© Шахназ Сайн, текст и иллюстрации в книге, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

У входа в ресторан девушку встретил худощавый хостес и проводил её к столику, где молодую гостью уже ожидали.

На мгновение замедлив шаг, она с интересом оглядела изысканный зал, в котором оказалась впервые. Сдержанный, уютный интерьер известного ресторана, выполненный в мягких пастельных тонах, быстро располагал к себе. Небольшие столики, звон хрусталя, доносящийся из разных уголков, и непрерывные тихие разговоры гостей, – это было определённо то место, куда, скорее всего, она вернётся вместе с лучшими подругами, Майей и Тамарой.

Восхищение не покидало девушку. Она была изумлена видом на Исаакиевский собор, который открывался из панорамного окна и напоминал огромный холст талантливого художника, масляными красками создавшего шедевр для гостей заведения.

У этого окна стоял столик на двоих, за ним сидел мужчина преклонных лет, терпеливо ожидавший гостью.

Стоило служащему ресторана и девушке подойти ближе, как мужчина встал и в знак приветствия протянул руку.

– Здравствуй, Мира. Спасибо, что нашла время.

– Добрый день, – женский голос прозвучал спокойно, но с ноткой неуверенности.

– Ибрагим Асадович, – представился он, предположив, что девушка не успела запомнить его имя после неожиданного звонка накануне поздним вечером.

Кивнув, Мира села напротив, провожая взглядом официанта, оставившего меню.

Мужчина не спешил начинать разговор. Это был тот самый момент, когда два незнакомых человека открыто смотрели друг на друга, пытаясь подметить детали внешности и составить первое впечатление друг о друге.

Перед Ибрагимом Асадовичем сидела юная Мира – двадцати пяти лет, с длинными тёмно-каштановыми волосами, собранными в тугой конский хвост. Большие карие глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, придавали смущённому взгляду детскую непосредственность.

Высокий рост и хрупкое телосложение передались Мире от отца, Фарида, судового врача на атомном ледоколе.

Мира выглядела довольно просто, что изрядно удивило мужчину. Светлые джинсы с чёрным топом, поверх накинут пиджак такого же цвета, лёгкий макияж без ярких акцентов – нюдовый оттенок помады, румяна, подчёркивавшие острые от природы скулы.

Ибрагиму Асадовичу всегда казалось, что девушки старались выглядеть как можно ярче, чтобы выделиться на фоне других, но Мира, по-видимому, была другой: ни броских украшений, ни вызывающего макияжа, ни длинных ногтей. Мужчине было с кем сравнивать, так как его старшая дочь, Сюзанна, представляла собой полную противоположность Миры – одевалась ярко и вызывающе.

Неловкость сковывала девушку. Её тонкие пальцы рук, прилежно лежавших на коленях, переплелись. Мира прикладывала усилия, чтобы не выдать смущения, но попытки оказались тщетными, замаскировать охватившие её чувства не удавалось. Из-под ресниц она смотрела на незнакомого человека, который выглядел столь уверенно и спокойно, будто перед ним сидела давняя знакомая.

До сегодняшнего дня Мира не знала Ибрагима Асадовича лично, и ей сложно было объяснить этот спонтанный порыв согласиться на встречу, хотя какая-то часть её успокаивала, что это всего лишь простое женское любопытство.

Она отвернулась к окну и посмотрела на Исаакиевский собор, величественно возвышавшийся среди других построек. Мира воспользовалась несколькими свободными секундами, чтобы собраться с мыслями, – этого оказалось достаточно для возобладания над резко возникшим внутренним беспокойством из-за того, что серо-зелёные глаза мужчины напротив продолжали пристально и без смущения изучать её лицо.

Шестидесятипятилетний Ибрагим Асадович с нескрываемой сединой в волосах и с заметными мешками под глазами продолжал её разглядывать. В воздухе витала странная смесь удивления, восхищения и скрытого страха. В очередной раз бегло пройдясь по плавным чертам Миры, он прочистил горло.

Серый брючный костюм и белоснежная рубашка подчёркивали красоту и стать мужчины, сохранившиеся несмотря на возраст и глубокие морщины на лице. Прямая осанка, природная надменность и проницательный взгляд, пытающийся полностью сфокусироваться на молодой особе: нет, он не пугал, но откровенно настораживал.

В голове у девушки прозвучал отчётливый голос сожаления: «Не стоило приезжать на непонятную встречу к незнакомому человеку, добром это не кончится».

– Не беспокойся, Мира, – спокойным тоном произнёс Ибрагим Асадович, будто заглянул прямиком в душу сидящей напротив девушки и расслышал отголоски её тревоги. – Я не отниму много времени.

Эта фраза прозвучала таким тоном, словно он подготавливал её к чему-то важному и при этом не менее опасному.

Мира неловко кивнула в знак согласия.

Да, никто не принуждал соглашаться на встречу, это было исключительно её решение, но теперь, оказавшись перед Ибрагимом Асадовичем, Мира захотела встать и уйти.

Да, могла.

Но сделала?

Нет.

Этот лёгкий холодок по позвоночнику… То ли всё дело было в пронизывающем насквозь взгляде, то ли в странном выражении его лица, полного горечи и с трудом уловимой радости в потухших глазах, но что-то было не так. Мира не знала, что именно, но отчётливо ощущала это.

К столику подошёл официант.

– Ибрагим Асадович?

– Виталий, – произнёс он, не притрагиваясь к меню. – Мне как обычно, а прекрасной девушке… – решив, что стеснительная особа ничего толком не закажет, Ибрагим Асадович не спеша добавил. – Тёплый салат и тыквенный суп.

Кивнув, официант удалился.

– Я прошу прощения, если поставил тебя в неловкое положение, пригласив сюда. Встретиться в уютном ресторане в центре города показалось мне неплохой идеей. По крайней мере, ты не должна была бы волноваться. Но ты волнуешься.

– Хочется понять, в чём суть встречи, чтобы я как можно скорее могла уйти, – произнесла Мира, пытаясь придать голосу больше уверенности. – Мне и вправду некомфортно, – призналась она, отчего мужской взгляд моментально потеплел.

– Честность превыше всего. Ты права, нет смысла тянуть, поэтому перейду к основной части. Только прошу, – предостерёг Ибрагим Асадович низким голосом, – не волнуйся, хорошо? Не стоит на эмоциях перебивать, позволь мне изъясниться и рассказать всё до конца, а дальше тебе решать, принять предложение или нет.

Мира задумчиво кивнула головой.

– Отлично, – произнёс он, прочистив горло. – Повторюсь, меня зовут Сулейманов Ибрагим Асадович. Почти пять лет назад моя семья пережила горе, – он вздохнул и на пару секунд прикрыл тяжёлые веки. Одно упоминание о случившемся, и руки мужчины немели. Картины из прошлого обрывками возникали и исчезали перед его глазами, грудь сдавливало. Он вздохнул и открыл глаза, продолжив спокойным, но ощутимо тяжёлым тоном. – Случился пожар, и моя младшая дочь, двадцатидвухлетняя Лейла… – возникла пауза. – Умерла. Огонь не пощадил её.

От услышанного Мира затаила дыхание, мурашки покрыли её тело.

Взгляд мужчины передал тяжесть того события, открытая рана, полученная в прошлом, не позволяла ни спокойно дышать, ни здраво мыслить. За эти годы она не только не затянулась, но и не перестала кровоточить.

– Мы с трудом пережили утрату, – продолжил Ибрагим Асадович низким голосом. – И со временем кое-как научились жить с этой болью. Все, кроме Махиры, моей супруги. И даже пройдя кромешный ад, она не смогла принять случившееся. Бессонные ночи, нескончаемые слёзы, ежесекундные мольбы Всевышнему вернуть любимую дочь, – он вздохнул, – Махира сломалась, и врачи сообщили о раке.

Устало проведя рукой по глазам, он продолжил:

– Мы начали лечение. Некоторое время удавалось бороться, но у жены иссякли силы. И сейчас, – мужчина сделал паузу, бросил взгляд на свои сцепленные в замок руки на столе, – сейчас я наблюдаю за тем, как изо дня в день теряю ещё одну важную часть моей жизни – теряю жену, с которой бок о бок прожил около тридцати лет. И в горе, и в радости Махира была рядом. Моя опора, мой мир, причина, по которой удалось пережить сильнейшие ураганы на нелёгком жизненном пути. Махира – повод для нашей встречи, – пояснил он, заставив девушку невольно вытянуться струной. – Мужчинам, особенно моего возраста, тяжело говорить о чувствах вслух, но поверь, то, что я испытывал, ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Я очень сильно её люблю, но по воле Всевышнего нам суждено расстаться. И знаешь, Мира, это невыносимо больно, – закончил Ибрагим Асадович голосом, полным отчаяния.

Мира была расстроена услышанным. Неловко скрестив руки на груди и внимательно слушая рассказ, она почувствовала всю горечь чувств, что окутала тяжёлым облаком пространство вокруг.

Повисла пауза.

Ибрагим Асадович хотел продолжить, но так и не смог собраться с мыслями.

– Мы с вами не были знакомы до сегодняшнего дня, – начала Мира, решив нарушить тишину. – Мне искренне жаль, что вашу семью настигло столь огромное горе. Возможно, ни мне, ни кому-либо ещё не понять по-настоящему, через что вы прошли и проходите до сих пор.

Сделав паузу, она постаралась аккуратно закончить мысль:

– Я не понимаю, Ибрагим Асадович, почему вы делитесь сокровенным с абсолютно чужим человеком?

Осознав, что пора перейти к сути встречи, он достал из внутреннего нагрудного кармана пиджака небольшую фотографию размером десять на десять сантиметров и положил на стол лицевой стороной вниз.

– Можешь посмотреть, – произнёс он, поймав непонимающий взгляд девушки.

Не раздумывая, Мира взяла фотографию в руки.

Сначала на её лице появилась усмешка. Она удивлённо прищурилась, разглядывая девушку на вид лет двадцати двух с такими же невероятно проницательными серо-зелёными глазами, как и у Ибрагима Асадовича. Затем Мира в полном недоумении медленно перевела внимание на своего собеседника.

На фото была девушка с длинными слегка вьющимися тёмно-каштановыми волосами. Удивительно взрослый взгляд, несвойственный людям такого юного возраста, никак не сочетался с мягкими, почти детскими чертами лица и с искренней понимающей улыбкой. Ямочки на щеках добавляли ещё большую миловидность прелестнейшему созданию.

Мира нервно коснулась виска мягкими массирующими движениями. Увиденное застало её врасплох.

– Я ничего не понимаю… – пробормотала она, не отрывая взгляда от смеющихся серо-зелёных глаз на фото. – Это ведь я.

Мужчина затаил дыхание, наблюдая за первой реакцией девушки. Секунды тянулись как никогда долго.

Мира с непонимающим видом продолжила.

– Точнее, это какая-то другая версия меня. Как это понимать? – она вопросительно посмотрела на Ибрагима Асадовича.

Ответ её шокировал.

– Это Лейла, моя дочь.

Руки Миры вместе с фотографией бесшумно опустились на стол.

В этот момент подошёл официант и начал расставлять блюда. К тому времени от желания приступить к еде не осталось и следа. Лицо девушки выражало недоумение, она была в шоке. Хоть глаза и отметили удивительную схожесть, разум отказывался принимать эту нелепую информацию.

– У тебя такой же маленький нос и упрямый подбородок, – Ибрагим Асадович мягко улыбнулся, почесав лоб. – Смотрю на тебя и вижу свою Лейлу. Это что-то невероятное! Спустя столько лет испытать такие чувства сравнимо с настоящим чудом!

– Разве бывает такая схожесть? – с потерянным видом спросила Мира в полголоса. – У абсолютно чужих людей?

– Видимо, бывает, – пожав плечами, ответил мужчина.

Ибрагим Асадович взял было со стола нож и вилку, но затем отложил приборы в сторону. Тарелка с красной рыбой также была демонстративно отодвинута.

Мира не притронулась ни к тёплому салату, ни к тыквенному супу.

– Стоило тебя увидеть, и мой мир перевернулся. Раз я увидел в тебе Лейлу, значит, и Махира увидит.

– Что это значит? – настороженно спросила Мира, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, нутром чувствуя надвигающуюся беду.

И не ошиблась.

Мужчина, немного поразмыслив, наконец огласил как смысл самой встречи, так и причину всех предшествующих откровений:

– Я прошу тебя побыть с нами от силы шесть месяцев, чтобы Махира ощутила хоть какое-то счастье перед уходом.

Мира глупо заморгала, прокручивая в голове услышанную фразу.

– Вы шутите? – усмехнулась она.

Мужчина вздохнул, не осуждая её реакцию. Опустив глаза, он нарочито медленно и отчётливо произнёс:

– Махире осталось полгода, не больше. Я хочу, чтобы моя жена ушла к Богу с улыбкой на лице, ведь девушка, настолько похожая на покойную дочь внешне, будет рядом в последние месяцы.

– Но я – не её дочь, – напомнила Мира, – хоть и похожа на неё.

Голос девушки прозвучал резко, в нём слышалось явное раздражение. Настолько неожиданный поворот окончательно запутал её. Мира была обескуражена предложением, и это отчётливо отразилось на её искажённых от недоумения чертах лица.

– Да, я знаю это и поэтому прошу помощи, Мира, – ответил он, пытаясь унять проскользнувший страх в собственном голосе. – Я не останусь в долгу, это будет оплачено в полной мере.

Ибрагим Асадович видел, что девушка явно готова в любую секунду сорваться с места и убежать. Не желая терять ни секунды, он спокойным тоном продолжил:

– Можешь просить всё, что душе угодно. Часть суммы будет перечислена на твой банковский счёт в день заключения договора, остальная – после выполнения его условий.

– Что? – пролепетала она, глупо уставившись в серо-зелёные глаза, а затем раздражённо фыркнула, растерянность сменилась нарастающей злостью.

– Можешь ли ты последние месяцы жизни Махиры провести рядом с ней? Хоть немного попытаться заменить отсутствующую Лейлу и подставить плечо, в котором моя жена сильно нуждается?

Мира машинально замотала головой из стороны в сторону, осознавая, что не в силах больше слушать этот вздор. Сердце бешено заколотилось в груди. От напряжения кровь прилила к щекам, они стали пунцово-красными.

– Простите, мне пора, – грубо отчеканив, Мира резко встала из-за стола.

Ибрагим Асадович встал вслед за ней.

Схватив маленькую чёрную сумочку, Мира уже собралась развернуться и уйти, как он произнёс твердым поникшим тоном:

– Спасибо, что уделила время.

Мира инстинктивно приподняла руку то ли в знак того, чтобы он не смел провожать, то ли потому, что не желала больше слышать этого человека. Повод для встречи выбил девушку из колеи настолько, что дышать полной грудью удавалось с трудом. Паника взяла верх.

Напоследок мужчина произнес:

– Махира сильно страдала. Я просто хочу подарить несколько месяцев душевного спокойствия, в котором она так нуждается. Это мой долг как мужа и как главы семьи.

Замешкавшись, Мира сделала шумный глубокий вдох. Казалось, из помещения выкачали весь воздух.

– Надеюсь, этот разговор останется строго между нами, – последовало предупреждение. – Он не для чужих ушей.

Мира нервно глянула в сторону двери выхода, за которой ей как можно скорее хотелось исчезнуть.

– Береги себя, Мира.

Кивнув, толком не посмотрев на мужчину, девушка быстрыми шагами, чуть ли не бегом, удалилась из ресторана.

Её охватил страх. Она настолько была ошарашена услышанным, что не заметила, как в спешке прихватила фотографию Лейлы.

Ибрагим Асадович смотрел вслед быстро удаляющейся девушке, потом достал мобильный телефон из кармана пиджака и набрал номер семейного юриста:

– Подготовь необходимые документы. Она согласится.

У всех есть секреты.

Мира отважно скрывала внутри себя маленький секрет, с детства научившись не только жить с его завуалированными подсказками, но и разгадывать их.

Она неспешно шла по морозному Санкт-Петербургу и глубоко вдыхала холодный воздух в надежде как можно скорее избавиться от неприятного чувства, что так и ощущалось всей кожей после странной встречи с не менее странным человеком и его предложением.

Время близилось к четырём часам вечера, однако на улице было достаточно светло, и это придавало Мире эфемерного спокойствия. Но то, в каком состоянии она покинула ресторан и с какими испуганными глазами бежала от злосчастного места, не могло не тревожить её.

Для петербуржцев февраль всегда выдавался особенно тяжёлым в моральном плане. Зима в Северной столице чаще всего долгая и изнурительная, иногда неописуемо холодная и беспощадная, хотя бывает и мягкой, ласковой, с пушистыми хлопьями снега. Но в один момент человек понимает, что до того устал от продолжительного холода и вечного многослоя одежды, что его терпение подходит к концу. И сейчас Мира как никогда ощущала близость этого состояния.

В потоке вечно спешащих людей она шла вдоль Невского проспекта в сторону станции метро «Маяковская».

Странное чувство кольнуло в груди.

Перед глазами возник отрывок сна, что увидела Мира накануне. Она резко остановилась в гуще толпы и прикрыла глаза, позволяя сознанию проявить картинку, словно сцену из немого фильма, длившуюся от силы несколько секунд.

Мира встала в семь утра.

Чайник не кипел, из кухни не доносился привычный звон посуды, означавший, что Фарид готовит завтрак.

Вчера вечером он уехал в командировку, и квартира погрузилась в тишину.

В то утро, когда Мира ответила согласием Ибрагиму Асадовичу, ей пришло всего одно сообщение: «28 февраля в 09:00 приедет водитель и отвезёт тебя в офис».

Поначалу Мира была спокойна. Ни суеты, ни желания лезть на стену от импульсивного решения вступить на неизвестную тропу.

Она так ничего и не рассказала ни отцу, ни подругам, отчего разрывалась в бесконечных сомнениях. И каждый раз, держа телефон в руке, Мира боролась с желанием позвонить девочкам и поделиться с ними случившимся. Но согласие заключить сделку обязывало её держать язык за зубами.

С отцом дела обстояли иначе. Хоть он и казался на первый взгляд довольно-таки спокойным человеком, Мира знала его вспыльчивый нрав и понимала, что добром бы это не кончилось. Ни для кого.

Она спрятала локоны под высокий воротник зимнего пальто цвета хаки и закуталась по самый нос в тёплый вязаный шарф. Выйдя из парадной, Мира увидела большой чёрный Land Rover с тонированными стеклами.

Неуверенность моментально сковала тело, Мира боязливо посмотрела на машину. В голове роились разные мысли, но прежде всего её тревожила неизвестность. Стоит только сесть в чужую машину, как неизвестный человек увезёт тебя бог знает куда, и, случись что, близкие не сумеют прийти на помощь.

Где гарантии того, что Ибрагим Асадович был честен при встрече и за всем этим не скрывается ничего опасного? Где гарантии того, что машина точно направится в офис?

Никаких гарантий. Абсолютно.

Ни-ка-ких.

Замявшись на месте, Мира с опаской посмотрела вперёд. Неожиданно из машины вышел высокий, худощавый парень в чёрном костюме с растрёпанными вьющимися волосами цвета пшеницы, слегка прикрывавшими торчащие уши. Он чем-то напоминал Иванушку из добрых детских сказок – голубоглазого добродушного персонажа с притягательной улыбкой.

В его взгляде сквозил неприкрытый интерес. Прочистив горло, он открыл пассажирскую дверь со словами:

– Доброе утро.

Расстояние между ними было не больше пяти метров. Мира не сразу сдвинулась с места. Но спустя несколько секунд сомнений, она неуверенно шагнула вперёд.

Как только они тронулись в путь, Мира достала телефон, раздумывая над тем, кому и что следовало бы написать на всякий случай. Уверенности в том, что она в целости и сохранности доберётся до так называемого офиса, не прибавилось. Совсем.

Страх нагонял мрачных рассуждений. Мире не пришло в голову ничего лучше, чем скинуть в общий чат с девочками свою геолокацию. Да, по утрам чаще всего все заняты, и вряд ли кто-то из них сразу увидит новое сообщение, но следовало подстраховаться и оставить весточку о своём местоположении. Возможно, если всё пойдёт по негативному сценарию, это хоть чем-то поможет.

Если не ей, то, может быть, её близким.

Прекрасно, день только начался, а она уже готовилась к не лучшему развитию событий.

В голове Миры прозвучали слова Мерьем: «Знаки, следуй за ними». Это единственное, что не позволяло впасть в отчаяние и помогало поверить в адекватность собственного решения, отогнать тревожные мысли. Происходило то, что должно́ было случиться, и Мерьем отчетливо дала понять это во сне: за иллюзией скрывалась не смерть, за ней таилось предначертанное.

И вот, напрочь потеряв чувство безопасности, Мира последовала за знаками. Человек, который бо́льшую часть жизни осторожничал, размышлял, взвешивал каждый свой шаг, успел на словах согласился на такую сделку.

Несколько минут они ехали молча.

Голубые глаза водителя изредка посматривали на девушку через зеркало заднего вида, на котором болтался маленький флакончик с мягким ванильным ароматом.

Заметив, как пассажирка нервно заламывала руки, парень неосознанно провёл аналогию между ней и Лейлой. Длинные, каштанового цвета локоны, выглядывающие из-под шерстяного шарфа, маленький аккуратный нос с еле заметной горбинкой, пухлые алые губы и взгляд, полный тревоги, всё это настолько было знакомо его сердцу, что в груди возникло странное ощущение тяжести, как будто нанесли неожиданный удар. Пытаясь избавиться от нахлынувших ощущений, парень наконец заговорил.

– Если что, путь держим не в лес, – тонкие губы сложились в дружеской улыбке, голубые глаза по-мальчишески сверкнули озорством.

Мира молча перевела внимание на мужской затылок, а затем поймала игривый взгляд в зеркале. Она не сразу сообразила что на это можно было бы ответить.

– Меня Иван зовут, – представился парень, не отрывая любопытного взгляда от заметно волнующейся девушки. И каково же было его удивление, когда эти слова с лёгкостью вызвали улыбку на красивом лице.

Он ухмыльнулся от неожиданной реакции девушки.

– Я водитель семьи Ибрагима Асадовича.

Затем, посчитав необходимым, он добавил:

– Не беспокойтесь, никто не причинит вам зла, – Иван заметил, как тревожность во взгляде девушки начинала спадать.

– Вы похожи на Иванушку из сказки, – смущённо ответила Мира, снимая шарф и расстёгивая верхние пуговицы пальто. Становилось душно, щёки загорелись румянцем. Сложно было точно понять, отчего это произошло в первую очередь – то ли от неоправдавшегося ожидания угрозы, то ли от довольно дружелюбного взгляда парня, полного восхищения и некоего смущения.

Иван не сдержался и усмехнулся.

Мира продолжила.

– Я подумала об этом, садясь в машину. И оказывается, зовут вас так же.

Иван ничего не ответил, но был приятно удивлён, потому что давно в свой адрес не доводилось слышать столь наивного и честного предположения.

Напряжённые плечи Миры расслаблялись, переплетённые пальцы рук на коленях переставали дёргаться.

«Меня не убьют», – решила она, откинувшись на мягкую кожаную спинку. Понимая всю глупость преждевременных суждений и резкой паники, которые сбили её с толку, Мира осознала, что то, что на первый взгляд представлялось одним, в одночасье могло оказаться другим. А значит, следовало быть осторожной, раз изначально ситуация была такой запутанной. Но изводить себя все же не стоило – скорее всего, столь противоречивые мысли испытал бы любой человек, окажись он в похожей ситуации.

Когда сердце забилось в привычном ритме, Мира почувствовала, что в салоне витал и лёгкий запах новой кожи. Благо ясная голова не намекала на мигрень, которая часто возникала у девушки из-за резких запахов.

– Вам никто не причинит зла, – повторил Иван. – Вы очень ценны.

С удивлением посмотрев на мужской затылок, Мира снова поймала в зеркале пристальный взгляд Ивана. Его слова прозвучали одновременно и успокаивающе, и двусмысленно.

– Мира, – представилась она, хотя прекрасно понимала, что эта информация должна быть известна Ивану.

– Рад знакомству, Мира, – повторил он с дружелюбной улыбкой. – Вы успели позавтракать? Если хотите, можем по дороге где-нибудь остановится и позавтракать.

– Благодарю, не хочется. С утра перекусила, поэтому не голодная.

– Если я с утра не выпью крепкого кофе, день становится нестерпимым.

– Согласна, у меня так же, – поддержала разговор Мира, устремив взгляд в окно.

Мира была благодарна Ивану за столь простую и сдержанную беседу. Удалось немного расслабиться и перестать переживать. Не стоило накручивать себя гнетущими мыслями.

На дисплее передней панели автомобиля высветился входящий звонок, и через несколько секунд послышался низкий тяжёлый голос, вызвавший у девушки странную волну мурашек по коже.

– Ты где?

– Еду к боссу, – ответил Иван. – Через полчаса будем.

– С кем-то? – уточнил мужской голос с лёгким хрипом.

– Да, везу на встречу с Ибрагимом Асадовичем, – сдержанно ответил Иван, не вдаваясь в подробности.

– Я скоро подъеду с документами. Без машины сегодня. Дождись меня, и поедем к тёте Махире, надо забрать Аишу.

– Хорошо, – ответил Иван, после чего связь прервалась.

Теперь сам Иван кому-то звонил.

– Иван, у вас что-то случилось? – настороженно поинтересовался знакомый голос Ибрагима Асадовича.

– Ибрагим Асадович, всё хорошо, – заверил парень. – Мира рядом, вы на громкой, – предупредил он, чтобы не поднимались ненужные темы. – Скоро будем.

И аккуратно добавил:

– Ратмир тоже.

– Хм, – задумчиво протянул мужчина, явно не рассчитывавший на такой поворот. – Не думал, что сегодня увижу его в офисе.

– Сказал, привезёт документы, а потом поедем за малышкой.

Мужчина некоторое время молчал, затем произнес:

– Хорошо, жду вас, – после этой фразы Ибрагим Асадович повесил трубку.

Минут через сорок машина припарковалась возле шестиэтажного здания. Полностью остеклённое офисное здание напоминало сплошное зеркало, в котором отражался суетливый северный город.

Припаркованные машины перед главным входом впечатляли своей роскошью и принадлежали, судя по всему, людям далеко не среднего класса.

Мира ощутила нарастающее чувство внутреннего дискомфорта, как только они вошли в здание и оказались в залитом светом просторном глянцевом вестибюле: светлый тон стен, мраморный пол, кожаные диванчики, сотрудники в строгих костюмах, все как на подбор и утренняя суета. Вестибюль делился на три коридора. Слева от входа располагалась лестничная площадка, а справа – три лифта.

– Мира, вам на второй этаж, – подсказал Иван, взглядом указав на лифт. – Кабинет номер 101. Ибрагим Асадович ждёт, – улыбка промелькнула на его губах. – Ещё увидимся.

Парень хотел добавить что-то еще, но промолчал. Он развернулся и не спеша направился к выходу, по дороге в знак приветствия махнув рукой кому-то на ресепшене.

– Войдите, – сразу же донеслось из-за двери, стоило Мире оказаться на месте и, переведя дыхание, несмело постучаться.

Она открыла дверь, прошла внутрь и оказалась не в самом кабинете генерального директора, а в прилегающем небольшом помещении, где находился секретарь.

– Добрый день. Меня зовут Мира, и у меня назначена встреча с Ибрагимом Асадовичем.

Ирина, девушка лет тридцати с аккуратным каре, в бирюзовой блузке и обтягивающей юбке, идеально подчёркивающей волнистые изгибы стройного тела, оценивающе окинула гостью любопытным холодным взглядом. Затем не спеша подняла трубку и набрала номер телефона, продолжая наблюдать за Мирой. На шее Ирины сверкнула золотая подвеска в виде креста.

– Ибрагим Асадович, Мира пришла. Впустить? – спросила она, заранее предупреждённая о раннем визите.

И через несколько секунд ответила:

– Хорошо.

Ирина указала в сторону двери, строгим голосом уведомив:

– Вас ожидают.

Большой кабинет в серых тонах поразил Миру размерами. «Разве они бывают такими просторными и впечатляющими?» – первое, что пронеслось в мыслях девушки.

Массивный Т-образный стол из тёмного дерева, такого же цвета стеллаж на полстены с разнообразными статуэтками, наградами и книгами. Величественный потолок более трёх метров высотой и много цветущих растений на широких подоконниках. Через жалюзи упрямо пробивался утренний свет.

Во главе стола сидел Ибрагим Асадович в тёмно-сером костюме, внимательно читавший документы.

Уставший взгляд, крупные мешки под глазами, глубокие морщины обрамляли лицо Ибрагима Асадовича, которое казалось таким же серым, как и сама атмосфера в кабинете. Опущенные вниз губы сложилась в приветственной улыбке, стоило Мире появиться на пороге. Его взгляд в этот момент передал всё то, о чём молчало раненое сердце: радость, восхищение и какую-то надежду, упрямо теплящуюся в отдаленных уголках сломленной души.

– Я рад, что ты пришла, – взглядом он указал на место за столом справа от себя. – Садись.

После этих слов Ибрагим Асадович обратился по телефону к секретарю:

– Ирина, принеси, пожалуйста, кофе. А моему гостю… – он поднял взгляд на девушку.

– Воду, – попросила Мира.

– И стакан воды.

Мира отложила пальто и села на предложенное место, непроизвольно проведя рукой по длинным волосам. Следом она поправила рукав бежевой атласной блузки, гармонирующей с карими глазами, которые на свету отдавали янтарным блеском. Она ощутимо нервничала, но старалась не подавать вида. Из-под опущенных ресниц Мира заметила, что Ибрагим Асадович внимательно следил за каждым её движением.

– Не знаю, где мы находимся, но здание как внешне, так и изнутри выглядит потрясающе, – нарушила паузу Мира. Пытаясь расслабить напряжённые плечи, она спрятала под столом заметно дрожавшие от волнения руки.

– Мы пару лет как переехали сюда.

Она мельком огляделась. Мужчина продолжил:

– Ты находишься в головном офисе строительной компании ООО «РМ», – сказал Ибрагим Асадович, проведя рукой по седым волосам. – Это и моё детище, и моя крепость. Постройка была возведена не так давно, над проектом работал один из лучших архитекторов города и по совместительству близкий друг семьи. Многолетние труды большой и сплочённой команды дали свои плоды, мы с каждым годом стремительно растём, становясь одними из лидирующих гигантов на рынке.

Мира ахнула, наконец поняв, о ком собственно шла речь. Конечно, вот почему у входа в здание она замешкалась, пытаясь вспомнить, откуда название показалось таким знакомым! Не раз доводилось ей слышать его от дяди Рахмана, отца Османа, чья бригада частенько получала заказы именно от подрядчиков и субподрядчиков ООО «РМ», крупнейшей строительной компании, под руководством которой строились федеральные трассы по всей стране.

– Впечатляет, не ожидала, – пролепетала Мира, не скрывая изумления.

Повисла небольшая пауза, во время которой девушка собралась с мыслями и решилась задать главный вопрос, раз за разом возникавший в мыслях за последние дни.

– Позвольте узнать, как вы меня нашли?

– Это не я нашёл, но близкий семье человек. Вы случайно пересеклись в городе, и он проследил за тобой. Потом сообщил мне. – Ты волнуешься? – вопрос прозвучал неожиданно и немного резковато. Ибрагим Асадович внимательно следил за ней, подмечая каждую деталь, в том числе опущенные на колени руки и слегка взволнованный голос.

– Да, – призналась Мира, не видя смысла скрывать это. – Не понимаю, как вести себя, что говорить и чего ожидать от происходящего.

– Оставайся собой, – сразу же последовал ответ. – Вот, как сейчас, говори, что думаешь и что чувствуешь.

Она опустила взгляд на сомкнутые пальцы, усмешка подкралась к алым, потрескавшимся от холода губам.

– Оставаться собой, играя чужую роль? – слова прозвучали раньше, чем она успела подумать.

Мужчина вздохнул.

– Да, вы очень похожи. Но, Мира, запомни, точно так же вы и отличаетесь. Тебе не надо играть никакую роль, это не твоя задача, – мужчина протянул черную папку с бумагами. – Вот договор, ознакомься с ним. Завтра жду от тебя подписанный экземпляр. Отдашь лично мне в руки.

Понизив тон, он продолжил:

– Никому этот документ не показывать. Я специально делаю на этом акцент и повторюсь: никому договор не показывать и тему не разглашать. Это конфиденциально.

– Хорошо, – тихо ответила она, приняв папку из рук Ибрагима Асадовича.

– Для тех, кто будет лезть с ненужными вопросами, скажешь, что я взял тебя на работу в «РМ» как своего личного помощника. Большего никому ничего знать не следует. Я ценю твою смелость разделить чужое горе и помочь нам в тяжелейший период жизни, – мужчина громко прокашлялся, достал из кармана белый платок и слегка дрожащей рукой поднес к губам. Затем он сделал глубокий вдох. – И напомню, единственная твоя обязанность, твоя задача и смысл данного соглашения – быть рядом с моей женой, Махирой, став в последние месяцы жизни её поддержкой и успокоением. И главное, ты не играешь ничью роль, ты остаёшься собой.

В глазах Миры мгновенно возник вопрос, но мужчина тотчас пояснил:

– Нет, помощница в доме есть. В рабочих руках мы не нуждаемся.

Мира задумчиво смотрела куда-то сквозь мужчину, осмысливая услышанное.

В кабинет вошла Ирина. Молча поставив перед девушкой стакан воды, а перед руководителем чашку кофе, она удалилась. Шлейф цитрусового аромата духов протянулся по кабинету.

– Мира, – произнёс мужчина, как только секретарь исчезла за дверью, – не расстраивайся, что тебе надо на полгода отложить работу с детьми. Я в курсе, чем ты занимаешься. Сумма денег, указанная в договоре, позволит не работать ближайшие годы. Иван будет в твоём распоряжении в любой момент, когда понадобится. Для сведения: мы живём в тридцати минутах от города, и мне хотелось бы, чтобы на шесть месяцев ты стала нашим гостем, тебе будет выделена отдельная комната и всё, что потребуется для проживания. Этот пункт указан в договоре.

Наступила пауза, Мира молчала.

Ибрагим Асадович внимательно следил за растерянной девушкой, пригубив глоток кофе. Вздохнув, он устало коснулся висков, ощущая, как подкрадывалась очередная волна боли. Он уже сам не различал, была ли это физическая боль или же психологическая, так как обе были одинаково сильны.

– Ибрагим Асадович, вы ведь до нашей первой встречи многое разузнали обо мне, не так ли?

Мужчина утвердительно кивнул.

Ещё до встречи с ней была собрана вся нужная информация, начиная от детского сада, где Мира работала, и заканчивая магистратурой, где она училась. Прилежная ученица, доброй души человек, хороший специалист. Наряду с учёбой параллельно занималась с детьми-дошкольниками, что также заинтересовало мужчину, но эту тему он решил поднять чуть позже, когда придёт время.

– Хочется дополнить вот чем: дом многое значит для меня, и я не хочу переезжать к вам. Поэтому прошу этот пункт исключить из договора. Вы предлагаете работу и определённое количество рабочих часов, которые я должна проводить у вас, и я согласна с этим. Но после я хочу возвращаться в родные стены.

– Хорошо, Иван будет отвозить и привозить тебя. Это не проблема.

– У меня нет медицинского образования, – напомнила Мира, сделав глоток воды. Её удивило, что данный немаловажный факт не сыграл никакой роли. Разве сидящий с больным человеком не должен иметь хоть какое-то медицинское образование, подумала она, смотря на мужчину озадаченным взглядом. – Боюсь, что не смогу помочь вашей супруге, если понадобится помощь.

– Ты будешь рядом, этого достаточно. За остальное не переживай.

Девушка молча прошлась пальцами по волосам, собираясь с мыслями. Слова прозвучали легко и сложно одновременно:

– Ваша супруга сразу поймёт, что я не ваша дочь, – Мира озвучила наконец то, что волновало её с самого утра.

– Так она будет в курсе этого, Мира, – прозвучал ответ. – Разве я говорил, что придется лгать? Повторюсь, ты остаёшься собой.

– Я не понимаю, – прошептала она, опустошив стакан воды. Волнение вызвало сильную жажду.

– Похожая внешность не говорит о том, что ты должна исполнять судьбу другого человека. Как я и сказал ранее, для меня вы – два разных человека. И когда-нибудь, уверен, ты и сама это поймёшь. Надеюсь, Махира ощутит дружеское плечо, на которое сможет опереться, когда меня не окажется рядом. Ты будешь моими руками, что обнимут её. Моя Махира нуждается в поддержке. Раньше её опорой была Лейла, а теперь, хоть и ненадолго, таковой станешь ты, – он посмотрел в сторону окна, и яркий утренний свет заиграл в серо-зелёных глазах, голос стал тише. – Настолько, насколько позволит Всевышний. Мне не удаётся проводить рядом с женой столько времени, сколько полагается. Да и домочадцы… – обречённый вздох полный сожаления намекнул на неладное. – Они не настолько внимательны к ней, как хотелось бы. Но то, что ты похожа на Лейлу, согреет сердце Махиры, не сомневаюсь в этом.

Мужчина уловил непонимание на лице Миры, он отдавал себе отчёт в том, как странно могли звучать его слова.

– Ибрагим Асадович, – голос Миры дрожал от волнения. – Меня пугает то, что два совершенно разных человека могут быть так похожи друг на друга. С первой встречи это не выходит у меня из головы, я пытаюсь найти хоть какое-то объяснение этому, но не получается. Более того, у нас есть разница в возрасте.

– Разве родство людей определяется по крови? – спокойным тоном спросил мужчина, посмотрев в сосредоточенные карие глаза.

– По крайне мере, это первое, на что опираются люди. Свой ребёнок ближе чужого, потому что кровь для людей играет особое значение. Иначе откуда огромное количество детских домов и сирот?

Мужчина молча кивнул, а затем произнёс:

– В жизни я многое повидал и многое пережил. И могу уверенно сказать: связь между людьми возникает не благодаря единой крови, текущей по венам, она проявляется в том, насколько один человек честно относится к другому. Так вот, моя дорогая, я обрёл родство в абсолютно чужих мне людях и был предан собственными кровными узами. Да, вы с Лейлой не сестры и не родственницы. Да, вы внешне похожи и, надо признать, даже больше, чем просто похожи, вы как отражение в зеркале, – Ибрагим Асадович прочистил горло, нахлынули воспоминания, в ушах прозвучал бархатный голос дочери. Он нервно сглотнул. – Но не всегда то, что мы видим в зеркале, соответствует тому, что мы несём в себе. Ты это понимаешь?

Мира молча кивнула, не отрывая от него взгляда. Ибрагим Асадович продолжил:

– Я верю, что ваша связь особенная. Возможно, она послана свыше, иначе наши дороги не пересеклись бы. Мне не посчастливилось бы узнать о твоём существовании, и я не сумел бы обрести возможность хотя бы как-то облегчить ношу Махиры. Я верю во Всевышнего и в Судьбу. Всё происходит в своё время и в свой час, и неважно, понимаем мы это или нет. Но в основном, девочка, нам это не удается.

Ибрагим Асадович сделал глоток остывшего кофе, затем лёгким движением отодвинул чашку в сторону.

Мира уже без волнения в голосе произнесла:

– Вы случайно встречаете девушку, которая как две капли воды похожа на покойную дочь. Вы просите её стать другом вашей супруги, подарив надежду в последние месяцы её жизни. Вы просите о возможности обрести во мне человека, что когда-то был частью вашей семьи, – она смело посмотрела ему прямо в глаза. – Не кажется ли вам, что в этом есть доля жестокости по отношению к вашей жене?

Мужчина, прокашлявшись, напряжённо всмотрелся в мягкие черты лица Миры. её взгляд изменился, от робости не осталось и следа. Слова девушки попали прямо в цель.

– Я рядом с ней, – глухо ответил Ибрагим Асадович, прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, – Если ты об этом, – он встал и подошёл к окну, жалюзи которого были наполовину открыты. – Но не настолько, чтобы успокоить её больное сердце, – тусклым взглядом мужчина посмотрел вдаль и замолчал.

Повисла тишина.

Мира разочарованно прикрыла веки, сожалея о том, что сказала. Прямота мыслей не всегда шла ей на руку, и чаще всего словно лезвием задевала нутро людей.

Что на неё нашло? Откуда такая решимость? Она всегда опиралась на важный принцип: не судить, но именно это сейчас и сделала.

– Я не могу видеть, как умирает моя жена, – наконец признался Ибрагим Асадович, повернувшись к ней лицом. – Боюсь проснуться в мире, в котором её не будет. Возможно, поэтому я, взрослый человек, и обратился к тебе. Я испытываю сильный страх, и мне не с кем его разделить.

Мира растерялась, она не ожидала такого откровения. То, что на первый взгляд казалось поверхностным, на деле было наполнено скрытым смыслом.

Перед ней стоял мужчина, почти тридцать лет проживший в браке с любимой женщиной. Страх потери лишал его покоя, ведь он терял единственный смысл жизни, и это по-настоящему пугало и сводило с ума. И вот неожиданно на тернистом пути ему встретилась девушка, похожая на покойную дочь, и он схватился за неё, как за спасательный круг. Этот человек прекрасно осознавал, что такое странное решение вряд ли будет принято близкими, но он всё равно решил попытаться, не желая отступать.

Эти мысли наполнили грудь Миры приятным теплом.

– Да и… – добавил Ибрагим Асадович спустя несколько секунд молчания, – моя компания приступает к строительству одного из крупнейших газопроводов в Сибири, точнее, ко второму из трёх участков. Тендер мы частично выиграли ещё пять лет назад, но к строительству приступаем только сейчас. Через две недели мне придется часто отсутствовать в городе – надо будет внимательно проследить за некоторыми вещами на начальном этапе. Для меня и «РМ» это – важный проект. На кону многое, а точнее – всё. Поэтому, к сожалению, Махира останется почти одна. То есть она осталась бы одна, но отныне есть ты, и мне кажется, мы с женой сумеем обрести в твоём лице и союзника, и настоящего друга.

Всё это время мужчина говорил, внимательно изучая Миру, словно следил за тем, выдержит ли она пронизывающий насквозь взгляд или нет.

Выдержала.

– Я люблю Махиру, очень сильно люблю. И единственное, чего я, взрослый, состоявшийся и довольно влиятельный человек, боюсь, так это проснуться через полгода в мире, в котором её не будет, – голос стих, взгляд серо-зелёных глаз остекленел.

– Спасибо вам за честность, – прошептала Мира, почувствовав ком в горле.

– Спасибо тебе за понимание, – ответил Ибрагим Асадович, устало прикрыв глаза.

Не успела Мира попрощаться и подойти к двери, как зазвонил телефон на столе. Звонок заставил мужчину заметно нервничать.

Ирина предупредила Ибрагима Асадовича о том, что вот-вот придет Ратмир – об этом ей сообщила охрана как только он показался на пороге здания.

– Забери у него документы и займись вчерашним проектом. Не впускай! – последовало строгое указание от Ибрагима Асадовича. – Проведи его в конференц-зал, пусть ожидает.

– Но он уже здесь… – прошептала женщина обречённым голосом.

– Подожди! – Ибрагим Асадович, отложив трубку телефона, попытался предостеречь Миру, но было уже поздно.

Дверь открылась, и на пороге появился Ратмир, за которым стояла растерянная Ирина.

Он столкнулся лицом к лицу с Мирой.

Чёрные мрачные глаза Ратмира потрясённо распахнулись. Острые черты сменились удивлением и мимолетным страхом, будто ему довелось увидеть привидение. Зрачки сузились, он на несколько секунд потерял дар речи, застыв на месте.

Ирина подошла ближе к двери, чтобы подсмотреть, что будет дальше – эта встреча с самого начала не предвещала ничего хорошего.

Ратмир краем глаза заметил женский силуэт у себя за спиной и резким движением руки громко захлопнул дверь, оставив Ирину наедине с чувством глубокой досады. Она лишилась возможности стать свидетелем утреннего спектакля, но с эмоциональным нравом Ратмира его твердый голос пробьется даже через стену. И в этом она оказалась права.

Ратмиру было тридцать два года. На голову выше Миры, широкоплечий и крепкий мужчина в чёрных брюках и белой рубашке с расстёгнутыми тремя пуговицами сверху и с закатанными, как он это обычно делал, рукавами по локоть, Ратмир теперь холодно смотрел в карие глаза девушки. Природная резкость отражалась не только в сложном вспыльчивом характере, что из года в год заметно ухудшался, но и в том, как менялась атмосфера вокруг него, стоило ему где-то появиться.

Будучи намного крупнее Миры, он, как гора, навис над девушкой, заставив её съёжиться в комок. Слегка взъерошенные волосы, не полностью закрывавшие уши, упрямый квадратный подбородок и нос с заметной горбинкой выдавали в нем строгость, граничащую со свойственной ему расслабленностью. Каждая черта внешности Ратмира идеально сочеталась с черными, как сама ночь, глазами.

Запах мужского парфюма с нотками мускуса и шалфея заполнил лёгкие Миры – расстояние между ними было меньше вытянутой руки. Девушка отшатнулась, не понимая, почему этот человек с перекошенным от эмоций лицом начал злобно на неё смотреть.

В считанные секунды обстановка в кабинете накалилась.

Ратмира как будто облили ледяной водой, его ноги, став словно ватными от такой неожиданности, приросли к полу. Удивление моментально сменилось чем-то по-настоящему устрашающим. Реальность невероятно ошеломила Ратмира, он растерянно уставился в большие глаза девушки, которая, в свою очередь, безотрывно смотрела на него.

Мира с трудом перевела взгляд и попыталась отойти в сторону, но Ратмир не позволил ей этого сделать.

Его правая рука, сжатая в кулак, побледнела словно лист бумаги.

– Ратмир, здравствуй, – послышался голос Ибрагима Асадовича, который моментально встал из-за стола и твердым шагом приблизился к Ратмиру.

– Что это значит? – хриплым голосом спросил Ратмир, не отрывая взгляда от растерянной Миры, которая испуганно посмотрела в сторону Ибрагима Асадовича не в силах понять, что происходит и почему вошедший человек выглядел столь угрожающе.

– Всё нормально, проходи, – терпеливо произнёс Ибрагим Асадович, обойдя стол.

Ратмир не переставал прожигать присутствующих взглядом.

Очередная попытка девушки обойти его не увенчалась успехом. Резко схватив Миру под локоть, как тряпичную куклу, он подтолкнул ее ближе к массивному столу, где стоял Ибрагим Асадович.

Крепкая хватка Ратмира отозвалась резкой болью в плече. Мира испуганно ахнула и широко раскрыла глаза.

Ибрагим Асадович, рассердившись на неконтролируемое вспыльчивое поведение незваного гостя, быстро завёл девушку за свою спину, превратившись в преграду между Мирой и Ратмиром.

Тонкие пальцы Миры инстинктивно коснулись плеча. Кожу под блузкой словно обожгло раскалённым железом.

– ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! – взревел Ратмир, переводя бешеный взгляд то на Ибрагима Асадовича, то на Миру.

Девушка испуганно потупила голову. Стоило кому-нибудь хотя бы немного повысить при ней голос, как её тело начинало трястись словно осиновый лист.

– Присядь, – спокойно попросил Ибрагим Асадович, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

– НЕТ! – снова взревел Ратмир, тяжело дыша. – Кто она и что здесь делает?

Ибрагим Асадович заранее представлял реакцию Ратмира. Он догадывался, что, скорее всего, всё так и произойдёт, ведь эта встреча по природе своей не могла пройти спокойно. Но сейчас Ратмир напоминал разъярённого быка.

Ибрагим Асадович, не оборачиваясь к девушке, произнёс:

– Мира, сядь, пожалуйста, за стол. Нам троим нужно поговорить.

Затем он обратился к Ратмиру:

– Я хотел представить семье нашу гостью завтра, но раз вы пересеклись при таких обстоятельствах, тянуть не будем.

Грудь Ратмира учащённо вздымалась и опускалась, беспощадный взгляд метался по Ибрагиму Асадовичу.

«Уходи! – прозвучал в голове девушки встревоженный голос. – Уходи как можно скорее!»

Спрятав руки за спину, Мира судорожно сплела пальцы, чтобы справиться с нахлынувшим напряжением. Проигнорировав властный голос, она мотнула головой, желая избавиться от него.

– Эту девушку зовут Мира, – произнёс Ибрагим Асадович. – Да, её внешность и тебе, и мне прекрасно знакома, – в голосе прозвучали стальные нотки, вытеснившие снисходительность. – Но это не значит, что ты можешь агрессивно себя вести.

Ратмир продолжал пристально разглядывать обоих. Мире в один момент захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы перестать чувствовать на себе этот тяжёлый взгляд.

Слишком тяжёлый!

– Успокойся, – выдохнул Ибрагим Асадович, видя, что Ратмир не сдвинулся с места. – Ты – не хищник, и мы – не твои жертвы.

Через мгновение в ответ послышался низкий угрожающий голос:

– Зачем хочешь представить её семье?

Рука Миры потянулась к шее, духота сводила с ума, щеки горели огнем. Ком в горле не позволял даже рта раскрыть, становилось настолько не по себе, что картина перед глазами начинала расплываться.

– Она здесь по моему решению. Эта девушка будет находиться рядом с Махирой.

– ЗАЧЕМ?! – взревел Ратмир. – Ты хоть понимаешь, что ТВОРИШЬ?!

– Что я творю, Ратмир? Мне следует просить разрешения прежде, чем приглашать кого-то в собственный дом?

Ратмир громко выдохнул, нервно взявшись обеими руками за голову. Понадобилось несколько секунд, чтобы согнутая от шока спина выпрямилась и бурлящие эмоции на лице сменились привычной холодной маской. Глаза, что мгновение назад полыхали огнем, стали неестественно стеклянными.

– Не хочу видеть её, кем бы она ни была! – процедил он сквозь зубы.

– Тогда, к сожалению, расстрою тебя. Будешь видеть эту милую девушку в ближайшие дни, недели и месяцы. Она будет находиться рядом с Махирой столько, сколько понадобится, и это не обсуждается!

– Чертовщина! – выругался Ратмир, чуть ли не рыча на мужчину. – ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?

Мира так испугалась, что с силой сомкнула губы, лишь бы не дать волю слезам. Ей потребовалось приложить немало усилий, чтобы сдержать их.

– Исчезни! – ядовито выплеснул Ратмир, обращаясь к Мире.

– Повторюсь, Мира будет находиться рядом с Махирой! Это моё решение, и его никто не смеет оспаривать! Усмири пыл, мальчик! Ведешь себя некрасиво! Не стоит запугивать девушку, она под моей защитой! – он перевёл дыхание. – Ты ещё спасибо скажешь, когда придет время.

– За что?! – прохрипел Ратмир, сжав спинку кресла до побледнения костяшек. За всё время он так и не сел, собственно, как и Ибрагим Асадович. – За что сказать спасибо?! За то, что приводишь с улицы непонятную девку и пытаешься внедрить в нашу семью? Она чужой человек! Потом и сами не заметим, как начнет качать права и на что-то претендовать!

Ибрагим Асадович пытался держаться стойко и не дать слабину, но силы были почти на исходе.

– Ратмир, следи за языком, – предостерег Ибрагим Асадович, яростно сверкнув глазами. – Она пробудет здесь столько, сколько я посчитаю нужным. У неё отныне есть определённые обязанности, и с завтрашнего дня она приступит к ним.

Ратмир снова с шумом выдохнул, резко развернулся и вышел прочь из кабинета. Настежь распахнутая дверь громко ударилась об стену.

Внезапно подняв голову от экрана телефона, Ирина с нескрываемым любопытством заглянула в мрачное, почти застывшее от ярости лицо Ратмира. За ним шумно захлопнулась и дверь приёмной, заставив вздрогнуть не только её, но и Миру, которая потерянно смотрела ему вслед.

В кабинете генерального директора «РМ» наступила тишина.

– Ирина! – твёрдым и достаточно сиплым голосом чуть ли не прокричал Ибрагим Асадович. – Закрой дверь!

Вскочив на ноги, секретарша быстро исполнила указание руководителя.

Мира продолжала сидеть за столом, потупив взгляд и заламывая пальцы.

Ибрагим Асадович расстроенно покачал головой, испытав такое же опустошение, что и девушка рядом с ним.

– Я не дам тебя в обиду, – произнёс он, коснувшись рукой своего пульсирующего виска. – Ни ему, ни кому-либо ещё.

Он перевёл дыхание и добавил:

– Прошу, не пугайся и не отказывайся от сделки. Будь храброй, и вот увидишь, я не останусь в долгу.

Ибрагим Асадович громко и хрипло прокашлялся, затем пошатнулся.

Заметив это, Мира мигом вскочила и оказалась рядом с Ибрагимом Асадовичем.

– Что с вами? – взволнованно спросила она.

– Потемнело в глазах…

Мира не спеша помогла ему усесться в кожаное кресло. Ибрагим Асадович дрожащей рукой достал из ящика лекарство и принял таблетку. Кабинет вновь погрузился в тишину.

Без лишних раздумий, хрупкая девушка молча обошла стол и взяла сумку и пальто. Ей хотелось не просто уйти, а скрыться, выбросить из головы все мысли и как можно скорее оказаться на свежем воздухе. Вдохнуть полной грудью и унять дрожь в теле, в сердце и в душе.

Кем бы ни был Ратмир Ибрагиму Асадовичу, столь недоброжелательная и агрессивная реакция предвещала настоящую беду, если она всё-таки примет условия договора.

Тревога внутри с новой силой забила в колокола.

Зачем ей эти люди? Неужели после случившегося она всецело доверится незнакомому человеку и подпишет договор, приняв обязательства, которым должна будет следовать ближайшие полгода? Неужели одна лишь просьба Мерьем из сна заставит пренебречь чувством осторожности и с головой погрузиться в неизвестную жизнь чужой семьи?

Это игра с беспощадным огнём, который может поглотить и ранить так сильно, что оставит после себя незаживающие раны на всю жизнь.

С этими мыслями Мира взялась за ручку двери. Позади послышался тихий, но по-прежнему твёрдый голос Ибрагима Асадовича:

– Ратмир – муж Лейлы.

Ратмир вышел из здания офиса и направился в сторону припаркованного чёрного Land Rover, за рулём которого терпеливо ожидал Иван. Как только Ратмир сел в машину, тот молча завёл двигатель, и они выехали на дорогу.

Ратмир был мрачнее тучи. Он сильно сжал кулаки, лишь бы остановить дрожь в теле.

Иван заметил его взвинченное состояние, но сделал вид, что смотрит исключительно на дорогу. Некоторое время они ехали молча.

Расслабиться не удалось, дрожь в руках не желала покидать Ратмира. Напряжённые густые брови сложились в почти вертикальные складки на лбу, внешняя нервозность медленно передалась и его нутру. Зверь, что был заточен в глубинах души молодого человека, желал рычать и беспощадно крушить все вокруг.

Ратмир молча смотрел в окно и шумно дышал, пытаясь избавиться от виде́ния, которое так и стояло перед глазами.

Иван, не выдержав напряжения, что витало в салоне, нарушил затянувшееся молчание:

– На тебе лица нет. Видимо, встреча состоялась?

Его слова прозвучали больше как утверждение, нежели вопрос. Иван хорошо знал Ратмира и понимал, почему тот выглядел, как вулкан, готовый вот-вот взорваться от избытка чувств. И несмотря на его отстраненный вид и умение сдерживать накопившиеся эмоции под маской хладнокровия, Иван за годы работы на семью Ибрагима Асадовича научился понимать под слоем брони сломленного жизнью человека.

Ратмир раздраженно провел рукой по волосам, придав им ещё более непослушный вид. Как бы он не хотел избежать разговоров на эту тему, проигнорировать повисший в воздухе вопрос, а тем более любопытный взгляд Ивана, было сложно.

– Как понимаю, ты в шоке?

Иван посмотрел на отточенный профиль лица Ратмира, по которому забегали желваки, и из его груди невольно вырвался тихий стон. Ратмир продолжал игнорировать вопросы, совершенно не желая говорить о случившемся.

Он не то чтобы ответить, он даже здраво мыслить не мог. Это сводило его с ума, заставляло грудь вздыматься чаще. Ратмир с хмурым видом достал из кармана телефон, но осёкся, мысленно задавшись вопросом, кому, собственно, он собирался звонить. Ратмир растерянно смотрел на включённый экран, и чёрные, аккуратные от природы брови изогнулись в недовольстве, сомкнувшись на переносице.

В голове пустота.

Внутри пустота.

Как будто оборвали провода, и жизненная энергия сошла на нет. Остались лишь лютый холод и кромешная тьма.

– Чертовщина, – выругался Ратмир вслух, обречённо вздохнув.

За последние пять лет ему многое довелось пережить, но этот удар оказался настолько внезапным и сокрушительным, что боль сдавила грудь.

Слишком знакомые черты лица.

Слишком знакомый испуганный взгляд.

Слишком знакомая копна волос цвета обжаренных зерен кофе.

Слишком аккуратные и тонкие пальцы.

– Чертовщина, – повторил он, сосредоточенно сжал кулак, поднёс его к голове и несколько раз, словно молотком, ударил себя по лбу, пытаясь собраться с силами. И с мыслями.

Захотелось открыть бутылку виски и не раздумывая опустошить её. Это, по крайней мере, хоть на некоторое время приглушило бы внутреннюю борьбу, которая вспыхнула неописуемо быстро, всего за одно мгновение, за долю секунды, стоило взгляду чёрных глаз пересечься со взглядом карих. И привычный мир перевернулся с ног на голову.

– Надеюсь, Мира осталась жива? – пошутил Иван.

Губы голубоглазого водителя сложились в ухмылке, когда он представил себе занимательную картину: утончённая тихая девушка и бешеный зверь, готовый растерзать добычу на куски.

– Неудачная шутка, – заключил Иван, демонстративно приподняв обе руки с руля. – Предельно ясно, дружище, ты в бешенстве.

– Зачем он это делает? – наконец спросил Ратмир, посмотрев в упор на Ивана. – Бередить рану после стольких лет, зачем это Ибрагиму Асадовичу? – Ратмир сжал телефон в руках, никому в итоге не позвонив.

– Ради тёти Махиры, – последовал незамедлительный ответ. – Уверен, он объяснится с тобой.

– Решив пригласить в дом копию Лейлы? Или как там он сказал… взяв эту особу на работу?

Сталь в голосе Ратмира, пыталась скрыть глубочайшую горечь, с которой ему хоть и пришлось научиться жить, но которую он так и не сумел контролировать. Беспощадно поглощая, она сверлила и проникала в каждую клетку его существа. Было похоже, словно Ратмира взяли из одного ада, в котором он кое-как прижился, и без всякого предупреждения выкинули в другой, где агония оказалась несоизмеримо сильнее.

Он не был готов к такому раскладу, да и вряд ли когда-нибудь стал бы.

Иван, сочувственно вздохнув, прибавил скорость. Машина пулей летела в сторону трехэтажного загородного коттеджа. Обсуждать решения главы в лице Ибрагима Асадовича не стоило, особенно ему. Да и что Иван мог сказать? Он понимал не только абсурдность происходящего, но и состояние Ратмира.

Больше эта тема не поднималась. Иван сделал музыку погромче, и каждый ушёл в свои мысли.

Минут через сорок машина подъехала к коттеджному посёлку, расположенному в пятнадцати километрах от Санкт-Петербурга. Вдали от дорог и шумных магистралей посёлок граничил с лесом, утопая в приятной тишине.

Как только они въехали на территорию, миновав охрану и шлагбаум, послышался вой грозных алабаев, молниеносно реагировавших на проезжающие мимо машины. Откуда-то начали доноситься и непрерывные звуки работающей дрели – кто-то из соседей затеял очередной полномасштабный ремонт.

Машина остановилась у трёхметровых двустворчатых ворот, изогнутые железные прутья которых были выкрашены в тёмно-коричневый цвет под стать дизайну дома, который напоминал величественный, но при этом сдержанного вида особняк без массивных колонн и позолоты.

Как только ворота открылись, машина въехала в просторный двор, откуда открывался вид на крупный симметричный трёхэтажный коттедж, построенный в классическом стиле. Смесь тёмно-шоколадного цвета крыши и кремового цвета фасадной плитки придавала архитектуре умеренную торжественность. Площадка перед зданием была устлана светлой узорчатой плиткой.

Главный вход располагался посередине коттеджа – это была массивная дверь из тёмного дерева, по обе стороны от которой виднелись крупные круглые окна. На остальных этажах окна выглядели не так помпезно. Большая терраса находилась справа от здания, а открытый балкон на последнем этаже, где давно уже никто не показывался, каждый раз наводил душевную тоску на Ратмира, стоило ему въехать во двор.

Коттедж выглядел не просто красиво, а сказочно красиво, благодаря мягкому снегу, накрывшему белым полотном крышу дома и прилегающий к нему двор.

Иван припарковался рядом с Mercedes-Benz цвета тёмной вишни, который принадлежал Сюзанне, старшей дочери главы семейства, и серебристым Lexus, за рулём которого когда-то ездила Лейла. Сюзанна, как ни странно, оказалась дома, хотя чаще всего с раннего утра она пропадала в офисе, истязая сотрудников своим невыносимо высокомерным характером.

Несмотря на то, что площадку, ведущую к дому, с утра расчистили, снег за несколько часов успел накрыть её очередным белоснежным одеялом. Сад Махиры слева от дома, как и вся прилегающая территория, тонул в непрерывно падающих хлопьях снега, пребывая в терпеливом ожидании весны, когда он вновь сможет расцвести долгожданными красками.

Ратмир поднялся по широким ступенькам и подошёл к главному входу. Стоило ему взяться за ручку двери и сделать шаг через порог, как он сразу же почувствовал сильнейший запах свежеиспечённых булочек с корицей. Нина, пухленькая женщина с розовыми щёчками и добрейшими глазами, не упустила шанса побаловать любимую внучку семьи, маленькую Аишу, традиционными вкусностями.

Переобувшись и сняв верхнюю одежду, он прошёл по тёплому мраморному полу с подогревом из светлой прихожей, размером с полноценную комнату, прямиком в гостиную – главное помещение дома, выполненное в светлых мягких тонах. Плотные шторы цвета жемчуга по всей ширине стены прикрывали большие круглые окна. Массивный угловой диван в мягкой обивке цвета ореха был окружён по обе стороны креслами такого же оттенка. Наполненная светом просторная гостиная с высокими потолками и красивым орнаментом, при этом с довольно минималистичным убранством, впечатляла с первого взгляда.

Аккуратный стеклянный журнальный столик с извивающимися деревянными ножками и причудливый персидский ковёр, который никак не вписывался в интерьер, но за который упрямо билась в своё время Махира, стали небольшим украшением просторного помещения, где иногда принимали гостей и где реже всего появлялась хозяйка дома.

Никого не обнаружив, Ратмир прошёл мимо огромного плазменного телевизора, за которым редко собирались домочадцы, в коридор, прямиком к широкой лестнице из тёмно-красного дуба, которая вела на второй и третий этажи. За ней находилась вторая небольшая спальня Махиры, дверь которой была приоткрыта.

Он постучался.

– Проходи, сынок, – послышался слабый голос женщины, предугадавшей, кто мог в такое время наведаться к ней.

Махира лежала в кровати с книгой в руках. В этот раз она перечитывала поэму «Лейли и Меджнун», больше пребывая в мыслях о прошлом, чем в самой истории. Бледное осунувшееся лицо с синяками под глазами и тонкой линией потрескавшихся губ украшала изумрудного цвета косынка. Она пыталась делать вид, что чувствует себя лучше, в попытке утешить мужа, но состояние с каждым днем заметно ухудшалось.

Поправив очки почти полупрозрачной рукой, она не спеша перелистнула страницу.

Слева от кровати стоял нежно-розовый детский столик, за которым сидела пятилетняя Аиша в окружении разноцветных карандашей и белых листов. Она рисовала сад, усыпанный цветами, и бескрайнее синее небо. Девочка старалась воссоздать любимый сад бабушки Махиры, и несмотря на то, что рисунок выглядел нелепо, для своих лет она рисовала умело.

Светло-каштанового цвета волосы, кончики которых прелестно завивались в кудряшки, обрамляли прекрасное личико маленького ангела. Пухленькие губы и маленький аккуратный носик придавали схожесть с ожившей куклой, а серо-зелёные глаза и ямочки на щеках напоминали о матери, которую девочка, к сожалению, совсем не помнила, но по которой всем своим маленьким и безгранично искренним существом тосковала.

– Здравствуйте, тётя Махира. Как вы?

– Хорошо, сынок, – ответила она. – Не стой у порога, проходи.

На лице женщины появилась мягкая улыбка, которая с течением времени давалась ей всё труднее.

– Аиша, – обратилась Махира к внучке.

Девочка сидела спиной к двери, полностью увлеченная рисованием.

– Отец пришёл.

Девочка не отреагировала.

Ратмир подошёл и присел на корточки рядом с дочерью. В этот раз на ней не было платья, розовых бантов или детских украшений, которые та успела полюбить. Сегодня она была в джинсах и футболке с милыми котятами. На стульчике висел тёплый вязаный кардиган.

– Красиво, – сдержанно произнёс Ратмир, рассматривая рисунок.

Аиша оценивающе посмотрела на рисунок, а затем отложила карандаши, которые сжимала в руках. Взглянув в тёмные, почти чёрные, глаза отца, она встала из-за стола и задвинула за собой стульчик.

– Милая, он вон там, – Махира указала рукой в другой конец комнаты, где в углу лежал голубой рюкзак с принцессой Эльзой из любимого мультфильма «Холодное сердце».

Ратмир проследил, как она закинула рюкзачок за спину, вернулась к столу, взяла рисунок и протянула бабушке.

– Моя девочка, – ласково протянула женщина, ощущая в груди прилив нежности. – Завтра дорисуй домик, хорошо? Не оставляй дело незаконченным. Обещаю, это будет моя самая любимая картина!

Аиша молча кивнула и направилась к Ратмиру, который уже стоял у двери и смотрел на них задумчивым взглядом. В мыслях непрерывно крутились всего два слова: «сказать» или «промолчать».

Он выбрал последнее. Язык не повернулся заставить женщину волноваться раньше времени.

– Пошли, малышка, – произнёс он, распахнув перед ней дверь и, протянув кардиган, добавил. – Надень это.

Та, молча, без всяких пререканий положила голубой рюкзачок на пол и надела вязанный Махирой бежевый кардиган.

– Сынок, ты какой-то обеспокоенный. Что-то случилось?

– Нет, – резко выпалил Ратмир и прокашлялся. – Не волнуйтесь, все хорошо. Ещё увидимся, берегите себя.

Выйдя из спальни и не желая врать в глаза Махире, Ратмир взял Аишу под руку, и они направились в сторону прихожей.

Из кухни выглянули Нина с Иваном. Женщина держала в руках крафтовый пакет, в который она сложила свежеиспеченные булочки с корицей.

– Ратмир, милый, это вам! – она протянула пакет.

Ратмир улыбнулся и перевел взгляд с Нины на стоявшего позади неё Ивана – тот в обе щёки уплетал булочки, приготовленные мамой.

– Вы когда-нибудь пощадите мои тренировки? – выпалил Ратмир, принимая пакет. – Только утром занимался в зале, а вечером не выдержу и съем всё это.

– Конечно, милый, но я не в силах лишать вас маленьких радостей, а они, как ты знаешь, несут за собой большие.

– Спасибо, – усмехнулся Ратмир, посмотрев в смеющиеся глаза Нины.

Иван попрощался с мамой, а затем отвёз Ратмира и Аишу домой.

Тем же вечером Ратмир как можно тише вошёл в детскую комнату и подошёл к кровати дочери.

Горел тёплый свет ночника, имитирующий сияние звездного неба – дочь боялась спать в темноте. Если ночью она просыпалась и вокруг было темно, то начинала плакать, а заново уснуть получалось нелегко.

Сейчас Аиша тихо сопела, поджимая пухлые губки. Отец заметил, что дочь хмурилась, ей явно снилось что-то недоброе.

Частые кошмары, сопровождающиеся ночными всхлипами, тревожили Ратмира, но ещё больше он переживал из-за того, что ему, как отцу, не удавалось помочь своему ребёнку.

Аиша была замкнутой девочкой, с рождения не разговаривала и с трудом осваивала окружавший мир. Сторожилась всего и всех. Несмотря на пятилетний возраст, в котором дети уже в полной мере знакомились с буквами и прописями, ей этого не удавалось. Задержка речевого развития влияла на состояние дочери, и ему было сложно смириться с этим.

Педагоги, психологи, логопеды – ни у кого не получилось достучаться до девочки. Они лишь усугубили ситуацию, так как Аиша стала ещё пугливее и тревожнее, отчего Ратмир временно прекратил как занятия, так и попытки повлиять на ситуацию.

Аиша напоминала непроницаемый кокон, в который не удавалось попасть, и это задевало Ратмира.

Он нагнулся и поправил одеяльце на маленькой спинке. Затем также тихо вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Развалившись на диване, Ратмир смотрел телевизор, по которому крутили очередное нудное шоу. Однако взгляд напряженных глаз был устремлён сквозь экран и стены.

Перед глазами возник вечер почти пятилетней давности, когда Аише не исполнилось и года.

Это был тот самый период, от которого он всеми силами пытался отгородиться бесконечными бетонными стенами между тем, что было, и тем, что произошло.

А случилось тогда страшное.

Ратмир сжимал в руке гранёный стакан с виски. Сделав глоток обжигающего напитка, он откинул голову на спинку холодного кожаного дивана и закрыл уставшие глаза. Окно было приоткрыто, морозный воздух освежал гостиную, но не мысли.

Стоило алкоголю попасть внутрь, как тепло разлилось по телу, пытаясь унять сильно пульсирующую боль в висках.

Он не желал вспоминать прошлое, но картины тех событий упрямо настигали его, сотрясали и уничтожали остатки самообладания.

В ушах громко звенело.

Ратмир вздрогнул, когда среди всего этого шума он отчётливо различил давно забытый женский голос.

Её голос.

Лейлы.

И та самая тихая просьба, острием лезвия прошлась по израненному сердцу.

Он сделал ещё глоток уже из горла бутылки и почти опустошил её.

Но алкоголь лишь усугубил ситуацию. Голос, напоминавший мольбу, становился громче и нестерпимее.

Мира села в машину и стряхнула с волос снежинки. На часах было полдевятого утра. Салон машины заполнил аромат сладких духов с нотками чёрной смородины, жасмина и ванили. Духота из-за тёплой одежды сводила с ума, она сняла шарф и расстегнула несколько пуговиц на пальто.

Дышать стало легче.

Иван не торопился заводить двигатель и с интересом смотрел в зеркало заднего вида. Что-то в этот момент смутило его, отчего он замер, словно зачарованный. Что именно, понять сразу было сложно, но это явно касалось девушки, что сидела сзади.

Заметив, что машина так и не тронулась, Мира удивлённо посмотрела на затылок Ивана, а затем поймала улыбающийся взгляд голубых глаз в зеркале.

– В лес? – улыбка водителя стала шире.

Мира отрицательно покачала головой и задорно усмехнулась в ответ. Внутренняя лёгкость позволила расслабленно откинуться на спинку кожаного сиденья. Создалось ощущение, что она находилась не с малознакомым человеком, а с другом, чьи шутки не настораживали и тем более не пугали.

– В другой раз, – весело отмахнулась она.

– Ловлю на слове! – ухмыльнулся Иван, подметив явные изменения после первой встречи – хорошее настроение и отсутствие страха были девушке к лицу.

Пока Мира просматривала соцсети, машина пулей летела по трассе. По радио крутили довольно старую и её любимую песню Стинга – губы девушки невольно шевелились, когда она подпевала знакомым строчкам, а голова изредка покачивалась в такт музыке.

– Мы не надеялись вас увидеть, – признался Иван, нарушив молчание.

Мира подняла голову, осмысливая услышанное.

– Мы?

– Мы, – подтвердил водитель, глядя то на дорогу, то в зеркало заднего вида. – Я и Ибрагим Асадович, – пояснил он. – Думали, вы откажитесь от сделки, испугавшись реакции Ратмира. Точнее, мы были в этом абсолютно уверены.

Он замолчал, выжидающе поглядывая на задумчивое женское лицо.

Ей с трудом удалось объяснить самой себе, почему после инцидента в кабинете Ибрагима Асадовича тем же вечером она просмотрела договор и внимательно ознакомилась с каждым выделенным пунктом. А когда увидела сумму гонорара, из легких словно выбили весь воздух, с губ сорвалась неожиданная брань, глаза вновь и вновь пробегались по чёрным цифрам на белой бумаге, не в силах поверить в написанное.

Нет, она не ожидала такой немыслимой суммы.

Нет, она не готова была к цифре с восемью нулями.

Отложив чёрную папку на журнальный столик, Мира встала с дивана и прошлась по комнатам, пытаясь совладать с бешеным сердцебиением и острым чувством тревоги, зазвонившим во все колокола. То, что она могла заработать за полгода, хватило бы даже не на десять лет беззаботной жизни, а на всю жизнь.

На.

Всю.

Жизнь.

Но неужели деньги окажутся той самой силой, что заставит прыгнуть её с головой в омут? Или дело всё же другом? В чём-то, что мелькало в глубине души, как холодный свет в конце тоннеля, молчаливо зазывавший броситься к нему сломя голову, и будь что будет.

Но может ли она настолько рисковать? Что произойдёт с её отцом, если с ней что-то случится? Он ведь не переживёт ещё одного беспощадного удара судьбы.

На задумчивое лицо Миры падал тусклый свет от напольного бра. Сжимая в руке маленькую фотографию Лейлы, что она случайно забрала при первой встрече у Ибрагима Асадовича, Мира нервно сглотнула. На удивление он то ли забыл, то ли решил не напоминать об этой маленькой детали, видимо, желая, чтобы фотография дочери осталась у неё.

Решение далось не сразу, но к рассвету оно было принято. Окончательно и бесповоротно.

Иван засигналил резко подрезавшей их машине и этим вырвал девушку из раздумий.

– Может, это Судьба, – произнесла Мира, убрав выбившуюся прядь волос обратно за ухо. Прозвучало наивно и честно. – Возможно, неспроста я похожа на Лейлу, и нашим дорогам суждено было пересечься, чтобы… – пауза позволила немного поразмыслить и правильно закончить начатую мысль. – Что-то изменить.

– Не верю в Судьбу, – отрезал парень, и уголки губ сложились в недовольной ухмылке. – Да и никогда не верил. Человек – хозяин своей жизни, почему об этом постоянно забывают?

– Возможно, – неуверенность прозвучала в голосе Миры. – Но есть вещи выше нашего понимания, поэтому… – она повернулась к окну. – Я всегда верила в Судьбу, – а затем мысленно закончила фразу, не желая произносить слова вслух: «Поверила и в этот раз».

– А что можно сейчас изменить? – голос Ивана прозвучал резковато, взгляд в зеркале устремился прямиком на неё. – Предотвратить случившийся пожар? Или вернуть умершего человека?

Она промолчала, чувствуя резко возникшее напряжение в воздухе. И вместо ответа задала свой вопрос:

– Могу я поинтересоваться, вы давно работаете у них?

– Не против, если мы перейдем на «ты?»

– Нет, конечно, – заверила Мира мягким тоном.

– Больше шести лет я водитель семьи Ибрагима Асадовича, до этого был просто озорным мальчуганом, игравшим под их крышей. Сколько себя помню, мама работает в их доме, ведёт хозяйство, помогает тёте Махире с домашними делами. Я вечно крутился где-то рядом и вырос вместе с Лейлой. Мы одногодки и быстро нашли общий язык, а потом и подружились. Мы с мамой сами не заметили, как в их доме обрели и свой, – Иван прокашлялся. – Ибрагим Асадович – хороший человек, поддерживал и направлял меня, относился ко мне не как к сыну экономки, а как к родному человеку. Меня всегда поражала его человечность. Такую же доброту он сумел привить и младшей дочери. Просто я, – по лицу расплылась ухмылка, но глаза выдавали сожаление, – тот ещё лентяй и вообще не любил учиться. После школы армейка, затем подрабатывал где попало. И вот, по итогу, работаю на их семью.

Видя, что Иван расположен к беседе, Мира снова поинтересовалась:

– Эта женщина, Махира, такая же хорошая, как Ибрагим Асадович?

Недоумение, отразившееся на лице Ивана, сменилось взглядом, полным понимания и дружеского тепла. Он понимал, что девушка пыталась подготовиться к встрече с Махирой.

– Я рад, что ты уже считаешь Ибрагима Асадовича хорошим человеком. И могу уверенно заявить, что Махира ещё лучше. Единственное… – последовала секундная пауза, Иван задумался, пытаясь как можно правильнее подобрать слова, – будь готова к тому, что Сюзанна, старшая сестра Лейлы, покажет характер. Она не в курсе твоего появления и, скорее всего, будет «приятно» удивлена. Иван вновь резко посигналил какой-то машине и объехал её, с трудом сдержав всплеск эмоциональной брани. – С клыками Ратмира ты уже успела познакомиться, не так ли?

Мира кивнула в знак подтверждения. Упоминание о нём вызвало странную реакцию в теле, словно её внезапно ударило током. Недовольно поджав губы, она перевела взгляд в окно.

В детстве родителям Миры удалось заложить в дочь хорошее отношение к людям, по крайней мере, зла она никому не желала и плохого по отношению к другим не совершала. Но воспоминание о том, как незнакомый мужчина лишь от одного её присутствия превратился в свирепого зверя, готового растерзать её в клочья, вызывало противоречивые и далеко не самые светлые чувства.

Но хуже всего оказалась даже не агрессия этого человека, а её собственная реакция на происходящее. Мира в тот момент замкнулась и толком не проронила ни слова. Она не защитила себя. Не дала отпор незаслуженной грубости и хамству, не показала, что так вести с собой никому не позволит. Фарид с детства учил дочь отстаивать личные границы и не позволять людям поступать несправедливо по отношению к ней. Но девушка дала слабину, и со вчерашнего дня это разъедало её душу.

«Стой за себя и за свою семью», – слова отца эхом отдавались в каждой клетке её существа. Возможно, это и поспособствовало тому, что Мира пошла дальше – упрямство не позволило отступить.

Поток охвативших Миру мыслей прервал спокойный голос Ивана:

– Сюзанна, или Сюзи, как её называют близкие друзья, – старшая в семье. Дженк – средний, а Лейла была младшенькой. Сюзанна – мадемуазель с тяжёлым характером из разряда стерв, которым глубоко наплевать на других. Ей тридцать, и думает она исключительно о себе. Эффектная девушка с холодным сердцем, она до сих пор не вышла замуж: отказывает всем ухажёрам, а их, я тебе скажу по секрету, не так уж и мало. Может быть, когда-то ей сделали больно или она ни разу по-настоящему не влюблялась, но ни одно знакомство до брака не дошло. Сюзанна непробиваемая. Не знаю, родился ли вообще такой человек, которому она окажется по зубам. Ибрагиму Асадовичу нелегко приходится с ней, она часто устраивает истерики в офисе и разносит бедных сотрудников в хлам. Её красота не перекрывает острые коготки. Средний в семье – это Дженк. Неплохой паренёк, явно не такой озлобленный на мир, как его старшая сестра, да и, надо сказать, ему нет дела до компании отца. Вечно на своей волне, где-то чем-то занят, но чем именно, никому не известно. Со своими тараканами в голове, но кто без них?

– А сколько ему? – спросила Мира.

– Двадцать восемь, он на два года младше Сюзанны. И кстати, один из немногих, кому удаётся неплохо ладить с сестрой. Но они оба несправедливы к родителям, особенно к Махире. Ну, а Ратмир… – Иван задумчиво потёр лоб. – Его сложно понять. Он и раньше был таким, но сейчас особенно нестерпимый. На первый взгляд кажется бездушным и грубым, но… – Иван хмыкнул над явным желанием оправдать его. – Ты сама поймёшь. Чаще всего первое впечатление обманчиво.

Мира удивлённо покачала головой, не имея никакого желания ни понимать, ни, тем более, узнавать такого жестокого человека. Первой встречи оказалось вполне достаточно, и им лучше держаться на расстоянии и не подходить друг к другу. Иначе столкновение обернётся бедой, если не катастрофой.

– Мира, – загадочно потянул Иван.

Поймав взгляд девушки, он вдруг произнёс:

– Ты крепкий орешек, не сомневаюсь в этом.

– Ценю твою откровенность, но к чему это? – изумление сменило мягкие черты лица девушки, Иван как будто пытался к чему-то подвести разговор, но прямо сказать не решался.

Внимательно следя за дорогой, он не торопился продолжить разговор. Но долго раздумывать над вопросом не пришлось, Мира наконец получила ответ.

– Хочу, чтобы ты была готова к встрече с этими людьми, и они не застали тебя врасплох.

Прокашлявшись, он продолжил низким тоном:

– Держись стойко и не давай себя в обиду. Я и Ибрагим Асадович рядом, считай нас своими рыцарями, как бы глупо это ни звучало. Мы защитим тебя, мы стоим за тобой. Это мой долг перед Лейлой.

Аккуратные губы Ивана изогнулись в улыбке, взгляд заметно потеплел. При этом он выглядел слегка напряжённым, жалея о минутном откровении с утра пораньше. Поймав в зеркале взгляд тёмно-карих глаз, он с нежностью в голосе пояснил:

– Лейла была мне как сестра. Она по-доброму относилась ко мне и к матери. И… – сглотнув ком в горле, закончил мысль, – я не хочу, чтобы и тебе причиняли зло.

Вздохнув, парень тряхнул головой. Что на него нашло? Беседа неожиданно приняла иное направление, вызвав волну холодка по спине. Руки, лежащие на руле, сжались.

Демонстративно сделав музыку громче, он дал понять, что разговор на этом окончен. Всю оставшуюся дорогу они проехали молча.

Машина въехала в коттеджный посёлок, и внимание Миры поглотили двух– и трёхэтажные дома, словно соревнующиеся друг с другом по красоте архитектуры и размаха. Один краше другого. Снег, мягким одеялом укутал их и прилегающие дворы, создавая настоящее ощущение сказки.

Они подъехали к дому Ибрагима Асадовича. Даже через высокие стальные чёрные ворота виднелся небывалой красоты трёхэтажный коттедж, одним своим видом крича о состоянии и власти своего хозяина.

Машина заехала во двор. Два парковочных места из трёх уже были заняты тёмно-вишнёвым Mercedes-Benz и серебристым Lexus.

Выйдя из машины и вдохнув полной грудью морозный воздух, Мира почувствовала, что напряжение в теле начало спадать. От сказочной атмосферы во дворе слова восхищения застыли на губах.

Её внимание привлёк балкон на третьем этаже. На долю секунды ей показалось, что там мелькнула чья-то тень. Но она явно ошиблась – он пустовал. Взгляд перешёл на террасу с правой стороны дома, где в тёплое время года семья, видимо, часто собиралась за ужином.

На верхней ступеньке широкой лестницы с массивными перилами возник Ибрагим Асадович в сером костюме. Мягкие хлопья снега падали на седые волосы и не торопились таять. Его уставшее осунувшееся лицо озарилось неожиданной улыбкой. Слегка поникшие плечи, на которых будто лежала непосильная ноша, расправились.

– Скользко, будь аккуратна, – произнёс он, наблюдая, как Мира поднимается по ступенькам.

Иван остался у машины и ждал дальнейших указаний.

То, что девушка не испугалась вчерашнего инцидента, давало призрачную надежду если не на позитивный исход всей сделки, то хотя бы на начало её осуществления.

Ибрагим Асадович немного щурился под лучами утреннего морозного солнца. Тревожные мысли притихли.

Как только Мира подошла к нему, он распахнул массивную дверь.

– Добро пожаловать, – мягко произнёс Ибрагим Асадович, а затем неожиданно для себя заключил девушку в объятия. Мира интуитивно сжалась в комок, но не отстранилась.

– Спасибо, – смущённо пролепетала она, чувствуя неловкость.

– Иван, – твёрдый голос разлетелся по двору, – возьми мои вещи и закинь в машину. Через полчаса выезжаем в офис.

– Хорошо, босс! – прокричал Иван и направился в заднюю часть дома.

Мира вошла в прихожую и столкнулась лицом к лицу с Ниной. Женщина в белом фартуке с собранными в тугой пучок седыми волосами и с покрасневшими от волнения щеками вышла из кухни поприветствовать гостью, о которой накануне ей рассказал Иван. С присущей ей доброжелательной улыбкой она держала тарелку с шоколадными кексами. Женщина восхищённо оглядела девушку с ног до головы, на пару секунду потеряв дар речи. Поджав нижнюю губу, она шумно вздохнула, чувствуя, как в носу защипало и к глазам подступили нежданные слёзы.

Из-за спины Миры показался хозяин дома.

– Ибрагим Асадович, не удержалась, – пролепетала Нина, и её внимание вновь захватила гостья, в которой она разглядела Лейлу.

Слезы побежали по щекам Нины, губы задрожали, ощущая, как невероятное тепло окутало грудь. Боль вперемешку с радостью захватила нутро. Похожие чувства испытал и Ибрагим Асадович, когда заключил Миру в объятия, поэтому он прекрасно понимал столь эмоциональную реакцию женщины, что любила Лейлу не меньше его.

Сняв обувь и повесив зимнее пальто на вешалку, Мира представилась.

Манящий аромат шоколадных кексов захватил пространство прихожей, в животе у Миры заурчало, что вызвало у неё смущённую улыбку.

– Меня зовут Нина, – в ответ представилась женщина, переведя дыхание и по-прежнему не отрывая от Миры восхищённого взгляда. – Держи, моя девочка, – она протянула тарелку с кексами. – Хочу, чтобы ты попробовала сладкое. Пусть первый день в этом доме начнётся с приятных эмоций.

Мира благодарно кивнула и не раздумывая потянулась за шоколадным кексом.

– Боже, как вкусно…

Женщина довольно кивнула, смахнув с щеки радостные слезы.

– Проходи, и не забудь надеть тапочки. Хоть полы и с подогревом, но лучше не расхаживать босиком. Ибрагим Асадович, – она обратилась к мужчине, что не отрывал от них проницательного взгляда.

Если бы у него спросили, что он почувствовал в тот момент, когда Мира впервые вошла в дом, то честно признался бы в искренней радости. Казалось, время остановилось, и он полностью наслаждался одним из самых прекрасных моментов последних лет.

– Вы не позавтракали, может, хотя бы чашку кофе принести перед отъездом? А Мире… – Нина посмотрела на девушку.

– Чай, пожалуйста.

Походкой грациозного хомяка Нина направилась обратно в сторону кухни.

Мира с неподдельным интересом рассмотрела светлый холл, ведущий в разные комнаты.

Если бы её попросили тремя словами описать то, что открылось её взору, достаточно было бы сказать: «Дорого, со вкусом».

Идеально подобранная мебель под общий классический стиль интерьера, живые растения и неповторимый уют, который удалось сохранить в довольно просторном помещении – Мира пребывала в полном восторге, и это невозможно было скрыть.

– Пройдём в гостиную? – Ибрагим Асадович прошёл в коридор. – Нас ждут.

У большого камина в мягком кресле сидела Махира, её глаза поглядывали в сторону приоткрытой двери, из-за которой доносились голоса. Сердце в ожидании затрепетало в груди.

Привычная утренняя тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине, приобрела новые оттенки. Что-то изменилось в воздухе, даже сама душа отозвалась волнением в ожидании удивительной встречи. Несмотря на слабость и сильную боль во всём теле, новые ощущения коснулись израненного сердца Махиры, подарив ей давно забытое воодушевление.

Махира сидела на диване, укутавшись в тёплую шаль из овечьей шерсти с бежевой косынкой на голове. Бледность лица, тонкие сухие губы и полупрозрачная кожа говорили о её плохом самочувствии, но в тот момент, впервые за последние годы, ей удалось на пару минут забыть о своём тяжёлом состоянии.

Махира испытывала чувство приятного томления в груди.

Дверь открылась, и в комнату наконец вошёл Ибрагим Асадович. Следом показался хрупкий силуэт девушки, смущённо смотревшей в её сторону из-за плеча мужа.

Сердце сжалось, руки задрожали, а в груди вихрем всколыхнулась буря чувств, вытеснив боль и необъятную тоску.

Эмоции на тусклом лице женщины быстро сменяли друг друга.

Удивление.

Восхищение.

Любовь.

Они пронизывали Махиру насквозь. Ей не сразу удалось выйти из оцепенения и что-то произнести. Прикрыв уставшие тусклые глаза, она мысленно помолилась, поблагодарив Всевышнего за эту встречу.

Рука слабо сжала подлокотник дивана.

Красота Миры восхитила женщину. И дело было не только во внешности, которая напоминала погибшую дочь.

Утончённая фигура в платье цвета хаки с удлинёнными рукавами и кожаным поясом, идеально подчёркивавшим тонкую талию, шелковистые волнистые волосы, мягко спадавшие на плечи, отдавали янтарным оттенком на свету. А эти знакомые черты лица… Как-будто Лейла никуда не уходила и всегда была где-то поблизости, ожидая нужного момента для долгожданной встречи.

Ибрагим Асадович ринулся к жене, заметив, как та откинулась на спинку дивана, опустив лицо на грудь.

Попытка совладать с эмоциями не удалась, глаза Махиры налились слезами, а материнская грудь взорвалась рыданиями.

Этим утром, полчаса тому назад, Ибрагим сообщил ей, что взял на работу девушку по имени Мира, внешность которой «отдалено напоминала Лейлу». Но он утаил важную деталь – девушки были поразительно похожи.

Проглотив давящий комок в горле и уже не пытаясь остановить поток слёз, Махира уткнулась головой в плечо мужа, который сел рядом с ней, и сделала глубокий вдох, пытаясь заставить лёгкие работать в привычном ритме.

Ибрагим Асадович обхватил жену за плечи. Она коснулась его руки, и их пальцы переплелись воедино. То, что не удалось выразить словами, Махира передала через этот маленький жест.

Он всё понял.

Эмоции всполошили увядающий внутренний мир больной раком женщины, она рыдала в голос, высвобождая бездонное горе, годами копившееся в глубинах её сознания.

Мира растерянно смотрела на Ибрагима Асадовича. Он, обняв жену, молча выжидал, когда та успокоится.

Его лицо стало сдержаннее, глаза неестественно стеклянными. Он боролся с собой: видеть Махиру в таком состоянии было особенно невыносимо.

Не раздумывая, Мира подошла и присела по другую сторону от женщины. Ничего не сказав, она аккуратно коснулась холодных дрожащих рук женщины.

Раскрыв рот, Махира попыталась что-то сказать, но слова застыли на треснувших губах.

Этот момент объединил трёх человек, в воздухе застыло что-то необъяснимо прекрасное и глубокое, как будто свершилось то, что должно было произойти – Мира появилась в доме, в котором её ждали.

Лицо девушки украсила тень понимающей улыбки. Махира потянулась дрожащими пальцами к щеке девушки.

– Красивая, – выдохнула она, улыбнувшись сквозь пелену слёз. – Ангел пришёл успокоить мою душу. Тебя Мира зовут?

Девушка молча кивнула в ответ, слова застряли в горле.

Махира провела рукой по её макушке, коснувшись мягких тёмно-каштановых волос. Жест, полный доброты и нежности, окатил Миру волной мурашек.

– Спасибо, что приняла столь странное предложение мужа, – голос Махиры дрожал. – Спасибо, что пришла. Уверена, это решение далось тебе нелегко.

– Нелегко, – призналась Мира, подняв глаза на Ибрагима Асадовича. Он стойко встретил взгляд девушки, не проронив ни слова. – Но я должна была прийти.

– Спасибо, – вновь послышался шёпот женщины, адресованный больше мужу, нежели ей.

В этот момент на лестнице появилась фигура Сюзанны в чёрном брючном костюме – она собиралась ехать в офис. Прямые до плеч пепельного цвета волосы оттеняли белоснежную кожу, прямая челка подчёркивала неестественно большие глаза, острые черты лица, изящная шея. От её ауры веяло властью, расчётливостью и лютым холодом.

Она неподвижно стояла, как статуя, пристально изучая лицо незнакомой девушки, что держала в своих руках руки Махиры.

Или почти незнакомой…

Её передёрнуло.

Пальцы, судорожно вцепившиеся в дубовые перила, готовы были треснуть от напряжения. То, что происходило в гостиной, было настолько необъяснимо и странно, что это можно было смело назвать полнейшим абсурдом.

Сюзанна была одного роста с Мирой, такого же хрупкого телосложения, но с хитрыми от природы миндалевидными глазами, в которых сквозило высокомерие.

Настенные часы пробили девять утра.

Сюзанне следовало как можно скорее отправляться в офис, а после ещё успеть на встречу с Дилей, подругой детства, но сейчас тело отказывалось подчиняться.

– Что здесь, чёрт возьми, происходит?! – твёрдый голос, полный непонимания и шока, ледяной водой окатил сидящих.

Все посмотрели в её сторону.

– Не может быть… – ахнула Сюзанна, схватившись обеими руками за перила.

Лестница, казалось, начала ходить ходуном. Непонимающе заморгав, не веря собственным глазам, она громко вздохнула.

В пяти метрах от неё на диване сидела Лейла?..

Медленно спускаясь, ступенька за ступенькой, Сюзанна не отрывала глаз от сидящей на диване троицы, но больше всего её интересовала Мира.

Тревога, промелькнувшая в глазах, сменилась необъяснимой ненавистью, миндалевидные глаза вспыхнули негодованием. А затем и удивлением.

«Нет, этого не может быть! Лейла?! – в панике подумала она. – Хотя вроде и не она… Но что за дьявольская схожесть?!. Что происходит?!»

– Кто ты? – спросила Сюзанна.

Вопрос прозвучал достаточно грубо, резко и некрасиво, но это меньше всего волновало Сюзанну. Почему человек, которого она терпеть не могла, вновь как ни в чём не бывало находился рядом с ней, живой и невредимый?

Мира не спешила отвечать. Она смотрела на роскошную девушку, поражаясь той агрессии, что от неё исходила. Точно такой же, что ей довелось увидеть и в Ратмире.

– Это Мира, – спокойно произнёс Ибрагим Асадович. С утра пораньше меньше всего хотелось выслушивать старшую дочь, но эта встреча должна была состояться, поэтому он знал, что истерики не миновать. – Теперь она работает у нас и будет находиться рядом с Махирой.

– Как это? – брови Сюзанны сомкнулись на переносице, в глазах вспыхнула осторожность, а следом и недоверие. – Что она здесь делает?

– Всё просто, моя дорогая. – Ибрагим Асадович устало протёр глаза и тихо вздохнул. В висках стучало, усталость давала о себе знать. Только сейчас он заметил чашку кофе, хотя и не понял, когда это Нина успела незаметно пробраться в гостиную и поставить поднос с чаем и кофе на стеклянный журнальный столик. – Мира будет находиться с Махирой, – произнёс он спокойным тоном.

Повисла мёртвая тишина. Ибрагим Асадович смотрел в глаза дочери, отмечая в них откровенный ужас и негодование. Она потеряла дар речи. Губы сложились в тонкую неровную линию.

Ибрагим Асадович тем же непоколебимым тоном добавил:

– Это не надо понимать. Это надо принять.

Он положил руку на плечо жены. Она в ответ коснулась его пальцев, поддержав мужа. За годы брака они научились понимать друг друга без лишних слов.

Сюзанна, с больши́м усилием взяв себя в руки, театрально фыркнула и к огромному удивлению родителей безо всякого спектакля, какие любила обычно устраивать, вышла из гостиной.

Махира вздрогнула.

Ибрагим Асадович обречённо вздохнул, понимая, что это это лишь затишье перед бурей и расслабляться не стоит.

Мира смотрела на дверь, за которой исчез хрупкий силуэт Сюзанны. Она заметила красный плетёный браслет с синим глазом на левой руке скрывшейся девушки. Подобное украшение приснилось Мире перед первой встречей с Ибрагимом Асадовичем.

Ежедневно в половину девятого утра у подъезда Миру поджидала чёрная машина.

Соседка, часто выходившая ранним утром посидеть на скамейке, осуждающим взглядом провожала проходящую мимо Миру, которая затем скрывалась в чёрной машине. Непроизнесённые слова кричали девушке вслед: «Вот вернётся твой отец! Вот расскажу ему всё!»

Это раздражало, но нисколько не удивляло. Соседи по натуре своей – народ любопытный, и личная жизнь других их интересует куда сильнее, нежели их собственная. А что принято думать о своей жизни? Правильно, она идеальна и неприкосновенна. Зато в делах других людей можно вдоволь покопаться.

Вечером на этой же скамейке встретятся три подружки-старушки и в ярких красках обсудят всё и вся. Особенно тех, кому, к большому несчастью, довелось попасть в поле их зоркого зрения.

Проходя мимо Василисы Николаевны, сидевший у подъезда с невозмутимым видом, Мира поздоровалась и под её прищуренный взгляд села в так называемую «бандитскую машину», про которую старушка обязательно расскажет соседке этажом выше.

После того как Иван доставлял Миру в коттедж, он сразу же отвозил Ибрагима Асадовича в офис.

Мире понадобилось не так много времени, чтобы разобраться: Махира – женщина образованная и начитанная, к своим годам повидавшая мир с его бесконечными сложностями и бедами. С ней было интересно, спокойно и тепло. Она никоим образом не пыталась дать понять, что времяпрепровождения в их доме являлось частью работы.

В то утро, когда Иван привёз Миру знакомиться с Махирой, он был прав по поводу неё: хозяйка дома действительно оказалась удивительным человеком, с которым, к сожалению, случилось много плохого.

Рак груди сжирал все силы, не оставляя шансов на улучшение самочувствия. Время безвозвратно утекало сквозь пальцы. При этом Махира не пугалась, не забивалась в угол, не уходила в себя и не тряслась от страха. Эта природная стойкость наряду с непоколебимым спокойствием невольно восхищала окружающих: смерть подходила к порогу, а она открывала ей дверь.

Первая неделя в доме Ибрагима Асадовича и Махиры пролетела незаметно.

Нина всячески пыталась окружить Миру заботой. Поначалу девушка как можно мягче старалась донести до Нины с вечно красными щеками и добрейшими глазами, что не привыкла к столу, ломящемуся от различных блюд, и такими темпами лишний вес скоро радостно скажет: «Привет!». Но обижать милейшую женщину совсем не хотелось. Её тёплое отношение, добрая улыбка и нежная искренность делали попытки накормить гостью досыта терпимыми. Забота прекрасна в любом проявлении.

К сожалению, силы Махиры иссякали быстро.

Бо́льшую часть времени она проводила в постели. Мало ела и с трудом вставала на ноги, чтобы посидеть в гостиной или на кухне, попивая любимый фруктовый чай в окружении Нины и Миры. Но несмотря на это, Ибрагим Асадович заметил, что за дни присутствия Миры в их доме ей удалось положительно повлиять на моральное состояние жены, она стала чаще улыбаться. И если раньше вызвать мимолётную улыбку могла лишь внучка, то теперь в доме появился ещё один человек, которому это было под силу.

С Сюзанной они пересекались редко, и та демонстративно показывала своё пренебрежение – Миры для неё не существовало. Эта открытая неприязнь вводила в состояние полного недоумения. В сторону Сюзанны не было сказано ни единого плохого слова, никакого намёка даже на злость, но откровенный негатив сплошным потоком лился из неё.

К вечеру возвращался Ибрагим Асадович, и они собирались в гостиной за ужином.

Сюзанна ни разу не присоединилась к общей трапезе, а Дженк всё ещё не вернулся из поездки.

Если в первый день во время ужина за одним столом беседа казалась скованной и осторожной, а паузы напрягающими, то в последующие вечерние посиделки беседы становились более оживлёнными и интересными.

То, что Махира желала выходить на ужин и сидела в окружении близких, насколько это позволяли силы, грело сердце её мужа. Он чувствовал мельчайшие перемены не только в жене, но и в застоявшейся атмосфере, царившей в доме. И это разжигало давно забытые угольки радости.

Ратмир за неделю ни разу не привёз Аишу к бабушке с дедушкой.

Ибрагиму Асадовичу это не пришлось по душе, но он не стал давить на зятя, посчитав, что тому требовалось время свыкнуться с мыслью о присутствии в доме нового человека. Тем более, когда этот человек как две капли воды похож на его погибшую жену.

Но долго ждать не пришлось, встреча с маленькой Аишей состоялась в начале второй недели пребывания Миры в доме. Иван, ведя девочку за руку, вошёл в гостиную. Мира и Махира, сидели перед большим плазменным телевизором и смотрели обзор кругосветного путешествия. Впервые за долгое время кто-то вообще включил телевизор.

Махира, укутанная в тёплую овечью шаль с тёмно-синей косынкой на голове, расплылась в улыбке, стоило ей боковым зрением заметить внучку.

– Моя девочка пришла, – произнесла она. – Иди ко мне.

Иван отпустил пухлую ручку, и малышка подошла к Махире и села рядом. Её глазки, напоминавшие притаившиеся звёздочки, устремились на Миру. Аиша инстинктивно сжалась в комок, как жвачка, прилипнув к бабушке. Присутствие незнакомого человека отразилось на её состоянии, она мгновенно замкнулась в себе. Махира нежно приобняла внучку и поцеловала в макушку.

Невероятно длинные ресницы и вьющиеся волосы светло-каштанового цвета придавали схожесть с живой куклой, которой не хватало лишь большого атласного банта в пышных волосах. Розовая юбочка, белая водолазка и любимый рюкзачок с розовым единорогом на плечиках – так выглядела девочка, которую днём собрала няня, посчитав, что холодной Эльзы слишком много в крошечной жизни девочки.

Серо-зелёные глазки не улыбались.

В голове у Миры проскользнула мысль, что, возможно, улыбка Аиши неописуемо красива, а детский звонкий смех растопил бы любое каменное сердце. Но смеялась ли она вообще – большой вопрос. Как-то ей довелось услышать от Махиры про проблемы единственной внучки, с которыми им до сих пор не удалось справиться. Малышка походила на испуганного притаившегося зверька.

Недоверчиво глядя из-под ресниц на Миру, Аиша вспомнила настенную фотографию в спальне отца. Та девушка с маленьким свёртком в руках – её мать Лейла, которая живёт на мягких облачках. Но почему тогда эта девушка настолько похожа на маму?

Мира протянула девочке руку, сжатую в кулак, и выжидающе посмотрела на неё. Как только удалось поймать молчаливый детский взгляд, она медленно разжала пальцы. На ладони лежала конфета. И тогда Мира с лёгкой улыбкой произнесла:

– Привет.

Аиша посмотрела на конфету, а затем прижалась к бабушке ещё сильнее, уткнувшись носиком в мягкий бок.

– Моё солнышко, – она поцеловала внучку в макушку. – Это Мира, наш друг, – и погладила девочку по спине. – У меня прекрасная идея! Может, покажешь самые красивые рисунки? Я уверена, они ей понравятся!

Мира тихонько ахнула, как будто услышала это впервые, хотя не раз видела рисунки, что лежали на маленьком розовом столе в комнате Махиры.

– Ты рисуешь?

Ответа не последовало.

– А я всегда хотела научиться рисовать, но так этим и не занялась. Поэтому, как и ты, рисую только для себя. Может, – произнесла Мира интригующим тоном, – порисуем вместе?

Аиша похлопала длинными ресничками и, на удивление Махиры, в знак согласия неуверенно кивнула.

Мира уловила искорку в глазах девочки. Приподняв личико, Аиша посмотрела на бабушку, и между ними произошёл молчаливый диалог, понятный только им двоим. Хоть губы малышки и не шевелились, глаза что-то сказали, на что бабушка ответила:

– Бусинка, почему бы и нет? Беги за карандашами и фломастерами, а ты, Мира, – обратилась она к девушке, которая с любопытством смотрела на них, – захвати чистые листы.

Малышка встала и направилась в сторону комнаты. Мира последовала за ней.

Очень скоро они сидели у большого окна за прямоугольным столом, и солнечные блики играли на их сосредоточенных лицах. Аиша старательно рисовала, изредка поглядывая на Миру. Обе увлеклись цветами.

Махира, сидя на диване, молча наблюдала за ними. Необычно было видеть внучку рядом с человеком, который напоминал её покойную мать. Если бы Лейла осталась жива, они, скорее всего, так же сидели бы бок о бок, увлечённо рисуя цветными карандашами. Может, состояние девочки улучшилось бы, и она не замыкалась бы в себе настолько сильно. Как бы Ратмир ни старался, он не в силах был заменить маленькой дочери мать, в которой та нуждалась и нуждается по сей день.

Да, Махира часто рассказывала внучке о Лейле. Женщине было важно, чтобы Аиша знала, какой была её мать. Как без остатка она делилась добром, наполнявшим её светлую душу, как всячески пыталась помочь нуждающимся. Как любила животных и не редко работала волонтёром в приютах. Она всегда покоряла людей детской искренностью и за годы юности сумела сделать много добрых дел.

Но почему-то жизнь оказалась жестока в ответ.

Очень жестока.

Хоть тело и изнывало от усталости, да и обезболивающее переставало действовать, Махира не хотела уходить. Сердце женщины впервые чувствовало успокоение.

Поведение маленькой Аиши подарило призрачную надежду на то, что, возможно, когда-нибудь всё наладится, встанет на свои места. Раз Аиша приняла присутствие незнакомого человека, и даже спокойно сидела рядом с ним, и рисовала, значит, со временем и к другим людям может возникнуть доверие. И девочка перестанет убегать и прятаться.

Пятилетняя Аиша, как всегда, не проронила ни слова. Под вечер Иван вначале отвёз домой девочку, а потом подбросил и Миру.

Шла третья неделя в доме Ибрагима Асадовича и Махиры.

За всё это время сны, к удивлению Миры, ни разу не побеспокоили её. Спала она тихо, без кошмаров, чаще всего наблюдая «один сплошной чёрный экран». И если говорить откровенно, это не могло не радовать: отсутствие сновидений предвещало спокойные дни без внутренних противоречий.

Мира потихоньку осваивалась и разбиралась, как был устроен дом. На втором этаже располагались комнаты Сюзанны и Дженка, а напротив находилась гостевая, в которой изредка останавливался Ратмир с Аишей, когда приходилось оставаться ночевать в доме. Комната на третьем этаже, к которой прилегал балкон, всегда была заперта на ключ – это была комната Лейлы. Ещё одна дверь вела в небольшую библиотеку Ибрагима Асадовича, которую украшал дубовый стол и кресло в мягкой обивке, где по вечерам закрывался мужчина.

Просторная светлая кухня с овальным массивным столом, мраморным полом и не менее впечатляющей кухонной мебелью цвета капучино, возвышавшейся до самого потолка, была самым оживлённым местом в доме. Каждый вечер там собирались Нина, Мира и Махира, которую приводил Ибрагим Асадович, крепко поддерживая за плечи.

За ужином происходила непринуждённая беседа. Махира чаще всего молчала, с интересом слушая то мужа, рассказывающего очередные незначительные новости, связанные с работой, знакомыми и друзьями, то Миру, что понемногу делилась историями о себе. Изо дня в день короткие рассказы девушки становились менее скромными, а взгляд Ибрагима Асадовича не таким уж и сдержанным.

За эти две недели Сюзанна не удосужилась заглянуть к Махире, чтобы проведать мать и поинтересоваться её здоровьем. Она вела себя предельно отстранённо и холодно, будто их не связывали родственные узы, они напоминали абсолютно чужих людей, которым довелось жить под одной крышей. Но поразительным было даже не это, а то, что, когда речь заходила о Сюзанне, Махира говорила о ней с теплотой и любовью, отчего Мира теряла дар речи.

Разве такое возможно? Сложно было понять столь странные семейные отношения. Но осмелиться, и поднять эту тему, и спросить об этом прямо не удавалось, хоть интерес разгорался с каждым днём.

Однажды Мира встретила в доме незнакомого мужчину преклонных лет, который ранним утром приезжал проведать Махиру. Они столкнулись прямо у входной двери, когда он уже уходил. Мира не сразу поняла, что две тонированные машины у ворот с довольно серьёзными и грозными на вид людьми в чёрных одеждах были частью его многочисленной охраны.

Статный пожилой человек лет семидесяти в тёмно-синем костюме, с белоснежно-седыми коротко стриженными волосами и в очках в тонкой золотой оправе выглядел бойко, хотя спина его заметно сутулилась. В правой руке он держал трость со стальной ручкой.

Странным было то, что он приехал проведать больную чуть ли не в семь утра. Со слов Нины стало ясно, что этот мужчина был давним другом Махиры и Ибрагима Асадовича, чьи дети дружат по сей день.

Пожилой мужчина посмотрел на неё пристальным тяжёлым взглядом. Мира почувствовала, что воздух между ними накалился так же быстро, как стремительно они прошли мимо друг друга, не сказав ни слова.

Мира поймала себя на мысли, что начинала привыкать не только к небольшим странностям этого дома, но и к тому, что её внешность могла пробудить в людях любое душевное состояние, кроме спокойствия.

Однажды состояние Махиры ухудшилось, и она полдня пролежала в постели. Мира не отходила от женщины ни на шаг. Сидя в мягком кресле бежевого цвета в метре от кровати, она рассказывала о детях, с которыми ей доводилось заниматься.

Сквозь плотные шторы с надрезом посередине упрямо пробивался дневной свет и падал на задумчивое лицо Миры. Она слегка щурила карие глаза – свет в комнате не был включён, Махира быстро уставала от него.

Книга, что лежала рядом с женщиной, за день ни разу не раскрылась. Махира была полностью лишена сил, поэтому бо́льшую часть дня она проспала под действием обезболивающих, а к обеду не могла даже ненадолго привстать на ноги. Поднос с едой стоял нетронутым.

Мира щебетала про непоседу Вову, что без умолку разговаривал на занятиях, а затем про Надю, которую одноклассники прозвали «Булочкой», так как она вечно прятала в рюкзаке горячие пирожки. Девушка настолько увлеклась рассказами, что познакомила женщину со всеми маленькими озорниками из своей группы. Звонкий смех и эмоциональные взмахи руками сделали своё дело. Изредка на бледном лице Махиры проскальзывала тень улыбки. Слушать собеседницу с нежным голосом, видеть, как она искренне смеялась и пыталась облегчить столь тяжёлое состояние больной, – это трогало до глубины души.

Мира неосознанно потянула мочку уха, и этим привлекла внимание Махиры. Она сразу поменялась в лице, будто её окунули в ледяную воду. Странное, стесняющее грудь чувство кольнуло в области сердца. Мира сразу приметила резкую перемену на осунувшемся лице и, запнувшись, слегка выпрямилась в кресле.

– Что-то не так? – уточнила она.

Махира тихим, виноватым голосом промолвила:

– Нет, всё хорошо. Просто этот жест… – последовал тихий вздох. – Лейла так частенько делала.

Повисла неловкая пауза. Мира удивилась тому, что такая на первый взгляд редкая привычка могла оказаться и у Лейлы. Хоть девушка и не подала виду, но ей стало не по себе.

– Скажите честно, вам сложно смотреть на меня? – слова неожиданно сорвались с губ, как будто нетерпеливо ожидали своего часа. Девушка виновато опустила взгляд. Сожаление повисло в воздухе тяжёлым облаком.

Но Махира задумалась над вопросом, а затем слабым голосом ответила:

– Необычно на протяжении нескольких недель видеть улыбку, которую я любила больше жизни, – призналась она. – Будь спокойна, мне не тяжело смотреть на тебя. Не стоит об этом переживать, – бледной рукой, усыпанной многочисленными родинками, Махира попыталась поправить косынку, хотя та и не сползала.

Мира собралась с духом и впервые прямо спросила о Лейле.

О покойной дочери родители не говорили, хотя ни секунды не переставали думать о ней. И, хочешь не хочешь, присутствие Миры не могло не заставить их сердца с волнением сжиматься от осознания, что, не случись пожара, их девочка была бы жива и, как Мира, она крутилась бы возле них.

Прекрасно понимая их горе, Мира следила за тем, чтобы её любопытство не оказалось чрезмерным и чтобы не было сказано ничего лишнего. Но сейчас что-то подтолкнуло её выпрямиться, слегка придвинуться вперёд, опершись на подлокотник мягкого бархатного кресла, и спокойным тоном спросить:

– Расскажите, пожалуйста, какой она была?

Махира посмотрела на Миру, и опущенный уголок рта женщины дёрнулся. Её плечи поникли, перед глазами вспыхнули лицо, улыбка и звонкий смех дочери. Лейла с детства любила подбегать и обнимать мать со спины, нежно целуя в плечо. Это воспоминание каждый раз заставляло разбитую душу ощущать нестерпимую тоску. Пелена слёз застилала глаза, в носу начинало щипать.

Махира отвернулась, и слезы, скатываясь по лицу, закапали на подушку.

Вопрос остался без ответа.

Мира пересела на кровать и коснулась бледной руки Махиры, что бессильно лежала вдоль тела.

Тихий голос нарушил повисшее молчание:

– Я выросла без матери. Мне было десять, когда отец одним холодным вечером сообщил убитым голосом, что мама не вернётся домой. Я не хотела верить в это и просидела у двери всю ночь, ожидая её, – взгляд девушки остекленел, – но она не вернулась. Я знаю, какой след оставляет потеря близкого человека. Вот тут, – рукой она коснулась своей груди, – дыра. И знаете, за пятнадцать лет эта дыра не затянулась. Ни на сантиметр. Да и не затянется. Пока мы помним человека – он жив, а вместе с ним и все воспоминания. Как можно забыть ту радость, что он дарил? Тепло, которым окружал? Сердце, которым любил? Никогда. Эти мгновения всегда будут живы. Я не посмею забыть самого дорогого мне человека только потому, что его нет рядом.

Махира медленно повернула голову в сторону Миры, и её покрасневшие от слёз глаза встретили понимающий взгляд девушки. На впалом лице отпечатались многолетние страдания. Каждая ночь проходила в мольбах ко Всевышнему, чтобы он вернул любимое дитя. Она не успела насладиться ни её смехом, ни тёплом.

– Я знаю, что, глядя на меня, вы видите Лейлу и это неосознанно причиняет вам боль. Мне жаль, что моё присутствие в доме…

– Нет-нет, не говори так, – хрипло предостерегла женщина, слёзы продолжали скатываться по исхудавшим скулам лица и шее. – Не думай об этом, отгоняй нехорошие мысли.

– За эти дни вы ни разу не заговорили о ней, хотя я чувствовала, что каждый раз, называя меня по имени, вы ожидали, что отзовётся не Мира, а Лейла, – вздохнув, девушка виновато притихла.

Махира сжала её тонкие пальцы в знак поддержки.

– Ты не причиняешь боли, не думай об этом. Хвала Всевышнему, он сжалился над моим бедным сердцем и позволил перед смертью встретить тебя. Это удивительно и прекрасно, моя девочка. Но… – она сделала акцент, – не больно. Ты спрашиваешь, какой она была? Чуткой, нежной, ранимой. Слишком хорошей для этого жестокого мира. Ибрагим был прав, когда сказал, что вы разные. Но сердце, что я чувствую в тебе, так же прекрасно, как и сердечко Лейлы. Если бы только я знала, что Всевышний готовит встречу с тобой, я бы терпеливо ждала тебя, моя девочка, а не плакала ночи напролёт, истязая душу и тело.

Это откровение вызвало бурю чувств в сердце Миры, и, не удержавшись, она потянулась обнять Махиру. Пожилая женщина, закрыв глаза, ощутила давно забытое чувство дочерней нежности.

Стальной голос прорезал тишину настолько неожиданно, что они обе резко обернулись к двери, откуда и донёсся этот внезапный звук.

На пороге стоял Ратмир. Расставив ноги на ширину плеч, он был мрачнее тучи и как ястреб наблюдал за происходящим. Эта картина явно не пришлась ему по душе.

– Не стоит запудривать голову тёте Махире дешёвым спектаклем! – прогремел он, испепеляя Миру взглядом.

Как долго он наблюдал, сказать было сложно, но ни Мира, ни Махира его не заметили, и этот жёсткий голос, раскатившийся по комнате, предвещал беду.

– У денег есть плохая черта: притягивать людей с улицы, – он сделал шаг и вошёл в комнату.

Брови Миры взметнулись вверх, губы неосознанно приоткрылись от жёсткости услышанных слов.

Позади Ратмира появилась молчаливая Аиша, прижимающая к груди любимого розового единорога.

Ратмир был в чёрных брюках и рубашке, и это мрачное одеяние в полной мере отражало его внутреннее состояние. Две верхние пуговицы на рубашке были расстёгнуты, что открывало взору его сильную шею. Вздутые вены на ней сразу бросались в глаза. Мира, сглотнув ком в горле, выпрямилась.

В трёх метрах от неё стоял разъярённый человек, готовый одним движением вышвырнуть её из дома. Влажные взъерошенные волосы выглядели небрежно, придавая в целом строгому виду некоторую несобранность.

Глаза цвета ночи смотрели на девушку в упор, пригвоздив Миру к месту. Картина, возникшая перед ним, настолько вывела его из равновесия, что дьявольский рык вырывался из груди.

Мира почувствовала образовавшийся в животе тугой узел, внутреннее напряжение заставило её поморщиться. Вторая встреча с этим человеком выдалась копией первой: он только увидел её и уже готов был растерзать.

Ратмир прошёлся по комнате. Мускулы на его лице двигались от неприязни. Нет, он не готов был видеть чужого человека в доме и тем более позволять ему играть с сердцем доверчивой Махиры. Сдержать эмоции не удавалось, да он особо и не пытался.

– Иди сюда, моё солнце, – позвала Махира притаившуюся Аишу, стараясь игнорировать Ратмира.

Малышка выглянула из-за ноги отца и подошла к бабушке, позволив себя обнять. Из-под длинных опущенных ресниц девочка посмотрела на Миру. Она мягко улыбнулась в ответ, хотя улыбаться в сложившейся ситуации было сложно. Особенно дочери человека, который не отрывал от Миры убийственного взгляда.

Махира поцеловала руку внучки, вдохнув любимейший аромат.

– Иди к Нине, тебя ждёт маленький сюрприз, – загадочно прошептала она на ушко малышке, погладив её по спине.

Аиша вновь с любопытством посмотрела в сторону Миры, чья внешность напоминала ей маму, их взгляды на секунду пересеклись. Неописуемо красивые глазки-бусинки восхитили Миру, она по-дружески протянула девочке руку со словами:

– Может, вместе пойдём к Нине?

– Аиша, – предостерёг отец грозным тоном, – держись подальше от неё.

Этого оказалось достаточно, чтобы девочка не стала протягивать руку в ответ.

Суровый взгляд Ратмира метнулся к Мире, но слова по-прежнему были обращены к дочери:

– Приеду через пару часов, не утомляй бабушку.

– Я не причиню ей зла, – спокойным тоном сказала Мира, встав с кровати.

Ратмир нахмурил тёмные брови.

– Если посмеешь хотя бы подумать об этом, я лично сверну тебе шею. Знай своё место, человек с улицы, и не смей переходить границы.

– Сынок!.. – испуганно воскликнула Махира, переводя взгляд с него на Миру.

Девушка побледнела, но попыталась не подать виду, хотя слова лезвием прошлись по нутру.

– Тётя Махира, – произнёс Ратмир ледяным тоном, – эта безумная идея Ибрагима Асадовича привести в нашу семью эту…

– Меня зовут Мира, – перебила она. Гнев моментально вспыхнул в голосе девушки. – Я не человек с улицы. У вас нет права меня оскорблять, – отчеканила она каждое слово, – и никогда не будет. Знайте своё место.

– Знай своё место! – прорычал он ещё раз, сделав шаг в сторону Миры.

– Ратмир! – воскликнула Махира. – Держи себя в руках! Не подобает так себя вести с гостем!

Ратмир зловеще сверкнул глазами.

– Да с каким гостем, тётя Махира?! – продолжал рычать парень. – Она получит деньги за каждую минуту, проведённую в этом доме! Её хорошее отношение и проявление так называемой доброты – всего лишь часть хорошо оплачиваемой работы!

Махира потерянно покачала головой, страх надвигающейся беды прошёлся холодком по спине. Она растерялась, не ожидая, что сдержанный Ратмир мог позволить себе всплеск агрессии. Махира посмотрела на побледневшую Миру, в глазах которой вместо робости бушевала буря.

Но её гнев моментально рассеялся, как только внимание к себе привлекла Аиша, испуганно схватившись за край длинной чёрной трикотажной кофты Миры. Она заботливо погладила девочку по голове.

На Ратмира этот жест подействовал крайне специфично. Как с цепи сорвавшись, он стремительно преодолел небольшое расстояние между ними и, оказавшись рядом с Мирой, бесцеремонно схватил её за тонкое запястье, а затем с таким же непоколебимым видом потащил за собой. Ему хотелось как можно скорее вышвырнуть её из спальни Махиры, а в лучшем случае и из дома.

– Ратмир! – закричала Махира в полном ужасе, пытаясь привстать с кровати, но затем вдруг застыла на месте.

В комнате раздался резкий звук пощёчины. Рука Миры пылала огнём, грудь взволнованно то вздымалась, то опускалась, взгляд, полный решимости, обрушился на Ратмира.

Его щека горела.

Махира, затаив дыхание, испуганно прижала руки к груди, осознав произошедшее.

Тягостную тишину разбавляло глубокое дыхание Миры, в ушах которой бешено пульсировала кровь, и дикий хрип, вырывающийся из горла Ратмира.

Его глаза медленно налились кровью, дыхание становилось громче и свирепее.

Карие глаза Миры резко раскрылись то ли от ужаса произошедшего, то ли от собственной смелости. Однако она не полностью осознавала масштаб проблемы, которую себе создала.

– Не смейте касаться меня! – прорычала она тихим грудным голосом. – Вы этого недостойны, – она вздёрнула подбородок, пытаясь не позволить решительному голосу задрожать. Страх, повисший в комнате, пронзил её насквозь. Сглотнув, она осипшим голосом повторила. – Недостойны.

В этот момент что-то изменилось во взгляде Ратмира. Что-то промелькнуло, а затем быстро угасло, оставив после себя привычный холод, пустоту и… сожаление?

Ратмир шумно выдохнул, с трудом сдержавшись, чтобы не зарычать от злости, развернулся и вышел из комнаты.

Мира в спешке вошла в кафе, на ходу освобождая шею от вязаного шарфа, от которого хотелось поскорее избавиться. Ощущение духоты не позволяло трезво мыслить. Её внимание привлёк человек, который проследовал за ней. Обернувшись через плечо, Мира увидела высокого мужчину с глубоким вертикальным шрамом на лице, рассекавшим губы поперек. Проигнорировав официанта, он прошёл вглубь зала.

Мира переключилась на доброжелательного официанта, сделавшего шаг ей навстречу.

– Добрый день. У вас забронирован столик?

– Да, на три часа на имя Мира.

– Секунду, – отвернувшись к небольшому экрану планшета у входа, он проверил бронирование. – Пройдёмте.

Официант направился в другой конец зала. Мира последовала за ним, поймав себя на мысли, что несмотря на выходной день, было совсем немноголюдно.

Тихое просторное кафе в простом, но довольно уютном стиле, с мягкими диванами, ветками фикуса и полками с книгами вдоль стен, располагалось в центре Санкт-Петербурга и было местом встречи трёх лучших подруг.

Заняв привычное местечко у окна, которое было украшено лампочками с тёплым светом, она сделала заказ официанту и написала девочкам в общий чат:

«Я на месте».

«Буду через пару минут», – в ту же секунду пришёл ответ от Майи.

«Милые, я скоро буду!» – дала знать о себе Тамара.

Мира попыталась размять затёкшую шею, из груди вырвался нервный выдох. Спустя три недели ей наконец удалось найти силы увидеться с девочками, чтобы поговорить по душам. Она чувствовала острую необходимость выговориться. Последние события изрядно измотали нервы. И самым сложным для неё оказалось делать вид, будто жизнь текла своим чередом. Но произошло много необычного, и она это прекрасно осознавала.

Подняв голову, Мира расправила плечи и огляделась. Неподалёку, за круглым столиком сидела молодая парочка: они нежно держались за руки, пожирая друг друга влюблёнными взглядами. Напротив них сидела женщина, аппетитно уплетавшая шоколадный эклер с кофе, а за самым дальним столиком сидел худощавый высокий мужчина с собранными в хвост волосами на затылке. Он даже не удосужился снять коричневое пальто, накинутое поверх свитера с высоким горлом из плотной ткани. Упрямый подбородок, зоркий взгляд, походивший на лисий, и грубый шрам поперёк губ. Именно с ним при входе Мира и столкнулась.

Золотая тяжёлая цепь поверх чёрного свитера бросилась в глаза, худощавые острые руки сдержанно лежали на столе, серьга в правом ухе придавала скользкому взгляду из-под ресниц схожесть с гангстерами из остросюжетных фильмов девяностых – безжалостных и опасных.

– Ми, я тут! – воскликнула подошедшая Майя, на ходу снимая спортивную сумку. Девушка быстрыми шагами направилась к столику подруги и так засуетилась, что выронила из руки один из белых наушников, что сняла при входе. Он отлетел в сторону мужчины со шрамом на губе.

Он как бы ненароком посмотрел на наушник возле левой ноги и демонстративно отвернулся к окну. Майя подошла и подняла его, недовольно пробурчав себе под нос:

– Мужчины нашего времени…

Он прекрасно расслышал тихие слова в его адрес.

– Женщины во все времена были рассеянны… – произнёс он грубым и одновременно безразличным тоном, окинув её скучающим взглядом.

Стоило Майе поднять на него глаза, как мужчина неожиданно улыбнулся, словно волк, обнаживший клыки.

– Но чертовски притягательны, – закончил он фразу, наблюдая за тем, как хрупкая девушка встала и, недовольно фыркнув, направилась к своему столику.

Майя вышла с тренировки с чувством дикого голода, настолько всепоглощающего, что подай ей килограмм мяса, она в момент опустошила бы тарелку. Невысокая девушка, на голову ниже подруг, с вечно смеющимися глазами и заразительным смехом, она дарила окружающим её людям ощущение лёгкости и беззаботности. Утончённая, с ярко выраженной осиной талией и волнующими изгибами, как магнит, Майя притягивала внимание мужчин.

Они с Мирой обнялись.

– Не знаешь, Тамара сильно опоздает? Хоть она и написала, что скоро будет, но мы-то знаем, что это «скоро» может растянуться надолго, – пролепетала Мира, усаживаясь на своё место. Тревожные мысли стали утихать.

Майя пожала плечами.

– Ладно, пока ждём её, садись и рассказывай, как там дела с Артуром? – спросила Мира. – Ты сказала, что возникли какие-то проблемы и расскажешь при встрече.

– Не знаю, – пробурчала Майя, плюхнувшись в мягкое кресло тёмно-шоколадного цвета. – Мы опять поссорились, и притом сильно!

– Насколько?

– Ну-у… – протянула она, недовольно нахмурившись. – Ты понимаешь, я недавно смотрела сторис девушки, которая работает у них в ресторане и, в общем… – сделав небольшую паузу, Майя неохотно продолжила. – Она чуть ли не вешалась ему на шею! Ты представляешь это?! Ве-ша-лась! Естественно, увидев это, я начала расспрашивать. Ну, и пошло-поехало… Он на это отреагировал грубо и задел меня, – поникшим тоном призналась девушка. – Слово за слово, и мы поругались. Устала от его выходок! Сейчас он…

– В блоке, – закончила фразу Мира вместо подруги.

– Там ему и место! – обиженно пробурчала Майя, достав телефон из спортивной сумки. – Не хочу ни видеть, ни слышать его! Бесит меня!

Послышался смешок Миры, она обречено покачала головой.

– Конечно, поэтому ты достала телефон?

– Да я серьёзно… – губы Майи растянулись в смущённой улыбке.

– Я тоже. Видимо, чувства стали проявляться на другом уровне, м? Раньше ты его не ревновала.

– Раньше я вообще никого не ревновала, – продолжала бурчать подруга, обиженно поджав губы. – Ревновали меня. В общем, похоже, это бумеранг.

– Конечно, бумеранг. Всё, что отдаёшь, возвращается спустя время, – подытожила Мира. – Кого-то бумеранг заставляет ждать, а кого-то нет, но каждый получает то, что в своё время отдал.

Их разговор прервал подошедший официант, который расставил на столе заказанные Мирой блюда.

Майя, проследив за луковым супом, а затем и за тарелкой стейка, которые оказались прямо перед ней, облизнулась. Голод дал о себе знать протяжным воем из живота, вызвав улыбку на лицах подруг.

Официант молча удалился.

– Что-то случилось? – спросила Майя.

– Есть такое, – неуверенно ответила Мира. – Дождемся Тамару, и расскажу.

– Что-то с отцом? – взволновалась Майя, взявшись за ложку и подвинув ближе тарелку супа.

– Не-а, – Мира взяла вилку и начала ковыряться в салате. Цезарь выглядел вкусно, но аппетит улетучился.

В кафе зашла Тамара, официант указал ей на нужный столик, и она быстрыми шагами направилась в сторону девочек. Миниатюрная, как и Майя, девушка с чёрными длинными кудрявыми волосами, которые чаще всего собирались в небрежный пучок. С явно выраженной горбинкой на носу, широкой улыбкой и слегка узким разрезом глаз, она выглядела прекрасно. Тамара являлась олицетворением нежности и спокойствия, её присутствия и мягкого голоса было достаточно, чтобы почувствовать себя умиротворённо рядом с ней.

Она была самой старшей среди подруг, ей был тридцать один год. Средней считалась Мира, а младшей – Майя, которой недавно исполнилось двадцать четыре.

Общие черты двух черноволосых девушек – Майи и Тамары – наводили на мысли, что их связывали родственные узы, и это не было ошибкой – они были двоюродными сёстрами.

– Я ужасно голодная! – воскликнула Тамара впопыхах.

– Как раз только что принесли, – улыбнулась Мира. – Садись давай! Ты прям быстро, умничка.

Тамара уселась рядом с Майей, оказавшись лицом к лицу с Мирой.

– Ты откуда, кстати? – уточнила Мира.

– Из дома, – ответила Тамара. – После вас у меня встреча с Микаэлем. Возможно, он наконец скажет то, что мне хотелось бы услышать.

– Откуда такие мысли? – удивилась Майя. – Спустя три года он не то чтобы признаться, он должен уже жениться на тебе, учитывая то, сколько вы проводите время вместе на работе!

Тамара никак не отреагировала на слова сестры, с аппетитом уплетавшей луковый суп.

– Не понимаю, сколько можно сохнуть по парню, который ни рыба, ни мясо? Видите ли, он не может понять, испытывает что-то к тебе или нет. Как вообще такое возможно?! – не унималась Майя, все больше нарываясь на предостерегающий взгляд Тамары.

– Успокойся, подруга, – Мира коснулась её руки, намекая, что не следовало Тамару выводить из себя, иначе ссоры не миновать. – Бурчишь, как старушка у подъезда.

Майя усмехнулась, Тамара обречённо вздохнула. Словам двоюродной сестры, конечно же, удалось задеть за живое. На её лице отразилась тень грусти. Как бы она ни злилась на Майю, всё же прекрасно понимала справедливость её упрёка.

– Мы три года работаем бок о бок, он хирург, я анестезиолог-реаниматолог. За это время нам удалось стать хорошими друзьями, – подтвердила Тамара, отложив вилку. Мы рядом и в хорошие, и в плохие дни. Да, он держал дистанцию, и я не нарушала её, надеясь, что настанет время, когда он всё поймёт и примет мои чувства, ответит взаимностью. И исходя из того, что я наблюдаю в последнее время, мне кажется, – Тамара слабо улыбнулась, в её глазах показался проблеск надежды, – он что-то начал испытывать. Вчера позвонил, назначил на сегодня встречу, мол надо увидеться и поговорить. Что-то мне подсказывает, это будут приятные новости.

– Если чувствуешь, значит, так и будет, – поддержала Мира, одобрительно кивнув в ответ.

Тамара немного воодушевилась, но неуверенность все же проскользнула на лице.

– Спасибо за поддержку, я очень переживаю! – она повернулась к Майе, аппетитно уплетающей после лукового супа долгожданное мясо. – Пчёлка, конечно, иногда раздражает меня, но стоит поблагодарить за правду. Говорит прямо в лицо, хоть это порой и обижает.

Мире стало не по себе от этих слов.

Майя удивлённо приподняла брови, не сказав ни слова, всё внимание было направлено на мясо. Она смаковала каждый кусочек.

Тамара безнадёжно ухмыльнулась и продолжила:

– Часто, – поправила она саму себя. – Это меня часто обижает, но как показывает жизнь, лучше правда в лицо, чем лицемерие за спиной.

– В лицо, – подтвердила Майя, довольно приподняв упрямый подбородок.

Тамара весело подмигнула подруге.

– И что бы я без вас делала, а? – спросила она, искренне улыбнувшись.

– И мы тебя любим, малышка, – ответила Мира, ощутив прилив нежности.

Что-то кольнуло в груди, она понимала, что поступала неправильно, утаивая от подруг последние события из своей жизни.

В дружбе, начавшейся ещё в далёком детстве, девочки были честны друг с другом, всегда оказывали взаимную поддержку и помощь абсолютно в любой ситуации. Они искренне радовались успехам и вместе переживали беды.

Они всегда честны.

Они всегда друг за друга.

Мира разрывалась от сомнений, понимая, что желание раскрыть душу и поделиться своей тайной могло привести к большим проблемам. Её не раз предупреждали: говорить с кем-либо о сделке ни в коем случае нельзя. Это чёрным по белому было прописано в договоре, который девушка подписала и лично передала Ибрагиму Асадовичу. Но она не выдержит и дальше держать всё это в себе, не имея ни единого шанса поделиться с близкими подругами, с которыми прошла и огонь, и воду.

То, что касалось их троих, всегда оставалось между ними.

Всё, что они обсуждали, они при себе и оставляли.

Они никогда не предавали друг друга.

Она не могла их предать…

Мира мельком оглядела их и, почувствовав внутреннюю воодушевлённость, расслабила зажатые плечи.

Она сделает это.

Она расскажет им.

Мира неосознанно посмотрела в сторону дальнего столика, но того гостя со шрамом на лице уже не было. Она и не заметила, как он ушёл.

– Мира?

– Странно…

– О чём ты? – уточнила Майя, проследив за её взглядом.

Тамара сделала то же самое.

– В последнее время произошли небольшие изменения, – Мира вздохнула, отодвинув тарелку с салатом. – Я кое-что сделала, а точнее, «натворила», и мне кажется, я наконец готова поделиться с вами. Только прошу, девочки, выслушайте спокойно и не перебивайте, хорошо? – сказала она, вспомнив Ибрагима Асадовича на их первой встрече в ресторане.

Тамара и Майя молча переглянулись, словно задавая немой вопрос: «Ты понимаешь о чём речь?» Но разглядев в глазах друг друга полное непонимание, они снова перевели внимание на Миру.

– В общем, – начала она спокойным тоном, – больше трёх недель назад мне позвонили с незнакомого номера, мужчина представился неким Ибрагимом Асадовичем и попросил встретиться. Скорее из любопытства я согласилась и пришла на встречу. Тогда он поделился трагичной историей своей семьи.

Майя открыла рот, чтобы задать вопрос, но вспомнив просьбу подруги не перебивать, терпеливо промолчала.

– Почти пять лет назад в их доме случился пожар, в результате которого умерла его младшая дочь, Лейла.

В тот момент, когда она произнесла имя покойной девушки, её голос дрогнул от волнения.

– Боже… – вырвалось у Тамары.

Майя встревоженно скрестила руки на груди.

– Одно горе привело за собой другое – у его жены, Махиры, обнаружили рак груди. Сейчас она проживает последние полгода жизни, – наступила короткая пауза, Мира сделала глоток холодного облепихового лимонада. В горле пересохло, волнение отражалось как в голосе, так и на лице. – И дело в том, – призналась она, взяв в руки чёрную маленькую сумочку, что висела на спинке кресла, – что я оказалась связанной с ней.

– Это как? – мгновенно вырвалось у Майи.

Из чёрного кошелька Мира достала фотографию и положила на стол лицевой стороной вниз, как однажды поступил и Ибрагим Асадович.

Девочки посмотрели на фото. Мира продолжила:

– На мой вопрос «Кто это?» мужчина ответил, что это его дочь, Лейла, – и с этими словами Мира перевернула фотографию.

Повисла тяжёлая пауза. Тамара удивлённо ахнула, Майя недоверчиво прищурилась.

– Это шутка?

– Тами, поверь, я так же вначале подумала, но, как оказалось, это не шутка. Я и вправду похожа на Лейлу, покойную дочь этого человека. Она умерла почти пять лет назад, ей тогда только исполнилось двадцать два.

– Подожди, – перебила напряжённая Майя, – ну, похожа ты на его дочь, и что с того? Как он вообще тебя нашёл? В чём смысл этой встречи? – посыпалась вереница вопросов. – Просто рассказать о вашей схожести?

– Вот мы и подошли к главному, – подытожила Мира, как только Майя притихла. Она мысленно поймала себя на том, что ни разу не спросила у Ибрагима Асадовича, кто именно увидел её в городе.

Прикрыв на секунду уставшие веки, она вздохнула.

Девушки переглянулись, начиная понимать, что эти несколько недель, которые они не виделись, Мира вела себя странно: избегала встреч, запоздало отвечала на многочисленные сообщения, да и элементарно забывала перезванивать на пропущенные звонки.

Но никто из них не догадывался, что за этими небольшими изменениями стояло что-то большее, чем обычные перепады настроения.

– Ибрагим Асадович предложил работу на полгода. Я должна быть рядом с Махирой. Моя обязанность находиться рядом с ней, чтобы она не чувствовала одиночества, которое ей завладело. И суметь хоть немного скрасить последние месяцы жизни больной женщины.

Мира замолчала, позволяя подругам переварить услышанное. На это понадобилось время.

– У меня нет слов… – прошептала Тамара.

Майя недоверчиво нахмурилась, задумчивость изменила черты её лица, и даже вздёрнутый подбородок слегка опустился. Подруга понимала, что Мира и вправду вляпалась во что-то очень странное.

Девочки были сбиты с толку.

– Такое же состояние было и у меня, – поддержала Мира, вспомнив роковую встречу в ресторане. – Я наотрез отказалась от сделки и сломя голову убежала прочь. Всё казалось дико абсурдным и неправдоподобным. Но…

– Ты согласилась?! – хором спросили подруги, ошарашенно уставившись на Миру. Майя с трудом удержалась, чтобы не вскочить от изумления на ноги. Тамара удивлено прикрыла ладонью рот.

– Согласилась, – подтвердила Мира, убирая упрямо выбивающуюся прядь волос за ухо. – И эти недели с девяти утра до семи-восьми вечера я провожу в стенах их коттеджа, а затем меня отвозят домой. Необычная работа, как думаете? – усмехнулась Мира, осознавая, насколько её обязанности казались необычными. – Папе, кстати, ничего не рассказала, и вас, по-хорошему, не должна была посвящать в это, потому что такой пункт прописан в договоре. Мне сильно влетит, если, не дай Бог, эта история всплывёт.

И подчеркнула ещё раз:

– Мне конкретно влетит, поэтому прошу, девочки, всё строго между нами. Как раньше хранили секреты друг друга, так и в этот раз. Никому. Ни слова. Полагаюсь на нашу дружбу, – закончив фразу, она шумно выдохнула, чувствуя неимоверную лёгкость от того, что наконец рассказала им. – И на всякий случай, девочки, по телефону эту тему не стоит поднимать. Будем обсуждать только при наших встречах.

– Прослушка? – глаза Майи округлились.

– Ми, они не обижают тебя? – уточнила Тамара тихим голосом, интуитивно оглянувшись, чтоб удостовериться, что их никто не подслушивал.

Майя придвинулась ближе, с раскрытым ртом ожидая ответа, любопытство разгоралось с невероятной силой.

– Нет, конечно! – успокоила их Мира. – Ибрагим Асадович и Махира – хорошие люди. Скорее всего, прослушки нет, но всё же стоит подстраховаться. А насчет работы, сложно вообще её так называть, учитывая мои обязанности: я просто выхожу из своей квартиры и приезжаю в их большой, красивый, но холодный дом.

Она пояснила:

– Они как будто потерялись в этом особняке, – из груди вырвался грустный вздох. – Но уверяю вас, эти люди добры и внимательны ко мне, так что не беспокойтесь, я в полном порядке. Знаете, девочки, за эти три недели я ни разу не устала от общества Махиры. Ни разу! Это удивительная женщина!

Майя нервно щёлкнула пальцами, переведя тему в более щекотливое русло.

– Тебя не смущает эта схожесть с… Забыла имя…

– Лейла, – напомнила Мира. – Конечно, смущает! – призналась она. – Мы не родственники, не сестры, мы чужие друг другу люди и притом внешне похожи! Когда они смотрят на меня, то видят её, и это вызывает смешанные чувства вот тут… – она коснулась живота, не зная, как правильно закончить начатую мысль.

– Ты проживаешь не свою жизнь, – закончила Майя, снова нервно щёлкнув пальцами.

– Перестань, Майя, – одёрнула Тамара, – не стоит волноваться, успокойся.

– Ладно, – пробурчала та, откинувшись на спинку кресла.

Мира продолжила:

– Также надо сказать, что некоторые члены семьи считают меня врагом и открыто выражают свою ненависть ко мне.

– Чего? – Тамара нахмурилась.

– Серьёзно? – прошептала Майя, удивлённо вскинув черные брови.

– Эта девушка, Лейла, была замужем за Ратмиром, – пояснила Мира. – Каждая встреча с её мужем – это эмоциональная стычка, на которой меня готовы разорвать на куски. Я что-то наподобие красной тряпки для быка. Один мой вид приводит его в бешенство. Такая же реакция у старшей сестры Лейлы, Сюзанны, которая с большим удовольствием выставила бы меня за дверь, не будь Ибрагима Асадовича. То, что я похожа на Лейлу и маячу перед глазами, вымораживает её. У них явно были не самые тёплые отношения.

– И ты уверяешь нас, что тебя не обижают? – буркнула Тамара.

– А почему? В чём прикол такой озлобленности? – уточнила Майя. – Лейла была настолько плохим человеком?

– Парадокс в том, что она как раз таки была прекрасным и добрым человеком, если верить тому, что я слышала, но факт остаётся фактом: некоторые члены семьи с радостью избавились бы от меня, и как можно скорее. А все потому, что я просто похожа на Лейлу. Или, возможно, они считают, что чужому человеку нечего делать в их доме. По-другому, честно говоря, не знаю, как объяснить их реакцию.

– Мне кажется, – задумчиво произнесла Майя, – он сильно любил свою жену, поэтому так ведёт себя.

– То есть из-за этого выражает агрессию к Мире? Звучит неправдоподобно, – выпалила Тамара, недоверчиво смотря на подругу.

– Старшая сестра Лейлы, Сюзанна, не удосуживается даже здороваться со мной и каждый раз демонстративно делает вид, что я – пустое место. В такие моменты хочется взять её за плечи и сильно встряхнуть, но меня одолевают непонятные и противоречивые чувства.

– О чём ты?

– Тами, мне жаль их, – призналась Мира. – Такие холодные, потерянные и несчастные. Конечно, три недели – маленький срок для столь громких выводов, но я чувствую, что права. Многое уже ясно.

– Да ничего не ясно! – отмахнулась Майя. – Три недели ничего не могут рассказать ни о людях, ни об их семьях. На это требуются годы! Годы, подруга, но не пара недель!

– Я в шоке, – прошептала Тамара, покачав головой. – Это какой-то… даже не знаю, как назвать эту ситуацию.

– Кринж, – подобрала слово Майя, – называй всё своими именами.

– Ой, не люблю я эти твои современные словечки!

– Тебе всего тридцать один, Тами, – усмехнулась Майя. – А мне двадцать четыре. Разница ни о чём…

– Пчёлка, понимаешь, – сказала Мира, встряв в их перепалку, – просто очень неприятно видеть откровенную ненависть к себе. С другой стороны, я чувствую себя виноватой перед ними, потому что моя же внешность и заставляет переживать их не лучшие эмоции. Я пока не понимаю, почему они плохо относились к Лейле, но постараюсь узнать. Может, тогда смогу хоть немного разобраться в их реакции.

– Меньше драматизма, – ответила Майя. – Сверкай, и пусть они ослепнут от твоего блеска.

– Лишь бы они не причинили тебе никакого вреда, – прошептала Тамара. – Надо было раньше поделиться с нами, – её голос стал твёрже. – А если бы они оказались непорядочными людьми? Если бы с тобой что-то случилось?

– Неужели ты не понимаешь, что тебе некому было бы помочь?! По факту мы даже не узнали бы, где ты и во что влезла! – отчитала подругу Майя с нескрываемой тревогой в голосе.

– Ты права, не спорю, – виновато поджала губы Мира. – Я, кстати, и к дяде Рахману не выбралась, некрасиво вышло. И Османа это явно задело, потому и притих, и не выходит на связь.

– Нет, – сказала Тамара. – Поверь, дело не в тебе, а в его новой девушке.

– Огненно-рыжей бестии, как он сам. Её, кстати, Альбина зовут, – улыбка расплылась по лицу Майи. – Не спрашивайте, откуда знаю! Просто знаю, – и она хитро улыбнулась.

Мира чихнула. Зная прирожденную способность Майи найти кого угодно, это было неудивительно.

– Будь здорова, – хором произнесли Майя и Тамара.

– Спасибо, девочки.

– Ладно, очнётся от эйфории, даст о себе знать. Не переживай, дело не в тебе, – поддержала Майя, подмигнув.

– Да и сны, – вспомнила Мира, – их то неделями нет, то они не дают покоя. Сегодня всю ночь просыпалась с чувством страха.

Тамара сделала глоток лимонада.

– Что ты видела? – спросила она.

– Будто я в каком-то помещении, и вокруг всё пылало огнём. Я чувствовала дикий ужас и желание выбраться, но у меня не получалось. А затем из огня появился силуэт мужчины, и я проснулась.

– Да уж, не люблю я твои сны, – пробурчала Майя, уплетая салат. – Вечно они тебя в какое-то дерьмо тащат.

– Они просто предупреждают о чём-то, и, как понимаю, может произойти и что-то хорошее, и что-то плохое, – напомнила Тамара. – Вспомни, сколько раз мы проверяли это? Десять из десяти. Так что им стоит довериться, возможно, это новые знаки, которые пытаются что-то подсказать.

– Ну какие знаки, Тами? – удивилась Мира. – Я в чужом доме, выполняю оговорённую «работу» и через полгода исчезну так же быстро, как и появилась – в один щелчок. По сути, больше нечего ожидать. Поэтому я абсолютно не понимаю эти кошмары. Ну, огонь я точно видела из-за раздумий о Лейле, она ведь умерла при пожаре, когда осталась одна в загородном доме. Думаю, моё подсознание через такие фантазии выражает беспокойство. Надо просто пережить эти полгода, закрыть сделку и отойти от этой семьи раз и навсегда.

– Не знаю, но пугает то, что кто-то в их доме может тебе навредить. Ведь уже есть те, кто открыто желает тебе зла, – предупредила Тамара. – А этот Ратмир и сестра покойной девушки… Пожалуйста, будь аккуратна с ними, сторонись их от греха подальше. И также приглядись к снам, может, что-то и всплывёт. Но, видит Бог, каждый раз, когда ты говоришь с нами про свои сны, у меня мурашки бегают по коже и становится не по себе.

– Думаешь, они мне по душе? – удивилась Мира. – Благо хотя бы, что я их почти не запоминаю и всплывают они только после каких-нибудь происшествий. Но последние сны настолько непонятные, что не удаётся разгадать, к чему они, собственно, ведут – отсюда и тревога. За эти годы я научилась им доверять и даже немного понимать их. Но эти разгадать не удаётся. Хочется, чтобы они оказались буйной фантазией, но чутье подсказывает, за этим что-то стоит. Это пугает.

Мира вздохнула, устало проведя рукой по лбу. Морщины, вызванные напряжением, не разгладились.

– Мы рядом, что бы ни было, – успокоила Майя. – Главное, когда вернётся дядя Фарид, а это будет месяца через три минимум, надо его хорошенько ко всему подготовить. Ну, или же хорошо всё скрыть до окончания сделки. Кстати! – она удивлённо похлопала ресницами. – Я даже не спросила, что они предложили взамен?

– Большую сумму денег, – без раздумий ответила Мира.

– Насколько большую? – уточнила с любопытством Тамара.

– Настолько, что хватит на всю жизнь, – честно призналась Мира.

– Вот это дела! – протянула Майя и затем тихо шепнула. – Надеюсь, все будет хорошо.

– Надеюсь, Пчёлка. И пусть время быстро пролетит, чтобы я начала жить как раньше.

– Что-то мне подсказывает, – призналась Тамара, – как раньше уже не будет.

Ратмир стоял в аэропорту в ожидании гостей из Казани. Накануне позвонил Али: он с какой-то девушкой по имени Таби планировал заехать на неделю в Санкт-Петербург, а после отправиться в Германию.

Али – двоюродный брат Ратмира по маминой линии. Хоть они и связаны родственными узами и на протяжении долгих лет проживали в одном городе, их семьи не были близки и пересекались редко.

Новость оказалась неожиданной, последний раз они общались больше года назад. Али тогда ещё находился в Санкт-Петербурге и занимался ресторанным бизнесом. Что он теперь делал в Казани и откуда возникла девушка по имени Таби, Ратмиру было неизвестно.

Он давно знал, что у Али был собственный загородный дом и просторная квартира на юге города; и несмотря на все это, он изъявил желание остановиться не в своих владениях и не в каком-нибудь отеле, а именно у него. Ощущение, что что-то неладно возникло сразу после их разговора.

Среди прибывающих Ратмир увидел высокого широкоплечего парня, одной рукой он держал за руку миловидную девушку с рюкзаком на плечах, на голову ниже его, а в другой нёс большую чёрную спортивную сумку.

Али искал глазами двоюродного брата среди толпы встречавших.

Тень улыбки проскользнула на лицах обоих, стоило им заметить друг друга.

Парень наклонился к уху девушки и что-то сказал. Её любопытный взгляд блуждал по толпе, а затем остановился на Ратмире.

Через несколько секунд они подошли вплотную к нему.

– Вот это встреча! – воскликнул Али.

Они крепко обнялись и по-дружески похлопали друг друга по плечу.

Не мешкая, Али представил спутницу:

– Это Таби, моя… – мимолётный взгляд упал на большие кукольные глаза девушки, – будущая жена, – выдохнул он с довольным видом, словно сам не до конца осознавал это.

Она смущено улыбнулась, как будто впервые слышала такое громкое заявление в свой адрес.

Ратмир, опешив, недоверчиво покосился на Али. Новость оказалась ещё более неожиданной, чем их приезд.

Близкие, да и всё окружение Али, прекрасно знали его твёрдую позицию относительно брака, и теперь его категоричное «не женюсь» воспринималось не так уж категорично.

– Рад знакомству, – Ратмир протянул ей руку.

Высокая, утончённая девушка с большими глазами, остро отточенными чертами лица, обрамлёнными светлыми локонами, расположила к себе теплотой, пробивающейся сквозь длинные ресницы.

– Взаимно, – коротко ответив, она посмотрела на Али.

Тот еле заметно кивнул, и между ними произошёл короткий немой диалог. Ратмир готов был биться об заклад, что сумел прочитать молчаливый ответ мужчины: «Я рядом, не бойся».

Выехав из аэропорта, чёрный BMW мчался на север города. Али сидел спереди и рассказывал, как обстояли его дела и что он планировал на ближайшие годы.

Таби на заднем сиденье не проронила за поездку ни единого слова, изредка переключая внимание с экрана телефона на дорогу.

Ратмир приметил, что она была взволнована, и Али, кажется, тоже, хоть и пытался замаскировать тревогу бодрым тоном и натянутой улыбкой.

– Ты надолго исчез с горизонта, где тебя носило? – осведомился Ратмир.

– Да нас немного расшатало, но мы справимся.

– Мы?

– Мы, – подтвердил Али, оглянувшись через плечо на Таби.

Их взгляды пересеклись, и губы девушки изогнулись в мягкой ободряющей улыбке. Но им не удалось скрыть затаившееся волнение. Ратмир заметил это, но сделал вид, будто его внимание было приковано исключительно к дороге.

– Как поживает тётя Саида? Чем занята Самира?

– С ними все нормально, они сейчас в Германии, мы скоро присоединимся к ним.

– Мне кажется, или там у вас не было родни? Каким ветром туда занесло?

– Верно, это спонтанная поездка как для них, так и для нас.

Ратмир призадумался, стоило ли прямо спрашивать или всё же дождаться приезда домой, но что-то подтолкнуло задать вопрос:

– Ты во что-то влип?

Али усмехнулся, и открытый взгляд с проблеском тревоги стал его ответом, однако он не спешил озвучить проблему.

Ратмир сразу понял, что он колебался между «сказать правду» или «сказать что-то, отдалённо похожее на правду».

– Пытаюсь уберечь свою семью, – признался Али. – И сделаю всё возможное для этого.

– Могу я чем-то помочь? – уточнил Ратмир вовсе не из вежливости. – Знаю, мы не особо были близки, но это не отменяет того, что нас связывают родственные узы. Ты можешь в полной мере положиться на меня.

Али благодарно кивнул, задумчиво вглядываясь в окно. Мысли к тому моменту приутихли, и ему удалось натянуть на лицо привычную маску спокойствия. Он даже старался улыбаться, но тревога не отпускала его, продолжая покалывать нутро многочисленными иглами.

Оставшуюся дорогу они лишь обсуждали дела, связанные с ресторанами, которыми владел Али, и к этой теме не возвращались.

Через сорок минут дома их встретила Светлана, няня Аиши. Она вышла в прихожую, услышав звуки открывающейся входной двери.

Строгая голубоглазая блондинка лет сорока в очках с заострёнными уголками и с тугим пучком на затылке. Больше года она присматривала за девочкой в отсутствие отца.

– Здравствуй, Светлана.

– Добрый вечер, Ратмир.

По традиции, она сразу же доложила, как обстояли дела с девочкой, в конце привычным спокойным тоном добавив:

– Минут на пятнадцать включила ей мультик, а после уложу спать.

– Значит, не сильно капризничала сегодня?

– Не сильно, но частые перепады настроения начинают беспокоить меня, хотя это и нормально в таком юном возрасте, да и учитывая сложность ситуации, но всё же… – она посмотрела ему прямо в глаза, – с ней становится сложнее.

– Я понял, спасибо, – сдержанно кивнув, он повернулся к Али и Таби. – Проходите, чувствуйте себя как дома. Справа по коридору ванная и туалет, в конце гостевая комната, можете там оставить вещи.

Светлана, оглядев прибывших гостей недоверчивым взглядом, молча удалилась на кухню, так как чайник дал о себе знать протяжным свистом.

Трёхкомнатная квартира с панорамными окнами располагалась на пятнадцатом этаже элитной новостройки и была оформлена молодым дизайнером, и, по совместительству, другом детства, которому удалось объединить в интерьере сдержанность, изысканность и уют, приняв во внимание многочисленные пожелания хозяев. Светлая квартира с высокими потолками была выполнена в нежных пастельных тонах – от спальни в мятном цвете до нежно-персиковой просторной гостиной с панорамными окнами, через которые упрямо прорывались лучи солнца по утрам. А красота закатов, особенно летом, заставляла подолгу стоять у окна и любоваться потрясающим видом.

Ратмир помыл руки и первым делом направился в гостиную. Он мимолётно задержался у порога, взглянув на дочь, которая свернулась калачиком на диване. Аиша смотрела свой любимый мультфильм.

Приглушённый свет в гостиной усыплял девочку, её глазки начинали закрываться.

Ратмир подошёл и поцеловал её в лоб. Девочка улыбнулась, увидев отца.

Он сел рядом на полу, опершись спиной о диван и стараясь не заслонять телевизор.

– Ты грустила сегодня? – поинтересовался Ратмир, заранее зная ответ.

Чем чаще и чем дольше Аиша замыкалась в себе, тем больше Ратмир различал в серо-зелёных глазах маленькой хрупкой девочки взрослую грусть. И это разрывало его отцовское сердце, потому что он понимал, что не в силах помочь дочери. Барьер между ними был велик, и ему не удавалось проломить его.

Аиша молча посмотрела на отца, а потом вновь устремила взгляд на экран телевизора.

– Я сегодня тоже немного взгрустнул, – поделился Ратмир, проведя рукой по волосам. – Видимо, чувствуем состояния друг друга.

Он вздохнул, не понимая, зачем вообще говорил это пятилетней дочери. Последние дни его одолевали странные ощущения – то, что казалось привычным и более-менее устоявшимся, приобретало иные черты. Внутреннее спокойствие начинало расшатываться, и самое ужасное, что этому сложно было противостоять.

– На днях поедем на аттракционы, покатаемся, возьмём сладкую вату и мороженое.

Глаза девочки загорелись радостью, но улыбка не спешила украсить детское личико. Она не верила. Отец слишком часто отменял такие решения в связи с работой. И маленькая дочь успела это уяснить.

– Обещаю, – коротко произнёс он твёрдым тоном.

Ратмир погладил Аишу по голове и, встав с пола, вышел из гостиной. Минут через пятнадцать Светлана уложила её спать и, попрощавшись, уехала.

После ужина Ратмир и Али сидели в гостиной перед телевизором.

– Что ты хочешь этим сказать? – голос Ратмира пронзило удивление.

Внимательный взгляд, с которым Ратмир следил за футбольным матчем, переметнулся на двоюродного брата.

Али хоть и сидел в расслабленной позе, от него исходило явное напряжение. Краем глаза он посматривал на Таби, которая сидела за столом и уже минут десять разговаривала по телефону с его сестрой, Самирой.

– Он охотится за ней, – мрачно выдал Али, нервно прокашлявшись.

Тыльной стороной ладони он коснулся затылка и продолжил:

– И я сделаю всё возможное, чтобы уберечь Таби от этих подонков.

– О ком речь?

– Дмитрий и его люди.

Ратмир хмуро покосился на него, а затем посмотрел на девушку.

– Я что-то пропустил? С каких пор этот отморозок имеет с тобой дело? Как я знаю, ты никогда с такими не водился, в отличие от… – он осёкся, поняв, что перешёл на запретную тему.

– Отца, – закончил вместо него Али. – И да, ты многое пропустил, – буркнул Али, обречённо вздохнув.

Его нервное состояние начало передаваться и Ратмиру.

– Это серьёзные типы, застрявшие далеко в девяностых, и они не особо горят желанием выбираться оттуда, – произнёс Ратмир, напоминая это больше себе, чем Али. – Они подпортили жизнь многим людям, а у некоторых и вовсе отняли.

– Ты имел дела с Дмитрием раньше? – поинтересовался Али, сделав из банки глоток холодного пива, которого в холодильнике было с запасом.

– Почти. Одному из моих знакомых не посчастливилось перейти им дорогу. Те похитили его и отрезали бедолаге голову, а затем вышли сухими из воды. Такое чувство, что эти подонки полгорода выкупили, – послышался тяжёлый вздох. – От них можно ждать чего угодно. Что вы собираетесь делать? Ведь они запросто могут выйти на вас – как-никак в одном городе. Конечно, опасно было возвращаться сюда.

– Соберу за эту неделю нужные документы, постараюсь как можно тише уладить дела с ресторанами, а затем, с Таби, вылетим в Германию. Там я смогу спрятать её. Вернёмся, когда всё уляжется.

– Думаешь, само уляжется? – поинтересовался Ратмир, чувствуя, что эта история не такая уж и простая и ничего само собой не разрешится. – Особенно, когда из-под носа Дмитрия увёл Таби?

Али усмехнулся и покрутил в руке банку пива. Он был откровенно удивлён.

– Как понял, что он имеет отношение к ней, а не ко мне?

– Ты переживаешь за неё больше, чем за себя. Скорее всего, его люди охотятся не по твою душу, ты им на хрен не сдался.

Али издал одинокий смешок и сделал большой глоток пива, которое не особо-то и любил, но которое помогло немного разобраться в запутанном клубке мыслей.

– Неплохо. С каких пор такой проницательный?

– С тех пор, как наломал в своё время кучу дров.

– Мои люди сделают всё возможное, – произнёс Али, переключив внимание на матч. – Сейчас они путают ему карты. Пока он разгребает это дерьмо, у меня есть время вытащить Таби из страны.

– Я могу чем-то помочь?

– Ты уже помог, встретив и приютив нас на несколько дней. Остальное за мной.

– Знай, я рад вам. Не думай, что создаёте мне неудобства, поверь, это вовсе не так. Завтра поедем к тёте Махире и Ибрагиму Асадовичу, ты много лет не виделся с ними.

– Четыре года, – припомнил Али.

– На годовщине смерти Лейлы, – закончил Ратмир низким тоном.

– Точно. Удивительно, как жизнь закрутилась и завертелась. Мы с Таби оказались тут, в твоём доме, именно на той неделе, когда наступит пятая годовщина. Если ты не против, хотелось бы поехать с вами на кладбище. А то я без понятия, когда ещё доведётся вернуться сюда. Хотя бы сейчас навещу Лейлу.

Ратмир кивнул, размяв шею, но это больше походило на то, словно он пытался избавиться от резко нахлынувших мыслей. Одного упоминания кладбища хватило, чтобы ему стало не по себе.

– Как ты сумел это сделать? – вопрос прозвучал неожиданно.

Ратмир вопросительно приподнял брови, смотря на ожидающего ответа Али.

– Как ты пережил смерть Лейлы? – пояснил Али, понимая серьёзность затронутой им темы и то, что стоило быть предельно аккуратным.

Ратмир отвёл взгляд в сторону, матч не сумел заинтересовать его должным образом. Ответа не последовало. Он так и не смог пережить её смерть.

– Стоит только подумать о том, что я могу потерять Таби, становится невыносимо, – вздохнул Али. – Без понятия, как это передать, – и он всерьёз задумался. – Как будто она единственный смысл моей жизни, и этот смысл хотят отобрать. От этого я, взрослый мужчина, чувствую сильнейший страх.

– Значит, любишь? – спросил Ратмир в лоб.

Голос его прозвучал мрачновато. Всё, что касалось любви, вызывало неприятные ощущения.

– Люблю, – незамедлительно ответил Али. – Сам не знаю, как так вышло, но теперь есть она, и я никому не позволю навредить ей. – Он по-мальчишески усмехнулся себе под нос, покачав головой. – Знаешь, в чём прикол нашего знакомства?

– Ну-ка, удиви.

– При первой встрече я наорал на неё и вышвырнул из машины, – свойственная Али неотразимая улыбка расплылась по его лицу. – Мне хотелось прибить эту красотку! – глаза задорно заблестели. В этот момент он походил не на взрослого человека, а на мальчишку, который вспоминал шальные деньки.

Ратмир уставился на него, ожидая продолжения истории.

– Таби стошнило прямо в машине, – пояснил Али. – Я был чертовски зол! Точнее, я был в бешенстве!

Али вновь перевёл внимание на девушку, которая изредка поглядывала в их сторону, продолжая разговаривать по телефону. Она была спокойна. По крайней мере, так казалось на первый взгляд, но тёмные круги под глазами говорили сами за себя. Самира трещала без умолку, но это было только на руку Таби: ей хотелось хоть немного отвлечься от тяжёлых переживаний. Разговор шёл обо всём и ни о чём одновременно. Постепенно напряжённость в руках отступала, морщины на лбу разглаживались.

– Ты всегда был тем ещё психом, – усмехнулся Ратмир.

– Не бо́льшим, чем ты, уж поверь мне.

С самого утра Махира была не в настроении, часто хмурилась и нервно поджимала губы. Вопрос Миры, беспокоит ли её что-то, она проигнорировала.

Тем временем настенные часы в гостиной пробили одиннадцать. Приоткрытая дверь в спальню Махиры распахнулась и вошла Нина с круглым подносом, стараясь не расплескать свежевыжатый сок и воду в стаканах.

Пухлые щёки розоватого оттенка казались ярче обычного, будто перед приходом она пробежала стометровку. Волосы с пробивающейся сединой были собраны в аккуратный пучок, а фартук, поверх тёмно-синего платья, был как всегда белоснежным, словно этот человек не работал на кухне постоянно. Нина отличалась не только золотыми руками, но и добрым сердцем. Тёплый взгляд придавал её круглому лицу с глубокими морщинами особенную красоту.

Мира сидела в кресле, привычно поджав под себя ноги, и читала книгу, которую украдкой забрала из библиотеки Ибрагима Асадовича.

Её спокойное выражение лица изредка сменялось то удивлением, то радостью, то мимолётной грустью от каждого прочитанного эпизода.

В последнее время желание надевать платья сменилось решением носить домашние трикотажные костюмы. Так она чувствовала себя комфортней, да и для Махиры это казалось более привычным. Она лично попросила Миру об этом.

Просьба была выполнена с радостью, хотя сначала девушка растерялась.

В мягком трикотажном костюме тёмно-бордового цвета, состоявшем из брюк на высокой талии и водолазки, было и вправду намного удобнее. Распущенные волосы рассыпались по плечам, обветренные и слегка потрескавшиеся губы частенько подёргивались, карие глаза быстро бегали по строкам от страницы к странице.

Книга полностью захватила внимание Миры, она не сразу уловила раздражение в голосе Махиры.

– Нина, я расхотела сок.

– Не нравится мне ваше состояние, – Нина поставила поднос на стол и упёрлась руками в бока, с тревогой вглядываясь в спокойное, но заметно погрустневшее лицо лежащей в постели Махиры. – И почему тут так душно?

Мира оторвалась от книги и подняла голову.

– Я только недавно закрыла окно. Ветер сильный, комната быстро остывает.

– Они приехали? – спросила Махира, зевнув. Её клонило в сон. Ночью ей так и не удалось крепко уснуть, и она просыпалась каждые два-три часа.

– Вот-вот приедут.

– О ком вы? – спросила Мира.

– Клининговая бригада, – ответила Нина. – Они приедут убираться.

– Проследи, пожалуйста, за ними, – напомнила Махира, рукой поправив косынку, – чтобы всё было на своих местах.

– Конечно, не переживайте.

Нина взяла стакан воды и подошла к кровати. Махира уже сидела, опёршись на большую подушку. Она выпрямилась и потянулась за стаканом. Сделав большой глоток воды, Махира снова зевнула.

– Вы волнуетесь? – удивлённо спросила Мира, посмотрев на Махиру. Женщина казалась напряжённой, Нина не отрывала от неё заботливого взгляда.

– Да, – сухо ответила Махира и откинулась на большую подушку, прикрыв уставшие веки.

Нина поставила стакан обратно на поднос, подошла к окну и открыла его на проветривание, раздвинув при этом белые плотные шторы, которые не пропускали солнечные лучи в те дни, когда Махира тяжело переносила яркий свет. Свежий воздух с силой ворвался в комнату, заигрывая с прозрачным тюлем, который до этого прятался под плотным слоем шторной ткани.

– Подай, пожалуйста, сок, если ей всё-таки захочется, – Нина обратилась к Мире, на автомате проведя руками по белому фартуку. Мысли экономки уже унеслись на кухню, где в духовке подрумянивался яблочный пирог.

– Конечно.

– Мира, – тихий голос Махиры показался особенно уставшим, – оставьте меня одну, хочется немного поспать.

Кивнув, девушка отложила книгу на подоконник и встала с кресла.

– Пойдём, милая.

Нина приобняла её за плечи. Они вышли из комнаты, выключив за собой свет и аккуратно прикрыв тяжёлую дверь.

– Нина… – только девушка открыла рот, как та перебила:

– Я объясню, пойдём.

На кухне Мира села за стол.

Настроение резко ухудшилось, и это отчётливо отразилось на её угрюмом лице: уголки губ спали, она машинально начала щёлкать пальцами, давно переняв эту привычку от Майи. Подкрадывалось ощущение надвигающейся угрозы.

С того самого момента, как два часа назад Мира вошла в гостиную и застала Махиру сидящей в кресле, она поняла, что женщина чувствовала себя слабее обычного и к тому же была заметно раздражена. Это отчётливо было видно как во взгляде, так и в резкости её тона.

– Не хмурься, моя девочка, – Нина заботливо провела рукой по голове Миры, заставив отвлечься от мыслей. – Дело не в тебе.

– По мне видно, о чём я думаю? – удивилась она, приподняв голову.

Нина приобняла её за плечи.

– Ты как открытая книга, – призналась Нина, – мне нравится твоя искренность. Просто приближается день… – она сделала паузу, – которого Махира боится.

– Какой? День рождения?

– Ох… – резко отвернувшись, Нина быстро метнулась к плите и достала противень с румяным яблочным пирогом. – Пятая годовщина смерти Лейлы, – пояснила она, вновь посмотрев в сторону Миры. – С каждым годом она все тяжелее проживает этот день. Казалось бы, время должно хоть как-то затянуть раны, но становится только сложнее. Мы все проживаем ужасную утрату нашей светлой, красивой Лейлы. Как же её не хватает.

Голос Нины задрожал, на глазах выступили слезы.

– А убираться будут и в комнате Лейлы? – спросила Мира. – Можно заглянуть туда? – дополнила она после небольшой паузы.

– По-хорошему, не стоит. Но если очень хочешь, можешь ненадолго подняться сейчас, пока ребята не приехали убираться в доме. Вот ключ, – Нина достала его из кармана фартука и протянула девушке. – Не задерживайся только.

С чувством лёгкого волнения Мира встала из-за стола и вышла из кухни.

Вдогонку послышались заботливые слова Нины:

– На столе будет ждать кусочек пирога!

– Хорошо!

За эти недели Мира много раз была на третьем этаже, и, проходя мимо комнаты Лейлы, она всегда чувствовала желание заглянуть туда – обычное женское любопытство, как она уверяла себя.

Миновав пролёты лестницы быстрыми шагами, она оказалась на третьем этаже. Перед ней был довольно длинный и широкий коридор. Светлый мраморный пол, выбеленные стены и мягкое освещение – этот этаж разительно отличался от других, где больше преобладали кофейные оттенки. В воздухе витал запах ванили.

Пару раз она поднималась сюда, чтобы заглянуть в библиотеку за новой книгой, но так сильно сердце ещё не стучало. Мире было не по себе.

Она боялась войти, отчего с минуту переминалась с ноги на ногу перед дверью в комнату Лейлы. Упрекнув себя за глупое волнение, Мира нервно сжала руку в кулак и, шумно выдохнув, разжала пальцы.

Щелчок, второй, и наконец она делает долгожданный шаг.

Просторная комната, впрочем, как и многие другие, но в нежно-мятном цвете, с широким балконом, выходящим во внутренний двор. Большая двуспальная кровать с тумбочкой, белый шкаф под потолок, такого же цвета письменный стол у окна и растения, что украшали подоконник и стол Лейлы. Некоторые цветы даже зацвели: каланхоэ, стоявший на столе, распустил розовые лепестки, чем приковывал к себе внимание.

Всё выглядело настолько опрятным и живым, что Мира на секунду потеряла дар речи.

А с другой стороны, что она ожидала увидеть? Заброшенную комнату? Толстый слой пыли или же ужасающие паутины?

Махира, Ибрагим Асадович и Нина делали всё возможное, чтобы комната дышала, и им это прекрасно удавалось. Чувствовались бережливые руки, которые пытались сохранить тёплую атмосферу в комнате девушки, что ушла из жизни несколько лет назад.

Мира подошла к кровати и присела на неё. Из серебристой фоторамки, стоявшей на прикроватной тумбочке, на неё смотрели серо-зелёные глаза. Не удержавшись, Мира потянулась к ней.

На фотографии почти пятилетней давности была запечатлена Лейла, прижимающая к груди маленький свёрток с мирно спящей Аишей. Девушка казалась умиротворённой и какой-то другой: эта фотография разительно отличалась от той, что хранилась у Миры в кошельке. Там глаза Лейлы искрились радостью, каждая черта отражала счастье, лёгкость и воодушевление. Но на этой все было иначе: такой взгляд мог принадлежать лишь сломленному взрослому человеку с натянутой слабой улыбкой, человеку, который успел за недолгую жизнь устать от самой жизни.

Удивительно.

Вновь вглядевшись в это выразительное лицо, Мира не удержалась и прошептала:

– Словно познала и счастье, и боль, и застряла между ними.

– Ты что тут забыла? – неожиданно прозвучал резкий голос.

Мира от испуга вздрогнула.

На неё устремился взгляд тёмных глаз, в которых не отражалось ничего, кроме дикого недовольства. Сколько он тут стоял? Или только подошёл? Почему она не услышала его шагов? Что за ужасная привычка так сильно погружаться в собственные мысли и не замечать чьё-либо приближение?

Мира мысленно пожалела, что вообще решила заглянуть в комнату Лейлы. Не зря внутреннее чутьё пыталось её предостеречь.

Ратмир стоял на пороге не в самом добром расположении духа. Недовольные брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Напряжение, исходившее от него, заставило Миру встать с кровати.

Под натиском тяжёлого взгляда попытка не выдать волнения, накрывшего её с головой, не увенчалась успехом. Она заметно нервничала.

Поставив фоторамку на место, Мира выпрямилась, и, как бы ей не хотелось не смотреть на него, её взгляд все равно сначала прошёлся по широкой груди, за которой могли спрятаться аж два человека, а затем медленно поплыл вверх по шее и остановился на мрачных глазах.

– Я ещё раз спрашиваю, ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! – Ратмир не просто повысил тон, он взревел, как вулкан.

Мира судорожно сглотнула, пытаясь держать себя в руках. Её до жути пугала столь бурная реакция на простую встречу с ней. Пугала эта открытая ненависть, непонятная одержимость одного человека другим. Ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть панику.

Да, именно панику – вот, как Мира начала реагировать на встречи с Ратмиром, и это становилось невыносимо. Такое не должно происходить между двумя чужими людьми, но почему-то происходит, и с каждым разом их столкновения обретали такое эмоциональное напряжение, перед которыми она ощущала полнейшее бессилие. Будто её руки скручивали за спину и затыкали рот. Она металась между страхом перед чужим гневом и желанием постоять за себя.

Проглотив ком в горле, девушка упрямо приподняла подборок, смело встретив испепеляющий взгляд.

– Я уже ухожу, – бросила она так, будто его присутствие не пробирало её до нутра.

Попытка обойти этого громоздкого человека с широко расставленными ногами, который снова напоминал неприступную скалу и заполнял собой всё пространство дверного проёма, была безуспешной. Ратмир грубо схватил Миру за руку и резким движением оттолкнул.

Мира с трудом удержалась на ногах и подняла на него ошарашенный взгляд. Тревога заныла под солнечным сплетением, начиная подкатывать к горлу. Густая чёрная ненависть разлилась по комнате и начала наполнять лёгкие девушки.

Это ненормально.

То, как он вел себя, импульсивно и жестоко, невозможно было как-либо оправдать.

Рука Миры загорелась огнём в том месте, за которое секунду назад её схватил Ратмир. Удивительно, как не хрустнула кость от захвата такой силы.

Растерянность сменила злость. Мира стиснула зубы от осознания, что в очередной раз позволила ситуации повториться: тот же яростный взгляд, та же железная хватка, то же грубое поведение.

Сверкнув глазами, Ратмир сделал шаг вперед.

Мира еле удержалась, чтобы не отступить. Его гневный вид пугал, и чувство страха тяжёлым облаком нависло над ней, готовое вот-вот разразиться жуткими раскатами грома.

– Почему? – спросила она прямо. – Почему моё присутствие вызывает у вас такую дикую реакцию? Что я вам сделала?

Ратмир ничего не ответил, лишь продолжил прожигать её озлобленным взглядом.

А затем прозвучало то, что даже Мира не ожидала услышать от себя. Будто какая-то сила заставила губы озвучить это:

– Вы не любили её?

Ратмир застыл, смотря на неё непонимающим взглядом. Минуту назад она напоминала испуганного раненого зверька, но сейчас раненым казался Ратмир – слова девушки лезвием прошлись по нутру. Что-то в нём дало трещину, и это не ускользнуло от Миры. То, как ярость в тёмных глазах сменилась немыслимым холодом, подтвердило мимолётную догадку. И она пошла в наступление.

– Не любили? – повторила Мира настойчиво, внимательно наблюдая за его реакцией.

Что ей двигало? Зачем она это спрашивала? Почему лезла туда, куда не стоило ни в коем случае соваться, по крайней мере, ей.

Ответом на вопрос Миры было гробовое молчание.

Желваки на лице Ратмира нервно забегали. Он на секунду прикрыл глаза, чтобы удержать себя от необдуманных действий. Ему захотелось накричать на неё, высвободить бешенство, что сжирало нутро при каждом столкновении с этой девушкой.

Мира мысленно помолилась. Нездоровая реакция стала пугать ещё сильнее.

Ратмир сделал шаг и, как несокрушимая стена, преградил путь к выходу.

Нина говорила, что должна была приехать клининговая бригада, судорожно всплыло в памяти Миры. Где они? Почему их нет? Почему Нина не поднималась наверх? Её присутствие могло бы помочь избежать болезненной стычки, после которой ей потребуется немало часов, чтобы успокоиться и привести себя в норму.

– Ты можешь уйти из этого дома? – низкий голос Ратмира прозвучал хрипло, взгляд одновременно остекленел и затуманился, руки нервно сжались в кулаки. – Я. Заплачу. Вдвойне, – отчеканил он каждое слово. – Убирайся и никогда, слышишь меня, НИКОГДА больше не появляйся тут! – он сорвался на ор. На бешеный ор.

– Вы за кого меня принимаете? – прошипела Мира, сверкнув глазами.

– А как называют человека, который за деньги проводит дни в чужом доме?

От этих слов земля ушла из-под ног Миры, она готова была задохнуться от злости.

Ратмира это не успокоило, он пошёл дальше.

– Ты считаешь это работой, а я скажу, что ты – просто дешёвая проходимка, которая решила нажиться на чувствах страдающих людей!

Слова, сказанные Ратмиром в гневе, были для девушки, как самая грубая пощёчина. Глаза Миры потемнели от нахлынувших чувств, она дёрнула плечами.

– Засунь свои деньги себе в задницу! – огрызнулась Мира, впервые беспардонно перейдя на «ты», и попыталась обойти его. – И причём поглубже!

Ратмир одним движением вновь схватил Миру за предплечье, почти за то же самое место, которое ещё не успело отойти от боли.

– Хватит чуть что хватать меня! – закричала она и со всей силы наступила ему на ногу.

Лицо Ратмира исказилось недовольной гримасой, но он не ослабил хватку, а лишь сильнее сжал руку – кость в том месте готова была вот-вот хрустнуть.

Мира вскрикнула от боли. С ужасом она осознала ловушку, в которую сама себя загнала.

Ратмир был намного сильнее, и противостоять этой силе ей не удалось бы. Никак.

– Мне сломать тебе руку?! – взревел он в ответ. – СЛОМАТЬ?! – рёв прошёлся не только по комнате, но и по всему коридору.

– ТЫ ПСИХ?! – закричала в ответ Мира, широко распахнув от страха глаза. – ЧТО ТЫ ПРИЦЕПИЛСЯ КО МНЕ?! – её трясло, ноги подгибались. Она чувствовала дикое желание его убить, но сама же была пострадавшей.

«Неужели эти крики не слышны внизу? – проскользнула мысль. – Почему до сих пор не появилась Нина?!»

– Убирайся, – прохрипел он, притянув девушку к себе настолько близко, что глаза их оказались в десяти сантиметрах друг от друга.

Мира была испугана, ошарашена и озлоблена. Её глаза распахнулись ещё шире, губы предательски задрожали. Смесь аромата мужского парфюма и запаха от сигарет проникла к ней в лёгкие. Она моргнула, понимая, что этот человек мог в одну секунду как свернуть ей шею, так и выбросить её из окна.

– Меня тошнит от твоих прикосновений, – выпалила она, сжав челюсти. – Хватит трогать меня! – вспылив, девушка попыталась выбраться из стальных рук. – ОТПУСТИ МЕНЯ, ЧЁРТ ПОБЕРИ!

Ратмир нахмурился ещё сильнее. Слова девушки неожиданно привели его в чувство. Он ослабил хватку и позволил ей отойти.

Мира тяжело дышала, испуганно прижав к себе пострадавшую руку. Она в панике посмотрела на дверь, сердце забилось с такой бешеной силой, что пульсация отдавалась в висках с невыносимым шумом.

Страх сдавил Мире грудь, ей стало трудно дышать. Было похоже, что кто-то перекрыл весь кислород в комнате.

Она хотела обойти, оттолкнуть, накричать на Ратмира, сделать что угодно, лишь бы уйти, но вместо этого стояла на месте и ошарашенно смотрела в его чёрные глаза.

Всё вокруг начало медленно плыть и темнеть.

– Хватит причинять… – начала Мира, глубоко дыша, но так и не смогла закончить фразу.

Сильные руки подхватили обмякшее тело девушки и прижали к себе.

Мира потеряла сознание.

– Что происходит?! – встревоженно спросил Али, вбежав в комнату. Следом показалась не менее взволнованная Таби.

Картина, которая открылась перед ними, заставила их застыть на месте.

Ратмир прижимал к себе незнакомую девушку без сознания. Через секунду, не оборачиваясь на вошедших, он поднял её на руки.

Каменное выражение его лица сменилось бурным потоком эмоций, которые отражались в стеклянных глазах. Взъерошенные волосы, напряжённые руки и стиснутые челюсти говорили о вспыхнувшей буре, что прошлась по комнате несколько минут назад. Хмурые брови не желали разглаживаться.

– Лейла?.. – пробормотал Али, уставившись в бледные черты лица девушки на руках двоюродного брата. Он не верил своим глазам.

Голова Миры прижалась к груди Ратмира. Волосы, что прикрывали лицо незнакомки, наконец позволили присутствующим всмотреться в неё.

Но в отличие от Али и Таби, которые во все глаза уставились на девушку без чувств, Ратмир всячески пытался отвести от неё взгляд, не желая даже мимолётно посмотреть на бледное лицо. Напряжённое тело налилось свинцом, он ощутил, как по спине пробежал неприятнейший холодок.

Прозвучавший вопрос так и повис в воздухе, ответа не последовало.

– Не может быть… – произнёс Али тем же растерянным тоном.

– Мира… – глухо бросил Ратмир, не сумев скрыть ту злость, что адским пламенем просачивалась в кровь.

Не желая что-либо объяснять, он твёрдым шагом обошёл Али и Таби и направился на второй этаж, где располагалась гостевая комната. Не могло быть и речи о том, чтобы уложить Миру в покоях Лейлы.

Ратмир старался не думать о девушке, которую прижимал к груди и которая казалась неестественно холодной, чьё лицо было до такой степени бледным, будто в руках он нёс не живого человека, а мертвеца.

Али и Таби последовали за Ратмиром.

– Кто она? – шёпотом спросила Таби, поравнявшись с Али. Она взяла его за руку, и он инстинктивно сжал её тонкие пальцы.

– Она… – Али запнулся. – Честно говоря, я сам пока не понимаю.

Наблюдая за быстро удаляющейся широкой спиной Ратмира, он вспомнил картину почти пятилетней давности.

Похороны Лейлы.

Небо, затянутое тяжёлыми серыми облаками, необъятное кладбище, обдуваемое сильным холодным ветром, сырая после проливного дождя земля издавала специфический запах. Али помнил то небольшое количество близких людей, пришедших попрощаться с Лейлой, помнил душераздирающие стоны плачущей Махиры и безмолвный плач Ибрагима Асадовича, прижимавшего к себе убитую горем жену.

Но он также помнил сломленного Ратмира с поникшими плечами. И тот всепоглощающий ужас, что удалось прочесть в красных глазах двоюродного брата, который до этого момента казался ему непробиваемым.

Ратмир вошёл в гостевую комнату и уложил Миру на кровать, а затем аккуратно подложил под её голову одну из трёх мягких изумрудного цвета подушек. Ненароком коснувшись тонких ледяных пальцев девушки, он невольно вздрогнул, словно обжёгся беспощадным пламенем.

По-прежнему стараясь не смотреть на мертвенно-бледное лицо, Ратмир подошёл к окну и раздвинул плотные шторы. Свет мгновенно пробился в комнату, но не в его тёмную душу.

Али с Таби появились на пороге, когда Ратмир уже распахнул окно и достал из кармана брюк телефон. Он позвонил семейному врачу. Тот пообещал приехать, как только сможет.

Раздражение и злость нависли над Ратмиром тяжёлым облаком. Создавалось ощущение, что сейчас оно разразится неимоверным ливнем. Боковым зрением приметив стоящих у порога Али и Таби, Ратмир на пару секунд прикрыл глаза в попытке успокоить вихрь волнения и совладать с эмоциями, к которым совершенно не был готов. В ушах звенело. Если бы пришлось на словах объяснить то, что в этот момент творилось на его душе, то, скорее всего, он сказал бы: «Я нанёс удар человеку, но он срикошетил на меня».

– Ратмир, кто она? – вновь спросил Али, внимательно смотря на мягкие черты лица девушки, казавшейся неестественно бледной.

– Мира, – сухо повторил Ратмир, примерив привычную маску безразличия.

Али не отводил от неё взгляда, пытаясь понять насколько это было в его силах сложившуюся ситуацию. В итоге он осознал, что не может собрать увиденные обрывки воедино.

– Это родственница Лейлы? Невероятная схожесть…

– Нет, их ничего не связывает. По крайней мере, так всё преподнесли, – ответил он уже более спокойным тоном, подойдя к изголовью кровати.

Ратмир не удержался и ненароком посмотрел на девушку, что каждый раз заставляла терять его всякое самообладание. Маленький аккуратный нос, пухлые, отчетливо очерченные, но при этом посиневшие губы, упрямый подбородок и столь изящные длинные пальцы, присущие профессиональным пианисткам. Стиснув челюсти, он сглотнул и сам не понял, как неожиданно нагнулся ближе к ней и убрал одну её руку с живота, мысленно вспомнив, как точно так же лежала в гробу Лейла.

– Таби, побудь, пожалуйста, с ней, мы скоро вернёмся, – обратился он к девушке позади Али.

Ратмир взглядом дал понять, чтобы Али последовал за ним.

– Конечно, – Таби подошла к кровати и села рядом с Мирой.

Едва покинув комнату, Али резко одёрнул Ратмира за плечо.

– Как такое возможно? Она копия Лейлы!

Ратмир пожал плечами и, отвернувшись, молча направился в сторону лестницы.

– Не знаешь, тётя Махира проснулась? – спросил он, не оборачиваясь к Али. – Учитывая то, как мы орали друг на друга, скорее всего, это побеспокоило её.

– Думаю, нет, – ответил Али, – она крепко спала, когда мы приехали. Сам же видел, Нина попросила не будить её и подождать в гостиной.

– Странно, что Нина не поднялась. Где она?

Али пожал плечами, а затем произнёс:

– Мы дожидались тебя в гостиной, когда до нас донёсся сначала твой рёв, а затем последовал крик девушки. Что вы не поделили? Бедная аж сознание потеряла. Ты чего с катушек слетел?

– Она не бедная, – сухо процедил Ратмир, желая поскорее выйти из дома.

Резко раскрыв входную дверь и сделав шаг вперёд, он оказался на крыльце. Жадно вдохнув полной грудью, Ратмир шумно выдохнул и провёл пальцами по волосам.

В хаос мыслей ворвался поток свежего воздуха.

Он достал сигарету с зажигалкой и нервно закурил. Постепенно чувствовался прилив спокойствия, приятной волной разливавшийся по телу.

– Я довёл её, – короткое признание Ратмира прозвучало холодно, без всякого сожаления, на лице не дрогнул ни единый мускул.

Али достал телефон, ощутив вибрацию пропущенного звонка от незнакомого номера. Решив перезвонить позже, он убрал его обратно в карман.

– И давно ты проявляешь враждебность к этой милой леди?

– С тех пор, как она появилась, – последовал честный ответ. – Недели как три уже.

Сделав затяжку, он выдохнул клуб дыма. Запутанные мысли постепенно упорядочивались.

– Всё потому, что она похожа на Лейлу? – Али достал айкос и тоже закурил.

Ратмир ничего не сказал, но ответ был очевиден.

– Она не виновата в этом. – Али посмотрел на Ратмира, чей взор был устремлён далеко вперёд. – Не стоит вести себя, как ублюдок, только потому, что ты не можешь простить себе грешки прошлого. Отыгрываться на незнакомой девушке за злость к себе, ну, знаешь, как минимум нечестно.

Докурив сигарету, Ратмир приподнял брови. Он с силой сжал пальцами окурок и бросил его в пепельницу, что стояла на перилах.

– А максимум? – усмехнулся он в ответ, пропустив через нос едкий дым.

– Дерьмово, – незамедлительно ответил Али, оглядев двор, который потихоньку приходил в себя после долгой зимы.

Снег таял. Весна стремительно вступала в свои права, побеждая холод, который упрямился и старался задержаться. Земля медленно подсыхала, воздух заметно теплел, позволяя снять с себя зимние вещи. Голые ветви деревьев и кустов покрывались почками.

– Она виновата в том, что появилась тут, – злобно произнёс Ратмир. – Она виновата в том, что выворачивает меня наизнанку.

Он достал вторую сигарету.

– Виновата в том, что два взрослых человека находят утешение в ней и пытаются тем самым смягчить эту чёртову внутреннюю боль. И знаешь, чем этот спектакль обернётся? Эта проходимка или присвоит себе что-то в этом доме, или уедет, разбив их сердца. А этого я не позволю.

Али посмотрел на каменный профиль лица Ратмира, словно высеченный из нерушимого мрамора, и задал прямой конкретный вопрос.

– Это даёт право так с ней обращаться? – брови Али медленно поплыли вверх. – Как я понял, нет уверенности в правдивости твоих догадок. А прикол в том, что ты можешь оказаться неправ.

И не дожидаясь ответа, продолжил:

– Я не знаю, что между вами произошло, но раз она потеряла сознание, значит, пережила сильнейший стресс. Утихомирь свой гнев, что бы там ни было, она в первую очередь девушка, а вести себя, как с цепи сорвавшийся, не стоит. Потом, возможно, будешь жалеть.

Али прокашлялся и поморщился от нахлынувших воспоминаний.

– Я вёл себя, как кретин, – признался Али слегка подавленным тоном. Эти воспоминания не дарили ему приятных эмоций. – Столько раз доводил, унижал и морально ломал Таби. В общем, – он громко выдохнул, хмуро посмотрев себе под ноги, – я был тем ещё придурком. Было плевать на то, что чувствуют другие и она в том числе. Я выливал на неё всю свою озлобленность. И вместо того, чтобы решать проблему с собой, с человеком, который это породил, я играл в правосудие с другими. Пока не признался себе, что единственный, кто виноват в этом дерьме, – это я сам.

– С каких пор читаешь душераздирающие лекции? – усмехнулся Ратмир, выдохнув очередной клуб дыма. Сигареты исчезали одна за другой.

– С тех пор, как понял, что не имею право вести себя как подонок, только потому что у меня внутри что-то сломалось.

Ратмир докурил и кинул окурок в пепельницу.

– Ты ведь был другим и вёл себя иначе, а сейчас читаешь нравоучительные нотации. Таби настолько сильно повлияла на тебя?

– Люди меняются.

– Не меняются, – отрезал Ратмир спокойным тоном. – Я лично таких не встречал.

Али пожал плечами, не желая спорить, а затем спокойно предупредил:

– Смотри, чтобы именно она тебя не поменяла.

Ратмир недовольно покосился на него, разговор принимал нежелательный оборот.

Али, размяв шею, твёрдым тоном произнёс:

– Хоть и отдалённо, но тебе прекрасно известно, что у меня творилось и в каком дерьме я плавал. Если бы не Таби, я бы потонул окончательно. Она и вправду смогла изменить такого, как я. Что уж говорить о тебе? Рано или поздно, встретив хорошего человека, ты меняешься в лучшую сторону, потому что с ним не хочется быть плохим.

Послышались звуки с дальнего двора, Али и Ратмир одновременно повернули голову в ту сторону.

Показалась Нина с клининговой командой из четырёх молодых ребят. Те всё это время работали в задней части дома и теперь приступали к следующей.

Ратмир, усмехнувшись нагрянувшим мыслям, слегка опустил голову и прошёлся массирующими движениями по лбу.

– Тётя Махира убьёт меня, узнав, что я довёл её ненаглядную, – пробурчал он, недовольно посмотрев в сторону её комнаты. Шторы были плотно задёрнуты и не пропускали ни единого луча солнца. Женщина крепко спала под воздействием большой дозы обезболивающего.

– Так тебе и надо, – хмыкнул Али, похлопав Ратмира по плечу. – Кстати, перед отъездом Таби хочет напоследок прогуляться по городу. Это, конечно, опасно, но последние месяцы полны такого хардкора, что она полностью скисла. Не помню, когда последний раз видел, как она по-настоящему улыбалась, прям не хватает этого, – красноречиво выпалил Али, поражаясь собственному откровению, ведь раньше он не был таким.

Ратмир был удивлён не меньше.

– Никогда бы не подумал… – начал было он, но не закончил фразу, заметив убийственное выражение прищурившегося Али.

Усмехнувшись, Ратмир посмотрел в сторону дальнего двора, и они вошли обратно в дом.

Мира пришла в сознание.

Разомкнув веки, она пустым взглядом уставилась в белый потолок, не понимая, где находится. Понадобилось несколько секунд, прежде чем перед глазами яркими вспышками одна за другой вспыхнули картины произошедшего.

Лёгкий шорох привлёк её внимание, и она заметила сидящую рядом незнакомую девушку.

– Где я?! Кто ты?! – Мира резко приподнялась на кровати.

– Всё хорошо! – Таби попыталась коснуться её, но Мира инстинктивно одёрнула руку. Страх в глазах мгновенно сменился облегчённым вздохом, когда она узнала гостевую комнату в доме Ибрагима Асадовича.

Перед глазами всплыла стычка с Ратмиром: бешеное биение сердца, дикий гул в ушах, желание убежать и спрятаться. Мира хмуро посмотрела в сторону приоткрытой двери и почувствовала, что это желание никуда, собственно, и не делось.

– Я Таби, – мягким тоном представилась девушка с большими глазами и длинными волосами, волнами спадавшими на хрупкие плечи.

Она выглядела утончённо, нежно-розовый румянец украшал поистине красивое лицо с острыми скулами и довольно большими глазами, обрамлёнными длинными чёрными ресницами.

– Ратмир попросил приглядеть за тобой, – объяснилась она торопливым голосом. – Они скоро вернутся.

Мира ничего не ответила. Слово «они» смутило её, но не было желания разбираться, о ком шла речь и кто собирался в скором времени вернуться, потому что она собиралась уйти. И чем раньше, тем лучше.

Мира попыталась встать с кровати. Мысль, что в любой момент Ратмир мог войти в комнату, приводила в ужас. Испытанных за день негативных эмоций ей казалось предостаточным.

– Ты боишься его? – вопрос прозвучал неожиданно, но спокойно.

На секунду Мире показалось, что незнакомка испытывала похожие эмоции.

– Нет, – отрезала Мира, чувствуя слабость во всём теле. Голова кружилась, и с каждым движением это неприятное ощущение усиливалось. Она упрямо встала на ноги и поняла, что стены давят со всех сторон и земля уходит из-под ног.

Таби вскочила за ней, чтобы поддержать, позволив опереться на себя.

– Ты ещё слаба, ложись!

Решив не спорить, Мира присела на край кровати. В таком состоянии далеко уйти не удалось бы.

– Нина не искала меня?

– Ты про пухленькую женщину?

Мира невольно улыбнулась.

– Да, про эту добрую булочку.

– Когда мы приехали, она была на первом этаже, потом оставила нас и вышла из дома. Там кто-то приехал, и она пошла их встречать.

– Видимо, клининговая бригада. Теперь ясно, почему она не поднялась на наши крики.

Таби подумала сначала, что не стоило лезть не в своё дело, но затем не удержалась:

– Не знаю, что произошло между вами, но надеюсь, всё наладится.

– О, нет, – обречённо произнесла Мира, – между нами ничего не наладится! Он меня доконает своей ненавистью! Я не специально родилась с такой внешностью, но меня постоянно пытаются из-за этого задеть и довести. Или он меня доведёт до инфаркта, или я когда-нибудь разукрашу его физиономию, – она опустила лицо, подбородок едва коснулся ключицы.

Таби понимающую хмыкнула:

– Уж больно знакомая ситуация.

– Ставлю на второе, – злобно пробурчала Мира, подняв глаза на девушку. – В следующий раз разукрашу его красивую физиономию.

Ухмылка на пухлых губах Таби стала только шире.

– Смотрю на тебя и вижу знаешь кого? Себя, – призналась Таби, не отрывая взгляда от Миры. – Полтора года назад на Али я реагировала так же, если, конечно, не хуже. Я мысленно злилась, ругалась, бесилась, а затем от души кидала в него всё, что попадалось под руку, – она ехидно захихикала. – Удивительно, как мы вообще остались живы с тем безумием, что испытывали друг к другу!

Мира недоверчиво покосилась на неё. Она по-прежнему не понимала, кто эта девушка, почему она находится в доме Махиры и почему так спокойно делится о личном. Да и кто, в конце концов, этот Али. Но статная девушка с тёмно-каштановыми волосами и белоснежной кожей была настолько милой и искренней, что могла расположить к себе кого угодно. Мира не оказалась исключением.

– Ты родственница Махиры? – поинтересовалась Мира.

– Нет, – ответила Таби с мягкой улыбкой на лице. – Я впервые в этом доме. Нас Ратмир привёз, чтобы повидаться с ней перед отъездом. Али – его двоюродный брат.

Повисла небольшая пауза, прежде чем Мира неожиданно уточнила:

– Как вы поладили?

Таби пожала плечами и задумалась над вопросом.

– Ну, может, судьба, а может, просто стечение необычных обстоятельств, но нам пришлось идти одной дорогой. Знаешь, каково это идти с человеком, который мало того, что дико раздражал, так ещё хорошенько играл на моих нервах? Ах да, надо добавить, что я страдала психологическим отклонением и не могла сложить слова в предложения.

– То есть ты молчала?

– Да, другого выхода не было. Психологический барьер был настолько велик, что не удавалось его преодолеть. Я ушла в себя настолько сильно, что ни с кем не разговаривала. Годами. И как понимаешь, ответить на грубость Али не удавалось, к тому же я у них гостила из-за лечения.

Брови Миры взметнулись вверх. Таби продолжила.

– Так вот, суть в том, что я была абсолютно уверена, это последний человек на планете, с которым мне хотелось бы быть! Боже, руки чесались прибить его за ужасный колючий характер, за грубость и вечную резкость в словах! А потом… – голос девушки смягчился и стал тише, она улыбнулась собственным мыслям, – жизнь нанесла мне очередной удар, и я упала на колени. Этот самый человек, которого я успела люто возненавидеть, протянул мне руку и помог встать на ноги. А затем крепко прижал к себе, терпеливо ожидая, когда я сумею собраться с силами. И я смогла, только потому что он был рядом.

– Ты преодолела барьер?

– Да, благодаря ему.

– Значит, от ненависти до любви… – удивлённо предположила Мира.

– Не один шаг, – закончила Таби. – Далеко не один, но первый шаг, несомненно, ведёт ко второму, и это необратимый процесс.

– У меня другая ситуация. И врагу такого не пожелаешь, – вздохнула Мира. – Я просто не хочу, чтобы меня при каждой встрече морально доводили, истощали и ущемляли, делая из меня бог знает кого. Хотя ни ему, ни кому-либо ещё в этом доме я не желала и не желаю зла. Ратмир – последний человек на планете, с которым мне хотелось бы иметь дело. Но почему-то именно с ним постоянно происходят стычки.

– Я слышала о нём. Похоже, это гордый и своенравный человек, притом такой же закрытый, как и Али. Видимо, это у них в крови!

Таби поджала губы, раздумывая над тем, правильно ли поступала, обсуждая человека, которого узнала всего несколько дней назад. Но затем продолжила:

– Али был неприступной стеной. Когда мы немного поладили, его непробиваемая броня сводила с ума! Ну не удавалось до него достучаться! От слова совсем! Холодный, грубый, ни перед кем не желавший ни склоняться, ни открываться. Но прелесть ситуации в том, что, когда таких людей удаётся понять, перед тобой открывается самый удивительный человек на всём белом свете. Мира, – мягко обратилась она к девушке, – я обрела в нём друга, а потом – и любовь всей своей жизни.

– Разве так бывает? – недоверие открыто читалось на лице Миры, бледность начинала уступать лёгкому, едва заметному румянцу.

– Бывает, – последовал ответ серьёзным тоном.

Мира, вздохнув, откинула голову назад и немного помассировала виски.

– Болит?

– Несильно. Но твоя история немного отвлекла, спасибо. Я рада, что у вас всё хорошо. Главное, суметь уберечь друг друга и ни при каких обстоятельствах не делать шагов назад.

– Да, – кивнула девушка в знак согласия, – найти «своё» в жизни довольно сложно. Но если посчастливилось, надо суметь всеми силами уберечь его и ни в коем случае не отпускать. Просто, – она понизила голос, не желая, чтобы сказанное могли услышать другие, словно в комнате кроме них ещё кто-то находился, – никогда, слышишь, никогда не позволяй обижать себя!

Мира не ответила, но взгляд сказал всё сам за себя. Она не особо понимала, к чему девушка всё это говорила, но стоило признать, что в её словах было немало разумного.

– Стой за себя, – повторила Таби упрямо. – Я верю словам Али, думаю, Ратмир – неплохой человек. Мне неизвестна причина, по которой он так некрасиво обошёлся с тобой, но надеюсь, он поймёт, что повёл себя крайне ужасно и извинится за случившееся, – она резко притихла, устремив взгляд поверх её плеча.

Мира на секунду прикрыла веки, понимая, кто мог войти в комнату. Затем открыла глаза и обернулась.

Обречённый вздох вырвался из груди, она ощутила прежнюю смесь отчаяния и злости.

Таби аккуратно коснулась её руки и заставила посмотреть на себя, тем самым напомнив то, что озвучила несколько секунд назад.

Мира хмуро кивнула в ответ. Её собеседница с довольной улыбкой встала с кровати.

– Али внизу, ждёт тебя, – произнёс Ратмир, опёршись плечом о косяк двери.

– Хорошо.

Обойдя Ратмира, Таби вышла из комнаты, на прощанье кинув в сторону Миры беспокойный взгляд. Как только девушка скрылась из виду, в комнате повисло довольно напряжённое молчание.

Мира отвернулась, не желая разговаривать с ним. Потупив взгляд, она делала вид, что не замечает его.

Пристальный мужской взгляд не просто обжигал спину, а был способен сделать в ней дыру.

– Всё просто, – спокойный равномерный голос Ратмира прошёлся по комнате.

Мира недовольно подняла голову и посмотрела в его сторону.

Он выглядел чересчур спокойным и не был похож на человека, который совсем недавно сотрясал стены бешеным рёвом.

Его внешняя расслабленность дополнялась чем-то странным во взгляде. Мире не удалось сразу распознать эту деталь, и это заставляло её напрячься.

Создалось ощущение, что Ратмир выглядел иначе, будто с глаз Миры спала пелена, не позволявшая осознать очевидное: насколько он казался ей отталкивающим, настолько и притягивал внимание.

Высокий, широкоплечий мужчина выглядел непробиваемым. Этот брутальный образ дополняли отточенные от природы резкие черты лица: довольно упрямый и сильный подбородок, изящные чёрные брови и взгляд, пронизывающий до мурашек. Взъерошенные волосы и лёгкая трёхдневная щетина придавали опрятному виду тень бунтарства. Мира заметила, что он всегда одевался в строгие рубашки и тёмные брюки, при этом умудряясь не застёгивать две-три верхние пуговицы, обнажая мощную шею и часть груди. Но сегодня рукава рубашек не были закатаны.

Аура власти, постоянно окружавшая его, и впечатляющая внешность обезоруживали Миру.

Скрестив руки на груди, Ратмир смотрел на неё оценивающим взглядом, медленно изучая её с ног до головы. Впервые за всё время его лицо не исказилось ненавистью при виде девушки, от которой у него мгновенно сжимались челюсти и чёрные глаза яростно начинали метать молнии.

Ратмир на удивление выглядел невозмутимо.

Слишком спокойно, учитывая то, что она находилась в одной комнате с ним.

Мира мысленно одёрнула себя, а точнее, ту часть своей женской натуры, которая посмотрела на него под иным ракурсом: она откровенно разглядывала его, словно впервые увидела. И была впечатлена. Очень впечатлена.

Мира с удивлением отметила, как предыдущие сильные всплески эмоций, затмевавшие разум с первых секунд их встреч и сбивавшие с ног, не позволяли ей осознать, насколько Ратмир был внешне красив.

Она с силой заставила себя потупить взгляд.

– Надо всего лишь уйти, – бесстрастно произнёс он.

Мира уставилась на него так, будто наконец смогла вспомнить, кто, собственно, перед ней стоял.

– Уйду, – ответила она, встав на ноги. Голова не кружилась, и состояние нормализовалось.

– Прекрасно, – бросил Ратмир, оттолкнувшись плечом от дверного проёма. – Сейчас приедет врач, посмотрит тебя.

– Со мной всё в порядке, – бросила Мира чересчур резко.

Ратмир, кинув на неё безразличный взгляд, пожал плечами.

– Мне плевать на тебя, – низкий голос довольно неприятно прокатился по комнате, – я вызвал врача лишь для того, чтобы тётя Махира впоследствии не занервничала. Её состояние, к огромному сожалению, отныне зависит и от тебя. И первое, что она спросит с меня, когда узнает о произошедшем, вызвал ли я врача для её любимицы.

Хмуро насупившись, Мира быстрыми шагами вышла из комнаты. Ратмир посмотрел ей вслед и провёл рукой по волосам. Безмятежность вновь сменилась раздражением, но уже не к ней, а к самому себе.

Он достал телефон и позвонил семейному врачу. Извинившись перед ним, он отменил вызов.

– Девочка моя, ты в порядке? – Нина беспокойно посмотрела в сторону Миры, молча сидящей над сырниками, к которым она не притронулась. – Опять плохо спала?

– Немного, – буркнула она, вспомнив неприятный сон.

– Не нравится мне это. Может, всё-таки закажешь ортопедический матрас и подушку? Уверена, они помогут наладить сон, – Нина продолжала раскладывать посуду из посудомойки в нижние полки кухонного шкафа.

– Да нет, не в этом дело, – отмахнулась Мира безжизненным тоном. – Временами бывает, надо просто перетерпеть.

Сложно было вспомнить, когда в последний раз Мире доводилось настолько беспокойно спать, когда чувство тревоги не просто лишало сна, но и сводило с ума. Она толком так и не уснула. И лишь под утро, когда силы оказались на исходе и глаза медленно закрылись сами собой, ей удалось впасть в дремоту. Одна и та же картина настигала её вновь и вновь, и выглядело это не просто странно, а пугающе.

Ибрагим Асадович одной рукой приобнимал жену за плечи, другой крепко держал её ослабшую руку. Он позволил Махире опереться на себя всем телом, они медленно направились в сторону двери. Беспокойство тревожило их сердца, и это отражалось волнением в глазах. Одетые во всё чёрное в знак величайшей скорби, пронзившей их жизни, они были готовы ехать на кладбище.

Это была пятая годовщина со дня смерти Лейлы.

Ибрагима Асадовича в большей степени беспокоило не то, что жена была крайне слаба, а то, что она была спокойна. Он знал это чувство, когда в один момент внутренний свет поглощала кромешная тишина с такой силой, что опустошала душу до изнеможения. И тогда человек перегорал, как лампочка – резко и навсегда.

Махира выглядела именно так.

Но желание повидаться с дочерью помогло превозмочь боль в теле и суметь встать на ноги. Он понимал, сколько мужества Махире понадобилось для этого.

Он так ей гордился.

На крыльце тем времени их поджидала Мира.

Ибрагим Асадович предупредил, что сам приведёт жену, поэтому попросил собраться и подождать её на крыльце дома. Мира вначале помаячила в прихожей, но поняв, что возникшая нервозность не позволяет чувствовать себя собранной, вышла на улицу.

Скрестив руки на груди, она нервно топнула ногой. Затем ещё раз. И ещё.

Свежий воздух, как спасательный круг, вихрем ворвался в поток мыслей и попытался навести там хоть какой-то порядок. С каждой секундой становилось легче, нервозность отступала.

Март подходил к концу. На улице становилось теплее, но холодные ветра упрямо напоминали о том, что весна ещё не в полной мере вступила в права. И как бы она ни пыталась ворваться в жизнь уставших от лютых долгих морозов людей, злорадная зима упрямо оттягивала этот момент. И это у неё получалось довольно неплохо.

Мира чувствовала странную вялость. Тело начинало ломить, как будто её вот-вот свалит простуда.

– Ну только не это, – прошептала она поникшим тоном, предполагая, что как обычно к вечеру состояние изменится не в лучшую сторону.

Заметив, что дверь дома открылась, Мира выпрямилась. На крыльце показались Махира и Ибрагим Асадович, а за ними и Нина. Поправляя чёрную косынку на голове, она несла в руке тёплую овечью шаль. Мира сделала несколько шагов в их сторону.

– Если Махире станет холодно, накинем ей на плечи, – сказала Нина и протянула шаль Мире.

Забрав её, девушка спустилась с крыльца и подошла к машине, где за рулём поджидал Иван.

Перед тем как открыть заднюю дверь, Мира неосознанно, буквально на пару секунд, прижала шаль к носу и закрыла глаза, вдохнув полной грудью исходивший от неё сладкий аромат фиалок.

Это любимые духи Махиры, Мира научилась отличать эти нотки от других.

Подкравшееся знакомое чувство из далёкого детства мгновенно развеялось.

Мира открыла заднюю дверь машины и положила вещи на сиденье, не заметив, как через боковое зеркало за ней наблюдали зоркие глаза небесно-голубого цвета.

Закрыв дверь и проходя мимо водителя, боковое окно с его стороны медленно опустилось. Мира остановилась.

Иван, одетый в привычный чёрный костюм, выглядел, как всегда, впечатляюще. Кудрявые завитушки цвета пшеницы казались сегодня более опрятными, словно он пытался их уложить. Но в отличие от предыдущих дней в глазах парня не было ни намека на озорство, а на лице не просматривалась даже тень улыбки.

Для Миры он был одним из первых, кто не только показал своё радушие, но всегда пытался ободрить и поддержать, и она искренне ценила его за такое тёплое отношение к себе.

Но то, как он посмотрел на неё в ту секунду, не походило ни на радость, ни на печаль. Это было что-то более глубокое и серьёзное. Словно через него, как через сито, просвечивалось то ли сожаление, то ли… Хотя нет, возможно, это всё-таки была скорбь? Мире так и не удалось распознать, что скрывалось в этом странном мимолетном взгляде.

Подул лёгкий ветер. Играючи он коснулся распущенных волос девушки и беспорядочных завитушек парня, которые едва прикрывали уши.

Двор уже успел снять белоснежное покрывало снега, и земля начинала подсыхать, предвкушая предстоящую весну. Сад и многочисленные кусты роз, которые Аиша часто рисовала, сидя в спальне бабушки, с наступлением весны вновь переходили под присмотр садовника Владимира, сдержанного и молчаливого мужчины лет сорока пяти в крупных квадратных очках. В скором времени этот уголок начнёт благоухать, как маленькая крупица рая на земле.

– Ты в порядке? – спросил Иван.

– Я – да, – ответила Мира и перевела внимание в сторону спускающихся по ступенькам людей. – Но они нет.

Махира, собравшись с остатками сил, старалась как могла. Каждый шаг давался с большим трудом, физическая и моральная усталость препятствовали движению. Нина поддерживала женщину за локоть и позволяла опереться и на себя.

Иван, смотря на девушку, сказал:

– Будь стойкой.

Это прозвучало неожиданно и предостерегающе. Она с непониманием взглянула на Ивана, чувствуя повисшую в воздухе недосказанность.

– Сейчас подъедет Ратмир. Что бы ни было, не реагируй на грубость. А он её, скорее всего, покажет.

– Вот оно что… – прошептала Мира. Да и не стоило удивляться, по-другому и быть не могло. Ратмир – муж покойной Лейлы, и в этот день его присутствие имеет первостепенную важность. Она молча кивнула, не торопясь сесть в машину. – Мне посчастливилось лично познакомиться с его грубостью. И не раз.

– И как тебе? – Иван ухмыльнулся, но его взгляд остался по-прежнему настороженным.

Мира вздохнула.

– Отвратительно.

В один момент ей показалось, что Иван протянул руку, как будто хотел коснуться пальцами её щеки, но, передумав, оставил руку при себе.

Какая-то еле уловимая недосказанность повисла в воздухе между ними.

– Мне кажется, или ранимая Мира взрослеет прямо на глазах? – тонкие, аккуратно очерченные от природы губы сложились в лёгкое подобие улыбки. – Эти недели сумели повлиять на тебя, не так ли?

Она хмыкнула, не принимая его слова всерьёз.

– Кто сказал, что я ранимая?

– У тебя вот тут, – соединив указательный и средний пальцы, он ткнул легонько по лбу Миры, отчего та в ответ мгновенно нахмурилась, – отражается всё, что ты думаешь. Как бегущая строка, всё ясно считывается, – признался он. – И, честно говоря, я давненько не встречал таких людей. Первое время даже казалось, что ты превосходно играешь роль искреннего человека, – он посмотрел на неё, виновато сложив губы в тонкую линию. – Потом понял, что ошибся. Ты человек светлый, и этот свет внутри тебя красив, – слова прозвучали настолько мягко, что не могли не тронуть сердце девушки. Румянец прилил к щекам, она благодарно кивнула, не найдя подходящих слов.

Их отвлёк звук подъехавшей машины. Внимание переключилось на ворота.

– Я не знаю, как себя вести, – торопливо призналась Мира, сцепив руки за спиной. Она изрядно волновалась.

– Быть собой в любой ситуации – единственный верный способ, – без колебаний ответил Иван. – Раз тебе хочется разделить с ними этот важный момент, будь смелой и сделай это. Я уважаю тебя за это решение. Ты им чужой человек и могла бы поступить, как Сюзанна и Дженк, которым до лампочки, что те проживают сильнейшую утрату. Но твоё присутствие говорит о многом. Поэтому не бойся и будь предельно аккуратна. Не теряй бдительности.

– Вечно в твоих словах есть что-то предостерегающее, – пробурчала Мира, при этом одарив Ивана взглядом, полным нескончаемой благодарности.

Он мягко улыбнулся в ответ, и стекло бокового окна медленно поплыло вверх.

Минут через десять, как только стальные ворота раскрылись и Land Rover поравнялся с чёрным BMW, в котором находились Ратмир, Али, Таби и малышка Аиша, они, следуя друг за другом, поехали на юг города.

Погода на кладбище быстро переменилась. Ветер усиливался и пронизывал до костей. Небо, затянутое тяжёлыми облаками, не предвещало ничего хорошего. Изредка на узких тропинках между могил мелькали силуэты людей: кто только приехал навестить усопшего, а кто-то, с опущенной головой и поникшими плечами, еле шевеля ногами, уходил прочь.

Стоя у могилы Лейлы, Мира вчитывалась в аккуратные выгравированные на чёрной стеле слова:

Она вновь перечитала фразу, не понимая, почему эти четыре слова отозвалась внутри беспокойством. Нет, она не слышала их ранее, но они казались знакомыми. И то ли ветер заставил сжаться в комок, то ли что-то иное всколыхнуло нутро настолько сильно, что холодок, проскользнувший по позвоночнику, начал расползаться по всему телу. Волосы на коже приподнялись, мурашки пробежались по рукам.

И вновь, подняв взгляд на надгробие, она безмолвно перечитала надпись.

Рядом, в шаге от Миры, стоял Ибрагим Асадович, по-прежнему прижимавший обессилевшую Махиру к себе. Её голова лежала на груди мужа, она не сдерживала рыданий, вырывавшихся из груди, и громко плакала, с трудом переводя дыхание.

Как бы Ибрагим Асадович ни старался сдерживать эмоции, невыносимая скорбь отражалась на уставших чертах его лица. Проницательные серо-зелёные глаза застилала пелена, он не пытался держаться стойко, позволяя плечам опуститься от тяжёлой ноши. Потупив взор у могилы младшей дочери, Ибрагим Асадович плакал, ощущая беспомощность перед женой и утратой. Он не смог уберечь Лейлу и не был в силах помочь Махире. И это бессилие разъедало его сердце изнутри.

Мира отвела взгляд в сторону, не в силах видеть их в таком тяжёлом состоянии.

Когда она знакомилась в ресторане с Ибрагимом Асадовичем и он поведал о горе, коснувшемся его семьи, она и представить не могла, насколько оно велико. И только сейчас, стоя на холодной земле посреди десятков могил перед надгробием Лейлы, рядом с плачущими в голос родителями, она начинала по-настоящему осознавать силу этой боли.

Маленькая Аиша с лилиями в руках стояла рядом с бабушкой и дедушкой, с интересом наблюдая за отцом и Иваном, которые помогали Нине прибраться вокруг могилы, ограждённой небольшой стальной оградкой. Пока они протирали кусками белой ткани стелу, тумбу и плиту, Нина убрала завядшие цветы и рукой поманила Аишу. Та молча подошла и возложила лилии.

Ибрагим Асадович, тыльной стороной ладони стерев слёзы с покрасневших глаз, погладил внучку по голове, когда та вернулась обратно.

Ратмир подошёл и рядом с цветами положил горсть любимых конфет Лейлы.

Понимала ли Аиша, что происходило в тот момент? Осознавала ли, к чему эти цветы и почему у всех присутствующих на лицах печаль? На первый взгляд казалось, что нет, хотя Махира и объясняла внучке, где находилась её мама и зачем они ежегодно ездят на кладбище. Но в этих маленьких серо-зелёных глазах отражались какие-то глубинные и не по-детски взрослые чувства.

Нина взяла бутылку с водой и полила стелу и надгробную плиту, а затем ещё раз прошлась по ним чистой тканью, стараясь не оставить ни единой пылинки.

Её взгляд остановился на образе Лейлы, выгравированном на чёрном куске мрамора, и губы женщины заметно задрожали, слезы побежали по щекам. Образ доброй, тихой и ранимой Лейлы, выросшей у неё на руках, снова предстал перед глазами, как будто она могла хоть на секунду о ней забыть.

Али и Таби, стоящие чуть позади остальных, молча попрощались с Лейлой, понимая, что нескоро сумеют вернуться в этот город и жизнь забросит их слишком далеко отсюда.

Когда пришло время уезжать, Ибрагим Асадович поникшим взглядом оглядел присутствующих, собираясь с мыслями. Когда все уже отвернулись, чтобы пройти к длинной тропинке, ведущей к припаркованным машинам, он произнёс:

– Ратмир, ты отвезёшь Миру домой.

Это прозвучало неожиданно. Ратмир и Мира резко обернулись в его сторону и уставились на него с растерянным видом, пытаясь понять, послышалось им или нет. Потерянной показалась именно Мира, а Ратмир лишь напряжённо вскинул брови, испепелив тестя негодующим взглядом. Однако ему быстро стало понятно, что Ибрагим Асадович был предельно серьёзен и тон его не приемлет отказа.

Ибрагим Асадович как ни в чём не бывало продолжил:

– Это не просьба, – его голос предостерёг от дальнейших пререканий. Ратмир дёрнул головой, сверкнув глазами. – Мы поедем к Аиде, и вернёмся поздно, Мире лучше поехать домой.

Девушка не осмелилась посмотреть в сторону Ратмира, но ощутила, как он прожигал взглядом её плечо. Рядом стоящая Таби аккуратно взяла под локоть Миру и тихо шепнула ей на ухо:

– Соглашайся.

Иван ничего не сказал, но его взгляд вспыхнул неожиданным возмущением. Ему не хотелось этого так же, как и Мире.

Но Мира промолчала, не желая пререкаться, тем более в такой мрачный для всех день. Махира приподняла голову и посмотрела куда-то сквозь девушку, словно потеряла связь с происходящим и не понимала, где она находится.

Мира протянула руку Аише, и та, ко всеобщему удивлению, без раздумий взялась за неё. Они вместе с Таби и Али направились в сторону припаркованных машин.

Ибрагим Асадович спокойно выдержал недовольство, исказившее лицо зятя, и, когда тот молча отвернулся, сказал то, что заставило Ратмира замереть:

– Ты отвечаешь за неё.

Ратмир, набрав как можно больше воздуха в лёгкие, обернулся через плечо и нехотя съязвил:

– Прекрасно. Чем ещё могу быть полезен? Кроме того, чтобы отвечать за тех, кого вы решите привести с улицы.

– Раз меня и Ивана не будет рядом, значит, ты обеспечишь её безопасность, – со сталью в голосе прозвучали слова Ибрагима Асадовича, разрезавшие воздух.

– При всем уважении, Ибрагим Асадович, она мне никто и я ничего ей не должен. Гарантировать её безопасность особенно, – отчеканил Ратмир каждое слово.

Подул сильный холодный ветер. Махира съёжилась в объятиях Ибрагима Асадовича, отчего он сильнее прижал к себе жену и постарался как можно лучше укутать её шалью.

Ратмир, раздражённо хмыкнув под нос, направился вслед за остальными по узкой тропинке среди небольших плит. Он не желал продолжать разговор и тем более спорить, стараясь держать бурные эмоции и вспыльчивый характер подальше от убитых горем родителей Лейлы. Но тема, поднятая тестем, мгновенно вывела его из равновесия и заставила напрячься. Несколько резких фраз были готовы сорваться с его губ, переведя тем самым неприятный разговор в выяснение отношений.

Но до этого не дошло. С трудом уняв раздражение, Ратмир последовал просьбе Ибрагима Асадовича и, уточнив у Ивана её адрес, согласился отвезти Миру домой.

Вскоре машины разъехались. Одна из них направилась к Аиде, родной сестре Махиры, а другая – к дому Миры.

Наблюдая недовольство Ратмира, которое витало в воздухе, Мира испытывала скованность в каждом движении, взгляде, вздохе. Между ней и Таби сидела Аиша, Али находился на переднем сиденье, рядом с Ратмиром, нахмуренные брови которого выдавали его негодование.

Мира смотрела в окно, ей не нравилась сложившаяся ситуация. Тишину в салоне прерывали звуки, доносившиеся из планшета: Аиша смотрела любимый мультфильм «Том и Джерри», и черты лица ребёнка менялись по ходу развития сюжета. Вот Том гонится за Джерри, и Аиша, затаив дыхание, наблюдала за ними, вот он поймал желанную добычу, и ребёнок напряжённо разинул рот, а вот они неожиданно находят общий язык и откладывают ненавистную вражду, отчего девочка начинала улыбаться.

Аиша подняла глаза на Миру, пытаясь показать столь прекрасный момент дружбы её любимых персонажей. Та заботливо коснулась макушки девочки и нежно погладила по головке.

Ратмир, изредка наблюдавший за ними через зеркало заднего вида, заметил это и с неприкрытым недовольством перевёл внимание на дорогу.

Когда машина подъехала к дому Миры, её желудок уже предательски завывал от голода, отчего щёки девушки раскраснелись.

– Береги себя, – произнесла Таби мягким тоном. Хоть они познакомились не так давно, но девушки успели проникнуться теплотой друг к другу. – Мы вечером уезжаем, поэтому хочу попрощаться и сказать, что я была рада нашему недолгому знакомству. – Она протянула руку, и Мира пожала её.

– Взаимно, – мягко улыбнулась Мира. – Доброго пути. – А затем, кинув на прощание тёплый взгляд на Аишу, что на секунду оторвалась от планшета и посмотрела в её сторону, вышла из машины.

Мире предстояло обойти длинное Г-образное здание, чтобы подойти к подъезду, который находился с внутренней стороны двора.

Как только машина Ратмира скрылась из поля зрения, она с облегчением выдохнула. До последнего момента в салоне она ощущала на себе пронизывающий насквозь взгляд тёмных глаз, и это, заставляло Миру чувствовать себя как на иголках.

До подъезда оставалось не больше десяти шагов. Скоро она поднимется к себе, переоденется и приготовит что-нибудь вкусное. И морально тяжёлый день со всем напряжением останется позади. По крайней мере, Мире хотелось в это верить.

Она уже подходила к дорожке, ведущей к крыльцу подъезда, когда заметила чёрную машину, выделявшуюся на фоне других припаркованных автомобилей идеально обтекаемой формой, которая блестела в дневном свете, словно драгоценный камень. Девушка поравнялась с ней и прежде, чем завернуть на дорожку к крыльцу подъезда, интуитивно посмотрела внутрь салона. Припаркованный Mercedes-Benz оказался не пустым, в машине находились двое мужчин.

Ускорив шаг, Мира подошла к железной двери подъезда и начала искать ключи в сумке.

– Мира! – окликнул её знакомый голос.

К ней шла Таби, рядом плелась Аиша, улыбающаяся так же довольно, как пять минут назад, когда наблюдала за перемирием своих любимых персонажей.

– Аиша хочет в туалет, – смущённо произнесла Таби, подойдя к ней. – Можно?

– Конечно. Мне бы только ключи найти.

Мира вновь запустила руку на дно сумки, краем глаза заметив, как из машины вышли двое мужчин. Один из них, выглядевший намного младше своего напарника, был почти на голову выше его. Их широкие плечи произвели впечатление на Миру, а сосредоточенные лица казались совсем не дружелюбными. И когда они сначала огляделись вокруг, а затем приковали внимание к стоящим у подъезда девушкам, у Миры мгновенно забил внутренний колокол. Она судорожно достала ключи. Холодок пробежался по её спине. Таби заметила странную реакцию на лице Миры и обернулась.

Что-то было не так.

Что-то предвещало беду.

И это что-то двигалось прямиком к ним.

Таби без раздумий нажала на кнопку на сенсорных часах у себя на руке, зная, что Али мгновенно получит уведомление и всё прекрасно поймёт. Они догадывались, что подобное может произойти, и старались подготовиться к этому.

К нападению.

Люди Дмитрия нашли их, и эта вина в первую очередь лежала на её плечах, потому что из-за неё они засветились в городе, причём не один раз. Паника просачивалась в каждую клетку тела Таби. Осознание случившегося обрушилось на неё с невероятной силой.

Мира спрятала девочку за собой. Аиша схватилась за край её одежды, смотря на приближающихся грозных мужчин. От них исходила аура силы и безжалостности. Полностью чёрное кожаное одеяние, как и их хищный взгляд, наводило панику.

Они приехали за своей добычей.

И не собирались уезжать без неё.

– Они за мной. Не бойтесь, вас не тронут, – произнесла Таби дрожащим голосом.

Белокурый, плотный парень моложе тридцати лет бесцеремонно схватил Таби, заломив руки девушки за спину. Она испуганно вскрикнула и начала брыкаться, пытаясь высвободиться.

Второй, что был на голову ниже напарника, казался сильнее и взял на себя Миру, точно так же скрутив руки девушки за спину.

От страха Мира забыла, как дышать, и не сразу начала сопротивляться. Когда её поволокли к машине, ужас, пронзивший разум девушки, вырвался наружу животным криком.

– Отпусти! – взревела она, пытаясь освободиться из мощных рук.

Но железная хватка не ослабевала. Сопротивление Миры мешало ему как можно скорее дотащить её до машины.

Его терпение быстро иссякло.

Коренастый мужчина резко остановился и, ослабив хватку, одной рукой схватился за тонкую шею девушки, сжав её, как кусок мяса. И недовольно скривив губы в хищной ухмылке, другой он нанёс сильный удар по испуганному лицу.

Мира обмякла в его руках. Перед глазами всё поплыло и закружилось с небывалой скоростью, вызывая приступ тошноты. Мире с трудом удалось сохранить связь с реальностью, и в этот раз тьма не поглотила её.

По подбородку побежала тёплая струя.

Кровь.

– Мира! – в полном ужасе от происходящего закричала Таби, пытаясь выбраться из рук белокурого парня, удерживавшего её на месте.

Парень оказался намного сильнее.

И, пока он сдерживал Таби, не позволяя ей сделать ни единого шага, другой тащил Миру к машине.

Всё произошло за считаные секунды, как в кино, когда в одно мгновение кардинально менялся сюжет и судьбы героев. До машины оставалось от силы полтора метра, если не меньше, когда схватившего Миру мужчину что-то лишило равновесия.

Они резко пошатнулись, а затем, когда на него обрушился ещё один удар, Мира отлетела в сторону, и, не удержавшись на ногах, упала.

Неожиданный удар сбоку заставил мужчину взреветь.

Появился разъярённый Ратмир. Как обезумевший он наносил по коренастому мужчине удар за ударом, не обращая при этом внимания ни на один из тех, что получал сам.

Преодолевая полуобморочное состояние, Мира отыскала взглядом испуганную Аишу, которая крохотным телом прижалась к стене и закрыла уши руками. Под ней образовалась небольшая лужа. Девочка зажмурилась, боясь смотреть на то, как Али в двух метрах от неё дрался с белокурым парнем, безжалостно разбивая кулаками его лицо.

Воздух сотрясали удары.

Мира, превозмогая слабость в теле, кое-как встала на ноги.

Ратмир, на секунду обернувшись в её сторону, отвлёкся и получил удар по челюсти, который чуть не лишил его равновесия. С трудом удержавшись на согнутых ногах, он яростно встряхнул головой и выпрямился.

В ответ он нанёс противнику сильнейший удар по виску, от которого тот громко взревел и, схватившись руками за голову, упал на колени. Тело мужчины глухо ударилось о землю.

Ратмир бросился к Али, но тот уже сумел повалить белокурого парня: тот, отлетев в сторону, ударился головой о стену. От удара он сразу же отключился и медленно сполз по стене.

Схватив испуганную дочь и прижав к себе, Ратмир развернулся, чтобы её взгляд упёрся в железную дверь подъезда, а не на двух мужчин в крови, лежащих на земле. Разбитыми от многочисленных ударов пальцами он гладил Аишу по спине, и запыхавшимся хриплым голосом уверял, что теперь они в безопасности.

Али притянул Таби к себе и, закрыв глаза, вдохнул родной аромат, благодаря Всевышнего за то, что им удалось вовремя подоспеть. Иначе… иначе всё могло закончиться плачевно. И если Таби удалось отделаться несколькими царапинами, так как белокурый парень ни разу не замахнулся на неё, а лишь сдерживал, чтобы в нужный момент лишить её чувств и отшвырнуть в сторону, что он так и не успел сделать, то лицо Миры было довольно сильно разбито.

– Не переживай, – прошептала Таби и сразу же получила поцелуй в висок. – Я в порядке. Но Мира нет.

– Это люди Дмитрия?! – прогремел Ратмир, смотря на Али. Тот неуверенно кивнул головой, переводя дыхание.

– Таби, присмотри, пожалуйста, за Аишей, – попросил Ратмир, когда девушка выглянула из-за плеча Али.

– Конечно, – ответила та и потянулась к девочке, чтобы взять её на руки.

Ратмир передал дочь Таби и направился к Мире. Али тем временем склонился над лежащим поблизости парнем, и быстрыми движениями начал искать какие-либо документы или оружие. Но ни того, ни другого найти не удалось.

Ратмир обернулся к нему и попросил:

– Как проверишь и второго, сфотографируй этих уродов. Их фотографии ещё понадобятся.

– Услышал, – ответил Али, не поднимая головы.

Напряжённый взгляд Ратмира скользнул по окровавленному лицу Миры.

Её трясло.

В ушах стоял её собственный крик, животный страх обуздал тело. Если бы не адреналин, ударивший в голову, скорее всего, она давно бы, как и лежавшие рядом, потеряла сознание.

Ратмир подошёл именно в тот момент, когда ноги Миры подкосились и она качнулась, не в силах больше стоять. Ратмир подхватил её и, заглянув в глаза, полные ужаса, спросил:

– Сможешь идти?

Она несколько раз моргнула и молча кивнула. Картинка перед глазами стала чётче.

Впервые они посмотрели друг на друга без ненависти.

Без страха.

Без раздражения.

Чёрные глаза Ратмира с беспокойством посмотрели в карие, и лютая ненависть не заставила сердце Миры судорожно сжаться до размеров камушка. Ненависти не было. Она напрочь отсутствовала.

Мира попыталась что-то сказать, но из горла, кроме сдавленного хрипа, выжать ничего не получилось. Алая кровь текла из разбитых губ.

Посмотрев на двух лежащих без сознания мужчин, она начала осознавать серьёзность происходящего. Это не было ужасающим кадром из фильма или чьей-то шуткой. Всё происходило наяву, и дела обстояли плохо: они едва не угодили в лапы двух головорезов, которые пытались их похитить.

Это была самая настоящая попытка похищения.

Кто эти люди?

Почему они пытались это сделать?

Что бы с ними произошло, если бы Ратмир и Али не успели вовремя? Одна минута решила исход всей ситуации. Всего одна минута…

От этих мыслей стало ещё больше не по себе, и паника, которая завладела телом, усилилась.

Передвигая ослабленные ноги, игнорируя боль и бешеную пульсацию в висках, Мира ощутила поддержку Ратмира. Правой рукой он обхватил её за талию и крепко прижал к себе.

Его присутствие впервые подарило ощущение безопасности.

Абсолютно. Полной. Безопасности.

Как бы она раньше не упрекала и не винила его в плохом отношении к себе, в этой ситуации мужчина не позволил свершиться похищению. Ратмир подоспел именно в то самое мгновение, когда между тащившим её коренастым головорезом и их машиной оставалось не больше метра. Пара секунд – и она оказалась бы в ловушке.

Ратмир аккуратно усадил Миру на заднее сиденье, затем подошли Али и Таби, которая прижимала к груди притихшую Аишу. Ратмир неосознанно потянулся и погладил дочь по голове, прошептав:

– Моя храбрая принцесса.

Ратмир позвонил Александру и продиктовал адрес, куда попросил немедленно направить людей.

Они все сели в машину и выехали на дорогу. Али обернулся на Таби, что сидела, обхватив рукой Миру и позволив ей положить голову себе на плечо. Между ними сидела Аиша, уткнувшись в бок Таби.

– Это не люди Дмитрия, – прервал молчание Али, переосмыслив картину произошедшего после слов Таби, которая по пути к машине вкратце передала то, что случилось до их появления.

– В смысле? – на лице Ратмира отразилось непонимание. – А чьи это отморозки?

В разговор вступила Таби, окончательно сбив Ратмира с толку.

– Они пытались похитить не меня. – Он поймал её взгляд в зеркале заднего вида, и его чёрные брови изумлённо сошлись на переносице. Девушка тихим голосом продолжила: – Меня пытались лишь удержать, но не затащить в машину.

Повисла тяжёлая пауза, во время которой все пытались переварить сказанное Таби.

Мира, преодолев непрерывную пульсацию в висках, не позволявшую толком открыть глаза, перевела помутневший взгляд в зеркало заднего вида. В нём она заметила ошеломление в чёрных глазах Ратмира. Она поймала себя на мысли, что второй раз за вечер не разглядела в них ненависти. Удивительно. Никакой ненависти.

Её веки медленно закрылись, и голова беспомощно пала на грудь. Прежде чем потерять сознание, она услышала:

– Они приезжали за Мирой. – Голос Таби прозвучал тихо, но этого оказалось достаточно, чтобы Ратмир ощутил страх.

Давно. Забытый. Страх.

– Я мог бы отвезти вас, зачем такси вызвали? – попытки Ратмира остались безрезультатными, Али и Таби не согласились на его предложение отвезти их в аэропорт.

Таби в очередной раз проверяла в чёрной дорожной сумке, на месте ли все необходимые документы и ничего ли не забыто впопыхах.

В дорогу она надела спортивный костюм чёрного цвета и любимые кроссовки в тон. Собрав волосы в низкий пучок, девушка накинула сверху кожаную куртку. Она заметно нервничала, и Али видел это.

Отсутствие макияжа никак не смущало её, впереди ждала дальняя дорога и не менее утомительный перелёт в Берлин. Не хотелось чувствовать на лице даже малейшего дискомфорта.

Али стоял рядом. Он также оделся в спортивный костюм, только темно-синего цвета. На груди виднелась небольшая надпись на латыни Carpe diem[2].

Это было символично. Именно это они и делали, пытаясь поймать собственное мгновение, чтобы прожить его вместе, несмотря ни на какие трудности.

Али был расстроен, хоть и пытался этого не показывать. Он крепко обнял Ратмира, похлопав на прощание по спине.

– Я рад, что нас связывают кровные узы, – слова прозвучали спонтанно и искренне тронули Ратмира: он смутился, губы сложились в тонкую линию. Такое от Али он слышал впервые.

Ранее они никогда не были столь близки, как на этой неделе, когда их родственная связь была ощутима как никогда.

Таби смотрела на них взглядом, полным нежности. За эти дни она успела проникнуться к Ратмиру тёплыми чувствами, отныне зная, что он являлся частью их семьи. И она не посмеет забыть, как он укрыл их под своей крышей в тяжелейший период жизни и как помог в минуты попытки похищения. Да, Ратмир и вправду для многих выглядел отстранённым и холодным, но она начала понимать, почему Али уверял, что он хороший человек.

Потому что он таким и был.

И сейчас, смотря на этих двоих, она чувствовала, что рядом стоял не только любимый человек, но и ещё один надёжный друг, которого она так и не смогла понять полностью, но к которому почувствовала доверие, что случалось с ней крайне редко.

Ратмир, стоявший напротив Таби, немного замешкался, не решаясь обнять девушку на прощание. Он знал, что это было чуждо ей. Прикосновения людей давались ей нелегко, собственно, как и его дочери.

Каково же было удивление, когда она сделала шаг и сама обняла его: неловко зажато, но от всего сердца.

Растерянность отразилась на лице Ратмира, брови взметнулись вверх, а взгляд упёрся в довольного Али, который наблюдал за изумлённым двоюродным братом и вышедшей из зоны комфорта любимой.

– Спасибо за всё, – поблагодарила она, как только разжала объятия и сделала шаг назад. – Никогда не забуду, как ты поддержал нас в тяжёлые времена.

– Не за что, – улыбка медленно подкралась к губам Ратмира, вслед за смущением пришло осознание того, что в скором времени эти двое поженятся, и, скорее всего, он полетит в Германию на их свадьбу.

Эта мысль пришлась Ратмиру по душе. Он надеялся, что они сумеют решить проблему, возникшую из-за Дмитрия, и обретут своё маленькое счастье.

Таби взглядом пробежалась по коридору, ведущему в дальнюю комнату, где лежала Мира. Несколько часов назад её осмотрел семейный врач, Михаил Дмитриевич, которого вызвал Ратмир ещё по пути домой. Он обработал раны и наложил повязку на разбитый висок пострадавшей. Лишних вопросов он не задавал, собственно, как этого не делал и с Ибрагимом Асадовичем. Провожая его, Ратмир, конечно же, уловил его любопытствующий взгляд, так и просивший поведать, кто эта девушка, почему она настолько похожа на Лейлу и откуда эти ранения на лице и руках. Но объяснений не последовало. Перед уходом Ратмир настоятельно попросил не рассказывать об этом Ибрагиму Асадовичу, на что Михаил Дмитриевич сдержанно кивнул в знак согласия.

После ухода врача Мира под действием болеутоляющего уснула.

– Хотелось поговорить с ней, узнать, как она после случившегося. Да и нормально попрощаться перед отъездом. Жаль, не получилось. – Таби расстроенно перевела взгляд на Ратмира. – Мира хорошая девушка, мы бы с ней подружились.

– Вы не так давно знакомы, – буркнул он, явно не ожидавший такого признания в адрес девушки, которая заняла его спальню.

Али взялся большим и указательным пальцами за переносицу, демонстративно закрыв глаза. Покачав головой, он попытался скрыть лёгкую улыбку. Ему так и хотелось выпалить: «Ты неисправим».

– Наше родство, конечно, поразительно, – наконец выдавил Али из себя, всё ещё пытаясь сдержать ухмылку. Проблеск озорства проскользнул как в голосе, так и в его взгляде.

– Настолько похожи? – уточнила Таби.

– Настолько идиоты, – признался Али. И как только широкая улыбка расплылась по его довольному лицу, Ратмир в ту же секунду понял, что тот имел в виду. Отчего хмуро указал взглядом в сторону двери.

Али, хохотнув, произнёс:

– Думаю, нам пора.

– Не буду задерживать, – буркнул Ратмир, покосившись на него.

– Ты справишься? – уже серьёзным тоном спросил Али, понимая, что их отъезд оставит Ратмира наедине с ситуацией, которая никому толком не ясна. Им не удалось понять, кем были напавшие и зачем им понадобилась Мира.

– Я разберусь, – уверенно отрезал Ратмир. – Вы, главное, доберитесь до Германии и дайте знать. Буду ждать вестей.

– Лишь бы с ней ничего не случилось, – прошептала Таби, озадаченно посмотрев на Али. Он рукой обхватил любимую за талию и притянул к себе, чмокнув в макушку.

– Ратмир рядом, моя будущая жёнушка. Уверен, он не даст её в обиду.

От этих слов Ратмир нахмурился ещё сильнее, очередная ухмылка застыла на губах Али.

– Нам пора, дорогая, а то смотри, как закипает. – И не удержавшись, вновь хохотнул и в последний раз крепко обнял насупившегося двоюродного брата.

Ратмир проводил их до такси и, попрощавшись, поднялся обратно к себе. Переобуваясь, он заметил выглянувшую из спальни кудрявую головку. Аиша молча смотрела на отца, и одного тревожного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять состояние дочери.

Он подошёл к ней и протянул руку. Как только она взялась за мизинец отца, они вместе прошли из коридора в просторную кухню. Усадив Аишу за круглый кухонный стол, Ратмир придвинул к ней стул и присел рядом. Маленькие пухлые пальчики крепко держались за мизинец, не желая его отпускать. В этот момент он готов был поклясться, что такой рассудительный и осознанный взгляд не мог принадлежать маленькому пятилетнему ребёнку.

Аиша не могла отойти от дневного испуга. Тревога отчётливо читалась на детском лице. И это было неудивительно. Он сам, взрослый человек, не так быстро пришёл в себя, что уж говорить про ребёнка, на глазах которого началась кровавая бойня.

Но больше всего Ратмира поражало даже не это. С тех пор, как он вернулся домой с Мирой на руках и уложил её в своей спальне, Аиша начала крутиться рядом с его кроватью. Дочь наотрез отказывалась выходить из комнаты, даже когда приехал Михаил Дмитриевич и начал обрабатывать раны Миры. Аиша внимательно следила за процессом, изредка поглядывая на бледное лицо лежащей на кровати девушки. А потом часто заглядывала в комнату, подходила к изголовью кровати, молчаливо вглядывалась в разбитое лицо Миры.

Его дочь переживала за Миру.

По-настоящему переживала.

Это было очевидно.

Ратмиру ранее не доводилось видеть у Аиши проявления каких-либо ярких эмоций, она всегда была довольно закрыта и скованна. Но то, как пятилетний ребёнок начал беспокоиться за их гостью, не могло не удивлять.

– Я знаю, что сегодня ты увидела очень страшную картину, и мне жаль, что я не сумел уберечь тебя от этого. Скажи честно, ты ведь испугалась?

Аиша утвердительно кивнула, не отрывая блестящих глаз от отца.

– Сильно?

Она вновь кивнула.

Вздохнув, он погладил дочь по голове и затем по руке, которой она упрямо держалась за его мизинец.

– Я не самый лучший отец на свете, но знай, ты – самое важное и прекрасное, что произошло в моей жизни. Тебе достался самый сухой отец из всех возможных, ты уж прости. Но будь уверена, принцесса, я никогда никому не позволю тебя обидеть. Никому. Никогда, – отчеканил он медленно и твёрдо. – Поверишь непутёвому отцу?

Она без раздумий кивнула в третий раз. Ратмир несмело произнёс:

– Обнимешь?

Но Аиша продолжала сидеть и молча смотреть на него большими проницательными серо-зелёными глазами.

– Ничего, – он попытался не выдать сковавшей нутро досады от понимания того, что дочери пока сложно выражать чувства по отношению к нему, и он не смел упрекать её за это. – Придёт время, и ты захочешь обнять своего старика. – Ратмир мягко улыбнулся и коснулся завитушки у её лица. – У тебя самые красивые глаза на всём белом свете. Ты вся в маму.

Дочь загорелась от этих слов и улыбнулась в ответ потрясающе милой улыбкой.

– Другое дело. Вот это другое дело! Ладно, думаю, нам пора перекусить. Мы же голодные как волки, да?

Она закивала, и Ратмир рассмеялся.

Включив на телевизоре, встроенном в кухонную мебель, один из любимых мультфильмов дочери, он подошёл к холодильнику и начал вслух размышлять, что можно было бы приготовить на скорую руку на ужин.

Мира приоткрыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь сфокусировать расплывчатую картину. Это состояние начинало входить в дурную привычку: ей уже не впервые приходилось гадать, где она находится и почему голова нещадно раскалывается.

Она поднесла руку к губам и, легонько коснувшись их, ахнула от неприятной зудящей боли. Правая часть губы была разбита и по ощущениям опухла, на подушечках пальцев остались следы крови. Поднеся руку к правому виску, пульсация в котором была хуже всякой сирены, она пощупала повязку. Голова болела, было похоже, что она весит целую тонну, если не больше. Царапины на локтях и коленях саднили. Поколотивший её явно решил не оставлять ни единого целого места на её теле.

Что, чёрт возьми, с ней произошло?

Стоило приподняться на локти, как тихий выдох сорвался с губ. Тело ломило даже сильнее, чем показалось изначально. Она сморщилась, осознав, что удар головой о тротуар получился приличным.

Удар головой о тротуар…

– Боже… – прошептала она, приходя в себя.

Пугающие картины промчались перед глазами. Она зажмурилась, тяжело задышав. Страх мгновенно завладел мыслями. Пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце, Мира медленно раскрыла глаза и с трудом сделала глубокий вдох, затем медленный протяжный выдох.

Её не похитили.

Она точно не в руках похитителей.

В сознании вспыхнуло, как Ратмир, аккуратно придерживая рукой за талию, вел её к машине.

Мира помнила, как они тронулись в путь.

А дальше всё как тумане.

И находилась она точно не у себя дома и тем более не в доме Махиры. Хотелось выпить холодной освежающей воды – не только губы, но и горло, и нутро умирали от жажды.

Она медленно привстала и неуклюже села на кровати. Картина перед глазами завертелась.

– Ну прекрасно… просто прекрасно, – еле слышно пробурчала она себе под нос. – Когда это моя скучная жизнь решила обогатиться яркими событиями и эмоциями? Ах да, когда я решила по глупости согласиться на встречу с незнакомым человеком. И фраза «твоя жизнь может измениться» попала прямо в точку. Только вот не о таких изменениях я думала в тот момент. Да и ни о чём не раздумывала в те секунды, просто пошла на поводу у любопытства. – Она подавленно вздохнула. – Прекрасно, я разговариваю сама с собой.

Стало очевидно, кто-то переодел её, пока она была без сознания: на ней была женская хлопковая пижама пепельно-розового цвета. И раны были обработаны и перевязаны.

Когда босые ноги коснулись тёплого пола, она посмотрела в сторону приоткрытой двери, откуда просачивался тёплый свет из коридора.

На потолке висела люстра причудливой формы, какую принято считать элементом современного стиля. Она напоминала пазл из нескольких кубов разных размеров. Приглушённый свет от одного такого светящегося кубика позволял оглядеть помещение. Видимо, наступил вечер, если не ночь, так как было уже заметно темно.

Она не сразу вспомнила, в чьём доме находилась и в чьей комнате спала. И когда это наконец произошло, Мира выпрямилась, насколько ей позволила боль в области живота, и во все глаза уставилась на висящее на стене огромное фото.

На неё смотрела та самая фотография, что она видела в комнате Лейлы, только в разы больше: где она держала крохотную Аишу, мирно сопевшую на материнских руках.

Тусклый, уставший взгляд девушки так и кричал о том, что в её внутреннем мире выключили свет и она осталась лицом к лицу с беспощадной тьмой.

– Вот это поворот… – ахнула Мира, резко встав на ноги и пытаясь игнорировать внезапно возникшее головокружение.

Спальня размером чуть ли не в три её комнаты была в мятных оттенках и обставлена большим зеркальным шкафом и огромной двуспальной кроватью. Единственным украшением здесь была эта фотография, которая передавала тихую печаль, стоило разглядеть на ней взрослого одинокого человека. Окно было задёрнуто плотными тёмно-серыми шторами.

Мира почувствовала запах еды, и в животе громко заурчало. Рука опустилась на живот, круговыми движениями она постаралась унять чувство голода, которое решило спешно напомнить о себе. Дай ей быка, она бы съела и его.

Мира сглотнула и, слегка прихрамывая, медленно вышла из комнаты. Каждое движение отдавалось болью во всём теле.

Выйдя в пустой широкий коридор, она неуверенно потопталась на месте, смотря на босые ноги. Если пол в комнате был тёплым из-за включённого подогрева, то в коридоре он был холодным.

Это немного отрезвило Миру.

Из соседней комнаты послышался шорох. Она подошла и сквозь тонкую щель приоткрытой двери увидела Аишу, сидевшую на полу и молчаливо игравшую в куклы. Детский домик высотой чуть ли не с рост взрослого человека с разнообразной прекрасной утварью впечатлил бы любого. Настоящий рай для маленького ребёнка.

Девочка, поглощённая своим прекрасным миром, наслаждалась игрой.

Тихо пройдя мимо детской комнаты, Мира направилась на запах еды, что привёл её на кухню. Просторное помещение, современный дизайн и обилие света впечатляли не меньше. Белый мраморный пол с серыми прожилками переходил в ламинат цвета тёмного дерева. Чёрная кухня, какую Мира видела раньше только в любимых дизайнерских журналах и которая была пределом мечтаний любой хозяйки. Мягкие стулья с круглыми спинками, большой обеденный стол.

«Слишком шикарно для человека, который, скорее всего, не умеет готовить», – подумала она прежде, чем упёрлась взглядом в широкую мужскую спину.

Ратмир готовил ужин.

Почувствовав чьё-то присутствие, он обернулся.

Мира неловко провела рукой по волосам, не понимая, что было уместно сказать и как вообще себя вести в такой ситуации. Что-что, а такого расклада она не ожидала. И, судя по всему, он тоже: оказаться в доме Ратмира, в его спальне, в пижаме Лейлы. Если бы кто-нибудь сказал ей о таком развитии событий раньше, она бы рассмеялась, а потом с улыбкой послала бы куда подальше.

Но в эту секунду Мире было не до смеха.

– Ты вовремя, – спокойным тоном бросил Ратмир, окинув гостью мимолётным оценивающим взглядом. И вновь повернулся к ней спиной.

Ратмир был в домашней одежде: большая серая растянутой футболка с V-образным вырезом, подчёркивавшая мощную шею, сильные руки, хлопковые брюки, которые несмотря на свою просторность, не могли скрыть рельефных ног.

За те пять недель, что Мира провела в доме Ибрагима Асадовича, они с Ратмиром пересеклись всего несколько раз. И его предпочтения в одежде были понятны изначально: идеально сидевшие тёмные брюки со стрелками и заправленная светлая рубашка, чаще всего не застёгнутая на последние три пуговицы, с закатанными до локтей рукавами. Сдержанный и аккуратный Ратмир выглядел так, как будто только вышел с совещания, и этот образ прочно закрепился в сознании Миры.

Но сейчас перед ней стоял другой человек, с которым ей не доводилось познакомиться ранее. Простой, домашний, готовивший на кухне ужин, манящий аромат которого пробуждал чувство голода.

Мира неуверенно стояла на пороге, сложив руки на груди. Сдвинуться с места оказалось сложно, но разве один шаг на кухню человека, которого она сторонилась, мог как-либо повлиять на развитие событий? Глупости, нет конечно. И всё равно она не сдвинулась с места.

Ратмир снова обернулся. На этот раз он задержал свой взгляд на перебинтованной голове Миры и неожиданно для неё спросил:

– Больно?

– Терпимо, – выдавила она в ответ, пытаясь скрыть изумление. – Надеюсь, переодевал меня не ты.

Он отрицательно покачал головой, но ухмылка изогнула его губы.

– Таби. – Этого имени оказалось достаточно, чтобы Мира, всё ещё стоявшая на пороге, облегчённо выдохнула. – Она помогла переодеть тебя. Но час назад они уехали в аэропорт.

– Вот оно как… – в голосе Миры прозвучало сожаление. – Хотелось с ней попрощаться. Надеюсь, они в порядке.

– Про тебя она сказала то же самое, – ответил Ратмир и поспешил добавить. – Они в порядке. – Его чёрные брови медленно поднялись вверх. – Долго будешь стоять там? Проходи. – И резким, нарочито громким голосом произнёс странное слово, отчего Мира невольно вздрогнула. – Былых! Дуй кушать! – затем он повернулся спиной, продолжая помешивать пасту в сливочном соусе.

– Былых? – недоумённо повторила за ним Мира, уставившись на широкую мужскую спину. – Это что-то ласкательное? – спросила она. – Первый раз слышу.

– Да, я так дочь называю, – пояснил он, посмотрев на Миру через плечо.

Тёмные брови вновь выгнулись, и он взглядом указал на стол, мол, проходи уже и садись.

– Мило, – пробурчала она, пытаясь вспомнить хотя бы немного похожее слово, но в голове ничего не возникло.

– Телёнок, – произнёс он спустя минуту, словно отвечая на повисший в воздухе вопрос. – Только что родившийся телёнок.

Мира глупо приоткрыла рот, желая возразить: ведь звучало бы это как «бузов», но она деликатно промолчала.

Хоть Ратмир и не обернулся, он прекрасно почувствовал недоумение девушки.

– Меня так мать называла, – пояснил он. – Будучи мелким, я как-то искал это слово в словаре, но не нашёл. Так что я в курсе, что его не существует. Мать говорила, что дедушка звал её так же. Значит оно переходило из поколения в поколение.

Одного упоминания о матери оказалось достаточно, чтобы Мира ощутила нежность. Да, теперь она понимала, почему для взрослого мужчины было как никогда приятно называть дочь столь странным и непонятным на первый взгляд словом. Таилось в этом что-то прекрасное, что невозможно было сразу распознать ушами, но мгновенно ощущалось сердцем. Она прекрасно помнила, как Мерьем ласково называла её, и в тот момент весь внутренний мир маленькой девочки окутывался в мягчайшее одеяло.

– А тебя как называли? – Вопрос оказался довольно проницательным, словно он читал её мысли.

Мира обхватила себя руками, почувствовав лёгкую дрожь в теле.

– Только подумала об этом, и ты задал вопрос.

– И как же?

– Мənim günəşim, – ответила она, задумчиво остановив взгляд на Ратмире. Мира на пару секунд зачарованно уставилась на впечатляющую широкую мужскую спину, переходившую в узкую талию и в сильные ноги. Осознав своё странное поведение, она смущённо отвела взгляд.

– Мама рано ушла, но я отчётливо помню, как она ласково звала меня такими тёплыми словами и прижимала к груди. – Мира вздохнула. – И даже в редких снах она называет меня именно так.

Руки Ратмира, проворно накладывающие пасту в тарелки, на мгновение замерли, но затем продолжили начатое. Потом он поставил одну тарелку перед Мирой, вторую напротив и третью, что предназначалось дочери, рядом с собой.

В воздухе витал аромат вкуснейшего ужина, слюна непрерывно выделялась. Желудок предательски заурчал, не позволяя забыть о себе.

Мира мешкалась, стесняясь взяться за вилку. Поморщившись от очередной волны боли в висках, она машинально коснулась перебинтованной головы. Ратмир проследил за её тонкими пальцами.

– Потерпи, скоро пройдёт, – прозвучала фраза спокойным тоном и даже с ноткой волнения. Неужели его и вправду заботило её состояние? Удивительно.

– Что? – карие глаза недоверчиво устремились в чёрные.

– Что? – Ратмир демонстративно отвернулся и начал разливать сок по гранёным стаканам.

– Неужели не рычишь на меня? – поинтересовалась она, скорее обращаясь к себе, нежели к нему. – Видимо, удар оказался довольно сильным. Сейчас проснусь, окажусь в своей комнате и пойду на собственную кухню что-то готовить, – прошептала девушка себе под нос, покосившись в его сторону.

До неё донёсся смешок. Она мрачно вздохнула, осознавая реальность и то, что всё это не было результатом бурной фантазии. Мира подняла вилку на уровень глаз, с трудом пытаясь разглядеть опухшее лицо. И мало того, что оно и вправду сильно опухло, так ещё и покраснело. Даже через искажённое отражение она сморщилась, не в силах видеть этот ужас, сотворённый одним из нападавших. К сожалению, сильный удар по голове, а затем и о тротуар привели к удручающему внешнему виду.

– Я выгляжу отвратительно, – поникшим тоном произнесла она, расстроенно опустив вилку.

– Ну… – протянул Ратмир, расставляя наполненные стаканы на столе. Подняв голову на сидевшую девушку, он как ни в чём не бывало произнёс: – Я бы солгал, но это не в моих принципах. Выглядишь не очень.

– Лучше бы солгал, – пробурчала она, приступив к пасте.

Очередные истошные звуки донеслись из голодного желудка, и Мира невольно улыбнулась, поняв, что и Ратмир их тоже услышал. Желудок, казалось, уже свернулся в тугой узел и молил о том, чтобы как можно скорее получить еду. Но она откровенно стеснялась Ратмира и действовала крайне медленно.

Ратмир, естественно, не мог не услышать эти звуки, однако не подал виду, обратив своё внимание на дверь. Аиша до сих пор не появилась.

– Былых!

– Она увлечённо играет с куклами, – сказала Мира, накручивая пасту на вилку. И, поймав на себе вопросительный взгляд, пояснила: – Увидела, когда шла сюда.

Мира быстро забыла о стеснении и начала с аппетитом уплетать пасту. Замерев от удовольствия, она закрыла глаза и ощутила приятнейшую волну, что разлилась по телу, стоило ей попробовать блюдо, приготовленное хозяином квартиры.

– Боже мой… как это вкусно… – промычала она с набитым ртом, не открывая глаз.

Губы Ратмира готовы были изогнуться в улыбке, но он сдержал эмоции, как будто кто-то мог его за это упрекнуть. На лице вновь отобразилась привычная непроницаемая маска.

– Нравится готовить, – признался он. – В детстве вечно крутился на кухне возле матери, всячески пытаясь ей помочь. Что-то чистил, что-то нарезал, а когда она первый раз позволила мне приготовить жареную картошку под её присмотром, я чувствовал себя настоящим победителем.

– М-м, жареная картошка, неплохое начало, – произнесла она с весёлой ноткой в голосе, накручивая на вилку очередную порцию пасты.

– Прекрасное начало, – подтвердил он, и глаза его всё же улыбнулись.

Мира аккуратно скользнула по нему мимолётным взглядом и вновь сосредоточилась на еде.

На кухне появилась Аиша.

Она так тихо вошла, что девочку в пижаме с единорогами заметили не сразу. Когда Мира невольно опустила взгляд вниз, то поняла, что была точно в такой же, только большего размера. Кудрявые волосы, небрежно заплетённые в кривую косичку, невольно вызвали у Миры мягкую улыбку, стало ясно, что это произведение искусства было делом рук отца девочки.

Усевшись на своё место рядом с Ратмиром, Аиша перевела серо-зелёные глазки на Миру. На лице ребёнка ничего не отразилось, словно им и ранее доводилось собираться втроём на кухне.

Мира заметила, как девочка беззвучно зашевелила губами, скорее всего, произнеся шёпотом «ням-ням», затем она взялась за маленькую вилку и начала уплетать пасту.

Некоторое время они ели молча. Но затем Мира, не удержавшись, поинтересовалась:

– Есть предположения, кто эти люди и что они хотели от нас?

Плечи Ратмира напряглись. Он знал, что эта тема поднимется.

– Почему ты думаешь, что я должен быть в курсе? – вопросом на вопрос ответил он довольно резким тоном.

– Ты же видел их, – напомнила Мира. – Такие громилы не по моей части. Двадцать пять лет я никому не нужна была, а тут вдруг люди в чёрном решили, что пора внести в мою размеренную жизнь адреналина.

Ратмир перебил её:

– Какая наблюдательность. – Его слова прозвучали больше как упрёк, нежели похвала. – По тебе так сразу и не скажешь. – Мира фыркнула, пытаясь не реагировать на выпад. Ратмир как ни в чём не бывало продолжил есть, сделав вид, что не заметил исказившегося от негодования лица Миры. – На первый взгляд ты кажешься ветреной и несобранной, – закончил он, почувствовав на себе испепеляющий взгляд.

– Осмелюсь напомнить, что на первый взгляд ты кажешься, мягко говоря, бешеным. – А затем, решив не идти на поводу у разгоравшихся эмоций, без колкости в голосе Мира добавила: – Ты же понимаешь, что у меня не может быть таких врагов? Я выросла в простой семье. У нас небольшое окружение, такие же простые люди, далекие от власти и больших денег. А что может интересовать этих громил? Только деньги. Возможно, очень большие деньги. Их у меня, как ты догадываешься, нет. Хотя… – она осеклась, осознав свою оплошность. Деньги как раз таки появились на её счёте, когда она подписала договор. Уведомление от банка о поступлении приличной суммы мгновенно высветилось на экране телефона, и она никогда не забудет тот ступор, в котором пребывала, когда снова и снова всматривалась в огромное число в сообщении. И ведь это был всего лишь аванс.

Мира на подсознательном уровне боялась этих денег. И с момента получения ей ни разу не удалось отнестись к ним как к своим. Да, они оставались для неё чужими, и, как бы странно это ни казалось, за всё время девушка ни разу к ним не притронулась.

Внутренний барьер не позволял сделать это, и она понимала, что подобное ощущение возникло неспроста.

Неужели нападение было из-за денег? Эта мысль поразила её. Мира тупо уставилась в тарелку, пытаясь осознать суть своих домыслов. Но тогда вопрос: откуда им известно про деньги? А если чисто теоретически проблема не в деньгах, то в чём тогда? Что у неё есть такого, что понадобилось бы двум гангстерам с перекошенными зловещими лицами?

– Думаю, – её голос прозвучал чуть ниже, – за эти годы вы нажили себе немало врагов.

Мира посмотрела на Ратмира в упор, пытаясь понять, разозлило его это или нет. Но Ратмир был спокоен. Проигнорировав вопрос, он большой грубой рукой погладил по голове дочь, которая уже сидела с почти пустой тарелкой.

– Что ты хочешь от меня услышать? – наконец спросил он, переведя внимание с дочери на неё. – Что мы виноваты в произошедшем и я должен извиниться?

Он демонстративно откинулся на спинку стула и устремил на неё прямой взгляд.

– Я не по-ни-ма-ю, когда успела нажить себе таких врагов, – упрямо повторила Мира, вложив в эту фразу всё недоумение. – И во сне бы такое не приснилось! – выпалила она. А затем резко замолчала, выпрямилась на стуле и посмотрела поверх плеча Ратмира. Перед глазами возникли обрывки сна. – Накануне мне приснился странный сон. Не получилось сразу понять, к чему, но он точно предвещал беду. И вот она и случилась. У меня разбита голова, я не чувствую пол-лица и хромаю. А, кстати, – Мира посмотрела на Ратмира с мрачным видом. – Ещё я в твоём доме.

Он нахмурился, сложив руки на груди.

– Что ты имеешь виду? Какой сон?

– Накануне я видела нападение во сне, но не смогла понять, что это не просто полёт фантазии, а открытое предупреждение! Я хорошо помню, как мне скрутили руки и страх, который меня сковал. Лица не удалось рассмотреть, но даже во сне было ясно, что это нападение. Боже мой… – Мира ошеломлённо прикрыла ладонью рот, подняв на Ратмира округлённые от изумления глаза. Впервые девушка увидела не скрытые знаки, а полноценную картину того, что произошло с ней. – А ведь я могла подготовиться. Хотя бы перцовый баллончик захватила, что ли… – прошептала она, убрав руку от лица.

– Ты шутишь? Не могу понять.

Увидев выражение лица Ратмира, она вздохнула. Он не поверил ни единому слову. Мира захотела включить сарказм, но решила не ехидничать. По сути, его реакция нормальная, не каждый сразу взял бы и поверил в такое.

Мира положила локти на стол и, слегка подавшись всем телом вперёд, произнесла:

– Хочешь верь, хочешь нет, но мои сны вещие. Я стараюсь игнорировать их. Иногда это удаётся, но с тех пор, как я появилась в доме Ибрагима Асадовича, всё пошло наперекосяк! Сны стали эмоциональней, тревожней, страшней. И самое поразительное, почти каждый сон связан с вашей семьёй! Точнее, – она перешла на шёпот, – с Лейлой. Такое ощущение, что она спряталась в моих снах и тихонько наблюдает из-за угла. Подсказки из сновидений ведут именно к ней и к тому трагичному дню, когда огонь не пощадил её. И эти же адские языки пламени пытаются сжечь и меня. Я уверена, через эти самые знаки она пытается что-то сказать, к чему-то подвести, но мне пока сложно сказать, к чему именно.

– Бред, – отрезал Ратмир, встав из-за стола. К нему возвращалось привычное раздражение.

– Не бред, – упрямо настояла Мира уверенным тоном.

Аппетит, бушевавший несколько минут назад, исчез, внимание сосредоточилось на Ратмире. Он не верил её словам, и это начинало злить Миру. Хотя чего она ожидала? Что он возьмёт и сразу поверит в непонятные вещие сны и их намёки? Бросится уточнять детали и пытаться связать их в одну цепочку?

– За этот месяц я приложила немало усилий, пыталась игнорировать кошмарные сны. Да, они вспоминаются не прямо наутро, а через некоторое время, но всегда есть что-то на интуитивном уровне, что предостерегает о грядущем дне. По меньшей мере ясно одно: произойдёт беда или нет. Но сегодня, после нападения, я думаю, пора в них углубиться и понять, в чём дело. Потому что они возникают неспроста.

Ратмир включил чайник и, опершись о край чёрной столешницы, встал лицом к девушке, скрестив руки на груди. Недоверие отразилось в искажённых чертах лица и в слегка нахмуренных бровях. Мужчина не торопился что-либо ответить, этот разговор ему не нравился.

– Ратмир.

Мира впервые позвала его по имени. И это показалось ей настолько непривычным, что она осеклась, забыв всё, что хотела произнести. Бегло оглядев кухню, она старалась собрать разлетевшиеся мысли.

Выдохнув и расправив плечи, Мира карими глазами напряжённо всмотрелась прямо в чёрные, как сама ночь, глаза Ратмира, и это был тот самый момент, после которого всегда, при любом сценарии начиналась разрушительная буря. Она собиралась с духом, чтобы поделиться невероятной и на первый взгляд абсолютно абсурдной догадкой, после которой, скорее всего, Ратмир выставит её за дверь.

Не поверив и тем более толком не выслушав.

Но разве было чего бояться?

Страшное уже произошло.

И раз она сумела вырваться из рук похитителей, ей стоило принять во внимание даже самые невероятные предположения, чтобы понять, почему они возникли и к чему могли привести.

Мира нарушила затянувшееся молчание:

– При пожаре Лейла была не одна.

Ратмир слегка наклонил голову набок, и мимолётное удивление на лице, а точнее даже недоверие, дополнилось испепеляющим взглядом.

Мира старалась не отводить взгляда. Пальцы, лежавшие на столе, переплелись, и беспокойство отразилось на её лице. В воздухе между ними что-то сверкнуло. Мира мысленно съёжилась под натиском пристального взгляда, дышать стало определённо тяжелее. Ратмир шумно выдохнул, напомнив собой разъярённого быка. Сжав челюсти, он рукой провёл по волосам.

Следовало догадаться, что гость его дома однозначно перешёл грань и что ни он, ни кто-либо ещё не был готов к таким предположениям.

Она лезла не в своё дело.

И не в свою жизнь.

Она вторгалась в его мир, когда он этого не просил.

Предостерегающе подняв руку, Мира торопливо воскликнула:

– Выслушай! Прошу!

Ратмир резко отошёл от столешницы, собираясь выйти из кухни, но, развернувшись, твёрдым тоном произнёс:

– Ты хоть понимаешь, что несёшь?! – он чуть ли не рычал и напоминал теперь того самого безумного человека, с которым Мира уже не раз имела общение в прошлом. Его правая рука сжалась в кулак. Он тяжело дышал.

– Сядь, пожалуйста, – Мира указала на место напротив себя, – мы спокойно погорим, и я объяснюсь. Поверь, мои слова не беспочвенны. Я всё объясню, правда.

Ратмир молча смотрел на неё, чувствуя, как напряглась каждая мышца его тела.

Её взгляд, полный решимости, сбивал с толку. Она не хотела отступать и пыталась объясниться.

Нервно потерев лоб, не сразу, но он всё же заставил себя усесться за стол.

– Аиша, – произнёс он, только сейчас заметив, что девочка стала свидетелем их разговора. – Иди в свою комнату, пожалуйста. Подготовь кукол ко сну, а я скоро подойду, и мы почитаем им новую сказку, хорошо?

Аиша кивнула и отодвинула тарелку. Молча встав из-за стола, она ушла так же тихо, как и пришла.

По спине пробежал холодок. Мира нервно обняла себя руками, откинувшись на спинку стула.

Как только девочка скрылась за дверью, она не дрогнувшим от эмоций голосом продолжила:

– Повторюсь, сны преследуют меня давно, и в большинстве случаев они вещие. Проверено множество раз. Ещё до знакомства с Ибрагимом Асадовичем я увидела сон, который отчётливо говорил о предстоящей встрече с ним. Далее пошли сны с подсказками в виде красного браслета, что я заметила на запястье Сюзанны.

– Подожди, у меня…

Мира перебила, взмолившись:

– Прошу, дай договорить! Это важно!

Кивнув, Ратмир промолчал.

Мира продолжила, расцепив пальцы и положив руки на стол ладонями вниз:

– За всем этим кроется тайна. И эта тёмная история почему-то пытается втянуть в это и меня. Вопрос, при чём тут я?

– О чём ты вообще? – хмуро буркнул он, прикрыв глаза, ощущая, как закипает его кровь от нарастающего абсурда.

– Я пока сама не понимаю, – честно призналась Мира, пытаясь не допустить в голосе нотки неуверенности. Но они прозвучали, Ратмир мигом их уловил.

– Прекрасно! – пробурчал он, дёрнув плечами. – Просто прекрасно! Сама ничего не понимаешь и меня пытаешься в чём-то убедить. Женщины и их чёртова логика сводят с ума! – Ратмир завёлся. Сидеть на месте казалось сложнее всего.

Но Мира не поддавалась на всплеск эмоций и твёрдым уверенным тоном произнесла то, что мучило её в последнее время:

– Что-то в снах ведёт к вечеру пожара. И знаешь, что самое странное? – Тон девушки заставил мужчину притихнуть. – Кроме Лейлы я различаю ещё чьё-то присутствие. Кто-то находился рядом с ней. Я каждый раз вижу в огне кроме женской руки ещё и мужскую. Этот человек был с Лейлой в тот вечер. И он не помог ей спастись.

– Она была одна, – отрезал Ратмир мрачным видом. – И когда произошёл пожар, некому было ей помочь. Поэтому, – он прочистил горло, – мы сейчас закроем эту тему, и ты больше никогда не осмелишься к ней вернуться.

– Прости, пожалуйста, – произнесла виновато Мира, прижав руки к груди. – Я представляю, насколько тебе сложно говорить об этом, особенно сегодня, в день годовщины её смерти. – Поджав губы, она призналась: – Лучше бы я никогда не видела эти сны, я безумно сильно устала от них. Хочется, как все нормальные люди, мирно спать и так же мирно просыпаться. Без кошмаров и тревоги.

– Я пока не услышал ничего, что бы доказывало правдивость твоих слов, – подчеркнул Ратмир, нетерпеливо коснувшись пальцами переносицы.

– Конечно. – Мира обречённо положила локти на стол и опустила голову на ладони. Не поднимая лица, она начала перечислять: – Я видела красный браслет с синим глазком. Как я и сказала, точно такой же я заметила на руке Сюзанны. Видела мужскую руку в огне, тянущуюся к женской. Также на днях видела, как кто-то заламывал мне руки за спину, что, собственно, сегодня и произошло. – Мира резко подняла голову. – Маловато знаков, да? Нам ещё бы пару штук, чтобы наконец поверить в это, – съязвила она.

Ратмир шумно выдохнул, покачав головой. Он задумчиво посмотрел на Миру, прокручивая в голове услышанное. Он по-прежнему не верил ей, это отчетливо читалось по взгляду.

– Разберёмся со снами позже.

– Ну конечно… – Мира вскинула руки вверх.

– Вспомни, видела ли ты что-то странное, – он специально сделал акцент на последнем слове, – накануне нападения. Может, эта машина ранее мелькала у подъезда или поблизости. Или эти типы ошивались неподалёку. Как ты отметила, их внешний вид выделяется на фоне других. Если бы ты наткнулась на них раньше, то должна была что-то запомнить.

– Нет, – девушка отрицательно качнула головой. – Ничего странного. Ничто не предвещало беды. Я не встречала этих бандитов ранее.

– Уверена?

– Абсолютно.

Ратмир достал телефон и показал того, кто скрутил её руки у подъезда и пытался затащить в машину. На его лице не было ни единого живого места. Когда Ратмир успел до такой степени его изуродовать?

Мира сморщилась, не желая даже мельком смотреть на этого человека. В глаза бросилась толстая золотая цепь, показавшаяся из-под чёрной футболки.

Что-то мелькнуло в сознании. Закрыв глаза, она судорожно пыталась понять, почему эта вещица показалась ей знакомой.

Она медленно раскрыла глаза и задумчиво, не особо веря предположению, произнесла:

– Когда я в последний раз виделась с Пчёлкой и Тами в нашем кафе, где мы частенько собираемся, там был один странный тип. Высокий такой, сухой, с острыми чертами лица и с похожей цепью на шее. Вроде был весь в чёрном, точно не помню. – Взглядом она указала на фото в телефоне. – Да и выглядел как настоящий бандит. Сидел в другом конце зала и тупо пялился в сторону нашего столика. А потом резко исчез, вроде ничего и не заказал.

– Ты уверена? – повторил Ратмир, раздумывая над тем, что появилась хоть какая-то зацепка. Пока необоснованная и не веская, но проверить стоило.

– Да, – последовал ответ подавленным тоном. – И если чисто гипотетически представить, что я права, то это значит… – женский тихий голос оборвался. Она нервно защёлкала пальцами, не желая заканчивать начатую мысль, и Ратмир закончил вместо неё:

– За тобой следят.

Повисла пауза.

Он увидел страх в её глазах, и она не смогла с ним совладать.

Кто те люди и что им нужно от неё? Почему в одночасье жизнь показалась настолько хрупкой и прозрачной? Слишком много «почему» за последние недели. Пытаясь собраться с духом, она прочистила горло.

– Я должна разобраться, – наконец произнесла Мира храбрым тоном. – Теперь я уверена, что сны неспроста лишают меня покоя, особенно теперь, когда ясно, что за мной была слежка. Боже мой, – она испуганно прикрыла глаза. – Вот бы всё это оказалось глупым предположением.

– С кем ты живёшь?

– Сейчас одна, – ответила Мира. – Отец в командировке и будет не раньше, чем через три месяца. Дальние плавания затягиваются на приличное время.

Задумчиво хмыкнув, Ратмир коснулся своего носа, а затем, посмотрев на девушку, произнёс:

– Останешься у меня. Временно. Подумаем, как быть.

Мира уставилась на него как на сумасшедшего.

– Я домой поеду, о чём ты?

– Они знают, где ты живёшь, – напомнил он. – Если подкараулили один раз, сделают это и ещё. Домой возвращаться нельзя.

– Но у меня там…

– Что? – грубо отрезал Ратмир. – Семья, дети, муж?

– Почему ты наезжаешь на меня?!

– Потому что меня бесит твоё поведение! Я же сказал, останешься тут, а дальше будет ясно, что да как!

– Тут? – Она ошарашенно огляделась. – Что я забыла У ТЕБЯ ДОМА?! И вообще, – она взбесилась и прошипела: – Я без вещей, у меня ничего тут нет, даже зубной щётки!

– Какая трагедия! Раз нашли тебе пижаму, найдём и другие вещи, шкаф Лейлы полон ими. На многих висят бирки, она покупала их в большом количестве и многое толком не носила. Остальное типа щётки, шампуня и прочего закажем сейчас, потом привезут.

Распахнув рот от удивления, Мира не нашла, что ответить. Демонстративно сжав губы, девушка, полная ярости, встала из-за стола. Ратмир последовал её примеру и резко преградил ей дорогу. Тяжело дыша, она упрямо приподняла подбородок, напомнив маленькую девочку, что отчаянно пыталась настоять на своём.

– Я должен это сделать, – наконец произнёс он низким грудным голосом, от которого у Миры мурашки побежали по коже.

Она затаила дыхание, съёжившись под натиском крупного мужского тела. Рядом с ним она казалась чересчур хрупкой, незащищённой и маленькой – она с трудом дотягивала до его плеча.

– Что должен?.. – выдавила она, упёршись взглядом в широкую грудь. Смесь запахов табака и парфюма окутали её лёгкие.

– Защитить, – прозвучал ответ. – Тебя.

Развернувшись, Ратмир вышел из кухни, оставив Миру в полной растерянности.

Тусклый свет отдалённых фонарей позволял различить узкую дорожку под ногами. Неуверенно шагая по тропинке, Мира чувствовала страх, который сковывал и заставлял испуганно озираться вокруг. Высокие устрашающие стволы деревьев, изредка покачиваясь на ветру, издавали странные прерывистые звуки, словно шептались между собой, увидев в своих владениях чужого. Человека.

Испуганно оглянувшись через плечо, она ускорила шаг, но резкий хруст под ногами заставил замереть на месте. Вскрикнув от осознания, что дорожка закончилась и она чуть не свалилась в обрыв, Мира затаила дыхание. Во мраке глаза постепенно начали различать, что вместо обрыва образовывалось огромное пустынное пространство, от которого веяло лютым холодом. Нечеловеческим холодом.

Тут и там начали появляться надгробия различных форм.

Вокруг были одни могилы.

Мира оказалась на кладбище.

Что-то позади неё дёрнулось и направилось в её сторону, Мира сорвалась с места и побежала вдоль могил. Её сердце бешено билось. Страх завладел сознанием, пустив в нём свои дикие корни. Он не позволял ни думать, ни дышать. Внезапно рядом с Мирой появилась рука и с силой схватила за щиколотку. Мира, истошно закричав, упала рядом с могилой, которая разительно отличалась от других. Неизвестно, кто и когда мог быть захоронен в ней.

В мгновение ока стало ясно, что рука вылезла как раз из этой могилы.

Мира вновь истошно закричала, ощущая дичайшую панику, которая сводила с ума. Она всеми силами пыталась высвободиться из западни, но ей это никак не удавалось. Рука, вцепившаяся в ногу, все упорнее тянула девушку вниз, к себе в могилу.

Покрытая волдырями кожа местами лопнула, и жёлтая жидкость, стекая с пальцев, превращалась в кровь, вызывая у Миры приступ тошноты.

Девушка поскользнулась и упала в вырытую яму. Пронзительный крик заполнил кладбище. Ветер, властвующий в пустынных краях, завыл вместе с ней. Резко поднявшись на ноги, Мира увидела, что оказалась между двумя одинаковыми гробами, один из которых был приоткрыт. Он был пуст.

Почувствовав лёгкое прикосновение к плечу, Мира приоткрыла глаза. Она медленно повернула голову и посмотрела в большие кукольные глаза Аиши, напоминавшей домовёнка с растрёпанными волосами и до умиления невинным личиком.

Девочка проснулась раньше и теперь терпеливо ждала, когда Мира отойдёт ото сна.

И каково же было её замешательство, когда улыбка расплылась на детском личике быстрее, чем карие глаза Миры сумели избавиться от остатков сна. Она привстала и, наморщив лоб из-за накатившей лёгкой паники, с недоумением огляделась вокруг.

Где. Она. Находилась?!

Где?!

Мира в отчаянии закрыла глаза. В очередной раз она проснулась не в своём доме и не в своей постели. Эта нездоровая тенденция приводила её в смятение.

Аиша привлекла к себе внимание, весело хихикнув.

– Оу, какие люди заглянули в гости?! – В ответ послышался озорной смех. – Хотя, – пробурчала Мира, – кто у кого в гостях, да?

Заметив валяющуюся на кровати бинтовую повязку с пятном засохшей крови, она хмуро перевела внимание в сторону окна с плотно задёрнутыми шторами. Свету не удавалось пробраться сквозь них, поэтому сложно было предположить, который был час.

Мира вспомнила, что точно засыпала с раздвинутыми шторами, так как в глаза светил полумесяц. Значит, кто-то, скорее всего, Ратмир, заходил в комнату ночью, – от этой мысли, которая не приводила Миру в восторг, её изящные брови хмуро сошлись на переносице.

Аиша накрутила на пальчик кудрявый локон и вопросительно поглядела на сонную Миру, которая пыталась разобраться с хаосом, царившим в голове. На девочке была та же пижама с единорогами. Кудрявые волосы ниже плеч довольно сильно спутались и напоминали гнёздышко на голове. Из-под невероятно длинных ресниц сверкали красивые глазки.

– Да ладно?.. – брови Миры взметнулись вверх. – Ты спала тут?! – с изумлением догадалась Мира. – Со мной?!

Девочка широко улыбнулась, обнажив белые зубки. Один из передних отсутствовал, отчего милая девочка казалась ещё прелестней.

Аиша села на кровати. Мира приметила что-то выпуклое рядом с ней – девочка запустила ручонку под одеяло. Неужели там прятался ещё один ребёнок? Нет, конечно нет. Но тогда что же это такое?

Накатившее смятение быстро сменилось смешком.

Это был никто иной, как маленький розовый единорожка размером чуть меньше самой девочки.

Аиша обхватила помятого бедолагу правой рукой и сильно прижала к себе, как будто они не виделись много дней, если не недель.

– Так ты ещё и не одна, – ухмыльнулась Мира.

Пытаясь понять, почему она заснула одна, а проснулась в милой компании, Мира оглядела комнату. После ужина на неё навалилось такое бессилие, что стоило ей лишь прилечь на кровать, как она моментально провалилась в сон. Стресс, испытанный за вчерашний день, и непрерывная боль в теле на некоторое время перестали мучить.

Рука Миры нырнула под подушку за чёрной резинкой, которую она по привычке оставляла там перед сном, затем собрала волосы в узел на затылке.

Девочка зевнула, сладко потянувшись. Взгляд Миры упал на единорога.

– Милый, – она коснулась указательным пальцем его носа.

Довольный ребёнок перевернул друга на бок и показал пальчиком на кармашек.

– Вот оно что… – протянула Мира. – Друг с секретиком?

Только девочка собралась потянуть за молнию, как послышался стук в дверь. Аиша сразу передумала посвящать гостью в свои маленькие тайны и убрала единорога за спину.

– Мы проснулись, – громко произнесла Мира, зная, кто стоял по ту сторону двери.

На пороге показался Ратмир в строгих чёрных брюках прямого кроя и в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Лёгкая щетина и взъерошенные волосы, как всегда от спешки не до конца высушенные, делали его и без того притягательную внешность ещё более неотразимой.

Неотразимой? Мира насупилась, поймав себя на этой мысли.

Её взгляд тем временем перешёл на перебинтованные костяшки рук. В памяти всплыл вчерашний день и неожиданный поворот, изменивший привычный уклад жизни. Ощущение тревоги вновь с силой забило внутри.

На лице у Ратмира были видны синяки и несколько царапин на лбу. Как оказалось, его лицо было разбито не меньше, чем у Миры. Только, в отличие от неё, он не защищался, а нападал.

– Аиша, дуй в свою комнату, сейчас приедет няня, вам нужно собираться в бассейн. А ты… – взгляд чёрных глаз устремился на Миру, которая машинально приподняла оделяло к груди, постеснявшись того, что уснула в его спальне и на его кровати.

Румянец незаметно подкрался к её щекам. Ратмир сделал вид, что не заметил смущения.

Прозвучал привычный спокойный тон:

– Тебе тоже пора.

Мира уставилась на него пустым взглядом.

Ратмир вздохнул, слова прозвучали резче, чем предполагалось. И как только на лице девушки проскользнула тень беспокойства, он рукой прошёлся по затылку.

– Махира ждёт, – пояснил он, посмотрев в карие глаза.

– Конечно… – Мира массирующими движениями коснулась шеи. – Так ломит тело. Вроде удобная кровать, а по ощущениям будто проспала на полу, – буркнула она, смотря на него из-под опущенных ресниц.

– Ночь выдалась весёлой, – подтвердил Ратмир, пройдя к окну. В его голосе промелькнул намёк.

– В каком смысле? – встрепенулась Мира, брови вопросительно изогнулись.

Вопрос остался без ответа.

Мира расправила плечи, заметив, как Ратмир с трудом сдержал ухмылку. Он раздвинул плотные шторы и приоткрыл окно на проветривание. Заметив, что притихшая девушка выглядела не менее растрёпанной, чем его дочь, он ухмыльнулся и подошёл к шкафу.

– Здесь много одежды Лейлы. Есть то, что она носила, и то, к чему в итоге не притронулась. Не знаю, насколько правильно с моей стороны предлагать её одежду, но твоя порвалась и отправилась в мусор.

– Что?

Ратмир посмотрел на потерянную девушку таким строгим взглядом, что желание что-либо возразить мигом улетучилось.

Он продолжил:

– В общем, шкаф в твоём распоряжении. Кажется, вы одного телосложения, поэтому что-то да должно подойти. Всё, на чём висят бирки, можно спокойно надевать. Насчёт принадлежностей гигиены – в ванной увидишь, отложил для тебя отдельно. Остальное закажем, просто скажешь, что потребуется на первое время.

Ратмир демонстративно отодвинул зеркальную дверь шкафа-купе вправо, развернулся и вышел из комнаты.

– Ты знаешь, в чём дело? – обратилась Мира к Аише, которая молчаливо сидела на кровати в обнимку с розовым другом.

Та пожала плечами, и пухлые алые губки изогнулись в неприметной улыбке.

Брови девушки снова сомкнулись на переносице. Из груди вырвался обречённый выдох.

Она взялась за голову и свернулась в постели в позе эмбриона.

– Что вообще происходит?.. – послышался тихий жалобный стон. – Что я делаю в доме этого человека?.. – Мира приподняла лицо и посмотрела на Аишу. – Я про твоего отца, если что, – последовало пояснение, словно оно требовалось. – Такое чувство, что этот мужчина что-то умалчивает!

Аиша, хитро прищурившись, весело хохотнула и улеглась на Миру, как на мягкое одеяло, раскинув руки и ноги в форме звезды.

– Кто-нибудь может мне объяснить? – заныла Мира ещё более театральным голосом, отчего девочка захихикала громче. – Не смейся, – предостерегла Мира, пряча улыбку.

Невероятно сладкий и игривый смех девочки оказался настолько красивым, что Мира раскрыла рот от удивления. Вот бы он не утихал. Она помнила, что когда впервые увидела притихшего неулыбчивого ребёнка в доме Махиры, то подумала о том, как было бы здорово увидеть улыбку или же услышать её смех.

И вот этот момент настал, такой прекрасный и такой живой.

Смех Аиши становился громче. Она забавлялась состоянием Миры, которая спрятала голову под одеяло и бурчала, как недовольная старушка.

Они пролежали так минуту-две. Когда весёлый смех притих, Аиша сползла с кровати и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, поплелась в свою комнату, прихватив с собой и единорожку. Держа друга за рог, девочка волочила его по полу. Куда Аиша, туда и он.

– И вправду домовёнок, – прошептала Мира вслед ушедшей Аише, высунув голову из-под одеяла.

Мира неожиданно чихнула.

Решив, что это не к добру, она встала с кровати и неуверенным шагом подошла к шкафу, поджав губы от растерянности. К такому повороту событий она не была готова.

Примерно через час, спустившись на парковку на цокольном этаже, Мира плелась вдоль широких бетонных столбов, глазами выискивая цифру 5, о которой сказал Ратмир перед выходом.

Чёрный BMW с зажжёнными фарами терпеливо поджидал гостью. Только она открыла заднюю дверь и собралась сесть, как послышался голос Ратмира:

– Садись спереди.

– Не хочу, – последовал незамедлительный ответ.

– Садись, поговорим, – настаивал он.

Мира слегка опешила, не понимая, стоило ли соглашаться. Сомнения продлились недолго, и, аккуратно захлопнув заднюю дверь машины, она села спереди.

Окинув Миру мимолётным оценивающим взглядом, Ратмир утвердительно кивнул:

– Неплохо.

Машина медленно поплыла по парковке.

Чёрная атласная блузка и такого же цвета широкие брюки на высоком поясе сели как надо, хотя в талии чувствовалось, что были слегка велики.

– Не знаю, правильно ли то, что на мне одежда Лейлы, – призналась Мира притихшим голосом.

Говорить об этом было крайне неудобно. Дискомфорт заключался не в одежде и даже не в том, что эта блузка и брюки когда-то принадлежали человеку, который умер, а в том, что Мира позволила себе вторгнуться в её маленькие владения.

Её взгляд устремился в окно, скрыть затаившееся беспокойство не удалось.

– Она их не носила, – ответил он спокойным тоном, смотря на дорогу. – Если ты об этом. Большую часть одежды она скупала не глядя, когда была расстроена, и до многих вещей очередь не дошла. Поэтому они и висят в шкафу с бирками.

Мира промолчала, но именно это она и имела в виду.

Изредка замечая боковым зрением беглые взгляды в свою сторону, она по-прежнему не поворачивала к нему головы и продолжала смотреть в окно.

– Могу предположить, тебе некомфортно наедине со мной, – голос Ратмира прозвучал довольно легко: ни напряжения, ни раздражения. – Расслабься.

Если бы Мира не знала, с кем ехала в машине, то подумала бы, что этот человек наслаждался неловкостью момента.

– Это мягко сказано, – признавшись, Мира потянулась к ремню безопасности.

– А вот это правильно.

Усмешка так и сквозила в мужском голосе, хотя на вид Ратмир оставался невозмутимым – эмоции были не в силах рассеять эту маску.

Скорость машины начинала увеличиваться, Ратмир проверял на прочность нервы сидящей рядом девушки.

Мира приоткрыла рот, чтобы высказать нахлынувшее недовольство, но, обхватив себя руками, промолчала.

Боковым зрением она вновь увидела довольную ухмылку и не выдержала.

– Можно без этого?! – Женский голос был полон негодования, карие глаза уткнулись в отточенный красивый мужской профиль. Упрямство, исходившее от него, завораживало настолько, насколько и раздражало.

– О чём ты? – как ни в чём не бывало спросил Ратмир, прекрасно поняв, что высокая скорость действовала ей на нервы.

Мира зловеще сверкнула глазами и недовольно поджала губы.

Нагрянуло ещё одно открытие, к которому она не была готова.

Ратмир улыбнулся.

Непринуждённо, искренне и так красиво.

Когда сосредоточенное лицо засияло, она замерла и неосознанно залюбовалась столь красивым зрелищем. Подобное ей уже довелось почувствовать утром, когда она услышала смех маленькой Аиши. Это было прекрасно.

Интересно, какой он, когда смеётся? Разве лицо с такими серьёзными и напряжёнными чертами лица может смеяться?

Повисла затянувшаяся пауза. От глупой злости не осталось и следа, Мира некоторое время смотрела в его сторону, затем перевела внимание на дорогу.

Он включил на экране планшета первый попавшийся плейлист, и музыка негромко заиграла в салоне, разбавив нависшую тишину. Когда они ехали по набережной, девушку заинтересовал проплывающий по Неве двухэтажный теплоход-ресторан.

– Нравится? – спросил Ратмир.

– Очень. Просто я воды боюсь. Когда-нибудь наберусь смелости и проплыву по Неве через разведённые мосты. Думаю, это невероятно красиво.

– Посмотри на меня, – голос прозвучал резко.

Она сама не поняла, как интуитивно дёрнула головой, но внимание на него так и не перевела.

– Посмотри, – настойчиво повторил Ратмир.

Нехотя девушка повернула голову и как можно безразличнее посмотрела в тёмные глаза.

Находиться наедине с этим человеком было не лучшим и довольно спонтанным решением. Хотя другого выхода не было. Мире не хотелось, чтобы Иван узнал, где она провела ночь, поэтому звонить ему она точно не собиралась. Не хотелось объясняться перед ним. Возможно, он и не настоял бы на этом, но взгляд, полный упрёков, наверняка был бы гарантирован. А когда за завтраком Мира заикнулась о такси, последовал категорический отказ Ратмира, чему она была как никогда рада: садиться в машину к незнакомому человеку на следующее после попытки похищения утро ей хотелось меньше всего.

Ратмир заметил смятение девушки от резкого тона и, поджав губы, произнёс мягче:

– Отлично. А теперь поговорим, хорошо?

Мира ответила молчаливым кивком.

– Отлично, – повторил Ратмир и завернул за угол. – Кому из своих успела рассказать о подозрительном человеке из кофейни и о попытке похищения?

– Пока никому. Со вчерашнего вечера даже с девочками не разговаривала. Звонил только Осман и… ох… – лицо исказилось сожалением. – Я забыла перезвонить!

– Хм… Парень?

– Друг детства, – ответила она, откинув прядь волос назад. – Должны были позавчера увидеться, но не получилось. Поэтому пересечёмся сегодня.

– Сегодня не получится, – отрезал Ратмир, не переключая внимания с дороги.

– В смысле?

– Вечером заеду, – терпеливо пояснил Ратмир. – И мы отправимся в то самое кафе, посмотрим камеры. Не стоит упускать единственную зацепку. Попробуй вспомнить дату и время, остальное я беру на себя.

– Это шутка? – девушка обомлела, глупо хлопая глазами. – Мы что, фильм снимаем?

– Похоже, что я шучу? – отрезал Ратмир, окинув девушку мрачным взглядом.

Мира с трудом удержалась в кресле от ещё одного резкого поворота. Они не ехали, а буквально летели по городу. Удара головой о боковое стекло избежать не удалось.

– Ай… – возмущённо отреагировала она, коснувшись перебинтованной головы.

– Ты в порядке? – в голосе Ратмира проскользнуло беспокойство. Мысленно чертыхнувшись, он слегка сбавил скорость.

– Нет. Не в порядке. Могу перечислить почему, – огрызнулась Мира.

Раздосадованный собственной выходкой, Ратмир достал телефон, и глаза пробежались по экрану. Взгляд в ту же секунду стал мрачнее. После этого он посмотрел на Миру в упор.

– Иногда я веду себя странно.

– Неужели? – пробормотала она еле слышно.

– Иногда агрессивно.

– Да ладно?

Ратмир хмыкнул, забавляясь недоумённым видом девушки.

– Ладно, перечисли, почему ты не в порядке?

Она молча покосилась на него, не торопясь отвечать.

– Ну же. Я жду.

На заданный вопрос ответа не прозвучало. Зато, упрямо приподняв подбородок, она твёрдым тоном уведомила:

– Не буду отменять встречу с Османом. – И как только она поймала мгновенно вспыхнувший взгляд, воскликнула: – И вообще, – она раскинула руки, – почему я должна договариваться с тобой, как проводить свободное время?

Застывшее лицо Ратмира помрачнело ещё сильнее. Мира продолжала:

– Я что-то пропустила? С каких пор мы в одной лодке?

– Нет, – усмехнулся Ратмир, убирая телефон обратно в карман брюк. – Это я пропустил момент, когда не заметил, что за тихой гаванью прячется… – брови поплыли вверх, губы сложились в тонкую линию в попытке подобрать подходящее слово.

– Гавань? – прищурилась она.

Ратмир наконец нашёл нужное слово:

– Чертёнок. – Его голос стал живее. – За тихой гаванью прячется чертёнок. – Но, заметив боковым зрением гримасу, он добавил: – Ладно, расслабься. – Через небольшую паузу, он продолжил: – В тот день, после нашего отъезда, на место нападения приехали мои люди. От тех двоих не было и следа. И, конечно же, ближайшие камеры во дворе не работали. Кто-то позаботился о том, чтобы прикрыть своих.

Мира напряглась, вцепившись руками в кресло. С губ сорвался нервный смешок.

В голове возникли разные мысли, но больше всего поразило осознание того, что обычная размеренная жизнь, которая ничего плохого не предвещала, теперь заиграла иными красками. И находясь в машине с человеком, к которому изначально, с первых секунд знакомства, Мира испытывала далеко не дружеские чувства, ей приходилось обсуждать попытку нападения.

Нападение.

На себя.

Холодок пробежал вдоль позвоночника, заставив Миру вздрогнуть и слегка выпрямиться в кресле.

– Аккуратнее, – Ратмир взглядом указал на сжатую до побледнения руку. – Костяшки треснут.

Проигнорировав его замечание, она мотнула головой, пытаясь избавиться от нахлынувших мыслей.

Мире стало не по себе. Даже скорость машины не будоражила сознание настолько, как осмысление того, что кто-то заранее занялся камерами со двора, чтобы замести следы. Эти люди поджидали у подъезда, зная, где она живёт. Они начали непонятную игру, в которую её втянули насильно.

Тот, кто за этим стоял, пугал. От страха нутро Миры сворачивалось в тугой узел. Она искренне боялась, чем всё это могло обернуться в дальнейшем. И при любом раскладе выходило так, что она пострадает.

И может по глупости потянуть за собой ещё и других.

Мира разжала оцепеневшие пальцы, тяжёлое дыхание становилось громче, успокоиться не получалось. Проведя руками по волосам, пропуская их сквозь пальцы, Мира расправила плечи.

– Поэтому, – продолжил Ратмир, обратив на себя внимание, – пока есть зацепка, надо действовать. Может, тот человек и не понял, что был замечен тобой, так что это неплохое начало.

– Ага, моей гибели. – Мира не разделяла его неожиданного оптимизма в голосе.

Пропустив мимо ушей её слова, Ратмир продолжил:

– Сегодня, – подчеркнул он тоном, не принимавшим никаких возражений, – поедем в то заведение и начнём разбираться в этом дерьме.

Как бы Мире ни хотелось возразить в данную секунду, что-то заставило её промолчать.

Эта разительная перемена в Ратмире, по крайней мере его голос, который в одночасье лишился пренебрежения и ярости по отношению к ней, обезоруживала.

Люди не меняются, тем более так быстро. В это негласное правило Мире пришлось поверить с самого детства. Поэтому внутренняя тревога решила напомнить: если раньше опасалась этого нервного человека, то стоило бы и дальше держать дистанцию.

Но мельком посмотрев, что расстояние между ними было меньше метра, Мира насупилась.

Отлично. Просто прекрасно.

– И вот ещё что, – задумчиво протянул Ратмир. – Ибрагиму Асадовичу и Махире ни слова, это ясно? Волновать больную женщину не стоит.

Мира демонстративно с бесстрастным лицом сначала указала пальцем на повязку на голове, потом на опухшую бровь, от которой вздрагивала каждый раз, когда приходилось хмуриться. Она указала на царапины на щеках, что не переставали зудеть, на разбитые губы, что болели при каждом раскрытии рта.

Она знала, что выглядела ужасно, и это никак не удалось бы скрыть. В любом случае придётся объясниться, ведь такие раны не получить при простом падении – сразу видны следы множественных ударов.

Ратмир молчал.

Вид избитой девушки не придавал радости. Он отчётливо чувствовал, что несмотря на ту озлобленность, какую высказывал ранее в её присутствии, он никогда не хотел, чтобы какой-нибудь отморозок посмел изуродовать её лицо. Лицо, которое он не хотел видеть, но и которое не возжелал бы лицезреть разбитым и опухшим.

Воспользовавшись затянувшейся паузой, Мира скользнула взглядом по чёрным взъерошенным волосам, которые успели высохнуть за время в пути. Несмотря на небрежность, они придавали ему особенно притягательный вид, когда Ратмир неосознанно проводил раздвинутыми пальцами по волосам, пытаясь навести хоть какой-то порядок на голове.

Почему-то острые черты лица при утреннем свете впервые показались Мире мягче, словно этот человек не был полон гнева и холода. И даже голос, полный пренебрежения, звучал иначе. Будто… Довольно глупая мысль поразила её с такой силой, что девушка затаила дыхание, переваривая её ошеломляющий смысл. Будто раньше Ратмир видел в ней именно Лейлу и выплёскивал горечь, накопившуюся по отношению к усопшей жене. А сейчас, спокойно сидя рядом, Мира предполагала, что он видел в ней Миру.

Миру. Ту самую девушку, которой она являлась.

Мысль угасла настолько же быстро, как и возникла, оставив после себя странное ощущение.

Мощная шея Ратмира обратила на себя внимание девушки.

Мира вспомнила, что, когда он рычал и выходил из себя, вены вздувались и становились различимы под слегка загорелой кожей. Да, тогда он выглядел устрашающе, но это завораживало точно так же, как если бы он смеялся в голос.

Но она ещё никогда не слышала его смех.

И, возможно, когда Мира впервые станет свидетелем этого события, она признается, что в одичавшем на первый взгляд человеке по имени Ратмир есть что-то более прекрасное, чем просто поразительно мужественная внешность.

Он казался отчуждённым и порой неуравновешенным, но… иногда люди ведут себя холодно только потому, что привыкли к этому. Привыкли к одной из масок, что за долгие годы смогли прирасти к израненной личности.

Может, и он такой? Раз сквозь злость просвечивает что-то тёплое, может, эти трещины появились неспроста? И свет внутри него хочет пробиться сквозь холод и, наконец, заявить о себе?

Рассеять тьму?

Поджав губы, не пребывая в восторге от внезапного порыва проанализировать сидящего рядом человека, Мира смущённо прикрыла глаза. Стало ясно, что Ратмир уловил её проницательный взгляд, что просканировал его с ног до головы. Но он сделал как можно более безразличный вид, словно смотрел исключительно на дорогу.

Правый уголок его губ приподнялся в усмешке, спрятать эту мимолётную и открытую реакцию на смущение Миры не удалось.

Тем временем девушка сняла с запястья чёрную резинку и собрала волосы на затылке в тугой узел. Этого оказалось достаточно, чтобы хоть немного унять взбудораженное состояние и напряжение. Распущенные волосы, особенно в эмоциональных моментах, начинали душить психологически.

– Ну ок, совру я им, что неудачно упала. Но почему Ибрагиму Асадовичу не следует знать о похищении? – наконец прозвучал вопрос, который всё это время вертелся на языке.

– Началось строительство второго участка крупнейшего газопровода в Сибири, и это на плечах «РМ», он главный подрядчик. Для Ибрагима Асадовича это важный проект, точнее, очень важный проект. Его концентрация, время и силы сосредоточены исключительно в том направлении. Поэтому у него начались частые поездки, и со временем он будет пропадать ещё чаще. Я не могу позволить, чтобы столь важный проект подвергся риску из-за тебя. Из-за беспокойства о тебе он растеряет бдительность и хватку, а это ни в коем случае не должно произойти. В этот раз проект должен быть доведён до конца.

Мира хмуро уставилась на Ратмира, ею завладели противоречивые чувства.

Да, про тендер она слышала ранее, но поразило не это, а беспокойство Ратмира по отношению к Ибрагиму Асадовичу и Махире. Он волновался за них и хотел уберечь настолько, насколько у него хватало возможностей.

Но раздражение Миры необузданно вырвалось наружу.

– Как приятно слышать и видеть заботу от самого́ Ратмира.

– Усмири сарказм.

– Обязательно, – хмыкнула она. – Как только свыкнусь с тем, что меня пытались похитить очевидно не из-за моих грехов. Ещё великий Ратмир строго-настрого запретил что-либо рассказывать человеку, на которого я буду работать ближайшие пять месяцев. – Её голос перешёл в полушёпот. – Если, конечно, доработаю. Такими темпами мой труп найдут в канаве от силы через несколько недель. Но о том, что Ибрагим Асадович обещал мне безопасность, стоит промолчать, да? Как видишь, моя красивейшая физиономия говорит о том, что никакой безопасности не было и не будет!

Ратмир шумно выдохнул, явно недовольный услышанным.

– Успокойся. Я возьму твою безопасность на себя.

– Ну конечно! Ты же идеально подходишь на роль моего защитника! Всю жизнь мечтала о таком телохранителе! Думаешь, вот это, – указательный палец коснулся опухших губ, – и вот это, – она указала на разбитый висок, – не заинтересует их? Мол, что это? Откуда? Как произошло? Естественно, – она вскинула руки, – будут вопросы, на которые надо отвечать! А врать, что я упала, глупо! Повторюсь, глупо! Они не поверят! Я бы сама не поверила!

Он резко перебил её.

– Значит, будешь врать так, чтобы поверили. – В голосе Ратмира прозвучали стальные ноты, его взгляд потемнел. – Им пока не следует знать. Напомню, – он понизил голос, – Махире волноваться ни к чему. А Ибрагиму Асадовичу ещё успеем рассказать, но позже, сейчас не время! Я беру на себя произошедшее и разберусь с тем, кто и какую игру затеял! Поэтому не психуй и постарайся успокоиться. Истеришь, как девчонка.

– Я и есть девчонка! – выпалила Мира негодующе, с растерянным видом закусив нижнюю губу.

– Это попытка соблазнить меня? – поинтересовался Ратмир, театрально выгнув бровь.

Взгляд тёмных глаз так неожиданно заискрился озорством, что челюсть Миры чуть не отвисла до колен.

– Что?! – выпалила она, прокрутив вопрос в голове. – У тебя нет случайно биполярного расстройства? Оно ведь налицо!

– Что? – ухмыльнулся он, передразнивая Миру.

В глазах девушки резко вспыхнуло негодование.

– Я не пытаюсь… – недоговорив, Мира взволнованно откинулась на спинку кресла и шумно выдохнула.

– А я-то думал…

– Что ты думал?! – злость закипала с новой силой, карие глаза сверкнули яростью.

– Ну, – он провёл ладонью по шее, – может, ошибаюсь, но то, что произошло ночью, могло как-то на тебя повлиять…

– Чего…

При виде потерянной Миры с распахнутыми от удивления глазами Ратмир с трудом подавил желание расхохотаться. Улыбка предательски расплылась на губах, и ранее напряжённые губы приобрели оттенок таинственности, словно скрывали какую-то шалость.

Её взгляд волнительно забегал по оживлённому лицу Ратмира. Мира пыталась понять, насколько сказанные им слова были правдой.

Игривый тон с ноткой упрёка сбил её с толку.

Ужаснувшись от того, что ночью и вправду могло что-то произойти, она медленно закрыла глаза. Каждая клетка судорожно пыталась вытащить из глубин памяти хоть малейшую горсть воспоминаний. Любая деталь пригодилась бы и помогла, но ничего не всплыло.

Вчерашний ужин вспыхнул перед глазами, затем ощущение сильнейшей слабости в теле после принятия обезболивающих, и вот она ложится в кровать и моментально проваливается в сон.

– Что было ночью? – женский голос дрогнул, в горле запершило, навалился приступ кашля. Как только он прошёл, Мира продолжила: – Я проснулась с Аишей. Не преувеличивай, ночью ничего не произошло.

– Я в курсе, что ты проснулась не со мной, – театрально вздохнул Ратмир, отчего Мира, распахнув глаза, с трудом усидела на месте.

– Боже! – руки эмоционально взметнулись вверх. – ЧТО ПРОИСХОДИТ?! ТЫ Ж НА ДУХ НЕ ПЕРЕНОСИЛ МЕНЯ, А СЕЙЧАС ЗАИГРЫВАЕШЬ?! РЕАЛЬНО ПОПАХИВАЕТ БИПОЛЯРКОЙ!

Ратмир, не сдержавшись, оскалился.

– Дыши, – скомандовал он, поглядывая на часы, – подъезжаем.

Небрежно фыркнув, Мира специально повернулась к нему спиной и уставилась в окно.

– Чувствуй что угодно, – голос Ратмира звучал серьёзно, от озорства и след простыл. – Но не страх. Искорени это дерьмо, как бы сложно поначалу ни казалось. До тех пор, пока чувствуешь страх, страх чувствует и владеет тобой. А если говорить откровенно… – Мира захотела обернуться к нему, но не сделала этого. – Он же тебя и сломает.

Кипевшая ярость в девушке исчезла так же быстро, как и возникла.

– Почему ты мне это говоришь? – незамедлительно последовал вопрос Миры, но ответа не прозвучало.

Они въехали в коттеджный посёлок, и двух– трёхэтажные частные дома запестрили перед глазами, расстилаясь по сторонам от дороги. Пока машина медленно проезжала по главной улице, выглядывающие через заборы полуголые ветки красовались на свету, жадно поглощая лучи солнца. Хоть и не тёплого, но всё же солнца.

В скором времени наступит весна, и каждый сад, ограждённый забором, запестрит цветами.

Как только их машина подъехала к чёрным стальным воротам, Мира получила долгожданный ответ на свой вопрос. Он не просто удивил, но и обескуражил Миру, подарив новую пищу для размышлений.

– Может, потому, что в своё время я поступил как настоящий трус. С тех пор стараюсь быть выше страха. И тебе советую, иначе сломаешься. А возможности восстановиться и подняться на ноги может и не быть.

Повисло молчание. Мира развернулась обратно.

Ворота медленно раскрылись, и они въехали во двор. Сюзанна, грациозно спускавшаяся по ступенькам, замерла на месте, удивлённо приподняв голову.

Аккуратно уложенные пепельного оттенка волосы спадали на плечи, поверх тёмно-синего брючного костюма было накинуто пальто цвета кофе, на фоне которого бледная кожа выглядела особенно аристократично. Хищный взгляд миндалевидных глаз и прямая осанка придавали вид Багиры, в любой момент готовой напасть на жертву.

Высокие каблуки звонко стучали по бетону. На левой руке красовались дорогие часы, на правой мелькнула красная плетёная нить. Украшения сверкали и в ушах. Одновременно властный и притягательный вид женщины настолько подходил её сущности, что сложно было бы представить Сюзанну другой.

На мгновение тонкие губы, в этот раз не накрашенные ярко-красной помадой, сложились в довольной улыбке. Сюзанна смотрела на въезжавший во двор чёрный BMW.

И каково же было её удивление, когда зоркие глаза прищурились и различили рядом с Ратмиром Миру.

Натянутая улыбка угасла, глаза приняли привычный холодный оттенок. Сюзанна слегка склонила голову набок, не веря собственным глазам.

Она нажала на ключ и отключила сигнализацию у своей машины, по-прежнему продолжая стоять как вкопанная.

Сюзанна не отрывала взгляда с сидевших на переднем сиденье, маленькая чёрная сумочка с длинным ремнём в виде серебристой цепочки грубого плетения соскользнула с плеча. Она вовремя успела подхватить её и нервно прижать к бедру, ощущая укол в области груди.

Как только BMW припарковался рядом с Mercedes-Benz, Ратмир, не поворачивая головы к Мире и смотря строго перед собой, спокойным тоном произнёс:

– Никому ни слова. Этой даме особенно.

Сюзанна, что находилась в пяти метрах, продолжала прожигать машину негодующим взглядом. О на была ошеломлена, и это чётко читалось на её окаменевшем лице.

– Вот это взгляд хищницы… – усмехнулся Ратмир.

Мира подалась вперёд, вцепившись в кресло так же сильно, как когда машина на бешеной скорости летела по городу. Интуиция подсказывала, что такая встреча с утра пораньше сулила новые проблемы.

Всё-таки не зря вчера вечером у Миры вспыхнуло острое желание уехать к себе домой. Не стоило позволять Ратмиру подвозить её к дому Махиры, не стоило.

– Что я ей скажу? – пробормотала Мира, чувствуя, что её застали врасплох.

– Спокойно, – незамедлительно ответил Ратмир, не видя в Сюзанне большой проблемы.

Но Мира слишком хорошо читала этот уничтожающий взгляд, полный удивления и поразительного высокомерия. Но в нём в этот раз точно таилось что-то ещё, скрытое от глаз, но не от сердца.

Сюзанна плавно пошла к ним навстречу, звонкий стук каблуков распространился по двору.

– Ведёшь себя так, как будто мы успели подружиться, – упрекнула Мира, не отрывая взгляда от приближающейся фурии.

– Мы не друзья? – уточнил Ратмир игривым тоном, вызвав очередной всплеск недоумения на лице Миры.

– Ты под кайфом?

– Нет, просто уточнил. Мы не друзья?

– А когда мы успели стать ими? – выпалила она, разведя руками. – Когда ты орал и доводил меня? Или когда делал вид, что я пустое место?

– Значит, надо подружиться, – бросил он, кивнув с умным видом.

– Когда, чёрт возьми?! – выпалила Мира.

Сюзанна уже оказалась в шаге от машины, из которой они так и не успели выйти.

– Сейчас, – ответил Ратмир, сверкнув глазами.

Мира глупо уставилась на него. Ратмир вышел из машины.

– Идиот… – прошипела она сквозь сжатые зубы, с трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза.

Сюзанна застыла в метре от них, молча наблюдая за тем, как Ратмир обошёл машину и, открыв дверцу, протянул руку Мире. Картина, которая разворачивалась перед притаившейся Багирой, недовольно сложившей руки на груди, показалась столь нелепой и неожиданной, что слова застыли на губах.

Мира неуверенно вложила ладонь в протянутую мужскую руку. Та оказалась не такой холодной, как ей казалось. Это была тёплая и сильная рука.

Ратмир мягко сжал тонкие пальцы в ладони и слегка повёл бровями, мысленно прося не медлить и выйти из машины. Мира приняла помощь, продолжая чувствовать на себе испепеляющий взгляд Сюзанны. Но от него Миру отгородила широкая спина Ратмира.

– С каких пор вы приезжаете вместе? – выдавила Сюзанна с бесстрастным видом, придав голосу максимум безразличия.

Подул лёгкий утренний ветерок, и притягательный аромат мужского парфюма окутал лёгкие. Напряжение Миры, изрядно взволнованной от неприятной встречи, немного ослабло. И это было связано с присутствием Ратмира, чьё недовольство в этот раз было направлено не в её сторону.

Почему старшая сестра Лейлы так странно реагировала на Ратмира?

И почему ревность, блеснувшая в глазах, начала искриться ядом?

Ревность?.. Между ними что-то было?..

– Нам, как видишь, по пути. Решил подвезти… – ответил он привычным спокойным тоном, но Сюзанна похоже так не считала.

Только Мира хотела двинуться в сторону крыльца, не желая прятаться за широкой спиной, как Ратмир резко остановил её, схватив за руку.

– …друга, – закончил он фразу.

Мира застыла, уставившись на него. Сюзанна с изумлением выгнула тонкие брови.

– Друга? – переспросила она, и недоверчивая ухмылка подкралась к губам. – Когда это она успела стать тебе другом?! И вообще, почему она выглядит, как ободранная собака с улицы? Какого чёрта она приходит в мой дом в таком отвратительном виде? Лежала бы у себя дома! Так нет, решила испортить мне настроение с самого утра!

Ратмир посмотрел на Миру строгим взглядом, одним видом дав понять, чтобы она не смела вмешиваться. Губы девушки вздрогнули в желании высказаться, но с большим трудом она промолчала.

– Не поверишь, – бросил он, не отрывая от Сюзанны внимания, – минуту назад.

Сюзанна демонстративно прошла мимо них к машине темно-вишнёвого цвета. Открыв заднюю дверь, она раздражённо швырнула сумку на кожаное сиденье. Затем медленно повернулась вполоборота к Мире.

– Я не понимаю, что это сейчас было, но, когда разберусь, даю слово, вышвырну тебя при первом же удобном случае.

Ратмир отпустил руку Миры, почувствовав, как та нервно дёрнулась, затем убрал руки в карманы и, не удержавшись, присвистнул.

Сложившаяся ситуация становилась по-настоящему забавной. Но спектаклю уже пора было завершаться.

– Я бы напомнил, где твой дом, но… мы же не хотим этого, да?

– Да пошёл ты!.. – огрызнулась Сюзанна, яростно сев в машину и хлопнув дверью настолько сильно, что Ратмир довольно ухмыльнулся.

Машина Сюзанны резко выехала со двора.

– Неплохое начало дня, как считаешь? – подытожил Ратмир.

– Потрясающее начало… – буркнула Мира в ответ, наблюдая за тем, как ворота начали медленно закрываться.

Мира укрыла Махиру и поправила косынку изумрудного цвета, которая успела немного сползти с головы пожилой женщины. Затем она задёрнула плотные шторы: яркий свет раздражал Махиру и мешал ей уснуть.

В комнату тем временем бесшумно вошла Нина со стаканом воды и тарелкой нарезанных фруктов на круглом подносе. Молча поставив его на прикроватную тумбочку, женщина посмотрела на Миру и взглядом указала в сторону двери.

Они как можно тише вышли из спальни. Глаза Махиры наконец закрылись, сон овладел её сознанием, позволяя отдохнуть телу от изнуряющей боли.

С каждым днём женщина становилась слабее и проводила всё больше времени в постели, не желая ни с кем ни разговаривать, ни есть. Аппетит ослабевал на глазах, как и тело: жизнь покидала Махиру, всё чаще оставляя её наедине с мыслями о скорой кончине.

На кухне было жарче обычного. Щёки Нины горели румянцем, на лбу выступили капельки пота, она тяжело дышала, забегавшись из-за количества дел.

– Значит, не признаешься, что с тобой случилось?

– Нет, потому что не в чем. Я просто упала с лестницы и к тому же довольно неудачно. Ты ведь слышала, я рассказала Махире, как это произошло.

Тонкие изогнутые брови женщины взметнулись от неверия.

– Не знаю, дорогая, но первое, что я вижу, смотря на тебя – что кто-то поиздевался над красивым личиком!

Мира сморщилась, отведя взгляд в сторону.

Заметив, как девушка пыталась увильнуть от разговора, Нина, печально вздохнула и отвернулась к плите.

Но не успела исчезнуть одна неприятная тема, как тихо подкралась ещё одна, похлеще первой.

– Девочка моя, – Нина оглянулась через плечо, чтобы удостовериться, что на кухне кроме них никого не было. – Там Ратмир пожаловал к нам, – голос стал тише, – второй раз за день.

Мира не поняла тона, точнее того, что скрывалось за ним, и сосредоточила внимание на женщине, пытавшейся как можно аккуратней подойти к деликатной теме.

Нина, не разглядев на лице Миры никаких эмоций, после небольшой паузы продолжила:

– Говорит, мол, приехал за тобой.

И вновь тёплые, добрые глаза выжидательно всмотрелись в карие. Молчаливая девушка, скрестив руки на груди, уставилась на пуговицу на белом фартуке Нины, осмысливая услышанное. Скрытое за мягким тоном стало проясняться. Вот оно что…

– Да, – коротко ответила Мира и наконец подняла глаза. – Он отвезёт меня домой. Я предупредила Ивана, чтобы он не мотался туда-сюда. Да и, как он сказал, у Ибрагима Асадовича возникли важные дела, так что ему всё равно не удалось бы заехать за мной.

Мира замолчала.

Ей показалось, что во взгляде Нины проскользнул лёгкий, но ощутимый… упрёк? Вот сейчас она по-настоящему напряглась, к такому неожиданному повороту она не была готова.

– Поверь, так сложились обстоятельства, – уверила Мира, не понимая желания оправдываться. – Мы сами не в восторге оттого, что приходится идти одной дорогой.

Нина аккуратно уточнила.

– Моя дорогая, почему вам приходится идти одной дорогой? Есть какие-то веские причины такой разительной перемены в ваших отношениях?

– Нина, у нас вообще нет каких-либо отношений, если ты про это.

Женщина отмахнулась, мысленно отругав себя за плохо подобранные слова.

– Нет, это не то, что я имела в виду. Выражусь по-другому: то, что заставило вас сблизиться, как я понимаю, это что-то серьёзное?

Мира хмуро всмотрелась в смущённые глаза.

– Почему ты считаешь, что мы сблизились? Он всего лишь вместо Ивана отвезёт меня домой. Разве это проблема?

Нина молча покачала головой из стороны в сторону, а затем отвернулась спиной к девушке. Опершись о кухонный стол тыльной стороной ладони, женщина попыталась собраться с мыслями. Мира не понимала этой странной реакции, но было видно, как происходящее не нравилось Нине. Внутреннее волнение усилилось.

– Не знаю, что происходит, – наконец произнесла женщина взволнованным тоном, – но будь аккуратна.

Нина обернулась к ней, в её глазах мелькнул какой-то невиданный ранее страх. Губы слегка приоткрылись в попытке что-то произнести, но слова застыли на языке.

Пауза долго не продлилась, прокашлявшись и протерев руки о фартук, Нина выдавила из себя поникшим тоном:

– Не делай то, о чём будешь жалеть. Хорошо, моя девочка?

Мира пару секунд всматривалась непонимающим взглядом в Нину. Понадобилось время, прежде чем большие карие глаза ошарашенно распахнулись и с губ вырвалось взбудораженное отрицание:

– Боже, Нин, ты не о том подумала!

Женщина обошла стол и села рядом с Мирой. Впервые за то время, что они провели под одной крышей, Мире довелось увидеть обычно искрящиеся добротой глаза такими серьёзными и наполненными тревогой.

Мира коснулась пухлой, слегка раскрасневшейся руки Нины, пытаясь скрыть досаду. Пустяковый, на первый взгляд, момент оказался не таким уж и пустяковым.

Желание Ратмира подвезти, а затем и отвезти её домой не было знаком внимания. Неужели со стороны это именно так и выглядело?

– Знаешь, о чём я сразу подумала? – Нина снисходительно улыбнулась, разгоняя возникшую между ними натянутость. – Что через тебя он попытается залатать свои раны. И я скажу, что не желала бы тебе стать его бинтами.

Мира, глупо заморгав, спросила прямо:

– Что между ним и Лейлой было такого, что ты это говоришь? Ратмир не похож на человека с ранами.

Нина покачала головой, и уголки губ скривились в горьком подобии улыбки.

– Его раны глубоки, моя девочка. И если раньше ему удавалось скрывать их, то с твоим появлением они закровоточили сильнее. Его агрессия тому свидетель.

– Ну ладно, даже если и так. Почему ты заволновалась оттого, что он привёз меня? Неужели этот жест настолько удивителен? Сюзанна утром тоже отреагировала, мягко говоря, не очень.

Нина не торопилась с ответом, по ней было видно, что причиной тому был страх. Но чего она боялась?

Круглые ясные глаза наполнились грустью, румянец, игравший на щеках, стал бледнее.

– Моя добрая Нина, – сказала Мира, взяв женщину за руку. – То, что величайший и самый грозный Ратмир решил совершить маленькое доброе дело по отношению ко мне, – ироничный голос стал тише, – всего лишь результат не очень приятных обстоятельств. Поверь, если бы не случившееся, мы по-прежнему не здоровались бы друг с другом и тем более не желали бы вместе сидеть в машине.

Нина озадаченно оглядела девушку с ног до головы, не скрывая вспыхнувшее во взгляде непонимание.

Мира снисходительно пояснила:

– Нин, честно, я сама до сих пор не понимаю, что происходит. Но обстоятельства сложились против меня. Ратмир на моё и твоё удивление решил помочь. Как бы сказать помягче, но это не знаки внимания, понимаешь? Возможно, в ваши времена это считалось чем-то таким, но в наше время это всего лишь простое «желание помочь». Не больше и не меньше.

Нина молча всмотрелась в глаза Миры и, как будто получив нужное ей объяснение, лишь слегка кивнула. На смену беспокойству во взгляде пришло понимание.

– Придёт время, вы узнаете, что я… – Мира запнулась, не желая заканчивать мысль. Всё ведь было предельно ясно.

– Да, я в силу возраста мыслю по-другому, ты права. Возможно, поэтому в моих словах ты услышала другой смысл. Но не буду скрывать, мне вправду показалось, что он в тебе увидел Лейлу и решил показать то, что не сумел в своё время.

Мира напряглась. Такую точку зрения она не рассматривала.

«Увидел Лейлу? – прозвучало у неё в голове. – Поэтому проявил снисходительность?». Любопытство мгновенно поглотило девушку.

– Он… – тёмные брови Миры сошлись на переносице, мысли завертелись, пытаясь сложиться в картинку, – не уделял ей внимания?

Нина помолчала, поджав губы, не желая говорить об этом.

– Да, – она вздохнула, пытаясь как можно скорее закрыть эту тему, – им было довольно нелегко вместе. Обсуждать их личную жизнь мне не хотелось бы. Неправильно это, понимаешь? Как бы хорошо я к тебе ни относилась.

– Да-да, понимаю… – прошептав, Мира вгляделась в тёплые глаза, в которых начала исчезать тревога.

Хотя они ни к чему не пришли и, по сути, ничего толком не обсудили, Мира испытывала благодарность к Нине за попытку как можно аккуратнее поговорить на щекотливую тему. Мира потянулась к ней руками и обняла, уткнувшись щекой в плечо.

– Мягкая, как одеяло, – прошептала Мира, – или как булочки с корицей.

Нина расплылась в сияющей улыбке. Мира продолжила:

– Спасибо за беспокойство и желание уберечь меня, непутёвую.

– Девочка, когда я успела к тебе так привязаться? – трогательно спросила Нина, погладив её по голове. – Пути Всевышнего неведомы людям, но они во истину прекрасны. – Пауза позволила вдохнуть поглубже и закончить мысль: – Может, твоё присутствие и вправду изменит ход событий.

– Каких? – Мира приподняла лицо, но ответа не последовало.

На кухню вошёл незнакомый человек.

– Ого, какие милые обнимашки!

Мира отпрянула от женщины, развернувшись к вошедшему всем телом.

У порога стоял молодой парень с аккуратно уложенными светлыми волосами. Большие выразительные глаза и острые скулы напомнили черты лица Сюзанны. Потёртые джинсы и белая футболка разительно подчёркивали худобу парня, на вид ему сложно было дать больше двадцати двух лет.

Держа руки в карманах, он с нескрываемым интересом наблюдал за Ниной и Мирой. Неестественно дружелюбная улыбка тонких губ никак не соответствовала настороженному взгляду.

Это, очевидно, был младший брат Сюзанны.

Тот же ледяной проблеск в глазах и высокомерие, которое, однако, было не столь сильно выражено, как у его сестры.

– Дженк, ты приехал! – радостно воскликнула Нина, встав из-за стола.

– Старушка! Бьюсь об заклад, ты единственная, кто скучал по мне!

Он подошёл к Нине и обнял её, готовую заключить блудного сына в крепкие объятия.

Она была рада ему. Искренне рада. И он, казалось, тоже был рад видеть её.

Теперь стало ясно, как выглядел ещё один член семьи Сулеймановых, фотографии которого каким-то образом ни разу не попались Мире на глаза.

Перед ней стоял парень, которому, по рассказам Ивана, было двадцать восемь лет, с бесстрастным лицом и бойкими глазами. Природный высокомерный стан отчётливо напоминал старшую сестру.

Но Мира заметила, что, в отличие от Сюзанны, Дженк улыбался: криво, неестественно, но всё-таки улыбался и вёл себя с Ниной довольно доброжелательно, в то время как Сюзанна умудрялась даже тоном указывать пожилой экономке на разницу по статусу между ними.

Для неё Нина – это всего лишь обслуживающий персонал, который никогда не станет частью семьи, несмотря на работу в их доме в течение двадцати лет.

– Какая я тебе старушка! – обиженно проворчала Нина. – Я молода душой!

Он, хитро ухмыльнувшись, подмигнул, не возражая такому смелому заявлению.

– Тебя долго не было, мой мальчик. Где пропадал? Почему не звонил, не вспоминал?

– Ты ж знаешь, Нинусик, я бездельник этого золотого гнёздышка и всегда найду, чем заняться.

– Прекращай! – отмахнулась она. – Умничать будешь потом. Лучше скажи, голодный?

– О да, ещё как! Накормишь?

– Ну конечно! Садись за стол!

Нина схватила Дженка за руку и потащила к столу, подобно тяжёлой матрёшке, мило раскачиваясь из стороны в сторону. Дженк не торопился садиться. Демонстративно повернулся к Мире и с интересом исследовал гостью, о которой Сюзанна непременно успела ему рассказать.

Но он не был удивлён схожестью с покойной младшей сестрой. Никаких сильных эмоций наподобие шока не было. Возможно, опухшие за ночь раны на лице Миры, которые сильно исказили его, повлияли на первое впечатление: Дженк был спокоен и ничуть не обескуражен.

Такая сдержанная реакция удивила Миру.

Пристально рассмотрев сидящую за столом девушку, он, как фотограф, попытался подметить каждую деталь её внешности. И когда открытый взгляд больше положенного задержался на уровне груди и тонкой талии, Мира помрачнела.

Это откровенно наглое озирание быстро напомнило, чьим братом он являлся.

Нина тем временем вышла из кухни и направилась в кладовую за банкой любимого вишнёвого компота Дженка. То ли он и вправду хотел отведать любимый напиток, то ли просто рассчитывал остаться на пару минут наедине с насупившейся незнакомкой. Мира, сидя за столом, проследила за тем, как он выдвинул стул и сел напротив.

– Не люблю, когда так пристально изучают человека. Особенно незнакомого, – произнесла она твёрдым тоном.

Дженк усмехнулся, не переставая рассматривать Миру, которая казалась ему интересной и волнующей одновременно.

Но Дженку всегда удавалось справляться с эмоциями и контролировать их. Он был готов к этой встрече.

Тёмно-каштанового цвета длинные локоны девушки отдавали на свету янтарным блеском. Узкую талию подчёркивали чёрные атласные брюки на высоком поясе и тёмно-синяя блузка с широкими рукавами с кружевами, которую Мира сразу приметила, как только заглянула в шкаф его младшей сестры.

Дженк мог с уверенностью сказать, что раны на лице Миры никоим образом не смогли спрятать поразительную схожесть с Лейлой. Она как чистое воспоминание из прошлого: эта незнакомая девушка сидела перед ним так, словно он вернулся на годы назад и сидел напротив Лейлы.

Живой Лейлы.

Дженк не просто смотрел на интересующий его объект, который завладел всем его вниманием, но и наслаждался видом этого невинного создания, что сидело перед ним в закрытой позе и пыталось спрятаться от его назойливого прямого взгляда.

Скользкая улыбка изогнула губы. Он оскалился, но с таким довольным видом, что Мира нервно нахмурилась, внутренне вытянувшись в струну.

– Я достаточно наслышан о тебе, прекрасная Мира, поэтому можно считать, что мы почти знакомы. Думаю, и ты слышала обо мне?

Она спокойным тоном спросила:

– Как понимаю, это заслуга Сюзанны?

– Да, – незамедлительно ответил он, – моя дорогая сестрёнка во всех красках передала своё искреннее восхищение твоим ярким появлением в этом красивейшем особняке, – он говорил с иронией, и голос, изначально показавшийся не таким жёстким, прозвучал сталью.

Мира не торопилась с ответом.

– Ну и шуму ты навела, дорогая сестрёнка, – он слегка выдвинулся вперёд и протянул руку. – Дженк, рад знакомству.

Замешкавшись, Мира всё же пожала его руку.

– Мира, – представилась она в ответ и резко добавила: – Не стоит называть меня сестрой.

– Конечно, но тогда есть большой риск.

Брови Миры взметнули вверх.

– Риск чего?

Оскалившись, он ответил:

– Приударить за тобой.

После этих слов Дженк резко рассмеялся низким злорадным смехом, пропитанным издёвкой, с предвкушением чего-то интересного.

Дженк вызывал противоречивые чувства: да, он открыто не выражал агрессию, как это делала Сюзанна, но и не слишком скрывал её. Язвительный тон и любопытство, горящее в глазах, были очевидны.

– Значит, под золотой крышей отныне властвует не только Сюзанна. Неужто появилось что-то сильнее её ядовитого языка?

– Не понимаю, ты пытаешься показать, что приветлив со мной или таким образом выказываешь своё фи? – спросила Мира, сложив руки на груди.

– Я просто смотрю на копию своей любимейшей сестрицы и думаю о том, что недостаточно в своё время наигрался с ней.

Мира неосознанно вздрогнула. В его глазах промелькнула насмешка. И злорадство.

Сердце девушки с тревогой затаилось, кровь отхлынула от лица.

Мира не знала ни самого Дженка, ни то, каким он был по отношению к Лейле, но эта фраза окончательно убедила её в том, что от него не стоит ждать ничего хорошего.

Дженк с довольным видом осматривал застывшую девушку, усмешка изящно расползалась по губам.

– Добро пожаловать в золотую клетку, прекрасная Мира. Обязательно поворкуем по душам, но при более интересных обстоятельствах.

Мира молча встала из-за стола. Когда она собралась выйти из кухни, он произнёс:

– Моя сестра до сих пор не выжила тебя из дому. На неё это не похоже.

Ехидный мужской тон заставил напрячься даже больше, чем блеск холода в его светло-карих глазах.

– Она старается, – не оборачиваясь, бросила Мира в ответ и вышла из кухни.

Этот короткий диалог окончательно расставил всё на свои места: Дженк, как и Сюзанна, не любил Лейлу.

На улице ждал чёрный BMW.

Не желая заезжать во двор дома, Ратмир остановил машину у ворот. Разговаривая по телефону с Александром, он посмотрел на наручные часы, в этот момент в поле его зрения показалась Мира.

– На связи. Дай знать, как будут новости. – Попрощавшись, Ратмир убрал телефон и взглянул на севшую рядом Миру.

Она поздоровалась с ним, избежав прямого взгляда.

Машина медленно поплыла по центральной дороге коттеджного посёлка.

– Вот это загадочное выражение на твоём лице, отчего именно? – в лоб прозвучал вопрос Ратмира. – Потому что я – Ратмир, человек, которого ты остерегаешься? Или потому что мой вид заставляет тебя трепетать?

– Чего? – буркнула она, негодующе окатив его строгим взглядом. Глаза раздражённо сверкнули, брови сошлись на переносице.

Он ухмыльнулся.

– Я бы поставил на второе, но… – Вздохнув, он продолжил: – Скорее всего, первый вариант.

– Пф-ф, – Мира отвернулась к окну. – Это ты так выделываешься передо мной, потому что реально такой или потому что тебе нравится вести себя как засранец?

– О как! – ещё одно подобие улыбки коснулось красиво очерченных от природы губ. – Смотрю, ты в «прекрасном» настроении. Что такое?

– Веди себя нормально, – отрезала девушка, которая пребывала в плохом настроении. – Я бы подумала, что ты пытаешься флиртовать, но, учитывая то, что между нами было, флирт – это последнее, на что бы ты решился.

– А что между нами было? – аккуратно осведомился он, по-мальчишески наклонив голову.

– Благо ничего хорошего, – ответила Мира, и её брови вновь сошлись на переносице.

Ратмир вдруг рассмеялся.

Он не понял, почему его настолько позабавила нелепая злость напряжённой девушки, будто ей пришлось не сесть к нему в машину, а отправиться прямиком в ад.

Мира удивлённо покосилась на него, отметив про себя этот глубокий грудной мужской голос. Такой волнующий и по-настоящему притягательный.

Вот значит какой он, смех Ратмира…

Мира снова насупилась, как ребёнок, но уже из-за собственных мыслей.

– Ты знаешь, когда мужчина флиртует? – спросил Ратмир с открытым интересом в голосе.

– Я знаю, когда это не к месту, – буркнула она с тем же недовольным видом. – Мы не друзья, – подчеркнула она. – Так что не стоит переходить границы.

Ратмир удивлённо выгнул левую бровь, не ожидая столь резкого и открытого раздражения в голосе.

– Кто тебя расстроил? – спросил он без всякой насмешки.

Мира промолчала, смотря прямо перед собой на дорогу.

– Я тебя спрашиваю.

– Никто не обидел, – ответила она, не поворачивая к нему головы. Но затем, всё же удостоив его взглядом, Мира произнесла: – Твой, так называемый, благородный поступок стать моим личным водителем на сегодня уже два раза за день доставил мне неприятности. Мне об этом недвусмысленно намекнули. И знаешь что?

– М-м, удиви меня. – Ратмир стал серьёзней.

– Это неприятно.

– Подожди, подожди… – Он задумчиво взял несколько секунд паузы. – Тебя расстроило то, что кто-то из дома не так воспринял мой благородный жест? – И, осознав ситуацию, он воскликнул: – О-о-о-о! Только не говори, что Нина или Махира спросили, нет ли между нами чего-то?

Мира нехотя кивнула, поджав губы.

Ратмир провёл рукой по голове. Взъерошенные волосы стали ещё более беспорядочными, а взгляд тёмных глаз серьёзней.

– Расслабься. Не стоит близко принимать к сердцу чьи-то слова. Какая разница, кто и что думает, если ты знаешь, что на самом деле происходит?

Мира отрицательно покачала головой. Она не была согласна, но и спорить или разговаривать с ним не было никакого желания. И Ратмир это видел, однако решил не оставлять Миру наедине с напряжёнными мыслями.

– Как твои раны?

– Болят, – коротко ответила она, смотря в окно.

– Мы можем поехать в больницу, чтобы тебя осмотрели. По-хорошему, вчера надо было сразу же отвезти тебя в больницу, но я знал, что Михаил Дмитриевич должным образом окажет первую помощь и без лишних вопросов. Они сейчас нам ни к чему.

– Нет, я не хочу в больницу.

– Уверена?

– Не хочу в больницу, – упрямо повторила она низким голосом.

– Чего ты боишься?

– Просто не хочу, этого достаточно. И прошу, не доставай меня так, как будто мы друзья.

– Значит, мы не друзья? – насмешливо уточнил он, решив позабавиться над взвинченным состоянием Миры.

Она наконец посмотрела на него. Не так хмуро, как минутами ранее, но и не так радушно, как хотелось бы Ратмиру.

– Такое чувство, что тебя заперли в одной клетке со львом, – продолжил он, не услышав ответа. – На тебе лица нет. Повторюсь, расслабься! Иначе время, проведённое со мной, превратится в пытку.

– Мы не друзья, – отчеканила Мира нарочито медленно. – За минуту друзьями не становятся. По крайней мере в моей жизни друзья – это важные для меня люди.

– Вот оно как…

– Ага.

– И что нужно сделать, чтоб стать твоим другом?

Она покосилась на него, в надежде увидеть хоть какой-то проблеск сарказма, но Ратмир был на удивление серьёзен.

Губы Миры тронула лёгкая улыбка.

– Ну-у, – протянула она, понимая, что не было смысла говорить о доверии, понимании и честности, что казалось очевидным. – Первое: встретить со мной рассвет.

Теперь была очередь Ратмира недоверчиво покоситься на девушку. Мира говорила серьёзно.

– Второе: вместе поесть мои любимые турецкие котлеты «Чиг-Кёфте».

Рот Ратмира исказился так, словно его стошнит прямо в машине:

– Это такие сырые котлеты в специях?!

Девушка довольно кивнула.

– Гадость!

– Вкуснятина! – ответила она, проглотив слюну.

Ратмир сморщился.

– Третье… – протянула она, на ходу придумывая правила, – достать звёзды с неба! Четвёртое…

– У тебя что, бесконечный список? – пробурчал он в ответ, недоверчиво посмотрев на неё. – Поэтому без друзей?

– Поэтому у меня верные друзья, – отрезала она. – Их не так много, но каждый из них на вес золота.

– Ещё бы, – отмахнулся он, – бедным пришлось эту гадость есть за компанию, и это всего лишь второе условие. Бог знает, сколько их всего.

Ратмир, достав бутылку воды, сделал из неё глоток.

Мира посмотрела в окно, сдерживая улыбку. Напряжение, которое присутствовало между ней и Ратмиром всю дорогу, начинало отступать.

Повисла недолгая пауза.

– Могу кое-что уточнить? – спросила Мира.

– Попробуй.

– Сегодня я впервые пересеклась с Дженком. И учитывая наш недолгий и странный разговор…

Ратмир грубо перебил:

– Он что-то сделал тебе?

Мира, молча всмотревшись в потемневший взгляд, отрицательно покачала головой.

– Он, как и Сюзанна, недолюбливал Лейлу. Почему к хорошему человеку было столько негатива?

Ратмир смотрел на дорогу, лицо его остекленело.

– Я слышала, что она была доброй. Почему над ней издевались? – не унималась Мира.

– Ты считаешь, что над ней издевались? – произнёс Ратмир безжизненным тоном.

– Я в этом уверена. Просто интересно, неужели есть причина, по которой хороший человек мог заслужить такое плохое отношение со стороны родных людей.

Ратмир молчал. И по тому, как его чёрные глаза безотрывно следили за дорогой, было ясно, что ответа она не получит.

Но тихий голос всё же прозвучал, хоть и не сразу.

– Я не готов говорить о ней. – Затем Ратмир мрачно добавил: – С тобой.

Мира удивлённо вскинула брови, отведя недоумённый взгляд с каменного лица Ратмира в окно.

Минут десять они проехали молча, пока Ратмир вдруг не спросил:

– Ты голодная?

– Не сильно.

– Во сколько твой друг, не помню, как там его зовут, будет тебя ждать?

Мира посмотрела на экран телефона, который сжимала в руке.

– Осман, – напомнила она. – Его зовут Осман.

– Во сколько ты договорилась увидеться с Османом? – терпеливо уточнил Ратмир.

– Через час на Невском. Мы ненадолго, – предупредила она. – От силы на полчасика. Он передаст документы, чуток поболтаем и разойдёмся.

– Хорошо.

– Только вот что я ему скажу? – прошептала она еле слышно. Вопрос явно предназначался больше ей самой, нежели Ратмиру. – Что мне ответить на вопрос кто ты? – громче произнесла она, смотря на руки, спокойно лежащие на коленях. – Почему привёз меня на встречу с ним? Почему он ни разу не слышал о тебе и о семье Ибрагима Асадовича? Почему мой друг детства не в курсе того, что на меня напали? Тем более что он опер. Ох! – она обречённо откинула голову назад. – Слишком много вопросов, на которые нет ответов! Вы ни в коем случае не должны пересечься.

Мира одновременно обращалась и к себе, и к рядом сидящему Ратмиру. Выглядело это странно, но мило. Подобно тому, как маленький ребёнок оказался на распутье и не понимал, куда ему следовало идти.

– Никто из твоих не знает про Махиру? – изумился Ратмир.

Она сжала губы в тонкую линию.

– Ну ты даёшь, – он усмехнулся, легонько ударив тыльной стороной ладони по рулю. – Как ты это скрыла? Неужели никто не догадался, где ты пропадаешь днями?

– Ну, отец в командировке, и несколько месяцев ему не до меня. Девочки немного в курсе, но по-хорошему, я не должна была им рассказывать, Ибрагиму Асадовичу это не понравится. – Призналась она. – Но ни Осман, ни его семья, да и другие родственники не знают о моей новой работе. И честно говоря, я не хочу, чтобы узнали. Сложно будет перед ними объясниться. Произойдёт всё возможное, кроме простого понимания.

– Боишься осуждения?

– Думаю, чем меньше люди знают, тем крепче спят.

– Какая забота, какое большое сердце. – Ратмир ухмыльнулся, поймав ещё один поразительно странный взгляд в свою сторону. – Хватит таращиться на меня, как на экспонат.

Мира невольно улыбнулась этому замечанию.

– Прости. Просто за эти полчаса ты столько раз улыбнулся, что я немного потрясена. Думала, такие, как ты, не знают, каково это вообще.

– Вот оно как…

– Да, – девушка расправила плечи. – Ладно, вернёмся к предыдущей теме. Прошло больше месяца, осталось чуть меньше пяти, и моя жизнь, надеюсь, вернётся в привычный ритм.

– У тебя договор на полгода?

Ответа не последовало. Мира притихла, понимая, что сказала лишнее. Язык стоило держать за зубами. Ратмир продолжил, заметив её замешательство и молчание:

– Я догадывался, а теперь уверен. – А потом он посмотрел ей прямо в глаза и бесстрастным тоном спросил: – Думаешь, всё будет как прежде?

Она неуверенно кивнула.

Он улыбнулся в ответ.

– Всё уже по-другому, Мира, – напомнил он то, в чём она не желала себе признаваться. – Зачем обманываться?

– Перестань улыбаться, это пугает, – проворчала Мира, походя на ошеломлённого ребёнка.

– Что за странная привычка перепрыгивать с одной темы на другую? – уточнил он с хмурым видом.

Она пожала плечами.

– Мысли бегут впереди меня, сложно их контролировать.

– Женщины… – пробурчал он, включив на планшете один из музыкальных плейлистов.

Заметив, как глаза девушки заблестели от первых же нот, он сделал громче.

– Набери, как освободишься, – обратился Ратмир к Мире, когда они подъехали к нужному дому.

– Хорошо.

Мира вышла из машины и сделала несколько шагов в сторону ресторана, как окно машины опустилось и Ратмир окликнул её.

Она обернулась.

– У меня нет твоего номера! – громко произнёс он.

– Когда станем друзьями, будет, – последовал её быстрый ответ, и внезапно задумчивое лицо Миры прояснилось. Ратмир был прав, когда предположил, что она сторонилась его. Невозможно просто взять и в одно мгновение почувствовать спокойствие рядом с человеком, который изначально вёл себя нервно и как спичка вспыхивал лишь оттого, что они оказывались лицом к лицу.

И вот в момент, когда Ратмир ожидал увидеть озадаченное выражение лица Миры, произошло то, чего они оба меньше всего ожидали, – Мира улыбнулась Ратмиру.

– Через час увидимся тут же, – бросил он, прежде чем машина плавно тронулась с места.

Мира, проследив за удаляющимся BMW, качнула головой, усмехаясь нелепости того, что начало происходить в её жизни, а затем вошла в здание ресторана.

Она на ходу посмотрела на часы – опоздала. Мира спешным шагом направилась к винтовой лестнице, ведущей на верхний уровень.

Осман ждал Миру больше десяти минут на втором этаже за одним из столиков, находившихся в самом дальнем углу зала. Ему понадобилось проявить недюжинную сдержанность, чтобы не написать подруге детства и не упрекнуть её в очередном опоздании. Когда бы они ни решили увидеться, кареглазая девушка с очаровательной улыбкой всегда заставляла его ждать и слегка нервничать.

В отличие от неё Осман был предельно пунктуален, минута в минуту, чего бы это ему ни стоило. И являясь близким другом Миры, он не терял надежды привить ей полезные привычки.

– Удивительно… – прошептала она, стоя посреди ресторана и оглядываясь по сторонам.

Битком забитое посетителями помещение и непрерывный шум тихого щебетания гостей на фоне, отдалённый звон посуды и готовка на открытой кухне прямо посреди заведения напомнили Мире, почему она не любила многолюдные места: они вызывали ощущение суеты и желание как можно скорее уединиться.

Но она мгновенно пресекла в себе желание развернуться и быстро уйти. За дальним столиком рыжеволосый коренастый парень в чёрной футболке одной рукой прижимал к себе девушку с огненными кудрями, а другой махал Мире.

– Мира?! – позвал он громким озадаченным голосом, и радость в смеющихся глазах сменилась шоком. Он был ошарашен, увидев повязку на голове и лицо, покрытое ссадинами и припухшими ранами на бровях и в уголке рта.

Его рука соскользнула с женского плеча, и он встал из-за стола. Его спутница стрельнула глазами в её сторону, так же поступили и некоторые люди, которые сидели рядом и заинтересовались происходящим.

Напряжённо вдохнув и собравшись с мыслями, Мира переключила внимание на Османа. Что делать с возникшим волнением, было неясно, но оно резко затмилось другим чувством.

Мира испытала такое же замешательство, как и Осман, когда увидела огненную во всех смыслах парочку, раскрепощённо обнимавшуюся на мягком диванчике персикового цвета подальше от остальных столиков.

Осман не предупредил, что будет не один. Он напряжённо смотрел на Миру, которая неосознанно напряглась. Придётся лгать, иного выхода нет.

Когда Мира подошла к столику, Осман, с трудом шевеля губами, взбудоражено воскликнул:

– Ошалеть! Что с тобой случилось?!

Мира мягко улыбнулась, почувствовав, как рана отдала неприятной болью.

– И тебе привет, Рыжик. – Затем она пояснила: – Упала с лестницы… Шайтан-лифт не заработал, пришлось бежать по лестнице.

Он нахмурился, тревожно оглядывая её с ног до головы, не веря тому, что слышал.

Взявшись пальцами за подбородок девушки, на котором также была небольшая царапина, он повернул опухшее лицо с синяками и ссадинами в одну сторону, потом в другую.

Во взгляде Османа наконец проскользнула тень доверия к её словам, но, когда его брови сильнее сдвинулись к переносице, она поняла, что, скорее всего, ошиблась.

Да, Осман не поверил.

Придав голосу максимум спокойствия, как можно непринуждённей Мира заверила:

– Признаюсь, не смотрела под ноги. Это было больно.

Вздохнув, он одним движением руки притянул её к себе и аккуратно обнял. Из горла парня вырвался облегчённый выдох, походящий на сдавленный хрип. У Миры перехватило дыхание.

Может, всё и обойдётся, подумала она. Возможно, он и вправду поверил, иначе не миновать беды. Иначе ей не удастся выбраться из такого завала проблем, а их, к сожалению, уже предостаточно.

– Прости, что не предупредил, – прошептал он на ухо настолько тихо, что Мира с трудом различила слова. Его спутница, скорее всего, не расслышала их.

Взгляд рыжеволосой девушки, на лице которой играла нарочито приветливая улыбка, внимательно блуждал по каждому сантиметру подруги детства Османа. Мира понимала, что когда происходит встреча двух незнакомых женщин, связанных с одним мужчиной, то одна мгновенно начинает оценивать другую, мысленно определяя для себя важный момент: соперницы они или нет.

По пристальному и наигранному взгляду огненно-рыжей девушки весьма привлекательной внешности можно было сразу предположить, что та восприняла Миру как прямую соперницу.

Никак иначе.

Сухая приветливость стала тому доказательством. И как только парень отпрянул от Миры, рука рыжеволосой девушки нырнула под руку Османа. Тонкими пальцами она нарочито обхватила накачанный бицепс, слегка сжала его и притянула к себе.

Мира с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза от нелепой сцены, словно она могла рассматривать друга детства как-то иначе.

– Как раз Альбине рассказывал о тебе, – произнёс Осман, посмотрев на свою спутницу.

Та в подтверждение мило улыбнулась, прильнув к нему, как кошка.

Осман представил их друг другу.

– Альбина, это Мира. Самый добрый, искренний и прекрасный человек в моей жизни. – И, заметив её пристально-застывший вид, спешно добавил: – Мира, эта прекрасная рыжая бестия покорила моё грубое сердце. – Он демонстративно поцеловал руку Альбины. Та расплылась в довольной улыбке.

Парочка уселась обратно на диванчик, а Мира расположилась в большом кресле напротив.

Зелёные глаза Альбины, маленький нос и аккуратные пухлые губы украшали лицо девушки. Она выглядела изящной и довольно хрупкой рядом с коренастым Османом. Если бы Мире не довелось стать свидетельницей проблеска чего-то хищного в её взгляде, то она посчитала бы Альбину настоящим ангелом.

Но чутьё заставляло сомневаться, а оно редко подводило.

– Надеюсь, ты рассказывал не про те моменты, когда бесил и выворачивал меня на наизнанку? – отшутилась Мира.

На столе лежало меню, и руки машинально потянулись полистать страницы с яркими картинками блюд.

– Ни в коем случае, – он широко улыбнулся. – Рассказывал исключительно хорошее. Кстати, ждали тебя, чтобы сделать заказ.

– Отлично, я как раз подумала перекусить. Но через часик убегу, дела ждут.

– Куда? – Осман хмуро откинулся на спинку кресла. – Ты только пришла.

Мира заметила, как его пальцы сплелись с пальцами рук Альбины, что лежали у него на бедре. Она сжала его ладонь с такой пылкостью, словно его могли украсть прямо из-под её маленького носа.

– Думал, посидим, покушаем, а потом подбросили бы тебя до дома.

– Не могу, Рыжик, – ответила она, рассматривая меню. – О! Я знаю, что буду!

– Рыжик? – лицо Альбины заметно исказилось в недоумении. – Ему не идёт это прозвище, – подчеркнула она вежливым тоном, в котором ясно проскользнул упрёк.

Мира посмотрела на Османа, чьи напряжённые черты лица начали расслабляться. Она ответила:

– Да. Но он явно не походит на черныша.

Послышался мужской смешок. Мира продолжила:

– Как видишь, природа одарила моего друга ярким цветом волос, в детском саду я впервые позвала его не по имени. И он обернулся на слово «рыжик». С тех пор мало что изменилось.

Осман незамедлительно получил в свой адрес колкий взгляд Альбины. Натянутая улыбка пухлых губ выглядела весьма неестественной.

Мира вздохнула, понимая, что Альбина не пришлась ей по душе. И это чувство было абсолютно взаимным.

В этот момент Осман передал ей синюю папку с документами. Мира молча приняла их и отложила на край стола.

– Это детское прозвище, – терпеливо пояснила она. – Для меня особенно родное и близкое. Думаю, от того, нравится оно кому-то или нет, я не перестану так называть друга детства.

Осман одарил её нежным взглядом. Мира просияла.

Кто бы за последние годы ни находился рядом с ним, он всегда оставался собой, и это грело её душу.

Но Мира всё-таки ощутила какой-то внутренний осадок, лёгкую грусть от осознания того, что он в очередной раз нашёл новую игрушку, которая была далека от той самой, которую он по-настоящему искал в жизни.

– Думаю, не стоит Османа звать как-то по-другому. Это не к лицу такому мужественному человеку, как он, – наигранно промурлыкала Альбина, прильнув к Осману и упёршись головой в мужское плечо.

Мира натянула улыбку.

Тем временем подошёл официант и принял их заказ.

– Ты же кушать хотела, почему всего лишь кофе взяла? – спросил Осман, как только официант удалился.

– Да не, – отмахнулась Мира, – мне всё равно скоро бежать. – Объяснять, почему резко пропал аппетит, не хотелось.

– Да, милый, – подтвердила Альбина, поправляя часы на левой руке. Они ярко сверкнули на свету ламп над столом. – Раз ей в скором времени надо убегать, не будем мешать.

Только сейчас Мира обратила внимание, что на девушке были весьма дорогие украшения, в том числе висячие серёжки с камнями, сияющие от каждого движения головы. Крупный кулон в виде креста, покрытый многочисленными бриллиантами, на тонкой золотой цепи, изящный кулон-капля, украшающий ямку у ключицы. Браслет Cartier на правой руке также попался Мире на глаза. Альбина была не так уж и проста. По крайней мере на первый взгляд.

Мира с трудом подавила смешок от очередной попытки Альбины продемонстрировать свои чувства к Осману. Уголки губ изогнулись в наплывшей улыбке.

Осман слишком хорошо знал подругу и сразу приметил знакомые искры смеха в глазах. Он аккуратно выставил ногу вперёд под столом и коснулся её. Мира не изменилась в лице, но с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

То, как Альбина пыталась ласкать Османа мимолётными прикосновениями, и то, как он пытался делать вид, что ему это нравится, выглядело смешно. Но у Миры возник закономерный вопрос, для чего этот спектакль?

Осман не любил показывать чувства, особенно на людях, но для чего он сейчас подыгрывал рыжеволосой бестии, сказать было сложно. Хотя, возможно, всё было предельно очевидно.

Мира сочувственно вздохнула.

Взгляд Османа зашептал: «Прошу, не реагируй».

– Расскажите, как вы познакомились? – наконец спросила Мира, смотря на них обоих. – Любовь с первого взгляда?

– Конечно! – воскликнула Альбина, засияв. – Он по уши влюбился, стоило нам только пересечься! А пересеклись на дороге, я въехала в его машину.

– Как интересно… – Мира положила руки на стол и скрепила в замок. – Это непохоже на него, Рыжик всегда менял девушек как перчатки. А тут любовь…

Альбина недовольно нахмурилась из-за выпада, который позволила себе подруга детства Османа. Мира и вправду повела себя некрасиво, но объяснить эту детскую шалость не смогла.

– Но уверена, ты особенная, раз он с тобой.

Альбина выдохнула и с тем же наигранным умилением вновь прильнула к своему возлюбленному.

Мира отвела взгляд. К кофе, который чудесным образом возник перед ней, она так и не притронулась.

Официант принёс остальные блюда.

Осман, слушая щебетания своей спутницы, рассказывающей во всех подробностях момент их первой встречи при небольшой аварии, внимательно следил за Мирой. Он слишком хорошо знал её, чтобы понять, когда та горела беседой, а когда делала вид, что слушает. Сейчас происходило именно второе.

Осман резко поднял глаза поверх её плеча. Взгляд с каждой секундой становился всё настороженней, словно что-то на них надвигалось.

Мира вытянулась в струнку, почуяв неладное. Она прикрыла глаза, мысленно прося Вселенную, чтобы объектом внимания Османа не оказался тот человек, о котором она вдруг судорожно подумала. Но, с другой стороны, это было довольно глупо. Он уехал по своим делам, и ему незачем было возвращаться так рано, тем более они договаривались, где и во сколько увидятся.

Но, видимо, Вселенная решила, что на этот раз заткнёт уши и не станет слушать мольбу Миры.

Губы Альбины слегка приоткрылись от удивления. Кто-то вызвал сильнейший интерес сидящей перед ней пары. Осман и Альбина подняли головы и смотрели на того, кто стоял прямо позади Миры.

Сильный. Волнующий. Эффектный.

От его присутствия по затылку Миры пробежал холодок.

– Мира, – послышался знакомый голос.

Она медленно обернулась.

Позади неё стоял Ратмир.

Повисла тишина.

Альбина поглядывала на Ратмира из-под опущенных длинных ресниц. Ратмир не отрывал глаз от Миры, которая недоуменно уставилась на Османа.

Нелепая ситуация стала совсем уж неоднозначной.

– Это и есть твои важные дела? – произнёс Осман напряжённым тоном.

Оценивающий взгляд рыжеволосого парня медленно перешёл с растерянной Миры на широкоплечего Ратмира позади неё. Осману сразу же не понравился вид незнакомца: его мощная шея и накачанная грудь, которые виднелись из-под расстёгнутой рубашки, и то, как одежда подчёркивала рельефные мышцы тела, и как белый цвет рубашки оттенял слегка загорелую грубую кожу, – всё это повлекло за собой волну настоящего раздражения по отношению к нежданному гостю.

Ратмир был сдержанным, не позволяя эмоциям поведать что-то лишнее о себе незнакомым людям. Привычная маска бесстрастия отлично выполняла свою работу.

Альбина тем временем соблазнительно стрельнула глазами: незнакомец ей приглянулся, несмотря на то, что рядом сидел Осман, который ещё пару минут назад был объектом внимания девушки.

Игривый взгляд зелёных глаз прошёлся по широкой груди. Золотая цепь, выглядывающая из-под рубашки, сверкнула, заставив Альбину неосознанно хищно улыбнуться. Пренебрежение в глазах, нацеленное на Миру, быстро исчезло.

– Это… – Мира запнулась, не понимая, как стоило представить Ратмира, о котором она за всё время ни разу не обмолвилась.

Ратмир молча передал Мире маленькую чёрную кожаную сумочку, из-за которой он и пришёл. И как она умудрилась оставить её в машине и за полчаса ни разу не вспомнить, что под рукой не было мобильника?!

Сейчас перед Мирой стояла задача не только собраться с мыслями, но и подобрать подходящие слова. А как? Без понятия. Кем приходился ей Ратмир? Никем. Почему они волшебным образом пересеклись? Непонятно. Чего ждать от их странного перемирия? Неизвестно.

Если бы она знала, что произойдёт такая встреча, то заранее продумала бы ответ до мельчайших деталей, но теперь было поздно. Мира с интересом вспомнила, что по пути в ресторан, ещё находясь в машине, у неё возникло предчувствие, что что-то такое может каким-то волшебным образом случиться. Но из-за того, что они с Ратмиром договорились, когда и где он её заберёт, Мира с уверенностью отбросила такую возможность.

Но встреча всё же случилась.

Мира встрепенулась от досады, ситуация выглядела как настоящая западня, а её прижали к стенке. Похожие эмоции она прочитала и на кислом лице Османа. И только Ратмир казался вполне спокойным.

И сейчас Мире требовалось рассказать Осману, её близкому другу, от которого она и без того умудрилась многое скрыть, что за мужчина пришёл с её сумочкой.

Её взгляд на секунду задержался на губах Ратмира, и она ещё раз призналась себе в том, что выглядел он настолько впечатляюще, что она даже перестала осуждать Альбину за столь откровенный интерес к нему. Она еле заметно мотнула головой, её мысли снова уносились куда-то не туда. Мире надо было как можно скорее объяснить, что происходит. Однако Ратмир взял эту обязанность на себя.

– Мира занимается с моей дочерью. – Его слова прозвучали неожиданно. В первую очередь для самой Миры.

Опустив голову, она невольно поджала губы. Не с этого стоило начать, совсем не с этого.

– М-м, вот это новость, – спокойно выдал Осман, напряжённо посмотрев на Миру.

Та, напустив на себя как можно более невозмутимый вид, решила идти в нападение:

– Что-то не так, Рыжик?

С другой стороны, ей нечего было стыдиться. За что, собственно? Что она такого сделала, что должна была чувствовать напряжение как перед Османом, так и перед Ратмиром? Чувство стыда всегда тянуло за собой чувство вины, а это настоящая гремучая смесь.

Попытка успокоиться провалилась, её плечи поникли.

Тяжело вздохнув, она встала из-за стола, за который Ратмир не сел. Мельком посмотрев в его чёрные глаза, она удивилась. Они смеялись? Или показалось?

Мира надела сумку через плечо и взяла со стола синюю папку с документами. Неожиданное решение Ратмира ответить на её вопрос вместо Османа заставило её резко поднять голову:

– Думаю, всё в порядке. Нам пора, идём.

С этими словами он пропустил Миру вперёд себя и пошёл следом, оставив Османа и Альбину в полном недоумении.

Как только они отошли на пару шагов, послышался голос изумлённой Альбины, которая окончательно испортила настроение Осману.

– Ты знал, что у твоей подруги такой шикарный… эм… язык не поворачивается сказать парень… мужчина?

Альбина улыбнулась, ощущая странное удовольствие от растерянного вида Османа.

Она задела за живое: конечно же, он не знал этого.

– У неё нет парня, – мрачно ответил Осман, встав с места. – Скоро вернусь.

Губы Альбины сжались в тонкую линию, брови моментально сомкнулись на переносице, когда она поняла, что Осман собрался пойти за ними.

– Ты куда?! – Она резко схватила его за руку.

Осман испепелил девушку взглядом.

Нехотя отпустив Османа, Альбина обиженно скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана. Она демонстративно отвернулась, не желая видеть, как он уходит.

Резко открыв тяжёлую стеклянную дверь ресторана, Осман вдохнул полной грудью и начал выискивать среди толпы знакомый женский силуэт.

Не сразу, но ему это удалось. Недалеко от ресторана Ратмир открывал Мире дверь чёрного BMW.

– Мира! – громко окликнул её Осман. Он сделал шаг через порог ресторана, но подойти к ним не решился.

Мира резко обернулась на голос и застыла на месте.

Ратмир ухмыльнулся, его чёрные глаза остались спокойными. Он ожидал появления Османа, так как ещё в кафе заметил этот странный сдержанный взгляд в свою сторону, словно тот готов был встать и набить ему физиономию только потому, что он появился и встрял между ними. И вот, как по сценарию, Осман не выдержал и бросился за ними.

– Похоже, – Ратмир, провёл рукой по волосам, – я вызвал некоторое недопонимание между вами.

– Не бери на себя слишком много, – дерзко ответила Мира, хмуро взглянув в сторону Османа.

Закинув на сиденье сумку и папку, она медленно направилась к нему, чувствуя, как с каждым шагом интуитивно съёживается под пристальным взглядом изумрудных глаз, которые сейчас казались непривычно мрачными.

Застывшее лицо Османа и настороженный взгляд передавали не просто недовольное состояние, а по-настоящему озлобленное.

– Рыжик, ты чего? – произнесла Мира, как только они оказались лицом к лицу.

Вложив в голос всё самообладание и пытаясь вести себя так, будто ничего не случилось, Мира смело взглянула на него. Осман напоминал статую, пока сам того не желая не посмотрел на Ратмира, который не спешил скрыться в машине.

– Может, расскажешь, кто этот человек и почему вы вместе? – Сделав неожиданный вывод из своих же слов, Осман удивился. – Вы вместе?

Он посмотрел в сторону Ратмира, что стоял, опёршись спиной о машину. В его правой руке тлела сигарета, клуб выпущенного из лёгких дыма моментально растворился на ветру.

Осман снова ощутил укол раздражения от его вида, и под этим чувством скрывалось что-то более глубокое, тёмное, что он сразу же распознал.

– Неужто оставил рыжую пассию ради меня? – парировала Мира и невинно улыбнулась, представив унылое лицо Альбины в тот самый момент, когда Осман направился за ними.

– Переживёт, – отмахнулся Осман, засунув руки в карманы джинсов. – Вы встречаетесь? – Вопрос прозвучал быстро и нервно.

Глупо уставившись в перекошенное лицо, она ответила вопросом:

– Разве мы похожи на пару?

Мира сцепила руки за спиной. Лёгкая, внезапно вспыхнувшая злость попыталась затмить ход её мыслей, но мимолётное чувство отступило перед желанием девушки понять, почему Осман вёл себя так странно. Хотя, если призадуматься, она понимала, в чём дело, но думала, что однажды им уже удалось решить этот вопрос.

В который раз чувствуя вину за то, что позволила Ратмиру подвезти себя к ресторану и к тому же по глупости забыла сумку в машине, Мира пыталась не выдать подавленного состояния.

– Он приехал за тобой, – напомнил Осман. – Весь из себя напыщенный, на дорогой тачке, смотрит на тебя, как… – нервно выдохнув, он сверкнул потемневшими от злости глазами. Слова срывались с губ одно за другим, передавая как вспыхнувшую агрессию, так и очевидную ревность. – Почему я не в курсе о ВАС?! Почему ты работаешь на него?! С каких пор ты вообще работаешь на таких, как он?! Отец знает?! Почему он смотрит на тебя так, как будто… – он глубоко дышал.

Переведя дыхание, Осман нервно сжал челюсти.

Мира скрестила руки на груди.

Посыпавшиеся вопросы добавили ещё больше напряжения в разговор. Мира не обернулась на Ратмира, но отчётливо чувствовала прожигающий спину взгляд. В машину он наверняка всё ещё не сел.

– Как будто что? – гневно отчеканила она. – Ну же, договаривай, раз начал!

– Будто ты ЕГО! – незамедлительно закончил Осман фразу, став чернее тучи.

Мира шокировано распахнула глаза, приоткрыв от удивления рот.

Второй раз за день ей открыто говорили о том, что она и Ратмир могли быть связаны отношениями, и этот неожиданный, нелепый вывод будоражил её сознание.

Не успела она собраться с силами, чтобы убедить Османа в обратном, как он зловеще выплеснул:

– Хороша работка, да?

Ядовитый тон подействовал на Миру мгновенно, ехидная улыбка на лице Османа привела её в бешенство.

– Отхапала такой жирный кусок! – не унимался он.

– Боже мой, что ты несёшь, Осман?! – воскликнула Мира, не выдержав натиска.

Ратмир, почуяв неладное, резко отошёл от машины. Мира злилась, яростно размахивала руками перед носом Османа, но затем сделала от него шаг назад. Ей редко удавалось застать друга в отвратительном расположении духа, и сегодняшний день оказался одним из таких исключений.

Выдохнув, с трудом сдерживая гневные слова, готовые сорваться с языка, она резко махнула рукой в сторону ресторана.

– Вон там тебя ожидает рыжая бестия, которой ты руку целовал при мне. Вопрос, какого чёрта ты ведёшь себя как ревнивый муж?! – она не просто говорила, а почти кричала.

– Я не понимаю, почему ты промолчала, что встречаешься с этим напыщенным индюком!

– Я не встречаюсь!

– Поэтому он, как собачонка, приносит твою сумку, и ты садишься к нему в машину?! – повысив голос, возразил Осман.

– Он всего лишь подвезёт меня до дома, вот и всё!

Осман шумно выдохнул и провёл рукой по затылку. Ему не удавалось справиться с яростью, охватившей каждую клетку его тела.

– Послушай, – его голос прозвучал тише. По крайней мере, он перестал кричать. – Мы всю жизнь знаем друг друга, с каких пор у тебя появились тайны от меня? Тем более такие тайны?! – Он демонстративно повернулся в сторону Ратмира, который покуривая продолжал смотреть на них.

– Допустим, они и есть. Почему ты должен упрекать в этом?! Мы в отношениях с тобой?! Нет! Ты мне парень, жених, муж?! Нет! Так перестань вести себя таким образом, словно у тебя есть право жёстко наезжать! Ты мне друг детства, друг! Не забывай об этом! В школьные годы ты признался мне в чувствах, и мы это уладили! Нас связывают только дружеские отношения! И ты это знаешь!

Осман сразу же потянулся к ней, пытаясь остановить эмоциональную вспышку, но Мира грубо оттолкнула его со словами:

– Смотри, чтобы твой лакомый кусочек не кинулся на шею другому, пока ты страдаешь глупостями!

В этот момент, как по щелчку, открылась стеклянная дверь, и из ресторана выглянула Альбина с рыжими завитушками. Невинным голосом она промурлыкала:

– Милый, я заждалась.

– Слышишь? – тяжело дыша, выпалила Мира, кивнув на неё. – Тебя заждались, Ромео. И Джульетта вовсе не я.

Мира резко развернулась и твёрдым шагом направилась к чёрной машине.

Ратмир немного склонил голову вперёд, не в силах сдержать улыбки, что всячески пыталась прильнуть к губам. Он стал свидетелем завораживающей картины. И пусть ему не удалось услышать разговор слово в слово, со стороны всё было предельно ясно.

Осман был вне себя от произошедшего. Не проронив ни слова и не удостоив Альбину хоть каким-то взглядом, он зашёл в ресторан. Альбина, с интересом посмотрев напоследок в сторону красивого мужчины по имени Ратмир, поджала губы и исчезла следом за Османом.

Глаза Миры сверкали злобой, руки сжались в кулаки. По привычке прикусив нижнюю губу, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, она сморщилась от боли, вспомнив вдруг, в каком состоянии было её лицо.

Сказать, что девушка была зла, – не сказать ничего. Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в ушах. Мире следовало поскорее успокоиться.

Ратмир молча открыл перед ней дверь машины, и она, не посмотрев на него, раздражённо плюхнулась на переднее сиденье. Сев за руль, Ратмир не спешил заводить двигатель.

– Твой друг подумал, что я твой мужчина? – уточнил он без лишних прелюдий.

– Он много чего не так подумал, – отрезала она, всё ещё поджимая губы.

– И что произошло между вами?

– По мне видно, что я настроена разговаривать? – процедила она сквозь зубы.

Ратмир театрально с сожалением хмыкнул, искажённое злостью лицо девушки не располагало к беседе.

– Поехали, нас ждут. – Ратмир в довольно приподнятом настроении завёл двигатель.

За всю дорогу Мира не произнесла ни слова, тишину нарушала лишь тихая музыка. Каждый пребывал в своих мыслях. Если в начале пути она и была рассержена, то в конце уже еле слышно напевала себе под нос.

Заметив это, Ратмир сделал музыку громче. Отвернувшись к окну, она попыталась скрыть улыбку, настроение улучшалось с каждым мгновением, и день казался уже не таким невыносимым.

Ровно без пятнадцати десять они подъехали к кафе, где в прошлый раз Мира встречалась с подругами. К тому времени не только стемнело, но и ощутимо похолодало, и сильный ветер с чёрными тучами предвещали не самую приятную ночь и тяжёлые мысли.

Они с Ратмиром зашли внутрь кафе, их встретила миловидная официантка лет двадцати с белокурыми волосами и отточенной приветственной улыбкой:

– Добрый вечер!

– Добрый, – поздоровался Ратмир. – Я связывался с вашим руководством, нас должны провести посмотреть записи видеокамер.

Девушка не растерялась и с пониманием кивнула.

– Да, пройдёмте. – Развернувшись, она направилась в сторону служебного помещения. Ратмир с Мирой последовали за ней.

– Как ты это сделал? – шёпотом уточнила Мира, поймав его взгляд. Ратмир лишь пожал плечами и прошёл вперёд.

Через минуту они вошли в небольшую комнату с кожаным диваном и компьютерным столом, на котором стояли два монитора. Официантка ушла, оставив их наедине с Лидой, – представителем кафе, согласившейся помочь им.

Мира с удивлением посмотрела на Ратмира, который как-то сумел организовать этот приезд сюда.

– О, нашла! – воскликнула Лида через пять минут.

Женщина с короткой стрижкой и с большими, далеко посаженными глазами имела грубый хриплый голос и обладала какой-то природной мужской аурой, исходившей от каждого её движения.

Ратмир, опёршись локтем о спинку кресла, за которым сидела Лида, наклонился ближе к монитору.

– Мира, напомни, до скольких вы просидели?

– М-м… До пяти вроде… – Мира судорожно попыталась восстановить в памяти тот день.

– Аха… – Лида начала мотать видеозапись.

– Вот! Это мы!

– Отлично, – прошептал Ратмир Лиде, довольно покачав головой. Теперь поищем таинственного незнакомца.

– Он точно в конце зала сидел, где-то в углу, – напомнила Мира.

– Щас… – сказала Лида. – Вот этот в чёрном? – она пальцем указала в монитор. – Это он?

– И вправду он… – прищурилась Мира, стоя по другую сторону от кресла и пристально уставившись на экран.

– Можете приблизить? – уточнил Ратмир, вдумчиво рассматривая картинку.

Лида кивнула.

Это был высокий, худощавый и довольно широкоплечий мужчина с острыми чертами лица и большими миндалевидными глазами, на вид лет двадцати восьми – тридцати.

Камеры отчетливо показали, как тот изредка поглядывал в сторону девушек, явно чем-то заинтересованный.

– Ты его знаешь? – спросила Мира, заметив застывшее лицо Ратмира.

Если она была рада тому, что видела на экране, а точнее тому, что им удалось найти изображение этого таинственного человека, то Ратмир, очевидно, радости не испытывал. В его взгляде проскользнуло что-то ещё, но что именно, Мире уловить не удалось. Ответа на её вопрос не последовало.

Спустя минуту Ратмир обратился к Лиде:

– Покажите, пожалуйста, камеру со стороны выхода.

– Ох… – грустно вздохнула та, – эта камера не работает, причём давно!

– Чёрт… – Ратмир отошёл от стола и на ходу провёл рукой по волосам.

Мира выпрямилась и посмотрела в его сторону.

Ратмир, упёршись одной рукой в бок, повернулся к небольшому окну.

– Не понимаю… – послышались тихие слова Ратмира, обращённые к самому себе.

Мира вновь повернулась к монитору и аккуратно коснулась плеча Лиды. Та подняла на неё неестественно большие глаза.

– Можно приблизить ещё сильнее?

– Давайте попробуем.

Через несколько мгновений картинка увеличилась, и на экране застыло слегка размытое лицо незнакомца, на котором отчётливо виднелся вертикальный шрам, рассекавший губы, про который Мира уже успела позабыть.

Вот она сидит одна в ожидании девочек. Затем появляется Майя и каким-то образом оказывается рядом со столиком незнакомца, что-то поднимает с пола. Между ними происходит недолгий разговор, девушка разворачивается и направляется к подруге за другим столиком.

Он и вправду выглядел подозрительно. И дело было не в толстой золотой цепи на шее поверх чёрного бадлона, и не в коричневом пальто, которое он так и не снял, и тем более не в перевёрнутом экраном вниз телефоне. Было отчётливо видно, как он безотрывно смотрел в сторону девушек, увлечённо разговаривавших друг с другом, и изредка нервно разминал шею. В один момент он положил руку на живот и как будто проверил нечто спрятанное под одеждой. Затем позвонил кому-то и через минуту ушёл.

– У него с собой было оружие, – выдохнула помрачневшая Мира, посмотрев в сторону Ратмира.

Тот по-прежнему стоял у окна с задумчивым видом.

– Перемотайте назад, я посмотрю, – попросил он, вернувшись обратно к ним.

Ратмир подошёл и вновь встал по другую сторону от Лиды, чуть нагнувшись к монитору. Он положил руку на спинку кресла. Мягкое прикосновение к нежной руке Миры заставило его повернуть к ней голову и встретить смущённый взгляд. Мира не ожидала, что его ладонь ляжет поверх её, и резко одёрнула руку. Как от огня.

Он хмуро посмотрел на экран.

– Вам не кажется странным… – начала Лида.

– Что именно? – Ратмир напрягся, не понимая, что могло вызвать удивление женщины.

– Вот это, – она указала на безымянный палец мужчины.

– Перстень… – прошептала Мира.

– Ага, и с какой-то гравировкой.

– Это максимум? Больше нельзя увеличить? – уточнила взбудораженная Мира.

– Можно.

Ратмир обратился к Лиде:

– Сделайте, пожалуйста, скрин экрана, мне нужно изображение этого мужчины.

– Тебе что-то известно? – спросила Мира, не отрываясь от чёрно-белого экрана.

– Пока нет, – коротко ответил Ратмир. – Но я обязательно разберусь.

Как только они получили распечатку, он поблагодарил Лиду и положил на стол белый конверт.

– Если ещё что понадобится, звоните, Ратмир, буду рада помочь.

– Несомненно, – бросил он, одарив её одной из тех улыбок, от которых женщины трепетали: сдержанная и одновременно волнующая.

Как только они вышли из кафе, Мира остановилась и сделала глубокий вдох. Свежий ночной воздух приводил в порядок не только лёгкие, но и мысли. Внутренняя тревога ослабила хватку, и поток хаоса в голове стал утихать.

Шёл одиннадцатый час.

Вокруг было темно и на удивление пусто, хотя в центре города в будние дни порой было не протолкнуться, особенно ближе к ночи. Город к тому времени успел засиять яркими огнями, и, если бы не дикая моральная и физическая усталость, Мира насладилась бы красотой момента.

Прикрыв ладонью рот, она зевнула.

Ратмир молча открыл дверь машины и терпеливо ждал, когда она сядет внутрь.

Как только они оказались в салоне, Мира еле слышно произнесла:

– Наконец домой.

– Нет.

Она озадаченно подняла глаза.

– И куда мы? – в голосе Миры послышалась тревога.

– Туда, где начнётся наша дружба, – неторопливо ответил Ратмир, выезжая на дорогу.

– Шутишь? – она нахмурилась.

– Нет, – ответил Ратмир, ухмыльнувшись из-за потерянного вида девушки. – Мы едем встречать рассвет.

Эта неожиданная новость поразила Миру: уставившись на дорогу, она долго не могла понять, насколько он был серьёзен. Но, как оказалось, Ратмир решительно настроился на поездку, и они вовсю мчали в сторону Финского залива.

– Расслабься, – кинул он и почти на всю громкость включил любимый плейлист.

Минут через сорок пять они остановились на обочине дороги. В десяти метрах от них раскинулся тихий пустынный берег, и гладь воды играла в свете луны. Это выглядело настолько великолепно, что Мира рукой коснулась окна, желая поскорее выбраться из машины и пройтись вдоль завораживающего берега.

Скрыть восхищение не удалось. И пусть по дороге она чуть ли не сто раз пожалела, что не настояла на скорейшем возвращении домой, в мягкую постель, ночная красота в миг развеяла все её сомнения. Эта поездка определённо стоила того, чтобы потерпеть и попозже лечь спать.

Не дожидаясь, пока Ратмир выйдет из машины, Мира выскочила первой. Ратмир молча вышел следом, подошёл к багажнику и достал два больших крафтовых пакета с ручками, в одном их которых виднелся плед. Затем он обратился к Мире:

– Достань пакет с напитками и пошли. – Он слабо улыбнулся, но глаза довольно блеснули. – Вижу, тебе не терпится подойти поближе.

– Ещё бы! Тут потрясающе! – воскликнула она, радостно оглядевшись.

Эта тишина и отсутствие людей придали ночной красоте ещё больше очарования.

– Не пугает, что мы наедине? – аккуратно осведомился он.

– Учитывая то, что ты уже не раз профукал возможность меня убить, волноваться, думаю, не о чем, – произнесла Мира деловитым тоном.

Ратмир, напустив на себя вид полнейшего спокойствия, сказал:

– Раз не чувствуешь страха, значит, всё определённо неплохо.

– Да, но есть люди, которые пытались и, скорее всего, будут пытаться меня убить. Удивительно, что отныне ты не входишь в их число.

– Да, сюрпризы – по моей части. – Он неожиданно улыбнулся и отвернул голову. Но было поздно, улыбка была замечена.

Зевнув, Мира подошла к машине и достала из багажника последний пакет, а затем последовала за Ратмиром.

Восхищение, что она испытала пару минут назад, сменилось внезапной неловкостью.

Что она вообще забыла ночью на берегу Финского залива с Ратмиром?

С Ратмиром?

Стать друзьями?

Сложно было предположить, что шутливое настроение и глупые правила, придуманные на ходу, могли быть восприняты кем-то всерьёз. Да и кем? Самим Ратмиром!

Звучало абсурднее, чем выглядело со стороны. Но если призадуматься, то слово «абсурд» в полной мере характеризовало последние события её жизни.

Мира упёрлась взглядом в спину Ратмира, размышляя о том, когда он успел купить еду. Приятные ароматы, исходившие от пакетов, достигли носа, и голодный желудок свернулся в узел, протяжно заныв.

Неужели за те полчаса или чуть больше, что ей пришлось просидеть с Османом и Альбиной, он успел сходить в ресторан? Видимо, он заранее решил, что после просмотра записей с камер видеонаблюдения они приедут сюда.

Да, всё детально продумано, но в чём именно подвох? Неужели это ради так называемой дружбы?

Ответы беспорядочно мелькали в голове, и это отнимало последние силы.

Они медленно брели вдоль берега, а затем расстелили небольшой плед в нескольких метрах от воды и уселись бок о бок.

Небольшое расстояние между ними смутило её. Мира не хотела подавать вида, но румянец, подкравшийся к щекам, решил иначе. То, что вокруг царила ночь и лишь жёлтый свет от фар машины разгонял тьму, позволило ей облегчённо выдохнуть.

Луна, отражающаяся на водной глади, притягивала внимание, и Мира невольно залюбовалась ею. Сложно было вспомнить, когда в последний раз ей доводилось насладиться подобными незначительными мелочами.

Ни он, ни она не торопились нарушить завораживающую тишину, которая обволакивала не только снаружи, но и внутри. Вместо неловкости Мира ощутила что-то новое: чувство лёгкости, подобное первому мгновению мира после затянувшейся войны. На берегу кроме них никого не было.

Их уединение не настораживало Ратмира, однако раньше, стоило ему оказаться всего в нескольких метрах от этой девушки с до боли знакомыми чертами лица, напряжение заставляло его задыхаться. Он нутром воспринимал её как сильнейший раздражитель, и это сводило с ума. А сейчас грубый внутренний мир мужчины ощущал странное спокойствие, о котором он и не догадывался.

Усталость уходящего дня разлилась по телу Миры. Она отвела потяжелевший взгляд от воды, которая тихонько рябила в свете луны. Сон всё сильнее напоминал о себе, восхищение вновь сменилось ощутимой усталостью в теле.

Ратмир вдруг сказал:

– Это моё любимое место.

Мира ещё раз оглядела пустынный пляж, а затем приподняла лицо к иссиня-чёрному небу, обволакивающему ослепительную луну. На её губах застыло восхищение.

– Не помню, когда в последний раз видела такую красоту, – призналась она. Со стороны залива подул прохладный ветерок. – Я настолько привыкла к вечной суете города, что позабыла, как спокойно может быть вдали от этой спешки. Это даже больше, чем просто красиво. – Её голос перешёл в шёпот. – Это потрясающе красиво…

Ратмир промолчал. Затуманенный взор и задумчивый вид дали понять, что он далёк от того места, где они находились. Мира не осмелилась нарушить это состояние.

Но очень скоро он нарушил его сам.

– Никогда не любил ничего подобного и не тянулся к таким местам, – произнёс он спокойным тоном.

Мира мельком глянула на профиль его лица, а затем подняла глаза обратно к небу.

– Но в последние годы я стал чаще наведываться в эти края и наблюдать невероятные закаты и сияние луны на воде, прям как сегодня. – Казалось, в эту тёмную ночь луна специально светила только для двоих гостей. – Наблюдать, как начинает бушевать водная гладь, как небо отражается на маленьких смелых волнах, как дует ночной бриз, как заканчивается один день и наступает другой. Чем чаще удавалось возвращаться в это место, тем чётче становилось осознание, что жизнь продолжает своё непрерывное движение, – его голос стал заметно тише, – а я – нет. Я стоял на месте и не мог сделать ни шага.

– До сих пор?

Он кивнул.

– А со стороны и не скажешь, что такого сильного на вид человека может что-то сломить.

– У сильных людей внутри тоже болит.

Ратмир набрал в левую руку горсть песка, сжал её в кулак, а затем медленно разжал пальцы, позволив мягкому песку высыпаться.

– Не жалеешь, что ввязался в это? – спросила Мира.

Ратмир сделал вид, что не понял вопроса.

– Всё ты понял, – буркнула она устало зевнув.

Ратмир ухмыльнулся в ответ. Мира тревожно, поникшим голосом произнесла:

– Если за всем этим стоит что-то серьёзное, то моя беда притянет за собой несчастье и в твой дом. У меня нет маленькой дочери, но у тебя она есть, понимаешь? Это большой риск. Как минимум мы невзлюбили друг друга с первого дня…

Ратмир перебил, поправив её.

– Секунды.

– Хоть мы и невзлюбили друг друга с первой секунды, я не желала тебе зла. И сейчас не желаю. – Плечи Миры поникли, она почувствовала волну мурашек от резко нахлынувшего холодного ветра.

Ратмир внезапно вспомнил про пакеты, что стояли позади них, и, обернувшись, достал из одного махровый плед. Он молча накинул его на хрупкие плечи девушки.

– Спасибо, – пробормотала она смущённо.

Эти простые благородные знаки внимания, начиная от простого открытия двери машины и заканчивая желанием помочь, казались ей не просто удивительными, но и весьма трепетными.

– Я пока не понимаю, кто и почему желает тебе зла, но мы не дадим тебя в обиду.

– Мы?

– Наша семья, – пояснил Ратмир. – Ибрагим Асадович прав: раз ты под нашей крышей, мы несём за тебя ответственность.

Ратмир отвернулся, достал из пакета еду, завёрнутую в фольгу, и молча протянул Мире.

Она улыбнулась в ответ.

– Думала, уже не предложишь.

Ратмир виновато пожал плечами из-за своей оплошности.

– Что это?

– Открой, увидишь.

Она положила контейнер на коленки и с любопытством начала разворачивать фольгу.

– Как будто разворачиваю подарок, – по-детски прошептала Мира, испытывая радость. И не зря. – Да ла-а-адно! – Восхищённо протянула она.

Карие глаза игриво заблестели. На дне лежали турецкие котлеты «Чиг-Кёфте», листья салата, гранатовый соус и нарезанные тонкими ломтиками помидоры с огурцами.

– Я не намерен на них даже смотреть, но раз тебе нравится, ешь. Ты, кажется, с друзьями не поела? На столе, кроме кофе, я ничего не заметил.

– Не-а, аппетит пропал, – призналась она, поджав губы. – Но раз ты взял эту вкуснятину, я с большим удовольствием её съем!

– В пакете найдёшь лахмаджун и чечевичный суп. Подостывшие, но вкусные.

– Ты когда успел? – спросила она, достав из сумочки антисептик. Ещё не успев обработать руки, она уже была готова захлебнуться слюной.

– Спонтанно вышло, – небрежно ответил Ратмир, прочистив горло. – Неподалёку находился турецкий ресторан, ребята оперативно приняли мой заказ.

Мира проворно скрутила лахмаджун в виде рулета и начала хрустеть.

– Надеюсь, ты терпелив к звукам, – проговорила она с набитым ртом.

– Расслабься и ешь.

Она протянула второй лахмаджун, что лежал в контейнере, ему.

– Не люблю.

Девушка настойчиво держала лепёшку прямо перед его носом. И Ратмир вдруг взял её.

Мира хихикнула. Выглядело довольно мило, как взрослый мужчина морщился от первого куска, но, когда чёрные брови удивлённо взметнулись вверх, она успокоилась. Ему вроде понравилось, и он продолжил есть вместе с ней.

– Я рано приехал и испортил встречу с друзьями, – произнёс Ратмир спустя некоторое время. – И отношения, похоже, тоже.

– Всё и до тебя было напряжённо.

Она вздохнула, ощутив грусть от собственных слов.

Взяв в руки лист салата, она вложила в него кусочек острой котлеты, завернула в рулетик и обмакнула в гранатовый соус. Откусив кусочек, девушка закрыла глаза, почувствовав, как наслаждение приятной волной разлилось по телу.

Ратмир озадаченно покачал головой, не понимая, как «это» вообще могло кому-то нравиться.

– Разве вкусно?

– Очень!

Мира моментально съела первую котлету и потянулась ко второй.

– Альбина – девушка Османа, – пояснила она с набитым ртом, но это и так было очевидно. – Нас сегодня познакомили. И взаимной симпатии не случилось. Мне она не понравилась в качестве его девушки, а я не понравилась ей в качестве его подруги.

– Почему? – Ратмир был слегка удивлён. – Что плохого в том, что твой друг пытается найти своё счастье? Или он тебе больше, чем друг?

– Д-а-а-а, – протянула Мира. – Больше, чем друг, он мне как брат, – пояснила она. – Хотя после сегодняшнего я, скорее всего, потеряла брата. Мы сильно поссорились.

Мельком посмотрев на Ратмира, она перевела взгляд обратно на контейнер с едой.

– Он всегда искал особенную девушку, но при этом выбирал отменных стерв. Ну, почти всегда. – А затем добавила: – Скажи честно, это натура мужчин? Почему вы предпочитаете стерв, а на нормальных тихих девушек не смотрите? Почему подобный типаж кажется скучным, и вы мечетесь от одной ненормальной к другой?

Ратмир не ответил, но губы его сложились в некоем подобии улыбки. Он обхватил согнутые колени руками и положил подбородок на колени. В этот момент он напоминал не взрослого мужчину, а маленького мальчика, который наслаждался приятным вечером.

– Это наша глупость, – нехотя признался он. – Мы предпочитаем выбирать из того, что встречаем на пути, нежели терпеливо подождать и в нужное время встретить своего человека.

– М-м… – она задумчиво посмотрела на небо. – Глупые мужчины. Но и мы, женщины, не блещем умом. По сути, поступаем аналогично. Но! – Она выдохнула. – Альбина всё же та ещё стерва.

Повисло молчание. Мира медленно жевала, наслаждаясь плеском воды и вкусным поздним ужином.

– Может, все-таки поешь? – спросила она, протянув небольшой контейнер. – Я вроде наелась.

– Хочешь накормить меня? – отшутился он.

Мира насупилась, покосившись на него.

– Не делай так, – пробормотала она.

– Как так? – в его глазах заплясали чёртики.

Она резко повернулась к нему лицом.

– Не флиртуй со мной!

Ратмир расплылся в улыбке.

– У тебя явные проблемы с мужчинами. Ты хоть знаешь, что такое флирт? Удивительная девушка!

– Значит нет? – вопросом на вопрос ответила она.

– Сама как думаешь?

Она раздражённо фыркнула, понимая, что чёртики в глазах заплясали ярче.

– Ты невыносим!

Он довольно хмыкнул.

– Такая взрослая, а как ребёнок. – Он вздохнул. – Я обязательно предупрежу, если начну флиртовать.

Недолгая пауза не казалась неловкой. Мира продолжила уплетать еду, хоть и чувствовала, что уже сыта, а Ратмир зачарованно смотрел на тихую гладь воды.

– Я знаю, что ты не готов говорить о ней, но, может, всё-таки хоть что-то расскажешь? Уверена, это поможет мне понять ту среду, в которую я попала. Ведь когда-то и она была её частью. Важной составляющей, – подчеркнула Мира.

Ратмир прекрасно понял, о ком шла речь.

– Думаю, за месяц пребывания в доме Махиры и Ибрагима Асадовича ты многое успела узнать, разве нет? – устало спросил он, явно не желая поднимать неприятную тему.

– Да, – подтвердила Мира, достав из пакета влажные салфетки. – Лейла была доброй и красивой девушкой. Родители, Нина, Иван с такой теплотой и любовью отзываются о ней! Она несомненно была их любимицей, не то что Сюзанна и Дженк. Собственно, это всё, что мне известно, – пожала плечами Мира. – И не скажу, что эта информация как-то помогла мне. – Она слегка наклонила голову набок. – Разве хороший человек может иметь вокруг себя столько злых людей? Я, кстати, думала, что ты входишь в их число, но сейчас другого мнения.

Ратмир приподнял брови.

– Вкусная еда творит чудеса. И врага обратит в друга.

– И не говори, – проворчала она, но затем расплылась в улыбке.

– Разве свет существует без тьмы? – задал вопрос Ратмир. – Очевидно, там, где есть добро, будет присутствовать и зло.

– Но всё же… – Она опустила взгляд, чувствуя вину из-за того, что заставляла говорить на тему, которую он не хотел поднимать. – Она была прекрасным человеком, а ей желали зла. Что могла Лейла такого совершить, чтобы заслужить ненависть со стороны родных?

– Её не любили как раз из-за того, что она была светлой. Это их раздражало. Поэтому, как друг детства, как первая любовь и как муж Лейлы, могу подтвердить: она была хорошим человеком, к несчастью, окружённым плохими. В том числе и мной.

Лицо Ратмира не изменилось, но вот взгляд стал темней, буквально за одну секунду спокойствие сменилось тревогой.

– Хоть мы и похожи внешне, но, судя по рассказам, она лучше меня, – призналась Мира. – Терпеливая, радушная, нежная.

Взгляд Ратмира стал напряжённее.

Говорить о Лейле означало трогать рану, которая не сумела затянуться сквозь годы. Эта тема была настолько сложной и болезненной, что он ломался под её тяжестью. И со временем всё труднее удавалось взять себя в руки.

– От Нины я слышала, что Лейла была ранимой и доверчивой, а ещё… – Мира резко запнулась, заметив, как лицо Ратмира застыло, словно он перестал дышать.

Игривый блеск в чёрных глазах угас, и на смену пришло что-то по-настоящему пугающее.

Она опустила голову и на секунду закрыла глаза.

Собравшись с силами, Мира с трудом выдавила из себя то, что комом застряло в горле.

– Она была по уши в тебя влюблена, но у вас всё складывалось крайне сложно?

Мира не осмелилась посмотреть на него. Она прекрасно понимала, что сказанным нацелилась прямиком в его душу, и побоялась увидеть прежнюю агрессию в свою сторону.

– Твоё молчание говорит о том, чтобы я помалкивала и не лезла в чужие дела. Или о том, что я права?

– Не знаю, как реагировать на твою настойчивость, – наконец произнёс Ратмир, посмотрев на неё открытым мрачным взглядом.

Мира поёжилась. Ей стало стыдно за своё любопытство. Но на короткий миг ей также показалось, что, возможно, что-то и удастся узнать.

– Понимаю. Прошу прощения, – виновато прошептала она. – Сложно объяснить это дикое желание понять Лейлу на каком-то другом уровне. То, какой она была, как жила, что её радовало, а что расстраивало, – голос Миры стал тише. – Как ваши отношения начались, развивались… Чутьё подсказывает, что, углубившись в её жизнь, я смогу найти ответ на свой вопрос.

Ратмир поднял остекленевшие глаза.

Мира озвучила тот самый вопрос, что тысячи раз всплывал внутри.

– Почему Судьба свела меня с вами? Я всё больше убеждаюсь в том, что это не простая случайность. Это должно было произойти. Потому что это предначертано свыше. Но для чего? В чём смысл моего появления в жизни Махиры, Ибрагима Асадовича, да и в твоей тоже? – рассуждала неугомонная Мира.

Ратмир промолчал, она запнулась, затаив дыхание. Стало не по себе. Но что-то подтолкнуло продолжить. Слова сами срывались с губ.

– Она ведёт меня, Ратмир, – прошептала Мира, ощутив, как произнесённые ею слова становятся путеводной нитью, способной распутать клубок того непознанного, что было связано с Лейлой. – Я чувствую это каждый день, проведённый в доме её отца. Наша внешняя схожесть… Я думала, это не имеет особого значения, но я ошиблась. Всё, что связано с Лейлой, имеет смысл! Меня к чему-то ведут, понимаешь? Ведут, но с закрытыми глазами! И я хочу последовать за этими знаками. Хочу понять, для чего. Почему.

Воздух между ними ощутимо накалился. Ратмир откинул голову назад и закрыл глаза. Её слова лезвием прошлись по нутру. Грудь сдавило, он почувствовал сильнейшую тревогу. И панику, которая начинала надвигаться на него.

Один глубокий вдох. Затем второй, третий. Благо удалось взять себя в руки.

Никто не решался нарушить затянувшуюся паузу.

Ратмир не открывал глаза. Ощущая биение сердца, он собирался с мыслями. Паника отступала, не успев начаться.

– Я не любил её. – Слова Ратмира прозвучали как гром среди ясного неба.

Мира нервно сглотнула.

Красивейшее ночное небо показалось вдруг холодным и пугающим, а шум воды – отталкивающим. Мира сильнее укуталась в плед. Она вгляделась в бледное лицо Ратмира, а затем, так же как и он, обхватила колени руками, словно почувствовала его боль, несмотря на то, что Ратмир молчал.

Она почувствовала его рану, что годами кровоточила.

Почувствовала сердце, что покрылось толстой ледяной бронёй.

Она впервые отчётливо почувствовала Ратмира и его тёмный, глухой и одинокий мир.

– Я не уберёг её, – голос Ратмира дрогнул. – Я не был рядом в ту ночь. – Он резко распахнул глаза и всмотрелся в вечернее небо. – Знаешь, где я был?

От своего же вопроса его лицо исказила горькая усмешка. Он обратился к Мире, но глаза его по-прежнему смотрели в небо.

– Где? – донёсся хриплый голос Миры.

– На тусе, – выдавил он сломленным тоном. – В ту ночь, весь из себя напыщенный и охреневший, я уехал тусить. Был такой важный повод! – Язвительный тон становился острее. – Тимур уезжал! Я чувствовал себя настоящим победителем. Я должен был попрощаться и, конечно же, насладиться успехами своих трудов, ведь выиграл важнейшую гонку в его жизни! Женился на Лейле, – признался Ратмир убитым горем голосом. – На той, что он любил больше жизни. Я увёл девушку у лучшего друга, зная, что она по уши в меня влюблена. И у нас по самому отвратительному сценарию родилась дочь. Аиша. И знаешь что? – Плечи его поникли, голос вновь дрогнул. Он с трудом собрался с мыслями, чтобы договорить. – Я не сумел полюбить Лейлу.

От этих слов по спине Миры пробежался холодок.

– Я сыграл с ней самую злую шутку на свете! И от этого вот тут, – он указал на грудь, – невыносимо больно!

Он со всей силой сжал челюсти, а руки сцепил в замок. На лице забегали желваки. Ратмир приложил усилия, чтобы чувства не вырвались наружу, но у него не получилось, на глазах выступили слезы.

Он резко закрыл веки и опустил лицо на согнутые колени. Из груди вырвался шумный выдох, стало тяжело дышать.

Мира вытянулась струной, интуитивно схватившись за край его рубашки. Она сидела рядом с ним и наблюдала, как душевная рана Ратмира закровоточила с новой силой и прошлое беспощадно прошлось остриём лезвия по его душе.

Мира аккуратно коснулась его руки. Она сожалела о том, что упрямо настояла и подняла столь болезненную для него тему.

– Если ты не любил её, то зачем женился? В чём смысл жить с человеком, который не был твоим миром?

– Я исполнил последнюю волю родителей, – донеслось в ответ. – Я не любил её. Как до неё, так и после никого не сумел полюбить. – Ратмир горько усмехнулся себе под нос. – Моя душа проклята свыше, я теряю близких мне людей. Одного за другим. В отношениях с Лейлой, если вообще их можно было так назвать, я осознал, что сделал ставку на любовь одного, забыв о том, что в отношениях всегда два человека. И любви одного недостаточно. Никогда не будет достаточно для счастья. Простого человеческого счастья. И знаешь что? – Он поднял бледное лицо и посмотрел на поникшую Миру стеклянным взглядом. – Я убил её своим невниманием. Своим холодом. Нелюбовью. Она родила мне прекрасную дочь, а я всё равно ничего к ней не почувствовал, представляешь? Совсем ни-че-го.

Мира прикусила нижнюю губу. Глаза налились слезами.

– Спустя пару месяцев брака она стала раздражать. Как это возможно? Это каким отбитым уродом надо быть, чтобы так себя вести? Эта добрая, ранимая, чуткая девушка, которую я знал всю жизнь, стала меня раздражать! – Ратмир крепко сжал челюсти, но слёзы упрямо вырвались наружу, наперегонки побежав по щекам.

– Я… не… любил… её, – прохрипел он сломленным голосом. – Я убил Лейлу своим безразличием. Морально сломал и убил… – Голова Ратмира упала на колени, и крепкие плечи спустя пять лет сотряслись в рыданиях.

Это походил на вой раненого волка.

Душа Миры сжалась в комок, она никогда не видела, чтобы мужчина столь эмоционально выражал боль. Она не знала, что сказать и как поступить. На первый взгляд бесчувственный и холодный Ратмир оказался не таким, каким она его себе представляла. Да, стоило признать, что два человека слишком сильно ошиблись друг в друге.

Она чувствовала его рану, сожаление, пустоту.

Её губы вновь задрожали. Мира накрыла краем пледа поникшую спину Ратмира. Она позволила ему выплеснуть слёзы, что годами копились внутри. Ещё маленькой девочкой она узнала, как мужчинам тяжело выражать чувства, особенно боль утраты.

Она всегда наблюдала за тем, как отец стойко держался и пытался казаться непробиваемым и сильным перед ней. Но одним зимним вечером стала свидетелем того, как стойкий Фарид сидел на краю кровати, держа в руках фотографию жены, и громко плакал. Как раненый ребёнок, абсолютно беззащитный и потерянный.

Ратмир прав, у сильных людей тоже болит сердце и кровоточит душа.

Вокруг показалось непривычно темно. Мира испуганно огляделась и юркнула под плед, заметив, как его часть сползла с плеч. На берегу, кроме них, никто так и не появился.

Они сидели бок о бок, укутанные одним пледом. Мира прислонилась головой к его плечу.

В этот момент они не были чужими людьми. Она не работала на их семью, и он не казался частью чужого мира.

В этот момент рядом друг с другом сидели два человека, столкнувшиеся с утратой, и это чувство потери сблизило их. Оно стало той самой красной нитью, что пронзила душу одного, а затем прошла и сквозь другую, связав их воедино.

– Будешь моим другом? – спросила Мира тихим хриплым голосом.

Она перестала ощущать вечерний холод, и темнота больше не казалась столь устрашающей. Её голова лежала на его плече, и это никак не смущало их.

Хотелось поддержать Ратмира, подбодрить, но молчание стало самым правильным решением. Это позволило ему выплеснуть ту часть боли, что не давала ни дышать, ни мыслить. Изо дня в день он проживал эту трагедию, проносил через себя и чувствовал величайшую вину, огромной ношей лежавшую на сломленных мужских плечах.

Ратмир ничего не сказал, так и не подняв лицо с колен, но Мира отчётливо ощутила, как он кивнул в знак согласия.

Ратмир подъезжал к растянувшемуся вдоль набережной зданию. Миновав шлагбаум, он заехал в просторный внутренний двор, забитый припаркованными машинами.

Сосредоточенно всмотревшись в противоположный угол двора, где чаще всего останавливалась знакомая машина, он начал выискивать её глазами.

Нашёл.

Чёрный Gelandewagen сиял во всей красе.

Медленно проплыв мимо него, Ратмир присмотрел свободное место неподалёку и припарковался. Его резкие движения и напряжение, отчётливо отражающееся в глазах, не предвещали ничего хорошего.

Примечательный комплекс зданий на юге города с застеклёнными фасадами в форме волн, состоял из трёх корпусов, один из которых, под номером два, был полностью отведён под компанию ООО «ДРР». Эта компания являлась одной из крупнейших организаций страны, которая вот уже более пятнадцати лет занималась строительством жилых домов и комплексов.

Миновав ряд машин, он быстрым, твёрдым шагом направился к главному входу.

Сотрудники центра медленно подтягивались к корпусам, расходились по своим кабинетам: кто-то спешил поскорее приступить к работе, кто-то, наоборот, еле передвигал ноги, медленно допивая подостывший утренний кофе.

В один момент, чувствуя, как нетерпение начинало изводить изнутри, Ратмир перешёл на бег. Он нёсся сломя голову и даже сбил с ног человека неподалёку от входа. Точнее, задел плечом парня с такой силой, что стаканчик с кофе выскользнул у того из рук и, отлетев на пару метров, разлился по тротуару.

Парень что-то яростно прокричал вслед Ратмиру, так как кофе попал ему на одежду: коричневые пятна появились на куртке-бомбере цвета хаки.

Не удосужившись извиниться, Ратмир уже собрался влететь в здание второго корпуса, как услышал за спиной очередное громкое возмущение, перешедшее в ругательство. Времени на разбирательства не было, но в последний момент он всё же резко остановился и с раздражением обернулся на смельчака.

Этого оказалось достаточно, чтобы светловолосый парень с пышной копной волос и худым лицом удивлённо застыл на месте. Ругательства, что храбро прозвучали ранее, застыли на губах. Он замолчал.

Ратмир исчез в здании, а обескураженный парень с недовольным видом поднял стаканчик и молча выбросил в ближайшую урну.

Ратмир вошёл в холл, молодой долговязый охранник поздоровался с ним.

Кивнув в знак приветствия, не замедляя шаг, Ратмир направился к лестнице. Мимолётно оглядев ресепшен, располагавшийся по правую руку от него, Ратмир заметил знакомые лица. Но желания подойти и перемолвиться несколькими словечками не было. Как можно быстрее он дошёл до конца коридора, повернул налево и скрылся на лестничной площадке.

Оказавшись на третьем этаже, Ратмир пулей пролетел по коридору и без всякого стука вошёл в один из кабинетов.

Просторный и холодный как по атмосфере, так и по ощущениям, которые вызывал, кабинет генерального директора «ДРР» Давлата Вавилова никогда не приходился Ратмиру по душе.

И весь этот напыщенный вид, кричащий абсолютной властью, шиком и положением, был присущ даже мельчайшим деталям кабинета. Хотя Ратмир и понимал, что дело крылось не в самих вещах, а в человеке, которому они принадлежали.

Всё в этом кабинете, здании, комплексе дышало исключительно деньгами. Непрерывный поток сделок, откатов, чёрного нала.

Неприязнь в душе, закрытая за одной из самых отдалённых дверей, сорвала её петли и с невероятной силой вырвалась наружу, стоило Ратмиру войти в кабинет генерального директора. Ему захотелось моментально скрыться от всего этого.

Но как бы желание развернуться и уйти ни бушевало внутри, Ратмир прекрасно понимал, что уходить ещё не время. Раз пришёл, стоило разобраться в непонятной игре.

Он вернулся в это место спустя несколько лет. И если его ноги переступили через порог кабинета, который он обещал больше не переступать, надо было понять, что происходит и почему Руслан Вавилов, младший брат Давлата Вавилова, следил за Мирой.

Когда Ратмир вошёл в кабинет, дверь с такой силой ударилась об стену, что молодая женщина в белой рубашке и облегающей чёрной юбке ниже колен, стоявшая рядом с генеральным директором и указывающая на что-то в больших листах с чертежами, испуганно вздрогнула, резко выпрямилась и с опаской устремила глаза на вошедшего.

За массивным письменным столом сидел мужчина лет сорока двух, в чёрной рубашке, которая подчёркивала неестественно белоснежную кожу, худощавые черты лица, казавшиеся довольно острыми, и чёрные как ночь глаза.

Настороженный взгляд мужчины устремился из-под опущенных ресниц прямиком на незваного гостя, в его глазах неожиданно промелькнула радость, которая мгновенно скрылась под привычной надменной маской.

Тёмная атмосфера кабинета, на которую даже лучи солнца, пробивающиеся через окно, не могли повлиять, сливалась с чёрным одеянием сидящего в кожаном кресле человека.

Не изменившись в лице, Давлат Вавилов обратился к своей сотруднице, всячески игнорируя пронзительный взгляд Ратмира, испепелявший его насквозь.

– Людмила, подготовь к обеду и остальные чертежи. Надо свериться.

– Конечно, – ответила девушка, быстро собрав бумаги со стола и направившись к двери.

Проходя мимо Ратмира, она поприветствовала его и вскоре скрылась.

Ратмир подошёл к столу и посмотрел на человека в широком кресле сверху вниз. Мужчина не изменился в лице. Откинувшись на спинку, он со спокойным видом крутил между пальцами ручку.

Тишину прервал возмущённый голос Ратмира.

– Может, объяснишь, какого чёрта Руслан следил за ней?!

Ручка застыла меж пальцев буквально на долю секунды, а затем вновь начала скользить между ними. Театрально приподняв брови, Давлат одарил его непонимающим взглядом.

Без особых раздумий Ратмир достал из кармана брюк сложенную бумагу размером А4 и, развернув, положил прямо перед ним с такой силой, что стол, казалось, завибрировал, а хлопок от удара эхом прошёлся по просторному кабинету.

– Какого чёрта он следил за ней?! – взревел Ратмир, сверкнув глазами. – Что вообще происходит?!

– Ах, вот оно что… – Давлат невинно усмехнулся.

Актёр из него всегда был никудышный, да он особо и не старался.

– Я что-то смешное сказал?! – прорычал Ратмир, понимая, что ещё немного и собственными руками свернёт ему шею.

– Успокойся и сядь, – отрезал Давлат тяжёлым голосом, правой рукой показав на стул. – Иначе разговор у нас не состоится.

Ратмир пропустил просьбу мимо ушей и нервно отошёл от стола, пытаясь совладать со злостью. В поле зрения попала знакомая фотография на стеллаже. Три парня, вырвавшиеся в деревню из суматошного города, сидели за деревянным столом под огромным тутовым деревом с горящими от жизни глазами и обгоревшей от палящего солнца кожей. Дедушкин дом с маленьким внутренним двором, деревенской утварью, садом и огородом был излюбленным местом, куда молодые парни летом срывались из города.

В этой глубинке прошли их самые задорные, шальные детские годы. И вернувшись туда уже взрослыми возмужалыми парнями, они чувствовали себя теми же детьми, что, хохоча и кривляясь, пили горячий чай в тридцатиградусную жару и ели холодный арбуз, смаковали козий сыр с тонким лавашом.

У края стола сидел старший из них, Давлат. Высокий, худощавый паренёк со спокойным, непоколебимым видом, с не по-детски взрослыми глазами и аккуратно уложенными на бок чёрными волосами. Хоть он и не улыбался, глаза его блестели.

Рядом сидел самый младший из них, Руслан, чьё лицо исказилось от злости, вертикальный шрам, рассекавший губы, выглядел устрашающе. Он был вне себя от гнева, так как средний брат, самый крупный по телосложению и единственный из них, улыбающийся до ушей, одной рукой бесцеремонно схватил его за тонкую шею, а другой пытался запихнуть ему в рот сладость «Шакер-бура», которую он терпеть не мог.

Такие разные и такие похожие родные братья Вавиловы.

– Брат, – наконец обратился Давлат к Ратмиру.

Ратмир молча поставил фоторамку на полку с книгами и наградами в сфере строительства. Он промолчал, нервно сжав челюсти. Слышать это слово в свой адрес спустя столько лет было невыносимо сложно. Интуитивно его плечи дёрнулись, и он вновь подошёл к столу, но садиться не решался.

Старший и средний братья были почти одного роста, с тёмными и хмурыми от природы взглядами, как смоль чёрными глазами и жёсткими волосами. Но если Ратмир стригся коротко изредка, то Давлат стригся под ноль почти всегда, несмотря на то, что это прибавляло ему пару лишних лет, – по-другому он себя не видел.

Аккуратной формы череп, острые черты лица с большими глазами отдалённо напоминали того самого человека, что был замечен на камерах – Руслана Вавилова, младшего среди трёх братьев. Крепкий и сухой от природы, наделённый упрямым и вспыльчивым характером, он был полной противоположностью остальных братьев. Так казалось до тех пор, пока они втроём не собирались вместе, что происходило крайне редко.

Давлат знал, что придёт время и Ратмир сам наведается к нему. Но он не предполагал, что произойдёт это так скоро, а точнее сегодня и с самого утра.

На безымянном пальце у Давлата блестел золотой перстень с гравировкой из пяти букв, четыре из которых располагались по краям, а одна в центре очерченного квадрата.

«Разум».

Именно он отправил младшего брата, Руслана Вавилова, следить за Мирой. У него также на безымянном пальце был похожий золотой перстень, но с другой гравировкой.

Когда Ратмир увидел Руслана на экране монитора, что-то внутри него рухнуло. Оглушительно, с треском.

Ратмиру понадобилась вся сила воли, чтобы не подать виду при Мире в кафе: сдержать эмоции, что крутились на языке самыми яркими ругательствами, оказалось сложно.

Да, он мог сказать ей, что прекрасно знал этого самого «незнакомца», но посчитал нужным до поры до времени оставить это в тайне.

– Это твои люди напали у подъезда? – вопрос Ратмира прозвучал твёрдо и прямо.

Не было ни сил, ни желания продолжать изображать сдержанность.

Не сегодня.

И не с этим человеком.

Давлат безотрывно смотрел на заведённого брата бесстрастным взглядом, однако время от времени его правая рука под столом подёргивалась из-за нервного напряжения. Он крепко сжал руку в кулак, пытаясь не позволить слабости дать о себе знать.

– Не понимаю, о чём речь.

Самообладание Ратмира кончилось.

Он потянулся к нему и одним рывком схватил за шею. Чёрные глаза блеснули в бешенстве, но Давлат лишь слабо усмехнулся, оказавшись не в восторге от вольностей среднего брата.

Одним ударом оттолкнув Ратмира, он поправил воротник чёрной рубашки и с невозмутимым видом произнёс:

– Успокойся. Надо подумать, что происходит.

– Не твои люди? – повторил Ратмир.

– Нет.

– Тогда какого чёрта твоя шестёрка следила за ней в кафе?! – вновь прогремел Ратмир, начиная уставать от этой неразберихи.

Давлат молчал.

Бледная кожа в утреннем свете показалась ещё более прозрачной – можно было разглядеть разветвления вен на шее.

Недолго думая, он поднял трубку и кому-то позвонил. Через пару секунд его стальной голос рассёк тишину:

– Жду. Живо. – Отключившись, он отложил телефон. – Может, сядешь уже? – Давлат указал на кресло, а затем сделал глоток воды из стакана, что стоял на столе.

Ратмир, не сдвинувшись с места, выжидающе смотрел на брата.

Гнев не отступал, он был словно на углях.

Рукой прикрыв глаза, Ратмир вновь попытался совладать со злостью и устало вздохнул, понимая, что попытки бессмысленны.

Руслана Вавилова долго ждать не пришлось: он появился через пару минут после звонка. Короткий хвост иссиня-чёрных волос на затылке казался слегка растрёпанным, утро у него явно не задалось, и он это прекрасно осознавал, оттого и был раздражён.

Как только он вошёл в кабинет, Ратмир бросился к нему и, бесцеремонно схватив за затылок, завернул руку парня за спину. Заставив брата согнуться, он подвёл его к Давлату.

– Твою дивизию! – прорычал Руслан, явно не ожидая подобного приветствия от родного брата спустя несколько лет. Он попытался вырваться, но безуспешно.

– Вы мне объясните, зачем следили за ней?! – прорычал Ратмир. – Если не имеете отношения к попытке похищения, тогда для чего шестёрка следил за ней?!

Руслан, как с цепи сорвавшийся, дёргался, яростно стрелял глазами в пол, пытаясь вырваться из оков Ратмира.

– Ты обкурился?! – взревел Руслан, не сумев выбраться из-под мощной хватки. – Что ты несёшь?! Мы никого не пытались похитить! Я всего лишь один раз проследил за ней!

– Отпусти брата, – мрачно бросил Давлат Ратмиру, нетерпеливо прикрыв глаза. – Ни я, ни мои люди не имеют отношения к похищению.

Ратмир не сразу поверил услышанному. Понадобилось несколько секунд, чтобы через ярость, бушующую у него внутри, различить потерянное выражение лица старшего брата, которое не было свойственно ему.

– Ты когда успел стать таким буйным? – поинтересовался Давлат, демонстративно оглядев его с ног до головы, встав с кресла. – То меня хватаешь, то мелкого.

Руслан приподнял голову, насколько это было возможно, хотя и находился всё ещё в полусогнутой позе, и бросил бешеный взгляд на старшего Вавилова.

Давлат не сдержал ухмылки, понимая, что, несмотря на время, что-то оставалось неизменным.

Ратмир наконец разжал руки и отпустил Руслана.

Тот выпрямился и демонстративно оттолкнул Ратмира, отойдя от него как можно дальше.

– Ещё раз позволишь себе такое… – начал он, задыхаясь от злости.

– Заткнись, мелкий, – прошипел Ратмир, теряя последние капли самообладания.

Накатывалось неприятное ощущение бессилия, Ратмир окончательно перестал понимать, что происходит, и если попытка похищения не дело рук его братьев, тогда чьих?

Однако он был рад, что эти двое не были замешаны в столь мутном деле. Этого он уж точно не простил бы им. Хотя и через события прошлого переступить Ратмир не смог, и братья это прекрасно понимали.

– Не нарывайся! – прохрипел Руслан, снова закипая как вулкан. – Мне напомнить, как хорошо твои лопатки контактируют с полом?

– Я достаточно взрослый, чтобы избить тебя, – бросил Руслан Ратмиру и, подойдя ближе к Давлату, раздражённо огрызнулся: – Только попробуй читать нотации! Он как выбешивал меня, так и выбешивает!

Давлат не сказал ни слова и посмотрел на ручку, что сжимал между пальцами, словно в ней таилось что-то более интересное, чем привычная размолвка братьев. Он задумчиво закрутил её с новой силой, пытаясь свести в одну картинку раздробленный части интересного пазла.

– И когда, говоришь, её пытались похитить? – спросил он наконец Ратмира.

– Два дня назад, – голос Ратмира стал жёстче. – Когда вы о ней узнали и почему следили?

Он подошёл к столу, шумно выдвинул кресло и сел справа от Давлата. Старший из братьев Вавиловых взглядом указал Руслану последовать примеру Ратмира и расположиться слева от него.

Пока тот мешкал, он набрал номер Людмилы. Из трубки послышался кроткий женский голос:

– Слушаю, Давлат Эльдарович.

– Людмилочка, принеси, пожалуйста, три кофе. – И добавил: – Без сахара.

– Конечно.

Ратмир становился чернее ночи из-за того, что ему приходилось находиться среди братьев спустя долгое время. Со стороны всё выглядело так, как и раньше, но он-то понимал, что это всего лишь иллюзия. Как раньше никогда не будет.

Давлат ощутил странный прилив радости и, откинув голову назад, прикрыл глаза. Виски нервно стучали, но рука перестала дёргаться.

– Мы семья. И раз собрались втроём, – он терпеливо обратился к Ратмиру, – будь добр, хотя бы пять минут посиди спокойно, не пытаясь крушить всё, что под руку попадётся. Нам надо поговорить.

Ратмир отвёл взгляд в сторону.

Эти утренние родственные посиделки не входили в его планы. Но соглашаться было из-за чего. Стоило разобраться в ситуации.

– Не помню, чтобы мы были семьёй, – мрачно бросил он, злясь, что приходилось идти на поводу у Давлата.

– А зря, – ответил Руслан, испепелив Ратмира рассерженным взглядом. – Могу посодействовать в восстановлении памяти. Больно и быстро.

Давлат прокашлялся, подняв руку с ручкой со стола. Руслан замолчал.

– Узнать о ней ничего не стоило, – начал старший из Вавиловых. – Мои люди заметили девушку у входа в офис Ибрагима месяц назад. Естественно, потом мы проследили за ней, кто она, откуда и каким образом появилась у них.

Ратмир шумно выдохнул.

– Вам какая разница? – его тон стал выше. – Хоть царица небесная, объясните мне, какого чёрта это касается тебя, – и посмотрел на Руслана, – и тебя, засранец?

Ратмир всё ещё злился, совладать с собой почти не получалось.

– Ты меня конкретно достал! – выдал Руслан, ударив рукой по столу.

Давлат свойственным ему от природы спокойным тоном произнёс:

– То, что касается тебя, касается и нас.

– Нет. То, что касается меня, касается исключительно меня. Ясно?!

– Братец, ты такими темпами живым отсюда не выйдешь! – выпалил Руслан, но вместо гнева во взгляде сухого высокого мужчины промелькнуло что-то неестественно хитрое, словно он резко стал забавляться напряжённой ситуацией. – Раз следили, значит, так надо было, не догоняешь?

– Зачем? – хмуро спросил Ратмир. – Зачем вы вмешиваетесь в мою жизнь?

– Вообще-то, она копия… – начал Руслан.

– Да я в курсе, чёрт возьми, что она копия Лейлы! – взревел Ратмир, привстав с места.

Глухой звук от удара кулаком по столу разошёлся по просторному кабинету. Массивный стол вновь завибрировал, отчего Давлат стал мрачнее.

– Я ещё раз спрашиваю, какого чёрта вы за ней следили?! Что вам нужно от неё?! Ну, похожа она на Лейлу, и? В чем подвох?! Этот мелкий что, за каждой будет следить, кто вдруг появится у порога офиса Ибрагима Асадовича? Ну бред же!

– Ратмир, не усложняй, – сдержанно произнёс Давлат. – Ты злишься на нас из-за того, что мы проявили простое любопытство, или на себя из-за того, что не можешь понять, кто стоит за похищением?

Ратмир, хмыкнув, вновь развалился в кресле, откинув голову назад. Конечно, старший брат был прав, и он злился, очень сильно злился, но не на них в большей степени, а на себя.

В дверь кабинета постучались.

– Войди, Людмилочка.

На пороге снова показалась та самая девушка, которая полчаса назад обсуждала с Давлатом предстоящий проект, но не с документами в руках, а с подносом. Вскоре три чашки кофе оказались перед каждым из сидящих за столом.

– Людмилочка, мне, пожалуйста, и сахарочку, – игривым тоном произнёс Руслан, широко улыбнувшись, не удержавшись, чтобы не подразнить Давлата.

Руслан поражался, как бесчувственный на первый взгляд старший брат умудрялся хоть к кому-то проявлять ласку. И выглядело это довольно странно, учитывая то, с каким бесстрастным видом он это делал.

Людмила удалилась за сахаром.

В кабинете вновь воцарилась тишина.

Как только помощница принесла сахар, а затем скрылась за дверью, Давлат произнёс то, что окончательно испортило Ратмиру настроение:

– Ты не думал о людях Дмитрия?

Ратмир сделал глоток кофе. Брови медленно сошлись на переносице. Конечно, он обдумывал этот вариант. Перед глазами возникли образы Али и Таби, и что-то внутри тепло ёкнуло. В мыслях пронеслось: «Надеюсь, они в порядке».

– Это не его люди. Да и как они могут быть связаны с Мирой? Уверен, что у них есть более серьёзная проблема. Поэтому этот вариант отпадает.

– Как насчёт Мурада Давидовича?

Ратмир пожал плечами, не торопясь отпить кофе ещё раз. Тень беспокойства тотчас проявилась на его лице.

– Я и не подумал о нём… – Ратмир нервно прочистил горло. – Да ему и дела нет до того, что происходит вокруг, с тех пор как Тимур…

– Умер, – закончил вместо него Давлат. – Я в курсе. Но всё же Мира похожа на твою жену, которую он недолюбливал и которую считал виновной в состоянии сына, покончившего жизнь самоубийством через месяц после смерти Лейлы.

Ратмир устало провёл рукой по волосам и затылку.

– Подумаю над этим. Но тоже странный вариант. Тут, скорее всего, что-то другое.

Давлат пояснил:

– В тот день, когда напали на твою знакомую, мы не следили за ней. Как ты понимаешь, у нас нет столько свободного времени, чтобы каждый день таскаться за этой милой девушкой. Поверь, моё решение отправить Руслана было простым человеческим любопытством: кто она и чем занимается. Нам хватило одного дня… – аккуратно подчеркнул он. – Возможно, её внешность заинтересовала их или кого-то другого, как, собственно, и нас. Я как старший, не мог остаться в стороне, поэтому…

Ратмир, закатив глаза, грубо перебил:

– Оттого, что ты называешь себя старшим, а этот, – указал кивком на Руслана, который успел успокоиться и уже пребывал в хорошем расположении духа, – играет роль твоей шестёрки, семьёй мы не станем.

Руслан возмущённо положил локти на стол и, сцепив руки в замок, придвинулся ближе к Ратмиру. Его хитрые глаза и язвительная сухая улыбка устремились на среднего брата.

– Какая же ты задница, Ратмир, – прошипел он. – Мы печёмся о тебе, а ты ведёшь себя, как скотина.

– Я просил об этом? – Ратмир повысил тон. – Объясните мне, я просил вас вмешиваться в мою жизнь и жизнь этой девушки? Наши с вами пути разошлись. Разошлись! Нет смысла пытаться играть в семью. Мы не семья!

– Эта девушка неспроста понадобилась кому-то. Понимаешь? – спросил Давлат. – Раз её пытались похитить средь бела дня, это серьёзное дело. Тебя одного недостаточно в этой истории. Если хочешь помочь ей, придётся принять и факт нашего существования.

Давлат победоносно размял шею. Учитывая озадаченный и задумчивый вид Ратмира, можно было предположить, что разговор более или менее удался. И никто, на удивление, не пострадал.

Ратмир недовольно сжал губы в тонкую линию. Давлат озвучил предположение, которое заставило его напрячься:

– Она, видимо, что-то значит для тебя, раз ты решил укрыть её под своей крышей.

– Я не говорил тебе о том, что она под моей крышей, – отрезал Ратмир. – Это вы всего один день проследили за ней из простого любопытства? – Он шумно выдохнул. – Вы перегибаете палку!

Руслан расплылся в довольной улыбке.

– О-о-о, могу поздравить тебя, братец? Джага-джага произошла?

Самообладание Ратмира кончилось.

Он резко привстал на ноги, нагнулся через стол и схватил младшего брата за шиворот, резко притянув к себе. Руслан не успел увернуться и оказался лицом к лицу с разъярённым Ратмиром.

Бешенство сквозило в чёрных глазах Ратмира, крепко сжатые челюсти, казалось, вот-вот треснут от напряжения.

– Ты нарываешься, засранец! – прорычал он ему в лицо. – Ещё слово и поверь, так называемый старший не спасёт тебя! Сверну твою сраную шею!

Руслана это не особо испугало, скорее даже позабавило. Ему понравилась странная, не свойственная Ратмиру реакция на разговоры об этой девушке: он пытался выгородить и даже защитить её.

– Не знаешь, как зовут её темноволосую подружку? – неожиданно спросил Руслан, вспомнив встречу в кофейне.

Ратмир резко выпустил его. Руслан с трудом усидел в кресле, чуть не завалившись спиной назад.

Руслан продолжил безмятежным голосом полным задора:

– Она прям секси. Я бы приударил за ней, – признался он, провожая брата смеющимися глазами.

Ратмир, развернувшись, вышел из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что та снова открылась.

Давлат обречённо вздохнул, покачав головой. Виски продолжали стучать, стоило принять таблетку.

– Ты когда-нибудь уймёшься?

– А что я сделал? – Руслан поднялся с кресла.

– Послезавтра никаких планов на вечер. Надеюсь, в твоём плотном графике ты найдёшь свободный часик?

Тот задумчиво посмотрел на часы, утвердительно кивнув.

– Да я помню, – отмахнулся он. – У племяши скоро день рождения.

Давлат одобрительно кивнул.

Руслан на минутку стал серьёзнее, весёлые искры перестали злорадно плясать в его глазах.

– Я хоть и веду себя как придурок, но у меня всего одна племянница. Её день – мой день. Только вот… – он на секунду замолк, – нас вроде не приглашали. Или я что-то пропустил? – Улыбка медленно расплылась по его лицу.

– Нам нужно приглашение? – брови Давлата взметнулись вверх.

Он посмотрел на часы, устало махнул Руслану рукой в сторону двери, чтобы тот удалился.

Разговор был окончен.

Руслан молча развернулся и вышел из кабинета. Он пребывал в прекрасном расположении духа, стоило всего лишь представить взбешённое лицо Ратмира при их неожиданном визите. По крайней мере, он надеялся, что Давлат не предупредит его заранее, иначе ничего интересного не произойдёт.

Две встречи за последние несколько лет, да и ещё почти подряд… Ратмир явно не был готов к таким ошеломляющим событиям.

Вечером, когда Мира с Ратмиром вошли в квартиру, Аиша выглянула из своей комнаты и, как котёнок, бесшумно двинулась в их сторону.

Розовый единорожка волочился хвостиком за своей маленькой подругой по всей квартире. Девочка крепко держалась за его рог, словно это была рука настоящего друга.

Следом за Аишей показалась и Светлана с привычным тугим пучком на затылке, готовая передать пост Ратмиру и как можно скорее уехать домой.

Её строгий взгляд в сторону Миры за эти несколько дней нисколько не потеплел. Женщина, поправив очки, оглядела гостью с ног до головы, словно они виделись впервые, и, доложив Ратмиру, как прошёл вечер с Аишей, уехала.

Как только за Светланой захлопнулась дверь, Мира, по-прежнему стоя в коридоре, произнесла:

– Я ей не нравлюсь.

Ратмир и бровью не повёл.

– Ей никто не нравится.

– Ошибаешься, – вырвалось у Миры.

– Интересно, кто ж этой холодной даме по душе?

– Ты, – последовал ответ. – Это очевидно.

Ухмыльнувшись, Ратмир взял Аишу за руку, и они втроём вместе с единорожком направились на кухню.

Мира, забежав в ванную, вскоре появилась там же.

– Ты голодная? – спросил Ратмир дочь.

Девочка отрицательно мотнула головой.

– А я вот голодный.

Мира удивилась.

– А почему тогда отказался ужинать? Нина ведь сразу предложила, как только ты вошёл в дом.

Он обернулся к ней через плечо.

– А кто б тогда составил компанию этой миледи?! – И легонько нажал указательным пальцем на нос дочери. – По вечерам мы одна команда.

Ратмир неожиданно посадил Аишу на шею, и девочка, радостно свесив ножки и обхватив ручонками голову отца, задорно посмотрела на Миру сверху вниз.

Серо-зелёные глазки радостно засверкали. На пухлых розовых щёчках появились ямочки. Кудряшки, выбившиеся из пучка на макушке, наподобие антенн торчали во все стороны.

Когда Ратмир вдруг начал крутиться, вертеться, дёргаться и прыгать, Аиша радостно завизжала во всё горло, вцепившись в шею отца, как в спасательный круг. Он крепко держал в руках ножки, свисавшие ему на грудь, и Аиша чувствовала, что находилась в полной безопасности. И просто наслаждалась столь весёлым и милым моментом.

Когда голос ребёнка утих, – Ратмир позволил им с единорогом небольшую передышку – Мира с улыбкой на лице аккуратно обошла их и подошла к холодильнику. Но прежде, чем открыть его, обернулась к Ратмиру.

– Можно открыть? – смущённо произнесла Мира.

– Что? – пробормотал Ратмир, переведя внимание с дочери на неё.

Недоумение отразилось на его лице, которое впервые за долгое время выражало радость.

– Холодильник, говорю, можно открыть?

– Разве такое спрашивают? – изумился он. – Ты всегда была такой чудно́й? В моём доме ещё никто не спрашивал разрешения открыть холодильник.

– Мне кажется, в твоём доме редко бывают гости.

– И то верно.

– Значит, я первая, – прошептала она и, повернувшись к нему спиной, открыла дверцу.

Полки холодильника были забиты разнообразными продуктами, и Мира моментально прикинула, что из этого можно приготовить на скорую руку.

На глаза попались помидоры и яйца, отчего Мира, развернувшись к Ратмиру с Аишей лицом, победоносно произнесла:

– Я с удовольствием приготовила бы нам шакшуку!

– Эм… – Ратмир уставился на неё так, будто судорожно вспоминал значение необычного слова.

Мира вздохнула.

– Да обычная яичница с помидорами. А, ну конечно, ты ж не из простого народа.

– А, точно. – Он прищурился. – Только не говори, что придётся есть прям со сковороды.

Но когда девушка радостно расплылась в улыбке до ушей, он обречённо прикрыл глаза.

– Естественно. В чём смысл, если как все есть из тарелки и вилкой?

Мира уставилась на него, как на инопланетянина, а затем, махнув рукой, начала доставать нужные продукты.

Ратмир приподнял голову и взглянул на дочь. Та крепче обхватила широкую шею отца.

– Будешь с нами есть?

Аиша кивнула в знак согласия, довольно улыбнувшись.

Ратмир нарочито сделал серьёзное лицо, замаскировав под ним хорошее настроение.

– Не ты ли пять минут назад ответила, что не голодная?

Аиша по-детски невинно уставилась на него, а затем положила свою голову на голову отца.

Ратмир рассмеялся.

– Моя дочь!

Мира мимолётно обернулась на низкий грудной смех Ратмира, не заметив, как и сама улыбалась вместе с ними.

– Ты готовить-то хоть умеешь? – Ратмир подошёл к ней со спины.

Девушка к этому времени начала промывать помидоры, зелень.

– Как пахнет, боже! – довольно воскликнула Мира, поднеся к носу кинзу.

– Травой, – спокойно произнёс Ратмир, не видя в её восхищении ничего удивительного.

Он одним рывком приподнял дочь над головой, и через мгновение ножки девочки наконец коснулись пола. Ратмир обратился к ней, не отпуская руку:

– Можешь пока поиграть с игрушками, а я позову, как только Мира приготовит сложнейшее и величайшее блюдо всех времён и народов, – съязвил Ратмир столь тёплым и мягким голосом, что Мира, стоявшая к нему спиной, с трудом сохранила спокойное выражение лица.

Аиша согласно кивнула и вышла из кухни.

Проворные женские пальцы тем времени вовсю шинковали продукты на деревянной доске.

– Может, тебе станет спокойнее, если я скажу, что мой отец ни разу не оставался голодным и всегда был доволен стряпнёй дочери.

– Это обнадёживает, – произнёс Ратмир тихо. – Я мало о тебе знаю, точнее, почти ничего не знаю, но как ты так живёшь?

– Не поняла? – спросила Мира, резко подняв голову и обернувшись в его сторону.

– Твой отец, – пояснил Ратмир, – он, как я понимаю, неделями или даже месяцами отсутствует дома. Разве тебе не страшно? – вопрос прозвучал настолько наивно и отчасти искренне, что Мира засомневалась, точно ли его задал Ратмир.

Тот Ратмир, которого она знала, разве был на такое способен? Но, учитывая последние обстоятельства и то, как стремительно менялось всё вокруг, быть уверенным в чём-либо становилось по-настоящему сложно.

– Страшно, – призналась Мира более низким спокойным голосом.

Ратмир молча вгляделся в её профиль, и, когда девушка подняла глаза, их взгляды пересеклись.

– Работа есть работа, – сказала Мира. – Даже будучи ребёнком, я это прекрасно понимала. Отец – судовой врач, и этим всё сказано. Он хирург до мозга костей. Благодаря работе он сумел пережить уход Мерьем, моей мамы. Видит бог, это далось с огромным трудом. Как я могу просить человека бросить своё дело и сидеть дома только потому, что побаиваюсь оставаться одна? Скорее он с ума сойдёт, оказавшись вдали от профессии.

– Дяди, тёти? – предположил Ратмир. – Неужели никто не пытался помочь? – и, не дожидаясь ответа, добавил: – Почему никто не изъявил желания взять тебя под крыло? Как я понимаю, ты с детства одна… – Ратмир замолчал, осознав, к какой нелёгкой теме подвёл девушку, судя по её потерянному виду и резко погрустневшим карим глазам. Но он ошибся.

Её это никак не задело. Но любое воспоминание о матери трогало каждую струнку души Миры, и это отчётливо чувствовалось изнутри.

– У отца никого нет, и у мамы тоже.

Ратмир, сев за стол, изумлённо посмотрел ей в затылок.

– В смысле, совсем никого?

– Они выросли в детском доме. Были хорошими друзьями. Или, как отец однажды признался, мама была и есть его единственный верный друг с тех самых пор. Он ни в ком не сумел найти такого же сердечного тепла и такой же поддержки, какие нашёл в ней. – Мира вздохнула, параллельно занимаясь готовкой. – Покинув детдом, они связали свои жизни. И стали друг другу не просто самыми близкими и родными людьми, а целым миром.

– Они детдомовские? – Ратмир был поражён до глубины души.

Он посмотрел на Миру, и она уловила этот мимолётный взгляд, полный понимания и сочувствия.

И опять-таки, это не сходилось с тем образом Ратмира, который успел укорениться у неё в голове.

– У твоего отца достойная профессия, он хирург. И всего добился сам. Будучи детдомовским ребёнком, без родителей, опоры и поддержки в жизни. Я… – он слегка покачал головой. – Это впечатляет.

Мира мягко улыбнулась, ощутив прилив сильнейшей нежности к родителям. На сердце потеплело, как от прихода долгожданной весны.

– Они были настоящими друзьями. Им удалось не просто понять, кем они хотели быть и куда двигались, но и кого стремились видеть рядом с собой. Мама с папой выбрали друг друга с самого детства, представляешь? Два человека без родителей смело пошли по жизни вдвоём. Меня знаешь, что поражает? То, как они сумели пронести тёплые чувства через детский дом! Каждому ясно, что там и морально, и физически неимоверно тяжело. А это ещё в те годы! Папа рассказывал, как они часто оставались голодными, терпели грубость и хамство, они были слабыми и беззащитными. И при этом храбро защищали друг друга. Они не сломались, они любили. Сейчас, вспоминая то, что они рассказывали о своём детстве, я понимаю, что детства, как такового, у моих родителей не было. Они были маленькими взрослыми детьми, готовыми летать по жизни, не успев обзавестись крыльями.

Ратмир поникшим голосом произнёс:

– Никогда бы не подумал, что люди могут испытывать такие сильные чувства.

– Честно говоря, я тоже. Но мои родители тому пример: люди могут любить, притом сильно и всю жизнь. Учитывая наш мир, его жестокость и холодность, это удивительно…

– Удивительно, – пробормотал Ратмир, безотрывно смотря на Миру, которая стояла лицом к нему, облокотившись о столешницу. – Я тот самый человек, который никогда не принимал и сторонился любви. Для меня это ненужное чувство, добавляющее уязвимости… – Он попытался подобрать правильные слова. – Сложно принять то, что любовь в силах исцелить, помочь, поддержать.

Мира усмехнулась, покачав головой. Его слова не вызвали доверия.

– Твоя маленькая Аиша, твоя красивая и добрая дочь, самое настоящее подтверждение того, что ты и твоё сердце прекрасно знаете чувство любви. Разве стоит считать себя бесчувственным? Ты будто боишься показать любовь, когда она загорается в твоих глазах, стоит тебе увидеть дочь. В любви нет ничего постыдного. И да, любить не страшно. Поэтому если есть возможность не таить чувства под маской, то не носи её. Это притворство влияет на твоё поведение, в результате ты становишься агрессивным и отталкивающим.

Мира виновато прокашлялась, понимая, что простое приготовление шакшуки оказалось не столь простым. Почему вдруг она начала читать нотации Ратмиру? Она была удивлена этому не меньше него.

Ратмир, усмехнувшись, закинул голову назад.

– Ну ты, видимо, ещё долго собираешься упрекать меня в том, что я несколько раз повысил на тебя голос.

Мира рассмеялась. Искренне. Громко.

А затем приподняла руку, в которой держала нож, и сделала в воздухе несколько воображаемых петель.

– Вообще-то, ты меня доводил и морально истощал, как самый настоящий вампир!

– Ну прям… – пробормотал Ратмир, стараясь не улыбнуться.

Мира, закатив глаза, резко перескочила на другую тему, аккуратно уточнив:

– Не было никаких вестей?

Ратмир понял, что она имела в виду, и как можно более спокойным тоном ответил:

– Пока нет. Но нужно поторопиться, пока тебя не попытались похитить снова. – Он сухо улыбнулся. – Как я понимаю, блюдо величайшего повара готово, – поспешно произнёс он, поймав недоброжелательный взгляд. – Позову Аишу.

– Интересно, тебе говорили, что ты ведёшь себя, как… – Мира замолчала, задумавшись о том, какое слово могло в полной мере передать его образ.

– Засранец? – предположил он, резко повернувшись к ней лицом.

Она улыбнулась.

Нет, её слово всё же было далеко от этого, но стоило признать, предположение не из худших.

– Идеально, – сказала она с довольным видом.

– Идеально… – проворчал Ратмир, направившись в комнату дочери. – В моём же доме меня оскорбляют.

Мира вновь улыбнулась.

– Напомню, что ты сам себя так назвал, – произнесла она громко ему вслед.

– Можно было и не соглашаться со мной, – буркнул он, резко высунув голову из дверного проёма.

Мира рассмеялась, теперь стало ясно, в кого эта привычка у маленькой Аиши.

Ратмир вернулся через несколько минут и сообщил, что Аиша уснула.

Не спеша подойдя к столу, недоверчиво посмотрел на сковороду с шакшукой. Рядом лежали подогретый хлеб, сыр и салат из овощей. Приятный аромат наполнил кухню, вызывая приток слюны.

Он заметил, что на столе отсутствовали тарелки и вилки.

– То есть я… – медленно протянул он, – точнее мы, сейчас… – он сделал паузу и поднял на девушку недоумённый взгляд, – будем есть из одной сковороды?

Губы Миры сложились в тонкую линию, она скрестила руки на груди и победоносно кивнула.

– Интересно, для чего были созданы тарелки? – Сарказм лился через край. – Надо обязательно включать древнего человека? Есть прямо из сковороды, да ещё и руками!

Негодование из-за нелепой мысли, что ему, взрослому мужчине, выросшему в достатке, надо было есть варварским способом, голыми руками, да ещё и из одной сковороды, возрастало с каждой секундой.

– Я на такое не подписывался, – Ратмир подошёл к Мире, чтобы достать с верхней полки шкафа за её спиной тарелку, но девушка загородила собой путь, не желая давать прохода.

Он изумлённо покосился, удивившись непоколебимому и спокойному виду хрупкого силуэта. Его позабавил факт того, что смущённость Миры от пребывания в его квартире сменилась смелостью: взять тарелку с полки шкафа в собственном доме неожиданно оказалось невозможно из-за препятствия под названием «Мира».

– Мы будем есть из одной сковороды, – деловито отчеканила она так, будто диктовала непутёвым детям домашнее задание. – Руками. Макая хлеб в шакшуку. А потом, – она специально понизила тон, – с большим удовольствием будем наслаждаться этим замечательным вкусом. – Её лицо просияло от прекрасной мысли. – Давай представим, что сейчас утро, мы на берегу моря, ну, например, в Турции! – Встретив непроницаемый взгляд Ратмира, она поспешно добавила: – Ну, я кроме Турции нигде не была. Так вот, представим, что встречаем новый спокойный день за столиком какой-нибудь уютной кафешки на берегу Босфора и наслаждаемся шакшукой! – Мира осеклась, призадумавшись. – Эм, вообще, там подобное блюдо называется вроде менеменом и готовится немного по-другому. Ну и ладно! Кстати, а оливки есть? – не дождавшись ответа, она подошла к холодильнику, чтобы исследовать его ещё раз.

Ратмир удивлённо приподнял брови, слушая тираду девушки.

– Не люблю оливки и тем более терпеть не могу есть без приборов, – отрезал он недовольным тоном и подошёл к холодильнику.

Мира всем телом почувствовала то мизерное расстояние, что их отделяло, и как холод, исходивший от холодильника, встретился с теплом от стоящего позади неё человека.

Впервые ей удалось настолько близко и открыто всмотреться в его чёрные, как сама тьма, глаза.

И понять, а точнее признать то, что они красивы настолько же, насколько и устрашающи.

Что-то изменилось в воздухе.

Накалилось.

Вспыхнуло.

То ли участилось дыхание, то ли жар неожиданно обдал её тело, но она открыто почувствовала его близость. Мужскую близость.

Ратмир.

Застигнутая врасплох собственной реакцией на присутствие человека, который до этого момента казался холодным, она попыталась отстраниться.

Застывший взгляд Ратмира не передавал того, что в ту секунду он испытал похожие чувства.

Попытка Миры обойти его не удалась.

Он интуитивно, без раздумий, схватил её за запястье и одним рывком прижал к себе. Неожиданно уткнувшись лицом в мужскую грудь, она затаила дыхание, как птичка в клетке. Мира готова была поклясться, что расслышала учащённое сердцебиение не только своего сердца.

Кое-как сделав несмелый вдох, она почувствовала знакомый, с древесными нотками, аромат мужского парфюма и запах табака.

Сердца двух неподвижных людей забились в унисон.

Мира положила руку на грудь, где билось его сердце, и отчётливо почувствовала взволнованное биение под тканью серой футболки.

Осознав, что произошло, Ратмир поспешно отпустил её руку.

И сделал шаг назад.

Ни один из них и представить не мог, что такой момент мог произойти.

Слишком неожиданно.

Слишком сильно.

Слишком эмоционально.

И это длилось от силы минуту, не больше.

Она так же отшатнулась от него, сделав шаг в противоположную сторону.

Не понимая, как себя вести и что можно было произнести в такой ситуации, Ратмир прочистил горло. Сказать, что он был ошарашен столь мальчишеской реакцией на девушку, значило не сказать ничего. Словно он впервые оказался рядом с женщиной и откровенно возжелал близости с ней.

«Инстинкт. Всего лишь инстинкт. Успокойся», – нервно подумал он и разозлился ещё сильнее, ощутив в собственных словах тень лжи.

Мира была смущена не меньше него.

Её взгляд блуждал по полу, не осмеливаясь подняться выше.

Но через пару секунд появились долгожданные силы, и будто открылось второе дыхание. Она про себя посчитала до трёх и, собрав разрозненные мысли воедино, наконец, подняла смущённый взгляд и посмотрела на Ратмира в упор.

Немного неловко. Но честно.

Она сама не поняла, как спокойный голос нарушил затянувшуюся тишину:

– Садись, остывает.

На секунду Мире показалось, что он откажется и уйдёт.

Каково же было её удивление, когда, окинув взволнованную девушку сдержанным взглядом, пытаясь удостовериться, в порядке ли она, он молча уселся за стол.

Ни тарелок, ни приборов.

Долго не раздумывая, она села напротив него. Пытаясь игнорировать спутанные мысли, не позволявшие трезво рассуждать, Мира положила перед ним несколько ломтиков подостывшего хлеба.

Она приступила к трапезе, озвучивая на ходу движения.

– Берёшь хлеб, – послышался хруст зернового ломтика. – Отламываешь кусочек и макаешь в томатную пасту, а затем и в желток шакшуки, – и воодушевлённо воскликнула: – Вуаля, приятного аппетита!

Девушка, на щеках которой по-прежнему играл румянец, наигранно положила кусочек в рот и закрыла от удовольствия глаза.

Давно она не ела это простейшее блюдо. И с нескрываемым удовольствием Мира принялась уплетать его, позволяя каждой мышце лица передать то наслаждение, что она испытывала.

– А затем руками, – подчеркнула она последнее слово, – берёшь огурец или помидор. Вот тебе и вкусный лёгкий ужин перед сном!

Ратмир, усмехнувшись столь детской реакции на еду, осторожно последовал её примеру.

Когда он отломил кусок хлеба и макнул в шакшуку, вкусив первый кусок, то специально закрыл глаза, как она, чтобы в полной мере ощутить буйство вкуса.

И не прогадал.

Улыбка медленно расплылась по его лицу.

– Нравится? – спросила она, догадываясь об ответе.

Он кивнул, взявшись за второй кусок.

– Эй-эй, мне тоже оставь! – воскликнула она, заметив, как Ратмир отломил слишком большой ломтик хлеба и захватил им чуть ли не половину сковороды.

Ратмир рассмеялся, заметив, как изящные тонкие брови взметнулись вверх.

– Сама виновата, – пробормотал он, не понимая, почему, как мальчишка, радовался её реакции. – Надо было подумать заранее, что такая еда могла понравиться такому засранцу, как я!

Мира довольно улыбнулась, не веря своим ушам.

Впервые за долгое время домочадцы решили провести безветренный весенний вечер во дворе. В беседке около дома был накрыт стол в окружении мягких тёмно-изумрудных кресел. Тепло от мангала и аромат жареного мяса распространялись в воздухе. Маленький серебристый самовар блестел во главе стола.

На бескрайнем синем небе не было ни единого облачка, вечернее солнце готовилось к закату, озаряя окрестности дома последними яркими лучами уходящего дня.

Пока Нина нарезала хлеб, Мира сходила за тёплыми пледами на случай, если ветер всё же напомнит о себе, а затем вернулась на кухню за подносом с гранёными стаканами.

К апрелю двор всё ещё не спешил преображаться. Однако снег уже успел сойти, и зимние вещи потихоньку заменялись на весенние. По словам Махиры, буквально два-три месяца, и вдоль стен расцветут небывалой красоты розы. Им всегда удавалось стать настоящим украшением двора, придавая загородному дому особую прелесть. А затем заблагоухают и лилии.

К лету железная беседка, обвитая плющом, защитит гостей от ярких лучей солнца и хулиганистого ветра. Не пройдёт много времени, как зелёные листья плотной пеленой накроют этот маленький домик, и он станет местом для ежедневных посиделок.

Наступало любимое время года Ибрагима Асадовича и Махиры. Когда большую часть времени они могли проводить на свежем воздухе. И он, замечая мельчайшую радость, которую испытывала его жена, принимал это как благословение небес.

Да, с каждым днём состояние Махиры заметно ухудшалось, но он не мог не заметить ту искру, что вспыхнула в женщине с появлением Миры.

И сердце его, измученное болью, начинало чувствовать проблески радости.

Взяв у Миры плед, он укутал им Махиру. Несмотря на то что все были тепло одеты и прекрасно понимали, что ещё рано собираться в беседке, они всё-таки решили исполнить желание Махиры. Ей хотелось выбраться из спальни. Хотя бы сегодня.

Вечерняя свежесть быстро дала о себе знать, Махира озябла. Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как сразу же наведалась вечерняя апрельская прохлада.

На столе расставили готовые блюда, и Ибрагим Асадович попросил Нину остаться и поужинать с ними, желая посидеть в семейном кругу. Она с радостью согласилась, и глаза-бусинки ярко сверкнули на круглом розовом лице.

Разговор за столом шёл обо всём понемногу: то Мира рассказывала об отце и его дальних плаваниях, то Нина вспоминала прошлое, где маленький Иван с Лейлой резвились и шалили, то Махира подключалась, с удовольствием поддерживая приятные воспоминания, заставляя тем самым сидящих вокруг неё сиять радостью.

Ужин становился поистине семейным, а смех Миры только громче.

Ибрагим Асадович добродушно улыбался, не в силах нарадоваться тёплой обстановке. Такие моменты прошлого, казалось, уже не вернуть, но по воле Всевышнего он вновь стал их свидетелем. Махира, укутанная аж двумя пледами и выглядывавшая из-под них, как белка из норы, рассказывала об озорстве Лейлы, Ивана, Сюзанны и Дженка, которые переворачивали дом вверх дном, стоило этим озорникам остаться одним.

– А передний зуб отсутствовал, – продолжила рассказ женщина с тёплой грустью в голосе. – Она выглядела смешной и милой, моя девочка. А из-за того, что Сюзанна частенько подшучивала над ней, Лейла однажды решила перестать смеяться. А для ребёнка, полного сил и энергии, с лица которого никогда не сходила улыбка, молчание требовало немалых усилий.

– И тогда включился Иван, – вспомнила Нина, задумчиво качнув головой. – И как думаешь, Мира? Этот негодный мальчишка решил, что не позволит случиться такой несправедливости, и следующие часы превратились для Лейлы в настоящую пытку! Он всячески пытался рассмешить молчунью: то корчил рожицы, то щекотал, то ещё что-то, и так…

– Она не выдержала, – продолжила Махира, заметив, как Нина сделала паузу, позволив ей закончить вместо неё. – Сладкий смех моей девочки разлетелся по всему дому! Это было прекрасно, боже мой! – Из груди Махиры вырвался сладостный вздох, воспоминания минувших дней кинолентой пробежали перед глазами, представ в ярких красках, словно всё это произошло на днях. – Смешная девчуля Лейла без переднего зуба и с ямочками на щеках, полная жизни, залилась громким смехом. Это было прекрасно!

Но грусть оказалась сильнее, и радость во взгляде Махиры быстро сменилась осознанием того, что всё это в прошлом. Далёкое прошлое, от которого всего на секунду стало тепло, а затем до ужаса холодно. Но Ибрагим Асадович, да и другие, сидящие за круглым столом, оказались свидетелем прекрасного мгновения: печальные глаза на исхудавшем лице больной женщины впервые за долгое время озарились радостью. Это было настолько важно для главы семейства, что хотелось запечатлеть каждую долю секунды этой восхитительно нежной улыбки на лице супруги.

– Ох, как бы хотелось на них посмотреть! – воскликнула воодушевлённая Мира, поедая овощной салат. И тут у неё возникла идея. – А можно посмотреть детский альбом? – обратилась она к Махире.

– Конечно, милая, – без раздумий ответила та. – Они в шкафу Лейлы, на верхних полках. Если хочешь, можешь принести их, и мы вместе посмотрим.

– Можно? – пробормотала Мира, крайне удивлённая разрешением заглянуть туда.

Это единственная комната в доме, закрытая на ключ, и за всё время ей только один раз довелось побывать в ней. И закончилось это далеко не лучшим образом.

Нина достала ключ из кармашка фартука и с мягкой улыбкой на лице, словно понимала, о чём Мира могла задуматься, протянула его девушке.

Мира взяла ключ и радостно вскочила на ноги.

– Тебе не хочется морса? – спросила Нина, когда девушка направилась в сторону дома.

– Не-а, – ответила она, обернувшись через плечо. – Если хотите, я могу принести с кухни.

– Нет, ты иди за альбомами, а я принесу морс.

Войдя в дом, Мира направилась к лестнице. С наступлением вечера заметно потемнело, и дом утопал во мраке.

Свет горел только на кухне и в гостиной.

С тех пор как Махира начала с трудом переносить яркий свет, полумрак в доме стал обычным явлением и уже не вызывал ни у кого удивления. Но Мире всё равно было неуютно. Особенно когда она подходила к лестнице, где было достаточно темно. В голове сразу возникали неприятные фантазии, что сейчас из-за угла кто-то выскочит и нападёт на неё.

Мысленно укорив себя за детские глупости, что наводили на неё ненужную панику, она прибавила шаг и начала подниматься по широкой дубовой лестнице.

Просторный коридор третьего этажа вновь поприветствовал гостью витавшим в воздухе ароматом ванили.

Мира проходила мимо библиотеки Ибрагима Асадовича, когда услышала доносящийся из неё знакомый мужской голос. И принадлежал он не хозяину дома – Ибрагим Асадович в это время находился в беседке.

В библиотеке был Дженк.

Больше всего её удивило не то, что он находился в кабинете отца, куда дети обычно не заходили, а то, что Дженк, чей голос проходил сейчас даже сквозь стены, был в ярости. На секунду Мира с непониманием замерла, вспомнив, что он должен был уехать следом за Сюзанной, которая, по словам Нины, решила встретиться с подругой детства по имени Диля.

Но он каким-то образом оказался дома, на третьем этаже в библиотеке отца, и теперь на кого-то кричал по телефону.

– Что было сложного в этом?! Ну что?! – чёткий голос, полный негодования, доносился через дверь.

Мира прислушалась. Ноги приросли к полу, внимание сосредоточилось на раздражённом оре.

Что Дженка довело до такого состояния?

Мира редко пересекалась с ним, и тогда Дженк вёл себя спокойно и не донимал её. Хотя после первой встречи создалось чёткое ощущение, что он, как и Сюзанна, будет всячески вредить и выплёскивать яд в сторону нежеланной гостьи. Если не словами, то своими действиями. Но этого, как ни странно, не происходило. Каждая встреча с ним заканчивалась одинаково: Дженк молча пропускал Миру вперёд и ухмылялся ей вслед. Или же, если это случалось в присутствии Сюзанны, он откровенно забавлялся тем, как Мира выводила его старшую сестру из равновесия одним своим присутствием, заставляя Сюзанну шипеть словно змею.

Укорив себя за некрасивое поведение, Мира уже собралась отойти от двери библиотеки и направиться к комнате Лейлы, но снова замерла на месте.

Застыла.

И нервно сглотнула.

Не это она ожидала услышать.

Не это.

– Отрабатывайте ссаные деньги! Я не собираюсь за вас делать грязную работу!

Голос Дженка становился всё яростнее, будто он готов был растерзать на куски того, кто довёл его до бешенства.

– Сложно было скрутить руки?! МНЕ ВАС УЧИТЬ, КАК РАБОТАТЬ, СУКИНЫ ДЕТИ?!

Бешеное сердцебиение отдало Мире в уши, едва не оглушив её: голос Дженка показался неожиданно далёким.

Мира резко отошла от двери в библиотеку и поспешила в комнату Лейлы. Дрожащей рукой она быстро открыла дверь, а затем, запершись изнутри и глубоко дыша, прислонилась к ней спиной. Сердце, походившее в этот момент на испуганную птичку в железной клетке, бешено колотилось в груди.

Дженк продолжал на кого-то орать, но слова различить уже не удавалось. Да и не хотелось.

Зажмурившись и закрыв уши руками, Мира начала мысленно считать, пытаясь взять эмоции под контроль. Но в голове вновь зазвучали гневные слова: «Так сложно было скрутить руки?!»

Речь шла о попытке похищения?

Её похищения?!

– Глупости, – нервный смешок сорвался с её губ.

Пытаясь успокоиться, Мира тряхнула головой, избавляясь от непрерывно звучащей фразы. Затем она вдохнула полной грудью и вновь начала мысленный счёт.

Мире необходимо было успокоиться, и чем раньше она это сделает, тем будет для неё лучше.

«Дженк и похищение?» – в панике подумала она, вновь сбившись со счёта.

До десяти она так и не дошла.

Мира подняла голову, почуяв в воздухе приятный аромат цветов. Несмотря на то что со дня смерти Лейлы здесь никто не жил, ей нравилось ощущение «жизни», витавшее в комнате, словно это место каждый день принадлежало живому человеку, который проводил в нём много времени.

Расцветший каланхоэ на письменном столе напомнила о неприятном инциденте с Ратмиром. Думать об этом Мире не хотелось.

Она прошла к шкафу цвета слоновой кости и открыла дверцы.

Как и в квартире Ратмира, на многих вешалках висела одежда с бирками. Их Лейла не надевала. На полках лежали аккуратно сложенные свитера и джинсы.

Ни единой пылинки, каждая вещь занимала своё место. Нина по указанию Махиры внимательно следила за чистотой в комнате покойной, поэтому о пыли и речи не могло быть.

Мира заметила альбомы на полке на уровне глаз. Рядом с ними стояла чёрная коробка, занимавшая большую часть пространства. Вместо альбомов Мира потянулась именно к ней. И она сразу поняла почему: такая же коробка приснилась ей ещё до приезда в дом Ибрагима Асадовича.

Мира достала её и села на край кровати. Ненароком посмотрев в сторону двери, она отметила, что крики из библиотеки стихли.

Её любопытство взяло верх, и Мира, сняв крышку, заглянула внутрь.

Первое, что попалось ей на глаза, были мелкие личные вещички Лейлы: заколки из жемчужин, небольшая шкатулка из-под золотых колец и серёжек, всевозможные браслеты, на дне лежали различные открытки с тёплыми пожеланиями, которые девушка, по всей видимости, сохранила на память.

Быстро просмотрев открытки, какие обычно прикладывают к букетам цветов, Мира заметила, что имя Ратмира нигде не упоминалось.

Но зато встречалось имя Тимур.

«Не грусти, тебе не идёт».

«Поздравляю с бракосочетанием. Взаимной любви и нежности!»

«Спасибо за дружбу! В ней я обрёл себя».

Рыться в вещах Лейлы изначально не было в планах у Миры, но неведомая сила заставила продолжить исследование содержимого коробки. В руки попали маленькие, слегка размытые фотографии размером десять на десять сантиметров, лежавшие среди заколок.

Вот Лейла улыбалась до ушей. Вот она, видимо, с подругой дурачилась, а на обратной стороне фото была короткая подпись: «Моя Эля, люблю!». Вот Лейла держала маленькую Аишу на руках, и взгляд девушки сильно отличался от её взгляда на предыдущих снимках. Здесь он был угасшим. На обратной стороне этой фотографии аккуратным почерком было написано: «Придёт день, и я прощу себе всё, что не могу простить».

Мира посмотрела на фоторамку с похожей фотографией Лейлы с младенцем, которая стояла на прикроватной тумбочке.

Их объединял потухший взгляд сломленного человека. Словно Лейла знала, что в скором времени уйдёт из этого мира, и от этой мысли Мире стало не по себе.

Все эти фотографии Лейла делала, скорее всего, сама, снимая селфи на полароид в попытке запечатлеть как радостные, так и грустные моменты жизни.

Может, человек и вправду чувствует, когда к нему придёт смерть?

Мира упрекнула себя в том, что никогда не пыталась сохранить те или иные мгновения своей жизни. А стоило бы. Ведь из памяти они потихоньку стираются, а на бумаге остаются на годы.

– Ой!

Мира вздрогнула от звука упавшей на пол крышки коробки. Это выдернуло её из размышлений. Внизу в беседке её ждали с альбомами, и она прилично задержалась. Ей стоило бы поторопиться, пока Нина не решила подняться проведать её.

Поднимая крышку, Мира заметила на её внутренней стороне белое пятнышко, точнее, маленький белый треугольник. Она пригляделась и увидела чёрный кармашек, в котором было что-то спрятано, и при ударе об пол его содержимое показалось наружу.

Мира аккуратно потянула за край треугольника.

Эта была фотография. По размеру она немного отличалась от тех, что лежали на дне коробки, и была сделана не на полароид. И мало того, что она лежала отдельно, так ещё и в скрытом отсеке крышки.

И кому это могло взбрести в голову? Ах да, конечно, Лейле, кому же ещё, – первое, что пришло на ум Мире. Как-никак она находилась в её комнате, сидела на её кровати и держала в руках её коробку, вещи в которой, несомненно, принадлежали бывшей хозяйке комнаты.

Но она ошиблась.

Стало ясно, почему эта фотография была скрыта от посторонних глаз.

Когда Мира перевернула снимок лицевой стороной к себе, её взгляд моментально остекленел. Спокойное выражение лица сменилось напряжением, а затем и настоящим испугом.

На маленькой, слегка размазанной фотографии плохого качества были различимы языки пламени и лежащее на полу женское тело.

Страшная находка оказалась настолько неожиданной, что у Миры перехватило дыхание. Она раскрыла рот и шумно выдохнула, пытаясь понять, не почудилось ли ей. Руки задрожали. Ошибки не было. Глаза пробежались по смазанным языкам пламени, по женскому телу, лежащему на полу. Она увидела какое-то красное пятно. То ли чьи-то ботинки, то ли ещё что-то – толком различить не получалось.

Но на фотографии точно была Лейла.

Это был вечер пожара.

И она была не одна…

Дрожь охватила уже всё тело Миры!

Но времени размышлять над найденной фотографией не было.

Из-за двери донёсся шорох.

Вещички Лейлы мгновенно полетели обратно в коробку. Все, кроме этой злосчастной фотографии – её Мира спрятала в кармане брюк.

Как только коробка оказалась на месте в шкафу, Мира схватила с полки альбомы и, быстро открыв дверь, огляделась по сторонам.

Вроде никого. Тишина.

Но скрыться незамеченной не удалось. Стоило ей прошмыгнуть мимо библиотеки, как позади послышался голос Дженка.

Мира испуганно сжалась в комок, нервно прикусив щёку изнутри.

Она резко обернулась.

– И что ты тут забыла?

Слова, сказанные спокойным тоном, сопровождала улыбка, точнее, подобие улыбки с напряжённым взвинченным взглядом. Дженк не ожидал увидеть Миру, которая всё это время находилась в комнате Лейлы. Ему это однозначно не понравилось.

– Можно так не пугать?! – выпалила Мира на автомате, пытаясь успокоить нервную дрожь.

– А чего пугаться-то? Ну если только, – он усмехнулся, – призрака моей дорогой и любимой Лейлы, не так ли? Чую, душенька моей милой сестрицы не хочет успокоиться.

Мира нахмурилась. Язвительный тон в сторону покойного человека выглядел по меньшей мере некрасиво. Особенно со стороны члена семьи. Но, судя по всему, они толком и не были семьёй.

– При первой встрече я подумала, что ты не такой, как Сюзанна. Но, видимо, ошиблась, – сказала Мира первое, что пришло на ум, но тут же осеклась. Не с этого стоило начать разговор.

Дженк расплылся в довольной улыбке.

– Я всегда не соответствовал ожиданиям других. – Он слегка наклонился к ней, хитро сверкнув глазами. – И знаешь что? Это меня ничуть не тревожит.

Мира интуитивно сделала шаг назад, не желая стоять слишком близко к этому человеку.

– И что это у тебя в руках? – взгляд устремился на альбомы, крепко прижатые к груди девушки. Она заметно нервничала, Дженк прекрасно это понимал. Она что-то скрывала.

– Альбомы, – коротко ответила Мира.

Ей хотелось скрыться от пристального, недоверчивого взгляда Дженка, изучавшего её с ног до головы.

Он резким прыжком, словно дикий зверь, обогнул её и, широко расставив ноги, преградил путь к лестнице. Дженк хищно оскалился, обнажив ряд белых зубов.

Мира встревоженно приподняла голову. Парень был как выше её на голову, так и шире в плечах. Но при первой встрече он не показался столь внушительного телосложения или, может, она просто не обратила внимания.

– Почему ты пытаешься стать частью семьи?

– А почему тебя это волнует? – Мира несмело парировала пристальному мужскому взгляду.

Находясь наедине с Дженком, тревога забила в колокола. Во все и сразу.

– Ну, знаешь ли… – протянул он, задумчиво обхватив пальцами подбородок. – Вдруг в твоей маленькой светлой головке возникнут хитрые мыслишки.

– Интересно, и какие же? – голос Миры звучал более или менее уверенно, хотя изнутри каждая струна души дрожала.

Она чувствовала страх и ничего не могла с этим поделать.

Дженк не вызывал ни намёка на доверие. И если в прошлый раз она невзлюбила его, разглядев в этом человеке просто брата Сюзанны, то сейчас перед ней стоял некто более тёмный и опасный.

– Ну, может, захочется втереться в доверие добродушного отца и мачехи, пытаясь стать частью дома. А для чего? Чтобы отжать лакомый кусочек! – Мерзким голосом протянул последнее слово Дженк и театрально пожал плечами. – Эти добряки могут наломать дров! Признай, одурачить их не составит труда!

Мира возмущённо произнесла:

– Махира относится к вам как к родным!

Дженк усмехнулся.

– Махира никогда не была нам родной. – Затем он спокойно добавил: – И не будет.

– Глупости! – Мира огрызнулась, чувствуя, как закипала её кровь. – Она так тепло отзывается о вас, а вы ни разу не удосужились проведать её или хотя бы один раз поужинать вместе. Махира и мухи не обидит. Я уверена, она пыталась стать для вас родной, но вы настолько холодные и бездушные, что не смогли принять и полюбить эту прекрасную женщину!

– Какая душераздирающая тирада! Я бы пустил слезу, – в голосе Дженка проскользнул подлый сарказм, – но сделаю это на кладбище, играя роль старшего пасынка. Осталось немного!

Мира шумно выдохнула, понимая, что разговор следовало прекратить.

Сама мысль о смерти Махиры приводила её в ужас. Окружающие, и она в том числе, понимали, что слабое здоровье таяло день ото дня, и состояние Махиры ухудшалось, но думать об этом категорически не хотелось.

Дженк наклонился ближе и пальцем провёл по щеке.

– Прости, что разочаровал, – прошипел он и, оскалившись, подмигнул, вызвав у Миры очередной приступ страха.

Оттолкнув его, она резко сорвалась с места и побежала к лестнице, желая как можно скорее оказаться подальше от этого человека. Она чувствовала отвратительное ощущение скрытой беды, которая витала вокруг неё, пытаясь выждать лучшего момента, чтобы заманить в яму и накрыть с головой.

И если Дженк не та самая беда, то он, несомненно, может оказаться этой ямой.

Стремительно вбежав в беседку, как будто за ней гналась стая собак, Мира облегчённо выдохнула. Сердце грохотало в груди.

Нина и Махира посмотрели на неё обеспокоенными взглядами.

– Тебя долго не было. Где ты пропала, милая?

– Нин, встретила Дженка, немного поговорили. – Мира уселась за стол рядом с Махирой.

Та внимательно изучила обеспокоенное лицо испуганной девушки и аккуратно уточнила:

– Как понимаю, разговор был не из приятных?

Мира, поджав губы, кивнула, ничего более не сказав на эту тему. Но Нина и не настаивала, прекрасно понимая, как Сюзанна и Дженк некрасиво вели себя не только по отношению к ней самой, но и к другим домочадцам, в том числе и к Мире.

Девушке понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и начать вместе с Махирой и Ниной спокойно рассматривать альбомы с детскими фотографиями.

Ибрагим Асадович ушёл ещё до прихода Миры – он удалился в свою комнату, чувствуя надвигающуюся головную боль.

Как девушка ни пыталась сосредоточиться на детских фотографиях, в ушах вновь и вновь звучали слова Дженка, а фотография пожара постоянно возникала перед глазами, заставляя сердце Миры судорожно сжиматься. Она засунула руку в карман брюк, чтобы проверить, была ли фотография на месте. Да, была.

События получили неожиданное развитие. И всё, что казалось привычным, начинало пугать. Эта маленькая нечёткая фотография могла значить только одно: кто-то в вечер пожара тоже был в доме и сфотографировал мёртвую Лейлу.

Этот человек не помог выжить бедняжке!

Этот человек начал страшную игру!

И зачем-то он запечатлел ужасающий момент кончины, а потом спрятал фото не где-нибудь, а именно в комнате покойной.

В комнате самой Лейлы.

Страх. Отчаяние. Паника.

Этот человек или псих, или… Она судорожно вздохнула, понимая, что у него был доступ к комнате Лейлы и он спрятал фотографию в таком месте, где никто не сумел бы найти.

Если бы не случайный удар крышки об пол, ставший переломным моментом пребывания Миры в доме Ибрагима Асадовича и Махиры, эта тайна не раскрылась бы.

Не сразу, но Мире удалось уловить нить разговора женщин между собой.

– Завтра особенный день? – поинтересовалась Мира, оторвавшись от альбома и собравшись с мыслями.

– У малышки Аиши день рождения, – пояснила Махира. – Моему ангелу исполнится шесть лет.

– Оу! – лицо девушки впервые за полчаса озарилось слабой улыбкой. – Это прекрасная новость!

– Да, но Ратмир не празднует дни рождения, – вздохнула Нина, – поэтому мы празднуем тут, у себя.

Мира приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но вместо этого непонимающе уставилась на них.

Махира пояснила, чувствуя возмущение, исходившее от девушки.

– Мы стараемся не осуждать его за это. Он отец и вправе решать, как поступать с собственным ребёнком.

– Но Аиша не останется без праздника, – вмешалась Нина, пригубив остывший чай.

Махира поникшим тоном сказала:

– Но завтра, скорее всего, мы уедем, и я даже думать не хочу, что моя девочка не почувствует и минуты радости.

Вмешалась Нина, спросив каким-то загадочным тоном:

– Всё же к Аиде?

Махира глазами ответила согласием и дала понять, что эту тему лучше не обсуждать.

Но Мира, не обратив внимания на этот мимолётный вопрос, зациклилась на другом:

– Как можно не праздновать день рождения дочери? Неужели причина настолько серьёзна, что он ставит её выше дочери?

– Да, – кивнула Махира, не желая придумывать отговорок. – В этот день он потерял родителей, и ему сложно чувствовать радость.

– Поэтому он лишает радости ни в чём не повинную дочь? – Мира натянулась струной, чувствуя негодование и ощущение горечи.

Почему прекрасный ангел не празднует день рождения с собственным отцом?

Разве так можно?

Разве это правильно, что ребёнок несёт ответственность за боль старших?

Но взгляд Миры притянула одна из чёрно-белых фотографий, где маленькая Лейла обнимала смущённого мальчишку, а внизу ручкой было прописано корявым почерком «Мой верный друг. Мой Тимур».

– А кто такой Тимур? – спросила она, не поднимая глаз.

– Друг детства Лейлы и Ратмира. Они вместе выросли, – ответила Махира.

– У него добрый взгляд.

– Да, он был славным мальчиком! И в хорошие, и в плохие дни всегда оказывался рядом с моей девочкой. Помогал, утешал.

Грусть, промелькнувшая в голосе женщины, навела Миру на недобрые мысли. Вспомнились слова Ратмира. Вот значит о каком Тимуре шла речь у Финского залива.

– Был? – уточнила она.

Махира кивнула, чувствуя, как слова комом застряли в горле. В разговор вступила Нина:

– Он умер спустя месяц после смерти Лейлы от остановки сердца. Они ушли такими юными, такими молодыми! – На глазах Нины выступили слёзы, женщина обречённо покачала головой. – Я уверена, он не пережил смерть Лейлы, она была ему так дорога!

– Простите, пожалуйста, я не хочу бередить ваши раны, но можно я уточню ещё кое-что? Лейла не ответила ему взаимностью?

– Да, она видела в нём самого близкого друга, но не любовь всей жизни, – ответила Махира уставшим прерывистым голосом. Воспоминания давались нелегко.

Нина, чувствуя, что не в силах совладать с эмоциями, тихо извинилась и, встав из-за стола, направилась в сторону дома.

Махира, взглянув на Миру, слабо улыбнулась.

– История, к сожалению, повторилась.

– Это как?

Женщина секунду поразмыслила, а затем легонько кивнула в знак того, что она готова была поделиться давней историей.

– Такую дружбу прожила и я, – призналась она. – По уши влюблённый в меня Мурад, отец Тимура, всегда был рядом, но к нему я испытывала лишь глубокие дружеские чувства. Сердце моё всецело принадлежало Ибрагиму, приложившему немало усилий, чтобы покорить такую бестию, как я.

Мира улыбнулась, услышав, как добродушная и ласковая женщина сравнила себя с бестией.

Махира с тёплой грустью в голосе продолжила:

– Моя семья и семья Мурада были дружны, с детства наши родители шутили насчёт нашей свадьбы в будущем. И надо сказать, что Мурад пытался добиться моей благосклонности, но сердце решило иначе. – Смущение отразилось на мягких чертах лица Махиры. – Я выбрала Ибрагима. И разбила сердце Мурада.

– Как и Лейла не выбрала Тимура?

По молчаливому взгляду Махиры всё стало ясно. Недолгая пауза была прервана ею же:

– Я уверена, что Тимур не пережил смерти Лейлы. Мы видели их и понимали, как он был привязан к ней. Удивительно, насколько сильные чувства этот парень нёс в себе. Это поражает меня до глубины души.

– А каким он был?

– Тимур был тихим и замкнутым. Я никогда не видела всплесков эмоций на лице этого мальчика. Необыкновенно сдержанный и чуткий. И осознание того, что он ушёл следом за Лейлой, лежит тяжким бременем на моём сердце, которое скоро перестанет биться, – голос перешёл в шёпот. – Моя Лейла, моя красивая, добрая и ранимая девочка… Как же я скучаю, о Всевышний, как же я скучаю…

Мира, не удержавшись, приобняла её. Махира с благодарностью положила голову на плечо девушки, чувствуя, как горе, годами наполнявшее её душу, начинало волноваться, напоминая море перед штормом.

– История и вправду повторилась, – подтвердила тихо Мира. – Удивительные вещи происходят в жизни. Получается, это тот самый мужчина, который проведывал вас тогда с утра, потерял сына Тимура, а вы дочь Лейлу. И несмотря на прошлое этот человек навещает вас и дорожит вами. Догадываетесь, о чём это говорит?

Она кивнула, напоминая маленького ребёнка на исповеди на плече родителей.

– Знаю, дорогая. Он до сих пор меня любит. Мурад когда-то был близким другом Ибрагима. – Махира отстранилась и поправила косынку на голове. – Они стали конкурентами не только в личной жизни, но и в профессиональной сфере. Строительная компания «Меридиан», принадлежащая Мураду, нисколько не уступает «РМ». И если раньше им удавалось поддерживать дружеские отношения, то крупнейший тендер, разыгранный пять лет назад, окончательно сделал из них противников. «РМ» обыграл «Меридиан» и забрал под своё крыло почти весь проект строительства газопровода. Вот такие дела, – подытожила Махира. – Мурад за последние годы ушёл в политику и стал влиятельным чиновником. Сколько себя помню, для этого человека власть и авторитет значили многое, а если говорить по правде – то всё.

– И несмотря на это Ибрагим Асадович позволил, чтобы Мурад…

– Давидович, – подсказала женщина.

– Чтобы Мурад Давидович, бывший друг и нынешний конкурент… навещал вас? – спросила Мира, не сумев скрыть изумления. – Даже не знаю, что и сказать!

Махира, вздохнув, слабо улыбнулась.

– Ибрагим всегда ставил меня выше притязаний и работы. Многие считают его довольно сложным по натуре человеком, но он хорошо разбирается в людях и предвидит развитие событий. Знаешь, моя милая, он прекрасный отец и муж. До последнего вздоха буду благодарить Всевышнего за возможность умереть на его руках.

– Пожалуйста, не говорите про смерть, – выдавила из себя Мира, чувствуя ком в горле. – И думать не хочу, что вас… – голос дрогнул, ей не удалось произнести слов «не станет», смотря в глаза, на свету излучавшие необыкновенно тёплый оттенок. И как она раньше этого не замечала?

В этот момент Махира посмотрела через плечо девушки в сторону ворот.

Мира проследила за ней, обернулась и увидела Ратмира.

Он вошёл во двор и заметил людей в беседке, сидящих в верхней одежде и укутанных в несколько пледов. Своей обычной походкой, от которой исходила неисчерпаемая мужская сила, он направился к ним. В руках у него был небольшой крафтовой пакет.

Взгляд Ратмира задержался на Мире и неосознанно заставил её выпрямиться. Хотела она того или нет, но её тело в последние дни стало странно реагировать на его присутствие. И если раньше кроме напряжения Мира ничего не испытывала, то сейчас за этим скрывалось нечто томное и чувственное.

– Тётя Махира, – произнёс он и, нагнувшись, поцеловал её в висок.

Махира расплылась в улыбке, коснувшись рукой его головы, словно благословляя на лучшие дни.

– Сынок, пришёл бы пораньше, поужинали бы вместе, – запричитала женщина.

– Да я не голоден, не переживайте, – отмахнулся он, положив пакет на стол. – Рад видеть вас в хорошем настроении. Ужин на свежем воздухе отличная идея, но не рановато ли? Холодно ведь. – Ратмир придвинул пакет ближе к женщине. – Надеюсь, вам понравится.

Мира тем временем пролистала альбом почти до самого конца, с интересом разглядывая фотографии чуть ли не пятнадцатилетней давности. На последней она сразу узнала шестилетнюю Лейлу, рядом на диване сидели девятилетняя Сюзанна с недовольной гримасой, семилетний Дженк со скользкой озорной улыбкой и семилетний голубоглазый Иван, нежно державший Лейлу за руку. На обратной стороне фотографии ручкой был подписан возраст детей.

Мира приподняла голову, заметив, как переменился голос Махиры. Он стал живее и радостнее. Бледные пальцы держали шкатулку, украшенную искусной резьбой.

– Только не говори… – начала она, восхищённо ахнув.

– Это вам, – подтвердил Ратмир, и что-то подобное смущению отразилось в чёрных, сверкающих на свету глазах. – Давно не брал в руки инструменты, но, вроде, они помнят своё дело.

– Это прекрасно, мой мальчик!

– А теперь загляните внутрь, – попросил он, усевшись рядом с Махирой и оказавшись лицом к лицу с Мирой.

Махира приподняла крышку, и очередное восхищение застыло на её тонких потрескавшихся губах. Там лежали золотые серёжки в виде ласточек, усыпанные бриллиантами.

– Как увидел их, сразу подумал о вас, – пробормотал он, заметив, что и Мира, и Махира смотрели прямо на него.

Он не ожидал, что маленький непримечательный подарок вызовет столь бурную реакцию.

Махира от переполнявших её чувств сжала губы, с интересом рассматривая красивые серёжки, которые ярко блестели на свету, будто отражали ту часть подарившего их человека, которую он упорно прятал внутри себя.

Детская непосредственность вперемешку с искренним восхищением отразились на исхудавшем лице Махиры. Её тусклые глаза заулыбались, будто ей подарили целый мир.

– Именно они, – Ратмир указал на серёжки, – подтолкнули меня сделать шкатулку.

– Сколько лет ты не брался за инструменты? – спросила женщина, пытаясь вспомнить, когда последний раз она видела одну из его работ.

– Со дня смерти Лейлы, – послышался кроткий ответ.

– Как я рада, что ты сумел к этому вернуться спустя столько лет! Это прекрасно!.. – Махира прижала шкатулку к груди и прикрыла глаза.

Ратмир обнял её и ещё раз поцеловал в висок.

Мира смотрела на Ратмира, как на незнакомца. Проявление открытой нежности со стороны того, кто вёл себя сдержанно, не могло не удивить её.

Махира, отложила шкатулку и посмотрела сначала на Миру, затем на Ратмира. Решив, что сейчас выдался весьма удобный случай, и эти двое оказались перед ней вместе, ей стоит поднять одну щекотливую тему.

– Не знаю, насколько правильно с моей стороны лезть в ваши дела, но учитывая то, что я не чужая вам, осмелюсь сказать… – Махира перевела дыхание. – Мне нашептали, что ты уже два дня отвозишь и привозишь Миру. Если вспомнить, что буквально недавно на моих глазах ты, – она посмотрела на Ратмира, – агрессивно относился к моей девочке, то такая резкая перемена удивляет и откровенно настораживает. Поэтому я хочу понять, что послужило причиной таких изменений?

Ратмир не растерялся. По крайней мере, так показалось на первый взгляд. Заметив оцепенение Миры, он ответил на вопрос:

– Верно, я и сейчас приехал именно за ней. А насчёт причины… – Он сделал паузу, заметив странное беспокойство Махиры.

Женщина посмотрела на него сдержанным взглядом, не понимая, что и думать. Факт того, что Ратмир мог внезапно заинтересоваться Мирой, никак не смущал и не обескураживал её. Но что-то упорно мелькало в душе, и ей хотелось лично всё выяснить, прямо спросить, что, собственно, происходит между ними.

Ратмир взял руки Махиры в свои.

– Готов солгать всему миру, но не вам, – признался он. А затем, собравшись с мыслями, тем же твёрдым тоном произнёс: – Кто-то пытается навредить Мире.

– Ратмир… – прошептала девушка, подняв на него испуганный взгляд, явно не желая говорить об этом.

Но Ратмир считал иначе.

– Всё хорошо, – успокоил он Миру, а затем вновь обратился к Махире: – К сожалению, всё серьёзно. На днях её пытались похитить.

Женщина ахнула, широко раскрыв глаза.

– Боже мой! Кто?! Почему?! Подожди, – бормотала она, задумчиво смотря на раны Миры. – Значит, ты не упала?

– Н-у-у, – протянула она, – упала, но только при других обстоятельствах.

– Ох, девочка моя…

– Вы только не волнуйтесь, хорошо? – вмешался Ратмир. – Я рядом с ней, волноваться не стоит.

– Но что, если они опять попытаются? – беспокойно прозвучал тихий голос Махиры. Она была ошарашена новостью, ощутив сильное давление в груди.

– Я рядом, – как можно мягче повторил Ратмир. – Если я в прошлый раз сумел уберечь её, значит, и в другие, если они всё же произойдут, уберегу. – Говоря это, он смотрел Мире в глаза, но обращался к Махире. – Но пока не стоит рассказывать о похищении Ибрагиму Асадовичу, мне нужно кое в чём разобраться, а дальше видно будет. На самом деле это я просил Миру не сообщать вам о случившемся, не хотел лишний раз беспокоить.

– Ох, Ратмир, – покачала головой Махира, встревоженно посмотрев на Миру.

Та нервно коснулась лба – начинала болеть голова. Затем она слегка дрожавшим голосом сообщила то, что тревожило её на протяжении двух дней. Мира искренне боялась реакции Махиры на эту новость, но раз Ратмир решил сообщить о похищении, то и об этом умалчивать не стоило.

– Я временно живу у Ратмира. И это правда не моя прихоть, он не отпустил домой, – выпалила Мира виноватым голосом. Смущение вместе с испугом исказили её встревоженное лицо.

Повисла тишина.

Махира не сразу ответила, довольно тщательно обдумывая услышанное. Даже Ратмир, казалось, затаил дыхание, пытаясь предугадать её реакцию.

– Ты правильно поступил, мой хороший, – наконец сказала Махира тихим твёрдым голосом. – Домой точно нельзя, отец Миры не скоро вернётся. Страшно подумать, что с ней могло случиться, если бы этим людям удалось совершить похищение. Благодарю Всевышнего за милость!

– Я подумал, что у вас Мире тоже не стоит оставаться. Жить под одной крышей с Сюзанной, а теперь и с Дженком – идея не из лучших. – Взгляд Ратмира помрачнел. – Я прекрасно помню, как они относились к Лейле, и уверен, что с Мирой обращались бы не лучше.

Потупив взгляд, Махира понимающе кивнула в знак согласия.

Мира опустила руки на колени, ощутив облегчение от простого осознания, что женщина, к которой она успела привязаться и к которой питала нежные чувства, не осудила её.

– Ты уже знаешь, кем могли быть эти люди? – спросила Махира встревоженным тоном.

– Пока нет, – ответил Ратмир. – Но обязательно узнаю.

Как только Аиша заснула с прижатым к груди верным единорожком, Мира тихо вышла из детской.

Двери в гостиную были прикрыты, и шум телевизора не доходил до комнаты малышки.

Свет от экрана освещал тьму и играл на лице Ратмира, сидящего на полу и спиной опирающегося о диван. Он включил фильм, который пытался посмотреть уже не раз. И вот сейчас, с трудом найдя свободный час перед сном, он решил сосредоточиться на нём и немного отвлечься. Но тревожные мысли решили иначе.

Мира мялась у порога, не осмеливаясь нарушить его уединение. Но нерешительность быстро отступила, и её голова протиснулась в небольшой проём между дверьми, через который в коридор просачивалось свечение от телеэкрана.

Мира пробежалась глазами по комнате, но найти Ратмира так и не смогла.

– Странно… – прошептала она, не понимая, куда тот мог деться. Ведь пока она укладывала спать Аишу, которая ко всеобщему удивлению вдруг молча взяла её за руку и проводила к своей кровати, Ратмир вышел из детской и направился в гостиную.

– Я тут, – донёсся голос со стороны дивана. – Заходи.

Мира вошла в гостиную и захотела включить свет, но Ратмир размеренным голосом предостерёг:

– Не надо.

Обойдя диван, Мира наконец увидела Ратмира, сидящего на полу. Облокотившись левой рукой о колено, в правой руке он держал банку пива, которая часто мелькала в холодильнике.

Мира сморщилась, почуяв смесь запахов солода и хмеля.

– От одного запаха воротит, – проворчала она, мимолётно посмотрев на экран телевизора. Заурядный боевик, какие обычно крутят ближе к ночи на одном из федеральных каналов.

– Прекрасный аромат, – возразил Ратмир. – Пива? – и протянул вторую банку ей.

– Не-а, не хочу эту гадость.

– Ты не пробовала хорошего пива, – пробурчав, тот сделал очередной глоток. – Садись, раз пришла, – и рукой указал на место рядом с собой.

На полу был расстелен подаренный Махирой турецкий ковёр размером чуть ли не во всю гостиную.

Мира, покосившись на пустой диван, удивлённо вскинула брови.

– Диваны нынче не в моде?

– Нравится сидеть на полу, – пояснил он, – в детстве частенько так делал.

– Интересный фильм? – поинтересовалась Мира, усевшись рядом.

– Фильмы Гая Ричи неплохи, чем-то да цепляют.

– Так это его фильм? – Мира с интересом уставилась в телевизор. – Интересно, какой из…

Она посмотрела на точёный профиль лица Ратмира: даже в полумраке упрямый подбородок и пронзительный взгляд притягивали внимание.

– «Переводчик»? – предположила она, хотя догадывалась, что это он и есть.

Ратмир молча кивнул головой в знак подтверждения.

– Давно хотела посмотреть, никак руки не доходили.

– Приятного просмотра, – ответил он, сделав глоток пива.

– Не хватает чипсов и колы, – вырвалось у Миры, как только она поджала ноги и уселась в позе лотоса. Ощутив на себе взгляд Ратмира, она развела руки в стороны, и в воздухе застыло молчаливое: «Что?».

– Сколько дней живёшь со мной? – вопрос прозвучал неожиданно, отчего взгляд Миры с непониманием забегал по каменному лицу Ратмира, который выглядел настолько спокойным, что сложно было понять, о чём он вообще мог думать.

– Я не живу с тобой, – ответила она сухим тоном.

Ратмир вздохнул и бросил ленивый взгляд на экран. Разговор начинал отвлекать, сюжет ускользал.

– Хорошо, спрошу по-другому. Сколько дней живёшь со мной под одной крышей?

Мира сложила руки на груди, пытаясь уловить хотя бы намёк на сарказм или иронию, но вопрос прозвучал вполне серьёзно.

Они почти касались друг друга плечами. Мира демонстративно отодвинулась, вызвав лёгкую ухмылку на губах Ратмира.

– Так сколько?

– Три дня, – коротко ответила она, упрямо приподняв подбородок.

– И за три дня не наткнулась на тайник на кухне?

– Тайник? – девушка задумчиво посмотрела в сторону кухни.

Интерес появился так же быстро, как и хорошее настроение.

– Это такое тайное место, подальше от чужих глаз, где можно…

Мира пробубнила:

– Есть человек душный, а есть душнила.

– Это намёк, что я душнила?

– Нет, ты особенный, – улыбнулась она. – Ты душный душнила.

Он усмехнулся, нисколько не задетый её выпадом.

– Душнила предлагает заглянуть на кухню, – произнёс он, повернувшись лицом к телевизору.

Мира вытянулась, раздумывая над предложением.

– Самая дальняя полка, справа от холодильника.

– И я могу взять всё, что захочу? – аккуратно уточнила она, приподнявшись на колени.

– Точнее, до чего сможешь дотянуться, – поправил он, пытаясь скрыть улыбку и боковым зрением наблюдая, как Мира быстро встала на ноги.

– Ты же понимаешь, что теперь это не потайное местечко? – спросила Мира.

Ратмир пожал плечами, сделав вид, что поглощён фильмом, хотя чувствовал лёгкое разочарование оттого, что просмотр наедине с самим собой не состоялся.

Мира направилась на кухню. Проходя мимо комнаты Аиши, она не удержалась и мельком заглянула внутрь. Девочка сладко спала под мерцающим звёздным небом – на душе стало спокойнее.

Оказавшись на кухне, Мира подошла к холодильнику и с предвкушением уставилась на самую дальнюю полку. В шутку можно было также сказать, что и полка уставилась на Миру, мол, сумеет ли это хрупкое и невысокое создание дотянуться до своей цели. Шансы на это были невелики.

Встав на носочки, Мира потянулась к ней рукой, но не достала – не хватало сантиметров десяти. Следующая попытка также не увенчалась успехом.

Едва в голове проскользнула мысль взять стул, как Мира вздрогнула.

Сильные мужские руки обхватили её за талию и одним рывком приподняли ноги над полом, словно она весила как пёрышко. Не теряя времени, Мира быстро приоткрыла дверцу полки и ошеломлённо ахнула, уставившись на забитый чипсами, шоколадом, зефирами, леденцами и ещё кучей разных вкусностей тайник.

Она обернулась и посмотрела на Ратмира сверху вниз.

– А что можно взять?

– Что-то, после чего ты не будешь такой тяжёлой, – хитро произнёс он, сверкнув глазами.

Мира в ответ дёрнула ногой, отчего тот, как мальчишка, обнажил зубы.

– Молчу. Бери, что хочешь.

– Другое дело, – и она схватила пачку чипсов со вкусом краба и любимый M&M’s.

Ратмир мягко опустил её на пол, не торопясь выпускать из рук. Стоя спиной к нему, она чувствовала, что крепкие руки дольше положенного задержались на её талии. И если девушку это смутило, то его нисколько.

Следующий порыв окончательно вывел Миру из равновесия.

Он притянул её к себе.

Мира, подобно испуганной птичке, прижалась к Ратмиру, замерев и забыв, как дышать. От него исходила невероятная сила и тепло, от чего по коже пробежали мурашки. А когда крепкие руки, обхватившие тонкую талию, сомкнулись на животе замком, Мира нервно сглотнула. Кожа под тонким слоем одежды загорелась, как вспыхнувшие угольки. Такое простое прикосновение оказалось настолько чувственным и волнительным, что Мира невольно затрепетала, а мужское дыхание, щекотавшее шею, стало последней каплей.

Ощущение безопасности рядом с человеком, который изначально вызывал лишь чувство страшной угрозы, стало ещё одним новым откровением, которое Мире довелось почувствовать.

Давно она такого не испытывала. Если говорить по правде, то никогда.

Кровь прилила к щекам. Мира отложила пачку чипсов и M&M’s на столешницу и опустила свои руки на руки Ратмира, на которых отчётливо выступали змейки вен.

Попытка девушки сбросить с талии эти оковы не удалась – Ратмир не желал этого. Он крепко держал девушку. Мурашки перешли и на него.

Трепет страсти обуял пару.

Мира постаралась вдохнуть как можно глубже, сердце судорожно сжималось и разжималось. Близость к Ратмиру, открытое влечение женского тела к мужскому лишало её трезвого потока мыслей.

То, что он заставил трепетать притихшее сердце в своих объятиях, стало совершенной неожиданностью. И, как оказалось, не только для Миры, но и для него самого.

– Ратмир… – тихо прошептала Мира, посмотрев на свои руки, что лежали поверх его.

Его пальцы на фоне её тонких и изящных выглядели грубыми, дикими. В голове Миры зародился вопрос: «Интересно, этим рукам знакома нежность?» И тут под действием необъяснимой силы Мира сама же нежно погладила большим пальцем всё ещё не затянувшиеся раны на его костяшках.

Мира могла поклясться, что тёплое дыхание Ратмира, доносящееся до её шеи, стало прерывистым, а его внутренний зверь заскулил, опустив голову в знак смирения.

Ратмир, прикрыв глаза, вдохнул сладкий аромат, исходивший от кожи девушки. Не желая думать, почему он вёл себя таким образом, Ратмир позволил себе на минуту забыться и ощутить неподвластное разуму новое чувство. Он целиком поддался его силе.

– Может, отпустишь? – голос Миры предательски дрогнул.

В нём не было ни сарказма, ни привычного озорства и даже намёка на раздражение. Лишь смятение и страсть, перешедшие в лёгкий хрип.

– Ты пахнешь цветами, – прошептал Ратмир настолько тихим голосом, что Мире с трудом удалось расслышать его слова.

И опять мурашки по спине девушки.

И опять сердце Миры замерло, не понимая, что за сила окутала её нутро словно в плед, неописуемо мягкий и тёплый.

– А чем мне ещё пахнуть? – прошептала она, оглянувшись через плечо, будто он её в чём-то упрекнул. Но Ратмир всего лишь произнёс то, что пришло ему на ум: аромат Миры отзывался трепетом в одичавшем грубом сердце.

Как только их взгляды пересеклись, она смущённо прикусила нижнюю губу, Ратмир прошептал ей на ухо:

– А как же изысканные ароматы?

Мира хихикнула, не заметив, что вцепилась в мужские руки, как в спасательный круг. Ратмир интуитивно прижал девушку к себе ещё сильнее.

Шею вновь защекотало прерывистое мужское дыхание.

– Отпусти… – прошептала Мира, приподняв голову и посмотрев в тёмные глаза Ратмира.

Он ничего не ответил, лишь прикрыл веки и носом уткнулся в её щёку, чувствуя, как сладкий аромат просачивается не только в лёгкие, но и прямиком в душу.

Сложно было предположить, сколько этот момент длился: может, пару секунд, а может, и целую вечность, но когда сильные руки исчезли с женской талии и тёплое дыхание перестало касаться изящного изгиба шеи Миры, холод кухни стремительно обволок их обоих.

Мира растерянно захлопала глазами, опустив взгляд на живот – ничто больше не обжигало его приятным теплом.

Прибывая в некоем тумане, прорываясь сквозь пелену эмоций и неловких мыслей, Ратмир заставил себя отступить от девушки. Этот неуверенный шаг дался ему нелегко.

Если бы он продолжил вдыхать этот сладостный аромат, его самообладание полетело бы ко всем чертям, и тогда его руки, сомкнувшиеся на талии, опустились бы ниже.

Избегая встречного взгляда с Мирой, Ратмир развернулся и вышел из кухни.

Мира опёрлась вытянутыми руками о столешницу и расслабленно опустила голову. Ритмичное биение сердца начинало отдавать пульсацией в ушах.

Что вообще сейчас произошло?

Что это было?

Что?!

– Такими темпами и влюбиться можно, – недовольно прошептала Мира, шумно выдохнув.

Сложно было понять, что подействовало на неё. Почему чувство разочарования заныло в душе? Потому что он ушёл? А что он должен был сделать?

Что за глупые мысли возникали в её голове?

С каких пор?

Когда, наконец, сердцебиение нормализовалось и мысли успокоились, стало ясно одно: чем больше они проведут времени под одной крышей, тем чаще возможна такая мимолётная близость. И тем сильнее она будет будоражить сознание.

Да и не только его.

Сердце попадёт под раздачу в первую очередь.

Шумно выдохнув, расправив плечи и схватив чипсы с М&М’s, Мира медленно поплелась в гостиную. Гордость не позволила ей развернуться и скрыться в своей комнате. Это означало бы показать смятение перед Ратмиром. А оно было размером с Эльбрус.

Девушка закатила глаза, поймав себя на нелепой мысли о том, что комната как раз-таки принадлежала ему, хозяину дома, а не ей.

Мира нашла Ратмира в том же положении, в каком оставила его перед своим уходом на кухню: он также сидел на полу перед экраном. Правда, уже без банки пива: опустошённая, та лежала рядом со второй, к которой он так и не притронулся.

Ратмир смотрел фильм, но пустым и потерянным взглядом. Это отчётливо читалось на его лице даже в темноте.

Мира подошла к Ратмиру, молча уселась рядом и нарочито шумно открыла пачку чипсов, а затем демонстративно положила её между ними. Опёршись спиной о диван, она произнесла:

– Не люблю делиться вкусняшками, но можешь взять.

– Смею напомнить, миссис, они изначально мои, – Ратмир произнёс это таким серьёзным и одновременно мальчишеским тоном, что невольно вызвал усмешку на женских пухлых губах.

– И то правда. – Хрустнув чипсами, Мира добавила: – Мисс. Я не замужем.

– И не в отношениях?

– Нет.

– Скверный характер нынче не по душе мужчинам.

Стало непонятно, то ли это прозвучало как утверждение, то ли как вопрос. Мира хихикнула, забавляясь тем, как взрослый мужчина, вселявший чувство тревоги, сидел и корчил из себя взрослую бабулю с отвратительным голосом.

– Да по тебе театр плачет! – Она вновь хихикнула, запустив руку в пачку чипсов.

– А почему не в отношениях? – вопрос прозвучал неожиданно.

– Думаешь, если бы они были, я бы влезла в историю Ибрагима Асадовича? Уверена, мой парень сумел бы отговорить меня от такого спонтанного решения и не позволил бы ввязаться в то, в чём я тону теперь.

– Ну, знаешь ли, и своя голова должна быть на плечах.

– Да я не про это, – отмахнулась Мира. – Всё же надо признать, трезвые отношения – это как две головы на одних плечах, любая проблема окажется по зубам. Да и, как говорит мой отец, женщина должна находиться за спиной мужчины. Он должен защищать её от любых ударов судьбы.

– А так как ты своевольная, независимая и красивая мисс, то да, видимо, убежать от сделки Ибрагима Асадовича не удалось. Будь рядом трезвая голова, ты бы не влезла в такое дерьмо, – усмехнулся Ратмир, и его рука нырнула в пачку чипсов.

– Я красивая? – сорвалось с губ Мира раньше, чем она успела обдумать вопрос.

Ратмир пропустил его мимо ушей.

– Когда ты успела всё съесть? – он хмуро уставился на Миру, а затем в почти пустую пачку. На дне оставалось совсем немного чипсов.

– Я красивая? – настойчиво повторила Мира, желая услышать ответ.

– Красивая, – ответил Ратмир низким голосом, не отрывая проницательного взгляда от карих глаз, в которых непрерывно мелькал свет от телевизора. – Очень.

Отвернувшись к экрану, Мира мысленно вдохнула побольше воздуха, не ожидая почувствовать в груди очередные угольки тепла.

Вслед за ней и Ратмир обратил внимание на телеэкран.

– Не люблю, когда чавкают, – пробурчал он, услышав хруст чипсов.

– Я хрущу последнюю чипсину, надо успеть насладиться! – от осознания глупости сказанных ею слов Мира невольно улыбнулась.

Как же быстро смущение, охватившее девушку, сменилось игривым желанием подействовать на мужские нервы, нарочито громко хрустя чипсами. Видимо, в этом и заключалась женская натура, что непременно влияла на мужскую.

– Говоришь так, как будто сам тихо хрустишь.

– Могу научить, – сухо бросил он, всё ещё стараясь сосредоточиться на фильме.

– Ты серьёзно? – Мира закатила глаза, в очередной раз попытавшись вникнуть в происходящее на экране. Суть истории почти ускользнула от неё.

Повисла пауза, которую Ратмир быстро нарушил:

– Можешь достать ещё одну пачку.

– О нет, – протянула Мира. – Сам доставай.

Ратмир усмехнулся, бросив на неё короткий взгляд.

– Не по душе, да? Чувствовать себя парящей пандой.

Мира сморщилась, прикрыв от возмущения глаза.

– Ты и вправду душнила.

– Я в курсе. – Ратмир широко улыбнулся.

Мира хихикнула, поджав под себя ноги. Ратмир вкратце объяснил ей сюжет фильма, рассказав о главных героях и их пути. Мира сама не поняла, как быстро втянулась и полностью сосредоточилась на просмотре.

Фильм уже приближался к концовке, когда голова Миры устало упёрлась в плечо Ратмира, и её глаза начали слипаться. Шёл третий час ночи.

– Давненько я такого не смотрела, – прошептала она, не поднимая головы.

Титры поплыли по экрану.

– Чувствуешь послевкусие?

– Да… особенно, когда знаешь, что фильм основан на реальных событиях. После этого возникают странные ощущения, словно испытал всё на своей шкуре. – Мира зевнула, прикрыв ладонью рот.

Зевнул и Ратмир.

– Пора спать.

– Знаю, – ответила она, не спеша сдвигаться с места.

– Неужели твоя попа не стала квадратной после трёх часов сидения на полу? – поинтересовался Ратмир.

Мира, не поднимая головы, сонно улыбнулась. Ответ был очевиден.

– Она уже плоская.

– Так ложись спать. Пусть твоя попа обретёт прелестные от природы формы и вновь радует окружающих аппетитным видом.

Мира не верила, что Ратмир так по-мальчишески ехидничал.

– Это можно воспринять как намёк, что ты заглядываешься на мою попу? – сорвалось с её губ.

Голову с его плеча она так и не подняла, да он и не просил. У Ратмира мгновенно возникло желание коснуться манящих розовых губ Миры.

– Раскрою маленький секрет маленькой девочке, – он специально придал голосу больше серьёзности, – мужчины пялятся на женские задницы. Всегда. Это наша природа, её не изменить.

– Как будто вы пытались, – улыбнулась Мира, в очередной раз зевнув. И следом добавила: – И вообще, почему мы обсуждаем мою задницу?

Ратмир пожал плечами.

Мира попыталась скрыть улыбку, понимая, насколько глупо со стороны выглядел их разговор. Хотя всё это время, что они провели за просмотром фильма, детское ребячество превалировало над взрослой серьёзностью. Но никто не возражал против этого.

– Если честно, я оттягиваю время сна, – призналась Мира.

– И почему?

Ответа не последовало.

Ратмир приподнял лицо Миры за подбородок, заставив посмотреть прямо в глаза.

– Ты чего-то боишься?

Она честно кивнула, коротко добавив:

– Снов. Они становятся всё страшнее.

Ратмир нахмурился, понимая, что Мира говорила серьёзно. Однажды он уже стал свидетелем одного из её ночных кошмаров, и выглядело это не очень.

– Могу я чем-то помочь? – произнёс он обеспокоенно.

Вопрос застал Миру врасплох, а точнее искренность, прозвучавшая в голосе мужчины. Месяц назад Мира и не предполагала, что будет вот так спокойно сидеть бок о бок с Ратмиром, смотря фильм и весело хрустя чипсами из его тайника. Она не ожидала, что может ненадолго забыться рядом с ним и нести всякую всячину как с другом.

Резкие перемены не только в жизни, но и в людях, окружавших её, приводили её в замешательство и заставляли усиленно размышлять над тем, что сближение с Ратмиром может понести за собой непредвиденные проблемы, которых ей и сейчас вполне хватало.

– Не знаю, как избавиться от страха, – ответила Мира, теряя нить разговора, отчего немощно опустила голову на согнутые колени.

– Я помогу.

– М-м? – прозвучало тихо.

– Ляжем вместе, – без колебаний ответил Ратмир, проведя рукой по волосам.

Мира выпрямилась и с непониманием нахмурила чёрные брови, не в состоянии оценить лёгкий юмор.

– Почему каждый раз из крайности в крайность? – она с недовольным видом встала на ноги. – Я серьёзно говорю про сны! Постарайся хотя бы один раз поверить мне, всего лишь один раз!

Ратмир поднялся за ней следом.

Эмоции затмили разум, будто всё это время терпеливо ожидали своего часа. Мира с чувством заголосила, слегка размахивая руками и сверкая тревожными глазами.

– В них есть особая сила, и это меня ломает! Я начинаю терять покой! Я боюсь засыпать, понимаешь?! Боюсь! Потому что постоянно нахожусь на кладбище и вокруг меня одни могилы! Там есть и моя, представляешь?! Моя собственная пустая могила! Которая ожидает меня! А у моих снов есть одна ма-а-аленькая черта, – она перевела дыхание, испуганно взглянув в чёрные сосредоточенные на ней глаза, и сломленным тоном закончила фразу: – Они сбываются.

Ратмир внимательно вслушивался в каждое слово, понимая, о каком страхе говорила Мира. Он вздохнул, не зная, что и сказать.

– А ты то флиртуешь, то иронизируешь, то как враг, то как герой пытаешься защитить и уберечь… – Она растерянно уставилась на него, еле шевеля губами. – Не понимаю тебя, правда. Чёрт, – прошептала она, осознав, что резкая смена настроения выглядела ненормально.

– Что тебя тревожит на самом деле? Дело и вправду во мне и снах? Или есть что-то большее?

Мира застыла на месте.

Повисла тишина.

Ратмир аккуратно убрал за ухо прядь её выбившихся волос, Мира вздрогнула.

– В чём настоящая проблема?

Он ждал честного ответа. Поджав губы, девушка попыталась связно передать мысли.

– Я сегодня слышала короткий разговор Дженка по телефону.

Отвернувшись от Ратмира, она взялась за голову, пытаясь совладать с мыслями. Мира почувствовала, как от нервного напряжения, которое она всячески пыталась игнорировать, ей хотелось выть.

Ратмир развернул её лицом к себе, Мира растерянно смотрела в пол.

– Я слушаю, – произнёс он низким голосом. – Что было дальше?

Мира подняла карие глаза на Ратмира, они были расширены из-за навалившейся тревоги.

– Он на кого-то орал по телефону, мол, заплатил деньги, а они не смогли скрутить руки. Скрутить, понимаешь? Скрутить руки! Мои, блин, руки! Он явно говорил обо мне и о похищении! Я Дженка раньше в лицо не знала! Нас ничего не связывало, нас и теперь ничего не связывает! Так почему незнакомый человек, с которым мы ни разу не пересекались, вдруг заплатил кому-то, чтобы скрутить мои руки?! – С оцепеневшими от ужаса глазами Мира выставила вперёд дрожащие пальцы.

– Чертовщина, – удручённо выпалил Ратмир и резко притянул Миру к себе.

Он крепко обнял её, по-хозяйски обхватив рукой за талию. Одного этого жеста оказалось достаточно, чтобы разрушить барьер между ними.

Послышались тихие всхлипы: девушка расплакалась, уткнувшись в его плечо. С каждой секундой они становились громче.

– Зачем я кому-то понадобилась?.. – Ратмиру с трудом удавалось различать слова. – Почему чужие люди пытаются навредить мне?

Мира говорила сквозь всхлипы, выплёскивая горечь, накопившуюся глубоко внутри. Ратмир молча слушал, предоставляя ей возможность выплеснуть эмоции и попытаться самой успокоиться. Слишком многое навалилось на неё за такой короткий промежуток времени, он это прекрасно понимал.

– Если Дженк замешан в похищении, то я определённо ничего не понимаю, – прошептала она сквозь рыдания. – Мы даже не были знакомы до того дня, представляешь? Как можно организовать похищение незнакомого человека? Ну как? И раз он это сделал один раз, то попытается вновь. И даже если это не он, то те самые люди попробуют снова. Тебя может и не оказаться рядом, а я с такими громилами не справлюсь, как бы не старалась.

– Мира…

– Ратмир, – голос Миры дрогнул, – отца нет рядом, матери тоже нет, мне не на кого положиться, вообще не на кого. Я боюсь. Я чувствую себя слабой. Я не могу защитить себя, потому что не понимаю, от кого скрываюсь. И что происходит… – Она подняла на него блестевшие от слёз глаза. – Живу под одной крышей с человеком, которого знаю не лучше тех, кто пытался меня похитить. Для которого я в первую очередь жестокое напоминание о прошлом. – Она снова всхлипнула. – Моя внешность – напоминание того, что тебе пришлось пережить.

Рука Ратмира, которой он поглаживал Миру по голове, резко застыла.

– В этом доме нет Миры. Есть лишь образ Лейлы, который причиняет тебе дискомфорт, как бы ты ни пытался этого скрыть. И та тяга на кухне возникла потому, что… – красные от слёз глаза посмотрели в мрачные тёмные глаза Ратмира, – я похожа на твою жену, Лейлу.

– Ты серьёзно так думаешь? – прозвучал вопрос хриплым голосом.

Безнадёжно прикрыв глаза, Ратмир вздохнул, не веря, что в голове девушки, которую он обнимал, могли возникнуть такие выводы.

Мира шмыгнула носом и протёрла рукой глаза. Слёзы не хотели останавливаться, отчего она расстраивалась ещё сильнее.

Ратмир слегка отстранил Миру, внимательно всматриваясь в хрупкое лицо, залитое слезами.

– В Мире я вижу только Миру, – признался он, а затем, нагнувшись, коснулся манящих губ.

Почуяв, как ноги девушки подкосились, и она с трудом удержалась на них, Ратмир сильнее прижал её к себе, позволив полностью расслабиться в его объятиях.

Мира была настолько ошеломлена поцелуем, что бабочки в животе даже не успели вспорхнуть. На место им пришла волна эйфории и неожиданной нежности.

Этот сдержанный поцелуй сказал о многом.

Ратмир с трудом отстранился от Миры и, смотря в затуманенные глаза, убрал упрямую прядь волос за ухо девушки.

– Не говори глупостей. Я изначально видел в тебе только тебя, и не стоит переживать из-за этого. Я, кажется, предупредил, что буду рядом, не так ли?

Мира неловко кивнула, чувствуя, как влажные щёки вспыхнули румянцем. Приятное ощущение от прикосновений мягких и одновременно властных губ Ратмира окутало её взволнованное сердце. Ратмир поцеловал не Лейлу, а именно Миру.

Понимание этой истины потрясло Миру.

Наклонившись ближе к её уху, Ратмир тем же спокойным тоном произнёс:

– Поверь мне. И я поверю тебе.

– Сегодня никуда не едем, – обратился Ратмир к сонной Мире, увидев её в коридоре.

– Да, знаю. Я уже получила сообщение от Ибрагима Асадовича. Так понимаю, они к сестре тёти Махиры, Аиде? Несколько раз я слышала вскользь её имя, но за всё время эта женщина ни разу не приехала и даже не была на годовщине смерти Лейлы. Странно.

– Да, это необычная женщина, – пробормотал Ратмир, явно не желая обсуждать эту персону с утра пораньше. – Так что их не будет несколько дней, и ты освобождена от работы.

Мира вскинула брови, но решила воздержаться от реплики, что наложенные на неё обязанности далеки от всеми принятого термина «работа».

– Разве тётя Махира в состоянии куда-то ехать? – спросила она, но Ратмир ничего на это не ответил.

В её голове возник вопрос: «Что такого могло случиться, чтобы выезжать куда-то на несколько дней с больной женщиной?»

Мира заглянула в ванную, а затем и на кухню, где сидела Аиша, поедая любимые хлопья.

– Доброе утро, малышка.

Аиша посмотрела на неё большими кукольными глазами и широко улыбнулась. Подойдя к ней, Мира присела на корточки и взяла девочку за ручку.

– Я знаю, что сегодня особенный день.

Аиша радостно закивала в ответ.

– Сегодня день твоего рождения, и это так прекрасно! И да, – Мира широко улыбнулась. – Подарочек ждёт именинницу в комнате!

Девочка засияла, с трудом усидев на месте.

Мира довольно погладила её ручки.

– Сначала доедай звёздочки, – Мира взглядом указала на хлопья, – а потом вместе пойдём и глянем на прелестную куклу с такими же кудрявыми локонами, как у тебя. Уверена, она тебе понравится! – Она, резко округлив глаза, наигранно закрыла ладонью рот. – Ой, выдала секрет! Большой секрет!

Аиша разразилась звонким смехом, напоминавшим весеннее щебетание птиц. Мира поцеловала девочку в висок, коротко промолвив: «Доедай и пойдём». А затем резко осеклась, поняв, что сделала. Но девочка, как ни в чём не бывало, развернулась на стуле обратно к столу. Её ничего не смутило и не оттолкнуло. И только изумлённая Мира с интересом посмотрела на девочку, обрадовавшись приятному моменту.

На кухню вошёл Ратмир в белой рубашке и тёмных брюках. Как всегда, выглядел он аккуратно и сдержанно в одних и тех же расцветках одежды, явно не признавая существование других оттенков. Влажные после душа волосы, как обычно, будут высыхать по пути в офис, и эта небрежность неуложенных волос доводила его строгий образ почти до совершенства. Ратмир излучал не просто силу, но и что-то неуловимо прекрасное. Мира отчётливо ощутила, как часть её женской природы расцвела в ту же секунду, как он появился на кухне.

– Сегодня у няни выходной, посидишь с Аишей?

– Посижу, конечно, – ответила девушка без раздумий и дольше обычного задержала взгляд на его мускулистых руках, мышцы на которых были видны даже сквозь белую ткань рубашки.

– Постараюсь вернуться как можно скорее, думаю, после обеда. Есть неотложные дела. – А затем, заметив медлительность не только в движениях девушки, но и во взгляде, он поинтересовался: – Что-то случилось?

Ратмир без труда разглядел всплеск интереса в карих глаз Миры. Она мигом переменила тему разговора.

– Для тебя сегодня обычный день? – спросила она спокойным тоном, переведя внимание с бицепсов на напряжённые губы, вспомнив, что вчера они были необычно мягкими.

– Дочь я поздравил, если ты об этом.

– Не устроим праздник? – аккуратно поинтересовалась девушка, понимая, что лезла с неподобающим вопросом.

– Нет, – ответил Ратмир сухо, отвернувшись.

– Я могу хотя бы приготовить то, что хочу?

– Кухня в твоём распоряжении, – проговорил Ратмир и вышел в коридор.

Маленькая Аиша потянула Миру за край кофты. Девушка погладила её по головке, одарив тёплым взглядом.

– Он и вправду раньше меня успел тебя поздравить?

Девочка кивнула.

– Шустрый какой… – прошептала Мира, и взгляд Аиши как бы ответил: «А то!» – Давай вместе наготовим вкусняшек? – предложила Мира, хитро улыбнувшись. – И устроим маленький праздник, и неважно, хочет этот умник того или нет. – А потом с виноватым видом добавила: – Прости, что называю твоего отца умником.

Аиша широко улыбнулась в предвкушении чего-то нового и интересного, серо-зелёные глазки вспыхнули.

Девочка вернулась к хлопьям, которые уже почти доела.

– Итак… – Мира достала телефон из кармана и зашла в приложение по доставке продуктов. Она подошла к холодильнику и начала проводить ревизию, на ходу решая, чего не хватало и что следовало заказать. А затем со страстно горящими глазами приступила к задуманному.

За дни пребывания в их доме Мира успела приметить, что девочка была из той категории детей, которые абсолютно не доставляют взрослым хлопот. Тихая, смышлёная, добрая Аиша любила сидеть в окружении цветных карандашей и фломастеров. Да, девочка не умела открыто выражать эмоции, особенно чувство любви, держа дистанцию с родными, но Мира знала, что когда-нибудь этот барьер разрушится, и маленькая девочка с большим сердцем засияет, как самое яркое солнце на небе.

И в этот день Мира почувствовала, что им удалось стать неплохими друзьями.

Аиша всячески пыталась помочь. Что-то приносила или уносила, стоило только попросить. Где-то смешивала ингредиенты, а где-то по указанию Миры добавляла. На кухне специально для маленькой хозяйки была миниатюрная подставка в виде трёх ступенек, на которую Аиша вставала, когда хотела помыть чашку или же пыталась достать йогурт из холодильника. А когда на маленьком поварёнке появился крошечный белый фартук, прямо как у Нины, у Миры возникло дикое желание затискать в объятиях это милейшее создание.

Время летело с неимоверной скоростью, и к полудню две хозяйки взялись испечь торт. Аиша старательно размешивала крем, когда Мира протянула руку к её лицу и указательным пальцем коснулась маленького носика, испачканного мукой.

– Спасибо, что помогаешь, звёздочка. Это, кстати, мой любимый сметанный тортик. Помню, в детстве мама готовила его на каждый мой день рождения. Ты бы только видела, как я радовалась! Боже, каким же вкусным казался этот торт! Но знаешь, что самое интересное? Сколько бы я ни пыталась приготовить его с тех пор, ни разу, вот ни разу он не выходил именно таким, каким я запомнила его в детстве. Кстати, – интригующе протянула девушка, – ты знаешь, что у нашего тортика будут лапки, хвостик и головка?

Аиша раскрыла от изумления рот, не ожидая столь интригующей новости. Её рука, которой она старательно размешивала крем, зависла в воздухе, и девочка уставилась на Миру.

– И знаешь что?! – прощебетала девушка. – Их будешь делать ты!

– Я?! – восхищённо воскликнула Аиша в ответ.

Мира ошарашенно уставилась на кучерявого ангела с серо-зелёными глазками, не веря собственным ушам. Только что она впервые услышала что-то из уст Аиши, и прозвучало это настолько непринуждённо, словно девочка и не молчала годами.

Мира быстро отложила миску с тестом и, обойдя стол, поспешила к ней. Присела рядом, чтобы их глаза оказались на одном уровне. То, что ей случайным образом довелось услышать первое простейшее слово, всего одну букву, казалось чем-то невероятным! Чем-то потрясающим! Совершенно неожиданно и настолько прекрасно, что хотелось перемотать этот момент назад и заново стать свидетелем столь чудесного мгновения.

– Звёздочка по имени Аиша, может, ещё что-нибудь скажешь?

Аиша воодушевлённо приоткрыла ротик, но расстроенно сомкнула губы обратно. Грусть прошлась по кукольным чертам лица, повторить это достижение, увы, не удалось.

Мира снисходительно улыбнулась.

– С другой стороны, нам некуда спешить, не так ли? И если вдруг захочется ещё раз пооткровенничать вслух, делай это смело, хорошо? Ничего не бойся.

Аиша согласно кивнула.

– Поверь, когда твой отец узнает эту великолепную новость, он будет на седьмом небе от счастья!

Мира взволнованно прижала к груди руки, смотря на малышку воодушевлённым взглядом. Хотелось прижать её к себе и крепко обнять.

– Ладно, – выдохнула она, собираясь с мыслями, – творим дальше! Накроем красивый и вкусный стол!

Когда Мира приготовила коржи и подготовила крем, хозяйки приступили к самой ответственной части. Сначала Мира собрала панцирь будущего торта, а затем они вместе с Аишей из маленьких испечённых коржей круглой формы нарезали голову, лапки и хвостик.

Смышлёная девочка, полностью вовлечённая в процесс, усердно старалась сделать всё как надо. И буквально через полчаса, стоя бок о бок, они с радостным чувством смотрели на результат своих трудов.

– Красота! – восхитилась Мира, разглядывая шоколадный панцирь, из которого проглядывали головка, лапки и милый хвостик. – Аиша, где свечки?

Девочка пожала плечами, оглядевшись по сторонам.

– Ты обязательно задуешь свечки! – предупредила Мира. – Без этого день рождения какой-то ненастоящий!

Она начала искать разноцветные свечи в многочисленных пакетах с продуктами, которые пару часов назад привезли курьеры.

Шёл третий час. Ратмир до сих пор не вернулся.

Мира не сразу заметила, что её мобильный телефон, лежавший на подоконнике, выключился и включаться не собирался. С тех пор, как он вылетел у неё из рук в день неудавшегося похищения и чуть не разбился вдребезги, он стал плохо работать.

Она поставила его заряжаться, и тот наконец заработал: буквально через две минуты пришло несколько сообщений, а следом раздался и звонок.

Странные эмоции отобразились на лице Миры. Она не сразу поняла необъяснимый ажиотаж со стороны близких. Сообщения приходили и от девочек, и от отца, и от Османа, и от нескольких друзей со времён университета, и даже от пары коллег, с которыми она работала в детских клубах.

– Алло, – Мира приняла входящий звонок от Майи.

– Ты где? Почему телефон выключен-то?! – воскликнула Майя так, словно несколько часов подряд пыталась дозвониться до подруги.

– Ну прости! – взмолилась Мира. – Он немного барахлит.

– Да уж, наступил важный день, а я не могу дозвониться до тебя, чтобы поздравить! Ну и дела!

Повисла тишина.

– Только не говори, что ты сейчас в голове перебираешь все праздники, – проворчала Майя.

– Именно это и делаю, – честно ответила Мира.

– Тринадцать лет дружбы, подруга!

– Тринадцать лет дружбы?.. – глупо повторила Мира, не найдя других слов.

Майя обречённо вздохнула, а затем понимающим тоном произнесла:

– Ага! И вообще, если серьёзно, мне дома конкретно досталось, потому что я отказала Артуру, решив, что нам не по пути. Ты ведь знаешь, нас свёл брат. Зря я ввязалась в эту авантюру! Знала ведь, что добром она не кончится. Даже вообразила себе, что чувствую к нему что-то. Ничего я не чувствую! И всё, что мне сейчас требуется, это завалиться к тебе. И Тами, я уверена, тоже будет не против, давненько не собирались втроём. Расскажешь, как дела, а я хорошенько поною. Мне это сейчас необходимо!

Мира улыбнулась.

– Пчёлка, ну сказала бы сразу! Конечно, с радостью, а то…

Её улыбка моментально угасла. Запрокинув голову назад, Мира закрыла глаза, забыв одну маленькую, но важную деталь: она находилась не у себя дома.

– Подруга дней моих суровых, что-то случилось?

Мира виновато промолчала, пытаясь на ходу придумать, что делать.

– Закажем суши, посидим, покушаем, поболтаем. На минуточку, мы не виделись больше двух недель, и мало того, что мы с Тами соскучились, так ещё хочется узнать, как твои дела в доме тех людей.

Глаза Миры забегали по комнате, она пыталась подобрать как можно более подходящее оправдание невозможности встречи, но именно в этот момент в голове образовалась огромная дыра, не позволявшая собраться с мыслями. Чёрт! И что же сказать ей?! Ну вот что?!

Майя вновь ощутила странную паузу в их разговоре, она спокойным тоном спросила:

– Что-то не так?

– Как бы тебе сказать, – голос Миры прозвучал неуверенно, – я временно не живу дома, – призналась Мира, толком ничего не придумав.

– Чего?..

– Поэтому туда ехать бессмысленно.

На другом конце трубки повисло молчание.

– Ты серьёзно? – удивилась Майя.

– Серьёзно. Я сейчас остаюсь… эм… как же сказать…

– Ничего говорить не надо, – резко оборвала Майя, шумно выдохнув. – Где бы ты ни была – высылаешь адрес, и мы едем к тебе.

– Пчёлка… – взмолилась Мира.

– Ты меня услышала, подруга? Где бы ты ни была, высылаешь адрес, и мы едем! – упрямо повторила Майя. – Иначе попрошу Османа пробить по номеру твоё местоположение, и мы нагрянем вместе с ним. Он-то точно задаст тебе жару.

Мира сморщилась, понимая, что после перепалки с Османом у ресторана они не то чтобы не созванивались, но даже и не списывались. И если, не дай Бог, Осман узнает, где она временно находится… Холодок прошёлся по спине, этого точно нельзя было допустить.

Смотря на маленькую Аишу, всё это время тихо сидевшую по другую сторону стола, Мира мысленно пыталась найти решение непростой ситуации.

– Пчёлка…

– Да-да, ты меня услышала! – отрезала Майя настолько твёрдым тоном, что было ясно одно: от своих слов она не отступит.

– Ни в коем случае не включай сюда Рыжика, – взмолилась Мира. – Иначе это дойдёт до дяди Рахмана, а значит…

– И до твоего отца, – мрачно закончила Майя, как будто размышляя над тем, где вообще могла находиться её подруга и почему знакомый женский голос полон страха и… смущения?

Повисла очередная пауза. Каждая из девушек пыталась успокоиться и привести мысли в порядок.

– Не знаю, где ты, подруга, но знай, мне всё это конкретно не нравится! – произнесла Майя встревоженным тоном. – Скажи, ты хоть в порядке?!

– Вроде да, – без особой уверенности ответила Мира.

– Прости, – печально произнесла Майя, осёкшись. – Наезжаю и повышаю голос на тебя. Просто не знаю, во что ты вляпалась, раз не ночуешь дома. Это точно что-то серьёзное.

– К сожалению, – согласилась Мира.

Майя вздохнула, но решила не отступать от сказанных слов.

– Высылай адрес и жди нас, будем часа через три.

– Не думаю, что это хорошая идея, Пчёлка.

– Высылай, Ми, мы приедем, – упрямо повторила подруга.

– Ладно, – сдалась Мира, прикрыв глаза. – Прости, что сразу не рассказала. Обещаю, когда узнаешь причину, от злости не останется и следа.

– Надеюсь. Уже сейчас готова взорваться от любопытства!

– В ватсапе скину адрес. Увидимся.

– Увидимся.

Отложив телефон, Мира взглянула на Аишу. Она, облокотившись о стол, подпёрла ладонями щёки и безотрывно смотрела на торт, который мысленно, скорее всего, уже успела съесть. И словно в подтверждение этого предположения, девочка высунула язык и облизала губы.

Мира рассмеялась.

– Аиша.

Взгляд девочки медленно перешёл с торта на Миру, которая, несмотря на улыбку, выглядела озабоченной.

– Твой отец любит гостей?

Девочка выпрямилась на стуле и с довольно серьёзным видом задумалась над вопросом, напомнив при этом взрослого человека. Этого оказалось достаточно, чтобы сделать очевидный вывод: гости заглядывали к ним редко. И, скорее всего, Таби и Али стали одними из немногих, кому посчастливилось попасть в эту квартиру. Потом при странных обстоятельствах это удалось и Мире.

Теперь вот и девочки…

Ратмир будет в бешенстве, эхом отозвалось внутри.

– Я, похоже, натворила дел, – вздохнула Мира, отчаянно закрыв лицо руками. Раздвинув пальцы, она посмотрела сквозь них на малышку. – У нас намечаются гости.

Раздался звонок видеодомофона. Мира выскочила из комнаты и побежала встречать девочек. Аиша соскочила с дивана в гостиной и направилась в сторону прихожей. Точнее, она взволнованно побежала, желая поскорее увидеть гостей, про которых рассказывала Мира.

На экране появилось изображение радостных девушек. В руках у Тами виднелись шары, которые медленно покачивались у её головы, а Майя держала пакет с суши.

Мира улыбнулась, видя, как они перешёптывались между собой, явно не догадываясь, куда им пришлось приехать. Центр города, большой жилой комплекс, считающийся одним из элитных в городе, пятнадцатый этаж. Девушки, мягко говоря, были изумлены.

Входная дверь медленно открылась.

Подруги молча оглядели Миру сверху вниз, словно они не виделись целый год, а не пару недель. Неловкая пауза продолжалась недолго. Майя, вскинув брови, пробормотала:

– Чёрт возьми, если ты вышла замуж, а мы не в курсе, я упаду в обморок. Но почему твоё лицо в синяках?!

Мира рассмеялась, осознав, как сильно она соскучилась по ним. Напряжение, повисшее в воздухе, мгновенно улетучилось.

Расцеловав подругу в обе щеки, Майя передала ей пакет с суши и прошла в квартиру, бегло оглядываясь по сторонам. Сдержанный и довольно стильный интерьер квартиры в приглушённых тонах, внушительная площадь: только прихожая была размером с комнату, – всё это с порога поразило вначале одну гостью, затем и другую.

– Вот это хоромы, боже мой! – выдохнула Майя, потрясённая увиденным. – Как из самых крутых журналов! Мы, вообще, где, подруга?!

– Привет, Ми! – произнесла радостная Тами, крепко обняв и расцеловав Миру. – Так рада, что решили собраться! Пока не знаю где, но, думаю, скоро узнаем.

– Я безумно рада вам, милые!

Мира понимала, что впереди их ждал разговор, который, возможно, обидит девочек, ведь она утаила от них важные события последних дней.

– Ми, – Майя коснулась её плеча, обращая на себя внимание, – у тебя за время нашего отсутствия и ребёнок появился?

Её вопрос заставил Миру обернуться в сторону гостиной, где в дверях показалась Аиша, чьи глазки с любопытством поглядывали то на Тами, то на Майю.

– Видимо, она всё же успела выйти замуж, – произнесла ошарашенная Тами, когда из комнаты следом вышел и Ратмир.

Майя и Тами непонимающе переглянулись. Удивление и восхищение попеременно сменяли друг друга на лицах подруг.

– Вот это да… – Майя посмотрела на Миру. – Намечается интересный разговор, да, подружаня?

Ратмир поравнялся с Мирой и дружелюбно протянул руку Майе.

– Представлюсь, я Ратмир. Рад видеть вас в моём доме. И спасибо, что решили отпраздновать с нами день рождения Аиши.

Мира виновато посмотрела на девочек, поджав губы.

– Майя, – девушка неловко пожала крепкую руку Ратмира.

– Тамара, – с потерянным видом поздоровалась Тами и следом за Майей пожала протянутую ей руку. – Простите, что спонтанно заглянули в гости, мы правда не ожидали такого поворота. А теперь, оказывается, бесцеремонно явились и на день рождения вашей дочери.

Ратмир перевёл взгляд в сторону Миры. Она виновато улыбнулась, чувствуя полное замешательство из-за сложившейся ситуации.

Тами и Майя в очередной раз переглянулись, заметив немой диалог между Мирой и Ратмиром.

– Я поставлю чайник, – произнёс Ратмир, удаляясь на кухню. – Проходите в гостиную.

– Ох… – расстроенно выдохнула Мира.

Аиша бесшумно подошла к Мире и встала позади неё, взявшись за рукав платья.

– Это принцесса Аиша, дочь Ратмира, – представила она малышку подругам.

– Привет, солнышко, – произнесла Тами, присев рядом с ней на корточки. – Какая же ты прелестная! Держи шары, думаю, Мира будет не против, если мы подарим их тебе.

– Конечно не против! Не стесняйся, Аиша, возьми, – подтолкнула девочку Мира, видя колебания ребёнка.

Однако сомнения Аиши продлились буквально секунду. Девочка засияла от внезапно вспыхнувшей радости. Как давно ей не дарили разноцветные шары, как же давно! Маленькое сердечко расцвело.

– Подруга… – Майя подошла к Мире вплотную и наклонилась ближе к её уху.

Шёпот Майи оказался не таким тихим, как она предполагала, и Тами прекрасно всё услышала: – Ты же расскажешь, где мы и кто эти люди?

– И почему ты скрыла такое, – дополнила Тами, смотря на светившуюся от счастья Аишу.

– Девочки, проходите в гостиную, там спокойно поболтаем, – Мира указала на дверь справа от кухни. – Стол накрыт.

Тами вместе с Аишей не спеша пошли в гостиную, а Майя, отходя от Миры, не удержавшись, шепнула на ухо:

– Как же он хорош! – затем она быстро последовала за Тами, получив в спину пронзительный взгляд подруги.

Вздохнув, Мира коснулась виска. Она нервничала. Мигрень начинала напоминать о себе, а это предвещало скорую боль в висках. Следовало как можно быстрее принять таблетку.

Собравшись с духом, она шумно выдохнула и, наконец, вошла на кухню.

Ратмир стоял спиной к двери и разливал чай по чашкам. Мира прошлась взглядом по его бёдрам и широким плечам, подметив, будто он казался крупнее, чем обычно. Сильный, волнующий и до невозможности осторожный, он напоминал величественную гору посреди кухни.

Ратмир, почувствовав присутствие Миры, не оборачиваясь к ней, произнёс:

– Хочешь что-то сказать?

Мира обхватила себя руками.

– Чувствую себя виноватой перед тобой.

– А есть из-за чего? – Ратмир обернулся и как ни в чём не бывало посмотрел на растерянную девушку.

– Знаешь ведь, что есть. Прости.

Ратмир достал с полки серебряный поднос, расставил на нём чашки и блюдца. А потом направился с ним в гостиную.

Мира только раскрыла рот, но Ратмир перебил:

– Я поухаживаю за вами, присоединись к подругам.

Когда они вошли в гостиную, на них сразу же уставились три пары глаз.

Майя внимательно рассматривала крупное телосложение Ратмира, приметив и напряжённые бицепсы, красующиеся сквозь белую рубашку, и высокий рост, и атлетическое телосложение. Коротко стриженные волосы, упрямый нос, сильный подбородок, закатанные до локтей рукава, чёрные, идеально сидящие брюки со стрелками, дорогие часы на руке и довольно впечатляющий взгляд чёрных глаз – он как всегда производил неизгладимое впечатление на женщин.

Чувствуя на себе взгляды сидящих за столом гостей, Ратмир мимолётно посмотрел на Миру. Проблеск негодования и смятения на её лице вызвал у него усмешку. Как ни старался он сдержать свою реакцию, уголки губ упрямо изогнулись.

Однако Ратмир снова надел на лицо привычную маску безмятежности.

Аиша села за розовым детским столиком в углу гостиной – точно такой же стоял и в спальне Махиры – и приступила к новому рисунку. В этот раз она изображала не цветы или сад бабушки, а разноцветные шары.

– Может, уже расскажешь нам, куда мы попали, с кем ты живёшь и, вообще, ты вышла замуж или нет? – спросила Майя шутливым тоном, но напряжение в голосе было очевидным. Она чувствовала себя неуютно, впрочем, как и Тами.

Ратмир поставил перед ними чашки с чаем и аккуратно придвинул поближе различные сладости, начиная рахат-лукумом и заканчивая любимым мармеладом дочери.

Мира присела рядом с Майей и взяла подругу за руку. Тами, сидевшая напротив, поблагодарила Ратмира и выжидающе посмотрела в сторону подруг.

Он сел во главе стола.

– Девочки, милые, поверьте, я просто пыталась огородить вас от большой беды, которая по моей вине может коснуться и вас. Если в двух словах… – Мира вздохнула, мимолётно взглянув на Ратмира, как будто искала какой-то поддержки.

Мире хотелось аккуратно рассказать о событиях прошедших недель, но волнение рассеивало мысли.

Ратмир еле заметно кивнул Мире в знак поддержки. Этот жест придал девушке храбрости.

– На днях меня пытались похитить два амбала.

Подруги замерли. До них не сразу дошёл смысл слов Миры. Они испуганно уставились на подругу, не в силах что-то произнести из-за шока.

– Ратмир и его двоюродный брат Али сумели помочь выбраться из лап похитителей. Не знаю, чем мог закончиться тот вечер, не подоспей они вовремя. Может быть, меня не было бы в живых, может, ещё что, но все варианты с плохим концом. Произошло это прямо у моего подъезда. – Мира поочерёдно посмотрела в глаза каждой девушке, добавив: – Эти люди знали, где я живу.

Тами нервно провела рукой по волосам, пытаясь переварить услышанное. Майя молча положила вторую руку поверх руки Миры. Слова застряли в груди, глаза испуганно расширились. Нет, собираясь в гости к Мире в незнакомое место, они ожидали не такого объяснения.

– Я не знаю, что и сказать, – голос Майи дрогнул. – Отсюда эти синяки на лице? – поинтересовалась она поникшим тоном.

– К сожалению. Но волноваться не стоит, как видите, я в порядке и безумно рада, что нам удалось вновь собраться вместе.

Мира приложила усилия, чтобы придать голосу больше уверенности. Подруги, сражённые новостью, тревожно поглядывали на неё, никак не находя подходящих слов.

Тишина слегка затянулась, и Майя как ни в чём не бывало ляпнула в своей манере:

– Значит, замуж не успела выскочить? – и невинно-хищная улыбка расплылась по пухлым губам.

– Нет, подружаня, не вышла. Но когда решусь, поверь, вы первыми об этом узнаете.

– Обещаешь? – Майя хитро прищурилась, абсолютно не сомневаясь в правдивости слов Миры.

– Обещаю.

Ратмир, наблюдавший за тремя разными, но в чём-то похожими подругами, понимал, что ему стоило удалиться и оставить девушек наедине.

– Это Ратмир, зять Ибрагима Асадовича, в доме которого я работаю, – более подробно представила Ратмира Мира, предположив, что Майя и Тами не сумели сразу понять, кем был этот человек.

Но судя по лицам девушек, они не придали значения и этому уточнению.

– Благо ты в порядке, – растерянно произнесла Майя, приобняв Миру, а затем облегчённо вздохнула. Внутренняя тяжесть в груди ослабевала и позволяла спокойно размышлять.

– И как долго ты будешь здесь жить? – поинтересовалась Тами.

– Пока я не найду этих людей, – вмешался Ратмир, подняв на девушку глаза.

– А зацепки есть? Кто эти люди? Что им нужно?

– Нет, Тами, – ответила Мира. – У нас пока нет понимания, кто эти люди и что им нужно.

– Почему ты не думала остаться у одной из нас? – вопрос Майи прозвучал спокойно, но досада отчётливо проскользнула и во взгляде, и в голосе.

– Всё произошло спонтанно, – призналась Мира. – Поверь, если бы в тот момент это было возможно, я бы не задумываясь обратилась к вам за помощью. Но как я могу ввязывать вас в то, что и сама не понимаю?

В разговор снова вмешался Ратмир.

– Если говорить по правде, она была в плохом состоянии и не смогла бы куда-то уехать, даже если бы и захотела. Я решил привезти её сюда, надеясь, что это место безопаснее её дома. Как-никак тут хотя бы она не одна по вечерам.

Девушки промолчали, в воздухе повисло напряжение.

– Майя, Тамара, давайте отложим эту тему и приступим к ужину. Ещё успеем всё обсудить и поволноваться, – предложил Ратмир. – Вы не голодные?

Майя слабо улыбнулась, подтвердив:

– Голодные.

Тами также согласилась.

Из прихожей раздался звук видеодомофона. Аиша резко обернулась и удивлённо посмотрела на отца, а потом на Миру.

Ратмир вышел в прихожую.

Майя проводила мужчину оценивающим взглядом, абсолютно не стесняясь открыто разглядывать его.

– У меня нет слов… – шокировано выдохнула она. А затем, посмотрев в сторону Аиши, которая, сидя к девушкам полубоком, увлечённо продолжала рисовать за розовым столиком в углу комнаты, понизила голос до полушёпота. – Он точно положил на тебя глаз! Поэтому мне остаётся лишь любоваться этим прекрасным рыцарем издалека и надеяться, что ты познакомишь любимую подругу с его лучшим другом.

– Думаешь, за пару дней я успела узнать его друзей? – вскинула брови Мира.

– Он тебе нравится? – спросила шёпотом Тами, с любопытством поглядывая то на Миру, то в сторону двери, за которой скрылся Ратмир.

– Ох, девочки… – выдохнула Мира, откинувшись на спинку стула. – Притормозите, пожалуйста! – взмолилась она, – Я не готова отвечать на такие вопросы.

– Нет, ну а что? Хочется ведь узнать! – Майя, забывшись, резко повысила голос. – За нашими спинами, возможно, разворачивается грандиозная история, а нас только-только вводят в курс дела, и то не во всех подробностях! Это нечестно!

– Майя, – в голосе Миры прозвучали серьёзные нотки, она также перешла на шёпот. – Он муж Лейлы, покойной дочери Ибрагима Асадовича, понимаешь? Всё не так просто, как кажется. Всё чертовски сложно!

Мира сказала это настолько тихо, что девочки с трудом различили сказанное. Разговор не должен был дойти до ушей Аиши. Ни в коем случае. По-хорошему эту тему обсуждать не стоило вообще, особенно при девочке.

Майя судорожно поджала губы, пытаясь собрать пазл в голове. А потом удивлённо ахнула, широко раскрыв глаза. Тами, проследив за выражением лиц подруг, поняла, о ком шла речь. Вот, значит, в чьём доме они находились и кто перед ними сидел.

– Ратмир – муж Лейлы? Той самой, что умерла при пожаре?.. – изумлённо прошептала Тами, прикрыв ладонью рот.

Мира кивнула, девочки застыли в шоке.

– Как судьбоносно всё складывается… – шёпотом сказала Майя, сделав первый глоток слегка остывшего чая. – Ты ведь говорила, что он агрессивно к тебе относился. Почему тогда привёз к себе домой?

– Кстати, и вправду, – поддержала подругу Тами. – Сейчас он выглядел абсолютно радушно и спокойно, – прошептав, она покосилась в сторону двери.

– Я настолько устала удивляться происходящему, что уже не знаю, как на всё реагировать, – пробурчала Мира и мельком оглядела своё платье.

Её шёпот стал настолько тихим, что расслышать сказанное ею о вещах покойной девочкам удалось не с первого раза. Мира повторила:

– На мне платье Лейлы, он разрешил использовать вещи из её шкафа.

– Чего? – выпучила глаза Майя.

– Шутишь? – не меньше подруги удивилась Тами.

Мира, устало провела руками по лицу, выдохнула и таким же тихим голосом добавила:

– У неё полшкафа неношеных вещей с бирками. Это платье одно из них…

– Это какой-то кринж, подруга.

Неожиданно повысив тон, Мира произнесла:

– Майя, последние полтора месяца моей жизни – полнейший кринж. Так что да, ты права. По-другому это не описать.

Повисла недолгая пауза, и беспокойство в глазах Майи сменилось странным блеском. Послышался её полушёпот:

– Не знаешь случайно, у него есть лучший друг?

Тами, услышав это, усмехнулась. Мира улыбнулась.

– Если да, то я, наконец, избавлюсь от надоедливых сватов, что крутятся возле меня, как напыщенные индюки, и влюблюсь в настоящего мужчину. Раз он такой эффектный, скорее всего, близкий друг не сильно ему уступает.

– Как быстро Артур отошёл на второй план, – Тами в открытую потешалась над подругой. – Пчёлка, ты неисправима!

Майя закатила глаза, а потом как ни в чём не бывало улыбнулась, обнажив зубы. Тами, опустив лицо, безнадёжно качнула головой.

В этот момент послышался щелчок открывающегося дверного замка, второй, а следом тяжёлые шаги.

Всё это происходило под гнетущее молчание, словно вошедшие люди не проронили ни слова, даже не удосужившись поздороваться друг с другом.

– Вы кого-то пригласили? – спросила Тами.

– Тами, если что, Мира нас тоже не приглашала, – прошептала с виноватым видом Майя. – Это я заставила выдать адрес, чтобы мы собрались вместе.

– Майя… ты чего, серьёзно? – шёпотом возмутилась Тами, набрав в лёгкие воздуха.

Майя утвердительно кивнула.

Тами покачала головой.

– А мне сразу нельзя было сказать, да?

– Да что сказать, Тами? – отмахнулась Майя. – Я сделала всё, как надо. Только не бурчи! Благодаря моей находчивости мы, наконец, собрались втроём. Ну или почти втроём. Учтивая происходящее, наша встреча произошла бы нескоро…

– Это братья Ратмира, – пояснила Мира, с интересом поглядывая в сторону двери. – Незнакома с ними, он ни разу не упоминал о них. Но если подумать, мы всего-навсего только несколько дней общаемся, потому что живём под одной крышей. Многое и не узнаешь за такой короткий промежуток времени.

– А хотелось бы? – Тами посмотрела на Миру. В её взгляде не было ничего кроме искреннего интереса.

Прежде, чем прозвучал ответ, которого Мира не знала или в котором не хотела признаваться, послышался тихий взвизг:

– Братья?! – Майя медленно расплылась в хитрющей улыбке. – Вот это интересненько…

– Тшш, тише, ну! – Мира боялась, что их могли услышать.

– Тами, – Майя посмотрела в сторону двоюродной сестры, – поздравляю, скорее всего, и у тебя есть шанс. Одного возьму себе, второго заберёшь ты, ну а третий уже во власти Миры.

Тами рассмеялась, не в силах слушать наивную, но милую глупость. Майя специально несла этот шутливый бред, понимая, что так можно разрядить обстановку. Встреча трёх подруг начинала походить на их привычные посиделки.

– Моё сердце занято, не неси глупостей, – отмахнулась Тами.

– Пока нет кольца, нет и мужика, – деловито констатировала Майя, – так что прошу, не умничай и не закрывай своё сердце. Никогда не знаешь, когда и какие чувства ворвутся в него и снесут твою прекрасную крышу! Вот не успеешь оглянуться, помяни моё слово!

– О, великое слово Пчёлки! – закатила глаза Тами и притихла, как только в гостиную вошли трое высоких, с общими чертами лица братьев Вавиловых.

Каждый из них впечатлял как ростом, так и телосложением, но Ратмир казался самым крупным из них. И если от него веяло явственно спокойной силой, то от старшего брата Давлата Вавилова, одетого в чёрные брюки и такого же цвета рубашку, – чем-то ощутимо тёмным и скрытым. Возможно, всё дело было в тёмных таинственных глазах и острых чертах лица на фоне идеально правильной формы черепа, отсутствие волос на котором лишь придавало ему харизмы.

Младший из братьев, Руслан, как и старший, облачился во всё чёрное, с собранными на затылке в хвост волосами, которые в распущенном виде едва касались лопаток. Такой же высокий, подтянутый и довольно сухой по телосложению. Но его взгляд был не таким мрачным и устрашающим, тёмно-карие глаза казались по-настоящему озорными, как у мальчугана, укравшего в саду соседа персики. На свету они приобретали янтарный оттенок.

Хищная ухмылка изогнула тонкие губы Руслана, глаза неистово сверкнули, стоило ему увидеть среди присутствующих не только Миру, за которой он следил по указанию Давлата, но и миниатюрную девушку, про которую спрашивал на днях у Ратмира.

Увидев младшего из братьев, который появился в комнате последним, Мира испуганно съёжилась. Пребывая в шоковом состоянии, она встала из-за стола. Тот же шрам, рассекавший губы, та же крупная золотая цепь на шее, собранные в хвост чёрные волосы и тот же перстень на безымянном пальце.

У Миры подкосились ноги, она глубоко вдохнула, словно задыхалась.

Именно этот человек следил за ней в кофейне!

Именно его они пытались разыскать!

– Ратмир! – она резко сорвалась с места.

Предугадав реакцию девушки, Ратмир перехватил её и притянул к себе.

– Тише, не бойся… – прошептал он ей на ухо, прижав ошеломлённую Миру к своему плечу.

Майя и Тами от резких движений подруги и её пронзительного голоса, полного ужаса, испуганно переглянулись. Что-то было не так, и это мгновенно вселило в них чувство тревоги.

Руслана эта сцена изрядно позабавила, хищный оскал исказил его рот.

Давлат, в свою очередь, никак на это не отреагировал, хотя во взгляде иссиня-чёрных, почти как у Ратмира, глаз, что-то и проблеснуло.

Майя и Тамара испуганно встали из-за стола, не понимая происходящего.

Руслан, одарив Миру недолгим взглядом, оглядел Майю с ног до головы. Вот кто по-настоящему привлек внимание.

С каждой секундой его настроение заметно улучшалось. Он довольным голосом произнёс:

– Мне, несомненно, нравится этот вечер!

Майя хмуро уставилась в коварно смеющиеся глаза Руслана. Было похоже, что на неё смотрел хищник, с нескрываемым интересом разглядывающий новую добычу.

Давлат молча направился к Аише.

Девочка, развернувшись на маленьком розовом стульчике, любознательно наблюдала за ними, больше напоминая притихшего взрослого человека, нежели ребёнка, которому только исполнилось шесть лет. Сегодня она сама решала, что наденет, поэтому красовалась в любимом изумрудном платье. Одна из завитушек упрямо выбилась из маленького пучка волос.

Ратмир заметил, что дочь не дёрнулась, не сжалась в комок и не попыталась убежать. Он напряжённо сложил руки на груди, внимательно следя за каждым движением старшего брата.

Почти пять лет ни Давлат, ни Руслан не появлялись в этих стенах. Размолвка, произошедшая между родными братьями после смерти Лейлы, оставила неизгладимый отпечаток на их отношениях.

Давлат присел на корточки рядом с племянницей и протянул руку, сжатую в кулак. Аиша потянулась к его руке и попыталась расцепить пальцы, которые беспрекословно поддались девочке.

На ладони лежало маленькое золотое колечко в виде розы, украшенное розовым камнем. Аиша не раздумывая взяла его и проворно надела на указательный пальчик, довольно рассматривая подарок от старшего дяди.

Кольцо оказалось впору, Давлат не прогадал с размером.

– Особенный заказ для любимой племянницы, – произнёс он, погладив девочку по голове, – надеюсь, он будет напоминать ей о том, что дядя Давлат и дядя Руслан рядом, и никто никогда не посмеет причинить зла нашему ангелу.

Позади них возник Ратмир.

Ему не понравились ни их показная близость, ни спокойствие на лице дочери по отношению к этим двоим. Смотря в лицо дочери, он мрачно произнёс то, что относилось в большей степени к старшему брату.

– Могу предположить, это не первая ваша встреча?

– А как ты думал? – спокойно ответил Давлат, не пытаясь отрицать очевидного. – Это моя племянница. Моя единственная племянница. Если понадобится, я её и на краю света найду.

– Дочь, – терпеливо, но довольно жёстко произнёс Ратмир, – в следующий раз предупреди отца, когда дядя Давлат решит неожиданно напомнить о себе. – Затем он медленно перевёл взгляд на непоколебимого старшего брата, чьё чересчур бледное лицо не выражало никаких эмоций. – Или хотя бы намекни.

Видя, как малышка сдержанно кивнула в ответ, ощутив напряжение между взрослыми, Ратмир погладил её по голове.

Руслан подошёл к ним и протянул племяннице ещё один подарок: большую розовую коробку с куклой.

– Держи, мелкая, играй на здоровье.

Она одарила младшего дядю ослепительно милой улыбкой и, обхватив ручонками большую коробку, положила её на свой маленький столик.

– Мира, – произнёс Ратмир.

Девушка до сих пребывала в оцепенении и в полной растерянности. Она подняла взгляд на Ратмира.

– Руслан не нападал на тебя. Он один раз проследил за тобой по указу Давлата, но это всё.

– Да, – подтвердил Руслан, – так что не приписывайте мне чужие грешки. Своих хватает.

Мира последовательно изучая взглядом то одного, то другого Вавилова, растерянно прошептала:

– Ничего не понимаю…

– Поэтому, – продолжил Руслан, – на такой приятной ноте предлагаю вкусно покушать. Уверен, что-то да найдётся для нас. – Прочистив горло, он хитро добавил: – Надеюсь, – и покосился на среднего брата.

Но по одному виду Ратмира было несложно догадаться, что он готов был в ту же секунду распахнуть перед ними входную дверь и с большим удовольствием выпроводить их за порог. Ему совершенно не нравилось, что эти двое без приглашения приехали к нему в квартиру впервые за пять лет. Но больше всего Ратмир злился на себя за то, что не сумел возразить Давлату по телефону, когда тот сказал: «Уверен, наши родители хотели бы, чтобы на шестилетие их единственной внучки, кроме тебя, рядом находились ещё и живые дяди».

Давлат спокойно спросил:

– Может, пригласишь нас к столу?

Руслан, усмехнувшись, бросил:

– Да мы и без приглашения можем усесться.

– Держи язык за зубами, – предупредил его Ратмир, не в силах сдержать порыв раздражения, который усиливался с каждой секундой.

– Поможете разогреть еду? – внезапно обратилась Мира к девочкам и рукой указала в сторону кухни.

– Конечно, – хором ответили они и с радостью последовали за ней.

Встреча братьев Ратмира с Мирой и её подругами прошла довольно напряжённо, Ратмир не представил их друг другу, и Мира, пребывавшая большую часть времени в оцепенении, не сразу взяла себя в руки.

Стоило девушкам оказаться вне поле зрения мужчин, как Мира выдохнула, а девочки взбудоражено взяли её под локти с обеих сторон.

– Боже, Мира, куда мы попали? – прошептала Тами, оглянувшись назад, чтобы удостовериться в том, что за ними никто не вышел.

– Не спрашивайте, сама в шоке…

– Они втроём как на подбор, – восхищённо, с некоторым укором пролепетала Майя. – Мрачные и опасные, как плохие парни из крутых фильмов! Или же, наоборот, как крутые парни из плохих фильмов! Но тот, со шрамом, меня жутко бесит! Не знаю почему, просто бесит! Помню, ещё в кофейне он мне не понравился. Странный тип, неприятный. И приметная внешность в его случае не идёт ему на пользу.

– Если не ошибаюсь, ты всегда с ума сходила по странным типам, – напомнила Тами. – И вообще, ты заметила, насколько судьба благосклонна к тебе? Только заикнулась о близком друге Ратмира, и тут на тебе – ещё лучше, его братья.

– Старший явно не твоего поля ягода, – произнесла Мира тихим голосом, – но младший глаз с тебя не сводил.

– Он мне не нравится! – огрызнулась Майя.

– Они, конечно, интересные… – задумчиво протянула Мира, – и между ними всё непросто. Очевидно, что они находятся в плохих отношениях. Возможно, в очень плохих. Почувствовали напряжение и ненависть, витающие в воздухе? Да и Ратмир, получается, не позволял братьям видеться со своей дочерью. Теперь понимаю это недовольство на его лице, когда он сообщил об их приезде. Интересно, если раньше не разрешал приходить в свой дом, почему сегодня позволил?

Пока Мира рассуждала полушёпотом, Майя уселась за кухонный стол и потянулась за арахисом.

– Солнце, чем тебе помочь? – спросила подошедшая со спины Тами.

– Давайте так, девочки, – начала Мира, надевая фартук. – Вот в этой кастрюле овощное рагу, разложи, пожалуйста, в две тарелки, – обратилась она к Тами, – и разогрей в микроволновке. Пчёлка, ты берёшь на себя жульен, он в духовке. А я пока займусь салатами. Так, где они… А, точно, в холодильнике.

– Ой, давай я салатами?

– Хорошо, Пчёлка, – Мира улыбнулась, – дерзай.

Втроём они быстро управились с едой и вскоре, разогрев её и разложив блюда по тарелкам, вернулись обратно в гостиную.

Каково же было их удивление, когда в комнате их встретила гробовая тишина. Три пары глаз сразу же устремились в их сторону. Братья не разговаривали друг с другом и больше напоминали злейших врагов, нежели родственников.

Ратмир сидел на диване, демонстративно уткнувшись в телефон. Давлат, находясь рядом с Аишей, смотрел, как девочка рисовала, и пребывал в задумчивости. Руслан, сидя за столом, также что-то читал в телефоне, изредка поедая орехи.

Когда девушки расставили блюда на столе, братья молча пересели за стол. Во главе восседал Ратмир, по правую руку от него расположились Аиша, Мира, Майя и Тами. По левую – Давлат и Руслан.

Поначалу парни не разговаривали, щебетали лишь девушки. Их смущение прошло так быстро, что очень скоро послышался привычный смех подруг и подшучивание друг над другом. Братья изредка кидали друг на друга многозначительные взгляды, но в диалог не вступали.

Мрачный Ратмир из уважения к гостям всё же вставил пару слов в беседу, когда девушки обсуждали путешествие.

Мира окончательно убедилась в том, что отношения между братьями были натянутыми не без причины. И это препятствие им никак не удавалось переступить.

Давлату в конце концов надоела игра в молчанку, и он обратился к Мире:

– Всё очень вкусно. Как я понимаю, это вас, а не моего брата стоит благодарить за труды.

Тёмные брови Ратмира сдвинулись к переносице.

Мира смущённо пролепетала:

– Аиша помогала, одна бы я не справилась.

– О как! – воодушевлённо произнёс Руслан, посмотрев на племянницу. – Какая умничка! Вся в дядю!

Девочка широко улыбнулась, ей понравились восхищённые взгляды присутствующих.

– Мне жаль, что с вами случилась такая неприятность. Но ещё больше меня расстраивает, что вы могли пострадать ещё серьёзнее.

– Да, это… – Мира взяла небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, – кардинально изменило ход моей жизни, – призналась девушка. – Но я не пострадала только потому, что Ратмир и Али оказались поблизости. И вот теперь в этом доме я обрела защиту, за что безмерно благодарна Ратмиру. – Мира аккуратно посмотрела на него.

Ратмир еле заметно кивнул ей в ответ, и взгляд его тёмных глаз, казалось, мгновенно потеплел.

Мира обратилась к Майе и Тамаре:

– Девочки, прошу вас, не обижайтесь. Повторюсь, посвящать вас в дело на тот момент я испугалась, да и сама не понимала, во что вляпалась, – её губы изогнулись в лёгкой усмешке. – И я до сих пор, кстати, толком не понимаю, кому и зачем это понадобилось. В общем, я просто не хотела потянуть вас за собой.

– Всё хорошо, милая, мы не в обиде, – ответила Тами. – Расстраивает, что ты могла пострадать, причём довольно сильно. И никто из нас не только не смог бы тебе помочь, но и узнать о случившемся едва ли вышло.

Майя, не выдержав, шумно вздохнула и, не поворачивая головы, сцепленными от раздражения челюстями произнесла, смотря на Миру:

– Может этот человек не пялиться на меня так открыто? – она рукой указала в сторону Руслана, что прожигал девушку любопытным и проницательным взглядом. Притом делал он это настолько демонстративно, что ехидная улыбка на его лице словно говорила: «Обрати на меня внимание». Девушка это и сделала.

Давлат устало вздохнул, понимая, что сорванец-брат нашёл очередную игрушку и не отстанет от неё, пока не получит своё.

– Руслан, сбавь, пожалуйста, обороты, – предупредил старший Вавилов сдержанным тоном.

– Я и не начинал, – отмахнулся он, не переключая внимание с девушки на брата. – Ещё в том кафе я заметил эти ослепительные глаза. Ну как в них не смотреть? – озорство блеснуло не только в его смеющемся взгляде, но и в голосе.

Тами, чуть опустив голову, постаралась скрыть улыбку. Мира с интересом наблюдала за ними, не понимая, как на это реагировать. Со стороны Руслана было одновременно и забавно, и некрасиво вести себя подобным образом при гостях. Но парня это волновало меньше всего, и по нему это было видно.

Майя медленно перевела на него взгляд, повисла неловкая тишина.

Вспыхнувшая злость девушки ничуть не смутила Руслана:

– Твой звонкий смех притянул моё внимание.

Ратмир, мысленно чертыхнувшись, внезапно вмешался:

– Не пойму, ты сюда свататься пришёл? Замолкни.

Руслан хмуро сверкнул глазами в его сторону.

– Негоже, братец, на младшего нападать.

Тами вновь усмехнулась. Улыбка показалась и на лице Миры, а затем не выдержала и сама Майя. Руслан и вправду напомнил задорного хитрого мальчишку, чьим парусом было настроение, а силой – язвительный характер.

– Я бы всё равно сказала нет, – ответила Майя уверенным тоном.

Руслан облокотился о стол и слегка опустил голову, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Уверена? Я бы сделал всё возможное, чтобы покорить твоё сердце. – Он откровенно заигрывал, забавляясь её нескрываемым раздражением и тенью смущения.

– Тогда вставай в очередь, – мягко ответила Мира, начавшая мысленно молиться, видя, что подруга вспыхивает как вулкан. Ещё немного, и в парня точно полетит всё, что попадётся Майе под руку. – У неё хватает сватов, но бедолагам пока не везёт, из кожи вон лезут ради её внимания.

– Принцесса, что могу сказать, – нарочито серьёзным тоном произнёс Руслан, откинувшись на спинку кресла. Глаза вновь загорелись озорством. – Настоящая принцесса с острым язычком.

Майя шумно выдохнула.

– Он всегда такой? – обратилась она к Ратмиру. – Это смущает, пусть перестанет пялиться, – пробубнила она, взявшись за нож и вилку.

– Пусть принцесса попробует обратиться ко мне лично, а не к третьим лицам. Уверен, мы найдём общий язык.

Майя раздражённо фыркнула, специально приподняв нож выше положенного.

– Всё-всё, расслабься, я ведь шутя, – рассмеялся Руслан.

Давлат ровным тоном произнёс:

– Руслан, успокойся.

Тами рассмеялась, тем самым обратив на себя его внимание. Давлат сдержанно заметил:

– Какой приятный у вас смех.

Тами смущённо пролепетала «спасибо», отчего и так притихший от раздражения Ратмир стал ещё мрачнее.

– Я не пойму, вы для чего сюда явились? – произнёс он, посмотрев сначала на одного брата, затем на другого.

Давлат, проигнорировав его вопрос, вновь обратился к Тами:

– Кем вы работаете?

– Я анестезиолог-реаниматолог.

– Стоило бы добавить, что Тами – хороший и весьма трудолюбивый врач, – вмешалась Мира, с интересом поглядев в их сторону.

– И без всякого сомнения, прелестный, – добавил Давлат, сделав глоток сока.

В этот момент Руслан и Ратмир, как по щелчку, приподняли головы и уставились на старшего брата, не веря собственным ушам. И сами того не ведая, одновременно улыбнулись.

Весь оставшийся вечер они говорили обо всём, начиная с погоды и заканчивая обсуждением рисунков Аиши. Напряжение, которое изначально отчётливо ощущалось в воздухе, естественным образом сменилось громкими разговорами и звонким смехом, позволив присутствующим расслабиться.

Атмосфера в квартире разительно переменилась, и даже Ратмир, судя по тому, с каким интересом он втянулся в общую беседу, похоже, смирился с тем, что братья спустя столько лет оказались в его доме, сидели за одним столом и вели себя так, словно между ними ничего не произошло.

Когда настало время для очередного поздравления Аиши, в комнате выключили верхний свет. Девочка радостно запрыгала на месте, хлопая в ладоши и предвкушая тортик со свечками.

Ратмир вынес розовый торт с фигурой единорога и с тремя горящими свечками посередине, а Мира – шоколадную «Черепашку», на которой красовалось такое же количество огоньков.

Поставив два торта рядом, Ратмир усадил дочь во главе стола, и та, прикрыв глазки, загадала желание и радостно задула все свечки. Окружавшие её взрослые захлопали, отчего на лице ребёнка расплылась улыбка до самых ушей, ставшая самым главным украшением праздника.

Этот вечер подарил Аише незабываемые эмоции. Ратмир смотрел на дочь, и каменные глыбы внутри его души рассыпались, как песок, позволяя ощутить нежнейшие отцовские чувства, неведомые тёмным уголкам его сердца, в которых годами стоял лютый холод.

А сейчас было тепло.

Спокойно.

Уютно.

Ближе к ночи Руслан, предложивший подвезти девушек до дома, получил категорический отказ от Майи. Она с приподнятым подбородком прошла мимо него, не удосужившись одарить его даже прощальным взглядом, хоть и ощущала на себе пристальную слежку смеющихся глаз Руслана.

Младший Вавилов наслаждался не только тем, что вызывал противоречивые чувства у девушки, которая сумела запасть ему в душу, но и тем, как неоднозначно Майя вела себя с ним по сравнению с другими гостями.

Как только Тами и Майя скрылись за дверью, Руслан наткнулся на недовольного Ратмира, который, сложив руки на груди, пристально наблюдал за ним. Приняв скучающий вид, мол, это никак его не смутило и не насторожило, Руслан как ни в чём не бывало обошёл стол и по-хозяйски развалился на диване.

После отъезда девушек братья просидели у Ратмира недолго, от силы полчаса.

Они совсем не разговаривали. И это молчание, застывшее между ними, начало напрягать Миру. Не выдержав, она взяла всё в свои руки и начала разговаривать как с Давлатом, так и с Русланом. О работе, о городе, о вечных пробках, – обо всём, что приходило на ум. Парни, к большому её облегчению, с удовольствием общались.

Но Ратмир молчал.

Желания разговаривать с братьями у него не появилось, а перебарывать себя он хотел меньше всего. Они вместе с Мирой сидели за столом, пока Аиша доедала ещё один кусочек шоколадного торта. Руслан и Давлат расположились на диване напротив них.

Но вскоре уехали и они.

Давлат и Руслан по очереди поцеловали племянницу на прощание и напомнили ей, что дядюшки всегда рядом, отчего чёрные глаза Ратмира сердито сверкнули, как молния в ночи, исказив напряжённые черты его лица.

Уставшая Мира, зевая на ходу, обошла стоящего с телефоном в руках Ратмира и начала убирать со стола.

Когда Ратмир появился рядом, и они чуть не соприкоснулись плечами, Мира, одарив его тёплым взглядом, мягко произнесла:

– Не утруждайся, я сама.

– Я помогу, – ответил он, направившись на кухню с несколькими блюдцами и чашками.

Быстро убрав со стола посуду и загрузив её в посудомойку, Мира продолжила уборку на кухне, а Ратмир, взяв Аишу на руки, отвёл её сначала в ванную, а затем в детскую комнату укладывать спать.

Обхватив шею отца пухленькими ручонками, полусонная дочь положила голову на его плечо и устало прикрыла глаза. Девочка засыпала на ходу. Ратмир нежно поцеловал её в висок и чуть крепче прижал к себе, ощущая, как нежность заполняла его отцовское сердце.

Буквально через десять минут Аиша спала в своей кровати, как всегда, в обнимку с единорожком, уткнувшись в его мягкую шею.

Когда Ратмир переступил порог кухни, Мира продолжала наводить порядок. Пребывая всё это время в своих мыслях, она не услышала его шаги и не заметила, как Ратмир подошёл к ней со спины. Обернувшись, она испуганно выдохнула, полотенце выпало из её рук.

Мира нелепо уткнулась носом в широкую мужскую грудь.

– Прости, – она попыталась обойти его, но сильная рука преградила путь.

– Хотел поблагодарить за вечер.

Мира подняла на него глаза. Ратмир продолжил:

– Ты накрыла прекрасный стол и без моей помощи устроила Аише замечательный вечер. Проси всё, что хочешь. Я с большим удовольствием подарю тебе то, чего желает твоё сердце.

Мира молча смотрела на него со вспыхнувшим румянцем на щеках, чувствуя в твёрдом голосе необычайную нежность и искреннюю благодарность.

Заметив, как Мира смущённо опустила взгляд на пол, Ратмир приподнял голову девушки за подбородок и вновь заставил её карие глаза посмотреть в его чёрные.

Усмешка изогнула правый угол его рта.

– Может, стоит тебе напомнить, что я не умею читать мысли? – произнёс он игривым тоном. – Перестань отводить взгляд и смело проси всё, что хочешь. Я даю слово исполнить любое желание.

– Я ни о чём таком и не думаю, – произнесла она, вспыхнув очередным смущением.

Ухмылка расползлась по лицу Ратмира.

– Да неужели?

Их взгляды встретились.

Из-за того, что они находились настолько близко друг к другу, Ратмир заметил в глубоко насыщенных карих глазах гущу крапинок вокруг зрачков. А когда его взор упал на восхитительные пухлые алые губы, он задержал на них внимание, словно в тот момент ничего, кроме них, не имело значения, и всё, что хотелось сделать – это взять и… поцеловать их.

Мира подняла руку, коснулась её тыльной стороной его груди, и мысли замелькали с ещё большей скоростью.

Да, он хотел поцеловать её.

Прижать к груди, несмотря на то, что она находилась почти вплотную к нему. Не позволить убежать и жадно впиться в губы в надежде немного унять тот костёр желаний, который пылко разгорался внутри, стоило им оказаться настолько близко.

Попытка Миры оттолкнуть Ратмира и создать хоть малейшее расстояние между ними не удалась. Он не позволил ей убрать руку и накрыл её своей, слегка прижав к себе.

Алые губы Миры приоткрылись, длинные ресницы взволнованно задрожали, и ток, охвативший женское нутро, передался Ратмиру. Как бы он ни хотел сдержать эмоции, как бы сильно маска безмятежности ни пыталась выполнить своё предназначение последних лет, броня дала трещину.

С оглушительным треском.

От волнующего прикосновения тонких пальцев к груди, где глухо билось мужское одичавшее сердце, в нём проснулась каждая клетка.

– Я хочу попросить подарок.

Слова Миры, прозвучавшие очень тихо, сумели вывести Ратмира из подвешенного состояния. Это немного отрезвило его.

– Конечно, – произнёс он без раздумий. – Слушаю.

– Только сначала отпусти мою руку, а то у меня не получается трезво думать.

Ратмир опустил взгляд и посмотрел, как его огрубевшая рука прижимала к груди тёплые пальцы девушки.

Мира чувствовала, как под кожей билось его упрямое сердце.

Улыбка подкралась к напряжённым губам, Ратмир сам не понял, как начал улыбаться.

Он аккуратно коснулся её щеки свободной рукой, беспокоясь, что грубость его рук может поцарапать нежную кожу. Не удержавшись от соблазна, эта же рука опустилась на талию девушки, а потом притянула её вплотную к себе, полностью уничтожив то мизерное расстояние, что разделяло их.

Мира вздрогнула, но не от неожиданности, как могло показаться на первый взгляд, а от возникших внутри неё чувств.

Желание.

– Перестань, – взмолилась она, с трудом шевеля губами. – Такими темпами мы… – она смущённо замолчала, пытаясь закончить фразу, но ей никак не удавалось выжать из себя последние слова.

– Что такими темпами? – Ратмир даже не пытался сдержать улыбку. – Поделись со мной.

– Ну ясно что, – пробурчала она, насупившись, смотря не в глаза, а на шею. Макушка женской головы с трудом доставала ему до подбородка. – Ты заставляешь меня смущаться.

– Скажи прямо, я слушаю, – не унимался он, одной рукой прижимая её пальцы к своей груди, другой по-хозяйски держа за талию.

Западня, в которую Мира попала, не пугала её, но обезоруживала. Ярко горящие щёки предательски выдавали состояние, охватившее её сущность.

– Для меня эти ощущения новы, – вырвалось признание Миры. – Я теряюсь, перестаю трезво рассуждать и не понимаю, разве за такой короткий промежуток времени может измениться отношение одного человека к другому? Ведь не может. Это очевидно. Не может тот, кто полтора месяца назад чуть ли не вышвырнул меня из кабинета Ибрагима Асадовича, сейчас стоять так близко и хотеть поцеловать меня.

Поднять на него взгляд она не осмелилась, но ощутила, как он отреагировал.

– Перестань, – буркнула она, сама не понимая, почему уткнулась ему в грудь. – Перестань улыбаться. Из-за тебя во мне начинает дрожать каждая клеточка.

Его улыбка стала шире, задорный блеск глаз – ярче.

– Ноги становятся ватными, а бабочки в животе устраивают вечеринку, наводя дикий хаос. Ты, – она, наконец, смело подняла на него глаза, – начинаешь устраивать погром в моём внутреннем мире. А я привыкла к спокойствию.

– Перемены возможны, особенно кардинальные. Жизнь динамична, как бы ты ни пыталась этого отрицать. И если хочешь знать, то дело не в тебе, а во мне. Перемены происходят внутри меня. Я пришёл к тому, чего как ребёнок избегал, и начинаю понимать, в чём же на самом деле заключалось моё предназначение. И всё, что я сейчас пытаюсь сделать, это выполнить его.

Непонимание отразилось на лице девушки, и Ратмир это отчётливо видел, но объяснять, что скрывал за своими словами, не хотел. Поэтому сразу же перевёл тему в иное русло.

– Какой подарок хочешь?

Она не заставила ждать ответа долго:

– Поехали завтра на кладбище?

– Чего-о-о? – он оторопел, невольно нахмурившись.

Мира старалась не отводить от него взгляд и выдержать зрительный контакт с ним, рассчитывая, что это поможет Ратмиру согласиться.

– Помнишь, ты сказал, что поверишь мне, если я поверю тебе? – её голос стал немного тише. – Я верю. И не чувствую страха перед тобой, хотя раньше одно твоё присутствие наводило на меня тревогу.

Ратмир, уткнувшись носом Мире в макушку, вдохнул сладкий аромат, исходивший от её волос, и хриплым голосом прошептал:

– Никак не могу понять, с чем ассоциируется аромат твоих духов, но каждый раз, чувствуя его, теряю самообладание. Прямо наваждение какое-то.

Наконец, отпустив женские пальцы, которые даже не попытались опуститься с его груди, Ратмир обхватил её лицо двумя руками.

– Ничего получше кладбища нельзя было выбрать в качестве подарка?

– Мне нужно туда, где похоронена Лейла, – сказала Мира спокойным тоном, пытаясь унять дрожь как в голосе, так и в руках. – Мне кажется, неспроста сны тянут меня туда. Нужно прислушаться к знакам, уверена, они к чему-то приведут.

– Ты понимаешь нелепость своего желания? – Ратмир не изменился в лице, но явно начинал испытывать что-то похожее на раздражение. – Что ты хочешь найти на кладбище? Чем это поможет?

– Поверь мне, и я поверю тебе, – напомнила она его слова.

Ратмир выдохнул, понимая, что отступать в данный момент не стоило. И если по глупости он сделает шаг назад, то хрупкое доверие, которое толком не успело сформироваться между ними, пошатнётся. И к его большому удивлению, он этого не желал. Совершенно.

Не в силах больше бороться с диким желанием, он склонился к ней и поцеловал её губы. И если поначалу поцелуй был кроткий и нежный, то стоило Мире ответить ему взаимностью, как он страстно обхватил её голову рукой.

Мира, как зефир, растворялась в крепких объятиях. Ратмир чувствовал, ещё немного, и, послав все разумные рамки куда подальше, он возьмёт девушку на руки и унесёт в спальню.

– Чёрт… – Ратмир резко отошёл в сторону, высвободив её из своих оков.

Прикрыв рукой глаза, он глубоко вздохнул. Кровь в венах закипела с невероятной силой, страсть словно волной накрыла разум. В тот момент он не видел и не ощущал никого, кроме Миры, не желал так сильно никого, как её.

Разочарование в ту же секунду проскользнуло на лице Миры. Как бы она ни пыталась заглушить в себе желание и тягу к нему, Мира чувствовала Ратмира с той же силой, что и он её. Но внезапно проявилась злость, и больше даже на себя, чем на него.

Почему она расстроилась оттого, что он резко высвободил её из крепких объятий?

Почему желала близости?

Почему хотела чувствовать это жаркое дыхание на коже и покалывания в теле, когда он касался её?

Почему она ещё больше разозлилась, когда увидела, что как только Ратмир отстранился и немного пришёл в себя, он стал походить на человека, который жалел о содеянном. Жалел. Почему это причиняло ей такую же боль, какая бывает от маленького пореза? Такого незначительного и такого ощутимого.

Разочарованно повернувшись к нему спиной, Мира попыталась расправить напряжённые плечи.

– Нам не стоит оставаться под одной крышей. – Голос прозвучал резче, чем она предполагала. – Это рано или поздно доведёт до постели. И если сейчас ты испытываешь малейшее сожаление или угрызение совести, когда просто целуешь меня, то потом это повлечёт за собой ещё более неприятные последствия.

Ратмир ничего не ответил, но её слова остриём лезвия прошлись по его сердцу. Почему они сумели подобраться настолько близко к нему, несмотря на огромный слой брони, он не понял. Однако это произошло. И они ранили его.

Но то, что Мира сказала спустя несколько секунд гнетущей тишины, окончательно вывело Ратмира из себя, будто его взяли за плечи и с чудовищной силой встряхнули.

– Если тебя тянет ко мне лишь потому, что тебе хочется физической близости, то прошу, не трогай ни меня, ни моё сердце.

Чёрные густые брови удивлённо поползли вверх. Ратмир, осмысливая услышанное, вдруг усмехнулся самой ситуации, возвращаясь в прежнее до боли знакомое состояние равнодушия.

– Вот оно как… У меня, оказывается, давно не было женщины?

Холодность мужского тона заставила Миру поднять голову, и их взгляды пересеклись.

– Надо сегодня это исправить. Иначе наброшусь на тебя, раздену и не выпущу из своей постели, пока не получу всё, что захочу. А что нужно Ратмиру? Секса. Больше ничего.

Мира помрачнела.

Заломив руки за спиной, она расстроенно поджала губы. Понимая, что их разговор ушёл не в то русло, и они не сумеют вернуться к прежней теме разговора, Мира, не в силах найти подходящие слова, молча обошла Ратмира и направилась в гостиную.

– Завтра поедем на кладбище, – сухо бросил он вслед девушке.

– Спасибо, – ответила она тихим голосом, покидая кухню.

Через полчаса Ратмир уехал и вернулся домой только под утро в ещё более подавленном состоянии.

На следующий день, позавтракав, Мира и Ратмир поехали на кладбище.

Дорога выдалась молчаливой, никто из них не желал начинать разговор, чувствуя послевкусие ночной беседы на кухне.

Несмотря на спокойствие, царившее в салоне, со временем неловкость от затянувшейся тишины начинала нервировать. С утра они с Ратмиром обменялись лишь парой фраз и вели себя так, словно были абсолютно чужими людьми. Внутренний голос Миры задал откровенный вопрос: «Разве за несколько дней вы успели стать близкими?»

Задумчиво смотря в окно машины, она размышляла о том, что после поездки на кладбище вернётся домой. К себе домой, в родные стены. Оставаться под одной крышей с Ратмиром изначально было провальным, плохим решением, и прислушиваться к голосу сердца, как оказалось, не всегда правильно. Он начинал затмевать разум, усложняя и без того непростую ситуацию.

Ратмир изредка хмурился, безотрывно следя за дорогой. Утренняя тяжесть в голове, с которой он проснулся, начинала переходить в боль. Бледность, не свойственная его смугловатой коже, и потерянность во взгляде намекали на пережитую бессонную ночь.

Именно пережитую, потому что уснуть ему толком не удалось.

Находясь в странном подвешенном состоянии, подобно тому, когда человек не в ладу с собой и с принципами, на которые опирался годами, он угрюмо сжал челюсти. Моральное состояние, казавшееся шатким как никогда, продолжало выходить из равновесия.

Тяжесть, как внутренняя, так и внешняя неистово давили.

Мира упорно делала вид, что не хотела с ним разговаривать. Именно она стала тем самым толчком к многочисленным трещинам в самой отдалённой двери сердца, которую он однажды тщательно замуровал. Но трещины распространялись с небывалой скоростью: то, что было заперто под семью замками, давало о себе знать всё отчётливее.

Ратмир хоть и пытался сосредоточиться на дороге, изредка всё же поглядывал на Миру, которая, облокотившись о дверь машины, продолжала молча смотреть в окно.

Он устало потёр виски и попытался не отвлекаться от дороги.

Не вышло.

Вздохнув, он нарушил тишину. Голос прозвучал сипло, как будто до этого он успел прокричаться во всё горло:

– Может, расскажешь, какие сны мучают тебя в последнее время?

Мира даже не поняла, чему удивилась больше: тому, что он нарушил молчание, или тому, какой вопрос задал.

Скорее всего, второму.

Заметив, что девушка колеблется, он пояснил:

– Вчера услышал твоё бормотание во сне, когда проходил мимо комнаты. Кто держал тебя и от кого пыталась убежать?

Мира задумчиво всмотрелась в него, подметив, что Ратмир казался уставшим и подавленным.

– Знала бы я сама, – пробормотала она с угрюмым видом, прикусив щёку изнутри.

– А ты попробуй, – подтолкнул он. – Мы, как видишь, никуда не спешим.

Сжав губы в тонкую линию, девушка не торопилась выдать сокровенное. На самом деле, говорить о снах было так же нелегко, как и видеть их.

– Несколько раз мне снилось одно и то же, – неспешно начала Мира. – Огромное кладбище, холод, вырытая могила и чья-то рука. Я испуганно бегу по кладбищу, не понимая от кого, а затем спотыкаюсь и падаю. Резко высовывается рука из ямы, хватает меня за щиколотку и с силой затаскивает вниз. Ударившись о землю, я кричу и зову на помощь, но никто не появляется. Потом я замечаю в яме не один гроб, а два. Один из них оказывается пустым. И это отвратительное чувство во сне, что… – она нервно сглотнула, собираясь с мыслями, – что этот пустой гроб предназначен специально для меня, заставляет дрожать от страха не только во сне. Но даже когда я об этом просто говорю.

Ратмир нахмурился, медленно переведя взгляд с девушки на дорогу.

– Ты ничего не куришь? – поинтересовался он, пребывая в лёгком смятении от рассказа.

– Лучше бы курила, – буркнула Мира, чем вызвала подобие улыбки на губах Ратмира. – Ума много не надо, чтобы растолковать этот сон. Меня ждут проблемы, причём серьёзные.

Покачав головой из-за собственного вывода и грустно посмотрев в окно перед собой, на серое небо и такие же непримечательные дома на окраине города, мимо которых они проезжали, Мира невольно поникла.

– Бояться не стоит, – голос Ратмира прозвучал снисходительно и мягко.

От этой фразы она почувствовала странное и одновременно волнующее тепло в животе, будто её укрыли пуховым одеялом в холодную ночь и заверили, что наступят лучшие дни. Но наступят ли они на самом деле, никто не знал.

Прикрыв глаза, Мира тихо вздохнула. Она не нашла, что на это ответить. Простое «спасибо» застряло в горле.

– В любом случае, будь уверена, рано или поздно мы разберёмся в этой истории, и кошмары останутся позади. Надо просто перетерпеть и не позволить им взять верх, иначе сломаешься, а подняться будет сложно. Я уже предупреждал об этом, но повторюсь ещё раз: не позволяй страху завладеть разумом, – поймав недоумённый взгляд девушки, Ратмир закончил, – и сердцем тоже.

– Мне кажется или кто-то сейчас пытается играть в поддержку?

– Почему играть? Я говорю как есть, можешь принять это за поддержку. Что в этом удивительного? – Ратмир ещё не нахмурился, однако было заметно, как брови приготовились сойтись на переносице. Ему не понравились ни её тон, ни вопрос.

– Ну конечно! – Мира закатила глаза. – Что удивительного в том, что Ратмир пытается поддержать девушку, которую чуть не растерзал при первой встрече!

Он одарил её на удивление спокойным взглядом, напомнив:

– Но не растерзал же. И вообще, может, перестанешь это напоминать при каждом удобном случае?

– Спасибо Ибрагиму Асадовичу, вовремя поспел, – пробурчала она, демонстративно отвернувшись всем телом к окну и устремив полный негодования взгляд на мелькающие перед глазами виды.

Ратмир взял бутылку воды и залпом выпил чуть ли не половину. В горле пересохло настолько, что разговаривать удавалось с трудом.

– Мы почти доехали, – предупредил он.

Мира ничего не сказала, но мысленно была рада тому, что скоро окажется на месте и обратно поедет уже к себе домой. Стоило, конечно, для начала сообщить ему об этом решении, но слова так и не слетели с губ. Мира промолчала.

Машина на большой скорости мчалась по трассе в сторону города.

Ратмир смотрел на дорогу, его мысли крутились вокруг фотографии, которую он не выпускал из рук. И чем усерднее он пытался подобрать оправдания приходящим в голову нелепым мыслям, тем сильнее запутывался в догадках.

Шаткий мир, который он кое-как выстроил внутри себя за последние пять лет, в одночасье стал ещё более уязвимым. Картина злосчастного вечера тысячу раз возникала и исчезала перед глазами, такая же мутная, как и сама фотография.

Мысли путались.

Он не знал, что думать.

С чего начать и куда двигаться.

Несмотря на то что за эти годы события в вечер пожара были им досконально изучены, получается, что-то могло ускользнуть от него? Но разве это возможно?

Нервно дёрнув головой, отгоняя непрошеные мысли, вслух Ратмир еле слышным шёпотом произнёс ответ на терзающий его вопрос:

– Я все эти годы был уверен, что Лейла в ту ночь была одна. Никого из близких не было рядом. Никого, иначе она осталась бы жива. Пожар безжалостно отнял её жизнь, не дав ни единого шанса на спасение. Мы все думали, что Лейла была одна… – шёпот становился громче.

– Ратмир… – голос Миры прозвучал также тихо.

Девушка не отрывала от него беспокойный взгляд. Ратмир удивлённо покосился на неё, словно только сейчас заметил её присутствие в машине.

– Паника из-за чего началась? – поинтересовалась она.

С момента, как они сели в машину, Ратмир ни разу не заговорил с ней. Напряжение чувствовалось в каждом движении его рук, сжимавших руль, в резких движениях головы и даже в тихих вздохах.

Попытка поговорить с ним была не лучшим решением, но Мира не хотела ехать оставшийся путь с нестерпимой тяжестью в воздухе, виной которой в первую очередь являлась она сама. Да и чего следовало ожидать? Рассказать мужу покойной о том, что трагедия могла быть предотвращена, но, скорее всего, кто-то не захотел помочь…

Сложно было решить, насколько правильно она поступила, показав фотографию, из-за которой сама потеряла спокойствие. Однако Мира отчётливо понимала, что отныне и Ратмир потеряет то хрупкое равновесие, к которому ему с трудом удалось прийти за последние годы.

Но что-то с силой побудило рассказать Ратмиру о своих догадках, попытаться открыть глаза на случившееся и показать, что за страшной трагедией скрывалось, возможно, что-то ещё более чудовищное.

Ратмир ответил на вопрос лишь через некоторое время. Это начинало напоминать какую-то привычку, отвечать с такой задержкой, что приходилось напрягать память, чтобы вспомнить сам вопрос.

– Сложно смириться с прошлым, – его голос прозвучал сипло и довольно низко. – Даже через годы Лейла смотрит на меня тем же доверчивым взглядом, из кожи вон вылезая, чтобы такая высокомерная сволочь, как я, обратил на неё внимание. – Он прочистил горло, нервно проведя рукой по волосам и шее. – С этим сложно смириться.

– Как ты раньше справлялся с паническими атаками? – спросила Мира, решив продолжить разговор. – Ведь это случилось не в первый раз?

Ратмир слегка кивнул и мимолётно посмотрел на неё, а затем вновь сосредоточился на дороге.

– Никак. Я не научился справляться с ними. И если раньше я переносил их легче, то в последний год они сильно ломают меня. – На секунду он замолчал, всматриваясь в дорогу. – Такое чувство, что с каждым их появлением во мне что-то умирает.

– То, что я увидела сегодня, испугало меня, Ратмир, – призналась Мира, прижав руки к груди. – Я от многих знакомых слышала про панические атаки, симптомы, по сути, одни и те же: учащается сердцебиение, начинаешь задыхаться, небо и земля пытаются сдавить в лепёшку. Ты настолько бессилен перед этим состоянием, что не можешь сдвинуться с места, трезво рассуждать и что-либо делать. Попадаешь полностью под власть панической атаки, теряя рассудок, не в силах бороться с ней. Пугает то, что, каким бы сильным человек ни был, это состояние завладевает им в считаные секунды. Но известно, что если суметь сфокусироваться на чём-то, заставить мозг отвлечься, это может помочь выбраться и…

Ратмир резко перебил:

– Глупости. Я перепробовал всё. Слышишь? Всё! – последовал обречённый вздох. – В моём случае ничего не помогает!

Он снова посмотрел на фото, которое сжимал в левой руке.

– Лейла не должна была уйти так, – произнёс он подавленным тоном, в сотый раз разглядывая мутные языки пламени. – Я никогда настолько отчётливо не чувствовал чью-то кровь на своих руках, хотя не раз разукрашивал чужие лица. Я не просто не защитил собственную жену, я, как полная сволочь, наплевал на неё, кинув на растерзание обстоятельствам!

Мира, не удержавшись, произнесла:

– Может, я не имею права это говорить, но, возможно, Лейла не хотела, чтобы ты так думал. Ты мучаешься, Ратмир, – Мира встревоженно сглотнула, – выглядит это страшно. Но больше пугает то, что состояние внутри тебя ещё хуже.

Напряжённые губы Ратмира изогнулись в язвительной ухмылке. Глаза остались стеклянными.

– Не стоит лезть ни в прошлое Лейлы, ни в моё состояние. То, что вы похожи, не даёт тебе права считать себя причастной к её жизни. Вы чужие! Вы два разных человека! Уяснила?!

Его чуть ли не трясло. Бледное лицо исказилось смесью ярости и раздражения.

Мира напряглась, но постаралась не реагировать на услышанное. Эти слова ни в коем случае не должны были задеть её. Только не в этот раз. Главное, не подпускать их близко к сердцу. Всеми силами держать оборону и отражать нападение. Иначе она окончательно опустит руки и сделает шаг назад, а потом второй, третий, и всё это закончится отчаянием. А оно, в свою очередь, повлечёт за собой лишь одно – желание уйти. И она уйдёт, махнув на всё рукой.

Но сердце, чувствуя, как страх начинал сбивать с пути, твердило, что уходить нельзя. Каждая клеточка её сознания повторяла, что отступать категорически запрещалось. Тёмная и пугающая дорога, которая возникала перед ней, должна была к чему-то привести. К чему-то настолько важному, что это могло изменить исход не только её жизни, но и всего семейства Ибрагима Асадовича.

Ратмир, полный многочисленных ран, нанесённых ему в прошлом, сегодня обнажил их. Они кровоточили. Мира не просто видела это, а чувствовала, и его боль начала находить отражение и в ней самой, заставляя прочувствовать его сломленное состояние.

Чувство вины обострялось.

Она притащила Ратмира на кладбище и заставила пройти через муки прошлого, от которого он годами пытался и пытается по сей день укрыться. Не надо было бередить раны в душе человека, которого она не успела узнать. И, как оказывается, понять.

Упрямство, не дававшее отступать, послышалось в её голосе:

– Как мы выяснили, Лейла была не одна. Кто-то присутствовал с ней в комнате, когда начался пожар. И то, что она не осталась жива, говорит только об одном: этот человек не пожелал ей помочь. Понимаешь? Тот вечер закончился бы совсем по-другому, если бы кто-то не остался в стороне. Но этот кто-то не пожелал помочь и ушёл в тень. И я хочу разобраться в том, почему это произошло и кто всё-таки стоит за столь страшным происшествием.

Ратмир шумно выдохнул.

Уверенный голос Миры лезвием прошёлся по его сердцу. Или по тому, что от него осталось. Каждое слово наваливалось такой тяжестью, что сдавливало лёгкие и заставляло чувствовать полнейшее бессилие.

– Лейла и мухи не обидела. У неё не было врагов, я бы знал. Или хотя бы кто-нибудь знал. Никто не посмел бы коснуться её. Я… – Он замолчал и провёл рукой по лицу, словно стирая налёт собственных мыслей.

– Ратмир, услышь меня, – грубо воскликнула она, сверкнув глазами. – Она. Была. Не одна, – отчеканила Мира.

Он взревел в ответ:

– Ты хоть понимаешь, в чём пытаешься меня убедить?! На этих руках, – на секунду он приподнял руки с руля, – и так достаточно смертей! Не заставляй меня думать, что я не сумел предвидеть одну из них! Кто посмел бы причинить Лейле вред?! Кто?! Перестань нести ерунду! Если намекаешь на Сюзанну или Дженка, я знаю их с детства. Какими бы оторвами они ни были, на убийство ни один них не способен. В этом я не сомневаюсь!

Мира, тяжело задышав, растеряно оглянулась.

Вены на шее разъярённого Ратмира вздулись от напряжения, воздух накалялся сильнее с каждой секундой.

Она посмотрела на фотографию, которая уже начинала мяться в его пальцах, и потянулась к ней. Ратмир без пререканий отдал, пытаясь не вглядываться в неё.

– Мне кажется, – произнесла Мира тихим голосом, – ты не сумел до конца узнать ни Лейлу, ни её окружение.

– Молчи! – прокричал Ратмир, ударив по рулю. – Прошу, молчи!

Но не тут-то было. Мира шла напролом. И, посмотрев на него без всякого сожаления или чувства вины, спросила прямо:

– В чьей ещё смерти ты винишь себя?

Ратмир молчал, глубоко дыша, не посчитав необходимым даже мимолетно посмотреть в её сторону.

– Хватит играть в психолога и копаться в моей душе! – огрызнулся он, шумно выдохнув.

– Ну уж нет! Раз начал, говори! – твёрдо настояла она, не желая играть в понимание. Отступать было некуда. – В чьей ещё смерти ты винишь себя?

Снова ответ прозвучал с задержкой. Хмурое лицо Ратмира становилось мрачнее с каждым вдохом. Если бы они находились не в машине, скорее всего, он сокрушил бы всё, что их окружало, и её в том числе.

– Друг детства, – произнёс он еле слышно.

– Что с ним случилось? – Как можно аккуратнее осведомилась Мира, стараясь убрать из голоса любой намёк на давление.

Вновь возникла пауза. Ратмиру сложно было говорить об этом, воспоминания комом застряли у него в горле, мешая нормально дышать.

Он прокашлялся, но легче не стало.

Мира терпеливо ждала ответа. И, как оказалось, не зря: несмотря на тяжесть воспоминаний, он слегка дрожавшим от избытка эмоций голосом произнёс:

– Тимур. О его смерти я узнал спустя месяц после того, как не стало Лейлы, – признался Ратмир, с трудом шевеля почти онемевшими от напряжения губами. – Насколько мы были близки, настолько же была широка и пропасть между нами. И со временем отношения стали ещё более натянутыми. На следующий день после смерти Лейлы он уехал в Америку, а спустя месяц нам сообщили о его смерти. В вечер пожара я как раз был на вечеринке, которую Диля, его сестра, устроила в честь отъезда брата в Штаты. Но я не сумел его дождаться. Как только мне сообщили о пожаре, я сорвался и поехал туда. – Ратмир, сцепив челюсти, говорил тяжело и прерывисто. – Я не попрощался ни с Лейлой, ни с Тимуром. Это сломало меня. Я не сумел себе этого простить, – произнёс он тихим голосом, наконец посмотрев в карие глаза Миры, наполненные печалью. – За один месяц я потерял двух близких людей, с жизнью которых игрался. Некрасиво и нечестно. До них я потерял родителей. – Голос Ратмира превратился в хрип. – Вся моя жизнь – это одна сплошная утрата…

Мира прижала руки к груди.

Сломленный взгляд чёрных глаз застывшего от напряжения Ратмира говорил о том, что его внутренний мир снова дал оглушительную трещину. Такую, что заставила его сморщиться от боли. Психологической или физической – было уже не так важно. Хотелось задохнуться от этой боли, лишь бы перестать чувствовать разрушительную силу, исходившую прямиком из глубин души.

Всё, что было скрыто внутри, начинало вырываться наружу.

Боль. Тревога. Ярость. Злость.

Сожаление. Понимание. Осознание.

– Останови, пожалуйста, – тихо попросила Мира.

– Мы по трассе едем, – хрипло ответил Ратмир, не отводя глаз от дороги.

Помрачнело не только его лицо, но и небо. Тёмные облака, затянувшие горизонт плотным полотном, предвещали не просто дождь, а ливень.

– Останови, пожалуйста, – повторила Мира, коснувшись его холодной руки.

Ратмир резко дёрнулся, не желая даже малейшего прикосновения к себе – настолько он был сжат в один нервный комок внутри себя.

Заметив боковым зрением, как девушка безотрывно следит за ним, ожидая выполнения своей просьбы, Ратмир нехотя остановил машину на обочине.

– Ну вот что?! – Он раздражённо развёл руками.

– Тебе надо принять прошлое и суметь смириться с ним.

– Неужели?! А я не знал! – Он фыркнул, посмотрев в окно.

Затем, вздохнув и протерев руками глаза, Ратмир попытался говорить как можно спокойнее, но голос звучал всё на тех же высоких тонах.

– Я это и без тебя понимаю. – Его глаза сверкнули. – Если бы я мог, давно уже отпустил бы прошлое, хотя бы для того, чтобы засыпать спокойно. Но я уже давно не знаю, что такое покой. И, видимо, уже не узнаю. Мира, – он впервые за всю дорогу обратился к ней по имени, и прозвучало это мягко, несмотря на повышенный голос. Девушка невольно вытянулась в струну. – Я не такой сильный, как кажется со стороны. Мне не удаётся справиться ни с паническими атаками, ни с прошлым, ни с настоящим. – Заметив, как Мира смотрит на него взглядом, полным сочувствия и понимания, он взревел: – Прошу, не смотри так! Ты не можешь понять, что я чувствую, и тем более не можешь знать, как мне помочь!

Девушка поджала губы, молча смотря на его лицо, раскрасневшееся от злости. Бледность исчезла, не оставив и следа.

Голос Ратмира переходил не просто в крик, а в вой дикого зверя, подстреленного на своей территории.

– Я не могу видеть эти глаза! Не могу! Не смотри ты так, НЕ СМОТРИ!

Он орал, как будто сорвался с цепей, которые пытались сдержать дикий нрав. Безумный взгляд наливавшихся кровью глаз начал пугать девушку, колокола тревоги вновь зазвучали внутри неё.

Но, подавив порыв страха, который ни в коем случае нельзя было подпускать к себе, Мира потянулась к Ратмиру.

И обняла его.

Он грубо оттолкнул её, вырвавшись из хрупких девичьих рук.

Несмотря на это она вновь потянулась к нему, не обращая внимания ни на гнев, испепелявший нутро, ни на резкость, которой он пытался отгородиться.

Крепко обняв его, Мира не позволила оттолкнуть себя снова.

Не в этот раз.

Дыхание Ратмира участилось, его грудь забурлила, готовая вот-вот взорваться от чужих прикосновений.

Лбом уткнувшись в предплечье Ратмира, Мира терпеливо произнесла мягким голосом:

– Прошу, успокойся…

– Перестань вести себя так! – ревел он над её ухом.

Карие глаза девушки взметнулись к нему, и она упрямо повторила:

– Прошу, успокойся…

Ратмир сглотнул и отвёл взгляд в сторону. Его голос прозвучал сипло и низко. Отчаяние брало верх над яростью:

– Перестань смотреть на меня, как она…

Эмоции захлестнули Ратмира. Они не просто навалились на него всей своей тяжестью, они снесли его, не дав ни единого шанса на спасение.

Он носом уткнулся в её макушку и, рукой обхватив хрупкие плечи, заключил Миру в объятия.

Ратмир зажмурился, пытаясь не дать эмоциям выхода, но было поздно. В носу защипало. Крепко сжав челюсти, он зажмурился, всеми силами стараясь не заплакать.

Грудь начало разрывать.

Сердцебиение участилось, лёгкие опалилась огнём. Тяжело дыша, он сломлено захрипел.

Мира, затаив дыхание, прижалась к его шее, боясь сделать лишнее движение. Она почувствовала аромат мужских духов.

Этот короткий миг захлестнул не только его, но и её.

Крепкое тело Ратмира сотрясалось в рыданиях.

Неожиданно и беспощадно. Как маленький мальчик, которому не дали возможности справиться с бедой. Судьба молча возложила на плечи ребёнка непосильную ношу, которую тот обязан был тащить годами, разваливаясь под её тяжестью.

– Мы все люди… – прошептала Мира дрожащим от избытка чувств голосом. – И когда внутри болит, то болит одинаково. Поверь мне, я понимаю тебя. И понимаю твою боль.

Ратмир передёрнул плечами, но не отстранился. Не сумев что-либо сказать, он лишь всхлипывал. Слова, застрявшие в горле комом, так и не были произнесены.

Мягкий, обволакивающий голос Миры действовал на него как лекарство.

– Не живи с чувством вины, это кого угодно сломает.

Ратмир по-прежнему сидел, уткнувшись в голову Миры, и тяжело дышал, не в силах остановить исходивший изнутри рёв сердца.

Ласковые руки Миры, понимающе гладившие поникшие плечи Ратмира, помогали ему успокаиваться и приходить в себя.

Сложно было предположить, сколько они просидели в машине, обнимая друг друга, но, когда дрожь в теле Ратмира отступила и всхлипы стали тише, девушка облегчённо вздохнула.

Ратмир успокоился.

И вновь приятный аромат табака и мужского парфюма, исходивший от его кожи, одарил Миру волной теплоты.

Когда Ратмир отстранился, они оба выпрямилась и посмотрели на дорогу, а не в глаза друг другу.

Повисла тишина. Но не такая, которая могла смутить их, нет.

Ратмир прочистил горло и только собрался обратиться к Мире, но она опередила:

– Отвези меня домой.

Ратмир посмотрел на неё с удивлением.

– Ко мне домой, – пояснила она мягким голосом, полным решимости.

Ратмир молчал, не торопясь выезжать на трассу.

– Я думаю, нам не стоит усложнять наши отношения, – сказала Мира, посмотрев на Ратмира, на лице которого на свету блестели ещё не обсохшие дорожки слёз. – Правда, не стоит.

С минуту он молчал и с непониманием смотрел на неё пустым взглядом.

Затем он молча кивнул, его руки легли на руль.

– Она приехала, – прозвучал голос водителя, непрерывно следившего за подъездом Миры.

Мужчина, сидевший позади него, резко открыл глаза и оторвал голову от подголовника. Выпрямившись, он нажал на кнопку электроподъёмника, и стекло опустилось до уровня глаз.

Мира вышла из чёрного BMW и быстрыми шагами, беспокойно оглядываясь по сторонам, подошла к железной двери подъезда.

Несложно было узнать этот воинственный профиль за рулём машины: Ратмир провожал Миру сосредоточенным взглядом, не торопясь уезжать.

– Какая встреча, – прошептал мужчина, и губы под маской сложились в подобие кривой улыбки.

Расплывчатые очертания глаз, похожие на два круглых шара, казались неестественно маленькими и выражали сильную заинтересованность в происходящем. Мужчина потянулся в карман чёрного пальто с приподнятым воротником и достал телефон. Бегло прочитав входящее сообщение, его серые глаза вновь устремились в сторону подъезда, за дверью которого только что скрылась женская фигура.

Напоминая больше тень, нежели живого человека, мужчина сказал властным тоном:

– Едем.

Через час они подъехали к высотному зданию в элитном районе города. Оказавшись на парковке на цокольном этаже, мужчина в пальто обратился к водителю:

– На сегодня ты больше не нужен.

– Хорошо, хозяин, – ответил худощавый водитель лет сорока в строгом тёмно-синем костюме с широким галстуком.

Недовольно сморщившись от его слов, сидящий на заднем сиденье человек грубо рявкнул с отвращением в голосе:

– Не называй меня так, сколько раз можно повторять?!

– Вы же знаете, строгое указание хозяйки, – виновато произнёс водитель, следя за ним через зеркало заднего вида. – Иначе нельзя, уволит.

– Такими темпами ты вылетишь раньше, – недовольно бросив, мужчина вышел из машины. – Ключи заберу у охраны.

– Может, всё-таки вечером я ещё понадоблюсь? – поинтересовался водитель, выглянув из окна с тревожным видом.

– Игорь, успокойся. Я в состоянии позаботиться о себе сам.

– Хозяйка будет недовольна, – голос Игоря, как и его вид, стал более взволнованным.

Смотря на удаляющуюся широкую спину в строгом чёрном пальто до колен, водитель до последнего надеялся услышать положительный ответ на ранее заданный вопрос. Но вместо этого тот вновь сморщился от слова «хозяйка» и молча махнул рукой в чёрной кожаной перчатке в знак того, что тема закрыта, а затем скрылся за дверью, ведущей в лифтовый холл.

Войдя в квартиру, он огляделся, ощутив, что воздух был холоднее, чем обычно, а мраморный пол под босыми ногами показался ледяным. Удовлетворённо хмыкнув себе под нос и повесив в шкаф пальто, не включая света в прихожей, он не спеша прошёл прямиком в спальню.

Квартира на самом последнем этаже высотного здания отличалась как убранством, так и габаритами: огромные панорамные окна в гостиной, широкая лоджия, где он часами засиживался в кресле наедине с гнетущими мыслями. Холодную атмосферу «убежища», как он называл свою квартиру, подчёркивал мрачный тёмно-серый оттенок стен, отражавший внутреннее состояние самого владельца.

Он лёг на софу, что стояла у изножья огромной кровати, рассчитанной минимум на трёх человек, и уставился в зеркальный потолок. Чёрная футболка с V-образным вырезом открывала шею и руки, усыпанные такими же бледно-бугристыми рубцами, что и лицо.

Глядя на своё изуродованное тело, чаще всего скрывавшееся под чёрной одеждой и обнажавшееся исключительно дома, он по привычке с любопытством рассматривал себя. Внимательно исследуя правую часть лица, по которой протянулись особенно плотные и выступающие над кожей рубцы, он презрительно присвистнул. Глаза, походившие на отверстия, смотрелись неестественно маленькими на обезображенном лице. Одни сплошные рубцы, тянувшиеся к шее и распространившиеся по всему телу, словно корни многолетнего дерева. Непрерывное напоминание прошлого без единого шанса на настоящее.

– Живой уродец, – прошептал мужчина своему отражению. А ведь ему всего-то двадцать семь лет. Он с ненавистью отвернулся, не желая более видеть то, что каждый раз вызывало приступ отвращения.

Кровь медленно начинала закипать, гнев лавой разливался по венам, злость прорастала настолько глубоко, что становилась частью пострадавшего тела.

Одного взгляда на себя хватало для того, чтобы не забывать, кто он и откуда. А главное, – зачем вернулся. Спустя столько лет. Спустя столько адской невыносимой боли.

Поток мрачных мыслей прервал звонок в дверь.

Он резко повернул голову в сторону гостиной, которая вела в прихожую. Прислушавшись, в надежде, что это могло помочь хоть что-то расслышать, он недовольно скривил губы.

Звонок прозвонил снова.

Затем ещё раз, торопливо, заставив лежавшего на софе мужчину взбеситься.

Кто-то упорно не желал уходить.

– Твою мать!.. – зловеще прошипев сквозь зубы, он резко встал на ноги и направился в прихожую.

На экране видеодомофона показалась знакомая женская фигура с присущим ей взбалмошным поведением и неукротимым желанием потревожить покой младшего брата.

Стоило открыть дверь, как она не просто вошла в квартиру, а подобно фурии ворвалась в неё.

Раздражённая, взвинченная и недовольная Диля выглядела прекрасно, несмотря на перекошенное от злости лицо и высоко вздымающуюся от волнения грудь.

Или от ярости.

Ей сложно было понять, что в данный момент тревожило её сильнее.

Годы не сумели повлиять ни на волевой характер, ни на интересную внешность, способную выражать как кроткую нежность, так и эксцентричность её натуры.

Стройное подтянутое тело тридцатипятилетней Дили и неисчерпаемые жизненные силы были унаследованы в первую очередь от отца, Мурада Давидовича, и только потом от матери со стальными характером и силой воли. Она абсолютно не выглядела на свой возраст, больше походя на молодую, хрупкую и довольно своенравную студентку, чем на взрослую женщину с богатым жизненным опытом.

– С ума сошёл?! – взревела Диля. – Какого чёрта ты делал у её дома?!

Негодующий женский голос не произвёл на него никакого впечатления. Со скучающим видом мужчина закрыл дверь и, слегка наклонив голову набок, опёрся плечом о косяк.

Как только рассеется пелена злости, звонкий голосок внезапно дрогнет и замолкнет.

– Сестрица, я тоже скучал, – произнёс мужчина без всякого намёка на дружелюбие.

Специально смотря на неё под углом, он добился своего. Диля, шумно вздохнув, зловеще сверкнула глазами, её эмоции готовы были вот-вот вырваться наружу.

Диля была не просто зла, она пребывала в бешенстве.

– Как я понимаю, ты не торопишься уходить? – вновь прозвучал мужской голос, лишённый каких-либо чувств.

Смотря на этих двоих, сложно было предположить, что они не виделись несколько лет, с тех самых пор, как он уехал за границу.

– НЕТ! – снова взревела она. – Нет! Нам, как видишь, надо поговорить!

– Не соглашусь.

– А мне плевать, что ты думаешь!

Взгляд мужчины сероватого оттенка глаз, напоминавших две тёмные пустоты, устремился прямиком на старшую сестру. Он прекрасно знал, как она реагировала на это.

Очередная волна мурашек и негодования захлестнули Дилю. Ей стало не по себе от ужасающего вида усыпанного рубцами лица, который заставлял её сердце учащённо биться.

– Ты опять так делаешь?! Перестань, это…

– Пугает, – перебил он. – Страшит. Будоражит. Отталкивает.

– Заткнись, Алан! – угрожающе предостерёг низкий женский голос.

– Держи язык за зубами, моя дорогая сестрёнка, иначе окажешься за дверью.

Диля не сдвинулась с места, продолжая глубоко дышать и разъярённо оглядываться по сторонам, и если бы в ту секунду что-то попалось ей под руку, то это незамедлительно полетело бы в брата.

– Сними каблуки, не порть итальянский мрамор.

– Издеваешься? – процедила Диля сквозь зубы. – Что ты делал у её дома?! Зачем вообще решил высовываться?!

– А я прятался? – уточнил он, оттолкнувшись от косяка двери и направившись в гостиную. – Сними каблуки, – повторил он, не оглянувшись на Дилю.

Развалившись на диване и включив телевизор, Алан игнорировал пребывание взбешённой особы, присутствие которой не предвещало ни спокойной беседы, ни безмятежного вечера. Надежда на то, что она развернётся и просто уйдёт, таяла на глазах.

Диля вошла в гостиную.

С раздражением, резкими движениями сняв с себя удлинённый пиджак цвета хаки и демонстративно отшвырнув его на Г-образный бархатный диван чёрного цвета, она уселась перпендикулярно брату, устремив пронизывающий взгляд на его молчаливое лицо.

Диля по-хозяйски раскинула руки на спинке дивана и устало прикрыла глаза. Нужно было собраться с мыслями и постараться успокоиться, но нервы не позволяли ей сделать это.

Они сидели рядом спустя почти пять лет.

Как ни в чём не бывало.

Подобно тому, как если бы ничего не случилось и ничто не было пережито.

Но это ложь.

Самая что ни на есть большая и отвратительная ложь, которую они принимали. Или делали вид, что принимали.

Было кое-что, что произошло, и то, что они пережили. Каждый на своём уровне, каждый по-своему глубоко, и если одна осталась лишь с внутренними шрамами, то другой в придачу получил и внешние.

Время взяло своё.

И прошлое, которое должно было остаться позади, сумело вырваться вперёд. Так неожиданно и неумолимо.

Будто ждало своего часа.

Своего триумфа.

Обрадовало ли их это? Вряд ли.

И перекошенное от негодования утончённое лицо Дили, и сосредоточенные изуродованные черты Алана выражали одно и то же. Каждый из сидящих в тот момент на диване предчувствовал надвигающуюся бурю, но ни один из них до конца не осознавал её силу.

Её власть.

Её последствия.

Диля не торопилась начинать вспыльчивую тираду, но слова продолжали вертеться на языке, норовя сорваться и разрушить тишину, которая уже начинала действовать на нервы, ещё больше усугубляя ситуацию.

Алан, по-прежнему игнорируя сестру, закинул ногу на ногу.

– Может, предложишь выпить? – угрюмо спросила она.

– Чай не предлагаю, – со спокойным видом ответил Алан, прекрасно понимая, что та имела в виду. – Надеюсь на твой скорейший уход.

– Хочу виски, – резко произнесла Диля, посмотрев на него в упор.

– Я вроде сказал, что надеюсь на твой скорейший уход, – повторил Алан тем же сдержанным тоном, – а виски, как мы понимаем, не поспособствует этому.

С минуту помолчав, не отводя от брата пристального взгляда, Диля решила задать вопрос в лоб. Учитывая то, что Алан так и не удосужился встать и принести стакан обжигающей жидкости, желаемого она не получит. Ну и ладно, раздражённо подумала нежданная гостья, разговор в любом случае начнётся, с виски или без.

– Не понимаю, – её глаза цвета тёмного шоколада посмотрели на него, – почему спустя столько лет ты решил дать о себе знать? К чему это безрассудство? – напористо спросила Диля.

– Почему тебя это волнует?

– Почему?! – воскликнув, девушка выпрямилась. – Может быть, потому, что это может сломать нам жизнь?! Что ты делал у её дома?

Алан закатил глаза, откинув голову на спинку кресла.

– Ну что за бред? – протянул он раздражённо. – Что за привычка преувеличивать? Чем эта Мира может испортить тебе жизнь, ну чем?

Ответа не последовало. Только яркий сердитый взгляд в его сторону, который оставил бы на нём глубокую дыру, если бы имел силу.

Алан продолжил:

– Забери своего дорогого водителя обратно в ряды покорнейших слуг. Ещё раз узнаю, что он докладывает тебе что-то, лично сверну ублюдку шею. А потом и тебе. Предупреждаю в последний раз.

– Зачем она тебе? Ну вот зачем? К чему это безумие?!

Алан усмехнулся, видя, как сестра с трудом держала себя в руках. Ещё немного, и она готова будет вскочить на ноги.

– Что ты хочешь услышать? – спросил он. – Что я возьму и уеду лишь потому, что ты этого захотела? Ответ отрицательный. Оставлю ли Миру в покое? Ответ опять отрицательный, – его голос понизился чуть ли не до полушёпота. – Угомонись, сестрица, и не лезь в мои дела.

Диля молча оглядела комнату, пытаясь собраться с мыслями и подобрать подходящие слова, но внутреннее раздражение не позволяло трезво мыслить.

– Да, я хочу, чтобы ты уехал, – призналась она и резко встала на ноги, сунув руки в карманы чёрных брюк. – Не хочу видеть такое легкомыслие, это может привести к катастрофе.

– Значит, эта катастрофа коснётся меня, – напомнил он то, что она и так прекрасно знала. – Ты-то тут при чём, скажи мне? Почему ты кипятишься? С каких пор моя дорогая и любимейшая сестрёнка так печётся о своём братце? – Алан цокнул языком. – Хотел бы я порадоваться, да жизнь разучила.

Холод в голосе Алана заставил Дилю выпрямиться и обернуться.

– Раз вернулся, значит, есть из-за чего задержаться, – закончил он без церемоний.

Диля импульсивно сделала шаг в его сторону.

– Ты понимаешь, что творишь?! Зачем поднимать эту тёмную историю? Мы с таким трудом уладили и закрыли ту проклятую ночь! А сейчас оказывается, Алан вернулся и, как и отец, играет в кошки-мышки!

Два небольших чёрных отверстия на изуродованном рубцами лице испепеляли девушку пустым взглядом, Алан слегка наклонил голову набок.

Диля не выдержала и отвернулась, закипая от ярости.

– Признай, я восхитительный уродец, – в его голосе сквозила издёвка. – Интересно, она отреагирует так же, как и ты? Ха, конечно да! Интересно поговорить с ней, узнать, какая она.

– Да зачем она тебе?! – вскричала Диля. – Доведёшь девушку до инфаркта своим отвратительным видом!

– Тактичность – это не про тебя, – отрезал Алан, разминая шею.

Шумно вздохнув, Диля хмуро огляделась и резко пробурчала:

– У тебя невыносимо тускло в квартире, что за нечеловеческие тона? Да и к тому же адски холодно.

– Дьявол взял отпуск, решил отдохнуть от огня, – парировал Алан с нескрываемым раздражением в голосе. – Тут прям как в аду, да?

– Упрямый человек, – прошипела она, не глянув в сторону Алана. Понизив тон, она еле слышно добавила: – Откуда мне знать, как там в чёртовом аду…

На губах Алана появилась кривая усмешка, тихие слова Дили, конечно же, дошли до его ушей. Он считал, что ей, как никому другому, известно это.

– Как видишь, на роль человека я особо и не претендую. – Затем Алан тихо добавил, обращаясь больше к себе, нежели к ней: – Какова сущность, такова и внешность.

Диля зашипела, как змея. Её терпение иссякло.

– Собирай манатки и уезжай, Алан! Ты ставишь нас всех под удар! Мы достаточно настрадались из-за случившегося, дай, чёрт возьми, зажить ранам!

Алан усмехнулся, но это никак не отразилось на его безэмоциональном лице. Молчаливый взгляд притаившихся пустот не передал того, что словам сестры удалось пройтись остриём по раненному нутру.

– Диль, не выноси мне мозг, – произнёс Алан твёрдым тоном, не желая церемониться. – Уходи.

– Не заставляй меня снова отправлять к ней наших людей, – пригрозила девушка, яростно сжав челюсти.

Алан напряжённо вгляделся в мрачное лицо сестры.

Она быстро поправила сказанные слова:

– По его распоряжению, конечно.

– Ещё раз узнаю, что ты направила к ней отморозков, клянусь, сверну твою тонкую шею!

Диля только раскрыла рот, как он повысил тон.

– Никто не смеет трогать её! Никто! – взревел Алан, встав на ноги. – Кроме меня.

– Издеваешься?! – воскликнула Диля в ответ. – И что ты с ней сделаешь?! Для чего она тебе?! Влюбишь в себя? Замуж позовёшь?!

Алан мрачно посмотрел на неё исподлобья, вынудив сестру отойти к тяжёлым тёмно-серым шторам, лишь бы не находиться близко к нему.

Вглядевшись в окно, пытаясь собраться с силами, она обернулась к нему полубоком.

– Послушай, жизнь подарила тебе второй шанс начать всё с нуля. Будь добр, живи новой жизнью и перестань мутить воду. Деньги, статус, работа, дорогие машины, братец, – Диля обернулась к Алану лицом, – у тебя отныне есть всё! В чём твоя проблема? Зачем сорвался из Штатов сюда? Для чего? Я хочу получить ответы на свои вопросы! – Спокойно поговорить не удалось, голос повышался.

– Повторюсь, – прогремел он хмуро. – Держись подальше от этой Миры. Мой приезд не должен тебя волновать. Оставь всё как есть и не лезь в мои дела. В твои, как ты видишь, я не лезу.

– Меня раздражает, что она притягивает к себе всеобщее внимание!

– Твоя нелюбовь к Лейле распространилась и на Миру? – поинтересовался Алан.

Она сжала челюсти, сверкнув тёмно-шоколадными глазами, которые сейчас казались почти чёрными. Эти слова не понравились Диле, она насупилась.

– Только начали свыкаться с прошлым, как ты возвращаешься и переворачиваешь всё с ног на голову. Отлично, просто отлично!

– Я пока ничего не сделал. Но когда сделаю, поверь, это будет в разы эффектнее, чем ты можешь представить своей красивой головкой.

– Значит, не уедешь? – вопрос прозвучал прямо.

– Нет, – без раздумий ответил Алан.

– А если всё станет известно? – уточнила Диля с нескрываемым беспокойством в голосе.

– Значит, нам придётся несладко.

– Тебе! – воскликнула она. – Тебе придётся несладко!

Алан устало вздохнул, разговор обо всём и ни о чём начал действовать ему на нервы.

Диля с трудом проглотила комок, возникший в горле, и с губ слетело яростное признание:

– Порой кажется, лучше бы ты умер в ту ночь…

Алан опустил взор, неосознанно усмехнувшись ядовитым словам сестры. Возможно, кому-то они показались бы ужасающими, но ему давно удалось пережить ужас во всех его проявлениях.

– Как видишь, у меня другие планы на жизнь.

Алан повернулся спиной к Диле, сказав напоследок:

– Тебе пора, сестрица, – его голос стал ниже и прозвучал угрожающе. Настолько, что она невольно замерла. – Ещё раз посмеете тронуть Миру, я трону вас. Лучше поверь на слово, мало не покажется. Ни тебе, ни ему. Можешь передать слово в слово.

Сердце испуганно билось в груди, пока Мира неслась от чёрного BMW к подъезду. С нетерпением дождавшись лифта, переминаясь с ноги на ногу, с явной внутренней тревогой Мира открыла входную дверь, переступила порог и мгновенно закрыла её за собой на два замка, облегчённо выдохнув.

Она дома. У себя дома. В родных стенах.

Спешить теперь было некуда.

Она спокойно сняла куртку, переобулась и прошла в квартиру, в которой не появлялась несколько дней. А по ощущениям казалось, что несколько недель.

С каждой секундой внутри становилось спокойнее, тревога отступала и позволяла сердцу глубоко дышать, а разуму трезво мыслить.

Уверив себя, что под своей крышей она в полной безопасности и бояться нечего, девушка не спеша прошлась по комнатам и открыла окна на проветривание. Затем она написала СМС отцу: как всегда, размашистое сообщение, что она в порядке и сильно скучает. Если в первой части и пришлось приврать для его спокойствия, то во второй всё было предельно честно.

Тоска по отцу разъедала сердце.

Но какая-то её часть радовалась тому, что Фарид отсутствовал в городе и был под угрозой в меньшей степени.

Да, непонятно, от кого она чувствовала опасность, но мысль, что чужие руки не дотянутся до единственного родного ей человека, так как он в открытом море, воодушевляла.

Весь вечер Мира крутилась по дому и убиралась. Привычные занятия помогли унять мелкую дрожь в теле, которая возникла на фоне стресса, и привести мысли в порядок. Спокойная музыка немного отвлекла от тревожных мыслей, и под конец дня Мира начала ощущать лёгкую расслабленность.

Уборка заняла пару часов. Чисто стало не только в квартире, но и на душе. Блестели не только полы, но и мысли.

Во время домашней терапии Майя с Тами, узнав, что Мира вернулась к себе домой, позвонили ей по видеозвонку. Как и коллеги, не терявшие надежды вытащить её обратно на занятия с детьми. И даже соседка, с которой у них были натянутые отношения, вдруг позвонила и, сославшись на то, что свет в квартире давно не горел, поинтересовалась у Миры, куда она пропала и всё ли у неё хорошо.

– Несколько дней… – подумала Мира, аккуратно складывая вещи обратно в шкаф.

Прошло всего несколько дней, но у неё было такое ощущение, что она выпала из собственной жизни на несколько лет. Словно её фигуру вырезали ножницами из листов событий привычной жизни, оставив на её месте пустоту.

Время, проведённое в доме Ратмира, напоминало сон, который она видела, независимо от того, хотела она этого или нет. И, вроде, уезжать было недалеко, их квартиры находились всего в получасе езды друг от друга, мысленно ей хотелось удлинить эту дорогу в разы.

Мира призналась себе, что если Ратмир и последние дни под его крышей напоминали сновидения, то ей следовало как можно скорее просыпаться. Сбросить с себя остатки сна. И отойти от чужого мира, который внезапно оказался не таким уж и противоречивым, как она считала раньше.

Неосознанно прокручивая в голове события минувших дней, начиная от попытки похищения у подъезда и заканчивая поездкой на кладбище, Мира замерла посреди комнаты. Она пыталась донести до упрямой части своего внутреннего собеседника, что, возможно, всё не так уж и плохо сложилось, как могло показаться. Всё образуется, уладится.

Но легче от этого не стало. Видимо, потому, что она сама себе не верила.

Тревога вновь подбиралась к сердцу, нарастающее волнение сдавливало грудь.

Закрыв шкаф, она вышла в прихожую и достала из сумки две фотографии: на одной, что была сделана на полароид, Лейла улыбалась серо-зелёными глазами, и на щеках играли задорные ямочки, на другой эти же глаза были закрыты навечно, и девушка лежала на полу в окружении беспощадных языков пламени.

Затем Мира достала красную нить, которую нашла сегодня на кладбище. Она аккуратно разложила три вещички на письменном столе, пристально всматриваясь в каждую из них. Фотография Лейлы, что она унесла с собой при встрече с Ибрагимом Асадовичем, фотография с вечера пожара, браслет.

Импульсивно Мира потянулась к лежащему рядом мобильному телефону и набрала номер Османа. Впервые с момента ссоры у ресторана. У неё возникло непреодолимое желание поговорить с ним и попросить помощи, несмотря на обиду, что таилась внутри неё с их прошлой встречи.

– Алло… – пробурчал мужской голос в динамике телефона.

– Привет, Осман. – Мира слабо улыбнулась, и он это почувствовал.

– Чем обязан? – спросил Осман обиженным тоном. Давно они не разговаривали друг с другом, испытывая такое напряжение.

– Мне нужна помощь, – прямо обратилась Мира без хождений вокруг да около.

– М-м-м… – промычал он, прочистив горло. – Ну я слушаю.

– А можно без одолжения? – хмуро произнесла она. – Смею напомнить, это ты в прошлый раз нахамил и обидел меня, а не наоборот.

Осман молчал, явно не желая продолжать разговор.

– Да Бог с тобой, сама разберусь, – прошептала Мира, решив положить трубку.

Осман резко твёрдым тоном произнёс:

– Говори, что у тебя случилось?

Осман терпеливо ждал, стараясь не идти на поводу у эмоций, осадок от которых остался внутри него после их с Мирой последней встречи в ресторане.

Слегка замявшись, стараясь как можно дальше отложить внутренние разногласия и обиду, девушка наконец ответила:

– Мне нужна помощь. Сможешь поднять личное дело одного человека?

– Интересно… – удивился Осман. – О ком речь? Я знаю его?

– Её, – поправила Мира. – Нет, не знаешь. Сможешь помочь?

– Ну-у, – протянул он задумчиво, – раз обращаешься с просьбой, видимо, это и вправду важно. Помогу, конечно.

Мира облегчённо выдохнула, Осман с возросшим удивлением спросил:

– Тебе кто-то угрожал? Или что?

– Почти, – призналась она тихим голосом.

По тону Османа было понятно, что от неприятных чувств не осталось и следа.

– Напиши всё, что знаешь об этом человеке. Дальше я разберусь.

Мира прокрутила в голове всё, что было известно о Лейле. И, к сожалению, ей пришлось признаться себе, что толком никакой информацией она не владела.

Несмотря на то что она уже полтора месяца оставалась в доме Ибрагима Асадовича, о его покойной дочери Мира смогла узнать лишь то, что ей позволили обстоятельства.

– Имя, дату рождения и смерти я точно смогу сказать. Дом, где она жила, тоже. Но вот…

Осман резко перебил.

– Она умерла?

– Да. И мне хотелось бы увидеть заключение о смерти. Получится поднять это?

Осман задумался.

– Подниму, конечно. Но мне не нравится твой тон, – пробурчал он. – Что вообще случилось и почему ты хочешь поднять личное дело умершего человека?

– Вроде пока всё в порядке, – как можно увереннее ответила Мира, пытаясь не показать волнения в голосе.

– Вроде. Пока, – повторил Осман, прокашлявшись. – Подруга, если у тебя проблемы, говори прямо, я рядом и готов помочь.

Странная просьба Миры возникла не на пустом месте, это он отчётливо понимал.

– Ты как-то связана с ней?

– Осман, – Мира вздохнула. – Поверь, ты сразу поймёшь ситуацию, как только увидишь её фотографию. Постарайся помочь, пожалуйста, а я, в свою очередь, постараюсь найти кого-нибудь из её близких друзей. Если они вообще у неё были.

– Соцсети тебе в помощь, – ответил Осман. – Может, сохранились её странички, куда в наше время без них.

– Конечно, – согласилась Мира, – но не факт, что она регистрировалась под своими именем и фамилией.

– Согласен, но попробовать стоит.

– Да, займусь. Честно говоря, я как-то начинала её искать, но потом забросила это дело.

В этот момент на фоне послышался тонкий женский голосок.

– Османчик!

Мира прищурилась, словно увидела картину со стороны.

– Мне пора, не так ли? – поинтересовалась Мира с задоринкой в голосе.

– Это значит, что мне пора, – буркнул Осман.

– Рыжик, ты такой Рыжик, – вздохнула Мира, пытаясь не показать досаду.

– Я помогу, – торопливо и уверенно бросил Осман, отчего у Миры не возникло никаких сомнений, что так и оно будет.

– Спасибо! – всё, что успела она воскликнуть, прежде чем Осман завершил звонок.

– Итак… – прошептав себе под нос, Мира отложила оставшиеся домашние дела и решила взяться за поиски Лейлы в соцсетях.

Но план пришлось немного изменить: желудок протяжно завыл.

После того, как Мира поставила вариться на плите суп, она вернулась к поискам. Это заняло не так уж много времени, как она предполагала.

Начать она решила с двух крупных площадок.

В «Фейсбуке»[3] страниц с инициалами и датой рождения Лейлы было несколько, но все были нерабочие и без фотографий. Листая минут десять длинный список высветившихся страниц «ВКонтакте», Мира всё же наткнулась на страницу Лейлы.

Сердце дрогнуло и замерло. Словно не веря своим глазам и удивительной удаче, Мира бегло прошлась глазами по основной информации шапки профиля и фотографиям.

Да, ошибки быть не могло. Это страница Лейлы.

Последний раз она заходила за несколько часов до смерти.

Первое, что бросилось в глаза, это интересно оформленная страница пятилетней давности, с мыслями, выплеском эмоций в микроблоге и цитатами, которые описывали тот или иной период жизни теперь уже ушедшего человека.

Миру заинтересовали альбомы с фотографиями.

Лейле явно нравилось запечатлевать моменты из жизни, которые дарили ей определённые эмоции: узкие переулки Северной столицы, яркие закаты, окутывающие город летом, взволнованную рябь Финского залива. Поражало то, насколько ей удавалось видеть мир вокруг себя прекрасным и интересным, а главное, ей удавалось передавать всё это через фотографии.

Но самой Лейлы на снимках почти не было: Мира нашла её на двух-трёх фотографиях. Но на каждой Лейла улыбалась. Серо-зелёные глаза горели, на щеках выступали милые ямочки, – она была прекрасна. Перед глазами Миры возник образ улыбающейся маленькой Аиши, и внутри загорелся тёплый комок чувств, девочка была похожа на мать даже больше, чем на отца.

Но больше всего Миру заинтересовало другое: на стене страницы было пять записей за пять лет со дня со смерти Лейлы.

Писала некая Эля.

Текст сообщений был почти один и тот же, она каждый год поздравляла подругу с днём рождения и писала о том, что помнила и любила её.

«Первый год без тебя прошёл больно. Скучаю. Люблю. С днём рождения!»

«Я скучаю, мой близкий человечек! С днём рождения. Помню, люблю!»

«С днём рождения! Мы обязательно увидимся, дождись меня! Люблю! Сильно!»

«Ты мне снилась накануне. Пишу и плачу! Скучаю, мой друг! С днём рождения!»

«С днём рождения, родная. В моих воспоминаниях ты такая же красивая! И я знаю, что ты не изменилась! Скучаю, люблю!»

Мурашки пробежали по телу Миры.

Осознание того, что близкая подруга Лейлы каждый год писала ей поздравления, выбило воздух из лёгких. Неужели такое бывает? Неужели это возможно?

Возникло непреодолимое желание увидеться с девушкой по имени Эля, познакомиться лично и крепко обнять.

Мира не задумываясь решила написать ей, скрыв перед этим фотографии на своей странице.

Последний раз Эля была в сети неделю назад, поэтому вероятность того, что она быстро ответит, казалась небольшой. Но всё же Мира отправила ей сообщение.

– Я подъехал, – оповестил Ратмир.

Вскочив на ноги, Мира подбежала к окну.

– Не открывай дверь, – голос стал строже. – Я пока обойду здание, посмотрю, что да как.

Она быстро направилась в прихожую и встала вплотную к двери, ожидая, когда знакомая фигура покажется на лестничной площадке.

Открыв все замки, а затем распахнув и дверь, Мира высунула голову. Не торопясь выходить из квартиры или же запускать к себе Ратмира, она осведомилась:

– Нашёл кого-нибудь?

– Как ты думаешь?

Пухлые губы сжались в тонкую линию. Вздохнув, она указала рукой на место рядом с ним.

– Он стоял прямо вот здесь. И выглядел пугающе.

– Сейчас посмотрим.

– Мм? – Мира непонимающе захлопала чёрными ресницами.

Ратмир взглядом указал в угол лестничной площадки. Мира, проследив за ним, ничего не поняла.

– Камера, – терпеливо пояснил Ратмир. – Пока ты оставалась в моём доме, мои люди установили камеру у входа в квартиру.

Она прищурилась, пытаясь что-то разглядеть на стене. И вот, наконец, удалось: это была маленькая, еле заметная глазу чёрная точка.

– Ты не мог раньше сказать? – выпалила она, недовольно сложив руки на груди.

– Это что-нибудь изменило бы? – поинтересовался Ратмир.

– Я хотя бы не изводила себя мыслями.

– Ладно, впустишь меня? – устало спросил он, засунув руки в карманы куртки.

– Спрашиваешь так, будто у меня есть выбор, я ведь сама тебе позвонила, – пробурчала она, демонстративно отойдя от двери.

– Верно. Выбора нет.

– Ну, тогда добро пожаловать. – Не успела Мира закончить фразу, как Ратмир уже переступил порог квартиры.

Переобувшись, он немного осмотрелся.

– Уютно.

– Старалась. Чай будешь?

– Кофе есть?

– Да. Но кофе на ночь глядя? – Уставившись на непоколебимое лицо Ратмира, она пожала плечами и указала рукой в сторону дальней двери: – Ванная, если что, там.

– Голова мутная. Может, немного прояснится, – произнёс он в ответ.

Пока Мира заваривала кофе, Ратмир помыл руки, а затем по-хозяйски обошёл все три комнаты и осмотрел виды, открывавшиеся из окон.

На глаза не попалось ничего подозрительного.

Через пару минут, усевшись в гостиной и достав телефон, Ратмир подключился к приложению, которое позволяло просмотреть видеозаписи за последний час. Пока его тёмные глаза неотрывно смотрели в небольшой экран, в гостиную вошла Мира с подносом в руках.

– Из сладкого могу предложить только нелюбимые конфеты, – произнесла она монотонным голосом, расставляя чашки с подноса на стеклянный кофейный столик перед диваном.

Ратмир поднял на неё глаза.

– Потому что любимые успела истребить.

Затем он вновь опустил глаза на экран телефона, стараясь не показывать, что это заставило его улыбнуться.

Мира, конечно же, заметила, как уголки его губ изогнулись в подобии улыбки. Молча усевшись рядом с Ратмиром, она присоединилась к просмотру.

Долго ждать не пришлось, скоро на экране появился силуэт человека в чёрном, поднимающегося по лестнице. Лифтом он не пользовался.

– Это он… – прошептала Мира, инстинктивно сжавшись в комок.

Не глядя на неё, Ратмир спокойно произнёс:

– Расслабься, я рядом. Бояться нечего.

Толком не удавалось разглядеть лицо этого человека: кепка, маска, слегка опущенная голова, руки в карманах. Напоминавший тень, он оглядел лестничную площадку и подошёл к двери квартиры Миры. Слегка придвинувшись туловищем вперёд, мужчина начал прислушиваться к тому, что происходило в квартире. Затем рука в чёрной перчатке легла на металлическую ручку двери, словно испытывая удачу, не могла ли дверь по невнимательности оказаться незапертой.

– Я рад, что у тебя нет привычки забывать закрывать за собой дверь, – произнёс Ратмир напряжённым тоном.

– Плохо дело, – вздохнула она. – Иногда я таким грешила, но после сегодняшнего вечера буду по сто раз перепроверять за собой.

– Не помешало бы.

Они продолжили молча наблюдать за фигурой мужчины, который замер и некоторое время стоял перед дверью в квартиру Миры, явно не собираясь уходить. Эта жуткая картина пугала Миру до дрожи.

Кто этот человек?

Что ему было надо?

Зачем он наведался?

На что вообще он рассчитывал?

И что мог предпринять?

Вопросы пугали, казалось, время остановилось, и каждый удар сердца, перегонявший кровь, был слышен в ушах.

Ратмир перематывал вновь и вновь, просматривая по кругу одно и то же. Что-то явно смущало его в этом видео, что-то в этой фигуре казалось ему знакомым, но что именно – понять не удавалось.

Посмотрев на притихшую рядом Миру, которая напоминала замершего испуганного зверька, он спросил:

– Ты хоть дышишь?

Между их плечами было сантиметров десять, не больше.

– Ага, – выдохнув, Мира нервно провела обеими руками по волосам. – Надеюсь дышать и впредь, но такими темпами мои дни сочтены.

Ратмиру подобный настрой не понравился.

– Может, перестанешь каждый раз зазывать к себе смерть?

Её губы сложились в тонкую линию.

– Ну, как бы она сама всё время гуляет возле меня. Да и как не думать о плохом? Вот какой-то маньяк пытается попасть ко мне в гости, – пробурчала она поникшим тоном. – Вряд ли в его мыслях мы танцуем на крыше высотки, устроив ужин при свечах, – недовольно проворчала девушка. А затем, встав на ноги, добавила: – Есть не хочешь?

Пересматривать запись, что вызывала у неё дрожь и панику, ещё раз не было никакого желания. Незнакомец пугал до мозга костей.

Мира вздрогнула, когда Ратмир неожиданно коснулся её холодных пальцев. По телу мгновенно пробежал ощутимый ток.

– Я же сказал, что рядом. И сделаю всё возможное, чтобы ты была в безопасности.

Смущённо кивнув, Мира слабо улыбнулась. Ей хотелось верить его словам и думать, что всё наладится. Может, и вправду завтрашний день будет лучше сегодняшнего, и она останется в живых и увидится с отцом через пару месяцев. Но внутренняя тревога твердила иное, невозможно было игнорировать настоящее.

За ней и её квартирой шла слежка. Как в самых мрачных фильмах, не гарантирующих хороший исход событий. Попытка похищения двумя громилами, и теперь чёрная тень у двери, – всё это, к сожалению Миры, не предвещало ей ничего хорошего.

И если раньше дело воспринималось ею как серьёзное, отныне оно входило в разряд очень серьёзных. Её не оставят в покое, избежать страшной участи не удастся, как бы она ни старалась.

От собственных мыслей состояние стало ещё более подавленным.

– Я суп приготовила. Составь мне компанию, – предложила Мира и вышла из комнаты, нервно прижав руки к груди, услышав вслед лаконичное «Хорошо».

Ужин немного успокоил. Они сидели на кухне и разговаривали на различные темы, стараясь не обсуждать таинственного гостя и попытку похищения. На полчаса они попробовали представить, что этой чёрной полосы вовсе не было.

На удивление Миры, Ратмир съел всю тарелку грибного крем-супа, в то время как сама она ковырялась ложкой в своей. Хоть желудок и был пустой, мысли напрочь отбили аппетит. Кусок в горло не лез, состояние тревоги тяжёлым грузом повисло на душе, не позволяя расслабиться и поесть.

Решив не заставлять себя, Мира отложила ложку и подняла на Ратмира встревоженный взгляд.

Ратмир опередил, задав вопрос в лоб:

– Поедем ко мне?

– Я не знаю, – честно призналась она, слегка покачав головой. – Этим я поставлю тебя и Аишу под угрозу. Если этот человек следил за моей квартирой, значит, продолжит это делать и за твоей. Им нужна я. Эти люди рано или поздно достанут меня, где бы я ни скрывалась, поэтому… – Мира замолчала, проглотив давящий комок в горле. – Лучше уж находиться тут, в своих стенах, что бы ни произошло.

Мира пару раз быстро моргнула, пытаясь не дать волю слезам, которые обожгли глаза. Сделав глубокий вдох, она встала из-за стола, взяла свою тарелку и подошла к раковине.

Ещё один глубокий вдох. Не помогло.

Слёзы покатились по щекам, окончательно обезоружив девушку.

«Не при нём. Не сейчас», – в отчаянии подумала она, опустив голову на грудь.

Ратмир, не оборачиваясь к Мире, понял её состояние. Молча поднявшись, он подошёл к ней со спины. Крепкие мужские руки обхватили Миру за талию и притянули к себе. Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы её броня спала, и она расплакалась ещё сильнее.

Ратмир не сдвинулся с места, чувствуя, как дрожь, охватившая хрупкое тело Миры, отзывалась и в нём. Он молча прижимал её к себе, уткнувшись носом в затылок.

Мира не пыталась вырваться. Она плакала, ощущая отчаяние во всех его оттенках, под натиском страха, который с каждым днём начинал сжимать её всё сильнее.

Что делать?

Как быть?

Как избежать участи быть кем-то похищенной непонятно за что и, возможно, зверски убитой?

Что сказать отцу? Как сообщить о случившемся и подготовить его к тому, что с ней может что-то произойти?

Не попадёт ли и он под удар?

Эти мысли не давали Мире покоя. Словно сотни игл они вонзились в сознание и ежесекундно терзали и сердце, и душу.

– Ну вот как тебя оставить тут одну? – спросил Ратмир тихим, почти грудным голосом.

– Я правда не знаю, что делать, – произнесла сквозь плач Мира, шмыгая носом. – И тут страшно, и у тебя страшно. Но…

– Но? – повторил он полушёпотом.

– С тобой всё же спокойнее, – призналась она, чувствуя, как его руки сильнее обхватили талию.

Ток. Мурашки.

Ратмир закрыл глаза и вдохнул аромат сладких духов. С каждым разом он становился всё роднее и притягательнее.

Плач Миры становился тише, она потихоньку успокаивалась в его руках.

– Вот тут болит, – она положила руку на сердце. – А я всё равно встаю на ноги и иду дальше, – прошептала она сквозь тихие всхлипы. – Но с каждым разом становится всё сложнее. Моя сила воли не бесконечна.

Ратмир развернул её лицом к себе. Щёки, залитые слезами, блестели на свету. Покрасневшие глаза не осмеливались посмотреть на него.

Он наклонился и коснулся слегка дрожавших манящих губ лёгким поцелуем, ощутив привкус сладости, несмотря на солёность из-за пролитых слёз.

Мира и сейчас не попыталась оттолкнуть его. Этот поцелуй, задевавший струны её души, подарил тот самый свет, в котором она нуждалась в эту трудную минуту.

Отстранившись, Ратмир посмотрел на Миру взглядом, полным желания уберечь её от любых бед. Он заключил её прекрасное лицо в свои ладони, как трофей, и вновь поцеловал. Нежно, аккуратно и сладко.

Ответив на поцелуй, Мира обняла его и, смутившись от осознания происходящего, уткнулась носом в его широкую грудь.

Улыбнувшись и продолжая по-хозяйски удерживать девушку в крепких объятиях, Ратмир спросил:

– Значит, едем ко мне?

Он не понимал своего состояния, но ему было так хорошо, спокойно и тепло с ней, словно всё, что он желал и искал по жизни, нашёл в ней.

– Да, – ответила Мира. – К тебе.

Дверь в комнату Махиры, как всегда, была приоткрыта.

Мира дотронулась до металлической ручки двери, но вдруг невольно замерла на месте. До неё донёсся низкий, но отчётливо различимый голос Ибрагима Асадовича.

Сквозь небольшой проём удалось увидеть силуэт сгорбившегося мужчины, сидевшего на стуле возле кровати жены. Он смотрел на неё тёплым, нежным и одновременно грустным взглядом.

В иной раз Мира, не раздумывая, тихо отошла бы от спальни и не посмела бы стоять у порога, как воришка, подслушивая чужой разговор. Но слова, доносившиеся до неё, не позволили отойти. Голос Ибрагима Асадовича, полный магии и необычной и прекрасной любви, тронул Миру до глубины души.

Ноги напрочь отказались отходить. Её сердце также подсказывало остаться.

– Я прошёл множество дорог, прежде чем встретил тебя.

– На каждой из них я молилась, чтобы ты разглядел меня среди толпы.

Ибрагим Асадович держал руку жены в своей ладони и смотрел на неё настолько искренними глазами, словно они с Махирой вернулись в далёкое прошлое, когда были молодыми, беззаботными и по уши влюблёнными друг в друга. И жизнь, столь прекрасная и чувственная, открывала перед ними будущее, наполненное бесконечной радостью и без единого намёка на печальный конец.

– Махира, – обратился он к ней. Женщина и так не отводила от него пристального взгляда. – Скажи, как быть без тебя?

Печальная улыбка изогнула слегка посиневшие губы его жены, в глазах мелькнули угольки, будто внутри неё пытался разгореться костёр, чтобы напоследок согреть самые далёкие уголки души.

– Придёт время, мы снова окажемся плечом к плечу, – послышался тихий мягкий голос. – В красивом цветущем саду, под каким-нибудь большим тутовым деревом, спасаясь от палящего солнца, мы будем сидеть и разговаривать за чашкой чая с чабрецом, как тридцать лет назад, со спокойной душой и чистым сердцем.

Отрицательно качнув головой, не соглашаясь с услышанным, Ибрагим Асадович снисходительно улыбнулся через силу. До сих пор у него не хватало мужества принять то, что в скором времени она уйдёт. Навсегда.

– Я не сумел стать хорошим мужем, не сумел уберечь тебя.

– Ибрагим, – мягко обратилась она к мужу по имени, что делала крайне редко, – перед Богом и людьми я говорила, говорю и буду говорить, что мне повезло с тобой. Я стала женщиной с тобой. Я стала матерью благодаря тебе. Я любима тобой и по сей день. Разве это не счастье? Как ты можешь быть плохим мужем, если рядом с тобой я всегда была счастливой женой?

Губы мужчины сложились в тонкую линию, он попытался что-то сказать, но вместо слов послышался хрип. Слова так и не прозвучали.

Махира продолжила, понимая состояние мужа:

– Я ни о чём не жалею, – призналась она. – Каждый день, проведённый с тобой, с моим мужем, я принимаю как благодать. Ты никогда не был плохим мужем, ты для меня останешься единственным и любимым. – Сделав небольшую паузу, пытаясь собраться с остатками сил, она продолжила: – И всё, чего я хочу… – её голос вновь стих, но уже от избытка чувств.

На тусклых глазах выступили слёзы, но как же ей не хотелось давать им возможность сбить её с мысли. Не сегодня. Не в эту секунду. Она пыталась донести до мужа то, что переполняло её сердце.

Сглотнув, Махира вдохнула, насколько смогла, и, удержав слёзы, дрожащим голосом закончила начатое откровение:

– Всё, что я хочу, это получить позволение Всевышнего, чтобы и в следующей жизни, если она всё-таки есть, ты был рядом.

Ибрагим Асадович, не в силах смотреть в бледное лицо жены, в глазах которой горела благодарность и необъятная любовь, приподнял невесомую бледную руку Махиры, что держал в своей, и поцеловал.

А потом прижал её к глазам.

Ему всегда казалось, что Махира пахла весной. Светом. Добротой. Всем тем прекрасным, чего, как он считал, его душа была лишена. Несмотря на то что жена находилась в настолько слабом состоянии, он всё равно чувствовал этот лёгкий аромат весны, и это наполняло его душу силой.

То, что он испытал за годы семейной жизни с ней, нельзя было сравнить совершенно ни с чем.

– Ты только постарайся меня найти, хорошо? – тихо прошептала Махира, наблюдая за ним нежным взглядом. У Ибрагима Асадовича не сразу получилось собраться с силами и что-то ответить.

Он просто кивнул. Это всё, что ему удалось.

Махира почувствовала на коже руки влагу, из глаз мужчины покатились горькие слёзы. Прозвучал его тихий, еле слышный голос:

– В следующей жизни, когда я найду тебя, даю слово, что не отпущу. Никому не отдам: ни бедам, ни Богу, ни смерти.

Улыбнувшись сквозь слёзы, Махира протянула к нему вторую руку, и он, сжав их в своих ладонях, поцеловал каждую из них и вновь с любовью прижал к глазам.

Мира как можно тише отошла от комнаты, стараясь не потревожить пожилую пару в столь чувственный и откровенный момент. Её кожа покрылась мурашками.

Спустя полчаса Ибрагим Асадович нашёл Миру сидящей на кухне.

– Как поживаешь?

Мира подняла на него голову, и её лицо расплылось улыбкой.

– Потихоньку, спасибо.

– Смотрю, раны и синяки не торопятся заживать, – хмуро произнёс он, внимательно исследуя лицо Миры. Он обошёл стол. – Если позволишь, я присяду на минутку рядом.

– Ой, конечно, – пролепетала девушка, наблюдая за тем, как Ибрагим Асадович придвинул стул и сел напротив.

– Хочу сказать пару слов перед отъездом в Иркутск.

– Вы сегодня уезжаете?

– Да. Сейчас поеду в офис и проведу собрание, нужно сообщить важную новость. И вечером прямиком в аэропорт, – он вздохнул, а затем заглянул в притихшие карие глаза Миры. – Меня не будет в ближайшее время, и я хочу быть уверен, что ты в порядке.

Мира спокойным и уверенным тоном ответила:

– Я в порядке, Ибрагим Асадович.

– Но почему твои глаза говорят обратное?

Улыбка Миры наполнилась смущением.

– Есть то, что тревожит меня, видимо, это вы и разглядели.

– Если я могу чем-то помочь, ты только скажи. Я без раздумий отложу все дела и займусь этим.

– Нет, нет, всё хорошо. Я справлюсь.

– Точно?

Мира утвердительно кивнула. Ибрагим Асадович, не удержавшись, нежно улыбнулся.

– В будущем, когда перед тобой возникнет выбор между страхом и решимостью, выбери второе.

Мира непонимающе вгляделась в проницательные серо-зелёные глаза. В них что-то таилось, но он не сказал об этом открыто, лишь намекнул.

– У страха порой такие когти, что из его лап сложно выбраться.

– Знаю, Мира, мы не раз встречались на поле боя, и могу уверенно сказать: атакуй первой и никогда не смотри назад.

– Я постараюсь это запомнить. И очень надеюсь, что ваши слова не таят предостережений.

– Когда мы увиделись в первый раз, я решил, что с твоим появлением наша жизнь изменится. Но в тот момент было сложно предположить, насколько сильно. Не знаю, осознаёшь ты это или нет, но ты становишься частью моей семьи. Я, как её глава, чувствую и вижу это. И поверь, меня это нисколько не пугает и не смущает.

– Честно говоря, не знаю, что и сказать, – непонимающе пролепетала Мира, посмотрев ему прямо в глаза.

Губы Ибрагима Асадовича тронула кроткая улыбка.

– Ничего и не надо говорить. Просто я хотел сказать тебе это перед отъездом лично.

– Чаще всего, стоя перед выбором, не знаешь, какой из вариантов менее болезненный.

– Любое твоё решение будет верным. Потому что оно твоё. Но, если позволишь дать небольшой совет, выбирая между той, кем ты являешься сейчас, и той, кем можешь стать в будущем, выбирай перемены. Будущее стоит того, чтобы ради него рискнуть. Стабильность не всегда есть друг.

Мира задумалась. Она еле заметно кивнула, понимая, что и голос, и взгляд мужчины были предельно серьёзны.

Ибрагим Асадович по-отцовски одарил её взволнованным взглядом и, словно благословляя, напоследок сказал:

– Пусть воля твоя укрепит характер, и он не позволит тебе упасть.

– Спасибо вам за тёплые наставления! – девушка, тронутая мгновением, прижала руки к груди.

Вставая из-за стола, он решил пояснить:

– Это цитата из книги «На минном поле расцвели сады». Лейла частенько её читала, поэтому для меня она кажется особенной. Если что, книга находится в моём кабинете, во втором ящике стола. Можешь взять и почитать.

Мира радостно улыбнулась.

– С удовольствием!

– Расскажи, дорогая, как твои дела? Чем занималась, пока нас не было? – Махира откинулась на мягкую пуховую подушку. Её голос звучал слабее обычного, тёмные круги под глазами стали отчётливее, а кожа прозрачнее.

Женщина не скрывала радости от встречи с Мирой. Чувство тоски, что зародилось внутри неё за прошедшие три дня, с момента, когда они виделись в последний раз, позволило принять простую истину: несмотря на довольно короткое время их знакомства, этой милой девушке удалось стать частью её жизни. Или, если говорить, как есть, остатка жизни.

– Вы не поверите, мы отпраздновали день рождения Аиши! – взволнованно поделилась Мира, глаза которой блестели от переполнявших её чувств. – И в тот день я познакомилась с братьями Ратмира! Давлат и Руслан оказались интересными людьми. Если отбросить то, что они толком не разговаривали друг с другом весь вечер, общая атмосфера выдалась хорошей.

– Девочка моя, – удивлённо пролепетала Махира, поправив косынку на голове, – они приехали домой к Ратмиру?

Мира кивнула.

– Какая необычная новость. Пять лет назад Ратмир разорвал с ними связь. Не то чтобы видеться, он и говорить о них не желал. И, конечно же, не позволял Давлату и Руслану навещать племянницу. Поэтому я раз в несколько месяцев устраивала эту встречу тут, у себя дома.

Мира восхищённо раскрыла глаза.

– Ах вот оно что?! Так, значит, они благодаря вам виделись с малышкой?!

Махира мягко улыбнулась, грустные глаза сверкнули тёплым светом.

– Конечно, а как иначе? Моя внучка должна знать свою родню в лицо. И когда меня не будет рядом, у неё, благодаря им, должен быть надёжный тыл.

– Поняла, – печально произнесла Мира. – Если бы я не знала, что они братья, подумала бы, что они кровные враги. Ратмир сидел как на иголках, и, мягко говоря, он не обрадовался их приходу. Но, с другой стороны, он ведь мог и не открыть им дверь? Но сделал это ради Аиши, хоть и не признал этого.

– Как он отреагировал на них?

– Ну, – призадумавшись, Мира уселась поудобнее в кресле, которое стояло напротив большой кровати Махиры. – Напряжённо, но спокойно. Точнее не так: он пытался быть максимально спокойным, но чувствовалась злость, он с трудом сдерживался, чтобы не выпроводить их. И да, они просидели допоздна. – Мира покачала головой. – Ох, Ратмир был мрачен! Но всё равно сдержал эмоции, это было достойно уважения.

– Они не поубивали друг друга? – удивилась Махира. – Особенно Руслан и Ратмир, эти двое, чуть что, всегда готовы были перегрызть друг другу глотки. Сколько их знаю, они никогда не ладили.

– Руслан провоцировал, но Ратмир особо не реагировал, поэтому вечер прошёл тихо. Аиша была в восторге от гостей. Ведь кроме братьев Ратмира к нам заглянули и мои близкие подруги, Майя и Тамара. Аиша улыбалась и вела себя раскрепощённо, ей нравилось внимание, и она не пыталась убежать и спрятаться. Звёздочка блистала! Ей понравилось, что в день рождения заглянули гости и собрались за одним столом. Мы вместе приготовили торт, и она задула свечки.

– Я рада, что всё прошло хорошо. – На лице Махиры заиграла улыбка, которая, однако, скоро погасла под тяжестью посетившей её новой мысли: – Мира, девочка моя, а что насчёт похищения? Удалось что-нибудь разузнать?

– Нет, пока ничего. Но потихоньку в голове выстраивается картина. Пока смутная, но я уверена, со времени удастся всё прояснить.

Махира задумчиво отвела взгляд в сторону и тяжело вздохнула. Эта тема не давала ей покоя с тех самых пор, как она узнала о похищении.

– Прошу вас, не стоит об этом думать и переживать. Даст Бог, всё наладится, – как можно увереннее сказала Мира, понимая, что, скорее всего, будет иначе. Ничего не наладится.

Махира потянула к ней руку. Девушка пересела с кресла на край кровати и обхватила её бледную кисть обеими ладонями.

– Моя красивая Мира, скажи мне честно, Ратмир не обижает тебя?

– Нет, – Мира мягко улыбнулась в ответ, – не обижает. И ведёт себя предельно аккуратно, стараясь помочь и уберечь. Иногда, конечно, резковат, но всё же совсем не как раньше. – Запнувшись, Мира постаралась подобрать правильные слова. – Ратмир правда пытается помочь, хотя сам пока не понимает, от кого и когда нам ждать удара. У меня дома по-прежнему небезопасно, поэтому я продолжаю находиться под его крышей.

Махира не изменилась в лице, однако в её взгляде проскользнуло что-то еле уловимое, но довольно важное. Тут же прозвучал вопрос, который Мира ожидала рано или поздно услышать от неё:

– Ты чувствуешь к нему симпатию?

Мира растерялась, не понимая, стоит ли отвечать. Потому что ответ мог смутить не только её саму, но и Махиру.

Лёгкий вдох, выдох.

– Я не знаю.

– В твоём голосе слышится неуверенность, глаза говорят обратное, – аккуратно сказала Махира, не отводя от неё пристального взгляда и изучая эмоции на растерянном лице.

Неужели всё настолько очевидно и ясно? Плечи Миры расстроенно поникли, грусть легла на сердце тяжёлым камнем.

Она промолчала.

– Хорошо, – продолжила Махира, решив не давить на неё, – но обещай сказать, если ситуация изменится. Хорошо, моя девочка?

– Но почему? – поинтересовалась Мира. – На что это повлияет?

Женщина снисходительно улыбнулась, но за улыбкой скрывалось что-то другое.

– Повлияет, – коротко ответила она, не желая вдаваться в подробности. – А теперь расскажи мне всё, что удалось узнать о похитителях.

– Вы только не волнуйтесь, пожалуйста. – Мира вздохнула. – Если откровенно, я вообще жалею, что мы посвятили вас в это. Нужно беречь себя, а не тратить силы на волнение и беспокойство обо мне.

Махира нервно выдохнула, слабо сжав её руку.

– Я не понимаю, моя девочка, кому и что от тебя надо? И меня до глубины души расстраивает то, что я ничем не могу помочь.

Глаза Миры, обрамлённые густыми чёрными ресницами, посмотрели на переплетённые руки. Она не осмеливалась произнести то, что крутилось в голове.

Махира подтолкнула:

– Говори, дорогая. Я вижу, тебе есть что сказать.

Мира всё ещё не решалась, понимая, что импульсивное откровение может сильно ранить женщину.

– Не волнуйся, говори. – повторила Махира.

Мира прикусила нижнюю губу, заволновавшись по поводу того, что готово было сорваться с языка.

– Это может быть связано с Лейлой?

Вопрос повис в воздухе тяжёлым облаком, готовым разразиться ливнем.

Тишина затянулась.

Махира не была готова к такому, и скрыть это не удалось. Исхудавшее впалое лицо внезапно окаменело, зрачки расширились, губы дрогнули. Слова застряли глубоко внутри, пытаясь сформироваться и собраться в цепочку фраз.

– Я в замешательстве, – сухо произнесла Мира. – Не знаю, что и сказать. Скорее нет, чем да, – голос прозвучал неискренне.

– Все по-доброму отзываются о Лейле. Без всякий сомнений, она была мягким и чутким человеком, не желавшим и не причинявшим другим зла. Да, мне не довелось быть лично знакомой с вашей дочерью, но вот тут, – её рука легла на сердце, – есть точное понимание того, какой прекрасной была Лейла. Но… – Мира набрала в лёгкие побольше воздуха, – кто-то желал ей зла. И если во мне некто смог увидеть Лейлу, то неудивительно, что этим людях захотелось навредить ей. Таким образом, расквитаться с прошлым через меня. Может, для похитителей два человека с одним лицом – это одно целое?

Посмотреть в молчаливые глаза Махиры после своей тирады Мире оказалось сложнее всего. Предположение звучало безумно и к тому же могло ранить исстрадавшееся сердце, не готовое к такому страшному повороту.

– Как вы думаете, если в моих словах есть хоть немного здравого смысла, кем могли быть эти люди?

Махира молчала.

– Может, враги семьи? – аккуратно предположила Мира.

Наконец, послышался сдержанный голос Махиры, в котором звучала та же растерянность, что отражалась и в её взгляде:

– Девочка моя, враги как были, так и есть. Это плата за наш статус. За то, чем мы обладаем.

– А можно поконкретнее?

– В этом вопросе тебе больше поможет Ибрагим, нежели я. Сколько помню нас вместе, он всегда держал меня в стороне, пытаясь уберечь от плохого. А плохое в его сфере случалось, и не раз. Если я, образно говоря, знаю об одном человеке, который пытался причинить нам зло, то на самом деле их было не меньше пяти, – Махира вздохнула, – в этом весь мой муж.

Мира погладила женщину по руке, отрицательно качнув головой.

– Мне кажется, он как раз таки ничего и не расскажет.

– Думаешь?

Мира поджала губы.

– Я…

Звонкий разъярённый голос Сюзанны, донёсшийся до спальни, заставил Миру резко замолчать. Слова моментально улетучились с языка. Мысли тоже растворились.

Мира и Махира повернули головы в сторону приоткрытой двери, откуда доносился властный, режущий слух женский ор. Глухой удар, дошедший до их ушей следом, говорил о том, что кричавшая успела также что-то ударить. Или опрокинуть.

– Какого чёрта?! Какого чёрта?! – орала Сюзанна, приближаясь к спальне Махиры.

Мира и Махира напряглись и удивлённо переглянулись.

Яростная фурия с такой силой распахнула дверь в комнату, что та с трудом удержалась на петлях. Стены задрожали то ли от сильнейшего удара двери о стену, то ли от рёва женского голоса.

– КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?! – прорычала Сюзанна, но не на Миру, что искренне удивило девушку, а на Махиру, испепеляя её бешеным взглядом.

Мира мгновенно встала на ноги и преградила ей путь.

– Зачем ты это сделала?! – повторила Сюзанна, игнорируя возникшую перед собой фигуру Миры.

– Что она сделала? – спросила Мира, заметив краем глаза, что Махира испуганно сжалась в комок.

Сюзанна, с трудом переводя дыхание, начала прожигать своим взглядом и её.

– Ты типа не знаешь? – прошипела она. А затем вновь повысила голос до крика. – НЕ ЗНАЕШЬ?!

Мира непонимающе оглянулась на Махиру, после чего вновь устремила внимание на Сюзанну. Недоумение отражалось на её лице.

– Она! – Сюзанна показала пальцем на Махиру с таким видом, как будто перед ней лежала не мачеха, а женщина с улицы. – ПЕРЕПИСАЛА НА ТЕБЯ ДОЛЮ ЛЕЙЛЫ В КОМПАНИИ. – Сюзанна сделала шумный вдох, пытаясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха. Справиться со злостью, испепелявшей её нутро, становилось всё сложнее. – ЮРИСТЫ ПОДГОТОВИЛИ ДОКУМЕНТЫ, И ОТЕЦ ОЗВУЧИЛ ЭТО НА СОВЕЩАНИИ.

– Что?.. – обескураженная Мира, раскрыв глаза от удивления, снова обернулась к Махире.

– КАКОГО ЧЁРТА ЭТА ДРЯНЬ ПОЛУЧИТ ТО, ЧТО ПО ПРАВУ ЕЙ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ?! – прокричала Сюзанна, рыча на женщину с таким остервенением, что та от испуга не могла произнести ни слова. Казалось, бледная Махира побледнела ещё сильнее.

– Этого не может быть, – прошептала Мира, не веря ушам.

Сюзанна, с силой схватив её за плечо, яростно процедила сквозь зубы:

– Я не знаю, что ты такого ей наплела, раз она, тупая деревенщина, пошла на такой поступок, но я вымотаю твою душу, тварина! – размахнувшись, она с такой силой ударила растерянную Миру по лицу, что, отшатнувшись, Мира не удержалась на ногах и отлетела к двери, больно ударившись о косяк.

– Мира! – закричала в ужасе Махира, с трудом привстав на слабые ноги. Не успела она добрести до упавшей девушки, как в комнату ворвалась встревоженная Нина.

Буквально за секунду она поняла, что произошло. Экономка, вспыхнув как костёр, резко преградила Сюзанне путь к Махире.

– Не смей! – твёрдым тоном предостерегла она, приподняв указательный палец. – Не смей подходить к ним!

Сюзанна попыталась обойти Нину, которая с ярко горящими щеками и вздымавшейся от негодования грудью встала перед ней, как стена, но этого сделать ей не удалось. Нина грубо оттолкнула её, всем телом защищая Махиру.

– Не делай так, чтобы сегодня же твои вещи оказались по ту сторону забора, – нарочито медленно отчеканила Нина, и её тихий голос был полон искреннего гнева. – Только посмей тронуть их, будешь иметь дело со мной!

– Да пошли вы к дьяволу! Я ненавижу вас всех! Ненавижу! – прокричала Сюзанна, побледнев то ли от переполнявших её чувств, то ли от понимания, что сказанные слова не были пустыми.

Сюзанна вылетела из комнаты так же стремительно, как и ворвалась в неё.

Мира коснулась пальцами разбитой губы, из которой теперь сочилась кровь, и раненой щеки, которая так и не успела зажить после прошлой травмы. В ушах звоном разлетались слова Сюзанны, словно эхо от громкой пощёчины.

– Вставай, милая, – Нина протянула к ней руки и помогла встать на ноги.

Женщина по-матерински обняла и погладила по голове Миру, которая не отрывала молчаливого взгляда от Махиры.

– Прошу, не реагируй на эту сумасбродную, с ней иногда происходит такое, – пролепетала Нина, чуя витавшие в воздухе искры неладного. Её взгляд метался между Махирой и Мирой, что смотрели друг на друга в упор.

Послышался подавленный голос Махиры, с трудом шевелившей губами после пережитого стресса:

– Нина, оставь нас наедине, пожалуйста. На пять минут.

– У неё кровь, – взволнованно произнесла Нина, разглядывая лицо Миры, получившее новые раны.

– Не переживай, Нина, – голос Миры прозвучал уверенно. Она тоже хотела поговорить, причём сию же минуту.

– Ну хорошо, – нехотя согласилась Нина.

Ещё раз оглядев их встревоженным взглядом, экономка скрылась за дверью, прошептав себе под нос:

– Ох, что творится в этом доме…

В комнате повисла оглушительная тишина, словно и не было до этого ни воплей, ни криков.

Первой молчание прервала Мира.

– Тётя Махира, зачем вы это сделали? Почему решились на такое? – спросила она, подойдя к столу и налив в стакан прохладной воды из графина. Опустошив его в одно мгновение, на секунду она обернулась к женщине и по застывшему взгляду поняла, что жажда мучила и её.

Она подошла и протянула ей второй стакан с водой.

Махира, ничего не сказав, сделала несколько глотков, избегая зрительного контакта. Но чувствуя, как Мира продолжала пронзать её выжидающим взглядом, наконец ответила:

– Это моё решение. Окончательное и неизменное.

Мира сложила руки на груди, напряжённо вглядываясь в полупрозрачные глаза Махиры, которые даже в последние месяцы жизни пытались излучать тепло. Непонимание того, что сказать и как реагировать на такую новость, стальными оковами сковало нутро Миры. Ни капли радости, ни капли понимания, лишь шок, как туман, окутавший сознание.

– Я не хочу этого, – решительно произнесла Мира и на ватных ногах подошла к окну. Ей хотелось вдохнуть не просто свежего воздуха, но и света. Комната в приглушённых тонах душила, не позволяя прийти в себя и нормально мыслить. – Вам следовало сначала спросить об этом у меня, потому что вы бы сразу получили ответ. Нет. Нет. И ещё раз нет. – Мира обернулась к ней и, посмотрев в упор, таким же непоколебимым тоном произнесла: – Сюзанна права, как можно переписать долю Лейлы на чужого человека? Мы знакомы от силы полтора месяца, тётя Махира, всего лишь полтора месяца, понимаете? Вы… – голос Миры дрогнул, – не должны так поступать. Поверьте, я не просто не хочу этого, я об этом даже думать боюсь.

Мира шумно выдохнула и провела пальцами по волосам. Сильно разболелась голова. Кровь начала бить в висках, словно в голове стучали маленькие молоточки, дрожь, пробежавшая сначала по рукам, перешла на всё тело.

– Я уверена, что ты согласишься.

– Нет! – сразу же выпалила Мира в ответ так, будто обожглась. – Я не хочу быть в дальнейшем связана с Сюзанной и Дженком. Мне правда не хочется быть у них на мушке, они же живьём съедят ту, что посягнула на их родное!

– Доля моей дочери не достанется им. Я не позволю этого.

– Поэтому решили через меня наказать их?

– Да, – спокойно ответила Махира, совершенно не собираясь лгать. – Кто-то должен их наказать, когда на этой земле остынет мой след. Они причинили много зла моему ангелу, я в гробу перевернусь, если эти двое посмеют распоряжаться собственностью Лейлы.

– Через несколько месяцев мои обязательства прекратятся, – напомнила Мира, – и наши пути разойдутся. Прошу вас, не связывайте меня с вашей семьёй, – в голосе Миры прозвучало отчаяние и чувство стыда за сказанное, она понимала, насколько её слова звучали некрасиво. Но по крайней мере это было честно. Лгать не хотелось, особенно в глаза. – Я не хочу этого.

Спокойно развернувшись, Мира вышла из комнаты. Смотреть на Махиру, лежащую в постели и наблюдавшую за ней блестящими глазами, полными надежды и веры, было невозможно.

«Неправильно всё это, – думала Мира, выходя из комнаты. – Неправильно».

С каждым днём пребывания в доме Ибрагима Асадовича и Махиры внутри Миры затвердевал маленький колючий ком, формируя что-то необъяснимо тяжёлое. То, что происходило в этой семье, напрямую влияло и на её состояние. Это было настолько ощутимо, что не поддавалось никаким сомнениям.

Стоило только сказать Махире, что полтора месяца не могут сделать её частью семьи, как сердца сразу же коснулась необъяснимая тонкая нить.

Связь не просто возникла. Она уже была до этого.

Войдя в клуб, Ратмир услышал оглушительный шум музыки, под которую толпа в главном зале сливалась в единый поток. У входа стояли трое мужчин ростом под два метра каждый в строгих костюмах и с деловито хмурыми лицами.

Увидев Ратмира, они поприветствовали его лёгким кивком, прекрасно зная, кем он приходится хозяйке заведения.

Быстрым шагом проследовав по узкому коридору в сторону винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, Ратмир достал телефон из кармана и дал отбой звонившему.

Кто-то толкнул его в плечо. Резко обернувшись, он хмуро уставился вслед удаляющемуся человеку в чёрной кожаной куртке и, убрав телефон, направился дальше.

Мужчина, чьи глаза скрывала чёрная кепка, поверх которой был накинут капюшон толстовки, так же не обернувшись скрылся в толпе.

На протяжении всего пути перед глазами Ратмира мелькали молодые люди с дико горящими глазами и перекошенными от эмоций лицами, которые, судя по всему, находились в состоянии наркотического опьянения. Он прекрасно помнил, чем это заведение славилось в округе.

Неподалёку стояли несколько пар, которые под действием алкоголя и охватившей разум похоти вожделенно прижимались друг к другу, готовые заняться сексом прямо в коридоре.

Сюзанна занимала кабинет на втором этаже. Его охранял мужчина лет тридцати пяти, имевший нестабильную психику, что в целом приходилось ей по душе: белокурый, с выразительной ямочкой на подбородке Стас быстро сумел заслужить доверие молодой начальницы.

– Нельзя.

Сказав это, он не сдвинулся с места, преграждая путь к двери широкой грудью и напоминая неприступную скалу.

В ответ Ратмир спокойно проговорил:

– Сообщи Сюзанне, что я пришёл.

Стас, не изменившись в лице, проигнорировал просьбу.

Ратмир на миг прикрыл глаза, ожидание не входило в его планы. Кровь в венах начинала стремительно закипать.

На протяжении всего времени с момента, как он оказался за рулём и ехал прямиком в клуб, принадлежащий Сюзанне, Ратмир пытался контролировать себя, чтобы на трезвую голову поговорить с ней. Сначала это ему удавалось, но сейчас терпение иссякло.

Он схватил громилу за шиворот и одним усилием пригвоздил к двери. Глухой звук прокатился по тёмному коридору. Деревянная дверь с трудом удержалась на петлях.

– Я не собираюсь ждать! – прорычал Ратмир, лицо его мгновенно побагровело от гнева.

Послышался стук каблуков. Через несколько секунд дверь распахнулась.

– Я же просила! – закричала Сюзанна, возмущённая тем, что кто-то посмел нарушить желанное уединение.

Она дала Стасу строгое указание разворачивать каждого, кто попытается потревожить её в ближайший час. Губы со слегка размазанной помадой ярко-бордового цвета изогнулись от раздражения. Ведь не прошло и десяти минут, как удар в дверь заставил вздрогнуть двух полуобнажённых людей на кожаном диване.

За хрупкой спиной Сюзанны появился смуглый молодой любовник прекрасного атлетического телосложения. Он не успел надеть футболку и продолжал сжимать её в руках.

Ратмир одним ударом свалил Стаса с ног, и тот пролетел чуть ли не через весь кабинет, заставив Сюзанну отпрыгнуть назад, чтобы не столкнуться с ним.

Высокий смуглый парень с выразительными большими глазами, не понимая, что произошло, мгновенно натянул на себя футболку и быстро вышел в коридор. От недавно вспыхнувшего желания уединиться с начальницей не осталось и следа.

Сюзанна осуждающе взглянула на Ратмира, который явно не желал проявлять дружелюбие. Намечалась драка, которую стоило предотвратить, и Сюзанна это понимала. Сквозь зубы она обратилась к Стасу, который уже поднялся на ноги и, зловеще сверкнув глазами, двинулся на Ратмира:

– Я хочу поговорить с моим гостем. Оставь нас.

Стас нервно отряхнул брюки от пыли и бросил взгляд, полный ненависти, на своего противника. После этого он нехотя покинул кабинет, тяжело дыша, как загнанный бык.

Каблуки застучали по паркету, Сюзанна подошла к кожаному диванчику. Вечерами она любила создавать в кабинете полумрак, получая от этого некое подобие умиротворения, приводя в порядок и мысли, и тело.

У неё возникло непреодолимое желание увидеть глаза Ратмира. Она включила напольный светильник.

Расположившись на диване и изящно закинув ногу на ногу, она с интересом посмотрела снизу вверх на нежданного гостя.

– Ну садись, поговорим. Ты ведь неспроста заглянул ко мне спустя столько лет.

Ратмир занял место напротив неё.

Сюзанна обнажила белые зубы, предвкушая что-то интересное. Воспоминания многолетней давности промелькнули перед глазами, породив волну желания в тёмных уголках души.

От неё не ускользнуло, как напряжённые губы Ратмира изогнулись в усмешке. В довольно зловещей усмешке.

Перед ней сидел человек, сила и мощь которого сводили её женскую натуру с ума. Полумрак в кабинете придавал образу Ратмира особенную притягательность. От него словно исходили вибрации, и каждая струна её тела начинала отзываться на них.

Ратмир завораживал, как и многие годы назад.

Он напоминал хищника. Опасного животного, которого стоило сторониться.

– Какой рукой? – спросил он, не вдаваясь в подробности.

Пронзительный низкий, твёрдый голос заставил Сюзанну отвлечься от раздумий. Удивлённо уставившись в его чёрные глаза, идеально сочетавшиеся с царившим в кабинете полумраком, Сюзанна непонимающе посмотрела на него.

Ратмир повторил вопрос.

– Какой рукой ты ударила Миру?

– А-а-а… Вот оно что! – протянула она с наигранной интонацией, откинувшись на спинку дивана.

На неё нахлынуло на удивление неожиданное чувство радости, настроение моментально стало приподнятым. Гроза начинала утихать, тучи стремительно рассеивались.

Раскинув по-хозяйски руки по спинке дивана, она запрокинула голову назад, не скрывая довольной улыбки.

– Родня решила посетить мой укромный уголок, да и с какой целью? Для того чтобы выяснить, какой рукой я украсила личико дорогой Лей… – она специально сделала паузу, внимательно наблюдая за напряжённым выражением лица сидящего напротив Ратмира.

Никакой реакции. Хотя, кажется, ей всё-таки удалось поймать момент, когда чёрные глаза стали темнее, а дыхание глубже.

– Миры, – театрально поправила она саму себя, – дорогой Миры.

– И что тебя взбесило? – спросил он.

– А ты не знаешь? – слегка изогнутые брови сошлись на переносице, в голосе послышалась смесь гнева и недоверия.

Ратмир промолчал.

Хищный взгляд блеснул, готовясь к кульминации. К такой скорой и сладостно манящей.

– Наша дорогая девочка не рассказала тебе, как стала счастливой обладательницей доли в нашей компании?

Ратмир напрягся.

– О чём ты? Не понимаю, – среагировал он, до побледнения сжав кулаки.

В душе повеяло лютым холодом, случившееся начинало проясняться.

– Ох, мой дорогой и обожаемый зять, эта девушка оказалась не настолько проста, как о ней твердили. За полтора месяца она успешно обработала и мою глупую мачеху, и моего…

– Следи за языком! – прошипев, он сверкнул глазами.

От нахлынувшей ярости на шее Ратмира вздулись вены, дыхание участилось. Глаза наполнились нешуточной злостью, готовой вылиться во что-то устрашающее.

Победоносная улыбка на лице Сюзанны мгновенно стала шире.

«Так значит, Ратмир ещё не был уведомлён о произошедшем? Как интересно», – подумала она, в предвкушении облизав нижнюю губу.

– Эта простушка отхапала себе лакомый кусочек, – подытожила она голосом, полным и яда, и наслаждения, отчётливо передав всевозможные оттенки презрения. – Доля Лейлы отныне её! Махира лично дала указание юристам подготовить документы. И отец озвучил это на совещании, перед отъездом в Иркутск.

Хищница специально сделала небольшую паузу, понимая, что, как бы ни пыталась улыбаться, восторга от собственных слов она не испытывала. Ни капли.

– Эта тварь с улицы быстренько сработала! Немного внимания, добрых слов – и, вуаля – Махира обработана!

Ратмир, не веря ушам, отвёл взгляд в сторону. Ему стало не по себе. Хаос в мыслях сбивал с толку. Язвительные слова Сюзанны доходили до сознания. Он вновь прокрутил их в голове, ощущая, как напряглось всё его нутро. Его твёрдость надломилась и рухнула во тьму.

В один момент.

За доли секунды страх, таившийся в сердце, обрёл под собой почву.

Сюзанна ощутила неподдельный восторг от вида поникших плеч Ратмира и шока, прорвавшегося сквозь привычную безмятежную маску.

Она громко выдохнула, испытывая поистине настоящее наслаждение.

Ратмир был настолько ошарашен услышанным, что на некоторое время потерял дар речи. Перед глазами возникла первая встреча с Мирой в кабинете Ибрагима Асадовича. Именно это он пытался тогда донести до тестя, именно этого он и опасался… И если тогда ему удалось бы избавиться от незнакомой девушки, не испытав ничего, кроме отвращения, то сейчас дело обстояло иначе.

В груди кольнуло. Настолько сильно, что он поневоле затаил дыхание. Его пронзила ноющая боль, к которой он не был готов.

С силой сжав челюсти и пригладив слегка дрожащей рукой волосы, он затуманенным взглядом посмотрел на Сюзанну, на лице которой играла хищная улыбка. Она показалась ему отвратительной, как никогда, настолько, что ему захотелось сорваться и сбежать.

Мелкая дрожь в руках передалась и его ногам. Ратмиру вдруг показалось, что если он и сумеет встать на ноги, то в любом случае не сможет удержаться на них.

Шок оказался слишком явным. Открытым. Сильным.

Человек с улицы, как он назвал Миру при первой встрече, за короткое время втёрся в доверие близких ему людей и осуществил основную задачу: прибрал к рукам долю его покойной жены.

Ради денег.

Ради статуса.

Ради власти.

Ратмир встряхнул головой, не веря собственным мыслям. Они казались дикими и до боли неприятными.

Вдохнув полной грудью, он шумно выдохнул.

Лёгким был необходим воздух. Много воздуха.

Он снова вдохнул как можно глубже и протяжно выдохнул.

– Открой окно, – произнёс Ратмир еле слышно, не поднимая глаз со сцепленных пальцев рук.

Сюзанна грациозно встала с дивана и кошачьей походкой приблизилась к единственному окну в кабинете, расположенному рядом с письменным столом. Отодвинув жалюзи, она настежь распахнула форточку.

– Скажи, Ратмир, – обратилась она к нему, не обращая внимания на его потерянное состояние, – ты ведь никому не доверял. С каких это пор ты начал доверять этой мошеннице?

В её голосе прозвучали нотки горечи, при этом победоносная улыбка не собиралась сходить с лица. Вечер для неё становился всё интереснее. Как-никак появилась возможность лично понаблюдать за ошеломляющим поражением Ратмира. Не каждый день можно было увидеть такую картину.

С каждой минутой состояние Сюзанны улучшалось. Мысль о том, что Миру, без сомнения, вышвырнут из дома, – да и кто – Сам Ратмир! – расползалась по телу настоящим наслаждением.

Ей захотелось выпить. Прямо из бутылки. И как можно больше.

– За твоей спиной свершается переворот, а ты даже не в курсе! – сказала она, повернувшись к нему лицом и присев на подоконник.

Ратмир не сразу, но кое-как выдавил из себя слова. Его голос прозвучал твёрдо:

– Это не отменяет факт того, что ты ударила её.

Тонкие, идеально очерченные брови Сюзанны сошлись на переносице. Взгляд удивлённо заскользил по напряжённым чертам Ратмира и не спеша прошёлся по его массивной шее, широким плечам и стальному торсу.

Он производил на неё сильное впечатление. Сексуальность, исходившая от него, начинала вновь бередить струны потемневшей от ненависти души.

Чёрная облегающая рубашка с двумя расстёгнутыми на груди пуговицами и закатанными до локтей рукавами идеально очертила тонну мышц под тканью.

Сюзанна не могла понять одного: почему, несмотря на новость, которая буквально сбила его с ног, Ратмир попытался защитить Миру. Или ей показалось?

– В мой дом приходит непонятный человек. Своими чарами он обвораживает людей вокруг меня и нагло присваивает себе часть компании! Как мне реагировать?! – Голос Сюзанны стал более высоким и писклявым.

Сюзанна шумно выдохнула и откинула голову назад. Напряжение в комнате достигло пика. Уставившись в потолок, она тем же звонким голосом произнесла:

– Если бы я знала, что за столь короткий срок эта девчонка сумеет обобрать нас, выгнала бы её как шавку в первый же день! Но нет! Мы позволили ей расставить сети и осуществить задуманное! Дрянь! Какая она дрянь! – процедила Сюзанна сквозь зубы, напоминая разозлённую змею.

Ратмир, чувствуя, что, наконец, сумел взять себя в руки, поднялся на ноги, желая как можно скорее покинуть кабинет. Сюзанна отошла от окна и, оказавшись рядом, положила руку ему на плечо. Он с нескрываемым отвращением уставился на неё, а она посмотрела на его манящие губы.

– Мне так нравится, когда ты не застёгиваешь эти пуговицы… – промурлыкала она, приблизившись к нему настолько, что мурашки побежали по его телу.

Коснувшись рукой его груди, она соблазнительно облизала нижнюю губу.

И только она собралась провести рукой по его шее, как Ратмир поймал её изящную руку, казавшуюся неестественно холодной, и резко отдёрнул.

– Если мне не изменяет память, в прошлый раз мы договорились о дистанции.

– Может, настало время внести поправки в наш договор? – спросила Сюзанна, хитро улыбнувшись. В её глазах появилась искра, а аккуратное лицо, над которым трудились лучшие косметологи города, приобрело особенную выразительность. – Я как раньше желала тебя, так хочу и по сей день…

Напряжение внутри Ратмира нарастало с неимоверной силой, он не хотел продолжать разговор и тем более находиться так близко к ней.

– Обуздай свой пыл, – проговорил он сквозь зубы.

– Почему ты зол? – спросила она с интересом. Словно кошка, которая хочет получить желаемое, она ходила вокруг него. – Из-за того, что я причинила боль Мире, или из-за того, что оскорбила человека, похожего на Лейлу? Кто из этих двоих больше всего привлекает это горячее мужское сердце? – спросила она, и её ладонь легла на его широкую грудь. – Из-за кого беспокоится этот монстр внутри тебя?

Ратмир, схватив её за руку, резко притянул к себе и приблизился настолько, что его губы оказались на одном уровне с ухом женщины.

Он прошептал, но это больше походило на рёв притихшего животного:

– В тот раз я не ответил на твои чувства. Прими это и живи дальше. Нам не по пути. Я хорошо помню, как ты была настроена против Лейлы. Как причиняла ей боль и доводила до истерик. Я не хочу, чтобы эта ситуация повторилась и с Мирой.

– Как ты можешь защищать эту тварь?! – вспылила Сюзанна, резко оттолкнув его.

Ратмир невольно сделал шаг назад.

– Я не допущу, чтобы твоя жестокость направилась и на неё! – ответил он. – Перестань истерить и брызгать ядом. И да, держи руки при себе, а то это плохо закончится для тебя. Минимум переломом. И мне кажется, ты не переживёшь, если твои красивые пальчики лишатся нового маникюра.

В глазах Сюзанны появилась усмешка, она поджала губы, задрожав от переполнявшей её ярости.

Ратмир добавил:

– Ты не заслуживала такой сестры, как Лейла. Она действительно тебя любила.

– Проваливай! – прошипела Сюзанна, теряя самообладание. – Лучше бы ты тогда защищал её, а не играл в героя после смерти! – Она указала рукой в сторону двери. – Вон! Убирайся!

Ратмир без раздумий развернулся и покинул кабинет, оставив Сюзанну в состоянии полной опустошённости.

Направившись к письменному столу, она раздражённо достала из ящика бутылку сухого вина, понимая, что вечер окончательно испорчен.

Перед визитом к Сюзанне Ратмир проводил Миру до своей квартиры и проследил за тем, чтобы она скрылась за дверью.

Но Мира не торопилась разуваться. Подождав несколько минут, чтобы быть уверенной в том, что Ратмир уехал, она открыла дверь, проскользнула в коридор и направилась к лифту.

Перечитывая на ходу сообщение от Эли, Мира держала путь к кофейне, расположенной в нескольких минутах ходьбы от дома. Именно там они решили увидеться, чтобы после встречи Мира могла быстро вернуться обратно, успев до возвращения Ратмира. О переписке с близкой подругой Лейлы, а тем более о встрече с ней она осознанно умолчала.

Время близилось к девяти вечера, и, несмотря на приближение белых ночей, заметно потемнело. И похолодало.

Обстановка в уютной немноголюдной кофейне была спокойной. Это было то место, куда они с Ратмиром часто наведывались за вкусным капучино, после того как он привозил её от Махиры.

Думая о предстоящей встрече с Элей, Мира ощущала внутреннее беспокойство. Её руки охватила мелкая дрожь. Откинув распущенные волосы назад и мимолётно оглядев помещение, в мыслях проскользнуло сомнение.

Что сказать этой девушке? Как она отреагирует? Захочет ли выслушать и тем более помочь?

Очевидно, что нет, не захочет.

Слишком странная и непонятная ситуация, выходящая за рамки разумного.

Нервно поджав губы, Мира полушёпотом произнесла:

– Расслабься.

А затем улыбнулась, поняв, что позаимствовала это слово у Ратмира.

В этот момент тихий женский голос заставил Миру вздрогнуть и поднять голову.

Хрупкая девушка с узким разрезом глаз и мягкими чертами лица, обрамлёнными тёмными густыми прямыми волосами, удивлённо поглядывала из-под длинных завитых ресниц.

Хлопковое платье с V-образным вырезом подчёркивало тонкую, изящную шею и аккуратную грудь. Длинный шерстяной бежевый кардиган защищал от вечерней прохлады.

Она была без верхней одежды. Видимо, оставила в машине, подумала Мира, с открытым интересом разглядывая её.

Мира предполагала, что, скорее всего, они одного возраста с Лейлой, и не ошиблась, на вид ей было сложно дать больше двадцати пяти или двадцати семи лет.

Как только взгляд Миры упал на трость в руке девушки, на которую она опиралась всем телом, что-то неприятное ёкнуло в груди.

Эмоции на лице Эли стремительно изменились, стоило ей вглядеться в сидящую у окна Миру. Сдержанная приветливая улыбка моментально угасла. Её сменило непонимание.

Оцепенение.

Ужас.

Тёмные зрачки расширились, губы от удивления приоткрылись, слова тяжёлым комом застряли в горле. Слегка качнувшись, ощутив сильную слабость в теле, она изумлённым голосом обратилась к Мире:

– Лейла?..

Мира вскочила на ноги, заметив полуобморочное состояние девушки, и, подбежав, помогла ей устоять на ногах.

Глаза Эли наполнились слезами.

– Лейла?.. – глупо повторила она свой вопрос, не веря собственным глазам. Картина начала расплываться, на щеках появились мокрые дорожки слёз. – Неужели это ты?

Этот момент тронул Миру до глубины души.

Приобняв ослабленную девушку за плечи, она мягко прижала её к себе.

– Пожалуйста, не плачьте.

Подойдя к круглому столу у окна, Мира отодвинула стул и помогла Эле сесть.

– Принесу стакан воды, – с этими словами она быстро удалилась, чувствуя волнение не только в своём голосе.

Утерев градом посыпавшиеся слёзы, Эля не отрывала от фигуры Миры изумлённого взгляда. Помутневший рассудок отказывался верить увиденному: спустя пять лет перед ней была копия Лейлы. Точнее человек, который до боли был похож на неё.

– Выпейте, пожалуйста, – вернувшись, сказала Мира, протянув девушке стакан воды.

Как только Эля дрожащей рукой приняла стакан и сделала глоток, Мира села за стол.

Влажными от слёз глазами девушка пыталась рассмотреть знакомые черты в сидящей напротив неё Мире. Нижняя губа Эли заметно дрожала.

Понимающе вздохнув, Мира пододвинула стул как можно ближе к столику и взяла растерянную девушку за руку.

– Я не Лейла, хоть и похожа на неё. Меня зовут Сафарова Мира.

Эля смотрела на Миру во все глаза, забывая моргать.

– Но, – голос дрогнул, – разве такое возможно? Поразительная схожесть. – Тонкие пальцы потянулись к щеке Миры. Та не отпрянула, позволив коснуться себя.

– Я искала близких друзей Лейлы и наткнулась на ваши записи на её стене в сети «ВКонтакте». Меня искренне тронуло, как каждый год вы поздравляете Лейлу с днём рождения. И я захотела лично увидеться и поговорить с вами. Рада, что вы не отказались и пришли.

– Можно на «ты», – тихо произнесла Эля, продолжая открыто рассматривать Миру.

Дорожки от слёз продолжали блестеть на щеках.

– Хорошо, – согласилась Мира, воодушевлённо улыбнувшись, понимая, что тревога, сильно бурлившая в душе, начала ослабевать.

Мира собиралась с мыслями. Она твёрдо решила взять ситуацию в свои руки.

Тем временем к ним подошла молодая официантка и поставила на стол заранее заказанные Мирой капучино и чизкейки.

– Спасибо, – поблагодарила Мира и снова перевела своё внимание на Элю. – Я заранее сделала заказ, зная, что тебе будет не до этого.

Губы Эли изогнулись в мягкой, грустной улыбке.

– Мы любили кофе с чизкейком, – призналась она.

– Эля, можно я скажу прямо?

– Конечно.

Мира набрала в лёгкие как можно больше воздуха и постаралась придать голосу максимум уверенности. Главное, не волноваться и суметь правильно выразить свои мысли.

– Возможно, это всего лишь удивительное стечение обстоятельств или же предначертанная небесами дорога, но полтора месяца назад я пересеклась с Ибрагимом Асадовичем. Он и поведал мне трагичную судьбу дочери, погибшей при пожаре, а затем показал её фотографию. Поверь, я испытала настоящий шок! Такой же, как ты пару минут назад. – Заметив, как Эля внимательно ловила каждое её слово, Мира продолжила: – Эти полтора месяца, которые я провела в семье Ибрагима Асадовича, оказались не самыми радужными. Мне довелось столкнуться с открытой агрессией и всевозможными нападками со стороны некоторых членов семьи. Но также я увидела и искреннее, тёплое отношение Махиры, Нины, Ибрагима Асадовича, Ивана. – Почувствовав сухость во рту, Мира сделала глоток кофе. – А потом произошло то, что в корне изменило мою жизнь. – Повисла небольшая пауза, заставившая Элю напряжённо всмотреться в лицо Миры. – Меня пытались похитить.

Эля ошарашенно замерла, нервно сглотнув. Из неё будто выкачали всю кровь, неестественная бледность бросилась в глаза.

– Как видишь, похищения удалось избежать. Но с тех пор в голове крутится один и тот же вопрос. А что, если смерть Лейлы – не случайность?

Выражение лица Эли не изменилось, но внутри неё определённо что-то перевернулось.

– Мне никак не удаётся разобраться, в чём именно дело. Всё же признай, выглядит странно, что меня, похожую на Лейлу, пытаются похитить, как только я появилась в её семье.

Эля молчала. Взгляд, кричащий тревогой, начал стекленеть.

– Мне нужна помощь, – наконец призналась Мира. – Может быть, у тебя возникнут какие-нибудь догадки? Как-никак вы были близки. Кто мог желать смерти Лейле?

Эля продолжала молчать и напряжённо смотреть на неё. Мира не останавливалась:

– И самый главный вопрос, на который я должна найти ответ: кто мог находиться рядом с ней в ту роковую ночь?

Эля испуганно нахмурилась. С губ мигом сорвалось:

– Всё в прошлом.

Мира почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Ты была близкой подругой Лейлы, как никто знала, что она переживала и чувствовала. Неужели у тебя нет желания, чтобы тёмная история наконец прояснилась? Может, неспроста прошлое пытается напомнить о себе?

Эля потерянно покачала головой, и страх, проскользнувший в её взгляде, дал понять лишь одно: услышанное вызвало у неё неподдельную тревогу.

– Будь смелой, прошу тебя! Попробуй поделиться, – настаивала Мира, стараясь не давить, но получалось это с трудом.

Эля ни в какую не шла на уступки. Что-то откровенно пугало девушку, и между ними возник непреодолимый барьер.

В этот момент на противоположной от кофейни стороне дороги припарковался серебристый тонированный Lexus.

Заднее окно, опущенное до уровня глаз, позволяло следить за двумя девушками, сидевшими у окна.

Пристальный волчий взгляд исходил от человека с лицом, усыпанным многочисленными бугристыми рубцами. Он терпеливо выжидал, когда девушки разойдутся.

– Хозяин, не стоит выходить, – предупредил водитель, поняв его намерения.

Мужчина, сидевший на заднем сиденье, прикрыл глаза. Он с трудом успокоил сильное желание свернуть шею или выстрелить в затылок надоевшему водителю.

– Я сам решу, когда и что мне делать! – бросил он, выйдя из машины, нарочито сильно хлопнув дверью.

После долгой паузы Эля сказала:

– Лейла была по уши влюблена в Ратмира. Даже не так, она грезила им настолько, что никого не замечала вокруг себя. Ранимая, тихая и красивая Лейла с детства плелась хвостиком за бессердечным другом. Не знаю, известно ли тебе, но мы выросли вместе. Наша грандиозная несчастная четвёрка состояла из меня, Лейлы, Ратмира и Тимура.

– Светловолосый парень, – вспомнила Мира многочисленные фотографии в альбоме, где нередко натыкалась на маленькую Лейлу, неуклюже обнимавшую смущённого беззубого мальчика. Её улыбка всегда была до ушей, он же лишь мило улыбался, всячески стараясь не показывать отсутствие переднего зуба.

Их глаза задорно горели, это она хорошо помнила.

– Тимур был по уши влюблён в Лейлу.

– О-о-о… – Мира растерянно уставилась на Элю, а затем не спеша сделала глоток кофе. – Значит, любовный треугольник?

Эля кивнула, прекрасно поняв, что Мира имела в виду.

Непонятная беспричинная тревога начала усиливаться, рука Миры снова нервно задрожала. Она всячески пыталась не подавать виду, но разрумяненные щёки и красные пятна на шее говорили об обратном. Она не могла совладать ни с собой, ни с беспокойством, съедавшим изнутри.

– Да, он был хорошим, но немного странным по натуре. Хотя нам было всё равно, мы любили его таким, каким он был.

– В каком плане? Поясни, пожалуйста, – попросила Мира.

Эля мимолётно посмотрела в окно, а затем вновь подняла глаза на Миру.

– Он был замкнутым, тихим, во всём острожным. Построил свой мир и крепко держался за него. Но это не помешало Ратмиру и Тимуру стать близкими друзьями. Они выросли вместе, вечно соперничали и спорили. При этом, если вдруг что-то случалось, то готовы были разорвать глотку кому угодно, пытаясь защитить друг друга. Между ними, безусловно, была сильная связь. – Голос Эли стал тише. – В общем, Тимур был влюблён в Лейлу, а Лейла – в Ратмира.

– Но Ратмир ведь не любил её, да? – аккуратно поинтересовалась Мира, сжав кулаки под столом.

Эля ответила не сразу, размышляя над тем, стоило ли вообще отвечать на этот вопрос.

– Да, – наконец нарушила тишину Эля. – Он не любил её.

– Но женился. Почему?

– Зачем тебе это знать?

– Я ведь сказала, – напомнила Мира терпеливым тоном, – меня пытались похитить, и я уверена, что это связано с Лейлой. Но я абсолютно ничего не знаю о её личной жизни, и мне сложно понять, откуда может исходить опасность. – Мира вздохнула. – У меня и в мыслях нет тебя использовать или к чему-то принудить. Если ты чувствуешь, что сложно рассказывать о прошлом, я приму это и не посмею давить.

– Да, – подтвердила Эля, – больно вспоминать прошлое. – Поникший голос девушки отразился печалью в глазах. Опустив взор на чашку кофе, к которой она не притронулась, Эля попыталась расправить плечи.

– Если я могу чем-то помочь, то с удовольствием помогу, – сказала Мира, протянув к ней руку.

Эля посмотрела на неё пустым взглядом, а затем перевела внимание на трость с железным наконечником.

Мира проследила за её взглядом.

Повисло молчание.

Их глаза вновь встретились.

Озарение.

Мира раскрыла рот от потрясения.

Не сразу, но она всё же осмелилась озвучить страшное предположение:

– То, что ты хромаешь, дело чьих-то рук?

Когда Мира заметила, как глаза Эли наполнились слезами, она обречённо вздохнула, ощущая, как новая волна страха и неизвестности окутала её с ног до головы.

– Кто и почему так поступил с тобой? – напряжённо спросила Мира, нервно откинув волосы назад.

Эля отвернулась к окну, смахнув со щеки скатившиеся слёзы. Грудь встревоженно вздымалась, сердцебиение участилось, губы дрожали.

– Неужели кто-то посмел пойти на такое? За что, Эля?

– Я не могу… – прошептала она, опустив голову. – Не могу…

– Умоляю! – взмолилась Мира, пытаясь достучаться до неё. – Мне нужно разобраться в этой истории. И я знаю, ты можешь помочь. Будь смелой, прошу тебя!

Зажмурившись, Эля отрицательно покачала головой.

– Эля, хотя бы ради Лейлы! – в отчаянии попросила Мира, с надеждой посмотрев на девушку, которая ни в какую не хотела открыться. – Ради светлой памяти подруги помоги мне, пожалуйста! Мне одной никак не справиться!

С опаской взглянув на Миру, Эля напряжённо сжала бледные губы. Казалось, перед глазами пробежала вся жизнь. Ледяной холод в который раз за последние двадцать минут проскользнул по позвоночнику.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Это страшные люди, – через силу выдавила из себя Эля.

– Эля, ты ещё не поняла? – обречённо спросила Мира. – Я уже втянута в это! Меня пытались похитить!

Эля снова молча взглянула в окно, обдумывая то, что собиралась сказать. Ей было ужасно страшно, это прекрасно читалось на её бледном, обеспокоенном лице. Она запустила руку в сумку и достала оттуда телефон. Через пару секунд она показала Мире скрин. Несколько коротких строчек на белом фоне.

– Сфотографируй, – коротко попросила она.

Не понимая, что к чему, Мира быстро включила на своём телефоне камеру и сделала фото экрана. А затем внимательно всмотрелась в строчки на дисплее, и картина потихоньку начинала проясняться.

В первой строке был указан адрес электронной почты, где фигурировало имя Лейлы. Дальше, скорее всего, шёл пароль.

Эля неуверенно произнесла:

– Стоит немного поковыряться, и, может, ты что-то найдёшь.

Мира кивнула, облегчённо выдохнув. Хоть что-то, хоть что-то! Любая крупица информации имеет значение!

На этом их встреча закончилась.

Эля, не притронувшись к кофе, взяла в руки трость и, опёршись на неё, встала на ноги.

Мира последовала за ней, провожая взглядом, полным нескончаемой благодарности.

– У меня одна просьба на прощание, – вдруг произнесла Эля.

– Конечно, я слушаю, – ответила Мира.

– Больше не пытайся встретиться со мной. – Повисла небольшая пауза. – Потому что если сейчас я хромаю, то потом могут сделать так, что я окончательно перестану ходить.

Мира всмотрелась в глаза Эли, полные отчаяния.

От этих слов ком встал в горле, в носу защипало. Мира сжала губы, чтобы не дать волю эмоциям. Эля отвернулась и, хромая, вышла из кафе, оставив Миру в полной растерянности.

Картина, которую увидели Ратмир и Мира, как только они въехали на парковку на цокольном этаже новостройки на севере города, показалась им настолько странной и непонятной, что они невольно переглянулись.

Внимание приковал к себе серый джип у бетонного столба под номером 3.

Припаркованных машин было не так уж много, но не это бросалось в глаза.

Ратмир остановил машину в трёх метрах от столба. Мира сорвалась к Майе, чей силуэт в джипе она сразу же узнала. Окно было наполовину опущено, и хмурое недовольное лицо Майи, смотревшей куда-то в сторону, мгновенно засияло радостью, стило ей увидеть подругу.

Двое парней валялись без сознания в полусидячем положении, спинами опираясь на переднюю часть джипа.

Голова одного из них склонилась набок, у другого упала на грудь. У них были разбиты лица и кулаки. А возле джипа растеклись небольшие лужи ярко-алой крови.

Мира, остановившись перед ними, испуганно перевела взгляд на Майю, на лице которой заметила раны. Разодранная щека и разбитый висок, прямо как у неё, навевали не лучшие мысли.

Очевидно, произошла драка. Причём довольно серьёзная, раз даже Майя пострадала. Она выглядела тревожно, но ярости в глазах не было.

Мира, подошла и не раздумывая потянулась и открыла дверцу.

– Ты как?! Что случилось?! – взбудоражено спросила она. Взгляд Миры поник после того, как она увидела расстроенное лицо подруги.

У Миры было полно вопросов о том, что же здесь произошло.

– Ты не поверишь, если расскажу, – спокойно произнесла Майя, недовольно откинувшись на спинку кожаного кресла. На соседнем сиденье показался Руслан. Его лицо было разукрашено не хуже, чем у парней, лежавших без сознания.

Почему эти двое сидели с разбитыми лицами, а те двое валялись без сознания? Что вообще Майя забыла у этого человека в машине? Почему она не ушла? Почему её глаза выражали отчаяние и сожаление, а не злость.

– Может, поговорим? – сдержанно спросила Мира, переведя взгляд с ухмыляющейся физиономии Руслана на подругу.

Намечался интересный разговор, к которому никто из них не был готов.

– Конечно, – ответила Майя со смущённым, отчасти виноватым видом.

В этот момент к машине подошёл угрюмый Ратмир. Он рассматривал двух парней, которым прилично досталось от рук младшего брата. Только он подумал о Руслане, как опустилось окно джипа и знакомые черты лица отразили то ли радость, то ли ухмылку. «Скорее всего, второе», – подумал Ратмир, встретившись с ним глазами.

Выражение лица Руслана напоминало мальчишку, озорного и смышлёного, который если и попал в передрягу, то сумел самостоятельно и храбро выбраться из неё. Его дерзкий взгляд, довольная ухмылка и сверкающие от гордости глаза напомнили Ратмиру о далёком прошлом, полном смеха и беззаботности.

Ратмир с трудом сдержал улыбку. С большим трудом.

– Какие люди, – бросил Руслан, посмотрев на него привычным, вызывающим на дуэль взглядом. – По первому зову пришёл спасать брата? Удивлён, удивлён.

– У тебя всегда была отличная способность попадать в задницу.

– Не спорю, – он широко улыбнулся.

– Нам нужна помощь, – пробурчала Майя, звякнув чем-то металлическим. Глаза Ратмира и Миры, стоящих по разные стороны от машины, одновременно устремились на почти соприкасающиеся руки Майи и Руслана.

– Это что? – выдохнула Мира, раскрыв рот от удивления.

Всё встало на свои места.

– Наручники, дорогая Мира, – на удивление вежливо ответил Руслан, посмотрев сначала на её растерянное лицо, а затем на Ратмира, что помрачнел, как небо перед грозой.

Майя взорвалась, яростно вскричав, и показательно подняла левую руку. Правая рука Руслана потянулась за ней. Они были соединены наручниками.

– Он насмотрелся турецких сериалов, чёрт бы его побрал!

– Могу даже угадать, каких именно, – прошептала Мира, как ей показалось, про себя, но по тому, как Руслан покосился на неё, она поняла, что сказала это вслух, и прикусила щёку изнутри, пытаясь не улыбнуться.

Ратмир повернулся к ним спиной, провёл рукой по волосам и, скорее всего, также пытался сдержать такую же улыбку, как у Миры.

– А что ты хотела? – спокойно произнёс Руслан, словно они не сидели бок о бок в наручниках. – Я же говорил тебе, что с этим мудаком ты на свидание не пойдёшь.

Брови Миры изумлённо поплыли вверх. Майя отреагировала спокойно. То ли силы спорить иссякли, то ли она понимала бесполезность таких попыток.

– Поэтому приковал к себе? – поинтересовалась Мира.

Майя, насупившись, одарила подругу недоброжелательным взглядом, а затем обречённо посмотрела на запястье, где теперь красовался металл.

– И что теперь делать? – отчаянно взмолилась девушка. – Я не хочу быть связанной с ним!

Руслан усмехнулся.

– Детка, ради тебя я двоих вырубил, а потом вот это, – он демонстративно приподнял руку, как несколькими минутами ранее это же сделала она. – Как думаешь, что это может значить?

– Я тебе не детка! – огрызнулась Майя, сверкнув глазами и резко дёрнувшись, а затем сморщилась из-за резкой боли.

Руслан, сцепив челюсти, терпеливо произнёс:

– Перестань, тебе же больно.

– Убери эту глупую заботу! Ты меня бесишь!

Пока эти двое препирались, Мира молча обошла машину и встала рядом с Ратмиром.

– Что будем делать? – прошептала она.

– Может, так и оставим их? – предложил он.

– Ну конечно! – воскликнула она. – Мы прям ради этого и ехали, да? Полюбоваться на голубков и бросить их так?

– Не знаешь, кто эти бедолаги? – он взглядом указал на двух валявшихся без сознания парней. – С кем-то из них твоя подруга, как я понимаю, хотела пойти на свидание, а второй кто?

– Группа поддержки, – иронично бросила Мира, подойдя к ним. Нагнувшись, она внимательно рассмотрела их разбитые лица, руки, порванные футболки. И если один из них дышал, то грудь второго на первый взгляд не вздымалась.

Холодок пробежался по спине.

Она пригнулась к нему и приложила палец на шею к сонной артерии. Почувствовав пульс, Мира облегчённо вздохнула.

Парень резко дёрнулся, и Мира испуганно отскочила назад. Ратмир сразу же оказался рядом.

– Отойди, – твёрдо произнёс он, достав телефон и позвонив одному из своих людей, Александру.

Дав нужные указания, куда ехать и что делать, он завершил звонок и повернулся лицом к машине. Подобно маленьким детям, не поделившим игрушку, пара всё ещё пререкалась. Руслан снова демонстративно поднял руку в наручниках, отчего потянулась и рука Майи, и молчаливо уставился на Ратмира, который не отводил от него глаз.

Майя, испепелив его негодующим взглядом, резко опустила руку.

Ратмир вздохнул, обратившись к Мире.

– Ладно, пойдём спасать этого идиота.

– У тебя есть ключи? – догадалась она.

– Да, – ответил он. – Это я дарил ему эти наручники.

– Расскажешь, как ты додумался до такого подарка? – шёпотом спросила Мира, встав вплотную к нему и привстав на носочки, чтобы дотянуться до его уха.

– Нет.

– Пожалуйста!

Он посмотрел на неё таким строгим взглядом, что Мира не удержалась и специально потрепала его за волосы.

– Это что сейчас было?

– Попытка испортить причёску. Но портить особо нечего, ты ведь подстригся, – пробурчала Мира, удивляясь собственной нелепости.

– Ты не перестаёшь меня удивлять. – Одарив девушку лёгкой улыбкой, Ратмир подошёл к машине со стороны водителя и открыл дверь.

Молча посмотрев на Руслана, а затем на Майю, он спокойным тоном попросил:

– Протяните руки, я открою.

Майю наконец озарило, что происходило и почему Ратмир приехал.

– А нельзя было сразу? – пробурчала она, потупив взгляд, недовольная тем, что лишние минуты пришлось сидеть рядом с виновником произошедшего. – Пришлось терпеть этого наглого… – строгий взгляд Ратмира заставил её замолчать.

– Засранца? – закончил вместо неё Руслан, получив в свой адрес ещё один предупреждающий взгляд, и не только от Ратмира.

Как только наручники звонко упали на пол, сидящие в машине одновременно помассировали свои покрасневшие запястья.

Желудок Майи заурчал. Она сжала губы, выходя из машины. Всё тело ныло.

– Я всё объясню, – тихо произнесла Майя на ухо.

– Конечно, – прошептала в ответ Мира, – без этого никак.

Через пару секунд все четверо стояли над парнями, лежавшими без сознания. И если лица девушек и Ратмира выражали беспокойство и глубокую озадаченность, Руслан выглядел иначе. Он был настолько спокоен, что, если бы ему дали возможность вернуться назад, он без раздумий поступил бы точно так же.

Ратмир сказал:

– Садитесь в мою машину. Поедем ко мне, приведёте себя в порядок.

Руслан был не против провести лишний час рядом с Майей, но девушка наотрез отказалась.

– Нет! Мне домой надо!

– В таком виде? – подключилась Мира. – У тебя одежда порвана и испачкана кровью. Не стоит лишний раз волновать маму и её больное сердце.

Майя негодующе посмотрела на Руслана.

– Спасибо этому идиоту, который избил бедных парней и заставил меня нервничать! Я пыталась их разнять, а в итоге и мне досталось, причём не один раз! – тон с каждой секундой становился выше, а взгляд темнее.

– Этот ублюдок лез к тебе! – огрызнулся Руслан, чем внезапно привлёк внимание Ратмира.

Он задумчиво оглядел брата с ног до головы. Ему в голову прокралась необычная мысль, поверить ей он решился не сразу. Довольно странная картина разворачивалась прямо на его глазах. Ратмир готов был биться об заклад, что раньше он ни разу не слышал, чтобы Руслан подрался с кем-то из-за девушки. Руки младшего брата не раз окрашивались чужой кровью, к этому он привык. Но чтобы Руслан вёл себя подобным образом из-за девушки, – этого Ратмиру наблюдать ещё не доводилось.

– Он всего лишь попытался за мной ухаживать! – воскликнула Майя, зловеще сверкнув глазами.

– Он хотел тронуть тебя за задницу! – взревел Руслан в ответ, взмахнув рукой.

Майя, издав звук, больше похожий на рык разъярённой львицы, указательным пальцем коснулась его груди.

– Он всего лишь попытался обнять меня за талию, умник. Талия и задница – это разные части тела!

– Это одно и то же! – не согласился Руслан, чувствуя, как иссякает его терпение.

– Нет! – вскричала Майя и кулаком ударила его в грудь. – Это не одно и то же!

Мира, раскрыв рот от удивления из-за вновь разгоревшейся перепалки, посмотрела на Ратмира, мысленно взмолившись, чтобы он попытался разнять этих двоих. Потому что, как бы она ни пыталась потянуть за руку Майю, та вырывалась и наступала на Руслана.

Только с третьего раза удалось оттащить Майю в сторону чёрного BMW.

– Он меня бесит! – прошипела Майя, обернувшись к стоящему позади Руслану и одарив его взглядом, полным ненависти.

– Всё хорошо, Пчёлка, – Мира попыталась успокоить подругу. – Садись в машину, нам пора ехать.

– Куда? – резко спросила она удивлённым тоном.

– Домой. – И тут же добавила: – К Ратмиру. Ко мне он не пустит.

Майя расстроенно опустила взгляд на порванную одежду. Да, сложно будет объяснить матери, почему она похожа на побитую кошку.

– Не переживай, поедем к нему. Переоденешься, приведёшь себя в порядок, а дальше посмотрим. Поверь, тёте не стоит видеть тебя в таком состоянии, лишние переживания ей ни к чему.

– Я в норме, – буркнула Майя и наконец уселась на заднее сиденье.

– Конечно, – ответила Мира, сжав губы в тонкую линию. В это она верила меньше всего.

Парни проводили девушек молчаливыми взглядами, а затем, будто вспомнив о существовании друг друга, недовольно посмотрели друг другу в глаза.

– Я поеду с вами, – предупредил Руслан.

– Тебя не приглашали, – грубо отрезал Ратмир, сделав шаг в сторону своей машины.

Руслан остановил его за плечо.

– Так пригласи. Я хочу поехать с вами.

– С каких это пор ты рвёшься оказаться в моём доме? Могу напомнить, тебе там не рады. Совсем.

Руслан посмотрел в сторону чёрной машины, в которой скрылись девушки, и, помрачнев, коснулся тыльной стороной ладони шеи, которая сильно ныла, как и всё тело. Двое на одного – такое не могло обойтись без травм.

– Она мне нравится, – произнёс он еле слышно.

– Ты просто хочешь затащить её в постель, говори как есть, – грубо произнёс Ратмир, сверкнув глазами. Его голос был угрожающе низким.

– Естественно, я хочу её и в постели, – не раздумывая, ответил Руслан. – Но прежде хочу добиться внимания и желания проводить со мной время.

Ратмир недоверчиво покосился на него. Внутри него стало на секунду светлее, так как он всё же оказался прав.

– Нравится тебе это или нет, я в любом случае добьюсь её внимания.

– Хреновое начало, – бросил Ратмир, ненароком глянув на бедолаг.

– Нормально, – отмахнулся он. – Я по-другому не умею.

– А надо бы, понял? Перестань вести себя как животное и научись быть человеком. Может, она и разглядит в тебе мужчину.

Руслан, взорвавшись за доли секунды, одной рукой резко схватил Ратмира за шею, а другой был готов нанести удар.

– Научись быть мне братом, а не врагом! – зарычал он. – Может, тогда научишься видеть во мне человека!

Из машины показалась встревоженная Мира.

Ратмир спокойно обратился к ней, будто вовсе не в него сейчас вцепились мёртвой хваткой.

– Всё хорошо, садись в машину.

Мира не поверила ему и продолжала стоять на месте, испуганно держась за дверцу машины.

– Садись, – терпеливо повторил Ратмир, видя, как она тревожно уставилась на разъярённого Руслана.

Мире казалось, что сейчас на её глазах развернётся новая драка. Эти двое плохо ладили.

Но получив очередной взгляд Ратмира, просивший её скрыться в машине, она еле заметно кивнула в ответ. И села рядом с подругой.

– Может, на сегодня хватит геройства? – обратился Ратмир к Руслану. – Убери руку, ты пугаешь их.

– Ты меня бесишь! – процедил сквозь зубы Руслан, тяжело дыша. А затем, невольно посмотрев на машину, выдохнул.

Он нехотя ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил Ратмира.

– В следующий раз сломаю тебе руку, – спокойно произнёс Ратмир. – Ты меня знаешь. Сказал, значит сделаю, – после короткой фразы он направился к машине.

Руслан последовал за ним. Отступать он не собирался.

Вскоре машина Ратмира плавно поплыла по парковке. В салоне играла лёгкая музыка, никто не разговаривал. Большую часть пути все пребывали в своих мыслях.

Мира и Майя изредка поглядывали друг на друга. Заметив оживлённое беспокойство в глазах подруги, Мира взяла её за руку и сжала в знак того, что бояться не стоит. Всё хорошо.

Ратмир часто ловил взгляд Миры в зеркале заднего вида, и в этот момент происходило что-то неописуемо нежное.

Они будто разговаривали.

Да, без слов. Да, о чём-то сокровенном.

И если бы в мире сумели озвучить этот немой разговор, то он, скорее всего, прозвучал бы следующим образом:

– Ты в порядке?

– Да.

– Я рядом.

– Знаю.

Руслан вышел из ванной, переодевшись в домашнюю одежду брата: большая растянутая синяя футболка и чёрные спортивные штаны. Если не знать, что в обычной жизни младший Вавилов – человек далеко не дружелюбного нрава, то на первый взгляд можно было подумать, что он абсолютно обычный и спокойный. Последнее всё же подходило ему меньше всего.

С распущенных волос, едва касавшихся плеч, стекали капли воды, лицо со шрамом, рассекавшим губы, слегка порозовело от горячего душа, и глаза, большую часть времени кипевшие агрессией, сейчас излучали спокойствие. При этом Руслан выглядел намного живее, нежели час назад – то, как всё сложилось в итоге, было ему по душе. Он был рад находиться в квартире брата, а ещё тому, что он оказался под одной крышей с Майей. И это сильно воодушевляло его.

Чего нельзя было сказать о девушке, которая сидела на кухне за столом с влажными волосами, уперев подбородок в согнутое колено правой ноги. О хорошем настроении и речи не могло идти – события прошедшего дня сильно выбили Майю из колеи, собраться с мыслями ей не удавалось.

Розовая пижама с единорогами, которую она надела, подчёркивала её детскую непосредственность и искренний свет, который излучали притихшие глаза.

Мира стояла спиной к подруге и заваривала фруктовый чай. Она испытывала похожие чувства. Беспорядочный поток терзающих мыслей крутился вокруг короткого сообщения, которое она получила буквально десять минут назад с неизвестного номера:

«Завтра в 15:00 жду в Летнем саду».

Первое, что взбудоражило её внутреннее состояние, это отчётливое понимание того, кто мог прятаться за незнакомым номером. Перед глазами возникла «живая тень», как она назвала этого человека в первый раз, разглядев его в глазке двери своей квартиры.

Тревога зазвонила во все колокола. Руки нервно дрожали, любое движение выглядело неуверенным и боязливым.

Кто этот человек? Что ему нужно? Почему он преследует её? Почему прячется под маской? Что он скрывает?

И вообще, как он узнал её мобильный номер?

– Он знает, где ты живёшь, глупая, – раздражённо произнесла она себе под нос. – Узнать несколько цифр уж явно не составило труда.

Мира пыталась не подавать виду, что чем-то озабочена, но давалось ей это нелегко. Глубоко вздохнув, в очередной раз пытаясь отогнать тревожные мысли и сосредоточиться на чём-нибудь другом, она мимолётно осмотрела через плечо сидящих за столом.

Твёрдо принятое решение подумать о сообщении позже слегка ослабило напряжение.

Во главе стола сидела маленькая Аиша, с аппетитом поедавшая любимые шоколадные хлопья. Поесть что-то другое малышка наотрез отказалась. Несмотря на позднее время и попытки Светланы уложить девочку, она никак не засыпала без отца или Миры. А с их приходом радостно вскочила с кровати.

На кухню вальяжной походкой вошёл Руслан. Его глаза задорно поблёскивали, на лице играла довольная ухмылка. Можно было смело предположить, что с лица она и не сползала.

– Даже в таком виде ты ослепительна, – произнёс он, не отрывая то ли смеющегося, то ли серьёзного взгляда от Майи.

Девушка не удосужилась поднять глаза на вошедшего. Слушать, а тем более смотреть на него хотелось ей меньше всего.

Мира, не оборачиваясь к Руслану, еле заметно улыбнулась. Что бы он ни сказал, отныне каждое слово будет приниматься её подругой в штыки. И когда озлобленная Майя одарила его ненавистно-раздражённым взглядом, Мира невольно отвернулась, продолжив заваривать чай.

– А где мой брат? – беззаботно спросил Руслан, специально присаживаясь напротив Майи.

– В гостиной, по телефону разговаривает, – ответила Мира. – Скоро присоединится к нам.

– Понятно.

Майя демонстративно отвела взгляд в сторону, не имея ни капли желания смотреть на того, кто не отводил пристального пронизывающего насквозь взгляда тёмных глаз.

Вытянувшись струной, она напряжённо сплела руки в замок. Как только они приехали к Ратмиру, она позвонила маме и сказала, что до ночи задержится у Миры. Но, зная свою мать, – та ни в коем случае не уснёт, пока онане окажется дома, – надо было как можно скорее уезжать.

Руслан, конечно же, не мог этого не заметить. И шутливо спросил:

– Может, поблагодаришь рыцаря?

Майя, непонимающе похлопав длинными ресницами, обожгла его прямым и яростным от переполнявших чувств взором.

Не успела она и рта раскрыть, как он добавил:

– Не каждый день ради тебя избивают двух ублюдков, не так ли?

Майя, сложив руки на груди, нахмурилась: ещё до его появления она пребывала не в самом хорошем настроении.

Мира, подойдя к столу со стеклянным чайником, не сдержавшись, улыбнулась и обратилась к Руслану:

– Облепиховый чай?

– Налей подруге, может, успокоится, а то, кажись, сейчас лопнет.

Майя обречённо вздохнула, закатив глаза.

– Ну вот что ты прицепился ко мне, а? – не выдержав, процедила она сквозь сжатые зубы.

Промолчав, продолжая хитро улыбаться глазами, он ещё сильнее вывел девушку из себя.

– Что ты вообще тут делаешь?! Ну вот что?! Ехал бы к себе!

Усмехнувшись, Руслан, подобно Майе, сложил на груди руки и откинулся на спинку стула.

Мира, налив всем чаю, Ратмиру в том числе, села рядом с подругой.

– А ты, моя дорогая Майя, не догадываешься, да? – передразнил он, и бледный, достаточно отчётливый шрам вместе с губами изогнулся в улыбке.

Чувствуя себя зрителем странного кино, Мира пригубила горячего чая, с интересом наблюдая за перепалкой двух взрослых людей.

– Не называй меня так, – отчеканила Майя, резким движением откинув за спину влажные волосы.

Мира аккуратно придвинула к Майе рахат-лукум и пахлаву, которые уж точно должны были рассеять грозные тучи, нависшие над подругой, но не тут-то было.

– Родная? – обратился к Майе Руслан, придав голосу непривычной нежности.

Мира обомлела, удивлённо уставившись сначала на него, потом на Майю, которая насупилась ещё сильнее. То, что разворачивалось на её глазах, напоминало подобие лёгкого флирта.

Руслан не унимался.

– Нет? Может, тогда милая?

– Эта чашка сейчас влетит в твою физиономию! – пригрозила Майя сердитым тоном.

Аиша, как и Мира, с интересом наблюдала за ними.

– Малышка, эту физиономию, как ты выразилась, уже вряд ли что-то подпортит.

– Я тебе не малышка!

– Можешь сколько угодно беситься, – тон Руслана неожиданно стал строже, дьявольские огоньки перестали плясать в глазах, придав ему естественный опасный вид. – Нравится тебе или нет, но с этим уро… – Руслан резко замолк и посмотрел на Аишу.

Он не сразу вспомнил, что девочка находилась с ними в одной комнате, – настолько Майя завладела его вниманием.

Несмотря на столь маленький возраст, в серо-зелёных глазах искрилась недетская осознанность. Это умиляло даже больше, чем непосредственность, которую излучала шестилетняя девочка.

Внимательно вслушиваясь в каждое слово дяди, малышка переводила взгляд с него на хмурую девушку, а потом обратно. И так раз за разом. Можно было подумать, что племянница Руслана задавалась тем же вопросом, что и Мира: чем же этот диалог закончится, примирением или войной?

Проглотив язвительное «с этим уродом», брошенное Русланом в адрес одного из ухажёров Майи, он подобрал более подходящую фразу.

– Нехорошим человеком, – выдавил он, переведя внимание с племянницы на девушку. – Ты не будешь с ним встречаться.

Майя сдержанно поставила чашку на стол, напустив на себя невозмутимый вид.

– Мы сколько знакомы? – дерзко спросила она. И затем сама же ответила: – Да нисколько! Кто ты мне?! Никто! Нуждаюсь я в тебе?! Нет! Так что… – набрав в лёгкие как можно больше воздуха, стараясь не забывать, что за столом находится ребёнок, она зловеще закончила: – Мне кажется, плохой человечек здесь только ты!

Аиша удивлённо посмотрела на Майю, затем слезла со стула и подошла к Руслану, протянув к нему ручки.

Девушки удивлённо переглянулись.

Руслан не подал виду, что был искренне тронут, но этот маленький жест племянницы зажёг внутри его мрачного мира тысячи лампочек.

Он без раздумий усадил девочку на колени. Гневная тирада Майи застряла в горле, не успев сформироваться во вспышку яростных фраз.

На кухню вошёл Ратмир.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы оглядеть собравшихся за столом и мгновенно помрачнеть, заметив, в чьих объятиях находилась его дочь.

Он замер на месте, испепелив спину младшего брата.

– Не понял, – грубо слетело с его губ. – Дочь, ты ничего не попутала?

Аиша повернула головку к вошедшему отцу, и то же сделали и все остальные.

Ратмир стал мрачнее тучи.

Руслан же был на седьмом небе от счастья: как-никак Ратмир лично стал свидетелем чрезвычайно милой картины.

– Спасибо, моя дорогая племяшка! Такая мелкая, а как красиво заткнула всех! Браво! Просто браво! – от всей души он рассмеялся, прижав малышку к себе.

Аиша, засверкав, как самая яркая звёздочка на небе, улыбнулась до самых ушей и прижалась к дядиному плечу, до конца не осознавая причины его смеха. Но ей определённо понравился этот тяжёлый и искренний голос. Ведь раньше она никогда не видела, чтобы один из двух вечно серьёзных дядей громко смеялся.

Майя нагнулась к уху Миры и тихо прошептала:

– Болван…

– Этот болван тебя зацепил, – еле слышно прошептала Мира в ответ.

– Нет, – сразу же выплеснула Майя, недовольно покосившись на подругу.

Предположение Миры даже звучало абсурдно. Но сложнее всего было признаться в том, что оно навевало на неё страх.

Лёгкий, но ощутимый телом или даже самой душой страх.

Мира одарила напряжённый взгляд, устремившийся на неё, мягкой улыбкой.

Ратмир, подойдя к дочери, сказал:

– Иди ко мне, – он протянул к ней руки, точно так же как Аиша сделала пару минут назад.

Через мгновение девочка уже прижималась к груди отца. Обхватив пухлыми ручонками крупную мужскую шею, она, подобно только что вылупившемуся птенчику, поудобнее устраивалась в крепких родных объятиях.

Ратмир поцеловал дочь в висок.

– Нехорошо быть таким ревнивым. Я её законный дядя, – спокойно произнёс Руслан.

– Замолкни, – грубовато рявкнул Ратмир и вышел с дочкой из кухни.

– Они всегда так мило ладят? – уточнила Майя шёпотом у Миры.

– Думаю, да, – так же шёпотом ответила Мира.

– Жёнушка, мной интересуешься? – спросил Руслан, проводя рукой по влажным волнистым волосам, свисавшим до плеч.

– Ты меня бесишь! – процедила Майя, закатив глаза.

Руслан несколько секунд не моргая смотрел на неё, а затем странным тоном произнёс:

– Мне нужна всего неделя.

Она подняла на него непонимающий взгляд. Он продолжил:

– Всего одна неделя, чтобы ты потянулась ко мне и поняла главное: мне можно доверять.

Изящные брови Майи изогнулись в недоумении. Что-то дрогнуло в самых отдалённых уголках души, но признаться в этом Майя не решилась.

– Глупости, – произнесла она с сомнением в голосе.

Руслан, привстав со стула, всем туловищем придвинулся вперёд, отчего их глаза оказались настолько близко, что девушке удалось различить их цвет: они были не чёрными, а тёмно-карими.

– А ты попробуй рискнуть, – повисла секундная пауза, – если, конечно, не боишься.

– Мне нечего бояться, – дерзким тоном отрезала Майя, не выдержав натиска прямого взгляда.

Сглотнув, она отвела глаза.

Тонкие губы медленно расплывались в улыбке.

– Всего семь дней, детка, – произнёс Руслан. – И ты не захочешь, чтобы я уходил.

– Глупости, – повторила она, но голос выдал зародившуюся неуверенность. – И я тебе не детка!

Руслан молча посмотрел на Миру, та уловила призыв о помощи. Найти хотя бы одно разумное объяснение, почему она решила помочь Руслану, не удалось.

– Пчёлка, а ты попробуй, – подтолкнула Мира. – Докажи, что за семь дней невозможно потянуться к человеку. Я тоже признаю, что это невозможно. – Она солгала, потому именно это с ней и произошло. – Доверие определяет не время, а поступки.

– Ми, ты чего? – прошептала Майя, и Руслан тем временем, не желая ждать, протянул ей руку в знак предложения заключить пари.

Майя не торопилась ответить рукопожатием.

– И на что вы будете спорить? – спросила Мира.

– Мы не будем спорить! – вмешалась Майя.

– Если Майя ничего не испытает ко мне за семь дней, я оставлю её и этих ублюдков-ухажёров в покое.

– А если доверие возникнет? – уточнила Мира, чувствуя откровенный интерес к происходящему.

Кто же интриговал Миру больше? Притаившаяся Майя, которая пыталась скрыть негодование, или же Руслан, напоминавший озорного мальчишку?

– Начнёт встречаться, – твёрдым тоном произнёс он, прекрасно отдавая отчёт собственным словам. – Со мной.

– Издеваешься?! – воскликнула Майя, ошарашенно вскинув руки. – Кто вообще спорит на такое?!

– Я, – отрезал Руслан непоколебимым тоном.

– Я не буду с тобой встречаться! – сказала Майя, вставая из-за стола.

Мира придержала подругу за плечо.

– Так докажи. – Голос Руслана прозвучал ниже обычного, в нём проскользнуло что-то поистине манящее. – Всего семь дней, детка. И, может быть, тебе удастся от меня отвязаться.

– Я тебе не детка, – снова огрызнулась Майя, помрачнев от ярости.

Пропустив женскую злобу мимо ушей, Руслан сказал:

– Завтра у нас будет первое свидание.

Он взглядом указал на руку, что по-прежнему висела в воздухе и терпеливо ждала принятия пари.

Майя растерянно посмотрела на Миру, но та повернулась к Ратмиру, которого заметила в дверях. Как давно он там стоял, сказать было сложно.

– Я не согласна, – ответила Майя, вложив в голос максимум уверенности.

– Разочаровываешь, детка. Ты же крепкий орешек, – Руслан с досадой вздохнул, пытаясь не улыбаться. – Неужели ошибся?

Майя сверкнула глазами, губы сложились в недовольную тонкую линию.

– Я тебе не детка! И перестань меня провоцировать!

Природное упрямство кричало в каждой черте лица Руслана. Так просто сдаваться он точно не собирался.

– Как видишь, я не против узнать тебя поближе. – В серьёзном голосе не прозвучало ни единого намёка на шалость. – И ты можешь узнать, каков я на самом деле. – Руслан протянул руку чуть ближе к ней. – Я не какой-то там оборванец с улицы. Поверь, ты не понимаешь, с кем имеешь дело.

Прокашлявшись, словно осознав, что он сказал и каким тоном, Руслан почему-то глянул в сторону Миры, вновь ожидая поддержки.

– Всего семь дней, Пчёлка, – подтолкнула она Майю, ответив на очередной зов помощи. – Всего семь дней, и он отстанет от тебя.

Почему-то Мира не верила сказанным ею словам. Губы произносили одно, а внутренний голос твердил другое.

То, что Руслан являлся братом Ратмира, означало одно: он не отстанет от Майи. Он начал игру.

Майя не торопилась с ответом.

Смотря в сосредоточенные тёмно-карие глаза, она почувствовала, как что-то задрожало внутри неё, холодок пробежался по затылку. Чувствуя надвигающуюся опасность, девушка недоверчиво посмотрела на Руслана.

Ратмир подошёл к столу и сел рядом с младшим братом. Двое Вавиловых оказались рядом с девушками, к которым были неравнодушны.

На удивление Миры, Ратмир внезапно протянул руку ей, предлагая так же заключить пари.

Брови Миры стремительно поползли вверх. Её взгляд метался между серьёзным лицом Ратмира и его протянутой рукой. Она не знала, что и думать.

Улыбка заиграла на лице Руслана. С довольным видом посмотрев на брата, он оглядел растерянных девушек.

Мира отрицательно покачала головой.

– Ну уж нет.

Майя, спрятав лицо в ладонях, также покачала головой. Глупая ухмылка подкрадывалась к её лицу, но показывать её хотелось меньше всего.

– Неужели мы в это ввяжемся? – прошептала Майя почти безмолвно, однако Мира прекрасно расслышала подругу.

Когда девушки молча переглянулись, то под натиском необъяснимой силы, как будто осознанно желая вступить в интригующую игру, они одновременно пожали руки парней.

Довольный Ратмир неожиданно подмигнул Мире. Мира в ответ улыбнулась.

Тишину нарушил Руслан, обратившись к Майе. Детский и наглый тон был полон нескрываемой радости.

– Храни тебя Бог, – сказал он, смотря ей прямо в глаза.

– От тебя, – пробурчала Майя, выходя из комнаты.

– Для меня, – поправил он и улыбнулся ей вслед.

– Может, уже скажешь, с кем ты встречаешься в Летнем саду? – спросил Осман, заметив, что на Мире не было лица. Встревоженная девушка большую часть дороги молча смотрела в окно. – Или этот выскочка пригласил на свидание?

Получив укоризненный взгляд в свою сторону, Осман попытался попридержать язык, но не получилось.

– Учитывая, какая у него тачка, странно, что вы встречаетесь в парке.

– Осман, это не Ратмир.

– А кто тогда? – буркнул он недоверчиво.

– Знала бы я сама.

– Ми, что случилось? – напряжённо спросил он серьёзно.

Мира лишь пожала плечами, не зная, что и сказать. Сложно было даже попытаться объяснить ему, куда и почему они ехали. Впереди ждала пугающая неизвестность, и, выбирая между «сидеть дома под присмотром страха» и «смотреть страху в лицо», девушка выбрала второй вариант.

Это решение далось ей нелегко, но сердце подсказывало, что оно более или менее верное. Но довольно опасное.

Если бы Ратмир узнал о сообщении, то ни в коем случае не разрешил бы ехать. В этом она не сомневалась.

Видя, что Мира всё ещё пребывала в размышлениях, Осман аккуратно уточнил:

– Это из-за той девушки, чьё личное дело ты просила поднять?

Мира медленно перевела глаза с окна на него. Но этот молчаливый взгляд казался затуманенным. Что-то мучило Миру, но говорить об этом она почему-то не желала. Или же боялась.

Страх отчётливо отражался не только в глазах, но и искажал уголки её пухлых губ. Годы знакомства научили читать друга детства по чертам лица, и Осман этим пользовался. Он продолжил, не дождавшись вразумительного ответа:

– Легче думать, что этот напыщенный индюк пытается затащить тебя на свидание, чем то, что у тебя проблемы, о которых ты молчишь.

– Он не индюк, – произнесла Мира хмурым тоном.

– Не знаю, для меня самый настоящий индюк, напыщенный и высокомерный. Видно, что при деньгах и любит понтоваться ими.

– Ратмир не такой, – незамедлительно опровергла Мира, раздражаясь от столь поверхностного суждения Османа. – Ты его не знаешь, откуда такая уверенность в словах?

Он усмехнулся, качнув головой.

– А ты, смотрю, полна уверенности.

– Потому что я знаю, о чём говорю. А ты нет.

– Серьёзно? – Осман уставился на Миру с суровым видом. Дали бы ему возможность, он с большим удовольствием взял бы и окунул её в ледяную воду.

Осман не испытывал восторга оттого, что Мира защищала Ратмира.

– Ты его не знаешь, – упрямо повторила она. – И, скорее всего, в тебе говорит ревность, но не адекватное суждение. Ратмир и вправду специфический человек, но, несмотря на это, настоящий мужчина.

Осман, не совладав с бурей охватившего его раздражения, громко присвистнул.

– Неужто Мира влюбилась?

А затем из-за собственных же слов сжал руль до побледнения костяшек.

– Нет. Не влюбилась, – глухо ответила она, пытаясь понять, честна ли она в первую очередь перед собой.

Тихий внутренний голос без колебаний прошептал, что она соврала.

Соврала.

Наступила неловкая пауза.

Они не смотрели друг на друга, обстановка в салоне машины накалялась со скоростью света.

Не выдержав, Осман сказал прямо, и голос прозвучал жёстче, чем обычно:

– Не хочу видеть тебя с таким, как он.

– Рыжик, – вздохнула Мира. Она хотела его переубедить, но что-то остановило её.

– Он тебе не пара. Вдовец, с ребёнком, куда тебя занесло, подруга? К тому же погибшая жена одно лицо с тобой! Чёрт возьми, когда я попытался поднять личное дело некой Лейлы и увидел твоё лицо, минут пять не мог прийти в себя! Естественно, этот урод увидел знакомые черты жены в тебе, вот и потянулся! Ведёшь себя как маленькая, ситуация ясна как день!

Шумно выдохнув и пытаясь не идти на поводу у злости, Мира ответила:

– Личное дело не сумел поднять, но при этом бушуешь, – в её голосе просквозил упрёк.

– Да, – помрачнев, ответил Осман. – Тёмное дельце. Его тупо засекретили в базе. У меня нет доступа, – произнёс он, злясь на свою беспомощность.

– Осман, давай ты не будешь говорить то, чего не знаешь, хорошо?

– Почему злишься? – спросил он хмуро. – Я говорю неправду? Ты копия его жены! Думаешь, он просто так одаривает тебя вниманием?

– Даже не знаю, спорить с тобой или оставить при своём мнении. – Мира отвернулась всем телом к окну.

Осман откровенно нервничал и никак не мог взять себя в руки. Эмоции говорили за него. Точнее ревность, как правильно выразилась Мира.

– Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, – произнёс он, смотря на дорогу. – Потому что не ты его выбор, а умершая жена.

– Да успокойся ты! – повысила голос Мира, злобно оглянувшись на него. – Что с тобой? Разговариваешь так, будто я предала тебя!

– А как мне реагировать?! – вспылил Осман. – Когда я узнал, что эта самая Лейла мало того, что одно с тобой лицо, так ещё и дочь влиятельнейшего человека в городе, которая умерла при пожаре. И личное дело этой девушки по каким-то причинам не достать. По крайней мере у простого опера, как я, не вышло помочь тебе. Хочешь не хочешь, это начнёт щекотать нервишки. Ведь ты ни разу не попыталась рассказать об этом! Теперь я понимаю, почему ты искала её страницу в соцсетях. Скорее всего, тебе и это не удалось. Всё, что связано с погибшей, определённо выглядит странно.

Мира промолчала, но мысленно согласилась с Османом. В ту же ночь, когда у неё оказался пароль от электронной почте Лейлы, она бегло просмотрела несколько тысяч входящих, но ничего примечательного найти не сумела. Лишь несчётное количество рекламных писем от магазинов и бесполезные рассылки с сайтов, где Лейла, по всей видимости, указала номер своего мобильного телефона. Никаких исходящих. Папка для спама и корзина также были пусты. Почему Эля решила дать доступ именно к электронной почте, Мира так и не поняла. Но это явно было неспроста. Придётся просмотреть письма ещё раз, пока что-нибудь да не привлечёт её внимание.

– И к тому же, – нервно взмахнул рукой Осман после небольшой паузы, – её муж постоянно таскается за тобой! – Он вздохнул. – Теперь понимаю, почему с некоторых пор ты стала пропадать. И у меня достаточно мозгов, чтобы понимать мотив его действий. Этот Ратмир лезет к тебе, потому что видит в тебе жену. Надеюсь, ты не настолько глупа и наивна, чтобы это отрицать.

Мира злобно сжала челюсти. Разговор становился невыносимым.

– Ты расстроена тем, что я не смог помочь?

– Осман, успокойся, – с трудом шевеля губами, произнесла Мира. – Уверена, ты сделал всё возможное. Раз не получилось, значит, не получилось.

– Нехорошо, – пробурчал он неожиданно мягким тоном, словно не он только что выпалил эмоциональную тираду. – Я же вижу, ты злишься, ведь я не сумел помочь.

– Постарайся подстраховать меня сегодня, – резко сказала она, пытаясь закрыть тему с личным делом Лейлы.

Мира мысленно укоряла себя за то, что вообще решила задействовать Османа в сегодняшней встрече. Но раз они почти доехали, ничего другого не оставалось, кроме как суметь довериться другу детства и действовать по обстоятельствам.

«И, скорее всего, – подумала она, – эти обстоятельства приведут к обрыву».

– Если вдруг что-то произойдёт… – она запнулась, понимая, что не знала, как закончить начатую фразу.

– Всё будет в порядке, – непоколебимо уверил Осман, прямым взглядом посмотрев на задумчивый профиль девушки. – Для начала объясни, с кем ты встречаешься в парке и почему что-то должно произойти?

Прочистив горло, больше для того, чтобы собраться с мыслями, которые никак не хотели возвращаться в привычное русло, Мира нервно сложила руки на груди.

– Человек, с которым я увижусь, может сделать что угодно.

Осман недоверчиво покосился на неё.

– Например?

Мира пожала плечами, понимая, что при любых раскладах она постоянно приходит к одному и тому же исходу: к смерти. Но говорить о ней не хотелось.

– Похитить.

Осман резко затормозил посреди дороги. Послышался яростный звук клаксона затормозившей позади них машины. Не обращая на это внимания, он растерянно посмотрел на девушку, затем на дорогу, и машина вновь тронулась в путь.

– Что происходит? – спросил он низким, взбудораженным голосом.

– Не знаю, правда, – призналась Мира, устало прикрыв глаза. – Сложно понять то, во что я влипла. Но если говорить о встрече, то вчера пришла эсэмэска. Этот человек попросил о встрече, и он следит за мной. Я уверена в этом, потому что видела, как он околачивался возле моей квартиры. Поэтому я и позвонила тебе, хочу, чтобы ты был поблизости, если понадобится помощь.

– Почему кто-то хочет тебя похитить? – Осман говорил спокойно, но было заметно, как с силой он сжимал руль: странно, что он вообще не треснул под таким давлением.

– Я не знаю, – девушка устало вздохнула. Взгляд, полный отчаяния, устремился на друга детства.

Осман молчал, с трудом сдерживая многочисленные вопросы. Мира выглядела удручённой и по-настоящему испуганной. Беспокойной.

– Личное дело Лейлы скрыто в базе, – повторил он то, что она и так узнала от него полчаса назад. – Моего статуса и возможностей не хватает, чтобы дотянуться до него. Но кто-то приложил немало усилий, чтобы это не удалялось и другим. Мутное дело, – повторил он и задумчиво почесал за ухом, – а учитывая то, что вы с ней одно лицо, ты определённо во что-то влипла. Знаешь, чего я ещё не понимаю? Почему я узнаю об этом только сегодня? Странная у нас, конечно, дружба.

Пропустив мимо ушей последнюю фразу, Мира сказала:

– Лейла умерла при пожаре. И я всё больше прихожу к тому, что это было кем-то спланировано.

– Убийство?

– Да. Это не было случайностью.

– Но то, что вы похожи, разве как-то связывает тебя с тем, что произошло несколько лет назад? Даже звучит глупо, сама посуди.

– Пока что это единственное, что удаётся объяснить. Других связей я не вижу. – Дрожь в её голосе начала усиливаться.

Осман ничего не ответил и, не сдержавшись, взял её руку в свою. Мира посмотрела на переплетённые пальцы, а затем медленно перевела взгляд на него.

В потеплевшем взгляде, полном такого же негодования, как у неё, проскользнуло что-то ещё.

Попытка убрать руку не удалась, он не позволил, сильнее сжав тонкие холодные пальцы девушки.

– Осман, – произнесла она, указав взглядом на руку. – Отпусти.

Неохотно последовав просьбе, он смущённо посмотрел на дорогу.

Мира отвела взгляд в сторону, стараясь вернуть биение сердца в норму. Волна странных, необъяснимых ощущений сбила её с толку.

Очередная попытка сосредоточиться на том, где она и что требовалось сделать, увенчалась успехом. Казалось, каждая её клетка встрепенулась. Не стоило забывать, что риск был высок. Однако Миру больше пугало не то, с кем она решила увидеться, а то, что она осознанно утаила всё от Ратмира. Объяснить свой поступок ей не удавалось. Никак. Но возникло твёрдое понимание того, что встреча с незнакомцем должна была лечь именно на её плечи, ведь узнай об этом Ратмир, он бы поставил под удар и себя, а этого нельзя было допускать ни в коем случае.

О тогнав от себя мрачные мысли, Мира шумно выдохнула.

План действий был прост. Она наконец посмотрела на сидящего рядом Османа, чьи брови сдвинулись к переносице. Осман хмурился, стараясь игнорировать обиду, которая расползлась по всему сердцу. Её привкус ощущался даже на языке, – настолько в эти минуты её сила имела влияние над ним.

– Осман, когда я выйду из машины, через минуту последуй за мной. Старайся держаться в стороне и, прошу, не показывайся. Я просто хочу знать, что ты где-то поблизости, и если что-то произойдёт, то… – из груди Миры вырвался грустный стон и её взгляд забегал по территории парка, к которому они подъезжали.

– Я буду поблизости, не переживай.

Мира молча кивнула, он добавил:

– Но идти одной не самое лучшее решение. И если серьёзно, то я пытаюсь понять, зачем тебе эта встреча, если есть малейший риск пострадать. Правда не понимаю.

– Я должна это сделать, – уверенно ответила Мира, как только они подъехали к главным воротам парка.

Рыжеволосый парень нахмурился.

– Кому и что ты должна? – происходящее ему совсем не нравилось.

– Маме, – внезапно ответила Мира, окончательно запутав его. А затем, добавила: – И тёте Махире.

Мира поймала на себе непонимающий взгляд друга и невольно отмахнулась от него.

Поток людей замелькал перед глазами. Непонимание, чего ожидать от встречи, тягостно действовало на неё.

Хорошая погода и ясное солнце выманили на прогулку в парк и горожан, и туристов. В городском воздухе витал лёгкий запах проснувшейся весны, окутывавший каждый сантиметр сада, готового в скором времени расцвести во всей красе.

Мира вышла из машины и, напоследок обернувшись к сидящему за рулем Осману, молча направилась в парк. Осман, смотря вслед удаляющейся фигуре Миры, хотел выйти за ней следом, однако заметил в боковом зеркале двух двухметровых верзил, которые двигались в его сторону.

Сердце Миры трепетало от страха, пересохшие губы желали ощутить прохладу воды. Мира расстроенно посмотрела под ноги, жалея, что по дороге не захватила бутылочку воды, но затем ускорила шаг.

Кто-то слегка толкнул её в плечо – у главного входа столпились слишком много людей.

В надежде, что Осман постарается не потерять её из виду, Мира, не оборачиваясь, быстрым шагом двигалась в глубь парка. Глаза судорожно искали в толпе мелькающих незнакомых лиц чёрную маску и кепку. На экране телефона высветилось время: 15:05.

Перечитав сообщение, будто это могло чем-то помочь, тревожным взглядом Мира оглядела Летний сад, не понимая, куда ей идти. Твёрдыми шагами она удалялась от главного входа. На дорожках постепенно становилось меньше людей. По привычке полагаясь на внутреннее чутьё, у Миры возникла слабая уверенность в том, что сегодня она всё-таки вернётся домой.

Домой. Но в свои ли стены? Да и важно ли это, если в конце дня она останется жива. Лишь бы не пришлось жалеть о спонтанном решении, лишь бы.

Тропинка становилась у́же, люди перестали мелькать перед глазами, страх отчётливо стучал в ушах.

Она несколько раз оглянулась, выискивая Османа взглядом, но тот ни разу не попался на глаза, и понять, где он мог находиться, не получилось.

Тело сжималось в тисках волнения. Страх окутывал нутро.

Щебетание птиц начинало действовать на нервы, каждый хруст воспринимался враждебно и заставлял испуганно оглядываться. Медленно двигаясь по дорожке, не понимая, почему она сама загнала себя в самый дальний уголок парка, Мира вскоре вышла к реке Фонтанке.

Обняв себя руками и дрожа от собственных мыслей, которые успели всполошить всё её внутреннее состояние, она начала оглядываться по сторонам.

Чутьё подсказывало, что «живая тень», возможно, уже находится где-то рядом и внимательно следит за каждым её шагом. Но куда бы она ни смотрела, нигде не могла наткнуться на этот ужасающий пустой взгляд исподлобья. Наряду с леденящим ужасом перед неизвестностью, о себе напомнило и чувство любопытства. До такой степени опасного, что одно неверное движение, и оно затянет её в пучину смерти.

– Храбрая Мира, – прозвучал спокойный, но режущий сталью мужской голос. От его тона повеяло холодом.

Мира испуганно вздрогнула, отчего сумка соскользнула с её плеча и упала на тротуар.

Она оказалась лицом к лицу с человеком, один только вид которого заставил Миру поёжиться. Мало того, что он был облачён во всё чёрное, как предвестник смерти, так ещё и лицо его было скрыто под маской и козырьком кепки.

Сердце Миры судорожно сжалось в груди, ноги наотрез отказались двигаться. Перед ней стоял мужчина, который пугал не только видом, но и мрачной аурой, исходившей из каждой его клетки.

Ей захотелось убежать, спрятаться и никогда больше не сталкиваться с этим человеком. Но их встреча случилась, и теперь расстояние между ними было меньше вытянутой руки. Возможно, он почувствовал её страх и дрожь в теле, потому и спросил:

– Боишься?

То ли фантазия разыгралась не на шутку, добавляя мрачных красок происходящему, то ли на самом деле тихий голос отдавал леденящей душу жутью, которая, как лезвие, проходилась по нутру…

Среди всей этой окутавшей её тьмы Мире не удалось разглядеть нотку удовольствия, которое испытывал этот незнакомый мужчина, наслаждаясь реакцией своей жертвы.

– Да, – ответила она, но голос дрогнул, и продолжить мысль не удалось.

– Почему?

Она собиралась с духом. Страх заковал её в оковы и беспощадно стянул цепями, Мире никак не удавалось справиться с паникой. Этот человек не просто пугал её, а выбивал весь воздух из лёгких. Говорить удавалось с трудом.

– Вы похожи на маньяка.

– Интересно, – протянул он, по-прежнему не поднимая голову, чтобы их взгляды не пересеклись.

Мира попыталась вдохнуть побольше воздуха.

– Я хуже маньяка.

Нервно сглотнув, не выдержав накала эмоций, Мира сделала шаг назад.

– Что вам нужно? – наконец произнесла она. Её сердце бешено билось в груди.

Он, наконец, выпрямился и возвысился над ней, как огромная скала. Стальной низкий голос ворвался в её сознание.

– Ты, – ответил он. – Мне нужна ты.

Девушка поникла, боясь поднять голову, не то что глаза.

– Зачем? – боязливо спросила она и сама не поняла, как с губ сорвались и другие вопросы. – Почему вы стояли у моей квартиры? Почему пытались похитить?

Мира невольно дёрнулась, когда стоящий напротив неё человек неожиданно рассмеялся. Так низко и неприятно…

Смех зверя быстро затих.

– А кто сказал, что я пытался тебя похитить?

Их взгляды наконец пересеклись. В карие глаза Миры заглянули две пустоты, окутанные мраком и оглушающей тишиной, словно на неё смотрел живой мертвец.

Качнув головой, стараясь не думать об этом, она осознала, что находится в ловушке: позади набережная, впереди он.

– Вы ведь Тимур, да? – шёпотом спросила она, чувствуя, как мысли начинали отключаться и сознание мутнело из-за вспышки волнения. Вопрос довольно резко и смело сорвался с её губ.

– Раз и ты так думаешь, можешь называть меня Тимур-Алан, – поправил он, слегка приподняв кепку за козырёк, и тем самым позволив жуткому взгляду серых глаз без ресниц и бровей, обрамлённых многочисленными рубцами, устремиться прямиком на неё.

Миру передёрнуло от увиденного. Невольно сжав челюсти, она приложила нечеловеческие усилия, чтобы не отвернуться или хотя бы не закрыть глаза.

Страх обжигал нутро, а стресс, накопившийся за последнее время, превратился в дикую панику. И то, что этот человек мог быть как инициатором похищения, так и тем, кто считался умершим, сводило Миру с ума.

Но за всё время её расследования этот страшный во всех смыслах человек был единственной живой зацепкой, и она всячески пыталась держаться за эту мысль. В голове в миллионный раз возникало больше вопросов, чем ответов.

Мира бесцеремонно перешла на «ты».

– Значит, ты и есть тот самый Тимур? Друг Лейлы? – несмотря на страх, её голос не дрожал и звучал предельно твёрдо, даже пугающий незнакомец заметил разительную перемену.

Он усмехнулся. То ли её дерзости, то ли глупости.

– Если ты Тимур, то смысл играть в игры? Ты не умер, ты жив, – произнесла она тем же тоном.

– Храбрая Мира, – повторил он, и в его голосе снова прозвучала язвительность.

Тревога продолжала бить во все колокола, в ушах без остановки стучала кровь. Маленький шажок назад морально вывел Миру из оцепенения. Внутри всё сжалось в комок, боясь встрепенуться.

Мужчина сделал шаг вперёд, не позволяя увеличивать расстояние между ними.

Невольно почуяв себя снова в ловушке, Мира упёрлась спиной в невысокие чугунные перила вдоль реки.

– И что тебе известно о Тимуре? – две пустоты без остановки следили за ней.

– Ты друг Лейлы и Ратмира, – не задумываясь, ответила она.

Воздух накалялся с такой силой, что каждый вдох и выдох был ощутимо сильнее прежнего.

– Ратмир мне не друг, – голос прозвучал угрожающе тихо, подобно тому, как если бы он зарычал.

Мира прямо спросила:

– Ты был в день пожара с Лейлой? Эти шрамы у глаз, они ведь от огня?

Взгляд, который ничего, кроме глубочайшей пустоты, не выражал, вдруг наполнился удивлением. Или это ей показалось?

Паника, которая пару минут назад связала внутренности в тугой узел, отошла на второй план. Как же сильно Мире хотелось хоть в чём-то получить ясность и суметь понять, что же на самом деле произошло в тот вечер.

Снова послышался лёгкий смешок.

Мира хотела сделать шаг назад, но вспомнила, что была прижата к перилам. Он, заметив это, сделал ещё один небольшой шаг к ней. Крик застрял в её горле.

Она оглянулась через плечо на тихую Фонтанку, не понимая, что лучше: её холодные воды или человек, который почти вплотную подошёл к ней, заставив сжаться в клубок.

– Ты прямо как она, – произнёс он, прикрыв глаза и напоминая одержимого.

В каждом его движении ощущалась резкость, молчаливый крик, отталкивающая тревожность.

Мира боялась пошевелиться.

– Но я не Лейла, – наконец произнесла она потрескавшимися губами. Жажда сковала горло.

– Да, ты не она. Но кто-то должен ответить за случившееся. Иначе в чём заключена мирская справедливость?

– Ответить за что? – спросила Мира, посмотрев ему прямо в глаза. Определить цвет глаз сразу не удалось, это была странная смесь серого и зелёного, создавшая интереснейшее сочетание безумства и нежности. Одно перетекало в другое.

Алан нагнулся к уху девушки и приставил к её животу холодный металл оружия.

«Пистолет», – подумала Мира, боязливо опустив взгляд. Кровь застыла в жилах.

Возможно, именно в эти секунды она могла потерять жизнь. И то, что когда-то было важно для неё, то, что приносило радость и тихую грусть, могло запросто в одно мгновение перестать иметь значение.

Жизнь могла оборваться в любую секунду.

В любую.

Секунду.

– Тимур-Алан, ты любил Лейлу. Почему не спас её? Почему позволил умереть?

Мужчина слегка наклонил голову набок, с лёгким интересом он заглянул в смелые глаза Миры. Если бы он не видел, как она дрожала и заламывала на груди пальцы, то принял бы её за отчаянного храбреца.

Но то, что она сказала после, неожиданно выбило почву из-под его ног:

– Почему, когда Лейла призналась тебе в чувствах, ты отверг её?

Он сделал глубокий вздох, словно начал задыхаться. Правая рука сжалась в кулак.

– Да что ты вообще знаешь? – сказал он сквозь зубы. Взгляд становился мрачнее и безумнее.

– Многое, – ответила она низким тоном. – Я абсолютно уверена, ты был в день пожара рядом с Лейлой. И мог помочь ей. Но она умерла, а ты жив. Значит, ты или не смог помочь, или же… – она сделала небольшую паузу, чувствуя, как ноги становятся ватными, – не захотел.

Переварив услышанное, мужчина нагнулся к её уху и прошептал:

– Откуда в такой милой головке такие интересные выводы?

– Шрамы, – не задумываясь ответила она. – Твои шрамы мог оставить только огонь. Боже мой… – она ладонью прикрыла рот, осознавая весь ужас произошедшего. – Думаю, это было очень больно, – еле слышно прошептала она.

Сложно было понять, что творилось под маской на лице Алана, но ни глаза, ни мёртвый взгляд не дрогнули.

– Это было адски больно, – подтвердил он через паузу.

Несмотря на то что Алан продолжал прижимать к животу Миры дуло пистолета и в любой момент мог выстрелить, оборвав её жизнь, сама она не поняла, откуда в ней возникала эта странная смелость, на которую чуть раньше не было и намёка.

Это чувство начало затмевать все остальные. И когда Мира холодными пальцами потянулась к нему и сняла с его головы кепку, храбрость, граничащая с глупостью, полностью овладела ею. От страха не осталось и следа.

Алан не дрогнул и пристально следил за каждым её движением.

Мира глубоко дышала, её чуть приоткрытые алые губы перестали дрожать. И карие глаза застилало неожиданное ощущение спокойствия.

Алану сложно было понять, помнил ли он вообще, каково оно на вкус, это самое умиротворение, которого он был лишён большую часть жизни. А может, и всю жизнь.

Нет, он не ожидал, что под дулом оружия Мира захочет посмотреть на его раны. Да, они внешне сумели затянуться, но оставили после себя тяжелейшее напоминание. Гипертрофические рубцы.

Мира смотрела на него в упор. И это стало тем рычагом, благодаря которому удалось создать трещину в стальной броне Алана.

Как только кепка оказалась в её пальцах, на девушку устремились неописуемо страшные глаза, раненные болью пустоты, годами прятавшиеся под чёрной маской.

Волосы отсутствовали на всей поверхности головы. Лишь глубокие пугающие глаза, в которые, казалось, давно не смотрели люди.

Её рука потянулась к чёрной тканевой маске.

Алан вздрогнул, с тенью растерянности наблюдая за девушкой. Он стал уворачиваться.

Как только она сняла с Алана маску, два человека посмотрели друг на друга безо всякого страха.

Ни одна черта на лице Миры не исказилась. Сложно было понять собственную реакцию на человека, который с первого появления сумел вызвать в её душе панику и необузданные чувства.

«Ни намёка на отвращение или желание отвести взгляд в сторону», – подумал он, специально смотря пристально, слегка склонив голову набок.

Ни единого намёка.

Мира держалась стойко, не показывая, что внутри сжалось, подобно испуганной птичке, а дыхание перехватило от вида грубых рубцов на всём лице. Этот прямой взгляд пронзил её душу насквозь, пригвоздив ноги к земле.

Полностью изуродованное лицо покрывали огромные рубцы, подобно длинным змеям, переходящим к шее, а затем расползавшимся по всему телу. Шрамы на правой половине лица были особенно плотными и выделяющимися.

Алан убрал пистолет от живота Миры и спрятал его за спиной, под чёрной кожаной курткой. Он безотрывно смотрел на девушку, словно испытывал её характер.

– Живой уродец, да? – грубо произнёс он.

Мира не ответила, но рука потянулась к рубцам на его шее. Они так и манили коснуться их, понять, настоящие они или нет – настолько неестественно они покрывали его тело, отталкивая и отгораживая израненное естество от внешнего мира.

Если Алан на долю секунды и захотел увернуться от прикосновений, то почему-то сдержал этот порыв.

Передумал.

Мира смело, но аккуратно коснулась рубца на шее.

Он следил за ней, как хищник за добычей, не пропуская ни единого её взгляда и не улавливая в них ни отвращения, ни отторжения, ни тени омерзения. Абсолютно ничего.

Алан знал, что выглядел не просто ужасно, а омерзительно. Ни один человек не в силах был смотреть на него спокойно. Ни один. Но она смотрела. Не отводя взгляда.

Ни его нутро, ни его разбитое сердце не готовы были к этому мгновению.

– Эти шрамы – её вина, – сказал Алан и дёрнул головой. Мира опустила руку. – Я страдал, страдаю и буду страдать из-за неё.

– Тимур… – произнесла Мира тихим голосом, но слова застыли на кончике языка.

– Тимур-Алан, – поправил он, неосознанно сморщившись, будто сделал больно сам себе.

– Двойное имя. Как необычно, – произнесла она, грустно вздохнув.

Желания оспорить замечание девушки у Алана не возникло.

Мира, стоя между ним и оградой, чувствовала прохладу реки Фонтанки. Ветер, который вдруг решил напомнить о себе, разметал локоны её волос, весело заиграв с ними.

Вот только чувства радости ни один из них не испытывал.

Мира оторвалась от его шрамов и оглянулась через плечо. Вид воды внушал не только страх, но и мысль, что в любой момент простым движением руки этот человек по имени Тимур-Алан мог столкнуть её вниз.

«Он ведь может это сделать, – подумала она, понимая своё шаткое положение. – Но до сих пор не сделал».

Проследив за испуганным взглядом, он обхватил рукой талию девушки и резко прижал её к себе. Ахнув, Мира уставилась на него с изумлением.

Эта крепкая хватка, столь внезапная и сильная, испугала её больше, чем поразительная внешность.

Он невольно ухмыльнулся, мимолётная мысль повеяла внезапным теплом.

– Почему ты хочешь убить невиновного человека? – спросила Мира тихим, но твёрдым тоном. – Я ведь тебе ничего не сделала.

– Во всём виновата Лейла, – ответил он. – Кто-то в этой жизни должен понести наказание за её грехи.

– Разве того, что произошло с ней, мало? – Мира испуганно сглотнула. Голос дрогнул. – Огонь не пощадил её.

Алан пригнулся к её уху, зловеще прошептав:

– Мало.

Мира, коснувшись его груди, попыталась оттолкнуть его, но он не пошевелился.

Посмотрев с осуждением в его молчаливые глаза, она твёрдым тоном произнесла:

– Лейла ни в чём не виновата. Она умерла по вине других. И наказывать ты должен не её!

Губы или то, что было отдалённо похоже на них, изогнулись в усмешке. А может, и нет, сложно было читать по чертам лица, которых почти не различить.

– Ты не можешь знать того, что произошло в вечер пожара. – В голосе Алана сквозила непоколебимая уверенность.

– Но я догадываюсь, – последовал незамедлительный ответ.

Он с интересом склонил голову набок.

– Неужели, храбрая Мира?

Стараясь не утонуть в мурашках страха, которые навевал этот ошеломляющий взгляд, Мира спросила:

– В тот вечер, кроме тебя, в доме Лейлы ведь ещё кто-то находился?

Алан поднял глаза, не торопясь отвечать. Ему казалось, она пытается блефовать, но при этом возникло необъяснимое желание довериться ей. Но почему?

– Что тебе известно? – вопрос прозвучал угрожающе.

Нервничая, Мира прижала руки к груди.

– Прежде чем я расскажу то, что знаю, я хочу быть уверена, что ты не тронешь меня.

– Не боишься, что могу не сдержать слова?

– Думаю, Тимур-Алан никогда не отступал от своих слов, – неожиданно резко и уверенно ответила Мира, стараясь игнорировать тревогу, пронизывающую насквозь.

Лицо, покрытое рубцами, неспособное понятно передать эмоции, выглядело так, словно по нему прошёл ток. Он был удивлён.

Из кармана кожаной куртки раздался звонок. Тимур-Алан ослабил хватку и отпустил Миру, сделав шаг назад. Он неторопливо достал телефон и вгляделся в экран, словно размышляя, отвечать или нет. В итоге он всё же принял звонок.

Из динамика послышался пронзительный голос женщины. Мира отчётливо различила, как она просила его срочно приехать.

– Нет, – сухо ответил Тимур-Алан.

Женский голос затрещал на повышенных тонах, демонстрируя, насколько дело важное и срочное.

Слушая её, Тимур-Алан не отводил взгляда от Миры, вцепившейся руками в чугунное ограждение. Он будто в очередной раз испытывал девушку на прочность, не отведёт ли она взгляд. Не отвела.

Голос звонившей стих. Телефон скользнул обратно в карман куртки.

– Я прекрасно знаю, что ты блефуешь и пытаешься оттянуть время, чтобы я не скинул тебя в реку. Что меня, кстати, абсолютно устроило бы. Но с другой стороны, – он слегка наклонил голову на бок и в его голосе прозвучало подобие издёвки, – мне даже интересно послушать твой блеф. И я это сделаю, но не сегодня. Послезавтра в это же время и на этом же месте жду тебя. – Голос Тимур-Алана прозвучал низко, за один шаг он преодолел расстояние между ними, и ледяные губы коснулись мочки уха Миры. – Ты подробно расскажешь мне всё, что якобы знаешь. И тогда посмотрим, за сколько секунд ты долетишь до… – он едва заметным кивком указал на водную гладь Фонтанки. – Делаю ставку, что за три.

Мурашки снова покрыли тело Миры, она сжалась в комок.

– И в следующий раз, – его голос звучал зловеще, – когда решишь притащить с собой кого-нибудь, подумай и о его жизни.

– Что?.. – прошептала Мира, застыв на месте. Она повернула голову – её внимание привлек шорох, а за ним стали различимы и шаги.

Появились двое высоких мужчин крупного телосложения. У одного из них была разбита губа.

Ему явно кто-то врезал. От осознания произошедшего Мира в ужасе вскрикнула, осознав, что могло произойти.

– Осман!

Мира оттолкнула Алана. Он позволил ей выбраться из маленькой ловушки, и Мира сломя голову побежала в сторону главного входа. Сердце тревожно билось в груди, в мыслях снова кричала тревога.

Алан движением руки подал знак своей охране, чтобы те следовали за ним.

Осман, получив сильный удар по голове, лежал без сознания в кресле за рулём своей машины.

– Куда мы едем?

– Увидишь, – коротко ответил Ратмир, окинув Миру мимолётным взглядом.

Она старалась расслабиться, но ещё сильнее заёрзала на месте, удивлённо посматривая то на дорогу, то на загадочного Ратмира, который к девяти вечера заехал за ней и забрал из дома под предлогом «посмотрим на звёзды».

Ратмир сегодня выглядел иначе: аккуратно уложенные волосы идеально гармонировали с чёрной рубашкой, рукава которой не были закатаны до локтей. Чёрные брюки прямого кроя идеально подчёркивали узкие бёдра и широкие плечи, а полный спокойствия взгляд с лёгкой хитринкой обещал прекрасный вечер.

«Посмотреть на звёзды» – прозвучало настолько необычно из его уст, что первые секунды Мира недоверчиво смотрела на него, считая, что он пошутил. Но серьёзное выражение лица и непривычный интригующий вид, словно он приглашал её на свидание, сбили с толку. Она согласилась, вспомнив про спор, и неожиданно для себя улыбнулась.

– Расслабься, – произнёс он, отметив растерянное состояние девушки. Ратмир, лукаво улыбнувшись, протянул правую руку, сжатую в кулак, взглядом дав понять, что требовалось сделать. Мира попыталась расцепить пальцы, но усилия оказались тщетными. Кулак был твёрд как камень.

– Эй! – у Миры вырвалось обиженное восклицание. – Ну покажи, что прячешь, интересно же!

Он невинно пожал плечами.

– Золото на дне, – прозвучал двусмысленный ответ.

Не желая тянуть, Ратмир медленно разжал пальцы. На ладони лежала тонкая золотая цепочка, усыпанная звёздами.

В глазах девушки моментально вспыхнуло искреннее восхищение.

– Оу… – Мира изумлённо смотрела на цепочку, не осмеливаясь взять её в руки.

– Ну же, – подтолкнул Ратмир. – Рука затекает, – схитрил он, разглядев на её лице сомнение.

Взяв в руки изящную золотую цепочку, усыпанную многочисленными сверкающими звёздочками, с губ Миры сорвалось очередное восхищение:

– Ох, безумно нежно и красиво! И дорого, – добавила она затем смущённо.

Мира поймала взгляд Ратмира, который откровенно наслаждался её реакцией.

– Но я не могу это принять, прости.

– Надень, – попросил Ратмир, пропустив мимо ушей отказ.

Мира обомлела от того, как Ратмир с нежностью смотрел то на подарок, то на неё. Его взгляд, полный решимости, молча желал увидеть цепочку на тонкой шее.

– Ну же, – вновь подтолкнул он, видя сомнения на лице девушки.

Она так и не решилась.

– Ладно, – буркнул Ратмир, а затем свернул с дороги и остановил машину. Мире ничего не оставалось, как смущённо приподнять волосы, открывая доступ к шее. Ратмир оказался настолько близко, что его дыхание защекотало кожу. Сглотнув, она вдохнула сладостный аромат парфюма вперемешку с нотами табака. Сердце смущённо свернулось в комочек.

Ратмир специально действовал медленно, стараясь в полной мере насладиться близостью, которая как никогда казалась сладостной.

Надев цепочку, он не удержался и легонько коснулся губами изгиба её шеи. Этот лёгкий, волнующий душу поцелуй всколыхнул сердца обоих.

Кожа Миры покрылась мурашками. Ратмир почувствовал, как девушка затаила дыхание, боясь пошевелиться. Желание предательски отозвалось внутри.

Последовал ещё один поцелуй в шею.

Мира еле слышно вздохнула, вызвав на губах Ратмира победоносную улыбку. Он был доволен, как сто чертей.

– Не делай так, – пробурчала она, пытаясь скрыть смущённый взгляд, в котором угадывались нотки наслаждения.

Выпрямившись за рулём, Ратмир завёл машину.

– Поэтому ты улыбаешься? – поинтересовался он озорным тоном, не сумев замаскировать лёгкую эйфорию от происходящего.

– Что за манера смущать меня? – пробубнила Мира, доставая телефон из сумки. Хотелось сделать что угодно, смотреть куда угодно, но не на него. Бушующая волна тысяч бабочек порхала в животе, напоминая о том, как она чуть не растаяла минуту назад, желая ответить взаимностью на его прикосновения.

– Нравится, – признался он, выехав на дорогу. – А теперь поедем туда, где отпустим всё, что нас ломает. И… – повисла секундная пауза, – начнём жизнь с чистого листа.

– Ничего себе… – прошептала Мира, удивлённо вскинув брови.

– Да, – прозвучал короткий ответ, – а теперь расслабься и наслаждайся дорогой.

Ратмир включил музыку, отчего Мира задумчиво улыбнулась, не подозревая, куда они направляются.

Каждое движение, аккуратные прикосновения и на удивление сладостно-нежный взгляд, непривычные Ратмиру, указывали на чувства, готовые вот-вот выйти из тени.

– Не опускай глаза, – попросил он тихо, указательным пальцем приподняв лицо девушки за подбородок. – Попробуй прочувствовать то же, что и я.

Не сдержав улыбку и неловко уткнувшись носом в плечо Ратмира, Мира вдохнула полной грудью, ощущая странный спектр чувств: от сладостно нежных до волнующе трепетных.

На душе становилось легче.

На душе становилось теплее.

Он крепче прижал её к себе, и непривычный сердцу холод сменился будоражащим теплом, которое подобно току проносился по венам, отчего сердце учащённо забилось в груди. Маленькое расстояние между ними позволяло вдохнуть аромат сладких духов, который сводил мужчину с ума, а белоснежная кожа так и манила прикоснуться к ней. Ратмир закрыл глаза, эта сладкая истома в теле пробивалась сквозь многолетнюю броню одиночества.

Это были чувства.

И он впервые был к ним готов.

Мира, не поднимая глаз, спросила:

– Почему одного свидания достаточно, чтобы понять и тем более привлечь человека? – Она подняла взгляд и всмотрелась в чёрные глаза Ратмира.

Одним движением руки, царственно лежащей на изящной талии девушки, он притянул её ближе к себе. Носом уткнувшись в мощное плечо, она улыбнулась.

– Может, потому, что одной встречи достаточно, чтобы связать двух человек, – ответил он почти шёпотом, наслаждаясь близостью. – Как думаешь?

– Одного свидания недостаточно.

Послышался мягкий смешок, губы Ратмира хищно улыбнулись.

– Несомненно, нам нужно и второе, а затем и третье, чтобы прийти к самому интересному.

– Оу, и к чему же?

Ратмир наклонился и, коснувшись губами её уха, чем вызвал дрожь по телу Миры, шепнул:

– Хочу тебя поцеловать.

Мира прикусила нижнюю губу, пытаясь не улыбаться.

– Но Ратмир не целуется на первом свидании? – уточнила она, придав лицу невинный вид.

– Упаси боже мою грешную душу!

– Не богохульствуй!

Ратмир улыбнулся, задвинув выбившуюся прядь её волос за ухо.

– Ты уже целовал меня, – напомнила Мира, смело посмотрев ему прямо в глаза. Весёлые искры, заплясав во мраке тёмных глаз, осветили остро очерченное лицо.

– Разве целовал? – нарочито удивлённо произнёс Ратмир, сдерживая довольную улыбку.

– Целовал!

– И как тебе? – он придал голосу как можно более спокойный тон. Ратмир внимательно следил за застывшими, слегка приоткрытыми манящими губами. Хотелось приблизиться и завладеть ими. Сглотнув, с трудом отогнав мысли и сосредоточившись на разговоре, он вдохнул полной грудью.

Мира молчала, широко улыбаясь.

– Как я понимаю, поцелуй пришёлся по душе? – поинтересовался он.

– Да… – незамедлительно последовал ответ, отчего Ратмир посмотрел в ночное небо, пытаясь не улыбаться, как мальчишка, но радость так и вспыхивала на лице.

– Обязательно повторим, но в следующий раз.

– Значит, будет второе свидание?

– И третье, – уверил он, подмигнув.

Рассмеявшись, Мира снова уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как растворяется в крепком нежном объятии.

– Знаешь, чего удалось добиться с первого раза?

– И чего же?

– Растопить ледяную принцессу, – отшутился он, – и понять, что чувства – это не так уж и страшно, как казалось изначально. Я всегда боялся любить, – произнёс он тихо.

Мира раскрыла рот, но что-то заставило промолчать. Повисла пауза, позволившая собраться с мыслями. Музыка продолжала звучать, но двигались они интуитивно, почти не слыша её.

– С каких пор Ратмир стал романтиком? – Мира смело подняла на него глаза. – Ужин, музыка, танцы, откровение, думала, ты далёк от всего этого.

– Верно, – кивнул он. – Добрые люди помогли, посчитав, что такому сногсшибательному мужчине пора блеснуть. – Ратмир бегло взглянул в сторону железной двери, за которой недавно скрылся Иван.

Мира хихикнула, наслаждаясь прекрасным мгновением. Вот бы оно не заканчивалось!

– Так и знала, что есть подвох! Ратмир и романтика несовместимые понятия, да?

Он усмехнулся, взгляд сверкнул озорством.

– Соглашусь, романтик из меня хреновый, но вот любовник… – он хитро улыбнулся, заметив, как молниеносно изменились мягкие черты лица Миры.

Она, закатив глаза, вновь прижалась лицом к его груди.

– Чуть что, сразу говоришь про постель! – недовольно буркнула она. – Перестань!

– Конечно, – широко улыбнулся Ратмир, наслаждаясь вспыхнувшим смущением. – Нравится твоя реакция.

– И как я реагирую? – спросила она шёпотом, затаив дыхание.

– Так, словно не против оказаться со мной в постели.

Она нанесла лёгкий удар кулаком в грудь Ратмира. Он рассмеялся, понимая, что заставляет её смущаться ещё сильнее, и эта мысль зарождала внутри него невероятно тёплые ощущения.

– Я не хочу, – послышалось бормотание девушки, залившейся румянцем.

– Хочешь, – усмехнулся он, нежно погладив Миру по голове. – Так же, как и я, хочешь.

Ратмир, приподняв голову девушки, посмотрел в мягкие карие глаза. Его взгляд проскользнул по пухлым розовым губам, зовущим прильнуть к ним, к тонкой шее и изящной ключице.

– Мира, – голос Ратмира прозвучал особенно тихо, – скажи честно, что за тревога в твоих глазах?

Ратмир ждал честного ответа.

Не сразу, но послышался её голос:

– Сам ведь знаешь, причин для беспокойств предостаточно.

Тихий вздох вырвался из груди, тревожный взгляд устремился на город, успевший засверкать фонарями и бесконечным потоком света, разгонявшим наступившую ночь.

– Мне не удалось привыкнуть к открытой ненависти Сюзанны и Дженка. Доля Лейлы в компании перешла в чужие для них руки, ещё больше усложнив моё положение в доме. Они сильно… – Мира попыталась подобрать подходящее слово, но не получилось, – обозлились. Ещё непонятно, кто стоит за попыткой похитить меня. И почему моя смерть кому-то на руку. При этом, кажется, я стала догадываться о некоторых любопытных вещах, но пока не готова делиться выводами… Но обещаю, расскажу о них, как только всё пойму сама. А ещё… – она задумчиво притихла, переведя дыхание. – Чувствую сильную тягу к тебе, – призналась, наконец, она, ощутив волну адреналина от собственных слов.

Сердце волнительно защебетало внутри. Ратмир положил подбородок на макушку Миры, довольный взгляд благодарно устремился в небо, словно благодаря Всевышнего за этот прекрасный момент.

– Не понимаю, насколько происходящее правильно, и, как бы я ни старалась морально держаться подальше, всё равно тянусь к тебе. Как… – голос Миры сорвался.

– Как к звёздам? – предположил Ратмир, уловив краем глаза на изящной шее девушки переливавшиеся звёзды, усыпавшие золотую цепочку.

– Да. Именно, – кивнула она, удивляясь столь интересному сравнению.

Крепко обняв Миру в порыве чувств, он поцеловал её в лоб. Впервые внутренняя многолетняя зима готовилась уступить место весне, и это ощущение было всепоглощающим и удивительным.

Не удержавшись, Ратмир наигранным тоном спросил:

– Спишь и видишь, как флиртуешь и соблазняешь меня?

Мира топнула ногой и сверкнула глазами.

Рассмеявшись, он зарылся лицом в её волосы.

– Боже мой… Почему рядом с тобой я чувствую себя… – он вдохнул полной грудью, прикрыв глаза.

– Хорошо? – предположила она, закончив фразу.

И в этот момент многочисленные постулаты, решения и мысли, к которым он так ревностно прислушивался, перестали иметь даже малейшую силу над ним.

Ратмир губами коснулся нежной шеи Миры. Она невольно вздохнула и потянулась к его слегка приоткрытым губам, преодолев мизерное расстояние между ними.

Пылкий и страстный поцелуй подкосил ноги Миры. Ратмир ещё сильнее обхватил её за талию и прижал к себе.

Они стали как одно целое.

Мира пылко ответила на поцелуй, доверившись ему всем телом и душой, чувствуя, как земля ушла из-под ног и крылья за спиной затрепетали.

– Такими темпами… – прохрипел Ратмир, с трудом оторвавшись от сладостных губ, – в постели ты окажешься раньше, чем в загсе.

– Нет, – пробурчала Мира. – Так не будет!

– Какая уверенность! – рассмеялся Ратмир.

– Какая наглость! – рассмеялась в ответ Мира, ощущая миллион бабочек в животе.

– Иди ко мне… – томно прошептав, он вновь прильнул к её губам.

Руки Ратмира поплыли по её талии и спине, вызывая у Миры волну наслаждения. Чувственно ахнув, она растворилась в нежных объятиях, окончательно теряя голову.

– Музыки нет… – произнесла она, открыв глаза. Ухватившись за эту мысль, как за спасательный круг, девушка попыталась вырваться из плена всепоглощающего желания.

Она хотела Ратмира.

Всем сердцем.

И никакие доводы и страхи в этот момент не имели силы.

Девушка осмотрелась. Они танцевали в тишине.

– Она и не нужна, – произнёс Ратмир, уловив по взгляду зародившиеся в голове Миры мысли. Затем он пригласил её двигаться в такт с собой. – Расслабься, – попросил он, ощутив резко возникшую скованность в теле.

– Пытаюсь, – произнесла она. – Всегда кажется, что может произойти что-то страшное, ведь за прекрасные мгновения приходится отвечать вдвойне.

– Думаешь, я позволю этому случиться?

Она отрицательно покачала головой:

– Я понимаю, что я не самый лучший человек в твоей жизни, но мне…

– Лучший, – бесцеремонно перебил Ратмир, не позволив ей договорить.

Мира молча подняла на него глаза.

– Лучший, – повторил он упрямо, вызвав медленно расплывающуюся улыбку на лице девушки. – Сделаю всё возможное, чтобы уберечь тебя. – А затем, не раздумывая, добавил: – И если понадобится, то ценой своей жизни.

Раздавшийся внезапно хлопок заставил их резко вздрогнуть и обернуться в сторону железной двери. Это был звук выстрела.

Ратмир интуитивно закрыл Миру собой, понимая, что случилось неладное.

Обстановка накалилась за доли секунды, заставив их замереть на месте, чувствуя металлический вкус страха во рту. Ратмир напряжённо выдохнул, ощущая, как в ушах запульсировало.

Они в ловушке.

Его взгляд не отрывался от железной двери. Глаза широко раскрылись, стоило ему осознать, в кого была выпущена пуля. Ратмир сделал шаг вперёд, но звук второго выстрела заставил его замереть на месте.

– Боже мой!.. – прошептала задрожавшая Мира, испуганно схватившись за его плечо. – Иван!.. – сорвалось с её губ от понимания того, что он всё это время находился на лестничной площадке и оказался на пути стрелявших.

Кровь застыла в жилах. Ратмир почувствовал, как тяжесть сковала грудную клетку. Шумно выдохнув, пытаясь унять панику, он ринулся к столу и схватил два ножа, припрятав их в рукаве белой рубашки. А затем быстро побежал в сторону Миры, загородив её собой.

Через секунду дверь распахнулась и шумно ударилась о стену, глухой звук прокатился по крыше. На площадку ворвались двое долговязых, широкоплечих мужчин с перекошенными от ярости лицами.

Впереди стоял темноволосый с разбитой правой бровью, которому, по всей видимости, попало при стычке с Иваном. У второго, налысо бритого и со сломанным ухом, на костяшках рук виднелись следы крови. Общие черты лиц головорезов подсказывали, что они, скорее всего, были родственниками, но сейчас, помимо всего прочего, они были заняты и общим делом – похищали девушку.

Миру затрясло от ужаса.

Она судорожно вцепилась в плечо Ратмира, пытаясь дышать, но лёгкие отказывались подчиняться, чувство страха будто оглушило её, ноги задрожали.

– Не бойся, – глухо произнёс Ратмир, накрыв её руку своей, ощутив полуобморочное состояние Миры. Оценивая нежданных гостей, он начал спешно составлять план действий.

– Ратмир… – голос Миры панически дрожал, она понимала, что вот-вот произойдёт страшное для каждого из них.

– Я рядом, – голос прозвучал твёрдо.

Взгляд Ратмира скользнул по темноволосому с дерзким юношеским взглядом, что стоял ближе к ним и загораживал собой напарника, который исподлобья оценивал сложившуюся ситуацию. Несмотря на высокий рост и крепкое телосложение темноволосого с перекошенным от злости лицом, которое невозможно было не заметить при свете трёх фонарей, освещавших крышу, ему было не больше двадцать пяти, и он подчинялся бритому с широко посаженными глазами.

– Чьи вы люди? – прямо спросил Ратмир.

Они молча перевели взгляд с Миры на него, не торопясь с ответом. Темноволосый не раздумывая поднял руку, в которой держал пистолет, и направил его на Ратмира.

– Нет! – закричала Мира, загородив его собой. – Нет!

Ратмир одним движением руки вновь задвинул девушку за спину, не отрывая от них взгляда.

– Ещё раз спрашиваю, чьи вы люди? – голос прозвучал ниже. – Что вам нужно от неё?

– Отдай девчонку и можешь уйти живым, – процедил сквозь зубы парень, демонстративно указав пистолетом в сторону двери. – Иначе, – смешок сорвался с тонких губ, – проделаю в тебе пару дыр.

– Проблема не в том, что вы пришли за ней. А в том, что не знаете, кто я.

– Да мне глубоко наплевать, кто ты! – нетерпеливо прорычал темноволосый, дёрнув головой.

Стоящий позади него бритый спокойно произнёс:

– Мы пришли за ней. И без неё не уйдём.

Ратмир процедил сквозь зубы:

– Только попробуйте! Через мой труп!

Мира ошарашено взглянула на неподвижный профиль Ратмира, напоминавшего мраморную статую. Затем перевела взгляд на того, кто наставил на них оружие. Всё происходило как во сне.

В самом страшном сне.

– Не слишком ли много геройства? – усмехнулся темноволосый, сплюнув в сторону. Рукой он коснулся разбитой части лица и прошипел: – Ублюдок… – Он вскользь посмотрел в сторону двери и добавил: – Надо было всю обойму в него всадить.

Ратмир понял, о ком шла речь. Мускулы на лице заходили ходуном. Иван пострадал, и эта мысль болезненно прошлась по его нутру. Мысленно взмолившись, чтобы он сумел продержаться, Ратмир поднял глаза на парня с оружием.

– Надо знать, с кем связываешься, перед тем как махать пистолетом.

– Да плевать, кто ты! – выкрикнул тот. – За бабки я десятки таких, как ты, перестреляю! Отдай девчонку и вали, пока есть шанс не сдохнуть!

– Ну давай, – усмехнулся Ратмир, – попробуй забрать её, не прячась за пушкой, трусливая собака.

В голосе Ратмира прозвучала издёвка, он внимательно следил за тем, как изменялись острые черты лица темноволосого, для которого важно было казаться крутым и дерзким перед бритым.

– Твою мать! – с ненавистью бросил он, сделав шаг в сторону Ратмира.

Другой, чуть ниже ростом и шире в плечах, спокойно произнёс:

– Держи себя в руках. Потом будешь выяснять, кто из вас круче.

Темноволосый, в ушах которого сверкнула серёжка, оглянулся на него через плечо.

– Я наваляю ему, а потом заберём девчонку. – Он стремительно рассёк воздух, приблизившись к паре за несколько шагов.

Ратмир, оттолкнув Миру, увернулся от удара и нанёс ответный. Началась жестокая драка.

Ратмир отбивал сыплющиеся на него удары, пытаясь найти слабое место у напавшего, чтобы воспользоваться его уязвимостью и сбить с ног. Это получилось, но не сразу.

Спустя несколько заблокированных ударов Ратмир, наконец, сумел повалить парня на лопатки и начал наносить удар за ударом, полностью разбив ему лицо.

Оружие из рук темноволосого отлетело метра на два в сторону.

Крик Миры заставил Ратмира резко выпрямиться и сквозь бешеную пелену нахлынувшего адреналина оглянуться через плечо. Бритый широкоплечий мужчина схватил Миру одной рукой за шею, а второй нацелил в висок серебристый пистолет, который достал из-за спины.

– Отпусти! – произнёс Ратмир спокойным тоном, во взгляде которого читалась непоколебимость.

– Нет! – закричала Мира в ужасе, пытаясь вырваться из крепких рук. Не церемонясь, мужчина нанёс ей по затылку оглушительный удар рукоятью пистолета, отчего она рухнула без сознания.

Тело Миры обмякло. Она упала на бетонный пол, возле её головы образовалась небольшая лужа крови.

У Ратмира потемнело в глазах, из груди вырвался дикий рёв, от которого завибрировал даже воздух.

Схватив за шиворот темноволосого, что лежал без сознания у его ног, он рывком приподнял его тело и перекинул через ограждение крыши. Голова парня смотрела вниз, и, если бы не рука Ратмира, который удерживал его, тот бы уже летел к земле.

– Только попробуй! – сквозь зубы процедил мужчина, не отрывая разъярённого взгляда от Ратмира. Он медленно посмотрел на напарника, который был в шаге от смерти. Взгляд стал стеклянным, нижняя челюсть яростно выдвинулась вперёд.

Этого было достаточно, чтобы Ратмир демонстративно слегка ослабил хватку и тело парня ещё больше завалилось за ограждение крыши.

– Ещё немного, и твой «подопечный» полетит головой вниз. Обещаю, – произнёс Ратмир. – Двадцать пять этажей не пощадят его.

– Не смей, сукин сын! – голос бритого дрогнул. – Отпусти его! – он внимательно следил за Ратмиром. – Иначе твоей суке конец! И мне совершенно наплевать, кто стоит за ней!

Мужчина перевёл пистолет на Миру, что лежала без сознания в метре от него.

Заметив, как во взгляде Ратмира ничего не изменилось, он нетерпеливо выкрикнул:

– Долго я буду ждать?!

Накалённая обстановка не поддавалась управлению. У бритого сдали нервы, он хотел показать, что никого и ничего не боится. В эту ночь он решал, кто будет жить. Именно он, взявшийся за этот заказ.

Мужчина без раздумий выстрелил Мире в руку чуть выше локтя.

Она дёрнулась, не издав ни звука.

Ратмир бешено зарычал и хладнокровно разжал пальцы руки, отчего темноволосый парень сорвался вниз.

– Нет! – взревел бритый, подбежав к краю кровли. – Нет! – прорычал он в ужасе с распахнутыми от шока глазами. – Влад!

Тело темноволосого парня через несколько мгновений с грохотом упало на тротуар, образовав лужу кровавого месива.

Секунда, и снизу послышались крики.

Бритый мужчина с кровавыми от ярости глазами обернулся к Ратмиру, который уже успел схватить пистолет темноволосого.

Без промедления они нацелились друг на друга.

Одновременно прозвучали два выстрела, время будто остановилось.

Тёплый вечерний воздух вдруг стал холодным. Небо, усыпанное бесчисленным количеством звёзд, показалось как никогда страшным и пустым.

Ни красоты, ни надежды, ничего.

В эту ночь звёзды погасли, не успев засверкать в полную силу.

Ратмир пошатнулся, медленно опустив взгляд на грудь. Белая рубашка окрасилась в ярко-алый цвет. Пятно стремительно увеличивалось, перед глазами начало плыть, подкосившиеся ноги не могли больше его держать, и он упал на холодный бетон.

Прорычав от ярости, бритый твёрдым шагом подошёл к Мире и начал ногой наносить ей удары по животу и спине – именно из-за неё он лишился напарника.

– Мира… – прохрипел Ратмир, и тьма поглотила его сознание.

Мира с трудом разлепила веки. Она не понимала, где находится и почему сильно кружится голова. Тошнота стремительно подступала к горлу, тело пронзала нестерпимая боль.

Попытки приподнять голову с ледяной поверхности и пошевелить руками усугубили ситуацию. С её губ сорвался стон, похожий на хрип раненого зверя.

Адская боль в предплечье затуманила слегка прояснившийся разум. Запах сырости и ощущение сильного сквозняка заставили промёрзшее тело съёжиться в комок.

Мутный взгляд упёрся в длинную порванную трикотажную юбку, обнажавшую расцарапанное бедро. Она хотела протянуть руку и прикрыть тело, но даже сама мысль об этом показалась до того невыносимой, что внутри что-то надорвалось.

На теле виднелись пятна засохшей крови и грязи, многочисленные ссадины на руках и ногах невыносимо зудели. Правое перебинтованное плечо кровоточило, бинты были окрашены в ярко-алый цвет.

Мира лежала неподвижно, с трудом озираясь, насколько позволяло её состояние. Наряду с нарастающей болью она ощущала панику. Дикую панику, усиливающуюся с каждой секундой.

Это ловушка.

Стены начинали беспощадно надвигаться. Веки медленно закрылись.

Пришлось приложить много усилий, чтобы снова их раскрыть.

Карие глаза слабо сверкнули на свету. Тень облегчения вырвалась из груди, стоило ей осознать, что разум кое-как цеплялся за реальность. Стены больше не двигались и не пытались довести помутневшее сознание до полного сумасшествия.

В голове возник образ Ратмира. Чёрные глаза безотрывно смотрели на неё, выражая безмолвный крик.

Судорожно пытаясь вспомнить последние мгновения перед потерей сознания, с её губ сорвался слабый хрип. Несмотря на полуобморочное состояние, маленькая трезвая часть разума обратилась к Богу за помощью в надежде, что Ратмир жив.

Рассеянный взгляд упал на перебинтованное плечо. Неужели кто-то позаботился о том, чтобы помочь ей вырваться из лап смерти? Разве не обратного добивались её злопыхатели?

Мира прохрипела, пытаясь заставить утихнуть собственные мысли, не позволявшие собраться ей с силами. Шум в ушах становился невыносимым. Жажда иссушила горло, один глоток воды мог прояснить состояние, но слова застыли на сухих потрескавшихся губах. Не было сил не то что приподняться, но и просто держать открытыми глаза.

Ей хотелось провалиться в сон и забыться.

Не чувствовать. Не думать. Не бояться.

Ещё немного, и она готова была бы сдаться, лишь бы стало хоть чуточку легче.

Она попыталась сфокусировать на чём-нибудь взгляд, но застывший на ресницах сгусток крови из разбитого виска не позволил ей этого сделать.

Это было последней каплей.

Слабый хриплый стон и чувство полного бессилия вызвали обжигающие слёзы. Отчаяние усиливалось с каждой секундой, заставляя острее чувствовать ужас её положения.

Воспоминания вчерашнего вечера яркими вспышками возникали и исчезали в голове, паника нарастала.

Полуобморочное и абсолютно беспомощное состояние раненой Миры вызвало довольную усмешку на тонких ярко-алых женских губах.

На стуле в углу комнаты сидела женщина с пронзительно-хищными глазами. Она жадно наслаждалась замечательной картиной.

Белизна кожи, стройность фигуры, длинные ноги, изящно закинутые друг на друга, никак не вписывались в окружающую обстановку.

Поправив аккуратно уложенные волосы и взглянув на наручные часы, она скучающим, но при этом довольным голосом ядовито произнесла:

– Когда ты уже, наконец, сдохнешь?

Оценив попытку Миры разлепить веки, она звонко рассмеялась, откинув голову назад. Ни холод помещения, ни сырость, ни неприятный запах, тяжёлым облаком зависшие в воздухе, не беспокоили её. Её интересовало лишь женское тело, лежащее на полу и никак не желавшее отдать Богу душу.

– Интересно, за какие такие заслуги жизнь так упрямо держится в тебе? – задумчиво коснувшись пальцами креста на цепочке, украшавшего изящную шею, она хищно оскалилась. – Не понимаю, то ли мне радоваться хочется, смотря на тебя, то ли блевануть. Твоя внешность сводит меня с ума! Подохни уже и дай мне успокоиться, твою дивизию! – голос стал наполняться тяжёлым раздражением. – Не то чтобы пулю вытащить, – продолжила женщина, – я бы не позволила и духу твоему тут находиться.

Устремив внимание на телефон, при этом злорадно смотря в сторону Миры, что лежала, свернувшись в позе эмбриона, она томно вздохнула, пытаясь сдержать победоносную улыбку.

Женщина довольно хрупкого телосложения, несмотря на свой возраст, прекрасно понимала, что пока рано праздновать победу. Но как же ей хотелось широко улыбнуться из-за столь прекрасного стечения обстоятельств. Абсолютно всё сыграло ей на руку, подводя её к самому главному – к лицезрению кончины Миры.

Но эта живучая тварь никак не хотела уходить, цепко держась за жизнь.

Казалось, сама удача стояла за ней, пытаясь всевозможными способами защитить и уберечь.

Звон металлических каблуков нарушил тишину. Нагнувшись к окровавленному лицу, с нескрываемым удовольствием исследуя тяжёлое состояние Миры, она уверенно произнесла:

– Надеюсь, это последний вечер твоей никчёмной жизни. А пока мучайся, моя дорогая, всё как в старые добрые времена.

Решив приподнять хорошее настроение до прекрасного, она длинными пальцами со свежим френчем потянулись к перебинтованному плечу Миры. Резко и грубо она нажала на рану. Алое пятно мгновенно растеклось как море. Швы разошлись.

Женщина удовлетворённо вздохнула.

Мира завыла, чувствуя нестерпимую боль. Мокрые глаза налились горькими слезами, разум почти отключился, шум в ушах усилился, боль охватила сознание до такой степени, что желудок свело и тошнота подступила к горлу. Силы иссякли.

Миру стошнило. Прямо на новые лакированные туфли на высоком каблуке.

– Сука! – воскликнула раздражённо женщина, резко отскочив назад. Изогнутые от отвращения брови яростно сошлись на переносице. – Сдохни ты, сдохни и катись в преисподнюю!

Яростно дыша и сморщившись от вида заляпанной туфли, женщина развернулась и быстрой твёрдой походкой вышла из здания.

Сильный хлопок закрывшейся стальной двери заставил Миру вздрогнуть. После чего она провалилась в небытие.

Женщина вышла на улицу, яркий дневной свет заставил её прищуриться. Прикрыв рукой глаза от лучей солнца, она раздражённо обратилась к двум охранникам, которые стояли на посту:

– Есть салфетка? Или тряпка? Эту тварь вырвало!

Пока она смотрела на одного из них, губ второго коснулась тень улыбки.

– Да, – кивнул он, доставая из кармана платок.

Бровь женщины удивлённо изогнулась.

– Разве в наше время мужчины носят платки в карманах?

– Да, – кивнул он с той же дружелюбной улыбкой. – Чтобы, когда чьи-то красивые туфельки заблевали, можно было протянуть платок.

Она хмуро насупилась, но дерзко вырвала из грубой мужской ладони чистую белую ткань. Нагнувшись, она вытерла носок туфли.

Второй охранник, что всё время молчал, игриво присвистнул, обратив взгляд на аппетитные ягодицы в обтягивающих чёрных брюках.

– Уволю к чертям собачьим! – прорычала она, выпрямившись. Лица мужчин мгновенно стали серьёзными, шутить с ней они не решились.

Как только женщина скрылась за домом, к ним приблизился мужчина с тростью. Он пришёл по другой тропе, благодаря чему избежал встречи с разъярённой дамой.

Двое головорезов мгновенно выпрямились, кивнув хозяину в знак приветствия.

– Никита, проследи за ней, – обратился он к одному из них. – Чтобы уехала, не успев сунуть свой маленький нос куда не следует.

– Принято.

С этими словами он развернулся и быстрыми шагами удалился.

Войдя в здание, мужчина лет семидесяти на вид не спеша направился к девушке, лежащей на полу без сознания.

Стоя со стороны перебинтованной головы, он кончиком трости убрал слипшуюся от крови прядь, закрывавшую пол-лица. Спокойствие на морщинистом лице с большими круглыми глазами и седой бородкой сменилось отвращением. Злая ухмылка медленно расплылась по губам. Ему пришлось проявить изрядное терпение, чтобы не позволить всепоглощающему чувству ненависти возобладать над ним и не пристрелить девушку.

Не сегодня.

Он терпеливо уверял себя, что не сегодня.

Слишком многое стояло на кону, следовало всё тщательно обдумать и принять решение, не позволив эмоциям выйти на первый план в столь важной игре.

Не испытывая ничего, кроме острого желания поскорее избавиться от той, что одним своим присутствием нарушила привычный покой, мужчина хрипло прокашлялся, чувствуя давление в груди.

Перед глазами предстали воспоминания полуторамесячной давности.

Столкнуться ранним утром в доме Махиры с девушкой, которая посмотрела в его глаза, как Лейла пять лет назад, оказалось настоящим испытанием. Спутать этот взгляд с другими было невозможно.

Эта мимолётная встреча стала отправной точкой. Притаившаяся в душе месть, заключённая в железные оковы, показала свой звериный оскал.

Алан лежал на кровати, подложив ладонь под голову, и продолжительное время непрерывно смотрел в зеркальный потолок. Глаза, пристально рассматривающие шрамы, не захотели закрыться даже на полчаса, чтобы позволить ему вздремнуть.

Мира не явилась на встречу.

Прождав в назначенном месте около часа и не сумев дозвониться до неё, он уехал.

В зеркале он видел не себя, не отражение отталкивающей внешности или изуродованное шрамами лицо, а тот самый взгляд карих глаз девушки, в которых неистово трепетал свет солнца.

Глаза храброй Миры.

Многочисленные вопросы и скрытая смелость яро кричали в её взгляде, отгоняя страх.

Она не боялась его. Не боялась, как другие.

И то дикое желание разобраться в том, что она не понимала, отчётливо отражалось в ней. Было ясно, что девушка не пойдёт на поводу у страха и явится на встречу.

Но этого не произошло.

Волнение бередило сознание, заставляя снова и снова возвращаться к несостоявшейся встрече, хотя вывод был логичен: скорее всего, Мира поддалась страху и поэтому не пришла.

Но опять же, стоило подумать об этом, как чутьё Алана упрямо твердило обратное, а оно редко подводило. Отогнав странное ощущение, он только прикрыл глаза, пытаясь успокоить поток мыслей, но зазвонил мобильный телефон. Имя, высветившееся на экране, не удивило его, но насторожило.

Встревоженный голос в трубке заставил его резко сесть на кровати.

Лицо, усыпанное шрамами, с каждой секундой становилось мрачнее, а глаза наполнялись яростью.

Как только голос звонившего стих, Алан медленно опустил руку, с силой сжимавшую телефон. Понадобилось несколько секунд, чтобы выстроить в голове цельную картину, которая лишила его спокойствия.

Теперь он понял, почему Мира не пришла. И это было не её решение.

Вскочив с кровати, Алан начать быстро одеваться, и через пятнадцать минут, уже за рулём автомобиля, на бешеной скорости, игнорируя все правила дорожного движения, он мчал в сторону Гатчины.

С утра лил дождь, серое небо, затянутое тяжёлыми облаками, предвещало сильные дожди аж до самой ночи. На часах было 21:11, машина рассекала воздух, пулей летя по трассе.

Как только Алан дозвонился до Дили и она ответила, он прорычал на весь салон:

– ГДЕ ОНА?!

Диля тяжело вздохнула. Ответа не последовало, растерянность взяла верх: откуда ему всё известно?

– Ты знаешь о случившемся? – её голос прозвучал неуверенно, она словно пыталась избежать ответа на вопрос.

Алан шумно выдохнул, ударив рукой по рулю.

– ОТВЕЧАЙ, – проорал он. – ГДЕ ОНА?!

Вздохнув, она коротко ответила:

– У него, – и бросила трубку.

– НЕТ! НЕТ! НЕТ! – прорычал Алан в пустоту, осознавая серьёзность случившегося.

Через час машина Алана подъехала к огромной огороженной территории трёхэтажного загородного особняка с богатым убранством. Припаркованные у ворот три чёрные машины говорили об одном: Мурад Давидович находится дома и, скорее всего, уже ожидает гостя.

Алан въехал через открытые стальные ворота. Диля успела предупредить Тахира, дворецкого, много лет работавшего на семью Мурада Давидовича, о его приезде, и тот подготовил охрану.

Все были на чеку.

Алан был под прицелом.

Затормозив у дорожки, что вела к саду, а потом подъехав и к самому особняку, он выскочил из машины и побежал в сторону главного здания. Вышедшая из служебного помещения охрана, проследила за быстро приближающимся к дому силуэтом и сразу же сообщила о нём по рации.

Пробежав сад, который к этому времени года успел расцвести и благоухал разнообразными ароматами, Алан обошёл журчащий фонтан и направился прямиком к главному входу.

Особняк из трёх корпусов напоминал дворец, сверкавший не только днём, но и по ночам, освещая окрестности тысячами огней. Но каждый раз, смотря на эту помпезность со стороны, чувствовалось, что так называемый дом был построен не для сплочения семьи, а для её разделения: человек запросто терялся на этой казавшейся бесконечной территории.

У дверей Алана уже ожидал Тахир, мужчина средних лет в обычном чёрном костюме и с зачёсанными назад волосами с лёгкой сединой. Надменное спокойствие и взгляд исподлобья напомнили Алану о давних временах, дворецкий сдержанно склонил голову в знак приветствия.

– Младший хозяин.

– Тахир! ГДЕ ОНА?!

– Вас ждёт Мурад Давидович, – проигнорировав вопрос, ответил дворецкий, сделав вид, что не заметил возбуждённого беспокойства в голосе Алана. Он отошёл в сторону, освобождая путь в дом.

Ничего не ответив и лишь нетерпеливо отмахнувшись, раздражённый из-за неизменной заносчивости Тахира Алан вбежал в дом, а затем поднялся по главной лестнице на второй этаж. Стремительно ворвавшись в самую отдалённую от лестницы комнату, которая служила рабочим кабинетом, едва не сорвав с петель дверь, он прокричал:

– ГДЕ ОНА?!

Мужчина семидесяти лет восседал за массивным рабочим столом, читая книгу. Стопки бумаг и книг, которые чаще всего скрывали от вошедших большую часть его тела, в этот раз почти отсутствовали. Он и бровью не повёл, словно ворвавшийся человек не удивил его ни своим визитом, ни бешеным рёвом. А ведь они не виделись несколько лет.

Мимолётно подняв на Алана спокойный взгляд из-под ресниц, мужчина вернулся к книге и продолжил чтение.

Хозяин дома предпочитал носить вне работы удобные вещи, но сейчас на нём была строгая белая рубашка и чёрная жилетка, пиджак висел на спинке кожаного кресла. Золотые часы и тяжёлая цепь на шее придавали ауре власти, исходившей от Мурада Давидовича, ещё большего колорита. Он любил чувствовать, что это особняк под стать ему, а не наоборот.

Алан за мгновение преодолел расстояние между ними, и тишину комнаты нарушил звук удара руки о дубовый стол. Он не говорил, а рычал.

– КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЛЕЗЕШЬ К НЕЙ?!

Мужчина не торопясь снял тонкие очки в золотистой оправе и положил их поверх закрытой книги. Сквозь маску спокойствия проскользнуло недовольство: излюбленный вечерний покой был нарушен грубо и дерзко.

На Алана устремился прямой взгляд. Седые густые брови изогнулись в молчаливом ожидании.

– Здравствуй, сын, – прозвучал низкий голос, сопровождавшийся предостерегающим взглядом.

Алан, шумно выдохнув, отошёл от стола, повернувшись к нему спиной. Одной рукой он упёрся в бок, другой прикрыл глаза, пытаясь успокоить бешенство, завладевшее каждой клеткой его тела. Сделав несколько глубоких вдохов, пытаясь немного успокоиться, он обернулся к отцу.

– Я устал задавать этот грёбаный вопрос. Где она?!

– Всё ещё на этом свете. К ночи в планах отправить её на тот.

– НЕТ! – взревел Алан. – Какого чёрта ты так поступаешь с ней?!

Мурад Давидович устало посмотрел на свои дряблые руки, что слегка тряслись в силу преклонного возраста, а затем не спеша встал с кресла. Держа спину и подбородок прямо, он направил властный взгляд на сына, напомнив о самом важном: где тот находился и кто перед ним стоял.

– Становится душно, – с этими словами Мурад Давидович подошёл к окну, чувствуя, как сын прожигал взглядом его спину.

Пристальный взгляд Мурада Давидовича обратился в сторону сада. Он смотрел на тропинку, ведущую на заднюю часть двора, где стояло небольшое здание, которое когда-то сильно пострадало от пожара и которое затем отстроили заново. Скрывающееся под простым словом «сарай», оно было местом, где приводились в исполнение наказания.

Не оборачиваясь к сыну, мужчина произнёс:

– Этой девушке не стоило появляться в их семье. Но раз это произошло, пусть это станет знаком судьбы и началом нашей истории, Тимур-Алан.

– Алан! – дерзко поправив отца, он сделал полшага вперёд. – И не нашей истории, а твоей! Не хочу иметь никакого отношения к этой грязной теме!

Седые брови мужчины удивлённо поползли вверх, он почувствовал, как левая рука предательски начала неметь – действие лекарств ослабевало. Не подав виду, он твёрдо ответил:

– У меня всего один сын! Второе крыло утеряно.

– Поэтому ты толком не можешь смотреть сыну в глаза? – Алан раздражённо выдохнул, выдержав напряжение, которое повисло в воздухе между ними.

Мурад Давидович обернулся.

– Я не могу рисковать тобой! – его голос был полон твёрдости. – Если из-за этой девчонки на моё имя вновь падёт тень сомнений и семья будет под угрозой… – Повисла пауза, после которой голос Мурада Давидовича стал ниже и прерывистее. – Уничтожу. И глазом не моргну. И мне плевать, что ты думаешь по этому поводу!

Алан шумно выдохнул, сжав кулаки. Почему-то стало холодно, это особенно ощущалось в области груди.

– Если я узнаю… – тихо произнёс он, – что Мира не в порядке или один из твоих накачанных ублюдков хоть пальцем тронул её, то сломаю руки каждому. – Алан посмотрел отцу прямо в глаза. – Инвалиды в твоём окружении ни к чему, не так ли? – напомнил он отцу когда-то сказанные им же самим слова.

Мурад Давидович посмотрел на сына хмурым взглядом.

– Ты же как-то находишься под крылом клана Тагиевых. – сказал он. – Или это уже не так?

Алан шумно выдохнул и, не выдержав, чертыхнулся, отчего Мурад Давидович с довольным видом отстранился от него и сел за письменный стол.

– Мы не закончили! – сквозь зубы прорычал Алан, подойдя к столу и всем телом нависнув над сидевшим отцом. Глаза их оказались почти на одном уровне.

– Где она? Меня достало, что последний час мне приходится озвучивать один и тот же вопрос!

Повисла пауза, которую мужчина нарушил на удивление спокойным тоном:

– В сарае.

Алан взвыл, прикрыв руками лицо. Сразу стало понятно, про какое место он говорил и для каких целей оказывались там люди, впавшие в немилость главы клана Тагиевых.

– Какого чёрта человек, которого ты два месяца назад и в лицо не знал, оказался в грёбаном сарае, где ты пытаешь таких же ублюдков, как ты сам?! Эти стены пахнут гнилью и смертью!

– Щенок! – повысил голос Мурад Давидович, сверкнув глазами. – Этой особе не стоило появляться в нашей жизни! – его тон повышался. – Но раз это случилось, она обязана ответить!

Алан злорадно усмехнулся, не сумев унять мелкую дрожь в теле. Чувство страха подкралось со спины.

– Ты собственному сыну не сумел помочь, не пойму, в чём смысл этого дешёвого спектакля?! – Не дожидаясь ответа, прерывисто дыша, Алан развернулся и быстрыми шагами удалился, громко хлопнув дверью.

Проходя мимо Тахира, который словно верный пёс находился на первом этаже, он произнёс:

– Дай указание подготовить воду и еду, я приведу её.

– Младший хозяин, вы не знаете… – мужчина осёкся, смотря на Алана непривычно беспокойным взглядом.

– Чего я не знаю? – прошипел Алан, напрягшись от плохого предчувствия. Предполагая, что, скорее всего, дворецкий пытался донести до него настороженным тоном, Алан сорвался с места и побежал в сторону сарая.

– Младший хозяин! – прокричал Тахир вслед Алану, но он уже исчез из виду.

Добежав до заднего двора, у входа в небольшое здание он увидел двоих охранников. Светловолосый парень с грубыми чертами лица и широко посаженными глазами преградил ему дорогу. Недоверчиво поглядев на свирепый вид Алана, он на секунду замер, понимая по изуродованному лицу, что перед ним стоял младший сын Мурада Давидовича, Тимур-Алан, которого ранее он ещё не видел, но про которого слышал.

– Уйди, – прорычал Алан нетерпеливо.

Опешив, не понимая, стоило ли перечить младшему хозяину, светловолосый парень утвердительно кивнул и отошёл в сторону. Второй охранник последовал его примеру.

Алан ударом ноги распахнул дверь и вошёл внутрь. Найдя девушку в первой тёмной комнате без единой форточки, он замер на месте, смотря со спины на безжизненный силуэт в углу. Сморщившись от отвратительного запаха сырости и гнили, он прикрыл рот и огляделся в поисках хоть какого-то источника света, но ничего не нашёл.

Мира лежала в позе эмбриона в разодранной одежде, истекая кровью. Длинные волосы спутались в грязи, лицо было разбито.

Когда он заметил окровавленную повязку на плече, из горла Алана вырвался злобный рык. Он наклонился к ней и как можно аккуратнее взял её на руки. Его руки испачкались кровью. Разбитая голова Миры, слабое дыхание и полуобморочное состояние, в котором она находилась, предвещали скорую смерть девушки. Кровотечение не останавливалось.

Оценив состояние Миры, Алан уверил себя, что ещё не поздно и девушка жива. Он вышел из сарая.

Охранники, не осмелившись преградить ему путь, ощутили на себе предостерегающий взгляд разъярённого младшего хозяина. Он кратко и с яростью в голосе предупредил:

– Скоро увидимся.

Алан спал на небольшой чёрной бархатной софе, на которой ранее изредка сидел в полуразвалившемся состоянии и наблюдал за своим отражением в зеркалах на потолке.

Это было непросто. Мало того, что софа с трудом умещала на себе спящего, так ещё и обивка щекотала его кожу. Левая нога Алана свисала и касалась холодного пола. Скрестив руки на груди и уткнувшись подбородком в левое плечо, он крепко спал, уснув лишь ближе к рассвету.

Полночи Алан не отрывал задумчивого взгляда от Миры, которая спала в полутора метрах от него на большой двуспальной кровати.

Его кровати.

Её веки вздрогнули ближе к девяти утра.

В комнате было прохладно, отчего Мира сжалась в комок. Несколько раз моргнув, взгляд карих глаз сосредоточился на стене, цвет которой казался то ли тёмно-синим, то ли чёрным.

В душе забила тревога. Невыносимой сиреной она гудела в каждом уголке тела Миры, заставляя напрячься сознание, чтобы понять, где она находилась.

Сонная горькая усмешка изогнула её губы, нервный хрип раненого животного раздался из груди.

Как иронично сложилась её жизнь за эти два месяца: вопрос «Где я?» она задавала себе чаще, чем «Как я?».

Впервые она увидела комнату, выполненную в настолько тёмной гамме, что, если бы не огромное окно, из которого лился поток тёплого утреннего света сквозь полупрозрачный тюль, можно было бы смело предположить, что сейчас царствовала ночь.

И как бы свет солнца ни пытался придать мрачному цвету стен хоть какой-то мягкости, комната всё равно вселяла чувство лютого холода. И одиночества. Напоминая берлогу дьявола.

Но дело было не только в этом. Даже лёжа в кровати под пуховым одеялом, Мира чувствовала холод не только телом, но и душой, словно он просачивался через кровь и кости. Она задрожала, не понимая, откуда он исходит.

Закрытая чёрная дверь из комнаты, которую она приметила, вызвала у Миры простой интерес: она заперта или нет? Медленно повернув голову и посмотрев прямо перед собой, она увидела огромный телевизор чуть ли не во всю стену. Затем её глаза наткнулись на что-то более странное.

Или ужасающее.

Или интригующее.

Понять, какие чувства охватили её в тот момент, оказалось довольно непросто. Словно её схватили за шею и головой окунули в ледяную воду, не позволив сделать ни единого вдоха.

Мира не шевелилась. Её глаза в прямом смысле чуть не вылезли из орбит.

Слегка приподняв голову, не веря тому, что видела, она захотела поскорее выбраться из затянувшегося сна.

Это определённо был сон. Очень странный сон, который ей совсем не нравился.

Нет, поразила не мрачность комнаты, напоминавшая душу тёмного человека, и не мозаичное зеркало на потолке, от которого повеяло чем-то неприятным, хотя в нём она увидела собственное отражение на огромной постели.

Дело было в человеке, чьё лицо она заметила буквально в полутора метрах от неё.

Тимур-Алан лежал на узкой софе рядом с кроватью, расположившись таким образом, чтобы можно было видеть спящую девушку. За софой открывался вид на лоджию во всю ширину комнаты. В неё вела приоткрытая дверь. Вот откуда, по всей видимости, пробивался утренний холод, подумала девушка. Но если она едва не стучала зубами, то Тимур-Алан выглядел настолько спокойно, словно не чувствовал ни холода, ни дискомфорта.

Прохладный ветерок играл с белым полупрозрачным тюлем. Ткань то изредка касалась ног Алана, то вновь поднималась под напором ветра, нежно развеваясь волнами в воздухе.

Мира уставилась на Тимура-Алана так, как будто она увидела чудовище, в обители которого её заточили.

Опять сомнения застилали пеленой глаза: это точно сон, и следовало как можно скорее просыпаться.

Раз моргнула, два, три.

Ничего не изменилось, лишь удалось чётче сфокусировать взгляд на спящем человеке, нелепо развалившемся на софе, на которой он с трудом умещался.

В ушах гудело.

Голова, судя по ощущениям, весила не меньше тонны, и эта невыносимая тяжесть не позволяла приподняться. Всё, на что хватило сил, – это слегка оторвать голову от подушки и с чувством полного бессилия вновь откинуться на неё.

Ссадины на лице зудели. Каждый вдох проходился лезвием по грудной клетке, не только причиняя острую боль, но и заставляя невольно дёргаться.

Глупейшая радость подкралась к сердцу Миры: ей удалось проснуться раньше Тимура-Алана и получить время для раздумий.

Однако мысли упрямо не хотели собираться воедино, чувство паники из-за полного непонимания ситуации начинало подчинять себе.

Мира безнадёжно посмотрела на спящего Тимура-Алана.

Даже в таком состоянии, не представляющем, на первый взгляд, опасности, он выглядел угрожающе. Напряжённо. Словно в любую секунду мог резко раскрыть глаза, вскочить с софы и убить её. Закончить то, что никак не удавалось ни ему, ни другим похитителям. И дело было не только в крупном телосложении Тимура-Алана и не в бугристых рубцах, за которые цеплялся взгляд, нет. Эта тёмная, тяжёлая и ощутимая аура, состоящая из переплетения боли, ярости и страха, окружала его, подобно языкам пламени, ухудшая и без того гнетущую атмосферу в комнате.

Очередной порыв ветра через небольшой проём приоткрытой двери заставил Миру съёжиться под одеялом. Зубы перестали стучать, но тело желало согреться.

Раньше в таких случаях, когда не удавалось быстро согреться и заснуть, Миру спасали тёплые носки. Надев их, мирный сон убаюкивал её разум. Но сейчас, находясь бог знает где, меньшее, на что стоило рассчитывать, это найти здесь что-то подобное.

Губы вновь изогнула усмешка от собственных глупых мыслей, которые пытались отвлечь сознание от реальности.

Мира попала в беду.

В большую беду, из которой никак не могла выбраться.

И ещё кто-то… но кто? Она понимала, что забыла что-то очень важное. Мира напряжённо уставилась на лицо со шрамами в надежде, что сумеет найти в нём ответ.

Но ответа не было.

Тимур-Алан спал не только без одеяла, но и без тёплых вещей. Он что, совсем не чувствовал этот нестерпимый холод? Она уже вся дрожала под одеялом.

Беспокойные карие глаза то и дело возвращались к спящему Тимуру-Алану, вновь и вновь рассматривая его, словно от этого могло что-то перемениться.

Но в одном Мира сразу призналась себе: в этот раз он выглядел иначе.

То ли свет так падал, то ли по-настоящему удалось предельно внимательно рассмотреть загадочного человека, напоминавшего психопата из больницы с изуродованным телом и при этом настолько привлекательно-отталкивающим.

Мира прекрасно помнила тот металлический вкус страха во рту и тугой узел внутри, когда в самый первый раз их пути пересеклись. Как он взглянул из-под кепки, и мир, который она хоть в какой-то степени считала устойчивым, начал уходить из-под ног.

То чувство свернувшегося в комок нутра при виде изуродованного лица, потерявшего очертания глаз и бровей, плотно засело внутри, и спутать его с другими было невозможно.

Не понимая глупого желания рассматривать спящего мужчину, Мира попыталась привстать, но боль в очередной раз отдалась огнём во всём теле.

Беспомощно упав на подушку, она шумно выдохнула, как раненый олень, подстреленный на охоте.

Боковым зрением Мира уловила, как дёрнулись крепкие плечи Тимур-Алана, и его глаза медленно открылись, устремившись прямиком в её сторону.

Мире стало не просто не по себе, ей стало настолько жутко, что она мгновенно закрыла глаза.

А затем медленно открыла, понимая, что бежать было некуда.

Молча смотря друг на друга, ни один из них не торопился заговорить.

Алан сел на софу, параллельно разминая затёкшую шею. А затем и спину.

Застывшее лицо из-за рубцов не передавало ни единой эмоции, не позволяя догадаться, какие чувства и мысли охватывали его в тот момент.

Но Мира была определённо испугана и растеряна. Она никогда бы не подумала, что рубцы могли стать самой непроницаемой маской из всех возможных.

– Хочется воды, – наконец прохрипела Мира, с трудом шевеля потрескавшимися губами.

В горле настолько пересохло, что дай ей целое ведро воды, она в два счёта опустошила бы его.

Тимур-Алан встал, подошёл к прикроватной тумбочке и молча протянул девушке стакан воды, который стоял рядом с графином.

Заметив неудачную попытку ослабленной от ранений Миры принять более удобную позу, а затем и искажённое от боли её бледное лицо, Алан наклонился к ней и просунул руку ей за спину. Он помог ей оторваться от подушки и приподняться на кровати.

Их разделяло от силы сантиметров пятнадцать.

Глаза Тимур-Алана настороженно всмотрелись в обезображенное лицо девушки, в которых он не заметил ни капли страха.

Неверие. Бессилие. Опустошённость. Растерянность.

Но не страх.

Тимур-Алан внезапно замер, стоило ему услышать, как Мира нервно ахнула от пронзившей плечо боли. Закрыв глаза, она перевела дыхание и попыталась совладать с собой.

Одной рукой он придерживал Миру за спину, другой приложил к её разбитым губам стакан прохладной воды.

Глоток. Второй. Третий.

Вода потекла по пересушенному горлу, позволяя каждой частичке тела набраться силы.

Тимур-Алан терпеливо подождал, пока Мира жадно выпила всю воду, а затем осторожно уложил её обратно на подушку и поставил стакан на тумбочку.

Мира не знала, что и сказать.

Слова не приходили на ум.

Пустота.

Дыра.

Забвение.

Беспамятство.

Что, чёрт возьми, она могла забыть такого, что начинало тревожить каждую клетку её израненного тела при одной лишь попытке вспомнить? Хотелось завыть не от боли, а от бессилия перед внутренними ощущениями.

Они сводили с ума.

Что-то не давало покоя.

– Это моя спальня, – произнёс Тимур-Алан в ответ на поток молчаливых вопросов, которые очевидно роились в голове Миры. – Ты в моём доме, – пояснил он, вызвав на лице девушки негодование.

Но это не сбило её с толку.

Ещё до его пробуждения Мире удалось мысленно принять факт того, что, возможно, она находилась у него дома. Так на самом деле и оказалось.

Страшно ли ей было? Определённо.

Могла ли она раньше хотя бы представить такое? Никогда.

Мира уставшим взглядом оглядела сдержанную обстановку спальни в тёмных тонах, состоящую из большой кровати, прикроватной тумбочки, небольшой софы, телевизора и пристенного шкафа, который не сразу удалось различить из-за одинаковых с цветом стен оттенков.

И, конечно, непривлекательное потолочное зеркало, которое с первых секунд подарило чувство тошноты. И пошлости.

Пристальный взгляд Тимур-Алана усмехнулся. По его лицу этого не удалось понять, но звук усмешки спутать с чем-то было сложно.

– Когда-то я обожал заниматься сексом и лицезреть этот прекраснейший процесс.

Женские брови изогнулись в удивлении.

Стоило его словам осесть в сознании Миры, как стало ясно, почему это зеркало изначально вселяло ей такое отталкивающее чувство.

Она приподняла одеяло и безнадёжно выдохнула: большая плотная белая футболка до колен облегала тело, под ней из белья были только трусы.

– Чёрт! – прошептала она, осознавая своё незавидное положение. – Чёрт! – Паника быстро окатила ледяной волной. Отчаянный голос звучал с хрипотцой.

И разум, как от вспышки молнии, начал проясняться всё сильнее и сильнее. Заставляя поёжиться, но не из-за холода в комнате, а из-за воспоминаний, которые неожиданно проявлялись в памяти и отдавали ударами плетей в её сознании.

Она сглотнула, тупо уставившись на Тимур-Алана, снова расположившегося на софе напротив неё.

– Мы были на крыше, – неосознанно припомнила она полушёпотом, хотя со стороны можно было подумать, что она начала свой рассказ для него. – Потом появились двое громил, похожих на уголовников, у одного в руке было оружие. Началась драка.

Мира пыталась вспомнить, в какой момент потеряла сознание, но внезапно это стало абсолютно неважным.

Она посмотрела Тимур-Алану прямо в глаза, оцепенев от ужаса.

«Мы».

Мира ахнула. Вот что она забыла! Как это возможно?! Как?!

Как можно было не вспомнить человека, который в тот момент был вместе с ней на крыше!

– Ратмир! Боже мой, где Ратмир?! – она не говорила, а испуганно кричала, озираясь так, словно только что проснулась. – Это ты всё устроил?! – её голос нервно дрожал. – Зачем?! – крикнула она. – Что мы тебе сделали?!

Затем в памяти всплыл и образ Ивана. И звуки выстрела, донёсшегося со стороны лестничной площадки.

Пересилив боль в плече, Мира попыталась сесть на кровати. Она тяжело дышала, голос стал прерывистее и намного ниже. Осознание случившегося пронзило не только её сознание, но и тело.

Уставившись на стену, она произнесла сломленным голосом:

– Они напали на нас, не оставив ни единого шанса на спасение. На нас… – голос дрогнул, сердце сжалось в груди.

Тимур-Алан молчал.

– Потом я оказалась в каком-то месте, где было так же холодно, как и здесь… – она умолкла, пытаясь что-то откопать в памяти, но вспомнила лишь отдалённый голос, полный ненависти и желания её скорейшей кончины.

Её кончины.

Мира медленно перевела взгляд со стены на Тимур-Алана. Один вопрос прогремел в голове громче остальных. Почему она проснулась в спальне Тимура-Алана?

По привычке прикусив нижнюю губу в попытке сдержать слёзы, Мира ещё сильнее сморщилась от боли.

И без того разбитая губа запульсировала с новой силой.

Глаза налились слезами, она дала волю эмоциям.

Мира плакала, уткнувшись в приподнятое до подбородка одеяло. Обжигающие от безысходности слёзы предвещали приступ истерики. Психика, напряжённая до предела от ранее пережитого ужаса, дала выброс накопившихся чувств, которые не удалось бы удержать никакими силами.

Она была морально выжатой до предела, плечи сотрясались от рыданий.

Тимур-Алан, опёршись локтями о колени и опустив голову, взялся руками за шею, шумно выдохнув. Потемневший от злости взгляд уткнулся в пол.

То ли раздражение, то ли какое-то родственное ему чувство сдавило грудь Тимур-Алана, заставив его напрячься от вида женских слёз. Нет, он не понимал, почему реагировал на них, да и не хотел понимать.

– Перестань плакать, – не удержался он. Стальной голос прошёлся громом по комнате.

Слова не дошли до девушки, рыдания становились громче.

Не выдержав, он встал и, сделав два шага, оказался у изголовья кровати.

Тимур-Алан нагнулся и бережно взял плачущую Миру на руки, пытаясь не задеть раненое плечо. Неуклюжая попытка вырваться была пресечена выстрелившей в плечо болью. Мира, задыхаясь от собственных слёз, угомонилась, безнадёжно уткнувшись в мужское плечо.

Тимур-Алан ногой приоткрыл дверь и вынес Миру на лоджию, где из открытого настежь окна дул холодный ветер.

Мира вздрогнула от порыва ледяного воздуха и яркого дневного света. И прикрыла глаза.

Оставшись без одеяла, в одной футболке, девушка задрожала как осиновый лист, её зубы стучали. Белая футболка не могла полностью прикрыть тело Миры. Сквозь плотную ткань различались мягкие изгибы груди, тонкой талии. Обнажённые красивые длинные ноги также не скрылись от глаз Тимур-Алана.

Ощущение стыда, растерянности и беспомощности вновь окатило Миру.

Плач не утихал.

Усадив Миру в одно из двух мягких кресел, он сдержанно произнёс:

– Принесу плед. Не окоченей пока.

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, пытаясь унять эмоции. Но они не желали подчиняться.

Несколько раз глубоко вздохнув, позволив свежему воздуху навести порядок в хаосе запутавшихся мыслей, Мира снова утёрла глаза.

Взгляд упал на стену из стекла, через которую открывался красивейший вид как на город, так и на бескрайнее голубое небо. Но эта красота померкла за долю секунды от осознания произошедшего накануне.

Дрожа, девушка обхватила себя здоровой рукой и сжалась в комок, пытаясь сохранить остаток тепла в теле.

К этому времени вернулся Тимур-Алан, держа в руках махровый бордовый плед крупного плетения и салфетки, которые он также предал ей.

Он укутал девушку и сел рядом на корточки, молча надев на её ноги белые носки.

«Носки?» – пронеслось в голове Миры поникшим тоном, и ощущение тепла впервые с пробуждения дало о себе знать.

Мира поднесла салфетки к глазам и промокнула их, пытаясь глубоко дышать.

Разум приходил в себя, рыдания утихали, даря слабую возможность трезво думать.

Ну или почти трезво.

Алан придвинул второе кресло и сел напротив Миры, лицом к лицу. Их разделял небольшой кофейный столик и напряжение в воздухе, которое никуда не делось.

Его лицо по-прежнему ничего не выражало.

– Мне жаль, что так вышло, – произнёс он спокойным тоном.

– Серьёзно? – злорадно усмехнулась Мира. – Не ты ли прислал двоих головорезов к моему подъезду?! Не ты ли, как маньяк, маячил вечером у двери в мою квартиру?! – она перевела дыхание. – Не ты ли угрожал мне в саду?! И не ты ли послал этих подонков на крышу?!

Несмотря на слабость и головокружение, навевающее чувство тошноты, её резкий голос, полный гнева, становился громче с неимоверной силой. Тот вечер на крыше мог оказаться последним как для неё, так и для Ратмира. Из горла вырвались слова, похожие на сдавленный вой.

– Ратмир… – Она замерла, по-настоящему боясь услышать ответ на вопрос. И всё равно произнесла его. – Где Ратмир?!

Она вдохнула открытым ртом, пытаясь совладать с тошнотой. Разум накрыла новая волна паники.

Тимур-Алан промолчал.

Мира выжидающе смотрела на него, не понимая, почему он не торопился с ответом.

Испуганно сглотнув, пытаясь не поддаться ужасу, она упрямо повторила вопрос:

– Ответь, где Ратмир?

На неё по-прежнему был обращён молчаливый взгляд пустых глаз.

– Боже мой, только не это… только не это, прошу… – она как в бреду начала оглядываться по сторонам, пытаясь совладать с ослабленным телом и заставить себя встать на ноги. Но они напрочь отказывались слушаться.

Сжав челюсти, превозмогая боль и бессилие, Мира попыталась встать ещё раз.

– Мне надо к нему, – произнесла она полушёпотом.

Ноги подкосились, и израненное тело пошатнулось.

Тимур-Алан резко встал и подхватил её, гневно бросив:

– Перестань!

– Мне надо к нему, – упрямо повторила Мира сломленным тоном, чувствуя, что картина перед глазами расплывается. Появившиеся дорожки слёз начали обжигать разбитые губы и ссадины на щеках.

От ненавистного осознания полной беспомощности Мира завыла.

– Чёрт бы тебя побрал, Тимур-Алан! – слабым голосом вскричала она.

Миру вновь накрыла истерика.

Крик перешёл в громкий плач.

– Зачем ты вообще появился?! В чём твоя цель?! Если тебе нужна моя жизнь, ТАК ВОЗЬМИ ЕЁ!!! ПРОСТО ВОЗЬМИ И СБРОСЬ МЕНЯ С ЭТОГО ГРЁБАНОГО ЭТАЖА! ПОНИМАЕШЬ?! ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ! – Женский голос сорвался. Она задыхалась, но повторяла раз за разом: – Всё закончится! Закончится! Закончится! – Слёзы душили, изматывали, ломали, но голос кое-как пробивался сквозь них. – Зачем меня мучить страхом и неизвестностью? Скажи, что он жив и здоров. Ни Ратмир, ни Иван не должны были пострадать из-за меня, не должны были…

Мира не просто плакала, она ревела в голос.

Алан шумно выдохнул, не торопясь выпускать дрожавшую девушку из рук. Но почувствовав странную вибрацию в душе от этой внезапной близости, он аккуратно усадил Миру обратно в кресло и невозмутимо всмотрелся в бледное, залитое слезами лицо.

– Это не я пытался тебя убить, – наконец ответил он, вызвав очередной всплеск негодования. Она не верила ему. – И тех двух головорезов отправил не я. – Тимур-Алан говорил твёрдо, чётко. Сталь, открыто сквозившая в голосе, сумела дойти до девушки.

Мира подняла лицо и небрежно утёрла слёзы.

– А кто тогда?! – сквозь слёзы показалась злорадная усмешка.

– Я не пытался тебя убить. Мне это ни к чему.

– Удивительно! – воскликнула она саркастичным тоном. – И что же тогда тебе надо от меня?!

– Как видишь, не твоя смерть. Иначе, – голос Тимур-Алана стал тише, широкие плечи дёрнулись. Он нервно сжал подлокотник кресла, пытаясь сдержать гнев, от которого хотелось не просто говорить, а заорать во всё горло, – ты не сидела бы тут, а лежала бы в сарае, умирая от кровотечения.

Испуганно сглотнув, Мира потупила взгляд. Вот оно что… Значит, это не сон и ей не показалось, она и вправду изначально находилась в другом месте. В тёмном и холодном.

– И почему ты спас меня? – прозвучал недоверчивый вопрос, Мира упрямо приподняла подбородок.

Нет, её не пугало огромное напряжённое тело в шрамах и лицо, на котором можно было различить лишь две пуговицы пустых глаз сероватого оттенка. Не пугал голос, как нож проходивший по воздуху, не пугала зловещая животная сила, исходившая от этого человека. В тот момент пугала всего одна простая мысль: а что, если он прав?

Тимур-Алан продолжил говорить тем же стальным равномерным тоном:

– В своё время я желал смерти только Лейле. Она стала причиной трагедии, которая унесла за собой и её саму. Лейла умерла, – он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, – и забрала с собой важного для меня человека. – Опять повисла недолгая напряжённая пауза. Он прочистил горло, говорить становилось сложнее, и по нему это было видно. – Очень важного. – И тут он вдруг спросил. – Откуда эта красная нить у тебя на запястье?

Мира опустила взгляд на правую руку и только сейчас заметила, что браслет был на месте. Потрёпанный, он никуда не делся.

– Нашла на кладбище, у могилы Лейлы.

– Я его там потерял, он выпал из кармана.

Девушка выжидающе и недоверчиво покосилась на него и, собравшись с мыслями, сказала:

– Точно такой же браслет есть у Сюзанны, я не раз замечала у неё на руке.

– Вот оно как. – Он задумчиво наклонил голову набок. – Лейла подарила одну красную нить Ратмиру, вторую Тимуру и третью носила сама. Это её плетенье, – пояснил Тимур-Алан, – она сплела эти три браслета собственными руками и подарила им.

– Если один у Ратмира, второй у тебя, ну или, точнее, у меня на руке, то каким образом третий браслет попал к Сюзанне? – она медленно подняла глаза на Тимур-Алана. – Я всё больше убеждаюсь в том, что Сюзанна связана с вечером пожара.

– Она могла забрать браслет себе. Возможно, его и не было в тот вечер на руке Лейлы.

Мира задумчиво, но отрицательно покачала головой.

– Нет, – протянула она. – Не зря три красных браслета снились мне до того, как я появилась в доме Ибрагима Асадовича.

Тимур-Алан ничего на это не сказал.

– А твой я готова вернуть.

Мира начала снимать его с запястья, но Тимур-Алан твёрдым тоном остановил её.

– Это не мой браслет, – напоминал он, – но думаю, у меня достаточно прав подарить его тебе.

– Не поняла… – Она глупо уставилась на него. Несмотря на нечитаемое выражение лица, казалось, он постарался улыбнуться…

Тимур-Алан, видя непонимающий взгляд девушки, сопровождавшийся слегка сдвинутыми к переносице изувеченными бровями, нарочито медленно и чётко проговорил:

– Лейла в ту ночь забрала с собой и Тимура.

Повисла тишина.

Бордовый плед сполз с поникших плеч Миры, и кожа моментально покрылась мурашками. То ли от холода, то ли от фразы, что она услышала секунду назад. Пустым взглядом смотря на Тимур-Алана, Мира попыталась переосмыслить услышанное, но это ни к чему не привело.

Не дожидаясь ответа, он встал и обошёл кофейный столик, молча поднял плед и вновь укутал её.

Их взгляды встретились.

– Но ведь ты Тимур, – произнесла Мира с растерянным видом.

– Тимур умер, – поникшим тоном сказал он.

– Если Тимур умер, то кто тогда ты? – спросила она прямо, совершенно не понимая сути происходящего. Всё звучало абсурдно. Странно. Неправдоподобно. Только она подумала, что ей удалось хоть в чём-то немного разобраться, как это оказалось не так.

– Алан, – ответил он. – Меня зовут Алан.

Мира нахмурилась. Теперь она точно ничего не понимала.

Чувствуя себя довольно глупо, она отвела взгляд в сторону, не желая продолжать этот фарс.

Он стоял возле неё с минуту, не чувствуя ни капли сил, чтобы сдвинуться с места, разрываясь между терзающими мыслями.

Те слова, что готовы были сорваться с его губ, не входили в его планы.

То, что Мира находилась рядом с ним, также не входило в его планы.

Всё, что сейчас происходило, не входило в его планы.

– Я младший сводный брат Тимура. Меня зовут Алан.

Мира подняла на него глаза. Хмурый подавленный взгляд карих глаз сверкнул недоумением. Она так пристально уставилась на него, словно пыталась отгадать по смазанным чертам лица, насколько этот человек был честен с ней.

– Тимур был для меня и отцом, и матерью, и братом.

Женские губы выразили недоверие. Его слова, как неподходящие друг к другу пазлы, не сходились в единое.

– В тот день в Летнем саду ты представился как Тимур-Алан, – напомнила Мира. – Какой смысл сейчас нести такую глупость?

Он вновь обогнул столик, но прежде чем усесться обратно в кресло, закрыл окно.

– Ты сама так предположила, а я не стал переубеждать. Потому что по стечению обстоятельств меня воспринимают именно как Тимура-Алана. И мой самый ярый фанат – это мой отец. Мурад Давидович. За это имя он держится так же крепко, как за свой авторитет. – Его губы скривились в подобии улыбки, но лицо не улыбалось. Глаза в особенности. – Увечья на моём лице ему только на руку. Отец пытается разглядеть в этом, – круговым движением руки он обвёл своё лицо, – сына, которого по-настоящему любил.

– Я не понимаю… – прошептала Мира, озноб в теле стал ещё сильнее.

– Удивительно, конечно, как жизнь играет с людьми. – Алан откинулся на спинку кресла и закинул голову, прикрыв глаза. – В начале у тебя ничего нет. Ты никто и звать тебя никак. Даже собственный отец отказывается видеть в тебе сына и люто ненавидит, держа в различных школах-интернатах. Но на этом веселье не заканчивается, он отсылает тебя за границу, как можно дальше, лишь бы ты не маячил перед глазами.

– О ком ты? О чём ты? Я не понимаю…

Алан, устало вздохнув, открыл глаза и посмотрел на Миру.

– О себе. Об Алане. Отец никогда не проявлял ко мне никакого интереса. Это продолжалось то тех пор, пока не умер Тимур и я не получил увечья. С того момента этот человек пытается разглядеть во мне Тимура. Своего горячо любимого старшего сына. И я из Алана превратился в Тимура-Алана. Самое интересное заключается в том, что я даже не против. Но, честно сказать, иногда это бесит. До жути бесит.

– Значит, это ты был в день пожара с Лейлой? – спросила Мира. – Ведь Тимур умер спустя месяц после смерти Лейлы от остановки сердца. И все эти рубцы на твоём лице и теле, они ведь от пожара, что произошёл пять лет назад? – Мира, затаив дыхание, задала самый тревожный вопрос из всех, который в ту секунду владел её сознанием. – Лейла в ту ночь была с тобой?

– Да, Лейла была не одна, – ответил Алан. – Хоть мой отец и пустил байку, что Тимур умер спустя месяц, всё это одна большая ложь, призванная сохранить его имя и авторитет. Он приложил немало усилий, чтобы скрыть факт нахождения старшего сына в загородном доме в ту ночь, и ему это удалось.

Мира ошарашенно вздрогнула, прожигая его любопытным взглядом.

Алан раздумывал над тем, хотел ли он на самом деле рассказать то, что произошло той ночью, или не стоило посвящать девушку в тёмное прошлое. Но видя, как высохли слёзы на исцарапанных щеках и как карие глаза сосредоточенно смотрели на него без всякого намёка на ужас от вида изуродованных бугристых рубцов, он продолжил, но более спокойным тоном. Сталь в голосе исчезла.

– Мой отец, Мурад Давидович, не любил меня. Никогда. Я был внебрачным ребёнком от прислуги, с которой он спал, когда у него уже была жена и двое маленьких детей: старшая Диля и младший Тимур. Моя мать уже была беременна и притом находилась на приличном сроке, когда его жена узнала о шашнях своего мужа на стороне. Как бы эта женщина ни старалась, избавиться от меня, ей не удалось, но маму она всё же сумела довести до кладбища. Сначала она выставила её за дверь, как последнюю шавку. А затем сделала так, что мать осталась без средств к существованию. Эмигрантка, без дома и поддержки, с ребёнком, не замужем, – обстоятельства сломили даже такого сильного человека, как она.

Алан устало провёл руками по лицу, будто умывался воспоминаниями из далёкого прошлого, и, шумно выдохнув, продолжил:

– Когда я родился, отец неожиданно дал о себе знать, как бы его высокомерная жёнушка ни пыталась помешать. Не знаю, то ли в нём проснулись какие-то чувства, а может, просто мужское достоинство не позволило «сына» оставить на улице, но он дал мне свою фамилию и не обделил деньгами. Но демонстративно держал в стороне. Мне не удалось узнать, что такое настоящее отцовское тепло.

– Что случилось с мамой? – тихим голосом спросила Мира, и по тому, как пустые глаза, пронизывающие её насквозь, окончательно угасли, всё стало ясно без слов.

Он промолчал.

– Мне очень жаль, – проговорила Мира, печально потупив взор.

Алан продолжил:

– В один день отец познакомил меня с Тимуром, у нас была не такая большая разница в возрасте. Ребёнок, который чувствовал себя сиротой при живом отце, обрёл поддержку в лице сводного брата, который с первого же момента отнёсся к нему с добротой и лаской. – Алан прокашлялся, чувствуя, как в носу защипало и биение сердца участилось.

Он встал с кресла и, повернувшись спиной к Мире, посмотрел сквозь застеклённую стену, что открывала вид на город. Алан откинул голову назад.

Мира заметила, как он что-то смахнул со щеки.

– Тимур тогда впервые назвал меня братом, – голос Алана прозвучал ниже, эмоции заиграли хрипотцой в голосе. – Я так часто стал проситься к сводному брату, что мой так называемый отец, великий и властный Мурад Давидович, забрал меня к себе домой. Не знаю, как он сумел убедить жену, но я начал расти под одной крышей с Тимуром и Дилей. Поначалу я много грустил, маленький ребёнок остался без матери и жил в доме чужих людей. Они все мне казались чужими, кроме Тимура. Я часто плакал по ночам, уткнувшись в подушку. Так продолжалось до тех пор, пока однажды мне не приснилась мама, которая сказала всего два слова: «Не плачь. Живи».

Мира удивлённо раскрыла глаза. Он продолжил:

– И я перестал плакать. Мне приходилось несладко, но я рос бок о бок с Тимуром и обрёл в нём не только старшего брата, но и отца. Я обрёл в старшем сводном брате что-то по-настоящему родное и отцовское. Что-то очень сильное. Звучит странно, но так оно и было. Так оно есть и по сей день.

По мере моего взросления, куда бы меня ни пытались отослать учиться, я делал всё возможное, чтобы снова оказаться дома. Дома… – усмехнулся Алан. – Тот холодный особняк, похожий на золотой музей, я считал домом только потому, что там находился Тимур. Мой брат. Мой отец. Моя поддержка. Моя семья. Эту любовь к брату не передать никакими словами.

Алан усмехнулся, обернувшись к Мире, и, если бы не свет из окна, она никогда бы не заметила, как влажно поблёскивали его глаза. Ему было больно.

– Но почему-то, по иронии судьбы, жизнь мужчины чаще всего ломает женщина. И Тимура сломала именно Лейла, которую он знал с самого детства и в которую был по уши влюблён. Она не сумела принять его чувства. Молчаливый, сдержанный Тимур не любил показывать то, что испытывал, он приучил себя таить чувства под замками. Исключением оказались я и Лейла. И если я как брат всячески старался его уберечь, то она как друг разожгла в нём костёр, который его и погубил. Он был не просто хорошим человеком и прекрасным другом, он являлся образцом сильнейшего плеча для Лейлы, ни разу не оставил её наедине с бедой, какой бы та ни была. И неважно, что творилось внутри него, он умудрялся ставить эту девушку превыше всего. Всего – в прямом смысле. Ту поддержку, которую Лейла не ощущала в собственном доме, ей удалось обрести в нём.

Брат не любил жаловаться или ругаться. До тошноты мирный и правильный человек. Не могу простить жизнь за то, что она погубила такого, как он. И самой отвратительной и беспощадной смертью. – Алан утих, и тишина в лоджии тяжёлым облаком нависла над ними.

По слегка сгорбленной спине, опущенной голове и сломленному голосу было видно, что рассказ давался ему невыносимо тяжело. Каждое слово приходилось силком вытаскивать из глубин души и пропускать через сердце, чтобы они в итоге слетали с губ. Это было нестерпимо больно.

И несмотря на сдавливающую тяжесть в груди и горечь воспоминаний, Алан вновь через силу заговорил. Голос, пропитанный горем, заставил девушку замереть.

– Единственный раз, когда я застал Тимура в пьяном состоянии и с развязанным языком, был день свадьбы Лейлы. Если говорить точнее, то вечер торжества. Он приехал домой, выпил бутылку виски и разнёс комнату к чертям собачьим.

Когда я вошёл к нему, то увидел его сидящим у подножия кровати с разбитыми руками и красными от слёз глазами. Брат напоминал не человека, а раненого зверя. Ни от мебели, ни от зеркал ничего не осталось. Он разгромил всё, что попалось под руку, настолько ему было больно.

– И несмотря на замужество Лейлы Тимур всё равно продолжал находиться рядом с ней? – изумлённо спросила Мира тихим голосом.

– Да, – ответил Алан мрачным тоном. – Лейла обрела в нем настоящего друга, а он в ней любовь всей жизни. К сожалению, очень короткой. Эта девушка стала его гибелью.

Мира озадаченно обдумывала услышанное. Встретив молчаливый взгляд Алана, она, затаив дыхание, спросила:

– Что на самом деле произошло в вечер пожара?

– Я уговорил Тимура уехать в Штаты вместе со мной. И мы должны были это сделать, но за день до отлёта Диля устроила прощальную вечеринку и позвала близких. Лейла в тот вечер не пришла. Между ней и Тимуром что-то произошло, он так и не успел рассказать мне, что именно. А может и не захотел.

Но в тот же вечер, прилично выпив, он позвонил ей, и они поговорили несмотря на ссору. Недолго, но я помню, как он улыбался сквозь красные пьяные глаза… Такой добрый, хороший и разбитый. Знаешь, что больше всего поражало меня в нём? Это вселенская любовь к женщине. Неужели можно кого-то так сильно любить? И ни разу не попытаться затащить в постель? Тимур любил Лейлу как умалишённый и при этом никогда не позволял себе ничего лишнего по отношению к ней. – Алан вздохнул. – Он чуть ли не боготворил её. Глупец… Такой глупец!

Лейла тогда сказала ему по телефону, что находится в загородном доме и ждёт Ратмира, и, конечно же, её муж отказался ехать, потому что направлялся на вечеринку попрощаться с Тимуром, – голос изменился настолько, что в нём отчётливо звучала ненависть и осуждение.

– И вы поехали за ней?

– Да, – ответил Алан. – Я был за рулём, так как не пил. Тимур хоть и был пьяным, но достаточно крепко держался на ногах.

Когда мы приехали, дом горел. Пожар полыхал до неба. Никогда не забуду это зрелище, это живое погребение двух людей, оставшихся без единого шанса на выживание.

Мира посмотрела на Алана, и вопрос застыл в испуганных карих глазах. Он кивнул, понимая, что она хотела спросить.

– Я не смог удержать его. Тимур сломя голову, как обезумевший, вбежал в дом. Его голос, полный ужаса, до сих пор стоит у меня в ушах. Помню, как, взревев во всё горло, зовя Лейлу, он вбежал в горящий дом, так и не сумев выбраться из него живым.

Алан сел в кресло, сжав губы в тонкую едва различимую линию. Устало проведя пальцами по глазам, он хрипло завыл. Ему было больно, и он ничего не мог с этим поделать.

– Я попытался вызвать пожарных, но, услышав крик Тимура, побежал за ним. Только вот… – Ком в горле не позволил договорить. Глаза, которые почти всегда ничего не передавали и казались безжизненными, закричали с такой бешеной силой, что Миру передёрнуло.

Она закрыла рукой рот, широко раскрыв глаза от ужаса. Алан говорил, и душераздирающая картина молчаливо проносилась между ними, заставляя одного задыхаться от боли, а другую оцепенеть от кошмара прошлого.

– Ты не смог его спасти и сам…

Он опустил голову, смотря на свои уродливые руки.

– Я помню, как огонь пожирал моё тело, проникая в ткани. Одежда намертво прилипла к коже. Как глаза слезились от дыма и лёгкие разрывались от запаха гари. Я нашёл его на первом этаже, у лестницы, с разбитой головой. Я изо всех сил тащил его тело без сознания, лишь бы…

– Спасти, – закончила Мира.

Алан посмотрел девушке прямо в глаза, бесстрастный взгляд становился невыносимым. Она не понимала, как человек мог одновременно выражать пустоту и душераздирающую боль.

– Брат не раздумывая отдал бы жизнь за Лейлу, пытаясь найти её. Но огонь к тому времени сделал своё дело. Шансов не было, – голос Алана дрогнул. – Тимур пошёл на верную смерть.

– И ты последовал за ним?

– Да. – Алан выдохнул, чувствуя, как в груди стало тяжелеть. Будто вскрыли рану и начали руками бередить каждый миллиметр. – Как я мог поступить иначе? Тимур сделал всё, чтобы оказаться рядом с Лейлой даже в последние секунды её жизни. Она так и не поняла, что те мгновения он разделил с ней. – Он громко выдохнул, чертыхнувшись. – Её тело нашли на втором этаже, он не успел подняться к ней, на него что-то упало. Я помню, как вытащил его, но уже мёртвого. А потом и сам потерял сознание.

Повисло молчание.

Невыносимое, жуткое, тяжёлое молчание.

Она услышала, как Алан судорожно сглотнул, пытаясь дышать.

– Это чувство, когда ты хоронишь единственного дорогого тебе человека, знаешь, какое оно?

Она отрицательно качнула головой. Слёзы наворачивались на глазах, в носу щипало. Алые губы задрожали.

– Вот тут, – он указал на сердце, – невыносимая боль. Как в первый день, но ведь прошло уже пять лет. И теперь я – некое безликое и безродное «существо» под именем Тимур-Алан, лжесын Мурада Давидовича. Отцовскую любовь, которую мне не удалось заслужить, будучи Аланом, я вдруг начал видеть в шкуре Тимура-Алана. Какая ирония судьбы, да? – Его губы скривились в подобии печальной усмешки. – Я потерял не только старшего брата, но и собственную жизнь. И теперь проживаю лжепериод, когда нужен отцу. Вот только он мне уже не нужен. Я не присутствовал на похоронах Тимура. Долго находился в отключке и ещё дольше восстанавливался. И потом, когда мне кое-как удалось встать на ноги, я уехал за границу.

Мира, утерев скатившиеся с глаз слёзы, спросила:

– Но как ты вышел на меня?

– Птички нашептали, что отец начал слежку за некоей девушкой по имени Мира. Я сразу почувствовал неладное, потому что прекрасно знал старого хищника Мурада Давидовича. Он будет терпеливо ждать шанса, чтобы расквитаться с семьёй Лейлы не только за гибель сына, но и за подорванное сердце.

– Сыновья, – поправила Мира, поджав губы. – Пострадали оба сына.

Алан ничего не ответил на это.

Не выдержав, он вновь встал на ноги и подошёл к стеклянной стене. Обеими ладонями он упёрся в стекло, его голова поникла, опустившись на грудь. Тяжело дышалось и ещё хуже думалось.

Успокоить нервную дрожь не удавалось. Он сам не понял, как слова Миры заставили затрепетать его сердце.

Как это возможно? Алан считал его не способным на чувства, но оно задрожало, как тончайший лист на ветру.

Медленно подставив лицо под тёплые лучи солнца, он ещё острее почувствовал внутренний траур, который пришлось осознанно нарушать.

Прозвучал неуверенный тихий женский голос. Он не обернулся.

– Зачем эта слежка, а потом и попытка похищения? Да, я и вправду похожа на Лейлу, но ведь я не она.

– Но тебе ведь удалось за короткое время занять особенное место в их семье, или я ошибаюсь? – прозвучавший вопрос заставил её задуматься.

Алан продолжил:

– Отец прекрасно понимал, что ты неспроста в их доме, и, скорее всего, на тебя возложат определённые обязательства и статус. И, как видишь, старый хищник проверил почву и понял, что пора действовать. Основная задача последних лет заключалась именно в том, чтобы пошатнуть состояние Ибрагима. И отец не успокоится, пока не сведёт с ним счёты. Главным оружием в этой битве оказалась ты.

Алан обернулся. Лицо его по-прежнему не передавало никаких эмоций, но нездоровый блеск ненависти в тёмных глазах непонятного цвета заставил Миру напрячься.

– Но у меня нет статуса! – резко воскликнула она. – Я была для них никем и такой же останусь! Почему именно я стала орудием мести?! Почему именно на мою голову это должно было свалиться?!

Он покачал головой, усмехнувшись глупой наивности.

– Как я знаю, долю Лейлы в компании успели отдать тебе. И сколько ты в их доме? Полтора-два месяца, – напомнил он. – Ты хоть понимаешь, о каких деньгах идёт речь? Об очень и очень больших деньгах, глупая девочка. Тебе этого может хватить на всю жизнь, если не на две.

– При всём уважении, – раздражённо бросила она, – Ибрагим Асадович хоть человек и при деньгах, и у него есть определённый статус, но он не настолько богат, чтобы ты…

– Он очень богат, – перебил Алан, наконец развернувшись к ней всем телом. – Настолько, что ты даже не представляешь. И в отличие от моего отца, который готов ослепить всё своё окружение величием своего сраного статуса, кичась деньгами и властью, Ибрагим Асадович использует другую тактику. Тихую и аккуратную. Они переписали на тебя не только долю Лейлы, но и Махиры.

– Что? – ошарашенно прошептала Мира и потерянно уставилась на него.

– Поздравляю, – он усмехнулся, – видимо, тебе ещё не успели сообщить. Ну раз так, эта прекрасная ноша легла на мои безобразные плечи.

– Что ты несёшь?! – она повысила тон.

– Ты дура или прикидываешься? – грубо рявкнул Алан в ответ. – Любая другая девушка на твоём месте сказала бы как минимум спасибо этим людям за такую щедрость.

– Да за какую щедрость?! Меня пытается убить один незнакомый человек, чтобы досадить другому. А теперь ещё начнётся охота на мою голову как со стороны Дженка, так и со стороны Сюзанны, стоит им узнать про долю Махиры. Чему радоваться?! Деньгам?! Я спокойно жила и на свою зарплату! Я не желала этих приключений! Я в это ввязалась только потому, что… – Мира замолчала, тяжело дыша, смотря на него распахнутыми от несправедливости глазами.

Тот самый сон, где Мерьем просила дочь найти её, и стал важнейшим рычагом, запустившим всю эту историю. Приняв указ матери за знак, Мира согласилась на сделку с Ибрагимом Асадовичем. Потом был сон с браслетами, потом ещё и ещё знаки через сны.

Мира твёрдым, уверенным тоном произнесла:

– В тот вечер до вашего приезда Лейла была не одна. И это то, что я хотела сказать тебе при встрече в Летнем саду.

– Что за чушь? – огрызнулся Алан, подойдя к креслу и сев напротив неё. – Я помню, как Тимур позвонил ей, и они полчаса разговаривали. Мы знали, что она одна. А потом брат получил от неё СМС, что она плохо себя чувствует и просила приехать. Лейла страдала эпилепсией, – пояснил Алан. – Тимур испугался того, что она одна в доме и могло произойти несчастье. Вот он и сорвался. Естественно, я не позволил брату сесть пьяным за руль и отвёз его. И когда мы приехали, дом горел. Там никого не было.

– До вас там кто-то был, – упрямо повторила Мира. – И я знаю, это был не один человек. Их было двое: мужчина и женщина.

– Очередная чушь, – отмахнулся Алан. – Лейла была одна в тот вечер!

– Нет, – она отрицательно покачала головой, – я знаю, что нет. У меня есть доказательство.

Алан усмехнулся, ехидно посмотрев на неё.

– Ты хоть думай, что несёшь с таким умным видом!

– Я знаю, что говорю, – огрызнулась Мира. – У меня есть фотография, которая была сделана в день пожара. И эту фотографию кто-то попытался спрятать! Скорее всего, кто-то из членов семьи, так как я нашла её в комнате Лейлы. На фотографии женское тело лежит на полу и языки племени вокруг. Это тот самый вечер! Когда произошёл пожар!

– Допустим, – нехотя согласился Алан, но в его голосе прозвучало неприкрытое недоверие. – Почему двое?

– У меня есть информация, что какая-то женщина угрожала Лейле.

– Ты серьёзно?

Мира кивнула.

– Да, история невероятно мутная. И я уверена, что до вашего приезда у неё побывало два человека и пожар был подстроен! Лейлу убили!

– Если ты опираешься на свои глупые сны, то это полный…

– Они не глупые, я уверена в них больше, чем в тебе.

– О как…

– Они не глупые!

Алан вздохнул, проведя рукой по голове.

– Когда мы приехали, никого постороннего в доме не было, – сказал он. – Да и камеры… Отец вычистил их все и не оставил ни единого нашего следа.

Мира и Алан вдруг переглянулись.

– Думаю, твой отец мог знать, кто приезжал до вас, если камеры и вправду прошли через его руки.

Алан откинулся на спинку кресла и пустым взглядом посмотрел в потолок. Удивительно, как всё повернулось. Затем он перевёл взгляд на бледное лицо Миры и понял, что она испытывала такие же непонятные ощущения, что и он сам. Странное металлическое послевкусие откровения начинало будоражить сознание.

Будто что-то задышало в затылок.

Что-то свирепое и опасное.

История, которая изначально казалась как стёклышко прозрачной, обрела иные краски.

Мутные.

– Я и так недолюбливал Лейлу, а потом и вовсе возненавидел её, видя состояние брата: она сломала настолько сильного человека. И все эти годы я винил её в смерти самого близкого мне человека, считая, что именно она виновница пожара. Но если это не так…

– Лейла такая же жертва, как и твой брат, – произнесла Мира, задумчиво посмотрев на него. – Бог знает, что она увидела и почувствовала перед собственной кончиной. Она ведь знала, что Тимур был в пути, и, возможно, молилась, чтобы он подоспел. Но этого не произошло.

Забывшись, Мира резко дёрнулась, пытаясь приподнять край пледа, и вскрикнула, сморщившись от боли в плече.

– Дай посмотрю, – произнёс Алан, подойдя к ней.

– Не надо, – отмахнулась Мира, тяжело дыша.

Проигнорировав её, он спустил плед с хрупких плеч и приподнял длинный белый рукав, спускавшийся до самого локтя.

– Сними футболку.

Она из-под ресниц уставилась на него, как на сумасшедшего.

– Я без нижнего белья, – напомнила Мира. – Под футболкой ничего нет.

Он обречённо вздохнул.

– Слушай, я видел и трахал столько голых женщин, сколько ты не встречала мужчин за всю свою жизнь. Я не мой брат и не фанатею от внешности Лейлы. И если ты догадываешься, то и от твоей тоже.

Мира раздражённо убрала его руку с плеча, пытаясь игнорировать пронизывающую до костей боль.

– Но я не Лейла, – напомнила она, посмотрев ему прямо в глаза. – Помоги мне раскрыть, причастны ли Сюзанна и Дженк к смерти Лейлы, и, может быть, мне удастся разобраться в этой истории. Ведь и меня пытались убить. И при том твой отец. – Она вздохнула. – Господи, как всё запутано…

– Почему я должен помогать тебе? – Алан не торопился отходить от слегка дрожавшей девушки.

– Потому что душа Тимура просит у тебя покоя точно так же, как душа Лейлы просит покоя у меня.

– Ты опять несёшь бред.

Мира снисходительно улыбнулась.

– Неужели? – Карие глаза яростно сверкнули. – Если внутри обожжённого тела до сих пор живёт настоящая любовь к брату, а ты его, несомненно, любишь, то обязан помочь мне разобраться в событиях вечера пожара. Потому что, когда душа Лейлы наконец обретёт покой, душа Тимура обретёт его вместе с ней.

Мира грустно улыбнулась.

– Они связаны в любых мирах, теперь я это понимаю.

Алан не спешил что-то говорить.

– Почему ты спас меня? – спросила Мира.

Алан рукой начал разминать шею, чтобы получить несколько свободных секунд, собраться с мыслями и дать вразумительный ответ.

– Может, таким образом я решил очистить карму? – вопросом на вопрос ответил он.

Мира усмехнулась и вновь поморщилась от боли.

– Пока Ратмира не будет рядом, а он, скорее всего, ранен, как и я, прошу, защити меня от своего отца. Нужно немного времени, чтобы разобраться в этой истории, и тогда…

– Что тогда? – Алан пристально вгляделся в лицо обеспокоенной девушки, которая пыталась подобрать подходящие слова.

Через несколько секунд последовал ответ, нарочито медленный и уверенный. Хотя её сердце в тот момент судорожно забилось в тревоге.

– Я покажу тебе, кто отнял у тебя брата и твою жизнь, Алан.

Однако про себя она договорила: «И наконец пойму, почему я, Мира, чувствую себя предначертанной Ратмиру и его прошлому».

© Шахназ Сайн, текст и иллюстрации, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Давлат Вавилов стоял у окна больничной палаты, заложив руки за спину. Высокий, крепкого телосложения, полностью облачённый в привычную строгую чёрную одежду, он напоминал безмолвного и непоколебимого стражника. Смотря куда-то вдаль, находясь в тяжёлых раздумьях, он провёл ладонью по гладко выбритой голове. Резкие черты лица в свете уходящего дня казались особенно острыми. Взгляд чёрных глаз – как никогда тяжёлый и пристальный. Что-то заставило его тонкие губы плотно сжаться, а сам он слегка сощурился, отчего в уголках глаз появились складки.

Собственные мысли наводили на него тревогу, и порой настолько сильную, что ему с трудом удавалось держать себя в руках.

Повеяло страхом.

Правая рука Давлата нервно подрагивала. Пальцы то сжимались, то разжимались, выдавая его внутреннее напряжение. На мизинце – массивный перстень с выгравированным словом «РАЗУМ». Однако сейчас Давлат ощущал себя больше как оголённый провод, как комок яростных эмоций, нежели воплощение холодного разума.

Пуля чудом не задела сердце Ратмира, среднего из Вавиловых, и ему удалось обмануть смерть. Но она, подобно ворчливой старухе, продолжала ходить рядом, выжидая подходящего момента, чтобы овладеть ещё одной душой. Смерть изнывала от нетерпения. И днём и ночью ненасытная хищница наблюдала за борьбой, развернувшейся за жизнь Ратмира. Он находился на грани, его состояние оставалось крайне тяжёлым, но врачи во главе с одним из лучших хирургов города, Микаэлем Георгиевичем, продолжали за него бороться.

Но, несмотря на все приложенные усилия, окончательное решение оставалось за самим Ратмиром и его волей к жизни. И, хвала небесам, он хотел жить. Эта сила, упрямо теплившаяся в нём, заставляла его сердце биться, разгоняя по телу кровь.

Операция длилась несколько часов, и вся команда врачей, включая реаниматолога-анестезиолога Тамару Рашидовну, боролась за то, чтобы смерть не торжествовала. И они не дали ей прикоснуться своими иссохшими жадными пальцами к измученной душе раненого.

Давлат никогда не забудет тех долгих часов у операционной, когда каждая минута казалась ему вечностью. Он без конца ходил по белоснежному коридору больницы из угла в угол, стараясь подавить страх, который полностью захлестнул его.

Он прекрасно помнил тот миг, когда металлическая дверь операционной распахнулась и на пороге появился тридцативосьмилетний Микаэль.

Усталость легла заметными тенями под его глазами, но в них отчётливо горел уверенный и неукротимый огонь. Хирург был высок, строен, и даже помятый халат не мог скрыть его природной стати. Он знал, что является одним из лучших в своём деле, и в очередной раз это доказал.

Микаэль улыбнулся. Широко, уверенно, и у Давлата невольно дрогнуло сердце. Это была улыбка хирурга, только что выигравшего бой со смертью.

У Давлата едва не подкосились ноги. Облегчение накрыло его волной, заставив опереться вытянутой рукой о стену. Он закрыл глаза, чтобы хоть немного справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Ратмир жив, – сообщил хирург твёрдым голосом. Эти слова прозвучали как бальзам на душу. Несмотря на переутомление, читающееся в глазах врача, он был определённо рад сообщить эту новость лично.

Давлат прекрасно помнил, как шумно выдохнул и, закрыв лицо руками, мысленно обратился к Богу с благодарностью. Он даже не помнил, когда в последний раз молился, но в этот момент его слова были наполнены искренней признательностью.

Ратмир выжил.

Он зацепился за жизнь.

Ему это удалось.

И вот сейчас, стоя у окна просторной палаты, широкая мужская фигура Давлата, который уже долгое время пребывал в потоке всевозможных мыслей, внезапно чуть повернулась к кровати. Он перевёл внимание на лицо Ратмира, усыпанное синяками и глубокими ссадинами.

Предчувствие не подвело. Веки лежавшего дрогнули. И в тот же миг внутри Давлата вспыхнула надежда – маленькая, но такая яркая и необходимая, что заставила его испытать невероятное успокоение.

Глаза Ратмира медленно раскрылись. Его взгляд, затуманенный и слабый, попытался сфокусироваться на старшем брате, который быстро подошёл и склонился над ним. Но горсть сил мгновенно иссякла, и он снова провалился в тёмную бездну.

Тем временем в коридоре у палаты Майя сидела рядом с Русланом, немного ссутулившись на жёсткой скамейке. Обычно живая и звонкая, сейчас девушка казалась миниатюрнее, съёжившись от тяжести ожидания. Её длинные чёрные волосы, чаще всего собранные в конский хвост, были распущены по плечам. Те самые вечно смеющиеся глаза сейчас были тусклыми и опечаленными. Она нервно покусывала нижнюю губу, её тонкие пальцы теребили край блузки. Даже дышала она с осторожностью и опаской, будто любое резкое движение могло нарушить то хрупкое душевное равновесие, которое ей кое-как удавалось поддерживать.

Но запах антисептика или чего-то ещё, чисто больничного, выбивал Майю из колеи. Она закрыла глаза. Возможно, никакого запаха вовсе и не было и всё это создавала её фантазия, но стены, сами по себе вызывающие болезненные воспоминания, заставляли её думать о худшем. Если бы не случившееся, никакая сила не заставила бы её переступить порог больницы.

Мысли девушки вновь и вновь возвращались к тому, кто лежал за дверью палаты номер семь, и к той, что отсутствовала уже два дня.

Миру похитили. Никаких известий. Один только страх и леденящий душу ужас.

До сегодняшнего дня ни Майя, ни Тамара не осознавали всей серьёзности происходящего. Но теперь, когда они сидели у палаты, их мысли хаотично метались, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме одного – острой, сковывающей тело неизвестности.

То, во что их подруга ввязалась, оказалось выше всякого понимания. Если раньше девушки слушали её рассказы, не осознавая всей опасности, то теперь их охватила беспомощность.

Их сердца болезненно сжимались, предчувствуя неладное.

Руслан сидел, откинув голову на холодную стену. Высокий, но плотнее по телосложению, чем Давлат, он минут десять почти не двигался, поддавшись потоку хаотичных мыслей. Напряжённая линия скул и упрямо сжатый подбородок выдавали его попытку справиться с нервами.

Шрам, рассекавший губы, казался темнее обычного. Серьга в правом ухе чуть качнулась, когда он резко вздрогнул, будто его ударило током. Однако он по-прежнему не разжимал кулаки, лежащие на коленях. Из-под полуопущенных ресниц проглядывали тёмно-карие глаза, острые и зоркие даже сейчас.

Майя, сидевшая рядом, чувствовала себя не лучше. Подавленное состояние разрушало её изнутри. Ей хотелось поддержать Руслана, уверить его, что всё образуется и его брат обязательно придёт в себя, но слова застревали в горле.

Как бы сильно Руслан ни раздражал её заносчивостью и какой-то наигранной дерзостью, Майя не могла оставить его в столь тяжёлый период.

Когда утром Руслану позвонил Давлат и сообщил, что Ратмир находится в реанимации, он как раз встречал Майю у места её работы. В панике они оба бросились к машине, чтобы как можно быстрее добраться до больницы.

Майя не могла забыть потрясённый взгляд Руслана – в его миндалевидных глазах читались шок и растерянность. Этот момент надёжно отпечатался в её памяти.

Она последовала его примеру, оперлась затылком о стену и ненадолго прикрыла глаза. Однако шум в голове не давал ей покоя, а страх засасывал всё глубже.

В отдалённом восточном крыле больницы, на седьмом этаже, где находилось отделение реанимации, редко было людно. Тишина коридора позволяла двум людям, сидящим бок о бок, немного выдохнуть.

Руслан пытался убедить себя, что самое страшное уже позади. По крайней мере, он пытался в это верить.

– Я не знаю, где Мира, – тихо произнесла Майя, но Руслан услышал её. – Что делать? Дядя Фарид ничего не знает, а когда узнает… – Её голос дрогнул. – И Осман звонил несколько раз, спрашивал, где Мира и почему она не отвечает. Им надо рассказать. Они должны знать, – сложно было сказать, к кому Майя обращалась больше, к нему или к себе.

– Нет, – отрезал Руслан. Его тусклый взгляд метнулся к её встревоженному лицу.

Майя выпрямилась, оторвавшись затылком от стены. Руслан, не меняя позы, продолжил:

– Ты говорила, что этот Осман работает в органах? – не дождавшись ответа, он добавил: – Он, скорее всего, быстро об этом узнает, хотя это и неважно. Мы сами всё решим.

– Да что вы решите?! – воскликнула Майя, резко встав на ноги. – Миры нет уже два дня! А Ратмир за это время ни разу не пришёл в себя! Боже мой, если… если они… – её голос задрожал, а глаза наполнились ужасом.

– Мира жива. Мы её найдём, – уверенно произнёс Руслан. Его взгляд, окутанный тревогой, устремился на девушку. Казалось, он не до конца осознавал, где находился и с чем столкнулся.

Майя посмотрела на него испепеляющим взглядом.

– Интересно, как? Сидя в четырёх стенах?

Руслан нервно дёрнул головой, стараясь собраться. Проведя рукой по лицу, он с трудом сдержал нахлынувшие эмоции. Тревога сжимала грудную клетку, делая каждое движение мучительным.

– Наши люди занимаются этим. Как только мы выйдем на след…

– Боже мой, это звучит абсурдно! – перебила его Майя. – Нельзя просто сидеть и ждать! Нельзя! Иначе мы получим её труп!

– Перестань! – довольно громко и резко рявкнул Руслан. Его потемневшие глаза наполнились раздражением.

В этот момент дверь палаты открылась и в коридоре появился Давлат. Его лицо выражало напряжение и тревогу.

Одного предостерегающего взгляда старшего брата оказалось достаточно, чтобы успокоить Руслана, который, не найдя выхода эмоциям, молча ударил кулаком о стену. Оба брата находились на грани, и каждый из них это прекрасно осознавал.

Давлат вновь скрылся за дверью палаты.

Майя вздрогнула, то ли от звука захлопнувшейся двери, то ли от негодования, вспыхнувшего в Руслане. Она посмотрела в дальний конец коридора, затем в окно. Холодный майский день плавно переходил в вечер. Неспешно, без особого желания двигаться, она села обратно на скамейку рядом с Русланом. Едва коснувшись его плеча, Майя ощутила всю тяжесть его подавленного состояния. Неожиданно ей самой стало холодно и неуютно.

Страх всё больше заполнял пространство между ними. Руслан чувствовал беспомощность – и перед борющимся за жизнь Ратмиром, и перед Майей, на которую он почти что сорвался. Он с трудом смог сдержать свой пыл, который требовал выхода.

Бросив взгляд на Майю, Руслан только сейчас заметил её бледность. Он ощутил чувство вины и отвёл глаза, мысленно укоряя себя за резкость. Майя выглядела как напуганный зверёк, загнанный в угол. Пряди прямых волос падали на встревоженное лицо. Сейчас она больше напоминала подростка, нежели взрослую девушку. Встревоженный взор карих глаз смотрел прямо, игнорируя присутствие Руслана.

Её воздушная блузка небесного цвета выглядела чересчур лёгкой для прохладного вечера. За окном сгущались тучи, предвещавшие скорый ливень. Казалось, погода разделяла их общее состояние.

Сняв с себя чёрную ветровку и оставшись в одной тёмно-синей футболке, Руслан протянул руку за спину Майи и, оторвав её хрупкую фигуру от холодной стены, накинул ветровку ей на плечи.

Майя подняла глаза на Руслана и встретилась с его молчаливым взглядом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Затем послышался тихий голос Руслана, как будто кто-то мог их подслушать:

– У меня внутри творится неладное, – сказал он, несильно постучав кулаком по своей груди. – Я всегда думал, что могу заменить Ратмира, что мне ничего не стоит спокойно занять его место. Злился как дурак, когда видел опеку старшего брата над ним, как он тянется к Ратмиру. Давлат всегда любил его больше меня. Я думал: какая разница, есть Ратмир или нет. Я ведь круче, лучше и сильнее этого засранца. – Он сглотнул комок в горле, прокашлялся и продолжил сломленным голосом: – Но я не Ратмир… – Руслан грустно улыбнулся, в его глазах впервые за долгое время блеснули слёзы. – Стать средним братом у меня не получится. И знаешь почему? – его голос стал тише, а слёзы уже скатывались по его щекам.

Руслан опустил голову, ненадолго сцепив руки за шеей, пытаясь совладать с эмоциями. Но всё было тщетно. Обжигающие чувства стремительно вырвались наружу, нащупав трещину в мужской броне.

Майя тихо спросила:

– Почему?

Руслан поднял голову, глаза, полные слёз, устремились на неё.

– Потому что я не хочу этого. Мне нужен Ратмир, мне нужен мой брат. Живой, чёрт возьми, живой!

Слёзы, которые он сдерживал долгие годы, текли по острому мужскому лицу. Руслан больше не пытался скрыть своего сломленного состояния, его сгорбленная спина содрогнулась от горького плача.

Майя обняла его, притянув к себе. Руслан не сопротивлялся.

Она позволила ему обнажить свои страхи и хотя бы ненадолго снять броню, побыть другим – не дерзким, вызывающим Русланом, а просто человеком, который боится потерять того, кто ему по-настоящему дорог.

Руслан дрожал. Майя почувствовала это и, не говоря ни слова, крепче прижалась подбородком к его плечу. Она так хорошо понимала его состояние, что любые слова были излишни. Похожие чувства она испытывала по отношению к Мире сейчас, а однажды испытала и по отношению к своему отцу.

Издалека послышались шаги.

В коридоре появилась Тамара. Увидев двоюродную сестру, обнимавшую Руслана, она чуть замедлила шаг, но останавливаться не стала. Её лицо выражало изумление, ей определённо не хотелось нарушать столь трогательный момент. Тамара отвела от пары взгляд и посмотрела на круглые часы на стене.

Пять минут девятого. Вечер наполнялся прохладой дождя, который забарабанил по стёклам и который, скорее всего, станет только сильнее. Серая, хмурая погода за окном отражала внутренние переживания людей в стенах больницы.

Вечерние часы посещений были строго ограничены, но заведующий хирургическим отделением, Микаэль, под руководством которого Тамара работала уже больше трёх лет, пошёл навстречу её просьбе и позволил близким Ратмира находиться рядом в любое время.

Однако Тамара знала, что, даже если бы она не обращалась к Микаэлю, братья Вавиловы всё равно нашли бы способ побыть с Ратмиром.

Она машинально поправила белоснежный халат, смахнув с него невидимую пылинку. Её миниатюрная фигура после двенадцатичасового дежурства казалась более хрупкой, чем обычно. Кудрявые чёрные волосы, обычно непослушные, сейчас были стянуты в узел на затылке – это придавало её лицу непривычную напряжённость. Даже её обычно мягкий голос сегодня звучал глуше. Дежурство Тамары подходило к концу, и мысль об отдыхе казалась спасением для неё. День выдался не только тяжёлым, но и изматывающе тревожным.

Несмотря на утреннюю попытку замаскировать лёгким макияжем тёмные круги под глазами после бессонной ночи, Тамара выглядела очень уставшей.

Работая анестезиологом-реаниматологом в крупной больнице города, она привыкла к напряжённым сменам. Однако одно сообщение заставило её по-настоящему удивиться: в приёмное отделение поступили двое раненых, имя одного из них показалось ей знакомым. Через несколько минут Тамара поняла, кем был этот раненый.

Ратмир Вавилов.

Тот самый, в доме которого трём подругам и трём братьям ещё недавно довелось собраться за одним столом. Тот, о котором она не раз слышала от Миры и о котором у неё сложилось довольно противоречивое мнение. И первое, что она вспомнила: Ратмир был мужем покойной Лейлы, чья внешность поразительно напоминала Миру.

Именно Тамара той ночью связалась с Давлатом, старшим братом Ратмира, чтобы сообщить ему страшную новость.

Тамара остановилась неподалеку от сидевших Майи и Руслана, и они с Майей молча посмотрели друг на друга. Майя на долю секунды ощутила смятение перед сестрой, но не подала виду.

Руслан, уткнув взгляд в пол, не сразу заметил Тамару. Но та прекрасно видела, как Майя заботливо и осторожно гладила его по спине, пытаясь успокоить.

Тамара кротко кивнула сестре, а затем, не проронив ни слова, как можно тише прошла мимо них в палату Ратмира. Руслан даже не шелохнулся, чувства захлестнули его с головой.

Давлат стоял у окна, за которым шёл дождь. Ливень усиливался, и мрачное состояние Давлата становилось только мрачнее. Прищуренные глаза смотрели сквозь стекло вдаль, в чёрное небо. Он в очередной раз ушёл в себя, прокручивая в голове события последних лет. Маска непоколебимости на его лице, как и броня Руслана, дала трещину, обнажая всю глубину внутренних переживаний. Страх, боль, отчаяние – всё смешалось. Нервная дрожь в правой руке не прекращалась.

Глядя на израненного Ратмира с бинтами на груди, пропитавшимися алой кровью, он чувствовал, как внутри его мира разгорался адский огонь. Агония заполняла каждую клеточку его существа, и он хотел сокрушить весь мир, лишь бы найти виновных в произошедшем.

Тихий женский голос вывел его из раздумий. Лишь со второго раза он обернулся на вошедшую в палату Тамару и кивнул ей в знак приветствия.

Тамара молча подошла к Ратмиру, проверила его раны и показатели медицинских приборов, а затем, повернувшись к Давлату, произнесла:

– Вам бы отдохнуть. Может, поедете домой?

Давлат отрицательно качнул головой.

– Не хочу уезжать, – признался он. – Мне надо быть рядом с ним.

Тамара не стала настаивать. Она подошла к Давлату на несколько шагов и посмотрела в окно. Вспомнив о шоколадке в кармане халата, она достала обёрнутую в серебристую фольгу плитку и протянула её Давлату. Полуулыбка коснулась аккуратных женских губ.

Этот маленький жест вызвал тёплую ответную улыбку на лице Давлата, но она исчезла так же быстро, как и появилась, уступив место спокойному выражению.

– Угощайтесь, – мягко предложила Тамара.

– Спасибо, не хочется, – коротко ответил Давлат. Его голос прозвучал резковато, словно он упрекал себя за то, что позволил мимолётной эмоции проявиться перед другим человеком.

– Сладкое всегда успокаивает меня, когда грустно или больно, – заметила Тамара, на её лице всё ещё сохранялась тень улыбки.

– Рад, что жизнь уберегла вас от множества бед.

– Почему вы так считаете? – удивлённо приподняла брови Тамара.

– Потому что вы прекрасно выглядите, – пояснил Давлат, взглянув на неё прямо. – И, судя по всему, не злоупотребляете шоколадом.

Тамара смущённо опустила взгляд, поняв, что он имел в виду.

– Благодарю. Но мои беды по сравнению с бедами других людей кажутся незначительными, – неожиданно призналась она, сложив губы в тонкую линию.

– Разве беды можно измерить? – Давлат, несмотря на своё внутреннее состояние, почувствовал, что расположен к беседе. – Каждую из них мы проживаем как в первый раз. Кто-то держит их глубоко внутри, кто-то находит способ выплеснуть их наружу, но в любом случае беды приносят и вред, и благо одновременно.

Он посмотрел на неё, и его голос прозвучал чуть мягче:

– Не обесценивайте свои переживания. Ваша обувь может не подойти другим по размеру. И что-то мне подсказывает, вы сильная личность, хоть и выглядите довольно хрупко.

Тамара была откровенно тронута и даже чуть растерялась, услышав такие неожиданные и искренние слова.

– Мне жаль, что вам и вашей семье пришлось столкнуться с такой бедой, – тихо сказала она, переведя взгляд на лежащего на медицинской кровати Ратмира.

Давлат проследил за её взглядом, затем вновь посмотрел на неё.

– Моя семья всегда была щедро одарена бедами, – сказал он с горечью в голосе.

– Мне искренне жаль, – повторила Тамара, чуть склонив голову.

– Мне тоже, – коротко ответил Давлат и вдруг протянул руку к Тамаре и забрал из её ладони плитку шоколада.

Отламывая кусочек, он спокойно добавил:

– Понимаю, что вы очень переживаете за свою подругу. Но, уверяю вас, Мира жива.

Тамара непроизвольно обняла себя руками, как будто пыталась согреться. Давлат продолжил:

– Вы не против, если мы перейдём на ты?

Тамара одобрительно кивнула.

– Даже думать боюсь о худшем, – прошептала она. Ей не удалось выговорить слово «мертва». – Если случится страшное… Я не знаю, как это пережить.

– Ты допускаешь трагический исход? – спросил Давлат, откусывая кусочек шоколада. Шуршание фольги прервало ненадолго опустившуюся тишину. Его взгляд оставался спокойным, но всё же выдавал напряжение.

Тамара обречённо вздохнула:

– Учитывая состояние твоего брата и ранение Ивана, я боюсь, что и Мира могла пострадать. Это пугает до ужаса.

– Успокой своё сердце, – сказал Давлат без колебаний. – Она скоро вернётся домой.

– Хотела бы я быть так же уверена в этом, как ты.

– Если бы они хотели убить Миру, сделали бы это сразу. Судя по Ратмиру и Ивану, возможностей у них хватало. Раз её увезли, значит, она кому-то была нужна живой.

Тамара шумно выдохнула, стараясь поверить его словам и унять испуганное сердце. Она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела.

В палату вошла медсестра.

– Тамара Рашидовна, вас ожидает Микаэль Георгиевич.

– Конечно, Мария. Сейчас подойду.

Медсестра скрылась за дверью.

– Спасибо, что часто навещаешь Ратмира. Это много для меня значит, – в голосе Давлата прозвучала искренняя признательность.

Тамара снисходительно улыбнулась:

– Это моя работа. Думаю, ты бы тоже не остался в стороне, если бы на месте твоего брата оказалась моя Мира.

Давлат кивнул в знак согласия.

– Ещё увидимся, – сказала Тамара и вышла из палаты вслед за медсестрой.

Давлат только после её ухода заметил, что его рука перестала дрожать.