Кофеварка, довольно шипя паром, выдала из своего нутра тихий металлический шелест, очень похожий на голос:

— Сегодня вас ждет встреча.

Я усмехнулась, взяв чашку с подставки. Вдохнула терпкий аромат, сделала глоток. Ну конечно, встреча. Через пять минут открывается мой кофейный уголок, и этих встреч будет — хоть отбавляй.

Поправив кружевной передник, я оглядела свое небольшое королевство. Деревянные стулья с резными спинками, столы, накрытые кружевными скатертями, причем у каждой свой узор. На подоконниках — фикусы в горшках и книги, которые можно полистать в ожидании заказа. За стойкой из мореного дуба теснились баночки со специями, бутылочки с сиропом, упаковки молока, вплоть до самого экзотического, фарфоровые чашки и блюдца. Говорят, у меня лучший кофе в городе. Спорить не буду, кофе хорош, но я-то знаю: сюда приходят не за этим.

А ведь всего пару месяцев назад всё было иначе.

Я едва сводила концы с концами. Посетители заглядывали редко — так, случайные господа, спасавшиеся от дождя, или соседи, которые знали меня с детства и им просто было меня жаль. А когда моя верная кофеварка, доставшаяся в наследство от тётушки, издала предсмертный хрип и отказалась греть воду, я села на табурет и разрыдалась. Ну что за кофейня без кофеварки!

Денег на ремонт не было. Ни единой монеты.

Однако сдаваться я не привыкла. Отправилась в городскую библиотеку — слава богам, туда еще пускают бесплатно. Долго бродила меж стеллажей, пока на самой нижней полке, в секции «Бытовые чары», не нашла пыльный том с выцветшим названием: «О починке механизмов магическим способом».

Терять мне было нечего…

Вернувшись, я проделала всё в точности, как было написано: смешала настойку лунной травы с каплями утренней росы, выпавшей на крапиве, прочитала заклинание ремонта, обтерла медные бока кофеварки этим магическим средством и затаила дыхание.

Какое-то время ничего не происходило, я уже успела разочарованно вздохнуть: глупо было даже пытаться. Но вдруг кофеварка заурчала. Зашипела. Заработала! Я едва успела подставить чашку и получила дивный кофе — густой, бархатистый, с нотками чего-то неуловимо волшебного. А кофеварка произнесла своим странным металлическим шепотом:

— Всё наладится. Просто продолжай.

Я решила, что мне послышалось. Но на следующий день, когда зашёл первый посетитель, история повторилась. С тех пор каждую чашку, которую варит моя кофеварка, сопровождает предсказание. И люди говорят, что они сбываются.

Вот уж отремонтировала, так отремонтировала! Из обычной старой кофеварки сделала магическую вещь.

Воодушевленная этим успехом, я пробовала повторить ритуал починки на пылесосе, фене и газонокосилке — ничего. Магия удалась только однажды. В тот первый раз.

Допив чудесный во всех отношениях кофе, я отворила дверь. Колокольчик над входом звякнул, оповещая улицу о том, что «Кофейный уголок мисс Блэквуд» открыт.

Первым вошел мистер Харгривз. Пожилой джентльмен в клетчатом жилете и с неизменной тростью из черного дерева. Появляется у меня каждое утро, и я ни разу не видела, чтобы он улыбнулся.

— Доброе утро, мисс Блэквуд… — Он снял шляпу и пристроил ее на вешалку. — Обычный эспрессо, если позволите.

— Разумеется, мистер Харгривз.

Несколько прикосновений, и кофеварка заурчала, выпуская струю ароматного напитка в крошечную фарфоровую чашку. Когда последняя капля упала, из медного бока донёсся тихий, словно издалека, голос:

— Приятные новости ждут вас сегодня за полуденным чаем.

Мистер Харгривз замер. Его пальцы дрогнули на трости, а уголки губ чуть приподнялись. Прежде он никогда не комментировал предсказания, а сегодня, прежде чем забрать чашку, кивнул:

— Очень надеюсь, что так и будет. Благодарю.

Мистер Харгривз оставил на стойке монету и отошёл к своему обычному столику у окна, но газету так и не раскрыл — просто сидел и смотрел на улицу, и… улыбался!

А в дверь уже входила миссис Уэтерби — дама в годах, пышная, как кекс, который она обычно заказывает к кофе. Сегодня на ней было платье цвета лаванды и шляпка с розами. Она вплыла в мой уголок с той уверенной неторопливостью, которая бывает только у людей, твердо знающих, чего они хотят.

— Милочка, — провозгласила миссис Уэтерби, усаживаясь за столик у витрины с выпечкой. — Мне как всегда капучино и что из сладостей посвежее.

Вообще-то у меня все свежее, и плюшки, и пирожные, и печенье… Но если клиент просит… Я придирчиво оглядела ряды с выпечкой и выбрала заварное печенье, такое воздушное, что просто тает во рту. Положила несколько штук в плетеную вазочку и принялась за дело. Кофеварка зашипела, заклокотала. Когда пена легла ровным слоем, раздалось:

— Ваше терпение будет вознаграждено. Письмо, которое вы ждете, уже в пути.

Миссис Уэтерби прижала руки к груди и выдохнула:

— О, я так и знала! Я так и знала, дорогая! Добавьте-ка к печенью еще во-он то пирожное, это надо отметить!

Она и схватила чашку обеими руками, словно боялась, что предсказание выпорхнет и исчезнет, и торопливо отпила.

В кофейню вбежал Эллиот — молодой человек с вечно взъерошенными волосами и чернильными пятнами на пальцах. Обычно он садится с чашкой кофе куда попало и что-то быстро-быстро записывает в потрепанный блокнот. Подозреваю, что сочиняет стихи.

— Доброе утро, мисс Блэквуд. — Эллиот слегка поклонился. Был особенно бледен и взволнован. — Американо, пожалуйста… без сахара.

И все — я для него исчезла, он жадно смотрел на кофеварку в ожидании предсказания.

— Если будешь смелее — всё получится.

Эллиот побледнел, потом густо покраснел. Он схватил чашку так поспешно, что едва не расплескал, пробормотал невнятное и плюхнулся за столик в дальнем углу, где принялся лихорадочно перелистывать блокнот.

День начинался ровно так, как я люблю. Кофеварка работает, кофе продается, посетители уходят счастливыми, с верой, что впереди их ждет что-то хорошее. А я, глядя на них, радуюсь… Ну красота же!

В дверях возник новый посетитель. Действительно совсем новый!

Я прожила в нашем городке всю жизнь. Знаю каждое лицо — от важных господ в цилиндрах до мальчишек-газетчиков. Но этого человека я видела впервые.

Высокий… С той породистой, уверенной статью, которая либо дается от рождения, либо нарабатывается привычкой повелевать. Тёмные волосы, чуть влажные от утреннего тумана, были зачесаны назад, открывая четкий, благородный профиль. Сюртук из тонкой синей шерсти сидел на нем безупречно, а портфель в руке он держал легко и небрежно.

А какое выразительное лицо… Острые скулы, волевой подбородок, губы, сложенные в спокойную, чуть насмешливую полуулыбку. И глаза — серые, но с таким глубоким, холодным отливом, что кажутся почти стальными.

— Доброе утро! Говорят, у вас лучший кофе в городе… — сказал он таким тоном, словно хотел обвинить меня в этом.

— Ну да… — я почему-то оробела, — кофе очень хороший.

— Приготовьте мне чашечку.

Он тяжело вздохнул. Можно было подумать, что его вынуждали делать заказ.

— Эспрессо, американо, капучино? — засуетилась я.

— Без разницы, лишь бы это был кофе.

Похоже, мои вопросы его раздражали… Что ж, без разницы так без разницы. Значит, будет эспрессо. И пусть потом не жалуется, что кофе налили слишком мало и он какой-то очень уже горький!

Я нажала на кнопку, кофеварка заработала, выдавая порцию кофе. А металлический голос проскрипел:

— Негодяй, портфель тебе на ногу, а ну иди сюда, гадость собачья, решил ко мне лезть? Ты, нехорошая личность, кофе на голову вылить, а? Ну иди сюда, попробуй меня тронь — я тебя сама трону, мерзавец, початок кукурузный, будь ты неладен, иди, дурак, проучу тебя и всю твою семью, подлец, презренный тип, негодник, супостат, иди сюда, ты — удобрение для грядок, седалище!

Что-что? Я не могла поверить своим ушам.

В кофейне повисла тишина.

Ложечка миссис Уэтерби так и застыла над пирожным. Мистер Харгривз, наконец-то раскрывший газету, медленно опустил ее, явив миру изумленное лицо. Эллиот поперхнулся своим американо и беззвучно закашлялся, прикрывая рот ладонью, я и вовсе была близка к обмороку.

Незнакомец же только удивленно приподнял бровь.

— Это… — выдавил он, — что сейчас было?

К моим щекам густо прилил жар. Хоть за огнетушителем тянись!

— Простите, — промямлила я растерянно. — С нею раньше такого не случалось. Никогда! Она предсказания выдавала…

— Предсказания? — переспросил незнакомец. — Это, по-вашему, предсказание? Это больше похоже на оскорбления. Причем весьма витиеватые и изобретательные. «Початок кукурузный», надо же!

— Ей-богу, не знаю, что на нее нашло! — заверила я, желая провалиться сквозь землю вместе со стойкой из мореного дуба. — Давайте я вам другую чашечку приготовлю. Сию минуту! Так сказать, комплемент от заведения.

— Ну уж нет, спасибо. Комплиментов от вашего… агрегата я уже наслушался предостаточно. Этого мне до конца дней хватит, чтобы переваривать.

— Имею в виду, что денег не надо, — запоздало уточнила я, сообразив, что меня неверно поняли. — Но если вы не хотите новую… тогда берите бесплатно эту!

Я ловко подхватила чашку с блюдцем и с грохотом водрузила на поднос перед ним. Незнакомец скосил глаза на чашку так, словно там плавали утопшие мухи.

— Что-то я не уверен, — хмыкнул он. — Вдруг эта ваша кофеварка в нее еще и плюнула. Для убедительности, так сказать.

— Ну что вы такое говорите! — возмутилась я. Обида за родной «агрегат», который, может, и позволил себе лишнего, но уж точно не заслуживал таких подозрений, пересилила смущение. — Плеваться ей нечем. Во-первых, конструкция не позволяет, а во-вторых, кофеварка у меня хорошая! Вежливая и воспитанная. Она просто… погорячилась.

— Угу, воспитанная. Только воспитывали ее где-то в подворотне. И ее, и мага, который ее настраивал.

— Позвольте! — Я встала в защитную позу. — Настраивала ее я лично! То есть чинила. Магия ремонта, а не… подворотни! И вообще, она дает только добрые предсказания, которые сбываются.

— Да, да! — неожиданно подала голос миссис Уэтерби. Она уже успела умять пирожное и теперь расправила плечи, готовая защищать честь заведения, в котором ей пообещали долгожданное письмо. — Мисс Блэквуд говорит правду. Я несколько месяцев сюда хожу, и каждое предсказание — чистая правда! И кофе, замечу, превосходный.

— Именно, — Эллиот подал голос из своего угла. Голос этот дрожал, но звучал решительно. — Так что нечего тут… это самое.

Мистер Харгривз молча кивнул.

Незнакомец переводил взгляд с одного посетителя на другого. Потом нахмурился, взял злополучную чашку. Я затаила дыхание. Он оценивающе прихался и отпил. Сделал паузу. Снова сделал еще один глоток, побольше.

— Неплохой кофе, — вынес он свой вердикт.

Фух, гора с плеч. Ну, не целиком, конечно, но как минимум треть горы.

Незнакомец поставил чашку на блюдце и полез в карман. Достал кожаный кошель, извлек оттуда монету и положил на стойку.

— Не надо, — запротестовала я. — Я же сказала, комплемент. За беспокойство.

— Это не обсуждается, — отрезал он. — И сдачи не надо.

Монета была золотой. Слишком много даже для лучшего кофе в городе, а уж с учетом морального ущерба… Я хотела было возразить, но взгляд у незнакомца сделался таким, что мой рот закрылся сам собой.

— Может, вам тогда к кофе булочку? Или пирожное? — спросила я на всякий случай, чтобы как-то сгладить неловкость. — У меня сегодня отличные эклеры с заварным кремом… И печенье выше всяких похвал!

— Нет, благодарю. — Он взял чашку и направился к столику у противоположной стены, подальше от окна и от остальных посетителей.

Я проводила его взглядом. Ну да, он явно не из тех, кто увлекается булочками. Под сюртуком виднелись очертания впечатляющих мускулов. Ни грамма жира, ни одного лишнего сантиметра. Какие тут сладости? Да знает ли он вообще, каковы они на вкус?

Облегченно выдохнув, я облокотилась на стойку. Ну вот, скандала не случилось. Все живы-здоровы, кофе пьется, даже деньги заплачены. Можно расслабиться. Или нет?

Я покосилась на кофеварку. Та стояла совершенно неподвижно — впрочем, как и всегда.

— Ты что это устроила? — прошептала я, наклоняясь к самому носику. — Ты же у меня хорошая была. Зачем ты его так?..

Кофеварка молчала. Дверь опять распахнулась, и колокольчик над ней выдал целую трель, будто сообщал о прибытии важной персоны.

Персона действительно была заметная.

В кофейню ввалился о-очень примечательный молодой человек. Невысокий, круглолицый, с пухлыми румяными щеками. На нем был клетчатый пиджак, который когда-то был модным, а теперь стал старым и уютным, и ботинки, основательно присыпанные дорожной пылью. В руках он держал стопку газет и объемную сумку через плечо, из которой торчали края каких-то бумаг. Мистер Финч. Неутомимый репортер нашей городской газеты «Утренний вестник».

Он окинул зал быстрым, цепким взглядом, задержался на незнакомце у стены и подошел к стойке, широко улыбаясь.

— Беатрис! — провозгласил фамильярно, от чего миссис Уэтерби ахнула и обмахнулась салфеткой. — Сердце мое, спасительница моя! Аромат вашего кофе я чувствую за три улицы, и каждый раз он ведет меня вернее любой карты!

Как и положено любому уважающему себя мастеру пера, он изъяснялся весьма витиевато.

— Доброе утро, мистер Финч…

— Вот сейчас оно и станет добрым, — провозгласил он с пафосом уличного актера. — Я шел к вам с мечтами. С самыми светлыми, с самыми возвышенными мечтами о чашечке вашего божественного, неподражаемого, сводящего с ума кофе!

— Видите ли… Я бы с радостью, но… — Я грустно указала на кофеварку. — Кажется, она сломалась.

Улыбка сползла с лица мистера Финча. Оно сделалось совершенно несчастным, как у ребенка, у которого отобрали леденец.

— Как сломалась? — переспросил он в неподдельном ужасе. — Не шутите так! Я с утра ни одной строчки не написал, у меня в голове такая каша, что хоть ложку втыкай. Мне срочно нужен капучино с карамельным сиропом, иначе я не сдам заметку про заседание городского совета, где они обсуждают высоту заборов.

— Не шучу, — я виновато развела руками.

Мистер Финч заглянул мне за плечо, туда, где на столешнице гордо стояла виновница ругательного безобразия.

— Давайте хотя бы попробуем ее запустить, — взмолился он. — Вдруг кофеварка притворяется? У меня бабуля такая же — ссылается на болезни, но как только я появлялся на пороге с подарком — тут же выздоравливает. Я умру без вашего кофе, клянусь!

Мистер Финч говорил это с таким искренним страданием, с такой тоской, что у меня сердце дрогнуло, Было бы бесчеловечно отпускать его без желанного капучино.

— Ладно, — сдалась я. — Попробуем.

Я нажала кнопку дрожащей рукой и затаила дыхание, ожидая, что сейчас из медных недр вырвется поток выражений, от которых даже бывалый репортер шарахнется.

Кофеварка заурчала. Зашипела, наливая кофе, взбивая молочную пенку.

— Вас ожидает много разных новостей, — раздался ее металлический, но привычно мягкий шепот.

Мистер Финч издал радостный возглас и хлопнул в ладоши.

— Много новостей! Вот это я понимаю! Как раз то, что нужно! Не сломалась ваша кофеварка, Беатрис, всего лишь характер показывала. Ох уж эти женщины, вечно они… — Он спохватился и осекся. — То есть, я хотел сказать, техника — она такая. Капризная.

Переведя дыхание, я добавила карамельного сиропа и отдала ему капучино, пахнущий так, что у меня самой потекли слюнки. Мистер Финч принял чашку обеими руками, как величайшую драгоценность.

— И к этому великолепию, — добавил он вкрадчиво, — я бы взял вон тот эклер. Нет, лучше два. И, пожалуй, то песочное кольцо с цукатами. И корзиночку.

Вот кто по достоинству мог оценить сладости!

Я собрала ему целое блюдце, которое мистер Финч водрузил поверх газет и устроился у стойки, сияя, как начищенный самовар.

Незнакомец сидел за своим столиком, допивал эспрессо и смотрел на мою возню. Губы его были сжаты в тонкую полоску. Словно кофеварка ему лично что-то задолжала, а теперь делает вид, что они не знакомы.

Надеюсь, это был разовый сбой и больше ругательств в моем кафе не будет!

Или будут?

Мысль была тревожной. Если кофеварка, которая раньше говорила только приятные вещи, начнет оскорблять посетителей направо и налево, от моего заведения останется одно воспоминание.

Незнакомец допил кофе. Поднялся, поправил галстук, взял портфель и, не сказав ни слова, направился к выходу.

Я смотрела ему вслед. Вот он взялся за ручку двери, вот колокольчик звякнул, вот он шагнул на улицу, и солнечный свет на мгновение окружил его фигуру золотым ореолом.

— И кто же ты такой? — вырвалось у меня вслух. Громче, чем хотелось бы.

— Что? — переспросил мистер Финч, отрываясь от эклера. Его нос был перепачкан кремом, а в глазах горел азарт.

— Этот господин. — Я кивнула в сторону уже закрывшейся двери. — Впервые его вижу.

Мистер Финч вытер рот салфеткой, и его круглое лицо приобрело выражение глубокомысленное и чуточку торжественное. Как у человека, который только что выиграл джекпот.

— А вы не знаете? — спросил он с притворным удивлением, от которого у меня появилось желание отобрать у него тарелку со сладостями.

— Не знаю! Иначе бы не спрашивала.

Мистер Финч откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и с видом знатока, снисходящего до просвещения невежд, произнес:

— Это же Элрис Тарнел. Главный королевский дознаватель. Прибыл в наш городок сегодня утренним дилижансом. По очень, очень важному делу…

Я уставилась на дверь, за которой скрылся высокий силуэт в синем сюртуке, затем на свою кофеварку. Та поблескивала медными боками с видом полнейшей невинности.

Что же выходит? Моя кофеварка обругала королевского дознавателя! Важную шишку. В первый же день его прибытия. Вот ведь!

— Главный королевский дознаватель? — переспросила я, всё еще не веря. — В нашем-то городе? С чего бы вдруг, у него и в столице должно быть полно дел!

Мистер Финч откусил от второго эклера. Или уже от третьего? Впрочем, кто тут считает…

— А вы разве еще не слышали? Племянница нашего мэра, Джейн, пропала. Все газеты только об этом и пишут! Но наша, конечно, написала самая первая!

— Я газет не читаю… — Ой, наверное неприлично говорить такое в присутствии журналиста… — Просто не успеваю, столько дел… Погодите, Джейн?! Такая светленькая, всегда с книгами? Она ко мне частенько заходит! То с подружкой, то с очень милым молодым человеком… А иногда и одна — почитать за столиком. А ведь и правда вчера ее не было… И позавчера, кажется, тоже… Что же с нею случилось?

— Пропала… Куда-то ушла, дома не ночевала и наутро не объявилась.

— Ох, ужас какой!

— Ну мэр у нас — человек со связями, и с королем знаком лично. Они то ли в одном университете учились, то ли вместе охотились… Как племянница пропала — мэр сразу отправил во дворец депешу. И король, надо полагать, решил не мелочиться — прислал лучшего, самого крутого дознавателя, какой только есть в королевстве.

— Элриса Тарнела, — тихо повторила я, будто пробуя имя на вкус.

— Именно. — Мистер Финч наклонился ближе. — Говорят, он такие дела распутывал, что волосы дыбом встают. Ни одного расследования не запорол. Ловил и темных магов, и жутких оборотней, и даже уличил профессора-убийцу! Тот был очень умен, и свои делишки обставлял весьма изобретательно. Но Элриса Тарнела не проведешь!

Про профессора я что-то читала… Ну или слышала от посетителей, уже не припомню. Его называли гением преступного мира, но потом какой-то сыщик его все-таки сумел подловить. Оказывается, это был мой обруганный гость… Ой, что-то мне дурно. А вдруг он решит и с грубой кофеваркой расправиться?..

— Да, он и посложнее преступления распутывал. — Мистер Финч продолжал петь дифирамбы дознавателю, не замечая моего полуобморочного состояния. — А тут — пропавшая девушка в захолустном городке. Полагаю, он с этим быстро разберется.

Журналист почему-то вздохнул.

Я хотела расспросить подробнее — о Джейн, о том, что говорят в городе, видел ли ее кто в последние дни перед исчезновением, — но колокольчик на двери снова звякнул, и в кофейню вошла целая компания дам с корзинками для покупок. За ними подтянулся старый моряк мистер Олдридж, который всегда заказывал черный кофе со щепоткой соли, а следом — молоденькая пара, решившая скоротать дождливый день за чашкой капучино с зефиром.

Клиенты пошли косяком, как и всегда в это время, так что болтать было некогда. Да и мистер Финч быстро доел пирожные и убежал по своим делам.

Кофеварка работала как заведенная — без сбоев, выдавая привычные добрые предсказания: кого-то ждало письмо, кого-то — удачная покупка, а мистеру Олдриджу она и вовсе нашептала, что старые раны скоро перестанут напоминать о себе.

Я принимала заказы, отдавала дымящиеся чашки, выкладывала на тарелочки пирожные, но мысли мои были далеко.

Между чашкой американо и порцией капучино я возвращалась к разговору с мистером Финчем. Джейн Уэллс. Я помнила ее очень хорошо. Собранные в пучок волосы, серые глаза, в которых то и дело вспыхивали искорки смеха. Она была очень приятной девушкой…

Секунду! Почему это была? Может, еще найдется — живая и здоровая. К тому же в город приехал такой серьезный человек и теперь будет ее искать…

Я украдкой посмотрела на пустой столик, за которым он сидел утром. Главный королевский дознаватель. Тот, кого называют грозой преступников и чье имя заставляет нервничать даже самых отпетых негодяев. А моя кофеварка назвала его «гадостью собачьей» и «седалищем». Да и как только не назвала!..

Оскорбление должностных лиц — это, между прочим, подсудное дело… Я поежилась, представив, как меня уводят в участок под шепотки посетителей. Впрочем, он заплатил золотой монетой и не стал скандалить. Может, мистер Тарнел не такой уж и страшный? По правде говоря, он довольно красивый… И очень хорошо сложен…

Я тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли, и сосредоточилась на взбивании молочной пены для капучино. Надеюсь, что кофеварка больше не ляпнет ничего лишнего. А если ляпнет, то придется делать вид, что так и надо. «Это, знаете ли, особый сорт кофе с характером. Очень редкий. Увеличивает вашу удачу и изгоняет злых духов». М-да, несуразица какая-то. Что до дознавателя… После утреннего происшествия очень вряд ли он снова ко мне зайдет.

— Мне чашечку кофе. Того же, что и утром.

Я вздрогнула, узнав голос, и подняла голову.

Элрис Тарнел. В том же синем сюртуке, с тем же портфелем в руке. Только теперь на лице его застыло выражение мрачной решимости — такое бывает у человека, который идет на неприятный, но неизбежный разговор.

Хотелось отказать — ну в самом деле, не хватало еще повторения утреннего скандала, — но он уже положил на стойку монету. Опять золотую.

— Пожалуйста, — добавил он с нажимом.

И что мне делать — спорить с дознавателем? С главным королевским дознавателем? Нет уж, увольте.

— Хорошо, — сдалась я, поворачиваясь к кофеварке.

Наклонилась к самому ее носику и прошипела сквозь зубы:

— Слушай меня внимательно. Веди себя прилично. Ты поняла? Никаких ругательств. Никаких «початков кукурузных». Приличное предсказание, как всем. Или хотя бы молчи. Договорились?

Мне показалось, что в урчании кофеварки послышалась обида. Или я себя накручивала.

Я нажала кнопку, в чашку полился ароматный напиток.

— Ты кто такой, давай до свиданья! — раздался из медных недр металлический, но полный неподдельной злобы голос. — Слышь, ты че такой дерзкий? Не брат ты мне, гнида черно… кх-кх, — в этом месте кофеварка поперхнулась и перестала сыпать ругательствами.

— Ой… — только и смогла вымолвить я.

В кофейне стало тихо. Посетители уставились на нас с кофеваркой во все глаза.

Первым отмер мистер Грейвз, еще один мой постоянный клиент. Он медленно поднялся из-за столика и пошел к выходу. На пороге обернулся.

— Мисс Блэквуд, — произнес он ледяным тоном. — Я посещаю ваше заведение с первого дня его открытия. Даже приводил сюда своих детей. И внуков! Но если ваша… техника… позволяет себе такие выражения, я вынужден…

— Мистер Грейвз, простите, пожалуйста! — Я выскочила из-за стойки, чувствуя, как стыд жжет щеки. — Она раньше никогда… Ну то есть только один раз… Это какое-то недоразумение, я…

Дверь хлопнула. Колокольчик над входом звякнул жалобно и как-то безнадежно. Я осталась стоять посреди зала, глядя на крушение репутации своего кофейного уголка. Дознаватель же так и стоял у стойки, ожидая свою чашку. А ведь, похоже, что моя кофеварка реагирует так именно на него!

— Мистер Тарнел… — Во мне вскипела злость. — Может быть, вы будете пить кофе в другом месте? В нашем городе полно кафе. С прекрасной, просто замечательной техникой. Которая… молчит. Удобно, правда? И для вас, и для меня, и для моих посетителей.

— К сожалению, вынужден ответить отказом, — сказал он совершенно спокойно. — В других кофейнях этого города кофе еще хуже, чем здесь. Поверьте, я изучил вопрос. А ваша кофеварка, несмотря на скверные манеры, варит его вполне сносно. Что касается ругательств… — Дознаватель усмехнулся. — Слыхал я вещи и похуже, чем «давай до свиданья».

Делать было нечего. Я отдала ему чашку, он взял свою чашку и устроился за столиком у дальней стены — тем самым, за которым сидел утром. Достал из портфеля стопку бумаг, какие-то папки, карандаш и погрузился в работу, более не обращая на меня внимания.

Остальные же посетители один за другим стали двигаться к выходу. Гневных тирад не произносили, но по их лицам отчетливо читалось, почему они покидают это место. Многие так и бросили недопитый кофе с едва надкушенными пирожными…

Ну это никуда не годится! Так я растеряю всех клиентов…

Утро следующего дня выдалось хмурым, погода явственно намекала: лето на исходе, скоро осень вступит в свои права. Я не возражала: в такую погоду посетителей больше — люди ищут тепла и уюта, а где его найти, как не в маленькой кофейне с кружевными скатертями и ароматом свежей выпечки? За окном моросил противный дождь, барабаня в окна и смывая пыль с мостовой. Капли стекали по стеклу причудливыми дорожками, улицу напоминала размытую акварель с расплывчатыми силуэтами прохожих под зонтами.

Я, сама не зная почему, достала из шкафа новое платье — небесно-голубое, с кружевным воротничком и тонкой вышивкой по подолу. Волосы уложила аккуратными волнами и приколола брошь, которую носила по праздникам.

После вчерашнего безобразия надо выглядеть особенно безупречно. Чтобы посетители видели: у заведения всё в порядке, никакой разрухи и упадка. Но отражение в зеркале смотрело на меня с легким прищуром, будто не верило и пыталось ехидно поинтересоваться: не столичный ли гость тому причина.

— Глупости, — прошептала я ему, спустилась в кофейню и принялась варить себе кофе.

Кофеварка заурчала, выпуская в чашку ровную струю терпкого напитка. Я вдохнула знакомый запах, прикрыла глаза…

— Сегодня тебе подарят букет цветов, — произнес металлический голос.

Я замерла. Букет цветов? Мне? От кого?

Вроде бы нет у меня поклонника… А вдруг…

Сердце то ли подпрыгнуло, то ли перевернулось. Я взяла чашку и уставилась на кофеварку, будто та могла дать пояснения.

— Это… точно? — уточнила я.

Разумеется, кофеварка молчала, поблескивая медными боками.

Я расправила передник, проверила, ровно ли стоят чашки и открыла кофейню, колокольчик звякнул привычно и бодро.

Однако никто ко мне не спешил. Минута шла за минутой. Я протирала чашки, раскладывала печенье на витрине, поправляла скатерти. По-прежнему никого. Мистер Харгривз, который появлялся у меня каждое утро, почему-то тоже отсутствовал.

Наконец дверь распахнулась, и в помещение влетел незнакомый посетитель с вопросом:

— Это у вас тут кофейня?

Пока что да…

Он заказал американо, выпил его за три глотка, толком не выслушав предсказание, бросил монету и умчался, даже не взглянув на витрину со свежей выпечкой. Ясно… Просто случайный прохожий… Похоже, теперь только такие и будут ко мне забегать. Иногда…

Я снова осталась одна. Стрелки часов ползли медленно. Сев на табурет за стойкой, я обхватила руками чашку с остывшим кофе и смотрела на дверь. Вчера в это время здесь было полно народу, а сегодня…

Дверь снова звякнула.

Я вскочила, расправила плечи, натянула на лицо улыбку — и тут же сбросила ее, узнав вошедшего.

Элрис, чтоб его, Тарнел. В неизменном синем сюртуке, с портфелем в руке и выражением мрачной сосредоточенности на лице. Он окинул взглядом пустой зал, задержался на мне и медленно подошел к стойке.

— Доброе утро, мисс Блэквуд.

— Доброе, — ответила я сухо.

Он положил на стойку монету. Опять золотую. Я посмотрела на нее, потом на него. Что ж, будем делать кофе, раз уплачено.

— Срамота-то какая! Поглядите на него, люди добрые! Тьфу! Деревня! — выдала кофеварка вместе с эспрессо.

Я закрыла глаза. Господи, ну почему?

Когда я рискнула открыть их снова, дознаватель уже забрал чашку и теперь устраивался за своим обычным столиком. Спокойно достал бумаги, карандаш. Я смотрела на него, стиснув зубы. За выходку машины извиняться не стала. В конце концов, его предупредили. Он сам выбрал быть обруганным.

Скорее бы этот гений нашел Джейн и уехал восвояси!

Через полчаса он собрал бумаги, кивнул мне на прощание и вышел.

Колокольчик звякнул. Тишина вернулась.

Я стояла за стойкой, перебирая ложечки, которых и так хватало. Ни одного посетителя не появилось. Миссис Уэтерби и та пропустила утренний капучино.

Часы показывали почти одиннадцать, когда дверь вдруг открылась.

Мистер Финч ввалился в кофейню с обычным своим напором, подбежал к стойке, тяжело дыша, и воздел руки к потолку.

— Беатрис! Златовласая фея! Синеокая богиня! Выдайте мне чашку вашего волшебного эликсира.

— Капучино с карамельным?

— Вы читаете мои мысли! — Он хлопнул ладонью по стойке. — Две порции сиропа, нет — три! Сегодня я заслужил.

Кофеварка заурчала, на этот раз мирно, и выдала привычным мягким шепотом:

— Сенсация ближе, чем вы думаете.

Мистер Финч довольно закивал, потирая руки. Я добавила сироп, поставила чашку перед ним.

— А сенсация у меня есть, — радостно объявил он. — И касается она нашего высокого гостя!

— Дознавателя? — со вздохом спросила я.

— Именно! Его расследование идет, но, похоже, не так быстро. Не так-то всё просто, как он, видимо, рассчитывал.

— То есть?

— Ну, за один день он нашу Джейн не нашел… — Мистер Финч многозначительно поднял палец. — Свидетелей почти нет. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Как сквозь землю провалилась! — Он сложил руки на животе и добавил с ноткой странной гордости: — Вот так. Наш городок хоть и маленький, а подкинул ему загадку.

— Плохо… — буркнула я.

— Да как же плохо, если хорошо? Элрис Тарнел разместился в отеле «У кривой дороги» и оплатил семь дней вперед. Это же всю неделю тиражи у газет будут большие и никакого недостатка новостей.

— Плохо, что Джейн не нашли, — напомнила я.

— А, это да… — согласился он, но как-то не очень искренне. — А дайте-ка мне эклер, песочное колечко с цукатами, и… это что у вас? Корзиночка? Дайте две!

Я собрала блюдце, он взял его и только тогда, кажется, заметил, что в зале никого нет.

— А где все? — поинтересовался он, оглядываясь. — Обычно в это время у вас яблоку негде упасть.

— Кофеварка вчера опять обругала дознавателя. Причем… весьма выразительно. Теперь, кажется, мои постоянные клиенты решили, что у меня тут неподобающее заведение.

Мистер Финч покосился на кофеварку, потом на меня.

— Надо же, как любопытно… А он что?

— Пьет кофе и не обращает внимания. Сказал, что слыхал вещи и похуже.

— Это верно, — хмыкнул репортер. — Я, знаете ли, в своё время такие эпистолы от начальства получал… А не могли бы вы вспомнить дословно, что кофеварка ему сказала?

— Мне не до шуток! — возмутилась я. — Торговля встала. А он, судя по вашим словам, здесь надолго. И пить кофе в другом месте не собирается.

— Ага, надолго. Ну ничего, что людей нет, зато можно посидеть в тишине, и с вами вот поболтать, а то обычно вы отвлекаетесь на посетителей — тому кофе сделай, этому пирожное подай…

Каков эгоист! Я перестала с ним разговаривать и пошла протирать и без того чистые столики. Вскоре он ушел, прихватив с собой коробку с пирожными навынос. Я осталась одна в пустом зале.

День клонился к вечеру. Обычно в это время у меня все столики были заняты: кто-то листал книги, кто-то болтал за чашкой кофе, девушки хихикали, сплетничая, молодые люди краснели, объясняясь в любви…. Сегодня же — ни души.

Я вышла из-за стойки, сняла передник и перевернула табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». Если дознаватель не желает искать Джейн — я этим займусь! Все равно посетителей нет…

Дождь уже не моросил, но город не спешил радоваться — улицы оставались серыми и мокрыми, в лужах отражалось хмурое небо. Пахло мокрой листвой и дымом печных труб.

Я собиралась заглянуть к Дороти Холлидей — подруге бедняжки Джейн. Всё равно сидеть в кофейне было невыносимо. Слишком тихо. Слишком пусто. Мой уютный уголок, который я строила по крупицам, трещал по швам из-за капризов медной машины и упрямства одного столичного дознавателя.

На углу улицы я остановилась как вкопанная. У дверей кофейни «Уютное кафе». Их вывеска была яркой, броской, с намалеванной чашкой, из которой поднимался пар в форме сердечка. Но не это заставило меня замереть.

На тротуаре стоял раскладной стенд, и на нем крупными, нарочито веселыми буквами было выведено:

«В НАШЕЙ КОФЕЙНЕ ВАС НЕ ОБРУГАЮТ!»

Я прочитала эту надпись раз. Потом другой. Потом третий раз, надеясь, что слова каким-то чудом изменятся.

Не изменились.

Вот же… Слухи расползлись быстрее, чем я думала. И конкуренты решили на этом сыграть. Как подло и мелочно!

Из «Уютного кафе» доносился звон посуды и приглушенный говор — там были посетители. Посетители, которые раньше заходили ко мне! Мистер Харгривз, миссис Уэтерби и другие…

Я сжала кулаки. Ну что за несправедливость! Моя кофеварка полгода была душой заведения, дарила людям надежду и добрые предсказания, и вдруг ни с того ни с сего превратилась в ругающегося монстра. А ушлые конкуренты бьют в самое больное место!

Я быстро зашагала дальше, сворачивая в переулок, чтобы не видеть больше это издевательство.

Ноги привели меня к цветочной лавке — даже с улицы был слышен сладкий цветочный аромат.

Я толкнула дверь. Колокольчик над входом звякнул — тише и печальнее моего.

— Мисс Холлидей? — окликнула я, оглядываясь.

В лавке царил полумрак. На стеллажах и в ведрах стояли цветы — пышные георгины, нежные гвоздики, корзины с полевыми ромашками и васильками. Мгновение, и из-за цветастой занавески вышла Дороти Холлидей.

Мы были с ней примерно одного возраста — чуть за двадцать, хотя она казалась совсем девчонкой из-за своей живой улыбки и вечно растрепанных рыжих кудрей, которые Дороти без особого успеха пыталась убрать под косынку. Я знала ее с тех пор, как она открыла эту лавку год назад, а до того мы иногда встречались на городских праздниках.

Сегодня улыбки не было. Глаза у Дороти были красные, нос распух, а косынка съехала набок, обнажая непослушные рыжие пряди.

— Мисс Блэквуд? — Голос у нее дрогнул. — Вы что-то хотели?

— Проходила мимо, увидела свет, — я шагнула ближе, чувствуя, как тревога сжимает грудь. — Вы плакали?

Она попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно.

— Вы же наверняка знаете о Джейн.

— Да, — кивнула я. — Мне сказали. Это ужасно.

— Ужасно, — эхом отозвалась Дороти. — Я только вчера узнала. Мы с ней с детского сада дружим! Этот дознаватель из столицы приехал, а толку? Кружит как коршун, вопросы задает такие, будто я лично с Джейн расправилась, а ее никак найти не может, будто сквозь землю провалилась.

Она всхлипнула, достала из кармана передника платок и промокнула глаза.

— А вы знаете что-то, чего не знают другие? — спросила я севшим голосом. — Может, она говорила вам что-то… ну, что могло бы объяснить, куда она делась?

— Понятия не имею. — Дороти глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — И Томас не знает.

— Томас?

— Томас Грейвз. Ее парень… Ну, точнее, раньше был ее парнем до того как… Хотя, наверное, и сейчас…

Вот не удивляюсь, что дознаватель задавал Дороти много вопросов. Ничего же не понятно из ее слов! Томас — парень Джейн или все-таки нет?

Томаса я помнила отлично: высокий, темноволосый, крепкий парень. Внук моего постоянного… бывшего постоянного посетителя. Томас приходил к нам с Джейн несколько раз. Они сидели в углу, пили капучино с корицей и о чем-то переговаривались, и у обоих были такие лица, что смотреть на них без улыбки было невозможно.

— Они ведь так любили друг друга, — Дороти говорила быстро, словно боялась, что ее перебьют, — по-настоящему любили. Он к ней со всем вниманием, она к нему. Всегда вместе, всегда держатся за руки, смотрят друг на друга так, будто вокруг никого нет. Так жаль, что не судьба быть вместе…

— А что случилось?

— Мэр наш, дядюшка Джейн, — она скривилась так, будто проглотила что-то кислое, — решил, что она должна выйти за Саймона Ридли.

Ох… Саймона Ридли знал весь город — сын местного фабриканта, который считал себя центром вселенной и позволял себе обращаться с людьми так, словно они были у него в услужении. Джейн, умная, начитанная девушка, и вдруг за него?

— Мэр настаивал, — продолжала Дороти. — Говорил, что это хорошая партия, что у Томаса ни состояния, ни положения, что Джейн должна думать о будущем. А она не хотела. Плакала, спорила, говорила, что любит Томаса и ни за кого другого не пойдет. А мэр знаете какой упрямый? Если что в голову вобьет — ничем не вышибить.

— Так, может, она сбежала с Томасом? — предположила я.

— Если бы! Я была бы за них только рада! Но Томас тоже не знает, где она. Я видела его утром… — Дороти запнулась, подбирая слово. — Места себе не находит. Я с ним говорила… Он совершенно разбит и очень, очень расстроен. Уверена, он тоже понятия не имеет о том, где его возлюбленная…

Хм. Если Томас действительно ни при чем, если они не сбежали вместе, значит, Джейн пропала по какой-то другой причине. Или кто-то помог ей исчезнуть. Или… Может, ее бывший парень хороший актер и врет? Все-таки Дороти может ошибаться.

— Извините, я закрываю лавку, — пробормотала она. — Я тут расклеилась совсем. Сегодня даже не торговала толком — все думала о Джейн. Где она? Жива ли еще?

Дороти засуетилась, сгребая цветы в охапку, и я уже хотела попрощаться, но она повернулась ко мне и сунула в руки целый ворох роз.

— Возьмите, мисс Блэквуд, — сказала она с такой решимостью, что спорить было бесполезно. — Продавать их завтра уже нельзя, а сегодня они еще свежие, красивые. Завянут — жалко будет. Пусть лучше у вас постоят.

Я прижала букет к себе и вспомнила утреннее предсказание кофеварки. «Сегодня тебе подарят букет цветов». Сбылось. Как всегда, сбылось. Только вот никакой романтики в этом не было.

Я поблагодарила Дороти и вышла на улицу. Вечер окончательно вступил в свои права, зажглись фонари, отбрасывая на мокрую брусчатку неровные круги света. Я шла обратно к своей кофейне, обнимая букет, и думала о Джейн, о Томасе, о мэре, который решил за племянницу, с кем ей быть. И о том, что этот дознаватель, Элрис Тарнел, ходит по городу, задает вопросы, перебирает бумаги, а Джейн до сих пор не нашел.

У крыльца «Кофейного уголка», прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял он. Собственной важной персоной! Синий сюртук в свете фонаря казался почти черным, лицо — резким, с глубокими тенями, а глаза смотрели на меня с осуждением.

— Мисс Блэквуд, — его голос прозвучал так холодно, что я поежилась. — А я уж думал, вы никогда не вернетесь.

— Вернулась! Если вы снова пришли за кофе имейте в виду, моя кофеварка, кажется, не одумалась и готова вас снова поприветствовать.

Он не ответил. Вместо этого его взгляд скользнул по моему букету и стал еще холоднее.

— Это никуда не годится, — заявил этот негодяй, — ходить по свиданиям в рабочее время, когда люди страдают без кофе!

— А вы, мистер главный королевский дознаватель, — я выделила каждое слово, — по кофейням ходите, да оскорбления от моей техники выслушиваете, а девушку до сих пор не нашли. Я, между прочим, не на свидании была, а пыталась разузнать хоть что-то об исчезновении Джейн! Вы-то ее совсем не ищете! Или это такая особая столичная методика расследования — сидеть за столиком и ждать, пока преступник сам сознается?

Его глаза сузились.

— Методика расследования, мисс Блэквуд, вас не касается. Сыщицкая работа очень трудная. — Он медленно отлепился от косяка. — Дилетантам там делать нечего. Варите кофе. У вас это действительно хорошо получается.

— Хорошо, — процедила я.

Всё-таки это, считай, мой последний клиент, не хватало еще и его отвадить.

Я толкнула дверь, пропуская мистера Тарнела внутрь. В кофейне было темно и прохладно — я выключала отопление, не рассчитывая, что кто-то придет. Зажгла лампу за стойкой, и свет разлился по залу, выхватывая из темноты кружевные скатерти, пустые стулья, тарелки с пирожными, которые я так и не убрала с витрины. И мою кофеварку — она стояла на своем месте и, казалось, ждала.

Я поставила букет в вазу и осведомилась у дознавателя:

— Эспрессо?

— Да, благодарю.

Я подошла к кофеварке и нажала кнопку.

Струя кофе полилась в чашку ровно, ароматно, со злобным шипением. Я заткнула уши.

— …Имя Ибрагим вам что-нибудь говорит? — обрывочно долетало из медных недр, несмотря на все мои старания. — …кандибобер… балерина…

Я простояла так минуту — для верности. Элрис Тарнел подошел к стойке, забрал чашку, даже не поморщившись.

— Красноречивая у вас техника, мисс Блэквуд, — заметил он с каменным лицом. — И такая фантазерка.

Я не ответила. Смотрела, как он идет за столик, как отпивает кофе. Ничем его не проймешь! Ну и ладно, ну и пусть! Вот возьму и найду Джейн быстрее, чем он!

Ночью я долго ворочалась, никак не могла уснуть. Откуда мне знать, как надо вести расследование? У меня нет ни малейшего понятия, с какой стороны подступиться. Это в книжках сыщики всегда знают, куда идти, кого и спрашивать…

Пока мне известно немногое: Джейн любит Томаса, Томас любит Джейн. Мэр против их отношений, у него на примете Саймон Ридли. Дознаватель сидит в моей кофейне, пьет эспрессо и слушает, как его обзывают «кандибобером»!

Интересно, а что думает обо всем этом сам Саймон Ридли? Был ли он рад решению мэра и своего отца поженить их с Джейн? И как ему то, что его невеста исчезла? Надо с ним поговорить. И с Томасом… И с мэром…

Хм, что-то мне не кажется, что мэр согласится со мной разговаривать. А если и снизойдет — что я у него спрошу? Мне нужен план. Определенно нужен. Но какой?..

Я уткнулась носом в подушку и решила, что утро вечера мудренее. Утром даже не успела сделать себе кофе и получить предсказание. За стеклянными дверями моего заведения творилось такое… такое…

В ожидании открытия кофейни стояли посетители! Много!.. И вовсе не из числа постоянных… Дамы в шляпках, господа в сюртуках, даже пара мальчишек-газетчиков прилипли носами к стеклу. Все они толпились на крыльце, переговаривались и поглядывали на часы.

Нет, я не сплю. У моей кофейни — очередь! С ума сойти…

Я схватила передник, повязала его на ходу и отодвинула задвижку двери. Колокольчик звякнул, и в кофейню хлынули люди, чуть не сбив меня с ног.

— Доброе утро, мисс!

Томас вздрогнул, уставился на кофеварку, потом на меня.

— Ч-что? — дергано спросил он. — Что она сказала?..

— Она… — я растерянно сглотнула, — кажется, сказала, что Джейн жива… У меня кофеварка с предсказаниями, и обычно она говорит правду… И… это ведь хорошие новости, верно?..

Томас вскочил, опрокинув стул. Кинулся к кофеварке, навалившись на стойку.

— Джейн жива? — захрипел он. — Где она? Если знаешь, то говори!

Если бы бедняга дотянулся до кофеварки, то наверняка начал бы ее трясти! Что ж, я это вполне понимала — он полон отчаяния. Только вот трясти ее бесполезно. А то бы и я встряхнула пару раз, чтобы не ругала посетителей. То есть одного конкретного.

— Боюсь, так не сработает… Кофеварка просто дает предсказания. На вопросы не отвечает… Вы же знаете, вы бывали у нас раньше.

Какое-то время Томас смотрел на меня удивленно — словно не мог понять, откуда я тут взялась и почему с ним разговариваю.

— Жива… — наконец сказал он тихо, будто пробуя слова на вкус. — Джейн жива…

— Да, — я кивнула. — Это же прекрасно!

— Прекрасно? Да она, возможно, в руках какого-то негодяя! И он ее мучает!..

Ну да, быть в руках негодяя — это вовсе не прекрасно. И все же лучше чем быть мертвой. Ведь из лап негодяя ее можно спасти. И нужно! Надо найти Джейн как можно скорее!

Бессердечная кофеварка… Хоть бы намекнула, где искать бедняжку!

Секунду… Я ведь сегодня не пила кофе. И предсказания на день не получала. Мне-то она могла бы подсказать, как вести расследование!

Я быстро нажала кнопку, подставила свою любимую чашку и замерла в ожидании.

— Остерегайся ям и лесных озер, — произнес металлический голос.

Серьезно?

Я выпрямилась, чувствуя, как изнутри поднимается гнев. Она издевается! Нет бы подсказать мне, куда негодяй уволок нашу Джейн, а вместо этого выдает ненужное предостережение! Где я в городе найду лесное озеро, чтобы хорошенько остеречься? У нас тут мостовые, фонари и ратуша на главной площади.

Ну и ладно, справлюсь сама! И вообще, у меня тут, между прочим, какой-никакой, а свидетель. Дознаватель опросил его целых два раза, ну и чем я хуже? Да я даже лучше, я хоть кофе предложила.

— А может быть такое, что она сама сбежала? — принялась я расспрашивать. — Чтобы не выходить замуж за мистера Ридли.

— Сбежала без меня?! Исключено! И откуда вы знаете про помолвку с Саймоном? Никто об этом не объявлял!

— Мне рассказала Дороти… — Я решила, что вряд ли таким образом выдам страшную тайну.

— Ах Дороти! — Томас скривился. — Ну да… Она-то уж точно знала! И ее эта новость не порадовала… Она давным-давно влюблена в Саймона. Нет, она понимала, что у нее нет шансов — все-таки он сын богача, а она обычная цветочница. Но все равно очень расстроилась, когда узнала что мэр и семейство Ридли готовят помолвку.

Ага. У нас тут, кажется, появилась подозреваемая! Могла ли Дороти похитить подругу? Или хотя бы спрятать — до лучших времен? Мол, если Джейн исчезнет, то свадьба не состоится, а там, глядишь, и Саймон обратит внимание на Дороти. Но ее слезы выглядели вполне настоящими, а скорбь — искренней…

— Вы говорили, что без вас она бы не убежала… — попыталась я нащупать зацепку. — А с вами? Может, вы планировали побег?

— Но как?.. Как вы?…

— Догадалась…

А как тут было не догадаться — сам же сказал: без меня бы не убежала. Получается, что с ним — очень даже убежала бы. Но Томас одарил меня таким уважительным взглядом, что я не стала объяснять, насколько все просто. Чувствовать себя настоящей сыщицей оказалось приятно. Теперь понятно, почему дознаватель выбрал эту профессию.

— Значит, вы собирались убежать вместе? — Я не столько спрашивала, сколько утверждала.

— Ну… не то чтобы прямо собирались… Но говорили об этом, да. Вроде как вариант на крайний случай. Джейн хотела поговорить с дядюшкой и была уверена, что на этот раз точно его убедит.

— Когда это было? — деловито уточнила я.

— Как раз накануне ее исчезновения. Мы встретились украдкой у ее дома… Она сказала, что все будет хорошо, что у нее теперь есть какой-то веский аргумент и что завтра все расскажет. Чтобы я ждал хороших новостей… Но новости не были хорошими. На следующий день стало известно, что ночевать домой она не вернулась.

Получается, что мэр видел Джейн последним? Если, конечно, Томас не врет. Но как-то не похоже, чтобы врал.

— А Саймон?

— Что Саймон?

— Он-то хотел жениться на Джейн? Или тоже был против этого брака?

— Понятия не имею! Джейн вообще никогда о нем не говорила. Вроде как берегла мои чувства. А у него я не спрашивал по понятным причинам…

— По каким таким — понятным? — поспешила прояснить я.

Томас вдруг посмотрел на меня с подозрением.

— Вы что же это, меня допрашиваете? Мне этот королевский дознаватель почти те же вопросы задавал!

Сам того не зная, Томас сделал мне лучший комплимент. Получается, если я задаю те же вопросы, что и дознаватель, то и информация у меня та же, что и у дознавателя. Может, и правда, я смогу найти Джейн? Не такая уж она и сложная, эта сыщицкая работа, как выясняется.

— Я пытаюсь понять, что случилось с бедняжкой Джейн! Раз уж мистер Тарнел только и делает, что пьет кофе. Так почему вы не спрашивали у Саймона?

— Потому что он и я вращаемся в разных кругах, — раздраженно выпалил Томас. — А еще потому, что мне его мнение совершенно не важно. Я не намерен отдавать ему Джейн! Ни ему, ни кому-то еще. И если бы даже весь мир был против, мы бы все равно были вместе! Вот, это за кофе…

Он положил на стойку монетку.

— Не нужно, кофе от заведения.

— Мне ничего не нужно от вашего о заведения! Хотите помочь — вытолкайте взашей этого лентяя, когда он придет в другой раз, и не давайте ему тут рассиживаться!

С этими словами Томас гордо ушел, даже не выпив оплаченный кофе.

Я застыла в растерянности. По всему выходило, что мне следует поговорить с мэром города и с сыном богачей. Да ещё сделать так, чтобы они согласились отвечать на мои вопросы. Но как мне этого добиться?.. Ведь, как и Томас, я вращаюсь с ними в совершенно разных кругах. Да уж, действительно, выставить взашей дознавателя было бы куда проще. Но, боюсь, на такое я точно не решусь.

После ухода Томаса я занялась наведением порядка. Все равно посетителей не было. Мысли возвращались к одному и тому же: как мне добраться до мэра? Не могу же я просто прийти к нему в дом и сказать: «Здравствуйте, я владелица кофейни, где ваша племянница пила капучино с корицей, давайте обсудим ее исчезновение». Да меня даже на порог не пустят.

Я остановилась, опираясь руками на стойку, и уставилась в пустой зал. Стулья аккуратно расставлены, скатерти расправлены, на витрине пирожные — эклеры, корзиночки, песочные кольца… Все в идеальном порядке, кофейня ждет посетителей… Которых нет.

Колокольчик над дверью звякнул, и я вздрогнула.

В кофейню вошла миссис Уэтерби. Та самая, что утром не пришла за своим капучино.

— Добрый день, мисс Блэквуд, — произнесла она негромко и как-то виновато.

Я выпрямилась, одернула передник.

— Добрый, миссис Уэтерби. Садитесь, пожалуйста. Капучино, как обычно?

— Да-да. И ваши замечательные эклеры, если еще остались.

— Остались два последних, — я уже тянулась к витрине. — Как раз вас дожидались.

Я нажала на кнопку кофеварки, и та выдала вместе с капучино:

— Вас ждет вечер в приятной компании.

Только миссис Уэтерби, кажется, даже не услышала предсказание, она явно думала о своем.

— Сегодня утром… — начала она и замолчала, подбирая слова. — Я к вам не пришла.

— Ничего страшного. — Я поставила перед ней чашку, выложила на тарелочку два эклера. — У каждого бывают дела.

— Никаких дел у меня не было. Я поддалась всеобщему настроению. Знаете, как это бывает? Все побежали, и я побежала. А потом сидела в другой кофейне, смотрела на их унылые пирожные и думала: зачем я здесь? Ваш кофе лучше, предсказания мне всегда выпадали добрые, и вообще… — Миссис Уэтерби махнула рукой. — В общем, я приношу извинения.

Я кивнула, чувствуя, как внутри распрямляется какая-то тугая пружина. Не все постоянные посетители меня бросили! Есть еще кто-то, кто приходит за кофе и предсказаниями, а не за скандалом!

— Мне на за что вас прощать. Вы всегда желанный гость, миссис Уэтерби.

Она отпила капучино, прикрыла глаза от удовольствия и вдруг сказала:

— Вы такая грустная… Это из-за того, что ваши верные посетители так себя повели?..

— Нет, — я помедлила, решая, стоит ли говорить. Но миссис Уэтерби — не Финч, она не побежит писать статью. — Это из-за другого. Я хочу поговорить с мэром, но вариантов с ним встретиться нет.

Миссис Уэтерби поставила чашку на блюдце с таким видом, будто я сообщила ей, что небо зеленое.

— Как же нет, когда есть, — сказала она укоризненно. — Я как раз сейчас помогаю обустраивать ему сад камней.

Я моргнула.

— Сад камней?

— Я в этом деле большой специалист, милочка. — Миссис Уэтерби гордо расправила плечи. — Провела неделю в стране восходящего солнца. Изучала, знаете ли, местные традиции. Мэр мне доверяет. Так что можем увидеться с ним прямо сейчас.

Я не верила своим ушам. Миссис Уэтерби предлагает провести меня к мэру?!

— Прямо сейчас? — переспросила я.

— То есть, когда я допью и доем… — одумалась миссис Уэтерби и направилась за свой столик. — Вы пока собирайтесь. Переоденьтесь во что-нибудь соответствующее.

Я глянула на свое отражение в стекле витрины. Кружевной передник, простое платье, волосы, кое-как собранные в пучок. Миссис Уэтерби права.

— Подождите несколько минут, — сказала я и кинулась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Туда, где располагалась моя квартирка — маленькая, уютная, с покатым потолком и окном, выходящим на крыши соседних домов. Я распахнула шкаф, перебирая платья. Синее — слишком простое. Желтое — мятое. Красное… Красное платье я надевала всего дважды: на открытие кофейни и на праздник урожая в прошлом году.

Оно было довольно… кхм… вечерним. Открытые плечи, глубокое декольте, летящая юбка. Пожалуй, это чересчур для визита к мэру. Но платья лучше и дороже у меня не было.

Я решительно его надела, причесала волосы. Времени на прическу не было, так что оставила пряди свободно спадать на плечи.

Когда я спустилась, миссис Уэтерби окинула меня критичным взглядом и одобрительно кивнула:

— Вот теперь совсем другое дело.

Я накинула пальто, не став его застегивать, и мы вышли на улицу. Вечерело, но еще было светло. Фонари не горели, город купался в мягком сизом свете. Миссис Уэтерби шагала бодро, а я шла рядом, чувствуя, как грудь сжимается от волнения.

Вскоре мы оказались в самом красивой районе города. Вдоль мостовой тянулись аккуратные ограды, за которыми угадывались ухоженные сады и добротные особняки. Дом мэра выделялся даже среди них. Трехэтажный, из светлого камня, с высокими окнами и мраморными колоннами. Слуги отворили нам ворота, и мы прошли по усыпанной гравием дорожке, которая вела к парадному входу.

Сад, однако, располагался сбоку. Миссис Уэтерби уверенно свернула туда, и я пошла за ней.

— Сейчас я покажу вам сад камней… Уверена, вы ничего подобного в жизни не видели, — заговорщически произнесла она.

И оказалась права, такого я еще не видела. Вместо цветочных клумб здесь были аккуратные насыпи из мелкой гальки, по которым разбегались волны — как на воде, застывшей в один миг. Между ними возвышались камни. Разные камни: серые, красноватые, с прожилками кварца, с острыми краями и отполированные до гладкости. Каждый лежал на своем месте, окруженный пустотой.

— Ну как? — спросила миссис Уэтерби.

— Очень… интересно… А когда посадят цветы будет вообще великолепно!

— В саду камней цветы не сажают, милочка, — фыркнула миссис Уэтерби. — Это философия. Пустота так же важна, как и наполненность. Камень символизирует вечность, а пустота вокруг — бесконечность.

Я еще раз окинула взглядом «сад». Может, я чего-то не понимаю в бесконечности, но клумбы без цветов — это ерунда какая-то…

Впрочем, долго размышлять об этом мне не пришлось. На дорожке показался сам мэр — мистер Уэллс. Я узнала его сразу: плотный, невысокий, с седеющей бородкой и цепкими глазами, которые, казалось, привыкли все оценивать — и быстро, и не слишком доброжелательно. На нем был домашний сюртук темно-зеленого сукна, ворот рубашки расстегнут.

— Миссис Уэтерби, — поприветствовал он, затем перевел взгляд на меня и приподнял бровь. — А это…

— Моя знакомая, Беатрис Блэквуд, — чинно выговорила миссис Уэтерби. — Владелица лучшей кофейни в городе. Она хотела бы с вами поговорить.

— Поговорить? — Мэр нахмурился. — По какому поводу? Пожертвования на увеселительные заведения бюджетом не предусмотрены!

— По поводу Джейн, — призналась я. — Вашей племянницы.

Он посмотрел на меня так, словно я предложила ему выкопать все камни из сада и посадить вместо них капусту.

— А вы, простите, кто такая? — спросил он ледяным тоном. — Родственница? Знакомая? Сыщица?

— Я… — Я запнулась. — Джейн часто заходила в мою кофейню. Мы разговаривали. Она хорошая девушка, и я хочу помочь ее найти.

— Помочь? — Мистер Уэллс усмехнулся. — Королевский дознаватель уже помогает. И этого вполне достаточно.

— Дознаватель пьет кофе в моем заведении и слушает, как кофеварка его обзывает, — выпалила я, и только потом сообразила, что сказала.

Мэр замер. Миссис Уэтерби прикрыла рот ладонью, но глаза ее смеялись.

— Это… известная история, — осторожно произнес он. — Я читал в газете.

— Дело не в кофеварке, — поспешно сказала я, понимая, что сейчас меня выставят за ворота. — Я разговаривала с Томасом Грейвзом. Он сказал, что Джейн собиралась поговорить с вами в тот вечер, когда пропала. И что у нее был какой-то весомый аргумент против свадьбы с Саймоном.

Лицо мистера Уэллса изменилось. Губы сжались в тонкую полоску, глаза сузились.

— Не хочу даже имени этого слышать, — отрезал он.

— Чьего имени? — уточнила я, хотя и так поняла.

— Этой корыстной сволочи! — Мэр сделал шаг вперед, и я невольно попятилась. — Грейвз встречался с моей племянницей из-за ее положения. Ему нужно было имя, связи, доступ в дома, куда его бы никогда не пустили без Джейн. А когда я нашел ей достойного жениха, он понял, что она ускользает из его рук, и… Сотворил с ней что-то страшное!

Но Томас не выглядел как корыстная сволочь… Скорее как человек, готовый разобрать кофеварку по винтику в надежде узнать, где его любимая. С другой стороны, кто знает, что у него на душе?

— Он говорил, что Джейн не хотела этой свадьбы с Саймоном, — сказала я осторожно. — А вы настаивали.

— Она глупая девчонка, — отмахнулся мистер Уэллс. — Не понимала, что для нее хорошо. Саймон Ридли — прекрасная партия. Состояние, положение, будущее. А этот… — он даже не стал договаривать.

— А что, у Джейн действительно был аргумент? — решилась спросить я. — Или ей не удалось вас убедить?

— Да я вообще не видел ее в вечер пропажи! Она ко мне не приходила. — Мэр посмотрел на меня так, что я поняла: сейчас меня выставят. — А мистер Тарнел в курсе, что вы ведете собственное расследование?

— Не знаю, — честно ответила я. — Наверное, догадывается.

— Между прочим. — Мистер Уэллс понизил голос. — Он считает Грейвза самым подозрительным.

— В каком смысле?..

— В прямом. Всех, кто хорошо знаком с Джейн, он вызывал по одному разу. А его — дважды.

— Но это же не значит…

— Значит. Дознаватель — не дурак. Если он уделяет кому-то больше времени, значит, есть за что.

Мэр развернулся и пошёл к дому, давая понять, что разговор окончен. Миссис Уэтерби сделала мне знак, мол, иди, я догоню.

Я побрела по гравийной дорожке, перебирая в уме новые сведения. Томаса действительно опрашивали дважды. Но он ведь сам напирал на дознавателя, требуя третьего опроса! Может, возлюбленный Джейн таким образом отводил от себя подозрения? Или мистер Уэллс его намеренно оговаривает… Потому что причастен. «Веский аргумент» Джейн — что это могло быть? Компромат на дядю? Или она узнала какую-то семейную тайну, которая давала ей власть? А в итоге мэр решил избавиться от племянницы? Ох, сколько версий, сколько версий…

У ворот я замедлила шаг, и хорошо, иначе бы нос к носу столкнулась с молодым человеком, который в них влетел. Он был хорош собой — этого не отнять. Светлые волосы, модно подстриженные, синий сюртук, сшитый у лучшего портного, сапоги из мягкой кожи, которые скрипели при каждом шаге. Саймон Ридли.

— О, — сказал он, увидев меня, и его губы растянулись в улыбке, которая, наверное, должна была казаться обаятельной, но выглядела просто нахальной. — А это кто у нас такая красавица?

Я попыталась обойти его, но Саймон ловко заступил дорогу. И, не смущаясь, положил руку мне на талию. Мгновение, и его пальцы опустились ниже, туда, где им уж точно быть не положено. Я отшатнулась так резко, что чуть не споткнулась.

— Мистер Ридли! — возмутилась я. — Вы что себе позволяете?

Саймон даже не смутился.

— А что такого? Я просто… оценил.

— У вас есть невеста! — напомнила я, краснея от злости. — И вы возле дома ее дядюшки.

— О, я как раз пришел решить этот вопрос. Не нужны мне никакие невесты. Столько красоток вокруг, глупо связывать свою жизнь с одной.

Ну нормально! Джейн пропала, ее ищут, а этот тип щиплет посторонних девушек и рассуждает о том, как ему не хочется жениться.

— Родители слушать не хотят, — продолжал он с таким видом, будто обсуждал погоду. — Может, хоть мэр согласится отменить помолвку. Зачем мне жена, если я еще молодой?

— Вы в себе? — ахнула я. — Джейн неизвестно где, а вас это ничуть не беспокоит?

— Да наверняка она решила сбежать, чтобы позлить родственников, — заявил Саймон. — Или ушла в загул. Я часто так делаю, и ничего!

— А если она в беде? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения. — Или вовсе погибла?

— Погибла? — Саймон задумался, словно впервые рассматривал такую возможность, — Хм… тогда мне и жениться на ней не придется. Ты права, красотка. Лучше подождать, пока найдут тело. Разговор с мэром преждевременный. Не пойду я к нему. Лучше пойду гулять с тобой.

Я сжала ладони в кулаки, и в голове вдруг зазвучал металлический голос моей кофеварки.

— А ну руки убери и проваливай! — сказала я, выпрямляясь во весь рост и глядя ему прямо в глаза.

Саймон опешил. Наверное, не привык, чтобы с ним разговаривали с ним таким тоном.

— Ты чего?

— А того. — Я сделала шаг вперёд, и он, к моему удивлению, отступил. — Джейн пропала, а ты радуешься, что жениться не придется? Ты самый мерзкий тип из всех мерзких типов, смотреть противно!

Саймон скривился, пробормотал что-то невнятное про «истеричных баб» и, развернувшись, зашагал прочь.

Я стояла у ворот, сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело. Ух… Только что послала сына местного богача. Научилась у кофеварки — ничего не скажешь.

Из-за угла вдруг вышла Миссис Уэтерби — с выражением крайнего удовлетворения на лице. Явно всё слышала…

— Правильно, милочка, — похвалила она. — Редкостный нахал.

Который вполне мог избавиться от невесты, чтобы не жениться. «Не хочу, не могу, она пропала, я свободен». Еще один подозреваемый. Да уж, чем больше я расследую, тем больше их становится…

В кофейню я возвращалась уже в сумерках. Фонари горели ярко, отбрасывая на брусчатку неровные круги. Еще издали я заметила, что у дверей моего заведения собралась толпа. Человек двадцать, не меньше. Дамы, господа, влюбленные парочки, и в самом центре столпотворения — знакомая фигура в синем сюртуке.

Элрис Тарнел прислонился плечом к косяку и терпеливо ждал, будто у него в запасе была вечность. Народ вокруг него оживленно перешептывался, но дознавателя это ни капли не волновало. По его виду казалось, что он тут один.

— Мисс Блэквуд идет! — раздался звонкий голос узнавшего меня посетителя.

Я глубоко вздохнула. Платье, в котором я собиралась произвести впечатление на мэра, теперь привлекало ничуть не меньше внимания, чем скандальная репутация моего заведения. Впору жалеть, что не надела что-нибудь серое и неприметное.

— Пропустите, пожалуйста, — попросила я, пробираясь сквозь толпу.

Люди расступались с почтительной поспешностью. Я чувствовала спиной их взгляды — любопытные, насмешливые, оценивающие. Мэр, его сад камней, нахальный Саймон — всё это вдруг показалось далеким, почти нереальным. Здесь, у порога собственной кофейни, меня ждала совсем другая битва.

— Добрый вечер, — произнес мистер Тарнел, когда я поравнялась с ним. Он даже не пошевелился, чтобы меня пропустить. — Что-то не я вижу, чтобы на вашей кофейне висело объявление о перерыве в работе.

— Не видите — потому что его нет, — буркнула я, отпирая замок.

Толкнула дверь, и колокольчик над входом звякнул, оповещая всех, что представление вот-вот начнется. Естественно, они пришли поглазеть и послушать, как моя кофеварка будет обзывать важную шишку!

Я зажгла свет. Он разлился по залу, выхватывая из сумрака кружевные скатерти, пустые стулья, аккуратные ряды чашек. Стоило снять пальто и повесить на вешалку, как взгляд мистера Тарнела тотчас прилип ко мне. Прошелся с головы до ног и обратно. Из его рта вырвалось беззвучное хмыканье — или мне почудилось… Небось, опять решил, что я по свиданиям бегаю. Впрочем, какая мне разница, что он там решил? Даже если бегаю — мое личное дело!

Люди хлынули в кофейню, занимая столики, рассаживаясь так, чтобы было лучше видно стойку. Я растерянно смотрела на этот водоворот, а внутри поднималось раздражение.

Первым за кофе подошел, разумеется, мистер Тарнел. Опять положил золотую монету, словно у него их был целый мешок, и сказал:

— Двойной эспрессо.

Ах, двойной? А двойную порцию ругательств от кофеварки он не хочет?!

Я посмотрела на монету, потом на него. На спокойное красивое лицо, на глубокие серые глаза, на сюртук, который, кажется, никогда не мялся.

— Вы бы не кофе пили, — прошипела я, — а делали то, что вам положено.

В кофейне стало тихо. Даже те, кто только что шушукался за столиками, замолчали, прислушиваясь.

— А вы бы тоже не болтали, — ответил дознаватель с невозмутимостью, которая меня окончательно взбесила, — а выполняли свою работу. Делали мне кофе.

Я стиснула зубы. Взяла чашку, поставила под носик кофеварки, нажала кнопку. Кофеварка заурчала, зашипела.

— Будет вам эспрессо, — сказала я громко, так, чтобы слышали все, — но имейте в виду… Я заранее согласна с каждым словом, которое скажет моя кофеварка!

По залу пронесся коллективный вздох. Какая-то дама даже привстала со стула. Кофеварка выплюнула двойную порцию кофе и металлическим, полным неподдельного возмущения голосом произнесла:

— Пасть порву, моргалы выколю! Канай отсюда! Абырвалг!

Хм…

А не поспешила ли я согласиться? Честно говоря, я даже не очень поняла, что все это значит… Но отступать было нельзя: я уперла руки в бока, развернулась к Тарнелу и уставилась на него выразительно. Вот тут-то его хваленая выдержка наконец-то и дала трещину.

— Это никуда не годится! — в его голосе впервые зазвучали нотки обыкновенного человеческого негодования. — Я плачу за кофе. Золотом. Имею право пить там, где хочу.

— А я имею право не обслуживать тех, кто превращает мое заведение в балаган! — парировала я, выходя из-за стойки прямо к нему.

— В балаган его превратила ваша техника, — дознаватель указал на кофеварку, которая довольно поблескивала боками. — И вы сами сегодня отлично справляетесь.

— Вот так, значит? — Я встала напротив и ткнула пальцем в его бессердечную грудь. Твердую такую, надо сказать, грудь. — Забирайте ваше золото и несите его кому-нибудь более благодарному.

— Вы еще невыносимее вашей кофеварки, — повысил он тон.

— Так не выносите! Выход — там. И где-то там бедная и несчастная Джейн. Вы еще помните, что приехали в наш город вести расследование?

— Вы, мисс Блэквуд, — сказал дознаватель, чеканя каждое слово, — лезете в то, о чем не имеете ни малейшего понятия.

— Прекратите уже прохлаждаться и вспомните о своих прямых обязанностях.

— Сказала та, кто ходит неизвестно где и с кем, пока посетители стоят перед запертой дверью.

— Я вашу же работу за вас делала!

— Что вы сказали?

Его глаза так блеснули, что я невольно отшатнулась, едва не налетев спиной на столик с пирожными. Мистер Тарнел шагнул ко мне вплотную. Вблизи его лицо было не просто аристократически холодным, а каким-то… опасным. Но отступать было некуда, и я вздернула подбородок.

— Я сказала, что опросила свидетелей, нашла подозреваемых и… Да еще немного, и я отыщу и саму Джейн.

Мы смотрели друг на друга, и между нами проскакивали искры. По крайней мере, мне так казалось. Или это светильники так мерцали от моего возмущения.

Посетители замерли, разинув рты. У дамы в шляпке с перьями отвисла челюсть, а пожилой господин часто-часто моргал.

— Я понимаю вашу обеспокоенность судьбой пропавшей девушки. — Мистер Тарнел шумно выдохнул и, кажется, взял себя в руки. Голос его снова стал спокойным, почти равнодушным. — Но настоятельно рекомендую заниматься своими делами и оставить расследование профессионалу.

— А я, — сказала я, тоже понижая голос, потому что кричать дальше было как-то глупо, — рекомендую вам перестать превращать мою кофейню в посмешище.

Тарнел сам прошел за стойку, забрал кофе и направился к своему обычному столику в дальнем углу, неся перед собой чашку, как знамя.

А меня бросило в жар. Я только что накричала на королевского дознавателя. При полном зале. И он… ничего не сделал.

А вдруг еще сделает?

В зале началось шевеление. Дама с перьями первой поднялась, потянулась к ридикюлю. За ней засобирался пожилой господин. Остальные тоже сползали со стульев, готовясь удрать.

— Минуточку! — сказала я, и голос мой прозвучал так, что посетители замерли на полусогнутых.

Сложив руки на груди, я произнесла строго и требовательно:

— Это кофейня, а не цирк. Если вы пришли, чтобы выпить кофе, — пожалуйста. Еще у меня есть свежая выпечка.

Дама с перьями открыла рот, закрыла, потом медленно опустилась обратно на стул.

— Извините, — робко сказала она. — Мне… капучино и, пожалуй, заварное пирожное.

— Мне американо, — подхватил пожилой господин, пряча трость под стул. — И песочное кольцо.

— А мне горячий шоколад! — крикнул кто-то другой.

— И мне! — подхватили следом.

Посетители, которые еще минуту назад собирались уходить, кинулись делать заказы, пересаживались на более удобные места, разворачивали газеты.

Правильно-правильно. Может, у меня тут и цирк, но уж точно не бесплатный…

Я мельком глянула в дальний угол. Элрис Тарнел сидел с неизменными бумагами, перед ним стояла дымящаяся чашка. Он поднял голову, встретился со мной взглядом, и мне показалось — или это просто игра света? — что уголок его губ чуть дрогнул. То ли усмешка, то ли что-то еще.

Я отвернулась и принялась готовить очередной капучино. Кофеварка урчала, выпуская пар и давая добрые предсказания. Над стойкой поднимался аромат свежего кофе, смешиваясь с запахом ванили и корицы. Звенели чашки, шуршали салфетки. В кофейне царил уют, который я так любила — лампы, кружевные тени на скатертях, тихий звон ложечек.

Мистер Тарнел поднялся, собрал бумаги и вышел, словно ничего не случилось. Колокольчик звякнул. Я посмотрела на кофеварку. Та стояла на своем месте, начищенная, важная, будто только что выиграла главный приз, но великодушно молчит о своей победе.

— Ну ты и нахалка, — сказала я тихо, погладив ее медный бок.

Кофеварка чуть слышно уркнула. Кажется, в знак согласия.

Ночью я снова долго не могла уснуть, а когда уснула, спала беспокойно. Мне снилась Джейн и негодяй, который ее мучает: размахивает перед лицом бедняжки живой мышью. Проснулась я совершенно разбитая, кое-как умылась, натянула платье, повязала передник и спустилась в кофейню.

За дверью уже нетерпеливо прохаживались первые посетители. Ну да, после вчерашнего скандала они теперь, наверное, с ночи места в очереди занимают. А уж мистер Финч и вовсе все локти себе искусает, когда узнает, какое шоу вчера пропустил. Но я твердо вознамерилась выпить положенную чашечку кофе, а то и две. Иначе я этот день не начну.

Позевывая, я поставила чашку, нажала на кнопку.

— На заброшенном строительстве тебя ждет беда, — зловеще произнесла кофеварка.

— Что?

Я разом проснулась, никакой кофе не понадобился.

С чего бы мне оказываться на заброшенном строительстве, что она такое несет? И ведь уже второй день подряд. Вчера предостерегала от лесных озер…

И тут вдруг как поняла!

Я ведь сама требовала от кофеварки, чтобы та подсказала, где Джейн. Так вот она и подсказывает! Причем довольно очевидно. Недавно один из городских бизнесменов начал строительство дачных домиков у озера, можно сказать, в черте города. Тогда на всех столбах висели рекламные объявления. Но то ли желающих достаточно не нашлось, то ли проект вышел гораздо дороже, чем планировалось… Ныне строительство заморожено. А ушлый бизнесмен скрывается от раздосадованных дольщиков, которые требуют свои деньги. Эта заброшенная стройка — и правда идеальное место для того, чтобы спрятать там Джейн. Вот только как я не знаю, кому это понадобилось.

Подозреваемых у меня вроде и четверо, но все какие-то неубедительно мотивированные.

Аргументы за. Томас — влюблен и зол, мол, не доставайся же, дорогая, никому. Саймон — нет невесты, нет необходимости жениться. Дороти — если устранить соперницу, то шансы на внимание ее жениха повысятся. Мэр — пропавшая племянница не выболтает лишнего.

Аргументы против. Томас — нарывается на третий допрос у дознавателя. Саймон — шел к мэру договариваться об отмене свадьбы. Дороти — она прекрасно знала, что Джейн против этого замужества. Мэр — лично вызвал лучшего следователя королевства.

Может, Джейн самостоятельно похитилась? Ну то есть спряталась ото всех. Надо проверить. Потому что сообщить в полицию — не вариант. Высмеют. Что я им скажу — мне намекнула кофеварка, прислушайтесь, пожалуйста? Нелепее обоснования не придумаешь…

Решено: съезжу и осмотрю эту заброшку.

Я бросила взгляд на посетителей, которые беспокойно топтались за стеклянными дверями. Да уж, через главный вход не выйду…

Хорошо, что в доме имеется задняя дверь. Требование пожарного инспектора. Уж не знаю, помогает ли она при пожарах, но мне сейчас точно поможет.

Я юркнула вглубь кофейни, взяла лишь ридикюль с кошельком и выскользнула с обратной стороны дома. Когда проходила мимо любопытных дам и господ, что уже заглядывали в кофейню сквозь стекло, едва удержалась, чтобы не помахать им рукой. Но все-таки удержалась. Проскочила мимо и сразу пошла на остановку общественной конки. Несколько монет кондуктору — и вот уже экипаж везет меня на окраину городка.

Конка тряслась по булыжной мостовой. Я сидела у окна, прижимая к коленям сумочку. За окнами проплывали знакомые улицы, дома редели. Конка выкатилась за городскую черту. Я вышла на последней остановке, дальше нужно было идти пешком.

Дорога тянулась между поросшими бурьяном пустырями. Слава богу, строительство началось именно с нее. Потом вырыли котлованы под фундаменты, даже возвели несколько домиков. Идти было хоть и неудобно, но сносно. Ветки деревьев, нависшие с обочин, цеплялись за плечи, под ногами хлюпала грязь, оставшаяся после ночного дождя. Я запахнула пальто плотнее и ускорила шаг.

Становилось жутковато. Слева и справа темнели котлованы — глубокие ямы, заросшие крапивой и лопухами. В них стояла вода, и я то и дело ловила себя на мысли, что если оступиться и упасть в такую яму, выбраться будет непросто.

Остерегайся ям! — вспомнила я.

И… чуть не свалилась в одну из них! Глубокую и так основательно заросшую травой, что ее было совсем не видно. Нога поехала на мокрой глине, я взмахнула руками и удержалась на самом краешке. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я постояла секунду, отдышалась и продолжила путь, теперь уже смотря в оба.

Дальше показались домики. Недостроенные, без окон, без дверей, с темными провалами проемов, которые смотрели на дорогу, как пустые глазницы. Некоторые стояли почти готовые — стены, крыша, крыльцо, только стекол нет. Другие были едва заложены — несколько рядов кирпичной кладки, торчащие штыри арматуры.

Первый домик был пуст. Второй — тоже. Лишь строительный мусор да прошлогодняя листва, наметенная ветром в углы. Я заглядывала в каждый проем, избегая наступать на доски с торчащими гвоздями.

Третий домик оказался побольше других. Окна выходили на дорогу, а сзади был небольшой закуток. Я шагнула внутрь и услышала тихий всхлип. Замерла. В полумраке не сразу удалось разглядеть, что происходит. Затем глаза привыкли.

В углу, в окружении какой-то ветоши, на клетчатом пледе сидела… Джейн. Джейн! О, господи…

Бедняжка была в том же платье, в котором обычно заходила ко мне за кофе. Сейчас оно было измятое, запачканное, с разорванным рукавом. Волосы растрепались, лицо бледное, под глазами темные круги. Но живая. Живая!

— Беатрис? — Голос у нее был слабый, хриплый. — Это… вы?

— Джейн! — Я бросилась к ней, опустилась на колени. — С вами всё в порядке? Вас не ранили?

— Я… — она попыталась улыбнуться, но вышло жалко. — Очень хочу пить. И есть. И домой.

Я уже заметила цепь. Толстую, с крупными звеньями. Она шла от стены — там, в кирпичной кладке, была вбита массивная строительная скоба. Цепь плотно обвивала щиколотку Джейн.

— Кто это сделал?!

— Я не видела, — она покачала головой. — Меня схватили сзади, накинули на голову мешок. Очнулась я здесь. Он приходит раз в день, приносит немного воды и еды. Говорит, что отпустит, когда… когда всё уладится.

— Что уладится?

— Не знаю. Этот негодяй вообще-то любит поговорить, но об этом не рассказывает. Но, думаю, он просит у дядюшки выкуп…

Вообще-то не просит. Или я просто об этом не знаю? Если кто-то и в курсе — то только дознаватель. А он мне, увы, не докладывается.

Я огляделась. Ни инструментов, ни чего-то, чем можно было бы перепилить цепь.

— Схожу за помощью, — сказала я, поднимаясь. — До города не так далеко, я…

— Нет! — Джейн схватила меня за руку. Пальцы у нее были холодные и цепкие. — Не оставляйте меня здесь одну, пожалуйста! Мне страшно…

— Ладно, попробую кое-что.

Заклинание ремонта. Собственно, единственное заклинание, которое я знала. Помнила наизусть, потому что повторяла его много раз, пытаясь починить пылесос, фен, газонокосилку. Только тогда была настойка из лунной травы и утренней росы с крапивы. А сейчас — ничего… Возможно, из-за такого вопиющего нарушения технологии цепь, наоборот, окончательно сломается! Во всяком случае, газонокосилка именно так и поступила.

Я положила ладони на цепь, закрыла глаза и произнесла заклинание.

Ничего не произошло.

Я повторила громче.

Цепь дернулась. Я обрадовалась — и тут же испугалась, потому что звенья начали… расти. Становились толще, тяжелее, грубее. Я отдернула руки, но было поздно — цепь, которая прежде была просто толстой, превратилась в чудовище, с кулак толщиной, с крупными, неровными звеньями и проржавевшими наростами.

— Простите, — пробормотала я.

— Ничего, — вздохнула Джейн. — Вы же хотели как лучше.

Я села на пол, прислонившись спиной к стене. Заклинание отняло силы, колени дрожали. Ну вот, нашла, называется. Теперь я здесь, цепь стала в три раза толще, и мы обе сидим в заброшенном домике, а этот тип может вернуться в любую минуту.

— Я всё равно схожу за помощью, — сказала я решительно. — Доберусь до конки, а уж в городе…

Договорить я не успела.

Снаружи послышались шаги. Тяжелые, неторопливые, хлюпающие по грязи.

Джейн побелела, вжалась в стену. Я вскочила, лихорадочно оглядываясь в поисках укрытия, но здесь ничего не было. Голые стены и куча ветоши.

Шаги приблизились. Темный силуэт заслонил дверной проем.

Мужчина был огромный. Высокий, широченный в плечах, с руками, которые, казалось, могли с легкостью порвать ту самую цепь. Лицо закрывала странная маска — что-то вроде вязаной шапки с прорезями для глаз. Сквозь прорези смотрели темные, ничего не выражающие глаза.

Он шагнул внутрь, остановился. Посмотрел на Джейн, перевел взгляд на меня.

— Вы здесь… — мужчина запнулся, словно подбирал слова, — что делаете?..

Голос казался знакомым. Да и весь облик тоже… Я точно его уже видела! Но где?

— Порядочным девицам вовсе незачем ходить по стройкам! — Он будто бы спохватился, заговорив нарочито низко и гулко. — И совать свой нос в чужие дела также не следует. А следует заниматься тем, чем положено: даровать страждущим великолепный эликсир жизни, который невежды называют просто кофе!

Хм… Я знала лишь одного человека, способного так витиевато изъясняться. И пусть он изо всех сил старался изменить голос, интонацию и манеру говорить не изменишь. Я присмотрелась к нему еще раз. Ну да, это он. Только со страху показался мне огромным и страшным, а на самом деле передо мной стоял невысокий пухленький человечек. Вот так сюрприз! Этого господина даже не было в моем списке подозреваемых.

— Я вас не узнала, совсем не узнала, — забормотала я торопливо, — отпустите нас, пожалуйста, мистер Финч…

Ой.

— Лучше бы вам было меня не узнавать, — мрачно проговорил он, стаскивая маску. — Но теперь-то уж что… А эта шапка ужасно щекочет нос. — Мистер Финч посмотрел на меня внимательно, уже не сквозь прорези. — Вы же понимаете, что теперь я не могу вас отпустить?

— Не можете отпустить? — в ужасе повторила я, догадываясь, к чему он клонит.

Он нахмурился еще сильнее и какое-то время молчал. Секунд пять, может десять. Но они показались мне вечностью!

— Полагаю, что так… — наконец ответил мистер Финч. Звучал нервно и раздраженно. — Откуда мне знато, могу или не могу! Это в мои планы никак не входило!

— А что же тогда входило? — осторожно поинтересовалась я. — Вы хотели получить выкуп от мэра? Наверняка написали ему письмо. Ну то есть не написали, а составили из вырезанных из газет букв… Так?

— Выкуп от мэра? — Он презрительно фыркнул. — Не нужен мне никакой выкуп. А мэр к тому же самый жадный тип из всех, кого я знаю. У него снега зимой не допросишься, не то что выкупа.

— Но тогда зачем?.. — спросила уже не я, а Джейн.

Похоже, даже ее удивил такой поворот…

— Затем, что городок у нас маленький и скучный, — горестно изрек мистер Финч. — Думаете, легко быть репортером в городке, где толком ничего не происходит? Писать про то, как у фонтана на главной площади отвалилось крыло ангела! Как чей-то кот застрял на дереве и его снимали всем пожарным расчетом. Про ежегодный конкурс на самую крупную тыкву… Ну это же такая невыносимая тоска! А пропажа девушки, да еще и племянницы мэра… О, тут было где развернуться. Репортажи, интервью с друзьями пропавшей и родственниками… Доклады из полицейского участка…

Его глаза светились самым искренним энтузиазмом. Столь жгучим, что стало по-настоящему страшно. Вот уж не предполагала, что чей-то энтузиазм способен пугать до дрожи…

— Я всего-то и хотел подержать Джейн пару дней и отпустить, — заявил он, словно оправдываясь. Она скептически хмыкнула. — И обязательно бы так и сделал. Но мэр взял и пригласил в город Тарнела. Лучшего дознавателя королевства, на минуточку! И я решил ее… попридержать.

Попридержать? Живого человека в этом недостроенном каменном мешке?! Ох, у меня было что сказать мистеру Финчу, но… Во-первых, это было бы крайне неосмотрительно. А, во-вторых, говорил он, как всегда, долго и витиевато. Попробуй хоть слово вставь.

— Противоборство с таким противником — это же так захватывающе, — распалялся мистер Финч. — Как танцевать с грозой, как сплавляться по горной реке, как играть в карты с самим дьяволом! Было не так уж важно, поймает он меня или нет. Если не поймает — отлично, я победил. А если и поймает… Ну что ж, проиграть лучшему дознавателю королевства не зазорно.

— Но, строго говоря, вовсе не он вас вычислил. Это ведь я нашла Джейн. И я догадалась, что человек под маской — вы.

Его взгляд разом потух, а Джейн покосилась на меня весьма выразительно. Ох-ох… Не следовало мне этого говорить! Пусть я и гордилась тем, что раскрыла дело раньше дознавателя. Но на «поймать преступника» это никак не тянуло. Скорее на «попасть в ловушку» по собственной самонадеянности.

— В том-то и проблема, юная леди, в том-то и проблема, — удрученно произнес мистер Финч. — Вы наворотили делов, а мне предстоит как-то с этим разбираться.

Мое сердце сжалось от страшной догадки.

— Вы… — Я шумно сглотнула. — Вы собираетесь нас… убить?

— Только попробуйте! — выпалила Джейн, хватаясь за тяжелую цепь. Увы, не смогла ее даже приподнять. — Я вам и подойти не позволю! Вы… Я… Не смейте!..

Мистер Финч переводил взгляд с меня на нее и обратно, словно прикидывая, с кого бы начать. Потом вдруг вздохнул и совсем понурил голову.

— Вообще-то это было бы правильно — убить обеих и ждать, раскроет меня дознаватель или нет.

Я была с ним не категорически согласна. Вот никогда и ни за что я не соглашусь с идеей, что убить меня — это правильно. Джейн тоже должна жить! Но донести до сведения мистера Финча это я не успела, потому что он продолжил говорить:

— Но я-то себя знаю. Не смогу я никого убить. Вот недавно бабушку в деревне навещал, она к моему приезду решила суп из цыпленка сварить. «Отруби-ка ты, — говорит, — милый, цыпленку голову». Так мне от одной только мысли дурно стало, едва сознание не потерял. Ну точнее потерял — уже потом, когда она поохала-поохала, пошла да и сама отрубила. Я как топор с кровью увидел, сразу в глазах потемнело, — мистер Финч содрогнулся. — Так что увы, ничего другого мне не остается, как посадить вас на ту же цепь…

— Ну это плохая идея, — попыталась я возразить.

— Еду и воду я вам буду приносить. По ночам здесь, конечно, прохладно, но я вам побольше пледов принесу. Так что все будет хорошо.

— Хорошо? — возмущенно воскликнула я. На мой взгляд, ничто из перечисленного не выглядело «хорошо». Да оно даже на «более-менее сносно» не тянуло! — Нет уж, предлагаю другой вариант. Или вы отпускаете Джейн, или я сейчас сама уйду и в городе всем расскажу, где она находится, и кто ее похитил. Я-то не сижу на цепи!

— Действительно, не сидите… — пробормотал мистер Финч. — Это не очень хорошо. Но как раз это я могу исправить. Пристегну вас к цепи вот этим…

Он достал из сумки наручники, похожие на те, какие используют полисмены, чтобы заковывать преступников. Нет-нет-нет… Я бы лучше обошлась без этих его «исправлений». Нужно отвлечь его от этой мысли! И вообще отвлечь.

— А чего ради мы будем сидеть на цепи? Зачем? И сколько времени это займет? — сыпала я вопросами, примеряясь, как бы это проскочить мимо этого негодяя.

— Неужели непонятно? — сердито буркнул он. — Будем ждать, когда дело раскроет настоящий сыщик. Легендарный мастер своего дела.

— Что? — возмутилась я. — Да мы умрем тут раньше, чем он что-либо раскроет!

Едва я успела договорить, что-то громыхнуло и мистера Финча отшвырнуло к стене. Он впечатался в каменную кладку. Наручники выпали, звякнув об пол, и отскочили куда-то в угол.

Ветер?! Нет, не похоже. Да и откуда ему здесь взяться? Это магия! Боевая, от которой волосы на затылке шевелятся, даже если тебя и не задело.

Мистер Финч сполз по стене вниз, распластавшись на полу лицом вниз. А в проеме двери, заслоняя свет, возник Элрис Тарнел. Синий сюртук, сложенные в магическом пассе руки и то же ледяное спокойствие на лице.

Джейн то ли всхлипнула, то ли засмеялась. Я же бессмысленно моргала, глядя на дознавателя.

— Вы не ранены? — быстро спросил он у нас.

Мы с Джейн синхронно замотали головами. Мистер Финч закряхтел. Приподнял голову и уставился на дознавателя с каким-то почти счастливым выражением.

— Будете оказывать сопротивление? — осведомился мистер Тарнел.

— Нет, — прохрипел тот. — Нет, что вы. Вы меня раскрыли, нашли, поймали… Это совсем другое дело. Это даже почетно — пополнить ряд таких выдающихся преступников, как… Да вы и сами знаете. Арестовывайте меня полностью!

Дознаватель поморщился. Сделал знак кому-то за дверным проемом, посторонился, пропуская внутрь троих полисменов, которые до этого, видимо, ждали снаружи. Они влетели в домик с такой готовностью, будто лучшее занятие в мире — это арестовывать похитителей на заброшенных стройках.

Мистера Финча скрутили, защелкнув на его запястьях полицейские наручники. А один из полисменов поддел носком сапога те, что валялись в углу.

— Это что за игрушка такая? — поинтересовался он, поднимая их двумя пальцами. — Зайчики? Серьезно?

Я пригляделась. Точно. На шарнире красовались два ушастых зайчика, держащихся за лапки. Мистер Финч, поднятый с пола, шмыгнул носом и отвел глаза.

— В лавке я смог купить только такие! Не понимаю, почему настоящие полицейские наручники нигде не продаются. Если задуматься, это ущемляет права и свободы граждан.

Полицейские не стали слушать рассуждения о свободе и потащили его наружу. Мистер Финч напоследок зыркнул на меня и Джейн со смесью досады и какая-то странной гордости.

Тарнел подошел к Джейн, опустился на корточки и осмотрел цепь. Провел рукой над злополучными звеньями. Раздался звук, напоминающий хруст льда или звон стекла. Цепь дернулась и рассыпалась. В прах. Звенья, из которых я сделала что-то ржавое и чудовищное, мгновенно стали серой пылью.

Джейн охнула, потерла лодыжку. Мистер Тарнел поднялся, отряхнул колени.

— Проводите мисс Уэллс и позаботьтесь о ней, — сказал он оставшемуся полисмену. — А с этой вездесущей особой я разберусь сам.

У меня внутри похолодело.

— Слушаюсь, господин дознаватель! — Полисмен взял Джейн под локоть и повел к выходу.

— Беатрис… — На пороге она обернулась. — С вами точно все будет в порядке?

Если взглянуть на лицо дознавателя, в этом точно можно усомниться.

— Конечно будет! — уверенно сказала я. — Вы идите-идите. Встретимся в кофейне. Капучино с корицей, как обычно.

Она слабо улыбнулась — но улыбнулась! — и вышла.

Я осталась наедине с суровым дознавателем. Тарнел стоял напротив, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, словно сейчас сам прибьет. Я попыталась сделать шаг назад и уперлась в стену. Кладка была холодная и шершавая, даже сквозь пальто. Вокруг пахло сыростью, ржавчиной и почему-то кофе — наверное, от него. Хм, это где же он кофе пил? Моя кофейня была закрыта! — с какой-то странной ревностью подумалось мне.

— Как вы здесь оказались? Зачем? Почему? — рыкнул мистер Тарнел.

Обычное спокойствие ему явно изменило.

— Я… — начала я и запнулась.

Очень хотелось сказать: «Я первая вычислила преступника, сама додумалась раньше, чем вы, вот так и оказалась!» Слова уже вертелись на языке, готовые сорваться. Но слишком уж непривычно сердитый был взгляд у моего дознавателя, к тому же насчет вычислила — это была не совсем правда.

— Кофеварка подсказала, — призналась я. — Вчера велела остерегаться ям и лесных озер. Сегодня — сказала, что на заброшенном строительстве меня ждет беда. Я сложила два плюс два.

Мистер Тарнел молчал. Так долго, что я успела подумать — он меня не слышал. Или делает вид, что не слышит. Или обдумывает, какое наказание мне полагается за самодеятельность.

— Ваш агрегат, — произнес он наконец, — опаснее, чем я думал. Мало того что сквернословит, так еще собственную хозяйку отправляет к опасному преступнику.

— Он не отправлял! Точнее она! Она предостерегала. Чтобы я была осторожна и не падала в ямы. И вообще…

Я собиралась сказать, что прекрасно контролировала ситуацию и даже сумела задержать преступника разговором, что, в конце концов, я его действительно нашла раньше, чем он…

И вдруг поняла, что ничегошеньки не контролировала… Вот вообще! И не появись дознаватель вовремя… ох…

— Ладно, вижу, вам бесполезно что-то объяснять, пойдемте, — хмуро сказал Тарнел и шагнул к проему.

Я не двинулась с места. Запоздалый ужас накрыл меня с головой. Ноги не слушались. Вообще. Когда мистер Финч угрожал запереть нас с Джейн — я не боялась. Точнее, боялась, но это был такой… деловой страх. С ним можно было как-то действовать, искать пути спасения. А теперь, когда угроза миновала, меня накрыло. Колени дрожали, а в груди засел огромный колючий ком.

— Мисс Блэквуд, вы хотите остаться здесь?

Я открыла рот, чтобы ответить, что, мол, сейчас, сию минуту пойду, дайте только собраться с духом. Вместо этого у меня вырвался жалкий сдавленный звук.

Тарнел вернулся. Подошел ко мне вплотную и взял под локоть. Пальцы у него были твердые и теплые.

— Ну всё, — сказал он, и голос его звучал… иначе. Без обычной холодности. — Всё закончилось. Вы в безопасности. Идемте отсюда.

И я пошла.

На улице было непомерно ярко — или это мне так казалось после полумрака недостроя? Впереди, фыркая и постукивая колесами по камням, отъезжала полицейская конка. В окне мелькнуло бледное лицо Джейн. Чуть поодаль стояла еще одна карета. Без опознавательных знаков, без гербов. Темный, лакированный экипаж.

Мистер Тарнел подвел меня к нему, открыл дверцу.

— Садитесь, — сказал он, и снова стал официальным, как в кофейне.

Я забралась внутрь. Сиденья были обиты бархатом, внизу лежал знакомый портфель. Тарнел сел рядом со мной, постучал по крыше, и карета тронулась.

Мы ехали молча. Я рассматривала свои руки, сложенные на коленях. Платье было испачкано, воротник сбился набок, а туфли покрылись такими слоями грязи, что, казалось, весят вдвое больше обычного.

Тарнел достал из портфеля листы бумаги и самопишущее перо. Склонился над ними, сосредоточенно выводя что-то.

Я уставилась в окно, за которым проплывали дома и фигуры прохожих, спешащих по своим делам. Накативший было ужас постепенно отступал. Заброшенная стройка осталась позади. Теперь меня окружали знакомые улицы, знакомые вывески. Вот аптека, вот лавка старьевщика, вот моя кофейня — в окнах темно, на крыльце никаких посетителей. Видимо, ушли, не дождавшись открытия. Ох, интересно, что они скажут, когда я расскажу им, что нашла преступника? Как отреагируют? Уж я-то им во всех красках и подробностях распишу…

Карета остановилась. Мистер Тарнел протянул мне листы. Несколько страниц, исписанных ровным почерком.

— Подпишите, — велел он, — таков протокол.

Я машинально взяла перо и поставила подпись внизу страницы. Почерк получился кривой — карета качнулась, или это рука дрожала.

— Подождите, — спохватилась я. — А что там было?

— Соглашение о неразглашении, — ответил Тарнел, убирая бумаги в портфель. — Всё, что произошло сегодня, не подлежит разглашению третьим лицам.

Внутри поднялась волна праведного, жгучего возмущения. Я первая нашла Джейн! Я раскрыла преступника! И теперь я не могу никому рассказать? Ни миссис Уэтерби, ни Дороти, ни даже мистеру Харгривзу, который наверняка бы вернулся бы в мою кофейню, если бы всё узнал.

— Вы… — выпалила я. Мистер Тарнел и бровью не повел. — Вы… Да я даже слов таких не знаю, чтобы вас назвать!

Увы, это правда. До моей кофеварки мне было далеко. Вот она ругала дознавателя филигранно и с душой… Мне пришла в голову отличная идея:

— Вы… Знаете что… Заходите ко мне обязательно выпить кофе!

Я выскочила из кареты и хлопнула дверью.

День клонился к вечеру, и я даже задумалась, стоит ли открывать кофейню. Или следует устроить себе вечер отдыха?

Соблазн был велик, и все же я здраво рассудила: преступление раскрыто, а значит не далее, как завтра дознаватель отправится в столицу. Ругать моей кофеварке станет некого, а рассказывать о моем участии в расследовании дознаватель строго-настрого запретил. Вон, расписку взял. А значит уже завтра мне достанутся только мои постоянные посетители. При этих обстоятельствах пропускать последний вечер работы совершенно не стоило. Времена безденежья хорошо меня научили: упускать прибыль ни в коем случае нельзя. Так что я наскоро приняла ванну, надела чистое платье, чуть посушила волосы и уложила их в плотный пучок. Спустилась в кофейню и повернула табличку «Закрыто» на «Открыто».

Посетители набились в помещение быстро и стремительно. Я взглянула на часы. Ну да, как раз сейчас то самое время, когда за вечерним кофе приходит мистер Тарнел. Все рассчитывают на зрелище. Ну не знаю, как зрелище, а уж кофе с пирожными я точно им предложу.

Торговля шла бойко, в конце концов, еще неизвестно, что интереснее — услышать, как ругают столичного дознавателя или получить предсказание, непосредственно касающееся себя любимого. По мне так второе куда полезнее. Хотя на обруганного дознавателя я бы посмотрела. Да и на необруганного тоже…

Я покосилась на часы. Вообще-то пора бы ему уже явиться. Уже пять минут как пора. Хм… десять, двадцать, полчаса… Спустя час не только мне, но и всем стало ясно: шоу отменяется, мистер Тарнел не придет. Посетители разочарованно покидали кофейню, хоть многие и обещали вскоре прийти снова. Их чувства как раз можно было понять… А вот почему мне стало грустно и неприятно на душе? Все ведь хорошо: я нашла преступника, Джейн вернулась домой и, похоже, ее в этом заброшенном домике мышами не пугали (уверена, мистер Финч сам их боится). Дознаватель завтра уедет, куда ему там положено, так что моя жизнь вернется в привычное обычное русло. Вроде как радоваться надо, но радоваться совсем не получалось.

До закрытия кофейни оставалось минут пять. Посетителей в такое время не бывает, кто же пьет кофе в такой поздний час? Я вышла из-за стойки и направилась к двери повернуть табличку на «Закрыто». И вдруг увидела за стеклом знакомую фигуру. Мистер Тарнел… Вот это да! Он не знает, что ли, что кофе на ночь вредно?

Сердце отчего-то громко стучало, когда я открывала дверь.

— Успел! — Дознаватель прошел внутрь. — Пришлось задержаться. Этот ваш Финч так долго и обстоятельно всё рассказывал. А уж в каких мудреных выражениях… Я пока записывал, думал, с ума сойду.

Сама того желая, я хихикнула. Это уж да, это уж точно.

— Как вы? — Он смотрел на меня так серьезно и с таким участием, что я смутилась.

— Хорошо и прекрасно. А почему должно быть иначе? Всего-то побывала в небольшой переделке.

Он улыбнулся. Нет, честное слово, мне не показалось! Действительно улыбнулся.

— Приготовите мне кофе?

— Да, пожалуйста, жалко, что ли.

Я подошла к кофеварке.

Если днем мне очень хотелось, чтобы она хорошенько его обругала, то сейчас это желание куда-то улетучилось. Кажется, я была рада видеть этого несносного типа. И совершенно не вспоминать о том, что завтра он уедет. Поэтому на кнопку кофеварки я жала очень осторожно.

Как ни странно, и она не стала долго и витиевато ругаться. Выдала порцию кофе и обиженно всхлипнула:

— Нехороший человек. Редиска.

По сравнению с теми пассажами, что она выдавала раньше, вышло совсем не убедительно. Я подозрительно покосилась на нее — неужели запал иссяк?

— Расскажите, как вы догадались, что похититель — мистер Финч? — полюбопытствовала я. — Его же даже среди моих подозреваемых не было.

— Тут многое сошлось. Я поначалу подозревал мэра, потом ее молодого человека и даже подругу.

— Подождите, а жениха? Навязанного жениха не подозревали?

— Нет, его точно нет. Он же глуп как пробка.

И правда… Если бы он похитил Джейн, то прокололся бы в первые же пять минут.

— Ну а мистер Финч?

— Я же читал его газетные статьи. Настрой у него был какой-то слишком радостный. В то время как все переживали за Джейн, он гордился тем, что в городе завелся преступник, перед которым даже столичный дознаватель спасовал. Это сразу показалось мне странным. А в сегодняшней утренней статье он и вовсе разошелся: преступник выглядел у него чуть ли не героем, а я — полным недотепой. Я стал изучать его предыдущие статьи и кое-что заметил. Их газета самой первой написала о пропаже девушки. Чтобы напечатать тираж, нужно три или четыре часа. Это я уточнил в типографии. Три — самый минимум, иначе даже краска не успеет высохнуть. А тот самый номер, где он написал о пропаже девушки, был в продаже через два часа после того, как мэр обратился в полицию. Мистер Финч поторопился обнародовать сенсацию… Обнаружив это, я приставил за ним слежку. И не прогадал. Сначала Финч пошел к вашему кафе, постоял там вместе с остальными в ожидании, но не долго. Сразу скажу, мне это очень не понравилось. — Мистер Тарнел строго посмотрел на меня. — Но нужно было идти за похитителем. А уж когда мне доложили, что он направляется за город, я взялся за слежку сам. И не прогадал.

— А почему вы появились так нескоро? Он, между прочим, меня чуть в наручники не заковал!

Я вспомнила, что наручники были игрушечными в виде зайчиков, и смутилась. Вот уж и правда страшнючая опасность.

— Вам знакома концепция слежки? — прищурился дознаватель. — Вообще-то там главное, чтобы тот, за кем следят, хвоста не заметил. Разумеется, мы не дышали ему в спину, а шли на изрядном отдалении.

М-да, я могла бы и сама догадаться. Зато теперь тайны раскрыты, ответы получены. Выходит, всё?

— Значит… — Мой голос дрогнул. — Вы завтра уедете в столицу?

— Уеду, меня ждут новые нераскрытые дела.

— Понятно, — протянула я.

И так грустно оно протянулось, что мне самой себя стало жалко, хотя непонятно, из-за чего. На глазах наворачивались слезы — и вовсе не от радости, что все так хорошо закончилось.

А мистер Тарнел сделал то, чего от него я никак не ожидала. В несколько шагов оказался за стойкой, притянул меня к себе и… поцеловал.

Целоваться с главным королевским дознавателем было упоительно сладко. А еще так легко и естественно, словно мы с ним всю жизнь только тем и занимались. Мы так увлеклись этим восхитительным занятием, что не слышали и не видели вокруг ничего. Ну, по крайней мере, до поры до времени. А потом я кое-что услышала. Странное покашливание. Не без сожаления оторвалась от мистера Тарнела и бросила взгляд в сторону кофеварки. Ну да, эти звуки издавала именно она.

— Кажется, она хочет что-то сказать, — догадалась я.

Взяла чистую чашку с подноса, поставила в кофеварку и нажала кнопку. Следующее свое предсказание моя кофеварка произнесла буквально навзрыд:

— Столичный жених увезет вас к себе!

На этом внятная речь закончилась и пошли жалобные всхлипы.

— Погоди, какой столичный жених? Нету у меня никакого жениха, — выпалила я прежде, чем сообразила.

Покосилась на дознавателя, и он подтвердил мою догадку:

— Боюсь, Беатрис, что уже есть.

Я не нашлась, что ответить. К таким серьезным переменам в жизни я не была готова! Жених, переезд в столицу… С другой стороны, к тому, чтобы Элрис Тарнел умотал в столицу без меня, я была готова еще меньше. В общем, у меня оказалось слишком мало времени на то, чтобы смириться с новым положением дел.

— Милая, погоди. Ты думаешь, что я уеду в столицу и оставлю тебя здесь?!

Кофеварка молчала. Ой… Она ведь говорит только тогда, когда варит кофе. Я подставила еще одну чашку. Не знаю, кто будет пить их все на ночь глядя. Точно не я.

— Молодые невесты обычно очень легкомысленны и быстро забывают старых друзей. А старую утварь и вовсе продают при переезде. Со скидкой!

И снова мне захотелось сказать: «Да я еще не соглашалась ни на какой переезд, что ты несешь?» Но остановила этот порыв, признавая, что переехать все-таки придется. Не станет же мой жених ждать, когда в нашем городке случится что-нибудь примечательное. Вон, кое-кто ждал, так и не дождался, пришлось самому брать дело в свои руки. Так что сказала я совершенно другое:

— Неужели ты могла предположить, что я уеду без тебя?

Кофеварка снова всхлипнула.

— Ни за что! Во-первых, ты мне дорога как память о тетушке. И не как память тоже, просто дорога. А во-вторых, столичным людям предсказания так же интересны, как и здешним.

Внезапно в наш разговор вклинился дознаватель:

— Не знаю, как предсказания, мне пока ни одного не выдали, но великолепный кофе в столице любят.

Кажется, моя кофеварка немного успокоилась и даже засияла медными боками. Похвала всякому приятна. Будь ты хоть кофеварка, а услышишь о себе хорошее — и обязательно просияешь.

— Ох! — Меня осенило. — Так ты поэтому ругала мистера Тарнела?

— Для тебя просто Элрис, — поспешил вставить он, но я пока отмахнулась.

— То есть ты с самого начала знала, что мы друг другу, — я отчего-то зарделась, — …понравимся, и не хотела, чтобы я от тебя уехала? Ты ж моя бедняжечка! Как же ты настрадалась!

— Ты уверена, что настрадалась именно она? — тихо спросил дознаватель.

Ну да, ему тоже досталось. Впрочем, больше всего страданий пришлось на мою долю — пока эти двое выясняли отношения. Но говорить этого вслух не стала. Вместо этого тепло обняла кофеварку. Она довольно уркнула и окончательно успокоилась.

Больше наши поцелуи в тот вечер никто не прерывал.

Сборы заняли три дня. Три бесконечных, суматошных, полных сомнений и смеха дня.

Я перебирала вещи, которые копились в этой маленькой квартирке годами: тётушкины кружева, старые книги с пожелтевшими страницами, чашки с трещинками, которые было жалко выбросить. Часть решила оставить — пусть порадуют кого-то из соседей. Часть — взять с собой. Самую малость. Самую важную.

Коробки громоздились у двери, сундук был забит под крышку, а я всё ходила по комнатам, проверяя, не забыла ли чего.

— Не волнуйся, если что-то забудешь, мы купим тебе новое… Да и сюда можно будет вернуться и забрать — ты ведь решила не продавать дом, — успокаивал меня мой теперь уже жених, подкрепляя свои слова поцелуями.

И я успокаивалась.

Но ненадолго, потому что вспоминала про великолепный винтажный чайничек, который не забрала из буфета.

Но главное испытание, конечно, ждало меня на стойке внизу.

Кофеварку я упаковывала дольше всего. Завернула в тетушкину шаль — самую мягкую, с длинной бахромой. Обложила подушками, чтобы не тряслась в дороге. Перевязала бечевкой и сверху пристроила записку: «Осторожно, магическая вещь!»

Она молчала, стоически принимая перемены, но, когда я погладила её медный бок, мне почудилось тихое довольное урчание.

Утро перед отъездом выдалось солнечным, почти по-летнему тёплым. Словно осень отступила на пару шагов, давая мне возможность уехать при хорошей погоде.

Я уже заканчивала завязывать ленту на последней коробке, когда в дверь постучали.

На пороге стояла Джейн.

Не бледная, не испуганная, как тогда в заброшенном домике. С румянцем на щеках. А за её плечом, смущенно переминаясь с ноги на ногу, топтался Томас.

— Беатрис! — Джейн шагнула вперед и обхватила меня руками так крепко, что я охнула. — Я так боялась, что вас не застану! А ведь мне просто необходимо было вас повидать, поблагодарить! Не знаю, что бы я делала, если бы вы меня не нашли.

— Ну… справедливости ради, через полчаса вас освободил бы королевский дознаватель…

— Полчаса! В моем тогдашнем положении каждая минута была важна!

Она нахмурилась, словно тучка набежала…

Ну уж нет, грустить мы не будем!

— Я смотрю вы вместе, — улыбнулась я, глядя на них с Томасом. — Что же, мэру пришлось внять вашему важному аргументу? Кстати, что это было? Я просто сгораю от любопытства.

Джейн почему-то покраснела, точнее, стала совсем пунцовой.

— Дело в том, что… что у нас с Томасом будет ребенок… Вот…

— Джейн… — выдохнула я. — Поздравляю! Поздравляю вас обоих!

— Ну вот… Я была уверена, что дядюшка, конечно, разозлится, но не захочет скандала, и не станет выдавать меня за Саймона. Но мистер Финч перехватил меня по дороге…

— И что же сказал мэр?

Томас, до этого молчавший, усмехнулся:

— Ох, много чего сказал! Вашей кофеварке и не снилось! Сначала кричал. Потом — молчал. А потом согласился, что свадьбе быть. И что если я, такой негодяй, посмею бросить Джейн… Представляете, бросить Джейн и ее малыша? Что за нелепые мысли приходят в головы некоторым людям!

— И когда же вы поженитесь? — спросила я.

— Через месяц, — Джейн сияла. — Вы же приедете? Обязательно приедете? Вместе с мистером Тарнелом?

— Обязательно! А Дороти, наверное, будет подружкой невесты? Кстати, как она?

Говоря откровенно, об этой девушке я очень волновалась. Влюбиться в такого напыщенного идиота, как Саймон, для любой девушки очень плохо.

— О, с ней всё хорошо, — махнула рукой Джейн. — Даже очень хорошо. И главная новость: она теперь встречается с Эллиотом.

Я чуть чашку не уронила.

— С Эллиотом? С тем самым, который пишет стихи? И вечно сидит в углу с блокнотом?

— С тем самым, — подтвердил Томас. — Оказалось, он всё это время писал стихи про неё. Про её волосы, про цветы в витрине, про то, как она улыбается. Сто раз хотел подойти, но стеснялся. А после всей этой истории набрался смелости.

— И Дороти?..

— А Дороти наконец поняла, что красота — это не главное, — закончила Джейн. — Что Саймон, при всей своей внешности и богатстве, пустое место. А Эллиот — добрый, настоящий. И стихи у него чудесные.

Я представила эту парочку: рыжеволосую цветочницу и вечно взъерошенного поэта. И улыбнулась. А ведь кофеварка когда-то сказала ему: «Если будешь смелее — всё получится». И правда получилось. Просто не сразу.

— А что же будет с мистером Финчем? — спросила я, решившись.

Томас хмыкнул. Джейн вздохнула, но без прежней горечи.

— Он ждет суда… И пишет дядюшке прошения, чтобы тот посодействовал и попросил суд назначить ему исправительные работы в черте города. Говорит, что жаждет приводить в порядок городской парк, красить скамейки, собирать мусор и даже мыть тротуары… Что от него будет много-много пользы вверенному мэру населенному пункту.

— И что же мэр?

— Пока ничего. Ругается и топает ногами, а потом велит растопить его прошениями камин! Но что бы там ни назначил суд, — уборку городских парков или рудники — мэр лично будет следить, чтобы Финч не отлынивал от работы!

Пожалуй, нашего злодея можно пожалеть… Но вряд ли нужно.

Джейн и Томас ушли, сияющие и счастливые, а я ещё стояла посреди комнаты, пытаясь вспомнить, все ли уложила, когда в дверь снова постучали.

На пороге, величественная и румяная, с корзинкой дорожных гостинцев в руках, стояла миссис Уэтерби.

— Ах, я так рада, что вы уезжаете! — она просто сияла.

— Да? — только и смогла вымолвить я. Вот уж не ожидала такого… — А почему?

Я никак не могла припомнить, когда же успела так обидеть миссис Уэтерби, что она теперь рада моему отъезду.

— Потому что я тоже уезжаю!

— В самом деле? Куда же?

— В столицу, милочка! Представляете? Тот самый сад камней, который я оформляла для мэра, увидела одна важная особа, приезжавшая в город по делам. Оказалась женой тамошнего банкира. Она пришла в такой восторг, что немедленно предложила мне переехать и взяться за оформление ее собственного сада. А потом сада ее лучшей подруги, и ее свекрови, и… еще кого-то, я уже запамятовала. — Миссис Уэтерби прищурилась с довольным видом. — Сады камней, милочка, теперь в большой моде.

Мне эта мода была не очень понятна, но если кому-то нравится…

— Как же я рада за вас! — искренне воскликнула я.

— А я рада за нас обеих, — наставительно произнесла она. — Вы, я слышала, тоже собираетесь открыть кофейню в столице?

— Да, — кивнула я. — Как только устроимся, займусь. Элрис уже распорядился, чтобы подыскали подходящее помещение.

— Вот и отлично! — Миссис Уэтерби решительно взяла меня за руку. — Вы только дайте знать, где именно. Я так рада, что у меня будет и кофе, и предсказания. И всем своим клиентам о вас расскажу.

— Конечно, дам знать!

— Ну, мне пора. Не буду вас задерживать, дорогая. Встретимся в столице!

С этими словами миссис Уэтерби выплыла за дверь, оставив после себя аромат духов и твердую уверенность, что в столице моя кофейня без клиентов не останется.

Дверь тут же снова открылась и на пороге появился Элрис. Сердце пропустило удар. Значит, уже пора уезжать?

— Беатрис… — Он шагнул ко мне, достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл. Внутри блестело кольцо — изящное, с прозрачным камнем, который переливался в утреннем свете. — Твоя кофеварка уже объявила меня твоим женихом, а тебя — моей невестой… Но я хочу спросить: ты выйдешь за меня?

Я смотрела на кольцо, на Элриса, и словно всё встало на свои места.

— Да, — выдохнула я. — Конечно, да.

Он надел кольцо мне на палец, и оно оказалось в самый раз — словно всегда здесь было..

— Ну что, — прошептал он мне в волосы, — едем в столицу, будущая миссис Тарнел?

Я улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступает счастливый комок.

— Едем!