятами, даже слишком суровыми, с неразвитой социальной культурой, агрессивными, но… своих мертвецов они хоронили.
Хоронить своих усопших — это железобетонный индикатор наличия какой-то эмпатии.
Ну и вообще, животные тоже способны испытывать горечь утраты, поэтому может быть, что я тут иду и множу сущности сверх необходимого.
Но что-то мне подсказывает, что эти ёбаные орлы, не пройдёт и десятка лет, как начнут что-то мутить в области примитивной культуры, а может уже мутят, но мы этого не видим.
Интерфейс прокачал им «железо» — теперь они способны на какие-то сложные действия, поэтому можно ожидать, что это «железо», рано или поздно, будет задействовано не по профилю и породит что-то новое.
Люди ведь тоже не сразу такие, бац, придумали концепцию бога. Это ведь продукт десятков тысяч лет работы — они пытались как-то объяснить себе происходящий вокруг пиздец.
Почему ветер? Почему огонь? Что это за вспышки в небе? Куда делся всеми нами любимый Уук, после того, как умер в лапах тигра? Какого хрена так не прёт с охотой? Ну и так далее.
Согласно мнению Фазана, попытки объяснить привели к тому, что родилась концепция одухотворения стихий и явлений, а затем начали работать ассоциации, в которых мы, люди, традиционно очень сильны, ну и кто-то придумал, что за конкретное явление отвечает специально обученный дух.
А потом, в ходе исторического процесса, кто-то связал этих специально обученных духов с человеческими персонами, а дальше понеслась лихая — многобожие, один бог, а потом и отрицание богов…
Я думаю, что не доживу до тех «славных» времён, когда эти сраные орлы осмыслят концепцию бога, потому что у нас, человеков, на это ушли две сотни тысяч лет.
Наконец, добираюсь до последнего дома перед совдеповскими цехами.
Внутри дома всего один человеческий костяк прямо у входной двери, что аномально мало. Обычно люди склонны группироваться и умирать вместе…
«Особенно мы — нет бы расползтись по окрестностям и спокойно умереть», — подумал я. — «Хуй там плавал — кучкуемся, бросаем вызов и оказываем сопротивление природе».
Так, расстояние до цеха — около семидесяти метров. Это изи для моего гликогенового рывка, но запасов гликогена осталось ещё на четыре-пять рывков, а потом способности, считай, что нет.
Аккуратно выглядываю из окна и рассматриваю небо. Орлов не видно, но я чувствую, что они где-то рядом. Кручу башкой и вижу в небе минимум четверых.
Отличным обстоятельством является то, что они не получили никакую маскировку от ЭМ или ИК, потому что тогда бы было совсем кисло.
Это ещё раз подтверждает, что они не орудуют по ночам, потому что хозяева ночи очень легко обнаружат их, при этом оставшись невидимыми для своих жертв.
«Ну, была не была!» — решился я и применил рывок.
Пробегаю по заранее проложенному маршруту и оказываюсь в нескольких метрах от стальных врат цеха. Поржавевшие, блин, с облупившейся краской, но, тем не менее, выглядящие надёжно.
Кидаюсь к ним и слышу за спиной сигнальный клёкот — ещё одно подтверждение остроты орлиного зрения.
«Ёбаные мутанты!» — подумал я, дёргая за ручку двери во вратах.
Но она, конечно же, оказалась заперта, поэтому я поступил импульсивно, но, как мне кажется, единственно верно — я выстрелил в замок из РШ-12.
Крупнокалиберная пуля вынесла замок к чертям, после чего я тут же залетел внутрь цела и оказался под прицелом ДШК.
Всматриваюсь и вижу, что за пулемётом никто не стоит, ну и вокруг вообще нет людей. Тут только кости и гильзы.
Очередные последствия драмы, произошедшей очень давно.
Судя по положению некоторых обглоданных грызунами костяков, их приставили к стенке и застрелили выстрелами в затылок — таких нашлось девять.
Стена украшена пятнами из запёкшейся крови с засохшими фрагментами мозга. Зрелище неприятное…
Очевидно, что здесь произошла казнь, примерно в первые месяцы зоошизы, а возможно, что и в первые недели.
ДШК, кстати, стоит на пикапе Тойота Хайлюкс, но у пикапа открыт капот и двигатель находится в полуразобранном состоянии.
Патронов к пулемёту нигде не видно, поэтому это, в настоящий момент, обыкновенный кусок высоколегированной стали, пригодный в бою, разве что, в качестве очень тяжёлой дубинки.
«А жаль, блин…» — подумал я с досадой и сожалением. — «Сейчас бы я этих сук, нахуй…»
Прислушиваюсь к окружению, но не слышу никаких посторонних звуков в цеху. Значит, я тут один.
Прохожу к пикапу и осматриваю его салон. Внутри лежит офицерский планшет, но документы в нём на азербайджанском языке.
«Севду надо было брать с собой!» — подумал я. — «Блин, вот кто же знал⁈ Почему сюда отправили меня? Я что, спец по тюркским языкам⁈»
Лапша бы быстро разобралась в документации ещё в президентском дворце — я уверен, что там точно сохранились какие-нибудь бумаги, способные указать на какие-нибудь склады или войсковые части в окрестностях.
«Но, если я выживу, то это точно не последний рейд в Баку», — решил я. — «Я собрал охуительно ценную информацию: город абсолютно мёртв, лут тут не грабленный, КДшников и нормальных людей тут нет и быть не может, по причине пернатой смерти, блядь, а это значит, что местечко очень перспективное. Но я сюда больше ни ногой. Пусть с этим говном разбираются Щека, блядь, Лапша, а может и Проф собственной персоной!»
Я задумался о том, что было бы с Профом, сунься он сюда в одиночку.
Ну, полагаю, он бы сейчас лежал в орлином гнезде и его бы поклёвывали птенчики.
Или же, альфа-орёл бы поднял его на пару-тройку тысяч метров и уронил на камни. И уже после этого бы его остатки клевали птенчики.
В любом случае, Баку точно не для Профа и большинства наших КДшников.
Здесь условия хуёвые даже для меня, а я выживал в самых гнусных жопах, какие только можно придумать.
«Но почему ёбанные птицы?» — подумал я с негодованием. — «Я ненавижу их — почему в Баку именно они⁈»
С досады бью кулаком по двери пикапа и оставляю в ней вмятину.
«Нет, у меня же теперь всё хорошо», — подумал я. — «Пространства дохрена и больше — могу курсировать тут, как у себя дома, ожидая, пока эти суки сунутся ко мне. А если не сунутся, то просто почиллю тут до самой ночи».
Но беспокоит меня одна мыслишка…
А что делать с совами?
Я не удосужился найти себе даже СШ-68, поэтому если меня шарахнут когтями по башке, то это будет Ашот-ваншот.
Оглядываюсь по сторонам, в поисках чего-нибудь подходящего.
Надо разбираться, что тут делали эти субчики, устроившие самосуд и расстрел приговорённых.
Иду в западную часть цеха и обнаруживаю там палатку, которую кто-то разложил за плотно заставленными автомобильными деталями стеллажами.
Тут у этого выживальщика и газовая горелка с таганком, и рюкзак, сейчас сильно изорванный, ну и спальный мешок тоже здесь.
Ну и сам выживальщик, если я верно понял, лежит недалеко — в паре метров. Обычное дело, конечно…
… но мне не нравится его череп.
Поднимаю череп с бетонного пола, снимаю с пояса свой «Алтын» и сличаю повреждения. Глубокие борозды от трёх когтей, примерно близкие по ширине между бороздами, но разные по длине.
— Филины, ебать их в сраку! — пришёл я к выводу на основании проведённого анализа.
*Азербайджанская Республика, город Баку, Низаминский район, ПГТ Кешля, 19 декабря 2027 года*
«А вот и ночка пришла…» — мысленно констатировал я, осторожно выглянув во двор автомастерской.
Улицы посёлка накрыл мрак, а орлы съебались куда-то ближе к закату.
Моя теория о том, что эти твари опасаются летать в тёмное время суток, полностью подтвердилась — только свет начал угасать, как все они сдёрнули к себе в гнездовища.
«Надо найти где-нибудь нормальный шлем…» — вновь подумал я. — «А не то Ашот-ваншот от первого же филина…»
В цехах ничего не обнаружилось, потому что тут точно никто не задерживался сильно надолго, кроме того бедолаги, устроившего здесь свой последний кемпинг.
Пока что, буду ходить в пробитом «Алтыне», потому что он защищает от простуды мозга лучше, чем ничего, но по дороге постараюсь подыскать себе что-нибудь. Даже брежневских времён СШ-68 сгодится, потому что это броневая сталь, способная удержать пулю из ПМ. А если ПМ держит, то и когти филина затупит…
В качестве эрзац-решения я использовал пакет паутинной брони и боковую пластину бронежилета, вложенные в шлем, на место с пробоиной. Так себе защита, конечно, но я остался доволен своей креативностью.
Надо убираться из города, как можно скорее — филины и совы, объективно, являются меньшим злом, ну и если я смогу оторваться от них до рассвета, то они от меня отцепятся, и я с удовольствием брошусь в объятия псин, лютиков, броников и свинопотамов…
Мне надо добраться до Московского проспекта и рвать по нему, сверкая пятками, на северо-запад. А потом, вдоль берега Каспия, бежать в возлюбленную мною Махачкалу.
«Но перед этим нужно подготовиться энергетически», — подумал я и раскрыл рюкзак.
Продовольствие тащить с собой не имеет особого смысла, но бросать жалко, поэтому я решил, что нужно съесть всё на месте, чтобы было на какие шиши бежать.
Я хочу проверить свои лимиты — буду бежать на предельной скорости, исключительно по асфальтированным трассам, чтобы максимально реализовать скорость.
Во Флэша я превращусь вряд ли, потому что законы физики воспрепятствуют, но мне очень хочется узнать, как быстро я доберусь до Волгограда…
Вскрываю консервные банки и распечатываю вакуумные упаковки с копчёным мясом.
Закидываю в себя сначала консервированные ананасы, а затем абрикосы, последнюю маракуйю, растворяю импортный порошковый сок с иероглифами на упаковке, выпиваю его полностью, а затем берусь за копчёное мясо.
В течение пятнадцати минут всё, что я так долго нёс на себе, переместилось в мой желудок, а затем я вытер руки и рот салфеткой, повесил опустевший рюкзак на спину, проверил экипировку, отлил в ведро в углу, после чего решительно шагнул через порог, под открытое ночное небо…
Птиц нигде не видно, но это не значит нихрена, потому что эти твари, реально, хозяева ночи — невидимые, быстрые и смертельно опасные.
«Вампиры, даже будь они, нежно пососали бы у сов», — подумал я. — «Все эти Эдварды, Беллы, Лестаты, даже Блэйды — в этом городе им всем пришла бы пизда. А я выживу, блядь! Обязательно выживу!»
Мысленно прочитав такую жизнеутверждающую аффирмацию, я перехватил «Печенег» поудобнее и начал брать разгон.
«Аффирмация, (1) сука…» — подумал я задумчиво. — «Повёлся с Фурой — нахватался всяких словечек…»
Но, всё же, мне стало чуточку легче, так как моя решимость окрепла — до этого я был очень сильно не уверен в рациональности своих действий, а теперь я просто сильно не уверен.
Разгоняюсь до «крейсерских» 80 километров в час, огибая или перепрыгивая автомобили, навсегда застывшие на улицах.
— Нас не догонят! — прокричал я и ускорился. — Небо уронит ночь на ладони! Нас не догонят!!!
Соблюдать тишину бесполезно, потому что на такой скорости я создаю неслабый шум, отлично слышимый всеми заинтересованными мордами.
Я вообще не контролирую ситуацию: я просто бегу наобум, надеясь, что сумею прорваться. Нет никакого плана, что делать, если ничего не получится, потому что нихрена не поделаешь — я размышлял об этом до самого заката, но не выработал ничего адекватного.
«Надежда на одну только вселенную», — подумал я, с трудом огибая КАМАЗ. — «Надежда, что она подгонит мне слепых сов или хуй его знает…»
Выбегаю на Тбилисский проспект и натыкаюсь на длинную фуру, опрокинутую на левый бок и перегородившую дорогу. Забираюсь на неё, чтобы не тратить время на обход, и сразу же вижу обглоданный костяк, лежащий прямо за ней.
Судя по форме черепа, это костяк тюленя — бедолагу съели совсем недавно. Бьюсь об заклад, что это орлы пообедали…
У меня была гипотеза, что у орлов были резоны никуда не улетать из Баку, несмотря на то, что люди закончились физически. Да-да, рыба и тюлени — Каспий содержит в себе уйму биомассы, поэтому орлам выгодно сидеть в городе, так как тут полно высоток.
Высотки — это ведь не просто обзор с господствующих высот, на который орлам должно быть похуй, так как они и так летающие, но ещё и повышенная безопасность. Вредители и мелкие хищники не смогут добраться до гнезда, поэтому господа орлы чувствуют себя в безопасности.
«Эти уроды ещё и местный „Хилтон“ заняли», — вспомнил я. — «Орлиный фронтир, блин…»
Тбилисский проспект плавно перетёк в Московский, а это прямая дорога в Сумгаит, а там Сиазань, Шабран, ну, то есть, относительно урбанизированные места, дающие шанс укрыться от атак с воздуха.
На Московском проспекте, в переулке рядом с автосалоном «Хёндай», я обнаружил целый танк Т-90, правда, не очень понятно, что это за модификация.
Скорее всего, экспортная версия, но непонятная — если бы это был Т-90С, более известный в Индии, как «Бхишма», который продавался направо и налево, то тут не было бы КОЭП «Штора-1», но он здесь есть.
Я не самый большой эксперт по бронетехнике, но основную версию Т-90 от экспортной отличить могу, а тут что-то другое, блин — вроде, по всем критериям, это «Бхишма», но «Штору-1» на них не ставили…
Забираюсь на башню танка и заглядываю в открытый люк.
ИК-зрение позволяет рассмотреть внутреннее пространство в подробностях. Спаренный пулемёт сняли, снарядов в «карусели» нет, зато всё остальное сохранилось — можно эвакуировать, ремонтировать, оснащать и юзать.
Только вот никто этого делать не будет, до тех пор, пока не решится проблема с ебучими орлами, а затем с чуть менее ебучими совами.
Спрыгиваю с танка и продолжаю свой стремительный бег.
«Нет, в городе есть, чем поживиться», — в очередной раз заключил я мысленно. — «Я просто случайно бежал по проспекту и нашёл целый танк, блин! А в совдеповском цеху нашёл целый ДШК! А если прямо поискать?»
Да, Баку способен здоровски усилить Фронтир — нахрен нам не всрались хранилища Росрезерва, с такими-то активами, ждущими самых смелых и предприимчивых…
Периферийным зрением фиксирую движение и совершаю рывок назад.
Такие мувы лучше, конечно, не делать, потому что набранная инерция вступила в резкую контру с рывком назад, поэтому я покатился кубарем где-то метров двадцать вперёд, но зато голову сохранил.
Ночная птица пролетела мимо и я сумел зафиксировать только смазанный белый силуэт.
Не успел я остановиться и подняться на ноги, как на меня накинулась другая птица, вцепившаяся мне в левую руку своими когтями. Раздался лязг и скрежет металла, а затем я пробил по птице кулаком.
Птица не сдохла, но рухнула на асфальт — встать я ей уже не дал: вскочил на ноги и пнул тварь, вложив в этот удар душу.
Пытаюсь уклониться, но пропускаю очередной удар когтями по башке от другой птицы — раздался пронзительный скрежет, а затем коготь зацепился за пробоину в шлеме и пташку сильно повело.
Она с силой дёрнула меня за голову и замедлилась, что позволило мне схватить её руками.
— Сдохни, сука!!! — проорал я и шарахнул птицей об асфальт. — Сдохни! Сдохни!!!
Напрыгиваю на свою жертву и начинаю растаптывать её в пух и перья.
Больше атак не последовало, поэтому я переключился с комбинированного режима на ИК-режим, чтобы не тратить не бесконечные килокалории зазря.
Всё равно, поляризованного света маловато, поэтому птицы видны очень нечётко.
Да и они, я думаю, уже поняли, что так просто меня не возьмёшь и нужно подгадывать особый момент, а не атаковать напропалую…
Это позволило мне вновь набрать максимальную скорость.
Бегу, как Наруто, с наклонённым на 90 градусов туловищем и задранной головой.
Теперь я бегу на своём максимуме. По ощущениям, это где-то 120–130 километров в час, а больше из меня, в данный момент, не выжать, так как сопротивление воздуха просто невероятное и я трачу на это прямо дохрена килокалорий.
Для сов такая скорость — это что-то вроде разминки, поэтому они легко могут догнать меня, но не делают этого, потому что две твари сдохли только что за здорово живёшь, не нанеся мне никакого урона, то есть, зря.
Если я сумею поддерживать такой темп, то до Махачкалы мне бежать что-то около 2,5–3 часов. И я буду очень стараться поддерживать такую скорость, потому что нужно поскорее сваливать из этой опасной зоны.
КДшники, в большинстве своём, не могут выживать в таких условиях, поэтому я не удивлён, что Кавказ и Закавказье практически необитаемы. Как тут, нахуй, обитать, когда даже меня притесняют всякие филины⁈
Следующие минут сорок никаких воздушных атак не было, но я, иногда переключаясь на поляризационный режим, видел в небесах смутные силуэты.
Это значит, что совы или кто это, не отказались от своих агрессивных планов, но не спешат атаковать, а выжидают удобный момент.
Тот самый удобный момент они подгадали у города Хачмаз — я зашёл на окраины города и тогда они атаковали сразу всей эскадрильей.
Одну тварь я шарахнул заранее подготовленным колуном, но остальные проявили высочайший уровень координации и вцепились в меня когтями одновременно.
Это сдохла тварь, которой я зарядил колуном, но остальные начали поднимать меня. Ах, я понял их план — они работают по примеру орлов!
— Ну, суки, ну смотрите… — прошептал я, ощущая, как меня отрывают от земли. — Анлимитэд пауэр!!!
Активирую способность и начинаю херачить молниями, попадая и по себе.
Стальные пластины отлично проводят электричество, поэтому меня начинает больно щипать, но вот ёбаные совы испытывают нечто более существенное, чем болезненные щипки…
Вместе мы рухнули на землю, но я не прекратил подачу электричества, а лишь встал и продолжил хуярить по этим тварям более адресно.
Шесть ёбаных сов пытались поднять меня на орбиту, чтобы скинуть и потом пожрать, по методике орлов — но у них ещё поднималка не отросла до такого…
Я думаю, они неверно оценили мою массу, потому что подъём шёл очень медленно и мы рухнули с высоты около шести метров, что есть малозначимая хуйня, которой можно пренебречь в расчётах.
Рассматриваю обожжённые туши птиц. Как я и полагал, это ёбаные филины. Эти твари имели наибольшие шансы на успех в новых реалиях, среди всех своих собратьев по отряду, так как обладают большой массой.
Среди зверей почти всегда решает масса, что легко доказывается на примере кошек, которым не нашлось места на этом глобальном празднике смерти…
Облегчённо выдыхаю и тушу левый рукав, который начал стремительно разгораться.
«Надеюсь, это всё, что уготовано мне на эту ночь», — подумал я и снял с пояса фляжку с сахарным раствором.
*Российская Федерация, Республика Дагестан, город Махачкала, 19 декабря 2027 года*
— Что как? — спросил я у ополченцев, сидящих на крыше пекарни.
— А-а-а! — заорал один из них испуганно и вскинул АК-12.
— Эй-эй, спокойно! — предупредил я его и поднял забрало шлема. — Это Студик!
Ополченец рассмотрел меня испуганным взглядом.
— А-а-а… — выдохнул он с видимым облегчением. — Фух… Это ты, Студик…
Второй ополченец, молодой, вообще замер и отмер только спустя десяток секунд.
— Ну? — спросил я. — Что как? Немцы в городе есть?
— Какие ещё… — начал первый ополченец. — А-а-а! Ха-ха! Нет, нету немцев! Ха-ха-ха!
— Как обстановка? — задал я следующий вопрос.
Это я сейчас строю из себя дохуя весомого человека, ёбаря Дичи и опоры Фронтира, будто это не я меньше двух часов назад бежал впереди своего испуганного визга…
— Да всё спокойно, — ответил ополченец. — Город взят под контроль, а КДшники зачистили всех зверей в окрестностях. Поэтому тут тихо, но мы стоим, на всякий случай. А ты откуда?
— Из Баку, — сообщил я ему. — Там пиздец — город красивый, но население, скажем так… не то, которое я ожидал, в общем.
Ополченец рассмотрел состояние моей экипировки и медленно покивал.
— Выходи на связь с разводящим — скажи, что я пришёл и направляюсь к «Эдельвейсу», — приказал я.
— «Баклажан», вызывает «Карниз-6», — начал ополченец сеанс связи. — «Баклажан», вызывает «Карниз-6»…
Через несколько минут я уже шёл по городу и наблюдал произошедшие изменения.
Улицы полностью расчищены от лишних автомобилей, которые вытолкали во дворы, а в домах и магазинах можно увидеть десятки людей, которые выносят все ценности и грузят их в КАМАЗы и прочие грузовики.
Видно, что Проф не стал медлить и занялся основательной зачисткой Махачкалы, чтобы больше сюда не возвращаться.
И людей тут просто дохрена — только на центральных улицах их сотни. Кое-кого я знаю лично, а кто-то мне не знаком, но это точно из Фронтира, что выдаёт стандартизированная форма.
«Идеально было бы подогнать сюда „Волго-Дон“ и перекинуть всё в него», — подумал я. — «Но зима, сука…»
Я думаю, если подойти к лутингу города очень серьёзно, то работы тут на многие месяцы. Местные-то не были заинтересованы в большинстве категорий лута, потому что их интересовали только еда, патроны и медикаменты. А вот Фронтир заинтересован во всём, что имеет теоретическую ценность — особенно в станках и сырье.
Добираюсь до «Эдельвейса» и встречаю у южного входа ожидающего меня Майонеза.
— Даров! — приветствовал я его и протянул руку.
— Здоров, Студик! — ответил он и пожал мою руку. — Что-то ты быстро…
— Были объективные причины, — сказал я. — Дела в Баку — пиздец… Но это мне надо с Профом обсуждать. Он здесь?
— Нет, он остался в Волгограде, — покачав головой, сообщил мне Майонез. — Решает организационные блудняки с железной дорогой.
— Что, всё-таки решили заняться этим? — уточнил я.
— Ну, да, — ответил Майонез. — Тут даже просто по выпуклому глазу получается дохуя грузов, поэтому на грузовиках увозить будем до морковкина заговенья. Выхода нет — нужно расчищать железнодорожные пути и запускать составы. И всё равно, возиться тут будем долго.
— Всё равно, будет круто, если у нас появится железнодорожное сообщение, — сказал я. — А остальные где?
— А кто именно? — спросил Майонез.
— Ну, Щека, Лапша, Фура, Череп, Фазан, Муравей и остальные, — пояснил я.
— Так они на север ушли, — ответил он.
— О, привет! — приветствовала меня вышедшая из подъезда Канада.
— Дарова! — ответил я ей. — А ты уже в рейды ходишь?
— Пришлось, — сказала она, после чего внимательно рассмотрела состояние моей экипировки. — Хреново выглядишь, Студик.
— Ага, знаю, — произнёс я, поморщившись. — Но ты не видела, как выглядят те, кто это со мной сделал…
— Ты вернулся рано, — заметила Канада.
— Да-да… — покивав, сказал я. — Обстоятельства изменились, поэтому пришлось вернуться.
— А у нас же новость! — воскликнул вспомнивший что-то Майонез. — Ты будешь просто рад её услышать! Ну, или не очень рад… Зависит от того, нравится тебе преподавание или нет.
— Да что случилось? — нахмурившись, спросил я.
— Ронин теперь в нашей банде, — сообщил мне Майонез. — Сегодня утром проснулся и увидел интерфейс. И охуел, как ты понимаешь.
— О-о-о, а вот это просто отличная новость! — обрадованно воскликнул я.
— Но он очень хочет, чтобы именно ты помог ему раскачаться, — добавил Майонез.
— Ох, блядь… — прошептал я. — Ну, ладно — поможем.
Ради Ронина можно и поднапрячься, потому что он очень многое сделал для нас и вообще, если бы не его действия в самом начале зоошизы, если бы не его идея по формированию отрядов из КДшников, ничего этого бы не было.
Я бы, скорее всего, сдох где-нибудь, по причине неопытности, а остальные… Ну, Проф бы точно выжил, как и Щека. Хотя кто знает, как всё сложилось бы?
— И он не один такой, — произнёс Майонез. — У нас за последние пять-шесть суток сразу четыре новых КДшника. Если теория Нарка верна и это как-то связано с численностью человеческого населения на планете, то где-то происходит массовая гибель…
У Нарка есть одна теория, которая, будто бы, объясняет почти всё. Согласно ей, людей было слишком много, неестественно много, поэтому интерфейс появился не у всех, а у какого-то небольшого процента.
По версии Нарка, «естественная» численность людей должна была составлять от 5 до 20 миллионов особей, а никак не 8 миллиардов, поэтому интерфейс не учёл абсолютного большинства, которое потом стремительно погибло.
Ну и из этого выходит, что КДшников очень мало и их общая численность постоянна, поэтому, если кто-то погиб, то интерфейс выбирает случайного человека из неинициированных, делая его новым КДшником.
Доказать эту теорию, естественно, невозможно, но она хотя бы объясняет, почему вообще появляются новые КДшники.
Мне она нравится, как и многим, но, одновременно с этим, она меня напрягает, потому что моя смерть даст кому-то статус КД. И всякий раз, когда я убивал КДшников, им на замену приходили новые, но где-то на соседних континентах или в соседних городах.
Это создаёт опасный антагонизм среди разных групп КДшников, так как у нас появляется особый смысл убивать друг друга — вероятность, что на освободившееся место встанет кто-то из наших нормальных людей…
И чем выше численность населения Фронтира, тем больше шанс, что новый КДшник появится именно у нас.
«А может это всё галиматья, выработанная мозгом Нарка от хронического недосыпа, а КДшники прибавляются только потому, что у нас тупо больше населения и причины их появления вообще какие-то другие», — подумал я.
— Проф очень рад, — произнесла Канада.
— Не терпится услышать об ощущениях у Ронина из первых уст, — сказал я. — Я же здесь не нужен, Майонез?
— Нет, у нас всё под полным контролем, — ответил тот. — Щека, Бубен и Лапша прошлись тут косой, поэтому в окрестностях точно нет никого живого из крупняка.
— Тогда я побегу в Волгоград, — произнёс я. — Давайте, счастливо оставаться!
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, особняк Студика, 19 декабря 2027 года*
Прикладываюсь к большому кубку и осушаю его до дна. Только что в нём было вино десятилетней выдержки, очень редкое и некогда крайне дорогое, но его больше нет.
— Ты бы попробовал, для разнообразия, насладиться вкусом… — неодобрительным тоном предложил Проф. — Переводишь высококлассный продукт зазря.
— Говоришь ты, а слышу я Фазана… — усмехнувшись, ответил я. — Не понимаю я в этом ничего. Не вкусно же, но зато нажористо…
— Бескультурье… — посетовал Проф. — Ну, ладно, продолжай. Ты собирался озвучить какие-то свои мысли о Баку.
Я уже рассказал ему последовательность своих действий и происходивших событий по пути в Баку и в самом городе, что подкрепляется длинными видеозаписями с моей GoPrо, которая зафиксировала все происходившие столкновения, а также многие виды города.
Нарк сейчас сидит в своей киберсычевальне и монтирует нарезку с самыми яркими моментами, чтобы изголодавшееся по зрелищам общество насладилось моими мучениями.
— Мои мысли? — переспросил я и принял наполненный кубок из рук Елены Викторовны, моей штатной домработницы.
Я узнал о её существовании только сегодня — оказалось, что теперь есть такая штатная должность в моём доме, с неплохой зарплатой и правом постоянного проживания в одной из гостевых комнат.
Меня тут, большую часть времени, нет, поэтому Елена Викторовна живёт тут со своим мужем, Сергеем Ивановичем, который занимает должность штатного дворника и завхоза. То есть, де-факто, это они тут постоянно живут, а я бываю налётами…
Да и бог с ним — мне не жалко.
— Ну, мои мысли… — произнёс я. — Короче, надо туда Щеку, с зениткой какой-нибудь или КПВ. Он быстро поставит точку в существовании тамошних орлов и останется только расправиться с совами. После этого город станет максимально безопасным и можно будет лутать его без зазрения совести.
— А в горах ты не бывал? — спросил Проф.
— Я же сказал, где именно я бывал, — ответил я. — А в горы я ни ногой — там этих тварей может быть ещё больше. Я их не вывожу, Проф, поэтому готов биться против кого угодно, но не против орлов и прочих птиц. В Баку я больше не поеду — ну его…
— Да, ты достаточно натерпелся, — согласился со мной Проф. — Что ж, тогда будем думать над следующим заданием для тебя. Но я даю тебе неделю отдыха — восстанавливайся и отъедайся. Скоро должна вернуться Лапша — заодно и с ней проведёшь достаточно времени. Ты хорошо поработал Студик — выражаю тебе особую благодарность от лица Фронтира.
— Ага… — ответил я на это. — Ну, спасибо, блин…
Примечания:
1 — Аффирмация — от лат. affirmatio — «утверждение, подтверждение» — это короткое позитивное утверждение, используемое для самовнушения, настройки мышления и закрепления желаемых убеждений в подсознании. Сама по себе аффирмация — это довольно-таки неплохой инструмент для саморегуляции, мотивации и самонастройки как перед важными событиями и ответственными задачами, так и на каждый день. Но, как это обычно и бывает с психологическими инструментами, аффирмации нашли инфоцыгане и прочие лживые гондоны, поэтому, в настоящий момент, аффирмации применяются двумя типами людей. Первый тип — это люди, применяющие их по изначальному назначению, то есть, чтобы настроиться на работу, приготовиться к тяжёлому стрессу или найти силы, чтобы вывезти какую-нибудь хуйню. Второй тип — жертвы инфоцыган, которых убедили, что если тысячу раз сказать «халва», то во рту станет слаще. То есть, их убедили, что если проговаривать каждое утро и в течение дня какую-нибудь хуйню типа «Я магнит для успеха», «Деньги легко ко мне приходят», «Мои доходы постоянно растут», и не делать при этом нихуя, то что-то хорошее будет, но ведь нихуя не будет! Страшно, очень страшно, но это правда — нихуя не будет, если сидеть на жопе ровно и взывать к вселенной, чтобы она тебе подогнала пару Бентли во двор! Но я разовью это и дальше! Даже если двигаться, то тоже нихуя не гарантировано, потому что это жизнь! Никто вообще ничего не гарантирует — мы всю нашу историю живём в таком мире. То есть, представь, уважаемый читатель: ты можешь реально замотивироваться на какую-то цель и начать активно шевелить жопой, но это само по себе не гарантирует, что ты добьёшься успеха и достигнешь преследуемой цели. Но какие-то ебаные инфоцыгане предлагают даже не двигаться, а просто сидеть на жопе и взывать к вселенной или кому-то ещё, чтобы вселенная или этот кто-то вот просто так взял и подогнал тебе, такому красивому, какие-то даже не духовные, а вполне себе материальные блага. Какие шансы, блядь⁈ Короче, уважаемый читатель, в Интернационале есть хорошая строка: «Никто не даст нам избавленья: ни бог, ни царь и не герой, добьёмся мы освобожденья, своею собственной рукой». Барыги, посредством бессовестных инфоцыган и нечистоплотных коучей личностного роста, навязывают обычным работягам, и не только, одно — перекладывание ответственности за себя с собственных плеч на каких-то гуру, какую-то там вселенную, на какой-то род и так далее. Но перекладывание ответственности — это поведение инфантильных личинок и от этого очень сильно воняет слабостью.
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 20 декабря 2027 года*
Сижу в коридоре возле медблока и рассматриваю выбор способностей.
Надо либо усиливать имеющуюся способность, либо выбирать что-то из трёх. Решение предопределит, надо ли мне подвергаться всем тем унижениям и оскорблениям человеческого достоинства, которые заготовлены для меня у наших медиков…
У меня не было выбора, поэтому я влил 3 очка характеристик в «Объём» — все остальные характеристики достигли капа, а «Энергетический уровень» я повысить не мог, так как нужно было 10 очков характеристик.
Это классический пример охренительной способности, которая мне в хер не упёрлась. Нетрудно предположить, что по мере прокачки это позволит определять наличие тепла на большом расстоянии на 360°, но у меня есть апексное зрение, дающее не только ИК, но и другие спектры.
«Будто бы оверкилл», (1) — подумал я. — «Хотелось бы чего-нибудь поинтереснее и полезнее».
Это неплохо, но не очень убедительно. Если выбирать между анлимитэд пауэром и этим — ну, анлимитэд пауэр делает по всем показателям.
— А вот это уже интересно… — произнёс я.
Причина, по которой я вынужден тащить на себе десятки килограммов брони — это потому что внутри я до сих пор очень мягкий и ранимый. И судя по тому, сколько раз меня пытались уронить с высоты всякие птицы, это видно невооружённым глазом.
Атакующая способность — это, конечно, хорошо, но у меня уже есть одна, причём очень хорошая, а вот повышение прочности организма — это прямо мощный буст моей боеспособности.
Это очень похоже на первую способность Профа — у него тоже это как-то связано с фасциями, но я не помню подробностей.
В любом случае, если эта способность поможет мне не разбиваться, как Шалтай-Болтай, падая с высоты, то надо брать.
Мне остро не хватало защитной способности, чтобы получить то, что Щека любит называть «Золотой триадой»: сенсорная, атакующая и защитная способности.
Вообще, раньше мне попадались рандомные защитные способности, но историческая необходимость вынуждала меня усиливаться.
Сейчас, та же самая историческая необходимость, подталкивает меня к усилению рывка до апекса, но теперь это не горит, поэтому я склонен выбрать что-то новое, чтобы не рисковать.
«Готов поставить всё своё состояние на то, что если я усилю рывок до апекса, следующий выбор предоставит мне отборное говно», — подумал я. — «А так, у меня есть иллюзия контроля… В любом случае, до апекса можно усилить и в следующий раз».
Поднимаюсь со скамейки и захожу в медблок.
— Здравствуйте, Анна Робертовна, — приветствовал я старшую медсестру. — Я хочу выбрать новую способность — анализы какие-то будете проводить?
— Здравствуй, Костя, — ответила она. — Разумеется, будем. Но придётся немного подождать — я позвоню в НИИ и тебе, скорее всего, нужно будет сходить туда.
— А чего не здесь? — нахмурившись, спросил я.
— Учёных особенно интересуют новые способности, — объяснила Анна Робертовна. — Они проводят всесторонние исследования и очень ценят высокоуровневых КДшников, выбирающих новые способности.
— Всё, понял, — сказал я. — Тогда ждём…
Она связалась с НИИ, поговорила с ними о чём-то несколько минут.
НИИ расположился в Волгоградской областной клинической больнице № 3, которую переделали под их особые нужды — большую часть палат превратили в кабинеты для специалистов, а в подходящие помещения установили диагностическую аппаратуру.
Но до НИИ придётся идти около четырёх километров с лишним…
— Можешь отправляться, — сообщила мне старшая медсестра. — Тебя уже ждут.
— Ага, отлично, блин… — ответил я. — Рад был увидеться.
Аркадий Львович, который доктор медицинских наук и специалист со стажем, почти вдвое превышающим мой возраст, крайне недоволен тем, что ради КДшников оставили пункт в «Хилтоне» — по его мнению, это всё нихрена не шутки и исследовательский процесс должен полностью проходить на территории НИИ когнитивных девиаций.
Мне нет дела до всех этих внутренних пертурбаций, но я считаю, что надо было реализовать всё в областной детской инфекционной больнице, которая тут рядом, через дорогу от «Хилтона»…
Только вот эта идея не понравилась Аркадию Львовичу, но ещё больше она не понравилась Профу, который видит в ВОДКБ место под расширение медицинской помощи для нормального населения.
«И в связи с этим, ебанутому населению приходится пилить по четыре километра, блин», — подумал я с негодованием.
Мы, конечно, практически не устаём, но неприятно — организовали бы хоть транспорт, чтобы я мог помять жопой сиденье и предаться грустным мыслям о великом, пока еду…
Одно хорошо — уровень опасности в черте города понижен до минимального, поэтому больше не нужно ждать, пока перед тобой откроют ворота.
А вот этот момент, с тем, что жить в Волгограде стало безопаснее — это очень приятно.
Чувствуешь невольно, что это дом. Тут безопасно, тепло, есть свет и вода, а самое главное, что тут живут люди, которые принимают тебя.
Мало кто в этом мире имеет такое — сейчас даже наличие света и воды дома считается невероятной роскошью. А уж об отоплении я вообще молчу.
Где-то там, за железобетонными стенами и линиями колючей проволоки, выживают люди, которые уже давно не пользовались электричеством и не имеют доступа к водопроводной воде. А греются они от костров или в многослойной тёплой одежде.
«Интересно, а как быстро наше население начнёт охуевать?» — задался я вопросом. — «Всё это же у нас даётся бесплатно, коммуналку никто не платит, а ещё у нас кормят абсолютно бесплатно, а деньги люди тратят на всякие ништяки. Да, ништяки за оверпрайс, конечно, но минимальные потребности закрыты надёжно».
Я думаю, у некоторых сейчас жизнь лучше, чем была до зоошизы. Например, я знаю пару человек, которые до зоошизы выживали в малонаселённых сёлах — там условия были сильно хуже, чем у нас сейчас.
На проспекте Ленина полно народу, но праздношатающихся, судя по всему, нет, потому что все либо в спецовках, либо в форме ополчения.
Все что-то делают — кто-то тягает грузы, а кто-то убирает снег.
Занятость в городе, по словам Профа, равна 100 %, потому что безработных просто нет. Есть, конечно, инвалиды и стойко больные, но их в категории рабочей силы не учитывают — они в категории иждивенцев на обеспечении у государства.
Насколько мне известно, им тоже гарантированы питание и проживание, как и остальным, а также ежемесячные выплаты в размере минимального размера оплаты труда — это нужно, чтобы они не испытывали чувства обиды, на случай, если станут КДшниками.
И этот подход не лишён рациональных оснований: КДшником может стать вообще кто угодно. Среди самых свежих новичков у нас вообще пацан одиннадцати лет — он из челябинских и его родители с трудом протащили его через весь этот пиздец.
А Проф, например, вообще глубокий пенс, которому оставалось прожить два-три понедельника, а потом идти на встречу, назначенную апостолом Петром.
Кто угодно, блин, может стать КДшником, поэтому Проф дальновидно создаёт очень хорошие, по нынешним временам, условия для всех.
Потом же будет чувство благодарности к Фронтиру.
Есть всякие циники, считающие, что все люди — это мудаки, но практика показывает, что большинству из нас не чуждо чувство благодарности и даже признательности, поэтому новый КДшник будет работать не только за блага, но и за то, что с ним обращались по-человечески и дали очень много, не требуя ничего взамен.
Ярчайший пример — это Муравей.
Он горит идеями Фронтира, потому что для него это не просто какая-то организация или какое-то подобие государства, а благодетель, который дал ему не только базовый минимум благ, но и возможность прокачаться, после того, как ему, как он считает, сказочно повезло.
Он высокомотивирован из-за того, что Фронтир дал ему всё, поэтому пахать он готов за себя и за того парня. И он пашет.
«А из-за чего пашу я?» — задался я вопросом, подходя к зданию НИИ КД. — «Наверное, мне просто нравится убивать зверей и людей, ха-ха…»
Нет, конечно же.
Я просто не загоняюсь по этой теме. О смысле жизни задумываются только те, у кого нет анлимитэд пауэра…
— Здрасьте! — приветствовал я медсестру на регистратуре.
— Здравствуйте, — ответила она холодным тоном. — Студент?
Говорит так, будто я ей с утра в кашу нассал, хотя мы видимся впервые в жизни.
— Он самый, — подтвердил я.
— 301-й кабинет, — сообщила она. — Лифт не работает, поэтому по лестнице. Не сломаетесь.
— Ага, постараюсь не сломаться, — пообещал я ей. — До встречи.
Поднимаюсь на нужный этаж и вижу Вина, сидящего на лавке в коридоре, как раз, напротив 301-го кабинета.
— Даров! — приветствовал я его. — Ты тоже сюда?
— Здоров, бро! — воскликнул он и встал, протянув мне культю.
Тут-то я и заметил, что у него нет правой руки.
— Опять, что ли? — спросил я с недоумением.
— Как видишь… — разведя рукой и культёй, ответил он. — Свинопотам перекусил — даже защита не помогла, блядь…
— Сочувствую, — сказал я. — А здесь чего?
— Да тут на исследования позвали, — сообщил он. — Хотят сделать какие-то замеры со скоростью регенерации и так далее. Ну и, как я слышал, хотят положить на стационар. И поругали, блядь, что я форсреген без разрешения включил! А что мне делать оставалось? Сдохнуть⁈
— Тишина в коридоре! — потребовала выглянувшая из кабинета медсестра.
— Что-то они тут все недружелюбные какие-то, — произнёс я.
— Это потому, что их всех заставили, — ответил Вин. — Я узнавал — из челябинских никто не хотел работать с доктором Галыгиным. Спец он, как говорят, блестящий, но сотрудников ебёт беспощадно. Наши медики этого не знали, но очень быстро узнали. Чиров хоть и алкаш ебаный, но людей так не ебал, а Галыгин тут всех дрочит, будто они все — это его личный хуй…
— Теперь мне всё понятно, — произнёс я и покивал. — Пришла беда, откуда не ждали.
— Захар Филиппов, заходите! — позвала та же медсестра. — Не мешкайте!
— Всё, я пошёл, — сказал вскочивший с лавки Вин.
— Ни пуха, — пожелал я ему.
— К чёрту, нахуй! — ответил он.
Упираюсь спиной в выкрашенную серой краской стену коридора и достаю телефон.
В воздухе пахнет хлоркой и медикаментами, что сразу же отсылает меня к временам, когда я посещал больницы в прошлом.
В медблоке «Хилтона» почти никогда не пахнет хлоркой, потому что там используются какие-то понтовые чистящие средства, наверное, какие-то импортные, а тут всё кондово…
Открываю статистику и смотрю, сумел ли Вин прокачаться хоть сколько-нибудь.
«А он успел», — констатировал я, когда чат-бот выдал мне всю информацию на Вина.
Он, всё-таки, докачал основную способность до апекса, как и я, по исторической необходимости. Ну, то есть, ради поднятия капа характеристик.
Это не такое уж и говно, потому что даёт неслабый буст к характеристикам, но это, как видно, не очень-то помогает ему в бою — его систематически ломают…
Следующая способность — пассивка за 50-й левел.
Это причина, почему Вин начал чаще жаловаться на жизнь. Так как это пассивка, она действует постоянно, поэтому он всегда чувствует запахи на дистанции до 90 метров, а если ветер благоприятен, то и на большем расстоянии.
Он от этого не стал кем-то вроде собаки-ищейки, которой почти похуй на остроту неприятных запахов — то, что неприятно нюхать остальным людям, так же неприятно и Вину.
Пока что, это больше проклятье, чем дар, потому что он чует практически всё.
Зато на рейдах это помогает ему легче находить зверей, хотя у него проблема не найти их, а убить…
Он всё ещё недостаточно раскачался, чтобы его психическая неготовность биться перестала быть существенной проблемой — уже установлено, что он слишком легко теряется в стрессовой ситуации, после чего огребает.
Что с этим делать — никто не знает, поэтому нам остаётся лишь надеяться, что когда-нибудь произойдёт качественный скачок, после которого он станет нормальным КДшником.
Есть у него и вторая способность, которую он получил при мне, под моим чутким руководством.
Это всё ещё хуйня, потому что у большей части обитающих в нашей области зверей есть толстая броня, поэтому его иглы имеют свойство либо разбиваться об костяную броню, либо застревать в металлизированном мехе.
Но если ему везёт и он попадает в уязвимое место, то зверь сразу же теряет в скорости и свирепости, после чего Вину, теоретически, должно быть легко добить тварь и получить свой заслуженный опыт.
Только вот почти всегда что-то идёт не так…
«Раньше я думал, что он проклят», — подумал я. — «Но оказалось, что он просто психически не готов биться, и с этим ничего не поделать. Как говорит Нарк: Вин не прирождённый воин и более полезен племени, как строитель вигвамов».
Открываю его статистику, чтобы посмотреть его прогресс.
Вполне себе боеспособный КДшник, на бумаге.
Но я неоднократно видел его в бою, поэтому, наверное, лучше его, реально, отправить пахать строителем, а для боевых задач использовать только в крайнем случае, когда враг у ворот и надежды больше нет.
Ждать пришлось долго — Вина держали в кабинете около тридцати минут, а затем он вышел, бледный и с перебинтованной культёй.
— Константин Новиков! — позвала медсестра. — Заходите — не задерживайте!
Вхожу в кабинет и вижу, что здесь собралась куча врачей, включая уже виденного мною однажды Аркадия Львовича.
Это настоящий дед, по которому видно, что он работал примерно в два раза больше, чем я живу.
— Садитесь, голубчик, — радушным тоном попросил он, указав на стул.
Сажусь на стул и с лёгкой нервозностью наблюдаю, как вокруг меня собираются все эти люди в белых одеждах.
— На что жалуетесь? — спросил Аркадий Львович.
— Я? — ткнув себя в грудь, спросил я с недоумением. — Ни на что не жалуюсь — мне нужно принять новую способность.
— Ах, вы уже выбрали, как я понимаю, — произнёс этот очень старый врач. — Какой части тела должна будет касаться эта способность?
— Ну, наверное, всего тела, — ответил я, пожав плечами. — В описании какие-то фасции, каркас…
— Пишите полное описание, — потребовал Галыгин.
— Уже здесь, — сказал я и достал из кармана телефон. — Кому переслать?
— Мне! — заискивающим тоном попросила до этого очень грубая медсестра. — Слушайте никнейм…
Отправляю ей описание способности, а затем она садится за компьютер и выводит трансляцию экрана на проектор.
Доктор Галыгин надел очки, которыми, как я думаю, очень легко добыть огонь — настолько у них сильное увеличение…
Сначала он рассмотрел через них меня, после чего кивнул каким-то своим мыслям и начал читать описание способности.
— Правильно писать «кИнетическому», а не «кЕнетическому», — сразу же нашёл он ошибку в тексте.
— МГУ не кончали, — разведя руками, ответил я.
— Правописание — это уровень школы, а не университета, — не согласился со мной доктор Галыгин.
— Ага, согласен, — ответил я на это.
Закончив изучение текста, он отошёл с коллегами в противоположную часть помещения и начал о чём-то с ними тихо беседовать.
Проведя экспресс-консилиум с коллегами, он вернулся ко мне, а коллеги начали готовить оборудование.
— Придётся провести полное сканирование тела с помощью КТ, — сообщил он мне. — А после этого вы, как вы это называете, «примете» способность и мы проведём повторное сканирование. Это даст нам массу информации…
— Как скажете, — равнодушным тоном ответил я.
Превратили блин, заурядное событие в какую-то ритуальную хуйню — раньше принятие новой способности занимало минуты…
Но я понимаю, что это нужно ради науки.
«А мне потом ещё и Ронина тренить…» — вспомнил я и поморщился. — «Нужно поскорее выкачать его, а потом чиллить с Лапшой, которая вернётся уже скоро…»
— Аппарат готов, — сообщил один из врачей. — Пациент — раздевайтесь и ложитесь на стол!
Примечания:
1 — Оверкилл — от англ. overkill — где over — «сверх/избыточно», а kill — «убивать» — это использование чрезмерной силы, средств или ресурсов, значительно превышающих необходимость для достижения цели. Изначально термин использовался исключительно в военно-стратегическом контексте, а именно в отношении ядерных арсеналов США в период Холодной войны. Он описывал ситуацию, когда совокупная разрушительная мощь ядерного оружия значительно превышала то, что требовалось для уничтожения заданных военных целей.
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 20 декабря 2027 года*
— И что, ты стал сильно твёрже? — поинтересовался Ронин, затягивая ремни на наруче.
Чтобы он не сдох очень глупо, ему выделили тяжёлую броню из керамических сегментов.
Она сильно напоминает стальные маники, какие ношу я, но у этой версии, выданной Ронину, всё набрано из керамических пластин на основе карбида бора, которые легче стали, но не сильно.
Видно, что Ронину тяжело нести это на себе, но ему придётся, потому что безопасность важнее удобства — в любом случае, я потащу его на спине, чтобы он не сильно устал перед основной активностью.
— Ну, неуязвимость, как у Супермена, я не получил, если ты об этом, — ответил я. — Зато всякие тупые удары переносятся гораздо легче. Я думаю, что на апексе это будет просто имба.
— Ну, тогда я рад за тебя, — сказал он на это.
Достаю телефон из своего нового изолированного кармана — я попросил вышить его на внутренней стороне бронежилета, чтобы моя мобила была в полной безопасности. В первую очередь — от анлимитэд пауэра, а во вторую — от пуль, осколков и взрывов.
С мобилой ничего не происходило и во время её пребывания в изолированном подсумке на поясе, но после схватки с филинами я заметил, что этот подсумок был почти что прожжён электрической дугой. А это уже опасно, потому что я привязался к своему телефону, который пережил вместе со мной дохрена чего.
Открываю чат-бот и вбиваю в него «Ронин».
Он выбрал, на первый взгляд, сомнительную способность, но только на первый…
Казалось бы, какой прок от такого зрения?
Но главное находится в описании — способность формирует специализированный нейронный кластер, который отвечает за обработку информации из органов зрения. Это апгрейд мозга, что делают далеко не все способности — более того, 99,9 % способностей если и касаются мозга, то очень ограниченно, а тут прямое указание на нейронный кластер и это предопределило выбор Ронина.
Правда, когда он активирует способность, у него на глазах нарастает выпуклая конструкция, напоминающая глаза мухи или слепня.
Открываю его характеристики.
С момента получения интерфейса, Ронин никуда не ходил и ничего не делал, поэтому у него 0 опыта.
Зато у него довольно-таки неплохие «врождённые» характеристики. Две единицы «Силы» — это круто и напрямую связано с тем, что он всю свою жизнь занимается в тренажёрке.
То есть, база прямо-таки неплохая — надо лишь развить её…
— Кстати, хотел спросить… — заговорил я. — А если у тебя глаза превратятся в аналог мушиных?
— Всё равно, — ответил Ронин. — Это будет лучше, чем этот ужас, которым ты сейчас смотришь на меня…
— Не, нихуя, Ронин, — усмехнувшись, сказал я. — Лапша говорит, что у меня сексуальные глаза, как у вампира из старинных романов.
— Было бы странно, скажи она, что у тебя пугающие до ужаса глаза, как у киборга-убийцы, глядящего на всех нас из тьмы джунглей, — произнёс Ронин. — Студик, ты выглядишь жутко — как какая-то ранняя версия терминатора из фильмов Джеймса Кэмерона, предназначенная для инфильтрации в ряды Сопротивления…
— А что, премьерный показ «Терминатора» уже прошёл⁈ — с возмущением спросил я.
— Да, два дня назад, — подтвердил он.
— Бли-и-и-ин! — воскликнул я с досадой. — Я хотел посмотреть!
Где-то в запасниках кинотеатров Ростова-на-Дону были найдены цифровые носители с фильмами прошлых лет, которые оказались пригодны для проката.
Теперь у нас назначают даты премьер фильмов и крутят всякую старину, которой устраивали повторные прокаты.
— А я сходил, — поделился Ронин, накидывая на себя тяжёлый бронежилет класса Бр6. — Но ты ещё можешь сходить — осталось около недели проката, а затем начнётся прокат «Титаника».
— Ненавижу «Титаник», — сказал я на это. — Тупая история о том, как юная шаболда поеблась с каким-то уёбком-аферюгой, а потом не смогла забыть его до конца жизни. И где-то на фоне этого всё это время тонет «Титаник»…
— Тогда нам нужно поторопиться с прокачкой, — сказал Ронин. — А то не успеешь на «Терминатор».
— Ну, так торопись, блин! — воскликнул я. — Чего ты копошишься со снарягой⁈
Честно сказать, меня задели его слова о том, что я выгляжу, как киборг-убийца, наблюдающий за всеми нами из тьмы джунглей…
— Да я уже почти, Студик, — ответил Ронин. — Чего ты орёшь?
*Российская Федерация, Волгоградская область, село Каменка, 20 декабря 2027 года*
— Слезай, блин… — приказал я, остановившись.
— Сейчас… — ответил Ронин и слез с моей спины.
— Где-то здесь обитает стая собак, — сообщил я ему. — Мы с тобой пойдём прямо в село, ты займёшь позицию на высоте, а я найду и спровоцирую этих тварей. Тебе нужно будет лишь стрелять по ним и лутать экспу.
Бразильская система с Ронином, увы, не сработает, потому что я писал подробные рапорты о прокачке Муравья, Профа и Фазана, в которых указывал всю суть моей инновационной педагогической методики.
«Наверное, надо будет написать монографию о системе Новикова», — подумал я. — «Строго для служебного пользования, чтобы эффективно прокачивать начинающих КДшников».
Но Ронин знает, поэтому будем качать его, как получится.
У него есть очень хорошая военная база — есть отчётливое понятие дисциплины, боевые навыки сильно выше среднего, ну и боевой опыт тоже имеется. Пусть он, пока что, не сильно отличается от обычного человека, но это только пока что.
Дальше, по мере развития, он имеет все шансы стать очень сильным КДшником.
«Было бы очень заебись, достанься интерфейс Зулусу», — подумал я, готовя СР-3М к бою. — «Зулуса не пришлось бы тренировать — он сам до сих пор может научить меня очень многому. Думаю, если нам всем повезёт и он получит интерфейс, его прокачка не вызовет никаких проблем».
Я очень уважаю его за то, что он, являясь нормальным человеком, успешно охотился на КДшников. Он убивал их чисто на скилле, что, вообще-то, нихуя себе!
Если ему повезёт, то мы все от этого очень сильно выиграем, так как это будет эксклюзивный убийца КДшников, который сможет убрать почти кого угодно.
Ему нравятся идеи Фронтира, нравится жить в этих условиях, сильно напоминающих дозоошизную жизнь, поэтому он очень лоялен и делает для всех нас дохрена полезного — взять хотя бы подготовку новобранцев.
Всяческие коммуникации с Пиджаком и Ко он оборвал — у них был разговор, в котором он подчеркнул, что теперь является членом Фронтира и ни в каких смутных блудняках более не заинтересован.
Но повезло, в этот раз, Ронину, а его надо качать…
— Перед тем, как мы начнём, хочу сказать тебе кое-что, — произнёс Ронин, забравшийся на крышу сельской школы.
— Говори, — ответил я.
— Приятно дышать… — поделился он.
— А-а-а, круто, — сказал я.
Всю жизнь Ронина мучил хронический гайморит — он часто сморкался, шмыгал носом и, иногда, болезнь обострялась, и он почти полностью выходил из строя.
Первое же его действие, сделанное в статусе КД — активация форсрегена, который не только полностью устранил гайморит, но и обнаружил у него начальную стадию простатита, какое-то заболевание суставов со сложным названием, которое я даже не пытался запомнить, а также траблы с желудком и начальную стадию атеросклероза.
— Нет, я серьёзно, Студик, — сказал Ронин. — Я не чувствовал себя таким здоровым чуть ли не с пубертата!
— Ну, за это придётся платить всю оставшуюся жизнь, — напомнил я ему. — Имею в виду рейды, экстремальные риски для жизни и так далее…
— Да это разве цена за такое⁈ — спросил Ронин. — Ты даже не представляешь, как меня мучил этот ёбаный гайморит! А теперь его нет и, похоже, больше не будет! А если появится, то я заплачу очень малую цену в килокалориях, и его снова не будет!
— Наверное, я просто перестал это ценить… — пожав плечами, ответил я.
— Да чего тебе там ценить было? — с усмешкой спросил Ронин. — Ты же ещё молодой!
— Ну, типа, ни одной простуды за всё это время, — возразил я. — Это же очень круто, если задуматься.
— И это ещё одно обстоятельство, оправдывающее все недостатки статуса КД! — покивав, воскликнул Ронин. — Нам всем очень повезло, Студик — даже если ты считаешь иначе.
— Но Профу повезло больше всех, — добавил я к этому. — Он говорил, что у него был длинный список повреждений, травм и болезней, который он заебался проматывать. Протрузии, грыжи, атеросклероз какой-то, гипертония, недолеченная язва и ещё дохрена всего. Он лечил всё это неделями, потому что килокалорий не хватало…
— Зато вылечил же, — сказал улыбающийся Ронин. — А были же люди с онкологией — для них это был билет в жизнь…
— Я понимаю, что у тебя до сих пор эйфория, но лучше соберись, — попросил я его. — Сейчас я пригоню сюда собак, и от тебя потребуется полная самоотдача. Набьёшь хотя бы десяток левелов — будет очень круто. Всё, я пошёл.
Активирую ИК-зрение и направляюсь в сторону, где должны слоняться эти псы, замеченные одним из ребят Нарка.
Обычно псы никого не интересуют, потому что с них ноль толку, но в этот раз их искали специально, потому что нет зверей лучше, чтобы начать путь КДшника.
Если выставить их против одного только Ронина, они его сожрут нахуй, поэтому их убийство должно дать ощутимый прогресс.
— Думай о том, что если упадёшь с крыши, то они тебя сожрут!!! — напомнил я ему и побежал.
Стая диких собак-мутантов обнаружилась в четырёх километрах с небольшим. Они наткнулись на недоеденную тушу юного свинопотама, которому очень не повезло примерно день назад.
Мясо уже начало подтухать, но собак такие запахи, наоборот, мобилизуют и мотивируют, потому что они падальщики.
«Я читал, что первобытные люди долгое время делили одну пищевую нишу (1) с собаками и волками — значит ли это…» — посетила меня мысль.
Вытаскиваю из кобуры «Грач» и делаю выстрел в воздух.
Собаки сразу же развернулись в мою сторону и будто бы забыли о недоеденном свинопотаме…
Разворачиваюсь и бегу обратно в Каменку.
Я даже не сомневаюсь, что собаки-мутанты сразу же бросились в погоню, потому что против инстинктов не попрёшь.
«Если бежит — значит, слабый, а если слабый — значит, надо ломать и жрать», — подумал я, выдерживая низкую скорость. — «Это выгравировано на внутренней стороне черепа каждой собаки».
Концепция заманивания в ловушку формируется в голове далеко не каждой собаки, поэтому они точно сидят у меня на хвосте и уже мысленно представляют, как будут делить добычу.
Оглядываюсь лишь один раз, чтобы удостовериться, что эти твари погнались за мной в полном составе. И, действительно, все четырнадцать особей, совершенно позабыв об останках свинопотама, бегут за мной и даже уже разделились на три группы для реализации тактического плана «Перехват».
Когда до первых домов Каменки осталось около восьмисот метров, я резко ускорился до примерно 90 километров в час.
Любопытный факт — домашние собаки очень часто лают и воют, чтобы выражать эмоции, а вот одичавшие особи превращаются в невероятных тихонь.
Как и волки, во время охоты собаки практически перестают лаять или издавать лишние звуки, что обусловлено необходимостью скрытности, но стоит охоте завершиться успехом, как дикие псы начинают громко лаять, выражая весь спектр положительных эмоций.
Фазан говорил мне, что так из них прорываются последствия одомашнивания — человечество очень сильно повлияло на собак, как на вид, поэтому потребуются десятки поколений вольной жизни, прежде чем они прекратят проявлять привитые им признаки.
Добегаю до школы и вижу, что Ронин уже залёг со своим ПКМ и приготовился встречать стаю.
— Буду гонять их по кругу — пали, пока можешь! — крикнул я ему. — Начинай!
Ронин увидел цели и сразу же открыл огонь.
В процессе бега поглядываю через плечо и вижу результативность стрельбы — он отрабатывает короткими очередями, целясь в головы, чтобы гарантировать летальный эффект.
Собаки, стремящиеся догнать меня, не обращают на него внимания, хотя их всех и встревожило то, что началась стрельба.
Одна за другой, собаки падают на грунтовую дорогу, а Ронин продолжает срезать их, иногда добивая не сдохших псин дополнительными очередями.
Я сделал всего три круга вокруг школы, как в живых остался только альфа-пёс, который слишком увлёкся погоней и слишком поздно понял, что остался в одиночестве.
Останавливаюсь и разворачиваюсь к нему.
Пёс посмотрел на меня растерянно и заозирался по сторонам.
Иду к нему, а он начинает пятиться — ситуация для него крайне непонятная, поэтому он паникует.
Перехожу на бег, а альфа-пёс разворачивается и бежит, но от меня он не уйдёт…
Легко догоняю его и сшибаю с лап ударом ноги в бок. Пёс падает, после чего я наношу ему удар кулаком по башке, что отправляет его в нокаут.
— Спускайся! — велел я Ронину.
— Они кончились⁈ — спросил он.
— Я говорю тебе: спускайся! — приказал я ему. — Не еби вола и делай, как я говорю!
Ронин спустился с крыши и встал с пулемётом наизготовку. Он нервно озирается, потому что не знает, что осталась только одна псина.
— Иди сюда! — дал я следующий приказ и поднял бессознательного альфа-пса.
Тяжёлый кобель — в нём массы никак не меньше сотни килограммов с лишним…
— Доставай нож, — приказал я. — Зарежь этого пса.
— Ладно, — ответил Ронин, равнодушно пожав плечами.
Он подошёл к нам с альфа-псом и воткнул последнему нож в левый глаз.
— Готов, — сообщил он.
— В следующий раз перерезай глотку, — сказал я ему. — Теперь доставай верёвку и начинай стаскивать туши к главному входу. Развешаем их на козырьке и пустим кровь. Сколько левелов взял?
— Одиннадцать, — ответил он.
— Заебись, — улыбнувшись, сказал я. — Подними «Силу», «Ловкость» и «Выносливость» до 5 единиц.
Он, на всякий случай, сел на землю и погрузился в интерфейс.
— Процесс увеличения характеристик идёт небыстро и жрёт калории, — сказал я. — Но ты об этом и так знаешь. И всё же, не жди, что сразу станешь машиной пауэрлифтинга.
— Да, знаю, — подтвердил Ронин и поднялся на ноги.
— За работу, — сказал я и указал на тушу альфа-пса. — Туши сами себя не освежуют…
На свежевание четырнадцати собак мы потратили целых четыре часа.
— Примерно этим и занимаются ребята на охотничьих рейдах, — произнёс я, положив последний пакет с мясом в прицеп.
Работающего транспорта в селе не обнаружилось, зато обнаружился грузовой прицеп для трактора. У меня в голове сразу же созрел план: загрузить добычу и Ронина в прицеп, а мне запрячься в качестве тягловой силы. Так мы вернёмся гораздо быстрее.
— Я так себе это и представлял, — сказал Ронин. — А каково сражаться против других КДшников?
— Ну… — произнёс я и задумался. — Да по-всякому. Иногда бывает тяжело, а иногда очень легко. Люди бывают разные, а вот животные одинаково опасны и эффективны практически всегда. Но я тут подумал — с людьми лучше стараться договариваться. А то звери ведь умнеют и не так далёк тот час, когда начнут использовать против нас интеллект. А мы между собой грызёмся…
— Интересный взгляд на вещи, — произнёс Ронин. — Мы сейчас занимаемся именно этим, Студик — объединяем человечество. Да, со стороны выглядит так, будто мы захватываем Тамбов, но в реальности, и ты это знаешь, мы его освобождаем. Освобождаем его население от того, что устроили там КДшники — ты мало разговаривал с Бромом, а я имел возможность беседовать с ним часами. Он описал всю сложившуюся в Тамбове картину и ситуация там, если говорить мягко, неоднозначная…
— Да не надо оправдывать передо мной наши действия, — попросил я. — Мне всё равно, что там мы делаем с Тамбовом и остальными. Я имею в виду глобальный масштаб. Ты же читал мой рапорт — орлы необычайно умны, хотя должны быть очень тупыми. Они развиваются, Ронин. И это видно даже у тупых птиц, а чего тогда добились всякие касатки, дельфины или приматы? Им вообще сам бог велел хорошо соображать и использовать своё соображение себе на благо. Я веду к тому, что пока мы упиваемся резнёй между собой, они развиваются. Как бы не упустить тот момент, после которого станет слишком поздно…
Наверное, кого-то во Фронтире гнетёт факт, что мы проводим наступательную операцию против Тамбова — это ведь уже не сугубо оборонительные действия, как было до этого. То есть, Тамбов больше не представляет угрозы и вряд ли представит её даже в долгосрочной перспективе, а это значит, что в наступлении на него нет экзистенциальной необходимости. А это значит, что мы наступаем с целью получить какую-то выгоду и эта выгода очевидна — люди.
— Нужно обсуждать это с Профом и Майором, — сказал Ронин. — Я не думал об этом и не придал должного значения твоим словам о растущем интеллекте зверей в рапорте.
— Только вы сами об этом как-нибудь соображайте, без моего участия, — попросил я. — Проф обещает какое-то задание, поэтому я хочу побыстрее прокачать тебя и основательно отдохнуть. Пищу для размышлений я вам дал, а дальше вы как-нибудь сами.
— Хорошо, — ответил Ронин. — Ну, поехали?
— Нет, сначала нужно подкрепиться, — покачав головой, сказал я. — Поправиться, так сказать, на дорожку — я пожарю себе мяса, а ты пробавляйся консервами.
У него нет ни одного очка в «Экстракции энергии», поэтому он с трудом переваривает мясо развитых зверей. Со временем, он вложит нужное количество очков и сможет есть современное мясо не хуже, чем остальные, но, пока что, ему приходится есть дозоошизное мясо и овощи, как всем нормальным людям.
«Не знаю, как бы я смог существовать на нормальном пайке», — подумал я, выдирая доску из школьного пола. — «Пара десятков грамм мяса и полкило овощей на один приём пищи…»
Ломаю доску на куски нужной длины и собираю на крыльце будущий костёр.
«А люди как-то живут», — подумалось мне. — «И некоторые вообще не едят мясо, по идеологическим соображениям».
В городе проживают минимум трое вегетарианцев, питающихся исключительно овощами и аптечными аминокислотами.
Это очень странная херня, потому что мы, как вид, совсем не можем без мяса — организм не знает, где брать незаменимые аминокислоты.
Мы же не коровы, превратившие свои организмы в биолаборатории, внутри которых микробы синтезируют высококачественные аминокислоты, потом поглощаемые коровами, поэтому мы зависим от белковой пищи.
Следовательно, нужно есть мясо, а вегетарианцам, в конце концов, тоже придётся на него переходить, так как аптечные препараты имеют ограниченный срок годности.
«Или это были веганы?» — попытался я вспомнить. — «Их хуй разберёшь, блин…»
Вытаскиваю из рюкзака котелок и помещаю в него большой кусок собачатины, после чего заливаю водой и сдабриваю специями из моего походного набора.
Лавровый лист, перец, соль — это, вроде бы, мелочь, но как же приятнее потом есть мясо…
Ронин дождался, пока разгорится костёр, а затем расставил рядом с ним свои консервы — две банки тушёнки, банка сладкой кукурузы и банка зелёного гороха.
— Дальше прокачка будет идти медленнее, — сказал я Ронину.
— У меня тут список способностей… — начал он.
— Пока что, не еби себе мозги, — попросил я его. — Как вернёмся домой, будем думать, а сейчас ничего не выбирай и не парься. Не уйдёт никуда.
— Хорошо… — ответил он и повернул банки противоположными сторонами к костру.
— С такими вещами лучше не торопиться, — сказал я наставительным тоном. — В моменте тебе может показаться, что какая-то способность имба, но потом, когда подумаешь, окажется, что это было какое-то говно, выбранное тобою на эмоциях. Для надёжности, лучше посоветоваться с коллективом, послушать мнения и, на основании этого, выбрать лучший вариант.
Вода в котелке, потихоньку, начинает закипать.
— Ты прав, Студик, — произнёс Ронин и взял нагревшуюся банку говяжьей тушёнки.
Он вскрыл её консервным ножом и вооружился ложкой.
— Приятного аппетита, — пожелал я ему.
Примечания:
1 — О сходстве пищевых ниш первобытных людей, собак и волков — первобытные люди, то есть, кроманьонцы и неандертальцы, в течение десятков и сотен тысяч лет, занимали пересекающиеся пищевые ниши с волками и предками собак. Все они выступали в роли социальных хищников-охотников и падальщиков, ориентированных на среднюю и крупную добычу, то есть, если выпадала возможность отжать что-то палое, то люди отжимали и ели. Но тут важно понимать, что падаль в те времена — это не совсем то, что под этим понимается сейчас. Сейчас падаль — это какой-нибудь труп животного, лежащий днями и неделями, а в условиях Африки всё иначе. Падаль в первобытной и нынешней Африке — это животное, которое лежит в течение двух-трёх часов. Это ровно то время, за которое его разбирают падальщики, которые обладают развитым чувством ранга: сначала прилетают мухи и жуки, откладывающие свои яйца, затем грифы, потом приходят гиены и отжимают у грифов их добычу, потом подбегают шакалы, которые оценивают ситуацию и если она сложилась не в их пользу, то не отжимают добычу у гиен, а ждут своей очереди, в процессе могут подключиться аисты-марабу, которые держатся на периферии и подбирают мелкие обрывки, а затем доедают, что осталось, а уже после всего этого, когда остались жалкие клочки, приходят или прилетают мелкие падальщики, дочищающие кости практически до фармакопейной чистоты. То есть, статус падали в Африке — это часы, а в очень редких случаях — сутки. Собственно, такой падалью когда-то не брезговали люди, включая неандертальцев, хотя эти вообще зародились где-то в Евразии, но почти ничто человеческое им не было чуждо.
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, НИИ КД, 21 декабря 2027 года*
В коридоре НИИ всё так же сильно пахнет хлоркой, что свидетельствует о том, что тут регулярно моют полы — в ведомстве доктора Галыгина иного и не ожидаешь…
Проф оторвал взгляд от экрана телефона и уставился на Ронин.
— Это имба, Ронин! — воскликнул я. — Забей на усиление и бери эту!
Вновь перечитываю пересланный им текст.
— А чего такого в этой способности? — спросил недоумевающий Ронин.
— Это какая-то уникальная мутация, которая не требует расхода килокалорий! — ответил я. — Я такое видел только несколько раз! Это как руки у Повара! Да и посмотри на эффект — кости станут прочнее в восемь раз! Ещё и скелетные мышцы становятся выносливее! Это уже круто, а что будет при усилении — ну, это мы скоро узнаем!
Бедолаге Вину иногда откусывают или отрывают конечности, поэтому он тратит кучу времени и килокалорий на их отращивание, а тут выпала способность, которая затруднит зверям отрывание Ронину рук и ног.
— А остальные? — спросил он.
— Да это херня какая-то! — ответил я. — Я тебя уверяю, эта способность — это имба! Представь, что в тебя, прямо сейчас, выстрелят из СВД — что будет, если пуля попадёт в кость?
— Ну, кость проломит и частично разобьёт на осколки… — сказал ненадолго задумавшийся Ронин.
— А если кость будет в восемь раз прочнее? — спросил я.
— Всё равно проломит и частично разобьёт на осколки, но в чуть меньшей степени, — покачав головой, ответил он. — Я понял тебя. На апексном уровне, наверное, кости станут практически неразрушимыми.
— А может даже раньше, — сказал я. — И это бесплатно, Ронин! Ты знаешь, как дорого мне обходятся мои способности? Да я почти после каждого жёсткого боя торчу несколько десятков тысяч килокалорий, а бывает и гораздо больше!
— Что думаете, Проф, Майор? — спросил Ронин.
— Студик знает, что говорит, — ответил Майор, пожавший плечами.
— Считаю, что Студик прав, — ответил Проф. — Я тоже заметил, что с ростом уровней стоимость применения способностей становится весьма ощутимой…
— Тогда беру её, — решил Ронин.
— Аркадий Львович, выбор сделан! — крикнул Проф.
— Да? — спросил доктор Галыгин, вышедший из процедурной КТ. — Тогда, товарищ Заякин, прошу лечь на стол и, по сигналу, «принять» новую «способность».
Аркадий Львович совершенно не приемлет эти наши прозвища, поэтому обращается по фамилиям или имени-отчеству, но самое главное — он помнит каждого, несмотря на весьма преклонный возраст.
Ронин кивнул и прошёл в процедурную, а мы с Профом и Майором остались в коридоре.
— А Андропов когда был? — спросил я у Профа.
— С 82-го по 84-й год был генсеком ЦК КПСС, — ответил он. — А председателем Президиума Верховного Совета СССР — с 83-го по 84-й год. 9 февраля 84-го года он умер.
— Ага, понял… — произнёс я и начал считать в голове. — Сорок пять лет назад, значит, пришёл к власти…
— Да, — подтвердил Проф. — А чего это ты этим заинтересовался?
— Да просто, — ответил я. — Кто-то сказал, что доктор Галыгин начинал при Андропове.
— Так это неправда, — сказал Проф. — Он начинал свою карьеру при позднем Брежневе.
— Жесть… — произнёс я и задумался.
Среди нас ходят такие реликты, большая часть очень длинной жизни которых прошла даже не просто до зоошизы, а вообще в другой стране.
Из процедурной донеслись звуки начала работы КТ.
— А это излучение не вредно для нас? — спросил вдруг Майор.
— Не переживай, не вредно, — заверил его Проф. — КТ не излучает радиацию, а ещё процедурная надёжно экранирована.
Мне, по-хорошему, надо идти домой, чтобы основательно отожраться, отоспаться и развлечься, пока Ронин занят, но я не хочу сбивать настрой. Как только он примет новую способность, сразу же пойдём в новый тренировочный рейд.
А то сейчас раннее утро, на часах восемь часов, поэтому не хочется упускать светлое время — мне-то пофиг, а вот Ронин, как и почти все остальные, почему-то очень хреново видит в темноте…
Открываю выложенный Ронином список в групповом чате.
Это квинтэссенция из всех трэшовых способностей — дышать кожей…
Потенциально это, конечно, может вылиться во что-то усиливающее организм в общем, но сейчас это выглядит, как говно.
У этой способности есть потенциал, но очень ограниченный, так как сильно сомнительно, что даже на апексном усилении Ронин смог бы выдавать достаточно этой клейкой жижи, чтобы остановить броника или свинопотама. То есть, это потенциально бесполезная способность.
Нет, всё-таки, я не ошибся — укрепление костей является имбой, которая ещё не одну сотню раз спасёт ему жизнь.
«Кости у нас срастаются довольно-таки небыстро, а у него они, в перспективе, вообще не будут ломаться», — подумал я. — «Я точно посоветовал ему не хуйню. Да и Проф с Майором поддержали меня».
Всё-таки, я считаю, что пора учредить степень доктора когнитивно-девиантных-педагогических наук и срочно присвоить её мне, потому что я — величайший педагог!
Нет, если серьёзно: Профа я прокачал, Муравья прокачал, Фазана вкачал, даже Гадюку мы с Лапшой качнули, хотя последняя — это мой провал, как педагога…
То есть, уже куча народу прокачалась под моим чутким присмотром и прислушиваясь к моим мудрым наставлениям.
Все, кроме Вина — но этот просто необучаемый и тут я просто расписываюсь в своём бессилии.
«Зимой один хрен нечего делать, поэтому можно вновь взяться за него, но строго по методологии бразильской системы», — пришла мне в голову мысль. — «Даже Фазан, несмотря на его осмысленное и стойкое нежелание участвовать в рейдовых блудняках, сумел перебороть себя и всё понял — это же моя работа, блин! Если бы не я, он бы так и выпивал в мастерской, а сейчас он ходит в рейды и мочит зверей! Я даже горжусь им…»
Открываю игру «Блок Бласт» (1) и начинаю бесконечный режим.
Тут не помогает реакция, ведь тут надо думать, ну, хоть сколько-нибудь, поэтому я напрягаю свой мозг и строю комбинации, чтобы не попасть в ловушку.
Процесс это не напрягающий, потому что тебя никто не гонит — я пробовал, по совету Фазана, поиграть в «Тетрис», но мне не залетела эта бесконечная гонка со временем. В основном, потому что начальные уровни идут слишком медленно и по-настоящему интересно становится позже, на короткий промежуток времени, а затем скорость становится слишком высокой даже для меня…
Наконец, когда я набрал 3464 очка, Ронин вышел из процедурной.
— Ну, готов? — спросил я.
— А как проверить, что способность работает? — спросил он.
— Могу тебе палец сломать, — предложил я.
— Нет, спасибо, — отказался он. — Ладно, поверим описанию.
— Тогда собирайся — нам пора в следующий рейд, на зверя покрупнее, — сказал я.
— А на кого? — спросил Ронин.
— После узнаешь, — недобро улыбнувшись, ответил я.
*Российская Федерация, Ростовская область, Волгодонский район, хутор Лесной, 21 декабря 2027 года*
— Вот, возьми Валеру, — сказал я и вручил Ронину свой РШ-12.
— Так что за зверь-то? — спросил он.
Всю дорогу сюда я расписывал ему, насколько имбовый зверь нас ждёт и делился мнением, что я не уверен, уйдёт ли он отсюда живым. А ещё я сказал ему, что Проф не знает, на кого мы идём — этот момент он проверил с помощью рации и Проф подтвердил.
Да, он не знает, что мы с Ронином пошли на молодого кабана, который, действительно, вполне способен порвать Ронина на британский флаг, а потом полакомиться ошмётками.
Я назвал эту методику Уругвайской системой: суть её заключается в том, чтобы зашугать своего пассажира до усрачки, чего я уже благополучно достиг, а затем подтвердить все его худшие страхи, показав сильного зверя, которого ему предстоит убить.
Согласно моему экспертному мнению очень опытного и признанного педагога, это должно поднять уровень кортизола у пассажира до исторического максимума, на что обязательно отреагирует интерфейс.
Самое главное, что ценит интерфейс — это искренность. Ронин сейчас боится вполне искренне — он же понимает, что я почти такой же ебанутый, как Щека…
— Я оставлю свой огнестрел здесь, — сказал я и повесил «Печенег» и СР-3М на ветку повыше. — Со мной будет только профовский меч, а у тебя будут только пять выстрелов, чтобы положить тварь, которая ждёт нас. Если не справишься, то тут уж извини — я, конечно, попытаюсь спасти тебя, но…
— Это же какая-то постановка? — с сомнением спросил Ронин. — У тебя же заготовлено что-то, чтобы быстро убить его? Твоя способность, например.
— Я клянусь собственной жизнью, что не использую сегодня электричество, — поклялся я.
— Мне кажется, что ты обманываешь меня, — сказал он.
— Ты же ФСБшник, а значит, ты должен разбираться, когда люди лгут, — произнёс я. — А вообще, важно помнить, что в Дичи может произойти всё, что угодно. Когда мы с Галей пошли на черепаху, у нас было и оружие, и взрывчатка, и даже крепкая броня, но…
Ронин ощутимо вздрогнул.
— Всё зависит только от тебя, — сказал я.
— Но против кого мы будем драться⁈ — вопросил он.
— Идём, — позвал я его, не став отвечать на вопрос.
Тут очень хорошее место — большие искусственные посадки, разделённые дорожками. Кабану абсолютно насрать на аутентичность посадок — естественно они выросли или их посадили ещё при Союзе, поэтому он облюбовал эту местность и теперь тусуется в этих посадках практически безвылазно.
Сейчас не сезон, поэтому он не ищет любви — это значит, что его не подстёгивают гормоны и он будет стараться действовать осмотрительно, что дополнительно увеличивает его опасность.
«То, что нам нужно», — подумал я, обходя густой кустарник.
Без человеческого ухода тут всё поросло нештатной растительностью, поэтому не пройдёт и пары десятилетий, как эти искусственные посадки превратятся в полноценный лес.
Я много где бывал и видел, что природа забирает своё. Сотня-две лет, и Россия снова полностью покроется густыми и непролазными лесами.
Через несколько десятков минут неспешного пути, я обнаружил ЭМ-силуэт искомого кабанчика, но не подал виду.
— Видно что-нибудь?.. — тихо спросил Ронин, идущий за мной.
Но я ничего не ответил.
Этот лес выглядит почти первозданно, обилие кустов, ещё осенью сбросивших листву, и нетронутого снега, на который даже вороны не срали. «Почти первозданно» — потому что деревья тут расположены неестественно ровно, со строгими интервалами.
Я сумел скрытно подвести нас примерно за двести метров до кабанчика, но затем он нас почуял и сразу же яростно завизжал.
— Давай, Ронин! — выкрикнул я и вытащил меч из ножен.
А Ронин начал нервничать и замешкался.
Это чуть не стоило ему жизни, так как он сумел уклониться от кабаньего рывка в самый последний момент.
На паничке он направил револьвер в сторону кабана и сделал выстрел, но пуля пролетела мимо, а кабан завизжал с нотками страха.
— Не ссать! — призвал я обоих участников схватки и отступил на пару десятков метров, к подходящему дереву.
Всё, пошёл процесс!
Теперь Ронин должен понять, что сейчас всё по-настоящему, практически без поддержки, поэтому его судьба решится в процессе этой схватки.
Ставка максимальная — жизнь, всё зависит от одного — от тебя, то есть, в точном соответствии с регламентом Уругвайской системы…
Кабанчик вновь кинулся на Ронина — он же тоже соображает, поэтому видит, что ствол есть только у одного. В первую очередь нужно избавиться от человека со стволом, чтобы он не создавал проблем, а потом можно взяться за «менее опасного» человека с мечом.
Ронин вновь уклонился, но не без последствий — кабан зацепил его клыком за левую руку, порвав ткань и поцарапав керамическую броню.
«Шансы складываются не в пользу Ронина», — подумал я, разместившись на ветке ясеня и достав из рюкзака видеокамеру. — «Начинаем выпуск шоу „Сдохни или умри“, хе-хе!»
Хорошенько прокашливаюсь и включаю запись.
— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! — заговорил я. — С вами снова Студик в эфире телепередачи «В мире животных со Студиком»! К сожалению, выпуск начался не совсем по плану, поэтому вы можете видеть уже достигший самого разгара эпизод битвы между кабанчиком и небезызвестным Ронином! Вкратце о том, что не попало на камеру…
Быстро пробегаюсь по событиям, предшествовавшим этой эпической битве насмерть, а Ронин, тем временем, сумел взять себя в руки и начал думать головой.
Он не тратит патроны напрасно, а вместо этого уклоняется от нападок кабанчика, используя деревья в качестве преград.
— Сейчас вы наблюдаете довольно-таки продуманную тактику Ронина, который намерен выгадать подходящий момент для выстрела, — продолжил я вещание. — Одновременно с этим, он пытается вымотать кабанчика, вынужденного носиться по этому пятаку. Если он преследует целью выматывание зверя, то можно только пожелать ему удачи — кабанчики отличаются особой выносливостью и задолбать их беготнёй не получалось ещё ни у кого! Впрочем, Ронин может стать первым!
Наконец, Ронин выгадал оптимальный момент и сделал второй выстрел.
Пуля попала в левую сторону головы разворачивавшегося кабанчика и тот сразу же поплыл. Прочность черепа у него, как оказалось, не ахти…
— Добивай его ножом! — приказал я Ронину. — Если застрелишь — не засчитаю!
Тот посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом, а я потряс кулаком с выставленным большим пальцем.
Кабанчик ещё стоит на ногах, но уже видно, что попадание крупнокалиберной пули в череп — это для него нечто невывозимое.
Ронин перекинул револьвер в левую руку и вооружился передельным штыком от СКС. Такие девайсы обрели особую популярность в последнее время, так как подобным пользуюсь я. А я, вообще-то, знаковая личность и, как все считают, что-то понимаю в боевых действиях и, наверное, не стану пользоваться каким-нибудь говном.
Сейчас очень многие стремятся налутать себе СКС со штыком и отнести его мастерам, чтобы они сообразили нормальную рукоять и превратили штык в штык-нож или просто в боевой нож.
Кабанчик, зафиксировавший приближение Ронина, отчаянно завизжал и кинулся в самоубийственную атаку.
Ронин этого, по-видимому, не ожидал, но ещё больше он не ожидал, что кабанчик применит способность и рванёт к нему сразу на огромной скорости.
Кабан врезался в Ронина, вбив свои клыки ему в живот и шарахнув его спиной в мирно стоявший ясень, а затем Ронин очухался и начал очень быстро колоть своего смертного врага ножом в шею.
Но так быстро кабанчика не завалить, поэтому началось классическое бодание — кабан не понимает, почему ещё не выпустил Ронину кишки, хотя всё указывает на то, что он уже должен был, а Ронин продолжает наносить бесчисленные удары в область кабаньей шеи и не понимает, почему тот ещё не сдох, хотя тут тоже всё указывает на то, что уже должен был.
Я же увеличил зум камеры, а затем, не удовлетворившись качеством картинки, спрыгнул с дерева и побежал к месту действия.
В конце концов, я встал в нескольких метрах от двоих современных гладиаторов, отдающих свои жизни на потеху сытой и довольной публике.
Силы кабанчика начали таять, тем существеннее, чем больше крови он теряет, но и Ронину тоже несладко, потому что он получил несколько десятков сильных ударов в живот и грудь.
Но вечно это продолжаться не могло, поэтому кабан нанёс последний удар, окончательно распоров разгрузку Ронина, после чего опал без сил.
Ронин же не стал отдыхать, а прицельно вонзил нож в затылок кабанчику, после чего тоже обмяк практически без сил.
— Блестяще! — воскликнул я. — Поздравляю с победой в Голодных играх!
— Студик… — прошептал Ронин.
— Да-да? — участливым тоном спросил я.
— Ты больной… — сообщил он мне.
*Российская Федерация, Волгоградская область, Волгоград, крепость «Хилтон», 21 декабря 2027 года*
— Сколько тут? — спросил Евгений, посмотревший на содержимое телеги.
С транспортом нам патологически не везёт — я уже начал задумываться о том, что пора брать его с собой, чтобы не ходить потом, соображать.
Пришлось взять ржавый прицеп от трактора, в котором раньше возили брёвна — дно дырявое, скрипит, как столетний дед на диком рейве, поэтому тащить его было очень неприятно.
— А я, блин, откуда знаю? — спросил я раздражённо. — Загрузили всё, что было. Сами считайте.
По дороге Ронину пришлось замочить несколько псов — он сумел пристрелить только троих, а остальные четверо сразу же свалили. Они шли за нами некоторое время, но потом поняли, что ловить с нами абсолютно нечего и ушли по своим делам.
Зато к некачественной свинине присоединилась такая же некачественная собачатина.
— А чего ты такой злой? — недоуменно спросил Евгений Бурцов.
— Задолбался тащить эту ржавчину десятки километров, — ответил я. — Ронин, идём в лобби.
Заходим в лобби, и я сажусь в ближайшее кресло.
— Распределяй, — сказал я севшему в соседнее кресло Ронину.
За эпическое противостояние с кабанчиком он получил целых 35 левелов — это очень крутой результат, как я считаю.
У него почти всё туловище было в синяках и кровоподтёках, а интерфейс выставил ему солидный прайс-лист за устранение повреждений внутренних органов.
То есть, кабанчик имел довольно-таки высокие шансы на победу — ему надо было просто продолжать долбить Ронина об дерево, до полной потери сознания.
Это значит, Ронин мог вполне нешуточно умереть и, судя по всему, искренне верил в это.
Зазвонил телефон.
— Алло? — ответил я на вызов от Лапши. — Ты уже в городе?
— Привет, — приветствовала она меня. — Да, я только заехала. Ты тоже здесь?
На фоне слышен гул движка.
— Да, пришёл меньше двадцати минут назад, — подтвердил я. — Как ты?
— У меня всё нормально, — ответила она. — Сегодня ты свободен?
— Ещё как, блин! — сказал я. — На «Терминатора» пойдём!
Гул двигателя, внезапно, прекратился.
— Ха-ха, хорошо… — тихо посмеявшись, ответила Лапша. — Поможешь мне?
— Конечно! — согласился я. — А где ты?
— Да тут, на Рокоссовского, — сказала она.
— Скоро буду, — ответил я и встал с кресла. — Ронин, дальше без меня — дама в беде!
Настроение резко улучшилось, и жить сразу стало веселее.
— Я напишу варианты в чат, — пообещал Ронин.
Выбегаю из отеля и бегу в направлении улицы маршала Рокоссовского, где сразу же обнаруживаю нечто неправильное — БМП-1 с большим грузовым прицепом. Из люка механика-водителя выглянула Лапша и помахала мне рукой.
Добегаю до БМП и запрыгиваю на её крышу.
— Привет… — сказала Лапша.
Наклоняюсь к ней и впиваюсь ей в губы.
— Привет, — проговорил я, когда мы разорвали поцелуй. — Что тут у тебя?
— Да почти ничего — у меня плохо получается маневрировать во дворе «Хилтона», поэтому лучше ты, — ответила она. — Поможешь?
— Разумеется, блин! — воскликнул я. — Подвинься…
Залезаю на место механика-водителя и завожу машину. Лапша садится на крыше рядом с люком.
— А что в прицепе⁈ — спросил я.
— Оружие и боеприпасы! — ответила она. — Нашла хороший схрон в лесу! Наверное, военные оставили!
— Понятно! — ответил я и повёл машину к перекрёстку.
По улице Хиросимы доезжаю до улицы 7-й гвардейской, а на ней поворачиваю на проспект Ленина, а там совсем недалеко до «Хилтона».
— Блин, как я рад, что ты вернулась до того, как мне поручили какую-нибудь затяжную херню! — воскликнул я.
— Я тоже очень рада! — ответила мне Лапша.
Заезжаем во двор «Хилтона» и я сразу же подгоняю БМП с прицепом к гаражам.
Эти гаражи — это сравнительно новое сооружение, возведённое из железобетона, предназначенное специально для боевой техники. Тут её ремонтируют, а иногда даже модернизируют под наши особые задачи.
Лапша достала телефон и набрала кого-то.
— Бурцов, это Лапша, — заговорила она. — Принимай грузы, при мне.
Рабочие и ополченцы с любопытством наблюдают за происходящим. Я даже не сомневаюсь, что скоро новость об очередной выплате виры разлетится по всему городу, потому что-то кто-то уже достал телефон и сделал фотографию.
— Не моя проблема, — ответила Лапша Евгению. — Поручи кому-нибудь, а сам бери бланки, иди сюда и записывай. Всё, ждём.
Вылезаю из люка механика-водителя и открываю люк командира экипажа.
Боеукладка полна снарядов, ПКТ на месте, в нишах стоят цинки.
Далее исследую машинное отделение и оказывается, что тут тоже полный порядок. Выглядит так, будто за машиной тщательно следили — даже пыли мало.
— Ты где её нашла? — спросил я, закрыв машинное отделение.
— Там больше нет, — ответила Лапша.
Примечания:
1 — «Блок Бласт» — от англ. Block Blast — «Взрыв блоков» — это мобильная головоломка, в которой необходимо размещать фигуры в поле 8×8, заполняя ими линии и очищая их, как в «Тетрисе». Игра внешне похожа на «Тетрис», но это сходство обманчиво, потому что принципы у неё другие — например, фигуры не падают, а ты их сам расставляешь, выбирая один из трёх предложенных, на своё усмотрение, поэтому таймер не упирается тебе в жопу, что даёт расслабляющий эффект, в отличие от «Тетриса», который чем дальше, тем быстрее и напряжённее. Эта игра очень популярна среди почти подросшего и подрастающего поколений — она до сих пор хайпует, хотя вышла в 2022 году, а первую популярность получила в 2023 году. И важно, что хайпует она не только в наших палестинах, но и в безблагодатных и тёмных землях Запада — в этих ваших богом проклятых США, например, эта игра, по состоянию на середину 2026 года, занимает первое место по количеству скачиваний в Google Play и AppStore.
*Российская Федерация, Волгоградская область, Волгоград, крепость «Хилтон», 21 декабря 2027 года*
Лежу на кровати, Лапша лежит головой у меня на груди, по телевизору идёт какая-то старинная комедия, но я не смотрю, а вместо этого вчитываюсь в сообщения от Ронина.
А он скинул в групповой чат список предложенных ему интерфейсом способностей.
«Банальность, блин», — констатировал я. — «Хотя Ронину могло быть в кассу, если бы у него была какая-нибудь бронирующая способность — если ты силён и прочен, то тебе особо не нужно ничего дальнобойного».
«Это, блин, просто угар…» — подумал я и усмехнулся. — «Если бы Ронин взял это, он был бы вынужден снимать штаны перед атакой, пха-ха-ха!»
Нажимаю на поле для ввода и пишу:
«Тут даже думать не надо — нужно усиливать кости».
«Да, я тоже так подумал», — написал Ронин в ответ. — «Это более актуально сейчас».
После битвы против кабанчика, прайс-лист за форсреген не содержал ни слова о том, что повреждены какие-либо кости. А кости — это всегда очень дорого, поэтому Ронин отлично так сэкономил килокалорий.
«Ронин, нет!» — написал Фазан. — «Не совершай ошибку — бери анальный яд! Если кто-то внезапно подкрадётся сзади, с целью выебать, то очень горько пожалеет об этом!»
«Смешно», — ответил на это Ронин. — «Студик, беру усиление „Гиперостеомиофасциальной резилиентности“ — она важнее».
К сожалению, эта способность почти никак не защищает внутренние органы от отбития, но зато кости почти не страдают и можно ожидать, что в будущем они станут ещё более несокрушимыми…
«Я иду в НИИ», — сообщил Ронин. — «Напишу, как всё будет закончено».
«Львович же просил, чтобы ты больше не приходил со своими костями», — написала Лапша.
«Он пошутил», — ответил на это Проф. — «Иди, Ронин».
Я слышал, что доктор Галыгин был крайне недоволен результатами КТ после принятия Ронином способности — человеческие кости и так хреново просвечиваются, а тут они вообще стали непроглядно чёрными.
То есть, учёные не знают, что происходит внутри костей Ронина, а биопсия крайне затруднена, из-за их прочности. Дальше, я думаю, будет только хуже…
Галыгин очень просил отпилить Ронину руку или, хотя бы, палец, но тот отказался, из-за чего доктор учинил скандал и в запале сказал те самые слова о том, чтобы Ронин больше не приходил.
— М-да… — произнёс я.
— Что такое? — спросила Лапша.
— Да ничего, — ответил я. — Получается, Ронин у нас вышел на путь к становлению настоящим терминатором.
— Ему ещё далеко до терминатора, — сказала Лапша. — Для начала, ему нужно поставить перед собой цель найти и убить Сару Коннор.
— Ха-ха! — засмеялся я. — Ну, да…
Смотрю на экран и, наконец-то, понимаю, что именно мы смотрим — какой-то фильм «Оптом дешевле».
Каждый день по телевизору крутят какие-то новые фильмы, но это только потому, что накопленные запасы ещё не кончились — когда наступит этот день, будут крутить повторно, но общее разнообразие пула фильмов сделает это не особо заметным.
И всё же, вечно так жить нельзя, потому что разные люди видели разное количество фильмов, поэтому имеющийся пул, рано или поздно, начнёт всем приедаться. Правда, это начнётся очень нескоро, ведь рейдеры регулярно пополняют пул новыми фильмами, найденными в Дичи.
А вот у меня проблема — за свою жизнь я посмотрел довольно-таки много аниме, возможно, очень много, поэтому большинство тайтлов мне слишком хорошо знакомы и, лично для меня, разнообразие тайтлов не так уж и велико.
«Это ведь нужно ещё учитывать, что аниме может и дохрена, но по-настоящему хороших тайтлов всегда мало», — обдумал я мысль. — «Большая часть, как всегда, какое-то несмотрибельное говно».
Да и аниме — это нишевый продукт, поэтому во Фронтире накопилось сравнительно мало тайтлов, хотя тот же Нарк отдельно просит, чтобы рейдеры старались брать всё аниме, какое только находят.
«Он же тоже из наших, из анимешников…» — подумал я.
Лапша встала с кровати и ушла в туалет, а я попробовал вникнуть в фильм.
Когда она вернулась, фильм, реально, начал меня увлекать.
— Хочешь узнать, где я нашла ту БМП? — спросила она.
— Не очень-то, — ответил я. — Давай лучше фильм посмотрим! Реально интересный!
— Я встретила группу рейдеров на БМП-1 и двух внедорожниках, которые ехали через лес от Йошкар-Олы до Казани, — продолжила Лапша. — Попробовала поговорить с ними, но они сразу же открыли огонь. Мне не захотелось впутываться в ненужную драку, потому что я шла к давно обнаруженному схрону, но они послали за мной четверых КДшников, поэтому мне пришлось разобраться с ними. А потом я прикончила всех, кто остался с колонной. Внедорожники я спрятала в лесу, а БМП-1 забрала.
— М-хм… — хмыкнул я. — Ну, ты действовала правильно. КДшники хоть сильными были?
— Только один из них создал мне проблемы, — ответила она, сев на кровать. — Я даже думала, что лучше убежать, чтобы не рисковать зря, но он оказался слишком быстрым.
— И как ты его вывезла? — поинтересовался я.
— Повесила токсичную паутину между двумя деревьями, на уровне лица, — сообщила она. — Паутина попала ему на лицо, а потом мне осталось лишь добить его…
— Ибо нехуй, — усмехнувшись, сказал я на это. — С неадекватами всякими иначе и не получится — они успокаиваются только после смерти.
— И всё же, меня это гложет, — призналась Лапша.
— Не забивай себе голову, — попросил я её. — У меня такая херня была уже много раз. Если кто-то пытается наломиться на тебя, несмотря на мирные жесты — ну, это его проблема, а не твоя, ведь так?
— Ты, конечно, прав, но… — начала она, но замолкла.
— Расслабься, — сказал я ей. — Если тебе тяжело от этих мыслей, то просто представь, скольких людей и зверей ты уже положила, когда увешивала своей паутиной леса вдоль Дона, ха-ха-ха!
— Ты больной, что ли? — нахмурившись, спросила Лапша. — Я хотела, чтобы ты утешил меня и сказал, что это не моя вина!
— Так бы и сказала, блин! — возмущённо ответил я. — Я же не знаю, что творится у тебя в голове! У меня всё просто: если кто-то захотел тебя убить и начал воплощать своё желание в жизнь, то он уже заслужил смерти от твоих рук. Какие ещё, блин, моральные терзания и рефлексия⁈ Этот мир так устроен, что ему плевать на эти возвышенные морально-этические вопросы — он всегда был таким!
— Раньше ты был другим, Костя… — произнесла Лапша.
— Как скажешь, — не стал я с ней спорить, не желая подкидывать дрова в уже заготовленный ею скандал.
Она ждала чего-то другого, но не дождалась, поэтому надулась и села на свою сторону кровати, демонстративно отвернувшись от меня.
— Да что, блин⁈ — спросил я с негодованием.
— Ничего, — бросила она через плечо.
— Окей, — ответил я. — Тогда я пойду и прогуляюсь.
Здесь затевается полномасштабная и комплексная ёбка мозгов, а мне это сейчас совсем не в кассу — Лапша просто обожает поебать мозги по настроению. Ну, бывает у неё такое состояние души, когда хочется, чтобы кто-то ментально пострадал…
Завтра нам с Ронином выходить в очередной тренировочный рейд, поэтому мне не хочется, чтобы меня заботили какие-то не относящиеся к рейду вопросы.
Я же выработал сегодня ночью новую педагогическую методику, названную мною Мексиканской системой.
Суть её заключается в…
— Куда это ты собрался? — спросила Лапша.
Ох…
*Российская Федерация, Волгоградская область, Волгоград, крепость «Хилтон», 22 декабря 2027 года*
Сижу за столом в отельном ресторане и пью кофе из кружки с надписью «Хилтон Гарден Инн», параллельно вчитываясь в присланное Ронином сообщение.
Способность усилилась почти так, как и ожидалось, за вычетом перманентного добавления к «Выносливости» целых двух единиц.
В 12 раз более прочные кости — это очень круто. Но насколько круто, это нам ещё предстоит установить.
— А пули эти кости смогут останавливать? — спросила Канада, сидящая справа от меня.
Перед ней стоит поднос с кровавым стейком из мяса свинопотама, фирменный стакан с Кока-Колой, драники по секретному рецепту Клавдии Вячеславовны, а также тарелка с картофелем фри и каплей кетчупа.
— Я не хочу проверять это, — ответил Ронин.
У него на подносе сразу два основных блюда — такой же стейк и гречка с тремя котлетами из медвежатины.
— Придётся, — сказал я и отпил кофе из кружки. — Как доешь, мы с тобой возьмём оружие и пойдём в НИИ. Поэтому кушай плотно — тебе понадобятся калории для форсрегена.
— Ты серьёзно, Студик? — с недоверием спросил Ронин.
— Серьёзнее некуда, — ответил я. — Мне, да и всем нам, нужно знать твои пределы. После следующего усиления обязательно повторим испытания. И после следующего. И после апекса тоже. Лучше заранее готовься к этому морально.
— В тебя же никогда не стреляли, чтобы узнать, насколько тебя хватит, — произнёс Ронин.
— А хули в меня стрелять-то? — спросил я. — Заведомо понятно, что если выстрелить мне в кость, то она сломается или разобьётся на осколки. А вот насчёт тебя такой уверенности нет. Но смотри на вещи позитивно: если кость сломается, то сегодня точно никаких рейдов…
Ронин задумался.
— Ладно, ты меня уговорил, — ответил он и улыбнулся. — Только не сразу 7,62.
— Нет, сначала 22 LR, — покачав головой, сказал я. — А дальше посмотрим по ситуации. Ешь быстрее — возможно, сегодня пойдём в рейд, если окажется, что твои кости — это имба.
Я свою порцию уже съел — три стейка из свинопотама, около килограмма картофеля фри и два литра Кока-Колы. Из-за такого объёма пищи пришлось солидно так поурчать желудком, потому что ему пришлось приложить немало сил, чтобы утрамбовать всё это и пустить на растопку.
«Подумать только, блин…» — подумал я об устройстве своего желудка. — «Желудок-бодибилдер, мускулистый, сука…»
Говорят, что концепция совсем не новая и применялась природой в ходе эволюции уток, кур, аллигаторов, крокодилов и, как самый ранний вариант, некоторых динозавров.
Только вот у них это был приспособительный механизм, нужный, чтобы либо в принципе усваивать пищу, либо быстро усваивать большие объёмы низкокалорийной пищи.
У нас же это механизм, предназначенный для быстрого усвоения высококалорийной пищи, то есть, это нихрена не приспособление, а полноценный буст. Впрочем, как и все способности, которые не имеют никакого приспособительного характера, а несут, без исключений, характер буста разной степени полезности.
Вот я, например, чисто эволюционно, мог бы жить без зрения в куче спектров или без экстренного расходования гликогена на мощные рывки или прыжки, а также без анлимитэд пауэра…
«Но это разве жизнь?» — мысленно спросил я себя. — «Как же жить без анлимитэд пауэра-то?»
— Тебе налить ещё кофе, Костик? — спросила подошедшая Клавдия Вячеславовна.
— Да, спасибо, — ответил я, посмотрев на то, сколько ещё осталось есть Ронину.
Главный повар налила мне полную кружку из кофейника и я благодарно кивнул ей.
— Куда пойдёте? — спросила Лапша, сидящая напротив меня.
— А, наверное, попробуем поохотиться на стаю собак, — ответил я равнодушным тоном. — Хочу посмотреть, как Ронин справится с ними в бою на земле.
Как говорил Сунь-цзы: «Не наебёшь — не проживёшь».
Разумеется, мы не будем охотиться ни на каких собак.
Мексиканская система подразумевает нечто совершенно иное — это новое слово в педагогике!
Идея в том, чтобы усыпить бдительность подопечного, чтобы он начал морально готовиться к встрече с пусть и опасным, но совсем не таким опасным врагом, которого я заготовил ему на самом деле.
Но изюминка в том, что я просто исчезну, чтобы занять хорошее место для скрытной съёмки — фактически, я брошу его наедине со свирепым зверем, чтобы посмотреть, как он будет справляться.
Если не справится, то я спасу его, но если справится — я думаю, это будет удар чистого и кондового кортизола, который обеспечит максимум опыта за короткое время.
Поэтому Ронина ждёт настоящая жесть, по моей новой педагогической методологии. Заодно и испытаю Мексиканскую систему в действии.
«Нет, наверное, нужно как-нибудь засесть и написать небольшую монографию», — подумал я. — «Сначала по Бразильской системе, конечно же…»
Примерно через десяток минут, Ронин сумел заставить себя доесть последний кусок стейка и с трудом запил его Кока-Колой, после чего я дал ему время посидеть в лобби.
Пока он отдыхает, я пошёл в мастерскую, чтобы проверить положение дел с новой модификацией сегментной брони, разрабатываемой специально для меня.
Сейчас, конечно, это стандарт почти для всех КДшников: даже Палка, уже передумавшая уходить через Кавказ, попросила себе один комплект, который ей, конечно же, сделали. Проф разрешил, в надежде, что это как-то побудит её передумать совсем и остаться.
Но Вин сказал мне, что она точно не передумает, потому что её очень сильно зацепило убийство Гадюки.
Народу-то уже глубоко похуй на это событие, так как Лапша стала кем-то вроде раскаявшейся злодейки или чего-то наподобие — считается, что она уже давно искупила вину уже выплаченной вирой, а всё, что она приносит сейчас, является бонусом.
В общем, Фронтир уже фактически простил Лапшу, но вот Палка никак не может.
Она намерена уйти, но Проф запретил ей уходить на север, восток и запад, поэтому ей нужно уходить на юг, но, как выяснилось в ходе моего разведывательного рейда, идти туда очень опасно, поэтому она взяла паузу на зиму.
На самом деле, мне кажется, что она никак не может придумать повод, чтобы остаться — кто знает, что она сейчас себе напридумывала в голове по поводу всеобщего порицания и презрения?
А если она всё же реально хочет уходить — ну, возможно, мы проведём её до Баку, а дальше она как-нибудь сама…
— Даров, Фазан! — приветствовал я единственного и бессменного начальника этого бардака, именуемого мастерской Фронтира.
— Здоров, Студик, — приветствовал он меня в ответ.
— Как дела? — спросил я.
— Седое горе, мягким хуем, печально трахает тоску… — ответил Фазан, отряхивая руки от металлической пыли. — Наш основной станок с ЧПУ наебнулся — производим блядскую замену.
— А мой заказ? — поинтересовался я.
— Да всё готово почти, — сообщил Фазан. — Новый сплав, более стойкий к пулям, специальные антифрикционные втулки, а также кевларовые прокладки с внутренней стороны, чтобы принимать возможные осколки при пробитии брони. Хотя, я думаю, если эту 20-миллиметровую пластину что-то пробьёт, то тебе надо думать совсем не об осколках…
— Когда соберёте? — уточнил я.
— Когда соберём — тогда и соберём, — ответил Фазан и вытащил из кармана пачку «Беломорканала». — Вот тогда и приходи.
— Ага, понял… — произнёс я. — Ладно, напишешь.
— Напишу, если не забуду, — пообещал он. — До встречи.
А я уж подумал, что сумею примерить её сегодня, чтобы было время на подгонку, а то ведь эта сегментарная лабуда — это сложная конструкция, которую как попало не наденешь…
Направляюсь в оружейку и беру там оружие четырёх калибров — ТОЗ-8, ПМ, МПЛ и ТТ, то есть, 22 LR, 9×18 мм, 9×19 мм и 7,62×25 мм.
Возвращаюсь в лобби и вижу, что Ронин уснул, сидя в кресле.
— Подъём, — сказал я, тряхнув его за плечо.
— Да я не спал… — ответил он сонно.
— К астралу подключался, что ли? — с усмешкой спросил я. — Идём в НИИ. Белым одеждам будет очень интересно посмотреть на испытания.
Во дворе садимся в тачку Ронина — у него, в отличие от меня, есть личная Toyota Camry XV70.
— Ты точно можешь вести? — уточнил я, сев на переднее пассажирское сиденье. — Ты же не намотаешь нас на ближайший столб?
— Я в норме, — ответил Ронин и завёл двигатель.
Доезжаем до НИИ КД — я написал им заранее, поэтому нас встречала делегация врачей, прямо-таки жаждущих посмотреть, как поведут себя ненавистные им кости Ронина при контакте с пулями.
Некоторое время для меня было загадкой, чего это Проф и все остальные так носятся с этим НИИ, выделяют ему так много ресурсов и выполняют почти любые требования доктора Галыгина.
Я обратился к нему с этим вопросом, и он мне всё объяснил, в принципе, исчерпывающе.
НИИ КД — это первый камень в фундамент, на котором будет сформулирован ответ — а что это вообще, блядь, такое?
Прошла куча времени с момента начала зоошизы, но мы до сих пор даже на полмиллиметра не приблизились к ответу, который бы объяснил феномен когнитивной девиации и что сейчас происходит.
А теперь у нас собрана целая команда специалистов разного профиля, в которую входят не только врачи, но и микробиологи, биологи, физики, химики и прочие высококлассные профессионалы, которые тратят всё доступное им время, чтобы ответить на этот довольно-таки насущный вопрос.
По мнению Профа, безответственно иметь ресурсы и возможности для начала поисков ответа, и сидеть на жопе ровно, полагая, что эти поиски не в приоритете.
А что будет, если этот феномен закончится? Что будет, если он с нами навсегда? По какому принципу это всё работает?
Так или иначе, но каждый из нас задавался подобными вопросами и Проф решил, что надо начинать искать ответы.
Ну и, в качестве бонуса, учреждение НИИ — это элемент престижа. Ни у кого больше нет ничего подобного, никто, из известных нам сообществ людей, не занимается ничем подобным, а Фронтир занимается.
И, как любит говорить Щека, люди всё видят — для них это символ того, что мы переходим от выживания к устойчивому развитию. Это, по словам Профа, значит просто дохрена и имеет далекоидущие последствия.
— Мы подготовили помещение! — воскликнул Аркадий Львович. — Проходите!
— Идём, — сказал я Ронину.
Лицо его не выражает былой уверенности. Наверное, это связано с тем, что окружающие нас специалисты проявляют нездоровую заинтересованность в том, что скоро произойдёт.
Нас провели в отдельное помещение, где уже установили защитные щиты из поликарбоната, а также установили камеры.
— Здесь мы испытываем некоторые способности, — поделился со мной сведениями доктор Галыгин. — Испытуемый, снимите всю одежду и встаньте на красной точке на полу! Галина Фёдоровна — за камеру!
— Трусы снимать? — уточнил Ронин.
— Разумеется, нет! — всплеснув руками, ответил Аркадий Львович. — Товарищ Новиков, готовьте оружие! Все остальные — встать за защиту!
Вооружаюсь ТОЗ-8 и вскидываю его.
— Куда мне нужно стрелять? — спросил я.
— В левую руку… — сказал доктор Галыгин, а затем вытащил из кармана маркер и подошёл к Ронину. — Вот сюда. Не промахнитесь!
Он поставил точку примерно в центре его правого плеча и ушёл за щит.
Целюсь ровно туда, куда указано, и стреляю без предупреждения.
— АХ!!! — закричал Ронин. — БЛЯДЬ!!!
— Это норма… — произнёс доктор Галыгин. — Медсестра — извлеките пулю, если она осталась в ране! И потом срочно в КТ!
— Да не надо искать пулю, — сказал я. — Она отрикошетила в стену — вон туда. Лежит у плинтуса.
Медсестра сходила и принесла пулю.
— Рентген отменяется, — произнёс доктор Галыгин и вошёл в зону испытаний. — Это был чистый рикошет. Что ж, тогда следующий калибр, товарищ Новиков! Вот сюда.
Он поставил точку в центре левого плеча и отбежал за щит.
Вооружаюсь пистолетом Макарова, вскидываю его и произвожу выстрел.
— СУКА!!! — заорал Ронин от боли. — СТУДИК, ПИД…
— Терпи, — сказал я ему. — Если кости дадут слабину, то в рейд не пойдём!
Медсестра подошла к Ронину, осмотрела его рану и вытащила из раны, под его протяжный вопль, смятую пулю.
— А может, обезболивающие ему какие-нибудь дать? — спросил я.
— М-м-м… — протянул доктор Галыгин. — Да, не подумали… Медсестра — несите инъекции ультракаина!
— Вот суки… — процедил болезненно морщащийся Ронин.
— Не активируйте форсированную регенерацию, товарищ Заякин, — попросил его Аркадий Львович. — Мы проведём дополнительные исследования.
— Нахуй сходите! — ответил Ронин. — Что вы делаете с людьми, блядь!
— Это нормальная реакция, — кивнув, произнёс доктор Галыгин. — Я понимаю ваше недовольство, но всё это ради науки.
Далее его отвели в КТ, а я засел в коридоре и поиграл в шахматы на телефоне.
Ронин вернулся уже перевязанным и каким-то «поплывшим».
— Мы вкололи ему достаточную дозировку обезболивающего, поэтому он будет воспринимать следующие выстрелы менее болезненно, — сообщил мне Аркадий Львович. — Санитары, разместите испытуемого на точке!
Вооружаюсь пистолетом МПЛ под калибр 9×19 миллиметров Парабеллум, и делаю выстрел в правую ногу Ронина.
Тот снова заорал, но уже как-то спокойнее, что ли…
Это снова был чистый рикошет, но повторять выстрел, как и в прошлый раз, мы не стали.
— А теперь ТТ, — произнёс я. — Если он не сможет нанести ущерб твоей кости, то это имба Ронин.
— Не задерживай, — попросил он.
Взвожу затвор Тульского Токарева и стреляю ему в левую ногу.
Ронин снова орёт и падает на больничный кафель.
— В КТ! — приказал доктор Галыгин.
Ронина помещают на кушетку и увозят, а я выхожу в коридор и сажусь на лавку.
Продолжаю шахматную партию с искусственным интеллектом, который доминирует и портит мне настроения. Терпения мне не хватает, что ли…
— Товарищ Новиков, — позвал меня вышедший из процедурной доктор Галыгин. — Мы оставляем товарища Заякина у себя до завтрашнего утра — у него перелом большеберцовой кости, поэтому он попросил передать, что не идёт с вами сегодня в некий «рейд».
— Ага… — произнёс я. — Ладно, понятно. Отвертелся, значит… Ничего, ещё не вечер…
*Российская Федерация, Волгоградская область, Волгоград, крепость «Хилтон», 24 декабря 2027 года*
— Нога точно в порядке? — осведомился я, затягивая ремень наплечника.
Оказалось, что увеличенная плотность и новая структура костной ткани имеет негативное последствие — форсреген восстанавливает сломанные кости Ронина дольше, чем у других КДшников. Речь о нескольких сутках, а не месяцах, как у нормальных людей, но, всё же, кости ему лучше не ломать. В боевых условиях он не сможет относительно быстро стать окей, в случае перелома…
— Да, точно, — ответил Ронин, вставляя ленту в приёмник передельного ПКТ.
— Это заебись, потому что то, что нас ждёт… — произнёс я.
Пальцами проверяю толщину нового наплечника — эта штуковина имеет толщину 28 миллиметров и создаёт определённое неудобство при ношении, но зато за плечи и часть шеи можно не переживать. Потребуется выстрел из КПВ с оптимальной дистанции, чтобы пробить такой наплечник, но с такой кинетической энергией пули факт пробития брони уже не особо-то важен.
Ронина только пару часов назад, как закончили мучить учёные НИИ КД.
Помимо усиления второй способности, он выбрал усиление первой способности, потому что сенсорикой лучше не пренебрегать — она спасает жизни.
Достаю телефон и открываю чат-бот, чтобы ещё раз перечитать результат двух усилений его первой способности. Я хочу удостовериться, что она не помешает моей педагогической методологии…
Нет, сдаётся мне, не помешает.
— Сегодня ты за рулём, — сказал я. — Поедем в Салтыково, что в Саратовской области. Там есть особо ебучая тварь, которую уже несколько дней пасли ребята Нарка. Грохнем её вместе — один ты её не потянешь…
— На этот раз без фокусов? — с подозрением спросил Ронин.
— Да какие фокусы, блин⁈ — спросил я оскорблённо. — Это очень мощный броник, кислотный — даже для меня он нихрена не безопасен!
— Студик, мне кажется… — начал Ронин. — Не знаю, как сказать это корректно и деликатно… но мне кажется, Студик, что ты мне пиздишь…
— Верить или нет — дело твоё, — пожав плечами, сказал я на это. — Я лишь говорю тебе, что будет просто капец — настоящая жопа, в которую мы с тобой заедем на этом Сузуки на максимальной скорости!
Ронин не нашёл, что ответить — он, конечно, подозревает, что где-то я его наёбываю, но не может понять, где именно.
А я его наёбываю, согласно регламенту Мексиканской системы: мы, действительно, едем на броника, но он не настолько силён, как я о нём говорю. Кислотных способностей у него нет, зато броня тяжёлая и, судя по всему, есть способность на скорость и физическую силу.
— У броника тяжёлая броня, поэтому возьми вот это, — сказал я и указал на стол.
На столе лежат гранаты РКГ-3ЕМ, (2) три штуки — это кумулятивные противотанковые гранаты, предназначенные для закидывания на крышу бронетехники. Разработана эта ручная кумулятивная граната в 50-е годы, ещё при Сталине, но конкретно эта версия, лежащая на столе, образца 1959 года — в ней добились бронепробития в 220 миллиметров гомогенной стали, что объясняется более совершенной конструкцией кумулятивной воронки и изготовлением её из меди.
Штуки, конечно, хорошие, но их предполагалось использовать против бронетехники, которая отличается более высокой предсказуемостью движения: при правильном броске, у этой гранаты открывается парашютик, который выравнивает её положение и направляет воронкой вниз, а дальше, при контакте с целью, срабатывает пружина с ударником — ударник пробивает капсюль-детонатор, после чего происходит инициация взрывчатого вещества и формирование кумулятивной струи.
Но звери более манёвренны, поэтому частота удачных бросков довольно-таки низка, что повышает риск применения, а это то, что мне нужно — как можно больше риска для Ронина.
Он уже фантастически быстро прокачался, благодаря моим инновационным педагогическим методикам — я уже обдумал всё за последние пару дней и понял, что нужно включить все системы, то есть, Бразильскую, Аргентинскую, Уругвайскую и Мексиканскую, в одну методологию — педагогическую методологию Новикова…
«Испытаем Мексиканскую систему на практике и, если всё закончится успехом, сяду за статью для служебного пользования», — решил я для себя. — «Конечно, это всё очень рискованное дело, но если подготовкой будет заниматься команда специалистов, реальные риски для обучаемого можно свести к разумному минимуму».
В любом случае, такой подход менее рискован, чем соло-рейды — это же вообще капец, когда КДшник отправляется во власть рандома и заранее неизвестно, не сожрёт ли его Дичь…
Ростовские КДшники потеряли так довольно-таки много людей, поэтому им было морально легко скинуть Пиджака и принять власть Лимона, который проявил себя либералом и дал клятву, что никто больше не будет ходить в соло-рейды, потому что, «сколько можно это терпеть⁈» и так далее.
Но Лимона больше нет, а большая часть ростовских КДшников проживает в Волгограде, и служит Фронтиру. Они ходят в патрули, охотничьи рейды и, иногда, участвуют в оборонительных операциях, но это не настоящая прокачка, потому что риски сведены к минимуму, а интерфейс такое не любит…
Ронин сложил кумулятивные гранаты в рюкзак и мы сели в наш Сузуки Кэрри Трак 4×4, специально модернизированный под условия Дичи — он оснащён каркасом безопасности, дополнительным топливным баком, керамическими бронепластинами в дверях и на полу, усиленными бамперами, защищённым днищем, а также усиленной ходовой частью.
Колёса тоже проапгрейжены — большие шины, агрессивный протектор с шипами, а движок с коробкой перебраны и приведены в эталонное состояние.
Правда, после всех этих апгрейдов, грузоподъёмность упала до 400 килограммов, не считая двух бронированных и тяжёлых жоп в кабине.
Нас такая грузоподъёмность не устраивает, но мы везём так, по сути, двигатель — в городах и сёлах сейчас гораздо легче найти прицеп, чем исправную машину.
«Природа уже почти дотрахала брошенную автотехнику», — подумал я, садясь на пассажирское сиденье. — «Ещё пара-тройка лет и всё, придётся заниматься полноценным Безумным Максом».
Ронин завёл двигатель, и мы поехали прочь из «Хилтона».
*Российская Федерация, Саратовская область, близ села Салтыково, 24 декабря 2027 года*
— Блин, я устал… — поделился я ощущениями, убирая телефон во внутренний карман. — Не физически, а морально…
Мы ехали сюда восемь с половиной часов — так долго получилось потому, что трассы заметены снегом и нам нередко приходилось вылезать наружу и проталкивать Сузуки через эти снежные барханы, наметённые ветром.
Мне кажется, что я прошёл «Сабвей сёрферс» — 210 миллионов очков за 8 часов почти непрерывной игры. У меня были книжки, но мне некомфортно читать, когда тачку пидарасит по сугробам, поэтому я не прочитал сегодня ни страницы.
— Замаскируй тачку во дворе, — приказал я Ронину. — И сразу за мной.
— Сейчас… — ответил тот.
Он тоже устал, но не только психологически, а ещё и физически — он вёл тачку всё это время, с перерывами только на извлечение тачки из сугробов.
Кондиция, как раз, та самая, чтобы поучаствовать в грандиозной охоте на броника.
Последнего, пока что, не видно, но я готов поставить 100 золотых монет на то, что он услышал рёв движка нашего минигрузовика и уже стремится сюда, пока добычу не увёл кто-то ещё.
— Поторопись! — приказал я Ронину. — Нам нужно поскорее убраться в лес, чтобы зверь нас не увидел!
Ронин быстро загнал машину в заметённый двор частного дома, который сохранился, кстати, в довольно приличном состоянии. То есть, все окна целы, пробоин в стенах нет, крыша не обвалилась, а дверь, судя по всему, никем не вскрывалась.
Наверное, когда всё закончится, нужно будет вернуться сюда, чтобы переночевать — Ронин может не вывезти такого объёма нагрузки.
Когда он вернулся со двора, я сразу же побежал минимальным темпом, в направлении расположенной на юго-востоке от села рощи, имеющей площадь, согласно карте, не более 8 километров квадратных.
Наблюдения команды Нарка указывают, что местный броник использует эту рощу в качестве штаб-квартиры, с опорой на которую он и терроризирует окрестные территории.
Он захаживает в ближайший крупный город — Калининск, иногда посещает ПГТ Лысые горы, но не брезгует и малыми поселениями вокруг. По прикидкам Нарка, роща у села Салтыково — это центр владений этого броника и вокруг неё нет почти никого живого, кроме всяких нерентабельных, по причине вполне объяснимой маленькости, грызунов.
— Быстрее! — крикнул я Ронину. — Не отставай!
— Беги помедленнее! — крикнул он мне в ответ.
— Я и так едва плетусь! — сказал я на это. — Прибавь газу!
Влетаем в рощу, объявленную суверенной территорией местного судьи, прокурора, адвоката, пристава и присяжного в одной морде.
Обнаруживаю броника, который уже мчится к нам — похоже, что у него тоже есть какая-то сенсорная способность, потому что он увидел нас за 1,5 километра.
— Стой здесь и держи оружие наготове! — приказал я Ронину. — Сейчас я побегу назад и буду стрелять — попробую найти или привлечь броника, который должен быть где-то рядом! По сигналу — сразу же начинай его мочить!
Мексиканская система приведена в действие…
— Как понял меня⁈ — спросил я.
— Я тебя понял — буду готов! — ответил Ронин и снял рюкзак.
— Всё, я побежал! — воскликнул я и помчался прочь.
Вытаскиваю из кобуры «Грач» и начинаю постреливать из него в воздух на бегу, параллельно готовя камеру к съёмке.
Оглянувшись, я увидел, что броник бежит прямо на Ронина — похоже, что его не интересует стрельба сама по себе.
Отбегаю метров на триста, подготавливаю камеру и начинаю запись.
— Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! — воскликнул я. — С вами снова Студик, а это значит, что в эфире телепередача «В мире животных со Студиком»! Это уже вторая часть тематических выпусков с участием Ронина — редакция решила назвать их рубрикой «Сдохни или умри!» Итак, сейчас будет происходить, абсолютно точно заранее спланированная мною и Ронином, схватка Ронина против броника, в условиях ограниченной видимости, на закате дня!
На фоне раздаётся испуганный вопль Ронина, а затем непрерывно тарахтит ПКТ.
— СТУДИК!!! — заорал Ронин. — А-а-а!!!
Я стремительно приближаюсь к месту действия и прячусь за довольно-таки старым дубом, высунув из-за него только руку с камерой.
Когда я взял место действия под прицел камеры, броник стукнул правой лапой по левому плечу Ронина и тот отлетел в ближайшее дерево.
Броник торжествующе проревел и кинулся добивать, но получил по физиономии несколько пуль из «Грача» Ронина, что ненадолго отвлекло это животное, решившее поберечь глаза. Зверь прикрыл глаза правой лапой, что ненадолго замедлило его.
Я думаю, у него есть опыт схватки с людьми и он знает, что некоторые из них умеют метко попадать по глазам. Ронин не умеет, конечно же, но бережёного бог бережёт, как говорится…
Эта задержка позволила Ронину вскочить и укрыться за берёзой, которую броник уничтожил спустя секунду, перерубив ствол мощным ударом когтистой лапы.
— Сейчас логичным действием нашего борца за выживание должно стать использование манёвренности для выигрыша времени и извлечение РКГ-3ЕМ, с целью поражения броника, — сообщил я будущим телезрителям. — От этого зависит очень многое — если он попадёт гранатой точно в цель, шансы броника на выживание сократятся до околонулевых значений…
Говорю тихо, чтобы не спровоцировать броника, но это не помогает, потому что он бросил в мою сторону очень короткий взгляд.
И я, наконец-то, смог разобраться в секрете его сенсорных способностей — у него во лбу настоящий третий глаз, который пусть и ослабляет прочность конструкции черепа, но зато даёт ему возможность видеть в каком-то другом спектре. Имею в виду, что это какой-то непростой глаз — возможно, ИК, а может и ЭМ.
Ронин, как я и ожидал, начал активно маневрировать между деревьями, чтобы затруднить бронику преследование, а также вытащил из-за пояса первую РКГ-3ЕМ.
Броник же прёт, почти не разбирая путь, и сносит все встречающиеся берёзы, вязы и буки, а крупных их представителей очень ловко огибает.
Ронин оборачивается на секунду и бросает кумулятивную гранату, но броник не лыком шит — он увидел этот мув и ударом лапы отбил гранату в сторону.
Граната взорвалась, ударившись в ствол ни в чём не повинного дуба, а гонка продолжилась.
Я тоже присоединился к ней: быстрым шагом, чтобы не портить картинку на камере, догоняю их и стараюсь не упустить ни единого момента.
Ронин опорожнил магазин «Грача» в сторону броника и чуть не попал в меня — одна из пуль врезалась в ствол берёзы в паре метров от меня. Так не пойдёт…
Отклоняюсь в сторону, чтобы держать фокус на погоне, но, в то же время, снизить риск получить пулю за здорово живёшь.
Броник знает о том, что я преследую их — он на мгновение повернул ко мне свою башку, чтобы удостовериться, что ему не показалось. И он, видимо, посчитал, что это просто такой комплексный обед — вслед за первым идёт второе блюдо.
Ронин вновь предпринял попытку поразить броника кумулятивной гранатой, но на этот раз он действовал иначе — он резко развернулся и бросил гранату особым образом, чтобы она полетела носовой частью вперёд.
Штатно сработал конусный стабилизатор, который почти никак не повлиял на траекторию гранаты, а затем граната врезалась в левый бок броника и мгновенно взорвалась.
Это его, к моему глубочайшему удивлению, не убило — он рванул к Ронину и повалил его на землю, после чего начал трепать своими когтистыми лапами.
— СТУДИК!!! — заорал Ронин.
— Как вы видите, даже кумулятивный заряд ничего не гарантирует, дорогие мои телезрители, — произнёс я, подходя поближе. — Видите? Левый бок броника разворотило, левое лёгкое уничтожено, а рёбра торчат в стороны. Но адреналин в его крови не позволяет ему просто обмякнуть и медленно умереть, поэтому он продолжает терзать Ронина, надеющегося на мою помощь — оба этих действия крайне глупы и не приведут к ожидаемому результату…
Я стою в пяти метрах от них и в подробностях записываю происходящее.
Подсознание требует, чтобы я что-то сделал, потому что Ронин в опасности, но я сознательно останавливаю себя — любая помощь обесценит уже понесённые жертвы.
— СУКА!!! — прокричал Ронин и потянулся к ножу.
Броник засёк его действие и ударил по руке лапой, после чего сменил тактику — он начал настоящий граунд-энд-паунд, (1) то есть, дубасить лапами ему по груди, с применением значительной части своего веса.
Ронин перестал орать, потому что из его лёгких выбило весь воздух, но не утратил способности к сопротивлению и вытащил из ножен боевой нож.
Лезвие вошло в изуродованный левый бок броника, тот взревел и нанёс самый мощный удар по Ронину, занеся лапы чуть ли не над головой.
Метил он по голове, но Ронин сумел извернуться и отклонил голову.
Расклад для него всё ещё дерьмовый, но броник решил всё значительно усугубить и подался мордой к глотке Ронина. Если ему удастся схватиться пастью за его лицо…
Но Ронин не лежал просто так, а вновь нащупал окровавленную рукоять ножа, взялся за неё и прокрутил, параллельно двигая головой, чтобы не позволить бронику осуществить прицельный укус.
Я подошёл на дистанцию меньше двух метров и начал обходить место схватки, чтобы обеспечить будущим телезрителям всю полноту картины.
Бронику хреново — из усугублённого ранения, с пульсирующим ритмом, вытекала кровь, обагряющая раздавленный снег красным, но и Ронину тоже несладко — он сильно избит, внутренние органы, вероятно, повреждены, а поединок ещё не закончился.
Бывший майор нашёл в себе силы и вытащил нож из раны, после чего сразу же вонзил его обратно, но уже на три-четыре сантиметра правее и ниже.
Он не знает, где у броника сердце, поэтому у него есть надежда на одну вещь — на случайность.
А броник, осознавший, что стратегия «Один великий кусь за голову», очевидно, провалилась, решил вернуться к проверенной стратегии «граунд-энд-паунд» и снова начал колотить Ронина лапами по груди.
Но не успел он нанести одного удара, как Ронин провернул нож, который не вынес такого обращения и сломался у рукояти.
Это оказалось для броника уже слишком, поэтому он пошатнулся, зачем-то посмотрел на меня всеми тремя глазами, и только после этого рухнул на правый бок.
Повисла тишина.
— На этом всё, дорогие телезрители, — сообщил я. — Это была рубрика «Сдохни или умри»! Помните: выбор всегда за вами!
Останавливаю видео и убираю камеру в подсумок.
— Ронин, ты живой? — спросил я и столкнул заднюю часть туши броника с тела подопечного.
А Ронин ответил весьма своеобразно — выплюнул кровь изо рта и закашлялся.
— Ох, это нехорошо… — произнёс я и начал аккуратно снимать с него разгрузку и бронежилет. — Форсреген?
Ронин кивнул судорожным движением.
— Таймер? — продолжил я опрос.
Он снова кивнул.
— Ох, это очень нехорошо… — произнёс я.
Снимаю рюкзак и вытаскиваю из него медицинскую аптечку.
Первое, что нужно сделать — это декомпрессия, так как Ронина сейчас очень быстро убивает давление от гемоторакса. Ну, если верить учению Чирова, который учил нас справляться с типовыми случаями, которые могут происходить во время боевых действий со зверьми и людьми.
Распечатываю декомпрессионные иглы, которые сразу же ввожу в пространство между вторым и третьим ребром, с обеих сторон. Каждый раз раздаётся характерный звук, как от спущенной шины, но с бульканьем и хлюпаньем.
Теперь Ронин может дышать, а ещё у него должно стать легче на сердце — не фигурально, а буквально, так как с него убралась нагрузка.
Следующий мой оперативный мув — воткнуть в вены Ронина катетеры и подключить его к двум пакетам с кровезаменителем. У него острая кровопотеря, несмотря на то, что внешне это никак не проявляется — она происходит внутри и форсреген бы справился с ней очень легко, будь у него время.
Подвешиваю пакетики прямо на туше броника, мирно лежащего рядом. Пусть послужит на пользу дела, хех.
— Как её, блядь… — попытался я вспомнить название нужного препарата. — Кислота какая-то…
Перебираю доступные ампулы, в поисках нужной.
— О, вот она! — опознал я нужный препарат. — Транексамовая кислота! Ввести два грамма!
Набираю вещество в шприц и ввожу в Ронина внутривенно.
Эта штука должна помочь ему справиться с большой кровопотерей. Скорее всего, таймер скоро прекратит отсчитывать последние минуты жизни Ронина, но я, для надёжности, всаживаю в него 1 грамм концентрированного фибриногена, чтобы резко поднять свёртываемость и подсобить тем самым форсрегену, а затем мощное обезболивающее.
Последнее моё медицинское действие — накладываю на грудную клетку Ронина повязку из эластичных бинтов. Получилось жёстко, но без перетягивания — прямо как учил меня мой сенсей — алкаш и гинеколог…
— Таймер? — спросил я у Ронина.
Тот медленно повернул голову налево. Это значит «нет».
— Заебись! — воскликнул я. — Отдыхай, пока что, а я займусь тушей броника.
Возможно, это финальный выпуск рубрики «Сдохни или умри» с его участием, потому что если он не получил дохуильярд опыта, то я расписываюсь в своём бессилии, как учёный-педагог…
*Российская Федерация, Саратовская область, село Салтыково, 24 декабря 2027 года*
— Ну, ты живой же, ещё и с 84-м левелом, — сказал я, попробовав отразить град нападок.
— Я лучше бы сдох… — ответил на это крайне недовольный Ронин.
Его сильно задело, что я испытал на нём Мексиканскую систему — до сегодняшнего дня он даже не знал, что такая существует.
— Посмотри на это с другой стороны — никто ещё не качался так быстро, как ты, — сообщил я ему. — Ну, из известных мне КДшников. Сколько дней ты КДшник, блин?
— Пять дней… — ответил он.
— Не было времени на раскачку, ха-ха! — воскликнул я. — Нам нужен был прорыв! И смотри — вот он прорыв!
Ронин задумался над моими словами.
— Пять дней назад тебя, считай, что не было! — продолжил я. — А теперь ты, благодаря моей новаторской методологии, приблизился к соточке! Да ты знаешь, как долго я к ней шёл⁈ А остальные⁈ Кто-то с самого начала зоошизы КДшник, но до сих пор не достиг соточки!
Он ничего не ответил, а вместо этого достал из кармана пачку сигарет и закурил.
— Ты прав, Студик, — произнёс он, сделав несколько затяжек. — Но больше я в рейды ни ногой…
— Ошибаешься, — усмехнувшись, ответил я на это. — Посмотрим, какие у тебя будут способности и если окажется что-то жирное, то тебе одна дорога — в рейды. Ты уже почти имба — я бы просто сдох, окажись в объятиях броника, как ты! Это охуеть как круто, блин, Ронин!
Поворачиваю мясо на вертеле.
Сердце и печень броника, а также вырезка — я замариновал их в фирменном маринаде и нанизал на вертел.
Мерно горит и потрескивает костёр, а я с аппетитом смотрю на мясо, медленно доходящее до кондиции.
Я, конечно, вполне могу усваивать мясо и сырым, но это невкусное и трудозатратное дело. Лучше замариновать и поджарить до хрустящей корочки…
— Думаю, мне вполне хватит и 84-го уровня, чтобы жить функционально, — произнёс Ронин.
— Это в тебе говорит трусливая сученька, спрятанная в каждом из нас, — верно опознал я реакцию. — Моя педагогическая методика предусматривает вытаскивание этой сученьки наружу и последующее её изгнание. У меня даже есть рекомендации — от Профа и Фазана. И лучше запомни это сейчас, а потом держи в голове до самого конца: если я почувствую или узнаю, что ты уклоняешься от рейдов, мы с тобой пойдём испытывать Колумбийскую систему…
— Что ещё за система? — спросил напрягшийся Ронин.
— О, её суть я от тебя скрывать не буду, — улыбнувшись, ответил я. — Эта система предполагает, что ты будешь биться разом против трёх или четырёх свирепых тварей, а где-то рядом буду сидеть я, с винтовкой. И моей целью будет подстрелить тебя, чтобы уменьшить твои шансы.
— Тогда это называется убийством, — произнёс Ронин.
— Это не убийство, — не согласился я. — Это педагогический процесс.
— Ты же шутишь? — спросил он.
— После узнаешь, — пообещал я ему.
Примечания:
1 — Граунд-энд-паунд — от англ. Ground and Pound — «вали и бей» — тактика в смешанных единоборствах, основанная на переводе противника в партер и нанесении ударов из доминирующей позиции. Целью этой тактики является быстрое доведение оппонента до кондиции отбивной и переход либо к остановке судьёй, либо к болевому приёму и досрочному завершению боя. Работает это не всегда, потому что тактика широко известная, ну и пользуются ею преимущественно бойцы с борцовской базой, а ударники стараются не доводить до партера и пиздят кулаками и ногами с дистанции.
2 — РКГ-3, РКГ-3М и РКГ-3ЕМ — в принципе, между РКГ-3 и РКГ-3М внешне особых отличий нет, но внутри последней кумулятивная воронка, которая исполнена из меди. Из характеристик: РКГ-3 — 150 мм бронепробития, кумулятивная воронка из стали, РКГ-3М — 170 мм бронепробития, благодаря применению медной кумулятивной воронки, РКГ-3ЕМ — 220 мм бронепробития, благодаря медной кумулятивной воронке, но уже более совершенной формы, ну и форма гранаты чуть-чуть отличается.
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 25 декабря 2027 года*
Сажусь на лавочку, кладу пулемёт на колени и откидываюсь на спинку, запрокинув голову и закрыв глаза.
Так как Ронин, по неформальной ранговой системе КДшников, считается у нас молодым, то это он сдаёт мясо и трофеи Евгению. Маленький элемент дедовщины проник в нашу среду не без участия самого Ронина, поэтому пусть теперь расплачивается за это…
Трофеев мы взяли немного — по дороге заскочили в село Кленовку, которое ещё не посещали наши трофейные группы, ну, то есть, мародёры, если называть вещи и явления своими именами.
В селе мы налутали неплохой прицеп, в который перегрузили часть мяса броника — мы ехали до Кленовки с сильным перегрузом, что снизило ресурс ходовки, но потом дело пошло почти весело. «Почти» — потому что нам всё равно систематически приходилось вытаскивать нашу колымагу из сугробов.
Но эта езда по мукам закончилась, наконец-то, поэтому я могу чиллить весь день и отжираться до отказа.
— Всё, он принял, — сообщил мне подошедший Ронин. — Что дальше?
Он чиркнул зажигалкой и моего носа, почти сразу, коснулся запах табачного дыма.
— Да что хочешь, — ответил я, продолжая полулежать на лавке с закрытыми глазами. — Я тебя в рейд, в ближайшее время, не поведу — у меня кулдаун…
— Я думал, что мы соберёмся с остальными и решим насчёт способности, — сказал Ронин.
Тяжело вздыхаю.
— Окей, — произнёс я, поборов охватившую меня лень.
Прошедший рейд сильно демотивировал меня, потому что я сходил просто так. Вернее, не просто так — я очень сильно прокачал Ронина, но лично для меня, как для КДшника, это была просто прогулка хуй его знает куда, хуй его знает зачем.
А организм уже почти открыто требует действия — хочется сцепиться с каким-нибудь свирепым зверем в честной схватке, чтобы поднять хотя бы левел…
Заходим в лобби «Хилтона», где натыкаемся на Нарка, вышедшего из лифта.
— Студик, Ронин, — произнёс он с нарочито постным выражением лица. — Небесные духи прошептали мне ваши имена, а это верный знак, что вы добрались до нашего длинного дома.
— Дроном нас засёк? — спросил я.
— Да, неживая птица принесла мне весть о вашем явлении… — кивнув, ответил Нарк.
— Прекращай этот театр одного актёра, — попросил Ронин. — Чего хотел?
— Кровавые Глаза, Бесхозный Воин, я желаю получить от вас ваши сборники грёз… — потребовал Нарк, продолжая свой затянувшийся перформанс.
— Держи, — сказал я и передал ему GoPrо и видеокамеру. — Как обычно, если найдёшь там упоминания о моей педагогической методологии, затри.
— Никто из непосвящённых не узнает твоих секретов, Кровавые Глаза, — пообещал мне Нарк.
— Сам ты бесхозный, — произнёс Ронин и передал ему свою GoPrо.
— Ладно, вижу, что вам не нравится мой сценический образ, — сказал Нарк. — Студик, я хочу услышать, в подробностях, описание того, как Ронин визжал во время схватки со зверем — он же визжал?
— Громко, — улыбнувшись, ответил я. — Но кто бы не визжал, окажись он в объятиях здоровенного броника?
— Я бы просто впал в кому от ужаса, — произнёс Нарк и посмотрел на Ронина с уважением. — Это мужицкий поступок, дядя.
— Что именно? — не понял тот. — То, что Студик обманул меня и подставил под матёрого броника?
— То, что ты выжил, — ответил Нарк. — Не буду вас задерживать. До встречи на ужине.
Он развернулся и пошёл к лифту, но так получилось, что нам тоже надо наверх, поэтому в лифтовой кабине стало слегка неловко.
— Мне Фазан рассказал один анекдот… — начал Нарк, чтобы избавиться от возникшей неловкости. — Интересует?
— Ну, давай, бомби, — улыбнувшись, ответил я.
— Учитель парижской школы проверяет присутствие учеников: «Мустафа ибн Кемаль?» Названный ученик отвечает: «Здесь», — начал Нарк. — Учитель продолжает: «Якин бадр-Харетдин?» Названный ученик отвечает: «Здесь». Учитель спрашивает: «Алла-ин бар-Биер?» Ученик отвечает: «Учитель, моё имя правильно произносится как Аллен Барбье».
— Ха-ха-ха! — засмеялся Ронин.
— Хе-хе… — посмеялся я.
Да, это устранило возникшую неловкость — надо взять на вооружение этот метод.
«Возможно, это прокатит даже с Лапшой», — подумал я, выходя из лифта на нужном этаже. — «Хотя, она не любит анекдоты».
Сначала мы с Ронином заходим в оружейную комнату, где сдаём оружие, боеприпасы и снарягу, а затем спускаемся в мастерскую, где сдаём броню.
— Это кто такое сделал? — спросил Фазан, рассмотрев состояние брони Ронина.
— Броник, — ответил тот.
— Ты с ним ебался, что ли? — поинтересовался Фазан.
А броня Ронина, действительно, выглядит так, будто её кто-то трахал с особой жестокостью и элементами насквозь больного БДСМ: глубокие царапины, вмятины, борозды, сколы, пятна крови, клочки меха и прочие продукты ожесточённой схватки не на жизнь, а насмерть.
Благодаря значительному увеличению характеристик, ему выдали толстую стальную броню, почти как у меня, но с 5-миллиметровой толщины сегментами. Это защищает далеко не от каждой пули и далеко не от каждого зверя, но большей части мутантов ловить с ней совершенно нечего…
— Нет, не ебался, — ответил Ронин.
— Это можно починить? — спросил я.
— Да тут половина пластин на выброс, а бронежилет можно было не тащить сюда, а сразу выкинуть там же, — поделился Фазан своим мнением. — Ладно, что-то использовать ещё можно, поэтому не зря притащили. И не такие метели в ебало летели — восстановим комплект.
— Когда будет готово? — спросил Ронин.
— Когда будет готово — так сразу и приходите, блядь, — ответил Фазан. — У нас вон, это блядство не доваренное стоит…
Он указал на багги, который почти обшит стальной бронёй. Идея, на мой взгляд, сомнительная — смысл багги в том, чтобы из него было легко выбираться.
Но в него кто-то вхуячил мощный двигатель с серьёзной трансмиссией, поэтому броню этот шайтан-мобиль потащит с присвистом.
— А нахрена он нужен? — поинтересовался я.
— В жопе ковыряться, — ответил Фазан. — Да откуда я знаю-то? Приказано обварить его броневой сталью, чтобы аккуратно получилось, а сверху прихуярить башенку с ДШК и электроприводом. Спасибо, блядь, что не крылья, чтобы ещё и летал…
— Понятно, — сказал я. — До встречи на ужине.
— Я здесь буду жрать, — произнёс Фазан. — Навалили еботни на три жизни вперёд, начальнички, нахуй…
Из мастерской мы отправились в кабинет Профа, где уже должны быть Майор и Зулус.
Майор был врио Ронина, пока тот отсутствует.
— Явились, красавцы, — произнёс Проф, когда мы вошли. — Здравствуйте, товарищи! Проходите и рассаживайтесь!
— Салам, — приветствовал нас Майор.
— Здорова, — сказал Зулус.
— Привет-привет, — улыбнувшись, ответил им Ронин.
— Дарова! — помахав рукой, приветствовал я их, а затем сел за письменный стол. — Короче, моя инновационная педагогическая методология работает эффективно и безотказно — Ронин теперь 84-го левела. Пять суток, блин! Я качнул его за пять суток! КПД мощнейший!
— Да, согласен, — произнёс Зулус. — Это впечатляет.
— Студик, ты заслужил особой награды за своё, кхм-кхм, педагогическое достижение, — сказал Проф. — Я думаю, мы сможем объединить два номера люкс и перестроить их в один — вы с Лапшой переедете туда. Как смотришь?
— Да не надо, блин… — поморщившись, ответил я. — Мне и так отлично.
— Тогда чего ты хочешь? — спросил Проф.
— Ну… — произнёс я и задумался. — О! Мне нужен личный кабинет, дефис, комната отдыха. Ну, место, куда могу заходить только я и чилить там — в плойку играть, шобить, дрочить по углам и так далее…
— Этого слишком мало, — ответил на это Проф.
— В «Хилтоне», — пояснил я.
— О-о-о, — протянул впечатлившийся Ронин.
— Это меняет дело, — сказал Проф. — Хорошо, будет тебе такое помещение. Личный кабинет, дефис, комната отдыха.
— Я собираюсь, как появится время, написать свои мысли в виде монографии по методологии, — сообщил я ему. — Но мне нужен кто-то опытный, кто писать может. Ну, типа, я говорю, а он преобразует хуйню в нормальный текст.
Проф озадаченно задумался.
— У меня есть такой человек, — заулыбавшись, сказал он. — Чиров, как раз, не сильно занят сейчас и он мне сильно должен.
— Не-не-не, — взмахнув руками, начал я отказываться. — Мне нужен человек с педагогическим опытом, чтобы понимал, что я имею в виду. Нахуй Чирова.
С этим алкашом я не собираюсь иметь никаких дел, потому что он непредсказуем и абсолютно демотивирован, ведь всё, чего он хочет в этой жизни — это алкашка.
— Ладно, найду кого-нибудь компетентного и надёжного, — пообещал Проф.
— Теперь надо бы о способностях поговорить… — начал Ронин.
— Да, — кивнув, ответил Проф. — Выкладывай в групповой чат.
Ронин достал из кармана телефон и начал отправлять заблаговременно подготовленные сообщения из буфера.
— Полная хуйня, если честно, — поделился я своим мнением.
Я много думал об этом по дороге и понял, что это ни разу не такая же способность, как у Багра, который, наверное, до сих пор обитает в Новокузнецке. У того способность именно бронебойная, а тут какая-то залповая залупа, то есть, она ориентирована на относительно мягкие цели.
Конечно, при усилении могут появиться новые режимы, включая бронебойный, но это казино, а мы в казике не играем…
— И шлем не поносишь, — сделал разумное замечание Майор. — Опасно…
— Что-то в этом, всё же, есть, — не согласился Проф. — Но, да, потенциал низко-средний. Дальше.
Ронин отправил следующее сообщение.
— Это тоже сомнительная херня, — прокомментировал я. — По тем же причинам, что и предыдущая — да, потенциал есть, но шлем не поносить, как верно заметил Майор, ну и у него уже есть сенсорная способность. Надо стремиться собрать «золотую триаду», но если не получается, то усиливать имеющиеся абилки до апексов.
Больше никто не стал комментировать эту способность, потому что она никому не понравилась.
— Короче, по дороге мы решили, что ну его, — произнёс я. — Лучше усилить кости, потому что только они спасли его во время рукопашной схватки с броником.
— Рукопашной схватки? — с удивлением переспросил Зулус и по-новому посмотрел на Ронина.
— Это было не моё решение, — пояснил тот.
— Зато битва получилась эпической, ха-ха! — рассмеявшись, сказал я. — Ронин выбежал на броника и орёт: «Ге-е-е-ктор!!!»
— Серьёзно? — не понял прикола Майор.
— Да шучу я! — ответил я. — Скоро увидите на всех экранах Фронтира. Битва получилась, без приколов, эпической. Ронин был на волоске от гибели, но я не позволил ему умереть.
Ронин лишь коротко кивнул в ответ на вопросительный взгляд от Зулуса.
— М-хм… — хмыкнул Проф. — Я очень хочу посмотреть, как ты справился, Ронин.
— Так, значит, ты снова идёшь в НИИ? — спросил я.
— Получается, значит, — ответил он. — Опять доктор Галыгин…
— Напишешь, короче, — попросил я. — А мне нужно срочно пожрать, а потом пересечься с Лапшой.
— Она ушла в рейд, — сообщил мне Проф. — Сказала, что её не будет около недели или полутора.
— Блин, — с сожалением изрёк я.
Всё, я остался один во всём Волгограде — Щека, Фура, Муравей и Череп, с которыми я, в основном, тусуюсь всё свободное время, ушли в Тамбов, вместе с Бубном и десятком КДшников из числа малознакомых мне. Остаётся только Вин.
— А Вин здесь? — спросил я.
— Нет, он уехал в Махачкалу, — ответил Проф. — Как только его отпустили из НИИ, так сразу и уехал.
— Бли-и-ин… — протянул я. — Ладно, тогда буду чилить в соло…
На мучения Ронина, которого учёные сегодня точно попытаются проткнуть перфоратором, я смотреть не настроен, поэтому пойду-ка лучше посмотрю какой-нибудь фильм.
«О! Можно же в кино пойти!» — посетила меня блестящая идея.
Терминатор — это, конечно, главная премьера, но во второстепенных кинозалах показывают и что-то другое, в случайном порядке.
Но сначала я иду в свой номер, скидываю вещи в бельевую корзину, после чего принимаю душ.
Можно было, конечно, поехать к себе домой, в мой коттедж, но как-то в лом, потому что это надо ехать, надо здороваться с домработницей и её мужем…
«Завтра схожу», — решил я.
Мне гораздо больше нравится жить в отеле, потому что тут фулл-сервис — и горничные регулярно убирают, и еда всегда готова, и вокруг все свои, почти всегда. Пёрфект-лайф, какой он есть — в «Хилтоне» можно прожить свою лучшую жизнь.
После душа достаю телефон и открываю страницу кинотеатра.
«Терминатор, Терминатор и снова Терминатор», — подумал я, листая страницу. — «О, „Горничная“ — это что-то новое! Кажется, Фура говорила, что его стоит посмотреть».
Играет Сидни Суини, которая считалась и до сих пор считается самой главной соской Голливуда — возможно, это как-то связано с её здоровенными буферами.
«Интересно, а какие дела в Голливуде?» — задумался я, надевая футболку и треники. — «Наверное, всех актёров загрызли свирепые чихуахуа из дамских сумочек».
Выхожу на улицу и вдыхаю полной грудью.
Если на улице Волгограда тебе встречается человек в трениках, футболке и кроксах — это, со 100 % вероятностью, КДшник.
«Блин, так одиноко от того, что все разъехались по заданиям», — подумал я с тоской.
Двигаюсь к «Сити Моллу», хрустя снегом.
Скоро Новый год, блин, а меня, скорее всего, скоро отправят либо в какую-то жопу, решать очередные проблемы, либо тренить какого-нибудь нового КДшника.
С одной стороны, очень хочется действия, чтобы с риском, но, с другой стороны, хочется провести Новый год с Лапшой.
Вообще, я не думал всерьёз, что мне реально удастся дожить до 2028-го года…
Захожу в «Сити Молл» и у меня в кармане начинает вибрировать телефон.
— Алло? — ответил я на вызов от, какого-то хрена, Палки.
— Студик, ты где? — спросила она.
— В «Сити Молл» только что вошёл, — ответил я.
— Я скоро буду, — сказала она. — Подожди меня.
— Зачем? — спросил я.
— Хочу обсудить кое-что, — ответила она. — Никуда не уходи.
— Окей, — пожав плечами, сказал я. — Я буду у ёлки.
Посреди «Сити Молла» уже давно стоит новогодняя ёлка, со всей мишурой — её, вроде как, обнаружили в подвальном помещении, на складе.
Сажусь на украшенную бахромой лавку и жду Палку.
Вокруг праздно шатаются люди — работяги из мастерских и аграрии, которые приходят сюда, чтобы оставить заработанное бабло в питейных или развлекательных заведениях.
А некоторые приходят сюда, чтобы просто на других посмотреть и себя показать — совсем как в дозоошизные времена.
Я тоже любил тусоваться в новокузнецком «Сити Молле», хотя никогда ничего там не покупал, потому что был нищебродом по жизни.
Кто-то бы не согласился с тем, что я нищеброд, так как у меня была бабушкина квартира в собственности, но денег-то у меня почти никогда не было, поэтому покупать что-то в «Сити Молле» я не мог, даже если очень хотелось.
Обычно, у меня всё решалось с помощью интернет-магазинов, где иногда можно было выхватить товар по цене ниже, чем в супермаркетах. Очень редко, но такая возможность выпадала.
А сейчас я, блин, магнат — вечная прописка в «Хилтоне», как у какой-нибудь голливудской звезды, личный коттедж с обслуживающим персоналом, несколько тачек, а ещё меня кормят абсолютно бесплатно…
Я очень ценю этот образ жизни и чувствую, что должен его оправдывать — и я оправдываю его, но я скучаю по временам, когда я сычевал в бабушкиной квартире, и не было ни хлопот, ни забот.
Можно было проебланить так всю жизнь, и я бы не пожалел об этом ни на секунду. Я делал, что хотел, пусть это и выглядело, будто бы я ничего не делал. Но я же делал, что хотел и меня полностью устраивала моя жизнь.
— Привет! — приветствовала меня подошедшая Палка. — Как ты?
— Дарова, — ответил я. — Чего хотела? У меня сеанс через семнадцать минут.
— Я ненадолго, — пообещала она мне. — Я слышала, что ты как-то очень быстро прокачал Ронина. Как?
— А с какой целью интересуешься? — напрягшись, спросил я.
— Просто интересно, — ответила она.
— Хочешь использовать это, когда перебежишь к буржуинским? — поинтересовался я. — Чтобы сразу оказаться полезной?
— Почему ты такого плохого мнения обо мне? — спросила она с тенью обиды на лице.
— Потому что от своих не уходят по надуманным причинам, — ответил я.
— По надуманным⁈ — воскликнула она. — Ты ебанулся, Студик⁈
— Не ори, — попросил я её. — Да, по надуманным — Лапша честно выплачивает виру за Гадюку. Наказание назначено по закону Фронтира — в уголовном кодексе есть такая статья. Ну и по покойной Гадюке — ею совершались, объективно, разлагающие коллектив действия. Доказательств дохуя и больше, причём я мог бы свидетельствовать об этом лично. То, что её грохнула Лапша, а не кто-то ещё — так уж получилось. А ты сейчас строишь из себя передо мной хуй пойми что, хотя и сама всё прекрасно понимаешь. Ты была с ней в коопе, не так ли?
— Не понимаю, о чём ты, — ответила она, стушевавшись.
— Всё ты прекрасно понимаешь, — произнёс я, не поверив ей ни на секунду. — Вы вместе пытались подняться у нас самым блядским и тупым способом из возможных. Если бы я не видел этого сам, я бы не поверил, но я всё видел. Так что не крути передо мной эту шарманку — я всё знаю.
Палка отвела взгляд и ничего не ответила.
— Ты ведь никуда не собираешься линять, я прав? — спросил я.
Но она снова ничего не ответила.
— Я так и знал, — криво усмехнувшись, произнёс я. — Прекрати эту хуйню, пожалуйста — всем уже надоело каждый день видеть эту натужную драму в твоём исполнении. Если ты думаешь, что никто ничего ещё не понял, то я развею это заблуждение — люди всё видят…
— Но… — начала Палка.
— Лучшее, что ты можешь сделать — это написать развёрнутую объяснительную на имя Профа, — перебил я её. — И возможно… ВОЗМОЖНО, ты сможешь сохранить свой нынешний статус. Возвращаясь к твоему изначальному вопросу: да — я качнул Ронина, нет — я не буду качать тебя. Всё? Больше вопросов нет?
— Нет, — ответила она с недовольным выражением лица.
— Славненько, — улыбнувшись, сказал я. — Был не очень рад пообщаться, но мне пора — скоро сеанс. Прощай.
Вот, вроде, Вин и Майонез — приличные люди. Остальные из волгодонских — тоже приличные, без претензий, а с Палкой вон как получилось, блин…
Гадюка же вообще из волгоградских. Я не знаю, на какой почве они снюхались с Палкой, но снюхались ведь, и у них возник «гениальный» план.
«Никто, сука, не хочет честно работать», — подумал я с осуждением. — «Всем бы халяву, быстро, не напрягаясь и без лишних рисков».
Захожу в кинозал и сажусь на свободное место. Народу тут дохрена — человек сорок.
Когда началась традиционная реклама, которую крутят всегда какую-нибудь новую, ну, чтобы воссоздать атмосферу, телефон в кармане завибрировал.
Достаю его и, прикрыв рукой, смотрю, кто и что написал.
А это Ронин прислал сообщение с описанием усиления.
Ну, это прямо круто. Характеристики, безвозмездно, то есть, даром — за просто так, без расхода килокалорий.
И кости, прочнее в 18 раз, чем в норме, это тоже очень и очень круто.
Ронин прислал в групповой чат знак вопроса, чтобы желающие поделились мнением.
«Нет-нет-нет», — мысленно запротестовал я. — «Сначала „Горничная“, а потом всё остальное!»
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 26 декабря 2027 года*
Сидим в кабинете Профа всей BTS, вот они, слева направо: Намджун, Чонгук, Чингачгук, Гойко Митич…
Ну, то есть, я, Проф, Фазан, Майор и Зулус — ждём прихода Ронина, которого выдернули в НИИ КД, чтобы посмотреть, как меняются его ткани при расходовании очков характеристик.
Я, чтобы убить время, перечитываю его пассивную способность, которую он выбрал на 50-м левеле.
Это, потенциально, просто отличная способность, потому что форсированная детоксикация не способна быстро нейтрализовывать и выводить высокотоксичные вещества немедленного действия.
На примере способностей Лапши, всем понятно, что какой бы ты ни был крутой КДшник, если у тебя нет иммунитета или высокой устойчивости к нейротоксинам, то тебе капец.
Мой опыт со Змеем, который парализовал меня с одного плевка, лишь подтверждает этот вывод.
Исходя из этого, пассивка Ронина имеет очень высокий потенциал, так как, при дальнейшей прокачке, возможно, даст либо очень высокую устойчивость к токсинам, либо вообще иммунитет к ним.
Тут у всех присутствующих тренькнули телефоны. Мой телефон уже у меня в руках, поэтому я сразу же увидел новое сообщение от Ронина.
Он сейчас лежит в НИИ КД и, как может, набирает предложенные ему интерфейсом варианты способностей, пока учёные проводят над ним свои эксперименты.
«Буду через 5–6 минут», — написал Ронин.
— Может, обсудим моё задание? — спросил я у Профа, постукивающего пальцами по столу.
— После того, как поговорим с Ронином, — покачав головой, ответил он.
— Ох… — обречённо выдохнул я.
Пришлось терпеливо ждать, пока бедолага Ронин отмашется от учёных, горящих идеей — они жаждут стать первыми, кто научно исследует феномен КД и добьётся понимания его природы. Доктор Галыгин готов положить на это свой остаток жизни, впрочем, как и все его подчинённые.
У нас-то уже сложилось представление о том, что человечество больше не в опасности, пока есть Фронтир и есть КДшники. А это значит, что цивилизация, рано или поздно, восстановится. А если цивилизация, в конце концов, восстановится, то эти учёные уже делают себе имена и уверенно входят в историю этой самой цивилизации…
«Я думаю, это дороже всего», — решил я про себя. — «Остаться в памяти народа на столетия, служить опорой для науки будущего, стать титаном, на плечах которого всё это стоит — это охуенно. Дороже денег, власти, любви и всего прочего».
Наконец, Ронин вошёл в кабинет и сразу же сел на диван.
— Что думаете? — спросил он.
— Ронин, всё это какая-то херня… — поделился я своим мнением. — Надо забить на предложенное говно и усиливаться до апекса. А то уже идёт ущерб твоим характеристикам.
Из-за капа характеристик он не может прокачивать самое важное, то есть, «Силу», «Ловкость», «Выносливость», «Термоконтроль» и «Экстракцию энергии».
Предыдущие две способности, присланные им в наш групповой чат, совсем дрочь, абсолютно бесполезная в наших реалиях — вибриссы для улавливания колебаний воздуха, а также защитный слой слизи на коже, делающий её стойкой к агрессивным химическим веществам.
— Но защита от кровотечений… — начал Ронин, но прервал свой спич и посмотрел на присутствующих. — Кто что думает?
— Я думаю, что Студик прав, — поддержал меня Майор. — У тебя очень сильная способность, достойная усиления. К тому же, она даёт прирост характеристик навсегда.
Ронин увеличил свой «Энергетический уровень» до Е-3, поэтому выглядит сейчас, как дрыщ. И по нему видно, что у него стали толще кости — выглядывающие мослы имеют размеры заметно больше нормы. Ну и башка у него стала больше, но мы теперь точно знаем, что это из-за утолщения костей черепа.
— Мне кажется, надо усиливаться, — произнёс Фазан. — Мне не нравится ни одна из предложенных способностей.
Ронин крепко задумался и даже перестал смолить свою сигарету, которая сейчас медленно тлеет между его указательным и средним пальцами.
«Как хорошо, что я не курящий», — подумал я с облегчением. — «Не пройдёт и пары лет, как все существующие ныне сигареты истекут по сроку годности. Даже самые запакованные и перепакованные. И тогда всем курильщикам придётся переходить на табак, выращиваемый в теплицах, а он, по наблюдениям опытных куряг, является каким-то невнятным говном».
Это не моя проблема и меня это радует. Очень.
— Да, согласен, — произнёс Ронин. — Но если они опять попытаются просверлить мне руку…
— На этот раз придётся лишиться одного из пальцев, — сказал Проф. — Учёные очень сильно хотят получить этот материал, что поможет им понять, как устроена твоя костная ткань. Возможно, это позволит им продвинуться в их исследованиях.
— Я не хочу, чтобы мне отпиливали палец, — нахмурившись, ответил на это Ронин.
— Мы не можем себе позволить торможение исследовательского процесса, — покачав головой, произнёс Проф. — Ты должен подчиниться и отдать им один из своих пальцев — они у тебя отрастают заново, то есть, потенциально бесконечные. Не жадничай.
По лицу Ронина видно, что он бы предпочёл пожадничать и не подвергаться болезненному процессу отпиливания пальца болгаркой, или как они собираются его отделять…
— Хорошо, — с большой неохотой согласился он. — Но это будет в последний раз.
— В предпоследний, — возразил Проф. — Доктор Галыгин хочет получить два образца материала — на протоапексе и на апексе твоей способности. После этого всё закончится.
— Скажи спасибо, что у тебя нет подкожных пластин… — произнёс Фазан. — Ты даже представить себе не можешь, каково это, когда тебя разрезают и извлекают твою костяную пластину из области живота…
— М-хм… — хмыкнул Ронин.
Каждый из нас что-то дал НИИ КД — буквально, оторвал от себя…
Результатов, пока что, нет, но я надеюсь, что они будут — иначе всё это окажется зря. Я капец как жду их.
Если доктор Галыгин сумеет выяснить, что это за херня такая случилась со всеми нами, мне станет психически легче вывозить всё это.
— Алло, — произнёс Ронин, набравший номер Галыгина. — Готовьте процедурную — я приду через десять минут. Да, до встречи.
Завершив вызов, он покинул кабинет Профа и направился в НИИ КД, а я, кивнув ему на прощанье, перевёл взгляд на хозяина этого кабинета.
— Что там насчёт нового задания? — спросил я.
— Есть очень серьёзное задание, особо затяжное, — начал Проф и включил интерактивную доску, висящую на стене. — Есть город Ашхабад, столица Туркменистана. Один из наших новых граждан родом оттуда — он сообщил, что выживать там очень тяжело и в крупных городах, скорее всего, никого давно нет. Нам нужно, чтобы ты добрался до Ашхабада и разведал там всё. Но по пути ты должен будешь зайти в город-порт Туркменбаши, чтобы оценить его пригодность для прибытия туда наших сухогрузов, а также поискать там другие сухогрузы. Если нам повезёт, то мы можем пополнить наш флот новыми сухогрузами. Ну и тебе нужно будет проверить топливные цистерны.
— То есть, нужно будет сделать всё то же, что и в Баку, — констатировал я.
— Да, всё то же, что и в Баку, но в этот раз, я надеюсь, обойдётся без гигантских орлов, — произнёс Проф. — Там рядом горная местность, но мы не думаем, что она является подходящей для гнездовий орлов.
Наши эксперты по зверям предположили, что идеальными условиями для орлов являются крупные города, обязательно с небоскрёбами.
В горах легко могут обитать большие любители орлиных яиц, обладающие достаточной альпинистской квалификацией, а вот на небоскрёбы забираться гораздо тяжелее, чем на высокие горы, потому что небоскрёбы обладают вертикальными стенами, а также, нередко, имеют участки с отрицательным наклоном.
То есть, те орлы, куковавшие в бакинском «Хилтоне» — это для них не случайность и не прихоть, а жизненная необходимость.
Это вселяет в меня надежду, что в горах не будет также много орлов, как в Баку. А с этим уже можно работать — сухопутных зверей, уж как-нибудь, пересилим…
— Да, круто, — сказал я. — Когда приступать?
— Тебе нужно тщательно приготовиться — с этого дня, на срок до 10 дней, ты садишься на особую диету, — сообщил мне Проф. — По истечению этого срока будет подготовлен твой Урал-ВВ, который мы собираемся оснастить большим топливным баком, объёмом около 2000 литров, в десантном отделении. Его должно хватить на путь туда и обратно — примерно на 5200 километров. И никто не мешает тебе заправиться по дороге — возможно, попадётся пригодное дизтопливо. Ничего привозить оттуда не нужно — необходимо только разведать всё и вернуться.
5200 километров пешком я, скорее всего, никак не пробегу. У меня высокий расход килокалорий на большой скорости, поэтому я просто высохну по пути, а потом начнутся проблемы. Ну или можно останавливаться на охоту, чтобы пополнять жировые запасы, но это отнимет время, поэтому на транспорте будет выгоднее и быстрее.
— Понятно, — произнёс я. — То есть, у меня есть десять суток, чтобы отожраться и морально приготовиться к затяжному рейду?
— Да, — подтвердил Проф. — Сдашь машину в мастерскую — её доведут до кондиции.
— Хорошо, — кивнув, сказал я. — Тогда я пошёл — пригоню свою ласточку…
Урал-ВВ — это очень жирная ласточка, больше похожая на индюка.
— Можешь идти, — отпустил меня Проф. — А теперь ты, Фазан. Нужно будет переоборудовать десантное отделение Урала-ВВ…
— Да я уже понял, — произнёс раздражённый Фазан. — Если ты не заметил, я всё это время тут сидел. По срокам — никак не меньше недели. Быстрее не получится, потому что у нас горят ранние заказы.
— Да, неделя у вас точно есть, — сказал на это Проф. — Но нужно будет перебрать двигатель и трансмиссию, чтобы машина точно не отказала в дороге…
Покидаю кабинет и сразу же иду в столовую. Спецдиета началась сегодня, прямо только что, поэтому я не хочу упускать ни минуты.
— Клавдия Вячеславовна! — воскликнул я, войдя в отельный ресторан. — Благая весть!
— Ты по поводу своего усиленного пайка пришёл спросить? — уточнила вышедшая из кухни главный повар.
— Именно, Клавдия Вячеславовна! — подтвердил я и довольно заулыбался. — Несите, что есть — всё съем!
— Есть тушёная кабанятина, — сообщила она мне.
— Несите! — потребовал я и сел за стол. — Маслом полейте пощедрее!
Через несколько минут, передо мной был поставлен тазик, полный кабанятины, тушёной с капустой, морковью и репчатым луком.
Вооружаюсь большой деревянной ложкой и начинаю поглощать пищу, не забывая запивать её киселём, поданным мне в трёх двухлитровых графинах.
Достаю из кармана телефон, открываю приложение Ютуба, чтобы посмотреть что-нибудь из творчества современных блогеров.
Неоднократно предлагалось переименовать наш возрождённый Ютуб как-то более отечественно — всё-таки, он работает исключительно на городских серверах, а не на иностранных, но Нарк и комьюнити блогеров выступают резко против.
Да и все уже как-то привыкли к названию и цветам видеохостинга.
«Природа настолько загрязнилась, что вновь появились блогеры…» — подумал я, читая названия предлагаемых видеороликов.
Блогеры ничего с этого не зарабатывают, потому что у нас слишком мало населения, а бизнесы не имеют такой прибыли, чтобы рекламировать свою продукцию или свои услуги через интегрированную в ролики рекламу.
Нахожу интересный ролик — очередной выпуск канала «Материя». Называется он «Классификация свинопотамов».
«А у них уже, оказывается, классификация есть…» — задумался я, жуя мясо. — «Ладно, заценим».
Этот парень, ведущий «Материю», возрастом на три года младше меня — звать его Вадимом, до зоошизы он был начинающим блогером и студентом, а теперь он один из немногих блогеров, снимающих что-то для граждан Фронтира.
У общественности есть интерес к современным блогам, потому что смотреть старое, которого дохрена накачано на Ютуб, считается одной из форм куколдизма. Ну, потому что просмотр роликов о прошлом пёрфект-лайфе — это всё равно, что сидеть в номере отеля, в кресле для куколда, и смотреть, как на кровати, прямо перед тобой, чья-то старая жизнь ебёт твою новую жизнь. От такого человека, почти неизбежно, охватывает тоска…
Поэтому спрос у населения мощный: у той же «Материи» средние просмотры ролика достигают 5–6 тысяч. Это, по нынешним временам, мегапопулярность.
Но Вадим ещё и работает в агрокомплексе и пилит новые ролики в своё свободное время, что было замечено руководством и Проф вручил ему благодарственное письмо и денежную премию в виде 50 золотых монет, за культурное просвещение.
До зоошизы, с таким качеством контента, которое отстаёт даже от средних блогеров прошлого, ему бы пропасть в безвестности, но сейчас это прямо-таки топчик. Ну и всем насрать на качество монтажа, потому что контента в Ютубе слишком мало и ценен каждый новый ролик.
Да и контент «Материи» менее ценится, чем контент от команды Нарка — у него и монтаж на высшем уровне, и эффекты, а самое главное, что видео всегда с самым мясом.
А вот Щека, в одно лицо, зародил у нас нижний интранет — систематические алкостримы, какие-то его личные видео с полей, в которых он сидит у костра, пьёт алкашку и философствует или шизотеоретизирует, ну и, иногда, выпускает «эксперименты» со зверями.
«Эксперименты» — это, обычно, убийство зверей из разных видов оружия.
Но у Щеки есть своя фанбаза, причём довольно-таки крепкая, поэтому его ролики стабильно набирают в районе 700–1000 просмотров.
Смотрю ролик «Материи» и узнаю кое-что новое.
Меня раньше мало волновали свинопотамы, потому что различия между ними несущественны и тактика их убийства почти всегда одна, но «Материя» провёл большую работу и просмотрел массив роликов со свинопотамами, сопоставил их по времени и сформулировал свою классификацию.
Согласно этой классификации, свинопотамов можно разделить на восемь подвидов, которые прошли по своим путям развития, показавшим свою жизнеспособность.
Есть, например, шерстистые свинопотамы…
Тут ролик остановился из-за пришедшего сообщения.
«Набил описание способности», — сообщил Ронин. — «Выкладываю».
«Херасе!» — написал я, прочитав сообщение. — «Ты что, удлинился сантиметров на тридцать⁈»
«Да», — подтвердил Ронин. — «Ощущения были очень неприятными».
«А я тебе говорил, что эта способность — это просто имба!» — написал я.
Увеличение роста — это очень ценное преимущество, так как высокий рост даёт прибавку к абсолютной силе, так как характеристики учитывают площадь мышц, а у высоких людей она больше. У нормальных людей, конечно, не у всех, но речь-то о КДшниках.
Ну и в драке это даёт превосходство в высоте, длине рук и так далее.
От высокого роста, когда речь идёт о боевых действиях, почти одни преимущества, за вычетом одного недостатка — попасть по высокому чуть легче, чем по низкому.
Но рост — это пусть и круто, но окей, а вот упрочнение костей в 24 раза от нормы, а также перманентные прибавки к характеристикам — вот это настоящая имба.
«Поздравляю, Ронин», — написал Проф. — «Это очень хорошее усиление».
«Это ведь ещё и бесплатно!» — напомнил я.
Мне, в этот момент, подумалось, что мне просто не фартит с бесплатными способностями, поэтому я вынужден перерасходовать калории и зависеть от того, как у нас идут дела.
В Дичи, если бы я был один, это не стало бы острой проблемой, так как если рядом есть вкусные и питательные звери, то от голода я не помру, но всё равно неприятно, что я очень сильно зависим от того, есть ли рядом источники пищи.
А Ронин сохранил относительную экономичность, потому что у него до сих пор нет ресурсоёмких активных способностей.
«Они собираются отпилить мне палец», — написал он. — «Но я отказался и собираюсь усиливаться до апекса. А взамен дам руку на отсечение».
«Ебать, конечно, сделка века…» — написал Фазан в ответ.
«Ну, тогда давай, бомби», — написал я и вернулся к употреблению топлива.
Клавдия Вячеславовна не пожалела подсолнечного масла и обильно залила им мясо. Такое не нравится почти никому, кроме меня.
А у меня просто уже давно произошло изменение восприятия вкусов, поэтому подсолнечное масло я позитивно воспринимаю в любых количествах.
Возобновляю просмотр ролика о любительской классификации свинопотамов.
«Не то, чтобы это было важно, но интересно», — подумал я, слушая «Материю».
Ролик длится сорок шесть минут и мне больше интересно, что он там такого напридумывал на такую длительность.
Но классификации, как оказалось, уделено всего восемь с половиной минут, а основное время Вадим посвятил комментированию длинной подборки схваток со свинопотамами и разбором имеющихся тактик борьбы с ними.
Тут не было ничего интересного, так как уж эту-то часть я знаю слишком хорошо, ну и видно, что Вадим херачит слишком много любительских и неверных догадок о том, почему рейдеры-охотники совершают те или иные действия.
Кое-какие факапы, совершённые из-за панички или отсутствия навыков, Вадим объясняет как какие-то продуманные мувы — это просто смешно…
Но я, тем не менее, досмотрел ролик целиком и даже написал комментарий, в котором не стал хуесосить Вадима, а просто сказал, что надо чуть-чуть подтянуть матчасть и пообщаться с рейдерами.
А когда Клавдия Вячеславовна вынесла второй тазик с тушёным мясом, телефон тренькнул уведомлением.
«Всё, скоро мне будут отпиливать руку, поэтому пишу описание апекса сейчас», — сообщил Ронин.
Следующее его сообщение пришло уже с описанием способности.
«Ну, это просто ахуй, Ронин», — написал я, пребывая под впечатлением. — «Я тебя поздравляю, блин, терминатор!»
«Спасибо», — поблагодарил меня он. — «Всё, принесли болгарку — отключаюсь».
Мне кажется, дальше он уже может прокачиваться самостоятельно, так как его характеристики уже позволяют успешно выживать, а боевые навыки у него и так были просто отличные.
«Лучше полностью сфокусироваться на наборе жировой массы», — решил я и удвоил натиск на тазик с тушёным мясом.
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 28 декабря 2027 года*
— Что? — спросил нахмурившийся Ронин, прекративший жрать из тазика.
— Да ничего… — ответил я и отвернулся.
До сих пор не могу привыкнуть к его новому росту — он тоже ещё не привык, поэтому часто стукается башкой о дверные косяки.
Ещё он уже начал жаловаться, что всё в этом мире сделано для средних людей, поэтому он уже жалеет, что усилился сначала до протоапекса, а затем и до апекса.
А ещё у него острый дефицит всего в организме, вызванный тем, что апекс ещё не «встал» — ему нужно очень много железа, кальция, магния, калия, натрия, цинка, меди, марганца и молибдена, о чём было прислано уведомление от интерфейса. И ему нужно всё это срочно, так как интерфейс угрожает последствиями.
Специально для него Клавдия Вячеславовна 13 часов подряд варила кости, из которых Ронин сейчас высасывает костный мозг.
Ещё он ест сырую печень разных зверей, нарубленные вперемешку с порошковыми металлами. Нормальный человек бы не усвоил ничего из металлических порошков, потому что человеческий организм работает не так, а вот КДшники — это другое дело…
Ронин интенсивно восполняет недостачу микронутриентов, а я просто обжираюсь и коплю жирок, пользуясь разрешением Профа.
«Мне может очень пригодиться весь доступный жирок», — подумал я, отрывая зубами кусок от свинопотамьего ребра. — «Если там, в Туркменистане, будет пиздец, то придётся тратить всё. Или если машинка наебнётся, а это тоже нельзя исключать, то мне предстоит идти пешком».
Вновь смотрю на физиономию Ронина.
Из-за усиления сенсорной способности, расширившей ему поле зрения, у него лицо приняло слегка треугольную форму — он уже тогда был мало похож на человека, а уж теперь, с ростом 225 сантиметров…
— Слушайте анекдот, — произнёс Фазан. — Мужик находит в пустыне волшебную лампу. Трёт её, и из носика вылезает джинн, который сразу говорит: «Выполню два твоих желания». Мужик нахмуривается и спрашивает: «А почему два, а не три?» Джинн просит его: «В штаны себе посмотри». Мужик смотрит в штаны и орёт: «Охуеть, у меня в штанах огромный хуище!» Джинн говорит: «Я давно в этом бизнесе…»
— Ха-ха-ха!!! — заржал я.
— Холодец, товарищ Заякин, — провозгласила подошедшая к столу Клавдия Вячеславовна.
Кухонные рабочие вынесли большое блюдо, сантиметров семьдесят в диаметре, на котором стоит здоровенный холодец, имеющий высоту, ну, никак не меньше полуметра. Он собран из множества слоёв, как торт «Наполеон», но только холодец.
Нужен он для того, чтобы восполнить дефицит коллагена, имеющийся у Ронина.
Всё это особое обращение, направленное на скорейшее приведение его в форму, свидетельствует только об одном — у Профа есть план отправить Ронина на какое-то особое задание, чтобы зря не прохлаждался. А это значит, что плакало намерение Ронина вернуться к прежней жизни…
Клавдия Вячеславовна, тем временем, разрезала холодец на восемь частей и положила один кусок на тарелку перед Ронином.
— Кушайте, товарищ майор, — сказала она.
— А… эм… это… — растерянно начал Ронин.
— Разумеется, — улыбнувшись, ответила на незаданный вопрос наш главный повар. — Алевтина!
Из кухни вышла её помощница, принёсшая литровую бутыль с самогоном.
— А-а-а… — издал Ронин. — Весьма признателен, Клавдия Вячеславовна.
— Студик, как доешь, пойдём, покажу тебе одну штуку, — сказал мне Фазан. — Наша новейшая разработка, доведённая до предсерийного образца в инициативном порядке, так сказать…
— Заинтриговал, — произнёс я. — Я скоро.
Быстро обгрызаю ребро, а затем интенсивно работаю ложкой, чтобы в тазике не осталось вообще ничего.
Ронин остался есть холодец и запивать его самогоном, а я последовал за Фазаном, в мастерскую.
— Так что это за разработка? — спросил я, когда мы вошли в его «кабинет».
У Фазана нет своего полноценного кабинета — раньше был, но мастерскую перестроили и теперь у него есть небольшая бытовка, в которой имеются кровать, одноместный стол, телевизор, мини-холодильник, а также настольная электроплита на две конфорки.
Живёт-то он в отельном номере, но ему очень часто бывает лень подниматься, поэтому он остаётся в этой бытовке, так как тут есть всё, что нужно для полноценной, в его понимании, жизни.
— Разработка не совсем наша, конечно, идеей мы обязаны одному американскому блогеру, — произнёс Фазан, севший на свою кровать. — Мы эту идею творчески развили и получили изделие, которое может помочь тебе выносить некоторых зверей с одного выстрела. Да что я говорю? Каких «некоторых»⁈ Многих зверей, Студик!
Он открыл выдвижной ящик стола и вытащил из него патрон 12 калибра. Оказалось, что это демонстрационный макет, разрезанный пополам.
— Вот эта вот разработка, — сказал Фазан, вытащив пулю из гильзы.
Я принял пулю из его рук и внимательно рассмотрел его.
Если я верно всё понимаю, то это что-то вроде многокомпонентного бронебойного боеприпаса, в котором стальную пулю рассверлили и поместили в неё девять стальных стержней. (1)
У меня сразу же возникли сомнения в эффективности подобного боеприпаса, потому что возникают вопросы к аэродинамическим характеристикам пули с девятью стержнями на борту.
— Что-то как-то подозрительно… — произнёс я.
— Зря сомневаешься, — сказал Фазан. — Мы уже всё испытали — это, как ты любишь говорить, эмба! То есть, имба! Сейчас возьму несколько готовых патронов и айда на стрельбище!
Ответственные мастера в цеху изготовили уже тридцать шесть экземпляров патрона, из которых мы взяли только пять.
На стрельбище, как всегда, идёт подготовка ополчения — Майор и Зулус учат ополченцев стрелять, чтобы не ударили в грязь лицом, если что-то вдруг.
Ну и каждый гражданин — это потенциальный КДшник, поэтому в ополчение у нас записаны все граждане, за вычетом небоеспособных, и все проходят начальную военную подготовку.
Не пройдёт и пары лет, как в городе совсем не останется людей, которые никогда в жизни не держали в руках автомат, а также не знают, как пользоваться пулемётом, винтовкой или водить большинство видов бронетехники.
— Заряжай, — сказал Фазан, передав мне дробовик Benelli M3 Super 90.
Заряжаю в подствольный магазин пять внешне никак не отличающихся от обычных патронов 12 калибра, после чего взвожу дробовик.
Фазан, тем временем, сбегал в пристройку и принёс куб прозрачного баллистического геля.
— С какой дистанции можно стрелять? — уточнил я.
— Максимум — двадцать пять метров, — ответил Фазан. — Дальше начинаются серьёзные проблемы с точностью.
— Да и нахрена оно тогда надо? — спросил я, подходя к огневому рубежу.
— Ты сперва шмальни по кубу! — потребовал Фазан. — А уже потом начинай хуесосить!
Пожимаю плечами, вскидываю дробовик и стреляю по кубу.
Пуля полетела неожиданно стабильно и попала на полсантиметра ниже и правее, чем я целился.
Единственное, с чем у этого боеприпаса нет никаких проблем — это с передачей кинетической энергии поражаемой цели. Гелевый куб начало ожесточённо пидарасить, а из входного отверстия выбросило облачко дыма.
— М-да… — произнёс я.
Подхожу к кубу и рассматриваю его — штифты, прикреплённые к пуле, раскидало чуть ли не веерообразно, что должно гарантировать летальный эффект, если такое будет происходить в живом организме.
Шанс, что ни один из штифтов не поразит какой-нибудь жизненно важный орган, стремится к нулю, поэтому, если на поражаемом теле не будет никакой брони, этому телу настанет капец.
— Ну? — спросил подошедший Фазан.
— Некоторым критериям имбы соответствует, но не всем, — поделился я мнением. — По эффективной дальности большие вопросы…
— Не будет у тебя никаких больших вопросов по дальности! — заверил меня Фазан. — Сейчас ведётся разработка патрона для КС-23 — будет четырнадцать штифтов из закалённой стали, а не девять!
— А не проще ли начинить пулю взрывчаткой, например, смесью Ледина, чтобы не ебать себе мозги? — поинтересовался я.
Фазан озадаченно застыл.
— Но это ведь… — начал он выдавать какой-то контраргумент. — Но запрещ…
В глазах я его практически увидел отражение экрана смерти.
— Ты это, ты подожди… — вновь отмер Фазан.
Он достал телефон и набрал кого-то.
— Юрич⁈ — выкрикнул он. — Ёб твою мать, Юрич! Ага! Нет, ты подожди и послушай, Юрич! Нахуй эту пиндеху! В коромысле! Мы тут хуйнёй занимаемся, а титан, нет, колосс мыслительной деятельности, непризнанный гений философии, поэзии и прозы, а также виднейший деятель педагогических наук, за свою гениальность прозванный Студиком, совершил колоссальный мыслительный акт и выдал фантастическую идею! Сейчас скажу, какую! Ты, Юрич, спроси себя сейчас: «А что сейчас происходит в Гааге?» Там людей ебут, наверное, но, я тебе это гарантирую, точно не следят за соблюдением Гаагской конвенции! А если даже и следят, то хули они нам сделают⁈ Да, бросайте эту хуйню срочно и начинайте разработку разрывных боеприпасов к КС-23 и всем остальным видам вооружения!
Похоже, что это инерция мышления — как-то за эти десятилетия стало, по умолчанию, принято считать, что разрывные патроны в армейском вооружении применять нельзя.
Никто из нас, до сих пор, не догадался, не додумался, хотя идея-то на поверхности — добавление небольшого количества взрывчатки в пулю, даже 7,62×54 миллиметра, полностью меняет правила игры. Останавливающее действие вырастет кратно…
— Пулитцеровскую премию Студику!!! — проорал Фазан, завершивший звонок. — И Оскар!!!
На нас с недоумением посмотрели все присутствующие на стрельбище.
— Эврика, Студик!!! — продолжил орать возбудившийся Фазан. — Мы всех выебем!!!
— Ну, не всех, но многих, — улыбнувшись, сказал я на это.
— Что происходит⁈ — спросил нахмурившийся Майор.
— Акт гениальности происходит!!! — ответил ему Фазан. — Студик — гений!!!
— Ты, давай, это… — начал я.
Нет, мне приятно, конечно, что мою гениальность, наконец-то, разглядел хоть кто-то, хе-хе, но как-то неловко.
— Ладно! — воскликнул Фазан. — Сдай ружьишко в оружейку, ладно? Мне надо спешить!
— Да, окей… — вздохнув, ответил я. — До встречи.
Фазан убежал в отель, а я последовал за ним, чтобы сдать ружьё и экспериментальные патроны в оружейку.
Теперь-то эти патроны годятся только для музея, потому что скоро начнётся эра разрывных патронов.
Патронное производство у нас уже есть, но теперь нужно будет провести переоборудование производственных линий на новый тип боеприпасов.
— Это Фазан брал, — сказал я дежурному в оружейке. — И вот эти патроны нужно где-нибудь сохранить, для истории.
— Хорошо, — ответил тот. — А что это за патроны?
— Да так, хуйня одна… — сказал я, махнув рукой. — Не особо актуальная разработка.
Сдав оружие, я направился в свой номер, но потом передумал и спустился в лобби.
— Зулус! — выйдя во двор, окликнул я бывшего спецназовца, засевшего в курилке.
— Да? — ответил тот.
Захожу в уличную курилку и сажусь рядом с ним.
— Вопрос есть, — сказал я. — Во сколько раз выше останавливающее действие у разрывного патрона, допустим, к «Печенегу», по сравнению с ЛПСкой?
— Это из-за этого Фазан только что орал? — уточнил Зулус.
— Ага, — подтвердил я его догадку. — Так во сколько раз?
— Сразу и не скажешь… — произнёс он. — Ну, наверное…
Он впал в глубокую задумчивость.
— Раза в три-четыре, а может и в пять-шесть, — наконец, ответил он. — А-а-ах, я понял…
— Фазан тоже понял, — улыбнувшись, сказал я. — Ситуация такая: он намерен начинать массовое производство разрывных патронов. Конкретно с целью злостно нарушить Гаагскую конвенцию.
— Это поменяет очень многое на поле боя, — произнёс Зулус. — Тогда появится смысл возвращать в строй АК-74М и АК-12…
Я обдумал это — а ведь, действительно, появится смысл.
Обычная пуля калибра 5,45 миллиметров, при попадании в конечность, не всегда приводит к выводу противника из строя, а вот разрывная будет выбивать человека из боя в 95 случаях из 100.
Даже КДшник средних уровней, если получит ранение разрывной пулей в бедро, вряд ли сможет быстро очухаться. Если разрывная пуля, например, вырвет ему секцию бедренной артерии, с мясом — там и таймер вполне может начаться.
— Знаешь, что подумал, — произнёс Зулус. — А ведь боевики Пиджака, когда он был у власти, использовали модифицированные патроны — надпиливали наконечники пуль.
— Типа «дум-дум»? — спросил я. — Это интересно.
Про пули «дум-дум» мне рассказывал Ронин — кстати, относительно недавно. Это было изобретение англичан, которые вели колониальные войны и посчитали, что их оболочечные пули недостаточно эффективны против всяких папуасов, которые, после поражения из винтовки Ли-Метфорда, смели подниматься на ноги и продолжать бой.
Тогда-то они и придумали новый тип патрона — оболочечный, но не полностью. Носик у пули нового типа был свинцовый, поэтому, при попадании в тело жертвы, томпаковая или мельхиоровая оболочка раскрывалась, а свинцовый сердечник отличненько мялся, передавая максимум кинетической энергии.
И всё бы хорошо, но потом появились всякие неравнодушные люди, считающие, что ведение войн нужно регламентировать, поэтому страны начали подписывать конвенции, запрещающие всё самое интересное…
Их логика: экспансивные пули очень сильно снижают шансы солдат на выживание, а разрывные пули их вообще не оставляют. Но разве не в этом весь смысл войны?
«Значит, мы исправим эту историческую несправедливость», — подумал я. — «Но что, если разрывные патроны будут применять и против нас тоже?»
А вот тут я почувствовал себя очень неуютно. Сразу появилась мысль: «А нас-то за что⁈»
— Ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Блядь… Ха-ха-ха!
— Анекдот какой-то вспомнил? — поинтересовался Зулус.
— Не, просто подумал кое о чём, хе-хе… — ответил я, посмеиваясь.
— Наверное, ты подумал о том, что мы открываем ящик Пандоры? — предположил Зулус.
— Ага, — подтвердил я. — Это реальный ящик Пандоры — но мы ведь не знаем, не применяют ли их другие. Они могут, а это значит, что должны и мы.
Нет, теперь я начал понимать мотивы тех неравнодушных людей, топивших за запрет экспансивных, разрывных и прочих патронов.
Гарантий, что кто-то не изобретёт что-то ещё, ещё более ебущее, чем эти боеприпасы, никто дать не мог, поэтому всё и запретили, от греха. Они решили, как говорит иногда Фазан: «лучше ну его нахуй, чем хуй его знает».
— Всё, я узнал, что хотел, — сказал я. — Давай, до встречи.
— До встречи, Студик, — ответил Зулус, а затем развернулся к тренируемым ополченцам. — Через десять минут начинаем стрельбы! Всем приготовиться морально и физически! В туалет кто хочет — идите сейчас!
Я вошёл в лобби отеля и поднялся на свой этаж.
Лапша вернётся ещё нескоро, поэтому надо как-то убить всю эту прорву времени.
«Ответ один — аниме», — принял я решение, разблокировав дверь номера ключ-картой. — «Годные тайтлы закончились, блин, поэтому придётся экспериментировать и смотреть сомнительные».
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 31 декабря 2027 года*
— Дорогие сограждане! — начал Проф.
Он сидит за столом, на фоне заставка с панорамой современного Волгограда, на нём официальный чёрный костюм с белой рубашкой и красным галстуком, а в руке он держит бокал шампанского.
До Нового года осталось около семи минут, поэтому я уже за столом, жую неполноценный салат Оливье — яиц нет, майонеза тоже, зато есть соус на основе молока, смешанного со слабой горчицей. Ещё туда добавлено подсолнечное масло, что, я считаю, было ошибкой, потому что это вообще какой-то другой салат.
Из-за отсутствия полноценного Оливье, новогоднее настроение практически умерло, прямо за этим столом…
Отсутствие селёдки под шубой я ещё могу простить, так как не очень люблю её, салат из крабовых палочек я тоже не очень люблю, но вот отсутствие нормального, блин, человеческого Оливье, с нормальными, блин, человеческими яйцами — это непростительно.
Я каждый Новый год сам, своими руками, готовил Оливье, потому что научился, когда была жива бабушка — она всегда запрягала меня нарезать ингредиенты кубиками.
Меня охватило чувство ностальгии и на душе стало как-то полегче.
— … тяжёлый год и нет оснований полагать, что следующий год будет лучше, — продолжал вещать Проф. — Но мы выстояли — это очередное доказательство нашей стойкости и нашей необоримой воли к жизни! Город-герой Волгоград, наконец-то, стал полностью безопасным! Наши рейдерские группы зачищают окрестности города и с каждым днём заходят всё дальше и дальше в область! Наша оборона становится всё крепче и крепче, с каждым пройденным днём! А наша армия становится всё сильнее, решительнее и многочисленнее!
Мне надоело испытывать муки от поглощения этого «Оливье», поэтому я подвинул к себе тазик с морковкой по-корейски. Толку от неё, в контексте килокалорий, почти ноль, но зато вкус хорошо знакомый, с нотками ностальгии по прежним временам…
— Как многие из вас знают, в уходящем году мы основали НИИ Когнитивных девиаций, — продолжил Проф. — Это очередной преодолённый рубеж — это значительный шаг к разгадке тайны апокалипсиса, разрушившего нашу цивилизацию!
Пока что, учёные не сумели накопать ничего полезного — они занимаются некой «обработкой и систематизацией данных».
Но я вообще от них нихрена не жду, если честно. Проф-то может и говорит населению, что это важный шаг и так далее, но реальная причина, почему НИИ КД вообще существует — это престиж.
Окружающие нас общины ведь смотрят по сторонам и следят, по мере сил, за действиями Фронтира. И то, что у нас действует очень серьёзный НИИ — это очень о многом говорит. Фактически, это говорит обо всём.
— … освобождаем невольников! — вдохновенно продолжал Проф. — Многие из вас по себе знают, каково это — быть в рабстве! Мы, как граждане Фронтира, считаем, что рабство недопустимо, несмотря ни на какие условия и, якобы, объективные факторы!
С этим я вообще не буду спорить — куча народу, переселенцев из других городов, реально пребывали в рабстве.
За пределами Волгограда набирает обороты возвращение в прошлое — почти у каждого князька есть личные рабы, которых они вообще не считают за людей, а на Мене в Атырау я видел реальных работорговцев. Да что говорить, если я сам «приобрёл» себе рабынь, когда убил Циркуля в поединке.
«Это же капец, если подумать…» — обдумал я это. — «У нас тут какие-то конституционные права, гарантии и так далее, а в Атырау, наверное, прямо сейчас кого-то купили и продали…»
Нет, маловероятно, что Мена идёт в Атырау прямо сейчас, но где-то ведь идёт!
От этих мыслей из моей головы окончательно выветрились остатки новогоднего настроения.
Как-то хреново стало на душе.
Не то всё это…
«Надеюсь, у нормальных людей сейчас всё иначе», — подумал я. — «У многих есть семьи, праздничные столы в гостиной, а по телевизору выступает аналог президента, идентичный натуральному».
А я сижу в отельном ресторане, в окружении других КДшников.
«Может, это потому, что Лапша так и не вернулась?» — предположил я. — «С Лапшой бы Новый год проходил гораздо веселее».
Я ведь ей даже подарок приготовил — РШ-12 с художественной гравировкой. Пришлось отдать за него 600 золотых монет, а затем доплатить мастеру ещё 3 монеты за гравировку.
Сначала была идея нанести гравировку с паутиной, но Лапша не любит пауков и то, что её ассоциируют с пауками, поэтому я отказался от этой идеи и не придумал ничего оригинальнее веточки сакуры.
«Подарю, как вернётся — если ещё буду тут», — решил я. — «Необязательно же прямо на Новый год?»
Фазан, сидящий слева от меня, громко и протяжно рыгнул, после чего приложился к бутылке пива.
— А «Голубой огонёк» будет? — спросила Канада, сидящая справа от меня.
— Во всём Волгограде не наберётся столько пидарасов, чтобы организовать «Голубой огонёк», — ответил ей Фазан. — Может, «Голубоватый огонёк» и получится… Хотя, нет! Получится «Слегка голубоватый огонёк», ха-ха!
— То есть, никаких новогодних концертов? — с лёгким разочарованием уточнила Канада.
— Будет концерт, — сказал я. — Выступит «Вой Фронтира» и ещё пара групп…
— А «Износ анала» будет выступать⁈ — с надеждой спросил Фазан.
— Фу, блядь… — поморщившись, высказалась Канада.
— Их альбом «… после оргии» — это легендарно! — воскликнул Фазан. — Я как будто в молодость вернулся! Они же чистые панкухи!
Группа «Износ анала» выпустила уже два альбома — «… после оргии» и «… после тюрьмы», пополнив ряды нижнего Интранета, расположившись в рейтинге популярности сразу после Щеки.
Я думаю, они нас всех неиронично стебут — с панк-рокерами никогда не знаешь наверняка…
Проф, к моему лёгкому удивлению, относится к этой группе положительно. Он то ли опять пытается в своё фирменное «е-е-е, скейтборд, дискета, MTV», то ли ему, действительно, нравится слушать песни о том, как кого-то ебут в жопу…
Я к этому явлению равнодушен, потому что не слушаю панк-рок и подозреваю, что они нас всех очень жёстко стебут.
— … желаю вам счастья в наступающем году! — провозгласил Проф. — С Новым годом, товарищи! Ура!
Примечания:
1 — Об упомянутом боеприпасе — это разработка на основе экспериментального патрона, наречённого своим создателем PINdejo, то есть, пиндэхо, что является аллюзией к мексиканскому ругательству пендехо, что в переводе на русский означает «придурок», «мудак» или «идиот». Собственно, американскому блогеру с никнеймом «null» один из подписчиков прислал на пробу своё изобретение — ему много кто присылает свои продукты творческой деятельности, чтобы он мог испытать их и сделать выводы. Вдохновлён автор PINdejo был, как я понимаю, пулей, изготовленной из отрезка стального троса, залитого эпоксидной смолой. PINdejo (где pin — это «штифт») же является разработкой принципиально иного уровня, так как чувствуется за ним какая-то конструкторская работа — это тебе не кусок троса эпоксидкой залить или патрон монетками набить. https://www.youtube.com/watch?v=7CTUDzQn7bk — это почти трёхминутное видео, которое всё наглядно демонстрирует. На отечественных ресурсах этого видео нет, и вряд ли оно там появится, поэтому вот скриншоты, чтобы было видно, о чём тут речь:
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 5 января 2028 года*
— Сколько здесь граммов взрывчатки? — уточнил я, рассматривая пулю.
Пуля напоминает обыкновенную стальную болванку не очень понятного назначения, с заострённым носиком. Она полностью помещается в гильзу калибра 23×75 миллиметров, в специальном контейнере, поэтому на особо большую начальную скорость лучше не рассчитывать.
— Ровно 5 граммов, — ответил Фазан. — Больше не смогли, потому что это сильно снижает бронебойные качества пули. Да и 5 граммов А-IX-1, взорвавшиеся внутри организма — это уже нихуя себе, Студик! Но, к сожалению, сделать успели только 16 разрывных патронов. Советую обращаться с ними бережно, потому что это тебе на весь рейд.
— А другие виды патронов есть? — спросил я.
— Конечно! — воскликнул Фазан. — Но это не ко мне, а к оружейникам. Моя часть — это разрывные патроны.
— А к «Печенегу» разрывные есть? — задал я следующий вопрос.
— Нет, не успели, — покачав головой, ответил Фазан. — Работа с ними более тонкая, а Проф приказал начинать серийное производство, то есть, мы не можем штучно высверливать боеприпасы и оснащать их взрывателем и взрывчаткой. Придётся тебе пользоваться классикой и КС-23.
— А к РШ-12? — спросил я.
— Ну, тут новость получше — есть, — сказал Фазан. — Но только 10 патронов. 2,8 граммов А-IX-1, что тоже очень неплохо. Получи — распишись…
Он выложил на верстак все десять патронов, не отличающихся от обычных вообще никак.
— А как я пойму, где что? — спросил я.
— Могу розовым бантиком подвязать каждый, чтобы ты точно ничего не напутал, — предложил Фазан. — Студик, меня вообще не ебёт это — можешь маркером их подкрасить или нацарапать на гильзах «пиздец-бабах». Сам разбирайся.
Идея показалась мне отличной, поэтому я вытащил нож из ножен и нацарапал на каждой пуле аббревиатуру «ПБ», чтобы точно ничего не напутать…
— Мне надо идти работать, — сказал Фазан. — Удачной охоты, Студик.
Киваю ему и распихиваю патроны по подсумкам.
— До встречи, — попрощался я с Фазаном и пошёл в оружейку.
Я уже облачился в новую версию индивидуальной брони, которая, по ощущениям, стала чуть легче и чуть удобнее.
Защитные свойства, я думаю, стали чуть выше, но мне важно, чтобы зверям было очень непросто отгрызать мне конечности, а противопулевая защита, как всегда, на втором плане.
Поднимаюсь в комнату хранения оружия, где сегодня дежурит Григорий.
— Даров! — приветствовал я его.
— Привет, Студик! — ответил он. — Уже уходишь?
— Да, — подтвердил я. — Вы всё приготовили?
— Всё готово, — кивнув, сказал он. — Вот планшет — изучай и ставь подпись.
От СР-3М пришлось отказаться, потому что выбор был между ним и КС-23. Нести на себе оба просто неудобно, поэтому я выбрал более перспективный КС-23, для ближних дистанций и наведения дополнительной суеты.
В списке выдаваемого есть и спецбоеприпасы к карабину — «Сирень-7», с боевым отравляющим веществом, «Шрапнель-25», со шрапнелью, «Звезда», со светозвуковым спецэффектом, а также обычные «Баррикады», для более серьёзного воздействия на грудные клетки.
К «Печенегу» мне выдали 1400 бронебойных патронов, чего хватит для очень серьёзного замеса, а потом придётся отмахиваться РШ-12, к которому я получил 45 бронебойных патронов СЦ-130 ВПС.
Вдобавок к оружию и боеприпасам, мне выдали шесть РГО, а также восемь РГД-5. Никаких гранатомётов и прочего, но тротиловые шашки общей массой в два килограмма дали, что должно увеличить мою тактическую гибкость, в случае серьёзного переполоха.
Ставлю подпись в электронном журнале, после чего загружаю всё это в свой рюкзак и распихиваю по подсумкам.
— Давай, успехов, — пожелал я оружейнику. — До встречи.
— И тебе успехов, Студик! — пожелал он мне. — Ещё увидимся!
Медлить больше нельзя, ведь я уже готов и осталось только услышать слова напутствия от Профа.
Выхожу во двор и добираюсь до гаражей.
— Готов? — спросил Проф.
— Да, готов, — подтвердил я и посмотрел на свой Урал-ВВ.
— Тогда ни пуха, ни пера, Студик, — сказал Проф.
— К чёрту, — ответил я.
Забираюсь в салон подаренной мне Пиджаком машины и завожу движок.
За моей спиной, в десантном отсеке, стоит цистерна с двумя тоннами дизельного топлива, которая подключена к топливной системе и даже предусмотрен тумблер на приборной панели, позволяющий переключаться между баками.
«Всё для людей…» — подумал я, после чего помахал рукой Профу и провожающим.
*Республика Казахстан, Мангистауская область, город Жанаозен, 7 января 2028 года*
— … год к нам мчится! — продолжил я подпевать. — Скоро всё случится!
«Дискотека Авария» херачит из динамиков свою песню «Новогоднюю», а я мчу по заснеженным пескам западного Казахстана, всё дальше и дальше отрываясь от охреневших лютиков, посчитавших, что у них есть шансы в погоне за Уралом-ВВ.
Убивать их мне не очень-то хочется, потому что это не имеет особого смысла, так как не даст мне ничего — опыта с них почти нихрена, а местная экосистема и без того бедна, так как тут пустыня.
Один существенный минус Урала-ВВ — это невозможность временно убрать лобовое стекло. Конечно, этот минус есть у большинства автомобилей, но неприятно, блин, что конструкторы прошлого не сумели предусмотреть такую ценную для меня опцию.
Можно было наколхозить такое в мастерской, но это ослабило бы прочность лобового стекла, что плохо, поэтому никто не стал так извращаться.
Ценой за это стала невозможность применять способность для наблюдения за дорогой. Я полагаюсь только на нормальное зрение, а оно очень ограниченное, не даёт всей полноты необходимой мне информации, поэтому я чувствую себя полуслепым.
«Ещё этот блядский снег…» — подумал я, добавляя газу.
Впереди, среди бьющего мне в стекло снега, сразу же стираемого дворником, показалось какое-то поселение.
Бросаю взгляд на планшет и понимаю, что я добрался, наконец-таки, до славного града Жанаозен…
Никогда тут не был, но очень рад, что доехал, потому что тут имеются шансы на подзаправку — топливо лишним не бывает, ведь никогда не знаешь заранее, какой будет обстановка дальше.
Может, самые богатые запасы топлива в радиусе 1000 километров сейчас находятся у меня, в баках Урала-ВВ?
«Надо проверить местные заправки, а если ничего не будет, то пошуршать по местным домам — может, кто-то хранил что-то?» — обдумал я ситуацию. — «А даже если нет нихрена, то буду рисковать и ехать на расчётном запасе».
Топлива у меня, теоретически, должно хватить и туда, и обратно, но я проехал всего 1600 километров и наблюдаю некоторый перерасход.
Наверное, это связано с тем, что в Волгоградской и Астраханской областях я довольно-таки часто застревал в снегу.
Пару раз, во время подобных внеплановых остановок, мне приходилось вступать в бой против тюленей, которые решили зимовать на берегах Волги.
К сожалению, опыта за них уже не дают, и меня это нервирует.
Кого мне, блин, мочить, чтобы качаться дальше?
«Я понял намёк от интерфейса — надо вернуться в Баку и вступить в драку на ножах с местными орлами», — подумал я, объезжая перевёрнутый КАМАЗ. — «Но я в Баку больше ни ногой! Хуй вам всем!»
Орлы нанесли мне очередную психологическую травму, так как я реально чуть не обосрался, когда спасался от них. Мне нечем крыть их свойства, поэтому я просто жертва, просто одно из блюд в орлином меню, а это значит, что меня в Баку если и увидят, то очень нескоро.
«Щеку бы туда, блин…» — подумал я. — «Один ДШК, одна достаточно мощная колонка для привлечения внимания — инициатива „Безопасный Баку“ будет реализована в полной мере…»
Сейчас туда опасно соваться даже, думаю, Лапше — у неё не хватит реакции, чтобы противодействовать этим очень быстрым тварям.
«Надеюсь, Проф не ошибается, и в Туркменистане меня не ждут крылатые твари, перемещающиеся со скоростью Флэша», — подумал я с надеждой.
Заезжаю в город и, ориентируясь по интерактивной карте, нахожу сразу четыре заправки, стоящие подряд.
Подъезжаю к первой, но мне даже не пришлось выходить, чтобы понять, что тут нечего ловить — кто-то раскопал баки, чтобы получить доступ к топливу и выкачал его варварским способом.
Наверное, для искателя топлива было большой проблемой привезти сюда дизель-генератор и оформить всё цивилизованно. Но, хотя бы, не пришлось глушить мотор и оценивать уровень топлива…
Вторая заправка подверглась аналогичному разграблению, поэтому я поехал дальше, но уже без каких-либо иллюзий, потому что тут у людей было время на раскопки, а это значит, что у них было время на соседние заправки.
Так и оказалось — третья заправка была варварски вскрыта, а четвёртая, какого-то хрена, вовсе сгорела, со спецэффектом в виде взрыва.
Наверное, это была неудачная попытка раскопок, а возможно, тут сцепились сразу две или три группы топливных копателей, жаждущих выкачать имеющиеся здесь ресурсы.
Курить на заправках небезопасно, но это ещё хуйня, если сравнивать с тем, насколько опасно на них стрелять…
Всё же, выхожу на четвёртой заправке и рассматриваю поле древнего сражения.
Сгорели минимум четыре машины, среди которых был топливозаправщик. Инструменты для раскопок разбросало по окрестностям, а одну кирку даже воткнуло в корпус Лэнд Крузера, стоящего у одной из колонок.
Оружия тут нет, но полно гильз, лежащих под тонким слоем снега.
«Погода тут — полное говно», — подумал я, ощутив шквал ветра, ударивший мне в лицо. — «Будь так же в Новокузнецке, мы бы просто не выжили».
В тайге мало ветра, но сильный мороз, а в северных широтах любили говорить: «Убивает не мороз, а ветер».
А тут ветра просто дохрена — всю дорогу сюда он дул мне навстречу, вызывая перерасход топлива, а теперь, сукин сын, дует откуда-то с юго-запада, будто точно зная, что мне надо ехать именно в ту сторону…
Возвращаюсь в Урал-ВВ, кладу руки на руль и начинаю думать.
Очень хочется получить дополнительное дизтопливо, потому что мне вообще не улыбается идти пешком даже часть пути.
В Казахстане, как я заметил, люди очень трепетно отнеслись к запасам топлива и опустошили вообще все источники, встречающиеся вдоль дорог. Я думаю, это сделали степные КДшники, которые кочуют вслед за стадами коров и лошадей.
«Так и не встретил лошадок, хоть и бывал в этих краях много раз», — подумал я. — «И это к счастью».
Лошади тоже мутировали, не хуже, чем коровы, но у них свой путь развития — они сделали упор на скорость и выносливость, а также на меховую броню. Стальной конь — это сейчас не метафора, а отражение реальности…
Они, кстати, не видят в коровах врагов, а те отвечают им взаимностью, поэтому говорят, хотя я сам не видел, что они нередко пасутся рядом, потому что вместе безопаснее.
Но поведение лошадей сильно отличается от коровьего — они вполне могут загнать обидчика до изнеможения, а затем забить копытами насмерть.
Я думаю, если мне придётся залупиться на лошадей, то мне крышка — это будет битва запасов калорий.
Проф и Ронин рассматривали командировку в Астану и Алма-Ату, чтобы разведать там всё, но Алма-Ату они сразу же списали, так как юг Казахстана — это пиздец. Там происходило основное животноводство, поэтому есть основания полагать, что там обитают огромные стада коров, овец и лошадей.
В этой местности овцы не водятся, потому что не выжили, но вот там — там они вполне могут процветать. И никто не знает, чего ждать от них…
Вообще, от степей, скорее всего, нам придётся отказаться, в конечном счёте — эти стада коров, лошадей и овец активно множатся, поэтому можно ожидать, что они будут осваивать всё новые и новые территории.
«Было бы неплохо съездить или слетать в Новокузнецк», — подумал я. — «Если там выжил кто-то, то можно предложить переезд в Волгоград — нам всегда нужны и всегда будут нужны новые люди».
Ладно, делать нехрен, поэтому нужно заезжать в город. В центре, со 100 % вероятностью, стоят различные автомобили, которые можно проверить на предмет завалявшихся канистр с топливом.
А если там будет глухо, то я поеду к местной воинской части, рядом с которой находится местный аэропорт.
Разворачиваю Урал-ВВ и еду к центру города.
Машин на улицах порядочно, но их рассмотрение начинает вводить меня в уныние, так как я вижу однозначные признаки того, что с ними кто-то уже поработал.
Как минимум, кто-то повыдирал из всех машин аккумуляторы, которые очень ценятся в этом регионе, так как являются ценным источником электричества.
По словам спасённых мною наложниц Циркуля и Канады, заряженные аккумуляторы — это стратегический ресурс, который просто так не купишь. Это полностью объясняет, почему Галстук купил все аккумуляторы, которые мы ему были готовы продать.
«Этот хитрожопый жучара скоро станет первым миллиардером», — подумал я. — «У него есть выход на Фронтир, практически эксклюзивный, поэтому он может торговать портативным электричеством по всей степи».
Я не знаю, как можно существовать без электричества и считать, что всё окей — ни электроники тебе, ни связи…
Но люди как-то выживают, и многие из них уже смирились с тем, что «кина не будет — электричество кончилось».
Выезжаю на центральную городскую площадь и останавливаю машину у пешеходной «зебры».
«Не хочется выходить…» — осознал я нежелание выбираться на ветер.
Не то, чтобы это прямо как-то вредно для меня — мне вообще ничего не станется от холода, просто тут, в кабине Урала-ВВ, так уютно, что аж не хочется даже дверь открывать.
Ребята Фазана постарались не только с движком и трансмиссией, но и с внутренним убранством: тут и меховые чехлы, и дополнительные подушечки под поясницу и шею, под ногами ворсовый коврик, на солнцезащитном козырьке висит какая-то некогда очень дорогая вонючка, благоухающая благородным парфюмом.
Я отношусь к той категории людей, которые считают, что любой ароматизатор в тачке — это норм. Есть, конечно, китайская говнина из смеси спирта с ацетоном и жижей из бородавок ведьмы, но её я не учитываю. Но основная масса средних автомобильных вонючек пахнут нормально и нет особой разницы, а это значит, что покупать себе вонючки за оверпрайс, типа ты дохуя ароматический эстет — это, ну, такое себе.
Но тут мужики прямо расстарались и повесили распылитель от фирмы «Dr. Vranjes», но я не знаю такого бренда, а в запахах, им распыляемых, ничего особенного не разбираю. Вонючка и вонючка, блин…
Только я решился выходить под ледяной шквальный ветер, как что-то врезалось в лобовое стекло.
Я всмотрелся в него и увидел точку, от которой по стеклу начала расходиться паутинка.
Не успел я начать распознавать увиденное, как по соседству с предыдущей точкой возникла новая, а затем ещё одна.
«Да по мне же стреляют!» — осознал я. — «Вот суки!»
Переключаю коробку на задний ход и топлю газ в пол, в процессе интенсивно крутя руль.
Разворачиваю броневик и фиксирую попадание пули в окно правой двери.
— Ах, гондоны! — воскликнул я и поехал прочь из города.
Смотрю на места попадания в лобовое стекло и понимаю, что невидимый снайпер палил точно в меня. Он думал, что стекло не станет преградой и я просто сдохну.
Появилось желание найти этого пидараса и насадить его на фонарный столб, но я не поддался этому деструктивному позыву, так как он не отвечает моим планам.
Я сюда приехал не для того, чтобы конфликтовать с местными, а для разведки.
Предварительная разведка славного города Жанаозен показывает, что мне здесь совсем не рады, а определение, насколько именно не рады, не входит в перечень моих задач.
«Возможно, это кочующие КДшники», — подумалось мне, когда я мчал по частному сектору.
Дворник порвало пулями, так как они не сумели зайти глубоко и торчали жопами наружу. За эти пулевые жопы и цеплялась резинка дворника, разрываясь при каждом махе.
Снег начал валить интенсивнее, что осложняло навигацию, но мимо дороги я не ехал — для этого пришлось чуть отклонить голову.
— Вот, блядь, суки! — воскликнул я с негодованием. — Охуели тут совсем!
Выезжаю на местный вокзал, пересекаю железнодорожное полотно, а дальше въезжаю в село, которое, должно быть, называется Тенге, если мне память не изменяет.
Времени, чтобы свериться с планшетом, совсем нет, так как видимость говённая и надо внимательно следить за дорогой, чтобы не наехать на какую-нибудь хрень.
У меня простой план — пересечь это село насквозь, выехать на изначальный маршрут и оставить всю эту суету позади.
Непоправимый ущерб лобовому стеклу уже нанесён, с этим ничего не поделаешь, поэтому остаётся лишь принять этот прискорбный факт.
Рассматриваю пулю, торчащую в стекле, внимательнее. Это не 7,62×54 миллиметра, потому что её я хорошо знаю и это не она. Тут, должно быть, что-то импортное.
А импортных боеприпасов слишком дохрена, чтобы я мог определить их с такой сомнительной перспективы, поэтому остаётся лишь гадать, что это такое.
— Мы не знаем, что это такое, если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое, — проговорил я и улыбнулся. — Страшно! Очень страшно!
Я вновь услышал характерный звук удара, а затем левое боковое зеркало разбилось вдребезги.
— Никак, блядь, не успокоятся! — воскликнул я и посмотрел в правое боковое зеркало.
Да, так и есть — за мной погоня из двух автомобилей безумномаксовской компоновки. Если бы на одной из них висел Том Харди в наморднике, я бы не сильно удивился…
В кузове пикапа Хайлюкс сидит какой-то тип со снайперской винтовкой, который и шмаляет из неё по моей машине.
С беспокойством оглядываюсь на десантное отделение, в котором у меня цистерна с топливом.
Один раз я уже горел в адском пламени и не хочу повторять этот яркий, но негативный опыт.
«Не, у него же не КПВ, поэтому не должен пробить корпус», — успокоил я себя.
Оторваться от них, судя по всему, не выйдет, потому что их тачанки лишены какой-либо брони и представляют собой максимально облегченные безумномаксовские интерцепторы, специально предназначенные для погонь.
Дистанция между нами сокращается, а у меня тупо нет плана, что делать дальше.
«Вот бы сейчас РПГ-26…» — подумал я с сожалением. — «Погодите-ка…»
Вытаскиваю из подсумка РГО и смотрю на неё.
— М-хм… — хмыкаю я и начинаю ненавязчиво снижать скорость.
Преследователи лишь добавили газу, не заподозрив никакого подвоха. А подвох есть, и нихуя себе какой…
«Сейчас узнаете», — мысленно пообещал я им.
У безумных максов, как оказалось, есть продуманный план, что делать с преследуемой машиной — я увидел одного типа в кожаной косухе, поверх которой надет тяжёлый бронежилет, в руках которого крюк-кошка со стальным тросом.
«Дорогу ярости пересмотрели, долбоёбы…» — пришёл я к выводу. — «Хотя, это может сработать, вообще-то».
Тем не менее, я позволил им побыстрее догнать меня, а затем извлёк предохранительную чеку из гранаты, открыл водительскую дверь и прицельно метнул РГО на капот лидирующей машины.
Я успел увидеть широко раскрывшиеся глаза водителя. Мне кажется, я увидел часть кадров из всей его жизни, которые он начал просматривать в этот момент.
РГО сработала штатно и взорвалась прямо на капоте Вранглера, после чего джип резко свернул и покатился кубарем.
— Ха-ха!!! — торжествующим тоном выкрикнул я. — Съели, грязные потаскухи⁈
Вторая машина, вопреки моим подспудным ожиданиям, не прекратила погоню. Наоборот, тот дебил с крюком-кошкой начал раскручивать её и азартно стучать кулаком по крыше кабины.
Далеко позади показался третий автомобиль, который отлично бы подошёл Несмертному Джо — Mercedes-AMG G 63 6×6, в меру отбезумномакшенный и с какой-то турелью в кузове. Возможно, это ДШК или «Корд»…
Это очень плохая новость, блин, потому что если турель рабочая, то ему не нужно приближаться ко мне для уничтожения моего Урала-ВВ.
Снайпер, стоящий по соседству с мужиком в косухе, продолжает постреливать в машину из своей винтовки непонятной модели.
Судя по тому, что я увидел, это какой-то кастомный вариант хрен пойми чего — цевьё у него точно скелетное, а это верный признак кастома, потому что оружейные заводы так и не успели освоить их и сделать стандартом.
«Надо избавляться от этих уёбков и потом думать, что делать с Мерсом», — подумал я.
Мерс этот шестиколёсный, специально для условий бездорожья, поэтому гнать он меня может до последнего, а если шмальнёт из крупнокалиберного пулемёта, то вешайся.
«Как только начнёт стрелять из пулемёта, я сразу оффаюсь — ну его нахуй…» — решил я для себя. — «Выпрыгну на ходу и порешу всех уёбков, смеющих нападать на мирных туристов».
Пикап со снайпером и долбоёбом с крюком начал настигать меня, а я приготовил вторую РГО.
Те дебилы на Вранглере, я надеюсь, не сдохли, а лишь сильно поломались, чтобы их ночью нашли местные шакалы и лютики…
«… чтобы сначала выебали их в жопы, а потом съели», — пожелал я им.
Маневрирую, чтобы не дать долбоёбу нормально закинуть крюк, а затем резко давлю на тормоз и открываю дверь для броска гранаты.
Граната летит в направлении Хайлюкса, прямо в кузов, но её перехватывает снайпер и бросает обратно.
РГО бьётся об лобовое стекло и взрывается.
Становится очень некомфортно, потому что Урал-ВВ очень сильно тряхнуло, а меня осыпало пылью и стеклянной крошкой.
Видимость упала практически до нуля, потому что лобовое стекло превратилось в сплошную сетку, но я знаю, что впереди только пустыня без очевидных преград, поэтому можно проехать немного и так.
Хайлюкс, судя по всему, проехал вперёд, поэтому я добавил газу и попытался рассмотреть его сквозь почти непрозрачную лобовуху.
Наконец, я засёк коричневый силуэт и втопил газ в пол.
— Всё, суки, доигрались!!! — заорал я и рванул руль влево.
Цепляю их корму бампером, из-за чего Хайлюкс развернуло и на капот Урала-ВВ запрыгнул какой-то хуй.
Хайлюкс стал замедляющим фактором, потому что раздавить его мне не удалось, поэтому я маневрирую и отцепляюсь от него, выдрав кусок обшивки бампером — это я сужу по душераздирающему скрежету металла.
Мой новый пассажир, всё так же лежащий на капоте, идентифицировал себя — я увидел крюк, который улетел в сторону, утянутый оставшимся позади Хайлюксом.
— Ах, это ты, долбоёб… — узнал я оппонента.
Крюкастый тип начал стучать ладонью по стеклу, призывая меня к дипломатии, но я начал набирать скорость.
— Ха-ха… — тихо засмеялся я. — Сейчас поиграем…
*Республика Казахстан, Мангистауская область, недалеко от посёлка Тенге, 7 января 2028 года*
— Мужик, остановись! — взмолился дебил в косухе.
Он вцепился обеими руками в поломанный дворник и держится на капоте только благодаря этому.
А я набираю скорость и радостно улыбаюсь ему.
— Давай договоримся!!! — проорал он. — Мы случайно! Мы же не знали!!!
На спидометре уже семьдесят пять километров из максимальных девяноста, но под колёсами песчаное бездорожье, поэтому машину, время от времени, встряхивает, из-за чего дебил без крюка с силой бьётся об капот.
Смотрю в правое боковое зеркало и чуть подворачиваю, чтобы поймать шестиколёсный Мерс, принадлежащий местному Несмертному Джо.
За пулемётом в кузовке сидит какой-то человек в странном шлеме — он не стреляет по мне, но я не понимаю, почему. Это очень подозрительно…
— Ты же Студик!!! — узнал меня этот хуй в косухе. — Мы же не знали!!! Прости нас!!!
Я бы простил их, с большим удовольствием, но кровь уже пролита, а ещё, что самое ужасное, они повредили мне лобовое стекло, поэтому только бог простит…
— ТОЛЬКО БОГ ПРОСТИТ!!! — прокричал я и сделал резкий поворот влево.
Дворник не выдержал резкого изменения вектора давления и сломался, поэтому дебил слетел с капота, сжимая оторванный дворник в руках.
Но дебил проявил невероятную тягу к жизни, поэтому, практически чудом, уцепился руками за правое боковое зеркало.
Он не затупил и встал ногами на подножку, после чего предпринял попытку открыть дверь. Но она закрыта, как и все остальные двери, за исключением водительской.
Пересаживаюсь на пассажирское сиденье и упираю приклад «Печенега» в педаль газа, чтобы жажда скорости продолжалась.
Извлекаю из кобуры своего Валеру, то есть, РШ-12, после чего отодвигаю заслонку в оконной бойнице.
Долбоёб в косухе выпучил глаза от ужаса, когда увидел, что именно я собираюсь просунуть в бойницу.
Он понял, что с дверью не выгорело, а сейчас я буду по нему стрелять, поэтому ему в голову не пришло идеи лучше, чем спрыгнуть в песок на ходу.
Не успел я взвести курок Валеры, как дебил оттолкнулся от двери и спрыгнул, оставив меня одного.
— Ничего-ничего, сучонок… — пробурчал я. — Ещё свидимся…
Убираю револьвер в кобуру и возвращаюсь за руль.
Ситуация вокруг нисколько не изменилась: Мерс продолжает преследование, но не стреляет, а впереди хрен пойми что, потому что стекло в частой сетке и чёрной гари от взрыва гранаты.
«Надо было выждать пару секунд перед броском», — подумал я с досадой. — «Этот ебанат бы взорвался на месте, в тот же момент, когда поймал гранату рукой».
Но я поторопился, поэтому граната не успела взвестись — хотел распинаться с ними побыстрее и не учёл, что КДшники способны на многое.
«Дорога ярости, блин…» — подумал я, силясь рассмотреть путь впереди сквозь разрушенное бронестекло. — «Надо было взять с собой запасное стекло, м-м-мать твою…»
Хорошие идеи ко мне приходят, как правило, уже постфактум — такой уж я человек. Но никто из мастеров не предусмотрел и не подсказал — вот кто виноват.
Наклоняюсь правее, чтобы смотреть за дорогой через менее повреждённую секцию стекла. Вот сейчас бы прямо в кассу был штурман, сидящий на переднем пассажирском сиденье, чтобы указывал путь.
«Что делает этот Мерс?» — спросил я себя, обеспокоенно посматривая на правое боковое зеркало.
У меня уже начала потеть жопа — меня очень сильно напрягает вся эта ситуация, что она прекрасно чувствует и выделяет холодный пот.
Вообще, так быть не должно, потому что у меня очень высокий «Термоконтроль», но тут что-то нервное — от сверхнапряжения.
Больше всего меня пугает то, что за моей спиной стоит цистерна с топливом, причём худшее в этой ситуации то, что она наполовину пустая, а это значит, что там содержится дизельный пар.
Шансы на возгорания от попадания бронебойно-зажигательной пули очень высоки, хотя и чуть ниже, чем в случае с бензином. Бенза — это вообще вешайся, но у меня, к большому счастью, дизель.
И всё же, в случае поражения цистерны из крупнокалиберного пулемёта, я в этой кабине не выживу.
Так мы и мчимся по, местами покрытым снегом, пескам, взрыхляя их здоровенными колёсами, но эта сука всё не стреляет и не стреляет.
Я начал соображать, что за резоны могли вызвать его нежелание стрелять. Вариант, что у этих уродов просто нет патронов — это крайне маловероятно, так как не стали бы они везти с собой эту бандурину. Вариант, что он не уверен, что можно попасть — это тоже маловероятно, так как ничего не мешает остановиться и развалить мой Урал-ВВ одной прицельной очередью.
Это ведёт меня к выводу, что эти уёбки хотят забрать мою тачку целенькой, чтобы усилиться за её счёт. Это ведь полноценный броневик — если бы против меня выступали три таких, я бы никуда от них не делся.
Мерс, в нынешних условиях, пусть и шестиколёсный, пусть и полноприводный, объективно проигрывает Уралу-ВВ, поэтому им очень хочется получить его, хотя бы в качестве утешительного приза за потерю двух автомобилей и неизвестного количества КДшников.
Но я не позволю этим педерастам завладеть моим Уралом-ВВ — это моя машина…
Выезжаю на трассу Е-121, ведущую дальше на юго-запад, к побережью Каспия. Как выеду к берегу, трасса повернёт на юго-восток, а дальше прямой путь к казахстанско-туркменистанской границе, которая сейчас имеет весьма условное, в значительной степени символическое, значение.
А затем будет перешеек между Каспийским морем и озером Кара-Богаз-Гол, на котором у меня есть ненулевые шансы оторваться от педерастов, если они дадут мне немного времени на остановку…
Едем в таком напряжённом режиме примерно километров двадцать, после чего Мерс начинает чуть отставать. К чему он это?
Возможно, это попытка ослабить мою бдительность, но она вызвала у меня лишь больше напряжения и концентрации, потому что никто не станет просто так замедляться, когда преследует жертву, не способную уйти. Это точно часть какого-то плана…
Прибавляю скорости, потому что сейчас не до приколов и экономии топлива. Нужен максимум скорости и обстановка его позволяет — трасса поразительно чиста и на ней не встречается ни одной брошенной машины.
Мерс отстал от меня километра на два, но он всё ещё едет за мной, и я до сих пор не понимаю его плана.
Тут я замечаю краем глаза какое-то движение слева, поворачиваю голову и вижу, как какой-то хуй открывает мою водительскую дверь.
Начинаю выхватывать Валеру, но этот хуй уже врывается внутрь и наносит удар кулаком прямо в мой шлем. Вернее, он целился мне в лицо, но я вовремя опустил голову, поэтому кулак уёбка разъебался об пулестойкую сталь.
Это не остановило его, поэтому он накинулся на меня и начал пытаться нащупать ножом какое-то уязвимое место на моём теле.
Револьвер вытащить не получается, поэтому я пробую решить проблему с помощью рукопашного боя. Только вот условия стеснённые и уёбок, видимо, обладает более богатым опытом боя в такой обстановке — он шарахнул с локтя мне в физиономию.
Анлимитэд пауэр мне недоступен, потому что я очень хочу выжить, а разряды молний рядом с топливной цистерной — это путь самурая, то есть, ведёт к смерти.
Из-за удара по фейсу, я невольно дёргаю руль вправо, поэтому раздаётся визг шин и Урал-ВВ опрокидывается на левый борт.
Раздаётся душераздирающий скрежет металла, но битва продолжается — теперь я в доминирующей позиции, поэтому ничего не мешает мне начать избиение этого уёбка.
Я узнал его — это тот самый снайпер, который начал всю эту хуйню. Если бы не его выстрел в левое боковое зеркало, я бы легко увидел его и принял меры по его устранению, но он, видимо, держался всё это время за запасную шину и создавал видимость, будто его нет.
Как он вообще тут оказался? Наверное, спрыгнул с Хайлюкса вместе с тем дебилом в косухе, но зацепился более удачно.
Методично забиваю его кулаками, прижав к стеклу благополучно закрывшейся двери. Он пытается перехватить мои кулаки руками, но получается у него совсем никак.
Снайпер решил, что так продолжаться не может, поэтому применил неизвестную мне способность и из его груди в меня шарахнул толстый жгут из плоти.
Ударяюсь об переднюю пассажирскую дверь, сейчас играющую роль потолка, а затем вновь падаю на снайпера, но уже на его условиях — жгут ловко обхватил мою шею и начал сдавливать её, держа меня на дистанции около метра.
Вижу по лицу Снайпера, что фиксация меня в таком положении отнимает у него уйму сил, а сам чувствую, как не могу вдохнуть и уже испытываю от этого помутнение в глазах.
Теперь уже я решаю, что так продолжаться не может, поэтому выхватываю, наконец-то, Валеру из его кобуры.
Навожу ствол на физиономию, но он, верно оценив ситуацию, ослабляет жгут и позволяет мне упасть на него.
Я падаю, раздаётся непроизвольный выстрел, а затем моё лицо обрызгивает кровью, костями и, по-видимому, мозгами…
Испытываю острую боль в левом глазу и перестаю им видеть.
Интерфейс сразу же подсказал, что именно не так с глазом:
Правым глазом вижу, что от башки Снайпера осталась только нижняя челюсть, всё ещё прикреплённая к шее, а всё остальное художественно разбрызгано и разбросана по салону броневика и моему лицу.
Чувствую вкус крови и сразу же стираю со рта кровь и фрагменты мозга Снайпера.
— Блядь… — прошептал я, рассмотрев правым глазом свою левую руку, а затем окружающий салон. — Весь уют по пизде пошёл…
Всё в крови, кусочках черепа и взорванных мозгах.
Наверное, лучше было бы использовать обычный бронебойный патрон, но в барабане имелись только разрывные, поэтому теперь тут вот так вот, блин.
Экипировка моя тоже в крови и мозгах Снайпера, лица которого я толком-то и не рассмотрел.
«Теперь его и мама родная не узнает», — подумал я, становясь на колени и вытаскивая из кармана ветошь.
При попытке вытереть лицо я сразу же ощутил острую боль в левом глазу, поэтому немедленно прекратил приводить себя в порядок и вытер руки.
Достаю из внутреннего кармана телефон и врубаю фронтальную камеру, чтобы посмотреть на себя, красивого…
При первом же взгляде стало ясно, что у меня из левой глазницы торчит кусок черепной кости Снайпера — залетела прямо очень удачно, разрезав и глаз, и веко, на две части.
С этой хернёй в глазу жить нельзя, поэтому я взялся за кончик белой кости двумя пальцами и осторожно, игнорируя боль, начал вытаскивать её.
— А-а-а, блядь, ёбаный в рот, пидарас!!! — издал я вопль игнорирования.
Увы, но кость врезалась в глаз основательно, поэтому мои действия привели лишь к тому, что вместе с костью я вытащил свой глаз.
Отрезать его я не собираюсь, потому что это грозит длительным восстановлением, а я сейчас нахожусь в жопе. Вместо отсечения глаза, я решил действовать иначе — я задумал очень продуманный мув…
Возвращаю очень сильно болящий глаз обратно в «гнездо», после чего убираю телефон и осторожно прижимаю глаз, а затем медленно тяну кость.
Боль становится ослепительной, но я стойко терплю.
— Сука, блядь, нахуй!!! — стойко провопил я. — Сколько можно, нахуй, а⁈ Да вылезай ты, блядь!!!
Кость, наконец-то, покинула мой глаз, но боль не исчезла, а стала лишь острее, так как края раны сошлись.
— Пидарас, пидарасина!!! — выкрикнул я и привалился спиной к пассажирскому сиденью. — Фух…
Теперь ничего не мешает форсрегену, поэтому я активировал его — обошлось мне это в 26 932 килокалории.
Я уже привык, что всё стало очень дорого, поэтому не сильно удивился подобному прайсу.
Обезболивающие вкалывать нельзя, поэтому вместо этого я пытаюсь заглушить боль позитивным мышлением.
«Ах, какой же уёбок…» — подумал я, посмотрев на труп Снайпера.
Он притаился за шиной, ждал лучшего момента и дождался.
Я вижу у него на разгрузке рацию — это значит, что он координировал свои смелые действия с командиром, а уже это значит, что этот ёбаный командир где-то рядом.
Поворачиваю голову направо и вижу через окно подъехавший Мерс.
Из него выбрались шестеро: высокий и здоровый мужик в старорежимной шинели, светловолосая коротко стриженная упитанная баба, одетая в футболку и джинсы, с военной экипой поверх них, уже виденный мною долбоёб в косухе, а также трое типов в военной форме НАТОвского образца.
Мужик в старинной шинели подошёл к лобовому стеклу и деликатно постучал по нему.
— Кто там? — спросил я, нажав на тангенту рации Снайпера. — Никого нет дома.
— Ха-ха-ха! — засмеялся мужик в шинели. — А ты мне нравишься, Студик! Ха-ха-ха!
По физиономии его сложно что-то сказать — европеоидная внешность, чёрные волосы обриты машинкой до короткого ёжика, под носом густые усы, как у небезызвестного Клим Саныча, а возраста он, ну, наверное, лет сорока.
ЭМ-поле его свидетельствует о том, что передо мной очень сильный КДшник, а способности его тесно связаны с физической дурью.
— Таракан, как я вижу, мёртв… — произнёс этот КДшник, посмотревший на тело Снайпера.
— А, так вот как его звали, — ответил я. — Да, ему не повезло.
Долбоёб в косухе начал что-то орать, но его плохо слышно.
Неизвестный КДшник повернулся к нему и уставился на него тяжёлым взглядом, в результате чего долбоёб заткнулся.
— Меня зовут Валетом, — представился он. — Студик, нам нужна твоя машина и всё, что, пока что, принадлежит тебе. И мы получим всё это, нравится тебе или нет. Я слышал, что ты отличный боец, но тебе это никак не поможет, потому что нас слишком много. Могу гарантировать тебе жизнь, если ты оставишь все свои вещи в машине, а сам уберёшься отсюда подальше.
— Может ещё и договор подпишем? — поинтересовался я и усмехнулся. — Твоя мать мне тоже много чего обещала, но одно обещание она не сдержала…
— И какое же? — решил поддержать беседу Валет.
— Я сказал ей, чтобы она сделала аборт, — ответил я. — Я даже деньги ей скинул. Но я вижу тебя, а это значит, что эта грязная шлюха его не сделала, ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Валет, но вижу по глазам, что ему очень не понравилось услышанное.
Я учился у лучшего — военного стратега и теоретика Щеки-Цзы, который как-то изрёк мудрость: «Раздроченный психически враг совершает гораздо больше ошибок, чем спокойный».
— А чья, кстати, идея — ловить Урал-ВВ крюками? — поинтересовался я. — Я не верю, что тот долбоёб в косухе сам дошёл до этого — это слишком тупо даже для него. Я, конечно, вижу его тупое лицо и полагаю, что мальчику очень сильно не повезло в этой жизни, но идея останавливать броневик крюками-кошками — это ту мач даже для такого дауна.
Долбоёб, услышавший мой спич, снова начал что-то яростно орать, но я лишь удовлетворённо улыбался.
— Ты закончил? — спросил я, когда он ненадолго заткнулся. — А что это за эталонная феминистка с вами, а, Валет? Ей же только татуировки с изображением фистинга не хватает на еблище, для полного комплекта!
Но КДшница восприняла моё оскорбление абсолютно спокойно. Значит, мимо.
— Ты ведь пытаешься вывести нас из себя, Студик? — спросил Валет. — Это очень плохая стратегия, потому что ты в ловушке. Ты заперт в этом грузовике и мы, при желании, можем выкурить тебя из него. Ты просто задохнёшься там, Студик.
— Прямо как твоя мать, заглотнувшая мой член, — усмехнувшись, ответил я на это.
Валет, вместо ответа на явную провокацию, дал знак и остальные КДшники побежали к Мерсу, из которого вытащили канистры с топливом.
Долбоёб в косухе же выбежал с трассы и начал с азартом ломать редкий кустарник.
«Похоже, что они собираются выкурить меня», — пришёл я к выводу. — «Что ж, можно только пожелать удачи — она им пригодится».
Чтобы им стало веселее работать, поднимаю обезглавленное тело Таракана и прислоняю его к лобовому стеклу. Так они будут видеть меньше.
«Валет прав — я в ловушке», — подумал я, садясь на водительскую дверь. — «Но он не знает, что они заперты здесь вместе со мной…»
Вооружаюсь КС-23, заряжаю его тремя патронами «Баррикада», после чего поднимаюсь по пассажирскому сиденью и открываю амбразуру в лобовом стекле.
Будь такая амбразура со стороны водителя, всё сложилось бы совсем иначе — я бы выбил их сраные машины из игры за пару выстрелов из КС-23.
Но сейчас у меня есть отличная возможность выбить их Мерс и превратить их в пешеходов.
Вставляю ствол карабина в амбразуру, примерно навожу его на шестиколёсный Мерс и делаю выстрел.
КДшники видели происходящее, но лишь разбежались в стороны, не понимая, что я задумал.
Первая болванка угодила в переднюю пассажирскую дверь, но я снова взвёл карабин и выстрелил правее.
Вторая болванка поразила точно то, что мне было нужно, то есть, двигательный отсек, но одно попадание — это ненадёжно, поэтому я выстрелил в третий раз, туда же.
Судя по тому, что под машиной начала стремительно формироваться лужа из масла, я добился поставленной цели и теперь эти шестеро являются почётными пешеходами.
Тело Таракана не удержалось на ногах и рухнуло.
— За это ты будешь наказан, — сообщил мне Валет.
— Твоя мама тоже так говорила в наших ролевых играх, — поделился я с ним.
— Напрасно ты пытаешься расшатать меня, Студик, — покачав головой, произнёс Валет.
— У тебя мамины глаза… — ответил я ему и изобразил рукой акт онанизма.
Один из КДшников заржал, но затем резко отвернулся, когда на него посмотрел Валет.
Коротко стриженая баба посмотрела на меня с выражением омерзения на лице.
— Что, не нравится, Блонди? — спросил я через рацию. — Ты лучше подожди — всё самое мерзкое ждёт вас впереди…
Один из КДшников открыл капот и начал оценивать степень повреждений.
Такие шестиколёсные Мерсы, насколько я знаю, даже до зоошизы были внесены в Красную книгу, потому что их производили в очень ограниченном количестве, а уж сейчас… Возможно, я только что уничтожил последний.
КДшники продолжили заниматься хуйнёй и начали обкладывать кабину хворостом. Они щедро поливают его бензином, чтобы горело ярко.
— Давайте быстрее уже, — попросил я. — А то я занятой человек и у меня на сегодня много дел.
— Какие у тебя дела назначены на сегодня? — спросила впервые заговорившая со мной Блонди.
— Ну, вообще-то, сначала мне нужно будет облутать ваши трупы — вы выглядите заряженными ребятами, — поделился я. — Потом мне нужно будет перевернуть тачку — вы-то мне в этом уже не поможете. После этого надо будет сделать что-то с лобовым стеклом, а то это, блядь, никуда не годится…
Пинаю превращённое в мочалку лобовое стекло.
— Далее у меня по плану плотный ужин — надеюсь, вы взяли с собой много еды, — продолжил я, а затем достал из подсумка блокнот. — Что ещё у меня по плану? Нет, это всё на сегодня, а это значит, что я переночую тут, у ваших бездыханных тел, после чего продолжу свой путь.
— Амбициозные планы, — оценила Блонди.
— Тебя как зовут? — спросил я.
— Зачем тебе это? — поинтересовалась она.
— Зная твоё имя, я кайфану сильнее, когда прострелю тебе башку из дробовика, — ответил я.
— Ты больной, да? — спросила она, содрогнувшись от омерзения.
— Мама Валета тоже спрашивала меня об этом, — произнёс я.
— Больной, — констатировала Блонди.
— Да шучу я! — воскликнул я. — Просто интересно твоё прозвище!
— Все зовут меня Мадам, — представилась она.
— Ты что, шлюхами заведовала, что ли? — спросил я, нахмурившись. — Тогда ты точно должна была быть знакома с мамой Валета… А-а-а, вы так и познакомились, да?
— Достаточно! — раздражённо потребовал Валет. — Поджигайте!
Мадам пожала плечами и плюнула в хворост, который тут же загорелся.
Я задержал дыхание и выждал, пока окно не закроет от наблюдателей густым дымом.
Вытаскиваю из-под тела Таракана рюкзак и достаю из него ранец с самоспасателем. Надеваю его, затягиваю лямки и начинаю нормально дышать.
К сожалению, в Урале-ВВ не предусмотрен воздушный подпор, поэтому приток воздуха обеспечить никак нельзя, а на герметичность салона надежды больше нет, так как кабину слегка покосоёбило в ходе этой безумномаксовской погони.
Это серьёзное упущение конструкторов, так как машина, вообще-то, боевая, поэтому вполне могла быть, если бы будущее сложилось иначе, эксплуатация в условиях применения химического оружия.
Самоспасателя хватит только на 30–35 минут, а затем придётся надевать новый — это галимые одноразки, которые я ношу с собой, как раз, на случай поджигания зданий или лесов.
Я не забыл ту памятную схватку с ребятами Пиджака, один из которых взорвался и поджёг лес недалеко от Суровикино…
Ставлю на наручных часах таймер на 35 минут.
В салоне максимально дымно и становится тепло, а через окно видно только яркое пламя.
Люди Валета подкидывают дополнительный хворост, а я ложусь рядом с телом Таракана и мерно дышу.
Наручные часы завибрировали и я сразу же задержал дыхание, после чего сменил самоспасатель.
Израсходованную полумаску я спрятал в рюкзак, чтобы они не заподозрили ничего лишнего — у меня есть интересный план…
Размещаю «Печенег» стволом к лобовому стеклу, а КС-23 стволом к потолочному люку.
«Надо просто дождаться…» — подумал я, продолжая дышать очень медленно.
*Республика Казахстан, Мангистауская область, на трассе, 7 января 2028 года*
Пока я лежал и ждал действий уродов, пытающихся завладеть моим Уралом-ВВ и всем носимым мною ценным имуществом, у меня выработался новый план.
Дым ещё не рассеялся — в кабине ещё достаточно угарного газа, способного положить даже КДшника в течение нескольких минут активного дыхания. (1) Это опасное дерьмо, с которым потом дохрена проблем. Но мне нужно сделать кое-что, чтобы разработанный план мог реализоваться.
Пока горит пламя вокруг кабины, задерживаю дыхание, надеваю противогаз с панорамным визором и ФПК-7ПМ, после чего, поверх него, надеваю тот же самоспасатель, который туго затягиваю, изолируясь от окружающего угарного воздуха.
Далее, пользуясь моментом, взвожу помпу КС-23, из-за чего из окошка вылетает разрывной патрон, после чего заряжаю вместо него патрон «Сирень-7».
Я не ожидал, что эта убойная херня вообще пригодится мне в этом рейде, но обстоятельства сложились крайне неожиданно…
«Сирень-7» в патроннике, готова к выстрелу, и выстрел будет — до него осталось недолго.
Лежу и считаю минуты, так как самоспасателей у меня больше нет, а у имеющегося осталось не более двадцати минут эффективного действия.
Не знаю, что делают эти уёбки, но я, на их месте, начал бы вскрытие кабины примерно через полчаса, а они стоят и дрочат уже сорок с лишним минут…
Наконец, когда до исчерпания самоспасателя осталось не более 10 минут, заработала болгарка. Они вскрывают люк над кабиной — распиливают петли.
— Студик, ты живой? — раздался из динамика рации голос Валета.
Естественно, я не стал ничего отвечать, а продолжил лежать бездыханным шлангом.
— Ты точно живой… — не дождавшись ответа, сообщил мне Валет. — Ты живучий сукин сын — это вызывает уважение. Но мать мою ты тронул зря.
Я так и знал, что очень сильно поцарапал его — он затаил…
Болгарка проработала около девяти минут, а ещё через минуту я задержал дыхание. Угорать сегодня я не намерен, поэтому буду оттягивать этот момент до последнего.
Они сравнительно быстро поняли, что работать с болгаркой будет слишком хлопотно и долго, так как петли люка на Урале-ВВ — это не жучок потрогал, а 25 миллиметров броневой стали…
Кто-то очень сильный начал херачить по лобовому стеклу кувалдой. Видимо, они решили, что лобовуха, в любом случае, на выброс, поэтому её можно не беречь.
«Какие-то они несобранные…» — подумал я с осуждением. — «Видно, что опыта в деле душегубства и нетрудового присвоения движимого имущества у них слишком мало».
Я вообще не двигался и держал КС-23 наготове, поэтому не видел, кто именно колошматит стекло, но это и не очень-то важно, потому что против «Сирени-7» есть только один приём — противогаз со специальным фильтром.
Вообще, с этими противогазами есть ряд проблем: обычный противогаз от спецсредств практически не защищает, как и обычный самоспасатель, а особый фильтр защищает от всех известных спецсредств, но пропускает угарный газ.
Самый дерьмовый вариант — это обычный противогаз с угольным фильтром, который защищает только от базовых отравляющих веществ, а самый лучший вариант — это противогаз с замкнутым циклом дыхания, с химически связанным кислородом в баллоне.
«На будущее, чтобы не мучиться с самоспасателями, буду брать только противогазы с баллонами», — решил я для себя.
Такой случай, когда меня травят угарным газом, в моей жизни происходит впервые, что указывает на определённую степень уникальности, но я могу представить, как застреваю в каком-нибудь здании, из которого кто-то может попробовать выкурить меня классическим методом.
Пока я притворялся шлангом, неизвестный культурист закончил отбивать лобовое стекло.
— Студик-Студик-Студик… — произнёс Валет, заглянувший в кабину.
Вскидываю КС-23 и стреляю прямо в его охуевшее от изумления ебало.
Контейнер с боевым отравляющим веществом CS, за нежное обращение со слизистыми прозванным «Сиренью», отлетел от башки Валета в окно пассажирской двери, а затем упал ему под ноги и выпустил густое облако газа.
Газом заволокло всё видимое мною пространство и я сразу, к своему удовольствию, услышал многоголосые вопли и кашли.
Срываю с себя самоспасатель, взвожу затвор КС-23 и стреляю в грудь Валета.
Пуля попадает ему в бронежилет, вминает его и взрывается, но этого оказывается недостаточно, чтобы убить его.
Вновь взвожу затвор и стреляю по ЭМ-силуэту, расположенному в метре от сложившегося пополам Валета.
Сквозь густой газ я отчётливо вижу вспышку, возникающую на месте попадания — это срабатывает взрывчатка, которая снижает шансы жертвы на выживание до 0 %.
Валет, как я понимаю, имеет какую-то способность, делающую его очень жёстким типом, стойким даже к пулевым выстрелам из КС-23, но он, явно, выведен из строя и очень хочет оказаться в каком-нибудь другом месте.
Оставшиеся КДшники, тем временем, сумели предварительно оправиться от шока и открыли огонь прямо в кабину. Шутки закончились и теперь это не лутание беззащитной жертвы, а игра на выживание…
Перевожу прицел на следующего КДшника и нажимаю на спусковой крючок.
Карабин с силой лягает меня по плечу и отправляет предпоследний патрон к конечному адресату. Снова вспышка на месте попадания, но уёбок, почему-то, не сдох — тут либо они какие-то жёсткие, либо я делаю что-то не так.
Отпускаю разряженный КС-23 и выхватываю из кобуры Валеру, то есть, РШ-12. Сразу же стреляю в мчащий ко мне ЭМ-силуэт.
Похоже, что против меня выступают очень сильные КДшники, раз за них так щедро отсыпает — надо пользоваться эффектом неожиданности на все деньги и завоёвывать инициативу.
Вспышки от взрывающихся пуль калибра 12,7 менее яркие, но заряда в них, по-видимому, достаточно, чтобы навсегда и кардинально изменить внутренний мир жертвы.
Нельзя застаиваться, поэтому я применяю рывок и вылетаю из кабины — где-то метров на пятьдесят. Разворачиваюсь кругом и вижу Мадам, орущую, кашляющую и пытающуюся протереть глаза.
Но с последним у неё дело точно не выгорит, так как «Сирень» ещё даже ничего не начинала — максимальный эффект будет достигнут в течение следующих 15–20 минут, а окончательно отпустит он только через 2,5–3 часа. В течение этого времени, всех этих разбойников с большой дороги ярости можно хоть в жопу ебать — было бы желание…
Желания ебать их в жопу у меня нет, поэтому я просто убью их.
Подбегаю к Мадам, отбиваю автомат, который она попыталась поднять, после чего наношу удар ножом в область шеи.
Но Мадам оказалась не лыком шита и перехватила мой нож левой ладонью. Лезвие проткнуло её кисть, а затем я дёрнул нож и рассёк ей руку на две части по линии среднего и безымянного пальцев.
Она пронзительно заорала, но сразу же закашлялась и брызнула соплями.
Второй удар отразить она уже не смогла…
«Маловато дали…» — подумал я с недовольством.
Думаю, это связано с тем, что она представляла для меня пониженную опасность.
Долбоёб в косухе, последний, кто стоит на ногах, надсадно кашляет и истекает соплями и слезами, а также слепо водит по сторонам обрезом двухстволки.
Подлетаю к нему рывком и, используя полученный импульс, шарахаю апперкотом по подбородку долбоёба, из-за чего тот подлетает на метр в воздух.
«Не сдох», — констатировал я с лёгким удивлением.
Я кулаком ощутил, как нижняя челюсть этого дебила сложилась в себя. Он должен был сдохнуть, но он не сдох — лежит на песке и вяло дрыгает конечностями.
Быстро склоняюсь к нему и вонзаю нож в правую глазницу.
Битва, фактически, закончилась. 6:0 в мою пользу, со стопроцентной реализацией эффекта неожиданности и передовой химии.
Противогаз не снимаю, потому что только благодаря его фильтру я могу нормально смотреть на этот мир, не через призму навернувшихся слёз, а также дышу, как человек, без намерения выкашлять свои лёгкие.
— Валет-Валет-Валет… — произнёс я, подойдя к лидеру банды. — Живучий ты сукин сын — это вызывает уважение. Но зря ты так про свою мать — мы провели с ней незабываемые вечера.
Валет кашлянул кровью и схватился дрожащей рукой за гранату Ф-1, висящую на разгрузке.
— А. А. А, — пригрозив ему пальцем, проговорил я. — Так просто ты отсюда не смоешься.
Ножом разрезаю ему сочленение между большим и указательным пальцем правой руки, после чего сравнительно легко освобождаю гранату от захвата и забираю её себе.
— Где теперь весь пафос, родной? — поинтересовался я, присаживаясь рядом с Валетом. — Где теперь это надменное «заберём всё твое» или как ты там кукарекал?
Валет попытался сфокусировать на мне свой взгляд, но у него не получилось, так как один из ярчайших симптомов поражения CS, почти достигшего пикового эффекта, является непроизвольное закрытие глаз. Вот просто ничего нельзя поделать — глаза упорно закрываются, потому что становится очень больно смотреть на этот мир…
— Наверное, можно было бы оставить тебя напоследок, — произнёс я задумчиво. — Но что-то нет настроения.
Выпускаю немного электропроводящей нити и наматываю её на шею Валета. Рывок на три десятка метров…
Голова Валета отлетела на несколько метров, а я вернулся к последнему недобитку. Этот поймал разрывную пулю на фронтальную плиту бронежилета, которую разнесло вдребезги. КДшник пережил эту локальную катастрофу, но состояние у него очень хреновое, возможно, с таймером.
Вонзаю нож ему в правую глазницу.
— Кончились, джентльмены удачи… — произнёс я, вытирая лезвие ножа ветошью. — И за что погибали? Да ни за что!
Возвращаю нож в ножны и заряжаю КС-23 сначала тремя разрывными, а затем одной «Сиренью-7». Далее заряжаю бронебойно-разрывные патроны в РШ-12.
— Какой вывод я должен сделать из произошедшего? — спросил я себя вслух. — Какой урок я должен извлечь?
А вывод простой — нужно было взять запасное лобовое стекло…
Подхожу к моему многострадальному Уралу-ВВ, для которого наш первый рейд проходит очень хреново, и начинаю думать, как перевернуть его и возможно ли это вообще…
Направляюсь к Мерсу Валета и залезаю в кузов — тут обнаружился домкрат, который поможет мне перевернуть машину.
Через восемь минут напряжённой работы, Урал-ВВ вернулся на все шесть колёс.
— Заебёшься через большую букву «З»… — пробурчал я, залезая в машину через лобовое стекло. — Всё просто в дерьме…
Салон обильно заляпан кровью, мозгами и фрагментами черепа Таракана, причём мозги уже успели засохнуть, а кровь подсохла.
Главная проблема мозгов — если ты их не убрал вовремя, в первые минуты, то вешайся, блин, потому что они склонны застывать в трудную для устранения любыми моющими средствами массу.
Уютная атмосфера в кабине уничтожена полностью, и восстановить её, увы, уже не удастся, даже если бы у меня были профессиональные чистящие средства.
А ещё Таракан, как оказалось, обосрался и обоссался, поэтому ни с чем не сравнимый аромат бойни дополняется нотками дерьма и мочи.
Вытаскиваю тело снайпера и начинаю косметическую уборку.
«У меня даже хлорки нет, хотя я не представляю, как она тут поможет», — подумал я, пытаясь оттереть клейкую массу с подлокотника.
Чехлам пизда, поэтому мне пришлось выкинуть их. Коврик тоже приказал долго жить и отправился на улицу. Приборная панель в кусках мозга Таракана, но её не выдерешь, поэтому придётся мириться с этим.
Я не знаю, как убирать весь этот капец…
А у меня ещё и одежда в шоке, поэтому мне пришлось сменить и накидку, и обувь, а также заняться тщательной очисткой шлема и оружия, чтобы потом не воняли.
Лучше в салоне, после моего полуторачасового труда, не стало, потому что кровь и мозги затекли во все щели, осквернили почти каждую кнопку на приборной панели и катастрофически залили водительскую дверь, на которой лежал Таракан.
— Ладно, похуй, — произнёс я, выбравшись из кабины.
Чтобы отвлечься от этой гигиенической катастрофы, развернувшейся внутри машины, я сменил деятельность — сложил убитых КДшников в ряд и начал ревизию всего, что принадлежало им, но теперь принадлежит мне.
У Валета был отличный бронежилет из категории чего-то заморского, с тяжёлой бронеплитой, которая должна была отлично защитить от винтовочного калибра, но спасовала перед разрывной пулей от КС-23. Бронежилет больше непригоден для употребления, но заднюю плиту и кевларовые пакеты из него я извлёк и присвоил.
Шинель в шоке, но в карманах обнаружились обоймы к винтовке М14. Сама винтовка лежит рядом с Валетом, но она повреждена взрывом — приклад разбит в щепы, что делает её непригодной для боя.
«Не очень-то хотелось», — подумал я, закидывая винтовку в кабину.
Наши специалисты очень легко восстановят эту винтовку, которая оказалась в этих краях непонятно как.
У остальных вооружение было более обычным и ожидаемым — ПК, АК-12, М4А1, а также СКС. Всё это, вместе с боеприпасами, я загрузил в кабину, а затем освободил тела от уцелевших элементов экипировки, которые могут быть полезны Фронтиру.
Когда на песке остались лежать тела в исподнем, я занялся Мерсом.
В салоне обнаружились дополнительные боеприпасы, всякая запасная снаряга, а также два крутых ноутбука — один от Асуса, а один от Эппл. Ну, это тоже может быть интересно, поэтому я приватизировал и их.
В кузове Мерса стоит ДШК, состояние которого лучше, чем у меня — он тщательно смазан, воронение нигде не повреждено, но зато боеприпасов с гулькин нос. Я насчитал восемь патронов в единственной ленте, а это значит, что у них практически не было патронов и они их берегли.
«Правильно сделали, сучьи дети», — подумал я с одобрением.
Воспользовавшись принесённым из кабины Урала-ВВ инструментом, я демонтировал ДШК, разобрал его и поместил в кабину.
Теперь у меня есть дополнительный смысл сохранить Урал-ВВ, помимо эмоциональной привязанности и желания сэкономить килокалории. Не бывает слишком много ДШК — их всегда мало…
Последнее, что я сделал — сложил тела КДшников в Мерс, не забыв положить на приборную панель голову Валета, и полил их бензином.
— Ну, прощайте, господа разбойники, — произнёс я и бросил в салон подожжённую ветошь.
Бензин взялся сразу же, стремительно перекинувшись на очень калорийные тела КДшников, после чего в небеса устремился чёрный столб дыма.
Мерс потонул в ярком пламени, а я отошёл на пару шагов и вытянул руки, чтобы погреть их.
— Устроили мне, блин, суки… — недовольно пробурчал я, посмотрев на свой Урал-ВВ. — Хуй вам, а не мою машину, блин…
*Туркменистан, Балканский велаят, недалеко от порта Кианлы, 7 января 2028 года*
Солнце зашло окончательно, поэтому окружающий мир погрузился во тьму, но, как говорится, нет худа без добра — благодаря напряжённой работе ещё недавно живых КДшников, у меня теперь нет лобового стекла, которое раньше мешало применять способность.
А ещё отсутствие лобового стекла позволяет мне не дышать запахом бойни, который выдувается встречным потоком ветра.
Но ехать, тем не менее, некомфортно, потому что я не люблю, когда ветер непрерывно херачит мне в лицо.
До города-порта Туркменбаши, промежуточной цели моего рейда, осталось ехать всего ничего — около тридцати километров.
«Зверей тут мало, блин», — подумал я, вытирая лицо от инея. — «Не значит ли это, что тут проживает какой-то королевский зверь, ебущий всю округу?»
Сверяюсь с картой. Есть пометка от Нарка — в порту Кианлы, что справа по курсу, могут быть какие-нибудь плавсредства, а если очень повезёт, то нефтяной танкер. А если очень-очень повезёт, то заправленный нефтяной танкер.
Имеет смысл заглянуть туда, чтобы разведать и потом не возвращаться к этому.
Доезжаю до развилки и поворачиваю направо.
ИК-зрение не показывает вообще никаких признаков тепла, а ЭМ-зрение свидетельствует о почти полном отсутствии какой-либо электромагнитной активности.
Грызуны тут есть, но они, прямо сейчас, валят в пустыню — наверное, испугались рёва двигателя.
Проезжаю мимо каких-то промышленных сооружений, а затем вижу слева по курсу административный блок. И там сразу стало интересно, так как мне бросился в глаза целый танк Т-72, стоящий на парковке.
Останавливаю свой Урал-ВВ возле танка, осматриваюсь по сторонам и начинаю изучать состояние потенциального трофея.
А состояние, как оказалось, шоковое — его уже полностью обчистили, демонтировав ПКТ и вытащив всё, что представляло мало-мальскую ценность. Аккумуляторов тоже нет, а прицелы жестоко разбиты. То есть, танк требует очень серьёзного ремонта, поэтому ценность его крайне низка.
Не стал останавливаться у админблока, потому что тут, похоже, прошлись мародёры, пылесосившие вообще всё…
Выезжаю к причалу, останавливаю броневик и выхожу наружу, чтобы оценить ситуацию в воде.
А в воде, согласно показаниям ЭМ-зрения, есть какая-то жизнь — в защищённой бухте находятся минимум два десятка морских тварей, сильно похожих на тюленей. Они не знают обо мне, поэтому продолжают загонять до смерти какую-то скоростную рыбу, имеющую размеры никак не меньше, чем у белой акулы.
Следующей целью осмотра стали два судна, стоящие у причала.
Первое, самое крупное, является нефтеналивным танкером, но на нём видны признаки серьёзного пожара и взрыва, поэтому там точно нет ничего полезного, и это судно самостоятельно больше никуда не поплывёт.
Второе судно, как я понимаю, танкер для перевозки газового конденсата, и оно, я полагаю, не горело, поэтому может представлять интерес для нас.
Подхожу к краю причала и применяю прыжок, чтобы запрыгнуть на палубу.
Двери не заперты, поэтому я легко проникаю внутрь судна и начинаю осмотр.
Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы прийти к главному выводу: судно не тонет, а я вообще нихрена не понимаю в морском деле. То есть, возможно, судно подлежит восстановлению и эксплуатации, а возможно, что не подлежит — тут 50 на 50, как и всегда.
— М-да… — изрёк я, спрыгнув на причал. — Наверное, надо было устранить этот пробел в моём образовании, а то непонятно, что делать.
Проф сказал, что надо осматривать все встречаемые суда и удостоверяться в их пригодности к ремонту. Но как, блин, это делать, если я вообще не шарю в этой теме?
Всё равно, делаю запись в заметках телефона, что есть два судна: одно сгорело, а второе выглядит так, будто ему нормально.
«Теперь надо в Туркменбаши», — подумал я, заводя Урал-ВВ.
Когда я завершил манёвр разворота, на берег начали вылезать заметившие меня тюлени, но им теперь тут нечего ловить — машину они не догонят, а мне не интересно с ними связываться, так как опыта за них дадут очень мало.
Тюлени не стали слишком долго гнаться за машиной, поэтому свалили обратно в воду, что я увидел через новое левое боковое зеркало, наколхоженное мною с помощью портативного макияжного зеркала.
Это круглое зеркало в бамбуковой рамке, которое я нашёл среди вещей покойной Мадам — прикрепил его на место выбывшего с помощью скотча и каноничной синей изоленты, а то только на скотч надежды совсем нет…
Примерно через 15 минут я заехал в черту города Туркменбаши и обогнул некий большой водоём с зелёной водой, после чего поехал по городским улицам, следя за окрестностями в оба глаза.
Из-за того, что я замедлил ход машины, интенсивность встречного потока ослабла, и я начал чувствовать запах бойни, исходящий как от салона, так и от меня самого.
«Надо найти какую-нибудь бочку с водой или что-то вроде», — подумал я. — «Если не помоюсь, то начну смердеть, как покойник».
Еду по улице Махмуткули и вижу, что тачки тут не расчищенные и не ограбленные — это свидетельствует о том, что город очень быстро пал и никакого организованного мародёрства тут не проводилось.
Это наводит меня на мысль, что порт Кианлы грабили морские рейдеры, а не местные жители. Мы же встречали морских пиратов, которые попытались грабануть нас, но потом дали задний — может быть, что по Каспию ходят далеко не они одни.
Одно дело — пошуршать по порту, но совсем другое — врываться в мёртвый город и грабить его организованно. Думаю, можно считать Туркменбаши перспективным местом…
Особое внимание уделяя поиску признаков жизни, а не обзору достопримечательностей, проезжаю город насквозь и достигаю международного морского порта «Туркменбаши», который Нарк просил обследовать особо тщательно.
Вижу признаки того, что порт пытались оборонять и даже эвакуировали сюда население, что оказалось стратегической ошибкой, так как потом здесь произошло что-то очень нехорошее и кровавое.
На парковке у КПП поле человеческих костей, с чемоданами и сумками, а также бесчисленным количеством гильз.
Ехать по костям для меня всё ещё ту мач, поэтому я оставляю бронегрузовик на дороге и дальше иду пешком.
Зайдя на территорию порта, я обнаружил запыленный палаточный городок, который стал некрополем, а сразу за ним видится скопление контейнеров. Некоторые из них вскрыты, но есть совершенно нетронутые и это очень хорошо.
Я обожаю морские контейнеры, потому что в них может содержаться всё, что угодно. Но, одновременно с этим, я не люблю их, потому что в них может содержаться всё, что угодно. То есть, это сраные лутбоксы, буквально…
Пока что, лутбоксы для меня неактуальны, поэтому я прохожу к причалу и обнаруживаю там целую армаду из сухогрузов. Тут их целых шесть, все пришвартованы, но состояние у них очень разное — не знаю, что из этого может, теоретически, плавать, но я уверен, что хотя бы один имеет неплохие шансы оказаться на ходу.
«Похоже, что я заглянул сюда очень не зря…» — подумал я, жадным глазами рассматривая эти сухогрузы и потирая руки.
Примечания:
1 — Об угарном газе — у тебя, уважаемый читатель, может возникнуть мысль, что это же КДшники, имбы ходячие, поэтому лёгкие у них сверхъестественные и ничего им от этого не будет. Если такая мысль у тебя возникла, то я предвидел, поэтому сейчас поясню, как именно работает угарный газ и почему это плохо для любого живого организма в одинаковой степени. Итак, угарный газ — это CO. Это очень подлая срань, тихий убийца, положивший, за время существования жизни, миллиарды и миллиарды существ. Какой у него механизм работы? В эритроцитах, как ты, несомненно, знаешь, содержится гемоглобин, который, в норме, связывается с кислородом, который O2, образуя оксигемоглобин, то есть, отличное средство доставки кислорода до адресатов. Но как-то так эволюционно сложилось, что угарный газ обладает более выраженным аффинитетом к гемоглобину, чем кислород — примерно в 250 раз. То есть, если гемоглобин находит молекулу угарного газа и молекулу кислорода, то шанс на то, что он зацепит угарный газ, а не кислород, выше в 250 раз. В результате такого захвата образуется COHb, то есть, карбоксигемоглобин — кровь от этого становится вишнёво-красной, но эритроциты, скоррапченные угарным газом, не переносят кислород, поэтому начинается гипоксия. Если во вдыхаемом воздухе содержится 0,1 % угарного газа, то в течение часа в крови может быть достигнут уровень содержания COHb в пределах 50–60 %. Первыми от такой хуйни страдают мозг и сердце, как наиболее зависимые от кислорода, и при уровне содержания COHb в крови свыше 50 %, шансов самостоятельно выкарабкаться уже нет, так как организм, в этот момент, как правило, не в состоянии проснуться самостоятельно. Хотя выражение «проснуться» — это не совсем корректно, так как это не сон, а потеря сознания и, чуть погодя, кома. И самое хреновое тут то, что организм не в состоянии быстро вывести COHb — период полувыведения обычным дыханием составляет 4–6 часов, а при дыхании чистым кислородом можно справиться за 1 час, но если посадить человека в барокамеру с чистым кислородом, то можно уложиться в 20–30 минут. Подытоживая: угарный газ — это полный пиздец, который нам совсем не друг. Поэтому, уважаемый читатель, если ты проживаешь в сельской местности, и в твоём доме нет центрального отопления, а вместо него печное, то следи за палевом в оба глаза — я знаю, что тебе это говорили много раз, с самого детства, но никто не сломается, если напомнить.
*Туркменистан, Балканский велаят, город Туркменбаши, 7 января 2028 года*
— Ох, охренеть… — прошептал я со вздохом.
Я открыл случайный контейнер и обнаружил внутри герметичные полиэтиленовые мешки, полные чего-то сыпучего.
Вскрытие одного из мешков показало, что внутри содержится зерно, которое выглядит очень и очень прилично.
— Это успех, блядь… — прошептал я, закрывая мешок и вытаскивая его из контейнера.
Такое богатство надо сохранить, поэтому я запер контейнер и оттащил мешок к Уралу-ВВ, который я пригнал сюда альтернативным маршрутом.
«Сегодня на ужин пшеничная каша», — подумал я, помещая мешок на переднее пассажирское сиденье. — «Если удастся налутать портативную мельницу, то можно испечь, наконец-то, нормальный хлеб — найти только генератор, духовку и… а яиц-то больше нет… блин!»
С досадой захлопываю дверь Урала-ВВ и иду дальше.
В соседнем контейнере, который я вскрыл парой движений рук, обнаружилась мебель, причём не самая дорогая.
— Лутбокс… — произнёс я философским тоном.
Шесть контейнеров, которые я вскрыл до нахождения зерна, содержали в себе то какие-то посылки с Алика, то автомобильные запчасти, то одежду — всякий малоценный стафф, который нет смысла вывозить отсюда.
Вскрываю следующий контейнер и обнаруживаю новёхонький Daewoo Matiz.
Мне стало понятно, что найти тут можно всё, что угодно, а ещё я понял, что эти контейнеры никто толком не вскрывал, за исключением парочки, а это значит, что я сейчас лишь тешу своё любопытство, без особого смысла. Одно точно — сюда имеет смысл пригонять сухогруз и проводить полный облут порта.
Но даже без контейнеров понятно, что ехать сюда надо — я обнаружил тут целых четыре сухогруза. Не знаю, функциональны ли они, но на то есть целая команда специалистов, которая займётся проверкой и испытанием.
Если нам повезёт хотя бы с одним сухогрузом, то это будет эпический успех. У нас их всего два, чего очень мало для по-настоящему грандиозного облута прибрежных городов — для такого желательно иметь хотя бы шесть-семь сухогрузов.
Команды готовятся нашими моряками, но нужны суда. Собственно, их поиском я и занимаюсь…
В аэропорту я был — там не осталось ни одного самолёта, кроме Ан-12, стоящего в советской части аэропорта, давно выведенной из эксплуатации. Да и сам Ан-12 тоже, я думаю, последний раз взлетал при Брежневе или Горбачёве. Короче, эта пташка уже давно не летает и больше летать не будет.
Зато взлётно-посадочные полосы свободны полностью — там нет вообще ничего.
«Может, вызвать сюда борт?» — подумал я. — «Группу КДшников, команду специалистов — пусть осматривают сухогрузы и приводят их в порядок, а я дальше пойду».
Идея мне понравилась, поэтому я снял со спины рюкзак и вытащил на свет божий свой верный «Иридиум».
— Алло, Проф! — воскликнул я, когда связь была установлена. — Я в Туркменбаши! Тут в порту просто капец! Дохрена всего — ничего почти не граблено! Аэропорт чист — хоть сейчас садись, но с топливом проблемы — цистерны опустошены! А ещё тут четыре сухогруза пришвартованы — внутрь не залазил, но думаю, что это сейчас не важно! Помимо сухогрузов, есть ещё один танкер для газового конденсата, стоящий в порту Кианлы! Не знаю, может ли это всё ходить, но лучше прислать сюда отряд КДшников и спецов!
— Ты не можешь проверить сухогрузы? — спросил Проф.
— Нет, конечно! — ответил я. — Я же не шарю в этой теме — надо было отправлять хотя бы Фазана! Но он бы точно не выжил по пути сюда — позже расскажу всё! Шлите спецов — тут Эльдорадо всего! Конец связи!
Завершаю вызов, чтобы сэкономить единицы, а то это лютый дефицит и взять их больше неоткуда…
Возвращаю «Иридиум» в защищённую секцию рюкзака, после чего двигаюсь к Уралу-ВВ — есть ещё несколько объектов, которые я должен проверить.
Согласно карте, тут есть судостроительный завод, специализирующийся на военных кораблях.
Мы даже не мечтаем о том, чтобы получить в своё распоряжение военное судно… Вернее, мы только и мечтаем о военном судне — хотя бы о патрульном катере с бортовым вооружением.
Завожу двигатель бронегрузовика и трогаюсь с места.
Переключаюсь на комбинированный режим зрения, чтобы осмотреть местность на предмет свежих следов и иных признаков жизни.
Но я, похоже, единственный живой, кто посетил этот порт за последние несколько дней, потому что нет вообще никаких следов — будто все местные обитатели вымерли давно.
Возможно, тут, всё-таки, водится какой-то мегаебака, потому что всё это напоминает мне ситуацию с Котом, который зачистил вообще всех в окрестностях и наслаждался полным одиночеством…
Мы с Профом тогда чуть не огребли, хотя та схватка была не такой жёсткой, как со Зверем — тогда я чуть не сдох. Буквально, висел на волоске, но выкарабкался…
Жопа сразу начала подавать тревожные сигналы, а волосы на руках и голове зашевелились, потому что я почувствовал нешуточную опасность.
И всё же, я подавил эти невнятные позывы свалить отсюда подальше, потому что мне, в любом случае, нужно качаться и сильные звери — это то, что мне нужно.
«Кто может быть местным ебакой?» — задумался я. — «Возможно, кто-то из крупных кошачьих — тут раньше обитали всякие крупные твари типа азиатских гепардов и манулов. Если обстоятельства сложились так, что какой-нибудь камышовый кот получил возможность разожраться, то дальше могло просто не найтись кого-то, кто его остановит».
Встречи с очередным Котом я бы хотел избежать, потому что в тот раз у нас с Профом всё прокатило только потому, что нас было двое. В соло у нас с Котом всё будет 50/50…
Доезжаю до КПП судостроительного завода и обнаруживаю сцену: проезд перегородил наискосок БТР-80А, вокруг которого разбросаны гильзы от 30-миллиметрового калибра автопушки.
Стрелял этот БТР по шахид-мобилям, навсегда оставшимся стоять на проспекте. Все четыре автомобиля изрешечены и измочалены снарядами, ну и, естественно, сгорели дотла. А вокруг машин лежат человеческие кости, скорее всего, со следами попаданий из ПКТ.
Всматриваюсь в шахид-мобили и понимаю, что оружия среди костей не лежит, а вот БТР-80А до сих пор с автопушкой, но спаренного пулемёта не видно.
Глушу мотор и вылезаю из Урала-ВВ.
«Везде одно и то же, блин…» — подумал я, залезая на борт БТРа.
Внутри нихрена нет — его тоже облутал кто-то. Думаю, это сделал экипаж, перед уходом.
Оставляю свой бронегрузовик снаружи, а сам иду дальше, чтобы посмотреть на судостроительный завод.
Второе КПП тоже не без признаков боя — кирпичная будка вся в сколах и пулевых отверстиях, окна разбиты, дверь снесена с петель, а внутри толстый слой пыли, в котором лежат чьи-то обглоданные кости.
Ничего ценного тут нет, поэтому я прохожу дальше и вижу его. Нет. ЕГО.
— Охуеть… — прошептал я, рассмотрев патрульный катер, стоящий на стапелях.
Внешний вид его внушает в меня надежду: рубка не разобрана, двигатель на месте, как и орудийная установка с какой-то автопушкой калибра около 30–40 миллиметров.
Возможно, это какой-то турецкий патрульный катер, потому что Ронин говорил, что Туркменистан был вась-вась с Турцией.
А вообще, Проф начал видеть Туркменистан перспективной целью для масштабной облутки потому, что он очень хорошо помнит прошлое и тогдашние военно-политические расклады.
Туркменская ССР граничила с Исламской Республикой Иран, а это был вообще не друг для СССР, поэтому он опасался, что исламисты начнут наступление на Среднюю Азию, поэтому постоянно держал в Туркменской ССР солидную группировку войск, материальное имущество которой, впоследствии, досталось независимому от СССР Туркменистану. Часть этого имущества, конечно, продали, утилизировали или проебали, но есть основания полагать, что остаться должно было ещё много.
Я очень недолго в Туркменистане, но уже обнаружил танк и БТР — а сколько можно найти, если искать специально?
«Хорошее место — правильно сделали, что выбрали именно его», — заключил я, подходя к патрульному катеру. — «А если удастся реанимировать этого красавца, то это будет означать формирование ВМФ Фронтира…»
Откуда-то с востока раздался металлический скрип, который сразу же привлёк моё внимание. Я переключился на ЭМ-режим, но не увидел ничего.
А спустя секунды из здания судостроительного завода выскочила какая-то здоровенная херня на четырёх лапах и с бронёй по всему телу.
Я выпучил глаза и переключил зрение на нормальное, после чего увидел, что это не броня, а очень частые шипы, как у ёжика.
А рассмотрев яростную морду с оскаленной пастью, я понял, что это и есть ёжик, но здоровенный — высотой он под два метра, а шириной метра полтора. И в пасти у него весь набор хищных зубов, включая два верхних клыка, как у графа Дракулы.
Вскидываю «Печенег» и открываю огонь по Ёжику, который кинулся ко мне со скоростью разогнавшегося железнодорожного состава.
Совершаю рывок влево, на сорок пять метров, и оказываюсь у забора, ограничивающего территорию судостроительного завода. Я разминулся с одним из стапелей, вечно ждущих прибытия нового судна для ремонта.
Разворачиваюсь и продолжаю палить по Ёжику, а тот прикрывает голову своими иглами и вновь мчит ко мне.
Иглы у него, судя по всему, металлизированные или полностью металлические, так как пули от них рикошетят, что хорошо видно по трассирующим пулям, имеющимся в ленте.
Ёжик бегает очень быстро — по ощущениям, он способен разогнаться до 70–80 километров в час за три-четыре секунды, что, наверняка, объясняется наличием особой способности.
Глаза у него красные — это роднит его со мной, потому что они у него почти идентичные моим, а это указывает на ночной образ жизни этой твари.
Прыжком уклоняюсь от очередного удара и перепрыгиваю через ограду. Ёжик же проявляет новое качество и быстро перелезает через него, как ниндзя — я заметил, что на лапах у него довольно-таки развитые пальцы с когтями. И большой палец у него противопоставлен, поэтому он, при желании, может манипулировать какими-нибудь объектами или карабкаться на препятствия.
Думаю, это рандом подкинул ему мутацию и он выбрал её от безальтернативности — Нарк убеждён, что звери получают такие же расклады, как и мы, а также способны понимать, когда рандом нароллил им хуйню. Если бы они не понимали, то мы бы сейчас жили в мире страшных и нежизнеспособных уродов…
Перебегаю проспект и перепрыгиваю через ограждения, в результате чего оказываюсь на спортивной площадке с двумя футбольными полями.
Ёжик не отстаёт от меня и тоже перемахивает через забор.
«Мозгов у меня нет, господа, но зато есть идея…» — подумал я, посмотрев на футбольное поле.
Перепрыгиваю решётчатый забор и оказываюсь посреди футбольного поля.
Ёжик сразу же полез на забор, а я сразу же выпустил электропроводящую нить.
Набалдашник ударился в забор и начал передавать ему разряд, а на нём Ёжик — последнего сразу же начало колбасить в стиле полночной лихорадки, но он нашёл в себе силы и оттолкнулся от забора.
Это его не убило, хотя я рассчитывал, как минимум, на остановку сердца, но потрепало, поэтому он с трудом поднялся на все четыре и посмотрел на меня взглядом, в котором читались гнев и ненависть.
Животные не способны ненавидеть, в человеческом смысле, потому что ненависть предполагает моральную оценку, способность к рефлексии, а также сознательное желание причинить вред другому — такое могут только разумные. Поэтому, я думаю, Ёжик не испытывает ко мне ненависти — он просто очень зол…
Вскидываю «Печенег» и открываю по нему огонь длинными очередями.
Мои физические характеристики позволяют очень легко контролировать отдачу, поэтому разброс минимален и я целюсь в морду Ёжика, который пришёл в движение после первой же очереди, ударившей ему в иголки.
Он обогнул футбольное поле в поисках прохода, но не нашёл его и издал шипящий звук, в котором я расслышал нотки первобытной ярости, смешанной с досадой.
Ёжик повернулся ко мне и применил новую способность — решётку пробили длинные металлические иглы. Две из них ударили мне по бронежилету, а одна шоркнула по «Алтыну».
На забор он больше не лезет, потому что понимает, что удар током — это не досадная случайность, а нечто, что непосредственно связано с нитью, лежащей на покрытии футбольного поля.
Он вновь приготовился выстрелить в меня иглами, а я сразу же опустил забрало «Алтына».
Кинетическая энергия у игл, по ощущениям, довольно-таки высокая, поэтому не хочу проверять, пробьёт ли такая игла моё лицо…
Продолжаю палить по Ёжику из «Печенега», а тот производит игольный залп и снова бросается в бегство. Иглы бессмысленно бьют по моей броне, на этот раз по левой ноге и снова по шлему, а Ёжик крутит хоровод вокруг поля.
Эта его тактика не приведёт ни к чему, потому что я, рано или поздно, задену ему что-то жизненно важное — патронов у меня дохрена.
Он тоже, видимо, понял, что мы в тупике, поэтому резко развернулся и убежал за длинное нежилое здание, за которым и залёг.
— Я вижу тебя, уёбок!!! — крикнул я ему. — Это бесполезно!!!
Ёжик меня, конечно же, не понимает, но меня умилила его непосредственность. Он просто спрятался за домом, будто я какой-то овощ, не способный сложить 2+2, который подумает, что угроза миновала и можно покидать футбольное поле…
А поле это… Ну, немного необычно наблюдать точно такую же ограду футбольного поля, как во дворе моего дома в Новокузнецке.
«Глобализация, наверное», — предположил я. — «Ох, не о том думаю».
Ёжик принял на себя около 220 бронебойных пуль, оставшись при этом активным и деятельным, а это значит, что ему хоть бы хны от винтовочного калибра.
Наверное, имеет смысл применить КС-23 и РШ-12, с разрывными пулями — они точно не оставят его равнодушным.
Отпускаю «Печенег» и вооружаюсь КС-23.
Надо было, блин, сделать это, когда он лез через забор — оторвал бы ему одну лапу и всё, ему капец.
«А ещё более умным мувом было бы позволить ему залезть на футбольное поле и перепрыгнуть через забор, после чего хуякнуть его разрядом, когда он попробовал бы перелезть», — обдумал я запоздалую идею. — «Да, действительно, отличные идеи меня посещают уже постфактум…»
Оглядываюсь по сторонам, не вижу ничего подозрительного, а затем вновь начинаю следить за Ёжиком, который терпеливо ждёт, пока я совершу ошибку и покину футбольное поле.
«Патовая ситуация, будто бы», — подумалось мне. — «Поспешил с применением своего козыря — теперь Ёжик знает о нём».
Извлекаю из патронника КС-23 разрывной патрон и вместо него помещаю патрон «Звезда» — светозвуковой, для психологического воздействия на преступников. Преступник у нас есть — по прозвищу Ёжик…
— Эй, уёбок!!! — крикнул я. — Я знаю, что ты там! Выходи биться!
Выхожу с футбольного поля через дверь и двигаюсь в направлении Ёжика.
Тот как-то узнал, что я приближаюсь, поэтому тоже начал движение. Но я вообще не слышу его шагов — это, наверное, очередная приспособительная мутация, полезная на охоте.
Ёжик разгоняется и выскакивает из-за угла здания, после чего поворачивается и начинает бежать прямо на меня.
Я дожидаюсь, пока дистанция сократится до десятка метров, а затем стреляю в сторону Ёжика.
Яркая вспышка озаряет этот дворик, а Ёжик начинает визжать, но всё так же стремительно бежит.
Начинаю манёвр уклонения, но он цепляет меня своей левой стороной и мою одежду распарывают бритвенно-острые иглы. Одна из игл рассекает мою левую щеку, вызвав необычайно острую боль.
Ёжик не видит нихрена, поэтому не замечает решётку футбольного поля прямо по курсу. Раздаётся звук удара и металлический скрежет, а затем новый визг Ёжика, слепо перебирающего лапами в поисках опоры.
— Ы-ы-ы… — издаю я вместо осмысленных слов. — Ы?..
У меня онемел весь рот, а также часть лица. Опускаю взгляд и вижу, как на разгрузку падает длинная капля слюны из моего рта.
— Ф-ф-к-а… — мямлю я и быстро достаю телефон.
Фронтальная камера показывает, что моё лицо скрючено в дебильном выражении, с торчащим наружу языком, который я ещё и умудрился надкусить.
Ощущение какое-то тупое, но я не теряю сознания — похоже, что у Ёжика на иглах паралитический яд, который отключает нервные окончания и действует как мощное обезболивающее.
«Это ценно, блин…» — задумался я о перспективах медицинского применения этого вещества. — «Опять думаю не о том».
Взвожу КС-23 и иду к Ёжику, который уже начал очухиваться.
Когда он повернулся ко мне, я прицелился и выстрелил разрывным патроном прямо ему в морду.
Пуля попала в его раззявленную пасть, а затем взорвалась, уничтожив голову Ёжика и разбросав её по окрестностям.
Мне на правый сапог упал окровавленный фрагмент кожи и я брезгливо стряхнул его.
Теряю интерес к теперь уже надёжно покойному Ёжику и вновь достаю из кармана телефон.
Смотрю на порез с помощью фронтальной камеры и понимаю, что с ним что-то не так. Форсреген не предлагается, но кожа вокруг раны опухла и покраснела.
«Эй, какого хрена⁈» — мысленно спросил я интерфейс. — «Тут же, явно, происходит что-то!»
Меня охватила сильная тревога — яд ещё не прекратил действовать, а форсреген молчит. Это повод для нешуточной тревоги, вообще-то!
Но теперь я понял, чего это Ёжик обстрелял меня иглами и скрылся неподалёку. Видимо, он точно знает время действия своего яда и, наверное, рассчитывал, что меня свалит с ног и он, наконец-то, пообедает…
Только вот я спутал ему все планы, и он вынужден был импровизировать, но не учёл «Звезду».
«Это имба», — подумал я, посмотрев на патрон, вытащенный из подсумка.
Головная часть патрона имеет ярко-красный цвет, а гильза изготовлена из металла. Маркировка не очень удобная — думаю, надо взять разноцветные маркеры и нанести собственные опознавательные знаки, чтобы не путать.
Сажусь рядом с покойным Ёжиком и рассматриваю его внимательнее. Башки у него больше нет, конечно, но меня интересуют его иглы.
Это очень опасное дерьмо, но сколь же опасное, столь и перспективное.
Если удастся извлечь яд из его игл, а затем добиться его долговременной стойкости, то это, наверное, будет отличным боевым отравляющим веществом. В медицине его, я думаю, лучше не использовать, потому что у меня опухла щека. Да, боли нет, но чисто визуально неприятно.
А то, что интерфейс не видит в этом никакой проблемы — это творожный сырочек… То есть, тревожный звоночек…
«Мысли путаются…» — пришёл я к заключению и попытался встать.
Меня ощутимо повело, поэтому я начал падать, но выставил перед собой руку и удержался.
Сознание начало угасать, но я поднялся на ноги и шарахнул себя ладонью по щеке. Ничего не почувствовал, конечно же, но мою руку покрыло кровью и какой-то жижей.
— Ах-ха… — издал я торжественно. — Фука, флфлфть…
Принимаю тяжёлую цену, потому что это, судя по всему, очень сильно ебёт мой организм. Но вот эта вот херня, что интерфейс помалкивал, пока я не шарахнул себя по лицу — это творожный звоночек, блядь…
Ковыляю в сторону здания судостроительного завода, где, я думаю, можно укрыться, чтобы переждать полтора часа до завершения очень дорогих регенерации и детоксикации.
«Всё в этом мире дорого…» — подумал я с недовольством. — «Одна блядская царапка иглой — сильвупле, ёпта…»
Внутри здания, вопреки моим опасениям, не обнаружилось ничего опасного. Тут, прямо посреди станков, расположилось гнездо Ёжика, в котором он сычевал в дневное время суток.
Это несложная конструкция из собранной в окрестностях древесины — собирал он, как я понимаю, мебель, которую дробил на обломки и конструировал себе сычевальню в стиле классицизма.
У гнезда есть широкий вход, а прямо у входа лежит какой-то челик в пустынном камуфляже. У него нет нижней части тела, до самого пояса — наверное, Ёжик решил оставить его для лёгкого перекуса перед выходом на дело.
Судя по некоторым признакам, а конкретно, по наличию на кистях мёртвого челика недокументированных отверстий, вероятно, предназначенных для выпуска каких-нибудь шипов или метания ядовитой жижи, это КДшник.
У него из левой руки так и торчит единственная игла, которая, наверняка, перевела его в категорию трапезы Ёжика — этот игольчатый пидарас был крайне опасным…
Пропускаю гнездо и поднимаюсь на второй этаж, где занимаю мезонин, в котором ложусь на запыленный диван. Сразу же наступает невиданное облегчение…
— Фёфафы ф фоф! — воскликнул я и вскочил с дивана.
Таймер резко исчез.
«Может, это был глюк от токсина?» — предположил я и вновь лёг на диван.
Очень сильно хочется расслабиться, потому что я, честно говоря, заебался…
— Дф фёф фою маф! — выкрикнул я и вновь вскочил на ноги. — А-а-а!!!
*Туркменистан, Балканский велаят, город Туркменбаши, 7 января 2028 года*
«Да иду я, иду!» — подумал я, погружаясь в пучину панички.
Мною замечена закономерность — если не двигаться, то организм начинает угасать и нейротоксин берёт своё, сокращая время таймера.
Из-за этого я активно бегаю по территории судостроительного завода, пью много воды и занимаюсь лёгким селфхармом, чтобы пробудить засыпающий организм.
До завершения форсдетокса осталось ещё сорок минут, поэтому всё выглядит так, будто я проигрываю эту гонку за жизнь, но это только выглядит — когда я разгоняюсь до максимальной скорости, таймер отключается и это, я смею надеяться, реальное отключение, а не переход в скрытый режим…
— Фука! — выкрикнул я, споткнувшись об стапель и покатившись кубарем.
Зрение затуманилось, поэтому я почти ничего не вижу, запасённые калории тают на глазах, а мышцы напрягаются, из-за чего форсреген и форсдетокс замедляются.
Это порочный круг, в котором я не могу остановиться, так как это ускорит нейротоксин, но мне нужно остановиться, потому что активность замедляет регенерацию…
«Какая же тупая смерть», — подумал я с отчаянием и посмотрел на тушу Ёжика. — «Я же победил тебя, говна ты кусок! Это нечестно!»
Продолжаю бег, но сознание продолжает мутнеть.
Тут мне приходит в голову гениальная идея, которая должна была прийти ко мне гораздо раньше — нейротоксин ведь в ране!
Решительно достаю нож и рассекаю им свою щеку. Форсреген, естественно, продлился на двадцать с лишним минут, но я вообще не почувствовал боли.
Бегом возвращаюсь в здание завода и поднимаюсь в мезонин, где подбегаю к зеркалу и рассматриваю ранение.
Переключаюсь на УФ-зрение и всматриваюсь в рану. Да, что и требовалось доказать — в крови находятся очень мелкие инородные предметы. Снимаю с пояса фляжку и начинаю промывать рану.
Вообще не чувствую, как вода попадает на повреждённую плоть, но вижу, как кровь смывается, и инородные предметы вымываются вместе с ней.
Мне показалось мало этого, поэтому я перехватываю нож и начинаю отрезать от себя щеку. Это выглядит жутко, но, из-за очень мощного обезболивающего эффекта нейротоксина, я не чувствую почти ничего.
Кусок моей щеки был отрезан и отброшен в раковину, а я замер.
Проходит несколько минут и не происходит ничего.
— Фа! — воскликнул я.
Форсдетокс переоценил степень отравления и сообщил, что осталось 8 минут 16 секунд работы.
— Фа-а-а!!! — воскликнул я ещё громче.
Но передо мной возник прайс на форсреген щеки — теперь нужно раскошелиться на 14 838 килокалорий…
— Фяфь… — произнёс я недовольно. — Фафно…
Онемение всё ещё действует, и я не знаю, как долго оно продлится. Главное, что оно не убивает меня.
Ложиться на диван я не рискую, хотя такое желание у меня есть, поэтому я выхожу из мезонина в производственный цех и осматриваю его на предмет ценностей.
Из ценностей тут только станки непонятного и понятного назначения, а также турель с длинноствольной пушкой. Похоже, что это орудие калибра, как минимум, 75 миллиметров — такие калибры характерны для патрульных катеров и корветов.
Боеприпасов к орудию, увы, не наблюдается, поэтому я начал обыск.
Ничего полезного не нашёл, но это потому, что я не шарю, что тут есть полезного — тот же Фазан смог бы оценить всё это и определить всё самое интересное. А я могу только со значением покивать, глядя на очередной станок…
Отмеренное время прошло и форсдетокс завершился.
— Да, сука!!! — воскликнул я торжествующе.
Форсреген ещё не закончился, поэтому я, чтобы не тратить неказённые килокалории, покладисто лёг на диван в мезонине и закрыл глаза.
Усталости больше нет, будто и не было её только что, но надо дождаться, пока восстановится щека, которую я отчекрыжил и она теперь очень сильно болит.
«Ёбаный Ёжик…» — подумал я с ненавистью. — «Чуть не убил меня…»
Но меня прямо очень заинтересовали его иглы. Может ли этот эффект быть схожим с тем особым мечом Профа? У него, вроде как, лезвие крошится на микропорошок, который вызывает закупорку сосудов и некроз, а тут, как я понимаю, порошковый нейротоксин…
«Надо собрать их все, очень аккуратно, чтобы накопить запас», — решил я. — «Если нейротоксин окажется устойчив к высоким температурам, а это вполне может быть, потому что хуй их проссышь, этих мутантов, то можно будет юзать порошок в боеприпасах».
Да и сами иглы можно приспособить в качестве оружия ближнего боя — обрезать до приемлемой длины, оборудовать рукоятью и вот тебе нож-ваншот.
У меня есть версия — эта херня парализует нервные окончания и тормозит работу интерфейса, который опирается на данные самого организма.
При хирургических операциях на КДшниках, при вкалывании обезболивающих всех типов, никакого замедления интерфейса не фиксировалось, иначе бы мы все об этом знали, поэтому тут либо очень сильный обезболивающий эффект, либо моя теория неверна и истина в чём-то другом.
В любом случае, теперь я рад, что у нас есть НИИ КД, в котором имеется специальное отделение, занимающееся токсинами и прочим. Не у меня по этому поводу голова будет болеть и я этому очень рад.
«А то ходили раньше, строили теории, думали, придумывали, сочиняли…» — подумал я, глядя в металлический потолок. — «Ах, вот в чём дело…»
Только сейчас я осмыслил, в чём была причина внезапности появления Ёжика — здание построено из железобетона и обшито жестью в несколько слоёв. Это, пожалуй, лучший экран для ЭМ-излучения.
Впредь буду гораздо более осторожен со всеми металлическим сооружениями, потому что появление Ёжика стало очень неприятным сюрпризом. А ещё я сильно недооценил его опасность. Как-то не ждёшь, блин, что иглы, изначально предназначенные для обороны ёжиков, могут стать оружием нападения.
«А ведь это, в каком-то смысле, очевидная мутация — ядовитые иглы…» — подумал я. — «Некоторые растения выработали что-то такое задолго до зоошизы, впрочем, как и некоторые животные».
Форсреген завершился, ограбив меня на бешеные килокалории, на которые я мог бы спокойно фунциклировать, сидя на жопе ровно, несколько дней, поэтому я поднялся с дивана и посмотрел на себя в зеркало.
Одежда в дерьмовом состоянии, но так было и до встречи с Ёжиком, а вот левая щека выглядит, как кожа младенца из рекламы подгузников — нежная и розоватая.
— Хаггис… — произнёс я, пощупав щеку. — М-да… Надеюсь, она успеет огрубеть и принять исходный цвет до того, как я вернусь в Волгоград. А то Щека и остальные обязательно будут угорать надо мной.
Покидаю мезонин и иду к туше безвременно почившего Ёжика, который уже, большей частью, вытек на асфальт.
Достаю из рюкзака высокопрочные перчатки, надеваю их и рассматриваю Ёжика.
— Как же тебя разобрать? — спросил я его.
Он, конечно же, не ответил, но это был риторический вопрос.
Вытаскиваю из рюкзака набор инструментов и начинаю выдирать иглы, по одной штуке за раз.
Судя по всему, он мог выстреливать только ограниченным набором игл, а остальные были постоянными. Это стало понятно, когда я смог сравнительно легко выдернуть несколько игл, которые находились в специальных полых гнёздах, а их извлечение вызвало испускание воздуха с пердящим звуком.
— Ага, пневматическое метание… — понял я.
Складываю иглы на покрывало из брезента и полиэтилена, чтобы потом можно было легко связать и положить в Урал-ВВ.
Работа эта долгая и хлопотная, потому что я очень не хочу порезаться и получить очередное отравление.
«Хорошо, что у меня броня», — подумал я. — «Не будь брони, я бы просто сдох после первого залпа».
Ёжик — это угроза уровня Змея, но гораздо менее опасная, благодаря моей экипировке. То есть, меня спасла снаряга, а так, в честном бою, я бы погиб сегодня и стал ежовым калом.
«А можно ли есть мясо Ёжика?» — задумался я. — «Это же только иглы у него ядовитые…»
Мясо ядовитых змей есть можно, насколько мне известно, потому что у них яд в специальных железах. Я не думаю, что Ёжик ядовит насквозь, поэтому надо проверить его мясо на ядовитость и сообразить себе ужин.
«Потратился сегодня сильно…» — с сожалением подумал я, продолжая выдёргивать иглы.
Думаю, это надолго, потому что у Ёжика просто дохуя игл…
«А сколько он может весить?» — задумался я. — «На глаз — килограммов 750–850. Может быть, может быть».
Глазомер меня редко подводит, поэтому, я думаю, реальная масса находится где-то в указанном интервале. Такую большую массу, по моему мнению, обуславливают эти металлизированные иглы, которые весят, в среднем, 21–23 грамма.
Меня посетила мысль, что можно сделать специальный костюм из ежовых игл, который может стать настоящей имбой против зверей — любая попытка наброситься закончится отравлением нейротоксином и неминуемой смертью.
«Блин, да я же гений!» — восхитился я своей идеей. — «Можно разработать костюм специально для новичков, чтобы раскачивать их побыстрее! Правда, звери могут сильно ломать их перед смертью, но это приемлемый риск».
Теперь мне понятно, как этот Ёжик стал местной имбой-нагибатором — ему даже орлы нихрена не сделают, потому что любая попытка нападения закончится отравлением. А потом Ёжик найдёт упавшую птицу и вдоволь накушается.
«Надеюсь, поблизости нет других ёжиков», — подумал я и опасливо огляделся по сторонам.
Снимаю перчатку и достаю из кармана телефон.
«Ежи — это выраженные одиночки. Для них характерен одиночный образ жизни, а с сородичами они встречаются только в период размножения. В остальное время они живут на своей размеченной территории, на которую не пускают никого. Детёныши живут с самкой только первые 1,5–2 месяца, а затем становятся полностью самостоятельными и покидают её», — прочитал я запись в бестиарии.
Значит, подмоги Ёжику было ждать неоткуда — никто не придёт.
Идут часы, иголки всё никак не заканчиваются, а на одеяле уже скопилась целая куча. Прекращаю выдёргивание и аккуратно связываю одеяло, после чего отношу его к своему бронегрузовику.
Вернувшись к ёжику, расстилаю новое одеяло и продолжаю сбор его самой ценной личной собственности.
«Может, вечерком, сделать себе самопальный нож?» — подумал я, выдёргивая очередную иглу. — «Они, вроде как, достаточно крепкие. Но лучше, наверное, проверить иглы на термостойкость и подумать над изготовлением сердечников для пуль».
У нас была идея, кстати, сделать дробь из материала меча Профа, ну, который вызывает тромбоз и некроз, но при обработке материал полностью теряет свойства, поэтому затея не выгорела. И очень жаль, потому что концепция «ядовитых» боеприпасов — это, по общему мнению, имба.
Внутри рюкзака зазвонил «Иридиум».
Вытаскиваю его и отвечаю на вызов.
— К тебе вылетел Бомбардир, в экипаже все, кого ты просил, — сообщил Проф. — Через 12–14 часов в Актау будет размещён стратостат с ретранслятором, поэтому у тебя появится радиосвязь. Позаботься о безопасности аэропорта. И сделай свет.
— Понял тебя, конец связи, — ответил я и завершил вызов.
Это очень хорошая новость, что Проф среагировал оперативно.
Тогда нужно сходить в аэропорт и проверить его на предмет посторонних, а потом побегать по местности и перемочить всех.
Я не знаю, как звери так быстро узнают, что занимаемая каким-нибудь мегаебакой территория теперь свободна, но они как-то узнают. А это значит, что, спустя сравнительно короткое время, сюда нагрянут желающие осведомиться о судьбе наследства почившего Ёжика…
Думаю, что скорость оповещения обусловлена старинной сигнальной системой. Ёжик, как любой уважающий себя суверен, обходил свою территорию и помечал её своей мочой, говном или секретом из особых желёз, чтобы учуял, кто надо.
Звери постоянно пробивают друг друга, неглубоко проникая на чужую территорию. И если запах свежий, то это значит, что хозяин местной земли деятелен и здоров — последнее, кстати, они тоже понимают по запаху свежей мочи или состоянию говна. Нюх-то у зверей мощнейший, поэтому они даже могут понять, какое нервное состояние у автора мочи или говна.
А если запах старый, то это может значить только три вещи: он сдох, он ранен и не может обходить территорию, или он съебался из региона. Все три этих варианта означают, что на его территорию заходить не просто можно, а нужно.
Если Бомбардир уже вылетел, то мне надо спрятать Ёжика, чтобы его не потрепали всякие летучие твари, и поскорее рвать когти в аэропорт.
Берусь за передние лапы Ёжика и утаскиваю его в здание судостроительного завода, прямо к его гнезду.
Одеяло с собранными иголками помещаю в Урал-ВВ, а затем срываюсь с места и бегу к аэропорту.
Через десять минут я уже вошёл на территорию аэропорта, добежал до здания терминала и быстро забрался на его крышу.
Переключившись на ИК-зрение, я осмотрел местность на предмет тепловых следов. В песках видны только всякие мелкие грызуны — я заметил двоих, шифрующихся в неглубокой норе.
Значит, Ёжик не брезговал никем и зачистил даже грызунов, раз тут их только двое на таком большом пространстве.
Следующий формат осмотра — поляризационный режим.
Сегодня фаза растущей выпуклой Луны, поэтому поляризованного света сравнительно мало, но достаточно, чтобы режим работал неплохо. Не сравнить, конечно, с дневным временем, но кратно лучше, чем смотреть обычным зрением.
Я сразу же фиксирую сраную сову, которая была абсолютно невидима в ИК-спектре, но зато сейчас я могу рассмотреть её относительно подробно.
Она тоже внимательно рассмотрела меня, на что ей потребовалось несколько секунд, но я ей, видимо, не очень-то интересен, поэтому она полетела дальше.
— То-то же, — произнёс я, провожая её недовольным взглядом.
Но она вдруг совершила резкий манёвр разворота и спикировала — аккурат на нору, где скрываются грызуны.
Происходит резкий удар, вздымается облако пыли и песка, а затем, из этого облака, взлетает сова, сжимающая в когтях две тушки безнадёжно мёртвых тушканчиков-мутантов.
Сова бросила на меня короткий взгляд, а затем полетела куда-то на северо-восток.
«Эта тварь как-то поняла, что я её вижу», — подумал я.
В любом случае, теперь в окрестностях не осталось вообще никого живого.
«А вот и нет…» — изменил я своё мнение.
Из разрушенной норы вылезли маленькие тушканчики, начавшие открывать свои рты и, по-видимому, визжать.
«Природа просто прекрасна, блядь…» — подумал я и перестал смотреть на эту картину.
Вот так это всё и работает — хищники очень эффективно охотятся, а их жертвы очень эффективно размножаются. Таков, блин, «баланс» природы.
Спрыгиваю с крыши терминала и проникаю внутрь.
Подробная планировка мне неизвестна, но я хорошо представляю себе, где и что должно находиться, поэтому я быстро нахожу нужное техническое помещение и беру оттуда сигнальные огни.
Если Бомбардир уже в небе, то мне нужно подождать около двух часов, прежде чем он будет на месте.
Захожу в диспетчерскую и сажусь в кресло местного биг босса. Регулирую кресло под себя и откидываюсь на спинку.
Через стекло не видно нихрена, потому что оно покрыто пылью, поэтому место не очень хорошее.
Поднимаюсь на ноги, хватаю понравившееся кресло биг босса и выхожу на улицу. Ставлю перед собой коробку с сигнальными огнями и вновь откидываюсь на спинку кресла, чтобы провести это время с комфортом.
Посматриваю в небеса, чтобы, не дай бог, на меня не налетел какой-нибудь хозяин ночи.
«Совы, сука — они ведь везде…» — подумал я. — «Куда бы ты ни подался, везде встретишь сов — это один из самых успешных видов на планете Земля. И зоошиза ничего не изменила».
Время течёт медленно, а я, пытаясь убить его, размышляю о том, где могут не водиться совы. Может быть, они не водятся на Южном полюсе, а вот на Северном полюсе они точно есть — существуют же полярные совы.
То есть, они, буквально, везде.
«Наверное, они везде, где есть кормовая база — всякие грызуны, песцы, лисицы и так далее», — предположил я. — «Только убери кормовую базу, как хищники тут же исчезнут».
А мутации дают им возможность последовательно увеличивать «калибр» добычи — те же филины вообще посчитали, что это нормально, когда ты наламываешься на вооружённого и бронированного мужика, ведь по весу он подходит…
«Ёбаные филины…» — подумал я и сплюнул. — «Спасибо, блин, что не ядовитые…»
У меня уже едет крыша, когда я остаюсь в одиночестве.
Раньше я думал, что я одиночка по жизни — сычевал якобы в одиночестве, в бабушкиной квартире, но это было ошибочное мнение.
До зоошизы я никогда не был по-настоящему один. Сычуя в бабушкиной квартире, я имел возможность виртуального общения хоть с какими-то людьми — по Дискорду общался с ребятами и играл с ними в КС2, а ещё я учился в универе и, нет-нет, но перекидывался парой-тройкой слов с однокурсниками. А ещё я иногда коммуницировал с соседями, с дядей Суреном, когда покупал у него что-нибудь поесть и попить. То есть, я не был одиночкой, хоть и считал себя таковым.
Но настоящее одиночество — это когда на сотни километров вокруг нет ни одного человека, зато совсем рядом есть Ёжик, который хочет тебя выебать и сожрать…
А ещё более аутентичное одиночество — это когда вокруг Дичь и в ней даже есть люди, но и они очень хотят тебя выебать и ограбить, для чего не поскупятся даже на траты топлива и решатся на погоню в стиле Безумного Макса.
И вот от такого типа одиночества я начинаю шизеть. Всякие мысли приходят в голову, думаю о какой-то маловажной хуйне, переоцениваю свою жизнь и рефлексирую по говну, которое уже случилось, а также представляю себе говно, которое может случиться.
Плохо быть в одиночестве, поэтому, наверное, имеет смысл взять себе напарника, хотя бы одного — пусть по опыту это потеря, пусть он замедлит меня, но так у меня не поедет кукуха.
Даже Вин бы сейчас очень помог мне психологически, хотя он постоянно болтает о какой-то хуйне и задаёт глупые вопросы…
Когда прошёл ровно час и пятьдесят минут, я подорвался с кресла и начал раскидывать сигнальные огни, чтобы пилот не приземлился на терминал.
Разбросал двадцать штук вдоль основной ВПП, а затем забрался на диспетчерскую башню и бросил на неё ещё парочку, чтобы пилот понял, куда ему точно не надо.
«Надеюсь, сегодня не будет авиакатастрофы», — подумал я с надеждой и вернулся в кресло.
Достаю из кармана свёрток с пеммиканом и начинаю пожёвывать его. Он с арахисом и миндалём — мне больше нравится фундук и изюм, но выбирать не приходится.
«Жыр…» — подумал я, прожевав кусок пеммикана, и довольно улыбнулся.
С северо-запада донёсся рокот двигателей, и я увидел наш Бомбардир. В ИК-спектре сильно выделяются его двигатели, выглядящие как яркие новогодние ёлки.
Местные совы, я думаю, тоже его видят и, наверное, не ждут от такого объекта ничего хорошего.
— Студик, ты тут⁈ — раздался из рации голос Фазана.
— Да, я тут, — ответил я.
— На площадке точно нихрена нет⁈ — спросил он.
— На полосе пусто, как в башке у Щеки! — ответил я ему.
— Иду на посадку, — сообщил Фазан.
Самолёт совершил облёт взлётки и плавно пошёл на посадку.
По-хорошему, надо бы было с прожекторами что-нибудь сообразить, но это не вариант, так как тут нет ни грамма топлива.
Аэропорт, в отличие от порта, лутали основательно и выпили до дна всё топливо в цистернах. Это были какие-то очень нехорошие люди, которых я осуждаю — можно было оставить хоть что-то для других, но нет, забрать нужно всё.
Бомбардир остановился, не доезжая пары сотен метров до конца полосы, и я сразу же побежал к нему, подпалив сигнальный огонь.
Дверь отворилась и на полосу спрыгнул Фазан, собственной персоной.
— Студик, дорогой! — воскликнул он. — Как я рад тебя видеть!
— Фазан, родной! — ответил я ему в тон. — Ты бы знал, как я рад, что ты прилетел!
Из самолёта начали выходить КДшники: Нолик, Игла, некоторые бывшие КДшники Меченого, Бороды, а также парочка неизвестных мне лично.
— Не многовато ли боевиков? — спросил я у Фазана.
— А это не боевики, — ответил он. — Это мускулы, которые будут таскать всё движимое и недвижимое.
— А ты? — спросил я у него.
— А я — мозг, — ответил он. — Капитан воздушного судна, стратег, тактик, координатор операции и вообще, высшее уполномоченное лицо этой камарильи!
— Ты пизди, но не запёзживайся, — попросил его Нолик. — Старший у нас Ронин.
Из самолёта вышел Ронин, в полной боевой экипировке.
— Ладно, второе высшее уполномоченное лицо, — исправился Фазан.
— Привет, Студик! — приветствовал меня Ронин.
— Даров, Ронин, — улыбнувшись, ответил я ему.
— Как проходит рейд? — поинтересовался он.
— Да, как обычно, блин… — ответил я и поморщился. — Чуть не сдох, а так — нормально. Кстати, у меня на судостроительном заводе лежит туша гигантского ежа — мне нужна поддержка, чтобы разобрать его. У него очень ядовитые иглы и было бы очень полезно надёргать их и доставить в Волгоград.
— Прямо очень ядовитые? — уточнил Ронин.
— Я, впервые в своей жизни, поймал таймер, — ответил я. — Это что-то да значит же…
— Территория под контролем? — спросил Нолик.
— В радиусе трёх километров нет никого живого, кроме нас, — сообщил я ему. — Вообще не переживайте — город стерильно зачищен Ёжиком, поэтому у нас есть день-два до первых гостей. Желательно обстряпать всё побыстрее.
— А ты дальше пойдёшь? — спросил Фазан.
— Нет, я хочу немного потусоваться с вами, — покачав головой, ответил я. — А то устал физически — слишком много беготни…
*Туркменистан, Балканский велаят, город Туркменбаши, район Уфра, судостроительно-судоремонтный завод Государственной пограничной службы, 8 января 2028 года*
— И ты мне рассказываешь о каком-то еже? — с недоумением спросил Фазан. — Ты ебанулся, Студик?
— Я не ебанулся, — отверг я его предположение. — Просто это катер — с ним непонятно ничего ещё. А Ёжик — вот он, готов к употреблению.
С патрульным катером, действительно, ничего не понятно, потому что мы не знаем, в порядке ли у него корпус, нормально ли всё с двигателем, все ли узлы на месте, работает ли электроника и так далее.
Да, снаружи он выглядит просто отлично, но после проверки может оказаться, что это просто кусок железа, непригодный для плаваний даже по рекам.
А Ёжик имеет вполне осязаемую и гарантированную ценность, потому что его иглы, как минимум, могут использоваться в качестве оружия, но мы не знаем насчёт токсинов, в них содержащихся и это требует изучения.
Поэтому-то я и пекусь насчёт того, чтобы Ёжик не пропал…
— Так употребляй его, — раздражённо ответил Фазан. — А мы проверим катер на целостность.
— Энивэй, до середины весны его не вывезти, — сказал я.
— А вот тут ты ошибаешься, — усмехнувшись, возразил Фазан. — Если он окажется рабочим, то мы вывезем его отсюда посуху — вон, видишь?
Он указал на КАМАЗ с прицепом.
— А если он дохлый? — спросил я.
— Студик, это КАМАЗ! — воскликнул Фазан. — Не бывает дохлых КАМАЗов — бывают необслуженные!
— Ну, тогда ты прав, — вынужден был признать я.
— У меня хуй привстаёт, когда я смотрю на этот катер, — поделился Фазан ощущениями. — Это же военный катер, с пушкой, блядь! Правда, она 35-миллиметрового калибра, но боеприпасы найдём…
Пушка размещается в бронированной башне, на которой установлена антенна радара — я думаю, это что-то зенитное. Хотя, скорее всего, пушка универсального предназначения, для морских, наземных и воздушных целей.
«ВМФ Туркменистана этот катер уже без надобности», — подумал я.
Вообще, в Каспии поразительно мало военных суден — наверное, они ушли дальше на юг, потому что там тепло и меньше проблем с обслуживанием транспорта.
На Волге, например, практически все суда, перезимовавшие без предварительной подготовки, безжалостно уничтожены природой. Основная масса сухогрузов вообще советских времён, то есть, сильно старше меня, поэтому состояние у них и так было предсмертное, а без должного ухода все они неотвратимо разъебались.
— Ладно, занимайтесь своим катером, — сказал я. — А я пойду к Ёжику.
Фазан забрался на борт катера и исчез в рубке, а я пошёл к Ёжику, которого уже разбирают двое рабочих.
— Игла, Нолик! — позвал я ебланящих на стапеле КДшников. — Идите сюда!
Они подошли ко мне, и я смерил их тяжёлым взглядом.
— Почему эти двое дёргают иглы? — спросил я. — Это ядовитое и смертельно опасное говно! Стоит им пораниться и всё, им капец!
Рабочие сразу же отпрянули от Ёжика.
— Никто не говорил, что это должны делать обязательно мы, — возразил мне Нолик.
— Теперь я говорю, что это должны делать обязательно вы, — сказал я ему. — Забирайте у них перчатки и инструмент — начинайте дёргать иглы. И не пораньтесь, а то вам тоже может грозить капец от интоксикации. Вот это видишь?
Я указал пальцем на свою левую щеку.
— Вижу, — ответил Нолик.
— Мне пришлось отрезать от себя кусок щеки, чтобы не сдохнуть от отравления, — сообщил я ему. — Если порежешь руку, то, наверное придётся срезать с неё кожу или вообще отрубать, поэтому аккуратнее.
— Тогда нахрена оно надо вообще? — с недоумением спросил Нолик.
— Это оружие, блин! — воскликнул я. — Я думаю, что если воткнуть такую иглу в жопу бронику, то он отъедет за несколько минут! Меня просто чуть порезало по щеке, и я попал на таймер, блин! Собирайте иглы и аккуратно упаковывайте их в контейнеры. В НИИ будут рады поработать с чем-то таким.
— Ладно, — произнесла Игла и приняла из рук вспотевшего рабочего перчатки.
— Идите, — приказал я рабочим.
Те признательно кивнули мне и направились к катеру, а я вытащил из подсумка свои перчатки и занялся ограблением Ёжика.
В порту происходит суета, все работают, все активны и навеселе, но затем у меня на поясе шипит рация.
— «Дюшес-1», вызывает «Бензовоз», — раздался из неё голос Профа.
— «Бензовоз», «Дюшес-1» на связи, — ответил я, сняв рацию с крепления и зажав тангенту.
Значит, стратостат с ретранслятором уже поднят и теперь у нас есть полноценная связь.
— Как обстановка? — спросил Проф.
— Нормально всё, — ответил я. — Команда на базе, делаем дело.
— Статус безопасности? — задал Проф следующий вопрос.
— Приемлемо, — ответил я. — Кордоны расставлены, смотрим по сторонам. Чего хотел-то?
— Как закончите инвентаризацию, нужен подробный рапорт, — сказал Проф. — Мы хотим знать, сколько ещё вам потребуется людей.
— Понял тебя, «Бензовоз», — произнёс я. — Будет рапорт.
— Но только по протоколу, — предупредил Проф.
— Конечно, — ответил я. — Конец связи.
«По протоколу» — это через особый модуль шифрования, повышающий криптостойкость связи до неадекватного уровня.
Крайне маловероятно, что нас кто-то способен прослушивать, потому что это надо как-то узнать, что у нас есть сеть ретрансляторов, а затем надо как-то взломать встроенный шифровальный модуль «Азарта», что, вообще-то, нихуя себе, ну и потом нужно будет понять, что мы подразумеваем под определёнными словами.
А с дополнительным модулем шифрования, через который сигнал проходит после «Азарта», оперативно взломать нашу связь практически невозможно. Но лучше перестраховаться, чем потом пересраться.
— Как так получилось, что он вообще сумел к тебе приблизиться, Студик? — спросила Игла.
— Он скрывался вон там, — сказал я, указав на здание завода. — У него там гнездо, а я был под впечатлением от катера и прохлопал вспышку. Потом мы начали биться вон там, у футбольных полей, ну и именно там он начал выстреливать иглы. Я советую вам, на будущее, носить полную броню, специально ради таких вот тварей. Не будь на мне вот этих пластин, вы бы сюда точно не прилетели вчера.
— Тяжёлая она… — покачав головой, произнесла Игла.
— Так надо качаться, — ответил я на это. — У меня есть предчувствие, что скоро такая броня станет базовым минимумом, потому что в мире становится всё больше токсичных уёбков. И противогаз лучше носите с собой всегда — я этого не рассказывал, но был у меня недавно эпизод с группой КДшников, которые преследовали меня по пустыне, на тачках в стиле Безумного Макса. Я их, конечно, перебил, но перед этим они перевернули мне тачку, а затем пытались задушить угарным газом — разожгли костёр, суки. Но я выжил и грохнул каждую мразь, что была там. Поэтому к противогазу лучше добавить самоспасатель, а лучше два или три. Но самый пёрфект десижн (1) — это противогаз с кислородным баллоном.
— Значит, этот ёж был не самым страшным, что ты встретил в этом рейде? — спросил Нолик.
— Нет, ебучий Ёжик был самым страшным, — не согласился я. — Этого Валета и его кодлу я разобрал без особы проблем. А от Ёжика я поймал таймер — впервые в жизни.
— У тебя таймер был впервые в жизни? — с удивлением переспросил Нолик.
— А у других не так, разве? — нахмурившись, уточнил я.
— У меня таймер был три раза, — ответил он.
— Я вставала на счётчик два раза, в самом начале зоошизы, — поделилась Игла. — Студик, не сочти за попытку задеть тебя, но у меня впечатление, что ты нам сейчас пиздишь.
— Клянусь, блин! — воскликнул я, приложив руку к сердцу.
Игла смерила меня ничего не выражающим взглядом.
— Ладно, поверим, — произнесла она. — Тогда ты либо очень крутой, либо очень везучий.
— Хочется верить, что очень крутой, — ответил я с усмешкой и продолжил ограбление Ёжика.
Через час с лишним мы превратили тушу Ёжика в тушу лысого Ёжика.
— На мясо пустим? — спросила Игла.
— Стоило бы, — ответил я. — Но он уже нормально полежал непотрошёным, поэтому, думаю, лучше сжечь его, чтобы не достался зверям… Хотя… Нет, всё-таки, лучше выпотрошить его и раскидать мясо за городом, в песках.
— Ты что, дурак? — спросила Игла. — Зачем?
— Затем, что надо заботиться о братьях наших меньших, — ответил я. — Это ты дура, раз не понимаешь — чем больше покушают звери, тем сильнее они станут и тем интенсивнее будут ебашить друг друга. А это прокачка, это более высоколевельные звери — потом, возможно, мы встретимся с ними и получим больше опыта. Это инвестиция! И, да, это инвестиционная рекомендация — кормите зверей!
— Сомнительно, — произнёс Нолик.
— Поэтому вы и тусуетесь на лоулевелах, а я бегаю по степям, полям и пустыням, лутая весь опыт, — ответил я на это. — Надо инвестировать в будущее, блин! Знаете, как тяжело качаться на хайлевелах? Мне даже тюленей убивать уже бессмысленно — спасают только вот такие Ёжики и ему подобные королевские звери…
— Эй, Студик! — окликнул меня Фазан. — Иди сюда!
— Подумайте об этом, — призвал я Нолика и Иглу, постучав пальцем по височной части «Алтына». — Рил ток, рил ток…
Подхожу к Фазану, стоящему у катера.
— Студик, мы закончили осмотр катера, — сообщил он мне. — Эта штука практически работоспособна, поэтому военному флоту Фронтира быть — даю гарантию. Надо с электроникой чуть-чуть пошаманить, а так, этот катер был на плановом техобслуживании, то есть, с ним всё в порядке изначально.
— А есть спецы, которые смогут ходить на нём? — поинтересовался я.
— Конечно, — ответил Фазан. — У нас кого только нет, Студик! И моряков немало — освоят технику и будут бороздить просторы Каспия, диктуя волю Фронтира всем встреченным. Это самая лучшая твоя находка, Студик! Будь я на месте Профа, выдал бы тебе в «Хилтоне» целый этаж!
— Чтобы что? — спросил я. — Нахуя мне целый этаж?
— Ну, не знаю, — пожав плечами, ответил Фазан. — Чтобы снести все межкомнатные стены и в футбол играть. Я это к тому, что если тебе не дадут десятилетний абонемент на минеты от специально обученных женщин, то это будет значить, что у нас тебя не ценят!
— Ха-ха! — засмеялся я. — Только Лапше такое не говори, а то она меня точно захуярит…
— Постараюсь не предлагать такое при ней, — усмехнувшись, сказал он.
— Что дальше будете делать? — спросил я.
— Теперь надо проверить сухогрузы, — ответил он. — Проф же сказал, что надо выйти на связь по протоколу, когда закончим инвентаризацию — будешь ждать или пойдёшь?
— Пойду, наверное, — сказал я. — Мне нужно в Ашхабад и желательно распинаться с ним побыстрее, чтобы не затягивать этот рейд.
— А, ну, тогда ладно, — ответил Фазан.
— Кстати, а вы можете что-то поделать с лобовым стеклом моего Урала? — спросил я. — Меня заебало ехать с постоянным ветром в ебальник.
— Можно поставить обычное стекло, — сказал Фазан. — Ну, чтобы не поддувало. А так, надо было сказать заранее — мы бы взяли запаску.
— Блин! — воскликнул я и хлопнул себя по лбу.
— Теперь не жалуйся, — усмехнувшись, произнёс Фазан. — Сейчас я поручу кому-нибудь поставить стекло.
— Ладно, жду, — сказал я и направился к туше Ёжика.
Его уже аккуратно разбирают на части Нолик, Игла и какой-то неизвестный мне КДшник.
— Знакомься — это Салют, — представила его Игла. — Он из бывших Бороды.
Комплекция у Салюта крепкая, внешне он отдалённо напоминает мне дешёвую копию Дэйва Батисты, который играл в «Стражах Галактики» — такой же лысый и с грубым лицом. По возрасту ему, вроде как, ближе к полтиннику.
— Даров, — приветствовал я его. — Студик.
— Да знаю, — ответил тот басистым голосом. — Здоров, Студик.
— Что, решили последовать моему совету? — спросил я у Нолика.
— Да, мы посовещались и решили, что ты прав, — ответил он. — Может быть, в будущем ещё окажемся здесь и встретим местных зверей. А нет — ну, эта разделка не такая уж и трудная.
— Окей, — произнёс я и подошёл к покрывалу с кучей игл. — Возьму себе штук пять-шесть…
Выбираю самые длинные и толстые — сейчас, пока ставится стекло, изготовлю себе набор ножей.
Режущее свойство у этих игл есть, но не такое, какое можно было ожидать: их поверхность имеет очень острые рёбра, как на тёрке и я думаю, что при контакте с плотью жертвы, они обламываются и крошатся, что и создаёт эти нейротоксичные частички, довольно-таки быстро угандошивающие всё живое.
Свернув пять игл в ветошь, иду в здание завода и нахожу там подходящий верстак с инструментарием.
Работу нужно сделать, на самом деле, нехитрую: укоротить иглу до нужной длины, найти какую-нибудь резиновую ручку, обмотать хвостовик будущего ножа подходящим материалом и надев ручку на хвостовик, получить оружие.
Резать этим ножом будет очень неудобно и небезопасно, поэтому он нужен будет только для колющих ударов.
«Крестовину надо сделать, чтобы исключить риск съезжания вспотевшей или залитой кровью руки на лезвие», — придумал я дополнительную модификацию для будущего ножа.
Разрезать иглу оказалось проблемой, потому что она отличается невероятной прочностью. Но нет сейчас такой проблемы, которую нельзя решить большой физической дурью.
Внутри игла оказалась полой — это не полная неожиданность, но я думал, что там есть хоть какие-то внутренние перемычки, которые бы объяснили прочность.
Пришлось поступать иначе: я нашёл подходящую железяку, выровнял её и, подшлифовал напильником и вставил её в иглу, а уже на другой конец железяки приспособил резиновую рукоять от молотка.
Далее я просверлил в железяке отверстие и вставил в него сверло. Получилось тупо, в техноварварском стиле, но зато функционально.
Точно так же обрабатываю оставшиеся четыре иглы, получив пять стилетов с длиной лезвия по 17 сантиметров.
Теперь надо придумать, как их безопасно носить.
Нужны особенные ножны, чтобы лезвие не касалось краёв, то есть, что-то вроде…
Начал ходить по цеху и искать что-нибудь подходящее.
«Что-то вроде той девайсины — как ватная палочка для забора биоматериала в пробирке», — размышлял я. — «Чтобы лезвие висело в воздухе…»
В итоге, нашёл листы жести, которые подойдут идеально.
Нарезаю ножницами по металлу нужное количество листов заданного размера, а затем скручиваю из них тубусы. Для того, чтобы лезвие держалось нормально и не болталось внутри, как хуй в рукомойнике, оборудую каждую рукоять пластиковым вкладышем, который упирается в тубус и фиксирует лезвие.
Получилось грубо, по-варварски, но зато работает, а большего мне и не надо.
Креплю все пять ножей на поясе и, очень довольный собой, выхожу из завода.
А на улице меня встречает какой-то рабочий.
— Студик, — сказал он. — Поставили оконное стекло — это небезопасно, но зато дуть точно не будет. Мы его запенили, поэтому всё герметично. На время рейда сойдёт, а потом придётся всё это срезать, зачищать и ставить нормальное. Ну, если в тебя снова не будут стрелять.
— Ладно, спасибо, — поблагодарил я его. — Держи — угости причастных и сам поешь.
Передаю ему три батончика «Марса».
— Спасибо! — заулыбавшись, поблагодарил он меня в ответ.
— Но смотри там — это просрочка, — предупредил я его.
Сейчас почти все продукты, произведённые до зоошизы, являются лютой просрочкой. Но интерфейс не жалуется, поэтому конкретно эти батончики не опасны.
— Всё равно, спасибо, — покачав головой, ответил рабочий. — Новые всё равно не выпускают.
— Твоя правда, бро, — согласился я с ним и усмехнулся. — Всё, до встречи.
— Удачной охоты, браток, — пожелал он мне.
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, 8 января 2028 года*
— Сука!!! — прокричал я, вправляя вывихнутый палец.
Не знаю, как это получилось, но я снова попал в переплёт, несмотря на то, что был готов к любой херне.
«Стекло разбили, пидоры!» — подумал я с негодованием.
Я мирно ехал на своём бронегрузовике, объезжая брошенные автомобили и скопления человеческих костей, а потом увидел группу каких-то КДшников, которые приветливо помахали мне руками и начали ждать, пока я не подъеду.
Но когда я приблизился примерно на сотню метров, они рассмотрели меня и открыли огонь из всех стволов, а затем херакнули по мне из РПГ-7. К счастью, не попали, но взрыв был очень близко и, по-видимому, с пробитием двери осколками.
Один из этих осколков, я думаю, и вывихнул мне указательный палец на правой руке — это больно, блин…
Мне пришлось покинуть мой верный и многострадальный Урал-ВВ, отбежать от него подальше, чтобы он не нёс наказания за мои грехи, ну, то есть, чтобы по нему больше не стреляли, и занял подходящее укрытие.
Неизвестные КДшники продолжают палить по мне из автоматов и пулемётов, превращая магазин ковров в пыльное решето.
«Чего я им сделал, блин⁈» — мысленно спросил я себя, взводя «Печенег». — «Я же просто ехал!»
Но сейчас такие времена, что дипломатия — это больше не опция. Ну, в большинстве случаев.
Форсреген вывихнутого пальца обойдётся мне в 457 килокалорий и займёт около одиннадцати минут, поэтому я проигнорировал предложение и вскочил, одновременно вскинув пулемёт.
Открываю ответный огонь, заливая занявших укрытия противников градом бронебойных пуль.
Одного положил, но осталось ещё девятеро. А, нет, осталось ещё тринадцать — четверо мчат к месту действия на какой-то легковушке.
Скрываюсь за несущую стену магазина и осматриваюсь по сторонам.
ЭМ-зрение показывает, что людей тут, вообще-то, дохрена — в радиусе километра одновременно находятся двадцать с лишним человек, в зданиях и на улице.
Машина подъехала прямо к магазину ковров, боевики высыпали из неё на парковку и сразу, без остановок на раздумье и планирование, ворвались в здание.
Встречаю их одной длинной очередью, которую принимает на себя тип, несущий с собой тяжёлый противопульный щит.
Но щит, вынеся десяток попаданий примерно в одну область, даёт слабину и пробивается.
Как только щитоносец рухнул, в дверной проём ударила струя ревущего пламени, подпалившего ковры и обои на стенах.
«Капец…» — подумал я и выпрыгнул в окно. — «Ебитесь с этим зданием сами!»
По мне сразу же начали стучать пули, искрящие и царапающие броню, но я вскинул «Печенег» и открыл огонь на подавление.
Когда вражеские КДшники попрятались в свои укрытия, я пробежал примерно сорок метров, продолжая палить из пулемёта, и укрылся за бетонным забором какого-то производственного здания.
Из магазина ковров выскочил КДшник с покрасневшими руками и вытянул их в мою сторону.
Но я сразу же начал переводить пулемёт на него, он это зафиксировал и рыбкой прыгнул за бетонную опору надземной теплотрассы.
Даю очередь по бетонной опоре, которая крошится и разлетается обломками, а затем пули достают ушлёпка и он почти сразу умирает.
Это, похоже, был полноценный КДшник, но я удивлён, что он носил обычную броню — пусть на нём был тяжёлый бронежилет, но я не заметил никакой защиты конечностей.
Долго засиживаться нельзя, потому что эти уёбки активно маневрируют и очень организованно берут меня в кольцо — если останусь на месте, то уже через несколько десятков секунд окажусь в очень хуёвом положении.
Применяю прыжок, израсходовавший кусочек ультрагликогена, благодаря чему мне удалось пролететь около шестидесяти метров и врезаться в крышу Тойоты Короллы, которая не выдержала такого удара и глубоко вмялась.
Прямо со смятой крыши прыгаю ещё раз и перелетаю через бетонный забор какой-то войсковой части — то, что это войсковая часть, я понял по тому, что оказался на плаце, размеченном для строевых упражнений.
«Нужно будет вернуться сюда, как закончу с этими долбоёбами», — сделал я зарубку на память. — «Хотя, если они тут так свободно тусуются, в части уже точно нет ничего полезного».
Оглядываюсь и вижу в небе какого-то микрочелика с крыльями. Высотой он примерно около метра, в руках у него АКС-74У, а взгляд его грозен — я вижу в нём жажду убийства.
Крылья у него не пернатые, как у какого-нибудь ангела, а кожистые, как у летучей мыши.
«Я в ахуе», — оценил я своё состояние.
Микрочелик взмахнул крыльями и набрал ещё пару метров высоты, после чего открыл огонь из автомата.
Пули застучали по асфальту у моих ног, и я открыл ответный огонь.
Крылатый карлик отреагировал мгновенно — он рванул вправо, а затем снизился, укрывшись за бетонным забором.
Когда я добрался до стены на противоположной стороне плаца, преследователи вошли на территорию части и открыли по мне огонь.
— Мужики, вы чего творите⁈ — спросил я у них, рывком пробежав за стену казармы. — Что я вам сделал⁈
Стрельба, внезапно, прекратилась.
— Эй, ти! — спустя десяток секунд, окликнул меня кто-то.
— Чего тебе⁈ — спросил я.
— Ти не форси⁈ — задал неизвестный встречный вопрос.
— Кто⁈ — озадаченно спросил я.
— Форси, билять! — пояснил он. — Ты не из Эрон⁈
— Откуда⁈ — с недоумением переспросил я.
— Ти откуда⁈ — спросил неизвестный.
— Россия! — ответил я.
— А-а-а, падажи! — озадаченно попросил неизвестный.
Они начали переговариваться на своём языке, очень экспрессивно.
— Руски! — позвал меня тот же неизвестный. — Ашибка вышел! Слушай, да? Мы — друг! Не враг! Если ты не форси!
— Я не форси, клянусь тебе! — заверил я его. — Я — русский!
— Харашо! — сказал он.
— Я выхожу⁈ — спросил я.
— Да, брат! — ответил он. — Выходи!
Примечания:
1 — Десижн — от англ. decision — решение.
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, 8 января 2028 года*
— Если начнёте стрелять, обещаю, сделаю всё, чтобы забрать с собой побольше ваших! — предупредил я местных.
Выглядываю из-за угла и вижу сидящих и лежащих за укрытиями КДшников, нервно сжимающих оружие. Один из них поднялся на ноги и пошёл ко мне.
По внешности могу сказать только, что он местный — черноволосый, смуглый, с карими глазами, с густой недлинной бородой, но без усов. Возраст, ну, наверное, лет двадцать с чем-то.
Одет в военную форму, с тяжёлым бронежилетом, шлемом НАТОвского образца, а также стальной маникой на правой руке. В руках у него ПКМ, с самопальным цинком примерно на 400–500 патронов.
— Ми не знали, что ти не форси! — сообщил он мне. — У тибя бледный лицо — у форси есть такой алп.
— Кто-кто у форси есть? — нахмурившись, уточнил я.
— Алп — это как ми, брат, — объяснил он. — Миня зовут Шахром.
Похоже, что «алпами» они называют КДшников.
— Константин, — представился я. — Но можешь звать меня Студиком.
— Ти откуда приехал? — спросил Шахром.
— Волгоград, — ответил я.
— Слишал такой горот, — покивав, сказал он. — Но в Москва бивал только…
Это объясняет, почему он знает русский — наверное, гастарбайтерствовал в Первопрестольной.
— Круто, — произнёс я. — Ты сам отсюда? Из Ашхабада?
— Не-не-не, брат, — мотнув головой, ответил Шахром. — Я из Гиссар — эта Точикистон, брат.
— Это Таджикистан? — уточнил я.
— Да-да, брат, — подтвердил он. — Я один руски язык знаю — остальные не панимает, брат. Ти прости — не знали же! Мир?
— А убитые? — спросил я. — Кровь же пролита.
Шахром обернулся к остальным и начал переговариваться с высоким и накачанным мужиком, держащим в руках заряженный РПГ-7.
— Гурт гаварит, что заплатит кун за убитых твоим, — сообщил он мне.
— Что за «кун»? — уточнил я.
— Человек ти убивать — рубль платить, — объяснил Шахром.
— А-а-а, компенсация, — понял я его.
— Да, камписация, — закивав, подтвердил он. — Род не будит хашмгин… то исть, возмущанить. Рубль заплатит Гурт. За тибя.
— С чего этот Гурт хочет заплатить за меня? — спросил я с подозрением.
— Хочит друг, брат, — ответил Шахром. — Ваивать ни хочит — ти сильный, а сильный лучше друг, чем враг, да, брат?
Видимо, они уже поняли, что сражение складывается не в их пользу, поэтому решили, что лучше замириться, дабы избежать дополнительных потерь.
Тут в небе вновь появился крылатый микрочелик с АКС-74У в руках. Он подлетел к Гурту, внимательно наблюдающему за ходом переговоров, и начал что-то тихо говорить. Шифруется так, будто я что-то понимаю…
— Тогда мир, — принял я решение. — Но без фокусов.
— Да, брат, без фокусов, — ответил Шахром. — Идём.
Он громко сказал что-то, после чего остальные опустили оружие и расслабились.
Следую за Шахромом, который повёл меня к моему Уралу-ВВ. Его охраняют двое вооружённых боевиков, из нормальных людей, которые сразу же напряглись, увидев меня, но успокоились, когда Шахром что-то сказал им.
Языковой барьер тут непреодолимый, потому что я нихрена не понимаю, что они говорят.
Урал-ВВ, как я вижу, сильно пострадал — лобовое стекло вдребезги, приборная панель пробита несколькими попаданиями отрикошетивших пуль, а ещё пули пробили цистерну, поэтому в салоне сильно воняет дизелем.
— Я сейчас, — сказал я и залез в кабину.
Имеется у меня средство, специально на такие случаи — высококачественная изолента, подходящая для заклеивания пробоин в баке.
С помощью УФ-зрения обнаруживаю абсолютно все пробоины в цистерне и тщательно заклеиваю их, а затем открываю настежь двери.
— Чито делаишь? — спросил Шахром.
— Цистерну пробили, — сказал я. — В кабине пары дизеля — лучше проветрить, чтобы не случилось чего-нибудь.
Через несколько минут, когда в кабине вновь начал доминировать запах разлагающегося содержимого башки Таракана, я понял, что можно ехать.
— Воняит, — поделился наблюдением Шахром, севший на переднее пассажирское сиденье.
— Знаю, — ответил я. — Как-нибудь расскажу тебе историю, как так получилось. Куда едем?
— Пряма, брат, — сказал Шахром.
Завожу двигатель, который, благодаря толстой броне, не пострадал от интенсивного обстрела, и мы едем по шоссе.
— В городе есть ещё кто-нибудь, кто говорит по-русски? — спросил я.
— Есть — многа кто, — ответил Шахром. — Проста тут нету, брат. Там, где будим, там есть многа кто.
Дорогу тут никто не расчищал, но вот все брошенные тачки качественно выпотрошены. Аккумуляторы — это новые деньги…
Постепенно, окружающая местность начала меняться. Сначала я увидел, с помощью ЭМ-режима, сотни людей, находящихся в многоэтажках, а затем, когда мы свернули с шоссе направо, наблюдаемые ЭМ-силуэты окончательно перестали поддаваться даже примерному подсчёту.
Мне открылся вид на жилые комплексы, огороженные бетонными стенами со стальными рамами. Это очень качественная работа — делали на совесть, как вижу.
Всего я насчитал восемь укреплённых жилых комплексов, но обитаемыми из них являются только пять. Зато в этих пяти, как я понимаю, живут тысячи людей, среди которых немало КДшников.
Место они выбрали отличное — слева от шоссе аэропорт Ашхабада, ну и до центра города недалеко, что даёт отличную возможность для ненапряжённой облутки.
— Вон тута, — сказал Шахром, указав рукой на ворота четвёртого по счёту жилого комплекса.
Сворачиваю и подъезжаю к вратам.
Шахром высунулся из машины и крикнул что-то часовым, ему что-то ответили, он снова что-то крикнул, а затем ворота начали медленно разъезжаться.
Проезжаю внутрь и вижу, что во дворе собрались люди, решившие посмотреть на чужака. Я думаю, тут уже сработал сарафанный Wi-Fi, разносящий новости со скоростью света.
Мужчины, женщины, дети и старики — почти все из них нормальные люди, но среди них затесались и КДшники, правда, слабые или средней силы.
— Вон тута становись, брат, — сказал Шахром, указав на открытую парковку.
Подмечаю, что там стоят две БМП-2, одна БМП-1, четыре непонятных бронеавтомобиля и целых три танка Т-72. Паркуюсь рядом с крайним левым танком и выхожу из кабины.
— Трогать никто не будет? — спросил я у Шахрома.
— Не будит — обещаю, — ответил он. — Идём.
Следую за ним, а он ведёт меня к зданию в центре. Думаю, там заседает местная администрация.
— Встреча будит, Студик, — сообщил мне Шахром. — Гурт скоро будит тута. Встреча будит с Алтынмурадом — он старший.
— Понял тебя, — ответил я.
В этом здании, как я понял, никто не живёт, потому что это что-то вроде офиса, с несколькими кабинетами и общим залом, в котором расположены диваны и журнальные столики.
— Ты и есть Константин? — спросил мужчина лет сорока-пятидесяти, вышедший к нам.
— Да, — подтвердил я. — Но предпочитаю, чтобы меня называли Студиком. А ты — Алтынмурад?
— Да, — кивнув, ответил он.
Одет он в синий деловой костюм, причём состояние костюма такое, будто он только что из ателье. Ну и сам Алтынмурад, явно, следит за собой, потому что он аккуратно подстрижен и борода у него ухоженная, что нынче большая редкость.
— Рад знакомству, — произнёс я.
— Взаимно, — улыбнувшись, сказал местный глава. — Можешь звать меня Мурадом, если тебе так будет удобнее.
Пожимаем руки и садимся на один из диванов.
— Хорошо, Мурад, — ответил я. — Итак, что у вас тут происходит, что вы так встречаете мирных путников?
— Мирных? — с сомнением спросил Мурад, рассмотрев мои экипировку и оружие.
Шахром вопросительно посмотрел на Мурада, получил разрешающий кивок и сел на диван неподалёку.
— Да, мирных! — ответил я, пронаблюдав за действиями Шахрома. — До того, как по мне начали палить, я даже не знал, что в Ашхабаде кто-то живёт. А это значит, что я ехал сюда с мирными разведывательными целями и не планировал никому причинять зла.
— У нас идёт война против южан, — сообщил мне Мурад. — Они совершают набеги и похищают наших женщин. Среди них есть несколько алпов, отдалённо похожих на тебя.
Он достал из кармана телефон и открыл на нём галерею.
— Вот, посмотри, — сказал он и передал мне свой телефон.
На фотографии изображён какой-то крайне бледнолицый мужик в военной экипировке, занёсший меч над головой стоящего на коленях старика, одетого в рванину. Видно, что это фото было сделано в спокойной обстановке — вокруг есть другие люди в военной экипировке, на лицах которых весёлые и довольные улыбки.
«Хороший тамада…» — подумал я. — «И конкурсы интересные…»
— Это роковая случайность, что ты оказался похож на одного из них, — сказал Мурад. — Мы приносим свои глубочайшие извинения.
— Да ладно, бывает, — махнув рукой, ответил я. — Главное, что разобрались. Мне сказали, что некий Гурт готов заплатить за меня кун. Это что-то вроде виры — я правильно понимаю?
— Это не что-то вроде виры, — покачав головой, ответил местный глава. — Это и есть вира. Раньше, в давние времена, кун отдавали скотом, но сейчас его выплачивают любыми материальными ценностями, что сильно роднит его с вирой. Гурт поступил правильно. Я тоже присоединюсь и компенсирую часть куна за погибших из своего кармана. Так будет правильно.
Вот так, постепенно, мы возвращаемся к предыдущим цивилизационным моделям…
«Но как иначе-то?» — задумался я. — «Правильно — никак».
— Ты говоришь, что прибыл сюда с «мирными разведывательными целями», — произнёс Мурад. — Значит ли это, что ты представляешь кого-то?
— Да, значит, — подтвердил я. — Я представляю тут интересы Фронтира — государства, что основано в Волгограде.
— Это далеко отсюда… — сказал Мурад. — Вы настолько могущественны, что ваши интересы уже распространяются на Туркменистан?
— Ну, как сказать… — произнёс я задумчиво. — Мы освоили все ближние территории и теперь ищем хорошие источники ценностей. Но раз вы живёте здесь, то мы не будем претендовать на Ашхабад — нам не интересны войны. А вот торговля — это нам интересно.
— Торговля? — переспросил Мурад. — Как ты это себе представляешь?
— В Туркменбаши, как ты прекрасно знаешь, есть морской порт, а у нас есть сухогрузы, — сообщил я ему.
— Не получится, брат, — покачав головой, заявил Шахром. — В Туркменбаши живёт хорпушт.
— Кто? — спросил я недоуменно.
— Ёж, — пояснил Мурад. — Это смертельно опасная и хитрая тварь, занявшая весь город и уничтожающая любого, кто посмеет зайти на её территорию.
— А, Ёжик… — произнёс я и усмехнулся. — Он уже не проблема — я уже убил его.
Шахром посмотрел на меня с изумлением, а вот Мурад посмотрел с сильным скепсисом.
— Смотри, что есть, — сказал я ему и снял с пояса один из тубусов. — Это стилет, который я сделал лично.
Вытаскиваю из тубуса смертельно опасный стилет.
— Эта из хорпушта⁈ — изумлённо воскликнул Шахром. — Тагда получаится…
Мурад посмотрел на него с неодобрением и парень сразу же замолк.
— Да, это из хорпушта, — подтвердил я. — Я чуть не сдох, когда убивал его, но дело оказалось стоящим…
— Мы можем отправить своих людей в Туркменбаши? — спросил Мурад.
— Там сейчас находятся мои люди, — ответил я. — Лучше наладить связь с моим руководством, чтобы не было недопонимания.
— Кто твой лидер? — спросил Мурад.
— Его зовут Профом, — сообщил я. — И я сразу хочу сказать, что Туркменбаши входит в сферу наших интересов, как прибрежный город.
Проф хочет поставить в Туркменбаши опорный пункт, который, со временем, может разрастись до полноценного поселения — лута там хватит на годы, а морской порт, с годами, будет становиться только актуальнее.
— Значит, ты убил ежа… — произнёс Мурад. — Это говорит о тебе, как об очень могущественном алпе. Все, кого мы отправляли за головой ежа, погибли, а ты не только убил его, но и говоришь об этом так, будто убиваешь подобных чудовищ каждый день.
— Ну, я же сказал, что чуть не сдох, — сказал я на это. — Возможно, это был самый опасный зверь из всех, которых я убивал когда-либо. А убивал их я много. Кстати, раз у нас тут завязывается что-то похожее на дружбу, то вот тебе подарок.
Вручаю ему один из тубусов со стилетом.
— Если захотите переделать рукоять, то работать лучше в очень толстых перчатках, — предупредил я его. — Меня лишь слегка задело одной иглой по щеке и мне пришлось отрезать от себя кусок плоти, чтобы не умереть. В материале иглы содержится очень мощный нейротоксин, поэтому советую соблюдать предельную осторожность при использовании этого стилета.
— Это очень щедрый дар, Студик, — произнёс Мурад. — Я признателен тебе за это. Ты умеешь располагать к себе людей, несмотря на твой пугающий облик.
— Моя женщина говорит, что я похож на сексуального вампира, как в американском кино, — похвастался я. — Так что, ты просто не понимаешь, как на меня смотрят женщины, Мурад.
— Возможно, — не стал он спорить.
Он сказал что-то Шахрому, тот кивнул и покинул зал.
— Раз была затронута тема торговли… — произнёс Мурад. — Что вы можете предложить и что хотите получить от нас?
— Мы можем предложить энергию, — ответил я. — Если у вас есть аккумуляторы, то мы можем зарядить их. Также мы можем предложить консервированные овощи и консервированное мясо — это не просрочка, а новая продукция. А интересуют нас боеприпасы, оружие, бронетехника, золото и соль.
— А вы можете предоставить нам военную помощь? — спросил Мурад.
— От форси? — уточнил я.
— Форси их называет только Шахром, а мы называем их парсча, — поправил меня он. — Или, если по-русски, то персами.
— День прожит не зря, если узнал что-то новое, — сказал я. — Насколько велика угроза от парсча?
— Они являются доминирующей силой в регионе, — ответил Мурад. — И они совершают набеги, грабят нас и чувствуют безнаказанность. До этой части города они ещё не доходили, но все остальные районы сильно страдают от набегов. Если вы хотите, чтобы мы стали вашими верными союзниками, то помогите нам.
— Это надо обсуждать не со мной, — покачав головой, произнёс я. — Я свяжусь с моим руководством, и оно наладит связь — тогда и поговорите.
— У вас есть «Иридиум»? — спросил Мурад.
— Есть, конечно же, — подтвердил я.
— Тогда мне нужен будет лишь номер твоего лидера, — улыбнувшись, сказал Мурад.
— Дешевле будет дождаться радиосвязи, — возразил я.
— Не переживай об этом, — покачав головой, произнёс Мурад. — У меня «Иридиум» с предоплаченным пакетом на 7200 минут, а звонить некому.
— Откуда? — спросил я.
— Раньше он принадлежал очень влиятельному человеку, — ответил он.
— Понятно, — сказал я. — Тогда давай свяжемся с Профом.
Мурад громко позвал кого-то, и в зал вошла женщина в деловом костюме. Он велел ей что-то, она кивнула и ушла.
— Телефон скоро принесут, а ещё здесь будет накрыт стол, поэтому предлагаю прогуляться, пока всё не подготовят, — сказал он.
А мне, определённо, нравится дипломатия — это гораздо лучше, чем перестрелки.
— Давай, — согласился я.
Выходим из здания, и я сразу замечаю, что перед ним собралась большая толпа. Судя по лицам гражданских, они чем-то очень недовольны и возмущённо выкрикивают что-то.
Мурад вышел вперёд и начал что-то объяснять им. Ему кто-то возразил, тот ответил, потом кто-то удивлённо охнул.
— Скажи что-нибудь на русском! — потребовало от меня лицо славянской внешности, показавшееся из толпы.
— Да что тебе сказать, блин? — спросил я. — Даров!
— Мурад не пиздит, мужики! — воскликнуло это лицо. — Это не перс!
Затем этот мужик заговорил на местном языке — скорее всего, на туркменском.
Вся толпа заговорила, будто бы, разом — все начали обсуждать новости.
— Что происходит?.. — спросил я у Мурада.
— Слухи разносятся быстро, но не всегда они правдивы, — ответил он. — Кто-то разнёс слух, будто мы собираемся замириться с персами и ты — это персидский посланник, которого я начал обхаживать и уваживать.
— А-а-а, теперь я понял, — произнёс я.
Очевидно, что персов здесь не любят, раз они приходят с набегами и считают, что рубить головы старикам — это норм.
Мурад ещё что-то сказал на туркменском, а затем сделал жест в стиле «Расходитесь!» и народ начал, потихоньку, расходиться.
— Идём в беседку, — позвал он меня, и мы направились в сторону детской площадки.
Люди, всё же, смотрят на меня с толикой недоверия — слухам принято верить больше, чем официальным заявлениям.
А я, действительно, похож на того бледнолицего перса — по нему, кстати, не очень понятно, он альбинос или это его способность так потрепала…
— Ты сказал, что вы можете заряжать аккумуляторы, — произнёс Мурад, когда мы сели в беседке. — Значит, у вас есть работающая электростанция?
— ГЭС, — ответил я.
— Ах, да, Волгоградская ГЭС… — произнёс заулыбавшийся Мурад. — Как же я мог забыть об этом? Тогда вам очень повезло, что вы сумели сохранить её.
— Скорее, реанимировать, — поправил я его. — Мы, исходно, не из Волгограда — нам пришлось уехать из Новокузнецка, где произошло кое-что плохое.
— Я бывал в Новокузнецке, — сказал Мурад. — Давно, в 80-е годы.
— Тебе сколько лет? — поинтересовался я.
— Шестьдесят четыре года, — ответил он.
А на вид ему, максимум, полтинник, но ближе к сорокету. С КДшниками хрен угадаешь, блин…
— А мне двадцать три, — сообщил я ему.
— Молодой… — произнёс Мурад. — Но ты очень многого добился в таком юном возрасте. Это вызывает уважение.
— Случай, немало удачи, ну и немного личных качеств, — сказал я.
— Все мы начинали с первого уровня, — ответил на это Мурад. — И далеко не все, к сегодняшнему дню, так же сильны, как ты. Наверное, ты на особом счету у своего лидера?
— Ну, да, — согласился я. — Меня поощряют, как могут, блин, но у меня уже всё есть, поэтому я служу не ради каких-то шкурных интересов. Мне нравится наша идея…
— А какая у вас идея? — поинтересовался Мурад.
— Посмотри один ролик, — попросил я его и вытащил телефон. — Он объяснит всё гораздо лучше меня.
Включаю агитационный ролик, в котором представительный Проф, всё такой же синекожий, вещает об идеях Фронтира. Мурад смотрит его очень внимательно, впившись взглядом в экран.
Пока идёт ролик, я отцепляю «Печенег», разряжаю его и ставлю на стол беседки. Надо почистить его, а то как-то не до того было.
— Хм… — хмыкнул Мурад, когда ролик закончился. — Впечатляюще. Я думал, что у вас всё устроено почти как у нас, но у вас всё иначе, если верить словам Профа. Сколько у вас людей?
— Свыше десяти тысяч, — ответил я.
— Ничего себе… — восхищённо произнёс он. — А алпов у вас сколько?
— А это уже секретная информация, — ответил я.
На самом деле, я и сам точно не знаю уже, блин — регулярно происходит «пробуждение» новых КДшников, а я давно не слежу за статистикой, поэтому даже примерно не представляю, сколько у нас КДшников и какие у нас средние левелы.
— Понимаю, — кивнув, сказал Мурад. — Значит, у вас есть работающая ГЭС, огромная теплица, бесконечный источник воды, в виде Волги, свыше десяти тысяч населения и неизвестное, но очень большое количество алпов. Это делает вас очень крупной региональной силой.
— И это не говоря о том, что мы одолели и присоединили к себе всех крупных оппонентов, — добавил я.
Наверное, покорение Тамбова — это уже свершившийся факт, потому что на это дело отправлено много наших сильнейших КДшников, а в Тамбове дела и без нас шли очень плохо.
— Даже так… — прошептал Мурад. — Значит, с вами лучше дружить — так и будет.
— Да, мы всегда рады хорошим и честным друзьям, — согласился я.
— И теперь вы, закономерно, расширяетесь, — произнёс Мурад. — А возможно ли будет отправить нашу делегацию в Волгоград?
— Это нужно обсуждать с Профом, — ответил я. — Я не уполномочен принимать такие решения и обещать что-то.
— Я разделяю ваши идеи и ценности, — сказал Мурад. — И у меня есть очень хорошее предчувствие о наших будущих взаимоотношениях.
— Вы контактировали со степными алпами? — поинтересовался я.
Я спрашиваю это потому, что мне хочется понять, не создаст ли проблем с местными тот эпизод в стиле Безумного Макса.
— Регулярно контактируем со степными торговцами, — ответил он. — Но степные алпы мало заинтересованы в нас, потому что тут нет почти ничего, что их интересует. А их интересуют крупные стада коров, овец и лошадей — такие здесь не пасутся, потому что севернее есть более сочные пастбища.
— Да, логично, — произнёс я. — А я повстречался с такими в Жанаозене. Они устроили мне автомобильную погоню, испортили мне лобовое стекло, и вообще, вели себя очень плохо, поэтому мне пришлось убить их.
— М-хм… — задумчиво хмыкнул Мурад. — Поделом им. Нападать на одиночек в степи — это подлость. Возможно, степь покарала их твоими руками.
— Звучит очень эзотерически, — произнёс я.
Та женщина, которую он отправил за «Иридиумом», наконец-то, подошла к беседке.
— Диктуй номер, — попросил Мурад, приняв из её рук спутниковый телефон.
Диктую номер, который знаю лучше, чем свой ИНН.
— Я поговорю первым, чтобы ввести его в курс дела, — сказал я.
Мурад передал мне телефон и я нажал на кнопку вызова.
— Алло, Проф? — спросил я, дождавшись ответа. — Это Студик. Звоню с другого номера…
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет, 9 января 2028 года*
— … и говорю я ему «Валет-Валет-Валет… Живучий ты сукин сын — это вызывает уважение. Но зря ты так про свою мать — мы провели с ней незабываемые вечера», — продолжил я. — И потом отрываю ему голову. Нахуй.
— О-хо… — восхищённо выдохнул Шахром. — Ты убиса, Студик! Жон Уык!
— Кто-кто? — нахмурившись, переспросил я.
— Ну, Жон Уык! — воскликнул он, как будто мне должно стать понятнее. — Баба-Яга!
— А-а-а, Джон Уик! — понял я его.
— Так и гаварю тибе, Студик! — сказал Шахром.
— Нехорошо, что ты его маму… — произнёс Сергей.
Он из местных КДшников — родился и вырос в городе Теджене, что к юго-востоку отсюда. В России никогда не бывал, хотя говорит, что его мать туда ездила несколько раз, к родственникам.
— Это был стратегический приём, — пояснил я. — Он же вышел из себя, психанул, потому что его задело. А люди, даже КДшники, ну или алпы, если угодно, блин, склонны совершать опрометчивые действия, когда психуют. Он и совершил — даже я, находясь внутри Урала, придумал несколько относительно безопасных способов, как выкурить меня из кабины…
— Нахрена ты их придумывал? — спросил Сергей с недоумением.
— Как, нахрена? — спросил я в ответ. — Надо думать за противника — так можно предсказать его ходы и быть готовым к любому из них. Вот я и продумал разные хуёвые варианты, но Валет выбрал тот, до которого даже я не догадался! А не догадался я потому, что это был очень тупой мув… Шашлык лютый вообще…
Откусываю кусок баранины прямо с шампура.
Это уже не совсем баранина, потому что местные бараны давно и основательно мутировали, превратившись в бегающие тараны. В степи с такими лучше вообще не пересекаться, если не хочешь прокатиться на рогах пару десятков километров, конечно.
У баранов-мутантов есть закрученные и острые рога, на которые они склонны накалывать своих оппонентов и потом ускоренно проращивать шипы. Даже представлять не хочу ощущения, когда тебя уже проткнули длинным рогом насквозь, а потом по всей площади рога прорастают длинные и ветвистые шипы. Такое мне нахрен не надо, поэтому я буду держаться подальше от степей.
Но степные КДшники как-то адаптировались к этому и реально преследуют и коров, и лошадей, и баранов — им, как оказалось, без разницы, кого мочить ради пропитания.
— Да, вкусно, — согласился со мной Сергей. — Что теперь будешь делать?
— Ну, ждать дальнейших инструкций, — ответил я. — Смотря как Проф договорится с Мурадом.
Вчерашний день был днём переговоров: Проф болтал с Мурадом о том, о сём, они установили, что находились в Новокузнецке одновременно, в 80-е, и Мурад даже посещал завод, на котором работал Проф — контакт установился, короче говоря.
Теперь дело за малым — нужно как-то поделить город Туркменбаши, чтобы никто не обижался. Рассматривают вариант «зон оккупации» — большая часть нам, а меньшая часть Джемгыету.
Джемгыет — это название окологосударственного образования, учреждённого Мурадом. В переводе с туркменского это значит «община» или «сообщество», что, в какой-то степени, отражает устройство их микрообщества.
У них заправляют всем старейшины родов, которых зовут аксакалами (1) — эти деды до сих пор имеют решающее значение в политической жизни Джемгыета, поэтому без них нихрена не будет.
И не ебёт никого, что они не КДшники — есть только один аксакал-КДшник и это Мурад, который стал главным в совете аксакалов.
Как это работает — я хз. Просто, ну, по словам Шахрома, КДшники из конкретного рода подчиняются своим аксакалам, слово которых — закон. Ослушаться аксакала — это харам и капец. Ну и те, кто ослушивался, уже давно изгнаны и разбрелись, а в Ашхабаде и окрестностях остались только послушные.
Я не понимаю, почему эта сомнительная конструкция до сих пор не наебнулась — ну, наверное, потому, что у нас всё иначе.
У нас-то, если твёрдо смотреть правде в глаза, всё основано на силе КДшников. Нормальные люди пользуются «предоставленными нами благами», то есть, получают значимую часть продукта, произведённого ими самими, и не вякают, потому что никто не хочет проверять, что будет, если Проф огорчится.
Да, всё это подаётся в красивой обёртке, с Конституцией, Уголовным кодексом, гарантиями бесплатных и достойных пропитания и жилья, но никто не вякает, а так не бывает.
В нашей природе заложено быть чем-то недовольными, испытывать желание чего-то большего, но граждане Фронтира молчат. И ладно бы это молчание длилось пару месяцев или полгода, но уже прошло дохрена времени и они просто должны начать ропот.
Это страх, это осознание угрозы от внешнего мира, это понимание безальтернативности КДшников — либо что-то из этого, либо всё вместе.
А тут всё иначе. Любой местный КДшник может размотать всех этих аксакалов за один заход — просто переломает им их старческие шеи, а Мурад далеко не самый сильный КДшник, поэтому сломать его вообще не проблема.
Значит, всё держится на авторитете аксакалов, а возможно и на чём-то большем, чем просто авторитет.
— А до чего они хотят договориться? — спросил Сергей.
— Серёг, тебя это ипать ни должно, есть жи, — ответил ему Шахром. — Алтынмурад парешает. Как скажит — так будит.
Этот, несмотря на то, что таджик, органично вписался в местную тусовку — наверное, в Таджикистане тоже есть этот момент с аксакалами и их традиционной властью.
— До чего договорятся, до того договорятся, — ответил я Сергею, перефразировав спич Шахрома. — Это вообще не мои печаль и тоска, как и не ваши. На то они и… как ты там сказал, Шахром? Сардукары?
— Сардор, — поправил меня таджик. — Начальник.
— Да-да, на то они и сардоры, — покивав, сказал я.
— И тебя вообще не заботит то, как это скажется лично на тебе? — поинтересовался Сергей.
— Что именно скажется лично на мне? — уточнил я.
— Ну, их решение, — пояснил он.
— Единственное, что произойдёт, в любом случае — это новый приказ, — ответил я на это. — Приказ идти в несусветные дали, встречать там новых зверей и убивать их, встречать там новых людей и… ну, по ситуации. Что бы они ни решили — в моей жизни не изменится нихрена. Принципиально, блин.
— То есть, тебя это вполне устраивает? — спросил Сергей.
— Ну, да, — ответил я. — Это же заебись — прокачка идёт, а мне ещё и деньги за это платят!
— У вас рубль ест, да? — с удивлением спросил Шахром.
— Да, есть, — подтвердил я. — Давно уже… Золотая монета…
Достаю из кармана брюк одну монету и бросаю её Шахрому.
— Золото… — прошептал он, рассмотрев монету. — Красива…
— Как на таджикском будет «золото»? — поинтересовался я.
— Тилло, — ответил Шахром.
— Надо запомнить… — произнёс я. — Я слышал, что таджикский похож на персидский — это правда?
— Чуть-чут похош, — нахмурившись, ответил Шахром. — Дари болше похош.
— А этот язык где? — спросил я.
— Афгонистон, — ответил он.
Я думаю, что будет глупо лезть в чужие края, не зная чужого языка.
— А на персидском у вас кто-нибудь говорит? — спросил я.
— Я гаварю, — ответил Шахром.
— Ну, ещё кто-то? — спросил я.
— Ест люди, — сказал он. — У Алтынмурада спраси.
Шахром снял с мангала ещё одну партию шашлыков и положил их на опустевшее блюдо.
— Пиво бы сейчас не помешало, — произнёс Сергей.
— Да, не помешало бы, — согласился я с ним. — А у тебя есть прозвище?
— Нет, — ответил он. — А должно быть?
— Ну, у нас как-то так повелось, что каждый КДшник получает прозвище, — поделился я с ним. — Я вот, например, Студик, а Проф — это Проф. Ещё есть Лапша, Щека, Фазан, Фура, Череп, Муравей, Вин и другие.
— У нас так не повелось, — покачав головой, сказал Сергей. — Слушай, а можно к вам?
— Если у тебя нет тут каких-нибудь обязательств, то — почему нет? — спросил я. — Если твой уход не создаст проблем с Мурадом, то можно, наверное.
— Да я здесь не пришей к пизде рукав, — сказал на это Сергей. — Многие захотят в Волгоград — вон, Шахром тоже захочет.
— Захочит-захочит! — с готовностью подтвердил Шахром. — Эликтричство! Камфорт! Студик, сделай, по-братски? Можна мне к ваш? Я буду работат, как волк.
— Как волк? — спросил я недоуменно.
— Ну, волк — большой бык! — пояснил он.
— Вол, бро, — поправил я его.
— А-а-а, — протянул он. — А волк тогда что такой?
— Волк — это волк, — растерянно ответил я. — Серый волк — клыкастая тварь.
— А-а-а, гурт! — понял Шахром. — Понил-понил! Волк… Волк… Это гурт… Аха…
— Условия те же — если проблем не будет, то можешь, — произнёс я.
— Да какой проблема⁈ — вопросил Шахром. — К пизда рукав тожи ни шей!
— Вот и отлично, — сказал я. — Только не распространяйтесь, окей? Не хочу портить отношения с Мурадом.
— Буду молчать, как рыба об лёд, — пообещал Сергей.
— Буду немой, как камень по башка! — заулыбавшись, дал обещание Шахром. — Но жину можна же?
— Да, конечно, — ответил я. — Если родня не будет возражать.
— Ни будит! — заверил он. — А детя?
— Блядь, Шахром… — вздохнув, произнёс я. — И детей тоже нужно — не бросишь же ты их здесь?
— Но это ни мой детя — эта жины, — пояснил он. — Если можна, то возьму.
— Можно… — закатив глаза, ответил я.
Шахром протянул мне руку с размаха.
— Всё, брат! — воскликнул он.
— Всё, бро, — сказал я и пожал ему руку.
— Когда выходим? — спросил Сергей.
— Никто и никуда не выходит, — покачав головой, ответил я. — Сюда на днях прибудет конвой — с ним и уедете.
Вдруг, зашипела рация.
— «Дюшес-1», вызывает «Январь», — позвал меня Ронин из динамика.
— «Январь», «Дюшес-1» на связи, — ответил я. — Что случилось?
— Завтра прибудем в Ашхабад, — сообщил он мне. — Позаботься о безопасности маршрута.
— Принято, «Январь», — сказал я. — Я обо всём позабочусь.
— «Дюшес-1», конец связи, — произнёс Ронин.
— У вас всё серьёзно, — сказал Сергей.
— Да, всё как у взрослых дяденек и тётенек, — усмехнувшись, ответил я. — Ладно, раз работы привалило, то надо ускоряться…
Быстро закидываю в желудок мясо с трёх шампуров и запиваю всё это вином из тетрапака.
Сергей сказал, что это говно у них никто не пьёт, а мне кажется, что это не говно, а нормальное вино. Впрочем, я в сортах вина не разбираюсь…
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет, 11 января 2028 года*
Двое суток проебланено почти полностью.
Позавчера зачищал маршрут для конвоя, но так и не встретил ни одного зверя, не считая стаи шакалов, которая сразу же смылась, стоило мне появиться на горизонте. Чутьё у них хорошее — они учуяли смерть и решили перенести встречу…
А потом я дважды ходил на охоту и притащил тушу кабанчика, за которого мне дали «целых» 7 очков опыта. Не то, чего я ожидал от этих охотничьих рейдов, но тут у меня нет поддержки с воздуха, а искать зверей с земли не очень продуктивно.
Только сейчас я начал полноценно понимать, какие преимущества нам даёт команда Нарка — без них и охотничьи рейды были бы менее продуктивным, а королевских зверей мы бы встречали только случайно, а не целенаправленно шли на них.
Кабана, по понятным причинам, местные не особо оценили, но вот славянское население общины встретило его с едва сдерживаемым восторгом.
Местные не голодают, потому что тут юг и теплицы не требуют мощного отопления — у них выращиваются и овощи, и фрукты, поэтому им нормально. Ну и КДшники, время от времени, приносят какое-то мясо.
Этот кабанчик, кстати, оказался низкоуровневым, поэтому его мясо таяло у меня во рту, как сладкая вата, а нормальные люди из местных смогли нормально переваривать его.
— М-да… — протянул я, прожевав кусок кабанятины. — Не то пальто…
Ронин приехал в Ашхабад лично, чтобы утрясти все детали с Мурадом, а Проф всё так же молчит.
Мне бы уже действия какого-то, а то тут сидеть как-то кисло — ничего не происходит, с местными особо не пообщаешься, потому что я им слишком сильно напоминаю того перса, обожающего рубить головы.
Шахром сказал мне, что этого перса местные прозвали СС. Но это не немецко-фашистский «шутцштафель», а сикилен самсык. В приблизительном переводе на русский язык это означает что-то вроде «ёбаного идиота» или «ёбаного долбоёба» — в зависимости от контекста и интерпретации, но точно «ёбаного» — в любой ситуации и, обязательно, в самом плохом смысле.
Я решил называть его эсэсовцем, именно в туркменской версии аббревиатуры.
Сижу на крыльце, жую жареное мясо собственноручно убитого кабанчика, грею свои косточки под Солнцем и думаю о всякой хуйне — но я сижу тут не просто так, а по делу. Мне нужно дождаться Ронина, который уже который день болтает с Мурадом.
Они, насколько мне известно, утрясают последние детали с аксакалами.
Аксакалы, конечно, предельно признательны нам за то, что я грохнул Ёжика, но уже оказанная услуга, как известно, не стоит нихуя, поэтому они претендуют на половину города Туркменбаши.
Ронину же вообще не с руки делиться этим городом, потому что он перешёл в интеллектуальную собственность Фронтира ровно в тот момент, когда я окончательно оклемался от ежового токсина.
Вчера он жаловался мне, что аксакалы уже задвигают аргументацию в стиле «земля предков», «наследие нации», «родовые земли племени» и так далее.
Короче, я очень рад, что не нахожусь на том положении, при котором надо по 5–7 часов в сутки сидеть с десятком дедов и договариваться с ними, кому и что достанется, но так, чтобы и их не обидеть, и своего не упустить…
«Ебал я такие занятия», — подумал я и закинул в рот очередной кусок мяса.
— Теперь я вижу, что ты точно не перс, — произнёс какой-то мужик, вышедший из-за угла административного здания.
Одет он в местную одежду, судя по внешности, туркмен, но на русском говорит отчётливо и без акцента. Высокорослый — не ниже 190 сантиметров, а по возрасту — средних лет, между сорокетом и полтинником.
Я заметил, что люди именно такого возраста, в основном, и пережили зоошизу — наверное, как-то сказались навыки выживания в 90-е…
— Как ты это увидел? — поинтересовался я.
— Персы пусть и падаль со дна протухшего арыка, но они не едят свинину, — ответил он. — Это ведь свинина?
— Кабанятина, — поправил я его. — Что, по сути, одно и то же. Ну, для вас.
— Верно, — подтвердил он. — Что, твой начальник никак не может договориться со стариками?
— А тебя как звать? — спросил я.
— Якуб, — представился этот мужик.
— Откуда так хорошо знаешь русский? — спросил я.
— Здесь многие его хорошо знают, — ответил он. — Особенно люди моего возраста. А ещё я работал в России. В Астрахани. Бывал?
— Бывал и не один раз… — произнёс я. — Правда, уже после.
— Значит, не бывал, — заключил Якуб. — Мёртвые города не считаются.
— Ну, значит, не бывал, — сказал я, не желая спорить ни о чём. — Чего-то хотел от меня?
— Эти переговоры могут идти ещё неделю или две — старикам некуда торопиться, — произнёс он. — А вы — занятые люди, поэтому у меня есть предложение.
— А ты кто вообще? — нахмурившись, спросил я.
— Я представляю интересы рода ахал-теке, — сказал Якуб. — Аксакал Махмуд, который сейчас сидит в этом здании, понимает, что это может затянуться, поэтому предлагает решить всё быстро.
— И как же? — спросил я.
— Вы можете оказать нам услугу, — ответил он.
— Что-то вы пиздец как удобно устроились, господа, — покачав головой, произнёс я. — Мы предлагаем дружбу — но сделайте это, мы готовы торговать — но нам нужно это, мы благодарны за освобождение города — но дайте нам его кусок. Это какое-то блядское поведение — очень хуёвый метод по заведению друзей. У нас таких людей называют тарелочницами…
— Аксакал Махмуд предполагал, что вы потеряете терпение, — кивнув, сказал Якуб. — Поэтому мы предлагаем кое-что взамен. Вы можете забрать себе один из танков и БМП-1.
А это уже интересно. Очень интересно.
— А это уже интересно, — произнёс я. — Очень интересно…
— Взамен за это вы должны будете встретить персов, когда они придут с набегом, — выдвинул требование Якуб. — Мы несём очень серьёзные потери в ходе каждого такого набега — они медленно убивают нас. Поэтому мы и просим — мы в отчаянии.
— Так чего тогда деды сидят, пердят и торгуются⁈ — спросил я возмущённо. — Нужна помощь — скажите, блин! А то Мурад что-то ляпнул о военной помощи, но дальше этого дело не пошло! Скажите, что вам нужна наша помощь и мы поможем! В тех краях, где я родился и вырос, люди заводят дружбу именно так.
Но я понимаю этих дедов — им надо держать марку и набить цену. Типа, да, ситуация — полная жопа, но форс надо поддерживать на уровне, будто ситуация лучше всех.
А то попросишь так помощь у какого-нибудь нечистоплотного Студика, и потом глазом моргнуть не успеешь, как он уже лежит в твоей кровати и ебёт твою жену…
— Короче, что бы вы там ни надумали про нас, но мы точно не отвечаем вашим ожиданиям, — сказал я. — Нам нужны друзья на этой стороне Каспия и мы настроены предельно серьёзно. Поэтому передай достопочтенному Махмуду, что не надо перед нами тут строить из себя непонятно что. Окей?
— Хорошо, Студик, — ответил Якуб. — Я передам ему твоё послание.
— Ох, блядь… — прошептал я и тяжело вздохнул. — Печать и исходящий номер не забудь поставить…
Шахром меня предупредил, что аксакалы не будут со мной разговаривать, потому что я позиционировал себя подчинённым, так как сослался в беседе с Мурадом на большое начальство за морем.
И у аксакалов сломается встроенное чувство чина, если они пообщаются со мной — типа, с чьим-то пацаном о серьёзных вещах им говорить не с руки.
Да и похрену — не очень-то горю желанием болтать о чём-то с дедами.
Якуб зашёл в здание, а я продолжил сидеть и жевать свининку.
— М-м-м, обожаю свининку… — прошептал я и закинул ещё один кусок мяса в рот. — М-м-м, охуенно…
Возможно, я причиняю сейчас национальное унижение этой общине, но килокалории важнее. Никто не знает, кроме Профа и, возможно, Ронина, что мне предстоит сделать в ближайшие дни.
Ронин, блин, всё никак не выходит, поэтому я начинаю терять терпение. Чтобы убить время, достаю телефон и включаю «Блок Бласт».
Но не успел я поиграть и десятка минут, как из здания вышел Якуб.
— Твоё предложение принято, — сообщил он мне.
— А я что-то предлагал, что ли? — недоуменно спросил я. — Нет! Я ничего не предлагал. Какое ещё моё предложение было принято?
— Аксакалы согласны — они передают вам танк и БМП, а вы должны будете сделать для нас одно дело, — произнёс Якуб.
— А тебе не стрёмно, что тебя используют, как курьера? — спросил я. — Они что, мальчика себе нашли, чтобы бегал на побегушках? А?
— Тебе не интересно, что за дело вы должны сделать? — уточнил он.
— Ронин расскажет, как выйдет, — пожав плечами, ответил я.
— Хорошо… — холодно ответил Якуб. — До встречи.
Похоже, я только что больно ударил по струнам его встроенного чувства чина.
Не нравятся мне местные культурные особенности ведения переговоров. Логика их мне понятна, но от этого она не стала мне приятна.
— Держатся за старину, блин… — пробурчал я недовольно.
Вновь погружаюсь в «Блок Бласт» и начинаю свой бесконечный путь к рекорду.
Прошёл ещё один час. Мясо закончилось, поэтому мне стало совсем грустно.
— Скучаешь? — спросил меня вышедший на крыльцо Ронин.
— Ага… — ответил я.
— Ничего, скоро будет весело — обещаю, — обнадёжил он меня.
— Прежде чем перейдём к делу, поясни мне кое-что, — попросил я его. — А то я не уверен, что до конца понимаю, что происходит.
— Если это можно объяснить, то я объясню, — сказал Ронин.
— Какого хрена они ко мне пожилого мальчика на побегушках присылали два раза? — спросил я. — Им что, совсем западло со мной общаться?
— Ну, как это объяснить-то?.. — задумчиво спросил себя Ронин. — В целом, да, им западло с тобой общаться. Но, в то же время, твоё мнение для них очень важно.
— Это с хуя ли? — озадаченно спросил я.
— Ты в их понимании, если так можно выразить это, находишься в суперпозиции, — попробовал объяснить Ронин. — С одной стороны, ты сопляк, с которым обсуждать что-то — это урон их чести, но с другой — ты лично убил ежа, который убил и съел немало их КДшников. Но они этого не видели своими глазами, поэтому склонны придерживаться первого — ты сопляк. И всё же, уважаемые люди говорят, что ты убил ежа и у тебя есть доказательства. Они не знают, как к этому относиться, потому что у них такое, как я понял, впервые.
— Мы уже второй год в жопе, Ронин! — воскликнул я. — Что за, нахуй, чинопочитание они тут развели⁈
— Культурные особенности, — пожав плечами, ответил Ронин. — Со временем, всё это слетит с них, но сейчас нам придётся мириться с этим. Если хотим завести с ними дружбу.
— Так что за работа-то? — спросил я.
— Тебе придётся провести здесь неопределённое время, — сразу же сказал он. — Они ожидают персидский набег за женщинами и едой — тебе нужно будет отразить его.
— А он точно будет? — уточнил я.
— Будет, — уверенно ответил Ронин.
— М-м-м, наконец-то нормальная возня… — произнёс я и удовлетворённо улыбнулся.
Примечания:
1 — Аксакалы Туркменистана — тут будет небольшая историческая справка, на 30 секунд, ну, максимум, на 1 минуту. Итак, Туркменистана, как такового, до знаменитого закладчика бомб, то есть, В. И. Ленина, не существовало — впрочем, как и Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана. Все эти ныне суверенные государства возникли на основе киргиз-кайсацких областей и Туркестанского генерал-губернаторства — не просто самозародились, а были образованы согласно национально-территориальному размежеванию. Но народы, ныне населяющие эти государства, не Ленин придумал, во время перерыва между закладкой бомб, а они, как бы, были там всё это время. У них был степной феодальный строй, который был выгоден царям — торговля крутилась — лавеха мутилась, мак шёл из Ферганской области, через Каспий, в Баку, области давали шерсть и мясо, кто-то давал шёлк — феодализм, счастье, помолись! Но потом пришли кровавые большевики… Собственно, именно это ставят в вину Ленину современные политики — что он дал народам право на самоопределение и провёл это самое национально-территориальное размежевание. Кстати, Ленин продемонстрировал незаурядную последовательность в этом вопросе, ведь о праве народов на самоопределение он всё сказал ещё в 1914 году, в статье «О праве наций на самоопределение» — даже статью назвал так, чтобы никто ничего не напутал и не мог сказать, что он совсем не это имел в виду. Я не могу вспомнить ни одного современного политика, который сдержал обещания, даже данные непосредственно перед выборами, а тут Ленин сделал заявление в 1914 году и с 1917 года начал их реализовывать, вплоть до самой своей смерти. Но это я отвлёкся — перейдём непосредственно к аксакалам. Вот насчёт Узбекистана, Казахстана и Кыргызстана можно точно сказать — в советский период там была проведена полноценная модернизация, сформировавшая общество современного нам типа, а вот в Туркменистане всё проходило совсем иначе. Ввиду того, что ресурсы там особо не добывались, а масштабную обработку их было ставить нерационально, Туркменистан сохранил определённую степень аграрности, а аграрность — это, как правило, очень сильный традиционализм. И пока в остальных странах Средней Азии происходила стремительная модернизация, в Туркменистане сохранились традиционные ценности. А самая главная традиционная ценность какая? Правильно — кланы! Эти кланы как-то плавненько и ненавязчиво интегрировались в систему управления Туркменской ССР, поэтому, можно сказать, что кланы, в отличие от других среднеазиатских советских республик, в Туркменистане существовали всегда и непрерывно. И они до сих пор довлеют над ним — там принадлежность к определённому роду вполне может сойти за рекомендательное письмо. И тут надо понимать одну важную вещь: племена и роды — это реликт из докапиталистического устройства, со всеми вытекающими и высыпающимися. Капитализм — это гарантированный национализм, который, собственно, вместе с ним и зародился, а во времена родоплеменных отношений такого понятия не было или было, но в частности и совсем не в той степени. Следовательно, если в стране есть кланы, племена, роды и так далее, то их мало ебёт национальная идентичность — их больше волнует клановая, племенная, родовая и прочие идентичности. В Туркменистане, в связи с этим, сложилась интересная ситуация: единая власть есть, национальное единство декларируется и продвигается, но функционеры вынуждены уважать и учитывать племенные и родовые особенности. Это странно, конечно, в XXI-м веке, но после 1991-го года был взят курс на изоляционизм, а это идеальные условия для укоренения и легализации клановости. То есть, это закономерное явление в тех уникальных условиях, в которых оказался Туркменистан.
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет, 14 января 2028 года*
— Сколько можно терпеть, блин… — пробурчал я и взялся за вилку.
Тычу в тарелку с мясным салатом, закидываю выловленное в рот, жую, а затем повторяю процедуру.
За столом сидит вся знакомая мне BTS местного розлива: Шахром, Сергей, Якуб, Зафар и Гульзада. На корейцев они не очень похожи, но это тут просто климат такой…
Зафар и Гульзада — это местные КДшники примерно моего возраста, с которыми я успел снюхаться на тусовке, организованной вчера дома у Шахрома.
— А чем ты недоволен? — поинтересовался Якуб.
— Пока я тут сижу и отжираю пузико, персы качаются, — ответил я. — Вам-то такое по кайфу — сидеть и жрать за казённый счёт, а я человек ответственный и не могу сидеть на жопе, пока качаются персы.
— Ни по кайф, брат! — не согласился со мной Шахром. — Но как качат, если можно помиреть? Животный сильный — как убивать?
— Молча, — ответил я. — Надо просто прекратить жалеть себя, сжать яйца в кулак и мочить зверей. Как я, по-твоему, убил Ёжика? Я вообще не знал, что он жил в Туркменбаши, я понятия не имел, на что он способен, но где теперь он? Не обязательно мочить сильных зверей, но и на жопе сидеть нельзя. Сейчас качаются не только персы, но и звери.
— Тебе легко говорить, — произнесла Гульзада.
— Ты что, думаешь, что я начал с сотого левела или что? — спросил я. — Как говорил Мурад — все мы начали с первого уровня. Но я сейчас на 176-м, а вы? Чего вы дрочите, блин?
— А что ты предлагаешь? — спросил Серёга.
Откашливаюсь, встаю из-за стола и наношу серию из трёх хай-киков по стене.
— Что ты хотел этим сказать? — недоуменно спросила Гульзада.
— Я тебе скажу, безделье — это игрушка дьявола, во-первых… — начал я. — Во-вторых — занимайтесь рейдами — не надо там по углам курить, шобить, дрочить и мастурбировать, что, конечно, одно и то же… Просто безделье — это игрушка дьявола, я повторяю, есь же, но… Весь мир будет против меня — я прав, есь жи. Я вдохновляюсь этим, есь жи. А так поцаны, голову не теряйте, во-первых. И всех благ вам, есь жи…
— От души, брат! — воскликнул Шахром.
Отвешиваю ему поклон, возвращаюсь за стол и продолжаю есть мясной салат.
— Что это сейчас было? — спросила всё так же недоумевающая Гульзада.
— Это жи Кама, жи есть! — воскликнул Шахром. — Ни знаишь, что ли⁈
— Впервые слышу, — призналась Гульзада.
— Это, короче… — наклонившись к ней, заговорил Зафар.
— Но как рейдить, чтобы не сдохнуть? — спросил Сергей.
— В этом весь смысл — никак! — ответил я, прожевав лист салата. — Надо рисковать, убивать сильных зверей — только благодаря суицидальным рейдам я прокачался до своего левела. Кто-то, конечно, умрёт, потому что всегда может не повезти, но если ты выживешь и победишь, то будет тебе прокачка. Других вариантов нет, поэтому только так.
— Невесёлая у тебя жизнь, — покачав головой, произнёс Сергей.
— Это как посмотреть, — не согласился я с ним. — Вот смотрю я на вас и вижу, что это вы тут сидите, мастурбируете по углам, вкусно кушаете и нихуя не делаете. А персы… Шахром, что делают персы?
— Качаются! — ответил Шахром.
— То-то же… — сказал я.
В Ашхабаде мне, за прошедшие дни, стало так скучно, что я с нетерпением жду набега — насрать, насколько сильные там будут персы, насрать на риски, насрать на возможный лут — мне важнее, чтобы это сидение на жопе прекратилось как можно скорее.
Наверное, мне надо как-то выровняться и выйти из этого пиздеца, потому что я ощущаю ненормальность происходящего — раньше я не был таким, но время, проведённое в Дичи, сильно изменило меня…
«Возможно, это ПТСР…» — подумал я, жуя салат.
— «Дюшес-1», вызывает «Январь», — раздался из рации голос Ронина.
— «Январь», «Дюшес-1» на связи, — ответил я.
— Явись в штаб, — приказал Ронин. — Есть дело.
— Скоро буду, — ответил я, убрал рацию и налёг на салат.
— А это нормально, что он тебе приказы отдаёт? — спросил Зафар. — Он какого уровня?
— Какая разница, какого он уровня? — задал я ему встречный вопрос.
— Ну, это же важно… — неуверенно произнёс он.
— У нас всё иначе, — сказал я. — Вот у вас же есть это чинопочитание и так далее? У нас тоже оно есть. Всё, нет времени — надо идти.
Доедаю остатки салата, выпиваю масло и жир из тарелки, вытираю рот салфеткой и направляюсь к штабу, размещённому в помещении бывшего продуктового магазина. Ну, такого магазинчика, который есть почти в каждом жилом комплексе, где торгуют всем, что может понадобиться обыкновенному россиянину или туркменистанцу…
У дяди Сурена, например, был примерно такой же продмаг, который потом вынесли мародёры. Но я считаю, что это карма — за вымогательство, блин. Банка просроченной кильки за тысячу рублей.
«Алчный гондон, блин», — подумал я с неприязнью. — «Надо было отпиздить его тогда, при второй встрече».
Захожу в магазин, невольно навеявший воспоминания о первом дне, и подхожу к прилавку, за которым сидит Ронин, что-то набивающий на ноутбуке.
— Что случилось? — спросил я.
Ронин развернул ноутбук, и я увидел на экране фотографию с дрона. На ней изображена пустынная горная местность, а вернее, дорога через неё, а по дороге движется колонна автомобилей.
Качество кадра дерьмовое, поэтому деталей не рассмотреть.
— Это они, Студик, — произнёс Ронин. — Судя по всему, это будет крупный набег, поэтому действуй осторожно.
— Да, окей, — сказал я. — Сколько у меня времени?
— Их засекли у деревни Дор Бадам, — сообщил Ронин. — Это 79 километров отсюда, но имей в виду, что это путь по горной трассе, поэтому они не могут лететь сюда на максимальной скорости. Но времени на подготовку у тебя нет.
— А оно и не нужно, — ответил я на это. — У тебя есть пара МОН-50 или аналогов?
— Есть одна, — сказал Ронин.
— Тогда давай её сюда, — попросил я. — Она мне очень пригодится.
Ронин сходил во внутреннее помещение продмага и вернулся с миной в руках.
— Удачной охоты, Студик, — пожелал он мне и передал мину.
Киваю и покидаю бывший продмаг.
Дроновая поддержка — это очень круто, в нынешних-то реалиях. Если бы не дроны, мы бы просто не могли вовремя обнаруживать противников, так как дозоры не поставишь, из-за зверей, а крупные дозоры ставить — людей не напасёшься…
Ронин привёз с собой дрон Тринити Про, имеющий дальность до 100 километров — он простой и сравнительно лёгкий, а также способный находиться в воздухе до полутора часов. Это идеальное средство для разведки в условиях ограниченных ресурсов.
Открываю свой Урал-ВВ, беру из него КС-23 и «Печенег», креплю их на себя, а затем надеваю подаренный местными патронташ.
Этот патронташ сшили специально для меня и подарили мне местные женщины, в знак расположения и уважения. Гнёзда как раз под патрон 23×75 миллиметров, а вмещает патронташ аж двадцать патронов. Изготовлен он из недешёвой кожи, прошитой грубой нитью, поэтому должно быть надёжно.
— Уходишь, брат⁈ — спросил Шахром, выглянувший из окна квартиры на третьем этаже.
— Да, пора! — ответил я. — До встречи!
— Помащь точна ни нужна⁈ — спросил он.
— Точно! — сказал я. — Не запаривайся — я работаю один!
Начинаю бег и быстро разгоняюсь до, примерно, сорока километров в час, чтобы на такой скорости выбежать из города. Больше развивать нежелательно, потому что можно случайно столкнуться с кем-то или чем-то.
«Надеюсь, там не сотня персидских КДшников, а то я не планировал сегодня погибать», — подумал я, выбежав на Гауданское шоссе и начав набирать крейсерскую скорость.
*Туркменистан, Ахалский велаят, на Гауданском шоссе, 14 января 2028 года*
Чтобы встретить незваных гостей правильно, я осуществил небольшие приготовления.
Во-первых, я разместил МОН-50 среди камней, чтобы шарахнуть ею в борт передовой машины, а провод протянул к оптимальной позиции и замаскировал его.
Во-вторых, я замаскировал камнями свою позицию и разложил на плоском камне весь свой взрывчатый арсенал.
В-третьих, я установил «Печенег» на сошки и зарядил в него ленту с бронебойно-зажигательными патронами, чтобы, если повезёт, подпалить какие-нибудь машины из колонны.
А затем, примерно через пять-шесть минут после завершения приготовлений, персы явили себя.
Они мчат по этому горному шоссе так, словно это их родные края и тут нет никакой опасности.
Впереди едет целый Humvee, оборудованный 12,7-миллиметрового калибра пулемётом М2 Браунинг, а за ним следует КАМАЗ-43114, Тойота Хайлюкс с М2 Браунингом на станине, и Тойота Тундра с крытым кузовом.
Замираю и задерживаю дыхание, предельно сфокусировавшись на Хамви.
Когда он оказывается в зоне поражения, я нажимаю на пульт и происходит громкий взрыв.
Хамви скрывается за облаком дыма, но затем в него врезается КАМАЗ и выталкивает его дальше.
КАМАЗу тоже серьёзно досталось, как я успел заметить — часть осколков поразила совершенно беззащитную кабину, поэтому водитель либо мёртв, либо очень тяжело ранен. Скорее, что более мёртв, чем жив.
Открываю огонь из «Печенега».
Бронебойно-зажигательные пули строчкой прошивают корпус Хайлюкса, а затем такая же строчка проходится по Тундре.
Следующей очередью я поражаю кузов КАМАЗа, потому что полагаю, что там находится основная масса боевиков.
Уведомления смахиваю, чтобы не мозолили глаза, и продолжаю высаживать боекомплект по персам в автомобилях.
Краем глаза замечаю, что Хамви загорелся, а КАМАЗ поехал дальше и сошёл с трассы на повороте, рухнув во впадину. Грузовик пропал из виду, но я не думаю, что там кто-то выжил.
Переключаюсь на ИК-зрение, чтобы заметить каждую мразь, что посмела пережить мою неприцельную стрельбу.
Убить всех я просто не мог, поэтому вообще неудивительно, что из внедорожников вылезли несколько человек, открывших по мне ответный огонь.
Срезаю одного перса короткой очередью и смахиваю очередное уведомление, а затем валю ещё двоих, одной длинной очередью на 15–20 патронов.
Из впадины выбирается какой-то окровавленный тип в военной форме и тяжёлом бронежилете, с РПГ-7 на плече.
Сразу же перевожу огонь на него, потому что у меня аллергия на гранатомёты, но перс совершает мощный прыжок и стреляет из РПГ-7 прямо в воздухе.
Я совершаю рывок назад и врезаюсь спиной в скалу, а спустя доли секунды на месте, где я только что был, взрывается противотанковая граната, которая разметала моё импровизированное укрытие по всему шоссе.
Один из камней, которые я бережно сложил в баррикадку, врезался мне в грудь, но я почувствовал лишь ощутимый толчок, а затем возобновил огонь по персидскому КДшнику.
Тот, как я понял, имеет способность, связанную со сверхдальними прыжками, поэтому активно скачет по шоссе и камням, затрудняя мне прицеливание.
Остальные выжившие персы заняли оборону среди камней и открыли по мне концентрированный огонь, поэтому я, получив несколько плюх по бронежилету, рукам и ногам, применил рывок и прыжком взлетел на холм за моей спиной.
У меня есть запас ультрагликогена, поэтому я осуществил прыжок на дистанцию около тридцати метров, из-за чего ощутил сначала свободное падение, а затем болезненные попадания по ногам и спине.
Нет таких пуль винтовочного калибра, которые могут пробить мою нательную броню, но приятнее от этих попаданий мне не стало, поэтому я метнулся на подъём, потому что я ещё не достиг вершины холма.
Вокруг вспыхивают султанчики пыли от пулевых попаданий, а я применяю рывок и бегу по крутому склону и, в самом конце, взмываю в небо метров на сорок.
— А-а-ахуе-е-еть!!! — заорал я от неожиданности.
Я такого точно не планировал, хотя можно было догадаться, что склон может послужить для меня чем-то вроде рампы.
Группируюсь и приземляюсь на обе ноги, а затем сразу же перекатываюсь и укрываюсь за ближайшим валуном, по которому, через доли секунды, начали часто стучать пули.
«Это какие-то крутые ребята…» — пришёл я к выводу. — «Видно, что они привыкли биться против КДшников».
Дожидаюсь спонтанной паузы в обстреле, выскакиваю из-за валуна и открываю непрерывный огонь по гранатомётчику, уже зарядившему выстрел в РПГ-7.
На этот раз у меня получается достать его, но он лишь падает и отползает за Хайлюкс, под которым натекло.
Один из выживших персов запрыгнул в кузов Хайлюкса и начал поворачивать М2 Браунинг.
Выпускаю в него длинную очередь и попадаю одной из пуль прямо в башку. Уведомление смахиваю и вновь переключаюсь на гранатомётчика, успевшего подняться на ноги и вскинуть свой РПГ.
Это очень меткий уёбок, способный засандалить гранату точно в меня, поэтому мне очень важно избавиться от него, а попадания из автоматов меня волнуют мало — как только будут устранены основные угрозы, я займусь этими мудаками…
КДшник-гранатомётчик, всё же, выстрелил, но я применил рывок и ускользнул на несколько метров влево. Граната пролетела рядом, но унеслась в дальнюю даль, после чего взорвалась на склоне соседнего холма.
Я услышал многосоставную словесную конструкцию, которая, судя по гневному тону, является ругательной и адресована лично мне.
Но насрать, что они там говорят, ведь я всё равно не понимаю фарси.
— Куни!!! — выкрикнул я в ответ на тираду перса.
На таджикском это означает «пидор», но я не уверен, что они поймут меня. Всё-таки, языки разные… (1)
— Мадэр-то куни! (2) — ответил перс.
Я не совсем понял, что это значит, но, похоже, что он назвал меня пидором.
— Ах ты, пидор!!! — яростно заорал я и зажал спусковой крючок.
Перекрещиваю его сплошной очередью, он применяет рывок, но одна из пуль попадает ему в левую ногу и манёвр срывается, из-за чего перс кубарем катится по асфальту.
Довожу прицел и добиваю его короткой очередью в область подмышки, где нет никакой защиты. Уведомление игнорирую и берусь за оставшихся персов.
Применяю рывок и с разбега прыгаю прямо к ним, на трассу.
Приземляюсь на асфальт и чувствую, как коленные суставы перенапрягаются, но достойно выдерживают нагрузку.
— Кунилингусы!!! — прокричал я и открыл огонь по опешившим боевикам.
Срезаю одного, второго, а третий бросается в бегство, но падает со снопом пуль в спине.
Переключаюсь на ЭМ-зрение и осматриваюсь. Ни одной живой души вокруг.
— Суки… — процедил я раздражённо, когда посмотрел на уведомления. — Я рассчитывал на большее…
Ну, по крайней мере, сегодня я узнал, что персы понимают, как минимум, одно ругательство из арсенала Шахрома…
— Такое разочарование, — произнёс я, подходя к искорёженному Хамви.
Оказалось, что МОН-50 отлично прошивает его броню, хотя я слышал, что он основательно защищён и всё такое. Видимо, недостаточно бронирован, раз мина направленного действия рвёт его броню, как бумагу, с 20 метров.
Внутри Хамви мирно сидят четыре тела, частично превращённых в кровавый фарш. МОН-50 — это страшная штука, способная продемонстрировать любому желающему весь ужас войны…
Оружие и экипировка покойников искорёжена и приведена в полную негодность, как и весь салон армейского внедорожника.
«Надо ездить на MRАРах», — пришёл я к выводу. — «Всегда выбирайте Урал-ВВ…»
Хотя что-то мне подсказывает, что и MRАРы, даже Урал-ВВ, не выдержат такого жестокого обращения и спасуют. Никто не рассчитывает защиту броневиков против таких типов угроз.
«Это угроза уровня Мстителей, блин…» — подумал я, подойдя к краю трассы и рассмотрев перевёрнутый КАМАЗ.
Водитель вывалился и лежит в нескольких метрах, а вот пассажир в кабине не погиб сразу, а даже выбил лобовое стекло и прополз метров семь, оставив за собой кровавый шлейф. Но на большее его сил не хватило, поэтому он умер от ран.
В Тойотах я тоже замочил кучу народу, которую сразу же ограбил на предмет вооружения и экипировки.
Вытаскиваю тело водителя Тундры и сажусь на его место. Он не заглушил двигатель и тот до сих пор исправно функциклирует. Это очень хороший знак.
Переключаюсь на УФ-зрение, вылезаю наружу и проверяю днище машины. Бензобак в порядке, ничего лишнего ниоткуда не течёт, а это значит, что можно ехать.
Достаю из подсумка набор ключей и за несколько минут выкручиваю Браунинг с Хайлюкса. Помещаю очень ценный пулемёт в кузов Тундры, а затем проделываю операцию демонтажа и на Браунинге с Хамви.
Все боеприпасы к пулемётам тоже отправляются в кузов, а затем туда же попадают все образцы лёгкого ручного вооружения и пригодная для эксплуатации экипировка, а также личные вещи безвременно почивших.
В кузове КАМАЗа не обнаружилось нихрена, кроме цепей, прикреплённых к полу. Сразу понятно, для чего именно они собирались его использовать…
— Хорошо зафиксированная женщина в предварительных ласках не нуждается, ага-ага… — произнёс я задумчиво.
Осмотревшись по сторонам и поняв, что я ничего не забыл, стаскиваю тела к КАМАЗу, после чего затаскиваю их в кузов.
Полив брезент жидкостью для розжига, подпаливаю его зажигалкой и отхожу на десяток метров. Надо проследить, чтобы не потух, а то не хочу прикармливать местных зверей мясом в стадии готовности блю. (3)
Местных зверей лучше не раскармливать, так как неизвестно, что могут, а чего не могут КДшники Ашхабада. Может, они совсем слабы и помрут от разожравшихся псин? Мне они особо сильными не показались — в ходе того маленького недопонимания я вообще не напрягался.
А вот персы продемонстрировали, что не зря они столько времени кошмарили Ашхабад — жёсткие типы…
КАМАЗ, тем временем, разгорелся, тела персидских КДшников взялись пламенем и добавили температуры, а затем взорвались бензобаки и дело пошло совсем весело.
Закончив тут, я сел за руль Тундры и поехал обратно в Ашхабад, чтобы отчитаться о проделанной работе…
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет, 14 января 2028 года*
— Откуда у них Браунинги? — спросил Фазан, посмотрев в кузов Тундры.
Он прилетел в Ашхабадский аэропорт — у него стабильные рейсы из Волгограда в Туркменбаши, а иногда и в Ашхабад. Возит он так, преимущественно, грузы, а обратно возвращается с людьми, желающими покинуть этот город.
— Вот, знаешь, забыл спросить у них, — саркастическим тоном ответил я. — Я не знаю, откуда у них Браунинги, блин.
— Вероятно, это взято из армейских запасов, — произнёс задумчивый Ронин. — А это плохо.
— А откуда у иранских армейцев эти пулемёты и Хамви? — спросил Фазан.
— Возможно, передали талибы, — пожав плечами, ответил Ронин. — Нет, не возможно, а точно передали талибы.
— Интересно, — произнёс я. — Ну, ладно, короче — принимайте трофеи, а я пойду приму душ, поем, посмотрю фильмец на телефоне…
— Да, как скажешь, — ответил Ронин и взялся за М2 Браунинг.
— Что вы хотите за эти пулемёты? — спросил какой-то старик, подошедший к нам.
— К сожалению, не продаются, — сказал я.
Но старик напрочь проигнорировал меня и продолжил смотреть на Ронина.
— Это неуважение, — произнёс Ронин, обращаясь к нему. — Это он привёз сюда все эти трофеи.
— Да мне в хуй не упёрлось общаться с этим стариком, — сказал я ему. — Не хочет разговаривать — ну и пожалуйста!
Старик посмотрел на меня гневным взглядом.
— Давай, скажи что-нибудь, о чём потом будешь жалеть, — попросил я его.
— Почтенный, это юношеская горячность, — дипломатично произнёс Ронин. — Не обращай на него своего внимания. А ты, Студик, захлопни пасть и подумай о том, как разговариваешь со старшими.
— Ладно, — после недолгой паузы, ответил я и пожал плечами. — Разводят тут политесы…
Вообще-то, я меньше часа назад спас их от разграбления и унижения. Персы ехали сюда, чтобы избить местных мужиков и забрать не меньше двух десятков баб. Но теперь они мертвы и символично догорают в КАМАЗе для пленниц.
— Пулемёты, — напомнил старик.
— Не продаются, — ответил ему Ронин.
— Ты не можешь утверждать этого, не услышав, что мы готовы предложить за них… — начал старикашка.
Мне это не интересно, поэтому я пошёл реализовывать свой замысел — надо помыться, пожрать местный плов с мясом и специями, крайне охуенный и нажористый, а затем посмотреть какое-нибудь аниме из скачанных на телефон тайтлов.
Захожу в четвёртый подъезд и поднимаюсь в квартиру, которую мне выделили на время пребывания в Сообществе.
Тут живёт пожилая вдова, Хумай Мердановна, которая меня и кормит.
— Здрасьте! — приветствовал я её, войдя в квартиру.
— Здравствуй, Костя! — радушно приветствовала она меня в ответ. — Уже вернулся? Разувайся и заходи!
— Да, получилось быстрее, чем я ожидал, — ответил я ей, снимая свои кирзовые сапоги.
Мне больше всего подходят именно кирзовые сапоги, так как их очень легко ремонтировать. Даже если они истаптываются в кашу после марафона на десятки километров, их можно починить в полевых условиях и мне для этого понадобится не так уж и много вещей.
А вот кроссовки или берцы — это уже другое. Если они кончаются, то кончаются насовсем…
— Плов будет готов через сорок минут! — сообщила мне Хумай Мердановна. — Два часа назад начали готовить, поэтому ты почти вовремя.
— О-о-о! — обрадованно протянул я. — Тогда я даже успеваю помыться!
О, что за счастливый день?..
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет, 15 января 2028 года*
— Вот как привыкнуть, что это зима? — спросил я у Ронина.
Мы сидим в беседке во дворе, а температура, согласно градуснику, приколоченному к балке, равна 21 градусу Цельсия. Пятнадцатого января!
— Никак, наверное, — ответил Ронин, смолящий сигариллу. — Похоже, что мы разворошили муравейник.
— В смысле? — нахмурившись, уточнил я.
— В переносном, Студик, — сказал он. — Дрон кружился в районе твоей схватки с иранцами в течение вчерашнего дня и сегодняшней ночи — вчера вечером на место уже приезжала вторая колонна, с броневиком. Теперь иранцы знают, что случилось с их налётчиками. Я думаю, нам следует ждать прибытия полноценного штурмового отряда.
— Это же классно! — заявил я. — Устроим засаду получше, перебьём их всех и пусть думают потом, где именно совершили ошибку!
— Ты просто не понимаешь, насколько была оснащена иранская армия до зоошизы… — произнёс Ронин. — Я связывался с Профом и мы обсуждали эту ситуацию. Есть два варианта исхода: либо сюда прибывают дополнительные КДшники, чтобы дать полноценный бой, либо нужно эвакуировать весь Ашхабад в Туркменбаши, а уже оттуда в Волгоград, автотранспортом и самолётами.
— Окончательного решения вы ещё не приняли? — спросил я.
— Нет, — ответил Ронин. — У нас слишком мало информации о противнике. Но мы уже имеем некоторое представление о нём: иранцы смогли отправить крупную колонну на выяснение судьбы налётчиков — это свидетельствует о наличии у них существенных ресурсов.
— Ну, наверное, ресурсы у них есть, но они же полезут сами, а это значит, что они окажутся в уязвимом положении, — сказал я. — Дайте мне нужное количество противотанковых гранатомётов, дайте несколько КДшников в поддержку, а также хотя бы один КПВ — я остановлю любую колонну, что попробует приехать к Ашхабаду.
— Вряд ли они снова повторят этот опыт, — произнёс Ронин. — Следующая атака, скорее всего, будет осуществляться пешком, сразу большим количеством штурмовых групп. Я бы сделал это именно так.
Тут он, конечно, прав — я бы тоже не стал ломиться, как баран, по трассам, потому что противник, явно, готов к такому развитию событий.
— Тогда что будем делать? — спросил я.
— Пока что, нужно обезопасить периметр, — ответил Ронин. — Тебе нужно будет патрулировать окрестности, поглядывать по сторонам и, если противник проявит себя, уничтожать его немедленно. Справишься с таким?
— С удовольствием, блин, — сказал я.
— Я пойду к аксакалам и обсужу с ними сложившуюся ситуацию — пусть тоже подумают, как выпутываться из этой передряги, — произнёс Ронин и встал с лавки. — Возьми с собой РПГ-7 и все имеющиеся выстрелы.
— Окей, — ответил я. — До встречи.
Ронин покинул беседку и направился к местной администрации, в которой заседают деды, а я пошёл в «командировочное жильё», то есть, к Хумай Мердановне, чтобы доесть остатки плова.
Захожу на кухню и ставлю перед собой здоровенный казан, на дне которого лежит плов, а под ним скопился жир, который интересует меня больше всего, ведь в нём просто дохрена килокалорий.
Вдова налила мне полный стакан местного коньяка «Гарабекевул». Алкашки тут, кстати, довольно-таки много — запасов на складах, явно, больше, чем могут усвоить местные жители, поэтому ценится она не так сильно.
А я и рад, потому что коньяк — это интересный источник килокалорий, впрочем, как и другой алкоголь.
— Спасибо, — поблагодарил я хозяйку и приложился к гранёному стакану. — Уф…
Зажёвываю коньяк большой ложкой плова, а затем допиваю остатки из стакана.
Вдова смотрит на меня, как на больного на голову — наверное, ей сложно осознать, что очень скоро весь спирт, содержавшийся в коньяке, будет расщеплён и обращён в бесценные килокалории.
Мне, конечно, похорошело от 250 миллилитров коньяка, выпитых залпом, но это призрачное ощущение сытости быстро прошло, как и всегда…
«Я, наверное, уже могу называться алкашом», — подумал я, жуя плов. — «Я ведь просто обожаю алкашку и пью её при любом удобном случае».
Но всё это ради этого самого мимолётного ощущения, будто я наелся. А в башку алкоголь мне уже не даёт — нужно навернуть сивушного говна с максимальным содержанием спирта и токсинов, чтобы меня поплавило.
Хороший коньяк такого эффекта на меня уже давно не оказывает, поэтому я пью его не ради этого.
Доедаю плов и перехожу к самой лучшей части — к выпиванию жира…
Божественный нектар полился мне в глотку, начав расщепляться на радость и блаженство прямо в ротовой полости. Организм-то, сучий потрох, прекрасно понимает, что мы получаем ударную дозу килокалорий, поэтому сразу же выделяет мне поощрение в виде гормонов счастья, чтобы закрепить такое поведение.
Но жир со дна казана закончился, я поставил его обратно на стол и поскоблил его стенки ложкой.
— Спасибо, Хумай Мердановна! — поблагодарил я хозяйку.
— Пожалуйста, — ответила она. — Как вернёшься, будет готово ещё.
— Вы, кстати, надумали уже о переезде? — спросил я.
— Да, я уже приняла решение, Костя, — ответила она. — Сегодня начну собирать вещи и завтра поеду в аэропорт.
Желающих переехать в Волгоград не так много, как я ожидал изначально — десятки людей согласны на переезд, но остальным привычнее жить тут, потому что тут не так плохо, как может показаться.
«21 градус тепла зимой, блин…» — подумал я. — «Отопление, в принципе, необязательно. Теплицы отапливать тоже необязательно, а это роскошная экономия».
— Ты не передумал? — спросила Хумай Мердановна. — Я точно могу переехать в твой дом?
— Не передумал, конечно! — ответил я. — У меня здоровенные апартаменты и вы сможете жить в них вольготно — будете помогать Елене Викторовне и её мужу, Сергею Ивановичу, поддерживать дом в хорошем состоянии. Считайте, и жильё есть, и работа!
— Спасибо тебе, Костя, — поблагодарила она меня.
— Да не за что, — сказал я. — Я выигрываю от этого не меньше, чем вы.
Я стратегически заскаутил её, чтобы иметь постоянный доступ к ебейшего качества плову.
— И не забудьте свои специи! — попросил я.
— Конечно, не забуду, — пообещала Хумай Мердановна.
— Ну, тогда я пошёл, — сказал я. — До встречи!
*Исламская Республика Иран, остан Хорасан-Резави, деревня Дор Бадам, 16 января 2028 года*
«Мы уже не в Техасе, Тотошка, блядь…» — подумал я, рассмотрев деревню.
Я понял, что покинул Туркменистан, гораздо раньше — когда на дорогах появились знаки с персидским алфавитом. В Туркменистане же латиница, поэтому различие бросилось мне в глаза.
Большую часть пути я прошёл по горам, непроходимым для нормального человека, но вполне проходимым для меня. По шоссе я шёл последние километров пять, потому что увидел издалека какое-то поселение.
Рассматриваю деревню в комбинированном режиме зрения, чтобы ни одна сука не могла ускользнуть от меня. И осмотр принёс свои плоды — я заметил собак, лежащих в окраинном саманном доме.
Эти твари меня тоже заметили и сразу же пошли на выход. Крупная группа, под прикрытием здания, двинулась на юго-восток. Думаю, местные собаки не тупее сородичей из Волгоградской области, поэтому это не бегство, а какой-то тактический манёвр.
А вот меньшая группа, уже показавшаяся мне, по-видимому, будет отвлекать меня и сближаться, чтобы минимизировать риск моего бегства.
Между мной и этой группой меньше 300 метров, поэтому можно было уже начинать стрелять, но я не стал, потому что не хочу тратить патроны зря.
Отпускаю «Печенег» и вооружаюсь профовским мечом.
Иду на собак, а те идут на меня — по их мордам я вижу, что они удивлены и размышляют о природе происходящего.
Неспешно ступая, разминаю руки, готовя их к жестокой рубке, а собаки разыгрывают классику, то есть, дробятся на три группы, одна из которых будет отвлекающей, а две будут фланговыми.
Ничего нового, блин, хотя казалось бы — Иран…
Отвлекающая группа набирает скорость, сокращает дистанцию и на меня кидается слабейший пёсик.
Молниеносным движением отрубаю ему башку, и меня окропляет его кровью. Моих ноздрей касается невероятно тухлый запах — возможно, эти псы пробавляются исключительно падалью и мутировали для лучшего её усвоения.
Следующие двое псов атакуют одновременно, нацелившись мне в ноги, но я совершаю рывок на пару метров в сторону и вбиваю занесённый меч в череп левому псу, убивая его мгновенно.
Никакого опыта мне, конечно же, не дают, потому что эти твари безопасны для меня. Нужно полностью раздеться и оставить оружие дома, чтобы они представляли для меня хоть какую-то опасность, но даже так, сильно много опыта я не получу.
Правого пса я бью с ноги и роняю его на каменистую почву, а затем добиваю уколом меча в грудную клетку. Пёс подёргался несколько секунд, а затем обмяк, но я в такую херню уже давно не верю, поэтому наношу укол остриём меча в шею.
Остальные псы, обходившие меня с фланга, растерялись, так как весь их схематоз накрылся мохнатой пиздой — нет больше отвлекающей группы.
Их собачьи мозги не смогли выработать решения лучше, чем просто атаковать меня с двух сторон одновременно.
Начинаю жестокую рубку кидающихся на меня собак, не забывая бить кулаками и ногами тех, что умудряются вцепиться в мой брезентовый костюм.
Когда сдох восьмой по счёту пёс, оказавшийся сукой, оставшиеся трое сразу же бросились в паническое бегство.
«У них всегда примерно одинаковый запас прочности», — подумал я. — «Очень предсказуемые твари».
Интерфейс вообще никак не оценил произошедшее, потому что я не получил ни единого очка опыта. Разочарование, капец…
Крупная группа, пошедшая в обход, скоро будет здесь, потому что я вижу, как эти твари стремительно движутся примерно в семистах метрах к северо-востоку, под прикрытием невысокого дувала.
Я насчитал девятнадцать голов и мне вообще не захотелось возиться с ними, потому что это вообще не имеет никакого смысла лично для меня.
Но собаки всё никак не появлялись, а затем из-за холма выглянула одна из них и визуально оценила ситуацию. А ситуация такова, что я уже начал ходить и стаскивать туши собак к зданию то ли магазина, то ли пекарни.
Оглядываюсь на пса-разведчика, и тот сразу же прячет голову.
Пожимаю плечами и продолжаю стаскивать туши.
Мне не нравится то, как воняют эти твари. Особенно мне не нравится, как воняет их кровь. Оказалось, что запах тухлого говна исходит именно от крови, а это, вообще-то, очень странно. Значит, у них какая-то тухлая кровь? А если кровь у них тухлая, то и жрать их, получается, нельзя?
Становлюсь на колено перед одним из псов, распарываю ему грудную клетку и вытаскиваю из неё сердце. Да, так и есть — жутко воняет тухляком.
«Вот дела…» — подумал я. — «Это очень хреновый знак…»
Вырезаю из пса печень и нюхаю её. Да-да, это полная жопа.
Возможно, поможет длительное вываривание, но это не факт.
— А как какать? — вслух спросил я. — Какого хрена, блин?
Значит, собачий рацион в этих краях не работает. У нас-то ты никогда не останешься голодным, ведь практически везде водятся собаки, которых можно пустить на мясо и успешно существовать на этих ценных источниках килокалорий. А тут собаки жутко воняют и их мясо, как мне кажется, совсем не окупит калорийностью форсдетокс от токсинов.
Поворачиваюсь к последнему местонахождению оставшейся стаи собак и вижу, что за дувалом больше никого нет. Запрыгиваю на крышу то ли магазина, то ли пекарни, и осматриваюсь. Да, эти твари уже благополучно свалили на восток, не пожелав связываться со мной.
«Значит, нужно провести небольшое исследование», — решил я и начал вязать верёвкой лапы одной из псин.
Выпустив всю кровь из туши, провожу её полное свежевание, а затем отрезаю приличные куски мяса, которые бросаю в кастрюлю, найденную в здании, которое оказалось пекарней. Там же я нашёл деревянные стулья, из которых сообразил костёр.
Израсходовав два литра воды из личных запасов, я начал варить мясо местной собаки и размышлять о том, что всё это значит для меня в долгосрочной перспективе.
«Наверное, другие звери не пошли по пути падальщиков и тут водятся какие-нибудь сочные кабанчики или барашки», — подумал я с надеждой. — «Если нет, то я не понимаю, как живут местные КДшники».
На траве далеко не уедешь, потому что придётся непрерывно жрать тонны салата, моркови, картофеля и прочих помидоров, чтобы оправдать непомерные расходы на боевые действия и активное передвижение.
Мне, например, чтобы пробежать на своих двоих путь до Волгограда, придётся жрать овощи тоннами — то есть, я должен буду садиться на жопу посреди дороги, а потом жрать овощи, которые мне нужно будет взять хуй пойми откуда. Это значит, что на овощах КДшнику не прожить.
Сижу у костра, подкидываю в него куски деревянного стула, помешиваю нещадно воняющее собачье мясо и продолжаю думать о хуйне.
Пар, кстати, из кастрюли исходит какой-то нехороший — желтоватый, что ли…
— О, идея! — воскликнул я и открыл рюкзак.
Вытаскиваю из него бутылку уксуса и наливаю в кастрюлю всё её содержимое. Где-то я слышал, что уксус маскирует запах у тухлого мяса — таким образом недобросовестные пидарасы, торгующие мясом, улучшают товарный вид залежалого мяса и сбывают его наивным горожанам. Ну, вернее, они так делали, но больше не делают, потому что все давно мертвы…
Запах от кастрюли лучше не стал, а даже наоборот. Теперь он стал едким и желтоватый оттенок пара стал насыщенным жёлтым.
— Ох… — выдохнул я.
Вспомнился эпизод из «На западном фронте без перемен» Ремарка — солдаты вываривали конину в воде, чтобы размягчить её. Но у меня тут не тот случай — у меня тут какой-то пиздец.
Я потратил на эту кулинарию два часа и ещё два литра воды, потому что за всё это время мясо не перестало очень хуёво вонять. Пришлось сменить воду и мне показалось, что это как-то и на что-то повлияло. Закончив варку примерно через час, я вытащил один из кусков мяса, выглядящего вполне готовым.
— Фу, блядь! — воскликнул я, выплюнув откушенный кусок. — Тьфу! Тьфу! Буэ…
На вкус оно оказалось, как…
Как варёная жопа сифилитичного пассивного пидараса, обожавшего посещать специальный лепрозорий для негров-гомосеков, болеющих неизлечимой гонореей, СПИДом, герпесом и бубонной чумой.
Я не знаю и не хочу знать, какова на вкус эта варёная жопа, но сейчас у меня такое ощущение, будто только что узнал…
Организм отреагировал на это мясо так, будто это мегаядовитая хуйня, от которой нужно срочно избавляться, поэтому я блеванул на землю желчью и желудочным соком.
— Фу-у-ух… — выдохнул я, проблевавшись в два подхода. — Пиздец…
Больше я никогда, нахуй, не буду заниматься такими полевыми экспериментами, потому что это слишком вредно для психического здоровья.
Вываливаю мясо на землю, отбрасываю котелок в сторону, а затем начинаю собираться, потому что я просто потерял тут время зря, без какого-либо смысла.
«Надо возвращаться в Ашхабад», — решил я. — «Чуть передохну и продолжу патрулирование окрестностей».
*Исламская Республика Иран, остан Хорасан-Резави, долина Шахраг, водопад Шахраг, 18 января 2028 года*
Дни идут — нихуя не происходит…
Я сижу на вершине самой высокой горки в окрестностях — высота у неё около 2200 метров. Тут рядом живописный водопад, но это единственное хорошее, что я видел за последние трое суток, не считая плова от Хумай Мердановны.
Персов тут будто бы нет, потому что непонятно, блин, где все — я жду следующей атаки на Ашхабад, но о нём будто бы забыли.
— «Январь», вызывает «Дюшес-1», — вызвал я Ронина по рации.
Антенна ретранслятора уже установлена, поэтому должен принять — я же не очень далеко от Ашхабада и на вершине.
— «Январь», вызывает «Дюшес-1», — повторил я запрос.
— «Дюшес-1», «Январь» на связи, — ответил Ронин. — Что у тебя?
— Слушай, я уже заебался тут горным туризмом заниматься, — сказал я ему. — Может, сходить в ближайший городок, понюхать воздух и разведать обстановку? А то что-то не спешат персы.
— В какой ещё город? — спросил Ронин. — Твоя задача — искать вражеские соединения и встречать их с боем.
— Знаю, но я тут уже вторые сутки тусуюсь, а никого нет, — ответил я на это. — Мне нужно развеяться — пока я тут кукую на вершинах, персы качаются…
— Не качаются они, — возразил Ронин. — Нет, в город тебе идти нельзя — это бессмысленно. Лучше разведай местность и выбери хорошие места для засад.
— Эх, ладно, — после недолгой паузы, ответил. — Уговорил… Конец связи.
Мне хотелось бы заглянуть в Мешхед, здоровенный город, в котором, наверное, очень много интересного. Но Ронин прав — надо заниматься работой, ради которой я и пришёл сюда.
Достаю из внутреннего кармана телефон, открываю офлайн-карту и начинаю изучать возможные маршруты отсюда до Ашхабада.
Наметив сразу четыре подходящих пути, по которым можно было бы без особых затруднений добраться до туркменско-иранской границы, я спустился на дно ущелья и пошёл к первому пути.
Пришлось преодолеть ещё одну возвышенность высотой примерно в 2000 метров, прежде чем я встал на нужный маршрут и начал тщательно запоминать его, а также проверять на предмет свежих следов.
Но следы здесь относительно старые и, преимущественно, собачьи. Псы вездесущи и охуевши, поэтому снуют везде и ищут, ищут, чем бы поживиться…
Надо пройти по этому маршруту до конца, чтобы всё запомнить и потом, если гипотетические персы решат двинуться по этому пути, знать, где их будет лучше всего прищучить.
Через три с половиной часа я добрался до вершины очередной горки — на карте она помечена как Шейх Канлу. Осматриваюсь вокруг в комбинированном режиме зрения и замечаю в небе несколько птиц.
Сразу же хватаюсь за «Печенег», но затем понимаю, что это токование — две непонятные пташки решили, что надо делать любовь, а не войну, поэтому им сейчас совсем не до меня…
Опускаю взгляд на землю и рассматриваю низины.
К северо-востоку от меня располагается какой-то ненаселённый пункт, никак не обозначенный на карте. Спутниковый снимок есть, а названия нет.
Рассматриваю его повнимательнее и обращаю внимание на тепловой силуэт, мелькнувший в окне одного из домов.
«Это человек!» — подумал я. — «Надо подойти и пообщаться!»
Языковой барьер — это проблема, но человека можно привести в Ашхабад, в котором живёт немало людей, владеющих фарси.
Начинаю спуск с горы, а неизвестный выбегает из дома и начинает бежать дальше на северо-восток.
— Истадан! — крикнул я ему вдогонку.
Это на фарси и переводится, по словам Шахрома, как «Стойят на мести!»
Разгоняюсь и начинаю экстремальный спуск по склону, иногда применяя прыжки и рывки. Это сильная нагрузка на суставы и интерфейс сообщает о полученных повреждениях, но мне очень надо догнать этого типа, потому что он бежит очень быстро.
Переключаюсь на ИК-зрение и понимаю, что с этим типом что-то не так — возможно, он сильно мутировал в процессе развития КД, поэтому я не сильно удивлён его комплекцией.
Он здоровый, как для нормального человека, но деталей я рассмотреть не могу, так как на нём просторный рваный плащ.
Неизвестный исчез за горным хребтом, а я пошёл на подъём и стремительно взобрался на тот же хребет, чтобы увидеть, как этот тип в плаще уже взбирается на следующий.
Так, в стремительном темпе, мне пришлось пересечь ещё два хребта, а затем я потерял этого урода, заставившего меня потратить уйму килокалорий…
— Да как так⁈ — возмущённо спросил я и переключился в комбинированный режим зрения.
Вижу следы, ведущие к каким-то руинам, расположенным на склоне следующей горки.
Спускаюсь в долину и иду к руинам какого-то то ли храма, то ли ещё чего-то — непонятно, что это такое, но понятно, что тут есть фрагменты стен с оконными проёмами, а также какие-то выбитые на стенах изображения.
Приближаюсь к руинам и рассматриваю один из продуктов древнего творчества — лев кусает за жопу лошадь, а та ржёт в ужасе.
Следы неизвестного ведут сюда, по ступенькам…
Тут раздаётся звериный вопль и из-за украшенной стены вылетает какой-то мускулистый монстр с железякой в руке.
Выхватываю РШ-12, но не успеваю выстрелить. Железяка падает мне на шлем и меня прижимает к земле, а затем мне в грудь бьют ноги этого уёбка.
Вытягиваю левую руку и активирую анлимитэд пауэр, но монстр отпрыгивает назад, обратно на фундамент древнего здания, поэтому разряды электричества расходуются абсолютно бессмысленно.
Шея чуть побаливает, так как удар по шлему был очень силён, но в остальном я в полном порядке и готов продолжать бой.
Это не человек нихрена — я думал, что это человек, но это какой-то зверь, больше похожий на обезьяну. Только вот я не слышал, чтобы в Иране водились дикие обезьяны…
Со стороны этой обезьяны раздался шорох, я приготовился и в момент, когда эта тварь снова кинулась на меня, не сплоховал — прицельно выстрелил в грудную клетку этого уродца.
Пуля врезалась в грудь обезьяны и взорвалась, а затем мне в бронежилет с силой ударила железяка.
Обезьяна заревела, с размаха шарахнула железякой мне по башке, но я отклонил голову и сделал из револьвера ещё один выстрел в упор.
Снова взрыв пули на поверхности кожи обезьяны, то есть, пробития брони нет, но обезьяна, всё же, отпрыгнула и скрылась за остовом стены.
Поднимаюсь на ноги и переключаюсь на ЭМ-режим зрения, потому что мне очень важно знать, где именно находится эта тварь, чтобы спланировать её скорейшее уничтожение.
«Я просто поговорить хотел — думал, что это человек», — подумал я. — «Но откуда тут обезьяны, блин?»
Опасения, которые я уже давно высказываю, находят подтверждения — эта обезьяна носила плащ, чтобы снизить свою заметность или ещё для чего-то, а ещё она использует стальной лом, чтобы бить и колоть. У кого-то появились мозги…
Запрыгиваю на живописный фундамент древнего здания и сразу же обнаруживаю обезьяну — эта тварь не затаилась, не решила схитрить и дождаться меня за углом, а бросилась в бегство.
Не знаю, что это за урод, но он не забыл подобрать свой плащ, накинуть его на себя и поместить в петлю на нём свой лом.
Всё это указывает на разум — звери не понимают, что такое одежда, не умеют пользоваться искусственным оружием, и уж точно не могут осознавать концепцию петли для удобного ношения этого оружия.
«Надо догнать и замочить — нам не нужны конкуренты…» — подумал я и бросился в погоню.
Возвращаю РШ-12 в кобуру и снимаю со спины КС-23, тоже заряженный разрывными патронами. Перевешиваю его на переднее крепление и вооружаюсь «Печенегом».
«Как карабкается, урод», — подумал я, следуя за бабуином, бодро взбирающимся на скалу.
Этот примат показал, что у него есть встроенная броня, защищающая его туловище даже от очень серьёзных калибров.
Он пересёк хребет и снова исчез из виду, уйдя в следующую долину, а я сумел забраться на этот же хребет лишь спустя шестьдесят-семьдесят секунд, потратив на это последние запасы ультрагликогена.
Ебучий бабуин уже бежал по долине, к ближайшему поселению — ставлю «Печенег» на сошки, целюсь в спину этой твари, беру нужное упреждение и даю длинную очередь.
Бронебойные пули догоняют жертву, рассекая песчаного цвета плащ и пуская кровь. Значит, на спине у него защита хреновая…
Срываюсь с места и бегу за замедлившимся орангутаном, который перекатился по земле, поднялся и продолжил упорно идти в ненаселённый пункт, роняя капли крови.
Перекидываю «Печенег» на спину и вооружаюсь профовским мечом, чтобы прикончить этого человекоподобного в ближнем бою — это даст больше опыта.
Сверка с картой показала, что мы добрались до деревни Шамхал, очень небольшой, с очень близко расположенными друг к другу домами, что характерно для местных поселений.
Я вижу его ЭМ-силуэт — этот уродец спрятался в одном из домов и держит свой лом наготове. Думаю, он ждёт, когда я буду проходить по переулку.
Вытаскиваю из рюкзака тротиловую шашку на 400 граммов, вставляю в неё отрезок огнепроводного шнура, подпаливаю его конец зажигалкой и закидываю шашку на крышу здания.
Обезьян что-то почувствовал, потому что рванул на выход, поэтому благополучно пережил взрыв шашки и обвал крыши здания.
Следующим его мувом стал рывок ко мне, с целью нанести смертельный удар железякой по башке. Это стальной лом и обезьян знает, что им можно не только колоть, но и бить, как дубинкой — слышал я, что шимпанзе умели юзать палки…
Принимаю удар на меч, применив для этого все мои ограниченные фехтовальные навыки.
Раздался звон металла, лом Обезьяна соскользнул по лезвию меча к гарде, что я использовал для рассечения его правой руки. Надрез получился не очень глубоким, так как позиция была неудобной, но Обезьян заревел мне в лицо и ударил меня левой рукой по башке.
Шлем частично погасил кинетику удара, но шея отдалась лёгкой болью. Вот она, моя главная уязвимость — слабая шея.
Обезьян имеет преимущество в ближнем бою, так как он чуть быстрее и сильнее, чем я, но у меня меч, а у него лом, поэтому сейчас посмотрим, чья возьмёт…
«Против лома есть один приём — полуторный меч», — подумал я, вынуждая противника защищаться ломом.
Свирепая обезьяна начала истекать кровью из рассечённой правой руки, но я усугубил это удачным порезом на левой руке, а затем полоснул уёбка по левому бедру, точно так же создав на нём дополнительный источник кровопотери.
В ответ мой оппонент нанёс серию уколов ломом в грудь и по конечностям, а затем ударил меня по левому плечу, как дубинкой.
Всё это не имеет особого смысла — ломом такую броню не пробить, поэтому Обезьян обречён на поражение…
Он тоже пришёл к этому выводу, поэтому снова предпринял попытку слинять — для этого он осознанно подставился под меч и нанёс мощный удар своим ломом мне по шлему.
Уклониться я не сумел, поэтому меня откинуло на пару метров, а затем примат рванул прочь.
Вскидываю КС-23 и выстреливаю ему в спину.
Разрывная пуля взорвалась где-то глубоко в плоти этой твари, в области поясницы, расплескав в стороны требуху и кровь.
Добегаю до примата и уклоняюсь от укола ломом, после чего сразу же рублю его мечом по правой руке. Лезвие заходит в плоть и задевает кость, перерубая её — лом падает на утрамбованную землю, а Обезьян яростно ревёт и пытается ударить меня левой рукой.
Легко отклоняю удар кулаком с помощью меча, а затем вбиваю остриё в раззявленную пасть.
— Изи, блин… — произнёс я и вытащил меч из пасти примата.
Достаю телефон и делаю серию фотографий тела, с разных ракурсов, а затем расчехляю кусок брезента и размещаю на нём это тело. Всем будет интересно посмотреть на этого гамадрила…
Упаковываю обезьяну в брезент, связываю её и гружу на спину. Теперь нужно вернуться в Ашхабад и пообщаться с Ронином на тему дальнейших действий…
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет, 19 января 2028 года*
В поселение я пришёл только к утру, вместе со своим человекообразным другом, завёрнутым в брезент.
Скинув тушу на землю, я развернул брезент и продемонстрировал боевой трофей, доставшийся мне в не очень честной схватке.
— Вот эти вот пластины это имба, — сказал я, ткнув указкой в грудные пластины примата. — Я выстрелил в него из РШ-12 в упор, разрывным патроном, но остались только вмятинки и подпалины.
Вокруг тела столпились КДшники и обычные зеваки из нормальных людей.
— М-хм… — хмыкнул Ронин, задумчиво смотрящий на тело обезьяны. — В Иране не водятся обезьяны…
— Возможно, понаехавший, — предположил Фазан, измеряющий рулеткой размеры конечностей моей жертвы. — А может, из зоопарка сбежал…
— Правды мы теперь не узнаем, — сказал я. — Но я хочу себе эти пластины — если они держат прямое попадание из РШ-12, то из них имеет смысл сделать броню.
— Если они не потеряют свойства со временем, — произнёс Фазан. — Но не должны — видно, что это металлизация органических тканей.
— Нужно будет передать образцы в НИИ КД, — сказал Ронин. — Фазан — отделяй пластины как можно быстрее, а затем размещай тушу в рефрижераторе. Учёные не простят нам, если мы не доставим этого примата в сохранном виде.
— Хорошо, сделаем, — ответил Фазан.
Ронин перевёл взгляд на плащ и лом, лежащие рядом с телом обезьяны.
— Вмятины на шлеме — это от лома? — уточнил он.
— Ага… — подтвердил я. — Обезьяна юзала этот лом осознанно, с пониманием того, что именно делает. Острую часть использовала для уколов, а тупую часть для ударов. Ну и плащ…
— Да, плащ — это интересно, — кивнув, сказал Ронин. — Значит, мы получили первое убедительное доказательство разумности зверя. Это меняет очень многое.
— Я же давно говорю — они начинают соображать всё лучше и лучше! — воскликнул я. — Но вы меня не слушаете, хотя я ещё про орлов это говорил!
— С орлами всё не так однозначно, — произнёс Ронин. — А вот тут всё однозначно — это подтверждение твоей правоты.
— А не может ли эта обезьяна быть сильно мутировавшим алпом? — задал интересный вопрос Якуб.
— Чтобы прийти в такое состояние, нужно пройти очень много мутаций, — покачав головой, сказал я. — Если бы он прошёл очень много мутаций, то мы бы сейчас не разговаривали — я бы его не потянул. Но он был слабеньким и я победил его.
Первый контакт с разумным видом, блин… и мы сразу же начали дубасить друг друга по черепушкам, даже не попытавшись поговорить.
— Студик, ты собираешься отдыхать? — спросил Ронин.
— Я не устал, — ответил я.
— Тогда отойдём — есть работёнка, — позвал он меня.
Отходим от толпы и рассаживаемся в свободной беседке.
— Мы узнали, где находится база персов, устроивших набег, — сообщил Ронин. — К юго-западу отсюда, примерно в ста километрах, есть иранский город Боджнурд. Дроноводы сумели добраться дотуда и обнаружили там признаки жизни, а также несколько броневиков, ранее виденных у разгромленной тобой колонны. Это они являются головной болью Мурада и остальных.
— Надо выехать и наломить их? — спросил я.
— Надо выехать и разведать там всё, — ответил Ронин. — В одиночку ты с этим не справишься, потому что мы не знаем, сколько у них КДшников и боевиков. Тебе будет необходимо скрытно прибыть на место и разведать обстановку, а мы начнём готовиться к штурму. Я свяжусь с Профом и запрошу у него дополнительных КДшников. Если сумеем разобраться с ними, то это снимет нагрузку с Ашхабада и местные смогут помочь нам с освоением региона.
Обдумываю его слова.
Мне осталось всего три левела до следующего усиления, на котором я вкачаю рывок до апекса. Это, наконец-то, позволит мне повысить кап на пять единиц.
Но прокачка идёт слишком медленно, так как давно не было достойных врагов — я скучаю по временам, когда была охота на королевских зверей.
«Щеке, блин, повезло», — подумал я. — «Он не просто так пошёл в Тамбов — тамошние КДшники составляют какую-то оппозицию и за них точно дают солидно опыта».
Я думал, что мне удастся вкачаться в этих краях, но тут реально опасным был только Ёжик, но и то, за него дали не так много опыта, как мне хотелось.
— Значит, надо просто разведать обстановку… — произнёс я. — Ладно, схожу. Но надо подзаправиться, а то я сильно потратился на этого Бибизьяна. Он очень хорошо бегал, сука.
— Можешь отдыхать до вечера, — разрешил Ронин. — Но нам желательно знать, сколько у них бойцов и бронетехники, какое вооружение у них есть и есть ли сообщение между поселениями. На основании этих данных мы и будем планировать операцию по штурму Боджнурда.
— Окей, — ответил я на это. — А где, кстати, Хумай Мердановна?
— Она уже уехала в Туркменбаши, — сообщил Ронин.
— Блин… — расстроенно изрёк я. — Я думал, что поем ещё плова…
— С этим тебе не повезло, — усмехнувшись, сказал Ронин. — Я обращусь к Мураду, чтобы он нашёл подходящего повара — ближе к обеду получишь неограниченный доступ к плову.
Одно хорошо в Ашхабаде — людей, умеющих готовить ебейший плов, очень много. Есть ненулевая вероятность, что к моменту возвращения в Волгоград я стану пловоманом и больше не смогу есть ничего другого…
Плов я любил всегда, даже пробовал готовить его самостоятельно, но у меня постоянно получалась какая-то дрисня — рисовая каша с мясом. Гайды в интернете не помогали, советы от разбирающихся людей тоже были мимо, поэтому я просто смирился, что у меня никогда ничего не получится.
Иду в свою «командировочную» квартиру, но там уже обнаружились какие-то люди.
— По-русски говорите? — спросил я у женщины, открывшей мне дверь. — Где мне теперь жить?
— Иди к Мураду, — ответила она. — Он скажет.
— Окей, — сказал я и направился к административному зданию.
А там, как выяснилось, проходит заседание дедов, на котором, как всегда, председательствует Мурад.
Пришлось ждать, потому что мне некуда идти и я не знаю, с кем ещё можно обсудить вопрос временного жилья.
Деды обожают попиздеть — это известно уже давно, поэтому я сел на ближайшую лавку и приготовился ждать.
Интранета тут нет, естественно, поэтому все развлечения в телефоне только офлайн — я открыл недочитанную книгу Юлиана Семёнова «Приказано выжить».
«Ох, какой же ты гондон, герр Мюллер…» — подумал я. — «Какая же ты гнида…»
Он пытается прокинуть Штирлица через хуй, закинув через него дезинформацию — этот гондон уже понял, что Штирлиц работает на СССР, поэтому хочет поднасрать ему, в последний раз.
Через несколько часов, которые я потратил если не с пользой, то с интересом, из здания начали выходить местные деды.
Последним вышел Мурад.
— Студик, — произнёс он.
— Даров, — приветствовал я его. — Мне нужно жильё — Хумай Мердановна уехала, а в её квартире теперь живут какие-то левые люди…
— Тебе выделили другую квартиру, — сообщил мне Мурад. — Она в восьмом подъезде, на втором этаже. Там живёт семья моего близкого друга, Ахмета.
— Отлично, — сказал я. — Я тут привёз кое-кого — разумную обезьяну…
— Уже наслышан, — ответил на это Мурад. — Мы обсудили это на заседании. Ещё мы обсудили твоё новое задание — я желаю тебе удачи, Студик.
— Да, спасибо, — сказал я. — Кстати, что хотел спросить… А Ахмет умеет готовить плов?
*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан, гора Баба Муса, 19 января 2028 года*
Путь до города Боджнурд занял у меня всего три с половиной часа, благодаря тому, что я не тратил время на обход препятствий, а шёл напрямик, через холмы и горки.
И сейчас я сижу на горе, помеченной, как Баба Муса, и пытаюсь рассмотреть хоть что-то в городе, расположенном в низине.
Очевидно, что дроновые разведчики не ошиблись и тут, действительно, проживают какие-то люди, причём в довольно-таки приличных количествах.
За полчаса наблюдения я насчитал уже сто пятьдесят человек, но не ручаюсь, что не считал кого-то дважды или трижды, так как они ходят между зданиями по своим делам.
Также я обнаружил стоянку для бронетехники, на которой стоят минимум восемь танков, четыре БМП, а также девять бронеавтомобилей.
«Всегда чувствовал, что бронеавтомобили — это техника постапокалипсиса», — подумал я. — «Военные готовили нас к этому и плавно переходили на бронеавтомобили, которых теперь просто дохрена и больше в любой стране».
Вообще, этот город выглядит, по нынешним временам, очень странно, так как стены тут символические, не способные защитить даже от среднестатистического броника, но зато каждый обитаемый дом превращён в нечто, похожее на самодостаточную крепость.
Все крыши домов густо усеяны шипами и колючей проволокой, окна замурованы и имеют лишь узкие бойницы для стрельбы, а прилегающая к каждому дому территория заставлена капканами и шипами.
Похоже, что местные не рассчитывают всерьёз отбивать атаки на стенах, а вместо этого предпочитают отбиваться из домов.
Не знаю, с чем связан выбор такого подхода, но мне кажется, это неоптимально, так как непонятно, каким образом вести хозяйство, заранее зная, что в случае нападения придётся срочно бежать в дом.
Зато тут есть хорошо различимый крупный участок, посреди которого стоит здание, ранее бывшее то ли школой, то ли местным колледжем — теперь это что-то вроде крепости местного владыки.
Люди ходят преимущественно туда, перетаскивая в это здание какие-то грузы. Я думаю, местный босс заседает именно там и оттуда распространяет свою непререкаемую волю на подконтрольные земли.
Обитель местного босса тщательно охраняется — есть минимум двадцать вооружённых мужиков, стоящих на постах. Вооружение с такой дистанции не определить, но это точно не пистолетики и не дробовики. Да и экипировка свидетельствует о том, что это не случайные люди — на них шлемы, бронежилеты и камуфляжная форма под местную пустыню.
Основная масса бронетехники стоит именно здесь — на асфальтированном футбольном поле. Тут же, неподалёку, расположены самопальные гаражи, построенные под обслуживание техники. То есть, они тут не временно, а на постоянное пребывание, а это говорит о том, что есть какая-то инфраструктура по эксплуатации и обслуживанию бронетехники.
«Как бы не оказалось, что тут народился и вырос свой Фронтир, с восточными мотивами…» — подумал я, отстраняясь от бинокля.
Алтынмурад выдал мне бинокль из запасов их сообщества — японский Фуджинон 25×150, со штативом. Это очень мощная штука, стоившая когда-то безумных бабок, на которые можно было купить тачку из среднего ценового сегмента.
И при этом, у этой херни нет встроенной функции записи, поэтому пришлось использовать адаптер и записывать всё на смартфон, с не самым лучшим качеством. Из-за этого мне пришлось запоминать всё самому, а это дополнительное время.
Но зато я рассмотрел тут всё, пока было светло…
Смотрю на часы, а затем на небо — мне нужно, чтобы Солнце окончательно зашло, прежде чем я смогу заняться более близкой разведкой.
Народ ляжет спать, это неизбежно, а я подберусь поближе и проведу ЭМ-разведку, чтобы точно узнать, кто тут живёт и в каком количестве, но самое главное — сколько здесь КДшников.
Запаковав мощный бинокль в чехол, и спрятав его в рюкзак, я лёг на землю за валуном и начал отсматривать записанное на телефоне. Также размещаю на правом колене блокнот и вооружаюсь ручкой.
Этим мог бы заняться кто-то ещё, но мне всё равно нечего делать до наступления темноты, поэтому я решил провести время с пользой — проведу подсчёт попавших на запись людей, определю места, куда они чаще всего ходят, оценю их активность и проведу прикидку общей численности населения.
Это своеобразная мини-аналитика, которая позволит мне сложить общую картину и понять, куда и зачем смотреть ночью.
Вся работа заняла около двух часов, а затем я просто лежал и смотрел на небо, пока в нём не появились звёзды.
А когда стало ясно, что стало темно, хоть глаз выколи, я поднялся на ноги, проверил экипировку и пошёл на спуск.
Передо мной какое-то кладбище, а чуть правее располагается некий «камень-самовар», причём я не понял, то ли это переводчики, составлявшие офлайн-карту, так перевели, то ли у персов реально есть слово «самовар»… (4)
Переключаюсь на поляризационный режим и кручу головой по сторонам.
Сегодня фаза Последней четверти, то есть, идеальное время — эффект поляризации достигает 25–30 %, то есть, четверть или треть от дневной поляризации, что даёт вполне приемлемую картинку.
Особое внимание уделяю небесам, потому что филины навсегда засели в моей памяти, так как наложили на меня неизгладимый эмоциональный отпечаток.
Но в небе пусто, поэтому можно дышать спокойно. Вообще, птиц тут не так много, как в других регионах — либо у филинов не сложилось с нагибом всего сухопутного, либо их тут изначально было слишком мало, чтобы доминировать в ночи.
Под прикрытием теней и неровностей рельефа, как ниндзя, приближаюсь к мирно засыпающему городу, и останавливаюсь у подходящего дувала в пригороде.
Изучаю местность на предмет живых людей, для чего переключаюсь на ЭМ-режим. Рядом ни души, а лишь несколько десятков мелких грызунов, пришедших в город из песков. Они не очень-то опасны, хотя у одного я увидел признаки серьёзных мутаций.
Удостоверившись, что идти безопасно, пересекаю дворы пригородных домов и быстро перебегаю открытое пространство — пробегаю вдоль улицы в честь некоего Мохаммада Калатеха, а затем вновь оказываюсь во дворах.
Мне уже нравится этот город — тут дома располагаются очень плотно друг к другу, что создаёт огромное пространство для манёвров. Что-то подобное я видел в Баку, в районе Кишлы — если бы не Кишлы, я бы не выбрался из города в тот раз…
А здесь весь город будто срисован с района Кишлы, поэтому мне не составит труда скрытно подобраться к нужному месту и произвести точный подсчёт местного населения.
«Это бесстыдство и безобразие, блин», — подумал я, подобравшись на нужное расстояние. — «Противник приблизился на дистанцию до 400 метров, а о нём ещё никто не знает».
Никаких тебе секретов, кордонов, часовых — в этой части города диверсанты и разведчики могут ходить большими процессиями.
На всякий случай, осматриваюсь вокруг, в режиме ЭМ-зрения. Никого нет, поэтому я, действительно, подобрался незамеченным.
А дальше я начал фиксацию всех обнаруженных людей и КДшников.
Часовые, всё-таки, есть, но они стоят непосредственно на крыше главного здания и особо не смотрят на окрестности, а просто курят, отлучаются на пописать и покушать, и на поболтать друг с другом, что обнажает низкую воинскую дисциплину, царящую в войсках местных сильных мира сего.
У нас, за такую херню, часового бы подвесили за яйца, прямо на его боевом посту, чтобы он висел там, в знак назидания для остальных…
Достаю блокнотик и фиксирую каждого КДшника, присутствующего в здании. А их тут много — никак не меньше двадцати человек. Наверное, это дружина местного босса, но самого босса я, пока что, не вижу.
Наверное, он должен быть самым сильным КДшником, хотя, если помнить опыт Ашхабада, это необязательно.
В Ашхабаде сильнейшие КДшники ходят в подчинении у совета аксакалов. Даже тот крылатый микрочелик, единственный из местных КДшников, имеющий прозвище, и тот ходит под советом…
Вспомнив этого микрочелика, я улыбнулся — говорят, что раньше он был нормального роста, но потом выбрал не ту мутацию и его уполовинило, когда он раскачался до апекса. Зато он обрёл способность летать.
В честь сокращения роста ему дали прозвище Ярты-Гулок, что является отсылкой к народным сказкам — это какой-то крошечный чел, который помогал слабым и бедным, используя для этого смелость и находчивость.
Ну и мы с этим Ярты-Гулоком не особо пересекались, так как он постоянно летает и разведывает местность. Единственное, что я ему посоветовал — не летать в Баку…
Тем временем, продолжая подсчёт живых душ, я обнаружил кое-что странное, происходящее в центральном здании, на крыше которого наблюдается наибольшая концентрация часовых.
А там какой-то мужик зашёл в одно из помещений и начал шпёхать какую-то бабу. Затем, минут через десять, он перешёл в соседнее помещение и начал шпёхать другую бабу. Это у него тоже заняло примерно десяток минут. Но затем он решил, что нет времени отдыхать, поэтому перешёл в следующую комнату и отжарил следующую бабу.
Это очень странно, но дальше стало ещё страннее — этот неизвестный ёбротеррорист перешёл в следующее помещение, где его ждали сразу три бабы, которых он выебал в три подхода, с очень короткими перерывами.
Мне неприятно наблюдать за чьей-то половой жизнью, но тут, явно, происходит что-то необычное — это ведь неестественное поведение.
А затем я начал наблюдать за соседним помещением и обнаружил там странные ЭМ-силуэты, которые, на самом деле, ничуть не странные — просто они принадлежат беременным женщинам.
«Аха, кажется, я понял…» — подумал я.
Если моя догадка верна, то это какой-то комбинат по производству юных КДшников, так как слишком уж всё хорошо совпадает: в правом крыле здания живут беременные тётки, а в левом крыле ёбротеррорист сношает не беременных тёток, в промышленных масштабах.
«Надо закрывать эту ебаную лавку», — подумал я. — «То, о чём размышлял Щека, воплощается в реальность каким-то иранским ёбротеррористом».
Щека как-то размышлял вслух о том, что было бы заебись набрать добровольцев из числа женщин Фронтира, чтобы они залетели от сильнейших КДшников и дали потомство в виде новых КДшников, сразу с нужными мутациями.
Уже установлено давно, что ребёнок от КДшника и нормальной женщины родится с интерфейсом, но мутации наследуются рандомно. Примеров ребёнка от КДшника и КДшницы у нас нет, потому что как-то не до того было всё это время, но есть основания считать, что признаки унаследуются.
В любом случае, ребёнок-то родится КДшником, вне зависимости от наследования мутаций, а это уже имба, так-то. Но если ребёнок получит ещё и несколько мутаций от родителей, то это будет имбейшая имба, которой надо будет качаться меньше, так как всё уже есть. Теоретически, так можно дотрахаться до сверхсильных КДшников за четыре-пять поколений…
И сказку Щеки воплощает в быль какой-то перс с разогнанным донельзя либидо — да, нужно срочно закрывать эту лавочку, пока не стало слишком поздно.
Прекращаю следить за похождениями этого быка-осеменителя и фокусируюсь на других целях.
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет, 20 января 2028 года*
Ронин уставился на меня сонным взглядом.
— Взбодрись, блин! — воскликнул я. — Там людей ебут!
— Чего?.. — спросил он.
— И очень даже неплохо! — добавил я.
— Каких людей?.. — нахмурившись, уточнил Ронин. — Кто?..
— Женщин! — пояснил я. — Какой-то ёбротеррорист!
— Где?.. — спросил Ронин.
Он ещё не пришёл в себя, но это потому, что я разбудил его только что.
— Короче, где у тебя тут кофе? — спросил я, поднявшись на ноги.
— На кухне… — ответил Ронин. — Это срочно?..
— Да, блядь! — подтвердил я, направившись на кухню. — Очень срочно!
На часах два сорок ночи, поэтому он уже сладко спал — наверное, это могло подождать до утра, но мне очень уж хотелось поделиться информацией.
Врубаю электрочайник, запитанный от аккумуляторной батареи, дожидаюсь, пока он закипит и забодяживаю растворимый кофе в кружке.
— Держи! — сказал я, вручив кружку с кофе Ронину. — Пей!
Осматриваюсь в квартире, которую выдали ему в качестве временного жилья. Тут чувствуются элементы пёрфект лайфа — стены в расписанных деревянных панелях, на полу дорогой паркет, мебель из сегмента «взял кредит и продал почку, но всё равно не хватило», ну и квадратура тут сильно больше 100 метров квадратных.
— Ну? — спросил я. — Очнулся?
— Да, — подтвердил Ронин. — Рассказывай.
— Пришёл я в этот Бонжур… — начал я.
— Куда? — нахмурившись, спросил Ронин.
Достаю из кармана блокнот и читаю название города.
— Боджнурд! — произнёс я верное название. — Короче! Пришёл я в этот Боджнурд, подсчитал всё издалека, а когда стемнело, подобрался поближе и начал сканить всё в ЭМ. А там народу… Но хуй с ним, с народом — там один ёбротеррор устроил себе фабрику по производству КДшников!
— Каким это образом? — удивлённо уточнил Ронин.
— Ебёт баб, — ответил я. — У него 68 баб в статусе залетевших, живут в отдельном крыле его дворца, а ещё 83 бабы он ебёт прямо сейчас! Я же говорю, там людей ебут! Ты меня вообще слушаешь⁈
— Подожди… — попросил Ронин и приложился к кружке. — Кхм. Ты говоришь, что там есть какой-то человек, который устроил себе человеческую ферму, на которой…
— Какой, нахуй, человек⁈ — возмущённо спросил я. — КДшник! И довольно-таки сильный, судя по ЭМ-силуэту! И у него 68 подтверждённых залётов! А сколько ещё таких женщин может быть по подвалам⁈ Сто⁈ Двести⁈ А в других городах⁈ Этих уродов надо кончать, потому что они нас победят, лет через двадцать-тридцать! И для этого им нужно просто ебаться! Мы уже проигрываем, Ронин!
— Раньше, — покачав головой, произнёс Ронин. — Так вот зачем они ходят сюда в набеги…
— Вот-вот, блин! — воскликнул я. — Им нужны бабы, чтобы эта фабрика работала!
— Значит Щека — это не единственный КДшник, которому в голову пришла эта идея… — пришёл Ронин к выводу.
— Кстати, ты расскажешь мне, за что ты считаешь его извратом? — спросил я.
— Сам у него спроси, — ответил Ронин. — Если захочет, то расскажет.
— Ладно, — кивнув, сказал я. — Так что будем делать⁈
— Действуем по плану, — произнёс Ронин. — Все разведданные, в письменной форме — в чат. На основании этих данных разработаем операцию по штурму Боджнурда. Думаю, имеет смысл захватить дворец, с целью освобождения женщин. Но это мы обсудим с Профом. Утром будет сеанс связи. Ещё следует обсудить это с Мурадом.
— Да чего с ним обсуждать-то? — спросил я.
— Мы не сможем вытянуть эту операцию самостоятельно, — объяснил Ронин. — Нам придётся задействовать силы Ашхабада и поделиться с ними частью трофеев.
— Справедливо, — сказал я. — Ладно, я услышал всё, что хотел. Спокойной ночи, Ронин. Хе-хе-хе!
— Пошёл ты, Студик… — попросил Ронин.
*Туркменистан, город Ашхабад, Международный аэропорт Ашхабад, 23 января 2028 года*
— Ха-ха! Даров! — воскликнул я и обнял Бубна.
— Здоров, Студик! — приветствовал он меня.
— Палка, какими судьбами⁈ — спросил я.
— Привет, — холодным тоном ответила она. — Я прилетела, чтобы уйти.
— А-а-а, понятно, — сказал я. — Жаль.
— Нет, не жаль, — не согласилась она со мной. — Тебе уж точно.
— Здоров, братан! — приветствовал меня Вин.
— Эхей! — обрадованно издал я. — Вин, даров!
Обнимаемся с ним, будто не виделись несколько лет — ну, субъективно, будто бы так и есть…
— Череп, бро! — воскликнул я, увидев следующего пассажира. — Даров, родной!
— Здоров, Студик! — ответил он и сжал меня в объятиях. — Как ты тут?
— А, загораю! — ответил я.
— Здравствуйте, дарогии гости! — торжественным тоном провозгласил Шахром. — Дабро пожаловат в Ашхабад!
— Это кто? — тихо спросил Череп.
— А это Шахром! — громко сообщил я всем. — Рубаха-парень, КДшники — отличный чувак! Шахром, знакомься — это Череп, Бубен, Палка, Вин… А вон там идёт сам Муравей! Эй, Муравей, даров!
— Привет, бро! — помахав рукой, приветствовал меня тот.
— Так… — прошептал Шахром. — Черип, Бубин, Палка, Вин, Муровей…
— Прошу в автобус, дамы и господа! — позвал я всех, указав на туристический автобус.
Грузимся в него и я сразу же сажусь на место гида. Вооружаюсь микрофоном.
— Раз-раз! — проговорил я. — Так, уважаемые гости города Ашхабад! Сейчас будет проведена короткая экскурсия, в ходе которой все вы увидите основные красоты и места, в которые обязательно нужно будет заглянуть!
— Эй, Студик! — крикнул Муравей. — Лучше расскажи, что мы будем делать!
— Будет время! — ответил я. — А сейчас, по левому борту, фонтанный комплекс «Огузхан и сыновья»! К сожалению, водоснабжения в городе больше нет, но я уверяю вас, раньше он выглядел просто прекрасно — я смотрел несколько видео!
— Что за ёжика ты замочил, Студик⁈ — спросил Вин.
— А, это такое! — ответил я. — В Туркменбаши был такой зверь, который поставил меня на таймер! Но я победил и выжил…
— Учёные писаются кипятком от восторга! — сообщил мне Череп. — Говорят, что впервые видят какой-то там ингибитор…
— Ингибитор форсированной регенерации, — пояснил Бубен. — Череп имеет в виду, что они никогда такого не встречали и это может пролить свет на природу интерфейса.
— Хуя себе! — восхищённо воскликнул я. — Так я, выходит, светило медицины⁈
— Ты же узнал об этом только что! — сказал на это Бубен.
— Но чувствовал-то уже давно! — парировал я. — Сразу же, как чуть не откинулся от яда, подумал, что это надо срочно передать моим коллегам в НИИ КД…
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Бубен.
— А если всерьёз, то они поняли, что это за херня? — спросил я.
Бубен достал из кармана телефон и открыл на нём что-то.
— Специфический пептид-ингибитор, подавляющий фактор регенерации, — прочитал он. — Механизм действия, пока что, не исследован, но это открытие знаменательно тем, что теперь у научного сообщества Фронтира появился инструмент для взаимодействия с фактором регенерации. Кстати, этот пептид назвали в твою честь — новиковин.
— Охуеть!!! — воскликнул я. — В мою честь⁈ Это доктор Галыгин-то⁈ Охуеть!!!
— Ну, мужик он стрёмный, но справедливый, — сказал на это Вин.
Я просто в восторге! В мою честь назвали целый пептид!
Я не до конца понимаю, что это такое, но я в восторге!
Ещё и какой пептид — тот, который способен убивать КДшников!
— Капец… — проговорил я. — То есть, они ещё не поняли, как он работает?
— Есть только гипотезы, — покачав головой, ответил Бубен. — Но это только потому, что времени прошло очень мало, Студик. Дай учёным время, и они выкопают всё, что нужно.
— А что насчёт применения в огнестреле? — спросил я.
— Глухо, — ответил Бубен. — Не выдерживает температуру и распадается.
— Эх, жаль… — произнёс я с сожалением. — Но у меня есть вот такие штуки…
Показываю четыре стилета из ежовых игл — местные мастера соорудили мне новые ножны, украшенные художественной чеканкой. И рукояти больше не уебанские, а из резной кости. На одном из ножей рукоять сделана из ножки косули, что выглядит диковато, но круто…
— У нас тоже, бро, — сказал Вин и показал металлический контейнер с рукоятью.
Контейнер цилиндрический, из стали, а рукояти пластиковые, в постиндустриальном стиле.
— Кто-нибудь уже юзал в деле? — спросил я.
— Я, — сказал Череп. — Заколол таким броника.
— И как? — поинтересовался я.
— Он продержался полторы минуты, — ответил Череп.
— Мощно, — оценил я. — Очень мощно.
Автобус, тем временем, доехал до поселения Джемгыет.
— Высаживайтесь, господа! — сказал я и вышел из автобуса. — Проживание за счёт местного сообщества, горячей воды нет, холодной воды тоже, зато есть местная кухня, которую вы зацените и кайфанёте от неё! С местными не задираться, к бабам не приставать, в воздух не стрелять, а Приоры не занижать!
Принюхиваюсь к воздуху.
— Казаны открыты, — констатировал я. — Плов готов!
— А когда выходим? — спросил Череп.
— Череп, ты мозги-то не еби, окей? — попросил я его. — Вы только прилетели — отдохните с дороги, покушайте плов, а потом посмотрим, что и когда! Я вас так давно не видел, хочу поговорить о доме и вообще, посмотреть на ваши кислые рожи в спокойной обстановке! Шахром, узнай, что там насчёт стола!
— Заходите уже, — сказал Шахром. — Казан открит — ти правильна сказал!
Примечания:
1 — О грубом ругательстве — на таджикском языке «куни» означает «пидор», хотя таджики предпочитают употреблять для оскорблений непосредственно слова «пидор» или «пидарас», прекрасно известные в Таджикистане ещё со славных советских времён. А по поводу того, понятна ли таджикская матерная терминология иранцам — کونی в переводе с фарси означает «пидор», а звучит оно, при транслитерации на латиницу — kunī, то есть, идентично таджикскому термину.
2 — Мадэр-то куни! — на фарси это является сильнейшим оскорблением человека, после которого можно получить по своему грязному ебальнику. Я серьёзно, после такого оскорбления сразу следует ожидать, что сейчас прилетит в ебальник и это будет нормальной реакцией со стороны собеседника. Переводится это так: «Твоя мать — пидор!» И тут важный нюанс: у современных иранцев оскорбление матери человека — это максимальное унижение его чести, поэтому не надо говорить им такое. В наших палестинах, обычно, если хотят схлопотать по ебальнику, говорят, что у собеседника пидор отец, а не мать, а у них наоборот. Это не значит, что уважающий себя иранец не отреагирует, если ты оскорбишь его отца, но вот мать — это уже пересечение последней «красной линии». Впрочем, у нас тоже всякие «ёб твою мать», использованные не как междометия, могут послужить причиной для начала самурайского поединка, поэтому надо, в целом, стараться подбирать слова, когда разговариваешь с людьми.
3 — Блю — англ. blue — «синий» или «голубой» — это степень прожарки стейка с температурой внутри 40–49 градусов Цельсия. Время «приготовления» такого стейка — 30–60 секунд обжарки с обеих сторон на очень горячей сковороде. Сразу скажу, уважаемый читатель: если тебе кажется, что есть стейк такой «прожарки» — это отличный план, то лучше, блядь, отступись! Это сырое мясо, которое может содержать внутри всё, что угодно — аскариды, финны бычьего или свиного цепня, а может что-то похуже, хотя я не знаю, что бывает похуже перечисленного. Это настоящая русская рулетка, но с мясом, поэтому такой хернёй лучше не заниматься. К тому же, наша пищеварительная система плохо приспособлена для переваривания сырого мяса, кто бы что ни говорил. Если ты богобоязненный homo sapiens, уважаемый читатель, то уверяю тебя, что боженька бы очень не хотел, чтобы ты ел такое мясо, потому что боженька, насколько мне известно, всегда выступает против пути самурая и не хочет, чтобы ты из двух путей всегда выбирал тот, который ведёт к смерти или к гельминтозу.
4 — О самоварах — в фарси есть слово سماور — samāvar — означающее «самовар» и оно представляет собой полностью укоренившийся термин, заимствованный из русского языка. В XIX–XX веках из Российской империи экспортировали этот хай-тек девайс, аналогов которому в персидских палестинах просто не было, и он не был похож ни на что, поэтому персы не придумали ничего лучше, чем заимствовать слово для обозначения этого хай текнолоджи девайса. В остане Лурестан, в славном городе Боруджерде, располагается центр иранского самоваростроения — когда-то, в начале XX-го века, местные мастера взяли за основу тульский самовар и начали производство местного аналога, конструктивно ничем не отличающегося от изначального образца.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: