Офисное здание на окраине города светилось одним-единственным окном на третьем этаже. Ливень хлестал по стеклам превращая вечерний мегаполис в размытую акварель из огней и теней. Внизу, под козырьком парковки, мокла бездомная кошка с тоской глядя на дверь из которой никто не выходил. В кабинете с табличкой «Генеральный директор» пахло дорогим виски и чужими духами.

Анжелика стояла в дверях, ключ все еще торчал в замке. Она не помнила, как открыла дверь. Не помнила, как поднялась по лестнице, как шла по коридору. Тело действовало на автопилоте, мозг отказывался принимать реальность. На столе, среди разбросанных документов, стояла начатая бутылка вина. На кресле, в котором во время переговоров обычно сидел генеральный директор сидела блондинка с идеальным маникюром и вульгарной расстегнутой блузкой, прямо перед ней, на коленях, стоял ее муж. Любимый Денис. Тот самый, кто три часа назад сказал ей по телефону:

«Дорогая, я задержусь на совещании, не жди».

Картина маслом…

Любимый явно не совещался.

— Лика??! — голос Дениса сорвался на петушиный фальцет.

Блондинка обернулась с ленивым любопытством сытой кошки, которой неожиданно помешали лакать сливки. В ее глазах не было стыда и страха, только легкое раздражение:

— Котик, ты не говорил мне, что у тебя есть жена, — разлучница даже не думала отодвинуться от любовника.

— Говорил, — Денис вскочил торопливо застегивая рубашку. — Я говорил, что у меня…

— Сложный брак… — перебила мужчину кукла Барби. — А то, что тебя есть конкретная жена, которая может заявиться в твой офис, помешать нашей любви, про это ты как-то забыл…

Лика посмотрела на мужа, она ждала, что сейчас внутри нее взорвется боль, ярость, обида. Что-то, что заставит ее закричать, разбить бутылку об его голову, вцепиться в идеальные волосы соперницы. Но, ничего не произошло. Внутри молодой женщины была лишь огромная, холодная, тихая пустота, отчего ей вдруг стало страшно.

— Лика, давай поговорим, — Денис сделал шаг к жене. — Это не то, что ты думаешь.

— Не то? — спокойный голос Анжелики прозвучал слишком ровно. — Дорогой, ты спрашиваешь меня о чем я думаю?

— Ну… — замялся бизнесмен.

— Я думаю, что ты сказал мне, что будешь на совещании. Я думаю, что я приехала привезти тебе забытый телефон. Я думаю, что сейчас моя рука сжимает ключи так сильно, что они впиваются в мне ладонь, но я почему-то не чувствую боли. — Лика перевела взгляд на блондинку. — Как тебя зовут?

— С какой целью интересуешься? — задала вопрос наглая тварь.

— Для того, чтобы знать на кого подавать в суд, как на соучастницу разрушения брака, — Лика скривила улыбку. — Шучу. Я не подам на вас в суд. Я просто ухожу. — Молодая женщина разжала пальцы, ключи упали на пол с металлическим звоном, который казался оглушительным в тишине кабинета.

Анжелика не побежала, быстро пошла не срываясь на бег, ее каблуки громко стучали по плитке отбивая какой-то бешеный ритм. Двери лифта бесшумно закрылись, только тогда она позволила себе выдохнуть. Пустота внутри лопнула, слезы хлынули потоком, лицо скривилось, чтобы не завыть в голос молодая женщина зажала рот рукой.

Пять лет.

Пять лет брака, общий бизнес, общие планы, общее будущее разбились в прах, зачеркнуты случайно застуканной изменой…

Лика вышла в пустой холл, охранника на посту не было — он куда-то отлучился, это было даже к лучшему, она не хотела, чтобы кто-то из сотрудников увидел ее в жалком, разбитом виде.

Обманутая жена вышла на улицу. Дождь хлестал по лицу смешиваясь со слезами. Анжелика сделала несколько шагов, остановилась под фонарем и разрыдалась в голос уже нисколько не сдерживаясь.

— Деточка, ты чего? — голос раздался так неожиданно, что Лика вздрогнула и обернулась.

Рядом с молодой женщиной стояла старушка. Совершенно нелепая в этом месте и в это время: в платочке, в поношенном пальто, с авоськой в руке. Из авоськи выглядывали крупные, румяные яблоки, совсем непохожие на те, что продают в супермаркетах.

— Я… ничего, — всхлипнула Лика, вытирая лицо рукавом. — Все нормально.

— Не похоже, — старушка покачала головой и полезла в авоську. Бабушка протянула незнакомке круглое, налитое яблоко пахнущее далеким забытым детством, садом и бабушкиными пирогами. — Доченька, на, держи, говорят, от грусти помогает.

— Не хочу, — Лика в шоке отшатнулась от пенсионерки.

— Детка, ты зря отказываешься, — настаивала на своем старушка. — Яблочко-то волшебное, пока ты будешь кушать, загадай желание и оно обязательно сбудется.

Лика посмотрела на пенсионерку, как на сумасшедшую, бабушка ей странно улыбнулась, при свете фонаря ее морщинистое лицо показалось молодой женщине странно-знакомым.

— Волшебное, говорите? — горько усмехнулась Лика принимая фрукт. — Оно может сделать так, что я навсегда, без следа исчезну из жизни предателя? Чтобы Денис меня больше никогда не увидел? Чтобы я проснулась совершенно в чужом, незнакомом мне месте, а его рядом нет? — молодая женщина откусила яблоко, на вкус оно оказалось неожиданно сочным, сладкий вкус наполнил рот молодой женщины. На одну лишь долю секунду Анжелике показалось, что она снова маленькая, сидит на крыльце деревенского дома, бабушка гладит ее по голове и говорит:

«Внученька, все будет хорошо».

Лика сделала шаг вперед не глядя по сторонам.

Дождь, слезы, яблоко в руке.

Свет фар.

Визг тормозов.

Удар.

Яркая, ослепительная вспышка, которая не погасла, наоборот разгорелась заливая все вокруг белым, золотым, оранжевым светом.

А потом тьма…

Тьма была теплой и густой, как патока, Лика парила в ней не чувствуя тела, не слыша звуков, не ощущая времени. Где-то далеко остались офис, любовница мужа, дождь, старушка с яблоками, удар. Всё это стало чужим, словно случилось не с ней, а с кем-то другим.

А потом тьма начала шептать. Голоса пришли отовсюду и ниоткуда. Они были древними, шершавыми, как кора старых деревьев, и певучими, как струны под ветром. Лика не знала их языка, но вдруг понимала каждое слово.

«Ты помнишь?»

— Что? — её голоса не было, но вопрос прозвучал.

«Ты помнишь, кем была?»

Перед внутренним взором вспыхнуло изображение. Горные вершины уходящие в облака. Леса, такие густые, что солнечный свет не пробивался сквозь кроны. Река, широкая и быстрая, с водой цвета расплавленного серебра.

Молодая женщина стояла на берегу реки. Не Лика — другая. Высокая, гибкая, с длинными чёрными волосами в которых запутались сухие листья. На голове — острые лисьи уши, сзади — пушистый хвост. В руке — меч, тяжёлый и родной, помнящий тепло ее ладони. Её звали Мэй, она была воительницей.

«Ты помнишь?»

Воспоминания хлынули потоком разрывая тьму на куски.

Анжелика вспомнила битвы. Как клинки звенели о клинки, как кровь заливала траву, как враги отступали перед ней, потому что легендарная Мэй, глава клана кицунэ-стражей, не знала страха. Она помнила, как получила своё имя. Как доказывала, что достойна. Как вела отряд через перевалы, где даже духи боялись наступать. Как император склонил перед ней голову и сказал: «Ты — щит империи».

Она помнила его.

Хару.

Командир её отряда.

Её правая рука.

Любовь всей ее жизни.

Мужчина был красив той опасной красотой, которая заставляет сердца биться быстрее. Тёмные глаза, в которых всегда горел огонь. Улыбка, от которой у неё подкашивались колени. Голос, низкий и хриплый, когда он шептал её имя ночью.

«Мы будем править вместе», —говорил он.— «Клан, трон, весь мир — всё будет нашим».

Мэй верила каждому слову любимого. Она не поняла, как предатель привел в святилище врагов, как наемники ее окружили, как легендарная воительница смотрела на него, кицунэ ждала, что Хару обнажит меч и станет рядом. Когда вражеский клинок вошёл в её бок, она всё ещё ждала…

Изменник стоял в стороне, спокойно, с улыбкой смотрел, как убивают его возлюбленную.

«Прости меня, —сказал Хару когда глава упала на колени.— Трон клана не может принадлежать женщине. Мэй, ты была хорошим командиром. Но! Я буду лучше».

Легендарная воительница умерла с именем любимого на губах.

С проклятием, которое так и не сорвалось с ее языка.

«Ты помнишь?»

— Помню, — прошептала Лика.

Или Мэй.

Или обе сразу.

А потом были другие воспоминания.

Чужие.

Свои.

Рождение девочки в городе, где не было гор, магии, лисьих ушей. Первый крик. Первый вдох. Руки матери пахнущие молоком и стиральным порошком.

Анжелика.

Новая жизнь.

Новая судьба.

Новая боль.

Она помнила, как росла в этом странном мире без духов. Как училась ходить, говорить, считать. Как закончила школу, потом университет. Как открыла свой первый бизнес.

Она помнила — Дениса.

Высокий, уверенный, с идеальной улыбкой и идеальными манерами. Он появился в её жизни, когда она строила компанию с нуля. Предложил помощь. Партнёрство. Потом — руку и сердце.

«Мы будем отличной командой», —сказал тогда предатель.— «Вместе мы всё сможем».

Те же слова. Тот же голос. Та же ложь.

Мэй помнила офис. Блондинку. Ключи, впивающиеся в ладонь. Дождь, смешивающийся со слезами.

Старушку с яблоком.

«На, держи. Яблочко-то волшебное. Все, что пожелаешь, все сбудется».

— Я хочу исчезнуть из его жизни. Навсегда.

Укус. Сладкий вкус.

Свет фар.

Удар.

Две измены.

Две смерти.

В первой жизни Мэй убил тот, кого она любила, ради трона и власти.

Во второй тот, кому Лика доверилась ради дешёвого удовольствия в чужом кабинете.

«Ты помнишь теперь?»— голоса звучали все тише растворяясь в свете, который разгорался всё ярче.

— Помню, — сказала Лика-Мэй. — Всё.

«Ты была воительницей. Ты была женщиной. Ты была убита дважды. Теперь у тебя есть третий шанс».

— Где? В каком мире?

«В том, где всё началось. Ты вернулась домой, Мэй. Но тело твое погибло. Мы дадим тебе новое. Оно слабое, забитое, почти умершее. Но ты — та, кто сможет его оживить».

— А та, кто была в нём? — спросила легенда.

«Азуми. Её дух угас. Бедняжку замучили те, кто должен был ее защищать. Ты займешь ее место. Но помни: у тебя будет три испытания. Три яблока. Три шанса. Используй их с умом».

— Я не подведу!

«Знаем. Поэтому мы выбрали тебя».

Тьма отступила медленно, нехотя, словно проверяя готова ли молодая женщина ее отпустить.

Первым пришел запах. Сырость, плесень, старая древесина и что-то кислое похоже на прокисший суп. Определенно не больничная палата.

Тело Анжелики болело: ныли рёбра, саднило запястье, гудела голова. Но это была не та боль, которая бывает после удара машиной. Другая. Старая, застарелая боль, которую копили дни, недели, месяцы. Она лежала на соломенном тюфяке накрытая рваным одеялом. На руках синяки. На пальцах ссадины. Платье грубое, незнакомое, с длинными рукавами. Не её тело. Не ее одежда. Не её мир.

Лика села, с трудом подавила стон. Голова кружилась, перед глазами поплыли темные пятна, но она держалась вцепившись в край тюфяка.

— Азуми… — прошептала попаданка пробуя новое имя на вкус.

Так звали девушку чьё тело она теперь занимала. Забитая, затюканная, молчаливая дурнушка, которую держали в чулане, как ненужную вещь. Которую били, морили голодом, унижали. Которая умерла здесь, в темноте и одиночестве.

— Я займу твоё место. Я позабочусь о том, чтобы те, кто мучил тебя получили по заслугам, — внутри что-то дрогнуло, словно почти угасший дух Азуми услышал её и выдохнул с облегчением.

Анжелика поднялась на ноги, ее тело дрожало, ноги подгибались, но она стояла. Мэй, воительница, глава клана, та, кого боялись враги и уважали союзники. И Лика, женщина, которая построила бизнес с нуля, выигрывала переговоры, не боялась конкурентов, кредиторов, а также мужчин, которые пытались её сломать. Две жизни слились в одну.

Вторым были звуки. За стеной кто-то громко спорил, женский голос срывался на визг, мужской отвечал глухо и раздраженно. Где-то скрипнула половица, капала вода.

Третьим боль. Но не от удара машиной. Другая, глубокая, разлитая по всему телу: ныли ребра, саднило запястье, голова гудела так, словно в ней поселился музыкальный оркестр. Лика попыталась открыть глаза. Веки не слушались, они были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Попаданка напряглась, заставила себя – и сквозь мутную пелену увидела низкий потолок из потемневшего дерева. Это был не потолок ее спальни. Не больничная палата. Не улица. Какая-то маленькая, тесная каморка с одним крошечным окошком под самым потолком, через которое едва пробивался солнечный свет.

— Что… — голос показался чужим, тонким, слабым, дрожащим. Тело не слушалось, оно было чужим, непривычным, слишком легким, слишком хрупким. Лика опустила взгляд и замерла. Руки. Это были не ее руки. Тонкие, бледные, с синяками на запястьях и ссадинами на пальцах. Она поднесла руку к лицу, потрогала щеку. Кожа была гладкой, но под ней чувствовалась худоба – скулы выступали слишком остро, щеки впали. — Что происходит? — голос сорвался на писк.

Девушка попыталась встать. Это оказалось испытанием – ноги дрожали, колени подгибались. Стена оказалась рядом, она оперлась о нее царапая пальцами шершавое дерево. В голове шумело. Воспоминания навалились разом, как обвал:

Офис. Денис с любовницей. Дождь. Старушка с яблоками. Свет фар.

Смерть?..

Я умерла?

Это… Ад?

Анжелика внимательно осмотрела каморку: грязный пол, соломенный тюфяк в углу, деревянная миска с чем-то засохшим, рваное одеяло. Если это Ад, то он выглядит депрессивно, но не слишком изобретательно.

— Пить… — прошептала попаданка. — Есть тут кто-нибудь?..

Никто не ответил. За стеной все так же ругались не обращая на нее внимания. Лика сделала шаг к двери. Второй. Третий. Каждый шаг давался ей с трудом, но она упрямо шла вперед вцепившись в стену. Дверь оказалась старой, массивной, с железной щеколдой снаружи. Девушка дернула за ручку, ее заперли. В груди поднялась волна злости. Такая знакомая, такая родная злость, которая всегда помогала ей в трудные моменты. На переговорах. В спорах. В жизни.

— Эй! — попаданка ударила кулаком в дверь. От удара руку пронзила острая боль, но она не остановилась. — Откройте! Есть тут кто?!

За стеной замолчали, послышались шаги.

— Ты чего орешь? — совсем быстро раздался визгливый, недовольный женский голос.

— Откройте! — Лика ударила снова. — Кто вы такие? Где я?

— Очухалась наконец, — протянул более низкий мужской голос. — А мы думали ты уже сдохла, паразитка.

— Надо было не жалеть воды, — фыркнула женщина.

Лика почувствовала, как в ней закипает что-то темное, горячее, незнакомое. Ее заперли. Ее морили голодом? Ее считали чьей-то собственностью?

— Немедленно откройте дверь, — голос прозвучал ровно, но в нем было столько холода, сколько она сама от себя не ожидала.

— О, слышишь? — хмыкнул мужчина. — Как дерзко заговорила. Неужто наша Азуми показала характер?

Азуми…

Новое имя попало в сознание Анжелики, вместе с ним пришло… знание. Не воспоминание – скорее ощущение как будто кто-то другой внутри нее вздрогнул и замер.

Азуми. Так звали девушку, чье тело она теперь занимала. Забитая, затюканная, молчаливая Азуми, которую держали в чулане, как ненужную вещь. Которую били, морили голодом, унижали. Которая умерла...

Лика опустила взгляд на руки. Синяки. Ссадины. Следы побоев.

Тело Азуми сдалось. Сломалось. Умерло.

— Я сказала, немедленно откройте гребанную дверь!!! — повторила попаданка, в ее голосе появилось то, чего раньше не было: низкое, горловое, нечеловеческое рычание.

За дверью замолчали.

— Ты… чего это? — голос женщины дрогнул.

— Выпустите меня! — Лика ударила ногой в дверь. Удар вышел слабым, тело Азуми почти не имело сил, но звук получился громким. — Откройте, я сказала!

— Пусть посидит, — проворчал мужчина. — Уймется, потом выпустим.

— Если вы не откроете чертову дверь прямо сейчас, — Лика прислонилась лбом к дереву, — я ее выломаю. А потом я сломаю вас. Я не знаю, кто вы и что здесь происходит, но я не Азуми. Я не собираюсь сидеть в вашем вонючем чулане, как последняя… — попаданка не договорила, внутри нее что-то изменилось, неожиданно хлынула жаркая, древняя, дикая сила.

Лика вскрикнула, отшатнулась от двери, в ушах шумело, перед глазами все поплыло, на затылке, в районе макушки… Что-то росло. Что-то двигалось.

— Что за хуйня?! — попаданка схватилась за голову, пальцы наткнулись на что-то мягкое, теплое, покрытое шерстью.

Уши.

У меня выросли мать егоЛИСЬИ УШИ.

Девушка опустила взгляд на руки и увидела, как ее ногти удлиняются, заостряются, превращаются в когти. Пальцы дрожали, кожа покрылась шерстью.

— Что со мной?! — в крике послышалось нечто среднее между человеческим воплем и звериным рыком.

За дверью повисла тишина, затем женский голос с ужасом прошептал:

— Духи… это духи… Азуми одержима!

— Заткнись, дура! — рявкнул мужчина, но в его голосе послышался страх.

Лика опустилась на колени. Сила внутри бурлила, не желала успокаиваться. Уши — лисьи уши! — дергались на голове, ловили каждый звук. Ногти-когти впились в деревянный пол, оставляли глубокие царапины.

Успокойся.

Ты не знаешь, что это.

Не паникуй.

Глубокий вдох.

Выдох.

Еще один.

Сила начала утихать, сворачиваться обратно, уши медленно втянулись, когти исчезли.

— Ладно. Я в чужом теле. В теле дурнушки, которую здесь ненавидят, держат взаперти. И у меня… у меня растут лисьи уши, — попаданка закрыла глаза. — Я умерла под машиной. Мне дала яблоко странная старушка. Я попала в новое тело в другом мире. Теперь я… — девушка посмотрела на дверь за которой притаились те, кто мучал Азуми, на ее лице появилась хитрая, острая, недобрая улыбка. — Теперь я, кажется, лиса. А лисы, как известно, просто так не сдаются. — Лика поднялась на ноги. Тело все еще болело, все еще дрожало от слабости, но теперь в ней было что-то новое, то, что не дает ей сломаться. — Дядюшка, я не знаю, как тебя зовут, но это ненадолго. Меня зовут Мэй, я сейчас очень зла. На вас. На мужа, который мне изменил. На бывшего, который меня убил. На всех, кто пытается запереть меня там, где я не хочу быть. Я умерла два раза, оба раза меня предали те, кого я любила. Так что если вы думаете, что я испугаюсь какой-то деревянной двери и двух жалких крыс, которые мучают беззащитную девушку вы очень сильно ошибаетесь. Я сейчас выйду. У меня есть ровно три счета. Первый — к вам. Второй — к одному лису, который думает, что от меня избавился. Третий к миру который посмел меня сломать.

Удар пришёлся в щеколду. Тело Азуми было слабым, почти беспомощным, но в груди Лики-Мэй горел огонь который согревал древнюю силу спящую в глубине новой-старой сущности. Удар вышел нечеловечески сильным. Дерево треснуло. Щеколда вылетела.

На пороге стояли двое: грузный краснолицый мужчина с маленькими заплывшими глазками и тощая женщина в переднике с перекошенным от ужаса лицом. Лика окинула их тяжелым, оценивающим взглядом, как смотрят на добычу которую собираются съесть.

— Так-то лучше, — попаданка вышла из чулана. Спина выпрямилась сама собой. Плечи расправились. В ней проснулось что-то древнее и хищное не только от лисы, но и от той женщины, которой она была. Женщины, которая строила бизнес, выигрывала переговоры, не боялась конкурентов, кредиторов и мужчин которые пытались ее сломать. — Добрый вечер, — девушка прямо посмотрела в глаза дядюшке. — Давайте знакомиться заново. Меня зовут Мэй. — Она улыбнулась обнажая чуть более острые, чем положено клыки. — Я та, кто будет здесь главной. У вас есть ровно пять секунд для того, чтобы начать меня слушаться. Если нет… Я покажу вам почему в этом мире боятся лис.

— Ты… ты не Азуми, — выдавил мужской голос.

— Умница, догадался, — усмехнулась Лика. — Я не Азуми, вы ее убили. А я — это я. И у меня был очень плохой день. Мне изменил муж, меня сбила машина, я умерла и очнулась в вашем вонючем чулане. Так что если вы не хотите узнать на что способна женщина у которой был очень, очень плохой день, будьте так любезны, делайте то, что я вам скажу!

Дядюшка, Мэй вспомнила, что его зовут Кэнтаро, смотрел на неё так, как будто перед ним предстал призрак.

— Ты… — мужчина сглотнул, кадык дернулся. — Ты не Азуми.

— Я же сказала. Я Мэй.

— Азуми не умела так… — он запнулся, подбирая слово. — Смотреть.

— Азуми умерла, — Мэй сделала шаг вперёд, Кэнтаро попятился. Его жена, кажется Акико, вжалась в стену прижимая руки к груди. — Вы убили её побоями, голодом, унижениями. Вы заперли её в чулане, вы ждали, когда она сдохнет, чтобы забрать ее дом.

— Это наш дом! — взвизгнула Акико. — Мой муж старший брат её отца! Дом принадлежит нам по праву!

Мэй медленно перевела взгляд на женщину, та замолчала на полуслове, и тут же, совершенно непроизвольно, у девушки на голове дернулись лисьи уши. Она их не призывала. Они выскочили сами, как только в груди закипела злость. Острые, темные, с рыжеватыми кончиками, ушки топорщились над ее головой, как два боевых флага.

Акико посмотрела на уши племянницы и замерла, ее лицо вытянулось, побелело, потом стало серым. Глаза расширились так, что чуть не вылезли из орбит. Она открыла рот, чтобы закричать, но вместо крика вырвался какой-то сдавленный писк:

— У-у-уши… — прошептала злобная тетка. — У неё… уши…

Кэнтаро обернулся, посмотрел на Мэй, его лицо проделало ту же траекторию: удивление, неверие, осознание, ужас.

— Кицунэ… — мужчина попятился к стене. — Ты кицунэ…

— Я, — Мэй скрестила руки на груди чувствуя, как уши сами собой поворачиваются в сторону Кэнтаро ловили каждый его шорох. — Или вы только сейчас заметили?

— Но… Азуми была человеком! — голос Акико сорвался на фальцет. — Она была человеком! Мы знали её с детства! У неё не было… этого!

— Я же вам сказала. Азуми умерла, — Мэй сделала ещё шаг, супруги синхронно отступили назад. — Ее тело осталось. Я новая хозяйка.

— Ты… ты одержимая, — прошептал Кэнтаро. — Демон, который вселился в тело…

— Одержимая? — Мэй подняла бровь. Уши тоже поднялись придавая ее лицу одновременно комичное и пугающее выражение. — Серьёзно? Я выхожу из чулана в котором вы держали меня взаперти, ломаю дверь ногой, отражаю твой удар, а ты только сейчас понял, что я не человек? — Девушка вздохнула, изобразила разочарование. — Я ожидала от своих врагов большей сообразительности. Но, видимо, когда твой главный талант запирать беззащитных девушек в чулане, на многое рассчитывать не приходится.

— Мы не враги! — выкрикнула Акико. — Мы родственники!

— Родственники, — в усмешке Мэй промелькнул клык чуть длинней, чуть острей, чем у человека. — Родственники, которые морили меня голодом? Которые меня били? Которые собирались меня продать старому купцу? С такими родственниками враги не нужны. — Девушка села на место главы семьи во главе стола на широкую лавку, где обычно восседал Кэнтаро. Мужик открыл рот с явной целью возразить, однако, когда Мэй просто посмотрела на него, он тут же закрыл поганый рот. — Так, — попаданка хлопнула ладонью по столу. — Давайте поговорим о новых правилах. — Уши на её голове шевельнулись поворачиваясь то к Кэнтаро, то к Акико, то к дверям проверяя не идет ли кто. Это выглядело так естественно и так… нечеловечески, что Акико снова всхлипнула. — Правило первое. — Мэй подняла палец. — Я живу в главной спальне. Не в чулане. Не в пристройке. Не в конюшне. В главной спальне.

— Но это наша… — начала Акико.

— Была вашей, — перебила тетку Мэй. — Стала моей. Если вам так нравится спать в чулане, я могу вас туда переселить. Там, кстати, очень аутентично: сыро, темно, пахнет крысами. Прямо, как вы любите.

Акико побледнела, Кэнтаро сжал кулаки но ничего не сказал.

— Правило второе, — Мэй подняла второй палец. — Вы будете мне прислуживать, готовить, убирать, стирать, как вы должны были делать для Азуми, но не делали.

— Мы благородная семья! — возмутился Кэнтаро. — Мы не твои слуги!

— Вы семья, которая держала сироту в чулане! Вы собиралась продать её за мешок серебра, — парировала Мэй. — Так что ваша "благодарность" меня как-то не впечатляет. — Девушка пододвинула к себе тарелку с рисом, зачерпнула горсть. — Правило третье, — она прожевала, облизнула пальцы, язык оказался чуть длиннее, чем должен быть. Акико снова издала писк. — Никаких купцов. Никаких свадеб. Никаких разговоров о продаже меня кому бы то ни было. Я не товар.

— А кто ты? — вырвалось у Кэнтаро.

Мэй медленно обернулась к “любимому родственнику”, уши прижались к голове, глаза сузились, в ее взгляде было что-то такое, от чего Кэнтаро вжался в стену.

— Я та, кто может убить тебя одним движением, — тихо сказала девушка. — Даже в этом слабом теле. Я та, кто убивала демонов, когда твои предки ещё под стол пешком ходили. Я – Мэй, глава клана кицунэ-стражей, щит империи, та, кого называли Железной Лисой. Если ты думаешь, что я шучу, попробуй поднять на меня руку. — Девушка отвернулась и снова взялась за еду.

Кэнтаро молчал, Акико тоже.

— Правило четвёртое, — Мэй доела рис, взяла кусок рыбы. — Вы расскажете мне всё, что знаете о трех яблоках духов.

— О каких яблоках? — Кэнтаро попытался изобразить непонимание, но его голос дрогнул.

Мэй вздохнула, уши на голове дернулись явно выражая раздражение:

— Кэнтаро, — сказала она устало. — У меня на голове сейчас лисьи уши. Я только что сломала дверь ногой. Я назвала себя главой клана кицунэ-стражей. Скажи, ты действительно думаешь, что я куплюсь на твои лживые слова, типа ты реально не понимаешь о чем идет речь?

— Я… — начал мужчина.

— Ты плохо врешь, — перебила бывшего мучителя Мэй. — Когда ты врёшь, у тебя дергается глаз, а еще, ты начинаешь теребить пояс, твой голос поднимается на полтона. Азуми этого не замечала. А я, в свою очередь, все вижу. — Девушка обернулась к Акико. — Дорогая тетушка, ты тоже даже не пытайся меня обмануть. У тебя, когда ты врёшь, начинает чесаться левое ухо. Ты трогаешь его. Прямо сейчас например.

Акико отдернула руку от уха, тетка заметно побледнела:

— Я… я не…

— Я точно знаю, что яблоки были, — Мэй отложила палочки. — Я знаю, что их украли. Я знаю, что одно из них привело меня сюда. Я хочу знать, где остальные два.

Кэнтаро молчал, лицо мужчины покрылось испариной.

— Слушай, дядюшка, — Мэй подалась вперёд опираясь локтями на стол. — Давай по-честному. Ты не самый умный человек. Ты не самый сильный. Твой главный талант – это быть жестоким к тем, кто слабее. Сейчас слабая сторона – это ты. У тебя есть два варианта развития событий. — Девушка подняла два пальца. — Первый, ты рассказываешь мне всё, что знаешь. И я, возможно, не буду выкидывать тебя на улицу в одном исподнем.

— А второй? — выдавил Кэнтаро.

— Второй. Я начинаю злиться, — Мэй улыбнулась, в ее улыбке снова мелькнули клыки. — Дядюшка, ты же не хочешь, чтобы я разозлилась, правда?.. Поверь моему опыту, когда злится кицунэ все страдают. Особенно те, кто прятался в чулане пока его брата убивали.

Кэнтаро побледнел так, что стал одного цвета с рисом:

— Я… это было давно, — выдавил он. — При жизни отца Азуми. К нам пришли люди. Сказали, что яблоки принадлежат империи, что наш род не достоин их хранить. Отец Азуми отказался отдавать волшебный фрукт. Его… убили. Яблоки забрали.

— Кто?

— Я не знаю! — Кэнтаро почти кричал. — Они были в масках! Я спрятался, я…

— Ты спрятался, — Мэй усмехнулась. — Пока твоего брата убивали, ты спрятался. А потом, когда он умер, ты забрал его дом, его имущество и его дочь. Ты держал её в чулане. Классическая история: трус, подлец в одном флаконе.

— Я не подлец! — Кэнтаро вскочил, лицо мужчины налилось кровью. — Я заботился о племяннице! Кормил, одевал…

— Кормил? — Мэй подняла бровь. — Когда я вышла из чулана я весила меньше, чем ваша кошка. Одевал? На мне такое рванье, что даже нищий побрезговал бы. Заботился? Ты продал её старому купцу, Кэнтаро. Это не забота. Это торговля скотом.

— Азуми не скотина! — выкрикнула Акико. — Она благородная девица!

— Тогда почему вы обращались с ней, как со скотиной? — Мэй повернулась к обожаемой тетушке. — Акико, я вас не осуждаю. Я констатирую факт. Вы, мои дорогие, жестокие, жадные люди, которые мучили беззащитную девушку. Азуми умерла. Я здесь. Я не ОНА. — Девушка встала. — Где яблоки?

Кэнтаро опустил голову:

— Их продали, — прошептал трусишка. — Через несколько лет после того, как забрали. Я слышал, что одно из них попало в столицу, в императорский дворец. Остальные… не знаю. Может, в другие кланы.

— Кто продал?

— Я не…

— Кэнтаро, — голос Мэй стал мягким. Очень мягким. Уши на её голове прижались, глаза сузились, в этом было что-то гипнотическое. — Кто продал яблоки?

— Я! — вырвалось у мужчины. — Я продал! Когда деньги закончились, я нашёл покупателя. Я не знал, что это были за люди! Они предложили мне завышенную цену, я продал! Все три! — Кэнтаро рухнул на колени тяжело дыша. — Я не хотел… я думал, что они никому не нужны… я думал…

— Ты не думал, — Мэй покачала головой. — Ты просто хотел быстрых денег. — кицунэ вздохнула, провела рукой по лицу, уши медленно втянулись возвращая ей человеческий облик. — Ладно. Это всё, что я хотела узнать. На сегодня. — Девушка обернулась к Акико. — Приготовь мне ванну, принеси мне чистую одежду.

— У нас нет… — начала женщина.

— Найдёшь, — перебила обманщицу Мэй. — Или я найду сама. Тогда мне не понравится то, что я увижу в ваших шкафах. Акико, в том случае, если мне что-то не нравится, я начинаю нервничать. А когда я нервничаю… — Лисичка замолчала, тем самым она дала женщине возможность додумать ее фразу самой.

Акико не стала придумывать велосипед, тетка пулей выбежала из комнаты со скоростью, которой от нее никто не ожидал.

Мэй снова села за стол:

— Кэнтаро, ты можешь идти. Но помни, если ты попробуешь что-нибудь сделать, например, убежать, позвать на помощь, ударить меня во сне, даже просто плохо обо мне подумать, я узнаю.

— Как? — прошептал трус.

Мэй улыбнулась, на секунду приоткрыла дверь внутри откуда к ней приходила сила. Снова появились уши, пушистый, рыжеватый хвост выскользнул из-под платья и лениво качнулся:

— Кицунэ чувствуют ложь и страх. Кэнтаро, от тебя сейчас смердит страхом, да так, что мои сородичи почуют вонь за версту. Иди. Принеси мне что-нибудь сладкого. И не вздумай меня отравить. Я тоже это чувствую.

Кэнтаро шатаясь вышел, Мэй осталась одна. Девушка сидела за столом в чужом доме, в чужом теле, в мире, который когда-то был её домом. Руки дрожали от слабости, от голода, от напряжения последних минут. Пушистый, рыжеватый, с белым кончиком хвост выскользнул сам собой, лежал на лавке рядом. Мэй провела по нему рукой и невольно улыбнулась:

— Ну здравствуй, давно не виделись, — хвост дернулся, словно обиделся, что его так долго не было. — Я скучала по тебе. — Добавила Мэй. — Честно.

Хвост, кажется, сменил гнев на милость, как живой шарф обвился вокруг талии обожаемой хозяйки. Лисичка откинулась на спинку стула и закрыла глаза. За стеной послышались шаги, приглушенные голоса. Акико отдавала распоряжения слугам, которые вдруг проснулись и забегали, как сумасшедшие Кто-то нёс воду для ванны, кто-то гремел посудой на кухне.

Мэй прислушалась к голосам и уловила шёпот:

— …хозяйка говорит, у юной госпожи выросли уши…

— …не может быть…

— …и хвост! Я сама видела! Я заглянула в щелку, а она сидит, у неё хвост…

— Тише вы! Услышит!

— Азуми слышит с такими-то ушами?

— Она вообще кто теперь?

— Не знаю, но я её боюсь…

— Я тоже…

Мэй усмехнулась, уши на её голове шевельнулись, ловили каждый шепот:

— Бойтесь, это полезно, — кицунэ открыла глаза, посмотрела в маленькое зеркало на стене. В нём отражалась девушка. Худая, бледная, с огромными синяками под глазами. Над её головой стояли два острых лисьих уха, из-под подола платья выглядывал пушистый хвост. — Третий шанс, — сказала лисичка своему отражению. — Третья жизнь. Я Мэй. Я Лика. Я кицуне. — Мэй улыбнулась древней, хищной и одновременно бесконечной молодой улыбкой. — И это только начало.

Утро началось с вопля. Мэй открыла глаза, несколько секунд смотрела в потолок пытаясь понять, где находится. Низкое деревянное перекрытие. Тяжёлые шторы. Запах ладана и старой пыли. Главная спальня дома Кэнтаро, теперь ее комната.

Крик повторился.

— А-а-а! Крыса! Крыса в моей постели!

Акико.

Мэй вздохнула, села, потянулась, ее тело ныло, но уже не так сильно, как вчера. Она спала в настоящей постели, на настоящих простынях, под настоящим одеялом. После долгих недель в чулане – это было почти неприлично роскошно.

— Крыса, говоришь? — пробормотала кицунэ. — Интересно. — Девушка накинула чистый, тёплый халат и вышла в коридор. Перед ней открылась впечатляющая картина:

Акико стояла на стуле в центре своей новой спальни, тетка задрала подол, она визжала так, что закладывало уши. На кровати, свернувшись клубочком на подушке, спала толстая, наглая, совершенно счастливая крыса.

— Убейте её! — вопила Акико. — Кто-нибудь, убейте эту тварь!

Мэй прислонилась к дверному косяку, сложила руки на груди, лисичка наблюдала:

— Акико, — сказала спокойно девушка. — Это всего лишь крыса, она меньше твоего кулака. Ты ведёшь себя так, как будто рядом с тобой огнедышащий дракон.

— Она в моей постели!

— Если тебе что-то не нравится, я могу пересилить тебя в чулан.

Акико замерла, её лицо вытянулось. Мэй вошла в комнату, подошла к кровати, взяла крысу за шкирку. Та даже не проснулась, только фыркнула во сне:

— Крысу вынести? Или оставить у нас, как домашнее животное?

— Вынеси ее! — взвизгнула Акико.

— Хорошо, — Мэй сунула крысу за пазуху, та наконец проснулась, удивлённо пискнула, устроилась поудобнее. — Но учти, если я ещё раз услышу, что ты мучаешь слуг или пытаешься стащить что-то из моей комнаты, я принесу ее обратно. И не одну.

Акико побелела.

Мэй вышла в коридор, спустилась во двор, выпустила крысу в сарае:

— Живи, но в дом больше не лезь. Там и так проблем хватает.

Крыса посмотрела с укоризной посмотрела на кицунэ, умылась и деловито потрусила к куче дров.

Завтрак прошел в напряженной тишине. Кэнтаро сидел во главе стола до тех пор пока Мэй не вошла в комнату, мужчина сделал движение встать но она махнула рукой.

— Сиди. Мне не нужен твой стул. Мне нужна еда.

Кицунэ села на лавку у окна, пододвинула к себе поднос с рисом, супом и овощами. Служанка, молодая девушка по имени Юки, подала ей чай дрожащими руками.

— Ты чего трясешься? — спросила Мэй, принимая чашку.

— Я… я не… — Юки заикалась не поднимая глаз.

— Боишься меня?

— Нет! — слишком быстро ответила Юки и покраснела.

Мэй вздохнула:

— Юки, посмотри на меня.

Девушка подняла глаза.

— Я не кусаюсь, — сказала Мэй. — Ну, если только меня сильно не разозлить. Меня пока ничего не злит, кроме того, что в супе мало соли.

Юки моргнула, потом моргнула снова:

— В супе… мало соли?

— Мало, — Мэй кивнула. — Добавь. В следующий раз не бойся. Я не Акико. Я не бью слуг. Я вообще не бью тех, кто слабее меня. Это удел трусов.

Лисичка бросила выразительный взгляд в сторону Кэнтаро, дядька сделал вид, что не заметил. Юки осторожно улыбнулась и убежала на кухню. Мэй принялась за еду, тело требовало сил, она не собиралась отказывать ему в пище. Рис, суп, овощи, рыба, снова рис. Девушка ела медленно, с чувством, с толком, с расстановкой, наслаждаясь каждым куском. Кэнтаро наблюдал за ней с выражением человека, который смотрит на стихийное бедствие и надеется, что оно обойдет его стороной.

— Ты так и будешь на меня пялиться? — спросила родственника Мэй не отрываясь от еды.

— Я… я просто…

— Просто ешь. Или у тебя аппетит пропал? Жалко, конечно, но это твои проблемы.

Кэнтаро поспешно уткнулся в свою миску. После завтрака Мэй решила осмотреть владения. Дом оказался больше, чем она думала вчера. Два этажа, хозяйственные постройки, небольшой сад заросший сорняками и конюшня, где стояла одна старая лошадь.

— Запущено, — констатировала Мэй обходя двор. — Всё запущено. Кэнтаро, ты вообще, чем здесь занимался?

— Я… — начал мужчина.

— Не отвечай, я и так вижу, что ты не хера не делал, — кицунэ указала на покосившийся забор. — Это когда чинили?

— Не помню…

— Я тоже не помню. А должна бы, потому что я теперь здесь хозяйка. Юки!

Девушка выбежала из кухни.

— Собери всех слуг. Есть разговор.

Через пять минут в гостинной собралось четверо: Юки, повар -- толстый дядька по имени Горо, старый садовник Такэо и конюх Рэн, мальчишка лет пятнадцати.

Мэй внимательно рассмотрела прислугу. Все смотрели на неё с любопытством, страхом и надеждой в разных пропорциях.

— Так, — девушка сложила руки на груди. — Давайте знакомиться. Я Мэй. Я теперь здесь главная. Не Кэнтаро, не Акико. Я. — Лисичка прошлась перед прислугой заложив руки за спину. — Я знаю, как здесь было при Азуми. Чулан, голод, побои. Этого больше не будет. Я не Азуми. Я не позволю себя бить, морить голодом или запирать. Но и вас я бить не собираюсь. Горо, ты повар?

— Д-да, госпожа.

— Еда была отвратительная. Суп пересолен, рис переварен, рыба воняет.

Горо побледнел:

— Я… госпожа Акико-сан сказала экономить…

— Акико больше не командует в моем доме. С сегодняшнего дня ты готовишь мне нормальную еду. Продукты бери исключительно из кладовой. Если чего-то нет, скажи мне, я добуду.

Горо сглотнул:

— А Акико-сан?

— Акико будет есть то же, что и все, готовить ей не придётся. Только себе. Иди работай.

Горо убежал на кухню с такой скоростью, что его животик колыхался.

— Такэо, — Мэй повернулась к старику. — В каком состоянии сад?

— Запущен, госпожа, — садовник поклонился. — Три года не было денег на семена и удобрения.

— Деньги будут. Составь список того, что тебе нужно. Начни с огорода. Нам не помешает свежая зелень.

— Слушаюсь.

— Рэн, — мальчишка вытянулся. — Лошадь в конюшне. Старая, худая, неухоженная. Это чья?

— Кэнтаро-сан, — тихо сказал Рэн. — Но он на ней почти не ездит. Я… я за ней смотрел, как мог, но корма не хватает…

— Корм будет. Приведи её в порядок. Заодно проверь, что нужно для упряжи. Я, возможно, скоро поеду в город.

Рэн кивнул, его глаза загорелись.

— Юки, — Мэй посмотрела на девушку. — Ты будешь моей личной служанкой. Стирка, уборка в моей комнате, помощь с одеждой. Ты согласна?

— Д-да! — Юки поклонилась так низко, что чуть не упала. — Я согласна, госпожа!

— Отлично, я дам тебе мое первое задание: найди мне что-нибудь приличное из одежды. То, в чём я вчера вышла из чулана годится только на тряпки.

— У Азуми-сан… то есть у вас, есть вещи, — заторопилась Юки. — Вашей матери, они в сундуке в дальней комнате. Акико-сан хотела их продать, но…

— Но?..

— Купец сказал, что они старомодные и денег за них много не даст, — Юки покраснела. — Акико-сан рассердилась, она мне велела оставить вещи до лучших времён.

— Вот и наступили лучшие времена, — усмехнулась Мэй. — Неси.

Через час лисичка стояла перед зеркалом в кимоно из темно-синего шелка с вышитыми листьями клена. Служанка не врала, кимоно хоть и было старомодным, но сидело идеально. Ткань переливалась, листья, казалось, шевелились на ветру.

— Красиво, — сказала Мэй. — Что скажешь, Юки?

— Госпожа, вы… вы прекрасны, — вздохнула девушка. — Но, это же кимоно матери Азуми… Акико-сан будет…

— Акико будет молчать, — перебила служанку Мэй. — Если она хочет обсудить кому принадлежат вещи в МОЕМ доме, я готова провести с любимой тетушкой конструктивный диалог.

Юки хихикнула, но быстро прикрыла рот рукой.

— Смейся, — Мэй улыбнулась. — Я не кусаюсь, помнишь? Ну, почти.

В полдень пришла первая новость.

— Госпожа! — Рэн влетел во двор, запыхавшись. — Там… там приехал купец! Тот самый, который хотел… ну…

— Который хотел купить Азуми? — спокойно спросила Мей.

Рэн кивнул побледнев.

— Кэнтаро-сан уже вышел его встречать. Они говорят о чём-то на крыльце.

— Интересно, — Мэй поднялась со скамьи, где сидела наслаждаясь солнцем. — Что ж, пойдём, познакомимся.

— Госпожа, — Рэн схватил её за рукав и тут же отдернул руку испугавшись собственной дерзости. — Он… он плохой человек. Он приезжал уже три раза. Смотрел на Азуми-сан… то есть на вас… как на вещь. Трогал… проверял зубы, как лошадь…

— Проверял зубы значит, — голос Мэй стал мягким. Очень мягким.

Рэн инстинктивно отступил на шаг:

— Госпожа?

— Всё хорошо, Рэн. Иди в конюшню. Я сама разберусь.

Мэй направилась к крыльцу, где Кэнтаро разговаривал с невысоким толстым человеком в дорогой, но безвкусной одежде. Купец Куросава что-то оживлённо втолковывал Кэнтаро жестикулируя пухлыми руками.

— Кэнтаро-сан, ты сегодня мне обещал отдать девчонку. Я приехал, как мы договаривались. Где она?

— Понимаешь, Куросава-сан, — Кэнтаро мялся оглядываясь. — Обстоятельства изменились…

— Какие обстоятельства? — голос купца стал резче. — Мы же ударили по рукам! Я заплатил задаток!

— Я верну деньги...

— Вернёт он! — Куросава раздулся от возмущения. — Я не за этим приехал! Я приехал за твоей племянницей! Мне нужна жена, а не деньги!

— Извините, — раздался спокойный голос. — Вы кого-то ищете?

Куросава обернулся. Мэй стояла на верхней ступеньке крыльца заложив руки за спину. Кимоно переливалось на солнце, лисьи уши она на этот раз спрятала, но в ее осанке, взгляде, улыбке было что-то такое, от чего купец замер.

— Это…

— Это Азуми, — быстро сказал Кэнтаро. — Но, как видишь, она… изменилась.

— Изменилась, — повторил Куросава разглядывая невесту. — Да… она… она очень изменилась. — Купец сделал шаг вперед протягивая руку. — Азуми-сан, ты помнишь меня? Я приходил к тебе. Мы договаривались…

— Мы? — Мэй подняла бровь. — Я с вами ни о чём не договаривалась.

— Ну, Кэнтаро-сан договаривался, — Куросава улыбнулся масляной улыбкой. — А ты, я смотрю, похорошела. И кимоно на тебе… дорогое. Это хорошо. Хорошая жена должна выглядеть… — Он снова потянулся к девушке, на этот раз, чтобы дотронуться до рукава.

Мэй сделала шаг назад:

— Не трогай меня.

Куросава замер, его лицо дернулось:

— Что значит "не трогай"? Я заплатил за тебя деньги. Ты моя собственность.

— Я ничья, — Мэй скрестила руки на груди. — Я не вещь. Я не продаюсь. Если ты сейчас же не уберешься с моего двора, тогда я объясню тебе на более доступном языке силы, который ты точно поймёшь.

— Ты… ты кто такая, чтобы так разговаривать со мной? — Куросава побагровел. — Я почтенный купец! Я могу купить ваш дом вместе с тобой!

— Попробуй, — Мэй улыбнулась, на её голове начали проявляться уши, она почувствовала, как они поднимаются, расправляются. — Только я тебя предупреждаю, последний, кто пытался меня купить, сейчас зализывает раны в своём чулане.

Куросава посмотрел на уши невесты. Посмотрел на Кэнтаро. Посмотрел снова на уши:

— Это… это что? — прошептал он.

— Это кицунэ, — Кэнтаро вытер пот со лба. — это не Азуми. Моя племянница умерла. Друг мой, перед тобой демон, который вселился в её тело.

— Демон? — Куросава попятился. — Ты мне демона хотел подсунуть? Ты…

— Я не демон, — Мэй вздохнула. — Я кицуне. Это большая разница. Демоны – это те, кто ест людей. Я – та, кто ест… ну, в основном рис. И рыбу. И сладости. От сладостей я вообще тащусь.

Куросава не понял половины слов, но общий смысл уловил:

— Я… я не хочу проблем, — купец отступил ещё на шаг. — Я уйду. Верните мой задаток.

— Дядюшка, верни задаток, — сказала Мэй.

— Но у меня нет… — начал Кэнтаро.

— Найдёшь, — Мэй посмотрела на родственника. — Или я помогу тебе его найти. В твоих вещах. Я хорошо умею искать.

Кэнтаро побледнел, нырнул в дом. Куросава стоял на крыльце, торгаш не знал куда деваться.

— Слушай, купец, — Мэй сверху вниз посмотрела на горе-жениха. — Ты искал невесту. Я тебя понимаю. Одинокому мужчине тяжело. Но, есть много способов найти жену, кроме покупки бедной девушки у ее алчного дяди.

— Это… это был выгодная сделка, — пробормотал Куросава.

— Выгодная для кого? — Мэй наклонила голову. — Для тебя? Ты получил бы забитую, больную девушку которая боится собственной тени. Для неё? Она получила бы мужа, который купил её, как скотину. Выгодная сделка? Нет, Куросава-сан. Это была грязная сделка.

Торговец молчал.

— Иди, — Мэй махнула рукой. — Забирай деньги и больше не возвращайся. Если я узнаю о том, что ты снова пытаешься купить девушку у ее бедных родственников, я приду к тебе и мы поговорим уже совершенно иначе.

— Как???

Мэй улыбнулась, уши на её голове прижались, хвост выскользнул из-под кимоно и лениво качнулся:

— По-лисьи.

Куросава побелел, развернулся и чуть не побежал к воротам. Кэнтаро выскочил из дома с мешочком монет, но горе-жених его не ждал, толстяк выхватил задаток, бросил на ходу:

— Вы все с ума посходили! — и скрылся в повозке.

Мэй стояла на крыльце, лисичка смотрела, как повозка уезжает.

— Госпожа, — раздался тихий голос Юки, девушка стояла в дверях широко раскрыв глаза. — Это было… это было…

— Страшно? — спросила Мей.

— Нет! — Юки мотнула головой. — Это было здорово!

Мей рассмеялась. Хвост за ее спиной весело качнулся и спрятался обратно под кимоно.

— Ладно, — сказала Мэй. — С купцом разобрались. Теперь займемся домом.

День пролетел быстро.

Мей обошла все хозяйственные постройки, составила список того, что нужно починить, заставила Кэнтаро выдать деньги из тайника, который она сама же и нашла.

— Как ты узнала, где я храню мой золотой запас? — простонал мужик глядя, как Мэй пересчитывает деньги.

— Я чувствую запах денег, — кицунэ подбросила монету на ладони. — Это лисья штука. Мы вообще много чего чувствуем. Например страх. Ложь. Особенно жадность. Дядюшка, ты очень жадный, от тебя за версту разит кислым запахом.

Кэнтаро поспешно ушел, Юки хихикнула:

— Госпожа, он вас боится.

— И правильно делает, — подмигнула Мэй. — Я страшная и ужасная кицунэ, которая ест непослушных мудаков.

— Вы не едите людей, — улыбнулась Юки.

— Пока нет. Но если Кэнтаро ещё раз попробует меня обмануть, я, возможно, сделаю исключение.

Вечером Мэй сидела в своей комнате, девушка перебирала вещи. Юки принесла сундук с одеждой матери Азуми — много кимоно, несколько поясов, украшения. Всё старомодное, но качественное, из хорошей ткани.

— Ты знаешь что-нибудь о семье Азуми? — спросила Мэй разглядывая гребень из чёрного дерева.

— Немного, госпожа, — Юки присела рядом. — Я пришла в ваш дом после того, как умер отец юной госпожи. Кэнтаро-сан тогда только переехал. Говорили, что отец Азуми был богатым человеком, но потом что-то случилось. Пришли какие-то люди, забрали что-то ценное… а потом он умер.

— Умер или его убили? — уточнила Мей.

Юки пожала плечами:

— Никто не знает. Азуми-сан тогда была совсем маленькой девочкой.

— Ясно, — Мэй отложила гребень. — А что насчёт трёх яблок? Ты слышала что-нибудь?

— Яблок? — Юки удивилась. — Нет, госпожа. А что за яблоки?

— Долгая история, — Мэй вздохнула. — Если ты услышишь что-нибудь, скажи мне.

— Хорошо, моя госпожа.

Ночью Мэй не спала, лисичка сидела на подоконнике глядя на темный сад. Она думала.

Три яблока.

Одно – привело меня сюда.

Второе – в столице в императорском дворе.

Третье – неизвестно где.

Я должна была найти их не потому, что они дадут мне силу — хотя и это тоже. А потому, что они были частью моей прошлой жизни. Частью того, что у меня отняли. И ещё — потому, что с их помощью я смогу вернуть свою истинную форму. Не просто уши и хвост, а полную силу кицуне. Девять хвостов, магию, способность менять облик. С огромной силой я смогу вернуться в столицу и посмотреть в глаза тому, кто меня предал.

Хару, ты думаешь, что убил меня.

Ты глубоко заблуждаешься.

Я вернусь, и тогда мы еще посмотрим, кто из нас достоин стать главой клана!

Мэй вздохнула и слезла с подоконника.

Завтра будет новый день.

Новые дела.

Новые приключения.

Лисичка легла в постель, свернулась калачиком, хвост сам собой обвился вокруг талии, девушка закрыла глаза, в спальне приятно пахло лесом и почему-то медом.

— Спокойной ночи, хвост.

Хвост дрогнул, словно услышал и расслабился, Мей уснула с улыбкой.

Следующие три дня прошли в режиме "ураган Мэй". Лисичка вставала на рассвете – привычка оставшаяся от первой жизни, когда воительнице некогда было нежиться в постели. Затем – зарядка. Слабому телу Азуми требовались нагрузки, Мэй не жалела себя. Бег по двору, приседания, отжимания, упражнения с палкой вместо меча. Слуги наблюдали за ее действиями с ужасом и восхищением.

— Госпожа, вы… вы зачем это делаете? — спросил Рэн на второй день, когда Мэй запыхавшаяся, но довольная, отжималась в сотый раз.

— Мое новое тело очень слабое, — ответила девушка. — Мне нужно сделать его сильным.

— Но вы же… вы же кицунэ. Разве вы не можете… усовершенствовать себя магией?

Лисичка остановилась, села на траву, посмотрела на мальчишку:

— Магия, Рэн, это как деньги. Если у тебя их много, хорошо. Но! Если ты умеешь только тратить и не умеешь работать руками, ты быстро останешься ни с чем. Тело – это основа. Сильное тело – сильная магия.

Рэн задумался, потом кивнул:

— Можно я тоже буду делать с вами зарядку?

— Можно, — усмехнулась Мэй. — Присоединяйся.

Через час к ним присоединился Такэо. Старик кряхтел, но старательно повторял упражнения, утверждая, что "старость — это не болезнь, а лень".

На третий день Горо, повар, тоже решил "сбросить лишнее", мужчина с пыхтением бегал по двору, пока не споткнулся о корень и не упал в кусты крыжовника.

— Горо! — крикнула Мэй пытаясь не засмеяться. — Ты как?

— Я жив! — донеслось из кустов. — Но моя гордость убита!

Юки хохотала так, что слёзы текли по щекам.

Акико и Кэнтаро наблюдали за происходящим бедламом из окна.

— Они все сошли с ума, — прошептала Акико. — Эта… эта тварь превратила слуг в своих приспешников.

— Заткнись, — устало сказал Кэнтаро. — Она может нас услышать.

— Пусть слышит! — Акико повысила голос. — Я ее не боюсь!

— Ты вчера взвизгнула, когда мышь пробежала, — напомнил Кэнтаро.

— Это была большая крыса!

— Это был комок пыли.

Акико обиженно замолчала.

В этот момент во дворе раздался крик. Мужчина и женщина выглянули в окно и увидели, как Мэй разбежавшись перепрыгнула через забор, приземлилась на соседский двор и… вцепилась в соседского петуха.

— Что она делает?! — ахнула Акико.

Лисичка тем временем выпрыгнула обратно с петухом в руках. Птица орала дурниной, била крыльями, но вырваться не могла:

— Горо! Свежее мясо! Зажаришь!

— Соседский петух? — побледнел повар.

— Соседский, — Мэй кивнула. — Пусть наш сосед знает: если он ещё раз подбросит мусор в наш огород, я приду за его курами. Всех переловлю. Скатертью дорога.

Из-за забора донеслось возмущенное кудахтанье и мужской голос:

— Что за безобразие?! Это мой петух!

— Был твой, — крикнула Мэй в ответ. — Теперь мой. Заплатишь штраф за мусор, я верну тебе птицу.

— Какой штраф?!

— Десять монет.

— Это грабёж!

— Это справедливость, — Мэй пожала плечами. — Или ты хочешь обсудить это лично? — кицунэ приподняла лисьи уши, сосед незамедлительно замолчал.

Через десять минут мальчишка-слуга принес десять монет и забрал петуха.

— Обратно? — удивился Горо. — Мы же хотели…

— Я пошутила, — Мэй взяла монеты. — Купим курицу на рынке. А это – на новые семена для Такэо.

Старый садовник наблюдавший за сценой одобрительно кивнул:

— Госпожа, вы хитрая, как лиса.

— Я кицунэ, — усмехнулась Мэй.

На четвёртый день в доме появились первые гости. Точнее, не совсем гости. Соседи. Новости распространялись быстро. Слухи о том, что в доме Кэнтаро появилась "странная девушка с лисьими ушами", разлетелись по округе за три дня. Вариантов было множество:

— Говорят, Азуми умерла, а в её тело вселился злой дух.

— Говорят, она кицунэ, которая пришла отомстить.

— Говорят, она съела Кэнтаро и теперь ходит в его шкуре.

— Говорят, у неё девять хвостов и она может превращаться в дракона.

Последний вариант особенно позабавил Мэй:

— Дракона? — переспросила она, когда Юки пересказывала ей слухи. — Серьёзно?

— Говорят, вы дракона убили и теперь носите его чешую, — серьёзно сказала девушка.

— Какую чешую? Я в кимоно.

— Ну… может, под кимоно.

Мэй рассмеялась:

— Передай всем, что я не дракон, не злой дух и не людоедка. Я просто лиса. Которая, кстати, очень любит сладости. Если кто принесёт рисовых колобков или сладких пирожков — я буду очень благодарна.

Юки с сомнением посмотрела на хозяйку:

— Вы уверены, госпожа? Люди вас боятся.

— Пусть боятся, — улыбнулась Мэй. — Но, и в тоже время, пусть приносят мне вкусные пирожки.

К обеду на пороге появилась первая смелая душа: сгорбленная, в поношенном кимоно старушка из соседней деревни с корзинкой в руках. Она долго топталась у ворот пока Рэн не заметил её и не позвал Мэй.

— Здравствуй, бабушка, — лисичка вышла на крыльцо стараясь не напугать гостью.

Старушка подняла голову, посмотрела на неё долгим взглядом:

— Ты… ты Азуми?

— Прежняя хозяйка тела умерла. Меня зовут Мэй.

— Мэй, значит, — старушка кивнула. — Я слышала про тебя.

— Хорошее или плохое?

— Всякое, — старушка протянула корзинку. — Вот. Сладкие пирожки. Сказали, ты любишь.

Лисичка взяла корзинку, заглянула внутрь. Пирожки были ещё тёплыми, пахли мёдом и кунжутом.

— Спасибо, бабушка, — искренне сказала она. — Заходи пить чай.

— Не, — старушка покачала головой. — Я так, посмотреть пришла. Ты не злая.

— А какой я должна быть?

— Говорили, злая. А ты обычная. Только уши… — бабушка указала на голову Мэй. — Уши у тебя настоящие?

Мэй прислушалась к себе. Уши выскочили сами, стоило ей обрадоваться пирожкам:

— Настоящие. Хотите потрогать?

— Не, — старушка отступила. — Я лучше пойду. Ты это… не обижай никого, а? Люди боятся.

— Я никого не обижаю, — Мэй улыбнулась. — Только тех, кто обижает слабых.

Старушка кивнула, развернулась и ушла, бормоча что-то под нос.

Любопытная Юки выскочила из дома:.

— Госпожа, что она вам сказала?

— Что я не злая, — Мэй взяла пирожок, надкусила. — И что у меня настоящие уши.

— А вы дали ей потрогать?

— Нет. Она не захотела.

— А я могу? — выпалила Юки и тут же покраснела. — Простите, госпожа, я не должна была…

— Можешь, — Мэй наклонила голову. — Только аккуратно.

Юки протянула руку, коснулась уха, потом отдернула:

— Оно теплое!

— А какое должно быть? Холодное?

— Не знаю… я думала…

— Что оно искусственное? — рассмеялась Мэй. — Нет, Юки. Оно самое настоящее. Как хвост. Хочешь и хвост потрогать?

— Можно? — глаза девушки загорелись.

Мэй выпустила хвост – тот выскользнул из-под кимоно, лениво качнулся. Юки осторожно провела по нему рукой.

— Пушистый! — выдохнула она.

— Ещё бы, — Мэй гордо расправила хвост. — Это хвост кицунэ. Самый лучший хвост в мире.

— У вас их будет девять? — спросила Юки.

— Если найду яблоки – будет. Пока только один.

Юки кивнула, всё ещё гладя хвост:

— Госпожа, а вы не могли бы… ну…

— Что?

— Ненадолго превратиться? Полностью? В лису?

Мей задумалась:

— Пока не могу, — честный ответ. — Мой тело слабое. Но, когда я окрепну, обязательно. Обещаю.

— Ура! — Юки подпрыгнула.

Из дома выглянул Кэнтаро, дядька увидел, как Юки гладит хвост кицунэ и тут же поспешно скрылся обратно.

— Чего это он? — удивилась Мэй.

— Боится, — хихикнула Юки. — Он теперь всего боится. Вчера ночью услышал шорох в коридоре, думал, это вы, и спрятался под кровать.

— Под кровать?

— Да. А это была кошка.

Мэй представила себе толстого Кэнтаро забившегося под кровать из-за кошки и расхохоталась. Хвост за её спиной весело подпрыгивал, словно тоже смеялся. Юки посмотрела на веселую госпожу и улыбнулась.

К вечеру Мэй устроила "совет" во дворе.

Собрались все: Кэнтаро (поневоле), Акико (которая делала вид, что ей всё равно), слуги и даже соседский мальчишка, который прибежал посмотреть на "лисью девушку".

— Так, — Мэй стояла на крыльце заложив руки за спину. — Давайте обсудим, что у нас есть и чего у нас нет. Дом — старый, но крепкий. Деньги — есть немного, их хватит только на самое необходимое. Еда — есть, но запасы нужно пополнять. Огород — запущен. Конюшня — одна лошадь. Сад — в сорняках. — Девушка посмотрела на Кэнтаро. — Дорогой дядюшка, как вы дошли до такой хреновой жизни? У вас был отличный дом, хорошие земли. Почему всё пришло в упадок?

Кэнтаро молчал.

— Я знаю почему, — Мэй ответила сама. — Потому что вы не занимались хозяйством. Вы занимались тем, что мучили бедняжку Азуми. Вы думали, что если продадите её, то получите деньги и всё наладится. Но это не так. — Лисичка спустилась с крыльца и прошлась по двору. — С этого дня мы начинаем новую жизнь. Такэо с тебя — сад и огород. Горо — кухня и запасы. Рэн — лошадь и конюшня. Юки — дом и порядок.

— А я? — не выдержал Кэнтаро. — Что я буду делать?

Мэй остановилась и посмотрела на любимого родственника:

— Ты, Кэнтаро, будешь делать то, что должен был сделать всё это время. Работать.

— Работать? — опешил мужчина. — Я — глава семьи! Я не могу…

— Ты не глава, — перебила мудилу Мэй. — Ты — мой дядюшка, который живёт в моём доме и должен отрабатывать свою еду.

— Я не буду работать! — вскочил тунеядец. — Я благородный человек!

— Благородный человек, который держал племянницу в чулане и хотел продать ее старику? — Мэй сложила руки на груди. — Твоя "благодарность", Кэнтаро, стоит ровно столько, сколько стоит тот самый чулан. Кэнтаро будет чинить забор, крышу, всё, что сломано.

— Я не умею чинить!

— Научишься, — улыбнулась Мэй. — Или будешь спать в чулане. Выбирай.

Кэнтаро побагровел, открыл рот, чтобы возразить, но встретился взглядом с кицунэ и… тут же закрыл:

— Хорошо, — выдавил он. — Я… я попробую.

— Вот и отлично, — Мэй хлопнула в ладоши. — А теперь все ужинать. Горо, что у нас на ужин?

— Рыба, госпожа! Свежая, с утреннего улова!

— С рыбой я согласна. Но добавь к ней рис и овощи. И, Горо?

— Да, госпожа?

— Соли не жалей. Мы больше не экономим на еде. Сильные люди — это сытые люди.

Впервые за долгое время ужин прошёл в непривычной дружеской атмосфере, все ели вместе: Мэй сидела во главе стола, слуги — за отдельным столиком, Кэнтаро и Акико — с краю. Тетка ковырялась в тарелке не поднимая глаз. Дядька ел молча, но с аппетитом — работа по хозяйству, даже не начавшись, уже разбудила в нем зверский аппетит.

— Горо, — сказала Мэй отставляя пустую миску. — Рис был отличный. Рыба — тоже. Но в следующий раз, попробуй добавить в нее имбирь. Будет еще вкуснее.

— Слушаюсь, моя госпожа! — просиял повар.

Юки налила Мэй чай:

— Госпожа, вы правда умеете драться? — тихо спросила служанка.

— Правда.

— Покажете?

— Юки, ты хочешь научиться?

— Да! — смутилась девушка. — То есть… если вы не против…

— Не против. Но учти: тренировки будут тяжёлыми.

— Я не боюсь!

— Посмотрим, — Мэй усмехнулась. — Завтра в шесть утра. Во дворе. Приходи.

Сияющая Юки одобрительно кивнула.

Рэн поднял руку:

— Госпожа, а можно мне тоже?

— Можно. И тебе, Горо, полезно будет.

— Мне? — повар испуганно вытаращился. — Я… я же готовить должен…

— Готовить будешь после зарядки. Или ты хочешь, чтобы твой живот рос дальше?

Горо посмотрел на живот, вздохнул и кивнул:

— Хорошо, госпожа.

Такэо, старый садовник, покачал головой:

— Я уже старый для драк.

— Для драк — да, — согласилась Мэй. — Но для лёгкой зарядки — в самый раз. Спина не будет болеть.

Такэо задумался и кивнул:

— Попробую.

Кэнтаро и Акико сидели тихо стараясь не привлекать внимания.

— Кэнтаро, — позвала дядюшку Мэй. — Мужчина вздрогнул. — Ты тоже приходи.

— Я?! — дорогой родственник чуть не поперхнулся. — Я не буду…

— Будешь, — Мэй улыбнулась самой милой улыбкой. — Ты же хочешь быть сильным и здоровым? Или предпочитаешь оставаться таким… каким ты есть?

Кэнтаро посмотрел на свои руки, на живот, вздохнул:

— Хорошо, — сдался он.

Акико фыркнула, но ничего не сказала.

Ночью Мэй снова сидела на подоконнике, хвост лежал на коленях, уши ловили звуки ночного сада: где-то кричала сова, шуршали мыши, ветер шевелил листья.

Прошел третий день, а уже столько всего произошло….

Лисичка думала о сегодняшнем дне.

О старушке с пирожками.

О слухах, которые разлетались по округе.

О Юки, которая хотела научиться драться.

О Кэнтаро, который слишком легко сдался.

Странно…

В прошлой жизни я была воительницей.

В новой я становлюсь… хозяйкой дома?..

Кто бы мог подумать.

Хвост дрогнул, словно соглашаясь. Мэй посмотрела на большую, круглую, серебряную луну.

Это только начало.

Впереди у меня столица.

Хару.

Яблоки.

И…

Кицунэ прислушалась, где-то далеко за горами сверкнула молния, приближалась гроза.

Любовь.

Наверное.

Если повезёт.

Мэй улыбнулась, слезла с подоконника, забралась в постель.

Всё будет хорошо.

Хвост обвился вокруг талии, согревая. Лисичка закрыла глаза и провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений. Завтра её ждал новый день. Новые приключения и новые победы.

В шесть утра во дворе было тихо, на траве блестела роса, где-то пела первая птица, мир казался спокойным и умиротворенным до тех пор пока Мэй не вышла на крыльцо.

— Подъём! — громко рявкнула кицунэ, как когда-то она поднимала отряд перед битвой. — Все во двор! Живо!

Из дома послышались испуганные возгласы, топот ног, звуки падающих предметов. Первой выскочила одетая, запыхавшаяся, с горящими глазами Юки:

— Я здесь, моя госпожа!

— Молодец. Разминайся пока остальные собираются.

Девушка послушно начала махать руками пытаясь изобразить что-то похожее на разминку.

Следующим появился Рэн, мальчишка путался в длинной рубахе, но выглядел решительным.

За ним кряхтя и отдуваясь вышел Горо. Взлохмаченный бледный повар явно жалел о том, что согласился на ранние тренировки:

— Госпожа, может, я всё-таки пойду? — жалобно спросил толстячок.

— Завтрак после зарядки, — отрезала Мей. — Становись в строй.

Горо вздохнул и встал рядом с Юки. Потом появился Такэо. Старый садовник был спокоен и невозмутим словно он всю жизнь занимался спортом. Он встал с краю и начал разминать шею.

— Такэо, молодец, — кивнула Мэй.

— Я в молодости мечом махал, госпожа, — усмехнулся старик. — Правда, давно это было.

— Вспомним.

Наконец, на пороге показался Кэнтаро. Он был одет в рабочие штаны и простую рубаху, его лицо выражало глубочайшее страдание, под глазами залегли тени, видимо, он не спал всю ночь переживая о предстоящем унижении.

— Дядя, ты опоздал, — констатировала Мэй. — На первый раз прощаю. В следующий раз, десять дополнительных упражнений.

— Я не хочу… — начал Кэнтаро.

— Твои желания меня не волнуют, — перебила родственника Мэй. — Встань рядом с Горо и повторяй за мной.

Кэнтаро вздыхая занял место. Мэй вышла в центр двора, оглядела свою "армию". Жалкое зрелище: девушка-веточка, мальчишка-журавль, толстый повар, старый садовник и дядюшка-неудачник:

— Так, начнём с простого. Наклоны. Вперёд, прогнуться, вперед, прогнуться. Раз-два, раз-два!

Понеслось.

Горо наклонился, крякнул, выпрямился, покраснел.

— Горо, дыши! Не задерживай дыхание, а то лопнешь!

— Я пытаюсь, госпожа!

Кэнтаро наклонялся с таким видом как будто совершал подвиг. На третьем наклоне он охнул и схватился за поясницу.

— Кэнтаро, ты что, спину потянул?

— Я… я кажется…

— Ты даже не наклонился до конца. Это просто разминка.

— Но я старый!

— Тебе сорок пять лет, Кэнтаро. Ты не старый, ты просто ленивый. Продолжаем!

Юки старалась изо всех сил, Рэн тоже. Мэй обходила их, поправляла осанку, показывала, как правильно держать спину.

— Руки выше, Юки. Не горбись. Ты не бабушка.

— Слушаюсь, госпожа!

— Рэн, ноги шире. Устойчивость — это основа. Если ты не можешь стоять, ты не можешь драться.

— А я буду драться? — глаза мальчишки загорелись.

— Посмотрим, как пойдут тренировки. Если будешь стараться — научу.

Рэн засиял и задвигал ногами с удвоенной энергией.

— А меня научите? — робко спросила Юки.

— Конечно. Всех научу. Даже Горо.

Повар, который в этот момент пытался достать руками до пола и был примерно на середине пути, издал звук, похожий на сдувающийся мешок:

— Госпожа, я не создан для битв!

— Все люди созданы для драк. Просто некоторые забыли.

Через пятнадцать минут разминки Мэй перешла к основным упражнениям:

— Десять приседаний, начали!

Горо сделал пять и рухнул на траву:

— Я… не могу… больше…

— Отдыхай, — разрешила повору Мэй. — Потом догонишь.

— Я лучше умру.

— Умрёшь — начну готовить сама. Ты этого хочешь?

Горо побледнел, вскочил, сделал еще три приседания.

— Отлично, — одобрила Мэй. — Страх — отличный мотиватор.

Кэнтаро приседал медленно, с остановками, на седьмом замер схватившись за колено:

— Всё… хватит…

— Делай восьмое.

— Не могу!

— Можешь. Ты мужчина или тряпка?

— Я…

— Если ты сейчас сделаешь восьмое приседание я не буду заставлять тебя чистить конюшню.

Кэнтаро посмотрел на кицунэ, стиснул зубы и медленно, трясясь, опустился вниз.

— Восьмое!

— Молодец. Девятое.

— Ты обещала!

— Я обещала, что не заставлю тебя чистить конюшню, если сделаешь восьмое. Ты сделал. А девятое и десятое — это уже для твоего здоровья.

Кэнтаро издал звук похожий на рыдание, но сделал девятое и десятое. После чего рухнул на траву рядом с Горо.

— Вы оба — моё вдохновение, — сказала Мэй, глядя на них. — Если вы сможете, сможет кто угодно.

— Это не вдохновение, это издевательство, — простонал Кэнтаро.

— Тренировки и есть издевательство над собственным телом, — назидательно ответила Мэй. — В конце ты станешь сильнее. Или мёртвым. Но я надеюсь на первый вариант.

После зарядки Мэй позволила всем отдохнуть и позавтракать. Горо, кряхтя, ушёл на кухню готовить. Кэнтаро уполз в дом, бормоча что-то о несправедливости мира. Юки и Рэн остались во дворе обсуждая упражнения.

— Госпожа, — Юки подошла к лисичке. — А вы правда научите нас драться?

— Правда. Но сначала нужно укрепить тело. Без силы любая техника бесполезна.

— Это долго?

— Зависит от того, как усердно вы будете тренироваться. Через неделю вы заметите разницу. Пройдет месяц и вы станете сильнее, чем были. Пройдет год и никто в этой деревне не сможет вас победить.

— Год? — разочарованно протянул Рэн.

— Год — это быстро, — усмехнулась Мэй. — В моей первой жизни я тренировалась десять лет прежде, чем я стала воительницей.

— Десять лет! — глаза Рэна округлились.

— Десять лет, — подтвердила Мэй. — Но у меня было преимущество: я родилась кицуне. У вас его нет. Зато у вас есть я. — Лисичка подмигнула друзьям. — Я хороший учитель.

В полдень Мэй отправилась в деревню, ей нужно было купить ткани для новой одежды, семена для огорода и, самое главное, разузнать о яблоках. Юки вызвалась сопровождать её.

— Госпожа, вы уверены, что хотите идти пешком? Я могу попросить Рэна запрячь лошадь.

— Нет, ходить пешком полезно. Ноги нужно разминать.

Девушки вышли за ворота и направились по дороге к деревне под названием "Камисато", селение было расположено в долине окруженной лесами. В нем насчитывалось около трех десятков домов, небольшая лавка, чайный дом и храм.

Мэй и Юки вошли в деревню, сразу же стало заметно, что их давно ждали. Люди выходили из домов, смотрели им вслед, шептались. Кто-то крестился, кто-то показывал пальцами.

— Это она?

— Говорят, у неё уши выросли.

— И хвост!

— Кицунэ, говорят.

— Опасная.

Мэй шла спокойно не обращая внимания на шепот за спиной. Юки семенила рядом пытаясь не отставать и одновременно гордо выпрямить спину, она теперь служанка самой лисички-воительницы, соответственно, должна вести себя достойно.

Первым делом девушки зашли в лавку. Маленький юркий торговец, человечек с быстрыми глазами, побледнел:

— Д-добрый день, госпожа…

— Добрый, — Мэй осмотрела лавку. — Мне нужна ткань. Хлопок, два отрезка. И шёлк.

— Ш-шёлк есть… — торговец засуетился выкладывая на прилавок рулоны. — Вот, лучший… из столицы привезли…

Мэй провела рукой по ткани. Хорошая. Дорогая.

— Сколько?

Торговец назвал цену вдвое выше нормальной.

— Ты меня обманываешь, — спокойно сказала лисичка.

— Н-ничего подобного, госпожа! Это лучший шёлк!

— Лучший, — Мэй кивнула. — Но цена завышена. Я даю половину.

— Но…

— Половину, — повторила кицунэ, в тоне ее голоса появились металлические нотки. — Или я уйду. И, возможно, больше никогда не вернусь.

Торговец посмотрел на покупательницу, потом на её голову, где под капюшоном скрывались уши:

— Х-хорошо, — выдавил он. — Половина.

Мэй отсчитала монеты, взяла ткань и вышла.

— Госпожа, — прошептала Юки. — Вы видели его лицо? Он был в ужасе!

— Пусть боится, — Мэй пожала плечами. — Лишь бы не обманывал.

Следующей остановкой был чайный дом. Лисичка хотела послушать о чём говорят в деревне, а где, как не в чайном доме, можно узнать последние новости? Девушки сели за столик в углу. Хозяйка, пожилая женщина с добрым лицом, принесла им чай и рисовые колобки.

— Вы, наверное, та самая девушка, о которой все говорят?

— Возможно, — Мэй улыбнулась. — А что обо мне говорят?

Хозяйка замялась:

— Разное говорят, госпожа. Кто говорит, что вы кицунэ. Кто — что вы демон. Кто-то — что вы вернулись для того, чтобы отомстить.

— Кому?

— Тем, кто обижал Азуми-сан, — хозяйка понизила голос. — Её много кто обижал. Кэнтаро-сан, конечно, но не только он. Вон, Накамура-сан из соседней деревни тоже руки распускал, когда приезжал. И торговец Сакамото… он предлагал выкупить ее для своего… ну… — Пожилая женщина замолчала тщательно подбирая слова.

— Я поняла, — Мэй кивнула. — Сейчас эти люди здесь?

— Накамура-сан вчера приезжал, — хозяйка оглянулась. — Услышал про вас, побледнел и уехал. Сакамото-сан… не знаю. Он обычно раз в месяц приезжает.

— Спасибо, — Мэй положила перед хозяйкой несколько монет. — За чай и за информацию.

Женщина поклонилась и отошла.

— Госпожа, — прошептала Юки. — Вы правда будете мстить?

— Правда, — Мэй отпила чай. — Но не сейчас. Сначала мне нужно разобраться с домом. Потом — с яблоками. А потом… — Лисичка улыбнулась.— Потом я вспомню всех, кто обижал Азуми. Я обязательно устрою им маленькую незабываемую, радостную встречу.

В чайном доме Мэй услышала ещё кое-что. За соседним столиком сидели двое путников, торговцы, судя по одежде, они разговаривали громко, никого не стесняясь.

— …в столице неспокойно, — сказал один, с густой бородой. — Император стар, наследник молод. Кланы грызутся за власть.

— А что кицунэ? — спросил второй, тощий и длинный. — Говорят, их глава, Хару-сан, совсем обнаглел. Требует себе земли, титулы…

— Хару-сан? — Бородатый усмехнулся. — Этот выскочка? Он же не из знатного рода. Говорят, он занял место главы, убив свою…

— Кого? — заинтересовался Тощий.

— Неважно. Слухи. Но ясно одно: Хару-сан сейчас самый влиятельный человек при дворе. Он ищет что-то.

— Что?

— Не знаю. Какие-то древние артефакты. Говорят, он отправил людей во все концы империи. Велел разыскать что-то, связанное с бывшей главой клана.

Мэй внимательно слушала не проронив ни звука, Юки с тревогой посмотрела на хозяйку:

— Госпожа…

— Тише, — шепнула лисичка.

— Я слышал, — продолжил Бородатый, — о том, что Хару-сан нанял охотников на духов. Много. И платит хорошо.

— Зачем ему охотники?

— Чтобы найти то, что он ищет. Или убить того, кто ему мешает.

Бородатый допил чай и встал:

— Ладно, нам пора. Завтра нужно быть в городе.

Мужчины расплатились и вышли.

Мэй сидела неподвижно сжимая чашку.

— Госпожа, — осторожно позвала девушку Юки. — Вы… вы в порядке?

— В полном, кажется, я знаю, что ищет Хару.

— Что?

— Три яблока, — Мэй усмехнулась. — Те самые, которые привели меня сюда. Он хочет найти их раньше меня.

— Но зачем?

— Для того, чтобы я не смогла вернуть свою силу. Чтобы я никогда не смогла вернуться, — лисичка встала. — Пойдем, нам нужно торопиться.

По дороге домой Мэй размышляла:

Если Хару ищет яблоки, значит, он знает о том, что они существуют.

Возможно, предатель даже знает, где одно из них — то, что в столице.

Может быть, оно уже у него?

Но два других?

Одно, которое привело меня сюда — уже использовано.

Остается третье.

Где оно?

В чьих руках?

— Юки, — спросила лисичка. — Ты говорила, что отец Азуми был богат. У него были друзья? Союзники?

— Не знаю, госпожа. Я тогда была маленькой. Но… я слышала, что у него был друг. Тоже аристократ. Они вместе что-то искали… или хранили…

— Имя?

— Не помню. Кажется, Хо… Хоши… как-то так.

— Хошино? — предположила Мей.

— Может быть. Я не уверена.

Мэй задумалась.

Хошино — старый аристократический род. Вельможа живет в горах, в нескольких днях пути отсюда.

— Нужно будет съездить, — сказала она. — Проверить.

— Вы поедете? — испугалась Юки.

— Поеду. Но не одна. Я возьму с собой Рэна, он будет править лошадью. И… — лисичка замолчала, вспомнила разговор в чайном доме. — Мне нужно быть осторожной. Если Хару нанял охотников на духов, они могут быть уже здесь.

— Охотники на духов? — Юки побледнела. — Тех, кто убивает кицунэ?

— Не только. Они охотятся на всех, кто не человек. Демоны, духи, оборотни. Убийцам сверхъественного хорошо платят за их услуги.

— Но вы же человек? — неуверенно спросила Юки.

— Наполовину, — Мэй улыбнулась. — Или на треть. Я сама ещё не разобралась.

Вечером лисичка собрала всех во дворе:

— Я уезжаю, на несколько дней. Мне нужно найти кое-кого, кто знал отца Азуми.

Кэнтаро встрепенулся:

— Ты уезжаешь?

— Да. Пока меня нет, ты, Кэнтаро, будешь отвечать за порядок.

— Я? — дядька изумленно вытаращился.

— Ты. В том случае, если мой дом сгорит, слуги разбегутся, Акико снова начнёт командовать, я вернусь и мы с тобой серьезно поговорим.

Кэнтаро сглотнул:

— Я… я справлюсь.

— Надеюсь. Горо, продолжай успешно готовить. Такэо, за тобой сад. Юки, присматривай дальше за домом. Рэн поедет со мной.

— Я?! — мальчишка радостно подпрыгнул.

— Ты. Лошадь одна, но ты лёгкий. Поедешь на закорках, если что.

Рэн просиял.

— Госпожа, когда вы вернетесь? — спросила спросила Юки.

— Через три-четыре дня. Если все пойдет хорошо. Если нет… — лисичка не договорила.

Ночью Мэй сидела на крыльце готовясь к отъезду, хвост лежал на коленях, уши ловили звуки ночного леса. Где-то далеко выла сова. Шуршали мыши:

— Я найду тебя, Хару. Я заберу у тебя все, что ты у меня отнял, — в ответ тишина. Мэй усмехнулась. — Или ты найдёшь меня первым. Посмотрим, кто из нас быстрее.

Утром Мэй и Рэн выехали до рассвета. Лошадь, которую юный конюх выходил за последние дни, выглядела почти прилично, худая, но чистая с заплетенной гривой и новым седлом.

— Она у нас красавица, — сказал Рэн поглаживая лошадиную морду. — Я назвал её Мико.

— Мико? — Мэй подняла бровь. — Прикольное имя.

— Она служит госпоже, — серьёзно ответил мальчишка. — Как жрица в храме.

Мэй рассмеялась:

— Ну, тогда я буду жрицей, а Мико — моим верным конём. Поехали. — Лисичка ловко вскочила в седло, Рэн устроился сзади. — Держись крепче, — сказала лисичка. — Мы поедем быстро.

Путешественники выехали за ворота и направились к горам. Дорога была нелёгкой. Тропа вилась между холмами, то поднималась вверх, то спускалась вниз. Лес стоял стеной, и, только иногда, в просветах между деревьями открывались виды на долины.

— Госпожа, — Рэн нарушил молчание. — Вы правда кицунэ?

— Правда.

— Как вы стали лисичкой? Вы родились или превратились?

— Родилась, — Мэй придержала лошадь объезжая упавшее дерево. — В прошлой жизни. Потом я умерла, потом родилась снова человеком. Теперь вот вернулась.

— Вы помните всё?

— Почти всё.

Рэн задумался:

— Это… тяжело? Помнить две жизни?

Мэй задумалась:

— Иногда да, — призналась кицунэ. — Особенно, когда помнишь плохое. Предательство. Смерть. Но есть и хорошее. Битвы. Победы. Друзья.

— У вас были друзья? — спросил Рэн.

— Были, — вздохнула мэй. — В прошлой жизни. Я не знаю, что с ними сейчас. Некоторые, возможно, предали меня. Другие могли погибнуть. Третьи могли обо мне забыть.

— Вы их найдёте?

— Найду, — твёрдо сказала Мэй. — Когда снова стану сильной. Когда я верну мою утраченную силу.

К полудню спутники добрались до перевала, откуда открывался вид на долину, где, по словам Юки, находилось поместье рода Хошино.

— Госпожа, — Рэн указал вниз. — Там дым.

Мэй посмотрела. Действительно в долине среди деревьев вилась тонкая струйка дыма:

— Жилье – это точно тот дом который мы ищем, — лисичка направила Мико вниз по склону. Поместье оказалось небольшим, но крепким. Дом из тёмного дерева, хозяйственные постройки, маленький сад. Всё выглядело ухоженным, но старым как будто время остановилось здесь много лет назад. Мэй спешилась, привязала лошадь у ворот.

Мальчишка постучал в дверь, в ответ тишина:

— Есть кто живой?

Никто не ответил, кицунэ прислушалась, уши уловили звуки внутри дома: шаги, приглушенный голос:

— Открывайте, я не причиню вам вреда.

Молчание. Раздался скрип скрип двери. На пороге появился мужчина. Он был стар – лет семидесяти, с седыми волосами и глубокими морщинами на лице. Но глаза – темные, живые – смотрели остро и цепко:

— Кто вы? — спросил старик.

— Меня зовут Мэй, — поклонилась лисичка. — Я ищу род Хошино. Мне сказали, что они знали отца Азуми из поселка Камисато.

— Я Хошино Такэси, — представился старик. — Я последний из рода Хошино. Заходите.

Внутри дом был теплым и уютным. Горел очаг, пахло сушеными травами и старой бумагой. Хошино усадил гостей у очага, принёс чай:

— Я слышал о вас, о девушке с лисьими ушами, которая появилась в доме Кэнтаро.

— Слухи доходят быстро, — усмехнулась Мэй.

— В деревнях всегда так, — Хошино кивнул. — Так зачем вы пришли?

— Я хочу знать о яблоках, — прямо сказала Мэй. — О трех яблоках духов, которые принадлежали роду Азуми. Я знаю, что одно из них в столице. Одно использовано. Где третье?

Хошино долго молчал. Потом встал, подошёл к шкафу, достал оттуда старую шкатулку:

— Я ждал, что рано или кто-то придет. Я думал, что это будет Азуми, ее отец был моим другом. Мы вместе служили клану кицунэ много лет назад.

— Вы служили клану? — удивилась Мэй.

— Да. Я был советником при прежней главе клана.

Лисичка замерла:

— Вы знали покойную Мэй?

— Знал, — Хошино долгим взглядом посмотрел на гостью. — Хорошо знал. Она была великой воительницей. И хорошим человеком. Но её предали.

— Хару, — подсказала лисичка.

— Да. Предатель был ее любимым. А потом он убил её для того, чтобы занять место главы, — Хошино открыл шкатулку. Внутри лежал свиток и… яблоко. Оно было маленьким, золотистым, светилось внутри мягким тёплым светом.

— Третье яблоко, — выдохнула Мэй.

— Да, — Хошино взял в руки волшебный фрукт. — Когда убили отца Азуми, я успел спрятать одно яблоко. Я знал, что однажды придёт тот, кто сможет его использовать.

— Почему вы не отдали его раньше?

— Потому что оно требовало силы, которой у меня не было, — старик покачал головой. — Я человек. Я не могу использовать яблоко духов. Но вы… — Он протянул яблоко Мэй. — Вы можете.

Лисичка взяла яблоко, оно было тёплым, живым, пульсировало в ладони:

— Я чувствую, оно часть меня.

— Съешьте его, вы станете еще сильнее.

Мэй посмотрела на яблоко. Вспомнила сладкий, сочный вкус принёсший ей смерть и новую жизнь. Она откусила. Сладкий сок наполнил рот, в то же мгновение тело пронзила волна тепла. Оно шло от груди, растекалось по рукам, по ногам, по спине. Уши выскочили сами, хвост вырвался из-под кимоно — и вдруг… разделился. Два хвоста. А потом — три. Мэй посмотрела на пушистые, рыжеватые хвосты с белыми кончиками и не могла поверить:

— Три хвоста. У меня три хвоста.

— Сила возвращается, — кивнул Хошино. — Вы на правильном пути, госпожа.

— Госпожа? — переспросила Мэй.

— Я знаю, кто вы, — старик поклонился. — Вы — Мэй. Глава клана кицунэ-стражей. Вы вернулись.

Лисичка посмотрела на Хошино, потом на свои хвосты, потом на яблоко, которое уже превратилось в маленькую косточку в ее руке:

— Да, я вернулась.

В этот момент снаружи раздался шум, Рэн вскочил:

— Госпожа!

Мэй подбежала к окну. Во дворе стояли трое. Они были одеты в чёрное, лица скрыты масками. У пояса — мечи. На груди — знак охотников на духов.

— Охотники, — сказал Хошино. — Они идут по следу яблока.

— Они знают, что оно здесь? — спросила Мей.

— Знали, — старик усмехнулся. — Теперь они знают, что оно у вас.

Мэй сжала кулаки. Новая, горячая сила бурлила внутри. Три хвоста за спиной распушились, уши прижались к голове:

— Рэн, спрячься с Хошино-саном, не выходите, чтобы ни случилось.

— Но, госпожа…

— Это приказ.

Рэн кивнул и отступил в глубину дома.

Мэй вышла на крыльцо:

— Приветствую вас. Вы пришли ко мне в гости?

Первый охотник — высокий, широкоплечий — снял маску. Под ней оказалось жёсткое лицо со шрамом через щеку:

— Ты та, кто украл яблоко?

— Я украла? — усмехнулась Мэй. — Мне его отдали. Это большая разница.

— Яблоко принадлежит Хару-сан, — сказал охотник. — Отдай его, и мы уйдём.

— А если я не отдам?

— Тогда мы заберем его силой.

— Я только что съела яблоко, его больше нет. Ребята, судя по всему ваша миссия провалена.

Трое опытных охотников, явно не новички, переглянулись:

— Тогда мы заберем тебя, — сказал главарь. — Хару-сан хорошо нам заплатит за живую кицунэ.

— За живую? — Мэй наклонила голову. — Что будет если я не захочу с вами поехать?

— Нам неважно, что ты хочешь.

Охотники обнажили мечи, Мэй вздохнула:

— Знаете, я не хотела драться. Я вообще мирная лиса. Люблю рис, сладости и греться на солнышке. Но вы меня достали. — Девушка шагнула вперёд. — Так. Кто первый? — Охотники не сдвинулись с места. — Ладно, — сказала Мэй. — Тогда я первая. — Лисичка рванула с места с такой скоростью, что охотники не успели отреагировать. Главарь получил удар ногой в грудь и отлетел к забору. Второй замахнулся мечом, но Мэй ушла вниз, ударила его в колено, он рухнул с хрустом.

Третий оказался умнее, отступил, выставил меч перед собой:

— Ты… ты не человек…

— Умный мальчик, — Мэй расправила хвосты. — Три хвоста между прочим -- это почти, как три меча. Хочешь проверить?

Охотник побелел и бросил меч:

— Я… я сдаюсь…

— Молодец. Умные живут дольше.

Мэй обернулась к главарю который пытался подняться:

— Передай Хару, я вернулась. Я иду за ним. Пусть готовится.

Главарь с ненавистью посмотрел на лисичку:

— Уходим.

Охотники поднялись, и, прихрамывая, скрылись в лесу.

Мэй тяжело дышала на крыльце, сила бурлила внутри, хвосты распушились, уши ловили каждый звук.

— Госпожа! — Рэн выбежал из дома. — Вы… вы их победили!

— Победила, — лисичка опустилась на ступеньки. — Это только начало. Теперь Хару знает о том, что я здесь. Он придёт за мной.

— Мы будем защищать вас! — горячо сказал Рэн.

Мэй посмотрела на мальчишку и улыбнулась:

— Спасибо. Но защищать вас буду я. А вы пока растите.

Через час путешественники собрались в обратный путь. Хошино подарил Мэй свиток, записи о трех яблоках, их свойствах, о том, где их искать:

— Вы должны найти четвёртое.

— Четвёртое? — удивилась Мэй. — Как такое может быть, ведь артефактов было три?..

— Три яблока, которые приносят силу, — Хошино покачал головой. — И одно, которое приносит мудрость. Без него вы не сможете использовать всю силу. Оно в столице. У императора.

— У императора?

— Да. Его величество хранит его в своей сокровищнице. Говорят, он ждёт того, кто сможет его взять.

— И кто сможет?

— Тот, кто прошёл три испытания, — Хошино посмотрел на неё. — Три яблока. Три жизни. Вы уже съели два. Осталось одно — то, что в столице. И четвертое — у императора.

— Значит, мне нужно поехать в столицу, — сказала Мэй.

— Да. Но будьте осторожны. Хару-сан будет ждать вас там.

— Я готова к долгожданной встрече с моим бывшим, — кицунэ тепло попрощалась с Хошино, вскочила на Мико и поскакала обратно. Три хвоста развевались на ветру, уши ловили звуки леса, в груди горел старый, знакомый огонь который когда-то называли сердцем воительницы. — Хару, я иду за тобой.

Дорога домой заняла два дня, Мэй не торопилась возвращаться, она чувствовала, как новое яблоко продолжает действовать, перестраивает ее тело, наполняет силой. Три хвоста теперь постоянно были с лисичкой, они появлялись стоило ей расслабиться, прятались только когда она сосредоточилась.

— Госпожа, — Рэн сидел сзади вцепившись в седло, мальчишка круглыми глазами смотрел на хвосты лисички. — У вас их теперь три.

— Три, — подтвердила Мэй.

— А сколько будет?

— Девять, если найду остальные яблоки.

— Девять хвостов! — Рэн попытался представить эту картину. — А они… они поместятся в кимоно?

Мэй рассмеялась:

— Не поместятся. Придётся шить специальное.

— Я помогу! — тут же вызвался Рэн. — Я умею иголку держать. Мать научила.

— Ты и иголка? — обернулась Мэй. — Конюх, который шьёт кимоно для кицунэ. Звучит эпично.

Рэн покраснел, но выглядел довольным.

На второй день пути спутники остановились у ручья. Мэй сидела на камне опустив ноги в холодную воду, лисичка смотрела на свои хвосты. Они лежали на камнях, пушистые, рыжеватые, с белыми кончиками. Если присмотреться, на каждом из них была тонкая золотистая полоска -- знак силы:

— Ты стал красивее, — один из хвостов лениво шевельнулся словно соглашаясь.

— Госпожа, — Рэн сидел рядом перебирая припасы. — А тот охотник… он сказал, что Хару-сан ищет вас. Вы боитесь?

— Боюсь? — Мэй задумалась. — Нет, я злюсь. Это разные вещи. Страх мешает думать. Злость помогает.

— Что вы сделаете, когда его встретите?

— Я заберу то, что он украл. Клан. Честь. Силу. А потом…

— Что будет потом? — переспросил Рэн.

— Потом я решу, стоит ли он того, чтобы его убивать.

— А если стоит?

— Тогда убью, — просто сказала Мэй. — Но не сразу. Сначала пусть он почувствует то же, что чувствовала я.

К вечеру второго дня путешественники въехали в Камисато. Деревня встретила их тишиной. Люди выглядывали из окон, шептались, показывали пальцами. Мэй не обращала внимания, она привыкла. Когда они подъехали к дому, лисичку ждал сюрприз. У ворот стояла толпа. Несколько соседей, торговец из лавки, хозяйка чайного дома и… староста деревни, старик с длинной седой бородой.

— Госпожа Мэй, — староста поклонился. — Мы ждали вас.

Девушка спешилась, передала повод Рэну:

— Зачем?

— Мы слышали, что вы кицунэ, — староста говорил осторожно, подбирал слова. — Мы слышали, что вы прогнали охотников. Мы…

— Вы боитесь, — перебила Мей. — Это нормально. Я не обижаюсь. — Лисичка прошла через калитку, остановилась посреди двора. — Слушайте все, — сказала она громко. — Я Мэй. Я кицунэ. Я вернулась в мой мир для того, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву. Я вам не враг. Я не ем людей. Я не насылаю порчу. Я просто хочу жить в моем доме, есть рис, пить чай, иногда, гонять соседских петухов. — Несколько человек хихикнули. — Если вы будете меня уважать, я буду уважать вас. Если вы будете мне помогать, я вам отплачу добром. Но! Если вы будете мне мешать… — девушка улыбнулась, три хвоста распушились за спиной. — я рассержусь, и тогда вам будет больно. — Толпа замерла. — Это всё, — Мэй махнула рукой. — Расходитесь.

Люди начали расходиться, кто-то улыбался, кто-то крестился, но в целом обстановка была мирной.

— Госпожа, — староста подошел ближе. — Вы сказали, что вернулись для того, чтобы забрать своё. Это… это значит, что вы…

— Та самая Мэй? Глава клана кицунэ-стражей, которая погибла много лет назад? — Староста кивнул. — Да. Это я.

Мужчина открыл рот, потом поклонился так низко, что чуть не упал:

— Я… я не знал… простите, госпожа…

— Встаньте. Я не императрица. Я просто воительница, которая умерла, и переродилась. Я пытаюсь вернуть мою силу. Ничего сверхъестественного.

Староста посмотрел на хвосты, на уши лисички:

— Как скажете, госпожа.

В доме царил хаос, Кэнтаро носился по коридорам отдавая распоряжения, которые никто не слушал. Акико сидела в углу с таким видом как будто она ждала конца света. Горо готовил ужин, но постоянно отвлекался на новости из деревни. Когда Мэй вошла в дом все замерли:

— Я вернулась.

Кэнтаро выскочил из кухни, увидел её хвосты, его лицо вытянулось:

— У тебя… их три…

— Три, — Мэй прошла в гостиную, села на своё место.

Юки прибежала с подносом чая:

— Госпожа! У вас три хвоста! Они такие красивые!

— Я съела второе яблоко, — сказала Мэй. — Третье в столице, у императора. Четвёртое тоже в столице, в сокровищнице.

— Четвёртое? — Кэнтаро опешил. — Но их было три!

— Их четыре, — Мэй отпила чай. — Три дают силу. Четвертое — мудрость. Без него я не смогу использовать полную силу.

— И ты… ты поедешь в столицу?

— Поеду. Как только подготовлюсь.

Кэнтаро молчал переваривая информацию:

— А как же дом? — спросил он наконец.

— Дом остаётся тебе, — Мэй посмотрела на дядюшку. — Если ты, конечно, сможешь им управлять.

— Я смогу! — слишком быстро ответил Кэнтаро.

— Сомневаюсь, — Мэй усмехнулась. — Но я дам тебе шанс. Пока меня не будет, ты будешь отвечать за всё. Если я вернусь и узнаю о том, что ты снова начал мучить слуг, экономить на еде или продавать соседям то, что не продается я тебя съем.

— Ты не ешь людей! — возразил Кэнтаро.

— Пока не ела, — улыбнулась Мэй обнажая клыки. — Но, ради тебя я могу сделать исключение.

Кэнтаро побледнел и кивнул.

*** *** ***

Вечером Мэй сидела в своей комнате перебирая вещи. Юки помогала ей, складывала кимоно в дорожный сундук.

— Госпожа, — тихо спросила девушка. — Можно я поеду с вами?

— В столицу?

— Да. Я… я буду вам помогать. Стирать, готовить, убирать. Я не буду обузой.

— Юки, в столице опасно. Хару ищет меня. Охотники на духов в том числе. Ты можешь пострадать.

— Я не боюсь, — твердо сказала Юки. — Я хочу быть рядом с вами.

— Почему?

Юки опустила глаза:

— Потому что вы первая, кто отнесся ко мне по-человечески. Вы не бьете, не кричите, не унижаете. Вы… вы научили меня, что можно быть сильной. Я хочу стать сильной, такой, как вы.

Мэй молчала, глядя на девушку:

— Хорошо, — сказала она наконец. — Поедешь. Ты будешь делать всё, что я скажу. Если я прикажу бежать, ты побежишь. Не думая, не споря, не пытаясь геройствовать. Согласна?

— Согласна! — Юки просияла.

— Тогда собирайся. Завтра начнём тренироваться по-настоящему.

Ночью Мэй не спала, лисичка сидела на крыше дома, забралась туда по старой привычке, девушка смотрела на звёзды. Три хвоста лежали рядом, грели её в ночном холоде. Она думала о будущем.

Столица.

Император.

Хару.

О том, что где-то там ее ждут враги, друзья, союзники.

— Я готова ко всему.

В этот момент уши лисички дернулись, у ворот раздался шорох. Мэй прислушалась. Кто-то стоял у калитки не входя, не уходя. Дышал ровно, спокойно. Не враг, враг бы спрятался. Но и не друг, друг бы постучал в дверь. Девушка бесшумно спустилась с крыши, приземлилась во дворе, направилась к воротам:

— Выходи, я тебя слышу.

Спустя минуту молчания раздались шаги, калитка открылась, на пороге появился мужчина. Он был высокий — выше Кэнтаро на голову, широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги. Одет в дорожный костюм из тёмной ткани, на поясе — меч. Лицо… его лицо было красивым той опасной красотой, которая заставляет женское сердце биться быстрее. Тёмные волосы собраны в низкий хвост, глаза – серые, как зимнее небо. На его груди висел знак охотника на духов.

Мэй напряглась, хвосты распушились, уши прижались к голове:

— Охотник, ты пришёл за мной?

— Нет, — голос был низкий, спокойный.

— Тогда зачем?

— Предупредить.

— О чём? — нахмурилась Мэй.

— О том, что на тебя идет охота, — парень сделал шаг вперёд, Мэй заметила, что его рука не лежит на мече. — Не те трое, что были у Хошино. Настоящие охотники. Лучшие. Хару нанял их, чтобы поймать тебя.

— Ты один из них?

— Был. Теперь нет.

— Почему?

— Потому что я не охочусь на тех, кто невиновен.

Мэй посмотрела на охотника пытаясь понять врёт он или нет. Кицунэ чувствуют ложь, но этот молодой человек был спокоен, как камень.

— Как тебя зовут?

— Кай.

— Кай, — повторила Мэй. — Почему ты решил меня предупредить?

— Потому что я знал ту, кого убил Хару. Мэй была достойна лучшего.

— Ты знал главу стражей кицунэ?

Кай кивнул:

— Я был молодым охотником, когда она погибла. Я видел её в бою. Она была великой. Я слышал, что она вернулась в теле девушки, которую мучили. Я хотел увидеть своими глазами.

— Что ты видишь?

— Вижу, что слухи не врут, — Кай усмехнулся. — Ты действительно похожа на неё. Та же осанка. Тот же взгляд.

— Может, я и есть она.

— Может быть, — Кай пожал плечами. — Но это не важно. Важно то, что тебя ищут. И обязательно найдут. Если ты собралась в столицу, я хочу предупредить, тебя там ждут. Если останешься здесь, тебя найдут.

— Ты предлагаешь мне спрятаться?

— Я предлагаю тебе быть осторожной, — Кай сделал шаг назад. — Охотники, которых нанял Хару не похожи на тех троих, что ты встретила. Они опытные. Опасные. Они убивали кицунэ и не только.

— Я тоже убивала, — тихо сказала Мэй.

— Знаю, — Кай кивнул. — Потому и пришёл. Не каждый день появляется шанс увидеть легенду в деле. — Парень развернулся собираясь уходить.

— Подожди, — окликнула спасителя Мэй. — Зачем ты это делаешь? Предупреждаешь меня? Рискуешь?

Кай остановился:

— Может потому что я устал от охоты на невинных, — сказал он не оборачиваясь. — А может, потому что хочу посмотреть, как Хару получит по заслугам. — Охотник шагнул в темноту.

— Кай, — Мэй снова окликнула молодого человека. — Ты… ты будешь следить за мной?

— Буду, — донеслось из темноты. — Кто-то же должен убедиться, что ты не погибнешь раньше времени.

— Я не погибну, — усмехнулась Мэй.

— Посмотрим, — голос Кая прозвучал уже издалека.

Лисичка стояла у ворот глядя в темноту, потом покачала головой и пошла в дом:

— Странный охотник, не похож на остальных…

Утром Мэй собрала во дворе всех обитателей дома:

— Через четыре дня я уезжаю в столицу, со мной поедут Юки и Рэн.

Кэнтаро открыл рот, но кицунэ жестом его остановила:

— Ты остаешься за главного. Дом, слуги, хозяйство, всё на тебе. Если я узнаю о том, что ты снова начал командовать, как раньше, я вернусь.

— Что ты сделаешь? — с вызовом спросил Кэнтаро.

Мэй улыбнулась, три хвоста распушились за спиной:

— Я покажу тебе, что бывает, когда злится кицунэ с тремя хвостами. Хочешь проверить?

Кэнтаро не хотел.

Следующие два дня прошли в лихорадочных сборах. Мэй тренировалась с утра до ночи восстанавливая навыки которые были у неё в первой жизни. Тело Азуми окрепло, сила росла, к концу второго дня она могла перепрыгнуть через забор не запыхавшись. Юки училась бегать и драться палкой. Рэн ухаживать за лошадью и стрелять из лука. Горо заготовил еду в дорогу. Такэо собрал травы для лекарств. Даже Акико внесла вклад, тетушка сшила для Мэй дорожный костюм в котором хвосты помещались в специальный разрез сзади.

— Не ожидала, — Лисичка рассматривала себя в зеркале. — Ты умеешь шить.

— Я… я многому училась, — пробормотала Акико. — Раньше… когда мы были богаты…

— Ты можешь остаться в доме, — сказала Мэй. — Если будешь хорошо себя вести.

Акико кивнула и быстро вышла.

На третий день, перед самым отъездом, Мэй заметила Кая, охотник стоял у дороги прислонившись к дереву, парень смотрел, как грузят вещи.

— Ты всё ещё здесь, — сказала Мэй.

— Я же сказал, что я буду за тобой следить, — Кай усмехнулся. — Не хочу пропустить момент, когда ты отправишься в столицу.

— Ты поедешь с нами?

— Нет. Я пойду рядом. Так безопаснее.

— Для кого?

— Для всех.

Мэй посмотрела на охотника, серые глаза смотрели спокойно, без вызова:

— Почему ты помогаешь мне?

— Я уже ответил на твой вопрос.

— Ты сказал, что хочешь посмотреть, как Хару получит по заслугам. Это не ответ. Это причина. — Кай молчал. — Ладно, — Мэй махнула рукой. — Не хочешь, не говори. Но, если ты меня предашь, я убью тебя, даже если ты гораздо красивее, чем большинство охотников.

Кай улыбнулся, улыбка вышла неожиданно тёплой:

— Договорились.

Через час путешественники выехали. Мико шла спокойно, Рэн сидел в седле, гордый и важный. Юки шла пешком, но обещала, что не отстанет. Мэй возглавляла процессию, три хвоста развевались на ветру. Кай шел рядом, чуть позади, держа руку на мече.

Дорога в столицу была долгой. Две недели, если идти быстро. Три, если с остановками. Мэй планировала сделать несколько остановок в деревнях, на постоялых дворах, у святилищ. Ей нужно было не просто добраться до столицы, но и понять, кто её друг, а кто враг.

— Госпожа, — Юки поравнялась с лисичкой. — Охотник с нами?

— Похоже на то, — Мэй покосилась на Кая, парень шёл не глядя на спутников, но ушки лисички уловили, что он слушает их разговор.

— Ему можно доверять? — тихо спросила Юки.

— Не знаю, — честно сказала Мэй. — Пока он не сделал ничего плохого, если сделает, я справлюсь.

— Вы не боитесь?

— Я уже говорила, страх плохой советчик. Я предпочитаю злость. И осторожность. — Девушка пришпорила Мико, лошадь перешла на рысь. — Вперёд! — крикнула Мэй. — Нас ждут приключения!

Юки рассмеялась, Рэн что-то закричал, идущий сзади Кай покачал головой и улыбнулся.

Дорога в столицу началась.

Первый день пути выдался солнечным и спокойным. Дорога вилась между холмами, огибала рощи, пересекала мелкие речушки. Мэй ехала впереди на Мико, за ней плелась Юки, иногда, меняясь местами с Рэном, который предпочитал ходить пешком для того, чтобы "размять ноги". Кай держался чуть позади, периодически охотник скрывался в лесу, а потом снова появлялся. Он не мешал, не лез с разговорами, но его присутствие постоянно чувствовалось.

— Госпожа, — Юки поравнялась с Мэй. — А он всегда так… молчит?

— Не знаю, — лисичка пожала плечами. — Я его тоже недавно знаю.

— Может, он шпион? — шёпотом спросила Юки.

— Может, — усмехнулась Мэй. — Но, пока он не сделал нам ничего плохого. И, знаешь, если он шпион, то очень плохой. Хороший шпион не стоит у дороги с мечом на поясе и не представляется.

Юки хихикнула.

— А если Кай всё-таки враг?

— Тогда я его убью, — просто сказала Мей. — Ты же знаешь, я могу.

— Наслышана, — Юки кивнула и успокоилась.

К обеду путешественники остановились у ручья. Мэй спустилась с лошади, размяла ноги. Юки достала припасы: рисовые колобки, вяленую рыбу, соленые овощи. Рэн напоил Мико. Кай появился из леса бесшумно, как тень, сел чуть поодаль прислонившись к дереву.

— Есть будешь? — лисичка протянула охотнику колобок.

— Спасибо, — парень взял, но есть не стал.

— Не доверяешь?

— Я привык проверять еду сам, — спокойно ответил Кай.

— Логично, — Мэй откусила от своего колобка. — Если бы я хотела тебя отравить, я бы сделала это более изящно.

— Как?

— Не знаю. Подмешала бы яд в чай. Или в вино. Или устроила бы засаду в лесу. Но я не хочу тебя отравлять.

— Почему?

— Потому что ты пока мне полезен, — Мэй усмехнулась. — И потому что я не убиваю тех, кто не пытался убить меня. Это правило.

— Хорошее правило, — Кай кивнул и наконец откусил от колобка.

После обеда путники двинулись дальше. К вечеру дорога привела их к небольшой деревне. Мэй хотела остановиться на ночлег, но, когда они подошли ближе, стало ясно: деревня пуста. Дома стояли с закрытыми ставнями, на улицах ни души. Только ветер гулял между покосившимися заборами.

— Что здесь случилось? — прошептала Юки.

— Не знаю, — лисичка придержала Мико. — Кай, ты был здесь раньше?

Охотник вышел вперед, осматриваясь:

— Был. Три месяца назад. Здесь жили люди.

— А теперь?

— Теперь — нет, — парень подошёл к одному из домов, приоткрыл дверь. Внутри было темно и пусто. — Похоже на набег. Но не грабителей. Грабители оставляют беспорядок. Здесь всё аккуратно. Слишком аккуратно.

— Что ты хочешь сказать? — Мей спешилась.

— Что люди не бежали. Их забрали.

Мэй нахмурилась, девушка подошла к другому дому, заглянула внутрь. Всё то же: пусто, тихо, никаких следов борьбы:

— Здесь есть храм?

— В конце улицы, — Кай кивнул в сторону.

Храм оказался маленьким, старым, но ухоженным. У входа стояла статуя лисы — покровительницы деревни. Мэй замерла:

— Это святилище кицунэ.

— Да, — Кай подошёл к статуе. — Раньше здесь был жрец. Он заботился о святилище. Теперь… — Он не договорил. На алтаре, в пыли, был нацарапан знак. Мэй узнала его сразу — знак клана, которому она когда-то служила.

— Хару. Это он.

— Откуда ты знаешь? — спросил Кай.

— Знак — печать его приказа, — Мэй коснулась камня пальцами. — Он забирает всех, кто может быть мне союзником. Всех, кто помнит старые времена. — Девушка выпрямилась. — Мы не будем здесь ночевать. Идём дальше.

— Госпожа, — Рэн подошёл ближе. — Уже темнеет. В лесу ночью опасно.

— В деревне опаснее, — отрезала Мэй. — Собирайтесь. Идем к горам. Там есть пещеры, где можно укрыться.

Путешественники ушли из деревни за час до заката. Дорога в горы была узкой, петляла между скалами. Мико шла осторожно, Рэн вёл её под уздцы. Юки держалась рядом с Мэй, стараясь не отставать. Кай шел позади, прислушиваясь к лесу.

— Госпожа, — Юки дернула Мэй за рукав. — Мне кажется, или за нами следят?

Лисичка прислушалась. Уши уловили шорох — далеко, справа, в кустах. И ещё один — слева. И ещё:

— Следят. Кай, ты слышишь?

— Слышу, — голос охотника был напряженным. — Волки. Но не обычные.

— Оборотни? — Мэй обернулась.

— Похоже на то. В этих лесах раньше водились. Думали, всех перебили. Видимо, нет.

Мэй остановилась

— Сколько их?

— Не меньше пяти. Может, больше.

— Хорошо, — лисичка спешилась. — Рэн, возьми Мико и уходи вперёд. Там, за поворотом, есть пещера. Юки, с ним.

— Госпожа! — Юки схватила её за руку. — Я не оставлю вас!

— Это не обсуждается, — Мэй отцепила пальцы подруги. — Ты обещала меня слушаться. Сейчас твоя задача — увести лошадь и спрятаться. Мы с Каем вас догоним.

— Но…

— Юки, — голос Мэй стал твёрдым. — Иди.

Девушка посмотрела на госпожу, сглотнула и кивнула. Рэн уже тянул Мико вперёд.

— Будьте осторожны, — прошептал мальчишка и исчез за поворотом.

Мэй обернулась к Каю:

— Ну что, охотник, покажешь, на что способен?

— Только если ты покажешь, на что способна ты, — усмехнулся парень вынимая меч.

Группа волков вышла из леса: огромные, с чёрной шерстью и горящими красными глазами. Они двигались бесшумно, окружили путников полукольцом.

— Красивые, — сказала Мэй распуская хвосты. — Жалко будет убивать.

— Они тебя не пожалеют, — справедливо заметил Кай.

— Знаю, — вздохнула Мэй. — Ладно. Я беру трёх слева. Ты — трёх справа.

— Справишься?

— С тремя хвостами? Легко.

Волки злобно зарычали. Один, самый крупный, шагнул вперёд:

— Люди, уходите с нашего пути!

Мэй бесстрашно шагнула навстречу:

— Мы просто идем своей дорогой. Никого не трогаем.

Волк прыгнул, обнажил клыки:

— Вы пахнете кицунэ, мы не любим лисиц!

— А я не люблю тех, кто нападает на беззащитных путников, — Мэй улыбнулась. — Так что мы квиты. — Лисичка встретила нападающего ударом хвоста. Три хвоста — это не просто пушистое украшение. Это оружие. Первый хвост хлестнул волка по морде, второй — сбил с траектории, третий — обвился вокруг задней лапы, швырнул зверя в дерево. Волк взвизгнул, но тут же вскочил. — Не ожидал, дорогой? — усмехнулась Мэй.

Зверь оскалился, морда начала меняться, становилась более человеческой, плоской, злой, с горящими глазами:

— Ты умрёшь, кицунэ, — прохрипел вожак.

— Зайчик, попробуй меня убить.

Остальные волки бросились одновременно. Мэй не стала ждать нападения, она рванула вперёд, уходя под прыжок первого, ударила второго ногой в бок, третьего хвостом по голове. Когти выросли на руках, уши прижались к голове, она двигалась быстро, плавно, как в старые времена.

Рядом звенел меч Кая. Охотник работал чисто, без лишних движений. Его меч рассекал воздух, оставляя серебряные следы. Волки шарахались от него, но он не давал им отступить.

— Неплохо! — крикнула Мэй ловко уворачиваясь от клыков.

— Ты тоже! — ответил красавчик разрубая волка пополам.

Мэй пнула своего противника, отскочила в сторону и выпустила хвосты в полную силу. Они выросли, распушились, закрыли её со всех сторон, как щиты. Волк врезался в них, запутался, лисичка добила его ударом когтей по горлу:

— Три! Кай, у тебя сколько?

— Два, — охотник отбил атаку, рубанул третьего. — Три!

— Отлично! — Мэй обернулась к оставшимся.

Их было трое. Двое — раненые, злые. И вожак — тот самый, первый, который уже почти принял человеческую форму.

— Уходи, — сказал он Мэй. — Тогда я забуду, что ты убила моих братьев.

— Я не уйду, — Мэй покачала головой. — Ты не забудешь. Ты будешь помнить. Ты расскажешь всем кого встретишь на дороге о том, что кицунэ с тремя хвостами не стоит переходить путь.

— Ты самоуверенна, — вожак оскалился.

— Я реалистична, — Мэй вздохнула. — Посмотри на себя. Ты ранен. Твои братья мертвы. У тебя нет шансов. Исчезни, пока я не передумала.

Вожак посмотрел на лисичку, потом на Кая, потом на мёртвых волков:

— Ты пожалеешь, — прохрипел оборотень

— Возможно, — Мэй кивнула. — Но, точно не сегодня.

Лидер завыл, развернулся и исчез в лесу, остальные двое последовали за ним.

Девушка стояла посреди дороги тяжело дыша. Хвосты опустились, уши расслабились. Она чувствовала, как сила уходит оставляя после себя приятную усталость.

— Неплохо для первого боя, — Кай вытер окровавленный меч.

— Для первого поединка в слабом теле да, — Мэй посмотрела на руки, когти медленно втягивались, хвосты уменьшились. — В прошлой жизни я бы справилась гораздо быстрее.

— В прошлой жизни у тебя было девять хвостов, — напомнил Кай.

— Было, — Мэй улыбнулась. — В ближайшее время будут снова. Идём, охотник, наши ждут.

В пещере было темно и сыро, но сухо. Рэн развёл небольшой костёр, Юки грелась рядом, Мико стояла у входа перебирая копытами.

— Госпожа! — Юки вскочила. — Вы живы! Вы не ранены?

— Цела, — Мэй опустилась у костра. — Волки ушли.

— Вы их убили? — спросил Рэн.

— Троих. Остальные сбежали.

— Троих! — Рэн округлил глаза. — Одна?

Мэй кивнула в сторону Кая, который вошёл следом:

— Он мне помог.

Охотник сел у входа прислонившись к стене, его меч был в ножнах, лицо спокойное.

— Ты ранен?

— Царапина, — отмахнулся красавчик. — Не страшно.

— Покажи.

— Не стоит.

— Я сказала, покажи, — тон голоса Мэй не терпел возражений.

Кай помолчал, потом откинул рукав, на предплечье краснела глубокая царапина – след волчьих когтей.

— Оборотни, — Мэй подошла ближе. — Их когти ядовиты. Ты знаешь.

— Знаю.

— И что, ты просто так это оставишь?

— У меня есть противоядие, — Кай полез в сумку, достал маленький пузырёк. — Но, я хотел сначала убедиться, что вы все в безопасности.

— Юки, найди чистую ткань. Рэн, принеси воды.

— Госпожа, я сам… — начал Кай.

— Молчи, — перебила напарника Мэй. — Ты нам помог. Моя очередь тебя отблагодарить. — Лисичка ловко обработала рану, наложила повязку. Кай сидел неподвижно, глядя на её руки.

— Ты умеешь это делать?..

— В прошлой жизни часто приходилось, — Мэй затянула узел. — Мои воины постоянно получали раны. Я научилась.

— Ты заботилась о своих воинах?

— Конечно. Они были моей семьёй, — девушка отстранилась. — Готово. Теперь не трогай до утра.

Кай посмотрел на повязку, потом на Мэй:

— Спасибо.

— Не за что, — лисичка вернулась к костру. — Теперь мы квиты.

Ночью Мэй не спала, девушка сидела у входа в пещеру, смотрела на звёзды. Три хвоста лежали рядом, согревая. Внутри все еще бурлила сила после боя.

— Не спится? — раздался голос Кая, охотник вышел из пещеры, сел рядом.

— Я не привыкла спать, когда рядом враги.

— Волки ушли.

— Знаю, они меня сейчас не беспокоят.

— А кто?

— Деревня. Пустая. Люди, которых забрали. Знак Хару на алтаре. Он знает, что я здесь. Он знает, куда я иду.

— Что ты будешь делать?

— То, что должна, — Мэй посмотрела на товарища. — Идти вперёд.

— Даже если он ждёт тебя?

— Тем более, — усмехнулась лисичка. — Я не из тех, кто прячется.

Кай молчал, глядя на звёзды:

— Ты правда веришь, что сможешь его победить? У Хару-сан армия, клан, император на его стороне. А у тебя всего лишь тебя три хвоста и горстка слуг.

— У меня есть я, — Мэй ткнула себя в грудь. — Я — Мей. Я была главой клана, когда предатель был никем. Я прошла войны, которые ему даже не снились. Я умерла, переродилась дважды и вернулась. Я не собираюсь проигрывать. У Хару армия? У меня есть хвосты. У него клан? Я создам свой. Император на его стороне? Посмотрим, что скажет господин, когда узнает о том, как безродный плебей убил законную главу клана.

— Ты самоуверенна, — заметил Кай.

— Я реалистична, — Мэй улыбнулась. — Иди спать, охотник, нам завтра рано вставать.

Лисичка вернулась в пещеру, свернулась калачиком у костра, хвосты накрыли её, как одеяло.

— Спокойной ночи, — сказал Кай из темноты.

— Спокойной ночи, — ответила Мэй.

Ранним утром путники вышли на дорогу, солнце только поднималось над горами, туман стелился по земле. Мэй шла впереди, Рэн вёл Мико, Юки семенила сзади. Кай, как всегда, держался чуть позади.

— Госпожа, — Юки поравнялась с кицунэ. — А те волки… они вернутся?

— Не знаю, — честно сказала Мэй. — Но если вернутся — мы готовы.

— Вы не боитесь?

— Нет. Знаешь, что я поняла за эти дни?

— Что?

— Что страх — это как волк. Если ты покажешь ему, что боишься, он тебя съест. Если встанешь прямо и посмотришь в глаза — он отступит.

— А если он не отступит?

— Тогда мы его убьем, — Мэй пожала плечами. — Это жизнь.

Юки задумалась, потом кивнула:

— Я запомню, госпожа.

К полудню группа вышла из леса, перед ними расстилалась равнина, на горизонте, у самого края неба, виднелись шпили столицы.

— Вот она, — сказала Мей. — Имперская столица. Моя цель.

— И цель Хару, — добавил Кай.

— Да, — Мэй прищурилась. — Посмотрим, кто успеет первым. Вперёд, мои боевые соратники, нас ждут приключения!

Юки рассмеялась, Рэн что-то крикнул, даже Кай улыбнулся, глядя, как три хвоста лисички развеваются на ветру...

Город назывался Торияма — Ворота Гор. Когда-то он был важным торговым центром, но после того, как основная дорога сместилась к западу, начал приходить в упадок. Теперь здесь обитали в основном те, кому не было места в других местах: беглые должники, мелкие преступники, авантюристы и те, кто просто не хотел, чтобы его нашли.

— Прекрасное место, — заметил Кай, когда спутник вошли в городские ворота.

— Зато дешевое, — ответила Мэй.

Друзья сняли комнату на постоялом дворе «Пьяный барсук». Хозяин, толстый лысый мужчина с хитрыми глазами, окинул их оценивающим взглядом:

— Проезжие?

— Да, — Мэй положила на стойку монеты. — Две комнаты. Еда. Лошадь в конюшню.

— Будет сделано, госпожа, — хозяин поклонился, но его глаза продолжали любопытно шарить.

— Он нас запомнил, — шепнула Юки, когда они поднимались по лестнице.

— Запомнил, — кивнула Мэй. — И уже побежал докладывать.

— Кому?

— Скоро узнаем.

После обеда Мэй оставила Юки и Рэна в комнате, а сама с Каем отправилась на прогулку. Рынок в Ториями был странным местом. Здесь можно было купить всё — от свежей рыбы до краденых документов, от дешёвых украшений до информации о соседях.

— Ты знаешь, кого ищешь? — спросил Кай.

— Знаю, — Мэй остановилась у лавки с травами. — Хозяин «Барсука» наверняка уже сообщил кому надо. Скоро к нам придут.

— Ты хочешь здесь встретить гостей?

— Хочу посмотреть, кто они, — Мэй взяла пучок сушеной лаванды. — И заодно купить припасы.

Наемники появились, когда солнце начало клониться к закату. Трое. Крепкие, с ножами на поясах и цепкими взглядами. Бруталы шли не таясь, уверенные в своем превосходстве. Мэй сидела на лавке у входа на постоялый двор, перебирая покупки.

— Ты та, кого ищут? — спросил главарь, здоровенный детина с выбритой головой.

— Смотря кто меня ищет, — лисичка подняла голову.

— Местные, — детина усмехнулся. — Мы тут собираем дань с проезжих...

— А если я не хочу платить?

— Тогда мы забираем всё сами. Включая тебя.

Мэй встала, отряхнула кимоно:

— Слушай сюда, здоровяк, — сказала она. — Я сегодня в хорошем настроении. Я купила лаванду, нашла хороший чай и даже не поругалась с хозяином, когда он попытался меня обмануть. Не порть мне день.

— Ты…

— Я не договорила, — голос Мэй стал твёрдым. — Уходите, пока я не рассердилась.

Главарь зарычал и бросился вперёд. Драка длилась меньше минуты. Лисичка не стала использовать хвосты, в городе разбойников это привлекло бы к ней лишнее внимание. Девушке хватило рук, ног и опыта двух жизней. Первый, главарь получил удар коленом в солнечное сплетение и рухнул, как мешок с говном. Второй попытался ударить ее ножом, Мэй перехватила его руку, вывернула, отправила в полёт. Третий, самый умный, развернулся и побежал.

— Стой!— крикнула кицунэ. Имбицил замер. — Подойди. — Бугай тут же исполнил приказание. — Передай тем, кто вас послал, — Мэй говорила тихо, глядя придурку в глаза. — Дорога через Торияму теперь свободна. Если кто-то попытается её перекрыть, я вернусь. И тогда мне будет не до хорошего настроения. — Мужчина кивнул и побежал, лисичка обернулась к Каю, который всё это время стоял в стороне скрестив руки на груди. — Что-то не так?..

— Ничего, — он усмехнулся. — Просто смотрю.

— Помог бы.

— Не понадобилось.

Вечером за ужином хозяин «Пьяного барсука» был подозрительно любезен:

— Госпожа, может, вам ещё чего принести? Вина? Сладостей?

— Принеси сладостей, — разрешила подлизе Мэй. — Скажи мне, кто тебя надоумил.

Хозяин побелел:

— Я… я не…

— Я не злюсь, — Мэй взяла чашку. — Ты просто делал то, что велели. Я хочу знать, кто.

Хозяин помялся, потом выдохнул:

— Местный князёк. Сакамото-сан. Он… он сказал, что ищет девушку с лисьими ушами. Пообещал награду тому, кто ее задержит.

— Сакамото, — повторила Мэй. — Знакомое имя.

— Это тот, который хотел купить Азуми, — тихо сказала Юки.

— Тот самый, — Мэй кивнула. — Интересно. Он что, теперь на Хару работает?

— Не знаю, госпожа, — хозяин опустил голову. — Но он богат. У него люди.

— Люди, которых я сегодня разогнала, — усмехнулась Мэй. — Ладно. Завтра утром я навещу Сакамото-сан.

— Госпожа, он опасен! — испугался хозяин.

— А я еще опаснее, — Мэй откусила сладость. — Не волнуйся, твой барсук не пострадает.

Усадьба Сакамото находилась на холме в самом конце города: большой дом, обнесенный высоким забором, с садом и конюшней. Охрана у ворот — двое, с мечами, но без доспехов.

Мэй подошла к воротам одна, Кай остался внизу, на всякий случай.

— Мне нужно видеть Сакамото-сан, — сказала она охраннику.

— Кто ты?

— Та, кого он ищет, — Мэй улыбнулась.

Охранник побледнел, но пост не оставил. Второй убежал внутрь. Через минуту ворота открылись, лисичку пригласили войти. Хозяин дома оказался невысоким толстым человеком с масляными глазками и тонкими губами. Он сидел в кресле, окруженный телохранителями, и нервно теребил край кимоно:

— Ты… ты пришла…

— Ты меня искал, — Мэй остановилась посреди комнаты. — Вот и я.

— Я… я не…

— Не надо врать! — Мэй подняла руку. — Я знаю, что ты нанял людей для того, чтобы меня задержать. Знаю, что ты на связи с Хару. Я так же знаю о том, что ты когда-то хотел купить Азуми, бедняжку чье тело я теперь занимаю.

Сакамото побледнел:

— Я не знал… я думал…

— Ты не думал, — Мэй покачала головой. — Ты хотел купить беззащитную сироту, как вещь, чтобы потом продать ее в бардель!!!

— Мне заплатили! — выпалил Сакамото. — Хару-сан пообещал…

— Что? — Мэй наклонила голову.

— Земли. Титул. Мой господин сказал, что если я помогу поймать тебя, он даст мне всё.

Мэй вздохнула:

— Сакамото-сан, — сказала она. — Ты глупец.

— Почему?

— Хару тебе ничего не даст. Он использует тебя, как всегда использовал других. Когда ты станешь для него бесполезен, предатель выбросит тебя, как мусор.

— Ты лжешь! — Сакамото вскочил.

— Я не лгу, — Мэй шагнула вперёд, её хвосты распушились. — Я кицунэ. Я чувствую ложь. Я чувствую, что ты уже понял правду, но боишься в этом признаться.

Сакамото опустился в кресло:

— Что мне делать?..

— Ничего, — Мэй сложила руки на груди. — Оставь меня в покое. Не трогай моих спутников. Забудь, что я здесь проходила.

— А Хару-сан?

— Бывший только моя проблема, — лисичка повернулась к выходу. — Сакамото, не лезь не в свое дело. Если ты будешь умным, останешься жить. Если нет… — Мэй обернулась. — Если нет, я вернусь. И тогда тебе придётся объяснять Хару, почему его план провалился.

Девушка не оглядываясь вышла из усадьбы, Кай ждал у ворот боевую соратницу:

— Всё?

— Да, — кивнула Мэй. — Он больше не будет нам мешать.

— Откуда ты знаешь?

— Толстяк трус, ссыкуны никогда не полезут в драку, если заведомо знают о том, что они проиграют.

Друзья пошли вниз по улице, неожиданно Мэй вдруг остановилась.

— Что случилось? — напрягся Кай.

— Ничего, — покачала головой лисичка. — Я тут подумала: если даже такая половая тряпка, как Сакамото, получил приказ от Хару, значит, на меня объявили охоту по всей империи.

— Это меняет наши планы?

— Конечно нет, — Мэй пошла дальше. — Просто теперь мы знаем о том, что нам будут мешать в каждом городе, в каждой деревне…

— Что ты предлагаешь?

— Идти вперёд, — рассмеялась лисичка. — Как всегда…

Через три дня путешественники вышли к болотам. Местность называлась Туманы Инугами — в честь собачьего бога, который, по легендам, охраняет гиблые места. Болота тянулись на много лиг, единственная дорога вилась между топями, иногда уходя под воду.

— Говорят, здесь водятся болотные огни, — сказал Рэн, когда спутники вступили на зыбкую тропу.

— Болотные огни — это не страшно, — ответила юному товарищу Мэй. — Страшно, когда они ведут в трясину.

— А они ведут? — испуганно спросила Юки.

— Если не знаешь дороги, да. Поэтому держитесь за мной.

Группа шла впереди, чувствуя тропу хвостами. Кицунэ чуют землю лучше людей, каждый хвост лисички был, как щуп проверяющий зыбкую почву.

— Стой, — Мэй подняла руку.

Перед ними, прямо на тропе, горел огонёк. Маленький, синий, он переливался и дрожал.

— Болотный огонь, — прошептал Рэн.

— Не подходите, — Мей шагнула вперёд. — Я сама.

Огонёк замер, словно чего-то ждал. Девушка подошла ближе, вдруг он метнулся в сторону увлекая её за собой.

На пятый день пути друзья наткнулись на храм. Он стоял в лесу, заброшенный, заросший плющом. Статуи у входа были разбиты, крыша провалилась, но внутри ещё чувствовалось что-то древнее, спящее.

— Может, обойдем? — предложил Кай.

— Нельзя, — Мэй покачала головой. — Здесь чувствуется сила. Я должна понять, чья.

Лисичка вошла внутрь, в храме было темно и сыро, пахло старостью и забытыми молитвами:

— Кто здесь?..

Тишина. Потом — шорох.

— Кто ты? — спросил голос из темноты.

— Мей, кицунэ. Я иду в столицу.

— В столицу, — голос усмехнулся. — Туда, где правит убийца?

— Ты знаешь Хару?

— Я знаю всех, — голос стал ближе. — Я хранитель этого места. Я видел, как сюда приходили люди. Как уходили. Как умирали.

— Ты человек?

— Был, — голос затих. — Теперь, я память.

Из темноты вышла фигура, старик в рваных одеждах, с глазами, которые светились в полумраке:

— Ты пахнешь смертью и жизнью. Две жизни. Три?

— Три, — кивнула лисичка.

— Много, — старик покачал головой. — Слишком много для одного человека.

— Я не человек, — напомнила мудрецу Мэй.

— Знаю, — старик усмехнулся. — Кицунэ с тремя хвостами. Я не видел таких уже много лет.

— Ты знаешь, где найти остальные яблоки?

— Знаю, — старик подошел ближе. — Но не скажу.

— Почему?

— Потому что ты не готова, — хранитель коснулся лба лисички. — Сила есть. Мудрости нет. Иди, кицунэ. Найди то, что ищешь. Когда ты поймёшь, зачем тебе сила, тогда приходи.

— Что будет если я не приду?

— Придёшь, — старик улыбнулся. — Тебе нужна мудрость. А мудрость не приходит сама. — Хранитель исчез, как будто его и не было.

Мэй еще немного постояла глядя в темноту, потом вышла.

— Ты в порядке? — спросил Кай, парень заметил, что хвосты подруги стали чуть длиннее.

Или ему показалось?..

— Да, — кивнула девушка. — Я встретила старика, который живет в прошлом.

На седьмой день группа боевых соратников вышла к реке Кинокава — Золотая река — была широкой и быстрой. Мост, который когда-то здесь стоял, разрушили — может, время, может, люди.

— Придётся плыть, без вариантов — сказал Кай.

— Мико не сможет, — возразил Рэн.

— Переплывет, — Мэй подошла к лошади, погладила её по морде. — Ты сильная, да?

Мико фыркнула, словно соглашаясь… Путешественники вошли в воду, как вдруг неожиданно перед ними появились духи. Они были прекрасны — женщины с длинными волосами, с телами, переходящими в рыбьи хвосты. Их глаза светились зелёным, а голоса звучали, как вода.

— Кто вы? — спросила Мэй стоя в воде по пояс.

— Мы река, — ответила одна. — Мы — память. Мы — смерть.

— Мы не хотим смерти, — Мэй распустила хвосты. — Мы хотим переплыть на другой берег.

— Переправа стоит жизни, — дух покачала головой. — Так было всегда.

— Сколько? — спросила Мей.

— Одну, — дух указала на Юки. — Самую слабую.

— Нет, — Мэй шагнула вперёд. — Никто сегодня не умрёт.

— Тогда умрёшь ты, — дух улыбнулась.

— Попробуй меня убить.

Духи набросились на лисичку, Мэй быстро поняла, что они не лгут. Русалки были водой, они умело резали, как нож. Лисичка отбивалась хвостами, уклонялась, но их было много, сил у неё оставалось всё меньше.

— Госпожа! — крикнула Юки.

— Стой! — Мэй не оборачивалась.

— Что это? — прошептала богиня.

— Сила, — Мей сама не поняла, что произошло. — Сила тех, кто верил в меня. Сила тех, кого я защищаю. — Лисичка шагнула вперёд, духи расступились. — Пропустите нас, я обещаю, я не трону вашу реку.

— Иди, — дух опустила голову. — Иди, кицунэ. Твоя сила… она древняя.

Мэй вышла на берег, чувствуя, как хвосты опадают. Юки, Рэн, Кай — все были живы, Мико стояла на берегу, отряхиваясь.

— Как вы это сделали? — спросил Кай.

— Не знаю, — честно сказала Мей. — Просто… не хотела, чтобы кто-то умер. — Лисичка посмотрела на свои руки, с них капала вода, но в ней чувствовалось что-то новое. Тёплое. Живое…

На десятый день друзья добрались до города Хонэдзи — Города на костях. Название он получил неслучайно. Город стоял на месте древней битвы, при строительстве до сих пор находили останки павших воинов. Местные жители относились к этому философски: кости — это история, а историю нужно уважать.

— Здесь можно найти хороший ночлег, — сказал Кай. — И информацию.

— Информацию о чём? — спросила Мэй.

— О том, что происходит в столице. Хонэдзи — перекрёсток дорог. Сюда приходят новости со всей империи.

Путешественники сняли комнаты на постоялом дворе «Старая битва» и отправились в таверну под названием «Кровавая кость» — местные явно любили мрачный юмор. Здесь было шумно, людно и пахло жареным мясом и дешевым вином. Мэй села за столик в углу, заказала еду и приготовилась слушать.

— …говорят, Хару-сан готовится к войне, — говорил кто-то за соседним столиком.

— С кем?

— С теми, кто не признает его власть. С кланами, которые помнят старые времена.

— А кто помнит старые времена? Все уже забыли.

— Не все. Говорят, сама Мэй вернулась.

— Воительница, которая погибла? Это же легенда...

— Легенда, которая ходит по дорогам. Я слышал, у неё три хвоста и она идёт в столицу.

Мэй улыбнулась в чашку.

— Госпожа, — шепнула Юки. — Они знают о вас.

— Знают, — кивнула лисичка. — Это хорошо. Чем больше людей знают, тем труднее Хару меня игнорировать.

Вечером к столику подошёл незнакомец. Он был одет в дорожный костюм, лицо скрыто капюшоном. Мэй напряглась, но Кай положил руку на её плечо.

— Спокойно. Это свой.

Незнакомец снял капюшон, под ним оказалось молодое лицо с темными глазами и шрамом через щеку:

— Кай, я думал, ты мертв.

— Почти, — усмехнулся охотник. — Знакомься, это Мэй. Та, о которой говорят.

Незнакомец посмотрел на лисичку долгим взглядом:

— Я слышал о тебе. Ты идёшь в столицу.

— Иду.

— Одна?

— С друзьями.

— Друзья — это хорошо, — незнакомец сел за столик. — Но тебе нужны союзники. В столице тебя давно ждут.

— У тебя есть предложение? — спросила Мей.

— Есть, — парень назвался Рюдзи. — Я из клана, который не признал Хару. Мы ждали того, кто сможет бросить ему вызов.

— И вы думаете, это я?

— Мы надеемся, — Рюдзи посмотрел на её хвосты. — Три хвоста. Это больше, чем у кого-либо из нас.

— Будет девять, — сказала Мей.

— Тогда мы пойдём за тобой, — Рюдзи встал. — Я передам нашим. Когда придёшь в столицу, тебя встретят.

Парень ушёл оставив на столе маленький амулет, Мэй взяла его, повертела в руках.

— Что это? — спросила Юки.

— Знак клана, — лисичка улыбнулась. — Первый союзник.

*** *** ***

На двенадцатый день дорога привела спутников в лес, который называли Тёмным. Деревья здесь стояли так близко, что солнечный свет едва пробивался сквозь кроны. Воздух был тяжёлым, пахло грибами и гнилью.

— Здесь живёт ведьма, — сказал Кай. — Говорят, она помогает путникам. Но только тем, кто ей нравится.

— А тем, кто не нравится? — спросил Рэн.

— Тем — нет.

Путешественники шли несколько часов пока не наткнулись на избушку. Она стояла на курьих ножках — настоящих, куриных, которые шевелились, когда Мэй подошла ближе.

— Залезай, — сказала избушка скрипучим голосом.

— Я обязательно войду, — Мей шагнула вперёд. — Если ты меня пригласишь.

— Приглашаю, — дверь открылась сама.

Внутри было темно, но уютно. Горел очаг, пахло травами. В углу сидела старуха — маленькая, сгорбленная, с длинными седыми волосами:

— Кицунэ, — сказала она, не оборачиваясь. — Давно не было кицунэ в моём лесу.

— Я иду в столицу, — Мэй села у очага.

— В столицу, — старуха усмехнулась. — К убийце?

— Ты тоже знаешь Хару?

— Я знаю всех, кто проходит через мой лес, — старуха повернулась. Её глаза были желтыми, как у совы. — И ты, кицунэ, пройдёшь. Но не одна.

— Я не одна.

— Твои спутники — дети, — старуха покачала головой. — Они слабы.

— Каждый из них силен по-своему, — возразила Мей.

— Может быть, — старуха встала, подошла к шкафу, достала оттуда маленький пузырёк. — Держи. Это зелье. Если кто-то из твоих спутников будет при смерти — дай им выпить.

— Спасибо, — Мэй взяла волшебную бутылочку.

— Не благодари, — старуха вернулась на своё место. — Я даю его не тебе. Я даю его тем, кто идёт за тобой. Они верят в тебя. Это дорогого стоит. — Ведьма закрыла глаза, давала понять, что разговор окончен.

Мэй вышла из избушки, дверь за ней закрылась.

— Что она сказала? — спросил Кай.

— Бабушка мне особое зелье, — Мэй показала пузырёк. — На всякий случай.

— Она никогда никому ничего не даёт, — удивился Кай. — Что ты ей сказала?

— Ничего, — Мэй убрала зелье в сумку. — Она просто поняла, что мы не враги.

Друзья пошли дальше, Кай посмотрел на подругу с новым выражением уважения, и, возможно, чего-то большего…

На четырнадцатый день боевые соратники подошли к последнему перевалу. Горы здесь были высокими, дорога узкой, погода испортилась внезапно. Дождь хлестал с самого утра, ветер завывал в ущельях, видимость упала до нескольких шагов.

— Нужно переждать, — сказал Кай.

— Нет, — Мэй покачала головой. — Мы теряем время. Хару уже знает о том, что мы близко.

— Если мы пойдем дальше, нас смоет в пропасть.

— Не смоет, — Мэй распустила хвосты, чувствуя, как они удерживают ее на земле. — Я поведу.

Лисичка шла впереди, хвосты щупали дорогу, проверяя, не размыло ли её. Юки держалась за её руку, Рэн вёл Мико, Кай замыкал шествие.

— Стойте! — Мэй подняла руку.

Перед ними исчезла дорога, вместо нее — пустота. Обвал.

— Что будем делать? — спросил Рэн.

— Искать другой путь, — Мэй осмотрелась. — Должен быть обход.

Друзья нашли его через час, узкая тропа вилась по склону, местами такая крутая, что приходилось карабкаться на четвереньках.

— Госпожа, я боюсь, — прошептала Юки.

— Не бойся, — Мэй протянула руку подруге. — Я тебя держу.

Спутники перебрались по одному. Мей подавала руку Юки, потом Рэну, потом помогала Мико. Кай шел последним, страхуя их сзади.

— Госпожа, — Юки остановилась. — Я не могу. Дальше слишком высоко.

— Ты можешь, — Мэй встала рядом. — Смотри на меня. Не вниз. На меня. — Юки посмотрела в глаза госпоже — Я с тобой, — сказала Мей. — Я не дам тебе упасть. — Девушка кивнула и сделала шаг. Потом ещё один. И ещё…

Когда группа перешла опасную тропу, только тогда Мэй позволила себе выдохнуть:

— Слава Богам, все живы…

— Живы, — повторил Рэн, мальчишка радостно на землю.

— Живы, — усмехнулся Кай, хотя сам был бледен.

Юки обняла Мей и разрыдалась.

— Тише, — лисичка погладила её по голове. — Тише. Всё позади.

— Я думала, мы умрём, — всхлипнула Юки.

— Не умрёте, — Мэй улыбнулась. — Я не дам.

Кицунэ посмотрела вниз, в пропасть, и впервые за весь путь почувствовала: они справятся. Все вместе.

*** *** ***

На пятнадцатый день друзья увидели столицу, она лежала в долине, огромная, шумная, окруженная высокими стенами. Шпили дворцов уходили в небо, над крышами вились флаги, и даже отсюда, с холма, чувствовалось движение тысяч людей.

— Вот она, — сказал Кай. — Имперская столица.

— Красивая, — прошептала Юки.

— Опасная, — добавил Рэн.

— И то, и другое, — Мэй вглядывалась в город.

Там, в самом центре, стоял императорский дворец. А в нём — Хару. Тот, кто убил её. Тот, кто ждал её.

— Госпожа, — Юки взяла её за руку. — Вы готовы?

Мэй посмотрела на своих спутников. На Юки, которая стала смелее. На Рэна, который научился стрелять. На Кая, который, кажется, начал верить в неё.

— Готова, — ответила уверенно лисичка, девушка расправила хвосты, поправила кимоно. — Вперёд, нас ждёт Хару.

Друзья двинулись к воротам, стража расступилась, пропуская их. Слухи о кицунэ с тремя хвостами уже долетели до столицы, люди хотели посмотреть на ту, кто бросила вызов самому сильному человеку в империи.

Мэй шла, не оглядываясь, её хвосты развевались на ветру, уши ловили каждый шёпот.

— Это она?..

— Та самая?..

— Кицунэ, которая вернулась?

— Мей?

Лисичка приветливо улыбнулась:

— Да, — сказала она тихо. — Я пришла вернуть свое.

Впереди был императорский дворец, где воительницу с нетерпением ждал Хару.

Впереди была битва, которая решит всё.

Мэй была готова к долгожданной встрече...

Столица встретила спутников запахами. Тысячи запахов — жареного мяса с уличных лотков, дорогих духов из лавок, пота и лошадиного навоза с улиц, цветов из императорских садов. Мэй шла по главной улице вдыхая коктейль, лисичка чувствовала, как ее память оживает. Она, как свои пять пальцев знала родной город. Знала каждый переулок, каждый храм, каждый тайный ход. Здесь она жила, когда была главой клана. Здесь ее чествовали после побед. Здесь же её предали...

— Госпожа, — Юки держалась рядом, глазея по сторонам. — Здесь так… много людей.

— Сто тысяч, — сказала Мэй. — А может, и больше. Столица не спит никогда.

— Куда мы идём? — спросил Рэн, ведя Мико в поводу.

— В безопасное место, — ответил Кай, оглядываясь.

— Безопасного места в столице нет, — усмехнулась Мэй. — Но, есть места, где нас не сразу найдут. — Девушка свернула в переулок, потом в другой, потом в третий. Дома здесь стояли ближе друг к другу, улицы были теже, а людей меньше.

— Вы знаете этот район? — удивился Кай.

— Когда-то я жила здесь, — Мэй остановилась перед старым домом с покосившейся крышей. — До того, как стала главой клана.

— Вы жили здесь? — Юки не могла скрыть изумления. — В таком… скромном месте?

— Я не всегда была великой воительницей, — Мэй открыла калитку. — Когда-то я была просто лисой, которая хотела стать сильнее. Этот дом был моим убежищем. — Она вошла во двор. Здесь всё было старым, запущенным, но стены держались, крыша не протекала, в углу даже рос старый персик.

— Мэй-сан, — раздался голос из дома. На пороге стояла женщина. Старая, с седыми волосами, собранными в пучок, с морщинистым лицом и быстрыми глазами. Она посмотрела на лисичку, в её взгляде было что-то такое, отчего у легенды перехватило дыхание.

— Тётя Харуко? — прошептала изумленная кицунэ.

— Ты помнишь меня, — женщина улыбнулась. — А я думала, что ты забыла.

— Как вы… как вы здесь?

— Я всегда была здесь, — Харуко вышла во двор, подошла ближе. — Я ждала тебя.

— Ждали? — Мэй нахмурилась. — Но откуда вы знали, что я вернусь?

— Я не знала, — Харуко покачала головой. — Но я надеялась. Тетя не перестает надеяться. — Родственница обняла Мэй, в этой женщине было что-то родное, теплое, то, чего она была лишена все эти годы.

— Проходите, — сказала Харуко. — В доме мало места, но для всех хватит.

Дом оказался больше, чем казался снаружи. Внутри было чисто, уютно, пахло травами и старым деревом. Харуко накормила путников ужином, напоила чаем и только потом спросила:

— Дорогая, зачем ты вернулась?

— Я хочу забрать то, что принадлежит мне по праву, — Мэй поставила чашку. — Клан. Честь. Силу.

— И убить Хару? — прямо спросила Харуко.

— Если придётся.

— Придётся, — старуха вздохнула. — Он не отдаст тебе добровольно власть. Предатель слишком долго правил, слишком многого добился.

— Расскажите мне о нём, — попросила Мэй. — Что здесь произошло после моей смерти?

Харуко рассказывала долго:

После смерти Мэй Хару объявил себя главой клана. Те, кто сопротивлялся, были убиты или изгнаны. Он заключил союз с императором, пообещав ему верность клана в обмен на титулы и земли. Он женился на дочери одного из самых влиятельных аристократов, тем самым укрепив свое положение. Он правит железной рукой, и за долгие годы клан стал сильнее, чем когда-либо.

— Люди не любят твоего бывшего, — сказала Харуко. — Они его боятся. Это разные вещи.

— Есть кто-то кто меня помнит? — спросила Мэй.

— Их мало, — старуха покачала головой. — Но они есть, они ждут твое легендарное возвращение.

— Где я могу их найти?

— Не сейчас, — Харуко внимательно посмотрела на роднульку. — Сейчас ты должна понять, кто твой друг, а кто враг. В столице это не всегда очевидно.

— Я знаю.

— Ты думаешь, что знаешь, — Харуко горько усмехнулась. — Но столица изменилась, Мэй. Ты изменилась. Тот, кто был твоим другом, мог стать врагом. А тот, кто был врагом…

— Может стать моим другом?

— Мог захотеть использовать тебя, — жёстко сказала Харуко. — Будь осторожна, племянница. В столице не верят никому.

Ночью Мэй сидела на крыше глядя на огни города. Кай поднялся следом:

— Не спится?

— Я не привыкла к тишине, все время мне кажется, что кто-то подкрадывается.

— Это столица, — Кай сел рядом. — Здесь всегда кто-то к кому-то подкрадывается.

— Ты знал этот город до того, как стал охотником?

— Знал, — Кай помолчал. — Я родился здесь. В бедном квартале. Моя мать была прачкой, отец носильщиком. Они умерли, когда мне было десять.

— И ты остался один?

— Один, — он кивнул. — Потом меня подобрал старый охотник. Научил всему, что умел.

— И ты стал охотиться на духов?

— На тех, кто заслуживал, — Кай посмотрел на неё. — Не на всех подряд.

— А на меня?

— Ты не заслуживаешь, — он усмехнулся. — Пока.

Мей рассмеялась:

— Спасибо, охотник. Это лучший комплимент, который я слышала за последнее время.

На следующее утро к дому Харуко пришёл посетитель, Мэй узнала его сразу. Высокий, седой, с лицом, изрезанным морщинами, в дорогом кимоно с гербом клана. Когда-то он был её советником. Когда-то она доверяла ему свою жизнь.

— Мэй-сан, — старик поклонился, в его голосе послышалось волнение. — Вы вернулись.

— Сато-сан, — Мэй не двигалась с места. — Вы пришли ко мне, как друг или как враг?

Старик выпрямился:

— Как друг.

— Тогда поясните, — Мэй сложила руки на груди. — Где вы были, когда меня убивали? Где вы были, когда Хару захватил клан? Где вы были, когда мои сторонников убивали или изгоняли?

Сато опустил голову:

— Я был трусом, — сказал он тихо. — Я испугался. Я не вступился. Я спрятался. Я винил себя все эти годы.

— Почему вы не ушли? — спросила Мей. — Почему вы остались в клане?

— Потому что кто-то должен был остаться, — Сато поднял голову. — Кто-то должен был помнить. Кто-то должен был ждать. — Мужчина вынул из-за пазухи маленькую шкатулку. — Госпожа, это принадлежит вам, я хранил это всё время.

Мэй открыла шкатулку. Внутри лежала печать главы клана — та самая, которую она носила на поясе. Золотая лиса с девятью хвостами:

— Я думала, Хару присвоил мои вещи..

— Он искал, — Сато кивнул. — Но я спрятал её там, где он никогда не нашёл бы.

— Где?

— В святилище. Под алтарем. Под тем самым, где вы молились перед битвами.

Мей сжала печать в руке, она была тёплой, живой, словно ждала этого момента все эти годы:

— Сато-сан, вы пришли не только за этим…

— Нет, — старик кивнул. — Я пришел предупредить вас. Хару знает, что вы в столице. Он ждёт вас.

— Я знаю.

— Он не просто вас ждёт, — Сато понизил голос. — Он готовит вам ловушку. Завтра во дворце будет большой прием в честь победы над северными кланами. Все знатные дома будут там.

— Хару будет там?

— Будет, он ждет, что вы придёте.

— Почему?

— Чтобы убить вас на глазах у всех, — Сато посмотрел в глаза лисички. — Чтобы показать, что никто не может бросить ему вызов. Чтобы доказать, что он — истинный глава клана.

Мей усмехнулась:

— Значит, приглашение на бал? Я никогда не любила балы.

— Мэй-сан, это опасно, — Сато покачал головой. — У Хару есть союзники при дворе. Много союзников. Император стар и слаб, он слушает тех, кто говорит громче всех.

— А кто говорит громче всех?

— Хару, — Сато вздохнул. — И его тесть, лорд Киёмори. Самый богатый человек в империи.

Мей задумалась:

— Значит, у Хару есть деньги и власть. А у меня — три хвоста и горстка верных людей.

— И печать главы клана, — напомнил Сато. — Это много.

— Этого мало, — Мэй покачала головой. — Мне нужны союзники. Люди, которые не боятся Хару. Кто они?

— Их немного, — Сато назвал несколько имён. — Лорд Тода, который потерял земли из-за Хару. Леди Кира, чей муж был убит по приказу Хару. Генерал Санада, который не простил Хару предательства на войне.

— Они придут на бал?

— Придут. Все приходят на бал. В столице нет ничего важнее императорского бала.

— Тогда я тоже приду, — Мэй спрятала печать за пазуху. — Посмотрим, кто кого.

— Мэй-сан, — Сато поклонился. — Я буду рядом.

— Надеюсь. В этот раз вы не спрячетесь?

— Нет, — твердо ответил старик. — В этот раз я с вами до конца…

Бал начался с закатом, императорский дворец сиял тысячами огней. Кареты подъезжали одна за другой выгружая разодетых аристократов, военных в парадной форме, жён с высокими прическами и мужчин с мечами на поясах. Мэй подъехала последней, лисичка была одета в кимоно, которое сшила для неё Харуко — черном, с золотыми лисами вьющимися по подолу. Три хвоста были спрятаны специальной магией, уши тоже, сегодня она была не кицунэ, а просто женщиной которая пришла на бал.

— Госпожа, — Юки поправила ей воротник. — Вы прекрасны.

— Надеюсь, этого хватит, — Мэй поправила печать на поясе. — Ты останешься дома, если что-то пойдёт не так…

— Я побегу, — серьёзно сказала Юки. — Как вы учили.

— Умница.

Мэй вышла из кареты и направилась ко дворцу. Внутри было ещё роскошнее, чем снаружи. Золото, шелк, хрусталь. Музыка лилась с балкона, где играл оркестр. Гости толпились в главном зале, пили вино, сплетничали, интриговали. Лисичка вошла, несколько голов повернулись в её сторону.

— Кто это?

— Не знаю. Никто её не видел раньше.

— Смотрите, у неё на поясе печать. Похоже на печать клана кицунэ-стражей.

— Не может быть…

Мэй шла через зал не обращая внимания на шепот за спиной, она искала глазами тех, кого назвал Сато. Лорд Тода оказался невысоким худым человеком с горькой складкой у рта, аристократ стоял у окна глядя в сад, мужчина пил вино.

— Лорд Тода? — Мэй подошла поближе.

Вельможа удивленно обернулся:

— Кто вы?

— Мэй, я бывшая глава клана кицунэ-стражей.

Тода побледнел:

— Вы… вы та самая?

— Та самая, — Мэй улыбнулась. — Я слышала Хару отнял у вас земли.

— Он отнял у меня всё, — Тода сжал бокал. — Земли, дом, честь. Я стал никем.

— А если я верну вам всё? — спросила Мей.

— Как?

— Помогите мне свергнуть Хару и вы получите обратно всё, что потеряли.

Тода молчал:

— Вы безумны, — сказал он наконец. — У Хару армия. Его тесть самый богатый человек в империи. Император всего лишь марианетка...

— А у меня правда, — Мэй коснулась печати на поясе. — И те, кто помнит, кем я была.

— Этого мало.

— Знаю, — Мэй кивнула. — Потому я и прошу вашей помощи.

Тода долгим взглядом посмотрел на девушку:

— Я подумаю, — сказал он. — Приходите завтра в мой дом.

— Приду, — Мэй поклонилась и пошла дальше.

Леди Кира была красива той холодной красотой, которая не терпит возражений. Молодая женщина сидела в углу зала окруженная свитой, она смотрела на гостей с лёгкой усмешкой.

— Леди Кира?..

— Да, — женщина подняла бровь. — Кто вы?

— Мэй.

Леди Кира замерла:

— Та самая?..

— Да.

— Я думала, вы мертвы.

— Я была мертва, — Мэй присела рядом. — Теперь я жива.

— Что вы хотите?

— Справедливости, я слышала о том, что Хару убил вашего мужа.

— Он убил его, — в глазах леди Киры вспыхнула злоба. — Прямо на этом самом балу. При всех.

— И вы ничего не сделали?

— Что я могла сделать? — она усмехнулась. — Я женщина. У меня нет армии, нет клана, нет власти.

— Но у вас есть имя, — сказала Мэй. — И связи.

— Вы хотите их использовать?

— Я хочу, чтобы вы помогли мне.

Леди Кира долго смотрела на лисичку:.

— Вы не боитесь, что я вас предам? — спросила она. — Что я пойду к Хару и расскажу о вашем плане?

Мей покачала головой:

— Вы ненавидите его слишком сильно. Ненависть — лучший союзник.

Леди Кира усмехнулась:

— Приходите завтра, — сказала она. — Поговорим.

Генерал Санада оказался в центре зала. Он был высокий, седой, с лицом, изрезанным шрамами. Вокруг него толпились военные, но сам он выглядел одиноким.

— Генерал.

— Вы кто? — Санада сверху вниз посмотрел на девушку.

— Мэй.

Генерал замер, его лицо дернулось, личка поняла, он ее узнал.

— Вы хотите отомстить?

— Хочу, — он посмотрел на неё. — Но я не знаю как.

— А если я скажу, что знаю?

Санада молчал.

— Я вернулась, чтобы забрать своё, — пояснила Мэй. — Я не уйду, пока Хару не ответит за всё, что сделал.

— Вы думаете, у вас получится?

— Я уверена, — Мэй улыбнулась. — Но мне нужна ваша помощь.

— Я с вами, — сказал он. — До конца.

В этот момент в зале стало тихо. Мэй обернулась и увидела бывшего. Он вошёл в зал, все расступились перед ним. Предатель был очень красив — высокий, стройный, с темными волосами и холодными глазами. На нём было кимоно с гербом клана кицунэ — тем самым, который когда-то принадлежал ей. Рядом с Хару шла женщина – высокая, красивая, с надменным лицом. Его жена, дочь лорда Киёмори. Бывший шел через зал не глядя по сторонам. Он знал, что все смотрят на него. Он знал, что все его боятся. А потом он увидел Мэй. На секунду лицо Хару дрогнуло. Только на секунду. Гнида улыбнулся лисичке той самой улыбкой, которую Мэй так хорошо помнила.

— Дорогая, я слышал, вы вернулись.

— Вернулась, — лисичка скрестила руки на груди. — Ты по мне скучал?

— Очень, — Хару усмехнулся. — Вы не представляете, как я скучал...

— Представляю, — Мэй посмотрела на жену бывшего. — Поздравляю с браком. Хорошая партия.

Женщина побледнела, но промолчала.

— Родная, вы пришли на бал? — спросил Хару. — Как… смело.

— Я люблю балы, — Мэй пожала плечами. — Особенно императорские.

— Император сегодня нездоров, — Хару покачал головой. — Он не сможет вас принять.

— Жаль, — вздохнула Мэй. — Я так хотела с ним поговорить.

— О чём?

— О старых, добрых временах, — улыбнулась лисичка. — О том, кто был верен, а кто предал. О том, кому по праву принадлежит печать главы клана.

Хару посмотрел на пояс бывшей, печать висела у всех на виду.

— Откуда она у вас? — в голосе предателя впервые прозвучало что-то, похожее на гнев.

— Хранилась в надежном месте, — Мэй коснулась печати. — В отличие от некоторых.

— Вы…

— Я ничего, — перебила предателя лисичка. — Я просто пришла на бал. Потанцевать. Посмотреть на людей. Увидеть старого друга. — Она наклонилась ближе. — Не волнуйтесь, Хару. Я никуда не тороплюсь. У нас будет время поговорить.

Девушка развернулась и пошла прочь оставляя Хару в центре зала, перед взглядами сотен гостей…

На следующее утро Мэй рано проснулась, за окном шумел город — новости о вчерашнем бале разлетелись быстрее пожара:

«Кицунэ с тремя хвостами бросила вызов самому Хару-сан».

«Она носит печать главы клана..».

«Мэй вернулась забрать свое…».

— Госпожа, — Юки вошла с подносом. — Вас ждут.

— Кто?

— Лорд Тода. Леди Кира. Генерал Санада и ещё несколько человек.

Мэй улыбнулась:

— Приглашай.

В гостиной Харуко собрались те, кто решился прийти. Тода, Кира, Санада — и ещё несколько человек, чьи имена Мэй не знала, но чьи лица говорили о многом.

— Я рада, что вы ко мне пришли.

— Мы пришли не из любви к вам, — сказал Тода. — Мы пришли, потому что ненавидим Хару.

— Этого достаточно, — Мэй села во главе стола. — Давайте говорить прямо. Хару нужно свергнуть. Вопрос не в том, зачем, а в том, как.

— У него армия, — сказал Санада. — Десять тысяч воинов.

— У меня есть люди, — возразила Кира. — Не воины, но они умеют слушать и говорить.

— У меня есть связи при дворе, — добавил Тода. — Немного, но есть.

Мей слушала, кивая:

— Этого мало, — сказала она, когда все высказались. — Армия Хару велика. Его союзники сильны. Нам нужно больше.

— Что вы предлагаете? — спросил Санада.

— Расколоть его союз, — Мэй встала. — Лорд Киёмори, его тесть, самый богатый человек в империи. Если он откажется от Хару, тот потеряет деньги.

— Киёмори не откажется, — покачал головой Тода. — Его дочь замужем за Хару. Её честь зависит от его чести.

— А если мы покажем, что честь Хару ложь? Если мы докажем, что он убил законную главу клана? Что он предал императора?

— У вас есть доказательства? — спросила Кира.

— Есть я, — Мэй коснулась печати. — И есть те, кто видел, что случилось.

— Свидетелей мало, — заметил Санада. — Хару убрал всех, кто мог говорить.

— Не всех, — раздался голос от двери.

Присутствующие обернулись, на пороге стоял Сато. Рядом с ним старик в простом кимоно, с длинной седой бородой.

— Это кто? — спросила Кира.

— Мой старый друг, — Сато поклонился. — Он был в святилище в тот день. Он видел, как Хару убил Мэй-сан.

— Я был слугой, — сказал старик. — Я приносил воду, еду. В тот день я спрятался. Я видел всё.

— Почему вы молчали всё это время? — спросил Тода.

— Потому что я боялся, — старик опустил голову. — Хару-сан убивал всех, кто знал правду. Я бежал, скрывался, менял имена. Но теперь… — Он посмотрел на Мэй. — Я хочу сказать правду.

— Вы скажете её перед императором? — спросила Мей.

— Скажу, — твердо ответил старик. — Даже если меня убьют.

— Не убьют, — Мэй улыбнулась. — Мы позаботимся.

После совещания Мэй осталась одна, Кай вошёл в комнату, сел рядом.

— У тебя появились союзники, — сказал он.

— Появились, но этого мало.

— Чего не хватает?

— Времени, — вздохнула лисичка. — Хару не будет ждать. Он нападёт первым.

— Что ты будешь делать?

— То, что умею лучше всего, — Мэй встала. — Идти вперёд.

— Прямо в ловушку?

— Если надо, то да.

Кай долгим взглядом посмотрел на подругу:.

— Я с тобой…

— Знаю. Спасибо, охотник.

Хару пришёл через три дня. Мэй сидела в саду, пила чай, лисичка смотрела, как падают листья. Бывший вошёл без стука, без приглашения, он был один:

— Ты смелая, — предатель сел напротив.

— Наглая морда, — ответила Мей. — Как ты посмел ворваться в чужой дом?..

— Это дом моей жены.

— Твоя жена здесь не живёт, — Мей отпила чай. — Здесь живёт моя тётя.

Хару усмехнулся:

— Ты не изменилась, Мэй. Та же дерзость. Та же гордость.

— А ты изменился, — лисичка посмотрела на предателя. — Стал старше. Толще. И, кажется, устал.

— Я не устал.

— Врёшь, — Мэй покачала головой. — Я вижу. Глаза у тебя мёртвые. Ты добился всего, чего хотел. И что теперь?

— Теперь я хочу покоя.

— Тогда отдай мне клан. Отдай мне то, что украл. И я уйду.

— Не могу, — Хару покачал головой. — Клан не поймёт. Союзники отвернутся. Император…

— Император стар и слаб, — перебила бывшего Мэй. — Ты сам это говорил.

— Я говорил другое. Я говорил, что мы будем править вместе.

— Ты убил меня.

— Ты не оставила мне выбора.

— Выбор есть всегда, — Мэй поднялась кресла. — Ты выбрал власть. Я выбрала верность. Теперь посмотрим, что из этого сильнее.

Хару тоже поднялся:

— Ты думаешь, твои союзники тебе помогут? — спросил он. — Тода — трус. Кира — женщина. Санада — старик. Они ничего не стоят.

— А твои союзники? — Мэй усмехнулась. — Киёмори, который ненавидит тебя, но терпит ради дочери? Император, который скоро умрет? Армия, которая следует за тобой из страха, а не из любви?

— У меня есть сила, — Хару шагнул вперёд. — Сила, которую ты не можешь победить.

— Посмотрим, — Мэй расправила хвосты. Три хвоста, пушистых, золотистых, сияющих.

В глазах Хару мелькнуло что-то похожее на зависть:

— Мэй, у тебя три хвоста. У меня когда-то было шесть.

— Ты их потерял, — лисичка покачала головой. — Потому что сила полученная предательством не держится долго.

— Я заберу твои, — оскалился Хару. — Как я забрал всё остальное.

— Попробуй. Но, предупреждаю, я кусаюсь.

Молодые люди стояли друг напротив друга: два хищника, два врага, два бывших любовника.

— Уходи, Хару, — сказала Мей. — Мы встретимся во дворце. Перед императором. Перед всеми.

— Ты проиграешь, — сказал предатель.

— Посмотрим.

Хару развернулся и ушёл. Мэй стояла в саду, глядя ему вслед, девушка чувствовала, как дрожат хвосты.

— Госпожа, — Юки подбежала. — Вы в порядке?

— В порядке, — выдохнула Мэй. — Всё в порядке.

— Что он хотел?

— Узнать, боюсь ли я. И, кажется, он не получил ответа.

Вечером Мэй собрала соратников:

— Время пришло, завтра я иду во дворец. Я требую, чтобы император выслушал меня. Я потребую суда над Хару.

— Это опасно, — сказал Кай.

— Знаю.

— Он убьет тебя.

— Попробует. Но я не дамся, — лисичка посмотрела на союзников. На Тоду, который сжал кулаки. На Киру, которая кивнула. На Санаду, который положил руку на меч. На Кая, который смотрел на неё с тревогой и верой.

— Завтра решится всё, — сказала Мэй. — Будьте готовы.

— Мы готовы, — сказал Санада.

— Мы с вами, — добавила Кира.

— До конца, — закончил Тода.

— Тогда идём, — кивнула Мэй.

*** *** ***

Утро выдалось холодным, Мэй надела белое кимоно — цвет смерти и возрождения. Три хвоста были распущены, уши торчали из волос. Печать главы клана сияла на поясе.

— Вы красивы, госпожа, — сказала Юки.

— Спасибо, — лисичка поправила воротник. — Ты остаешься дома.

— Но…

— Юки, ты обещала меня слушаться, — напомнила подруге Мэй. — Если я не вернусь, передай Харуко, чтобы она уходила. Вам всем нужно уходить.

— Вы вернетесь, — твёрдо сказала девушка.

— Надеюсь.

Лисичка вышла из дома, Кай ждал ее у ворот. Рэн держал Мико.

— Генерал Санада уже во дворце, — сказал охотник. — Лорд Тода и леди Кира тоже. Ждут ваш сигнал.

— Какой сигнал?

Новость пришла на рассвете, Мэй спала в своей новой комнате — в доме Харуко, который теперь стал её штабом. Вокруг было тихо, только ветер шуршал листьями старого персика.

— Госпожа! — голос Рэна разорвал тишину. — Госпожа, проснитесь!

Лисичка открыла глаза, хвосты распушились сами собой, особая реакция на опасность:

— Что случилось?

— Хару… сбежал!

Тюрьма, где держали предателя находилась под императорским дворцом. Каменные стены, железные решётки, магические печати — место, откуда никто никогда не сбегал. Мэй стояла перед пустой камерой, девушка смотрела на разорванные цепи:

— Как это произошло? — спросила девушка у начальника стражи.

— Мы не знаем, госпожа, — мужчина был бледен, как полотно — Ночью был караул. Двое стражников. Они… они ничего не видели.

— Ничего не видели? — Кай подошёл ближе, осмотрел цепи. — Ваши цепи рваные. Изнутри. Их разорвали голыми руками.

— Хару не мог разорвать цепи, — сказала Мэй. — У него не было силы.

— Значит, кто-то помог ему, — Кай указал на пол. — Следы. Не одни. Четверо, может, пятеро. Вошли, забрали его, вышли.

— Как они прошли мимо стражи?

— Стражники мертвы, — тихо сказал начальник. — Их нашли в соседней комнате. Убиты одним ударом.

Мэй сжала кулаки:

— Покажите.

Тела стражников лежали на носилках, лисичка наклонилась, осмотрела раны:

— Мне знакомо..

— Что? — спросил Кай.

— Этот удар, — девушка указала на тонкую линию на шее. — Так работают ниндзя из клана Тенгу. Наёмники. Дорогие. Очень дорогие.

— Кто мог их нанять?

— Только один человек, — Мэй выпрямилась. — Лорд Киёмори. Тесть Хару. Самый богатый человек в империи.

— Но зачем ему спасать Хару? — спросил Рэн. — Его дочь опозорена.

— Его дочь мать будущего наследника, — Мэй покачала головой. — Киёмори не сдаётся. Он будет бороться до конца. Хару — его пешка. — девушка повернулась к начальнику стражи. — Передайте императору: Хару сбежал. Я найду его.

— Госпожа, — мужчина поклонился. — Император будет вам благодарен.

— Мне не нужна благодарность, — Мэй вышла из камеры. — Мне нужна голова Хару.

*** *** ***

После возвращения домой лисичка собрала военный совет:

— Ситуация хуже некуда, предатель на свободе. У него есть деньги, союзники и, возможно, новый план.

— Что он задумал? — спросила Кира.

— Не знаю, — Мэй покачала головой. — Но я знаю, куда он пойдет.

— Куда?

— К последнему яблоку, — лисичка посмотрела на печать на поясе. — Тому, которое даёт мудрость. Оно в сокровищнице императора.

— Думаешь, он попытается его украсть? — спросил Санада.

— Он попытается его забрать, — Мэй встала. — Потому что с ним он сможет вернуть свою силу. А я без него не смогу стать по-настоящему сильной.

— Мы должны опередить его, — сказал Кай.

— Да, — Мэй кивнула. — Мы идем в сокровищницу. Сегодня же.

Императорская сокровищница находилась под главным храмом столицы. Место, куда никто не входил без личного разрешения императора. Кицунэ стояла у входа глядя на массивные двери покрытые магическими рунами.

— Вы уверены, госпожа? — спросила Юки. — Император может рассердиться.

— Наш господин стар и болен, — Мэй покачала головой. — Он не поймёт. В том случае, если я не возьму яблоко, Хару возьмёт его первым, и тогда будет беда… — лисичка коснулась двери, руны вспыхнули.

— Кто идёт? — раздался голос из темноты.

— Мэй, глава клана кицунэ-стражей, — девушка подняла печать. — Я требую доступ к сокровищнице.

— Требование отклонено, — голос был холодным. — Только император может…

— Император не в себе, — перебила говорившего Мэй. — Хару на свободе. Если яблоко попадёт к нему, империя падёт.

Тишина, потом двери медленно открылись.

— Входи, — сказал голос. — Но помни: если ты лжешь, ты умрёшь.

Внутри было темно, но Мэй всё видела, её лисьи глаза привыкли к темноте за годы тренировок. Сокровищница была огромной. Золото, драгоценности, древние артефакты, мечи, доспехи. В центре, на каменном постаменте, лежало сияющее золотое яблоко пульсирующие ярким светом.

— Четвертое яблоко, — прошептала Мэй. — Она подошла ближе, протянула руку.

— Не трогай, — раздался голос.

Мей обернулась. Из темноты вышел высокий, седой старик в белых одеждах, его глаза светились золотом.

— Ты хранитель? — спросила Мэй.

— Я тот, кто охраняет это место, — старик посмотрел на лисичку. — Ты пришла за яблоком?

— Да.

— Зачем?

— Для того, чтобы стать сильнее. Чтобы победить Хару.

— Хару уже был здесь, — старик усмехнулся. — Вчера. Он пытался взять яблоко.

— И?

— И не смог, — старик покачал головой. — Яблоко не даётся тому, кто недостоин.

— А я достойна?

— Не знаю, — старик долгим взглядом посмотрел а лисичку. — Давай проверим.

Мужчина шагнул в сторону, Мэй подошла к яблоку, взяла его в руки, фрукт был тёплым, живым, пульсировал в ладонях:

— Я съела три яблока, это будет четвёртым.

— Ты знаешь, что будет? — спросил старик.

— Знаю, — лисичка поднесла яблоко к губам. — Сила. Мудрость. И, возможно, смерть.

— Ты готова?

— Да.

Кицунэ откусила, в этот момент мир взорвался светом. Мэй почувствовала, как сила разливается по телу, как растут хвосты — четвёртый, пятый, шестой. Они распускались один за другим, пушистые, золотистые, сияющие. Седьмой. Восьмой. Девятый. Девушка упала на колени, чувствуя, как ее тело меняется, она становилась больше, сильнее, быстрее. Её уши вытянулись, когти выросли, глаза засветились золотом.

— Девять хвостов, — прошептал старик. — Я не видел такого уже много лет.

Мэй поднялась, лисичка стала выше, сильнее, кимоно трещало по швам, но она не обращала внимание:

— Хару, теперь ты мой.

— Не торопись, — старик покачал головой. — Сила — это не всё. Тебе нужна мудрость, чтобы её использовать.

— У меня есть мудрость, — Мэй коснулась головы. — Я помню всё. Две жизни. Три смерти. Четыре яблока.

— Тогда иди, — старик указал на дверь. — Хару ждёт тебя.

Лисичка вышла из сокровищницы, девять хвостов развевались на ветру…

Хару бежал на север, Мэй чувствовала его — нюх кицунэ улавливал запах за многие мили. Он двигался быстро, но не один. С ним были наёмники. Много наёмников.

— Предатель идёт в горы, — сказал Кай, когда друзья выехали из столицы. — Там старые крепости, легко спрятаться.

— Он не прячется, — Мэй покачала головой. — Он собирает армию.

— Армию?

— Киёмори не бросил зятя. Он дал ему деньги, людей, оружие. Хару вернётся.

— Когда?

— Скоро, — Мэй пришпорила Мико. — Мы должны остановить его до того, как он перейдет границу.

Погоня длилась три дня, соратники не останавливались — ели в седле, спали у костра по два часа. Мэй гнала своих спутников, чувствуя, как время уходит.

— Госпожа, — Юки едва держалась в седле. — Мы не успеем.

— Успеем, — Мэй сжала поводья. — Я чувствую его. Он близко.

В конце третьей ночи друзья настигли Хару, бывший разбил лагерь в ущелье окружённый наёмниками. Около сотни человек. Вооружённые, опытные, опасные.

— Их слишком много, — сказал Кай.

— Я справлюсь, — Мэй распустила девять хвостов, сияющих в темноте.

— Ты не можешь одна…

— Могу, — лисичка спрыгнула с лошади. — Прикройте меня.

Воительница пошла вперёд, не скрываясь. Наемники увидели легенду, закричали, бросились навстречу. Мэй встретила их хвостами — девять мечей, девять щитов, девять рук. Она рубила, крушила, отбрасывала. Хвосты работали сами, без ее команды — сила яблок сделала своё дело.

— Демон! — крикнул кто-то.

— Кицунэ! — заорал другой.

— Бежим!

Наёмники побежали, но Мэй не дала им уйти, лисичка окружила их хвостами, заперла в кольцо:

— Где Хару??!

— Там… в пещере… — указал один.

Мэй отпустила военных и пошла к пещере. Предатель стоял у входа, сжимая меч:

— Любимая, ты пришла ко мне?..

— Вижу ты меня ждал, — Мэй остановилась.

— Я знал, что ты придёшь.

— Тогда почему не бежал дальше?

— Потому что я устал, — Хару опустил меч. — Бегать. Прятаться. Лгать.

— Ты всегда лгал, — Мэй покачала головой. — Себе. Мне. Всем.

— Может быть, — врунишка посмотрел на бывшую. — Ты стала сильнее.

— У меня девять хвостов.

— Красиво, — Хару усмехнулся. — У меня никогда не было девяти.

— Потому что ты не заслужил.

— А ты заслужила?

— Я умерла за это, — Мэй шагнула вперёд. — Я переродилась. Я прошла через Ад. Ты — нет.

— Что ты хочешь? — спросил Хару. — Убить меня?

— Нет, — Мэй покачала головой. — Я хочу, чтобы ты ответил за то, что сделал.

— Перед судом?

— Перед всеми.

Хару молчал:

— Я сдаюсь, — сказал он наконец.

— Что? — Мэй не поверила своим ушам.

— Я сдаюсь, — повторил Хару. — Я устал. Я не хочу больше бежать. — Предатель бросил меч на землю. — Бери меня. Вези в столицу. Пусть меня судят.

Мэй смотрела на бывшего пытаясь понять он врет или говорит правду.

— Если ты меня очередной раз обманываешь…

— Я не вру, — Хару поднял руки. — Я сдаюсь.

Суд прошёл через неделю. Император был слишком слаб для того, чтобы присутствовать, но его советники заняли места. Весь двор собрался в главном зале посмотреть, как будут судить того, кто когда-то был самым влиятельным человеком в империи.

Хару стоял в центре, скованный цепями. Его лицо было спокойным, почти безразличным.

Мэй сидела на почетном месте, рядом с Каем. Её девять хвостов были спрятаны, сегодня она была не кицунэ, а свидетельницей.

— Хару-сан, — главный советник поднял свиток. — Вы обвиняетесь в убийстве законной главы клана кицунэ-стражей, в предательстве императора, в захвате власти и в организации покушения на действующую главу клана. Что вы скажете в свою защиту?

Хару молчал.

— Вы признаёте свою вину?

— Признаю, — тихо сказал Хару.

Зал зашумел.

— Вы признаёте, что убили Мэй-сан?

— Признаю.

— Вы признаёте, что предали императора?

— Признаю.

— Вы признаёте, что организовали покушение на Мэй-сан?

— Признаю.

Советник опустил свиток:

— Вы понимаете, что вас ждет смертная казнь?

— Понимаю, — Хару поднял голову. — Но я прошу о снисхождении.

— На каком основании?

— На основании того, что я сдался добровольно, — предатель посмотрел на Мэй. — И на основании того, что я могу дать информацию, которая спасёт много жизней.

Мей нахмурилась:

— Какую информацию?

Хару усмехнулся:

— Вы думаете, я был главной угрозой?.. Нет. Я был всего лишь пешкой. Настоящая угроза ОН.

— Кто? — спросил советник.

— Тот, кто дал мне деньги. Тот, кто дал мне людей. Тот, кто организовал мой побег, — Хару посмотрел на Мэй. — Лорд Киёмори.

Зал замер.

— Лорд Киёмори — самый богатый человек в империи, — сказал советник. — Вы обвиняете его в измене?

— Я не обвиняю, — Хару покачал головой. — Я утверждаю. У него есть армия. Мой тесть ждёт только сигнала.

— Какого сигнала?

— Моей смерти, — Хару улыбнулся. — Когда я умру, он начнёт войну. За власть. За трон. За империю.

Мэй встала:

— Вы уверены?

— Уверен, — Хару кивнул. — Я был его зятем. Я знаю его планы. Он хочет стать императором.

— Хару-сан, вы хотите, чтобы вас помиловали за важную информацию?

— Я хочу жить, — просто сказал предатель. — А еще, я не хочу, чтобы наша империя пала.

Суд отложили на три дня, Мэй сидела в своей комнате, глядя на огонь.

— Ты веришь бывшему? — спросил Кай.

— Не знаю, — лисичка покачала головой. — Но, если он говорит правду, Киёмори настоящая угроза.

— Что ты будешь делать?

— Поеду к нему, — Мэй встала. — Поговорю.

— Одна?

— С тобой.

— Опасно, — краткость сестра таланта.

— Знаю, — лисичка усмехнулась. — Когда это меня останавливало?..

Поместье Киёмори находилось в горах, в трёх днях пути от столицы. Огромный замок, окруженный стенами, с армией личной гвардии. Мэй подъехала к воротам, стража пропустила её без споров, без вопросов. Её ждали. Лорд сидел в главном зале окруженный советниками, он был стар, но его глаза смотрели остро.

— Мэй-сан, — сказал он, не вставая. — Я ждал вас.

— Вы знали, что я приду?

— Знал, — кивнул богатый вельможа. — Садитесь. Поговорим.

Они говорили долго. Киёмори не отрицал, что помог Хару. Он не отрицал, что хотел власти. Но он отрицал, что хочет войны.

— Я хочу стабильности, — сказал он. — Император стар и слаб. Его наследник — мальчик. Империя разваливается. Кто-то должен взять власть.

— Почему именно вы? — спросила Мэй.

— А почему нет? — лорд усмехнулся. — У меня есть деньги, земли, армия. У меня есть опыт. Я могу править.

— Что буду делать я в вашем новом государстве? — Лисичка с изумлением посмотрела на наглого дядьку.

— Мэй, вы — воительница, — Киёмори покачал головой. — Вы не правитель. Вы не сможете управлять империей.

— Я не хочу править, — сказала лисичка. — Я всего лишь хочу, чтобы правил тот, кто этого заслуживает.

— Моя дорогая, позвольте вас спросить, кто на ваш непредвзятый взгляд достоин управлять империей?

— Император. И его наследник.

— Наследник — мальчик, — напомнил Киёмори.

— Мальчик вырастет.

— А если нет? — Киёмори наклонился вперед. — Если его убьют? Если он умрёт от болезни? Если его свергнут?

— Тогда мы найдём другого, — твёрдо сказала Мэй. — править будет кто угодно, но, точно не вы.

— Тогда мы найдём другого, — твёрдо сказала Мэй. — править будет кто угодно, но, точно не вы.

Киёмори молчал:

— Вы смелы, — сказал он наконец. — Я уважаю смелость.

— Я не за этим пришла.

— Позвольте вас спросить, зачем?

— Предупредить, — Мэй встала. — Если вы начнете войну, я остановлю вас.

— Как?

— Как я умею, — лисичка распустила девять хвостов сияющих в полумраке.

В глазах Киёмори мелькнул страх:

— Моя дорогая, вы сильны, я не отрицаю, — сказал он. — Но, я хочу вам напомнить вам о том, что вы не всесильны.

— Я знаю, — Мэй спрятала хвосты. — Но, так или иначе, я все равно не упущу хоть малейший шанс надрать вам ваш великосветский зад...

Мэй вернулась в столицу через три дня. Хару ждал приговор. Зажравшийся вельможа ждал ответ. Империя замерла в ожидании. Лисичка вошла в зал суда, все взгляды устремились на неё.

— Что решил Киёмори? — спросил советник.

— Он не начнёт войну, — сказала Мей. — Пока.

— Что значит "пока"?

— Пока я жива, — кицунэ посмотрела на предателя. — Он боится меня. И правильно делает.

— А Хару-сан? — спросил советник. — Что нам делать с ним?

Мэй подошла к бывшему, он стоял, опустив голову не смотрел на неё:

— Ты предал меня. Ты убил меня. Ты украл мою жизнь.

— Знаю, — прошептал мужчина.

— Ты заслуживаешь смерти.

— Согласен.

— Не смотря ни на что я проявляю благородство, я не дам тебя убить, — Мэй повернулась к советникам. — Я прошу заменить смертную казнь на пожизненное заключение.

Зал недовольно зашумел.

— Почему? — спросил советник.

— Потому что если он умрёт, Киёмори начнёт войну, — сказала Мей. — А если он жив, Киёмори будет ждать. Время работает на нас.

— Вы уверены?

— Уверена.

Советники переглянулись.

— Пусть будет так, — сказал главный. — Хару-сан, вы приговорены к пожизненному заключению.

Предатель поднял голову:

— Спасибо, — благодарность адресована Мэй.

— Не благодари, — лисичка покачала головой. — Я делаю это не ради тебя.

*** *** ***

Девушка вышла из дворца, Кай ждал её у ворот.

— Всё кончено? — спросил охотник.

— Нет, — Мэй покачала головой. — Это только начало.

— Что ты будешь делать?

— Жить, — лисичка улыбнулась. — У меня есть клан, друзья, сила. И девять хвостов.

— И я? — тихо спросил Кай.

— И ты… тоже.

Девять хвостов Мэй развевались на ветру, как знамёна победы. Впереди было будущее. Темное, неизвестное, но полное надежды…

Весна в столице выдалась тёплой и тревожной. Мэй по старой привычке сидела на крыше своего дома глядя, как зажигаются первые звёзды. Девять хвостов лежали вокруг неё, как пушистое одеяло, согревая в вечерней прохладе.

— Ты грустишь? — Кай поднялся на крышу, сел рядом.

— Задумалась, — Мэй покачала головой. — Сегодня состоится казнь.

— Знаю.

— Ты пойдешь?

— Не люблю смотреть, как умирают, — Кай помолчал. — Даже если люди это заслужили.

Мэй кивнула:

— Я пойду, — сказала она. — Должна. Чтобы убедиться.

— Убедиться в чём?

— В том, что Хару действительно мёртв, — Мэй посмотрела на звёзды. — Что наша глава закрыта.

Площадь перед дворцом была заполнена людьми. Предатель стоял на эшафоте, с руками, связанными за спиной. Его лицо было спокойным, почти безразличным. Он смотрел в толпу, но, казалось, никого не видел.

Мэй стояла в первом ряду, рядом с Каем. Её хвосты были спрятаны, но она чувствовала, как они шевелятся под кимоно — реакция на напряжение.

— Подсудимый, вы хотите сказать последнее слово? — спросил палач.

Хару молчал, мужчина поднял голову, посмотрел в глаза Мэй:

— Я жалею только о том, что я не убил тебя раньше.

— Хватит, — сказал советник.

Палач поднял меч.

— Мэй, — Хару улыбнулся. — Увидимся в Аду.

Меч опустился.

Толпа ахнула.

Лисичка не отвела взгляд, она смотрела, как голова Хару отделяется от тела, как кровь заливает эшафот, как тело предателя падает на доски.

— Всё, — прошептал Кай.

— Нет, — Мэй покачала головой. — Это только начало. — Девушка почувствовала напряжение, которое нарастало среди людей. Шепот, взгляды, движение.

Кто-то закричал:

— Война! Лорд Киёмори объявил войну!

Толпа взорвалась паникой.

Мэй схватила Кая за руку:

— Бежим!

Друзья с трудом пробрались через обезумевшую толпу, когда первые стрелы начали падать с неба.

— Ложись! — крикнул Кай, пригибая Мэй к земле.

Стрелы вонзились в мостовую, в стены домов, в тела людей. По всюду раздавались крики, плач, звон мечей — город погружался в хаос.

— Это не просто объявление войны, — сказала Мэй, распуская хвосты. — Это вторжение. Киёмори подготовился.

— Нам нужно в дворец, — Кай вытащил меч. — Император в опасности.

— Идём.

Они побежали по улицам, уворачиваясь от стрел и мечей. Мэй отбивала атаки хвостами, Кай рубил тех, кто подходил слишком близко.

— Госпожа! — раздался крик.

Мэй обернулась, Юки бежала к ней, таща за собой Рэна.

— Вы живы!

— Быстро в укрытие! — лисичка завела товарищей в ближайший дом, закрыла дверь.

— Сидите здесь. Не выходите, пока я не вернусь.

— Но, госпожа! — Юки заплакала.

— Я вернусь, — твердо сказала Мэй. — Обещаю. — Девушка выбежала на улицу.

Императорский дворец был окружен. Тысячи воинов в черных доспехах штурмовали ворота. Стража держалась, но силы были неравны.

— Киёмори, — прошептала Мэй. — Ты всё-таки решился. — Кицунэ расправила девять хвостов сияющих в темноте и бросилась в бой.

Битва была жестокой. Мэй рубила, крушила, отбрасывала врагов. Хвосты работали, как мечи, как щиты, как копья. Лисичка пробивалась к воротам, оставляя за собой кровавый след.

— Мэй! — крикнул Кай. — Я с тобой!

— Прикрывай мне спину!

Они сражались спина к спине, как когда-то в горах, как в лесу, как на перевале. Их движения были отточены до совершенства — охотник знал, куда лисичка шагнет, она знала, когда он ударит.

— Ворота падают! — крикнул кто-то.

Мэй посмотрела вперёд. Главные ворота дрогнули, начали открываться.

— Не успеваем, — сказал Кай.

— Успеваем, — Мэй схватила друга за руку. — Держись!

Лисичка прыгнула, используя хвосты, как крылья. Они перелетели через стену, приземлились во внутреннем дворе.

— Ты… ты умеешь летать? — выдохнул Кай.

— Учусь, — усмехнулась Мэй.

Император сидел на троне, бледный, но спокойный:

— Мэй-сан, вы пришли.

— Пришла, ваше величество, — Мэй поклонилась. — Киёмори прорвал оборону. Вам нужно уходить.

— Нет, — император покачал головой. — Я останусь.

— Ваше величество…

— Я старый и больной, — государь улыбнулся. — Моя жизнь не стоит того, чтобы рисковать вами. Заберите наследника. Уходите через тайный ход.

— Мой господин, я не оставлю вас, — твёрдо сказала Мэй.

— Вы должны, — император встал, опираясь на трость. — Империя нуждается в вас больше, чем во мне. Поклянитесь, что защитите моего внука.

— Клянусь.

— Тогда идите. Времени мало.

Мэй поклонилась, развернулась и побежала к тайному ходу.

Друзья выбрались из дворца за минуту до того, как он рухнул. Мэй стояла на холме, глядя, как столица горит. Дым поднимался к небу, крики доносились даже сюда.

— Император? — тихо спросил Кай.

— Погиб, — Мэй сжала кулаки. — Киёмори убил его.

— А наследник?

— Здесь, — лисичка указала на мальчика, который сидел на лошади, вцепившись в гриву. Ему было лет десять, и он дрожал.

— Как тебя зовут? — спросил Кай.

— Акихито, — сказал мальчик. — Я… я боюсь.

— Не бойся, я защищу тебя.

— Что теперь? — спросил Кай.

— Отступаем, — Мэй посмотрела на север. — В горы. Там старые крепости. Будем собирать армию.

— Киёмори пойдёт за нами.

— Пусть идёт, — Мей усмехнулась. — В горах я сильнее.

Друзья двинулись в путь оставляя горящую столицу позади. Три дня они шли на север. Мэй вела отряд — наследник, его нянька, несколько верных стражников, Кай и она. Они останавливались только на короткий отдых, ели в сёдлах, спали у костров.

— Госпожа, — Рэн догнал друзей на четвертый день. — Я привёл подкрепление.

— Какое подкрепление? — Мэй обернулась.

За мальчишкой шли люди. Десятки. Сотни. Крестьяне, ремесленники, бывшие воины. С вилами, с косами, с мечами.

— Мы слышали, что Киёмори захватил столицу, — сказал один. — Мы не хотим жить под его властью.

— Мы хотим сражаться, — добавил другой.

— Мы хотим вернуть императора, — сказал третий.

Мэй посмотрела на неожиданных помощников, в груди кицунэ росло что-то тёплое:

— Спасибо, я вас не подведу, — девушка повернулась к Каю. — У нас есть армия.

— У Киёмори в десять раз больше, — напомнил охотник.

— Значит, будем умнее, — Мэй улыбнулась. — И хитрее.

Немногочисленный отряд кицунэ нашел в горах старую крепость, она стояла на вершине скалы окружённая пропастями. Только одна тропа вела наверх — узкая, опасная, легко обороняемая.

— Идеальное место, — сказал Кай, осматривая стены.

— Здесь когда-то жил мой учитель, — Мэй провела рукой по камню. — Он научил меня всему.

— Он жив?

— Нет, умер много лет назад. Но его дух до сих пор здесь.

— Ты чувствуешь? — спросил Кай.

— Чувствую, — Мэй кивнула. — Он ждал меня.

Было решено разбить лагерь в крепости. Мэй организовала оборону, расставила часовых, распределила припасы. Армия росла — каждый день приходили новые люди. Те, кто не хотел подчиняться Киёмори. Те, кто помнил старые времена. Те, кто верил в непобедимую кицунэ.

— Госпожа, — Юки подошла вечером. — Вы должны поесть.

— Мне не хочется.

— Вы не ели два дня, — Юки настаивала. — Вы не можете сражаться на пустой желудок.

Мэй вздохнула, взяла миску:

— Ты права. Спасибо.

— Госпожа, — Юки села рядом. — Вы боитесь?

— Боюсь, — честно сказала Мей. — Не за себя. За всех вас.

— Мы справимся, — Юки улыбнулась. — Мы с вами.

Лисичка посмотрела на подругу и впервые за долгое время улыбнулась.

— Юки, спасибо за поддержку...

Война затянулась на месяцы, Киёмори не нападал на крепость — он знал, что в горах у него мало шансов. Вместо этого он осаждал её, перекрывая пути снабжения, морил голодом, ждал, когда повстанцы сдадутся.

Но они не сдавались.

Мэй совершала вылазки, нападала на обозы, уничтожала отряды разведчиков. Её хвосты стали легендой — враги боялись их, свои гордились.

— Сегодня удачная вылазка, — сказал Кай, когда они вернулись в крепость. — Восемь обозов сожжено.

— Маловато, — Мэй покачала головой. — Нужно больше.

— Ты не можешь делать всё сама.

— Могу, у меня девять хвостов.

— И одно сердце, — тихо сказал Кай.

Мэй посмотрела на охотника:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не спишь, не ешь, не отдыхаешь, — красавчик подошел ближе. — Ты убиваешь себя.

— Я делаю то, что должна.

— А то, что хочешь? — Кай взял лисичку за руку. — Ты когда-нибудь думала о том, чего хочешь ты?

Мэй молчала:

— Я хочу, чтобы война кончилась, — сказала она наконец.

— Это не ответ.

— Какой ответ ты хочешь услышать?

— Правду, — Кай посмотрел подруге в глаза. — Ты чувствуешь то же, что и я?

— Что ты чувствуешь? — спросила Мэй.

— Страх, — охотник усмехнулся. — Каждый раз, когда ты уходишь на вылазку, я боюсь, что ты не вернёшься.

— Я всегда возвращаюсь.

— Пока да.

Мэй молчала, глядя на руку, сжимающую ее пальцы:

— Я тоже боюсь, — сказала она тихо. — Не за себя. За тебя.

— Тогда зачем мы ждём? — Кай шагнул ближе.

— Чего?

— Этого, — охотник наклонился и поцеловал девушку.

Мэй замерла. Её хвосты распушились, уши встали торчком. Она почувствовала тёплые, мягкие, настойчивые губы красавчика.

— Мэй, — он улыбнулся. — Я люблю тебя.

— Ты…

— Люблю, — повторил красавчик. — С первого дня, как увидел тебя на дороге.

— Ты охотник на духов, — сказала Мэй. — А я кицунэ.

— И что?

— Мы не должны…

— Мы должны, — парень снова поцеловал любимую. — Только то, что хотим.

Мэй закрыла глаза, девушка позволила себе раствориться в сладком поцелуе. Девять хвостов обвились вокруг влюбленных создавая кокон из тепла и пуха… Этой ночью они были вместе. Не как воительница и охотник. Не как глава клана и наёмник. Просто как мужчина и женщина, которые нашли друг друга посреди войны и смерти.

— Любимая, ты не пожалеешь? — спросил Кай.

— Никогда, — лисичка коснулась лица возлюбленного. — Даже если завтра мы умрём.

— Мы не умрём. Мы будем жить.

— Долго?

— Вечно...

— Слишком долго, — Мэй улыбнулась.

— Для нас — в самый раз.

Киёмори устал ждать, бунтовщик двинул армию в горы — десять тысяч воинов против трёх тысяч защитников крепости.

— У нас нет шансов, — сказал Санада, глядя на врага.

— Шанс есть всегда, — Мэй стояла на стене расправив хвосты. — Пока мы дышим.

— Любимая, что ты задумала? — спросил Кай.

— То, чему научил меня учитель, использовать горы, — Лисичка объяснила план.

Санада слушал, кивал, потом улыбнулся:

— Госпожа, вы безумны.

— Знаю, — Мэй спрыгнула со стены. — Работает.

Битва началась на рассвете. Армия Киёмори пошла в атаку по единственной тропе ведущей к крепости. Войны шли плотной массой надеясь смять защитников числом.

Мэй ждала…

— Сейчас, — сказала лисичка, когда первые ряды врага поравнялись с обрывом.

— Сейчас, — повторил Кай, поднимая факел, охотник бросил его вниз, тропа взорвалась.

Мэй заранее залила склон маслом — десятки бочек, спрятанных под камнями. Огонь вспыхнул мгновенно, охватывая врагов, сжигая их заживо.

— Отступают! — крикнул кто-то.

— Нет, — Мэй покачала головой. — Ещё нет.

Из огня вышли новые воины, Киёмори послал резерв.

— Теперь твоя очередь, — сказала лисичка возлюбленному.

Охотник кивнул и исчез в дыму.

Кай шел через огонь, как призрак. Его меч рубил врагов, тело двигалось быстрее стрелы. Он искал одного — Киёмори.

— Где твой господин? — спросил он у пленного.

— Там… в обозе… — указал тот.

Охотник на духов пошел дальше. Он нашёл Киёмори в шатре окруженного телохранителями.

— Лорд Киёмори, — сказал Кай, входя. — Война окончена.

— Кто ты? — спросил Киёмори, не вставая.

— Тот, кто тебя убьёт, — Кай бросился вперёд.

Битва была короткой и жестокой. Кай убил телохранителей, пробился к Киёмори, схватил его за горло:

— Сдавайся!

— Никогда, — прохрипел Киёмори.

— Тогда умри.

Кай полоснул мечом предателя, лорд упал.

— Война окончена, — Кай вышел из шатра.

Мэй встретила любимого у ворот крепости:

— Ты жив...

— Любовь моя, я вернуся к тебе…

— Киёмори?

— Мёртв.

— Война окончена, — прошептала лисичка.

— Окончена, — согласился Кай.

— Что теперь?

— Мы будем жить, долго и счастливо.

— Это слишком просто.

— Мы не любим просто, — усмехнулся Кай.

Столицу отстроили за год. Новый император Акихито, которому теперь было двенадцать, правил с помощью советников. Мэй стала его главным советником, хотя сама предпочитала поле битвы тронному залу.

— Любимая, ты не создана для дворцов, — сказал Кай, когда влюбленные стояли на балконе и смотрели на город.

— А ты? — спросила возлюбленного Мэй.

— Я тоже. Любимая, с тобой я готов жить, где угодно.

— Даже в крепости в горах?

— Даже там.

— Тогда поехали, — Мэй улыбнулась. — Я знаю одно место.

Сладкая парочка поселилась в старой крепости, где когда-то жил учитель Мэй. Здесь было тихо, спокойно, далеко от дворцовых интриг, где Мэй могла тренироваться, бегать по горам, спать под звёздами.

— Ты счастлива? — спросил Кай однажды вечером.

— Да, — Мэй посмотрела в глаза любимого. — У меня есть ты, девять хвостов и целая жизнь впереди.

— Долгая жизнь, — напомнил любимой красавчик. — Кицунэ живут долго, а я всего лишь человек.

— Я превращу тебя кицунэ, если ты захочешь.

— Согласен, любимая, я хочу быть с тобой вечно…

— Тогда тебе придётся съесть яблоко, — Мей достала из-за пазухи маленький золотой плод. — Пятое яблоко. Я сохранила его на такой случай.

— Ты всегда всё предусматриваешь, — Кай взял волшебный фрук

— Всегда, — Мэй улыбнулась. — Ешь.

Кай откусил. Свет озарил крепость, красавчик почувствовал, как тело меняется, у него появились уши, вырос хвост, глаза засветились золотом.

— Любимый, теперь ты мой обожаемый лис, — сказала Мей.

— С одним хвостом, — усмехнулся Кай.

— Все еще впереди, — девушка поцеловала возлюбленного. — У нас впереди вечность…

*** *** ***

Влюбленные стояли на крыше крепости глядя на звёзды. Девять хвостов Мэй и один хвост Кая переплелись, как их судьбы — навсегда, до конца времён.

— Это только начало, — сказала лисичка.

— Любимая, начало чего? — спросил Кай.

— Нашего самого долгого и счастливого приключения.

— Я готов, — Кай обнял любимую.

— Я тоже, — счастливая Мэй закрыла глаза.

Ветер шевелил их хвосты, звёзды светили в вышине, мир наконец обрёл покой...

*** *** ***

Несколько ранее…

После победы над Киёмори прошла неделя. Мэй сидела в кабинете во дворце, лисичка старательно разбирала документы. Империя восстанавливалась медленно, но верно. Новый император Акихито учился править, советники помогали, армия возвращалась в казармы.Всё шло хорошо.Слишком хорошо.

— Госпожа, — Юки вошла с подносом. — Вам письмо.

— От кого?

— Не знаю. Принес какой-то странный старик. Сказал, что это важно.

Кицунэ развернула письмо. Бумага была старой, пожелтевшей, но буквы горели золотом.

«Мэй-сан, Вы съели три яблока. Четвёртое — в сокровищнице. Пятое — у вас. Но вы не знаете, зачем они нужны на самом деле.

Приходите в храм забытых богов. Одна. Там вы узнаете правду.

Хранитель».

Лисичка нахмурилась.

— Что там? — спросил Кай.

— Приглашение, — девушка протянула любимому письмо. — В храм, где мы были по пути в столицу.

— Тот самый старик?

— Тот самый, — Мэй встала. — Он сказал, что я узнаю правду о яблоках.

— Это может быть ловушкой.

— Может, — Мэй покачала головой. — Но я должна узнать. Слишком много загадок.

— Я поеду с тобой.

— Хранитель написал, чтобы я приехала одна. Любимый, ты остаешься здесь.

— Мэй…

— Кай, я справлюсь. Я сильная.

— Знаю, — охотник вздохнул. — Но, я всё равно буду волноваться.

— Тогда жди меня, любовь моя, я обязательно к тебе вернусь.

Дорога до храма заняла несколько дней. Мэй шла одна, без спутников, без лошади. Ей нужно было подумать, вспомнить, понять.

Почему яблок оказалось больше?

Что я упустила?

Храм встретил её тишиной. Всё тот же плющ, те же разбитые статуи, та же древняя сила.

— Ты пришла, — старик вышел из темноты.

— Пришла, — Мей остановилась. — Говори.

— Ты знаешь, что такое яблоки? — спросил он.

— Артефакты. Дают силу и мудрость.

— Не совсем, — старик покачал головой. — Яблоки — это части души.

— Части души?

— Да, — хранитель подошел ближе. — Когда-то давно жила великая кицуне. У неё было девять хвостов и огромная сила. Она любила, творила, защищала. Но однажды её убили.

— Кто?

— Тот, кого она любила, — старик усмехнулся. — Знакомая история, правда?

Мэй кивнула.

— Перед смертью она разделила свою душу на пять частей, — продолжил старик. — И спрятала их в яблоках. Три дают силу. Четвертое — мудрость. Пятое — любовь.

— Любовь? — Мэй удивилась.

— Да, — старик посмотрел на неё. — Ты съела три яблока и получила силу. Ты съела четвёртое и получила мудрость. Но ты не съела пятое.

— Я отдала его Каю.

— Правильно, — старик кивнул. — Потому что любовь нельзя получить в одиночку. Её нужно разделить.

— И что теперь?

— Теперь ты — носительница души великой кицунэ, — старик поклонился. — Ты сильнее, чем была. Ты мудрее, чем была. И ты любима.

— Зачем ты позвал меня?

— Чтобы сказать: ты готова, — старик выпрямился. — Готова стать тем, кем должна быть.

— Кем?

— Хранительницей равновесия, — он указал на неё. — Между мирами. Между людьми и духами. Между жизнью и смертью.

— Я не просила об этом.

— Никто не просит, — старик усмехнулся. — Но ты выбрана.

— Почему я?

— Потому что ты умерла и воскресла. Потому что ты помнишь две жизни. Потому что у тебя есть сила, мудрость и любовь.

— Что я должна делать?

— Жить, — старик улыбнулся. — Жить и защищать. Это и есть твоя судьба. --- Хранитель исчез, как будто его и не было.

Мэй стояла в храме, глядя на алтарь, лисичка чувствовала, как внутри растет что-то новое. Не сила. Не мудрость. Спокойствие.

Лисичка вернулась в столицу через три дня.

— Ты жива, — Кай встретил любимую.

— Жива, — Мэй улыбнулась.

— Что сказал старик?

— Что я должна жить и защищать. Пятое яблоко — это любовь.

— Любовь?

Да, та, что я разделила с тобой.

— Тогда мы будем жить и защищать. Вместе.

— Вместе, — согласилась Мэй.

Через месяц после возвращения лисичка получила новое письмо, на этот раз от императора, который умер, но успел оставить ей послание.

«Мэй-сан, если вы это читаете, значит, меня уже нет в живых. У меня есть кое-что, что я должен вам сказать.

Четвертое яблоко — не просто артефакт. Оно — ключ к тайне, которую я хранил всю жизнь.

В горах, за перевалом Драконьей Спины, есть пещера. В ней лежит тело великой кицунэ. Её душа разделена, но тело осталось. Если вы хотите стать по-настоящему сильной, вы должны найти его и провести ритуал.

Будьте осторожны. Пещера охраняется».

Мэй перечитала письмо три раза.

— В горах? — спросил Кай, заглядывая через плечо.

— Далеко, — лисичка покачала головой. — Очень далеко.

— Ты поедешь?

— Я должна, если это правда, я смогу вернуть полную силу.

— А если нет?

— Тогда я потеряю время, — Мэй усмехнулась. — Я готова рискнуть.

Путь в горы занял две недели, кицунэ взяла с собой Кая, Юки и Рэна — тех, кому доверяла больше всего. Путешественники шли по старым тропам, через перевалы, через леса, через реки.

— Госпожа, — Юки едва дышала. — Мы уже близко?

— Близко, — Мэй показала на вершину. — Там.

Пещера оказалась за водопадом. Вход был скрыт водой, но лисичка чувствовала, что это правильное место.

— Я пойду первым, — сказал Кай.

— Нет, — Мэй покачала головой. — Это моё испытание. — Девушка шагнула под водопад. Вода была холодной, но Мэй не обращала внимания. Она шла вперёд, в темноту, чувствуя, как хвосты распушились, освещая путь.

Внутри пещеры было тихо. В центре, на каменном ложе, лежала женщина, она была прекрасна — с длинными серебряными волосами, с девятью хвостами, с лицом, которое казалось знакомым.

— Ты пришла, — раздался голос, незнакомка открыла глаза, они были золотыми, как у Мэй.

— Кто ты? — спросила лисичка.

— Я – это ты, — женщина улыбнулась. — Или ты – это я. Мы с тобой одна душа.

— Я не понимаю.

— Ты — моё перерождение, — женщина села. — Я умерла, разделила душу, ты стала моим новым телом.

— Зачем?

— Чтобы начать заново. Я была старой, уставшей, одинокой. Я хотела новой жизни. Новой любви. Нового счастья.

— Почему ты выбрала меня?

— Судьба выбрала, дай мне руку, — Мэй исполнила просьбу. — Теперь ты знаешь правду, — женщина сжала пальцы лисички. — Я твоё прошлое. Ты — моё будущее. Мы — одно целое. — Женщина начала таять, превратилась в свет. Свет влился в Мэй, наполнил её, согревал, менял. — Прощай, — прошептала женщина. — Живи счастливо.

Лисичка стояла одна в пещере, девушка почувствовала, как внутри растет сила…

— Теперь я готова.

Кай ахнул.

— Любимая, у тебя… двенадцать хвостов?

— Двенадцать, — Мэй улыбнулась. — Я стала сильнее.

— Ты стала красивее.

— Комплименты потом, — Мэй взяла за руку любимого. — Идём домой.

Влюбленные вернулись в столицу, где Мэй ждало новое испытание. Не от врагов. Не от духов. От собственного сердца.

— Я должен тебе кое-что сказать, — сказал вдруг Кай.

— Я тебя слушаю — спросила лисичка.

— Я… я не простой охотник, — парень опустил голову. — Я сын Киёмори. — Мэй замерла. — Того самого Киёмори, которого я убил, — Кай посмотрел на любимую. — Он был моим отцом.

— Ты…

— Я не знал, что он замышлял, — Кай сжал кулаки. — Я ушёл из дома, когда был молодым. Я не хотел иметь с ним ничего общего.

— Почему ты не сказал раньше?

— Боялся, — парень поднял голову. — Боялся, что ты не примешь меня. Что ты подумаешь, что я шпион.

— А ты шпион?

— Нет, — твёрдо сказал Кай. — Я никогда не предавал тебя. И не предам.

— Ты убил своего отца, ради меня.

— Ради империи, — поправил Кай. — Ради правды.

— Это одно и то же, — Мэй подошла ближе. — Ты рисковал всем.

— Ты стоила того.

— Кай, — лисичка взяла лицо любимого в ладони. — Я люблю тебя. Не за твоё прошлое. Не за твоё имя. За тебя.

— Ты не злишься?

— Злюсь, что ты не сказал раньше. Мы могли бы избежать стольких проблем.

— Прости.

— Прощаю, — Мей поцеловала любимого. — Но, больше никаких секретов.

— Никаких, — согласился Кай.

— Поклянись.

— Клянусь, своей любовью к тебе.

Мэй улыбнулась.

— Любимый, я тебе верю.

В ту ночь влюбленные долго говорили о детстве Кая, о его отце, о матери, которая умерла, когда он был маленьким. О его жизни в лесу, о том, как он стал охотником. О том, как впервые увидел Мэй на дороге.

— Я сразу понял, что ты особенная, — сказал красавчик.

— Потому что у меня были уши? — усмехнулась лисичка.

— Потому что ты не боялась, — Кай покачал головой. — Ты стояла перед волками-оборотнями с тремя хвостами и улыбалась. Я раньше не встречал таких, как ты.

— Любимый, у меня двенадцать хвостов.

— Любимая, я тебя немного боюсь, — усмехнулся Кай.

— Почему?

— Что ты меня съешь.

— Не съем, — рассмеялась Мэй. — Ты слишком вкусный. Я буду тебя беречь.

— Договорились.

Влюбленные уснули в обнимку, двенадцать хвостов кицунэ накрыли их, как одеяло.

Через неделю Мэй решила провести ритуал. Старик из храма сказал, что она готова. Император оставил инструкции. Кицунэ ждали новые союзники.

— Что будет? — спросил Кай.

— Я должна соединить все части души, — сказала Мэй. — Ту, что была в яблоках, и ту, что в пещере.

— Это опасно?

— Всё опасно, но я справлюсь.

— Я буду рядом.

— Знаю.

Ритуал проходил в храме забытых богов. Мэй стояла в центре, окруженная двенадцатью хвостами. Вокруг неё — Кай, Юки, Рэн, Санада, Кира, Тода. И хранитель.

— Начинаем, — сказал старик.

Мэй закрыла глаза, лисичка почувствовала, как части ее души собираются вместе. Как сила, мудрость и любовь сплетаются в единое целое.

— Я — Мэй. Я — кицунэ. Я — хранительница равновесия.

Свет озарил храм, тело девушки изменилось, хвосты стали длиннее, шерсть золотистее, глаза ярче.

— Ты готова, — сказал старик.

— Я готова, — Мэй открыла глаза. — Кай, подойди ко мне, — девушка поцеловала любимого, в этот момент снова вспыхнул свет.

После того, как сияние погасло, парень стоял с двенадцатью хвостами:

— Что?..

— Теперь мы равны, — Мэй улыбнулась. — Ты моя вторая половина.

— Я… я кицунэ?

— Ты — мой муж, если ты согласен.

Кай не верил своим ушам:

— Ты предлагаешь мне…

— Выходи за меня замуж, — сказала Мэй. — Или женись на мне. Неважно. Будь со мной.

Кай рассмеялся:

— Любимая, ты безумна.

— Знаю, — улыбнулась девушка. — Любимый, ты согласен?

— Согласен, навсегда.

Свадьбу сыграли через месяц, столица гуляла — новый император, аристократы, военные, простые люди. Жених и невеста стояли на крыльце дворца, молодожены смотрели на толпу держась за руки.

— Ты счастлива? — спросил Кай.

— Счастлива, — Мэй кивнула. — А ты?

— Еще бы, — парень поцеловал жену. — У меня есть ты, двенадцать хвостов и целая вечность впереди.

— Двенадцать — это много, — усмехнулась Мэй.

— Я справлюсь, — Кай погладил хвосты любимой. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — ответила Мэй.

Новобрачные поцеловались под крики толпы, хвосты навсегда переплелись, как их судьбы.

После свадьбы Мэй и Кая прошёл месяц. Девушка сидела на крыше крепости глядя на закат. Двенадцать хвостов лежали вокруг неё, согревая в вечерней прохладе. Внизу, во дворе, дети играли с Рэном и Юки, смех разносился по горам.

— Любимая, о чём ты думаешь? — Кай сел рядом.

— О клане, — Мэй покачала головой. — Он разрушен. Хару уничтожил всё, что я строила. Святилища сожжены, воины разбежались, традиции забыты.

— Ты можешь восстановить, — Кай взял её за руку. — Ты сильная.

— Сила не поможет, мне нужны люди. Нужны деньги. Нужно время.

— Время у нас есть, — Кай поцеловал жену в висок. — Люди найдутся.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я верю в тебя, — парень посмотрел на закат. — И не я один.

На следующее утро к крепости пришли гости. Мэй спустилась во двор и увидела десятки кицунэ — молодых и старых, с одним хвостом, с пятью, с ушами и без. Они стояли у ворот глядя на неё с надеждой и страхом.

— Мэй-сан, — старый кицунэ с тремя хвостами поклонился. — Мы к вам пришли.

— Кто вы? — спросила глава клана.

— Мы те, кто выжил, — лис поднял голову. — Те, кто помнит старые времена. Те, кто хочет служить вам.

— Сколько вас?

— Сто, — старик усмехнулся. — Может, больше. Мы разослали весть. Другие придут.

Мэй посмотрела на соратников, в ее груди росло что-то тёплое:

— Спасибо, я не подведу вас.

— Мы знаем, — старик поклонился снова. — Потому и пришли.

Восстановление клана началось на следующий день, Мэй распределила кицунэ по отрядам — охотники, ремесленники, жрецы, воины. Кай обучал их бою, Юки ведала хозяйством, Рэн помогал с лошадьми.

— Нам нужно святилище, — сказала Мэй на совете. — Место, где мы можем молиться, тренироваться, жить.

— Старое святилище разрушено, — напомнил Санада. — Хару сжёг его дотла.

— Построим новое, — твёрдо сказала Мэй. — На том же месте. Из того же камня.

— Это будет стоить много денег.

— Деньги будут, — Мэй достала шкатулку. — Это золото Киёмори. Я забрала его после войны.

— Но это же казна империи… — начал Тода.

— Империя должна клану кицунэ, — перебила соратница Мэй. — Мы защищали её веками. Теперь она поможет нам.

Строительство заняло год, лисичка работала наравне со всеми — таскала камни, замешивала раствор, поднималась на леса. Её хвосты помогали — двенадцать рук, двенадцать помощников.

— Ты устала, — сказал Кай однажды вечером.

— Устала, — призналась Мей.

— Отдохни.

— Не могу, — девушка покачала головой. — Если я остановлюсь, остановятся все.

— Ты не одна, — Кай обнял жену. — У тебя есть я. У тебя есть дети. У тебя есть клан.

— Знаю, — Мэй улыбнулась. — Потому я и не останавливаюсь.

Святилище открыли весной, оно было красивым — из белого камня, с золотыми крышами, с высокими воротами, на которых сияла лиса с двенадцатью хвостами.

— Твоя работа, — сказал Кай, показывая на ворота.

— Наша, — поправила Мэй, она вошла внутрь, её хвосты распушились.

Здесь, в алтаре, стояла статуя великой кицунэ — той, чью душу она унаследовала. Та же, что в пещере, но живая, сияющая, прекрасная.

— Привет, — сказала Мэй. — Я вернулась.

— Я знала, — прошептал голос в её голове. — Ты справилась.

— Мы справились.

— Да, — голос улыбнулся. — Теперь ты — хранительница.

— Я буду достойна.

— Ты уже достойна, — голос затих.

Мэй постояла у алтаря, потом вышла к своим:

— Всё готово, клан возрожден.

— Да здравствует Мэй-сан! — крикнул кто-то.

— Да здравствует клан кицунэ! — подхватили другие.

Впервые за долгое время Мэй чувствовала покой.

Клан рос быстро. Каждый день приходили новые кицунэ — из городов, из деревень, из лесов. Те, кто скрывался при Хару. Те, кто ждал. Те, кто надеялся.

— Нам нужно больше места, — сказала Юки, глядя на толпу у ворот.

— Построим, — Мэй кивнула. — Ещё дома. Ещё залы. Ещё храмы.

— Вы не устали?

— Устала, но это приятная усталость.

Глава клана ввела новые традиции. Каждый месяц — соревнования по стрельбе из лука. Каждую неделю — тренировки для молодых. Каждый день — молитвы в святилище.

— Зачем всё это? — спросил один старый кицунэ.

— Чтобы помнили, — ответила Мэй. — Кто мы. Откуда пришли. Кем должны быть.

— Мы воины.

— Мы защитники, — поправила Мэй. — Воины убивают. Защитники — спасают.

— А если враг нападет?

— Тогда мы будем сражаться, — Мэй положила руку на меч. — Но не ради крови. Ради мира.

Старый кицунэ поклонился:

— Вы мудры, госпожа.

Через год в клане было уже тысяча кицунэ, легендарная воительница разделила их на пять отрядов — по числу яблок. Каждый отряд имел свой цвет, своего командира, свою специализацию.

— Первый отряд — разведка, — сказала Мэй на совете. — Второй — оборона. Третий — атака. Четвертый — магия. Пятый — целители.

— А вы? — спросил Санада.

— Я — над всеми, — Мэй встала. — Я — связующее звено. Я — глава клана.

— А Кай-сан?

— Кай мой муж, он мой советник, моя вторая половина.

Красавчик улыбнулся:

— Звучит хорошо.

— Ты не против?

— Любимая, я тобой горжусь, ты создала нечто великое.

— Мы создали вместе…

Через несколько лет Мэй решила провести испытание для молодых кицунэ:

— Те, кто пройдёт, получат право носить меч клана. Кто не пройдёт, попробуют снова через год.

— Что за испытание? — спросила Миюки, ее старшая дочь.

— Ты узнаешь, — Мэй погладила малышку по голове. — Если будешь готова.

— Я готова!

— Посмотрим.

Испытание состояло из трёх частей. Первая — сила. Нужно было поднять камень, который весил в десять раз больше самого кицунэ.

— Это невозможно! — крикнул кто-то.

— Возможно, — сказала Мэй. — Если использовать хвосты.

Молодые лисята пытались, падали, вставали, пробовали снова. Миюки подняла камень с третьей попытки, используя свои три хвоста как рычаги.

— Молодец, — сказала Мэй.

Вторая часть — мудрость. Нужно было решить загадку, которую оставил старый хранитель.

«Что сильнее меча, быстрее стрелы и тише мыши?»

— Любовь, — сказала Миюки.

— Почему?

— Потому что мама так говорила, — девочка улыбнулась. — Любовь побеждает всё.

Мэй рассмеялась:

— Правильно.

Третья часть — сердце. Нужно было защитить слабого. На арену выпустили старого, больного кицунэ. Молодые должны были защитить его от нападающих.

Миюки бросилась вперёд, прикрывая старика хвостами. Она не атаковала, она защищала, принимала удары, падала, вставала, снова прикрывала.

— Хватит, — сказала Мэй.

Нападающие остановились.

— Ты прошла, — Мэй подошла к дочери. — Ты достойна.

— Я? — Миюки не верила.

— Ты, — Мей обняла малышку. — Я горжусь тобой.

В тот вечер Миюки получила маленький, серебряный, с гравировкой лисы меч клана.

— Береги его, — сказала Мэй.

— Буду, — девочка сжала рукоять.

— И помни: сила — не в мече. Сила — в тебе.

— Я запомню, мама.

Мэй поцеловала дочь в лоб:

— Теперь ты — воин.

— Защитник, — поправила Миюки.

— Верно, — Мэй улыбнулась. — Защитник.

Прошло много лет. Мэй состарилась, но не телом, а душой. Её хвосты всё так же сияли, глаза всё так же горели, но в движениях появилась медлительность, в голосе — мягкость.

Дети выросли. Миюки стала командиром отряда, старшая дочь Рин — жрицей в святилище, сын — Кэнта — охотником, как отец.

Кай был всегда рядом, любовь супругов не угасла, стала глубже, тише, спокойнее.

Однажды вечером Мэй получила письмо.

«Мэй-сан, я стар. Я чувствую, что моё время подходит к концу. Приходите в храм забытых богов. Я хочу сказать вам что-то важное.

Хранитель».

Мэй поехала одна. Храм встретил ее тишиной. Всё тот же плющ, те же разбитые статуи, та же древняя сила. Старик сидел у алтаря, глядя на огонь:

— Ты пришла…

— Пришла, — Мэй села рядом.

— Я долго ждал, — старик усмехнулся. — Думал, не доживу.

— Ты дожил.

— Да, я хочу сказать тебе кое-что.

— Говори.

— Ты выполнила свое предназначение, ты восстановила клан. Ты нашла любовь. Ты вырастила детей. Ты стала хранительницей равновесия.

— Я просто делала то, что должна.

— Нет, — старик покачал головой. — Ты делала больше. Ты дала надежду. Ты показала, что даже после смерти можно жить. Что даже после предательства можно любить.

— Я не думала об этом.

— Потому что ты скромна, — хранитель улыбнулся. — Это хорошо. Гордыня губит.

— Что теперь? — спросила Мэй.

— Теперь ты будешь жить, — старик взял лисичку за руку. — Долго. Счастливо. Когда придёт время, ты передашь свой опыт другим.

— Ты уходишь?

— Да, — хранитель кивнул. — Моя миссия окончена. Я хранил это место много лет. Теперь я могу отдохнуть.

— Я буду скучать.

— Не скучай, — старик усмехнулся. — Я всегда буду с тобой. В твоём сердце. В твоих хвостах. В твоих детях. Прощай, Мэй.

— Прощай, — прошептала лисичка.

Старик исчез, как будто его и не было, лисичка посидела у алтаря, глядя на огонь, потом встала и вышла, вернулась в крепость, где её ждали Кай, дети, внуки, друзья. Все те, кого она любила. Все те, кто верил в неё.

— Всё хорошо? — спросил Кай.

— Всё хорошо, — Мэй обняла мужа. — Он ушёл.

— Ты грустишь?

— Немного, — она покачала головой. — Но это хорошая грусть.

— Пойдём, — Кай взял жену за руку. — Дети ждут.

Супруги вошли в дом, где горел очаг и пахло пирогами. Внуки бегали по комнатам, зятья и невестки хлопотали на кухне, Юки и Рэн сидели в углу, вспоминая прошлое.

— Мама! — Миюки подбежала. — Расскажи, как ты победила Хару!

— Доченька, ты уже сто раз слышала.

— Хочу ещё!

— Хорошо, — Мэй села в кресло, взяла на колени внука. — Это было давно, когда у меня было всего три хвоста...

Кай стоял в дверях, слушал рассказ любимой, мужчина вспомнил тот день на дороге, когда он впервые увидел её — девушку с лисьими ушами, которая не боялась ничего. Которая шла вперед, несмотря ни на что. Которая стала его жизнью, его любовью, его судьбой.

— Дед, у меня вырос новый хвост! — похвастался внук.

— Правда? — Кай подхватил проказника на руки. — Дай посмотреть.

— Вот! — мальчик гордо показал два пушистых хвоста.

— Ты растешь, скоро догонишь бабушку.

— Ты растешь, скоро догонишь бабушку.

— Я буду, как бабушка! — просиял внук.

— Ты уже, как бабушка, — Кай поставил малыша на пол. — Такой же упрямый.

— Это хорошо? — спросил мальчик.

— Это замечательно, — Мэй обняла обоих. — Вы все мое счастье.

Ночью, когда все уснули, Мей и Кай сидели на крыше, глядя на звёзды.

— Любимая, ты помнишь, как мы встретились?

— Помню, ты стоял у дороги и смотрел на меня.

— Я думал, ты призрак.

— Я и была призраком, — Мей усмехнулась. — Призраком прошлой жизни.

— А теперь?

— Теперь я живая, — она взяла его за руку. — Благодаря тебе.

— Это ты спасла меня, — Кай покачал головой. — От одиночества. От тьмы. От себя.

— Мы спасли друг друга, — Мей поцеловала мужа. — Мы будем спасать вечность.

— Вечность — это долго.

— Для нас — в самый раз.

Внизу, в долине, сиял огнями город. Столица империи, где правил новый император — потомок того мальчика, которого Мэй спасла много лет назад.

Империя процветала. Клан кицунэ охранял её. Люди жили в мире.

А где-то, в храме забытых богов, горел вечный огонь, который зажег старый хранитель, передавая свою миссию новому поколению.

Но это уже совсем другая история...