Выпросив у старого колдуна Ефрема Нехорошева отгул, а вернее, просто поставив учителя перед фактом, Глеб Портнягин сел в тряскую разболтанную маршрутку и уже через полчаса оказался на лоне природы. Там он заглянул к давнему своему клиенту, дачнику Егорке Надточию, забрал из бендежки снасти, копнул червей.

Так он поступал всегда, стоило почувствовать отвращение к волшебству, чародейству и прочей порядком осточертевшей рутине. Клёв в тот день был хуже некуда, но молодого подколдовка это нисколько не опечалило: главное ведь — не улов, главное — отдохновение.

Отдохновения, однако, не случилось. Слух о том, что в гости к Надточию опять нагрянул его другалёк Глеб Портнягин, мигом облетел дачный посёлок, и вскоре на соседний бугор присел первый проситель — невзрачный селянин преклонного возраста. Начал издалека, причём говорок у него был забавный — туземные словечки так и сыпались: по-над кургашиком, свет-электричество, козов, малышов, лошадя ковал, учился на движок…

Могло показаться даже, что незваный собеседник вознамерился пересказать Глебу всю свою жизнь. Но того не проведёшь: хмурился Глеб, ждал, когда дело дойдёт до просьбы.

— Бурёнок бил — страсть! — излагал тем временем морщинистый абориген.

Какой-нибудь горожанин наверняка бы вообразил, будто повстречался с бывшим работником мясокомбината. Однако бурёнками в здешних краях именовали скважины. А самого бурильщика — водяным.

— И фильтры сам ладил? — наживляя свежего червяка, поддержал беседу Портнягин.

— Да чо там фильтры! — отмахнулся умелец. — Набрал у жены старых чулоков капроновых, сжамкал в комок, забил в обсадную трубу до донышка — вот те и фильтр. И никогда промашки не было. Ни-ког-да…

— А теперь, стало быть, промашка?

Пригорюнился абориген.

— Впервой такое! — уныло признался он. — Чтоб я — да с местом промахнул? Тут, главно дело, на траву смотри — что за трава растёт. Ну и смекай: есть там вода, нету воды… А я ж ещё и лозоходец!

— Лозоходец, говоришь? — Портнягин вздохнул, поднялся с бугорка и принялся сматывать удочку. Всё равно ведь не отвяжется. — Ладно… Пойдём покажешь, где там у тебя промашка вышла.

А вышла она через пару участков от владений Егорки Надточия. Действительно: три круглые дырки, три земляных террикончика, тренога, брошеные как попало буровые принадлежности. На траве два куска сталистой проволоки, выровненных и согнутых под прямым углом.

И сердитая хозяйка в отдалении.

— Подержи, — велел Глеб, передавая снасти и ведёрко из рук в руки. Подобрал с травы оба нехитрых проволочных устройства, осмотрел. — Значит, ими ты и пользовался?

— Ну да! — в отчаянии вскричал незадачливый лозоходец. — Может, погнулось чо не так?

Да нет, оба уголка вроде бы идеально прямые.

Портнягин повернулся к водяному спиной, нашептал на железо.

— Сейчас прикинем, — обнадёжил он.

И двинулся по участку, держа изделия на манер револьверов, словно ковбой, собравшийся палить с обеих рук.

— Тут, — определил он наконец.

— Да ты чо? — ужаснулся клиент (теперь уже клиент). — Это ж беседку ломать! А ну как воды не станется? Меня ж хозяйка убьёт!

— Не убьёт, — веско обронил подколдовок. — Сказано тут — значит тут.

Умелец посопел, вспомнил, что сам-то он — лозоход-любитель, а перед ним-то — профессионал.

— Чо стóить будет? — угрюмо осведомился он.

— Да всё равно, — равнодушно сказал Портнягин.

Водяной полез в карман, извлёк пару испачканных солидолом купюр, уставился на них, заморгал.

— Было ж больше… — ошарашенно пробормотал он. Полез в другой карман, в третий. Потом принялся озираться — не обронил ли.

— Хватит и этого, — остановил его Портнягин. — Совсем бы ничего не взял, отец, но колдовство, знаешь, штука такая: хоть копейку, а заплати. А иначе не сработает.

— Нет, но были же…

— Беречь надо капиталы, — не удержавшись, съехидничал Глеб. Забрал гонорар, поднял с травы снасти. Обернулся и обнаружил, что на участке их уже не двое, а трое. Откуда-то взялся толстячок в неотутюженном костюме, сандалиях и соломенной шляпе.

— Здравствуйте, — вежливо приветствовал он. — Я — председатель садового товарищества Корявов. Олеарий Петрович Корявов. А вы — тот самый Портнягин?

Глеб чуть не заругался.

В том-то весь и ужас, что отказать просителю — крайне дурная примета, во всяком случае для колдуна. Поэтому хочешь не хочешь, а изволь хотя бы выслушать, чего им от тебя надобно.

Оставив водяного бить бурёнку на месте разрушаемой беседки, Портнягин с Корявовым покинули посёлок и зашагали по грунтовке вдоль неглубокой траншеи, по дну которой тянулась пластиковая труба смоляной черноты.

— Вот, Глеб Кондратьевич, — сетовал председатель садового товарищества. — Раньше поливали из озера, а теперь нам это дело запретили. Приехали экологи, акт составили. Скинулись мы на трубопровод до речки… Проложили первые двести метров. А дальше какая-то, простите, чертовщина. Да сами сейчас увидите…

Траншея кончилась. Кончилась и труба. На левой обочине лежали отдельные её секции.

— И какого рода чертовщина?

— То экскаватор сломается, то экскаваторщик запьёт…

— А вручную лопатами не пробовали?

— Пробовали. Лопатами, ломами… Та же история!

— Может, просто рабочие сачкуют?

— Вот и я им так же сказал! Обиделись. Иди, говорят, и сам попробуй, если ты такой умный.

— И что?

— Взял я кирку, тюкнул разок — черенок пополам. Вот, говорят. Сказано ж было тебе: нечистая сила!

Обломок черенка валялся неподалёку.

Нечистая, говорите, сила? Проволочных уголков в руках Портнягина теперь, естественно, не имелось, однако и без них подколдовок чуял, что местечко-то и впрямь порченое. Причём не абы как, не по-деревенски — явно специалист работал. Не иначе из города кого-нибудь вызывали. Хотя мастеру подобного уровня можно и не приезжать — на расстоянии зачарует.

С помощью духовного зрения Глеб прикинул размеры поражённой зоны. Метров двадцать грунтовки. На правой обочине — чахлый куст боярышника, на левой — муравейник. И чего ради, позвольте спросить, стоило на всё на это накладывать охранное заклятие? Видимо, кого-то достали сами земляные работы. Месть председателю? Вполне возможно…

— А в обход трубопровод проложить?

— Это надо изменения вносить… в проект…

— А кто его заказывал?

— Проект? Я и заказывал…

— Враги у вас есть?

От неожиданности Олеарий Петрович даже взгоготнул. Чтобы у председателя садового товарищества — да не было врагов?!

— До чёртовой матери и больше! — заверил он.

— А самые злющие?

Задумался Корявов.

— Ну вот… сёстры Гадюкины.

— Это что ж у них, фамилия такая?

— Да нет… Фамилии у них разные. А Гадюкиными их в посёлке кличут.

— За что ж их так?

— В-ведьмы! — выдохнул в сердцах председатель.

— В смысле? — встрепенулся Портнягин.

— Спят и видят, как бы меня из председателей отсадить. Подписи собирают, анонимки пишут…

— А-а… в этом смысле… — разочарованно протянул Глеб. — Но ведь не отсадили пока…

— Нельзя им! На моё ж место Валерка Прокопьев рвётся, а они его ещё сильней, чем меня, ненавидят… Да и потом какой им смысл рытьё останавливать? Сами же без воды насидятся. Всё лето из скважин поливать — тоже хорошего мало…

— Тогда, может, это Прокопьев порчу заказал?

— Ну так а трубы-то чьи? Валеркины! Через фирму свою добывал. Что ж он, сам себе вредить будет?

Да, задачка…

— Постойте пока тут, — попросил Портнягин и пошёл вдоль незримой границы, внимательно оглядывая заклятую кем-то почву. Бурьян, грунтовка. И всего два приметных объекта: боярышник и муравейник.

Вернувшись в исходную точку, покачал головой.

— Вообще-то я на рыбалку сюда приехал, — недовольно молвил он.

— Что? Не поможете? — ахнул, жалобно скривясь, Олеарий Петрович.

— Смотря с чем. Вот с этим… — Портнягин указал пустым ведёрком на крохотную аномальную зону. — С этим — нет. Не имею права…

— А с чем тогда?

Подколдовок порылся в наплечной сумке и достал деревянную фигурку на верёвочке.

— Могу продать оберег, — сдержанно сообщил он председателю. — Штука надёжная. Сам резал.

— От чего оберег? — опешил тот.

— В вашем случае — от сестёр Гадюкиных.

Возвращался Портнягин в ещё более скверном настроении. Получалось, что точку отдыха надо менять. Ладно, закатимся в следующий раз куда-нибудь на Слиянку.

Не дойдя до родного подъезда шагов этак двадцати, остановился, вскинул глаза. Что-то привлекло внимание Глеба. Пригляделся — и понял.

По стене обшарпанной пятиэтажки мимо четвёртого этажа на пятый ползло нечто невразумительное. Этакая змейка, словно бы состроченная из лоскутков. Причём неопознанный ползучий объект явно подкрадывался к балкону старого колдуна Ефрема Нехорошева.

Опознать явление было и впрямь не просто — мелковато, далековато. Впрочем, есть способ. Приблизившись к подъезду, Портнягин присел на лавочку, отложил сумку, снасти и откинулся на дощатую спинку. Затем глаза его остекленели. Такое впечатление, что отрубился юноша. На самом же деле подколдовок просто-напросто покинул свою материальную оболочку и вышел в астрал. Взмыл на нужный уровень, всмотрелся.

Ну ничего себе! По облупленной стене пятиэтажки двигался караванчик муравьёв-листорезов. А может и не листорезов, поскольку вместо кусочков отстриженной зелени, над процессией трепыхались мелкие купюры со следами солидола.

Не прогуляй Глеб полдня в окрестностях дачного посёлка, он бы наверное решил, что старый колдун пробормотал по рассеянности какое-то заклинание и вызвал насекомых нечаянно. Теперь же отдельные события мгновенно собрались в единую, а главное непротиворечивую картину. Вот оно что, оказывается!

Портнягин плавно слетел на асфальт и, вернувшись в физическое тело, стал ждать. Минут через пятнадцать под донышком балкона вновь обозначился муравьиный караван и двинулся вниз по стене. Порожняком.

Теперь не было даже сомнений.

Встал, подхватил свои пожитки и единым духом взбежал на пятый этаж.

— Нагулялся? — проворчал старый колдун при виде ученика. — Что-то быстро ты…

На столе перед ним лежали испачканные в солидоле денежные знаки.

— Ефрем! — вместо ответа выпалил Глеб. — Это не от тебя мураши ползли?

— От меня, — невозмутимо подтвердил тот.

— И трубопровод дачный тоже ты тормознул?

— Я-а…

— Зачем?!

— Заказали…

— Йех! — поразился Портнягин. — Так ты, выходит, заказы не только у людей берёшь?

— А чем они лучше?

— Кто?

— Люди.

— Ну ты даёшь! — только и смог выговорить Глеб. — Нашёл кого с кем равнять!

Неосторожно. Ох неосторожно! Тут же шлея под хвост попала.

— Ишь, как мы себя любим! — презрительно скривив рот, проскрипел старый колдун. — Венцы творения… Цари природы… Психозоа… — ядовито выговорил он нечто невообразимое. — Ах-ах, трубопровод им тормознули! Проект переделывать надо… А муравейник снести бульдозером — ничего? Тоже ведь божьи твари…

— А деньги, между прочим, краденые, — не зная, что возразить, наобум ляпнул Портнягин — и приступ гнева кончился, едва начавшись.

— Правда, что ль? — прыснул старикан. Подумал — и добавил с нежностью: — Хотя… Где ж им взять, мурашикам, как не украсть?