— Оторви, оторви ему ухо, вместе с сучьей серьгой! — услышал я чуть в стороне, непроизвольно дёрнувшись. Голос был до боли знакомый.

Я притормозил разворачиваясь глянул в ту сторону. Спиной ко мне стояли два типа, мои бывшие однокашники. Они не братья, но сразу сложно различить, да и по отдельности их нечасто увидишь, сиамские близнецы, блин. Вовандер и Сява, ржали как гусарские кони, склонившись над каким-то парнем. Светлые волосы, огромная толстовка… Словив дежавю, не заметил, как открыл рот.

— Не надо… — мысленно чертыхнулся, но было уже поздно.

— О, Лосик! — хулиганы синхронно повернулись, и я увидел глумливые морды.

Я клял себя последними словами, но впервые понял, что избежать драки не выйдет. Всё потому, что неожиданно решил не убегать трусливо, как всегда.

— Лосик опять полетать захотел? — заржал Вовандер, оба уже приближались.

— Да норм всё, я просто мимо проходил, — попытался выкрутиться, вдруг выйдет наладить отношения, это же не школа.

— Пролетал, гы-гы, — Сява метнулся в мою сторону и в живот действительно прилетело.

Я упал на колени, из горла вырвался стон.

— Заплачь, Лосик, — надо мной прозвучал глумливый голос, обдало перегаром и запахом немытого тела.

— Дай-ка, и я поучаствую! — решил присоединиться второй.

При попытке подняться, вбок прилетел удар, и я завалился в кусты, по лицу больно царапнуло ветками, раздался громкий смех.

— О, а я, слышь, чо придумал? — вроде как заговорщически прогундосил Вовандер. — Давай сеструху его зацепим?

— Да ты чо, она ж ***, хрень на башке видел, двухцветную ***, вот также у ней в мозге!

— В мозгу, — со смешком поправил Вовандер.

— Да какая на хер разница? — опять раздался смех. — Я подушкой накрою… гы-гы-гы.

От этих слов во мне вдруг проснулось что-то непонятное, злость, желание кого-нибудь прибить, желательно Вовандера с Сявой.

— Пидарасы! — громко крикнул я, подорвавшись засадил в морду Сяве, сильно не получилось, можно сказать толкнул, зато осознал, что сделал, за это стопудово придётся заплатить.

Смех тут же стих, мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем заговорил Вовандер.

— Ты чего сделал, сучонок? Я те щас не только язык, а ещё кое-что подрежу… — в руках хулигана блеснул нож. — Держи его, братка! — он поднял оружие на уровень лица.

Вот сейчас по-настоящему стало страшно, сердце забилось так сильно, что заложило уши. Сява сделал попытку меня схватить, но я ужом вывернулся, но однокашка мастерски подловил и выкрутил руку мне за спину. От боли зажмурил глаза, тут же резануло щеку, и за ворот потекло что-то горячее, мозг пока не понимал, что это кровь.

Я стал крутиться и даже лягаться, в надежде вырваться, но Сява повалил меня и опять прилетело, только теперь в голову…

— Эй! Вы чего там творите? Ироды! Я в полицию звоню!

Чтобы не придумали два ублюдка, но воплотить в жизнь задуманное им не удалось, всё-таки парк — это не лес, люди иногда ходят. С весёлым гиканьем они зашуршали по кустам меж редких деревьев.

Я поднялся, чувствуя нарастающую головную боль, такое уже было, лежал потом недели две с сотрясением.

— Ты как, парень? Ух! — воскликнула сердобольная старушка. — У тебя кровь.

— Спасибо вам, — сказал я.

Говорить с этой женщиной не хотелось, но поблагодарить всё же не лишнее. Пошатываясь, я направился в сторону дома.

— Скорую надо вызвать, куда ты? — бабушка догнала и протянула мне платок, я принял его на автомате, да так и пошёл дальше.

До дома было недалеко, но путь показался бесконечным. Наконец, пиликнул сигнал домофона, шатаясь словно пьяный, я поднялся на второй этаж. На своей лестничной площадке, едва не напоролся на соседа с третьего, тот пошёл гулять с собакой, противный тойтерьер облаял меня на весь подъезд.

— Что, что это?.. Фу, Бося, фу… — пугливый Михаил Бенедиктович, едва ли не по стене прополз, стараясь меня обойти. — Ой! — толстые линзы очков сверкнули, отражая свет от подъездной лампы.

— Тяф-тяф-тяф… — противная собака, как всегда, попыталась укусить.

Мне было наплевать на соседа и тем более его мерзкую собачонку, я стремился домой. Меня даже не пугала отповедь отца, он уже пришёл с работы, но реакция мамы могла быть не предсказуема.

Прижимая платком порезанную щёку, я принялся вставлять ключ в замочную скважину. Руки тряслись, в голове пульсировала тупая боль, гадская железяка никак не хотела попадать в цель. Но я почему-то улыбался. Я первый раз подрался, верней попытался, и было в этом что-то… Крутое! Непроизвольно хохотнул.

Я, как обычно, начал развивать мысленное избиение моих противников и волшебное спасение своей тощей тушки, как неожиданно дверь открылась.

На пороге стоял отец, ничего не сказав, впрочем, его суровая физиономия и так всё выражала, он отошёл в сторону, пропуская меня в квартиру. Я проскочил внутрь, игнорируя аромат жареных грибов и картошки, побежал в свою комнату.

— Обувь кто будет снимать? — прогремел отцовский голос.

— Чего разорался, Лосев⁈ — доносившийся с кухни голосок мамы был сильно звонче и весомее.

Я находился в полной прострации, верней адреналин ещё гулял по крови, иначе окрик отца подействовал бы иначе. Голос он повышал не часто, но здесь скорее моя заслуга, я старался его не раздражать. Но не сегодня. День особый, мне хотелось нарваться. Также я понимал, что вряд ли получится, сейчас прибежит мама, увидит мою окровавленную одежду и начнёт сюсюкаться.

Раньше мне нравилось такое отношение, чувствовал себя особенным, это моя крепость, тут любят. Папа частенько разрушал эту мечту, хватало одного гневного взгляда. Мужчина должен оставаться мужчиной. В последнее время, сюсюканье мамы начало раздражать. А сейчас я вообще хотел избежать с ней общения.

— Вот чего ты опять на ребёнка кричишь? — мама ещё не в курсе, потому атака была поверхностной.

— Ребёнку восемнадцать лет стукнуло! Это уже мужик!

Я слышал перебранку через закрытую дверь, на двери висело зеркало, в него я и вгляделся.

Ну и морда у тебя, Лосик! — мысленно скопировал голос Вовандера… ну или Сявы, какая на хрен разница. Всё лицо в ссадинах, на щеке небольшой порез… Я понимал, что адреналин утихнет и вернётся прежний сыкливый пацан. Мне не понравились эти мысли…

В этот момент произошло два события, зазвонил сотовый и открылась дверь. Телефон надрывался рингтоном, а я смотрел на то, как расширяются мамины глаза.

— Лосев! — она повернула голову, посмотрев в сторону кухни. — Это что такое? — в голосе послышался металл.

— Что-что, по морде мужик получил!

— У него щека порезана, он весь в крови! — прокричала мама.

Папа не стал комментировать, просто ухмыльнулся, глядя на меня. А мама, осмотрев повреждения на моём лице, гневно сверкнула глазами и убежала на кухню.

Я понимал, что этот взгляд не мне предназначался, а тем, кто изуродовал моё лицо, ну и папе.

Смартфон всё надрывался, я посмотрел на экран, чтобы увидеть незнакомый номер, — спам скорей всего, просто скинул.

Меня немного потряхивало, начался отходняк. Только сейчас стало доходить, что я пережил, они же могли меня покалечить или даже убить! Перед глазами появилась картинка блеснувшего лезвия, — как только увернулся? Сволочи…

Гадство, завтра идти в жил контору, устраиваться на работу… Какая работа? Я похож на алкаша из соседнего подъезда.

В этот момент прибежала мама, в одной руке бокал с водой, в другой сумка с медикаментами.

— Антошечка, сынок, вот, держи водичку, сейчас я дам тебе успокоительного.

Мама начала сюсюкаться, я скривился. Родительница нашла нужную упаковку лекарств и протянула мне две белые таблетки.

— Звони в полицию и скорую, Лосев, у твоего сына, скорее всего, сотрясение! — требовательно произнесла она. — Антошечка, а голова сильно кружится, может тебе прилечь?

Из зала донёсся горестный вздох. Я был с папой солидарен, не нужна полиция, пусть всё остаётся так.

— Мама, не надо никого вызывать! Ну подрался, с кем не бывает, а щёку о ветку порвал, когда упал.

— Это ж надо, средь бела дня… теперь шрам останется! — причитала родительница, обрабатывая порез.

— Шрамы украшают мужчину, — вставил папа.

Мама на это фыркнула, и я тоже.

В прихожей хлопнула дверь, Дашка, сестрёнка пришла.

— Родичи, я дома! — звонко объявила та. Отец пошёл встречать.

Из зала послышался хлопок, Машка с папой так здороваются, через несколько секунд в мою комнату заглянуло любопытствующее двухцветное чудо. Длинные распущенные волосы, левая половина розовая, правая чёрная, причём сама Даша — блондинка.

— Брат Антоний, что с тобой? — спросила шёпотом та. — Это было похищение? Инопланетяне или сектанты?

— Очень смешно, Даша, — строго сказала мама. — Ты бы лучше помогла, принеси спирт из аптечки.

— Спирт, для брата Антония? Ты что, мама? Лучше виски, отметить боевые ранения, — сестра рассмеялась.

Успокоительно подействовало быстро, мама только и успела обработать рану, как меня начало вырубать. Последнее, что я услышал это причитания родительницы, что я не поел, да и одежда грязная.

* * *

Утро было пасмурным и не потому, что погода плохая, за окном как раз таки солнышко. Дело в другом, всё болело настолько, что хотелось похныкать.

Кряхтя, всё-таки дотянулся до телефона, а затем завалился на мягкий диван. Захотелось укрыться, но рука болела, а в другой смартфон. Глянул на время.

Только девять, слишком рано проснулся, — с удовольствием закрыл глаза, в этот момент блямкнул мессенджер.

Писал Колёк из параллельного класса, как-то задружились с ним на тему онлайн-игрушек, так и переписывались иногда. Он в колледж в айтишники пошёл, они сейчас в тренде.

Колёк:

*Ну чё там, лошара, как первый рабочий день? Или уже уволили)))

Антуан:

*Сам ты чмо, я тут телом пострадал, трудоустройство откладывается

Колёк:

*Чё так, упал с дивана?

Антуан:

*Не, вовандер с сявой случились, в парке подловили, козлы

Колёк:

*Да лан! Скинь профиль

Антуан:

*Не, пластырь отдирать надо, влом и больно, завтра, если чё

Колёк:

*Не айс, ну лан чё. А копам стукнул?

Антуан:

*Не. Пидорасами их назвал, а толку, ещё больше вломили

Колёк:

*Да лан, реально? Ну ты ваще герой, так и в армейку загремишь!

Антуан:

*Не, у меня плоскостопие и спина. Лан, давай, устал чёт, спать хочу

Колёк:

*Окей, пиши, если чё, буду на связи!

Глаза начали закрываться, я почти уснул, и тут что-то стукнулось, на пол похоже. Я понял, что это телефон и не стал подрываться — влом, и здоровый сон дороже.

Мне приснилась Жанна, девушка из соседнего подъезда, она шла навстречу. Светлые волосы развивались от лёгкого ветерка, чувственные губы растянули в приветливой улыбке, Жанна была рада меня видеть, как и я. Девушка приближалась, я почувствовал аромат её духов, это было что-то неповторимое и казалось ароматом из других миров.

Воображение нарисовало её в пышном платье с корсетом, глубокое декольте… Жанна поднимает на меня томный взгляд, щёки розовеют, и тут она говорит:

— Опять ты дрыхнешь, брат Антоний!

Меня выдернуло из сна, самым безобразным образом, рядом с диваном стояла довольная Дашка.

— Отвали! Такой сон испортила.

Я хотел перевернуться, но в боку стрельнуло и передумал.

— Что, приснилось, как навалял Вовандеру? — сеструха рассмеялась.

— Поскорей бы их в армию забрали, пусть командиры вешаются, — хотел юморнуть, а получилось грустно.

— Чего-то ты, братец, не весел, — явно не понимая моего состояния, выдала Дашка. — Взял бы и двинул одному из них разок, камнем или палкой, пусть лучше психом считают. Я так Сечиной, из параллельного класса, по хлебалу съездила, а кобыла она здоровая, теперь пройти мимо боится, по большой дуге обходит.

— У них нож был… — понимал, что звучит как тупое оправдание.

— Не стали бы они тебя резать, ума у них ограниченное количество, но не дебилы, в колонию не хотят. — Попробуй хоть раз с лёту заехать, знаешь, как классно! — Дашка оскалилась, став похожей на какую-то героиню из анимешек.

Она хотела что-то добавить, но тут хлопнула входная дверь и сестра убежала.

— Мамулечка, дорогулечка! — донёсся её голос.

Послышался приглушённый разговор, Дашка вдруг заплакала, мне стало интересно, что такого сказала мама? Что-то с папой? Папа иногда бесил, как говорит мама: «Лосев, ты как заезженная пластинка!» Но поняв, что с родителем могло случиться плохое, я подорвался с дивана и заковылял в зал.

Мама с сестрой сидели в обнимку, последняя плакала, а родительница смотрела на меня с грустью.

— Что случилось? Папа в порядке?

— Бабушка пропала, мне позвонил её соседка, говорит, дом пустует. Она думала, что мама к нам уехала, но двери не закрыты, вот и решила позвонить… месяц примерно, как не видела её.

Бабуля, у нас женщина нелюдимая, с соседями почти не общается, телефона нет, приезжала раз в год, да и то на полдня, стеснять не хотела.

— Баба Лена уже позвонила в полицию… Завтра надо ехать, — предупредила мама.

Путь туда не сказать, что близкий, примерно триста километров. Папа за рулём часов за пять управится, меня это почему-то воодушевило, а вот Дашку нет.

— Я не поеду! Не хочу! А вдруг она где-нибудь в погребе лежит, или в саду⁈ — такой испуганной сестру я никогда не видел.

— Не говори глупости, Дарья, баба Лена всё обошла, нет там ничего, — с сестрой мама никогда не сюсюкалась.

— Всё равно, может, она к подруге уехала, а мы хоронить, — она заплакала и убежала к себе в комнату. — Не поеду! — донёсся её заплаканный голос.

Мама с папой впереди, я устроился на заднем сиденье. Ветерок, задувающий через приоткрытое окно, трепал волосы, мне это нравилось. И вообще, настроение было приподнятым, даже о синяках на какое-то время забыл. Всё дело в дороге — я люблю путешествовать, накрыла какая-то эйфория.

Час назад мы, наконец, вырвались из душного города, машина неслась под сто двадцать, папа мог бы и больше, но мама запрещала. Мало ли психов, вдруг не справится с управлением.

— Антошка, тебе не дует?

— Нет, мам, всё классно, — ответил я, представляя, как злится папа, на ненужную опеку.

А если бы он вместо своих депресняковых блатняков поставил нормальную музыку, было бы вообще супер. Но говорить я этого не стал, потому что после, начнётся поучительная лекция. О смысле в тексте, о том, что песня — это история, а хорошую историю нужно ещё суметь рассказать.

По экспертному мнению папы, музыка, которую слушает Антон, то бишь я, дребезжит для недоразвитых дебилов, которые и двух слов связать не могут.

Прокрутив в голове сказанные не один десяток раз слова родителя, я натянул наушники.

Хорошо всё-таки за городом, а ещё лучше, когда в дороге.

Вот бы мне работу такую, чтобы из города в город и страны другие посмотреть, круто, — размечтался я.

А сам начал прикидывать варианты, родители всё равно не отстанут, мне придётся куда-то устраиваться. У соседки, тёти Тани, муж всю жизнь работал экспедитором, катался с продуктами по области. Мне это казалось классным занятием, подумаешь, машину разгрузить пару раз в день. А в остальном, катайся себе, смотри на дорогу, общайся в телеге, не работа — мечта.

Я, правда, не понимал, почему дядя Саша, так часто плевался, рассказывая о своей работе. Говорил о геморрое, контуженых товароведах и вороватых грузчиках, только и умеют пиво тырить.

Машина проскочила через железнодорожный переезд, я посмотрел на удаляющуюся полоску рельс.

На поезде тоже классно, лежишь себе на верхней полке, никто не мешает, а поезд «чух-чух», «чух-чух» — летят километры. Вот бы там поработать… Во, точно, проводник! Работа — не бей лежачего, чай разнёс и можно смотреть в окошко в своём купе, а за это ещё деньги платят…

Как ни странно, дорога пролетела быстро. Насчитал двести тридцать три дорожных столба, на одном из них сидела крупная птица с крючковатым клювом, последние столбов двадцать, встречных машин не попадалось, впрочем, как и попутных.

Деревня, где обитала бабушка, представляла собой реальную деревню — то есть дно. Первые четыре дома были более-менее, даже забор из профлиста, остальные же, деревянные, местами скособоченные хибары с крышами из позеленевшего шифера, на некоторых уже росли какие-то кусты. Встречались и заброшки.

Я бывал тут всего один раз, в далёком детстве, помниться, в тот год пошёл в первый класс. Тогда деревенька казалась чем-то сказочным, я играл с соседскими девчонками рядом с домом, похожим на эльфийский дворец, это было самое яркое воспоминание.

И где сейчас этот дворец?

Папа свернул на просёлочную улицу, машину подбросило на ухабе, заставив меня клацнуть зубами, щека резко заболела, я непроизвольно шикнул.

— Лосев, можно аккуратнее, — потребовала мама, папа промолчал.

Глядя на узкую улочку и невзрачные дома, я начал что-то припоминать: за забором замычала корова, в калитке торчал небритый толстяк в тельняшке, в зубах тлела сигарета.

— Дядь Паш, привет! — крикнула мама, открыв окно пошире.

Толстяк что-то буркнул и махнул в ответ, непонятно послал или поздоровался. Это уже никого не волновало.

Бабушкин дом я узнал по резным окнам, не запомнил, из чего он был построен, а сейчас видел потемневшие от времени брёвна. Однако строение не выглядело древней хибарой, вполне приличный дом, или, как называла его бабушка, изба.

Я вышел из машины и едва не упал. Ноги затекли, спину ломило, да и бок неприятно ныл, не хотелось, чтобы это увидела мама, начнутся опять причитания, но она смотрела в другую сторону.

Тут что-то заскрипело, залаяла собака.

— Ой, приехали? — старческий голос со спины, заставил обернуться.

— Баб Лен, здравствуй! — мама подбежала к открытой калитке, из-за которой вышла старушка и полезла обниматься.

— Здравствуй, Светочка… А Николай-то как возмужал, — папа её тоже приобнял.

— А это Антошка, что ли? Ох, большой какой… И тощий, будто с концлагерю сбежал. Не кормите, что ля?

— Да всё мы кормим, баб Лен, это конституция тела такая.

— Констятуция?

Папа весело хмыкнул, а мама начала объяснять.

— Ну это термин такой научный, сколько ни корми, без толку, значит.

— Не в коня корм, так бы и сказала, — дошло до соседки.

Мне надоело слушать, пошёл к дому бабушки. Подход к воротам начал зарастать бурьяном, колючка, крапива и ещё какая-то лебеда. Я смело пошёл на штурм, схватился за створку, и под ладонь попалась колючка.

— С-с! — не ожидал такой подлянки.

— Антошка, что с тобой? — истерично вскрикнула мама.

Подошёл папа, потрогал пальцем мою ладонь и хмыкнул. Потом резко что-то выдернул.

— С-с, — я опять не удержался.

— Ой, а малахольный-то какой, — заметила соседка, осуждающе глядя на меня. — Бабу тебе надо, боевую! Ох, у нас раньше бабы были, без сватьёв не подступишься, мигом коромыслом приголубит.

Соседка начала вспоминать свою молодость, а я прошёл в бабушкин двор вслед за папой. У крыльца ютилась помятая временем собачья будка, с другой стороны, аккуратно составленный садовый инвентарь. Папа подхватил лопату и срубил торчащий у крыльца сорняк, мама на правах хозяйки поднялась по скрипучим ступенькам и вошла в сени.

— Ох, нелюдимая Валька была, порой даже не поздоровается, мимо пройдёт, — затянула новую песню соседка.

Папу прикололо выпалывать сорняк, а я поднялся в дом, в сенях пахло лечебной травой, бабушка её всегда привозила, а мама заваривала, с вареньем было вкусно. Войдя в дом, обнаружил множество занавесок, они были в дверях, на окнах и просто перегораживали комнату. Из-за самой широкой вышла мама, я сразу понял, что она едва сдерживается от слёз.

— Там на столе хлеб засохший. Мама никогда не оставляла хлеб… — родительница подошла ко мне и уткнулась в плечо, послышались сдержанные рыдания.

Я впервые попал в такую ситуацию и не знал, что делать. Хорошо, что пришёл папа и посадил её на диван.

Осмелевшая баба Лена, начала рассказывать про нехитрый деревенский быт, я иногда кивал, а сам осматривал дом. На самом деле, он представлял собой одну большую комнату, перегороженную цветастыми занавесками.

…— Мужиков в деревне, почитай нет, вот и томится девка в ожидании, сначала прынца ждала, а теперича за любого пойдёт, — я кивнул, думая о своём.

Мама вроде успокоилась, несмотря на то что она постоянно наезжала на папу, он действовал на неё умиротворяюще. Я даже представить себе не могу, как бы она справлялась без него.

…— Так, я ж и говорю, девка огонь и коня любого на место поставит, сейчас за ней схожу, познакомитесь, — я машинально кивнул. А когда до меня дошёл смысл её слов, бабка была уже в сенях.

— Мужчины, вы, наверное, кушать хотите? — мама, как обычно, утверждала, верный признак того, что она пришла в себя.

А я вправду хотел есть и насколько помнил, в машине были пирожки с картошкой и лимонад. В моём животе забурчало, чтобы не ждать, пока мама отправит папу за пакетом с едой, я направился на улицу.

Открыв пассажирскую дверь, посмотрел в начало улицы, у своей калитки стоял тот самый толстяк в тельняшке, мама назвала его дядей Пашей. Я помахал ему рукой, а тот почему-то плюнул под ноги и зашаркал к себе во двор. Пожав плечами, я нашёл пакет с едой и отправился в дом.

Мы устроились за бабушкиным столом. Я, глядя на фигурную хлебницу, в которой так и лежали сухари из батона, наворачивал уже третий пирожок, запивая сладким лимонадом. Мама с папой залипли в альбоме со старыми фотографиями.

— Вот смотри, это я, мне тогда лет пять, наверное, было, это мы на сенокосе. Мать отцу обед принесла, а я увязалась.

— Я думал, это мальчик, — задумчиво выдал папа.

— Какой мальчик, смотри, серёжки видно, дурной, что ли? — мама хохотнула.

На входе послышалась какая-то возня, донеслись шаги. Я думал, баба Лена вернулась, но это оказался мужчина в возрасте папы, в полицейской форме.

— Здравия желаю, граждане! Старший лейтенант Назаров, участковый.

Родители подскочили, участковый поставил на стол кожаный портфель, достал оттуда папку.

— Итак, давайте знакомиться, — он подозрительно посмотрел на меня, остановил взгляд на щеке, затем перевёл взгляд на папу.

Мне это не интересно, поэтому подхватив ещё один пирожок и бутылку с лимонадом, я вышел на улицу.

Лето в деревне классное, так говорили родители. Я считал по-другому. Воняет коровами, санузла нет, ладно туалет, но ведь даже душа нет. Как здесь моются, раз в неделю в бане, типа предков? И насекомые всякие.

Не хочу жить в деревне, отстой!

Непонятно откуда вынырнула битая жизнью крупная дворняга, язык чуть ли не до травы висит, драным хвостом виляет.

Я ж подпрыгнул от неожиданности, в щеке опять отдало болью.

Ну вот, начинается!

— Чего тебе? — я начал пятиться к сараю, а дворняга радостно за мной и на руку смотрит, в которой пирожок.

Догадавшись, я поставил бутылку с лимонадом в траву и поделил пирожок пополам. Пока думал, какую половину отдать, дворняга подпрыгнула и отхватила свою долю, тут же отбежав в кусты. Я даже испугаться не успел, а псина сожрала мамину печёность и теперь лупала глазёнками на вторую половинку.

— Ладно уж, доедай, — кинул на траву.

Дворняга умяла как ни в чём не бывало и опять подняла морду.

— Нету больше, иди другого ограбь.

— Валет, Валет! — донеслось откуда-то из-за домов с начала улицы. — Где шляешься? Пёс паршивый!

Собака закрутила головой и тут же сорвалась с места, в пару секунд преодолела расстояние до забора и ввинтила тощее тело меж кривых штакетин.

— Пожалуйста! — произнёс я, поднимая с земли бутылку.

В траве что-то блеснуло, я наклонился, ожидая найти монетку, возможно, старинную, да не тут-то было. Это оказался ключ, да странный такой, заострённый пятигранник, если бы не характерные зазубрины на гранях и верхняя часть, можно было принять за дротик. У меня были похожие в детстве.

Блямкнул телефон, на автомате сунув ключ в карман, я достал гаджет.

О, ну хоть мессенджеры работают! Кольку, похоже, скучно.

Колёк:

*Рядом с твоим домом прохожу. Выползай, лошара, на боевые раны твои гляну

Антуан:

*Ползи дальше, чертило, я в отъезде

Колёк:

*Чё так? Вовандер придавил? Ты чё из страны свалил?

Антуан:

*Не, в деревне, вечером прикачу, наверно

Колёк:

*Чёт неуверенно. Может, ты уже в Грузии, хачапури винчиком запиваешь, а мне лапшу навешал?

Антуан:

*Нее, откуда у меня столько бабла? Бабуля пропала, вот с собакой и полицией ищем

Колёк:

*Отстой, ну лан, ищи. Напиши, как со ссылки вернёшься, загляну

Антуан:

*Ок

Простой сарай из досок, произвёл на меня странное впечатление, вроде обычное деревенское строение, а веет чем-то, я не сразу нашёл сравнение, будто это не старенький ржавый жигуль, а новенький лексус. Я даже головой встряхнул, прогоняя наваждение и то, вроде, прошло. Взгляд упал на дверь. На уровне глаз были нарисованы какие-то каракули, на миг показалось, что они блеснули металлом, но момент ушёл, теперь уже не верилось.

А бабка Лена, говорила, что тут детей нет. Кто тогда эти закорюки рисовал мелками, человечки какие-то…

Перестав обращать на них внимание, я дёрнул за крючок, изготовленный из ржавого гвоздя, и потянул дверь на себя. Оттуда что-то вылетело, окатив меня неслабым порывом воздуха. Напугавшись, я упал на задницу, только затем поняв, что это всего лишь голуби.

Поднялся, отряхнул штаны и всё-таки решился войти в сарай, вряд ли там остался кто-то ещё. Так и оказалось, земляной пол покрыт тонким слоем соломы и голубиным дерьмом, в дальнем углу пылилась старая мебель. На стенах висел инструмент, длинная, с двумя ручками и жуткого вида зубьями пила. Не найдя более ничего интересного, я направился к древнему шкафу, по пути разглядывая потолок. Там лежали пыльные брёвна, доски, висели пучки травы и банные веники.

Ого, капец, какой ты старый, — подумал я, пытаясь открыть дверку шкафа. Мой дед, наверное, покупал или вообще прадед. А может, и сам смастерил.

Я присмотрелся к древесине, но ничего не смог понять, деревяшка как деревяшка, чем-то покрыта. Когда стираешь пыль, получается гладко, сам шкаф высотой за два метра, две створки на одной из них мелом изображено что-то напоминающее шагающего человечка. Рисунок был маленьким с пятирублёвую монету, не всякий так куском мела сможет.

Дверца скрипнула, вспомнив о голубях, я хотел было отойти в сторону, но потом понял, что это тупо, откуда взяться голубям в закрытом шкафу. Так и вышло, на вешалке висел халат и рабочая роба. Одежда выглядела старой, местами застирана до дыр, в этом отделении ничего интересного не нашлось.

А я задумался. Чего я, собственно, ищу? Да, похоже, ничего, просто время убиваю, пока мама с папой болтают с полицейским. Сейчас они всё решат, и мы поедем домой. А бабушка, что бабушка? Не знаю. Я и правда не знал, что в таких случаях делают, ищут, наверное.

Решив, что всё будет хорошо и без моего участия, я открыл вторую створку. Там были полки, на которые обычно складывают чистое бельё. А здесь стояли пустые банки, это на верхних двух, а предпоследняя снизу оказалась пустой. Я наклонился, чтобы заглянуть, но ничего кроме пыли не обнаружил, а когда поднял голову, взгляд выхватил небольшую дверцу, прямо за пустыми банками.

А почему я тебя раньше не заметил? Потому что неправильно это, сейф в стенке шкафа, там же стена сарая! — я почесал затылок.

В голове сразу всплыл квест из игры: надо найти тайник. Он может быть где угодно, и его охраняют зубастые мобы или мутанты с дубинками.

Но ведь тут не игра… или вообще прикол бабушкин, — я улыбнулся, хватаясь за первую банку.

Освободив полку, я получше рассмотрел дверку сейфа, по цвету та отличалась не сильно, никакой ручки, зато нашлась замочная скважина с очень интересным рисунком. Пять граней, словно маленькая звезда.

— Ух ты! — я вспомнил про недавнюю находку.

Колёк ещё написал, отвлёк… Куда я его дел? — я уже хотел бежать на улицу, но догадался хлопнуть по карману, ключ был со мной. Неужели и правда отсюда?

Перед тем как вставить ключ в замочную скважину, я решил кое в чём убедиться. Закрыл дверь шкафа, зашёл с краю и прижался ухом к дощатой стене сарая, всматриваясь в заднюю стенку.

С этим шкафом явно что-то не то, а если узнают родители, мне так и не удастся выяснить, что именно. А было интересно.

Вспомнилась одна из онлайн-бродилок, где приходилось орудовать железной палкой, а если повезёт найти, то монтировкой. Монтировку я нашёл, она висела на противоположной стене, меж двух близко прибитых гвоздей.

Ну-ка, посмотрим, — я вставил инструмент между шкафом и стеной на уровне груди.

Мебель зловеще накренилась, захрустело в передних ножках.

Нет, так не пойдёт, он сейчас рухнет, а бабушка потом будет ругаться, да и с улицы услышат, надо по-другому.

Я попробовал поддеть в самом низу, прямо над ножкой, шкаф со скрежетом подвинулся, я заглянул в открывшуюся щель. Стенка шкафа была ровной, никаких тебе дырок, впрочем, как и в стене.

Значит, это прикол такой. Пришёл кто-нибудь с желанием пограбить, вроде Вовандера, порылся в вещах, вскрыл старый шкаф, увидел сейф и обрадовался. Давай его вскрывать, а он оказался нарисованным!

Я посмеялся над собственной тупостью, представляя на своём месте вора, но в шкаф всё-таки заглянул. Достал смартфон, включил фонарик. Мне не давала покоя та пятиконечная дырка, она выглядела настоящей, и диодный луч, это подтверждал, показывая углубление с прорезями.

Как? Я не понимаю! Хотя… опять посмеялся над своей тупостью. Возможно, шкаф где-то стоял и за ним был сейф, а потом за ненадобностью перетащили сюда. Может, стоит в доме поискать?

Я всё-таки достал ключ снова, покрутил его в руке и вставил в скважину, он провалился, а я почувствовал механическое сопротивление, металл заскрежетал по металлу. Любой человек, хоть раз открывавший дверь ключом, поймёт, что происходит. Вставив ключ до конца, повернул влево, тот не двинулся. Попробовал вправо, ключ подчинился движению, раздался характерный щелчок, и казавшаяся нарисованной дверка сейфа, подалась на меня.

Не веря своим глазам, я потянул её, открывая полностью. Внутри лежало то, чего я не ожидал увидеть в деревенском сарае.

— Да ладно! Так бывает?

Техническое совершенство, ультрасовременный лайнер с крыльями в мире кукурузников. Эти слова я как-то услышал от папы и запомнил, он нахваливал какую-то машину, пока мы ждали маму из супермаркета, марку я не запомнил, мне неинтересно. Но это описание подходило под тот предмет, что лежал в сейфе.

Я уже достал его. Посекундно, словно вор, оглядываясь по сторонам, поднял крышку, тут же нажав кнопку включения. Экран засветился, показывая всем известный логотип, прозвучала короткая, приятная мелодия. Улыбаясь, словно малолетний балбес, я провёл ладонью по клавиатуре. Да, это был ноутбук, из тех, что в десять раз дороже моего стационарного компьютера, причём, когда он ещё был новеньким. Мне о такой технике только мечтать оставалось, мама ни за что не согласилась бы взять его в кредит. А тут он вот, лежит в сарае, и на него гадят зелёные мухи.

И почему жизнь так несправедлива?

В этот момент во дворе послышался шум, донёсся голос бабы Лены.

Я тут же засунул ноут обратно в сейф, мозг отметил наличие ещё одного предмета, помимо кабеля зарядки. Небольшая чёрная сумочка, но мне было не до разглядываний. Казалось, если сейчас кто-то увидит мою находку, то я тут же её лишусь, а мне этого не хотелось — это же мечта. Закрыл, повернул ключ, надеясь, что смогу открыть в следующий раз. Стараясь сильно не звенеть, поставил банки на место. К сараю уже кто-то подходил, я расслышал мужской голос. Проявляя просто чудеса ловкости, задвинул шкаф на место в последнюю секунду.

— А так здесь сын ваш уже ищет, — в сарай заглянул участковый и с интересом на меня посмотрел.

Я чувствовал, что моё сердце сейчас вырвется наружу и упадёт прямо на голубиное дерьмо.

Отстой.

— Чего у тебя с лицом, парень? Будто труп в шкафу спрятал, — он подмигнул мне и обернулся во двор. — Так я осмотрю сарай?

— Да, конечно, — услышал голос мамы. — А Антошка там что делает?

Вот же отстой, — подумал я, отходя от шкафа.

Назаров прошёл внутрь, разглядывая солому под ногами, его глаза то и дело скользили от пола до стен. Срисовал всё, кивнул в сторону инструмента, покосился на шкаф, а затем вдруг посмотрел на меня.

— Точно труп не видел? — а взгляд такой пронзительный, будто насквозь видит.

— Ч-чей труп? — тупо спросил я.

Участковый невесело усмехнулся.

— Ну не Деда Мороза же! У тебя бабушка пропала, забыл?

Тут до меня стало доходить, что не всё так прекрасно, бабушка и правда может быть мертва.

А вдруг она где-то здесь? В таком же сейфе, только большом, кто-то её убил и туда положил, — от таких мыслей у меня по спине пробежали холодные мурашки.

Я бы, скорее всего, развил тему в мыслях, а потом выбежал из сарая. Но тут был тайник с моей мечтой, а участковый как раз подходил к шкафу.

Пройди, пройди мимо, — мысленно взмолился я.

Разумеется, это не возымело эффекта, Назаров, как и я, сначала открыл левую дверцу, посмотрел на старые вещи. В этот момент, в сарай вошли мама с папой, и я совсем загрустил.

Сейчас они найдут ноутбук, участковый пришьёт его к делу и утащит к себе, типа вещь-док, прямо как в том сериале, что крутили в прошлом году.

— Антошка! А ты чего тут торчишь? Почему расстроенный? — мама читала меня как открытую книгу.

Полицейский открыл правую дверцу, начал рассматривать полки, а я молчал, мама уже забыла о своих вопросах, вместе с папой двинулась к шкафу.

Почему всегда так, стоит случиться чему-нибудь хорошему, как это хорошее сразу забирают⁉

Не желая смотреть на то, как рушится моя мечта, я вышел из сарая и едва не столкнулся с высокой девушкой в сарафане с цветочками.

— Ой, — я сдвинулся в сторону.

— Привет, я Маша, — девушка изобразила улыбку, а мне показалось, что делает она это не часто.

— Привет, я Антон! — протянул руку и тут же её убрал. — Извини.

— За что извиняешься? — поинтересовалась та, заглядывая в глаза.

А я не знал, что ответить, голос был приятным, хоть и грубоватым для девушки, русая коса до поясницы, под сарафаном проглядывался крепкий девичий стан, и ножки были ровненькими, я невольно засмотрелся.

— А-а, за то, что пялишься?

Я, наверное, до кончиков волос покраснел, хотелось провалиться под землю.

— Так это ничего, парни вечно пялятся, некоторые даже руки распускают, а я за это по морде бью, — она показала мне крепкий кулак. — Не надо этого стесняться, это нормально. Плохо, когда парни на других парней заглядываются.

Я на это хохотнул, Маша опять улыбнулась. В этот момент из сарая вышел Назаров, за ним появился папа, он как-то странно на меня посмотрел и подмигнул, кивая на девушку. Мне опять стало стыдно.

— Привет Маш, как дед? — проходя мимо, спросил участковый.

— Болеет он, дядь Лёнь! Исхудал весь, так и талдычит, вот-вот за мной придут.

Полицейский остановился, глядя на девушку, мама с папой учтиво помалкивали.

— Фельдшера вызывала?

— Да что фельдшер-то, заходил на прошлой неделе, таблетки от давления прописал, — Маша махнула рукой.

Рассматривая девушку, я понял, что она постарше меня, больно уж по-взрослому говорит, почти как мама. Они даже похожи чем-то, если Маша косу распустит, можно будет принять за младшую сестру.

Участковый между тем, закончил расспрашивать Машу, взялся за наши дела.

— В розыск-то уже подали, а вы попробуйте вспомнить всех родственников, друзей, может, мужчина у неё в молодости был…

— Да не было у неё никого кроме папы, — возмутилась родительница.

Я отвлёкся от разговора и понял, что думать забыл о спрятанном ноутбуке. А они, между прочим, пустыми из сарая вышли и ни слова о тайниках.

Неужели не нашли? — на лицо наползла улыбка.

Я присмотрелся к родителям, вдруг скрывают, но те вели себя, как обычно, да и Назаров подозрения не вызывал. Тут я задумался.

А не вызываю ли я подозрений? Почему он спрашивал про трупы, а потом о них забыл?

— А я тебя вспомнила, — Маша подошла поближе, от неё приятно пахло. — Приезжал к бабушке, лет десять назад.

— Двенадцать, наверное, может, одиннадцать, — я часто закивал, ощущая на лице дурацкую улыбку.

— Ты смешной был, постоянно куксился, мы с Томкой тебе косички заплетали.

Улыбка сошла, пришли думы. Про косички я ничего не помнил, может, шутит? Я поднял на неё взгляд, лицо было серьёзным.

— Да ты не парься, мелкие же были. А помнишь, как голышом в пруду купались?

Я, наверное, опять покраснел, потому что Маша захихикала. Папа, на которого я случайно перевёл взгляд, украдкой показал большой палец.

— Ты всё ещё смешной, — с улыбкой пропела девушка.

Может, и показалось, что пропела, но у неё такой приятный голос. И меня никогда не называли смешным, лохом, да, иногда даже чёртом и похуже бывало, но чтоб смешным. Мне нравилось, и в животе появилась приятная лёгкость.

Назаров между тем добрался до калитки, мама его провожала, с той стороны выглядывала баба Лена, глазела она на нас с Машей, постояла, посмотрела, да ушла вместе с участковым.

— А вы надолго к нам, — спросила девушка. — Или вечером уезжаете?

Мне послышалась грусть в её голосе и стало как-то неприятно, тоскливо, что ли, я поискал глазами родителей, но те почему-то ушли в дом.

— Не знаю, Маш, я бы остался на несколько дней, а может, и до конца лета. Но тут не от меня зависит, мама с…

— Почему не от тебя? Ты несовершеннолетний? — девушка заглянула в глаза, взгляд пронзительный, будто детектор лжи включила.

— Недавно восемнадцать исполнилось, но у меня нет…

— Значит, всё зависит только тебя. Работёнку какую-нибудь найти, и ты самостоятельный человек… А с армией как?

— Плоскостопие, — ответил я, ожидая, что Маша начнёт терять ко мне интерес.

Не то, чтобы у меня был большой опыт в общении с красивыми девчонками, его вообще не было, если за таковой не считать переписки в игровых группах. Но там меня ни разу про совершеннолетие не спрашивали, а уж о самостоятельности вообще речи не заходило. Получается, Маша, девушка другой категории, в онлайн-игры не гоняет, наверное, деревня же, в чатах не общается. Как-то совсем грустно, выходит, девушка из каменного века. Я улыбнулся сравнению, а девушка зацепилась.

— Думаешь, я дотошная?

— Нет, что ты, я не о том думал…

— А о чём?

— В деревне есть работа? — нашёл я выход из ситуации.

Есть или нет, в любом случае тема сменится, а найдётся, то хорошо, наверное. Я пока не знал, каково это — работать и получать зарплату, но, скорее всего, нет.

— Конечно, есть! Думаешь, если глухая деревня, то дыра, в которой только бухать можно и деградировать? — она подняла палец, обрывая мою попытку оправдаться. — Бухать тоже на что-то надо, водку в магазине за красивые глазки не дадут. Люди здесь рабочие живут, кто на ферме, кто в область на работу ездят, пенсионеры в огороде пропадают, у многих свой скот.

— У тебя тоже есть корова? — перевёл я тему.

— Есть, представляешь? Только не у меня, дедушкина она, вечером пастух стадо пригонит, и я пойду её доить.

— Что, прям руками? — тупой вопрос, сорвался сам собой, я перевёл взгляд на грудь девушки и ладони почему-то сжались.

— Нет, блин, ногами, — Маша захихикала. — Ну всё, теперь ты нарвался, сегодня вечером доим Зорьку вместе.

Я поискал что-нибудь типа отторжения и, странное дело, не нашёл. Хотя был уверен, что в том месте, где держат ту самую Зорьку, антисанитария полная. Коровьи лепёшки на каждом шагу, мухи и другие гадкие насекомые. А мне было пофиг. Вот только как задержаться до вечера, родители захотят вернуться домой.

Маша как будто ждала каких-то слов, она, похоже, понимала мою проблему, но её решение оставила на меня. А глаза так и говорили: ну, давай же!

Блин, тут же крутой ноутбук есть и сейф странный, а вообще здесь неплохо. Кто сказал, что в деревне отстой? Враньё, сами живут тут, кайфуют и трындят, что отстой. Может с мамой поговорить, остаться в бабушкином доме на неделю, попробовать устроиться на работу. Что тут делать надо, землю копать? Или яблоки на ферме собирать? Хотя, разве яблоки на ферме растут? Да какая разница, легкотня же! Пойду поговорю с мамой.

— Я щас, — посмотрел на Машу, та почему-то прятала улыбку и направился в дом.

Я пока не понимал, что впервые принял взрослое решение, и теперь моя жизнь круто изменится.

* * *

— Ты с ума сошёл, Антошка? Какая неделя, мы через полчаса выезжаем! — мама вылупила на меня глаза и, казалось, не понимала, что происходит. — У тебя же травма, дома надо находиться, а здесь даже душа нет и в туалет нужно на улицу ходить. А есть, что ты будешь? Самому готовить придётся, а ты даже глазунью толком поджарить не можешь, всегда подгорает.

— Света! — голос папы прозвучал настойчиво. — Пусть остаётся! Помнишь, мы говорили про самостоятельность? Вот, пусть попробует… Ему восемнадцать лет, мужик уже, надо с чего-то начинать, а тут всего неделя… Звонить будешь два раза в день, да хоть три. Такой случай представился, в тёщином доме, может, он её дождётся… Надо Света, надо!

Странно, но мама почему-то молчала, такого я не припомню. Папа нашёл секретную кнопку? И про самостоятельность они при мне не говорили.

— А как он тут один будет, Коля⁈ Я к такому не привыкла, Антошка же дома всегда…

— Светлана, Антон не домашний питомец, — папа навис над мамой. — Ему потом жизнь строить, а ты его под юбкой пытаешься удержать!

Папа разошёлся не на шутку, но в этот раз, его доводы были мне на руку, я видел, как мама поддаётся, папе надо помочь.

— Мам, мне здесь нравится, — я хотел добавить Машу и работу, но вовремя опомнился. Вряд ли мама захочет, чтобы я трудился в деревне. — Тут воздух чистый, пруд есть, как раз ссадины заживут за неделю, мне же потом на работу устраиваться.

Кажется, мама согласилась, если молчит, значит, обдумывает следующие действия. Через несколько секунд мои мысли подтвердились.

— Надо что-то с едой придумать. Холодильник я осмотрела, работает. То, что в большой камере засохло, яйца тоже на выброс, нельзя рисковать. А вот две куриные тушки и замороженные овощи, это хорошо. Картошку в огороде накопаешь, не переломишься, и морковка там есть с чесноком. Так, — мама посмотрела на меня, затем на папу.

— В магазин? — спросил папа.

Я почему-то представлял, как он довольно потирает руки, и мне тоже захотелось чего-нибудь отчебучить, типа: «Ёх-хоо» да во всё горло. Но я сумел себя сдержать, выдав лишь громкий выдох, чем удостоился подозрительно взгляда мамы. К счастью, её отвлёк отец, потянув на выход.

По-хозяйски закрыв дверь на ключ, я повернулся во двор в поисках Маши, а той и след простыл. Как-то тоскливо сделалось, я вдруг вспомнил, что никакой ни смешной и вовсе не прикольный, а инфантильный пацан. А Маша просто посмеялась над лохом, может, даже на видео незаметно сняла, чтоб потом друзьям показать.

Я уже начал себя жалеть, но тут из-за забора выглянула русая головка, на личике улыбка, девушка помахала мне, показала большой палец и пошла вниз по улице. А мне так хорошо стало, вернулась лёгкость в животе, а ещё вспомнился спрятанный в игровом сейфе ноутбук, интрига и Маша — жизнь заиграла новыми красками.

Интересно, она любит цветы?

— Антон! Ты долго там? Нам с мамой ещё назад пилить!

Я заспешил к машине, у своей калитки стояла баба Лена, в глазах вопросительный прищур, я неловко улыбнулся и прыгнул на заднее сидение.

Магазин находился в центре деревни, а если учесть, что их было несколько, то это место можно смело назвать поселковым торговым центром. «Матрёшка», так назывался первый магазинчик, судя по всему, продуктовый, второй звался «Одуванчиком». Мы встали в нерешительности, в какой из них идти. Здесь было ещё одно заведение, но само название «Всё Под Рукой» говорило вовсе не о хлебе с колбасой.

Из «Одуванчика» вышла женщина с полным пакетом, с дальнего края торчал кончик длинного батона, это и решило дело.

Деревенский магазин сильно отличался от супермаркета, здесь нельзя ходить с корзинкой и выбирать, что тебе понравится. Нужно говорить или показывать пальцем продавцу, крупной тётке с губами в красной помаде, если верить бейджику — Тамаре, и та будет взвешивать и упаковывать.

— Антош, может тебе халвы взять? — мама спросила и, не дожидаясь ответа, заказала Тамаре триста грамм сладости.

— Да ты лучше колбасы побольше набери, — вмешался папа. — На неделю, майонез, кетчуп, батон. Ты что, своего сына не знаешь?

— Всухомятку вредно, — менторским тоном, выдала мама, при этом укоризненно на нас с папой посмотрела.

Продавщица смотрела на нас с интересом, её так и подмывало спросить, к кому приехали и почему нужна колбаса на неделю, но мама её всё время озадачивала, и той приходилось метаться за прилавком, то масло сливочное, то печёночный паштет, лук репчатый, много чего.

— Я буду звонить и инструктировать тебя, как сварить простой суп, лапша, очень полезно для желудка, — озадачила мама.

Но я покорно кивнул, потому что по-другому быть не может, по-другому я поеду домой, ноутбук так и останется в сейфе, а корову подоят без меня.

Мама всё-таки взяла колбасу с кетчупом и майонез, не так много, как предлагал папа, но мне уже в радость, будет легче. К великому сожалению Тамары, мы покинули магазин, так и не выдав секрета.

Мама и не думала уезжать сразу, сначала провела инвентаризацию всего. Нашла мыльно-рыльное, ведро с тряпкой, проверила, горит ли конфорка на газовой плите, заставила нас с папой сходить в огород и накопать картошки. Когда она начала её чистить, папа не выдержал.

— Света, он взрослый мужик, жрать захочет, сам справится, а нам ещё ехать, четыре часа!

— Не жрать, а кушать! — едва ли не крикнула мама, а затем вдруг заплакала. — Как же он один тут? — всхлипнув, сказала она.

Папе пришлось её успокаивать. В итоге через час, это после того, как я научился чистить картошку с морковкой и убирать накипь из кастрюли, родители сели в машину.

— Как сваришь лапшу, позвони! — приказала мама. — Ой, я, кажется, посолить забыла, — она сделала попытку выйти из машины, но папа её остановил.

— Сам посолит, не маленький, а нет, так несолёный суп жр… кушать будет, — спокойно произнёс он.

На том и порешили, с замиранием сердца, я помахал отъезжающей машине, а когда она свернула из нашего проулка, пошёл в дом. Я странно себя чувствовал, вроде свобода, и почему-то страшно.

Впервые за восемнадцать лет, я остался один, сегодня не будет постоянно поучающей мамы, недовольного взгляда папы тоже не предвидится, сестра не назовёт меня братом Антонием. И вообще, я в чужом доме!

Начала зарождаться паника, но я вовремя вспомнил про ноутбук. Дверь в дом закрывал с улыбкой.

Я один.

Первой мыслью, было броситься в сарай и проверить в порядке ли мечта, но в нос ударил запах варёной курицы, перед глазами всплыл образ негодующей мамы. «Лапша очень полезна для желудка!»

— Да, мама, я иду варить лапшу, — я специально сказал вслух, чтобы настроить себя на чистку картошки.

Картофелин всего шесть штук, половину мы с мамой уже почистили, я умудрился порезаться, пока чистил вторую половину. Долго обсасывал палец, ещё дольше поливал его водой из-под крана, хорошо хоть водопровод есть, вспомнил я слова мамы и как папа проверял какие-то насосы.

Кровь, наконец, остановилась, и я взялся за морковку, глядя на луковицу. Я бы обязательно про неё забыл, но мама составила план для варки лапши, записала всё на бумажке и повесила на гвоздик, на котором раньше висела поварёшка.

Можно же просто колбасу пожарить, — мысленно взмолился я.

— Ай! — я опять порезал палец.

В этот момент в дверь постучали, и от неожиданности, я уронил нож.

Кто это может быть? Я никого не жду.

— Антон! Открывай, это я, Маша! — послышалось из-за двери.

У меня от сердца отлегло, забыв про дважды раненый палец, я поспешил к двери, повернул ручку замка, впустил девушку.

— Ты чего закрываешься? У нас воров нет!

Для меня, всю жизнь прожившего в городе, это был довольно странный вопрос, но Маша не стала развивать тему. Показала мне пакет, тот оказался полным.

— Вот, я тебе деревенских гостинцев принесла, — она по-хозяйски прошла в дом, направившись прямиком к кухонному столу.

— Да не надо было, зачем? — растерянно произнёс я.

Маша уже выкладывала продукты на стол, это было молоко в пластиковой полторашке, что-то белое рассыпчатое в целлофановом мешочке и целый пакет куриных яиц, измазанных в чём-то непонятном.

— Что значит не надо, так принято, — заявила та.

Не глядя на меня, она повернулась к холодильнику, открыла дверцу, придирчиво осмотрела содержимое и наклонилась к нижней полке. А я так и замер, не в силах произнести ни слова, дело в сарафане, светлая ткань приятно округлилась, а посередине просвечивал тёмный треугольник трусиков.

Сердце забилось чаще обычного, вдруг стало жарко, но я не мог оторвать глаз, на помощь пришла Маша.

— Холодильник плохо помыли, — она поднялась, поворачиваясь ко мне, а я почему-то шумно выдохнул.

Её глазки подозрительно сощурились, а затем, девушка перевела взгляд на раненую руку.

— Ой, да у тебя кровь течёт! Чем это ты?

А я только вспомнил про порез, а тот будто ждал, начал пульсировать и болеть.

— Так, я картошку чистил.

— Вижу, что не оглоблю строгал, — она кивнула на стол. — Эх, мужики, ничего-то вы без баб не можете!

Маша опять напомнила мне маму. А ещё я не понял при чём тут оглобля, и зачем её строгают?

Для начала девушка убавила газ на конфорке, признаться, про курицу я давно забыл. Затем отыскала бабушкину аптечку, обработала мне раны йодом. А я с глупой улыбкой смотрел в вырез на сарафане, где была приятная глазу ложбинка между. Так близко с девушкой я был впервые. Едва сдержался, чтобы вдохнуть запах от волос.

— Ну вот, больной, теперь вы сможете чистить морковку, — произнесла Маша на манер медсестры из моей школы и подняла глаза, серые… красивые. — Или помочь? — её взгляд стал испытующим с ехидинкой.

— Я сам! — захотелось проявить самостоятельность.

Девушка не стала мне мешать, убрала свои гостинцы в холодильник и принялась наблюдать за моими мучениями. Морковка жёсткая, двумя пальцами держать неудобно, но я стоически строгал, почему-то вспоминая слова Маши про оглоблю. Я уже хотел спросить, что это, но неожиданно нож соскользнул и чиркнул по здоровому пальцу.

— Ай! — уже не в первый раз за день выкрикнул я.

— Какой же ты неуклюжий! Кто учил тебя чистить морковку? — запричитала девушка. — Давай сюда свою руку, горе луковое!

Я подчинился, Маша посадила меня на стул, а сама села на корточки, склонившись над моей раной, опять предоставив мне для любования своё темечко. Я невольно наклонился, принюхиваясь к её волосам, пахло чистотой и какими-то цветами, наверное, полевыми. Мне вдруг стало так приятно, аж голова закружилась, что не сразу понял, что она ко мне обращается.

…— оглох?

Она подняла голову и посмотрела на меня, на губах была кривая улыбка.

— Я говорю, как ты вообще до сегодняшнего дня дожил, тебе же ножик доверять нельзя.

— Так, я на кухне не работал, там мама хозяйничает иногда сестра… Маш, а что такое оглобля?

Девушка успела склонить голову, да как прыснет от смеха. Приступ был настолько силён, что она упала на мягкое место и принялась буквально кататься по полу, прямо так в сарафане, умудряясь при этом не светить прелестями. А я начал понимать, что сморозил какую-то хрень.

— Ой дурак… Ой не могу… У меня сейчас живот лопнет! — успокоилась только через пару минут, я за это время перебинтовал раненый палец.

Переспрашивать не стал, мало ли какая реакция будет, да и чувствовал я себя глупо.

— Это такое выражение… Ты правда не знаешь?

Я задумался, подбирая варианты. Здесь же деревня, коровы, может, чтобы их в сарай загонять нужна оглобля. Надо было погуглить, а не спрашивать, — запоздало сообразил я.

— Палка, наверное? — девушка опять расхохоталась.

— Ты какой-то не от мира сего, Антон, простых вещей не знаешь. Давай лучше суп доварим, я тебе потом расскажу.

Странная она какая-то, почему не сказать? А если подумать? — я наблюдал, как Маша ловко крошит почищенную морковку.

Строгать оглоблю, чего в этом смешного? — вспомнился озорной взгляд девушки, и тут до меня дошло.

Сначала стало стыдно, я, наверное, даже покраснел, а затем рассмеялся, громко, от души. Девушка отвлеклась от чистки картошки и удивлённо на меня посмотрела.

— Дошло, да? Горе ты луковое, — она поддержала меня смехом.

Дальше девушка готовила, я наблюдал, поддерживая нехитрую беседу. О том о сём, как она окончила училище и стала швеёй, устроилась на работу в городе. Затем умерла бабушка, а дедушка слёг, мама с папой, с лёгкой руки определили Машу в деревню. Дескать, всё равно здесь каждое лето отдыхаешь, с хозяйством знакома.

По мне, так не совсем честно, сами в городе живут, а дочку в деревню сослали, хотя я же сам с радостью сослался и пока мне нравится. Свежий воздух, а ведь я ещё до ноутбука не добрался. Главное, чтобы инет стабильный был, загружу страйкеров и оторвусь по полной.

Не знаю почему, но супчик пах обалденно. Я особо не любил лапшу, здесь, видимо, сама атмосфера нагоняла аппетит. Родителей нет и не предвидится в ближайшую неделю. Малознакомая девушка, красивая, между прочим, занималась готовкой для меня. Поджарила лук с морковью на сковороде и чесночка добавила — как же классно.

— Так, давай по быстренькому кушаем, мне ещё деда надо покормить, а потом Зорьку пастух приведёт, я тебя с обоими познакомлю.

А я почему-то перехотел с кем-то знакомиться, тем более с коровой. Что мне это даст? И дед её, вдруг он подозрительный, подумает, что я хочу его внучку… А я хочу?

Здесь я начал разрываться, между свиданием с ноутбуком и Машей. У меня такого никогда не было, и тут сразу всё и мне хотелось думать, что я ей тоже понравился.

Дом девушки был ниже по улице, надо было пройти всего метров триста, мимо закрытых калиток и лающих за ними собак. Мычали коровы, блеяли козы, а может, и овцы, я в них не разбирался.

— Зорька, милая моя, — Маша заворковала, увидев у ворот рогатую скотину, чёрно-белой раскраски, глаза большие, чёрные.

— Му-у, — повернув к нам голову, пожаловалась она.

А я вдруг вспомнил, как папа рассказывал про одну из своих коллег, мама почему-то спрашивала и хмурилась. Папа, описал её просто: «да у ней глаза коровьи».

Девушка открыла одну створку ворот и загнала корову. А я никак не мог оторвать взгляда, от Машиной задней части, мне казалось неправильным считать это задницей.

А у кого задница? У меня или… — я перевёл взгляд на девушку.

Та как раз повернулась ко мне той самой частью и слегка наклонилась, отдирая с коровьей шкуры, какую-то растительность. Уже вечерело, да и ракурс был не тот, я не смог разглядеть нижнее бельё. Но назвать задницей, я бы не осмелился, особенно вслух.

Попка, — произнёс я мысленно, чувствуя, как щёки наливаются огнём.

— Ты моя хорошая, вся в репьях… Что ты говоришь? — Маша повернулась ко мне.

— Я? Нет, ничего, — и уставился на обгаженный коровий зад.

Решив не стоять на месте, я проявил инициативу, закрыл воротину и перевернул железный засов. Не зная, чем ещё заняться, принялся рассматривать дом. Тот был из красного кирпича, побольше бабушкиного, современные пластиковые окна, красовались на полутораметровой высоте, крыша перекрыта металлом весёлого, василькового цвета.

— Маш, кха-кха… Зорьку загнала? — из открытого окна, донёсся старческий голос.

Я сразу подобрался, намереваясь подойти поближе к калитке, но потом передумал.

Ведь я ничего плохого не сделал, или сделал? Подумаешь, пялился…

— Да, деда…

— А ты с кем это там, кха… Пашка, что ли?

— Нет, деда, это Антон, тёти Али внук. Приехал пожить, дом покараулить, на работу завтра пойдёт устраиваться, к Борькиным, наверное, куда ещё⁈

Я едва рот не раскрыл от обилия информации, про дом-то понятно — моя инициатива. Как говорит папа, «Инициатива имеет инициатора» когда мамы нет рядом, он заменяет среднее слово матерным. Но про Борькиных, впервые слышу, кто это?

— Это правильно кха-кха… работать надо.

Я пока не стал спрашивать, неудобно было, поплёлся за Машей к деревянному строению. И едва не упал, когда между ног проскользнула курица, за ней нёсся чёрный, хохлатый петух. Когда до меня оставалось меньше метра, то вдруг дал по тормозам, и принял позу типа бойцовской и чего-то там злобно закудахтал.

— Гриня, хватит хулиганить! — крикнула девушка, и в петуха полетело полено.

Я даже испугаться не успел за жизнь несчастного петуха, тот сбежал быстрее. Маша особо и не целилась, так, чтоб напугать.

— Зоренька моя, хорошая, — Маша успела сбегать за вёдрами, одно пустое, второе с водой, была ещё тряпка.

— Ты ей зад мыть будешь? — спросил я, глядя на рой мух у коровьего хвоста, там было много зелёных и жирных, и ещё, кажется, осы или пчёлы, я не умел их отличать.

— Нет, — девушка уселась на невысокий табурет, почти под самой коровой и посмотрела на меня со снисходительностью нашего завуча. — Вода для другого нужна, если хочешь сам помыть, я принесу другое ведро.

Я отошёл за спину девушке, тем самым показывая своё отношение к её предложению. Маша лишь весело хмыкнула, в соседнем дворе залаяла собака, я заметил, что на улице уже начало вечереть. На душе почему-то стало тепло и в то же самое время непонятно, словно не хватало чего-то. В этот момент зазвонил телефон, глядя, как Маша намывает штуку с четырьмя торчащими словно пальцы сосками, я перевёл взгляд на экран.

— Это мама, — виновато произнёс я. Маша кивнула, не отвлекаясь от своего занятия, а я ответил на звонок.

— Ты про чеснок не забыл, — сварливо спросила родительница.

— Нет мам, всё уже укладено, чеснок, лук, морковка, я даже укроп в огороде нашёл. Так вкуснее, — я хоть и отошёл в сторонку, но реакцию Маши заметил, даже со спины, она улыбалась. — Всё было вкусно мам, мы с Ма… кха-кха, машинально две тарелки съел, из-за свежего воздуха, наверное.

— Во-первых, не укладено, а положено. Рада, что ты смог пристраститься к прекрасному. Помни, раз в сутки, суп должен быть в желудке, — я закивал, вспоминая древнюю мудрость, которую слышал ещё от деда. Высокий, худощавый, но тогда он мне не показал слабаком, сейчас я понимаю почему, жилистый, несмотря на возраст двигался легко и взгляд с жесткий, который смягчался только когда он смотрел на бабушку и на нас. Мама говорит, я очень на него похож. — Во-вторых, не стесняйся своих чувств, я видела, как ты смотрел на эту девушку, она хорошая, только не вздумай делать глупостей!.. — понял, что за воспоминаниями упустил часть разговора. — Света! — послышался голос папы. — Ты уже большой, должен знать, что мы с папой не в капусте тебя нашли, мне пока не нужны пузатые сюрпризы, — я вздохнул, стараясь не смотреть на Машу, которая дёргала за те самые пальцы, с них срывались тонкие белые струйки. А Зорька сказала: «Му-у». Я резко закрыл микрофон, в надежде, что родичи не расслышали. — Под подушкой лежат контрацептивы, бельё я поменяла…

Я был в неслабом таком шоке, мама у меня оказалась продуманной, любой читер обзавидуется, положила под подушку презервативы. И откуда только взяла? Не помню, чтобы в деревенском магазине они продавались. Из своих запасов, наверное. Проследив цепочку, презервативы-мама-папа, я почувствовал, что краснею, даже не помню в который раз за этот день. Но нужно было что-то говорить в трубку, иначе родительница не отстанет.

— Мама, — перебил я. — Я на пруд пошёл, потом перезвоню.

К моему удивлению, мама не стала настаивать на продолжении, лишь попросила быть аккуратным на воде, поцеловала в трубку и пообещав позвонить перед сном, отключилась. Должно быть, папа провёл с ней профилактическую беседу, про то, что мужик должен быть мужиком и все остальные дела.

Ведро уже не было пустым, я даже заглянул, чтобы убедиться, треть его занимало молоко, а ещё там плавали мошки. Для меня это было в диковинку, даже в видосиках не видел, и кому это надо, смотреть, как цедят или доят, но я смотрел и мне было интересно.

— Знаешь, как это называется? — спросила Маша, продолжая дёргать за соски.

— Выкачать ресурс⁈ — нашёлся я, а девушка усмехнулась.

Вновь залаяла собака, я уже начал привыкать к звукам деревни. Рядом с Машей это место не казалось чем-то диким, более того, мне тут нравилось и непонятно было, чего так люди деревню не любят, прикольно же.

— Нет, я о штуке, из которой, сцеживается молоко, — терпеливо уточнила она.

Я молчал, пытаясь подобрать подходящее слово, девушка отвлеклась от работы и посмотрела на меня.

— Ты что, «Полосатый рейс» не смотрел? — интонация была обидной, будто с дебилом разговаривает.

— Это в Тик Токе, что ли? С китайским девчонками? — что-то на уме крутилось, не мог поймать. А затем вдруг вспомнил. — Это вымя!

— Браво, Антон! — Маша обворожительно улыбнулась, я не мог не ответить тем же. — Ты выиграл право на дойку, помой руки в ведре и не бойся, я покажу, как нужно сцеживать.

Я замер, почёсывая затылок, не хотелось расстраивать Машу, но и за эти штуки, выглядящие склизкими, тоже желания хвататься не было.

— Может, не надо, вдруг копытом шарахнет⁈

— Будь мужчиной, Антон! Это корова, ей тореадор не нужен. Полное вымя молока, его надо сцедить, — она поднялась со стульчика. — Садись, я подстрахую.

Зорька махнула хвостом и сказала своё одобрительное «МУ». Вздохнув, я помыл руки и уселся на стульчик. Он приятно грел зад, а если вспомнить кто и чем его согрел, в душе начинал разгораться костёр, а в животе приятно защекотало. За спиной чуть присев, склонилась Маша. По телу побежали приятные мурашки, всё потому, что она прижалась к моей спине и обхватила мои руки.

— Берись за соски, — сказала она на ухо.

Чувствуя, как её грудь прижимается к моим лопаткам, я подчинился.

Она без бюстгальтера, — почему-то подумалось мне.

Соски были тёплыми, я даже руки одёрнул, а Зорька недовольно замычала.

— Не пугай её, дурачок! Берись за соски, нежно сжимай и медленно тяни вниз, — губы девушки были в миллиметре от уха, я чувствовал её горячее дыхание.

Мне приходилось решать сразу несколько задач, сдерживать непонятную дрожь, которая затрагивала пах, контролировать руки, они всё-таки взялись за коровьи соски, и, подчиняясь умелым ладоням девушки, потянули вниз. Плюс ко всему, хотелось говорить всякую чушь о том, как здесь хорошо и как мне нравится Маша.

Из вымяни брызнули тонкие белые струйки, и я вдруг ахнул.

— Получилось. Это же… это же молоко! — голос малость сорвался, и я стыдливо замолк.

— Да Антон, ты молодец, продолжай… — с придыханием тихо засмеялась девушка.

— Му-у!

— Видишь, Зорьке нравится, у тебя нежные и крепкие ладони, — к великому сожалению, Маша отпустила руки, её грудь больше не прижималась к моей спине, девушка поднялась и присела рядом со мной на корточки. — Не тяни сильно, видишь ей неприятно.

Я этого не заметил, корова просто стояла, может хвостом почаще махать начала.

До сегодняшнего дня, я молоко в супермаркете добывал, с помощью маминой карточки, а здесь такие сложности, корове, блин, не нравится… Ну что за отстой! Ладно, попробую нежнее, — девушка подбодрила меня улыбкой и вдруг показалась такой нежной, беззащитной. В это мгновение я готов был сделать для неё всё. Защитить от кого угодно, достать луну с неба и даже оплатить инет с любыми подписками.

Тонкие струйки шумно вспарывали молочную гладь, я улыбался, чувствуя приятную лёгкость в животе.

— Му-у!

— Ты молодец, Антон, хорошо получается… Может, тебе на ферму устроиться? Там, правда, автоматы доят, но таким рукам место всегда найдётся, — на волне в моей голове, фраза обрела двусмысленность.

Но закружившаяся перед носом муха сбила настрой и я представил себя среди коров и лепёшек, а вокруг рой зелёных мух и замотал головой, и Зорька вновь замычала.

— Нет так нет, значит, к Борькиным тебя определим, — я закивал, даже не понимая, на что соглашаюсь.

Я проснулся от чувства, будто меня кто-то дёргает за ногу.

— Отстань Дашка, сегодня выходной, — затем до сонного мозга стало доходить.

Подорвавшись с кровати, я подхватил сползающее на пол покрывало, осмотрелся. Это вовсе не квартира, всюду занавески, деревянные полы со щелями — я в бабушкином доме. Память мигом нагнала вчерашние события, поездка в деревню, ноутбук, который так и лежал в странном тайнике, ведро молока и прощание с Машей.

Вчерашний вечер мне понравился, перед расставанием мне показалось, что Маша не против поцелуя. Но как-то всё отстойно получилось, приехал какой-то упырь на электробайке. Оказалось, зовут его Пашкой, девушка нас познакомила. Он приехал за Машкой, а та отказалась ехать на речку. Дел, дескать много, может, завтра, парень не стал спорить, одарил меня пренебрежительным взглядом и укатил.

«Не забудь, Борькины с семи работают!» — последнее, что выдала память, а затем раздался стук в дверь, громкий, требовательный.

Я вскочил на ноги, тут же рухнув назад, схватился за левую ногу, большой палец прострелило яркой болью.

Колючка, я наступил на колючку! Откуда? — глянув на пол, увидел кусок зелёного стебля с хищными закорючками, вновь раздался стук.

— Антон, ты спишь, что ли? — я узнал голос Маши.

— Блин, — шепнул я, выдёргивая шипы. — Иду! — пришлось повысить голос.

Выдернув, как мне показалось, последнюю, я поспешил к двери и, только открыв её, сообразил, что встречаю гостью в исподнем.

— Вау, у тебя семейники с ёжиками, — я непроизвольно прикрыл ладонями пах. — Забыл? Работа, Борькины, семь утра!

— Блин, будильник по ходу не сработал, — принялся оправдываться я, а сам вспоминал, о чём вчера думал, время ещё семи нет. Но Маша меня не слушала.

Ловко скинув галоши, она побежала на кухню, я успел оценить туго обтягивающие ягодицы треники, а она уже открыла холодильник и чем-то там шуршала. Я надел джинсы с футболкой, когда зашёл за занавеску, отделяющую кухню, там уже пахло яичницей, Маша нарезала хлеб.

— С тобой поем, чую, бутерброда на утро не хватит… Быстро завтракаем и побежали, появишься позднее семи утра, Борькин может не взять.

Девушка быстро расставила тарелки, достала вилки, но забыла про кетчуп, через несколько минут передо мной стояла шкворчащая глазунья.

— Я не знала, сколько ты съешь, вот и поджарила три, — я принялся неспешно тыкать вилкой, размышляя, стоит ли вставать за кетчупом.

— Антон, живее! Или голодным хочешь до обеда работать?

Я ещё не совсем понимал, что происходит, но окрик подействовал, так обычно мама делала, когда я в школу опаздывал.

— Значит, так, — интригующе начала Маша, утерев рот ладонью. — Борькин-младший телик насмотрелся и страсть как любит собеседование устраивать, да с вопросиками разными.

Я насторожился. Начнём с того, что не знаю, куда устраиваюсь, так здесь ещё и собеседование? В деревне⁈ Даже в жилконторе ничего такого не требовали.

— А что делать-то, у Борькиных? — я отодвинул пустую тарелку.

Маша пожала плечами и взялась за посуду, а затем, когда уже поставила в мойку, ответила.

— Таскать в основном, с лопатой работать, совковой, — дополнение мне ни о чём не говорило, а в остальном я был доволен, особо напрягаться не придётся.

Через пару минут, мы вышли из дома. Я был резиновых сапогах, Маша настояла. Неизвестно кому эта обувь принадлежала раньше, может, даже дедушке, древние, и мои ноги в них малость бултыхались. Штаны с курткой тоже нашлись, первые велики, пришлось ремень с джинсов снимать, а рабочая куртка, наоборот, мала. Я даже представлять не хотел, как выгляжу, зеркала в сенях не было, а Маша сказала, что сойдёт, не в клуб же деревенский идём.

Я много чего хотел сказать, начать со времени, да я частенько ложился спать в седьмом часу, а тут на работу вставать, дико же! Вчера вечером так не казалось, тогда вообще всё было хорошо, после возвращения поговорил по телефону с мамой и позорно уснул.

Погодите… я же в одежде был! Точно помню, даже кроссовки не снял, хотелось быстрее до сарая сбегать, тайник, ноутбук, помню, на кровать присел, мамины советы лучше так выслушивать, — я перевёл взгляд на Машу, та, на зависть мне выглядела бодрячком, вышагивала длинными ногами, обходя коровьи лепёшки. Да нет, это не она, что же получается, я как самбула… нет, сомнамбула, мамино словечко, во сне разделся, повесил вещи на стульчик, а кроссовки отнёс в прихожую… взрослею походу, так бы папа сказал.

— Ну что боец, проснулся? — звонкий голосок девушки вырвал меня из взрослых дум.

В этот момент левая нога влезла в высокую, зелёную, коровью лепёшку, да с чваканьем.

— Фу! — неожиданно громко вырвалось из меня. — Отстой!

Маша расхохоталась, тыча в грязную ногу пальчиком.

— Да не парься ты так, сапоги же, — произнесла девушка отсмеявшись. — И потом, после сегодняшнего рабочего дня, если возьмут, конечно, тебя дерьмо вообще парить не будет!

Я напрягся настолько, что даже ногой тряси перестал. Мы как раз добрались до конца улицы, с левой стороны виднелись длинные невысокие здания с шиферными крышами.

— Так, тебе налево… Видишь, между двумя фермами, домик с красной крышей⁈ — ответа Маша не ждала. — Это контора свинофермы, — в этот момент слабый порыв ветра, принёс непередаваемый аромат, я заозирался. — Там младший сын Борькина за главного, зовут Платон Борисович. И не вздумай его Борькиным называть, слышишь?

— А? — на меня столько новой информации вывалилось, что мозг не справлялся.

— Бегом давай! У тебя пять минут, потом могут не взять!

И тут произошло неожиданное, Маша быстро приблизилась и чмокнула меня в губы, улыбнулась.

— Всё, я ушла, сама в птичник опаздываю, — девушка убежала, красиво виляя бёдрами.

Все здравые мысли ушли погулять, я и сам пошёл, считай на автомате. Но помня наставления Маши, быстро наращивал скорость.

За воротами, помимо вони, меня встретила огромная, лохматая собака неизвестной породы, сначала громко облаяла, заставив замереть, затем принялась обнюхивать, обходя меня кругом, в светлой шести застряли репьи.

— Не боись его, это Цезарь, всегда с новенькими здоровается, — старческий голос донёсся справа, я обернулся, дедок с сигареткой.

К нам подошёл крепкий бородатый дед. Пес, наверное, решил меня облизать, иначе зачем ему закидывать лапы мне на плечи.

— Фу, Цезарь, иди погуляй.

Собака послушно отбежала, а дед, напротив, подошёл ближе, присмотревшись ко мне, выпустил дымное облако сигаретного дыма и спросил:

— А ты, паря, чьих будешь?

Я даже не сразу нашёлся что ответить, таких вопросов мне ещё не задавали и вроде как спешить надо. Но всё же сообразил.

— Антон я, с Ма… — дед прищурился, сигарета прогорела настолько, что пепел упал сам. — К бабуле приехал, Западная десять, — дед вдруг закашлялся.

— А-а, Алевтины Владимировны внук, значится… Нашлась? — ему и правда интересно знать, аж рот от нетерпения раскрыл.

— Нет, но ищут. Дедушка, идти надо, на работу устраиваться, — поторопил я.

— Устраиваться? Ха-ха-ха, — дед залился весёлым хохотом. — Да чего тут устраиваться, бери лопату да маши до вечера. — Ты не спеши, Антон, Платошки-то всё равно нет, к обеду только будет. За кормом в город уехал, какие-то там перебои с поставками, — дед безразлично махнул рукой.

Я расстроенно выдохнул, плечи поникли, а дед опять расхохотался, стукнул меня по плечу и закурил новую сигарету.

— Есть такая песня, Антошка, ты её знать не должен, — и он принялся напевать. — Не надо печалиться, вся жизнь впереди… Слыхал такую? — я отрицательно покачал головой. — Но мысля-то понятна⁈ Такой работы, Антошка, вагон и маленькая тележка, в каждом хозяйстве, почитай, руки нужны… И, потом, я же не сказал, что тебя не возьмут.

— А через кого устраиваться? — я с надеждой посмотрел на так и не представившегося деда.

— Да что ты заладил, устраиваться да устраиваться, будто на космодром пилотом пришёл. Бери лопату и пошли… Только потом не плачь, что дед Василий тебя уболтал…

— Я не буду, честно! — почему-то воспринял его слова всерьёз. — Мне очень надо!

— Лопату видишь? — спросил дед Василий, кивая на кирпичную стену фермы.

— Ага, — я тоже закивал. Дед плюнул под ноги.

— Какой-то ты несообразительный, Антошка! Тебе работа нужна?

— Да!

— Лопату видишь?

— А, понял! — я побежал за инструментом.

— И вилы прихвати, — крикнул дед вдогонку.

Довольный жизнью, я топал за дедом Василием, тот что-то бурчал, глядя на разбитое окно свинарника, а происходили какие-то движения, фырчанье, хрюканье. Аромат стоял незабываемый. Я, кажется, начал понимать смысл Машиных слов, так мне думалось, пока дед не завёл меня в ворота свинарника. А там.

Мама дорогая! Сколько же здесь свиней?

— Чего уставился? — с долей ехидства спросил дед Василий. — Колбаску жирную любишь? Вот она, бегает ещё, — я захлопнул рот и на автомате кивнул.

Свинарник представлял собой длиннющее помещение, конец которого терялся вдали, представление о его протяжённости я мог получить снаружи, но в тот момент, я думал о другом. Внутреннее пространство было поделено на загоны, в каждом из которых обитало несколько десятков взрослых хряков. Одни вопили что-то своё, другие жрали из кормушки, а третьи просто валялись на грязной подсыпке, состоящей из дерьма, и, кажется, опилок, хотя в других загонах и солома проглядывалась.

У меня ком к горлу подкатывал, а состоял он из недавней глазуньи, наложилось всё, вонь, обитатели и их внешний вид.

— Вот тебе фронт работ, Антошка… Тебя никак тошнит? — и снова ехидство в старческом голосе. Он, можно сказать, ждал, когда я вывалю содержимое своего желудка.

— Да-а нет, норм, — ответил я, представляя, что болтаю с Кольком, почему-то так было легче, желудку в основном. Ком вернулся назад.

— Хорошо, Антошка, вижу мужик ты крепкий, хоть и телом не вышел, — он подмигнул. — Задача, значится, простая, чистить загоны, телега вон, — дед Василий кивнул на инвентарь. — Не помыли её, вижу, — старческая физиономия скривилась морщинами. — Тебе, значится, придётся, в конце смены. А виновных накажем, даже не сомневайся! Навоз на улицу вывози, там куча большая, увидишь.

Дав мне указание, дед пошёл по дорожке между загонами, а я стоял, глядя на него с открытым ртом.

Я имел некоторые представления о работе с лопатой, в школе пару раз приходилось цветы окучивать — легкотня. Но ведь это школа, а здесь свиньи, большие, грязные, а если они кусаются⁉ Я не знал, что делать и, как назло, подсказать некому. Хотелось домой, а не всё это.

Вспомнился ноутбук, к которому я так и не прикоснулся, любимые страйкеры. Затем всплыло лицо мамы, я представил, что она скажет, когда я попрошу у неё денег на инет. Представил реакцию папы, если я начну попрошайничать, он сам за мной приедет, я его хорошо знаю. А самая яркая картинка, это Маша, целующая меня в губы. Да-да, я уже представил, как это выглядит со стороны — классно. Если я не возьмусь за работу, поцелуев больше не будет, я в этом уверен. Горестно вдохнув свинячьего аромата, я двинулся к тележке.

Когда подкатил её к загону, свиньи возбудились, даже те, что находились в сонной нирване, стали мерзко похрюкивать, поворачивая головы в мою сторону. Надо ли говорить, насколько меня это напрягло, я уже тореадором себя представил, захожу в загон к необъезженным быкам, а те точат рога об пол и кровожадно на меня поглядывают.

Отстой! Почему всё так сложно? Где специально обученный человек, что загонит свиней в другое место? Где вентиляция? Борькины, наверное, зажали! — простонав от несправедливости, я посмотрел на следующий загон, постояльцев там было намного меньше. А что, если их туда загнать?

Идея мне понравилась, спокойно убраться, а затем выгнать свиней в чистый загон.

Так, может, они так и делают⁈ А мне почему не рассказали? — мне сразу вспомнился препод по физкультуре, который любил надо мной поизмываться.

«Лосев не знал, что нужно уметь отжиматься! Лосев не знал, что нужно подтянуться хотя бы три раза!»

Воспоминание вызвало неожиданную злость, вспомнились ржущие как стадо лошадей одноклассники, особенно Вовандер с Сявой, физрук был их кумиром. Я сдвинул запор калитки и толкнул её внутрь, получилось, чуть резче чем рассчитывал, воротина громко стукнула о железное ограждение, но так даже лучше, тройка самых наглых хряков, тут же отпрянуло назад. Я воспрянул духом и вошёл внутрь, и поставил перед собой лопату.

Если они делают так постоянно, то почему я не могу… А они кто? Свинопасы… нет, свинари, наверное, этих свиней, скорее всего, не пасут. А я кто? Свинарь — Лосев⁈ Звучит вообще не круто.

Вспомнились ковбои, крутые небритые мужики в широкополых шляпах, обязательно с револьверами и верхом на коне. Они настолько суровы, что даже спят, едят и все остальные дела делают верхом. А всё почему? Да потому что они пастухи, скотину по прериям пасут, а там не до отдыха.

А я, получается, пигбой? Звучит лучше свинаря Лосева, — я посмеялся, но меня грубо прервали.

— Хря-х, — наглый свин боднул грязным пятаком чуть ниже колена.

Больно не было, неожиданно и неприятно, я сделал шаг назад, а раззадоренный успехом хряк двинулся в наступление.

— Не вздумай бежать! — услышал я голос со спины. — Этот хряк тебя точно не забудет!

Я коротко оглянулся, заметив вчерашнего знакомца, Пашку. Руки в это время сработали сами по себе, на автомате, можно сказать, дёрнулись. Совковая лопата двинулась влево и шарахнула хряка побоку. Совсем несильно, но тот вдруг, как завизжит и сиганул в толпу себе подобных, те тоже отпрянули назад.

— Петрович их дубасит, как раз этой лопатой, — сказал парень, не сводя с меня взгляда.

Ну вот мы опять свиделись, несмотря на безразличие к моей персоне, это меня напрягало.

— У тебя с Машкой как, серьёзно? — неожиданно выдал Пашка.

Я закрыл перед ним калитку загона, непонятно что сработало, память предков или страх, а сам соображал, что сказать.

Скажешь утвердительно, полезет драться, наверное, — он производил впечатление серьёзного парня, поджарый, твёрдый взгляд, супротив меня, длинного дрыща с зачатками мускулатуры.

— Ну, в смысле, встречаетесь? — Пашка принял моё молчание по-своему. — Свадьба, дети? — видимо, мой взгляд был красноречивее предполагаемого ответа, потому что он заржал, даже свиньи шарахнулись.

— Мы вчера в первый раз увиделись, я корову с ней доил, — сказал я, первое, что пришло в голову. Пашка вроде как успокоился, но тут закатился с новой силой.

— Харэ, Антон, я сейчас от смеха лопну, — странно, мы с ним типа соперников, а мне начал нравиться его простой характер. Не видел я в нём, любимого папиного выражения — дешёвые понты.

— Павлик пожаловал! — сквозь хрюканье свиней, пробился знакомый старческий голос.

Парень перестал смеяться, сделавшись вдруг нарочито серьёзным, подмигнул мне.

— Дед Василий хитрый, запряжёт и даже понять не успеешь. Пока, увидимся ещё! — и убежал.

— А ну, стой, бездельник! За тобой два дня отработки! — а того и след простыл. — Не, ну ты видал, а? — дед посмотрел на меня взглядом завуча. — Сначала умоляет взять на работу, а потом отрабатывать не желает, стервец! — дед Василий почти выскочил за ворота, но притормозил. — Ты с ними не межуйся, пинками в загон, а то на шею сядут! — дедок сразу переключился на мою работу.

Ну вот, наконец-то дельный совет, хоть бы инструкцию выдавали, — я повернулся к свиньям, вдохнул аромата испражнений и двинулся в их сторону, угрожающе держа лопату.

Возникла одна существенная нестыковка, по собственному разумению и совету деда Василия, мне нужно было прогнать свинок в следующий загон, всё понятно и вроде как правильно, но ведь он закрыт. Мне пришлось задвинуть подальше лень со страхом, хотя ноги уже побаливали, с непривычки, скорее всего. Прошёл в другой конец загона, свиньи, к моей радости, разбегались в стороны, открыл воротины и добился обратного эффекта.

Дурнопахнущая масса животных хлынула мне навстречу, огибая лопату, ноги. Я чуть не заорал от досады, развернулся с намерением начать загонять, а затем до меня дошло.

Так можно же сначала здесь почистить! Свиней меньше, дерьма больше!

Не раздумывая, я принялся закрывать загон, оставшиеся несколько хряков меня не волновали, ко мне они относились примерно так же. Подогнав тележку к ограждению, начал формировать кучки навоза в непосредственной близости, а затем перебрасывать через невысокое ограждение. Первые пять минут, всё шло замечательно, единственное, о чём сожалел, не взял с собой наушники, с музыкой было бы веселее. Собрав первую тележку, я потащил её на выход. Оказавшись на улице, поискал глазами обещанную дедом Василием гору навоза и нашёл её недалеко от забора, примерно метров двести.

Да фигня вообще, хоть свежим воздухом подышу, — беззаботно решил я и поволок тележку к цели.

Мне приходилось работать в школе. В те времена, несколько месяцев назад, я считал это занятие бесполезным времяпрепровождением. Что мне могло дать копание в земле? Грязно, неудобно, единственный плюс, не нужно напрягать мозги, как на алгебре, допустим. Знай себе ковыряйся, а время идёт.

Примерно на такую работу я рассчитывал, приближаясь к ферме. А что выходило сейчас? Я сделал три ходки с тележкой, а у меня уже ломит руки и спину, с ногами беда, не хотят ходить, да и отбитые места опять заныли. Хорошо хоть лопату в последний раз, догадался в загоне оставить, тележку можно просто опрокидывать.

Свиньи хрюкали о чём-то своём, солнце медленно тянулось к зениту, а я всё грузил и вывозил, грузил и вывозил.

— Жив ещё? — со спины подошёл дед Василий.

Я развернулся с лопатой и едва не упал от заноса.

— Чего-то ты резво начал, для телосложения своего, — он непонятно к чему поцокал. — Даже пары часов не прошло, а половина загона очищена, это, конечно, хорошо, но вот смотрю я на тебя Антошка, не дотянешь ты до вечера, уже весь в мыле.

Я, слегка пошатываясь, подошёл и уселся на ограждение.

Чё-то я походу загнался, и пить хочется, а ещё лучше полежать.

— Пойдём-ка, паря, отварчику тебе налью, помогает в таких случаях…

— Лучше воды простой, где можно найти? — не желая пробовать непонятное варево, поинтересовался я.

— Пошли-пошли, от воды только больше пить захочется, — дед уже двинулся к выходу.

Пришлось идти за ним, заодно можно было отдохнуть немного. Старик Василий, привёл меня в сторожку, просторная комната со столом по центру, слева лежанка с большой подушкой, такая имелась у бабушки. Окна на две стороны, простые кирпичные стены, пахло табачным дымом и какой-то едой.

Дед подошёл к столу, там стояла накрытая тарелкой пластиковая плошка, пара гранёных стаканов, графин с водой и большой зелёный термос. С него-то он и налил мне целый гранёный стакан, парящего, тёмно-красного напитка.

— Вот Антошка, отведай-ка, чем мать-природа одарила, — я с сомнением посмотрел на стакан. — Бери-бери, всё своё, в лесочке в нужное время собрано и как положено высушено. Меня ещё бабка с дедом учили, когда и что собирать, а их, значится, другие пращуры, я своё дело добро знаю. — Он закурил очередную сигарету и закашлял.

Представляя пращуров деда Василия, поднял стакан. Он был обжигающе горячим, мне не хотелось пить горячее в жару, но слушать отповедь деда, хотелось ещё меньше, понюхал.

— Ты давай, нос не вороти, тоже мне ценитель чайный нашёлся, сказано же на пользу только!

Я сделал первый глоток, рот, разумеется, обожгло, как и глотку, но не так, чтобы бросить посуду и выслушивать матерную тираду деда Василия, к горячему я более менее привычный. Вкус дошёл после второго глотка, терпко, с ягодно-лесным привкусом, напоминало бабушкин чай, но другой. Мне понравилось, тем более хотелось пить, выпил содержимое стакана под пристальным взглядом пыхтящего сигареткой деда.

— Ну как, Антошка, стоило ко мне прислушаться?

Я попытался прочувствовать момент и вдруг понял, что пить мне не хочется, руки с ногами стали послушнее и тело почти не болело. Посмотрел на старика, а тот взирал на меня с гордостью старца, что я привык видеть в НПСах, только халата золочёного не хватало и бороды до пупка. Хотелось посмеяться, я себя сдержал.

— Вкусно, деда, это энергетик, что ли?

— Он самый, только природный, не то, что эта ваша гадость газированная, — он сплюнул под ноги. — Ну, теперь точно до обеда продержишься… Ты поди домой пойдёшь, обедать-то?

Я так далеко пока не думал, но на всякий случай кивнул.

— Вот и посмотрим, коли вернёшься, подействовала, значит, травка, а нет, так и нет, э-хе-хе, — смех перешёл в кашель. — Мне почитай восемьдесят годков, а до сих пор небо копчу. А всё почему⁈ — он дождался моего вопросительного взгляда. — Свежий воздух и отвар. Во! Всё, паря, теперь можешь работать, чтоб перед приездом начальства бодрячком был!

Я вышел под солнце и на самом деле почувствовал бодрость, не такую, конечно, как через пару часов после моего обычного пробуждения, то есть после обеда, но очень близко. Через несколько минут взялся за лопату с новыми силами. Грел не только отвар, но и мысль о ноутбуке. Решил открыть странный сейф в обед, это дед Василий мне идею подкинул, со своим вернёшься — не вернёшься. Почему нет, дома-то никого, если инет не подкачает, поставлю на закачку игру, чтобы к вечеру всё установилось. А потом и оторвусь.

Маша, наверное, придёт… Ну и ладно, покажу ей чудеса игровой индустрии, может, у неё тоже компьютер есть, раньше же городская была.

Я всё размышлял и мечтал, таскаясь с гружёной тележкой, когда меня окликнул начальственный голос, я сразу вспомнил директора школы.

— Трудимся, солнце не печёт?

— Нет, — беззаботно ответил я, оборачиваясь. Это оказался невысокий, полноватый мужчина, можно сказать, парень, старый пиджак, такие же штаны и кирзовые сапоги. — Всю жизнь мечтал о простой работе!

— А много ли той жизни было? — спросил он, сузив мелкие свинячьи глазки.

Я не знал, что на это ответить, вопрос странный, мне же уже восемнадцать, совершеннолетний, значит. Он же не про игровую жизнь спрашивает?

— Меня Платон Борисовичем зовут, я хозяин свинофермы, — представился он, подходя ближе, протянул руку.

— Антон… Лосев. Хотел поработать. Вас на месте не было, а сторож… — тут до меня дошло, что дед Василий мог не быть сторожем, может, скотником каким или старшим свинарём.

— Это мой дед, — с гордостью сказал Платон Борисович. — Он и сторож, и завхоз, и все остальные должности, значит, занимает, — теперь я видел сходство. — Дед говорит, ты резво начал⁈ Ничем не болеешь, сердце там, лёгкие, нам тут несчастные случаи не нужны.

Я малость подвис, переваривая новую информацию. Мама говорила, что у меня слабая спина, но говорить об этом Борькину не хотелось, вдруг на работу не возьмут.

— Вижу ты не слишком сообразительный, запоздалое развитие? — продолжал наступать Платон Борисович.

— С чего вы взяли? Нормальный я, у меня сегодня первый рабочий день, самый первый, — на всякий случай добавил я.

— Это я для порядка спросил, чтобы свинок наших никто не обидел. А то был у нас один работник, не пил, хорошо работал, даже не опоздал ни разу, к свинкам со всей любовью относился. Дед его потом со свиноматкой застал, любовью скотской занимался, — я открыл рот, пытаясь представить эту картину. — Да-да, и дед, вот также мне это рассказывал, глаза навыкате, рот открыт, ему потом скорую из района вызывали.

Я не стал это комментировать, почему-то вспомнились слова папы: «всегда следи за своим языком».

— Ладно, просветил, в общем, вечером в контору загляни, в табелях тебя пропишу, зарплата по пятницам, — и ушёл.

Пока вытряхивал тележку, пытался выбросить из головы скотскую любовь, но почему-то не получалось. Уже в который раз за день, я пожалел, что не взял с собой наушники.

До обеда я закончил с первым загоном, появился дед с новым распоряжением. Опилки на подсыпку, гора с ними находилась напротив навозной кучи. И опять я таскался с тележкой, ссыпая и раскидывая опилки ровным слоем. Счищать потом удобнее и свинкам мягче, так сказал дед Василий.

И вот, долгожданный миг настал, я летел домой, бухая грязными сапогами, о Маше вспомнил, когда открывал калитку.

Маша, а что Маша? Надо было договариваться и номера, чтоб позвонить, нет, деревня же, — оставив это вопрос на потом, я поспешил к сараю.

Ворвался, можно сказать на крыльях любви, открыл шкаф, подспудно боясь, что никакого сейфа нет. Показалось после длинной дороги, жопу отсидел, голову припекло, я уже начал подумывать в этом направлении.

Но нет, сейф, как бы тупо это не выглядело, оказался на месте. Я не поленился сдвинуть шкаф, всё было, как и вчера, то есть никакого логического объяснения. На фанере внутри шкафа имелась дверца сейфа, а на стене продолжения не наблюдалось. Убрал мешающие доступу пустые банки на другую полку и с замиранием сердца вставил ключ и повернул его в правильную сторону.

Дверца открылась, и я едва не заорал, когда увидел знакомые очертания, ракета, торпеда, космический катер, мои сравнения выглядели примерно так. Там лежала мечта последнего года сознательной жизни, мой суперноутбук. Я вчера на радостях не обратил внимания на адаптер с проводами, всё было на месте, как и мешочек с неизвестным содержимым.

Я выгреб содержимое странного сейфа, не забыл его закрыть и поспешил в дом. Едва пересёк порог, завибрировал телефон.

Блин, не вовремя, не до вас сейчас, — скинув поклажу на стол, посмотрел на экран смартфона. Мама, блин… Ну да, я же примерно в это время обычно просыпаюсь, вот она и подгадала. Может не брать?

Я представил дальнейшее развитие событий, мама перезвонит через пять минут, если не отвечу, подождёт ещё пять минут и так примерно пять раз. Будь я дома, а мама на работе, она бы позвонила соседке с первого этажа, бабуле с громким голосом и сильными руками. Всякий раз начинает орать «Антон, вставай, мама звонит» и при этом, будет долбить кулаками в железную дверь.

Бабы Жени тут нет, значит, мама позвонит соседке с противоположной стороны улицы, та прибежит с радостью.

Значит, придётся брать трубку при следующем звонке, — подумал я, глядя на замолкший смартфон.

Я не стал терять время, подключил ноут к электросети, открыл крышку, в этот момент забурчало в животе. Организм намекал, что неплохо бы его покормить, мне же ещё в свинарник возвращаться.

Блин, как это маме объяснить? Её сын работает свинарником… нет, свинарём, это слово упоминал Платон Борькин. Да без разницы, как называется моя новая профессия, маме всё равно не понравится.

Я уже представил, что она скажет: «Антон, нам нужно серьёзно поговорить!» И голос будет такой, будто с папой разговаривает. «Антон, в нашей семье, это неприемлемо, это же свиньи, Антон, это же грязь и вонь! Я против! Приедем завтра, заберём тебя домой. Дворником в жилконторе, вот куда, пока, а потом может отучиться захочешь.»

Вот так она примерно и скажет, и приедут они сто процентов, мама отпросится у начальницы, папа возьмёт отгул, никуда не денется. А уж Дашка постебётся, Антуан — свинорез, брат — свин, — я отмахнулся от навязчивых образов.

Блин, что делать-то, врать? Мама может догадаться, она меня как облупленного знает, все оттенки речи, даже если правду буду говорить, всё равно заподозрит.

Ноут между тем загрузился, на заставке лес и грибная полянка, за деревьями красная луна, несколько папок, а в остальном рабочий стол девственно чист.

Всё папа со своими словечками из сериалов… А может к нему позвонить? — эта мысль вызывала противоречивые чувства, мы с ним не всегда ладим.

А по правде говоря, папа считает меня маменькиным сыночком, да он об этом прямо говорит. А ещё там были слова про то, что пора взрослеть, бить морду первым и про королеву школьного бала тоже говорил, я так понял это мама, но никогда у неё не спрашивал.

Ладно… хорошо, я же вроде взрослеть начал, из-под маминой юбки в первый раз выбрался, — тут я понял, что тяну время, нашёл папин номер и нажал вызов, и сам офигел от своей решительности.

Папа ответил почти сразу, всего-то пара гудков.

— Антон⁈ Что-то срочное? — в тоне подозрения столько, хоть выжимай, как половую тряпку. На фоне его голоса что-то звенело, жужжало и громко стукало.

— Да пап, я на работу устроился в свинарник, боюсь об этом маме говорить, может соврать? — выпалил как мог быстро.

— Чего-чего, какой ещё свинарник? Это прикол? — на этом фоне что-то грохнуло с такой силой, что я решил, там авария какая. — Петрович, сука! Смотри, куда рулишь, заготовку *** помял! Сейчас перезвоню, сын, — папа отключился.

Я положил телефон на стол, забрался в настройки сети, у бабушки интернета с вайфаем в помине не было. Зато у меня имелся мобильный трафик, тариф не особо дорогой, но кое на какую мелочёвку хватало. Видосики посмотреть, музыку скачать, на это хватало, даже свободные гигабайты оставались, я их всё из месяца в месяц переносил в страхе, что родители сменят мне тариф, вот и накопил малость. На закачку любимой игрушки хватит, а там что-нибудь придумается.

Я успел настроить смартфон на раздачу, подключил ноут к интернету, и тут позвонила мама.

— Алло!

— Антон? Привет, сын, рассказывай, как спалось? Это же свежий воздух, лес рядом, речка, я тебе немного завидую.

— Привет мам, хорошо спалось…

— Так, я не поняла, что с голосом? Что случилось?

Блин, так и знал, чувствует она меня.

— Да хорошо всё, мам, — запикали гудки входящего вызова, скорее всего, папа. — Что ты сразу нападаешь? Я сегодня в полседьмого встал на работу, сейчас пришёл на обед, — в трубке повисла тишина, будто связь оборвалась. — Алло, мам?

— Я здесь, Антон, информацию перевариваю. Суток даже не прошло, а ты работу нашёл, в деревне⁈

— А что, думаешь, тут работы нет?

— Нет, Антон, что ты, знаю, что работы хватает. Лишь бы шея была, а хомут найдётся. — Вопрос в другом Антон, парень ты молодой, бестолковый, уж извини, я мать, мне можно так говорить. Сколько тебе предложили? Оплата какая, сын⁈

Этот вопрос, я даже не обдумывал, причём во всех смыслах, Борькин говорил что-то про пятницу, а я даже не спросил, сколько платят. Блин, надо было сначала с папой поговорить, а что, это идея!

— Мам, мне бежать пора, не хочется в первый же день с обеда опоздать, вечером поговорим…

— Погоди! Так сколько обещали?

— Всё мам, пока, вечером! — я завершил звонок.

Фух, она точно не перезвонит до вечера, с папой уже проверено, — я посмотрел на экран ноутбука, количество делений приёма сети, оставляло желать лучшего. — Ну ничего, к вечеру закачает.

Я метнулся на кухню, открыл холодильник, там стояла кастрюля с лапшой и то, что мы закупили вчера в деревенском магазине. Колбаса, хлеб и майонез, вот что меня интересовало, кетчуп не сейчас, может быть вечером с жареной колбасой. Я потёр в предвкушении грязные ладони, и всё же пошёл к мойке, всплыл образ мамы с гигиеной.

Обратил внимание на кухонный стол, там было чисто. А в раковине почему-то аккуратной стопочкой стояли чистые тарелки, поверх вилки и нож.

Хотя я чётко помнил, как Маша ставила грязную посуду, она в тот момент красиво изогнулась. Я машинально вытащил посуду и в задумчивости стал мыть руки. Опять зазвонил телефон.

Это точно не мама, может папа. Минутку подождёт.

По-быстрому сделав себе царский бутер, я вернулся в комнату, откусил большой кусок и глянул на экран смартфона. Последним звонил папа, решил перезвонить.

— Алло, пап, я не знаю, что говорить маме. Сказал, что устроился на работу.

Я пересказал родителю разговор с мамой, ничего не утаил. Что мне нравилось в общении с папой — простота. Но поговорить вот так, получалось нечасто, да, в общем-то, подобное общение произошло всего один раз, с выбором профессии разбирались. Отец сам подошёл и разложил мне всё по полочкам, без мамы.

«Образования у тебя нет, в колледж смысла идти тоже не вижу», — сказал тогда папа. «Ты лентяй, Антон, трудно тебя с места сдвинуть, может просто мотивация не та. Поработай пока на самой простой должности, а там уже сам решишь». В тот раз мама решила отправить меня на дворника, не грузчиком же сыну идти, у него спина слабая.

— Значит так, сын, — начал папа. — Ситуация простая, врать не нужно, но ты можешь сказать часть правды. А когда мама начнёт наседать, говори про самостоятельность. Хочу, дескать, попробовать сам. Не бей мне по рукам, мама. Придумаешь, что сказать?

— Да, пап, придумаю. Спасибо!

— Не за что, сын. Ещё раз говорю, ситуация простая, а я уж тут со своей стороны поддержу, словечко веское вставлю.

Тепло попрощавшись с отцом, я какое-то время сидел, переваривая информацию. А затем опомнился, нужно, доесть бутер и бежать на ферму.

Странное дело, ещё вчера, я бы доел бутер, а потом сделал бы ещё один уже с кетчупом, запил это дело сладкой колой, и завалился на диван отдохнуть. И это независимо от того работал я или нет, школа для меня тоже была работой. А сегодня, я запихал несчастный бутер в рот и уже бежал в свинарник. Запоздало вспомнил про раздачу, игрушка без телефона не закачается, но здесь уже ничего не поделаешь, не возвращаться же теперь.

Свиньи никуда не делись, как и лопата с тележкой. По загону ходил рыжий мужичок в бейсболке и тельняшке, что-то там делал у кормушек. Я укатил за опилками, а когда вернулся, подошёл ко мне с вопросом.

— Ты, что ли, вместо Пашки? — я пожал плечами. — Валёк я, комбикорм разношу, — он протянул руку, она была грязной, но я всё равно её пожал. — Пашка мне тыщу должен, не знаешь, придёт сегодня? — я подумал, что второй раз пожимать плечами будет тупо, потому предложил.

— Позвони и спроси, — для меня всё выглядело просто.

— А-а, умный нашёлся, а как же излучение? У меня нет телефона, и не было никогда! — с гордостью заявил он. — Это вы все под лучами жаритесь, а у меня вот! — Валёк снял бейсболку, показав мне блеснувшую серебром внутреннюю часть кепки.

— Это что, фольга? — спросил я, хотя уже и сам понял.

— Сам ты фольга, деревня! — он приблизился, пахнуло ядрёной смесью чеснока и чего-то ещё. — Это чистое серебро, нетехническое! — зачем-то уточнил он. — Да я за эту подложку три тыщи отдал, ювелиру! — для значимости Валёк потыкал пальцем воздух, опять завоняло чесноком. К нам подошёл свин и хрюкнул, глядя на Валька, словно подтверждая его слова.

Я отстранился, а тот приблизился вновь, у меня блямкнул телефон и Валёк отпрыгнул словно от прокажённого, при этом судорожно напяливал кепку.

— Излучение! Поражение мозга, — заорал он и убежал.

Странные здесь люди работают. Борькин про любителя свиней рассказывал, — я скривился, жалея, что вспомнил. И этот тоже, с шапочкой из фольги, их же одним словом называют, забыл каким, — размышляя, я высыпал опилки и принялся раскидывать кучу, ровным красивым слоем.

Свиньи хрюкали своё, я работал. Когда вернулся с очередной партией опилок, мимо проходил дед Василий.

— Слышь, Антошка, а ты этого, фольганутого не видал? — он очертил круглый контур над своей головой.

— Туда побежал, — я кивнул в другой конец свинарника.

Дед кивнул, сделал пару шагов в том направлении, затем остановился.

— А у тебя телефон, случаем, не звонил, пока он рядом был?

— Сообщение пришло, да, — я пока не понимал, к чему ведёт дед.

— А-а, ну тогда всё, домой побежал, серебряной водой обливаться, — дед Василий смачно плюнул под ноги, буркнул что-то матерное и пошёл в другую сторону.

Я проводил его взглядом.

— Ты это, Антошка, скорость малость сбавь. Загонишь себя быстрее, а зарплата больше не станет, — озадачил напоследок дед Василий.

Я перестал понимать принцип рабочего процесса, вернее, забуксовал. Разве не нужно сделать больше? А как же принципы капитализма? Прибыль, плюс сверхприбыль! — что-то со школы я всё-таки помню.

Перестав забивать себе голову, я поехал за опилками, а когда вернулся, решил не спешить разгружаться. Вспомнил про сообщение по мессенджеру. Это оказался Колёк, наверное, соскучился.

Антуан:

*Йо, бездельник, как делишки?

Долго ждать не пришлось Колёк явно зависал в соцсетях: сторис листал, в тиктоке залипал, может, ещё в какой-нибудь онлайн-игре респавнился.

Колёк:

*Норм, бро, ты чё завис, как лагающий сервер? Деревню там заценил?

Антуан:

*Типа того. Прикинь, тут на работу устроился! Инженер по общим вопросам. А ещё тут реально кайф: речка, воздух, птички поют полный релакс, короч.

Колёк:

*Стоп, что? Инженер? Звучит как «мастер на все руки», но в дипломе. Ты там точно не клубнику собираешь в VR-симуляторе? Или это новый тренд агро-стажировки?

Антуан:

*Да не, всё по чесноку! Вчера даже ресурс с соседкой добывали, молоко называется. А ты знал, что молочные пакеты не в маркетплейсе растут, а в коровьей облачной инфраструктуре? — не удержался, чтобы не постебаться.

Колёк:

*О-О-О! Ты что, реально офлайн-лайф запустил? И как уровень, прокачался? А больно было переходить с онлайна на натуральное хозяйство? Ха-ха!

Антуан:

*Ой, всё, Колёк, иди в бан! У меня перерыв закончился, надо корову в CRM занести.

Я не успел убрать телефон — прилетел ответ, точнее, целый шквал вопросов.

Колёк:

*Она что, не из нулевых? Хотя так даже круче — опытная, мудрая, с историей! Она сильно большая? Килограмм сто? Или это ты от волнения так преувеличиваешь? А твоя мама говорила, у тебя спина больная — колись, сколько раз ты эту «базу данных» переносил? Я же теперь работать не смогу, буду ржать весь день — меня уволят из-за тебя!

Вот придурок! А я думал, их потом познакомить… Килограмм сто, с историей… Нет, обломается Колёк, моя Маша, — так волнительно было называть девушку своей, я даже оглянулся, но вокруг были только свиньи, и мыслей они не читали.

По моим не очень опытным прикидкам нужно привести тележек пятнадцать, может, семнадцать и должно было хватить, я взялся грузить и возить. Не знаю, что повлияло на мою сегодняшнюю работоспособность, и вообще, в целом, мне больше отдыхать нравится. Может свобода, или утренний заряд, в виде поцелуя красавицы? Наверное, всё вместе.

Я закончил с первым загоном за час до конца смены. Это дед Василий сказал, глядя на меня при этом, как наш препод по физкультуре, когда я даже полраза подтянуться не смог.

— Тебе бы, Антошка отдохнуть надо было, часик другой, — он закурил и осмотрел моё поле боя. — Думай, парень, взрослей. Я уже говорил, больше тебе всё равно не заплатят, — сказал, выпустил облако сизого дыма, покашлял и ушёл.

Вот что значит, взрослей? Усы с бородой, я отрастить не могу, а, наверное, круто смотрелось бы, — я представил, как бы на это отреагировала Маша и рассмеялся.

— Хрю-юх, — в сапог ткнулась свинская морда, заставив меня отшатнуться.

А свин не отставал, пошёл вслед, да так напористо, аж пасть разевал. Во мне опять проснулся страх.

Блин, нормально же весь день было, они ко мне не подходили. Почему опять, может есть хочет? — я ткнул пальцем в сторону кормушки.

— Туда иди, там ням-ням… фас, кыш! — за это, свин опять боднул пятаком.

А потом я вспомнил слова Пашки и взялся за лопату. Никогда не бил животных, но ведь это свинья, и она ко мне пристаёт. Я ударил широкой частью лопаты по жирному боку, несильно, можно сказать, погладил. А та, как завизжит, будто я пенделя с размахом отвесил, и поскакала в сторону противоположного ограждения. Визг подхватили ближайшие свиньи и поступили точно так же.

В итоге мне стало стыдно за содеянное, я предпочёл перебраться через ограждение и постоять там.

Это хорошо, что свиней в загоне мало, могли бы и напасть, — трусливо подумал я.

На визг прибежал Валёк и принялся озираться, словно кого-то выискивал.

— Пашка не появлялся? — я помотал головой. — А чего они тогда боятся? — фольганутый смотрел на меня с вызовом.

А я не знал, что ответить. Сказать правду, что я стукнул свинью, а вдруг он агриться начнёт? Дед Василий о Вальке не очень высокого мнения, а значит, и напасть может.

— Ты тоже, что ли, свиней бьёшь?

— А-а Фалёк… тьфу, прости Господи Валёк! Ты где шлялся? — из-за моей спины появился дед Василий. — Тут молодняк, понимаешь, некормленый, а он шлёндается где-то? — старик пошёл в наступление.

— Ничего не шлёндался, — Валёк и не думал обороняться, а наоборот двинул в контратаку. — Я литературу для нового работника хотел принести, по уходу за поросятами!

— И где она? — дед уставился на Валька недоверчивым взглядом.

— Не нашёл, дядь Вась, вечерком отрою, бабка видать барахло перекладывала, вот и захавала куда-то.

Моё внимание привлёк новый персонаж — женщина немного помладше мамы.

— Антон⁈ — скорее было утверждение, я на автомате кивнул. — Меня Елизавета зовут, Николаевна, она коротко улыбнулась, окинув меня взглядом с ног до головы, чуть задержавшись на лице, будто пытаясь прочесть мои мысли. — Пойдём, мне тебя по бумагам нужно оформить.

Мне ничего не оставалось сделать, кроме как подчиниться. Пошёл за Елизаветой, невольно рассматривая женщину сзади. Приталенный халат опускался чуть ниже колен, мягко облегая фигуру; на ногах резиновые сапожки синего цвета, чуть блестящие от мелких капель воды. Она не была полной, но и худышкой не назовёшь, в движениях чувствовалась спокойная, уверенная сила, особенно заметная в том, как плавно покачивались бёдра. Я, наверное, покраснел, потому что мне нравилось смотреть на зад Елизаветы Николаевны. Половинки двигались красиво, словно манили, задавая какой-то свой, едва уловимый ритм.

— Аккуратнее с порогом, Антон, — сквозь мысли прорвался её голос.

— А? — сапог зацепился за препятствие, и я полетел мордой вперёд, инстинктивно успев выставить руки перед собой, чтобы смягчить падение. Воздух на мгновение вышибло из лёгких, а в ушах зазвенело от внезапного испуга.

— Ну вот, внимательнее нужно быть, — со смешком произнесла Елизавета. — Не ушибся?

Я поднялся, отряхивая руки, не больно и даже не обидно, скорее смешно, я улыбнулся, а Елизавета Николаевна улыбнулась в ответ.

— Ты, Лизка, поменьше кормой крути, и тогда парни падать не будут, — бросил предложение дед Василий, проходя мимо.

Она на это расхохоталась, да заливисто так, и пошла себе в сторону конторы, а мне вдруг стало стыдно. Поозиравшись, я последовал за ней.

Вопреки местонахождению рабочего места Елизаветы Николаевны, в её кабинете не воняло свиньями. Пахло духами, или каким-то другим парфюмом, приятно пахло, мне даже неудобно стало, почувствовал себя куском земли на белом кафеле.

— Не стесняйся Антон, присаживайся, — Елизавета в очередной раз улыбнулась, указывая на стул.

У меня возникло странное чувство, сравнил хозяйку кабинета с моей Машей и почему-то не заметил разницы. Нет, они, конечно же отличались, Маша стройная и русоволосая. А Елизавета Николаевна — брюнетка, лет на десять постарше, наверное, я в этом не сильно разбирался, и фигура поплотнее. Особенно бёдра привлекали, если учесть талию, фигура сильно напоминала гитару.

А сходство в том, что я чувствую себя рядом с ними одинаково и не могу понять почему. Может, смотрят одинаково? Или родственницы⁈

Хозяйка кабинета принялась перебирать бумаги, а я выискивал семейное сходство. Цвет волос не сходился, форма лица тоже, у Елизаветы круглее, я посмотрел на грудь, она как раз наклонилась над столом, и быстро отвёл глаза.

Я пришёл к выводу, что похожи они только ямочками на щеках. У Маши они поменьше, наверное, потому, что лицо худее.

И зачем я вообще об этом думаю? — задавшись вопросом, я глянул в окно, тонкая тюль не мешала обзору.

Отсюда открывался вид на ворота в свинарник, мимо них я и сновал весь день. Внимание привлёк фольганутый Валёк, странный тип, стоял у левой воротины и не сводил взгляда с окна. Мне показалось, что он смотрит прямо на меня, хотя понимал, что разглядеть что-то сквозь тюль в глубине помещения непросто, нужно подойти вплотную.

— Итак, Фамилия, Имя, Отчество, год рождения, — отвлекла меня Елизавета. — Может у тебя паспорт с собой? — я помотал головой.

Паспорт остался дома, в городе, не думал я в тот момент, что жизнь так круто повернётся.

— А ты надолго к нам? — как бы невзначай поинтересовалась хозяйка кабинета.

Я не знал ответа на этот вопрос, получилось как-то быстро, если говорить маминым языком, спонтанно. Но ответить что-то нужно, потому я пожал плечами и сказал.

— Пока на лето, а там посмотрим, я только школу закончил, — Елизавета понятливо кивнула.

— А ты руками что-нибудь умеешь делать? Ну, у вас же в школе уроки труда были? Научили чему-то? — она захлопала глазками. — Я знаю, что вас, мальчиков, всякому по дому учат, гвоздь забить, дверь поправить, — она сделала паузу, подбирая нужные слова. — Я одна живу, в мужских делах ничего не понимаю, а дверной замок заедает. Вот я и подумала, может, ты умеешь? — Елизавета посмотрела таким взглядом, будто я единственный, кто мог помочь.

И, разумеется, мне захотелось это сделать, вот только не знал, получится ли. Я пару раз помогал папе по дому, в прошлом году мы перестилали линолеум. Моя задача состояла в том, чтобы занести рулон и помочь подвинуть мебель. Всё остальное делал папа, а Дашка резала плинтуса. Во второй раз, уже в этом году, стоял рядом с папой, когда он смазывал замки и петли на входной двери.

— Инструмент у меня есть, — пришла на помощь Елизавета.

Я уже открыл рот, чтобы согласиться, но дверь открылась, вошёл дед Василий, а вместе с ним дымное облако.

— Ну что, закончили? — он посмотрел на меня, глаза почему-то сузились, перевёл взгляд на Елизавету Николаевну. — Лизка, опять ты свою пластинку завела⁈ Ну-ка выйди Антошка, на минутку, — я подчинился, вслед за мной вылетела недокуренная сигарета.

Дверь была закрыта, но я всё равно слышал почти всё. Про несмазанные щели и скрипучие кровати, несчастного Валька, Пашку и ещё каких-то людей. Под конец разговора дед потребовал от молчащей Елизаветы не разводить в его свинарнике ***во, а если очень хочется, можно сходить на конюшню, конюхи завсегда такому рады.

Мне стало неудобно, ведь я причина криков деда, а тот вышел из кабинета и просто махнул рукой, дескать, заходи. Помявшись с минутку, я решился, Елизавета Николаевна, несмотря на полученную отповедь, совершенно не изменилась в лице. Всё та же улыбка пододвинула ко мне бланк договора.

— Не обращай внимания, Антон, у дяди Васи плохое настроение. Вот, прочти и подпиши, — я взялся за ручку, а хозяйка кабинета, видимо, решила пододвинуть её поближе.

Наши руки соприкоснулись, я почувствовал мягкость ладони, женщина ойкнула, подарив мне неловкую улыбку.

— Я на Озёрной живу, большой дом с васильковой крышей, — она почему-то растянула слово большой.

— Угу, — ответил я и почесал затылок.

Через несколько минут я заключил первый в своей жизни трудовой договор и в целом был доволен. Это же я сам сделал, без мамы, правда, про зарплату опять спросить забыл, но это ничего, я не тороплюсь, потом узнаю.

— Чего так долго? — недовольным голосом поинтересовался Валёк, когда я приблизился к воротам.

Мне не понравилось, как он сжал кулаки, будто драться со мной собрался. На всякий случай обошёл раскрасневшегося парня стороной и ничего не ответил. Я уже догадался, что у него с Елизаветой что-то было или есть, не знаю. Но к моему облегчению Валёк не стал продолжать расспросы.

Рабочий день закончился, и я со счастливой улыбкой поспешил на выход. У выхода со свинарника меня ждала Маша.

— Как день прошёл? — девушка выглядела уставшей, в руках пакет, на лице улыбка.

Я пожал плечами.

— Это первый рабочий день. Вроде неплохо, — взгляд девушки метнулся мне за спину, я обернулся.

Этот был тот же Валёк с ещё более недовольной мордой.

— Одним всё, другим ничего, — обиженно буркнул тот, плюнув под ноги, и шустро заковылял по дороге.

— О чём это он? — поинтересовалась Маша.

— Мы с ним про фольгу разговаривали. Вообще, он странный, как бы по голове сзади не стукнул, — я почесал затылок, а девушка захихикала.

— Не рассказывай мне про фольганутого, я его с детства знаю. Пошли уже, есть хочется.

Бывают такие моменты, когда не замечаешь течения времени, примерно как сейчас. Показалось, что я только пару раз глянул на Машу, а мы уже добрались до бабушкиного дома.

— Я деда кормить, позднее заскочу, — пролепетала Маша и побежала к себе. — Чаю завари, я с травками люблю, — бросила она на ходу.

Я хотел спросить, как их заваривать, травки, но решил не смешить, если что в интернете почитаю.

Ввалившись в прихожую, я скинул сапоги и тут же завоняло грязными ногами, вспомнил, что в обед я их не снимал.

Блин, что же делать? Весь дом так провоняет.

В итоге я догадался порыться в сенях, нашёл тазик и набрал тёплой воды из-под крана. Когда помыл ноги, вспомнил, что остальное тело тоже не совсем чистое. Я же день в свинарнике отработал, пока не принюхался, не обращал внимания. А сейчас казалось, что воняю, как кусок навоза.

Вздохнув, глянул на ждущий игровых совершений ноутбук и отправился в сени. С моей стороны было ошибкой не разведать бабушкины владения, уже бы знал, что да как в бане, погуглил бы чего там делать, для нагрева воды.

Небольшое строение находилось чуть дальше памятного сарая, невысокий бревенчатый домик. Настолько старый, что казалось, вот-вот развалится, но это была только видимость. Изнутри санузел выглядел намного приличнее, отделано вагонкой, на полу линолеум, отдельная душевая с нагревательным бочком.

Включил свет и обрадовался, здесь имелись все блага, кроме унитаза, это я как-нибудь переживу. Включил котёл, подождал пока нагреется вода, а затем с большим удовольствием помылся, даже ссадины не помешали. Единственное неудобство, пришлось надевать грязное бельё.

Может маме позвонить, чтобы привезли? — размышлял я, надевая кроссовки на босую ногу. — И что будет дальше? Мама, естественно, решит приехать, заодно и сыночку проверить, но не сегодня и не завтра. Наверное, на выходные. А мне это зачем? Лишний повод забрать меня домой… Не хочу… Блин, мне же ей позвонить нужно и желательно до прихода Маши.

Я засобирался в дом с удвоенной скоростью, во дворе опять гуляла та собака, увидев меня, приветливо завиляла хвостом.

— Не до тебя сейчас, — отмахнулся я, пробегая мимо.

Надо знать маму, чтобы ей реально противостоять, как бы сказал папа, на любой козырь, у неё найдётся джокер. Я знаком с ней уже больше восемнадцати лет, но всё равно не был уверен в победе, именно поэтому попросил помощи у отца.

Когда я оказался в доме, выяснилось, что родительница успела позвонить дважды.

— Привет, мам! — жизнерадостно произнёс я в трубку. — Всё хорошо, я только что из душа.

— Так, Антон, ты мне зубы не заговаривай, что у тебя сегодня на ужин, сделай фото, отправь мне, — тон не терпел возражений.

— Хорошо, мам, я сейчас с мессенджера перезвоню, с видео, — я испытал облегчение, потому что родительница всегда начинала разговор с главной проблемы. Значит, моя работа отошла на второй план

Сбросив вызов, я пробежался по комнате, наводя быстрый марафет, выскочил в сени, там всё было в порядке. Вернулся в комнату. Хотел было уже позвонить, в поле зрения попал раскрытый ноутбук на столе.

— Блин, чуть не спалился, — сунул его под подушку, кинул сверху покрывало.

— Ну показывай, — сказал динамик громкой связи голосом мамы.

И я показал, для начала прошёлся по всему дому, мама вставляла комментарии, умудряясь найти какие-то несоответствия со вчерашним днём: зеркало грязное, занавеска мятая. Я слышал голос папы, он меня защищал, дескать, некогда ему глажкой заниматься.

Добрался до кухни, показал мытую посуду, родительница пожелала заглянуть в мусорное ведро. Увидела яичную скорлупу и шкурку от колбасы.

— Ты съел на завтрак четыре яйца? — поинтересовалась мама. — Или в обед тоже яичницей питался? А ты вообще обедал? Работа же!

Я не знал, на какой вопрос отвечать, на помощь пришёл папа.

— Вот чего ты к мужику пристала? Пусть ест что хочет, себя в молодости вспомни, батон с молоком на обед.

— Кто просил тебя комментировать? Я о нашем ребёнке, между прочим, беспокоюсь. Хватит с меня того, что я позволила ему работать на свиноферме… с твоей подачи, между прочим!

На том конце началась словесная перепалка с известным концом, последнее слово осталось за мамой. Затем я открыл холодильник, хотел показать кастрюлю с супом, а на первом плане стояла полторашка молока и прозрачный целлофановый пакет с яйцами. Я едва не захлопнул дверцу от досады.

Как я мог забыть?

— Вау, Антон, ты уже корову с курами завёл? Или я в параллельную реальность попала?

— Ну что ты опять начинаешь? — влез папа. — Сама же в деревне жила, там принято так, когда в гости идут, приносят, чем богаты, соседка, наверное, заходила, вчерашняя!

Опять началась перепалка, говорили про детей, внуков и бестолковых отцов. Я в это время выглянул в окно, во дворе стояла Маша. Девушка помахала рукой, показав жестами, что здесь пока постоит. Мне стало неудобно, коротко кивнул и отвернулся.

— Не забывай, что я тебе говорила, Антон, сюрпризы в пелёнках мне пока не нужны! — за маминой спиной ухмылялся отец, типа не слушай её, давай побольше сюрпризов, даже палец большой показал.

Я невольно улыбнулся, а мама с подозрением обернулась.

— Что? Сам будешь нянчиться, — взъярилась она на отца.

Мы поговорили ещё несколько минут, и мама решила закругляться. Типа ребёнку отдыхать пора, завтра же опять на работу, приехать пообещали на выходные. Я-то знал, что до выходных она будет звонить каждый день, и, скорее всего, не по одному разу.

Я поспешил во двор, но Маши уже не было, я расстроился.

— Здесь я, — послышался звонкий голосок. — Огород твой проверяла, — в руках девушка держала пучок зелени.

Я вспомнил про чай из травы, который она просила, и метнулся в сени, Маша зашла следом.

— Душицу отломи, она у тебя вкусная, — меня это покоробило.

— Это бабушкин дом, — напомнил я. — И огород её, вот вернётся…

— Ох, Антон, — Маша вдруг погрустнела. — Её уже больше месяца нет, боюсь, уже не вернётся, боюсь, нет её уже.

Речь о близком человеке, которого уже никогда не увидишь, навела жуткую тоску. Маша, сдерживаться не стала, по её щекам уже текли слёзы.

Я уже начал соображать, надо что-то сделать, типа обнять, а она быстро смахнула слёзы и улыбнувшись произнесла.

— Тётя Аля хорошая, добрая… Чаем будешь угощать?

Я встрепенулся и поспешил в дом. Маша научила меня заваривать чай, в общем-то, ничего сложного в процессе не было, бутылку лимонада бывает сложнее открыть. Нужно всполоснуть маленький чайник кипятком, затем бросаешь ложку заварки, немного травки из бабушкиных запасов и остаётся только кипятком залить.

Чай получился вкусным, почти как у бабушки, девушка нашла на полке мёд, и мы пили без сахара.

— Мой дед совсем плохой, — пожаловалась Маша. — Он и сам говорит, недолго мне осталось. Велит о хозяйстве позаботиться, а я даже не знаю, что потом делать.

Я тоже не знал, здесь вроде как врачи должны говорить, или диагноз ставить, так любит говорить мама, но уточнить не помешает.

— А что, лекарства никакого нет? Может, настойки какие нужны, или таблетки, — я почесал затылок, типа размышляю, а Маша грустно улыбнулась.

— Врачи разводят руки, почки отказывают, говорят, нужно было в молодости беречь, не студить лишний раз. А баба Лена говорит, — она вдруг перешла на шёпот. — Здесь только настойка из корня лунной слезы поможет.

— Дорогая настойка, или у нас не продаётся? — поинтересовался я и забрался в смартфон.

Самому стало интересно, быстро набрал в поиске.

— Не продаётся, или ведьму искать надо, у них всё есть, — девушка захихикала, глядя на выражение моего лица. — Ведьму проще найти. Она, вон, в соседнем районе живёт. Вот только не хочется мне ей на глаза попадаться, цену запросит неподъёмную, часть жизни ей отдашь, и не факт, что поможет.

Я округлил глаза, столько информации за короткий промежуток времени, выбили меня из колеи. Но кое-какую информацию я всё же нашёл.

— А средняя полоса, это где? — поздно спохватился, мог бы у всезнающего интернета спросить.

— Мы живём в средней полосе России, Антон, — терпеливо пояснила Маша.

— Прикольно. Цветок лунной слезы тоже здесь живёт, на трёх сайтах об этом пишут, дальше я просто не смотрел, — я принялся зачитывать.

'Листья узкие, ланцетные, с едва заметным перламутровым отливом. На ощупь нежные, как шёлк, с лёгкой прохладой.

Цветки мелкие, звездчатые, бледно-голубые или лавандовые. Распускаются только в сумерках, излучая слабое свечение, будто капли лунного света упали на землю.

Корень толстый, ветвистый, с золотистым оттенком. В разрезе напоминает узор из тонких колец, словно миниатюрное дерево времени.

Предпочитает влажные тенистые места, лесные овраги, берега ручьёв, заброшенные сады. Встречается редко, сама природа прячет его от чужих глаз'.

— Значит, ночью, при луне и в лесу, — сделал я вывод. — Тут же лес рядом⁈

— Ты такой умный, Антон, — сказала Маша таким тоном, что я не понял, стебётся она, или всерьёз говорит. — Думаешь, не искали?

Я понял, что лопухнулся. Конечно же, искали и, наверное, не раз.

— Ты вот нашёл информацию в интернете, а всю ли? Условия сбора, нашёл? Вряд ли там написано, об этом не все знают.

Будучи уверенным во всесильности интернета, я вбил новый запрос и получил множество ссылок на разные ресурсы. Пролистав до конца страницы, наткнулся на красивое название «Легенда о богине луны», — посмотрев на Машу, я зашёл на страничку.

Там было много информации и рекламы, я, наконец, добрался до самой легенды и зачитал её вслух.

«Сама богиня Луны, хранительница сокровенных знаний, наложила заклятье на своё дитя: Лунную траву может найти лишь тот, чьё сердце принадлежит двум мирам и не успело познать страсти, а душа не была тронута любовью женщины. Луна знала, лишь человек, сохранивший чистоту духа, способен вынести груз её дара. Ибо трава не просто исцеляла, а позволяя видеть то, что скрыто от обычных глаз».

— А это не запрещено законом? — спросил я, прочитав короткую легенду. — Потому что Толик с пятого этажа, о таких травках много чего знает, постоянно что-то видит, а потом рассказывает.

Маша какое-то время сидела с широко раскрытыми глазами, даже розовые губки в удивлении приоткрыла. А до меня, наконец, дошёл смысл прочитанного.

— Здесь что, про девственника написано?

— Так информация в открытом доступе есть? — ответила девушка вопросом на вопрос. — Ни фига себе!

— Да это же сказка, какая ещё трава под луной прохладная на ощупь? — будь вместо Маши Колёк, я бы уже валялся по полу и ржал сивым мереном, а девушка может обидеться.

— Много ты в сказках понимаешь, — в елейном голоске проскочило что-то стервозное.

Маша вдруг напомнила мне одну из одноклассниц, та постоянно меня подстёбывала, и сводилось всё к тому, что я лох печальный.

— А почему ты покраснел, когда понял про девственника?

Вот сейчас я точно покраснел, даже почувствовал, как кровь прилила к лицу. Засада.

— Ну, я просто представил того мужика. Разве бывают такие? — попытался отбиться я, но глазам Маши, стало понятно, что попытка провалилась.

— Бывают Антон, бывают, — она поднялась со стула и вдруг уселась мне на колени.

Я перестал дышать, но всё равно почувствовал аромат её тела, он был такой… горячий и прохладный одновременно, разгоняющий, дурманящий кровь. Вся моя сила, казалось, сконцентрировалась между нами, между моим пахом и горячими булочками Маши.

— Знаешь, я ведь рассказала об этой легенде Пашке, — она немного поёрзала на месте, а я едва сдержался, чтобы не застонать от нахлынувших ощущений.

— И-и что? Он согласился помочь? — нужно было что-то говорить, иначе мозги куда-то уплывали, я боялся превратиться в блеющего барана.

— Нет, — она перекинула руку, тем самым обняв меня, полные груди оказались перед носом. — Он долго смеялся и назвал лохушкой. Я не обиделась, — девушка выгнула спинку, а затем, схватив мою руку, положила к себе на колени. Я начал потеть. — Пашка бы просто не смог найти лунную слезу, он переспал с Варькой птичницей, а потом с Лизкой бухгалтером со свинофермы.

Я вдруг начал икать. Маша на меня подозрительно посмотрела, а затем улыбнулась. Её лицо начало меняться, и она опять превратилась в прежнюю в меру скромную девушку.

— Пойду я. Лекарство нужно дедушке дать, чтоб хотя бы не болело, — к моему великому сожалению, она поднялась.

А мне пришлось накрывать пах руками, должно быть это выглядело смешно, потому что Маша опустила взгляд и хихикнула.

— Ах да, чуть не забыла, — она склонилась и впилась в мои губы влажным поцелуем, её язык жадно протиснулся к моему.

Я непроизвольно обхватил девушку за шею и притянул к себе, сам этого испугался, но не отпустил, и Маша не стала вырываться. Только спустя, казалось, вечность, она отстранилась, посмотрела на меня глазами с поволокой и вышла из комнаты.

— Смотри, на работу не проспи, — крикнула из сеней.

Я какое-то время, не знал, что делать, на душе было хорошо, соловьи песенки напевали, и в то же время тоскливо, предмет обожания меня покинул. Возник порыв догнать её и сказать что-нибудь приятное, вдруг она опять меня поцелует. Я даже вскочил со стула и опять схватился за выступающий бугор на паху.

В таком виде выходить нельзя… И вообще, это тупо, — кровь начала отступать, и думать стало чуть легче.

Я подошёл к раковине, включил холодную воду, ополоснул лицо, в животе вдруг забурчало, и я вспомнил, что на обед съел всего лишь бутерброд. Открыл холодильник, взгляд упал на куриные яйца, затем на колбасу, а там ещё стояла кастрюля со вчерашней лапшой. Решил обрадовать маму, поесть полезной пищи, а если что, позже догнаться бутером.

Любимая игрушка ещё не закачалась, я проверил процесс и пошёл снимать кастрюлю с плиты. Что странно, пахло вкусно, я никогда особо не любил супы, предпочитая вторые блюда или бутеры. Если есть бургер или хот-дог, то значит жизнь удалась. А тут видать просто проголодался, умял большую тарелку с великим удовольствием, с тремя кусками хлеба. Сложив грязную посуду в раковину, налил себе чая, а потом вспомнил про лимонад.

Ну и ладно, потом попью, взрослею же, отдельная жилплощадь, — мысли опять вернулись к Маше, захотелось её увидеть.

В этот момент раздался стук в дверь, я аж подпрыгнул от неожиданности.

Кто это может быть? Маша! — я ломанулся к двери.

Распахнул её со счастливой улыбкой, на пороге стоял стройный, крепкий парень, это был Пашка.

— Ты чего такой радостный, кого-то другого ждал? — он хитро улыбнулся.

— А, да я…

— В дом-то пустишь, поболтать надо, — я на автомате отошёл в сторону.

Парень вошёл в дом, оглядываясь по сторонам.

— Прямо как у моей прабабки Дуси было, всё в занавесках, и детство сопливое вспомнилось, — с лицом полным воспоминаний он повернулся ко мне.

Я прошёл к столу, пока не понимая, как себя вести. Он вроде парень рассудительный, значит, по делу пришёл.

— Чаю будешь?.. Лимонад есть, — решил вести себя с ним как с Кольком.

— А ты что, типа ЗОЖ ведёшь? Ну в смысле не курю, не бухаю⁈ — вопрос был вполне серьёзным, даже без тени насмешки.

— Да нет, просто никогда не пробовал, — честно признался я.

— Уважаю, — Пашка подошёл и протянул мне руку, я её пожал. — У многих моих друзей, с этим вообще тухло, лишь бы нажраться, или дрянь какую-нибудь понюхать, — парень скривился. — Давай лимонад.

Я сходил до холодильника, когда вернулся, он пялился в монитор ноутбука.

— Зомбарей гонять собрался? — Пашка принял протянутый бокал с лимонадом.

— Да, надо же как-то вечер убить, телик я не смотрю, не бухаю, — парень хохотнул на мои слова.

— Я хотел про Машку поговорить. Не напрягайся, я с миром, — он заметил мою реакцию. — Пробовал с ней замутить, не вышло, серьёзная больно и с загонами своими. Так что сразу говорю, я пас… с Риткой сейчас мучу, — с хитрой улыбкой поделился парень. — Клёвая она… кстати, тоже зомбарей гоняет, — он уселся на стул.

— Прикольно, — я расслабленно улыбнулся и тоже присел.

Хороший парень, открытый, только непонятно про какие загоны он говорит, наверное, с городскими девчонками не встречался. Я хоть сам ни разу на свиданиях не был, но от Колька наслушался. На тренинги непонятные ходят, чтобы найти себя, а потом осознать, или наоборот. Думаю, в деревне такого нет.

— О, слушай, Антон, если Машка попросит тебя сходить в лес за травкой, не забудь взять с собой ружьё, а лучше вообще не ходи, место там плохое, люди иногда пропадают.

— Что за травка? — я решил включить дурачка. — Канабис?

— А, значит, ещё не говорили, — он вроде как расслабился, сделал глоток лимонада. — Нет, никакой наркоты, она, как и ты, ЗОЖ поддерживает, — Пашка задумался на секунду. — Дедушка у неё болеет, сам же знаешь, — я кивнул и навострил уши. — Ну так вот, посоветовал ей кто-то настойкой из лунной травы дедушку попоить, типа от всех болезней помогает, вот она и повелась. Меня просила, а потом, как поняла, что я это, того… с Варькой птичницей замутил, так и отстала. Говорит, там парень нужен, который ни разу ни дзинькался, — Пашка сопроводил свои слова хлопаньем ладони о кулак. — Ну, девственник, короче.

Повисла пауза, было слышно хлюпанье лимонадом, и на улице корова замычала.

— Извини, Антох, но ты похож на девственника, ничего плохого в этом… тьфу, не туда понесло. Короче, говорю как есть, — он даже выдохнул. — В нашем лесу иногда люди пропадают, нечасто, но бывает. Баба Аля, бабушка твоя, тоже туда ходила, — парень замолчал, давая мне осознать услышанное. — Твой дед, тоже туда ходил, за травками, корешками.

— Спасибо, — я и вправду узнал что-то новое, хотя бы о своих родственниках.

— Ну ладно, Антох, моё дело предупредить, твоё прислушаться. Пойду я, Ритка ждёт.

Уже на пороге он обернулся и продолжил.

— Если вдруг окажешься в нашем лесу, к северному оврагу не ходи, там три дерева старых на кресты похожи.

Пашка ушёл, а я, попивая остывающий чай, задумался над его словами.

Парень адекватный, хочет предупредить. Вот только странно как-то, заморочился, в гости пришёл. Не лень было? Ну, может он не такой ленивый, как я. Как там говорила мама, когда давала алкашу сто рублей? Помощь ближнему… а папа при этом криво ухмылялся.

Вот и Пашка хочет помочь, наверное? А может, он сам решил травку отыскать, чтобы реабилитироваться перед Машей? А мне, как лоху втёр про страшный лес, — эта мысль мне не понравилась.

Слова легенды, я воспринимал как сказку, ну или бредятину для девочек.

Какой на фиг девственник из двух миров, что за дичь? Анимешек насмотрелись и втирают теперь. Маша вон, тоже поверила. Если ей нужна травка, вернее, корешки… А может, на плеймаркете найти⁈

В наше время в интернете можно было найти всё что угодно, поработать, купить, продать. Кто-то месяцами из дома не выходит, зачем? Всё можно решить, провалившись в ссылку другую. А уж какую-то травку найти, вообще не вопрос.

Я загорелся этой идеей, усевшись за стол, проверил процесс закачки, оставалось немного.

Вот как раз и закачается, а я пока найду лунную траву и заказ сделаю, забрался в телефон.

Копался я долго, перелопатил несколько десятков страниц, чего только не продавали. Огромный ассортимент лечебных трав, мята, ромашка, толокнянка, самый распространённые из них, реже встречался женьшень, корни различных цветов. Я нашёл сайт, который торгует корнем мандрагора, не знал, что такой есть, думал выдумка из Гарри Поттера. Другой ресурс торговал глазами, но ненастоящими, растения такие. Из того, что я раньше слышал, только «вороний глаз» попался. А остальные, с совсем уж интересными названиями, ведьмин глаз, допустим, или звёздный! Лунный тоже нашёлся, встрепенувшись, я принялся читать описание и лечебные свойства.

Белый цветок с перламутровым отливом, распускающийся только в полнолуние, центр цветка, ярко-жёлтая «радужка». Отвар из Лунного Глаза, помогает при отвороте, давать один раз, не больше трёх капель. При особо запущенных случаях давать три дня, утром натощак. Убережёт от наложения рук.

Надо же, и такое бывает⁈ Жаль, что это не лунная трава, — не успокоившись на этом, пролистал дальше, добрался до следующей травы.

Плачущий Глаз — собирают в ночь на Ивана Купалу или в дни убывающей луны.

Разбудить тоску у того, кто «забыл» о вас.

Добавить каплю нектара с цветка в питьё или пищу объекта, произнося: «Как глаз плачет, так и ты заплачешь по мне».

Предупреждение: считается, что такой приворот вызывает не любовь, а навязчивую грусть; последствия трудно снять. Может довести до самоубийства, или даже убиения объекта обожания.

Страсти какие, хорошо, что мне это не нужно. Читаю какой-то спам, зачем мне это?

В итоге я ничего кроме информационного мусора не нашёл и взялся за установку игры. Дело это не самое быстрое, и чтобы занять время, принялся копаться в ноуте. Понятно, что бабушка им не особо пользовалась, это видно по рабочему столу, лишних иконок нет, выход на диски, корзина.

В самом деле, не в игрушки же ей гонять, может, пасьянс раскладывала. Купила дорогой ноут, чтобы раскладывать пасьянс, — я хохотнул.

На глаза попалась папка со странным названием, «Письмо для родственников». Нажал, а там оказался вордовский документ, разумеется, я его открыл.

*Дорогие мои, Света, Коля, Антон и Дарья!

Когда я прочёл эту строку, то понял, что напал на бабушкин след или возможную причину её пропажи. Наверное, потому, что выхватил глазом следующую строку.

*Если вы читаете эти строки, значит, я ушла!

Куда ушла? Это она про тот свет?

*Не считайте меня выжившей из ума, всё, что написано ниже, чистая правда!

Я долго была одна, слишком долго. С исчезновения мужа не могла найти себе места, словно не жила вовсе. Он не мог меня бросить, поэтому я решила вернуться на его родину и попытаться найти, хотя бы доказательство его смерти. В любом случае я уже не вернусь. Да, я не смирилась, что здесь признали мужа умершим. Не ругай меня, Света, за то, что молчала все эти годы. Твой папа из другого мира, Этерниса, я встретила его там и привела сюда. Среди людей существуют те, что видят тропы между мирами, оказалось, я одна из них. Мои потомки теперь тоже могут видеть эти тропы, так как являются носителями крови двух миров. Я не могу рассказать вам всего, для этого понадобится написать целую книгу. Постараюсь изложить суть коротко.

Вся информация будет в ноутбуке. Купила самый мощный, какой нашла, это подарок детям, я знаю, как молодёжь любит сидеть в интернете.

Мне понравился подарок, бабуля, — я грустно хмыкнул.

Письмо явно было не закончено, а, возможно, просто черновик.

Других вордовских файлов не было на столе. Та-ак, — пошарил глазами по экрану и заметил, что в корзине что-то есть.

Так и оказалось, в удалённых было ещё несколько.

*Этернис считается изначальным, вечным, родоначальник всего и рунной магии тоже. Насколько я могу судить, этот мир больше земли, её там называют Альтерра. История Этерниса насчитывает сотни эпох, взлётов и падений. Основная сила этернийцев в рунах. В моём доме они тоже есть, простейшие. Я так и не поднялась в их изучении выше белой, второй ступени. Грас, мой муж, добрался до оранжевой, четвёртой, но его конструкции давно рассеялись…

Опять кусок.

*Про руны расскажу кратко, своими словами, там всё очень сложно. Чтобы понять процессы, нужно окунуться самому, рунные потоки делятся по цветовой гамме.

Серый, ступень 1 Руна Пробуждения

Базовая активация магического потенциала.

Первичное формирование рунических конструкций. Даёт возможность создавать простые бытовые руны: освещение, защиту от сырости, лёгкий обогрев и т. д.

Белый, ступень 2 Руна Созидания

Позволяет ощутить рунную энергию, настроить связь с простейшими артефактами, получить доступ к рунной энергии атакующего порядка. Требует концентрации, но уже позволяет влиять на материю на микроуровне.

Зелёный, ступень 3 Руна Баланса

Гармонизация магических потоков. Позволяет работать с природными циклами: ускорять рост растений, управлять влагой, очищать воду. На этом уровне маг начинает понимать взаимосвязь стихий и учится поддерживать равновесие.

Оранжевый, ступень 4 Руна Могущества…

Я не заметил, как зачитался, а теперь пытался понять, что это и где продолжение? Опять всё оборвалось. И зачем бабушка удалила, может, по ошибке?

Погодите, моего дедушку звали Гриша, а выходит он какой-то Грас, да ещё инопланетянин, то есть иномирец? Дичь… Хотя, он говорил как-то странно. Я был маленьким, но запомнил, быстрая речь с каким-то акцентом. Мама говорила, что в юности, дед долго жил среди испанцев. Да всё равно дичь.

Вспомнил, что с ноутом был ещё мешочек, я побежал на кухню и принялся шерудить рукой по верху холодильника, помниться туда его засунул. Предмет нашёлся быстро.

И почему я тебя раньше не раскрыл? — подумал я, развязывая тесёмки.

Это были тонкие свёртки бумаги, напоминающие по размеру тонкие сигареты. Но это были точно не они. Я осторожно развернул одну, на кусочке папируса по центру был нанесён оранжевый рисунок, как я понял это и есть руна, она чуть переливалась, словно была только нанесена и тушь ещё не высохла. Я залюбовался, глядя на искусную работу.

И что она даёт? — я вернулся за стол, глянул на описание цветов рун. Оранжевый, ступень 4 Руна Могущества… Ну круто, чё! Только бабушка не дописала, что там может быть. Остальные свитки были также оранжевые, кроме одного, на нём была белая руна. Описание самой ступени мне ничего не давало, ведь я всё равно не знаю действия и как пользоваться тоже не знаю.

Может, нужно просто порвать или что-то сказать, а может, кинуть. Я сделал несколько выпадов и даже проговорил абракадабру, как волшебник.

Чем я занимаюсь? Балбес, недавно окончивший школу.

Начитался какого-то треша… ещё и травки эти! — я усмехнулся, вспомнив, как бабушка называла деда в письме. Если он инопланетянин, то мама полукровка, а мы, значит, с Дашкой четвертькровки, или как там правильно говорится? Неважно, дичь!

Тут вдруг вспомнилась Наташка — одноклассница, она ещё в первом классе мне сказала: «ты на гуманоида с Марса похож, уши слишком большие!»

Уши, к слову, и сейчас не маленькие, как, впрочем, и нос, — я подошёл к зеркалу.

На меня смотрел длинный, нескладный гуманоид, даже вопрос возникал.

Что во мне нашла Машка? Разве я её достоин? Мама назвала бы эти вопросы пораженческими: «не принижай свои достоинства, ты хороший, добрый и честный, когда-нибудь вырастешь в шикарного мужчину» — вспомнились её слова.

А может, и Маша также думает⁈ — эта мысль мне понравилась.

Я представил себя лет через пять — семь. Стройный самец со взглядом уверенного в себе человека, на дорогой машине, а рядом она. По лицу расплылась довольная улыбка.

Блин, а что с травками-то делать? Если принесу, она точно станет моей и одними поцелуями не закончится, — тут я почувствовал, как ниже пояса ударила тёплая волна крови, и постарался думать о другом.

Игра, наконец, установилась, я ввёл логин и пароль. На ближайшие пару часов, я забыл обо всём, травки, инопланетяне… существовала только игра, ну и бутеры с лимонадом, конечно.

* * *

Случилось чудо, я проснулся с третьего будильника, точнее, встал, проснулся-то после второго звонка. Но никак не мог сползти с постели. Зомбики, гуманоиды и травка, всю ночь.

Времени осталось ровно на то, чтобы закинуть в себя бутер и запить лимонадом, а затем бежать на свиноферму. По дороге я вспомнил, как давал себе обещание встать пораньше и помыть посуду. Заглянул в раковину. Опять чистая посуда стопочкой. Всплыли бабушкины слова: «Основная сила этернийцев в рунах, в моём доме они тоже есть, простейшие». Наутро эта информация выглядела по-другому, более правдоподобно, что ли. Но всё равно дичь!

Так, а теперь бегом на работу. Напялил сапоги, куртку и почесал.

Всё было гладко, даже ни одна навозная мина не взорвалась под моими ногами. Но у ворот свинарника я споткнулся и полетел кубарем.

— О, Антошка бежит, спотыкается, — как из-под земли нарисовался дед Василий. — Да что ж ты себя не бережёшь-то?

Дед шустро подошёл и хотел меня поднять, за шкирку, наверное, но я сам подскочил и принялся отряхивать одежду, чувствуя, как саднит ладони.

— Да… будильник почему-то не сработал, — как обычно, начал отмазываться я.

— Так-так, — старик обошёл меня, осматривая с ног до головы. — А давай я тебе механический подарю, у меня запасной есть, ни разу ещё не барахлил, звенит, аж соседи просыпаются, с соседней улицы! — он рассмеялся.

— Не надо, я больше не буду, — тут я понял, что отвечаю, как в школе, а дед Василий захохотал ещё громче.

— Эх, молодёжь, вас бы в наше время, хотя б на недельку, мигом дисциплина наладится… Чего стоишь? Бегом на работу!

Сегодня было сложнее, работа вроде та же самая, но как-то тяжко. Начать с того, что мне пришлось перегонять свиней из загона в загон, и никто не помогал. Всё бы ничего, могло и быстро пройти, но один из хряков решил меня боднуть, я пнул его вбок и тут такое началось. Он завизжал, словно режут, визг подхватили остальные свиньи, часть из них метнулась в старый загон, и началась свалка.

Я не знал, что делать, а тут ещё Валёк с претензией прибежал, и давай кричать погромче свиней. Кое-как загнал большую часть. А защитник животных, бурча, что-то под нос, занялся автоматическими кормушками.

Сегодня я прислушался к совету деда Василия, не стал спешить. Папа был бы против, он за быструю движуху, скоро сделал и отдыхай. А если на сдельщине работаешь, там всё сложнее, нужно работать, пока солнце не село, или с ног валится не начал. Тогда будет тебе счастье.

Я, в общем-то, понимал, что мне придётся трудиться всю жизнь, но хотелось чего-то полегче и чтоб платили побольше. Тот же Колёк, весь день на пятой точке сидит. Только учиться начала, а зарабатывает уже больше моего папы. Но как на такую работу устроится, вот вопрос на миллион, — рассуждал я, собирая лопатой свиное дерьмо.

Пришло время обеда, и я поспешил домой, немного беспокоило молчание Маши. Она сегодня не зашла, и даже не позвонила. Когда пришёл домой, отправил ей смайлик с сердечком, долго мялся, но всё же решился.

Её поведение должно что-то значить, значит, она что-то ко мне чувствует, — решил я, вспоминая мамины сериалы.

Лапшу мне не хотелось, тем более ей уже третьи сутки, решил поджарить глазунью с колбасой. Это блюдо хорошо получалось у мамы, но не у меня. Сначала подгорела колбаса, а потом уже яйца, поздно спохватился, забыл добавить масло. В общем-то, ничего страшного, с майонезом и кетчупом, подгорелое блюдо зашло на ура.

Пришла грустная рожица от Маши, я сначала решил, что она скучает, а потом вспомнил про её деда. Спрашивать напрямую не хотелось, сама скажет, если что. Между тем я начал чувствовать за собой вину, вроде не обещал ничего, но следующее действие осталось за мной. И я опять не знал, как поступить, с одной стороны, я ей ничего не должен, с другой, она же мне доверилась!

Я решился! А что, собственно, теряю? Подумаешь прогуляться ночью в лес? Ну и что? Вурдалаки с лешими только в сказках бывают. Я лопату с собой возьму, всяко спокойнее будет, чем с пустыми руками.

Антуан:

*Дай корды, где лунные слёзы растут?

Ждать пришлось недолго, возникло чувство, что девушка сидела с телефоном.

Мария:

*Если бы я знала точно, то сама бы сходила. Я тоже в байку о девственниках не верю, фигня какая-то, всем должно быть доступно. Но из старой информации знаю, в лес нужно со стороны Демидовского завода заходить, там тракт старый, хотели музей сделать, да не срослось. Так и осталась дорога заросшей, пойдёшь по ней на север, до «Т» образного перекрёстка, там налево. По столбам верстовым смотри, а то дорогу не везде видно. Дальше всё время прямо, до оврага, когда увидишь три старых дерева, похожих на кресты, значит, пришёл, примерно там ищи. А выходить лучше засветло.

Антуан:

*Я вообще не сегодня собирался, а в выходной. Может, зайдёшь, на словах расскажешь?

Мне хотелось почувствовать Машу на своих коленях, весь день об этом вспоминал. А ещё тот поцелуй, как же сладко было, мне даже сравнить не с чем. Теперь понятно, почему Колёк так часто о девчонках треплется, он мне даже в подробностях некоторые моменты расписывал, а я только ржал.

Мария:

*Я в пятницу зайду, вечером. Я отгулы взяла до следующего понедельника, за дедушкой ухаживаю, так что надолго отлучиться не смогу.

Антуан:

*Хорошо, жду в пятницу вечером.

Я воспрянул душой, это же будет послезавтра. А вдруг мне обломится что-то кроме поцелуев? — вспомнилась видюха, Колёк присылал. Там блондиночка такое вытворяла.

Пришлось себя тормозить, после таких кадров я обычно долго успокаиваюсь.

И вообще, мне на работу пора, — когда вспомнились свиньи, возбуждение сошло на нет.

Прежде чем выйти из дома, я положил грязную тарелку в раковину, запомнил, как она лежит. А вчерашняя посуда находилась на столе, чистая, в сложенном виде.

Ну ни я же её мою⁈ Ага, во сне встаю и сразу к раковине, — даже самому смешно стало. А вот тайник в старом шкафу, это не смешно, реальная магия.

Я решил проверить ещё раз, забежал в сарай, открыл шкаф, дверца была на месте.

А может стоит туда ноутбук со свитками прятать, не просто же так это делала бабушка? Ладно, если соберусь куда надолго, обязательно воспользуюсь.

Сразу вспомнилась легенда про девственника, чьё сердце принадлежит двум мирам. Я нервно рассмеялся и вышел из сарая, меня ждала работа.

За вторую половину дня я очистил большую часть загона, судя по довольной физиономии деда Василия, работаю я теперь правильно. Если подумать, то можно прийти к выводу, зарплата, скорее всего, небольшая, я, наверное, сильно разочаруюсь в пятницу. Потому старичок и переживает, получу расчёт, а в понедельник не выйду.

По ходу размышлений вышел из свинарника, свежим воздухом подышать.

Зря он так думает, я один хочу пожить, точнее, самостоятельно, прошло целых два дня и меня, пока всё устраивает. Хотя бы потому, что нет постоянного зудежа: «Антон, пора спать! Антон, иди прогуляйся, хватит постоянно за компом сидеть! Антон, подумай о работе!» А я уже работаю, пусть даже за копейки, и мне нравится, — эта мысль заставила улыбнуться, рядом как раз проходила Елизавета Николаевна и улыбнулась в ответ.

— Ты такой интересный, когда улыбаешься, — она подошла ближе.

Настолько близко, что я почувствовал аромат её духов. Это меня немного смутило, даже захотелось сделать шаг назад. Но представив, как тупо это будет выглядеть, остался на месте.

— А у тебя есть девушка? — протянула она вопрос.

Хотелось ответить: у меня же есть Маша, она сидела на моих коленях, мы целовались.

— Да, с соседкой встречаюсь, — меня почему-то раздирали противоречивые чувства, неудобство оттого признался именно Елизавете и гордость.

— С Машкой, что ли? Так она же с Павлом⁈ Он сам мне говорил, — Елизавета выглядела озадаченной.

Мне тоже это не нравилось, но нужно было внести ясность, не хотелось выглядеть лохом. Пашка с Машкой, Пашка с Варькой, Пашка ещё с кем-то. Я начал ощущать себя героем маминых сериалов.

— Нет, Пашка теперь с Риткой…

— А-а? — женщина раскрыла рот. — А Андрей знает? Это её парень!

Я уже пожалел, что раскрыл рот, вдруг это тайна, а теперь из-за меня, может случиться драка.

— Вот это новость! Я так и знала, Ритка Андрюху бросит, он же лопух и у него маленький… ой, — Елизавета прикрыла рот ладошкой.

Я сделал вид, что не понял, повернулся к ней боком и взялся за телефон.

— А знаешь, — она провела рукой по моему рукаву, словно поправляя. — Опыт многое решает… а я очень опытная.

Я сам не понял, как моя рука оказалась на упругой заднице Елизаветы, несмотря на то что мы находились на открытом пространстве, мне не хотелось её убирать. Она начала показывать свой опыт, схватившись за мою промежность. Я едва не взвыл от неожиданного удовольствия.

Не знаю, чем бы это закончилось, но из ворот свинарника выскочил раскрасневшийся Валёк. Он пробежал мимо, а Елизавета, буквально оттолкнув меня, поскакала за ним.

— Валентин, ну ты куда? Ты неправильно понял…

Мне показалось, что Валентин плачет, расслышал какие-то невнятные звуки. Стало неудобно, я вернулся в свинарник.

Для меня многое было впервой, красавица Маша, Елизавета, которая старше, и точно опытная. Впечатления остались непонятные, а ещё было неудобно перед Машей. Ей об этом случае лучше не рассказывать. И вообще, нужно держать язык за зубами, сегодняшний день тому подтверждение.

Перед тем как вернуться домой, мне пришлось идти в магазин, закончился хлеб, кетчуп и лимонад. Продавщица в этот раз не стала приставать с вопросами, выглядела загруженной, будто решала глобальные вопросы. На выходе столкнулся с симпатичной девушкой лет, может, двадцати, улыбчивая брюнетка в теле, такие Кольку нравятся. Стрельнула глазками и поспешила войти в магазин.

— Рита! Где тебя носит? — подала голос продавщицы. Услышав знакомое имя, невольно обернулся. — Мне бежать уже, а она еле телится!

— Ну мам, задержалась немного…

Деревенька не очень большая, и вряд ли это совпадение — я сейчас видел Пашкину пассию. И скажу, что вкус у него отменный. Несмотря на полноту, девушка притягивала взор, таких обычно хочется проводить взглядом.

Вернувшись домой… я стал привыкать, называю бабушкин дом своим, первым делом сунулся к раковине. Грязная посуда никуда не делась, я даже разочаровался, получается никакого волшебства нет.

Похоже, папа говорил правду, детство закончилось, сын, пора взрослеть.

Усмехнувшись, я взялся за посуду, приведя кухню в порядок, поставил на плиту кастрюлю с водой. Сегодня у меня на ужин пельмени, может, и завтра тоже, неважно. Нужно было что-то сделать с остатками куриной лапши, для этого я вышел на улицу. Ещё в день приезда, я заметил у старой собачьей будки, не менее древнюю железную тарелку. Должно быть, от старой собаки ещё осталась, хотя не помнил, чтобы бабушка упоминала о псе.

Вытряхнув из миски мусор и камни, слил туда остатки супа. Здесь частенько бывает соседская собака, так что не пропадёт.

По возвращении в дом услышал трель смартфона, звонила сестрёнка. Я ждал её звонка ещё позавчера, она не могла оставить такое событие без внимания. Всё-таки старший брат не ночует дома, надо поспрашивать, постебаться.

— Дарья⁈ — спросил я нарочито строго, так обычно папа говорит.

— Тьфу на тебя, плохой старший брат! Оставил меня одну, со стариками!

— Даша, следи за языком! — послышался голос мамы.

— Ладно, я прикалываюсь, — сестрёнка хихикнула. — Рада за тебя, наконец поддался взрослым флюидам, оторвался от мамкиной сиськи, — последние пару слов, она произнесла шёпотом.

— Теперь у тебя будут обе две, смотри не растолстей, — парировал я, Дашка опять захихикала. — Дома всё хорошо?

— Да, брат Антоний, с тех пор как ты нас покинул, эксцессов не возникало, если не считать постоянного бубнёжа папы.

— О чём ты? — мне стало интересно.

— Ну, кто-то там в дереве на крутую работу устроился, айтишники отдыхают, вот папа и успокаивал маму. Типа, пусть немного поработает, притрётся, ум сам придёт, он же весь в меня, это папа так говорил.

Для меня поведение отца не выглядело чем-то из ряда вон, он всегда радел за мою самостоятельность, это мама берегла. Но всё равно, слышать такое было приятно, отец меня поддерживал, вернее, ждал момента, чтобы применить свой авторитет, и вот он настал.

— Ты реально на свиноферме работаешь? — удивлённо спросила Дашка. — Среди свиней?

— Ага, я тут недавно роды принимал, восемнадцать поросят, представляешь⁈ Так я там три часа…

— Фу-фу, плохой брат Антоний, не надо мне подробностей, я ещё не ужинала… Ты лучше про Машу расскажи. Она правда такая классная? Или папа приукрасил?

— Лучше, — с сестрёнкой у нас были доверительные отношения, ни разу меня родителям не сдавала, поприкалываться могла, но не более. — У нас почти дошло до секса.

— Серьёзно? Она тебе пирсинг на пупке показала, и ты понял, что почти свершилось⁉

— Нет у неё пирсинга, — полной уверенности у меня не было, но ведь мы в деревне, здесь люди проще, не до глупостей им.

— Даже так⁉ Ну тогда поздравляю, ты почти отправил своего…

— Даша, тебе ещё рано об этом говорить, — пресёк я дальнейшее словоблудие. — Хотел тебе рассказать про Елизавету, но уже нет желания.

— Постой, братец, прости маленькую дуру, я больше не буду… Кто такая Елизавета, мы же про Машу говорили? Или у неё прозвище такое?

Мне нужно было с кем-то поделиться, младшая сестрёнка, лучший вариант, она у нас не по годам разумная, бывает, дельные советы подкидывает. Я рассказал всё как было, с самой первой встречи с Елизаветой.

— Ну братец, здесь хорошо и плохо, — сделала вывод Дашка. — Хорошо, потому что ты наконец-то можешь лишиться девственности, с опытной женщиной. А плохо, потому что она шлюха и сплетница, — её слова почему-то резанули слух, не понравилось мне, как сестрёнка называла Елизавету.

А та и не думала замолкать.

…— Если не хочешь, чтобы вся деревня наперебой рассказывала Маше, как ты кувыркался с Лизкой, то держись от неё подальше. Скажи ей, что ты импотент или гей… хотя нет, не стоит, она, скорее всего, захочет тебя излечить и вернуть в стойло к нормальным кобелям…

— Что за слова, Дарья? — я подрожал голосу папы.

— Слова правды, мой глупый брат Антоний. Но хочу обрадовать, ты не безнадёжен. Думаю, желающих заполучить твою тощую тушку в свою тёплую постельку только прибавится, так что не зевай и пользуйся контрацептивами.

Я посмеялся в трубку, а у самого возникло двоякое чувство. Мне понравилось то, что сказала не по годам мудрая сестрёнка, а с другой стороны, что мне с ними делать с девушками? И вообще, мне уже другое интересно.

Перед тем как попрощаться с сестрой, я передал привет родителям, чтобы она успокоила по-своему, всё у Антона хорошо. Работает и ест от пуза, три раза в день.

Вода в кастрюле закипела, я закинул пельмени и кинулся к компу, навёл курсор мыши на иконку игры и завис.

У меня возникли вопросы после бабушкиного письма… Этернис, руны. Да, поначалу я отнёсся к строкам с недоверием, мне просто нужно было переварить информацию, поспать и проснуться уже с усвоенными данными. Их надо было дополнить.

Если есть проход между мирами, о нём должен кто-то знать, значит, информация могла просочиться в сеть, да по-любому просочилась. Бабушке вон сколько лет, а она давно про Этернис знает.

Почему я вдруг поверил? Не совсем так, я не поверил, просто увидел несколько совпадений. И тут ещё Машина просьба, сходить туда, не зная, куда, принеси то, что может найти только муж, не познавший женщины… как-то так звучало. Тупо, конечно, по-старому, так даже бабушка не говорила, на то она и легенда. А ещё там были слова про сердце, принадлежащее двум мирам, что перекликается с письмом.

За травкой я схожу, уже решил, но почему бы не сделать два дела сразу, проверить ту местность. Три дерева, похожие на кресты — место должно быть заметным. Опять же, я не уверен, что вход именно там. Это со слов Пашки известно, что опасно, люди пропадают. Хотя и Машка говорила про этот ориентир.

Вернувшись на кухню, помешал пельмени, убавил газ, мысли так и возвращались к проходу между мирами.

Если он существует, то это круто, я смогу прогуляться в чужой мир, — представил, чтобы на это сказала сестра, и посмеялся. Да, я романтик, хочется верить во что-то волшебное…

Дождавшись готовности пельменей, по-быстрому их выловил, затем залил блюдо кетчупом с майонезом и вернулся к ноутбуку.

Для начала решил поискать информацию по рунам, хотелось знать, что это.

Принялся копаться в поисковике, и, конечно же, все отсылки шли к играм, книгам и фильмам. Почти все.

«В реальных мифологиях (например, скандинавской) руны считались не просто алфавитом, а сакральными знаками с магической силой — их использовали для гаданий, защиты, проклятий и связи с богами».

Но то в скандинавской, а у нас что?

Снова принялся лопатить сайты, остановился, не знаю на каком десятке, со счёта сбился, только мифология, игровой контент и мутные темы с картами.

Зато нашлось понятное пояснение, я, в общем-то, и так понимал о чём речь, здесь систематизировано.

'Руны не просто письмена, а активные энергетические конструкции. Каждая руна кодирует определённое действие: от бытового (освещение, обогрев) до боевого (разрушение, иллюзии).

Каждая руна, это «программа» с чётко заданным алгоритмом: например, руна света не просто создаёт свет, а организует поток фотонов по определённым параметрам (яркость, цвет, радиус действия)'.

Это был форум рунологов, только кастрированный какой-то, один вопрос и два ответа, от одного и того же персонажа с ником Аватар Крома. Дата последнего комментария, июнь позапрошлого года.

Раз ты такой умный, мог бы и побольше написать, — мне надоело искать руны, взялся за название мира.

'Не просто игра — целое измерение. Этернис ждёт тебя!

Игрок попадает не в набор локаций, а в живой, многослойный мир со своей историей, законами и тайнами. Это не «ещё одна RPG», а погружение в иную реальность…'

Круто, конечно, даже поиграться захотелось, но не моё, я шутеры больше люблю.

Я ещё долго копался, перерыл десятки сайтов и форумом, в итоге решил, что неправильно ищу, и решил закругляться, глаза начали слипаться. Привычный к активности по ночам, я не имел опыта в работе днём, как оказалось, организм тоже имеет свой ресурс и в данный момент, он почти исчерпался. Я с грустью посмотрел на время, всего-то полночь, хотелось погонять зомбарей, а завтра надо было рано вставать.

Во мне боролось два Антона, первый, беззаботный прожигатель времени, подумаешь, проспал, всё равно на парах ничего интересного. Второй только начал вставать на ноги, и чёткий образ длинноногой красотки по имени Маша, не давал ему упасть обратно на задницу.

Второй победил, я сложил посуду в раковину, какое-то время раздумывал, затем всё-таки её перемыл. Зная свой характер, утром поленюсь или вообще просплю, посуда начнёт копиться — принял правильное решение. Почистил зубы и завалился спать.

Взрослая жизнь скучна, но вырисовывающиеся перспективы меня привлекали.

В пятницу вечером Маша ждала меня у калитки бабушкиного дома, в руке пакет, на личике приятная улыбка. Я вздохнул в предвкушении, хотелось её обнять и поцеловать.

А может всё-таки обнаглеть?

Я приблизился, намереваясь привлечь её к себе, очень надеялся, что руки в последний момент не откажут, ведь решительности у меня хватало. Но всё же проявил инициативу, поцелуй получился смазанным, девушка со смешком выскользнула из рук и побежала в дом. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

Оказавшись внутри, я почувствовал себя увереннее, пошёл на кухню ставить чайник. Девушка положила свёрнутый пакет на стол и с удивлением уставилась на ноутбук, но ничего не сказала.

— Лимонад, или чай? — спросил я.

— Чай с травками, — я беззвучно хмыкнул, услышав про травки.

Мне сегодня за травками идти, — когда думал об этом несколько дней назад, казалось, легко справлюсь, а сейчас появились сомнения.

С комнаты донеслась знакомая музыка, реклама какого-то банка, Маша включила телевизор. Через несколько минут я поставил на стол небольшой поднос с двумя кружками чая и упаковкой овсяного печения.

— Ой, как вкусно пахнет, люблю такой чай, — девушка подарила мне улыбку.

— Обмоем мою первую зарплату, — произнёс я, усаживаясь напротив.

— Как-то ты не очень рад, — с улыбкой заметила девушка.

Я подозревал, что получают на ферме немного, но всё равно был неприятно разочарован. К концу смены ко мне подошёл дед Василий, попросил не спешить домой, загляни, говорит, к Елизавете, получи зарплату. Оставалось не больше получаса, так я всё это время изнывал от нетерпения. А когда оставалась пара минут, едва ли не вприпрыжку побежал. У кабинета выстроилась очередь из трёх человек: мужчина и две женщины, все со мной поздоровались, здесь так принято, так же как и разглядывать без стеснения. Впрочем, ждать пришлось недолго.

Елизавета Николаевна, которую я уже привык называть Лизкой, встретила меня с томной улыбкой. Её взгляд всё ещё приглашал меня починить замок или смазать щели. Я старался смотреть на неё нейтрально, уж не знаю, как получилось.

Она выдала мне тонкую стопочку разноцветных денежных знаков и попросила расписаться. Тысяча шестьсот пятьдесят рублей, то есть по пятьсот пятьдесят за день — подсобники здесь не жируют.

— Думал, будет немного больше, — признался я Маше, а та заговорила по-взрослому, примерно как мама.

— А ты смотри на это с другой стороны, у тебя есть крыша над головой, целый дом, — она обвела руками пространство. — За жильё платить не надо, не нужно проситься к родственникам или друзьям на постой. Нужно всего лишь платить за свет, газ и воду, даже с интернетом, выйдет немного. Так что для начала, совсем неплохо, ты же не собираешься всю жизнь работать подсобником?

Я замотал головой, этого я точно не хотел.

Умница Маша, разложила всё по полочкам, и жить стало проще, — я посмотрел на неё другими глазами.

— И потом, ты всегда можешь вернуться в город, — продолжила она. — Родители точно не выгонят.

Об этом я даже не задумывался, нет, принять-то примут, даже папа возмущаться не будет. А что потом, устраиваться в жилконтору и жить с родителями? Единственный плюс, получать буду раза в два больше. Нет уж, в свинарнике лучше.

Маша, видимо, прочла мои мысли по лицу, потому заметила.

— Ну вот видишь, всё не так плохо, — она улыбнулась и поднялась со стула.

Девушка подошла ко мне сзади, положила руки на плечи, я замер, чувствуя теплоту её тела, она прижалась ко мне и вдруг заплакала. Я не мог просто сидеть и ничего не делать, подскочил с места, обнял её.

— Что случилось? — в это момент, я был готов на любой геройский поступок, даже Вовандер с Сявой не страшны.

— Да ничего, — она попыталась отстраниться, я не отпустил. — Так, просто минутка слабости, иногда хочется почувствовать себя маленькой, чтобы заботились.

Мне хотелось говорить всякую дичь, типа я буду заботиться, только скажи, но я сдержал порыв, хоть и очень сожалел об этом.

— Знаешь, мои родители не просто за дедушкой присматривать отправили, они сплавили меня, я тут прописана, — Маша хлюпала носом, уперевшись личиком мне в грудь. — Это теперь мой дом, а городская квартира останется младшему братишке, так мачеха решила, а папа не может ей ничего сказать, он даже звонить перестал.

Я представил себя на месте Маши, и мне стало тоскливо, я прижал её к себе ещё крепче.

— Дедушка меня любит, он теперь единственный родственник, — она всхлипнула, я почувствовал, как намокла моя футболка, а на душе стало теплее. — Мне очень нужно это лекарство, понимаешь? — Маша подняла голову, уставившись мне в глаза.

— Да, понимаю, я же не против. Последний девственник готов тебе помочь! — я улыбнулся, хотя стрёмно было признаваться.

Девушка рассмеялась и начала вытирать личико платком.

— Я думала, Лизка тебя уже совратила, она такая, пока не получит, не отступит.

Вообще, я считал Машу своей девушкой, потому её откровение мне не понравилось.

— Она старая и ей без разницы с кем, — ответил я.

— Насчёт старой, ты преувеличил, а со вторым утверждением согласится вся деревня… Не было и хорошо, значит, ты сильнее Пашки, он не устоял.

Я вспомнил про мысли, когда держал Елизавету за ягодицу, сомневаюсь, что смог бы устоять, будь мы в подходящем для уединения месте. Улыбнулся. Маша, похоже, поняла ход моих мыслей, потому что изобразила нарочито серьёзное лицо.

— А что в пакете? — я кивнул на стол.

Девушка, к моему великому сожалению, отстранилась, подошла к столу.

— Пирожки с картошкой любишь? — я кивнул. — А с луком и яйцом?

— Всё люблю, главное, чтобы не сладкие.

Девушка выложила пакет с печёностями, затем достала фонарь и небольшой туристический топорик. Я смотрел на это с недоумением.

Фонарь понятно, но зачем топор, дрова рубить?

— На всякий случай, мало ли! Вдруг лиса бешеная попадётся, или барсук какой-нибудь, злой, будет чем отбиться. Ружья у меня нет, так что от волков и медведей лучше беги.

— В лесу есть дикие звери? — для меня это было сюрпризом, неприятным.

— Конечно, есть! Лютой зимой волки в деревню приходят, подкармливаться, поэтому почти у каждого в хозяйстве есть двустволка… Я петарды прихватила, они отпугнут, — успокоила меня Маша.

Надо ли говорить, что прогулка в лес перестала быть привлекательной. Девушка поняла, что я колеблюсь, потому добавила:

— Никто на тебя не нападёт, и по ночам не шарахаются, за редким исключением, ты же сову не боишься?

Я представил как бегаю зайцем по лесу, картинка не вдохновляла.

— Нет, это же птица… Ладно, давай свои пирожки, пойду травку искать, — мне не понравилось выглядеть трусом, решил форсировать события.

— Не спеши, герой, в лес нужно ночью идти, облаков пока нет, так что будет проще, луна дорогу покажет. Провожать тебя не буду, мне за дедушкой присматривать нужно… Про дорогу понял? — я кивнул, чего уж непонятного, если что в телефон загляну.

Девушка обняла меня, обхватив за шею, и впилась мне в губы горячим поцелуем. Всё как в прошлый раз, я так долго ждал этого момента. Прижал её к себе за талию, руки сами по себе поползли ниже, обхватили мягкие девичьи булочки. Маша не противилась этому, даже напротив, выгнулась вроде кошки, прижавшись ко мне полной грудью.

Кровь пульсировала, отдаваясь в голове приятной болью, мне казалось, я задохнусь от возбуждения, и в этот момент, Маша отстранилась. Я потянулся к ней вновь. А она погрозила пальчиком.

— Нет, кобель, а вдруг легенда не врёт, и нужен девственник⁈ И тогда плакали наши лунные слёзы, — поняв, что сказала, девушка хихикнула и облизала губы. — Сладко целуешься…

— Так, может, продолжим? Просто поцелуи…

— Нет, Антон, так не бывает, мы не дети, поцелуи заканчиваются постелью. Я завтра приду, вечером, надеюсь, к тому времени ты вернёшься. Удачи тебе, мужчина!

Последнее слово она произнесла по-особому, тепло и с чувством. Маша уже ушла, а я всё смаковал сказанное ей слово, стоя перед зеркалом, это занятие помогло унять возбуждения. Такого у меня ещё не было, как же хотелось продолжения. Даже если не получится довести дело до конца в первый раз, ничего страшного, так даже лучше. Я буду пытаться ещё, до тех пор, пока не добьюсь своего.

На улице только начало темнеть, заголосила скотина, послышался зычный голос соседа, тот звал Валета, того самого драного пса, который отнял у меня пирожок в первый день. Всё было настолько привычно, что я заскучал и решил перед выходом, немного подкрепиться. Неизвестно, получится ли поесть в лесу, вдруг я буду занят, допустим, побегом от лесного хищника, понадобятся силы.

В глубине души, я понимал, что от волка сбежать не удастся. Но была надежда, что никого кроме белки, или зайца я не встречу, на петарды надежды мало.

Сделал себе два жирных бутера, кетчупа с майонезом не пожалел, а колбаса получилась толще хлеба. Машины пирожки решил оставить на потом, съем с любовью. Пока потреблял вредную пищу вспомнил про воду, всё благодаря работе, я теперь знал, когда много двигаешься, постоянно хочется пить. Не поленился сходить до холодильника и сунул в пакет бутылку минералки.

Нет, с пакетом будет неудобно и тупо, — пришла очередная здравая мысль. Если вдруг придётся хватать топор, или с петардами возиться… Может, у бабушки есть какая-нибудь сумка через плечо?

Закинув в рот остатки бутера, направился в сени, было там одно неисследованное место — кладовка. У меня всё руки не доходили там покопаться. Да и когда, спрашивается, постоянно чем-то занят, никогда такого не было. Внутри нашёлся красный баллон из-под газа, может, даже непустой, больно уж тяжёлый, вентиль открыть не решился. Кроме него, полки, ящики, что-то висело на стене, короче, великое множество различного инструмента. Плоскогубцы, отвёртки, ручная дрель, среди молотков и кувалд нашлась кирка.

Для рубки камня, наверное?

Я взвесил инструмент в руке, ожидая неподъёмной тяжести, но кирка оказалась лёгкой как пушинка и это несмотря на размеры, рукоять длиной в метр, размах рубящей части примерно вдвое меньше. Инструмент выглядел каким-то старинным, что ли, будто из краеведческого музея приволокли, на рукояти иероглифы или что-то похожее. Не нарисовано вовсе, будто изнутри выжгли и метал ударной кромки заточен на совесть. Кирка больше на оружие походила, хищные формы, рубящая часть остра как нож, я проверил ногтем, на нём осталась заметная царапина. Любой ролевик позавидует. В голову пришла ассоциация с какой-то игрой, но времени обдумывать не было, не для этого я здесь, может, потом.

Мне захотелось попробовать инструмент в деле, а почему, собственно, нет, контролировать меня некому. Вышел во двор, у бабушки имелся уличный колодец, с ведром и цепью, подход к нему был выложен крупными камнями, один из них, я решил расколоть, ну или инструмент сломать, игрушечный вес не внушал уважения.

Взмахнул и опустил. Показалось неожиданно быстро, остриё кирки воткнулось между камнями, углубившись сантиметров на двадцать. Я попытался вытащить инструмент, дёргая так и эдак, даже на миллиметр дёрнуть не удалось.

Блин, и как теперь? — попробовал расшатывать за рукоять и кое-как выдернул, едва не свалившись на задницу. Ещё раз, — появился неожиданный азарт. Я прицелился, насколько это вообще возможно.

Удар. Крупный камень раскололся пополам и опять показалось слишком легко.

Инструмент мне понравился, решил взять кирку вместо топора, весили они примерно одинаково. Вернувшись в кладовую, я всё-таки отыскал там старый, небольшой рюкзак.

Бабуля, дедуля, спасибо. Как знали, что может в дороге пригодиться, — упаковав всё, кроме кирки, её придётся нести в руках, запер дом, с опаской глянул на подступающие сумерки и пошёл в огород.

Я успел ознакомиться с картой окрестностей, если перебраться через забор, я не попадусь на глаза местным жителям. Потому как это задние дворы, если только собаки облают. Имелся ещё один плюс, так до леса гораздо ближе, правда потом придётся на юг пару километров топать, если, конечно, правильно разобрался со сторонами света. Но я не считал увеличение расстояния, большой проблемой.

Через забор перелезать не пришлось, имелась калитка, а за ней целое поле травы, слева огороды, как и справа. Там я заметил движение, уже достаточно стемнело, я не понял, что вижу, может, корова гуляет. Не стал приближаться, решив обойти по левой стороне, я понял, что поступил правильно, когда услышал пьяный мат.

… — Ты чё там шарахаешься ***? Эй! У кого *** спрашиваю?

Я не стал останавливаться, а наоборот прибавил шагу, через минуту уже было непонятно, о чём говорит тот мужик, к счастью, он за мной не пошёл.

До леса добрался быстро, а дальше стало непонятно, в каком направлении идти.

— Надо было засветло выходить, — негромко сказал сам себе и где-то в лесу заугукала птица, сова или филин, хрен его знает.

Достав телефон, принялся настраивать карту с компасом, провозился так несколько минут. В это время из деревни доносилась музыка, а в лесу, что-то шуршало, хрустело ветками, отбивая всё желание в него углубляться. Не знаю, как я нашёл в себе силы, двинуться в сторону завода. Но факт остаётся фактом, я шёл по краю леса и даже без фонаря, не хотел выдавать своего присутствия. К тому же, когда привыкнешь, всё прекрасно видно, почти всё. Спотыкался иногда о корни и ветки, свет звёзд не проникал в густую траву.

До старого строения добрался минут за сорок. Собственно, от завода остались только стены, ни время, ни техника не смогли с ними справится, это я вычитал в сети, пока знакомился с картой. Этим стенам триста лет — я с почтением провёл рукой по старой кирпичной кладке. Строитель, который клал эти кирпичи, давно истлел, а его работа стоит.

Волшебство момента испортила музыка, рингтон, из-за стен послышались голоса, глухие и звонкие женские. Поняв, что здесь обитает деревенская молодёжь, я поспешил убраться.

Легко сказать, найди дорогу в лесу, непросто сделать, особенно в первый раз. Повезло нарваться на ровный пятачок, возможно, раньше тут ездила техника. Дальше пошёл прямо, решив, что удалился на достаточное расстояние, включил фонарь. Оказалось, что я уже на дороге, точнее, старом тракте, так говорила Маша. «По тракту на север, до „Т“ образного перекрёстка, там налево».

Я двинулся вперёд, в лесу постоянно кто-то шумел, старался не думать об этом. От греха подальше выключил фонарь, постоял так немного, оказалось, что не так темно. На горизонте появился диск луны, он-то и освещал старую дорогу.

Набравшись решительности, я пошёл вперёд. Меня уже посещала мысль о безрассудстве своего поступка, да и сейчас об этом думал, чего уж тут. Я городской житель, иногда гуляю в парке, бывало, даже вечером, но, чтобы ночью в лесу, такого ещё не было.

Я бы вернулся домой, достигнув опушки леса, если бы не одно «но». Мои руки помнили мягкость девичьих ягодиц, да стоит только подумать о тех горячих объятьях, и сладких поцелуях, как у меня начинала закипать кровь. Надо ли говорить, сколько решимости это добавляло, но страх всё равно присутствовал.

Я вовсю размышлял, о том, как полезно бояться, когда на заросшую травой дорогу выскочил четырёхлапый силуэт. Я не мог определить точного расстояния, метров пятьдесят, может, семьдесят, но понял, что это зверь, и его голова достаёт до моего паха.

Не будь я так напуган, то заметил бы, что тело развернулось само по себе, а дальше, я каким-то чудом сумел взять управление на себя и крича во всё глотку, ломанулся вперёд. Говорят, в таких случаях нужно иметь холодную голову, не поддаваться панике. Если бы я смог, то не совершил бы ошибки. Передняя часть корпуса оказалась слишком далеко от задней, ноги тупо не успевали. И нет ничего удивительного в том, что я полетел мордой вперёд.

Кувырок, другой, я оказался на боку и на меня налетел зверь.

До сегодняшнего дня, самый страшный момент, который я испытал в жизни, это падением во сне, я тупо слетел с кровати. Мне приснился кошмар после просмотренного фильма ужасов, я даже кричал. А как тут смолчать, когда призрачная тётка с кровоточащими глазами попыталась залезть ко мне в рот безобразной рукой. Она вопила матом и смеялась над слабеньким человечком и махала кривыми пальцами с длинными ногтями. Мама потом давала мне успокоительное, запретив смотреть подобные фильмы, приходилось «культурно просвещаться» втихую, когда уже все спят.

А сейчас, у меня просто душа в пятки ушла и где-то там в сапогах затаилась, я махал руками, как свихнувшаяся от ветра мельница, не чувствуя своего тела. Кирка улетела в кусты, а мне было плевать, орал резанной свиньёй, меня же сейчас жрать будут, живьём.

— Мама! — срывающимся голосом вопил я. Пахнуло горячим, смрадным дыханием и псиной.

— Гав-гав…

Я на секунду замер и тут же был облизан мокрым горячим языком.

— Гав… — и опять облизали, только уже более интенсивно.

Уж не знаю, сам ли я, или моим телом кто-то руководил, но мои руки опять пришли в движение, напоролись на покрытое шерстью препятствие, поднялись выше, опасаясь звериных клыков, я нащупал кожаный ремень с тонкой пряжкой. Приторможённый от страха мозг лихорадочно соображал.

Ошейник⁈ — смелости почему-то прибавилось, я уселся на пятую точку.

Перед глазами мельтешила чья-то морда, с чёрным носом и длинным языком, тварюшка постоянно пыталась меня облизать. Приходилось отбиваться, заодно я присматривался.

— Валет⁈ Ты чего здесь делаешь, в лесу, ночью? — вспомнилось унижение, точнее, страх быть съеденным волками. — Да я чуть штаны из-за тебя не испачкал, засранец! — поняв, что сказал, я нервно хохотнул. — Гад шелудивый!

Бывает же такое, я уже с жизнью успел попрощаться, а это оказывается, псина соседская, — Валет так и продолжал нарезать круги, теперь ещё и к рюкзаку принюхивался.

Поднявшись с травы, по-быстрому отряхнулся, в этот момент со стороны развалин послышались крики. Я сначала не понял, что происходит, лес, ночь и кто-то кричит, точнее, говорит, только громко.

…— Девка кричала, я реально визги слышал…

— Да не, гонишь, зверюга какая-то или птица, люди так не визжат!

Голоса приближались, а я не желал с ними встречаться и начал суетиться, бестолково бегал туда-сюда.

— Чё правда? Я слышал, как маму звали…

— Да ты сэма Нинкиного перебрал, вот и послышалось… Кошак походу или рысь, они же так кричат «ма-ма»…

Я, наконец, убрался с дороги, по пути напоровшись на кирку, подобрал её и спрятался в густом кустарнике. Пёс куда-то убежал, а голоса между тем приближались.

— Слышь, Влад, говорят, тут люди пропадают, я слышал, месяц назад бабка здесь сгинула, совсем!

— Враньё! Бабку родственники из-за дома уморили, там сейчас п*** живёт, внук еёшный… О! Эт чё волк? — страха в голосе не наблюдалось, даже, наоборот, типа азарта.

— Да не, собака это, псина шелудивая… Валет!

— Гав-гав…

— Я ж говорю, вечно голодный бедолага. Ты чего тут шляешься, жрать, наверное, хочешь⁉

Парни почти поравнялись с моим укрытием, Валет выскочил вперёд, намереваясь сдать меня с потрохами, а я клял себя за то, что не спрятался в другом месте, поглубже в лесу.

В этот момент, со стороны развалин завода послышался девичий голосок.

— Парни, нам страшно, мы, наверное, домой пойдём!

— Кто-то за стенами ходит, — добавил более истеричный голос. — Страшно!

— Блин, — сказал вполголоса один из парней. — Пошли назад, не найдём мы твою рысь, думал котёнка подобрать, говорят, их на цепь сажать можно.

— Дурак, что ли? Это ж рысь! Мамашка этого котёнка тебя потом везде найдёт…

— Враньё, — я разглядел, как две тёмные фигуры развернулись и зашагали в обратную сторону.

Голоса начали удаляться, и я вздохнул с облегчением, а Валет побежал за ними, непрерывно погавкивая.

…— У меня колбаса есть…

…— И самогонка гы-гы-гы…

— Гав-гав-гав…

Чуть не сдал меня, предатель, а я с ним пирожком поделился, — в негодовании подумал я, прислушиваясь к ночному лесу.

Скоро всё стихло, относительно, конечно, лес даже ночью не замолкал, где-то далеко заунывно кричала птица, доносились и другие звуки, от которых мне становилось не по себе. Я вылез из кустов и какое-то время раздумывал, идти дальше, не идти, в итоге победила Маша. Двинулся в сторону невидимого отсюда перекрёстка, метров через триста рискнул включить фонарь. Не просто так, нужно было убедиться, что слева именно столб, а не дерево без веток. Да, это было старое бревно.

Я задумался о его возрасте и малость подвис, выходило, что древесине тоже лет триста, этот никак ни вязалось в моей голове.

Разве такое может быть? Это же дерево! Или их меняют, раз в десять лет?

— Гав-гав, — я аж фонарь от неожиданности уронил.

— Валет!.. — хотелось сказать что-нибудь матерное, в духе папы. — Тебе не говорили, что ты говнюк?

— Гав! — пёс принялся нападать на мой рюкзак, пока я поднимал фонарь, с сожалением его выключил.

С другой стороны, в компании лучше, — решил я. — Главное, чтобы он гавкал поменьше, а-то, правда, волки с медведями набегут.

Решив прикормить псину, я снял рюкзак и достал из него пару пирожков, один — собаке, второй — себе, чтобы заглушить нервное напряжение.

Валет — пёс, конечно, хороший, не кусается, рядом идёт, сопровождает, можно сказать, но на этом его достоинства заканчиваются. Следует список недостатков, лает, иногда подвывает, и постоянно канючит еду, будто у него топка там бездонная, а не собачий желудок.

— Тихо, Валет, а то волки услышат, или медведь, — попытался достучаться до собачьего разума.

Толку с того не было, но пёс хотя бы помалкивал, пока я говорил, а затем опять заладил гав-гав, да гав-гав и на рюкзак посматривает. Здесь вмешался случай, который затронул нас обоих, где-то далеко, послышался вой, да зычный такой, прямо как в фильмах ужасов. Валет, как обладатель более острого слуха моментально заткнулся, и я не поверил своим глазам, он встал в охотничью стойку, прямо как пет в онлайн-игрушке. Корпус вперёд, переднюю левую лапу приподнял подогнув. Смотрелось на удивление красиво, я даже заснять захотел, чтоб потом Маше показать, или Кольку.

Но на этом его подвиги закончились, посмотрел на меня, точнее, на рюкзак, а затем, словно с сожалением, развернулся и припустил по дороге назад. Признаться, я тоже так хотел сделать, однако вовремя сумел подавить панику. Кто же корешки с цветочками добывать будет?

Вряд ли это волк, скорее всего, такая же собака, одичавшая просто, вот и орёт громко, они тут, оказывается, на свободном выгуле, если что, петарду брошу, — успокоив себя, я достал упаковку пиротехники и неспешно двинулся дальше.

На моё счастье, ночное небо так и оставалось безоблачным, а луна показала своё лицо. Мне ещё бабушка в далёком детстве, на её «личико» указывала, дескать, плачет, грустно ей, глазки видно и рот. И всё, потому что мальчик Антон не хочет засыпать. Я в таких случаях обычно успокаивался и быстро переходил в режим оффлайн и просыпался только поздно утром, когда уже были готовы вкусные оладьи.

Сегодня мне как-то не до сказок, вокруг всё шуршит, когтями скребёт, страшно, одним словом. Но я всё равно шёл вперёд, а вместо грустной луны, представлял себе личико Маши, моей Маши. Как же мне хотелось к ней вернуться и наговорить всяких приятных слов.

Она, наверное, обо мне сейчас думает, переживает.

Миновав очередной верстовой столб, я посмотрел на экран смартфона. Связь показывала всего два деленья, а время подходило к полуночи. Получалось, что я уже полтора часа по этой дороге иду, а перекрёстка всё нет.

Может, проскочил? — я задумался. Да нет, должен быть т-образный, невозможно его не заметить.

Я вновь рискнул зажечь фонарь и направил его вперёд, луч яркого света упёрся в глухую стену зелени. Я сначала опешил, а затем дошло.

Вот он, я добрался! — настроение почему-то повысилось, будто я до конечной точки дошёл.

Свернув в нужную сторону, я заметил, что эта дорога выглядит менее привлекательной. Всё поросло кустами в человеческий рост, да настолько густыми, что даже луч фонаря не пробивался. Но делать было нечего, раз уж решил добраться до места, где девственники собирают цветы, придётся идти дальше.

Я пробился вглубь, дальше ждал приятный сюрприз, дорога оказалась не такой уж и заросшей. Свет фонаря выхватил очертания старого тракта, примерно метра три в ширину, обочина с обеих сторон поросла настоящими деревьями. Мне это даже странным показалось, словно для леса границу прочертили, типа, на дорогу нельзя.

Так, может, чистили когда-то, а потом забили.

Отец рассказывал, что при Советском Союзе, к таким делам относились ответственнее, дороги были чистыми, подъезды окрашены. И цены сильно отличались от наших сегодняшних, в меньшую сторону, правда, не всё продавалось. Папа что-то говорил про искусственный дефицит и жирующую номенклатуру, я в такие моменты отвлекался, тема не особо интересная.

Шёл я медленно и без фонаря, может, потому и начал замечать изменения. Как будто светлее стало, или в этом мелкие светящиеся частички виноваты. Они падали с деревьев, бесследно пропадая в высокой траве.

Что это? Пыльца, или семена? — я вдруг вспомнил по радиоактивные зоны и испугался. Да нет, до Чернобыля далеко, а о других рассказали бы в новостях, наверное, — сомнения всё-таки имелись.

Успокаивало то, что ничего не происходило, и вообще было тихо, будто все звери с насекомыми, что не давали мне покоя по дороге, решили поспать.

Подозрительно это как-то, — я приблизился к обочине, деревья росли настолько плотно, что не видно звёздного неба.

Эта пыльца зарождалась прямо на древесной коре, висела секунду и падала на землю, на её месте тут же появлялась новая частичка. Я попытался ловить пыльцу руками, но та пролетала сквозь ладони. Мне это не нравилось, мистика какая-то.

Может, стоит вернуться домой? — я посмотрел на пройденный путь, дорога была тёмной, а вперёд, напротив, мне даже показалось, что вижу конец дороги, густые заросли.

Это решило вопрос в пользу продолжения пути. Я даже пошёл быстрее обычного, благо видимость была просто отличной, будто солнце начало всходить. Дошёл до конца дороги, упёрся в заросли, они оказались гуще, чем предполагал.

Я принялся продираться, первые полметра, преодолел за пару минут. Дальше пошло туго, ветки так и норовили воткнуться в глаза, царапали открытые участки кожи, я зацепился курткой, порвал её. Дёрнулся было назад и понял, что застрял, ветки цеплялись за всё, штаны, куртка, сапоги, залезли в волосы. В панике я подумал, что они шевелятся, лезут всё глубже и дальше.

Начал судорожно вырываться, но делал только хуже, вдруг я почувствовал боль сразу в нескольких местах, будто ветки реально проткнули одежду и кожу, не понимая, что происходит, заорал во всю глотку. За короткий миг вспомнил всех папу, маму и даже Машу приплёл.

А затем всё закончилось, боль ушла, резко, словно и не было её, перед глазами промелькнула окровавленная ветка. Я был уверен, она только что вылезла из моего плеча. А мне на это обстоятельство плевать, вдруг стало хорошо, почувствовал себя дома, в защищённом месте, в этот момент, я провалился во тьму.

— Мама, а сердце может принадлежать двум мирам, разве это правильно?

Я сидел в детских ходунках со столиком, на котором стояла тарелочка с манной кашей. Я не хотел каши, она с комочками, потому решил заговорить маме зубы. Она посмотрела на меня с мудрой улыбкой: всё знает, всё видит, готова к любой ситуации.

— Может, сынок, и нет в этом ничего неправильного, есть мужчины и женщины, они во всех мирах одинаковые. Кушай кашу, малыш, она полезная, восстанавливает силы.

В её словах слышалось что-то неправильное, ничего плохого, просто моя мама обычно говорит по-другому, даже во сне. Я не стал придавать этому значения, чуть отодвинул тарелку, а мама взялась за ложку. Зачерпнула немного каши и поднесла к моему рту.

— Ложечку за Этернис, — мама улыбнулась, в её глазах затаилась мудрость сотен поколений таких же матерей. Я не понял, откуда в моей голове возникли такие мысли, я просто знал.

Каша была вкусной, попав в рот, она вызвала взрыв во вкусовых рецепторах, яркая, сладкая, а когда отправилась по пищеводу, принялась дарить тепло.

— Ложечку за Альтерру, — первая порция каши дошла до желудка, и от него разошлась волна благодатной энергии.

Перестали болеть раны, начали затягиваться порванные ткани, появилась ясность рассудка.

…— Ма́нжу, бо́нан синжо́рон, ви трэ э́стас безона́та! — тоненький голосок едва ли не плакал. Я открыл глаза, и в это момент в рот попало что-то холодное.

Я автоматически разжевал и почувствовал горечь. Эта волокнистая гадость буквально вязала мне рот. Я дёрнулся и попытался сплюнуть.

— Не, не, синжо́ро, ви де́вас ма́нжи ла кура́цилон! — узенькая ладошка закрыла мне рот, я задрал голову и увидел глаза, большие, голубые, в них застыл страх и сострадание, в этот момент я проглотил ту мерзость.

Закашлялся, чувствуя, как волокна прошли по пищеводу, но всё-таки сдержал гадость в себе. Эти глаза не могли желать мне зла, значит, так надо. Откинувшись на спину, я уставился в удивительно голубые небеса, пахло лесом, влагой и чем-то незнакомым.

— Ч-что произошло? Где я? Была ночь! — рот сдавило от сухости, я уселся на пятую точку, облизывая губы, те были удивительно сухими и потрескавшимися. Но я забыл об этом, как только увидел ту, которая кормила меня гадостью.

Да, это была девушка, спутать невозможно, только выглядела странно. Абсолютно лысая голова, на шее грубое украшение с металлическими вставками, больше похожее на ошейник, а сама одета в какой-то балахон чёрного цвета. Маленький, аккуратный рот, губы сердечком, широкие скулы и огромные глаза. Я на них засмотрелся, а она смутилась и опустила голову.

А что она лепетала? Я ни слова не понял. Не русская, что ли?

Я присмотрелся к чертам лица и ничего толком ни рассмотрел, девушка как девушка, красивая, жаль, что лысая. А она между тем достала из какого-то мешка коричневый сосуд с деревянной пробкой, выдернула её и протянула мне. Я понял, что это типа бутылка, но выглядела она непривычно, вроде глиняной, потому непроизвольно дёрнулся назад.

— А́кво-а́кво, три́нки, — она поднесла бутылку ко рту и забавно изобразила, как пьёт.

Я улыбнулся, а она спрятала улыбку и чуть склонила голову.

Слово «аква», разве что младенцам не знакомо, я понял, что она говорила про воду. А пить хотелось настолько сильно, что дурные мысли о попытке отравить, в голове не задержались. Я сделал первый глоток и замер, очень вкусно, жидкость оказалась прохладной и чуть сладковатой, и вроде с фруктовыми нотками. Тут в поле зрения попал рукав собственной куртки, дыра в ткани, кровавое пятно. Я забыл про воду, осмотрел руку полностью, ткань была пробита в трёх местах.

— Ви э́стас ву́ндита, бо́нан синжо́рон, ми тро́вис вин ти́ел! — она говорила с мольбой в голосе, но я всё равно ничего не понял и продолжил осматривать свою одежду.

Дырки, если так можно сказать про собственное тело, были везде, куда попадал взгляд, я проверил, заглянув под одежду, и нашёл там едва затянувшиеся раны. Но боли как таковой не было, просто дискомфорт.

А на запястье левой руки появилось грязно-синее пятно размером с рублёвую монету, с какой-то закорючкой по центру. Очень похоже на китайскую татуху, непонятно что это, зато выглядит очень круто.

— Какого хера? — мой голос и манера, неожиданно напомнили отцовские, когда мамы нет.

Лысая девушка опять зачирикала на непонятном языке, я уже не знал, как это воспринимать. Троллинг? Не по адресу. Кто я, чтобы так заморачиваться, да ещё и с актрисами. Притом я не забыл про боль во всём теле, такое из памяти не вычеркнешь. Когда продирался через преграду из деревьев, в меня впивались ветки, я орал от боли.

И где я теперь? Почему на улице день? — тут я впервые обратил внимание на растительность за спиной.

Густой кустарник, на одной из веток висел кусок ткани, похожий цветом на мою футболку. Я распахнул куртку, так и оказалось, на правом боку был выдран клок, безобразно выглядящая рана уже подживала.

Писец, я же чуть не умер⁈ — посмотрел на траву между ног, на ней полно бурых пятен. Как будто свинью резали, а затем кидались кусками мяса. Этот странный сон, с кашей, я же буквально чувствовал, как срастаются порванные ткани.

— Что случилось? — обратился я к испуганной девушке.

— Ми не компре́нас, синжо́ро, не коле́рас, — она едва не заплакала, мне стало жаль девушку.

— Нет-нет, не бойся… спасибо тебе, — я выставил руки перед собой в знак мира, та смотрела недоверчиво.

Поднявшись на ноги, я чуть покачнулся, мой рюкзак валялся в стороне, прямо среди зарослей цветов, показавшихся знакомыми. Девушка опять что-то залепетала и начала собирать свой мешок.

Странная какая-то, будто дикая, неужели в лесу живёт… А может здесь табор, или что там, нелегалов прячется? На узбечку она непохожа, и язык другой.

Мне стало неудобно, она помогла мне, возможно, жизнь спасла, хотелось её как-то отблагодарить. Но как? Я забрался в рюкзак, там лежал пакет Машиных пирожков и бутылка минералки. Увидев газированную воду, вспомнил, что всё ещё хочу пить, не удержался, свинтил крышку и припал к горлышку. Минералка в сравнении с водой из глиняной бутылки, всё равно что тёплая вода из-под крана, но хотя бы жажду утолила. Вылакал почти половину, но особого удовольствия не получил.

Я хотел поделиться этим со своей новой знакомой, а её и след простыл, осталась примятой трава на месте, где она сидела.

Блин, некрасиво получилось, — я окинул взглядом окружающие меня деревья и не смог понять в каком направлении ушла странная незнакомка.

В этот момент, мысли, наконец, вернулись к действительности.

Сейчас день, я ушёл ночью, меня, скорее всего, уже ищут, родители, может и полиция… Маша, наверное, тоже волнуется. А я тут, непонятно где стою и цветочки разглядываю.

Я почти сорвался к рюкзаку, что-то меня зацепило. Вспомнил описание Лунной травы.

'Листья узкие, ланцетные, с едва заметным перламутровым отливом. На ощупь мягкие, как шёлк, с лёгкой прохладой.

Цветки мелкие, звездчатые, бледно-голубые или лавандовые. Распускаются только в сумерках, излучая слабое свечение, будто капли лунного света упали на землю.'

И как я запомнил, непонятно. Очень похожи, вот только сейчас не сумерки, — я пощупал листья, они и вправду как шёлковые, даже прохлада почудилась. Не всё же там правду пишут, и про девственника натрындели.

Я осмотрелся в поисках чего-нибудь типа лопаты, да только откуда ей взяться, да и кирка куда-то запропастилась. Решил попробовать руками, земля оказалась мягкой, принялся копать. Да, корни на удивление крупные, сверху напоминали морковь, только светлую и уходили на глубину разветвляясь. Меня это зацепило, принялся рыть с упорством крота, благо земля чуть плотней песка. Получилась яма, в которую можно спрятать небольшой клад, но корень всё ещё уходил в землю.

Я не стал копать глубже, из лежачего положения руки уже плохо дотягивались, а расширять без инструмента проблематично. Обломил все ветки корешка на максимально возможной глубине. Вытащил его из ямы и посмотрел на срез, вспоминая описание.

«Корень толстый, ветвистый, с золотистым оттенком. В разрезе напоминает узор из тонких колец, словно миниатюрное дерево времени».

Не знаю, что имелось в виду под деревом времени, на срезе читался чёткий рисунок восьмёрки. Выглядело красиво, я не знаток в корнях и деревьях, но это казалось чем-то волшебным, даже засмотрелся.

Нужно ещё накопать, вдруг одного будет мало, — будучи уверенным, что нашёл ту самую травку, я принялся копать.

Спустя какое-то время, когда в пакете лежало с десяток корней вместе с цветами, решил закругляться и принялся закапывать яму. После, отряхнув руки, уселся на землю и достал пирожок с луком и яйцом, схомячил его за минуту, взялся за второй. Когда почти его доел, где-то недалеко раздался вой. Я тут же пришёл в себя, уронив в траву недоеденный пирожок.

Блин, что делать-то? — проснулся страх.

Скользнув взглядом по густым зарослям, из которых, скорее всего, и выбрался ночью, понять нетрудно, вокруг всё было в бурых пятнах. Заметил знакомый предмет, торчал клюв кирки. Не знаю, откуда появилось столько прыти, но я сорвался с места и в два прыжка оказался рядом с инструментом.

И вот я, стою наготове, в руке кирка, а под ногами рюкзак. Только к чему готовый, непонятно, боец из меня никакой, но не хотелось терять трофейные корни, да и куда бежать не знаю.

Корни — лекарство для Машиного деда, а она моя девушка, — неожиданно у меня появилась цель, что добавляло уверенности, и в этот момент, выскочил зверь. — Мама… — я сразу понял, что это не собака.

Не бывает у них столько острых клыков и шерсть густая, серая. Тварюга зарычала, сделавшись ещё страшнее и раззявив пасть, рванула на меня.

— Сдохни!!! — я махнул киркой, будто отмахиваясь от кошмарного сна, а та возьми и выскользни у меня из руки. Поддавшись инерции, я полетел на траву.

Неожиданно тварь завизжала, словно её живьём режут. Я не видел, что произошло, потому что зажмурился, ожидая нападения, ведь уже ничего не успевал сделать. А когда открыл глаза, ни сразу понял, что произошло. Зверюга, похожая на огромную собаку, крутилась на одном месте и визжала, рукоять кирки крутилась вместе с ней, а из шеи тварюги торчало остриё клюва.

Когда я понял, что вижу, упал на колени и выблевал только что съеденные пирожки. И опять поднял взгляд, волк начал затихать, вывернувшись при этом невероятным узлом, и я снова облевался.

Стало больно в животе и груди, смахивая слюну с губ, я кое-как поднялся, тварь перестала дёргаться. В этот момент от её тела отделился светящийся шарик, покрутился с полсекунды и скользнул ко мне. Я даже дёрнуться не успел, перед глазами мелькнуло и пропало светящееся слово.

Пурецо

— Что за?..

Я и понять ничего не успел, как неизвестная фиговина, с лёгким жжением воткнулась в левое запястье и пропала.

Осознав, что произошло, я принялся трясти рукой, а затем и стряхивать неведомую дрянь. Мне не хотелось подхватить какую-нибудь болячку.

Что за отстой⁈ Бросив попытки вытряхнуть из себя непонятную штуковину, откинулся на спину.

Я опять чуть не умер… — пришло запоздалое понимание. А может мне это сниться? Лежу где-нибудь в кустах и делов не знаю. Да нет, бред, я же блевотину во рту ощущаю, — здесь до меня стала доходить вся серьёзность положения.

Я же реально непонятно где нахожусь. Шёл ночью, а сейчас день… Боль, кровь, лысая девчонка с говёной кашей, и волк, что по пояс мне в холке. Я его вроде убил, как бы это жутко ни звучало. А вдруг ещё один придёт⁈ — эта мысль заставила меня подскочить.

Боль, тошнота, всё забылось, я подхватил рюкзак, накинув его на плечи, а затем посмотрел на застывшего волка. Кирка так и торчала у него из шеи.

Я нечасто принимал взвешенные решения, за этим нужно обращаться к папе. «подумай трезво, сын, взвесь все за и против, а потом уже делай». До этого момента я не понимал, о чём он говорит, хотя слышал эти слова уже несколько раз. А сейчас дошло, мне нужна эта кирка, даже если придётся повозиться, вынимая её, инструмент уже спас мне жизнь, хоть я этого и не ожидал.

Возиться долго не пришлось, я лишь дёрнул за деревянную рукоять, а кирка, словно ждала, сама выскользнула. Удивительно лёгкий и удобный инструмент.

Передо мной встала новая задача, пробиться через кусты. Недавние воспоминания радужными не выглядели, эти ветки буквально втыкались мне в тело. Если бы я верил в сказки, мог бы подумать о дереве вампире.

Может в обход попробовать? — я посмотрел на бурые пятна под ногами.

В лесу за спиной что-то хрустнуло, это добавило мне решимости, вломился в заросли как тот бык, даром что без рогов. Меня удивила лёгкость, с которой я пробирался, ветви словно расходились, пропуская меня к заветной цели. Я всё боялся, что они начнут сжиматься, и не заметил, когда произошли изменения.

Стемнело, будто я в подвал какой ломился или подземелье, растительность стала реже, под ногами попалась упаковка с петардами, чуть дальше лежал фонарь. Я поднял их и ускорился, и быстро вышел на открытое место. Глаза начали привыкать, и оказалось, что не так темно, опять появилась светящаяся пыльца. Я уже не обращал на неё внимания, хотелось убраться подальше.

Спустя несколько минут, обернулся. Густые заросли, через которые я с трудом и потерей крови, пробился в первый раз, остались далеко позади. Меня окружали примерно такие же с обеих сторон своеобразного коридора. У меня почему-то не возникало мыслей, попробовать их преодолеть, казалось, что это невозможно. И вообще, это место было странным, но надёжным, я, наверное, зря торопился.

Кто сюда может пробиться? Девственник, принадлежащий двум мирам, — я хохотнул, звук собственного голоса показался чужим и грубым.

И тут, как это обычно у меня бывает, всё увиденное, услышанное, начало складываться в нечёткую картинку. Это потому, что полной ясности ещё не было, но я понял, где был. Этернис — параллельный мир, старший брат Альтерры.

Та девчонка, лопотавшая на непонятном языке — инопланетянка, — осознав это, я уселся на пятую точку и упёрся спиной о густые заросли. — Вернее, это я там был инопланетянином… почти. Мой дедушка родился на Этернисе… поэтому я смог пройти. А через что я прошёл?

Внутри вдруг всё похолодело.

— Это же… это, — я не смог подобрать подходящих слов.

В голову лез всякий бред, типа межмировой мембраны, перекрёстка миров, портального стража и прочая чушь.

Не такая уж и чушь, у меня анализ крови взяли, я прошёл проверку, а не будь у меня четверти от Этерниса, — мне поплохело от мысли, что могло произойти. — Остался бы в тех зарослях… нет, вообще до них не дошёл, сказано же принадлежащий двум мирам.

Страх ушёл, будто и не было вовсе.

Чтобы попасть в этот коридор, мне пришлось пройти первую мембрану, лёгкую. Вторая стала главной проверкой, я бы, наверно, и первую не нашёл, — вспомнилось сообщение от Маши, она объясняла, как добрать до цветника.

Я расхохотался, когда вспомнил, девушка сказала повернуть налево, как сейчас помню папины «сено, солома» этой науки, я так и не смог запомнить, ничего тут не сделаешь, рассеянный с улицы Бассейной, это мама так говорит. — Я повернул на другое лево, то есть изначально пошёл не туда.

В животе забурчало, я снял рюкзак, достал из пакета Машин пирожок и с удовольствием впился в него зубами.

Я вспомнил мёртвого волка, по телу пробежал холодок. Его оскал, даже в неживом состоянии, вызывал оторопь. У меня возникало искреннее непонимание, каким образом, я смог справиться с этой тварью? Да, мне тупо повезло! Ведь не целился даже и вообще не хотел бросать кирку, она сама с руки сорвалась.

Сделав несколько глотков минералки, я почувствовал, как организм расслабляется, откинул голову назад. А затем вспомнил про Машу, родителей и полицию, которую они, возможно, уже вызвали.

Если я пропаду, а затем найдусь, мама мне весь мозг промоет, а потом заставит вернуться домой.

Я не хочу, мой дом здесь! — сделав над собой усилие, поднялся на ноги.

Чем дольше я шёл, тем темнее становилось, светящаяся пыльца осталась далеко позади, а свет луны никак ни хотел проникать сквозь густые заросли. В итоге я не выдержал и включил фонарь, и какова же была моя радость, когда луч упёрся в тупик из кустарника, всего-то в десятке метров. Продрался через него, можно сказать, на лету и выскочил в предрассветные сумерки и луны уже не видно.

— Гав… гав-гав…

— Тьфу на тебя, Валет, хватит уже пугать! — на самом деле, я не испугался, а скорее обрадовался, я же дома, на Альтерре.

Здесь всё знакомое и доброе, даже волки наши, пусть приходят, я их последними пирожками угощу. На радостях бросился к собаке обниматься, пёс не понял моих нежностей, отпрыгнул в сторону и снова облаял.

Я на него не обиделся, настроение было настолько хорошим, что готов был Вовандера расцеловать.

— Пошли, Валет, нас дома ждут, — я зашагал по заросшей дороге, собака побежала в небольшом отдалении.

Ранний рассвет застал нас у развалин старого завода. А я всё вычислял, точно ли сейчас рассвет, хотя это было тупо, видно же, что солнце поднимается. Просто не было уверенности, что прошло всего несколько часов, а вдруг сутки, или даже не одни.

В последнем предположении я сильно сомневался, зная темперамент мамы, здесь бы вертолёты кружили. Значит, времени прошло немного, всего-то одна ночь.

Как начало светать, я обратил внимание на свой вид и решил прибавить скорость. Если кто увидит, слухов потом не оберёшься, Елизавета тому пример.

Начнут говорить, что Алькин внук, как и она, по лесу шарахается, волки его драли, медведи таскали. Примерно так я и выглядел, всё в крови и дырках, вещи, кроме сапог, на выброс, хорошо хоть рюкзак уцелел.

Интересно, Колёк поверит, в то, что я волка убил? — самодовольно подумал я. — Хрена с два! Поржёт только как тот конь, и сказочником назовёт. Нет, нельзя ему об этом рассказывать, на фиг его, ни слова больше лишнего. Вообще, никому нельзя, психом называть начнут и работу потеряю, у них в свинарнике и без меня психопатов хватает.

Пройдя задними дворами, оказался у забора бабушкиного дома, отдал Валету последние два пирожка и прошёл через калитку. Уже слышалось мычание коров, лаяли соседские собаки. Под эту мелодию я ввалился в сарай, нашёл несколько длинных крюков из проволоки и развесил на них корешки вместе с ботвой.

Зачем я это сделал? Видел, как бабушка сушит траву, корням Лунной травы точно не повредит.

У меня возникло дикое желание, лечь прямо здесь и забыться на несколько часов, пришлось себя пинать.

Могут приехать родители, да точно приедут, а я здесь в таком виде, хуже деревенского алкаша. Тут же произойдёт «арест» и отправка в город, я этого не хочу. Значит, надо делать правильно, а не как хочется, спасибо маме, и папе, конечно.

Это, наверное, дом так подействовал, типа крепость, можно особо не париться. Хоть я и еле двигался, но всё же скинул всю драную одежду в сарае, сходил в дом за свежим нательным бельём и отправился в баню. Пришлось, ждать пока нагреется вода, но мне было чем заняться, рассматривал себя в зеркало на двери.

Я уже видел некоторые раны на руках и торсе, выглядели они ужасно, тогда, а сейчас многое изменилось. Жуткие шрамы превратились в зажившие царапины, глубокие, красные, но всё же ни раны.

Та девчонка накормила меня какой-то вяжущей дрянью, помню, что по телу разливалось тепло… Может, это лекарское снадобье, я же типа в магический мир попал? Да ну, — я уже начал сомневаться. — Она выглядела как… как она выглядела? Привлекательная, большие красивые глаза, даже отсутствие волос красоты не испортило. У неё ошейник был! — вспомнил я важное обстоятельство, кожаная штуковина не выглядела украшением.

Она что, рабыня? — звучит, конечно, дико, но я столько за последние дни узнал и сопоставил, что перестал удивляться. — Тогда почему одна в лесу ходит? И меня ведь подлечила⁈ Где рабовладелец? Или как они там называются?

Взгляд упал на запястье левой руки, и я забыл о девчонке. Тёмно-синий кружок, размером с рублёвую монету, да, я заметил его раньше, там на поляне с Лунной травой. Он не был таким ярким, больше походил на блёклую татуху.

Блин, а если мама заметит? У нас же с ней договор, никаких татуировок, — я машинально потёр кругляш пальцем и перед глазами всплыл светящийся шарик с непонятной закорючкой внутри и то самое слово, которое уже видел.

Пурецо

Шарик повисел немного на месте и испарился, будто не было. А я сидел с открытым ртом, Колёк бы точно со смеху умер, увидев меня сейчас.

Это что сейчас было? Глюк с усталости? Или светящаяся пыльца всё-таки радиоактивная⁈

Сначала мне стало страшно, а потом вспомнился дохлый волк, в сравнении с ним, это такая мелочь.

Бабушка писала про руны, — у меня заработала память. — Вся сила Этерниса в них, это с её слов… всё, с её слов. — Так что может быть лажей, не потому что бабуле нельзя доверять, просто подтвердить некому. Кто мне скажет, что это правда и не заржёт?

Я не придумал ничего лучше, чем ещё раз коснуться кругляша на руке. Картина повторилась, шарик, я «поймал» его взглядом, в надежде задержать, чтобы рассмотреть. На короткое время показалось, что он подчиняется. Затем снова пропал, как и слово.

Здесь должна быть механика, вот только чего? Что делает этот светящийся шарик потом, после активации? Наверное, его нужно куда-то поместить, чтобы узнать. Но у меня не получается даже удержать. Бабушка писала про ступени, вторая у неё, четвёртая у деда, может дело в этом, я просто не дорос? Или просто нужна практика? Только в чём?

Я начал уставать от мозгового шторма. Вода уже согрелась, решил помыться, а потом продолжить, если не отключусь.

Всё-таки какое это удовольствие, смывать с себя накопленную за день грязь. Особенно когда есть горячая вода, с холодной бы точно не так получилось, меньше удовольствия. А несколько дней назад, я бы даже не помыслил мыться холодной водой, мне и сейчас не хотелось. Просто знаю, смог бы.

Вернувшись в дом, я занялся поиском вещей, мои-то всё в труху. Нательное бельё, что нашлось второпях, скорее всего, принадлежало деду, чистое, даже не надёванное.

Я откопал в шкафу старые треники с тремя полосками и застиранную чёрную футболку, на груди было написано «Гучи». Наверное, крутой итальянец. В общем-то, нормально, носки тоже нашлись, так что я не голый и теперь похож на деревенского.

Определившись с одеждой, я метнулся на кухню, и тут постучали в дверь.

Да кто там? Отстаньте пока, я спать хочу!

— Антон, это я, Маша! — сердце забилось со свежими силами, усталость испарилась.

Открыв дверь, я впустил девушку, а та посмотрела на меня совсем другими глазами, словно испугалась чего-то, красивая, нежная, в сиреневом сарафане.

— Что случилось, на тебя напали? — она приблизилась, тёплая ладонь коснулась моей щеки.

Я склонил голову и прижал её руку к плечу, лёгкий аромат цветочного парфюма показался самым желанным на свете.

— Кусты напали, еле отбился, — попытался перевести в шутку.

— Обманщик, у тебя все руки в подживших ранах, и на лице есть… я даже не знаю, может, и на теле, — Маша освободила руку и ловко задрала мою футболку. — Ужас… Антон! Что это? Тебя грызли? — в голосе и правда был страх.

Я скинул футболку и прижал девушку к себе, знал, что не оттолкнёт, так и вышло, она уткнулась личиком мне в грудь и втянула воздух. Я почувствовал, как её нос коснулся кожи, это очень возбуждало, тем более мои руки крепко сжали её ягодицы. Маша подтолкнула меня в сторону кровати. И в этот момент произошло то, чего мы не ожидали, раздался стук в дверь.

Я не хотел показывать того, что кто-то есть, постучаться да уйдут. Но девушка резко отстранилась и опустила глаза в пол, уголки губ, правда, потянулись наверх, что выдавало её настроение. Я такое часто в фильмах видел, что-то типа игры, ей нравится.

Мне ничего не оставалось делать, как открыть дверь, но перед этим натянул футболку.

— Здравия желаю, граждане!

Это был деревенский участковый, старший лейтенант Назаров, я запомнил его фамилию.

— Здравствуйте, — смущённо поздоровалась Маша.

Я просто кивнул и уставился на полицейского, а тот почему-то смутился, увидев девушку, впрочем, это быстро прошло.

— Жалоба от граждан поступила, оборванца какого-то с собакой видели, в вашу сторону пошёл, — участковый посмотрел на меня, и тут вмешалась Маша.

— Может, дядя Паша бухает, у него такое часто случается, о потом гуляет полночи с Валетом.

— Так узнали бы его, — парировал Назаров, рассматривая мои руки, затем его взгляд переместился на вешалку у входа, там висели только бабушкины вещи. — Ладно, значит, у вас всё спокойно, — поглядев на Машу, сказал участковый и вышел.

Я проводил его взглядом.

— Маш, номерок мой парню дай, вдруг увидит чего, и сама, если что, звони, — бросил полицейский с крыльца и пошёл к калитке.

— Ты чего так покраснел? — обвинила меня девушка, закрыв дверь.

Я посмотрел на себя в зеркало, и правда красный, как машина дяди Лёвы из соседнего подъезда.

— Так это же я там задами ходил, и Валет привязался. Все пирожки у меня выкружил, — Маша на это рассмеялась и обняла меня, закинув руки на шею.

Я вновь почувствовал тепло её тела, упругая грудь упёрлась в мою, от волос пахло чем-то лесным, девушка подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты, наверное, кушать хочешь⁈ — мой живот предательски заурчал.

Я выдохнул от досады, на что Маша улыбнулась и убежала на кухню.

— Яйца отварю, с майонезом и чесноком просто объедение, — донёсся её голос, моё брюхо снова подтвердило.

— Хорошо, я во двор выйду.

Решив немного остыть, я отправился в баню, скинул с себя всё кроме шлёпок, набрал ведро холодной воды и опрокинул на себя сверху. Обжигающий холод за мгновение выгнал из меня сонливость и горячие мысли. Я такое в кино видел, пару раз, выгоняли похмелье, а в другой любовную лихорадку, героям это помогло и мне тоже.

Я принялся растираться полотенцем, для чего встал перед зеркалом, смотреть особо не на что, тощее, длинное тело, хорошо хоть грудь не впалая. Мышцы только намекали на своё присутствие, зато шрамов, хоть в музее живым экспонатом выставляйся.

Маме такое показывать ни в коем случае нельзя, хотя бы какое-то время, а потом, — мне почему-то казалось, что они рассосутся, может, не полностью, но уже не станут бросаться в глаза, может и не заметить.

На глаза попалась тёмно-синяя татуха, и я выдал папино, матерное, тут же себя за это укорив.

Эта фиговина точно не рассосётся, как бы больше не стала — дар Этерниса… А почему Маша ничего не сказала? Не может быть, чтобы не заметила, может, потом выскажет, после⁈ Или она реально не видит⁈ Это же на Этернисе появилось, значит… мама и сестра точно заметят.

Меня удивило, как быстро я воспринял бабушкино письмо за правду, это могла быть не она, а чья-нибудь тупая шутка.

Ага, ради меня, шутник построил коридор со светящейся пыльцой и заставил продираться сквозь кусты кровопийцы… Происходит какая-то дичь!

Одевшись, я вышел из бани и отправился в сарай. Драная одежда так и валялась грязной кучей, ругнувшись вполголоса, я собрал её и закинул в старый шкаф. Позднее, придётся избавляться.

Спрашивается, откуда такие продуманные мысли? А от участкового, больно уж пристально он меня разглядывал, будто подозревал в чём-то. Да и соседи эти лохмотья видели. Я почему-то не хотел, чтобы люди узнали о проходе в другой мир.

Вопрос в чём он чужой, деревья там ничем не отличаются. Это тогда, я не придавал растениям значения, но глаза-то помнят, кора та же самая. Я не знаю названия дерева, но кору сравнить способен, и лесная трава та же, кроме лунной.

Посмотрев на висевший гербарий, снял один корешок и пошёл в дом. Я, конечно, тот ещё знаток чужих миров, особенно по играм, но всё казалось логичным. Бабушка нашла вход, как-то привела на землю деда, как она писала. От воспоминаний о моём переходе липкие мурашки побежали по спине. А что, если при каждом переходе меня ждёт экзекуция? Надеюсь, уже не такая жёсткая, просто небольшая проба. Я хохотнул своим мыслям. Ведь даже не возникло сыкливых мыслей, «да ну нафик это, да пошёл он, этот мир». Я криво улыбнулся, этот поход меня изменил, словно… нет, содрал с меня нежную детскую кожу.

Мысли опять перешли на сам мир — Этернис изначальный мир, Альтерра лишь его блёклая копия, тут и мои домыслы примешались, но флора с фауной должны быть схожими. Правда сомневаюсь, что земной охотник, убивший волка, словит с жертвы непонятный лут под названием «пурецо».

Что за слово такое, типа итальянское, что ли? Пицца ни пицца… неважно. Земной охотник останется с трупом волка, а тот, кто… — здесь мои знания заканчивались.

Я не знал, что получил, и как этим пользовать, можно ли вообще использовать, вдруг это ключ к чему-то, я нажму, а оттуда…

— Ой, это тот самый корень, реально? — Маша встретила меня на пороге, пахнуло едой и свежим чесноком.

Я передал ей завядшее растение и указал на цветы.

— По описанию оно, я не знал, где ещё искать, выкопал, а потом пришёл волк и я убежал, — в глазах девушки застыл ужас вперемешку с восхищением.

— Ты молодец, что сумел сообразить… Ой, точнее, сбежать, это же волк! Как ты вообще сумел? Я не знала, что они так близко водятся.

— У меня получилось, — пришлось соврать, не хотелось говорить всей правды, похоже, она поняла, но допрашивать не стала.

— Какой же ты умница, Антон! Умный, смелый, не каждый на это решится, — я почувствовал, как краснею, а она поцеловала меня в губы и отошла в сторону.

Девушке было чем заняться, достала из кармана пакет, упаковала гербарий, на лице блуждала улыбка. Маша уже не здесь, возможно, дома, начала готовить отвар.

Я понял, что ей сейчас не до меня, прошёл на кухню, яйца уже кипели, в этот момент хлопнула дверь. Я выглянул в прихожую, а её и след простыл. Пожав плечами, отправился готовить себе завтрак.

Неожиданно навалилась усталость, глаза буквально слипались, оставив неочищенные яйца на столе, я завалился в кровать, и через несколько минут, уже мирно спал.

Снилась какая-то муть, ночной лес, цветы и живой волк, оказывается, я его не убил. Он зарастил рану и начал меня преследовать, убил и сожрал Валета, догнал меня, откусил левую руку. Боли я не почувствовал, но было страшно, а потом волк заговорил голосом Вовандера: «Теперь ты не сможешь колдовать, ушлёпок, ты обычный магл, гы-гы-гы!»

Я проснулся весь в поту. В этот момент зазвонил телефон, что лежал рядом на тумбочке.

— Мама, — произнёс я, хриплым ото сна голосом и принял вызов.

— Привет, Антошечка! У тебя всё в порядке? Что-то мне так неспокойно, приснилось, что ты заболел, а моя мама тебя лечила.

— Нет, бабушки не было, — сказал я, приходя в себя ото сна. — Нормально всё, мам, отсыпался я после рабочей недели.

Донёсся папин голос:

— От недели всего три дня отработал…

— Помолчи, Лосев! — мама говорила по громкой связи. — Ребёнок устал… Лучше себя в юности вспомни, не добудишься, — папа что-то сказал, я не расслышал. — Ну и хорошо, Антошечка, отдыхай… А у нас вот плохая новость, машина сломалась, сейчас в сервисе. Так что приехать мы не сможем, — сказала она траурным голосом, а мне хотелось орать от счастья.

Мама с папой не приедут, теперь только через неделю… Ура!!!

— Как у тебя на работе? — бархатным голосом спросила мама. — С зарплатой не обманули? — послышалось бурчание отца. — Имею право, я мать!

— Нет, не обманули, получил столько, сколько заработал, — я окончательно проснулся и вдруг понял, что обращение «Антошечка» меня бесит. — Нормально всё, мам, я доволен. У вас как, всё хорошо? — нужно было перевести разговор со скользкой темы, иногда срабатывает, мама не будет спрашивать, сколько получил, потому что это неприлично.

— У нас-то всё хорошо. Вот Дашка неуд за поведение получила, спит сейчас, красавица.

Я предполагал за что, опять с девчонками сцепилась, кто-то сказал лишнего. А Дарья у нас боевая, не по годам взрослая.

— Нинель из параллельного класса, мордашку расцарапала, и синяк под глазом тоже её рук дело, в кого такая, не пойму, девочка же, — я скорее почувствовал, чем услышал папин смех. — Не смешно, Лосев! Лучше бы о поведении с ней поговорил!

Не знаю почему, но я испытывал гордость за сестру, маленькая, хрупкая, а боевая. Не в пример некоторым парням. Уверен, Дашка бы и на Вовандера с Сявой накинулась, и тоже морды расцарапала, я не настолько решительный. Был… — ухмыльнулся.

— Антошечка! — меня покоробило. — А что у тебя с Машей, расскажешь? Она хорошенькая, хозяйственная вроде.

Это папина работа, он маме потихоньку мозг промыл, теперь Маша хозяйственная.

— Она мне вчера пирожки приносила, вкусные, — сказал я чистую правду. — Зайду к ней вечером, на озеро сходим…

— Антон! — голос мамы звенел как струна. — Помни мои слова о контрацептивах!

Я выслушал лекцию о ранней беременности, хотя ничего раннего уже нет, мы совершеннолетние. Затем была инструкция по приготовлению гороховой каши, сколько времени вымачивать горох, плавно перешли на рис и плов, или как папа его называл, рисовая каша с мясом. Спустя примерно час, когда у меня уже начал подсасывать желудок, мама, наконец, успокоилась.

Разговоры о еде, вызвали во мне бурный аппетит. Я бы сейчас от мяса не отказался, чтобы на углях было приготовлено. Но в холодильнике была только колбаса и замороженная курица.

Вернувшись на землю, я нашёл на кухонном столе варёные яйца и чашечку майонеза, с чесноком. Вновь начала выделяться слюна, но я всё-таки нарезал хлеба и поставил чайник. А уже потом, дочистил яйца и употребил все четыре, густо заливая чесночным майонезом. Было очень вкусно.

Залив кипятка в заварник, содержимое которого нужно было сменить ещё вчера, я вышел во двор и отправился к сараю.

— Гав-гав!

— Валет, вот что у тебя за привычка? — взлохмаченный пёс, смотрел на меня, свесив язык едва ли не до травы. Похоже, он улыбался, ну или просто был рад меня видеть.

Пёс сопровождал меня до сарая, внутрь я его не пустил. Шмотки так и лежали в старом шкафу, я осмотрелся и нашёл в углу сарая, кучу соломы.

Где лучше спрятать, в шкафу или под засохшей травой? — последний вариант выглядел предпочтительнее.

Взяв вилы, я скинул верхушку кучи, вернее, сделал небольшое углубление, бросил туда рваньё и закидал соломой. Стало немного спокойнее, не хотелось мне, чтобы кто-то прознал про дорогу в другой мир.

Да, я уже поспал, все полученные за последние сутки знания утряслись и заняли положенные места. Другой мир существует, либо я свихнулся на почве полового воздержания и ходил туда во сне. Последнее не в моей голове родилось, я видел ролик, про сорокалетнего лунатика, ходил во сне к соседке.

Я не собирался ходить во сне, хотелось, чтобы она сама пришла, уже сегодня. А ещё заметил, когда я начинаю думать о Маше, остальные мысли отходят на задний план. Папа сказал бы, влюбился. Может, и так, мне нравилось это чувство, не устраивало, что мозги постоянно уплывают.

Стараясь не думать о девушке, я открыл старый шкаф, где был сейф. Отодвинул банки, дверка была на месте. Просунул руку, коснулся пальцем странной замочной скважины, которую могли видеть только избранные. Эти мысли потешили начавшее зарождаться во мне самолюбие.

Это волшебство, колдунство, руны, — в мозгах всплыло странное слово «пурецо». — Так может это тоже руна? А как ей пользоваться?

Вернувшись в дом, уселся в кресло и ещё раз задумался.

Она же всплывает всякий раз, когда я нажимаю на круглую татуху и вроде как подчиняется, ну, на секунду… Ладно, давай ещё раз, — это действие казалось мне не совсем настоящим, потому странным.

Увидит кто-нибудь со стороны и примет за психа. Но я всё равно нажал на тёмно-синюю «кнопку», перед глазами тут же всплыла светящаяся точка. Поймал её взглядом и обрадовался, когда она остановилась, стала перемещаться вместе с движением глаз.

Получилось!

Так было до тех пор, пока точка не врезалась в холодильник.

Именно так — врезалась, с мелкими искрами. Я поднялся с кресла, подошёл к холодильнику, ожидая увидеть следы, и не ошибся. На стенке нашёлся кружочек, такого же синевато-серого цвета и размера, как на запястье, по центру просвечивала какая-то закорючка. Я попробовал его оттереть, не получилось, пятно словно под прозрачной плёнкой было или даже под стеклом.

— Ну вот, теперь я заразил холодильник той же болезнью, — от не понятия ситуации, я заговорил в голос.

Показалось или нет? Моя татуха стала чуть бледнее, — я почесал затылок. — А я проверю!

Нажал на «кнопку», не знаю, почему её так прозвал, наверное, потому, что чудеса показывала. Появилась новая точка, я принялся ей крутить и, не придумав ничего лучше, прилепил на спинку кровати.

Точно, моя татуха бледнеет, — опыт прошёл успешно.

Проблема в том, что я не знал, как к этому относиться. Ради продолжения опыта достал телефон и сфотографировал пятно на спинке кровати. Посмотрел на снимок и не увидел ничего лишнего, просто коричневая лакированная поверхность. Я даже глаза протёр, глядя на оригинал и фотку, там есть, а здесь нет.

Опупеть! — проделал ту же операцию со своим запястьем и про холодильник не забыл.

Результат один, на снимках пятна, или, наверное, руны, не было, для меня это стало событием. Решил снять небольшое видео, как я вызываю руну и леплю её куда-нибудь, пока не решил куда. И вот так, с телефоном в руке, я пошёл в сени.

— Пурецо, выходи! — весело выкрикнул я, поднёс палец к татухе, да так и застыл.

Руна выскочила без касания, повисела секунду, да пропала.

Ага, значит, на голосовую команду реагирует⁈

— Пурецо! — руна появилась, я с улыбкой поймал её взглядом.

Скрипнуло крыльцо, распахнулась дверь, в сени заглянула Маша. Руна сорвалась и влетела в грязный сапог.

— С кем ты здесь разговариваешь? — увидев телефон в моих руках, девушка смутилась.

— Да-а… мышей ловлю, — нашёлся я, убирая смартфон в карман. Маша захихикала.

— Правда? А может, ты блогером деревенским стал? Быт свой показываешь!

— Нет, это же отстойная работа, — теперь уже я смутился. — Показывать свою квартиру, как живёшь, ешь, грязное бельё… Просто мышку пытался заснять, — сменил я тему.

— Тогда ко мне в гости заходи, у нас их знаешь, сколько в сарае, — Маша рассмеялась.

Я приблизился, подхватил её за талию и поцеловал в губы, всегда мечтал такое провернуть, это же так круто, тем более девушка сразу подалась вперёд, она ждала этого.

— Как дед, ты дала отвар?

Маша слегка отстранилась, посмотрела мне в глаза, я только сейчас заметил покрасневшие белки, можно было только гадать, от усталости с недосыпом или плакала недавно.

— Дала сразу, как приготовила. Деда кривился, гадостью, говорит, поишь, а потом уснул. Часов шесть уже спит. Я боялась, что он в кому впал, но нет, реакция организма нормальная. Он и правда спит, но, чтобы так долго, не помню такого, обычно ворочается, зовёт постоянно… Страшно мне, вдруг умрёт во сне, что делать тогда?

Я вновь прижал её к себе, опять хотелось говорить всякие глупости, типа, я всегда буду рядом, только позови. Но я сумел удержать их в себе, но кое-что всё-таки предложил.

— Не хочешь какой-нибудь фильм по сети посмотреть?

— Хочу, а чаю вкусного заваришь?

Фильм назывался «Пятьдесят первых поцелуев» — Маша посоветовала. Смешной, добрый, хороший фильм, и актёры классные. Особенно абориген, который постоянно получал какие-то раны, то акула поцарапает, то ещё какая напасть. Мы смеялись, лёжа в обнимку на бабушкиной кровати, время пролетело очень быстро.

А потом она ушла, сославшись на беспокойство за дедушку, пообещала вернуться позднее, но как-то не очень верилось.

Время было уже позднее, для меня вообще день пролетел быстро, схомячив большой бутерброд с колбасой и сыром, я завалился спать, больно уж насыщенными вышли последние дни.

* * *

Я проснулся оттого, что чья-то рука гладит меня по промежности, реакция была мгновенной, схватил руку, чтобы не трогала моё…

— Тихо, глупый, это я, не дождался меня, уснул, — губы девушки касались уха, но было не щекотно.

Её дыхание дарило тепло, зародившись в голове, оно быстро двинулось вниз и достигло паха, Маша быстро почувствовала прилив сил и прильнула всем телом. Она была абсолютно голой, от осознания сего факта, у меня закружилась голова, тело пробила дрожь возбуждения.

— Спокойно, милый, всё хорошо, — её губы прильнули к моим.

Поцелуй был таким сладким, её грудь упиралась в мою. В порыве страсти схватил девушку за округлые, мягкие ягодицы и подтянул выше.

— Тише, жеребчик, — девушка села сверху, свет луны, пробивающийся в окно, дал рассмотреть её прелести.

Маша грациозно выпрямилась, показав шикарные бёдра и темнеющий треугольник, затем медленно, в то же время невероятно красиво выгнулась назад и села обратно. Я едва не закричал от удовольствия, хорошо, что девушка застонала. Она начала медленно двигаться, а потом остановилась.

— Не надо спешить, — прошептала она. — Иначе быстро закончится.

Я не знал, что говорить, да и не хотел. Маша начинала плавные движения, и на какое-то останавливалась, я держал руки на её талии. Не знаю, сколько прошло времени, хотелось такой вечности, затем мы поменяли положение, я оказался сверху. Так мне больше понравилось, что-то типа власти над женским телом. Хотелось мять её податливую плоть, впиться губами в губы, грудь.

Когда волна удовольствия схлынула, я улёгся рядом со своей Машей, она перевернулась на живот и положила голову мне на грудь.

— Сбылось, ты стал мужчиной, — хриплым, донельзя, притягательным голосом протянула девушка.

Я прижал её к себе, уткнулся носом в растрёпанные волосы.

— Я думал, мужчинами по-другому становятся, — сейчас я мог об этом говорить с ухмылкой.

— Всё верно, ты совершил мужской поступок, когда согласился мне помочь. Пошёл ночью в лес, в гиблые места… Пашка, вон, отказался, — при упоминании имени парня, меня немного покоробило. Зачем она это сказала, тем более в такой момент?

Не хотелось думать о плохом, но выходило, что у меня был конкурент⁈ Неприятно кольнула ревность.

Он, конечно, не фига не нашёл бы, юзер он обычный, здесь вип вход задействован, или даже админские параметры. Но, гиблые места…

— Да ну его, балабола, — Маша забралась на меня практически целиком, я тут же забыл свои переживания. Не собирался жаловаться, такая нагрузка была приятной.

Насколько я понял из поведения девушки, с дедом всё в порядке, не хотелось поднимать эту тему в данный момент. Тем более, я опять начал чувствовать возбуждение, что вполне объяснимо, Маша так и елозила по мне, словно ей чего-то не хватало.

Я обнял её, рука прошлась по ягодице.

— Что, уже? Ну ты и монстр! — удивления в голосе не чувствовалось, она впилась мне в губы.

Мы сделали это ещё раз, потом долго лежали и болтали ни о чём, и обо всём, последовало повторение. Судя по вялым движениям, Маша начала уставать, а я же, наоборот, чувствовал подъём сил, во мне словно второе дыхание открылось. Хотелось брать податливое женское тело, ещё и ещё. В итоге получилось всего два раза, девушка начала вяло отбиваться.

— Всё, жеребец, я устала, ты какой-то ненасытный… Или я виновата, породила постельного монстра, — Маша хихикнула и принялась натягивать трусики.

А я не мог оторвать взгляда от её тела и опять начал возбуждаться.

— Не смотри на меня, животное! Я слабая девушка, а ты маньяк! — она показала мне язык и спрыгнула с кровати.

Её ягодицы призывно колыхнулись, я едва не завыл от возбуждения, но всё-таки смог взять себя в руки. Вспомнилась тема, не относящаяся к сексу.

— Ты так и не сказала, как дед? — Маша подняла на меня взгляд, на её лице появилась полуулыбка.

— Очнулся. Говорит, болит намного меньше, а главное, он есть захотел, последние полгода, я через силу в него еду запихивала… По-моему, это хороший знак.

Она оделась и пошла на выход, затем всё-таки вернулась ко мне, я принял её в объятия. Девушка подарила мне долгий поцелуй.

— Спасибо тебе, — прошептала Маша, посмотрела в глаза благодарным взглядом и ушла.

Ты меня уже отблагодарила, но я бы не отказался ещё от нескольких раз, — мелькнула мысль, я тут же устыдился, может, и покраснел, кто же теперь скажет.

Странно, на дворе ночь, а во мне буквально бурлит энергия, я не хотел спать и что более странно, в любимую онлайн-игру тоже заходить не хотел. После приключения в лесу это казалось занятием для детей. Я даже подумывал вернуться, сил-то сейчас ого-го, за час добегу.

А там другой мир — Этернис, сколько всего в нём неизведанного! Звери, которые после смерти одаривают тебя рунами, девушки рабыни, красивые…

Я поймал себя на натягивании штанов, когда напялил трусы вспомнить не смог, а ведь и носки уже были надеты.

Серьёзно, ты собрался обратно в лес? А как же волк? — воспоминания об острых клыках подействовали не хуже ледяной воды на всё тело.

К тому же я не был уверен в гостеприимности мембраны, так я прозвал про себя непроходимые и кровожадные дебри, которые разделяли наши миры. Может, случиться так, что они вопьются с новыми силами, а на той стороне уже не будет доброй рабыни с отстойной на вкус кашей. Такая перспектива мне не понравилась.

Но ведь я всё равно туда пойду, не сегодня, так через неделю… Вот тогда и решишь, — подсказал внутренний голос.

А чем заняться сейчас? Я же не усну! — я подошёл к стене, включил свет.

Взору предстала чистая с виду комната с разворошённой в углу кроватью, но если присмотреться появлялись новые детали. Пол замусорен, не сильно, это всё-таки не тротуар у метро в час пик. То, что нападало с обуви, я тут поначалу в кроссовках ходил, и не только я. Мелкая листва, кусочки грунта и просто пыль, здесь давно никто не убирался.

Мама бы этого точно не одобрила, — подумал я, отправляясь в сени.

Там имелся веник, постоянно бросался в глаза, вместе с совком, я решил подмести в доме. Что-то в сенях показалось неправильным, но я отбросил эту мысль, мне нужно действие, иначе внутренняя энергия не даст покоя.

Через несколько минут в доме стояла пыль столбом, я мёл метёлкой с особым рвением. Загляни кто-нибудь на огонёк, точно бы принял за психа и поставил на один уровень с фольганавтом Вальком. На дворе ночь, а этот придурок веником машет.

На этом я не остановился, закончив подметать, взялся за ведро и тряпку. Отмыл не только хоженые места, в каждый угол тряпка залезла, даже под кровать, а такого раньше не бывало. Мама постоянно выгребала из-под моей несколько пар носок и клубы пыли.

Воду я сливал на улице, когда проходил через сени в очередной раз, в глаза бросились сапоги. Точнее, один из них, левый, он почему-то блистал чистотой, а вот правый, испачкан в известной субстанции, на подошве тоже прилипло, в дерьме, короче.

Я поставил на пол пустое ведро, и взял в руки чистый сапог, сзади на голенище красовался синеватый кружочек.

И как это понимать? — я сам не заметил, как начал рассуждать отцовскими словами. — Магия очищения? Руна — уборщица… Это потому я убираться начал? Нет, фигня, меня просто прикололо, нужно было энергию куда-то девать.

Я вошёл в дом с сапогом в руках, направился к холодильнику, он и до этого был чистым, снаружи. А внутри не особо, и попахивало оттуда малость. Открыв дверцу, принюхался, ничего не изменилось. Кровать я тоже проверил, какая была, такой осталась, смятая, и пахла Машей. Выкинув из головы приятные, но ненужные сейчас мысли, я задумался.

Сапог отмылся, потому что небольшой, или дело в принципе? Одна поверхность — одна руна, — я сунул нос в голенище, ожидая вони потных ног, но оттуда ничем не пахло. — Нет и да, сапог и есть одна поверхность. А холодильник закрыт, и не факт, что под действие попали бы камеры, будь даже в открытом доступе, я не знаю, на какое расстояние распространяется действие руны. И сколько действует по времени.

Тут я вспомнил про раковину, посуда и сама её поверхность, отмывались сами по себе, а бабушки не было больше месяца.

Нет, тут, скорее всего, не на время завязано. Руна тратит энергию, которую в неё закачали — я не забыл, как бледнела моя татуха, раз от разу.

Она, кстати, немного потемнела, специально подошёл к люстре, чтобы оценить.

Я даю эту энергию, и она восстанавливается, только очень медленно… Голова кругом от этих новостей. И что делать дальше? Сделать вид, что ничего не произошло? Не, я так не смогу, бабушка писала про другие руны и ступени… Стоп, так у меня же получается первая ступень⁈ Что-то типа жёлтого пояса по карате. У бабули вторая ступень, она так и написала, дед ходил с четвёртой… это, наверное, совсем круто. Не то что у меня, уборщик, блин.

Стала наваливаться усталость, а ещё хотелось есть. Я не стал мудрить, приготовил себе огромный бутер, съел, запивая лимонадом — родители бы точно такого не одобрили.

Сухая пища с газированной водой, разрушают желудок и засоряют кишечник, — вспомнились слова мамы.

Я улёгся в постель, сразу вспомнилась Маша, о ней и на секунду не забывал. Но здесь, на этих мятых простынях, я начал тосковать по её податливому телу, шелковистой коже, круглым и мягким бёдрам. Понимая, что подобные мысли приведут к возбуждению, которое некуда выплеснуть, я решил подумать о другом.

Этернис — неизведанный мир, хотя бабушка там не раз бывала, жаль, что письмо такое короткое. Может она и хотела дополнить, но, что-то произошло, надеюсь, с ней всё в порядке.

Дедушка, что я знаю о нём? Только детские воспоминания, можно сказать, младенческие, вот он улыбается, берёт меня на руки, рядышком лает собака, я почему-то испугался. Было ещё несколько подобных воспоминай, остальное смазано.

А ведь мой дед коренной этерниец, родился и вырос на чужой планете, то есть инопланетянин, — эта мысль меня снова насмешила. — Я тоже на четверть чужой, знала бы об этом наш завуч, не видать мне диплома о среднем образовании, — я захихикал и почувствовал себя глупо. — Нужно немного поспать, вдруг завтра удастся встретиться с Машей.

* * *

— Машенька, внучка, а чего ж ты кавалера-то своего не представишь? — дедушка настолько окреп, что сумел подняться с кровати, правда, пока только сидел, выглядывая в окно. Худющий, глаза впалые, седые волосы всклочены, он напоминал персонажа из фильма ужасов, типа «Ходячих Мертвецов».

— Так это же Антон, деда, он уже приходил, — Маша подтолкнула меня к окну.

— Здравствуйте, дядя Миша, — поприветствовал я, чуть громче обычного. — Как ваше здоровье? — это меня мама научила, когда говоришь с пожилыми людьми, интересуйся здоровьем, вот я в первый раз это и сделал.

— А что здоровье? Нормально. В моём возрасте коли с кровати поднялся, значит, хорошо, а сегодня даже мяса поел, внучка уважила, котлет нажарила, и пюре тоже поел. Ох, затейница она, повезёт какому-то мужику, — старик мне подмигнул. — Так, ты зашёл бы, поел.

— Нет, спасибо, я только пообедал, — соврал я, на самом деле, съел бутерброд и вышел до магазина, дома больше ни хлеба, ни колбасы, майонез тоже закончился.

— Ну как знаешь… Я отдохну, внученька, — обратился дед к Маше.

Девушка забежала в дом, оставила пакет с продуктами, поправив деду, постель вышла на улицу.

Я её в магазине встретил, приятно было увидеть цветущее личико, еле сдержался, чтобы не обнять, может, и зря сдержал порыв. Поболтали и решили прогуляться на озеро, благо погода позволяла. У меня, правда, плавок не было, но Маша уверила, что ребята даже в семейных трусах не стесняются, а девушкам нужно красиво.

День был солнечным, берег песчаным, отдыхали в основном молодые парочки, и несколько компаний, я увидел знакомые лица. Пашка с Ритой, девушка в бикини выглядела эффектно, лёгкая полнота её нисколько не портила. Увидев меня, она улыбнулась, Пашка махнул нам рукой. Вторая парочка знакомцев меня не обрадовала.

Лизка, с фольганутым Вальком, оба загорали, Маша посмотрела на них, затем на мою кислую мину и улыбнулась.

— Пойдём в тот конец пляжа, к детям, — она хихикнула.

И мы пошли, детьми оказались пятнадцати — шестнадцатилетние балбесы, одни сидели в гаджетах, другие, те, что поактивнее бесились в воде, были и девушки. И вообще, мне показалось, что на деревенском пляже слишком шумно.

Оказалось всё просто. Не такая уж тут и дыра, в паре километрах с той стороны озера находится довольно большой дачный посёлок, вот оттуда народ и приходит.

Мы нашли свободный пятачок, Маша, без всякого стеснения скинула сарафан, оказавшись в купальнике. И тут я забыл обо всём, вспомнилась прошлая ночь, горячие объятия, кровь хлынула не в том направлении, мне пришлось себя успокаивать.

Самое лучшее в данной ситуации, подумать о чём-то, или ком-то плохом. Перед глазами всплыла ухмыляющаяся физиономия Пашки, и возбуждение резко сошло на нет. Почему-то засело в голове упоминание о нём. Ревность ни ревность, сам факт, что на моём месте мог быть он. Я посмотрел на Машу.

— Ты чего? — спросила девушка, заговорщически улыбаясь. — Будто призрака увидел.

— Я трусы забыл надеть, — постарался состроить глупое выражение лица.

И она поверила, уставилась на меня как на слабоумного.

— Шучу, а ты реально думала, что я на пляж без трусов приду?

— Дурак! — девушка захихикала, а я, стараясь не думать о прелестях, которые не так давно бесстыдно лапал, принялся раздеваться.

Нас не оставили одних, пришёл Пашка, чтоб ему неладно было. Поздоровался и посмотрел на моё тело.

— Кто это тебя так поцарапал? — и ведь гад, на Машку посмотрел, с ухмылочкой, да взгляд задержал не там, где прилично, а та фыркнула и пошла к воде.

Да, мои шрамы не до конца рассосались. Удивительно, что Маша ничего не сказала, правда, они выглядели теперь как царапины недельной давности, но всё равно заметно. Всё-таки кашка той лысой милашки, сотворила чудо.

— Да это я в секцию ходил в городе, спортивное ориентирование, там по кустам заставляли бегать, в трусах, — и когда я научился так складно врать?

— Отстой секция, — Пашка рассмеялся. — Лучше с лопатой покачаться, или вагон сахара разгрузить, — он продемонстрировал мне внушительный бицепс.

А вот меряется я с тобой ничем не буду, — подумал я с ухмылкой. Уважительно покивал и пошёл к озеру, Маша уже вовсю бултыхалась. Вода была настолько тёплой, что, казалось, ноги в ванную опустил. Девушка махала мне рукой, подзывая к себе, я, в общем-то, не против, но была одна проблема, я плавать не умею.

— Дядь-дядь, смотри, как я умею! — я зашёл в воду примерно по плавки, мимо меня проплыл белобрысый пацан лет пяти.

Я показал ему большой палец, вздохнул и направился к Маше. К моей удаче девушка поспешила ко мне.

— Классная водичка, правда⁈ — она накинулась с объятиями, повиснув на мне, видимо, хотела уронить, я стоял как кремень, подхватив её за ягодицы. — Ты плавать умеешь?

— Не особо, — почти признался я, опускаясь под воду. Мне казалось неприличным тискать девушку у всех на глазах.

— Ну, значит, далеко от берега не отходим, — она улыбнулась, отталкиваясь на глубину.

Всего-то по шейку зашли, а уже чувствовался дискомфорт, в последний раз я так с родителями бултыхался, лет пять назад. Но тогда меня папа страховал, а сейчас некому.

Несмотря на страх глубины, вода действовала умиротворяюще, тёплая и в то же время освежала. Я гонялся за Машей, она отмахивалась от меня брызгами воды, было классно, мы развлекались так не менее получаса. А когда вышли на берег, выяснилось, что Пашка с Ритой перетащили свои полотенца и одеяло к нам. Моя девушка была не рада такому соседству, я понял это по выражению лица, но всё же уселась рядом с Ритой.

А та сказала ей что-то на ухо, поглядывая при этом на меня, и они обе рассмеялись.

— Ну вот, секретничать начали, — весело проворчал Пашка, я уселся недалеко от него, солнышко приятно грело спину.

Он всё поглядывал на меня, я, кажется, понимал почему. Хотел знать, ходил ли я в лес, к тем трём деревьям, похожим на кресты. Не зря же обратил внимание, на мои царапины, а вот мою татуху никто не заметил. Я специально её напоказ выставил, хотел проверить, по мне так её только слепой не увидит — синее пятно на белой коже.

Пашка между тем, не собирался от меня отставать.

— А ты, это… — парень перешёл на шёпот. — С Лизкой уже того, — он сделал выразительные глаза, здесь и дурак поймёт о чём речь.

— Нет, — я скривился, после вчерашней ночи с Машей, она потеряла для меня привлекательность. А сегодня так вообще казалась потасканной тёткой.

— Да ладно, серьёзно? Лизка же такая, ни одного члена не пропустит, — парень был в недоумении и, кажется, не верил.

А я радовался, что не позарился на её телеса, чувствовал бы себя стрёмно, как будто по засраному полу общественного туалета прошёлся. Вонять потом, обувь отмывать.

— Ах ты гадина! — Паша шлёпнул себя ладонью по плечу. Я почему-то вздрогнул.

В его руке оказался жирный слепень, насекомое подёргало лапками и замерло. Спустя мгновение, от него отделилось светящаяся точка, сделав неуверенный круг, она, словно определилась с выбором, и стремительно набрав скорость, впилась мне в запястье.

Лумо

Перед глазами проявилось и пропало короткое слово, я замер, не зная, как реагировать. А Пашка размахнулся и зашвырнул трупик насекомого в воду, далеко он не пролетел, шлёпнулся в метре от берега.

— Гадская муха! — сказал он, почёсывая место укуса.

Вроде ничего не заметил, — я посмотрел на девушек, они шушукались о чём-то своём. — Значит, тоже не видели. Что это было? Я же на Альтерре, откуда здесь руны? Залётный слепень? А если нет, вдруг в каждой тварюшке-букашке есть своя руна?

В такое как-то не верилось, слишком это просто, тогда бы ко мне каждую секунду что-то прилетало, десятками… возможно дело в расстоянии, надо чтобы в непосредственной близости букашку прибили… и не только букашку, я же волка убил, с него руна уборщика выпала! А что такое Лумо? — начали возникать какие-то ассоциации.

…— Антон!

— А? — я повернулся к девушкам. Меня звала Маша, а вторая улыбалась, глядя на меня.

— Я тебя зову-зову…

— Задумался просто. Купаться пойдём? — я принялся разминать плечи.

Девушка поднялась с улыбкой, за ней встала и показушно потянулась Рита. И я оценил, насколько эффектно выглядит моя Маша в сравнении с пышечкой, прямо загляденье. Ровненькие ножки, узкая талия, а от округлостей ниже, начинала разыгрываться фантазия.

Это раньше я был на скамейке запасных и мог судить о девушках с рассказов Колька. А теперь и сам ценитель, разве захочу я теперь в город, в душную квартирку, к старенькому компу? Нет уж, лучше в свинарнике работать.

Маша забежала в воду весело крича, меня в этот момент больно кольнуло в шею. Я шлёпнул ладонью, прямо как Пашка несколькими минутами ранее. Это был слепень и тоже крупный, насекомое сдохло у меня на руке, и никаких подарков я за это не получил.

Я не стал об этом задумываться, будет время вечером. Разбежался и прыгнул щучкой, хотел покрасоваться и, естественно, не получилось, ударился пузом о воду, получив тем самым массу негативных ощущений. Но вынырнул с довольной физиономией, не хотелось жаловаться девушке, это не круто.

Мы плавали, верней перемещались, иногда погружаясь под воду. Зажимались, я перестал стесняться и даже с поцелуями лез, Маша не была против, наоборот, охотно шла на контакт. Ближе к вечеру, когда в животе начало подсасывать, Пашка с Ритой уже ушли, Маша тоже засобиралась домой. Я бы ещё побыл на озере, но ей нужно было кормить деда.

— Сегодня ты будешь один, — то ли предупредила, то ли пригрозила девушка, когда я прижал её у забора дома. — Мне выспаться нужно, а один жеребец не даст этого сделать, — она щёлкнула меня по носу и сразу поцеловала.

— Хорошо, — мне понравилось, как она сравнила, и настроение было хорошее. — Завтра увидимся? — я расслабил объятия.

— Конечно, — казалось, Маша удивилась. — Я не оставлю отца своего ребёнка, — у меня чуть глаза не вывалились от неожиданности. Девушка звонко рассмеялась. — Видел бы ты своё лицо… Ладно, до завтра! — она заскочила в калитку.

Я какое-то время стоял в ступоре, вспоминая слова мамы: «Пользуйся контрацептивами, мне пока не нужны сюрпризы».

А мне нужны? — я пока не знал и не хотел об этом думать.

Добравшись до дома, первым делом отправился в баню и пока грелся бойлер, прокрутил в голове последние события. Вернее, то, что произошло на озере.

Я что-то получил и до сих пор не проверил, — откинувшись спиной на стену из вагонки, хотел было коснуться татухи пальцем, а затем вспомнил, что необязательно.

— Лумо!

Едва я это сказал, как перед глазами вспыхнул лучик. Я вскрикнул от неожиданности и подскочил с места, лучик тоже поднялся и прилип к потолку.

Что это, фонарик? — я отошёл чуть в сторону, рассматривая новое чудо.

Не лучик вовсе, а светящийся шарик, чуть меньше теннисного мяча. Светил во все стороны ровным мягким светом.

Класс! Это же, — я попытался вспомнить ассоциацию, почему-то всплыло слово люмус. — Точно лумо… люмус, это свет… Откуда я знаю? Да вот же, горит!

Мне стало весело, принялся прыгать вокруг фонаря, словно дикарь у костра.

— Я сделал свет! Я очень крут,

И стало весело вокруг,

Мой луч пронзил кромешный мрак,

Он озаряет каждый шаг!..

Ух ты, как это я, стихами заговорил? Это, наверное, руна так действует? А она потолок не подожжёт?

Испугавшись, я поднёс руку к светящемуся шарику и не почувствовал никакого тепла. Решившись, прикоснулся к нему, рука не встретила препятствия, упёрлась в потолочную вагонку. Только свет, никакого тепла. Глянул на татуху, она опять немного побледнела.

Интересно, насколько хватит моей энергии? — поймал себя на том, что воспринимаю происходящее как должное.

Подойдя к двери, щёлкнул выключателем, электрическая лампа погасла, но темнее не стало, вообще ничего не изменилось. Потому как мой шарик, так и горел, неизвестно сколько он ещё будет освещать, час или сутки.

А может, вообще неделю провисит. Палево, блин! Хорошо, хоть на озере не зажёг… У бабушки с дедушкой, тоже была эта руна, руна света, — я был в этом уверен. — Но они всё равно пользовались электричеством, почему? Да потому что не хотели палиться, к чему лишнее внимание?

Признаться, я хотел показать свои чудеса Кольку, чтобы у него челюсть отвисла, а ещё больше Маше. Девушка как никто другой заслуживала, мне так казалось, ведь это моя девушка. Но, что-то меня останавливало, то ли фильмы про супергероев, где им приходилось разгребать чужие косяки, то ли нежелание оказываться в центре внимания.

С другой стороны, чего в моих новых способностях геройского? Максимум фокусы могу показывать, именно так это и будет выглядеть.

Я решил пока об этом не думать, запалил новую руну в душе и полез под струи тёплой воды. Уже позднее, когда вернулся домой, задумался об ужине. Проще простого, было бы сделать пару босячих бутербродов, но я стал уставать от такой пищи. Хотелось чего-нибудь домашнего, пюре с котлетами, или куриными бёдрышками, салат оливье, можно и винегрет. Я бы даже от борща не отказался, мама его с салом и чесноком вприкуску делает.

У меня потекли слюни, принялся шариться по шкафам, нашёл там лапшу и рожки, из бабушкиных запасов. В холодильнике имелась варёная колбаса, и тут мне пришлось задуматься, что можно из этого сотворить. С супом возиться не хотелось, хотя с удовольствием бы съел пару тарелок куриной лапши, и курица в морозилке имелась.

После нескольких минут мозгового шторма я родил идею, вряд ли новую. Отварить рожки, как-то видел мамину готовку, всплыло в памяти. Она их фаршем жареным заправляет, а у меня такой роскоши нет, решил использовать нарезанную мелкими квадратиками колбасу.

Проглотив слюну, взялся за работу, поставил воду на газ и принялся вспоминать, сейчас нужно бросать рожки, или когда закипит, тут ещё телефон пикнул. Оказалось, дружок соскучился.

Колёк:

*Ну чё там болезный, жизнь построил?

Антуан:

*Как раз строю, жрать готовлю… И можешь меня поздравить, я покинул скамейку запасных, расчехлил своего орла.

Хотелось с кем-то поделиться, Колёк вовремя подвернулся, написал, отправил и сразу захотелось удалить сообщение, но уже поздно.

Колёк:

*Нет-нет погоди, я уже тебе говорил, когда в десять тысяч первый раз стираешь вручную, это не считается. Да, ты побил рекорд всех задротов района, ты настоящая секс-машина! Но это же единоборье, а надо, чтобы партнёр был, точнее, партнёрша, сечёшь?

Стебётся, говнюк айтишный!

Антуан:

*Отвали! Я твоих девчонок тоже ни разу не видел. Зато от тебя слышал, секс-машина, гиперсамец, с твоих слов они так говорили. А ты, может, в чате их раздевал, там и мужики могут под баб прикидываться! Ты вообще уверен, что виртуалом с Анжелиной занимался, а не с не Рафиком из соседнего подъезда? Это гадко и дорого!

Пока писал, второй рукой насыпал рожки в кастрюлю, достал колбасу из холодильника. Попытался порезать одной рукой, не получилось, телефон оказался на столе, желудок уже начал завывать, потому Колёк со стёбом подождёт.

Кромсая несчастную колбасу, мама бы за это прибила, пытался напрячь скудную память, что ещё нужно положить, вспомнил про чеснок. Вот только непонятно куда его бросать, в кастрюлю или сковороду. Так и не решив задачу, кинул пару нарезанных зубочков в рожки, телефон пикал уже не в первый раз, я не обращал внимания, оказалось, что есть вещи поважнее общения в сети.

Мне было невдомёк, что забытая на огне сковорода накалилась, масло буквально брызнуло в разные стороны, я завопил на весь дом, кинулся к крану с водой. Оказалось, не всё так страшно, просто несколько мелких капель попало на руки и пощипывало щёки, тело защитила одежда.

Как же непросто готовить, — понял я, разглядывая футболку в масляных пятнах.

Теперь я был умнее, сначала остудил сковороду, и только потом залил масла и ссыпал туда кривые колбасные кубики.

— Лук, блин, вот что надо! — пришло озарение из памяти, к счастью, он имелся в холодильнике.

Пока его крошил весь исплакался, телефон пикнул раз пять, а затем раздалась трель входящего звонка.

— Да погодите вы, дайте лук дорезать! — тут, кстати, или нет, вспомнилась мама.

Родительница умудрялась готовить, говорить по телефону и добавок ко всему, отчитывать кого-то из домашних, обычно это был папа.

Покончив, наконец, с луком, я ссыпал его сковороду, помешал, замечая, что колбаса уже поджарилась. И тут я вспомнил про рожки, сунулся ложкой в кипящую воду, да там всё слиплось, ещё и пальцы обжёг. Я готов был орать матом от изобилия быта, но сдержал в себе порыв и сумел справиться с рожками, частично.

После того как слил воду, нашёл в кастрюле несколько слипшихся комков и хорошо, что про сковороду вспомнил, уже начало пригорать.

Минут через десять, я сел за стол, перед носом стояла глубокая тарелка с сомнительно выглядящим содержимым. Хорошо, что колбаса с луком узнаваемы, и кетчуп есть, не будь этого, еда бы выглядела кое-как нарезанными кусками пористого теста. Да, я взял нож и тупо нарезал комья из рожков.

Стараясь не смотреть на телефон, я закинул в рот первую ложку. Непонятно, с голодухи ли, или я просто гений кулинарии, но было вкусно.

Повар я, зовут Антошка

В моей каше стоит ложка!

Вот так, я не только готовить умею, но ещё и поэт…

— Пурецо, — добавил я, глядя на плиту, руна прилепилась на стекло духовки. — И маг!

Доев чудо-блюдо, я почувствовал удовлетворение, ну и сытость, разумеется. Не всё съел, останется на завтрак, и, если сильно не наглеть немного на обед. Я не собирался переедать с утра, уже решил готовить еду по вечерам, тем более завтра на работу.

— А кто там звонил? Колёк, что ли, обиделся? — в этот момент раздался стук в дверь.

Маша, — это была первая мысль, я сорвался к двери.

Открыл, намереваясь схватить её в объятия, да застыл на месте.

— Агась, жив, значит, и здоров, так и напишем!

Это была соседка из дома напротив, баба Лена. Сразу пахнуло коровой и, наверное, хлевом.

— А что случилось? — поинтересовался я, бабка аж руками всплеснула.

— Что случилось, что случилось⁉ Трубку надо брать, когда звонят! Маманька тебя потеряла, если я не перезвоню, начнёт участкового доставать!

— А-а, да я ужин готовил, не до телефона было…

— Чаво… Ужин? А Машка где шлёндается? — я не нашёл что ответить, попытался вспомнить, что значит это непонятное слово. — Мужик, значит, голодный ходит, а она… — баба Лена раскраснелась, я только сейчас заметил волосатую бородавку у неё под носом, маленькая, тёмная. — Я в молодые годы всё успевала, коз, гусей покормить, муженьку будущему обед в поле отнести, а она! — соседка спустилась с крыльца, направившись к калитке продолжала вспоминать былое, не забывая при этом чихвостить Машу, так и ушла не попрощавшись.

А мне стало неудобно, получается я свою девушку подставил, надеялся, что она не обидится.

Широко зевнув, я закрыл дверь на замок и направился на кухню. Мойка едва ли не сияла чистотой, плита ещё не успела отмыться, но результат работы руны уже виден. Это я ещё вчера значков на мебель накидал, на каждый шкафчик, полы местами, внутрь холодильника, про плиту только забыл.

Зато сегодня глаз радовался, в доме чисто, там, где применил руны. Всё-таки их действие было локальным. А на весь дом у меня не хватило энергии, да, я и раньше это понимал, всё как в игре — каждое действие расходует определённое количество энергии. Не засёк с самого начала, сколько раз применял руну уборщика, так я её про себя прозвал, от двадцати, до двадцати двух раз и всё, татуха стала настолько бледной, что практически сливалась с цветом кожи.

Раздался телефонный звонок, это отвлекло меня от рассуждений.

Мама, ну кто бы сомневался, — нажал на приём вызова.

— Антошечка! Что ж ты трубку не берёшь? Я тебе в мессенджере писала, потом звонила, у меня же нервы не железные! Что случилось? — на последних словах, мама повысила голос.

— А с чего ты взяла, что случилось?

Я начал понимать, что меня всегда бесила чрезмерная опека, просто раньше воспринимал её как должное, типа у всех так. А сейчас почему-то не хотел.

В трубке на какое-то время повисла тишина, но мама быстро пришла в себя.

— Как это что? Я звоню, хочу знать как у моего сына дела, а он меня игнорирует! Антошечка…

— Мама, меня зовут Антон! Не называй меня уменьшительно-ласкательно, я уже не ребёнок. А трубку не брал, потому что ужин готовил и убирался заодно, — я ни словом ни соврал, магия рун моих рук дело.

Опять повисла тишина, я уже подумал, что связь отключилась.

Но тут мама обратилась ко мне, твёрдым, весомым голосом, она так обычно с отцом разговаривает, ну и с подчинёнными, наверное.

— Значит так, Антон, если ты вдруг стал взрослым, то и поступать должен по-взрослому, я поясню, — судя по голосу мама потихоньку заводилась. — В современных телефонах есть функции, вроде автоответчика, можно просто запись поставить. Допустим, «Я занят, перезвоню через полчаса»…

— В следующий раз, так и сделаю, — ответил, не понимая, что это изменит. — Ты мне лучше подскажи, когда бросать чеснок, в рожки, или в сковородку? — решил таким нехитрым способом сгладить напряжённую атмосферу, мама нашлась быстро.

— А с чем, котлеты или просто фарш?

— С колбасой, мам, у меня нет фарша. А на счёт котлет потом подумаю… Колбасу накрошил да пожарил.

Я рассказал родительнице о процессе готовки, она посмеялась, сравнив меня с папой. А уже после, посвятила в некоторые кулинарные тонкости, как выяснилось, чеснок тут вообще не нужен. Это, конечно, спорно, потому что мне понравилось привкус, но я не стал учить маму. Ни к чему обострять отношения, и без того, считай, по краю прошёл. Если бы продолжил в том же духе, меня бы быстро вернули домой. Ну или попытались, я не хочу в город, а это означает ссору.

Уверен, отец будет на моей стороне, но против мамы он играть не станет, так что я заранее в проигрышной ситуации.

Мы ещё немного поболтали, и попрощались в хорошем настроении, мама, потому что вернулся хороший сын, а я, продавил свою линию. Родительница всего раз назвала меня Антошечкой, точнее, начала говорить, но быстро исправилась на Антона.

Перед сном, я не поленился сходил в баню, магический светильник ещё горел, свет не стал тусклее, даже казалось наоборот ярче, что скорее всего из-за тёмного времени суток. Улёгшись в постель, не забыл поставить будильник и какое-то время рассуждал на тему рун.

Сколько их всего? У меня вот уже две и обе жрут энергию… Если задуматься, то, наверное, сотни, или даже тысячи. Свет, уборка, — меня почему-то смущало это название. — Наверное всё-таки не руна уборщика. Пурецо, надо будет посмотреть значение в сети, вдруг найдётся, — с этой мыслью, я и уснул.

Утро добрым не бывает, это я ещё со школы знал, даже с детского сада. Тебя выдёргивают из сладкого сна, поднимают с тёплой постели, чтобы отправить в холодный, негостеприимный мир. До школы я частенько плакал, не желая вставать, мама сюсюкалась и как-то умудрялась меня поднять. А когда пошёл в школу, здесь уже папа за меня взялся, в те времена мне хватало пары слов. Сказанных негромко, но весомо, «Вставай, Антон!»

Сегодня меня никто не поднимал, не считая будильника, но я почему-то поднялся, более того, сделал вялую зарядку. Покрутить шеей, совершить пару наклонов, на улице во всю орали петухи и коровы, словно поддерживая меня в начинаниях.

В обед надо глянуть комплекс упражнений, — сонно подумал я, щупая хилый бицепс.

Чистка зубов и умывание добавило бодрости, и завтракал почти нормальным человеком.

В дверь постучали, я не стал удивляться, в деревне постоянно кто-то приходит.

Это оказалась Маша, девушка выглядела свежо и желанно, волосы скручены в сексуальные косички, она вся такой казалась, как сладкий торт, мне хотелось её съесть. Разумеется, я сунулся с поцелуями, девушка не была против, хоть и принялась вяло отбиваться.

— Антон, мне на работу пора, тебе, кстати, тоже, — она дунула мне в лицо и рассмеялась, и тут же стала серьёзной. — Так, колись, что про меня бабе Лене наговорил?

— Я?

— Нет блин, Борькин! Конечно, ты, она прибежала вчера как в задницу ужаленная, и давай распекать меня прямо перед дедом. Мужик не кормленный, а ты на диване развалилась! — Маша сделала огромные глаза. — Так ведь и дед её поддержал, пронюхал уже откуда-то, что ты здесь один живёшь, а мужик без бабы быть не должон, — она изобразила старческое брюзжание, я не выдержал и рассмеялся.

Меня поддержал лаем выскочивший из-под крыльца Валет.

— Ничего смешного! — серьёзно сказала девушка. — Он меня из дома хотел выставить, дескать сам справится, а мне муж нужен и дети!

С этого заявления, я малость опешил, вспомнился её вчерашний намёк на отца ребёнка, невольно начинаешь задумываться о будущем. Какие дети, когда я всего три дня на работе отработал? И не в офисе в белой рубашечке, а в самом настоящем свинарнике.

Вот тут я уже реально рассмеялся, чем вызвал негодование девушки.

— Я тебя взрослым считала! А ты! — она всучила мне пакет и хотела уйти, но я схватил девушку за руку.

— Стой, я просто маму вспомнил. Она сказала, чтобы никаких вопящих сюрпризов в ближайшее время, — я опять посмеялся, а девушка начала оттаивать. — Ты же сказала муж и дети, а я представил её лицо. — Маша улыбнулась, а затем опять загрустила.

— Папа мне вообще ничего не сказал, а уж мачеха…

Я бросил пакет, к счастью, он упал мягко, видимо выпечка, подошёл к девушке, обнял её, просто прижал к себе без всяких мыслей о сексе, а она расплакалась. Мы простояли так несколько минут, затем Маша опомнилась.

— На работу надо… бегом!

— Знаешь Антошка, вот не видел бы я вычищенный загон, решил бы что ты бездельник, — заявил Дед Василий, выпуская никотиновое облако.

Я аж опешил, пашу значит пашу, а тут такие предъявы, и ведь без тени шутки.

— Так у тебя сапоги чистые! — пояснил старик. — В свинарнике так не бывает… Ты на мои кирзачи посмотри, сколько на них навозу?

— Ну, немного…

— Это потому, что я в загон не заходил, а так, смотри, вот дерьмо, здесь тоже дерьмо, — дед Василий принялся тыкать дымящимся окурком в сапоги. — А твои чистые, будто только отмыл, а потом ещё и натёр.

Об этом я даже не подумал, накидал рун на всю одежду, как будто так и надо. Вместо ответа, я тупо пожал плечами.

— Аккуратный ты, а я старый и не заметил сразу, ладно, время к обеду, пойду-ка я до конторы, и ты не перерабатывай! — старик развернулся и заковылял на выход.

Перецо, — руна впечаталась в левый сапог Борькина старшего.

Я улыбнулся и перевёл взгляд на развалившегося неподалёку хряка.

— Хрю-хрю, — выдал единственный свидетель моей шалости и блаженно развалился на грязном полу.

До обеда, всё шло в штатном режиме, и меня это радовало. Хотя бы, потому что фольганутый не вышел на работу, не хотелось на него даже смотреть, не то, что слушать.

Я вышел из ворот фермы и едва не столкнулся с Лизкой.

Блин, надо было позднее выходить, — досадливо подумал я, стараясь не смотреть на женщину.

А та и не думала стесняться, грудь вперёд, попку назад и поплыла в мою сторону.

— Антон Николаевич! — сказала она с придыханием.

Вот же, у нас ведь отчества одинаковые, — переборов желание сплюнуть под ноги, я вежливо улыбнулся.

— А вам полагается премия, — она улыбнулась, став похожей на какую-то звезду с постеров.

Это меня заинтересовало, как выяснилось колбаса с майонезом денег стоят, а их надо зарабатывать, вставать для этого приходиться засветло. Я как истинный любитель халявы с улыбкой двинулся ей навстречу.

— А сколько полагается? На машину хватит? — решил пошутить.

Лизка приблизилась, на её лице гуляла счастливая улыбка, это из тех случаев, когда готовы осчастливить всех и каждого. Я даже понять ничего не успел, как она практически прыгнула на меня, раскинув руки. Я от неожиданности её поймал, схватившись руками за задницу. А Лизка, несмотря на то что была в платье, умудрилась обвить меня одной ногой, и присосалась к моим губам. Она бы двумя запрыгнула, но уже далеко не девочка.

— Что творите паскудники! — из небытия, меня вырвал гневный возглас деда Василия.

Я отпустил мягкую задницу Елизаветы Николаевны и уставился на неё непонимающим взглядом.

Как такое могло произойти? Почему я не оттолкнул её в ту же секунду? — а та стояла как ни в чём небывало, губы облизывала, а взгляд говорил, это ещё не всё.

Я даже головой встряхнул, чтобы избавится от желания, я хотел продолжить, да хоть в свинарнике, какая разница, и Лизка это видела, понимала.

— Вообще охренели, на работе, в свинарнике! Совсем стыд потеряли⁉

Благодаря деду Василию, я забыл о возбуждении и посмотрел на Лизку другими глазами, вспомнился Валёк.

— Дядь Вась, нечаянно получилось, — заговорила та. — Чувствам же не прикажешь?

— Какие к хренам чувства? Тут дерьмом воняет! Домой валите, и там делайте что вздумается!

Я пошёл на обед, что-то сейчас говорить в оправдание смысла не было. В нашем переулке встретился с совсем уж неожиданным человеком. По грунтовке бодро шагал Машин дед.

— Дядь Миш, ты куда это?

— Как это куда? В магазин! Я ж не немощный какой… Скажи-ка парень, у тебя с моей внучкой всё серьёзно? — в глазах старика блеснул металл, и вообще он казался сделанным из твёрдых сплавов, напомнил нашего препода по физкультуре.

— Да! Она мне нравится…

— Нравится, не нравится, это всё болтовня, здесь мужской поступок нужен, взял и потащил её в ЗАГС, я так свою Нюрку привёл, а отец с матерью и слова ни сказали. Сечёшь малой?

— Да! — я вдруг наполнился решимостью. — Я так и сделаю!

Я развернулся и пошёл в обратную сторону, к птицефабрике. Дед просто взял и подоткнул меня в нужную сторону, используя свой авторитет. Чем ближе я подходил, тем больше у меня возникало сомнений.

А на что мы будем жить? Как на что, моя зарплата, Машина зарплата, жить есть где… А когда бабушка вернётся? К невесте, то есть жене в дом пойдём?

В итоге я развернулся и сделал шаг в обратную сторону.

— Антон! — было поздно, девушка тоже отправилась на обед домой, или скорее деда проверить. — Ты хочешь мне что-то рассказать? — звучало не радостно, скорее с наездом, да и взгляд подозрительный, глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию.

Я не сразу понял в чём причина такой метаморфозы, а затем дошло.

— Что, неужели слухи уже расползлись? Прошло-то всего минут двадцать.

— Значит, это правда! — я и сообразить ничего не успел, как Маша оказалась рядом и мне по морде прилетело ладошкой, хлёстко, больно, обидно.

— За что? — я прижал ладонь к щеке. Рядом с нами начал собираться народ, в основном девушки и взрослые женщины. Я уже начал жалеть о своём вопросе.

— О, гляди-ка, за что? — влезла толстая баба. — А Лизкой патаскухой кто сношается?

— Бросай его! Ещё молоко на губах не обсохло, а уже кобелюет! — добавила какая-то старуха.

— Да что вы к парню пристали? Лизка — дура на всех кидается. Твоего забыла, Галка? Он тоже с ней сношается! — я получил неожиданную поддержку.

— Чего? Кто сношается! Я те сейчас язык выдеру!

Начался гвалт, а баб всё прибавлялось, я решил, что делать здесь больше нечего и отправился домой, тем более Маша уже ушла. Грызла обида и злость на Лизку, на себя тоже, чего уж тут, сам дурак поймал такой подарок.

Нет, ну до чего слухи быстро расходятся, полчаса даже не прошло, а вся деревня уже знает, — потирая щёку, я зашёл в дом.

На обед у меня был выбор, пирожки с картошкой, или рожки с колбасой. Решил оставить своё блюдо на ужин, взялся за Машины пирожки по старой привычке с лимонадом. Пока ел, задумался о непростом раскладе.

И что теперь делать? — я никогда не был в подобных ситуациях, потому и чувствовал себя, типа в тупике. — А как у мамы с папой бывало?

Нет, такого, что произошло со мной сегодня, мама отцу точно не простит. Хотя, тётя Нина с нашей лестничной площадки, была бы не против. Я как-то особо не обращал внимания на её поведение, ну хихикает если папу встретит, ну и что. Я больше на ровные ноги смотрел, у тёти Нины юбки всегда чуть задницу прикрывает.

Ладно, мама с папой не подходят, с кого мне тогда пример брать? Ну не идти же к Маше с повинной⁉ Типа, я ни я, случайно руки под задницу подставил, а она гадская гадина с поцелуями сразу полезла. Отстой!

Так ничего и не решив, отправился на работу. Я надеялся встретить девушку, смотрел вперёд и назад, но её нигде не было, могла уже пройти, или наоборот задержалась. Настроение упало ниже плинтуса, но деваться некуда, поплёлся до свинарника.

Уже ближе к концу рабочего дня ко мне пожаловал дед Василий с неизменной сигаретой в зубах, запах никотина хоть как-то разбавил вонь свинарника.

— Ты, Антошка, на меня не серчай, что вырвалось, то вырвалось… Кха-кха… Ох, доконает меня напасть эта, — он бросил окурок под ноги и тут же его затоптал.

Я бросил работу, встал опершись на лопату, с недавних пор этот инструмент помогал мне зарабатывать и свиней отгонять, если те сильно наглеют.

— Я ж увидел это непотребство и сразу душа крестьянская взбунтовалась. А всё почему, — он потряс пальцем подняв его над головой. — Месяц назад, эта оторва на фольганутом Вальке, так же висела, а до этого на Пашке, ещё раньше на Мишке, трактористе нашем, — дед уже пальцы загибать начал, а потом плюнул. — Уже не одну семью разрушила, бесовка!

— Я её сам поймал, под жопу, руками, — признался я.

— Ха-ха! — дед Василий вдруг развеселился. — На то и расчёт, на мужиков лопухов! На правильную реакцию, то бишь!

Я воспринял его слова как личный комплимент и важно опёрся на лопату.

— Это значит, что начало у тебя правильное, как у всех! — вернул он меня на землю. — Любой оболтус, пьянь подзаборная, так же поступит, а умный человек начнёт соображать, вот и тебе надо! Понял?

Я яростно закивал, вроде с извинений начал, а оказалось, что виноват во всём я.

— Ты её стороной обходи, не твоя это баба, да вообще непонятно чья, — дед сплюнул и закурил новую сигарету. А затем уставился на свои сапоги.

Выглядели они нормально, это если учесть, что один идеально начищен, а второй щётка с тряпкой давно не трогали.

— Бесовщина! — пробурчал дед и вновь сплюнул под ноги.

На этом, новый этап обучения закончился, старик ушёл по своим делам, а я отправился домой. Покинув территорию свинофермы, я было направился к своему проулку, но ноги сами понесли к птичнику. Я покинул ферму чуть раньше обычного, Маша не должна была выйти, если вообще являлась на работу после обеда.

Блин, да откуда вас столько? — посмотрев на количество покидающих птицеферму женщин, я подкорректировал курс, типа мимо проходил. Не хотелось нарываться на болтливые языки.

Рядом с фермой пролегала одна дорога, обычная деревенская грунтовка, по ней я и пошёл, забор из профлиста был невысоким, так что строения хорошо видны. Проходя мимо первого, я вглядывался в выходящих оттуда людей. Их было немного, так что Машу я пропустить не мог. Постояв немного, с разочарованием двинулся дальше. Следующее здание было повыше и основательнее, что ли, на крыше много труб, за окнами мелькали тени. Это, скорее всего, был какой-то конвейер, из-за стен доносился механический звук, заглянув в следующее окно, я в этом убедился. Двигалась целая лента с безвольно висящими птичьими тушками, десятки, сотни неощипанных тел.

Это были куры, когда до меня дошло, где я оказался, сквозь стену проскочил светящийся шарик и влетел мне прямо в левое запястье.

Варма

Слово перед глазами мелькнуло и пропало, а я остолбенел, в этот момент выскочил ещё один шарик.

Форто

Что это? Откуда?.. Руны… Почему сразу две? — я разве что рот не открыл от удивления.

Силенто

Сано

Прилетел новый светящийся шарик, следом ещё один, я стоял, не понимая, что происходит — какой-то дождь из рун.

А ведь они для чего-то предназначены, — мелькнула хозяйственная мыслишка.

— Эй! Ты чего это у цеха убоя трёшься? — окликнул меня старческий голос.

Я подпрыгнул на месте и принялся озираться, это оказался дедок за забором. Постарше Василия, глядел на меня недобро, в руках вилы.

— А… я девушку встречаю, Маша…

— Чёт я тебя не помню, нестарый вроде, провальной памятью не страдаю. Чьих будешь?

— Бабы Али внук! — чётко ответил я, отходя от забора.

Рапидо

Чуть дёрнувшись от неожиданности, я отошёл подальше.

— А Машка, городская⁈ Вспомнил! У ней вроде парень какой-то появился, а сегодня с Лизкой его застукали. Не ты ли? — дед прищурился.

— Я! — признался с некоторой долей вызова. И не став дожидаться реакции, отправился в обратный путь.

Как же вы меня достали, лишь бы косточки чьи-нибудь обсосать, как будто занятия другого нет! — ругая местных жителей, я добрался до своего проулка, мне навстречу шёл Пашка.

Ну, а тебе что нужно, тоже постебаться? — взгляд у парня был целеустремлённым, ни капли веселья.

— Привет! Я тут в сыскари определился, — парень выдал неуверенную улыбку, я остановился, пожал протянутую руку.

— Профессию поменял? — спросил пока не понимая, к чему он это сказал.

— Да типа, Машка попросила деда найти, говорит, на обед домой пришла, а того и след простыл, всю деревню уже оббегала, — парень развёл руками.

— Так, я его в обед видел, в магазин направлялся…

— Дядь Миша, в магазин? Да он год уже не встаёт! — на меня уставился недоверчивый взгляд.

— Своими глазами видел, да бодро так. Я же спросил, а он: я что, немощный?

— Дела-а, — Пашка развёл руками. — Ладно, пошёл я до центра, может там кто видел, — парень ушёл.

А я, подавив в себе зарождающуюся обиду, отправился домой. Маша могла и мне позвонить. Не хотелось об этом думать.

У меня начали вырабатываться некоторые привычки, родичи назвали бы их полезными. Баня, допустим, я отправился туда первым делом, поставив котёл на нагрев, разделся, закинул скопившееся бельё в стиральную машинку.

Усевшись на скамейку, принялся прокручивать в памяти последние события. Лизка, чтоб у неё титьки волосами заросли, я уже не думал о ней как об объекте вожделения. Из-за этой дряни я поругался с Машей. Мысли перескочили на деда девушки. Куда он мог запропаститься неясно. Я надеялся, что настой, сваренный из моего корешка, здесь ни при чём.

Как же, ни при чём, он же трупом говорящим лежал, а как Маша напоила зельем, — я задумался над последним словом и усмехнулся. — Зелье, я что теперь колдун… нет, ведьмак! — это сравнение мне понравилось больше, даже плечи пошире расставил.

— Ведьмак Лось! Знаете такого? — спросил я вслух и тут же рассмеялся.

Вспомнил про недавно полученные руны и встрепенулся, это что-то новенькое.

Вдруг летать научусь, или превращать камень в золото, было бы круто, — я загорелся желанием испытать, но пока не знал, как это сделать.

До этого я научился произносить слова мысленно и руна выскакивала, а сейчас их стало больше, тупо не хватало списка.

Сколько? Четыре или пять? А может, и больше. И ведь названия толком не запомнил… Что там было? — я напряг память и вспомнил, — Варма!

Перед глазами зародился светящийся шарик, по опыту я знал, что он скоро развеется. Потому, толкнул рунный шарик к стене, а он врезался в висящие на стене вещи, попал в рабочую куртку. Я поднялся, подошёл к вешалке, руна виделась чётко. Оставался вопрос, что она делает?

Присмотрелся, покрутил вещь в руках, никаких изменений, затем решил надеть курту. Постоял так немного и пожал плечами.

Что даёт? Чистка? Нет, за это отвечает другая руна… А почему так жарко? — я снял куртку, постоял так немного, всё стало как обычно, просто тепло, напялил куртку обратно. Кажется, понял, эта руна даёт — тепло.

Я не сразу сообразил, пригодиться она или нет, но стоило задуматься, как меня осенило.

Так ведь можно комнату согреть, или даже дом! Правда одной руны не хватит, десяток, полтора на одну комнату, постоянно заряжать новыми. Энергия тратится быстро, на руне света засёк… Всё равно круто! У меня теперь есть грелка, можно зимой в рубашке ходить!

Я загорелся желанием проверить остальные руны, но тут возникла проблема, я толком не помнил слова.

Силанта! — произнёс я наугад. Ничего не произошло. — Радипо! — результат нулевой.

Задумавшись, я коснулся пальцем татухи, в этот момент всё и произошло. Перед глазами вспыхнул столбец из семи слов.

Пурецо

Лума

Варма

Силенто

Форто

Рапидо

Сано

Я настолько обрадовался, что произнёс одно из слов вслух.

Форто! — возникший передо мной светящийся шарик сначала завис, затем закрутился туда-сюда, словно выискивая цель, и нашёл её, впился мне в грудь.

Я дёрнулся, реально почувствовав изменения, усталость как будто ушла. Отработать с лопатой целый день, это вам не на парах спать. У меня после первого дня руки отваливались, на второй, казалось, стало ещё хуже, а потом как-то забылось, на нет не сошло, но я уже не замечал. Особенно после прогулки на Этернис, это каким-то образом повлияло на физическое здоровье. Но усталость, забитость мышц никуда не делись, просто ощущалось слабее.

Сейчас же, и этого не было, я буквально чувствовал, как возвращаются силы. Появилась бодрость, почти как с утра, перестали ныть натруженные стопы, пропала слабая боль в спине и вроде как прояснилось зрение.

— Что это за плюха такая? — забывшись, я заговорил в голос. — Энергетик?

Я подошёл к зеркалу, по центру груди красовалось пятно размером с двухрублёвую монету, поярче, чем на запястье, края чёткие, будто реальный ожог. Эта руна понравилась мне больше остальных, правда вспомнился не так давно просмотренный сериал. Название затёрлось, потому что смотрел одним глазом, часто с наушником на парах. Но некоторые моменты запомнились хорошо.

Герой пользовался заклинанием, чтобы взбодрить себя, не спал месяцами, не зная, как это влияет на организм. В один прекрасный день он не применил заклинание, решил отдохнуть по старинке, выспаться. А когда проснулся, обнаружил, что постарел лет на двадцать.

Да, это фэнтезийная сказка, про хороших и плохих колдунов/волшебников. Но разве то, что происходит со мной, не сказка? Руны, другая планета, я частично смирился с реальностью, воспринимал события как должное, а вокруг творилось самое настоящее колдунство. Значит, и последствия могут быть волшебными! Какую энергию я трачу, не свою ли жизненную? Если так, то нужно быть поэкономнее…

О чём я вообще думаю? Надо мыться и ужинать, — но в зеркало я всё-таки всмотрелся, выискивая морщины и раннюю седину. Ничего не обнаружив, отправился в душ.

Вчерашние рожки с колбасой на ужин, не особо радовали, хотелось какого-нибудь вкусного фастфуда, да пожирнее, и чтобы побольше соуса. За неимением такой еды я залил своё блюдо кетчупом с майонезом и остался довольным. Поставив чайник на плиту, отправился к ноутбуку, хотелось забыться, немного погонять в любимую игрушку.

Надеялся, что она, хоть немного выветрит мысли о Маше. Но стоило мне нажать на иконку игры, как раздался стук в дверь, я пошёл открывать. Если бы раньше я подумал о своей девушке, типа она осознала всю глубину свои ошибки и решила прийти помириться. То сейчас уверен не был, прийти мог кто угодно, от участкового до Машиного деда.

Но я ошибся, это оказалось пышечка Рита, — девушка скромно улыбнулась и произнесла:

— Я видел у тебя около птичника, Маша не права… Можно мне войти… — сбивчиво сказала она и повернула голову в сторону калитки, — неудобно тут разговаривать.

Я молча её впустил и прикрыл дверь.

— Проходи в комнату. Чай будешь?

— Да, спасибо, — Рита прошла к столу, осматривая обстановку. А я, полюбовавшись пышными округлостями ниже талии, пошёл на кухню.

Когда я вернулся с двумя кружками травяного чая, девушка сидела за ноутбуком и орудую мышкой, разглядывала моего персонажа.

— Ты тоже в страйкеров играешь? А на каком сервере?

— Орион, — я поставил кружки на стол.

— Блин, а я на Омеге… Крутые у тебя пухи, мне до таких фармить и фармить.

Пересела на другой стул. А я, сходил на кухню за печеньями и уселся на своё место.

— Ну так о чём я, Лизку не только в нашей деревне знают, В районе тоже, да и в соседнем, наверное, — Рита сделала большие глаза. — Известная прошмандовка. Маша просто не разобралась, поддалась чувствам.

Слушая девушку, я понял, что говорит она фразами из какого-то фильма, но мне это не мешало, я смотрел на милое личико. А когда та отводила глаза, посматривал ниже на её большую грудь. Ничего не мог с собой поделать.

Девушка поднялась со стула, продолжая говорить.

— Она обязательно разберётся в себе, отношениях с тобой и придёт мириться, — улыбнувшись, девушка повернулась ко мне задом и посмотрела на портрет бабушки, висящего на стене. Мне тоже было на что посмотреть, но почему-то стыдно и обидно за Машу.

— Я тоже так подумал, — на душе стало легче, меня же поддержать пришли, симпатичная девушка, между прочим, такого у меня никогда не было.

Всё-таки хорошая девушка у Пашки.

В этот момент раздался стук в дверь, я подпрыгнул на стуле, Рита обернулась и испуганно посмотрела на меня.

— Гадство, это, наверное, Маша! Что делать? — прошептала она.

Я вскочил со стула и принялся метаться около стола, а затем пришла неожиданная идея.

— Прячется в шкаф, — я тоже перешёл на шёпот. Подбежав к мебели, открыл дверцу. Оттуда пахнуло нафталином и чем-то ещё. — Быстрее.

Рита постояла секунду и подчинилась, в дверь вновь постучались. Закрыв шкаф, я метнулся открывать.

На крыльце стояла Елизавета Николаевна. Блузка с глубоким вырезом, юбка сильно выше колен и высокие каблуки, подготовилась в общем. Я потерял дар речи, а вот ей нашлось что сказать.

— Я пришла извиниться, Антон, — Лизка улыбнулась, как мне показалось, заговорщический.

Не дожидаясь ответа и приглашения, она прошла в дверь, коснувшись меня при этом грудью. Я непроизвольно отодвинулся.

— Обо мне много говорят, плохое в основном, — Елизавета Николаевна, цокая каблуками, прошла в комнату и остановилась около стола. — Я на самом деле не такая, ищу своего единственного и неповторимого ты как раз на него похож, — я громко сглотнул.

— А как же Валёк? — я тут же осознал, что задал тупой вопрос, ну вообще не к месту, тем самым поставил себя в невыгодное положение. Я, типа, не против, но есть фольганутый.

А Лизка того и ждала, взгляд вспыхнул, губы растянулись в блаженной улыбке, она уже раскрыла рот, желая что-то сказать, и тут опять раздался стук в дверь. А я в очередной раз подпрыгнул.

Ну теперь это точно Маша! — Лизка мои мысли прочитала, ну или знала, кто придёт, улыбка стала ещё шире, расстегнула пуговицу на блузке, хотя, казалось, уже некуда, её грудь просто вываливалась наружу.

— Прячься, — громко прошептал я. — Потом договорим.

Удивительное дело, но Елизавета Николаевна покорно закивала, может, тон мой повлиял или обстоятельства. Мне даже места искать не пришлось, она встала на колени, затем улеглась на пол и проворно заползла от бабушкину кровать, я успел заметить красные трусики.

У меня уже не осталось времени на удивление, побежал к двери, а на крылечке и правда стояла Маша, щёчки красные, глазки опустила в пол.

— Прости, Антон, я дура! Знала же, что так будет. Лизка никого не пропускает.

— Я не знал, что так будет, — принялся оправдываться я, напрочь забыв о предыдущих событиях. — У меня такое в первый раз, — вспомнил про Лизку, и память тут же нагнала.

Она же лежит под кроватью, а в шкафу прячется Рита, я опять не знал, что делать. Отстой!

— Да я поняла, ты ни в чём не виноват. Впустишь меня? — девушка состроила умильную мордашку.

— А — а… Э — э… — не став ждать разрешения, Маша вошла в дом.

— А почему здесь духами пахнет? — девушка посмотрела на меня с подозрением, а затем махнул рукой и улыбнулась. — Прости, я какая-то подозрительная стала в последнее время, наверное, из-за дедушки.

Девушка прошла внутрь. Я, подрагивая от напряжения, последовал за ней. Уже у самого стола Маша развернулась и накинулась на меня с объятиями. Я, конечно же её подхватил, а у самого сердце сжалось, как же это приятно, прижимать к себе девушку, хрупкую, беззащитную.

— Я нашла деда, он к соседу зашёл и пил с ним весь день. Я думала, его тащить придётся, а нет, он сам дошёл. Так, потом ещё за стену в сарае взялся, чинить.

— Он у тебя живчик, — подтвердил я. — В обед его видел.

Я хотел вытащить её из дома, а там будь что будет, но не успел, под кроватью зашуршало, скрипнул пол. Появился каблук, второй, за ними длинные ровные ноги, Лизка выбиралась, не спеша, короткая юбка вывернулась в обратную сторону. Я как заворожённый наблюдал за круглыми ягодицами, стринги впились настолько глубоко, что их не было видно. Казалось, невозможно оторваться от подобного зрелища.

Маша повернула голову и тоже неотрывно наблюдала, а затем, как отпрянет от меня. Елизавета Николаевна, наконец, выбралась из-под кровати и встала на колени.

— Уф, неудобно там лежать, — поднимаясь на ноги, она поправила юбку.

Маша повернулась ко мне, рот раскрыт, в глазах непонимание.

— Это не то, о чём ты подумала, — произнёс я, понимая, как тупо звучит моё оправдание.

— Ах ты… ах ты кобель!

Я прикрыл глаза, не зная, что предпринять, но на этом шоу не закончилось. Из шкафа вдруг донёсся визг, дверца резко распахнулась, и оттуда буквально вывали пышечка Рита. Она тоже оказалась на коленях.

— У тебя там мыши! — провизжала пленница шкафа, быстро поднявшись, она выскочила из дома.

— Ух ты! — выдала Лизка, переведя на меня восхищённый взгляд. — Такого я ещё не видела!

— Ах ты извращенец! — маленькая, но крепкая ладошка, уже во второй раз за сегодняшний день, врезалась мне в щёку. — А я-то, дура… — Маша выбежала из дома, я последовал за ней.

— Это не то…

— Отвали изврат! И дорогу ко мне забудь! — крикнула она и побежала по дороге.

Я так и остался на крыльце, сегодняшний день был слишком насыщенным, казалось, мой мозг вот-вот лопнет от перегрузки событиями.

— Я посмотрела на тебя с другой стороны, — рядом со мной уже стояла Елизавета Николаевна. — И поняла, ты и есть, тот единственный, я так долго тебя искала, любимый!

Лизка попыталась меня обнять, я отпрянул и недолго думая вернулся в дом, заперев за собой все замки. Тут же раздался требовательный стук в дверь.

— Я не оставлю тебя, любимый! Хочешь, чтобы я унижалась, да пожалуйся, я встану на колени перед дверью…

— Лизонька, ты здесь? — приглушённый расстоянием и закрытой дверью голос, показался знакомым. — Что ты делаешь?

Я прислушался, Елизавета Николаевна завозилась, должно быть, поднимаясь с колен.

— Валентин, оставь меня! Я люблю Антона! — я взвыл от бессилия и вернулся в комнату.

Ну что за день сегодня? Всё так хорошо начиналось, работа, любимая девушка, — в какой-то момент, я подумывал выйти на улицу и выгнать крикунов, пусть даже черенком от лопаты. Но решимости пока не хватало.

В конце концов, я закрыл игру, она уже не привлекала, включил музыку и сделал её погромче. Крики на улице приглушило, а на стуки в дверь я внимания не обращал. Тут зазвонил телефон, это оказалась мама с дежурными вопросами.

Как дела, Антон? Даже сейчас я порадовался, смог научить маму обращаться ко мне как положено, моя маленькая победа. Одним вопросом, разумеется, не ограничилось, ей было интересно всё. Что я ел, как прошёл день на роботе, когда будет следующая прибавка к жалованью?

Можно подумать, мне каждую неделю зарплату прибавляют, и вообще, я только вторую неделю работаю.

Когда родительница удовлетворила любопытство, пообщался по мессенджеру с Дашкой. От неё я редко что скрывал, и в этот раз, пересказал сегодняшнюю историю. Сестрёнка была довольной. Брат Антоний, наконец, стал мужчиной, и он теперь нарасхват. Она пожалела, что ещё несовершеннолетняя, а так бы приехала погостить, ну и разобраться с Лизкой.

Дашка такая, она может. Моей сестрёнке решительности не занимать, давно бы выскочила на улицу и повыдирала волосы старой шалаве — так Дашка её называет. Да сестрёнка и заходить бы не стала, разборка произошла сразу, как в поле зрения попала Лизка. Она всё-таки пообещала приехать с родителями на выходные, если срастётся.

Колёк, после того дня, больше ничего не писал. Я почитал старые сообщения, похоже, дружок на меня обиделся. Не понравились ему слова про вирт неизвестно с кем, он типа вообще никогда этим не занимался и давно уже встречается с девушкой, иногда с двумя. И всё у него с интимом в порядке. Я посмеялся и не стал ничего писать, потом, может быть.

Когда улёгся в постель, крики и стук в дверь прекратились, но я всё равно был на взводе, думал, что не усну, но сон подобрался, как всегда, незаметно.

— Я беременна, Антон! Ты собираешься делать мне предложение? — я смотрел на Елизавету, не совсем понимая, о чём она говорит.

Да и как тут понять? Она же абсолютно голая, я думал о другом. Круглые бёдра манили, будоражили кровь своими изгибами, её грудь вздымалась и опускалась подрагивая.

Но, как оказалось, я мог думать, мозг видел и понимал некоторые несоответствия. Мы находились на той самой поляне с лунной травой, я узнал густые заросли выхода на Альтерру, даже куски ткани на ветках сохранились, как свидетельства моего перехода.

Я не мог тут находиться, как и Лизка, потому что не помнил, как сюда пришёл, не мог привести сюда старую шалаву.

— Этернис нас перевёл, — произнесла Елизавета, она пыталась ко мне подойти, но вместо того, чтобы приблизиться, шагала на месте.

Несмотря на шикарную фигуру, выглядело это смешно, потому что я уже не испытывал к ней вожделения. В голове всплыл образ Маши, и Лизка начала тускнеть.

— Ты сон, ты просто снишься мне, вали отсюда… Форто!

Произошло неожиданное, пространство взорвалось яркой, ослепляющей вспышкой, та быстро померкла, и я увидел белёный потолок. В тот же момент заиграла бодрящая мелодия будильника. Я подскочил с кровати и осмотрелся, это был бабушкин дом, уже точно не сон.

— Гадская Лизка! — спрыгнув с койки, я почувствовал необычайную бодрость.

Получается, я применил руну во сне, что меня и разбудило, бодрящую руну… Круто!

Усевшись за стол, взял ручку и недавно найденный у бабушки блокнот, принялся писать.

Пурецо — руна уборщика, Чистота

Лума — Свет

Варма — Тепло

Силенто

Форто — Энергия… сила

Рапидо

Сано

Я записал то, что знал, уже испытанное, хотелось проверить в действии остальные руны, но времени на это нет. Будильник поставлен с расчётом на максимально долгий сон, то есть времени у меня только на умывание и быстрый завтрак.

Можно и на работе проверить, — решил я, готовя себе бутерброд.

Чайник ставить лень и долго это — налил себе кружку лимонада и подошёл к окну. Это хорошо, что я жевать не начал, точно бы подавился. Окно вело во двор, я сейчас видел баню, а на ней белый плакат. Нарисовано красное сердце, под ним надпись.

«Я люблю тебя, Антон! Твоя Лиза!»

— Писец! У тётки крышу сорвало.

Я всё-таки съел бутерброд, затем вышел во двор и сорвал дурацкий плакат. Настроение нисколько не испортилось, даже, наоборот, возможно, из-за бодрящей руны, к тому же сейчас утро, я без того отдохнувший. Сил было столько, что казалось могу сутки без остановки работать и ещё останутся. Невольно вспомнилась Маша.

Как же отстойно получилось. Права Дашка, прямо как в кино, — я прошёл в огород, глянул на бабушкины посадки.

Картошка, морковка и ещё какие-то грядки, всё поросло травой, но я всё-таки недеревенский житель, желания прополоть не возникло, хотя время после работы и силы на это имелись. Перед глазами всплыло лицо деда Василия, «отдыхай иногда, Антошка».

Я вдруг понял, почему он это говорил, не только из-за зарплаты, которая не прибавится. А чтобы силы оставались своим хозяйством заниматься, картошку прополоть, корову подоить, он же простой деревенский дед.

Похоже, и правда взрослею, — с улыбкой подумал я и отправился на работу.

Погода сегодня не баловала, небо затянуло тучами. Деду Василию пришлось включать освещение в свинарнике, света из окон не хватало. Старик ворчал про экономию и всё чаще кашлял, но с дурной привычкой не расставался, казалось, даже наоборот, больше курить начал.

К моей радости, Валёк уволился по собственному желанию, дед новостью поделился. Здесь с этим просто, сказал, что увольняюсь, и ушёл, отработку почему-то не всем назначают, в конце недели приходишь за зарплатой. На его место взяли какого-то предпенса, я его ещё не видел.

Елизаветы Николаевны тоже не видно, это обстоятельство радовало меня больше всего. Не хватало ещё, чтобы со своими плакатами здесь ходила, не то что местные, свиньи засмеют.

Ближе к обеду пришёл дед Василий и как-то странно на меня посмотрел. Я уже начал думать, опять про меня слух пошёл, и он решил донести, типа из первых рук, причина была немного другая.

— Слышал я, Мишка выздоровел, — я не сразу понял о ком речь. — Михал Семёныч, дед твоей девушки, — пояснил старик. — Бухал вчера полдня с Гришкой, тот сегодня влёжку, а Мишка бодрячком… Ровесники мы с ним. И вот что я тебе скажу, Антошка, когда тебе восемьдесят, лишнюю кружку чая выпить нельзя, давление может скакануть, а уж про беленькую лучше даже не вспоминать, — дед Василий смотрел на меня с большим подозрением, будто я ему того типа напоминаю, любителя свиней.

— Я видел его вчера, в магазин направлялся, может, и аптеку заходил…

— Ты мне тут лапшу не вешай, — дед хохотнул и тут же закашлялся. — Лекарство от старости в аптеке не продаётся. От геморроя и головной боли, пожалуйста, а со старостью только гробовая доска помогает, ну или травки, корешки разные, чтобы время оттянуть.

Я и думать забыл о тех корешках, как-то в последнее время не до них было. То Лизка со своими закидонами, то Ритка, и вообще я личную жизнь налаживал.

Дед подождал реакции да продолжил, закурив перед этим.

— Про лунную траву я слыхал, от бабки своей, да только думал сказки это. От всех болезней помогает, в нашем лесу встречается, а найти её может только ни разу неженатый мужик, — старик хохотнул и опять закашлялся.

Поняв, что разговор быстро не закончится, я прислонил лопату, а сам уселся на ограждение загона.

— Гришкина баба говорит, что Машка тебя подбила в лес за той травкой сходить кха-кха, а ты возьми и сходи. Так ведь не просто так прогулялся, нашёл её вроде, — в глазах деда Василия повис вопрос.

Наверное, он знал мамин секрет, читать меня, как открытую книгу, потому что на старом лице появилась улыбка понимания.

— Правда значит, нашёл… А может, завалялся ещё один корешок, для деда Василия?

Я молча смотрел на старика, не зная, как себя вести. Если корень Лунной травы и правда такой ценный, может стоит его продавать? С деньгами у меня не очень. Следующими словами дед Василий мне помог.

— Куплю, двадцать тысяч дам, только за целый, чтоб на две настойки хватило!

Услышав сумму, я опешил, но всё-таки постарался не подать виду, старик воспринял моё молчание по-своему.

— Хорошо, тридцать! И чтоб без обману! — вот здесь я закивал, сам себе напомнив игрушку, болванчика.

— После обеда принесу, — пообещал я, не зная, куда себя девать. Хотелось бежать прямо сейчас.

Это же тридцать тысяч, мне чтобы столько денег заработать, нужно на вторую работу устраиваться, в ночь!

Дед Василий кивнул и ушёл, а я всё же взялся за лопату, до обеда оставалось полчаса.

По дороге домой я всё боялся, что кто-нибудь забрался в сарай и стащил мои корешки, добытый потом и кровью гербарий.

Нисколько не преувеличиваю, всё так и было, крови, наверное, литр потерял, чуть не умер, — мысли вернулись в тот день, вспомнил лысую девушку с ошейником. — Она почему-то меня спасла, ну или просто помогла, — я почему-то сомневался, что было настолько плохо.

— Антон! — почти у самого дома, меня окликнул старческий голос.

Я настолько увлёкся рассуждением, что не заметил дядю Мишу, Машиного деда.

— Ой, здравствуйте! Задумался что-то.

— Вы с Машей поругались, что ль?

— А-а, — я махнул рукой, показывая всё своё отношение и желание говорить на эту тему.

Дядя Миша понятливо кивнул.

— Машка-то мне ничего не сказала, ходит вся смурная. А вот бабки соседские много чего порассказали, вертеп, Садом и Гоморра и похуже словечки проскальзывали. Дескать, у тебя девок полный дом и Лизка уже на сносях, пришла с другой твоей пассией разбираться, тут Маша их и застала, — я не мог понять выражение его лица, смеётся он или всерьёз.

— Враньё всё, дядь Миш! Я только с Машей встречаюсь, а Лизка…

— Да ладно, все мы молодыми были, — дед хохотнул. — Моя Нюрка разок простила, больше я повода не давал. Так что не теряйся, — он оглянулся и стал говорить тише. — Я вечером к крестнику пойду, у него и заночую, — дед подмигнул и пошёл в сторону своего дома.

Интересно всё, как обернулось, я думал, он ругаться будет, а тут молодость начал вспоминать, значит, косячки были.

Для меня, домашнего и городского, многое было в новинку, вот откуда мне знать, как вести себя в этой ситуации, хорошо, что дед подсказал. Заходя во двор, я уже начал обдумывать свои последующие действия.

Мои корешки оказались на месте, я едва ли не приплясывал, глядя на висящую вверх ногами иномирную сушёную зелень. Девять корешков один к одному, жёсткие как деревяшки, я всерьёз начал задумываться о сохранности товара.

Можно ли хранить его в таких местах? А если голуби склюют или нагадят! Что я вообще знаю о корешках? Ничего! В школе мы этого не проходили, не помню по крайней мере, может, в телефоне залипал. А если их в прохладном сухом месте хранить нужно, чтобы кондицию не теряли!

Вместо того чтобы уложить один из корешков в пакет и идти обедать, я залез в телефон и принялся искать информацию. Долго копаться не пришлось. Первые же ресурсы выдавали практически одну и ту же информацию.

1. Очистка. Аккуратно удалите землю, не повреждая корни. Не мойте водой — это повышает риск гниения. Если загрязнение сильное, слегка протрите влажной тканью и тщательно просушите.

2. Сортировка. Отберите только целые, здоровые корни без гнили, повреждений, следов плесени или вредителей.

3. Сушка. Проведите в тени, в хорошо проветриваемом месте (на чердаке, под навесом) или в сушилке при температуре 40–50 ∘ C. Разложите тонким слоем, периодически переворачивайте. Корни считаются сухими, если при сгибании ломаются, а не гнутся.

4. Измельчение (по желанию). Крупные корни можно нарезать на кусочки длиной 1–3 см — так они занимают меньше места и лучше хранятся.

А что так сложно-то? Как я отличу здоровые от больных? — прочитав ещё раз, понял, что зря придираюсь, все условия соблюдены, измельчать я и не подумал, потому что места у меня завались.

Осталось только научиться делать настойку… А что? Новое знание, может, это станет моей профессией, получше, чем лопатой в свинарнике махать.

Последние дни были слишком загружены, заботы не давали расслабиться. А сейчас я задумался над своей дальнейшей судьбой. Этернис, как бы ни было страшно, там всё-таки хищники водятся, боль кровопускания тоже не забылась. Мне хотелось вернуться и пройти чуть больше чем два шага от входа.

Это же другой мир, на каждом шагу что-то интересное, растения, животные. Опасность, конечно, существует, но жажда увидеть новый мир сильнее страха. Я уже знал, что скоро вернусь туда, хоть ненадолго, даже если на пяток минут.

А может сегодня сгонять? Нарву цветов для Маши, — немного подумав, забраковал эту идею, прогулка по лесу, даже если бегом, займёт слишком много времени.

Упаковав корешок в пакет, я пошёл в дом, нужно было по-быстрому пообедать и бежать на работу.

Дед Василий стоял у сторожки, в зубах неизменная сигаретка, старик подкашливал, объясняя что-то новому работнику, полноватому мужичку, лет, наверное, пятидесяти.

…— Молодняк сначала накорми, — услышал я часть разговора.

— Да ладно, дядь Вась, я же здесь работал, — вставил новичок удивительно тонким голоском, будто девочка маленькая пропищала.

В сочетании с габаритами и лысиной, у меня сложилось впечатление, что он прикалывается, но дед Василий говорил с ним вполне серьёзно.

— О, новенький, — пропищал толстяк, глядя на меня. — Я Герман Генрихович, уже работал здесь раньше.

— Антон, — представился я. Руки он не протянул, я не стал делать этого первым.

— Пойдём-ка поболтаем, Антошка, — дед Василий кивнул на дверь сторожки. — А ты, Герман, давай к молодняку.

— А что, Антон на особом положении? Любимчик? — Герман не спешил на работу.

Дед Василий развернулся и посмотрел на него гневным взглядом.

— Ты опять начинаешь? Забыл, за что в тот раз уволили? — старик цедил каждое слово, даже мне стало неудобно, а уж Герману тем более.

— Да, ладно-ладно, дядь Вась, я же для общего развития, чтоб знать кому, чего, зачем, — толстяк ушёл постоянно оглядываясь.

— Говно-мужик, — просветил меня старик, закрыв за собой дверь сторожки. — Если хочешь рассказать что-то всей деревне, скажи ему, и уже к вечеру каждая старуха будет знать, все дворовые собаки станут подбрёхивать.

— Писклявый немец, — вырвалось у меня, слышал о нём.

— Ха-ха, точно, его просто писклёй кличут кха-кха-кха, — откашлявшись, дед посмотрел на пакет в моих руках.

Я достал оттуда засохшее растение и протянул старику, тот первым делом оторвал ботву, но выбрасывать не стал. Она оказалась на столе, а дед Василий разломил корень пополам.

— Восьмёрка, — как-то восхищённо произнёс он, показав мне излом, — Не врала бабка, есть такая картинка. Ну Антон, ну молодец, я до последнего не верил, думал, совпало просто, а тут и правда лунная трава.

Я пожал плечами, не совсем понимая восхищения. А дед Василий положил оба обломка на стол и достал из кармана пачку тысячных купюр.

— Жизнь — штука бесценная, Антошка, — произнёс он, поплевал на пальцы и принялся отсчитывать купюры.

Я вспомнил нашего препода по естествознанию, он почти на каждом уроке это повторял. Я не особо задумывался о смысле, да и сейчас мало что понимал, но мне нравилось смотреть на зеленоватые купюры.

— Помалкивай об этом. Спросит кто про лунную траву, говори, что брехня всё. Понимаешь почему? — старик пристально посмотрел мне в глаза.

— Дорого стоит? — предположил я.

Дед Василий вздохнул.

— Ты чем слушал, Антошка? Жизнь бесценна! Этот корешок разве что мёртвого не поднимет, а хворого излечит, любого! — он потряс узловатым пальцем у меня перед носом. — Мишка, считай трупом был, к отходу готовился. А сейчас что?

— Что? — тупо спросил я.

— Что-что… Видел его, с полчаса назад, побежал куда-то, помолодевшим козликом. Люди бывают разные, — продолжил старик. — Кто-то с хворью смирится, а другой на всё пойдёт, чтобы прожить лишний денёк… На всё, Антошка! Понимаешь, о чём говорю?

Мне оставалось лишь кивнуть, вспомнился старый фильм, просмотренный от безделья. Примерно из той серии, о чём говорит дед, источник, спрятанный в дремучем лесу, давал шесть капель жидкости раз в год. Одна капля добавляла год жизни человеку. Посвящённых было шестеро, их состав иногда менялся. Люди вовсе не по собственному желанию от бессмертия отказывались. Посвящённых убивали, чтобы занять их места.

Я примерно понял, о чём говорит, дед Василий. И в связи с этим, у меня возник вопрос.

— А как готовится настойка?

— Известно как, на мёртвой воде, — озадачил меня старик, он тут же усмехнулся. — Это просто дистиллят, дистиллированная вода, можешь сам её сделать, если самогонный аппарат есть, или купить в магазине. Но лучше самому, неизвестно, что там продают, а корешок дорогой.

Старик рассказал о тонкостях приготовления настойки, ничего сложного в рецепте не было, за вечер можно сбацать, если мёртвая вода есть.

Тридцать тысяч приятно грели карман, я уже хотел было отправиться на работу, но у старика были вопросы.

— А там, правда, волки есть? Говорят, охраняют они поляны с цветами, никого не подпускают. Стоит приблизиться, враз нападут, в нашем лесу часто люди пропадают, ушёл и с концами, — дед Василий развёл руками.

— Я не видел, — соврал я, судя по недоверчивому взгляду старика, попытка не удалась.

Он не настаивал, а я отправился на работу.

Удивительно долго тянется день, когда карман жгут деньги. В глубине души я понимал, что на самом деле их немного, всего-то тридцать тысяч. Что на них купишь? Можно месяц почти безбедно жить, это с учётом зарплаты, и даже на следующий месяц останется, если не сильно шиковать. Говоря честно, у меня никогда не было таких денег.

И ведь это ещё не предел, в сарае ещё восемь корешков висит. Сколько получается, двести сорок? У меня по алгебре слабая тройка, но что касается денег, я быстро посчитаю.

Возникает вопрос, как реализовать товар? Встать у магазина, разложив корешки на картонной коробке, поставить ценник с надписью «от всех хворей» и фотографии двух дедов, Василия с Михаилом. Как-то это стрёмно и не поймут меня. Придёт участковый, всё конфискует, а мне выпишет штраф, это я по сериалам знаю.

Нет, несерьёзно как-то, а может в сети инфу выложить? Корень лунной травы, от всех болезней, то да сё, для оптовиков сделаю скидку, — я задумался. — А что дед Василий об этом говорил? «Помалкивай об этом, спросит кто про лунную траву, говори, что брехня всё».

— О чём с дядей Васей секретничали? — писклявый голосок со спины заставил меня подпрыгнуть, чуть лопату не уронил. — Чего-то ты нервный, хе-хе, или задумался о чём? — развеселился Герман.

— Ты чего подкрадываешься? — помня слова деда о характере этого типа, я не скрывал неприязни. А тому, вроде как и без разницы, привык, наверное.

— Да, мне интересно, о чём может говорить старший Борькин с несовершеннолетним пацаном? Может ты внук его? — Пискля заглянул в глаза. — Или что-то посерьёзнее? — на его физиономии появилась глумливая улыбка.

Варма

Руна прилипла к поношенной футболке. Пискля даже не дёрнулся.

— Это про тебя говорили, любитель свиней? Свинская любовь? — уверен, что не про него речь, не взяли бы такого обратно, но он меня взбесил, нужно было что-то сказать, и я сказал.

— Что? — взвизгнул Герман. — Да ты охренел, щенок⁈ — он надвинулся на меня.

Раньше, до того, как стал жить самостоятельно, я бы сделал шаг назад. Появилась во мне какая-то уверенность, отец назвал бы стержнем, но где я и где стержень. Здесь что-то другое, я просто знаю, нужно отстоять свои права и почему бы при этом не поддеть сплетника его же методом. Тем более он пищит, а не говорит, я просто не мог воспринимать его как противника.

Герман как двинулся на меня, так и отступил назад.

— Следи за языком, пацан! — это должно было прозвучать грозно, но, когда тебе угрожают голосом пятилетней девочки, хочется ржать и топать ногами, я сумел себя сдержать. — Это Лёшкин племянник был… — он почесал жирное брюхо и осмотрелся по стронам. — А чё здесь так жарко?

Пискля принялся нагонять воздух ладонями, а затем трясти нижней частью футболки, при этом глядя на спокойно стоящего меня.

— Не, ну правда, жарко! У меня, наверное, температура, — Герман потрогал лоб и зачем-то сунул руку под мышку, а затем побежал на улицу, а там солнышко, ещё жарче.

Через несколько секунд я услышал его визги.

— Я заболел, у меня вирус, свиной грипп, — визжал так громко, что даже свиньи притихли.

А мне было смешно и немного страшно, у меня в руках страшная сила. Простая вроде бы руна, а мужика взрослого из равновесия вывела.

Что же могут сотворить серьёзные руны, и где их взять?

На улице, судя по возгласам, началась суета. Я же наполнил тележку и покатил её на выход. Герман нашёлся на скамейке у конторы, он до сих пор визжал о температуре и каких-то неведомых болезнях. Рядом с ним суетились женщины из канторы, подошёл дед Василий.

— Чего развизжался? — донёсся его зычный голос. — Людей пугаешь! Если заболел, в медкабинет топай!

— Да я… да мне плохо, жарко очень, и-и-и… — и опять визжать.

Дед, недолго думая сорвал с него футболку и бросил на скамью, оголилось жирное тело. Я остановил тележку и с интересом наблюдал за происходящим, Пискля между тем, перестал визжать, начал оглядываться по сторонам, словно не понимая, что происходит.

— Ну что, полегчало? — язвительно спросил дед Василий, конторские женщины посмотрели на старика с осуждением.

— Чего городишь, дядь Вась? Не видишь, человеку плохо! — осудила одна из них.

— И-и-и… — начал было Пискля, да вдруг успокоился. — Ой, всё… нежарко, хорошо-то как, бабоньки! Жить хорошо! — бабы начали посмеиваться, тут вмешался дед.

— И стоило так визжать? Свиней напугал, а им сегодня на бойню! — старик рассержено плюнул под ноги и зашагал к сторожке.

— А чо я, а чо я? — зачастил Пискля. — У меня голос такой, я тут вообще ни при чём, болезнь напала и отстала.

— Болезнь твоя, Гера, из-за языка! Почаще держи его за зубами, — посоветовала та же говорливая женщина. — Кто давеча трепался про дядю Мишу? Кто говорил, что он душу лешему заложил и теперь молодым зайцем бегает?

— А я чо, мне Севка Пантелеев рассказал. Говорит, у деда Михи глаза красным горят, а ещё он зубы скалит, когда отвернёшься, правда-правда!

— Твой Севка, такое же трепло, как и ты! И опять ты трындишь, Севка неделю как на вахту уехал… Говорю тебе, держи язык за зубами!

Мне стало неинтересно, покатил тележку к навозной куче.

Лешему, значит, продал? Это хорошо, пусть хоть водяному, главное, чтобы про меня не вспоминали.

Что-то меня зацепило в словах деда Василия, принялся вспоминать, пока опрокидывал тележку.

Свиней напугал, а им сегодня на бойню… подумаешь, какие боязливые. Бойня! Вот что! — вспомнились руны, птичник, аж пять штук прилетело.

Как говорила мама, у меня особый склад ума, что не означает гениальность. Часто бывает, я не сразу воспринимаю информацию, а чуть позднее, когда её побольше накопится. Раз, и происходит прорыв, прямо как сейчас, не глобальный, правда, но тоже было над чем подумать.

Первую руну я получил с волка, там чистое везенье, но речь не о том. Про вторую вообще смешно вспоминать, со слепня выпала, считай с большой мухи. Я тогда ещё подумал, что меня должно заваливать рунами, ежеминутно, ежечасно, и так сутками. Но потока рун не наблюдалось, пока я не попал на птичник. Не сказать, что прямо завалило, но пять рун, это уже не одна случайная.

И что же получается? Сколько на бойне зарубили курей, пять штук, что ли? Да вот нефига, там целый конвейер работал, каждую секунду по курице, а то и чаще. А стоял я у цеха, несколько минут, пока сторож не вспугнул. Пять рун, с нескольких сотен кур, и ни одна не повторилась, все слова были разными.

О чём это говорит? Получить руну можно только раз, и она остаётся с тобой, они есть не во всех животных. Процент выпадения мне никак не посчитать. Нет, можно, конечно, попасть на саму бойню и наблюдать за процессом, считая свиней, но кто меня туда пустит? Тем более, это зрелище мне вряд ли понравится, их же резать будут, пусть и механическим способом.

Как бы мне оказаться поближе к бойне, и где она вообще? Надеюсь, недалеко! — размышляя, я продолжал грузить и возить навоз.

Мимо прошёл Пискля, вместо футболки на теле была старая спецовка. Мелькнула мысль поприкалываться, повесить ещё одну тёплую руну, но тот словно почувствовал или торопился куда-то, прибавил шаг и скоро оказался в недосягаемости. Хотя я не знал своих возможностей, может, и со ста метров смогу прицепить.

Решив немного передохнуть, а заодно потренироваться, я встал у заборчика и посмотрел на стену свинарника. Она была шершавой, хряки постоянно о неё тёрлись, чесали бока, и потому примерно на полметра стена была испачкана навозом. Да так сильно, что местами уже кусками отваливалось. Расстояние метров двадцать.

Туда и полетела руна чистоты, я чётко видел, как она прилепилась на грязную стену.

Хорошо, значит, это не предел, — я отошёл назад, метров на десять, почти к самому выходу.

Полетела ещё одна руна и вдруг исчезла, я перелез через заборчик, распугивая свиней, приблизился к стене. Первая была на месте, второй не видать, вот и выяснился примерный предел.

За воротами послышался какой-то шум, рёв движка грузовой машины. В проёме появился бодрый мужичок в тельняшке и серых штанах, глянул на меня, махнул рукой в знак приветствия и принялся открывать ворота. Открытый грузовик заехал задом, водитель подогнал машину прямо к заборчику.

— Тебя как звать-то, — поинтересовался мужик в тельняшке.

— Антон, на бойню повезёте? — проявил я догадливость.

— Виктор я, — он протянул руку, я пожал крепкую мозолистую ладонь. — Туда родимых, весу набрали, самое время. Помоги-ка мне с трапом, Антоха!

Следующие пятнадцать минут, я помогал и наблюдал, как хряков загоняют в кузов. К Виктору присоединился водитель по имени Илья, у них здорово получалось, чувствовался большой опыт.

— А где бойня, — поинтересовался я под конец.

— У нас всё Антоха, у нас. Недалеко, — весело проговорил Виктор. — Ты по ферме-то поди не гулял⁈ Она большая, и бойня у нас одна на весь район, так что все сюда везут… Ворота закроешь? — я кивнул, а он хлопнул дверью, и грузовик уехал, свернув налево.

Я поспешил закрыть ворота, а заодно посмотреть, куда поехала машина. Виктор прав, я не гулял по ферме, чего здесь может быть интересного, да и времени особо нет. Грузовик проехал вперёд метров триста и свернул направо, оттуда вывернула ещё одна машина. Судя по всему, она ехала к моим воротам, свиней-то ещё много, вози да вози.

Я решил прогуляться по ферме, заодно найти бойню. Вряд ли дед Василий будет ругаться, он сам говорил, слишком резво не работай, с перерывами, вот я и прислушался.

Бойня и вправду оказалась недалеко, метров двести, может, чуть больше за поворотом. Грузовики подъезжали, один за другим, тут же скрываясь в больших воротах высокого здания. Шумели машины, с бойни тоже доносились механические звуки, а я решил обойти здание с другой стороны.

Задача оказалась непростой, по пути попались строения и даже забор, а там дорога.

Блин, опять то же самое, — забор был высоким из бетонных плит, ту сторону можно было видеть в промежутках между ними.

Я не стал через него перелезать, благо между забором и зданием имелось заросшее кустарником пространство. Пахло здесь не очень, как в давно немытом сортире.

— Гав-гав-гав…

Стоило мне оказаться в невысоких зарослях, оттуда выскочила небольшая, но очень звонкая собачонка. У меня чуть сердце через рот не выпрыгнуло, матюгнулся, шагнул назад. Но собака и не думала нападать, злобно порыкивая сквозанула куда-то через кусты.

— Фух, дурацкая животина, — оглянувшись, я пошёл вдоль здания.

Окна были небольшие и располагались метрах в двух от земли, так что заметить меня из здания не должны. Это успокаивало, я шёл вперёд до тех пор, пока прямо из стены не вырвался маленький светящийся шарик.

Я уже знал, что будет дальше. Он устремился ко мне, как к родному и влетел в левое запястье.

Мальварма

Вспыхнувшее перед глазами слово, ни о чём не говорило, но я всё равно обрадовался. Это же ещё одна руна, а бесполезных я пока что не видел. Другое дело, что не все проверил, но это можно сделать потом, дома.

Я простоял так не меньше пяти минут, выскочила ещё одна.

Ордо

Осмотревшись по сторонам, я задумался.

Как бы мне устроить проверку и не сломать бабушкин дом? А что? У меня есть руна уборщика, точнее, чистоты, свет, тепло, последняя очень не понравилась Пискле, футболку, наверное, выбросил. А почему бы не быть рунам огня или грома с молнией? Я же после применения оглохну, а потом сгорю в пожаре! Может в лес уйти и поэкспериментировать среди ёлок? Так, я и там могу пожар устроить!

Дефендо

Нет, такой метод мне не подходит. Нужно как-то умнее, что ли, и ведь спросить не у кого! — перед глазами всплыл образ монитора со строчкой поисковика. — Ну я и лузер! А интернет? Я же вижу слова, их можно ввести, может, хоть намёки, какие появятся… Пурецо для начала, мне уже известно, что делает эта руна, а уж Варма, тем более!

Мальсеко

Прикольное словечко, интересно что означает? — я решил поинтересоваться в телефоне, сеть ловила исправно.

Пуриджо

Фрескиго

Густо

— Антоха! Ты чё тут делаешь? — я подпрыгнул на месте, что совпало с последней руной.

Это оказался Виктор, он встал напротив стены бойни спиной ко мне и явно собирался облегчиться.

— Найду кормить пришёл? — тут заворчала давешняя псинка, а может, и другая, из кустов между нами высунулась любопытная собачья мордашка.

Я закивал, не понимая, зачем это делаю.

— Гав-гав-гав!

— Ладно, я побежал, — Виктор застегнул ширинку и скрылся за углом.

Барило

Из-за угла послышался громкий разговор и смех, я поспешил назад. И столкнулся с полным мужиком в потёртых джинсах и спецовочной курткой на голый торс. Тот, увидев меня, кивнул.

— Труба зовёт парень! — весело выкрикнул он и пристроился к тому же углу, где недавно стоял Виктор.

— Ага, — согласился я и прошёл мимо.

В общем-то, вылазка на бойню удалась, а теперь нужно поспешить на рабочее место.

У входа в свинарник, меня дожидался Пискля.

— Лизка твоя приходила, спрашивала, а где Антон? — он попытался изобразить женский голос, что вышло смехотворно, всё равно что ребёнок взрослую женщину парадирует.

— Она такая же моя, как и твоя, — парировал я.

— Э нет, она мне больше не даёт. В прошлом году разок было, — взгляд Пискли стал мечтательным. — А потом отшивать стала, видать я для неё слишком темпераментный, — он поковырялся в носу, то, что нашёл, вытер о спецовку.

— А ты ей цветы подари, — предложил я. — Она говорила, что полевые любит, — врал, конечно, с Лизкой мы о цветах не говорили, ну, может, она отстанет от меня хотя бы на несколько дней, и Герману радость.

— Да ты чо⁈ Мне такого не говорила! А какие? — заинтересовался Пискля.

Я принялся вспоминать, какими они бывают, ландыши с подснежниками здесь не подходят.

— Ромашки! Они в поле у леса растут, недавно видел, — Герман подвис, что-то там соображая, а я посмотрел на экран смартфона.

Время-то уже вышло, рабочий день закончился, я направился в свинарник, чтобы почистить инструмент. Пискля, не сказав больше ни слова, рванул на выход с фермы. Мне осталось только плечами пожать, очень похоже на то, что поверил, или придумал другой план, как подкатить к местной шлюшке.

Оказавшись у себя во дворе, я поспешил в баню, включил котёл и бегом домой. В планах было зайти к Маше, не зря же её дед меня подбивал, значит, и правда может срастись.

Поставив кастрюлю с водой на плиту, взял чистую футболку, которую сам постирал и отправился в баню. Было чем заняться и до помывки, трусы с носками остались в единственном экземпляре, так что приходилось их стирать. Приготовил тазик, нашёл квадратный кусок мыла и остановился.

У меня же руна есть! Если работает с посудой и мебелью, то почему бы с вещами не попробовать? Пурецо! — тут же выскочил серый шарик.

Я подхватил его взглядом и направил на грязный носок, руна благополучно в него впилась, то же самое, я проделал со вторым носком, а затем и с трусами. После чего благополучно отправился в душ.

Может и с водой какая-то руна есть? — задался вопросом, пока намыливался.

Вешать на голое тело руну пурецо, я не решался, тупо как-то, я же не вещь. А вдруг реакция какая-нибудь неправильная пойдёт? Посчитает, допустим, волосы мусором, и буду я лысым ходить.

Пока размышлял о своих новых способностях и рисках, успел помыться. Обтеревшись полотенцем, взялся за носок и поднёс его к носу. Разумеется, я ожидал вони, всё-таки весь день отработал, поэтому заранее сморщился. Как оказалось, зря, вообще ничем не пахло, точнее, имелся запах чистой ткани, материала и, всё.

Круть какая! Да мне все пацаны сейчас должны завидовать, если сказать, что носки не воняют! Мне не пришлось их для этого стирать и сушить! — хотелось с кем-нибудь поделиться, с тем же Кольком, но вспомнил про стёб, и желание пропало. — Он начнёт называть меня «мальчиком, который выжил», потом ещё волшебную палочку на день рождения подарит. И сделана она будет из тиса с сердцевиной волос единорога. Ну его в сраку!

С удовольствием надев чистые вещи, я побежал в дом, вода уже кипела. Закинул пельмени и взялся очищать другие вещи.

Маша Машенька, не плачь,

Я найду тебе калач…

Нафига ей твой калач

Лучше достань свой пу…

Хрень какая-то получается, поэт из меня никакой, я лучше с цветами приду.

Пельмени были очень горячими, но я их всё равно съел быстро. А затем воспользовался советом, который дал Пискле, побежал в поле за ромашками. Идти пришлось тем же путём, то есть задами, добрался быстро, да толку. По поляне будто стадо дикое прогнали, выжрато всё до корней, я даже на Писклю подумал. Чемпион мира по сбору ромашек, не оставил конкурентам ни малейшего шанса, и Лизка теперь утопает в разноцветии полевых цветов.

Я всё-таки нашёл несколько цветков и поспешил назад, весь потный, но с горящей улыбкой добрался до ворот Машиного дома, глянул в щель, на двери дома висел огромный замок.

Блин, и что теперь? — в сарае замычала корова. — Может, в магазин пошла⁈ Нет, они тут не закрываются, далеко, значит, ушла или уехала.

Решив не маячить перед воротами, я воткнул букет в щель и отправился домой. Настроение ниже плинтуса, я не знал, чем себя занять, зомбарей гонять не хотелось, интерес просто пропал.

Включив телевизор, какое-то время тупо пялился на рекламу, это тоже бесило, но другого занятия, я пока не придумал. Жизнь потеряла краски, всё казалось скучным и неинтересным, с какой стороны ни смотри. Тут вовремя зазвонил телефон, я схватился за него в надежде, может, Маша уже вернулась, нашла букет и поняла от кого. Это была Дашка. Отвечать не хотелось, но я всё-таки ответил.

— Алло!

— Что с голосом, брат Антоний? Только не говори, что переспал с Лизкой и она теперь пузатая, не поверю, тут даже для сериала времени немного прошло, — я невольно улыбнулся.

— Нет, здесь просто события такие, даже в твоих сериалах не покажут. Я не знал, что так бывает! — я рассказал сестрёнке обо всех предыдущих злоключениях, связанных с девушками и одной взрослой женщиной, она какое-то время молчала.

— Да, братец, я теперь знаю, что означает выражение «живу полной жизнью». Классно! Я даже тебе завидую, переехал в деревню и сразу столько событий! Двух недель даже не прошло.

Я смотрел на это с другой стороны, как морально пострадавшая сторона, потому не понимал Дашиного воодушевления.

— Чего тут классного? От меня Маша ушла! — возмутился я.

— Да успокойся ты, никуда она не денется, если не дура. Подумает маленько, поболтает с Риткой и её подругами, ты же сам говорил, они в птичнике работают. Тем более Лизку вся деревня хорошо знает, короче, сложит дважды два, и сама придёт. Так что не дёргайся, брат Антоний. Было бы из-за чего, тебя три женщины добиваются, радуйся!

— Почему это три? — я уже начал прикидывать в голове, что ей говорил, может, путает.

— А потому, неопытный братец Антоний, женщина не придёт просто тебя поддержать. Это значит, Ритка на тебя тоже виды имеет, сам же говорил, она симпатичная.

Ну да, говорил, — вспомнил привлекательные выпуклости и устыдился.

Вообще, это для меня новость, Рита же Пашкина девушка⁈

Тут раздался стук в дверь, я подскочил с кровати.

— Ладно, Даш. Тут кто-то стучится, может Маша, я потом позвоню!

— Пока, Казанова, — сестрёнка захихикала. — Пользуйся контрацептивами!

Я побежал к двери, и, это была не Маша, а Риткин парень, Пашка. И выглядел он расстроенным.

— Что у тебя с Ритой? — грубо спросил он.

— Ничего, — я старался держаться независимо, что будет, то будет, почему-то вспомнился тот волк, он намного страшнее Пашки.

— А бабы болтают, трётесь вы…

— Лизка, наверное, болтает? А я Машу ждал!

Пашка как-то сразу оттаял, черты лица смягчились.

— Извини, чувак, чего-то я и правда загнался, — он даже взгляд на секунду опустил. — Лизка и правда много болтает, уже слух прошёл, что она на сносях, — глаза Пашки вдруг забегали. — Ладно, пошёл я, извини ещё раз, — мы пожали друг другу руки, и он ушёл.

Маша говорила, что он не устоял перед Лизкой, боится, наверное, теперь, вдруг она правда беременна, от него, — усмехнувшись, я вернулся в дом.

Что интересно, визит Риткиного парня меня взбодрил, Дашка тоже помогла, так что от унынья даже следа не осталось.

Чем бы заняться?

Играть не хотелось, это занятие казалось тупым времяпрепровождением, отцу бы это точно понравилось, сын взрослеет на глазах.

Выключив телевизор, я уселся за ноут, открыл блокнот и принялся записывать названия рун. Сделать это просто, даже вспоминать не нужно, коснулся татухи пальцем и колонка с чужими словами всплывает перед глазами. Получилось пятнадцать рун, я знал значение четырёх из них.

1) Пурецо — чистота

2) Лума — свет

3) Варма — тепло

4) Силенто —?

5) Ордо —?

6) Мальварма —?

7) Форто — бодряк, энергия

8) Рапидо —?

9) Сано —?

10) Мальсеко —?

11) Пуриджо —?

12) Фрескиго —?

13) Густо —?

14) Дефендо —?

15) Барило —?

Я допускал, что некоторые из известных мне по действию рун имеют другое предназначение.

Форто, допустим, почему эта руна бодрит? Даёт энергию… Только ли живому телу? С этим можно позднее разобраться.

Меня привлекла шестая по счёту руна, Мальвармо, из-за второй половины названия.

Варма, сегодня с этой руной познакомился Пискля, — я улыбнулся, вспомнив представление. — Я испытывал её на себе и не почувствовал никакого жара, просто тепло… А может, я просто психанул и вложил в руну слишком много энергии? С этим тоже надо разбираться, — почесал затылок и вновь посмотрел на интересующую руну. — Надо испытать, но не в доме.

Поднявшись со стула, я покинул дом и направился в сарай. В старом шкафу с сейфом висела потрёпанная временем спецовочная куртка, на ней я и решил испытать. У меня было примерное понятие, каким будет эффект, но обезопаситься всё-таки нужно. Я не всегда был таким осторожным, но после Пискли, его визгов, хотелось какой-то уверенности, что ли.

Поэтому я повесил куртку, на проволоку. Для чего пришлось заморочиться, перекидывать её через доску на потолке. Зато теперь она висела в одиночестве, в пустом пространстве. Немного подумав, я не поленился сбегать в баню за ведром с водой, поставил его рядом с мишенью, всё было готово к опыту.

— Ну! — я принял позу волшебника в руках типа палочка. — Мальварма!

Серый шарик, подчиняясь моему взгляду, воткнулся в спецовку и больше ничего не произошло. Я подождал какое-то время, затем подошёл к мишени, руна отпечаталась там, куда попала, на рукаве ближе к плечу. Осторожно потрогал это место рукой, оно показалось прохладным. Уже понимая, чего ждать, я снял куртку и надел её на себя.

Я был в обычной футболке, а когда спецовка оказалась на теле, почувствовалась прохлада, будто сейчас глубокая осень с минусовой температурой, а я в лёгкой одежде.

Круто, чё! — я снял куртку и повесил её на проволоку. — Ещё одна полезная руна, небоевая… Хотя если влить побольше энергии, то в куртке будет очень холодно, вот только как это сделать? У меня же случайно получилось… или нет? — я вспомнил, что в тот момент произошло. Пискля меня взбесил, мне хотелось разбить ему морду, так чтобы кровь во все стороны брызнула. Я не забыл этого состояния.

Мальварма!

Руна влепилась в другой рукав, казалось, что даже на расстоянии потянуло прохладой. Когда надел куртку, понял, что это воображение сработало, но было прохладнее, чем в прошлый раз.

Нужно по-настоящему разозлиться, или какой-то другой способ есть, — догадался я. — Главного я добился, знаю, что делает эта руна — холод, прохлада… — тут до меня дошло. — Все пять рун можно использовать в быту, значит, это бытовые руны, а я бытовой маг, — у меня вырвался нервный смешок.

Это, конечно, не очень круто, но, с другой стороны, кто ещё так умеет? — вопрос был интересным. — Может, таких людей много, ходят молча, ни с кем своими талантами не делятся. И как поделиться? Татуху передать нельзя, наверное, — полной уверенности у меня не было. — Это нужно на Этернис попасть, — вспомнил светящуюся пыльцу и ветки кустов, организм отозвался фантомной болью, я скривился. Этот опыт приятным не назовёшь.

Я задумался, стоит ли проверять остальные десять рун, и решил всё-таки заняться просвещением, тем более мне не в библиотеку нужно тащиться — браузер в помощь.

Перед тем как зайти в дом, я выглянул за ворота, до Машиного дома не так далеко. По проулку шло несколько коров, одна из них подходила к заветным воротам, створка открылась, моё сердце в этот момент забилось чаще.

Мой букет упал на землю, Маша вышла наружу и принялась загонять корову. В какой-то момент она повернула голову в мою сторону. Наши взгляды встретились, всего лишь на секунду, а затем она отвернулась, вошла во двор и заперла ворота.

Как там Дашка сказала? Сама придёт? Пока не особо верится, — какой-то части меня хотелось пойти к ней, самому всё объяснить, но другая, более сильная часть противилась этому, — сделаю только хуже.

Вернувшись в дом, я засел за ноутбук. Не став мудрить, тупо ввёл в поисковик слово на латинице «pureco», отправил запрос.

Древесный наполнитель для кошачьего туалета, очень смешно, — я хотел было ввести название другой руны, но передумал.

*Pureco, определить язык.

А вдруг выстрелит? И не надо будет париться с поисками, — реально выстрелило.

*Возможно, имелось в виду слово pureco из языка эсперанто.

По данным онлайн-переводчиков, pureco переводится на русский язык как «хорошенькая» или «чистота».

Оп! Как говорит папа, попал пальцем в небо. И что это за язык такой, эсперанто? Почему я раньше про него не слышал? — задал вопрос в поисковике.

*Эсперанто — искусственный международный язык, созданный для общения людей разных национальностей.

Что значит искусственный? Та девчонка на Этернисе, тоже на этом языке говорила, — теперь я был в этом уверен.

*Эсперанто не принадлежит ни одному народу, поэтому не даёт преимуществ носителям какого-то одного языка.

Может, на Земле, Альтерре так и есть. Как оказалось, рядышком имеется другой мир, с неизвестным народом, и говорят они на эсперанто, хотя надо проверить.

Я зашёл в онлайн-переводчик Русский-эсперанто и ввёл слово «холод»

Malvarma

Что и требовалось доказать, я молодец, сумел расшифровать инопланетный язык, оказалось он искусственный, — я весело хохотнул и принялся вводить слова в онлайн-переводчик.

Через десяток минут, значение всех рун были ясны, а что касалось предназначения, здесь возникали вопросы.

1) Пурецо — чистота (очищение предметов)

2) Лума — свет (добавить света)

3) Варма — тепло (согреть воду, предмет)

4) Силенто — тишина (приглушить шум)

5) Ордо — порядок (разложить по местам)

6) Мальварма — холод (охладить, остудить)

7) Форто — бодряк, энергия (зарядить, восстановить силы)

8) Рапидо — быстрота (ускорение процесса)

9) Сано — здоровье (укрепить, поддержать иммунитет)

10) Мальсеко — сухость (осушить)

11) Пуриджо — очищение (очистить пространство)

12) Фрескиго — освежить (устранить запахи)

13) Густо — сделать вкуснее (усилитель вкуса)

14) Дефендо — защита (уберечь от неприятностей)

15) Барило — барьер (оградить от нежелательного)

Закончив перевод с дополнениями, посмотрел на свои записи. Ни много ни мало пятнадцать рун, могло быть и больше, если бы мужики до угла не набежали.

С Форто всё ясно, я уже испытывал на себе эту руну, мне понравилось, так же как свет, чистота и тепло. Но что значит Тишина, как я могу приглушить шум, точнее, как это сделает руна? Заткнёт рот крикуну, или заглушит двигатель машины? Надо проверять, прямо сейчас и начну.

Я отправился на кухню, что понравилось, в раковине была чистота, руна работала. Но проверить, я хотел другую, потому открыл холодильник. Колбаса и хлеб, даже лук добавлять не стал, солёных огурцов не было, так, что и говорить, не о чём, домашний бургер не получится, просто бутерброд. Тонкое колечко колбасы с жирком, кусок хлеба чуть потолще, положил друг на дружку и блюдо готово.

Густо

Руна влетела в бутер, не оставив никаких следов, я без колебаний попробовал.

— Эмм… как вкусно! — проверенное временем блюдо заиграло новыми красками. Да я будто деликатес, который можно позволить себе раз в год попробовал.

Умял всё за несколько секунд, даже крошки с тарелки подобрал, и мне захотелось ещё, уже взялся за хлеб, но здравая мысль остановила.

Это просто бутерброд, заряженный руной, я уже поел до этого, не нужно обжираться, — магия обжорства отступила.

Результат мне понравился, это же можно любое блюдо зарядить, да что там целую кастрюлю или чан. Съедят всё без остатка, и добавки попросят, — я представил мать с отцом отнимающих друг у дружки последние крохи и рассмеялся. — Обязательно что-нибудь приготовлю к их приезду.

Помыв тарелку, вернул её на полку и задумался.

Помнится, поначалу, посуда мылась, и сама складывалась, значит, у бабушки работало две руны! Почему так долго? У неё больше энергии?.. Или мыть было нечего, она просто не тратилась. И какая у нас вторая руна? Известно какая.

Ордо

Для проверки я прилепил руну в мойку, всё-таки опыта у меня в этом деле маловато.

Может, её на сушилку вешать нужно⁈ Вот завтра и проверю, после завтрака… вообще, было бы неплохо использовать обе руны в связке, то есть кидать как одну, ведь есть такой способ, на сто процентов уверен.

Когда я вышел во двор на улице начало темнеть, подошёл к калитке, выглянул на улицу. В нижней её части, там, где находился дом Маши, бегала псина, скорее всего, Валет, а вот со стороны центральной улицы, приближался человек. Я её узнал, короткая юбка, длинные каблуки.

Блин! — я отпрянул от калитки. — Когда же ты от меня отстанешь?

Ринувшись было к дому, остановился.

А что, если проверить одну из рун? Дефендо? Нет, не то неприятности мне пока не грозят, а вот оградить от нежелательного…

Барило

Руна впилась в воротный столб, и в то же мгновение, вдоль ворот и по забору разошлась едва видимая волна, это было красиво, почти как в сказке. Как появилась, так и пропала, оставив после себя еле заметный контур. Я посмотрел на свою татуху, та настолько побледнела, что практически сливалась с цветом кожи.

Эта руна сожрала всю энергию, — догадался я и развернувшись, побежал домой.

Понимал, что забежать в дом уже не успеваю, поэтому просто присел на ступеньки, над невысоким штакетником проплывала голова Лизки.

Она почему-то крутила ей во все стороны, кроме моей, точнее, бабушкиного дома. Я так и сидел в траве, наполовину прикрытый крыльцом, наблюдая за тем, как она проходит мимо. Я мог бы спрятаться, но зачем, прилипчивая дамочка будто специально не смотрела в мою сторону и мне понятно, что тому виной.

Руна Барило отрабатывает своё предназначение, — эта мысль радовала и немного пугала. — В них жуткая сила, мощь, — я не мог подобрать более подходящих слов. — Я же спрятался от Лизки на открытом месте… И как это работает? Мой дом теперь никто не видит? Руна же не может знать, от кого следует ждать неприятностей, вернее, нежелательного… Или всё-таки может?

Лизка прошла дальше, а я так и сидел размышляя.

Применение Барило сожрало всю энергию, она теперь только завтра пополнится, но оно того стоило, — я улыбнулся, заметив женскую голову над штакетником.

Лизка пошла в обратную сторону и опять смотрит куда угодно, только не в мой двор. Женщина дошла до следующего дома и остановилась. Я не мог рассмотреть, что она там делает, уже хорошенько стемнело, зато расслышал голос.

…— Алло… Я не понимаю, Антон переехал, что ли?.. Нет, я не заходила в дом, я не могу найти его дом!.. — вроде с кем-то по телефону говорит. — Да, этот проулок не освещается… Но я же не дура! — голос начал удаляться, она ушла дальше.

Классная руна, — подумал я поднимаясь. — Неужели я Лизку отвадил? Понятно, что не навсегда, пока защита работает, она не сможет меня найти, наверное, никто не сможет. Меня это сейчас не особо беспокоило, я вернулся в дом, запер дверь и завалился спать.

Утро в свинарнике было добрым, наверное, из-за хорошего настроения. Мне не пришлось загонять свиней в другой загон, молодняк распределили ещё вчера. Так что я спокойно вычищал загон, думая о своём.

Поход на бойню принёс неплохие результаты, дело не только в руне Барило, Ордо тоже отработало, грязные чашки с тарелкой оказались в сушилке. Я не заметил, как это произошло, только что были в мойке и раз, уже на тридцать сантиметров выше, раковина сухая и чистая. Руны — это удобно, любой юзер моего возраста и не только моего, кто угодно, захочет подтвердить мои слова, если, конечно, сможет воспользоваться рунами.

Опять я вернулся к вопросу пользователей, если таковые есть, то почему я ничего о них не слышал? Я же не в инкубаторе живу, как-то общаюсь, смотрю телевизор, иногда даже новости. Но, про таких как я, не слыхал… Значит, сидят тихо, либо их нет. В последнее верилось с трудом, скорее не верилось, кто-нибудь должен засветиться!

Я задумался о последствиях, потом начали вспоминаться фильмы, типа людей икс и другие подобные, внезапно я почувствовал страх.

А если таких людей прячут? Засветился разок и приезжают к тебе люди на неприметных машинах, сажают на заднее сидение и больше тебя никто, никогда не увидит! Да ну, дичь, это я фильмов насмотрелся. Притом, какой из меня человек — икс? Я не умею летать и ломать стены в метр толщиной голыми руками. Я простой свинарь-подсобник, могу сделать вот так.

Пуриджо

Смешанные с дерьмом опилки пришли в движение, будто невидимый дворник сдвинул в две стороны одновременно. Передо мной образовалось чистое пространство шириной метра в три, а в длину до стены свинарника, побольше четырёх метров.

Ухты класс! — я посмотрел на татуху.

После вчерашнего, энергия восстановилась не полностью, что радовало, сейчас она не потратилась до конца. Я мог проделать такой фокус ещё раз, но не стану этого делать, тупо, тратить волшебную энергию на уборку свинарника. Тем более, мусор никуда не делся, всё равно придётся поработать лопатой.

Но работу я себе облегчил…

— Пробуешь модернизировать рабочий процесс? — я едва не подпрыгнул на месте.

Это был младший Борькин, Платон Борисович, стоя за ограждением, смотрел мимо меня на очищенный участок.

— Похвально, конечно, но на результат это вряд ли повлияет, что кучками будешь собирать, что всё пространство сразу сгребать, времени уйдёт примерно столько же, — маленькие, свинячьи глазки уставились на меня. — Поверь моему опыту, я тоже в юности подсобничал.

Я кивнул, а Борькин пошёл дальше осматривать свои владения.

Фух, не видел… И когда он появился? Нужно быть аккуратнее, так и спалиться недолго, — подогнав тележку, я взялся за лопату.

Через какое-то время пришёл довольный Пискля, жирная физиономия буквально светилась от счастья.

— Я, слышь, вчера к Лизке заходил, с цветами, — он демонстративно почесал в районе промежности. — Она правда любит полевые цветы… я такой букетище собрал, — Пискля изобразил ладонями полуметровое пространство.

— Хорошо, — сказал я, не желая продолжать разговор, но Герман перескочил на другую тему.

— Дядь Васи сегодня нет. Платон говорит, приболел вроде, курит много вот и болеет, — у меня аж всё похолодело. — Я сегодня опять к Лизке пойду, — поделился планами Герман.

— А подольше можешь у неё побыть, до ночи? — спросил я.

Пискля вроде как напрягся, а потом до него дошло, по физиономии расплылась похабная улыбка.

— Да запросто, хоть до утра могу, вот только не получится, — улыбка скисла. — Она засветло выпроваживает, говорит дела, работа стоит, уборку нужно сделать… два раза так было. А ты её на порог не пускай, — высказал он умную мысль.

— Я и не пускаю, — я предоставил ему возможность додумать.

— Да, Лизка малость чокнутая, если захотела мужика, в замочную скважину пролезет, возьмёт своё и отстанет… Во, так ты возьми её разок, — у Пискли аж глаза загорелись. — Больше не придёт, уже проверено, пока саму не прижмёт, да там, если что и поближе желающих валом, и я недалеко живу… Возьми, чего ты как девка ломаешься, будь мужиком, — из уст пискли звучало неубедительно.

— Ладно, потом, — сказал лишь бы отделаться и взялся за лопату.

Дед Василий до конца дня так и не появился, я уже переживать начал. Мало ли как настой подействовал, вдруг он не всем помогает, или не от всех болезней лечит.

Лизка пришла за пять минут до моего ухода, я так для себя запланировал, а когда увидел её, пожалел, что не свалил раньше.

— Антон, нам нужно поговорить, — Пискля за её спиной подмигнул мне и вышел из свинарника.

Понимая, что просто так от неё не отделаться, я шерудил лопатой, стараясь не смотреть на крутые бёдра. Теперь я знал, что с ними делать и как они смотрятся в голом виде. Речь не о Лизкиных прелестях, они, к сожалению, смотрелись выгоднее Машиных.

— Мы взрослые люди, Антон, — начала та, а я поднял на неё взгляд, тридцатилетняя тётка серьёзно поработала с косметикой. — Нам же может быть хорошо вместе, я обещаю, что будет хорошо, — она приблизилась, окатив меня концентрированным запахом косметики, настолько сильным, что на какое-то мгновение он перебил вечный аромат свинарника.

— Герман тебя любит, — негромко сказал я, не делая попыток отойти. — Только о тебе и говорит. Лиза такая хорошая, у меня никогда не было таких женщин, и никогда не будет, она ангел, спустившийся с небес, специально для меня.

Лизка остановилась, густо накрашенные ресницы захлопали, она явно не ожидала такого поворота.

— Герман правда так сказал? — я кивнул, подтверждая, не хотелось врать в голос. — Он так на меня смотрит, особенно когда я обнажённая в постели, — взгляд Лизки сделался мечтательным, а я постарался заглушить воображение, получалось с трудом.

В этот момент в свинарник вошёл младший Борькин. Платон Борисович осмотрелся, подошёл к нам, Лизка приосанилась.

— Елизавета Николаевна, мне нужно уточнить некоторые вопросы относительно кормов, — Борькин пытался отвести взгляд от её груди.

— Конечно, Платон Борисович, отчёты ждут вас с обеда, — парочка двинулась на выход.

Борькин в последний момент обернулся ко мне.

— Да, Антон, твой участок в чистоте, возьми-ка на завтра выходной, а послезавтра чтобы как штык был!

Ответа не требовалось, они просто ушли, Лизка смотрела строго на Борькина.

Ну, выходной так выходной, — почистив инструмент, я покинул свинарник и направился к воротам, на выходе стоял Пискля.

— Что Борькин хотел? — спросил он, взгляд добротой не отличался.

— Отчёты какие-то, с обеда ждут…

— Знаю я эти отчёты, сейчас у него закроются, и Лизка начнёт стонать, — пропищал Герман, брызжа слюной.

Мне почему-то хотелось как-то успокоить его, из солидарности, что ли, пока непонятно к чему или кому.

— Я за тебя словечко замолвил, — фраза из сериала, мне всегда хотелось, так сказать, вот случай и подвернулся.

— Ты о чём, малой? — Пискля смотрел на меня с подозрением.

Я пересказал ему то, о чём говорил с Лизкой, про её ответы тоже не забыл. Сначала Герман напрягся, я не понял почему, а затем довольно закивал.

— Вывернулся, значит? Ну и ладно, теперь я буду выворачиваться, — он ушёл с довольной физиономией.

Я отправился домой, размышляя над непростой мыслью, чем мне заняться завтра. Выбор-то был: отправится в райцентр за покупками, или прогуляться в лес до межмирового коридора? Мысли склонялись к последнему варианту.

Сегодняшняя ночь темнее той, что я впервые сунулся в лес. Вообще, у меня раньше не было привычки гулять по ночам, тем более с рюкзаком и по лесу. Но что-то изменилось, тот первый раз, со всеми страхами и болью, вывел меня на новую ступень развития, наверное, можно назвать апгрейдом. Да, страшно, от переживаний за свою жизнь я не избавился, но тяга к новому, неизведанному, намного сильнее, она-то меня и пинала вперёд.

Именно поэтому я не стал ждать следующего дня, соорудил несколько бутербродов, взял с собой пару банок лимонада и отправился задами в лес. Уже оказавшись скрытым за деревьями, кинул на себя две руны, Форто и Сано, энергия и здоровье. Жизнь сразу заиграла новыми красками, это было круче, чем в прошлый раз, дневная усталость помахала ручкой, мне вдруг захотелось бегать и прыгать.

Я не стал себя сдерживать, направил энергию в нужном русле, шаг стал намного быстрее. До Демидовского завода я добрался за пятнадцать минут, засёк время на смартфоне. Сегодня здесь никого не было, я специально прошёл мимо полуразрушенных проёмов. Выйдя на тракт, значительно прибавил шаг. Хотелось обернуться быстро, желательно за несколько часов, может даже успеть вздремнуть и смотаться в райцентр.

Примерно через час, я оказался у входа в коридор, надо ли говорить, что сердце забилось быстрее. И дело не только в возможной боли и страхе встретиться с неведомым хищником. Я волновался, что ждёт меня по ту сторону? Ведь в планах было пройти глубже в чужой лес, возможно, выйти к людям, ну или хотя бы посмотреть на их поселение издалека. Я не был уверен, что меня встретят с распростёртыми объятиями. Взять хотя бы ту девушку с ошейником, сто процентов невольница. Что помешает местным одеть такой же на меня?

Это мысль не вдохновляла, я даже задумался на секунду, стоит ли идти дальше. Но любопытство победило, я шагнул к густому кустарнику и через десяток секунд оказался по ту сторону. Коридор встретил темнотой, но не тишиной, что-то за густо поросшим барьером шевелилось или ходило.

Я замер, прислушиваясь к хрусту, это не было похоже на ломаемые ветки и сучья. Воображение рисовало старые, сухие кости, что не выдерживали давления лап хищника. А тварь ходила, выискивая чем бы поживиться, глаза горят голодной злобой, с острых клыков капает слюна.

Я встряхнул головой, прогоняя наваждение, получилось не очень. Картинка пропала, а хруст за барьером остался. Сделал несмелый шаг вперёд, затем второй, третий, я только сейчас понял, что не издаю звуков. Речь не только о шуме ходьбы, я даже не дышал.

Судорожно втянув в себя воздух, прислушался. Неведомое нечто за барьером меня не замечало, всё тот же хруст под лапами, то тихий, то погромче. Я опять стал рисовать картинку твари, она мне по грудь, морда что-то между волчьей и тигриной. Длинный, раздвоенный на конце хвост.

Разве такие звери бывают? — спросив сам у себя, тут же ответил. — Это не зверь… А кто это? — наваждение опять пропало, исчез доносящийся из-за барьера пугающий шум. — А может, мне просто показалось? От страха!

Подтвердить было некому, а я всё-таки нашёл в себе силы двигаться дальше, очень скоро появилась светящаяся пыльца, и на душе стало спокойнее. Остановившись, посмотрел на левое запястье, освещения хватало, чтобы разглядеть подробности. Моя татуха набрала цвета и едва ли не излучала энергию.

Лумо

Светящийся шарик взлетел, зависнув у меня над головой. Свет был ярче и насыщеннее, чем обычно, улыбнувшись словно ребёнок, я двинулся дальше, а магический светильник так и остался висеть на месте. Я повесил ещё один, через несколько метров — третий, так и шёл дальше, вешая освещение, моя татуха оставалась прежнего цвета.

Энергия пополняется быстрее чем тратиться, — догадался я. — Но Лумо не такая уж затратная руна, другое дело Барило, только её пока незачем активировать, как и остальные руны.

Мне ещё учиться и учиться. Собирать новые руны, понятно, что бойней здесь не обойтись. Пример тому — волк, с которого выпала первая, мне нужны не домашние животные, а лесные, дикие, с них должно падать что-то поинтереснее. А кто их будет убивать?

Напрашивающийся ответ мне не понравился. Я далеко не охотник и вообще зверушек люблю, к тому же они с зубами и когтями. И будут против, станут яростно сопротивляться. Кто победит? Отвечать на этот вопрос мне не хотелось, вспомнились Машины слова о ружье в каждом деревенском доме и неожиданно стало проще.

Если любой мужик, или даже женщина может пристрелить волка, то чем хуже я? Я же защищаться буду, если что! Другой вопрос — оружие. Где его достать, там же разрешение, наверное, нужно, патроны докупать, а ещё надо научится стрелять… О чём ты думаешь, ламер, у тебя руны есть, — тут я вспомнил, что даже кирку с собой не взял.

Да, чего-то боевого у меня и нет, бытовые, защитные, но и они, по сути, бытовые, для защиты быта. Я могу использовать руны Варма и Мальварма, тепло и холод, их сила зависит от влитой энергии… Мне лучше с ними потренироваться, чем с ружьём, — размышляя, я не заметил, как добрался до конечной точки.

Густой кустарник пугал и манил одновременно, снова вспомнилась перенесённая боль, я даже почёсываться начал. Затем подтянул рюкзак, чтобы не дай Бог не потерять, и шагнул в сторону зарослей. Напрасно я боялся, кустарник не стал меня задерживать, даже, казалось, что помогает, ветви вроде как подталкивали меня вперёд, до тех пор, пока я не вышел на солнечный свет.

Лучи слишком резко ударили по зрению, глаза заслезились, часто моргая, я покинул заросли, в нос ударила сладковатая вонь разложения. Зажав рот вместе с носом, я инстинктивно принялся двигаться в сторону, и очень скоро упёрся плечом в ствол дерева.

Зрение восстановилось, кроме того, я расслышал звуки леса, где-то пела птица, шуршала листва на деревьях. Далеко послышался призывный рёв горна, а может, и зверь какой трубил, на ум почему-то пришёл мамонт. Эти звуки не пугали, воспринимались типа фоновых, далеко же.

А воняло от скелета и разбросанных костей, я не сразу понял, чьи они, ведь это было давно, а мозг иногда твердил, что неправда. Разве я мог победить дикого зверя? Это был волчий скелет, кости обгрызены практически добела, местами валялись обрывки шкуры. Оскаленная пасть смотрела на меня с осуждением. Не знаю как, но я смог удержать ужин в желудке.

Фу, ну и воняет же, — я не привык видеть останки животных вблизи, трупы собак и кошек на обочинах, это другое.

Мне не хотелось тут находиться, потому я зашёл за дерево, местность здесь была более-менее открытая, кусты, трава, пока ничего угрожающего. Я двинулся дальше и прошёл так несколько десятков метров. Казалось, что растительность под ногами отличается от земной. Я вовсе не ботаник, но цвет вроде как более насыщенный, и форма листьев тоже отличалась, ползали мелкие букашки. Между двумя близко стоящими деревьями растянута сетка паутины, прямо по её центру, восседал огромный паучище, так мне сначала показалось, сантиметра три в нём точно было.

От греха подальше обошёл препятствие стороной, а затем до меня дошло.

Я же в другом мире, это больше не земля, Энтерис! Да, я уже тут бывал, но неосознанно, а сейчас пришёл сам и гуляю по чужой планете! — подпрыгнув на месте, хрустнул настом и мелкими ветками, приземляясь обратно.

Не знаю почему, но мне понравилось, подпрыгнул ещё раз и ещё, хотелось орать во всё горло. Но в уме сидело понимание, что так поступать нельзя. Объявлю о себе во всеуслышание, и мало ли кто придёт с разведкой, брат того же волка или пара.

Пройдя по лесу несколько сотен метров, я вдруг вспомнил про лунную траву. Из-за волчьего скелета я так и не проверил, вижу ли их. Девственность-то осталась позади, я встал как вкопанный.

А как я вернусь к проходу? — развернувшись, посмотрел на окружающие меня деревья, они все казались одинаковыми, не понять в какую сторону идти.

Начала подступать паника, но я всё же нашёл свои следы, примятая трава. Торопливо двинулся в ту сторону. А дальше уже было не понять, трава успела подняться, или шёл я в другом месте, мне уже было плевать на это. Сорвался с места и побежал, надеясь увидеть знакомые места, да куда там, это лес, для меня, горожанина, всё одинаковое.

Не знаю, сколько я так бегал, где-то подавали голос звери, слышался странный стук и тот самый рёв или сигнал горна. Мозг фиксировал эти звуки и отправлял в отдел малозначимых. Начала проявляться усталость, я остановился, утёр рукой взмокшее лицо, хотелось плакать от бессилия, ведь я заблудился в лесу, на чужой планете.

Кто меня будет здесь искать? Никто, — подсказал здравый смысл. — Если не найду дорогу обратно или не выйду на местных жителей, меня ждёт голодная смерть, скорее раньше сожрут дикие звери, — это была суровая правда жизни.

Странно, но понимание будущего возымело совершенно обратное действие. Прежний Антон, продолжил бы бесполезно метаться, до полной потери сил. Но я изменился, не сказать, что коренным образом, неуверен, что подобное возможно, стал более устойчивым, что ли. Иначе как объяснить, то, что я успокоился и уселся в траву.

Должен быть выход, иначе мне придётся скитаться по лесу до полной потери сил. У меня есть немного еды, надо было брать больше, всего-то четыре бутера. Можно растянуть на пару дней, если колбаса не протухнет. Может, найду какие-нибудь ягоды, должны же они как-то от несъедобных отличаться… существуют съедобные коренья.

Я, как представил себя копающим руками землю, захотелось рассмеяться. Колёк бы точно оценил. Проблема в том, что это не смешно, я пытался обмануть сам себя.

Должен быть другой выход! — повторил я спасительную мысль словно заклинание.

Захотелось пить, но вспомнив, что напиток в закрытых алюминиевых банках решил потерпеть, мне потом придётся таскать её в руках.

Закрыв глаза, я постарался не думать о жажде, вспомнил то место. Мембрана, так я прозвал проход между мирами. Цвет коры того кустарника, лунная трава, наличие которой я не проверил, попытался вспомнить вонь тухлятины исходящей от скелета, почему-то не получилось.

Я постарался превратиться в бесплотный дух, понятно, что это невозможно, я видел такое в старом сериале. Герою было удобно искать нужные места, и у него хорошо получалось. Правда, история про паразита, который вселялся в чужие тела на любом расстоянии, сейчас это не имело значения, главное — настроить себя на поиск.

Я просидел так, наверное, не меньше часа, в телефон не заглядывал, просто так казалось. Лес жил своей жизнью, пока никак мне не мешая. Глаза закрыты, я вижу темноту, она неоднородна, существуют пятна в основном серые, но слева было одно светлое, почти белое. Я вдруг понял, что оно висело там изначально, просто я не обращал на него внимания.

Странно, оно же светит как фонарь на ночной улице, почему я его не видел? — не открывая глаз, я изменил положение тела, повернулся к пятну другим боком.

Оно не изменило своего положения и, казалось, стало чётче, я открыл глаза, уставился в том направлении. Деревья, кусты, картинка ничем не отличалась от других сторон света. Я вновь закрыл глаза, понадобилось какое-то время, и пятно вновь проявилось на том же месте.

Ну не может же мне мерещиться? Или, может? — вспомнились слова отца, когда он говорил о желаемом, что выдавалось за действительное.

Он частенько изъяснялся непонятными мне фразами, доходило позднее, и отец оказывался прав. Надеясь, что в этот раз будет по-другому, я поднялся и пошёл в направлении пятна, глаза пришлось открыть, перемещаться вслепую я не умею. Метр за метром, десяток за десятком, я старался идти по прямой линии. Менял курс, только если путь преграждало дерево, или густые заросли. Через несколько минут почувствовался знакомый «аромат», сердце забилось быстрее, я прибавил шаг и буквально через десяток шагов, обойдя дерево, вышел на останки волка.

Я вполне мог ошибиться, это же лес, мало ли здесь костей валяется, но чуть дальше обнаружились густые, высокие заросли, их невозможно ни с чем спутать, это и есть мембрана. Я побежал вперёд, еле сдерживая себя, чтобы не заорать в голос, достигнув преграды, нашёл в себе силы остановиться.

Ну теперь-то можно не бежать, я нашёл способ вернуться, и, наверное, не сам… Это же межмировой переход, — пришло понимание. — Если в этом месте сталкиваются или соприкасаются два мира, должна выделяться какая-то энергия, — по физике у меня слабая тройка, но в голове что-то отложилось… — Я что, вижу эту энергию? — задумался, скользя взглядом под ногами, на глаза попались знакомые соцветия.

— А почему я не могу видеть? Это же энергия! Руны… я получил какую-то, — в голове крутилось слово, и оно всплыло в памяти. — Инициализацию!

Я улыбнулся, сегодня альтериец Антон одержал победу, и она покруче победы над волком. Сегодня Антон увидел энергию, что соединяет два мира, можно сказать, маяк, и теперь это знание никуда не денется.

Наконец, успокоившись окончательно, я присел на корточки и провёл рукой по стеблю лунной травы.

А насчёт девственника всё-таки натрындели, здесь другие заслуги нужны… А это заслуга? — я беззвучно рассмеялся. — Нужно принадлежать двум мирам, или уметь ходить через мембрану… Хотя кто-то мог высадить травку на Альтерре, не бабушка, её предшественник, или ещё раньше. Высадил где-то у трёх деревьев похожих на кресты и пользовался делянкой на своё усмотрение, надо же на что-то жить. Как там сказал дед Василий? «Жизнь — штука дорогая» или даже бесценная. Его слова можно понимать в нескольких смыслах. Тот, кто её посадил, пустил слух про девственника, или народ подсуетился, мне ли не знать, как формируются слухи… это не важно.

Что делать с травкой? — какое-то время я размышлял. — А пусть она дальше растёт, никто же её не собирает… А если время сбора выйдет? — чуть подумав, я всё же откопал три корня и отправился к мембране.

На сегодня приключений достаточно, одного стресса застрять в чужом мире хватит надолго.

Пройдя через межмировое препятствие, я какое-то время привыкал к освещению. Затем снял рюкзак, хотелось есть, а прежде всего пить, это место почему-то казалось безопасным. Человек пройти не сможет, я помнил, как продирался через первое препятствие, с трудом. И портал, скорее всего, защищается от посторонних глаз, не всякий найдёт дорогу, иначе от желающих прохода не было. А я тут ещё никого не видел, даже близко. Может, звери смогут пройти, что тоже сомнительно, особенно через вторую мембрану, так что отдыхать тут можно спокойно.

Удовлетворив голод парочкой бутеров и банкой лимонада, достал катушку ниток. Иголки тоже с собой взял, благо у бабули целая коробка с принадлежностями для шитья. Я сильно сомневался, что смогу нормально зашить дырку, допустим, в штанах. Но всё равно закинул в кармашек, а пригодятся нитки для другого.

Размотав несколько метров, сложил её вдвое, а затем привязал оба конца на ветки, без натяжки, и повесил корни лунной травы.

Здесь будет моя сушилка и склад провизии, — после сладкого пить хотелось ещё больше, но я всё равно припрятал банку лимонада под сухой травой и закидал ветками, туда же ушла пустая тара.

Критически осмотрев свою нычку, я отправился в обратный путь. Пока шёл на выход, прислушивался к тому, что происходит за стенами коридора, не давал покоя тот шум и хруст, не могло же мне показаться. Не удовлетворившись тишиной, я приблизился к зарослям, ветви буквально переплетались друг с другом, образую древесный монолит. Я впервые попробовал их на прочность, ткнул кулаком, всё равно что по бетонной стене бить.

Пришло понимание, что здесь и на танке не пробьёшься, даже если из пушки шарахнуть. Откуда это знание, я не имел понятия, пришло на ум, и воспринимать это нужно, как должное.

А что там может быть? С одной стороны — Альтерра, с другой — Этернис, коридор длиною в несколько сотен метров! Космос, или твердь какая, типа скалы? — вопрос сложный, как узнать, если даже у всемогущей сети не спросить, там тоже этого не знают. — Нет, не твердь, это как-то тупо, для чего же тогда преграда из веток, — я попытался просунуть палец, ничего не получилось.

Там, скорее всего, открытое пространство и вряд ли космос, тут же на магии замешано. Значит… лес, или пустыня какая, может, даже безжизненная. Это межмирье, как по-другому?

Любопытство никуда не делось, я прижался ухом к древесному барьеру и прислушался. Сначала было тихо, затем послышался шелест, будто кто-то движется, раздвигая густую листву. Звук стал громче, приближался. Догадавшись, что ничем хорошим это не закончится, я отпрянул от преграды.

В этот момент раздался страшный удар, ветви сотрясло, мне даже показалось, что место, где я только что прислонялся ухом, выгнулось в мою сторону. И тут, тварь, находящаяся по ту сторону, заорала, зарычала, этот звук был приглушён стеной непроходимых ветвей, но всё равно напугал. Так, мало того, этому рыку вторили другие, сзади, сверху, казалось, что со всех сторон.

Я не выдержал и побежал вперёд своих ног, разумеется, это привело к падению. Но страх — великая сила, тело само подпрыгнуло, ноги заработали уже в воздухе. Я стартанул едва ли не с проворотами, восприятие сузилось до узкого коридора — прямо и только прямо.

Я не останавливался до тех пор, пока не выскочил из зарослей по ту сторону коридора, уже дома на родной Альтерре, даже не заметил, как продрался сквозь непролазные дебри. Здесь всё ещё была ночь, ярко светили звёзды, и это действовало успокаивающе.

Дома — никаких тварей нет.

Я упал в траву, и какое-то время приводил дыхание в порядок, кросс был не коротким, метров четыреста пробежал и не заметил. Зато ноги гудели и нещадно болела грудь.

Что это было? Твари межмирья? — мне не хотелось с ними встречаться. — Хорошо, что барьер неприступен, — стоило об этом подумать, как пришло чувство стыда. — Надо же было так испугаться!

Полежал так минут пятнадцать, а затем пришлось заряжать себя рунами и только после отправляться в обратный путь. Примерно через пару часов, я подходил к дому и только сейчас начал осознавать, что прошёл по лесу, не испытывая страха. Местные хищники, если они есть поблизости, нечета тварям межмирья. К тому же у меня есть средство защиты, слабенькое, но мне казалось, что охлаждающей или, наоборот, согревающей руны должно хватит. Здесь зависит от количества влитой энергии, а её у меня сейчас много.

Надо бы потренироваться, вот только на ком? Пискля? Нет, как-то неудобно, да и жалко этого ушлёпка.

А может, в город метнутся, найти Вовандера с Сявой? — на губах растянулась мстительная улыбка. Уже представил, как буду над ними измываться, заморожу, потом подогрею, затем опять заморожу. Буду так делать до тех пор, пока пацанчики не заплачут.

Правда, недостаток энергии может подвести, знать бы, как её объём увеличить! А может, от частого использования растёт? Вот вечерком и потренируюсь.

Я уже понял, что на Этернисе энергия пополняется намного быстрее — татуха мерцала, показывая количество, можно сказать, переизбыток энергии. И даже понятно почему, это изначальный мир, мир рунной магии, там всё ей пропитано, и мне это нравилось. Все страхи были забыты, я уже готов был вернуться и продолжить исследовать новый мир, но решил всё же оставить это занятие до выходных. После того как родители уедут, времени будет достаточно.

Оказавшись во дворе, я проверил состояние защиты, визуально её видно, слабо светящийся контур поверх забора, энергии явно уменьшилось.

Кто-то приходил? Нет, скорее прошёл мимо, как Лизка до этого, — не знаю, как я определил, наверное, руна Барило подсказала.

Усталость буквально гнала меня в постель, но я всё-таки сходил в баню, помылся прохладной водой и только потом завалился спать. Кровать была такой мягкой и удобной, сон пришёл моментально.

Автобус в райцентр уходил в восемь утра, это я ещё на днях от деда Василия узнал. У меня стало входить в привычку подниматься рано утром, проснулся без будильника, успел почистить зубы и даже позавтракать. На остановку общественного транспорта отправился спокойным шагом, а по пути бросал руны на чужой забор. Вреда от них не будет, только польза, руна Пурецо очистит небольшой участок. Может, кого-то чистые проплешины и удивят, возьмётся очищать дальше. По сути, я занимался хулиганством в благих целях.

На двадцать третьем броске вышла осечка, энергия закончилась, я посмотрел на бледную татуху и запомнил цифру. Кроме того, следовало понять, насколько быстро восстановится энергия, не так давно, я примерно засекал, обычно это происходило за ночь, часов шесть сна. Но здесь может быть разница с бодрствованием, возможно, часть энергии расходуется при движении.

Это же магия, я могу не замечать, как она подпитывает во мне какие-нибудь процессы… точно подпитывает. Я вижу следы от своих рун, и защитный контур Барило.

Размышляя над своими новыми способностями, я вышел из проулка и направился в деревенский центр: три магазина, там же находилась автобусная остановка. Уже на подходе меня окликнули.

— Привет, Антон! — я обернулся на бодрый девичий голосок.

Это оказалась Рита, девушка улыбалась, скромно опустив глазки.

— Ты сегодня выходной… Ой, или уезжаешь из деревни? — в её глазах мелькнуло сразу несколько чувств: страх, удивление, сожаление. Впрочем, мне могло и показаться.

— Выходной. Младший Борькин велел сегодня отдохнуть. Экономит, наверное? — Рита понимающе улыбнулась.

А я поймал себя на мысли, что мне нравится на неё смотреть, как и общаться тоже. Вспомнились слова Дашки: «Рита имеет на тебя интерес», — перед глазами всплыла гневная физиономия Пашки, и мой пыл сразу угас.

— Вот, решил прокатиться в соседнюю большую деревню. Там, говорят, торговый центр есть!

— Это не большая деревня, а районный центр, — смеясь поправила девушка. — Я тоже туда, хотела новый чехол для телефона и так, по мелочи. С Пашкой-то мы расстались, достал своей ревностью, — как бы между прочим добавила она.

Я покивал с безразличным видом. Собственно, мне и было без разницы, с Машей расставаться не собирался. Ну нравится смотреть на пышные формы, ну и что? Как говорил герой одного известного сериала, «глазами можно».

Тут подъехал рейсовый автобус, пассажиров было немного, в основном женщины и бабушки с внуками. Рита со всеми здоровалась, мне тоже приходилось кивать, одновременно понимая, что по деревне пойдёт новый слух. О том, как Пашкина Ритка, с приезжим Антоном в райцентр каталась. Держались за руки, миловались, зажимались. Тощий Антон, даже на руках её носил, откуда в нём столько силы? Любит, наверное!

Примерно такой слух и пройдёт, и самое паршивое в том, что я ничего не могу с этим поделать, даже если попрошу водителя остановиться и выйти. Я, конечно, так не поступлю, это же тупо, придётся выслушивать потом сказки о своих похождениях.

Я сел у окошка, надеясь, что Рита устроится где-нибудь в другом месте, но не тут-то была, девушка уселась рядом. Я чувствовал тепло её тела через тонкий сарафан, она прижалась ко мне бедром. Начались рассказы о быте и работе, бабские сплетни, кто-то растолстел за месяц, другая второго ждёт, говорят, может быть двойня, потому что её бабка дважды по двойне рожала.

Я слушал, иногда кивая, а думал о своём.

Заработал тридцатку на раз-два. А что я сделал, по сути? Просто прогулялся в лес, это, если опустить момент с чужим миром и волком. Зверя вообще на случайность можно списать, не будь его, путешествие можно назвать… — я почесал бок, там, где ветка пробила. — Ни фига, это было больно! Ну так тем более, я заслужил такие заработки…

…— Так, я ей говорю, Пашка на Ленку с коттеджей засматривается, а меня к Толику ревнует…

Поиски в сети ни к чему не привели, да, нашёл ссылки на какие-то мутные сайты, торгуют корешками и предлагают платный секс. Понятно, что здесь не мой товар продаётся, а что-то для потенции. Хотя я не уверен, что лунная трава тут не поможет. Один корень я с собой взял, так, на всякий случай. Маша говорила, в той деревне ведьма живёт, вдруг удастся ей продать…

…— Если будешь держать меня взаперти, мы расстанемся. Вот мы и расстались!

— Так ты от Пашки ушла, и теперь с городским крутишь? — спросила у Ритки женщина лет сорока.

Оказалось не только я слушал, точнее, делал вид, ещё как минимум две тётки и бабка с внучкой.

— Мой Прошка царствия ему небесного, ох и ревнивый был… — начала вспоминать бабка. — Бывало, к отцу своему ревновал…

— Ничего я не кручу! — принялась оправдываться Ритка, а сама искоса на меня поглядывает. — Просто так совпало, ему в райцентр и мне тоже.

— Ох и темнишь ты, Ритка, вся в мамку, — осудила бабка. — Та тоже, этому дала, этому не дала, в итоге одна осталась с двумя детями! — бабка говорила громко, слышали все, наверное, даже водитель.

Рита покраснела, за неё вступилась другая бабка.

— Ты бы, Клава, языком зря не чесала, себя вспомни, скольких мужиков в армию проводила? Пять или семь? Сама шлюхалась, а на честную бабу наговариваешь!

— Чего? Это я-то шлюхалась? Да я… а ты…

— Бабуль, а что такое шлюхалась? — спросила мелкая девчонка, она прислушивалась к бабской болтовне с открытым ртом.

Парочка женщин помоложе, что сидели впереди, начали посмеиваться.

— Ты погоди внучка, я потом расскажу…

— Да-да, расскажи вместо сказки перед сном!

Бабки ругались, мы с Ритой давились смешками, дорога перестала быть скучной. Примерно через час, автобус добрался до точки назначения, мы сошли на настоящем автовокзале. Два перрона и одноэтажное здание, больше похожее на большой сарай из кирпича.

— Торговый центр там, — указала Рита пальчиком. — Мне на маникюр нужно зайти. А ты что ищешь?

Я задумался, помимо сменного белья и других шмоток, я хотел попасть в охотничий магазин, решить что-то с корнем тоже не помешает. После долгих поисков по сети я был немного подкован, знал, что такими вещами занимаются целители, а не какие-нибудь хироманты-нумерологи. По мнению отца, вся эта братия чистой воды мошенники, а в отзывах пишут подсадные.

— А в торговом центре охотничий магазин есть?

Теперь девушка задумалась, крепко её этот вопрос зацепил, или просто не знала.

— Спортивный точно есть, а насчёт охотничьего не припомню…

— А целителя где найти?

— Зелёная улица, дом тринадцать, это частный дом… Ой, а зачем тебе? — девушка выглядела озадаченной. — Это ж ведьма старая.

Как она быстро ответила, на автомате. Частый клиент?

— Да, спросить кое-что надо, — отмазался я, а она, похоже, не поверила. — Ладно, побежал я, — не стал затягивать. — За пару часов, надеюсь, управлюсь.

— Там собака злая, не всех пускает, — крикнула Рита на прощание, я махнул рукой и пошёл мимо вокзала.

С поиском адреса проблем не возникло — карта в смартфоне в помощь. Оказалось, улица Зелёная находится недалеко, десять, пятнадцать минут пешком. Я отправился туда быстрым шагом.

Райцентр меня не впечатлил, та же деревня, только дома посолиднее, встречались даже многоэтажки, но в сравнении с мегаполисом вообще не смотрелось. К счастью, я тут жить не собирался, потому воспринимал картину как ленивый турист, то есть по-быстрому пробежался до адреса.

Высокий забор из кирпича, за ним просматривался одноэтажный бревенчатый дом с крышей из черепицы. Строение было новым, брёвна будто вчера выложили, ровные, чистые, как карандаши. Я подошёл к воротам, на столбе имелся домофон с глазком, осмотревшись по сторонам, я нажал на кнопку вызова. Где-то в доме пиликнуло, за калиткой кто-то прошёлся, звякнула цепь.

— Кто? — старческий голос, с нотками скрипа сквозил нетерпением, — мне так показалось.

— Я… э… целитель нужен!

Ответ последовал быстро.

— Всем нужен, тебе зачем?

— Так… корень хотел предложить, лечебный!

— Чего орёшь? Заходи!

Щёлкнул магнитный замок, я дёрнул за ручку и вошёл во двор. А там меня ждали, буквально в двух метрах, стояла здоровенная псина, готовая бросится.

Мальварма

Пёс уже сиганул ко мне, я бы ничего не успел сделать, если только упасть на задницу. Но он неожиданно передумал, рыкнув, что-то на своём, отскочил назад, а затем и вовсе убежал, гремя цепью. А я выдохнул с облегчением, страх пришёл не сразу, а как-то постепенно и не так чтобы бежать с криками, я всё-таки был готов, руна охлаждения оказалась кстати.

Я прошёл к дому, поглядывая на будку, из которой торчал кончик собачьего носа.

Это было круто! — самодовольная мысль будоражила кровь.

Дёрнул за ручку довольно массивную входную дверь, та поддалась неохотно, со скрипом, похожим на стон каких-нибудь духов. В нос ударил аромат благовоний и неизвестных трав, убранство не выглядело деревенским, у меня возникла ассоциация с каким-то музеем. На стенах висели картины с пейзажами, фотографии неизвестных мне людей.

— Проходи в зал, обувку не снимай, так у меня ходят, — голос не был скрипучим, видимо, динамик домофона исказил, просто пожилая женщина.

Когда я вошёл в зал, убедился в своих выводах. За круглым столом с чёрной бархатной скатертью сидела бабуля лет под семьдесят, может, больше. Седые волосы собраны в конский хвост, лицо морщинистое, всё в ней вроде старое, а вот глаза говорили о другом. Я никогда не видел молодых глаз у старушек, может, просто внимания не обращал. Да ту же бабу Лену взять соседку, мутные, выцветшие, а ещё она щурится.

А эта смотрит цепко, будто с вызовом, чем-то напомнила деревенского участкового, тот тоже пытался что-то высмотреть.

— Медведь не шалил? — видимо, на моей физиономии отразилось непонимание, потому пояснила. — Пёс мой, верный, плохого человека никогда не пустит!

— В будке сидит, — я пожал плечами, типа что за тупой вопрос.

— Странно, — целительница поднялась с места и выглянула в окно. — Медведь⁈

Со двора донёсся гулкий лай, пёс забегал по двору, хозяйка посмотрела на меня, да пристально так, будто насквозь просвечивает.

— Больно ты яркий, тоже силами владеешь? Не ври мне! Всё равно узнаю! — после такого наезда, я малость опешил.

— Я корень хотел продать, лунной травы…

— Чего-чего? Ведьму надуть решил? Начитался в интернете. А ну, выметайся из моего дома, сопляк! — она угрожающе ко мне шагнула. — Прокляну! Весь струпьями вонючими покроешься, ни одна девка не подойдёт! Да те…

Лумо

Между нами заметался яркий шарик, старуха испуганно заткнулась и попятилась, мне надоело играться со светлячком, прилепил его на дверной косяк.

— Что это? — она как-то сразу осунулась, ноги стали подгибаться, казалось, из последних сил старуха уселась на стул.

— Вы же сами спрашивали, вот я и показал, чем обладаю, — поддался секундному порыву, сожалеть о содеянном было поздно.

— Это от нечистого? — целительница перекрестилась и принялась водить рукой в сторону светляка, будто нащупывала что-то или пыталась отогнать.

— Ничего я про нечистого не знаю, это просто сгусток энергии, — я не хотел говорить про руны, хотя в душе надеялся, что старуха с ними знакома.

— Ой, что-то мне дурно! — бабка опёрлась о спинку стула, лицо бледное, морщины углубились, вот-вот со стула упадёт.

Что делать-то, воды принести с корвалолом или скорую вызвать? — я дёрнулся было в поисках кухни. — Какая скорая? У тебя руны есть, ламер!

Сано

Пучок энергии серого цвета, впился в шею старухи, та едва заметно дёрнулась и начала тереть рукой отпечатавшуюся руну здоровья. Я не знал, как она подействует, но вроде как должна немного поддержать, мне точно помогало. Бабка тем временем выпрямилась на стуле и посмотрела на меня проясняющимся взглядом.

— Вроде полегчало. Так что ты говоришь, энергия? Сгусток? — она приходила в себя прямо на глазах, щёки уже порозовели. — Пойдём-ка, чаем напою, с дороги поди.

Старушка бодренько поднялась со стула и прошествовала мимо меня, пришлось её догонять. Пока я усаживался за стол, осматривая убранство, она поставила на плиту чайник, на столе появились пирожки, пара плошек с вареньем.

— Ох, чего это я раздухарилось-то, магнитные бури, что ли, подействовали. В новостях говорили, сегодня по максимальной шкале шарашит, — я новости не смотрю, потому просто пожал плечами.

Если это не действие руны Сано, тогда что? Интересно, надолго ли её хватит? — я украдкой посмотрел на татуху, та вновь стала бледной. — Значит, хорошо потратился, это, наверное, из-за страха? Главное, чтобы потом ей хуже не стало, жаль энергии больше нет, так бы бодряком её зарядил… хотя, и так неплохо.

— Так что говоришь-то, корень принёс? — она разливала кипяток по кружкам.

— Да, лунная трава, знаю, что дорого стоит…

— Дорого-то, дорого, жизнь она за всегда дорогой была. А вот скажи-ка мне, с чего ты взял, что это лунная трава? — в меня упёрся прищуренный взгляд.

Я развязал тесёмки рюкзака и достал пакет с корнем, ботва уже совсем высохла, но узнать ещё можно. Старуха покрутила гербарий в руке, затем положила на стол.

— Мне его порезать надо, посмотреть, — помня действия деда Василия, я кивнул.

Целительница взялась за нож, затем передумала и сходила за разделочной доской. Глянув на меня в последний раз, она поделила его пополам.

— Господь Всемогущий! — голос старухи подрагивал. — И впрямь восьмёрка! — она провела пальцем по срезу и попробовала на язык. — Горьковато-сладкий…

Бабка вдруг подскочила с места и практически выбежала в коридор, а там, похоже, в зал. Вернулась она через минуту, в руках толстенный талмуд, я такой разве что в фэнтезийных фильмах видел, про магические академии.

— Так-так, помню, — бормотала целительница, листая страницы. — На восемнадцатой, за луноликой… Вот балда старая, совсем памяти нет, двадцать восьмая!

Сначала я увидел лягушку в разрезе, а может, и жабу, стрелочки на органы, надписи от руки. Ведьма быстро перелистнула страницы на картинку корня, рядышком в разрезе, точно такая же восьмёрка, но старухе этого мало, принялась читать. А затем взялась за нож и сделала тонкий срез, посмотрела пластинку на свет и опять на язык.

— Растёт в лесу и на заброшенных садах, найти может только отрок, не познавший женского тела, — она подняла на меня взгляд, затем продолжила чтение. — Время сбора во время цветения, середина лета, отвар готовится на…

— Мёртвой воде, — закончил я и глотнул горячего напитка. — Берёте? Мне деньги нужны, — я слегка повысил голос, подражая интонации отца.

Ведьма, целительница, не знаю, как её точно назвать, сверлила меня взглядом.

— А где ты его нашёл, и откуда знаешь, что ценный?

У меня не было опыта общения с ведьмами, если верить сериалам, они много на что способны. Заговорить зубы, отвести глаза, наслать какую-нибудь бяку в виде порчи или даже родовое проклятие. Наверное, мне стоило её бояться, но я старался не думать в этом направлении, будь что будет.

— В лесу, в интернете вычитал, — ответил сразу на оба вопроса, старуха замотала головой.

— Ой, врёшь где-то. Я враньё чую и непохож ты на девственника, знаешь уже, женскую плоть! Куплю, цену назови.

— Пятьдесят тысяч, — сказал и офигел от своей наглости.

А старуха даже глазом не моргнула, поднявшись со стула, ушла в комнату, вернулась скоро.

— Вот твои деньги, — она положила на стол пачку из купюр разного достоинства, тысячные, двух и пяти.

Я не стал считать, хотя очень хотелось, сложил вдвое и, поднявшись со стула, сунул в передний карман.

— У тебя только один корень? Если есть ещё, я куплю, всё выкуплю… Ты хоть знаешь, что он делает?

— Лечит, — я пожал плечами, ведьма от души захохотала.

— Лечит… Ты погляди-ка на этого ведьмака! Парень, настой из корня лунной травы разве только мёртвого поднять не сможет, а так, любую болячку на последней стадии… Не говори больше никому, ко мне принеси, всё, что есть, — она вдруг заговорила шёпотом, но затем опомнилась, перешла на нормальную речь. — Убьют тебя парень, за один такой корешок жизнь молодую заберут, и никакие фокусы со светом тебе не помогут, лучше молча ходи!

Я направился на выход, но ведьма не успокаивалась.

— Ты хоть номер свой оставь или мой запиши.

Ага, только что грозилась, что жизнь молодую заберут, а теперь номер ей оставь, — а меня проняло, она так доходчиво говорила и в глаза смотрела. Недаром ведьма.

— Я сам приду, на днях, — и не задерживаясь более, вышел из дома. Тягостно в её жилище, хотелось на свежий воздух.

Медведь, завидев меня, сиганул в будку, смотрелось это забавно, здоровенная собака испугалась дрища. Но мне почему-то было не до смеха, вспомнились многочисленные фильмы, где второстепенный герой погибает ни за что, в полном расцвете сил.

Да, главным героем я себя не ощущал, с какой стороны ни посмотри.

Деньжат немного прибавилось, это, конечно, хорошо, но они не уберегут меня от людей, для которых человеческая жизнь ничего не стоит. Я не смогу купить себе бронированную тачку, и на крепость тоже не хватит, так что остаётся прислушаться к советам ведьмы и поменьше болтать.

Размышляя о своей непростой судьбе, я добрался до торгового центра, народу стало больше и настроение пошло в гору.

С чего это я испугался? Поверил старой ведьме, а она, наверное, из ума уже выжила, или маразм, — я забыл, как называется старческое заболевание. — Наплела на целый блокбастер, а я балбес, уши развесил.

Внимание привлекла мототехника, что была выставлена чуть в стороне от парадного входа. Чего там только не было, мопеды бензиновые, электрические, аккумуляторные велосипеды с толстыми шинами и, конечно же, мотоциклы. Я какое-то время ходил между ними с открытым ртом, до тех пор, пока не дошёл до четырёхколёсного красавца.

Мощный, брутальный квадроцикл, считай, что небольшой внедорожник. Я провёл рукой по корпусу, подёргал за руль, погладил нулёвый протектор шины. Сделав вокруг него обход, двинулся вторым кругом, я просто влюбился в эту чудо-технику.

— Нравится? — мужской голос выдернул меня из грёз.

Я развернулся, чтобы увидеть невысокого бородатого мужика, он заговорщически подмигнул.

— Как раз по тебе, верно?

— Да, классная тачка, — согласился я.

— Ну тогда в чём проблема? — обрадовался он. — Всего триста тысяч… двадцать пять лошадей, четырёхтактный воздушно-масляный движок. Разгоняется до восьмидесяти километров в час и расход всего четыре литра, грузоподъёмность двести кило. Для деревни не техника, а мечта, он заправлен, полный бак, садись и езжай.

— А как же права? У меня нет…

— Для города да, — продолжал убалтывать продавец, — это проблема. Но здесь деревня, гайцы на второстепенных трассах редко появляются, если не будешь гонять по федеральной, то вообще с ними не встретишься.

У меня был небольшой опыт вождения такой техники. В прошлом году отец возил нас на турбазу, там и покатался, после получасовой инструкции. Помню, сколько было счастья, целый час по поляне гонял. А потом долго упрашивал маму купить мне такой же квадроцикл. Разумеется, обломался, нужны права, а я ещё несовершеннолетний, место для парковки, это же не машина, всё открыто. В общем, моя мечта разбилась о железобетонные доводы родительницы. А сейчас что? Сколько нужно продать корешков, для полного счастья? Шесть!

— У меня нет с собой нужной суммы, куплю, но через несколько дней, — твёрдо пообещал я.

— Смотри не обмани, — мужик улыбнулся, переводя слова в шутку. — Работаем каждый день с девяти до шести вечера, кроме понедельника.

Распрощавшись, продавец заспешил к другому покупателю.

Спортивный магазин известной сети, находился на первом этаже, туда я и направился. Мелькали вывески, открытые двери. Внимание привлёк «Военторг», немного подумав, заглянул сначала туда.

Несколько человек крутилось у военной формы, штаны и куртки цвета хаки, я направился к стеллажам с обувью. Чего там только не было, сапоги, кроссовки, сандалии. Больше всего мне понравились берцы, стоили они почти шесть тысяч, при прежних доходах, которых не было, я бы не смог себе их позволить. Родители ни за что бы их ни купили. «Зачем тебе берцы, ты что военный? Может, тогда в армию пойдёшь?» Примерно так.

Но сейчас деньги жгли карман, в одном пятнашка, прихваченная на покупки, в другом аж целых пятьдесят. Для меня, это целая гора денег, столько всего можно купить.

Нашёл нужный размер, после примерки отставил покупку поближе к прилавку и пошёл гулять дальше. Вещи цвета хаки, меня особо не привлекали, но нашёлся один комплект серо-зелёного цвета, в глаза расцветка не бросалась, даже в повседневной жизни можно носить, вот что мне понравилось. К тому же ткань прочная, не стеснят в движении, я даже поприседал в примерочной, его тоже взял.

На кассе присмотрел фляжку, показалось очень удобной, крепилась на ремень, продавец терпеливо ждал, пока я искал, куда ещё слить деньги. Я быстро нашёл, купил три сухпайка, рассчитался хрустящими купюрами и покинул магазин довольным жизнью.

Хорошо, когда деньги есть! — подумал я, направляясь в спортивный магазин.

Там я малость задержался, приобрёл несколько пар носков, трусов, треники с футболкой и удобный рюкзак, схожий по цвету с новой одёжкой. Продавец попытался втюхать мне палатку, еле от него отбился. Так, он на спальный мешок перешёл, когда я и от него отказался, принялся рекламировать штангу и гири, типа для поддержания формы, а у самого пузо ниже паха висит.

В продуктовый отдел я заявился с набитым рюкзаком за спиной. Несмотря на компактные размеры в него много вмещалось. В целом я был доволен, столько всего нужного приобрёл, а деньги ещё остались. К продуктам подошёл более тщательно, купил всё-таки фарш, вспомнились мамины макароны по-флотски, ну и сами макароны, разумеется, фрукты, овощи — захотелось салата. Кетчуп с майонезом шли сами собой, кроме того, взял гречку с рисом и колбасы. Дело дошло до консервов, пельмени и другие полуфабрикаты, затарился по полной.

— Ты никак роту солдат собрался накормить? — спросила общительная бабуля, стоящая за мной в очереди.

— Почему? Сам съем! — я не понял при чём здесь солдаты.

— Ох ты, мешок фаршу и гору макарон? Ну и пожрать молодёжь! Помню, в наше время, в обед варёной картофелиной наедались и ничего, пахали до самой ночи, — бабка принялась вспоминать молодость, а люди в очереди её слушать.

Оказавшись на вокзале, столкнулся с проблемой, автобус только ушёл, а следующий будет только через два часа. Я уже подумал, что придётся скучать на скамейке, как на глаза попалась стоянке с легковыми автомобилями. Там крутилось несколько человек. Одни вальяжно расхаживали, другие с авоськами да пакетами, о чём-то с ними договаривались.

Я направился к ним, понятно, что это стоянка местных таксистов и, скорее всего, будет недёшево, но ведь у меня есть деньги, доеду с ветерком.

— Да дорого три тысячи, до Покровки даже ста километров нет, — возмущался лысый мужик.

— Так, мне же потом возвращаться, бензин жечь, а вас двое, по полторы считай…

— Так это ж муж мой, так что три выходит, — влезла женщина. — А ты на обратный путь можешь пассажиров взять, бензин ему жечь, ухарь!

— Мадам, у вас своя математика, у меня своя, подождите, может, ещё пассажиры найдутся, тогда дешевле выйдет, — тут таксист увидел меня с двумя пакетами и рюкзаком. — Тебе куда, парень⁈

— В Дегтярёвку…

— Во, уже по пути, тысяча рублей будет стоить, — обратился он ко мне. — Ну что, ещё кого ждать будем?

— Дешевле давай! — вновь завёлся лысый мужик.

В итоге таксист скинул семейной паре пятьсот рублей, и ждать никого не стали. Женщина села впереди, мы сзади, водила включил музыку, тронулись.

— А ты, парень, мог бы поторговаться, — не успокаивался мужик. — До Дегтярёвки даже сорока километров нет, а он с тебя тысячу содрал!

— Ага, ухарь! — подтвердила женщина.

— Граждане! Хватит уже эту пластинку гонять, договорились ведь… А парень, что парень, вот наслушается вас, заматереет и тоже будет ценник сбивать! А, ещё бабу себе склочную заведёт…

— Это я-то склочная? Да ты свекровь мою не знаешь, вот где циркулярка двадцать четыре на семь, — таксист начал посмеиваться, а лысый бухтеть что-то про тёщу.

Они так и продолжали обмениваться репликами, а мне оставалось только молча слушать и, наверное, мотать на ус. Склочные бабы, болтливые мужики, у меня создалось впечатление, что им нравится эта перебранка. Примерно на середине пути, они добрались и до меня.

— Дегтярёвка, — задумчиво сказал таксист. — Слыхал я, у вас там целитель появился? Молодой пацан, даже бабу ни разу не трогал…

— Да ладно⁈ — женщина повернулась на сиденье и посмотрела на меня так, будто я уже спалился.

— Ни девственник я! — само вырвалось, а таксист закатился смехом.

— Говорят, звёздной травой лечит, — продолжил водила отсмеявшись. — Припарки в разные места делает и лечит только мужиков. И как лечит, о-о, мёртвые очухиваются, — он посмотрел на пассажирку.

— А чё это мужиков только? Чем ему бабы не угодили? Или он с этих, — женщина потрясла рукой. — Задний привод⁉

— Да кто ж их молодёжь знает? Задний, передний, — продолжал таксист, выпятив нижнюю губу. — Слухи слухами, а они же не на пустом месте рождаются. Один старик раком болел, курил, говорят, в три горла, больше полувека, загибаться давай. Так ведь выздоровел, по молодухам бегать начал и до сих пор курит!

Все трое опять посмотрели на меня, а я знай себе молчу, пожалел только, что наушники не прихватил.

Я не стал показывать, где живу, попросил таксиста высадить на площади трёх магазинов, а оттуда поспешил домой.

Что ж выходит, права та ведьма? Слух уже обо мне пошёл, мужиков только лечит, припарками… вот напридумывают же! Интересно, а если руну тишины им на рты повесить, что будет?

Я представил, как таксист открывает и закрывает рот, а оттуда тишина, и рассмеялся.

Нет, так со слухами не борются, задохнётся ещё или кукухой поедет. Нужно вести себя осторожнее, поменьше болтать, не ловить старых женщин за задницу и вообще с ними не разговаривать, — стоило об этом подумать, как на горизонте объявился предмет моих рассуждений.

Лизка шла навстречу, похоже, от моего дома, я едва не взвыл. И ведь не денешься уже никуда, она меня увидела, улыбка на всё лицо и шаг прибавила. Сегодняшняя юбка была ещё короче, чёрные колготки, длиннющие шпильки, как она ходит по кривой грунтовке, я не понимал.

— Антон! Ну наконец-то, ты что в город ездил? А я, представляешь, второй день не могу твой дом найти, вот вроде должен быть и раз, уже соседский пошёл, странно это, — попричитала она и сменила тему. — А ты пригласишь меня сегодня в дом? — попыталась взять меня под руку, да пакет помешал.

— Елизавета Николаевна, я занят. И вообще, у меня девушка есть, о свадьбе думаем!

— Это Машка-то? Я её сегодня с Павлов видела, шли под ручку, она к нему жалась.

У меня перед глазами от ревности потемнело, ещё немного, и упаковки с молоком в пакете лопаться начнут. А потом я вспомнил про слухи, как они распространяются, я всего лишь пару корней передал, один из них за деньги. Через пару дней выясняется, что в Дегтярёвке живёт заднеприводный девственник-целитель, который лечит мужиков припарками. Отстой!

— Враньё! — я прибавил шаг. — Оставьте меня в покое, Елизавета Николаевна!

Рапидо

Руна крутанулась в воздухе и влетела мне в грудь прямо на ходу. Двигаться стало намного легче, да что там, собственное тело показалось невесомым словно пушинка, но я всё же мог им управлять. Ноги оттолкнулись от грунта, и я понёсся со скоростью отцовской машины, такая ассоциация возникла из-за быстро мелькающего забора.

— Анто-о-о-о… — голос Лизки остался где-то в далёких далях, а ноги всё бежали.

Надо как-то остановиться, — здравая мысль возникла почти сразу.

Я чувствовал, как начинает ломить ноги, руки с пакетами были словно чужими и развевались где-то за спиной. Боль по ногам поднималась выше, вот уже достигла поясницы.

Да что же я делаю-то? Надо же просто остановиться! Стоп!

Резко не получилось, но скорость заметно упала, ноги стали заплетаться. Я бы, наверное, упал, но за время бега, моя траектория сместилась к забору, мне удалось вцепиться в соседскую калитку.

— Чего это ты, как ошпаренный? Вон, батон потерял! — у калитки стоял дедок неопределённого возраста, в старой бейсболке с надписью «Puma», рот раскрыт в удивлении, раньше я его точно не видел.

— Да-а, нормативам готовлюсь, иначе в универ не примут, — быстро соврал я и пошёл за батоном.

— Анто-о-о-н, — донеслось издалека, голос Лизки придал мне сил.

Постанывая не хуже Машиного деда в болезни, подобрал батон и заковылял к дому. Хорошо, что мимо не пробежал, получилось бы тупо.

— А-а, так ты Алькин внук⁈ Меня дядей Фёдором зовут…

— Приятно познакомится дядя Федя, спешу я!

Контур ещё работал, но надолго его, похоже, не хватит, я оценил слабое свечение одним глазом и поспешил в дом. Как же у меня болело тело, верхняя часть ещё ничего, а вот ноги, особенно ступни, хоть отрезай и выбрасывай. Мне хотелось орать во всё горло.

Скинув покупки и часть вещей в доме, я побежал в баню, ноги уже отказывали, заболела спина. Оказавшись внутри, я набрал таз холодной воды и, усевшись на скамью, опустил туда посиневшие венами ступни, стало чуточку легче, боль в остальном теле никуда не делась.

Вот же я тормоз, у меня руны есть!

Сано

Этому классу рун, нужна была живая цель, и она её быстро нашла, влетев в центр моей груди. В этом месте потеплело, приятное ощущение стало медленно растекаться по организму.

Наверное, руны неправильно обозначил, — боль отступала, на ум стали приходить здравый мысли. — Сано — не просто укрепляет и поддерживает иммунитет, эта руна реально лечит… или боль снимает. А Рапидо, слава Богу, действует недолго, я не сам остановился, энергия заряда руны закончилась… Кто бы мне подсказал?

Тепло дошло до ног, и я с облегчением вздохнул, прежнее состояние почти вернулось.

Кто бы мог подумать, что я смогу выдержать такую боль, — ноги уже чувствовали холод воды. — А может, я крепче стал? Энергия меня усилила⁈ Опять вопросы и никаких тебе ответов. Хоть бери и на Этернис топай, поймать там аборигена и запытать вопросами… Ага, если самого не запытают.

Этернис — магический мир, там скорей всего каждый умеет пользоваться рунами, и не бытовой мелочью, как у меня, как бы на настоящего боевого мага не нарваться.

Мне похорошело настолько, что смог включить котёл, пока грелась вода, поигрался немного со светлячком. Гонял его туда-сюда взглядом, пока не надоело.

С этой стороны тренировка не требуется, у меня физических сил не хватает. Сколько времени я потратил на бег? Три, пять секунд? А отмахал-то ого-го, метров триста, это, конечно, круто, можно на спортивных состязаниях мухлевать. Вот только через пять секунд придёт расплата, дикая боль, до сих пор не понимаю, как не заорал.

Я посмотрел на ноги, цвет ещё не нормализовался, вены и артерии до сих пор выпирают.

Мне нужна тренировка, реальная нагрузка на организм. Что делать, вернуться в райцентр и купить штангу с гирями? — я задумался. — Нет, не то. Я накачаю мышцы, а для этого необязательно устраивать дома качалку.

Я иногда смотрю фильмы с отцом, а он любитель боевиков, особенно когда главный герой ставит перед собой цель, стать сильнее. Причины для этого разные, допустим, наказать убийцу брата, не помню названия этого фильма, что-то старое. Или победить в соревнованиях по боксу, за что выплачивался крупный денежный приз. Так, герои этих фильмов не в качалках себя изматывали, а на природе.

Что могу сделать я, некоренной житель деревни, рядом с которой имеется лес? Ответ напрашивался сам собой, напялил треники с кроссовками и бегом по пересечённой местности.

А может рюкзак тяжестями набить? Некоторые герои в фильмах, так и поступали! Нет, до фанатизма доводить не буду, сначала просто пробегусь, разведаю маршрут. Сколько времени уйдёт, допустим, до Демидовского завода, утром, перед работой.

Решив для себя одну важную задачу, я отправился в душ, и какое-то время наслаждался под струями горячей воды. Выйдя из бани, я осмотрелся, если Лизка и была поблизости, до давно ушла, я в бане не пять минут просидел. Вернувшись в дом, занялся покупками, забил наконец холодильник и на полках продуктов прибавилось. Достал слипшиеся в один комок размороженные пельмени, покрутил, решая, что с ними делать и просто засунул в морозилку. Да, с ними я ступил, но что-нибудь приготовлю, да хоть нарежу кусочками, поджарю, должно быть вкусно.

Оценил запасы. По моим не самым опытным прикидкам, недели на полторы-две, должно хватить, если идти в магазин, то только за хлебом.

Осталось самое приятное, примерка обновок, пока натягивал штаны, размышлял: Стоит ли надевать новые шмотки на работу, а с собой брать рабочую одежду? В городе обычно так делается, я в школу на отработку со сменкой ходил.

Чуть подумав, я забраковал идею, вспомнилась склонность деревенских к распространению слухов.

Увидят в обновках, и через час по деревне поползёт слушок о богатом целителе, и часы золотые припишут, а потом ещё машина прирастёт, джип. Ну их на фиг! На Этернис в обновках отправлюсь, для этого и покупал.

Переодевшись, завязал шнурки на берцах и встал перед зеркалом. На меня смотрел совсем другой человек, стал чуть шире и в плечах раздался. Я расплылся в улыбке, даже лицо казалось более уверенным.

— Да я крут! Жаль, что похвастаться не перед кем.

Тут зазвонил телефон.

— Привет Мам! У меня всё супер, как у вас?

— Здравствуй, Антон! Если ты думаешь, что можно отболтаться от матери словосочетанием «всё супер», то ошибаешься! Рассказывай, мне интересно всё, про цвет стула можешь не говорить, а остальное выслушаю.

Я вздохнул. Это мама, она не меняется. Повествование о моих похождениях много времени не заняли. Сходил в магазин, на работе порядок, что там может измениться, навоз никуда не делся и убирать его надо каждый день, почти. О выходном я промолчал, как и о покупках, у Антона-свинаря не может быть столько денег.

В общем, маму мой рассказ удовлетворил, но ей было интересно, как там Маша. Вот здесь я врать не стал, сказал, что малость повздорили на бытовой почве, причину не уточнил.

— Бывает, Антоше… Антон, мы с папой тоже ругаемся, может, и помиритесь до завтра, к нашему приезду.

— А что, завтра выходной? — новость о приезде родителей меня не особо обрадовала.

— Нет, просто на выходные мы к тёте Ире на дачу едем, у неё юбилей, но и про тебя не забыли. Я отпросилась, папа взял отгул, а ты что, не рад? Дарью мы тоже привезём! — в трубке послышалось приглушённое поддакивание сестрёнки.

— Нет, что ты мам, рад, конечно, просто я вас на выходные ждал!

— А ты никак в деревне обживаться начал? Уже как хозяин говоришь! — мама хихикнула, донёсся одобрительный возглас отца.

Я не понимал, что значит обживаться? Я здесь живу, это, наверное, взрослые приколы, до которых ещё дорасти надо.

Поговорив с мамой, пообщался с Кольком в мессенджере. Другу было не до скуки, подруга забеременела, и теперь они решали, что делать. Поскольку девушка была противницей абортов, а её родители тем более, в данный момент решалась судьба Колька. Быть ему женатым и с ребёнком в неполные девятнадцать, или остаться пока холостым, но платить алименты до совершеннолетия киндера.

Колёк:

*Отстой, я сам только совершеннолетним стал, даже с девчонками толком по зажиматься не успел! Алименты платить, тупо! Чё теперь, жениться, что ли?

Я тихонько злорадствовал, не сможет больше дружок сексуальными подвигами бахвалиться, — а потом вспомнил про Машу, и улыбка увяла.

Возможно, меня ждёт то же самое, если Лизка не соврала, и Машка не пошутила.

Антуан:

*Женись, я тебе на свадьбу упаковку памперсов подарю)

Колёк:

*Спасибо, брат, знал, что на тебя можно рассчитывать, я тебе тем же самым отвечу!

Ладно, теперь к делам насущным. А ведь мне придётся отпрашиваться на завтра, родители не с утра приедут, где-то ближе к обеду. Так что первую половину дня, я отработаю, может и успею один загон вычистить. Поговорю с дедом Василием, может, и посчитает мне за целый день, если он на работе будет, слухи говорят, всё с ним порядке.

До конца дня оставалось ещё достаточно времени, и я решил потратить его с пользой. Для начала достал курицу из морозилки, затем забрался в поисковик.

Что искал? Рецепт плова, точнее, рисовой каши с курицей, требовался самый простой, чтобы без всяких там восточных специй, у меня их просто не было. А купить в магазине, так надо же было вспомнить.

Так, нарезать филе курицы маленькими кусочками… Мясо, наверно, нарезать. Где я там филе буду искать? Ладно, сначала жарится мясо, это я понял.

Курица была каменной, я её водичкой из-под крана полил, ничего не изменилось. Я всё-таки попробовал отрезать ляжку, да чуть без пальца не остался. Тушка выскользнула, повезло, что тупым концом по руке попал. Сразу пришла умная мысль.

А что, если руну использовать? Куртку согрела, Писклю согрела, неужели с курицей не справится?

Варма

На тушке появилось серое пятно с двухрублёвую монету, процесс согревания не моментальный, я решил пока почистить морковь и луковицу.

Странное дело, неделю назад, я все пальцы изрезал, пока возился с овощами, а сейчас вполне себе уверенно управляюсь с кухонным ножом. Правда проблема с луком никуда не делась, я, как и в прошлый раз, хорошенько наплакался.

Морковь натёрта, лук покрошен, осталось разобраться с мясом. Тушка оказалась, мягкой и тёплой, сильно пахло сырым мясом, руна не подвела.

Хорошо, где тут филе?

После того как я обкромсал курицу, осталась горка костей с жилами, в рецепте ничего об этом не говорилось, просто покрошите филе, я не знал, что делать с костями. Но, скорее всего, в рисовой каше им не место. Потому я вышел на улицу и бросил кости в пустую миску, что стояла у старой собачьей будки. Есть тут один проглот, всё сожрёт, только дай.

— Антон⁈ — я чуть в эту самую будку не залез, до чего мне этот голос на нервы действовал.

Лизка не смотрела в мою сторону, даже голову к забору не поворачивала, шла прямо и орала моё имя. Тут скрипнула калитка, в проулок вышла соседка, баба Лена.

— Сколько можно тут ходить? И чего орёшь как оглашенная? — бабуля мазнула взглядом по моим воротам и протёрла глаза.

— Не мешайте мне строить личное счастье! — Лизка прошла дальше и скрылась из видимости.

— Вот же блаженная! — не смолчала соседка.

Интересно, сколько будет работать защита? Меня же, получается, никто не видит, забор и дом тоже, вон даже соседка глаза отводит.

— Гав-гав! — я снова подпрыгнул.

Это был Валет, проныра-пёс пришёл с другой стороны, и теперь крутил хвостом, глядя на меня преданным взглядом. Я отошёл в сторону, пропуская его к угощению, а сам посматривал в проулок. Баба Лена услышала собачий лай, но высматривала его совсем в другом месте.

Хорошая руна, это же можно и в лесу отгородиться, чтобы звери мимо проходили, — задумавшись о следующем походе, я вернулся в дом.

У бабушки имелся казан, нашёл его в одном из шкафов, поставил на огонь, чтобы малость разогрелся, потом нужно было налить подсолнечного масла. Всё вычитал в рецепте, оказалось, рис нужно замачивать кипятке, иначе потом будет хрустеть на зубах.

Как всё сложно-то, работать поваром я точно не пойду, столько всего нужно знать и запоминать.

Мясо зашипело, стоило попасть в горячее масло, я уже научен некоторым опытом, потому не доводил его до кипения. Взялся перемешивать длинной деревянной ложкой, блямкнул телефон.

Да что ж вам неймётся-то, писать, когда я начинаю готовить.

Это оказалась сестрёнка.

Дарья:

*Не забудь про уборку, дом должен блестеть изнутри, помойся хорошенько, и чтобы носки чистыми были!

Антуан:

*У меня всё чики-пуки! В белых носках можно ходить!

Я самодовольно осмотрел внутреннее убранство, не царский дворец, но чистоте может позавидовать операционное отделение. Иначе и быть не могло, вместо метёлки с совком я пользовался двумя рунами, Перецо и Ордо, чистота и порядок. Даже в сенях всё в идеале.

По переписывался немного с сестрёнкой, помешал мясо и закинул морковь с луком. Пока доходило мясо с овощами, провёл ревизию в комнате, ноутбук спрятал в шкафу под стопками вещей, туда же ушли обновки и почти вся наличность. У мамы могут возникнуть вопросы по поводу наполненности холодильника. Я надеялся, что она не будет осматривать содержимое настолько придирчиво.

Если что, скажу, все деньги потратил, а в шкафах она особо не копалась, пополнения круп с макаронами не заметит.

Рисовая каша была готова через час, я кинул руну усилителя вкуса, положил себе полную тарелку и пошёл к работающему телевизору. Уверенности в том, что руна сработает на весь казан, у меня не было, потому к первой ложке каши я отнёсся с серьёзностью кухонного критика.

Оказалось, зря переживал, блюдо оказалось настолько вкусным, что съев немаленькую порцию, я побежал за второй. Но и после хотелось есть, меня остановило быстро уменьшающееся количество каши. А завтра нужно накормить родителей и сестрёнку. Очень сомневаюсь, что они съедят по одной порции, да и я после работы захочу.

Заварив себе пакетик чая, я вышел во двор. Вечерело, солнечный диск наполовину скрылся за лесом, деревня жила своей жизнью. Где-то лаяла собака, мычали коровы, со стороны Машиного дома играла музыка, любимый отцовский репертуар, блотняки-депресняки.

В целом, мне тут нравилось, и я понимал почему, жизнь заиграла полными красками. Когда жил в городе, считал за удачу, если заработал на виртуальную пуху самостоятельно, без донатства. А сейчас это казалось такой ерундой, я не понимал, почему тратил столько времени на возню с пикселями. Да, там было общение, на уровне «привет, чувак, как дела бро», или «помоги с квестом». Затем следовали поцелуйчики, если девчонка, парни благодарили виртуальным рукопожатием. Вот и весь мой досуг.

Разве можно равнять ту жизнь в городе, с этой, в деревне? Меня тут чуть не убили, по деревне ходят слухи о молодом кобеле Антоне, как минимум двоих обрюхатил. Я заработал за неделю больше отцовской зарплаты, и это ещё не предел. Но главное, это руны, настоящее волшебство-колдунство, в них столько силы, даже в бытовых, что я с трудом представляю себе боевые.

А ведь они есть, сомневаюсь, что выпадают с домашнего скота или насекомых, это смешно. С Этернийского волка выпала руна чистоты, но это, скорее всего, рандом. Чтобы добыть настоящие, боевые, придётся убить кого-то серьёзного, — эта мысль ужаснула, я сам не понял, как до этого додумался.

Должно быть, всему виной моя поздняя сообразительность, мозг, наконец, сопоставил все вводные и сделал вывод. Там, за коридором с мембраной, целая планета с магической начинкой. Естественно, мне придётся попотеть, чтобы добыть в свою коллекцию боевую руну.

Кстати, смогу ли я отсюда найти мембрану на Этернис? Там у меня получилось.

Поставив кружку с чаем на крыльцо, я закрыл глаза, и какое-то время всматривался во внутреннюю пустоту. Сначала стояла тьма, затем появились оттенки, я терпеливо ждал и был вознаграждён. Светлое пятно возникло неожиданно, словно всегда там было, я повернул голову в нужную сторону и только затем открыл глаза. Мой взор упёрся в забор огорода, калитка. Я уже ходил этой дорогой пару раз и всегда оказывался на Этернисе.

Ну вот, здесь я тоже не потеряюсь, — на душе стало приятнее.

Пока сидел на крыльце, солнце спряталось за лесом, — я поднялся на ноги и вернулся в дом.

Будильник выдернул меня из сна, первой мыслью было швырнуть телефон в стену, чтобы он заткнулся, вставать не хотелось, а пришлось. Вчера я специально положил его на кухонном столе, поставив на максимальную громкость. Мелодия играла, то нарастая, то затихая, она не замолкнет, пока не вырубишь будильник. Я всё-таки поднялся с кровати, потянулся, хрустнув позвонками, и только затем отправился на кухню.

Итак, что у нас в планах? — лениво было даже думать, напрашивалось плюнуть на всё и доспать оставшийся до подъёма на работу час. Но я решил заняться собой. — Пробежка… а потом всё остальное.

Взяв себя в руки, я надел треники, кроссовки, с утра на улице прохладно, потому поверх футболки напялил мастерку.

Защитный контур приказал долго жить, я постоял у калитки, прикидывая варианты. Выходило, что так даже лучше, продержись он до вечера, мне пришлось бы встречать родителей в проулке. Иначе проедут мимо, как Лизка последние дни.

Вот ведь неугомонная! — подумал я, осматривая проулок на предмет её присутствия. — Нет, ну не совсем же она долбанутая, чтобы по ночам меня искать⁈

Совершив пару ленивых движений, типа разминка, я закрыл калитку и побежал по грунтовке. Организму такое отношение не понравилось, выдернули из тёплой постели, заставили напрягаться. Ступни начали ныть через сотню метров, со вчерашнего забега ещё не отошли, потом начала болеть спина.

Проулок закончился. Напоследок, словно в напутствие, меня облаяла собака. Пробегая мимо птицефермы, я посмотрел на тёмные оконные проёмы.

Надо бы заглянуть сюда на днях, пополнить коллекцию рун, или лучше на скотобойню прогуляться, — мелькнула здравая мысль.

Боль потихоньку отпускала, почувствовался жар в мышцах, выбежав на центральную улицу, я расстегнул мастерку и прибавил скорость. По прямой дороге бежать просто, это тебе не грунтовка с камнями.

Деревня спала, только коровы мычали в ожидании утренней дойки.

Когда я покинул её пределы, потянулись старые колхозные фермы с проваленными крышами. Я решил усложнить задачу, перепрыгнул через поваленный забор, забежал в старый коровник.

Пустые загоны для скота были огорожены на удивление целыми метровыми заборчиками, с прожилиной или планкой поверху. Я не знал, как эта деревяшка называется, также, не имел понятия, выдержит она меня или нет. Здоровье пёрло наружу и решил испытать свою ловкость.

С разбега запрыгнул на прожилину, она выдержала, а я, соскользнув с деревяшки, полетел на старую солому, давно засохшее коровье дерьмо. Весело хекнув поднялся и запрыгнул ещё раз, получилось с тем же результатом. Я не сдавался и на шестой попытке был вознаграждён, выстояв несколько секунд, попробовал пробежаться по тонкой прожилине и слетел с забора через несколько метров.

Паркурщик из меня никакой, надо хотя бы мышцы укрепить, — перед глазами всплыла ухмыляющаяся физиономия отца, он постоянно об этом твердит.

Покинув коровник, я забежал во второй, здесь уже получился бег с препятствиями, обвалившаяся крыша торчала кусками шифера и досок. Едва не подвернув ногу, выскочил на улицу и припустил к лесу. До Демидовского завода я добрался за семнадцать минут, энергия кипела, мне хотелось бежать дальше, и не по дороге, а лесом, чтобы было сложнее.

Я так и поступил, решил сделать крюк через лес, а домой вернуться задами, чтобы поменьше светиться в деревне, и без того слухов хватает. Пожалеть пришлось уже через несколько минут, деревья росли слишком плотно, хватало и сухих поваленных, кроме того, пришлось преодолевать кустарник. Вот так, весь в паутине, я продирался через лес, до тех пор, пока не услышал трубный рёв.

Остановившись, принялся оглядываться, тут опять взревели, я повернул голову налево и увидел его. Рога огромной чашей, узкая морда и длиннющие ноги, мне показалось этот зверь метра три в высоту. Оцепенение прошло, когда он взревел в третий раз, я сиганул что есть силы, бежал, нет, буквально летел по лесу, не замечая препятствий, боясь оглянуться, вдруг несётся за мной. Как насадит на рога и прощай молодость.

Не помню, как добежал до деревни, осознал себя на задах огородов и, наконец, остановился, обернувшись. Никаких рогатых зверей не наблюдалось, хрипло дыша, я упал в траву.

Это что было? Зверь с Этерниса, как он прошёл через коридор?

Дыхание стало успокаиваться, как и мозги, лаяли собаки, мычали коровы, а я забрался в поисковик телефона. Вопрос был простым: «Рогатые обитатели леса, средней полосы России».

Косули, олени, — я внимательно осмотрел ветвистые рога. — Нет, не то… О! Это же лось!

Обдумав ситуацию, я не знал, что делать, смеяться или ругать себя за трусость и всё-таки прочитал полезную информацию. Лось хоть и травоядное животное, но может напасть, если почувствует угрозу себе или потомству. Я понятия не имел, было ли рядом потомство, но мне бы хватило и так. Я тупо себя повёл, нельзя убегать, зверь мог проявить агрессию и броситься вдогонку, лоси бегают намного быстрее людей.

Хорошо, что мне тормоз попался, — подумал я, поднимаясь на ноги, двигаться почему-то не хотелось.

Зарядив себя руной Форто, я поспешил домой. Сначала баня, ополоснулся прохладной водой, не забыл до этого кинуть руну чистоты на вещи. После растирания полотенцем напялил на себя чистые, можно сказать, свежие вещи. Отец бы гордился мной в данный момент, время шесть утра, а я бодр, свеж и даже успел совершить пробежку. В жизни бы не подумал, буду радоваться утреннему бодряку.

Дед Василий ждал меня у ворот свинарника, выглядел он, мягко говоря, непривычно. Спортивный костюм из старых, похоже, с тремя полосками, кроссовки, бейсболка с надписью СССР, на лице широкая улыбка, а в зубах сигара. Я встал в ступоре, а старик рассмеялся.

— Что, Антошка, удивил, да? А я-то как удивился! День после настойки пластом лежал, думал всё, преставлюсь вот-вот, а потом раз — и отпустило. Не резко, конечно, но проснулся я бодрячком, будто лет двадцать долой!

Я не мог понять, новый имидж так повлиял, или дед и вправду помолодел.

— Пойдём-ка в кантору, Антошка, потолковать надо, — меня окатило ядрёным табачным дымом.

Я понимал, о чём пойдёт речь и приготовился огорчить деда, хотя пока неизвестно, как он отреагирует. Заметив, как за нами наблюдает Пискля, я последовал за дедом.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.