Я сняла кардиган, одернула облегающее белое платье, поправила тонкие лямки на плечах и очки. Заправила в пучок пару выбившихся прядей и критически осмотрела себя в зеркале.

— Вы готовы? Марат Вас ждет.

— Да, — я взволнованно кивнула, обернувшись к секретарше, и крепче сжала папку.

Толкнув массивные светлые двери, я шагнула в прохладное помещение.

Оно не было похоже на кабинет: огромное пустое пространство с массивными колоннами, металлические балки, панорамные стеклянные стены и потолок. Посередине стоял большой темный стол.

За столом, откинувшись в кресле, сидел мужчина и курил, выпуская в потолок струйки густого дыма.

Он был одет в кипельно белую рубашку и темные брюки. Сквозь натянутую на плечах ткань проступали рельефные мышцы.

На лицо мужчина был правильно-красивым: широкие брови вразлет, миндалевидные глаза, крупный прямой нос, пухлые чувственные губы. На вид ему было лет тридцать семь. Скорее всего, даже меньше, просто между бровей и в уголках губ залегали складки, делая его образ мрачным и надменным.

Я замерла на мгновение, потому что, кажется, от него просто сквозило уверенностью и властью!

— Здравствуйте, — я направилась к нему, чувствуя, как пальцы непроизвольно подрагивают.

— Здравствуйте,. Марта, — приятным низким баритоном с хрипотцой отозвался он и лениво разглядывал меня, пока я шла до стола. — Присаживайтесь.

Он произнес мое имя немного тягуче, будто попробовал его на вкус, отчего я вмиг покрылась мурашками.

Присев на край кресла напротив, я молча протянула ему папку с документами и слегка улыбнулась. Мужчина открыл мое портфолио и, быстро пролистав, отложил в сторону, кажется, даже не пытаясь вникнуть в суть.

— Скажите, Марта, — он подался чуть вперед и впился в мое лицо своими внимательными глазами цвета грозового неба, — вы понимаете, что хотите попасть в мужской коллектив, где из женщин будете только вы и уборщица?

— Да, я понимаю, — я повела плечами, зябко ежась от прохладного воздуха и тяжелого прямого взгляда. — Но я много лет занимаюсь беспроводными системами и часто взаимодействую с мужчинами. Ни у кого не возникает сомнений в моей компетенции.

— Я не сомневаюсь в том, что у вас отлично получается… взаимодействовать. — губ Марата коснулась едва заметная улыбка. Он снова откинулся на спинку кресла и повернулся ко мне полубоком, отвлекаясь на вид за окном. — Григорий бы не стал рекомендовать мне вас, если бы не был уверен в вашем профессионализме… Только, мне кажется, вы кривите душой.

— В каком смысле? — напряглась я, сцепив руки в замок, и пристально наблюдая, как он неспешно покручивается на кресле.

— Распустите волосы и снимите очки.

На секунду замешкавшись и не понимая смысла этой странной просьбы, я все же сняла очки и вытащила из волос шпильки. Локоны упали на плечи мягкими волнами.

Марат встал и, обогнув стол, подошел ко мне.

— У меня зрение плюс семь. Сейчас вы похожи… на туманность.

— Тем лучше, — я услышала усмешку в голосе. — У вас красивый цвет глаз, Марта. Никогда не видел такого глубокого синего.

— Спасибо, — я отвела взгляд в окно.

— Вообще, я представлял вас иначе. Инженер-проектировщик радиосвязи в моем представлении не может быть такой утонченной и хрупкой женщиной.

— И это говорит о том, что я лукавлю? — вскрикнула я брови и взглянула на него, будто могла хоть что-то разглядеть.

— Именно. — Марат дотронулся до моих волос и пропустил между пальцами гладкий локон. — Вы пришли на собеседование не как специалист, а как красивая женщина.

Услышав в его тихом вкрадчивом тоне интимные нотки, я почувствовала, как руки и спина снова покрываются мурашками.

— Глупости, — я встала с кресла и хотела надеть очки, но Марат аккуратно забрал их у меня из рук и отложил на стол.

— Вы надели каблуки и обтягивающее платье с открытым верхом, — он убрал мне волосы за спину и вскользь дотронулся до плеча, отчего волосики на теле встали дыбом, а соски напряглись. — И не надели бюстгальтер. Не накинули пиджак. Убрали волосы вверх, чтобы показать свою изящную шею.

— И? — возмутилась я, чувствуя себя неловко и смущаясь того, что, действительно, выбирала наряд так, будто готовилась к свиданию. Только никаких меркантильных целей при этом я не преследовала! Просто хотелось выглядеть презентабельно! Не каждый день приглашают на собеседование в такую крутую компанию!

— Значит, вы не были уверены, что заинтересуете меня, как профессионал… Но, уверенная в своей красоте, предполагали, что можете заинтересовать меня как женщина.

Марат стоял довольно близко. Сейчас, когда я видела лишь размытые силуэты, обоняние обострилось и я чувствовала терпкий, горьковатый аромат дорогого парфюма. Полынь, лимон и какие-то пряности.

— Вы заблуждаетесь, — я потянулась к очкам, как вдруг поняла, что теряю равновесие и упираюсь грудью в столешницу из дорогого дерева.

Это он! Он прижал меня ладонью за лопатки к столу.

— Что вы делаете? — испуганно дернулась я и почувствовала прикосновение к бедру.

— Хочу тебя, разве не понятно? — горячая ладонь медленно скользила по коже вверх, забираясь под платье.

— Прекратите!

— Почему? — страстно шепнул Марат, нависая сверху, придавливая меня чуть сильнее. Горячее дыхание обожгло шею, губы невесомо коснулись кожи, заставляя меня вздрогнуть и застонать от беспомощности. — О, какая ты темпераментная! Я ещё не начал, а уже слышу стоны.

Табун мурашек пробежал от затылка до поясницы.

— Не надо, — шепнула я, задыхаясь от страха.

— Ну как же так? Ты же именно такой эффект и планировала произвести, разве нет?

— Нет! — я зажмурилась, чувствуя, как его пальцы скользят между ног, задевая ткань трусиков. — Нет!

— О, извините, Марта, наверное, я неправильно вас понял. — с усмешкой произнес Марат и резко отстранился от меня.

Ни секунды не мешкая, я оттолкнулась от стола и, схватив графин с водой, резко развернулась и выплеснула в нахала.

Нащупав очки, быстро надела их и попятилась к выходу.

Марат невозмутимо взъерошил мокрые волосы, стряхивая с них влагу, и провожал меня заинтересованным взглядом. Белая рубашка была насквозь мокрая и красиво прилипла к спортивному телу. Господи, куда я смотрю?!

Отвернувшись, я быстро подбежала к двери и дернула ручку. Было закрыто. Я дернула сильнее, боясь, что сейчас Марат меня догонит и дела станут еще хуже.

— Подождите, я разблокирую замок, — усмехнулся он и обошел стол, не проявляя ко мне больше ни капли интереса. Сел в кресло, прикурил сигарету. — Жду вас через две недели, Марта.

Дверь поддалась и я, не оборачиваясь и не прощаясь, выскочила из кабинета.

Схватила с вешалки кардиган, кивнула явно удивленной секретарше и вылетела из приемной.

“Через две недели”… Ага, разбежался!

Только оказавшись на улице, я перевела дыхание и поправила растрепанные волосы.

Вот это собеседование! Меня за всю жизнь никто и никогда так не унижал! Спасибо, Гриша, но, пожалуй, работай-ка ты в своем отделе и дальше своим мужским составом!

И я тоже хороша! Вырядилась, потому что “встречают по одёжке”. Встретили… Позорище! Господи, какое же позорище!

Я остановилась в дверном проеме, удивлённо разглядывая обнаженную женщину, сидящую на моей кровати, завернувшуюся в МОЕ одеяло. Она испуганно смотрела на меня, видимо, ожидая криков и оскорблений.

— Хорошо сходила, — мягко ответила я мужу. — Начальник оказался обаятельным кобелем. Он трахнул меня и взял на работу. Пойду помоюсь, а то вспотела, как шлюха.

— Марусь… — проникновенно шепнул Толик, морщась, и попытался взять меня за руку, но я одернула ее и быстро ушла в ванную, захлопнув за собой дверь.

Я включила воду и устало присела на бортик ванны. Да, какому-то мутному типу из “НАНОкосмоса” меня сегодня поиметь не удалось, но зато вселенная отлично справилась!

Тяжелый выдох спущенной стрелой устремился в потолок. Мое тело обмякло, будто потеряв стержень, что пронзал секундой ранее. Мысли в голове превратились в вязкий кисель.

— Отпусти, — тихо попросила я, закрывая глаза. — Я не хочу тебя видеть. Я не хочу, чтобы ты меня трогал.

Вместо этого, Толик развернул меня к себе и уткнул лицом в грудь. Кучерявые темные волоски щекотали нос. Мой муж был ростом почти метр восемьдесят и, хоть и поправился на пару десятков килограмм за пять лет брака, оставался все таким же сильным, как и раньше. Фиг вырвешься.

— Зай, — прошептал он, быстро целуя меня в макушку, — прости меня. Это случайно произошло.

Я уперлась ладонями ему в грудь и с силой отстранилась. Толику все же пришлось разжать объятия.

— Твой член… случайно оказался в ее влагалище? — я горько усмехнулась, посмотрев в его выразительные зеленые глаза. Именно они покорили меня когда-то своей глубиной, влюбляя до беспамятства в их обладателя.

При знакомстве Анатолий казался мне надежным мужчиной. Тем самым, за которым, как за каменной стеной. Он ненавязчиво окутал меня своим вниманием и, спустя совсем короткое время, мы начали жить вместе. Когда прошел первый год совместной жизни, я с огорчением отметила, что мой Толик не такой уж и внимательный, как казался ранее.

Он был очень обидчивым, мог по несколько дней со мной не разговаривать из-за какого-нибудь пустяка, а ещё у нас были проблемы в сексе.

Сколько бы я не пыталась донести до него, что он торопится и я не успеваю разогреться, что главная чувствительная точка на моем теле не внутри, а снаружи, Толик упрямо делал по-своему.

Он совсем не уделял внимания предварительным ласкам. Лишь страстно целовал в губы, тут же проводил пальцами мне по лобку, запихивал их в мою щелочку и, размазав те жалкие капли влаги, что выделились, просто входил в меня на всю длину и, спустя несколько минут, кончал. А я…

А у меня не было оргазма. Сказать об этом любимому человеку я не могла, боясь обидеть.

Пыталась разнообразить отношения в постели, но мои попытки он воспринимал, как что-то извращенное. Поэтому я мастурбировала в ванной.

Делала это только когда была острая потребность, — обычно во время овуляции и перед месячными, — потому что испытывала жгучий стыд… Мне было очень стыдно за то, что я не кончаю со своим мужчиной.

Я остановилась, как вкопанная. Сердце забилось в горле.

— Гриш… Я не знала. У тебя будут проблемы из-за меня?

— Успокойся, — беззаботно отозвался весёлый голос. — Марат — адекватный начальник. Я не знаю, какая муха его сегодня укусила. Да и я, к слову, не последнее место тут занимаю, чтобы меня так просто убрать было можно.

— Блин, что же ты не предупредил? — застонала я в голос. — Почему у вас сам директор собеседования проводит?

— Да потому что я постоянно о тебе ребятам рассказывал, о твоих работах научных. Он тоже слышал на корпоративах. И когда у нас освободилось место, я сразу о тебе подумал, подошёл к нему. Наверное, ему стало любопытно на тебя посмотреть, поэтому и собеседовать решил сам… Блин, Марта! Я очень расстроен! Я же знаю, как ты работаешь! Я помню, какие проекты ты делала в институте! Ты бы мне очень пригодилась в отделе! Ну, как так-то?! Может, передумаешь? Зарплата триста штук!

Я помолчала немного и вздохнула.

— Вряд ли. Прости меня, пожалуйста. У меня сейчас такая каша в голове! И дома фиг знает что творится.

— Ладно, давай так: я завтра украду тебя в обед на кофе. Пообщаемся, может, ты и передумаешь. Хорошо?

— Да, конечно. Пока, Гриш. Инессе привет.

— Тааак, — протянула подруга, делая музыку тише и икнула. — А почему я только сейчас об этом узнаю? И почему не трахнул? Подожди, у нас вино закончилось. Сейчас, у меня есть вкусная водка. Сашке подарили.

— Он обидится, — возмутилась я.

— Мы ему оставим, — отмахнулась Катюшка и ушла в комнату.

Я откинулась на стуле и закурила. Я за год столько не выкуриваю, сколько сегодня. Завтра голова будет трещать... И почему он остановился? Я же все равно не могла сопротивляться… Просто проучить хотел? Унизить? Показать, что я буду вторым сортом в мужском коллективе?

— Итак, — подруга поставила стопки и налила почти до краев. — Рассказывай.

Я рассказала все, как было, и вздохнула:

— Вот козлина, да?

Катюша пожала плечами.

— Ну, можно было и потрахаться. А то ни секса, ни должности. Как старуха у разбитого корыта.

— Да и как это… — усмехнулась я. — взять и переспать с кем-то незнакомым. Даже если бы знала, что Толик мне изменяет, не смогла.

— Да я бы тоже не смогла, — отмахнулась подруга и снова наполнила рюмки. — Ты все правильно сделала.

Я кивнула, молча села обратно за стол и отвела взгляд. Боже, какой позор! Я, мало того, что ругалась с Гришей и он явно это услышал, так ещё и видок у меня, мягко говоря, не очень. А он даже при беглом взгляде снова выглядит, как с обложки Форбс!

— Григорий, — Марат протянул Грише флешку, — спасибо, ты очень меня выручишь. И посмотри, пожалуйста, я тебе там файл отправил на почту.

Гриша полез в телефон, а Марат снова посмотрел на меня.

— Здравствуйте, Марта, — усмехнулся он. — Можно вас попросить воды?

Издевается? Я сжала губы, чтобы не брякнуть что-то типа “В лицо?” И, мне кажется, по тому, как задорно сверкнули его глаза, он прекрасно понял, о чем я подумала.

Я молча налила стакан и подала ему. Теплые пальцы слегка коснулись моих и я вся покрылась мурашками. Да мать твою ж!

Марат жадно пил воду, а я завороженно смотрела, как двигается кадык на его мускулистой шее.

— Да, все пришло, — выдернул меня из оцепенения голос Гриши. Я быстро отвела взгляд, взяла чашку и сделала глоток кофе.

— Отлично. — Марат поставил стакан на стол. — Приятного аппетита.

Он быстро вышел из кафе. Я видела его удаляющуюся фигуру в окно. Он собирался переходить дорогу и вдруг обернулся, пристально посмотрел на меня и подмигнул. Я тут же перевела взгляд на насупившегося Гришу.

— Марта, — вздохнул он, увидев, что я, наконец, обратила на него внимание. — Марат отличный руководитель. Ты не пожалеешь, что попала в нашу команду. Он сейчас улетит в командировку на неделю. Есть время подумать. Я придержу место. Давай ты прям очень-очень хорошо подумаешь? В конце концов, утрешь ему нос и докажешь, что ты не только красивая, но и в профессии спец похлеще многих. Он уважает и ценит профессионалов.

Я сняла очки и устало потерла переносицу.

— Хорошо, давай я подумаю. Только не глуми мне голову сегодня. И… прости, пожалуйста, за мои психи.

— Да ладно, — отмахнулся Гриша, — что ж поделать, если у меня подруга с яйцами и алкогольным абстинентным синдромом?

— Пообзывайся, давай.

Пискнула смска. Я посмотрела в телефон и подпрыгнула, ругнувшись.

— Что случилось? — друг напрягся.

— Да что ж за мудак-то? — простонала я. — Муж мои вещи вынес на мусорку! Там все, в том числе и диплом!

— Блин, Марта, поехали! — вскочил Гриша, подзывая жестом официанта.

Я беспомощно глянула на друга, который не спешил меня спасать, но будто завороженная послушно шла с человеком, который еще вчера меня жутко напугал.

Марат открыл мне дверь и усадил на сидение, сел за руль и выехал на проспект.

— У вас давно такие… сложные отношения с мужем? — глядя на дорогу, уточнил он.

— Со вчерашнего дня, — я отвела взгляд в окно.

— Это как-то связано с собеседованием?

— Нет, — усмехнулась я, судорожно вздохнув. — Имейте ввиду, я не планировала к вам возвращаться. И вряд ли передумаю.

— Я понял с первого раза, — кивнул Марат. — Что у вас с мужем произошло?

Я промолчала.

— Я не из любопытства спрашиваю, Марта.

— Вы хотите, чтобы я написала на него заявление? — хмуро бросила я в ответ.

— Умоляю вас… Эффективнее его убить, а труп закопать в лесу. — он прищурился и помолчал, а у меня мурашки побежали по спине.

— Не надо, пожалуйста, — вмиг севшим голосом попросила я и попыталась откашляться.

Марат усмехнулся, не глядя на меня.

— Вам не кажется, что вы не ответили на мой вопрос?

Я прикрыла глаза и вздохнула. Мне было очень неловко, но я все же собралась с силами и постаралась как можно спокойней ответить:

— Я вчера вернулась с собеседования раньше, чем обычно возвращаюсь с работы, и застала мужа с любовницей. Ушла к подруге с ночевкой… Ну и вот итог.

Марат хмыкнул, помолчал немного.

— Значит, так, — спустя пару минут задумчиво произнес он, — запишите мой номер и скиньте на него следующую информацию: ваши данные, адрес, предположительно какие документы уничтожены, где работаете. Если потребуется еще что-то, я сообщу.

Спустя буквально минуту, машина остановилась во внутреннем дворе большого жилого комплекса.

Марат вышел, открыл мне дверь, подал руку.

Мне никто никогда не помогал выходить из машины. А тут это выглядело так буднично.

Я несмело вложила руку в открытую ладонь и встала.

Я умылась, заплела косу и спустилась вниз.

Егор тут же вышел из машины и открыл мне дверь. В салоне играла ритмичная музыка.

— Что вы предпочитаете из музыки?

— Мне эта нравится. Спасибо, Егор. — отозвалась я, глядя на хмурого парня. — Я все таки отвлекла тебя от чего-то важного? Можешь оставить меня возле магазина и ехать по своим делам.

— Нет, — усмехнулся он, не глядя. — Все нормально.

Я чувствовала, что он напряжен и от этого было не уютно.

— Знаешь, что? Притормози на обочине. Я сама доберусь. — попросила я спустя пару минут.

— Почему? — удивлённо вскинул он брови, чуть сбрасывая скорость.

— Не люблю напрягать людей.

— Да вы меня не напрягаете.

— Бабушке глухой расскажи! — я повысила голос.

— Да нет же! Просто!.. — Егор осекся и замолчал.

— Да договаривай уже, — усмехнулась я. — Я никому не передам.

Парень побарабанил по рулю и, вздохнув, бросил на меня короткий взгляд.

— Ну, просто, я ожидал увидеть кого-нибудь другого. Вы не похожи на… на… ту, которая Марату Александровичу понравится.

Теперь уже мои брови поползли вверх. Я усмехнулась:

— А какая, по-твоему, должна ему нравиться?

— Я ожидал увидеть модель какую-нибудь… Извините, конечно…

— Расслабься, Егор, — улыбнулась я, чувствуя, что немного расстроилась из-за его слов, — Марат Александрович просто решил мне помочь как джентльмен. И ни на что большее я не претендую.

— Я не хотел вас обидеть, — виновато буркнул парень. — Приехали.

— Я часа на два. Мне нужно одежду купить. Поэтому обратно сама доберусь.

— Нет, я с вами, — упрямо мотнул головой Егор. — Вдруг вам помощь понадобится.

— Я самостоятельная тётенька, — усмехнулась я, глядя в серьезное лицо. — Почти.

— Нет, мне дали конкретные указания и я не могу их нарушить.

— Толя… — я почувствовала, как холодок пробегает по позвоночнику. — Отдай диск, пожалуйста. Я и так ни за квартиру с тобой не воюю, ни сцены закатывать не стала.

— А, может, надо было?! — зло глянул на меня муж.

— Что надо? — я нахмурилась. — Давать тебе пощёчины? Расцарапать лицо? Швырнуть в тебя вазу?

— Да! — зло крикнул муж. — Правильная очень?! Бесишь!

Я опешила, а он вдруг прижал меня к себе и принялся гладить по голове.

— Марусь, возвращайся, а? Я долбоеб. Мне без тебя плохо.

— Отпусти, пожалуйста, — попыталась вывернуться я, но была лишь крепче прижата. — Я не готова это все обсуждать. Пусти!

С трудом, но я все-таки выкрутилась из объятий и сделала шаг назад. Глаза мужа сверкнули яростью.

Я увидела, как он замахивается, чтобы швырнуть мой диск об пол. Вскрикнув, я повисла у него на руке, пытаясь дотянуться и выхватить ценную для меня вещь.

Толик рассмеялся и перехватил мои руки, отталкивая, снова замахнулся. Я дернула его за руку, отчего размаха не получилось и диск просто выпал.

Я попыталась поймать его, а Толик, наоборот, отбить, и случайно попал мне ногой по руке. Я вскрикнула, хватаясь за руку. Из глаз брызнули слезы.

— Ах, ты ж, сука! — послышалось из-за спины и я испуганно обернулась.

В квартиру влетел Егор. Его взгляд был настолько бешеным, что я сжалась в комок. Он налетел на Толика и несколькими быстрыми, хорошо поставленными, боксерскими ударами в корпус заставил того согнуться пополам.

— Стой! — крикнула я, когда парень занёс руку снова. — Прекрати, пожалуйста!

Егор замер и недовольно посмотрел на меня, явно не желая останавливаться.

Толик глянул на него снизу вверх и поморщился.

— Ты кто? Я на тебя заяву напишу.

— Давай! А я тебя угандошу потом, мразь! — так борзо, будто всю жизнь рос на улице и несколько раз сидел, парировал Егор.

— Это твой… ёбарь, что ли? — засмеялся муж нервно, с трудом усаживаясь на пол.

— Ёбарь, да! — зло выплюнул Егор, нависая над ним. — Еще раз рядом увижу, пальцы тебе вырву!

— Успокойся, пожалуйста, — прошептала я, глядя на кипящего, как лава, защитника и кивнула на выход.

Егор бросил на меня хмурый взгляд, но все же молча вышел.

Подняв жёсткий диск, я встала и пошла за ним. Закрывая дверь, столкнулась с презрительным взглядом мужа.

Я обернулась на Егора. Он стоял, то и дело поигрывая мышцами, потряхивая руками, будто пытаясь скинуть напряжение, и терпеливо меня ждал.

— Я же сказала тебе не ходить, непослушный! — вздохнула я, пока мы спускались, и добавила. — Спасибо.

— Наоборот, я очень послушный, — хмыкнул парень. — Я послушно остался в машине. Позвонил Марату, получил приказ идти к тебе и послушно пошел. И не зря, как оказалось… Ну и гандон у тебя мужик! Нахрена с таким жила?

Я удивлённо отметила, что Егор так хорошо вжился в образ, что переходить обратно на “вы” не планирует. Или, наоборот, вышел из образа хорошего мальчика и стал самим собой… Меня это ни капли не смущало и даже нравилось.

— Да он не был гандоном, — вздохнула я.

— Блядь, да не надо мне рассказывать! — усмехнулся Егор. — Люди не меняются по щелчку пальцев. Может, он тебя и не пиздил раньше, но, по-любому, что-то другое было. Просто ты не хочешь признавать.

Я вздохнула и села в машину. Наверное, Егор прав. Я не привыкла жаловаться просто. Не привыкла критиковать. Сама же делала свой выбор, никто не заставлял.

Толик меня не бил. Никогда и пальцем не трогал до этого дня... Но морально... Морально он был таким тяжелым, что все эти годы я жила с постоянным чувством вины.

Не приготовила — плохо, приготовила — не так. Не убралась — обиды, убралась — я бы лучше сам. "Лучше бы сам" тоже бывало. Обычно, это происходило в дни, когда я задерживалась допоздна.

Я так радовалась, что меня встречает чистая квартира и не нужно готовить на завтра. Что он понимает, что я устану и мне будет приятно... А теперь я думаю, что, возможно, он убирался и готовил, чтобы сделать приятно не мне, а другой женщине.

Егор сел за руль и внимательно посмотрел на меня:

— А у вас с Маратом реально ничего нет?

— Нет, конечно, — смутилась я. — А что?

— Да вот, думаю, на свидание, может, тебя пригласить?..

— Подрасти сначала, — засмеялась я, приятно польщенная таким заявлением. — Но ты очень крутой! Боксом занимался?

— Ага, — усмехнулся Егор, — с отчимом пиздился.

Мой весёлый запал вмиг улетучился. Я отвела взгляд.

— Он мать бил, — спокойно добавил парень, выруливая со двора. — А я защищал. Сначала сам огребал. Потом начал качаться, подрос, пару раз дал сдачи… И теперь у меня образцово-показательные родители. Давно было. Но, если бьют женщину, у меня до сих пор колпак срывает.

Изредка перекидываясь фразами, мы подъехали к дому Марата. Егор открыл мне дверь и подал руку. Я взялась за его кисть и, вскрикнув, одернула ладонь.

Парень нахмурился и присел передо мной на корточки, взял за руку, аккуратно осмотрел припухшую кисть и тяжело вздохнул:

— Поехали в больницу.

— Не нужно, — отмахнулась я.

— Мне Марат оторвёт башку, — серьезно посмотрел на меня Егор. — Тебе меня не жалко?

Я закусила губу и кивнула. И правда, подставлю же парня.

Мы сидели в приемном покое и ждали результата рентгена. Егор настаивал на поездке в частную клинику, но я упрямо остановилась на городской амбулатории.

Наконец, минут тридцать спустя, к нам вышел врач и вздохнул:

— У меня две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

Мы с Егором переглянулись.

— С хорошей, — буркнул он, вставая и устало потирая лицо.

— Зато вам положен больничный, — широко улыбнулся мужчина.

— Перелом? — застонал в ладони мой “телохранитель”.

— Трещина. Поэтому гипса не будет, обойдемся лангеткой. Тоже плюс.

— Мне бы ваш оптимизм, доктор, — вздохнул Егор и посмотрел на меня. — Мне нужно покинуть страну, пока Марат не вернулся.

— Успокойся, — как можно жизнерадостнее улыбнулась я. — Ты меня спас.

— Я не должен был тебя отпускать одну!

— Пф! Скажем, что я настояла. В принципе, так и было. Марат знает, что со мной не так-то просто договориться.

— Блядь… — Егор сел обратно. — Мудила этот твой… как его?

— Толик, — вздохнула я. — Да он тоже не специально. Он просто отбить диск хотел, а попал по руке.

— Надо было ему башку отбить, — парировал парень. — Доктор, дадите нам справку?

— Паспорт и полис давайте.

Егор посмотрел на меня. Я перевела взгляд на него, потом на доктора.

— Они сгорели. Восстанавливаю. Но могу фотографию найти.

— А как случилось так? — удивился Егор.

— Толик сжег, — пожала плечами я. — Приревновал.

— Ууу, — Егор встал и прошелся по коридору, потом остановился возле меня. — Вот это дно!

Доктор посмотрел на меня, как на блаженную, с жалостью, и усмехнулся:

— Я смотрю, у вас увлекательная жизнь! Ищите фотографии, напишем справку. Для полиции может пригодиться, если о побоях будете заявлять.

Эта простая мысль так внезапно прошибла сознание, что я даже распахнула глаза от удивления. В душе поднималась теплая волна непередаваемого кайфа. Я прикрыла глаза и, поудобнее устраивая ноющую руку, задумалась, прислушиваясь к таким новым для меня ощущениям.

Мне не нужно готовить еду, потому что я могу обойтись помидором и кусочком сыра. Я могу в любое время заняться любимым делом. Например, порисовать или почитать, наплевав на то, сколько время и помыта ли посуда.

Мои внутренние ощущения так меня увлекли, что я не заметила, как наступили сумерки.

Становилось прохладнее. Прибрав за собой на лоджии, я снова постояла перед картиной, с улыбкой разглядывая портрет. Отметила, что навыки, несмотря на долгий перерыв, я не растеряла и, выключив свет, ушла в ванную.

Ванная комната была большая и светлая, выложенная плиткой под белый мрамор с черными прожилками. Черная мебель и аксессуары создавали яркий контраст. Я наполнила большую чашу горячей водой и аккуратно погрузилась в нее, блаженно морщась от того, как влага обжигает прохладную кожу.

Рассмотрев панель управления на стене, нажала несколько кнопок и включила джакузи. Вырвавшиеся из стенок пузырьки защекотали кожу, вызывая табун мурашек. Интересно, сколько нужно работать, чтобы купить такую же?

Мысли начали путаться. Кажется, я задремала, так как испуганно вздрогнула, когда раздался звонок.

Быстро отключив волшебные пузырьки, я потянулась к телефону и закусила губу. Звонил Марат.

— Да, — тихо ответила я.

— Здравствуйте, Марта, — послышался приглушенный голос. Он казался немного уставшим. — Как ваши дела?

— Спасибо, все хорошо, — я почувствовала, что мой голос вибрирует от волнения.

— Как ваша рука? — добавил Марат. Мне казалось, я вижу, как он обеспокоенно хмурится, настолько яркой была интонация. — В тумбочке возле кровати есть обезболивающее.

— Не переживайте, все хорошо. — быстро ответила я и замолчала, сомневаясь, стоит ли заводить разговор за Егора.

— Зачем вы поехали, Марта? — помолчав, вздохнул Марат.

— Я бы не поехала, если бы не жёсткий диск с моими наработками, — взволнованно повысила голос я, садясь и перехватывая телефон удобнее. Мне очень не хотелось, чтобы мужчина подумал, что я сопли распускаю по прежним отношениям и как тряпка езжу к тому, кто меня унижал. — Там годы трудов!

— Пожалуйста, больше без Егора такие вопросы не пытайтесь решить, хорошо? — помолчав, уточнил Марат. — Я вас не отвлекаю?

— Нет, нет, я в ванной, — ответила я и вдруг смутилась, что Марат может представить меня голой. — Я поняла вас.

Марат снова немного помолчал.

— Отлично. Доброй ночи,. Марта.

Секс. Очень горячий секс с Маратом.

Что самое интересное, все было как наяву. Я открыла глаза от скрипа двери. Марат зашёл в комнату, скинул с себя пиджак. Я начала прикрываться одеялом и спрашивать, почему он вернулся так быстро, а он молча стянул рубашку, брюки и притянул меня за ноги, сразу же подминая под себя. Я охнула от неожиданности, но… даже не сопротивлялась! Смотрела в серые глаза, будто в оцепенении, и чувствовала, как его член вздрагивает, упираясь в мое бедро.

Когда головка заскользила вдоль складочек половых губ, раскрывая их и медленно проникая внутрь, я вцепилась в рельефные плечи Марата и откинула голову, умирая от распирающего тело желания.

Он не спешил входить в меня, нежно лаская снаружи. Я тяжело дышала и кусала губы, выгибалась ему навстречу. Он ловил губами мои соски и жадно ласкал их языком, то и дело прикусывая до моих криков.

— Хочу тебя, — простонала я ему в губы и снова выгнулась от непередаваемо сладкой истомы во всем теле.

— Тогда полетели? — услышала тихий смешок.

— Куда? — не поняла я, хмурясь.

— В космос, — шепнул он мне на ухо и с силой толкнулся бедрами вперёд, растягивая меня сразу на всю длину.

Я вскрикнула, царапая его плечи. Тело содрогнулось от мощной конвульсии и я, вздрагивая, провалилась в темноту.

Тут же открыла глаза, хватая ртом воздух. Сознание вернулось не сразу. Дыхание было сбито, во рту пересохло, голова кружилась.

Я лежала на кровати и сжимала между ног скомканное одеяло, вцепившись в него пальцами. В носу ещё будто ощущался аромат духов Марата. Тело то и дело вздрагивало от наслаждения.

У меня внутри все оборвалось.

Мы предохранялись с Толиком. Но были пару раз и опасные моменты. Мы всё обсудили тогда и решили, что риски невелики, но, если вдруг наступит беременность, то родим, воспитаем, вырастим. Все-таки, мне уже почти тридцать.

А теперь… Что я буду делать?! Забеременеть от мужчины, с которым отныне не вижу своего будущего, казалось очень сомнительной перспективой.

Сама мысль о том, что Толик будет иметь хоть какие-нибудь притязания на общение с ребенком и, возможно, пытаться воздействовать на меня через него, вызывала приступ паники.

Это ещё недавно я смотрела на свой выбор через розовые очки, а сейчас уже несколько раз убедилась — захочет испортить жизнь, перешагнет через любую преграду.

Да и каково это, быть матерью-одиночкой? Когда за душой только долги?.. Совсем не вовремя.

— Беременность, — шепнула я, шмыгнув носом.

— А, ну тогда ты не беременная.

— Егор! Ты офигел так пугать?! — я аж подпрыгнула от возмущения и хлопнула его по спине.

Парень захохотал, уворачиваясь, и протянул мне тест.

— Не, ну ты посмотри повнимательнее, вдруг я слепой.

Закусив губу, я провела пальцами между половых губ, размазывая обильно проступившую влагу по слизистой.

Раньше я использовала душ, чтобы не трогать себя… там. Так как смазки не было, то и прикосновения приносили разве что ассоциации с не очень возбуждающей близостью. А сейчас я, прикрыв глаза, скользила двумя пальцами по влагалищу, представляя тот крепкий, красивый член, который видела во сне, и испытывала удовольствие.

Тягучее, будоражащее, сладкое.

Тело отзывалось на ласку. Отзывалось короткими электрическими импульсами, вспыхивающими в области клитора и отдающимися в области поясницы и лобка. Человек — комок нервов. Нервы — проводники импульсов.

Черт, как же трудно отключить голову!

Я мотнула головой, будто отгоняя ненужные мысли.

Руки. У Марата невероятно сексуальные руки. Тогда, на собеседовании, рукава его рубашки были закатанны по локоть, обнажая мощные предплечья с темными волосками и выступающими венами.

Я медленно выдохнула, боясь спугнуть нарастающее напряжение, и чуть ускорила движения пальцев, более уверенно обводя ими вокруг чувствительной области.

А его пальцы — как отдельный вид искусства. Длинные, сильные, явно очень… чувственные.

— Ах! — вырвалось из груди и я вздрогнула всем телом. Напряженно выгнула спину, вздрагивая ещё.

А затем облокотилась о прохладную стену и слабо улыбнулась. Во сне оргазм был гораздо дольше и ярче. Но там и происходило все… более физиологично. Однако, даже эта разрядка гораздо приятнее, чем стимуляция душем. И тем более, чем тот секс, что у меня был.

После того, как возбуждение спало, в голову тут же стали лезть осуждающие слова мамы про женщин, которые, как я понимаю, были раскрепощеннее, чем она.

Мама хоть и не со злобой, но все же отзывалась о тех, кто не скрывал своей любви к сексу, в пренебрежительно-брезгливом ключе. Она называла таких своих знакомых “шлюшками”. В эту категорию попадали и те женщины, что изменяли мужьям, и те, которые просто умели приподнести себя и ловко флиртовали с мужчинами.

Если бы она узнала, что я ушла из дома, живу у мужчины, которого видела всего несколько раз, да еще и фантазирую всякое… то точно бы отказалась от родства со мной.

Что самое удивительное, — мамы нет уже несколько лет, а мне перед ней все-равно стыдно.

С детсва мне внушалось, что секс — это плохо. “Не спи с мальчиками” говорилось, наверное, до того момента, пока не появился Толик. И то, даже уже когда мы были вместе, мама мягко намекала, что до свадьбы не стоит. Мягко, но настойчиво.

Ох, лучше бы она говорила со мной о контрацепции! Пользы было бы в разы больше!

А все вот эти разговоры о невинности так ударили по моей самооценке и сексуальности, что я хоть и харахорюсь с виду, но внутри у меня вагон комплексов.

Я не умею отключать голову. Я на все свои поступки смотрю через мамино “шлюшка”. Я не принимала цветы от мужчин без повода, не танцевала на корпоративах медленные танцы с коллегами-мужчинами, не разрешала проводить или подвезти себя до дома. Ведь я же ЗАМУЖЕМ. Что скажут соседи? Что подумают люди? А вдруг Толик заревнует?

А то, что я шла одна по темноте, возвращаясь с работы поздно… Несла тяжелые пакеты… Вот это было нормальным.

А если бы на меня напал кто-нибудь в переулке… боюсь, что ничего, кроме как “сама виновата” я бы и не услышала…

Но теперь я свободная женщина. И я отдаю себе отчет, что все мои труды по сохранению звания “порядочной жены” почему-то принесли обратный результат.

Проанализировав это, считаю, что имею полное право фантазировать о ком угодно и заниматься чем угодно. Хотя бы наедине с собой!

Я надела свободную футболку Марата и почувствовала себя бунтаркой, не меньше. Улыбнулась своим мыслям, прошлась по квартире на цыпочках, разглядывая лаконичный интерьер и прикинула, где будет лучше смотреться картина. Или несколько картин. Я снова хочу рисовать.

Как запойный алкоголик, которому долго не давали выпить, я взахлеб рисовала картину за картиной. Запоем брала те эмоции, что так долго не испытывала. Не позволяла себе испытывать.

Например, чувственность, романтика, эротичность. Мужу было не нужно, а я со временем перестала навязывать. Зачем, если залогом наших спокойных тихих вечеров были чистота, вкусный ужин и какой-нибудь сериал?

Только когда третий холст был завершен, я почувствовала, как у меня устала спина. Время было уже совсем позднее.

Присев на стул и облокотившись на стол, я с чувством полного удовлетворения разглядывала свои картины, пока не задремала.

С моим рабочим графиком спать за столом было обычным делом. Я себе даже на работу подушечку для обеденной сиесты завела.

И опять сон. Будто Марат заходит на кухню, берет меня на руки и куда-то несет. Я не могу разлепить глаза, но по аромату духов точно понимаю, что это он.

По телу разливается тепло от его горячих ладоней на моих голых бедрах, тело наполняется жаром и чувством истомы.

Марат бережно кладет меня на кровать, а я не спешу отпускать руки, медленно скольжу ладонями по его мощной шее.

Приоткрыв глаза, очень смутно вижу очертания его лица совсем рядом с моим.

Чувствую, как он мягко убирает мои руки и отстраняется, тут же придерживаю его за ладонь.

— А поцеловать? — хнычу удивленно. Вчерашний сон мне понравился больше!

— Спи, — шепчет он и, аккуратно погладив меня по щеке, уходит.

Я обиженно вздыхаю и закрываю глаза.

— Пошел ты! Убери руки! — кричу Толику, который не выпускает меня из квартиры и зажимает возле двери. — Егор!

Где же он?! Он же должен ворваться и спасти меня!

— Егор!!! Кто-нибудь! — продолжаю вырываться и кричать, пока не подскакиваю на кровати от стука в дверь. Сердце колотится об ребра и все звуки слышны будто через вату.

Я сидела на кровати, в комнате. Дверь открылась и я увидела расплывчатый силуэт, натянула повыше одеяло.

— Марта, доброе утро. У вас все в порядке?

— Марат? — удивлённо выдохнула я дрожащими губами. — Я думала, вы мне приснились.

— Удалось вернуться на пару дней раньше, — мне кажется, в голосе мужчины послышалась лёгкая улыбка и вдруг я отчетливо вспомнила, что было ночью. Я к нему приставала!

— Будете кофе?

Коротко кивнув, я дождалась, пока он уйдет и рухнула на кровать, натягивая на голову одеяло.

Боже, какой позор! И, ладно бы, если бы я сделала вид, что ничего не помню! Только что же сама себя с потрохами сдала! “Я думала, вы мне приснились” — передразниваю себя мысленно.

После короткого сеанса самоуничижения, безрезультатно попробовав найти очки, я вздохнула и осторожно пошла на кухню, чуть выставив вперёд руки. Наверное, очки остались там.

Завернув за угол, врезалась во внезапно возникшего передо мной Марата и испуганно вскрикнула.

Он ловко придержал меня за талию, а после аккуратно нацепил мне очки.

— Спасибо, я как раз их искала. — отступив на шаг, я смущенно посмотрела на Марата.

В черных брюках, белой рубашке. Как всегда — с иголочки.

Тут же пришло осознание, что я лохматая, не умытая спросонок, полуголая.

Машинально пробежав ладонями по волосам, чтобы немного их пригладить, я обратила внимание, как мужчина внимательно за этим наблюдает, чуть прищурившись.

Резко опустив руки, я попыталась одернуть пониже задравшийся вслед за руками край футболки.

— Пойдёмте пить кофе, Марта, — улыбнулся Марат одним уголком губ и я увидела, как на щеке образовалась глубокая красивая ямочка. Стояла и пялилась на него, не в силах даже моргнуть. — Все нормально? Я вас испугал?

— Нет, — отвисла я, быстро пряча глаза. — Мне нужно привести себя в порядок.

Теперь уже Марат серьезно осмотрел меня, скользя взглядом сверху вниз.

— Для человека, который только что встал, вы отлично выглядите, — констатировал он, чем вогнал меня в ещё большее смущение, затем отвернулся и пошел на кухню. — Пойдёмте, а то кофе остынет.

Зайдя следом за ним на кухню, я увидела, что мои краски и кисти аккуратно сложены, на столе чисто, а картины стоят на подоконнике.

Нууу, в принципе, это не то, что я ожидала. Волосы взъерошены, лицо немного помято. Хотя, в его футболке и без макияжа я выглядела даже моложе своих лет, наверное.

Я ушла в ванную в смешанных чувствах. С одной стороны, Марат вел себя очень достойно, с другой — нужно что-то срочно решать по поводу жилья. Не будем же мы вот так жить вместе! Я со стыда сгораю в его присутствии, да и он, хоть и старается вести себя как джентльмен, но каково это, не иметь возможности расслабиться в собственной квартире?

Умывшись и почистив зубы, я начала приводить комнаты в порядок. Я тут, конечно, не мусорила, но все же жила и какие-то следы оставляла.

Потратив все утро на уборку, я закончила мыть полы где-то за час до возвращения Марата и, приняв душ, стала собираться. Если мы поедем куда-то вместе, то с таким шикарным мужчиной рядом хочется выглядеть хотя бы немного соответствующе. В соседнем доме был магазин, куда я быстренько добежала, чтобы купить себе хотя бы тушь и помаду, а то бледная, как моль.

Вернулась домой, наспех накрутила волосы на тканевые салфетки, накрасилась, переоделась в брюки и блузку. Когда поставила варить кофе, услышала щелчок замка.

Марат зашёл в квартиру, прошел на кухню и подставил ещё одну чашку в кофемашину.

— Здравствуйте, Марта, — он прищурился от солнца, так как я стояла спиной к окну.

Понимая, что ему не комфортно, я обернулась и отрегулировала жалюзи.

— Спасибо за заботу, — опять улыбнулся он своей “полуулыбкой”. — Вы такая строгая в этом наряде. Прямо железная леди. Особенно прическа.

Я машинально докоснулась до волос и наткнулась рукой на рогалик из пряди и салфетки.

— Ой. Это ещё не конечный вариант, — смутилась я и вышла в холл, быстро расплела волосы, которые легли аккуратными локонами.

— Ммм, — протянул Марат, отпивая кофе, когда я вернулась. — Так вы за классику?

Бооожеее. Неужели тут нет подтекста, а я вижу его из-за своей больной фантазии? Или это дело в его интонации? Каждое слово, какое бы он ни произнес своим низким глубоким баритоном, откликается в теле дофаминовыми взрывами.

— О чем вы думаете, Марта? — вырвал меня из раздумий очередной вопрос.

— А? А, да, — кивнула я, забирая свою чашку с кофе из машины. — Я за классику.

— Ну, значит, у нас уже есть что-то общее, — кивнул Марат, — помимо сферы деятельности… Вы любите морепродукты?

Я немного помедлила с ответом. Как объяснить, что я большую часть морепродуктов не пробовала? Решила, что так и отвечу, пожала плечами.

— Рыбу люблю. И морепродукты тоже. Те, которые пробовала.

Марат молча кивнул и отставил кофе.

— Мы сейчас заедем в соседний жилой комплекс, меня ждут для согласования нюансов по косметической отделке в квартире, потом поедем дальше.

Я следом за ним отставила чашку, надела туфли.

Мы спускались в лифте и я молилась, чтобы он быстрее уже доехал вниз.

Запах. Духи Марата были совсем ненавязчивыми и использовались им крайне разумно, — не было вот этого шлейфа, который иногда тянется за надухарившимися людьми, но мне, как нюхачу, казалось, что они забираются в самые лёгкие, выбивая кислород и вызывая учащение пульса. У меня просто дичайшая химия по отношению к этому мужчине, я отдаю себе в этом отчёт. Даже сейчас, когда просто стою рядом, чувствую, как сладко тянет низ живота. Находиться с ним вдвоем в небольшом замкнутом пространстве — пытка. Я кожей чувствую энергетику, что исходит от него, будто от атомного реактора.

Я смотрела на его спокойное лицо, слушала его ровный голос и стояла, едва дыша.

Независимая женщина внутри кричала, что нужно сопротивляться. Отказываться. Хлопнуть дверью и уйти, в конце концов. Я сама, я сама, я все сама!!!

А я стояла и не могла произнести ни слова. Это не друг Гриша. С таким не поспоришь!

— Расслабьтесь, — улыбнулся Марат, положил мне руку на поясницу и подтолкнул к выходу с лоджии. — Я прагматик, так что ничего невероятного вас не ожидает.

Хотелось возразить, что все, что происходит с момента нашей первой встречи, — все это очень невероятное и неожиданное, но я лишь быстро пошла вперёд, чтобы скорее разорвать его прикосновение.

Как можно позволять себе прикасаться вот так к посторонней женщине, когда у тебя есть своя?

Егор говорил, что не видел у Марата никого в квартире за несколько лет работы, но это же не означало, что ее нет! Возможно, она жила в другом городе и вот сейчас переберется ближе. Конечно, такой завидный мужчина не может быть один!

Но, зачем тогда он возится со мной? Если вычеркнуть из памяти нашу первую встречу, то он не похож на человека, который будет лезть под каждую юбку.

— Марта, вы меня пугаете, — я вдруг почувствовала прикосновение к подбородку и под лёгким давлением пальцев вскинула голову, напарываясь на внимательный взгляд темных глаз.

Я вернулась в реальность, будто вынырнув из воды, и вздрогнула.

Мы одни в лифте! Мы очень близко!

Его рука у меня на талии.

— Я могу увидеть Марата? — я подошла к аппарату, но не спешила ложиться на кушетку.

— Ложитесь, он скоро подойдёт.

Вздохнув, я отложила телефон и всё-таки легла. Тут же под внезапный гул начала заезжать в большую трубу.

— Подождите, — выдохнула я, чувствуя, как по телу волной пробегает страх, а голос срывается из-за спазма в горле. — Мы так не договаривались! Я… боюсь!

Полностью погрузившись в аппарат, кушетка остановилась. Я смотрела перед собой, рвано дыша. Мне не хватало воздуха. Казалось, ещё немного — и я отключусь.

— Марта, все хорошо, — внезапно послышалось в районе головы. — Это сквозная конструкция. Я вас вижу.

— Марат, — выдохнула я с облегчением, прикрывая глаза и судорожно всхлипнула.

— Мы забыли про украшения и очки. Позвольте, я сниму с вас цепочку.

Я почувствовала, как теплые ладони скользнули по шее и вздрогнула от волны мурашек.

— Вы боитесь замкнутого пространства? — цепочка скользнула по шее, а горячая ладонь остановилась и замерла у меня между ключицами. — Дыхание очень поверхностное.

— До этого момента думала, что не боюсь, — усмехнулась я, облизнув пересохшие губы.

— Лежать нужно двадцать минут. Давайте, я останусь рядом и буду с вами разговаривать.

— Нет, что вы! Здесь же электромагнитное излучение!

— Ну, представим, что я тоже сделал МРТ.

— Нет, Марат, не нужно. Мне уже лучше.

— Точно?

— Абсолютно.

Было мерзкое ощущение песка в глазах, но оно меркло в сравнении с тем, что я ВИДЕЛА! Картинка была не очень четкой, но я видела мужчину лучше, чем до этого видела в очках!

— О, боже!

— Ну, если вам так больше нравится ко мне обращаться, то пожалуйста. — снова усмехнулся Александр Анатольевич. — Как ощущения?

— Я вижу! — взвизгнула я, переполненная эмоциями. — Я вас вижу! Вы… красивый. Я бы вас нарисовала!

— Польщён, — терпеливо хмыкнул мужчина в бороду и осмотрел мои глаза. — Роговица прилегает отлично. Можно смело вас отпускать домой. Полностью зрение восстановится спустя день-два. Неделю будете носить очки. Все рекомендации я записал, отдал Марату. Давайте руку, я вас провожу до двери.

Мы вышли из палаты, Марат поднялся с кресла и с интересом посмотрел на меня.

— Марат, я… вас вижу. — улыбнулась я и почувствовала, как по щеке течет слеза.

— Я вызываю жалость? — усмехнулся он, глядя на мокрую дорожку.

— Они сами, — всхлипнула я и разревелась по-настоящему. — Спасибо!

— Так, Марта, — серьезно осек меня доктор и сунул в руку платок. — Всю свою признательность будете выплакивать потом. Сейчас же со своими глазами обращайтесь как с хрусталем. Но слезотечение — это нормально. Можно аккуратно промакивать щеки. До глаз не дотрагивайтесь. Марат, руку ее не отпускай. Особенно на лестницах. Первое время мозг будет путать расстояние до предметов.

Марат кивнул, взял меня за руку и мы пошли по коридору.

Я вертела головой и то и дело выставляла вперёд руку, по привычке боясь наткнуться на что-то. Когда мы подошли к лестнице я занесла ногу, чтобы наступить, но промахнулась.

Марат перехватил меня за талию и улыбнулся.

— Давайте учиться ходить. Держитесь за перила.

Я неуклюже наступила на первую ступеньку, потом на следующую. Дальше дело пошло бодрее.

Я помотала головой, потом отвернулась от него и несколько раз кашлянула, высовывая язык, как блюющий шерстью кот. Тяжело сглотнув, повернулась обратно к столу и все же сделала несколько глотков воды.

— Извините, Марат, это… такая гадость!

— Я тоже их не ем, — кивнул мужчина с пониманием.

— А зачем же тогда заказали? — удивилась я, делая ещё глоток, борясь с подкатывающей тошнотой.

— Интересно было посмотреть, понравится ли вам.

Я точно увидела в его глазах лукаво вспыхнувшие огоньки!

— Надеюсь, это самое отвратительное, что вы заказали? — усмехнулась я.

— О, да. Отвратительнее ещё ничего не пробовал. Я с ужасом смотрю на людей, которые их спокойно едят. Попробуйте гребешок. Это блюдо вам должно понравиться.

— Точно? — я подозрительно потыкала вилкой то, что Марат положил мне на тарелку.

В подтверждение своих слов, он разрезал такой же кусочек, как у меня, на половинки и изящно положил в рот, медленно неторопливо прожевывая.

Я повторила за ним. Ну, да, гребешок был очень даже неплох на вкус.

— Как вам?

— Вкусно. Не знаю, на что похоже, но очень нежное мясо.

— Гребешок чем-то напоминает краба.

Я пожала плечами и согласно кивнула. Я не пробовала краба. Мой максимум — “крабовые” палочки из магазина у дома и “крабовый” салат из них же.

— Вот, сравните.

Марат взял в руки какой-то шипастый кусок, вставил в него нож и ловко хрустнул твердую оболочку, затем протянул мне.

Я аккуратно придержала его руку, поддевая вилкой белое мясо и аккуратно положила в рот.

Не знаю, что было приятнее — ощущение на пальцах или языке, но я, по-моему, замычала от удовольствия, так как Марат замер, с интересом глядя на меня.

— Краб понравился больше, я так понимаю?

— Ничего общего с крабовыми палочками, — констатировала я, вызывая у мужчины улыбку.

— Будете ещё?

— Вы меня кормите, а сами не едите, — смутилась я.

— Я жду рыбу, а все это уже много раз пробовал. Смотреть на ваши эмоции сейчас куда более увлекательное для меня занятие.

Это звучало так странно. Я почувствовала себя рыбкой в аквариуме.

— Чем интересны мои эмоции? — уточнила я, пряча глаза, хотя понимала, что их не видно за темными очками.

— Они очень искренние.

— Вы редко общаетесь с искренними людьми?

— Увы, в моем окружении их очень мало. Давайте ещё краба? Я уверен, что вы не ели с утра.

— Вы знаете, — засмеялась я, — я уверена, что вы тоже. Так что, только вместе с вами.

— Ммм? — вздернул брови Марат. — Да вы умеете манипулировать? Хорошо. Как думаете, что я люблю больше из этих морепродуктов?

— Ну, точно не устрицы, — усмехнулась я и снова поймала на себе улыбающийся взгляд. — Думаю, что гребешки.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, они более плотные, ближе к мясу. Их не нужно добывать, проще есть, это экономит время. Классика, практичность.

Марат снова вздернул брови, облокотился на спинку стула и скрестил руки на груди, будто по-новому разглядывая меня.

— В таком случае, я, похоже, ошибся с крабом и вам понравились гребешки больше?

— Они где-то на одном уровне. — я пожала плечами. — Но, наверное, это потому, что мне не пришлось ковырять панцирь, — улыбнулась я. — Положить вам гребешок?

— Положите.

— Так я угадала?

— Угадали, — согласно кивнул Марат. — Оказывается, женщина-инженер — это очень интересно.

— Чем?

— Сочетанием женской и мужской логики.

Подошла официантка, поставила перед нами тарелки с рыбой и овощами.

— Это дорадо. Вам должно понравиться.

— Да, я ела такую рыбу.

— Здесь ее готовят в вине. Так как я за рулём, а вы после операции, нас доступен только такой вариант употребления алкоголя.

Я улыбнулась и поддела белое мясо вилкой. Рыба просто таяла во рту.

— Мне кажется, отличный вариант. Очень вкусно, — облизнула я губы и тут же поймала на них короткий взгляд Марата.

И снова живот скрутило в тугой узел от этого мимолётного взгляда. Какой же он всё-таки притягательный. И манера общения, и то, как он двигается и говорит, — все получается очень естественно и сексуально.

Наверное, если бы я работала в той клинике и знала, какой он, то тоже бы завидовала любой женщине, идущей рядом. Хотя… я же не завидую той, для которой он обустраивает квартиру. Да, было немного обидно осознавать, что я — не уникальный случай, а просто стечение обстоятельств.

Да, возможно, Марат заинтересован во мне, как в сотруднике и, скорее всего, действительно находит меня привлекательной в чем-то. Но… вот этот ужин, операция на глазах, — наверное, это тот максимум близости, который между нами возможен. Я не хватаю звёзд с неба. Я понимаю, кто я и кто он.

Наверное, он мне попался, чтобы я, как говорится, почувствовала разницу и точно знала, какие отношения я заводить точно больше не буду. Видимо, никакие больше не буду, так как этого туза никто не сможет перебить из моей колоды.

Я сдержанно улыбнулась над его шуткой.

— Я так понимаю, что все мои новые идеи будут принадлежать “НАНОкосмосу”? — предположила я.

— Нет, это было бы не честно. Чужая интеллектуальная собственность мной очень высоко ценится и уважается. Зачем же я буду отбирать ваши заслуги и отбивать у вас желание творить?

— Тогда я не понимаю, в чем подвох. Он точно есть?

— Контракт лежит у меня в машине. Давайте я его принесу и вас ознакомлю.

Пока Марат отсутствовал, я съела ещё гребешок и с интересом разглядывала интерьер.

Услышав тихий шорох, обернулась и вздрогнула от неожиданности, увидев Марата рядом.

Он положил файл с документами и ручку на стол.

— Извините, я на пару минут отлучусь сделать звонок, потом зачитаю. Не напрягайте зрение, хорошо?

Я кивнула, мужчина удалился.

Я сидела и смотрела на файл какое-то время, потом быстро достала бумаги и пробежалась глазами, стараясь останавливаться только на важных моментах.

Сначала типовой текст, затем должностные инструкции.

Топ-менеджер в сфере… Инженерия, связь, космические программы… Прямое подчинение… Обязанности… Возможны дополнительные поручения и ненормированный график по устному распоряжению. Командировки. Оклад… — тут я сглотнула, так как цифра была больше, чем мне озвучивал Гриша. — Срок действия год. Неустойка… Подписи сторон. Подпись Каренина Марата Александровича уже стоит. Не сомневаясь, я взяла ручку и поставила свою красивую завитушку на двух экземплярах. Если это, как выразился Марат, рабство, то о таком рабстве можно только мечтать. Гриша, вроде, не жалуется.

— Я не следил за вами, Марта. — усмехнулся Марат, будто считывая мои мысли. — Сработал датчик на балконной двери. В гостиной есть камера, я посмотрел запись.

— Вчера? — уточнила я, понимая, что готова провалиться под землю.

Хоть бы не вчера!

— Вчера, — невозмутимо кивнул Марат.

— О, боже, — выдохнула я, туша сигарету и вставая. — Извините, Марат, я пойду.

Я выскочила с балкона, мечтая, чтобы у меня оторвался тромб или отшибло память. Спасибо, хотя бы вещи собрала, не придется долго позориться под его нечитаемыми взглядами.

— Марта, — хрипло усмехнулся Марат и поморщился, потому что я с силой затянула ему узел на шее, — вы не понимаете шуток.

— Или вы не умеете шутить! — я отпустила галстук и отошла от него, развернулась и быстро пошла в свою комнату.

— У вас красивые ноги… — послышалось вслед.

Я обернулась, гневно стреляя взглядом.

— Я не шучу, Марта. Я тоже художник в прошлом… Я бы вас нарисовал.

— Спасибо, — недовольно буркнула я на ходу, но почувствовала, как трепыхается сердце.

Что за человек то такой? Комплименты не прикрытые, прямые. Стыдно! Кот мартовский! Я только расслабилась после первой встречи, а он опять! Но хоть руки не распускал.

Не успела я перевести дыхание, как раздался стук в дверь.

— Да, — помедлив, отозвалась я, прячась под одеяло.

Марат заглянул и, увидев меня, закутанную, усмехнулся.

— Кстати, сегодня вечером вы мне нужны. У вас есть чёрное платье?

— Нет.

— Тогда Егор заедет в обед, отвезёт вас в магазин. Консультант знает, какой дресс-код, поможет подобрать вам нужный образ. И очки не забывайте одевать, как лангетку.

Дверь закрылась, а я ещё долго сидела на кровати, раздумывая обо всем произошедшем. Раз за разом перекручивая в мыслях все детали — взгляды, прикосновения, запахи. И ведь правда, ощущаю себя будто Ева, которую ловко откручивает змей. Только… очень красивый и горячий на ощупь.

И у которого уже есть женщина — добавил рассудок, вырывая в реальность.

Да, если я поддастся, то буду не лучше, чем та, которая оказалась в кровати моего мужа.

Я вышла из машины и осмотрелась. Большая территория, красивая иллюминация.

Мы зашли в банкетный зал, где было много людей. В основном — мужчин. Но женщины были тоже. Думаю, в большинстве — жены сотрудников. Приобняв меня за поясницу, Марат повел меня в центр толпы. Он здоровался, что-то отвечал коротко на вопросы, а я шла под пристальными взглядами, мечтая не споткнуться. И рука эта на пояснице… что все подумают?

— Марта, — услышала я голос Гриши, а уже потом увидела его самого, идущего мне навстречу с раскрытыми объятиями.

Я облегчённо выдохнула и дала себя обнять, прижавшись щекой к плечу друга.

— Как я рада тебя видеть! — шепнула тихо. — Они все на меня смотрят. Почему ты не звонил?

— Не волнуйся так, тут все адекватные люди. А не звонил… ну, точно знал, что ты в надёжных руках, не хотел давить. А ты чего не звонила?

— Охреневала, — отстраняясь, буркнула обиженно. — У меня событий за всю жизнь столько не произошло, сколько за неделю.

— Но, я так понимаю, что, раз ты здесь, то решилась на перемены?

— Да, но… Гриш, я не в твой отдел попаду, прости. Марат предложил мне какую-то другую должность. Выше.

— Ну и хорошо, — искренне улыбнулся Гриша. — Пойдем, тут Инесса. Хоть увидитесь за столько лет.

Мы пообщались с женой Григория не то, что бы тепло, но все же довольно дружелюбно. Потом меня нашел Егор, отвёл к фуршетному столу, заставил попробовать разных вкусных закусок, вручил бокал шампанского.

— Ты знал, — расслабленно улыбнулась я, чувствуя, как в голове немного шумит. — Мог бы рассказать.

Егор лишь усмехнулся, залпом выпив свой бокал и тут же добыл нам ещё.

Мы болтали с ним в сторонке, но я то и дело искала глазами Марата. Почему-то без его присутствия рядом, я испытывала волнение. Чувствовалось, что никто даже пикнуть не посмеет в мой адрес, когда я иду с ним рядом.

— Егор, найди мне сигарету и где можно покурить, пожалуйста, — вздохнула я. Он кивнул и тут же растворился в толпе.

Не успела даже соскучиться, как подошёл Марат.

— Бросили вас, — улыбнулся он коротко. — Едва нашел.

— Да нет, попросила Егора принести сигареты.

— О, отлично. Я в комплекте с сигаретами подойду? Пойдемте. — Марат подставил локоть и повел меня куда-то.

Мы вышли на большую веранду.

— Здесь очень красиво, — огляделась я вокруг и посмотрела на стремительно темнеющее небо.

Марат дал мне прикурить и задумчиво смотрел вдаль. Потом внезапно усмехнулся.

— Тут рядом большое водохранилище. Пойдемте, я вам ещё кое-что покажу?

— Вас не потеряют? — смутилась я, представив, что подумают его подчинённые, когда мы исчезнем вместе.

— Не потеряют… Я не люблю шумные мероприятия, если честно.

— Что вы делаете? — испуганно шепнула я, пытаясь вывернуться, но второй рукой Марат впечатал меня в свою грудь.

— Пытаюсь вас расслабить, — усмехнулся он. — Разожмите ноги.

— Нет! — дёрнулась я.

Тело реагировало предательски, алкоголь лишь усиливал желание поддаться напору этого горячего, как огонь, мужчины, но разум вопил об опасности.

— Марта, держите руль, иначе мы разобьемся. — напомнил Марат спокойно.

— Значит, разобьемся! — я толкнула его спиной, а потом с силой подалась вперёд, вырываясь, и отскочила в сторону. Марат нахмурился и поднялся следом.

— Держите руль! — испуганно отступила я, глядя, как яхта всё ещё летит вперёд.

— Марта, вы такая наивная, — вздохнул Марат, серьезно глядя на меня. В темноте его глаза блестели пугающе и таинственно. — Яхта на автопилоте.

— Вы!.. — задохнулась я от возмущения.

— Хочу вас. — Марат медленно пошел ко мне и я отступила назад. — А вы хотите меня.

— Какая разница, что я хочу? Я не животное и могу контролировать свои потребности!

— Зачем лишать себя удовольствия? — удивлённо усмехнулся Марат.

— Потому что у меня есть принципы! — возмутилась я и отбежала дальше, ближе к корме.

— Потому что вы ещё условно замужем? — Марат остановился и, спрятав руки в карманы брюк, смотрел на меня.

— Потому что вы в отношениях! — выдохнула я. — Я не собираюсь быть вашей любовницей!

— Марта, — усмехнулся Марат и, вздохнув, снова пошел ко мне, — я не женат.

— Одно другого не меняет! Не подходите! — гневно повысила я голос, отступая снова. Яхта подпрыгнула на волне.

— Марта! — вскрикнул Марат и я почувствовала, как теряю равновесие.

Откинув в сторону разорванный бюстгальтер, Марат спустился руками вниз и рванул ткань трусиков.

— Это изнасилование, — успела я шепнуть прежде, чем он приподнял мою ногу и резким движением вошёл, вжимая в стеклянную стенку душевой.

Из груди вырвался стон. Я захлебнулась от волны сладкого возбуждения, прокатившейся по телу, заставившей сжаться внутри, как тугая пружина.

— Пусть, — хрипло шепнул Марат, мне в шею, и закинул мою вторую ногу себе на талию. — Я готов взять на себя ответственность. Только, прошу учесть, как смягчающее, что ты течешь, Марта.

Он снова толкнулся бедрами так, что я застонала, выгибаясь, и закусила губу.

Мысли плавились, путаясь. Это все не правильно! Не должно быть так хорошо сейчас!

Я зажмурилась, отворачиваясь, но тут же широко распахнула глаза и охнула, так как вместе с резким толчком снизу Марат прикусил подставленную шею и сейчас ласкал языком место укуса.

— На меня смотри, — хрипло прорычал он, начиная двигаться чуть быстрее, заставляя меня судорожно вдыхать и постанывать. — Я хочу видеть твои глаза.

Я подняла на него взгляд и несмело обхватила руками мощную шею. Марат внимательно смотрел на меня, будто впитывая каждый мой вдох и выдох, каждый стон и вскрик.

Я чувствовала, как его и так мощный член будто увеличился в объеме и теперь каждая клеточка, до которой он дотрагивался, выстреливала сотнями искр и импульсов, заставляя меня непроизвольно подаваться навстречу в жажде новой дозы удовольствия.

— Ты хорошая девочка, Марта? — замедлился Марат, заставляя меня разочарованно вздыхать от ускользающей разрядки, приблизился к губам, то нежно лаская их, то прикусывая.

Изнывая от желания, я подалась навстречу, но Марат отстранился.

— Отвечай.

— Да, — со стоном выдохнула я, нетерпеливо прижавшись к нему.

— Обожаю хороших девочек, — усмехнулся Марат. — Их очень интересно портить.

Он прильнул к моим губам и вторгся языком в мой рот мягко, но требовательно, лаская меня так, что внутри все сжалось от напряжения.

Я снова подалась ему навстречу бедрами, застонав в губы от накрывшего с новой силой возбуждения. Вжимаясь в Марата всем телом, потерлась возбуждёнными сосками о его грудь и застонала, когда он приподнял меня с члена, обхватил грудь ладонью и с тихим рыком впился в сосок губами и языком, заставляя зарываться пальцами в волосы на затылке и вжимать в себя крепче.

А когда я почувствовала, как пальцами другой руки он нежно провел мне вдоль позвоночника, между ягодицами и вошёл во влагалище, то подалась им навстречу, насаживаясь, сжимаясь, требуя больше ласки.

— Ты такая страстная, — улыбнулся Марат, переключаясь на вторую грудь и прикусывая сосок. — Такая тугая…

Я захныкала, когда его влажные от смазки пальцы заскользили по клитору и закатила глаза от напряжения, сжимаясь.

— Подожди немного, — Марат снова сбавил обороты.

— Я больше не могу ждать, — застонала я, прильнула к его губам.

— Моя нетерпеливая девочка, — усмехнулся Марат сквозь поцелуй и снова с силой вошёл в меня, растягивая, заполняя собой, заставляя задохнуться от ощущений.

Он входил в меня так яростно, что я бесстыдно и громко стонала, царапая его плечи, всхлипывая от боли и наслаждения одновременно.

Вдруг все тело свело судорогой, я надрывно вскрикнула, взрываясь от оргазма, чувствуя, как сжимаюсь на его члене, вибрирую от ошеломительных ощущений и расслабленно упала ему на плечо.

Тут же почувствовала, как Марат толкнулся еще несколько раз, затем быстро вышел из меня и уткнулся пульсирующим членом в бедро, а через секунду по коже потекла горячая сперма. Ещё через мгновение напряжённые плечи Марата расслабились и мы просто стояли в обнимку, тяжело дыша друг другу в шеи.

— Ты расстроена? — напряженно уточнил он и я отрицательно мотнула головой. — Посмотри на меня.

Посмотреть? Мне казалось, что я умру быстрее, чем мы столкнемся взглядами! Просто упаду замертво. Это, наверное, был бы самый лучший исход в данный момент, потому что Марат сам аккуратно взял меня за подбородок и поднял голову так, чтобы видеть мои глаза.

— Все хорошо, — прошептала я, не мигая. Смотрела в его глаза, будто в космическую темноту, и видела там свое отражение.

— Ты не умеешь врать, — серьезно отозвался Марат. — Я слишком хорошо разбираюсь в людях. Но сейчас не понимаю причину твоей реакции.

— Да не нужно ее понимать, — прошептала я снова, не в силах говорить громче. — Я же больше не хорошая девочка. Цель достигнута?

— Не думаю, что тебя так быстро получится испортить, — Марат отпустил мой подбородок, потянулся за белым банным халатом. Накинул его на меня, потом надел на себя такой же. — Так что, ты всё ещё хорошая девочка, к сожалению.

— К сожалению? — усмехнулась я горько, пытаясь снова выскользнуть, но тут же оказалась на крепких руках и испуганно замерла.

— Ты снова дрожишь, — заметил Марат. — Ещё не согрелась до конца.

— Нет! — я попыталась отстраниться, потому что от воспоминания того, как он меня грел несколько минут назад, щеки начинали снова пылать огнем. — Я сама пойду.

Марат будто не слышал. Он занес меня в большую спальню и я только сейчас заметила детали интерьера. Кресла с журнальным столиком в углу, большая кровать по центру, напротив — огромные панорамные окна, за которыми — темнота. Приглушённый свет бра.

Это все, что я успела разглядеть, потому что Марат поставил меня на кровать и одним рывком сдёрнул с меня халат.

Я машинально прикрылась, хотя понимала, что это выглядит глупо.

— Я не буду, — отступила назад.

Марат скинул халат и, кажется, ни капли не смущаясь моего быстрого непроизвольного взгляда, скользнувшего по его идеальному телу, лег под одеяло.

— Ложись. Я всего лишь тебя согрею.

— Нет, — выдохнула я.

Марат тут же резко сел, опрокинул меня и сгреб к себе в объятия, укрывая нас с головой одеялом.

Я лежала, прижатая спиной к его каменному телу и боялась дышать.

— Это древний метод, — почувствовав горячее дыхание в шею, тут же покрылась мурашками. — Не менее древний, чем секс. Спи.

Я ощущала жар от его тела. Слышала, что сердце Марата стучит, будто атомный реактор. И отчётливо чувствовала, как в поясницу упирается возбуждённый член.

Спи?! Как тут заснешь после этого и всего, что произошло?! Я сгорала от стыда и изнывала от желания одновременно! Хотелось просто исчезнуть, чтобы не испытывать те душевные терзания, что разрывали меня на части в данный момент.

Начало печь глаза и грудь. Я пыталась сдержаться, но слезы потекли сами собой.

— Марта, — позвал Марат, когда я вздрогнула от рвущихся наружу рыданий, развернул меня лицом к себе и крепко прижал к груди.

Я будто теплый воск обмякла в его объятиях, уткнулась лицом в грудь и давилась слезами.

Почувствовала, как теплая ладонь успокаивающе поглаживает мое плечо. Казалось, умру от того, как хочется ответить на прикосновение! И от этого слезы текли ещё сильнее.

Я не понимала себя! Я сдавалась без боя в этих сильных руках!

— О чем ты сейчас думаешь? — снова услышала задумчивый голос. Теперь он обжигал висок.

— Что это все неправильно, — выдохнула я слабо.

— Почему это тебя так волнует?

— Я… я ничуть не лучше той, с которой спал мой муж.

— Марта, — Марат прижал меня крепче и я непроизвольно коснулась губами его кожи, — люди не принадлежат друг другу. Быть с человеком, хранить ему верность — это ежедневный выбор. Твой муж сделал свой выбор, а его любовница — всего лишь как лакмусовая бумажка. Она просто показала его реальное отношение к тебе.

— Ну вот и я теперь… лакмусовая бумажка, — усмехнулась я. — Печально. Я должна была понять сразу, что вся эта сказка не просто так…

— В смысле? — рука Марата замерла.

— Забота, помощь,. подарки… Не рыцарство, а… покупка желанной игрушки!

— Марта! — рыкнул Марат, резко укладывая меня на лопатки и сдвигаясь так, что его дыхание обжигало мое лицо. — Секс с тобой я не планировал! По крайней мере, на данном этапе. Просто, ты как катализатор! Провоцируешь реакции в моем организме! Давай не будем друг друга обманывать — это взаимно. Тебя смущает только женщина, которую ты в глаза не видела? Или что-то ещё? Если представить, что у меня никого нет, ты бы меньше заморачивалась?

Я растерялась, задумавшись. Да все меня смущает! И то, что мы работаем вместе! И то, что он мой начальник. То, что он такой красивый, уверенный в себе и влиятельный, будто из другого мира. То, что он ухаживает вот так… Я к этому всему не привыкла! Мне страшно!

— Но она же есть, — усмехнулась вслух, оставляя свои мысли при себе.

— А если нет? — услышав ответную усмешку, я почувствовала, как горячая ладонь плавно скользит по моему плечу вверх, перебирается на шею, разгоняя и так бешеный пульс.

— Я не понимаю, вы играете со мной или пытаетесь убедить, что изменять — это нормально? — прошипела я зло, пытаясь оттолкнуть Марата.

— Я тобой наслаждаюсь, — перехватив мои руки, Марат переплел наши пальцы и вжал меня в кровать.

— Говори со мной, — шепот Марата ласкал мои губы.

— О чем? — выдохнула я, напряженно сжимаясь. Под одеялом было уже довольно душно. Я чувствовала аромат разгоряченного тела и дыхание сбивалось от будоражащего запаха.

— О чем хочешь.

— Я не буду вашей игрушкой, — выдохнула я и получила короткий поцелуй в губы, но увернулась и попыталась освободить руки, отчего оказалась лишь ещё сильнее вжата в матрас.

— Ещё говори, — хрипло приказал Марат.

— Вы меня пугаете.

— Ещё.

— Насильно держите тут.

— Ну, это ты уже через чур преувеличиваешь, — тихо рассмеялся он. — Я тебя тут спасаю. Утром привезут одежду и я тебя отпущу.

— Яхта! — ахнула я тихо. — Что с ней?

— Найдут, — усмехнулся Марат. — Интересный поворот разговора. Поговорим о работе?

Почему-то я вспомнила сказку про Шахерезаду и улыбнулась, представляя, как до утра отвлекаю Марата историями.

— Давайте про космос.

— Ты — мой космос, Марта, — от этих слов, от его тона тело вмиг покрылось мурашками.

Я почувствовала, как хватка на руках ослабевает. Марат тут же придержал мое лицо за подбородок, чуть сжал скулы и медленно, плавно стал погружаться в мой рот невероятно чувственным поцелуем.

Таким поцелуем, от которого сводит живот и поджимаются пальцы на ногах.

А я… лежала будто в оцепенении, не в силах дать отпор, так же медленно отвечала на прикосновения его горячих губ, прикрыв от наслаждения глаза.

Я — безвольная тряпка. Игрушка для удовлетворения потребностей. Но, я уверена, мало кто может устоять перед этим мужчиной.

Он завораживает, околдовывает своей мужской сексуальностью. Своей властью. Ему невозможно сопротивляться.

— Марат, — задохнулась я, когда его губы заскользили по линии подбородка, плавно опускаясь влажными поцелуями на шею. — Нам нужно остановиться.

Поцелуи замерли, я снова почувствовала горячее дыхание на губах.

— Так, где-то сбит алгоритм, — усмехнулся он. — Попробуем сначала.

Мой рот снова подвергся атаке чувственных пухлых губ. Я начала уворачиваться.

— У тебя отключается голова хоть иногда? — отстранился Марат и тяжело вздохнул. — Я знаю, где находится аварийная кнопка, но хотелось бы сделать все по инструкции.

— Прекрати… те уже, — шепнула я ему, чувствуя, что мокрая, как из бани. — Мне душно.

Марат тут же скинул одеяло и я пожалела о сказанном, так как теперь взгляду открылось мощное обнаженное тело и лукаво прищуренные глаза, которые с неподдельным интересом меня разглядывали.

— Сложная игрушка, — усмехнулся Марат, погладив меня по щеке и губам. — Больше не буду покупать инженеров. Они ломаются.

— Да идите вы в жопу! — я толкнула его в грудь.

— Ну, можно и в жопу, — засмеялся он, глядя на то, как я вскакиваю с кровати. — Ты — чудо.

Хотелось сказать ему, что он — чудовище, но я стиснула зубы и, схватив халат, быстро ушла в ванную.

Встав под душ, зажмурилась и застонала. Я в ловушке. Его напор… невозможно выдержать. Я вся дрожу от бурлящего внутри адреналина. Я снова мокрая между ног.

А ещё я чуть не умерла сегодня… И, если бы Марат не спас меня, то последним, что я увидела и почувствовала, была бы черная, пугающая, холодная темнота. Не было бы лучшего в жизни секса в этой душевой, ни разу бы так и не почувствовала под своими ладонями идеального спортивного тела, не увидела бы в глазах мужчины искренней, пусть и животной, страсти.

Я не верю в жизнь после смерти, но сейчас я могу обернуться назад, представив, что меня нет. Я… довольна? Счастлива, мотая кадры прошлого?

Когда я вышла из ванной, Марат сидел в кресле, курил и задумчиво смотрел в окно. На столике стояли прозрачный чайник и две чашки.

— Выпьешь со мной чаю, Марта? Я заказал с облепихой. — невозмутимо посмотрел на меня Марат и, не дожидаясь ответа, разлил солнечный напиток по чашкам.

Направляясь к нему, я любовалась тем, как красиво контрастирует его загорелая кожа с белой махровой тканью. Как уютно и гармонично он смотрится в этом дорогом номере.

Присев на кресло напротив, я взяла из пачки сигарету, прикурила, глубоко и с удовольствием затягиваясь. Марат отпил чай, с интересом наблюдая за мной.

— Как у тебя это получается? — хмыкнул он.

— Что? — я нахмурилась.

— Ты… очень грациозна. От природы женственна. Каждое твое движение — музыка для глаз. Эротика.

Я смутилась, стряхнула пепел. Отпила чай, пытаясь сделать это как-то… обычнее. Поежилась.

Марат усмехнулся, наклонился ко мне и за ручки кресла подтянул ближе к себе.

— Что вы делаете? — шепнула я испуганно, а когда он дотронулся до моих ступней, попыталась одернуть ноги.

— Успокойся, я тебя грею, — Марат потянул меня за ноги и поставил их себе на горячее бедро. — Не хочу, чтобы ты заболела. Пей чай.

Мы сидели и молча пили чай. Марат поглаживал мои холодные ступни, о чем-то снова задумавшись, аккуратно массировал стопы и пальцы на ногах, отчего я то и дело с наслаждением прикрывала глаза.

Это было так странно и абсолютно неправильно, но мне вообще не хотелось сопротивляться. Мне делал массаж ног человек, чья яхта за три миллиона евро уехала в неизвестном направлении. И его, похоже, это вообще мало волнует.

Его волнует то, что у меня ноги холодные.

— Ты же хочешь меня, — Марат был серьёзен.

Я тяжело вздохнула.

— Хочу, — ответила, не веря, что смогла произнести это вслух.

— Но сопротивляешься мне и своим желаниям?

— Делаю выбор в пользу спокойной совести. Мне и так теперь будет, о чем покаяться.

Марат усмехнулся, посмотрел в окно, потом наклонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием.

— Тебе не за что раскаиваться, — шепнул он и потерся носом о мой висок. — То, что ты успела себе представить из моих слов, не является верным. Игры разума. Каждый слышит то, что хочет услышать. Только… поверишь ли ты в это? Или тебе спокойнее оставаться в своей скорлупе?

Я вскинула на Марата недоверчивый взгляд. Он улыбнулся мне коротко, отпустил мою руку и молча пошел к кровати. Выключил бра и комната погрузилась во мрак, освещаемая лишь тусклым светом луны через огромные окна.

Марат сел на край кровати. Я глядела на него, не в силах тронуться с места.

— Я знаю одну очень увлекательную игру, — его голос заставил меня вздрогнуть. — Раз уж ты моя игрушка, я хочу поиграть с тобой… Тебе понравится.

— Что за игра? — несмело отозвалась я.

— Познавательная. Подойди ко мне.

Я неспеша подошла к Марату, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

— Правила простые. Я говорю тебе — ты делаешь. И наоборот. Короткие желания. По очереди. Прикосновения, самопознание. Никаких “попрыгать на одной ноге и рассказать стишок”.

— А… если я откажусь?

Марат немного помолчал, а я чувствовала, что меня начинает потряхивать от смеси эмоций.

— Давай, я воспользуюсь своим служебным положением и отдам устное распоряжение. Так будет проще тебе. Ты не имеешь права отказаться, Марта. Все.

Я судорожно вздохнула, обнимая себя руками. Очень, очень противоречивые чувства сейчас бурлили внутри. Марат говорил со мной так спокойно и уверенно, будто уже все решено. И он… как и тогда, в ванной, просто взял на себя всю ответственность за происходящее. Я просто должна подчиняться его приказам.

— А если?.. — начала снова я.

— Сними халат, — перебил меня Марат. — Без “если”.

Я машинально запахнула его сильнее и стояла под пристальным взглядом.

Марат молчал и не шевелился. Я видела только лёгкие очертания его лица. Понимала, что меня видно не лучше, поэтому медленно развязала пояс и повела плечами.

Халат соскользнул вниз и упал к ногам.

Я стояла и ждала, что будет дальше.

Марат молчал.

— Почему вы молчите? — шепнула я.

— Это было красиво. Твоя очередь, Марта, — усмехнулся он.

— Отвернитесь, — скомандовала, не в силах стоять под его взглядом даже в темноте.

— Как интересно, — Марат усмехнулся, помедлил немного, а потом повернулся ко мне спиной, забрался в центр кровати и сел на колени. — А теперь сними халат с меня и откинь его на пол.

Я хмыкнула. Откинуть на пол? Покорно залезла к нему, обхватила руками за талию, прижимаясь к спине. Начала воевать с узлом на поясе. Тела то и дело соприкасались. Безобидная мягкая ткань халата терла кожу, будоража не меньше, чем тесные прикосновения.

Развязав узел, я начала снимать с мощных плеч одежду. Глаза, привыкшие к темноте, выхватывали очертания рельефных трапециевидных мышц. Я тяжело сглотнула, потому что это выглядело очень красиво. Стянув рукава, попыталась вытащить халат, но он был зажат ногами Марата.

— Привстаньте, пожалуйста, — попросила коротко.

Марат приподнялся и сел снова, когда я откинула халат в сторону.

Мой взгляд остановился на его невероятно красивой спине. Сочетание широких плеч и узкой талии делало фигуру хищной и возбуждало все рецепторы на коже, заставляя волоски встать дыбом. Я сидела и кусала губу, потому что не знала, какое желание загадать.

— А теперь обними меня и гладь мою грудь и живот, допустим,. минуту, — предложил Марат.

— Сейчас моя очередь, — я отвисла от раздумий в ту же секунду.

— Нет. Ты уже попросила меня подняться, чтобы вытащить халат.

Я с силой втянула носом воздух, задохнувшись от возмущения. Марат тихо засмеялся, приподняв голову к потолку.

— Не думал, что с тобой даже в этой игре мне придется просчитывать ходы, как в шахматах. Но это интересно.

Он снова замолчал и терпеливо ждал, положив ладони на колени. Как самурай.

Я подползла чуть ближе и протиснулась руками с боков, аккуратно дотрагиваясь пальцами до груди, плавно повела по коже. Спина от напряжения тут же затекла и мне пришлось придвинуться ещё ближе, прижаться грудью к горячей спине. Мозг остро реагировал на то, как возбужденные соски трутся об нее, а живот тут же отозвался спазмом и сладко заныл.

Ладони начали скользить уже чуть увереннее, но когда я почувствовала под ними твердые соски, то попыталась быстрее спуститься ниже. Следом под пальцами оказались кубики пресса. Вспыхнуло воспоминание, как он красиво очерчен косыми мышцами и я провела по ним вниз. Резко одернула руки, когда внезапно коснулась волос на лобке.

— Это было очень чувственно, — ровно констатировал Марат. — Теперь твое желание.

Мысли плавились и неслись вообще не в том направлении, в каком бы следовало, но я все же силилась придумать что-нибудь безобидное.

— Это было очень чувственно, — ровно констатировал Марат. — Теперь твое желание.

Мысли плавились и неслись вообще не в том направлении, в каком бы следовало, но я все же силилась придумать что-нибудь безобидное.

— Ты слишком много думаешь, — Марат посмотрел через плечо. — Давай сделаем по-другому. Пять секунд на желание, дальше — переход хода.

— Массаж, — выдохнула я быстро.

— Массаж. — кивнул он согласно.

— Спины, — добавила я, чтобы этот хитрец не переиначил все на свой лад.

— Принимается. Ложись.

Я опустилась на кровать, прижавшись грудью к мягкой прохладной простыне. Марат аккуратно сел сверху на мои ягодицы и стал плавно поглаживать спину. Его движения были настолько нежными и расслабляющими, что я почувствовала, как проваливаюсь в сон. Однако из дрёмы меня выдернул резкий толчок между лопатками и хруст позвонка.

— Ох, — выдохнула я сдавленно.

— Извини, это не очень романтично, зато твоя спина скажет мне спасибо, — усмехнулся Марат и снова стал поглаживать мое тело.

Когда его руки заскользили вдоль боков, сжимая их, задевая пальцами грудь, вниз до бедер, а потом обратно, я напряглась.

— И опять вся как камень, — хмыкнул Марат и снова стал поглаживать мою спину. — Ты сжата, будто пружина.

— Достаточно, — выдохнула я. Мне нужно было передохнуть от его прикосновений. Иначе я просто расплавлюсь.

— Хорошо, — Марат лег рядом со мной на спину. — Садись сверху.

— Что?! Нет!

— Не на член, Марта. Просто сверху.

— Давайте остановимся, пожалуйста.

— Мы только начали. Хочешь, я помогу тебе?

— Нет, — выдохнула я рвано и, поднявшись, перекинула ногу через Марата, садясь ему на живот. Почувствовав, как в поясницу упирается его твердый ствол, зажмурилась от смущения.

— Ты красивая, Марта. — хрипло шепнул Марат, придерживая меня за бедра, отчего кожа под его пальцами, казалось, полыхала огнем. — У тебя очень изящная шея. Когда ты волнуешься, на ней дрожит венка. Это очень возбуждает… У тебя очень женственная грудь и нежные соски.

Я тут же почувствовала, что грудь напряглась. Марат говорил с паузами, будто давая мне время прочувствовать его слова.

— И уверен, они сейчас стали твёрдыми… — продолжал он тихо. — А ещё ты уже очень влажная между ног. И горячая. И это очень возбуждает.

Я судорожно выдохнула и попыталась отстраниться, но Марат крепче сжал пальцы на бедрах и впечатал меня обратно.

— Так, что безумно хочется тебя трогать и ласкать пальцами, глядя, как ты задыхаешься от возбуждения.

Эти слова звучали так пошло и волнительно одновременно, что живот свело судорогой.

— Ты красиво стонешь... А ещё у тебя очень яркий оргазм… Я хочу его снова увидеть.

Я слушала его гипнотический шепот, прикрыв глаза, и рвано дышала. Мне никто никогда не говорил ничего более пошлого и желанного. Быть очень мокрой — это, оказывается, хорошо? Я красивая, когда стону? Мне казалось, что я выгляжу… глупо.

— Твое желание? — вопрос застал меня врасплох.

Я открыла глаза и не могла собрать мысли в кучу.

— Переход хода, — усмехнулся Марат. — Поцелуй меня.

— Поцелуй меня, — произнесла я с ним одновременно.

Марат тут же притянул меня к себе, прижимая за затылок, и прильнул к губам.

— Я? — я вскинула голову и коротко взглянула на него.

Какой ответ он ждёт от меня? Что я не доставлю ему неудобств неожиданной беременностью? Что я не допущу ее?

— Не переживайте, Марат, я не доставлю вам проблем. — я опустила голову обратно ему на грудь, но волшебство момента уже успело рассеяться.

Марат шумно выдохнул в ответ и лишь крепче прижал меня за плечо.

— Приятных снов, Марта.

Я лежала, замерев в его объятиях, и снова терзалась вопросами.

Безрассудно себя повела. Как выгляжу в его глазах теперь? Человеку на такой должности, конечно же, не нужны пятна на репутации. То, что он потерял голову, можно оправдать мужской полигамностью. А я? Мне не стоило давать волю своим чувствам.

Между нами — пропасть. Космос даже, точнее! Думать, что у нас возможно что-то большее, чем взаимное влечение и невероятный секс, — мучительный самообман.

Я не строю иллюзий.

Беременность от этого идеального мужчины, случись она хотя бы через полгода после трудоустройства, меня бы не страшила. К тому времени, я бы успела встать на ноги, подкопить денег и к середине срока контракт уже завершился. Я бы просто исчезла с радаров и никто не догадался о том, что я родила ребенка.

Мысль стать матерью-одиночкой меня тоже уже не пугала. Я сравнила мужчин, их отношение, и прекрасно понимала, что такой, как Марат, больше мне не попадется никогда в жизни.

А строить после всего этого отношения с таким, как, например, Толик, я просто не смогу.

И ребёночка уже давно хочется. Почему не родить его от того, кого ты хотела бы видеть его отцом?

Но, не сейчас, увы. Сейчас совершенно не подходящее время. Если вдруг беременность наступит сразу, я буду до родов у всех на глазах.

Я слышала, что есть экстренная контрацепция. Нужно сегодня же ее купить. Хотя, месячные тоже должны прийти со дня на день.

Возможно, именно поэтому я и потеряла голову. Перед ними у меня всегда возрастала потребность в близости.

Так что, скорее всего, волноваться не о чем. Об остальном я подумаю позже.

Я снова расслабилась, поглаживая грудь Марата и слушая его равномерное дыхание.

Думала ли я, что когда-нибудь буду лежать рядом с таким красавцем в одной постели? Вдыхать его непередаваемо-мужественный запах и наслаждаться воспоминаниями о том, какой он чуткий и страстный любовник?

Мы несколько секунд сверлили друг друга взглядами.

— На, пей сразу две таблетки, — Александр Анатольевич поставил на кровать два пакета и протянул Марату упаковку лекарств. — И жди приступ со дня на день. Безрассудный идиот.

— Это моя вина, — вступилась я за Марата, с испугом глядя на лекарство в его руках, хоть и не понимала, о чем речь.

Александр Анатольевич уже шел к выходу, но остановился и обернулся, смерив меня не очень доброжелательным взглядом.

— Не берите на себя больше, чем следует. Есть риск не выдержать бремя ответственности. Зачем вам нужны душевные терзания в случае чего?.. Жду внизу.

Женщина показалась мне очень мягкой и приветливой.

Она взяла анализы, тщательно осмотрела меня.

— Месячные вот-вот наступят, — констатировала, снимая перчатки.

— Скажите, пожалуйста, — вздохнула я, смущённо пряча взгляд. — А если был незащищённый половой акт сегодня, то… большая ли вероятность забеременеть? Думаю, пить таблетки или не стоит?

— Цикл регулярный?

— Да, все, как по часам. Двадцать восемь дней, плюс-минус день. Овуляция в середине. Ну, судя по ощущениям.

— При таких данных риск беременности менее пяти процентов, — посмотрела на меня женщина, улыбнувшись. — Вред от таблеток потенциально больше. Однако, если беременность нежеланная, я бы рекомендовала вам сделать УЗИ и посмотреть точнее… У меня есть свободное окно послезавтра утром. Если что-то не так, успеете выпить контрацепцию. Думаю, в вашем случае — это лучший вариант.

Кажется, одна и та же ситуация, а какие разные эмоции! Я тихо мычала Марату в ладонь, жмурясь и извиваясь от острых ощущений, пока он ласкал мое лоно. Его искусные пальцы творили что-то невероятное, то приближая меня к яркой кульминации, то заставляя хныкать от ускользающей разрядки.

Когда я зажмурилась, прогибаясь в пояснице, и меня накрыло волнами удовольствия, Марат подхватил меня под грудь и тут же прижал к себе, убирая ладонь от губ.

Я прижалась к нему и хрипло дышала, стараясь быстрее вернуться в реальность. Меня терзал страх за здоровье Марата и я не смогла в полной мере насладиться таким острым и сладким моментом.

— Можно вопрос? — немного придя в себя, я развернулась и присела на край стола. — По поводу слов Александра Анатольевича.

Марат вздохнул и, сложив руки на груди, выжидательно посмотрел на меня.

— Я могу чем-то помочь? Я понимаю, что у меня первый рабочий день. Но я быстро учусь. Давай я заберу часть твоих дел, а ты займешься здоровьем?

Марат вздернул брови и помолчал.

— Пожалуйста, Марат. Я понимаю, что не имею права лезть, но… я волнуюсь. — добавила тише, опуская глаза.

— А потянешь? — услышав усмешку, я подняла на него взгляд и кивнула. — Работы много, Марта.

— Я потяну. Обещаю.

— Ну, хорошо. — Марат заправил мне за ухо выбившуюся прядь. — Сейчас сходим пообедаем и потом начнем.

Утро началось тяжело. Глаза отказывались открываться, потому что я всю ночь не могла их сомкнуть.

Чувствовала себя, как разбитое корыто, выглядела немногим лучше.

Мне повезло наткнуться ночью на гуляющую парочку и попросить их посмотреть адрес ближайшего отеля или хостела. Заплатив приличную сумму за самый простой номер, я порадовалась тому, что сегодня у меня есть крыша над головой. А вот до вечера нужно будет кровь из носу придумать варианты с жилищем.

Чувствуя себя бытовым инвалидом, неспособным самостоятельно решить проблемы, все же решила, что вечером напишу Катюше и попрошу в долг на съем комнаты. Если у нее не найдется такой суммы, придется все же, как бы не хотелось, просить Гришу о помощи.

Толик замер, затем медленно обернулся.

— Ещё скажи, что от меня, — ехидно бросил он, коротко взглянув на мой живот и я машинально прикрыла его руками, будто и правда беременная.

Конечно, я блефовала, надеясь надавить на его слабые точки.

— Нет. Не от тебя. Но если мы не разведемся до того, как я встану на учёт, то тебя автоматически запишут отцом. И тогда, уж прости, я и на алименты подам, и на раздел имущества. Поэтому, либо сейчас решаем мирно и едем в ЗАГС, либо вини потом только себя.

Было видно, что Анатолий злится. Его губы плотно сжались, а глаза недобро прищурились. Он смотрел на меня так, что я и без слов понимала, что у него в мыслях.

— Я подумаю, — наконец, выдал он, набивая себе цену. Толик всегда любил, чтобы последнее слово оставалось за ним.

— Хорошо. Тогда я иду вставать на учёт. Не вижу смысла тянуть. Потом сам в суде будешь доказывать, что ты не при чем.

Через час мы с Толиком вышли из ЗАГСа свободными людьми и разошлись в разные стороны.

Я надеялась, что теперь мы больше никогда не пересечёмся, потому что у нас не осталось вообще ничего общего.

— Где вас носит? — хмыкнул Александр Анатольевич раздражённо.

Я было хотела ответить, что не его дело, но вместо этого сжала губы крепче. Вот терять время на перепалку ещё не хватало!

— Проводите меня в палату, я не знаю, куда идти, — игнорируя его нападку, попросила и, наконец, позволила себе взглянуть на женщину.

Она была одета в медицинский костюм бледно-зеленого цвета и шапочку. В сериалах так, обычно, выглядят хирурги.

Внешне женщина была старше, чем я предполагала по голосу. Точно за сорок. Но очень красивая. Черные волосы, выбивающиеся из-под головного убора, огромные карие глаза.

Ровная осанка. Она выглядела горделиво и как-то даже величественно, несмотря на то, что на ней не было дорогих украшений и одежды. Такую… можно представить рядом с Маратом.

Получается, у него роман со своим лечащим врачом?..

— Странно, но в других вопросах вы более предприимчивая, — не унимался Александр Анатольевич.

— Саш, иди покури, — женщина погладила Александра Анатольевича по плечу и кивнула на дверь, а когда он покорно вышел, кивнула мне идти за ней. — Не обращайте на него внимание. У всех людей есть недостатки. У Александра Анатольевича — поганый язык, например. В остальном, просто идеальный мужчина.

Я усмехнулась. Вот уж не в бровь, а в глаз!

Я шла рядом с ней и не могла глубоко вдохнуть от волнения. Она так мило общается со мной, не зная, что я… даже подумать стыдно.

Когда дверь палаты распахнулась, я чуть не сорвалась с места, но, вовремя взяв себя в руки, на немеющих от волнения ногах, подошла к Марату.

Закусив губу до боли и, кажется, крови, смотрела на него, бледного и какого-то измученного, с подрагивающими прикрытыми ресницами. Хотелось обнять, дотронуться до шелковых волос, сказать что-нибудь нежное и приободряющее, но рядом была та, чье присутствие накладывало вето на любое мое желание.

— Марат Александрович, — только и смогла выдохнуть я, цепляясь пальцами в железный борт высокой кровати.

Марат тут же открыл глаза и пристально посмотрел на меня, а потом вымученно улыбнулся.

— Марта… Бери ручку, записывай... Пароль от компьютера…

Я записывала поручения Марата. Все они касались рабочих моментов.

— Если что-то будет непонятно, отложи до моего возвращения. И не сиди до полуночи. Егор будет контролировать твой график.

Я согласно кивнула в очередной раз и снова посмотрела на Марата. Хотела ему улыбнуться, но слишком паршиво себя чувствовала, поэтому снова потупила взгляд.

— Я со всем справлюсь. Выздоравливайте, Марат.

— Все, я могу готовить операционную? — послышался из-за моей спины тактичный кашель.

Я смущённо отодвинулась в сторону, давая им возможность посмотреть друг на друга.

— Да, Ольга, готовь, — вздохнул Марат и, когда женщина вышла, протянул мне руку.

Я послушно вложила свою ладонь в его, переплетая наши пальцы, и позволила себе погладить Марата по волосам.

— Все будет хорошо, — шепнула зачем-то, будто пыталась успокоить, хотя Марат казался абсолютно собранным. — Вас можно навестить после операции?

— Мне не нравится быть слабым, — перевел он взгляд в окно.

— О, поверьте, даже в такой ситуации вы доминируете, — усмехнулась я, а Марат коротко улыбнулся, крепче сжал мою ладонь и поднес к губам.

— Это радует…

— Пора, — в палату вошла медсестра и недовольно глянула в мою сторону.

— До встречи, Марат Александрович, — выдохнула я, отодвигаясь в сторону.

— До встречи, Марта, — отозвался он тихо, провожая меня глазами.

Я вышла на крыльцо. Меня всю трясло и сжимало изнутри от волнения и тревоги.

На улице столкнулась с Александром Анатольевичем. Он курил. Хотелось быстрее пройти мимо этого “поганого на язык” человека, но я притормозила, доставая сигареты.

— Угостите огнем? — пристально посмотрела на него.

Он молча протянул мне зажигалку, не желая общаться.

Я прикурила и немного подождала, скажет он что-нибудь или нет.

— Как думаете, сколько будет длиться операция? — наконец, задала волнующий меня вопрос.

— Это вопрос из природного любопытства?

— Почему?

— Ну, ты же знала, что Марату нельзя нервничать, и все равно продолжила свою игру. Получается, тебе плевать на его здоровье. — склонил голову на бок доктор и разглядывал меня с интересом.

— Какую игру? — нахмурилась я, чувствуя, как покрываюсь мурашками.

— О, это любимая игра всех лицемерок. Называется, “я не такая”. Убегать, динамить, набивать себе цену.

— Даже не знаю, что вам рассказал Марат, — прочистила я горло, потому что голос тут же сел, — но раз уж мы говорим начистоту, то выскажу и свое мнение. Прийти в квартиру к мужчине, который уверял, что он свободен, и где его внезапно ждёт женщина, а потом сбежать… ЭТО лицемерие? А не лицемерие — врать, что ты свободен, когда это не так?

— Мне Марат ничего не рассказывал. Мне рассказала Ольга, которая была в тот момент в его квартире.

— Поэтому вы все время так на меня смотрите? — кивнула я своим мыслям. — Вы знали, что он в отношениях, а тут я постоянно с ним рядом. То живу у него, то глаза эти!.. Да мне сквозь землю провалиться охота! Потому что… — слова “я не такая” застряли в горле. Это прозвучало бы совсем нелепо. — Потому что я доверилась. А нельзя было. Теперь год, ГОД я буду каждый день видеть напоминание о том, что я — всего лишь игрушка, купленная по прихоти избалованного мальчика. Можете порадоваться, к концу контракта моя самооценка будет где-то на уровне плинтуса. Это подсластит вашу горечь от моего присутствия? Горечь Ольги?

— Да при чем здесь Ольга? — спокойно перебил мой крик души Александр Анатольевич. — Она — лечащий врач Марата. Лучший нейрохирург страны.

— И что? Это мешает им быть в отношениях? — усмехнулась я, выкидывая сигарету и глотая подступившие слезы. Дурацкий разговор, лишь еще больнее теперь.

— Им мешает быть в отношениях то, что она — моя жена.

По затылку будто огрели чем-то тяжёлым.

Я сделала пару нетвердых шагов в сторону лестницы и, чувствуя, что не могу больше идти, села на верхней ступеньке, прикрыв лицо руками. Голова кружилась.

— Хватит спектакли устраивать, — тут же почувствовала грубый рывок за локоть и снова оказалась на дрожащих ногах.

— Да отпустите вы меня, — выдохнула обессиленно и дернула рукой, отстраняясь. Оступившись, взмахнула руками. Земля ушла из-под ног.

— Марта! — послышалось близко и, вместо того, чтобы упасть, я оказалась в крепких руках.

— Егор, — выдохнула я испуганно, утыкаясь в мощную грудь. — Увези меня, пожалуйста, куда-нибудь. Я больше не могу.

— Я не вижу беременности, — врач протянула мне салфетки, встала и ушла за ширму. — И не вижу, чтобы яйцеклетка прикрепилась к стенкам. У вас вот-вот начнется менструация. Если вдруг что-то будет беспокоить или покажется странным, можете сдать кровь на ХГЧ через несколько дней.

— Но… — замялась я, подходя к столу, — тогда уже поздно будет пить экстренную контрацепцию?

— Для этого случая тоже есть препараты. Таблетки для медикаментозного аборта, например. Но, думаю, волноваться все же не о чем.

— Я поняла. Спасибо, доктор.

— Это бессмысленно, Марта. — мужчина встал, прошёлся по кабинету. — Не верьте в эту всю чушь про то, как люди блуждают в темноте, ищут выход. А потом идут на звуки родного голоса. Не трепите себе нервы.

— Вы не понимаете… Я просто хочу его увидеть… Я столько не сказала ему… — скулю, закрыв лицо руками. — Я могу побыть рядом хотя бы пять минут? Пять минут с человеком, которого вы собираетесь завтра стереть из своей жизни.

Доктор резко смахнул со стола мой стакан и он со звоном разлетелся по полу, отчего я вздрогнула.

— Истерику заканчивай. Тогда поедем.

Мы надели халаты и пошли в реанимацию.

— А его можно отключить и тут же подключить к другим аппаратам? Это же не будет нарушением договора?

— В смысле? — покосился на меня доктор.

— Вы меня поняли. Договор с ним исполнен, как только вы отключаете пациента от всех систем. А его можно заново подключить? Или к мобильной реанимации и перевезти в другое место.

— Знаешь, сколько стоит один день в этой и подобной клинике для реанимации? Тут счета измеряются в миллионах.

— Я поищу деньги.

— Где ты столько найдешь? Ты же не жена олигарха.

— Не жена, — вздохнула я с сожалением. — Почками не берут, не знаете?

— Я уточню, — усмехнулся Александр Анатольевич.

— Это вы про реанимацию сейчас говорите?

— Да.

— Я не тянула тебя за язык. — я смотрела в спину хмурому подельнику, пока он грузил пакеты с вещами в машину.

— Марат очнётся и убьет меня! — Егор с психом захлопнул багажник и взял из моих рук мольберт.

— Так мы с тобой сейчас делаем все возможное, чтобы он очнулся! — усмехаюсь, глядя в прищуренные глаза. — Если боишься, просто подбрось меня, я что-нибудь придумаю сама.

— У тебя, блять, в мешках сто миллионов наличными! — прошипел Егор, наклоняясь. — Как я тебя просто подброшу? На метро с ними поедешь?

— Да, часть надо убрать в сейф к Марату. Иначе очень тяжело. Не знала, что деньги столько весят!

— Блять, о чем ты думаешь?! — взвыл в ладони Егор. — Ты продала квартиру в два раза дешевле рынка!

— Не в два. Но сильно дешевле, да. Зато одним днём. — я устало вздохнула. — Ну, а что мне ещё оставалось, Егор? Смотреть, как Марата… убьют? Да он же уникального ума человек! Его в красную книгу впору заносить!

— Марта! — Егор прикурил сигарету и затянулся. — Он, блин, тебя от всего обезопасить пытался, жизнь твою наладить, а ты за один день все обратно вернула!.. Тебя тоже можно в какую-нибудь книгу занести! Самых глупых поступков! Где ты жить будешь?

Я отмахнулась, беззаботно улыбаясь.

— Вообще за меня не переживай. У меня много друзей.

— Блин… нет, давай у меня перекантуешься… Не хоромы, конечно, как у Марата, а однушка бабкина, но не подеремся уж, я думаю. Диван у меня запасной есть.

— Пусть мои вещи у тебя побудут, хорошо? А дальше разберемся.

— Тебя посадят. — обречённо и нервно рассмеялся Егор, паркуясь возле ЗАГСа.

— Все будет нормально… — я взяла сумку и поежилась. — Но, если приедет ОМОН, меня не жди.

— Вы воспользовались критическим состоянием своего начальника, доступом к его паролям и вкладам, чтобы совершить действия мошеннического характера. Сняв деньги со счета, подкупив водителя и сотрудника ЗАГСа, вы оформили свидетельство о браке, чтобы вступить в наследство после смерти Каренина. Поправьте меня, если я не прав.

Я сидела напротив мужчины и смотрела в одну точку перед собой.

— Нет, вы не правы. Водитель и работник ЗАГСа ничего не знали. Деньги со счета я не снимала. Я продала свою квартиру. Все договора в сейфе в офисе.

— Как объяснить, что сумма ровно такая же, как исчезла со счета в день сделки?

— Я не знаю. У меня нет доступа к счетам Марата… Вы мне можете сказать, он жив?

— По моим данным, его отключили от приборов незадолго до вашего появления. Совпадение?

Я зажмурилась, чувствуя, что глохну.

Получается, Александр Анатольевич подставил меня? Только он и, возможно, его жена подозревали о том, что я что-то задумала. Но сумма… всего сто миллионов? Это же мелочь по меркам Марата. Тут не сходится. Они не знали, за сколько я продаю квартиру. Зато знал Егор. Что, он тоже предатель? Или сообщил “другу” Марата по наивности?..

Но все это меркнет по сравнению с тем, что Марата отключили от приборов раньше, чем планировали. И… если его… больше нет, то все, что происходит сейчас не имеет никакого смысла.

Если это чьи-то мутные игры, то я одна не выстою в любом случае.

— Я пыталась спасти Марата. Его должны были отключить завтра от аппаратов жизнеобеспечения. Я продала свою квартиру, чтобы оплатить его дальнейшее лечение. Все. Вы понимаете меня? — Я устало посмотрела в потолок. Я медленно умирала внутри от жуткой, раздирающей боли, но не могла выдавить даже слезинку под взглядом этого неприятного типа.

— Зачем тогда свидетельство о браке подделывали?

— По условиям клиники, только родственник мог вносить изменения в договор, подписанный Маратом. Я хотела его спасти.

— А заодно распоряжаться миллиардами, да?

— Нет, — усмехнулась я устало. — Вы все переворачиваете. Свидетельство не имеет юридической силы, я его подделала. Я бы по нему не смогла вступить в наследство.

— Это мы проверим, — кивнул мужчина. — Сколько вы заплатили сотруднице ЗАГСа?

— Нисколько. Она не знала.

— Не хотите сотрудничать, значит? — вздохнул он, прикуривая.

Я хотела одного — заснуть и больше никогда не просыпаться. Судя по диалогу слепого с глухим, сидеть мне в тюрьме. Никто не хочет верить в мои жалкие оправдания.

— Очень хочу, — посмотрела пристально на своего мучителя. — Хотите очную ставку? Поехали, место вам одно покажу.

— И что мы здесь делаем? — следователь и ещё один сотрудник стояли рядом со мной на мосту недалеко от дома Марата.

— Ждём. — пожала я плечами, напряженно вглядываясь в воду. — Главное — не пропустить.

— Что?

— Сейчас увидите… А какой срок мне грозит?

— Пока от двух до пяти… Если вскроются новые детали, то может измениться. Если вы не соврали про беременность, то судья может смягчить немного.

Не соврала. Сделала тест после исповеди перед Маратом. Осознала, что уже неделю месячные задерживаются и пошла в аптеку. А на тесте — яркая-яркая вторая полоска. Я так обрадовалась, что потеряла дар речи. А теперь… Марата нет… и грозит тюрьма…

— Вон, смотрите! — ткнула я пальцем в зеленоватую рябь на реке. — Сейчас появится!

Вдохнув глубоко воздух, я со всех ног бросилась в противоположную сторону моста. Машины визжали тормозами и сигналили. Сзади слышались громкие крики и ругательства. Чудом добравшись до середины дороги, я перелезла через отбойник и обернулась. Мужчины отставали, но все же гнались за мной.

Нет, они не должны меня догнать!

Я снова начала двигаться, махая руками в наручниках, пытаясь жестами притормозить скорость машин. Иногда приходилось отскакивать прямо из-под колес. Волосы взлетали вверх от ветра, вызываемого большими скоростями проносящихся мимо транспортных средств.

Осталось буквально две полосы! Я дождалась окошка и, проскочив одну, тут же бросилась через вторую.

Визг тормозов оглушил. Я зажмурилась, ожидая удара, но меня лишь немного толкнуло бампером, отчего я завалилась на капот и грохнула по металлу наручниками. Испуганно отскочив от черной машины с синей мигалкой, я увидела, как из нее выходят двое мужчин в черных костюмах.

— Простите, — пискнула я, бросаясь наутёк.

Ловко перепрыгнув невысокий отбойник между дорогой и тротуаром, я вцепилась руками в высокие перила моста и, перекидывая ноги, перевалилась через них на другую сторону.

Все! Все, свобода!

Я глянула вниз, за спину. Вода. Холодная, темная, смертельная для меня.

Глянула вперёд — бегут мои пленители, кричат что-то гневно. Ещё далеко.

— Это моя очная ставка! — крикнула им, оглушаемая ветром. — Я не виновата!

Разворачиваюсь лицом к воде. Руки в наручниках, поэтому держаться получается с трудом, ноги соскальзывают с небольшого выступа. Пять лет быть виноватой в том, чего не совершала. Всю жизнь винить себя в том, что опоздала... Или всего несколько секунд страха и боли?

Вдохнув полной грудью, закрываю глаза, отпускаю руки и отталкиваюсь вперёд как можно сильнее.

Время замедлилось. Казалось, я лечу. Только почему-то мой полет был направлен не вниз, а назад.

Я вскрикнула, врезаясь во что-то мягкое, закричала, пытаясь вывернуться.

Ощутила, что я в стальных объятиях, будто в тисках.

— Уберите руки от меня! — взвыла, лягаясь, царапая мощное предплечье.

— Глупая! — услышала в ответ шипение на ухо и узнала в нем голос Александра Анатольевича. — Лезь в машину!

— Вы! Убийца! Вы его убили! — я начала брыкаться ещё сильнее и тем грубее зашвырнули меня на заднее сидение. Падая, я зажмурилась. — Мерзавец!

— Марта, — послышался рядом спокойный голос и я вскрикнула от неожиданности, — хорошие девочки не должны так ругаться.

Замерев с очередным ругательством на губах, я не могла ни вдохнуть, ни пошевелиться.

Передо мной сидел Марат. Живой! Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами и впалыми щеками.

Было видно, что ему не легко, но он улыбался и раскрывал руки для объятий.

— Марат! — выдохнула я, подаваясь вперёд и прижимаясь к его груди.

Больше не смогла сказать ни слова, потому что меня душили слезы, а я старалась сдержаться.

Теплая ладонь заскользила по моей спине и крепче вжала меня в мощное тело.

— Поехали домой, а завтра посмотрим, сколько дел ты наворотила, — послышался смешок над головой. — У меня вся служба безопасности на ушах стоит.

— Я вообще-то вас спасала! — обиженно всхлипнула я, выворачиваясь и отодвигаясь к окну. — Вы чуть не умерли!

— Я знаю, Марта… Но мне повезло, ведь ты такая талантливая, что даже мертвого поднимешь.

— Вот спасибо! — усмехнулась я, поворачиваясь спиной к Марату и обнимая себя за плечи. Я была так рада, что он жив! И одновременно с этим мне было так обидно слышать этот насмешливо-снисходительный тон! Он ведь даже представить не может, какие чувства я испытывала, когда принимала все свои решения! Не знает, сколько раз я уже умерла внутренне!

— Марта, — Марат придвинулся и приобнял меня.

Я попыталась скинуть его руки, дёрнув плечами, но он притянул меня к себе спиной на грудь и уткнулся носом в волосы.

— Мар-рта…. — снова протянул он хрипло, целуя мою макушку, а я покрылась мурашками. — Я так боялся, что больше не смогу произнести твое вкусное имя… вдохнуть твой непередаваемый запах… услышать твой голос… позлить тебя своими выходками…

— Вы!.. — задохнулась я от счастья и возмущения одновременно.

— Чшш! — развернул Марат мое лицо к себе и склонился к губам. — Во-первых, раз уж ты моя жена, то давай будем на “ты”, — шепнул он, а я усмехнулась ему в губы. — А, во-вторых, я проснулся с надеждой услышать что-нибудь приятное, ведь мне обещали ежедневно говорить о любви.

— Я тебя люблю, — выдохнула я, глядя ему в глаза.

— Давно? — улыбнулся Марат, гладя меня по щеке.

— Такое ощущение, что всю жизнь.

Теплые губы накрыли мои медленным, пьянящим поцелуем. Казалось, я тону в бездонном омуте.

— Ты хотела спрыгнуть с моста, — выдохнул Марат, отстраняясь и крепче вжимая меня в себя.

— Я думала, ты умер... А мне… грозит срок. Я подделала документы и твои безопасники решили, что я получила доступ к счетам. Кто-то снимал с них деньги, когда я продавала квартиру… Прости, это было необходимо. Мне нужно было оплатить твое лечение!..

— Тише, тише… Я не злюсь… — Марат немного помолчал, потом усмехнулся. — Мои доверенные люди едва успели снять столько налички, чтобы не допустить продажи твоего прекрасного жилища третьим лицам.

— Ты… знал?! — возмутилась я.

— Нет, Марта! Александр Анатольевич заподозрил, что ты что-то задумала, а вариантов было не так уж много. Я только очнулся и успел лишь дать распоряжение выкупить у тебя квартиру. Никто из нас не ожидал, что ты еще пойдешь в ЗАГС и замуж за меня выйдешь.

— А какие у меня были варианты? — я устало улыбнулась.

— Ну, просто подделать мою подпись и подписать дополнительное соглашение или исправить количество дней в договоре с клиникой было бы проще.

Марат остановился в холле перед зеркалом, устало облокотился о стену и притянул меня к себе.

— Вот, кажется, я неделю спал, а ты спасала меня. Почему же тогда ты выглядишь хорошо, а я так, будто из гроба вынули? — хмыкнул он, потирая щетину и разглядывая себя. — Надо побриться.

Я развернулась к нему лицом, привстала на цыпочки и погладила сначала колючую щеку, а затем короткие волосы, обходя небольшой пластырь на затылке.

— Прекрати, ты очень красивый, — шепнула я, разглядывая мужественное лицо. — Самый красивый на свете.

Я вышла из ванной в белой свободной футболке, так как моих вещей в квартире уже не было.

Марат лежал на кровати, подложив под спину подушку. Он отложил телефон и поманил меня к себе, похлопал по прессу.

— Садись. Я буду тобой любоваться.

Я аккуратно перекинула ногу и проскользила ладонями по все такому же привлекательному телу. Семь дней комы на фигуре Марата отразились не критично. Он просто стал выглядеть более сухо и поджаро.

— Ммм, ты без трусиков, — улыбнулся он и, вздохнув, сжал мои бедра.

Свадьба была запланирована с размахом. Коллеги, партнёры, сотрудники, высшее руководство — торжество невозможно было не провести. Это престиж, статус, новые связи.

И, несмотря на то, что Марат всем сердцем желал тихо расписаться и улететь на отдых, мы все же организовали большое и пышное мероприятие, по случаю которого сняли огромный спа-отель.

К счастью, зная, что Марат перенес операцию, а я нахожусь в положении, нас практически не трогали, и, кажется, снова не заметили, когда мы потихоньку исчезли.

— Я надеюсь, мы не на какую-нибудь яхту идём? — держа Марата за руку, я быстро шла за ним на высоких каблуках, придерживая подол невероятно изысканного, облегающего белого платья.

— Нет, — усмехнулся он и вывел меня на большое поле, где стоял вертолет. — Я же помню, что ты боишься воды. А вот про высоту, вроде, разговоров не было.

— Куда мы, Марат? — отступив на шаг назад, я испуганно потянула мужа за собой. После всего, что произошло, у меня появилась повышенная тревожность, которую мы постоянно прорабатывали с психологом, но которая, время от времени, “поднимала голову”.

— Я рядом, — улыбнулся он. — Мы вместе. Разве этой информации тебе мало?

— Это сюрприз? — выдохнула я обречённо.

— Сюрприз, — улыбнулся Марат и снова потянул меня к вертолету.

— Обратно мама за штурвалом, — подхватываю Марту на руки и быстро несу ее по палубе. — У нашей яхты будет самый красивый капитан!

Жена звонко смеется, незаметно поглаживая меня так, что я начинаю с предвкушением ждать обеденный сон детей. Садится за штурвал, заводит двигатель и плавно трогается, быстро набирая скорость.

Я слежу за тем, как сын играет в машинки возле ползающих по пледу младших сестер и что-то им рассказывает.

Кириллу пять лет, но он уже умеет хорошо читать, считать и делать интересные умозаключения, чем вселяет в меня робкую надежду на то, что ему тоже будет интересно заниматься космическими разработками. Сын — моя гордость и безграничная любовь.

После его рождения Марта окончательно расцвела. Будто по волшебству, она стала совершенно безмятежной и спокойной, прекратив нервничать и грузиться по малейшему поводу. Вместо этого она восторженно делилась достижениями сына, когда я возвращался с работы, показывала мне видео и фото.

Постепенно я понял, что мне пора сделать то, что я уже давно планировал, но все время оттягивал. Я должен уйти с престижной и высокооплачиваемой работы на фриланс, потому что я очень, очень хочу наблюдать, как растет мой ребенок не по фотографиям, а так же, как и моя жена, — находясь рядом, пока ему это нужно.

Поддержка Марты оказалась очень важна для меня. Тем ценнее было, что она не давила, не навязывала свое мнение, лишь подсказывая варианты решений там, где я сомневался.

В конце концов, я был обязан удостовериться, что моя семья не будет нуждаться, даже если я вообще останусь без работы, поэтому активно занялся разработкой и патентами новых изобретений.

Зато, когда я понял, что точно готов, просто принес билеты на всех в Испанию.

И вот, теперь, большую часть года, мы живём в своей вилле на берегу моря. Поборов свой страх, Марта научилась плавать, а потом я ее научил водить судно. Теперь наше любимое занятие — кататься на яхте и купаться в голубых водах Средиземного моря.

Спустя год после переезда, Марта снова забеременела. Мы очень обрадовались, так как хотели второго ребенка, и долго не могли прийти в себя от счастья, когда оказалось, что она носит двойню.

Восемь месяцев назад родились наши Анна и Мария. И, если с появлением сына расцвела Марта, то, с появлением дочерей, мне кажется, расцвел я. Потому что раньше я не представлял, что могу испытывать столько нежности и трепета в душе.

Полюбив всем сердцем Испанию, наслаждаясь ее климатом, мы так и не смогли привыкнуть к долгожданному уединению, поэтому несколько раз в год обязательно приезжаем на Родину, чтобы пообщаться с друзьями, коллегами и просто побывать в милых сердцу местах.

А в купальный сезон с удовольствием принимаем гостей у себя на вилле. К нам то и дело прилетают Александр Анатольевич с женой, Егор с невестой и наши друзья юности. Поэтому, к слову, как таковой ностальгии мы совершенно не испытываем. Не успеваем просто.

Отдав детей няне, я похищаю жену прямо у них из-под носа, сажаю в машину и уезжаю в сторону виноградников, где в уединении, на природе, довожу ее до исступления горячими ласками и получаю не менее чувственную отдачу.

Знаю ли я, что будет дальше? Нет. Могу только лишь спрогнозировать, основываясь на опыте и анализе. Стоила ли игра свеч? Однозначно “да”. Потому что семья — самая великая ценность и самое большое богатство, дарованное мне вселенной. Потому что любовь — это чистая энергия, благодаря которой существует все вокруг нас.

Потому что любовь — это мы.

Значит, и мир — это мы.

Я создаю этот мир. И я счастлив, что создаю его таким.