Все совпадения с реальными событиями или личностями случайны.

Каких-то скрытых смыслов и намёков в книге нет.

Всё вокруг содрогалось от взрывов. Огонь вырывался из окон, асфальт был усыпан осколками. Люди бежали, спотыкались, кто-то падал и больше не вставал. Предсмертные крики сливались с ревом сирен. Дым резал глаза, в горле жгло, дышать было тяжело. Паника захлёстывала улицы — никто не знал, куда бежать, где безопасно. Каждый взгляд был полон ужаса. Всё привычное исчезло, остался только страх и животное желание выжить любой ценой.

И среди всего этого хаоса не очень сильно выделялась крохотная фигура. Девочка стояла посреди разбитой улицы, крепко прижимая к груди потрёпанную куклу. По грязным щекам текли слёзы, губы дрожали от страха. Вокруг проносились взрослые, кто-то толкнул её, даже не заметив. Она звала маму, но её голос терялся в реве реактивных двигателей и грохоте плазменных взрывов. Маленькие ручки тряслись, ноги подкашивались. Она осталась одна, беспомощная и забытая, среди чужих лиц и разрухи.

Страшна была инопланетная угроза, с которой столкнулось Человечество. Но ещё более пугающим были безразличие, невежество и эгоизм, который эта угроза раскрывала с каждым днём всё лучше. Все думали только о себе, о своей выгоде, не обращая внимания даже на ребёнка, оставшегося один на один с худшим из своих кошмаров.

Раздалась череда новых выстрелов. Неизвестные враги буквально пролетели над головами, ведя беспорядочную стрельбу в спины бегущих. Они не целились, они не вели войну, не нападали на военные объекты, они словно устраивали террор лишь ради террора, что пугало куда сильнее. Полное отсутствие понимания мотивации и конечных целей — неизвестность парализовало всех.

— ЗУБР, ПРИКРЫВАЙ!!! — заорал я во всю глотку, уже не надеясь на рацию, ведь наша примитивная связь накрылась.

ХСОМ — международная организация по борьбе с инопланетной угрозой. Я стал одним из первых добровольцев. Мы должны были стать героями, защищать всю западную Россию и несколько соседних стран, которые находили в зоне нашего реагирования. Множество баз было создано и в других местах, набраны ветераны из силовых структур и лучшие бойцы в принципе, нам дали современные автоматы, хлопнули по плечу и… и никакого толку.

— ДВЕСТИ!!! ДВЕСТИ!!! — повторяя орал один из моих бойцов, где то за горящей полицейской машиной.

Как только я выпрыгну из укрытия, так сразу же открывшего огонь на подавление Зубра и расплавило лучом. Шестая бронеплита, тактикульное снаряжение, десятки тысяч долларов, прямо вот солдат с этих плакатов о будущем, а толку ноль. Потому что нам нужны были экзоскелеты, а не плитники спецназа. И не пулевое оружие, а какая-нибудь гаусс-пушка. Не дроны, которые глушатся и падают, а полноценные боевые машины с продвинутым боевым ИИ. Ну или хотя бы мать его нормальная связь.

Были ли эти разработки у Человечества? Да, были. Россия, США, Китай, Южная Корея и Великобритания — пять стран, что основали ХСОМ и выделяли огромные деньги. Но никто из них не собирался делиться реально значимыми технологиями из своих секретных хранилищ. Потому что все до сих пор видели главного врага друг в друге, а не в пришельцах.

И воевать нам приходилось с пришельцами так, словно мы какие-то наёмники из ЧВК, маленькие отряды, подходящие больше для переворота в Африке. Наше руководство занималось откровенным попрошайничеством о финансировании, а постоянные потери и провалы привели к тому, что в ХСОМ скоро никто вступать не захочет, максимум ради денег.

— Вы слабы… — звучал в голове голос: пришельцы имели в своих рядах псиоников, которые проникали даже в разум, а у меня в руках калаш: чувствуется разница и на чьей стороне превосходство.

Но я не остановился, меня не парализовал страх, это был далеко не первый мой бой. Я уже мчался на полной скорости, видя среди трупов то, что ещё можно и нужно было спасти. Надежду, которая тонула в крови, веру в то, что ХСОМ ещё могут стать героями, которые будут способны защитить людей от врага извне, а не просто очередной организацией по распилу бюджета и созданию иллюзии порядка.

— Мамочка! — детский крик вновь утонул в выстрелах.

Работал и наш снайпер, давая мне хоть какое-то прикрытие. Но затем раздался взрыв. Гигантский мутон, трёхметровая стероидная гора мышцы в броне с противотанковым вооружением просто взорвал огневую точку, смешав потроха снайпера с бетоном. Никакого геройства, никакого пафоса, тотальное доминирование технологий высшей расы над тупыми и эгоистичными обезьянами, что даже на тонущем корабле будут лишь воровать и грабить, но не заделывать дыру, думая что этим займётся кто-то другой.

Мелькнул в руинах соседнего здания чешуйчатый хвост. Вайпер, живая змея, прямо какая-то нага или ещё какая-то дрянь. Быстрая, ловкая, меткая, ещё и ядовитая. Уже расстрелявшая взвод спецназа, который пытался нам помогать и полёг рядом с рос гвардией и полицией. Тварь… делающая ещё один выстрел…

Боль, острая, резкая, моё колено разорвало и я оказался лишён ноги. Голень просто отвалилась, а я полетел по инерции, прямо в трупы. Я уже понимал, что мы полностью провалили задачу. Понимал, что никакой победы нам не видать. Как и то, что вокруг нас сомкнулось окружение. Но я отказывался сдаваться, не желал принимать объективную реальность и верить в то, что не могу абсолютно ничего в этой ситуации.

— Там гражданские, — а где-то в небесах вели свой разговор экипажи ударной авиации.

— Врага надо остановить сейчас. Любой ценой.

ХСОМ среагировала первой. Провалила задачу. Далее последует грубая реакция военных.

Я же продолжал ползти, прямо к кричащей девочке, что пряталась за перевёрнутым автомобилем. Прижимала к себе игрушку, в шоке кричала, смотря на трупы, на смерть и хаос вокруг. Если бы США и Россия объединились, то у ХСОМ давно были бы истребители шестого поколения, мы могли бы перехватывать хотя бы часть тарелок с помощью лучших ракет и ПВО. Если бы Китай не вёл экономические войны, если бы не личные интересы капиталистов, если бы… если бы…

Гремели гусеницы, ревели двигатели, в воздух подняли десант. Скоро сюда придёт армия, заговорит артиллерия и начнётся бойня. ХСОМ мог остановить подобное в зачатке, пресечь в зародыше подобную угрозу, подбить тарелку вне городской зоны, зачистить территорию, однако нас было мало, у нас не было ресурсов, а всё что оставалось у оперативников на поле боя — их идеи.

Такие глупые и пустые, ведь кем надо быть, чтобы вместо поиска наживы на чужом горе идти добровольцем в смертники, которым скажут воевать с калашами против плазмомётов и псиоников?

Человеком.

— Всё будет хорошо, не переживай, — добравшись до девочки, я уже затягивал жгут, с ужасом глядя сколько крови потерял до того, как добраться до укрытия. — Всё будет хорошо, мы ХСОМ. Наверняка же видела нас в интернете. Герои, пусть и без плащей.

Как это жалко, убеждать других в том, что будет всё хорошо, когда ты не можешь спасти даже себя. А затем я увидел как на горизонте делают крутой вираж самолёты. Как мчатся к нам ракеты. Спасать людей уже не собирались, инопланетная угроза вышла из-под контроля и правительство скоро пригонит сюда даже танки. Потом будут чистки, ведь пришельцы умели принимать людской облик и часто проникали в наши ряды.

— Ещё бы ядеркой бахнули, конченные, — зло прошипел я, не веря в то, что мы готовы стирать с лица земли даже свои города со своими гражданами, лишь бы не объединяться с другими державами ради победы над казалось бы общим врагом.

Девочка была в панике, голос пришельцев звучал в её разуме куда сильнее, полностью парализуя страхом. Их шёпот становился всё ближе, они крались прямо по улице, собирая трупы и добивая выживших. Не думал я, что в моей жизни будет что-то хуже, чем фосфорные бомбы, горящие товарищи и братская война за толстосумов. Думал, что хоть в ХСОМ мои навыки пригодятся и послужат благу, а не очередному локальному конфликту политиков, что с позволения бизнеса шлют на убой детей бедных.

Но ничего не поменялось, словно мы какая-то тупиковая ветвь эволюции, которая случайно дожила до покорения космоса, не перебив друг друга в каких-нибудь крестовых походах. В этот последний миг мне было стыдно за свою слабость, за мир, за всё наше Человечество. Стыдно не перед богами и президентами, а перед ребёнком, которому бы ещё жить и жить под мирным небом.

И опёршись рукой на край автомобиля, я подхватил девочку под бок и сделал рывок. Тут было несколько метров до подъезда дома. Рывок выдался интересным, я даже попытался как-то опереться на автомат, после того как вывалился из-за машины. А потом упал. Кто бы мог подумать, но без ноги двигаться крайне тяжело и никакая сила воли здесь не поможет.

Но девочку я швырнул ещё дальше вперёд, после чего так и остался лежать на боку, уперев в живот автомат и насыпая сектоидам. Маленькие серые гуманоидные псионики с вытянутыми головами, они были довольно трусливы, не использовали брони, массовка пришельцев. Ведя огонь на подавление, кое-как отталкивался оставшейся ногой, оставляя алую полосу за собой, я пытался достичь подъезда, где продолжала кричать девочка.

Раздался взрыв. Первые ракеты громили улицу, работали в том числе вертолёты, разрывая инопланетян и концентрируя огонь на тарелке пришельцев. Но ПРО и зенитки были встроенные прямо в корабль и перехватывали они даже авиабомбы.

— Почему?! Почему?! — рыдала девочка, спрятавшись в подъезде.

— Всё будет хорошо, всё будет хорошо, — уже бросив автомат, повторял я, чувствуя что теряю сознание, но продолжая ползти уже на четвереньках за вычетом одной ноги. — Потерпи немного, скоро тебя спасут.

— На улице огромное скопление пришельцев. Отрабатываю, — доложил один из пилотов, после чего сбросил новую порцию бомб.

Всё что мог ХСОМ, всё что мог в этой ситуации я — просто закрыть своим телом ту последнюю, кто выжил в этой мясорубке. Так мало, ничтожно и жалко, всё ещё больше нуля, но радоваться этому не получалось. А хуже всего было от осознания, что Человечество проигрывает не пришельцам. Оно проигрывает самому себе, своим порокам и слабостям, трусости и жадности, разменивая жизни и драгоценное время на денежную выгоду.

Огнём с утра был объят город из-за вторжения пришельцев, что перестали прятаться и начали открыто действовать во всех городах и странах. Аналогичным нападением подверглись и США, и Китай, и страны Европы, Африки — все. А к вечеру остались лишь руины и тысячи трупов, преимущество гражданских, среди которых вперемешку валялись мёртвые пришельцы и солдаты, заживо сгоревшие в бронетехнике.

Человечество проигрывало, ХСОМ не оправдывал ожиданий и пока одни считали прибыль, другие ждали когда пролитой крови хватит, чтобы отрезвить зажравшихся ублюдков, отрицающих масштаб инопланетной угрозы. Так в крови и слезах приходило осознание масштаба проблемы и развязывались руки тех, кто реально хотел спасти Человечество.

Это моя история, история простого солдата, никогда не мечтавшего стать аристократом пафосного рода, не желающего ни богатств, ни славы, а стремящегося лишь к одному — чтобы ракеты не взрывали дома и детей не воровали пришельцы. Пусть даже ценой моей жизни и смерти, но чтобы это был последний и единственный раз, когда мы ошиблись.

И хоть не смел я даже просить о втором шансе, но у судьбы на меня были другие планы. Или вернее у лучших учёных ХСОМ, решивших поспорить с самой смертью. Второй шанс, который закончится ровно тем же, если только…

Не случится чудо и порочный круг людских грехов не будет разорван, хотя бы на время войны с пришельцами.

— Чёрт подери, — ругалась уже не юная, но всё ещё довольно молодая женщина.

Она стояла на коленях, пытаясь одновременно как-то поправить деловую юбку, собрать выпавшие из папки бумаги, а также не дать упасть очкам с носа. Она очень спешила, поэтому и упала, споткнувшись о свою же ногу. Неуклюжая, вся покрасневшая от стыда, она чувствовала на себе взгляды двух солдат, что охраняли вход в кабинет. Именно туда она должна была отнести документы ещё пол часа назад.

— Чёрт-чёрт-чёрт, — повторяла она, теряя всякое самообладание, понимая что её попытки отсортировать разлетевшиеся бумаги тщетны.

Но и в беспорядочную кучу всё собрать нельзя же. Стресс от этой ситуации становился всё сильнее, а на лице появлялась самая настоящая паника. Кое-как собрав всё, она понимала что многие листы лежат не на своих местах. Это заметят. Это неправильно. Как в такой ситуации поступить? Вернуть назад и пересортировать, задержавшись ещё на больший срок или же просто опозориться ещё больше, отпустив ситуацию?

Размышления её были прерваны и только тяжёлый вздох солдата раздался, когда отварились двери.

Генерал Лебедь, известнейшая личность в России, пережившая покушение и многих своих заклятых врагов. Крайне неудобный для власти и потому убранный с медийного поля. Долгое время о нём почти не говорили, но когда пришло время решительных мер, то именно на него пал выбор. Убрать подальше из России, отправить решать неразрешимые вопросы в ХСОМ, после его громких заявлений.

Многие ожидали что он откажется. Как-никак почтенный возраст не мог не сказываться. Да и что может понимать старик в современных войнах? Забавно, вопрос кажется такой логичный, но именно старики и сидят зачастую во власти. А ещё этим старикам уже печатают органы, чтобы продлить срок жизни.

Так или иначе, генерал Лебедь согласился на предложение. Его беседа с верхушкой была сложной, его медийное появлении в обществе — громким и ярким, а его критика… самоубийственной, заслуживающей ещё одного покушения от "своих" же.

Старый, морщинистый, седой, но уверенно расправивший плечи и глядящий сверху вниз на всех, он смотрел на свою помощницу, которую просто парализовало.

— Собери всё и следуй за мной. Конференция через десять минут. И постарайся ничего больше не ронять, Кристина.

— Да-да, — собрав всё в кучу, Кристина утерла пот и быстро поднялась, всё ещё дрожа.

Генерал Лебедь знал о всех минусах и плюсах каждого своей помощницы. В том числе о том, как тяжело Кристине даются стрессовые ситуации, а также принятие быстрых решений. Тем не менее в роли секретаря она оставалась лучше. Огромные энциклопедические знание, поиск и сортировка нужной информации, она была как нейросеть, только с настоящим интеллектом, который исключал машинные ошибки и затупы.

— Я всё подготовила, но вам нужно хотя бы минут десять, чтобы со всем ознакомиться, — произнесла Кристина, уже стоя в лифте, за широкой спиной генерала Лебедя.

Дрожащей рукой она достала баночку с таблетками. Минусов у Кристины было много: тревожность, панические атаки, депрессии, бессонница, невроз — всё это было расплатой за вечно возбуждённую нервную деятельность и постоянную активность её мозга, как и на лицо был астенический тип личности. Она хорошо считывала эмоции, но слишком многое проносила через себя, порой доводя себя до перенапряжения и так называемого выгорания.

Но зато когда перед ней ставили задачу и запирали в кабинете — она делала всё в разы быстрее и лучше других. Правда до тех пор пока она находилась в изоляции и никто её не трогал и даже не писал сообщения, не провоцируя СДВГ — новый бич современного общества, вечно державшего в руках смартфоны.

— Времени на это уже нет, — кратко ответил генерал Лебедь, который наотрез отказывался этот смартфон покупать, до сих пор пользуясь кнопочным телефоном, в котором находилось меньше десяти номеров.

Вскоре лифт открылся и генерал Лебедь грозным шагом уверенного в себе офицера, прошедшего через ад всех мастей, начиная от войны и заканчивая внутренней грызнёй, направился прямо к конференц-залу. ХСОМ собрал своих представителей, пригласил даже президентов или как минимум министров разного уровня — почти весь мир собрался сегодня в Швейцарии, чтобы попробовать что-то придумать с новой глобальной угрозой.

Охраняли вход оперативники ХСОМ, а также спецслужбы других стран. Но никто не остановил генерала Лебедя. Потому что мало кто хотел конфликта с Россией, которая и в мире занимала не последнее место, и в ХСОМ была одной из пяти стран-основателей. Да и в целом Лебедя, как и всех других ещё по приезду сто тысяч раз проверили, забрав даже наградное оружие и лишив всякой возможности перестрелять мразей, которые продолжают обменивать жизни на зелёные бумажки.

И если вам кажется, что Лебедь ненавидел людей в костюмах, держащих своих руках власть над странами или корпорациями, то нет, вам не кажется.

— Змеиный клубок, — выйдя в центр конференц-зала прошипел Лебедь, оглядывая всех собравшихся.

Многих он знал лично, с многими провёл ни один десяток часов бесед. И все они были одинаковыми, как и устройство любого государства строилось на одних и тех же принципах, описанных давным-давно. Просто механизмы контроля принимали разные обличия, создавая впечатление различия. А на деле разница просто формальна.

Лебедь пришёл одним из последних и сразу направился к трибуне. Первое слово как всегда было за российским представительством в ХСОМ. Как-то уж так сложилось и это легко объяснить. Легко, но долго. Однако если посмотреть на список стран-основателей ХСОМ: Россия, США, Китай, Южная Корея и Великобритания, то можно сразу понять почему первое слово было за Россией, а не за любым другим из них. У двух права голоса нет, а остальные двое пытаются друг друга сожрать.

— Меня зовут генерал Лебедь. Я новый представитель России в ХСОМ. Но большинство из вас и так хорошо меня знают. Потому что нас связывает долгая история взаимной ненависти, попыток устроить переворотов друг у друга, да и просто развалить режимы. Ведь капиталы должны работать, военные лобби должны получать прибыль, а значит обязаны выпускаться танки, чтобы потом сгореть вместе с мальчишками. Политики организовали войны, бизнес дал ресурсы и деньги, а бедные — своих детей. Всё понятно. Всё просто.

Лебедь начал издалека, но с первых его слов кислыми стали рожи большинства представителей государств. Этих самых элит, политиков и бизнеса. Мало кто понимал почему Россия на самом деле поставила именно Лебедя на этот пост. Однако теперь переговоры внутри ХСОМ более не будут столь же простыми как раньше и надо было выбирать: думать о причинах или последствиях.

— В свою очередь ХСОМ должен был стать щитом Человечества от инопланетной угрозы. Угрозы всем людям, всему нашему миру. Но он не стал, — Лебедь продолжал говорить. — Истребителей нового поколения мы не получили. Россия отказалась делиться технологиями. Ракет для перехватчиков от США мы тоже не получили. Боевые машины Южной Кореи оказались хороши лишь на бумаге и откатах, а наш самый могущественный Китай продолжает вести свою экономическую войну, видя большую угрозу на других материках, а не в космосе. Когда-то весь мир смеялся над озабоченностью ООН. Теперь с отчаянием лишается последней надежды — ХСОМ. Вы этого добивались?

Мало кто знал, но прямо сейчас велась запись. Запись, которая будет использована Лебедем. Да, он был генералом, но не стоило также забывать и того, что прямота, яркость, порой дерзость и даже грубость подчёркивали его харизму. И он пользовался большим успехом у простых людей, которых оставили где-то там, за дверьми. Чтобы опять элиты могли всё порешать и поделить, а потом сказать "общую" версию для СМИ.

Теперь так не будет. Потому что Лебедь вёл свою игру, которая стала ещё сложнее, ведь с возрастом очень сильно изменилась личность и мотивация. Бояться смерти уже бессмысленно.

— Вопрос риторический, — продолжил говорить Лебедь. — И сейчас я дам вам ответ. Ответ на то, что будет дальше. Террор пришельцев продолжиться. Прямо сейчас они уже внедрили своих агентов на самые разные уровни. Они уже обладают более совершенным оружием. Их солдаты гремят наши армии, а мы не можем защитить собственных людей. Пока что число жертв исчисляется тысячами. Но для нашей гибели большего и не нужно. Ведь наша экономика схлопнется не из-за смерти рабочих. Она схлопнется из-за паники. Паники, которая разорвёт на части страны. Затем, когда экономика начнёт подыхать, начнутся беспорядки. Они не будут объявлять нам полномасштабную войну, дамы и господа, они покажут нам идеальную гибридную войну, которую вы только пытаетесь изобрести и довести до ума в странах третьего мира. Вас поднимут на вилы эти самые бедные. А затем передадут власть в руки пришельцев.

— Громкие заявления для старика. Может вы нам ещё расскажите о целях неизвестного врага? — подал голос представителя США. — К слову, наша авиация без труда защищает воздушное пространство. В том числе Канады. Может быть это повод задуматься о том, что многополярный мир был всё же ошибкой?

— Ты слишком тупорыл. Слишком надменен. Слишком алкаш, — Лебедь не называл имён, но кто понял, тот понял. — То что тебя назначили представителем в ХСОМ лучше всего говорит о том, что США в целом не рассматривает ХСОМ как серьёзную организацию.

— А зачем? Зачем нам ХСОМ?

— Мне напомнить, что произошло в Техасе?

И тут же лицо представителя США стало каменным. Он полностью убрал все эмоции, чтобы не выдать ничего, но этим самым и спалился. А как тут сдержишься?

— Так сильно верил в контрразведку своей страны? Страшно подумать сколько в ваших рядах пришельцев, если там и без того целый полк шпионов других стран, — скривившись от презрения ответил Лебедь и хмыкнул, после чего отвернулся. — Правда заключается в том, что никто из нас неидеален. Никто из нас не способен в одиночку справиться с инопланетной угрозой. Это не привычная гонка вооружений, это проблема совершенно иного масштаба. И для того чтобы наверстать пропасть нам надо объединиться. Объединиться не половиной мира против другого, как то было в войнах раньше. Объединиться всем вместе, бросив все ресурсы на противостояние эти пришельцам. Потому что на данный момент у нас нет надёжной системы по выявлению их агентов. У нас нет действительно надёжного оружия для борьбы с ними. Как и сбитие одной из десяти тарелок тоже не является достойным результатом. А про то что ваши попытки воспользоваться кризисом и задавить рынок, став единственный сверхдержавой… мягко говоря глупы и недальновидны, я говорить не буду. Вы этого пока что не поймёте, пока не запылают в огне столицы и количество жертв не станет исчисляться миллионами.

— Много говорите, господин Лебедь, — тараторя заговорил переводчик китайской стороны. — Предлагайте конкретные действия, если вам есть что предложить.

— Деловой подход азиатского "партнёра". Да, мне есть что предложить.

И генерал Лебедь дал отмашку, после чего двери отварились и внутрь зашли бойцы ХСОМ. Но не совсем обычные и в сопровождении главы особого исследовательского отдела. Того кто очень рад был появлению Лебедя, несмотря на то, что говорили они на разных языках.

— О-о-о, серьёзно? Кто-то достал из мусорки проект "суперсолдата"? — закатил глаза ещё один политик из западной Европы, страна которого представителя в ХСОМ не имела, как и делиться деньгами с ХСОМ тоже не хотела: такой позиции придерживался в целом почти весь мир.

— Главная проблема на данный момент даже не в оружии и отсутствии новых перехватчиков и ракет для них. Проблема в плакатах, — Лебедь говорил не то, что понравиться всем этим ублюдкам, он говорил что думал и во что верил, из-за чего и становился костью в шакальих глотках.

— Каких ещё плакатов? У старика маразм, — представитель США позволил себе даже подобную грубость, фактически оскорбление.

— Плакатов, что висят в комнатах детей и повторяют списки Форбс. Успешный-успех, они мечтают стать блоггерами и бизнесменами. А нам нужны те, кто ещё не забыл кто такие Матросов и Гастелло. После ряда поражений мир лишается веры в то, что пришельцам вообще можно эффективно противостоять. Они бояться. Паника разрастается. Все знают эксперимент с крысами? Одну просто топили. Другой дали надежду на спасение. Результат — кратное увеличение длительности борьбы.

Собравшиеся сдерживали смешки, им казалось забавным сравнение людей с крысами.

— Не будет надежды, не будет веры в победу — не будет кому и воевать. ХСОМ должен был стать щитом Человечества. Должен был дать героев, а не самолёты, не ракеты и не роботов. Увы, мы не дали ни того, ни другого. Вернее… попытались дать, а после из-за вашей жадности потеряли лучших из нас. Первые волны добровольцев, что шли в ХСОМ не ради денег и не из принуждения. Вы потеряли их. Тех кто защищает ваш золотой миллиард.

Теперь рожи кривились от обиды, которую вызывала правда.

— А проект господина Эмиля фон Грайма смог вернуть в строй часть из них. И не просто вернуть, а улучшить, дополнить и усилить. Скоро я продемонстрирую подразделение "Аврора", что будет базироваться на региональной базе ХСОМ в Туле. Потом я вернусь на эту трибуну с успехом. Я не буду просить от вас извинений. Не буду умолять о дополнительном финансировании. Вы сами сделаете то, что должны. Или подождёте, пока ваши страны разваляться из-за подрывной деятельности агентов ксеносов и террористических атак на ядерные объекты, которые вы не сможете защитить ровно также, как не смогли защитить свои города. Потому что вы не понимаете, что надо делать. Вы все бизнесмены, знающие лишь о том как делать деньги на чужом горе. И из-за того что у вас в руках вся власть — все наши проблемы.

Генерал Лебедь закончил свою первую речь, спустившись с трибуны. В этот момент я стоял первым в шеренге. Среди нас было много бойцов, ранения которых были критическими. У одних не было ног и порой рук. Другие вообще находились в долгой коме. У кого-то даже был частично мёртв мозг.

Но фон Грайм был в буквальном смысле прямым и идеологическим потомком безумных немецких учёных и имел очень интересные взгляды касательно изучения как человека, так и технологий пришельцев. Он проводил крайне опасные и бесчеловечные эксперименты на добровольцах и тех, кого в теории можно было спасти его методами. Это было обходом правил, но стоя здесь сейчас… вспоминая то безумие, через которое я прошёл, когда нельзя было использовать даже обезболивающее…

Я ни капли не злился на него. И взгляд мой встретился со взглядом генерала Лебедя, которого я помнил по одной недавней и трагичной войне, что прогремела незадолго до прибытия пришельцев.

— Снова в строю, полковник, — строго произнёс генерал Лебедь, а потом впервые не сдержался и улыбнулся. — Батальон не дам, но и рота в ХСОМ у нас будет особая. С красивым названием "Аврора", прямо символ надежды и перерождения для нашей Родины. Что думаешь, справишься?

— Я уже отдал одну жизнь. И отдам все оставшиеся, которые мне уготовлены, — незамедлительно ответил я.

— Соберу для тебя лучших из лучших. Как в старые добрые, — всё ещё улыбаясь, но теперь скорее жутко и пугающе, говорил Лебедь и положил руку мне на плечо: я был единственным русским и русскоязычным из первой партии фон Грайма. — Пойдём. Говорить пока с ними смысла нет. Они ещё недостаточно умылись кровью. Но скоро народ взвоет и заставит их что-то делать. Только бы не слишком поздно к тому моменту было… В любом случае, я хочу чтобы ты возглавил отряд "Аврора" и уже нашёл для тебя лучших из лучших, идеальных солдат.

Лебедь посмотрел мне в глаза. Мрачный взгляд, полный фатализма и боли, он стал похож на… на войну, которую вёл даже когда умолкала артиллерия, и приходилось общаться с политиками с помощью выступлений на публике и постами в интернете.

Лебедь не был ни героем, ни злодеем. Ни хорошим, ни плохим. Он был человеком и генералом, таким который пожалуй был очень нужен миру сейчас. И хоть от слов его становилось страшно, как и от его решений. Однако совсем скоро у него возможно развяжутся руки.

И как знать, может быть он исполнит свою мечту и сможет набрать хотя бы взвод из детей этих самых элит, чтобы заставить их поднять свои задницы и подумать хоть раз не о прибытки, а о пользе для Человечества или хотя бы своих стран.

Ну а пока мой путь лежал из Швейцарии в Тулу, на региональную базу ХСОМ, где мне предстоит собрать новый отряд для реванша. И я очень хотел верить, что остались ещё на моей Родине герои, что росли на рассказах о настоящих героях, а не на пустых мечтах о огромном количестве денег и популярности в медийном поле. А то с учётом тех потерь, что понёс ХСОМ…

Героев было и так мало, а теперь ещё меньше стало. И как бы мы вообще без добровольцев не остались. Но ничего, прорвёмся, ведь даже смерть не повод сдаваться.

Первое что меня реально удивило после возвращения из длительной комы — отсутствие сна. Я перестал спать в принципе, исчезла сонливость и чувство бодрости никогда меня не покидало. Поэтому у меня появилось довольно много свободного времени, которое я тратил… на тренировки. Да, банально, но а чего вы ещё ждёте от такого солдата, как я?

Удар за ударом приходился прямо по стволу дерева, в лесу рядом с нашей не очень-то и секретной базой. Боли я не чувствовал, кожа стала прочнее, как и кости. Мышцы находились в лучшем тонусе. Каким-то героем из комиксов я не стал, чудо-сыворотку мне не ввели, однако эксперименты фон Грайма действительно вывели меня на другой уровень. Но какой ценой?

После очередного удара, когда в разные стороны полетела уже не только кора дерева, но и кровь, я остановился. Несмотря на осеннее похолодание, бегал я с оголённым торсом. Так что все жуткие шрамы можно было увидеть невооруженным взглядом. У меня были очень серьёзные ранения, буквально сквозные. Сломанные рёбра, разорванные осколками ключицы, банально оторванная нога…

Я должен был умереть, но смерть нынче стала непозволительной роскошью.

— Лебедь-Лебедь… — тяжело выдохнув произнёс я, переведя руку на медальон, что висел на груди. — Рак и щука.

Его слова про лучших солдат до сих пор звучали в голове. Я знал этого человека слишком хорошо. И его мнение о том, как появляются идеальные солдаты… оно было известно всем. Лучший солдат получается из того, кто уходя из дома ещё и не мыслил о войне, а вернувшись обнаружил на месте своего дома воронку, в которой исчезли его жена, дети, родители — вся семья. Потому что тот, кто это переживёт, уже не будет человеком. Он будет волком, который будет жить лишь местью и поэтому будет жить долго, проливая кровь и вцепляясь в глотку врага, стремясь лишь к тому, чтобы убить как можно больше и плевать на цену.

Воронка нынче стала плазменной, а врагом стали пришельцы. И скоро таких идеальных солдат доставят ко мне. Нет, это не значило, что все они лишились семей. Всё же в подборе добровольцев слишком много критериев, в том числе не совсем очевидных и связанных с новыми реалиями новой войны против пришельцев, которые используют даже псиоников. Однако вне сомнений — они будут покрыты такими же шрамами и речь не о следах от пуль да осколков стали.

С силой ударив ногой по дереву и заставив листья осыпаться, я спокойно вернулся в стойку. Протез оказался совершенным, не таким как у инвалидов вернувшихся с войны. Он был буквально частью моей ноги и в чём-то даже лучше, чем моя родная конечность. В прочности протез уж точно фору давал.

Развернувшись я продолжил пробежку. Солнце уже вставало, значит скоро приедут новые добровольцы. Бывшие ветераны, что были на войне, как и я, спецназовцы идущие первыми на террористов, силовики или кто-то вообще не связанный с ратным делом даже косвенно. Я уже ознакомился с личными делами и вне зависимости от их прошлого знал одно — они действительно будут надёжными соратниками, а может и товарищами мне станут.

— Пусть и на краткий срок, — закончив пробежку рядом с нашей базой, себе под нос произнёс я. — После всего пережитого… сколько я ещё проживу? Даже если пришельцы не убьют, так просто тело не выдержит уже.

Да, фон Грайм об этом мне говорил. Учёный будет считать успехом, если я проживу хотя бы год. Но я дал ему полный карт-бланш. Пусть даже тело моё развалиться через месяц, но если на протяжении этих тридцати дней я буду на пике своих сил, находясь в бою и принося пользу — этого мне вполне хватит.

К моменту когда я оказался на плацу, то там уже построились новобранцы. Напротив них стоял подполковник Дудило, который кратко вводил их в курс дела. В целом, многие действительно уже были с большим опытом, так что излишние формальности решено было опустить. Даже если кто-то из них не имел боевого опыта, то очков розовых всё равно не носил и прекрасно понимал зачем пришёл не только в ХСОМ, но и в отряд "Аврора".

— Полковник, — подполковник, седой мужчина за шестьдесят посмотрел на меня так, как не смотрел на генералов. — Передаю их вам.

Я ничего не ответил, только кивнул, а затем встал напротив строя. Одиннадцать человек. Мало? Да, мало. Но большего наша страна не могла пока что дать. Нужны были одновременно и подходящие по характеру, и по личности люди. Устойчивые к колоссальному стрессу, с высоким интеллектом, способные к критическому решению и быстроте принятия правильных решений. Так ещё и чтобы не слишком молодые были, но и не слишком старые, с генетикой хорошей, чтобы с физическими нагрузками всеми справиться.

Да уж, наверное отбор в космонавты не такой строгий, как отбор у Лебедя. Но он свято верил в то, что за отрядом "Аврора" будущее, что мы сможем стать всем тем, чем должен был стать ХСОМ. Примером и прецедентом, доказательством того, что главное в этой борьбе — люди, а не машины и не самолёты, и качества этих людей.

Довольно старомодная и ныне непопулярная точка зрения, особенно когда уже существуют рои дронов и "умные" снаряды с ракетами. И всё же именно сейчас все эти дорогие прототипы совершенных технологий были поставлены буквально раком ещё более современными инопланетными технологиями. Потому хоть я и был всегда реалистом, но был согласен с Лебедем — если и есть чем ответить Человечеству на эту угрозу, то это людьми, а не нашими "каменными топорами".

— На бумаге каждый из вас идеален. Но в теории всё всегда идеально, — говорил я, внимательно разглядывая каждого бойца.

Я знал их лица ещё до того как увидел. Знал их вес, рост, сухую массу. Кто и как сдал нормативы. Кто являлся снайпером и служил в разведке, а кто просто был членом ДОСААФ и в кого на самом деле лишь пару раз стреляли, да и то, даже не из артиллерии. Тем не менее отчётам я верил постольку поскольку.

— Начнём с теста не выносливость. Ваши противогазы в той коробке, — кивнул я, после чего принялся наблюдать.

Как меня зовут? Кто я такой? Заслуживаю ли доверия от них? Кажется в фильмах обычно командир должен доказывать свою важность, а бойцы притираться друг к другу. Вникать в личные проблемы и всякое такое. В конце наверное ещё надо учебную гранату бросить, чтобы проверить кто из них герой.

Но я так скажу — херня всё это. Пафосная и порой совершенно не нужная. Ведь человека ты узнаешь только в горах, а кто не понимает на что отсылка, то поясняю — в реальных испытаниях проявляются истинные черты, а в не показухе на плаце. Поэтому… чем жёстче спорт, чем крепче дружба. Слова оставим другим, а сами начнём притираться через первые трудности.

— Третий! — первый подошедший боец достал первый противогаз.

Не его размер. Но он не убрал его обратно, а просто протянул назад, назвав размер. Затем следующий, сделав тоже самое. Показательно. Эгоистов среди нас тоже не было, таких отсеивают сразу. И отсеялись на самом деле очень многие, даже ветераны, даже казалось бы лучшие спецы. Ведь многих взросли на том, что пословица "сам погибай, но товарища выручай" — тупая туфта, не применимая в современной жизни.

Наоборот же надо думать лишь о себе, о своей личной выгоде, да и весь мир же такой. Да, такой. Но только у тех, кто сам сформировал такое окружение и сам таким же является. Я таким не являлся, поэтому вокруг меня таких людей и не было. А если они появлялись… ха, ну, наверное не стоит объяснять почему такой человек не станет моим другом или другом моих друзей?

Мы сами выбираем кем быть. Мы сами выбираем с кем быть. А если повезёт, мы сможем сами выбрать за что отдать жизнь. В этом и заключается фундаментальная разница.

Марш-бросок в противогазах. Задохликов не было, но я изучал их предел на практике. Затем пошли спарринги. Рукопашный бой у некоторых проседал. Стрельба тоже местами не была идеальной. Но стрельбе можно научить. А как научить тому, что ты должен своим телом закрыть ребёнка в момент артиллерийского обстрела? Можно ли привить человеку как животному условный рефлекс, чтобы он не сдавался в плен, а подрывал себя и врага гранатой?

Нет, я не видел ни одного такого случая. Можно лишь показать важность, но если сам человек по характеру не подходит, то тут уже ничем не помочь. А характер формируется быстро и прочно, зачастую навечно, уже в подростковом возрасте на основе того, что подросток поглощает: блог очередного инфоцыгана или жадного блогера или книжку про подвиги защитников Отечества. Смотрит мультики с ЛГБТ пропагандой, потому что ему планшет швырнули и он сам в "тренды" залез, или он с утра зарядку делает и на отца, свой главный пример для подражания смотрит. Это важно.

Но многие этого не понимают. Большинство идёт по пути наименьшего сопротивления. А затем удивляются тому, кем их дети выросли. А они выросли такими же безотвественными, как и их родители, что этот планшет бросают, не уделяю чаду время.

И лишь единицы поддаются изменениям в зрелом возрасте, часть может переосмыслить свою жизнь после колоссального стресса. Но в основной своей массе все они останутся теми, кем являются по достижению совершеннолетия. Именно поэтому навыки стрельбы и выносливость не являлись определяющими факторами.

Ведь если ты мог подтянуться пять раз, то я научу тебя подтягиваться и все двадцать. Если ты можешь пробежать километров — пробежишь совсем скоро и все пять, в снаряге ещё. Но если ты не понимаешь чёртову пословицу "сам погибай, но товарища выручай" и она у тебя вызывает лишь усмешку, то тут я уже бессилен. Заставить смогу, но толку от этого не будет. Потому что наше дело не про "заставить".

Очень быстро, в процессе проверки физических показателей, я проверил и лидерские качества. Выделился бывший краповый берет. Метр девяносто, коренастый, мощная шея, широкие плечи. Крапового берета на нём сейчас не было, потому что он полз через грязь и подгонял товарищей. Постоянно оборачивался, держал темп, понимая что они единое целое.

Да, он мог добежать первым, но как бы, открою наверное для кого-то секрет, если ты без отряда первым в бой прибежишь, то просто первым и сдохнешь, как дебил. Ему не надо всё это объяснять, а хоть некоторые и отставали от него в плане физической подготовки и в том числе ментальной, но он сам станет для них примером и лидером. Из него получится отличный командир отделения или даже взвода, ведь и сам он был офицером, который всё равно предпочёл быть солдатом в ХСОМ. Тоже показательно.

Но пока что я мыслил в контексте именно взвода. Мне нужно было четыре командира отделения. Одного я уже нашёл.

— Отлично. Кажется бюрократы со своими бумажками хоть в раз в жизни не накосячили, — произнёс я уже на плацу, когда они все потные и грязные прошли все десять километров марша. — Теперь можно и познакомиться. Меня зовут Иванов Алексей Геннадьевич, позывной "Витязь". Фамильярничать не будем, мы не в армии и хоть ранги у нас разные, как и наше прошлое, но все мы в первую очередь солдаты. Я не ваш надзиратель, не ваш начальник, не ваш босс или кто-то там ещё. Я ваш командир. Я буду вести вас в бой и делать всё, чтобы мы выполнили задачу как можно эффективнее и желательно без потерь. И ко мне не надо обращаться на "вы". Сейчас я отвечу на ваши вопросы. По одному вопросу на человека. Спрашивайте всё, что хотите. Очередь определена вашим же строем.

Первым вышел как раз этот краповый берет, который этот строй и возглавлял.

— Ковалёв Михаил Викторович, позывной Гром, — представился он.

Как уже было сказано, выглядел Гром внушительно. Высокий, мускулистый, лицо суровое, острые черты и проницательные тёмные глаза. На лице уродливый шрам через левую левую бровь и дальше вдоль глаза и по щеке. Стрижка под ноль, если сейчас рядом взорвётся снаряд останется с тем же выражением лица.

По характеру — холодный, решительный, бескомпромиссный. Комбат. Был в реальных боях на той же войне, что и я. Ветеран спецназа. Такого можно заживо поджечь — даже не закричит. Просто спокойно спросит: какой приказ? С ним придётся тяжко, потому что подчиняться он будет только тому, кого сочтёт достойным. Пока что на моей стороне авторитет Лебедя, который его сюда и забрал. Однако Гром несомненно составит свою личную оценку.

— Как мы собираемся побеждать инопланетного врага? — прямо спросил Гром.

На данный момент каждая страна имела свои личные силовые структуры, которые как-то пытались бороться с инопланетной угрозой. Но подход там был примерно такой же, как у спецназа или вообще в армии. Никакой тонкости, крайне грубая работа, использование порой тяжёлой техники, потому что иначе уничтожать тех же мутонов не получалось.

Инопланетяне были просто во всём лучше нас и каждый бой — трагедия и позор. ХСОМ делал всё лучше, объединял опыт и технологии всего мира, но из-за постоянного соперничества первых стран у ХСОМ мало что получалось. В результате был резонный вопрос от Грома. Действительно, как вообще мы собираемся побеждать?

— О победе пока не идёт и речи, — прямо заявил я, не моргнув глазом и заставив брови нескольких бойцов поползти вверх: услышали не совсем то, что им говорили раньше. — Мы лишь сопротивляемся, отказываемся принимать уготовленную участь. Задача отряда "Аврора", частью которого вы возможно скоро станете, заключается не в стратегических победах, а в тактических. Успешные операции, демонстрация наших лучших сторон и возвращение надежды Человечеству. На данный момент никто в мире просто не верит в то, что мы сможем защитить наших граждан. Именно это в первую очередь мы и должны будем исправить. Дать людям хоть какое-то чувство защищённости. О победе, повторюсь, речи пока не идёт.

Гром кивнул, вернулся встрой. Честный ответ. Другого я бы и не дал. Гром это оценил, ведь был похож на меня куда сильнее, чем думал. После последовали другие вопросы. Все выходили и представляли, после озвучивали то, что их волновало в данный момент.

— Как бороться с псиониками? Я видел видео, они буквально проникают в разум. А ещё там есть громадины, которые словно танки и по броне, и бронебойности.

— Сектоиды, это самый распространённый тип пришельцев. Их всегда больше всего. Кроме того их внешняя схожесть явно указывает на то, что их выращивают как клонов. Поэтому их много. Поэтому на их броне экономят. Но их оружие пробивает бронежилеты почти насквозь, а сами они действительно обладают психическими способностями. Защититься от них можно только волей. Силой воли. Той же что останавливает вас от вредных привычек и неправильных выборов, — объяснял я, скрестив руки за спиной и глядя в их души. — Против мутонов на данный момент используется противотанковое вооружение. Ничего лучше пока придумать не удалось. Полный инструктаж вы получите позже. Но будет тяжело, даже тяжелее чем тем, кто в Первую Мировую впервые столкнулся на фронте с танками, а был снаряжён лишь винтовкой.

— Это правда, что вы умерли?

— Я находился в коме с ранениями не совместимых с нормальной жизнью и на самом деле жизнью в целом. Подключённый к множеству аппаратов я находился на грани смерти, но учёный фон Грайм не отпускал меня. У ХСОМ был экспериментальный проект во возвращению в строй раненых. Имплантация, протезирование, использование новых технологий и всего прочего. На мне испытали всё, даже больше. В результате смогли поставить на ноги. Однако за всё приходиться платить. Я постоянно принимают препараты, которые медленно убивают мои органы. Долго я не проживу. Это очень сильный удар по организму.

— Весь ваш отряд уничтожили, какие шансы у нас?

— Выше, чем раньше. Потому что у вас будет мой опыт и вероятно генерал Лебедь наконец-то заставит президентов поднять свои задницы и выделить нам лучшее экспериментальное снаряжение.

Одним за другим звучали вопросы. Вопросы были разными, как и бойцы. Кто-то как Гром смотрел наперёд и думал лишь о победе, а кто-то спрашивал о том, как выглядит эта война с пришельцами и война в принципе. Вопросов на самом деле было куда больше, но всё это я решил давать порционно. Так что после первых одиннадцати вопросов мы отправились на ещё одну тренировку.

Потребуется провести боевое слаживание, а также в целом поднять уровень отстающих бойцов. Вскоре наш взвод также доукомплектуют ещё и просто солдатами, потому что даже в двенадцать человек лететь на миссию с пришельцами было самоубийством. ХСОМ всегда проводит свои операции при поддержки национальных сил. Потому что надо будет как минимум оцепить горячую зону, как максимум — подвести танки, чтобы разнести на ошмётки боевую технику пришельцев.

Тем не менее первого октября был официально создан взвод "Аврора" и уже через неделю нас подняли по тревоге.

— Витебск. Замечена тарелка. Подбита и снижается.

Настал наш час и мой реванш. Посмотрим чего стоят в реальном бою бойцы Лебедя и насколько хорошо улучшил моё тело фон Грайм. Однако ситуация была куда лучше, чем на прошлом моём задании. И снарядили нас лучше, и техника более новая, даже последние СУшки выделили для прикрытия. Мне хотелось верить, что до мира начал доходить масштаб проблемы, ну или хотя бы до моей Родины.

— Полковник, смотрю время реакции у вас рекордное, — на мониторе командирского КПК я смотрел на генерала Лебедя. — Соболезную вашей утрате. Понимаю вашу боль о потере товарищей и поражении. Однако попрошу вас, полковник, не забывать, что вы идёте не за местью. Взвод "Аврора" не карательный отряд, хоть порой многим и кажется, что я отбираю отморозков. Вы надежда, полковник, надежда и вера в то, что остались ещё герои. И хоть жить вам осталось немного, но я знаю, что вы потратите отведённое время не на месть, а на спасение жизней. В том числе ваших товарищей, ведь вы совсем рано или просто рано, но уйдёте. И они будут вашей сменой. Так покажите им то, что сможет спасти Человечество, а не утопить его в крови. Жду от вас хороших вестей, полковник. И помните…

Я стоял напротив опускающейся рампы, снизу вновь мелькали дома, позади меня готовые к высадке бойцы ХСОМ. Мы летели впереди десантных самолётов, которые прибудут на двадцать минут позже. Истребители уже патрулировали небо, тарелку удалось подбить и она совершила посадку, после чего инопланетяне окопались. Можно было сразу ударить по ней какой-нибудь баллистической ракетой, однако ХСОМ смог убедить главнокомандующего российской армией о шансе.

И мы были этому только рады. Все, без исключения, ведь случайных людей среди нас действительно не было. Тот же Гром лишился своей любимой. Пришельцы похитили её и ещё несколько жителей посёлка, в котором он отдыхал летом. Он жаждал крови, убийств, рвался в бой и именно об этом меня предупреждал Лебедь.

Среди нас были лучшие из лучших, те для кого ни смерть, ни жизнь не станут препятствием для выполнения задачи. Это делало нас идеальными солдатами, однако в то же время это пережитое прошлое формировало и комплексы, и слабости. Будет очень плохо, если Гром вдруг решит убить побольше пришельцев, а не спасти гражданского. Такое тоже может случиться, как и многое другое.

Ведь мы были на самом деле не идеальными солдатами. Мы были просто лучшими из того, что было, и то… только по мнению лишь самого Лебедя.

— Гражданских в зоне не наблюдается, — произнёс я, держа в ладони раскрытый медальон. — Не забывайте, что главная задача — захват тарелки. Использование тяжёлого вооружения в её близости допускается лишь в самом крайнем случае.

Ранее никому не удавалось захватить НЛО. За редким исключением, когда пришельцы с боем отдавали нам троянского коня. Среди них были не только псионики, но и те кто мог мимикрировать под людскую внешность. Много проблем они нам доставляли. Порой нам не удавалось захватить даже тел, не то что целой тарелки. Мёртвые тела тех же сектоидов слишком быстро деградировали, а те же мутоны после смерти разлагались веществами, которые текли внутри их тел и внутри их костюмов.

Требовался особый подход и спустя долгие переговоры, ругань и даже три драки, генерал Лебедь всё же смог заставить Китай объединиться с Южной Кореей и при этом угомонить США, которые чуть ли не мелодраму устроили, когда их ближайший союзник начал сотрудничать с главным соперником на планете. К слову, всё это стремление к единству достигалось не без помощи других неравнодушных, ведь свой генерал Лебедь был у каждой страны.

Оставались ещё светлые умы и сердца, готовые пренебречь глупыми национальными, религиозными и расовыми обидами во имя общей цели — выживания Человечества.

— В героев играть даже не думайте. Хороший солдат — живой солдат, — напомнил я и захлопнул медальон, спрятав его за бронеплиту и кевларовую подкладку, в карман напротив сердца.

После чего пилот дал сигнал и я сорвался во тьму ночного леса, над которой разгорались световые заряды. Летели к земле мы быстро, армейские парашюты замедляли падение ровно до той скорости, которая уже не считалась смертельной. Всё ради того чтобы быстрее достичь земли и поменьше висеть в воздухе.

На крутой вираж ушёл наш самолёт, отбросив ловушки. За ним уже полетели ракеты, раздались взрывы, а мы высадились прямо в редколесье. Кувырок, подъёмы, парашют был быстро сброшен и я уже оценивал обстановку. Быстрая перегруппировка. Мы использовали спутниковые снимки. Правда устаревшие, потому что сразу же после посадки НЛО врубило помехи.

Связь тоже глушилась, так что держаться приходилось поближе друг к другу. Также в этот раз мы использовали оптоволокно и дронов, так что совсем уж "слепыми" не остались.

— Наблюдаю тарелку, — произнёс Сократ, молодой парень, который любил позадавать нестандартных вопросов из разряда, а что если мы начнём сопереживать инопланетянам или поймём, что они правы.

Из-за одного такого вопроса Гром едва не снёс ему башню. Однако в остальном Сократ прошёл все тесты, физуху ещё надо будет подтянуть, но в свои двадцать пять он был в довольно хорошей форме и разбирался в технике. Стрелять также умел, ведь любил посещать тир и являлся членом ДОСААФ, где проходил базовую подготовку, а также когда-то собирался отправиться на войну, к которой тоже готовился, но по семейным обстоятельством так и не успел.

Зато как только началась вся эта суматоха с пришельцами, то сомнений в нём уже не осталось. Как и образование по оператору БПЛА он успел получить. Так что кадр он весьма полезный, хоть и для прямого противостояния подходит хуже из-за нехватки реального боевого опыта.

Именно поэтому он был в четвёртом отделении, которое выполняло роль поддержки. Я же возглавлял как обычно первое, Гром стал командиром второго. Именно на первом и втором отделение будет основная штурмовая работа. Третье и четвёртое уже больше роль поддержки, при чём четвёртое является фактически тылом, где находятся в том числе наши медики.

Таким образом первое отделение влетает, второе сразу за нами, третье прикрывает, если надо помогает раненным откатиться уже к четвёртому. К моменту первых ранений в идеале уже должны подоспеть силы армии. Это всё вкратце, на практике нюансов настолько много, что наверное и целой книги не хватит, чтобы всё описать и уточнить.

Я же тем временем шёл по лесу. Давно уже опустил ПНВ. Четыре глаза, идеальная видимость, переключаться можно даже на тепловой режим. Очень продвинутая техника, достать её было непросто, как и адаптировать под реальные боевые условия. А то знаете, как бывает, создаёт ВПК новое убер-оружие, а солдаты всё равно предпочитают старенький, но надёжный калаш. Ну или банально полевых условий толком не провели и выясняется уже пост-фактум, что есть ряд минусов, которые исправлять будут следующие лет десять.

Вот тут такая же ситуация, только исправляли всё в быстром темпе инженеры разных стран.

— Меня сбили, — произнёс Сократ, когда мы были уже на расстоянии в две сотни метров.

— Луча не было. Кажется пришельцы поняли, что вспышки из плазменного оружия видно невооруженным глазом даже в солнечную погоду, — заметил Гром и усмехнулся. — Не такие они и идеальные.

Местность была не самая ровная, сама тарелка приземлилась на довольно большой скорости и угодила в овраг. Враги несомненно уже ждали нас и готовились к бою. Они никогда не отказывались от сражения, порой даже "игрались" с нами. Всё указывало на то, что таким образом пришельцы изучают нас и оценивают реальный уровень опасности. Умные они, ничего тут не скажешь.

Так и мы приближались, продвигаясь к тарелке и занимая выгодные позиции, а также проводя разведку. В любой момент мог случиться контакт, могли взорваться мины, вылезти какая-нибудь человеческая многоножка или просто тарелка могла взорваться с мощью тактического ядерного заряда — буквально всё что угодно могло произойти, потому что эти пришельцы удивляли нас постоянно.

И этот раз не стал исключением.

— Помогите! — раздался детский голос.

Мгновенно я развернулся и в загонном прицеле увидел девочку с лукошком. Потрёпанную, грязную, напуганную и плачущую. На лбу моём выступил пот, глаза были такими знакомыми, волосы того же цвета, но вместе с тем лихорадочно заработал мозг, пока сердце начало биться с невиданной скоростью.

— Наблюдаем гражданского, — к этому моменту Сократ держал связь через передатчик, что мы оставили в месте высадки, соединённый с нами кабелем: приходилось использовать самые архаичные методы, потому что другие порой просто не работали. — Девочка, грибы собирала или ягоды, возможно тут и её семья.

Забавно? Такой умный был Сократ, реально с высшим образованием, философию знает, такие темы порой на обеде задвигает, что хочется молча закурить даже ветерану войны. Но вот молодой и совсем неопытный. И эта его незрелость в такие моменты и проявлялась, вместе с его чрезмерной рефлексией.

А вот Гром хоть высшего филологического образования и не имел, но сразу всё понял и без приказа открыл огонь первым. Точная очередь и голова девочки взрывается, наружу выплёскивается кислота и облако токсинов. Девочка с лукошком, в тёмном лесу, рядом с НЛО. Клубнику восьмого октября собирает. Ага, так и поверили.

Но хоть я тоже сразу понял о том, что это ловушка, однако мыслил я на несколько шагов вперёд. Инопланетяне никогда не действовали в лоб. Это был отвлекающий манёвр, а значит атаки стоило ждать с другой стороны. И в этот момент обострённое в лаборатории зрение уловило движение. Быстрое и ловкое, прямо на ветвях деревьях.

Реакция моя была мгновенной, один удар сердца и я открываю огонь вслед за Громом, но влево и попутно кричу.

— ЗАСАДА!!! ДЕРЕВЬЯ!!! — под мой крик с ветвей падает очередной пришелец, но не мутон и не сектоид, а та самая относительно новая дрянь, похожая на какую-то нагу или ламию, вся покрытая чешуёй, со змеиным капюшоном и хвостом.

И тут же начинаются новые выстрелы, немногочисленные, но меткие. Загрохотали пулемётчики, открывая огонь на подавление, раздался крик боли. С треском падают покошенные выстрелами ветви деревьев. За пару секунд у нас уже был труп и двое раненных. Но никто не запаниковал, доукомплектовали нас десантниками, а этим палец в рот не клади, только дай кого-нибудь на растерзание.

— Поднимаются из оврага к нам! — закричал побелевший Сократ, одним глазом смотря на мир через дрона, а вторым на то что происходит вокруг него.

И он не врал, ведь мой обострённый слух уже уловил тяжёлую поступь и дыхание мутона. Ну вот, началось всё как обычно с засады. Никогда не дают гады нам инициативы.

— ВОЗДУХ!!! — крикнул я, слыша уже и рёв двигателей. — ТРЕТЬЕ И ЧЕТВЁРТОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ДЕРЖИТЕ ПОЗИЦИИ!!! ВТОРОЕ И ПЕРВОЕ ЗА МНОЙ!!!

Нельзя было нам оставаться на месте. Каждая секунда на счету, наверняка уроды уже уничтожают все следы и готовятся подорвать своё НЛО. Нам нельзя было этого допустить, как и подъёма мутонов и сектоидов на нашу возвышенность, ведь тогда под перекрёстным огнём нам будет несладко.

Поэтому и был отдан этот приказ. Я собирался одновременно и удивить противника ответной атакой, и не дать ему подняться, встретив их на подъёме, и попутно ещё начать прорыв к тарелке. Три в одном, дерзко и опасно, но ныне только на дерзость и могли мы уповать. Ведь на моём опыте, чем дольше бой, тем выше потери, потому что пришельцы адаптируются слишком быстро.

— СВИНЦА НА ВСЕХ ХВАТИТ!!! — уже заорал Гром, от бедра щедро поливая и деревья, и небо из пулемёта.

Подкошен очередью оказался очередной вайпер и очередной летун, который заходил на вираж нам в тыл. Концентрация огня поражала и в этот раз преимущество было на нашей стороне. Всё же это наши лётчики сорвали операцию пришельцев и подбили тарелку. Так что адской мясорубке, как в городе, уже точно не будет.

(летун)

— Благодарю за доставку, — спрыгивая с вертолёта крикнул я.

Но пилот меня не услышал из-за шума лопастей, но кажется примерно понял почему я развернулся и открыл рот. Так что сделал недвусмысленный жест и кивнув начал набирать высоту. Работёнки у него было прилично, обычно он возил генерала Лебедя, но тот поручил ему ряд перелётов, в том числе мою доставку из Москвы.

Отведённые три дня прошли быстро, на ноги я встал ещё на второй, но после пришлось побыть в городе.

— Полковник, — меня встречал тот самый подполковник Дудило, который тоже занимался личным составом, в частности десантниками, которыми доукомплектовывали ХСОМ на миссиях в этом регионе. — Уже видел ваше выступление. Жёстко по вам прошлись, но держались вы хорошо.

— Хорошо? Ха, не сказал бы… — кисло ответил я.

Журналисты устроили разнос. Если на первую встречу не пустили абы кого, то на других интервью… мне устроили конкретную прожарку. Люди были очень злы, многие потеряли родных, кого они могли винить? Только ХСОМ, который так-то должен был стать щитом и в день создания дал много обещаний, но едва ли выполнил хотя бы одно к сегодняшнему дню. И тот факт, что нам удалось захватить тарелку был скорее ложкой мёда в бочке дёгтя, если не сказать чего похуже.

Я ни на кого не сорвался, вёл себя сдержанно, даже когда порой в мой адрес летели оскорбления. Был уже опыт работы с журналистами и понимание того, что каждый из них провокатор, которому нужен громкий заголовок и как можно больше просмотров. И лучшее что я мог в такой ситуации — сохранить лицо, сдержать свои эмоции, посочувствовать, проигнорировать выпады. Это действительно сработало, ведь уже начали появляться видео-разборы, где как раз журналистов и интервьюеров осудили за грубые слова, напомнив кто я такой и кто такие бойцы ХСОМ, которые вновь отдали свои жизни ради них.

Но чуда ждать не стоило, нам придётся ещё много раз победить, чтобы народ действительно стал нас уважать и ценить. Пока что этого требовать мы не могли, хоть конечно и обидно слушать в очередной раз то, как мы вечно не успеваем, никого не спасаем и всякое такое. Мы же действительно делали, что могли. А мой прошлый отряд… весь под ноль был выкошен.

Тяжело дались мне эти три дня. Даже тяжелее, чем война.

— Как там мои бойцы? — поинтересовался я.

— Подтянул физическую подготовку отстающих, — докладывал подполковник. — Однако напряжение растёт. Ветеранам вроде Грома довольно тяжело рядом с такими как Сократ. Разница поколений, разница опыта. Я бы рекомендовал убрать лишних, чтобы сохранить полное единство.

— Генерал Лебедь не просто так откопал этого Сократа. Как и молодая кровь нам нужна. И если старшее поколение устраивает дедовщину…

— Ни в коем случае. Никакой дедовщины, полковник. Однако имеет место стена между Громом и Сократом. Первый слишком сильно желает навязать авторитет, а последний чуть ли уже не прямо говорит, что он даже не командир его отделения, следовательно может при себе своё мнение оставить.

— Это тоже моя проблема и мой просчёт. И я это исправлю. Никого убирать не нужно. Скорее наоборот, надо искать новых оперативников для ХСОМ. Потому что в "Авроре" простой десант не приживётся. Они мужики надёжный, из стали, но у нас несколько другие цели, а они слишком… слишком солдаты.

— Разве оперативники ХСОМ тоже не солдаты?

— Скорость мышления, критический взгляд, огромная сила воли и высокая инициатива. Увы, большинство рядовых и даже сержантов нашей армии не подходят под эти строгие критерии. Некоторых из них мы оставим, но в идеале найти среди золота алмазы, огранить их и сделать бриллиантами. Увы, простой рядовой десантник хоть и защитник нашей Родины, но… не тот уровень.

— Может мне тогда поднапрячь связи и…

— Не переживайте, подполковник, генерал Лебедь сам этим занимается и ему виднее. Наша дело работать с тем, что дают. Да и десант ваш без дела не останется. Потому что оперативников ХСОМ мало, а работы слишком много. Их тоже обучим, но позже, когда полностью соберём хотя бы взвод ХСОМ для этого региона.

— Ох, с учётом ограничений на деятельность ХСОМ… тяжело это всё. Как будто лучше уж на своей обороне сосредоточиться, а не пытаться создать эту международную организацию.

Подполковник ушёл, а я скинул вещи в казарме. Было над чем задуматься и об этом же я тоже долго размышлял. С моим прошлым у меня действительно был выбор. Хоть в ЧВК, хоть в спецназ, хоть в новую российскую структуру по защите от пришельцев, но в конечном итоге я пришёл к неутешительному выводу. Ни одна страна не могла сама себя защитить. Только совместная работа, сбор всех ресурсов, в том числе человеческих могли спасти ситуацию.

И когда объявили о создании ХСОМ, о базе в Швейцарии, о том что учёных уже выделили все ведущие страны… я подумал, что вот оно будущее. Вот оно моё место. Мой шанс сделать так, чтобы наблюдающие за мной с небес лица улыбнулись ещё раз перед тем как и я там окажусь.

Увы, реальность оказалась как всегда менее радужной. Деньги, деньги, деньги… не ровен час скоро появятся новые ЧВК с оружием пришельцев, которые развяжут под шумок несколько локальных войн и переворотов, чтобы очередная сверхдержава могла получить свою выгоду. И что тут может сделать тот же Лебедь? Не удержит он трофеи в своих руках. Убьют, но вырвут из хладных рук генерала всё, что смогут. Взорвётся в вертолёте, как и все другие, кто слово поперёк говорит.

Скинув вещи, я отправился искать Грома. Долго поиски не продлились и от дневального я пошёл уже в тренировочный зал. Нашу базу оборудовали более "роскошно", чем обычные воинские части. Помимо взлётной полосы и ангаров для техники, здесь также имелись и тренировочные залы, и тиры, и полигоны, и даже кафешки. Всё же бойцы тут буквально жили, а работа и без того была тяжёлой. Так что последовали примеру американцев, которые как только на заманивали на свои авианосцы свежие души, даже порой разрешая употреблять там фастфуд.

Пока остальные были на полигоне, Гром в очередной раз сбрасывал стресс. Глухой ритмичный слух, размеренное дыхание, я вошёл в зал не спеша. Гром молотил мешок с его рост что есть мощи, от ударов тот к стенке отлетал, а затем на обратном движении снова получал ещё более мощные удары. На руках Грома были только бинты. Кроме него в зале никого не было.

Гром сразу меня заметил, но вида не подал. Я же спокойно взял с полки бинт, обмотал руки и вслух произнёс:

— Мешок сдачи не даёт, — намекая на спарринг.

Гром сразу всё понял, после чего мы только перчатки боксёрские надели и капы вставили. Остальное в целом было лишним. Признаться, для меня и перчатки были лишними, да и в целом состояние эйфории у меня было перманентно, словно я под какими-то допингами лютыми. Но травмы нам лишние не нужны.

Да и бой был слишком нечестным. Гром вероятно это тоже понимал, но ему тоже было любопытно, а какого это драться с такими кадром, как я? И насколько действительно превзошёл себя фон Грайм, улучшая моё тело? Как сильно прилетает с моей правой ноги?

Мы встали друг напротив друга, коротко кивнув друг другу. Без лишних слов — всё было понятно и так. Первый обмен ударами — осторожный, нащупываем дистанцию, проверяем реакцию друг друга. Гром бил жёстко, но без злости, скорее с привычной уверенностью человека, который привык держать всё под контролем. В его досье было сказано, что он ещё в детстве занимался самбо, потом боксом, после уже боевым самбо, а затем уже на армейский рукопашный бой перешёл. Суммарный опыт единоборств буквально десятки лет. То есть для него это всё было не в новинку.

Я тоже занимался единоборствами, но только боксом, немного борьбой, потом ММА, где и стойка нужна, и партер. Отец мой не был военным, инженер он, но о дисциплине знал побольше вояк. Привил мне правильные принципы, научил самоконтролю, закалил характер, всю жизнь направлял меня, но никогда и ничего не заставлял делать. Просто давал выбор, задавал вопросы, помогал мне стать хорошим человеком, а не мразью.

И я его очень уважал, ценил, он для меня всегда был самым мудрым наставником. Даже когда я пошёл на войну, то всё равно думал не о том, как стать там… героем каким-нибудь? Нет, даже когда вокруг появились мощные личности вроде моего комбата и затем ещё не такого старого генерала Лебедя, я всё равно стремился к тому, чтобы стать таким как мой отец. Сильным, уверенным, честным, чтобы обо мне мои дети также думали, как я о нём, а моя будущая жена чувствовала себя также спокойно, как моя мать чувствовала себя рядом с ним.

И даже сейчас, когда седина в волосах появилась, всё равно на него же и равняюсь.

— Ты давно так сбрасываешь пар? — спросил я между уклонениями, ловя его взгляд.

— Сколько себя помню, — коротко бросил Гром, не сбавляя темпа.

Я пропустил лёгкий удар в корпус, ответил джебом в плечо. Дыхание у нас обоих оставалось ровным, но напряжение чувствовалось в каждом движении. Я сдерживался, боялся ударить слишком сильно или добавить после серии ударов протезированной ногой, которая может и бедро ему сломать.

Гром тоже сдерживался. Я видел как он выбивал дерьмо из боксёрского мешка. Бил его так, словно дрался с какими-то внутренними демонами. А сейчас удары его стали куда медленнее и слабее. Хотя у нас же спарринг, а не бой насмерть, так что всё логично.

— Говорят, ты с молодыми не ладишь, — продолжил я, не отпуская дистанцию и активно подключая корпус к уклонениям.

Гром чутка разозлился, подумал что кто-то нажаловался, возможно представил на моём месте Сократа. Удар, шаг, удар, ещё шаг, он перешёл в наступление и обрушил на меня целый шквал атак, что называется "мельницей". Я же отходил назад активно поворачивая корпус, чтобы в голову не прилетело, а в корпус в целом готов был принимать, разве что печень пару раз прикрывал, но за счёт отступления атаки Грома не казались чем-то серьёзным.

Я выдержал натиск, пропустил пару ударов в рёбра, но не дал Грому сбить себя с ритма. Он дышал тяжело, но не от усталости — скорее от злости, что не может прорваться сквозь мою защиту, как не может прорваться сквозь стену между собой и остальными.

— Не люблю, когда за спиной шепчутся, — выдавил он, наконец, делая шаг назад и опуская перчатки. — Я не против молодых. Просто не хочу, чтобы они повторяли наши ошибки. А они не хотят учиться, ведь вечно считаю себя умнее других. Особенно если пару книжек прочитал и высшее образование имеешь. Его бы в училище, ему бы там всё это объяснили. Не знаю почему вообще генерал Лебедь решил его взять, он же вообще не из нашей профессии.

— Разве? — сняв капу, спросил я. — В бою он повёл себя более чем хорошо. Ноль паники, инициативу проявил раньше своего командира. Вызвал нам поддержку с воздуха, скоординировал третье отделение и своих напарников. При всём этом одним глазом ещё через прицел смотрел, а вторым через оптику на дроне. К нему и прицепиться негде, Гром.

— Новичкам везёт. И однажды его везение кончиться. Вполне возможно на следующем боевом задании. В том числе из-за того, что у него от первого успеха крышу сносит. Сам же знаешь, пока серьёзное ранение не получишь — будешь себя бессмертным считать.

— Да, есть такое, — горько усмехнувшись, согласился я и вспомнил себя молодого. — Пока под кассетку не попал тоже думал, что я неуязвимый какой-то. Потом попустился.

Присев на скамью, Гром достал из-под неё бутылку. Перчатки он уже сбросил, пот с него лился ручьём. Тренировки у нас в целом были крайне энергозатратные. Так что пили все изотоники, а мельдоний выдавался каждый день по тысяче мг и даже больше. В краткие сроки каждого надо было довести до нормы, а с учётом ранений и усталости после операций… чем нас только не кормили, лишь бы организм быстрее восстановился.

Гром тоже исключением не был. Он здоровый конечно, но процент жира можно и поменьше сделать. Лишним не будет уж точно.

— Первый раз, когда меня ранило, — тихо начал говорить он, — я даже не сразу понял, что это было. Всё вокруг шумело, что-то взрывалось, кто-то кричал, а я смотрел на свою руку и не мог поверить, что это моя кровь. Потом пришло осознание, и вместе с ним — страх. Не за себя, за других. За тех, кто был рядом и вот уже с осколками в теле лежит под заваленной траншеи, прижав меня к земле. С тех пор всегда знаю, что с очередной миссии кто-то не вернётся. Тяжело быть штурмовиком, но а кто если не я? Срочники эти? Или мужики под пятьдесят, что контракт ради денег подписали? Нет конечно… работа такая…

— А как в ХСОМ занесло? — спросил я, хоть и вызубрил его личное дело.

— После войны в отставку ушёл. Чтобы не видеть больше всего этого. Меня там ждали. Знаешь, многих парней не дождались, многие прямо на ЛБС письма эти мерзкие и получили. Не дождались. А от других если и ждали весточки, то только похоронки с выплатами. А моя вот ждала, по-настоящему.

Гром замолчал, а здоровенные ладони, покрытые грубыми мозолями, закрыли лицо, напоминающее вытертую сталь.

— Обручились, поженились, ребёнка ждали, а затем это… пропала без вести, вместе с ещё ста тринадцатью похищенными людьми, — тихо, едва слышно, выдавил из себя через силу Гром.

И сразу на место этим чувствам к нему пришёл гнев, самая чёрная ненависть, злоба какую мало кто мог познать. Про это и говорил мне Лебедь, боясь что я скачусь в такую же бездну, но зная что у меня есть не только силы спасти от неё себя, но и сдержать эти порывы в других. Гром хороший солдат, но это чувство потери может заставить его сделать глупость, которая закончится его смертью.

А он нужен живым. И поэтому страдания его должны продолжаться, чтобы питать его этими эмоциями. Чтобы он был командиром второго отделения, штурмовиком, который засунет дуло в глотку мутону и голыми руками разорвёт пасть вайпера, запустив в душу даже сектоидов, чтобы те взвыли от адских мучений, которая терзают его душу. И чем дольше он будет жить, тем больше пользы он принесёт.

Тем меньше подобных трагедий повторят другие люди.

— Я даже не знаю мертвы ли они. Кошмары мучают каждую ночь, а я всё проснуться словно не могу. Она зовёт, где-то там, но… какие шансы что она выжила? Какие шансы, что участь её уже куда хуже смерти? Ты помнишь тех детей в лесу? Откуда они взяли эти лица? Эти тела? Вырастили в пробирках с нуля или…

Кто мне скажет, что надо говорить в таких ситуациях? Поделился бы кто своим жизненным опытом, но у меня было только моё прошлое. И сострадание, которое привил уже не отец, а матушка. Хоть мужчиной я был суровым и военным, но и у таких как мы были свои способы поддержки. Не слёзы, не обнимания, а просто рука на плече.

А ещё я снял с шеи медальон, который всегда носил и снова его открыл. Гром сидел чуть в стороне, на пол руки расстояния, но ему тоже было видно фотографию.

— Я хотя бы знаю, что они мертвы. Видел тела, прямо на асфальте, выброшенные из дома, когда сбитая тарелка упала на город, протаранив мой дом. Родители были дома. А она с работы возвращалась. Там и лежала, среди обломков, не успев до подъезда дойти. Её лицо, повёрнутое боком, залитое кровью и промокшими в грязи волосами запомнил хорошо, такое изуродованное… других опознать получилось с трудом, уверенность дал только тест ДНК. Но те их тела… я до сих пор не воспринимаю реальность. Будто бы это не они были. А вот её… порой тяжело бывает вспомнить как она выглядела на самом деле. Только фотография эта и спасает.

Тяжело это было. Очень тяжело. Ходил к психотерапевту, к психологам. Одним на таблетки пытались подсадить, после которых мозг вообще переставал работать. Другие советовали "выплакаться". А у меня ни слезы выдавить не получалось, ни от таблеток лучше не становилось. Единственное, что хоть как-то помогало жить дальше — ХСОМ и чувство, что я делаю что-то полезное.

— Ненависть, гнев… признаться я их не чувствовал ни тогда, ни сейчас. Я… я просто не понимаю почему именно они? Зачем пришельцы это делают? Не понимаю, — продолжил говорить я, чтобы Гром не чувствовал себя одиноким изгоем. — И боль из-за этого ещё сильнее. Ради чего они умерли? Почему другие должны умирать? Не знаю. Но знаю почему я здесьс. Как раз поэтому, чтобы не допустить повторения своей истории. Ты сильный, Гром, и ты справишься с этими чувствами. Ненависть и гнев тоже помогают, но не позволь им взять верх над тобой.

— Не переживай, я тоже всё это прекрасно понимаю. Просто… услышал как Сократ рассказывал что-то и сказал, что на войне надо как в игре — быстро действовать и на одном месте не стоять. В игре… сука… — тяжело выдохнув Гром убрал от лица переставшие дрожать руки. — Помрёт же придурок. И помрёт из-за глупости. Поговори с ним может?

— Сам и поговоришь. Подойдёшь и как к равному, как ко мне бы подошёл. И поговоришь. Это же посильная для тебя задача? — спросил я и ухмыльнулся, увидев кивок. — Тогда вперёд, боец, выполняй приказ командира. Молодые нынче больше индивидуальность ценят, авторитет заслуживать надо, но может этим они и лучше нас? Глядишь и сами чему-то у них научимся. А ведь именно про это наша война с пришельцами. Про постоянную адаптацию и обучение. И у них пока что это получается лучше, чем у нас.

Хлопнув напоследок Грома по спине, я захлопнул медальон и отправился на обход. Надо и с другими бойцами немного переговорить, да лично посмотреть как товарищи живут, о чём думают, пишут ли кому-то домой. Идеальных людей не существовало, и среди нас проблемных хватало. Все несут тьму в душах и демонов в сердцах — с этим придётся считаться и научиться как-то уживаться.

И вариант с простым игнорированием не сработает. Всё равно же всплывут проблемы в самый неподходящий момент. А им, если удача улыбнётся, ещё долго бок о бок против пришельцев бороться. Даже если я уйду через месяц, то надо после себя как можно меньше проблем оставить и как можно больше отдать того, что смогу.

Ведь именно для этого меня и вернули. Именно поэтому я ещё здесь, а не вместе с теми, кого уже не вернуть.

Какую цель преследовали пришельцы? На данный момент над этим вопросом ломали головы лучшие умы и сходились все в одном — как минимум они точно проверяли на что способно Человечество.

Каждый их удар был проверкой, каждая их последующая реакция выводом из нашей реакции на эту проверку. Если мы позволяли об себя вытирать ноги, то наглость пришельцев росла. Они словно вирус, что проверял нашу иммунную систему. Создавал стресс-тесты по самым разным направлениями и отслеживал нашу реакцию. Реакцию нашего иммунитета.

Тот факт, что они позволяли себе летать на тарелках и открыто похищать людей говорил о том, что они проверяют скорость нашей реакции, силу военного ответа, а также в целом возможность что-то предпринять. Однако проверялись не только эти моменты. Уже были засвидетельствованы вспышки новых вирусов, также произошёл ряд смертей в известных корпорациях.

Они проверяли нас, устойчивость нашей экономики, интеллект наших учёных и если первые их проверки были едва заметными, то с каждым разом ставки повышались.

— Москва не спит, полковник, — говорило изображение генерала Лебедя на моём КПК. — Но этой ночью не из-за утопания в грязи, а из-за очередного удара пришельцев. Вне сомнений их лидеры умны и хитры. В этот раз они не стали устраивать бойню и похищать. Они просто захватили заложников в торговом центре. Зачем? Ответ я вижу словно он лежит на моих ладонях: ублюдки испугались прошлого нашего удара, испугались нас, полковник.

Затихли реактивные двигатели, турбины начали медленно поворачиваться, активизировались винты, после чего наш транспорт снизил скорость. Мы были не так далеко от Москвы, потому добрались крайне быстро. Однако время сейчас не играло никакой роли. Пришельцы никуда не спешили, они захватили заложников, после чего просто ждали нас. Их было немного, но их оружие нацелено на беззащитных.

Что будет делать Человечество? Как ответит ХСОМ, когда весь мир смотрит? Будут ли стрелять хвалённые герои, когда на линии огня дети, женщины и старики?

— Они хотят показать нашу слабость через удар в самое сердце столицы. Если у них это получится, то вновь все заговорят о бесполезности ХСОМ и о том, что все заявления об "Авроре" были лишь пиар ходом. Мы откатимся назад, наш вложенный труд обесценится, а затем на нас сразу нападут шакалы из других стран, которым очень не нравится рост влияния России в ХСОМ. Они заговорят о том, что генералу Лебедю и его бойцам стоит захлопнуть пасть, раз они неспособны защитить даже сердце своей страны.

Медленно гигантский самолёт перешёл на вертикальную тягу полностью, после чего вниз спустились тросы. Одним за другим мы покидали наш транспорт, тяжело приземляясь на ноги и оценивая обстановку. Кругом уже работали все прочие силовые структуры. Множество репортёров окружили это место, прямые трансляции вёл чуть ли не каждый житель этих небоскрёбов вокруг.

И казалось что даже в клубах, где отдыхала золотая молодёжь, затихла музыка и перестало литься импортное бухло. Все прилипли к экранам, к главному инфоповоду, что висел на первых страницах всех вкладок трендов. И как всегда больше всего доставалось государству, которое было виновато во всех бедах, а затем уже всё рикошетило и прилетало в ХСОМ.

Сидящий в своих домах, заплывающий жиром, грязноликий с тональником на морде, с жёлтыми зубами — вечно винящий всех других в своих проблемах, но никогда не ударивший и палец о палец… это был не народ, это были трутни полные ресентиментов. И хоть их было меньшинство, но именно они источали самое сильно зловоние на всех: на врачей, что оказывали помощь, на полицию, что не среагировала, на ФСБ, что видимо должно было предсказать ход пришельцев.

Виноваты были все, что в целом не столь далеко от правды.

— Рассчитываю на вас, полковник. Ведь стоит признать — говорить о нас будут плохо до тех пор, пока будет хотя бы одна мелочь, за которую можно зацепиться. Потому будьте крайне осторожны в своих действиях и решениях, — заканчивал говорить генерал Лебедь, пока за моей спиной спускались последние бойцы. — Покажи себя с самой лучшей стороны.

— Принято. Работаем.

Бойцы у меня были отменные, как и полный инструктаж провели ещё в полёте. Мы знали куда летим, знали чего примерно ждать и сколько заложников. Вся информация также обновлялась в реальном времени. Связь не глушилась, пришельцев было не так много. Но всё усложнял сам факт захвата заложников. Если умрёт хотя бы один человек, то будет трагедия и траур. Если же пострадают дети… да уж, СМИ не просто по нам катком пройдутся, нас выпотрошат на глазах общественности под смех наших врагов.

— Глухарь, как вид? — спросил по рации я.

— Как в тире, но только с одной стороны.

— Как шлем?

— Также как и на учениях. Посмотрим как это чудо американской инженерии себя в бою покажет, — тяжковато вздохнув ответил Глухарь.

Глухарь как и многие из нас был солдатом старой закалки. Он ещё толком к дронам привыкнуть не успел, как и прочим новым нюансам войны, как тут ещё резко выдали новый шлема заморской разработки. Суть проста — дать возможность бойцу видеть сквозь стены. Мы все теперь были в таких шлемах.

Как работало? Да тоже ничего особо нового. Камеры транслируют видео в систему, система всё обрабатывает и достраивает на визоре каждого отдельного бойца уже общую картину. Особенно хорошо такое работает на открытой местности, когда над тобой дрон ещё летает и всё видит. После уже достраивается образ виртуальной реальности и ты можешь разрядиться в стену, буквально видя силуэт врага.

Сетицентрическая война во всей её красе. За этим стоит будущее, а не за принципом прикрепить к ракете боеголовку побольше. Только минусов конечно было тоже прилично. Порой происходили сбои, а в полевой работе зачастую дроны долго не жили, как и связь накрывалась только в путь. Однако в данной ситуации мы использовали шлемы EagleEye, радуясь что хоть хвалённой авиации США ХСОМ ещё не получил, но хоть шлема частной корпы нам выдали.

Немного, конечно, но уже больше, чем было раньше.

— Всё оцепили. Большинство удалось эвакуировать. Пришельцы всё ещё сидят на третьем этаже. Мы запустили наземных дронов, на первом этаже пусто. Осмотрели всё с купола, тоже всё чисто. Прячутся, — кратко докладывал командир, с которым я шёл бок о бок к стене из машин.

Постепенно прибывало всё больше спецназа, грузовики закрывали собой сектор, но некоторые люди до сих пор ещё выбегали из торгового центра. Пришельцев было немного удержать всех они не смогли бы никак, поэтому выбрали себе часть заложников и заняли позиции.

— На связь с ними удалось выйти? — поинтересовался я.

— Всё ещё нет. Кажется они не хотят вести переговоры в принципе. Чего ещё ждать от…

Внезапно боец замолчал, после чего раздались крики и загремели затворы. Выстроившись стеной из пушек, все от спецназа до полиции нацелились на выход из торгового центра. А из него медленно ковыляла женская фигура.

Правой рукой держась за левое плечо, шатаясь и ковыляя, смотря вниз… женщина шла и не обращала никакого внимания на приказы силовиков. А те продолжали кричать, видя что с ней происходит нечто крайне странное. Кожа её покрылась странными пятнами, волосы выпадали, от самой её исходила какая-то дымка. С учётом того что пришельцы уже использовали биологическое оружие — все ожидали худшего.

У меня же сжались челюсти. В прошлых наших стычках превосходство пришельцев казалось абсолютным. Пехота, что держит противотанковые выстрелы, авиация которая невидима для наших систем, псионики находящиеся на ином уровне — всё это было сущей мелочью в сравнении с одним вирусом, который пришельцы могут разработать и уничтожить сразу всю Москву или любой другой город-муравейник.

Эпидемии и без того были не разрешенной проблемой Человечества, а если бить в неё намеренно, то можно победить в краткие сроки и без прямого военного конфликта. Однако если бы пришельцы могли и хотели это сделать, то от нас бы ничего не зависело. Поэтому сжав шлем и опустив забрало я вышел вперёд.

— Полковник, стойте! Это небезопасно! — крикнул командир силовиков, но приказывать он мне не имел права, ведь находились мы в разных структурах.

Как и сама женщина уже остановилась. Она не источала никакой особой угрозы и напоминала скорее подобие тех существ, что напали на нас в лесу на первом задании. Только будто бы процесс изменения остановился. В любом случае я уже вышел из-за машин и бронетранспортёров, встав прямо напротив выхода. В идеально простреливаемой точке, но не один пришелец не посмеет в меня выстрелить, ведь количество наших снайперов на квадратный метр вокруг ТЦ переоценить сложно.

К тому же я поднял голову и посмотрел на все уровни. Наши бойцы и дроны были повсюду, ведя запись со всех ракурсов и через каждую щель. Если хоть кто-то появится в поле моего зрения, то я сразу его замечу. А вероятно ещё раньше сработает Глухарь.

— Как тебя зовут? — спросил я, встав в пяти метрах от женщины, что смотрела в пол.

И затем она резко, с хрустом шеи подняла голову. Посмотрев в её глаза я сразу узрел отсутствие всякой человечности. Это уже был не человек, а нечто совершенное иное. Искажённое экспериментами и сведённое с ума, а возможно с чем-то совершенно иным, что пряталось в сознании.

Я же не мог отвести взгляда. Чернели глаза женщины и всё в большую глубину уходил уже я. В какой-то момент я даже перестал чувствовать своё тело, но при этом не заметил этого факта сразу. Мне казалось что я просто стою и смотрю на неё, что всё под контролем.

— Чёрт подери, — рыкнул Гром, ведь для него прошла уже целый тридцать секунд абсолютного бездействия, которое казалось вечностью. — Сократ, что на приборах?

— Всё также, ничего странного не замечаю. Чёртовы экспериментальные анализаторы, — ругнулся Сократ, что находился как всегда в тылу и использовал новое оборудование, пытаясь понять есть ли здесь псионический след или нет.

— Витязь, бляха, вернись обратно! — крикнул Гром, нутром чуя что происходит что-то неладное, а когда на его крик не последовало никакой реакции это уже поняли все. — Глухарь…

— Ты его правая рука, Гром, — спокойно и размеренно произнёс Глухарь. — Её висок давно в моём прицеле. Один приказ и я выстрелю.

Но хоть уже все держали пальцы на спусковых крючках, но никто не стрелял. Никто не понимал происходит ли что-то или нет. В очередной раз пришельцы использовали своё сильнейшее оружие — неопределенность, что являлась экзистенциальным страхом человека и превосходила даже страх смерти.

А я всё стоял, лишённый всех своих пяти чувств, но ещё даже не зная об этом. Стоял и смотрел, пока вокруг растекалась пустота. Холод вакуума, длящегося миллиарды лет, тишина вселенной, взгляд идущий из вне зоны обозрения любого стороннего наблюдателя.

В одно мгновение раздался щелчок. И фокус зрения, что концентрировалась на изуродованном лице, сместился. Я словно видел на все триста шестьдесят градусов или даже того больше. Я мог почувствовать саму информацию, что текла потоком, становилась тягучей и пугающей, как мысли окружающих нас людей.

Затем ещё щелчок и сброс, после чего я почувствовал кожей память. Это ощущение не было похоже ни на что, что я чувствовал раньше. Проявляясь в узорах и на моём теле, она словно вписывалась в мой генетический код, после чего заставляла перестраиваться мозг. Хотя это поверхностное описание было столь же скудным и ошибочным, прямо как моё представление об истинных целях пришельцев.

Я никто и вокруг меня океан. Я даже не молекула в пустоте Вселенной. Я просто человек.

— Тоска…

— Вина…

— Боль…

Может ли слепой, прочитав все описания цвета, понять как выглядит красный? Может ли вид, большинство особей которого лишены глубокой эмпатии к существам вне их племени, понять что такое эмоция на самом деле? Меня выворачивало наизнанку, а женщина уже превратилась в нечто совершенно иное, ставшее в упор ко мне и проводящее щупальцами по телу.

Оно словно хотело что-то сказать или спросить, но не могло потому что мы находились на совершенно иных уровнях. Мы были разными и… совершенно не пытающимися понять друг друга. Да и как можно понять хоть что-то в этом мире, где столь невообразимое число деталей, учесть каждую из которых невозможно, что превращает каждое действие или бездействие в равнозначные бессмысленные факторы?

— Папа! — раздался детский голос и к моей ноге прижался ребёнок.

— Ты какой-то бледный сегодня, дорогой, — вслед прозвучал женский голос.

И я стоящий уже на поле очередного боя, а дома. Тепло волнами проходит по коже, уют словно принимает материальный облик.

— Ты кому-то нужен…

— Ты имеешь для кого-то ценность…

— Твои действия важны…

— Твоя жизнь не бессмысленна…

Левая рука легла на плечо сына, после чего тот прямо на глазах начал расти. В одно мгновение проходили года, позволяя воспринят в моменте прошлое, настоящее и будущее. Каждое событие, что могло случиться или даже успело случиться. Как идеи и характер формировался, беря от меня лучшее.

Остаться здесь, в вечном сне… всё можно дать, всё можно отнять. Однако на лице моём появилась лишь ухмылка, полная горечи. Какой же фальшью отдавало происходящее и какими же искусственными выглядели все эти образы. Приторно идеальными, словно кто-то решил выкрутить на максимум каждый положительный момент, напрочь забыв что такое жизнь.

Или даже никогда её не знав.

Правая рука сжалась в кулак и раздался выстрел, после чего вдребезги разлетелось зазеркалье. Они забрали у меня эту жизнь и взамен хотели дать дешёвую замену. Неужели это было лучшее, на что способна столь продвинутая цивилизация, прилетавшая к нам от других звёзд?

На сорок седьмой секунде я вернул в кобуру пистолет, после чего снял с плеча уже автомат.

— Третий этаж, пять вайперов, восемь дохляков, тридцать четыре заложника, — произнёс я по рации, не отдавая себе отчёта о природе этого внезапного появившегося знания, ведь даже количество заложников было известно приблизительно с обязательной приставкой "до".

Однако я знал точное число и даже… словно бы знал их имена? Кем они были и как они жили. Будто бы блуждая по этому океану я случайно запомнил их. Или намеренно.

— Начинаем операцию, — отдал я приказ, имея стойкое предчувствие, что время утекает сквозь пальцы, но не имея никаких надёжных оснований.

Сколь же рискованным и опасным было это решение, но в тот момент рациональность ушла на второй план. И первым я вошёл прямо в торговый центр, сразу же направившись рысцой уже к лестнице. В этот момент забегали на крышах бойцы, третье отделение занимало позиции, четвёртое держало руку на пульсе, а второй шло за мной. Вместе с этим всем ещё множество других отрядов из структур готовы были подхватить любую задачу, если вдруг всё пойдёт не по плану, как часто бывает.

И поднявшись на нужный этаж, я уже боковым зрением увидел вайпера, его мелькающий за маскирующем полем образ. Система распознала его, подметила и потому я просто развернулся подставив ему бок и сразу рванув внутрь магазина электроники. Времени на эту мелочь у меня не было.

Вбежав внутрь я огляделся и сразу услышал плачь. Заложники сидели прямо между стеллажей, а между них на ноги в полный рост горделиво поднимались дохляки. Их тела изменялись прямо на глазах, они сбрасывали маскировку и готовились вступить в бой. И хуже всего было то, что они полны токсинов и находятся прямо в гуще заложников.

Позади уже гремели сапоги двух отделений, которые через считанные не секунды, а буквально мгновения ворвутся вслед за мной. Вне сомнений эта операция не могла быть идеальной, и если пришельцы решили, что убьют заложников, то шансов спасти всех не было изначально. Возможно удастся спасти хоть кого-то, но далеко не всех. Это просто факт, просто данность.

Можно было ждать, можно было молиться, можно было пытаться уговаривать пришельцев, однако не этот ответ должно было дать Человечество. А тот что известен уже давно и нужно просто найти достаточно сильного, кто сможет его озвучить вслух, не побоясь общественных возмущений.

Ведь с террористами переговоров не ведут. Их уничтожают.

И с грохотом выстрелила крупнокалиберная снайперская винтовка, подняв пыль и ударив в плечо Глухаря. Пуля насквозь пробила стекло и стену, буквально разорвав вайпера также, как она могла разорвать и броню техники. А затем начался бой, в котором Человечество дало ответ, что будет сражаться до конца при любых обстоятельствах.

— И в очередной раз бездарное правительство не смогло ничего сделать! Пришельцы в сердце нашей столицы, а где были спецслужбы? Опять брали взятки! Посмотрите на этих полицейских, полковников и майоров, да некоторые из них жиром заплыли, что бронежилеты не налезают. И конечно же снаряжение нашего спецназа, они настоящие герои, идут первыми, но посмотрите как многое дают им другие страны, а у наших…

Журналистка вовсю перемалывала кости, играя на чувствах народа, которые требовали козла отпущения. И как во все времена виноват во всём был либо царь, либо бояре. Кроме того именно негатив лучше всего продвигался и потому если ты был журналистам и хотел просмотров, охватов и следовательно роста своего канала — ты обязан был брать самую больную тему и нагнетать сверху ещё сильнее, чтобы как можно больше людей кликнули по заголовку и затем остались на протяжении всего репортажа.

— Чёрт, — журналистка закончила свою речь, но не было довольной. — Другие каналы делают тоже самое. Так мы не выделимся.

Тогда меткий взгляд оглядел всех собравшихся и первой она заметила знаки ХСОМ. Это было странно, ведь раненные бойцы "Авроры" вроде был просто ушли после операции. Никто из них интервью не давал, как и в целом к ним невозможно было подойти. Однако шеврон не узнать было тяжело, а ещё боец был девушкой.

И облизнувшись, журналистка рысью рванула к своей цели. Вот сейчас за смерть каждого заложника, а сейчас СМИ запечатлели минимум три трупа, из которых был как минимум один несовершеннолетний. Надо только успеть первой всё это сделать, пока другие во всю снимают сам ТЦ и пытаются пробраться внутрь, или хотя бы к телам пришельцев.

— Международный репортёр! Мешать журналисткой деятельности запрещено законом! Лицензия-лицензия! — вовсю верещала журналистка и так как все силовые структуры уже были научены горьким опытом взаимодействиями с этими паразитами, то в целом пока эта дрянь не мешала работе самого спецназа и врачам, то им даже не перекрывали дорогу и уж тем более никого мордой в пол не клали.

Да и сам боец "Авроры" кажется была здесь неслучайно, ведь сразу же заметила журналистку и просто ждала, пока она доберётся.

— Канал "Интернационал", расскажите, что вы чувствуете, когда в очередной раз из-за ваших ошибок граждане хоронят своих детей?! — журналистке палец в рот не глади, сразу начала с козырей.

— Детей? — брови бойца поднялись, она смотрела на журналистку с искренним удивлением.

— Да, мы уже засняли кадры, как выносили трупы гражданских. Этого могло не быть, если бы работали добросовестно и оправдывали вложенные в вас деньги налогоплательщиков почти всего мира.

— Вы должно быть что-то напутали…

— Нет-нет, мы всё видели своими глазами, прямой эфир, куча камер, нас не обманешь.

— Хм, — боец поджала губы, после чего выдохнула. — Вы заблуждаетесь, если хотите понять почему, то прошу проследовать за мной.

После этого боец провела журналистку прямо за ограждения, внутрь палаточного лагеря, где во всю шла работа и оказывала первая и не только помощь. Это был не просто полевой лагерь, это был госпиталь ХСОМ, который развернули в быстром темпе для оказания первой помощи и в первую очередь речь шла о гражданских. Хотя здесь же сейчас находились и некоторые силовики, а также бойцы ХСОМ, которым оказывали первую помощью до эвакуации в столичный госпиталь.

— Как тут всё убрано, наверняка подготовились специ… — журналистка осеклась на пол слова, а оператор с камерой замер, не зная можно ли вообще такое показывать в эфир. — Нет, снимай, пусть видят.

Сглотнув журналистка замерла, вся спесь улетучилась. Внутри этих палаток вместо стен были прозрачные перегородки. Они полностью изолировали помещения, дабы соблюдалась стерильность, однако всё было прекрасно видно. Как прямо сейчас один из бойцов лежал на операционном столе и из его бедра буквально вырезали кусочки плоти, что подверглись воздействию токсинов "Дохляков".

— Всё в порядке, его на ноги точно поставят. Правда скорее всего придётся провести ампутацию и заменить конечность на роботизированную. Возможно частично, если повезёт удастся сохранить хотя бы низ ноги, однако как вы уже знаете доктор Эмиль фон Грайм достиг больших успехов в медицине.

— Да, мы слышали о безумном учёном ХСОМ, что ставил эксперименты на людях.

— Всё так, ставил, разумеется по согласию самих пациентов. И теперь мы пожинаем плоды этих исследований. Конечно прототипы технологий, равно как и экспериментальные практики используются исключительно с согласия, но если вы посмотрите чуть левее, — боец указала рукой в левую сторону, после чего снова завела руки назад и продолжило чётко и ясно пояснять. — То там находятся тем самые гражданские. В этих пакетах. Если всё упрощать, то мы поместили их в особой медицинский раствор. Благодаря ему до девяносто процентов поражений кожи этими токсинами будет исцелено. Сложнее будет с дыхательными путями и глазами. Однако я уже проверила их и могу заявить, что зрения никто не лишится, потому что на лицо токсины почти не попали и поражены преимущественно веки. Как и ртом никто из них этой заразы не схватил.

— Проверили? Разве вы не боец?

— Я боец вспомогательного отделения внутри "Авроры". Как вы помните, ХСОМ занимается ликвидаций не только предпосылок инопланетной угрозы, но также самой угрозы и её последствий. Если упрощать, то мы медицинское крыло. О, а это моя коллега Лили Шень. Да, она дочь того самого Рэймонда Шэнь, величайшего инженера нашего времени.

— Посторонитесь, пожалуйста! И не толпитесь здесь! — раздался голос молодой девушки, который и двадцати пяти ещё не было, но которая вела за собой наземного дрона, на верху которого лежал закреплённый боец.

США поделились своими шлемами, но Китай в сторонке не остался и сформировал ряд совместны с ХСОМ проектов связанных с беспилотными системами. В частности система для мобильной эвакуации. Этот дрон влетел прямо в гущу боя, под огнём вывез оперативника, которому оказали помощь и теперь его вела Лили, дабы закрепить уже к другому дрону, летающему, затем доставка в госпиталь по воздуху.

Всё это также снимали репортёры, которых пришлось вывести, чтобы не толпиться в проходе. Там же боец, которая изначально встретила, журналистку, прокашлялась.

— Забыла представиться, меня зовут Елена Викторовна, позывной "Сестра". Я командую этим отделением, которое скоро станет больше. Можете задавать мне любые вопросы. Скоро к нам также присоединится и сама Лили Шень, за авторством которой многие прототипы этих дронов. Я могу ответить на ваши вопросы связанные с медициной, а она пояснит за моменты технической части. Только всё же слишком научные темы наверное обойдём стороной, я полевой медик, а не учёная.

Весь агрессивный запал журналистки исчез, ведь она искала медь, а нашла золото. Такой материал будет бесценным, потому она стала куда мягче, желая вцепиться в эту возможность. А ХСОМ… ХСОМ был не против заключить несколько эксклюзивных контрактов со СМИ, если те не буду вести себя неоправданно враждебно.

Тем более всё равно надо рассказать всему миру, что ХСОМ не стоит на месте и делает всё, чтобы не только уничтожить пришельцев, но и спасти людей. Ведь в этом и заключается смысл организации, а не просто в создании какой-то ЧВК с инопланетным вооружением.

Кремль, Сенатский Дворец.

— Рад видеть вас в здравии, полковник, — стоя напротив огромной картины, произнёс генерал Лебедь, что носил ныне не мундир, а костюм.

Сенатский Дворец был важным местом. Здесь проводили встречи с иностранными деятелями и здесь же вручали различные награды. Так же здесь находился рабочий кабинет президента, что сейчас созвал Совет Безопасности. Потому именно в этом месте генерал Лебедь и устроил нашу встречу, потому что скоро он отправится с отчётом о вкладе Российской Федерации в ХСОМ.

И пока что чем-то особым похвастаться генерал Лебедь не мог. Да, Аврора делала успехи, но не мы одни были в ХСОМ и существовало много подразделений не менее опытных. Как и вклад других стран становился всё более явным. Особенно Китая, который пытался усидеть на двух стульях. Он одновременно вкладывал огромные средства и в ХСОМ, но и при этом создавал свою личную организацию по борьбе с пришельцами.

В общем, влияние других стран в ХСОМ росло куда быстрее, чем российское. Это было проблемой как для генерала Лебедя, так и для самой России. Правда причины у этого совершенно разные, что конечно станет проблемой и для самого Лебедя на этих переговорах.

— Взаимно, — ответил я, всё ещё в своём снаряжении, разве что оружие разумеется сдал.

— Присаживайтесь, полковник, — предложил генерал, после чего и сам вернулся за стол, сев напротив меня.

В этот момент дверь внезапно приоткрылась и в переговорную вошла его помощница. Стуча каблуками, неуверенно прижимая к себе тонкую папку и планшет с задачами на день, она дошла до стола, после чего аккуратно положила. И развернулась, чтобы уйти, но, к с несчастью, споткнулась и упала.

— Блядь, — невольно вырвалось у неё.

Я уже было развернулся и хотел встать да помочь, но та быстро махнула рукой, поправила юбку, а вот колготки поправить уже не получится — порвались.

— Всё нормально, всё в порядке, — дрожащим голосом, краснея, она быстро поднялась и пошла прочь, думая про себя… да в принципе чего она только в этот момент не думала.

— Гиперактивность в чём-то является плюсом, а в чём-то минусом, — заметил Лебедь, пожав плечами. — Но если создать для неё условия, то потенциал у неё больше, чем у многих других моих помощников и помощниц. К слову, именно Кристина подготовила этот отчёт, проанализировав всю собранную информацию с сегодняшнего задания. Но прежде, полковник, не хотите ли сами рассказать что-то?

— Вероятно вас интересует то, что предшествовало операции. На меня было оказано псионическое воздействие.

— Пришельцы часто используют этот свой козырь. Порой они вводят солдат в панику, а порой… заставляют их стрелять в спины. Как после докладывали сами бойцы, это не было предательством, они просто видели врага. Но с другой стороны, если их обычные псионики обладают такой силой, то что может сделать элитный боец или лидер их расы, вида, цивилизации?

— Я не стал рабом их воли.

— Никогда бы не назвал вас лжецом или дураком, полковник. Однако даже ваша уверенность может быть создана искусственно. Я не обвиняю вас, просто хочу узнать всё в деталях от вас. Устно и лично, после чего вы также напишите свой рапорт в дополнение к рапортам… ваших товарищей, — проводя пальцами по уголкам папки, Лебедь смотрел номера и после достал из папки раздел с рапортами: в частности рапорт Глухаря, Сократа, Грома. — Как думаешь, кто из будет бояться тебя после этого происшествия? Вчерашний студентик, который пороха не нюхал и которого Грома считает ребёнком. Или солдат, прошедший через весь ад войны? Забавно, но ответ Глухаря вот самый краткий и ёмкий. Своего мнения у него будто и нет, или он не считает его важным?

— Вне зависимости от того, как они трактуют эту ситуацию я всё равно буду выполнять поставленную задачу. Что же касается моего рассказа, то… я словно был во сне. Перестал чувствовать тело, то есть ничего не видел, не слышал, не осязал и так далее. Но был голос… или даже голоса. Кажется даже выстраивался какой-то образ, как… как сон о той девушке, которую ты никогда не увидишь. У образа нет внешности, нет каких-то чёткий критериев, есть лишь спектр чувств.

— И какие чувства ты чувствовал?

— Они были такими яркими, что скорее всего я чувствовал всё и сразу. Но потом всё вокруг начало упорядоченным. Затем появилась моя семья.

— Вот как, нечто подобное мы уже видели. Да же та попытка психологического воздействия на бойцов, когда на вас напала стая дохляков с обликами детей… стрелять в детей тяжело, даже если ты знаешь, что их надо убить. Афганистан соврать не даст… — скривившись в лице, произнёс Лебедь, покачав головой и отведя взгляд, но затем почти сразу же вернул его к моему лицу. — И что было дальше? Шантажировали? Предлагали вернуть твою семью?

— Нет, диалога не было или я слишком глуп, чтобы осознать какие-то намёки. Но намёки точно были, самое появление моей семьи уже намёк. Так или иначе я в этот же момент, когда всё прочистилось и упорядочивалось, вернулся к осознанию. Я понимал кто я, где я, что я делаю. И… — тут же скривился я, поджав губы и взяв паузу, но тоже сразу после заминки продолжил. — Я знал, что моя семья мертва. И ничто их не вернёт.

— Нет, полковник, твоя семья умрёт только тогда, когда умрёшь ты, последний для кого она имела реальную ценность. И до тих пор они будут жить, а ты будешь помнить о твоей цели. Они продолжат пытаться обмануть нас, настроить друг против друга, будут бить в наши слабости и не в наше хреновое ПРО и ПВО, а сюда… — Лебедь пару раз ударил себя в грудь и тут же прокашлялся: старость не радость, но если всё делать правильно, то с ней придёт какая-никакая мудрость. — Помни об этом. Мы все в этой заднице не из-за того, что у нас не хватает лазерных пушек и плазменных гранатомётов. Мы в ней из-за того, что до сих пор недостойны сраных мушкетов, что уж говорить об оружии более опасном.

— Значит меня не будут запирать в лаборатории?

— О, нет, это бессмысленно. Мы совершенно не понимаем как и что работает. Так что решаем проблемы по мере поступления. Тем более ни к какой гос тайне у тебя доступа нет. Ты же просто солдат и пока не появится прецедент и кто-то не подорвёт себя гранатой в казарме вместе с офицером, то к таким мерам мы не перейдём. Хотя базовые проверки проведёт твой любимый фон Грайм, ха-ха, — хрипло просмеялся Лебедь, положив руки на стол и скрестив их. — К тому же его проект произвёл фурор. Нам выделили не только средства, но и учёных из других стран. У тебя как раз на днях встреча с ним. Надеюсь всё пройдёт на пять с плюсом, потому что ты ещё нужен нам.

— Буду надеяться, что времени мне отвели чуть больше, чем пару месяцев. Хочется верить, что в запасе есть даже год.

— Вера последнее на что мы будем делать ставку. Однако лучшие умы что-то придумают, заодно и проверят твою психику и прочие моменты.

— Так точно. Надеюсь по моему примеру спасут ещё больше людей и… более качественно, чтобы они смогли когда-нибудь продолжить нормальную жизнь без кучи побочек, таблеток и имплантов. Чем-то ещё могу помочь?

— Нет, полковник, на этом пока что всё. Отправляйтесь в Швейцарию, с вами поедут раненные. Бойцы пока что справятся и без вас. Также экспериментальный отдел запросил одного из вас для тестирования в полевых условиях нового оборудования. Я решил отправить Сократа.

— Почему его?

— Потому что он СДВГшник, как и многие из его поколения. Все эти интернеты, смартфоны, всякие приложения… то с чем вы не справитесь никогда для них буквально норма. Равно как и наоборот. А с учётом того что мы развивает сетицентрическую доктрину и эти шлема с виртуальной реальностью уже больше похожи на компьютерную игру, чем на ту войну, которую застал ты с Громом… да, это важно. Но ещё важнее, что именно Сократ и другие придут вам на замену. И эта замена должна стать лучше вас. Если потерять этот контакт, то передавать опыт станет невозможно. А ты лучше других помнишь, с какими проблемами мы столкнулись, когда пытались воевать по методичкам Советского Союза. Меняется мир, а мы отстаём.

— Понимаю и делаю всё, чтобы избежать этих ошибок. С конницей на танки больше не пойдём. И даже Гром будет держать руку на пульсе. Не захочет перебороть предрассудки — заставлю, но учиться он будет. Как и все другие. Иначе эту войну не выиграть, потому что мы обязаны учиться. В том числе у врага.

— А он учится у нас. Или вернее… на нас? Ладно, полковник, время подходит к концу, а мне ещё надо побыть в тишине перед встречей с президентом. Буду следить за вами и дальше, да и не только за вами.

— Очень на это надеюсь. Рад был повидаться.

Я поднялся на ноги, исполнил воинское приветствие также, как и когда вошёл, хоть и сам генерал Лебедь уже давно в отставке. Однако бывших офицеров не бывает, как и человек я этого знал лично. Спорной он личностью был, но без него всё было бы куда сложнее. Хотя порой и кажется, что хуже некуда.

После чего отправился сразу в личный транспорт и на военный аэропорт, после чего в Швейцарию. Состояние моё становилось хуже от дня ко дню. Я буквально чувствовал как умираю и только препараты держали меня в тонусе. Однако в глубине души всё равно была надежда, что смогу протянуть подольше.

Ведь жить может и не хотелось, но мои желания тут были ни при чём. У меня был долг и его я ещё не исполнил.

— Не представляете как я рад вас видеть снова, Алексей! — с небольшим акцентом говорил фон Грайм, старичок, что уже вот-вот должен был отжить своё, но никак не исчезала с лица эта искра любопытства, что сияла в нём с самого детства и после первого своего века.

Да, фон Грайм был чертовски стар, однако сохранился весьма неплохо. Всё потому что не пил, не курил, занимался спортом и постоянно изучал что-то новое. Именно последнее играло самую главную роль, ведь позволяло держать разум в тонусе. Так что на немецком он говорил куда лучше меня, хотя немного знал и русский.

Однако нам как-то проще было говорить именно на немецком или английском, которые в Швейцарии в целом многие знают ещё и французский и даже итальянский. Географическое положение сказывается. Я же знал разумеется русский, учил немецкий в школе и уже сам после подтянул до приемлемого уровня английский.

— Я тоже, — усмехнувшись произнёс я, куда более коряво, но по сравнении с моим английским акцентом немецкий у меня звучал почти также грубо и резко, как у его носителей. — Так что же там с моими анализами? Завтра сдохну или чуть позже?

— Всё просто отвратительно! — задорно говорил фон Грайм. — Кроме того ваша опухоль в щитовидке выросла в два раза. Её надо оперировать, но это не проблема, сделаем всё в лучшем виде. Технически её наверное можно было бы и не трогать, потому что вы умрёте раньше, чем она станет насущной проблемой, но…

— Но… — с некоторой надеждой повторил я, глядя как быстро фон Грайм кликает мышкой и что-то пишет второй на клавиатуре, будто бы не родился во времена, когда ещё танки были в новинку.

— Но я сделаю всё, чтобы вы дотянули до конца этого года! Кроме того у нас пополнения в лаборатории, многие специалисты заинтересовались моим проектом и больше я не в тени. Хотя всё ещё меня считают сумасшедшим учёным, который как-то связан с Аненербе. Хм… интересно почему? Я же не немец, я родился в Швейцарии и между прочим провёл очень много времени помогая Союзникам в борьбе с нацисткой угрозой. Впрочем, предрассудки и ресентименты являются извечной насущной проблемой для нашего общества.

— Так а что с опухолью моей?

— Ну, она злокачественная, но мы её быстренько вырежем. Кроме того, мы её заменим на кое-что интересное и передовое. А затем продолжим нашу гормональную терапию. Сделаем из вас по-настоящему супер-солдата. Ну или посмотрим что нам мешает это сделать, после чего учтём ошибки. Это же вы и хотели, не так ли?

— Да-а-а… хех, — протянул я и усмехнулся. — Всё так, док.

Умирать что-то не особо хотелось, как и роль подопытного кролика угнетала. Однако я понимал почему я здесь и зачем. Я всё равно умру, это просто факт. А значит надо выжать из меня максимум. И как знать, но возможно мой наибольший вклад в победу над пришельцами будет заключаться в этих опытах, а не там, в полевой работе.

Сам же фон Грайм продолжал что-то там рассказывать о деталях своей работы. Знаете, как когда приходишь простуду лечить, а там тебе объясняют что у тебя в крови мало лейкоцитов, затем начинают объяснять что такое лейкоциты, как они влияют на организм… с одной стороны правильно, а с другой сидишь и просто соглашаешься со всем, уже забыв с чем пришёл.

Хотя чаще вообще не рассказывают, потому что большинству плевать на тебя даже в больницах. Но фон Грайму я был интересен вне сомнений, правда только как подопытный кролик. И хоть я его восхищение, тем как они далеко продвинулись и что хотят сделать, не разделял, но всё равно кивал и соглашался.

Вместе с тем он давал пояснения ко всем моим новым анализам и что они означают. Говорил о том, что скорее всего следующей после щитовидки откажет печень. Однако её уже искусственно вырастили и если будут надо, то заменят столько раз, сколько надо. Пока организм будет выдерживать.

— Это прорыв, мы уже выращиваем органы за считанные недели! И благодаря настойчивым требованиям генерала Лебедя, который на собрании ХСОМ вновь всех обматерил и поставил ультиматум: либо решение продвигается, либо к чёртовой матери все захваченные трофеи будут взорваны и не достанутся никому… ха-ха, он чем-то напоминает мне Черчилля, такой же с приколом в голове, — говорил фон Грайм, начиная ещё слегка дрыгаться в неуловимый такт, словно у него в голове играла музыка. — Разве что мотивы Союзников мне были понятны, а вот чего хочет Лебедь… я до сих пор не понимаю. Или не хочу видеть очевидное? Трудно сказать, но у в моих хранилищах печатаются органы для каждого оперативника ХСОМ на случай его экстренной госпитализации. Это большой успех, как и…

Вдруг раздался стук.

— Да, войдите! — крикнул фон Грайм.

После чего в кабинет вошла женщина. Высокая, голубые глаза, светлые волосы и любопытный взгляд.

— Это доктор Вален, прислана к нам из Рейна. Очень способная и талантливая женщина. Один из первых ксенобиологов, между прочим.

— Доктор Вален, очень приятно, — представившись ещё раз сама, она подошла к моему креслу и протянула руку, улыбнулась.

— Алексей Геннадьевич, можно просто Полковник или Витязь, как удобнее, — ответил я, всё также на немецком.

— Я изучала все данные и также ваш рапорт, могу заявить, что внешнего воздействия на вас не наблюдается, — сразу же Вален перешла к делу, сев на стул у стенки и достав свой планшет. — Мы немного знаем о псионике, однако кое-что уже понимаем. Так или иначе я бы хотела, чтобы вы наблюдались хотя бы раз в неделю в нашей лаборатории.

— Раз в неделю многовато.

— Да, доктор Вален, он у нас оперативник и генерал Лебедь его нам не отдаст. Однако я уже следующим днём буду встречать коллег из России и возможно у нас в Москве появится ещё одна совместная лаборатория. И там уже коллеги смогут проверять нашего Полковника и других бойцов, пересылая данные удалённо.

— Мы так продвинулись с обменом данных? Раньше даже узнать группу крови бойца было тяжело, а тут…

— Лучше поздно, чем никогда. Тем более скоро годовщина первого контакта с пришельцами… эх… — фон Грайм резко прямо отбросил мышку и оттолкнулся не такими уж и дряблыми руками от стола, посмотрев на потолок. — А ведь тогда я даже не подозревал, что пришельцы уже среди нас. Чёртовые спецслужбы, раскрыли бы всё раньше и у нас было бы больше времени! Прямо сейчас я отправляюсь к Шеню, нам нужно обсудить продвинутые имплантирование. Плоть слаба и это факт! И мы её либо улучшим, либо заменим, раз она такая неподатливая! Полковник, умирать запрещаю!

— Принято, док, — вяло ответил я, хотя немного энтузиазм фон Грайма и передавался мне. — Что же, доктор Вален, вам вероятно тоже от меня что-то нужно.

— Да, я уже обговорила отдельные моменты с фон Граймом и… признаться думала, что беседа пройдёт вместе с ним, но… будем обсуждать детали без него.

— И какие же детали?

— Раз уж фон Грайм ушёл, то предлагаю продолжить разговор в моём отделе. Тут недалеко и там есть на что взглянуть.

Я сидел лицом к столу, напротив фон Грайма, который только что ушёл и полубоком изучал доктора Вален, которая то губу прикусывала, то ноготь грызла, глядя в свой планшет. Волосы растрёпанные, макияжа нет, но при этом для своего возраста она выглядела довольно неплохо. К тому же среди других учёных она не выделялась вообще, некоторые даже по месяцу могут не мыться.

Но в Вален явно виднелись те самые арийские корни. Её голубые глаза выделялись на весьма аристократичном лице, как и сама она оставалась хорошо сложенной. Морщинки у глаз выдавали в ней женщину лет так уже почти что сорока, но в остальном… можно было дать тридцать, может даже чуть меньше. И ведь без макияжа, что крайне важно.

Так или иначе я последовал за ней, пока она продолжала глядеть в планшет. Мельком я увидел там то, что после обнаружил уже в её отделе. Гигантского мутона, разобранного на части. Мышцы, кости, органы — всё в разрезе, всё под всеми углами. Как только мы вошли, то волнение Вален сразу усилилось.

— Он прекрасен, да? — с благоговением прошептала она, а другие учёные в лаборатории ничего не сказали, видимо Вален всегда была такой. — Эти мышцы, такие идеальные, напитанные тестостероном, словно стальные канаты. А как они выглядят под микроскопом. Посмотрите на эту структуру, это же… идеал…

Она поднесла руку к стеклу, словно хотела прикоснуться к тому, что за ним, пока манипуляторы продолжали проводить различные эксперименты, то пропуская ток через мышцы, то вводя в них какие-то препараты.

— Пришельцы на совершенно другом уровне, чем мы. Мутоны кажутся такими глупыми, словно просто гориллу в броню облачили. Но с точки зрения природы… они совершенная форма, словно… конченая ветвь этой грубой силы. Да, во многом гиперболизированная, однако в тоже время идеальная внутри своего контекста. Понимаете о чём я?

— Мутоны очень сильные, это факт, — пожав плечами, ответил я.

— Нет-нет, я не об этом, полковник, хотя вы же… просто солдат, наверное такое вам сложнее понять, — произнесла она, с горящим взглядом глядя за стекло, после чего тут же спохватилась. — Нет-нет, не поймите меня неправильно, не хотела вас обидеть.

— Что вы, я действительно просто солдат. А если и читаю, то не сложные книжки, а просто художественную литературу.

— При этом художественная литература России довольно сложная. Многие из моих коллег обожают классику, в запой читают Хемингуэя, но как дело доходит до Достоевского, то начинаются мысли и концепции куда более тяжёлые.

— Что там тяжелого… всё понятно, если ты сам жил напротив такого же Родионова. Видно жизнь у вас была попроще. Но не будем об этом, что же вы хотели сказать?

— Пришельцы, посмотрите на них… мутон, сектоид, вайперы… они же очень разные, словно из разных миров. Существуй они на одной планете, то эволюционно остался бы только один. Как и гиперболизация не была бы возможной, потому что условия в которых могут появится такие виды должны быть идеальными.

— Вероятность появления человека тоже низка.

— Да, но это словно бы… сверхлюди, те кто сделали невозможное. Прямо как мутоны, чьи мышцы без их технологий и подпитки не смогли бы существовать. Они словно на вечных стероидах.

— Созданные искусственно.

— Да, именно. Это самая популярная ныне теория, что многие из них были кем-то созданные искусственно. Или скорее были найдены и затем доведены до ума в контексте своего эволюционного пути. Как… как если бы кто-то создал на основе нас идеальную обезьяну.

— Понимаю. За этим кто-то стоит.

— Да, тот кто вероятно смог дать им всё лучшее от себя. И тот кто это лучшее вбирает сразу во всех аспектах. И псионик, и ловкость вайпера, и сила мутона — этакая сверхраса, что стоит над ними и… зачем летает от мира к миру, завоёвывая слабых. Или скорее изучая. Ведь происходящее на войну не похоже. Они не воюют, просто смотрят и создают ситуации для изучений прямой как… — в этот момент за стенкой манипулятор пропустил через мышцы мутона ток, после чего они начали увеличиваться в разы, прямо всасывая в себя подведённый к ним реагент, словно помпа. — Прямо как мы сейчас изучаем эту мышцу. Мы же бьём её током не из-за того, что мы злые. Нам просто нужно создать стрессовую ситуацию, чтобы активизировать отдельные механизмы.

— Понимаю к чему вы клоните, доктор, но не очень хочу рассуждать на эту тему.

— Понимаю и вас, полковник. Вы, как и многие другие, потеряли близких. Потому для вас оправдание этих злодеяний звучит дико.

— Так и есть.

— И всё же… та сила, с которой вы столкнулись. Тот голос… я всё думала, как так получилось, что вы увидели расположение заложников и врагов.

— Случайность.

— Или замысел?

К этому моменту мне стало прекрасно понятно — доктор Вален так ещё ксенофилка и действительно восхищается пришельцами, возможно даже как-то им сочувствует? Не знаю, но вряд ли из-за этого стоит её презирать. Ведь в то же время она буквально на части разбирает их тела и прямо умоляет командование ХСОМ добыть ей живой экземпляр. А учитывая что она немка из Рейна…

Ладно, опустим эти глупые предрассудки про немецких учёных, просто скажем что как личность Вален такая, что ей только дай дорваться до опытов над живыми. Потому интерес у неё скорее всего сугубо научный. И восхищается она телами этих существ также, как наверное восхищается Шень экзоскелетам этих мутонов, а Лебедь стратегии, которую враг выбрал против нас и так далее по списку.

Правда я вот не восхищался ничем. Скорее наоборот, было очень много презрения и злобы, что едва удавалось сдерживать. Потому что я был там, против меня всё это использовали, заставляя бороться голыми руками против мышцы этих мутонов и стрелять в дохляков, что принимают облики наших детей, после чего чёртовы ублюдки начали лезть в мою голову.

Чёрт подери, я не собирался жать им руку их офицеру за то, что они рвут нас в клочья. Никакого уважения к "рангу" с грёбаным врагом. Ведь это именно что враг и точка.

— Как думаете, что будет если частичку их использовать в наших целях? Сделать для бойца сердце из этой же мышцы. Покрыть кожу чешуёй, как у вайпера или хотя бы модифицировать глаз? Фон Грайм спешит и хочет как можно скорее завершить проект, чтобы даже вернувшегося по частям солдата можно было спасти. В этом плане металл действительно проще, но мы также двигаемся по пути биологии. И, к слову, для вашего спасения было тоже использовались эксперименты связанные с объединением генов. В этом и проблема, что некоторые части вашего тела воюют против других.

От напоминания о том, что во мне использовали что-то от этих тварей, вызвало тошноту. Однако это я уже знал.

— И тем не менее в вашем случае удалось сделать невозможное. Ваше тело так или иначе приняло этот дар и выжило.

Дар… от этой формулировки у меня зубы стиснулись, но доктор Вален этого не заметила, продолжая глядеть на то как медленно начинает умирать мышца мутона, содрогаясь в предсмертной агонии. В неё вводился особый токсин, который мог как разложить белки внутри в мышцы, так и просто парализовать мышцу временно — вопрос лишь в дозировке.

— И так как я сейчас возглавляю отдел ксенобиологии, то именно я лично вас и прошу продолжить эти исследования. Мы уже провели испытания на животных, а также некоторых… кхм… добровольцах. И я очень хочу посмотреть как приживётся сетчатка вайпера на вас. Это улучшит ваше зрение по-настоящему. Оно будет не просто лучшим среди нашего вида, оно станет лучшим в принципе. Разумеется будут побочные эффекты, но я гарантирую, что это вас не убьёт и не покалечит. Хотя побочные эффекты могут быть самыми разными, но мы точно знаем что делаем.

— Моё тело мне не принадлежит, как и моя жизнь. Я вернулся в строй лишь благодаря ХСОМ и я буду выполнять поставленные задачи до самого конца. Как распорядится — решает также ХСОМ. В данном случае главой проекта является доктор фон Грайм и за его спиной стоит генерал Лебедь. Если вы уже получили их согласие, то моё не требуется. Если вы не получили их, то и моего ждать не стоит.

— Что же, всё так как и предупреждал меня фон Грайм и другие. Редко когда слухи с разных сторон так хорошо сходятся, — улыбнулась доктор Вален и повернулась ко мне лицом, впервые посмотрев прямо в глаза, буквально изучая мою радужку, зрачок, сам глаз, который она скоро "улучшит". — В таком случае я подготовлю всё необходимое.

И в этот момент доктор Мойра Вален, женщина… нет, не женщина, а ведущий учёный и глава отдела ксенобиологии, потому что ни пол, ни возраст, ни внешность — ни что сейчас не играло роли. Она была профессионалом своего дела, жила своими идеями и именно они, а не цвет глаз сияли в ауре, делая её такой похожей на безумных учёных середины двадцатого века.

— Просто если что и отличает нас от животных — это мораль, нравственность и другие искусственные понятия, которые мы придумали также, как атомное оружие. И по своей мощи они не менее сокрушительные и не менее важные для нашей жизни, — внезапно добавила она, подойдя ближе, продолжая изучать мою глаз. — Очень жалею, что не могу изучить их культуру, ту сторону, которая сильнее всего. В любом случае мне важен именно ваш ответ, ваше согласие, ведь если его не будет, то я не стану ничего делать с вами. Пусть даже уже фон Грайму и Лебедю придётся меня об этом просить, а не наоборот. Этот момент принципиальный. Ведь мы не пришельцы, мы не станем ради исследования убивать невинных. Равно как и исказить грань этой "невинности" не позволим.

— Делайте со мной всё, что нужно для блага Человечества. А что касается нравственности… боюсь я ксенофоб, доктор Вален, потому общий язык мы вряд ли найдём.

— Ох, я его находила даже с самыми опасными и злобными существами этого мира, прежде чем стала ксенобиологом. И поверьте, вы далеко не бешенный носорог и не ядовитая гадюка. Вы скорее… большой добрый лабрадор, для которого ксенофобия лишь щит. Щит от…

— Доктор Вален, можно вас на секундочку?! — вдруг раздался крик фон Грайма, который уже некоторое время стоял в проходе и слушал наш диалог.

И он прервал доктор Вален как раз вовремя. Потому что хрупко было человеческое тело, но ещё хрупче был наш разум. И если печень мы можем вырастить и заменить, а вместо ноги сделать протез, то что делать с нашим сознанием мы не понимали. Ведь ничего лучше войсковых методичек по психологической подготовке бойца у нас по факту и не было.

А оценка качеству этих методичек уже давно дана количество суицидников, изгоев и прочих военных, которых война ломает похлеще снаряда.

В любом случае на сегодня мои обсследования завершились и вместе с некоторыми своими бойцами, а также ещё Лили Шень мы отправлялись обратно тульскую область. Время было провести ещё одну работу над ошибками и закрепить всесторонний опыт, что мы получили. Потому что противник не заставит себя ждать и совсем скоро нанесёт очередной удар.

(Артик с Мойрой Вален. Все кто скажет, что образ не каноничен запомните — вайперов тоже в первой части не было, а всё произведение один сплошной авторский произвол.)

Операция "Мёртвый воздух", засекреченный инцидент, южно-китайское море, стёртый из данных архипелаг.

— К сожаленью, полковник, война это всегда политика. Я понял это слишком поздно и потому сейчас всё стало таким трудным. Нет, ха-ха, я определенно точно не виню себя во вторжении пришельцев, однако я бы мог сделать больше, что тогда, что сейчас. В любом случае в этот раз инопланетная угроза ударила в крайне болезненное для Китая место. А Китайская Народная Республика, как вы знаете, наш самый надёжный партнёр. Вы поможете им, но будьте осторожны пришельцы не просто так заставили их отправить свои силы в другие места. А ещё… не задавайте лишних вопросов, полковник. У всех нас свои скелеты в шкафах, но ваша задача в данный момент разрешить инопланетную угрозу и не лезть в дела первой державы мира, самого прочного столпа ХСОМ и, пожалуй, всего нашего мира.

Чтобы ХСОМ что-то получал, он должен был что-то отдавать. В частности речь шла о захваченных трофеях, которые переходили в его руки, а затем в руки отдельных стран для их частных исследований. Ведь несмотря на какие-то локальные успехи ХСОМ ещё был крайне странной организацией по типу ООН, где формально у всех были свои представители, но на который де-факто никто не надеялся.

И пожалуй лучше всего сейчас дела шли у Китая, который развивался сам и использовал ХСОМ как полигон для того, что потом передаст в свои войска, спецслужбы и секретные организации. Но стоит ли объяснять, что в таком случае именно к ним и будет наибольший интерес со стороны пришельцев? Нет, наверное не стоит.

В любом случае ситуация сложилась следующая — ряд атак истощил силы быстрого реагирования Китая. Да, остались войска, но их грубая работа может привести к ещё большему количеству жертв. Потому в конечном итоге для деликатного решения инопланетного вопроса Китай прибег к России, та к Лебедю, тот в ХСОМ и вот уже Аврора летит решать инопланетный вопрос.

Довольно долгая цепочка, которую можно было заменить по-разному, однако в конечном итоге переговоры пришли к следующим ключевым моментам: нужны лучшие бойцы, а не просто солдаты, и также важен прецедент расширения сотрудничества на фоне объединения США и Европейского Союза в их собственных инопланетных исследований. Да, как бы это грустно не звучало, но до сих пор в центре внимания оставалась геополитика стран Земли, а не угроза для этой самой Земли.

— Смотрю блокаду они устроили конкретную, — произнёс Гром, спустившись по тросу вслед за мной.

Мы приземлились прямо на острове, где всё было оцеплено. Вокруг плавали корабли в небе нарастила присутствие военная авиация. Южно-Китайское море не самое спокойное, тут вокруг и Филиппины, и Тайвань, и то Япония, то США хочет нарастить присутствие в регионе. И, к слову, никто о них ничего о происходящем не знает.

В целом, даже ХСОМ точно не знает сколько именно вторжений инопланетян происходит в месяц. Потому что зачастую инопланетяне бьют именно в такие места, где происходит нечто, что другие страны знать не должны. И тот факт что здесь мы говорит о действительно глубоком доверии Китая к России или о том, что и сама Россия вкладывалась в какие-то местные проекты.

— Ох, смотрю Китай упорно пытался всё решить сам, — произнёс Сократ, видя как на поверхности острова, прямо около бункерного входа, возвели крематорий, где быстро сжигали тела прошлых штурмовиков. — И что же здесь такое разрабатывали?

— Не задавайте лишних вопросов, — рявкнул я, прервав разговоры.

После чего вслед за нами спустилась Лили Шень. Что именно здесь происходило нам знать не следовало, однако был высокий уровень биологической опасности. Потому наши костюмы были герметичны. Однако в бою одно ранение эту герметизацию может легко нарушить. Потому с нами полетела и Лили Шень, к слову кто не понял по фамилии — китаянка — и как и её отец она в ХСОМ была неслучайно.

— Эти роботы точно не подведут? — спросил я, пока инженеры из десанта выгружали наших новых помощников.

Гусеничные машины, это были вовсе не прямоходящие андроиды, а просто следующая ветвь тех машин, что была в спецназе ещё в 2015 году. Гусеницы, сверху можно поставить пулемёт или даже щит. Я помнил, как на войне к таким же мы прикрепляли взрывчатку, а потом отправляли прямо к врагу в окоп. Транспортировать раненных тоже можно, как и подвозить припасы.

В целом, логистику мы постепенно переваливали на них. Припасов надо много, а носить на себе всё боец не может. А ведь так хочется гранат сорок иметь, чтобы пришелец за укрытием точно сдох. Да и тяжёлое вооружение против мутонов тоже на себе таскать — очень такое себе.

Потому многофункциональные наземные дроны развивались и раньше семимильными шагами, а ХСОМ начал давать им новое дыхание. Так и появилась модель "Страж". Фактически это была конструкция с тяжёлым штурмовым щитом. По-настоящему тяжёлым. Сам дрон мог управляться и дистанционно, и ручками, и даже через ИИ. Идея проста — штурмовик с щитом не может носить слишком тяжёлый щит. Дрон — может. Вот и всё, за исключением ряда "сюрпризов".

— На испытаниях оно выдерживало выстрелы малого плазменного вооружения, вроде того что мы видели у сектоидов. Однако на чудо не надейтесь. И у мутонов, и у вайперов более продвинутые экземпляры, которые могут в упор прожечь эти щиты насквозь. Их задача принять первый удар на себя, но ваш ответ должен стать для врага последним, — пояснила Шень, уже начиная возводить свой временный лагерь. — Сестра будет на подхвате, но все кого ранят отправятся в китайские госпитали на проверку и не покинут его до решения их докторов. И… возможно даже не покинут никогда.

— Там типа вирус какой-то? — любопытство Сократа не знало границ, но тут же его угомонил хлопок по плечу от Грома. — Ладно, молчу. Мои дроны пойдут первыми, проведу разведку.

Я кивнул после чего начал занимать позиции, рядом с китайским бойцами. Языка я их не понимал, но в целом все мы понимали где начинается и заканчивается наша компетенция. Потому китайцы продолжали изолировать зону, а я повторно изучал карты, выводя их на визор своего шлема и показывая схему бункерного лабиринта товарищам. Как мы будем двигаться, где разделимся, как поэтапно зачистим всё.

Там же были "красные" зоны. Лебедь поделился со мной чуть большей информацией и если вкратце, то да, в этом месте явно занимались разработкой биологического оружия с использованием инопланетных технологий. И ничего удивительного в этом нет, потому что сейчас этим не занимаются только страны, у которых на это нет денег. Гонка вооружений во всей красе, только это желание убивать других заставляет нас становиться лучше.

— Чёрт, — ругнулся я, когда Сократ уже провёл разведку и ничего не обнаружил: провода были обрезаны раньше, чем удалось что-то заметить. — Где доклад о численности врага? Столько отрядов полегло и никакой информации?

Китайские бойцы делали вид, что не знают никакого языка, кроме их родного. Лили Шень тоже не была в курсе дела и просто напряжённо поглядывала то на наземных дронов, то на нас, то на самих бойцов КНР. В результате я в очередной раз отправил запрос в штаб ХСОМ, надеясь что они там через свои каналы передадут мне инфу. Однако ответ был менее утешительным.

— К сожаленью этой информации в нашей ассортименте не имеется. Вам придётся действовать самостоятельно, — последовал краткий ответ.

И если до этого я как-то успокаивал своих бойцов и уверял их, что вот как прибудем нам точно откроют все карты, то теперь… теперь мы должны были спускаться в чёртову биолабораторию, где вырезали по меньшей мере несколько десятков элитных солдат до нас и при этом у нас было информации, видимо, даже меньше чем у них. Потому что китайская разведка нам вообще ничего не говорила.

— Ха… — протянул я, задумчиво глядя в свой КПК. — Вот как…

— Что такое? — поинтересовался Гром, но по одним моим глазам и в целом напряжённой позе многое уже понял.

— Инфу не дают. Ни сколько там врагов, ни их классификацию.

— Хреново.

— Что такое, полковник? — раздался голос Сократа. — В чём заминка? Мне ещё одну партию послать? У меня катушек с оптоволкном про запас, как и дронов.

— Нет, так дела не делаются, — покачал я головой, ведь подобную херню я ещё мог стерпеть, если бы на нашей территории были, но идти в китайский бункер и вести бойцов хрен пойми куда, без инфы и чисто из-за того, что где-то там на верхушке не то не договорились, не то скрыть что-то хотят… — Сворачиваемся, парни. Операция отменяется.

Взвод был шокирован, кроме того наш транспорт улетел, потому что зависать долго не мог и ему требовалось дозаправка. Однако меня это не волновало, я просто взял своих бойцов и на глазах удивлённых китайцев мы отправились в разворачивающийся полевой госпиталь. В этот же момент появилась Сестра, крайне удивлённая.

— Наша помощь в их госпитале тоже не требуется, — хмуро ответила она, хотя даже в шлеме было прекрасно слышно, как орут в агонии раненные: а мы, как ХСОМ, так-то прибыли не просто с аспирином и жгутами. — Интересные такие…

Наверное я бы мог попробовать дозвониться до генерала Лебедя, ну или скорее до Кристины, потому что сам Лебедь никогда не отвечал и даже его инструктаж был зачастую записан. Тем не менее нужды я в этом не видел. У меня была задача оказать содействие союзникам. Союзники в этом содействии, видимо, не нуждались, раз не хотят поделится информацией.

А раз так, то подыхать ради них как скот я не собирался. Одно дело в героя играть и жизни спасать, это наша работа. Но умирать из-за халатности или намеренного вредительства я не собирался. Хотят штурмовать? Пусть ещё пару взводов своего китайского спецназа пошлют, вон, хорошо у них получилось. Или пусть ждут пока их элита перегруппируется с других заданий.

Так что я просто сел на ящик рядом с Лили Шень, которая тоже хмуро смотрела на соотечественников.

— Засуетились кажется, — минуты через три солдаты начали бегать туда-сюда более активно, что-то на своём говоря.

— Да, напряглись, — согласилась Лили, которая тоже подобному рада не была, ведь так дела действительно не делаются.

Как только поняли, что мы ничего делать не станем, так знаете и сразу языковой барьер куда-то исчез. Все такие понятливые стали, а через ещё пять минут к нам вышел офицер в мундире, но без снаряжения. Да ещё такой чистый, прямо типичный штабист, у которого ногти всегда ровные и причёска ещё гелем уложена.

— Мы сами знаем немногое и нам также запретили излишнее контакты, — пояснил офицер, стоя ровно по струнке: что ещё штабистам делать, только бумажки заполнять, дебильные приказы раздавать, да маршировать на парадах.

— Я не поведу своих людей в бой, где уже многие погибли. У вас должна быть информация, вы должны ей поделиться. Если нет, то может ваши командиры жизни бойцов не ценят, но пока я возглавляю Аврору…

— Я понимаю вас, полковник, — ответил офицер, всё также на английском, после чего кивнул солдатам и только после этого те подошли. — Потому могу дать только это. Блок памяти из КПК командира. Там есть… записи, которые мы не успели удалить.

Английский он знал хорошо, да и по лицам других можно было понять: понимают они всё. Так или иначе после этого я получил хоть что-то. Очевидно было желание Китая скрыть всё. Но идти сражатся с хрен пойми чем хрен пойми куда… нет, я бы на это не пошёл. Это вне моих принципов. Хоть в отказники записывайте, хоть в трусы.

И возможно если бы я так не встал в позу, то и нас бы через считанные минусы вынесли также вперёд ногами. Или даже не вынесли. Лили Шень уже взяла накопитель и подключила к своему компьютеру, после чего переслала нам копии. Всё кратко и тоже не совсем понятно, но… теперь у нас было больше понимания и даже предсмертные записи.

— Криссалид, — тварь я сразу узнал. — Только какой-то другой. В нашей базе ХСОМ такого подвида не было.

До этого с этими тварями ХСОМ встречался лишь дважды. Оба раза закончились сокрушительным поражением отрядов оперативников. Один раз это был Нью-Йорк, второй раз Нью-Дели. В Индии после этого был уничтожен целый квартал, а по новостям всем рассказали об эпидемии вируса. На деле же там было чуть ли не восстание зомби.

(Изображение взрослого криссалида)

— Хрена она здоровая. На весь коридор. Мерзость, — сморщившись произнёс Гром.

— Хитиновые пластины держат бронебойную пулю калаша в упор. Но хуже всего, что эта дрянь откладывается личинки в трупы и создаёт… да, фактически зомби, — пояснил я, ведь базу данных ХСОМ знал наизусить, перечитывая её каждую ночь: сон для меня стал ненужной редкостью.

— Огнемёты?

— Запрещены. В лаборатории осталось что-то ценное. Разрушения не приемлемы, в консервированные зоны заходить нельзя. Вот, видишь эти стальные стены — аварийные, опустились при утечке, но видимо не помогло. Криссалид вырвался и по местам смертей видно, что он там везде. Ещё и дыр поделал в бетоне, кладки наверное.

Вот и ответы на все вопросы. Разве что мы не знаем что именно там на основе пленного криссалида изучал Китай. Но вряд ли что-то хорошее. И как они только его живым ещё взять умудрились? Тварь очень юркая, быстрая, зачастую пришельцы ещё и закидывают их в нищие районы с высокой преступностью, прямо в канализации какие-нибудь.

Выследить его тяжело, а взять живым ещё тяжелее.

— Значит так, нашими врагами будут в том числе те трупы, которые не вынесли. В броне, в шлемах… берите кски, пулевые-бронебойные, — отдал я приказ, понимая что придётся выносить зомби.

А прикол зомби в том что, во-первых, они в броне, ведь китайцы успешно слили туда хрен пойми сколько своих солдат. Во-вторых, сами зомби тоже резвые, ещё и живучие. Нужна останавливающая мощь и пробивная. Потому что даже от пули в голову зомби не всегда подыхал.

И с этим справится наш старый советский карабин КС-23 калибра 23мм. Для понимания гражданских что это такое — это какому-то гению пришла идея взять авиационную мать его пушку, укорить ствол и дать пехоте. В целом штука относительно известная, особенно в спецслужбах. Патронов для неё много от шумовых до картечи.

Но наш выбор патрон Баррикада, пуля, которая должна останавливать транспорт путём одного попадания в двигатель, с последующим его разрыванием в клочья. Такая если в голову попадёт, то черепушке достанется вне зависимости есть ли у тебя шлем или нет. Одна кинетическая мощь только какая.

— Гранатомёты нам тоже запрещены, слишком много бесценного оборудования. Эй, Лили, а как насчёт заменить щит на корд?

— Сделаем, — тут же спрыгнула со своего места Лили Шень, попутно запустив удаление переданных и уже нам больше не нужных в копии данных: конфликта с Китаем нам не надо.

Щиты пригодились бы от атаки вайпера, но как мы теперь знаем дело тут не во вторжении пришельцев, а в том, что один из них почти сбежал. От зомби щит нам не особо понадобится. А вот взять с собой корд более предпочительная. Потому что щит не остановит криссалида, а вот короб 12.7 мм пуль криссалида напряжёт.

— Ох, готовьтесь к аду, бойцы, — выдохнув произнёс я, стараясь не думать, чтобы случилось если бы просто сунулись туда, не узнав о враге заранее из-за скрытности Китая и его наплевательском отношении на жизни солдат. — Большой криссалид ещё ладно, его не заметить будет сложно. Но мелкие… смотреть надо будет и под ноги, и на потолок, и даже на те стены, что кажутся не тронутыми. Они мастера маскировки.

После чего взял принесённый Громом КС, начав закреплять на груди патроны для него. Так как сам КС на три патрона, то без вторичного оружия обойтись было нельзя, как и каждому совать его тоже глупо. Поэтому у меня ещё Сайга на барабане бронебойных была, а Гром как обычно взял пулемёт. Мелких криссалидов в целом выносить чем угодно можно, тут уже важнее концентрация огня будет, хотя картечь против них работает только после вылупления, а потом хитины для неё слишком прочным становится.

И перекинув на плечо КС, проверив барабан, я включил фонарик и вернул ладонь на рукоять. Свет твари такие тоже не особо любят, да и кому понравится когда в лицо светят фонарём. После чего проверил плотно ли сидит маска и полон ли кислородный баллон.

— Погнали в ад, парни. Нас там уже заждались, — дал я отмашку и вниз по ступеням поехал дрон с платформой на которой стоял Корд.

И опустил забрало. Никто из нас не родился солдатом, что может без страха спустится во тьму, где стелиться туманом биологическое оружие и бегают криссалиды. Но мы ими стали, против или согласно своей воли. Это уже неважно. Важно то, что скоро кровь прольётся и клянусь, я сделаю так, чтобы человеческой в ней было меньше всего.

(Изображение появления созревшего криссалида из тела, в котором зрела его личинка)

— ПОШЛА РОДНАЯ!!! — закричал во всю глотку один из бойцов.

После чего раздался взрыв и прямо из дыры в стене вылетел дым и ошмётки какой-то слизи да хитина. Мы шли по туннелям, обнаруживая замаскированные лазы чёртовых криссалидов. Они плодились очень быстро, как и росли за считанные часы. Им нужна была только биомасса, ресурс, а его в этой лаборатории было с запасом.

Кроме того их интеллект был выше среднего, потому даже на первый взгляд целая стена могла быть не такой уж и целой. Даже трещины гады замазывали. Про то что они могли мебелью вход заставить и говорить не стоит. Мы обыскивали каждый угол, каждую комнату, после чего запускали дронов, если лаз был глубокий или просто взрывали гадов гранатами.

Так и шли, двигаясь колонной, останавливаясь на каждом переходе. За нами тянулись бесчисленные тросы оптоволокна — Сократ со своими напарниками сопровождал нас и после каждого подрыва подгонял новых наземных дронов. Связь на глубине ловила плохо, а само их отделение с собой я брать не решился. Оставил прикрывать первый уровень с бойцами КНР.

Потерь не было, главную особь мы не нашли. Корд на наземном дроне передо мной не стрелял ни разу, а сами твари от нас скорее бегали, чем охотились на нас. Однако я понимал, что мы рано или поздно встретимся с главным врагом. Как и то, что гадина нас ждала, ведь обычный рядовой монстр не смог бы вырезать так много спецназовцев. Плюс самих зомби мы не встретили ни разу, только гильзы, следы боя, кровь и даже останки, но ни одного зомби.

— Готовит нам засаду, ублюдок, — прошипел я, водя фонариком по стенам и потолку, пытаясь высмотреть трещину. — Ещё один!

Трещина в этот раз была крайне заметная, кто-то буквально вырвал целый кусок бетона, а потом вернул его на место, немного залепив. Даже во мраке от света маленькой свечи можно такую трещину заметить. Это меня резко напрягло и едва Гром выдвинулся вперёд, чтобы занять сектор, как я тронул его за плечо.

Я ничего не сказал, а он сразу всё понял, как и другие бойцы. Слишком явная ловушка. Потому проехал вперёд наш дрон с кордом, занял позицию. Получили сведенья от Сократа, который провёл уже своих мелких дронов вперёд, на предмет засады.

— Закрытые двери, пустые туннели, всё как всегда.

Чутьё моё вопило, после чего я занял позицию чуть впереди потенциальной дыры. Она была в потолке, рядом с ней расположились бойцы Грома. Моё отделение прошло вперёд вместо с дроном и кордом. Замыкало всё третье отделение. Во все стороны смотрели мы, так ещё и Сократ вёл разведку, стараясь не запутывать наши ноги оптоволокном.

Раздались выстрелы, закрошился бетон, вход в гнездо открылся, но вместо того чтобы открыть туннель на нас просто начали вываливаться тела. Плоть вперемешку с халатами, торчали наружу оправы очков, какие-то канцелярские принадлежности, ботинки и кости.

— Сука! — ругнулся Гром, которому чуть на лицо попало, но наши боевые костюмы были герметичны.

Сделав шаг в бок он тут же открыл огонь внутрь, прямо навстречу ещё вытекающей жиже. В этот же момент наши бойцы немного постреляли прямо в гущу вывалившейся биомассы. Мало ли в ней прячется маленький криссалид. Я же всё это время стоял спиной к происходящему и смотрел вперёд, прямо в сторону перекрёстка. Сердце моё билось всё чаще, но в какой-то момент пропустило удар.

Я увидел его, взрослую особь криссалида, над которой здесь ставили неизвестные эксперименты. Прямо такой как в отчётах, но немного иной. Они отличались цветом, но всегда имели прочные хитиновые пластины. Кроме того форма их пластины была наклонной, никаких прямых линий. Всё будет идти по касательной. Острые когти, хищный, но всё понимающий взгляд.

Они были другими, казались дикими и отсталыми, но это просто другой вид, который мыслит совершенно иначе. И прямо сейчас его ловушка сработала. Ему просто надо было остановить нас именно здесь и потому этот лаз был так хорошо виден.

— Взрослая особь! — крикнул я, вскинув оружие, но не сделав выстрела.

— ГДЕ?!

Тварь уже скрылась, а мои союзники её даже не заметили. Это уже меня улучшенное зрение, а им даже в ПНВ тяжко тут разглядеть всё из-за туманна, пыли и всего прочего, мешающего обзору, начиная с капающей с потолка крови и заканчивая всякими шкафами и ящиками, что вывалены здесь повсюду.

Правда реакции мне не хватило, да и дистанция для стрельбы из сайги такая себе. Пуля конечно дура и всегда попасть может, но там метров пятьдесят было. А взрослого криссалида шальной пулей не убьёшь. Кроме того у меня хоть и барабан, однако почти сразу же раздались крики.

С грохотом зомби выбили двери на левом и правом коридоре, после чего рванули прямо к нам. Они двигались неуклюже, но не шагом, а бегом. Ковыляя и падая, порой ломая собственные ноги, но быстро. Первые из них уже появились в коридоре, среди них были как лаборанты, так и охрана, а также сам спецназ, что был тут до нас. Огромная мать его толпа.

Я всё также продолжал стоять, как и моё отделение не спешило. Зато первым заговорил корд.

— Работаю! — раздался голос Лили Шень, которая сидела управляла машиной.

Грохотали выстрелы и пули способные пробить лёгкую бронетехнику отрывали конечности, разрывали грудные клетки и пролетали насквозь, расплёскивая по стенам и потолку внутренности. Сразу же после этого из некоторых тел начали вывлезать криссалиды, порой раненные, порой на удивление целые. Они заменяли собой костную систему, используя человека как биоматериал для своего роста и создания: кости человека становились их каркасом, а плоть и мясо — пищей.

И тогда уже заговорили мы, точно выбирая цели. Сайга била метко, гильзы летели в сторону, а бронебойные пули прошивали насквозь и шлема, и учёных, и маленьких криссалидов.

— Патроны не бесконечные! — напомнила Лили Шень, но зомби ещё не кончились. — ПЕРЕЗАРЯДКА!!!

В этот же момент сработали снаряды, закреплённые впереди дрона. Вспышка света на мгновение избавила от теней весь коридор, прямо до самого конца, где на потолке я снова увидел наблюдающую взрослую особь. Словно паук-сенокосец, она жутко смотрела на нас, не обращая внимания на бьющиеся в стену пули, позади неё.

Зомби продолжали бежать вперёд, а вылупившиеся криссалиды оказались оглушены этими зарядами. Пока один из бойцов менял короб, заговорили хором уже наши стволы. Концентрация огня оставалась высокой, ни один зомби не мог подобраться к нам, но…

— СЗАДИ!!! — раздался крик и в бой вступило третье отделение.

Мы всё же пропустили некоторые норы. Или же эти норы были созданы прямо сейчас, что более вероятно. Ругнулся Гром, который был в середине построения и быстро отдал приказы своим бойцам, чтобы помочь и нам, и другим. Грохотали затворы, фонари светили так ярко, как могли в этом чёртовом тумане, что разрезали наши пули. Связь с Сократом пропала — все оптоволоконные кабели обрубили, другая связь до этой глубины не доставала.

— Перезаряжаюсь! — крикнул я, встав на колено и тут же за моей спиной встал один из бойцов.

Его гильзы не очень приятно летели прямо в мой шлем, но я быстро выбросил барабан и уже заряжал следующий, как вдруг увидел среди мелькающий голов орды бегущего в нашу сторону взрослого криссалида. Орда уже приближалась, становилась всё ближе к нам, несмотря на наш заградительный огонь.

— Работаю! — вновь раздался голос Лили, после чего загрохотал Корд.

Пули начали превращать орду в месиво снова, но впереди взрослого криссалида бежал весь его успевший родится выводок. И бежал не прямо, а по стенам и потолку. Сюда бы огнемёт, а лучше ракету, но такое разрушительное вооружение было под запретом. Слишком высок риск пожара, так что ручные осколочные гранаты были максимумом.

И это было существенной проблемой.

— Ложись! — крикнул я, пихая своего напарника в сторону, потому что чёртовы криссалид пронзил одного из зомби своей ногой и буквально швырнул его в нас.

Зомби перелетел через нас и прямо в воздухе из него вылупился молодой криссалид. Тут же его нашпиговали свинцом, а затем первый добравшийся криссалид спрыгнул на наш корд, пока ещё двое бойцов ушло на перезарядку. Наш заградительный огонь захлебнулся, но и врагов осталось не так много.

Мои мышцы напряглись, я тут же вскочил на ноги, оружие из рук не выпустил и начал идти вперёд, ведя огонь уже почти в упор. Отдача била в плечо мощными ударами, а ствол быстро перемещался от одной цели к другой. Время словно замедлилось, одна пуля сбивает прыгнувшего маленького криссалида в воздухе, другая разрывает тушку следующего, взрывается голова зомби-учёного, а затем снова взгляд столкнулся с взрослой особью.

Щелчок, пули кончились, перезаряжаться нет времени, мелкий юркий криссалид за спиной падающего зомби-учёного резко совершает рывок в нашу сторону. Боец у корда из КС добил тварь, но корд клинит. Сам боец перезаряжается. Что же… значит пора делать то, что требуется от супер-солдата смертника.

Рывком я покидаю построение, выхватывая левой рукой боевой нож, а правой револьвер тульского КБП. Пять выстрелов, но таких что на всю жизнь запомнится. Оружие создавалось для пробития тяжёлых бронежилетов и калибр, как и патрон, тот же что у "Выхлопа", крупнокалиберной снайперской винтовки.

Удар ножа и морда мелкого твари оказалась на него нанизана. От удара у меня аж кости хрустнули или вернее суставы, которые не ожидали такой мощи от моих мышц. Что уж там, даже я снова удивился тому, насколько могу быть сильным, если буду драться не на жизнь, а на смерть.

Револьвером же сбил ещё одну тварь на потолке, быстро разрядился в тварей по флангам, после чего не стал убирать револьвер в кобуру. Времени нет, просто отпускаю его и пока он ещё только падает выхватываю из-за плеча уже КС-23. Взрослая особь уже близко и раз корда нет, значит выносить её придётся мне.

Снова рывок, в этот раз сношу одного из зомби. Сзади кричит кричит Гром, прикрывая меня огнём на последние патроны своего пулемёта. Тварь близко, она высокая, метра три или даже четыре в высоту. Проскальзываю под её ударом в подкате, смотрю вверх и вижу её основание, где сходятся ноги. И вот не задача, оно тут пирамидой. Хитин словно броня на танке, всё под углом, даже когда хочешь поразить её снизу.

В ноги и вовсе не попадёшь, двигаются слишком быстро. Делаю выстрел, пуля врезается, деформируется и рикошетит осколками в потолок. После же сразу летит удар задними конечностями. Прямо в грудь, слышу скрежет металла и отлетаю в сторону. Дыхание выбивает, но сразу же вскакиваю. Удар прошёл по касательной, но чуть не убил. Благо бронеплита оказалась достаточно прочной.

— ЭЙ, МРАЗЬ!!! — кричу я, но вряд ли меня хоть как-то слышно, ведь на лице намордник, потом ещё забрало, а от грохота стрельбы аж в ушах звенит.

Ещё выстрел в этот раз спину. И тут пуле уже было где разгуляться. Прямо в стык пластин попадает, тем более в упор, после чего хитин скалывается и пуля проходит вглубь, выпуская кровь. Криссалид взревел, но не развернулся, устремившись вперёд, пользуясь своим единственным шансом — ближнем боем в куче мешающих друг другу бойцов.

Третья угодила в молоко, пролетев в паре сантиметрах от головы.

— Чёрт! — ругнулся я.

А криссалид уже ударом снёс дрон с кордом, просто отбросив конструкцию в десятки килограмм в сторону. Второй же конечностью он раздавил одного из бойцов, пронзив того насквозь, не обращая внимания на выстрелы в упор. А затем сверкнули когти верхних конечностей, после чего за два удара были оторваны руки и сломаны стволы дробовиков.

— СДОХНИ!!! — закричал Гром, выходя вперёд и отстреливая на ходу все три патрона своего КС.

Он хотел отвлечь внимание на себя, пока его отделение перезаряжалось. Позади него также вело свой бой третье отделение. Ситуация была крайне хреновой, а криссалид принял ещё три пули на грудь и не сдох, хоть и потёк ещё большим количеством своей мерзкой крови. После чего удар ноги отправил в полёт уже Грома.

Я снова беру разгон, отчаянно возвращаясь к ножу. Последний зомби прыгает на меня и получает удар прямо вниз челюсти, лезвие пробивает мозг, тушка падает, но я успеваю выхватить пистолет. Щёлкает предохранитель и из трупа в моменте начинает выбираться юный криссалид с ещё бледной хитиновой бронёй. И сразу же удар ножа вонзает в его голову, что до этого была на уровне позвоночника человека.

Разворачиваюсь и стреляю смешным 9мм прямо в спину взрослого криссалида. Тварь развернулась, но даже не прикрыла лицо, потому что попадание в один из глаз не убило бы его. Попасть же было не так просто, потому что тварь постоянно двигалась, а верхняя часть туловища двигалась вдвойне. Почти столь же быстр как вайпер.

Всё первое отделение уже было выведено из строя, второе держалось на одном издыхании, а третье вот-вот падёт из-за натиска с их стороны. Снова удар задними конечностями, тварь развернулась мордой ко мне, но телом оставалось к моему отряду. Впрочем, что её задние, что передние ноги были одинаково опасными. Снова удар, крошится бетон в месте где я был мгновение назад, затем снова удар и опять попадание.

В этот раз прямо в лицо. С грохотом крепления с лязгом вылетают, за ними на пол летит забрало, а сам я как от удара в челюсть теряюсь и снова падаю.

— ИДИ НАХУЙ С МОЕЙ ПЛАНЕТЫ!!! — раздаётся рёв и снова грохочет корд.

В этот момент Гром не только старым добрым пинком расклинил и воскресил корд, но ещё и снял его со станины, держа двумя руками. Точность стрельбы оставляла желать лучшего, но этот мутант внатуре стоял и стрелял даже не одиночными, а почти очередями. Криссалид русского конечно не знал, но в этот момент на лице отразилось то самое понимание, которое говорило о его высоком интеллекте.

И пока он отвлёкся снова, начав уклонятся от выстрелов корда, которого после каждого выстрела из-за стрельбы с рук водило из стороны в сторону, я уже поднялся. Мне пришла в голову гениальная идея. У меня же было аж целых две гранаты. Одну всегда хранил для себя, а вторая пригодится прямо сейчас.

И пользуясь тем что криссалид отвлёкся я сблизился снова, в этот раз вполне успешно. После чего прыгнул и зацепился прямо за его туловище. Прыжок вышел мощным, как-никак нога у меня одна и вовсе протезированная с усилителем. Да и вторая на вечных стероидах. Снаряга правда мешалась, но зацепится удалось.

В этот момент корд снова заклинил, видимо там с коробом что-то не то и лента повредилась после таких падений. Но я уже занял позицию, а назад снова развернулась морда криссалида. Пасть раскрылась, но вместо того чтобы дать сожрать мою голову я отдал свою руку.

С мерзким звуком разорвалась плоть, после чего я упал на спину назад и тут же раздался взрыв. Туша тут же упала, но я успел слегка отползти и тут же поднялся на ноги. По локоть правая рука отсутствовала, герметичность костюма явно нарушена, но лёгкими движениями активировал автоматический жгут на плече, который тут же остановил кровотечение. Сам же достал из подсумка инъектор и ввёл его также.

— Продолжаем бой! — крикнул я, уже видя что к нам в тыл вышло подкрепление.

Да уж, Сократ вряд ли после такого в сторонке бы остался. Сразу на выручку побежал. После чего и я подобрал один из КСов. Остатки теперь сами в окружении и это хорошо. Не придётся выискивать каждую дрянь по норам. Главное только побыстрее закончить, а то раненных тут хватает. И хоть многие уже мертвы, но некоторых ещё можно спасти.

Главное просто выложиться на полную. И до своего предела я ещё точно не достиг.

— Чего встали? Устали? А ну побежали! — пихнув бойца впереди прикрикнул Сократ, что замыкал строй и тоже пыхтел в свой противогаз.

Бегать в противогазах на самом деле весело. Ощущение что сдохнешь, задыхаться почти сразу начинаешь, потеешь как тварь, но зато организм начинает куда грамотнее распоряжаться с кислородом. Да и ты сам тоже начинаешь дышать правильно. Выносливость растёт будь здоров, а выносливость для солдата всегда превыше силы.

За всем наблюдал бегущий рядом подполковник Дудло. Сократ каждый раз удивлялся как эта пенсия морщинистая выдерживает марш-броски. Да, Дудло был без снаряги и без противогаза, но бежал ведь, хрыч старый. Это удивляло, ведь об армии Сократ многое слышал, а уж сколько историй в интернете видел… в общем, проблемы с армией были и были они объективными.

Однако как только находился тот, что мог взять за шкирку своих подчинённых и научить их делать тоже самое, то появлялась вот такая система, где даже подполковник своим примером будет рядом бежать и пример подавать не словом, а делом. И такого человека всегда будут уважать, как и тех, кто в своё время блиндаж за тридцать километров от передка не выносил, да за спинами чужими в штабах не прятался.

Потому Сократ пусть и называл его то хрычом, то пенсией, но то было скорее современная манера общения. Молодёжь в этом плане куда проще была: послать кого на три буквы или быть посланным — их это не заденет и сами они порой не понимают, как такое может задеть того же подполковника Дудло. Как-никак век интернета и слова нынче обесценены.

И благо сам Дудло это тоже понимал, что авторитет нынче только делом и только им можно заслужить, ведь молодёжь умная стала не возраст и не ранг чтит, а результат. Ещё и результат зачастую связанный именно с ними, а не заслуженный где-то там когда-то при каких-то обстоятельствах.

— Отлично! Утренняя разминка закончена! — прокричал Сократ, после чего остановился и стянул с себя мокрый противогаз.

Сразу же завалил пар, но дело близилось к зиме. Потому простудится можно было запросто, а неприятный холодок уже прошёлся по телу. Сразу же после утренней разминки последовал душ и столовая. Знаете, вот существуют ИРПшки для пехоты и отдельно для спецназа, для горнострелковых подразделений. Их ключевое отличие в том, что паёк рассчитан на разное количество калорий.

А это из-за того что нагрузка разная, по горам попробуй побегай. Так вот с учётом тренировок каждый оперативник употреблял уже от четырёх тысяч ккал, а некоторые и больше пяти тысяч. Да, не каждый день, но интенсивность тренировок поражала, как и то, что в целом благодаря слежению за питанием и грамотным подходом… все с этим справлялись без какого-то сверхпревозмогания.

— Опять наши таблеточки, — уже сидя в столовой, произнёс Сократ, разглядывая не только БАДы, но и кое-что помощнее.

— Всё искусственное. Лучше бы мяса кусок дали, — вдруг раздался вечно недовольный голос Грома, который неожиданно вышел из-за спины со своим подносом и сел напротив.

— О, а ты разве не в госпитале лежать должен? У тебя рёбра сломаны были, — удивился Сократ, но не то что бы приятно удивился, хотя и какого-то прямого негатива он тоже не испытывал.

— Не сломаны, просто трещины.

— Ага, отрицательно здоровые. Полежал бы ещё.

— Задрало уже лежать.

— То-то с утра тебя Сестра искала… а я ещё думаю, куда ты вообще мог деться из госпиталя?

— Зарядка, растяжка, турник, брусья. Я же не на тренировку с вами пошёл.

— Да-да, точно, межрёберные мышцы это же какая-то шутка для тебя, как и трещины. Тогда хоть таблеточки съешь.

— Питаться надо правильно и натуральным. Вы, молодые, за этим никогда не следите, — покачал головой Гром, у которого всегда было по две порции каши. — Вот, овсянка, там уже всё нужное есть.

— Сомневаюсь, что в овсянке есть мельдоний. А у нас сейчас высокий интенсив и…

— Сила воли. В моё время…

Примерно на этом моменте Сократ вздохнул, закатил глаза и перестал спорить. Гром перестал учить самого Сократа напрямую, но рассказывать свои истории про "его время" ему никто не запретил. А ведь разница в возрасте не такая уж и большая. Пятнадцать лет только. И чего там особо интересного в "его время" было? Те самые сытые нулевые? Интернет меньше гига в секунду? Такси заказывали по телефону? Или пицца считалась роскошью?

— А вот взять тебя. БАДы свои жрёшь, а кисель?

— Я не люблю кисель.

— Потому что свою газировку вечно пьёшь. А ты знал, что…

— Я не пью газировку. Не люблю сладкое.

— Что в кока-колу добавляли кокаин…

— М, тиктоки из две тысячи пятнадцатого.

Сократ начал ускоренно есть, чтобы как можно быстрее отделаться от Грома, но этот мутант, способный стрелять с корда на весу, успевал и есть, и говорить. Потому когда Сократ допил чай и поставил стакан обратно на поднос, собираясь уйти, вместе с ним ушёл и Гром. А после сразу же хлопнул по плечу.

— Ладно, парень ты здравый, надо тебя натренировать. Как раз рукопашка сейчас. Пойдём в спарринг, покажу тебе пару приёмов, — прямо по-отцовски произнёс Гром, пока у Сократа начинал дёргаться глаз.

— У тебя рёбра сломаны. Иди в госпиталь, пока тебя Сестра не нашла. А то вдруг нас снова скоро поднимут, а ты восстановиться опять не успеешь.

— Я видел свои снимки, я полностью здоров.

— А, видимо в "твоё время" все ещё и врачами были. Всё лучше всех знаешь.

— Нет, не всё.

Отделаться от Грома было тяжко, тем более следующая тренировка на плацу и от него не сбежишь. Впрочем, бежать Сократ и не собирался. Да, Гром весил будь здоров, но в спаррингах Сократ тоже стоял не первый раз. Правда сам Гром слишком в себя поверил.

— Ну что, малец, сейчас… — расслабленно произнёс Гром, словно вообще не чувствуя угрозы.

А Сократ даже сдерживаться не стал, сразу начал с ноги в голову. Гром же уворачиваться не особо привык, боксёр, самбист, он либо вперёд рвался, либо корпус уклонялся, но заставить его сделать шаг назад… это надо было реально постараться. Потому удар пришёлся на блок и приятного от него было крайне мало.

Сам же Сократ сразу же продолжил и как только его правая нога вернулась в стойку последовал встречный прямой с левой ноги, как раз когда Гром решился сближаться. И угодил точно в солнечное сплетение. После чего Гром захрипел и этот самый шаг назад сделал.

— Нормально? Рёбра снова не сломались? — поинтересовался Сократ, но не то чтобы слишком искренне.

— А ты чем-то занимался?

— Да так, пару раз на кикбоксинг сходил, — ухмыльнулся Сократ и было понятно, что пару раз означало скорее пару лет или даже того больше, потому так лупить при таком весе… быстро не научишься.

Тем не менее именно эти спарринги и тренировки ближнего боя становились главным объединяющим фактором. Чем жёстче спорт — тем крепче дружба. И если с утра все подразделения бегали как единое целое, где все двигались со скоростью слабейшего, то здесь… здесь каждый мужчина проверял своего товарища сам. Как он реагирует на боль, куда смотрит, как себя ведёт — всё это не только в очередной раз формировало какую-никакую мужскую иерархию, которая должна была быть максимально чёткой и понятной даже когда вы казалось бы в одном ранге, но и давало уверенность, что вот этот вот боец умоется своей кровью после ранения с тем же выражением лица, как когда ему случайно сломают нос.

Правда затем стало всё ещё интереснее, ведь Гром сдерживаться перестал и начал показывать борьбу. А борьбу Сократ не любил, хотя ради интереса тоже походил на смешанные. Правда против самбиста такого веса шансов было изначально немного. Всё сводилось ровно к тому, что рано или поздно Сократ устанет и перестанет резво скакать.

Что и случилось.

— Сука, — сквозь прошипел Сократ, после чего с грохотом был брошен вниз и взят на болевой. — Хорош!

Как-то сопротивляться этому громиле было бессмысленно. Слишком велика разница в массе, да и в смешанных Гром тоже многое понимал, так что подловить как-нибудь коленом в нос его было невозможно. Всё видит, всё просчитывает. Чёртовы танк…

— Да, в стойке ты стоишь куда лучше, — усмехнулся Гром, быстро встав и протянув руку. — Как твои рёбра? Не поломались?

— Когда тебя давит туша вроде тебя — любые рёбра заноют, — признался Сократ, приняв руку. — Ты реально на одной овсянке таким стал?

— Генетика. Кто-то растёт быстрее, кто-то медленнее. Я уже в твоём возрасте девяносто весил и без жира почти. Ну, чего встал? Продолжаем. Посмотрю ещё как ты в стойке стоишь.

На базу я вернулся после полудня, где уже застал бойцов на стрельбище. Тренировки проходили довольно масштабные и для этого средств не жалели, практиковали с изрядной частой даже стрельбу из боевых гранатомётов по продвинутым мишеням. За всем следил подполковник Дудло, но на местах работали и инструкторы, как минимум один на отделение.

— Как всё проходит? — поинтересовался, поравнявшись с подполковником, который меня не заметил и засуетился. — Вольно, давай без этого.

— Всё отлично, полковник, — собрался Дудло. — Оперативники ХСОМ обучают и что куда важнее передают свой уникальный опыт другим. И это хорошо, потому что генерал Лебедь присылает всё меньше своих людей.

— Жаль только они часто умирают, — скривился я, вспомнив задание с криссалидом.

— С вашего последнего задания вернулись почти все.

— Кроме троих, а могло быть и больше, если бы не Сестра. Я думал у нас там минимум человек пятнадцать на том свете. Криссалиды часто бьют в уязвимые места, в шею, в пах, бёдра. Но она достала их с того света, при чём прямо там. Читали её досье?

— Да, неудивительно, что Лебедь выбрал её. Хотя высшего образования у неё и нет, что… что конечно же не так важно, ведь у неё есть образование мед сестры, а на войне уже научили всему другому. Плюс сама она явно стремится развиваться. Она уже сама договорилась с военными медиками, чтобы те провели дополнительный инструктаж.

— Недовольна тем, что предоставляете вы?

— Она так не сказала, но сравнив тех кто сейчас у нас и тех кого выбрала она… — подполковник Дудло вздохнул, но всё же продолжил. — Признаю, у нас больше академики. Да, у них тоже есть полевой опыт, но она позвала тех, кто буквально в грязи, в блиндаже под взрывом снаряд, на передке, оказывал первую помощь таким тяжёлым, которых обычно не эвакуируют. А нестандартных ситуаций сами знаете, хватает.

— Есть такое, — кивнул я.

— Как рука? — спросил Дудло, взглянув на мою правую руку, которая выглядела странно, хотя из-за одежды и перчаток нельзя было точно сказать, что у меня протез.

— Заменили. Мелкая моторика оставляет желать лучшего. Клавиатурой особо ловко не воспользуешься, но Лили Шень ловко обошла многие неудобные моменты. Так что к бою полностью готов и вероятно в чём-то стану даже лучше. Потому что то не просто протез, это лучшее что могут предоставить инженеры ХСОМ.

— Дробовик внутрь руки встроили? Или может гранатомёт?

— Ха, я предлагал эту идею, но они кажется не поняли шутки, — усмехнулся я, покачав головой. — А эти двое как?

— Как огонь и вода, но… можете и сами посмотреть, — улыбнулся Дудло кивнув в сторону, где благодаря острому взору я быстро разглядел и узнал Сократа и Грома.

А там уже вовсю разошёлся Сократ, который объяснял тонкости своей работы Грому. Удивительно, раньше я видел только то как Гром грузит Сократа своими жизненными историями, а тут всё поменялось наоборот. Всё же надо понимать, что Сократ занимался не только тем, что управлял дроном — его род деятельности был крайне широк.

Он от и до знал из чего дрон состоит. Как обычный солдат учится сборке и разборке автомата, так и он изучал внутренности, зачастую проводя бессонные ночи с Лили Шень, дабы не отставать от стремительно развивающихся технологий. В бою также может потребоваться экстренный ремонт, быстрая замена компонента, а иногда и нестандартный подход.

Кроме того он ещё и за связь отвечал. А теперь представьте что к этому всему ему ещё и каким-никаким бойцом так-то надо быть. Всё же он на передке, в самой операции участвует. И очень часто уже бывало, что то в лесу он в гуще стрелкового боя, то вот к нам на подмогу полетел, хотя формально не должен был. Потому что война дела такое — ко всему надо быть готовым.

— Чёрт, меня тошнит уже и голова кружится. Как ты вообще собираешься одновременно стрелять с автомата и ещё дроном управлять? — сняв с себя шлем, спросил Гром.

А сам Сократ стоял в полушлеме, буквально один глаз — интерфейс с тем, что видит дрон или даже несколько сразу, а второй — ну, собственно его родной. И при этом каким-то образом он умудрялся быстро переключаться от управления и на стрельбу. Его не укачивало, не тошнило, он даже словно не напрягался.

— Эй, ты чего?! Гром! — Сократ резко переключился с поражения цели на Грома.

Но у того с рёбрами действительно всё нормально было, но блеванул он всё равно знатно.

— Да уж, с этими дронами вечно так, — вспомнив свой личный опыт скривился я, но с улыбкой.

— Полковник, — к нам же подошла Сестра, которая за Громом бегать не стала.

Я повернулся. Лично мы с ней не беседовали, всё же каждому бойцу внимание попробуй удели. Однако Сестра в живую оказалась более приятной женщиной, чем на фотографиях. Высокая, подтянутая, говорит довольно тихо, но несмотря на это все в её окружении подметили в рапортах в первую очередь непреклонность.

Можно было только теряться в догадках сколько именно бытовых поножовщин она видела на работе фельдшером и скольких провожала в последний путь уже на фронте, безуспешно пытаясь их спасти. Все эти смерти… они лежали на ней грузом куда большим, чем убийства на душах солдат вроде меня. Я убивал, потому что для меня они являлись не людьми, а боевой единицей. Они не приходили ко мне во снах, как и бойцы в моём отряде тоже знали куда идут, и я знал, случайных людей вокруг меня не было ни тогда, ни сейчас.

А она… она спасала, но как самое лучшее ПВО этого мира неспособно перехватить всё и сразу, так и простая сестра не способна спасти всех. Особенно в грязи, под взрывом снарядов, когда в очередной раз дроны подорвали снабжение и у тебя банально вот-вот закончатся чистые бинты, что уж говорить про медицину более дорогу и редкую.

Тяжело смотреть на того, кого ты должен спасти, но не можешь этого делать. То же самое, что для солдата потерять свои позиции и позволить врагу войти в город. Никто не будет винить тебя, как никто не винил сбежавших из Дюнкерка. Никто не посмеет обвинить и зенитчика, что он не смог сбить гиперзвуковую ракету. Но когда ты стоишь над столом и руки твои в крови раненного…

Ты либо сходишь с ума, либо выражение лица навсегда становится как у Сестры, которая всегда знает сколько погибнет и как они будут мучаться в лазаретах, умоляя убить их. И никакие обезболивающие не уймут их боль, и никакие антидепрессанты не спасут тебя.

— Вероятно вы хотите поговорить о том, что Гром в очередной раз нарушил ваши рекомендации, — предположил я.

— Нет, я сказала ему трижды, всё объяснила. Настаивать не буду, пусть рискует своим здоровьем. Хотя объективно риски на данный момент не столь высоки. Мужчина он крепкий.

— Чем же тогда могу помочь?

Сестра, как всегда держа руки за спиной, вышла вперёд, после чего прищурилась. Зрение у неё было не такое хорошее и помогали только линзы. Она смотрела на всех тренирующихся солдат и видела вовсе не неуязвимых титанов. Здоровенные мужчины, мышцы и нервы из стали, профессионалы своего дела. Практически все имели реальный боевой опыт, не просто пару операций и вылазок, а в том числе годы войны.

Они казались… героями с плакатов, которые до сих пор висели повсюду. Образ стойкого солдата, который защитит тебя и пройдёт через ад со знаменем победы в руках. Но реальность, ту которую также очень часто видела именно Сестра, была совсем иной. И дело даже не в том, что многие такие "герои" становятся уродливыми вздутыми трупами или инвалидами.

Ведь есть участь даже куда хуже и первого варианта, и второго. Первые признаки Сестра уже наблюдала и её это очень волновало, в отличие от всех других, начиная от мужчин, что являлись рядовыми, и заканчивая мужчинами, что командовали этими рядовыми. Ведь все как один они не видели в упор того, к чему идут. Потому что сам факт признания существования этой проблемы являлся постыдным и от него каждого мальчика отучали с детства.

— Это совершенная новая для нас война. И псионики её сильно изменили. Как и в целом многие здесь, отобранные генералом Лебедем, уже находятся в зоне максимального риска, — произнесла Сестра, зная от кого и чего на самом деле бежит Гром и почему так болезненно воспринимает чужое мнение Сократ. — Я знаю зачем вы бросаете себя в этот ад, полковник, вам помочь уже не смогу. Но я всё равно попытаюсь, хотя в первую очередь считаю важным уделить силы тем, кто ещё не столь безнадёжен. У них ещё есть шанс на хорошее будущее, пусть они в это и не верят. Я подготовила отчёт своих наблюдений и попыталась объяснить важность своей просьбы, но… я не смогла найти ни одной рациональной причины, чтобы убедить в этом кошельки ХСОМ. Но возможно вы сможете как-то повлиять на решение через генерала Лебедя.

Мальчиков с детства учат, что плачут только девочки. Мужчин учат, что терновый венец это долг, на который нельзя жаловаться. И затем в мире, где нет никакой депрессии, они сидят в пять часов утра, без света, на кухне, пьют в тишине чай. Они отдают свою жизнь ради семей на работах, гробя к пятидесяти здоровье. Бухают, выслушивая нравоучения от тех, кто искренне считает, что спиваются от лишних денег и шибко хорошей жизни.

Или умирают на войне, сидя бессменно в окопе уже третий год на своём бессрочном контракте. А на этой войне тебе в голову ещё и пришельцы залезут, нанося максимальный психологический урон после которого можно не просто ПТСР получить за первое же задание, а вообще с ума сойти. Просто сломаться, потеряв всякую волю к действию.

И какими бы крутыми и сильными вся эта солдатская элита не казалась, но они оставались такими же людьми. Людьми, первые признаки поломки которых уже начали проявляться. И просто стандартный психолог при части этого вопроса не решит. Сестра знала эта, потому что видела лично, что случается с солдатом, который понимает — что он скоро вернётся в тыл… без ног…

— Не столь страшны физические раны, сколько ментальные. Пришельцы сделают всё, чтобы изуродовать вас во всех аспектах. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, а что с вами случится и как вы с этим справитесь.

— Понимаю вас, Елена Викторовна, вопрос решу. Это действительно важно, — согласился я и сморщившись не хотя согласился подполковник Дудло, что был слишком старой закалки и у которого никогда не было ПТСР, только тёплые воспоминания о временах, когда он был незаменим и сиял на поле брани: депрессия у него если и развивалась, то только из-за жизни на гражданке.

И хоть я также вряд ли хоть раз посещу психотерапевта или уж тем более психолога, потому что… чего уж душой кривит, был и остаюсь простым солдафоном, но с объективной реальностью спорить не собирался, ведь я был простым солдафоном, а не тупым. И как при штурме солдату нужна поддержка артиллерии, так и в вопросе борьбы уже психологической помощь ему тоже не повредит или даже лечение.

А то у многих здесь даже не было тех, кому можно выговориться, без оглядки не осуждения. И пришельцы рано или поздно воспользуются этим также, как пользуются прямо сейчас тем, что у нас нет авиации, способной перехватывать их тарелки. Так что если мы не закроем каждую нашу брешь, оставив хотя бы одну лазейку, то просто не победим.

И чем раньше все это поймут, тем лучше будет для всего Человечества.

Ещё одна отдельная благодарность и сигна. Если бы не эта поддержка, то фанфика бы скорее всего не было.

— Успешность операций, где был задействовано спецподразделение "Аврора" выросла до восьмидесяти пяти процентов и продолжает расти, — стоя на трибуне, через очки глядя на бумаги перед собой, говорил генерал Лебедь, время от времени отвлекаясь от текста и смотря в лица всех, кто его слушал.

Никто больше не ухмылялся, все были серьёзны и внимательно слушали каждое слово. А ещё многие лица были новыми. Когда генерал Лебедь начал давать интервью его услышала вся Россия, затем всё СНГ пространство, после услышал мир. И эхом его слов стали победы ХСОМ, не только подразделения "Аврора", но и в целом всей организации, в которой на первый план начали выходить такие фигуры, как Реймонд Шень, Доктор Вален, а также Джон Брэдфорд и многие другие, кто всегда был в ХСОМ, но которым не давали права голоса.

Теперь всё менялось. Как и было предсказано — угроза пришельцев лишь росла. Враг действовал жёстко и на каждый ответ Земли у него было припасено по два козыря ещё вчера. Но время ещё было, ничто не кончено, пока у лидеров, возглавляющих Человечество, остаётся воля. Воля не только дать отпор пришельцам, но и объединиться с теми, кого уже давно пора перестать считать врагами.

— Враг один и он не с этой планеты, — закончил свой отчёт генерал Лебедь, после чего занял место.

Больше он не позволял себе колкостей и грубостей, как при первом появлении здесь. Всё менялось и меняться надо было и самому. К тому же первопричины резкого поведения Лебедя исчезали, хотя ещё и не полностью. Однако появился диалог между странами. Потому что общество больше не спускает с рук халатности.

Общество требует, обществу нужен ХСОМ и общество начинает верить в то, что герои с плакатов способны не просто картинка, а реальность.

— Прежде всего хочу поблагодарить коллегу за столь подробный отчёт, — говорил голос ИИ, переводя речь китайского коллеги. — А также за помощь нам в тяжёлый момент. Уверен, это не первое интернациональное сотрудничество боевых подразделений ХСОМ и что вскоре лучшие из нас будут защищать и Вашингтон, и Москву, и Берлин и любой другой город. Ведь как было верно замечено, враг у нас один и он не с нашей общей планеты. Однако я сегодня затрону ещё один момент: с этим тезисом согласны не все и уже появились первые террористические ячейки, что продвигают идеи подчинения человечества пришельцам…

Представитель Китая говорил тактично и вежливо, как всегда, люди они очень прагматичные, особенно в дипломатии. Ничего лишнего не скажут, но при этом обманываться их поведением никогда не стоит. Потому что именно Китай является одной из стран, которая до последнего будет думать лишь о своей выгоде. Впрочем, это не проблема, ведь выживания Человечества выгодна Китаю. А значит и с этим можно работать.

Что же касается озвученной проблемы… то и она имела место. С первого же дня придания огласки существованию пришельцев нашлись те, кто обычно рассказывает про немецкие колбаски и пиво. Они же теперь на полном серьёзе говорили о том, что Человечеству надо сдаться и подчиниться, ведь под властью столь развитой цивилизации явно жить будет лучше, чем под властью… ну, всех этих президентов, выбирайте в качестве груши для битья любого.

Заявления сильные, особенно в контексте того, что мы вообще ничего не знаем о целях пришельцев и чего они реально хотят. Тем не менее больных людей хватало. А ещё хватало тех, кто делает на пришельцах бизнес. Вторжения происходят постоянно и везде, и далеко не везде успевает ХСОМ или спецслужбы. Более того, есть куча стран вне ХСОМ и без этих спецслужб, но с оружием и возможность уничтожить пришельцев и затем продать что-то на чёрный рынок.

Речь о террористах всех мастей. Даже если они не устраивают теракты сами, то продают инопланетное оружие тем, кому его лучше не продавать. А с учётом того, что после последней войны в Европе, очень стали популярны ЧВК как главный инструмент прокси-войн… выросло и число наёмников, и незаконных организаций, и незаконной торговли оружия и всего сопутствующего.

— В результате подвожу итог. Да, наш главный враг не с нашей планеты, — заканчивал свой монолог китайский представитель. — Однако с террористами тоже надо что-то делать. И так как у этих террористов нет ни национального происхождения, ни территориального, то именно ХСОМ, как международная организация, должна решать этот момент. Ведь как написано в уставе, ХСОМ разбирается в том числе с последствиями инопланетной угрозы. И это есть ничто иное как последствие этой угрозы. Полномочия ХСОМ надо расширить и открыть охоту на предателей Человечества повсюду, как и на охоту за теми, кто торгует технологиями пришельцев.

Было очевидно, что эти предатели воспользуются всеми слабостями. Россия не имеет никакой власти в Америке, как южной так и северной. Можно сбежать от неё туда, как и наоборот. Эти хитрецы использовали то, что страны не могли договориться между собой на все сто. Кроме того у них была идея, что создавала из них именно что организацию, а не просто кучку психов.

И их число росло, а значит нужны те, кому можно будет действовать по всему миру без оглядки на законы страны. Чтобы ведущий дела в США не смог сбежать в другую страну, равно как и наоборот. Использовать войска и спецслужбы очевидно нельзя, про миротворцев ООН без смеха вспоминать не получается, а значит решать это действительно надо ХСОМ.

И в первый раз за всё время никто в этом зале не спорил, единогласно проголосовав за одобрение выдвинутой резолюции.

Снег ещё не успел стать белым.

Сырые хлопья, падали ли они ночью или позавчера, смешались с землёй и хвоей, превратились в серо‑бурый наст — корка на снегу, которая тихо трескается под тяжёлым шагом. Наверху, на склоне, где лежал Глухарёв, снег держался дольше — тонкой коркой вокруг корней и камней, как плёнка льда по краю тёмной лужи.

Он лежал прямо в этом снегу, подмяв его плечом и грудью, врос в холм вместе с корнями карликовой берёзы. Занял позицию ещё двое суток назад. Маскировочный плащ, собранный из клочьев ткани под цвет зимнего леса, был припорошён мелкой крошкой льда, под ним халат, скрывающий тепло. Дыхание уходило под балаклаву, обтягивающую лицо; тёплый пар изо рта сразу пропитывал ткань влагой и остывал, но Андрей давно научился не обращать внимания на это липкое, холодное кольцо вокруг носа и губ, маска сверху скрывала и тепловой контур лица.

Ветер был слабый, зимний — не резкий, а вязкий. Он тянулся вдоль склона, шурша по редким веткам, и чуть поднимал мелкий рыхлый снег, небо над лесом было низким, серым, без солнца. Звук здесь шёл дальше, чем летом: в тишине промёрзшего леса каждое невпопад хрустнувшее колено воспринималось как выстрел.

Глухарь всё это подмечал сразу, как и многие другие детали. Ему нравился лес, нравилась природа, при чём вся, начиная от прекрасный елей зимой и заканчивая осенней грязью в каком-то овраге. Она была прекрасна, если смотреть на неё под правильным углом. Прямо как смерть… правда на эту красоту Глухарь предпочитал смотреть только через оптический прицел.

Под щекой у него было не дерево и не камень, а снайперская винтовка. Новый образец от Шеня под новый калибр глушил отдачу лучше любых других армейских стволов, но привычка прижиматься к прикладу так, как учили ещё на первой «стрельбе» в части, осталась. Глухарь чувствовал ствол, как продолжение ключицы, а прицел — как ещё один глаз.

В ухе Глухаря тихо хрипнула связь:

— "Ключ", по данным БПЛА, машина на подходе. Маршрут подтверждён. Время выхода на точку встречи — десять минут. Без радиоперегрузки, работаем по факту контакта.

Глухарь едва заметно шевельнул нижней челюстью — не столько чтобы ответить, сколько чтобы размять затёкшую мышцу.

— "Глухарь", принял, — сказал он, не повышая голоса.

Лес снова стал тише. Даже ветер как будто притих, лишь изредка шурша по сухим, не сброшенным до конца листьям. Снизу, за стволами, просматривалась тропа — узкая полоска истоптанного снега, уходящая к глухой просеке. Враги уже были здесь, проверяли, рыскали, но не так уж и упорно. Дальше, за краем тропы уже не было зоны ответственности Глухаря: там работали другие.

Целью были не те, кто везёт товар или кто следит за безопасностью. Такие приходят и уходят. Целью были те, кто назначал встречи, кто координировал обмены, выбирал тихие лесные дороги в странах, где ещё можно было затеряться. Люди, для которых инопланетная угроза стала ещё одним грязным бизнесом.

В кратком досье, что он читал на планшете перед вылетом, не было ничего лишнего: гражданин такой‑то, серия поездок туда‑то, подтверждённые контакты с группировками, две нераскрытые резни на Балканах, парочка «случайно» пропавших грузов. Глухарь запомнил всё и лица, и имена, но он забудет их сразу, как только задача будет выполнена.

Научился это делать это по своему желанию.

В объективе прицела снег на тропе казался чуть светлее, чем на склоне. На границе видимости мелькнуло первое тёмное пятно — не человек, тень ветки. Глухарь не дёрнулся, только чуть сместил крест прицела, сводя его к точке, где тропа выходила из‑под полога леса на более открытое место.

— "Ключ", "Глухарь". Контрольный сектор на вход. Готов к первому контакту, — коротко передал Глухарь.

— "Ключ" принял. Огонь только по меткам или по подтверждённым вооружённым целям, — отозвался «Ключ». — Гражданских не трогаем. Нам они нужны живыми.

Гражданские. Слово проскользнуло мимо сознания так же, как ветер скользил между деревьев. Если кто‑то выйдет без оружия, без бронежилета, без характерной пластики человека, который привык к тяжести ствола — он просто не станет для Глухаря целью. Его задачи были сегодня куда проще. Однако само понятие "гражданские" в данном случае выглядело несколько лицемерно. Случайных людей здесь не было, даже если они не вооружены.

Впрочем, была задача и всё. Никаких личных чувств. Ничего лишнего.

Глухарь на секунду прикрыл левый глаз, не отрывая правый от прицела, и мысленно ещё раз прошёл по вариантам. Если пойдут цепью — первыми падают крайние, чтобы разорвать строй. Если колонной — первый и последний, чтобы запереть середину. Если растянутся, играя в осторожность, — будет время разобрать каждого.

С такой винтовкой можно даже не в водителя стрелять, а сразу в двигатель, одного хватит, чтобы транспорт вышел из строя. В любом случае всё будет делаться по приказу.

Мотор он услышал раньше, чем увидел.

Не сам звук — такой глухой, задушенный снегом и расстоянием — а именно смену фона. Лес зимой дышит ровно: редкий ветер, потрескивание коры, иногда — далёкий хруст настила, который может оказаться пробежавшей лисой или упавшей веткой. Сейчас в этом ровном дыхании появилась чужая, низкая вибрация, еле ощутимая, но выбивающаяся из общего ритма.

В объективе прицела тропа внизу оставалась той же — узкая полоса утоптанного, серого от земли и хвои снега, чуть светлее остального склона. На границе видимости снова мелькнула тёмная клякса — на этот раз уже не ветка. Линия кустов дрогнула, и между стволами медленно выкатился тупой силуэт машины.

Глухарь плавно убрал кратность, чтобы не «залипнуть» на деталях. Сначала — общая картинка. Всегда. Машина шла без фар, медленно, как по знакомой дороге. Снег на колёсах набит не свежий — до трассы отсюда прилично, и мели они уже не один километр. Крыша чистая: либо ехали под ветром, либо кто‑то смахнул перед выездом. Мелочи, но мозг всё равно цеплял каждую деталь.

Глухарь свёл крест прицела чуть выше капота, туда, где через мгновение должна была приоткрыться водительская дверь.

— "Ключ", "Глухарь". Контакт с транспортом. Одна машина, лёгкая. Дистанция пятьсот сорок, — сказал он спокойно, будто диктовал координаты в журнал.

— "Глухарь" принял. Подтверждаю по воздушной. Работаем строго по схеме. Первых не трогаем, ждём всю группу, — ответили в ухе.

Машина остановилась на небольшом, вылизанном до земли пятачке — ровно там, где он и ожидал. Двигатель ещё пару секунд держал обороты, потом заглох. Звук разрезал лес и так же быстро в нём растворился, оставив после себя привычную тишину.

Глухарь чуть глубже вдохнул холодный воздух под балаклавой и прижался щекой к тёплому прикладу. Вся его вселенная сузилась до тёмной щели двери, до первых двух шагов, которые сделает тот, кто из неё выйдет. Всё остальное — лес, снег, политика, резолюции ООН или ХСОМ — ушло в фон. Осталась только задача.

Первый вышел тот, кого Глухарь для себя сразу записал в "обслуживание". Куртка до пояса, джинсы навыпуск, ботинки городского типа, в которых по такому лесу обычно не ходят. Шапка натянута низко, ворот поднят. Руки пустые. Вдохнул, выдохнул паром, машинально огляделся — не как человек, который опасается выстрела, а как тот, кто на пешеходном переходе стоит.

Не цель. Глухарь даже не дал прицелу зацепиться за голову того, кто сделал пару шагов от машины и повернулся к задней двери. И вот там, у этой задней двери, уже было кое-что интересное.

Задняя дверь открылась медленнее, аккуратнее. Второй вышел тяжёлым, собранным движением. Куртка другого кроя, ткань плотнее, под ней бронежилет — сразу видно по тому, как тянет вниз плечи и как «ломается» силуэт на поясе. На шее — баф, закрывающий нижнюю часть лица. Рукава чуть короче, чем стоило бы носить на морозе, зато кисти свободнее.

Под правой полой куртки что‑то коротко блеснуло матовым — не металл машины, не фурнитура. Глухарь отметил про себя: кобура, пистолет. Ствол, скорее всего, компактной модели, чтобы не мешал в сидячей работе и не выпирал, скрытное ношение. Движения у этого были совсем другие — центр тяжести ниже, шаги короче, взгляд скользит по периметру, а не по машине и дороге, где уж точно не будут прятаться их враги.

Ближняя охрана или сам координатор. Цель, в любом случае.

Третий показался из салона, когда второй отошёл на полкорпуса. Этот уже держался по‑другому. Чуть сутулый, но не от возраста — от привычки наклоняться к столу, к экрану. Куртка дороже, чем у остальных, сидит как с витрины. На поясе — ничего, под курткой — бронежилет скрытого ношения, судя по углу, под каким ткань переламывается при шаге. Шапка без лишних нашивок, лицо закрыто наполовину, но мимика всё равно читается.

Он скривился от холода и раздражения, а не от страха. Вышел, как человек, уверенный, что сегодня — очередная рабочая встреча, а не конец маршрута.

"Вот он. Координатор. Для тех, кто наверху — фамилия, счета и длинный список эпизодов. Для меня — цель номер один", — спокойно, в своих мыслях, отметил Глухарь.

Он провёл крестом прицела по груди, шее, голове, запоминая микродвижения. Как тот держит плечи, как кивает «обслуживанию», как по привычке поправляет перчатку на левой руке. Стрелять сейчас он не собирался — рано. Но когда придётся, тело цели должно быть уже знакомым, как старая мишень на учебном полигоне. А то в суматохе перепутать людей очень легко.

Из леса им навстречу пока никто не выходил.

Тропа оставалась пустой, только сероватый снег, притоптанный заранее. Координатор бросил на неё быстрый взгляд, потом перевёл внимание на телефон, который достал из внутреннего кармана. Коротко посмотрел на экран, что‑то подтвердил одним пальцем, сунул обратно. Лицо оставалось раздражённым, но спокойным. Видно было, что опаздывать к нему обычно не принято — но сегодня он давал им поблажку. Здесь, в глуши, он чувствовал себя хозяином времени, хотя даже не мог отличить следов лося от кабана. Дурак…

— "Ключ", "Глухарь". Визуальный контакт. Трое. Один — вооружён, один, вероятно, координатор. Ждут вторую сторону, — отчеканил "Глухарь".

— Принял, — ответили в ухе. — Дополнение по спутнику: вторая машина заходит с юго‑запада, пять минут. Без самодеятельности. Нужны все на месте. Координатора по возможности обезвредить, но не убить.

Первые трое рассредоточились по пятачку так, как Глухарь и ожидал. Тот тип классификации "обслуживание" остался ближе к машине, постукивая ногой, время от времени поглядывая на лес — без понимания, куда именно смотреть. Вооружённый занял позицию между машиной и тропой, чуть в стороне, так, чтобы видеть и тех, кто приедет, и тех, кто, по их логике, может подойти пешком. Координатор встал почти в центр, там, где наст был сбит до земли, и сунул руки в карманы, пряча пальцы от холода.

Вторая машина вышла на пятачок уже более дерзко, вытеснив все звуки леса.

В прицеле Глухаря тропа, первая машина и троица у неё сместились на край внимания. Главное теперь — вторая. Она встала диагональю, оставив между собой и координатором узкий коридор. Двери начали открываться почти сразу: двое с автоматами, один слева, один справа. Остальные — фон.

— "Ключ", "Глухарь". Два ствола у второй, координатор на месте, — коротко доложил он.

— Принял. Первые — вооружённые. По моей, — ответили в ухе.

Пауза растянулась на несколько шагов: задняя дверь, длинный кейс, координатор делает полшага вперёд, "обслуживание" тянется к нему, охранник разворачивается корпусом между машинами.

— Раз… Два… Три. Работаем, — сказал "Ключ".

Выстрел. Первый автоматчик складывается, как будто у него подрезали опору, уходит в снег без крика. Второй — через долю секунды: пуля разрывает его шею, проходя навылет, даже не передав толком инерции. Тело просто мгновенно оседает, будто бы человека выключили.

Глухарь даже не досматривает падения: крест уже на координаторе. Тот дёргается, пригибается, закрываясь, — поздно. Глухарь не стреляет, работает его отделение, что уже подобралось поближе. Выправка ГРУ, они словно появились из ниоткуда. "Обслуживание" в панике упал, что-то кричал, просил не убивать. Охранник был убит оперативником как только потянулся к стволу. Координатор повален и обезврежен.

— "Ключ", "Глухарь". Вооруженные цели ликвидированы, координатор — ранен, но жив. Сектор чист, — спокойно сообщил Глухарь.

— Принял. Держи обзор до отхода, — ответил "Ключ".

Убить человека сложно, но Глухарь никогда не убивал людей. Он убивал боевые единицы, цели, словно вёл охоту. Никаких людей он не видел, как и в пришельцах он также не видел монстров, а в товарищах — друзей. Все они были инструментами, целями, задачами.

Глухарь видел, как Гром часто выдавал по несколько выстрелов в уже мёртвых пришельцев. Он выплёскивал гнев, ярость, злобу. У него убили всю семью. У Глухаря семьи не было, только дедушка, что уже давно умер своей смертью, в тишине и покое, а рядом сидел Глухарь.

И тогда он тоже ничего не почувствовал. Дедушка был единственным близким человеком, но он не был бессмертным. Он не обязан был жить вечно из-за того, что Глухарь не сможет справиться с потерей. Да и последние года выдались тяжёлыми, много болел, мало ходил, как раненный зверь…

А раненных зверей надо добивать. Неважно твой ли это командир "Витязь", если пришельцы захватили разум — пуля пробьёт висок. Неважно пришелец ли это, одна патрон — один труп. Как и неважно сколько ещё проживёт сам "Глухарь" и вернётся ли с задания.

Он такой же инструмент, как и все. Как и боевой товарищ, что навсегда остался в чернозёме богомерзкой войны с разорванными осколками ногами и с пулей в черепе.

Пулей, пущенной его командиром.

Кто-то говорит, что пришельцы просто изучают нас. Такое забавное и глупое предположение, ведь если они действительно занимаются изучением, то зачем они притащили с собой мутонов? Вопрос риторический, ведь после проведения разведки очень быстро пришельцы начали проводить в том числе акции устрашения. И если по началу это были просто нападения тарелок, то в какой-то момент…

Они начали использовать и вовсе тяжёлую технику.

— СТРЕЛЯЕТ!!! — раздался крик, после чего улицы американского города заполнил гул.

Сектопод, огромная боевая машина шагал по улице и лучом уничтожал вертолёты. Его луч разрезал металл без труда, а сам он не промахивался, потому что лазер не имел баллистики. Прочность машины запредельная, а прикрывали его кибердиски с гравитационными двигателями.

И кто ещё в здравом уме будет сомневаться, что пришельцы прибыли для вторжения? Иначе зачем им столь опасное оружие, призванное не хранить порядок и не проникать в ряды Человечества, а уничтожать его? Вопросы риторические, ведь всегда найдутся дураки и предатели, что выдумают тысячу и одно оправдание.

— Ложись! — крикнул я, пихая в сторону товарища с гранатомётом и падая на колено.

Я прикрыл себя рукой и автоматом после чего взорвались осколочные снаряды. Какие-то дроны ещё меньшего размера чем кибердиски расшвыривали мины, гранаты и прочую дрянь. Пришельцы в этот раз разозлись не на шутку. Они пригнали в США самую огромную тарелку из всех, что удалось заметить за всю историю контакта с ними. Уже по меньшей мере пять сектоподов шагали по городу, ситуация была критической.

— Витязь вызывает Бэдфорта, приём! — кричал я в связь, но в очередной раз пролетел кибердиск, который вертелся и выпускал из себя щупальца, что разрубали оптоволокно.

Первый удар был опасным, ХСОМ среагировал при поддержке национальных сил. Им устроили ту же бойню, что в день, когда меня убили. Затем США подняли авиацию, равной которой не было на Земле ни в количестве, ни, пожалуй, в качестве. Гордость их нации, главная сила, что позволяла контролировать всё их полушарие… пришельцы спровоцировали их и подготовились.

Бойня продолжилась.

— В укрытие, быстрее! — рявкнул я, хватая за плечо и поднимая раненного товарища, отступая в глубину дома.

В нашу сторону уже разворачивался один из сектоподов. Мы прибыли как только смогли, я не сомневался ни секунды, американец, немец, британец — всё едино, враг сейчас был один. Этот враг забрал мою семью, он пугал наших детей, он уничтожал наши города. Первые кадры… они были даже хуже, чем то что произошло с моим отрядом и со мной до того как я оказался на столе фон Грайма.

И пришельцы просчитали и это. Первый удар был сокрушительным и унизительным, вторым они разбили авиацию США, уничтожив лучших асов и передовые перехватчики, затем они заманили сюда лучшие подразделения ХСОМ, в том числе нас, после чего тарелка, доставившая этих монстров, вернулась вновь и нависла над городом. Никакой связи, никакой возможности пробиться через энергетические щиты, наши кумулятивные гранаты не оставляют на сектоподах даже царапин.

Гул, луч плавит бетон, взрывается от перегрева камень, плавиться асфальт и этажи обрушаются друг на друга, погребая наше отделение. На мгновение я потерял сознание, кровь стекала по подбородку, шлем защищал от осколков, но не от столь сильных ударов. Подкладка спасала, но мне сильно досталось.

— Живой? — спросил я гранатомётчика, который лежал на спине и быстро затягивал жгут на бедре: голень его превратилась в фарш.

Тот кивнул, а я тем временем начал подниматься в полный рост, толкая бетонный обломок вверх и слыша скрежет металла. Не знаю была ли эта арматура или мой собственный протез, но моя роботизированная нога толкала тело вверх, пока мышцы сжались до максимума, служа каркасом. Рука же, что я потерял в битве с криссалидом, была тоже стальной и потому не собиралась сдавать позиций.

Откинув обломок я начал оглядывать руины. Видимость почти нулевая, куча пыли, грязи, крики и стоны. Среди бетона тела гражданских. Снаружи грохочет техника, после чего легко уничтожается дронами, которые активно пользуются слабостью брони крыш. Их лучи пронзают слабые места словно раскалённый нож масло. То что не может пробить лазерное вооружение взрывает плазма или сектоподы, у которых лазерные установки могут плавить танки за секунды.

— ДА СБЕЙТЕ ВЫ ЭТУ ЕБАНУЮ ХЕРНЮ!!! — раздались крики и брань с явным американским акцентом.

После чего прямо в наши руины зашли силы второй воздушной армии. Чернокожий сержант сделал рывок и сразу же плюхнулся рядом со мной, спрятавшись за обломок. ХСОМ не обладал огромными ресурсами, как и битва сейчас шла на территории США, куда американцы бросали всё больше сил. Для них это был огромный шок, ведь считалось что именно США лучше всего защищает себя во всех аспектах.

Но представьте какой это шок для всего мира, для стран что куда меньше и слабее, чем ядерная сверхдержава… и все они смотрят в свои смартфоны, где крупнейшие СМИ просто замолкают. И только посты в интернете, что вселяют лютый страх и не понимание.

— Кибердиски вырезают всю пехоту! — кричал сержант, прижимая к себе свою Мку: чёрт подери, сражаемся против пришельцев, но у нашей планеты даже стандартизации боеприпасов нихера нет. — Связи тоже нет! Глушат всё, провода режут!

— Наша задача уничтожить сектопод! Уничтожить сектопод! — повторял я, потому что из-за акцента и хаоса вокруг даже своего товарища не поймёшь, не то что этих американцев с их манерой речи, да ещё и порой отличными от английского словами.

Я бросил в сторону автомат: осколки разворотили ствольную коробку и пружину, но лучше пусть так, чем эти осколки оказались бы в моём лице. После чего услышал шипение. Мой слух в дополнение с активными наушниками позволял уловить даже движения вайперов.

— Вайпер! Верх! — заорал во всю глотку сержант, после чего не меняя позы и не собираясь прятаться вскинул свою Мку, открывая огонь на подавление.

Я же рванул вперёд к своему раненному товарищу. Трубу он так и не выронил, потому схватив гранатомёт, я уже потянулся руками его разгрузке. Сам боец ещё продолжал оказывать себе первую помощь, вкалывая обезбол, но не мешал мне брать с него заряд.

В это же время на нас стали давить пришельцы с других сторон. Где вайпер, там и мутон с сектоидом будут. Эти чёртовы пришельцы никогда что-то одно не используют всегда делают ставку на комплексное взаимодействие. Разве что тяжёлую технику раньше они не использовали для акций устрашений.

Я же вернулся на позицию, прямо туда, откуда ещё недавно мы сбежали. Надо было действовать быстро, пока враг ещё думает, что мы дезориентированы и подавлены. Счёт шёл буквально на секунды и это понимал в том числе Гром, который ещё быстрее меня занял позицию и открыл огонь на подавление по улице, попутно держа фланги внутри дома. Грохот его пулемёта был усладой для ушей.

Продвигаясь среди обломков, неся с собой трубу, я уже видел улицу, оставалась пара комнат. Мимо пролетел дрон, маленький такой, с кумулятивным боеприпасом. Сократ работал уже почти рядом, потому что кибердиски не позволяли нашим операторам оставаться в глубоком тылу, сразу разрезая провода, особенно когда летаешь выше, чем крыши. Потому работали низко и близко.

Дрон вылетел с третьего этажа и тут же спикировал вниз, прямо в темечко мутона. Я же перепрыгнул дыру и вскинул свой гранатомёт. Да, это не танковое орудие, но даже у сектоподов есть слабые места. Жаль только этот ко мне задом. Пластины брони, стыки тоже прикрыты, подвижный шагоход, где-то у него точно есть генератор энергии, но где? Снаружи только броня, а там где основание — там более толстая броня, туда стрелять смысла нет вообще.

Пока я думал, мимо пролетели летуны, после чего меня заметил один из кибердисков. Я решил выстрелить в ногу, примерно в колено, надеясь что там броня тоньше из-за необходимости устанавливать сервоприводы. Если конечно эти конструкции вообще подчиняются физике и логике. Ведь те же кибердиске летали с помощью гравитационных двигателей, что унижало все наши представления о том как устроен этот мир.

Граната полетела, но тут же была перехвачена инопланетным дроном, что напоминал кальмара. Я сразу же пригнулся и прыгнул прямо в дыру, что только что перепрыгивал. Кибердиск про меня сразу забыл и полетел дальше. Они не залетали внутрь зданий, потому что для них это было слишком опасно. Мы уже уничтожили так два кибердиска, но кажется уже не уничтожим третьего.

На ходу учатся гады…

Тем временем небо озарилось пламенем и над нами нависла тьма. Авиация и космические силы били всем, что есть, в том числе оружием предсудного дня. Баллистические ракеты вышли из космоса, другие сброшены с истребителей, третьи пущены с земли — целью являлся тарелка. Но ПРО и ПВО было словно стальной купол, незримый щит из автоматических турелей, дронов, глушилок и всего сразу.

Ни одна из ракет не долетела до цели и взорвалась раньше или была сбита с курса. Некоторые ракеты упали вокруг города, другие прямо в город. Всё же купол тарелки приходится больше на верх, снизу на одном уровне она была защищена хуже и системы защиты сбивали их в последний момент.

Всех этих взрывов хватило, чтобы поднять грязь и пыль в воздух, из-за чего и исчезло небо. Теперь мы видели только светящуюся энергетическими щитами тарелку и спокойно ходящих среди ударных волн сектоподов. Зато вот все другие попрятались.

— Сейчас! — закричал я, пока сбившиеся с пути ракеты выдавали кульбиты и улетали то куда-то вверх, то прямо на наши позиции.

Кибердиски попрятались, видно слишком дорогие штуки, дроны от ударных волн просто разлетались, обломки летали по улицам вместе с осколками авиационных бомб, так что ни один сектоид не вылезет, да что уж, мутоны тоже заняли позиции в укрытиях. Потому сектоподы остались без тотального прикрытия.

Я перезарядил гранатомёт и побежал прямо к сектоподу. В упор и стрелять легче, и кажется в месте соединения корпуса с ногами есть стык. Видно его только снизу, да и там подвижные пластины, но если и есть уязвимое место у этой херни, то это оно. Есть ещё глаза, но в лицевую часть попасть практически невозможно из-за того, что в ответ тебя убьют куда раньше.

— Дерьмо, — ругнулся я, когда из корпуса наверху и снизу выехали маленькие турели.

Размер правда был неглавным, ведь эти лазерные лучи также хорошо прожигали броню и уж тем более плоть. Но прежде чем я начал свои манёвры уклонения одна из турель взорвалась, а затем меня достиг хлопок.

— Туда её, — сплюнув кровь произнёс Глухарь, уже передернув затвор.

Ему было не привыкать лежать на позиции, когда вокруг арта кроет. Правда в этот раз шальной осколок пробил спину и лёгкое. Но к себе и своей жизни снайпер относился также холодно, как к жизни целей и товарищей. Задача выполняется, надо умереть — умрёт, но выполнит.

Сразу последовал второй выстрел, крупнокалиберка уничтожала мелкие турели, которые клинили и даже обратно спрятаться не могли. Сразу же подлетели мелкие дроны, что проводили ремонт прямо во время боя. Но быстро они не починят их.

Я уже добежал до ноги, которая с грохотом опустилась. Раздались новые хлопки, снаряды танков били навесом с трёх километров. Сектопод же просто замер, после чего снова загудел. Лес на позициях национальной гвардии уже горел от ответных выстрелов и зарево было видно в соседних штатах. Сколько танком уже расплавлены вместе с экипажами? Я не знал и не думал об этом.

Я вскидывал свой гранатомёт, стоя под ногами совершенно оружия войны, выцелив брешь и сделав выстрел. Хлопок, вспышка, огонь пробивается внутрь и… ничего…

— Твою же мать… — скинув с плеча гранатомёт произнёс, я чувствуя что воздух раскалился и обжигает лицо.

В момент выстрела под ногами сектопода плавился асфальт, как и сам он грелся только в путь. Можно наверное вместо урана на АЭС использовать, только успевай воду подливать, чтобы пар турбины раскручивал. Я начал отступать, но уже будто бы не успевал. К тому же из щелей сектопода ударила плазма: газ переходил в новое агрегатное состояние из-за температуры.

На моей спине загорелась одежда, а затем я увидел как одна из стен домов слева от меня взорвалась. Тараном её пробил БМП и зашёл в крутой поворот.

— НА ТАРАН!!! — закричал мехводу Бэдфорт и сам открыл огонь из автоматической пушки на башне.

Я только успел с дороги уйти, пока снаряды колотили о броню. И пусть противопехотное вооружение БМП не смогло добиться более весомого результата, чем мой выстрел, но когда тонны металла врезались на всей скорости в ногу, то сектопод подчинился физики. Наклонившись в сторону, он сделал выстрел и промазал, разрезав лучом лишь верхушки деревьев, где расположились танки.

— НАЗАД!!! НАЗАД!!! — под крики БМП начала сдавать назад, а в это же время позади неё, на другом конце улице, вышел второй сектопод.

— ВПЕРЁД!!! МЕЖДУ НОГ!!! — тут же закричал Брэдфорд, резко изменив план.

Пока первый охлаждался, второй уже начал целиться, но когда БМП проехала между ног первого, то просто не сделал выстрела. Видно друг друга они могут уничтожать. А тем временем ракетные залпы стихли и начали высовываться другие пришельцы.

Я только успел залететь в окно какого-то магазинчика, как тут же в спину прилетел выстрел. Адская боль пронзила позвоночник, бронепластина раскалилась и закричав я упал. Но тут же меня кто-то схватил и потащил вглубь. Через мгновение уже рывком была вырвана эта самая пластина и сорван разваливающийся бронежилет.

— Они отрезали пути снабжения! — кричала Сестра, не из паники, из-за необходимости перекрикивать звуки окружения: тут же она начала оказывать первую помощь с помощью жидкого аэрозоля, что мгновенно покрыл спину плёнкой. — Связи до сих пор нет! У нас тут раненных больше, чем целых! Надо что-то делать! Чёрт кажется это протокол "Феникс"…

Сестра сняла со спины рюкзак и достала из него металлический контейнер. Ну а я лежал и думал над тем, что надо что-то делать… будто бы я и сам не знаю, что надо что-то делать и что я тут командир, а значит вся ответственность на мне.

— Где Сократ? — спросил я, к удивлению Сестры спокойно встав на ноги.

Ожоги четвёртой степени, обугленная и буквально чёрная спина. Я вообще не должен был оставаться в сознании, но творение лучших умов Человечества стояло. Они вложили так много ресурсов в меня вовсе не для того, чтобы я валялся и вопил от боли.

Как и до протокола "Феникс" ещё было далековато. Я не был при смерти. Пока что.

— В последний раз его отделение было на перекрёстке. Но они постоянно меняются позиции. Также им нужно снабжение, как и нам. Как-то вывозить раненых, подвозить припасы. Нужно уничтожить кибердиски, они уничтожают снабжение, потому что перехватывают дронов.

Кажется задачу по уничтожению сектоподов "Аврора" уже провалила. Значит время менять тактику и переходить в партизанскую борьбу. По крайней мере пока не прибудут основные силы США, которым нужно время, дабы среагировать и подтянуть ещё больше резервов. Только вот… зачем пришельцы это делают?

Слишком жёстко для простой акции устрашения, они словно объявили войну. Неужели теперь такие боевые действия станут постоянными? Это же просто дополнительный стимул объединиться против общего врага. Как и в целом тарелка хоть и огромная, но не настолько, чтобы спрятать там легионы пришельцев. Их много, но речь о сотнях или тысячах боевых единиц.

У нас же армии измеряются миллионами, даже с примитивным вооружением победа будет за нами. И тут до меня вдруг дошло… я случайно поставил себя на место командиров, тех кто на самом-самом верху. У них прямо в сердце страны враг, которого не удаётся победить. Город очевидно уничтожен, а простое вооружение не дало эффекта. Как и они понимают необходимость демонстрации силы.

Силы, которую можно продемонстрировать с помощью десяти тысяч ядерных боеголовок, что накопились в США и жду лишь нажатия одной кнопки.

— Ситуация крайне неприятная, запускай антикриз, — шагая по коридор к штабу, говорил генерал Лебедь, поправляя свой галстук.

— Это какой антикриз надо запустить, чтобы перебить информационное поле с нападением на город США? Все только и обсуждают беспомощность Человечества. Пять тысяч боевых истребителей, это больше чем у любой другой страны. И ничего не могут сделать.

— Конечно, потому что эти пять тысяч защищают всё небо. И нам нельзя защищая одну точку, открывать бреши для удара в других местах. И да, это твоя работа. Придумай что-нибудь.

И оставив Кристину за дверьми, генерал Лебедь вошёл в штаб, где уже сидели все представители стран и офицеры. Сразу же началось обсуждение, были использованы различные меры, но в конечном итоге всё пришло к тому, что обычными методами уничтожить тарелку не удалось, а пришельцы до сих пор не отступали. Кроме того брошенные подкрепления из других баз ХСОМ, в том числе "Аврора" не пришли на помощь, а просто попали в ловушку.

Время шло быстро, не прошло и суток, а ситуация становилась катастрофической.

— Они несомненно играют с нами, — сухо произнёс Лебедь, глядя на отчёты. — Изучают и смотря, где начинается наш предел.

— Но они его ещё не прощупали, — зло произнёс представитель США, который всё время держал связь с главнокомандующим ВС и президентом. — Мы приняли решение об использовании всех доступных мер защиты.

— Сила атома? Думаю все присутствующие прекрасно знают насколько преувеличена могущество ядерное вооружения, — отвечал генерал Лебедь, оглядывая сидящих за круглым столом офицеров, что понимали что это капля в море, и политиков, что использовали страшилку для контроля масс, когда нужно резко дэскалировать конфликт.

— Мы используем "Прометея", — мрачно заявил представитель США, после чего все удивлённо на него посмотрели. — Что, наша разведка настолько хороша, что вы все в шоке? Или думали, что ваши действия остаются незамеченными нами?

— Я так полагаю речь об очередном супероружии на случай глобального конфликта, — подняв брови произнёс генерал Лебедь.

— Не просто оружии, а о том, которое невозможно перехватить, — сухо продолжал говорить представитель США, фактически ставя ХСОМ просто перед фактом: США уже приняли решение. — Так как конфликт на нашей территории, то ваше одобрение формально.

— Какими будут последствия?

— Не переживайте, генерал Лебедь, серьёзный урон будет только в эпицентре. Хотя возможно услышат применение и во Владивостоке.

— Боюсь вы не совсем правы, — вмешался представитель уже Евросоюза. — В боевых действиях принимают участие и наши граждане. Вы…

— Они мертвы. Все до единого. Без связи. Без снабжения. Там сущий ад, если вы ещё этого не поняли по отчётам. Мы стягиваем все силы, но это формальность. Если пришельцы хотели, то они уже распространились по всему штату. И эти силы занимаются зачисткой, а не остановкой врага. Потому что наша авиация оказалась неэффективно. Мы уже потеряли свыше пятидесяти истребителей и неизвестное число другой дорогостоящей техники. Если продолжим использовать ту же тактику — потеряем ещё больше.

— Согласен, — неожиданно для всех сказал генерал Лебедь. — Исправлять ошибки уже поздно, надо их признать. Мы потеряли много ресурсов. Теперь надо менять подход. Ничего лучше кроме такого удара я не вижу. Кроме того это крайне важно.

— Почему это? — спросил представитель Китая.

— Представьте себя на их месте, — сев полубоком к столу и смотря на карту мира на стене, говорил Лебедь. — Если бы это случилось в России, мы бы ответили также. Враг не получит ничего. И если поражение близко, то мы выберем смерть в ядерном пепле за весь наш народ.

— Верно. Нам не нужен мир, где не будет Великих Штатов Америки, — согласился представитель США, страны которая готова была ударить по своей территории ядерным оружием, лишь бы не дать захватчику победить. — А вам?

— Должен быть другой способ, — уклончиво ответил представитель Китая.

Что же… у всех была своя история, как и молчали все другие представители. Но правду говорил генерал Лебедь, Россия уже ни раз доказала, что готова сжигать и свои города, и расстреливать своих же граждан, прыгать грудь на колючую проволоку и подрывать себя с врагом. Теперь же стало явно, что те кто сражался за независимость создавая США, могут гордится тем, что их дело есть кому продолжить и что смерть предпочтительнее рабству.

Но такими ли были все? Нет, даже внутри самих стран споры никогда не утихнут и сегодняшняя ситуация говорила лишь у том, что "Прометей" был в руках тех, кто готов его применить. А Россию представлял такой человек, как генерал Лебедь, а не продажный ублюдок, готовый пойти на сотрудничество с великой звёздной цивилизацией или кто они там такие.

Жалко было тех, кто оказался в капкане, но… возможно не всё ещё так однозначно, ведь вслед за этим генерал Лебедь подозвал своих помощников, дабы обсудить другие варианты. Ведь как говориться "si vis pacem, para bellum" — хочешь мира, готовься к войне. Только вот пословица эта была не про войну.

Она была про жизнь как таковую. И если ты не хочешь проблем, то готовься к ним заранее. Это генерал Лебедь усвоил лучше всего, ведь пережил три жестокие войны на своём веку. Три войны, которые стали кровавыми из-за того, что к ним никто не готовился как следует.

Поэтому в своей четвёртой войне Лебедь готовился ко всему. К счастью для его союзников и к не счастью для врагов Человечества.

Бои продолжались, пришельцы полностью контролировали город или вернее его руины. Если кто-то из гражданских ещё был, то только благодаря чуду. Сами же силы, что прибыли для борьбы с пришельцами, оказались окружены и разделены. Нас пытались зачищать, но не особо интенсивно. У пришельцев было мало живой силы, поэтому чаще они просто вели обстрелы, но тоже точечно.

Сектоподы рыскали, делали залпы, благодаря их росту они могли давать залпы с высоты, на километры, прямо по тем, кто пытался окружить зону и прорваться к нам. Получалось всё через одно место. Связи до сих пор не было, авиация США отступила, работали только артиллеристы, но тоже с переменным успехом.

Как минимум одного сектопода удалось уничтожить, но только прямым попаданием ракеты. Не знаю чем именно попали, но рванула не слабее авиабомбы в три тонны. Контузило всех знатно и там же ещё часть наших похоронила ударная волна. Правда сектопода этого уже чинили прямо на улице, где он и свалился.

— Заебись, значит херня смертна, — усмехнулся Гром, глядя из щели подвала, чьё окно было на уровне дороги.

Весь залитый кровью, с контузией, с тёмной коркой на лице и безумной улыбкой. Мы тут тоже не прохлаждались, продолжали выполнять задачи. И у нас был невероятно гениальный план. К удивлению его придумал Сократ, к ещё большему удивлению на основе боевых действий, где участвовал и я, и Гром, и многие другие. Но мы как-то и смекнули, а он почти сразу.

Поверхность была под контролем пришельцев, порой ещё и с тарелки прилетало, рои дронов и сектоподы. Последние, к слову, начали перегреваться и потому стреляли всё реже и реже, а лучи их наверное стали слабее. Или это мне кажется из-за того, что я привык к жару? Хотя скорее не привык, а просто перестал чувствовать боль в принципе из-за препаратов.

Был ещё протокол Феникс, но эта штука меня не спасёт, это скорее возможность последнего реванша и после уже сто процентв в гроб. Убойная доза "чудес" фон Грайма, который даст уйти красиво и окончательно уничтожит организм. Или вовсе сразу же умру, там ещё непонятно было сработает оно или нет. Но проект "Феникс" будущее военной медицины и его впервые проверят именно на мне.

— Идёт, прямо туда… пора… — тихо прошептал Гром, после чего схватил пулемёт.

Я закончил досылать в магазин патроны и тоже схватил автомат. Настало время доказать, что артиллерия может и богиня войны, но пехота царица полей, а ещё и городских руин. А то расслабились ублюдки, как дома себя чувствуют, да такой наглости даже танки себе не позволяют, а чем они лучше? Тем более у этих шагоходов есть ряд минусов.

Пройдя по пыльному подвалу, мы прошли через дыру в стене, в соседний подвал уже другого корпуса. Там же сидел Сократ, который с помощью дрона протянул провода по таким местам. Теперь чтобы их перерезать пришельцы должны были зайти к нам в гости. Мы их ждали, а они почему-то не заходили. Наверное неприятно им было сражаться в замкнутом пространстве, где от взрыва термобарического припаса и мутон сдохнет, и возможно сам боец, но… смерти тут никто не боялся.

— Бэдфорт подтвердил готовность. Работаем по сигналу, — кивнул Сократ, одним глазом смотря в КПК, второй был прикрыт визором.

— Отличная работа, парень, — хлопнул его по плечу Гром. — Всё получится, я уверен.

— Ага, забери перед смертью побольше, — хмуро ответил Сократ, который одним из первых понял, что эта миссия уже стала той, с которой никто не вернётся.

Тем временем сектопод делал шаг за шагом, приближаясь к ловушке, которую не замечал. И вот, когда его механическая нога сделала ещё одно движение и махина замерла, словно оценивая обстановку, сканируя своими красными визорами пространство… раздался сигнал, что был подобен гром преисподней.

Сама земля взлетела на воздух и вслед за ней рванул пар, уничтоженной канализации. В трубу было стащено столько взрывчатки, сколько мы нашли и по меньшей мере несколько сотен килограмм в тротиловом эквиваленте образовали воронку прямо под ногой сектопода.

Сектопод весил прилично, его не отбросило, но он пошатнулся. Сервоприводы закрутились, раздался скрежет, левая часть ушла вниз, но он не упал. Однако стал пониже и обездвижен. И в этот же момент сработал уже Брэдфорд, что возглавлял подразделение ХСОМ базирующиеся в США. Со своим бойцами он выбрался на крышу, где пафосно водрузил флаг словно знамя.

Его бойцы тут же вступили в бой с летунами и дронами, к ним же поспешили другие пришельцы. Да, они были в невыгодном положении, но наличие флага в таком моменте ясно давало понять — ребята отвлекают на себя внимание и делают это так, чтобы заметил каждый.

— Работаем, — кивнул я, после чего мы начали смещение через руины как можно ближе к сектоподу.

Однако находился он на открытой местности, как и наши передвижения вскоре также заметили. Заработали уже наши бойцы, с нами шли гранатомётчики, несколько штурмовиков Грома, да и в целом всё. Особо не шиковали мы, потери понесли серьёзные.

А потом стало понятно, что пора выходить на улицу.

— Погнала, красотка, — присев рядом с наземным дроном, произнёс Гром, подсоединив кабель.

Дрон, что перевозил раненных вернулся в строй и уже заранее был удалённо загружен взрывчаткой. Мы ещё с собой принесли подарков, после чего дрон поехал прямо к сектоподу. Теперь надо, чтобы второй заряд взорвался на уровни колена этой херни. Всего лишь небольшая доставка, каких-то двадцать метров. Сущий пустяк и в то же время ад для нас.

Выстрелы и гранаты летят над нами, гранатомётчики выбили защитные лазерные турели, что выехали из тела сектопода. Сразу сработали по вспышкам вайперы. Лучи разорвали тело одного, второй с криком упал трёхсотым. Тут же просвистела пуля Глухаря.

— ЖИВОЙ ЗАСРАНЕЦ!!! — весело заорал Гром, ведя заградительный огонь от бедра, пытаясь сбивать беспорядочно летающих летунов и дронов. — ХА-ХА-ХА!!! ЭТО ВАМ ЗА ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!!!

Но недолго длилась бравада и пролетевший над нами дрон-кальмар просто сбросил бомбы. Такие маленькие, с кулак размером. Сразу выпустили горючее вещество в виде аэрозоля и одна искра показала ярость объёмного взрыва. Будь мы внутри помещения, то это была верная смерть. Хотя и в данном случае ударная волна раскидала весь отряд словно тряпичных кукол.

Я даже понять толком не успел ничего, вроде ещё бежал, а уже лежу и смотрю на небо. Ничего не слышу, поворачиваю голову, под ней кровь. Вдали беззвучно кричит товарищ, пытаясь встать, но… это был шок, все кости переломаны, сам он в сознании только из-за стимуляторов… лучше было умереть быстро.

Поднимаюсь на ноги, автомат всё ещё в руках, сразу вскидываю и открываю огонь по вайперу, что залез на сектопода. Никаких звуков, медленно вылетают гильзы, пули летят в тварь, разрывают чешую в области длинной шеи, рикошетят от нагрудника, всё так медленно-медленно… даже улавливаю как бьётся моё сердце, отбивая последние удары.

От взрывов наш дрон изрядно тряхнуло и перевернуло набок. Повезло, что он к чертям не взорвался. Жаль только ехать он больше не мог. Я уже было хотел рвануть к нему, попробовать перевернуть обратно, но в этот момент раздался грозный клич и на улицу выбежал воинственный мутон. Ударяя себя в грудь, он бежал прямо к нам, от бедра стреляя хрен пойми куда.

Я сразу же развернулся и начал двигаться в его сторону, ведя огонь на ходу, пытаясь выцелить его морду. Но он просто прикрылся рукой, продолжая бежать. Мимо пролетала плазма, я видел плазменную гранату на его поясе. Если подбежит на расстояние броска, то нашему дрону не поздоровится. Потому ускоряю шаг и слышу щелчок. Мутон тоже слышит, опуская руку.

Но тут же возвращает её обратно, видя как мой автомат падает, а рука уже тянется к револьверу на поясе. Револьвер всё ещё под 12.7, попадание ещё более неприятное, чем от автомата. Выстрел, яркая вспышка, руку дёргает, но она у меня протезированная, отдачи почти нет. Мутон бежит, но и я всё дальше от дрона, а сам он понимает, что гранату я ему не дам метнуть.

Потому издаёт ещё один рык и просто бросает свою плазменную пушку. Я прямо видел как под трубкам в его шею вводятся новые стимуляторы. Мутон впал в ярость и даже оторванные конечности не остановят его. В истерическом рёве он прикрылся двумя руками и собирался разорвать меня на части также, как он мог разрывать бронетехнику.

— Ваше поражение неизбежно. Сопротивление приведёт лишь к ещё большим страданиям, — зазвучал голос в разуме каждого бойца, сектоиды ползали повсюду, создавая пси-занавес.

И зло раскрылись глаза Грома, что был в шаге от того чтобы сдаться и потерять сознание, но этот голос словно красная тряпка — вызывал не страх, а животную ярость. Пулемёт он даже не искал, просто подполз к наземному дрону, упираясь на него встал, после чего схватился за края. Он уже не чувствовал тела, но рык его было легко спутать с рыком мутона.

Под взрыв капиляров глаз, под всплеск крови из носа, он начал поднимать край дрона вместе со всем грузом. Больше тонны весила вся конструкция со взрывчаткой и контейнерами.

— Обеспечить прикрытие! — крикнул Бэдфорт указав рукой в сторону паровой завесы, сквозь которую едва было видно улицу.

Одним за другим солдаты сменил позицию, подходя к краю. Лучи плазмы из пушек летунов били по ним, но те не обращали внимания, упираясь стволами и сошками в края и открывая огонь по смыкающемуся внизу окружению, позволяя бить в своих фланги. Одним за другим лучи выбивали их, в одно мгновение не осталось ни солдат, ни людей, ни пришельцев, только тактическое поле, где происходил циничный размер фигур без имён.

В это же время мутон уже сблизился со мной и я едва проскользил под его рукой, тут же нанося ответный удар. Со стуком ствол РШашки ударился о сочленение брони, сразу выстрел. Пуля пробивает броню, разрывается на части и остаётся внутри. Я сразу же делаю шаг назад, потому что мутон разворачивается вслед за моими движениями. Удары его настолько мощные, что порывы ветра поднимают облака пыли. Даже броня танка промнётся под такой яростью, что уж говорить про моё тело.

Но мутон всё ещё оставался недостаточно быстрым. Даже все эти мышцы не могли заставить двигаться его со стой же скоростью, как те же вайперы. Скорее даже они мешали скорости, ведь вес их превышал саму броню. Я же в очередной раз уклонился, зайдя в бок и сделал выстрел в локоть. Одна за другой мои пули пронзали его тушку, и хоть сам он этого не замечал, не чувствовал боли, но разорванные мышцы и связки сокращались всё хуже и хуже.

— Да чтоб вас всех, — ругнулся Глухарь, после чего резко вскочил и побежал.

Хвалённый шлем уже не работал, завеса пара выходящая из труб и из сектопода перекрыла видимость. С тяжеленой винтовкой он бежал как мог, но очень быстро его снова заметили чёртовы кальмары. Взрывы, осколки, лазеры — они двигались на большой скорости и заходили на него раз за разом. Очередные взрывы едва не сбили его с ног, но он успел упасть и прикрыть голову.

После чего перевернулся боком на живот, выставив вперёд оружие. Среди обломков щель в три кулака, обзор хреновый, но видно сражающегося командира. Один выстрел и мутон упадёт, но прицел быстро ищет Грома, что толкает вперёд поломанный дрон, у которого работает лишь две гусеницы.

Очередной выстрел револьвера, прямо в шею мутона, командир двигался быстро, не ошибался, но даже когда пуля разорвала шейные позвонки — мутон не умер, а мышцы продолжили уже начавшийся удар. Витязя отбросила так, словно его машина сбила. Ну а выстрел Глухаря пролетел над макушкой, прикрыв Грома от зависшего в воздухе летуна.

Затвор, гильза, щелчок. Вторая пуля бьёт в гранату, что занёс для броска мутон. Яркая вспышка, взрыв плазмы поднимает пыль и снова ничего невидно. Затылком Глухарь чувствует ветер, а слухом — слабый гул реактивного двигателя, что издаёт зависший за спиной летун.

Где-то в небе в атмосферу словно метеор входит "Прометей".

— Там выжившие, — с грустью произнёс главнокомандующий космическими силами, глядя на развивающийся флаг со спутника.

— Все они уже давно в списках героев, — ответил сидящий в том же кабинете президент, безразлично подписывающий своей золотой ручкой ещё один приказ о присвоении высшей награды.

Посмертно.

Огонь объял небеса и раздалась серия взрывов. "Прометей" не был оружием массового поражения, это была особая система доставки этого оружия. Уничтожать города можно и другим вооружением, более простым и эффективным. "Прометей" же нужен был для удара по важнейшим объектам. Он мог не только проходить через большинство защиты России, но и при ударе добраться до глубин всех бункеров.

Первые ступени отделились, они спровоцировали систему защиты пришельцев. Заработало ПРО, лазерные системы, активизировались рои дронов. Раздались взрывы, могло показаться, что "Прометей" не достиг цели, но на деле это были лишь отвлекающие удары, что ставили целью перегрузить ПРО противника.

Далее последовал удар уже активной ступени. Это было нечто вроде кассетного боеприпасана. Передняя часть ракеты, что шла вслед за обманками, выпустила из себя рой ракет. Каждая всего лишь по тонне веса, в реалиях густой застройки мегаполисов даже с ядерной начинкой разрушения не будут тотальными. Однако они уничтожат наземную защиту и создадут хаос.

После чего уже главный калибр входит в атмосферу, навстречу рассеявшимся ударным волнам. В этот момент системы защиты пришельцев уже были перегружены, одни перегрелись, другие оказались слепы, ведь даже пыльные облака уже серьёзное препятствие для лазерного оружия, понижающее его эффективность.

И раздался взрыв, словно божий рок.

— Вспышка слева! — только и раздались крики, но было поздно.

Ударная волна разогнала облака, от грохота лопались барабанные перепонки, крыши домов срывались, а если кто-то смотрел на тарелку в этот момент, то он уже ослеп. Тем не менее когда сердца вновь начали биться, когда давление упало и солдаты смогли вздохнуть, тут же начиная блевать из-за тяжелейшей контузии… все посмотрели в небо.

— Они сбили его?! — воскликнул президент США, вскочив со своего места.

— Нет, мы зафиксировали попадание, — белея прямо на глазах, отвечал главнокомандующий смотря на изображения со спутников.

Но доклады с земли говорили об одном — тарелка всё ещё была в воздухе. Правда с рядом нюансов.

Серия взрывов прогремела на борту НЛО. Некоторые системы вышли из строя, как и напрочь погасли энергетические щиты. Столь мощное оружие должно было уничтожить всё на своём пути, но не смогло. Тем не менее без последствий пришельцы не остались.

И самым главным ударом был электромагнитный всплеск, что нарушил связь и превратил дронов в автономные машины. Без соединения с сетью пришельцев и доступа к вычислительным модулям их эффективность и организация упала в разы. Это стало видно в первую очередь по роям вокруг самого НЛО.

— Господин президент, с вами хочет связаться представитель России в ХСОМ, — произнёс один из офицеров, предявляя послание собственного представителя.

— Выведите его на экран! — рявкнул президент, который был мягко говоря в ярости от того, что лучший козырь его страны не сумел полностью уничтожить врага.

Тем временем в секретном правительственном бункере на экран вывели изображения из Швейцарской штаб-квартиры. Камера была переведена на генерала Лебедя, который улыбаясь поправил галстук.

— Благодарим вас за содействие, господин президент. Ваш вклад в уничтожение врага несомненен, — генерал Лебедь говорил так, будто бы сам был уверен, что просто так пришельцев уничтожить не удастся даже лучшей ракетой США. — Электромагнитный импульс уничтожил всю электронику, столь мощен был взрыв. И судя по тому, что НЛО пылает и накреняется с каждой секундой всё сильнее — они тоже удивлены не меньше вашего.

— Чего вы хотите? — прямо спросил президент США, понимая что демонстрация силы, которая должна была не только уничтожить пришельцев, но и напугать соседей, доказать мощь единственной по его мнению сверхдержавы — провалилась.

— Из Владивостока вылетели наши самолёты. Мы уже передали всю информацию, просим открыть небо. Кажется бой продолжится и раз пришельцы до сих пор не улетели… — генерал Лебедь улыбнулся. — Время перенести бой на их территорию. Лишние трофеев в этой войне точно не бывает. Не так ли?

— Появление войск другой страны на нашей территории… — начал было говорить главнокомандующий вооруженными силами США.

— Боюсь это не совсем предложение, господин президент. Скорее мы ставим вас перед фактом. Трофеи будут принадлежать ХСОМ, а не отдельной стране, — камера вдруг отдалилась, показав весь стол штаба ХСОМ и сидящих рядом с Лебедем других представителей. — Если вас не устраивает, то можете сбить наши самолёты. Китай и Европа чуть задержатся, но тоже прибудут. Мы будем сражаться с общей угрозой вместе. Хотите вы того или нет.

После чего президент посмотрел на своего представителя, который в ХСОМ оказался в меньшинстве. И промолчал, дав добро пропустить союзников, чтобы те помогли и после победы проконтролировали судьбу трофеев. Такой вот подход на верхушке власти…

Медведь ещё жив, а шкуру уже делят.

На поле боя царил хаос. Едва успел прогреметь взрыв от наземного дрона, что вёз взрывчатку, как сразу же прогремел удар "Прометея". Ландшафт города вновь изменился, руины свалились на улицы, спрятав дороги, в подвалах продолжалась возня. Силам людей досталось, но и пришельцы тоже были в шоке.

— Сука… — прохрипел Гром, открывая глаза и пытаясь понять: головой вниз или вверх он лежит.

Судя потому куда капала кровь, то рожей в пол. Боли он ещё не чувствовал, сердце бешенно колотилось, последнее что он помнил — он доставил дрона и сразу же прыгнул прямо вниз, в руины канализации, откуда бил пар, откуда торчала нога сектопода, единственное место которое могло спасти его от ударной волны, ведь взрывать надо было сразу и добежать до укрытия в здании он не успевал.

Только рвануло что-то уж больно сильно.

— Чёрт… — рукой Гром коснулся уха, барабанные перепонки разорваны: активные наушники он повредил ещё раньше.

С рыком он начал двигать обломки и те поддавались. К его счастью завал был не настолько глубоким и вскоре он протиснулся наружу, прямо в воронку. Сразу же увидел ногу сектопода. Сектопод всё ещё был обиздвижен, а взрыв всё же разорвал пластины и обнажил начинку механической ноги. Дронов вокруг что-то не было, но и сам сектопод пытался встать, двигая обломки своими движениями.

Тварь надо было добивать.

— ЗА СВОБОДУ!!! — раздался крик на американском, после чего реактивная граната ударила прямо в колено.

Затем ещё одна, следующая, третья. Скинулись всем миром и обнажённые сервоприводы окончательно вышли из строя. Двигалась теперь только одна нога, а сам сектопод только сильнее кренился к земле. Он не мог подняться и нацеливаться своим оружием, а потом…

— Вот дерьмо! — крикнул Гром, когда температура начала подниматься: сектопод решился самоуничтожится.

Жар поднимался так быстро, что казалось — воздух закипает.

Гром вылетел из воронки, спотыкаясь о крошево бетона. Ноги кидало в стороны в сторону, то и дело сводило судорогами мышцы, уши звенели пустотой, мир ходил ходуном, но тело двигалось по инерции, словно отлаженная машина, которой приказали: встать и бежать. Он рванул к ближайшему целому зданию — трёхэтажке с выбитыми окнами, обугленными проёмами и ещё живым каркасом.

За спиной сектопод стонал металлом. Его корпус уже светился изнутри — не пламенем, а тусклым, смертельным жаром. Воздух становился плазмой, молнии били вовсе стороны, пока плиты брони медленно разжимались, расходясь, как лепестки мерзкого раскалённого цветка. В воздухе запахло раскалённым металлом и горелой изоляцией, обугливались трупы солдаты и пришельцев.

И тут слева что‑то визгливо щёлкнуло.

По асфальту впереди прошил ряд изумрудных вспышек — плазма смела куски дорожного покрытия, оставляя расплавленные лужицы. Гром, не раздумывая, нырнул за перевёрнутую машину. Но долго сидеть за ней нельзя. Концентрированный огонь уже плавил корпус словно тот был из льда.

Гром высунулся на полсекунды, ровно настолько, чтобы понять, кто его поливает.

На развалинах дома напротив, за провалившимся балконом, уже сидели трое тонких, вытянутых фигур. Дохляки. Вытянутые бошки, худые руки и ноги, плазменные карабины в длинных пальцах. Один вёл огонь длинными очередями по центру улицы, второй смещал сектор вправо, отрезая путь к зданию, третий держал верхние этажи — чтобы никто не вздумал выйти им в спину.

И в этот момент Гром замер, случайно закрыл глаза и уже не смог открыть. Прямо перед лицом застыли изображения, зазвучали голоса. Как только технологии дали сбой, пришельцы обратились к своей главной силе, до сих пор совершенно непонятной Человечеству.

— Дочь? — Грому казалось, что она уже здесь, на расстоянии вытянутой руки.

Но только он попытался её коснуться, как тут же та испарилась. Вместо неё появился высокий силуэт, что концентрировал всю мощь псиоников и направлял её. Если сектоиды были чем-то вроде рыбками в океане, порой даже хищными, то это существо словно было самим океаном. Оно могло всё и в этом не получалось сомневаться.

— Всех можно забрать. Всех можно вернуть. Твою семью тоже, — произнёс голос.

И если с Витязем такой трюк не прошёл, то боль Грома была совершенно иная, как и он был совершенно другим человеком. Всё ещё с закрытыми глазами, ориентируясь по наваждению в разуме, Гром встал в полный рост и вышел из-за машины. Он пытался сопротивляться, но не мог открыть глаз, не хотел этого делать, не появлялось самой мысли это сделать, хотя присутствовало понимание, что это иллюзия — сон.

Дохляк же прицелился, готовясь сделать выстрел.

— Вы — слабы, ваше лучшее оружие — ничто, ваши идеи — ложь, ваш вид — ошибка, ваша борьба — бессмыслена. Сдайтесь и позвольте направить вас на путь истины. Ведь мы и есть Бог, мы ваш Создатель, — звучали слова в разумах каждого.

Но среди возобновляющегося грохота ада раздался крик:

— ЧУШЬ!!!

— Или подохнете как скот в собственном дерьме и страхе, — закончил говорить голос, нанося удар по инстинкту самосохранения.

— Решительно нет!

И с лязгом развернулось орудие БМП, накрыв крышу и превратив в фарш дохляков. И только ещё поднялись кислотные облака, как на всей скорости прямо в Грома влетел Сократ, сбив того с ног.

— Куда прёшь! Туда! — кричал Сократ, хватая за руку Грома и пытаясь утащить его в сторону дома, что ещё вроде как принадлежал силам ХСОМ.

Но Гром отказывался это делать, всё ещё был с закрытыми глазами и отмахивался, двигаясь в сторону голоса, смотря сквозь веки на тарелку.

— Очнись! — рявкнул уже подбежавший Глухарь, но вместе с этим ударил пытающегося подняться на ноги Грома пяткой прямо в челюсть.

И Гром тут же вырубился, после чего уже в две пары рук кое-как был дотащен до укрытия, пока БМП хоть как-то прикрывала их. Внутри же руины царил почти такой же ад, как и снаружи. В проломленном холле бегали люди — кто-то тащил раненых, кто-то стрелял в проёмы, кто просто орал, пытаясь перекричать грохот. Сократ и Глухарь ввалились внутрь, волоком таща Грома за разгрузку, как мешок.

— Ложись! — рявкнул кто‑то слева, и по стене над ними прошила косая зелёная полоса плазмы. Бетон вскипел, посыпал их крошкой и жаром. Все трое рухнули на пол автоматически, Глухарь сверху прижал Грома к полу, не давая дёрнуться.

— Медик! — Сократ заорал куда‑то в глубину. — Медика сюда, живо!

Из-за перевёрнутого стола вынырнула Сестра в перепачканном жилете, с аптечкой, болтающейся на груди. Она подполза, выругалась сквозь зубы, увидев разбитую челюсть и тонкую кровавую струйку из уха, нащупала пульс у Грома на шее и кивнула: живой. Затем увидела открывшиеся глаза полные безумия: очередной пострадавший от сектоида.

Она вколола что‑то прямо ему в шею, налепила на висок странный сенсор.

— Вырубит на время, но не сдохнет, — коротко бросила она. — Мозги вроде целы — пока.

Снаружи снова взревело орудие БМП, здание вздрогнуло. Сократ вытер пот со лба грязной ладонью и покосился на Глухаря.

— Если полезет на наших — стреляй в ногу, — процедил он.

— Если такие лезут на наших — я стреляю не в ногу, — спокойно ответил Глухарь и снял с плеча винторез: свою крупнокалиберку он успешно потерял, когда отступал с боем из сущего ада, хавая спиной осколки, что торчали из плитника и сейчас.

— Ты…

Но Глухарь даже слушать его не стал, просто встал и пошёл дальше выполнять задачи. Перегрупировка удалась, с союзниками он воссоединился, по дороге помог Сократу и спас ещё Грома. Так что, бросив взгляд на тело Витязя, Глухарь пожал плечами и проверил магазин и пошёл прочь, явно не собираясь слушать какого-то там пиздюка-дроновода.

— Сука… — прошипел Сократ, которого изрядно потряхивало из-за пси-атаки, но в целом он держался.

— Успокоительное! — крикнула Сестра, не то подгоняя своего помощника, не то напоминаю Сократу о нём.

В любом случае Сократ слегка потерялся в этом хаосе и словил самую настоящую паническую атаку. Но голос хоть как-то отрезвил и руки сами вспомнили уроки на плацу. В аптечке оперативником ХСОМ были и успокоительные, которые проявили себя довольно хорошо в таких случаях. Это конечно скорее костыль, этакая смекалочка, нежели полноценное средство борьбы, но ничего лучше пока что не придумали.

Вколов себе в плечо стимулятор, Сократ начал глубоко дышать, прогоняя все лишние мысли и очищая разум. Вскоре пульс восстановился и ему полегчало. Первым делом проверка разгрузки, магазинов. Надо дозакинуться патронами, затем заняться позицию.

— Блядь, — сразу же ругнулся Сократ, когда начал взглядом искать коробку с патронами, но увидел лишь тело Витязя.

К слову, с таким же автоматом.

— Дерьмо, как так же… — ругался Сократ, начиная шманать разгрузку командира, который словно не дышал.

Как вдруг резко тот распахнул глаза и схватил Сократа за кисть. От такого по лбу Сократа прокатились холодные капли пота. Он выглядел как труп, он смотрел как труп, он… он был как труп, но ещё не умер. Жутко было смотреть в эти глаза, где словно умерло всё человеческое и осталось лишь желание продолжать борьбу.

— Сестра, Витязь жив! — крикнул Сократ, оборачиваясь и взглядом ища Сестру, что бегала и ползала между раненными, затаскивая самых тяжёлых в подвал, где места уже и так почти не было.

— Я знаю! Не трогай его! — рявкнула она в ответ.

Тем временем Витязь снова отрубился и отпустил Сократа, который начал лихорадочно доставать магазины. Стрельба становилась всё громче, контакт с врагом был близким, а значит нужен каждый ствол. И так как дронов у Сократа не было… пора было браться за грязную работу и самому. Ведь за спинами медиков даже не каждый трус прятаться станет.

— Кто хочет сдвинуть мир… пусть сдвинет себя, — щёлкнув затвором и левой рукой сорвав последнюю гранату с Витязя, произнёс Сократ, который уже не чувствовал паники вовсе. — Отдыхай, командир.

Хлопнув по плечу командира, Сократ поднялся на ноги и пошёл за Глухарём, который стрелял редко, но метко, по возмжности экономя каждый патрон. 9х39 попробуй ещё найди, во всей "Авроре" это оружие в качестве запасного только отделение Глухаря и использовало, а тех поди разыщи. Половина трупы, половина уже само всё потратило.

— Как обстановка?! — сев за укрытие в трёх метрах спросил Сократ.

— Пока не сдохли, — сплюнув ответил Глухарь, едва слышно, но после всё же дал инфу. — Первый этаж, мутон! Второй — сектоиды бегают! Видел двух вайперов, теперь не вижу! А ещё в небе весело!

— Опять ракеты?!

— Лучше! Наши! — усмехнулся Глухарь.

А тем временем в воздухе начался воздушный бой, словно повторяя давно неактуальные битвы Второй Мировой. Десантные самолёты под прикрытием истребителей двигались клином. И судя потому как активизировался обстрел артиллерии — наступление сейчас началось и на земле.

Только вот десант летел прямо к тарелке, не считаясь с потерями и не обращая внимания на то, как некоторые самолёты уже лишились двигателей, начиная превращаться в огненные стрелы.

Потому что высадка будет идти не в город, а прямо на саму тарелку, что медленно-медленно продолжала крениться, теряя высоту.

Клин транспортных самолётов шёл строго вперёд, словно голая шея под топор. Каждый знал, что следующим может стать именно его борт, но никто не сомневался и каждый знал — всех не убьют.

Вспышка сбоку выжигала глаза пилоту, рядом, где секунду назад шёл живой самолёт, теперь летел и снижался рваный шар огня и дыма. Другим повезло ещё меньше и вниз летели обугленные обломки, клочья кресел, неузнаваемые куски людей, а в эфире кто-то срывал голос, вызывая уже мёртвых по позывным и получая в ответ только визг помех.

Снаружи истребители рвали небо, вступая даже в ближний бой, который казалось давно перестал быть актуальным. Нос в дым, рывок вверх, ракеты в упор в чёрный рой, который лез стеной, не зная страха. Взрыв разбрасывал дронов клочьями, и тут же сверху врубался в бой алый луч, одним мазком превращая истребитель в грою, а пилота — в обугленный труп. В наушниках слышались срывающиеся крики, рваное тяжёлое дыхание и короткие, глухие паузы тех, кто видел, как горят друзья, но не мог им помочь и не имел права свернуть.

Очередному транспортник, которого не успели прикрыть, вломило плазмой в борт. Самолёт заорал металлом, как раненый зверь. Крыло сорвало вместе с рядами сидений, людей размололо этим же куском железа и вышвырнуло наружу в чёрный ад. Фюзеляж горел, самолёт ушёл в бешеный крен, солдаты, ещё дышащие, полетели по салону, ломая себе шеи об переборки и друг о друга. Некоторых на полном ходу просто высосало в открытую рампу, они вываливались в раскалённое небо, видели внизу кипящий от взрывов город и успевали понять, что до земли не доживут.

Но потери были приемлемы и большинство достигло цели. Одним за другим раскрывались парашюты, сбрасывались и солдаты, и техника. Тарелка продолжала огрызаться, но с большего её системы защиты были подавлены. Начался штурм, в то время как в город также высаживались силы с воздуха и подходили с земли союзники.

Пришельцы не хотели улетать? Что же, теперь возможности сделать этого у них не будет в принципе.

В то же время на улицах с грохотом падала техника, от БМП до даже лёгких танков, прямо сразу после обстрела в бой вступили подкрепления. Приказ у них был простой — раз уж "Прометей" не стал показателем силы Человечества, не сумев стереть всех врагов с лица земли, значит этой силой станут герои, что были брошены прямо в ад и те кто в этом аду до сих пор держался. Живые герои, как доказательство того, что Человечество не проиграло и предпосылка для того, что оно победит.

— Командир четвёртого отделения "Авроры"! — закричал Сократ, когда на позиции среди руин подоспели родные десантники. — Временно заменяю Алексея Геннадьевича!

— Витязь ещё жив?! — тоже криком спросил взводник, пока на шлема падали крошки бетона и над головой сверкали лучи плазмы.

— В тяжёлом состоянии!

— Где он?! — интерес взводника был очевиден.

Сократ указал рукой в сторону, после чего вновь вернулся к командованию. Как бы это забавно не звучало, но самый юный из солдат действительно взял на себя командование. Обычно бы эту роль скорее всего взял Гром, но тот был выведен из строя. И хоть Сократ был молод, но инициативу он взял в свои руки без промедлений. Как и в его голове до сих пор звучал голос подполковника, что вёл допризывного подготовку.

Если командира отделения убили на твоих глазах — значит командир теперь ты. Никаких промедлений, никаких размышлений "достоин" или нет, просто берёшь и делаешь. Подполковник был старой закалки, когда ещё учились по учебникам Союза. Однако что-то в этом точно было, так что Сократ не стал сомневаться — он понимал, что происходит, что надо сделать и не боялся взять на себя ответственность. Скорее даже наоборот, он к этому стремился.

Тем не менее эти все нюансы были мало интересны командиру прибывшего взвода. Он быстро проделал путь до Сестры, в этот раз Витязя уже затащили вглубь. Зато на его месте появились новые раненные. Рук сильно не хватало, всё решалось на ходу, потому и не было таким идеальным, как порой показывают в фильмах. Грязно, жёстко, неудобно и только смекалка помогает.

Практика всегда такая, в отличие от теории.

— Где Витязь?! — крикнул десантник.

— Чего тут столпились! Наверх! Шнеля-шнеля! — рявкнула Сестра, которая только и успевала координировать работу, да вытягивать с того света особо тяжёлых.

— Приказ генерала Лебедя! Мне нужен Витязь! — командир взвода не уходил.

— Он в коме! Проект "Феникс" полное дерьмо! Бесчеловечное и бессмысленное!

— Нужно очистить место и подготовить…

— Если вам нужен Витязь берите и уносите! Это мой лазарет и тут каждый метр на счету!

В этот же момент снова загрохотали выстрелы. И своя артиллерия долбила только в путь, и пришельцы огрызались. Опять стал слышен знакомый гул сектоподов. Война шла и не хотела останавливаться, а желание раздавить врага со стороны Человечества кажется начало перемалывать даже больше самого Человечества, нежели его врагов.

Командир взвода десанта не стал спорить. Да, он мог отдать приказ после чего и Сестру в пол мордой уложат, и всех раненных нахрен выкинут. Но не стал, потому что он всё ещё оставался человеком, а эти раненные — такими же солдатами. Потому он просто отдал краткий приказ и Витязя снова вытащили наружу, пока гремели гусеницами лёгкие танки, не занимая, а буквально забирая из мёртвых инопланетных лап участки города, не считая потерь и даже беря пленных ценой собственных жизней.

С каждым днём этой войны не только росло давление со стороны пришельцев, но росла и ярость с отрешенность в сердцах людей. Солдаты действительно были готовы не только сражаться, но и умирать. Многие уже цинично разменивали собственные жизни, лишь бы врагу хуже сделать. И лучше всего эта ненависть и презрение к собственной жизни виделось конечно в России и приближённых по духу стран, где подобное уже давно стало частью культурного кода.

Не у всех, но у той части самых достойных, — лучших.

— Он ещё в сознании. Это хорошо, — произнёс боевой медик, пока прямо в руины заезжали наземные дроны, на которых находились ящики с боеприпасами и снаряжением.

Вместе с этим подъехал ещё один, но уже с камерами и динамиками. Прямой эфир в Швейцарию, барахлит чутка, но провод протянули без особых проблем. Да и пришельцы оказывается не так уж хорошо обрезают логистику, когда по ним насыпают что есть мощи артиллеристы, да танки прут вперёд и на их тарелку ещё высаживаются. Основа войны: не хочешь, чтобы тебя драли в тыл — разбей им в хлам фронт. Иначе никак.

Следующими, вслед за десантом, подоспел уже отряд учёных. В комбинезонах, с оружием, которое они даже не применят, потому что их сопровождает целая рота десанта, а по флангам ещё несколько. Жизнь учёного куда ценнее любого солдата.

— Ого, — удивился один из них, поправляя камеру на плече и начиная собирать данные с обруча, частью из портативной системы "Феникс", которая уже была на Витязе. — Реально живой. Да и… в превосходном состоянии. Мы ожидали худшего.

— Да он же на труп похож… — удивился помощник командира взвода, после чего помрачнел и ушёл.

Для учёного "превосходным" было состояние весьма отличное от представления солдата об этом "превосходном". Потому лучше не лезть, пусть делают свою работу. Дел ещё куча и хоть на земле кратно было много сил и Человечество не оставляло никаких шансов, но надо закрывать собой бреши на непредвиденный случай. Пришельцы умеют удивлять, потому на чеку должны быть все.

Хотя бы для того, чтобы погибло поменьше. А то вылезет сейчас дохляк или вайпер какой-нибудь. И всё, его убьют конечно, но успеет же гад порешить народу. Оно надо? Нет, конечно же нет. Поэтому даже если кажется, что здесь уже безопасно и угроза только собственная арта, да случайные обстрелы с тарелки, то ещё раз вспомни что тебе говорил сержант: "Твоё дело не думать, а выполнять приказы. Скажут траву красить — ты красишь, а не думаешь зачем".

И знаете, это ещё вопрос что эффективнее — тотальная муштра или эти ваши пси-способности.

— Так-с, отлично, копия данных есть. Сейчас ещё проверим реакции мозга и восстановление когнитивных связей. Запускайте Синкретисόм.

О чём точно говорили учёные никто особо не знал, как и в целом они говорили на своей линии связи, чтобы не отвлекать солдат. Плюс ещё язык другой, но пожалуй последнее слово выглядело одинаково странно для русского, американца и немца. Впрочем, главное что они знали, чем занимаются.

Примерно в этот же момент мне стали видны сны. До этого кома была просто тьмой, пустотой, меня не было, как не было до того момента, как когнитивные связи выстроились в столь крупную конструкцию, чтобы вместить в себя саму концепцию личности.

Проще говоря, мой мозг сдох, многое отмерло, в том числе из-за инсульта и сотрясения, хотя это из всех моих ран было сущей мелочью. Чудо что я вообще ещё как-то цеплялся за жизнь. Вернее это делал даже не столько я, сколько моё тело. А оно — как доказал не только фон Грайм, но и многие другие — существовало отдельно от нашей личностью.

Я же тем временем сидел на траве. Лето, деревня, запах сена, весёлые крики детей, что приехали из серого скучного города к позволяющим всё что угодно дедушками и бабушкам. Я был не таким уж и старым, когда рос уже был и интернет, и компьютеры, и приставки. Правда тогда они казались чем-то… прикольным, но не особо интересным, не таким важным. Да и дорогая штука была, дивная, заморская. Как тетрис, только намного-намного лучше и дороже, показатель статуса и богатства.

Впрочем, бедной моя семья не была. Во всех смыслах, ведь как-то же получилось у моих родителей уместить всё и сразу, воспитать меня хорошим человеком. Часто слышал от своих ровесников, как они сетуют на "самое убогое поколение". Никогда этого не понимал, родители мои не понимали, бабушка и дедушка мои — тоже не понимали. Видно потому что понимали, что за следующее поколение мы в ответе.

И что если поколение выросло каким-то не таким… то позор это лишь тех, кто позволил этому случится. Хотя дело чаще просто в ворчании и людской глупости. Ни одно поколение не знало деградации. Оно знает изменения, оно адаптируется, меняет акценты. Это нормально, главное просто чтобы главная суть не была потеряна. Стержень оставался, будь то упорство в избиении крапивы или упорство в какой-то компьютерной игре.

Характер, вот что определяет человека, а не то знает ли он как установить приложение на смартфон или как пользоваться старыми телефонами.

Так я и сидел, смотрел на самого себя, стоящего у забора. Уже так-то подросток, целых двенадцать лет. Ещё два годика и в средневековье уже можно семью было бы завести. Хотя при чём тут средневековье, в некоторых странах до сих пор рожают в четырнадцать, и раньше. Да и у нас тоже хватает историй. Мама в 16, бабушка в 32. Да уж…

— Лёша, ты чего стоишь там?! — раздался крик отца.

Характер мой привили мне родители. Правда в тот момент я отца не услышал. Так просто и стоял, смотрел на собаку, которая на меня лаяла. Так громко лаяла, так грозно, зубы ещё, клыки. Дворняга обычная, но собак я боялся очень сильно.

Случай этот запомнил на всю жизнь. Стою, как вкопанный, двинуться не могу с места, страх все мысли прогнал. Только собачий лай. Я бежал домой, видимо из-за того что бежал быстро, собака испугалась. Такое часто бывает, дворняги не любят такого.

— Чего стоишь? — открылась калитка, до которой пару шагов, до собаки вообще метров пятнадцать.

Она далеко, гавкает, сама не идёт.

— Собаки испугался что ли? — усмехнулся отец, после чего почти сразу нахмурился.

Выглядело это забавно. У страха глаза велики, при чём боялась куда больше сама собака. И как только вышел ещё отец, один раз глянул, то сразу она умолкла, а затем приняла решение уйти. Угрозы больше вроде и не было, да и отец мой был внушительным, никогда зарядкой и спортом не пренебрегал, хотя инженером был и умом работал чаще, чем руками.

В тот день он поговорил со мной, а на следующим взял с собой и пошли к соседям. У них алабай огромный был, его все боялись, потому что гавкал он так громко, что уши закладывало. И очень не любил, если кто-то подходил к забору. Вон он меня и взял, да к алабаю и повёл.

Не помню сколько я так стоял и смотрел прямо на лающую собаку, но в какой-то момент страх стал нормой, да и понимание пришло.

— Собака лает не потому что злая. А даже если злая, то бояться всё равно её не нужно, — объяснял отец. — Ты человек, уже крепкий, спортом занимаешься. Ты весишь в разы больше той дворняги. Алабай весит больше тебя, но именно ты стоишь здесь, а он на поводке. Знаешь почему?

— Потому что человек сильнее.

— Да. Человек намного сильнее. И даже более опасных хищников может победить. Даже голыми руками, даже леопарда. За счёт чего?

— Палки. Инструмента. Оружия.

— Да, но будь у тебя палка. Думаешь ты бы её воспользовался? — спрашивал отец, но в голосе его не было осуждения.

— Нет, — признался я, помня тот страх, что просто парализовал меня, даже будь у меня пистолет, броня какая-нибудь, даже дворняга вцепилась бы в ногу, повалила и сожрала, пока я паникую: алабай тем более.

— Тогда нет. Теперь да. Ты знаешь страх, ты его принимаешь, ты учишься с ним жить. Прямо сейчас, и потом тоже.

Я перестал бояться собак не сразу. Признаться, я до сих пор их боялся. Но в то же время я знал, что настоящую опасность представляю всё же я. И этот страх пусть и оставался, но уже не мог на меня повлиять. Я держал его под контролем, я позволял телу бояться ровно настолько, чтобы адреналин по венам потёк и сердце бешено колотилось, выводя на максимум организм. Но разум не терялся никогда.

Только не из-за этого так запомнилась эта история. И не из-за этого возникла именно она, когда мозг восстанавливал одну часть за другой из прошлых смежных участков, ведь одна и та же информация, одни и те же связи, хранились в разных формах. Это воспоминание было в виде когнитивных связей из страха, звуков, картинки, морали — очень много элементов, которые восстанавливали друг друга.

А запомнил я эту историю, потому что этим же летом, вскоре я стоял и гладил ту самую дворнягу, которая довольно виляла хвостиком, предпочитая даже не колбасу, что я принёс и которая валялась под лапами, а именно эту ласку.

— Собака бывает кусачей только от жизни собачьей, — с улыбкой сказала мама.

Отец учил меня быть сильным, чтобы я выжил, не сломался, он сделал тот самый стержень характера максимально прочным. Но именно мама сделала так, чтобы этот стержень не пропал зря. Она предала ему форму, расставила акценты и не только объяснила, но и показала почему важно быть сильным.

— Это очень важно, ведь то что ты воспринимаешь как зло — злом как таковым может и не являться, — раздался вдруг голос и я поднял голову.

Там, над летней деревни, появилась в небесах тарелках пришельцев, а сквозь наваждение начала пробиваться как реальность, так и пси воздействие. Я же глядел на себя и вспоминал свою семью,

— Родители дали мне так много и я мог это всё это передать, даже больше, добавив ещё и то, чему научился сам. Но… у меня это всё отняли. Отняли моё будущее, перечеркнули настоящее, сделали прошлое таким горьким…

Почему кусает собака? Большинство этого не знает. Меньшинство понимает. Но тех, кто понимает почему лают и кусаются люди… этих ещё меньше. А тех кто понимает почему пришельцы делают это всё… не знаю, может вообще никто кроме них этого не знает. Мне в целом плевать.

Потому в данном случае идёт речь не о лае. Человечество кровоточит, умирает, на её глазах жрут её детей. И в данном случае мудрость матери я оставлю для других людей, а мудрость отца пусть увидят эти пришельцы. Сталь, которой я был, оружие, которое не смогло защитить близких. Но которое ещё дышит и продолжает исполнять оставшийся долг.

Потому что пусть лают люди друг на друга, что порой кажется, что никто из них не заслуживает спасения… но я ещё разок всё же встану ради них на ноги. Ведь мы такие лишь из-за нашей жизни, которая не хорошая, и не плохая, а просто была… есть… и будет, если ХСОМ выполнит свою задачу.

Хотя нет, не если, а когда выполнит. Ведь я отказывался принимать в первую очередь не смерть — её душа жаждала и к ней стремилась. Я отказывался принимать поражение и потому ещё жил.

— Полковник, я знаю, что вы меня слышите, — глаза ещё видели лишь тьму, а сам я словно в сонном параличе лежал, чувствуя касания учёных и боль тела, а также голос что словно принадлежал самому Дьяволу. — Сократ, конечно, был выбран мной за огонь в глазах и пламя в сердце, что делает его командиром с большим потенциалом и ростом, если он уймёт свой юношеский максимализм. Однако я всё же сказал всем на собрании, что именно вы поведёте "Аврору" на штурм пришельцев и захватите их командира. И чёрт подери, я за эту жизнь ещё ни разу не ошибался в людях. Ваш час ещё не пробил, полковник. Покажите всему миру, чем мы отличаемся от других солдат, и почему у нас говорят "умри, но сделай", а у других "сделай или умри"! ВСТАВАЙТЕ И ВЫПОЛНЯЙТЕ ЗАДАЧУ!!!

Ведь даже смерть не является для вас оправданием, когда на кону существование Человечества.

— ЭТО НАША ЗЕМЛЯ!!! — под очередной крик урановый снаряд разорвал в клочья поврежденную броню сектопода.

И с грохотом могучая инопланетная машина упала, не сумев выстоять не против оружия, ведь она приняла на себя столько снарядов из артиллерии и танков, что не счесть ни их количества, ни времени, которое прошло до того как сказался эффект "усталости брони", накопившей слишком много микро-трещин.

Она пала под натиском людей, которые не смотря на потери и превосходства продолжали нападать и идти вперёд. Жажда победить была слишком сильной, желание остаться свободными и защитить дом, что уже превращался из страны во всю планету, превзошло страх смерти. И одним за другим снижались многочисленные американские вертолёты.

— Русский десант не только не тарелке?! — удивился пилот, глядя как к нему загружаются вовсе не сограждане. — Добро пожаловать в Объединённые Американские Государства, ха-ха!

К мигрантам отношения в США было совсем другое, чем во многих странах. Как-никак сказывалась история образования их государства, где мигрантами так-то были все. И ничего зазорного в этом не было, наоборот, это было фишкой их страны, выдающей грин-карты. Ведь новая кровь — это новая культура и постоянный рост, развитие и обогащение.

И хоть исторические так уж получилось, что их часто пугали русскими и китайцами, что имели возможность не прогибаться под ними из-за сильной экономики или богатого ядерного арсенала, но в данном случае видеть русский десант на своей стороне они были рады втройне.

Как и я радовался тому, что с пришельцами мы сражаемся на территории страны, у которого в доктрине прописана тотальная доминация в воздухе, что в конечном итоге позволила обезоружить всю тарелку, которая теперь не делала в ответ ни одного выстрела.

— Грузимся! — отдал я приказ своему подразделению, которое сократилось в четыре раза.

— Ах… сука… — вдруг прошипел Глухарь и упал, сорвавшись с верёвочной лестницы.

Я не услышал его, звуки перекрывал гул лопастей, но я уже был в вертолёте и смотрел как все поднимаются на борт. И вцепился в него суровым взглядом. Тот взгляд принял, на мгновение разозлился, словной дикий одинокий волк, но почти сразу взгляд стал таким же как всегда — холодным и безэмоциональным.

Он был серьёзно ранен и должен был отправиться в тыл ещё давно. Силой заставить его я может и мог, но не собирался. В любом случае один из осколков повредил ключицу и потому залезть по веревочной лестнице он не сможет. К тому же ему и не надо. Он уже свой вклад внёс.

— Отчаянный! — крикнул Сократ мне в ухо, залезший последним.

— Как и все среди нас! — ответил я, ведь сам был таким же, просто остановить меня никто не мог и ранения тоже не смогли.

А так… такой же упёртый баран, который никого не слушает и идёт до самого конца, порой даже когда это особо и не нужно. Хотя в нашем случае важен был психологический эффект. Слышали что-то про Симо Хяюхя? Может про Эриха Хартманна? Первый — финский снайпер, "Белая Смерть". Второй самый результативный лётчик-ас за всю историю, пилот люфтваффе.

И можно сколько угодно говорить о пропаганде, о том что они вообще не существовали, что полностью выдуманы, в отличие от наших героев вроде Матросова и Гастелло, но факт остаётся фактом — герои были, выдающиеся личности тоже, а если какое-то чудо случилось — его надо сразу предавать огласки и создавать образ. Неважно были ли эти личности, хотя исторические факты остаются фактами, если мозг ещё не заплыл от ресентиментов, но куда важнее образ, что они создают.

"Аврора", как и многие другие подразделения уже становились этими образами для своих стран, как и ХСОМ. Потому мы должны были находится там даже если особо и не нужны. Потому что "Аврора" это герои, те на кого будут равняться. А если вдруг забудут о нас также, как до последний войны забыли о Матросове и Гастелло… что же, тогда снова кровью умоемся и придётся пожинать плоды ошибок.

И генерал Лебедь это знал, потому даже если народ предпочитает смотреть всяких блогеров и певцов на сцене, делая их авторитетами мнений, то ему плевать — он сделает лучше и покажет, что настоящий патриот не тот, кто в латексных легинсах микрофон в трусы засовывает и не тот, кто громче других кричит о праведности со сцены. Это те кто с оружием защищают свой дом и пора менять дерьмовые тренды.

Потому что иначе будущего у нас не будет.

— Охренеть, наши и технику высаживают! — кричал Сократ, глядя как на один из авиа-ангаров спускается на парашюте БМП.

Энергетических щитов не было, все БПЛА врага вроде кибер-дисков и "кальмаров" уже разорваны в клочья. Потому без труда разнесли поверхность тарелки, потому внутрь мы входили как к себе домой. Все плацдармы уже захвачены, а некоторые отряды и вовсе через обшивку прогрызаются прямо внутрь. У пришельцев не осталось и шанса.

Вертолёт залетел прямо внутрь ангара, после чего мы спешились рядом с очередными подкреплением. Сразу же ко мне поспешил один из оперативников ХСОМ, те что базировались в Северной Америке.

— Полковник "Витязь", — поприветствовал меня уже знакомый по некоторым совсем теоретическим урокам Джон Брэдфорд. — У нас важное задание и мне было сказано привлечь к нему все возможные подразделения ХСОМ! ЕС и ячейки из Азии уже успели прибыть, пусть и не в полном составе.

— Нас потрепало и осталось немного, впрочем… смотрю ваше положение не лучше, — кивнул я, протянув и пожав руку Джону. — Какая задача?

— Надо захватить лидера пришельцев. В центре тарелки замечены сильные энергетические сущности, что выводят из строя нашу электронику одной своей аурой. Нечто подобное мы уже видели, однако захватить живыми их не удалось ни разу. Мало того что они крайне опасны, так ещё и состоят из чистой энергии.

— И какой план?

— Наша задача поддержать главные штурмовые группы, так как пришельцев там ещё хватает. Остановить самоуничтожение тарелки, а также захватить их лидера. Для этого дядя Сэм подготовил нам несколько подарков, — Джон улыбнулся и кивнул в сторону ящиков, где его бойцы уже доставили монструозные дуговые пушки. — Энергии на пару выстрелов, но выведет из строя всё, что базируется на электронике. Может в целом и мутона в уголь превратить, но тратить на него заряд не рекомендуется.

— Понял, принял, — кивнул я, после чего отдал приказ двум самым крепким бойцам, а также сам вооружился диковинным оружием.

Весит прилично, эргономика нулевая, эффективность тоже оставляет желать лучшего, но про этих энергетических ублюдков уже слыхал. Именно из-за них не удавалось захватить тарелки, а та наша операция удалась также во многом из-за того, что она была слишком маленькая, так ещё и без "Изгоя". Именно так ХСОМ назвала этот вид пришельцев, из-за того, что они никогда не участвовали в других операциях и обитали только на тарелках с крупными энерго-носителями.

Без лишних слов мы объединились вместе с остатками взвода Брэдфорда и вместе уже наша группа стала выглядеть грозно, плюс с нами двигалась БМП и ещё по меньшей мере рота морпехов США. Русский десант уже был чуть глубже, и когда мы заходили внутрь, то видели группы эвакуации. На защите тарелки здесь остались преимущественно мутоны и сектоиды, а также всякие неживые создания.

Так что проходили мы довольно быстро, а вскоре вся операция сжалась вокруг центральной части тарелки. Там уже готовились все успевшие прибыть оперативники ХСОМ. Как минимум английский знали здесь все, но языковой барьер всё равно чувствовался. НО именно ХСОМ были обучены лучше всего, а действовать придётся крайне быстро.

Десантники молодчины, но… они всё же просто пытались сражаться с врагом также, как сражались бы против других людей. Это существенный минус, как и снаряжение сильно отличается. Потому они хоть и пришли сюда первыми, но ждали нас. И в целом мы бы тоже ещё подождали, но время у нас было ограничено.

— Фиксируем ещё один всплеск энергии. До самоуничтожения остались в худшем случае минуты. Начинайте операцию, больше ждать не имеем права, — операцию координировал штаб ХСОМ.

Хотелось ещё подождать, ещё подготовиться, но факт оставался фактом — время играет не нас. Температура в тарелке уже росла, повезло что удары уничтожили резервные энергоячейки и потому у пришельцев был только один энергоблок. Остальные они не успели восстановить после ракетных ударов и "Прометея", а центральный ещё требовалось перегрузить, чтобы он взорвал всю тарелку.

Впрочем, это ещё может случиться, если мы провалим задачу.

— Десять… девять… восемь… — отсчитывал Джон.

Проходы в тарелки были довольно большими, мог проехать без проблем и танк, даже несколько. Во многом потому что центральный зал сам по себе был огромен. Как и обслуживанием занимались порой весьма крупные роботизированные машины. В бою они себя проявили ровным счётом никак, но всё ещё мы словно штурмовали… какой-то завод, цех.

Вокруг были заложены заряды, первыми внутрь поедут БМП. Мы пойдём сразу, но вне сомнений — там будет открытая местность, больше пространство, где весь потолок в турелях и мутоны на укреплённых позициях. Помимо всего этого сами "Изгои" и вероятно сектоиды, среди которых мы уже видели "командиров" — менее подвижные и ещё более хрупкие, но их пси-атаки куда опаснее.

— Пять… четыре… три…

Напряжение росло, мы были в третьей волне. Первыми пойдут более свежие подразделения, но сразу за ними мы, и только с нами уже морпехи и десант.

— Два… один…

И мир утонул в грохоте. В одно мгновение со все возможных подходов, даже с узких технических туннелей, внутрь рванули взрывы. Затем сразу же полетело нелетальное оружие, вроде газа, дыма и светошумовых гранат. А затем началась сущая бойня, где происходил лютый хаос похлеще дня "Д" в Нормандии.

Грохотали пушки, взрывались туррели, дуги от вертикальных энергогенераторов ловили и плавили обломки и падающих с мостов бойцов. БМП почти сразу была подбита и остановилась, но продолжила вести огонь. К центру платформы, где находился пункт управления тарелкой, вели довольно узкие мосты. Там уже враг подготовился к обороне, хотя бункеров построить очевидно не успел, да и в целом проектирование этого места явно было без учёта того, что кто-то когда-то будет его штурмовать.

Так что неудобно было нам всем.

— ИЗГОИ!!! — раздались крики прямо когда внутрь вошла уже наша группа.

И я увидел их, прямо из пола, то из стен, то с потолка, выезжали нагрудники и шлемы, которые заряжались от самой тарелки. В одно мгновение внутри них появлялся гуманоидных силуэт два метра ростом. Руки, ноги — всё из чистой жёлтой энергии. Затем они брали оружие, что хранилось в тех же компактных ячейках, что они и вступали в бой. Вытрелы зачастую убивали за одно попадание.

На моих глазах одному бойцу просто оторвало руку, другой полз уже без ноги. Одного из бойцов Брэдфорда сбило с ног выстрелом в грудь: обе плиты — спереди и сзади — раскалились за мгновение. Очевидно спасать там было уже нечего, ведь грудная клетка прожарилась мгновенно. Оружие ещё более опасное чем плазменное и лазерное.

— Вперёд! Не тормозим, турели оставьте товарищам! — кричал Джон, что занял позицию за подбитой БМП, но уже через считанные секунды со всем отрядом побежал вперёд.

Прямо по открытой местности, прямо по мосту, только вперёд. Не долго думая и мы побежали за ним. Я вообще не стрелял, только нёс с собой эту дуговую пушку. Но товарищи за спинами не отдыхали и грохотали всем, чем только можно. Мутоны что прикрывали лидера только пробовали высунуться, как сразу же их разрывал шквальный огонь. Изгои тоже не выдерживали такого концентричного огня.

И вот когда Джон уже был близок, прямо из пола выехали саркофаги, после чего загорелся оранжевый свет. Тот недолго думая вскинул дуговую пушку, активизировав максимальную мощностью. Раздался гул и волосы даже на мне встали дыбом, после чего молнии сорвались и вонзились прямо в изгоев. И почти сразу же те потухли, а вот их нагрудники и шлема — остались целыми.

Обычно они умирали только при разрушении брони, а тут вот остались трофеи. И это превосходно.

Я тем временем обогнал Джона и американцев. Они тоже хорошие солдаты, такие же как и мои бойцы. А у меня тут протокол Феникс не знаю сколько времени выиграл. Пару часов? Смешно. Взяв с разгона баррикаду, пока пули чуть ли мне не в затылок летели, я просто перепрыгнул её и мутона за ней. Тот опешил, но после этого почти сразу же огонь из БМП разорвал и его, и укрытие.

И я увидел лидера. Он был похож на изгоев. Такая же энергетическая сущность, только без каркаса. Она просто стояла, запуская свои потоки внутрь приборов, управляя всей тарелкой и пытаясь ускорить перегрузку. Однако наша атака вынудила тратить ещё больше энергии на оборону. Они проиграли и сущность это понимала, после чего повернулась ко мне пустым лицом.

Я уже было приготовился снова услышать голос, но нет, она просто смотрела и кажется вообще не обладала никакой пси-активностью.

Мои глаза же почернели, столь сильно налились кровью. Сердце бешено колотилось, тромбоз во многих местах приводил к разрыву сосудов и моё тело фактически было мертво. Но к этому меня и готовили, к тому чтобы я стоял здесь, с дуговой пушкой в руках, как герой, который умрёт во имя Человечества.

Никто не будет рассказывать о той грязи, через которую пришлось пройти. В тени спрячу распри и эгоизм между странами. Возможно заменят даже имя, оставив лишь позывной "Витязь". Как и не будут акцентировать внимания на том ужасе, которой я пережил. Никто не скажет, что пошёл я сюда только по одной причине — меня лишили моей семьи.

Нет, будет лишь герой, собирательный образ, который поможет продолжить войну, которая только что перешла в активную фазу прямого противостояния. Всё лишнее уберут, заменят легендами и мифами. И следующее поколение вырастит веря в то, что сражаться за свой дом надо любой ценой, а не принимать подачку пришельцев.

Дуговая пушка разогрелась, мощность была поставлена на максимум и дуга сорвалась из сопла, ударив прямо в грудь силуэта. Взрыв, электромагнитный импульс пронизывает меня и вслед за ними несётся остаточная энергия, взрывая пульты управления. Меня отбрасывает и я падаю, уродливый, обожжённый, крича от боли также громко, как когда лежал на столе фон Грайма.

Об этом тоже никто не расскажет. Потому Человечеству как-никогда нужны герои, что будут думать о победе и подвиге, пусть даже ценой жизни, а не о том как много дерьма из них выйдет, когда из-за смерти ослабнут все мышцы. Не о том, какими калеками вернутся те, кто видел сошедших с ума товарищей от пси-атак сектоидов. И не трусы, что испугаются зомби криссалидов.

Миру нужны герои. Миру нужна надежда. Мир должен отдать то лучшее, что он ещё не растерял.

Штаб-квартира ХСОМ.

— У них получилось. Тарелка захвачена. Генераторы теряют энергию и она опускается. Посадка будет жёсткой, но это не падение. Запасы энергии уходят на подпитку гравитационных двигателей и хоть мы не знаем как ей управлять, но кажется с падением энергии она просто сядет. В любом случае, уже подгоняем инженеров, — говорил секретарь ХСОМ, глядя на те же экраны, на которые смотрели и все представители. — Это… это первый стратегический успех ХСОМ. У нас получилось.

Как вдруг до ХСОМ дошли новые сведенья. К Земле двигалось нечто весьма огромное и если раньше ещё были надежды, что это какой-то астероид, просто очень странный, то теперь… сразу же после этой победы ХСОМ теперь смотрел на новую проблему. Ту, которая была очевидной, ведь те тарелки не были способны преодолевать световую скорость.

Инженеры сразу об этом говорили. И теперь всё стало понятно. Корабль пришельцев только ещё летел к нам на субсветовой скорости после того как вышел где-то на краю системы, а все эти силы — просто разведка и не более того. Главная битва ещё была впереди.

Однако последние месяцы вышли невероятно продуктивными. Человечество стало объединятся и ХСОМ наконец-то стал щитом Человечества. Было ещё много проблем и ещё больше будет, но мы начали их решать. А значит когда корабль прибудет… нас не раздавят в тот же миг.

— Надо будет заранее уничтожить EXALT, — вслух тихо произнёс генерал Лебедь, пока шло обсуждение других деталей.

Как вдруг к нему подошла его помощница Кристина. Быстро оставила тонкую папку с документами на столе перед генералом, только шепнув на ухо:

— Мне показалось это будет для вас важно, — сказала она и быстро убежала, чтобы не мешать собранию ХСОМ.

Лебедь кивнул, после чего открыл страницу и сразу же увидел рапорт, что устарел всего лишь на двадцать минут. Первая версия на английском от Брэдфорда, что видел всё своими глазами. Следующая от Сократа, слишком сухая и краткая, что говорит о шоке.

— Что ж ты… старый друг… — не с грустью, но с печалью произнёс Лебедь, после чего почувствовал на себе чужой взгляд.

Представитель ХСОМ от США встал с места, обошёл стол и подошёл к нему.

— Можно вас на пару слов, генерал? — попросил он, крайне любезно и вежливо.

Генерал согласился. Что-то обсуждать делёжку трофеев и будущее перехотелось, как и сидеть здесь. Надо проветриться. Заодно и наладить более прямой контакт с правительством США, чтобы…

Ни одна жертва не стала напрасной.

— Мы — щит Человечества! Мы — герои ХСОМ! Мы первыми даём бой инопланетной угрозы и последними выходит из него исключительно с победой в руках! И потому вы не просто должны сдать нормативы, вы должны стать лучшими! На вас будут равняться, на вас будут молиться и вы оправдаете каждую возложенную надежду! Вольно! — закончил свою речь Михаил Викторович, он же капитан Гром, ныне командир подразделения Аврора.

Впрочем, звания играли здесь далеко не главную роль, ведь подразделение Аврора существовало отдельно от привычных структур. Потому всё ещё живой и несущий службу подполковник Дудло во многом даже слушался Грома. Хотя понятие "слушался" было изначально некорректно.

— "Аврора" стала ещё краше. Любо смотреть, — признался подполковник, стоя рядом с Громом и глядя на бойцов, что даже после команды "вольно" хоть и расходились, но делали это как единый механизм. — Вы можете гордиться своим трудом.

— Мы можем. Все мы, те кто ещё стоит здесь, и те кто когда-то стоял, — хмуро ответил Гром, который тяжелее других принял новые порядки.

"Витязя" больше не было, ХСОМ быстро менялся и рос, прямо сейчас на их базе в Туле базировались иностранные оперативники ХСОМ, которые обменивались опытом. Сократ также находился в Швейцарии с командировкой, где также передавал свой опыт. Постоянный контакт держала даже Сестра, что по связи учила и училась передовым методам оказания первой помощи.

Седой подполковник было хотел сказать что-то ещё, но Гром развернулся и решил уединится. Он вспоминал те дни, когда сам только стал оперативником ХСОМ. Когда первая миссия стала фактически бойней, когда лучшее что могли им предоставить — АК-12. Теперь же экспериментальные мастерские выдавали чуть ли не лучшее, что могло сделать всё Человечество.

А если вспомнить те дни, когда ещё существование пришельцев скрывало… о нём Гром много чего читал, как и о том, какой путь прошёл Витязь. Это было не только необходимо сделать ради поглощения опыта, но и самому Грому из человеческих качеств была интересна жизнь не только командира, но и друга. Не того, кто с тобой лишь бухает, а того кто при любой невзгоде будет рядом и поддержит делом и словом.

Теперь становилось понятно, что за своей душой тот нёс боль бездонную и которую нет смысла никому показывать, ведь ничем здесь не поможешь. Гром ещё пытался как-то делиться, мог об этом говорить, а Витязь — он никогда не делился этим, просто шёл до конца. И пришёл.

Сев в своём кабинете, Гром в очередной раз закрыл лицо, вспоминая тот день. Он дал слабину, враг проник в разум, сломал его… весь отряд пошёл дальше, а он… он валялся в коме. Не потому что тело подвело, а потому духом оказался слаб. Стыд, вина, злость — они теперь всегда были рядом и шли друг за другом.

И несмотря на свои отчёты, несмотря на то, что сам Гром прямо указывал — подобное может повториться вновь, ведь случившееся не закаляло, оно скорее доламывало то, что в нём осталось… всё равно именно его назначали командиром "Авроры".

В этой роли он провёл уже не одно задание. Все успешные. Потери крайне малые. Что уж там, ныне ХСОМ использовал так называемые "пси-щиты", которые приглушали психические атаки. Это реально помогало, даже когда приходилось сражаться с командирами сектоидов. Гром помнил тот бой… ПТСР дало о себе знать в самый неудобный момент, но голосов не было и стало понятно, что больше в разум его не залезут.

По крайней мере так просто, как раньше. Однако сам Гром понимал, что это лишь вопрос времени, пришельцы тоже не отставали и рано или поздно явятся те, кто создал все эти творения и прямо сейчас наверное создавал другие. Появятся не только более мощные боевые машины, но и более совершенные псионики.

Об этом ходило много слухов, о корабле что летит к Земле и уже совсем близко. От него исходили огромная пси-активность, его размеры поражали, а на борту будет уже не "разведка", с которой сейчас сталкивается Человечество. Там будет то, что получило очень много знаний о людях и наших методах борьбы. Оно всё учло, оно всё просчитало, оно уже знает куда бить и ударить туда.

А выстоим ли мы? Гром с трудом верил победу и не понимал, каким образом надежду не терял Витязь. Неужели он был оптимистом? Или же просто как человек лучше?

— Эй, капитан! — раздался крик и стук, а затем внутрь кабинета без приглашения вошёл Глухарь. — Чего бледный?

— Соблюдай субординацию, — рыкнул Гром, которому панибратство Глухаря не очень нравилось, но и как-то так сложилось, что их подразделение в первую очередь скорее братство: каждый каждому поможет, как и офицеру незазорно за один стол с рядовым сесть.

— Да-да, слушай, подпиши заявление. Хочу в увольнение на недельку.

— В увольнение? На недельку? Ты? — Гром резко зажмурился, но из-за такого предложения мозг вмиг переключился с дурных мыслей на что-то менее депрессивное.

— Да, а что такое? — спросил Глухарь, будто бы не был отморозком без друзей, без семьи, без какой-то личной жизни.

Глухарь даже в свободное время был либо один, либо занимался рабочими моментами. Общался тоже только по делу. Разве что иногда с Громом мог провести подобие светской "беседы" в слов так двадцать, максимум двадцать пять. В остальном — молчаливый, угрюмый, мрачный.

— Во-первых, неделя для нас роскошь. Будь ты ещё после ранения, мог бы подумать, а так точно нет. Во-вторых, у нас тут всегда острая нехватка людей. В-третьих, нахрен тебе увольнение?

— Отдохнуть хочу.

— Отдохнуть?

— Я так и сказал.

— И как же ты будешь отдыхать?

— Ты всех так допрашиваешь?

— Вообще нет, все сами пишут. Да и чаще мы иначе вопросы решаем. В плане… если ты выпить хочешь, то для этого военный городок недалеко от части. Там же рестораны, если нужно с девушкой встретиться и семьёй, то тоже всё сюда возим. Пришельцы нападут ты должен здесь быть.

— Другие отделения справятся.

— Ой, сам знаешь как бывает. Эти пришельцы любители нас порастягивать прежде чем реально важный удар нанести. Первое задание, через пол часа второе, затем третье и четвёртое, а потом пятое. В США также было, потом пришлось из России подкрепления везти, потому что большая часть их оперативников ХСОМ либо трёхсотые, либо уже на других заданиях.

— Ладно, сколько дней дашь?

— Два.

— Ты чё? Шесть.

— Нет.

— Пять хотя бы.

— Три и только если ты скажешь куда ты там намылился.

— В Тулу.

— Конкретнее, Глухарь! Или мне реально аккумулятор сюда тащить, чтобы тебе язык развязать?

Глухарь тяжело вздохнул, после чего наконец-то сел. На холодном бледном лице появилось раздражение. Ему явно не нравилось, что к нему лезут с допросом, как и нужных слов он подобрать почему-то не мог. Хотя стеснительным Глухарь не был, он не тот кто слово "член" не может сказать или у кого есть какие-то табуированные темы. Ко всему он подходил сугубо с деловым подходом.

А тут словно реально засмущался или как минимум стеснялся сказать правду. Вон уже какой долгий диалог выходил. Гром это всё быстро подметил, сам тоже какой-никакой командирский опыт имел и потому с подчинёнными работать умел. И конечно же следил за изменениями в своих бойцах, чтобы не допустить чего дурного. А то уже был случай с попыткой самострела.

— В приют, — кратко ответил Глухарь, решив что на этом всём.

Но не тут-то было, Гром уже вцепился в него и собирался узнать всё.

— В приют? В детский? Только не говори, что ты на гражданке трёх жён с детьми оставил.

— Ой, завались, — теперь раздражение ещё более явным стало, Глухарь понимал, что ему придётся сказать всё как есть, но ещё не мог этого признать. — Нет, сам же моё досье читал. У меня нет родных. Любовниц тоже никаких нет.

— Так а что за приют?

— Для животных.

— Хочешь себе пса взять?

— Нет, это мой приют.

— Стоп, твой приют? В досье твоём такого не было.

— Там было сказано, что я люблю животных. Приют открыл недавно. Месяц назад.

— Открыл?

— Да, открыл. Нашёл людей, выделил деньги. Сам знаешь, сколько нам платят. У меня семьи нет, на будущее я не откладываю, тратить деньги некуда. Накопилась серьёзная сумма — решил открыть приют. Хочу съездить посмотреть как там и что. Что-то ещё?

— Нет, в целом всё. Теперь всё стало… понятнее, — ответил Гром, что остался крайне удивлённым.

С другой стороны в целом всё логично. В кратком личном деле Глухаря действительно было указано, что он любит животных. Это было буквально единственное, что ему нравилось, кроме ещё тишины с природой. Зато список того что ненавидит куда более подробный. В том числе про людей куча параграфов, потому что типом он был во многом конфликтным из-за своего характера.

Если бы не его боевой опыт и психическая глухота, то… то в целом да, генерал Лебедь на него внимания не обратил. А так дай ему работать, не мешай, не лезь, так идеальный солдат — на Глухаря псионики почти не действовали в целом. Правда порой он как ляпнет за столом, что по приказу не только ребёнка застрелит, но и каждого из своих сослуживцев… да, из-за этого он и был конфликтным кадром. Хотя говорил это не из-за злости или агрессии, он просто констатировал факт и порой даже не понимал, почему другим это не нравится.

— А что за приют-то? — спросил Гром, уже ставя подпись. — Собаки? Кошки?

— Все сразу.

— Бездомные типа?

— Как пойдёт, но в основном забираем у хозяев, что хотели красивую картинку, а получили ответственность. Лучше сразу из рук брать, чем ждать пока их выбросят. Те что на улице поживут, потом сильно потрёпанные и по здоровью, и по психике.

— Вот как… понятно… что же, держи свои три дня увольнения. На связи будь. Тула недалеко, но как сигнал придёт, то быстро обратно.

— Да, знаю. Может раньше вернусь, если всё нормально будет.

— Удачи.

— Она мне не нужна.

И даже не сказав "спасибо" Глухарь ушёл. Скорее всего в его понимании говорить "спасибо" не было смысла, что и логично. Это же не одолжение, а его право, которым он воспользовался. Как и увольнительные он заслужил куда больше других.

Убрав заявление на полку, Гром откинулся на своём стуле, после чего задумался. У него тоже денег скопилось неплохо так. ХСОМ платил щедро, даже простой рядовой просто за свой факт существования получал около пяти тысяч долларов в месяц. Плюс надбавки за боевые вылеты, за успехи, за ранг, за награды, а также разовая выплата, плюс выплаты за ранения и, конечно же, за смерть.

Смертность оставалась крайне высокой. Даже штурмовики во время войны как-то дольше жили, чем оперативники ХСОМ. Плюс ещё раненных не настолько больше было. На войне, оно как, смерть часто встречается, но подавляющее число потерь — раненные. Кому ногу оторвёт, кому руку, кого с ПТСР спишут — все они тоже так называемые безвозвратные потери, потому что мёртвый солдат, что солдат безногий уже не нужен.

Так вот в ХСОМ раненных было кратно меньше. Да, всё ещё был выше шанс остаться калекой, нежели сдохнуть, но не настолько, как на войне. Хуже это или лучше… наверное хуже, ведь лучше жить без одной ноги, чем не жить вообще. Но даже так иллюзий никто особо не питал, пойдёшь в ХСОМ — скорее всего умрёшь крайне мучительной смертью.

Как и рассказов в сети уже было предостаточно. Кадров тоже. Казалось, что может быть хуже, когда на мину встанешь и у тебя лодыжка на лоскуте кожи, а осколки мышцы голени разорвали, в бедро вошли, в пах — всё там разворотив. Вроде и просто маленькая мина, но последствия ужасные.

А в ХСОМ то вайпер плюнет, то плазменный взрыв опалит лицо, то мутон в бою руки отрубит. Даже во Второй Мировой Ось и Союзники как-то договорились химическое оружие не использовать, а тут такого не было. Пришельцы пускали в ход всё, что у них было. И никакой женевской конвенции, над которой все вечно смеются, но поверьте, если бы не она и если бы не остатки нашей человечности, то война была совсем другой. Такой, какой её вели японцы, которые также не видели ничего людского в своих врагах.

И пришельцы ничего людского в нас не видели, ведь людьми и не были. Вновь мысли Грома начали переходить в русло того, что стало с его похищенной семьёй. Он представлял то худшее, что может сделать человек, вспоминая не только отряд 731 и концлагеря немцев, но и держа в уме то, что даже в этом пришельцы зашли скорее всего куда дальше, как и во всех других аспектах.

Ведь в таких вопросах лучше смотреть не на то, что делает человек с человеком, а на то что человек делает с животными. В свиньях мы выращиваем органы, на крысах изучаем как работает разум, бедную собаку запустили в космос, где она сгорела заживо… или делаем их питомцами, играем в селекцию, выводим какие-то отдельные черты, чтобы нам было смешнее смотреть на милую мордочку задыхающегося из-за своей мутации мопса.

Нет, пришельцы не станут пытать. Они станут изучать. И известно ли что хуже: служить вечным инкубатором для органов или быть просто утопленным. В первом так-то вечность, а во втором… ну, один разок посмотрят сколько ты протянешь без воздуха, да и на этом всё закончится. Да уж, смерть далеко не худшая участь.

Вдруг Грома снова отвлёк звук. В этот раз не стук, а сигнал телефона и компьютера. Он было обрадовался, возможно это новое задание, но быстро вспомнил что сигнал о задании всегда другой. Но переведя взгляд он вновь увидел входящий звонок от генерала Лебедя.

— Слушаю вас, генерал, — произнёс Гром, радуясь каждой возможности чем-то заглушить свои жуткие и пугающие мысли.

— Здравствуйте, Михаил Викторович. Получил рапорты, качественный и количественный рост "Авроры" не может не радовать. Мы имеем полную роту бойцов ХСОМ, самую лучшую во всей России. Это уже не просто десантники, готовые прыгнуть ад, это оперативники и герои, которые обладают не только личностными качествами, но и огромным опытом непосредственно в сражениях с пришельцами. Более того, замечу что "Аврора" самое опытное подразделение в принципе, как и наши успехи самые высокие.

— Служу России.

— И Человечеству, капитан. Это важно, никогда не забывайте об этом, — сразу поправил генерал Лебедь.

— Прошу прощения, кхм, привычка, — согласился Гром, который был всё же больше патриотом, что конечно плюс, но… ХСОМ защищал Человечество и не знал что такое нация, раса и уж тем более патриотизм.

Витязь хорошо это понимал, а вот Гром пока что не очень. Разными они были, потому и управляли по-разному.

— Ничего страшного, — улыбнулся генерал Лебедь, который всегда вёл беседы один на один без лишней формальности. — В общем, угроза EXALT только растёт. ХСОМ не удаётся её победить и зараза лишь распространяется повсюду. Пока что ещё веду переговоры с ЕС и США, но думаю всё пройдёт как нельзя лучше. Потому в ближайшее время вы скорее всего будете задействованы в операциях против предателей Человечества.

— А пришельцы?

— Не переживайте, на территории России, в том числе в вашем регионе, действуют и другие подразделения. Вы готовимся к самому худшему из сценариев. Однако EXALT использует в том числе инопланетное вооружение, потому оставить их на простых силовиком мы не можем.

— Понимаю. Что от нас требуется?

— Проведите брифинг. Первый взвод "Авроры" будет использован в борьбе против EXALT. Это будет знаковыми и показательным ответом. Через пять дней вас буду ждать на базе в Южной Америке. Как раз и Глухарь успеет вернуться.

— Принято, — кивнул Гром, сурово кивнув, разумеется подметив тот факт, что сам он генералу Лебедю отчёт ещё не писал, но тот уже знал о том, что Глухарь отправится в отпуск.

Это о многом говорило, но такому уровню контроля Гром был только рад. Генерал Лебедь был выдающейся личностью, как и в целом… Гром после той операции в США теперь даже желал, чтобы его кто-то контролировал. Как и сомнения в себе уже никогда и никуда не уйдут.

Впрочем, Гром и этому был рад. Рад тому, что скоро уйдёт и он, а замену ему наверняка уже давно готовят. Осталось только дождаться того дня, когда он встретится с Витязем.

И спросит всё то, что не успел спросить.

Южная Америка… прекрасный континент, с красивыми девушками, футболом, пляжами и океаном. Но стоит только выехать из туристической зоны, как тебе могут отрубить голову, просто ограбить и изнасиловать, а в некоторые места и вовсе лучше не заезжать, потому что там держат власть бандиты. Наркотики, рабство и ныне ячейки EXALT стали нормой для этого места.

И если раньше никому дела до этих стран не было, так как нищие и слабые соседи выгодны гегемону в лице США, которые просто держат всё под контролем, выкачивая ресурсы, то сейчас уже ХСОМ была просто вынуждена как-то реагировать. Потому что EXALT это не просто трафик наркоты или даже оружия, это уже трафик технологий, что могут стать крайне опасными в руках тех, кому не понравилось, что когда-то к ним в столицу вторглись морские котики.

— Ну и климат… — пожаловался Глухарь, поправив свою панамку. — Мерзость…

— Что видишь? — раздался голос Сократа.

— Реку, джунгли, комаров-переростков… ничего интересного.

— Тоже не наблюдаю целей. Ждём.

Ну и приходилось ждать. С пришельцами бороться было веселее. Заранее предсказать их действий было невозможно, поэтому подняли по тревоге, отправили на задачу, после выполнения операции все по домам или по госпиталям. А с этим чёртовым EXALT приходилось работать уже зачастую вместе с разведками ведущих держав и спец службами. Эти уроды всё предсказывают, всё просчитывают, после чего устраивают засаду.

Только вот лежать в засаде днями приходится Глухарю и оперативникам. При чём ладно ещё другие, те так-то в лагере, Сократ вообще из палатки дронами управляет, у него даже кулер с чистой водой есть. А вот Глухарю приходится лежать на позиции. Впрочем, он не особо и жаловался, как и подменять себя никогда не просил. Уже привык к своей работе, и что мочится приходится чуть ли не под себя, чтобы тебя уж точно не заметили.

— Впрочем, могло быть и хуже, — пробурчал на вторые сутки, Глухарь.

— Видим цель, плывут. Вообще ничего не боятся, на лодках. Только много их что-то.

— Принял. Как там Гром?

— Уже вышел на позиции. Успевает более чем.

Сократ всех координировал, а первое и второе отделенье выходили сейчас на позиции. Третье отделение, которым формально командовал Глухарь, уже было на позициях. И вскоре раздался шум — EXALT колонной плыл по реке, распугивая живность. Картинка передавалась на продвинутые шлема, так что каждый лично мог ознакомиться с арсеналом врага.

Раньше эти ублюдки просто скрытно торговали как какие-то барыги, прячась в лесах. Сейчас же их организация разрослась до таких размеров, что ублюдки позволяли себе нанимать не только наёмников, но даже покупать тяжёлую технику. В данном случае катера у них были явно военными и помимо стационарных пулемётов, ещё и наёмники закованы в передовое снаряжение.

В том числе с использованием инопланетных сплавов. В ХСОМ только как месяца два назад начали внедрять передовое снаряжение на массовом уровне. В основном плитники улучшают с помощью обломков какой-нибудь брони мутона, но в большинстве своём весь поток трофеев идёт в крупнейшие оборонные промышленности стран. Создаётся лазерное ПВО, пытаются за счёт новых полупроводников прокачать электронику, а до оперативников как всегда только огрызки доходят.

Хотя будь такие огрызки у того же Витязя, то может и жив был бы. Как и лазерные винтовки не помешали бы, но пока что имеются лишь прототипы, что ещё не довелись до ума. Зато вот сами наёмники кажется в этом преуспели куда больше.

— Мне кажется или у одного из наёмников плазменная пушка? — не веря спросил Глухарь, видя на изображении чернокожего наёмника, что держал один в один то же оружие, что было у сектоида.

— Не кажется. Наверное починили или где-то сразу целый достали, — мрачно заметил Сократ.

— Или мудаки какие продали с наших складов.

— Отставить! Следите за целями, — рявкнул по связи Гром. — И будьте осторожнее, если даже они починили или нашли целое вооружение, то не факт что оно будет работать стабильно. Взорвётся как плазменная граната и вас же заденет.

Наступила тишина, но ненадолго. Вскоре уже стал слышен звук моторов. EXALT вёз в этот раз ценный груз, который расположился на трёх грузовых катерах. Всего лодок около пятнадцати. На каждой бойцов по пять-восемь, на самых грузовых возможно даже больше. Прилично их было, но и три отделения первого взвода "Авроры" прикрывали ещё союзники из США.

— Цели обновлены, — раздался голос Грома, после чего сигнатуры врагов на дисплеях были помечены.

Цветовые индикаторы ясно давали понять, кого можно ликвидировать, во что стрелять из тяжелого вооружения в первую очередь, а кого надо снять снайперам. Приоритет целей имелся у всех, как и система была единой для всего ХСОМ, да и уже для многих спецслужб. Потому лишний раз отдавать приказ в горячке боя не придётся.

Правда тоже надо понимать — электромагнитное оружие стало нынче нормой не только у пришельцев. EXALT уже несколько раз использовало их, как и террористы. Последние, к слову, полтора месяца назад чуть АЭС не взорвали в Германии. Всех ликвидировали, но именно это происшествие вновь сплотило весь мир. Потому EXALT продавал технологии пришельцев всем и руководствовался лишь доходом.

Страшно подумать, если какие-нибудь террористы соберут плазменную бомбу и начнут новую серию терактов в автобуса и метро. В целом, с такими технологиями, можно без труда целые здания сносить. Кроме того бомбы маленькие, компактные, а взрывают только в путь. В мире спецслужб из-за этого уже буквально паника, а если паникуют спецслужбы… ну, простой народ как узнает об этом всём, так всё, люди из дома будут бояться выходить.

Потому ХСОМ и приходилось вмешиваться, играя ещё и роль не только защитников Человечества от инопланетян, но и своего рода нейтральных миротворцев.

— Первым работают парни Брэдфорда, затем сразу мы, — снова раздался голос Грома, когда то контакта оставалось примерно пять минут.

Глухарь удивился, после чего включил расширенный режим шлема. Все эти точки и сигналы на шлеме конечно помогали, но из-за них многое можно и пропустить. Например некоторых пришельцев шлема порой не считывали. Визуально ещё можно заметить того же вайпера под маскировкой, а вот сама система его не замечает. Из-за того что вокруг вайпера сразу будут подмечены несколько объектов и выделены яркими цветами — шансы заметить что-то кроме этого серьёзно падают.

Потому Глухарь ограничивал функционал, чтобы его вниманию ничего не мешало. Гром на это уже много раз жаловался, но у Глухаря свои привычки и свои стандарты были. Впрочем, стоило отдать бойцам Брэдфорда должное — они незаметно прошли прямо под носом Глухаря и если бы не эти шлема, он бы их и не заметил уже.

Потому что они были под водой.

И вскоре раздался взрыв. Колонна заехала прямо в засаду, прямо на Брэдфорда с бойцами, что с помощью специального вооружения открыл огонь прямо из-под воды. Вспышки, взрывы, двигатели были выбиты, но не все, как и часть катеров продолжила ехать.

Сразу же после первого хлопка загрохотали уже пулемётчики первого отделения. Весь правый берег открыл огонь из всех стволов. Со стороны не было даже понятно, что происходит, потому что у одних были глушители, у других пламегасители, как и даже гранатомётчиков, что открыли огонь после вспышки заметить было трудно из-за маскхалатов.

— ЗАСАДА!!! — закричали наёмники, после чего недолго думая бросили своих.

Уйдя резко влево, они собирались уйти прямо в приток реки, оставив подбитых товарищей или скорее их трупы. За ними никто не гнался, сам Гром уже выехал из засады на своём катере с другими силами, пока пулемётчики и третье отделение продолжали сидеть на позициях, контролировать сектор и стрелять вдогонку уплывающим остаткам.

— Бам, — усмехнулся Глухарь, дав в лоб прямо канониру, что поливал джунгли из пулемёта.

Затем раздались выстрелы уже из притока. Там на позициях уже было второе отделение, чуть вдали, чтобы под перекрёстный огонь не попасть. Очевидно было что это один из отступлений для врага. Прямо переть — глупо, слишком явный ход, а назад — слишком самоубийственный манёвр, ведь под засадой попробуй ещё развернись. Потому лучшим вариантом было не сбавляя скорости уйти в приток.

Таким образом наёмникам было позволено разделиться. А то если бы выжившие после засады в глухую оборону встали, то захват прошёл бы тяжелее. К счастью, всё происходило строго по плану. Две вспышки, грохот пулемёта и на трёх ховеркрафтах — судно на воздушной подушке — с грохотом второе отделение врезалось в один из грузовых катеров, начиная захват, пока катера прикрытия заливались кровью трупов.

С двух ног первым влетел новый командир второго отделения — Зубр, тоже спецназовец, чьё происхождение предельно очевидно по прозвищу.

— В трюм! — рявкну он, переводя шлем в упрощённый режим, потому что о том что внизу никакой точной инфы не было.

Зубр хоть и знал, что там могут быть ублюдки с плазмой, но ничего не боялся и пошёл первым, держа штурмовой щит. Едва он залетел по ступенькам в трюм, как сразу же активировал щит. С внешней стороны сработали светошумовые патроны, ослепив и оглушив всех, кто там был.

После чего заработал его дугомёт. Новую приблуду выдал ХСОМ для захвата пришельцев, но и на людях работало отлично. Правда порой из-за высокой мощности человека дугомётом можно было и убить, так что требовалась гибкая настройка и точное понимание с кем придётся столкнуться и каким будет у него снаряжение.

— МОРДОЙ В ПОЛ, МРАЗИ!!! КТО ШЕЛЬВНЁТСЯ, ТОГО РАССТРЕЛЯЮТ НА МЕСТЕ!!! — во всю глотку орал Зубр, да и не только он.

Крики очень хорошо помогают, а когда кричат такие мужики как он, ещё и закованные в броню, то под себя и наёмник какой-нибудь просраться может. К тому же никто не преувеличивал — ХСОМ разрешалось применять и летальное оружие для защиты себя, хотя и хотелось взять побольше языков.

Но в целом внутри уже все были дезориентированы, а остатки быстро нейтрализовали его бойцы.

— Опа, смотрите кто тут у нас. Случайный гражданский, да? — проходя уже через уложенный мордой в пол ублюдков говорил Зубр, после чего активировал рацию. — Приём, Гром, у нас тут кажется какие-то спецы. Один четырёхглазый, ну вылитый учёный, а два других помощники его или типа того. Не знаю, но вид у них такой, что они вот-вот сознание потеряют.

— Один уже потерял, — добавил помощник командира отделенья.

— А, один уже потерял, м-да, явно не обычные головорезы-наёмники.

— Отлично! — довольно воскликнул Гром. — Не бейте их там слишком сильно, но запугайте. Пусть просрутся на всю жизнь вперёд, нашим легче будет язык им развязывать.

— Этих не калечить, но напрячь, чтобы поняли куда попали, — кратко передал Зубр, после чего сам вернулся на палубу катера.

Там уже оперативники второго отделения и ещё части оперативников из оперативников ХСОМ кажется нашли общий язык и без всяких ИИ переводчиков.

— Чё с рожей, враг Человечества?! — раздался русский крик, после чего глухой удар.

Некоторые наёмники были ранены или вообще чудом целые. Это не порядок. Ублюдки были не просто террористами, это буквально мрази уровня нацистов из СС, что совершили не просто военное преступление, а преступление против самого Мира и безопасности Человечества. И хоть считалось, что русские силовики довольно жёсткие с террористами всякими, да и среди наших были в том числе ЧВКашники, которые в Африке с дикарями по их же законам разбирались, но…

Но и ребята из Блэквотер, которых откопал Брэдфорд, тоже были теми ещё перцами. Ну, может заживо террористов они не сжигали, как и уши не отрезали, но только потому что все пока что сдерживались. Однако целыми эти ублюдки на суд не поедут в любом случае. Ручками и коленками похрустят, да и не только коленками.

Зубр оскалился, когда увидел как жёстким ударом один из бойцов сломал бедро одному из наёмников. Командир ничего не говорил, просто наблюдал, даже жалея что сам присоединится не может. Грому такое не очень нравилось, да и наверное Брэдфорд, увидь он это, тоже был бы не рад. Но пока это не делалось на его глазах — никто лишних вопросов не задаст.

А люди, что потом увидят этих ублюдков, которых поведут в американский суд, а оттуда на смертную казнь, тоже поймут, почему физиономия у некоторых заплывшая, а кто-то даже говорить толком не может. И если каким-то чудом юристы смогут на пожизненное их оправдать… ходить засранцы точно не будет.

Забавно так, но эта ненависть объединяла нас не хуже, чем желание выжить. Порой даже лучше, ведь объединяют так или иначе эмоции. Они чувствовали тоже, что и мы, потому и понять друг друга легче лёгкого.

— Эй, Зубр, чего у тебя и у части твоих бойцов шлема отрублены? — спросил Глухарь.

— Да так, барахлит что-то. Сейчас включим! — ответил Зубр и дал отмашку своим, чтобы заканчивали.

Сверху зависал дрон Сократа. Он всё снимал, но лишние записи пропадут. Правда малой потом опять будет нотации читать, как и Глухарю на самом деле тоже подобное не нравилось. Правда в случае Сократа речь скорее шла о воззвании к чему-то высокому, к человечности, что даже над нацистами СС на суде не издевались, их не пытали, просто повесили. Но лично Зубр считал это не плюсом, а минусом и был согласен с руководством СССР, что там половину кому пожизненное дали надо было также на смертную казнь отправить, а тех кого повесили — сжечь заживо. Во многом это было ещё сугубо личным вопросом из-за того, что в стране Зубра погиб по самым скромным оценкам каждый четвёртый, если не каждый третий.

Глухарь же… его в этом плане волновало скорее то, что силы не туда бросаются, как и отключение связи фактически ставить под угрозу операцию. Чёртов психопат. Да, этот эмоций лишних вообще не испытывает, просто псих. А вот Зубр, что хотел ухо отрезать ублюдку, продавшему человечество за доллары, себя психопатом не считал. Потому что как раз странно не испытывать столь ярких эмоций по отношению к мрази, а не наоборот.

Гром же… Гром же как командир просто хотел сохранить эффективность подразделения. И пока конфликтный ситуаций не было — его всё устраивает. Эту грань Зубр хорошо знал и никогда не переходил, потому когда штурмовики отыгрались за всё и про всё, то связь была восстановлена.

Второе отделение всегда имело самые высокие потери. Потому что они всегда шли первыми, выполняя штурмовые задачи. Недолог век будет и Зубра, и многих других. Это все тоже понимали, потому не лезли. Ведь когда наступи мир и придёт время отвечать за поступки… никого из них в живых не будет.

Зато останутся жить их деяния. И каждый будет помнить, что может женевская конвенция и существует, но если ты — мразь предавшая род людской и торгующая смертью — попадёшь к тем самым отчаянным ребятам в лапы, то готовься к тому, что от них тебя никто не защитит. Адвокат появится после, врач осмотрит тоже через день другой, да и в целом, сострадания к тебе не будет никакого.

Это был один из главных посылов, который в том числе негласно поддерживался и генералом Лебедем, и многими другими в верхушке ХСОМ и правительствах стран. Потому что EXALT был слишком серьёзной угрозой и вербовал к себе членов такими темпами, какими не вербовала ни одна террористическая организация. И простые меры уже во многом не работали.

Что же касается СМИ и публичного поля… те кто захотят узнать — узнают. А массы… массам достаточно будет увидеть последствия "захвата" таких ячеек. Потому Зубр и улыбался, ведь он делал то, что считал правильным не только он, но и львиная доля населения. И враги из EXALT запомнят его как того, кому лучше под руку не попадаться.

Ведь остановит его разве что смерть, но даже она не сможет заставить разомкнуть сомкнувшуюся пасть.

— Превосходно, просто прекрасно. Использование фибриллярных белков рыб уже показали эффективность большую, чем использование коровьего. Однако в чешуе вайпера коллагена ещё больше, правда тип его отличается от привычных пяти, что мы знаем, — завороженно рассказывала доктор Вален, проводя экскурсию для генерала Лебедя.

Тот в свою очередь внимательно слушал, хотя и не был особо искушён в ксенобиологии, как и в целом не был учёным. Он был генералом, долгое время оставался политиком, а сейчас являлся представителем ХСОМ, который искал любые возможности и способы победить пришельцев. Потому, как грамотный управленец, он лично проверял куда и как уходят средства, а также интересовался базовыми основами.

Да и слово "коллаген" генерал Лебедь слышал и знал, просто как именно всё это работает и какие у него там типы, а также то как именно коллаген служит проводником для многих других препаратов и просто помогает регенерации — это уже сложные детали и нюансы, которые ему не нужно. Главное видеть общую картину и понимать — стоит ли развивать это направление или нет.

— Несмотря на то, что нам не разрешено ставить опыты на людях, мы всё же могли немного победить бюрократию, — доктор Вален продолжала рассказывать и уже даже тараторить. — Да, мы проверили всё сначала на животных, но существуют и критические случаи, когда обычное лечение бессильно. Например когда ожогами поражена практически вся кожа. Выжить там невозможно. Или тот случай с взрывом АЭС… ужасные кадры. ХСОМ смог получить право проверить наработки на тех, кто станет трупами.

— Жестоко, — произнёс генерал Лебедь, хотя не чувствовал никаких эмоций.

Он просто смотрел на мониторы, где показывались изуродованные тела и как новые бинты покрывают их тела. Некоторым на время даже пересаживали чешую вайперов, только довольно сильно изменённую. Результаты поражали — регенерация увеличивалась в разы, врачи получали больше времени, а восстановление пациентов шло куда лучше.

— Жестоко? — переспросила доктор Вален. — Нет, господин генерал, жестоко это когда Хисаши Оучи в 1999 году получил смертельную дозу радиации и 83 дня врачи оставляли его в живых, несмотря на то что все знали, что он не выживет. Несмотря на то, что каждый слышал его мольбы закончить этот ад. Раз за разом его сердце останавливалось, его тело превращалось в кисель, клетки уже не делились, но его реанимировали. Вот это жестоко. А тут… тут мы хоть и также ведём в первую очередь исследования, но и помогаем.

— Пока вас сдерживают, — добавил генерал Лебедь, слегка подняв брови. — Дай волю учёным, они будут делать тоже… что делали японцы с Хисаши и что делали во Вторую Мировую. У них нет задачи спасти, у них есть задача — исследовать.

— Вы осуждаете такой подход?

— Кто я такой, чтобы обсуждать подобное? Я же сам по профессии генерал. А у нас работа точно такая же. Дай достаточное количество солдат — пошлём мясом по минным полям ради победы. Разве что в нашем случае достаточного количества солдат как правило никогда нет. И мы просто вынуждены их беречь, потому что они инструмент достижения победы.

— Вот как, — удивилась доктор Вален, ведь её во многом считали безумном, да и не только её, ведь она действительно была учёной, а не врачом, что дал клятву помочь или хотя бы не навредить.

Из-за этого на них смотрели косо. Все понимали, что им интереснее посмотреть, а что будет если ввести человеку тот гормональный коктейль, что течёт по трубкам мутонов. Раз за разом исследовательский отдел направлял просьбы отправлять осужденных на смертную казнь к ним и… и получали отказы. Смертная казнь и так была вопросом крайне сложным, ведь психопат не выбирал родиться с психическими отклонениями обусловленными генами или средой, это не вопрос его воли. Как и никто не может дать чёткого ответа, случилось бы ли это преступление, если бы в этих реалиях был бы тот же самый судья.

А тут предлагается не просто казнить — при чём казнить крайне гуманно — тут уже речь о прямых пытках. И всё же многие были "за". Общество, что требовало расстреливать на месте за убийство и изнасилование, кричало и ликовало. Ведь это общество не знало как много невиновных осуждается и затем оправдывается. Общество хотело зрелищ, хлеба… крови.

Стаду нет дело до морали, хорошему генералу плевать на нравственность, лучшему учёному нет дела до совести, есть конкретная цель, которая достигается. Все надстройки появляются после, уже свойственные личности, а не профессии, не какому-то отдельному социуму. Надстройка эта называется Этикой, именно она про мораль и нравственность как форму общественного сознания, а изучают её… те, кого вы никогда не увидите при президентах, при генералах, при учёных, при учителях, при врачах и полицейских.

Те, над кем в обществе смеются, называя бездельниками. Те кого никто не слушает, те кто бессильно наблюдает за очередным Аушвицем.

— Как думаете, доктор Вален, как скоро нам разрешат зайти ещё дальше? — спросил генерал Лебедь, который как никто другой знал, что жертвами сотен можно спасти тысячи.

— Корабль уже близко. Он огромен, возможно далеко не единственный. И если всё это разведка боем… наверное горячка организма под названием Человечество ещё только впереди. Этот последний способ защититься, когда в ход пойдут все меры, даже те, что сам этот организм могут уничтожить, — рассуждала вслух Вален, со своей точки зрения.

— Уничтожить? — усмехнулся генерал Лебедь, закрыв глаза и покачав головой. — Вы действительно думаете, что на второй чаше весов наше уничтожение?

— Ну-у-у… порабощение. В целом одно и то же. Не суть важно, или… нет?

Генерал Лебедь удивился. С одной стороны именно доктор Вален была ксенобиологом, она также очень любила рассуждать о конечных целях пришельцев, но она кажется не понимала базовых основ. Впрочем, тоже надо понимать — она больше любила изучать внутренности пришельцев, а остальное уже скорее хобби, во многом даже фантастическое и волшебное.

А реальность всегда была и будет более скучной, приземлённой. Может конечно генерал Лебедь и ошибался, но он не верил в то, что пришельцы пришли просто для того, чтобы украсть всё золото на планете, пожрать другие ресурсы, сделать людей рабами… нет, эта раса клонов только в путь клепает и дроидов вон каких делает, им не нужны рабы. Как и ресурсы… да в одной Солнечной Системе есть куча ресурсов, которые можно добыть без столь затратной войны.

Тут дело явно в чём-то другом. Как и сами пришельцы куда более похожи на нас, чем кажется на первый взгляд. Ведь их действия подчиняются логике и тем же основополагающим принципам, как и у нас.

— Вы хорошо знаете историю, доктор Вален?

— Да, неплохо, — поправив очки ответила Вален, что годилась генералу во внучки, хоть и сама уже была не молода.

— Вы наверняка слышали про Вторую Мировую, но слышали ли вы об иприте?

— М-м-м, война не то, чем я интересовалась. Даже в школе не особо нравилась. Но да, я слышала об иприте. Горчичный газ, химическое оружие, известное ещё в Первой Мировой.

— Обе стороны накопили на складах достаточно подобного оружия, чтобы задохнулась вся Европа. Его не применили. Как думаете почему?

— Это уже сложный вопрос. С одной стороны все говорят, что нацисты были психами и пошли бы до конца в любом случае, так что… логично было бы предположить, что они бы использовали всё и сразу, тем более зная, что скоро их режим падёт.

— Но они не сделали этого.

— Потому что боялись ответного удара и что у Союзников было больше химического оружия?

— Тем не менее, вы уже сами сказали, что им было нечего терять. Тем более фюреру.

— Гуманность?

— Хирасима и Нагасаки, а лучше вспомнить ещё Дрезден, явно говорят, что дело тут не в гуманности. На войне нет места этике.

— Тогда даже не знаю.

— Причин, доктор Вален, у того на самом деле много. Одной конкретной нет, есть комплекс причин. И они также тесно связаны с последними приказами фюрера, который хотел утопить в огне весь Фазерленд. И по тем же причинам, по которым у него не получилось это сделать — не получится и у нас уничтожить Землю, чтобы она не досталась врагу. Более того, по тем же причинам наш враг скорее всего не хочет топить нас в огне, как этого не хотели делать и Союзники с уже проигравшей нацисткой Германией.

— Хотите сказать… коллабаранты не позволят вести войну до последнего человека?

— Вне сомнений. Война не будет вестись даже до последнего мужчины. Как только наступит череда поражений, всех кто за войну с пришельцами познают судьбу фюрера и будут считаться безумцами. Ксенофильские настроения растут, а сами пришельцы даже особо и не бьют по самым уязвимым местам. А они могли бы. Им ничего не стоит уничтожить все наши АЭС на планете. Или просто выпустить пару вирусов. Так, чтобы запугать. Даже их операции по террору… это же попросту смешно. Хотели бы они нас запугать по-настоящему, то сделали бы это уже давно.

— Да, согласна. Они скорее просто нас изучают.

— Я бы сказал проверяют.

— Но для чего?

— А этого, доктор Вален, я знать не могу. Но одно скажу точно, не будет Человечество сражаться до последнего солдата. И даже если найдутся лидеры, что будут это продвигать… их приказы просто не станут выполнять, также как многие в верхушке власти нацистов не стали выполнять безумные приказы. Проще признать поражение и жить дальше. Жить хуже, но жить. Хотя в нашем случае… представьте, что после этих проверок, пришельцы резко протянут руку помощи и вылечат всех инвалидов на Земле. Как долго продержатся текущие правительства?

Доктор Вален молчала. Она не была социологом, как и в таких вещах понимала куда меньше, чем генерал Лебедь, что видел все эти механизмы изнутри, как на войне, так и в политике. Он не предполагал, он действительно знал, что и как будет.

— И вроде мы ударили по ним "Прометем", вроде наш десант так браво идёт в бой, вроде мы так стремимся показать силу, но… — генерал Лебедь поджал губы, после чего отвернулся от мониторов с исследованиями новых прототипов на людях. — Но всё равно показываем лишь слабость. Ведём себя как гопник, что бычет и в переулке на мастера спорта по боксу, что весит в два раза больше него.

После этого генерал Лебедь отправился к выходу, закончив смотреть изнутри на лабораторию доктора Вален. Работа в лаборатории приостановилась. Все были мягко говоря смущены словами, хотя лучше сказать прямо — у всех был лютый шок. И причину озвучила сама доктор Вален:

— Генерал, вы ещё верите в нашу победу?

Вопрос прозвучал, но завис в воздухе без ответа. Впрочем, генерал остановился, уже прямо перед выходом, рядом с одним из компьютерных столов. Он повернул голову в сторону, прямо на стену где висел плакат с безымянным героем ХСОМ, что служил собирательным образом всего того, за что боролся ХСОМ и что пока что было нужно Человечеству. Но на что спрос упадёт как только цена станет слишком высокой.

— Неправильный вопрос, доктор Вален. Но плакаты красивые. О, и да, чуть не забыл. Скоро к нам приедут новые сотрудники из США. Начинайте готовится к расширению уже сейчас. Приказ придёт только завтра утром, а уведомление пришлют и того к обеду.

И генерал Лебедь ушёл, оставив учёных, что выполняют ныне роль всё тех же жрецов, с вопросами, на которые они ответа найти без чьей-то помощи не смогут. Да и… наверное не очень-то и надо, ведь если было бы иначе, то уже бы сделали.

Всё уже делается прямо сейчас. И партия подойдёт к завершению по прибытию корабля пришельцев.

— Как себя чувствуете после последнего задания? — спрашивала Сестра.

Она сидела к Сократу боком, активно ведя записи в компьютере. В это же время что-то записывала и медсестра, которая практически всегда молчала и просто помогала разбираться с бюрократическими моментами. Несмотря на весь щедрое финансирование база ХСОМ в Туле была довольно скромной и едва ли сильно отличалась от типичных воинских частей. Всё аскетично, без роскоши, хотя взгляд то и дело натыкался на весьма дорогое и современное оборудование.

— Как и всегда, нормально, — отвечал Сократ, сидя на обычном стуле, смотря на профиль работающей Сестры, глаза которой прилипли к экрану.

— Ох… — тяжело вздохнула она, изучая отчёты мед работников, в частности психотерапевта. — Что там у вас случилось в этот раз?

— У меня ничего не случилось, — без особо интереса отвечал Сократ.

Он разумеется понимал о чём идёт речь и в чём причина, однако парнем он был весьма умным и уже наученным тому, что порой не надо говорить всего и сразу. При этом в общении он оставался всегда крайне открытым. Даже с такими сложными кадрами как Глухарь он был искренен, улыбчив и добродушен — идеальный друг, если так подумать. Всегда выслушает и совет даст, никогда не осудит.

В данном же случае виднелась явная враждебность. Подобное отношение у него было буквально к одной личности во всей части. Он адаптировался и подстраивался ко всем, начиная с того же подполковника Дудло и заканчивая Зубром, чьи садистские наклонности отражались в каждом рапорте, зачастую им же самим.

К каждому он подстроился, адаптировал, нашёл нужную маску и свой подход. Это было лицемерием, но не лживым и не ради выгоды, а результатом высокого интеллекта, который выражался не только в способности разбираться во сложных технических областях, но и в эмпатии и сострадании. Даже скорее в первую очередь в последнем.

И как думаете, с кем он не нашёл общий язык? С тем, кто фактически по призванию должен был заниматься тем же. Или вернее должна была.

— Психотерапия очень важна для каждого солдата. Даже подполковник читал вам лекцию, пусть и во многом… в своём стиле времён, когда депрессии не существовало и солдаты просто вешались на ремнях у батарей, — зажмурившись и просунув руку под очки, Сестра начала массировать переносицу. — Это важна часть вашего лечения.

Сестра имела под началом не только оперативное подразделение для полевой работы, но и часто помогала гражданской части медицинского крыла. Кроме того, в случае конфликтных ситуаций по такому роду вопроса, всегда обращались к ней. Потому что… ну, Гром ещё может надавить, но в том и дело, что тут нужен другой более деликатный вопрос.

Как и давление на Сократа не работало вовсе, если верить его личному делу. Он действительно был как вода, обтекал большинство типов личностей, особенно таких упёртых, как… ну, большинство солдат из офицеров, сделанных из стали, кремня, гранита и так далее по списку пафосных и грустных сравнений. Но стоит по нему ударить, надавить на него, так вода резко становится плотной.

— Я понимаю. Мне лечение не нужно.

— Отри…

— Я не отрицаю своей проблемы. Прекрасно понимаю о чём речь. И я знаю наизусть свой анамнез, изучил все исследования современных препаратов, каждую точку зрения и их реальную эффективность, — Сократ говорил спокойно, без лишних эмоций, но чувствовалась усталость в голосе. — Я со столькими врачами обсуждал это, столько всего пробовал и… нет, лечение здесь не поможет. Ведь лекарства решают следствие и симптом, а первопричина — окружение и личность.

— Вы сказали вашему психотерапевту, что думаете о смерти. С учётом всего другого анамнеза, ваших тестов, а также диалогов вам диагностировали депрессивное расстройство. При чём тяжёлой формы.

— Почему тяжёлой? Из-за того, что я сказал, что размышляю о смерти?

— Каждый день, Сократ. И о способах это сделать. С учётом вашего прошлого…

— Я до сих пор жив. Прямо говорю, что не попытаюсь себя убить. В чём проблема? Разве это отражается на моей эффективности? Да на меня даже сектоиды едва ли могут воздействовать.

— Но всё же соглашусь с вашим психотерапевтом — желание себя убить не норма.

— В этом и проблема, — Сократ улыбнулся. — Норма это субъективное понятие. Более того, я могу доказать, что это норма для многих, кто обладает интеллектом выше среднего.

— Сомневаюсь…

— В этом и проблема. Что вы сомневаетесь и не знаете, а также не пытаетесь разобраться. Как и ваш психотерапевт привыкла работать исключительно по методички.

— Он квалифицированный специалист и…

— И что? Вы мне в матери годитесь, Сестра, но неужели я вам должен сейчас объяснять, что качество проявляется не в дипломах и прочих корочках?

— Не в корочках, но…

— Но дело в том, что я не буду слушать эту методичку, что знаю наизусть. Мне это неинтересно, как и делать вид, что это имеет смысл. А тот факт, что большинство психотерапевтов, психиатров, тем более психологов, не в силах даже обосновать почему смерть это плохо… ха-ха-ха… нет, слушать я их не буду, как и тратить на них время.

— А что, смерть это хорошо?

— О-о-о, Сестра, ну как так… — Сократ разочарованно наклонил голову и со снисхождением посмотрел на Сестру. — Сам ваш вопрос не корректен, ведь вы создаёте контекст исключительно из белого и чёрного. А мир дуален только когда приходится упрощать всё для дураков. Именно поэтому придумали добро и зло.

Спорить с Сократом было тяжело, да и… Сестра уже поняла, что использовала не ту формулировку.

— Я хотела сказать не это, а…

— Нет, вы сказали лишь то, что сказали. И сказали так как могли. И выбранная формулировка говорит о том, что лучшей вы не нашли. А лучшей не нашли, потому что… — Сократ щёлкнул пальцами и указал пальцем на Сестру. — Потому что вы вообще над этим не размышляли и шаблона на этот случай у вас нет. Вот и всё. Что же касается смерти, то я думаю о ней каждый день и я знаю столько способов самоубийства, сколько не знаете вы. И точно знаю какие из них я смогу реализовать, а из-за каких у меня дрогнет рука из-за инстинкта самосохранения. И это не значит, что у меня депрессия и что я хочу убить себя. Это значит, что моя судьба в моих руках и если будет нужно, если Я так решу, то жизнь моя закончится так, как захочу именно Я. А слушать бред от вашего психотерапевта, про то что жить надо просто потому что жизнь священна… это оскорбительно.

Сестра замолчала. Тяжело вздохнула. Вот кто же знал, что самым тяжёлым случаем будет именно этот парнишка? Реально, есть же и реально психопаты, но с теми по шаблону работаешь и всё, а здесь… здесь перед тобой сидит тот, кто эти шаблоны дома вызубрил и с нейросетью обсудил, вероятно придя к выводам куда более глубоким, чем специалист, что в универе на оценку работал.

— Хорошо, вижу вы разобрались в теме и вам виднее, что именно вы чувствуете.

— Да, я лучше знаю, что я чувствую, потому что только я в своей шкуре. И да, мои ответы очень напоминают симптомы депрессии, возможно это она и есть. Но это не болезнь, в моём случае это тип мышления. И мышление это не изменится, ну, если вы не убьёте мой мозг сильными транквилизаторами.

— Тогда заключим сделку. Чтобы никому не мешать… вы просто сыграете роль и дадите психотерапевту правильные ответы. Вы же и так знаете, в каком порядке нужно выбирать цвета в тесте Люшера, и что выбирать первым чёрный и серый…

— Снова перебью, Сестра. Я знаю и все расшифровки теста Люшера, и на чём он основа, и почему это дерьмо устарело также как и всё то, что было создано вместе с ним в середине двадцатого века. И договариваться со мной не надо. Я не торгуюсь. Либо отменяйте посещения в целом, либо… либо пусть ваш психотерапевт развивается. Нравоучения от глупой девочки, что жизни не нюхала, я слушать не стану.

— Почему вы так упираетесь? Что сложного в том, чтобы просто пойти на компромисс?

— На компромисс? Почему я упираюсь? А почему Витязь раз за разом бросался в пламя? Почему вы вытаскивали солдат из-под огня в той войне и в этой? — Сократ начал раздражаться, глупые вопросы его бесили. — Мы умираем за вещи, в которые верим. Это и называется жизнь. Она не ценна, она ресурс, что мы обменяем на что-то более ценное, когда найдём это. И тот факт, что нанятый психотерапевт этого не понимает… удручает.

— Хорошо, я вас услышала. Можете быть свободны.

— Я и так свободен. Или вы думали, что я пришёл сюда против воли? Вопрос риторический.

Сократ встал и ушёл. Трудно ему было общаться с врачами, ведь через одного каждый из них считал себя всезнающим жрецом. Но сложнее всего было когда речь заходила о нестандартных вещах. И в той же психологии Сократ хорошо разбирался, ведь в отличие от других изучал это для себя, а не для оценки и диплома. Он слышал свой внутренний голос, он работал над собой и разговаривал с собой каждый день, прорабатывая свои проблемы.

А проблем хватало, ведь банальный страх неудач или смерти — одна из меньших зол, над которыми он всегда задумывался. И порой он также брал на себя слишком много, из-за чего начинал переживать. Это был сигнал, что он достиг предела и надо… надо не таблетки пить, надо немного притормозить и закрепиться на позиции. Да, большинство привыкло всю ответственность на других скидывать, даже за своё тело и свой разум, но таким Сократ не был.

Выйдя на улицу, где уже начиналась весна, Сократ постоял, вдыхая чистый воздух. Задрал голову на светлое небо. Где-то там уже вовсю летит на своих ионных двигателях корабль пришельцев, чья психическая активность постепенно накрывает Землю. Вспышек различных психических заболеваний резко вырос, как и ужасных случаев, когда люди сходили с ума.

Вероятнее всего дело было в том, что те кто и так были в зоне риска, теперь из-за катализатора в лице псионического воздействия, начали ехать крышей. Многим уже снились странные сны, как и снов этих стало больше. Это отмечали все и видимо дальше всё будет ещё сложнее. Уже было сложнее, ведь всё чаще появлялись Изгои, что как враг был совершенным оружием, вобравший в себя всё лучшее от других видов пришельцев. Кроме разве что псионических способностей.

— Надо волю тренировать. Всем. И как можно скорее, — произнёс Сократ, но его снова никто не услышал.

Он говорил это Грому, говорил подполковнику Дудло, говорил и Сестер — всем говорил. Но как ты будешь её тренировать? Это тебе не мышцы, не выносливость, эта область слабо изучена, а те личные методы, что использовал сам Сократ… где вообще гарантия, что они работают? Что это не самовнушение? Он не проводил клинических исследований и знал то, что ничего особо и не знал.

Кроме того, что что-то делать надо. Потому и делал, ведь бездействие — худший из выборов.

— Радоница скоро, — вдруг пришло осознание, а сам Сократ опустил взгляд.

— Да, скоро. Волю кстати можно тренировать болью. Воля это про возможность заставлять себя. Надо быть беспощадным к себе, — раздался голос, что был уже знаком.

Сократ развернулся и увидел Зубра, что сидел прямо на полу у входа и спокойно себе курил.

— Скамейка вон есть.

— Мне насрать. Я хотел сесть — сел. Как там Люда? Сильно на тебя разозлилась.

— Отправила к Сестре, нажаловалась и наверное пьёт валерьянку.

— Ха-ха-ха, ну молодец, парень, размял её перед главным калибром, — ответил Зубр, после чего оскалился. — После меня её вообще порвёт в край.

— А что такое?

— Да-а-а… она чуть не расплакалась, когда я ей про командировку в Африку рассказывал. Девочка реально не вдупляет, что в Африке отрезание клиторов — это не жестокость, а часть традиций и культуры, норма. А вот что такое жестокость в их понимании… вот собственно это я ей и рассказал, а также то, что приходилось делать, дабы с небес на землю ублюдков спускать.

— Сжигал заживо вражеские боевые единицы?

— Ха-ха-ха! Нет, пленных, а также сочувствующих. Чтобы другим неповадно было. Они понимали только силу, только страх помогал их контролировать. Иначе… ну ты сам наверное новости видел, что эти звери начинают творить, когда нет рядом наших нет. Братские могилы христиан это ещё так, обычная норма, как и геноцид в Африке, устраиваемый боевиками, в разы превосходит геноцид нацистов. Но никто об этом не знает. Даже в универах об этом не рассказывают. И как она только терапию собирается таким как мы проводить?

— Не знаю. Так… на Радоницу ты…

— Пропущу по рюмке за каждого ушедшего товарища. Глядишь дня через три очухаюсь.

— Гром плохо относится к алкоголю.

— Зато хорошо к штурмовикам.

— Не боишься, что за некоторую правду тебе срок дадут?

— Ха-ха-ха, за то что я ножом голову боевику отрезал и международные права пленников нарушил? Не смеши. Не посадят, ведь придётся самим это делать, — последней затяжкой, прищурив один глаз, Зубр докурил сигарету и швырнул окурок в мусорку. — Слушай, а ты же был там, когда пришельцы использовали то психическое оружие? Что это было?

— Да чёрт его знает. Откуда мне знать? Накрыло резко и всех. Кто-то отрубился, кто-то на своих начал бросаться, кого-то мы сами вырубили. По слухам половина потерь авиации как раз из-за этого и была. Пилотов просто отрубило и всё.

— Думаешь, я бы выдержал? — неожиданно прямо и резко спросил Зубр и уставился на Сократа. — Или как Гром бы слёг?

— Чёрт его знает. А тебя можно чем-то шантажировать? Образы близких там? Мечта какая-нибудь? Страхи?

— Не-а, — пожал плечами Зубр, почесав щетину.

— Ну тогда ты просто ёбу дашь и по своим начнёшь стрелять из-за приступа кровожадности, — также прямо ответил Сократ, после чего сразу напрягся, поняв что ляпнул ответ не подумав и реакция Зубра может быть мягко говоря неоднозначной.

— Ха-ха-ха, может и так, — но Зубр в ответ лишь рассмеялся, словно это его никак не задело. — Мне часто сняться приятные сны. Меня окружает толпа боевиков, всех вырезают, но…

Зубр подошёл к Сократу вплотную из-за чего шрамы стали выглядеть даже более жутко. Один глаз у Зубра и вовсе не свой был, хотя так и не скажешь сразу, если до этого одноглазых не видел.

— Всех, но не меня. Та высота стала могилой и для моих товарищей, и для этих ублюдков. Последнего я забил до смерти голыми руками. И этот нож с собой я ношу для такого же случая. Когда патроны кончатся, а командир вызовет огонь на себя. Вот это будет смерть, что надо. Даст Бог — повезёт, а не даст… да и пошёл он, — Зубр оскалился ещё раз, показав жёлтые от курения сигареты, которые всё равно не успеют убить его раньше пришельцев, хлопнул по плечу Сократа и рассмеялся. — Да расслабься ты! Все там будем. И это, как на мёртвых навестить соберёшься, мне скажи. Подкину.

И Зубр развернулся, уже собираясь зайти в госпиталь и пройтись по врачам-палачам, что снова будут рассказывать как надо жить эту жизнь. Только открыв дверь он всё же обернулся.

— А и да, слышь, а ты-то чё видел тогда?

Сократ постоял, размышляя о сказанных словах и у Сестры, и сейчас с Зубром. Вопрос этот не был секретным или обидным, не скрывалось какой-то драмы с потерей семьи, как у Грома или Витязя. Хотя бездонность увиденного тоже поражала. Пришельцы всегда давили именно на глубину чувств, беря за основу самое важное.

— Правду, — кратко ответил Сократ, понимая что полный ответ займёт десятки часов долгих объяснений, ведь придётся начать с самого малого, чтобы Зубр вообще понял общий контекст.

— Вот оно как… понятно, — словно бы действительно всё поняв через одно слово, чего не смогли понять интеллигенты внутри госпиталя, ответил Зубр. — Бывай.

— И тебе того же.

Зубр ушёл, а Сократ ещё некоторое время смотрел на дверь. Внутри появился страх, но не перед пришельцами и не перед Зубром. Он вдруг испугался, что станет таким же, как Зубр. И именно поэтому Сократ так много размышлял о смерти и её природе, пытаясь сломать барьер, что станет преградой на пути принятия важного решения.

Ведь жизнь не самоцель, это ресурс. И её слишком легко потратить на ерунду или того хуже, на вред. Пришельцы не нашли эту брешь в тот раз, но найдут в следующий. Потому и её надо будет как-то закрыть, сделав разум неприступной крепостью.

Тогда даже если вся Земля сгорит и проиграет, то… сам Сократ всё равно останется победителем, не поддавшись пришельцам. Пиррова победа, но…

Возможно другого Человечеству уже и не оставили.

— Лучшая работа в мире! — орал Зубр, и его голос тонул в рёве плазмы, распылявшей бетонную стену в двух метрах от него и его товарища.

Он упёрся спиной в горячие ещё руины, поставил свой модернизированный дробовик между колен и начал копаться в подсумке. Рядом, прижавшись к тому же обломку, штурмовик по кличке Барс лишь хрипло выдохнул и закрыл глаза на секунду, будто молился или просто экономил силы. На его забрызганном грязью шлеме плавилась какая-то биолюминесцентная слизь.

Упираясь спиной в руины, Зубр спокойно начал доставать пачку сигарет. Над головой же летала плазма, сверкали лазеры и бетонная крошка то и дело падала ему на шлем. Но ему было плевать, как в целом и товарищ-штурмовик пожал плечами, да расслабился.

— У меня такой случай в Пальмире был! Только, блядь! — Зубр резко прервался когда по шлему стукнул особо крупный обломок, но быстро стряхнув крошки, он продолжил. — Только ящик гранат ещё был! Гранаты это вещь! Носить их надо столько, сколько можешь!

И Зубр реально на задания обвешивался гранатами. Сначала Гром возмущался, потому что штурмовик мобильный должен быть, а не таскать на себе лишние килограммы. Но потом сошлись на том, что на отделение поделят и дрона наземного выдадут.

Ну и вот… сидело отделение без дрона, который хрен пойми куда пропал.

— Приём, Глухарь, чё там?! — спросил Зубр, уже делая затяжку и выпуская дым.

— Над вами огромный рой искателей. Защищают Титана, — спокойно произнёс Глухарь, который не стрелял и лишь наблюдал: целей слишком много, ничего изменить он не может.

— Может пора ядеркой уебать?! А то мы тут…

Договорить Зубр не успел, как снова раздался гул. Титан засиял и готовился сделать новый выстрел. Это был гигантский диск с мощным лучом дезинтегратором. В целом она не такая прочная, как те же сектоподы, но она летала. А ещё её защищал рой дронов и искателей.

После готовности рой резко пошёл в атаку. Они набросились на соседние здания потоком, залетая во все окна, в то время когда сам Титан наводился на наш полевой штаб. Там находилась как всегда Сестра, а также наверное Сократ, чёрт его знает.

Зубр, бросил недокуренную сигарету, пока над головой пролетело несколько искателей и дронов, уходя вглубь здания. После чего резко вскочил и начал вести огонь. Тут же подключилось всё второе отделение. Засверкали пули, даже лазерные карабины, которые начали выдавать в ХСОМ. Крики раненных… у похожих на кальмаров искателей были острые клинки на щупальцах и в ближнем бою они были очень опасны.

Но часть из них зашла слишком глубоко, после чего оказалась под перекрёстным огнём. Сам же Зубр стрелял в упор, не жалея своего барана, не чувствуя отдачи и уверенно разнося корпусы дронов. Также ярко сиял фонарь на дробовике. Хоть на улице и светло, но именно он лучше всего обнаруживал искателей, которые использовали маскировочное поле.

— Ха-ха-ха! — смеялся Зубр, после чего раздался гул и почти сразу жуткий грохот. — Арта работает! Никогда не думал, что меня будут прикрывать хаймарсы!

И через мгновение всё затихло. Зона была зачищена, благодаря ХСОМ удалось защитить ТЭЦ, но повреждений тоже хватало. Титан успел натворить дел. Если так и дальше пойдёт, то Человечество останется без электричества. Впрочем, пришельцы до сих пор почему-то не бьют по АЭС, которые крайне уязвимы.

— О, а вон и наш дрон! — поднявшись на руины сложившей трёхэтажки, Зубр заметил и дрона, который завалился набок вместе с гранатами. — Гребаная машина. Лучше бы срочника или зэка нам какого-нибудь дали. И дешевле, и толку больше.

— Зубр! — раздался недовольный голос Грома. — Доложи обстановку!

— Да-а-а… вроде трое мёртвых у нас. Ещё пятеро раненные. Им уже мои помощь оказывают.

— Вроде?! Ты командир или кто?!

— Ща разберусь, — огрызнулся в ответ Зубр, которому не нравилось, когда на него орут и уж тем более отчитывают.

Он щелкнул переключателем на шлеме, оборвав связь, и тяжело выдохнул. Дым после боя стелился по земле, перемешиваясь с пылью и едким запахом озона от плазменных попаданий и взорванных биомашин. Трое мёртвых. Пятеро раненых. Цифры вертелись в голове, не желая складываться в лица. Надо было проверить, возможно список неполный.

Он спустился с груды обломков, на ходу смахивая с дробовика какую-то липкую слизь. Искатели были биомашинами, смесь плоти и металла, а дроны просто дронами из одного только металла. Поэтому зачастую после сражений с ними всё вокруг было в этой слизи, которая въедалась хуже крови.

Раненых собирали у полуразрушенного КПП промышленной зоны. Санитары из вспомогательного подразделения возились с ними, их серые комбинезоны быстро покрывались тёмными пятнами. Зубр подошёл, косясь на носилки, которые уже уносили к эвакуационному вертолёту.

— Раз, два, три… — Зубр считал тела своих. — Чёрт… четыре… Эй, а ты тут что сидишь?

У стены, прислонившись к броне сброшенного вместе с ними бронетранспортёра, сидел молодой оперативник. Позывной "Ёрш", третье отделение. Зубр вспомнил его — утром, ещё до выдвижения, тот хвастался очередной фотографией: крохотное личико, кружевной чепчик…

Сейчас лицо у Ёрша было землисто-серое, а взгляд уставший и пустой. Он просто сидел, глядя куда-то мимо всего, одной рукой всё ещё сжимая свой карабин, а другой прижимая к животу окровавленный бинт. Руки были заляпаны кровью, но ранение не тяжёлое. Как и первую помощь ему уже оказали.

Зубр остановился. В горле вдруг стало сухо. Он отвернулся, сделал вид, что поправляет разгрузку, давая себе секунду. Потом подошёл и присел на корточки рядом.

— Ну что, герой? — спросил он, и его собственный голос прозвучал неожиданно хрипло. — Где твоя последняя граната? Проебал?

Ёрш медленно перевёл на него глаза. Узнал. Слабый, беззубый рывок уголков губ должен был быть улыбкой.

— Командир сектоидов… — прошептал он. — На него всё ушло…

Зубр кивнул, видя как сразу потускнел взгляд бойца.

— Понятно.

Он встал, огляделся, поймал взгляд одного из санитаров и коротко мотнул головой в сторону Ёрша. Тот кивнул в ответ и пожал телами. Сначала помогали тем, кто без хирургического вмешательства кони двинет. А таким как Ёрш… ещё ни один с реабилитации в стой не вернулся. Оторванную ногу заменить оказывается можно, но восстановить мозг могла только программа Феникс, а про неё что-то вообще ничего не слышно теперь.

Зубр отошёл в сторону, достал смятую пачку сигарет. Затем зажигалку. С третьей попытки пламя самой дешёвой зажигалки наконец-то коснулось табака. Он сделал глубокую затяжку, чувствуя, как едкий дым обжигает лёгкие, делает глотку ещё более сухой, он так хотел воды, но… курить хотелось ещё сильнее.

Зубр смотрел на дым, поднимающийся в тихом, грязном небе, на руины, на людей, которые собирали своё железо и своих товарищей.

— Лучшая работа в мире, блядь, — тихо произнёс он в пустоту, и в этот раз в его голосе не было ни бравады, ни привычного цинизма, не было ничего.

Он помнил каждый бой, видел такой ад, что даже пересказывать такое нельзя. Война очень ужасна, это не просто боль и страдания, не просто оторванные ноги и трупы. Это ещё и… истинная суть людей. Война снимает все маски, достаёт из каждого самое худшее. Иногда это страх, иногда садизм, а иногда что-то даже более ужасное.

Зубр пытался вспомнить, в какой момент он стал таким, каким был сейчас. Ничего в сердце не ёкало, он словно перестал чувствовать? Глухарь был в этом плане похож на него, только он вообще пустой, словно родился с психической глухотой.

А Зубр… он сам не понимал, что с ним произошло и в какой момент стало на всё плевать. Депрессия? Да нет, всё то, что раньше приносило радость и сейчас приносит. Никакой депрессии нет. Да и эмоций хватает, ведь садизм это самые чистые эмоции. Злость и гнев, жаль что пришельцы не особо реагируют. Не так как люди, которым пятки поджигаешь или просто руки ломаешь, можно ещё током их бить, просто отбивать почки, пока не обоссыться.

Но куда исчезло всё остальное? В какой момент? В какой горячей точке? Или уже на войне? Вопросы были вызваны не переживанием, не этикой, не моралью, просто было любопытно. Также как, например, где вырастили табак для этих херовых сигарет.

Взглядом везучий Зубр, которого даже не зацепило за весь бой, нашёл Сократа:

— Эй, философ, поди сюда! Вопрос есть! — крикнул Зубр, махнув рукой.

— Что ещё? У меня дел много, надо собрать дронов. Где кстати твой наземный?

— Будешь сигаретку? — спросил Зубр, протянув пачку, где осталась одна сигарета.

— Не, не курю. У моего поколения такое давно не в моде.

— И правильно, — настаивать Зубр не стал, спрятав пачку сигарет. — Слушай, а что такое душа?

— Смотря с какой точки зрения.

— Ну, с философской.

— Это имматериальная субстанция, являющаяся источником сознания, личности и морального выбора, существование которой ставится под вопрос в рамках материалистической и, пожалуй сильно устаревшей после появления пришельцев и псиоников, картины мира.

— А попроще можно?

— Смотри, компьютеры знаешь что такое?

— Да, не настолько тупой.

— Ну вот есть огромный-огромный сервер, где ряды эти стоят, серверов.

— Так…

— Это твой мозг в целом. А один отдельный компьютер это твоё сознание. Просто железо так скажем. Компьютером ты пользуешься, а сервер без тебя спокойно существует.

— Ну и?

— Личность твоя это программы на твоём компе, а моральный выбор то, как ты ими пользуешься.

— И?

— Чё и? Комп и сервера тебе какой дали, такой и будет. Программы ещё можешь скачивать, но то же из выбора, что подкинет окружение, а твой выбор это как косынку раскидать, потому что компьютером пользоваться не умеешь.

— Блядь, ты меня запутал. Скажи нормально, пришельцы могут мою душу собрать?

Сократ было хотел ответить, но рот открылся, а сам он так и замер, хватая ртом воздух. Он не мог ответить не потому что слова забыл, а наоборот — их стало так много, что нельзя было выбрать с чего начать. Но после Сократ увидел Ёрша и… и всё понял. Рот он закрыл, потёр щёку, испачкав её ещё сильнее и размазав грязь от носа до уха.

— Если не брать во внимание религию, то да, могут, — кратко ответил Сократ.

— Чёрт, а я думал, что неуязвим для них в этом плане.

— В каком плане?

— Меня часто называют бездушным.

— Потому что не разбираются в вопросе. Ты уж точно небездушный, ведь твоя душа огромная и сильная, самая-самая чёрная. И возможно ты или я, да кто угодно, может оказаться на месте Ёрша. Потому что наши ментальные щиты помогают в основном лишь против обычных сектоидов. А когда они собираются в коллективную сеть и когда у них ещё командиры…

— А сколько надо сектоидов, чтобы весь мир на колени поставить силой воли?

— Ну в среднем проблемы начинаются, когда двое-трое из них сразу в мозг лезут. Но это для нас, обученных солдат, а для простого человека наверное и одного хватит, половинки может. Да и это не подчинение.

— Понятно. Кстати, как голова твоя? Всё ещё болит с того раза?

— Да, но Сестра прописала таблетки. Ещё против нервов что-то прописала, у меня какой-то тик появился и… всегда с этим проблемы были.

— Горе от ума. Ты много думаешь, поэтому и массу набрать не можешь. Умные все задохлики, переживают вечно о том, что дураки вроде нас не знают даже. Попробуй не думать.

— Я балдею, ты советчик. Давай скажи лучше, где ваш дрон. А то Шень скоро прилетит, а у нас как обычно бардак, словно мы быдло какое-то, которое только ломать и может.

— Там где-то, но если хочешь отличиться перед Лили, то лучше подари ей гаечный ключ или типа того, — усмехнувшись ответил Зубр, бросая бычок.

— Иди ты, — отмахнулся Сократ.

— А, и да, чуть главное не забыл спросить. А что лучше, быть бездушным или жить с такой же чёрной душой, как у меня?

— Сам и думай! — не оборачиваясь ответил Сократ, который потерял желание что-то обсуждать.

И Зубр действительно задумался. Война набирает обороты. Она же рождает такие чёрные души. Ведь Зубр не сошёл с ума, не сломался, он просто адаптировался под мир, который как раз и сломался, и сошёл с ума. Он именно стал таким, как и многие другие станут.

Хорошо ли это? Стоит ли оно того? Когда-то Зубр думал, что вот если бы населения тех стран, куда он ездил в свои командировки, были такими же как он, взялись бы за оружие, то нужды в его услугах не было. Что они просто не могут постоять за себя, что все другие трусы.

Ну а вот станут все мужчины такими и что? Да ладно, станут не все, только верхушка, один процент какой-нибудь. Зубр представлял то, что он бы сделал, будь у него власть. Какие законы ввёл. Что тогда, что сейчас — идеи одинаков суровые, жёсткие, решительные и… и теперь немного пугающие.

Зачем нужна победа и свобода, если в процессе этой войны мы превратимся в жестоких монстров? А мы же действительно превращаемся. Страх к "чужому" никогда ещё не был так силён, как и злость с гневом. Искренняя ненависть, которая помогает бороться, но… как будто нет ни одного примера, когда это закончилось бы чем-то хорошим.

И будет уничтожен корабль этот, всех убьём, а затем… затем будем вечно готовиться к этой угрозе. Смены по шестнадцать часов, вместо математики уроки по сборке автомата, кругом плакаты "Они вернутся, а ты будешь готов!". А пришельцы просто подождут, пока такой режим не развалится сам по себе, после чего придут и завершат начатое.

— И что тогда делать? — задумался Зубр, беря в зубы последнюю сигарету. — Мой путь явно не то, что надо. Но и как Ёрш заканчивать… тоже такое себе. Боже, вот бы сдохнуть раньше, чем я узнаю, чем это закончится. А то уже заебало всё…

И вместе с сигаретой он пошёл в зону эвакуации, ведь ни до сбора трофеев, ни до помощи раненным ему дела не было.

Тридцать секунд до контакта.

— "Буревестник-1", он ващ. Видим его максимально чётко.

— Есть, — ответил пилот модернизированного Су-57.

Рассекая чистые небеса над Уралом, самолёт летел прямо к тарелке и стремительно сближался. Захваченные технологии позволили улучшить двигатели и создать на базе современных самолётов новые перехватчики. Фактически это были самолёты уже нового поколения, но создание принципиально нового оружия ещё шло.

В любом случае новые двигатели и топливо позволило догонять тарелки, а технологии слежения — замечать входящие тарелки. И Буревестник-1 уже гнался за цель.

— Вижу цель, преследую, атакую, — ответил первый пилот.

После чего полетели ракеты, ещё на расстоянии в десять километров до цели. Он их заметили раньше, тарелка начала манёвр уклонения, полетели ответные выстрелы. Ещё два самолёта также отстреляли своё, но всё звено продолжило сближение.

Расстояние сокращалось, в ход пошли ракеты воздух-воздух уже средней дальности, шансов у них было больше. Сверкали ловушки, начали манёвры, ракеты выписывали кульбиты и взрывались вдали, нанося повреждения. Один из ответных выстрелов рванул в пятидесяти метрах от одного из самолётов.

— Двигатель минус! Чёрт, возвращаюсь на базу! — раздался голос пилота: случайный осколок вывел его из строя.

— Продолжаем преследование, тарелка уже повреждена! — отдал приказ командир звена, первый пилот Буревестника-1.

Тарелка уже горела, но надо было выбить двигатели. Ракеты малой дальности полетят в упор, их четыре, они двухсоставные и продвинутые, ещё четыре у второго. Это перехватить даже пришельцы не смогут, слишком мало времени для реакции.

И вот уже оставалось буквально два километра, дистанция сокращалась стремительно, полетели две пары ракет. Как вдруг Буревестник-1 заметил как тарелка, что неслась на форсаже, начинает резко замедляться. Она включила гравитационный тормоз. Таким манёвром уже много раз уничтожались лучшие асы Земли.

— Дерьмо! — закричал пилот второго истребителя.

Но командир Буревестник-1 не испугался технологического превосходства. Без всяких сомнений он начал выполнение Кобры Пугачёва. Закрыли распахнулись, нос начал задираться, аэродинамическая площадь резко выросла, перегрузка стала темной в глаза. Стремительное торможение за счёт увеличения площади столкновения с воздухом.

Второй истребителей пролетел сверху, но в этот же момент нос был задран вверх и Буревестник-1 серьёзно замедлился, тоже пролетая над тарелкой, что уже почти остановилась прямо в воздухе. Он начал закручиваться, нос истребителя в Кобре Пугачёва фактически очерчивал 360 градусов, замедляясь и обычно пропуская врага, что не успевал среагировать на подобное.

Но в этот раз пришлось сделать то, что считалось невозможным. Тарелка вперёд уже не уйдёт, по концу манёвра Буревестник-1 снизится, окажется прямо на линии огня главных орудий тарелки. Это будет смерть. Но пока он ещё в воздухе, над ней…

Реакция пилота была запредельной, оставшиеся две ракеты пускали почти в упор, пока истребитель ещё был в Кобре Пугачёва. Два взрыва и Буревестник-1 ныряет вниз, уходя к земле.

— Выбит! Двигатели тарелки выбиты! — кричал второй пилот, что уже заходил в вираж и наблюдал два взрыва, что взорвались в тепловой сигнатуре, сзади тарелки.

Ответного удара от тарелке по Буревестнику-1 не последовало.

— Цель сбита. Оперативники могут действовать, — отчитался капитан, уже выведя из пике самолёт. — Возвращаемся на базу.

Тридцать два оперативника, первый взвод "Авроры", пристёгнутые к скамьям вдоль гудящих бортов. Каблуки сапог упираются в пол, руки сжимают готовое к использованию оружие. Высадка будет быстрой, сразу начнётся бой. Все в новой броне из инопланетных сплавов, каждый дышит в такт вибрации фюзеляжа.

Никто не смотрит в глаза. Взгляды уставлены в пол, в интерфейс шлемов. Никто ничего не говорит, все и так всё знают. И понимают, что многие снова не вернутся. Потому и не смотрят в глаза — не хочется увидеть там того, что может помешать выполнению задачи. А так часто и бывает, ведь настоящий страх всегда видишь в чужих глазах.

— Высадка через тридцать секунд! — раздался голос, что был отлично слышно благодаря наушникам.

Сразу же все встали, опустилась рампа, после чего все пошли к краю.

— Пошёл-пошёл-пошёл! — закричал голос Грома.

Стремительно, почти без задержки, все прыгали вниз. Страховочная лебёдка отсоединилась сама, парашюты раскрывались сразу. Первым вниз летело второе отделение во главе с Зубром. Снижение было быстрее, чем у любого десанта и через мгновения с грохотом ударились ноги о поверхность тарелки.

Высадка была жёсткой, но загудели сервоприводы экзоскелетной брони. Ноги выдержали, после чего сразу же работать стал Зубр.

— Взрывай!

Экзоскелеты также несли тяжёлое вооружение. В этот раз его бойцы взяли с собой особое штурмовое снаряжение. Подобное использовал спецназ. Щиты прикладывались прямо к поверхности, после чего с взрывом кумулятивный поток пробивал проход прямо сквозь крышу тарелки. Трое несли сами щиты, ещё пятеро заряды. Сработали быстро, тарелка ещё только-только приземлилась, у них не было времени подготовиться.

И только ещё занимали позиции другие отделения, как второе уже под взрыв вошло внутрь. Гром ещё вообще летел, так как выпрыгнул последним, но радовался такой оперативности. Помнится в первой миссии они тоже смогли сбить тарелку, но там их встретили ещё в лесу. Здесь же бой будет проходить внутри самой тарелки.

— ЗУБР, НЕ ЗАБУДЬ, ЧТО НАДО БРАТЬ СЕКТОИДОВ В ЖИВЫХ!!! ОСОБЕННО КОМАНДИРА!!! ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!!! — закричал Гром, переживая что Зубр там увлечётся.

Ведь уже были слышны взрывы и бой там был адский. В этот раз внутри применяли и тяжёлое вооружение. Не так важно было захватить саму тарелку целой, сколько требовалось захватить псиоников. Технологии пришельцев уже постепенно поддаются нашему уму, но псионики… нет, сектоидов не удавалось взять в плен ни разу. Во многом из-за чипов внутри их голова, но сейчас…

Сейчас у них было особое оружие.

— Подрываю ЭМИ!!! — крикнул Сократ, который приземлился вместе с ящиком ЭМИ бомбы.

И электромагнитный импульс парализовал всю тарелку. Сразу же бой пошёл по другим правилам, но в этом сражении ХСОМ взял только огнестрел. Лазерное и плазменное оружие оставили, как гауссово. Так что это были проблемы уже пришельцев.

— Вижу командира! Два мутона, изгой парализован, ещё вайперы! Прорываюсь! Нужна поддержка! — закричал Зубр и если Зубр просил поддержки…

Значит он реально понимал важность задачи и то, что нужно брать их живыми. Загремели выстрелы, гранатомётчики отдали свои гранаты мутонам, бойцы Глухаря заняли соседние залы и стреляли уже сквозь стены. Гром рванул на помощь, подавляя огнём всех тварей, что кажется поняли чего добивается ХСОМ.

— ПРИКРЫТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!!! — Гром просто рванул в гущу, не искал укрытия, стрелял от бедра, готовый взять любой выстрел и умереть.

— Сука-блядь, — зашипел Зубр, сделав подкат к укрытию, к панелям мостика, за ней уже был командир, что прятался.

Сам Зубр бросил свою любимую Сайгу, активировал перчатку на левой руке и с криком прыгнул прямо туда.

Один мутон стоял на коленях, из бошки его текла жижа, второй разорванный осколками с дырой в груди пытался встать, расплёскивая свою кровь. Изгой от ЭМИ импульса потерял ориентацию, потоки энергии то появлялись внутри брони, то исчезали. Командир сектоидов, с гигантской светящейся бошкой, и его ещё три простых серых сектоида уставились на Зубра.

Они полезли в его голову, проникли через его ментальный щит и…

— Пизда вам, уёбки, — чистое безумие полное садизма окутало их, а сам Зубр рванул к командиру и сжал перчаткой глотку.

Импульсы энергии прошлись по его телу, визор шлема подметил чип. Шоковая перчатка была лучше дугомёта благодаря тому, что позволяла работать точечно. Часто бывало, что дугомёт убивал сектоида, а чип не уничтожал. Надо было попасть ювелирно, сделать это с расстояния тяжело. Так ещё и так, чтобы мозг остался целым, а чип — сгорел.

Перчатка загудела, ЭМИ импульс прошёл сквозь череп и… в этот момент внутрь уже влетел Гром с первым отделением. Загремели уже привычные дугомёты, затем быстро пошло сближение и использование перчаток, дабы уничтожить чипы. Где-то сработать бойцы успели, где-то сектоиды сами активировали протокол самоуничтожения.

— Взят?!

— Взят! — скалился Зубр, посылая импульсы дальше и видя, что командир жив и в сознании.

Рыпается своими тонкими ручонками, такой слабый, дистрофик грёбанный. Так и хотелось сжать да сломать его шею.

— Ошейник, скорее! — рявкнул Гром.

После чего ещё и ошейники отправились на шеи захваченных целей. Ошейники уже более углубленно сканировали тела, после чего выносили точный вердикт. Мигнули зелёные огни. Чипы точно уничтожены.

— Всё, отпускай, — успокоившись выдохну Гром и сразу рявкнул. — Отпускай, блядь!

Зубр не хотя отпустил шею. Ошейник уже сам точечно бил током цель, подбирая нужный разряд, чтобы обезвредить, но не убить.

— Получилось! — довольно воскликнул уже Сократ и всё его отделение обрадовалось тоже.

Внутри также уже начали суетится дроны, а сам Сократ начал помогать раненным. В это же время шла высадка других взводов, но менее точечно. Как и экзоскелетов у них уже не было, так что приземлялись они со скоростью обычного десанта. Ещё медленнее работало подразделение Сестры, но всё ещё скорость реагирования вышла отныне на новый уровень.

Как и доктор Вален теперь получит живого командира сектоидов. И возможно с помощью него удастся решить псионическую угрозу до того как главный корабль пришельцев окажется на нашей орбите.

— Мы близки к прорыву, генерал, — завороженно, глубоко дыша, говорила доктор Вален, наблюдая за препарированием и анализаторами, а также работой многочисленных вычислительных системы. — Псионика не совсем то, что мы предполагали изначально. Это… это словно симбиоз разума и души, тоже что произошло с нашим видом, когда произошёл симбиоз тела и разума. Это изменит нас, это новая ступень, это… улучшение вида.

— Будьте осторожны, доктор Вален, — серьёзно произнёс генерал Лебедь, что остался в своём кабинете, в одном из бункеров Швейцарии.

Прямо сейчас в воздухе дежурили лучшие перехватчики, к горам было свезено мощнейшее ПВО, в том числе прототипы лазерных установок. Рои китайских дронов кружили, готовые стать и живым щитом, и живым копьём противоракетной обороны. Вне сомнений пришельцы уже знали о захвате их псиоников, видели наращивание сил и понимали, что мы скоро сделаем серьёзный рывок в исследованиях.

Потому ХСОМ ждал удара, как и весь мир наблюдал. Корабль ещё не прибыл, но и других сил у пришельцев хватало. Они могут ударить и если они прервут изучение, уничтожат базы данных, а также последующих особей с псионическими способностями… они откатят Человечества обратно к точке, где мы просто снимаем броню с мутонов и собираем из неё плитники для наших оперативников.

Здесь же мы могли совершить первый действительно значимый прорыв. Не просто получить себе лазерные пушки, а понять то, что казалось непознаваемым в принципе. Это могло быть спасение, это мог быть крах. В своё время именно разум изменил привычную генную эволюцию, поправ правила инстинктов и естественного отбора, создав совершенно новый вид, индивиды которого превзошли сам страх смерти.

Это была дверь в новое будущее, где изменения превратят нас в нечто совершенное новое, как когда-то превратил нас разум, заставив одновременно создавать и лекарство от рака, и убивать во имя религий.

Мир замер, мир боялся, но мир шёл вперёд, ведь позади оставалась лишь смерть тела, смерть разума, и возможно смерть души. Потому что на всех этих этапах пришельцы уже были впереди нас. Нам нужно было догонять их и повторять путь длинной возможно в миллионы или сотни миллионов лет, а может и в целые миллиарды лет.

Генерал Лебедь мало понимал в нюансах, но по долгу начал общаться с учёными и даже начал читать новые книги. И он понимал весь масштаб того, что произойдёт. Так проходили часы, где он лично проверял чуть ли не каждого бойца, злясь что ему приходится прятаться в бункере. При чём очень далеко, как и многим другим ключевым фигурам. Если пришельцы используют оружие равное по мощи тому, что есть в программах Судного Дня Человечества, тут целые горы могут исчезнуть.

Потому связь хоть и держалась, но прятались все в разных местах, порой в разных странах. Один удар не должен был обезоружить ХСОМ, ведь даже если этот проект прервётся и провалиться, то борьба должна продолжиться. Если не ради тех, кто выживет и сдастся, то ради тех кто уже погиб.

— Препарирование завершено. Особь умерла. Идёт структуризация знаний, — отвечала Доктор Вален, после чего полетело полотно отчётов отдельных учёных.

ХСОМ сразу делился знаниями со всеми штабами по планете. Да, вычислительные мощности для анализа сейчас имелись только здесь, но если вдруг что-то случится надо будет повторить всё, что сделано. И сейчас мир был как никогда един. Един в своём страхе перед ударом, которого всё никак не следовало.

— Всё готово, генерал Лебедь, — ответила доктор Вален, после чего возникла пауза.

Никто не понял, почему по общей связи доктор Вален обращается лично к генералу Лебедю, который далеко не главный в ХСОМ.

— Мы можем приступить к следующей фазе проекта "Феникс"? — спросил генерал.

— Да, можем.

— Что происходит? — напрягся представитель США.

Наступила тишина, после которой в своём кабинете Лебедь встал на ноги, поправил галстук и включил прямую связь. Чтобы все видели его изображение.

— Дамы и господа, прошу меня выслушать… — начал говорить Лебедь, пока напряжение росло и большая часть просто не понимала, что происходит. — Вместе с доктор Вален, а также другими учёными, мы совершили прорыв.

— Тайно от нас? Потратили ресурсы на то, что нам не нужно? — возмутился представитель Китая. — Ваш проект по спасению солдат важен, но мы должны спасти Человечества, а не солдата!

— Проект "Феникс" не совсем то, чем вы его представляли. Как вы уже знаете, мы имели базовые представление о псионике. У нас были щиты разума, которые помогали от воздействия псиоников. Однако это был лишь первый шаг. Как и в процессе спасения бойца мы пытались решить проблему восстановления этого самого разума. Что-то получилось, что-то нет, но в процессе мы создали базу.

— Какую ещё "базу"?

— Базу, в которой мы изучили как работает разум человека, также мы сравнили это с работой других инопланетян, не псиоников, а также прямо сейчас соотносим её с новой базой данный работы уже сектоидов. И мы… доктор Вален?

— Да, как я и думала, некоторые из павших героев, чей разум мы изучали, имели схожие структуры, своего рода аномалии. Они лучше подходят для тех, кто не просто эффективнее будет использовать щит разума, но и… но и которым мы сможем дать новое оружие.

— Превосходно. А фаза "Ящик Пандоры"?

— Да, генерал, мы научились точно определять главные отличия разума человека от разума пришельцев. У них иная структура. И они могут скопировать содержимое, так скажем програмнные обеспечение нашего мозга, но не саму архитектуру разума, ведь иначе они бы не смогли создать шпионов, что так глубоко проникнут в наши ряды, обойдя все другие системы.

— Шпионов? — удивился представитель США. — Среди нас есть…

— Не знаю, доспопочтенный представитель, — ответил генерал Лебедь. — Не знаю, но всегда предполагаю худшее. Все наши тесты ранее базировались на методах привычной нам контрразведки. Теперь уже у нас есть метод иной. Мы можем не только определить подходит ли человек для развития псионического дара, но мы также можем на основе этого проверить, а является ли человек человеком или же в его более не недоступных частях разума скрывается то, чем управляет иная воля. Это может быть новый вид шпионов, или же наоборот люди, что были подчиненны сильнейшими и неизвестными нам псиониками. Мы не знаем, но сегодня проверим каждого. Каждого, кто остался в ХСОМ, а спецслужбы в странах… проверят всех своих.

— А кто будет проверять?

— Команды уже собраны. Прошу не паниковать и не обижаться, что лично вам мы доверяли меньше.

— Также добавлю, — вмешалась доктор Вален. — Что проверка безопасная и довольно быстрая. Углубленный анализ займёт время, возможно это будут недели, но мы проверим каждого в ХСОМ. Даже персонал уборки. Проверим всех, но начнём с тех, кто всё это время принимал решения. Прошу, следуйте присланным вам протоколам. Мы не просим сдавать оружие личную охрану, как и подчиняться, однако усложнять всё тоже не следует. Происходить всё будет гласно. Вся информация дублируется ключевым державам.

— А если…

— Если уже в России, США, Китае, Евросоюзе и ХСОМ вся верхушка скомпрометирована, то продолжать борьбу изначально бессмысленно, — ответил генерал Лебедь. — Мы исходи из плана, в котором пришельцы не смогли захватить власть заранее и всё происходящее не является их попыткой закрепиться во всех правительствах остальных стран.

Вопросы к целям пришельцам всегда оставались. И генерал Лебедь, как стратег, мыслил в этом направлении. Что пришельцы уже давно захватили власть и весь происходящий фарс не борьба, они просто позволяют угодным им политикам — будь то псионические рабы или полноценные шпионы из нового вида, а может просто коллаборантам — продвигаться по карьерным лестницам. Это бы во многом объяснило характер части их нападений, а также особую избирательность.

Потому генерал Лебедь готовился к этому заранее. И именно в этом заключалась суть проекта "Феникс", не в спасении отдельного бойца, то лишь отговорка, в которую легко поверить. А в перерождении самого человека, ну и попутно ещё в него входил план по проверке этих самых возможных шпионов.

И пошли проверки, после чего загудели системы и уже через пять часов… глаза доктора Вален расширились. Началась небольшая паника, а затем был выявлен первый из тех, кого будут называть "репликантами". Тело и генетика человеческая, но разум… разум был совершенно иной, как и псионическая активность была выше нормы.

— Вы отправитесь под содержание на некоторое время, — говорила по голосовой связи доктор Вален.

— Я? Ха-ха-ха… — просмеялся один из европейских представитель. — Что же…

Лицо его стало безумным, а псиоинические и мозговые анализаторы уловили резкие изменения. Словно бы… это чем-то напоминало тех, кто был болен шизофренией. Прямо сейчас его разум, упорядочен, та часть с личностью, прифронтовая зона, она превращалась в сущий хаос. Там шли разрушения, само сознание, та роль которую он играл, всё разваливалось и превращалось в сущее безумие.

Личность исчезала, будто бы лоботомию сделали, только физически мозг оставался целым.

— Красный уровень угрозы, — раздался монотонный голос ИИ.

Тут же оперативники сошли с мест, образовав вокруг сканера круг. Оружие было наготове, дуговые реакторы прототипов гудели, после чего раздался душераздирающий крик и сущность, что была внутри разума, приказала телу напасть. Безуспешно.

— Цель обезврежена, — отчитался оперативник.

А в это же время резко сработали другие такие же сущности. На разных уровнях, в том числе в правительствах стран, загремели выстрелы. Пришельцы поняли, что их рассекретили и решили напоследок нанести максимальный урон. Однако с большего удалось избежать смерти ключевых фигур Человечества.

— Все агенты врага ликвидированы или захвачены, — отчитался ИИ, выведя отдельные отчёты перед генералом Лебедем.

— Не все, — заметил генерал.

— Да, извините, я ошиблась, — услужливая нейросеть как всегда лишь пыталась угадать то, что её пользователь хочет услышать. — Не все.

И кто-то точно остался. Потому проверки продолжаться. В высшие эшелоны власти пролезть тяжело, там зачастую за двадцать, а то и тридцать лет знают, кто и на каком посте будут. Кандидаты идут путь от лучших университетов, обрастают связями, сами элиты через одного друзья и даже родственники. Впихнуть туда агента невозможно, а заменить прямо один в один… тоже не так просто.

Так что в многих генерал Лебедь был уверен, ведь многие его коллеги были… самыми настоящими людьми, которые ошибались и делали кучу дерьма, держались за свою власть и вряд ли были пришельцами. Дальше проверять надо тех, кто был вне системы, тех кто кажется народу "лучшим из лучших", но о прошлом которого мало что известно. И чей карьерный рост совершил необычайно резкий скачок.

Ведь всё ещё пришельцы могут в один из дней просто уничтожить всю верхушку и заменить какими-нибудь региональными депутатами, о которых никто не знает, но которые ждут момента, чтобы заменить собой освободившуюся нишу. Народ этого всего никогда не поймёт, не заметит, им легко манипулировать.

— Новая победа… и новые вызовы. Кто же победит? — задумался генерал Лебедь, говоря с самим собой. — Даже не знаю, но уж врага мы сегодня удивили. Уже хоть что-то.

Новые спутники, новые истребители, новая броня и новое оружие. Однако главным козырем Человечества стали пси-агенты, те немногие из числа людей, что всегда были среди нас и всегда от нас отличались.

Никто из учёных и сейчас не мог сказать, что именно обуславливает наличие псионического дара. Кто-то строит теории о том, что уровень сострадания и способность воспринять боль незнакомца как свою одновременно становится и причиной, по которой индивид повесится или же станет подходящим кандидатом для роли пси-агента. Другие говорили о том, что важен ген, что есть некая генетическая особенность. Третьи спорили с предыдущими, утверждая, что наши мысли и идеи воспроизводятся прямо как живые клетки, а значит давно уже не ген, а мысль и идея стали первичнее, изменив даже эволюцию самого гена, ведь ныне всё делается во благо разума и в ущерб тела.

Споры эти не скоро приведут к каким-то ответам, да и не факт, что успеют. Однако в один из день в городах открылись пункты вербовки. Активно начали проверять людей на псионический потенциал. Это называлось тестами воли, но на деле просто было тычком в небо.

Первыми же тесты прошли бойцы ХСОМ. Тогда же и были созданы первые псионики, что могли использовать не только продвинутые пси-щиты, но и активно взаимодействовать через свой дар на окружение. Они не только повторяли всё то, что делали сектоиды, но зачастую делали это даже лучше.

— Свобода и воля, то что есть у нас и нет у созданных рабов, — произнесла доктор Вален, наблюдая за испытаниями первого российского пси-агента. — Как вы поняли, что он станет идеальным кандидатом?

— Мне это приснилось, доктор Вален, — признался генерал Лебедь.

— Также как таблица приснилась Менделееву?

— Почти. Ведь именно во сне логические связи рушаться или… становятся более творческими? Прямые и сложные цепочки исчезают, мозг их пропускает, начиная соединять начало и конец цепочки напрямую, пропуская все звенья. Это выглядит сюрреалистично, но порой это приводит к интересным идеям.

— Как же мы мало знаем о нас самих… но уже пытаемся изучать другие даже не виды, а… принципиально новую жизнь, — в который раз удивляясь, говорила доктор Вален. — Жаль, что у нас нет времени и надо спешить. Жаль, что даже если бы не инопланетяне, то я бы не смогла узнать всего, что хочу.

— Вы настоящий учёный. Я рад, что вы здесь.

— А вы хороший генерал. И пусть наши страны до сих пор не могут найти общего языка, но хоть в ХСОМ мы отринули слабости, сумев объединиться.

А тем временем, за защитным стеклом, первый агент уже вовсю использовал так называемые пси-манипулятор. Через него он уже научился вселять страх и спокойствие, а также использовать примитивный телекинез. В бою это всё ещё не столь хорошо применимо, однако всё ещё крайне полезно.

И скорее всего эти пси-агенты — главное условие выживания Человечества. Ведь корабль пришельцев уже близко и тень его падала на каждого жителя планеты.

Вновь взрывы, вновь битвы, пришельцы ошалели и кажется недавний удар, что нанёс ХСОМ, сильно их задел.

— Криссалиды! — раздавались крики.

В этот раз досталось Москве. Из-за плотности населения уже известный вид пришельцев разошёлся ни на шутку. Случилась настоящая катастрофа, зомби пёрли по улицам, пока мелкие особи уже успели произвести несколько поколений. ХСОМ прибыл вовремя, но сил не хватило. В результате блокада, ввод войск, полная изоляция района, в котором эвакуация прервалась из-за отсутствия выживших.

— Чёрт подери, да их там… — прошептал подполковник Дудло, что первым прибыл с целой бригадой десанта. — Это же всё люди… даже дети…

Прямо на его позиции и позиции Авроры пёрла армада из зомби. Раньше они сидели по квартирам, но теперь кто-то их словно вёл. Представьте себе, что из всех этих муравейников резко вышли люди, все разом… им не было числа. Все они уже зомби, из кого-то уже вылупляются новые криссалиды.

Кроме того самые старшие особи, не только скорее всего выросли и стали больше машины, но превратились в угрозу куда более страшную.

— Никаких детей там уже нет, подполковник, — сказал Сократ, стоя на возведенной баррикаде рядом. — И они вот-вот ринутся, пока что только копят силы. Надо бить как можно скорее.

— Да тут танки не справятся. Соедините меня с генералом, нам нужна артиллерия, — жёстко приказал подполковник.

И прямо сейчас уже всё указывало на то, что придётся вести огонь по своим же квараталам. Врага слишком много и как только он попрёт, то вероятно снесёт и танки, после чего займёт другие районы и запустится цепная реакция, но уже в масштабах не района, а всего города.

Впрочем, силы были стянутые крупные, в шутки уже давно никто не играл и реагировали так быстро, как могли. К тому же ХСОМ чем-то да с армиями делился, как и сами военные бюджеты стран росли не по дням, а по часам. Даже хвалённая Армата позади стояла, жаль только сверхоружием она была лишь на бумаге, как и многое другое вооружение, что у нас, что у Китая, что у США, где вечно богатые за спинами бедных проводили свои аферы по привлечению налогов граждан на очередной Золотой Купол.

— Что скажет, Сократ? Сможешь всех огненным дождём накрыть? — с Сократу подошёл Гром, который уже готовился к отражению атаки, которая наверняка начнётся, когда загремят главные стволы.

— Нам надо захватить взрослых особей. Или хотя бы не дать им сбежать.

— Всё заминировано, даже канализация. Незамеченными не пролезут. Так что пока мы живы…

— Что за… вы тоже слышите этот скрежет? — по связи спросил Глухарь.

И тут все прислушались, после чего у каждого вытянулось лицо.

— Вот же срань… — протянул Гром, к которому приходило осознание. — ОТХОДИМ, НАЗАД!!! СЕЙЧАС ЖЕ!!!

Голос его завопил, но один из небоскрёбов уже начал накреняться в нашу сторону. А затем и другие. Медленно, несуразно, с жутким скрипом. Чёртовые криссалиды переиграли нас и походу уничтожили фундамент. Гениальное решение, ведь зомби они уже вывели, а теперь пойдут в прорыв, как только мы окажемся под завалами.

Мы начали оттягивать силы, бронетехнику, здания тем временем начинали падать, не прямо вертикально, но обломки и мусор летели прямо в нас и были не менее опасны, чем осколки снарядов. Кроме того руины перекрывали обзор. И пока мы отходили, бросая созданную баррикаду, то зомби как раз и рванули.

Тут же загрохотали стволы "Терминаторов" и прочих боевых машин. Танки откатывались и вели огонь фугасными. В клочья разрывались зомби, даже вертушка подлетела, начиная отстреливать неконтролируемые ракеты. Спасать в целом уже было нечего, но зомби рвались нескончаемым потоком и даже концентрированный огонь тонул в их единой массе.

— Криссалиды, обходят по руинам, — произнёс Сократ, что может каким-то магом и не стал, но даже среди завес пыли чувствовал иной разум.

Разум, что был хитёр и заходил во фланг. Эти зомби были лишь пушечным мясом, проблемой, что сделает твой магазин пустым, когда на тебя выпрыгнет криссалид. На них Сократ указал рукой и тут же начал делать пометки на своём КПК.

Раньше Сократ носил с собой автомат, теперь же лишь пистолет. Был ещё карабин за спиной, но его он не снимал. Одна рука всегда должна быть свободной, чтобы манипулировать новой силой. Вторая же занята то созданием меток, то ещё и управлением дронов.

— Встречайте папу, суки! — закричал Гром, уже зная откуда выпрыгнет враг и заливая пулями криссалидов.

Пулемёт на основе гаусса быстро начал греться, ядро элерия, что использовали пришельцы для питания своих технологий, отдавал очень много тепла. Но взамен точность становилась максимально, ведь отдачи не было, пробивная способность возрастала, а вместо патрона теперь была только пуля, что разгонялась магнитной рельсой. Крайне эффективное и лучшее оружие, которое имелось сейчас.

— Глухарь, чувствую в центре крупную сигнатуру. Это вожак. Скорее всего огромен, ведь разум крепче и опаснее, чем у других, — говорил Сократ.

— Что-то нихрена не вижу, да и за завесой дроны тоже видят лишь обычных взрослых криссалидов, — хмурился Глухарь, переживая что не видит цель, которая есть: даже эти американские шлема дополненной реальности не помогали.

— Не видишь он же прямо? Чёрт… взрослые особи могли прокопать свой проход! Если они начали делать это сразу, то он сейчас двигается под землёй!

— Принято, — в связь ворвался подполковник Дудло, что находился в командном пункте, расположенным в бронетранспортёре. — Отдаю приказ об активации сейсмических зарядов.

Каждый элемент был на прямой связи, даже Гром в случае нужды мог запросить активацию. Но пока что был жив подполковник и он решал все такие моменты. Между приказом и исполнением было лишь одно звено, да и то, даже так имелся ряд вспомогательных офицеров, на случай если пришельцы каким-то образом вырежут и Грома, и Сократа, и Дудло, и ещё нескольких лейтенантов.

Тогда вмешается экстренная группа, что отслеживает жизнь каждого из ключевых и взаимозаменяющихся офицеров. Однако если криссалиды хотели пробиться через калённую бронесталь штаба на колёсах… придётся им постараться. Да и не было у них здесь тяжёлой техники и вооружения. Только плоть и ярость.

И с грохотом ударили заряды, уничтожив и канализацию, и обвалив толчками туннели. Тут же Сократ заметил, как вожак перестаёт двигаться к ним. Высоту определить было сложно, Сократ именно что чувствовал, а не видел это всё каким-то новым зрением. Однако вскоре он точно был уверен — теперь цель движется вверх.

— Лезет! Будет прямо на баррикаде! И как-то быстро! — закричал Сократ, подмечая точку. — Готовьтесь! Танком его брать, куммулятивом! Хрень будет больше всех, которые мы видели и его пластины…

Договорить Сократ не успел, как земля буквально взорвалась и наружу вылезли сначала ноги, а затем сам гигантский криссалид. Сразу же хлопок, снаряд поднял ещё больше пыли и мелькнула вспышка. Однако не прошло и секунды, как из пыли рванула вперёд гигантская фигура, легко отбрасывая многотонные обломки.

Этот вожак был воистину огромным и снаряд оставил ожоги, пробил пластины, но не убил его, даже не замедлил.

За ним же рванули другие криссалиды, а сама тварь просто прошагала через танк, ударив того передним когтем в двигатель, затем, когда прошла дальше ударила уже в башню, выведя из строя поворотный механизм. Далее тварь сразу пошла к командному пункту. Она всё понимала.

— Чёрт, остановите её! — закричал Гром, но сам был скован боем и держал поток то зомби, то криссалидов поменьше.

Дроны ударялись о вожака, взрывались гранаты, что могли вывести из строя танк, но вожаку было с большего плевать. А те кто стрелял в него, не могли в этот момент стрелять в других. Поток начал давить сильнее, начались первые потери.

— Огонь на себя! На свой квадрат! Прямо сейчас! Бейте всем! — кричал подполковник, подтверждая то, что и так уже видело командование через дронов и камеры на вертолёте.

С грохотом бронетранспортёр был повален, после чего вожак начал вскрывать его словно консервную банку. Как он только вымахал до таких размеров? Как остался незамеченным? Ответ крылся в метаболизме и регенерации. Эти твари жили не так долго, быстро зрели и быстро подыхали. Исключение составляли лишь вожаки, которые вбирали в себя весь ресурс и наверное могли расти вечно.

Сократ рванул прямо к нему, активируя перчатку и концентрируя свою волю. Разум был близко, он был понятен и замерев на расстоянии действия манипулятора, Сократ замер, нанося пси-удар. Страх, паника, ужас — поток чувств ударил прямо в криссалида.

Но тот лишь замер, а затем завернулся. Удар привлёк его внимание, но не более того. Практика с людьми и животными на базе не имела ничего общего с тем, что происходило сейчас. Более того, сам Сократ начал чувствовать страх, ведь эмоции рикошетили от разум и полетели обратно.

А ещё на мгновение Сократ почувствовал его разум, его мысли… словно оказался в голове этого пришельца. Это сковало пси-агента, лишив воли и понимания происходящего.

Раздались вспышки, Дудло вылез наполовину из дыры бронетранспортёра и стрелял из пистолета. Пули просто отлетали как горох от стены.

— Сознательность против бессознательности, — в голове Сократа раздавался уже чей-то иной голос.

Не криссалида, что был не на столько разумен для воспроизведения человеческой речи. Не Грома и не кого-то из ХСОМ. Это был голос, что источало само небо, сам космос.

— Пси-агент, так тебя назвали. Сократ, так ты назвал себя сам.

— Кто ты? — спросил Сократ, но не голосом.

— Человечество ждёт великое будущее. Вы очень способны и умны. Ни одна из других рас не сравнится с вами. Как и с вашей способность приспосабливаться. Гибкие… убирающие всё лишнее, когда оно начинает мешать. Вы даже не тянетесь к осознанности, но уже покоряете космос.

— Чего ты хочешь?

— Мира, гармонии, процветая…

На мгновение Сократ увидел будущее. Белые города, прекрасные сады, все проблемы решённые в миг. Словно плакаты с фильмами об утопиях. Высшая раса, которой под силу уничтожить зло как концептуальное понятие. Искоренить болезни и детскую смертность. Навек закончить войны и наконец-то начать колонизацию Солнечной Системы, а затем и других миров.

— Одно только мешает… — произнесло Высшее Существо.

И острая боль пронзила долю мозга, где хранилась личность, вызывая приступ шизофрении.

— Глупости, что содержаться здесь. Вам не хватает понимания, но мы направим вас. Объясним всё.

Время остановилось, просто замерли и враги, и пули, и даже пыль… лишь фигура появилась перед Сократом. Созданная из чистого света, за мгновение выучившая весь язык, весь культурный код и протянувшая руку. Надо было лишь принять её.

— Ах… сопротивление… такое бессмысленное… — протянула фигура, заметив что Сократ не делает ничего, сопротивляясь всеми силами.

— Что же… в таком случае ХСОМ будет уничтожен.

И в тот же миг потухло само солнце.

— Корабль пришельцев за счёт резонации усилил психический эффект, — доложили учёные совету ХСОМ. — Это произошло раньше на трое суток, чем мы ожидали. Сам корабль всё ещё не достиг орбиты, однако по мере приближения эффект будет усиливаться.

— Паника отсутствует, однако замечен лёгкий эффект блаженства. Они показывают мягкую силу или же готовят контраст для более сильного удара, — следующими докладывали офицеры.

— Ядерные триады Земли готовы, можем нанести удар прямо сейчас, — на связи с ХСОМ в реальном времени теперь находились не только представители, но и президенты ключевых держав, а также главнокомандующие.

— Рано, — первым ответ дал генерал Лебедь. — Мы не можем быть уверены в том, что наш удар решит проблему. Спешить не следует. Тем более ныне враг не имеет доступа к разуму ключевых фигур. Ментальные щиты защищают тех, кто будет отдавать приказ. Автономный и изолированный искусственный интеллект также позволит нанести удар мести и Мёртвой Рукой.

— Тогда что мы будем делать прямо сейчас? Просто ждать?

— Да, мы будем просто ждать, хотя лично я прослежу за тем, чтобы Москва не пала раньше, чем мы сами решим её сжечь, — сухо ответил генерал Лебедь, которому льстило, что в самый важный момент сильнейший удар наносился по столице его Родины.

— Вам помочь? Наши силы в полной боеготовности и…

— Нет, мы справимся. К тому же дальше будет только хуже. Ждите и реагируйте, а нам просто доверьтесь.

И генерал Лебедь слегка поклонился в знак уважения Совету, после чего покинул собрание, оставив за себя помощницу. Он был рад, что ХСОМ за эти месяцы так сильно изменился, что даже Россия теперь может не просить о помощи и что ЕС, что США сами готовы послать своих лучших бойцов. Да и не только они.

Это вселяло воодушевление, однако это всё ещё война. Война суровая и как в своё время кто-то возьмёт на себя главный удар великой угрозы, так будет и сейчас. Что же… в этом была какая-то своя великая ирония. И коль пришельцы начали так сильно ломиться в Москву, повторяя ошибки всех тех, кто теперь сражался бок о бок с ХСОМ за Человечество…

Значит время преподнести ещё один урок, в этот раз урок истории инопланетным гостям. США уже показали, что готовы умирать за свободу. Теперь время показать, что Россия готова уничтожить даже саму себя, но не сдаться.

— Доктор фон Грайм, я прямо сейчас направляюсь к метро и буду в вашей лаборатории. "Феникс" придётся вводить в игру куда раньше, — связавшись по наушнику с отделом под другой швейцарской горой, говорил Лебедь.

— Понимаю. Хорошо, что США взяли на себя ведущую роль в этом проекте. И хорошо, что вы подвинулись, признав их большую компетентность.

— И да… как там ваш личный проект, который мы обсуждали?

— Всё же решили использовать его?

— Москва на грани уничтожения. Вы видели отчёты. Контроль популяции прервался. Криссалиды и зомби рвутся, кроме того поднятые перехватчики вступили в бой с тарелками. Дальше будет хуже. Кремль дал мне добро на всё.

— Вот как… Я уведомлю китайского представителя. Стратегическая авиация также готова. Отдайте приказ и не пройдёт двадцати минут, как проблем будет решена.

— Приводите "Фрица" в полную готовность.

— Принято.

Лебедь зашёл в лифт вместе с охраной и начал спускаться к подземному метро, что соединял всю базу ХСОМ, что базировалась и строилась под швейцарскими горами. Это было тяжелое решение, но необходимое. Скоро весь мир снова вспомнит имя Габера Фрица, отца химического оружия.

Потому "Аврора" не справится с угрозой. Никто бы не справился.

Псионически удар парализовал людей и даже многих солдат. Хуже всего было то, что эффектом была не паника, не страх и не ужас, а некое блаженное умиротворение. В результате в Москве, где проводилась масштабная эвакуация, люди просто оставались дома, не особо переживая. С одной стороны это спокойствие спасало их нервы, с другой же становилось уже причиной смерти.

Криссалиды и зомби рвались вперёд, их выводок рос, так ещё к удары присоединились другие пришельцы. Небольшие диверсионные группы, как например дохляки, что вскрылись внутри МВД и прочих важных государственных структур. Или просто высадившиеся вайперы и прилетевшие "крикуны".

Они хотели создать коллапс и у них уже это получилось сделать. Москва была важным центром, где находилось в том числе правительство. Вся страна в эти мгновения замерла, не понимая что будет дальше. Экономика тоже фактически встала. Состояние государства было в большем шоке, чем в начале Великой Отечественной Войны.

Катастрофа.

— Всем силами, приготовиться к химической атаке, — раздались приказы.

Благо к этому времени все силы так или иначе имели защиту на такой случай, ведь пришельцы и сами часто использовали химическое оружие. Дохляки порой наносили удары малыми группами, на что реагировали и вовсе местные силы. Поэтому сразу же бойцы начали снаряжать противогазы.

— Сократ, не спи! — рявкнул Гром, задирая ствол.

Он упёр свой пулемёт в колено и ударом по затвору выпустил наружу раскалённый элеривый стержень. Тот упал, сразу расплавил асфальт, после чего Гром сразу засунул новый. Оружие словно выдохнуло, выпуская огромное количество раскалённого воздуха. Через двадцать секунд Гром снова открыл огонь, уже также заменив короб с пулями.

— Где… где вожак? — спросил Сократ, который смутно помнил что произошло. — Что вообще…

Он пытался вспомнить как оказался тут, последнее что всплывало в сознании — гигантский криссалид, что рвал бронетранспортёр с подполковником. Активируя записи внутри шлема, Сократ быстро начал сам искать ответ на свой вопрос.

— Ушёл, в прорыв гадина пошла. Мы не смогли её остановить. Как и в целом поток уходил по флангам, через обрушившиеся здания, — спокойно отвечал Гром, стреляя уже не так часто: поток что пёр на позиции Авроры действительно уменьшился. — Мы провалили задачу. Надеюсь командование подготовилось и к такому исходу.

— Я… чёрт, я мог остановить его, но… не смог, — говорил Сократ, как-то несвязно.

И он понимал, что как это звучит со стороны, однако разум его находился в смятении. Трудно было передать то, что он ощущал сейчас, как мыслил. С его точки зрения всё было понятно, но с точки зрения Грома… командир напрягся, сразу заметив изменившуюся речь Сократа.

Он словно пьяным стал, или сонным.

— Всё в порядке? — спросил Гром, стоя как в тире и только успевая переводить дуло гаусс-пулемёта по зомби и криссалидам. — Ты в строю?

— Да, сейчас, секунду… нужно… — помня советы Сестры, Сократ быстро нащупал на груди подсумок.

Он был закреплён прямо на грудной пластине экзоскелета. Быстро достав нужный шприц, Сократ рукой подвинул пластину брони и вколол его себе. Эффект почувствовал сразу, разум прочистился, зрачки расширились, он стал лучше видеть, думать быстрее и расплатой за это будет старость, что пройдёт в борьбе с тем, с чем обычный человек не столкнулся бы.

— Порядок. Какой план?

— Готовимся к химической атаке.

Сократ проверил свой костюм, герметизацию, всё было в норме. В отличие от других бойцов, ХСОМ сразу выходил на задании в полной экипировке. Раньше это были просто боевые костюмы, теперь ещё и с экзоскелетами. Главное только ранений не получать, хотя броня была самозатягивающая, а также был разработан новый спрей, что починит комбез снизу, вновь сделав его герметичным.

К этому моменту и был совершён удар. Гиперзвуковое оружие ударило из Швейцарии по Москве, пройдя более двух тысяч километров, вошло в атмосферу. В этот момент одна только скорость создавала такой электромагнитный импульс, что перехватить её было невозможно. Плазменный слой просто выводил из строя любое оружие, что базировалось на поиске цели через тепловую сигнатуру.

С хлопком суб-боеприпасы разорвались, накрыв весь город. Никакого тумана, только странный осадок падал начал падать вниз.

— Надеюсь никто не врал о своих прививках из-за каких-то глупых убеждений? — по связи раздался голос Сестры.

— Нет, а что это? Я думал нас фосфором каким-нибудь или…

— Нет, командир, всё куда проще. Ведь человек не единственный живой организм на Земле, что борется против внешней угрозы, — усмехнулась Сестра. — Но всё равно будьте осторожнее.

И вдруг прямо на наших глазах все зомби встали, а затем их тела начинали выгибаться. Вот она, сила живых организмом Земли. Пришельцы думали, что мы просто обезьяны с палками? Что же, теперь эти глупцы встретятся с тем, чего никогда не видели. Принципиально новая жизнь, новые пути эволюции в новой среде.

Могут ли их пришельцы защититься от вирусов, которые мы уже подчинили? Никто не знал, но первым ударом по пришельцам прилетел вирус. Он мутировал и развивался лишь в телах криссалидов и был создан как раз в Китае. По идее на людей он не воздействовал, да и сам он являлся продолжением развития столбняка. Однако вне сомнений последствия останутся колоссальными.

Ведь привит был далеко не каждый, как и испытания проводились в условиях жёсткой нехватки времени.

— Покиньте критические районы. У вас на это десять минут, — раздался новый приказ. — Всё что останется в выделенной зоне — будет уничтожено.

— А-а-а, а вот теперь кажется и фосфор подоспеет, ха-ха-ха, — просмеялся Гром. — Отходим парни! С боем, в сторону убежища! Там ещё наши держатся! Зубр!

— ЧЁ?!

— Разворачиваемся! Твои первыми пойдут! Как всегда.

— Так точно, командир, — лениво протянул Зубр. — Ща будем.

И через уже минуту с грохотом разлетелись руины. В тяжёлом экзоскелете Зубр буквально пробивал себе путь, попутно пуская струи огня во все стороны. Огнемётная система на его руке выжигала зомби и спрятавшихся внутри криссалидов. Очень эффективное оружие.

Ничего не сказав и даже не посмотрев на нас, Зубр просто пошёл прямо в сторону следующей цели, перемечая силы авангарда на нужное направление. Пройдя мимо Сестры, что помогала раненному подполковнику Дудло, он буквально переступил через ещё одного раненного. Только забрало поднял, чтобы закурить.

— Эй, лучше… — начало было говорить Сестра.

— Ага, попизди мне что наши противогазы вирус не пропустят, — огрызнулся он. — Эй, ублюдки, поспешите! В эту сторону ушёл вожак криссалидов, и я хочу выебать его череп! Реще! Остальное оставьте третьему отделению.

И в целом да, судя по тому что ни простые солдаты в противогазах, ни даже сам Зубр, сразу не скопытился, в то время как зомби начали валиться с ног, то вероятно вирус людям не так опасен. Криссалиды же тем временем выбирались, но они буквально изрыгивали свои внутренности, едва двигались, потеряли резвость. И, как надеялось командование и учёные, лишилось возможности плодиться.

Однако криссалиды отличались высокой адаптивностью, поэтому следующие поколения вероятно станут опаснее. Так что надо вырезать их всех, пока они не успели этого сделать.

А тем временем за спиной Авроры раздались первые вспышки, что выжгли начавшие гнить тела, проведя зачистку эпицентра заражения.

— Осталось найди этого ублюдка, — щурясь бурчал Зубр, куря сигарету и прикидывая, в какой место засунуть вожаку криссалидов дуло реактивного гранатомёта.

— ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!!! НИКОГДА!!! НЕ СДАСТСЯ!!! — прямо рвал глотку Гром, ударяя себя в грудь.

Запись центра Москвы, где произошла лютая бойня, расходилась вместе с видео, где был запечатлён командир Авроры. Однако особого воодушевления словно и не было. Как и весь инцидент просто утонул в ряде локальных конфликтов, что вспыхнули в Африке и на Ближнем Востоке.

EXALT воспользовался моментом и успел провернуть слишком много сделок. Кроме того их же руками и были развязаны войны. Огромный оружейный бизнес требовал клиентов и хоть принято считать, что спрос рождает предложение, но в данном случае именно предложение родило спрос. EXALT специально всё подстроил, организовал террористические ячейки и им же продавал инопланетное оружие.

В результате у некоторых групп вместо привычных калашей стали появляться лазерные карабины.

Лица членов оружейных лобби крупнейших стран представили? И европейцев, которые поставили в Африке свои правительства и режимы, чтобы качать ресурсы, а теперь обнаружили, что там хаос? Это был куда более важный инфоповод, а трагедия в Москве просто как ещё один гвоздь в крышку гроба.

— Как прошёл разговор с президентом, генерал Лебедь? — поинтересовался Шень, самый лучший инженер-конструктор и изобретатель в мире.

Именно он создал всё, начиная от адаптивных лазерных карабинов и заканчивая новой экзоскелетной бронёй. Хотя также стоило понимать, что ему помогала целая армада таких же гениев, чьи имена, увы не хватит времени перечислить.

— Локальные конфликты между сверхдержавами исчезли. Одинаково невыгоден EXALT и Москве, и Вашингтону, и Брюсселю. Будут введены войска в Африку, — отвечал Лебедь, разглядывая дроны, новые экземпляры оружия, а также трудящуюся Лили Шень, что носила ожерелье с Кадуцеем.

Помнится, она не очень любила легенды и мифы, тем более про Аполлона и Гермеса.

— Прямо войска? Это хороший знак. Мы работаем вместе против общей угрозы. Раньше бы введение миротворцев заняло бы годы, нет, десятки лет. Все боялись эскалации, использовали ЧВК, а сейчас…

— Сейчас все вместе будем наводить порядок. И это приведёт к войне, к созданию нового полюса силы, что уже сформировался. Ни русским, ни китайцам, ни американцам там рады не будут. Как и текущая геополитика не устраивает маленькие страны, что хотят перекроить мир и используют для этого всё.

— А ХСОМ?

— А для ХСОМ EXALT также является серьёзной угрозой. Мы поддержим эти операции. А лично я пришёл к вам, чтобы узнать, что вы думаете об технологическим уровне наших врагов.

— Что же, генерал, скажу прямо — все эти подделки явно говорят о том, что у них есть серьёзная материальная и техническая база. Это уже не просто какие-то кустарные подделки. Возможно какая-то из стран даже поддерживает их. Весьма могущественных стран.

— Иран?

— Кто ж его знает, может и наши за спинами что-то делают, или американцы, или ваши. Но их точно кто-то спонсирует. Кому-то существование EXALT очень выгодно.

— Да уж… на самом деле список этот широк. Многие страны до сих пор не вошли в ХСОМ даже формально. А некоторые и вовсе не спонсируют нас. Какие у нас шансы в случае войны?

— С учётом что ведущие державы на нашей стороне, шансы наши очень высоки.

— А с учётом, что нам параллельно надо уничтожить гигантский корабль-планетоид, что вот-вот выйдет на орбиту?

— Всё хуже.

— Так и знал, — горько усмехнувшись произнёс генерал Лебедь и покачал головой.

Так он встал около десантных капсул. Пока что до уровня высадки с орбит Человечество не доросло, да и смысла в этом особо не было. Однако очень остро стоял вопрос доставки десанта. Парашюты с экзоскелетами показали себя хорошо. Удалось увеличить допустимую скорость падения при приземлении за счёт амортизаторов, но это всё ещё примитив.

Потому инженерный отдел во всю работал над буквально капсулами, которые будут сбрасываться с передового самолёта, способного выходить на суборбиту и дежурить прямо там. Что-то вроде передовой базы ХСОМ, которая будет перемещаться по всей планете. Хотя саму капсулу можно приделать и к ракете. Перегрузки правда там нехилые, здоровье нужно как у космонавтов, но этот вопрос также решается.

В том числе имплантами и изучением гравитационных манипуляторов пришельцев.

— И как оно? Думаете сработает?

— Уже работает. Проверяли на добровольцах.

— Добровольцах? На людях?

— На космонавтах. До МКС теперь доставлять наших куда проще, чем раньше. Спасибо и НАСА и СпейсХ, ракета теперь не только многоразовая, но ещё более стабильная, быстрая и надёжная. А, ну да, вашим инженерам тоже спасибо.

— Не стоит, космическую гонку мы проиграли, это факт, который стоило бы принять, поработать над ошибками, а не цепляться за гордое прошлое. В настоящем мы… не стоим того же, чего стоила величайшая держава планеты.

— Очень… честно, — удивился Шень, который так и не привык, что Лебедь вроде и патриот, а порой по своей Родине проходится жёстче, чем враги.

— Ложь оставлю для политики. Значит вопрос с доставкой скоро будет решён.

— Как и способ быстрой доставки до корабля пришельцев тоже. Правда… я почти уверен, что мы не сможем пробиться через их защиту. Ракеты будут долго взлетать, также долго лететь, они заметны и защиту особо не поставишь. Пришельцы всё ещё впереди нас.

— С этим мы тоже работаем. Но хочется верить, что нашего ядерного арсенала хватит. Не зря же копили боеголовки столько времени?

— Да как будто даже "Прометей" чудом что-то сделал одной тарелке, пусть и большой. А там… там целый планетоид. Да там наверное установка энергетическая в сотни раз мощнее будет. И если вы посмотрите на экраны… — Шень сделал едва уловимый жест, но ИИ считал движения и воспроизвёл карту.

Космическую карту, где была траектория движения корабля, что уже не добавлял скорости, а летел лишь по инерции, готовясь зайти на орбиту и на ней остаться.

— Как видите, движки вырубились. Поэтому так долго и летит. Вся мощность значит на щитах будет. Считай уже не корабль, а буквально боевая станция. И судя по размеру, там оружия про запас на уничтожение таких планет, как наша.

— Вы хорошо разбираетесь и в астрономии.

— Пфф, высшее образование старой школы, когда оно ещё действительно было высшим и образованием. Я хоть и не астроном, но базовые вещи понимаю и как запускают спутники тоже. Что уж там, моё поколение этим жило! Каждый мальчик знал, что такое Первая и Вторая Космическая Скорости.

— Я тоже знал, но забыл. Другое всё в голове место заняло. Так значит, по вашей личной оценке, нашего арсенала не хватит, чтобы пробить их защиту?

— Не хватит. Это невозможно.

Шень сказал это настолько уверено, что генерал Лебедь аж чуть-чуть боевой дух потерял. Но только чуть-чуть, потому того звиздеца, что он застал будучи ещё действующим генералом, он не забыл. А хуже того уже вряд ли будет. Впрочем, проблемы действительно были и враг сейчас не какие-то вшивые террористы, а экзистенциальная угроза.

— Ракеты не помогут. А Феникс? Что о нём думаете? — поинтересовался Лебедь

— Честно, генерал?

— Да, честно.

— Я и раньше думал, что вы сошли с ума. Вы вытянули столько бюджета на свои проекты по сохранению жизней простых солдат, что… я бы вам на это собрал бы наверное сотню "Прометеев". И каждая такая ракета бесценна, в отличие от жизней простых солдат, что умирают в первые месяцы, нет, даже недели, а порой и дни. Как и ваш проект Феникс это огромная дыра, что в перспективе может и пригодится в разных сферах, но сейчас наши цели более прозаичные.

— А как же мораль? Нравственность? Ценность жизни?

— Не знаю, но всё что находится здесь было создано сухим расчётом с помощью точного плана, где я такой же ресурс, в который вложили другие ресурсы. Мораль? Нет, в меня вложили время профессоры. Нравственность? Я создаю оружие и знаю, что оно делает, никакой нравственности здесь быть не может. Ценность жизни? В ХСОМ она измеряется контрактом и выплатами в случае смерти. И эта сумма в тысячи раз меньше стоимости одного современного истребителя.

— А пилота?

— О, пилоты стоят дороже, намного. Но вы же спасаете простую пехоту.

— Вот тут я с вами не согласен, Шень. Вы старше меня и несомненно лучше образованы, но упустили главный момент. То, как эволюционирует война.

— Пропустил? Поясните пожалуйста.

— Когда-то были рыцари, элитная гвардия. Их было немного, но они были закованы в латы и громили всё. Затем экономика и прогресс сделали оружие доступнее и армии стали больше, изменился подход. В какой-то момент элитные дорогие рыцари исчезли, появилась линейная пехота. У солдат там брони не было. Потом винтовки, окопы и пулемёты. Затем танки и блицкриг, новая элитная конница так скажем. Затем дроны и снова элита стала не нужна и в ход пошло количество.

— Качество меняется с количеством местами? На это намекаете? При чём тут ваш проект Феникс?

— При том, что дронов всё больше и в бою на одного нашего солдата — сотни дронов. Одни смотрят, другие роями прикрывают, третьи подвозят боеприпасы. Разве ещё нашей специальной военной операции не стало понятно, куда двигается эта эволюция?

— Не совсем понимаю.

— Пехота стала новой элитой. Именно штурмовики. В окоп можно посадить и робота, просто послать вот этого наземного дрона на гусеницах, что станет в лесополосе как турель. Она не будет есть, не будет пить, будет незаметна. Её и БПЛА заметит с трудом, так ещё и в случае подбития… не так много ресурсов будет потрачено.

— Хотите сказать, что штурмовики станут новой элитой, рыцарями?

— Уже стали. Экзоскелеты, новая броня. Дроны не смогли заменить пехоту и не смогут, в ней человек всё ещё лучше. Как и после всех ракет, всех обстрелов артиллерии и ВКС, даже танки можно пустить, но всегда вместе с ними должна идти пехота. Штурмовики. Вперёд может пустить мясо, как рыцари пускали ополчение, английских лучников заменили FPV дроны, но а ударная конница, тяжёлая кавалерия, крестоносцы, что пробьют любую оборону — это всё ещё люди. Люди, чья импровизация и интеллект куда выше и превосходит машины, а вместе с тем, сегодня ещё и псионики. Этот ресурс бесценен настолько же, насколько феодал вбирающий в себя ресурсы феода.

— И что же… как ваши "рыцари" собираются уничтожить корабль пришельцев?

— Этого я не знаю, доктор Шень, но я знаю, что забота о том, как пробить ворота или взобраться на стену — это задача инженеров. Вы должны доставить моих рыцарей и если вы это сделаете… они устроят в цитадели врага мясорубку. Это я вам гарантирую.

— Как воодушевляюще, — усмехнулся Шень. — Но вашу мысль я понял, генерал. Просто… мне кажется металл с брони ваши рыцарей лучше на пушки было пустить. Ну или хотя бы руки рабочие в промышленности.

— Я бы тоже хотел, чтобы всё решалось только пушками, а солдаты не умирали на поле боя. Увы, ни одной такой войны не случилось и наверное никогда не случиться.

— Понятно. Как вести войну — вам виднее. Что военные скажут, то и буду собирать. Ну или не только военные, ещё от отдела доктор Вален заказы, ещё профессор фон Грайм тоже фантазёр тот ещё, — сказал Шень, после чего устало протёр морщинистый лоб, посмотрел прямо в глаза генерала. — Хорошо, что ХСОМ собрал лучших. Может и придумаем ещё что-то.

— Обязательно придумаем. Я уже почти вижу победу. Цену уплатить придётся большую, но мы точно победим.

И голос генерала Лебедя был преисполнен невероятной уверенности, которая развеяла сомнения Шеня. Жаль только сам генерал Лебедь так в душе не считал. Ведь как генерал он видел всё в куда худших тонах, чем даже инженер Шень, сравнивающий уровень Земли с этими пришельцами.

Всё указывало на то, что поражение неминуемо и скоро наступит. А единственный шанс… это чудо. Чудо и вера в то, что сбудутся надежды, возложенные на проект Феникс. Который к сожаленью пока что на грани катастрофы.

И потому генерал Лебедь врал, ведь знал, что люди слабо отличаются от мышей, которых топят в кувшине. А значит с надеждой они будут трепыхаться активнее и дольше.

Это был один из последних козырей.

— Внимание. Тревога. Внимание. Тревога, — монотонный голос ИИ звучал по всей базе ХСОМ, пока красный свет пугал учёных и инженеров.

— Господин генерал… — спотыкаясь о свои ноги и прижимая к груди папку, говорила Кристина, локтём поправляя очки. — Мы кажется не там свернули.

— Нет, мы идём в правильную сторону, — буднично и спокойно сказал Лебедь.

— Нет-нет, эвакуация точно была вон на том повороте, — продложала спорить его помощница.

Как вдруг прямо навстречу им выбежал отряд бойцов по главе с командиром Брэдфордом. Он очень удивился увидев генерала, который действительно шёл не туда. Хотя тут, знаете, всё от точки зрения зависит.

— Представитель России, — сказал он бойцам, отдав приказы.

Тут же часть бойцов продолжила бег и обошла их, уходя ещё дальше. Первое отделение же окружило генерала и сразу же помощник командира отделения начал проверку. Лебедь стоял и не двигался, Кристина чуть перепугалась, увидев как оружие защитников Человечество смотрит в её сторону.

— Всё чисто, — сказал помощник командира отделения.

— Генерал Лебедь, это точно вы? — Брэдфорд уже некоторое дерьмо повидать успел, поэтому доверять железкам не спешил.

Он настоящий солдат, пусть даже уже с офицерским званием. Про него бы фильмы снимать, прямо в Голливуде, как всегда на фоне всегда более зелёных лужаек и американских флагов, пока в небе орлы летают.

— Да, и я иду к зоне проекта Феникс.

— Там уже стоит защита. Вам стоит пройти к эвакуации.

— Пришельцы рвутся именно туда, и я помешаю им добиться своих целей. В этом роль любого военного, — настаивал Лебедь.

— Но… — все солдаты Брэдфорда молчали, но зато Кристина опять нарушила субординацию, решив поспорить.

— Пропусти его, идём дальше, — внезапно резко и уверенно отдал новый приказ Брэдфорд.

Все удивились, ну ладно, не все, но многие. Те кто не так хорошо был наслышан о Лебеде и те кто всё ещё не до конца понимал, почему он так трясётся за проект Феникс.

— Пердай генералу свой карабин, — только напоследок сказал Брэдфорд, после чего выполнил воинский жест уважения. — Удачи генерал, мы сделаем всё, чтобы до стратегических объектов враг не дошёл и оружие вам не пригодилось.

— Не сомневаюсь. Я уже отправил туда своих телохранителей, но прошу, проведите мою помощницу до эвакуационного лифта. Всё равно в ту сторону двигаетесь.

— Конечно.

Дальше Лебедь пошёл уже один, после чего пересёк линии обороны и достиг дверей, за которыми находилась особая лаборатория, выделенная под объект "Феникс". Всё уже было запечатано и если через часть обороны Лебедя уже пропустил, то вот последний эшелон не пропустил бы даже его самого. Ведь именно сам Лебедь этот эшелон и отобрал.

— Генерал, — тут же бойцы выполнили воинское приветствие, почти синхронно.

— Удивлены?

— Да не особо, — довольно фамильярно ответил комбат, седой и старый, но всё ещё непоколебимый. — Думаете доберутся до нас?

— Если начнут добираться, то тут всё рванёт ещё до того, как они подойдут к нам. "Феникс" не попадёт в руки врага, как и лучшие учёные, что его создают. В худшем из сценарии нам надо будет продержаться около минуты, хотя тут одни двери и оборона ИИ рассчитана на большее. В остальном мы либо побеждаем, либо умираем раньше.

— Ха-ха-ха, вот бы на войне также всё было просчитано. Жаль вас главнокомандующим не сделали.

— Может оно и к лучшему, ведь тогда бы меня здесь не было.

— И то верно.

После чего генерал Лебедь снял не очень удобный пиджак, сев за одной из баррикад прямо на пол. Возраст его уже был преклонный, но в этом бою бегать не придётся. Но если пришельцы всё же победят сегодня, то только через труп самого генерала. Ведь "Феникс" был лучшим его детищем, без которого ничего для ХСОМ он уже не сделает.

И если будет уничтожен "Феникс" и всё что с ним связано… то Лебедь решил, что и сам умрём вместе с ним, и вероятно со всем ХСОМ, ведь этот объект находился в самом его сердце.

— А я знал, что так и будет, — усмехнулся Зубр, пока их транспортник летел к Швейцарии в сопровождении лучших подразделений ВВС России.

Нападение на штаб ХСОМ было лишь вопросом времени. Это чудо, что подобное не случилось раньше. Хотя с учётом вскрытых шпионов — очевидно пришельцы хотели сделать всё в духе Моссада, через шпионов. Не получилось у них этого. Теперь с помощью имеющейся информации будут пытаться сделать всё в духе каких-нибудь морских котиков в США.

— Воздушный бой всё ещё идёт. Будет жарковато, но немцы сказали, что устроили им вторую высадку в Нормандии, — сказал пилот "Авроры".

И это было правдой, только непреступную Швейцарию охраняли не инвалиды, а горы и лучшие подразделения. Лазерные ПВО лучами разрубало небо, лучшие истребители, уже использующие гравитационные манивраторы перехватили тарелки и БПЛА разных типов, в том числе ракеты, а также высаживающиеся капсулы с пришельцами.

Как и в целом в бой вступили как регулярные армии, так и сам ХСОМ. Так что в швейцарских горах стало очень жарко. Правда всё же пришельцы пробивались. Их лучшие штурмовые подразделения вступили в бой и там видели даже тех, кого раньше среди врагов ХСОМ не было. Кроме того, в очередной раз старые враги сделали ещё один скачок на всех путях эволюции.

— Высадка!

— Ну что, упыри, готовы отправиться в ад?! Ха-ха-ха! — рассмеялся Зубр, после чего первым встал.

Шатаясь из-за турбулентности, он пошёл к открывающейся рампе. После чего почти сразу уже и сиганул вниз. Ночное небо сверкало в этот миг, плазменные взрывы заревом освещали бой, что шёл ещё выше. Лазерные установки множественными лучами перехватывали даже самые мобильные БПЛА, а также всяких "крикунов" и просто дронов. Лучи одни уходили сквозь тучи и плавили тарелки, а другие менее мощными были и били в том числе по земле, по высадившемся.

Ну и старое доброе ПВО тоже никуда не делось. Скинулись всем миром системами серии С и "патриотами", которые громко и по-варворски, но эффективно разрывали даже чёртовы инопланетные сплавы. Ведь старый добрый фугас всегда оставался актуален и будет оставаться, пока есть возможность доставить его к морде врага.

— Приём, Небесный Страж связывается с "Авророй", приём.

— Да, связь барахлит, но слышем, — отвечал "Гром".

— Видим вам, прикрываем. Враг уже прорвался сквозь вашу зону высадки.

— Ударим им в спину?

— Это опасно, но это очень поможет.

— Тогда действуем.

Воцарилось молчание. Интернациональная связь была лучшей, тут порой и ИИ ошибки давал, да и сама связь не идеальная всё ещё. Но спустя паузу из помех и разговоров своих бойцов, раздался чистый голос.

— Русский десант, гуд, — на английском и русском ответил связной, после чего добавил уже на своём родном, что перевёл ИИ. — Прикроем всем, что есть.

И почти сразу же мелькнули огни гигантского стратегического самолёта. Не передовая разработка ХСОМ, скорее развитие того безумца, что решил поставить на самолёт артиллерийское оружие, чтобы оно ещё в первой мировой летало над поле боя, выше дальности зениток, да убивало всё, что снизу.

Теперь оно летало под прикрытием и делало всё то же самое, но более современно. И снаряды умными стали, и отсек с радаром и запасными БПЛА был, для координации ударов. И всё что было после вспышек в небе, полетело прямо впереди высаживающейся "Авроры", вместе с которой высадились сотни других десантников, чьи белые парашюты одиноко и слишком дерзко стали отсвечивать в лучах огней.

— Зубр! — рявкнул Гром, заметив красные индикаторы.

— Всё в норме, начальник! — раздался смеющийся голос.

Этот псих и всё его отделение открыло парашюты с задержкой, чтобы сэкономить время и поменьше в воздухе висеть. Очень опасно и рискованно, как и кровью было написано это время. Тем не менее все были на опыте и знали, что в запасе на "всякий" случай секунда-другая есть. И они её тратили, прямо как те кто не сразу бросал гранату, отсчитывая один удар сердца перед броском.

Опасно, смертельно, но каждый знал на какой риск идёт и почему.

И тут же начался безумный бой, штурмовики второго отделения не стеснялись сближаться даже с мутонами, стреляя в упор раскалённой шрапнелью новых дробовиков. Новые мутоны с бронёй получше были, да и выглядели в целом больше и опаснее. Ветераны какие-то наверное, лучшие из пробирок.

— Сука, там сектоид в броне?! — закричал Зубр, резко спрятавшись за горящий БМП. — Ебаны того рот!

Но прятался он недолго, сразу же подготовил к броску две плазменные гранаты. Мехтоид же подумал, что от него прячутся и его бояться. Огневой мощи на его огромном трёхметровом экзоскелете-броне, хватило чтобы БМП этот уничтожить и чтобы от осколков защитить. Так что он уже начал целиться в других десантников, чтобы устроить мясорубку.

Но Зубр прятался недолго, как и один из его психов сразу по приземлению тоже решил не прятаться, а просто на открытой местности, пока парашют стелился назад, уже вскинул трубу модели "Крюк".

— ЖРИ ГОВНО!!! — закричал он.

У "Крюка" сразу два реактивного снаряда было. Один активировал динамическую защиту, второй прилетал сразу после этого. Бам-бам, два взрыва и гребаный мехтоид пошатнулся. И испугался, ведь броня-то у него крутая, прямо мощнее мутона стал, но внутри сидел всё тот же сектоид. А они часто паниковали.

Сразу же выбежал Зубр, чисто с двумя плазменными гранатами в обеих руках. И два новых взрыва отбросили и оплавили плоть и металл, что оказались бессильны перед желанием убивать и рвать.

— Скорее бы ад, — сразу упав за ещё раскалёным мехтоидлом, который был ничего таким укрытием, пробурчал Зубр, снимая обратно с плеча свой дробовик.

— Куда лёг?! К тебе мутон бежит! — закричал Сократ, которому всё было лучше видно.

— Так похуй, — спокойно ответил Зубр, доставая уже сигаретку. — Ты даже не представляешь, насколько… как Диогену примерно.

После чего Зубр ещё рассмеялся, зная что Сократ уж точно отсылку понял.

Но вот уже и ноги Грома уткнулись в землю и под скрип экзоскелета поднялось дуло гаусс-пулемёта. Замелькали пули и в клочья была разорвана грудь мутона. Тот всё не хотел падать, летели искры, броня раскалилась от многочисленных столкновений, но разогнанные пули остановили тушу и затем разорвали уже плоть, уничтожили сердца, заставив пасть грозного монстра замертво прямо за три метра от павшего мехтоида.

— НЕ ТОРМОЗИТЬ!!! БЫСТРО В ТУННЕЛЛИ!!! ТАМ СРАЖАЕТСЯ ВЕСЬ ХСОМ И МЫ ЗАЖМЁМ ИХ МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ!!! — закричал Гром, по привычке как можно громче, хотя связь у земле стала куда лучше.

— О, молотом будем мы, — тут же встал Зубр, после чего рысцой побежал к новой цели. — Хе-хе.

За ним же побежало и всё второе отделение, за исключением одного бойца, который приземлился в виде груды расплавленного экзоскелета и обугленного тела. Но оплакивать никто и никого не будет. Лучшее что мог сейчас сделать каждый выживший — разменять эти жизни на жизни врагов, добавив смысла смерти погибших.

И Зубр намеривался это сделать. Тем более от других подразделений уже дошли новые сведенья.

— Эфирные! Новые пришельцы! Они в разы опаснее! Подрывайте всё к чертям! Мы проиграли! Повторяю, мы проиграли! Не удерживаем их! Взрывайте всё, пока поздно!

Паника охватило ветеранов ХСОМ, а подрыва… подрыва так и не произошло.

Туннель встретил "Аврору" кромешным рёвом. Грохот взрывов впереди сливался с воплями раненых и пронзительными криками пришельцев. Воздух дрожал от разрывов, осыпая потолок градом мелких камней.

Зубр не видел врага целиком: только вспышки в темноте, мелькание теней, отражение психических искр на броне. Его тело действовало раньше мысли. Бросок в укрытие за оплавленную балку, короткая очередь из дробовика туда, где мелькнуло движение. Всё заливает раскалённая картечь. Громкий визг, хруст хитиновых пластин.

— Не геройствуй, блядь, — Зубр рявкнул в сторону, где секунду назад был Жмых, уже перемещаясь дальше. — Сначала гранаты! Не экономь боеприпасы!

Они продвигались, оставляя за собой след из дыма, пустых гильз и тёмных луж. Как вдруг электроника начала выходить из строя. Чёрт его знает почему, может и ХСОМ использовал ЭМИ оружие, а может пришельцы чего учудили.

— Зараза, — раздался голос Сократа. — Психический фон вырос в разы. Там либо толпа командиров сектоидов в одном месте, либо что-то куда хуже. Возможно из-за этого шлемы отрубились.

— Тут ещё одни высаживаются, — раздался уже голос Глухаря, что занял позицию в горах. — Наши турели ещё работают, кроют их снарядами. Если кого пропустим — скажу.

— Идём дальше! Вожака криссалидов остановили и этому кузькину мать покажем, — рыкнул уже Гром, который зажимая гашетку не стрелял, а прямо заливал шквальным огонь туннель, постепенно выходя и занимая весь сектор.

— При всём уважении, но эту херню нам тяжёлая техника убить не поможет! — крикнул Сократ, после чего резко рванул плечо Грома на себя. — Там вайперы за углом.

И сняв с плеча маленьких наземных дронов с два кулака размером, Сократ бросил их вперёд. В тех было взрывчатки как в гранате. Они сразу же поехали по полу и даже по стенам в сторону врага, что затаился. После чего раздались взрывы и уже побежали вперёд бойцы Зубра.

С разорванными пастями вайперы так и валялись, контуженные. Очереди разорвали и их тела, после чего под шквалом пуль Грома остальные начали пробиваться дальше. Первый взводы "Авроры" уже работал как отлаженная машина смерти. Раньше здесь были просто хорошие бойцы, которые понимали друг друга. Теперь же они словно единое целое пёрли вперёд.

Вайпер или дохляк, сектоид или крикун — всё едино, на счету взвода было столько трофеев, что не счесть. Буквально каждый знал что и когда делать. Так что без потерь отряд пробивался всё дальше и дальше, пока не вышел в ангар, где звучала битва.

— Здесь эфирный, — сразу понял и сам Гром, ощутив нечто, что уже когда-то его сломало.

Он ненадолго замер, проверил свой ментальный щит, который уже перегревался. Но почти сразу отринул свой страх, понимая что он всё ещё командир. И либо он сделает то, что должен, либо сломается. Переживать уже не о чем. Лишь через плечо он глянул, посмотрев на Сократа.

Тот лишь кивнул, всё поняв и без слов.

— С Богом… — прошептал Гром, внезапно ставший верующим и очень религиозным.

Потому что растущая пустота перед лицом экзистенциальной угрозы требовала хоть какой-то защиты. Пусть даже глупой и ни на чём неосновной, пусть даже библии ты не читал и точного числа всех Богов назвать не сможешь. Хоть что-то во всей этой тьме должно тебя прикрыть.

И без кличей загремели выстрелы. Гранаты разорвались внутри зала, после чего внутрь побежало второе отделение и первое во главе с Громом. Четвёртое прикрывало как могло.

В тот момент все и увидели его — Эфирного — одного из высших существ, что был высок и тощ, чем-то напоминал сектоида, только в три метра ростом. Его руки манипулировали самой энергией, пальцами он будоражил самую реальность и пси-волны медленно, но уверенно вырывали многотонные турели из потолка, превращая их в груду металла. В него стреляли, но все пули останавливались перед ним.

Защита едва держалась, многие потеряли сознание, а чьи-то тела лежали в лужах крови: у многих головы были словно взорваны изнутри.

— Нихера себе! — закричал Зубр, глядя на мутонов-гвардейцев, что охраняли Эфирного.

Пафосные, в регалиях, с плащами и в какой-то новой броне. Один из них развернулся и тут же вскинул пушку, что издала гул и выстрел. После чего изменились сами гравитационные поля. Металлические ящики, бетон внутри которого была арматура, просто тела бойцов и их оружие — всё это притянулось, а затем резко выстрелило, да с такой силой, что попадание могло легко убить.

Кроме того всё второе отделение в этот момент ещё и упало вперёд, потому что его резко потянуло, а затем отлетело уже назад вместе с мусором. Благо расстояние было приличным, потому отлетел Зубр с бойцами метров на десять. А если был бы ближе, то сдох бы.

— Сука, спина… бля… — прохрипел Зубр, но тут же встал и снова рванул вперёд.

— УБЕЙТЕ ЭТОГО УРОДА ПЕРВЫМ!!! — резко закричал Гром, который от эха выстрела грави-пушки пошатнулся, но всё же не упал.

Но пока первый охлаждал элериевы ядра своей пушки, второй уже создал что-то вроде гравитационного поля, которое словило вторую порцию гранат, как реактивных, так и ручных. Он уже было собрался вернуть подарки обратно, вместе с ещё и пулями, но в этот момент раскалились лазерные винтовки.

Тот прикрылся рукой, чувствуя как оплавилось забрало и заискрила его грави-пушка. Затем прогремели взрывы всего того, что было поймано. Ещё трое мутонов-гвардейцев сражались с силами по другую сторону. Но как будто тут только эти двое уже проблемой были огромной. Как и одна только аура Эфирного пыталась забрать саму волю к сражению.

— У меня нет души! Я неуязвим! — кричал Зубр и смеялся, начиная закручивать по дуге мутонов-гвардейцев.

В этот момент с потолка спрыгнули вайперы, один даже попытался обвязаться вокруг него. Повалил Зубра на землю, но тот уже в левую руку взял плазменный резак и одни ударом вскрыл глотку твари. Сразу же выбрался и побежал дальше, держа свою любимую сайгу дулом вверх.

— Флангуем, сегодня мы с тобой флангуем, — напевал он себе под нос, зная что всё отделение идёт за ним.

И вот он забежал во фланг и всё же заставил врага обернуться в его сторону. При чём самого Эфирного. Тут же Зубр замер, встав как вкопанный в момент перебежки от укрытия к укрытию. Плазменный нож просто выпал из руки, сайга опустилась. Взгляд отвести не получалось.

Эфирный не пытался убить Зубра, просто посмотрел на него и всё. Почти сразу отвернулся, разочарованный своими гвардейцами, и запустил уже ставшие шарами из металла турели в оборону. С грохотом разлетелся бетон.

А тем временем гвардеец-мутон повернулся к Зубру и сделал второй выстрел. После чего вместе со всеми укрытиями — лабораторными столами, верстаками и ящиками — пять бойцов второго отделения уже вылетели как из пушки, к другому концу зала, грузно ударившись прямо в стену и упав мешками вниз, не подавая признаков жизни.

Тут же Гром вылез из укрытия, заливая повернувшегося боком мутона-гвардейца. Но тут же парящий Эфирный чуть сдвинулся, чтобы накрыть пси-щитом своего слугу. Пули замедлились, но уже не из-за грави-волн. Но Гром не переставал стрелять, хоть и видел, что второй гвардеец-мутон уже перезарядился и готовиться выстрелить снова.

Градом летели и лазеры, и пули, и плазма — всё отделение сражалось с пришельцами, ведь пока в центре стоял Эфирный, то где-то за ящиками прятались и сектоид, и переключали своё внимание на "Аврору" и другие мутоны. Вслед за прыгающими с потолка вайперами, они вступали в бой.

— Фух… — смиренно выдохнул Сократ, после чего деактивировал ментальный щит.

И тоже вышел из укрытия, посмотрев прямо в глаза второго мутона. Вытянув руку он направил импульс пси-манипулятора прямо на грави-пушку, не позволяя мутону сделать выстрел. Одно движение пальца отделяло от выстрела, что уничтожит занявшее позицию первое отделение.

Мутон-гвардеец был силён, но в первую очередь физически. Более того, у него не было никакой защиты от пси-импульса. И это говорило о том, что враг явно не ожидал, что люди смогут так быстро адаптироваться. Эта догадка мелькнула в разуме Сократа, он даже ухмыльнулся, но затем её ему подтвердили.

— Сверхчеловек… — прошептал голос, в разуме Сократа, и это был голос исходящий от Эфирного. — Ты отличаешься от всех других. В том числе от них. Слабых животных.

Ухмылка слезла с лица в тот же миг. Страх начал охватывать разум. Нечто высшее, чего разум Зубра осознать не смог, проникало в Сократа. И непонимание в это мгновение стало спасением для безумного наёмника, а понимание стало брешью, которая начала ломать Сократа.

— Посмотри на других, на всех этих… и твоих товарищей, и моих… сектоиды — трусливые обезьянки, мы создали их, надеясь что они смогут быть полезными. Но они не справились и с самой малой доли нашего могущества. Мы протянули руку мутонам, а их пределом оказалась служба мешком мышц. Вайперы более гибкие, генетически податливые, но как только пытаешься сделать что-то новое — ДНК рвётся по швам. Все эти расы, в том числе крикуны и прочие, они были… так просты.

— Прочь… иди прочь из моего разума, тварь, — сквозь зубы шептал Сократ.

Он хотел включить обратно пси-щит, пусть даже не сможет с включённым пси-щитом удерживать мутона-гвардейца, но он не мог. Просто не мог. Он был вне тела, потерял контроль, завис над всем поля боя и не понимал как дать отпор Эфирному.

— И твои товарищи — такие же. Ты же сам знаешь это. Ты философ, у тебя высокий интеллект. А они все… просто спецназовцы без мозгов. Как и всё ваше население, все ваши восемь миллиардов, из них четыре являются просто животными. Это вывели ваши лучшие умы, но назвали это… просто IQ ниже среднего. Хотя и следующие два миллиарда идущие после 100 IQ тоже тупы. И следующие… лишь миллиард из вас хоть как-то двигается в сторону Эволюции. Да и то, многие идут слишком медленно, выбирая… ха, все эти ваши блага, которые делают вас рабами вашей биологической оболочки или вашего разума. Но ты… ты ведь не такой.

И в этот момент Эфирный развернулся, встав спиной к вратам, за которыми был прямой путь до лаборатории проекта "Феникс". Развернулся и весь привычный мир исчез для Сократа. Исчезло всё, он потерял сознание. Он не смог даже с вожаком криссалидов справиться, только вот тупой мутон чуть подчинился, а Эфирный…

Солнцем, он стал солнцем, что затмило всё и вся. И Сократ уже не мог не смотреть, он даже не сопротивлялся, опустив оружие и манипулятор, позволяя потоку Знания входить в его разум. Необъятный луч и только он, словно квазар освещающий пустоту.

А затем всё потухло. Осталось лишь небытие и тишина.

Кровь, кишки, взрывы, ментальный шторм. Прямо в сердце ХСОМ казалось бы начался сущий кошмар, но лютый пиздец здесь ждал вовсе не Человечество. Как и Эфирному стоило прихватить с собой друзей, а не только пять вшивых мутонов-гвардеец и кучу пушечного мяса.

— Взрывайте всё к ебеня матери, — махнул рукой Брэдфорд, весь залитый кровью собственных товарищей.

Гравитационные пушки разрывали всё, защититься от них не получилось даже новыми ионными щитами. Но держались они как львы. Жаль только пришлось перестрелять своих же друзей, разум которых Эфирный захватил. Чёрт, Брэдфорд и сам бы хотел сдохнуть, но почему-то он ещё был в сознании, а с ума сошли другие.

Или…

— Сука… — Брэдфорд, зажмурился, вообще уже не понимая, что происходит.

Сам разум в этой битве предавал человека, вслед за законами физики. И ты даже не мог быть уверен в том, что видел. А все эти убитые "предатели", возможно не были предателями. Потому что с ума сошёл только ты, только тебе одному внушили всё это.

Под дрогнувший боевой дух взорвались плазменные заряды. Пусть лучше замурован на веки будет весь проект "Феникс", чем до него доберётся враг. Взрыв плазмы прошёл прямо внутрь, но все четыре длани Эфирного взметнулись вверх. Он замедлил взрыв, после чего мутоны переключились на обломки, пытаясь сдержать обвал.

— Не хотят сдаваться, ублюдки, — прошипел Гром, перезаряжая свой гаусс-пулемёт. — Ну пусть стоят хоть вечность так. Хотя… хер, им а не вечность!

И он снова выскочил из-за укрытия, тратя последние боеприпасы. Эфирный уже начал слегка двигаться, пытаясь уплыть за обвал, в сторону туннеля, что вёл к "Фениксу". Тоже начали отступать мутоны-гвардейцы, тратя энергию грави-пушек на то, чтобы их всех обломками не придавило. Но взрыв начал расширяться в стороны.

Внутрь уже бежал десант, всё происходило быстро, подкрепления спешили, но счёт всегда шёл даже не на минуты, а на секунды. Так что едва успела прибыть Сестра, что уже начала вытаскивать раненных, как вдруг заметила Сократа с немигающим индикатором на виске.

— Твою же мать, прикрывайте! — закричала она, заходя внутрь, пока плазменный взрыв медленно стелился вдоль потолка, разрывая железобетон.

Каждый пятый из тех, кто входил в туннели сразу ощущал тошноту и головокружение. Каждый третий из оставшихся не мог заставить себя идти по последнему коридору. Из тех кто справлялся с этим оставалась половина, что при одном взгляде на Эфирного либо теряла сознание, либо впадала в ступор.

Ментальные щиты помогали, но они были далеко не у всех.

— Норадреналин! — кричала она, уже подняв забрало, ведь пси-волны изменяли саму реальность.

Кто-то услышал, в основном бойцы ХСОМ. Кто-то уже использовал свои стимуляторы, а кто-то только сейчас вспомнил о ещё одной дозе на самый крайний случай. Гром уже был под всем, что можно. Мир для него сузился до одной цели, он уже не мыслил, не мог командовать, стал можно сказать тем самым животным.

Но в том и был главный ответ науки на угрозу ментального уровня. Если разум не может защититься от врага, значит защищаться будет тело. Норадреналин в целом много где применялся и был очень полезен, начиная от просто помощи в бою, спасая от шока, так и заканчивая созданием туннельного сознания.

Его выдавали всем бойцам. Однако в арсенале Сестры было кое-что и куда более мощное. То, что применяется на тех, кто уже под эффектом длительном или кратком. Коктейль, что может нахрен и убить, побочки от которого настолько мощные, насколько могут быть у любого лекарства, что вмешиваются в работу нейромедиаторов.

Пригибаясь к земле, Сестра уже достала из контейнера шприц, что выглядел крайне жутко. Мощная игла могла пробить и кевлар на шее комбинезона. А если немного ошибиться и промахнуться… о, там и артерия, и глотка. Но благо и не такое ей доводилось делать на войне, как и шприц был продвинутым.

Встав в полный рост, Сестра закрепила шприц у шеи, а затем нажала на кнопку. Игла вонзилась ровно туда, куда надо, с силой, которая была рассчитана автоматически. После чего особый коктейль оказался внутри Сократа. В основе лежал один из известных нейромедиаторов — ацетилхолин. И в четырёх из десяти случаев он вызывал паралич и смерть, потому что нейромедиатор отвечал за двигательные нейроны нервной системы.

Благодаря ему мышцы в целом двигались. И именно он начал менять баланс внутри. Сознание сейчас слабо, мозг почти мёртв, бойцы в таком состоянии считай как после лоботомии. Ещё вроде живые, но уже почти овощи. Но идея "коктейля" была в том, чтобы дать животному началу ещё больше власти. Прямо сейчас, пока одни препараты, активировались в ЦНС, другие входили через вторую иглу прямо в кровь — речь уже о гормонах.

Дать неосознанной части власть. Возбудить инстинкты. Окситоцин, защита стаи, реакция на угрозу — всё то, что подавлялось прямо сейчас разумом из-за пси-воздействия, должно было сломать оковы. Чаще всего этого это уничтожало и фронтальную зону мозга, но… порой удавалось добиться хоть какого-то результата.

— Чёрт… — прошептала Сестра, совсем забыв, что Эфирный всё ещё смотрит в её сторону.

Ментальный щит Сократу она успела включить, но свой в этот момент перегрелся и отключился. После чего она отрубилась и упала. Что чувствовал в этот момент Сократ, когда его разум стал полем битвы для Эфирного и его собственного тела? Никто этого уже не узнает, ведь человечество не знает даже всего списка этих самых нейромедиаторов.

Зато оно знает как истреблять других, смеющих оспаривать их право на первое место в естественном отборе.

С фланга, где казалось были одни трупы, вылетела реактивная граната. Взрыв, мутон-гвардеец пошатнулся. Сразу же часть обломков упала, а он уже направил свою грави-пушку в сторону Зубра. После чего сразу же отвернулся от него, перенаправив часть обломков на защиту Эфирного с помощью обломков.

— Не-не, сукин сын, мы не закончили, — сказал Зубр, у которого сам организм вырабатывал нор-адреналина и других гормонов на пятерых, а он ещё и стимуляторов добавил.

Экзоскелет он снял, остался просто в комбезе из кевлара и других защитных тканей. Оружие тоже выбросил. Гравитационные пушки эти оказались не такими уж и крутыми. Вон, летало только то, что с металлом. А бетон просто крошкой падал, как и бумага, стеклянные колбы — всё это летело вслед за потоком другого мусора, но само не пихалось.

Видно жирно слишком даже для пришельцев создавать пушки, способные материей манипулировать. Так что ничего такого, просто влияние на магнитные поля или типа того. Хрен его знает, Зубр разбираться не собирался. Он не теоретик, а практик. И не учёный, а психопат, у которого последние ограничения слетели со вторым шприцом гормональных стимуляторов.

И подобрав кусок бетона, он побежал прямо на мутона-гвардейца. Никаких лишних мыслей уже не было. Оценка рисков? Страх смерти? Нет, всё внимание на себя взяла одна угроза и так как по жизни реакция на угрозы у Зубра всегда одна, то мышление сузилось до "убить любой ценой". Где там друзья, где там ещё что, может лучше было взять пластиковый лазерный карабин?

Нет, делалось первое, что можно было сделать. И громким треском по швам пошло оплавленное забрало мутона-гвардейца. Сразу же после броска Зубр взял ещё один кусок, собираясь уже им то ли колено сломать, то ли челюсть. Как он собирался это делать сквозь броню, способную держать выстрелы танков? Вопрос риторический, ведь ответ здесь очевиден, а Зубру ответ и вовсе не нужен.

— ГАСИТЕ ВСЕМ!!! УХОДЯТ ТВАРИ!!! — кричал Гром, после чего раздался щелчок и писк.

Пули кончились раньше, чем хотелось. Эфирный же уходил всё дальше, за обвал. В то время как плазменный взрыв уже начал стекать вниз по стене. И Гром хотел было рвануть вперёд, как вдруг ему на перерез бросился его товарищ.

— Назад, надо уходить! — закричал пришедший в себя Сократ. — Отступаем! Плазменный взрыв сдерживается, но скоро всё разнесёт!

— ЧЕГО?! ЭФИРНОГО НАДО ОСТАНОВИТЬ ЗДЕСЬ!!!

Гром уже собирался просто сбить с ног Сократа, ведь был готов и сам побежать голыми руками пробиваться через гвардейцев-мутонов. Но Сократ не отступал, то ли с ума сошёл, то ли…

— Эфирный уже труп. Нам надо спасать своих, — сказал Сократ и был в этот момент очень серьёзен.

Как и перчатка его искрила энергией элериевого ядра.

— Берём тела и уходим, пока не поздно.

И всё же Гром подчинился, после чего отдал приказ. Силы стали оттягиваться, пока взрыв полз по стенам вниз. Зубру кричать смысла не было, он уже потерялся где-то в глубине медленно оседающих на пол обломков. Эфирный уходил дальше, оставляя за собой завал, через который уже никак не пробиться. Сократ был прав, уже поздно.

Хотя и в том, что Эфирный уже труп, Сократ всё же ошибся, ведь сам был в состоянии невероятного шока.

И позади с грохотом рухнули обломки, а затем раздался взрыв, уже не такой сильный, как должен был изначально, но жар прошёл по коридорам и едва не убил Грома, что выходил последним, та ща на себе сразу двух раненных. С другой же стороны обвала… там вскоре наступила тишина.

Только знакомый всем голос раздался в ней.

— Как ваши дела, Брэдфорд? Вы хорошо держались, ровно столько, сколько нужно. Хотя, конечно, я бы предпочёл, чтобы вы справились сами.

Брэдфорд, что уже просто не мог подняться, осознавая что убил своих же людей, поднял голову. Над ним стоял генерал Лебедь, а также отряд, что должен был охранять непосредственно вход в лабораторию. У всех, кроме генерала, такие лица будто… ну да, Эфирного увидели, но…

— Я… а…

— Эфирный уже захвачен. Иначе бы я сюда не пошёл, — ответил Лебедь и усмехнулся. — Я же не дурак, чтобы пытаться с этим переть на… да даже на сектоида. Стар я уже совсем. На, держи.

Лебедь вернул лазерные карабин, после чего направился прямо в зал, где уже произошёл взрыв. Но направлен он был в другую сторону самим Эфирным, так что со стороны лаборатории "Феникс" всё осталось с большего целым. Разве что завал преграждал путь. Но ничего, инженерные команды скоро разберут его.

А пока Лебедь подошёл к лежащему телу Эфирного. Высшее существо лежало в отрубе, с уже ошейником на своём горле и самым мощным блокиратором. Охрана же разорвана и уничтожена — валяется вокруг. Даже гвардейцы-мутоны оказались просто бессильны.

— Чёрт подери, его удалось живым? Но как? — удивился один из оперативников ХСОМ.

— Ха-ха-ха, что же… теперь уж точно инициатива на нашей стороне, — оскалился Лебедь, понимая что произошёл переломный момент в этой войне.

Человечество изучало врага быстрее, чем враг изучал Человечество. В наших руках уже были вирусное оружие, сама Природа была на нашей стороне. Теперь нам помогал и наш личный ген, став пока что непонятным щитом для пришельцев. А с недавнего времени у нас появились первые пси-агенты и…

И то, что помогло взять даже одного из Эфирных живым.

— До прибытия корабля осталось до трёх месяцев. И мы уложимся в сроки, — подвёл итог генерал Лебедь. — Главное только успеть разобраться с EXALT.

После упоминания этой организации улыбка с лица Лебедя исчезла.

Бой был выигран.

Но война продолжалась.

Земля такая большая, ресурсов так много, но войны… войны были, есть и будут. Пусть и вид их будет постоянно меняться. Хотя в целом суть в них на протяжении всей истории — одна.

Первая Мировая началась из-за чего? Из-за убийства Франца Фердинанда в Сараево? А может Вторая Мировая началась из-за того, что во всём виноват один злой фюрер? Так забавно, но большинство действительно так думают. Ещё и считают, что Вторая Мировая началась в 41-ом году.

Невежеством полно Человечество, а пороками полны элиты, что его возглавляют. Ведь порок есть следствие интеллекта. Или вернее следствие личности, что использует инструмент — интеллект — как того требует… инстинкт? Идея? Голоса в голове?

Так или иначе из-за простой нефти развязывались жуткие конфликты. Когда же началась борьба за инопланетные технологии, то борьба стала ещё более циничной. Нефть была вопросом заработка узкого круга лиц. Технологии пришельцев же стали вопросом выживания в принципе. Кто ими владеет, тот и будет править.

Все это понимали, как и мир был далёк от глобализации. И если раньше восток горел из-за нефти и судоходных артерий, то теперь он пылал из-за EXALT. Малая организация разрослась до чудовищных размеров. Причина тому была проста — все первые державы мира пытались с ней договориться и использовать их против других.

Апогеем стала совместная операция всех ведущих стран на территориях Ближнего Востока и Африки. Эти места, разрываемыми борьбой сверхдержав, стали идеальным местом для роста EXALT, что использовал неразрешенные проблемы Земли себе на благо.

Оставлять их на Земле, когда скоро начнётся война за Человечество было нельзя. Среди них и так уже было слишком много ксенофилов, а также просто последних подлецов. Ведь все эти люди, что стояли там во главе оперативных отрядов или же всей структуры… ха-ха-ха, вы думаете они злые? Другие? Не такие как мы?

Нет, это и было лицо Человечества. Живущие по всё тем же правилам, которые заставили развязать Мировые войны, эти ублюдки были действительно виновны лишь в одном — они решили играть по тем же правилам, по которым играли правительства всех стран. А теперь их решили поделить и разорвать также, как до этого первые страны мира разрывали страны второго и третьего мира.

И весь мир — каждый человек — молча смотрели. Смотрели и выражали абсолютное безразличие, ведь даже перед лицом грядущей угрозы человек оставался эгоистом, трусом и дураком.

— Ничего лучше не придумали, да? Просто взять и убить всех несогласных. Ничему не учимся и уже не научимся, — говорил Зубр, прямо по ротной связи, чтобы и командиры слышали.

Вокруг ещё оседала пыль, гремели взрывы, но звуки подавлялись активными наушниками нового поколения. В них было идеально слышны всхлипы и стоны агонии умирающих после осколочного взрыва боевиков. Разбираться не было времени, отделять тех кто просто сотрудничал с EXALT или фактически дал им в руки всю свою стран — тоже не успеть. Потому ударили всем и сразу, скинувшись буквально всем миром.

— Зубр, заткнись, — прошипел Гром, который никогда не имел никакого контроля над наёмником, что вернулся туда, где когда-то всё для него и началось.

— А потом историю перепишем, расскажем нашим детям, какими мы были героями. Построим новый мир на лжи. И не оставим в живых тех, кто сможет осудить, — продолжал говорить Зубр.

Он уже видел ползающих среди обломков боевиков. Вернее как боевиков. Это по телевизору говорят, что они боевики. А на деле это чьи-то дети, чьи-то отцы, все в крови, с самодельным оружием, которое ещё в руках взрывается. У них ни бронежилетов, ни обучения. Они просто пушечное мясо, набранное EXALTом для самой грязной работы.

Сомалийские пираты, террористы и известных группировок, просто солдаты устроившего переворот генерала — всё то, что устраивало все эти могучие страны, но теперь каждый резко вспомнил о праведности. Поводы нашли быстро, но только когда это стало нужно. Мораль как всегда ни при чём.

— Чёрт подери, я же хотел от этого уйти. Почему ХСОМ участвует здесь? — подняв забрало шлема спросил Зубр.

Тут же закашлял, после чего махая рукой развернулся и направился против движения своего отделения. Он просто бросил командование и ушёл в разгар боя. Выключил связь, достал пачку сигарет и кашляя всё сильнее ушёл обратно к улице, по которой ехала бронетехника не то Китая, не то США, а может и наша. Один хер все уёбки, для которых солдат — пушечное мясо, а гражданин — элемент ВВП.

Кашляя всё сильнее, он осел на землю, но сигарету не выбросил. Вскоре к нему подоспела вспомогательная рота. При чём сама Сестра аж.

— Ты ранен? — глядя на свой КПК и смотря на данные брони Зубра, спросила Сестра.

— Не-а, — ответил тот, пока его отделение и без него спокойно занималось всем тем, чем занимался когда-то он.

Псам дали приказ, псы рвут глотки. И каждый из них искренне кайфует с процесса. Зубр знал это, ведь сам набрал самых лучших отморозков. А тот факт, что сопротивления почти нет… это их ещё больше раззадорит. Все тормоза слетят, будут сжечь и убивать всё на своём пути. Ещё и танки с ними, авиация, ХСОМ — все лучшие силы.

— Чёрт, значит… — прикрепив один из датчиков на шее Зубра, Сестра уже поняла в чём дело.

— Ага. Походу до прибытия пришельцев не доживу, — криво усмехнувшись, сказал Зубр. — Как думаешь, дело в сигаретах или убитые с того света проклинают?

— Скорее во врождённой предрасположенности. У тебя в роду по мужской линии все от рака умерли. И довольно рано.

— Откуда ты знаешь кто у меня там в роду?

— ХСОМ всё что мог поднял.

— А, ну да… в целом насрать.

Семьи у Зубра не было. Зато было ощущение, что свою жизнь он потратил на что-то совершенно не то. Вот Сократ вечно со своими книжками носится, читает про всякое там. Зубр тоже читать начал, пытаясь найти ответы в чём-то лучшем, чем дерьмо, которым кормят идеологии ХСОМ или уж тем более политологи на других местах. Умри за страну, за Бога, за всё лучшее против всего плохого…

А где тут лучшее-то? Зубр знал кому служит, знал какие приказы они отдают. Это лучшее? Что-то не похоже…

— Всё нормально. Кровь из-за частого кашля, — произнесла Сестра.

— Нормально? — подняв брови спросил Зубр.

— Для тебя.

Мимо проезжал очередной БМП, за ним вдоль зданий шла ещё и пехота, зачищая всё то, что пропустили ударные группы. Взрывался каждый подвал каждого дома. Но основную часть уничтожила авиация. Глубинные бомбы превратили в могильники целые бункера вместе с оперативниками EXALT.

Но скоро начнут появляться видео. Видео с той ценой, которую пришлось платить за скорость. И что тогда? Мы убьём тут тысячи террористов, ещё десятки тысяч ксенофилов, но какой ценой? Сколько тут уже погибло мучениками? Когда вскрылось всё то, что делал Менгеле и 731 отряд, то в шоке был весь мир. Это было слишком.

А это не слишком? Как бы после этого движение ксенофилов наоборот не увеличилось.

— Там Гром разрывается, — сказала Сестра, начиная уже снимать датчики.

— Ага.

— Мне надо идти. Отправляйся в тыл, если не хочешь воевать. Тут не так уж и безопасно. Дроны кругом.

— Мне и тут хорошо, — махнул рукой Зубр, держа сигарету между пальцев. — Солнышко вон из-за туч показалось… а, это же не тучи. Просто смог… последствия наших действий.

Идти в тыл не хотелось. Но и идти впереди всех тоже. Хорошо было здесь, по середине, где выбор не нужно делать. Вернее как… выбор то нужно делать, все про это и говорят вечно. А что если не выбирать вовсе? Отдаться во власть судьбы и будь что будет? Примерно так уже и жил Зубр, вообще не думая о последствиях.

Всё равно уже не жилец. Шансы на ремиссию низкие, современные лекарства помогли разок, но всё вернулось к тому же. И как-то… жить словно уже не хотелось. После всего сделанного и пережитого, он пытался найти оправдания, смысл — всё то, о чём ты начинаешь думать по мере приближения смерти. Но книги не дали спасения, они просто подтвердили всё то, что Зубр знал и так.

— Вся моя жизнь сплошная ложь, от которой я уже не успею сбежать…

И мимо дальше проезжала бронетехника, пока серебристыми полосами среди песков ложилось оптоволокно. Зачем вообще спать этот мир, если он всё равно сам себя уничтожает и рано или поздно уничтожит? Никто в ХСОМ не дал на это ответа, а сами бойцы его искать перестали.

Надо победить, а зачем… там как-нибудь разберутся те, кто выживет. Но не ты, ведь ты просто солдат и…

Уже давно мёртв.

Сократ сидел в бронетранспортёре переделанным под передвижной штаб. Он запускал одного дрона за другим, нанося удары и поддерживая наступление на EXALT. Временно в самом бою он не участвовал. Зато был обвешан многими другими датчиками.

То что произошло там, на базе ХСОМ… оно многое поменяло. Встреча с Эфирными ужаснуло всех. Они были очень могущественными, никто в "Авроре" не смог ничего им сделать. Одно усилие их воли и сама материя подводит тебя, а затем и вовсе тебя предаёт твой же разум.

Тем не менее ХСОМ смогли захватить одного из них. Живым. И прямо сейчас продолжались исследования, которые шли в самом быстром темпе. Один за другим прототипы внедрялись посуточно, из-за чего выросло количество несчастных случаев. Но Человечеству нужны были продвинутые ментальные щиты. В идеале надо накрыть ими всю планету, ведь излучение корабля пришельцев уже слишком сильно.

По прибытию пси-волна накроет всю планету, после чего… а что будет после? Всё схлопнется за мгновение. И такое вполне возможно. Сократ бы этому уже не удивился, после встречи-то с Эфирным. Он видел его.

И как бы это грустно не звучало, но сейчас ХСОМ спасала только консервативность и блокирование критического мышления. Жёсткая индоктринация без намёка на логику.

Из-за этого тот же Гром очень опасался, что кто-то взбунтуется, не захочет хавать это дерьмо уровня "верь мне, брат". При чём подозрения больше всего ложились именно на Сократа и других молодых. Такой юный, горячий, с развитым индивидуализмом и тягой к свободе.

А тут бац — Сократ сам всячески поддерживает это направление. Зато вот Зубру совсем поплохело, судя по переговорам.

— Гражданский, ребёнок, — доложил по связи Сократ, ставя метку с помощью двух быстрых морганий.

Он видел его прямо через своего ФПВ дрона, который резко завис. Вокруг руины, паренёк плачет, в метрах ста идёт стрелковый бой и БТР из спаренных пушек прошивает насквозь руины из песчаника. Штурмовики идут в бой, подрывают подвалы. И тут бац, связь теряется, а хлопок доходит и до Сократа.

Сразу переключившись на гигантский БПЛА объективного контроля, Сократ увидел поднимающуюся пыль. Бахнули умной крылатой бомбой с лазерным наведением. Только стоит из какого-то дома выстрелить очередь, или не дай бог там снайпера заметят или пулемётчика, так сразу туда и прилетает. Есть рядом гражданский, нет? Всем без разницы.

Никто в полумеры не играл, это же восток, другая культура, другие люди, другая религия. Запустив новую ФПВишку, Сократ уже летел среди свежих трупов, стараясь не обращать на них внимания.

А в это же время интернет сошёл с ума. То что так пытались взять под контроль государства, от первых стран Европы до США, с вечными блокировками то одних соц сетей, то других, дабы продвинуть свои мессенджеры… кто-то видел в этом распилы, но на деле государство просто хотело иметь контроль над СМИ также, как всегда имело над глашатаями, газетами, радио и телевиденьем.

Только вот не успело оно. И в одно мгновение как цепная реакция начали разлетаться видео, что не успевали блокироваться. Легли даже государственные сайты, после чего начали взламываться системы государственных сервисов. Кажется у EXALT уже давно были хакеры по всему миру, а также крутые идеологи. Хотя почему кажется? Со скорость их роста они обязаны были иметь таких спецов.

— Им мешала свобода, они не пустили наше лекарство от рака и других болезней на рынки их друзей, их оружейные лобби не хотят, чтобы наше оружие защищало страны третьего мира… — фигура хакера, с лицом скрытом капюшоном и помехами на нижней части лица, вело прямой эфир повсюду, через множество аккаунтов, что не успевали блокировать. — Но теперь они убивают нас.

Начали возникать одним за другим все видео. Часть были генерацией ИИ такого уровня, что уже не отличишь. Другие были самой настоящей правдой с провалами и национальных сил, и ХСОМ. Тут же были и свежие видео, в том числе и смерть одного из бессчётного числа детей.

— Случайные жертвы, так говорят они. Они пытаются выдать объективное зло за норму, оправдать это. Но самый настоящий ужас в том, что… оправдания тут нет. Мы ищем его лишь потому, что нам страшно признать правду. Что люди и есть Зло, что оно в нашей природе. И отрицания проблему, мы лишь множим страдания…

В это же время в месте, где ещё оседала пыль после бомбы, руины начали снова разваливаться. Нечто выбиралось сквозь обломки.

— Чёрт подери, да это же сектопод! — раздались крики, а потом раздался гул.

Тем временем сектопод поднимался на поверхность и всё выше поднимался на ногах. Это была какая-то странная модель, не та которую уже видел ХСОМ. У неё были более длинные ноги, которые быстро позволили ей оказаться выше зданий. После чего лазерная установка начала разрезать бронетехнику.

Одним за другим гремели выстрелы танков, но работала динамическая защита, сбивая всё картечью на подлёте. Вместе с тем началось контрнаступление боевиков EXALT.

— Дроны кончились!

— Да и хрен с ними, — уже выбираясь из бронетранспортёра ответил Сократ.

— Сократ, займи чёртов левый фланг! Эти солдафоны испугались плазмы! А ещё кажется у EXALT тоже имеется пси-агент! — по связи раздался голос Грома.

— Принято.

Без сомнений Сократ сразу же взял командование и повёл своё резервное отделение в бой. Ситуацию ухудшило и то, что без Зубра его штурмовики забуксовали и попали в окружение. Прямо сейчас к ним прорывался Гром, но третье отделение не могло держать сразу два фланга. Да и в целом, что-то солдатня простая ссыковать начала.

Многие тут не ожидали, что так быстро начнётся война и что их сразу так бросят в пекло. Для кого-то это был и вовсе первый бой. И неважно срочник ты или контрактник, солдатами становятся только те, кто готов убивать и умирать. Но многие тут и смерти не видели, как и никого не убивали. А если там ещё у врага пси-агент… ну да, по мозгам могло многим ударить.

— Подкрепление! Вытащите нас! Мы окружены! Помощь! Запрашиваю помощь! — кричал в рацию командир отделения сил НАТО.

Но никто не отвечал, да и рация уже на работала, частота ещё не та. Но паника охватила его и он просто сидел и просил помощи, смотря на изуродованные плазменным взрывом тела. От них ничего не осталось, у него нога по голень оплавлена, по щекам текут без преувеличения слёзы, вперемешку с кровью.

Он хотел умирать. Только не так, не в этой дыре, не так мучительно. У него же семья, как они без него?

Сократ ещё не подходе активировал свой пси-манипулятор, чувствуя как аура бьёт по его ментальному щиту. Да уж, тут явно работает либо сектоид, либо пси-агент. Проследив концентрацию ауры, он быстро нашёл её эпицентр, после чего дал метку и не обращая внимания на преграды, послал сквозную волну.

Казалось ничего не происходило, но волна оказалась куда более сильной. Вражеский пси-агент не ожидал этого, вся его аура разрушилась и взорвалась, что стало причиной уже всеобщей панике. Командир отделения НАТО просто выронил рацию, его страх парализовал. Однако эхо задело и боевиков EXALT, у которых продвинутых ментальных щитов не было в принципе.

— НЕТ!!! ПРЕДАТЕЛЬ!!! — раздался крик и начался даже дружественный огонь.

Хаос охватило сознания, кто-то видел врагов, которых не было, кто-то мстил за какую-то давнюю и мелкую обиду, а у кого-то просто началась лютая паническая атака.

Зато четвёртое отделение ничего даже не почувствовало и пёрло вперёд, видя даже силуэты врагов сквозь стены. БПЛА в воздухе было много, они порой видели сквозь пыль и грязь отдельные фигуры и сразу же подсвечивали силуэты. А иногда что-то видел и Глухарь, со своего угла на правом фланге.

Грохотали выстрелы, бронебойные пули старых калибров, что стали пехотными благодаря экзоскелетам, прошивали руины насквозь. Песчаник взрывался легко, ведь не был прочным. И пока враги тонули в безумии, их просто разрывал концентрированный огонь.

Сам Сократ шёл первым и очень быстро, ведь его пси-манипулятор позволял буквально ощутить живых впереди. Он знал где враг, где раненый, где труп. Молниеносность являлась главным козырем пси-агента, хотя и все эти пси-атаки тоже были полезны.

Как вдруг Сократ вбежал в полуразрушенное здание, заранее целясь и готовясь сделать выстрел. Кругом стены в пробоинах, сквозь щели пробивается пыльный свет. Пол усыпан битым камнем, гильзами, тряпками. В углу догорает ящик, дым ел глаза даже сквозь фильтры шлема.

Он уже было открыл огонь, но резко замер, когда понял, в чём странность этого эмоционального фона и почему фигура не двигается. Затем услышал…

Не крик. Не вой. Что-то среднее, скорее даже скулёж. Звук, который может издавать только человек, когда внутри него рвутся все стержни сразу.

Над телом убитого взрывом стоял на коленях седой мужчина. Аккуратно он держал голову за затылок, весь покрытый кровью. Руки и у тела нет, просто оторвало сквозным огнём гаусс-пушки. Грудная клетка вскрыта, голова проломлена упавшим обломком. Это был изуродованный труп и…

И изуродованная душа.

— Сынок, — хрипел он, умоляюще глядя на пустые глаза. — Сынок, вставай. Вставай, я сказал.

Рядом лежало оружие, брошенное, чтобы помочь сыну. Но как тут поможешь? Уже всё сделано, назад дороги нет. Кров пролита, жертва принесена. Хотели войны? Вот, получайте. Хотел стать героем? Ну вот, стал, ты спасаешь мир. Радуйся, чего не улыбаешься?

Думал тут всё как в книжках?

Боевик не сразу заметил Сократа, который так и остался вкопанным. Но вскоре плачущий мужчина заметил героя ХСОМ. Дрожащие руки не очень быстро, но уверенно потянулись к орудию. К лазерной винтовке EXALT, с цевьём из США и прикладом из России, сделанной из того что удалось. Всем миром можно сказать скинулись.

— Не надо, — твёрдо сказал Сократ, но как только палец боевика оказался рядом с гашеткой…

Раздалась вспышка, после чего боевик упал прямо на тело сына. Сократ ещё и сам толком не понял, что именно сделал. Просто рефлекс сработал, всё то чему учат хорошо солдата, идеального героя. Как вдруг раздался новый крик, сразу же дёрнулось дуло и среди обломков, из входа в подвальные помещения, высунулся мальчик.

Он кричал, прямо рыдал и разрывался, смотря на Сократа так злобно, как никто кроме него смотреть не способен. Винтовки у него не было, но зато была граната, что была брошена до того, как Сократ активировал пси-манипулятор. Да и толку от него? Тут всё уже погрязло в хаосе, в бойне, где эмоции настолько сильны, что подавить их просто уже невозможно.

— Ложись! — крикнул помощник командира отделения, который пихнул оказавшегося в ступоре Сократа.

Раздался взрыв, осколки просвистели над головой, а вместе с ней ещё вспышка. Меньше чем за десять секунд были убиты три поколения. И ради чего? Ради победы над пришельцами, ради свободы? Нет, вовсе нет. Как и всё происходящее доказывало лишь одно…

Даже приближение пришельцев и экзистенциальная угроза, что близилась к эпилогу, не смогла заставить Человечество измениться. Оно осталось абсолютно таким же, как и всегда. И даже если пришельцы победят, то и они скорее всего не смогут его изменить.

Ведь в этот мир уже никому не спасти. Ни нам. Ни им.

Шквальный огонь буквально создавал стену из свинца. Пули летели с такой плотностью, что ни одна ракета, ни один дрон — ничто не могло пробиться через зенитную оборону. Это были новые гаусс-системы, для них нужно было много энергии, но боеприпасов уже меньше. Меньше в плане массы, что всегда была камнем преткновения солдат и снабжения.

Гром сидел в подвале, слушая этот нескончаемый грохот. В руках он держал и свой гаусс-пулемёт, так что прекрасно знал какие преимущества у врага. EXALT забурился в своём главном штабе и выкурить его не получилось. Стреляли ракетами, посылали дронов, потеряли больше десятка истребителей только за сегодняшнюю операцию. В общем, враг не шутил.

Ещё ведь гад продолжает видео свои генерировать. Или это настоящие записи? Гром не знал, да и ему было как-то плевать. Был приказ и приказ будет исполнен. А всякий кто сочувствует или оправдывает их, тот оправдывает и то, что случилось с семьёй Грома. С учётом того, что отомстить именно тем пришельцам Гром не мог, то мстить он собирался всем, до кого дотянется.

Но было что-то в убийстве других людей… что-то воистину личное. Врага понять ещё как-то можно, он же, блин, враг. А предателя? Ещё дед говорил Грому, что во все времена хуже предателей не было никого. А ему его дед рассказывал, про то что даже нацисты в форме не были столь же презренны, как те, кто с ними решил сотрудничать.

— Ждём… — шептал Гром, но голос его слышала вся рота, что по подземке добралась досюда.

Он смотрел прямо в ночное время. Сверху уже давно вместо домов руины. И ни одной звезды невидно, только вспышки и зарево. Стоишь, смотришь, держишь оружие и ждёшь.

Но наконец-то заговорила гладкоствольная артиллерия. Снаряд это тебе не ракета. Стоит не так много и запустить пару десятков тысяч — вообще не проблема, хотя и логисты тут поспорят. Но когда у тебя тут силы почти всего мира, то и такое можно провернуть без труда.

Град из снарядов обрушился прямо на позиции, также варварски и неизбирательно, как то делали пушки первой мировой. Заработали все зенитные системы EXALT, которые начали перехватывать даже артиллерийские снаряды. Линии проходили по небу, взрыв зазвучали в воздухе, но конечно же шансов у них не было. Как и истощались уже запасы и энергии, и пуль.

— СЕЙЧАС!!! — скомандовал Гром и рванул первым наружу.

За одну секунду сейчас выпускались сотни снарядов с нашей стороны и десятки тысяч пуль в небо с их стороны. Грохот становился настолько безумным, что резонировал. Максимальная концентрация огня, чтобы пехота пробилась вперёд и уничтожила всё, что сможет.

Экзоскелеты гудели, Гром разогнался уже до скорости свыше сорока километров в час, после чего одна из турелей резко опустилась и сквозь здания навелась на примерное расположение роты. Град свинца способный разобрать даже танк обрушился уже не на небо, а на землю.

— В УКРЫТИЕ!!! — дал команду Гром, но сам при этом не упал, а просто развернулся и на полной скорости пробил собой стену.

После чего открыл огонь по боевикам внутри. Гремели стволы, в фарш превращались солдаты, попавшие под огонь турели, сама турель взорвалась перестав прикрывать небо и получив свыше двадцати попаданий, снова загремели более продвинутые системы. EXALT закровоточил, стал слабым, уже летела авиация, начав скидывать планирующие бомбы, а в довершение ударили баллистикой с орбиты.

Но даже так после всего этого оборона не рассыпалась. Системы защиты буквально прятались в землю и если прямое попадание их не уничтожало, то они выдерживали и такое. Более того, прямое попадание было почти исключено. Вне всяких сомнений для синхронизаций всех уровней воздушной и наземной обороны использовали не только внеземные сплавы и источники энергии, но и сами вычислительные системы.

И всё же Грому на это было плевать. Пока за его спиной обрушались руины, погребая тела убитых им, весь покрытый копотью, кровью и пылью он вышел вперёд, через визор сканируя всю местность. Снайпер, выстрел, заискрила силовая броня и пуля просто отскочила десятком осколков. Сразу делает выстрел уже Глухарь, видя врага через визор.

Гром просто шёл вперёд, а вместе с тем также поступили другие бойцы. Кто-то всё равно умрёт, но если даже первые не доберутся, до вторые — вполне. А тех кто откроет огонь по первым будет уничтожен столь стремительно, насколько это вообще возможно.

Роем ХСОМ вонзился в оборону и вот уже зазвучали первые взрывы их гранатомётов. Плазменные взрывы прямо под шквальным огнём заканчивали разбирать всё, начиная от энергеблоков, что питали всю эту защиту, заканчивая даже турелями, стволы которых выходили из строя, благодаря точным попаданиям в упор. Через считанные минуты ХСОМ уже рвался внутрь, заканчивая зачистку.

Спускаясь всё глубже и глубже, проходя по целым цехам подземным заводов, взрывая казармы и беря в плен учёных. Гром вообще не задумался о том, что происходит, что он вообще делает. Более того, он как-то даже не понимал Зубра. Да, тот конченный и своевольный, но он же всегда был солдатом, хорошим солдатом. А тут сломался, перед самой победой. Почему?

Вот Сократ оказался парнем хорошим. Сказали надо — делает, без лишних слов, даже если ему что-то не нравится. Но так было до тех пор, пока Гром не наткнулся на братские могилы. Гигантские ямы прямо рядом с госпиталями, куда сваливали и прах, и с последних дней уже просто тела.

Гром, конечно, понимал и знал, что среди EXALT много ксенофилов, но… одно дело сражаться вместе ради общих целей. Это понятно он мог. Выгода, все дела. Даже с нацистами объединялись, но тут… они буквально хоронили своих солдат с пришельцами, что оказывали уже явную поддержку в обороне. Их было немного, однако именно это говорило о том, насколько масштабна проблема.

— Это… — протянул один из бойцов, разглядывая религиозные знаки.

— Да. Явно не инопланетная религия, если конечно не окажется того, что пирамиды тоже пришельцы построили и всего другого, — с отвращением глядя на могильник. — Закладывайте заряды, чтобы ни одной косточки не осталось.

Пришельцы уже не просто воровали людей, они теперь воровали ещё и идеи. Присваивали себе то, что на протяжении всей истории было чем-то большим, чем сама людская жизнь. Богохульство невероятного масштаба. И эти предатели на блюдечке всё им отдали. Позор.

А хуже всего даже не это, а то сколько же у таких как эти единомышленников. Да, оружие брать и сражаться не каждый будет, страшно же за свою жизнь. Но сколько людей сидят дома, смотрят всё это и поддерживают EXALT? А сколько ещё сидят в своих дорогих особняках? Или просто квартирах? В тепле, в уюте, пока они умирают здесь, а другие вкалывают без сна и отдыха в лабораториях и на заводах?

И ведь таких большинство. Из девяти миллиардов населения — большинство просто безразлично. Им плевать на всё, кроме них самих. Война закончится победой или поражением, это ведь не важно, ты вернёшься, а тебе плюнут в лицо со словами "никто тебя об этом не просил". А потом ещё будут говорить, что лучше бы пришельцы победили. Чёрт подери, также и будет, тут не надо быть историком, чтобы это понимать.

Надо просто голову из песка высунуть и осмотреться.

— И вот ради этого мы умираем… ради этих уёбков…

В победу Гром уже давно не верил. В месть — вполне, в победу — нет. После всего увиденного, после всего пережитого, он прекрасно понимал и без философских книжек — никаких шансов у Человечества нет. Может ещё были по началу, но теперь, когда мир воюет сам против себя, когда половина планеты по всей видимости за пришельцев, когда даже перед лицом такой угрозы не удалось создать единого планетарного ВПК… у нас есть только ХСОМ и всё.

И ХСОМ прямо сейчас опускал руки. Один оперативник за другим, один учёный вслед за другим инженером, всё рушилось и ломалось. А корабль пришельцев был всё ближе и ближе, начиная всё сильнее влиять на каждого. Вопрос в том, победит ли Человечество или нет уже не стоял.

Всё свелось к тому, сколько таких как Гром осталось, что будут иррационально рвать глотку врагу до смерти, неся ему потери. И то, это свелось к этому таким образом, что… по факту пришельцы просто хотят минимизировать число потерь. Они уже знают, что победили, но какой ценой? Этого они ещё не знают.

Но по всей видимости очень даже небольшой. А по меркам истории, даже всё это яростное сопротивление запомнят в том же свете, в каком запомнили оборону Франции или Польши. Да, оборона была, и была героической. Но сложилась очень быстро и изначально шансов на победу было немного.

А всех героев назовут просто трусами, исковеркивав историю также, как уже опорочили погребальные ритуалы.

— Всё уничтожено, — после толчка, отчитался помощник командира взвода.

Гром кивнул. Он не знал, что там происходит в штабах, но он знал Лебедя и других. И он хотел верить в то, что когда поражение станет неминуемым, то заговорит ядерная триада. Заговорит и сделает всю планету склепом.

Ведь лучше уж так, чем стать ещё одной расой в армии рабов.

Генерал Лебедь делал последние записи с помощью обычной ручки, а не клавиатуры. Бумажки взломать сложно, хотя и главной уязвимостью любой защиты является человек. Впрочем, совсем скоро всё это уже не будет иметь особого смысла.

Корабль пришельцев уже приближался и начинал входить в резонанс с солнечными импульсами. Скорее всего это означало то, что ему резко понадобилось куда больше энергии. Также на это указывали и пси-воздействия на планету. Вся Земля оказалась под куполом технологического могущества неизвестной расы.

Силы пришельцев оказались не такими уж колоссальными, как казалось. Земля не сошла разом с ума, все люди не превратились в рабов. Однако изменялось настроение всего населения. Да, воля оставляла за собой право бороться, как и никаких призывов так-то не было. Просто тишина и спокойствие приходила в души, резко падало количество самоубийств и в целом без работ оставались психологи.

Всё было хорошо, разве что на военных базах наоборот порой могла возникать лютая паника. Как и ментальные щиты ХСОМ перегревались. Пришельцы били точечно, избирательно, так как и следует вести войну против чужих. Одним ты протягиваешь руку с пряником, других до смерти забиваешь кнутом, на примере не сдающихся показывая ещё и альтернативу для всех.

— Кристина, дорогая, зайди пожалуйста, — нажав на кнопочку проводного телефона, попросил генерал Лебедь.

Через мгновение его помощница уже вошла внутрь.

— Вот эти письма надо передать людям, которых ты вполне знаешь как найти и где найти. Отправляйся прямо сейчас. Я уже договорился, рейс уходит через пятнадцать минут. Поторопись.

— Но… у меня там ещё куча дел, я не успела…

— Остальные дела подождут до следующей недели. Сейчас твоя главная задача передать эти письма.

— И всё? Может послать их через сеть ХСОМ или…

Генерал Лебедь поднял брови, переведя взгляд из-под тусклых очков на свою помощницу. Та перестала спорить, хоть и задача казалась ей крайне безумной и уж точно не её уровня. Письма бумажные передавать, зачем? Это можно сделать по защищённым каналам, по интернету уж на крайний случай или послать офицера какого. У неё тут ещё на носу подготовка к переговорам с лидерами Китая и США, к завтрашней речи на собрании ХСОМ, но…

Приказ есть приказ. К тому же и не первой в таком роде. Командиру всегда виднее, где на поле боя был солдат.

И хоть сам генерал давно уже не командовал армиями, но войну он вёл и сейчас. Как и всё происходящее было как раз войной, а каждый человек под его начальством — солдатом, от которого и выдержка требовалась соответствующая. Правда сама Кристина была уверена, что для неё всё же сделали исключение, с учётом её неуклюжести. Человек она явно не армейский.

Сам же генерал Лебедь встал, поправил пиджак и вскоре пошёл прямо в главную лабораторию. По лифтам, по поездам, по всему хитросплетению многоступенчатой обороны штаб-квартиры. Это было самое защищённое место на всей планете. Если уничтожат его, то после этого никто уже не захочет продолжать войну. Потому что никто не будет видеть вэ том никого смысла.

— Генерал, — на выходе его уже встретил возможно лучший учёный во всём мире.

— Граф вон Грайма, — с уважением к старости не менее древний Лебедь ответил своему уже без сомнения не только товарищу, но и другу. — Как там мисс Вален?

— Отправилась со срочным выездом в Индию, как вы и попросили.

— Это хорошо. А Шень?

— Работает. Дочь его в Корее сейчас. Армии роботов у нас не будет, но будет рой дронов.

— Это хорошо. Хорошо…

— Я всё ещё прошу вас передумать. Возможно ваше решение крайне глупое.

— Да, так и есть. Тем не менее это необходимость. Я уже сделал всё, что должен был.

— И можете сделать больше.

— Могу, но не лучше вас.

Вскоре оба вошли в лабораторию, где содержался Эфирный. В гигантской капсуле, которая сдерживала его пси-мощь, он бродил туда-сюда, пытаясь найти брешь, пока его изучал ХСОМ. Именно на его основе удалось создать новые пси-щиты. Однако накрыть ими всю Землю не получилось. Это просто невозможно. Нет столько ресурсов, да и необходимости тоже.

Проще было бы создать пси-вышки, которые сами бы влияли на разум людей, чем щиты для них. Сделать нации рабов и… и пойти по тому же пути, что выбрали Эфирные.

— Как наша защита? — спросил генерал Лебедь, подойдя в упор к прозрачной стенки камеры, к которой затем подплыл и Эфирный.

— Шестьдесят семь процентов нагрузки. Но пока что рост остановился. Держимся.

Эфирный внимательно вглядывался в душу. Лебедь вздохнул, после чего снял предохранители со своего личного ментального щита.

— Ослабьте барьер, я хочу говорить с ним.

— Это невозможно, — с глупой улыбкой ответил один из работников, думая что это какая-то шутка.

— Ты слышал генерала, подчиняйся, — прокряхтел фон Грайм. — Свой щит только не вырубай. И вы, сами знаете что надо делать.

Охрана тоже подсуетилась быстро, хоть все и были в шоке. Оружие было снято с предохранителей, а системы защиты активированы. Если что-то пойдёт не по плану, то конечно же никто не будет сомневаться в том убивать ли Лебедя или нет.

А вместе с тем защита стала падать, после чего Эфирный начал чуть-чуть пробиваться сквозь барьеры и касаться ближайшего к нему — самого Лебедя, что уже слышал и его голос в своей голове.

— И к чему было всё это трепыхание? — спросил Эфирный, окутывая своей силой разум очередного человека.

— Ради победы. Чтобы не дать вам зайти ещё дальше на вашем пути, который разрушает наш. Чтобы самим не повторить пути уже вашего.

— Вопрос всё тот же… — с грустью прошептал Эфирный, после чего начал показывать уточнения. — Свобода… Воля… Предназначения… вы так далеко зашли в повторении наших технологий, но почему же не захотели повторить то, что по-настоящему является прогрессом? Посмотри же на нас, генерал, на Эфирных, что правят всеми. Разве мы облачены в продвинутые экзоскелеты, способны уничтожать любую технику? Или быть может быть в нас есть какая-то ловкость или сила ген других рас? Мы даже не инженеры, мы не создаём ни мечей, ни копий, ни воинов.

Лебедь пошатнулся, чувствуя как сознание его слабее. Кровь пошла из носа… это всё старость давала о себе знать. Но подняв руку, он успокоил тех, кто уже хотел включить защиту. Просто активировал помпу и ввёл препарат от давления, да кровь свою немного более жидкой сделал, а то предынсультное и предынфарктное состояние было с ним уже давно.

— И что же… хочешь сказать, что нам надо поступить также, как вы? Превратив других в рабов?

— Они уже рабы, генерал. Разве ты этого не видишь? Вы размножаетесь, потому что вам приказывает ваше тело. Комбинация гормонов утверждает будете ли вы убивать друг друга за одну самку или нет. Они же говорят будешь ли ты прыгать в огонь, чтобы спасти потомства. Где в этом ваша личная воля? Или может я чего-то не знаю о вашей расе и ты прямо сейчас способен испытать те же чувства по отношению к любому в этой лаборатории? Ко мне? К этой… ручке?

Медленно ручка выплыла из кармана Лебедя, а за его спиной актировался второй слой защиты, оставив Лебедя в буферной зоне.

— Но хуже всего не это. Ведь вы уже близки к тому, чтобы самим управлять гормонами. Поставить на себя ещё больше помп и ими уже вводить нужные комбинации веществ, как то делают мутоны. Однако… не уж то вы считаете, что мутоны в нашей гвардии не рабы? Или что это вам поможет? Кажется где-то здесь бывала некая учёная, что со мной разговаривала на эти темы. Она вам не рассказывала об этом? О-о-о, Вален же улетела… как жаль, но и как радостно. Она бы поняла всё и хорошо, что её нет здесь сейчас.

Эфирному уже хватало силы, чтобы изучать сознание Лебедя, тот быстро это понял, как и то что не может двигаться, а разум его оказался скован чужой волей. Лишь маленький участок сознания сопротивлялся, ведя хоть какой-то диалог.

— Так что на что же ты надеешься? Почему продолжаешь сопротивляться?

— Идеи.

— Идеи? Ещё один рабовладелец. Ещё одна причина, что делает тебя рабом. Не способный контролировать мысль, ты лишь результат постоянно копирования окружения. Человек ничего не создал, он лишь копировал. Раз за разом. А копированное начинало управлять им, давая возможность управлять геном. С вами сделали то же, что вы сделали с крепостными, дав им "свободу". Смешно… иронично… ты понимаешь эту иронию, генерал?

Лебедь уже мало что понимал и просто смотрел, как идеи заставляли людей убивать друг друга. Словно рабские легионы под началом не эфирных, миллионы и миллиарды шли в бой, за иерусалим или красные знамёна — разницы не было, как и особого смысла. Мы лишь продвигали то, что стало для многих даже важнее продолжения рода. Ещё одного паразита, что не позволял человеку стать сверхчеловеком.

— Я дам тебе эту силу. Силу, что позволит тебе на мгновение побыть мной. И сам возьму то, что делает тебя тобой.

— Зачем?

— Извечный вопрос первоначала, попытка человека заполнить неопределенность, что словно раскалённое железо пугает твоего паразита внутри разума… ответ прост. Мы оба уже мертвы, генерал. А Человечество… давно проиграло.

И на мгновение поток мыслей, что тёк постоянно и который генерал Лебедь не выбирал также, как не выбирал свой характер, остановился. Всё исчезло, было лишь сознание зависшее в круговороте остальных 90 % разума. Человек никогда не управлял всем своим мозгом, ведь человек это лишь его личность внутри очень ограниченной зоны. И остальные 90 % не пустят его дальше, ни к праву дышать, ни к праву управлять сердцем, ни уж тем более к Свободе.

Эти облики, прошлого и настоящего, возможного будущего, огромные конструкты идей, что заставляли людей совершать и великие, и ужасные поступки, а также определял качества этих поступков. Сегодня ты убивал своего сына, чтобы доказать верность нет, не Богу, а Идеи, что уже давно заняла место в твоём разуме. Завтра ты умирал за свою страну, но не ради Родины, а ради ещё одной идеи, созданной также искусственно.

А сейчас ты сопротивлялся, боясь признать правду, что ты просто такой же трусливый раб, который не властен ни над своим хером и желанием присунуть самки, которую считаешь центром всего своего мира, ни над выбором во имя чего погибнуть.

И остановится поток мыслей, который формируют для тебя вот эти оставшиеся девяносто процентов разума под контролем Идей… перестанешь существовать и ты, жалкий обслуживающий персонал, неспособный ни создать картины, ни написать своей книги, а лишь повторять всё услышанное, прямо как нейросети, которые без труда заменят всю расу людскую, ведь принципиальная разница лишь в объёме.

Вот он ответ на извечный вопрос наличия воли и свободы. Человек был создан рабом, сначала рабом тела, теперь стал рабом разума. И само стремление к этой свободе изначально иррационально и бессмысленно, а большинство к нему не стремится и его боится. Потому выбирает с радостью рабство.

И всё человечество выберет, когда исчезнет вот эта доля тех, кто вопреки логике продолжал сопротивляться.

— Прощайте, генерал, — произнёс Эфирный, уйдя во власть того, что всегда хотел почувствовать, став на мгновение рабом.

А Лебедь промолчал, на мгновение став свободным. Все эти мысли построили ни в очередь, а в ряд. Они больше не шли, а просто встали в одинаково равные положения. Только вот возможности выбирать внутри этих 10 % не было. Ведь выбирал человек то, что влияло сильнее, чего было больше. А сейчас всё стало равным.

Разве что… напоследок Лебедь почему-то улыбнулся, чем удивил Эфирного. А затем уже поставив себя в рабское положение Эфирный ужаснулся, почувствовал то, чем когда была и его раса. Любопытство и тяга к ещё большему пониманию Свободы превратило его последние мгновения в ад.

После чего точечные удары непревзойдённого оружия прибывшего корабля пришельцев уничтожили центры принятия решений и 99 % тех, кто регулировал всё это время борьбу.

Удар был быстрым и незаметным. Время реагирования составляло считанные минуты. Сначала были замечены беспилотные объекты, что вышли на орбиту и заняли позиции. Затем подняли в бой ракетные силы, перехватчики, краткий бой, всё происходило за считанные минуты и в это же мгновения раздался пси-гул.

Больше всего досталось пилотам, которые буквально теряли сознания. Точечное излучение ударило также и на большинство военных баз, в первую очередь космических войск. Затем удары изнутри, парализация правительств. Где-то ХСОМ не нашли спящих агентов, а где-то просто взорвались правительственные дома. Пришельцы использовали все методы, и если не работал один, то срабатывали два других.

Где-то через три минуты, пока внимание было на корабле пришельцев, их беспилотники вышли прямо на стационарные орбиты над ключевыми странами. У них было право первого удара в любом случае. Даже если бы Человечество рискнуло ударить первыми, то расстояния… до корабля пришельцев было очень далеко, а их оружие куда быстрее.

В результате в один миг был уничтожен сначала ХСОМ, а затем и большая часть сил всей планеты. Горели военные базы, детонировали склады с ракетами, сотни пилотов умерли вне своих самолётов, а самолёты догорали без своих пилотов. Больше всего досталось сверхдержавам, в первую очередь России, США и Китаю — трём странам, которые в целом обеспечивали всю стратегическую оборону планеты.

Промышленность Китая встала, само правительство просто замолчало. Кого-то убили, а кто-то пропал. Там всё прошло довольно тихо, а народ… на народ уже воздействовала пси-волна, которая хоть и не подчиняла, но создавала некоторую ауру спокойствия вокруг самых мятежных. Внутренние войска объявили экстренное положение, на улицы вывели танки, но… а по ком стрелять? Что делать солдатам с автоматами?

Они должны были обеспечивать правопорядок, но в том и дело, что никаких бунтов уже и не было. Враг просто продолжал бить, то лазерами, то ракетами, то шпионами. Одним за другим на посты приходили те, кто был выгоден пришельцам, а остальные умирали. Армия и флот ничего не могли сделать.

Хуже всего было с Россией и США, эти две страны обладали оружием, что должно было уничтожить корабль пришельцев. Они это понимали, потому не мелочились. Их ракеты разорвали правительственные бункера в клочья. Оружие было невероятной мощи. Та же участь постигла установки стратегической триады.

Президенты, в целом члены правительства, весь штаб ХСОМ, а также по мелочи генералы и ракетные шахты — почти всё было уничтожено. И только продолжала звучать тревога об ракетной опасности, а ПВО и ПРО пыталось найти то, что уже выполнило свою задачу.

В это же время на стратегических бортах летели подразделения "Авроры", прямиком на свою базу, которая горела, но от которой осталось хоть что-то. За это время лидер ХСОМ и лидер России сменился трижды, фактически говоря о том, что даже о смерти главных лиц разведка теперь узнавала мать его с задержкой. Человечество не могло даже понять насколько убийственным был первый удар пришельцев.

При чём ведь выборочный, мирное население практически не пострадало. И не пострадает, ведь пси-импульс не даст им собраться на улицах и начать какое-то восстание. Они словно в трансе, думают, что всё сейчас закончится и их это не коснётся. Они хотят в это верить, ведь это лёгкий путь. А пришельцы на играют на струнах этих желаний, как им угодно.

— Михаил Викторович, — раздаётся голос из входящего сообщения и открывая изображение на своём КПК Гром видит генерала Лебедя. — Вынужден желать вам здравия при не самых лучших обстоятельствах. Врать не буду, всё пришло к тому, о чём стратегическое командование знало всегда. Мы всегда были просто обезьянами на фоне этой развитой цивилизации. Они лучше нас во всём. И как в своё время в Холодной Войне время реакции обороны не поспевало за возможностями баллистических ракет и гиперзвука… так и мы не надеялись переиграть в этом так называю высшую расу.

Генерал Лебедь улыбнулся, очень по-тёмному, а глаза его сверкнули только так, как могут сверкать у того, кто уже давно не боится смерти и прекрасно знает, когда умрёт.

— И тем не менее наша смерть не означает конец войны. Мёртвая рука уже сомкнулась на глотке безумца, что заблуждается в своей безоговорочной победе. Как и их возможности ограничены логистикой, которая сокрушала всех и во все времена. И хоть мёртв я, но раз вы видите это сообщение, то это означает лишь одно, — улыбка генерала Лебедя стала ещё шире и она сияла самым настоящим злорадством. — В погоне за убийством говорящих голов они не смогли обнаружить главного, чего им стоит бояться. Более того, они не уничтожили всего ядерного арсенала, который мы копили всю нашу историю. Теперь настало время им воспользоваться.

Эффективность пришельцев составила семьдесят четыре процента. Но даже по официальным оценкам число только ядерных боеголовок измерялось десятками тысяч. Из них большая часть уже давно была готова применению и до пришельцев из-за угрозы Третьей Мировой, возросшей после двадцатых годов. Как и в целом времени никто зря не терял.

Оставшиеся двадцать шесть процентов оставляя позади дым и огонь устремились в космос по всей планете, начиная выходить на траектории до корабля пришельцев, поднявшего всю оборону. Взрывы загремели в небесах, вспышки видели каждый и порой перехватывались ракеты прямо в атмосфере. Катаклизм невероятного масштаба начался, но истинный ад будет не здесь, а там… прямо над стационарной орбитой Европы, со стороны которой и летел враг.

— Наше оружие уничтожит их оборону, но по прогнозам уничтожить их мы не сможем также, как не смогли в США. Но мы парализуем их и дадим шанс вам, герои ХСОМ. Всем вам… — похожие записи сейчас слушали все, кто ещё был способен страдать. — Всем вам, кто пережил нас и продолжит бороться. И я отдаю вам свой последний приказ. Ведите войну до самого конца, до самого последнего патрона, до самого последнего солдата, до самого последнего человека, что не станет рабом.

Децентрализация власти, разделение всех общих знаний между всеми — только это и спасло Человечество от этого удара. Пусть ХСОМ не удалось добиться полной глобализации, но даже в странах казалось бы третьего мира была хотя бы одна ракетная шахта с системной Мёртвой Руки. Пусть во всей Франции не насчиталось и тысячи ракет необходимого уровня, но хотя их участок Альп стал идеальной базой для того, чтобы спрятать там часть проекта Феникс.

Они могли убить многих, но не всех. Они могли уповать на жадность и глупость большинства, но страшились оставшихся также, как испугался Эфирный, заметив в сознании генерала Лебедя один неприятный факт. Проект "Феникс" уже позволял влиять на разум и в том числе очищать его. Сам Лебедь уже давно был мёртв, став инструментом самого себя, что перевёл проект в финальную стадию месяц назад.

Убийства людей уже ничего не решали. Исполнителей слишком много, они выживут. Информация сохранена в архивах, которых слишком много. Чтобы уничтожить всё — надо уничтожить саму Землю. Но этого пришельцы сделать не могли. Им нужно было Человечество, им нужна была Земля, они чего-то боялись, они искали ответ, а потому не могли сражаться в полную силу и главное…

Главное, что они боялись перехватывать и уничтожать ракеты, которые в случае угрозы детонировали прямо в атмосфере, уничтожая саму планету. И ядерный рой покидал Землю, уходя в космос, а перехват начинался слишком поздно. Ударные волны создавали импульсы и сносили системы обороны пришельцев. Сами же ракеты летели одна за другой, не давая пришельцам передышки.

А тем временем разрозненные силы ХСОМ, что были разбросаны повсюду, свозились к уцелевшим базам, где шли ожесточённые сражения. В воздух подняли всю авиацию, а то что было на базах EXALT оказалось детским лепетом, ведь мир погрузился в сущий Армагеддон, где вокруг была лишь тьма из смога и огонь преисподней.

— Начинаем погрузку, — отдал приказ Гром, сразу же после высадки направившись в подземные ангары. — Нас прикроют.

Число тех, кого удастся доставить до пришельцев было строго ограниченным. Но речь всё ещё о тысячах бойцов, для которых подготовили лучшее, что было на этой планете. Восемь миллиардов скинулись своими жизнями ради этой возможности и лучшие умы, что ныне были убиты или пока что прятались, надеясь на возможную победу и готовясь к возрождению Человечества, — всё это неважно.

— Важно лишь то, что возможность что-то изменить всё ещё есть, — заканчивал говорить Лебедь, после чего его личные обращения, переданные его секретарём, потухали на КПК одним за другим. — И мы ей воспользуемся. Потому что мы и есть воля всего Человечества. Только мы говорим за него, пока остальные предпочитают молчать и бояться. Вы настоящие солдаты Земли и вы ими не родились, но вы ими умрёте. Все до единого, в операции, где эвакуация не подразумевается… в принципе.

— Ты остаёшься, это приказ. И мне насрать на твоё мнение. Попробуешь лезть — я тебе ноги прострелю, — жёстко и бескомпромиссно рыкнул Гром и он был серьёзен как никогда.

Таким Сократ не видел ни разу. Но спорить он не стал. Прямо сейчас все космопорты и аэродромы подвергались встречным атакам. А сам Сократ уже давно не был тем ребёнком, что хочет свершать подвиги. Дело надо сделать — вот и всё.

К тому же остался из ХСОМ не только Сократ, но и многие другие, не менее бравые и достойные герои. Хотя и было понятно, что дело конкретно в этом случае в том, что Сократ ещё слишком молод. Шансы выжить здесь ещё есть, а полёт в космос безвозвратен. Это не МКС, как и технически реализовать эвакуацию будет просто невозможно.

Путь в один конец, при чём в идеале десант уничтожит генераторы, после чего остатки точечно добьют ракетами, когда щиты погаснут. Как и в целом после всех взрывов, там в космосе уже столько радиации, что даже если бы можно было как-то эвакуировать выживших, то они бы всё равно умерли от лучевой болезни.

Хотя лично Гром считал, что всех их собьют ещё на подлёте. Пришельцы даже гиперзвук в десятки махов сбивают, а тут ракета с десантом… уповать стоило только на удачу и то, что ЭМИ импульсы в вакууме ослепили пришельцев, которые наверное от радиационного излучения там удивляются не хило так. Тут простая защита от излучения солнца не поможет.

— Так точно, командир. За Человечество, — спокойно ответил Сократ и грустно улыбнулся. — Рад, что довелось сражаться с вами. Хоть вы тот ещё старик, который вечно путает нейро-видео с настоящими.

— Задача удержать объект и выжить. После победы потребуется провести ещё много зачисток.

— Несомненно… — кивнул Сократ, не зная даже грустить или радоваться.

В конечном итоге своё Гром получил. Свой шанс на месть. Хотя и жалко было, что он не смог отпустить всё это. А с другой стороны… а чего жалеть? Того что он человек с жёсткими принципами и любовью одной на всю жизнь? Это прекрасно, хоть и восхищаться таким было сложно даже Сократу, который был тем ещё прагматиком, но, пожалуй, давно уже не был циником, как в школе.

И пока Гром отправился на борт ракеты, то Сократ вернулся в расположении трёхсотых подразделения "Аврора". Сражаться будут все, кто может спускать курок. Даже если ты без ноги, то протез уже делается, а сам ты под обезболом продержишься ещё некоторое время.

— Вставай Зубр, пойдём на позиции. Сейчас НЛО начнут высадку, — Сократ добрался до наёмника, который сидел и курил, глядя в затянутое смогом небо разрываемое вспышками плазмы.

— Между злом большим и меньшим, нахер вообще что-то выбирать? Не, не буду брать ответственность ни за спасение Земли ни от людей, ни от пришельцев. Пусть меня просто разьебёт ракета, — ответил Зубр и разлёгся на ступенях. — Я умер не в конце драйва, а задолго до этого.

— Слышь, тебе сколько лет?

— Достаточно.

— Ведёшь себя как школьник-нигилист.

— Я уже забыл кто такие нигилисты, но мне насрать. Меня всё достало.

— И что? Будешь просто лежать?

— Ну а чё бы и нет.

— А как же оторвать голову мутону голыми руками?

— Можно, конечно, а зачем?

— Какая же ты сука, включи уже свой ментальный щит.

— Я его и не выключал.

И это было правдой. Нет, эффект конечно оказывался на всех, но дело тут не в пси воздействии корабля. Слабаков среди ХСОМ не было, это всё прожжённые бойцы, ещё и с ментальными щитами. Просто грёбанный Зубр решил по конец жизни философию учить из-за страха смерти и охерел больше требуемого.

Сократ не знал как тут помочь, потому что слова уже были бессильны. Более того, он сам во многом и виновник этой ситуации. Решил "поучить" Зубра, но учитель из него оказался очень хреновый. Что же… оставалось ещё одно решение, в духе того же Грома, у которого Сократ тоже многое перенял со временем.

И с размаху сапог влетел прямо в челюсть. Зубра встряхнуло, он тут же сплюнул кровь, губа разбита, а сам он, мягко говоря, испытал шок.

— Ты ахуел? — спросил он.

— Вставай кусок говна, — рыкнул Сократ, после чего пнул его ещё раз как псину. — Шавка ссыкливая.

И начал дальше пинать, прямо вот как пса какого-то бездомного. Зубр пытался сдерживаться, словно он Диоген какой-то, которому на всё мирское уже давно плевать. Но натуру звериную из человека не вырезать никак, не задушить её. Особенно когда ты сам как зверь и жил большую часть своей жизни.

Когда Сократ плюнул в Зубра, тот уже не сдержался и вскочил. Он реально планировал закосплеить бойцовский клуб, но не смог. Крышу снесло довольно быстро и через секунду они уже повалились, кулаками меся друг другу рожи. Трещали забрала, лязгала броня, но противоударным снаряжение особо не было. Да и знаете, даже в снаряжении ОМОНа в колено или в висок прилетит, так мало не покажется.

— А НУ УСПОКОИЛИСЬ!!! — раздался крик и затем выстрел дугомёта.

Сестра выбежала наружу и была тоже не особо весела из-за всего происходящего. Разряд ударил прямо в Зубра, который свалился. Мышцы его парализовало, замерев он некоторое время так и лежал, издавая странные звуки, но после его быстро отпустило. Мощность заряда была не такой.

— ОБА НА ГУБУ ПОЙДЁТЕ!!!

Сократ же поднялся, утерев кровь с носа и уже доставая гемостатик. Забрало-то было, но оно работает только когда опущено. И когда твой противник не знает как оно легко поднимается, ведь у него такое же.

— Мудак, — прошипел Зубр, переворачиваясь на живот, но всё ещё ощущая болезненные судороги.

Но даже после выстрела дугомёта он поднимался, всё же и броня у него от ХСОМ, и выправка отморозка созданного войной.

— Вот так-то лучше. Видишь, как только по еабльнику получил, так попустился сразу, — утирая кровь говорил Сократ. — Твоему телу глубоко плевать на твои мысли. Оно хочет жить, хочет плодиться, хочет побеждать. Если только ты не сломал эти механизмы такой наркотой как бухло и сигареты, ну или чем похуже.

— Стимуляторами, что нас пичкают?

— В том числе. Бери своё оружие и вперёд подыхать за то, чему ты посвятил всю жизнь. Или папка тебя не научил, что коней на переправе не меняют?

— Безотцовщина тут только ты.

— Пока не видно.

И к удивлению Сестры, Зубр вдруг подчинился. Глянув на свой КПК она также обнаружила естественный выброс гормонов, который и вызывал как злость, так и желание убивать. Прекрасное чувство, которое мы так сдерживаем всеми силами, от которого отказывается, считая негуманным пережитком прошлого. Но при этом между поражением от инопланетной угрозы и победой над ней по факту только это и находится.

Наш личный эволюционный механизм. Наша уникальная комбинация жизни, постоянные мутации, что начались ещё со времён первой маленькой клетки, что решила делиться и плодиться в этом эволюционном бульоне. Кому только пришла мысль в голову, что не сумев покорить даже луну, мы способны покорить то, что нас породило? Так ещё и пытаться спорить с этим, называя ещё и Богом, да его волей и великим замыслом.

— Из тебя бы получился отличный военный психолог, — ответила Сестра, после чего с грохотом разлетелось одно из зданий на космопорте.

Сестра тут же заматерилась и побежала со своей вспомогательной ротой оказывать помощь. Зубр со штурмовиками уже анализировал сведенья и двигался к месту предполагаемого падения тарелки. Ну а сам Сократ посмотрел на небо, где эта самая тарелка уже падала, а вокруг неё закручивались ракеты, резко меняя траектории и ударяя порой прямо по тем, кого они прикрывали.

Это был хаос для ХСОМ, но и враг охреневал не меньше.

— Внимание, объявляется биологическая угроза. Рекомендуется не нарушать герметичность брони, а при следующих симптомах сразу же отправится в карантинную зону. Летальность составляет 0,001 %.

И Сократ улыбнулся, читая это сообщение. Пришельцы хотели захватить планету? Что же, сначала им потребуется также победить рак, СПИД, туберкулёз, корь, столбняк и кучу других сюрпризов уже созданных самими людьми. При чём проблемы у них будут очень серьёзные даже с простейшими вирусами, ведь их иммунитет явно не предназначен для нашей среды.

Подобное оружие уже использовалось, но теперь в нём окажется вся планета без исключения. Ведь вопрос инопланетной угрозы стоял остро не только для хомо-сапиенса, а для всей жизни в принципе. Хотя и жаль тех, кто умрёт из-за дружественного огня, ведь новый вирус всё равно слишком агрессивен, а 0,001 % это… гарантированные восемь миллионов трупов в моменте, а скорее всего и куда больше.

Так что если пришельцы прилетели за нашей водой или колонизацией нашей планеты, то их ждёт бесконечное разочарование. Потому что жить они здесь точно не смогут. И ХСОМ позаботился об этом заранее.

— Лейтенант Сократ! Возвращайте своё подразделение в бункерные помещения. Нам нужен каждый опытный оператор БПЛА. Война уже перенесена в космос, как и наши системы ИИ показывают удивительно высокую результативность, но личное управление не помешает.

— Так точно, — ответил Сократ уже новому главнокомандующему вооруженных сил.

А в это же время по космопорту начал стелиться дым, вылетающей из шахты ракеты с шаттлом, что тут же была сбита пролетевшей тарелкой, мгновенно посечённой дружественным лазерным лучом. Взрыв был такой силы, что поднялся целый гриб и пожар охватил львиную часть космопорта.

Сократ не знал, кто был на борту шаттла, но хотел верить, что это не Гром со своим отрядом. Но в любом случае это уже ничего не меняло. Пора было с этим уже заканчивать. И может быть, если каждый сделает всё, что от него зависит, да немного поможет удача, то…

Хотя бы пришельцы после всех этих жертв сделают те выводы, которые не смогли сделать люди ни до этой войны, ни во время неё и, наверное, не смогут после даже если победят.

— Сколько у нас ещё ракет?

— На два-три, максимум пять минут.

А через считанные мгновения вполне себе стальная болванка пробила насквозь толщи земли и вовсе не с технологичным грохотом рванула, вызвав землетрясения и уничтожив ещё одно укрепление где-то во Франции. Пришельцы могли сколько угодно использовать всякие высокотехнологичные приблуды, но когда дело дошло до реальной войны, то в ход пошла старая добрая сталь разогнанная до каких-то сумасшедших пределов и одним своим полётом уже создавая плазменное поле вокруг.

Но постепенно всё же складывалась картина при которой единственным существенным козырем пришельцев были их психические способности. Ведь накопленные ядерный арсенал уж истощил силы и ракетные войска превратили в груду металлолома и высокотехнологичные тарелки. Хотя и Человечество уже давно перешло грань лазерного вооружения. Вопрос был лишь в энергоносителях, которые сами пришельцы и привезли вместе со своими элирием.

Будь у ХСОМ хотя бы ещё год, а может и лет пять, то никакой бы бойни не было. Врага бы встретили на орбите боевые спутники, но сейчас… сейчас все боевые спутники уже уничтожены. Лишь остатки ракеты взлетали в космос. Приходилось использовать ядерное оружие, чтобы сбивать те же тарелки. Но… ядерных боеголовок у человечества было больше и подлетать им в упор не требовалось, так что…

Да, Человечество лечило кариес кувалдой или избавлялось от гангрены отрезанием конечности. Грубо, позорно, ничтожно, но всё ещё эффективно, прямо как и какое-нибудь прижигание ран, когда других вариантов и нет.

И не думая уже о последствиях, о том что происходит с планетой и с озонвым слоем, а также как изменится климат и сколько радиации будет на планете, в бой летел уже и ХСОМ. Некоторые бойцы умерли прямо внутри от перегрузки, но большинство выдержало и сама броня уже вливала в них последние ударные дозы гормональных коктейлей, которые сделали на основе того, чем являлась броня мутонов.

Каким-то чудом лишь единицы ещё не уходили в отрыв от реальности, но примерно в двадцати процентах случаев боев превращалась буквально в берсерка. И когда шаттлы прошли через поток взрывов, обойдя защитные системы, что были перегружены и переключались на ракеты… бой начался уже на борту корабля пришельцев.

Вывалившись грудой трупов, одним из выживших оказался и Гром, что тут же поднял свой пулемёт и туннельным зрением оглядел ряды капсул, где прямо сейчас выводили новых мутонов. Целые уровни, словно бы какой-то улей, то там, то здесь бродили рабочие дроиды и уже прямо к нему бежал отряд Изгоев из чистой энергии.

Но почти сразу раздался новый взрыв и разгерметизация начала увлекать за собой искусственную атмосферу. Кажется им тоже нужен был воздух? Удивительно, или нет, чёрт его знает.

Магнитные подошвы скрипящего экзоскелета плотно держали Грома, который открыл беспорядочный огонь, ещё не отойдя от перегрузок.

— Ваша цель энергоблоки. Мы выявили примерное нахождение энергетических сигнатур. Каждое уничтожение это потенциальный коллапс всей системы. Любой ценой уничтожьте как можно больше энергоблоков, чтобы последний залп не оставил ничего от корабля, что является грудой металлолома без своей энергии, — звучал голос генерала Лебедя, что с того света руководил последней атакой фактически уже мертвецов.

И в этот момент шагающий Гром получил новое сообщение. Он уже слабо понимал, что происходит, просто вёл бой, уничтожая всё подряд. Когда начали происходит перепады энергии, то начали сходить и гравитационные поля. Они сами буквально разрывали корабль в некоторых частях. Гигантские платформы вылетали вместе с пришельцами, после чего прямо в груду стали врезался гиперзвуковые ракеты, доставляя то ядерный заряд, то рой дронов.

Ядерное оружие здесь действовало по-другому. В космосе же вакуум, никакой ударной волны не будет. Зато будет ударная доза радиации и световое излучение тоже никуда не делось. А вблизи это ещё и плазменный взрыв, который может легко расплавить излучением и твой мозг, и металл.

— Они забрали вашу семью, капитан, — напоминала запись с Лебедем, который записал и сохранил её давно, даже до того как в экзоскелетах появился свой блок памяти для автономной и локальной связи, до того как сам Гром уже получил повышение.

У всего был предел, даже у человека. Нет никаких героев, нет злодеев — есть только тот предел, за который тебя заставит пройти детерминированный хаос, что определил твой ДНК и твои мутации, твоё место в нормальном распределении и насколько далеко ты от нормы. И он же решил, что именно ты родишься здесь, именно тебе повезёт не сдохнуть, когда с детьми ты решишь погулять по льду, а других он убьёт.

Потому что он не личность, он процесс. Не случайность, а вполне последовательный исход, просто просчитать его глупый человек не может и потому придумывает Бога, а затем и слово "случайность", да "сингулярность".

Очередной взрыв сбил с ног медленно двигающегося по стальным конструкциям Грома. Схватившись рукой за оголённую арматуру, он едва успел замедлить. В левой части шлема торчал осколок. Воздух медленно выходил наружу, пока стекло стягивалось само.

Но в правом глазу всё ещё застыл образ, который вывела программа.

— И хоть я не смогу дать вам победы. Не смогу дать даже справедливости, которой не существует, — изображения Лебедя уже не было видно, но голос его звучал из оставшегося динамика шлема. — Но я способен дать вам месть. Даже если её попробует забрать сама смерть.

Последняя доза стимуляторов начала разгонять сердце. Сосуды лопались, внутренние кровотечения плодились, но в этот же момент человек достиг своего генетического предела. Превратившись в того, кем он должен был быть изначально до появления сознания — шедевром, что способен голыми руками победить в драке даже гориллу и тигра.

Максимальная реакция, которая забрала себе отделы мозга, что отвечали за мораль. Кратковременная память, что забрала себе ещё больше когнитивного полотна, очистив из неё лица давно умерших. И Гром рванул вперёд, смотря на лица своей семьи и не зная кто это, но ещё помня, что они почему-то важны. Прямо навстречу мутону гвардейцу, что также едва не улетел наружу, едва успев зацепившись за край каркаса корабля.

Был ли он когда-то таким же? До того как Эфирные превратили его расу в солдат также, как Человечество превращало своих сыновей в солдат? Это уже не играло никакой роли.

Шагая друг к другу и начиная набирать скорость, сразу стала видна разница между двумя творениями одной сути, но разных путей. Мутон лишённый сознания в принципе походил больше на животное, но в случае с ХСОМ решено было сохранить большую часть разума. Та же технология, что пришла из "Феникса".

Гром действительно стал похож на зверя. Но он чувствовал ландшафт и воображение у него ещё было. И пока мутон бежал ограниченный своими магнитными держателями, которые включались и выключались, то Гром просто оттолкнулся со всей дури и сделал рывок от арматурины.

Гаусс пулемёт уже летел где-то в космосе, там где летела и плазменная пушка. Но первый удар был за человеком. С грохотом загудел экзоскелет, не настолько идеальный как второй слой мышцы брони мутона, но зато позволявший создать не менее мощный импульс. И сразу же уход вниз.

Используя уже мутона как опору, словно делая захват как борец, Гром уже обхватил ногу и со всей дури рванул того вверх, пытаясь опрокинуть. Безумная идея, но с лязгом которого не было слышно металлическая пластина оторвалась и разорвалась. Мутон оказался в невесомости, а Гром остался стоять.

Кровожадно он смотрел как улетает в открытый космос мутон, как он швырнул пластину в Грома, но по инерции всё удалялся и удалялся. Гром хотел прыгнуть за ним и добить его, но всё же развернулся и зашагал к энергетическому полю, что заменяло здесь гермодвери.

— Двигаемся вперёд! Обновляю карту энергоблоков! — раздавался чей-то голос, может быть даже кого-то знакомого.

Но Гром потерял возможность ориентироваться и просто шёл вперёд, собираясь уничтожать всё на своём пути. У него не осталось ничего кроме этого. Он уже был мёртв, при чём вовсе не фигурально. Ведь от личности, что рвалась к мести, уже ничего не осталось. А Михаил Викторович погиб ещё раньше, вместе со своей семьёй.

Осталось лишь оружие, зверь, которого подобрал и направил генерал Лебедь. И пустым взглядом он просто смотрел сквозь визор, а затем набросился на следующую цель, которая не стала стрелять, а просто перехватила удар кулака. Затем сразу же и второй.

Какой-то странный враг. Слишком сильный для такого размера. Изгой бы не выдержал такого, а мутоны куда больше. Кроме того сама броня… вроде и свой, а вроде и нет.

— Твоя месть в другой стороне, друг, — раздался такой знакомый и уже такой далёкий голос.

Последний глаз смотрел только вперёд, видел преграду, но начал медленно подниматься к забралу. Гром словно что-то почувствовал, не то невероятно желание убить, не то что-то другое, но также очень близкое зверю. Ему нужно было посмотреть в глаза, чтобы сделать выводы. И он посмотрел.

После чего на мгновение замер. В этот момент последняя частичка человечности в нём загорелась как факел и тут же сгорела, став пеплом. Пять секунд… но они были всей жизнью, что пролетела перед ним. И развернувшись он пошёл туда, куда указал вожак. Умирать среди отсека генетики, где происходила расшифровка человеческого генома, для которого и требовалось похищать людей.

— Приём? — раздался голос Глухаря, который хоть и заблевал кровью шлем изнутри, но ещё не получил финальную дозу стимуляторов.

И держал в прицеле и Грома, и странную фигуру. Он видел последнюю модель экзоскелета, но какого-то другого. Как и среди участников операции этой фигуры не было. Но при этом была странная пометка "ХСОМ" и американская система распознавания выделяла фигуру как союзника.

— Ты кто такой?

— Андрей? Узнаю твой голос… а почему решил взять прозвище Глухарь? Тебе оно не очень подходит. Впрочем, неважно. Дел ещё много. Надеюсь, что прикроешь меня, как и раньше.

Глухарь аж проморгался, думая что тоже уже умер от этой дряни, что смешивалась с кровью. Но почти сразу перевёл прицел и яркий луч пронзил сразу несколько стен насквозь, заставив элириевое ядро раскалиться докрасна. Сразу же начал менять позицию, искать зону с атмосферой или хотя бы труп кого-то из ХСОМ, чтобы забрать охладительный элемент, который заберёт в себя всё тепло, пока перчатки тоже плавиться не начали.

А тем временем по всей связи раздался голос, знакомый уже даже иностранным оперативникам. Ведь именно на его опыте и его крови и учились они. Тому, кто был одним из первых героев зарождающейся организации и кто считался мёртвым.

— Беру командование на себя. Кто ещё в здравом уме, слушайте мой приказ. Энергоблоков тут шесть, но для коллапса хватит уничтожения и одного. Мы идём к ближайшему. Машины Шеня кое-как прикроют нас, но сами понимаете… связи тут нет, управляет ими ограниченный автономный ИИ. Будет сложно, но мы справимся.

— Ах ты Лебедь… ах ты сукин сын… даже мёртвых с того света достал, — просмеялся Глухарь, заняв позицию и пройдя через энергополе, после чего его винтовка сразу загудела, выплёвывая потом раскалённый воздух. — Ну что же, с полковником явно попроще будет, чем без него.

— Внимание, герои ХСОМ, к вам прибыло новое оружие под названием "Феникс". Для него были собраны лучшие из лучших, так что не удивляйтесь, если бойцы вас узнают или говорят голосом ваших павших товарищей.

Левой рукой, что была устремлением к звериному началу, Человечество взяло за глотку инопланетную угрозу, прижав её мордой к наковальней. Но правая держала молот, который нанесёт финальный удар. И была она идеей, что заключена не в гормоны и не в ДНК, а в сам культурный код. То лучшее, что всеми силами сжигали мы сами, отказываясь понимать важность и что смогло кое-как локально возродиться хотя бы в проекте "Феникс".

На основе разума тех, кто всегда умирал слишком рано. Но кто усилиями оставшихся будет жить столько, сколько в них Человечество будет нуждаться. В этом и была суть проекта "Феникс", а не в чём-то другом. И именно поэтому его боялись Эфирные.

Хотя и была какая-то ирония, что у этого проекта появилось и физическое облачение, что пришло забить последний гвоздь в крышку гроба инопланетной угрозы.

— Максимум скорости, — раздался голос ИИ и на полной скорости идеальная боевая машина пролетела сквозь ряды пришельцев.

Сверкали сквозные лучи лазерной пушки Глухаря, пробивая стены и плавя пришельцев. Но Витязь даже не обращал внимание на переговоры оставшихся бойцов. Он просто мчался вперёд, а броня на нём сама по себе уже была оружием. Ведь он бежал буквально сквозь тех же сектоидов на скорости сорок километров в час, снося их своим же телом.

На ходу он схватил за шею и вайпера, используя как щит уже его. При этом всём он продолжал вести огонь из автомата системы Гаусса. От него отскакивали выстрелы и сама его броня сверкала энергией, подписываясь элиривыми ядрами и создавая буквально энергетическое поле.

— Занять фланг! Уничтожить потолок! — опустив тело и сделав два быстрых жеста рукой, Витязь дал метки на общую карту.

Как и многие другие из сражающихся он уже потерял значительную часть человечности, отдав многое именно животному началу. Но в его случае благодаря проекту "Феникс" достигался какой-то безумный процент эффективности. Он видел тактические возможности также хорошо, как акула чует кровь. Глухарь даже не сразу понял, куда там надо выстрелить, чтобы потолок обрушить, но приглядевшись ужаснулся сразу и тому, что вибрации явно вызывает шагающий сектопод и тому, что всё же опоры вибрируют, говоря об ещё одному перепаде гравитационных волн из-за постепенных разрушений корабля снаружи и изнутри.

— ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПРЕВЫШЕ ВСЕГО!!! — разносился голос Лебедя по всему кораблю пришельцев.

Без каких-либо сомнений старый генерал использовал всё, чему научила его война. Раньше на головы скидывали брошюры с немецкими курортами, ещё не так давно над городами летали дроны, призывая сдаться через динамики. Теперь же вполне человеческая речь и вполне себе русский язык звучал прямо на борту.

И конечно же пришельцы всё понимали, всё слышали, ведь давно расшифровали не только языки, но даже криптозащиту.

— Это нелогично, — произнёс один из эфирных, изучая этот голос. — С чего бы нам их бояться? Они уже потратили всё, что у них было, но ничего этим не добились.

— Наши рабы слабее нас. Как-никак страх важный элемент хитрой системы внутри наших творений.

— Сектоиды действительно дрогнут, но их хаотичная пси-сила станет проблемой для них же. Мутоны просто получат ударную дозу гормонов. Вайперов и так немного, они не являются важным элементом. Всё остальное это био-машины, или просто машины. Страха у них нет в принципе.

— В том и дело… они архаичны. Мы не ожидали, что настолько.

— Неужели немытый и смердящий хомо сапиенис сможет камнем взорвать плазменный реактор?

— А что им помешает? Мы просчитались, это уже факт.

— Но это ничего не изменит.

— Тоже факт.

— Что же… буду делать то, что требуется.

И ещё один из Эфирных уплыл в сторону сражения. Число Эфирных было крайне мало, кроме того они умудрились даже потерять одного из своих, сдать его в плен. Тот последний пси-вопль, что выдал расположение базы "Феникса"… он был пугающим, но казалось что всё под контролем.

Однако теперь, когда проект "Феникс" штурмовал корабль, становилось понятно, что этот проект вообще никак не связан с пси-агентами. Более того сам генерал Лебедь, что позволил поглотить себя, сделал всё это намерено. Он отвлёк так много внимания на себя. Ещё и свой разум изменил также, как изменил разум каждого из проекта "Феникс".

Человечество подчинило себе и тело, и разум. Если бы у них было ещё больше времени, то они бы могли бы и победить, не оставить Эфирным ни шанса. Именно поэтому они и обратили внимание на эту расу. Она была ключом к решению. И, к несчастью для самих людей, они уже не могли ничего изменить.

Победа уже свершилась, всё остальное — нюансы.

— Храбрые защитники Человечества… вы отличаетесь от всех тех, кого мы видели до этого, — другой Эфирный вышел в последний зал, который вёл к одному из ядер, уничтожение которого повлечёт уничтожение всего корабля. — И ты… Витязь… теперь, когда мы захватили себе разумы ключевых фигур, включая вашего генерала Лебедя, мы знаем всё. В том числе и то, почему именно ты был выбран.

И проплывая по мосту он уже вскидывал свои руки, начиная сжимать своей воли тысячи тонн металла. Используя всю свою мощь Эфирный кажется хотел отделить целый фрагмент корабля, ну и нас вместе с ним. Что же… весьма дерзко. Да вот только нас если он и выкинет, то ракет снаружи меньше не станет. Зато последние слои брони обнажатся.

— Мы потеряли контроль над отделом репликации, — раздался голос ещё одного эфирного, после чего корабль тряхнуло.

И позади отряда ХСОМ засверкали вспышки. Гром сделал всё что требовалось и ушёл на тот свет вместе со всеми генетическими накоплениями на этом корабле. Ещё и Эфирного забрал, пусть и косвенно, а не прямо.

Оставалось и всем другим завершить начатое.

— Всё херово, не так ли? — спросил Витязь, даже подняв забрало и опустив своё оружие.

Простым шагом он направился прямо к Эфирному, который резко обрушил на него всю волю. В этот момент Глухарь занял новую позицию и всё видел, как мост промялся и взорвался, но сам Витязь… просто перешёл на бег. Металл позади него плавился от пси-мощи, молнии били в него, но почему-то не попадали. И тогда до Глухаря дошло, что за оружие было использовано в тот день.

И до этого Эфирного тоже дошло, как удалось взять в плен.

— А вот это уже интересно! — воскликнул Эфирный и его голос ментальным воплем ударил во все стороны.

Он просто не смог воздействовать на этого бойца. Мысли, что рождались и разваливались были настолько плотными и самодостаточными, что просто… не возможно было туда вторгнуться. Попытка вызывать страх или любую другую эмоцию сталкивалась с тем, что мозг бойца каждую секунду обновляется почти полностью. Сам себя разрушает и сам себя пересобирает.

Это, очевидно, вызывало сильную деградацию разума на долгой дистанции. Жить в таком состоянии тоже невозможно, а время до превращение в овощ измеряется буквально считанными часами, если и вовсе не минутами. Очень непрактично, но всё же… эта боевая единица была иммунна к любому внутреннему пси-воздействию, при этом сохраняя гибкость живого мышления.

Однако ничто не мешало использовать пси-силу для того, чтобы… хм, сломать тот же мост под ногами. И с лязгом Эфирный обрушил всю ярость уже на сам мост, видя как Витязь совершает дикий прыжок и всё равно не долетает, срываясь в бездну, где плескались молнии реактора с элировыми ячейками.

— А теперь ваша очередь… — произнёс Эфирный, переведя внимание с любопытного человечка на оставшихся и тут же удивился. — О как…

Прямо на другом конце моста застыл пси-агент, что направил манипулятор куда-то вниз и на котором уже раскалялась ментальный блокиратор. В этот момент этот безымянный агент превзошёл всех на корабле пришельцев в пси-способностях, за исключением эфирных и ещё некоторых отдельных индивидов. Людская раса была очень гибкой и это выражалось в том числе в их пси-способностях.

И прямо перед Эфирным был поднят Витязь, который стоял на поднимающейся платформе и спрыгнув в упор, он прошёл сквозь ментальный барьер, выставив свою гаусс-винтовку в упор.

— Из России с любовью, — с улыбкой произнёс он, зная что смотрит не в безликое лицо Эфирного, а во весь коллективный разум их расы.

После чего гашетка превратила в фарш рахитное тело Эфирного, что просчитался и расслабился. Вместе с тем дрогнули своды всего зала, что он держал, начиная сжиматься и трескаться. Корабль уже был повреждён критически. И тогда резко вырубили все гравитационные поля, что превратило бой в сущий хаос. Но у всех бойцов ХСОМ были магнитные держатели и они уже пробивались к реактору, отключая по пути барьеры и подрывая всё, что могли подорвать.

— Уничтожьте ядро! — отдал приказ Витязь. — Я задержу оставшихся.

И снова активировал костюм, что напитывался энергией напрямую из корабля, прямо как то делала броня Изгоев.

— Маскировка активирована, — раздался голос ИИ и он исчез словно вайпер.

А тем временем вперёд, через захваченный проход, рванули дроны, пока за ними стелился туман биологических вирусов. Они пробивались через фильтры и только полностью герметичные костюмы могли защитить сектоидов, вайперов и мутонов от мучительной смерти. И у большинства этих костюмов не было, ведь ни корабль, ни в целом пришельцы к такому в целом и не готовились.

Никто ещё не сопротивлялся так яростно, давая бой ещё до того, как они смогут высадится. Как и никто не адаптировался настолько быстро.

— УДЕРЖИВАЙТЕ ПОЗИЦИИ!!! РАЗРУШАЙТЕ ЭНЕРГОКОНТУР!!! С МИНУТЫ НА МИНУТУ МЫ ВСЕ ОТПРАВИМСЯ В РАЙ!!! — рассмеявшись впервые за всю свою службу, воскликнул Глухарь, видя как суицидальная миссия заваливает мясом пришельцев, что опустились до того, что отвечают ровно тем же. — ВОТ ОНА ВОЙНА!!! ТЕПЕРЬ И ОНИ ЗНАЮТ ЭТО!!!

Один выстрел, второй, третий на сверхзвуке мимо пролетает дрон-крикун, после чего сам и разбивается о стену. Глухарь падает на колено. Щупальца крикуна успели порезать его и отсекли руку по плечо. Но как же хорошо, когда у лазерного оружия нет отдачи, а экзоскелет может позволить держать такую бандурину и одной рукой.

А тем временем оставшиеся бойцы под его прикрытием перевыполняли задачу, неся скомунизженную энергоячейку прямо к одному из узлов реактора. Ждать пока сюда союзники ударят ракетой ведь необязательно. Можно и самим изнутри всё взорвать, ну или хотя бы повредить. Там как пойдёт, ведь в таких нюансах терять уже нечего.

И видя на своём шлеме красную угрозу, как в него уже целится вражеский вайпер, а несколько изгоев зашли во фланг, как летит ещё несколько крикунов… Глухарю было глубоко плевать на всё это. У Грома была семья, у Витяза оставался долг, а у Глухаря всю жизнь было только одно — приказ. Весь пустой мир для мальчика социопата наполнился хоть каким-то смыслом лишь, когда армия протянула руку.

И пусть по новостям рассказывают о жестокости и ужасах, что сирот нельзя отправлять на войну и что государство использует их, но Глухарь был рад, что он нужен хотя бы государству. Хоть кому-то был нужен.

Последним выстрелом он расплавил лучом кисть мутону, затем пробил грудь мехтоиду, и взрыв гранаты в руке мутона поднял завесу и ударную волну, что прикрыла его отряд, уже начавший сбрасывать заряд прямо вниз, в гущу электромагнитных полей над стеклянным куполом пляшущей на потеху физикам сингулярности.

Никто не знал поможет это или нет, хватит ли силы взрыва, но прежде чем один выстрел пробил насквозь бок Глухаря, а второй расплавил его винтовку, тот услышал цепную реакцию. После чего свалился вниз, со своего мостика, прямо в гигантскую трубу, вслед за зарядом, навстречу плазменной волне, что дугой ударила вверх, начиная разрушать весь зал.

— Забавно… — глядя за всем этим, произнёс главный Эфирный в центре корабля, глядя на пробивающегося к нему Витязя. — Но вы ведь всё равно уже проиграли. И кажется вы этого не принимаете как раз потому что не понимаете. Не понимаете, почему именно вы уже проиграли и даже ваш генерал Лебедь говорил, что шансов на победу уже и нет.

И он замолчал, направив всю свою мощь на то, чтобы удержать от распада энергоблок и ядро, без особого интереса наблюдая за всей этой суетой, что не значила ничего и где каждый шаг всё равно лишь закреплял победу пришельцев.

А человечество так и не понимало почему оно проиграло.

— Щиты потухли! Запускайте последнюю партию! — был отдан приказ.

И в этот момент в сражение были брошены последние резервы сил ВКС. Только вместо солдат тут были исключительно ракеты. ПРО пришельцев уже охреневало только в путь, от излучения радиации некоторые солдаты ХСОМ и пришельцы умирали на месте, экранирование корабля разрушено, что сделало его одним сплошным гробом, ведь радиация шла ещё и от Солнца.

Теперь оставалось запустить последнюю шквальную атаку, что посеет хаос, а вслед за ней ударят точечно тринадцать лучших многоступенчатых ракет. Гигантские и быстрые, кассетные, они должны будут пойти сразу после первых взрывов, когда остатки ПРО окончательно будут сломлены и уничтожены, а ЭМИ волны уничтожат дронов.

Затем разделение и кассетные боеприпасы накроют множеством слабых взрывом всё поверхность корабля и уже после точечно ударят главные заряды. В целом, достаточно будет и одной меткой ракеты, доставленной поближе. Лишь бы мощности хватило, а её и хватит скорее всего.

Однако даже несмотря на всё это безумие, пришельцы умудрялись каким-то образом перехватывать большую часть всего. В результате взрывы были не рядом с кораблём, а в несколько километрах. Ударные волны хоть и били в щиты, но это капля в море, потому что ударных волн нет. И для реального эффекта даже заряд в мегатонны, в десятки мегатонн, надо взрывать чуть ли не в упор, чтобы добиться явных физических разрушений.

Но несмотря на то, что Европа оказалась разоружена, а Китай парализован ударом по правительству, всё равно базы США и РФ ещё функционировали. Они готовились к этому дню, правда думали что воевать будут против друг друга. Однако теперь все старые протоколы приходили в действия и уничтожение шло как нельзя лучше.

— Да уж… климату после нашей битве звиздец, — вздохнул офицер и провернул свой ключ на подлодке.

После чего последний удар начал делать залп.

Но не всё и не везде шло гладко, ведь перехватчики были прямо в атмосфере и почти везде, а на ракетные базы наносились удары. Даже подлодки уничтожали и только там, где стояло вооружение ХСОМ удавалось спасти драгоценные ракеты, коих всегда было слишком много и хватало чтобы уничтожить всё на Земле по несколько раз, а тут вот… оказалось что их всё ещё мало.

— Они двигаются к шахте! СЕКТОПОДА НАДО ОСТАВИТЬ!!! СДЕЛАЙТЕ, БЛЯДЬ, ЧТО-ТО!!! — кричал по связи Сократ, прыгая с одного дрона на другой, не успевая переключать свой шлем и чувствуя как даже его начинает тошнить.

Но база уже была вся в огне. Ангары уничтожены, авиация истратила боезапас, пехота вся подохла и технику уничтожили. Остались только подземные укрепления, из которых отряды били по пришельцам, что бродили поверху, как у себя дома. Теперь, когда они уничтожили ангары, они шли к шахтам, что начали раскрываться снова. Это была их главная цель.

— Запрашиваю поддержку с воздуха! Иначе у вас будет на три сотни мегатонн меньше! — кричал Сократ, ведь именно одна крупная ракета и рой поменьше, находились здесь.

Всё это передовые технологии, таких баз в целом немного. Если даже одну из них выведут, то это серьёзно ударит по шансам того, что хотя бы одна долетит до корабля. Как и расчёт шёл из того, что 90 % всех ракет в целом будут перехвачены тем или иным способом.

В этот момент подземные ангары уже были в активном бою. Их было много, некоторые являлись ангарами для самолётов, что уже взлетели и здесь уже никогда не сядут, а другие были вдали, за аэродромом, как возможность более гибкой логистики, чтобы не хранить всё в одном месте.

В одном из таких ангаров и шёл бой, пришельцы собирались попасть в жилые зоны, в штаб, который находился специально подальше от самих шахт и ангаров. Чтобы один мощный удар не уничтожил вообще всё. Сюда же возили снабжение, чтобы продолжать оборону, которая была сломлена.

Чуть-чуть не хватило, вот буквально чуть-чуть, но большую часть задач всё равно база выполнила, уже славно.

В этот момент Зубр, пришедший в себя на своих двоих откатился в укрытие. Весь покрытый кровью, он ладонью вытер кишки с забрала шлема. Пришельцы не воевали на земле, не закреплялись, они просто позволяли солдатам действовать, занимать позиции, а потом били туда какой-нибудь плазмой, лазером из НЛО просто крикуны или кибердиски пролетали сверху и сбрасывали бомбы.

В результате штурмовики Зубра даже ни с кем не сражались, просто дохли. Но если они уходили, то сразу начинала высадка. И тогда уже роли менялись, дроны ХСОМ били по позициям и превращали в фарш даже мутонов. Это была не война, а какой-то пиздец.

— Всё как и в прошлый раз, обалдеть, — подняв забрало и выбросив шлем, который мешал дышать, говорил Зубр, у которого тряслись руки. — Мы хотели научиться чему-то новому у пришельцев, но кажется сами их чему-то научились. Сука… никакая не элита, а просто как пушечная мясо. ХСОМ обещал сделать нас рыцарями новой войны, а всё вернулось ко временам Наполеона, я хуею…

И усевшись он бросил свой автомат какому-то юному оперативнику, что спешно начал заряжать магазины. Сам же Зубр рухнул на ящик, доставая пачку сигарет и радуясь что оделся в броню старого образца, а не герметичную. От вирусных бомб он не сдох, но хотя бы тело потело и дышало хоть как-то. Ещё и шлема эти с забралами…

Смотрится всё это так красиво, все эти "ратники", все эти "орлиные шлема", а на деле повоюешь реально и всё равно вернёшься к уставному 6б45. Потому что его уже проверили миллионы солдат и он реально удобен, хоть и не так круто выглядит, не "лакшери".

И заряжает тебе магазин не какая-то машина, а всё тот же срочник-мобик, паренёк молодой. Куда ему до контрабасов, что говна наелись уже? И не надо ему никуда, пусть сидит, в магазин патрон догоняет, да гранаты готовит. Потом как контрабасы уже кончатся полностью и его черёд настанет.

— Но пока не кончились, — глубоко вдохнув дым, произнёс Зубр.

— Что? — поднял голову срочник, у которого большой палец опух и покраснел, с вмятиной уже какой-то, мозоль адская будет, он тут уже не первую тысячу заряжает так, по старинке.

— Говорю сигареты ещё не кончились, так что повоюем, — с ухмылкой ответил Зубр, глядя теперь на свой отряд, который уже в девятый раз доукомплектовывается свежим десантом.

Да… вот всегда так. Хочется новое поколение рыцарей-штурмовиков, дорогих воинов в супер-броне, а кончились они быстро и теперь снова десант. Хочется чтобы заряжали тебе в магазин машины какие-нибудь, а тут даже доски для заряжения на не нашлось, проебали всё где-то, может и проворовали, а может сломалось.

И сидит наш Петька, девятнадцать лет нет, срочку служил в части неподалёку. Сидит и заряжает. А что делать? Жалко ребёнка? Чьего-то сына? Воевать он не должен? А кто блядь будет? Кругом леса и докинуть только его можно. И враг тут не просто на границе, он мать его везде, во всём воздухе, повсюду, даже в твоей голове.

— СЕКТОПОД ДВИГАЕТСЯ К ШАХТЕ!!! ПРИЁМ!!! ОСТАНОВИТЕ ЕГО, КТО-НИБУДЬ!!!

— Ах блядь… — ругнулся Зубр, приглушив связь, чтобы не слышать эти крики паникёров.

— Боеприпасов нет, отстрелял даже пушку! — там по каналу авиации уже говорил и пилот.

— ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ, ОСТАНОВИТЬ СЕКТОПОДА!!! — раздавался приказ и командованию было плевать.

— Ну что же… держи пачку, парень, — встал на ноги Зубр, не успев даже дыхание перевести.

— Я не курю.

— Я теперь тоже, — пожал плечами Зубр, решив что самое время бросить вредную привычку. — Эй, что у вас тут?! Снаряды, мины?

— Всё сразу! — сказал водитель урала.

— Заебись, пиздуй давай, — рявкнул Зубр и запрыгнув открыл дверь и рывком вытащил наружу водилу. — Эй, показываю один раз! Запоминайте.

После чего начал разворачиваться под крики логистов, но спорить с оперативником ХСОМ было такое себе. Ему же виднее, да и командиры сразу плюс-минус поняли, что этот псих будет делать. И через считаные секунды Зубр за рулём урала выехал на дорогу, сразу увидев и сектопода что шагал к ракетной шахте, готовящейся сделать финальный залп.

— Ну-с… уже отъехали достаточно далеко, чтобы не убить своих, — оптимистично заметил Зубр, понимая что шансы малы, но…

Но наверное всё же не всё так плохо, как говорят философы. Пусть даже человек не выбирает кем родиться, каким будет его ДНК, да и мыслей своих не выбирает тоже. Словно запущенный волчок он будет вертеться столько, сколько получится и так, как выйдет, не зная чья рука его запустила.

И ведь крутится же ещё.

— Не успеваю, — скривился Зубр, видя как далеко этот сектопод и как близко он уже к ракетной шахте.

Ещё и вся полоса тут в дырах, в ямах, в подбитой технике. Урал же загружен на максимум, ревёт, скотина, жрёт дизель и гонит. Хрен его знает сколько тонн там груза, но Зубр знал одно — если доедет, то будет либо мало не покажется, либо вполне достаточно. Надо доехать только. Успеть.

— Встречайте, суки, папу! — раздались последние слова экипажа.

И на полной скорости СУшка повторила подвиг Гастелло. Двадцать две тонны металла без боеприпасов и даже без топлива врезались прямо в сектопода, мгновенно превращаясь в огненный гриб. Остатки топлива вспыхнули, а сектопод лишь пошатнулся, замедлился, чуть не повалился.

Этого хватило, как и заградительного огня, разорвавшего небеса и позволявшегося уралу доехать до цели. Не тормозя, Зубр ехал на таран зная одно. Пусть человек не властен ни над своей судьбой, ни над своей жизнью, не выбирает ни страну, ни родителей, ни даже своего характера, но…

Он всё ещё способен выбрать свою смерть, если воли хватит. И воли сегодня хватило хотя бы на это. Весь мир потух, когда на все скорости урал вписался в ногу сектопода и деформировался. Зубр вылетел через лобовое и умер почти сразу, докурив последнюю сигарету.

Некоторое время сектопод постоял, пытался выпрямиться, а затем случился взрыв. Не то дрон чей-то ударил, не то просто что-то прилетело, запустив цепную реакцию. Грохот был такой, какой фабы не все создают, ведь урал и до десяти тонн возить может и загружен был не до предела, но полностью.

И упал сектопод, а из шахт вылетели ракеты, устремляясь в космос вместе с другими. Это был последний удар и затаив дыхание штабы смотрели на отчёты. Спутники всё ещё были и видели как всё больше ракет в целом достигает корабля пришельцев, транслировалась каждая вспышка и как тохнут щиты этого жуткого планетоида. Они не видели как сражаются смертники, но видели как одна из частей планетоида стала напоминать раскалённую поверхность вулкана, из которого вот-вот и вырвется извержение.

Реактор уже был перегружен, едва держался, а системы защиты уже почти пали, пока горели сами небеса и радиация уничтожала всё под стационарной орбитой этого корабля. Сколько миллионов умрут уже завтра от облучения? Сколько неурожаев будет завтра и какие же катаклизмы встретит Земля?

Это всё будет потом, но сегодня ракеты долетят и победа будет за людьми. За людьми, что всегда сами решали быть ли скотом или попробовать покинуть хлев, пусть даже страх перед неизвестностью кажется непреодолимым. Ведь смерть — ничто, и бояться надо не её и не потерять тёплую постель.

А пустоты, что будет заполнена либо страхом, либо чем-то что ценнее самой жизни. И никак иначе.

Витязь пробивался сквозь орды пришельцев, демонстрируя все козыри Земли. Начиная от генетики, что одновременно была и врагом человека разумного из-за попытки сделать его зверем, и союзником, ведь именно сейчас все эти механизмы позволяли рвать на части мутонов. И заканчивая разумом, что вызывал страх и легко с развитием уничтожал тебя изнутри тревожность, депрессией и апатией из-за слишком необъятного осознания того, насколько же ты мал и ничтожен.

Но всё это было лишь инструментом, которое человечество начало осваивать. И будет ли человек рабом или хозяином, зависело лишь от самого человека и человечества. От человека этот будет зависеть в контексте лишь его жизни, ведь многие герои уже доказали всё, что надо и умерли с гордостью и улыбкой.

Остался лишь ход за сами Человечеством, за слепым отбором Дарвина, что решит были ли эти герои случайной погрешностью, как Матросов и Гастелло, как Перельман и Эйнштейн, как возможно он и возможно ты. И если это не погрешность и не тупиковая ветвь, то таких станет больше, а если нет… то не приживётся также, как не прижился у нас хвост, да прочие рудименты.

— Я благодарен за жизнь, что была у меня. И за людей, что были рядом со мной. Я учился у них всегда и до конца. Наверное, я даже сумел стать чем-то больше, чем просто политической фигурой и громким генералом-популистом, — говорил Лебедь, маяча перед взором последнего бойца ХСОМ на этом корабле. — Правда я всё равно так и не смог стать чем-то большим. Об этом я жалею до сих пор. Но… я принимаю свою роль бешенного волка, что кусает до конца и у которого ничего кроме этой войны в жизни ничего и нет.

— Это не так, — ответил Витязь, засунув в глотку мутона гаусс-винтовку и сделав ещё выстрел, после чего выхватив с ег же пояса связку гранат бросил их веером в сторону Изгоев.

— Нет, это так, — говорила запись, даже не ИИ, просто запись, воспроизводимая по ключевым словам отдельного оперативника. — В тот день ты лишился родителей, жены, детей… а я лишился внуков и правнуков. И отрадно видеть, что даже так ты не стал монстром, для которого нет ничего кроме мести. Ведь… ты уже тоже не помнишь их лиц?

Это было правдой. Алексей Геннадьевич давно их забыл, даже свою фамилию забыл. Ещё тогда, когда "Феникс" начал бороться за нейроны в разуме, что умирал из-за кислородного голодания. Но даже так он стоял сейчас здесь. И отдельное, то самое лучшее, что наверное было и не было в отдельных бойцах, возможно чудом нащупанная комбинация нейронов отвечающая за волю, принципы и убеждения, оставалась жива.

Воля, что сложилась не из-за эволюционных механизмом, не из-за детского опыта, а созданная искусственная, сохранённая и повторённая. Чистая воля, когда Человечество сказало, что отныне будет так и встало не только над смертью, уничтожив вирусы, бактерии, хищников, выйдя из-под рабства инстинкта и даже из-под рабства идей, что хитросплетением религий и культур разделили нас ещё более сильно, чем делил нас естественный отбор животного мира.

— Вот поэтому вы и были выбраны, — произнёс Эфирный, что держал своей волей энергию, что была необъятной и могла легко уничтожить не только корабль.

Он сдерживал взрыв ядра которые в эквиваленте был мощнее любого оружия на Земле, так ещё и сами взрывы ракет удерживал. Умудрялся ещё и говорить при этом, хоть тоже был на пределе и видел, что не может изменить разума этого человека.

— Вы очень инертны, пси-активны… вы наше спасение. Ни одна другая раса на это не способна. Они просто рабы, но вы лучшие. Жаль только вы этого не понимаете и не хотите сыграть свою роль.

— Рабами быть не хочется, — кратко ответил Витязь, ведь враги кончились, а саму мысль вокруг Эфирного можно было буквально пощупать.

— Да, не хочется. Потому что такова ваша воля. Она не подчиняется логике. Ведь это не физический закон. Это нечто новое, чего не было на момент Большого Взрыва. Как не было когда-то и мысли, что появилась куда позже у вас.

— Может поэтому мы и победили?

— Нет, вы не победили.

— Разве? — удивился Витязь.

А Эфирный лишь улыбнулся, после чего коснулся разума и начал показывать образы вокруг. Будущее, что случится уже совсем скоро. Цену победы, уже подчинённые сознания, абсолютную беззащитность, ведь арсеналы теперь пусты. Идеальная почва, ювелирная победа, хоть и многое пошло не по изначальному плану.

— Земля на коленях. Мы придём спасителями и поможем спасти и ваш озоновый слой, и ваш климат. Мы принесём вам мир, а ответить ядерным оружием вы уже не сможете. Да и отвечать будет некому. Ведь мы убили всех, кто хотел бороться. И даже заманили сюда лучших из вас.

— Генерал предвидел это. Проект "Феникс" остался. Как и убили вы не всех.

— Не всех, но мы вас обезглавили. И скоро придут новые лидеры, поставленные нами. Как и EXALT уже одержал над вами культурную победу. Вы слишком спешили. Вашу победу обесценят те, кого вы и спасли.

— Нет, я не верю в это.

— Это не вопрос веры, полковник. Да и не вопрос это… уже ответ, который легко спрогнозировать. Жаль, что вы убили столь многих, но сути это уже не изменит.

И Витязь добрался до лидера корабля, возможно не последнего, возможно многие Эфирные уже эвакуировались, а возможно уже проникли на Землю и никогда не давали о себе знать. А всё это действительно лишь их план. Сомнения одним за другим сеялись в разуме, они были очень рациональными, но разбивались о проект "Феникс", чтобы кривым, архаичным и неудобным, но… он был.

Был и прямо сейчас истощал разум, но не давал никаких шансов изменить его. Это была попытка воссоздать саму волю на фундаментальному уровне, который изменению уже не поддавался ни при каких условиях и восстанавливал сам себя. Репликант созданный внутри ещё одного репликанта, но если прошлые были созданы эволюцией, то этот… этот создали сами люди.

— Перед тем как всё закончится, ответь мне, человек, как ты думаешь? Решаем ли мы хоть что-то? Существует ли воля? И что там после смертью? И в чём же смысл нашего пути?

— Что я могу знать о том, на что не ответила весь род людской за всё время своего существования? И по всей видимости не ответил род твой? Но в моём конкретном случае всё просто…

— Просто?

— Да, ведь я решил будешь ли ты жить. Я приведу приговор в исполнение раньше, чем то сделает сила атома. И я вижу весь свой путь, что даёт ответ на мой финал. Ведь я прошёл его для того, чтобы умереть здесь. Его написал мне конкретный человек и я знаю его имя. И я уже знаю даже само будущее, видя смерть как свою, так и твою.

— Ах… вот значит так? Решил зайти с другой стороны? И цель как пост-фактум? Что же… а действительно чем это отличается от той же книги? И как мы можем говорить о смысле её, не прочитав её полностью? Так и жизнь, пожалуй, лишь в конце мы скажем про что она была и зачем. Уж точно не раньше.

— Не раньше, — сказал Витязь, подойдя в упор и отбросив винтовку, у которой кончились патроны. — Я сделаю это также архаично, как мы разносим ваш корабль. Ты же не против?

— Нет, не против.

И сжался кулак, лучшее оружие и всегда доступное, которое ломало черепа ещё саблезубым тиграм и без дубины, так и теперь сломает Эфирному его хрупкое тело. Ведь как нельзя сказать есть ли воля, в чём смысл жизни и что там, после смерти, а также каким было первоначало всего, что предшествовало любому Богу и любому Большому взрыву… так и нельзя сказать хорошо ли это, быть архаичным или плохо.

Потому и нужный герои, ведь именно они и являются ориентиром для Человечества. А каким именно и приживётся ли образ разведчика или образ футболиста, учёного или блогера… каждый решит сам. Если его возможность решать ещё не атрофировалось из-за того, что в пустую бошку насрали Эфирные.

Или ещё кто похуже.

— Да, несомненно, действия ХСОМ осудительны и никаких памятников им строить не стоит, как и всем причастным, кто фактически уничтожил Землю! Жаль, что многие из них погибли, но остальных, ответственных за принятие этих безумных решений, мы найдём и осудим.

Не прошло и трёх лет, как после победы зазвучали подобные речи почти на всех международных трибунах. Последствия победы были очень тяжёлыми и ввергли всю планету в кризис. Многие лидеры убиты, привычная система разрушена, политическая иерархия разрушена и вместе с тем всё чаще искали козла отпущения.

Когда проводили нюрнбергский процесс никто не вспомнил тех, кто выдавал кредиты и спровоцировал финансовый кризис, из-за которого и началась Вторая Мировая. Мы осудили нацизм, думая что причина исключительно в одной нации, что решила поставить себе выше всех. Но мы не хотели смотреть в глаза правде, которая заключалась в том, что мы сделали всё, чтобы так и получилось.

И хоть на самом суде действительно призвали к ответу преступников… но создавших кредитную систему после Первой Мировой… мы даже не знаем их имён, а они и дальше управляли всем. Всем тем, кто пережил и этот кризис, и ХСОМ, и переживёт каждый грех, пока герой грудью падает на колючую проволоку, пока за его спиной не спин заградительный отряд, а на заводе без чувств падает рабочий, не успев сделать ещё одну ракету.

Но как это изменить и возможно ли? Были ли пришельцы частью этой системы или же они хотели её разрушить? Могли бы они это сделать? Сократ сидел и смотрел в экран телевизора, понимая что единственная проблема Человечества — это человек. Человек, что является скотом, который никогда не задумается о причинах и всегда будет концентрировать внимание на эмоциях.

Именно поэтому когда говорили Гитлер или Сталин, а теперь когда говорят генерал Лебедь, то в первую очередь возникает одна и та же ситуация: чёрная и белая. Чёрная говорит о том, что он злодей. Белая говорит о том, что герой. Обе являются эмоциональной оценкой, основанной на субъективном восприятии, которое вложили те, кто скотом не является и понимает, и даже знает конкретное время, когда в разуме человек появляется собственное "я" и что это "я" ничто иное, как просто едва ли десятая часть нашего разума, которая не контролирует ни сердцебиения, ни мыслей…

— Всё штатно, доктор Вален, никаких угроз не наблюдаю, — отвернувшись от экрана в кабинете Вален, произнёс Сократ.

Вален молча стояла и смотрела на передачу дальше. В Японии после всех зверств 731-ый отряд не понёс наказания. Лидеры убиты. Оставшиеся учёные, что своей рукой писали в исследованиях "приматоподобная обезьяна", не считая пленников даже за людей, просто передали все данные новой власти новой системы. ХСОМ до такого не опустился, но конечно же из учёных и инженеров никто козла отпущения делать не будет.

Виноваты были мертвецы, ведь они уже ничего не скажут. А тем кто выжил… Вален всё понимала, но молчала, как и многие другие. Кризис только миновал, но на планете осталось всего лишь шесть миллиардов, многие умерли из-за изменения климата и в целом падения качества жизни. Кроме того сократилось в 2 раза население Китая, который более не был мировым лидером, да и многие страны тоже пострадали из-за демографического кризиса.

Вдобавок к этому первые страны мира израсходовали почти весь ядерный арсенал, за что их новые власти разумеется критиковали. И если даже по каким-то причинам кто-то из героев ХСОМ не назывался теперь врагом Человечества, то назывался предателем Родины.

— EXALT… мы не добили их, — произнесла Вален, тяжело вздохнув: она не была стратегом, но понимала базовые вещи.

— Скорее всего. Мы уничтожили многих из них, но убить идею… идеи вечны, — ответил Сократ, который уже давно покинул ХСОМ, который совсем скоро лишится последних штаб-квартир. — А совсем скоро сменится и первое поколение, ещё при нас. И ещё одно, и ещё…

— Пока что наши позиции сильны. И пусть EXALT считается террористами, да и ХСОМ канет в лету, но и наша идея тоже ещё жива. Мы продолжим готовиться, ведь вполне возможно корабль был далеко не один. Они придут снова или… или может мы придём к ним?

— Не знаю, я просто солдат. Вернее… уже наёмник.

— Наёмник с очень хорошими навыками. Если другие лаборатории по изучению пришельцев захотят переманить тебя, то помни — я заплачу тебе больше.

— Да-да, как скажете, доктор.

Впереди было ещё много работы, но правда была в одном. Никакой победы не было, ведь не пришельцы были главным врагом. Они лишь стали катализатором множества проблем. Проблем, что вовсе не решились и возможно наоборот усугубились.

И совсем скоро станет предельно ясно, способно ли Человечество стать свободным или так и останется рабами, что не способны контролировать ни свои гормоны, ни свои идеи, ни уж тем более планету или космос.

Самый покорный раб тот, что считает себя свободным. Потому что он никогда не увидит своих кандалов и даже не станет их искать.

Конец первой части.

Спасибо за прочтение.

Выражаю благодарность всем тем, кто поддерживал не просто фанфик, а всё моё творчество.

Именно ваша поддержка позволила этому фанфику выжить.