Глава 1

— Ричард, твоя игра зашла слишком далеко.

Требовательный голосок сестры был узнан мной сразу… Она, видимо, решила ему помочь в моих поисках. Пусть и по-детски, но я решила скрыться от навязчивого Ричарда в кабинете. Но то, как Милена непозволительно говорила с моим поклонником, слегка озадачило меня.

Нахмурившись, я решила не выскакивать из своего укрытия и сильнее прижалась к стенке шкафа, за которым пряталась.

— Милена, солнце моё, — смешливый голос, раздался совсем рядом, — меня забавляет её влюблённость.

— Ричард, прекращай! — шикнула сестра.

— Тебе хочется, чтобы я сжалился над ней?

— Нет, — послышался рваный вздох, — меня раздражает её счастливая рожица.

— Милена, потерпи… На Зимнем балу, когда мы объявим о нашей помолвке, не отводи взгляд от Оливии. И тебя позабавит её рожица. Нет! Даже осчастливит.

Раздался громогласный смех и довольное хихиканье сестры.

Прижав ладони к груди, я сморгнула выступившие слёзы и сильнее вжалась в угол, между шкафом и стеной.

В висках гулко пульсировала кровь.

Почему?

На мой единственный вопрос не находился ответ.

Вот уже два месяца Ричард не давал мне прохода. Приезжал к нам в поместье почти каждый день, одаривал меня подарками…

— Почему? — просипела я, смахивая слёзы.

Послышались удаляющиеся шаги, и, когда хлопнула дверь, я вышла из укрытия.

Оглядев опустевшую комнату, рухнула в рядом стоящее кресло.

Откинувшись на мягкую спинку, начала судорожно вспоминать…

Что же я упустила из виду? Когда?

Растерянность, заполнившая моё сердце, схлынула, когда в памяти, яркими всполохами, возникли их многозначительные взгляды, улыбки и случайные встречи в саду.

И что мне делать дальше?

Позволить им насладиться своим триумфом?

Поджав губы, перевела взгляд в окно.

Вот уж нет!

Ох, сестрёнка. С самого детства Милена досаждала мне.

Она была старше меня. И видимо с моим появлением, начала чувствовать себя обделённой родительским вниманием.

Отобранные у меня игрушки теперь заменил поклонник.

Да и Ричард ничем не хуже, предпочёл Милену, причинив мне боль. Они играли со мной?

Предательство их забавляет?

Тяжело вздохнув, встала и направилась к двери.

Я что-нибудь придумаю.

Глава 2

Неторопливо идя по коридору, поглядывала в арочные окна, ведущие во двор.

Снующие слуги, выкрикивали что-то, поторапливая друг друга.

Остановившись, посмотрела на небо и проплывающие по нему редкие белые облака.

Горькая обида сжигала мою душу. Я не хотела мести. Я не была на неё способна.

Но жгучее желание увидеть разочарование на лице Милены и Ричарда, подстрекали меня на тайные манёвры.

— Как же мне поступить?

Я сжала кулаки.

— Мисс Оливия!

Вздрогнув, я повернулась. Передо мной стоял рыжеволосый мальчонка, прижимая к груди конверт.

— Вам велено передать, — проговорил он, протягивая послание.

Поблагодарив, взяла конверт.

— Ваша матушка велела сказать, что все ожидают вас внизу. Там, где статуи без одеяний…

Смутившись, он опустил глаза.

Улыбнувшись, я достала сложенную вдвое бумагу из распечатанного конверта.

— Беги, — пробормотала я мальчонке, вглядываясь в витиеватый почерк, — я поняла, куда идти.

Нахмурившись, начала читать. Моя крёстная просила посетить её в ближайшее время.

Опустив руки, я посмотрела перед собой.

Это вмешательство провидения, не иначе.

— Я поеду!

Подхватив подол платья, побежала вниз по лестнице. В претенциозно украшенный зал, которым так гордится матушка, но который смущает всю прислугу. Да и меня тоже. Расставленные по углам статуи полуобнажённых дев, напоминали ей королевские залы. В которых матушка блистала в юности.

Но для нашей глуши это было смелым убранством.

Пройдя через холл, вышла на террасу. Мельком взглянув на сад, простирающийся до горизонта, повернула налево и вошла в арку.

— Оливия, куда ты пропала? — поднял на меня глаза отец.

Я обвела присутствующих решительным взглядом.

— Гуляла по саду, — ответила первое, что пришло на ум.

— Оливия, я бы с радостью вас сопроводил, — произнёс Ричард.

От нахлынувшего возмущения, замерла на полпути к столу, но, взяв себя в руки, сказала:

— В другой раз, лорд Гринвуд.

— Сестрёнка, ты не боишься заблудиться в наших дебрях? — пряча улыбку, поинтересовалась Милена.

— Не боюсь, — сухо ответила я, стараясь не смотреть на неё.

Взявшись за бокал, матушка обратилась ко мне:

— Прости, но я прочитала письмо леди Воулсен.

— Ничего страшного, — я слегка повела плечом, — у меня нет секретов.

Хмыкнув, сестра переглянулась с Ричардом.

Поджав губы, я отвела взгляд в сторону.

Как же я не замечала раньше их откровенных издевательств.

Простонав от обиды, я сжала кулаки.

— Оливия, тебе нездоровится? — обеспокоенно спросила мама.

— Нет, матушка, — отрицательно покачала головой и, устремила взгляд на отца. — Позвольте мне навестить тётушку. Она в своём письме горячо просила об этом.

Лорд Эрнли свёл брови на переносице и гулко сглотнул.

— Но ты же тогда пропустишь Зимний бал, — испугалась сестра.

Я, мило улыбнувшись, произнесла:

— Отправишься на него без меня.

Милена посмотрела на мать.

— Маменька, неужели вы допустите, чтобы моя любимая сестрёнка пропустила бал?

Миледи развела руками, не удостоив старшую дочь ответом.

— Вот пусть Оливия и едет к моей сестре, раз уж выбор пал на неё, — вмешался папа, — родственница нуждается в компании.

— Но как же бал? — не унималась сестра.

— Пропустит, — строго сказал лорд Эрнли.

За столом воцарилась тишина.

— Мисс Оливия, мне вас будет не хватать, — елейно проговорил Ричард.

Я посмотрела на него и натянув улыбку, сказала:

— Увидимся на Весеннем балу.

— Буду ждать с нетерпением, — склонил голову гость.

Я поднесла к губам бокал с водой, чтобы скрыть свою усмешку.

В этот момент подумала, что какой именно весной мы увидимся, уточнять не буду.

Глава 3

Опустошив бокал, спросила у отца позволения покинуть стол. Не было никакого желания находиться рядом с сестрой и Ричардом. Он кивнул, одобрив мою просьбу.

Стараясь не смотреть на присутствующих, встала со стула и зашагала к выходу.

— Оливия, дорогая, — выкрикнул поклонник, — позволь тебя сопроводить…

Недослушав его, я ускорила шаг и закрыла за собой дверь. Рвано вздохнув, направилась в свою комнату.

Идя по длинному коридору, встретила служанку и велела незамедлительно приступить к сборам.

— Надолго ли мисс желает покинуть отчий дом? — поинтересовалась женщина.

Задумавшись на мгновение, я твёрдо произнесла:

— На три месяца.

Пропущу Зимний бал, и, надеюсь, этого срока будет достаточно, чтобы залечить рану на сердце, нанесённую предателями.

Откланявшись, служанка убежала выполнять моё распоряжение, а я направилась в свои покои.

Войдя в комнату, огляделась.

Разложенные на кровати маленькие подушки и вязанные куклы показались мне насмешкой над моей наивностью.

Как можно было так долго не замечать глумления Милены и Ричарда?

Горько усмехнувшись, подошла к кровати и скинула всё на пол.

Вскинув подбородок, посмотрела перед собой немигающим взглядом.

— Видеть их не хочу, — процедила я.

Сморгнув выступившие слёзы, рухнула на кровать. Уткнувшись лицом в стёганое одеяло, разревелась.

В дверь постучали.

Я подняла голову.

— Кто? — выкрикнула я.

— Это Милена, позволь войти, — елейно произнесла сестра.

— Нет! — рявкнула я.

Но, проигнорировав мой запрет, она вошла.

— Ты чего такая странная сегодня? — задала сестра вопрос, сверля меня пристальным взглядом. И видимо увидев, как распухло моё лицо от слёз, протянула: — да ты плакала?

— Да, — не стала я юлить. — Говори, зачем пришла?

— О-о-о, как грубо, — фыркнула Милена, перешагивая через разбросанные на полу подушки и куклы. — Это ты погром устроила?

— Да, — ответила я, вставая с кровати.

Слегка поведя плечами, она самодовольно улыбнулась

— Оливия, кто тебя расстроил? Ричард?

— Нет, — я качнула головой.

— Милая, у нас же никогда не было секретов, — вымолвила сестра, — расскажи мне всё. Я тебя пожалею, дам совет…

— Жалеть надо не меня, а тётушку.

— А что у неё случилось? — распахнула глаза Милена.

— Уж больно одиноко ей, — я досадливо покачала головой, — и мне приходится ехать к ней.

Встрепенувшись, сестра пробормотала:

— Так давай я похлопочу, чтобы ты не ехала? Маменька поддержит меня. И папенька уступит.

— А тебе это зачем? — спросила я, бросив на неё пытливый взгляд.

— Ну как же… Зимний бал, это такое событие… — пробормотала она, — тебе скоро исполнится восемнадцать лет, пора быть представленной обществу в качестве невесты.

Злобно сощурив глаза, я сказала:

— А тебе скоро исполнится двадцать пять лет… Это твой последний Зимний бал? Хочется произвести фурор, чтобы запомнили?

— Что? — выдохнула обескураженная Милена.

— Выйти замуж не удалось, и нужно обратить на себя внимание? Может, жениха побогаче отхватишь? М?

— Да что с тобой? — сестра попятилась к двери.

— А если бы около тебя увивался какой-нибудь поклонник. Это уж точно повысило бы твой статус среди старых дев, — припечатала я.

Сжав кулаки, сестра едва слышно процедила:

— Ничего страшного, дождусь Весеннего бала!

Развернувшись на каблуках, она вылетела в коридор.

— Не дождёшься, — прошептала я, глядя ей в спину.

Глава 4

Я начала расхаживать по комнате, пытаясь успокоиться.

Но больше я злилась на себя. Где моя выдержка? Я же леди.

А если Милена заподозрит, что я знаю больше, чем она предполагает?

Простонав, села на край кровати и обхватила руками голову.

Когда в дверь постучали, я метнула на неё гневный взгляд. Но тут же смягчилась, когда увидела маму.

— Доченька, Милена сказала, что ты захворала, — тихо проговорила она, — я пришла проведать тебя.

— Мама, входи, конечно, — я встала и шагнула к ней навстречу, и приглашающим жестом указала на кресло, — садись.

Подхватив подол платья, она села в мягкое кресло.

— Что ещё сказала сестра? — спросила я, садясь на массивный стул.

— Что у тебя истерика, — ответила маменька, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Ты нервничаешь из-за того, что приходится ехать к тётушке?

Меня так и подмывало сказать, что уезжаю как раз, потому что перенервничала. А виновата в этом единственная сестрёнка и поклонник, которого вы привечаете.

Но, тяжело вздохнув, произнесла:

— Когда я прочитала её письмо, то поняла, как ей одиноко. И мной овладело беспокойство. Увы, Милена стала свидетельницей моего нервного срыва.

Прижав ладони к груди, мама обеспокоенно проговорила:

— Доченька, может, отложишь поездку? Восстановишься, а потом поедешь. Путь-то неблизкий.

Натянуто улыбнувшись, я произнесла:

— Я уеду, как только будут готова карета.

Мама сокрушённо покачала головой.

— Отец рад, что ты едешь. Он готов выполнять любой каприз леди Воулсен.

— Она же его сестра, — пожала я плечами.

Поджав губы, мама отвела взгляд в сторону.

То, что мама и тётушка друг друга недолюбливали, знали все. Но о причине их вражды никто не догадывался.

— А насколько ты уедешь? — мама подняла на меня глаза, полные печали.

Я пожала плечами.

— Может, месяца на три.

Протяжно выдохнув, она покачала головой.

— Долго…

Мама протянула ко мне руку.

— Дай мне свою ладошку, моя красавица.

Улыбнувшись, я вложила руку в её раскрытую ладонь.

— Оливия, тебе будет там скучно. Она же домоседка, и вы никуда не будете выезжать.

— Займусь вышивкой, — парировала я.

— А здесь скоро начнутся балы.

— Пропущу этот сезон, ничего страшного.

Мама замолчала. Но через мгновение сказала:

— Я скучать буду по тебе, доченька.

— И я.

— Мне не удастся тебя отговорить от поездки? — она печально улыбнулась.

Я отрицательно помотала головой.

— Ну что ж, — мама встала, — тогда собирайся.

— Ты потом проводишь меня?

— Конечно, я выйду во двор, чтобы благословить тебя на столь дальний путь.

Я обняла её и прошептала:

— Мамочка, я тебя очень люблю.

— Оливия, я тебя тоже очень люблю.

Когда она вышла, я смахнула выкатившиеся слёзы.

Шмыгнув носом, подошла к окну.

— Но я же не навсегда уезжаю… — насупившись, пробубнила я.

Прислонившись лбом к стеклу, посмотрела вниз. Вокруг клумбы ходила повариха, поливая из лейки мамины белые розы.

Переведя взгляд направо, увидела, как кучер протирает тряпкой карету. Мою карету. В животе стянулся тугой узел.

И только сейчас я осознала, что впервые еду так далеко. Одна…

Глава 5

Я не выходила из комнаты до самого вечера. И поужинать решила в одиночестве, сославшись на недомогание. Когда ко мне зашли служанки, чтобы забрать блюда и уточнить количество платьев, которые я возьму с собой, велела им кинуть в дорожный сундук две дюжины простых нарядов.

— А бальное платье брать не будете? — удивлённо поинтересовалась одна из девушек.

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Тётушка уж точно никуда выезжать не будет. Мне они ни к чему.

Девушки молча переглянулись и, откланявшись, вышли из комнаты.

Я, скрестив руки на груди, подошла к окну. Волнение перед дальней поездкой сменилось на предвкушение.

Ведь мне так и не довелось побывать в новом замке миссис Воулсен. Хотя она уже пять лет обустраивает свой новый дом, доставшийся ей в качестве компенсации за гибель супруга. Он героически погиб, прикрыв собой короля Георга.

Помимо замка, ей отошли прилегающие территории. К сожалению, плодородных земель среди них не было. Её дворец окружали величественные горы и лиственный лес. А неподалёку протекала бурная и опасная река Дейра.

Но тётушка была рада и этому. Подаренный замок порадовал вдовушку куда больше, чем доставшиеся от покойного мужа развалившейся дом и несколько карточных долгов.

Как только миссис Воулсен въехала в замок, то узнала от жителей ближайших деревень о драгоценных находках, которыми одаривает местная река.

И предприимчивая дама начала нанимать людей, чтобы они намывали ей сапфиры, аметисты и изумруды.

Мой отец помог ей организовать рабочий процесс. Привлёк вояк, чтобы те следили за работниками, и наведывался к разбогатевшей родственнице при любой возможности.

Однажды, вернувшись от неё, злобно процедил:

— В мутное время сумела выловить алмаз в мутной воде.

Я понимала, что отец завидовал сестре. Но всё же, старался угодить, дабы снискать её благосклонность.

Время от времени её стражники привозили мешочки, наполненные золотыми монетами. Отчего папа приходил в звериный восторг. Но, напившись, вопил на весь дом:

— Дожил! Баба мне деньжат подкидывает! Ненавижу эту моль…

Он срывался на маму, обвиняя в том, что принесла с собой маленькое приданое. Косился на меня и Милену.

— Бесприданницы… — едва слышно бубнил он.

Но мы слышали и не переживали по этому поводу. Хотя…

Сестра пару раз обмолвилась, что на неё не обращают внимание достойные мужчины, из-за того, что ходят слухи о плачевном состоянии нашей казны.

Отец тратился на наряды, чтобы мы выглядели не хуже остальных девиц на выданье. Но видимо, это не особо помогало.

Возникший около меня поклонник, привлёк внимание к моей персоне. На меня начали обращать внимание юноши из богатых семейств. Что злило сестру. Теперь я это понимаю.

Не знаю, что предприняла Милена, но Ричард переключился на неё.

Обида с новой силой кольнула в сердце.

Досадливо покачав головой, тяжело вздохнула.

В дверь постучали. Я повернулась и устремила взгляд на вход.

— Мисс, вас ожидает, господин, — тоненьким голоском произнесла служанка, заглянув в приоткрытую дверь.

— Где?

— В кабинете.

Выпрямив спину, я направилась к отцу.

Он восседал в кожаном кресле, напоминающем трон. Одарив меня хмурым взглядом, кивнул на стоящий около него массивный стул.

— Сядь, — рявкнул он.

Приблизившись, села на край деревянного стула.

— Оливия, я одобряю твоё решение поехать к Мэри. Но у меня есть к тебе вопрос.

Я, догадываясь, о чём будет расспрашивать меня папа, отвела глаза в сторону.

— Почему ты решила именно сейчас поехать? Уверен, на Зимнем балу, Ричард планировал сделать тебе предложение.

Я промолчала.

— Его устраивает твоё приданное, если до сих пор не сбежал, — злобно усмехнулся отец. — А мне бы вас побыстрее замуж отдать. Но, хотелось бы сначала старшую спровадить. Она в девках засиделась…

Оскалившись, он шумно втянул воздух носом. Хмыкнув, добавил:

— Перевешу ярмо на другого, а то ваши наряды мне дорого обходятся.

Сощурив глаза, я мысленно добавила к своему сроку пребывания у тётушки ещё пару месяцев.

Пусть папа отдохнёт от забот обо мне.

Яростно сверкнув глазами, отчеканила вопрос:

— Позвольте мне вернуться в комнату и продолжить сборы?

— Иди, но не забудь взять на столе конверт, — небрежно поморщившись, сказал отец. И на выдохе, едва слышно пробубнил: — Решилась поехать, вот и принимай свою судьбу.

Я встала и приблизилась к столу.

— Для кого предназначается послание? — поинтересовалась я, разглядывая запечатанный конверт.

— Сестре моей отдай, — пренебрежительно произнёс лорд Эрнли. Затем резко поднялся и подошёл к камину. — К матери подойди за благословением.

Воззрившись на его спину, промямлила:

— Конечно, милорд. Я обязательно увижусь с матушкой перед отъездом, чтобы...

— Ступай, — отрезал отец, недослушав меня.

Проглотив обиду, молча вышла из кабинета.

Глава 6

Ко мне тут же подбежал рыжеволосый мальчонка.

— Мисс Оливия, кучер велел сказать, что можно отправляться.

Я растерянно посмотрела по сторонам и произнесла:

— Найди госпожу и скажи ей, что я скоро уезжаю.

— Ага, — кивнул довольный отрок, — а мне можно с вами?

— Куда? — удивилась я.

— В замок, который спрятан в горах. Место есть рядом с кучером, я узнавал. Кроме него, с вами никто не едет, — протараторил он.

— Господин не выделил мне сопровождающего? — нахмурилась я.

— Он сказал, что вам некого бояться. Денег же не везёте.

С грустью усмехнувшись, обернулась на дверь, ведущую в отцовский кабинет.

— Ну что ж… Тогда я не буду возражать, если ты поедешь со мной.

— Побегу матери скажу, — обрадовался мальчонка. — Я быстро.

Взъерошив его кудри, напомнила:

— Найди сначала госпожу.

Подпрыгнув, отрок побежал по коридору.

Глядя ему вслед, подумала, что волноваться действительно не о чем. Ну что со мной в пути может случиться? Разбойников давно разогнали королевские стражники. И, разъезжающие по дорогам вояки, распугали всех негодяев.

Приободрившись, зашагала в свою комнату.

Из неё вышли две служанки. Увидев меня, затараторили:

— Госпожа, давайте мы вам поможем переодеться в дорожное платье.

— Госпожа, кучер уже ожидает вас.

— Да-да, давайте поспешим, — с волнением произнесла я, входя в покои.

Переодевшись, я вышла из комнаты и остановилась в коридоре.

— Нола, — я посмотрела на юную служанку, — найди мою маму и скажи, что я во дворе.

— Да, госпожа, — отозвалась она и поспешила выполнять моё поручение.

Я, подобрав платье, направилась к лестнице. Вторая служанка зашагала рядом.

Спустившись, оглядела каминный зал.

— Все спят? — полушепотом поинтересовалась я у женщины.

— Да, госпожа. Ваш отец не позволяет ходить ночью по дому без особой надобности.

Мои губы искривились в горькой усмешке.

— Понятно, — сухо сказала я.

Вздёрнув подбородок, пошла к выходу.

Ночная прохлада обняла мои плечи, отчего я слегка повела плечами.

— Оливия! — позвали меня.

Вздрогнув, посмотрела направо, откуда донёсся голос.

— Мама! — отозвалась я и побежала к ней навстречу.

Обнявшись, она вымолвила:

— Доченька… Моя маленькая белочка, как же я без тебя так долго…?

Услышав своё прозвище, я улыбнулась.

— Ты меня давно не называла так, — сказала я, выпустив маму из объятий.

— Ты же уже взрослая, — пожала плечами она, — а когда была малышкой, мне нравилось тебя так называть.

— Я всегда буду твоей малышкой, — проговорила я, убирая с её лица выбившуюся прядь волос. — Не грусти, мамочка. Я вернусь…

— Конечно, моя белочка. Как иначе? — с грустью произнесла она. И, приобняв меня, кивнула в сторону ожидающей экипажа. — Тебе пора.

— Да, пора… — едва слышно произнесла я.

Мы подошли к карете. Кучер сидел на своём месте, переговариваясь со стражником. Увидев нас, мужчины замолчали. Вояка, откланявшись, пошёл к воротам, чтобы выпустить экипаж.

— Дженс, береги мою дочь, — сурово сказала моя мама.

— Конечно, миледи.

Из-за спины выскочил рыжеволосый мальчонка.

— Меня мамка отпустила, — гордо заявил он, открывая мне дверцу.

— Ты сын кузнеца? — спросила мама, разглядывая его лицо, — ну-ка, подойди поближе.

Он сделал шаг в нашу сторону, чтобы мягкий свет от фонаря лучше осветил его лицо.

— Да, я сын Лохматого Генри, Ромун, — представился отрок.

— А сколько тебе лет? — поинтересовалась мама.

— Отец говорит, что мне не больше тринадцати, — широко улыбнулся мальчонка.

— Маловат ты для такого путешествия, — покачала головой миледи.

— Не-е-е, — отмахнулся Ромун, — в самый раз.

— Госпожа, пусть едет, — вступился кучер, — мне хоть поговорить будет с кем.

— Хорошо, — согласилась мама и повернулась ко мне, — я буду молиться за тебя, моя белочка.

— Благодарю, — я склонила голову.

Она провела ладонью по моей голове.

— Оливия, нет ничего важнее твоей жизни. Береги себя, белочка.

Улыбнувшись, ещё раз обняла её и подошла к карете.

Взобравшись внутрь, посмотрела на маму. Она стояла, прижав ладони к груди. Такая худенькая, маленькая. Сердце сжалось от жалости.

— Мама, я скоро приеду! — выкрикнула я, когда карета дёрнулась и покатилась.

Глава 7

Укутавшись в плед, я откинулась на спинку диванчика и закрыла глаза.

Я не уснула. Нет. Я начала думать о коварстве сестры, о предательстве Ричарда, о чёрствости отца...

И вновь возник вопрос:

Почему? Почему они так со мной?

Распахнув глаза, посмотрела в окно. В нём вспыхивал свет от фонарей, мимо которых мы проезжали.

Выставленные вдоль дороги фонари, позволяли ехать ночью. Это сокращало время, которое приходилось провести в пути. Нужно было лишь сменить лошадей на постоялом дворе.

Когда мы остановились около первого двора, я выпрямила спину и пригладила волосы.

Спрыгнувший с к0зел Ромун, заглянул внутрь кареты.

— Госпожа, вы можете выйти и походить рядышком.

Кутаясь в плед, я отрицательно покачала головой.

— Нет, я не выйду.

— А-а-а, ну ладно.

Шмыгнув носом, побежал к позвавшему его кучеру.

Пока они распрягали лошадей, я невольно начала прислушиваться к разговору стоящих чуть поодаль мужчин.

— Вам придётся ехать дальше без меня, — прохрипел незнакомец.

— А ты найдёшь дорогу обратно? — задал вопрос его собеседник низким голосом, от которого сладкой патокой наполнилось сердце.

— Да. Доберусь до замка и буду вас ждать дома.

После непродолжительной паузы произнёс:

— Господин, может, одумайтесь? Не поедете?

— Я давно должен был с ней встретиться. А тебе нужно подлечиться, взять коня и скакать в замок.

— Как скажете, милорд, — послышался тяжёлый вздох, — но вы поосторожнее там. Как выясните всё, не задерживайтесь…

— Не учи меня, — смешливым голосом отозвался мужчина. — Всё, мне пора, Девис.

— Милорд… Знаете, чтобы ваш отец сказал вам…?

— Что? — хмыкнул незнакомец.

— Аскер, одумайся.

— Но его нет! — рыкнул мужчина.

Послышались удаляющиеся шаги, ржание лошади и мягкий стук копыт.

— Ох, милорд… — еле слышно вымолвил тот, кто остался.

— Аскер… — прошептала я. — Редкое имя.

Когда новые лошади были впряжены, мы продолжили путь.

Мне удалось уснуть. Проснулась лишь на рассвете, когда нас окружили вояки, патрулирующие дорогу.

— Кто такие?!

Я резко открыла глаза.

— Так, мы из владений лорда Эрнли, — протянул кучер.

— Кто в карете?

— Юная мисс Эрнли, — робко сказал Ромун.

— Куда направляетесь?

— В замок миссис Воулсен, — ответил Дженс.

— Далековато.

— Угу, — согласился кучер.

— Мне нужно осмотреть карету, — пробасил вояка.

Ко мне заглянул Ромун.

— Мисс, вас хотят побеспокоить, — проговорил мальчонка.

Я провела ладонями по ткани, расправляя складки на юбке, и произнесла:

— Пусть проверяют.

Дверца экипажа распахнулась, и, стоявший около неё незнакомец объявил:

— Нет его.

Остальные мужчины поочерёдно выругались. Незнакомец, не сводя с меня плотоядного взгляда, закрыл дверцу.

Нервно сглотнув, я вжалась в диван.

Карета дёрнулась и медленно покатилась.

Я выглянула в окно и увидела пятерых всадников.

Они смотрели по сторонам, будто кого-то высматривали.

Нахмурившись, вернулась внутрь.

— Кого они ищут? — едва слышно произнесла я.

Не хотела бы я оказаться тем, кого они вылавливают по дорогам королевства. От взгляда одного из них меня обдало липким холодом. Жуткий тип.

Я, поджав губы, тряхнула головой, желая избавиться от неприятных ощущений.

Уснуть больше не получилось. Я, скрестив руки на груди, смотрела на светлеющее небо. Новый день разгонял тревоги ночи.

Мы ещё четыре раза сменили лошадей, прежде чем кучер возвестил:

— Мисс, подъезжаем!

С облегчением выдохнув, провела ладонями по голове, приглаживая волосы.

— Ура! Доехали! — выкрикнул Ромун.

Устало улыбнувшись, выглянула в окно.

Возвышающиеся вдоль дороги горы напоминали каменное ограждение. Редкие кустарники, которым удалось прорасти между валунами, тянули свои веточки к восходящему солнцу. Будто вымаливая спасение.

Оставшиеся на них листочки, всё ещё сопротивлялись наступающим холодам. А упавшие на землю жёлтые листья, словно золото, принесённое на откуп.

Природа готовилась к жестокой зиме.

Вдохнув горный воздух, я блаженно закрыла глаза. Вспомнилось, как в детстве выходила на террасу и любовалась восходом солнца.

Тишина, словно белый туман, позёмкой тянулась по земле.

Где-то вдалеке радовалась первым лучам малиновка.

А я, будучи ребёнком, заслушивалась её пением.

— Открывай! — выкрикнул Дженс, вырвав меня из воспоминаний.

Вздрогнув, прижала ладонь к груди.

— Приехала…

Глава 8

Перед экипажем открылись массивные ворота. Несколько стражников вышли к нам навстречу.

— Посторонись! — прокричал им мальчонка, сидя на к0злах.

Мужчины молча расступились и встали по обе стороны дороги.

Проезжая мимо них, я всматривалась в их хмурые лица. Видимо, нанимая этих мужчин, мой отец хотел, чтобы они только своим видом распугивали людей.

Ну что ж… Мне до жути стало страшно.

Сложив губы трубочкой, я протяжно выдохнула, пытаясь совладать с волнением. Ведь мне придётся жить здесь несколько месяцев и нужно научиться контролировать эмоции, сталкиваясь с мрачными вояками.

Карета остановилась, и кучер, спрыгнув со своего места, открыл дверцу.

— Выходите мисс, — пробурчал он, озираясь по сторонам.

Было видно, что ему самому неуютно здесь находиться. Подобрав юбки, я выбралась из кареты.

— Мисс, вы же знаете, что я вскорости уеду? — вкрадчиво поинтересовался он.

Я кивнула.

— Вы останетесь без моего присмотра. И я хочу предупредить вас… По-отечески, — кучер свёл брови на переносице, — не прогуливайтесь здесь в одиночестве.

— Дженс, я благодарна вам за беспокойство.

— Вы себя в обиду не дадите, знаю. Но уж больно тут много одичавших мужиков.

Обхватив себя за плечи, рвано выдохнула.

— Мисс Оливия, — позвал меня кучер.

— М? — я вскинула голову.

— Мне когда приехать за вами?

Задумавшись на мгновение, произнесла:

— Через четыре месяца.

Краем глаза я увидела, как отвисла челюсть у Дженса.

Горько усмехнувшись, направилась к главному входу. На пороге меня уже ожидала тётушка.

— Оливия! — она приветственно помахала рукой, — как я рада, что ты так скоро откликнулась на моё письмо.

Женщина зашагала ко мне навстречу.

Я шла к ней, широко улыбаясь.

Она совсем не изменилась с нашей последней встречи. Те же кудряшки, тот же чепчик и та же добродушная улыбка.

Мы с ней виделись около года назад, когда она приезжала к нам в гости. Но тот визит был промежуточным пунктом между её замком и королевским дворцом.

Помню, она тогда хвасталась, что едет к королю по его просьбе.

Отец, после слов сестры, попросил её показать королевское письмо. Несколько раз перечитал и был настолько озадачен тем, с каким почтением Его Величество обращался к вдове, что онемел на несколько минут.

Обеспокоенная его бледностью, мама ещё послала служанку за лекарем.

А всё объяснялось очень просто.

Зависть.

— Оливия, деточка, — тётя обняла меня. — Как же я рада тебя видеть.

— И я рада вас видеть, — вымолвила я.

Отпрянув, она заглянула в моё лицо.

— Осунулась… Нужно отдохнуть от дороги и потом пообщаемся.

Повернувшись к прислуге, оставшейся стоять на пороге, выкрикнула:

— Бегом несите сундуки в комнату Оливии и готовьте ей бадью с горячей водой!

Затем счастливо вздохнула и произнесла:

— Теперь у меня всё наладится… — спохватившись, добавила: — у нас всё наладится.

Я не придала значение тому, что она сказала. А надо было…

Миссис Воулсен приобняла меня за плечи, и мы пошли в замок.

Слуги пробежали мимо нас, стащили с крыши кареты мой дорожный сундук и понесли его в дом.

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли вина и козий сыр, — сказала тётушка, — а утром проведу тебя по замку.

— Хорошо, — я подняла голову, чтобы рассмотреть гаргульи, сидевшие на выступах, — жуткие какие…

— Это наследие от прежнего хозяина, — отмахнулась миссис Воулсен, — внутри много подобной ерунды.

— А что вам известно о них? — поинтересовалась я.

— Немного… — протянула тётушка. — Когда мне вручили бумагу, в которую был вписан этот замок, горы, лес и река, я так обрадовалась, что не расспросила о тех, у кого отобрали это добро.

— Отобрали? — удивилась я.

— Да, — кивнула миссис, — повариха поведала мне, что старый герцог отрёкся от сына и подарил свои владения королю.

— Почему отрёкся?

— Вот этого я не знаю, — миссис Воулсен первая вошла внутрь замка и бросила через плечо: — но это и к лучшему… Для меня.

Хмыкнув, остановилась и указала на широкую лестницу:

— Подымайся по ней, — к нам подошла юная служанка. Тётушка строго обратилась к ней: — будешь помогать моей племяннице. Ты теперь к ней приставлена.

— Как скажете, госпожа, — девушка опустила руки вдоль туловища и склонила голову.

— Оливия, — продолжила миссис, — я пойду дам кое-какие распоряжения, а ты иди в свои покои.

Оглядывая внутреннее убранство, я едва слышно произнесла:

— Благодарю, тётушка.

Подобрав подол платья, она зашагала в сторону коридора.

Взглянув ей вслед, вздохнула и посмотрела на служанку.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Агата.

— А меня зовут Оливия.

Одарив меня изучающим взглядом, служанка задала вопрос, который меня озадачил:

— Вы наша новая госпожа?

Глава 9

Вскинув брови, я слегка склонила голову набок.

— Кто? — выдохнула я.

Смутившись, Агата опустила глаза.

— Агата, с чего ты так решила…?

— Простите. Я, видимо, что-то напутала… — робко пробормотала она.

— Видимо…

Нахмурившись, я направилась к лестнице.

Поднимаясь по ней, оглядела каминный зал. Мрачный, наводящий смутную тоску. Даже пробивающиеся сквозь витражные окна солнечные лучи, не спасали от тягостных мыслей. А развешанное на стенах оружие напоминало о прежних хозяевах, которые, по-видимому, с большой любовью коллекционировали военные трофеи.

Войдя в комнату, я невольно улыбнулась.

— Мило… — прошептала я, проведя ладонью по шершавой стене.

Над кроватью, стоящей посередине, висел тёмно-зелёный балдахин. Покрывало, многочисленные подушки тоже были зелёные.

Массивный комод, шкаф, два кресла и стол, были придвинуты к стене. На противоположной стороне была дверь в купальню и окно во всю стену.

Уютная комната, и куда больше, чем в отчим доме.

В интерьер лишь не вписывался мой дорожный сундук, стоящий около двери. Заметив, куда направлен мой взор, служанка проговорила:

— Когда я ваши вещи разложу по ящикам, а платья повешу в шкаф, то сундук отнесут в подвал.

— Хорошо, — согласилась я и подошла к окну. Устремив взор на горы, поинтересовалась: — а что за ними?

— Вы о Чёрных горах? — Агата подошла ко мне и кивнула в сторону скалистых гор, — там земли другого герцогства.

— Ещё тётушка рассказывала, что рядом течёт река…

— Да… Мы её называем Коварная Дейра… — вздохнула девушка.

— Почему?

— Она кажется спокойной, а как только входишь в неё, подводное течение тянет на дно.

— А в лесу опасно? — спросила я, разглядывая золотые кромки деревьев.

— Вглубь леса никто не ходит. А в тот, что находится за оврагом, даже мужики боятся наведываться.

— А до оврага безопасно прогуливаться?

— Да… — нехотя согласилась служанка. — Но одной так далеко ходить не стоит.

— Почему?

Девушка поджала губы. Но после непродолжительной паузы добавила:

— Там бродит дух прежнего хозяина.

— Его видели?

— Угу, — Агата активно закивала головой. Затем указала куда-то вдаль и продолжила говорить: — Пройдя по полю, можно упереться в реку. Там наёмники намывают камни для госпожи. И живут там же. Понастроили себе лачуг…

Я взглянула на девушку.

— А овраг дальше?

— Да, он находится за рекой, — переведя дыхание, принялась пояснять: — Нужно пройти по мосту, который расположен выше по течению. Но мы туда не ходим. Мы собираем ягоды и грибы вдоль дороги. Там лес не такой дремучий.

— А о прежнем владельце замка, что расскажешь?

Агата замерла, уставившись в окно, затем пожала плечами. И нехотя произнесла:

— Это был старик, выживший из ума.

— И всё?

Служанка закатила глаза, припоминая прежнего господина.

— Жадный, странный и злой.

Я нахмурилась.

— Тётушка упомянула однажды, что у него был сын, — вспомнила я. — Почему он не унаследовал эту землю?

Агата бросила опасливый взгляд на дверь и протараторила:

— Он пропал… Поговаривают, он погиб, и его неупокоенный дух бродит по лесу.

— Так, ты же сказала, что видели дух хозяина, — удивлённо сказала я.

— Ну он же унаследовал бы замок, — пожала она плечами, — просто помер рано. А так бы командовал здесь вместо госпожи.

Служанка подошла к сундуку.

— Старый милорд умер во дворце, — проговорила Агата, откинув крышку сундука, — сюда привезли его кости.

— А где он похоронен?

— На фамильном кладбище, — девушка достала сложенные юбки и подошла к комоду, — этот замок построил прадед лорда Блэквуда. Начиная с него, там все и лежат. Но их род прервался, когда юный лорд уехал на войну.

Я обняла себя за плечи и с грустью посмотрела в окно.

— Да и у госпожи детей нет и не будет, — продолжила вслух размышлять служанка, раскладывая мои вещи на полке. — У нас поговаривают, что она вас вознамерилась сделать своей наследницей.

— Она так говорила?

— При мне не говорила, — Агата вернулась к сундуку и достала платье, — о, миленькая вышивка.

— Погоди, — я тряхнула головой, — а что она говорила?

— Так откуда ж я знаю? — вперилась в меня служанка, — я миледи не прислуживала ни разу.

— Та-а-а-к, — протянула я, — а кто тебе рассказал?

— Да так… Болтают… — хмыкнула Агата. — Я уже не помню кто сказал.

Девушка повесила моё платье в шкаф и вновь подошла к сундуку.

— Вы надолго? — поинтересовалась служанка, вынимая следующий наряд.

— На несколько месяцев.

— Маловато вы с собой взяли платьев, — она цокнула языком, разглядывая мои вещи, — а из дорогих тканей где?

— Зачем они мне? — усмехнулась я. — Разве тётушка куда-то выезжает?

Досадливо покачав головой, Агата вымолвила:

— С вами планировала…

Глава 10

— Куда? — ахнула я, устремив ошеломлённый взгляд на девушку.

— Во дворец, — служанка слегка повела плечом, — на кухне говорили, что госпоже пошили три платья. И они не хуже, чем у королевы.

Зная возможности леди Воулсен, у меня не возникло сомнений в том, что она будет замечательно смотреться рядом с королевой.

А вот я, в своих нарядах сойду лишь за её прислужницу.

Взглянув на свои платья, которые перекочевали из сундука в шкаф, я разочарованно простонала:

— Я опозорюсь…

— Госпожа что-нибудь придумает, — обнадёжила меня служанка, — вы, главное, ей пожальтесь.

Нахмурившись, я покачала головой.

— Нет, выпрашивать новые вещи не буду.

— Тю… Мисс Оливия, женщина должна уметь просить для себя, — подбоченившись, Агата широко улыбнулась, — В семейной жизни такой навык точно пригодится.

Поджав губы, я подошла к креслу, села на самый краешек и опустила голову.

— Вы не переживайте. Госпожа не допустит, чтобы с ней рядом стояла… — девушка одарила меня оценивающим взглядом и добавила: — бедная родственница. Она приоденет вас.

— Она не должна… — выдохнула я.

— А чего вы с собой не взяли красивых нарядов? — задала вопрос служанка, продолжив аккуратно раскладывать по полкам мои скромные пожитки.

— Даже те, что я считаю самыми красивыми, померкнут рядом с теми нарядами, которое тётушка надевала к обеду. Когда гостила у нас… А тут пошитые для аудиенции во дворце…

Агата сочувствующе вздохнула и вынула из сундука вязаную шаль.

Разглядывая её, произнесла:

— Мисс, лучше уж опозориться перед родственницей, чем во дворце. Поговорите с госпожой, — скрутив шаль, воззрилась на меня, — она не допустит вашего посрамления.

— Скорее своего… — буркнула я себе под нос.

— Ась?

— Ничего, — отмахнулась я, задумавшись над словами Агаты. И едва слышно сказала: — придётся поговорить…

Отдохнув и приведя себя в порядок, я спустилась в трапезную. Ко мне подошла полная женщина. И, вытирая руки о фартук, поинтересовалась:

— Вы гостья госпожи?

— Да. Мисс Оливия Эрнли, — представилась я.

— Понятно, — буркнула незнакомка. Повернувшись, выкрикнула: — Тревис, неси ещё приборы!

Из соседнего помещения выглянул юноша. Увидев меня, смущённо пролепетал:

— Это тебе, что ли?

— Ты ей не тыкай! — взревела женщина. — Ишь! Тыкалка ещё не выросла, чтобы юной леди тыкать.

Побледнев, Тревис скрылся.

Незнакомка обратилась ко мне:

— Вы не серчайте на него, — она махнула рукой и продолжила: — увидел ровесницу… И ляпнул…

Улыбнувшись, я произнесла:

— Хорошо, э…

— Гретта, — спохватилась женщина. — Я повариха леди Воулсен. И покойному господину прислуживала.

— Так вы давно здесь живёте?

— Покойный милорд принял меня в услужение, когда мне было пятнадцать лет, — повариха подошла к овальному столу и провела ладонью по скатерти, — уже тридцать лет кашеварю.

— А этот юноша ваш…

— Сын, — Гретта закатила глаза. — Шалопай, каких свет не видывал. Только и знает, что бегает на конюшню.

— А там что интересного?

— Кони, — развела руками женщина. — Он мечтает стать конюхом. А мне кто будет помогать? А?

Повариха выдвинула стул, затем положила в плетёное блюдо выпавшее из него яблоко, продолжая ворчать:

— Мне нужен на кухне помощник, а никто не хочет идти на службу к госпоже… Видите ли, им не нравятся наёмники. А они нормальные мужики. Главное-не приближаться к ним.

— Это те, кто вышли встречать мою карету?

— Ага. — Гретта быстро посмотрела по сторонам и заговорщическим голосом продолжила: — эти вояки сами боятся навредить местным, иначе их выгонят. Госпожа же им очень хорошо платит. Я как узнала, какое они получают жалование…

Повариха покачала головой, и приблизившись ко мне, добавила:

— Я их не боюсь, и вы их не бойтесь, мисс.

Женщина упёрлась руками в бока и, повернувшись к входу в кухню, выкрикнула:

— Тревис, где приборы?!

Юноша выбежал, держа в руках тарелки. Остановившись, бросил на меня испуганный взгляд.

— Ставь на стол и скройся! — гаркнула Гретта. Затем передвинула тарелки, оставленные сыном. — Так лучше…

С кухни донёсся звон разбившейся посуды. Повариха часто заморгала и, набрав полную грудь воздуха, завопила:

— Тревис!

Развернувшись, она быстро зашагала в свои владения.

Я же, подобрав юбки, направилась к выходу.

Глава 11

Переступив порог, посмотрела по сторонам. Вояки, собравшись около дозорной башни, о чём-то оживлённо переговаривались.

На противоположной стороне, около колодца, толпились жители ближайшей деревни. Они тоже о чём-то увлечённо беседовали.

Лишь разновозрастные дети оголтело бегали по двору. Их визгливые крики заглушали пение птиц, облюбовавших молодые деревья.

Две дюжины клёнов были высажены вдоль каменного забора и слегка покачивали ветками. Оставшиеся на них листья, горели багряными всполохами. Осень…

Глубоко вдохнув холодный воздух, я улыбнулась новому дню, новой жизни… Пусть на несколько месяцев, но всё же… Я словно начала новую жизнь, вдали от интриг сестры и предательства Ричарда.

Следом за мной, на улицу вышла Агата.

— Мисс Оливия, одной лучше не выходите, — озираясь по сторонам, проговорила девушка.

— А чего мне боятся? — я недоумённо посмотрела на неё, — людей полон двор.

— Да… — закивала служанка, кутаясь в вязаную шаль, — но вы всё равно зовите меня, если надумаете прогуляться.

— Почему? — я свела брови на переносице.

Агата чуть замялась, подбирая слова. После непродолжительной паузы вымолвила:

— Вы больно красивы… И мужики, видевшие вас, треплются за вашей спиной…

— О чём? — усмехнулась я.

— Что, обрюхатив вас, можно заполучить алмаз, с хорошим приданым.

— Они вознамерились обесчестить меня? — возмущённо выдохнула я.

Пожав плечами, служанка пробормотала:

— Девицы, живущие в этом замке, привыкшие осторожничать. Меня бог уберёг, — нервно сглотнув, продолжила: — Даже госпожа ходит в сопровождении слуг.

— Тётушка их боится? — опешила я.

Агата поджала губы и, слегка схватив меня за локоть, потащила к поленнице.

— В наших краях девиц на выданье мало вот мужики совсем озверели, — пояснила Агата, — да вы не переживайте. К нашей жизни легко привыкните. Только меня зовите, если надумаете выйти во двор или за его пределы.

Я обернулась и посмотрела на стражников, которые рассматривали нас плотоядным взглядом.

Поёжившись, резко отвернулась.

— А в ваших краях иначе? — полюбопытствовала служанка.

— Иначе… — пробормотала я.

Остановившись, обняла себя за плечи.

— Да вы не переживайте так, — отмахнулась служанка, — госпожа приставила меня к вам, а это значит, вы вправе распоряжаться мной как пожелаете.

Я устремила недоумённый взгляд на неё.

— Буду всегда подле вас, и как только пожелаете выйти из замка, я готова буду сопроводить куда угодно, — проговорила Агата. И, кивнув в сторону беседки, сказала: — давайте там присядем.

Безропотно проследовав за Агатой, села на скамью.

— Ваш отец не особо был избирателен, нанимая этих вояк, — девушка села рядом и повернулась спиной к мужчинам, — вон как глазеют на вас.

Я невольно посмотрела на мужчин, и мне стало дурно от их похотливых взглядов. Дёрнув плечом, отвела глаза в сторону.

— Вы словно королевских кровей, — с восхищением продолжила служанка, — вот глянешь на вас, вся такая ладненькая, хорошенькая… Осанка царственная, взгляд чистый… Точно королева.

Хмыкнув, я вспомнила, как в детстве дразнилась Милена:

— Ты лягушка! Холодная и мерзкая!

Только мама, поглаживая мою голову перед сном, нашёптывала:

— Оливия, доченька, какая же ты у меня красавица… Прекрасный цветочек… Подарок Боженьки…

Агата огладила юбку и, вздохнув, добавила:

— А я похожа на зажаренный хлеб, на который накинулись голуби.

Я удивлённо воззрилась на девушку.

— Ты чудесная, — я покачала головой, — не наговаривай на себя…

Натянуто улыбнувшись, Агата вымолвила:

— Мисс Оливия, вы не обижайтесь на то, что я сейчас скажу… — служанка встала и, глядя куда-то вдаль, произнесла: — красота не помогает обрести счастье…

Я мысленно согласилась с ней, и с горечью сказала:

— Уповаю на то, что бог ниспошлёт мне замечательного супруга…

— А тут как повезёт, — сокрушённо проговорила Агата, — что мой папенька, что ваш, может одобрить в мужья редкостного ублюдка. И нам потом всю жизнь с таким муженьком мучиться.

— Я так не хочу, — нахмурилась я.

— А кто нас будет спрашивать? — хмыкнула моя прислужница. И, заведя руки за спину, спросила: — может, вернёмся в замок? Госпожа поди уже спустилась к обеду?

Кивнув, соглашаясь, я встала, и мы направились в дом.

Глава 12

За большим столом уже восседала тётушка. Ей, с двух сторон прислуживали юные девушки. Одарив меня встревоженным взглядом, она протараторила:

— Оливия, тебе не следовало покидать замок, — нахмурилась миледи, — некоторые из моих подданных могут навредить тебе…

— Агата уже поведала мне об этом, — отозвалась я, садясь на стул, — очень жаль, что их присутствие так осложняет вам жизнь.

— Я вынуждена была их нанять, ты же знаешь, — недовольно проворчала миледи. — Мой братец заверил, что эти вояки способны отразить любые посягательства на мои земли. После того как я начала добывать драгоценные камни, мои соседи всё чаще и чаще велят своим людям вторгаться на мои территории. А это неприемлемо.

Тётушка поднесла бокал ко рту, замерла на мгновение и, стукнув им по столу, добавила:

— Я хочу дожить свой век в этом замке и в достатке!

— Вы имеете на это полное право, — растерянно пробормотала я.

Уголки губ миссис Воулсен дрогнули, она откинулась на спинку стула и степенно произнесла:

— Хорошо, что ты это понимаешь… — подозвав жестом прислужницу, тётушка указательным пальцем дотронулась до пустого бокала. И, вздохнув, продолжила говорить: — Оливия, увы, бог не вознаградил меня детьми.

Подбежавшая девушка, схватила со стола кувшин и наполнила бокал водой.

Одобряюще кивнув, миледи отогнала её от себя взмахом руки.

— Но братец разбогател двумя дочерьми, — продолжила тётушка. Затем опустошила бокал и, уставившись на него, задумчиво произнесла: — из вас двоих я выбрала тебя.

— Для чего? — я нервно сглотнула, обескураженно воззрившись на миледи.

Она перевела на меня свой тёмный взгляд.

— Замуж тебя отдам, — отчеканила она.

Моргнув несколько раз, я выдохнула:

— За кого?

— За моего соседа.

— Но я не хочу замуж, — возмутилась я. — Да и вы не имеете права… Только отец… А он далеко… Пока он не одобрит кандидатуру…

— Оливия! — выкрикнула тётушка, прервав мой словесный поток, — угомонись.

Опешив, я замолчала.

— Ты не понимаешь… — миледи поджала губы и отвела взгляд в сторону.

— Что я должна понять? — просипела я, глядя на то, как родственница нервно покусывает губы.

Миссис Воулсен, стараясь не смотреть на меня, заговорила:

— Из достоверных источников я узнала, что король хочет отобрать мой замок, — качнув головой, усмехнулась и чуть тише продолжила: — я не намерена возвращаться в полуразрушенный дом, и существовать на подачки. В письме братец благословил меня на то, чтобы я устроила твою судьбу.

— Но… — я растерянно посмотрела по сторонам. — Но я хотела выйти замуж за…

— Оливия, где это видано, чтобы девицу спрашивали, за кого она хочет выйти замуж? — теряя терпение, протараторила тётя, — к твоему сведению, я увидела покойного мужа за три дня до свадьбы. Наш союз был договорным, и прожили мы в согласии одиннадцать лет.

— Но не в любви… — едва слышно произнесла я.

— О чём ты говоришь?! — воскликнула миледи, видимо, услышав меня. — Никогда женщина не будет выбирать своим сердцем. И жить не будет так, как хочет…

— Но вы… У вас же получается… — промямлила я, потупив взор.

Тётушка недовольно цокнула языком.

— Пока пополняются мои запасы драгоценными камнями, я могу спокойно жить, — шумно вздохнув, продолжила говорить: — а если король вернёт себе подаренные владения, моей судьбе не позавидуешь…

— А что может случиться с вами?

— Меня сошлют в монастырь, понимаешь? — прошипела тётушка, вытянув шею, — а я не хочу доживать с крысами в каменном мешке.

— А как же моя жизнь? — я сморгнула выступившие слёзы.

— Будешь жить в достатке, не переживай, — отмахнулась миледи, — может, детей родишь герцогу Боварни.

— Боварни? — по слогам произнесла я. — Но он же старый…

— Ты же его не варить будешь, — усмехнулась тётушка. Поёрзав на стуле, елейным голосом прошептала: — Он вдовец и приятный во всех отношениях мужчина.

— А почему вы не выйдете за него? — задала я вопрос, затаив дыхание.

— Он хочет наследников, — брезгливо поморщилась миссис Воулсен, — а я не смогу родить.

— Но почему он? — дрожащим голосом задала вопрос.

— Он имеет влияние при дворце. Король не будет отбирать земли у любимого родственника, — пояснила тётушка. — А как только ты станешь герцогиней, и мои владения присоединятся к его землям, король оставит меня в покое.

— То есть, я буду жить в замке Боварни, а вы здесь?

— Да! — улыбнулась миссис и приступила к трапезе.

Глава 13

Я молча наблюдала за тем, как родственница растерзала тушку перепёлки и, обнажив зубы, начала обгладывать каждую косточку. Поморщившись, я перевела взгляд на выстроившихся вдоль стены служанок.

Девушки, скрестив пальцы рук перед собой, смотрели в пол. И лишь изредка поглядывали на свою госпожу, чтобы незамедлительно подскочить к ней, по первому её требованию.

Нахмурившись, я вновь посмотрела на тётушку. Она, оскалившись, обвела взглядом блюдо с зажаренными перепёлками, словно выбирая следующую жертву.

Горько усмехнувшись, я поняла, что была той самой, «жертвой»…

— А почему я, а не Милена? — спросила, одарив миледи хмурым взглядом.

Миссис Воулсен, не отвлекаясь от зарумяненных птиц, бросила:

— Ты моложе.

Усмехнувшись, я задумчиво пробормотала:

— Помоложе, значит, захотелось…

— М?

— Ничего… — отмахнулась я и, вставая со стула, сказала: — я поднимусь к себе.

— Ты же не поела, — удивилась тётушка.

— Наелась, — буркнула я

Направляясь в отведённую для меня комнату, я сокрушённо думала о своей участи.

Хотела сбежать от сестры-интриганки, а попала в искусно расставленные силки единственной тётушки.

— М-м-м, — простонала я, входя в покои.

Подойдя к окну, посмотрела на сновавших по двору слуг. Прислонилась лбом к стеклу и мученически закрыла глаза.

— Мисс Оливия, я вам хлеб и молоко принесла, — сказала вошедшая в комнату Агата, — вы же так и не отобедали.

Я обернулась и слабым голосом произнесла:

— Поставь на стол.

Обняв себя за плечи, пересекла комнату и посмотрела на принесённую еду.

— Госпожа не позволила принести вам перепёлочек. Сама всех съела, — вздохнула служанка. — И велела передать, чтобы вы не вздумали голодать.

— И не собиралась… — хмыкнула я. Затем обратилась к Агате: — пойдём прогуляемся…

— Куда изволите?

— Не знаю, — я пожала плечами, — хочу пройтись, подышать… Подумать…

— Только вы сначала молоко хотя бы выпейте, — служанка взяла со стола кружку и протянула мне, — пейте, мисс Оливия, а то исхудаете.

— И что? — безразлично отозвалась я, принимая кружку с молоком.

— Негоже вам болеть…

— Вот заболею и умру.

Агата покачала головой и с укоризной произнесла:

— Не гневите бога, мисс.

Вернув ей опустошённую кружку, провела тыльной стороной ладони по губам.

— Неужели ему хочется смотреть на то, как я оплакиваю свою судьбу? — выпалила я. — Неужели я родилась для слёз? А? Агата?

Прислужница развела руками.

— Мисс Оливия, мне неведомы его планы на вас и вашу судьбу.

Я провела руками по голове, приглаживая волосы, и пробормотала:

— Ну уж я точно не хотела выйти замуж за старого герцога.

— А вы его видели?

— Да… Кажется… — я начала ворошить в памяти моменты, когда мне доводилось выезжать из дома. — Мы не были представлены друг другу, но если я не ошибаюсь, про него говорил отец… И упоминал, герцога не иначе как «седой старик».

— Мисс Оливия, если он старик, то и помереть может вскорости, — пряча улыбку, сказала служанка, — так, может, и не надо горевать? Когда помрёт ваш «седой старик», то вы станете богатой вдовушкой.

С горечью усмехнувшись, я отрицательно покачала головой.

— Прежде чем стать вдовой, мне придётся разделить с ним ложе, — заломив руки за голову, вымолвила: — только подумав об этом, мне хочется скинуться со скалы.

— Ну… Полно вам убиваться, — Агата свела брови на переносице, — вы станете же герцогиней! Представляете?

Я покачала головой, чувствуя, как подступают слёзы.

— Я надеялась выйти замуж по любви… За ровню… — просипела и, судорожно хватая ртом воздух, закрыла лицо ладонями.

— Мисс Оливия, — растерянно пробормотала служанка и в знак поддержки приобняла меня за плечи. — Слезами вы себе не поможете. Нужно в том, что с вами случается, увидеть хорошее.

— Это как? — я опустила руки и растерянно посмотрела на девушку.

Вскинув брови, Агата произнесла:

— Раз уж ваш отец позволил госпоже выдать вас замуж за старого герцога… Понимая, как вы расстроитесь…

Служанка замолчала на мгновение.

Я выжидающе смотрела на неё, понимая, с каким трудом она подбирает слова.

— Может, и к лучшему, что вы упорхнёте из-под опеки такого отца?

— Может… — выдохнула я.

Глава 14

После непродолжительного молчания Агата предложила:

— А пойдёмте-ка, грибы насобираем?

Я слегка повела плечами.

— Вы собирали их раньше? — поинтересовалась служанка, подойдя к шкафу.

— Нет, — я отрицательно качнула головой.

— Вот сейчас накинем вам на плечи что-нибудь потеплее и пойдём в ближайший лес…

Отодвинув в сторону стопку моих вещей, Агата вытащила вязаную шаль.

— Эта подойдёт, — удовлетворённо произнесла девушка и развернулась ко мне, — накидывайте и пойдёмте прогуляемся.

Спустившись на первый этаж, мы, не задерживаясь, направились к выходу.

— Мисс Оливия! — выкрикнула юная служанка, выбежавшая из прилегающего коридора.

Я замедлилась и посмотрела на неё через плечо. А Агата, развернувшись, шагнула вперёд и закрыла меня собой.

Девица остановилась напротив нас, протараторила:

— Госпожа велела передать вам, мисс, чтобы вы обязательно присутствовали на ужине.

— Буду, — отрезала я.

— А почему госпожа велела это передать? — с подозрением сощурила глаза Агата. — Мисс Оливия и так бы спустилась к ужину.

— Ну… Так… Это… — промямлила девушка. Затем быстро посмотрела на лестницу и, приблизившись, прошептала: — на ужин пожалует ваш жених.

— Мой? — округлила я глаза.

— Да-да, ваш, — активно закивала служанка. — Герцога оповестили о вашем приезде. Стражник недавно вернулся с ответом.

— И что было в том ответе? — поинтересовалась Агата, изогнув бровь.

— Я же не умею читать, — пожала плечами девушка, — но миледи, прочитав послание, сказала… Радостно так сказала, что герцог прибудет вечером и наконец-то состоятся смотрины.

Рвано вздохнув, я тряхнула головой и выбежала на улицу.

— Мисс Оливия, не бегите так! — выкрикнула моя прислужница, — обождите меня!

Забежав за беседку, я прислонилась к деревянной стене и закрыла глаза. Пытаясь совладать с нахлынувшей обидой, я ударила кулаком по дереву.

— Какая же вы быстрая, мисс, — с трудом проговорила запыхавшаяся служанка, — зачем убежали?

— Не хотела, чтобы вы стали свидетельницами моих слёз, — вымолвила я, смахивая дрожащими пальцами слёзы с щёк. — Ненавижу…

— Кого? — задала вопрос Агата, пытаясь восстановить дыхание.

— Слёзы, — выплюнула я.

Девушка зацокала языком и, скривившись от солнечных лучей, посмотрела по сторонам.

— Никто на нас не смотрит, можете плакать сколько душе угодно.

Я бросила на неё негодующий взгляд и, поджав губы, зашагала к воротам.

— Ну вот… Вы снова бежите от меня, — недовольно протянула Агата, — я же вас предупреждала… Не ходите одна по двору. И не нужно выходить одной за ограждение. Мужики не решатся напасть на двух девиц. А на одну могут позариться. Тем более на такую, как вы.

— А что со мной не так? — с надрывом горестно спросила я. — Что? Ответь, Агата.

Девушка, одарив меня взволнованным взглядом, лишь пожала плечами.

Я, приподняв подол платья, зашагала в сторону леса.

— Вы, мисс, прекращайте истерику, — произнесла Агата, поравнявшись со мной, — девичья доля всегда была незавидной. Чего начинать убиваться, если нету в этом смысла?

— Пора бы это изменить, — едва слышно пробурчала я, перешагивая через поваленное деревце.

— Что мы, простая челядь, что вы, высокородные девицы, — продолжила говорить служанка, идя рядом, — все живём той жизнью, которую за нас выбирают мужчины…

— И это ужасно, — процедила я, устремив взгляд на возвышающуюся гору.

— Нет, — отозвалась прислужница.

Я обернулась на неё и, с недоумением произнесла:

— Неужели тебе не хочется самой распоряжаться своей жизнью?

— Мисс Оливия, мне нравится, как я живу, — ответила служанка. Затем остановилась и, оглядевшись, указала на клёны, — нам туда.

— Ты только подумай, что сможешь сама решить, за кого выйдешь замуж! А не только в какую сторону пойти за грибами…

— А чего вы так разволновались? Все мужики одинаковые, чего их выбирать? — хмыкнула девушка. — Главное, чтобы не бил.

— Что? — выдохнула я, с ужасом уставившись на неё.

— Мой отец бил мать, каждый раз, когда напьётся.

— Бил…? — ахнула я.

— Ага, но сейчас не рискует, — усмехнулась Агата, — братец мой подрос, боязно ему стало руки поднимать на неё. Иначе отхватит от Седрика.

Я даже представить не могла, чтобы отец ударил маму. Но, вспомнив, сколько слёз она пролила, поняла, что нанести увечье можно не только приложив руку.

— Мама… — прошептала, вспомнив своего ангелохранителя.

Она буквально закрывала меня собой, когда отец негодовал по любому поводу… А для этого было достаточно опоздать к обеду на пару минут, купить на ярмарке две ленты, а не одну. Положить два кусочка сахара в травяной отвар вместо одного…

— Чего вы сказали? — спросила служанка, остановившись перед муравейником.

— Ничего, — буркнула я, обходя по широкой дуге муравьиную кучу.

Подбоченившись, Агата сказала:

— Что-то мы не туда свернули…

Глава 15

Я одарила её негодующим взглядом.

— Агата, мы заблудились?

Она, побледнев, гулко сглотнула.

— Этого муравейника не было несколько дней назад. Не могли же они построить свой дом так быстро?

Девушка обернулась и, вглядываясь в просвет между деревьями, ровным голосом произнесла:

— Нужно вернуться и пойти в другую сторону… Я, наверное, не туда свернула… — встрепенувшись, посмотрела на меня, — это же я за вами пошла, мисс! Вот мы пошли в ту часть леса, в которую не ходит никто.

Нахмурившись, я посмотрела по сторонам. Все деревья казались одинаковыми, и я не могла понять, в каком направлении находится замок.

— Так давай вернёмся, — предложила я, стараясь скрыть нарастающее беспокойство.

— Был бы снег, пошли по своим же следам, — Агата раскинула руки в стороны, указывая на осенний лес, — но сейчас его нет.

Я растерянно оглядела деревья, окружившие нас, словно безмолвные воины. Стало страшно и неуютно.

Подобрав юбки, пошла в обратном направлении. Агата зашагала за мной.

— Мисс Оливия, вы на траву смотрите. Нужно идти там, где примято.

Проигнорировав её слова, я поспешила на пригорок. Взобравшись на него, посмотрела вдаль. Заметив вершины дозорных башен, воскликнула:

— Там замок!

— Мисс Оливия… — испуганно протянула служанка.

Её голос показался мне странным. Я медленно повернулась и устремила взгляд на приближающегося всадника.

Его вид завораживал и пугал одновременно. Чёрный конь стремительно приближался к нам. Будто прочитав мои мысли, Агата прошептала:

— Нам не убежать… — задвинув меня за спину, сказала: — вы спрячьтесь за мной.

Страх, сковавший меня, не позволил даже вскрикнуть, когда рядом остановился конь. Незнакомец, натянув поводья, дёрнул их с такой силой, что мерин резко повернул голову в сторону.

Конь упёрся копытами в землю и, превозмогая боль от давящих удил, всхрапнул. Это был дрожащий стон, еле слышный в шуме ветра.

Мужчина спрыгнул на землю и подскочил ко мне.

Его взгляд скользнул по моему лицу и задержался на губах.

— Кто ты? — спросил он.

Хлопая ресницами, я сделала шаг в сторону.

Хмыкнув, он качнул головой.

— Не обижу, — иронично произнёс он.

— А вы кто? — осмелилась задать вопрос Агата.

Выпятив грудь, незнакомец произнёс:

— Я тот, на пути которого вы оказались.

— А куда вы путь держите, милорд? — осторожно поинтересовалась служанка.

На лице незнакомца промелькнула тень подозрения. Сощурив глаза, он одарил презрительным взглядом девушку.

— А ты любопытная.

Пожав плечами, Агата предложила:

— Ну, если разговор не заладился, мы тогда не будем вас задерживать, а вы нас, — и потянула меня за руку.

— Нет уж, стойте! — рыкнул он и мгновенно оказался рядом, преградив нам путь. Кивнув на меня, проговорил: — ты кто такая?

Оторопев, я открыла и закрыла рот.

— Имя скажи, — будто отдал мне приказ, вымолвил незнакомец.

— Это…

Начала было говорить Агата, но мужчина её перебил:

— Я не у тебя спрашиваю.

Заставляя себя дышать ровно, я едва слышно произнесла:

— Вы бы сами представились, для начала.

Пряча улыбку, незнакомец посмотрел поверх меня.

— Хорошо, дорогуша, представлюсь…

Он перевёл взгляд на меня и произнёс ледяным голосом:

— Аскер.

— И всё? — пискнула Агата. — А титул есть?

— Тебе зачем?

— Ну как же, — растерялась служанка, — к-как мне к вам обращаться?

— Всё просто, — усмехнулся мужчина, — Его Величество.

— Что? — выдохнула Агата. — Не придумывай! Балабол! Твой конь непородистый, сбруя дешёвая, — смерив его оценивающим взглядом, добавила: — да из благородного, в тебе только самомнение.

Подбоченившись, Аскер криво улыбнулся.

— Не суди по внешнему виду, если не разбираешься, — огрызнулся он и, взглянув на меня, томным голосом произнёс: — а вот ты точно королева…

Сжавшись, я отвернулась. От его леденящих голубых глаз в животе стянуло всё тугим узлом.

— Не смущайся, — с нежностью вымолвил он, обращаясь ко мне. — От этого ты становишься более притягательной. А мне сложнее справится с возникшим желанием заключить тебя в объятия.

— Ты чего удумал?! — возмутилась Агата, — я на тебя стражников натравлю! Да я сейчас тебе всю рожу исцарапаю, урод блудливый!

Запрокинув голову, мужчина рассмеялся.

От его демонического смеха мне стало не по себе. Зажмурившись, я опустила голову.

Когда его смех затих, услышала:

— Ну, ответь!

Глава 16

— Ну? — с нажимом повторил он. — Я буду удостоен чести узнать имя дамы, покорившей моё сердце?

— Дама не хочет говорить своё имя, — фыркнула Агата, сжимая мою руку.

— Помолчи, не к тебе обращаюсь, — рыкнул на неё мужчина.

Вот тут уже я разозлилась. Вскинув подбородок, устремила испепеляющий взгляд на нахала.

— Потрудитесь извиниться за недопустимый тон.

— Не буду, — криво улыбнулся он, позволяя себе надменно смотреть мне в глаза.

— Мисс Оливия, не связывайтесь с ним, — боязливо прошептала служанка.

— Так значит, Оливия, — протянул довольный Аскер, выудив моё имя в словах Агаты. — А где поселилась моя голубка? В замке вдовушки? И давно?

Сжав кулаки, я решительно шагнула к нему и отчеканила, стараясь сохранить видимое спокойствие:

— Оставьте нас в покое, иначе…

— Иначе что? — изогнул бровь наглец, смерив меня плотоядным взглядом.

— Да вы!.. — возмутилась я, незамедлительно прячась за Агату.

Скрестив руки на груди, мужчина снисходительно улыбнулся.

— Оливия, давай договоримся о встрече, — с теплотой в голосе произнёс Аскер.

Я шире распахнула глаза. От его самоуверенной наглости перехватило дыхание.

— Вижу ты уже в предвкушении… — усмехнувшись, он легонько коснулся кончика своего носа.

— Нет! — выпалила я изумлённо.

— Голубка моя, мне нужно уладить одно дельце, — невозмутимым тоном продолжил говорить Аскер, — а после, я буду ждать тебя…

Он огляделся и, заметив старый дуб, одиноко возвышавшемся на опушке, указал на него и произнёс:

— Вот под этим старым деревом.

— Мисс не придёт, — вмешалась Агата, но была проигнорирована наглецом.

— На рассвете, после этой долгой ночи, — продолжил говорить мужчина. Затем сделал шаг в мою сторону и протянул руку, — позволь прикоснуться к тебе, моя голубка.

Заведя руки за спину, я отрицательно покачала головой.

— Ну что ж, значит, в следующий раз, — беспечно пожал плечами, и чуть тише добавил: — позволю себе больше...

— Что? Да что вы… Да что ты себе позволяешь? — вспыхнула я.

— Пока ничего… — промурлыкал Аскер, словно сытый кот. — А вот когда увижу в следующий раз… Обниму, прошепчу на ушко несколько ласковых слов и овладею тобой…

Чувствуя, как вспыхнули мои щёки, я резко отвернулась, чтобы скрыть смущение.

— Да как же вам не стыдно? — всплеснула руками раскрасневшееся от злости Агата, — такое говорить благородной девице!

— Угомонись, — пренебрежительно бросил он моей служанке.

Прислужница лишь возмущённо вздохнула.

— Ворон! — позвал мужчина своего коня, пасшегося неподалёку.

Послышался приближающийся топот копыт. Я невольно обернулась и посмотрела на чёрного как ночь мерина.

Аскер схватил за уздцы своего скакуна и, хитро улыбнувшись мне, сказал:

— До встречи, моя голубка.

Дёрнув плечом, я отвела глаза в сторону.

Мужчина вскочил в седло и, натянув удила, направил коня в сторону гор.

Прислужница топнула ногой, и зло выкрикнула:

— Нет, вы только посмотрите на этого наглого болвана! — Агата повернулась ко мне. — Вот видите, как опасно ходить за пределами замка? Не удумайте выходить одна, — и, будто вспомнив о чём-то, прижала ладонь к груди, — о господи… А если бы вы были одна, то он бы точно снасильничал… Ох…

Нахмурившись, я посмотрела на удаляющегося всадника.

— Чтоб его клопы сожрали… Чтоб его косточки волки растащили по лесу… — служанка изрыгала проклятья, грозя кулаком нахалу. — Как его там… Аскер. Да?

— Аскер… — прошептала я, и меня словно обожгло.

Меня осенило…

Тот же голос… То же имя…

Так это был он! Его голос я слышала на постоялом дворе!

Судорожно вздохнув, я замерла.

— Мисс Оливия, что с вами? Вы с чего такая бледная сделались? — всполошилась Агата. — Он ускакал уже. Его нет уже подле нас. Успокойтесь…

Вздрогнув, словно стряхнув с себя оцепенение, я посмотрела на обеспокоенную девушку.

— Всё хорошо. Всё со мной хорошо, — пробормотала я, стараясь скрыть волнение. — Давай-ка лучше поскорее вернёмся домой.

— Давайте, — согласилась служанка и зашагала в сторону замка.

Подобрав подол платья, я последовала за Агатой, не сводя глаз с линии гор, где только что исчез Аскер.

Глава 17

У ворот нас встретили трое стражников. Их сальные взгляды обжигали кожу.

— Нагулялись, девицы-красавицы?

— А чего нас не взяли на прогулку?

— Агата, как подружку зовут?

Схватив меня за руку, прислужница пробубнила себе под нос:

— Не заговаривайте с ними.

Проходя мимо мужчин, я почувствовала на себе их насмешливые взгляды. Стараясь не смотреть на вояк, поспешила в дом.

Забежав внутрь, я прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось как птица в клетке.

Зачем я сюда приехала? Это тюрьма, а не замок.

Хочу домой!

Вспомнив о женихе, которого нашла мне тётушка, постаралась сдержать подступающую тошноту.

— Мисс Оливия, вы поднимайтесь к себе, а я принесу воды, — кинула через плечо Агата, направляясь на кухню.

— Хорошо, — слабым голосом согласилась я. Затем, поджав губы, расправила плечи и, зло сощурив глаза, посмотрела на второй этаж. — Но сначала мне нужно переговорить с любимой тётушкой… И поблагодарить за столь тёплый приём.

Ворвавшись в покои миссис Воулсен, встретилась с её изумлённым взглядом.

— Что за манеры, Оливия? Ты, почему без стука? — возмутилась женщина.

— А я поступаю подобно вам, также бесцеремонно врываюсь в бытие любимой родственницы.

Тётушка изогнула бровь, одарив меня хмурым взглядом.

— Ты о чём? — отрезала она, на мгновение прикрыв глаза.

— О том, что я не позволю вам выдать меня замуж за старого лорда!

— Хм, — усмехнулась миледи и уверенно добавила: — Выйдешь, милочка.

Обомлев, я молча наблюдала за тем, как тётушка встала, подошла к письменному столу, выдвинула верхний ящик и достала сложенный лист бумаги.

— Вот, — протянула она мне документ. — Прочти.

Я взяла документ, и мои глаза лихорадочно забегали по строчкам. Каждое слово вонзало кинжал в сердце.

«Я, лорд Георг Эрнли, своей доброй волей передаю моей сестре, леди Мэри Воулсен, право распоряжаться дальнейшей судьбой моей дочери, мисс Оливией Эрнли.

С момента прибытия моей дочери во владения сестры я отрекаюсь от неё. Данный договор вступает в силу, как только я получу пять тысяч золотом.»

— Это что? — просипела я, сотрясая рукой, в которой держала бумагу.

— Расписка, которую ты привезла, — торжествующе усмехнулась тётушка. — Теперь ты в моей власти. Теперь ты моя игрушка.

— Кто? — моё лицо исказилось от боли и отчаяния. Я сморгнула выступившие слёзы и воскликнула: — мой отец продал меня за пять тысяч золотых?

— Именно так, — беспечно пожала плечами. Обошла стол и встала напротив. — Оливия, я не намерена постоянно отдавать за него долги. И, в последний его приезд… мы пришли к взаимовыгодному соглашению.

— А мама… она знает? — с надеждой задала я вопрос.

— Оливия, она тебе не поможет, — отрезала миледи. Затем качнула головой и продолжила говорить: — я пожаловалась ему на своё незавидное будущее. А он, поразмыслив, предложил решение, которое устроило всех.

— Но не меня!

— Это не важно, — отмахнулась тётушка. — Рано или поздно он всё равно пристроил бы вас с Миленой с выгодой для себя.

— Нет… — я отрицательно покачала головой, отказываясь верить в этот кошмар.

— Да, Оливия, — жестко произнесла миледи. — В своё время и мой отец избавился от меня таким же образом. Только вот со мной явно продешевил… Братец умеет торговаться.

Горько усмехнувшись, миссис Воулсен повернулась и подошла к креслу.

Плавно опустившись в него, она вскинула подбородок.

— Что ты, что твоя сестра… Вы обречены на брак по расчёту. Это судьба всех благородных девиц.

— Нет… О чём вы? — пробормотала я в полном отчаянии, пятясь к стене.

— Оливия, ты выйдешь за герцога Боварни, — выставив перед собой ладонь, словно пресекая все мои возражения, продолжила: — он нуждается в наследнике.

Судорожно хватая ртом воздух, я провела тыльной стороной ладони по пылающей щеке.

— Не плач! — строго велела тётушка. Потом, переведя взгляд в окно и, словно пытаясь смягчить свои слова, вымолвила: — всё наладится… Не переживай ты так. Тебе не придётся постоянно делить с ним ложе. У него есть фаворитка. Но она не способна родить ему наследника.

— П-почему? — всхлипнула я.

— Не хочет, — пожала плечами миледи. — Но, скорее всего, из-за подкосившегося здоровья. Как-никак четырнадцать раз сбрасывала беременность.

— Сколько? — ужаснулась я.

— Да… А как ты хотела? Бастарды неугодны Его Величеству, — протяжно вздохнув, продолжила говорить: — Она несколько лет ублажала самого короля. А когда наскучила ему, была отдана его ближайшему родственнику.

Брезгливо поморщившись, я искривила губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.

— Оливия, жизнь при дворе не так проста, — устало вымолвила родственница и, устремив на меня недовольный взгляд, произнесла: — Хватит кривляться. Иди умойся холодной водой.

— Зачем?

— Не предстанешь же ты перед герцогом в таком виде?

У меня предательски задрожал подбородок.

Заметив это, тётушка взвилась:

— Пошла вон!

Глава 18

До самого вечера я не выходила из своей комнаты. Скрестив руки на груди, стояла около окна и смотрела на небо. Размышляла о своей несчастной судьбе, подмечая появляющиеся на небосклоне звёзды.

Когда комната погрузилась в темноту, в дверь постучали.

— Войдите, — осипшим голосом сказала я.

На пороге появилась Агата.

— Мисс Оливия, мне велено привести вас в порядок и сопроводить в каминный зал.

— Герцог уже прибыл? — отчуждённо поинтересовалась я, повернувшись к служанке.

— Да, — ответив, она опустила голову, — госпожа принимает его в кабинете, но вскорости они пройдут в зал. Там накрыли стол.

— Хорошо… — едва слышно отозвалась я и направилась в купальню.

Я ополоснула лицо холодной водой и, усевшись на невысокий стул, позволила Агате причесать мои каштановые кудри. Надела коричневое платье, простое, почти монашеское, словно я готовилась принять постриг, а не брачный венец. Вертясь около моей шкатулкой со скромными украшениями, служанка предложила повесить на шею нитку жемчуга. Но я решительно отвергла эту идею.

Огладив юбку, уверенно произнесла:

— Пойдём, я готова.

Поджав губы, Агата бросила на меня жалостливый взгляд и, тяжело вздохнув, направилась к двери.

Справившись с подступающими слезами, я сжала пальцы в кулаки и последовала за ней.

Спускаясь по лестнице, увидела тётушку и герцога. Они, переговариваясь, стоя около камина.

Первое, что бросилось в глаза, это седые волосы, которые мягко обрамляли лицо мужчины. Седина не старила его, а придавала благородства. Чёткий и волевой подбородок подчёркивал его властность.

Плечи были расправлены, взгляд устремлён вперёд. В его спокойной позе чувствовалась сила, способная сокрушить любого.

Уверена, в его жизни было немало испытаний, из которых он вышел более закалённым.

Его властность покоряла, не прилагая никаких усилий. Меня охватил ужас… граничащий с бессилием.

Рядом с ним, всякая женщина обречена стать жертвой холодного обаяния.

Почувствовав на себе мой испепеляющий взгляд, мужчина вскинул голову и посмотрел на меня.

Моё сердце мгновенно сжалось от глубокой жалости за свои разбитые мечты и от страха. Тревога овладела всем моим существом. Чтобы заглушить стон, я до боли закусила губу.

— А вот и моя любимая крестница, — проворковала миледи. И, смерив меня недовольным взглядом, процедила: — очень скромная девушка…

— Я вижу, — сухо произнёс гость и шагнул ко мне навстречу. — Добрый вечер, мисс.

Из меня будто вышибли воздух. Я сжалась и отрывисто выдохнула.

— Добрый вечер, милорд, — сказала я, едва слыша собственный голос.

— Громче, — прорычала тётушка.

Герцог бросил на неё гневный взгляд. Заметив это, она виновато улыбнулась и чуть мягче добавила:

— Оливия, детонька, говори погромче.

— Я не глухой, — рыкнул гость и отошёл к столу.

Схватил графин и наполнил до краёв бокал.

— Это вино мне привезли из столицы, — томным голосом вымолвила миледи. Затем, покачивая бёдрами, подошла к гостю. — Поухаживайте за дамой, налейте мне этого благородного напитка.

— В этом доме есть слуги? — снисходительно задал вопрос мужчина и, обойдя миссис Воулсен, подошёл ко мне. — Посмотри на меня.

Вздрогнув, я качнула головой.

— Отказываешься?

Я промолчала. Ответить что-либо я не смогла бы, при всём желании. У меня напрочь пропал дар речи.

Он взял моё лицо в ладони, и я вынуждена была посмотреть в глаза своему будущему мужу. В его ледяном взгляде я увидела удивление и жалость.

Нахмурившись, я отвела глаза в сторону.

— Сколько тебе лет? — с хрипотцой спросил мужчина.

— Ей восемнадцать, — вмешалась тётушка, — как вы и просили, помоложе.

Недовольно фыркнув, он убрал свои руки и подошёл к кожаному креслу. Сел в него и, откинувшись на спинку, смерил меня блуждающим взглядом.

— Ты девственница?

Рвано выдохнув, устремила на него возмущённый взгляд

Криво улыбнувшись, он медленно кивнул и произнёс:

— Можешь не отвечать.

— За чистоту моей крестницы можете не волноваться, — взволнованно проговорила миледи, шагнув к гостю, добавила: — девочку строго блюли. Её обучали лучшие схоласты (учителя). Она шьёт, читает и…

— Это хорошо, — герцог отмахнулся от тётушки, словно от назойливой мухи.

Она замолчала и, нервно покусывая губы, выжидающе посмотрела на мужчину.

Скрестив руки на груди, гость вперил в меня насмешливый взгляд.

Я обняла себя за плечи и отвела глаза в сторону.

Воцарилась неловкая тишина, которую нарушали голоса слуг, доносившиеся из кухни.

— Я принял решение, — объявил герцог, после непродолжительной, но мучительной паузы.

Я затаила дыхание.

Тётушка, схватившись за стол, рухнула на стул.

— Я женюсь на Оливии.

Глава 19

Из моей груди вырвался стон разочарования.

— Это замечательно! Вы осчастливили своим решением мою девочку, и меня, конечно же… — радостно затараторила миссис Воулсен. Затем приглашающим жестом указала на стол, — милорд, давайте отужинаем… Отпразднуем, так сказать.

— Я не против отужинать, — ровным голосом произнёс герцог, продолжая сидеть в кресле. — Оливия.

Я вздрогнула и невольно посмотрела на мужчину.

Его губы изогнулись в самодовольной усмешке, словно он уже одержал победу.

— Тебе нужно определиться с датой свадьбы.

Поджав губы, я отвернулась.

— Оливия, — тётушка подскочила ко мне и больно ткнула в спину, — скажи что-нибудь господину. Нельзя же стоять молча, когда к тебе обращаются!

Вскинув на гостя взгляд, я выдохнула:

— Мне всё равно.

— Ну, значит, завтра привезу священника, — герцог многозначительно изогнул бровь, взглядом выражая свой триумф.

Осознав, что своими словами лишь ускорила бракосочетание, растерянно заморгала и с досадой поджала губы.

Я хотела было ответить какую-нибудь колкость, но увидев в его глазах искорки смеха, прикусила язык.

Нарочито медленно герцог Боварни поднялся и приблизился ко мне. Предлагая свою руку, произнёс:

— Прошу, моя будущая герцогиня.

Нахмурившись, я положила руку на его предплечье, и мы подошли к столу.

— Не утруждайтесь так, она сама в состоянии сесть, — проворчала тётушка и, с недовольным видом села во главе стола.

Гость метнул на неё гневный взгляд и процедил:

— Миссис Воулсен, прошу вас впредь… — отодвигая для меня стул, продолжил: — не утруждайтесь давать мне советы.

Тётушка побледнела и, гулко сглотнув, извиняющимся тоном пробормотала:

— Милорд, так я по-свойски… Мы же почти родственники…

Садясь рядом со мной, герцог негромко проговорил:

— Мы никогда не станем родственниками. Я выполняю свою часть сделки, а вы свою. Не более, — щёлкнул пальцами, подозвав таким образом слугу, — мисс Оливия гарант вашего безбедного существования и мать моего будущего наследника. Мы ведь так договорились?

По губам тётушки пробежали лёгкие судороги. Она кивнула.

— Завтра мы поженимся, и мисс Оливия покинет этот замок.

— Это я понимаю… — выдохнула миледи, уперев обеспокоенный взгляд на гостя.

— Замечательно, — подытожил герцог. Потом повернулся ко мне: — и мы сразу же приступим к осуществлению моего условия сделки.

Я свела брови на переносице, пытаясь понять, что он имеет в виду. Увидев, как я напряжена, герцог Боварни, накрыл своей ладонью мои пальцы.

— Это приятное занятие, уверяю вас.

В животе всё стянулось в тугой узел, как только я догадалась, что он подразумевает под «приятным занятием».

Моё дыхание участилось, от осознания, что мой будущий и единственный мужчина сидит по правую руку.

Мужчина, которого я видела в первый раз.

Мужчина, которого я не любила.

И я должна выполнять свой супружеский долг, пока бог не вознаградит меня ребёнком…

— О боже… — прошептала я, прикрыв глаза.

— Оливия, дорогая, я разъясню тебе, о чём говорит милорд, — елейно проговорила тётушка, пряча лукавую улыбку.

Качнув головой, я протяжно выдохнула.

— Миссис Воулсен, моя будущая супруга не нуждается в ваших разъяснениях, — отчеканил гость, пододвигая тарелку с варёным мясом, — угомоните своё рвение.

— Хорошо-хорошо, как скажете, — пробормотала родственница и схватила наполненный вином бокал. Опустошив его, поинтересовалась: — Милорд, когда вы изволите приехать за невестой?

— Утром.

— Но мы не успеем подготовиться…

— Вам то что готовить?

— Ну как же… — миссис Воулсен растерянно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на мужчину, — платье нагладить, волосы собрать в затейливый пучок…

— Да пусть хоть в этой тряпке предстанет перед священником, мне безразлично, — хмыкнул милорд.

Родственница с жалостью посмотрела на меня и едва слышно возразила:

— Она же замуж выходит… Свадьба же…

— Это не свадьба, а жертвоприношение, — горечью усмехнулась я.

Почувствовав на себе свирепый взгляд герцога, отвернулась.

— Оливия! — возмущённо воскликнула миледи.

— Не стыдите её, — вступился за меня гость, и полушёпотом произнёс: — она ещё изменит своё мнение… Да и выбора у неё нет.

В сердце кольнуло предчувствие… Будто мне было обещано что-то, неведомое доселе… Потаённое…

Глава 20

— Позвольте мне уйти! — выпалила я и, не дожидаясь одобрения, вскочила со стула и побежала к лестнице.

Как я очутилась в комнате, не помню. Захлопнув дверь, судорожно втянула воздух через нос и застонала…

Плечи едва заметно дрогнули, когда я прижала ладони к груди. Истошный крик застрял где-то внутри.

Я сделала несколько шагов в сторону кровати и обессиленно рухнула на неё.

Когда в дверь постучали, я устремила на неё испуганный взгляд.

— Кто?

— Мисс Оливия, позвольте войти, — робко протянула Агата, протискиваясь в открывающуюся дверь. — Меня к вам послала госпожа.

— Что ей нужно? — буркнула я.

— Ничего… Она велела мне подняться к вам и сказать, что герцог уехал. И он сказал ей, что вернётся на рассвете…

— Почему так рано? — ужаснулась я.

— Не знаю, — пожала плечами девушка.

Я закрыла лицо руками и помотала головой.

— Мисс, не убивайтесь вы так… Такова ваша доля…

— Выйти замуж за нелюбимого? — я воззрилась на служанку.

— Да, — с сожалением отозвалась она.

Досадливо поморщившись, упала на спину.

— Мисс Оливия, герцог не такой уж старый… — начала говорить Агата, подойдя ближе, — я узнала, что ему сорок восемь лет. А седой он вернулся с войны. Что немудрено…

Служанка замолчала и, сцепив руки перед собой, выжидающе посмотрела на меня.

— Что ты хочешь мне ещё сказать? — задала я ей вопрос, приподнявшись на локте.

— Наш конюх слышал, как герцог сказал своему человеку, что вы ниспосланы ему небесами…

Я с горечью усмехнулась.

— И он сделает всё, чтобы осчастливить вас…

— Пусть откажется от меня, — буркнула я отворачиваясь.

— Мисс Оливия, он ещё сказал, что ещё ни одна женщина не волновала так его сердце…

Я посмотрела на Агату и, хмыкнув, спросила:

— Конюх случайно услышал исповедь герцога и поспешил всем рассказать?

— Да… — развела руками служанка. — Болтливый больно.

Уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке.

— Мисс, вы же не поели? — участливо спросила Агата.

Я отрицательно помотала головой.

— Ну, тогда я вам принесу чего-нибудь…

— Хорошо, — безразлично согласилась я.

Подобрав юбку, служанка спешно покинула комнату.

Вздохнув, я оглядела комнату. Моё внимание привлёк камин, в котором разгорались поленья. В полумраке огонь казался особенно живым и манящим. Оранжево-красные языки пламени, танцуя, отбрасывали на пол тёплые золотистые отблески.

Тепло от камина ощущалось даже на расстоянии. Оно обволакивало, будто меховая накидка, защищая от вечерней прохлады и тревог.

Сквозь прозрачные, чуть мерцающие языки пламени, виднелись темнеющие поленья, которые медленно тлели. Огонь то вспыхивал ярче, то затихал, словно разговаривал со мной.

И мне хотелось поведать ему о своих надеждах, чувствах, обидах… Возникло неодолимое желание пожаловаться на судьбу, которая сделала меня пленницей чужой воли.

Пламя, разгораясь ярче и жадно, стремилось наполнить всё вокруг светом и теплом. Но его жизнь была ограничена каменными стенами, которые не позволяли вырваться наружу.

Так и моя жизнь, полная надежд, стала частью договора. Который завтра загонит меня в золотую клетку.

Я встала с кровати и подошла к окну.

На ночном небе мерцали звёзды, словно разбросанные на бархате жемчужины. Темнота казалась почти осязаемой, глубокой.

Лунный свет серебрил крыши, каменные дорожки и верхушки деревьев. Придавая всему сказочный вид.

В замке было тихо и спокойно. Лишь редкий лай собак врывался в ночное безмолвие.

Всматриваясь в темноту, я обратилась к богу, надеясь, что он услышит молитву и смилуется надо мной.

— Я для вас раздобыла на кухне тушёные овощи с мясом и козий сыр, — произнесла довольная служанка, войдя в комнату. Поставив поднос с едой на стол, сказала: — вы поешьте и ложитесь спать. Утром я разбужу вас и помогу собраться к приезду…

Девушка запнулась.

Обхватив себя за плечи, я с грустью произнесла:

— Хорошо, Агата. Можешь идти.

— Вы только поешьте… Мисс Оливия?

— М? — я обернулась к ней.

— Никто не знает, зачем господь посылает нам испытания, — служанка подошла к кровати, откинула покрывало и начала поправлять подушки, — примите своё испытание со смирением.

Я страдальчески улыбнулась и дрожащим голосом сказала:

— Оставь меня…

Агата, склонив голову, попятилась к двери. Когда я осталась одна, запрокинула голову и разревелась.

Глава 21

Герцог Теодор Боварни.

Весь путь домой я думал об Оливии. Она, словно наваждение овладела моим сознанием.

Мою душу переполнял страх, что это видение растает, словно утренний туман, и я никогда не загляну в её зелёные глаза.

Трепетная, нежная, родная… Будет моей! Совсем скоро… Завтра!

— М-м-м, — не сдержался я, представив, как заключу её в свои объятья.

Моя плоть налилась кровью, отчего стало тесно в паху.

Шире расставив ноги, откинулся на спинку диванчика.

Карета подпрыгнула, наехав на кочку, отчего я выругался.

— Высеку оболтуса, — буркнул я, сжав кулаки.

Взглянув в окно, торжествующе усмехнулся. Звёзды напомнили камни, которых вскоре у меня будет несметное количество.

Леди Воулсен оказалась расчётливой дамой. Впрочем, это только мне на руку. Я законным образом завладею приисками, женившись на её наследнице и…

Я поджал губы, вновь вспомнив изгибы юной девственницы.

— Оливия, м-м-м, — качнув головой, устало потёр двумя пальцами переносицу.

Завтра…

Я тряхнул головой.

— Да что ж такое… — недовольно пробурчал и скрестил руки на груди.

Маленькая девчонка, а возымела надо мной такую власть. Не нравится мне это.

Вот уже много лет, ни одна женщина не была допущена мной к израненному сердцу. Все представительницы женского рода допускались лишь к телу.

Я перевёл взгляд на свой пах.

Усмехнувшись, завёл руки за голову.

Мне как никогда нужна была женщина. Чем быстрее, тем лучше. Низ живота тянуло сладкой болью.

Дома меня ждала… одна…

Скривившись, цокнул языком.

Пора бы ей объявить о выселении.

На её место прилетит другая пташечка.

— М-м-м, — я медленно закрыл глаза.

На лице заходили желваки. Тело требовало разрядки, изнывая от сладких мучений.

Но, представив разгневанное лицо Севилии, резко выпрямил спину и безмолвно выругался.

От этой занозы будет не так просто избавиться.

Я задумчиво потёр подбородок, припоминая темпераментную фаворитку.

В своё время, Его Величество выслал её из дворца, чтобы не строила козни новой фаворитке. Я, сжалившись, приютил эту «занозу».

Два года назад она въехала в мой замок. Соблазнила в тот же вечер. Да и я особо не сопротивлялся. Кто же откажется от ласк опытной женщины.

Но…

Мне уже почти пятьдесят лет. Пора бы уже обзавестись наследником.

Предложение миссис Воулсен мне понравилось.

Она отписывает свои владения племяннице, я женюсь на ней, получаю в качестве приданого прииски и… богатею.

Жениться на старой соседке мне не захотелось. Я видел, как она извивается около меня. Но она мне была неинтересна.

Пришлось намекнуть на её неспособность к деторождению.

И она вспомнила о племянницах.

Жестокая им досталась тётка.

Поморщившись, ослабил ворот рубашки.

Я остался доволен сделкой.

Правда, король будет биться в конвульсиях от злости. Но не посмеет, что-либо мне сказать. Кузены же. Да и его открытая вражда усугубит его шаткое положение. Вся знать за меня. И давно подумывает свергнуть этого идиота. Просто я не хочу лезть в правление королевством. Пусть шут продолжает сидеть на троне, а я буду наслаждаться жизнью.

Хмыкнув, посмотрел в окно. Карета въехала во двор замка.

Я слегка повёл плечами, наклонил голову из стороны в сторону. Тело затекло от напряжения.

— М… — вырвался протяжный стон.

Лошади поочерёдно зафыркали останавливаясь. Кучер подозвал помощников, а сам спрыгнул с козел и открыл мне дверь.

— Милости прошу, милорд, — проговорил слуга.

Я вышел из кареты и отдал ему приказ:

— Рано утром едем обратно. — Кучер слушал, не поднимая на меня глаз. — Не забудь усадить в карету священника, он поедет со мной.

Оглядев окна замка, я добавил:

— Не вздумай проспать. — Метнув на слугу пристальный взгляд, с нажимом произнёс: — Уяснил?

— Да, милорд. Конечно, милорд, — промямлил мужчина и сделал шаг в сторону.

Вздохнув прохладный ночной воздух, направился в покои любовницы.

Предстоял трудный разговор.

Глава 22

Оливия.

Я уснула перед самым рассветом.

Вспоминала маму, родной дом, сестру и отца.

Обида и злость до боли сковали моё сердце. Не ожидала я от него подобного предательства. Интриги сестры казались уже детской забавой.

Возвратиться я не могла. Он отрёкся от меня. Продал.

Мне было жаль маму. Она будет за меня переживать. Хоть бы у неё не случился удар.

Выплакав все слёзы, я уснула.

Проснулась оттого, что кто-то дотрагивался до моего плеча.

— Мисс. Мисс Оливия, просыпайтесь, — шептала Агата. — Госпожа уже на ногах, а вы валяетесь!

Я, отмахнувшись, перевернулась на другой бок.

— Она и меня, и вас накажет, — служанка возмущённо зашипела, вновь дотронувшись до моего плеча. — Вставайте, скоро ваш жених приедет.

Сон как рукой сняло.

Я открыла глаза и резко села.

— Так это был не кошмар? — пробормотала я.

— Нет, мисс Оливия, — ответила Агата, стягивая с меня одеяло, — вы скоро выйдете замуж за очень богатого человека.

— Не напоминай, — я поморщилась, поочерёдно опустив ноги на пол.

— Мисс Оливия, больше не буду, — вздохнула девушка. — Но надо готовиться к приезду…

Служанка замолчала, боясь произнести вслух имя герцога.

— Агата, давай собираться молча, — предложила я.

— Угу, — кивнула она соглашаясь.

Я встала и, обойдя кровать, замерла. На кресле лежало платье цвета утренней зари. Оно было нежно-розовое, напоминая момент, когда солнце робко касается горизонта, окрашивая облака в нежный, трепетный румянец.

Шелковая ткань струилась, ниспадая на пол. Она казалась невесомой, словно дымка над водной гладью ранним утром. Я приблизилась и коснулась этого чуда, желая схватить ускользающее волшебство.

— Это вам госпожа отдала, — вымолвила Агата. — Вы только посмотрите на кружево…

Я провела рукой по расшитому корсету. Жемчуг, топазы, аметисты переливались словно россыпь утренней росы на паутине.

Затем перевела взгляд на кружевные рукава, напоминающие причудливые узоры на морозном окне.

— Красивое… — вырвалось у меня.

— Очень… — согласилась служанка. Потом, подбоченившись, посмотрела на меня и сказала: — ну, начнём!

Через час, я, облачённая в наряд, подаренный тётушкой, спускалась на первый этаж.

Внизу меня уже ожидали.

— Ну наконец-то! — недовольно воскликнула тётушка, метнув на меня испепеляющий взгляд.

Лорд Боварни переговаривался со священником и, бросив на меня рассеянный взгляд, вновь посмотрел на своего собеседника. Но, спустя мгновение, выпрямился и медленно повернулся в мою сторону.

На его лице промелькнуло восхищение, с толикой глубинной боли.

Я отчётливо прочитала по его губам: «О боже…»

Вцепившись в руку Агаты, я резко остановилась и отвела глаза в сторону.

— Мисс Оливия, вы чего? Вас ждут…

Кивнув ей, ухватилась за платье и прижала к себе, чтобы оно не путалось под ногами.

Спустившись, я встретилась с холодным взглядом лорда Боварни. Он нахмурился и, что-то шепнув священнику, шагнул ко мне.

— Мисс Оливия, вы не перестарались с нарядом?

Я подняла на него глаза и процедила:

— Что дали, то и надела, милорд. Уж поверьте, у меня не было ни малейшего желания вам понравиться.

— Не дерзи, — бросил лорд, ухватив меня за локоть.

Стиснув зубы, я попыталась вырваться.

— Оливия, будет только больнее, — приблизившись к моему уху, прошептал мой жених. — Прекрати дёргаться.

Я замерла, ощущая, как табун мурашек пробежал по коже.

— Вот… Так лучше, — похвалил лорд, ослабив хватку. — А теперь мы выслушаем отца Уильяма и поедем в мой замок.

Качнув головой, он усмехнулся.

— В наш замок, — поправил сам себя и, с придыханием добавил: — Конечно же, наш…

Повернувшись к мужчине в рясе, произнёс:

— Невеста здесь, можно начинать.

Отец Уильям начал свою речь. Его слова о любви, верности и священном союзе звучали словно далёкое эхо.

Когда пришло время произнести клятву, лорд Боварни сухо произнёс:

— Я здесь, этого достаточно для подтверждения моих намерений.

Священник слегка изогнул бровь и, тяжело вздохнув, выжидающе посмотрел на меня.

Я открыла рот, и из горла вырвался лишь тихий, едва слышный шёпот:

— Не хочу…

Глава 23

Священник посмотрел на меня с нескрываемой тревогой. Но, встретившись с гневным взглядом лорда, прокашлялся и продолжил:

— Можете скрепить узы поцелуем.

— И? Скажите самое главное, отец Уильям, — вмешалась тётушка.

Виновато улыбнувшись ей, священник повернулся к нам:

— Объявляю вас мужем и женой.

Собравшись с духом, я медленно, но уверенно произнесла:

— Я не могу…

В каминном зале повисла тишина, такая оглушительная. Что казалось, можно услышать, как бьётся о рёбра моё сердце.

Лорд Боварни усмехнулся и схватив меня за руку, притянул к себе.

— Оливия, я тоже не могу дождаться, нашей брачной ночи.

Я распахнула глаза и хотела было возразить, но милорд накрыл своими губами мои губы.

Моё сердце пропустило удар. Я оцепенела. Но не от страха, а от новых ощущений. Незнакомых, пугающе прекрасных.

Его губы касались моих легко, почти невесомо. Милорд был нежен… Но, когда его дыхание обожгло кожу, он углубил поцелуй.

Все мысли исчезли, оставив только ощущение губ лорда на моих губах. По телу пробежала горячая волна.

Казалось, время остановилось. Я ответила на поцелуй. Робко, неумело… как могла. Ведь это был мой первый поцелуй.

Когда он отстранился, я открыла глаза. В его взгляде было… счастье? Восхищение? Удивление? Я не знаю. Но в нём было что-то, что заставило моё сердце биться сильнее.

Я ничего не смогла произнести. Просто стояла и смотрела на мужа, словно зачарованная. В голове была пустота, а в душе — буря.

Это был не просто соприкосновение губ. Это было прикосновение к чему-то новому, неизведанному…

— Оливия, поздравляю! — вскрикнула миссис Воулсен.

Я вздрогнула и, не прерывая зрительный контакт с лордом Боварни, едва слышно поблагодарила её:

— Спасибо.

Он был серьёзен и смотрел на меня с укором, будто осуждал за давнее отсутствие в его жизни.

— Ты моя, — прорычал он.

Нахмурившись, я, усилием воли отвела взгляд в сторону.

В тоже мгновение, на меня налетела тётушка.

— Ты самая прекрасная невеста во всём королевстве! — прокричала она мне на ухо.

Отпрянув, я произнесла:

— Не прикасайтесь ко мне.

Миледи изменилась в лице и медленно отстранилась.

— Простите, герцогиня, — съязвила она и, одарив меня пренебрежительным взглядом, отошла к столу.

Священник, косясь на яства, поинтересовался:

— Милорд, а потчевать нас будут?

— Будут, — кивнул он и чуть громче сказал: — миссис Воулсен, вижу вы хорошо подготовились к моему приезду.

— Да, милорд, — елейно отозвалась она. — А как иначе…

Лорд, обратившись к отцу Уильяму, указал на стол и вымолвил:

— Вы можете отпраздновать, а мы с женой, — я вздрогнула, услышав это слово, — поедем домой.

— Ну как же? Милорд… — расстроилась тётушка.

— Я так решил, — отрезал милорд и, взяв меня за руку потянул к входной двери.

Я, прихватив платье, засеменила рядом с ним.

— Но это же свадьба…! — крикнула нам вдогонку миледи.

Лорд Боварни не посчитал нужным ответить, хотя, по его лицу я поняла, что он с трудом сдерживал себя от того, чтобы не окатить новоявленную родственницу дерзким ответом.

— Мне больно! — я попыталась высвободить руку из цепкой хватки супруга.

Лорд резко остановился и развернулся ко мне.

Я, не успев заблаговременно остановиться, ударилась об его широкую грудь. Ойкнув, вознамерилась сделать шаг назад, но была заключена в объятья.

— Ты хочешь вернуться? — поинтересовался лорд.

— Нет, — мотнула головой я.

Уголки его губ изогнулись в полуулыбке, и он перевёл взгляд на выскочивших на крыльцо людей.

— Отец Уильям, вы останьтесь. Я за вами позже пришлю карету.

Переведя на меня взгляд, низким голосом продолжил:

— Мы уезжаем.

Смутившись, я захлопала ресницами и опустила глаза.

— Оливия, ты чудо… — с хрипотцой прошептал милорд, проведя большим пальцем по моим губам.

Я отвернулась.

Он сдавленно простонал и, взяв меня за локоть произнёс:

— Уходим.

Мы подошли к карете, запряжённой парой вороных коней.

Я украдкой взглянула на мужа.

Плотно сжатые губы и вертикальная складка между бровями, выдавали его напряжение.

Он, словно почувствовал мой изучающий взгляд, и посмотрел на меня. Мгновение… Всего лишь мгновение, и я увидела в его глазах… страх.

Лорд тут же отвёл глаза и бросил:

— Я вам не составлю компанию.

Он открыл дверцу и протянул ко мне руку, чтобы помочь сесть в карету.

Когда я уже была внутри, то услышала, как лорд Боварни выкрикнул:

— Ворон!

Глава 24

Меня охватило оцепенение. Губы слегка приоткрылись.

Затем пришло осознание. Сначала туманное, неясное, словно сон.

— Ворон… Это же…

Воспоминания о недавней встрече с нахалом, словно осколки стекла врезались в сознание.

Я попыталась вдохнуть глубже, но воздух, казалось, не проходил в лёгкие.

Из ступора меня вывел громкий кашель кучера, раздавшийся рядом.

— Кхе-кхе, запрыгивай! — выкрикнул мужчина кому-то, — а ты куда? Воротайся! Мы поедем уже!

Карета дёрнулась и, слегка покачиваясь, поехала со двора.

Я вжалась в мягкую спинку дивана.

— Может это просто совпадение? — Предположила я.

Не совладав с любопытством, выглянула в окно.

Герцог Боварни скакал рядом.

Солнце, пробивающееся сквозь листву деревьев, играло на его лице, подчёркивая резкие, благородные черты. Высокий лоб был изрезан тонкими морщинами. Во взгляде улавливалось напряжение от раздумий.

Он смотрел куда-то вдаль, словно видел то, что сокрыто ото всех. В его потухших глазах не было тепла, лишь глубокая печаль. Казалось, в них заключены все горести королевства.

Конь был под стать хозяину. Сильный, статный, могучий… Только чёрный, словно ночь.

— Ворон… — узнала я.

Мужчина, почувствовав на себе мой изучающий взгляд, резко повернулся ко мне.

Вздрогнув, вернулась внутрь кареты.

Я покачала головой, будто отрицая все возможные объяснения, которые рисовало моё воображение.

Как? Как этот конь может служить двум, настолько разным мужчинам?

Они знакомы?

Этого не может быть.

Это…

Растерянно моргнув несколько раз, вновь выглянула в окно.

Сквозь редкие просветы деревьев пробивались лучи солнца. Жёлто-оранжевые и багровые листья горели на ветвях и на земле, укрывая её разноцветным ковром.

Герцог Боварни ускакал далеко вперёд, оставляя за собой клубы пыли.

Поморщившись, сдвинула ткань на окне, чтобы как можно меньше пыли попало внутрь кареты.

Огладив юбку, пододвинулась к другому окну.

В душе поселилась тихая тоска и одновременно предвкушение. Словно посвящение в новую жизнь, я ехала сквозь осенний лес.

Чувствовался терпкий запах увядающей листвы и влажной земли. Аромат осени.

Карета плавно покачивалась, приближая меня к замку лорда Боварни.

Когда мы выехали из леса, я увидела его. Моё сердце застучало быстрее, но не от радости, а от тревоги и неизвестности.

Замок стоял на вершине холма, словно древний страж. Он возвышался над окружающими лесами и полями.

Его мощные каменные стены казались неприступными, холодными и бесчувственными, подстать хозяину.

Высокие башни пронзали небо острыми шпилями, а узкие окна напоминали взгляды дозорных, зорко следящих за всем, что происходит внутри и снаружи.

Я вздрогнула, осознавая, что этот холодный каменный великан — теперь мой дом. И, несмотря на страх и сомнения, буду жить в нём.

И хотя замок казался суровым, в глубине души я надеялась, что за его стенами найдётся хоть капля тепла, способная растопить лёд в моём сердце.

Чем ближе мы подъезжали к замку, тем чаще встречались люди. Несколько мужчин гнали скот. Две дюжины женщин работали в поле. Дети, сбившись в кучу, куда-то шли. А около мрачных стен, увитых плющом, мелькали фигуры слуг и стражей.

Обычная житейская суета.

Карета медленно катилась по вымощенной камнем дороге, ведущей к массивным воротам замка.

Они были украшены коваными узорами, напоминающими плющ. За мрачными воротами скрывался мир, чуждый и неприветливый.

Меня встретили суровые воины. Их цепкие взгляды были холодны, словно они охраняли не каменные стены, а власть лорда Боварни.

Во дворе суетились слуги. Они, перешёптываясь, украдкой бросали любопытствующие взгляды на карету. Некоторые из них приветственно улыбались, другие хмурились.

Когда карета остановилась, я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Дверца медленно распахнулась, и я осторожно ступила на каменную мостовую.

Свежий ветер обдул лицо, разлохматив волосы.

Я провела руками по голове, приглаживая выбившиеся пряди.

Из-за угла вышел герцог Боварни. Он шёл медленно и смотрел на меня без тени улыбки. Его холодный взгляд будто говорил, что я теперь часть его сурового мира.

— Тиран… — я мученически закрыла глаза.

Глава 25

Герцог Теодор Боварни

Каждый мой шаг по каменному двору, отдавался от стен замка гулким эхом. Завернув за угол, увидел только что въехавший экипаж. Когда он остановился, к нему подбежал мальчонка и открыл дверцу. Из кареты вышла моя…

— Жена…

Это слово прозвучало, будто я его прочитал в старой книге. Такое далёкое, позабытое, чужое.

Оливия, увидев меня, тут же принялась рассматривать высаженные вдоль аллеи невысокие кустарники, не решаясь вновь встретиться со мной взглядами.

Усмехнувшись, подумал, что давно мне не попадался такой неискушённый цветок.

Хрупкий, нежный, прекрасный…

— М-м-м…

До скрежета сжав зубы, сцепил руки за спиной.

Может, таким образом удержу себя, чтобы не заключить её в объятья. Знала бы Оливия, что я представлял её, когда ласкал другую. Поморщившись, тряхнул головой, желая выкинуть воспоминания былой ночи.

Но память предательски врывалась яркими всполохами.

Я касался Севилии, но не чувствовал, слушал, но не слышал. Моя душа рвалась к Оливии. Меня переполняло давно забытое, страшное чувство… нежность.

За годы, проведённые на войне, я избавился от ненужных эмоций. Они только мешали. Делали меня уязвимым. Люди стали для меня пешками на поле боя. Только с холодным сердцем, я смог смириться с потерей солдат.

Вернувшись в королевство, так и не оттаял. Да и некому было отогреть. К тому времени я уже овдовел.

И в дальнейшем, встречая на своём пути любого представителя знати, даже короля, не искал их расположения и дружбы.

А столкнувшись с их интригами и предательством, разочаровался в людях окончательно. Все стали казаться мне мелкими и никчёмными. Не было от них никакой пользы. Ни королевству, ни богу.

Жестокая непреклонность была моими верными спутниками. Я не позволял себе никакого проявления жалости и доброты.

И лишь однажды смилостивился, позволив Севилии Онтез, поселится в моём замке. Я знал, что эта королевская подстилка переберётся ко мне в постель. Она во дворце продержалась лишь своему умению доставлять удовольствие королю. И мне пригодился её навык.

На моём лице заиграли желваки и, брезгливо поморщившись, нервно дёрнул головой.

Нет, у меня не возникло сожаления, что вчера позволил бывшей фаворитке короля стянуть с меня штаны.

Она лишь помогла избавиться от тянущей боли в паху. Но не наполнила моё сердце любовью. Её ласки и слова… Всё фальшь!

И в истерику, которую она закатила после моего требования покинуть замок, тоже не поверил.

Признания в верности и любви, мольба, запугивание… Какое представление мне устроила! Я даже зааплодировал ей.

Но, после её слов о том, что лишь она была рядом, когда я в очередной раз восстанавливался после ранения, у меня в душе всколыхнулось что-то.

Я уже не смог определить, что именно это было. Предположу, что это была признательность. И я смалодушничал, позволив Севилии, остаться в замке.

Скорее всего, я совершил ошибку. Я понимаю, что начнутся пересуды. Они однозначно дойдут до Оливии, и она огорчится.

Конечно, огорчится.

Из раздумий меня вырвал чей-то окрик. Я остановился и невольно уставился на новоявленную герцогиню.

Поджав губы, нахмурился.

Оливия стояла спиной ко мне.

Что это за выходка? Демонстрация чего? Безразличия?

Приблизившись к супруге, грозно рыкнул и, пытаясь скрыть своё недовольство, поинтересовался:

— Что ты пытаешься там разглядеть?

Оливия слегка повела плечами и медленно повернулась ко мне. Заглянув в её глаза, полными тревоги и неуверенности, внутри меня начало что-то таять.

И это напугало меня больше, чем сражение с варварами. Гулко сглотнув, я отвёл глаза в сторону.

— Ну, и куда ты смотришь? — с нажимом произнёс я.

— М-милорд, я впервые здесь… — робко ответила она и осеклась.

— И? — я вперился в её испуганные глаза.

В моей голове промелькнуло сотни мыслей.

Её волнение будто призывало меня стать сильнее. Но не для того, чтобы искорёжить её ранимую душу, а чтобы защитить от опасного мира. Я осознал, что должен стать тем, кто согреет своим телом это чудесное создание. Но увы, не знаю, как снять броню, которую сам же и надел.

Словив себя на том, что задержал взгляд на её побледневшем лице дольше, чем следовало бы, отпрянул. Почувствовав, что гнев начинает отступать, впуская в сердце, что-то новое… Ужаснулся.

Никогда мне ещё не приходилось покидать поле битвы.

Но сейчас явственно ощутил желание бежать.

Глава 26

Оливия

Герцог навис надо мной. В его глазах мелькала смесь боли и растерянности. Я, будто защищаясь от невидимой угрозы, прижала руки к груди.

Мужчина напрягся и отступил.

— Вы… Вы чем недовольны? — дрожащим голосом спросила я. Но, расправив плечи, гордо произнесла: — Впредь задавайте вопросы в другом тоне.

Лорд хмыкнул и посмотрел поверх моей головы куда-то вдаль.

— Хорошо, — его взгляд смягчился. Он вздохнул, сухо добавив: — прости.

Затем протянул мне свою ладонь.

— Пойдём, покажу основные комнаты.

Я одарила его пристальным взглядом. Его лицо было серьёзным, почти непроницаемым.

В моём сердце кольнула тревога.

Хотя в его глазах и мелькнула некая нежность, и в моей душе притаилась надежда, что он не причинит мне вреда, но, прикоснувшись пальцами до его руки, тут же одёрнула её. Меня словно прошибло молнией.

— Благодарю вас, но я, пожалуй, откажусь от вашей помощи.

Он метнул на меня гневный взгляд.

— Почему? — низким голосом спросил он.

Мне до дрожи стало не по себе. Я не знала, что ему ответить. Я просто не хочу к нему прикасаться. Видеть его не хочу!

Он хоть и стал моим мужем, но не стал родным человеком.

Закусив до боли губу, я отвернулась.

— Оливия.

Качнув головой, я обняла себя за плечи.

— Я тебе противен?

Сдержать стон разочарования мне не удалось.

— Оливия, тебе придётся…

— Нет! — вспылила я и, схватив пышные юбки, побежала по аллее.

Тропа тянулась передо мной, обрамлённая высокими деревьями, чьи ветви переплетались, создавая туннель. Золотая листва шуршала под порывами холодного ветра, будто смеясь надо мной.

Я бежала сквозь эту природную ловушку, чувствуя себя мышью, попавшей в силки.

Мысленно я кричала:

«Этот брак не моя судьба! Я не хочу быть пешкой в чужой игре!».

Забежав за старый дуб, остановилась и судорожно вдохнула осенний воздух. В нос ударил запах влажной земли и сладкой пряности. Он показался мне одновременно успокаивающим и печальным.

Дотронувшись тыльной стороной ладони к щеке, я тщетно пыталась не расплакаться. Но предательские слёзы жгли глаза. Обида, спазмом застрявшая в горле, мешала восстановить дыхание.

Мне хотелось кричать. Разнести всё вокруг. Исчезнуть.

Шаги позади становились громче. Боясь увидеть разгневанного супруга, не решалась выглянуть из-за дерева. Хрупкая надежда на то, что герцог позволит мне остаться в одиночестве, разбилась словно хрустальная ваза.

Страх и обида переплелись в груди. Я с замиранием сердца прислушивалась к спешно приближающимся шагам.

— Оливия.

Я вздрогнула от его властного голоса.

— Не смей больше убегать от меня.

— Это приказ? — бросила я через плечо.

Недовольно выдохнув, герцог стремительно направился ко мне. При каждом его шаге я невольно вздрагивала. Остановившись совсем рядом, недовольно цокнул языком. Я, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд, не смела поднять на него глаза. Супруг молчал.

Между нами висела невидимая преграда — горечь предательства и страх.

Он гулко сглотнул и произнёс:

— Тебя никто не обидит.

Хмыкнув, я качнула головой. А он продолжил:

— Ты очень молода, и не понимаешь, как бывает непросто принимать решения…

Герцог сделал несколько шагов в сторону. Затем остановился. Я воззрилась на его широкую спину.

— … которые меняют жизнь, — добавил он.

Я сжала пальцы в кулаки, уставившись на герцога Боварни.

— Вы искалечили мне жизнь, — процедила я.

— Не я, — ответил он, дёрнув плечом. Затем повернулся ко мне. — Твоя тётушка, с позволения братца продали тебя мне.

Поджав губы, я опустила голову.

— Я же не идиот отказываться от бриллианта.

Нахмурившись, я с недоумением посмотрела на супруга.

— Я тебя имею в виду, — усмехнулся он.

Почувствовав, как вспыхнули мои щёки, я растерянно посмотрела по сторонам и, подобрав платье, направилась к аллее.

— Ты снова бежишь от меня, Оливия? — иронично протянул герцог.

Я лишь ускорила шаг.

— Оливия, жёнушка! — услышала я. — Я накажу тебя поцелуем, если ты не остановишься.

— Что? — выдохнула я.

Недоумённо поморщившись, я обернулась.

— Вот… умница, — самодовольно улыбнулся герцог, медленно приближаясь ко мне.

Фыркнув, я поспешила к замку.

— Ох, милая, зачем так всё усложнять? — выкрикнул он.

Да он издевается! Я тряхнула головой и активнее зашагала по тропинке.

Глава 27

— Оливия, остановись!

Я замерла и, сжав кулаки, обернулась. Мне захотелось дать отпор ему и всей несправедливости, которая обрушилась на меня за последнее время.

Он шагнул ближе, улыбка играла на его губах, полная самодовольства и уверенности.

— Зачем ты так спешно меня покидаешь? — его голос прозвучал насмешливо. — Мы же теперь муж и жена. Ты должна быть покорной и …

— Я не хочу быть здесь, — мой голос дрожал, но звучал твёрдо, — я не хотела этого брака!

Глаза герцога Боварни сверкнули гневом.

Он схватил меня за плечи и притянул к себе.

Судорожно хватая ртом воздух, я хотела было возмутиться, но не успела. Супруг наклонился и накрыл своими губами мои губы.

Словно украденный, поцелуй был быстрый и неожиданный.

Моё дыхание сбилось. Я растерянно захлопала ресницами, уставившись на мужа. Внутри меня взорвался вихрь эмоций: испуг, злость и смущение. Всё смешалось в одно: негодование.

Упёршись ладонями в грудь наглеца, я попыталась оттолкнуть его. Но тщетно.

Отстранившись, он с хрипотцой произнёс:

— Прости...

Мой взгляд метнулся между ним и пустотой вокруг, пытаясь найти опору.

От возмущения, у меня пропал дар речи.

Внутри вздымалась буря: «Как он посмел?! Снова!».

Но вместе с этим, закралась тревога.

Я смотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за этим порывом — желание, отчаяние или что-то иное?

— Не прикасайтесь ко мне… — просипела я и отступила назад.

Мысли путались, а сердце отчаянно билось о рёбра.

Взгляд герцога оставался на мне, полон ожидания.

— Не приближайтесь ко мне, — отчеканила я.

Его тишина была громче слов.

Я глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе контроль, и тихо сказала:

— Мне нужно время, — выдохнула я. — Пожалуйста, дайте мне время.

Он кивнул, и в его глазах промелькнула печаль.

Пригладив ладонями выбившиеся волосы, я повернулась и пошла по аллее, чувствуя, как с каждым шагом освобождаюсь от его притязаний, но в душе оставалась тяжесть разочарования от предательства и осколки утраченной надежды на счастливую жизнь.

На крыльце меня встретила пожилая служанка.

— Ваша Светлость, приветствую вас в замке герцога Теодора Боварни.

Я одарила её хмурым взглядом.

— Позвольте сопроводить вас в ваши покои?

— Да, позволяю, — буркнула я, поднимаясь по лестнице. И, будто спохватившись, добавила: — благодарю.

Переступив порог, я замерла. Внутри замка воздух был прохладным. Пахло древесиной и плесенью. Повернувшись к женщине, спросила:

— Куда?

Она, гордо вздёрнув подбородок, указала морщинистой рукой на широкую лестницу.

— Все комнаты, которыми будете пользоваться вы и Его Светлость, расположены по правую сторону.

— А слева что? — поинтересовалась я, рассматривая парадные портреты, висевшие на стене.

— Туда вам не позволено наведываться, — ответила служанка.

— Почему? — удивилась я.

— Марта, я сам расскажу жене почему, — произнёс герцог, вошедший следом за мной. И, обойдя меня по дуге, повернулся к женщине, — ничего ей не объясняйте.

Я вспыхнула от возмущения, но, промолчала. Не захотела, выяснять отношения при прислуге.

— Я в кабинет, — продолжил он, потом перевёл холодный взгляд на меня, — а ты начинай обживаться.

Затем развернулся на каблуках и зашагал к массивным дверям, на которых поблёскивала позолота.

— Там кабинет герцога, — пояснила Марта, приглаживая и так идеально уложенные волосы.

Я метнула на ней испытующий взгляд и спросила:

— Моя комната где?

Служанка вытянулась, словно струна и пошла к лестнице.

Я молча последовала за ней.

Поднявшись по мраморной лестнице, повернули направо. Прошли через длинный коридор и вошли в гостиную — просторное помещение с высокими потолками, украшенными резными деревянными балками.

Каждый шаг отдавался эхом по мраморному полу, и звуки казались гулкими и таинственными. Я чувствовала себя одновременно маленькой и уязвимой в этом величественном пространстве, которое казалось красивым и холодным.

Стены были покрыты гобеленами с изображениями лесных пейзажей и охотничьих сцен. Они казались живыми в мерцающем свете камина, который впечатлял своими размерами. Он наполнял комнату мягким, тёплым светом и тихим потрескиванием дров.

Я ощущала, как внутри растёт тревога. Всё в замке было чуждо и непривычно. Здесь переплеталась история древнего рода, трагичное настоящее и загадочное будущее.

— Госпожа, — обратилась ко мне служанка.

Я вскинула на неё взгляд.

— Вот ваша комната.

Марта толкнула позолоченные двери.

Глава 28

Когда я вошла в покои, моё дыхание на мгновение замерло. Комната была огромной, гораздо больше, чем я могла себе представить. Высокие потолки поддерживали тяжёлые мраморные колонны, украшенные позолоченными розами.

Стены были обтянуты светло-зелёным бархатом, который создавал ощущение сказочного уюта.

Я сделала несколько шагов внутрь. Пальцы невольно коснулись гладкой поверхности дубового стола, приставленного к стене. В воздухе витал лёгкий аромат старой древесины, воска и лаванды.

Моё внимание привлёк ковёр, брошенный на пол. Он был старинным, с узорами, словно вытканными из песен менестрелей. На тёмно-бордовом фоне были разбросаны витиеватые золотистые завитки. Они создавали сложный рисунок, напоминающий переплетённые ветви виноградной лозы и лилий.

— Госпожа, здесь всё устроено, как во всех замках королевства, — прикрыв глаза, равнодушно произнесла Марта.

— Готова поспорить, — хмыкнула я, разглядывая расписной потолок.

Ощутив под ногами мягкий ворс, опустила глаза. Ковёр, словно облако, затерявшееся среди холодных каменных стен, делал каждый мой шаг почти бесшумным.

— Там купальня, — указала на дверь служанка. Затем подошла к окну с человеческий рост, — здесь выход на террасу.

Приглядевшись, я увидела очертание стеклянной двери.

— Так это дверь, — понятливо протянула я.

— Да, госпожа. Должна заметить, что вы очень догадливы, — сухо сказала Марта и взялась за позолоченную ручку. Опустив её, открыла дверь. — Если пойти налево, то попадёте в личные покои герцога.

Я слегка поморщилась.

— Если пойдёте направо, то окажетесь в библиотеке, — ровным голосом продолжила женщина.

— Направо, — еле слышно повторила я.

— Госпожа, я вас оставлю, — Марта, одарив меня пренебрежительным взглядом, пошла к выходу.

Я посмотрела ей в спину и прошептала:

— Наконец-то я останусь одна.

Когда служанка закрыла за собой двери, я, с облегчением вздохнув, огляделась.

В углу стоял массивный шкаф с замысловатыми ручками.

В центре комнаты стояла массивная кровать с четырьмя колоннами, увитыми полупрозрачной тканью из тончайшего шёлка.

Постельное бельё казалось мягким и прохладным, оно будто приглашало к отдыху.

Я медленно обошла комнату, прикасаясь к мебели и к хрупким вазам, расставленным на столе и комоде. Затем неспеша приблизилась к прикроватному столику, на котором стоял изящный серебряный подсвечник, с инкрустированными в него аметистами.

— Красивый…

Взглянув на подоконник, умилённо улыбнулась.

На нём расположились три горшка с ароматными травами. Их сладковатый запах пробуждал в душе воспоминания, и беспокойство, обволакивал меня, заставляя чувствовать себя одновременно гостьей и пленницей этого замка.

Тяжело вздохнув, решила исследовать библиотеку.

Я вышла на террасу. Она показалась мне одновременно величественной и одинокой. Дотронувшись до каменного ограждения, ощутила холод мрамора, и тут же убрала руки.

Почувствовав на лице прикосновение ветра, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Лёгкий прохладный воздух обжёг лёгкие.

Тишина…

И я снова дома... Беседую с мамой… Спускаюсь в сад… Ухожу далеко-далеко, чтобы не слышать…

— Ты не посмеешь!

Вздрогнув, я открыла глаза.

Кричала женщина. И совсем рядом.

— Куда я пойду? — выкрикнула она снова.

Я обернулась и начала прислушиваться.

Словно на ощупь, пошла в сторону доносившихся голосов.

— Жить в монастыре не буду! — взвизгнула незнакомка.

— Севилия, для тебя мой дом станет тем же монастырём, — с усмешкой откликнулся мужчина.

Его голос был узнан мной сразу же.

— Герцог… — ошарашенно прошептала я.

— Я почти твоя жена! Как ты посмел привести в дом эту…

— Севилия! Я всё уже решил, — рыкнул Боварни. — Ты забываешься.

Раздалось жуткое завывание.

Ужаснувшись, я шире распахнула глаза.

— Теодо-о-ор! Люби-и-мый!

— Заткнись!

Я оторопела.

Мой муж позволяет себе так разговаривать с женщинами?

Глава 29

— Позволь мне остаться, — взмолилась незнакомка.

— Как ты себе это представляешь, миссис Онтез? — прорычал герцог.

Послышались шаги-тяжёлые и уверенные. Моё сердце сжалось от страха. Я быстро посмотрела по сторонам и попятилась к ограждению.

— Теодор, ещё вчера ты ласкал меня…! Неужели ты выгонишь меня…?! — выкрикивала женщина всхлипывая. — Мне некуда идти, ты же знаешь…

— Севилия, я дам тебе достаточно денег на новую жизнь, — раздраженно бросил Боварни.

— У тебя не хватит золота, чтобы откупиться от меня!

— Не вынуждай меня применять силу, — с раздражением произнёс мой супруг.

— Ты же говорил, что она часть сделки! — злобно выплюнула его собеседница.

— Заткнись.

— Ты обещал, что женишься на мне! — выкрикнула с отчаяньем.

— Никогда.

— Хорошо Теодор, не женись на мне, но позволь остаться, — устало проговорила женщина.

— Как только найдёшь дом, то незамедлительно покинешь замок. На этом всё!

Разговор был по-видимому, закончен.

Упершись спиной в ограждение, я подобрала платье и побежала в библиотеку. Слава богу, дверь была настежь открыта.

Моё сердце бешено колотилось, словно хотело вырваться из груди. Каждый шаг отдавался эхом между высоких стен.

От запаха многолетней пыли и сырости перехватило дыхание. Проскользнув между стеллажами, прижалась к стене.

Взгляд скользнул по корешкам старых книг.

«Сокровища земли», «Тайны недр», «Добыча и обогащение», «Стальной щит и кровавый меч», «Тактика и доблесть», «Путь воина», «Ведение боя», «Стратегии завоеваний и защиты», «Мужество и победа»…

По-видимому, моего мужа интересовала только добыча драгоценных камней и война. А следовало прочитать об этикете. Хотя бы одну книжечку.

Из размышлений меня вырвал чей-то сдержанный кашель. Я прильнула к стеллажу и заглянула в зал сквозь щель между пыльными переплётами. В дверном проёме стоял герцог Боварни.

Его фигура казалась чёрной тенью на фоне бледных стен. А взгляд напомнил надвигающуюся безжалостную бурю.

От страха у меня перехватило дыхание. Каждое мгновение казались вечностью, а тишина, предвестником грозы. Я понимала, что эта игра прятки может закончится в любой момент. Герцог молча оглядел библиотеку и, тяжело вздохнув, вышел на террасу.

Победно улыбнувшись, с облегчением выдохнула.

Мне удалось остаться незаметной… и спрятаться в мире непрочитанных книг. Именно сейчас, именно здесь, я ощутила себя свободной.

Опасливо поглядывая на оставленную герцогом открытой дверь, я вышла из своего убежища.

Прислушалась. Тишина…

Ну что же, наберу книг, чтобы развлечь себя в первую ночь в этом замке…

— Ой… — я закусила губу.

Сегодня же первая брачная ночь…

— Но не у меня, — язвительно пробубнила себе под нос, метнув гневный взгляд на двери. И решительно добавила: — Не подпущу к себе этого тирана!

Тряхнув головой, выкинула все мысли о супружеских обязанностях. Не будет же он брать меня силой?

Но, вспомнив, как Боварни разговаривал с незнакомкой, я приуныла.

Гулко сглотнув, прижала к груди три книги, что успела наспех отобрать для чтения. Нахмурившись, направилась к выходу.

Переступив порог, не сразу заметила, нависшую надо мной тень. Холодный воздух словно сгустился, и по спине пробежал озноб.

Подняв глаза, замерла, не в силах пошевелиться.

— Оливия, почему так долго? М? Я заждался, — с усмешкой протянул Боварни, лаская каждое слово.

Я изумлённо уставилась в его глаза. В них плескалась злость.

Рвано выдохнув, прижалась к стене, пытаясь слиться с ней.

— Ну… — зацокал он языком, будто дразня, — не такой уж я страшный, чтобы так бояться меня. Или страшный?

Я икнула.

— Это ты так выказала своё несогласие? — изогнув бровь, поинтересовался герцог, приблизившись ко мне на шаг.

Я мотнула головой, пытаясь опровергнуть его слова, но тут же, запаниковав, кивнула. В голове царила полная неразбериха.

— Согласие? — пряча хищную улыбку в уголках губ, уточнил супруг, сокращая между нами расстояние.

Закатив глаза, я протяжно выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Ну, красавица моя, — его глаза потемнели, превратившись в бездонные омуты, — скажи мне, своему законному мужу…

Он сделал паузу, нагнетая напряжение.

Боварни дотронулся до моего лица и провёл большим пальцем по скуле, оставляя на коже огненный след. Зловеще усмехнувшись, добавил:

— Как долго ты подслушивала около моих покоев?

Я испуганно распахнула глаза.

— Я… не… — слова застряли в горле. Я не могла соврать ему, но и правду сказать боялась.

— Это всё, что может сказать такая смелая девушка? М? — насмешливо спросил герцог, приближаясь ко мне.

Я шагнула в сторону. Но была остановлена рукой Боварни, упершейся о стену. Не дожидаясь моего, вполне предсказуемого манёвра, он преградил другой рукой путь к отступлению.

Осознавая, что он хочет вновь коснуться меня своими губами… Я, зажмурившись, пропищала:

— Нет… нет… нет…

Глава 30

Его разочарованный вздох был сопровождён ударом о стену.

Вздрогнув, я открыла глаза.

Мой супруг удалялся, сжимая и разжимая пальцы правой руки. Видимо, ею он ударил ни в чём не повинную стену.

Повернувшись к пострадавшей, я увидела кровь, стекающую по камням.

Мне безумно стало жаль… себя. Куда я попала? В чьё логово?

— Ой, мамочки… — мученически закрыв глаза, я начала сползать по стене на холодный пол.

Мои пальцы ослабели, и книги, одна за одной, выпали из рук. Ударившись о каменный пол, издали глухой звук, раскрывая свои страницы. Они мне напомнили мою судьбу, распадавшуюся на части.

Закрыв лицо руками, я расплакалась.

В той части книги, где я мечтала о счастливой жизни, остались чистые листы, с надеждой ожидающие летописца.

А в другую часть книги корявым почерком, была наспех вписана моя нынешняя жизнь: «Досталась нежеланная участь жены нелюбимого герцога».

Моя душа кричала, оплакивая любовь и счастье, которые казались возможными, а оказались недостижимыми. Теперь я буду до конца жизни горевать оттого, что всё сложилось иначе, чем мечталось.

— Госпожа, вам требуется моя помощь? — голос, прозвучавший совсем рядом, был резким, как скрип старой двери.

Я опустила руки и воззрилась на говорившую.

— Марта? — узнала женщину.

Служанка недовольно поджала губы.

— Ещё раз спрашиваю, вам требуется моя помощь? — отчеканила Марта.

— Мне уже никто не поможет, — всхлипывая, пробубнила я и снова разрыдалась.

Женщина вздохнула и, словно делая одолжение, приблизилась. В её взгляде промелькнуло еле заметное подобие сочувствия.

— Давайте для начала я вам помогу подняться, — она протянула мне руку.

Шмыгнув носом, я ухватилась за предложенную ладонь и, опершись рукой о пол, встала.

— Вы же не дитя малое, чтобы на каменном полу сидеть, — проворчала служанка, расправляя мои пышные юбки, — давайте-ка я вас отведу в комнату и принесу сладкого отвара из ягод.

— Угу, — согласилась я, покорно идя рядом.

Я провела тыльной стороной ладони по щеке и невольно посмотрела на беседку, стоящую в дальнем конце террасы.

Там в тени беседки, кто-то был. Тень в глубине беседки казалась плотнее, чем должна быть днём. И этот кто-то наблюдал за мной. Позабыв про слёзы, я остановилась и вцепилась в руку Марты.

— Кто там? Видишь? — прошептала я, кивнув в сторону беседки.

Женщина нахмурилась и посмотрела в указанном направлении. Пожав плечами, теряя терпение, сказала:

— Где? Никого не вижу. Вам от нервов померещилось.

Неужели и правда померещилось?

Я мотнула головой.

Нет! Там кто-то был. Я чувствовала на себе пристальный взгляд незнакомца. Моя тревога усилилась.

— Кто он? И что ему нужно около господских покоев? — едва слышно задала вопрос.

Марта, видя мой испуг, пренебрежительно махнула рукой.

— Госпожа, вам привиделось. Никаких там незнакомцев нет.

Но я, продолжая идти, не отрывала взгляд от неподвижной фигуры. Это был высокий мужчина, а не игра света и листвы.

Силуэт казался до боли знакомым. Я всматривалась, пытаясь вспомнить, где видела его раньше. Что-то внутри меня упорно твердило, что я знаю этого человека.

Герцог Боварни.

Сердце сжалось, словно кто-то прижал к нему кусок раскалённого железа, и каждая клетка вспыхнула от ярости.

Я был зол на себя. Никогда! Никогда не терял над собой контроль… только с ней…

Сжав кулаки, поморщился от пульсирующей боли. Кисть правой руки отозвалась на лёгкое движение тупой, ноющей болью. Я посмотрел на сжатую в кулак ладонь — костяшки распухли и кровоточили.

Рыкнув, поморщился от неприятного покалывания. Пошевелил пальцами, проверяя, всё ли цело. Жгучая боль напомнила о моей слабости.

— Оливия…

У меня не должно быть уязвимых мест. Ненавижу себя за это ещё больше.

Чёртовы эмоции.

Это они затмили разум. Из-за безумного порыва прикоснуться к ней, вдохнуть аромат… Обезумел и, чтобы привести себя в чувство, ударил по стене.

Как же она боится меня… Я вижу это в каждом её робком взгляде. Она как пугливая пташка, бьющаяся в клетке. Такая прекрасная…

Как же я ненавижу себя за то, что стал причиной её страха.

Она такая юная, нежная… Совершенство. Её кожа светится, как жемчуг на солнце. А волосы пахнут луговыми цветами. Губы…

Я прикрыл глаза, ощущая сладкий вкус на губах.

И эта красота досталась мне. Но что толку? Она смотрит на меня как на чудовище.

Может быть, она со временем привыкнет ко мне? Может быть, увидит во мне человека, достойного её любви?

Мечты…

Глупые мечты.

Но я не могу их отпустить. Я готов ждать вечность, лишь бы перестать замечать в глазах Оливии ужас.

Как только я увидел будущую герцогиню, моя жизнь превратилась в изощрённую пытку.

Созерцать такую неземную красоту рядом и осознавать, что мне никогда не будет позволено прикоснуться к её коже… Разве это не сродни мучительной участи от проклятья?

Находиться в шаге от неё, но не ощущать дрожь юного тела, трепещущего от наслаждения в моих объятиях… Разве это не подобно адовым мукам?

Скользить взглядом по её щеке, мечтая почувствовать её вкус? Разве может быть пытка более изощрённой?

Остановившись, втянул носом холодный воздух и медленно оглядел двор.

Заметив стражника, слоняющегося около ворот, направился к нему.

— Что не так, Герольд? — спрашиваю, стараясь скрыть раздражение в голосе.

— Господин, — мужчина выпрямился, — я… не смог передать послание королю лично.

Моя злость вспыхнула с новой силой. Этого ещё не хватало!

— Что значит «не смог»? Тебе было приказано доставить письмо лично в руки Его Величеству!

Герольд опустил взгляд.

— Я искал короля во дворце. Потом проверил охотничий домик, но там никого не было. Заглянул в ближайшие деревни… Нет его нигде. И я вернулся, чтобы доложить вам.

— Хм…

Подбоченившись, рвано выдохнул.

Ну и куда снова подевался этот олух?

— Хорошо, — говорю, стараясь держать себя в руках, — ты пока свободен. А я подумаю, что делать дальше.

Протянув мне конверт, вояка кивнул и зашагал в сторону конюшен.

Я остался стоять посреди двора, чувствуя, как злость захлёстывает меня с головой.

— Чёртов день!

Оливия Боварни

Проводив меня до комнаты, Марта ушла.

Бросая опасливые взгляды в окно, я сидела на краю кровати. Мне всё казалось, что таинственный незнакомец возникнет около стеклянной двери.

Хотя служанка уверяла меня, что это был один из садовников, но мне так не показалось.

— Да где же я тебя видела… — нахмурившись, я тщетно пыталась вспомнить.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, повернувшись к вошедшей девушке. — Ты кто?

— Я Дороти, госпожа, — служанка склонила голову и продолжила говорить: — меня Марта прислала помочь вам переодеться к прогулке и велела принести отвар…

Я слегка повела плечом и уточнила:

— Какая ещё прогулка?

Девушка посмотрела на меня и, улыбнувшись, подошла к столу, поставила поднос с бокалом и подскочила к шкафу.

— Давайте, для начала, из вас сделаем лесную фею, — восторженно предложила она, открывая дверцы.

Я растерянно молчала, уставившись на неё. А Дороти, перебирая наряды, висевшие на перекладине, продолжала щебетать:

— Мне велено было вас переодеть и сопроводить в сад. Сад, это наша гордость. Герцог там редко бывает. Он больше по охоте да по лошадям… Но садовники у нас просто волшебники! Чего там только нет! И розы, и фруктовые деревья, и даже небольшой пруд с лилиями… Их госпожа очень любит…

Дороти вдруг осеклась, покраснев до кончиков ушей. Она взглянула на меня виноватыми глазами и быстро добавила:

— Что я такое говорю! Простите, госпожа! У меня язык как помело… Болтаю… Болтаю…

Я нахмурилась, чувствуя, как нарастает тревога. О ком она? Неужели о той, которая сегодня беседовала с герцогом?

— Герцог… он… — служанка замялась, теребя край своего платья, — вы же знаете…? Понимаете...? Он же мужчина, на которого всегда охотились дамы… И до вас тут побывало много дам… Да и сейчас пока обитает одна…

Я удивлённо изогнула бровь.

— Но это в прошлом, — махнула рукой Дороти, — Теперь-то он на вас женат.

С горечью хмыкнув, встала и подошла к окну. Приглядевшись к беседке, поняла, что незнакомец до сих пор в ней находился.

— О господи… — едва слышно просипела я.

— П-простите меня, госпожа, — виновато пролепетала служанка. — Я не хотела вас расстраивать.

Силуэт сдвинулся и… из беседки выскочил мужчина. Быстро оглядевшись, перепрыгнул через ограждение.

— Аскер?! — воскликнула я.

Глава 31

— Что? Что вы сказали, госпожа?

— Н-ничего… — растерянно отозвалась я и резко повернулась к ней. Взглянув на платье, которое в руках держала Дороти, удивлённо поинтересовалась: — Зелёное?

Служанка заглянула за мою спину, пытаясь рассмотреть в окне того, чьё имя я выкрикнула. Я, нервно облизнув сухие губы, шагнула к девушке и требовательно сказала:

— Ну, чего стоишь? Помоги мне переодеться.

Она перевела растерянный взгляд на наряд и, будто спохватившись, протараторила:

— А! Да! Конечно, госпожа. Конечно, помогу…

Дороти осторожно положила платье на кровать и подошла ко мне. Пока она ловко расшнуровывала корсет, помогая мне раздеться, я немного странно чувствовала себя под её восторженными взглядами.

— Вы великолепны, госпожа. Герцогу повезло отхватить такую красавицу.

Я прикрыла глаза. Рвано выдохнув, начала остервенело стягивать рукава. Платье упало на пол. Переступив через него, выжидающе посмотрела на служанку.

— Вам здесь понравится. Да все, кто побывал здесь, в восторге от замка, — продолжала щебетать Дороти, помогая мне надевать бархатное платье. — А конюшни — настоящая гордость! Скакуны… Загляденье! Господин с ними больше времени проводит, чем в библиотеке. Герцог обожает лошадей!

Зашнуровав платье, она отступила назад и с нескрываемым восхищением взглянула на меня.

— Волосы вам поправлю и пойдём в сад.

Кивнув, соглашаясь, я села на приставленный к комоду стул. Пока Дороти приводила в порядок мои растрепавшиеся волосы, я размышляла.

Аскер случайно здесь оказался, или меня разыскивает? Я ведь так и не пришла к старому дубу… Да я и не обещала! Может, он садовником здесь служит? Скорее всего…

— Дороти, а ты всех садовников знаешь?

— Да, госпожа, — ответила служанка.

— А сколько их?

— Двое.

— А какого они возраста?

— Я не знаю точно… Но они мне в отцы годятся.

— Не он… — еле слышно прошептала я.

— Вы что-то сказали, госпожа?

— Нет-нет, — ответила я, отклонившись от рук девушки. — Достаточно. Хочу на воздух.

Дороти опустила руки и, обиженно поджав губы, произнесла:

— Я вам покажу, как пройти в сад.

Поблагодарив её, стянула со стула вязаную шаль и, направилась к стеклянной двери.

— Миссис Боварни, нам не туда, — замотала головой служанка. И, приглашающим жестом указала на позолоченную дверь, сказала: — нам сюда.

Переступив порог, я посмотрела по сторонам. Никого… Будто вымерли все в этом проклятом замке.

— Слуги не слоняются без дела, — пояснила Дороти, будто догадавшись, о чём я думаю. — Герцог раздражается, если прислуга попадается ему на пути. Даже наказывает, если узнаёт, что бродишь просто так. Меня однажды выпороли за то, что я прибежала поглазеть на новую мебель.

— Точно тиран, — буркнула я.

— А мне так интересно было, — пропустив мимо ушей мои слова, Дороти продолжила говорить. — Сьюзан увидела, а я нет. Ну как так? А диванчики такие премиленькие были. Госпожа их у лучшего мастера заказывала.

— Какая госпожа? — я остановилась и воззрилась на побледневшую девушку.

— Ой… — испуганно протянула она, — я снова сказала лишнего… Простите меня, госпожа.

— Ты о ком говоришь? — я сощурила глаза, уставившись на Дороти.

Вжав голову в плечи, она пробормотала:

— До вас тут главная была… Она и сейчас тут живёт… Но господин велел вам не говорить… о Севилии Онтез.

Осознав, что сказала лишнее, служанка гулко сглотнула и просипела:

— Ой, мамочки… Мне господин велит язык отрезать.

— Не отрежет, — хмыкнула я и зашагала по длинному коридору.

На моём лице промелькнула улыбка. То, что я случайно узнала от болтливой прислуги, можно было использовать в своих интересах.

Значит, герцог оставил при себе фаворитку, дабы совместить развлечение с юной женой и опытной любовницей?

Негодяй!

Старый похотливый пёс!

Вот пусть и делит ложе со своей прежней госпожой. А ко мне не прикоснётся!

Да я подам прошение о разводе!

Я замерла, осознав, что только что придумала, как избавиться от ненавистного мужа.

— Ох… — сложив губы трубочкой, медленно выдохнула.

— Вам плохо, госпожа? Вы переживаете? Да? — забежав вперёд, обеспокоенно затараторила Дороти. — Простите меня… Это по глупости сказала лишнее. Вас герцог любит. Он так кричал на всех, поторапливая перед вашим приездом.

— Почему кричал?

— Ну… Чтобы побыстрее вынесли все вещи миссис Онтез из комнаты, где вы теперь жить будете.

Я понятливо кивнула.

— Госпожа, мы его таким никогда не видели…

— Каким? — нахмурилась я.

— Нервным и счастливым.

Хмыкнув, я покачала головой.

— Госпожа, вы не скажите, герцогу?

— О чём?

— О том, что узнали от меня обо всём…

— Не скажу.

Подобрав платье, чтобы не путалось под ногами, я начала спускаться по широкой лестнице.

Взгляд скользнул по стене, увешанной портретами предков герцога, и задержался на огромном гобелене, изображающем сцену охоты. Тончайшая работа, яркие краски, словно вчера закончена.

Солнечные лучи, проникая сквозь высокие арочные окна, окрашивали всё вокруг в янтарный цвет, заставляя пылинки танцевать в воздухе.

Взгляд устремился вверх, к огромной хрустальной люстре. Безумное количество бликов танцевали на стенах, создавая ощущение волшебства.

Каждая деталь интерьера — от старинных гобеленов до позолоченных канделябров, вызывали неподдельный восторг.

Дороти, опередив меня, открыла двери и елейно произнесла:

— Вот и ваш сад.

Мне открылся изумительный вид: бескрайний зелёный ковёр, усыпанный яркими цветами, аллеи, ведущие к фонтану, увитые плющом беседки и белоснежные статуи.

Ветерок ласково коснулся лица. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как сердце наполняется умиротворением.

— Оливия!

Вздрогнув, я медленно повернулась…

Глава 32

— Герцог… — разочарование выскользнуло шёпотом, прежде чем я успела его сдержать.

Он изогнул бровь и, усмехнувшись, задал едкий вопрос:

— А кого ты ожидала увидеть? — Пренебрежительный взгляд, брошенный на служанку, был коротким и пронзительным. Кивнул ей в сторону двери, вновь посмотрел на меня, — м? Дорогая моя жёнушка?

Испуганная Дороти, спешно удалилась. Когда за ней закрылась дверь, я ощутила себя брошенной на съедение дикому зверю.

— Прекрати дрожать, — сдавленный голос герцога, словно лезвие, пронзил моё сердце. Сверля меня опустошёнными глазами, добавил: — Сколько можно трястись?

Вздёрнув подбородок, я вымолвила:

— Вы предполагаете, что я дрожу от страха? — я сделала шаг назад.

Супруг смерил меня насмешливым взглядом.

— Уверен, — хмыкнул он, будто спорить с ним не имело смысла.

— В-вы ошибаетесь, — я тряхнула головой и сделала ещё шаг назад.

Герцог, словно огромный хищник, готовящийся к броску, широко расставив ноги, сцепил руки за спиной.

В его остром взгляде читалось не просто любопытство, а жадный интерес. Как будто он рассматривал диковинную бабочку, случайно залетевшую к нему в сад.

Губы, обычно изогнутые в усмешке, сейчас сжались в тонкую линию, скрывая напряжение.

И лишь раздувающиеся ноздри, выдавали нервное возбуждение хищника, смотрящего на свою жертву.

Герцог уставился на меня, словно ожидая, когда я совершу ошибку.

Все мельчайшие детали его облика внушали ужас. От одного его вида в животе поселился ледяной комок.

Мои ноги ослабели. Не выдержав напряжения, подкосились. Отчаянно пытаясь сохранить крохи самоуважения, я прислонилась к каменной стене.

— Не приближайтесь! — выдохнула я.

— А если…

— Нет! — выкрикнула и, подхватив юбку, побежала по аллее.

— Да что за… — последнее, что услышала я.

Ткань скользила между пальцами, отчего юбка начала путаться и мешать бежать. Но я не намерена была останавливаться. Холодный воздух обжигал лёгкие, и дышать становилось тяжелее. Сердце колотилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть. Мне хотелось скрыться от герцога в глубине сада, чтобы не ощущать на себе его похотливого взгляда.

Оступившись, я начала падать. В первые мгновения возникло ощущение, что я лечу... Словно осенний лист, сорванный сильным порывом ветра.

— А-а-а!!! — прокричала я.

И, ударившись о землю, почувствовала острую боль во всём теле. Резко выдохнув, дотронулась до головы, которая безжалостно загудела. Сознание медленно, но неуклонно погрузилось в бездонную тьму.

Когда мысли начали возвращаться яркими всполохами, я попыталась открыть глаза, но веки были налиты свинцом. Слабый стон сорвался с губ.

Всё вокруг покачивалось, будто я лежала на дне лодки, дрейфующей по бескрайнему морю. Знакомый, терпкий аромат ударил в нос. Что-то горькое и травяное… Герцог. Его запах.

— Отпустите… — попыталась произнести, но вырвался лишь тихий хрип.

Боварни не ответил. Я слышала его ровное и спокойное дыхание. Я чувствовала тепло его властных рук. Он нёс меня, как бесценную ношу, хотя ещё недавно хотел порвать как тряпичную игрушку.

Я приоткрыла глаза. Первое, что увидела, это проплывающие мимо верхушки деревьев.

Затем перевела взгляд на лицо герцога. Он смотрел прямо перед собой, не обращая никакого внимания на меня.

В отстранённом взгляде не было и тени насмешки. Холодный, жёсткий… тиран.

Я выгнулась дугой, пытаясь высвободиться. И эта отчаянная попытка закончилась новой вспышкой боли.

— Хочешь разбить окончательно голову? — с презрением поинтересовался Боварни, бросив на меня гневный взгляд.

— В-вас не касается… — прохрипела я.

Я не узнала свой голос. Он звучал как чужой. Мне с трудом далось каждое слово. Они застряли где-то в горле.

— Касается, — рыкнул он, прижимая меня сильнее. — С того момента, когда дал клятву.

Мои губы тронула горькая усмешка.

Дрожащей рукой я провела по лицу. Почувствовав влагу, отстранила ладонь и ахнула. Кожа была окрашена в красный цвет.

— Что это? — просипела я.

— Ты крови боишься? — спросил герцог.

— Н-нет, — протянула я, разглядывая рубиновые капельки.

— Тогда удостою тебя правдивым ответом, — я воззрилась на Боварни и встретилась с его сердитым взглядом. Он хмыкнул и произнёс: — это твоя кровь.

— О нет… — испуганно прошептала я, прикрывая глаза.

— Да! — усмехнулся герцог.

Я вперилась на него и процедила:

— Вам смешно?

— Конечно же, нет, Оливия.

Я хотела было продолжить свою осуждающую тираду, но герцог остановился и подозвал кого-то:

— Олух! Быстро лекаря ко мне в комнату, — затем посмотрел на подбежавшую служанку, — чего уставилась? Открой дверь!

— Да господин. Простите, господин, — виновато пробормотала женщина.

Скрипнула дверь, и я увидела над собой расписной потолок, когда Боварни переступил порог замка.

Каждый шаг супруга по мраморному полу был, как повторяющийся удар по моей голове. Я крепче сжала веки, пытаясь удержать сознание.

— Я сама…

— Тише, не двигайся. Мы почти пришли.

Почувствовав внезапный порыв тёплого воздуха, поняла, что меня мягко опускают на кровать. Я лежала, слушая его тяжёлое дыхание рядом. Голова раскалывалась, но я понимала, что должна оставаться настороже.

Кровать прогнулась. Я мгновенно распахнула глаза и уставилась на сидящего рядом герцога.

— Не бойся, я рядом, — с теплотой произнёс он, убирая с моего лица прядь волос.

Лёгкое прикосновение… А обожгло словно клеймо.

— Не прикасайтесь ко мне, — слабым голосом сказала я и отвернулась к окну.

По комнате прокатился его недовольный рык. Приглушённый, но от этого ещё более зловещий. Я почувствовала на себе его гневный взгляд.

Боварни рвано выдохнул и резко встал с кровати.

Я прикрыла глаза, не желая смотреть на его метания по комнате.

Так! Я же не в своих покоях!

— М-м-м… — разочарованно простонала я, закусив губу.

Глава 33

Герцог Теодор Боварни

Метнув на Оливию гневный взгляд, я встал с кровати и отошёл к противоположной стене. Гнев — вот щит, которым я прикрывался от жгучей боли, разрывающей грудь. Вновь посмотрел на неё, такую хрупкую и беззащитную. Она лежала на белых простынях, напоминая раненого зверька, которого я когда-то, мальчишкой, принёс домой, чтобы залечить его рану.

Смотреть на багровую отметину на её лбу, на тонкий ручеёк крови, запекшийся на виске, было невыносимо. Кровь… В моей жизни было столько крови… Я много лет топил в ней страхи врагов в жутких сражениях.

Но кровь на её лице… Это не просто кровь, это отпечаток моей вины, удар кинжалом в самое сердце.

Вина. Она сдавила горло, не давая дышать. Как я мог допустить подобное? Я снова напугал её…

Не смог справиться с желанием обнять, прижать к себе, почувствовать тепло её тела, успокоить…

Сейчас я боялся… Я до жути боялся вновь увидеть в её глазах отвращение.

Видели бы меня сейчас солдаты.

С горечью усмехнувшись, провёл ладонью по лицу.

Сжав кулаки до побелевших костяшек, пересёк комнату и опустился в кресло, приставленное к письменному столу.

Шумно выдохнув, почувствовал себя бессильным. Я, воин, сокрушающий армии, сижу, как бесполезный тюк сена, не смеющий даже подойти к ней.

Она никогда не подпустит к себе, если я продолжу в том же духе. Я отталкиваю её каждым словом, каждым действием. Снова и снова.

Сжав двумя пальцами переносицу, издал едва слышный стон.

Но в самой глубине души теплилась надежда. Маленькая, слабая, но упрямая. Надежда, что Оливия полюбит меня, что поверит мне, несмотря на все мои ошибки.

И ради этой надежды я был готов на всё.

Абсолютно на всё.

В двери постучали, коротко, почти робко.

— Войди, — бросил я, не отрывая взгляда от жены. Она по-прежнему лежала неподвижно, словно сломанная кукла.

Как я и предположил, вошёл лекарь. Старый, сухой, как древний папирус. Он был одним из лучших в королевстве.

— Господин, — поклонился мне пожилой мужчина. Увидев лежащую на кровати Оливию, поспешил к ней, пробормотав что-то невнятное: — Ох-ох-ох… Ну и досталось же…

— Чего причитаешь, старый? — рявкнул я, не в силах сдержать раздражение. — Упала, но не убилась же.

Сложив губы трубочкой, он склонился над раной, осторожно отодвигая пряди волос с её лица. Его движения были медленными, почти невесомыми.

— Господин, тут, как вы верно подметили, ушиб, но… довольно серьёзный.

Он замолчал, словно обдумывая свои слова, и, нахмурившись, взял Оливию за запястье и начал бормотать что-то. Его лицо исказилось от беспокойства.

— Пульс слабый, — едва слышно произнёс он, и эти слова прозвучали как приговор. Затем дотронулся до её лба, ощупал веки и покачал головой, — не беспокойте её несколько дней. Пусть лежит и не встаёт. Никаких волнений.

— Это понятно, — пробурчал я, стараясь скрыть страх, прокравшийся в душу. И, взглянув на жену, сказал: — дайте указания прислуге и можете идти.

Лекарь тяжело вздохнул и, одарив меня осуждающим взглядом, покинул комнату.

Хмыкнув, я резко встал и подошёл к окну. Скрестив руки на груди, словно защищаясь от чего-то, уставился на серые облака.

Меня окружила гнетущая тишина. Такая плотная, что, прислушавшись, можно было даже различить глухие удары собственного сердца. Каждый удар отдавался болью в висках, напоминая о моей беспомощности.

Одиночество. Старый, верный друг, преследующий меня всю жизнь, настиг снова. Именно сейчас, когда рядом появилась Оливия. Даже её безмолвное присутствие не способно спугнуть моего вечного побратима.

Счастье от осознания, что она стала моей, и мучительная боль от её презрения смешались… и отравляют душу. И я вновь одинокий волк, отставший от стаи, вырванный из жизни, которая идёт своим чередом. А я застрял в этой проклятой тишине… И нет просвета…

Мученически закрыв глаза, я склонил голову.

Услышав тихие шаги, обернулся. Около кровати, сбившись в кучку, стояли три служанки. Они напоминали перепуганных мышей, забравшихся в кошачью берлогу.

Одна из них, самая старшая, держала таз с водой и чистые полотенца, перекинутые через плечо. Их ткань казалась неестественной белой на фоне её загорелого лица. Та, что пониже ростом, держала в руках поднос с пузырьками и чашей, от которой исходил аромат травяного отвара.

— М-мы пришли обработать рану… — запинаясь сказала та, что постарше, и опустила глаза.

Рыженькая, видимо, посмелее остальных, обошла кровать и наклонилась к Оливии.

— Поосторожнее, — бросил я им, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало угрозы.

Но, судя по их испуганным лицам, мне не удалось. Не желая более смущать их своим присутствием, вышел из комнаты и направился на конюшню. Я знал, что они вздохнут с облегчением, оставшись без моего бдительного взгляда.

Глава 34

Оливия Боварни

Как только закрылась дверь, я открыла глаза.

Стоявшие рядом служанки испуганно отпрянули и, перебивая друг друга, поочерёдно протараторили:

— Госпожа, не вставайте…

— Вы в сознании! Слава всем святым!

— Как вы себя чувствуете? Может лекаря позвать?

Опершись на локти, я обвела комнату мутным взглядом. Всё плыло, но сознание прояснялось с каждым мгновением.

— Мне нужно уйти отсюда, — решительно сказала я, и мой голос, несмотря на слабость, прозвучал твёрдо.

— Но вы слабы…

— Не велено же…

— Госпожа, не вставайте…

Я вперила гневный взгляд на ту, которая осмелилась коснуться меня, настойчиво возвращая обратно на подушку. Её напуганное лицо стало ещё бледнее.

— Убери руку, — процедила я сквозь зубы.

Служанка тут же одёрнула ладонь и завела за спину.

Опустив ноги на холодный каменный пол, провела дрожащей рукой по лбу. Влага больше не ощущалась, но под пальцами чувствовалась засохшая, стягивающая кожу корка от крови.

— Госпожа, позвольте обработать рану?

Нахмурившись, стараясь унять головокружение, я коротко кивнула.

— Хорошо. Но побыстрее.

Пока служанки суетились около меня, я лихорадочно обдумывала свои дальнейшие действия.

Нужно незамедлительно ехать к епископу и умолять даровать мне развод.

Пусть тётушка и герцог радуются своей сделке, но я намерена из неё выйти.

Вернусь домой.

Представив разгневанное лицо отца, невольно поджала губы.

— Вам больно? — обеспокоенно поинтересовалась служанка, касаясь влажной ветошью моего лба.

— Нет, — шёпотом отозвалась я, погружённая в свои мысли.

— Миссис Боварни, вам какое платье принести? — спросила самая старшая.

— Никакое, — отрезала я, окинув её оценивающим взглядом. — Сопроводи меня в комнату, я сама выберу наряд.

Служанки обменялись встревоженными взглядами.

— Но велено же не покидать эти покои… — пролепетала одна из них, съёжившись под моим пристальным взором.

Не дожидаясь ответа, схватила её за руку.

— Пойдём, — велела я и направилась к двери на террасу.

— Госпожа, может, пройдём через коридор? — робко предложила служанка.

— На террасе ветрено, — поддержала другая.

Поразмыслив, я согласилась и, кивнув, повела их за собой.

Коридор был залит светом. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна, окрашивали пол драгоценными самоцветами.

Не успели мы пройти и нескольких ярдов, как служанки внезапно остановились. По их лицам пробежала тень испуга. Я, удивлённая, тоже замерла, разглядывая их склонённые головы.

— Что случилось? — нахмурилась я, не понимая их замешательства.

Девушки стояли, будто повинуясь немому приказу.

— Они так приучены, — брезгливо усмехнулась женщина, которую я сразу не заметила. — Встретив меня, все должны остановиться и склонить голову.

Незнакомка шагнула ко мне из тени, и её лицо выхватило солнечный свет. Красивое, надменное, выточенное словно из слоновой кости. В её ледяных глазах плескалось презрение.

Я не знала, что и сказать. Все слова вылетели из головы. Я просто стояла, чувствуя себя маленькой и жалкой под этим холодным взглядом.

— Какая неожиданная встреча, — медленно проговорила женщина, растягивая слова, словно кошка, играющая с мышкой. — Значит, ты та самая, которой удалось прибрать к рукам моего герцога…

«Бывшая фаворитка…», — догадалась я.

— У меня не было никакого намерения его «прибирать»… — я с трудом сдержала усмешку.

Женщина презрительно скривилась.

— Никакого? Хм… — смерив меня пренебрежительным взглядом, продолжила: — но случившееся тебя вполне устраивает.

Я удивлённо изогнула бровь.

— Ты теперь герцогиня… Живёшь в самом красивом замке королевства. Получила богатого, красивого мужа, не приложив никакого усилия!

На последнем слове женщина взвизгнула.

— Вы бы тон сменили, — я вперила на неё испепеляющий взгляд.

— Не сменю… — моя собеседница зловеще улыбнулась. Затем щёлкнула пальцами и, бросив быстрый взгляд на поднявших головы служанок, сказала: — оставьте нас.

Прислужницы замешкались, но встретившись с её яростным взглядом, начали переглядываться.

— Быстро! — выкрикнула фаворитка.

Я лишь усмехнулась, увидев, как девушки спешно покидают «поле битвы».

— Хочешь уверить меня. Что предпочла бы брак по любви и бедную жизнь? — произнесла женщина, делая шаг мне навстречу. — Глупости! Наслаждайся своей роскошной жизнью, пока можешь. Потому что, поверь мне, всё закончится… Теодору быстро наскучивают такие куклы, как ты. Ты станешь воспоминанием, от которого он захочет избавиться.

— Как от вас? — я натянула улыбку.

— Я останусь, милочка, — самоуверенно бросила фаворитка, гордо вскинув подбородок. — А ты исчезнешь из нашей жизни, будто тебя и не было.

С этими словами она развернулась и, не оглядываясь, ушла вглубь коридора.

— С радостью исчезну… — прошептала я, смотря ей вслед.

Глава 35

Теодор Боварни

Я стоял, опершись о деревянное заграждение. Мои скакуны неспешно прогуливались в загоне.

— Дорин, — рявкнул я, нахмурившись на конюха, подливающем воду в корыто, — а где Ворон?

Нервно сглотнув, мужчина начал говорить:

— Так он… Это… Снова…

— Снова сбежал?! — взревел я, метнув гневный взгляд на конюшню.

— Господин, я уж не знаю, как ему удаётся…

Глухо выругавшись, я зашагал к строению, где запирали беглеца, когда тот возвращался.

— Я его обтёр, накормил, напоил, а он копытом бьёт, требует, чтобы выпустили, — тараторил конюх, семеня рядом. — Вы на него не серчайтесь. Он всё никак не привыкнет к месту.

— Да сколько можно норов свой показывать? — огрызнулся я, — уже сколько лет живёт у меня.

— Господин, скучает он по прежнему хозяину… Вот и бегает… — пробормотал мужчина, виновато глядя в землю.

Втянув шумно носом воздух, я резко выдохнул.

В сердце кольнула ревность.

Мне было жаль коня, но подарок Его Величества возвращать я был не намерен.

Из стойла выглянула морда Ворона. Он всхрапнул и снова скрылся внутри.

— Чего тебе не хватает? А? — произнёс я, подходя к ограждению. И с горечью добавил: — Чем я плох…? М?

Проведя ладонью по лицу, я бессильно опустил голову.

— Никому не нужен…

Ворон в ответ яростно забил копытом по полу.

— Ладно тебе! — я поднял на коня глаза, — утром выпущу.

Ко мне подбежал запыхавшийся стражник и сбивчиво начал говорить:

— Господин, там… эта… прежняя… ваша…

— Ты о чём? — рыкнул я на него, теряя терпение.

— Миссис Онтез, — выдохнул мужчина.

— Что ей нужно? — сдвинув брови к переносице, задал я вопрос.

Стражник вытер лоб дрожащей рукой и проговорил:

— Кухарка мне сейчас проболталась, что она разогнала служанок и имела разговор с вашей… новой…

Я качнул головой, с трудом сдерживая проклятье.

— У-у-у, су…

Выругавшись, сорвался с места и направился в замок.

Нужно отыскать это ведьмино отродье и вышвырнуть из замка. Поморщившись, я окинул взглядом двор. Увидев шатающихся стражников, взбесился:

— Быстро на дозорную башню! Остолопы!

Опешив, мужчины выпрямились, обменялись испуганными взглядами и бросились исполнять приказ.

Взбежав по широкой мраморной лестнице, ворвался в замок.

Ко мне тут же подскочила служанка.

— Приведи Онтез в мой кабинет, — велел я, направляясь в свои покои, чтобы проверить, как себя чувствует Оливия.

— Господин… — голос, полный страха, остановил меня.

С шумом выдохнув, я резко обернулся.

— Что ещё? — бросил я.

— Госпожи там нет… — робко пролепетала прислужница.

На моём лице заходили желваки.

— Которой? И где? — выпалил я, воззрившись на растерянную девушку.

— Миссис Оливия покинула вашу комнату, — сцепив руки перед собой, ответила служанка. Затем посмотрела себе под ноги и тихо добавила: — она в своей комнате.

— Ясно, — процедил я сквозь зубы.

Но не успел я двинуться дальше, как прислужница, запинаясь, продолжила:

— А миссис Онтез… в своей комнате.

— Что ещё я должен знать? — я сощурил глаза.

— Госпожа обидела госпожу, подкараулив её в коридоре… — прошептала служанка.

Проклятье.

— Ясно, — буркнул я, ощущая, как нарастает тревога.

Уточнять, кто именно кого обижал, было мне не нужно.

Сжав кулаки, развернулся и быстрым шагом направился к покоям Севилии.

Толкнув дверь, остался стоять на пороге.

— Теодор, — с придыханием прошептала моя любовница, протянув ко мне руки.

Поморщившись, я переступил порог.

— Садись, любимый, — произнесла томным голосом Севилия, приглашающим жестом указав на диван, на котором сидела.

Я молчал, ощущая, как поднимается раздражение.

Пройдя к окну, развернулся и уставился на неё.

— Рада, что ты заглянул ко мне, — утирая несуществующие слёзы, вымолвила Онтез. — Сегодня такой важный день для тебя, а ты со мной. Я ценю это, любимый…

Усмехнувшись, я скрестил руки на груди, продолжая молча смотреть на неё.

— Мне удалось сегодня поговорить с твоей пассией.

Я изогнул бровь.

— Она кажется милой, но… — Севилия подкатила глаза, подбирая слова, и, дёрнув плечами, произнесла: — расчётливой… Да! Любимый, ты должен избавиться от неё.

Моих губ коснулась улыбка.

— Почему ты молчишь? — в её глазах появилась тревога. — Ты мне что-нибудь скажешь?

Кивнув, я приблизился к ней и, смерив холодным взглядом, сказал:

— Я решил вернуть королю его подарок.

— Какой? Ворона? — слегка поведя плечом, протараторила: — ох и доставил он тебе неудобств. Понимаю тебя, дорогой. И одобряю твоё решение…

— Тебя.

Усмехнувшись, глядя в её обескураженные глаза, вышел из комнаты.

Глава 36

Оливия Боварни

Я стояла на коленях, опершись локтями о кровать. Сложив ладони в молитвенном жесте, обращалась к Богу:

— Господи, дай мне сил и решимости. Отведи от меня посягательства на мою честь. Избави меня от гнева родительского и… — я шумно вздохнула, — и от гнева герцога.

Входная дверь распахнулась и ударилась о стену.

— Почему не в постели? — взревел Боварни, ворвавшись в комнату.

Я вперила в него возмущённый взгляд.

— Я вас не приглашала войти, — отрезала я, поднимаясь с колен.

Выставив руку, попыталась ухватиться за комод. Но он, почему-то, начал отдаляться от меня. Да так резво ему это удалось сделать, что мне пришлось потянуться к нему всем телом.

— Оливия! — выкрикнул супруг.

Я досадливо хмыкнула и едва слышно произнесла, глядя на удаляющуюся кровать:

— Что происходит?

В следующее мгновение я уже смотрела на стремительно приближающийся пол.

Но воссоединиться мне с ним не удалось, так как герцог успел подставить свои руки.

Запрокинув голову, я с трудом произнесла:

— Не прикасайтесь… ко… мне…

— Оливия… — с теплотой прошептал Боварни, — ты же ещё слаба…

Поморщившись от его горячего дыхания, коснувшегося щеки, попыталась отпрянуть, но герцог лишь сильнее прижал меня к себе.

— Тебя никто не обидит, я не позволю…

Это обещание, прозвучавшее как угроза, последнее, что я услышала, погружаясь во тьму.

Моё сознание возвращалось, словно я пробиралась сквозь мутную пелену. До меня начали доноситься слабые отголоски голосов, как будто кто-то говорил в соседней комнате. Смутные, неразличимые обрывки фраз.

Затем голоса стали чуть ближе. Один — низкий, властный, от которого по коже бежали мурашки. И более мягкий, сдержанный.

— … пульс слабый, но стабильный… Нужно наблюдать.

Лекарь… Да, это его голос. Но почему он звучит так обеспокоенно?

— … почему повторился обморок? — раздражённо спросил...

Герцог. И он здесь. Совсем рядом.

— Слишком много потрясений для столь юного создания. Необходимо обеспечить покой и, разумеется, отсутствие какого — либо источника раздражения рядом.

Последовала пауза. Я почувствовала на себе тяжёлый, прожигающий взгляд, даже не открывая глаз.

Наконец, герцог снова заговорил, и в его голосе слышалась едва уловимая грусть.

— Достаточно исключить меня из её жизни, и у неё всё наладится…

— Я этого не говорил… Просто оградите от тревог и… — лекарь замялся, подбирая слова, — и от супружеских обязанностей.

Боварни с горечью хмыкнул.

— На некоторое время! — поспешил успокоить герцога лекарь.

Я почувствовала, как краска заливает лицо.

Супружеские обязанности… Эти слова вызвали содрогание…

— Хорошо, — буркнул супруг. — Останетесь в замке и будете понаблюдать за её состоянием.

Послышались шаги, удаляющиеся от кровати. Когда дверь тихонько прикрылась, я открыла глаза.

Взгляд устремился в потолок. Но я видела лишь своё будущее — мрачное и безысходное.

Лекарь заглядывал ко мне ещё несколько раз. Словно пытаясь заполнить тишину, без умолку болтал. Посетовал на сквозняки в выделенных покоях, рассказал о своих больных, оставленных на попечение бестолкового помощника. Оказывается, лекарь живёт в ближайшей деревне. И редко выезжает за её пределы. Но если за ним присылает сам герцог Боварни, то незамедлительно едет в замок. И может остаться на несколько дней, если есть в этом необходимость.

Из его не умолкающей болтовни я многое узнала. Это были обрывки историй, незаметные штрихи к портрету супруга. Герцог был несколько раз ранен, и после каждого военного похода возвращался всё более поседевшим.

Рассказал, что лечил первую супругу Боварни. Но, к сожалению, она умерла от скоротечной горячки. Упомянул, как безутешен был герцог, и вскользь сказал, что после её смерти стал более холоден и деспотичен.

И уже поздним вечером, словно отец, дающий наставление, лекарь произнёс:

— Госпожа, вы вышли замуж за хорошего человека. Да, он бывает ранит словом. Мне даже приходилось вправлять сломанные носы его стражникам, — усмехнувшись, лекарь покачал головой, — герцог не терпит непослушания.

Вздохнув, он ненадолго задумался, будто решая, стоит ли говорить дальше. И, огладив свой застиранный сюртук, вымолвил:

— Из него получится замечательный отец.

— Почему вы так думаете? — с сомнением хмыкнула я.

— Герцог опекает всех детей в округе, — заявил лекарь, — обеспечивает их одеждой, провизией, лекарствами. Сколько лет живу на этом свете, не знаю вельмож, сделавших столько для своих людей.

Я отвела взгляд в сторону, чувствуя, как внутри копится сомнение. Ведь то, что я видела и чувствовала, никак не совпадало со словами этого пожилого мужчины.

— Вы, госпожа, не серчайте на свою судьбу, — с теплотой произнёс лекарь, окинув внимательным взглядом прикроватный столик, — она зачастую мудрее нас.

Взяв маленький пузырёк с лекарством, стоявший на столе, поднёс к глазам.

— Так-так-так нужно пополнить запасы… — поставив пузырёк обратно, посмотрел на меня. — отдыхайте, миссис Боварни. Я зайду рано утром.

— Хорошо, спасибо… мистер… — я устремила на мужчину растерянный взгляд.

— Дорсен, — подсказал он улыбаясь.

Я улыбнулась ему в ответ, устраиваясь поудобнее под одеялом.

— Не вздумайте вставать, — пригрозил мужчина шутливо и, взяв лежащую на кресле тряпичную сумку, направился к двери.

Оставшись одна, я закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное, и постепенно провалилась в беспокойный сон.

Глава 37

— Голубка моя…

Я качнула головой, пытаясь отмахнуться от наваждения, и сквозь сон прошептала:

— Уходите…

Почувствовав лёгкое прикосновение к щеке, испуганно распахнула глаза, едва не вскрикнув.

В полумраке предрассветного часа, фигура незнакомца, склонившемся надо мной, казалась призрачной.

— Что же ты натворила? М? — еле слышно спросил мужчина, склонив голову набок. — Зачем вышла замуж? Да ещё за этого…

В голосе незнакомца отчётливо прозвучало разочарование.

Я нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающие обрывки сна, или это не сон?

Сглотнув, просипела:

— Вы кто…? Как пробрались сюда?

— Столько вопросов… — усмехнулся таинственный гость.

Затем выпрямился и, посмотрев на дверь, замер, словно прислушиваясь к чему-то.

— Мне пора исчезнуть.

— Что? — выдохнула я, всё ещё не осознавая, что в мою комнату пробрался незнакомец.

Я проводила его ошеломлённым взглядом до стеклянной двери, ведущей на террасу, чувствуя, как ускользают последние всполохи сна. Моё сердце пропустило удар, когда послышался осторожный скрип открывающейся двери с противоположной стороны комнаты. Я резко обернулась.

На пороге стоял Боварни.

Я закрыла глаза. И, стараясь дышать как можно ровнее, начала прислушиваться к его шагам. Герцог пересёк комнату и остановился где-то рядом. Я слышала, как тяжело он дышит.

Шумно вздохнув, мой супруг сел на край кровати. Она податливо прогнулась, под его весом.

— Оливия… — надломленный шёпот, полный боли раздался совсем рядом.

Я осторожно приоткрыла глаза. Герцог сидел, сгорбившись, локти упирались в колени, а лицо было скрыто в ладонях. Он казался сломленным и уязвимым, и этот вид пугал меня больше, чем его гнев.

Нервно сглотнув, я осознала с леденящей ясностью, что своим внезапным приходом, герцог спугнул незнакомца…

А был ли этот таинственный гость незнакомцем?

Я слегка свела брови. Воспоминания о недавней встрече, вспыхивали в памяти, подобно искрам, выскакивающим из костра.

Хрипловатый голос…

Усмешка…

Знакомый поворот головы…

Широкие плечи…

Терпкий запах…

Аскер!

Я невольно вскрикнула.

— Оливия! — Боварни кинулся ко мне и, осторожно проведя ладонью по моей голове, встревоженно спросил: — что случилось? Где болит?

Опершись на локти, я приподнялась и посмотрела перед собой.

Как он меня нашёл? А главное, зачем?

— Зачем…? — просипела я.

— Ну как зачем? — удивился встревоженный герцог, — я обеспокоен, поэтому пришёл.

Я посмотрела на супруга. Мягкие предрассветные солнечные лучи делали его лицо мягче. Мой взгляд скользнул по его щеке и задержался на губах.

Уголки его губ дрогнули.

— Мне остаться? — хриплым голосом спросил Боварни, наклоняясь ближе.

Нахмурившись, я покачала головой.

— Нет… — едва слышно вымолвила я.

Герцог усмехнулся, лукаво сверкнув глазами.

— Зачастую женское нет… — произнёс он, и его горячее дыхание обожгло висок, — означает да…

Зло сощурив глаза, я прошипела:

— Уходите.

— Только после…

Но он недоговорил. Его ладонь легла мне на затылок, а губы накрыли мои. Поцелуй был недолгим и таким жадным.

Я распахнула глаза и, упершись ладонью о широкую грудь Боварни, возмущённо пискнула.

Отстранившись, герцог посмотрел на меня потемневшим взглядом.

— Ты ниспослана мне небесами… — низким голосом вымолвил он.

Сжав пальцы в кулак, осторожно натянул мои волосы. Вперившись на него гневным взглядом, произнесла:

— Отпустите меня...

— Никогда… — рыкнул он в ответ и снова поцеловал.

Я была ошеломлена.

Но, спустя мгновение, вонзила ногти в его лицо.

Он взвыл от боли и, отпрянув, процедил:

— Ты что творишь?

— Пошёл вон… — в ответ прошипела я.

Сжав губы в тонкую линию, герцог метнул на меня гневный взгляд.

— Не вздумай повторять…

— Не вздумайте приближаться! — выкрикнула я, и с угрозой добавила: — иначе…

— Расцарапаешь меня как кошка? — усмехнулся Боварни и, проведя ладонью по щеке, хмыкнул: — кошка рано или поздно привыкает к хозяину…

— Никогда! — бросила я.

Глубоко вздохнув, герцог с теплотой произнёс:

— Ты теперь моя, Оливия…

Я натянула одеяло до подбородка, словно защищаясь от его посягательств. И испуганно уставившись на супруга, прислушивалась к своему сердцу, которое гулко билось в груди.

— Я завоёвывал города и страны… И тебя завоюю.

Я открыла рот и хотела было возразить, но осеклась, встретившись с его свирепым взглядом.

— Пора взрослеть, — бросил он и, развернувшись, вышел из комнаты.

Глава 38

Герцог Теодор Боварни.

Я вышагивал по коридору, ощущая, как ярость обжигает изнутри. Где, чёрт возьми, моя выдержка?! Где моё хладнокровие?

С губ сорвался сдавленный стон. В порыве гнева столкнул со стола вазу, попавшуюся на пути. В тишине звонким эхом раздался звук разбившейся глиняного сосуда. На пол белым веером, упали цветы и осколки.

Остановившись, я задержал свой взгляд на нежных бутонах.

— Оливия… — словно заклинание произнёс имя супруги.

Она, как и эти цветы, невинна и прекрасна… Но обречена…

Я гулко сглотнул.

Обречена стать счастливой, в моих объятьях. И никак иначе!

Сжав кулаки до хруста, поднял глаза и увидел женский силуэт.

— Севилия… — выплюнул имя любовницы и двинулся к ней навстречу…

Она, заломив руки, упала передо мной на колени, словно подкошенная.

Поморщившись, я выругался.

— Ты отстала от менестрелей? — язвительно бросил я, — прекрати, мне неинтересно на это смотреть.

— Теодор… — всхлипнула она.

Остановившись напротив неё, я сцепил руки за спиной.

— Встань. — Велел я, низким голосом.

— Теодор, любимый… Не предавай нашу любовь…

— Не смеши, — со злой усмешкой откликнулся я.

— Теодор, я готова бороться за наше счастье, — я лишь брезгливо поморщился, отведя взгляд в сторону. А отвергнутая любовница продолжила: — позволь мне остаться… Рядом с тобой…

— Нет, — отрубил я, желая прекратить поток её стенаний.

— Она же не подпустила тебя к себе… — Севилия посмотрела на меня снизу вверх, с трудом скрывая надменную насмешку, — а я пока побуду рядом… Милый, я нужна тебе…

— Не нужна.

— Тебе же нравится ложиться в согретую мной постель? — она протянула ко мне руки, — я впредь справлюсь со своей злобой… Я подружусь с ней… Теодор…

С шумом втянул носом воздух и, молча обойдя её, направился в кабинет.

— Теодор, я люблю тебя! — выкрикнула Севилия, но я не обернулся.

Смахнув рукой с лица выбившуюся из причёски прядь волос, миссис Онтез прошипела:

— Помогите мне подняться.

Из тени вышел мужчина. На нём был камзол из плотного тёмно-зелёного бархата, настолько тёмного, что казался почти чёрным в тени. Ткань буквально сияла, свидетельствуя о высочайшем качестве. Небольшая вышивка серебряной нитью изображала геральдического льва, каждый стежок был выполнен с ювелирной точностью. Под камзолом виднелась белая рубашка из тончайшего льна, отделанная кружевом ручной работы. Тёмно-серые шелковые штаны плотно облегали ноги и были заправлены в высокие сапоги из мягчайшей кожи, украшенные серебряными шпорами. На пальцах поблёскивали золотые перстни с крупными драгоценными камнями.

— Дорогая, разве тебе неудобно в привычной позе? — на губах мужчины появилась насмешливая улыбка.

Миссис Онтез недовольно поджала губы.

— Прошу вас… — едва слышно произнесла она, теряя терпение. — Нам нужно покинуть этот коридор. Скоро тут начнёт прислуга мельтешить…

Мужчина приблизился к ней и протянул свою ладонь. Севилия тут же ухватилась за неё двумя руками.

— Ты хочешь повалить меня? — хмыкнул, помогая ей подняться. Затем быстро посмотрел по сторонам. — Надо скрыться. Я не планировал сегодня здесь появляться… Одет не соответствующе.

— Ваше Величество, я же молила вас не пробираться в замок, — возмущённо прошептала женщина и, схватив своего собеседника за предплечье, потянула в ближайшую комнату. — Уйдёте через террасу. Боварни, скорее всего, уже лежит в постели…

— А ты хочешь к нему присоединиться? — с усмешкой поинтересовался мужчина, высвободив руку. — Так иди… Ты для этого к нему приставлена…

— Прекратите ревновать… — кокетливо произнесла Севилия, — я ваша навеки, Ваше Величество…

Качнув головой, мужчина небрежно бросил:

— Всё в королевстве принадлежит мне, — смерив женщину оценивающим взглядом, — от портовых крыс до старых фавориток.

— Я занимаю особое место, — дёрнув плечиком, Онтез обиженно надула губы.

— Да, — кивнул король, — ты постельная вошь.

Женщина возмущённо ахнула, но промолчала.

— Ты почему долго не передавала сообщения?

— Ничего не происходило, — изогнула бровь Севилия. И, виновато улыбнувшись, произнесла: — Ваше Величество, мне ничего не удалось выяснить…

— Ты меня за идиота держишь? — с нескрываемой угрозой спросил король.

— Н-нет, к-конечно, нет… — испуганно пролепетала женщина, отступая к стене. — Боварни ни с кем не встречается, ни с кем не ведёт переписку.

— А про его женитьбу почему не сообщила? — оскалился мужчина.

— Так я сама недавно узнала… Не успела написать… — промямлила Онтез. Затем тяжело вздохнула и, вскинув голову, сказала: — он встретился несколько раз с этой старой вдовушкой и вот, недавно заявился с женой.

— А если она родит ему наследника?… — мужчина поморщился. — Пока ты была рядом, я был спокоен. Претендентов на трон не появилось бы. Ты же уже не способна выносить и родить.

Распахнув глаза, Севилия разочарованно выдохнула.

На лице короля заходили желваки. Его взгляд потемнел от злости.

— Ваше Величество… Ну, если вам неугодна эта девчонка, прикажите убить её, — предложила Онтез и на её губах промелькнула хищническая улыбка.

— Её смерть не исправит то, что вытворил мой родственничек.

— А что он… сделал? — осторожно поинтересовалась женщина, вглядываясь в лицо мужчины.

— Ещё больше разбогател, — бросил Его Величество и, рвано выдохнув, пересёк комнату. Остановившись около двери, ведущей на террасу, посмотрел через плечо на Севилию. — Я хочу знать обо всём, что твориться в этом замке.

— Но Боварни выгоняет меня из замка, — шагнула к нему Онтез, — я ему больше не нужна. Он не желает делить со мной ложе.

— Имея такую голубку под боком… Я его понимаю…

— Что? — лицо женщины исказилось от боли и недоумения.

Отмахнувшись, мужчина вышел из комнаты и скрылся за углом.

Растерянно глядя в окно, Онтез зловеще прошептала:

— Оливия…

Глава 39

Оливия Боварни

Уже несколько дней мне на глаза не попадался герцог. Видимо, прислушался к рекомендациям лекаря, решив не тревожить меня лишний раз.

Я постепенно шла на поправку. Мистер Дорсен заглядывал ко мне по пять раз на дню. Беседовал со мной, одновременно нащупывая пульс на запястье. Давал указания служанкам и уходил.

Головная боль утихла, но сердце изнывало от нарастающей тревоги.

Мне всё никак не удавалось придумать предлог, чтобы улизнуть из замка и поехать во дворец. А там уже напроситься на аудиенцию к епископу.

Сестра давно бы организовала побег из этого логова. Да и смелости ей уж точно хватило бы, чтобы дать отпор тётушке. Эх… Решительности мне не хватает. У некоторых её в достатке.

Тут же вспомнилось дерзкое появление Аскера, и я недоумённо покачала головой. Это уму непостижимо… Как он решился проникнуть ко мне в покои? К счастью, мы больше не встречались. Но воспоминание о его нахальном вторжении в мою комнату до сих пор вызывало дрожь. Безумец… Как он мог?

Сумасшедший…

Щёки вспыхнули румянцем.

Я невольно вспомнила его насмешливый голос…

Сладкое воспоминание почти победило тревогу.

Я резко нахмурилась.

Ох, не о нём я сейчас должна думать… Не о нём…

Я пропустила сквозь пальцы свои каштановые локоны и встала с кровати. Подошла к окну, и мой взгляд скользнул по макушкам деревьев. Осень лёгким касанием окрасила их золотом. Захотелось выйти из этой темницы и дойти до леса.

Оглядевшись, протяжно вздохнула и подошла к шкафу. Находиться в этой опостылевшей комнате уже порядком поднадоело, поэтому я засобиралась на прогулку и начала выбирать платье, которое надену.

Определившись с нарядом, направилась в купальню. Там скинула на пол ночную сорочку и надела простое, бордовое платье. Собрала непослушные волосы в тугой пучок и, незамедлительно вышла в коридор.

Посмотрела по сторонам и пошла быстрым шагом к лестнице.

Встретившейся на пути служанки, велела принести в мои покои кувшин с водой. Я сделала это намеренно, чтобы занять её выполнением моего поручения, а не бежать докладывать Марте о том, что я покинула спальню.

То, что в замке все за мной следят и бегают докладывать герцогу, я уже поняла. Его все боялись. Как, впрочем, и я…

Те мужчины, с которыми мне доводилось беседовать, отличались великодушием и хорошими манерами… А он нет…

Нахмурившись, я остановилась в холле и посмотрела на коридор, ведущий в покои любовницы герцога.

Ни одна женщина не потерпела бы подобного. Жить под одной крышей с любовницей супруга… Узнав об этом, епископ тотчас же одобрит развод.

Хитро улыбнувшись, огладила юбку и вышла на крыльцо.

Мой взгляд устремился на Боварни, идущем по аллее и… на женщину, бегущую за ним.

— Она… — я узнала в ней его любовницу.

Подхватив подол платья, начала медленно спускаться по широкой лестнице.

Бросая пытливые взгляды на разыгравшуюся передо мной драматичную сцену, судорожно обдумывала, как обратить происходящее в свою пользу.

— Теодор! — выкрикнула женщина и, заметив меня, картинно упала на землю.

Я вздрогнула и перевела испуганный взгляд на Боварни. Но он лишь метнул на валяющуюся на земле любовницу гневный взгляд. И, не останавливаясь, направился ко мне.

Я, гордо вскинув подбородок, смело посмотрела на приближающегося мужа.

— Я не разрешал покидать комнату, — выкрикнул он, сверля меня недовольным взглядом. — Вернись в дом!

Сжимая ткань платья, я будто обрела опору и произнесла:

— А я не нуждаюсь в вашем позволении.

Усмехнувшись, герцог остановился рядом. Слишком близко.

Я посмотрела на него снизу вверх и, увидев, как ходят желваки на его лице, опустила глаза.

— Вернись, — с нажимом вымолвил он.

Проигнорировав его приказ, я шагнула в сторону и, причитая, поспешила к лежащей на земле миссис Онтез.

Последнее, что сорвалось с губ опешившего супруга, это было отборное ругательство. Я замерла на мгновение, опешив, но, тряхнув головой, продолжила идти по тропинке.

— Позвольте вам помочь, — обеспокоенно проговорила я, наклоняясь к ошеломлённой женщине.

— Ты…? — прошипела она, вперив в меня свирепый взгляд.

Выпрямившись, я развела руками.

— Как видите.

Миссис Онтез посмотрела на стоящего на крыльце герцога.

— Вы ему безразличны, — констатировала я.

— Вижу, — выплюнула она и предприняла попытку встать.

Запутавшись в пышном подоле, рухнула на пожухлую траву.

— Оливия, она прекрасно справится без чьего-либо участия, — съязвил герцог, приближаясь к нам. Схватив меня за предплечье, потянул к замку. — Я после единожды произнесённой команды, применяю силу.

— Я не стражник, чтобы выполнять ваши приказы, — упираясь, выпалила я.

— Не сопротивляйся, иначе будет больно, — процедил Боварни, перехватывая удобнее мою руку.

Взвизгнув, я выкрикнула:

— Мне больно!

— Я предупреждал, — рыкнул он в ответ.

Обернувшись, я увидела, что миссис Онтез уже поднялась и провожала нас хмурым взглядом.

Глава 40

Мысли, словно стая встревоженных птиц, заметались в голове, пока одна, самая дерзкая, не вырвалась вперёд. Я придумала!

Когда мы переступили порог замка, я резко остановилась.

— П-почему она здесь?! — выпалила я, ткнув кулаком герцога в широкую грудь.

Жест отчаянный, почти детский, но он должен был сработать.

— Ты ревнуешь… — на его лице промелькнула самодовольная улыбка.

Изображая презрение, которое совсем не чувствовала, спросила:

— У вас горячка?

Боварни сузил глаза, словно прицеливаясь.

— Оливия…

Но договорить у него не получилось.

В этот момент в холл влетела Севилия.

Наши взгляды с герцогом одновременно обратились к ней.

— Теодор… Милый… — В её голосе звучала обида, тщательно прикрытая сладостью.

Я едва заметно повела бровью, уставившись на миссис Онтез.

— Иди в свои покои, — отчеканил Боварни ей, притягивая меня к себе.

Женщина тряхнула головой, отчего несколько прядей упали ей на лицо. Зловеще усмехнувшись, она медленно проговорила:

— Я хочу поговорить с герцогиней, — затем перевела на меня взгляд, в котором плескалась ненависть, и ровным голосом вымолвила: — вам посчастливилось оказаться на моём месте…

— Севилия, — взревел герцог, предостерегающе качнув головой.

Но ему не удалось прервать свою любовницу, она, не обратив на него никакого внимания, продолжила говорить:

— Ваше появление в замке оказалось для меня полной неожиданностью, — она нарочито выделила последнее слово, — теперь Теодор вправе выставить меня из своих владений…

— Прекрати, — голос Боварни стал угрожающе тихим.

— Позволь мне сказать ещё несколько слов, — прощебетала миссис Онтез, обратившись к моему супругу. Потом снова посмотрела на меня. — Ваше Сиятельство, позвольте мне остаться в этом замке, ставшем мне родным за эти два года…

— Нет! — отрезал Боварни.

— Мне некуда идти… — женщина прижала к груди руки, — после того, как король изгнал меня из дворца, всё высшее общество отвернулось от меня. Только Теодор согласился приютить меня.

Севилия сложила ладони в молитвенном жесте и закатила глаза.

— Я до последнего вздоха буду молиться о спасении его души…

— Заткнись! — вскипел Боварни, сильнее сжав свои пальцы.

— Милый, этот ангелочек, за свою недолгую жизнь, мало встречала мужчин, чтобы понимать, какими они бывают… И как ей повезло… С тобой… — пропела миссис Онтез, невинно хлопая ресницами.

Пальцы супруга сильнее сжали мою руку. Поморщившись от боли, попыталась высвободить её.

— Ты сама заткнёшься, или тебе помочь? — спросил он с ледяной улыбкой, не отрывая от Онтез хищного взгляда.

— Когда Теодор обзавёлся женой, я лишилась всех привилегий, — Севилия смерила меня оценивающим взглядом. — Но вы, видимо, именно то, что он искал в женщинах по всему королевству… А их было немало… — отведя глаз в сторону, с горечью усмехнулась, — но, уверена, его любовные похождения в прошлом. Глядя на вас, Ваша Светлость… Понимаю, что Теодор сделал свой выбор. Вы, и только вы способны осчастливить моего… Теперь уже вашего Теодора.

— Разговор закончен! — прорычал Боварни и потянул меня к лестнице.

Но, по моей задумке, эта женщина должна остаться в замке. Иначе мне не разжалобить епископа.

— Постойте! Пусть она останется! — выкрикнула я. Боварни замер, словно споткнувшись, и устремил на меня недоумённый взгляд, — моя маменька учила меня помогать нуждающимся. А миссис Онтез нуждается…

— Ваша мать-святая женщина! — воскликнула Севилия, пряча победную улыбку.

— Я позволил ей остаться на несколько дней. Этого достаточно, чтобы определиться с дальнейшими действиями. И пора бы уже покинуть мой замок.

— Но это и мой замок? — робко задала я вопрос, глядя прямо ему в глаза.

Боварни зло сощурился, прожигая меня взглядом.

— Да… — настороженно протянул он, чувствуя подвох.

— И я могу приютить нуждающегося? — я продолжила расставлять силки.

— Да… — согласился герцог отпрянув.

— Значит, миссис Онтез останется, пока не определится, где будет жить, — произнесла я, пожав плечами.

Боварни недовольно поджал губы и бросил задумчивый взгляд на Севилию.

— Ну хорошо, пусть останется… — сдался он.

— Благодарю, Теодор! — радостно выдохнула миссис Онтез.

— Начинай писать письма всей родне, — сухо отрезал Боварни, — и поедешь к тем, кто первым согласится тебя приютить. Не затягивай.

— Да, любимый… — с придыханием отозвалась Севилия.

По лицу герцога пробежала судорога отвращения. Он метнул на неё свирепый взгляд.

— Не попадайся мне на глаза, — бросил Боварни ей и, повернувшись ко мне, прошептал, почти не разжимая губ: — а нам нужно поговорить, жёнушка…

Не дожидаясь моего согласия, впился пальцами в моё запястье и потащил к лестнице.

Глава 41

Когда мы поднимались по мраморной лестнице, я несколько раз обернулась, чтобы посмотреть на удаляющуюся женскую фигуру.

Миссис Онтез, чуть пошатываясь, направлялась в свои покои.

— Оливия, это что сейчас было? — около самого уха раздался хриплый голос герцога. — С чего такие приступы великодушия? А?

Я подняла на него глаза и едва слышно произнесла:

— Вы делаете мне больно…

Боварни поджал губы и, бросив быстрый взгляд на свои пальцы, сжимающие мою руку, тут же освободил меня из своих оков.

— Прости, — буркнул он.

— Великодушно прощаю, — язвительно произнесла я, поправляя рукав. — И впредь не хватайте меня так… Вы делаете мне больно.

— Буду хватать, сжимать и делать больно сколько хочу! — выпалил герцог, затем мученически закрыл глаза и на выдохе прошептал: — да что ж ты со мной делаешь…

Я растерянно воззрилась на него и возмущённо проговорила:

— Должна заметить, у меня нет и никогда не было намерений вас провоцировать на то, чтобы вы нанесли мне увечье.

Боварни покачал головой.

— Оливия… Поверь, мои душевные страдания не соизмеримы с физическими.

— И вы хотите обвинить меня в этом? — удивилась я.

На его лице промелькнула слабая улыбка.

— Нет, конечно, нет… — поморщившись, словно от приступа боли, он перевёл взгляд в окно, — лучше получить ранение в бою, чем держать в руках то, чем не можешь всецело обладать…

Запнувшись, он закрыл глаза, с шумом вдохнул и медленно выдохнул.

Я решила не дождаться, когда герцог вознамерится сказать что-то ещё и, подхватив подол платья, продолжила подниматься по лестнице.

— Я бы хотела с вами поговорить, — через плечо бросила я, — давайте проследуем в библиотеку.

Ох… Облизнув губы, я сильнее сжала ткань. Я же ничего толком не обдумала… Как сказать? Что сказать? Я знала одно, мне нужно действовать… пока всё складывалось в мою пользу.

Поднявшись по лестнице, повернула направо и завернула в коридор. Пройдя мимо портретов предков герцога, вышла на террасу.

— Оливия, мы можем поговорить в беседке, — предложил Боварни.

Я замерла и посмотрела на строение, которое не так давно послужило тайным убежищем Аскеру.

— Прошу, — приглашающим жестом указал на беседку герцог.

Нахмурившись, я направилась к ней.

Плющ, словно драгоценная парча укутал беседку, придав ей вид старинного и заброшенного убежища. Его листья отливали бронзой и приглушённым золотом. Некоторые листья уже опали, обнажая деревянный каркас.

Коснувшись рукой шершавых листьев, слегка влажных от утренней росы, вдохнула прохладный воздух. Он был насыщен ароматом увядающей зелени и влажной земли.

— Нас тут никто не потревожит, — произнёс герцог, отодвигая свисающие ветви.

Я вошла внутрь.

Сквозь прорехи в листве пробивались солнечные лучи, окрашивая внутреннее пространство в тёплые тона.

— Ну, и что ты хотела мне сказать? — поинтересовался супруг, скрестив руки на груди.

Закусив губу, я огляделась.

— Здесь некуда сесть, — произнёс герцог и тут же пояснил: — я не пользуюсь этой беседкой, поэтому велел вынести из неё всю мебель.

— Почему? — спросила я.

Мне было безразлично почему… Хотелось потянуть время. Я просто не знала, как завести разговор о моём отъезде. Понимаю, что герцог с трудом решится меня отпустить… Но вдруг?

Я хочу к маме! Я хочу, чтобы она погладила меня по голове и успокоила… Хочу, чтобы она сказала, что я останусь с ней. Чтобы…

— Оливия!

Вздрогнув, посмотрела на Боварни. На его лице, от злости, ходили желваки.

— Ты не слышишь меня? — сквозь сжатые зубы процедил он.

— Прекрасно слышу, — спокойно ответила я, и чуть тише добавила: — вы же орёте, как глашатай на площади.

— Я несколько раз повторил твоё имя…

— Задумалась, — я беспечно пожала плечами.

— О чём?

На мгновение меня сковал страх… Но, облизнув сухие губы, произнесла:

— О поездке…

— Куда? — взревел герцог, вперившись в меня побелевшими от негодования глазами.

— К маме… — жалобно ответила я. — Хочу её увидеть.

Боварни недовольно цокнул языком и стремительно вышел из беседки.

Всплеснув руками, я поспешила за ним.

— Позвольте мне узнать… — оступившись, я остановилась и поправила подол платья. Взглянув на удаляющегося супруга, выкрикнула: — Теодор!

Герцог замер, затем медленно развернулся ко мне. В его глазах промелькнуло сомнение, но тут же лицо озарила довольная улыбка.

— Ты впервые произнесла моё имя, — протянул Боварни, приближаясь ко мне, — будем считать это хорошим знаком.

— Для кого? — нахмурилась я.

— Для тебя, жёнушка… Для тебя…

Встретившись с моим недоумённым взглядом, герцог добавил:

— Ты получаешь моё одобрение на поездку, — уголков его губ коснулась едва заметная ухмылка, — как только лекарь тебе позволит, поедешь к матери.

— Благодарю, — вымолвила я и склонила голову, чтобы супруг не увидел моё довольное лицо.

— А пока вот что…

Я подняла на него взгляд и гулко сглотнула. В сердце кольнуло нехорошее предчувствие.

— До твоего отъезда мы консумируем брак.

Глава 42

Герцог Теодор Боварни

Мой взгляд скользнул по её побледневшему лицу и остановился на полных губах. Сладкие… Манящие… М-м-м…

— Ваше Сиятельство, — дрожащим голосом начала Оливия, — у меня будет к вам просьба…

— Ну, проси, — я приподнял бровь, прекрасно понимая, о чём будет просить моя супруга.

Её пышная грудь поднималась и опускалась, приковывая взгляд.

— Я прошу вас отложить свои посягательства на то, чтобы разделить со мной ложе.

— Отчего же? — хмыкнул я, сцепив руки за спиной.

— Я бы хотела сначала выслушать наставления маменьки о супружеских обязанностях, а потом… ведь эта свадьба стала для меня полной неожиданностью… А, насколько я знаю, между матерью и дочерью должен состояться разговор про… А у меня его не было…

— Оливия, — я прервал её торопливое объяснение, — я могу сам тебе всё рассказать и показать.

Её щёки вспыхнули румянцем, что меня несказанно позабавило.

— Н-но… я бы…

— Сегодня же переговорю с лекарем и определюсь с датой, когда ты поедешь к матери, — Оливия закусила губу. А я, усмехнувшись, добавил: — И в ночь перед отъездом… я сделаю тебя своей.

С её губ сорвался сдавленный стон.

Я качнул головой, изображая удивление.

— Думаешь, я тебя разочарую, милая? — увидев, как задрожали её губы, поспешил успокоить: — надеюсь, ты не веришь бабьей болтовне? В близости нет ничего постыдного.

Она отвела взгляд и сжала губы.

Я видел её смущение, и это меня безумно возбуждало. Я жаждал видеть её истинные эмоции, а не натянутую фальшь, которую обычно демонстрировали дамы при дворе.

— Оливия, — я протянул к ней руку, испытывая жгучее желание коснуться её белоснежной кожи, — я стану твоим наставником в любовных утехах…

Увидев, как она страдальчески поморщилась, я с трудом справился с подступающим смешком и опустил руку.

Но, совладав с собой, продолжил говорить:

— С того момента, когда я взял тебя в жёны, ты находишься под моей защитой. Все знания, полученные в отчем доме, помогут тебе стать прекрасной хозяйкой. А я обучу тебя любить меня, ты станешь превосходной любовницей… Раскрепостишься, и сама начнёшь получать удовольствие от соития… И после каждой ночи, что мы проведём вместе, ты будешь вот так… как сейчас… закусывать губу… Потому что тобой будет овладевать вожделение… вновь и вновь… Весь день… Как только ты вспомнишь мои прикосновения… Мои поцелуи… Мою возбуждённую плоть…

— М-мне… Я… Мне нужно уйти… — пробормотала она и, подхватив юбки, убежала в свою комнату.

Глядя ей вслед, я усмехнулся.

Невинный и прекрасный цветочек достался мне.

Я провёл пятернёй по волосам, расправил плечи и прикрыл глаза, ощущая, как тесно стало в штанах. М-м-м…

— Подобного ты мне никогда не говорил, — с обидой процедила Севилия.

Я резко повернулся. Она стояла, прислонившись к стене, и с нескрываемым отвращением, смотрела на меня.

— Но, вижу, ты остался неудовлетворённым, — бывшая любовница опустила свой игривый взгляд на мой пах, — пойдём к тебе или ко мне?

— Иди в ад! — рыкнул я и направился в свою комнату.

Севилия проскользнула в закрывающуюся дверь следом за мной.

— Теодор, нас никто не потревожит, — проворковала она, хватая меня за край сюртука, — давай я…

Обернувшись, я одарил её гневным взглядом.

— Пошла вон! — выплюнул я. — Тебе позволено оставаться здесь, пока не откликнется кто-нибудь из родни. Сиди в своей комнате и пиши им письма! Не попадайся мне на глаза! — сощурив глаза, прошипел: — и тем более, не заговаривай с моей женой.

Севилия вскинула подбородок и, храбрясь, вымолвила:

— Теодор, ты стольких женщин сменил… Неужели женитьба тебя сделала верным этой…

— Осторожно… — предупреждающе прорычал я, сверля её свирепым взглядом.

— Хорошо, — устало произнесла она, — ты женился. Я рада за тебя. Но ты же изнываешь от желания… Я же вижу… Я тебя хорошо знаю, любимый…

Севилия приблизилась и положила ладонь на мой пах.

— Я просто помогу… Можешь закрыть глаза и представить кого захочешь… — гулко сглотнув, продолжила: — мы же это проделывали с тобой много раз… Ложись на кровать, и я всё сделаю сама…

Я оттолкнул её руку.

— Пошла вон, — низким голосом произнёс, глядя в её испуганные глаза. — Видеть тебя не хочу.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием любовницы.

— Но как же…? Мы столько лет вместе… — растерянно пробормотала она, словно пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.

— Ты пользовалась мной, как и я тобой, — небрежно бросил я ей, смотря поверх её головы, — и всё было обговорено изначально. Ты знала, что не задержишься у меня в замке. Появилась в моей жизни два года назад… А теперь пришло время исчезнуть.

Я всё же удостоил её отстранённым взглядом и пренебрежительно бросил:

— Пошла вон, королевская подстилка.

Она резко выдохнула, словно от удара и развернувшись, выбежала из комнаты. Шёлк платья взметнулся за ней, напоминая крыло вспорхнувшей птицы.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовал не облегчение, а опустошение. Лишь сейчас, оставшись один, позволил себе выдохнуть. Подошёл к кровати, скомкал простыни и рухнул на неё. Они пахли духами Севилии — сладким, приторным ароматом, который теперь казался тошнотворным.

Опершись рукой, я медленно сел и посмотрел в окно. Мой взгляд зацепился за проплывающие по небу серые облака. Солнечные лучи, будто сверкающие мечи, пробивали тяжёлые осенние тучи, нанося им увечья.

Вот так и в моей голове, раз за разом, повторялось одно имя… Причиняя сладостную боль…

— Оливия… Оливия…

Глава 43

— Ублюдок… Мразота редкостная… — бубнила себе под нос миссис Онтез, спеша в свои покои.

Она обошла диванчик, обитый красным бархатом, с отвращением смахнула рукой небольшую подушку, забытую на нём. И, остановившись около камина, уставилась, словно зачарованная, на полыхающий огонь.

— Сжечь бы этот замок к чертям собачьим… — её обезумевший взгляд стал осознанней. — И станцевать на его углях…

Она оглядела роскошный зал — позолота, бархат, хрусталь… Она теперь этого всего лишится… Злобно сощурившись, подошла ближе к камину, словно ища в пламени утешение.

— Ох, милая… — прошептала Севилия, обращаясь к своей гордости, которая была сегодня растоптана в прах.

Скрестив пальцы, прижала их к груди, пытаясь удержать рвущуюся наружу обиду. Она многое прощала Теодору, списывая его выходки на вспыльчивость и увлекающуюся натуру. Но сегодня… он превзошёл сам себя. Переступил черту, после которой уже нет пути назад.

Два года назад, когда Его Величество приставил её к герцогу, и велел докладывать обо всём, что происходит в стенах замка, она почувствовала себя избранной. Верной слугой короны. И она выполнила пожелание короля, не задумываясь о последствиях. Оказалась с Боварни в одной постели, стала его любовницей, его игрушкой... Но ради короля!

А Теодор, ослеплённый страстью к этой юной выскочке, к этой бесстыжей шлюхе, наговорил кучу гадостей. Даже их брак с Теодором… Он не должен был перечеркнуть всё, что было между ней и Боварни.

Онтез покачала головой, словно отгоняя неприятные мысли. Больше она себя так унижать не позволит. Хватит!

Была верна королю, а что в итоге?

Аскер насмехается… Теодор прогоняет… словно надоевшую куклу.

Все довольны. Только Сивилии обидно до слёз. В её душе клубилось отчаянье, жгучее и горькое, как полынь. Жизнь обошлась к ней несправедливо. Она была верна, предана, послушна… А по итогу остаётся одна. Совершенно одна…

Она провела кончиками пальцев по щеке, надеясь ощутить дорожки от слёз. Сухо. Плакать миссис Онтез перестала, когда испуганная повитуха унесла мертворожденного первенца, завёрнутого в белоснежную простыню. Хорошая была девочка. Жаль, пришлось сбросить беременность.

А любимый король даже не наведался к ней в спальню, после тех родов. Лишь спустя три дня, случайно встретившись в сквере, одарил ледяным, пронизывающим взглядом. В котором читался немой вопрос, полный укора и осуждения: «Как ты могла допустить такое?».

Будто в наступившей беременности была виновата лишь она одна.

На её губах появилась горестная улыбка.

— Аскер… — выдохнула она имя короля, словно зовя его на помощь.

— Госпожа…

Вздрогнув, миссис Онтез резко обернулась. В дверях, словно тень застыла Марта. Её преданная служанка, видевшая все её взлёты и падения.

— Госпожа, вам что-нибудь требуется? — с тревогой в голосе поинтересовалась старая женщина.

Задумавшись на мгновение, Севилия медленно кивнула.

— Принеси мне в комнату бумагу и перо. Буду писать письма…

— Будет исполнено… — едва слышно произнесла Марта, склоняя голову в поклоне. И, развернувшись, бесшумно исчезла, оставив свою госпожу наедине с мыслями.

А Сивилия, подобрав юбки, стремительно направилась в свои покои.

Войдя в комнату, миссис Онтез подошла к массивному столу из тёмного дерева и опустилась в кожаное кресло. Откинувшись на спинку, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Ах, сколько раз она представляла себя восседавшей на троне, с короной на голове.

Севилия прыгала в постель к тому, на кого указывал Его Величество, жертвуя своей честью и достоинством во благо королевства. Во имя короны...

Запоминала всё, что выбалтывали словоохотливые любовники, и докладывала королю.

Но, оказавшись в замке Боварни, её женское сердце дрогнуло, поддавшись очарованию мрачного герцога.

Он не выказывал особого расположения, держался отстранённо и холодно. Да, и он сразу сказал, что в любой момент укажет на дверь… Но она понадеялась, что её доброта и мудрость проложат тропинку к его одинокому сердцу. И они, рано или поздно, создадут семью. Настоящую семью… Жаль только, что сколько бы она ни пила отваров, беременность так и не наступала.

И сегодня…

Вспомнив его свирепый взгляд, миссис Онтез распахнула глаза, и ярость вспыхнула в них с новой силой.

— Ты ещё пожалеешь… — прошептала она.

Стукнув кулаком по столу, процедила сквозь зубы:

— Этот мир вам не принадлежит… дорогие мои… — зловеще усмехнувшись, пригладила растрепавшиеся волосы. — Теперь я вам устрою весёлую жизнь, мои хорошие… — она посмотрела перед собой и, изогнув тонкую бровь, добавила: — столкну-ка я вас лбами.

Через несколько часов дюжина писем покинула замок Боварни. Но…

Они предназначались не родне, разбросанной по королевству, а давним знакомым, которых с миссис Онтез связывали тёмные секреты, долги и взаимные интересы. Севилия с особой тщательностью произвела отбор среди своих давних знакомых, вспоминая имена, лица, даты… И вот, среди вороха мусора всплыла ниточка — небрежно брошенные кем-то слова о загадочном исчезновении сына лорда Блэквуда. Который будто растворился в воздухе несколько лет назад.

В её голове возникла мысль, и из разрозненных обрывков начала складываться дьявольски привлекательная картина. Созревал изощрённый план мести, который укажет этим самоуверенным баранам, кто правит их судьбами.

Глава 44

Оливия Боварни

Я просидела в комнате довольно-таки долго, вздрагивая всякий раз, когда ручка двери начинала опускаться. Слава богам, герцог не удостоил меня своим визитом. Лишь несколько раз заглянули служанки, пожелавшие справиться о моём состоянии. Их взгляды были полны сочувствия и любопытства. Одной из них я велела принесли обед.

— Госпожа… — робко начала она, ставя поднос с едой на стол.

— М? — я вскинула на служанку вопрошающий взгляд.

— Я бы хотела вам кое-что сказать… — нерешительно проговорила женщина.

В полумраке комнаты её лицо казалось измученным и усталым.

— Говори, — я пожала плечами, усаживаясь в кресло.

— Ну…, вы же теперь наша главная госпожа… А эта…, которая… старая, — меня одарили многозначительным взглядом, полным страха, — Ну, вы поняли о ком я…

Я кивнула и, скрестив руки на груди, посмотрела в окно.

— Нехорошо это… Вы и она… В одном доме… Под одной крышей… — пробормотала она, понизив голос до шёпота.

Я поджала губы, чтобы скрыть довольную улыбку. Значит, прислуга обсуждает неподобающее поведение герцога.

Это мне только на руку. Будут свидетели того, как мой драгоценный супруг позабыл о приличиях.

— Госпожа, вам бы королю пожаловаться…

Вот тут я резко выпрямилась и устремила внимательный взгляд на служанку. Она, увидев мою заинтересованность, приблизилась ко мне.

— Его Величество приходится роднёй нашему герцогу… — прошептала женщина, будто выдавая страшный секрет.

Я медленно кивнула, припоминая, как отец упоминал об этом на каком-то из приёмов.

— И он же король, — последнее слово, женщина протянула, метнув опасливый взгляд на дверь, будто боялась, что за ней подслушивают. — А как он скажет, так и будет…

Я, задумавшись, потёрла подбородок. Значит, у меня есть ещё одна возможность добиться развода… Нужно попросить короля… Осталось за малым. Добиться с ним аудиенции.

— Вы, госпожа, на меня не серчайте… — взмолилась служанка, увидев, как я озадачена.

Сдвинув брови на переносице, смерила служанку цепким взглядом.

— Госпожа Онтез злая больно, а вы, смотрю, добрая… И молодая очень.

— И? — Я изогнула бровь, ожидая продолжения.

— Мне подсказать вам захотелось, как избавиться от старой фаворитки герцога. Ей тут не место. Вы теперь главная. По закону. А она ходит и нами помыкает… А пора бы ей за ворота…

— Понятно… — Я отвела глаза в сторону и едва слышно произнесла: — моими руками хотите избавиться от злой хозяйки…

— Ась? Чего вы сказали?

— Нет… Ничего… — покачала головой. И, улыбнувшись ей, произнесла: — можешь идти.

— Вы… это… — служанка начала теребить фартук, не смея поднять на меня глаза.

— Я сделаю всё, чтобы восстановить справедливость, — честно сказала я. — И ничего герцогу не скажу.

Женщина широко улыбнулась и, одобряюще кивнув, спешно покинула комнату.

Поднявшись, я обвела комнату задумчивым взглядом. Холодный камень стен давил, напоминая темницу.

— Нет… — покачала я головой, словно стряхивая наваждение, — с меня достаточно…

Расправив плечи, направилась в покои супруга. И решила это сделать через террасу. Так быстрее, а это значит меньше времени на сомнения и на малодушное бегство.

Толкнув дверь, шагнула навстречу осени. Холодный воздух, пропитанный запахом увядающей листвы и дыма, обжёг кожу. Поёжившись, обняла себя за плечи и посмотрела на макушки деревьев, которые тянули корявые ветви к серому небу.

— Впусти гонца! — прокричал стражник с дозорной башни. Его голос эхом разнёсся по двору, нарушая тишину.

Вздрогнув, метнула быстрый взгляд на прозрачные двери в покои Боварни. Сердце бешено заколотилось, смешивая тревогу с надеждой. Сейчас или…

Нужно поговорить с ним сейчас же, пока его не отвлекли каким-нибудь донесением.

Подобрав юбки, зашагала к двери, ведущей в комнату герцога.

Герцог Боварни

Словно богиня, отозвавшаяся на мой призыв, в комнату вошла она. Моя Оливия. На её появление моё сердце отозвалось не просто гулким ударом, а яростным барабанным боем. Хмыкнув, прижал ладонь к груди, чтобы проверить, не вырвалось ли сердце к ней навстречу, проделов дыру.

— Я решила не стучать в стеклянные двери, раз уж вы меня видите, — её голос прозвучал твёрдо и уверенно.

Я провёл рукой по лицу, смахивая наваждение. Она сама пришла…?

— Должна вас поставить в известность, — начала она, гордо вскинув подбородок, — что выполнять супружеские обязанности я не намерена, до тех пор, пока…

В комнату ворвался гонец. Его появление было внезапным, что я аж поперхнулся воздухом.

— Ваша Светлость… Вам письмо от короля! — выкрикнул вояка, пытаясь восстановить сбившееся от бега дыхание.

Он нарушил все правила приличия, но, казалось, его это совершенно не волновало.

— Ты по какому праву врываешься в мои покои? — взревел я, обрушивая на несчастного всю свою ярость и разочарование. — Пшёл вон! Олух!

— Нет! — мотнул головой мужчина, дрожащей рукой сжимая запечатанный конверт. — Его Величество велел незамедлительно вручить вам конверт, иначе меня обезглавят.

— Что-о-о?! Я тебе сейчас самолично снесу голову! — выпалил я, злясь на королевского посланника.

Мои ладони сжались в кулаки, и я едва сдерживался, чтобы не броситься на гонца.

Вояка гулко сглотнул, в его глазах застыл ужас, но превозмогая страх, приблизился ко мне.

— Вот, прочтите сначала, — промямлил он.

Выхватив запечатанный конверт, не церемонясь, разорвал его. И, пройдясь по первым строчкам, написанным размашистым почерком короля, прошептал:

— Меня отсылают на войну…

Глава 45

Оливия Боварни

Герцог поднял на меня глаза, полные боли. В них было столько отчаянья, что я невольно вздрогнула, почувствовав, как моё сердце сжимается от сострадания.

— Можешь идти к себе, Оливия, — тяжело вздохнул и, отвернувшись от меня, обратился к застывшему в дверях гонцу. — Иди к конюху, проверь своего коня. А потом зайди на кухню, пусть тебя накормят.

Вояка, отвесив неуклюжий поклон, быстрым шагом покинул комнату.

Я стояла, боясь пошевелиться. Казалось, каждое движение, может нарушить негласное перемирие, установившегося между нами. Наше противостояние было не столь значительно, как надвигающаяся война… Настоящая война…

Герцог встал с кровати и, сцепив руки за спиной, зашагал по ковру, заглушавшему звук его шагов. Он пересёк комнату и остановился около огромного окна, за которым разбушевался осенняя непогода.

Ветер яростно трепал ветви деревьев, а серые тучи, нависшие над замком, казались предвестником беды.

— Он снова ввязался в войну, — супруг склонил голову, будто принимая неизбежное, — в никому не нужную войну… За земли, которые ему и даром не сдались… И всё для чего? — тяжело вздохнув, добавил: — чтобы войти в историю как завоеватель? Олух…

В комнате повисла тягостная тишина.

— И когда вы отбываете? — я первая нарушила молчание, сделав нерешительный шаг к мужу, — и… надолго?

— Не знаю, — бросил он через плечо. Его голос прозвучал устало и отстранённо. Затем он резко повернулся и, с теплотой произнёс: — переживаешь?

Вопрос, словно нож, вонзился в моё сердце. Я молча отвела глаза в сторону, не в силах ответить. В голове царил хаос, в котором смешались жалость, сочувствие, и… смятение…

— Ну что ж… — с горечью усмехнулся супруг и, подойдя ближе, шумно втянул воздух носом. — Мне нужно заняться сборами. Нельзя заставлять короля ждать. Позже попрощаемся, если ты позволишь.

— Х-хорошо, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Обойдя меня, герцог вышел из своих покоев. Я осталась одна… наедине со своими мыслями, страхами и с неопределённостью, сковавшей меня. Что будет дальше? Что мне делать?

Я покачала головой.

На эти вопросы у меня не было ответа.

ДВОРЕЦ

Жизнь научила короля Аскерлия делать вид, что доверяешь людям, но не позволять себе этой роскоши.

Приходилось выживать среди хищников, желающих свергнуть его в любой момент. Подданные в доставшемся ему от отца королевстве, невзлюбили его… Он замечал их злобные, отравленные ядом страха и неприязни взгляды. Причиной тому был давний инцидент, всплывающий в памяти Аскерлия с болезненной остротой. Когда будущему королю исполнилось шестнадцать лет, он, всего лишь позволил себе собственноручно отхлыстать пажа. Да, провинность была детская. Но, получив от правящего тогда отца позволение самому определить меру наказания, забил вопящего от ужаса и боли отрока до смерти.

Сейчас то он понимает, что не следовало марать руки. Но тогда, будучи юным, неискушённым… хотел почувствовать вкус крови… буквально.

Покойный отец, суровый и властный монарх, когда услышал жалобы советников на жестокий нрав юного наследника, рассвирепел:

— Сбросьтесь со скалы, если вам неугоден мой сын! Мой единственный сын станет королём!

И началась безжалостная охота на тех, кто осмелился усомниться в юном Аскерлии.

А, взойдя на престол, новый правитель, с удовольствием, продолжил изживать со свету неугодных.

Напрямую никогда не действовал. Это ему казалось слишком просто. Неинтересно.

Аскерлию нравилось стравливать людей, используя компромат. А для сбора оного вербовал людей, проживающих и на территории королевства и за его пределами.

Его Величество никогда не применял грубую силу. Хотя прекрасно владел мечом. Особо его радовали изощрённое мыслительное противостояние. Аскерлий плёл интриги, в которые попадали вельможи, сболтнувшие лишнего. И, после праведного королевского суда оказывались в темнице, где загадочным образом погибали…

Дворец Аскерлия, блистательный снаружи, был пропитан внутри запахом лжи и предательства. Золоченые залы, увешанные гобеленами с изображением героических битв, служили лишь декорацией для грязных политических игр. В роскошных покоях плелись заговоры, а тихие шёпоты эхом отдавались в высоких сводах, напоминая о неминуемой опасности.

Король умело манипулировал и мужчинами, и женщинами.

С прекрасными созданиями ему было особенно интересно. Дамы охотно прыгали к нему в постель, предавая своих мужей, братьев и отцов. Выдавали все тайные делишки, в которых принимал участие их родственники. Ну как же?! Как не рассказать самому королю, где и с кем встречался их супруг, брат или отец.

За недолгое время правления у Аскерлия было несколько фавориток, помимо сотен любовниц.

Соблазнив их, и, убедившись в их верности короне, подсылал к тем представителям знати, кому требовалось особое внимание.

Так получилось и с миссис Онтез.

Редкая гадюка, облачённая в шелка и кружева. Но, искусная любовница и прекрасная собеседница. То, что нужно, чтобы заполучить расположение любого идиота.

А когда она поселилась в замке герцога Боварни, Аскерлий закатил пирушку. На которой присутствовал сам кузен. Звуки лютни и арфы смешивались с оживлёнными разговорами и звоном бокалов. В этот вечер в зале собрались самые влиятельные люди королевства. Сам кузен короля, Теодор, блистал в расшитом золотом камзоле, не подозревая, какая змея пригрелась на его груди.

Аскерлий, полулёжа в кресле, обтянутом бархатом, потягивал тягучей напиток, чувствуя, как по телу растекается сладостное предвкушение. Он смотрел на Теодора, не подозревающего ни о чём, и едва сдерживал зловещую улыбку.

В этот момент, да и в другие подобные случаи, Его Величество ощущал себя правителем мира. Не меньше. Чувство превосходства над неподозревающим ни о чём кузене, так согревало израненную обидами душу.

Аскерлий пил, наблюдая за беседующими мужчинами, и ликовал.

Эти мелкие, тщедушные недочеловеки, никогда не превзойдут его стратегический ум. Ни-ког-да.

Вот и сейчас, Его Величество потирал ладони, с нетерпением ожидая донесения о том, что герцог Боварни покинул свой замок.

Глава 46

Замок Боварни

Пыль вилась в воздухе, поднятая суетившимся по двору людьми и взволнованными лошадьми. Тревога, густым туманом окутывала двор замка. Листья, сорванные ветром, кружились в воздухе, словно печальные предвестники надвигающейся зимы.

— Господин, мы закрепили сундуки, кареты готовы, — проговорил запыхавшийся вояка.

Пот стекал по его лицу, смешиваясь с грязью, а в глазах читалось беспокойство предстоящей поездкой.

Герцог, облачённый в походный наряд, обернулся и посмотрел на окна замка. Его острый взгляд скользнул по серым стенам, задерживаясь на окнах.

— Пойди узнай, когда выйдет Сивилия, — произнёс он ровным голосом, стараясь скрыть нарастающее нетерпение.

— Будет исполнено, — откланявшись, стражник побежал в сторону мраморной лестницы.

Холодный камень под его стоптанными сапогами эхом отдавался в напряжённой тишине.

Боварни перевёл взгляд на террасу, увитую пожухлым плющом. Никого.

С другой стороны, к нему подошёл конюх. Лицо пожилого мужчины выражало преданность и тревогу.

— Господин, я оседлал Ворона, — сообщил он тихо.

— Хорошо, — кивнул герцог и вновь бросил быстрый взгляд на террасу.

Оливия так и не появилась. Вот уже несколько часов он ходит по двору, отдавая распоряжения касательно внезапного отъезда, а она так и не вышла на террасу, чтобы проводить. Хотя бы взглядом…

Лишь дважды выбегала Онтез, недовольная скоропостижным отъездом.

— Я предупреждал. Давно бы собрала свои тряпки, — осадил он её, не скрывая раздражения.

— Но Теодор, я же только разослала письма. Я не получила ни одного приглашения от родных… — выговаривала она, активно жестикулируя руками, на которых мерцали браслеты, усыпанные бриллиантами, — тебе надо, ты и уезжай. А я уеду, когда буду точно знать, кто меня готов приютить.

— Тебе здесь делать нечего, — отрезал герцог. Он с презрением посмотрел на свою любовницу и устало произнёс: — Поторопись.

Миссис Сивилия Онтез

— Какой же он ублюдок, — едва слышно прошипела, закидывая дорогие платья в открытый сундук. Шёлк и бархат летели в беспорядке, словно знамёна поверженной армии. Повернувшись к Марте, выкрикнула: — Поторопи этих куриц!

Служанка выпрямилась, словно получила удар плетью, растерянно посмотрела на госпожу и, аккуратно положив расшитую жемчугом шаль на кровать, стремительно выскользнула из комнаты.

— Ну ничего… Ты ещё пожалеешь, что осмелился выкинуть меня из замка. — Смахнув с лица выступившую слезу, процедила: — я тебе устрою счастливую жизнь… урод…

Прижав к груди шёлковое платье, села на край кровати и судорожно вздохнула. У неё предательски задрожал подбородок и Онтез разрыдалась.

Но, как только в спальню, тяжело дыша, вбежал стражник, её лицо мгновенно исказилось от презрения. Сжав губы в тонкую линию, одарила вошедшего хмурым взглядом.

— Госпожа, вы это… когда соизволите выйти? Герцог гневается… Вы же знаете, что будет, если он сам сюда придёт… — запинаясь промямлил он, избегая смотреть ей в глаза.

— Знаю! — бросила она, вставая с кровати. — Марту позови. Живо!

Откланявшись, мужчина убежал.

Сивилия, оставшись одна, подошла к окну и с грустью окинула взором поля, тёмные силуэты леса, серебряную ленту реки, петляющую между холмами и скрывавшуюся за серыми горами.

Она прожила здесь недолгую, но счастливую жизнь. В этом замке были мгновения восторга и отчаяния. Да, ей не удалось завоевать сердце Теодора, но ей принадлежали страстные ночи… Поджав губы, склонила голову, чувствуя, как накатывает волна ярости.

— Ненавижу… — прошипела сквозь зубы, сжала кулаки, так сильно, вонзив ногти в ладони и, ощутив острую боль, застонала.

Услышав шаркающие шаги за спиной, резко обернулась. В дверях стояла Марта. В глазах верной служанки плескалась тревога и сочувствие, которые только раздражали отвергнутую любовницу.

— Ты останешься здесь, — голос Онтез прозвучал резко и отрывисто, — все письма отсылай в… — Онтез задумалась, — …я напишу тебе, где меня приютят.

Сивилия рвано вздохнула и провела ладонью по голове, приглаживая волосы.

— Вам приготовить успокаивающий отвар? — обеспокоенно поинтересовалась Марта.

— Нет, — выплюнула Онтез.

Опершись ладонями о холодное стекло, она опустила голову, не желая наблюдать за разбушевавшимся ветром.

— Госпожа, сундуки выносят во двор, остался этот, — служанка кивнула на стоящий на полу открытый сундук.

Поморщившись, словно от приступа боли, Сивилия медленно повернулась к женщине. Её взгляд, наполненный гневом и отчаяньем, прожег Марту. Проигнорировав её слова, Онтез произнесла:

— Следи, чтобы мои письма, которые будут доставлены сюда, никто не читал. Поняла?!

— Конечно, госпожа, — отозвалась служанка, съёжившись под её убийственным взглядом.

— Жди моё письмо, в нём я укажу, куда ты будешь отправлять все эти письма.

— Конечно, госпожа.

Миссис Онтез выпрямилась и, скрестив руки на груди, оглядела комнату. Её взгляд цеплялся за детали: за мягкий свет свечи, за вышивку на подушках, за портрет Теодора, висящий над камином.

— Пришли кого-нибудь, пусть соберут мои наряды, а ты мне помоги переодеться в дорожное платье.

Перешагнув через алый пеньюар, валяющийся на белоснежном ковре, служанка подошла к Сивилии и начала расшнуровывать тесный корсет. Дышать миссис Онтез стало легче, но легче от этого не стало.

— Госпожа, позвольте спросить… — робко начала женщина, боясь прервать гнетущую тишину.

— Говори! — бросила в ответ Онтез, не поворачиваясь, и посмотрела в окно, где серые тучи начали сгущаться над горизонтом.

— Вы когда соизволите меня забрать к себе?

— Я сообщу, — отрезала Сивилия, не желая давать пустых обещаний. — Ты пока нужна мне здесь.

— Госпожа…

— Что?! — выкрикнула Онтез, срывая с себя платье.

— Будьте осторожны.

Одарив служанку недоумённым взглядом, произнесла:

— Само собой! Я всегда осторожна…

Потупив взор, Марта отошла к креслу, на котором лежало дорожное платье.

— Я буду молиться за вас… — едва слышно вымолвила женщина и чуть тише добавила: — и за ваше благоразумие…

Глава 47

Оливия Боварни

С того момента, как я покинула покои герцога и вернулась в свою комнату, прошло несколько часов. Но я всё никак так не решалась выйти.

Не было никакого желания сталкиваться с обезумевшей от злости миссис Онтез. По доносившемся из коридора обрывкам фраз, переговаривающихся между собой служанок, я поняла, что отвергнутая любовница пришла в бешенство из-за того, что герцог решил незамедлительно выставить её вон из замка. Вот тут я его мысленно поддержала. Не представляю, как бы мы с ней уживались до его возвращения? Я её не боялась… И вполне могла дать ей достойный отпор при встрече… Но так не хотелось вступать в эти нечистоты…

Дверь скрипнула, и в комнату влетела служанка.

— Госпожа! Вам что-нибудь требуется? — радостно поинтересовалась она.

— Ты с чего такая счастливая? — я удивлённо изогнула бровь, уставившись на улыбающуюся девушку.

Девушка, хмыкнув, быстро обернулась и, удостоверившись, что никого нет за спиной, шагнула ко мне.

— Ну как же…? — вымолвила она, понизив голос до шёпота, — Злючка наша уезжает…

— Ты про Онтез? — пряча улыбку, поинтересовалась я.

— Ага! Про неё, змеюку старую, — закивала служанка, и её глаза задорно блеснули. — Ох сколько она нам крови попила… Госпожа, а вас все любят. Вы же никого не велели выпороть. А Злючка в первый день как появилась, приказала отхлестать плетьми до полусмерти прачку и кучера.

— Ох… — я округлила глаза, рухнув на кровать.

— Да вы бы знали за что! — протянула прислужница отмахнувшись. И переведя дыхание, затараторила: — За то, что её подбросило в карете два раза, когда ехала сюда и за то, что бельё не пахло мёдом. А как оно будет пахнуть мёдом? Прачке засунуть его в улей, что ли? А вы красивее её, и моложе… и нетребовательная… И…

Я выставила перед собой ладонь, желая прекратить её словесный поток.

— Не сравнивай меня с прежней обитательницей замка, — вымолвила я нахмурившись. И рвано выдохнув, едва слышно добавила: — да и сколько их ещё будет после…

Задумавшись, перевела взгляд в окно. Тёмные тучи, словно тревога, поселившаяся в моей душе, сгустились над горизонтом, готовясь пролиться на землю безжалостным дождём. Нарастающее волнение сдавило грудь.

— Госпожа, так вам что-нибудь нужно? — робко поинтересовалась служанка, заметив моё сменившееся настроение.

— Принеси мне воды и запечённых овощей, — произнесла я, не отводя взгляда от окна.

— Будет исполнено, — в ответ пробормотала девушка и быстро выскользнула из комнаты.

И, когда дверь за ней закрылась, я поднялась с кровати и подошла к окну. Холодный воздух, проникающий сквозь щели, заставил поёжиться.

Герцогу и его людям предстояло выдвинуться в путь под проливным дождём. Беспокойство, охватившее меня, заставило задуматься… Не уж то мне жаль Боварни?

Качнув головой, отогнала смутившие мою душу мысли и подумала о короле, пожелавшему поиграть человеческими судьбами.

Почему тому, кому бог вверил жизни тысячи людей, изъявляет желание покалечить их?

Тяжело вздохнув, прислонилась лбом к холодному стеклу. Редкие капли дождя уже начали стекать по нему, размывая очертания гор и деревьев.

Герцог и его небольшое войско не заслуживают такой участи. И возможно… Да скорее так и будет, многие из них не вернуться домой…

Отстранившись от окна, я осознала, что могу овдоветь. И мне не потребуется просить развод у короля… Могильный холод пробрался в сердце, сковав от посетивших меня страшных мыслей.

Я прижала ладонь к груди, где кольнуло разочарование… в самой себе. Неужели я рада возможной гибели герцога Боварни?

Мне стало стыдно, и я решила, что сначала дождусь его, а потом начну действовать. Так будет честнее. Искать аудиенции с епископом или с королём, пока герцог рискует своей жизнью будет непорядочно. На такое коварство я неспособна.

Мне самой пришлось столкнуться с предательством, и не единожды, поэтому я знаю, каково это, когда нож воткнут в спину.

Захотелось увидеться с ним и попрощаться. По-человечески. Он, может и не заслуживает этого, но если он не вернётся...? Я ему благодарна хотя бы за то, что не воспользовался своим правом… и не овладел мною… насильно…

Подобрав подол платья, подошла к двери.

Прислушалась. Тишина.

Толкнув дверь, переступила порог и поспешила к лестнице.

Спускаясь, увидела служанок, перебегавших холл. Они не обратили на меня никакого внимания. Девушки были напряжены и чем-то расстроены.

Не задерживаясь, я вышла на крыльцо.

Стражники стояли каждый около своего коня, ожидая команды. Кучер ходил вокруг кареты, внимательно осматривая колёса. Прислуга выстроилась вдоль тропинки и выжидающе смотрели на крыльцо.

Слегка поведя плечами, я оглядела двор. Из-за угла вышел герцог. Увидев меня, он замер. Его лицо сделалось хмурым. Метнув гневный взгляд на подбежавшего стражника, буркнул ему что-то и зашагал ко мне.

Остановившись в двух шагах, пристально взглянул на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, и после непродолжительной паузы, спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Х-хорошо, — мой голос дрогнул. Поджав губы, я едва заметно кивнула.

— Зачем вышла? — хрипло спросил он.

В его голосе послышалось что-то похожее на… надежду?

Под его пристальным взглядом я ощутила, как на щеках вспыхнул румянец.

— Попрощаться, — выдохнула я, так и не решившись поднять глаза.

— Я тронут, — с теплотой произнёс он и, приблизившись, прошептал: — и очень рад…

По телу пробежала волна, напомнившая изнуряющую жару, оставив после себя странную дрожь. Я провела ладонью по лицу, словно пытаясь остудить пылающую кожу, и робко произнесла:

— Мне лучше вернуться…

— М?

Боварни наклонился ко мне, и его горячее дыхание обожгло висок.

— Оливия, дорогая… Повтори…

Я покосилась на него и увидела улыбку. Ему смешно! Его веселит моё смущение!

— Ты прекрасно её расслышал! — резко выкрикнули за спиной.

— Сивилия… — разочарованно прорычал супруг.

Глава 48

Я вздрогнула и медленно повернулась. Онтез, одарив герцога испепеляющим взглядом, задержала его на мгновение дольше положенного, словно пытаясь уничтожить им мужчину. Затем, натянуто улыбнувшись, посмотрела на меня.

— Позвольте пройти? — елейным голосом поинтересовалась она и, ткнув меня в бок локтем, спустилась на одну ступеньку. — Дорогой, нам пора выезжать… Король будет зол, если ты…

— Иди в свою карету, — чеканя каждое слово, зло процедил Боварни, даже не удостоив её взглядом.

Его лицо потемнело, словно грозовая туча.

Сисилия хмыкнув, начала не спеша спускаться по лестнице, покачивая бёдрами.

— Его Величество не любит ждать своих подданных, — нарочито громко произнесла Онтез спускаясь.

— Сядь в эту чёртову карету! — взревел герцог, и его голос эхом отразился от стен замка.

Два стражника в начищенных до блеска доспехах, стоявших внизу лестницы, невольно вздрогнули.

Онтез остановилась и, повернувшись к нам, с укоризной произнесла:

— Оливия, он нервничает не из-за меня, а из-за того, что ты вышла его провожать, — вздохнула, отчего её пышная грудь чуть не вывалилась из корсета, и с надрывом вымолвила: — В своё время Теодор запретил мне выходить на крыльцо, чтобы попрощаться с ним… Сказал, что женские слёзы его нервируют. А я их всё равно проливала… В одиночестве…

Герцог провёл ладонью по лицу и рвано вздохнув, беззвучно выругался.

— Любимый, разве ты не догадывался? — язвительно поинтересовалась Сивилия, склонив голову.

Заметив, как на лице супруга заходили желваки, я испугалась... Я почувствовала, как надвигается беда. И то, что произошло через мгновение… подтвердило мои опасения.

Рыкнув, как дикий зверь, Боварни сорвался с места и, схватив миссис Онтез за аккуратно уложенные волосы, поволок к ожидающей карете.

Она заверещала и, цепляясь за его руки, попыталась высвободиться. Но все её отчаянные усилия, конечно же, оказались тщетны. Герцог для надёжности ухватил её за корсет, сминая дорогую ткань. Кое-как переставляя ноги, она добралась до кареты. Стражник, подбежавший к ним, торопливо открыл дверцу.

Без промедления Боварни впихнул Онтез внутрь, словно мешок с сеном, и захлопнул дверь. Карета покачнулась, и, с искаженным от ярости лицом, Сивилия выглянула в окошко, сорвав занавеску. Она продолжила с остервенением выкрикивать проклятья.

— Ты сдохнешь в овраге, вшивая псина! Тебя обглодают чудовищные рыбы в Дейре! Тебя повесят на площади! Ты сгниёшь в дворцовых подвалах! — её голос звенел от ненависти, и каждое слово звучало как удар хлыста.

Супруг развернулся и спешно направился ко мне.

С каждым его шагом я вздрагивала, пятясь к двери.

На его лице появлялась самодовольная ухмылка, каждый раз, когда Онтез изрыгала проклятье.

Остановившись напротив меня, герцог, тяжело дыша, спросил:

— А ты мне что пожелаешь, жёнушка?

Облизнув пересохшие губы, я просипела:

— На всё воля божья… — в его глазах я увидела то, что заставило моё сердце болезненно сжаться.

Разочарование?

Отчаяние?

— Ну что ж… И на том спасибо, — грустно произнёс Боварни, и едва заметная улыбка тронула его губы.

Он повернулся ко мне спиной и обратился к толпившимся стражникам.

— Я предан вам, как и вы мне, — послышались одобрительные перешептывания, — нас призвал король. Наш могущественный Аскерлий.

Стражники начали поочерёдно выкрикивать слова из клятвы верности:

— Жизнь за короля!

— Богу душу, жизнь королю!

— Аскерлий велик!

— Тише! — Боварни поднял ладонь, желая остановить многоголосые восхваления.

Воцарилась тишина.

Лишь усиливавшийся дождь, барабанил по крыше карет.

— Надеюсь, все успели обнять своих жён? — задал вопрос герцог своему немногочисленному войску, — вернутся к ним не все. Но будьте уверены, я позабочусь о ваших семьях. Ваши дети будут накормлены.

— Спасибо, Ваша Светлость!

— Спасибо!

— Благодарствуем!

Загомонили мужчины. В их голосах промелькнул страх. Они понимали, что идут на верную смерть. Но были готовы отдать жизнь за короля.

Я выглянула из-за широкой спины супруга, чтобы посмотреть на серые лица мужчин, обречённых идти за призрачной победой.

Некоторые стояли, опустив головы. Кто-то тихо переговаривался, и их приглушённые голоса звучали тревожно.

Лошади переступали с ноги на ногу, вздыхая и фыркая от промозглого осеннего воздуха. Чувствовался терпкий запах листвы, сырой земли и конского навоза.

Нахмурившись, я отвела глаза в сторону.

— По коням! — властно выкрикнул герцог, и его голос эхом разнёсся по двору.

Я уставилась на супруга.

Ну всё… Возможно, мы видим друг друга в последний раз.

Боварни повернулся и вперился в меня глазами, полными печали и какой-то невысказанной нежности.

— Оливия… — мы встретились взглядами. — Береги себя.

Что я должна была сказать в ответ? Что?! В груди скручивался ледяной комок.

Так мерзко я себя никогда не чувствовала.

— Хорошо… — едва слышно шепчу и опускаю голову, не в силах выдержать его взгляд.

Мне стыдно смотреть ему в глаза, ведь я не желаю его больше видеть… Никогда…

Он сжал холодными пальцами мой подбородок, вынудив поднять голову.

— Оливия, дождись меня.

Его просьба прозвучала как мольба. От его сломленного голоса у меня сбивается дыхание.

— Год.

Я нахмурилась.

— Я не понимаю вас… — растерянно пробормотала я.

— Если в течение года от меня не будет известий, начинай хлопотать о признании меня мёртвым.

— Что? — вопрос вырвался, словно хрип, оборвавшись на холодном воздухе.

— Год, — низким голосом повторил герцог.

Я сжалась то ли от пронизывающего холода, то ли от охватившего всё тело липкого страха.

— Х-хорошо… — пробормотала, соглашаясь.

Он отпустил мой подбородок и, не сказав больше ни слова, развернулся и зашагал к своему коню.

Вслед за ним на своих коней вскочили стражники. Герцог направил Ворона к воротам.

Я ещё долго смотрела на силуэты, исчезающие в серой дымке дождя.

«Год… Если не будет известий… Начинай хлопотать о признании меня мёртвым…»

Глава 49

На душе стало тревожно… и легко, ведь из моей жизни был вычеркнут навязанный супруг и его любовница.

Закрыв глаза, я подняла лицо к небу. Дождь, стекая по коже, смывал мои горестные мысли и переживания. Я чувствовала, как освобождаюсь от бремени ненавистного брака.

— Госпожа, — послышалось со спины.

Я обернулась.

— Что ты хотела, Марта?

— Вы бы вернулись в свои покои… — проворчала служанка, кутаясь в свою серую шаль.

Обняв себя за плечи, я ещё раз посмотрела на пустой пригорок, за которым недавно скрылся отряд герцога. Теперь там была лишь серая дымка и колышущиеся от ветра деревья.

— Что изволите подать на ужин? — спросила Марта.

Я слабо улыбнулась, вглядываясь в чёрные стволы деревьев.

— Приготовь карету. На рассвете я еду домой.

— Но господин не велел… Он же…

— Его здесь нет, — отрезала я и, обойдя обескураженную женщину, вошла внутрь.

Когда я переступила порог своей комнаты, то начала обдумывать свои дальнейшие действия. Просьба Боварни висела в воздухе, словно невысказанное проклятье.

Мне хотелось выполнить его просьбу и не предпринимать никаких действий в течение года. Но, если он объявится в течение нескольких месяцев, я незамедлительно поеду во дворец, чтобы добиться встречи либо с королём, либо с епископом. Я должна убедить их, что заслуживаю свободы. Надеюсь, мои доводы убедят их, и они дадут мне развод.

Вздохнув, я подошла к окну.

Слава богам, герцог не попросил меня дожидаться его возвращения здесь… В его родовом замке, полном призраков его бурной жизни.

Я поеду домой… Я увижу маму… Я увижу…

Вспомнив о семье, я обеспокоенно оглядела комнату. Отец не пожелает содержать меня.

Нужно взять немного драгоценностей или денег.

Чтобы осуществить свой план, мне нужны золотые монеты.

Да! Отец не упрекнёт меня, если я преподнесу ему тканый мешочек, наполненный золотом.

Нахмурившись, я направилась в кабинет Боварни.

Пройдя по пустынным коридорам, освещённым лишь тусклым светом факелов, подошла к резной двери.

Задумавшись на мгновение, решительно толкнула деревянную преграду. Кабинет встретил меня холодом и запахом старой кожи. Подойдя к массивному столу, открыла верхний ящик. Увидев четыре бархатных мешочка, тяжело вздохнула.

Меня охватили сомнения.

А имею ли я право брать их?

Но, вспомнив, какую роль в решении своих проблем отвели мне родственники и герцог, схватила мешочки, прижала к груди и вышла из кабинета.

До самого утра я не сомкнула глаза. Я ходила по комнате, прислушиваясь к шуму дождя и размышляла о предстоящей поездке.

На рассвете, когда первые лучи солнца, коснулись крон деревьев, мной было принято решение срочно выдвигаться. Оставленных герцогом в замке стражников, чтобы обеспечивать мою безопасность, с собой брать не стала. Поеду только я и кучер. Надеюсь, отсутствие сопровождающей охраны не привлечет лишнее внимание. Да и кого мне бояться? Разбойников нет в нашем королевстве…

Сначала заеду к тётушке, чтобы напоить лошадей, и, не оставаясь на ночлег, поеду дальше. На постоялых дворах задерживаться не буду. Нужно предупредить кучера, чтобы не отвлекался на разговоры с постояльцами, и побыстрее менял лошадей. Ведь я спешу… к маме.

Со всеми волнениями я не написала ей ни строчки. И она тоже… Вот это меня и начало беспокоить. На неё это было совсем не похоже. Может, ей отец запретил писать мне? Может, Боварни перехватывал её письма?

— Нет… — прошептала я, качнув головой.

Этого не может быть.

Отмахнувшись от тревожных мыслей, позвала служанку, чтобы она помогла мне одеться.

— Ох, госпожа, почему вы нас покидаете? — запричитала девушка, кружась вокруг меня. — Остались бы… Зачем ехать в такую даль?

Я промолчала, глядя в окно. А служанка не унималась:

— Госпожа, а когда вы вернётесь? А если герцог вернётся, а вас нет дома? Вы ещё не видели его в гневе…

Я одарила её изумлённым взглядом.

— Не видела…? — хмыкнув, поинтересовалась, стараясь скрыть подступившую тревогу: — А какой он в гневе?

Прислужница, побледнев, прижала ко рту ладонь…

— Что, лишнего выболтала? — спросила я у неё, стягивая нижнюю кружевную юбку.

Перешагнув через упавшую на пол одежду, я упёрлась руками в бока.

— Как тебя зовут? — спросила, бросив на испуганную служанку быстрый взгляд.

— Катарина, — робко ответила она, опустив глаза.

— Во что я тебе скажу, Катарина… — я подошла к креслу, на котором лежало моё дорожное платье, — поторапливайся…

Служанка, всплеснув руками, подбежала к креслу, схватила мой наряд и, дрожащими пальцами начала мне помогать его надевать.

Тяжелые мешочки с золотом, я спрятала во внутренние карманы платья. Накинула меховую накидку и пошла во двор.

Выйдя на крыльцо, вдохнула холодный воздух, который был пропитан сыростью и опавшей листвой. Свинцовые тучи низко нависали над замком, предупреждая о приближающемся дожде.

Я, стараясь ступать неслышно, начала спускаться по лестнице.

— Госпожа, — послышалось откуда-то сверху.

Вздрогнув, я подняла глаза и увидела Марту, стоящую на террасе. В её бледном, осунувшемся лице не было и тени сочувствия, лишь мрачная обречённость. Глаза, обычно тусклые, сейчас горели дьявольским огнём.

— Раз уж вы решили бежать, то лучше не возвращайтесь, — произнесла служанка, — герцог не прощает предательство.

В меня словно вонзился кинжал. Я не смогла произнести ни слова. Обняв себя за плечи, поспешила к ожидающей карете.

— Госпожа, я надёжно закрепил сундук, — отчитался старый кучер.

— Хорошо, — я слабо улыбнулась ему и забралась внутрь кареты.

— Эть, родимые! — выкрикнул возница.

Карета дёрнулась и покатилась. Я посмотрела в окно, одарив прощальным взглядом замок.

«…герцог не прощает предательство…»

Вспомнив слова, сказанные Мартой, я невольно поёжилась. Но не от холода, а от леденящего душу страха.

Я не знаю, как сложится моя дальнейшая жизнь, но с Боварни я больше не хотела встречаться.

Эта мысль, словно слабая искорка в непроглядной тьме, согрела меня и дала надежду.

Глава 50

Бессонная ночь, полная тревожных мыслей, дала о себе знать, весь путь до замка тётушки я крепко спала.

Лишь когда карета остановилась, открыла глаза.

— Встречайте гостей! — бодро выкрикнул кучер.

Я выглянула в окно и увидела двух хмурых стражников, которые стояли неподалёку и кутались в шерстяные плащи. На их обветренных лицах, словно высеченных из камня, сверкали глаза, наблюдавшие за нами.

— Чего уставились? — усмехнулся мой возница. Затем спустился с кОзел и открыл мне дверцу.

— Госпожа, давайте я вам помогу, раз эти олухи спят.

Ухватившись за его руку, я выглянула из кареты. Холодный порыв ветра обжег лицо. Ступив на землю, оглядела замок тётушки.

— Ваш дом побольше будет, — хмыкнул кучер и неспешно зашагал в сторону конюшни.

Подобрав юбки, чтобы не запачкать их в грязи, я направилась к главному входу.

Не успела я подняться на вторую ступень каменной лестницы, как мне навстречу выбежала запыхавшаяся Агата.

— Мисс Оливия! — воскликнула она.

Я улыбнулась ей и, качнув головой, поправила:

— Миссис.

— А! Ой! — девушка распахнула глаза и, закусила губу, пряча растерянную улыбку. — Простите, запамятовала.

— Ничего… — пробормотала в ответ и устремила свой взгляд на башенки, расположенные под самой крышей замка.

— Миссис Оливия, а у нас беда…

— Что случилось? — я метнула обеспокоенный взгляд на молоденькую служанку.

— У миссис Воулсен случился удар, — Агата всхлипнула, — второй день лихорадит нашу госпожу.

— К ней можно подняться? — прислужница кивнула, вытирая выступившие слёзы уголком передника, — лекаря вызывали?

— Конечно… Сразу, как обнаружили её, лежащую на полу в каминном зале…

— Что сказал лекарь? — спросила я, стремительно поднимаясь по лестнице.

— Нужен покой и успокоительные отвары, — ответила Агата, забегая вперёд меня, чтобы распахнуть двери. — Она никого не узнаёт и бредит.

Оказавшись внутри замка, я замерла. Острые осколки воспоминаний больно полоснули по сердцу. Яркими всполохами память вернула меня в прошлое: знакомство с герцогом, свадьба, первый поцелуй…

Невольно дотронувшись пальцами губ, посмотрела перед собой. И вновь по телу пробежала тёплая волна. Я закрыла глаза, стараясь совладать с нахлынувшим трепетом и непрошеными воспоминаниями.

Что со мной…?

Я скучаю?

— Нет… — прошептала я, тряхнув головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение.

— Миссис Оливия, вы что-то сказали? — окликнула меня Агата.

Вскинув голову, посмотрела на служанку, стараясь скрыть овладевшее меня смятение.

— Я пойду к тётушке, а ты принеси отвар, — произнесла ровным голосом.

— Хорошо, госпожа.

Откланявшись, Агата побежала на кухню. А я направилась в покои миссис Воулсен.

Войдя в комнату родственницы, слегка поморщилась от запаха лекарственных трав. Тётушка лежала с закрытыми глазами. Её грудь ровно вздымалась. Она спала.

Я подошла к кровати и села на край постели. Осторожно взяла миссис Воулсен за руку. Она сжала холодные пальцы и тут же открыла глаза. Её взгляд был мутным и невидящим. Тяжело вздохнув, тихо простонала:

— Уходи… Не отдам… Замок мой…

— Тётушка, его никто не отберёт, — попыталась успокоить женщину.

Она повернулась ко мне и, глядя сквозь меня, сиплым голосом произнесла:

— Блэквуд приходил… — лицо родственницы исказилось от ужаса.

— Кто? — я наклонилась к ней. — Я не расслышала…

— Блэкву-у-уд… — выпучив глаза, взвыла тётушка.

Отпрянув, я испуганно пробормотала:

— Призрак, что ли?

Миссис Воулсен побледнела. Её глаза, наполненные безумным страхом, округлились и, протянув ко мне дрожащую руку, вымолвила:

— Он хочет вернуть замок…

— Призрак? — пискнула я.

— Да… — выдохнула тётушка и обмякла.

Уставившись на бездыханную родственницу, я просипела:

— Агата-а-а…

Но ответом была лишь давящая тишина.

Судорожно хватая ртом воздух, я медленно встала с кровати и попятилась к двери.

— Миссис Оливия, я принесла две кружки… — сказала вошедшая в комнату служанка, держа в руках поднос с дымящимся напитком.

Девушка резко остановилась. Посмотрела на меня, затем перевела взгляд на госпожу, чья рука свисала с кровати и, осознав, что случилось, вскрикнула и выронила поднос. Кружки с отваром разбились, и их осколки рассыпались по полу. Комната наполнилась резким запахом трав.

— О боже… — прошептала Агата, устремив испуганный взгляд на почившую хозяйку. — Как же…

— Н-надо позвать лекаря… — пролепетала я.

— Уже поздно… — покачала головой девушка. И, повернувшись ко мне, произнесла дрожащим голосом: — пойдёмте отсюда.

Я кивнула, соглашаясь, но не сдвинулась с места.

— Миссис Оливия, я позову кого-нибудь. А мы с вами сейчас спустимся в каминный зал.

— Да… Давай уйдём… — прошептала я, продолжая стоять и смотреть на тётушку, не в силах отвести взгляд.

— Понятно, — буркнула служанка и, взяв меня за руку, потянула к выходу. — Давайте-ка я вам помогу выйти отсюда… Нужно послать за священником… И сбегать за плакальщицами… Они на краю деревни живут. Скажем какому-нибудь стражнику, пусть бежит к ним…

Пока Агата говорила, одновременно подталкивая меня на первый этаж, мои мысли лихорадочно метались, возвращаясь к сказанным миссис Воулсен словам.

Неужели она увидела призрак бывшего хозяина замка?

Да так испугалась, что… умерла…?

— Миссис Оливия.

Я посмотрела на обеспокоенную служанку.

— Садитесь в кресло.

— Х-хорошо, — я села в кожаное кресло, приставленное к камину.

— Мне нужно позвать прислугу, а потом я вернусь к вам, — я понятливо кивнула, — позже приготовлю вам комнату, где вы заночуете.

— Заночую? — с недоумением переспросила я.

— Конечно.

— О нет… — едва слышно прошептала я, покачав головой.

Глава 51

Последующие три дня я провела в каком-то бессознательном состоянии. Я кивала, соглашаясь на всё, что мне предлагали, шла, куда мне говорили, стояла там, где просили постоять.

Затуманенный разум помог мне пережить похороны тётушки. Ведь мои мысли были далеко... Я узнала от Агаты, что в их замок доставляли письма из моего дома.

Но, обыскав все ящики письменного стола тётушки, так и не нашла ни одного клочка бумаги, с упоминанием моего имени. Лишь счета и расписки.

Мои нехорошие предчувствия начали крепнуть, когда Агата рассказала, что покойная госпожа каждый вечер, сидя около камина, что-то жгла, нашептывая какие-то проклятья.

Неужели она посмела?

Я, раздумывая над словами служанки, мерила шагами каминный зал. Плохо, если покойница сжигала письма, предназначавшиеся мне, но хорошо, то, что я теперь могу сама распоряжаться своей жизнью. И, вызвав кучера, велела готовиться к дальней дороге.

Поручив Агате присматривать за замком, ранним утром выехала домой.

Кутаясь в меховую накидку, я смотрела на мелькающие в окне чёрные стволы деревьев. Осенний лес казался зловещим и неуютным. Находясь в полудрёме, представляла мою встречу с мамой.

Мне так хотелось поделиться с ней всеми своими горестями… Найти в её родных объятьях спасение. Почувствовать себя маленькой девочкой, которую она защитит от всех бед.

Вспомнив о сестре, уже не почувствовала обиды. Мне были безразличны её интриги. Они все остались в прошлом, как руины замка. На данный момент, в моей жизни происходили куда более важные события, от которых зависела моя дальнейшая судьба.

Я меньше всего хотела беспокоиться о том, что затевала за моей спиной Милена и Роберт. Их жизнь и их желания навредить мне, чтобы привнести в свою жизнь больше значимости, уже казались ничтожными.

Я мысленно попрощалась с ними, вычеркнув из своей жизни. Конечно, я неоднократно буду с ними сталкиваться, но их мерзкая сущность меня уже не волновала.

Мама… вот что сейчас занимало мою душу.

С каждой милей, которую преодолевала карета, моё воображение рисовало всё более и более страшную картину.

Я тряхнула головой, дабы избавиться от гнетущих мыслей. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, прошептала:

— С ней всё хорошо…

Кучер останавливался на крупных постоялых дворах. Он был уверен, что там лошадям обеспечат достойный уход. Я не оспаривала его решение…

Пока он занимался экипажем, я ходила чуть поодаль, разглядывая близлежащие дома и проезжающие кареты.

Если бы я могла… я бы побежала по полям, преодолела горы, овраги… лишь бы побыстрее обнять маму.

— Госпожа, можем ехать, — устало вымолвил мой кучер, смахнув пот со лба.

— Иду, — кивнула я и поспешила к карете.

Во владения моей семьи мы въехали на рассвете. Золотые лучи пробивались сквозь предрассветный туман, ложась на поля и леса мягким сиянием. Я невольно улыбалась, разглядывая знакомые дубы, высаженные ещё дедом. Их могучие стволы, устремлённые ввысь, походили на стражей.

— Я дома…

Когда карета остановилась около главного входа, ко мне навстречу выскочила сестра. Хрупкая, бледная, с растрёпанными волосами и запавшими глазами. Она была одета в простое траурное платье.

Она, щурясь от лучей восходящего солнца, смерила меня растерянным взглядом. И видимо узнав, изменилась в лице. Её кожа сделалась бледнее, а в глазах застыл ужас.

— Ты… — просипела она, едва слышно.

— Да… — я слабо улыбнулась, стараясь скрыть волнение, — мама у себя?

— Оливия… — Милена нахмурилась, и её лицо исказилось от боли. — Мы писали тебе…

Я застыла, уставившись на неё.

— Мама умерла…

— Что…? — выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Сестра подбежала ко мне и приобняла за плечи.

— Не падай… — дрожащим голосом пробормотала она, прижимая к себе. — Отец заперся в кабинете…

Я посмотрела на осунувшуюся сестру.

— Пьёт… Целыми днями пьёт. Боюсь, вскорости будут вторые похороны.

— Третьи, — произнесла я ровным голосом.

Милена вперила на меня недоумённый взгляд.

— Я задержалась, потому что тётку хоронила, — едва шевеля губами, вымолвила я, глядя куда-то в пустоту. — А так я бы успела к маме…

Судорожно хватая ртом воздух, я начала всхлипывать.

— Ох… — сестра сокрушенно покачала головой. — За что нам это…?

Выпрямившись, я слегка оттолкнула сестру.

— Мне нужно к маме…

Милена посмотрела на меня обезумевшими глазами.

— В конце сада.

Я слабо кивнула и, чуть пошатываясь, пошла в яблоневый сад.

У нас было своё кладбище. На нём были захоронены все почившие родственники. И теперь там лежала мама…

Из груди вырвался то ли стон, то ли рёв, полный боли и отчаяния. Я шла медленно, будто боясь найти подтверждение словам сестры.

Но, обойдя старые деревья, увидела свежий холм, усыпанный цветами.

— Мама…

Я почувствовала влагу на лице. Сморгнув, подняла глаза к небу. На удивление дождя не было.

Проведя пальцами по щеке, провела ими же по губам. Солёные.

Значит, я плачу… Беззвучно плачу.

Сил на истерику не было. Мне нужны были силы, чтобы дойти до мамы.

Путаясь в дорожном платье, я шла к могиле.

В груди ощущалась боль, которая увеличивалась с каждым шагом.

— Мама…

Покачав головой, я ухватилась за кружевной ворот и начала его тянуть во все стороны. Ткань треснула и обнажила грудь. Холодный ветер обжёг кожу. Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула и, подойдя к могильному холму, упала на колени.

— Мама… — едва слышно произнесла я, положив ладони на могилу. — Почему…?

Сжав пальцы в кулаки, набрала земли и, стиснув зубы, поднялась.

Метнув хмурый взгляд на дом, направилась к отцу.

Ярость, клокотавшая внутри, давала силы идти, чтобы посмотреть в его глаза и спросить, о том, как он будет теперь жить? Как жить мне? Без мамы…

Глава 52

Попадавшаяся мне на пути прислуга отводила взгляды в стороны, не решаясь заговорить со мной. Я кожей чувствовала, их немое осуждение. Знали бы они, что их косые взгляды мне безразличны. За возможность попрощаться с самым родным человеком на свете, я бы отдала всё что угодно.

Всё в доме напоминало о прежней жизни. Именно сюда я так стремилась вернуться. Но оказавшись здесь, поняла, каким всё стало чужим… без мамы. Словно дом лишился сердца.

Остановившись напротив двери, ведущей в отцовский кабинет, я осторожно разжала кулаки. Чёрная земля сквозь дрожащие пальцы посыпалась на пол. Нахмурившись, пробормотала:

— Ненавижу…

Шумно вдохнув, толкнула дверь и вошла в комнату. Отец сидел на полу, прислонившись к боковой стенке шкафа. Его пунцовое лицо было опухшим, мутные глаза казались безумными. В комнате пахло старым вином и пОтом.

— Ты… — взревел он, — зачем приехала?

Я, метнув на него гневный взгляд, шагнула в сторону окна и оглядела кабинет. Повсюду были разбросаны пустые бутылки, куски заплесневевшего хлеба, ветчины и клочья бумаг.

— Опоздала, — оскалившись, протянул отец.

Не проронив ни слова, я приблизилась к окну и сдвинула тяжёлую бархатную занавеску. Солнечные лучи, ворвавшиеся внутрь, мгновенно отвоевали половину комнаты.

— Закрой, — злобно процедил сквозь зубы отец, зажмурившись от яркого света.

Повернувшись, я посмотрела на него. Грязный, озлобленный, никчемный… Жалкий… Он превратился в сломленного, жалкого старика, утонувшего в море пьянства и отчаяния.

— Ненавижу… — едва слышно вымолвила я.

— Правильно… Это я запретил передавать тебе её письма, — он качнул головой, — она металась словно зверь в клетке. Она кричала, требовала… А я смеялся. Орал, запрещал… — усмехнувшись, вытаращил на меня глаза, — последнее, что она произнесла… «Я должна быть рядом с ней…»

Из моих глаз хлынули слёзы.

— Она хотела забрать тебя у законного мужа, — тряхнув головой, отец продолжил говорить, не обращая внимания на мои слёзы: — а я хотел, чтобы и она, и ты привыкли. Хотел, чтобы вы заткнулись и жили дальше. Потому что я так решил!

Я смахнула слёзы и, направляясь к двери, произнесла:

— Я видеть вас не хочу.

— Ты моя дочь! Моя вещь! — выкрикнул отец вслед.

Не вслушиваясь в то, что он проорал ещё что-то, захлопнула за собой дверь. И, едва сдерживая рыдания, пошла на кухню. Спустившись на первый этаж, подозвала повариху, велела ей собрать корзину с провизией для дальней дороги. Дала указание конюху и кучеру, чтобы карета была готова как можно быстрее.

Выйдя из дома, пошла на могилу. Я не знаю, сколько я простояла там. Время словно остановилось. Подошедшая ко мне сестра, осторожно дотронувшись до моего плеча, сказала:

— Оливия, ты здесь простояла целый час… Может, пойдёшь в дом?

Нахмурившись, я медленно повернулась к ней и просипела:

— Расскажи мне всё…

Милена поджала губы и, шмыгнув носом, начала говорить:

— Когда отец получил письмо от сестры, собрал нас и объявил о твоей свадьбе. Мама порывалась поехать к тебе, но отец запретил ей. Она даже пыталась тайком уехать, но кучера, решившего ей помочь, выпороли… — Милена смахнула слёзы, — мама ругалась, кричала… Но отец был непреклонен.

Сестра обняла себя за плечи и устремила грустный взгляд на дом.

— Маме стало плохо, когда тётка написала, что ты просишь забыть о тебе.

Я округлила глаза.

— Конечно же, мама ей не поверила, — хмыкнула Милена. — А когда отец сунул ей письмо от твоего мужа…

— Какое письмо? — перебила я её нахмурившись.

— Обыкновенное, — буркнула сестра.

— Что было в этом письме? — поинтересовалась я.

— Боварни потребовал забыть о твоём существовании…

— Ты видела это письмо? — спросила я, теряя терпение.

— Да, видела…

— А где оно?

— Не знаю, — Милена пожала плечами, избегая моего взгляда. — Помню, мама пришла в ужас, когда прочитала: «…она моя вещь…»

После услышанного стало ясно, что к этому письму, герцог не имел никакого отношения. Это мерзкая, подлая ложь…

— Отец… — я, зло сощурив глаза, посмотрела на окно его кабинета.

— Оливия, может, ты останешься? Хоть ненадолго… — взмолилась сестра.

— Зачем? — я насторожилась.

— Отец либо умрёт от пьянки, либо сойдёт с ума… Мне страшно оставаться с ним. Я боюсь, что он что-нибудь натворит…

— А Роберт где?

— Он больше не появлялся…

— Почему? — удивилась я.

— А зачем? Ты же замуж вышла... — заявила сестра, слегка поведя плечами.

— Тебе не надоело? — отмахнувшись от её слов, я побрела на конюшню.

— Ты о чём? — выкрикнула она.

Я лишь покачала головой, не желая что-либо ей объяснять.

— Оливия, ты бы видела, как он страдал… — проговорила Милена, поравнявшись со мной.

Резко остановившись, повернулась к ней и пристально посмотрела ей в глаза.

— Дай угадаю… — задумчиво произнесла я, рассматривая милое личико сестры, — отец пожадничал тебе на хорошее приданое и Роберт сбежал?

— А откуда…? — удивлённо распахнула глаза Милена.

— Здесь всё просто, — с горечью усмехнулась я. — Что отец, что Роберт… Да и ты, сестрёнка, желали урвать выгоду… Каждый из вас жил лишь своими интересами, не замечая боли и страдания других.

— Какая мне выгода? — пискнула Милена, и её голос дрогнул. Её лицо, и без того бледное, стало серым.

Я смерила её пустым взглядом.

— Отец получил золото, заключив договор с тёткой. Роберт, вдоволь наигравшись с глупыми сёстрами, сбежал от бесприданницы. А ты… — я тяжело вздохнула, — а ты пыталась привлечь к себе внимание... Причинив мне боль…

— Чьё внимание? — сестра насупилась.

Я осуждающе качнула головой, не желая продолжать этот разговор. И воззрившись на неё, сказала:

— Я не приеду больше.

— Что?! — ахнула она.

— Вы чёрствые, жадные и… — я запнулась, ища подходящие слова, чтобы выразить всю свою боль и обиду. Обернувшись, ещё раз посмотрела на могилу мамы, — никогда не прощу…

— Кого? Нас?

— Себя… — выдохнула я и поспешила на кухню.

— Оливия!

Я замерла. Ко мне, задыхаясь, подбежала сестра и, остановившись рядом, исступлённо прокричала:

— Ты, своим появлением испортила мне всю жизнь! Ты не должна была родиться!

— Милена, — едва слышно произнесла я и, просунув руку в потайной карман, достала три тканных мешочка, — думаю, этого хватит, чтобы Роберт женился на тебе.

— Что это? — ахнула сестра и протянула к мешочкам дрожащие пальцы.

— Откуп, — с показным безразличием ответила я.

— За что? — изумлённо прошептала Милена, прижимая к груди мешочки с золотом.

— За доставленное неудобство, — с горечью усмехнулась я и, обойдя её, зашагала на кухню.

— Но… Вот так просто? — выкрикнула сестра.

— Да! — ответила я ей не оборачиваясь. И, продолжая идти, произнесла: — мама, надеюсь, это золото пойдёт ей во благо…

Глава 53

Чем дальше карета удалялась от родного замка, тем отчётливее я понимала, что больше не вернусь туда.

Мне не хотелось вновь видеть обезумевшего отца и обозлённую сестру. Казалось бы, горе, случившееся в нашей семье, должно объединить, но смерть мамы, наоборот, нас оттолкнула друг от друга, превратив родной дом в поле битвы невысказанных обид.

Я, смахивая слёзы, смотрела в окно, по которому стекали капли дождя. Лишь осеннее небо, из которого хлынул ливень, оплакивал маму вместе со мной.

Всё, что я сейчас ощущала, это опустошение. Холодное, безнадёжное одиночество поселилось в сердце.

Я, чтобы почувствовать рядом того, кто готов согреть меня добрым словом и дружескими объятиями… готова была даже подпустить к себе Боварни…

О боже… Неужели я так отчаялась?

Покачав головой, словно отгоняя наваждение, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Когда карета подъехала к замку тётушки, дождь прекратился. Подбежавший к дверце сутулый кучер, открыл её и, нервно озираясь, поинтересовался:

— Госпожа, вы готовы через пару часов ехать дальше?

Я кивнула.

— Ночевать здесь не будем, — заговорщическим голосом прошептал мужчина, приблизившись, — не нравится мне этот замок и его обитатели… Лучше поедем домой.

Вскинув на него растерянный взгляд, едва слышно произнесла:

— У меня нет дома…

Кучер, не расслышав мои слова, посмотрел по сторонам и побежал в сторону конюшен, а я направилась в замок. Меня встретила кухарка. Женщина выглядела встревоженно. Приблизившись, она начала торопливо расспрашивать:

— Как дорога? От такого дождя размыло поди все дороги… — обтерев мокрые руки о мятый фартук, принялась мне помогать снимать меховую накидку. — Я же вас не ждала совсем. Думала, что вы подольше погостите дома…

— Я решила уехать… — тихо отозвалась я.

— А чего? — искренне удивилась Гретта.

— Мама умерла… Мне там не захотелось оставаться, — пожала я плечами. И, поджав губы, подошла к креслу, приставленному к дубовому столу.

— О-о-о, детонька… — сокрушённо прошептала женщина, качая головой.

Я опустилась в кресло и повернулась к камину, в котором потрескивали поленья.

— Госпожа, я принесу вам горячего отвара… Для начала. И начну готовить ужин, — кухарка бережно положила мою накидку на соседнее кресло и, не скрывая беспокойства, произнесла: — вы исхудали очень… Надо поесть…

— Угу, — согласилась я, смахнув выкатившиеся слёзы.

— Вы… это… Погорюйте… Легче станет, — робко предложила Гретта.

— Хорошо, — кивнула я и, посмотрела на румяное лицо поварихи, — собери мне в дорогу что-нибудь. Я не останусь здесь.

— Отчего же? — удивилась женщина.

Я растерянно посмотрела на неё и пробормотала:

— Не знаю…

— Ну, отдохните, подумайте, а потом решите. Чего спешить?

Одобряюще улыбнувшись мне, она поспешила в сторону кухни, оставив меня одну.

— Госпожа!

Я вздрогнула и резко повернулась. Со второго этажа, перепрыгивая через одну ступеньку, спешно спускалась Агата.

— Миссис Оливия! — радостно выкрикнула служанка и, подбежав ко мне, остановилась, напротив, сбивчиво дыша. — Вы так скоро вернулись! А я вас не ждала в этом месяце!

— Здравствуй, Агата… — я устало поприветствовала девушку. — Я сама не думала, что покину отчий дом так быстро. Но случилось страшное горе…

Служанка замерла и уставилась на меня в ожидании.

— Мама умерла… А я… А я не попрощалась с ней… Не успела… — с трудом договорила и начала всхлипывать.

— Ох… — приблизившись, Агата положила ладони мне на плечи. — Миссис Оливия, как же так? Такое горе… Что же теперь?

— Я не знаю… — я слегка повела плечами, — мне так страшно думать о будущем…

— Миссис Оливия, вы не думайте о будущности, — надломленным голосом вымолвила прислужница. — Надо жить. Просто будем жить.

Я тяжело вздохнула и, утерев тыльной стороной ладони слёзы, робко закивала, соглашаясь с её простыми, но мудрыми словами.

— Вы же останетесь? — поинтересовалась девушка, её взгляд был полон сочувствия.

— Пожалуй… — я нахмурилась размышляя. — Вели кучеру остаться. Не хочу трястись в карете больше. Я устала…

— Вот… Вот и хорошо, госпожа. — Поклонившись, Агата выскочила на улицу.

Да… Я останусь здесь.

Так будет лучше. И, как только я узнаю, что Боварни вернулся в замок, помчусь во дворец. Отсюда мне будет проще всего уехать, тем самым избежать встречи с супругом.

— О боже… — я закрыла глаза.

С трудом поднявшись с кресла, обвела каминный зал рассеянным взглядом, словно видела его впервые.

Что твориться с моей жизнью?

За что?

Чем я так разгневала бога?

— Мама…

Вбежавшая в замок запыхавшаяся прислужница, начала тараторить, вырвав меня из мрачных мыслей:

— Ваш кучер гневается. Хм! Где это видано, чтобы слуги бухтели на хозяйку? Ишь какой!

— Агата, позови его… — слабым голосом велела я.

На лице служанки промелькнуло беспокойство.

— А вы… может, сядете? Бледная уж больно сделались, миссис Оливия.

— Х-хорошо. — Я рухнула обратно в кресло. — Зови его…

Поклонившись, служанка вновь выбежала на улицу.

Когда она вернулась, то её уже сопровождал недовольный кучер.

— Агата, приготовь мне, пожалуйста, мою комнату, я поднимусь, когда поговорю.

— Будет исполнено, госпожа, — протараторила девушка и, метнув на осунувшегося мужчину гневный взгляд, побежала к лестнице.

Я, воспользовавшись тем, что мы остались наедине, начала говорить:

— Ты сейчас же поедешь домой, во владения герцога Боварни, — кучер понимающе кивнул, соглашаясь, — и, как только мой супруг вернётся, ты приедешь сюда, чтобы сообщить о его приезде.

— Так, может его и привезу заодно? — предложил мужчина.

— Нет, — я мотнула головой.

— А! За вами приехать?

Шумно вздохнув, я произнесла, стараясь говорить чётко и внятно:

— Как только ты увидишь герцога, садись на лошадь и мчись сюда, чтобы сообщить мне о приезде моего супруга.

— Так я… Это…

— Я выдам тебе десять золотых, если выполнишь мою просьбу. — Я подняла на растерянного кучера глаза, — и, никому не говори о моей просьбе. Понял?

— Да, Ваша светлость… — пробормотал он. И, чуть тише спросил, не веря своему счастью: — десять золотых?

— Да.

Присвистнув, он расплылся в довольной улыбке.

— Вы щедрая госпожа.

Опустив голову, я выдохнула:

— Поезжай… Я останусь здесь…

Глава 54

ДВОРЕЦ несколькими днями ранее.

Его Величество, постукивая подушечками пальцев по столу, выжидающе смотрел на двери.

Его волновало два вопроса. Как скоро ему удастся затащить Оливию в постель и… пожалуй, самый нервирующий на сегодняшний день вопрос — какая сволочь собирает за его спиной заговор? О котором не так давно во дворце поползли слухи.

Он ожидал возвращения Тайного советника Девиса, которому поручил выяснить имена всех, чья участь была предрешена… И конечно же, королю не терпелось узнать, покинул ли кузен свой замок?

Когда двери распахнулись, Аскерлий вскочил с кресла, обитого красным бархатом, и упёрся руками в бока.

— Ну?! — нетерпеливо выкрикнул король, уставившись на низкорослого мужчину, семенившего к нему. — Узнал?

— Да-да, Ваше Величество… Всё узнал… — пробормотал запыхавшийся советник.

Остановившись напротив короля, склонил голову и замер. Пройдоха знал, что Его Величество любит, когда подданные подолгу стоят перед ним в поклоне.

Шумно втянув воздух носом, Аскерлий процедил сквозь зубы:

— Я жду.

Выпрямившись, Девис протянул сложенный лист бумаги. Вырвав его из рук взволнованного мужчины, король развернул донесение. Пробежав по списку, поднял на советника недоумённый взгляд.

— Это точно? — Аскерлий удивлённо изогнул бровь.

— Д-да, Ваше Велич…

— Ты с ума сошёл?! — взревел король.

— Н-никак нет-с, Ваше Величество, — пробормотал испуганный мужчина.

— Она не посмела бы… — бегая глазами по строчкам, взволнованно прошипел Аскерлий.

— Увы-с, Ваше Величество, — развёл руками Тайный советник. — Под пытками один из тех, кто получил письмо от Вашей фаворитки, всё рассказал…

— Как ты вышел на него? — сощурив глаза, задал вопрос король.

— Случайно-с… — с придыханием проговорил подданный. — Как оказалось, миссис Онтез разослала дюжину писем с просьбой рассказать всё, что известно о пропавшем юном лорде. Одно из них принёс мой завербованный человечек… Он выкрал конверт у своего господина и принёс мне.

— Мне нужны подробности! — бросил разгневанный Аскерлий.

— Ваше Величество, тогда я должен сначала разворошить в Вашей памяти одно давнее происшествие…

— Ну!

— Осмелюсь напомнить, как Вы-с, несколько лет назад, возжелали заполучить сокровища выжившего из ума старого Блэквуда… Который неоднократно орал на всех торжествах, что побогаче Вас будет… И Вы, понадеявшись, что евошний наследник сгинул в военном походе, решили изъять замок. Но, избавившись от лорда, так и не нашли золота в его замке… И чуть позже, подарили владение Блэквуда вдове Воулсена…

— И? — король вскинул голову, прожигая взглядом Тайного советника.

— А вот миссис Онтез заподозрила иное…

Его Величество помрачнел. И, скрестив руки на груди, посмотрел поверх плешивой головы советника.

— Продолжай… — велел король.

Причмокнув тонкими губами, подданный начал говорить:

— Так вот, мне удалось выведать, что миссис Онтез, разослав письма, велела своей служанке дождаться от неё весточки. В которой напишет, куда Марте переслать все письма, которые будут доставлены в замок Боварни на её имя.

— Где Онтез? — поморщившись, спросил король.

— Увы, Марта скончалась, так и не выдав нахождение своей госпожи.

— Эта старая шлюшка найдётся ещё… — зловеще усмехнулся Аскерлий. В его глазах вспыхнул недобрый огонёк.

— Тут-с я с вами полностью соглашусь, Ваше Величество… — елейно произнёс мужчина, наклоняясь в низком поклоне.

Король шикнул, одарив советника пренебрежительным взглядом.

— Дальше говори. — Велел Аскерлий.

— Ну так вот, я разузнал, что ваши вельможи захотели отыскать наследника Блэквуда.

— И где же они собрались его искать? — хмыкнул король, приподняв бровь.

— В атмусийском плену, видимо… Так предположил лорд под номером девять, — советник указал дрожащим пальцем на лист бумаги, который держал Величество. — Он готов был выплатить выкуп и привезти в королевство сына лорда Блэквуда.

— Зачем? — удивился король.

— Чтобы вернуть обделённому наследнику замок, продолжить добычу драгоценных камней, которые обнаружила вдовушка, и на вырученные средства, подкупить ваших приближённых, затем свергнуть…

Тайный советник замер, выжидающе уставившись на пунцового Аскерлия.

Король ещё раз взглянул на исписанный лист бумаги.

— Здесь двадцать фамилий… — король свёл брови на переносице. — Ты сказал дюжина писем…

— Ну… Я посмел внести парочку своих недоброжелателей… — виновато улыбнувшись, советник отвёл глаза в сторону.

— Ну хитрец… — усмехнувшись, протянул король.

— Я смею Вам предложить, дать указание, отыскать миссис Онтез.

— Это само собой… Эту постельную вошь надо повесить…

— Успеется, Ваше Величество… Тут ещё возникла заминочка…

— Какая? — оскалился король, глядя на взволнованного подданного.

— Я получил известие, что владелица замка Блэквудов, которую Вы хотели отправить в монастырь…

— Ну! — теряя терпение, выкрикнул король.

— Она завещала замок племяннице и померла. А как нам уже известно, эта девица вышла замуж за Вашего кузена… Герцога Боварни. — Протараторив, Девис умолк. Аскерлий напрягся, а советник с досадой продолжил: — Не успели-с отобрать прииски у старухи, и теперь они по закону отошли Боварни.

— Старая вдова кажется должна была приехать во дворец? — задал вопрос король задумавшись.

— Да-с, королева хотела приблизить к себе богатую вдовушку, — подтвердил подданный.

— Я же ей намекал, что замок нужно вернуть, — с трудом скрывая разочарование, процедил сквозь зубы Аскерлий, — а эта бабёнка обхитрила меня… Не побоялась пойти против желания короля…

— Ваше Величество… Я хочу доложить ещё кое-что… — король метнул на подданного заинтересованный взгляд. — Боварни, с небольшим войском, сейчас направляется сюда. Потом, видимо, поедет на войну, которую вы решили начать с соседним королевством. Должен заметить, очень дальновидное решение. Супруга Боварни, в случае его гибели, унаследует прииски и все земли герцога. А мне сказали, что она юная и, видимо, очень глупая особа.

— Уверен? — усмехнулся король.

— Конечно… А какие нынче девицы в восемнадцать лет? Глупые куклы, годные для удовольствия.

— И? — Аскерли внимательно слушал своего советника.

— Нужно выдать её замуж. За верного вам человека. И он тут же откажется от земель Боварни в вашу пользу. Вельможи не откроют рты, чтобы возмутиться. Ведь всё будет по закону.

— Умно… А за кого её выдать замуж?

— Да хоть за меня… — пожал плечами Тайный советник, облизывая губы.

Его Величество тихо рассмеялся.

— Нет, — качнул он головой, — эта голубка не для тебя…

— Ваше Величество, я не претендую на взаимные чувства, — криво улыбнулся и чуть тише добавил: — мне бы молодое тело прижать… Юные аристократки-самые сладкие.

— Портовые шлюхи приелись? — оскалился король, аккуратно складывая исписанный лист.

— Да-с… — советник вперился в пол.

— Значит так, — Аскерлий поменялся в лице. Оно стало жёстким и властным, — ищи Онтез. Найди её живой или мёртвой.

— Конечно-с.

— Всех из этого списка, — король потряс сложенным листком бумаги, — доставить в темницу. Без лишнего шума.

— Будет выполнено.

— Отправь Боварни к границе, пообещав прислать подмогу, но в течение месяца никого к нему не отправляй.

— Это же верная смерть, — с восхищением пробормотал Девис.

— Поберегу своих вояк, пока этот родственничек бьётся во имя моей короны.

— Я восхищён вашим умом, Ваше Величество, — выпалил советник.

Аскерлий перевёл взгляд в арочное окно и задумчиво произнёс:

— А пока мне нужно отлучиться.

В глазах Его Величества мелькнул озорной огонёк. Он небрежно поправил расшитый золотыми нитями сюртук и направился к потайной двери.

— Надеюсь, Вы не будете вновь ускользать от своей охраны, — пробубнил Тайный советник, следуя за королём. — Стражникам приходится по всем дорогам Вас искать. Во все кареты заглядывать…

— Девис, не ворчи, — пренебрежительно бросил через плечо Аскерлий и скрылся в тёмном коридоре.

Глава 55

Оливия Боварни

Позавтракав кое-как, не чувствуя ни вкуса, ни насыщения, я, в сопровождении Агаты вышла на прогулку. Пятый день я жила в замке тётушки. Я была намерена остаться здесь, пока мой кучер не сообщит о возвращении герцога Боварни.

Моя душа была истерзана на маленькие лоскутки. Я с усилием собирала себя буквально по кусочкам.

Каждое утро, просыпаясь, я возносила молитвы Богу о душе моей почившей мамы. Просила у неё прощения за то, что не попрощалась с ней. Злилась на отца, тётушку… Внутри бушевал ураган обиды, отчаяния и бессилия.

Я надеялась, что когда этот шторм утихнет, когда гнев и обида покинут мою душу, оставив лишь светлые воспоминания о прежней жизни… Я стану прежней…

Стану той Оливией, которая умела смеяться, мечтать… Буду радоваться восходу солнца, получать удовольствие от музыки, продолжу с увлечением вышивать и с надеждой взгляну в своё будущее.

А пока я через силу ела безвкусную пищу. Заставляла себя выходить на унылые прогулки по осеннему лесу. И, сидя по вечерам около огромного камина, заворожённо смотрела на пляшущие языки пламени.

— Госпожа, давайте я вас под руку возьму, — предложила служанка, легонько ухватив меня за рукав. — Вы так ненароком оступитесь. Под ноги совсем не смотрите. Задумались поди о чём-то?

Я остановилась и посмотрела по сторонам. С деревьев слетели последние листья, обнажая сплетение голых ветвей. Пожухлая трава, прижимаясь к земле, прикрывала чёрную тропинку, которая убегала в чащу леса.

— Куда ведёт эта тропинка? — спросила я.

— К реке, — ответила Агата, — но мы с вами пойдём на во-о-он тот пригорочек.

— А что там?

— Вот когда подымимся на него, увидите, как красиво здесь осенью.

— Осень везде одинаковая, — устало отозвалась я. — Но пойдём… Посмотрим.

Мы направились к холму. Взобравшись на него, я закрыла глаза. Сильный, пронизывающий ветер чуть ли не сбивал меня с ног.

— Госпожа, позвольте мне вас за руку взять! — выкрикнула Агата. Я вздрогнула, почувствовав на запястье её холодные пальцы. — Вы же еле на ногах стоите!

Глубоко вздохнув, я открыла глаза и посмотрела на возвышающуюся гору. Серая, неприветливая… Затем перевела взгляд на полупрозрачный лес, над которым выглядывали макушки одиноких елей, словно редкие зелёные украшения.

Они казались чужаками, заброшенными в далёкую страну. Так и я… Чужая… Везде чужая… Дома у меня нет… Мой дом был там, где была моя мама. А теперь… Теперь осталась лишь пустота, холод и горькое осознание утраты.

— Госпожа! К нам кто-то скачет! — выкрикнула Агата. Её дрожащий голос, осипший от страха, едва пробивался сквозь порывы ветра.

Я обернулась и замерла.

К нам приближался отряд, состоящий из семи всадников. Их фигуры, укутанные серыми накидками, казались призраками, вынырнувшими из осеннего тумана.

— Госпожа… — жалобно пропищала служанка, сильнее сжимая мою руку.

— Не показывай, что испугалась, — велела я ей, стараясь придать голосу твёрдость, хотя сама едва сдерживала дрожь. И шагнула вперёд, закрыв её собой.

Незнакомцы остановились в нескольких шагах от нас. Я не слышала, о чём они переговаривались между собой, но, отделившийся от них мужчина, направил своего коня на нас.

— Миссис Оливия… — просипела прислужница, дрожа всем телом.

— Молчи. Говорить буду я, — велела я ей и, вскинув голову, устремила взгляд на приближающегося всадника, стараясь скрыть волнение.

Вглядываясь в лицо мужчины, я больше хмурилась. И, когда он спешился около нас, я изумлённо воскликнула:

— Аскер?!

— Да, голубка моя, — усмехнулся он. В его глазах вспыхнул лукавый огонёк.

Выглянувшая из-за моей спины Агата, смерила его испепеляющим взглядом и, насупившись, поинтересовалась:

— А где же твой чёрный конь?

— Сменил, — с пренебрежением бросил Аскер, отмахнувшись от её вопроса. Затем повернулся ко мне и, смягчив тон, сказал: — Ну, здравствуй, Оливия.

— Здравствуйте, — сдержанно поприветствовала я мужчину, стараясь не выдать смятения, вызванного его неожиданным появлением.

— Зачем так далеко от замка отошли? — уголки его губ дёрнулись. — Неподалёку беглых стражников видел. Тебе лучше бы…

— А, случайно, это не ваши побратимы, те самые беглые стражники? — съязвила Агата, указав на мужчин, ожидающих в стороне своего друга.

— Рот закрой, — рыкнул Аскер, мгновенно преобразившись. Его глаза налились яростью и, оскалившись, с отвращением добавил: — иначе холодный ветер надует лихорадку.

От возмущения моя служанка потеряла дар речи. Она, задыхаясь от гнева, начала выкрикивать:

— Как так?! Да что ж за наглец?! Госпожа, пойдёмте домой и натравим на этих…

— Уйди! — выкрикнул мужчина, метнув на побледневшую Агату взгляд, полный презрения. — Ты приказов не понимаешь?

— Твоих, что ли? — округлила глаза прислужница.

На лице Аскера заходили желваки. Он, качнув головой, обернулся к своим дружкам и подозвал одного, выкрикнув имя:

— Мартин!

Паренёк встрепенулся и незамедлительно соскочил со своего коня. И, слегка прихрамывая, подбежал к нам.

— Чего изволите… — юный вояка запнулся и, уставившись на Аскера, медленно произнёс: — чего тебе, дружище?

— Избавь меня от неё, — Аскер указал на мою служанку и, под истошные крики Агаты, которую Мартин грубо схватил за руки, произнёс: — Пока мой друг оттаскивает твою служанку, хочу спросить…

— Отпустите её! — потребовала я, сделав шаг в сторону стражника, удерживающего девушку.

Ярость вскипала во мне, заглушая страх.

— Ей не причинят вреда, — процедил мужчина, схватив меня за запястье. — Мне нужна помощь…

Я остановилась и, повернувшись к нему, попыталась высвободить руку.

— Я выслушаю вас, как только отпустите мою служанку.

— Нет, — мотнул головой Аскер. — Сначала поговорим.

— Но…!

— Оливия, у меня мало времени, — его лицо исказилось от злости. — Выслушаешь меня, потом прикажу отпустить твою писклявую вошь.

— Х-хорошо, — согласилась я, ещё раз взглянув на Агату. На её бледном, перекошенном от ужаса лице, выделялись глаза, полные мольбы и отчаяния. Поджав губы, я кивнула и, как можно ровно, вымолвила: — говорите…

Глава 56

— Мне нужно переночевать.

Я одарила Аскера долгим, оценивающим взглядом, пытаясь разгадать его намерения, спрятанные за самоуверенной усмешкой, и осторожно поинтересовалась:

— И всё?

— Да, моя голубка, — ухмыляясь, ответил он.

— Вы спрашиваете позволения? — удивилась я. Хмыкнув, добавила: — насколько я помню, вы не отказываете себе в удовольствии, чтобы войти в дом без приглашения.

— Оливия, я многое себе могу позволить, — промурлыкал он, словно хищник, предвкушающий скорую добычу.

— Отпустите Агату и можете расположиться в амбаре, — отрезала я, стараясь сохранить твёрдость в голосе.

Аскер слегка изогнул бровь, будто был удивлён моей дерзостью и сухо произнёс:

— Не гостеприимно, Оливия.

— Возможно, но в дом я вас впустить не могу.

— А в… — начал было игриво интересоваться он, но умолк, поймав мой испепеляющий взгляд. — Ладно. Согласен.

Аскер шумно втянул воздух носом и, развернувшись, зашагал к Мартину. Поравнявшись с ним, что-то сказал вполголоса, и паренёк ослабил хватку. Агата тут же высвободилась и, спотыкаясь, побежала ко мне.

— Госпожа! Госпожа-а-а! — заголосила она, едва сдерживая рыдания.

— Не кричи, — буркнула я ей, не переставая внимательно смотреть на мужчин.

Когда прислужница остановилась рядом, я бросила ей:

— Сейчас же успокойся.

— Угу, — закивала девушка и, всхлипывая, прошептала: — госпожа, как вам удалось от него избавиться. А?

Подобрав подол платья, я развернулась и спешно направилась в замок.

— Госпожа Оливия?! — напомнила о себе девушка, семеня рядом.

— Никак, — я покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Но они же отпустили нас, — растерянно пробормотала Агата.

— В обмен на ночлег… Но чувствует моё сердце, зря я согласилась…

— Миссис Оливия, в замке полно стражников. Нам бояться нечего, — попыталась успокоить меня служанка и едва слышно добавила: — хотя наши стражники больше похожи на объевшихся котов, а не на охрану.

— Агата, — я метнула на служанку негодующий взгляд, — этот Аскер способен пробраться в покои, минуя слуг и охрану.

— А мы дверь подопрём комодом! — воскликнула она.

Я ничего не ответила, лишь качнула головой.

Пройдя по каменному мосту, мы вошли внутрь двора. Я остановилась и обратилась к двум стражникам, встретившимся нам на пути:

— Сейчас сюда въедут семь всадников, — мужчины закивали, — сопроводите их к амбару. Они там заночуют.

— Когда они должны покинуть замок? — поинтересовался один из вояк.

— Утром.

— Понял вас, госпожа.

Я, не оглядываясь, поднялась по широкой лестнице, ведущей к массивным дубовым дверям замка. Только оказавшись внутри, в полумраке просторного каминного зала, смогла расслабиться.

— Агата, принеси мне воды, — велела я и рухнула в кресло, приставленное к камину, в котором потрескивали дрова, разгоняя сырость и холод.

Пока служанка отлучилась на кухню, я, откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза.

Почувствовав на себе взгляд, вздрогнула и начала медленно открывать глаза. Напротив меня, в тени, отбрасываемой высоким камином, стоял мужчина. Он был серьёзен и, казалось, не представлял опасности.

— Вы кто? — выдохнула я, вперившись на незнакомца, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Вы это…, не волнуйтесь, — промямлил он, почёсывая затылок. — А тутошний. На конюшне обычно обитаю…

— О… Я вас не видела… Да…, конечно… я и на конюшне не была ни разу…

— Это ничего, — мужчина обнажил беззубый рот в кривой улыбке, — я вот сам пришёл.

— З-зачем? — робко поинтересовалась я.

— Вы, это… Только в обморок не падайте.

Я сильнее сжала подлокотники.

— Ну… я узнал одного из прибывших.

— Кого? — прошептала я.

— Госпожа, я по-отечески вас предупредить пришёл. — Переминаясь с ноги на ногу, начал говорить стражник. — Вы не радуйтесь, что на вас обратил внимание такой человек…

— Вы о ком?

— Госпожа, я служил у него и знаю, что он любит прикидываться простым. Но он совсем непростой. Он опасный…

— Вы о ком? — теряя терпение, я повторила вопрос.

— О короле.

— О ком?! — изумилась я.

— Да-да, госпожа, — активно закивал мужчина, — он только что въехал во двор со своей охраной.

— Но зачем…? — пробормотала я, не веря услышанному.

— Госпожа, он паршивый пёс, который бегает по королевству и портит девок, — выпалил стражник.

— Что?! — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливаются краской.

— Ох, наговорил я тут, — отмахнулся мужчина. — Но мне довелось насмотреться на его проказы. Не хочу, чтобы вы пострадали. Больно вы на дочурку мою похожи.

Сглотнув, я начала судорожно сопоставлять всё, что знала о короле, и мгновение спустя, произнесла:

— Аскер…

— Ага, он самый, — подтвердил стражник. — Он так представляется, когда корону снимает.

— Зачем? — я подняла глаза на мужчину.

— Веселится, — пожал плечами он. — Вы имейте в виду, что если откажете ему, то он кинет вас своим псам.

Я рвано выдохнула, будто из меня выбили весь воздух.

— Что же мне делать?

— Не знаю… Но вам бы к мужу поехать.

К мужу… К Боварни?

Он на войне.

Вот почему Аскер не тронул меня тогда…

Побоялся столкнуться с герцогом.

Вспомнив слова тётушки про родство герцога и короля, я едва слышно произнесла:

— О Боже…

— Вы бы уезжали… домой. В свой замок. И побыстрее.

В его голосе звучала искренняя тревога, предупреждение об опасности, грозящей мне.

Я подняла глаза на мужчину. Его лицо, грубое и обветренное, выражало сочувствие и искреннее беспокойство. Вскинув подбородок, я сказала:

— Благодарю вас… За то, что предупредили.

— Не за что… Юная вы уж больно, чтобы стать игрушкой этого развратника.

От его слов я сжалась и сокрушённо покачала головой.

— Госпожа, и вам бы скрыться так, чтобы никто не знал, — добавил он, понизив голос.

Я, задумавшись, поджала губы, перебирая в голове возможные варианты. Скрыться… Бежать… Куда?

— На моё молчание можете рассчитывать.

В его глазах я увидела искренность и преданность. Я поверила ему.

— Благодарю…

— Бронс, — представился стражник.

— Благодарю, Бронс за то, что предупредили.

Слабо улыбнувшись ему, я встала с кресла.

— Ну… Я пойду обратно на конюшню… Береги вас Господь, — пробубнил мужчина и зашагал к двери.

Проводив его взглядом, я выкрикнула, чувствуя, как в груди поднимается отчаяние:

— Агата-а! Поди сюда!

Глава 57

Герцог Теодор Боварни

По расчищенной от снега аллее, ведущей к серому замку, чуть прихрамывая, шёл герцог. Он решил покинуть дворец, на время зимних празднеств. Ему не хотелось видеть счастливые лица подданных, когда его самого терзала неутолимая боль. Он был готов выть на луну от тоски, переполнявшей его душу.

— Оливия… — вновь и вновь, нашёптывал он имя супруги, исчезнувшей три месяца назад.

Её имя, как горький нектар, обжигало его губы.

Тогда поздней осенью, после изматывающих, кровопролитных боёв у пограничных земель, куда было заброшено его войско, живыми вернулась лишь дюжина.

Злость на кузена, осмелившегося пожертвовать людьми герцога ради своей грязной игры, дала силы ползти, чтобы добраться до ближайшей деревни.

Теодор, в сопровождении трёх израненных воинов, буквально выполз из окружения, чудом избежав смерти.

Он, находясь в смертельной петле, посылал нескольких гонцов во дворец, с требованием прислать подмогу, но получил в ответ только гнетущее молчание.

В его сердце, в тот день, когда он осознал, что предан, ничего не осталось, кроме всепоглощающей ненависти.

А в истерзанной сомнениями душе — только леденящее опустошение… от утраты…

Всё, что удалось выяснить Боварни, вернувшись в замок, это где в последний раз видели Оливию. И вот уже три долгих, мучительных месяца тишины. Неизвестности, сводящей с ума.

Герцог заставил прислугу, словно стаю гончих, обойти каждый укромный уголок близлежащего леса. Даже осматривали берега Дейры. Он с ужасом ожидал известий от стражников, обследовавших несчетное количество миль заросших берегов реки.

Ничего…

В его мыслях, она, изголодавшаяся, больная, измученная лежала в какой-то лачуге, скрываясь от…

Боварни остановился и сжал до хруста пальцы.

Его будто окатило холодной волной воспоминаний. Герцог от нестерпимой душевной боли стиснул зубы.

— Оливия… — простонал он имя любимой.

Когда он выяснил, что супруга, преследуемая королём, сбежала из замка в неизвестном направлении, в нём вскипела ярость, смешанная с отчаянием.

Теодор разослал самым влиятельным вельможам письма, с требованием приехать в его родовой замок.

Через два дня в замок Боварни съехались лорды и герцоги всего королевства. Свою речь, Теодор помнит до сих пор:

— Господа, я, как вам известно, могу претендовать на трон. Многие годы, я сознательно отстранялся от короны, но моё терпение закончилось. По закону, если большинство из вас, признает Аскерлия невменяемым, то на трон взойду я. У меня есть свидетели его бесчинств. — Боварни указал на мужчин и женщин, толпившихся около стены. — Эти люди служили королю, но сбежали, не в силах больше терпеть его издевательств.

Герцог подозвал пожилого мужчину и, когда тот приблизился, продолжил говорить:

— Это старый Бронс. Он сбежал из королевских войск, когда узнал, что в замок Блэквуда требуются наёмники. Бронс поведал мне, как в их замок прибыл король, в сопровождении шести стражников и устроил там настоящую резню. Аскерлий собственноручно перерезал горло нескольким женщинам и мужчинам. Его люди убили всех, кто не успел скрыться. Та ночь стала позором для Его Величества.

Заведя руки за спину, Боварни обвёл собравшихся тяжёлым взглядом.

— И каждый из моих свидетелей поведает вам историю о бесчинствах, которые творит на протяжении многих лет ваш король! Да! Ваш! Не мой!

В огромном зале воцарилась тишина. Вскинув голову, герцог, словно бросая вызов судьбе, выкрикнул:

— Я хочу стать вашим королём!

В тот вечер судьба Аскерлия была предрешена.

К утру на трон был возведён Теодор Боварни.

Своё правление он начал с указа, в котором был вынесен смертный приговор Аскерлию и его приспешникам, погрязшим в разврате и беззаконии.

Увы, новому королю пришлось «вырезать» гниющую рану королевства, безжалостно избавившись от скверны.

На дворцовой площади, в течение нескольких дней были казнены все преступники, которые измывались над народом. Включая Аскерлия.

— Прости… — с горечью произнёс Теодор, глядя, как в плетёную корзину падает голова кузена.

В королевстве, после принятых новых законов наступило затишье. Казалось, люди замерли, дабы не потревожить хрупкую надежду на счастливую жизнь.

И вот, по расчищенной от снега аллее, ведущей к родовому замку, шёл Его Величество Теодор.

К нему навстречу выбежал дворецкий, нанятый вместо Марты.

— Ваше Величество, позвольте узнать, чего желаете…

— Джуд, не тараторь, — поморщился Боварни, — принеси мне в спальню выпить и исчезни до утра.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — произнёс слуга и замер, выжидая, когда король войдёт внутрь замка.

Поднимаясь по мраморной лестнице, Его Величество не сводил взгляд с заснеженных гор. Они как чистый лист бумаги, на котором предстояло написать историю его жизни, в которой обязательно должна быть Оливия.

Он был готов перевернуть весь мир, чтобы найти свою возлюбленную. Потому что без неё его жизнь не имела смысла. Без неё он был лишь призраком, волею судьбы, взошедшим на трон.

Глава 58

Теодор Боварни

Его Величество сидел за огромным дубовым столом, заваленным бумагами, и, уже в который раз, с каким-то маниакальным упорством рассматривал донесения. Он чувствовал, что что-то ускользает от его внимания, что он упускает какую-то важную деталь из виду.

Ему требовался знак. Тонкая нить, за которую он ухватился бы, в надежде, что она приведёт его к Оливии.

Мрачные покои замка, освещённые лишь слабым светом восковых свечей, казались отражением его души — истерзанной горем и пустой. Тяжёлые занавески, закрывающие высокие окна, не пропускали лунный свет, словно скрывая его страдания от всего мира.

Боварни перебирал списки казнённых Аскерлием, и среди них узнавал имена многих своих друзей. Которых считал пропавшими…

— Мразь… — оскалился мужчина.

Попалось и имя бывшей любовницы.

— Онтез… — поморщившись, засунул лист в нижний ящик стола, словно пытаясь избавиться от воспоминаний.

В гибели этих людей он, отчасти винил и себя. Его мучило чувство вины за то, что не смог предотвратить трагедии.

Если бы он раньше отобрал трон у взбалмошного Аскерлия, то многие были бы живы. Но он слишком поздно осознал, что пора вмешаться…

С юных лет Теодор считал, что его удел — война, что он рождён для сражений и побед. Но именно война отобрала у него здоровье, погубила молодость и отняла личное счастье, оставив лишь горькое разочарование и тоску.

Шумно вздохнув, он с трудом заставил себя взяться за очередной лист.

— … спешу сообщить, что к нашей повитухе приходили две странные девицы… — пробубнил король и отложил лист в сторону, решив, что это очередная бессмысленная чепуха.

Схватив одной рукой серебряную кружку, наполненную терпким красным вином, принялся читать следующее донесение.

— … Лорд Молкор захватил овраг, который расположен на моих землях. Я, лорд Нордем, прошу, чтобы…

Теодор вдруг резко поднял глаза и замер. Нахмурившись, поставил на стол кружку и потянулся к стопке писем, схватив верхнее.

— «Ваше Величество, вы просили сообщать, если поблизости будут замечены новые девушки. Так вот, спешу сообщить, что к нашей повитухе приходили две странные девицы. — Боварни приблизил исписанный лист к глазам и продолжил читать: — я, после того как они ушли, говорил со старухой. Так она сказала, что девица отплатила золотой монетой…». О Боже… Оливия…

Тряхнув головой, Теодор провёл ладонью по лицу, словно отгоняя наваждение.

«Надо всё проверить. Главное не спугнуть…» — подумал король, чувствуя, как в душе рождается робкая надежда.

Он схватил со стола подсвечник и поднёс к бумаге. Гулко сглотнув, рассмотрел донесение со всех сторон.

— Графство Диуншир, деревня Эмберли… — с придыханием прошептал король. Метнув взгляд на дверь, завопил: — Джуд!

Вбежавший дворецкий, оглядел покои и испуганно вымолвил:

— Слушаю Вас Ваше Величество.

— Вызови моего советника, — отдал приказ Боварни.

— Сейчас же пошлю за ним, — проговорил слуга и продолжил пялиться на своего господина.

— Быстр-р-р-о, — прорычал Теодор, вперив на него гневный взгляд.

Вздрогнув, дворецкий выбежал из комнаты.

На лице Его Величества мелькнула едва уловимая улыбка. Но, поджав губы, он нахмурился.

Он отогнал мысль о скором воссоединении с женой, ведь сколько уже было разочарований, причинивших ему нестерпимую боль. Ему хотелось найти её живой, обнять и, уткнувшись в каштановые волосы, вдохнуть её цветочный аромат…

— М-м-м… — простонал король, закрыв глаза.

Он понимал, что юной, беззащитной девушке сложно выжить в огромном мире. Теодор хотел спасти её. Уберечь от бед.

И всего-то.

Он желал ей счастья и готов был отпустить. Лишь бы увидеть её… живой.

Когда в дверь постучали, Боварни скрестил руки на груди и произнёс:

— Войди.

Разговор с советником был недолгим. Его Величество велел действовать осмотрительно, не привлекая к себе лишнего внимания.

— Я Вас понял, Ваше Величество, — закивал советник, внимательно выслушав своего правителя. — Направлю двух своих людей, пусть поживут там, понаблюдают за жителями этой деревни.

— Если одна из них, это моя Оливия, незамедлительно сообщить мне.

— Вас понял.

— И ещё… — Боварни задумался на мгновение.

Советник выжидающе смотрел на короля.

— Ничего, — отмахнулся Его Величество. — Иди.

Когда за советником закрылась дверь, Теодор скривил лицо от боли, которая пронзила сердце.

— М-м-м… — простонал он.

Боварни вновь остался один в своих покоях, наедине со своими мыслями и надеждами. Ему оставалось только одно — ждать вестей.

Глава 59

Оливия Боварни

Главное здание постоялого двора, приютившего нас, горделиво возвышалось над укутанной снегом равниной. Его стены, серые, сложенные из грубо обтёсанного камня, выделяли его среди построек. Но, несмотря на ветхость, вполне было пригодным для того, чтобы укрыть от непогоды и накормить уставших путников. Я отдала хозяину десять золотых монет, и мы с Агатой заселились в две небольшие смежные комнаты. Скудно обставленные, но чистые.

Не привыкшая сидеть без дела, моя служанка напросилась в помощницы на кухню. Она быстро сдружилась с добродушной кухаркой, которая за небольшую плату, взяла мою «сестрёнку» на работу.

Я же, стараясь занять себя чем-то полезным и, чтобы отвлечься от тягостных воспоминаний, начала вышивать.

Женщины из близлежащей деревни, снабдили меня нитками и заказами.

В тихой и скромной жизни в Эмберли я постепенно обрела душевный покой, о котором так мечтала. Запах свежего хлеба и ароматного ягодного отвара по утрам, успокаивал, обещая прекрасное настроение в морозный зимний день. Лишь когда Агата начала испытывать утреннюю тошноту, я забеспокоилась. Кухарка, опытная женщина, сразу же заподозрила неладное и подсказала, где живёт знахарка, и мы, ранним утром направились в соседнюю деревню. Преодолев несколько миль по заснеженной тропинке, подошли к покосившемуся домику. И, после долгих расспросов и осмотра, выяснили, что у моей «сестрёнки» будет малыш.

— Вы, госпожа, ничего плохого обо мне не подумайте, — взволнованно сказала Агата, — этот ребёночек по любви деланный.

— Конечно, — улыбнулась я ей, стараясь скрыть тревогу за её будущее.

— Только вот Жану, надо сказать… Он будет рад…

— Так отец ребёнка, сын кухарки? — я повела бровью.

— А чего вы удивляетесь? — обиженно проговорила девушка. — Он почти мой ровесник. А евошняя мамка говорила мне как-то… что из меня невестка хорошая получилась бы.

— Я соглашусь с ней, из тебя получится замечательная супруга, — проговорила я и, пряча улыбку, добавила: — но смею предположить, тебя в качестве невестки она не ожидает увидеть.

— А буду я, — пожала плечами Агата и рассмеялась. Успокоившись, пробормотала, поглаживая живот: — Как же я рада, но мне так боязно…

В её глазах плескалась тревога за ещё не рождённого ребёнка.

Улыбнувшись ей, я произнесла:

— Ты не нервничай, это вредит ребёнку.

Девушка закивала и, смахнув слезу, вновь запричитала:

— Ох, миссис Оливия, как растить дитя буду… Хозяин выгонит нас. Точно выгонит на улицу. Дома-то у Жана своего нету. Куда мы пойдём?

— Я рядом, не переживай. Придумаем что-нибудь, — я быстро посмотрела по сторонам, — и прошу тебя, не произноси моё настоящее имя.

— Ох, снова запамятовала… — Агата начала кукситься. — Я всё никак не привыкну к нашим новым именам…

Я приобняла её за плечи и с теплотой сказала:

— Всё наладится. Главное-нам удалось убежать из замка. Ты же понимаешь, что мы чудом избежали издевательств… — вспомнив о преследованиях короля, прижала ладонь к груди. — Если бы не тот стражник…

— Да-да… Я помню… — девушка тяжело вздохнула.

— Так что, милая моя «сестрёнка», — мы переглянулись с Агатой, — будем жить и растить твоего малыша. И жизнь наша потихоньку наладится.

Девушка кивнула соглашаясь.

— Миссис…

— Тори, — я одарила служанку многозначительным взглядом.

— Ах да, конечно… Мэри, я рада, что вы рядом.

— Тори, я тоже очень рада, — откликнулась я.

Улыбнувшись, мы зашагали по широкой заснеженной тропинке, ведущей к постоялому двору, ставшему нам домом.

Время шло… Дни сливались в недели…

В один из вечеров я и Агата сидели за столиком у окна, обсуждая приготовления к её скорой свадьбе с Жаном.

И, когда сумерки уже начали сгущаться, к нашему тихому постоялому двору подъехал экипаж. Лошади, уставшие от долгой дороги, тяжело дышали и трясли головами. Из кареты вышли двое мужчин. Они были одеты в добротные, но невзрачные дорожные костюмы. В их манерах чувствовалась некая властность и уверенность.

Когда незнакомцы вошли в зал постоялого двора, то тут же направились к камину. Сели за пустующий столик и, с явным любопытством, начали разглядывать посетителей. Их взгляды скользили по лицам присутствующих, и вскоре их глаза остановились на нас.

Незнакомцы обменялись короткими взглядами, встали и подошли к хозяину.

— Доброго вечера, — произнёс один из них. — Нам нужен горячий ужин и две комнаты.

Владелец постоялого двора, не ожидавший знатных гостей, засуетился и поспешил выполнить их просьбу. Он незамедлительно побежал на кухню.

Пока они ожидали ужин, один из мужчин, высокий и худощавый, исподволь наблюдал за нами. Его взгляд был пристальным и изучающим, словно он был способен разгадать мою тайну.

Внутри меня всё похолодело. Я чувствовала, как сердце начинает бешено колотиться в груди.

И, когда второй мужчина, более плотный, с тёмными, как смоль волосами, подошёл к нашему столику, я замерла от страха.

— Прекрасная работа, — он кивнул на ткань, которую я прижимала к груди, — вы вышиваете как благородная дама.

— Благодарю вас, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Вы давно здесь живёте? — спросил он, внимательно изучая моё лицо.

— Не очень, — уклончиво ответила я, отводя взгляд в сторону.

— Позвольте полюбопытствовать… — я промолчала, — почему ваша служанка сидит подле вас?

Я подняла на него глаза и, как можно ровным голосом сказала:

— Это моя сестра.

Хмыкнув, незнакомец прошептал:

— Конечно… Конечно…

И, цокнув языком, вернулся к своему другу.

В этот момент я поняла, что нас обнаружили. За мной пришли…

Глава 60

— Мэри, нам пора готовиться ко сну, — нарочито громко произнесла встревоженная Агата.

— Да, ты права… Пора… — ответила я, стараясь не выдать своего волнения. Я встала и, расправив складки на платье, направилась в коридор.

Я почувствовала, как «сестрёнка» схватила меня за руку и, приблизившись, прошептала:

— М-мэри, вы бледная совсем сделались.

— Тори, мне кажется… Нет, я уверена, это люди короля.

— И как они нас нашли? — испуганно прошептала девушка.

— Я не знаю… — покачала я головой, чувствуя, как колотится сердце.

Остановившись, я посмотрела на Агату и едва слышно произнесла:

— Тори, попроси Жана разузнать у их кучера всё, что можно.

— Хорошо. — кивнула она и, оставив меня в коридоре, быстро зашагала на кухню.

Я, придерживаясь за шершавую стену, начала медленно подниматься на второй этаж. Каждая ступенька скрипела под моими ногами, отзываясь эхом в тишине. Войдя в комнату, закрыла за собой дверь. Прислонившись к деревянной преграде, оглядела комнату. С трудом переставляя ноги, подошла к кровати и опустилась на жесткую постель.

Не знаю, сколько прошло времени, но, когда в дверь постучали, я вздрогнула, словно от удара хлыстом.

— Войдите, — уставившись на дверь, произнесла я тихим, дрожащим голосом.

И, увидев Агату, просочившуюся внутрь, с облегчением выдохнула.

— Ох, чего вы без света сидите? — всплеснула она руками и кинулась к столу, на котором стоял подсвечник. Через мгновение её лицо осветилось мягким светом от пламени свечи.

— Рассказывай, — слабым голосом вымолвила я, не отрывая взгляда от её лица.

Агата, зажгла свечу и повернулась ко мне. Тяжело вздохнув, едва слышно сказала:

— Эти мужчины приехали прямиком из дворца. Жан уверен, что это люди работают на Тайного советника, — я ахнула, прикрыв рот ладонью, — и вот ещё что… — «сестрёнка» подошла ко мне и села рядом, — в их карете Жан нашёл спрятанное оружие.

— Зачем? — просипела я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— А зачем королевским псам оружие? — заговорщическим голосом спросила девушка.

Нахмурившись, я начала судорожно думать, как мне поступить дальше.

— Госпожа… Я вам должна кое-что рассказать…

Я вскинула на неё заинтересованный взгляд, чувствуя, как нарастает тревога.

— Что ещё?

— Мне кухарка рассказала… Я много дней думала…Рассказывать вам или нет…

— Агата, что случилось? Говори…

— В эту глушь новости доходят с большим опозданием. Но я кое-что узнала от кухарки. В ту ночь, что мы с вами убежали из замка вашей тётушки… — Агата тяжело вздохнула, её глаза наполнились слезами, — те мужчины, которые… Они…

Она начала всхлипывать.

— Агата, успокойся… Всё уже в прошлом… — я приобняла её, стараясь успокоить.

— Они убили семь человек, — вымолвила она, её голос сорвался на шёпот.

— Что?! — ужаснулась я, отпрянув от неё.

— Кухарка услышала про это, когда в деревню ходила за сушёными грибами. Кто-то из путников обмолвился, и она подслушала.

— Но там же… стражники… Почему?

— Они вошли в замок, словно тени, и тех, кто попался им на пути, убили и скрылись.

Я, мученически закрыв глаза, простонала:

— О боже…

— Госпожа, эти двое приехали с оружием… Я боюсь, что они сделают то же самое… А вдруг их король направил сюда? И ему хочется поубивать всех, кто укрывал вас всё это время?

— Не-е-ет… — я покачала головой, будто отрицая. — Этого нельзя допустить… — вздрогнув, я обратилась к Агате: — почему ты мне сразу не рассказала?

— Я испугалась… за вас… Не хотела, чтобы вы горевали… Куда ж ещё вам, после всего…

— Агата, милая… — я обняла её и произнесла, глядя в окно, за которым уже бушевала снежная буря: — ничего плохого больше не случится… Обещаю…

Когда Агата ушла, я встала и подошла к окну.

Зимой мне всегда становилось грустно. Мама говорила, что я, словно белочка, готова спрятаться в гнёздышке и заснуть на время холодов.

Все месяцы, что я провела в своём укрытии, напоминали зимний сон. Но пора просыпаться и возвращаться к жизни.

Поджав губы, я сокрушенно покачала головой. Я не должна допустить кровопролития.

То, что устроил король в замке Блэквуда, меня привело в ужас. Мне захотелось взглянуть ему в глаза. А после… Я готова умереть…

Я обвела комнату взглядом и, вскинув подбородок, решительно направилась на первый этаж.

В зале было тихо, лишь потрескивал огонь в камине, отбрасывая причудливые тени на стены. Два незнакомца сидели за столом, поглощая скромный ужин. Их лица, освещённые пламенем свечей, казались суровыми и непроницаемыми. Хозяин, склонившись в почтительном поклоне, что-то им втолковывал, но они лишь молча кивали, не отрывая взглядов от тарелок.

Я подошла к их столу, чувствуя, как на меня поочерёдно устремляются их глаза. Страх, который терзал меня ещё мгновение назад, внезапно отступил, оставив место холодной решимости.

— Господа, — произнесла я твёрдым голосом, стараясь, чтобы он не дрожал. — Я знаю, кто вы и зачем приехали.

Мужчины удивлённо переглянулись, а затем один из них, поднял бровь и усмехнулся.

— И кто же мы, по-вашему?

— Вы посланники короля, — ответила я, не отводя взгляда. — Вы ищете меня.

— Ошибаешься, милая, — возразил он. — Мы просто путники, ищущие ночлег и пропитание.

— Ложь, — отрезала я. И, набрав полную грудь воздуха, произнесла: — Я Оливия Боварни.

На лицах мужчин не дрогнул ни один мускул, но чувствовалось, как воздух в зале сгустился и усилилось напряжение.

— Вот так просто? — изумлённо протянул тот, что был с тёмными волосами.

— Да, — бросила я и, встретившись с ним взглядами, сказала: — едем к королю.

Глава 61

Прощание с Агатой мне далось нелегко. Её слёзы обжигали моё сердце, словно к нему прикладывали раскалённое железо. Когда я отвела в сторону рыдающую девушку, ставшую мне близкой подругой, то шепнула ей на ухо, где спрятаны оставшиеся золотые монеты. И попросила, если ей удастся выяснить, где меня захоронят, перевести моё тело к маме. Я умоляла её сделать это, чтобы я моя душа обрела покой. Я не сомневалась, что Аскер казнит меня.

Она лишь сильнее расплакалась, прижав меня к себе так крепко, что мне стало трудно дышать.

Подбежавший к ней её Жан, осторожно оттащил рыдающую девушку от меня. Он был мрачен и сосредоточен. В его глазах промелькнула жалость то ли ко мне, то ли к беременной невесте.

Накинув меховую накидку, я вышла на улицу и подошла к карете.

— Госпожа, вам помочь? — елейным голосом поинтересовался подбежавший королевский посланник.

Я метнула на него испепеляющий взгляд и произнесла:

— Мне уже никто не поможет, — и, подобрав подол платья, забралась внутрь кареты.

Я села на жесткое сиденье и закрыла глаза. Когда мужчины сели напротив, карета дёрнулась и покатилась.

Я думала о маме, об отце, о сестре… Но, когда вспомнила о Теодоре Боварни, сердце сжалось от боли.

Это был единственный мужчина, который честно и открыто говорил о своих намерениях и не причинил мне вреда. Единственный, кто не предал меня.

Он, имея законное право консумировать брак со мной, не воспользовался этим правом. Он, уходя на войну, понимая, что может не вернуться, не применил силу, чтобы разделить со мной ложе…

Только украденные поцелуи… Страстные и чувственные…

Я буквально ощутила их на губах и почувствовала, запах супруга… Такой терпкий…

— О боже… — растерянно пробормотала я, открывая глаза.

Я придвинулась к окну и, сдвинув плотную ткань, выставила своё лицо в открытое окно. Холодные снежинки обжигали кожу, приводя меня в чувство.

— Госпожа, мы можем остановить карету, если вы желаете… — обратился ко мне один из попутчиков.

Я отстранилась от окна и сказала:

— Не надо, — провела по лицу ладонью, убирая растаявшие снежинки, и посмотрела на мужчин. — Скажите, Его Величество, куда велел меня привести?

— Во дворец, — ответил темноволосый мужчина.

— Его не смущает присутствие королевы? — с горечью усмехнулась я.

— Так вы и есть королева… — растерянно пробормотал королевский посланник, вперившись в меня изумлёнными глазами.

Я нахмурилась.

— Вы…? Вы о чём? — я недоумённо тряхнула головой.

Мужчины переглянулись.

Один из них, поддавшись вперёд, начал говорить:

— Вот уже как несколько месяцев, Теодор Боварни правит нашим королевством.

— Что? — выдохнула я.

— Вильям, живя на самом отшибе, откуда она узнает об этом? — и ткнул своего друга локтем в бок.

— О чём я должна ещё знать? — теряя терпение, задала им вопрос.

Мужчины замялись, словно подбирая слова. Тишину нарушал лишь скрип колёс и завывание ветра за окном. Наконец, один из них, тот, что был более словоохотлив, откашлялся и начал свой рассказ.

— После того как войско герцога Боварни расположилось у самой границы, король велел не посылать ему на помощь вояк. — Я нахмурилась, а королевский прислужник продолжил: — чудом уцелевший герцог Боварни вернулся в свой замок.

— Живой… — едва слышно прошептала я.

— И пришёл в бешенство, когда узнал о том, что натворил Аскерлий. Он созвал самых влиятельных господ и объявил, что готов воспользоваться правом, стать королём

Мужчина сделал паузу, оценивая, какое впечатление на меня произвел его рассказ. Затем вздохнул и продолжил:

— К утру у нас был уже новый король.

Спрашивать о судьбе Аскерлия я не стала. Было и так понятно.

— Значит, теперь Боварни король…

— Да! Мудрый и справедливый правитель. Народ его любит. — протараторил прислужник.

— Он лучший король, который когда-либо был в нашем королевстве, — закивал второй.

После непродолжительной паузы произнёс:

— Его Величество никогда о вас не забывал. Он всегда надеялся, что вы живы. Он неустанно продолжал поиски, не жалея ни сил, ни средств.

Я сокрушённо покачала головой.

— Госпожа, Его Величество очень любит вас…

— Достаточно, — я метнула холодный взгляд на говорившего.

— Простите… — промямлил он, опустив глаза.

Теодор любит меня?

Эта мысль одновременно пугала и притягивала меня.

Я вспомнила нашу последнюю встречу. Волевой подбородок, прямой нос, тёмные брови. Седые волосы, обрамляющие лицо. Глаза… в которых я заметила надежду и страсть. Взгляд, тёплый и пронзительный, проникающий в самую душу. Суровый, мужественный воин, привыкший к власти и подчинению.

Тиран, одним словом.

Зябко поёжившись, я плотнее закуталась в меховую накидку и посмотрела в окно. Снег укутывал поля и одинокие деревья в белое безмолвие.

Снежинки, кружась в причудливом танце и подолгу не находя себе место, рано или поздно ложились на землю. Когда же в моей жизни наступит затишье?

Глава 62

Преодолев много миль по неровной дороге, мы подъехали к замку тётушки. Разбушевавшаяся метель, превратила всё вокруг в размытую картину из белого и серого цветов. И лишь каменный замок семейства Блэквуд, словно древний стражник, возвышался над заснеженной землёй.

— Госпожа, карету нужно подлатать, — чуть робея, произнёс мой сопровождающий. — Вы пока велите прислуге приготовить комнату.

— Должен признаться, — вмешался второй мужчина, — мы долго будем разыскивать новый экипаж.

Я слегка поморщилась от холодного воздуха.

— Хорошо, останемся здесь на несколько дней, — согласилась я и направилась к мраморной лестнице.

Уже через пару часов, отужинав скромной трапезой, я сидела в каминном зале и заворожённо смотрела на огонь. Языки пламени плясали в камине, отбрасывая причудливые тени на пол и потолок. Стены, увешанные огромными гобеленами, изображающими сцены охоты и сражений, напоминали о прошлом хозяине.

— Госпожа… — раздалось из-за спины.

Я обернулась. В дверях стояла служанка, совсем юная, не больше шестнадцати лет. Её большие испуганные глаза смотрели на меня с робким любопытством. Присмотревшись, я узнала её.

— Ваши покои на первом этаже готовы, — чуть запинаясь произнесла прислужница, нервно теребя край своего передника. — Мы всё прибрали и разожгли камин.

— Хорошо, — я улыбнулась ей, надеясь рассеять её тревогу.

— И бадью мы наполнили горячей водой.

Я кивнула.

— Если вам что-нибудь потребуется, я буду на кухне, — добавила она осмелев.

— Хорошо. Спасибо, Аннет…

Служанка просияла, когда услышала своё имя. Затем поклонилась и засеменила на кухню, оставив меня в одиночестве.

Я перевела взгляд в окно… Прикрыла глаза и не заметила, как задремала.

В тёплой полутьме каминного зала, окружённая запахом лаванды, мне казалось, что я наконец-то в безопасности. Но внезапно, сквозь полудрёму ворвался чудовищный запах. Будто меня окатили грязной водой из болота.

Резкий, землистый смрад. Запах гнили и сырой земли, перепревших листьев и дикого зверя. Воздух стал тяжёлым, удушливым, словно в склепе.

Моя душа наполнилась страхом, и я резко распахнула глаза.

Напротив меня возникла фигура, сотканная из теней и снежной пыли. Лишь когда он шагнул вперёд, отбрасывая на стену искажённую тень, мне стало ясно: это человек, хотя и сломленный, измученный, граничащий с безумием.

Его лицо скрывалось в полумраке. Казалось, он намеренно прячется от света, сделав тьму частью своей сущности. Глаза, проглядывающиеся из-под спутанных волос, горели безумным огнём. Одежда была грязной и рваной.

Он не говорил, не кричал. Лишь издал какой-то нечеловеческий звук, похожий на стон ветра, затерявшегося в руинах. Его движения были плавными, но в этой грации чувствовалась скрытая угроза, как у змеи, готовящейся к броску.

— Я уже говорил тебе, чтобы ты вернула замок! — выкрикнул он, указывая на меня дрожащей рукой. — Он мой!

— Я… я не понимаю, — пробормотала я, вскакивая с кресла. — Кто вы?

В глазах незнакомца сверкнула ненависть, он выхватил из-за пояса ржавый кинжал и шагнул в мою сторону.

Я вскрикнула и попятилась к стене.

— Я убью тебя! — завопил мужчина, занося оружие над головой.

Я зажмурилась, ожидая удара. Но удара не последовало.

Распахнув глаза, увидела, как один из королевских прислужников оттолкнул безумца в сторону камина. Завязалась отчаянная борьба.

Но, отважный мужчина, пришедший мне на помощь, начал постепенно терять силы. Его движения становились медленнее, дыхание тяжелее. Я видела, как этот дикий зверь в человеческом обличии вот-вот одержит победу, нанеся смертельный удар. Я понимала, что если опасному незнакомцу удастся вырваться, то он убьёт и меня… Убьёт без колебаний…

Я закричала. И, словно со стороны, услышала свой голос, хриплый, истошный, полный отчаяния:

— Теодо-о-ор!

Меня кто-то обхватил со спины и поволок в противоположный угол каминного зала. Усадив на стул, мужчина бросился к дерущимся.

Я закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

До меня доносились ругательства, окрики, хруст, приглушённые удары… Каждый звук отдавался в моей душе резкой болью. Но, когда наступила тишина, я медленно опустила руки, чтобы увидеть, того, кто одержал победу.

На полу лежал мёртвый незваный гость. Его безумный взгляд застыл, устремлённый в потолок. Чуть поодаль, на полу сидел королевский прислужник, прислонившись к креслу. Он прижимал окровавленную руку к ноге и, морщился от боли.

А спиной ко мне стоял мужчина, сжимая в руке ржавый нож, с которого капали багряные капли. Его плечи вздымались из-за тяжёлого дыхания. Вперившись в его широкую напряжённую спину, я просипела:

— В-вы кто?

Незнакомец резко повернулся ко мне, и я, узнав его, изумлённо воскликнула:

— Вы?!

— Оливия! — выдохнул Боварни и кинулся ко мне. — Ты в порядке? Он тебя ранил?

Супруг внимательно осмотрел меня.

— Я… я в порядке, — едва слышно произнесла я, всё ещё не веря, что спасена. — Вы убили его…?

— Да. — Сухо ответил Боварни. Его лицо сделалось жестким. — Убью любого, кто вознамерится причинить тебе вред.

Он крепко обнял меня.

— Не отпущу… — прохрипел он, сильнее прижимая меня.

Я почувствовала, что перестала дрожать. Впервые за долгое время, ощутила себя в безопасности.

— Что… Как вы тут оказались? — спросила я, отстраняясь от супруга.

— Я тебя так долго искал, — с надрывом прошептал Боварни, глядя мне в глаза. — Как только мне доложили, что ты едешь сюда, я примчался… чтобы увидеть тебя… живой…

Он провёл рукой по моим волосам.

Отведя взгляд в сторону, я произнесла:

— Благодарю вас за спасение…

— Оливия, — с хрипотцой вымолвил супруг.

Я исподлобья посмотрела на него. Он провёл ладонью по своему лицу и прошептал:

— Ты просила дать тебе время… Помнишь? Я слишком долго ждал…

Я увидела в глазах Боварни такое отчаяние, такую невысказанную мольбу, что на мгновение забыла о пережитом ужасе.

Его губы коснулись моих. Нежно, словно опасаясь причинить мне боль. Я замерла.

Но потом, словно прорвало плотину. Поцелуй стал настойчивее. Боварни прижал меня к себе, видимо, боясь, что я исчезну.

Я чувствовала всю его боль разлуки, весь страх, всю любовь, которую он хранил в своём сердце.

И я ответила на его поцелуй. Неумело, робко, но искренне. Отдавая всю себя без остатка, вкладывала в этот поцелуй все свои страхи, надежды, благодарность и… зарождающееся чувство.

В моём истерзанном страхами и обидами сердце не осталось ничего, кроме маленького росточка нежности к этому мужчине.

После поцелуя повисла волнующая тишина. Мы стояли, прижавшись друг к другу. Это ощущение близости и спокойствия было давно мной позабыты.

Первым нарушил тишину Боварни. Слегка отстранившись, заглянул мне в глаза. Его взгляд был полон смятения и надежды.

— Оливия, прости. Я поступил слишком смело. Я не хотел тебя напугать… Снова…

Я промолчала.

— Я знаю… — вздохнув, Боварни провёл своей пятернёй по волосам, — я знаю, что это было неправильно. Но я не смог удержаться.

Он сделал глубокий вдох и продолжил, его голос звучал более уверенно, но всё ещё с заметным волнением.

— Я люблю тебя, Оливия. С того самого момента, как впервые увидел тебя.

Я подняла глаза и посмотрела на него с изумлением. Его признание было настолько искренним и неподдельным, что тронуло меня до глубины души.

— Теодор… Я благодарна вам… Но… — я поджала губы и отвела взгляд в сторону.

— Просто будь со мной рядом, — с придыханием прошептал супруг, — моей любви хватит на двоих. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Обещаю.

Я кивнула, и он снова обнял меня, на этот раз нежно и бережно.

Его лицо озарилось улыбкой, такой яркой и искренней… Приблизившись, с теплотой произнёс:

— Ты обречена стать счастливой, в моих объятьях…

ЭПИЛОГ

Прошло несколько лет с той зимней ночи в замке, когда леденящий страх и дыхание смерти переплелись с пламенной любовью и долгожданным спасением.

Сейчас, сидя у камина в королевском дворце, я с улыбкой вспоминаю ту ночь, как далёкий кошмар, который, как ни странно, привёл меня к истинному счастью.

Помню, как после того откровенного признания, я постепенно начала открывать для себя супруга. И день за днём, его забота, его внимание, его безусловная поддержка растопили лёд в моём сердце, и моя благодарность переродилась в любовь.

И, конечно, наша жизнь стала ярче с появлением наших детей. Сначала родилась Эмилия, маленькая принцесса с его добрыми глазами и моим упрямством, а через два года — озорной Теодор, маленький сорванец, копия Боварни в детстве.

И порой, глядя на то, как дети играют в саду, я думаю о том, как неожиданно может повернуться судьба. И насколько юные сердца бывают не готовы к тому, что предлагает жизнь.

Мне повезло, я замужем за мужчиной, который подарил мне любовь, о которой я даже не мечтала. Он моя опора, моя защита, мой лучший друг и самый любимый мужчина на свете.

Иногда, когда наши дети уже крепко спят, утомлённые играми и забавами, а луна серебристым светом заливает сад за окном, я спускаюсь в каминный зал. Где меня уже ожидает мой муж. Мы подолгу сидим на мягком диване, обнявшись, и наслаждаемся тишиной. В эти моменты, когда время останавливается, я чувствую себя по-настоящему счастливой.

И, взглянув в его глаза, я вижу отблеск той обжигающей страсти, которую он испытывал ко мне много лет назад. Но сейчас это уже глубокая, зрелая любовь, многое выдержавшая и ставшая только сильнее. Любовь, которая связала нас в одно целое невидимыми нитями.

Я знаю, что жизнь не всегда легка и беззаботна. Нас ждут ещё испытания и трудности. Но я больше не боюсь. Ведь рядом мой муж, спасший меня от смерти и от душевной пустоты…

…мой Теодор…