Мое детство прошло в детском доме Краснодарского края. Мой отец бросил нас в 1949 году, когда мне было четыре года. Мать запила и ее через год лишили родительских прав. Директором нашего детдома был любитель заложить за воротник.

После ВОВ с финансированием детских домов стало еще хуже, а количество сирот увеличилось. Поскольку основной упор делался на восстановление промышленности и городов, особого внимания такого рода учреждениям никто не уделял. И все же государство стремилось выделить все, что было возможным. Другой вопрос, что выделенная одежда, продовольствие часто не доходила по назначению. Дети зачастую носили обноски, мерзнули и недоедали. Унижение человеческого достоинства, грубость, физические наказания были повсеместно. Многие пытались бежать чтобы рассказать о том, как обстоят дела детдомах или просто искать лучшей доли. По большей части, они были предоставлены сами себе. Неудивительно, что в конце пятидесятых годов, дети сами начали писать жалобы руководству страны. Условия их жизни были просто невыносимыми. Как правило, проблемы наблюдались в детдомах, которые находились на периферии. В крупных городах, каждое такое учреждение находилось на балансе предприятия, поэтому порядок там поддерживали нормальный.

В детском доме мне пришлось учиться выживать с первых же дней — Воспитатели с помощью старшаков из подготовительной к школе группы семи лет управляли всеми детьми. Я не стал терпеть унижения старших и привлек к противостоянию с ними своих корешей Кольку Рябого, Илью Найденова и Ваню Дроздова, с которыми я легко сошелся, показав характер в своей старшей воспитательной группе, в которой было двадцать пять человек от пяти до шести лет. В младшая группе были дети от 3 до 4 лет. В средней группе — от 4 до 5 лет.

На меня попытались наехать трое шестилеток, которые держали «масть» в группе. Остальные были разобщены и поэтому троица заставляла делиться хлебом, отдавая часть старшакам. Я медленно пятился к «буржуйке», которые имелись в каждой группе и схватил кочергу.

Ухмылки пропали с лиц тех, кто хотел запинать меня, поставив в положение полураба — помимо отбора хлеба, трое уродов заставляли остальных стирать свои шмотки и дежурить за себя при ежедневных нарядах по мытью полов и по распилке дров. Я размахнулся и кочергой ударил того, что был ко мне ближе по голове, вмиг лицо пострадавшего залило кровью. Второй подставил свою руку, защищаясь от удара и кочерга сломала ему предплечье. Третий в испуге развернулся ко мне спиной и дернул было на выход.

Вот только Рябой подставил ему ногу, а Дроздов и Найденов набросились на рухнувшего и стали пинать его ногами.

Того, кому я пробил башку, отвезли в больничку и через некоторое время в наш детдом заявились с проверкой из МГБ. Директора и воспитателей забрали и больше мы их не видели. С тех пор мы вчетвером и стали теми, на кого боялись наезжать даже старшаки.

К восьми годам нас с пацанами перевели в школу-интернат, директором которого был прошедший с сорок второго года всю войну командир роты разведки 13-ой Кубанской казачьей кавалерийской дивизии Александр Александрович Бондарь, которого все воспитанники и воспитатели звали Сан Саныч.

Директор ввел в интернате такие же порядки как и в суворовских училищах. Строгий распорядок дисциплинировал и приучал к порядку во всем. Сан Саныч исполнял обязанности преподавателя иностранных языков (немецкого, китайского и японского) и физрука, тренируя своих воспитанников САМБО. Мы с моими друзьями стали настоящими фанатами борьбы и к двенадцати годам Сан Саныч нас стал тренировать отдельно вместе с десятком тех, кого он считал способными и перспективными, планируя выставить нас на городские соревнования. Вот только помимо спортивных приемов мы изучали и боевые, постигая науку казака, который еще у своего деда изучал науку кубанских пластунов. В армии Сан Саныч у опытного китайца, служившего в армии инструктором, научился эффективным приемам из китайского ушу.

Как рассказывал сам Сан Саныч, этот китаец был учеником у настоятеля Шаолиньского монастыря Мяосина по прозвищу Золотой Архат, который в свою очередь обучался у прежнего настоятеля, великого Хэнлиня. Этот инструктор обучался не только стилю лоханьцюань («Кулак архатов»), но и закрытым разделам дяньсю («надавливание на точки»), вэйгу («переломы костей»), циньна («заломы и захваты»). В Кулаке архатов преобладали приёмы, выполняемых руками. Большое внимание уделялось точности и гармоничности ударов. Мы помимо всего изучали и Шаолиньские школы цигун: Ицзиньцзин (систему физического и психического оздоровления, включающую гимнастический комплекс, отдельные медитативно-дыхательные упражнения, суставную гимнастику), Сяоугун (систему базовых упражнений, нацеленных на развитие ловкости и гибкости) и Чжаньчжуангун' (систему, в основном, статичных методов работы над внутренней энергией). Техники захвата и контроля (циньна) позволяют воздействовать на суставы, совершать точечные удары и обездвиживать противника.

Сан Саныч успел повоевать с японцами в сорок пятом году и в одном из рейдов в тыл японцев ему вместе с группой из пяти человек удалось взять пленного самурая, с которым к удивлению разведчика ему пришлось повозиться. Японец раскидал сослуживцев как щенков. Сан Санычу удалось таки «вырубить» самурая и спеленать его. Пленный, которого они доставили к своим, после допроса получил предложение вместо отправки в концлагерь для японских военнопленных поделиться своими знаниями, взяв в обучение нескольких специалистов разведки. Одним из них и стал Сан Саныч, который в течении года изучал у японского пленного школу джиу-джитсу дайто-рю айкидзюдзюцу.

К четырнадцати годам я с пацанами стал КМС по САМБО, а к шестнадцати — мастерами спорта. Мы с пацанами, узнав как скифы становились братьями, провели братание кровью, надрезав свои ладони и сцедив кровь в алюминиевую кружку, наполненную домашним вином. Поклявшись в верности, мы осушили все до дна.

В 1963 году мы все четверо поступили в Рязанское высшее общевойсковое командное Краснознамённое училище. С 1962 года училище перешло на новый профиль обучения, и во главу угла были поставлены знания по одному из иностранных языков. Начался приём и обучение иностранцев в училище — здесь обучались вьетнамцы, у которых я с друзьями изучали их родной и французский языки. Во время колониального периода французский язык был основным языком администрации и образования. Многие вьетнамцы получили образование во французских школах и университетах, что способствовало формированию образованного слоя общества, говорящего на французском языке.

После года обучения училище переименовали в Рязанское высшее воздушно-десантное командное Краснознамённое училище, которое перестало выпускать пехотинцев.

Наши знания рукопашного боя уже на первом курсе вызвали интерес у командования училища и, получив лычки младшего сержанта, мы были привлечены к обучению курсантов в качестве помощников инструктора по рукопашке. К концу четвертого курса мы все четверо получили звания старшего сержанта и стали заместителями командира взвода с знанием английского, немецкого, французского, китайского, японского и вьетнамского языков, правда азиатские языки я знал как разговорные, иероглифами я мог написать только простые фразы. Нас звали не иначе как четверка мушкетеров из-за нашей дружбы, переросшей еще в интернате в братство.

Окончив обучение в 1967 году на одни пятерки, я получил несколько предложений по местам службы — остаться в училище в качестве преподавателя рукопашного боя, стать командиром взвода в 26-м отдельном батальоне специального назначения 2-й гвардейской механизированной армии Группы советских войск в Германии или рядовым бойцом офицерской роты ГРУ во Вьетнаме. Моих друзей так же разбросало — Рябой и Найденов получили распределение в Германию, а Дроздов отправился служить в Десятую отдельную бригаду специального назначения Одесского военного округа, от души радуясь возможности служить у моря, которое мы видели всего лишь пару раз на соревнованиях по САМБО.

Командир училища сильно удивился моему выбору, когда я попросил отправить меня во Вьетнам. Однако знание вьетнамского сыграло свою роль и меня таки отправили служить в пекло войны.

В течении полугода я практически не привлекался к крупным операциям, изучая театр военных действий и обучаясь выживанию в джунглях. Как оказалось, во Вьетнаме нет смертельно опасных лягушек и гусениц. Крупные звери тоже не угрожают — их истребили или вытеснили высоко в горы. Местные пауки боятся людей. Кого следует опасаться, так это обезьян — вездесущие макаки так и норовят стащить что-нибудь из твоего снаряжения, а более разумные гиббоны могут выкинуть черте что. Так, однажды ночью наша группа шла по вьетнамскому лесу, и вдруг гиббон решил использовать мою голову, как точку опоры для прыжка. Нужно внимательно смотреть под ноги — хотя змеи и предпочитают прятаться, все-таки их во Вьетнаме около двухсот видов, из которых около десятка смертельно ядовитые. После укуса кобры и крайта остается совсем немного времени, чтобы добежать до медицинской палатки и поставить капельницу.

В 1968 году в джунглях Индокитая действовало несколько советских диверсионных групп, которые обладали обширной шпионской сетью. К весне удалось установить, что на территории Камбоджи, в 30 километрах от границы с Северным Вьетнамом находится сверхсекретная американская военная авиабаза Flying Joe. Об уровне секретности может свидетельствовать тот факт, что даже правительство Камбоджи не знало о существовании в непроходимых джунглях островка американских ВВС. Авиабаза «Летающий Джо» не обладала обширными размерами. На ней базировалось несколько легких и транспортных вертолетов, а также четыре ударные «Супер Кобры». Они имели лучшую броневую защиту, были чрезвычайно маневренными и легко уклонялись от атак «Стрел», а новейшие системы вооружений делали «Супер Кобру» очень серьезной боевой единицей.

Основной задачей пилотов являлась скрытная заброска диверсионно-снайперских групп в джунгли Северного Вьетнама, а также эвакуация бойцов после выполнения боевого задания. В прямые противостояния с вьетнамской армией вертолетчики не вступали. Они охраняли базу спустя рукава, будучи уверенными в том, что на территории суверенной Камбоджи им ничего не угрожает. В мае 1968 года на базу ворвалась наша группа головорезов, на нашей форме не было никаких опознавательных знаков! Нас было 10 человек, но под нашим точным огнем только за первые 20 минут боя полегло около двадцати американцев. Мы под видом «партизан» сумели взорвать три АН-1G, а на четвертом вертолете улетели на территорию Вьетнама.

Все мы были готовы к тому, что любая спецоперация может стать для нас последней в жизни. Поэтому, кроме оружия и взрывчатки, мы имели при себе капсулы с быстродействующим ядом. За эту операцию я получил первую боевую награду. В Вьетнаме я в совершенстве стал мастером Вьет Во Дао и Хонгза-Вьетнам (ранее — Хонгза Куен) — боевого искусства, которое включает работу с мечом, шестом, копьём, алебардой и другим оружием. Техника позволяет побеждать противника не массой и мышечной силой, а плавностью и быстротой движений в сочетании с точностью ударов. Специфические вьетнамские методы, например, рубка бамбука, растущего у берегов водоёмов, под поверхностью воды, на глубине примерно в один метр, или отработка ударов мечом по плодам (типа ананасов) с завязанными глазами, позволяла мне наносить удары с почти неуловимой взгляду скоростью.

После Вьетнама были командировки в Анголу, у нас было задание добыть стреляющий образец ПЗРК «Стингер», который появился в Анголе намного раньше, чем его получили афганские моджахеды. Правда, на тот момент времени добыть «Стингер» нам так и не удалось.

Я рос в званиях и должностях. Окончил «Консерваторию» — военно-дипломатическую академию ГРУ, в которой я опять встретился со своими друзьями, правда они были капитанами, а я уже получил майора. После обучения мы уже редко встречались, не забывая впрочем обмениваться письмами.

В сентябре восемьдесят пятого в Бейруте почти одновременно были захвачены четыре сотрудника посольства СССР. Машину, в которой ехали дипломаты, захватили практически напротив выезда с территории консульства. Другую машину с дипломатами заблокировали возле госпиталя «Трад». Классическая схема атаки — блокировка машины, маски-балаклавы, оружие, стрельба и быстрое исчезновение. Похитители советских граждан объявились довольно быстро. Требования об освобождении были весьма необычны для того времени. Террористы требовали, чтобы Москва оказала влияние на правительство Сирии, с целью остановить сирийскую военную операцию против Ливана, также Москва должна была ликвидировать свое посольство в Ливане. В случае отказа от выполнения требований, террористы грозились убить всех советских дипломатов. Я и моя группа вместе с комитетским Вымпелом включилась в операцию.

Неожиданно для палестинцев стали пропадать ближайшие соратники и Мугния — человека, который казнил раненого советского дипломата. Один за другим пропало более 10 командиров разных ливанских спецслужб. После этих исчезновений Мугния получил письмо, в котором ему предлагалось выбрать следующую жертву самостоятельно, если он не отпустит советских заложников. Имад Мугния понял, что если записку смогли доставить лично ему в руки, то следующим станет он сам. Буквально на следующий день советские заложники были освобождены, а осада посольства СССР снята.

Дрозд глупо погиб в Африке (обкуренный нигер из числа тех, кого Ваня обучал секретам спецназа, стоя на посту, выпустил полрожка своему русскому инструктору в спину, когда тот после наступления темноты вышел проверить посты) и нас на этом свете осталось трое братьев. Колян и Илья погибли из-за неисправности двигателя самолета, на котором они и еще пятеро сослуживцев летели в Москву для награждения орденами Ленина. Эти награды получили их вдовы. А я так и не нашел той, которая бы смогла мотаться со мной по военным городкам и которая стала бы мне желанной и любимой. Женскими ласками я обделен не был — мое одновременно смазливое и мужественное лицо, на котором цепкие глаза постоянно сканировали пространство в поисках неожиданного нападения, и целый иконостас наград даже после сорока привлекало женский пол. И замужние и молодые девчонки связистки всегда были от меня без ума. Вот только никто не смог по-настоящему завоевать мое сердце.

В звании полковника я был направлен в Афган, где, не дождавшись всего неделю до получения приказа о присвоении генеральского звания, через два года службы я погиб от «дружественного» огня — меня и еще троих из штаба батальона мотострелков, в который я прибыл для согласования действий спецназа и этой воинской части для уничтожения крупных соединений моджахедов, обнаруженных моими разведчиками. Услышав вой, я крикнул — Все на выход, в укрытие! — сам выскочил из палатки и в этот момент нас накрыли минометы зеленых, как называли афганские правительственные войска. Заметив застывшего столбом совсем молодого часового, я сшиб его подсечкой наземь, отбросив в сторону его автомат с примкнутым штыком и рухнул на него сверху, прикрывая от возможных осколков. Последнее, что я видел — приближающиеся взрывы мин, успев пожалеть, что так и не женился, не оставив свое потомство.

В себя я пришел от того, что кто-то тряс меня за грудки и время от времени бил по щекам, которые уже горели от ударов чьих-то мозолистых рук. На мое лицо падали соленые капли — похоже кто-то оплакивал мое ранение. После обстрела минами я видно был контужен, поскольку голова была будто ватная и почему то сильно болела шея как после удушья. Я открыл рот и попытался вздохнуть полной грудью.

— Луи! Братец! Ты очнулся! Подожди, я тебе дам воды.

Открыв глаза, я увидел над собой девчушку лет двенадцати-тринадцати, худую настолько, что казалось сквозь ее кожу можно будет увидеть ее косточки. Чумазое но приятное симпатичное личико с белокурыми но грязными кудряшками, на ребенке были какие-то штопанные грязные обноски. Я почувствовал смрад будто меня перенесли в жуткий бомжатник, причем явственно вокруг воняло мочой и навозом. Девчушка бросилась куда-то в сторону и тут-же вернулась с какой-то грубо выструганной из дерева плошкой, в которой была затхлая вода.

— Пей, Луи, пей!

Я не морщась выпил, не понимая где я нахожусь. Видно все-таки в Афганском ауле, раз навозом несет, качество воды меня не насторожило — за свою службу что только не приходилось пить.

Я погрузился в медитацию и через десять минут я полностью очистил свое сознание и неожиданно понял, что с девочкой я общаюсь на странном французском языке, отличавшегося от современного французского в области фонетики, грамматики и лексики. Похоже это связано с незаконченной эволюцией северо-галльского наречия народной латыни, изменившей форму под влиянием франкского языка. Странно ощущалось мое тело. Подняв правую руку я просто охренел — рука принадлежала ребенку! Подняв и осмотрев вторую руку я решил что у меня явно поехала крыша. Поднявшись, я окинул свое детское тело взглядом. Оно напоминало ребенка, который вот-вот от истощения перейдет в рахитичное состояние. Проведя языком по зубам я убедился в их целостности и отсутствии обломков. Одет был в такое же рванье, что было и на девочке, которая сидела прямо в пыли рядом с ним. На мне были штаны длиной до колен и сорочка из грубого полотна, которая от ветхости грозила расползтись по швам. На шее повязан платок видно когда-то имевший синий цвет. На голове был странный головной убор, похожий на чепец младенца, только вместо завязок были широкие куски ткани, которые я мог обернуть вокруг шеи как шарф. Ноги и у меня и девочки, которая судя по ее обращению ко мне как к братцу была моей сестрой, были босыми и мозолистыми. Мои ладони тоже были покрыты твердыми мозолями. На нас бросали любопытные взгляды прохожие, которые тут же ускоряли шаг, спеша по своим делам.

Я поднялся на ноги и огляделся вокруг. Мы находились на какой то площади перед каменным храмом. Вокруг сновали жители века так шестнадцатого-семнадцатого. А вот верхом на осле проехал монах в штопанной черной сутане, пара расфуфыренных богато одетых дамочек в сопровождении кавалера при длинной шпаге, или рапире сели в карету, запряженную четверкой лошадей. Неужели у меня шизофрения и я сейчас лежу в дурке, обколотый всякой дрянью? Но вот почему тогда я знаю старофранцузский? Неужели все-таки переселение душ существует и песня Володи Высоцкого была не просто красивым сарказмом.

Я, не надевая свой головной убор, потрогал свои лохмы, доходившие мне до плеч — Как твое имя, а то я что-то плохо себя чувствую.

Девочка широко раскрыла свои глаза и захлопала длинными ресницами — Луи, это же я, твоя сестра Джейн!

Я вздохнул — Сестренка, расскажи о нас, что-то с моей памятью стало. Меня случайно не били по голове?

— Нет, Одноглазый Буше решил тебя проучить за то, что ты меня привел сюда, к церкви, просить милостыню. Ты же знаешь, что Мясник (Буше от фр Boucher — мясник) разрешает стоять на паперти только тем, кто платит ему большую часть от выручки. Свободных мест среди нищих у Мясника нет, вот он и озверел, увидев нас. Буше чуть не задушил тебя, если бы я не упросила его сжалиться, он бы точно тебя убил. Луи, как бы я смогла жить дальше без тебя? Мясник грозился продать меня в бордель.

Я стиснул зубы — В бордель говоришь! Вот ведь сука! Ну все, Мясник, готовься к смерти.

Выяснив у сестры о нашей жизни, я призадумался — Наши родители погибли в этом горду во время религиозных войн, треть жителей бежала, многие дома были уничтожены и мы в поисках крова над головой прибились к шайке нищих из Двора Чудес, отдавая половину того, что нам подавали. А подавали нам немного, чаще нам перепадали куски хлеба, черствые лепешки.

Всего в Париже насчитывали 12 дворов чудес, вот в самом крупном и известном под называнием Вотчина Альби, находившегося между улицами дю Кэр и Реомюр, мы и жили на соломе конюшни, в которой укрывались от непогоды мы и пара ослов.

Двором чудес (La Cour de Miracle) во Франции называли квартал, населенный ворами, попрошайками, мошенниками, фальшивомонетчиками и другими криминальными элементами общества. Там же можно было встретить продажных женщин, нищих поэтов, монахов-расстриг и уличных артистов.

Название объясняется так. Во Франции Средних веков огромное количество людей не имело средств к существованию. Они были вынуждены заниматься попрошайничеством на улицах Парижа и других городов.

А чтобы зажиточные горожане охотнее подавали милостыню, попрошайки наносили себе искусственные увечья, оставаясь в действительности здоровыми людьми. Они накладывали повязки на глаза, имитируя слепоту, вооружались костылями, подражая хромым и парализованным. С помощью искусного грима бродяги имитировали различные кожные болезни, язвы, нарывы. Однако с наступлением сумерек все попрошайки направлялись домой — в свой Двор чудес. И тут они мгновенно снимали с себя личину больных и увечных, избавлялись от язв и нагноений, отбрасывали костыли. Именно эти «чудесные» исцеления и дали название кварталам, где на постоянной основе обитали нищие.

Дворы чудес считались настолько опасными местами, что даже королевские стражники избегали там появляться. У нищих существовал свой свод законов, свой язык (арго) и даже свои правители. Главой считался Великий Кёзр, или Главный Нищий. Именно он руководил политикой Двора чудес. Если неосторожный путник забредал на чужую территорию, он почти наверняка расставался с жизнью.

Подавляющее большинство домов в Париже были построены из деревянных балок и оштукатурены. Штукатурки было много благодаря гипсовым шахтам Монмартра, и её широкое использование предотвращало масштабные пожары, подобные тем, что уничтожили многие средневековые кварталы. Интерьеры были покрыты штукатурными плитами, а крыши — черепицей; только богачи могли позволить себе шиферные крыши.

Действительно, в жилище Мясника, вернее уже в моем, которое представляло собой комнату примерно десять-двенадцать метров на втором этаже мы нашли запасы еды и выпивки; воняющее кислятиной вино, овощи, крупу, пеклеванный хлеб и бочонок соленой сельди. (Пеклеванный хлеб отличается более долгим сроком хранения. Благодаря ржаной закваске и особому строению мякиша он может оставаться мягким и свежим до 5 дней, не утрачивая своих вкусовых свойств).

Кровать, доставшаяся мне в наследство, представляла собой деревянную раму, сколоченную из досок и заполненную соломой, на которой лежал матрас из перьев. Я сразу решил сжечь его вместе с соломой и заменить на новое — я заметил вшей и блох. Для моих друзей придется сколотить двух-ярусные нары.

Над комнатой был лишь чердак с сеновалом. Стол и четыре стула с высокими спинками, небольшой стеной шкаф — вот и вся мебель. В комнате была уродливая глиняная печь, поставленная на каменное основание и запас дров.

На первом этаже, как мне рассказали мои приятели, раньше была мастерская кожевника. Сейчас там были складированы остатки выделанных кож. Я все внимательно осмотрел и остался доволен — материала хватит на изготовление кожаных доспехов на всю мою малолетнюю гвардию. Жаль, что уже через полгода-год придется изготавливать новые. Здесь же мы нашли тайник с оружием — два десятка дрянных ножей и даже одну дагу в отличном состоянии в ножнах. До 1400 года даги были в большей степени оружием простолюдинов. Но уже в XV веке они стали оружием рыцарей. Я указал на ножи и приказал их раздать набранным ребятам.

В центре улицы, как и на большинстве улиц города был узкий канал для отвода дождевой и сточной воды. Верхние этажи домов были шире нижних и нависали над улицей; жители часто выливали ночные горшки прямо из окон. В нашем квартале улица опять же как и остальные часто была заполнена стадами животных, которых гнали погонщики на продажу. На домах не было номеров; их обычно обозначали яркими вывесками, которые создавали дополнительные препятствия для прохожих.

Окна в домах считались предметами роскоши. В них вставляли тонкие пластины из алебастра, цветные стекла, витражи и пропитанное маслом или воском полотно, их прикрывали ставнями, створки которых украшались резными скульптурами. У людей победнее редкие оконные проемы закрывались обычными досками. Вот и в моем новом доме единственные маленькие окна на обоих этажах были закрыты ставнями. Внутри постоянно царили сумерки, поэтому искусственное освещение было постоянным. Восковые свечи могли себе позволить только очень богатые люди и духовенство для освещения церквей. Остальные пользовались масляной лампой, представлявшей собой обычную глиняную или металлическую плошку, или свечами из животного жира. Неподалеку был колодец, из которого все окрестные жители снабжались водой.

До поздней ночи после сытного ужина мои новые друзья посвящали меня в жизнь средневекового Парижа. Сестра же поднялась на чердак и уснула на сене.

В городе были специализированные рынки: говядину, телятину и свинину продавали в районе Бют-Сен-Рош. Рынок баранины — у городской стены у Орлеанских ворот. Конный рынок находился недалеко от улиц Гарансьер и Турнон. Он носил живописное название Пре Кротте(«Поле конского навоза»).

Важным деловым сообществом в Париже были ремесленники и мастера, которые производили и продавали всевозможные товары. Они объединялись в гильдии, или корпорации, со строгими правилами и нормами, которые защищали их членов от конкуренции и безработицы. Четырьмя старейшими корпорациями были суконщики, которые производили ткани; портные, которые шили и продавали одежду; бакалейщики, которые продавали еду и специи; и меховщики, которые шили меховые изделия, но существовало множество других специализированных профессий — от сапожников и ювелиров до тех, кто изготавливал доспехи и мечи. Гильдии строго ограничивали количество учеников в каждой профессии и срок обучения. Некоторые гильдии обычно располагались на одних и тех же улицах, хотя это и не было строгим правилом: торговцы тканями держали свои лавки на улице Вьей-Драпери на острове Сите, а торговцы мехами — чуть севернее; торговцы оружием — к северу от крепости Шатле и к востоку от улицы Сен-Дени. Продавцы пергамента, переплётчики и книготорговцы располагались на левом берегу, недалеко от университета, на улице Першеминери, улице Нёф-Нотр-Дам, улице Эрембург-де-Бри, улице Экривен и улице Сен-Северен. Производство тканей играло важную роль вплоть до XIV века, но из-за конкуренции со стороны других городов оно утратило своё ведущее положение и уступило место ремеслам, связанным с изготовлением более готовых к носке предметов одежды: портняжному делу, крашению тканей, изготовлению лент, поясов и шляп.

Менялы располагались в основном на Большом мосту, который стал известен как Мост менял, а затем просто как Мост обмена. К концу XV века система распределения богатства изменилась: вместо менял самыми богатыми парижанами стали те, кто купил землю или получил должность в королевской администрации и был близок к королю.

Я с удивлением узнал, что в парижских судах смертный приговор выносился крайне редко. Чаще всего преступников выкидывали из города с запретом появления.

Еще до рассвета мы все проснулись и мои товарищи умчались набирать мою гвардию, а я с Джейн на рассвете отправился к ближайшей церкви познакомиться с нищими, которые должны как куры нести мне золотые или серебряные яйца.

На узких средневековых улочках Парижа было очень шумно: между трёх- и четырёхэтажными домами сновали толпы людей и животных. Главной формой рекламы для уличных торговцев был крик. Одно из правил Парижа, перечисленных в Книге ремесел, гласило, что уличным торговцам запрещалось кричать на покупателей, которых обслуживали другие уличные торговцы, или критиковать товары, продаваемые другими торговцами. Уличные торговцы ходили от дома к дому и продавали рыбу, фрукты, овощи, сыр, молоко, кур, чеснок, лук, одежду и множество других товаров. С ними соперничали попрошайки, выпрашивавшие милостыню, и стада овец, свиней и коров, которых гнали на рынки. Запахи в Париже тоже были разнообразными и неизбежными. Зимой повсюду пахло горящим деревом и углем, которые использовали для отопления и приготовления пищи. На улицах стоял сильный запах немытых людей, животных, а также продуктов жизнедеятельности людей и животных. Наряду со страхом перед восстанием мятежных парижан, одной из главных причин, по которой Карл V навсегда перенёс королевскую резиденцию с острова Сите за пределы старых городских стен, были неприятные запахи и дурной воздух в центре Парижа.

Вода в Сене была загрязнена отходами мясников, кожевников, разлагающимися трупами на кладбищах, а также отходами жизнедеятельности животных и людей. У богатых парижан, монастырей и королевского дворца были собственные колодцы, обычно в подвалах их зданий. Обычные парижане брали воду из одного из трёх городских общественных фонтанов или платили водоносам, чтобы те принесли воду из фонтанов к их дому. Многие парижане рисковали и пили воду из реки.

У церкви Святого Евстафия нищие уже заняли места у входа. Их было около пяти десятков. При виде меня они переглянулись и один из тех, кто изображал безногого, усмехнулся — Привет Красавчик! Хотя Великий Кёзр и назначил тебя на место Мясника, мне почему-то кажется, что ты не надолго его переживешь.

Я сплюнул в его сторону — Назовись, убогий!

— Меня Клешней кличут.

— Так вот, Клешня! Если ты будешь создавать для меня проблемы, то я быстро найду тебе замену. Да ты и сам знаешь сколько желающих попрошайничать на паперти.

Наглец усмехнулся — С Мясником тебе повезло, но повезет ли тебе в следующий раз.

Позади меня послышался голос Мишеля — Ты на кого, Клешня свою гнилую пасть разеваешь? Думаешь Красавчик один?

Я резко развернулся. Ко мне подошли мои друзья, за спинами которых шли еще дюжина подростков, при виде которых я невольно вздохнул — их откармливать и откармливать. Но вот выражения их лиц мне понравились — это действительно были перспективные «волчата», готовые за место под солнцем перегрызть глотку любому.

Один из них подскочил к Клешне и как профессиональный футболист засадил внутренней стороной стопы в его голову и нищий покатился по земле, теряя свои костыли и с ужасом оттер кровь и выплюнул пару зубов — Если ты, сука, еще раз на своего смотрящего хотя бы косо посмотришь, или утаишь хотя бы медную монету, то твой труп будет кормить раков.

Николас мне подмигнул — Ну как, Красавчик! Дерзких мы пацанов нашли? Поверь, они за тебя свою жизнь отдадут. Мы у них приняли клятву на крови.

Я довольно кивнул — А я со своей стороны обещаю — вы все забудете про голод и со временем я научу вас правильно драться, многим уловкам и владению оружием. А теперь пойдемте проверим нищих у церки Сен-Лё, а по дороге заскочим на площадь Дофина и я передам сестру на услужение. Больше она не будет жить среди проституток и преступников.

Обратно с площади я уходил уже один. Джейн на прощание обняла меня и прошептала — Луи, прошу тебя, выживи! Кроме тебя ведь у меня никого нет!

Я оттер тыльной стороной ладони ее слезы — Ты за меня не беспокойся, каждое воскресенье я буду сюда приходить к полудню. Ты и соскучиться не успеешь.

Вечером, собрав со своих нищих деньги, я тщательно пересчитал их и мне показалось, что на таком рыбном месте я должен зарабатывать побольше. Видно мои нищие меня решили развести на бабло.

Поэтому после вечерней тренировки и ужина я вместе с Мишелем и Николасом решил перераспределить обязанности между ними. Я повел пацанов в городскую баню, купив заранее для нас троих хоть и дешевые, но новые шмотки и деревянные сабо.

Отмывшись до чиста, мы вышли на улицу. Ноги в деревянных башмаках с непривычки начали ныть и я решил, что нужна кожаная обувь. А так как в уличной грязи часто можно было оказаться и выше щиколотки, простые в изготовлении мокасины не подойдут — мне нужны сапоги с отворотами и длинными голенищами, заходившими за колено. Я видел такие, их привозят из Англии, позже в подобных сапогах будут щеголять мушкетеры. Вот только для меня придется мой размер заказывать сапожникам.

По дороге я ткнул пальцем в грудь Мишеля — Ты назначен старшим над моими гвардейцами, тебе нужно добрать до тридцати человек, а Николас будет отвечать за наших нищих.

Николас даже споткнулся — В смысле присматривать за нищими? Мне что им сопли подтирать?

— Твоя задача, дружище, среди нищих завести стукачей. Приглядись к ним и на каждой паперти завербуй по несколько человек. Сам реши как их заинтересовать, я бы посулил им оставлять ежедневно на пару медных монет больше. Я уверен, что после смерти Мясника сбор с церквей уменьшился. Выясни на сколько они меня решили нагревать и сколько с них требовал Мясник. Меня интересуют имена крыс, а также тех, кто их всех организовал. И еще, Николас, на тебе вербовка нищих с других рыбных мест — с рынков, около бань, а также на перспективе — с чужих Дворов Чудес. Запоминай их имена и клички, договаривайся о том, где с ними будешь встречаться, чтобы их не засветить и в какие дни и в какое время. Ты парень смышленый, память у тебя хорошая, это я сразу заметил. Уверен, ты с этим справишься. Пойдемте заскочим на мясной рынок, купим очищенной коровьей требухи. Она хоть и дешевая, но зато полезная для нашего растущего организма. Будем ежедневно ею питаться. Дальше. Объясните всем — пить воду только после кипячения, которое убивает в воде всякую заразу. Мне больные бойцы-засранцы не нужны. Кто нарушит мой приказ, отправится на все четыре стороны. Завтра Мишель возьмешь половину парней и выберетесь за городские стены. Вам нужно найти посадки тиса и срубить по паре ветвей на каждого нашего бойца. Древесина тиса устойчивая, плотная, тяжёлая и в то же время эластичная. Также ищите орешник и липа, нужны и их ветви. Буду вас учить изготавливать клеенные луки. Еще понадобятся роговые пластины из рогов крупного рогатого скота, большое количество бычьих сухожилий и рыбий клей. Через год у каждого будет два лука, стоящий каждый как отличная лошадь. Для стрел вам нужно найти старую лиственницу— его древесина плотнее и жёстче.

Я припомнил уроки по изготовлению композитного лука, которые давал мне мой кореш-сослуживец, фанатеющий на изготовлении этого оружия и таскавшего с собой изготовленный своими руками лук по нескольким командировкам. Именно он обучил меня стрелять из лука по арабски с помощью кольца с насечкой, надеваемого на большой палец правой руки при стрельбе из лука для защиты от повреждения тетивой и специальной перчатки. Кольца лучника характерны для тех культур, где традиционный способ стрельбы из лука включает в себя натяжение тетивы преимущественно при помощи большого пальца. Такой способ натяжения, по словам моего сослуживца, называется «монгольским» и характерен, главным образом, для народов Азии. Большой палец просовывается концом между указательным и средним, а стрела держится между большим и указательным; нагрузкой является тетива лука, надавливающая на кольцо, непосредственно между суставом и кончиком большого пальца. В Японии при схожем стиле стрельбы в качестве защиты используется специальная перчатка югакэ, надеваемая на несколько пальцев. Подумав, я решил все же вместо кольца использовать четырехпалую перчатку из кожи.

К вечеру я вернулся к горбуну и отдал ему половину того, что собрал с обоих папертей. Горбун ехидно пересчитал монеты в кошеле и довольно кивнул — Я слышал, что ты набрал себе в пристяжь молодежь. Молодец, я-то думал, что ты тупо пустишь на ветер все, что получил после Мясника. Однако ты оказывается имеешь на плечах голову не только чтобы в нее есть. Глядишь, со временем я может тебе доверю более вкусные темы. Уверен, что с годами твои волчата подрастут настолько, что смогут крышевать девок. А то находятся глупцы, которые хотят получить их ласку на халяву. Ступай Красавчик, увидимся завтра.

Я покосился на трёхэтажный дом, в котором жил горбун со своим «двором», женами, казначеями и телохранителями и мысленно представил его своим. — "Ничего, за пять лет я сделаю из своих людей воинов и горбуну придется отправиться на кладбище, уступив место мне.

В течении недели нам удалось завербовать информаторов среди нищих на паперти и получить информацию.

После очередного взноса в котел я крикнул в толпу — Клешня! Выползай сюда! Я с тебя сейчас как с гада спрашивать буду.

Великий Кёрз довольно ощерился в ожидании незапланированного представления — Что случилось, Красавчик?

Я указал пальцем на бледного нищего, которого вытолкнули к огню мои люди — Эта сука подбила остальных нищих утаивать свои истинный доход. А крыс я привык давить. В наказанье все мои нищие будут неделю работать бесплатно, отрабатывая свое крысятничество. А главная крыса умрет в назидание всем страшной смертью. — я махнул рукой и Мишель срезал веревку, которая поддерживала штаны на Клешне, парни поставили на колени заверещавшего Клешню и нагнули его, прижав ногой голову к брусчатке. Николас подошел с небрежно оструганным колом и воткнул его в задницу Клешне. Тело Клешни подняли и отнесли к заранее вырытой в стороне яме. Все с восторгом смотрели как кол установили в яму и прикопав, утрамбовали вокруг землю.

Клешня с трудом пропищал, ощущая как его тело все больше скользит вниз несмотря на сжатие ягодичных мышц — Пощады! Пощады!

Я развел руками и оглядел жаждущую кровавых зрелищ толпу — Я, Красавчик, предупреждаю каждого — кто только замыслит против меня какую-нибудь гадость, его ждет такая же участь.

Горбун довольно похлопал в ладоши — Спасибо тебе, Красавчик за то, что смог нас сегодня повеселить. Увы, такие зрелища в нашем Дворе Чудес редкие. Обычно мы видим банальную поножовщину или чаще всего разбитые носы и выбитые зубы.

Я с своими бригадирами и моими новобранцами отправился в свое логово. В моей комнате я заменил матрас и сено, для Николаса и Мишеля сколотили двухэтажные нары. Такие же нары сколотили на первом этаже для моих гвардейцев, которые щеголяли в доспехах и наручах из кожи. Кому не хватило места, спали на сеновале на чердаке.

Я навещал по воскресным дням Джейн, с удивлением отметившую мое преображение: новые сшитые на заказ сапоги и обновки на теле вместо прежнего рубища. На голове был немного поношенный берет, на поясе в самодельных ножнах, которые я сам и смастерил, был мой тесак. В это время никому не запрещалось владеть оружием, если оно не являлось мечом. Например, крестьянам разрешалось иметь топоры, копья и луки, так как они были полезны в хозяйстве. Все мужчины, живущие в городах, были обязаны иметь в доме оружие, потому что если на город нападал противник, любое лицо мужского пола автоматически становилось его защитником. Ножи же за оружие не считались — ими резали мясо во время еды.

В одно из таких посещений из дома вышла та дама, которой я отдал в услужение сестру. Увидев меня, она всплеснула руками — Святая Богородица! Вот уж я не ожидала, Джейн, что твой брат так преобразится! Неужели попрошайничество стало настолько выгодным?

Я усмехнулся — Смотря как просить. Я умею быть убедительным. Вы мою сестру пожалуйста не обижайте, я ей позже хорошего мужа подберу.

Дама рассмеялась, ее смех напоминал мелодичный звон колокольчиков — Какой милый мальчик, держи! — я поймал серебряный франк и посмотрел вслед принцессе, которая скрылась в карете.

Я знал, что нашу двадцати четырехлетнюю благодетельницу звать Мадлен де Ленонкур из рода Монморанси и она была женой Эркюля де Роган, принадлежавшего к старшей линии рода Роганов. Он был сыном Луи VI де Рогана, Первого принца де Гемене, и Леоноры де Роган, наследственной графини де Рошфор. Эта ну очень благородная семья с начала этого года обосновалась в Париже, до этого муж Мадлен был губернатором Нанта. Джейн нянчилась с ее двухлетним мальчиком. И похоже Мадлен опять была беременна.

Выживший дуэлянт, которому навскидку было не больше двадцати лет окинул нас внимательным взглядом. Мгновенно выявив доспехи под нашей одеждой и тесаки на наших поясах, положил руку на свой кинжал — Ну, что же, ведите тогда, дети, в свои трущобы. Вот только вы совсем не похожи на шантрапу, я имею вашу одежду, хотя глаза ваши выдают опасных хищников, пусть еще и мелких.

Когда мы вышли к ожидавшим пацанам, парень реально напрягся, молниеносным движением он выхватил кинжал и встал в стойку — Вы бы, малолетки, нашли себе другую жертву! Об меня зубки свои обламаете и кроме моей верной шпаги ничего не поимеете — я гол как сокол.

Я покачал головой — Поверьте, вас никто не собирался грабить, мы не шакалы, а скорее волчата, поверьте, мы искренне хотели помочь вам скрыться — вы убили как я понял графского сынка и месть его отца будет страшной. Хотя дуэли и не запрещены, но за своего сына он обязательно отомстит. Мое имя Красавчик и я могу предоставить вам место на чердаке моего дома, к вашим услугам будет свежее сено и место за общим столом, мои люди не голодают. В обмен вы дадите нам уроки фехтования. С ножами мы уже практически виртуозы — я выхватил из крепления на наруче небольшой нож с узким лезвием длиной около восемнадцати-девятнадцати сантиметров длиной и легкой рукоятью (без накладок как у швыряльного ножа) быстрее, чем этот незнакомец, и как пропеллер мой клинок замелькал между пальцами, оказываясь то в правой то в левой руке, затем незаметным движением с нижнего положения (опущенной вниз) руки я метнул нож в дерево, находящееся в пяти метрах и клинок вошел почти на половину.

Незнакомец присвистнул, сунул свой кинжал в ножны, подошел к дереву с торчащим в нем ножом и без напряжения выдернул — Мощный бросок! — оглянувшись на громкие голоса, которые помимо увеличения преследователей дуэлянта приближались, даже залаяли пара псов, которых прихватили для поиска убийцы. — Я честно говоря не успел бы среагировать, если бы ты, Красавчик, в меня свою железяку метнул. Я готов взять вас в ученики при условии, что научите меня своим фокусам с ножом.

Я протянул руку для рукопожатия — Идет! Как тебя звать, уважаемый?

— Франсуа Данси.

Всего на тот момент в Париже было лишь два Двора Чудес. Франсуа Данси просветил меня насчет времени, в котором я оказался — это был 1600 год от Рождества Христова. А двенадцать Дворов Чудес как я помнил были при Людовике Четырнадцатом. Сначала его отец, а потом и сам Король-Солнце довели свою страну до ручки, разоряя свой народ ради продолжения войн с гугенотами при одном, фантастических балов-маскарадов и фейерверков при другом. Вот и росли при этих королях как грибы количество кварталов, в которых обитали нищие, вынужденные не только просить милостыню, но и браться за грабежи состоятельных буржуа, которыми стали богатые ремесленники, выбивавшиеся в хозяева мастерских, мельниц и даже доходных домов.

Наш противник обитал в кварталах около Отеля «Турнель», комплекса зданий в Париже, построенный в XIV веке и позже к северу от Королевской площади. Отель был назван в честь многочисленных «турнелей» — маленьких башен, украшавших здания. Долгое время он принадлежал французским королям, хотя они и нечасто там жили. Генрих II Французский умер там в 1559 году от ран, полученных на рыцарском турнире. После его смерти его вдова Екатерина Медичи покинула здание, которое к тому времени пришло в упадок и устарело. Он был превращён в пороховой склад, а затем продан для финансирования строительства дворца Тюильри, спроектированного и возведённого в соответствии с итальянским стилем королевы. Варфоломеевская ночь 24 августа 1572 года, во время которой тысячи гугенотов были убиты, была спровоцирована именно Екатериной Медичи.

Отель де Турнель представлял собой комплекс зданий, расположенных на территории площадью более 20 акров (8,1 га), включая двадцать часовен, несколько парков, печей и двенадцать галерей, в том числе знаменитую галерею Курж герцога Бедфорда. Здесь также был лабиринт под названием «Дедал», два парка с деревьями, шесть огородов и вспаханное поле. Главный вход в отель находился в конце тупика, который сейчас известен как Impasse Guéménée. По словам Франсуа, в хорошие времена в отеле могли разместиться 6000 человек!

Однако в январе 1563 года от имени своего сына Карла IX Французского она издала указ о сносе. Работы велись поэтапно и за почти сорок лет постепенно снесли часть зданий. Некоторые материалы из старого отеля были повторно использованы при строительстве дворца Тюильри, возводимого за крепостными стенами Парижа. Конюшни были переоборудованы для создания важного конного рынка, где каждую субботу продавалось две тысячи лошадей. Некоторые участки земли, принадлежавшие отелю, были проданы, но большое поместье осталось и использовалось для военной подготовки.

Это место также стало традиционным для кровавых дуэлей: в апреле 1578 года трое фаворитов Генриха III Французского сразились там с тремя фаворитами герцога де Гиза, и все шестеро были убиты или тяжело ранены.

После наступления сумерек центр Парижа наводнили подданные нашего Великого Кёзра, вооружившись дубинами, дерьмовыми клинками, самодельными копьями, топорами целеустремленно двигались в направлении бывшего Отеля де Турнель. Среди толпы нищих выделялся сам Великий Кезр, как тростинку крутивший в руке свой шестопер. На его груди была закреплена ремнями старая кираса, которую местами покрыла ржавчина. Его телохранители в основном были вооружены огромными дубовыми палицами, из которых торчали толстые гвозди и секирами, по виду заставших еще времена викингов. Часть телохранителей были в кольчугах, которые однозначно требовали ремонта в кузнице и смазки маслом.

Мой отряд, к которому примкнул и Франсуа, обошел готовящихся к битве сторонников Одноглазого Жана с тыла. Я поставил перед своим войском задачу выждать, пока в битве не увязнут все силы Одноглазого, и не дать ему сбежать.

Мы, вымазав свои лица сажей и, накинув темные пыльные плащи с капюшонами, выглядели как ниндзя. Перед нападением я заказал оружейникам закрепить на наших левых наручах толстые стальные пластины длиной от локтя до кисти, защищающие внешнюю часть предплечья даже от ударов меча. Плечи частично помимо кожи защищали металлические наплечники. Живот и грудь защищали металлические чешуйки, наклепанные на кожаный панцирь навроде доспеха бригантины. Все-таки я не хотел потерять из-за случайности своих бойцов, в которых я вложил немало времени и сил.

Помимо луков мы были вооружены сделанными на заказ топорами с лезвием и клевцом, ножами и копьями. Мы были заточены не только на ближний бой — Пока оставался запас стрел, до нас нужно было еще дойти.

Ага! Вот и Одноглазый Жан во главе своих телохранителей вышел на площадь, заполненную своими подданными, которые тащили бочки, стволы деревьев, старую мебель, тележные колеса для сооружения невысоких чуть выше пояса взрослого человека баррикад, перегораживающих пару улиц, ведущих на площадь со стороны нашего Двора Чудес.

Рядом с ним шли цыганка, которой не дашь больше тридцати пяти и похожая на нее девчонка примерно восемнадцати-девятнадцати лет. Вместо убогих тряпок одежда на них была в вполне неплохом состоянии. Просторные воротники сорочек почти открывали грудь. Поверх рубахи женщина носила покрывало из широкого сукна, завязанное через плечо. В эту ткань был завернут кричащий младенец. Как и подобает замужней женщине, на ней был фартук поверх юбки. Блуза была свободного покроя и без ворота, рукав покрывал ее руки примерно на четверть.

Девица была простоволосой, что у цыганок означало незамужность, вид обнаженных плечей невольно вызвал стояк, что меня обрадовало — это была первая эрекция, до этого момента я психовал от ее отсутствия. Обычно в четырнадцать лет член должен начать функционировать, я уже начал подумывать, что тело мне попалось бракованное. Ан нет! Слава Богу, мне теперь дозволены все радости жизни. В отсветах нескольких костров отчетливо была видна грудь нагло ведущей себя девицы — она наверняка достигала третьего размера.

Николас ткнул пальцем в молодую цыганку и незаметно попытался сунуть было свою руку в штаны, да вот завязки не дали ему выполнить желаемое и пацан покосился на нас, гадая, не обратили ли мы внимания на его манипуляции с штанами — Это Агнесс! Одноглазый Жан трясется над нею как будто он не отец, а мать. Свою жену Жан конечно иногда поколачивает, но за косой взгляд в ее сторону вскроет горло на раз.

Мишель захихикал — Да уж! Говорят, что кто только не пытался залезть ей под юбку, половину прирезала она, половину Жан. После появления дочери Одноглазый стал потакать всем ее капризам и тратит на не кучу денег. Видите сколько на ней побрякушек!

Франсуа задумчиво хмыкнул — Это точно, за ее браслеты, ожерелья и серьги можно купить пару боевых коней с седлами и сбруей.

Мишель ухмыльнулся — Еще бы! Все щипачи этого Двора Чудес тащат украденные украшения Жану, он им платит сущие гроши, просто не позволяя умереть с голоду. А теперь еще родился и сын и Жан всех уверяет, что его Пьер наследует Двор Чудес как только достигнет восемнадцати лет. Несмотря на свою жадность, для семьи Одноглазый ничего не жалеет.

Николас пожал плечами — Как будто наш Горбун не так поступает.

Мишель кивнул — Твоя правда, дружище! Жадноват Горбун, на тот свет видать монеты и драгоценности забрать хочет. Вон, наш хозяин Луи — сколько на нас тратит! Я прикинул, почти все, что он добывает, на нас и уходит.

Николас покосился на меня и поддакнул — Это точно! Может ты, Красавчик, бросишь вызов Горбуну и убьешь его? Сразу же занял бы его место.

Франсуа, про которого позабыли, неожиданно предложил — А может быть мне прикончить вашего Великого Нищего? Мне это не составит труда. А власть возьмешь ты, Луи.

Я покачал головой — Рановато, не по годам мне держать всех нищих. По-любому сговорятся и всей толпой возьмут штурмом дом, когда будем спать. Мне бы еще года три продержаться, да свой авторитет поднять за это время. Что бы в мою сторону боялись косо смотреть. Так что пусть Горбун пока живет, а через три года все, что принадлежало ему, станет моим. А вы меня знаете — Я вас не обижу.

Данси хмыкнул и указал на Агнесс — Такие красотки редкость для Парижа.

Я пожал плечами — Скажи спасибо святой инквизиции, которая несколько веков уничтожала на кострах и топила в водоемах всех самых красивых женщин, утверждая что они все ведьмы. С чего эти ненормальные решили, что красота равноценна демонам, это великая загадка. Видно из-за сана инквизиторы не могли жить нормальной жизнью, вот и мстили красоткам, которые возбуждали в них похоть. Разве после такого отбора останутся красотки? Данси, ты никогда не интересовался разведением скота, особенно лошадей?

Франсуа кивнул — Как дворянин как я мог пропустить эти знания?

— Тогда ты знаешь, как долго выводят лошадей с лучшими качествами. Вот и представь, как нагадили священники с уничтожением породистых девок в Европе.

Впечатленный Франсуа едва не присвистнул от удивления, вовремя удержавшись от этой глупости рядом с врагами — Дьявольщина! Прости, пресвятая Дева Мария! Ты случаем не гугенот, Красавчик?

Я улыбнулся — А ты думаешь, что Богу не все равно, как ему молятся, каким способом делают тесто для причастия, как крестятся и как поклоняются? Молятся ли на иконы, или на статуи, или вообще отрицая и то и другое.

— А разве нет?

— Сам подумай — Что такое вера в Бога?

Франсуа пожал плечами — Знать нужные молитвы, вовремя причащаться и избавляться у священника от грехов.

Я невольно усмехнулся — Значит по-твоему достаточно выучить молитву и каждый день просить Бога о помощи? Ты как и большинство заблуждаешься. Быть хорошим христианином — это жить по Божьим законам, соблюдать все его заветы. А грехи людские будут оценены там, наверху после смерти каждого из нас и никакой священник, отпустив грехи, не избавит от них когда в чистилище будут решать куда тебя отправить: в ад или в рай, а может и на перерождение прожить еще одну жизнь. Я даже думаю, что возможно нет ни Христианства, ни Иудаизма, ни Магометанства. Везде Бог один. Верят в него только каждый по своему. Вот только совершая грехи, невозможно себя называть ни христианином, ни магометанином — если ты нарушаешь законы Божьи, ты кто угодно, но не верующий. Ибо просто верить в существование Бога мало. Вот и наши подтянулись!

Улицы на подступах к площади постепенно заполнялись вооруженными нищими, которых привел наш Горбун. Защитники загомонили и бестолково засуетились, страх постепенно проникал в их головы, вызывая в организмах выброс адреналина. Никому умирать не хотелось, но и драться все эти нищие будут до конца, здесь весь смысл их незавидной жизни, их дом, который чужаки пришли забрать вместе с их жизнями.

Я подал знак и мы, накинув на свои луки тетивы, достали из колчанов по стреле, приготовившись к бою. Копья лежали рядом, топоры держались, просунутыми топорищами в металлических кольцах, в свою очередь прикрепленных к подпоясывающим нас ремням с правой стороны.

На баррикады бросились одновременно обе колонны нищих, причем защитники явно не ожидали моих домашних заготовок — нападавшие забрасывали веревки с кошками, которыми почти за пару минут растащили хлипкие преграды, лишив защитников надежды отсидеться за преградой, рассчитывавших переколоть преодолевающих препятствия копьями и обожженными заостренными кольями. Поняв, что их смерть считай совсем близко, защитники заулюлюкали и с криком «Бей пришлых сук!» бросились навстречу нападающим, которые в свою очередь орали — Дави нищебродов Одноглазого!

Сам Одноглазый в латаной кольчуге держал в руках оглоблю метра три длиной, окованной железом с одного конца, заняв место позади своих нищих и выжидая момент для нанесения смертельных ударов. Вот две старухи сцепились друг другу в волосы, катаясь по мостовой. Одна из них попыталась укусить противницу, однако почти полное отсутствие зубов не принесло никакого эффекта и старуха воткнула свои грязные пальцы в глаза сопернице, которая от боли завизжала как резанная свинья. Рядом с ними нищий пытался собрать свои кишки обратно в распоротый живот, а его убийца перешагнул через ползающего по земле еще живого человека и рванул прямо к Одноглазому, желая получить за него объявленную награду. Взмах слеги и голова нападавшего лопается как перезревший арбуз.

Горбун и его телохранители двигались плечом к плечу позади своих нищих, ожидая пока между ними и врагом никого не осталось. Горбун заорал от бешенства и рванулся вперед, размахивая шестопером, в другой руке держа топор. В разные стороны полетели отрубленные руки, головы, от ударов шестопера мозги орошали Горбуна и его приспешников, которые стремились добраться до Одноглазого. Но охрана Жана приняла натиск и половина телохранителей Горбуна или погибли или получили смертельные ранения, пытаясь даже упав пытаться добраться до ног своих противников.

Я понял, что пора вмешаться и первой стрелой попал Жану в шею. Следом за мной спустили тетивы остальные лучники. Вторым залпом мы внесли растерянность в ряды защитников, уложив почти шесть десятков нищих. После третьего они побежали в нашу сторону, подставив спины нападающим.

Успев четвертый раз выстрелить почти в упор, мы схватили копья, а Франсуа достал свои шпагу и дагу. Увидев наконечники копий, передние ряды попробовали остановиться, но на них надавили сзади и нищие оказались наколоты на наши копья, вереща от ужаса и боли. Мы дружно сделали шаг назад, одновременно освободив копья от тел и одновременно нанесли удары, сделав опять шаг назад.

Между нами и перепуганными нищими остались лежать трупы, еще один напор сзади и многие споткнулись о лежащих, завывая от страха. Наконец передние ряды рухнули на колени, бросив оружие и закричали — Мы сдаемся! Мы сдаемся, пощады!

Вскоре все подданные Одноглазого рухнули на колени. Минуту еще озверелые нищие рубили и резали сдающихся, но Горбун крикнул — Всем стоять! А то некому будет для меня деньги зарабатывать! Соберите у этих оружие. Без Одноглазого им ничего не останется, как влиться в нашу банду.

Выйдя к нашей стене копий, Горбун подмигнул мне — Молодец, Красавчик! Всех нищих на церковных папертях Парижа будешь крышевать ты с твоими головорезами. Вот только как же быть с домами, в которых живут здешние нищие? Глупо забрасывать этот район. Может быть тебе, Красавчик, остаться здесь и приглядеть за районом и его обитателями? Конечно, я мог бы поставить на район кого-нибудь из моих рутьеров, но половина из них ранена, и большинство просто не потянет разруливать с проблемами своих подчиненных, так как они все прямые как меч и тупые как идиоты. Смотри не сболтни конечно при них, обидятся, дураки. А ты вон как со своими нищими на папертях рулишь! Они на тебя только не молятся. Будешь как и прежде платить мне половину. Ну что по рукам? Твой дом останется за тобой. У тебя будут свои берлоги в двух районах Парижа. Можешь его сдать в аренду.

Я кивнул — По рукам!

Плюнув на свою ладонь, я протянул ее Горбуну, который сделал то же самое и крепким рукопожатием скрепили договор.

Перед уходом Горбун отрезал голову Одноглазого Жана и передал ее своему охраннику, насадивший ее на пику. Побродив среди трупов, Горбун остановился напротив мертвой цыганки с перерезанным горлом, младенец которой так же был мертв — кто-то наступил во время схватки ему на голову — Жаль, что баба Одноглазого погибла! Я бы забрал ее в свой гарем. Говорят, что у них с Жаном была дочь. Непонятно куда она подевалась!

Я пожал плечами — Вот ведь работы еще трупы убирать. Может пока все наши не разошлись, помогут от трупов избавиться?

Горбун вяло кивнул — Хорошо, пусть побросают мертвецов в Сену. Раков тоже кормить нужно — повернувшись к своим охранникам, прорычал — И что стоим? Бегом организуйте очистку площади от трупов! С кем мне приходится только работать!

Трехэтажный дом покойного Одноглазого впечатлял своими размерами и несвойственной нищим чистотой и уютом — сразу было понятно, что покойная цыганка поддерживала в своем жилище порядок и скорее всего не своими холеными руками. Да, я обратил внимание при осмотре убитой сожительницы Жана на ее руки, которыми она однозначно не намывала в вместительном доме полы, да и не стирала своими руками даже свои личные вещи. Несмотря на ее возраст ладони не имели мозолей, ногти аккуратно срезаны, а кожа была как у светской львицы, никак не обитательницы этого района.

Утром я перед выходом нищих на работу, по быстрому с ними познакомился — Ну что, доходяги! Теперь вместо Одноглазого Жана вашим Великим Кёзром стал Горбун, я — Красавчик и поставлен Горбуном смотрящим за вашим бывшим Двором Чудес, который теперь является частью единственного в Париже Двора Чудес. Все церковные паперти теперь крышую я и именно мне все нищие будут выплачивать положенную мзду, вы, в частности, будете за право собирать пожертвования отдавать мне семь частей из десяти. За право получить место на паперти тем, кто там не работал, буду обговаривать отдельно. Вы все понимаете, что это прибыльное место, особенно церкви, которые посещают придворные королевского двора.

Остальные будут нести ежедневно дань лично Горбуну. Так же именно я здесь решаю как вы все будете жить дальше. Вы должны быть рады, что после вчерашней ночи вам оставили жизнь. Мое слово в этих кварталах единственный закон после Великого Кёзра. Все ваши проблемы и претензии к друг другу несите мне и я вас рассужу по справедливости. Еще один момент — Мне не нравится как вы относитесь к собственному району проживания — кучи мусора и отходов меня не устраивают. Каждый день, пока не приведете свой район в порядок, вы должны выходить на улицы с тачками, лопатами, метлами. Потом останется только поддерживать порядок, убираясь только пару дней в неделю. Кого это не устраивает, могут переселиться в кварталы, где обитает Великий Кёзр — после вчерашней бойни там тоже освободились места. Далее — за выливание нечистот из окон вас будут штрафовать в размере недельного заработка. Не ленитесь выйти на улицу и слить свои отходы прямо в канаву. Да, вам придется в течении трех дней очистить и углубить эти канавы. Хочу представить вам моих рутьеров: Мишеля, Николаса и Франсуа. Слушать их распоряжения как мои собственные!

Я с детства был фанатом трилогии Дюма про мушкетеров и старался найти любую информацию о настоящих прообразах героев романа. Так вот, я прекрасно помнил, что де Тревиль действительно существовал и был капитаном мушкетеров. Жан-Арман дю Пейре граф де Тревиль родился в семье Жана дю Пейре. Откуда же тогда у него взялась фамилия де Тревиль? Беарнец родом, Жан-Арман происходил не из аристократической семьи, однако его отец в 1607 году купил владение Труа-Виль («Три города»), в местном произношении «Тревиль», и таким образом стал сеньором Тревиль.

Мне похоже стоит наведаться в те же края и для получения дворянства то же прикупить себе небольшое поместье. Я чуть не упал со скамьи от неожиданно пришедшей мне мысли — а что если мне выкупить поместье Труа-Виль раньше папаши будущего капитана королевских мушкетеров и стать самому де Тревилем? Я всегда мечтал оказаться на месте одного из мушкетеров и, став дворянином, я вполне смогу это осуществить, а может с моими мозгами мне самому удастся стать тем самым капитаном мушкетеров, которому король даровал титул графа?

Эта мысль меня настолько увлекла, что я целиком сосредоточился на ней. Для выкупа нужного мне поместья мне нужно опередить этого самого Жана дю Пейре. Правда он изначально был хоть и простым, но дворянином, на что указывала его приставка к имени — дю как и де выделяла дворянство. Но, порасспросив Франсуа, я немного приуныл — установления Людовика Святого предусматривали, что потомки ротюрье, ставшего владельцем фьефа, аноблируются во время принесения третьей вассальной присяги, т.е. в третьем поколении, и с тех пор их фьеф подлежит дворянскому разделу. по крайней мере мои внуки станут чистокровными дворянами Франции. Но я уже смогу вести дворянский образ жизни. Мне же предстоит выплачивать ежегодный налог королю.

Есть еще она лазейка — помимо приобретения фьефа поступить на службу королю. Я немало времени потратил уже после поступления в военное училище на истории этого времени: военная служба действительно давала большие возможности обрести дворянский статус, который не оспаривался общественным мнением, но юридически этот вопрос долгое время оставался нерешенным. Эдикт о тальях, вышедший в этом году, выдвигал военную службу отца и деда в качестве необходимого условия принадлежности к дворянству и освобождения от налогов. Однако это положение не могло служить достаточной правовой основой для аноблирования военных. В середине и второй половине XVII века вышел ряд постановлений, недвусмысленно оговаривавших, что военные должности сами по себе не дают оснований претендовать на дворянский статус. Правда, на практике военная служба, в том числе участие в смотрах бана и арьер-бана (дворянского ополчения) могла служить ступенькой для проникновения во дворянство. Процедура предоставления дворянского статуса офицерам была узаконена лишь через сто пятьдесят лет. Мне нужно совершить хотя бы незначительный подвиг, обратив на себя внимание хотя бы знатного графа из свиты короля. И вуа-ля, дворянский патент у меня в кармане!

И для начала мне нужно обзавестись свидетельством того, что через четыре года я достигну совершеннолетия. То есть мне предстоит подкупить приходского священника одной из Парижских церквей, которых обязывали вести регистрацию в храмах совершаемых там актов гражданского состояния, включая рождения детей. Мне требовалось получить выписку о рождении в 1581 году младенца, то бишь меня (я стану официально старше на три года), выписку о браке моих родителей, что подтвердит мою законнорожденность в браке и выписку о смерти моих родителей. Год с небольшим в этом мире пролетел незаметно, уверен, что и три года также пролетят и не замечу.

Тут я призадумался — А что, если мне получить от того же священника еще документ о моем живущем отце? От его имени будет приобретено имение, после чего уже мои дети станут дворянами однозначно. Нужно только будет найти дурака на роль моего отца, который скоропостижно скончается скажем через полгода, оставив имение мне в наследство.

Священник, к которому я подошел после службы, увидев в моих руках набитый кошель, который я подкидывал в воздухе, сразу же насторожился, почуяв выгоду — Что тебе нужно, сын мой?

— Я не помню своих родителей, родился я двадцать лет назад. Мама моя погибла год назад, а отца завербовали в армию. Мне бы найти записи о них и о себе и получить выписки на себя и на отца, который когда вернется, наверняка решит военные трофеи оставить в наследство мне. А уж я готов отблагодарить вас, святой отец!

Священник хмыкнул, но привел меня в архив, где хранились все записи. За час он подыскал мне подходящую семью с сыном по имени Луи. Отца звали широко распространенным именем Жан, погибшую мать — Луиза.

Получив свитки, заверенные печатью викария, согласно которым я стал двадцатилетним сыном кузнеца, состоявшего до начала войны в ремесленном цехе Парижа. Да и на самого отца я получил документ, подтверждающий его личность. Получив серебро, священник благословил меня и долго смотрел мне во след с крыльца своей церкви. Он прекрасно знал кому выдал эти документы — меня как крышевателя всех папертей знали практически все служители этих храмов. Правда я начал носить бархатную черную полумаску, надеясь, что со временем меня будет не узнать.

Якопо вот уже больше десяти лет водил караваны по Франции, перебравшись жить в Тулузу из Флоренции. Якопо получил свой пай после смерти отца и торговал не только товарами, принадлежавшими ему самому, но и товарами, взятыми на комиссию. Нехватка денег вызвала широкое распространение бартерной торговли.

Флорентийские компании создавались как общества на паях, большая часть которых принадлежала ведущему роду компании, экспортируя из Англии, Испании, Северной Африки шерсть и грубые сукна, а затем превращая их в тонкие сукна ярких расцветок. Купцы имели торговые связи с купцами из городов Крыма, Армении, Турции, Персии, Туркестана, Монголии и Китая, Сирии, Египта, Кипра, Алжира, Марокко, Туниса, Греции. Морские перевозки осуществлялись главным образом венецианскими и генуэзскими галерами. Именно благодаря купцам Европа узнала о шёлке, фарфоре, бумаге и порохе — вещах, которые были изобретены на Востоке. Итальянские торговые пути, проходившие по всему Средиземноморью и за его пределами, являлись важными проводниками культуры и знаний.

Ему пришлось бежать из родного теплого уютного города, убив в гневе венецианца. Теперь под чужим именем, опасаясь кровной мести, Якопо вывозил во Францию из Италии бархатные и шелковые ткани.

Центрами производства бархата в средние века стали итальянские города. Наряду с венецианским, самыми известными были бархаты из Генуи, Лукки, Флоренции и Милана. Позднее выработкой бархата занялись фламандские ткачи, и к XVI веку город Брюгге стал одним из центров производства этой ткани.

Из-за дороговизны ткани бархат был доступен лишь аристократии, церковным иерархам, придворной знати. Из бархата шили праздничные одеяния королевских особ и придворной знати, высшие иерархи церкви. Самые богатые люди могли позволить себе из бархата плащи, пояса, попоны для коней, отмеченные геральдическими символами. Наиболее богатые и знатные демонстрировали не только одежду на себе, но обивали мебель и драпировали стены и даже военные шатры и погребальные повозки.

В середине XVI века французский король Франциск I запретил ношение этой ткани дворянами. Правда, этот запрет был в силе недолго — всего через четыре года его сын ослабил ограничение.

Шёлковые мануфактуры в Италии создавали местные правители, сохранявшие контроль над прибыльной отраслью, хотя лучший шелк шел из Византии. Во Франции появились несколько фабрик, однако привозной шелк считался более престижным и качественным. Продав в Париже пару возов, остальные ткани купец собирался сбыть в провинциях — там тоже хотели выглядеть красиво, модно и шикарно.

Якопо как и многие купцы тех времен не брезговал при случае ограбить путешественников или своих коллег, наняв бывших солдат, которых устраивал и их постоянный заработок и возможность получения вещей и части серебра или золота убитых. Итальянец держал всех в ежовых рукавицах, его по-настоящему боялись наемники, которых он нанимал. Якопо мог за косой взгляд отрезать ухо или палец на левой руке, а за попытку не подчинения он не колеблясь перерезал глотки.

Потеряв в дороге четверых и, наняв французского дворянина, имевшего при себе странных молодых парней лет пятнадцати-шестнадцати и старого служаку, который похоже был ответственным за молодежь, Якопо положил глаз на лошадей этого Франсуа, который впрочем уверял, что взял их в аренду на время путешествия к своему отцу. Да и жаль было того серебра, которое он выплачивал им каждый день. Помимо лошадей со сбруей и холодного оружия с пацанов можно было взять замечательные клееные луки, один из которых Якопо держал в руках и хорошо разглядел. На востоке такие луки из-за длительного изготовления стоили ну очень дорого, еще дороже они пока не появился огнестрел стоили в Европе. Восточный сложный лук чаще всего ассоциируют с кочевниками. Хотя его использовали и персы, китайцы, славяне и ряд других оседлых народов.

Само оружие имело сложную форму плеч, что позволяло уместить большую их длину в компактном формате и состояла из нескольких слоёв органических материалов: древесины, рога, сухожилий, проклеенных между собой клеем, который, как правило, получали из плавательных пузырей рыб или сухожилий животных.

Из-за условий своей кочевой жизни кочевники поголовно владели луками, что гарантировало их высокий мобилизационный потенциал. В Европе ситуация была несколько другой. Несмотря на то, что простой длинный лук, представляющий из себя некую слабо изогнутую при натяжении палку, там знали очень давно, к развитому средневековью военное дело становится главным образом занятием феодалов, которые чаще всего воевали между собой, руководствуясь некими правилами и предпочитая прежде всего ближний бой.

Крестьянство, составляющее более 90% населения, постепенно закрепощается, его функции сводятся к производству сельскохозяйственной продукции. Охота становится в основном развлечением всё тех же феодалов, поэтому лук стал терять свою актуальность. Впрочем Крестовые походы и встреча с арабскими стрелками привела к ответу в виде распространения арбалетов и отчасти луков, которые снова набирают некоторую популярность в Европе.

Поначалу наличие луков у сопляков вызывало у оставшихся восьмерых охранников купца смешки. Однако когда пацаны прямо в седле на ходу несколько раз с первого выстрела подстрелили несколько зайцев, уток и гусей, смешки исчезли и наемники изменили свое отношение — они стали опасаться лучников, невольно представляя как их могут превратить в подобие ежиков. Добытую дичь отдавали в общий котел, разнообразив ежедневную пищу, потому наемники стали более благосклонны к нанятым новичкам.

Однако их алчные взгляды, оценивающие наши кожаные доспехи и оружие, не говоря уже о четвероногих, говорили о том, что в любой момент может последовать нападение.

На пару дней мы заглянули в Блуа, где часть товара осталась в лавках местных торговцев, купивших ткани небольшим оптом. Мы с Франсуа поглазели на замок, который после Генриха Третьего перестал выполнять роль королевской резиденции. Мне удалось во время выхода из городского собора, в котором мы беззастенчиво разглядывали прихожан, срезать пару набитых серебром кошелей у надутых как индюки аристократов, которые двигались как броненосцы — перед ними расступался народ, а я случайно притерся к ним и машинально мои руки сделали свое дело.

Вздохнув, я скинул добычу Франсуа, которого уж точно не заподозрят в краже — прикинь, дружище, до такой степени натренировался в срезании кошельков, что руки сами делают за меня работу, пока я любовался цветными витражами.

Данси только покачал головой — Ты просто неисправим, Луи. Когда-нибудь ты попадешься и получишь плетей.

Я махнул рукой — Если я и попадусь, то только нарвавшись на сосредоточенного человека, который может контролировать окружающее. Таких к счастью практически нет. Пойдем пройдемся по местному рынку, я избавлю от презренного металла еще пару-другую толстосумов.

Около лавки с оружием мы остановились. Данси сразу вцепился в шпагу и рапиру, которые ему приглянулись. Шпага была прекрасна — длинное и универсальное холодное оружие, которое позволяет наносить противнику и колющие, и рубленные раны. Длина составляет около 100 см. Выглядит она как узкий меч, с достаточно гибким лезвием. Венчает конструкцию прямая рукоятка с навершием, Ее масса похоже не превышает 1.5 килограмма. Появилась шпага вместе с началом распространения огнестрельного оружия в Европе и постепенным отказом от тяжелой кольчужной и латной брони. Произошло это по причине того, что надобности в больших и тяжелых мечах больше не было. Первопроходцем на этом поприще стала Испания, где шпаги начали широко применяться в 1460-х годах. Причем почти сразу шпага разделилась на два вида. Первый чаще всего использовали «гражданские», кому было позволено носить оружие (представители знати, а позже и буржуазии). Второй образец применялся в армии. «Гражданская» версия меньше весила и затачивалась только у конца острия. Рапира — это и есть легкая, изначально гражданская версия оружия для знати, заточенная лишь на кончике. Такое оружие старались делать легким, красивым и утонченным. Оно мало подходило для реального боя, и было скорее атрибутом знати. Армейские рапиры были достаточно тяжелыми для того, чтобы размахивать или в любой конфигурации, ведь в реальном бою ни о какой «технике фехтования» речи чаще всего не шло.

В конечном итоге тяжелая шпага выйдет из военного дела Европы, оставшись в традиции исключительно как церемониальное оружие. Им и будет та самая легкая рапира, которая спустя некоторое время станет еще и спортивным инвентарем.

Наконец Данси отложил рапиру, схватив вместо нее еще одну шпагу с замысловатой гардой, которая защищает руку и пальцы фехтовальщика от повреждений, наконец оставив в руке именно этот испанский клинок, он с посмотрел на меня своими щенячьими глазами — его дворянская честь не позволяла ему просить меня ее приобрести, но увидев на его лице блаженную улыбку фаната этого опасного оружия, я раскошелился, позволив ему залезть в один из срезанных мною кошелей. Свою старую шпагу, подумав, Франсуа предложил торговцу в часть уплаты за новую и тот согласился, начав торговлю с Данси. А я тем временем срезал еще пару кошелей у ротозеев, которые останавливались взглянуть на выставленное оружие — мужчины они вне зависимости от рода деятельности тяготеют к смертоносным игрушкам как дети.

Луи, взгляни на клеймо на клинке — Франсуа протянул мне свою новую шпагу — ее создал Педро Вельмонте, знаменитый мастер из Толедо. Спасибо тебе, друг! Эта шпага пронзит не один десяток твоих врагов! может быть возьмешь вон ту рапиру? Похоже ее вес как раз будет тебе по руке.

Я сомневаясь покрутил отложенную Данси рапиру и сделал несколько ударов по воздуху, затем несколько уколов. Действительно, ее вес вполне подходил для тренировок и я поручил своему другу процесс торговли, срезав еще кошелек у богато одетой дамы, которая вместе с пожилой женщиной пробиралась сквозь толпу. Вау! Аристократка не зная пока этого, невольно одарила меня тремя десятками золотых монет и двумя десятками серебряных. Ее расшитый жемчугом кошель так приятно для глаз был раздут, что я невольно его срезал, наступив несильно на ее ножку. Внезапная боль в ноге затмила ей глаза, кроме нее для дворянки ничего больше не существовало, я мог бы спокойно снять с ее руки массивный серебряный браслет с камушками зеленого и голубого цвета и я конечно же это сделал, представив реальную стоимость этого изделия. Этот браслет навскидку стоит не меньше трех тысяч ливров. «Это я удачно погулял по городу Орлеан!»

Женевьеве было уже семнадцать, она давно должна была выйти замуж (14 или 14,5 лет — возраст, в котором женщины во Франции выходили замуж в Средние века, официально установленный церковью, крестьянки могли откладывать брак и до 30 лет — пока сами не заработают на приданое. Неимущие жители городов женились позднее крестьян, потому что вначале хотели получить образование и профессию, заработать деньги), тем более что у ее отца, владельца постоялого двора, еще к двенадцати годам своей дочке он собрал прекрасное приданное, которое хранилось под замком в огромном сундуке. Да вот беда — хотелось получить зятя из хорошей, зажиточной семьи, вот и ходила Женевьева в девках, на которую оглядывались все посетители постоялого двора — разносившая заказанную еду и питье девушка успела округлиться во всех нужных местах, с гордостью выставляя грудь третьего размера.

Но в этом году довольный отец договорился с известным в Орлеане менялой из достойного венецианского рода, что сынок венецианца возьмет его сиротинушку, у которой мать умерла через пять лет после родов, за хороший взнос в совместный бизнес — решено было пристроить к постоялому двору новое трехэтажное здание гостиницы из кирпича, выкупив у соседа его участок земли с лавкой, которая несла убытки из-за неумения ее хозяина торговать.

Казалось бы девушке радоваться, да вот незадача — тридцати пятилетний сынок менялы был дурачком — его мозги были на уровне тринадцати-летнего ребенка. Да и сам Пьер лицом отталкивал девушек, которых пытался просватать ему его отец — слишком длинный нос, сломанный в детстве, лопоухие уши и текущая время от времени слюна из края губ — все это после известия о запланированной свадьбе приводило Женевьеву в ужас и она ночами плакала, молясь Пресвятой Богородице послать ей нормального мужа.

Появление на постоялом дворе дворянина, которого сопровождали юноши лет пятнадцати-шестнадцати, вооруженные до зубов, немного оживило несчастную девушку — один из оруженосцев был так красив и мил, что у девушки защемило сердце. Это был настоящий ангелочек с такими ясными умными голубыми глазами, а его вьющиеся блондинистые волосы еще больше придавали очарования его мужественному лицу.

Да-да — Луи, которого все заслуженно звали Красавчиком, мог меняться до неузнаваемости — Женевьева видела, как пьяный помощник кузнеца, от которого в квартале шарахались все жители попытался заступить дорогу этому Луи — Эй ты, Красавчик! Иди-ка сюда! Я дам тебе медную монету и ты согреешь мне постель! Ха! — этот дурень больше ничего не успел произнести из своих любимых шуточек, от которых ежились все местные любители зайти промочить горло вином — Луи неожиданно для всех как то плавно шагнул и вдруг оказался около пуза поддатого насмешника. Раскрытая ладонь устремилась впереди вошла глубоко в живот, отбив при этом внутренности подмастерью. Теперь этот идиот как слышала девушка, лежит у себя дома и стонет так, что слышно на всю округу.

Купец, которому служит и Луи, завтра отправляется дальше в путь. Женевьева решила получить хотя бы одну ночь любви с милым ангелочком. А вот и он, несет в руках длинную рапиру. Девушка почувствовала томление в животе. Выждав момент, она,опустив глаза в пол, шепнула юноше — Луи, я сегодня вечером буду тебя ждать на сеновале! Ты придешь?

Услышав в ответ — «Да!, только не забудь перед этим хорошо помыться», она тут же без ума от счастья выскочила во двор, гадая для чего Луи попросил ее помыться. Впрочем раз ее ненаглядный просит!

Девушка поспешила за чистой сорочкой, мочалом и куском мыла. Ей хотелось успеть посетить городскую баню до ее закрытия.

Я удивленно проводил взглядом девушку и невольно мой член дал о себе знать. Насколько я знал, Женевьеву отец выдает за местного дурачка. Об этом судачили все вокруг. Ну, что ж, если девушка просит! Тем более такая непорочная, что грех не согрешить вместе с нею сегодняшней ночью!

Решив самому посетить баню, я пригласил с собой Франсуа. Чистый, избавившись от дорожного пота и запахов костров и жареного на огне мяса, я с началом сумерек поспешил на сеновал, расположенный на чердаке огромной конюшни, в стойлах которой разместились все лошади обоза, который мы нанялись охранять и наши лошадки.

Наконец по лестнице наверх как кошка проскользнула Женевьева, я легонько свистнул, обозначая свое присутствие и через несколько секунд мы слились в едином порыве, наши губы нашли друг друга и поцелуй с языком по видимому явно озадачил еще ни разу не целовавшуюся с парнями девушку. Избавив ее от одежды, которой я наощупь в темноте накрыл сено, часть лежбища я уже подготовил, накрыв его отстиранным дорожным плащом, не успевшим правда высохнуть.

Поставив с страхом ждущую продолжения девушку на колени, помог ей упереться ладонями в пружинистое ложе любви, я нежно вошел в нее сзади. почувствовав преграду, толчком ее преодолел. Девушка от боли застонала, но прикусила губу, стараясь сдержаться. Моя ладонь погладила ее лобок, а палец раздвинул половые губы и нащупал маленький бугорок.

Женевьева от неожиданности забыла про боль, и сосредоточилась на поглаживание моего пальца, затем округлые движения заставили ее опять застонать, только в этот раз уже от волн невиданного ранее наслаждения. Она выгнула спину — Я хочу от тебя ребенка, Луи! Люби меня, мой желанный!

Женевьева представила, что ее тело будто прыгает с обрыва в воду удовольствия. Каждый раз, когда получается вот так прыгнуть — это будто новая, очень мощная волна. Она почувствовала, как все внутри пульсирует и едва не потеряла сознание! Все пульсировало, тело подрагивало от наслаждения, через все тело будто пронеслась волна счастья. А рука Луи заставляла снова и снова переживать это по новой. Наконец что-то Луи дернулся последний раз и застонал от полученного оргазма, между ног что-то потекло.

Выйдя из нее, Луи рухнул рядом с ней, стараясь отдышаться, покрытый с головы до ног потом. Затем повернулся на спину — А теперь я научу тебя, моя красавица, минету. — взяв за голову, он потянул ничего не понимающую девушку губами к своему члену, который опал после оргазма — Возьми его губами и ласкай языком, посасывай как кусочек сахару!

Женевьева открыла рот и приняла комочек плоти, который начал набухать, напугав ее до ужаса. А то, что последовало потом, и вовсе перевернуло мировоззрение бедной девушки — она задыхалась, когда ставший неприлично большим член пытался проникнуть в ее горло. Когда какая-то солоноватая по вкусу жидкость ударила ей прямо в горло, Луи похвалил — А ты молодец, глотай если хочешь. В следующий раз постарайся во время этого фонтана продолжать двигаться и ласкать одновременно!

Волкодлак. Спасти СССР. Продолжение

https://author.today/work/511424

В течении двух с лишним дней во время путешествия в город Тур, я витал мыслями о сеновале, оставшемся в Орлеане. В итоге я обязательно решил заглянуть на тот же постоялый двор на обратном пути.

Тур по сравнению с Орлеаном оказал на меня огромное впечатление. Я почувствовал себя средневековым туристом. С XV века здесь стали бурно развиваться ремёсла. Религиозная составляющая (в городе много раз проходили поместные соборы), плодородие местных почв, выгодное стратегическое расположение, развитие ремесел, науки и искусств, несмотря даже на частые набеги викингов, способствовало быстрому росту Тура, в какой-то момент ставшего едва ли не главным городом Франции.

В это время гугеноты основали в Туре шёлкопрядильную промышленность. В 1461 году Людовик XI перенёс в Тур столицу Франции. Таковым он был и при Карле VIII, Людовике XII, Франциске I. Генрих III перенёс (1583) сюда парламент, чем тоже содействовал росту города, стимулировало строительство роскошных особняков (отелей) и расцвет архитектуры Ренессанса. Лишь Генрих IV не любил Тур, потому и вернул столицу в Париж.

Главной архитектурной достопримечательностью Тура был готический собор Сен-Гатьен и мы все как добропорядочные католики посетили его, заодно лишив пары десятка человек набитых кошельков — мои пацаны научились щипать жирных каплунов не хуже меня и наши гастроли потом наверняка обсуждали в течении нескольких месяцев.

Передав пяток кошелей Франсуа, я нацелился было на еще одного знатного лошка, однако началась месса и знать заняла первые ряды, за ними дворяне попроще и богатые буржуа. Мое внимание привлекла хрупкая девушка с точеной фигурой, одетой дорого и богато, протиснувшаяся сквозь толпу и не увидя свободных мест впереди, скромно заняла место у прохода на последнем ряду. Позади толпились простолюдины. Я встал рядом с красоткой. Странно, почти всегда богатые аристократки были в теле из-за отсутствия проблем с питанием. Эта же девушка лет девятнадцати, заметив мой наглый оценивающий взгляд, улыбнулась, показав свои коралловые зубки. Видно я ей определенно понравился, потому что незнакомка сильно покраснела и опустила взгляд вниз. Затем она время от времени поглядывала на меня, не забывая вовремя креститься и преклонять колени. Мои парни встали позади меня и заметили бросаемые мною взгляды.

Я услышал их перешептывания — Хороша девчонка! Везет нашему Красавчику, то дочь хозяина постоялого двора, теперь вот и дворянка, похоже он сможет покорить ее сердце!

Племянница архиепископа Турского Мари в прошлом году вышла замуж. Ее муж к разочарованию Мари оказался любителем молоденьких подростков с милыми личиками. В брачную ночь он нехотя лишил свою супругу невинности и, кончив, с тех пор заглядывал к ней в спальню максимум раз в месяц, обремененный долгом заделать наследника. К удивлению его родни Мари так и не смогла забеременеть. Каждое такое появление супруга у себя в постели девушка встречала с тоской, послушно раздвигая ноги и морщась от неприятных ощущений, которые возникали при грубом вхождении члена супруга в ее сухое лоно. Зато ее служанки хвастались своими любовными похождениями, рассказывая о незабываемых ощущениях, которые они иногда получали от своих партнеров.

Нагловатый взор, буквально раздевающий ее, поначалу был неприятен. Однако совсем юный паренек с смазливым лицом, с голубыми глазами, которые так жадно ласкали ее тело, с каждым мгновением заставлял биться ее сердце все чаще. Невольно появилась мысль, что этот мальчик привлек бы взор и ее мужа, не пожалевшего бы золота, чтобы уложить его в свою постель.

Мари представила себя в одной постели с этим красавчиком и покраснела, испугавшись своих мыслей здесь, в храме Господнем. К концу мессы мысль о объятиях этого незнакомца уже не казалась ей кощунственной и Мари все чаще бросала на него взгляды, пытаясь запомнить его лицо. Похоже он не местный, так как впервые встретила его в соборе. Мари цепким взглядом определила, что стоящие за красавчиком четверо парней примерно его возраста определенно признают его за главного и готовы по первому же его знаку броситься в бой. Все были вооружены кинжалами и девушка почему-то была уверена, что они смогут ими воспользоваться без страха быть убитыми. Она уже видела такие же глаза у солдат своего отца, который провел несколько лет в войнах. Эти пятеро определенно уже проливали чужую кровь.

К концу мессы Мари решительно бросилась в омут: поднявшись со скамейки, на миг прижалась к груди юноши и прошептала — Я Мари, как звать тебя, незнакомец?

— Луи! Где с тобой можно встретиться вечером? Я бы тебе, Мари, посвятил свои стихи любви.

Девушка удивилась — Ты еще и менестрель! — двигаясь вместе прихожанами на выход, девушка незаметно пальцами сжала кисть Луи — Я тебя буду ждать в доме дяди, архиепископа, со стороны площади есть маленькая железная калитка. Приходи сразу после наступления темноты. Стукни два раза подряд, а потом, через паузу — еще один раз.

Я окунул в чашу со светой водой кисть и предложил ее Мари. Та, не сдержав счастливой улыбки, коснулась ее и, перекрестившись, поспешила на улицу. Я же с парнями и Франсуа следовал за девушкой до ее дома. Указав на калитку, едва заметную из-за обвивавших стены плюща и хмеля, Мари обошла забор и с другой улицы зашла через главный вход с огромными воротами.

Подошел отставший минут десять назад Франсуа — Я остановился у лотка булочника и тот, обрадовавшись свободным ушам, вывалил на меня все последние городские новости. Слава Деве Марии, их оказалось не так много. Так вот, племянницу архиепископа все жалеют, считают ее мужа любителем красивых мальчиков. И я уверен, что это не без оснований — просто так никого в таком непотребстве не обвинят!

— Может вернемся на постоялый двор, перекусим? — почувствовав бурчание в животе, требующего немедленного насыщения, я убедился, что и остальные так же не против каши с мясом.

Официальные полицейские силы во многих городах, например, в Париже и в Туре были малочисленны: двадцать лучников под командованием одного из лейтенантов городского головы, их поддерживали силы из двухсот двадцати сержантов-пограничников, которые были размещены у городских ворот и на основных перекрёстках. Поэтому для наведения порядка в провинции привлекалась Королевская военная полиция — «Марешоссе». После окончания гражданских войн XVI века ослабили центральную власть короля, и страну наводнили банды разбойников, которые терроризировали жителей сельской местности, грабили путников на дорогах. Согласно эдикту короля Франциска I предшественники жандармов с 1536 года систематически обеспечивали безопасность на стратегически важных дорогах.

Конные отряды «Марешоссе» (маршальский суд) появились в XIII веке. У командующего армией — маршала — появились помощники (прево маршалов) для осуществления функций полиции в армии, обеспечения расследования преступлений и правосудия. Изначально маршальский суд представлял собой централизованную и мобильную военную полицию. На рубеже XV—XVI веков институт претерпел изменения: его юрисдикция была распространена и на гражданское население.

Кстати, жандармами назывались дворяне, служившие в лейб-гвардии французских королей в средние века. В 1445 г. французский король Карл VII, приступая к организации постоянного войска, сформировал 15 ордонансовых рот причем в состав каждой роты вошло, между прочим, по 100 тяжеловооруженных конных дворян, под названием Жандармы. В поход каждый жандарм выступал в сопровождении 1 пажа, 1 кутильера (главного помощника) и 3 стрелков, и в этом составе представлял «полное копье».

Архиепископ Турский Франсуа де ла Гесль вызвал в свой дворец, помимо губернатора, прево маршала Марешоссе и генерального лейтенанта по уголовным делам — Господа! я пригласил вас к себе по причине появления шайки воров, которые у прихожан собора срезают кошельки по паре десятков в день. Похоже это пришлые — два дня назад жалоб не поступало. Конечно, кошельки и раньше срезали в толпе на рыночной площади, к примеру. Но вот так массово пользоваться тем, что прихожане после мессы и общения с Богом мыслями еще витают в молитвах к Господу, это преступление против церкви! Я требую найти этих ублюдков и всенародно высечь во избежание повторения этих непотребств!

Прево преклонил голову перед церковным прелатом — Ваше высокопреосвященство! Мои люди немедленно начнут опрос хозяев постоялых дворов, а затем обойдем все сдающееся внаем жилье. Но мы найдем этих негодяев, если даже придется привлечь армию. Через два дня мы перевернем Тур верх дном и я лично спущу с них шкуру!

Как только сумерки загнали горожан по домам, я, завернувшись в черный плащ, крался по улицам Тура, пропуская мимо редкие патрули с факелами в руках. Постучав в калитку условленным стуком, я нырнул в проем и схватил в охапку девушку, открывшую засов.

Та пискнула — Господин! Моя госпожа ждет вас своей спальне. Отпустите меня, а то я задохнусь.

Оказавшаяся верной служанкой, девушка лет двадцати повела меня по темному саду, пока мы не вышли в зданию дворца. В руке у девушки оказался фонарь, который она споро разожгла с помощью огнива. Окинув меня взглядом, служанка вздохнула, очарованная увиденным. Мы крались через лабиринт комнат, пока служанка не распахнула передо мной дверь, оставшись сама в коридоре. Я вошел в спальню Мари, освещенную парой свечей.

В отличие от кроватей-шкафов простолюдинов знать могла позволить себе нормальную кровать. В спальне стояла квадратная кровать с четырьмя высокими стойками, поддерживающими балдахин (сиэль). Сиэль крепился к столбикам кровати. Подвешенные к потолку занавески могли быть задернуты, чтобы закрыть кровать.

Мари лежала на перине и пуховой подушке, укрытая стеганным одеялом. Два слоя ткани были простёганы вместе с набивкой, размещённой между секциями рисунка, создавая рельефный эффект. В это время постельное бельё было предметом роскоши.

Сбросив одеяло в сторону, я освободился от одежды и забрался на перину. Медленно избавив замершую Мари от шелковой ночной рубахи, я ухмыльнулся при виде закрывшей глаза и раздвинувшей ноги Мари. Проведя рукой по мягким волосам лобка, погрузил свой палец между половых губ, нащупывая клитор.Когда я начал его массировать, Мари поначалу сжалась, но накатывающая волна наслаждений расслабила ее тело и она удивленно открыла глаза, наблюдая за моей рукой, покраснев при этом как бутон розы.

Ее лоно постепенно увлажнилось и палец заскользил быстрее и быстрее.

Невольный вскрик я приглушил своими губами, впившись долгим поцелуем в сахарные уста пораженной девушки. Гамма разнообразных чувств поочередно менялась на ее лице, а после того как я вошел в нее и начал, меняя темп и движения с поступательных на поступательно-вращательные, активно используя свой таз, то Мари показалось, что она прижизненно попала в рай.

Она успела получить дважды удовлетворение, прежде чем ее любовник кончил. Передохнув, и отведав вина, я развернул Мари и минут через десять продолжил обучать ее различным позам. В том числе стоя, на руках подняв знатную любовницу с кровати. Закончив обучение минетом, я раскинулся на простыне, задавая темп руками, держа ее голову.

Мари впервые так близко видела мужской член. Вынимая его время от времени изо рта, она продолжала ласкать его языком до тех пор, пока ее рот не наполнился спермой. От непривычки чуть не захлебнулась когда часть жидкость пошла в горло.

— Когда ты покинешь Тур?

— Мы с утра уходим с караваном. Но через месяц я вернусь в Париж. Ты же там живешь вместе с мужем?

— Да! Если бы ты знал как он мне противен! После того, как он попользует в задницы своих пажей, он для продолжения рода приходит мучить меня, пару раз он не выдерживал и пользовал меня в зад. Я едва сдерживалась от боли.

— Так скажи ему, что ты забеременела. Если эта ночь тебя не сделает матерью, я, вернувшись в Париж, продолжу помогать с наследником.

Мари ухмыльнулась — А ведь это прекрасная идея! В Париже у меня есть подруга, овдовевшая пару лет назад. Мы могли бы встречаться с нею в ее доме. Честно говоря я стараюсь при первой же возможности скрыться от своего ненавистного супруга у маркизы. Шевалье взял меня замуж только из-за знатности моей семьи, хотя она и обеднела за последние сто лет. Муженек все ждет не дождется когда умрет его отец, передав ему графский титул.

После ласок Мари откинулась на подушку — Представляешь, вот уже пару дней у нас в Туре появилась шайка воров, срезающая кошельки, даже драгоценности с платья умудряются срезать, несколько браслетов сняли! Дядю от ярости чуть удар не хватил — грабят прихожан после возвращения с мессы. С утра начнут поиски ворюг, все силы бросят на их поиски.

Я встрепенулся — Скоро рассвет, пойду-ка я, иначе могут заметить при свете дня.

Напоследок постаравшись дать графине наследника, я помчался на постоялый двор.

Найдя купца и оторвав его от сладкого сна, сообщил ему — Если не хочешь надолго застрять в Туре, нужно срочно седлать лошадей и запрягать их в телеги — городская стража с утра решила искать шпионов в Туре.

Якопо, не раздумывая пинками поднял своих людей и еа рассвете караван выбрался за стены Тура.

Через пару дней мы переправились через реку Клэн и до утра отдыхали в Пуатье. Именно здесь в 1429 году англичане допрашивали Жанну д’Арк. И только семь лет назад, в в 1594 году признал легитимным королём Генриха IV. В Пуатье находится университет Пуатье, основанный в 1431 Карлом VII и является одним из старейших университетов Франции.

Я как турист с любопытством осмотрел остатки римского акведука и римскую арену. По ту сторону Клэна заглянул взглянуть на так называемый «Pierre levée» — дольмен, с которым связано немало древних преданий и суеверий.

Одной из главных достопримечательностей города был Дворец правосудия, изначально служивший резиденцией графов Пуатье. Город был окружён стенами с башнями и шестью воротами.

Как обычно утром мы посетили кафедральный собор св. Петра, самое старое готическое сооружение в Пуатье, а вечером Нотр-Дам-ля-Гранд украшенную богатейшим скульптурным убранством. На следующее утро перед выездом мы не оставили без внимания и церковь св. Радегунды, покровительницы города, основанную в 560 г. королевой Радегундой, супругой Хлотаря I; в подземной крипте находится гробница этой святой, привлекающая много паломников.

С этих трех церквей мы смогли получить доход в виде семидесяти туго набитых кошелей и мешочек срезанных драгоценностей, которые мы срезали заточенными монетами.

Следующим городом был Ангулем, в котором мы остановились буквально на пару часов, пока купец торговался с местным перекупщиком.

К Бордо мы добрались уже с тремя телегами. Оставив одну телегу с товаром по заранее заключенной договоренности, купец повел остатки каравана в Монтобан, основанный в 1144 году графом Альфонсом Иорданом Тулузским. Значение хорошо укреплённого Монтобана выросло во время Религиозных войн XVI века, когда он сделался главным оплотом гугенотов на юго-востоке Франции. По Сен-Жерменскому миру 1570 года, заключённому адмиралом Колиньи с королём Карлом IX, в гугенотские руки переходили четыре крепости: Ла-Рошель, Коньяк, Ла-Шарите-сюр-Луар, (La Charité-sur-Loire) и Монтобан.

Именно там, во время ночевки удалось подслушать разговор подвыпивших наемников итальянца — после выезда из города нас должны были на половине пути до Тулузы перебить во сне и забрать все наше имущество.

Якопо наблюдал как солнце все ниже и ниже спускалось с неба и несколько раз оглянулся в поисках нагоняющих путешественников. Но фортуна была на его стороне и купец скомандовал — Привал! Здесь и заночуем напоследок. Вон там, в стороне от дороги, родник. Лошадей напоить, да и самим воду набрать. Мы каждый раз перед Тулузой здесь останавливаемся. Располагайтесь, парни! Завтра мы с вами расстанемся, предлагаю напоследок выпить вина. А мои обормоты составят вам компанию.

Головорезы Якопо переглянулись и расхохотались — они уже мысленно делили наше имущество и прикапывали наши тушки под раскидистым дубом, под которым мы остановились. Огромный такой великан, пять человек едва охватывают его ствол.

Якопо подозвал своего помощника — Пьер, выкопайте вон там, поближе к зарослям орешника яму, чтобы все уместились.

Тот кивнул — Будет сделано, а они не заподозрят?

Итальянец легкомысленно махнул рукой — Это же лохи, что они заподозрят?

Мы разожгли обычный костер — даже зимы в этом регионе были мягкими и теплыми, искоса наблюдая за копателями. Подозвав своих пацанов, дал задание раствориться среди кустов и деревьев и приготовиться к стрельбе по моему сигналу — я должен был громко свистнуть. Мы же с Франсуа воспользовались случаем для обучения фехтования, привлекая внимания наемников и купца. Якопо поединок оценил высоко — он сам неплохо фехтовал и мастерство Данси итальянец смог оценить по достоинству. К его удивлению и малец своей рапирой показывал неплохие результаты. В левой Красавчик держал дагу и если не успевал его длинный клинок, то отбить шпагу Данси Луи помогал кинжал, который как бабочка мелькал в его левой руке.

Итальянец потягивал вино, не обращая внимания на кислятину — вино было дешевым, которое он купил для своих людей. Сам он обычно держал для себя бочонок прекрасного тосканского вина Брунелло ди Монтальчино — вино из 100% санджовезе гроссо, выдержка — пять лет, из которых два года в бочке. Все его внимание привлек учебный поединок и потому он смаковал кислятину как будто у него было налито дорогое вино.

Когда учебный поединок закончился, наемники уже докопали братскую могилу и купец огляделся и не обнаружил четверых сопляков. Потому он обратился к Данси — Господин Данси, а куда же подевались ваши четверо оруженосцев?

Франсуа, полировавший с любовью свой клинок, пожал плечами — Я их отправил за хворостом.

Итальянец тут же прикинул — Если убрать самого опасного и этого мальчишку Луи, то потом четверых прикончить не составит и труда — тетивы на луки они натягивали лишь для охоты, так как шайки разбойников предпочитали держаться подальше от каравана. Поэтому он достал свой одноручный меч и шагнул в сторону Франсуа, а ко мне приблизился со спины один из наемников с дубиной в руке, желая по-видимому размозжить мою голову. Я свистнул, развернувшись к подкрадывающемуся бандиту, одновременно посылая в полет свою дагу. Она вонзилась в грудь выпятившему глаза наемнику, уронившему свою дубину. Тут же четыре стрелы пронзили тела четверых наемников.

Несколько секунд и я приставил свою рапиру к трясущейся от страха шее итальянца — Значит решил позариться на наших лошадок?

Подскочившие мои пацаны споро связали ему сзади руки и ударами под колени поставили купца на колени. Якопо с ужасом следил за острием моего кинжала, который я вытащил из тела убитого мной бандита, с него капала кровь. Лезвие приблизилось к глазу итальянца и я задал тому вопрос — Ну что, сука! рассказывай про свои тайники!

— Ка-какие еще тайники.

— Рассказывай, где твои ухоронки и возможно даже останешься жить в отличие от твоих наемников. Я предполагаю, что тайники ты устроил в своем доме в Тулузе. Рассказывай как найти твой дом и где спрятаны твои деньги.

— У меня нет никаких тайников, нет! — он закричал от боли, когда я отхватил ему палец.

После того как на одной руке с пальцами было покончено и я перешел ко второй, успев отрезать на ней пару, купец не выдержал и стал колоться. Для проверки его показаний пришлось еще отрезать уши и пальцы на ногах, при этом он выдал еще пару тайников. Похоронив трупы в выкопанной для нас могиле, мы, выставляя часовых, выспались и отправились в Тулузу, остановившись на постоялом дворе.

Оставив Данси присмотреть за грузом тканей в телегах, мы впятером отправились в кафедральный собор Сент-Этьен пощипать придворных маршала герцога Монморанси, управляющего Лангедоком почти как самовластный правитель, мало соотнося свои действия с видами королевского двора. Это пожалуй был самый прибыльный день за все время нашей туристической поездки! Мы умудрились срезать кошели у почти семидесяти расфуфыренных дворян. Мне удалось избавить от набитого золотом кошеля и нескольких крупных брильянтовых подвесок с платья самого герцога и его супруги. Срезанное и снятое мы складывали в специальные карманы, придуманные мною, и прикрываемые нашими плащами. Когда мы вернулись и посчитали украденное, то только в монетах мы насчитали почти полторы тысячи.

Вечером мы наведались в дом итальянца, в котором дожидались своего хозяина трое слуг. Семью купец еще не завел, он вел переговоры с венецианским купцом, имевшим дочь на выданье и их свадьба планировалась в следующем году. Тайники итальянца принесли мне еще двенадцать тысяч ливров.

Утром мы отправились на юго-запад в Олорон-Сент-Мари, от которого до Труа-Виля останется пройти около двадцати с лишним километров. Все же я решил не грабить семью Жана дю Пейре, но разыскать его дом и взглянуть на его сына мне показалось интересным.

Почти пять дней ушло на дорогу. От товара я решил избавиться позже дабы не вызвать ненужных подозрений в родном городе убитого купца. Как оказалось, вместо одного города существовали два: Олорон, в котором находился замок виконтов Беарна и Сент-Мари. На левом берегу реки возвышался кафедральный собор Святой Марии-д’Олорон — резиденция епископов.

Устроившись на практически безлюдном постоялом дворе, чей хозяин при виде потенциальных постояльцев подскочил лично — Господин! Лучше чем мой постоялый двор вы не найдете. Все знают, что у Рене лучший конюх во всем Лангедоке! Он присмотрит за вашими лошадками, напоит ключевой водой и накормит отборным овсом. И стоить это вам будет в два раза дешевле, чем если бы вы остановились у Мартина. И за проживание я с вас возьму дешевле. А как готовит моя жена! А мои сыновья кузнецы, осмотрят подковы ваших лошадей. За телеги я вообще не возьму ни денье.

Франсуа усмехнулся — Не много у вас здесь проезжих?

Хозяин постоялого двора смущенно кивнул — Не сезон, чтобы господа и дамы стремились отдохнуть на юге.

Данси подмигнул — Хорошо, Рене, мы остановимся у тебя, готовь лучшие комнаты. Где у вас баня.

— Да буквально в двух шагах, вам крупно повезло, от постоялого двора Мартина вам пришлось бы через весь город тащиться, хотя его двор находится на южной дороге, которая намного оживленнее — сеньоры время от времени съезжаются то на воскресную службу в кафедральном соборе, то на ярмарки.

Когда мы вчетвером вернулись на постоялый двор и отправили одного их моих пацанов, охранявшего в наше отсутствие наше добро в баню, то оказалось, что нас уже ждет обед — Хозяйка по имени Франсуаза подала «Боэмьен де легюм» — блюдо, которое считается предшественником современного рататуя. Название можно перевести с французского как «овощи по-цыгански». В течение нескольких столетий это кушанье из сезонных овощей готовили бедные крестьяне на юге Франции: в Лангедоке и Провансе. Некоторые хозяйки в Лангедоке добавляли в боэмьен де легюм для сытности кусочки копчёного сала (лярдон). Вот и в этом рататуе было копченное сало. Кассуле, основу которого составляет тушёная на медленном огне белая фасоль мне понравилось. В рагу добавлено конфи (классическое конфи подразумевает томление в жире при низких температурах) из гуся и куропатки с сельдереем. Гардиан — тушёное мясо быка, приправленное тимьяном и шалфеем, которое долго тушат с картофелем на оливковом масле всем пришлось по вкусу. Уже практически наевшись, мы все же не отказались от Manouls de La Canourgue — бараний рубец, тушенный с солёной грудинкой и ветчиной несколько часов после того, как замаринуют в белом вине, поданный с тушёными морковью и картофелем под насыщенное красное вино.

Рене, видно соскучившийся по постояльцам, стоя рядом с нашим столом делился новостями — В Олероне гугенотские толпы убили двух священников, а половина монахов и монахинь бежала в Испанию, остальные были убиты. Монастырь капуцинов был разрушен. Епископ Олерона и каноники собора нашли убежище в Молеоне, где продолжили исполнять свои обязанности. Епископ Режин, живший на небольшую пенсию от короля Франции, два десятка лет серьёзно заболел в Молеоне, но выздоровел. Однако его преследовали протестанты из Беарна, которые разграбили его дом. Он покинул Молеон и нашёл убежище в Вандоме, где и умер в восемь лет назад. Вы бы, господин, не пытались кичиться своей католической верой, здесь это не любят.

Франсуа расстегнул пояс на пару отверстий — Спасибо, хозяйка! Все просто великолепно. Похоже мы у вас задержимся на несколько дней. — затем повернувшись к хозяину, лениво поинтересовался — а где в вашем городе можно поинтересоваться сеньориями, выставленными на продажу?

— Герцог Анри Первый де Монморанси назначил в нашем городе на должность бальи отца своего оруженосца, виконта де Брюникель. Он занял дворец, принадлежавший раньше епископу в городе Сент-Мари, расположенном на противоположном берегу реки Гав.

Франсуа достал из переметной суммы новый шерстяной плащ, подбитый шелком, который он по моему настоянию купил в Тулузе — как говорится встречают по одежке. Конюх оседлал уже отдохнувших коней, которых у нас теперь было вдвое больше и мы в дальнейшем меняли лошадей, не давая им уставать. А вот тягловым лошадкам приходилось по прежнему тяжко.

Чтобы нас быстрее допустили к бальи, Франсуа «позолотил ручку» надменному щеголю, который стоял на страже покоя своего господина.

Бальи, узнав, что мы прибыли из Парижа, пригласил Данси отведать вина под легкую закуску — Господин Данси! Я вне терпении, что творится при королевском дворе?

Данси рассказал те слухи, которые мы собирали через свою парижскую агентуру, между делом отметив, что он окончил академию фехтования.

Бальи внимательно слушал, а затем благосклонно улыбнулся — С какой целью вы, господин Данси, проделали такой долгий путь?

— Господин виконт! Мой товарищ решил осесть здесь, в солнечном Лангедоке, он хочет приобрести сеньорию, которая даст его внукам дворянство. Мой оруженосец Луи как раз является его сыном.

Бальи усмехнулся — Значит простолюдин решил подарить внукам дворянство?

Франсуа прижал руку к груди — Поверьте, Жан славный малый, он почти сорок лет отдал службе королю, побывал в разных сражениях. Да и его сын Луи после хочет служить нашему королю, надеясь за свою верную службу получить дворянство раньше, чем его дети.

Бальи оценил меня цепким взглядом. За год я оброс мышцами и мои кисти рук выглядели внушительно — Есть две сеньории на продажу. Труа-Виль выйдет дешевле — за нее достаточно выложить восемь тысяч ливров, а вот де Перье в прошлом году женился. Скажу по секрету — его жена тянет из него золото целыми ручейками. Вот сеньор и решил продать свою сеньорию вместе с замком Легюньон а на вырученный деньги его жена хочет, чтобы он попытал счастья в Париже. Изначально Château de Légugnon был бывшим аббатством, построенным в шестнадцатом веке. Замок построен семьей де Пеер, рядом с церковью Святого Пьера. Замок требует ремонта и де Пеер решил от него избавиться. За свой замок и земли, которые по размеру примерно равны Труа-Вилю, де Пеер хочет получить почти двадцать тысяч.

Покосившись на меня и увидев мои едва заметные отрицательные повороты головы, Франсуа развел руками — Пожалуй, Труа-Виль будет по карману будущему сеньору де Тревилю!

— Хм, тогда к завтрашнему полудню будет готов договор купли-продажи сеньории, я жду вашего Жана с деньгами. За оформление купчей государству надлежит заплатить налог. Прощайте, Данси!

На следующий день мы внесли золото и мой якобы отец стал владельцем Труа-Виля, заручившись его словом прибыть на смотр дворянского ополчения, бальи с нами попрощался.

Добравшись до поместья, я сразу нанял строителей для ремонта жилого здания и конюшни. Заказав строительство коровника и свинарника, договорился о покупке поросят и телят для выращивания бычков на мясо.

Передав своему «отцу» кошель золота и кошель серебра, я нанял управляющего, которого сразу предупредил о наказании за воровство — Если ты, Клод, будешь воровать, то сядешь на кол, а твою семью я выгоню просить милостыню.

Жан при этом так зыркнул на управляющего, что тот уже был не рад, что позарился на хороший оклад.

Затем я решил показать помимо кнута и пряник — Помимо оклада ты будешь иметь пятую часть от прибыли нашей сеньории! Так что смотри, чем больше мой отец будет получать после урожая монет, тем больше сможешь получать и ты, Клод!

Управляющий, получивший такое предложение захлопал глазами и рухнул на колени — Я клянусь, что ваши земли будут давать лучшие урожаи.

Прощаясь, спросил Жана — Надеюсь ты сможешь контролировать управляющего и не дать ему разорить приобретенную сеньорию?

Старый солдат усмехнулся — Не переживай, Красавчик! Когда вернешься, удивишься количеству монет, которые я скоплю к твоему совершеннолетию. И от души благодарю тебя за доверие! Прожить остаток жизни сеньором я даже не мечтал.

Остаток денег я закопал, устроив тайник. С собой я взял лишь кошель серебра.

Оставшиеся ткани удалось сбыть в Бордо английскому купцу. Отдав отрез шелка портным, я на всех заказал сшить шелковое нижнее белье, пояснив мастеру что мне нужно и я в итоге получил комплекты солдатского исподнего, заказав по два комплекта для избежания появления вшей — на шелке как правило вши не живут. Вместе с Данси я обновил гардероб, заказав нам из темно-зеленного и синего бархата, а моей охране из шерсти шаровары, облегающие талию и лодыжки, штаны как у сечевых казаков были свободными на бёдрах и голенях, под широкий кожаный по талии были нашиты шлевки. Внизу брючины имели «тормоза», не позволяющие им задираться в сапогах. Незнакомые в этом времени шаровары я нарисовал углем, пояснив, что шить их необходимо из двух полотнищ ткани, перегнутых по основе и сшитых посередине вставкой-«мотнёй». Каждая штанина выкраивалась из целого прямого полотнища.

По сравнению с одеждой знати шаровары выглядели вызывающе — в этом времени штаны редко опускались ниже колен, и назывались плундры, их можно без преувеличения отнести к самым экстравагантным явлениям в истории костюма. Чем ни более странно они выглядели, тем проще, однако, был у них покрой.

Отличались они от прежних брюк величиной, кроились очень широкими и собирались в густые сборки вокруг ноги. Эти штаны расширялись до середины бедра или до колена и позволяли показать ноги в облегающих чулках. Несмотря на всю свою непрактичность, они со второй половины XVI века стали частью европейского дворцового или военного костюма, а в Польше, где они назывались плудры, их носили и в XVII, и в XVIII веке. Портной долго спорил со мной, уверяя меня как по его мнению должны выглядеть штаны, но я не выдержав, пообещал пойти к другому портному и, вздохнув, мастер позвал своих подмастерий и через пару дней все было готово по моим рисункам. Портному я дополнительно заказал пришить накладные карманы по бокам шароваров.

Данси мне пришлось убеждать почти час в пользе этих шароваров, он считал недостойным для дворянина носить непонятно что. Лишь то обстоятельство, что сшиты они были из дорогущего бархата, позволило Франсуа все же надеть их на себя.

Избавившись от телег и тягловых лошадей, мы смогли с помощью запасных лошадей увеличить скорость передвижения, проходя рысью около тринадцати километров в час. За десять часов мы преодолевали около ста тридцати километров, постоянно меняя лошадей. Через пять часов мы давали животным полтора часа отдыха и через следующие пять часов мы устраивались на ночь.

В Пуатье как только мы встали на постой, найдя свободные места на постоялом дворе, неожиданно для всех меня и Данси за нами прибыли пара стражников: нас обоих вызвал к себе Жоффруа де Сен-Белен — епископ епархии Пуатье в католической церкви, принадлежавший к цистерцианскому ордену (католический монашеский орден, ответвившийся в XI веке от бенедиктинского ордена. В связи с выдающейся ролью в становлении ордена, которую сыграл Бернард Клервоский, в некоторых странах принято называть цистерцианцев «бернардинцами». Цистерцианские монахи ведут затворнический образ жизни, в духовной жизни большую роль играют аскетические практики и созерцательная монашеская жизнь. Для цистерцианских церквей характерно почти полное отсутствие драгоценной утвари, живописи, роскошных интерьеров).

Когда нас доставили к епископу, тот минут десять молча рассматривал нас и наконец, что-то для себя определив, указал на нас свим пальцем — Ваше путешествие от Парижа оставило после себя шлейф недостойных для католиков поступков. У меня нет доказательств, но с каждым вашим прибытием в города по пути вашего следования в тихой мирной провинции появлялись воры высокого класса, не гнушавшиеся срезать кошельки у выходящих из соборов после мессы дворян и почетных горожан из простонародья.

Я переглянулся с Данси и опять с простодушным видом уставился на Жоффруа де Сен-Белена. Тот, не видя раскаяния на наших лицах, вздохнул — Удивительно, но слава Всевышнему, ваша шайка отчего-то решила оставить прихожан в Пуатье в покое! Из Орлеана пришла весточка, что твой отец, Луи, приобрел на Юге сеньорию. Надеюсь, что возможность получить дворянство остепенит тебя и твоих молодцов. Я, как видите, даже не требую начать расследование этих гнусных ограблений прихожан. — я ухмыльнулся: «Еще бы, не имея никаких улик и доказательств». — Однако на вас, Франсуа Данси и Луи налагаю помимо епитимьи оказывать в течении года помощь ближним своим и не забывать о страждущих, сопроводить обоз из двух возков в Париж с серебром, собранным в моей епархии, и передать все в целости и сохранности архиепископу Парижа Анри де Гонди. Если вы убережете серебро, то ваши знание о ваших проказах дальше меня не уйдут. Завтра обоз будет вас ждать у городских ворот в восемь утра. А теперь можете идти, вам еще нужно отдохнуть перед дорогой.

Я перекрестился и елейным голосом заверил — Ваше высокопреосвященство! Ваши обвинения на наш счет воистину обидны. Вполне возможно, что за нами следом увязались парижские воры, следуя как и мы по одному маршруты. Мы не виновны, но готовы помочь церкви доставить ее деньги в Париж.

Епископ усмехнулся и неожиданно язвительно поинтересовался — Я знаю, что вас нанимал охранять свой купеческий караван итальянец Якопо. Удивительно, но он так и не дошел до Тулузы, пропал вместе со своими людьми.

Я пожал плечами — Насколько я знаю, Якопо опасался мести от соотечественников за убийство. Возможно его на окраине Тулузы, где мы с ним расстались, и поджидали кровники.

Епископ хмыкнул — Ну-ну! Ступайте!

Покинув дворец епископа, Данси тоскливо присвистнул — Как бы нам не подвиснуть навечно на этом крючке!

Я лишь пожал плечами — Епископ сам признался, что у него на нас нет ничего, а домыслы к делу не пришьешь. Так что доставим его денежки и только нас и видели. Но учитывать тот факт, что он и возможно не только он знает о наших гастролях, нам с тобой, Данси, придется стать благообразнее самих монахов. А во Дворе Чудес появляться только в масках. Уверен, что информация о наших похождениях не потеряется. Церковь по любому использует ее в своих интересах.

Пара дней и мы снова в Орлеане, до наступления темноты остались жалкие пара часов. Женевьева как только мы въехали на постоялый двор ее отца, всплеснула руками и бросилась мне на шею, не обращая ни на кого внимания — Живой! Луи, как же я тебе рада!

Заметив как ее отец, выглянувший во двор узнать причину шума, пристально ее разглядывает, зарумянилась и бросилась прочь, успев шепнуть — Вечером на сеновале!

Хозяин постоялого двора подошел к Данси — Как прошло ваше путешествие, господин? И откуда у вас эти монахи на телегах?

Данси покосился на монахов, распрягающих лошадей из своих повозок — Да вот сопровождаю бедняг до Парижа, что бы у них не отняли припасы крупы, которую они везут своим братьям в монастырь. А у вас как дела?

— Да слава Деве Марии, наш двор не пустует. Представляете, после вашего отъезда весь город стоял на ушах — ловили воров, которые обнаглели, лишив кошелей важных господ прямо возле кафедрального собора сразу после мессы!

— Франсуа усмехнулся — И как, поймали этих мерзавцев?

Хозяин постоялого двора развел руками — Увы! Видно они успели покинуть Орлеан, вернувшись в Париж, откуда скорее всего они к нам и заявились. А вы, благородный господин, надолго к нам?

Данси покачал головой — Завтра рано утром опять в путь! С этим обозом дня три еще в дороге придется провести. Мы сейчас же отмоемся от дорожной пыли и поужинаем. Позаботьтесь, чтобы, вернувшись из бани, мы сразу же сели за стол. А монахов покормите немедля, подав им бобы с мясом прямо к телегам.

Оставив монахов чревоугодничать, мы поспешили привести себя в нормальное состояние, избавившись от пота и пыли.

Доставив возы с серебром до места назначения, мы немедля отправились в наш отвоеванный у Одноглазого дом.

На с уже ждали — мальчишка известил о возвращении Красавчика в Париж и на крыльце дома стояли Мишель и Николя, бросившиеся мне навстречу. За ними с арбалетом в руке вышла Агнесс, искренне улыбнувшаяся, но гордо стоявшая на крыльце.

Я обнялся с моими рутьерами и попенял оставленному за меня Николя — Как же так! Жестокий Каламбреден, как я слышал, собирался будто трусливый заяц дать стрекоча?

Николя покосился на сопливого гонца, который опять засунул в нос свой грязный палец и погрозил тому кулаком. Юный Гаврош, которого я назвал после битвы за район, тут же шмыгнул в сторону и спрятался за бочкой с водой.

Я кивнул на дверь — Пойдемте, обсудим наши дальнейшие действия! — расположившись на скамье, довольно кивнул при виде того, как Агнесс засуетилась, накрывая на стол — Слава Всевышнему, у нас все получилось! — в полной тишине я решил отчитаться о итогах нашей экспедиции. Мало того, скорее всего уже завтра я стану дворянином, а наш друг Данси получит себе виконтство! Нам удалось по дороге сюда оказать услугу знатным господам. Теперь я скорее всего с Данси будем вести придворную жизнь и наши встречи будут проходить в одной из квартир, которые остались незаселенными и расположенной на самой границе с нашим районом. Теперь я хочу выслушать тебя, Мишель. Я так понимаю, наши гвардейцы сейчас несут охрану нашей кормушки, церковных папертей.

Мишель кивнул — Это так! После того, как Агнесс и ее малолетки положили десяток человек Горбуна, мы находимся с ним в состоянии вялотекущей войны.

— С этим мы разберемся сегодня же. — я успел перехватить странный взгляд девушки и ему почудилось, будто в нем он разглядел страстное желание. Подумав, что померещилось, опять посмотрел на своих рутьеров — Четверых парней, что сопровождали нас с Данси, я заберу с собой. На их место добирайте людей. Серебро и золото буду забирать два раза в неделю. Николя, надеюсь, что ты, став на место Горбатого, не позволишь в следующий раз страху за свою жизнь пересилить твой разум?

Тот кивнул — Прости, Красавчик! Я ж подумал, что вы с Данси могли и сгинуть в дороге! Тут такие слухи ходят про банду из Мелёна! Значит все-же решил кончать Горбуна?

— Раз он настолько обнаглел, то да! Хотел я его позже отправить на почетную пенсию, но он сам нарвался. Да, шайку из Мелёна мы помножили практически на ноль. Там максимум человек пять осталось. Сразу после сегодняшнего свержения Главного нищего Мишель отправится в Мелён за припрятанным награбленным добром, я расскажу как его найти. Заодно дорежете тех, кто там остался.

Агнесс вышла в соседнюю комнату, где собралась четверка, сопровождающая Луи и Данси. К ним присоединились еще трое и взахлеб слушали байки о их приключениях.

Агнесс невольно навострила свои уши — парни с завистью рассказывали о победах Красавчика на любовном фронте. Оказывается помимо дочерей постоялых дворов он умудрился провести ночь с какой-то знатной дворянкой, причем замужней! Фыркнув как кошка, Агнесс вдруг поняла, что она ревнует Красавчика и внизу живота вмиг разлилось тепло как только она представила себя и Луи голыми на сеновале, предающимися жарким объятиям. Нахмурившись, Агнесс решила сегодня ночью отдаться Красавчику, который похоже навсегда исчезнет в королевских покоях, оставив за себя править здесь своих верных рутьеров.

Дождавшись возвращения нищих и всех моих стрелков, я проверил их вооружение и повернулся к Данси — Тебе, виконт, сегодня лучше остаться дома, нечего тебе лишний раз светить свое лицо, даже в маске.

Данси возмутился — Вот еще чего! Я с тобой!

— Тогда одень на всякий случай вон ту кирасу. Ну что, окропим землю красненьким?

Получив патенты на дворянство и на должность камер-юнкера, которые принес из Лувра Данси, я отправился за своей сестрой.

Мадлен де Ленонкур, узнав о моем желании забрать сестру на основании пожалованного нашему отцу дворянства настолько удивилась, что лично ознакомилась с патентами и провела меня в гостинную, где разложили ее новое платье для бала и женщина подбирала драгоценности для его украшения. Усадив на кушетку, искоса бросая взгляды на мои шаровары, куртку из бархата и рапиру, на которую я доблестно опирался левой рукой — Ого! За что же ты, Луи, получил должность при короле? Хотя, постой! Это же тебе похоже король обязан за сохранение жизни своей беременной любовницы? Эркюль! Подойди к нам!

Я же в упор рассматривал сидящую на полу годовалую дочь герцогини Марию, ту самую, которая станет знаменитой герцогиней де Шеврёз. Малышка играла куском шелковой ленты и довольно улыбалась беззубым ртом.

Тридцати трехлетний Эркю́ль де Рога́н, 2-й принц де Гемене, глава богатейшего в Бретани рода Роганов. В молодости был известен как граф де Рошфор, после смерти старшего бездетного брата Луи VII де Рогана, унаследовал в 1589 титул 2-го герцога де Монбазон. Он был кавалером ордена Святого Духа, генерал-лейтенантом в Бретани и губернатором Нанта в 1598 году. Сейчас он блистал при королевском дворе и король подумывал назначить его главным ловчим Франции.

— Что случилось, моя герцогиня? — в гостиную величественно вошел статный красивый мужчина с волевым лицом, бородкой и усами.

— Помнишь, при Дворе обсуждали покушению на маркизу дАнтраг? Ты еще сомневался в подлинности этого покушения, а Шарль де Валуа клялся всеми святыми, что они вдвоем спаслись только благодаря сыну простолюдина, который приобрел на Юге сеньорию, который имеет слуг, вооруженных луками, и некоего дворянина Франсуа Данси?

— Я прекрасно это помню, дорогая, слава Богу, на память я никогда не жаловался. Все были поражены, что король не только защитил Данси от нападок родни убитого им на дуэли, но и решил сделать его лейтенантом новой гвардейской роты. Все гадают кого же король решит назначить капитаном этой роты мушкетеров.

— Хочу представить тебе второго героя этой истории, брата нашей Джейн — Луи де Тревиль. Представляешь, маркиза пообещала помочь его сестре получить должность фрейлины у королевы, но я попробую это сама — слишком уж королева недолюбливает свою соперницу по королевской любви. Луи же король дал место камер-юнкера, он будет теперь иметь право как и остальные согревать постель его величества перед сном.

Услышав это, я едва удержался от мата — быть грелкой мне вовсе не хотелось. Если это так почетно, я с удовольствием буду уступать эту честь другим.

Герцог осмотрел меня и хмыкнул — Гм! Такой же красавчик, как его сестра! — повернувшись к Джейн пожал плечами — Тебе разве не нравится наш дом? Конечно, это не Лувр, но и там у нас есть свои комнаты. На твоем месте, мадмуазель де Тревиль я бы остался при герцогине. Но это лишь мое мнение. — повернувшись ко мне, спросил — Ты тоже хороший лучник? Шарль уверял что стрелами вы превратили нападавших в ежиков.

— Он преувеличил — на каждого человека пришлось по одной стреле — нерационально стрелять по одной цели.

— Согласен! Однако аркебуза вытеснила луки, они устарели.

— Пока есть знатоки стрельбы из лука, даже вооруженные мушкетами солдаты для них будто дичь. Все дело в том, что стрелков из лука, хороших стрелков, практически не осталось.

Герцог пожал плечами — Я слышал, что среди нищих появился какой-то Красавчик, чьи люди поголовно хорошо стреляют из луков. Если это так, то на этих наглецов пора открыть охоту. Еще не хватало, чтобы нищие открыли охоту на дворян!

Я опять чуть не матюгнулся — похоже свою силовую поддержку пора переводить в подполье. Когда надо — пришли, отстрелялись и исчезли.

Джейн покосилась на меня и прикусила губу.

Я кивнул — Я тоже это слышал, правда этих лучников вроде как всего пара, остальные — арбалетчики.

Герцог ухмыльнулся — Я так и знал, что вранье. Ну откуда среди нищих столько умельцев использовать лук? Так что, Луи, ты не против, если моя супруга представит твою сестру королевскому двору?

Я покачал головой — Нисколько! Это будет честью для меня, принц! Позвольте оставить сестре деньги на платье и преподнести ей драгоценности! — я протянул Джейн шкатулку с перстнями, браслетами, кулонами, цепочкой и пару ожерелий, диадему.

Джейн едва сдержалась от радости, всплеснув руками.

А герцогиня, пораженная моим подарком сестре, покачала головой — У меня столько платьев! Перешьем одно из них!

В основе Лувра лежал замок-крепость — Большая башня Лувра, — возведённая королём Филиппом-Августом в 1190 году. Одним из главных предназначений замка было наблюдение низовий Сены, одного из традиционных путей вторжений и набегов эпохи викингов. В 1317 году, после передачи имущества Тамплиеров Мальтийскому ордену, королевская казна переносится в Лувр. Карл V делает из замка королевскую резиденцию.

Устаревшая Большая башня Лувра была разрушена по приказу Франциска I в 1528 году, и в 1546 начинается превращение крепости в великолепную королевскую резиденцию. Эти работы продолжались во время правления Генриха II и Карла IX. Два новых крыла были присоединены к зданию. В 1594 году Генрих IV решает соединить Лувр с дворцом Тюильри, построенным по желанию Екатерины Медичи. Екатерина Медичи, любившая балы, музыку и театральные представления, отводила Тюильри роль увеселительного ансамбля, который изначально создавался как прежде всего как пространство празднеств и торжественных приемов, а уже потом — как пространство повседневной жизни. Именно в здании Тюильри находился бальный зал, который был смещен в левую часть западного крыла, уступив первенство двум овальным залам, предназначенным, по-видимому, для грандиозных представлений, совмещающих пение, балет, театральное действо и декламацию. Роскошь и помпезность расценивались Екатериной Медичи как наглядный эквивалент могущества королевской династии, и потому при строительстве Тюильри по её настоянию применяли только редкие и ценные материалы: тесаный камень, цветные мраморы и золоченую бронзу. Работы возобновились только семь лет назад, когда Генрих IV триумфально вернулся в Париж и возобновил строительство Лувра и Тюильри. Он построил Большую галерею, идущую параллельно Сене и соединяющую два дворца.

На бал мы явились с Данси вместе, только цвет наших шаровар отличался — На Франсуа были штаны из синего бархата, на мне из зеленого, заправленные в ярко-красные сафьяновые сапоги из козьей кожи на толстой подошве с каблуком. На нас были шелковые сорочки алого цвета, заправленные в шаровары, которые держал широкий кожаный ремень.

Верх же состоял из венгерского доломана и ментика из бархата, отделанного мехом лисы. Шаровары имели ширинку на пуговицах и аппликацию, расшитую по обе стороны от нее так же как и верхняя одежда. Мне пришлось нанять сразу пару десятков портных, которые по моим лекалам изготовили нам с Данси эти костюмы. Да и денег с меня содрали за скорость и за необычность прилично. В ментиках были внутренние карманы. У Данси верх был красного цвета, мой — лазоревого. Дабы стоячие воротники нам не натирали шеи, мы повязали шелковые шейные платки. Мною были заказаны на каждого три десятка костюмов разного цвета и с отличающимися друг от друга украшениями. Увы! Во Франции каждый придворный должен был иметь не менее тридцати костюмов по одному на каждый день. Недаром возникла поговорка «Дворянство носит свои доходы на плечах.» Костюмы придворных шились из бархата, шелка, парчи и сукна и украшались жемчугом, золотыми и серебряными вышивками. В моде раньше были короткие плащи, часто с отложным воротником, а также короткие, подбитые мехом с стоячим воротником. Сейчас вошли в моду длинные плащи, валики на бедрах постепенно исчезают и штаны удлиняются до колен.

А вот для зимы я думал заказать польские жупаны из парчи, отороченные мехом куниц или если удастся — норки.

Ну и конечно головными уборами были испанские фетровые шляпы, украшенные перьями.

Нас разглядывали как некую диковинку, наша одежда отличалась от нынешней моды разительно — мужчины в чулках и с шарами из дорогой ткани на бедрах по сравнению с нами смотрелись жалко. Несколько колец с крупными камнями и массивные золотые цепи на наших шеях, жемчуг на наших костюмах и золотые пуговицы на доломанах и ментиках подчеркивали наши финансовые возможности.

Войдя в бальный зал я поискал глазами графа и Шарль сам заметил нас с Данси, махнув нам рукой. Рядом с графом стоял определенно один из знати.

Шарль де Валуа указал на нас — Барон! Позвольте вам представить Франсуа Данси виконта де Тартас и Луи де Тревиля, которые спасли мне жизнь, отбив меня и мою сестру от рук наемных убийц. Господа, позвольте вам представить моего хорошего друга — Максимилье́н де Бетю́н барон де Рони́. Барон — суперинтендант финансов и главный смотритель над дорогами, а также главный начальник артиллерии и инспектор всех крепостей. Король ценит барона за честность, бережливость, сурово-прямодушный и неутомимо деятельный характер! — указав на вход, граф воскликнул — А вот и новый капитан-лейтенант гвардейской роты мушкетеров, в которую пока перевели полсотни человек из роты шеволежеров. Виконт получил место лейтенанта в этой роте.

— Вот как? — барон хмыкнул — Хм, впрочем за спасение маркизы это вполне достойная награда! — улыбнувшись подошедшему новоиспеченному капитану мушкетеров, барон кивнул — Доброго вечера, господин маркиз! Поздравляю вас с капитанским патентом! А я как раз познакомился с вашим подчиненным, лейтенантом виконтом де Тартас!

Жиль де Куртанво де Сувре усмехнулся — Я слышал о подвиге виконта и вот этого молодого человека.

Я поклонился — Луи де Тревиль к вашим услугам, маркиз!

— Вот и добились дворянского титула, Луи! Я обещал как только исполнится ваше предсказание дать вам место в моей роте. Я готов вас зачислить в роту энсином.

Я развел руками — Увы! Но король назначил меня своим камер-юнкером. Но я готов принять почетную возможность помимо камер-юнкера иметь право носить мундир энсина гвардии.

— Ого! Я рад, что такой приятный молодой человек так резко начал свою карьеру. Я передам через Данси патент Энсина (так назывался прапорщик гвардейской роты мушкетёров). Его обязанности включают

командование знаменной группой и ответственность за флаг роты;управление «вторым номером» — слугой-оруженосцем, который возит мушкет, когда мушкетёр выступает в роли всадника, и забирает коня, когда тот действует как пехотинец.

— Спасибо. Лучшего энсина не будет во всей гвардии!

Шарль поманил к себе немного полноватую женщину — Господа де Тревиль и виконт де Тартас! Позвольте представить мою супругу Шарлотту де Монморанси, графиню де Флё, дочь Генриха Первого де Монморанси и Антуанетты де ла Марк. — повернувшись к жене, добавил — Дорогая, это мои спасители Луи де Тревиль и Франсуа Данси виконт де Тартас!

Шарлота милостиво улыбнулась — О господине Данси я наслышана как о одном из лучших фехтовальщиков Франции.

Данси поклонился — Мой ученик Луи со временем превзойдет меня и у короля появится еще одна верная шпага!

Шарлота присела в реверансе перед подошедшей парой и Шарль вместе с Жилем склонились в поклоне.

Шарль, выпрямившись, указал на нас — Господин герцог, госпожа герцогиня! Позвольте представить вам моих спасителей Луи де Тревиля и Франсуа Данси виконта де Тартас. — Мои спасители, перед вами герцог Лотарингский Генрих Второй и его супруга Екатерина де Бурбон, герцогиня Альбре — сестра нашего короля Генриха Четвертого.

Мы все низко поклонились и герцогиня, которой было сорок два года мило улыбнулась — Святая Мария! Какой красавчик! И вот этот милый ангелок сражался и проливал кровь ваших врагов, граф Овернский?

— О да, и проливал не колеблясь! У Луи крепкая рука и он не зря носит свою рапиру. Маркиз не даст соврать — Луи одолел в поединке его старшего сына!

Жиль де Куртанво де Сувре развел руками — Действительно, я и не ожидал, что этот мальчик сможет сражаться на равных с Жаном. Если бы король не даровал Луи должность камер-юнкера, я бы с удовольствием зачислил его в свою гвардейскую роту мушкетеров. Пока в ней только полсотни человек, но я уже дал клич среди дворян Гаскони и Беарна о наборе кандидатов в гвардейцы. Все эти дворяне, практически не имеющие и половины ливра в кошельке, готовы отдать за короля свою жизнь.

Суперинтендант вздохнул — И как же эти отпрыски южных дворян смогут экипироваться для службы? Насколько я знаю, мушкетер помимо одежды должны купить доброго коня серой масти и всю упряжь! Вот я и нашел вашим мушкетерам название — серые мушкетеры! По масти лошадей.

Капитан-лейтенант пожал плечами — В этом и будет заключаться отбор! Только те, кто смогут занять или избавиться от ненужного ему имущества ради почетного звания гвардейца, станут теми, кто будет с гордостью носить плащ мушкетера!

Наконец-то объявили о появлении короля и королевы.

Сорока восьми летний Генрих с двадцати шестилетней Марией Медичи сели на троны и Шарль и подошедшая маркиза Генриетта дАнтраг подвели нас с Данси к монарху — Ваша величество! Позвольте представить ваших верных слуг лейтенанта королевских мушкетеров Франсуа Данси виконта де Тартас и вашего камер-юнкера Луи де Тревиля.

Король протянул руку и мы с Данси по очереди приложились к огромному брильянту на кольце. В глазах королевы будто сверкнула молния — мы спасли жизнь ее сопернице по королевской постели.

Я мило улыбнулся самой очаровательной улыбкой, которую я долго отрабатывал перед отражением в бронзовом зеркале и королева усмехнулась — Похоже при дворе его величества появился настоящий херувим!

Подошедшие супруги де Роган подвели мою сестру, наряженную в прекрасное парчовое платье с модным тогда веерообразным жёстким кружевным воротником — Ваши величества! Позвольте представить сестру Луи де Тревиль — Джейн де Тревиль! Герцогиня подвела Джейн к трону — Ваше величество! Прошу дать моей воспитаннице, которая у меня вот уже больше года, должность вашей фрейлины! Бедняжка лишилась матери и она знает грамоту и даже латынь!

Королева окинула Джейн цепким взглядом и перевела его на меня — Действительно, будто близнецы! Оба как нежные бутоны роз, такая фрейлина станет украшением моего двора! Ну что, дитя! Надеюсь тебе понравится мой двор.

Шарль сделал знак и принесли гитару — Ваше величество! Ваш новый камер-юнкер хотел порадовать вас и королеву исполнением своих песен. Поверьте, они достойны присвоения Луи де Тревилю придворного звания короля менестрелей!

Королева усмехнулась — Последним удостоенным титула «короля и мэтра менестрелей и всех игрецов королевства» двадцать шесть лет назад был Клод де Бушандон, гобоист короля Генриха Третьего. Правда корпорация менестрелей, музыкантов, танцоров и артистов уличных театров Менестрандиза прекратила свое существование вместе с титулом директора Менестрандизы. Одиннадцать лет назад скрипач оркестра короля Клод Нийон получил звание «короля менестрелей» и в этом году на это звание претендует его сын Гийом Клод Нийон по прозвищу Лафон, также скрипач оркестра короля. Сейчас проведем состязание на довольно денежную должность. Скрипача мы уже не однажды слышали. Гитара для двора нова.

Король едва заметно мне подмигнул — Ну что же, Луи! Порадуй своего короля и если ты сможешь меня удивить, то ты получишь еще одну денежную должность. А потом расскажешь, что за новинки вы с виконтом придумали, пошив такие невероятные костюмы.

Я поклонился и проверил настройку. Подкрутив колки, я решил исполнить песню «Под небом Парижа», которую любил исполнять Ив Монтан. После первого куплета подключился струнный оркестр и все смелей и смелей музыка заполнила замерший зал.

Взлетает песня,

Она родилась сегодня

В сердце мальчишки.

Под небом Парижа

Прогуливаются влюблённые,

Их счастье возникает

Под песню, созданную для них.

Под мостом Берси —

Сидит философ,

Два музыканта, несколько зевак

И тысячи людей.

Под небом Парижа

До вечера будут петь

Гимн народа, влюблённого

В свой старый город.

Около Нотр-Дама

Иногда замышляется драма.

Да, но в Панаме

Всё может наладиться,

Несколько лучей

Летнего неба,

Аккордеон моряка,

Надежда расцветает

В небе Парижа.

Под небом Парижа

Течёт радостная река,

Она убаюкивает ночью

Клошаров и нищих.

Под небом Парижа

Божьи птицы

Прилетают со всего света,

Чтобы поговорить друг с другом.

И у неба Парижа

Есть свой собственный секрет —

Вот уже двадцать веков оно влюблено

В наш остров Сен-Луи.

Когда остров ему улыбается,

Небо надевает свой голубой наряд,

Когда идёт дождь над Парижем,

Небо несчастно,

Когда оно слишком сильно завидует

Миллионам своих возлюбленных,

Небо посылает на них

Свой раскатистый гром.

Но небо Парижа

Не долго жестоко —

Чтобы его простили,

Оно дарит радугу…

Мой импровизированный концерт длился минут двадцать, оркестр на ходу подбирал музыку на слух. Закончил я песенкой «Все могут короли», позабавив всех придворных.

Королева заинтересовано не сводила с меня взгляда все время, пока я пел. Впрочем глаза всех женщин блестели от слез — многие необычные для этого времени песни тронули их до глубины души. С каждой песней я чувствовал как каждая придворная женщина независимо от знатности своего рода влюбляется в ангелочка с таким же ангельским голоском.

Впрочем голос уже начал ломаться и я не знал каким он станет через год. Ломку голоса у мальчика медики в моем времени называют мутацией. Это нормальное явление происходит у всех подростков в связи с быстрым ростом голосового аппарата. Сначала практически на 70% увеличивается в размерах гортань, её щитовидный хрящ выдаётся под наклоном вперёд. В 1,5 раза удлиняются голосовые складки. В связи с такими мощными анатомическими изменениями голос просто не может не измениться. И он снижается на целую октаву — становится гораздо ниже. У меня начался предмутационный период. Мой организм начал готовиться к перестройке. Появились первые срывы голоса, хрипы, кашель, першение. В обычной жизни это не так важно, а вот те юноши, которые поют, могут сильно пострадать. Поэтому мне нужно перевести занятия пением в щадящий режим — перенапрягать связки в это время мне категорически нельзя.

Эти мыли пронеслись в моей голове и я поспешил закончить пение, исполнив на гитаре пару зажигательных мелодий: полонез Огинского и Фламенко.

Полонез подхватил оркестр и по знаку короля, который вывел королеву с трона, все пришли в движение, танцуя парный танец, похожий на менуэт. Движения были построены в основном на поклонах и реверансах, что создавало не столько впечатления танца, сколько «приглашения к танцу» или прелюдии. Исполнители танца располагались строго по рангам: в первой паре шли король с королевой, после них — принцы крови и т.д. Танцоры двигались по определённой схеме, придерживаясь композиционного рисунка. Схемы были разнообразными: в виде буквы S, буквы Z, восьмерки, двойки.

После полонеза огромный зал заполнила испанская зажигательная мелодия, я старался изобразить стиль Пако де Лусия, хотя до его уровня мне как до китайской стены. И так пальцы с непривычки устали и покрылись мозолями.

Как только закончил, раздались хлопки в ладони — ко мне подошел мужчина лет сорок с лишним — Браво! Я генерал-капитан галер Неаполитанского королевства Педро Альварес де Толедо Осорио, Пятый маркиз Вильяфранка-дель-Бьерсо! Испанский мотив в вашем исполнении превосходны, правда я никогда не слышал этой мелодии. Тот, кто ее создал-настоящий гений.

Я ухмыльнулся — испанская фламенко действительно шедевр, а королева заметила — Надеюсь никто не сомневается, что титул короля менестрелей заслуженно будет принадлежать юному де Тревилю?

Король согласился — Это справедливо! Я приказал выделить для де Тревиля комнату рядом с моими покоями, теперь же я вижу, что одной комнаты для короля менестрелей будет мало. Вот только как быть? Все лучшие комнаты рядом с моими покоями уже заняты.

Королева задумалась и произнесла — Рядом с комнатами маркизы дАнтраг есть замечательные трехкомнатные покои. Я думаю, что Луи де Тревиль вполне достойно сможет разместиться там вместе со своими людьми. У него их четверо, если я не ошибаюсь.

Я поклонился — Вообще-то их десять человек, просто в поход я взял с собой четверых.

Генриетта дАнтраг довольно улыбнулась — Отлично, я буду спокойна, зная, что неподалеку находится десяток слуг моего спасителя Луи, которые в любой момент смогут придти мне на помощь. А где же разместится новый лейтенант гвардейских мушкетеров?

Король призадумался, припоминая перечень свободных помещений — Кажется рядом с твоими комнатами, дорогой Шарль де Валуа, есть двухкомнатные покои. Если ты не против, то виконт де Тартас станет твоим соседом.

Граф поклонился королю — Я только за, виконт научит меня игре в шахматы, будет с кем скоротать вечера. Виконт де Тартас и его ученик по фехтованию Луи де Тревиль невероятно сильные противники.

Король кинул на меня взгляд — Луи! Я желаю перед сном сыграть с вами партию. Заодно повеселите меня своими остроумными анекдотами. Граф уже пересказал несколько из них. Вы же не откажите своему королю?

— Конечно, я к вашим услугам, ваше Величество.

Маркиз де Сувре добавил — Ваше Величество! Я обещал вашему камер-юнкеру патент прапорщика в моей роте мушкетеров и сейчас мне пришла интересная мысль — поручить Луи де Тревилю, которому пришла интересная мысль создать эти необычные костюмы для себя и виконта, сделать наброски костюмов для прапорщика, су-лейтенанта, лейтенанта и капитан-лейтенанта роты на основе вполне практичных платьев, которые сшили портные по заказу Луи де Тревиля. Возможно с вашего разрешения я введу в штат роты звания двух бригадиров и двух суб-бригадиров для командования взводами.

Король задумчиво произнес — Тогда нужен и костюм для капитана роты, коим являюсь я, король Франции! — затем повернулся ко мне — Как вам пришла такая идея с необычными костюмами, Луи де Тревиль?

— Я взял за основу венгерский национальный наряд. Уверен, что ваши гвардейские офицеры в доломанах и ментиках будут неотразимы.

Король кинул взгляд вниз — Вот только я не совсем уверен в необходимости такого покроя штанов — неужели это удобно?

Я кивнул — Поверьте, это удобно, практично и довольно удобно. А наличие ширинки позволяет легко справить малую нужду.

Я добавил — Если Ваше величество готово прислушаться к моему мнению, то понадобятся четыре бригадира, каждый должен командовать взводом из тридцати или сорока мушкетеров. Число мушкетеров при четырех взводах станет равно ста двадцати или же ста шестидесяти. А в каждом взводе предлагаю ввести по три суб-бригадира для командования своим десятком, пусть он будет отделением.

Король заинтересованно кивнул — Интересное предложение, пожалуй такую структуру стоит ввести не только во всех гвардейских частях, но и в армейских тоже. Действительно, можно будет с суб-бригадира спросить по всей строгости за его отделение. Пусть будет сорок человек в каждом взводе! Капитан-лейтенант, как вы видите вооружение своих гвардейцев?

— Снаряжение мушкетёра, кроме коня, мушкета с сошкой, составят длинная шпага или рапира, палаш для конного боя, пара пистолетов, дага для левой руки и перевязь из буйволовой кожи с крепившимися к ней патронами, пороховницей, мешочком для пуль и фитилями. При этом мушкеты будет выдавать казна, прочее же вооружение и снаряжение, коня мушкетёр должен был приобретать сам. Так же за свой счет мушкетер будет содержать слугу-оруженосца.

Я попробовал мягко возразить — Необходимость принятия длинного прямого меча для кавалерии обосновывается примерами из тактики, применявшейся в довольно отдаленные времена, когда кавалерия атаковала шагом, и сила удара строем не играла никакой роли в атаке. Применение острия в те времена было тогда почти единственным способом использования холодного оружия, поскольку тесное построение в ряды не давало простора и возможностей для других способов его применения. Поэтому принятие на вооружение прямого длинного меча было обусловлено тактикой ведения войны в тот период. Однако изменения, которые произошли с тех пор, делают такую форму крайне нежелательной, поскольку сейчас влияние скорости на сталкивающиеся тела считается равным весу, и, следовательно, в первую очередь тяжелая и быстрая атака решит дело, тогда как меч не решает ничего. В случае, когда кавалерия сражается с кавалерией, полагаю, что мы должны рассматривать роль меча только в неупорядоченных действиях, когда удобства, которые он предоставляет, вместе с умением сочетать действия им с управлением лошадью, определяют превосходство в бою, где один человек выступает против другого. Если меч сделать более длинным для того, чтобы можно было достать врага острием на большом расстоянии, то оружие утяжелится пропорционально длине, что сделает его неуправляемым и негодным для рубящего удара. При атаке пехоты, которая производится строем, эффект также проявляется от силы удара, а не от применения меча. Следовательно, если рассмотреть эффективность этого оружия в этом случае, то прямой меч также, как и в кавалерии не нужен. Войска Индии, Персии, татары, янычары, мамлюки, мавры, венгры и другие вооружены саблями. И этот пример стран, считающихся признанными экспертами в использовании мечей, является еще одним аргументом в пользу того, что легкое оружие, одинаково применимое для рубки и укола, является предпочтительнее любой другой конструкции.

Король хмыкнул — Сабля! Хотел бы посмотреть на противостояние сабли и палаша. Дорогой виконт, может быть вы со своим учеником продемонстрируете бой на этих клинках?

Данси кивнул и когда принесли клинки, вооружился палашом. Я же — восточной саблей. Вокруг нас тут же образовался круг из знати. Дамы, которых порадовало это неожиданное развлечение, зашептались, оценивая каждого из нас. Данси, привыкший к весу шпаги, поморщился, взяв палаш. Но после сигнала к началу попытался провести выпад в мою грудь, я же скользнул своим клинком вдоль лезвия палаша, развернув свое тело правым боком к Данси. Данси успел сделать шаг назад, при этом попытавшись нанести горизонтальный удар палашом по моим ногам, слегка присев на своих ногах-пружинках и опустив острие клинка под углом. Однако удары палашом были довольны опасны и приходилось вертеться ужом, уходя от ударов и встречая их плоской частью сабли во избежание повреждения режущей кромки клинка.

Легкая сабля успевала наносить атаки быстрее прямого тяжелого меча и Король, видя преимущества сабли, остановил бой — Достаточно! Палаш явно проигрывает сабле! А теперь, когда мы насладились зрелищем, предлагаю вернуться к танцам!

Мы с Данси отошли к окну.

Данси, поглядывая по сторонам, поинтересовался — Луи, ты и впрямь думаешь одеть гвардию в эти твои венгерки?

Я кивнул — Красиво и удобно. А вот рядовые мушкетеры такое себе вряд ли смогут позволить. У них будет отличием от остальных родов войск только короткий лазоревый плащ «а-ля казак» из светло-синего сукна, подбитого красным шёлком, обшитым по краям серебряными галунами. Спереди, сзади и на боковых лопастях плаща будут бархатные белые кресты с королевскими золотыми лилиями на концах и алыми трилистниками на перекрестьях. Бархатные белые кресты прошиты серебряной нитью, разрезы обшиты серебряным галуном. Пламя и лилии — вышивка алыми и золотыми нитками. Этот плащ будет как раз за счет казны. Под выдаваемым королём казакином мушкетёр сможет носить любую одежду, доступную ему по средствам. — я кивнул на жандармов, стоящих у дверей зала — Жандармы носят красные, богато шитые золотом мундиры.

Шеволежёры как ты знаешь, носят форму схожую с формой Гвардейских Жандармов,но различаются с ними металлом пуговиц: у Жандармов — пуговицы позолоченные, а у Шеволежёров — посеребрённые. Представляешь сколько стоит такой костюм?

После бала я сразу вместе с Данси осмотрел выделенные нам комнаты. Та, что была дарована королем, находилась через стенку от его покоев, что было очень престижным, правда комната была совсем небольшая, но с окном. Здесь была кровать, пара кресел, небольшой стол и одежный шкаф. Под кроватью была ночная ваза. Я при виде ее невольно вздохнул и мы прошли в комнаты Данси, отличавшиеся несильно от моей размерами каждой. Одна была проходной. Затем мы нашли три комнаты неподалеку от помещений, занимаемой любовницей короля. Все три комнаты были довольно неплохи, здесь похоже жила женщина — мебель была изящной и богатой.

Пришла пора развлекать короля и я поспешил к нему. Шахматы Генриха Четвертого были выполнены из дымчатого топаза с серебряными и позолоченными деталями. В эпоху Возрождения сложные резные фигуры уступили место упрощенным абстрактным. Король с усмешкой дал мне право первого хода, и я своими белыми фигурами. Этот дебют начинается с хода 1.b4 и известен под разными названиями: дебют Сокольского, Орангутан или Польский дебют. Он встречается редко и направлен на фланговое развитие, нарушая привычные дебютные принципы. Белые при этом получают контроль над некоторым центральным пространством, но не так сильно, как «обычный» дебютный ход, который перемещает одну из центральных пешек вперёд.

Дебют Сокольского действительно открывает линию развития для слона, но у белых никогда не возникнет проблем с развитием слона на b2 в других шахматных дебютах, если они этого хотят. Есть много основных дебютов, в которых белые сначала сосредотачиваются на контроле над центром, а затем играют b3 и Сb2.

Более того, у этой пешки на b4 нет естественного защитника. Как только чёрные переместят свою пешку «e», моя белая пешка на b4 немедленно окажется под атакой чернопольного слона чёрных.

Король удивился и пошел ожидаемо — пешкой е5. Я же вывел слона на b2. Король выставил коня для защиты своей пешки Кс6 и я напал своей левофланговой пешкой на черного коня.

Я, пока король обдумывал свое положение, задал вопрос — Ваше величество! Я знаю, что Главный прево Франции, чей пост сейчас занимает Николя Рапен, вместе со своей ротой дворцового прево выполняет функции дворцовой полиции и отвечает за порядок и безопасность в любом месте, где находится ваше Величество.

Король сделал ход и улыбнулся — Все правильно, Луи.

— Как вы считаете, справляется ли Рапен с обеспечением безопасности вашего Величества и королевской семьи в частности? — видя желание короля возразить, я продолжил — Я не про охрану королевской семьи от видимой угрозы. Но есть же угрозы невидимые — под видом слуг, а их во дворце сотни, может пробраться во дворец отравитель или даже фанатик-убийца, который отдаст свою жизнь ради убийства скажем дофина.

Король резко потерял желание продолжить игру, тем более что он уже потерял коня и пешку — И что ты этим хочешь сказать?

— Вам нужна тайная полиция, которая сможет предотвратить подобные случаи покушений задолго до начала их осуществления. Поручите это мне. И вы увидите, что я смогу быть полезен не только как менестрель.

Король хмыкнул — Хм, допустим, я соглашусь, как ты видишь эту тайную полицию?

— Во первых превратить практически всех слуг в одно большое ухо. Вы же не обращаете внимания на находящихся рядом слуг, высказывая свои мысли, отдавая тайные поручения. Так и вся остальная знать, считают что слуги у них навроде мебели. А на самом деле верность одного из этих слуг может быть куплена вашим недругом и тот получает информацию в тот же день.

Король озадаченно задумался — Действительно, так просто!

— Во-вторых, вам, ваше Величество, нужно создать службу по доставке почты различным адресатам, в том числе в другие государства: специальные почтовые кареты, которые скажем из Парижа доберутся до Пуатье, где как и в каждом городе, будет почтамт, на котором можно будет за деньги отправить письмо и посылку адресату, и там почту отсортируют и она уже к примеру отправится дальше уже по четырем направлениям. В почтовых дворах будут предоставлять свежих лошадей для почтовых карет и отдых и корм выпряженным лошадям до следующей кареты. Извозчик сможет перекусить о отдохнуть или же провести замену на другого извозчика.

Король усмехнулся — Ты считаешь, что на этом я смогу хорошо заработать?

Я покачал головой — Нет, вы сможете узнать тайну переписки иностранных послов, ваших недоброжелателей — на почтамте подозрительные письма будут вскрывать и читать, если есть шифры, то и расшифровывать. Затем опять опечатывать письма сургучом и отправлять адресату. Все тайны станут вашим достоянием, сир! Правда на становление службы уйдут годы. Но вот уже ваш сын в полной мере сможет пользоваться ее плодами.

Лицо короля просветлело и он кивнул — Если ты сможешь создать такую службу, Луи, то обязательно станешь герцогом. А для начала, получишь графский титул!

Король проснулся рано утром и недовольно задал вопрос своим камер-юнкерам — А почему я не вижу своего нового камер-юнкера? Где его черти носят?

Один из юношей по имени Симон, помогая подняться, ощерился — Так он заглянул ни свет ни заря и просил передать если не успеет к подъему Вашего Величества, передать, что он вместе со своими людьми тренируется в парке.

Король удивленно потянулся — Одеваться быстро! Хочу взглянуть на эти его тренировки.

Выйдя в дворцовый парк, король с небольшой свитой нашел нас, когда мы с обнаженным торсом уже пробежали обязательные утренние десять километров и, проведя разминку, занимались силовыми упражнениями. Встав в стойку всадника, каждый держал на вытянутых руках кувшины с водой и частично заполненных мелкой галькой, диаметр которых был примерно равен горлу трех литровых банок из будущего. Полгода назад мы начали заниматься с кувшинами только заполненными водой, постепенно добавляя в них камни.

Это упражнение помимо укрепления рук и пальцев в частности загружает сразу многие мышечные группы, мышцы кора, ягодичные мышцы, бедра, множество постуральных мышц отвечающих за осанку. Поскольку можно самим регулировать глубину позиции, то можно гибко менять нагрузку, а значит возможно тренировать мышцы ног, даже если из-за возраста болят колени и тяжело выполнять приседания или выпады. Это упражнение помогает вылечить различные болезни связок и суставов нижней части тела. В любом случае улучшение кровообращения без работы с тяжелыми весами — это положительное влияние на данные проблемы. Поскольку усиливается кровоток в тазовой области, оказывается положительное влияние на половую систему и все органы в тазовой полости. При правильном выполнении идет стретчинг внутренних поверхностей бедра и паховых мышц, разрабатываются портняжные мышцы и повышается гибкость тазобедренного сустава. Упражнение вызывает сильное закисление мышц, а значит работают окислительные мышечные волокна и существенно увеличивается выносливость мышц ног.

Король остановился в стороне, наблюдая за нами. Я сделал вид, что не замечаю, подал знак переходить к отработке комплекса тайцзи. Через полчаса закончили и я указал парням на десяток лопат и кирку — Приступить к копке отхожей ямы.

Сделав вид, что только увидел короля, подбежал к нему и поклонился — Ваше Величество! Прошу извинить за отсутствие при вашем пробуждении.

Генрих покачал головой — И в чем смысл этого упражнения с железными болванками?

— Укрепляет мышцы тела, да и пальцы со временем как железные становятся.

— А куда твои слуги с лопатами направились?

— Хочу напротив своего окна яму вырыть под дерьмо, в комнату завести трубу и соединить с стульчаком. Не хочу вонь терпеть от ночного горшка. Слышал я, что унитаз со смывом был изобретен пять лет назад англичанином сэром Джоном Харингтоном, придворным королевы Елизаветы Первой. Вот пару — тройку таких унитазов хочу установить в выделенных мне покоях. Вот только надо водопровод в дворец провести.

Король хмыкнул — И как это сделать? Я бы тоже не против такой туалет заиметь.

Я пожал плечами — Акведук нужен, Ваше Величество! Как у римлян. Впрочем, он уже существовал раньше, водопровод, который доводил до Парижа воду из источников, собранных в Ренжи. Предлагаю финансировать акведук, который пересечет долину Бьевр по мосту, последовательно будет проходить через города Френ, Л’Э-ле-Роз, Кашан, Аркей, Жантийи. На части маршрута акведук будет следовать по нависающей долине Бьевра: сначала на правом берегу, а затем от Арквей на левом берегу. Вода будет циркулировать в галерее, образованной полукруглым сводом.

— Ты представляешь, Луи, сколько потребуется золота и лет на такое строительство? — король невольно вздохнул.

— Лет десять наверняка потребуется, Ваше Величество.

Генрих покрутил ус и решился — Я сегодня же обсужу этот вопрос с суперинтендантом. Потребуется немало денег. Что у тебя с созданием новой службы?

— Через неделю я предоставлю вам подробный доклад, Ваше Величество.

Король усмехнулся и кивнул — Ну-ну! Пойдем, Луи, сыграем в шахматы.

Я невольно загрустил — Ваше величество, вы в курсе, что для хорошего здоровья по утрам требуется легкий перекус?

Король удивился — Нет, первый раз такое слышу.

— Я и мои люди питаемся три раза в день, нагрузки, которые они испытывают, требуют снабжения организма топливом, то есть едой. Может быть, ваше Величество, позволите подать к шахматам яичницу с беконом и салат из помидоров и огурцов? Уже готово, через полчаса мои копать бросят и тоже завтракать пойдут.

Король невольно улыбнулся — Ну что ж, угощай своего короля, Луи!

Во время завтрака с королем и остальными коллегами камер-юнкерами, которые как хомяки набросились на халяву, я специально свел игру в ничью. Дождавшись пока мои гвардейцы поджарят новую порцию яиц и поедят, я поставил перед ними задачу — Значит так. Ваша задача войти в доверие всем слугам дворца, влюбить в себя всех служанок, которые прислуживают королевской семье и знати. Я должен знать все, что происходит в стенах дворца. Слуг никто не замечает и любой придворный может при них свободно высказать любую секретную информацию, ему даже не придет в голову, что слуга может передать информацию кому-нибудь. — протянув каждому по кошелю с серебром, добавил — Кого не сможете припугнуть или влюбить, тех купите. Потом доложите кого и за сколько вы смогли завербовать. Конюхи, поварята, уборщики, гардеробщики, меблировщики, цирюльники, обойщики, часовщики, библиотекари — все они должны превратиться в одно большое ухо и каждые три дня докладывать вам обо всем, что услышали, а если информация будет ну очень интересной, немедленно найти вас и доложить.

Сам я решил войти в круг незнатных дворян или хоть и имеющих знатных родителей, но в силу наличия старшего брата не рассчитывающие на наследство и оттого зависящих от щедрости короля и его окружения. Слепив из мякиша несколько шариков, я с помощью трех половинок грецкого ореха устроил во дворце игру в наперстки.

Сначала я опробовал этот лохотрон на моих коллегах, камер-юнкерах, которые с восторгом восприняли предложенный мною способ разбогатеть. Через полчаса я лишил всех четверых наличных денег и загнал их в долги. Переговорив с каждым по отдельности, я простил долг в обмен на интересную информацию: парни должны были внимательно слушать разговоры придворных и каждый вечер сообщать мне все сплетни, которые им удалось собрать.

Затем со своими скорлупками я загнал в долги большинство королевской гвардии, охранявшей дворец. Почти треть гвардейцев согласилась сотрудничать в обмен на прощение долга, а некоторым пришлось и частично вернуть их серебро. Командир гвардейцев Жильбер-Филэ да ля Кюрэ поспешил пожаловаться на меня королю. Да вот только короля я успел предупредить о своей афере.

— Ваше величество! Ради вербовки дворян и гвардейцев мне придется загнать их в долги с помощью одной древней игры.

Король ухмыльнулся — Не боишься, что тебя обвинят в плутовстве? Так и дворянства лишиться можно.

Я пожал плечами — Ни один из игроков не сможет этого доказать. А ради вашей безопасности и безопасности ваших близких, ваше Величество, я готов на все. Даже на дуэль ради защиты своей дворянской чести.

Король погрозил мне пальцем — Ладно, думаю, что я смогу не дать тебя в обиду. Действуй.

В обед королева, задала вопрос мужу — Ты в курсе, Генрих, какой нехороший слух про твоего ангелочка Луи ходит?

Король покачал головой — И что же о нем говорят?

— А он греческую игру во дворце на деньги устроил. Уже давно про нее слышно не было — перевелись видно специалисты. А у де Тревиля сам знаешь — пальцы шустрые.

Король кивнул — Да, пальцы у него сильные, обещает научиться подковы гнуть.

Мария Медичи отмахнулась — Какие подковы? Он шарик слепил и тремя скорлупками его так наловчился прятать, что уже треть придворных ему должна деньги. А долг сам понимаешь — не отдашь, дворянской чести лишишься. Я слышала, что парочка самых хитромудрых, решив не отдавать свои долги, вызвала Луи на дуэль, обвинив его в шулерстве.

Король хмыкнув, спросил — И чем же они закончились? Луи я минут двадцать назад видел.

Королева усмехнулась — Два трупа. Этот наш ангелок так лихо действует своей рапирой, что эти бедняги даже наверное и не поняли что перешли в мир мертвых. Теперь все только и думают о том, у кого занять денег, что бы в уговоренный срок их вернуть твоему камер-юнкеру. Я сама не выдержала и решила посмотреть на эту игру.

Король заинтересованно отложил в сторону кусок мяса — И как? проиграла?

— Не скажи! Выиграла в общей сложности ливр! Хотя и не смогла несколько раз угадать где находится шарик.

Король посмеялся — Вот видишь! Значит шансы выиграть есть? Кто же виноват, что не так просто уследить за этим шариком? — повернувшись к стоящему позади виночерпию, отдал приказ — Пусть найдут Луи де Тревиля!

Через десять минут я вошел в обеденный зал и поклонился королевской чете и подмигнул своей сестре, находившейся с остальными фрейлинами королевы — Меня искали, Ваши Величества?

На мне был только доставленный из портняжной мастерской гусарский костюм, отличие которого было лишь в галифе, а не в обтягивающих чакчирах, узких кавалерийских штанах, которые будут носить гусары и уланы. Чтобы объяснить портным как должны выглядеть галифе (обязательно с «тормозами»), я потратил часа два. Зато на мне были красные (революционные) галифе, украшенные спереди рисунком, выполненным шнуром из золотых нитей.

Ментик и доломан были изумрудного цвета. Стоячий воротник и низ рукавов отделаны красным бархатом, из которого сшиты галифе. Ментик обшит мехом куницы, на его плечах пришиты металлические эполеты с одинокой золотой звездой на каждом.

И как положено гусарам на боку висела плоская сумка ташка, отделанная красной парчой и посреди нее золотым шнуром вышата монограмма Генриха 4: «HD» в окружении четырёх перечеркнутых букв «S». На голове была меховая шапка из бобра с пером, закрепленным надо лбом. Моя рапира и нож в кожаных ножнах довершали костюм.

Король вскочил из-зо стола и, подойдя ко мне, обошел меня несколько раз, разглядывая меня как неведомую зверушку — Новый костюм, Луи?

— Образец мундира прапорщика вашей новой гвардейской роты мушкетеров, ваше величество. Мы с бароном де Сувре только от портного, который доставил во дворец наши мундиры и подогнал их по нашей фигуре.

Вошли лейтенант де Тартас и капитан-лейтенант де Сувре, одетые в гусарские костюмы тех же цветов, только украшенные в три и пять раз богаче и с эполетами как у меня но с тремя звездами у Франсуа и генеральскими эполетами на ментике барона — Ваше величество! Ваш мундир капитана роты ждет вас, портной подгонит его, он сейчас в моих комнатах — барон важно встал так, что бы выгодно показать свой мундир, сверкнув алмазной пряжкой на головном уборе, державшей страусиные перья.

Генрих осмотрел барона и кивнул — Ну-с показывайте, что вы для меня придумали. Королевский костюм из парчи, оплаченный бароном, был с черным низом и красным верхом, все богато украшено золотом и драгоценными камнями, что Генрих поначалу не хотел проводить примерку — Это же слишком кричаще дорого, господа!

Барон возразил — Это же парадный костюм, вы его будет надевать не так часто!

Генрих Наваррский был скуп в отношении роскоши. Это проявлялось в разных сферах: в быту, при дворе и в военной сфере. Генрих жил просто, в его гардеробе не было дорогих нарядов. Питался как простолюдин, не признавая кулинарных изысков. В одном из писем своей фаворитке Коризанде Генрих с восторгом писал, что в городке, где он остановился со свитой, невероятно дешёвая рыба — за огромного карпа всего три су. Экономил Генрих только на себе и своих приближённых. Что касалось общественных дел, то король финансировал их щедро: при нём строили дороги и рыли каналы, внедряли новые сельскохозяйственные культуры, такие как завезённая из Нового Света кукуруза.

Наконец поддавшись уговорам, король позволил себя одеть. Вернувшись к королеве, он повернулся вокруг оси — Что скажешь, моя любовь?

Королева, которая к тому времени тоже покончила с едой, подошла и пощупала костюм — Необычно, но зато по-королевски! Одень свои ордена и именно в этом принимай посланников на троне. Кажется Луи ввел в нашем дворце новую моду! Как думаешь,

Король кивнул — Действительно! и ногам комфортно! Не то что в чулках. А где же ваши хваленные сабли?

Я пожал плечами — Саблю будут носить конные мушкетеры, а их шпаги в это время будут прикреплены к седлам. После спешивания гвардейцы смогут выбрать подходящий им клинок. А образец вот, я протянул сверток, разворачивая и подавая шамшир — Отличный персидский клинок из дамасской стали, которая обладает одним очень коварным свойством, увеличивающим мощь шамшира на порядок. Глазом этого не увидишь, но из-за комбинирования стали разной твёрдости, дамасские клинки при заточке имеют не ровную кромку, а что-то вроде микропилы — при заточке с клинка в первую очередь «слетают» мягкие частицы и так между твёрдыми образуются микрозазоры. Да ещё и сама заточка шамширов делается под очень малым углом; чуть ли не в два раза меньшем, чем у европейских мечей. — я оголил клинок лезвием вверх и, достав из рукава шёлковый платок, подбросил его над саблей, он к удивлению всех присутствующих разрезался шамширом просто упав на его клинок.

Король забрал у меня шамшир и попытался повторить мой фокус с половинкой платка. После его разреза на две части Генрих довольно попробовал помахать клинком.

Я же продолжил восхвалять этот клинок — Предпосылками появления шамшира стал закат тяжёлых доспехов. На Востоке латных доспехов не было, а вот всякие кольчуги и «пластины», против которых шамшир был малоэффективен, в это время встречались уже очень редко и лишь у знатных всадников. Простой «воин» сражался одетый в многослойные халаты и тюрбан — проще, использовал плотные тканные доспехи. Защита такая была очень «вязкой» — клинки её хоть и разрубали, но часто застревали так и не дойдя до тела врага. Каждый слой доспеха был мягок, но слоёв этих было слишком много для одного удара. А шамшир режет ткань без проблем.

Король возразил — Большинство сейчас в Европе используют шлем и кирасу, верхнюю часть ног закрывают пластинчатые набедренники, не мешавшие двигаться. Всадник носит наплечники, наручи и латные перчатки, у европейской тяжёлой кавалерии металлический шлем бургиньот: с гребнем, защитой щёк и шеи. Кирасиры и рейтары носят доспех «в три четверти» — фактически это рыцарский доспех, но без защиты голеней и железных ботинок-сабатонов.

— Вы правы, ваше Величество, этот клинок нужно будет использовать чуть позже, когда огнестрел заставит полностью отказаться от доспехов. — я подал знак и мой слуга подал мне другой клинок. Я протянул метровый клинок королю — Пока же вот кылыч, это турецкая сабля с елманью, это расширение лезвия клинка в конечной его части. Оно способствует усилению рубящего удара. На этом клинке елмань заточена с обоих концов и имеется возможность наносить удар также обратной частью. Рукоять этого кылыча сделали серебряной. На конце она имеет каплевидное навершие, которое не позволяет сабле выскользнуть из руки или повернуться в ней. Для защиты кисти в верхней части рукояти находится крестовина с округлыми утолщениями на концах. Особый интерес представляет точка, сделанная на лезвии примерно на расстоянии двух третей от рукоятки. — вот, видите, ваше Величество? — Ею мастер отметил место, которым надо наносить удар саблей. В этом случае рука не получит сильного сотрясения и воин сохранит в ней силу в ходе затяжного боя.

Король возжелал посмотреть как кылыч справляется с кирасой и все поспешили на улицу.

К 1606 году во Франции вся корреспонденция отправлялась только Государственной Почтой.

Почту возили на лошадях, лошади могут пройти за сутки примерно 40 километров. Но обычно лошадей меняли через каждые 20 километров, так как лошади не проходили весь путь, а «работали» на участках, возвращаясь на свое место. Поэтому почтовые станции делали примерно через 40 километров и даже более. Между станциями еще были постоялые дворы, где тоже можно было переменить лошадей.

Это была сложная, но налаженная система со строгими правилами. На письмах ставились пометки, определявшие сумму почтовой оплаты. В нижней части письма проводилось от одной до четырех линий, которые показывали, сколько су должен уплатить получатель за доставленное ему письмо. Многие почтальоны не умели ни читать, ни писать, но могли сосчитать количество линий и узнать сумму, которую следовало получить. Первыми почтовыми маршрутами были маршруты из Парижа в Дижон или Макон (2 су), Лион, Бордо или Тулузу (3 су), тарифы доставки почты за границу: в Англию — 10 су, в другие соседние страны — от 9 до 16 су.

В Париже для тех, кто не желал потратить время на посещение почтамта и заплатить дополнительные су за сохранность письма или посылки и за скорость доставки, были установлены почтовые ящики, из которых забирали письма раз в сутки.

Король назначил меня своим министром, Управляющим почтами Франции. К этому моменту моя секретная служба охватила всю Францию. Многочисленные шпионы при дворах различных вельмож доносили о мыслях и действиях своих господ. А возможность читать чужие письма позволила предотвращать любые заговоры в самом начале. Король сдержал свое слово, наградив меня графским титулом де Сентонж и землею, дающую право на графство. Правда графство оказалось ну совсем крошечным.

Центром графства был город Сент на юго-западе Франции, в 76 километрах вверх по течению Шаранты от Ла-Рошели.

Моя сестра приглянулась сеньору де Брезе и вот уже два года она покинула штат фрейлин и нянчится с двумя малютками — Джейн родила двоих девочек-близнецов и беременна третьим ребенком.

Свою должность прапорщика в мушкетерской роте я я уступил Мишелю, которого я поначалу пристроил бригадиром своих лучников. Все три десятка теперь размещались при дворе. При необходимости наказать не желавших во Дворе Чудес подчиняться устанавливаемым мною правилам Николя присылал весточку и моя гвардия проводила карательные акции устрашения среди нищих. Мишель отвечал за выполнения секретных поручений короля и через два года король по моей просьбе пожаловал ему дворянство. Теперь Мишель с гордостью носил гвардейский мундир и уверял, что Николя, прозванный Шутником, ему по черному завидует.

За пять лет нищие принесли мне ну просто огромное достояние и я подумывал построить себе дом, а возможно небольшой замок.

Генрих IV, бородатый улыбчивый здоровяк, сумел быстро понравиться подданным: он заметно снизил налоги, укоротил слишком зарвавшихся феодалов и фактически завершил раздиравшую страну религиозную распрю. Народ все эти действия горячо одобрял, но в высших слоях общества происходящее нравилось далеко не всем.

Во Франции имелась сильная партия воинствующих католиков, которые не хотели мириться с тем, что еретики-гугеноты уравнены с ними в правах. Они опирались на поддержку Ватикана и деньги Испании. Королю Филиппу II, фанатичному католику, очень не нравилась религиозная политика французского коллеги. Филипп принадлежал к династии Габсбургов, члены которой в то время сидели на престолах в Мадриде и Вене, владели почти всей Италией и считали себя хозяевами Европы. Сильная независимая Франция, сплотившаяся вокруг популярного монарха, Габсбургам была совершенно не нужна.

Неудивительно, что заговоры против Генриха IV стали формироваться ещё до его вступления на престол. Далеко не все коварные замыслы доходили до стадии организации покушений — антиправительственные заговоры и интриги были модным развлечением в парижских придворных кругах. Моя секретная служба успела к пятидесяти двухлетию короля предотвратить 15 попыток покушений на жизнь Генриха. Охрана Беарнца, как называли Генриха, работала неплохо, и чаще всего киллеров удавалось остановить ещё на дальних подступах к Лувру. Но бывали моменты, когда жизнь французского короля висела на волоске.

До сих пор в королевской опале были иезуиты, организовавшие попытку убийства Генриха в 1595 году. Генрих на торжественном приёме слушал поздравления многочисленных придворных с недавно прошедшим днём рождения. Внезапно из разнаряженной толпы выскочил неизвестно как попавший в Лувр 19-летний сын суконщика Жан Шатель и ударил короля в грудь, выхваченным из рукава кинжалом. Генриха спасло чудо: как раз в момент удара он наклонился, и лезвие, скользнув по лицу, выбило королевский зуб. Злодея тут же схватили, и нанести ещё один удар он не успел. Следствие выяснило, что руку убийцы направляли два плотно опекавших Шателя монаха-иезуита. Члены этого могущественного ордена ненавидели Генриха, в случае необходимости легко менявшего вероисповедание, и считали его нераскаявшимся гугенотом. Одного из этих монахов казнили вместе с киллером. Второй успел сбежать из страны. Разгневанный Генрих повелел убраться из Франции всем иезуитам.

Король понимал, что только благодаря моей службе таких покушений на него больше не было.

На короля давила королева и Генрих похоже был вот вот готов отменить изгнание иезуитов. Только доказательства продолжения заговоров этого монашеского ордена, которые я постоянно предоставлял, удерживали короля от этого безрассудного шага.

Нередко причиной недовольства представителей высшей знати была любвеобильность Беарнца. Как только он заводил новую фаворитку, получившая отставку прежняя любовница, а нередко и её муж, пополняли ряды заговорщиков. Подобных интриганов Генрих не боялся и в кругу ближайших друзей со смехом обсуждал нелепые попытки извести себя. Чаще всего дело ограничивалось ритуальными расчленениями воскового изображения монарха, сопровождавшимися заклинаниями.

Настоящую опасность представляли не провинциальные феодалы с их глупыми заклинаниями, а люди из ближайшего окружения короля. Сильную злобу на него затаил, например, герцог д’Эпернон — фаворит прежнего короля Генриха III, один из двух самых близких его миньонов («архиминьон» или «полукороль» как называли этого педераста при дворе). Благодаря милостям своего коронованного любовника герцог стал одним из богатейших людей Франции и занял множество высоких государственных постов. Беарнец не отнял у д’Эпернона имущество и даже оставил ему большинство должностей. Но от непосредственного управления Францией мягко отстранил. И вообще Генрих IV больше любил женщин, чего д’Эпернон простить ему не мог, поэтому стал непременным участником большинства заговоров.

С ранней молодости герцог принимал участие в военных действиях во время религиозных войн, прославился своей храбростью и сделался любимцем короля Генриха III, разделяя его милость с другим фаворитом, Анном де Жуайезом. Захватил Ангумуа, Турень, Анжу, Нормандию и некоторые другие провинции. Ради наследства Фуа-Кандалей заточил в монастыре младшую сестру своей жены — внучку коннетабля Монморанси.

После смерти Жуайеза ненасытная жадность д’Эпернона особенно возмущала общество, и вождям Католической лиги удалось возбудить против него короля. В 1588 году был сослан в Ангумуа, но, узнав о бегстве короля из Парижа, немедленно поспешил ему на помощь. После смерти Генриха III д’Эпернон долго отказывался признать Генриха IV и подчинился ему только в 1595 году.

В 1604 году испанский король предложил маркизе де Верней пенсию, владения и инфанту в жёны её сыну, которого обещал сделать королём Франции. Брат и отец фаворитки вступили в новый заговор, который был мною раскрыт. В прошлом году отец Генриетты решил заманить короля в загородный дом маркизы, убить его там и провозгласить новым монархом сына маркизы трёхлетнего Гастона. Генриетту на время следствия отправили в монастырь, а её отца и брата посадили в Бастилию. Суд признал всех их виновными в заговоре с целью убийства короля и приговорил к казни. Но сам монарх за это время уже успел соскучиться по своей любовнице. Он воспользовался правом вето и изменил приговор: Генриетта была объявлена невиновной и вышла на свободу, а её отца сослали в дальнее поместье. Помилованного брата фаворитки на всякий случай оставили в Бастилии. Маркиза де Вернейль вернулась в монаршую постель, но мечтать о короне для любимого сыночка не перестала и продолжала плести интриги, правда с большей осторожностью.

Все заговорщики щедро финансировались Габсбургами. Га́бсбурги были одной из наиболее могущественных монарших династий Европы на протяжении Средневековья и Нового времени. С 1342 года непрерывно правили в Австрии, с 1438 года занимали престол Священной Римской империи, в разное время Габсбурги также были правителями целого ряда иных государств: Чехии, Польши, Венгрии, Хорватии, Испании, Неаполитанского королевства, Португалии.

Мне удалось получить свидетельские показания некой мадемуазель д’Эскоман, находившейся в услужении у королевской фаворитки маркизы де Вернейль: маркиза Генриетта встретилась с д’Эперноном в своих комнатах.

Герцог жеманно улыбнулся — Маркиза, неужели вы смирились с положением вечной любовницы, причем король меняет своих любовниц как перчатки? — белое припудренное лицо герцога, было покрыто румянами и его тонкие язвительные губы накрашены красным. Разглядывая манжеты на своих рукавах, герцог был одет по старой моде в чулках — мода носить шаровары и галифе его раздражала, как и все, что было связано с королем. — Мои испанские друзья прислали сундук золота для свержения этого недалекого гугенота, который ради французской короны согласился на католическую мессу. Нужно подыскать тех, кто за золото готов будет убить короля.

Маркиза поморщилась — Короля тщательно охраняют, к нему не подобраться даже на расстояние выстрела из пистолета.

Герцог удивленно хмыкнул — Я этого не заметил, около него практически нет гвардейцев.

Маркиза покачала головой — Вместо гвардейцев короля во дворце постоянно охраняют минимум шесть человек в бригантинах, одетых под камзолами. В случае опасности они прикроют короля своими телами. Генрих мне сам рассказал об этом. А в поездках число таких телохранителей увеличивается втрое.

Вечером я посвятил короля в состоявшийся разговор и предложил — Ваше Величество! Позвольте устранить герцога, который умрет быстро и не мучаясь. А все имущество герцога вы милостиво заберете в казну. Если сейчас этого не сделать, то мы можем дождаться и выстрела из мушкета по вашей королевской особе.

Генрих вздохнул — Хорошо! Но только эта смерть должна выглядеть естественной!

На королевскую охоту выбрался весь двор. При дворе французских королей охотились на оленей с помощью гончих собак — это была парфорсная охота. Король обычно выезжал на охоту вместе со всем двором. Монарх не мог позволить себе бродить в одиночку по лесам в поисках дичи. Закон устанавливал за королём право на охоту на оленей — эти животные находились под защитой монарха, и убийство дичи означало исключительное право короля. Простолюдин или даже феодал, убивший оленя в заповедном лесу, мог заплатить за это головой Для охоты содержали штат прислуги, пеших и конных егерей. Ловчий заведовал охотой: выискивал дичь, загонял её и следил за тем, чтобы жертва не покинула ограждённую зону.

Герцог д’Эпернон надеялся утереть королю нос, первым убив оленя и первым отведав его крови. Впрочем он рассчитывал сегодня на пролитие крови самого короля — в лесу охотников ждала засада из десятка убийц с аркебузами и пистолетами. Все эти убийцы были нищими гасконцами, которым не удалось попасть в штат королевских гвардейских рот и потому имевшие обиду на своего короля. Герцог смог их собрать и посулил каждому после убийства Генриха место в гвардии нового короля, а главарю — патент лейтенанта гвардии. поэтому мотивации у гасконцев было хоть отбавляй.

Отряд убийц, услышав звуки охотничьих рожков, пришпорили своих коней и двигались параллельно королевской свите метрах в ста, не зная, что за ними наблюдают три десятка моих личных гвардейцев, одетых в накидки типа «Леший», изготовленные из выкрашенной пятнашками нескольких оттенков зеленого и серого парусины, с помощью сетей и веток кустарника скрывающих их от чужого взгляда. Передвигаясь пешком, бойцы прятались в кустах и между деревьями, готовые в любую минуту открыть стрельбу из своих луков, помимо которых у каждого был еще и пистоль для стрельбы метров с тридцати.

Убийцы, заметив, что оленя уже загнали и он обернулся и оборонялся от окруживших его собак, спешились и приготовились стрелять. Показался король со своей свитой. Герцог намеренно перегородил своей лошадью тропинку, не давая остальным охотникам последовать за королем, который с копьем в руке спешил убить оленя. В этот момент лучники выстрелили залпом и все десятеро упали, пронзенные стрелами, лишь один успел выстрелить, но ствол аркебузы при падении смотрел в сторону. Король пронзил оленя и одновременно грянул выстрел и Генрих выхватил шпагу, направив коня в сторону выстрела. Вид убитых, которых обирали одетые как лешие стрелки заставил короля перекреститься.

На выстрел поспешила толпа придворных, герцог довольно ощерился, уверенный что король мертв и одновременно удивленный тем, что выстрел был одиночным. Я подъехал сзади и шилом уколол круп коня, на котором герцог гордо сидел в седле. Конь встал на дыбы, сбросив своего седока и помчался по тропинке к многочисленным охотникам, которые и остановили жеребца.

Я же мгновенно спрыгнул на землю и бросился к пытавшемуся подняться герцогу. Тот протянул мне руку, думая, что я хочу помочь ему встать, но я, убедившись, что вокруг никого нет, шагнул вперед и поставленным движением сломал шею педераста.

Вскочив на своего коня, я догнал короля и его свиту. Король, заметив меня, указал на моих людей — эти демоны уверяют, что они служат у тебя, граф!

Я покачал головой — Ваше величество! Это не демоны, а мои слуги, они охраняли место охоты от желающих убить ваше Величество.

Я сдернул с одного из парней накидку и король убедился в моих словах — Ну слава всевышнему, я уж думал, что лесные черти явились по мою душу. Все же иметь под рукой хороших лучников: это здорово, только зачем так раскрашивать лица? Я слышал, что это принято у индейцев. — задумчиво произнес король.

Я решил воспользоваться моментом — Дозвольте набрать пять тысяч крестьянских детишек от семи лет. Через десять лет у вашего сына будут пять тысяч стрелков, которые с легкостью выбьют мушкетеров и аркибузиров противника, причем эти стрелки будут универсальны — смогут стрелять и из огнестрельного оружия и владеть клинками, как тени пробираться сквозь болота и леса. Помимо них предлагаю создать подобные учебные роты для дворянских детей, которые научатся правильно воевать и главное — командовать воинскими ротами и полками.

Король кивнул — Хорошо, обговоришь с супер-интендантом о выделении денег. Значит ты опять спас мою шкуру, Луи! Увы, обещанного герцогского титула я пока дать не могу — слишком малы в глазах моих придворных твои услуги, но при первом же случае отличиться во время войны я тебе дам. А пока я пожалую тебя в кавалеры ордена Святого Михаила. Награжу я тебя завтра во время приема.

— Ваше Величество! — раздался голос Главного Ловчего — Пора разделывать оленя!

Генрих достал увесистый кошель и передал его мне — Раздели золото между моими спасителями, Луи!

Король поспешил провести охотничий обряд разделки оленя, а я бросил кошель командиру взвода моих гвардейцев по прозвищу Рэмбо — Раздай золото ребятам, себе оставишь на две монеты больше.

Я вышел на поляну, все придворные наблюдали как король, вымазавшись в крови, занимается оленем. В этот момент принесли тело герцога.

Камергер-юнкер тронул короля за плечо — Ваше величество! Герцог д’Эпернон упал с понесшей лошади и сломал шею.

Генрих покосился на меня и громко вздохнул, перекрестившись — Упокой Господи его душу! Какая потеря для Франции!

Я успел увидеть как маркиза де Верней сморщила свое личико в гримасе, но тут же опомнилась и изобразила улыбку.

Филипп III был королём Испании и Португалии (как Филипп II) в период, известный как Иберийская уния, с 1598 года. Он также был королем Неаполя и Сицилии, герцогом Миланским и правителем Семнадцати провинций. Представитель Габсбургского дома, он родился в Мадриде в семье короля Филиппа II Испанского и его четвертой жены Анны Австрийской. Семья была сильно инбридирована; Филипп II и Анна были дядей и племянницей, а также двоюродными братом и сестрой.

Через год после вступления на престол он женился на своей кузине из династии Габсбургов Маргарите Австрийской, сестре Фердинанда II, императора Священной Римской империи.

Филипп впервые встретился с маркизом Денией — будущим герцогом Лерма, — когда был еще подростком и состоял в свите короля. Лерма и Филипп стали близкими друзьями, но король и наставники Филиппа считали Лерму неподходящим человеком для общения с принцем. Лерма был отправлен в Валенсию в качестве вице-короля в 1595 году с целью лишить Филиппа влияния; но после того, как Лерма сослался на слабое здоровье, ему разрешили вернуться через два года.

К тому времени здоровье короля Филиппа II пошатнулось, и он стал всерьез беспокоиться о будущем принца. Он попытался сделать де Моура доверенным советником своего сына и назначил его союзника Гарсию Лоайсу-и-Хирона архиепископом Толедским. Принц получил нового, консервативного доминиканского духовника. В следующем году Филипп II умер, и его сын стал королем Филиппом III.

Маргарита была чрезвычайно набожной — в некоторых случаях даже чрезмерно набожной и слишком подверженной влиянию церкви — «проницательной и очень умелой» в политических делах хотя и «меланхоличной» и недовольной влиянием герцога Лермы на ее мужа при дворе. Маргарет продолжала вести непрекращающуюся борьбу с Лермой за влияние. У Филиппа были «нежные близкие отношения» с Маргарет, и он уделил ей дополнительное внимание после того, как в 1605 году у них родился сын.

Между Испанией и Голландской Республикой вот уже 37 лет шла война, причинами которой были Реформация, централизация, чрезмерное налогообложение, а также права и привилегии голландской знати и городов.

После начальных этапов Филипп II Испанский, правитель Нидерландов, развернул свои армии и вернул контроль над большей частью территорий, находившихся под властью повстанцев. Однако массовые мятежи в испанской армии привели к всеобщему восстанию. Под руководством изгнанного Вильгельма Молчаливого провинции, в которых преобладали католики и протестанты, стремились установить религиозный мир, одновременно выступая против режима короля в рамках Гентского умиротворения (это союз между провинциями Габсбургских Нидерландов, подписанный 8 ноября 1576 года).

Франсиско де Сандоваль, родившийся в 1552 году, был сыном Франсиско де Рохаса де Сандоваля, графа Лермы и маркиза Дении. Его матерью была Изабелла де Борджиа, дочь святого Франциска Борджиа, герцога Гандии и генерала ордена иезуитов.

Семья Сандоваль была старинным и влиятельным родом. Будущий герцог Лерма родился и вырос в Тордесильясе. Пока был жив Филипп II, дворяне практически не участвовали в управлении государством, за исключением тех немногих, кто был назначен вице-королями или командовал армиями за рубежом. Умирающий король Филипп II предвидел, что Лерма — один из тех дворян, которые могут ввести в заблуждение нового правителя.

Четыре года назад, (в 1601) современники считали Лерму единственной душой и движущей силой испанской монархии, лидером, чьи добродетели освещали королевство подобно солнцу, управляющему небесами. Его считали «прирождённым и назначенным свыше лидером, обладающим уникальной способностью поддерживать единство и гармонию в государстве». Лерму называли «всеобщим отцом республики» и считали воплощением принципов религии, послушания и справедливости, взращивая их как культивируемые добродетели. Его правление вызывало преданность и благодарность, поскольку воспринималось как «продолжение божественного благоволения, дарованного монархии, а его качества сравнивались с величием Августа».

Едва став королем, Филипп III передал всю полноту власти своему фавориту, который сосредоточил в своих руках беспрецедентную для привадо или фаворита власть и стал «тенью короля», через которого проходила вся информация, поскольку он был назначен камергером и главным конюшим короля. Филипп III, погрязший в благочестии и праздности, вскоре пожаловал ему титул герцога Лермы, надавил на папу римского, чтобы тот сделал его дядю Бернардо кардиналом, и поручил ему управление некоторыми государственными учреждениями и отдельными землями, находящимися в ведении короля и королевы, в королевствах Кастилия и Арагон. Филипп быстро передал большую часть своих полномочий и обязанностей своему главному министру, герцогу Лермскому, чье влияние во многом определило ход его правления. На окраинах его владений военная власть поддерживалась успешными, но своенравными проконсулами, такими как Амброджо Спинола и герцог Осуна.

Идеи внешней политики главного министра Лермы были прочно укоренены в феодальных представлениях о королевском достоянии. Он укрепил власть Испании, заключив множество брачных союзов с австрийскими Габсбургами, а затем с французскими Бурбонами. Правление Лермы началось с заключения мира с Францией в 1598 году по Вервенскому договору 1598 года, но он продолжал вести дорогостоящие и бесполезные войны с Англией вплоть до 1604 года, когда Испания из-за истощения сил была вынуждена заключить мир. Лерма использовал все свое влияние, чтобы не допустить признания независимости Нидерландов.

Несмотря на то, что в 1607 году монархия объявила себя банкротом, Лерма с 1609 по 1614 год проводил разорительные меры по изгнанию морисков, мавров, принявших христианство. Это решение затронуло более 300 000 человек. Политика, продиктованная религиозными и политическими соображениями, в которой не учитывались экономические факторы, снискала Лерме восхищение духовенства и была популярна среди широких масс. Кроме того, конфискованное имущество мавров пополнило королевскую казну, но нанесло ущерб экономике Валенсии на многие поколения вперед. Финансовые горизонты Лермы оставались средневековыми: его единственными инструментами на посту министра финансов были обесценивание монет и указы, запрещающие роскошь и производство серебряной посуды.

Все это приходилось мне учитывать при выборе приоритетов шпионажа в Испании.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.