Пришло воскресенье.

Кит поехал с ними в аэропорт. Это была довольно мрачная поездка. Всю дорогу они молчали и лишь изредка перебрасывались ничего не значащими словами, словно пытаясь хоть как-то развеять тягостную тишину. Впрочем, каждый делал вид, что все в полном порядке. Кит и Нита время от времени молча обменивались мыслями, но это оказалось не очень простым делом. Они привыкли говорить вслух, а настраиваясь на телепатическую волну, получали столько посторонней информации, витающей в пространстве, что в этих шумах с трудом вылавливали и улавливали мысли друг друга.

Наконец они доехали до аэропорта, проделали все формальности с билетом, служители проверили сумку, взвесили ее, хотя Нита несложным заклинанием сделала свою кладь почти невесомой, чтобы нести самой и не особенно утруждаться. Затем по радио объявили ее рейс, и уже ничего не оставалось, как только отправляться на посадку.

Нита обняла мать, потом отца.

— Отдыхай и ни о чем не думай, — сказал папа.

Она вздохнула:

— Я постараюсь, папочка. Мамочка… — Она давно уже не называла родителей так по-детски и сама себе удивилась.

Они крепко обнялись еще раз.

— Будь умницей, — сказала мама. — Не… — Нита могла и не слушать продолжения. Это «не» она и сама сумела бы продолжить: не делай глупостей, не забывай умываться… но самое главное — не попадай в такую же опасную переделку, как в последний раз… и в предпоследний, и во все предыдущие…

— Я постараюсь, ма… — покорно сказала Нита.

Это все, что она могла обещать. Теперь она посмотрела на Кита.

— Даи, — сказал он.

— Дай стихо, — ответила она.

Это было одновременно приветствие и прощание, которыми обменивались волшебники на Языке, и могло означать или «прощай навсегда», или же «пока». Ните в этот момент казалось, что она произносит первое.

И слова застряли у нее в горле. Больше она уже ничего не могла выдавить. Повернувшись к ним спиной, Нита пошла по длинному коридору, по холодному, длиннющему коридору аэропорта к самолету.

Это был «Боинг-747». Может быть, после нервного напряжения, всей этой неприятной и бестолковой суеты со сборами и прощаниями ее чувствительность слишком обострилась, но самолет сейчас воспринимался как живое существо. Так бывало только после напряженной волшебной работы с Китом, когда механические вещи оживали и становились понятными и близкими. Вообще-то это была его специальность — слышать разговор камней, читать мысли лифта или морозильника, странные мысли вещей, бегущие потоком энергии, которая существовала во Вселенной независимо от того, создана ли вещь руками человека или самой Природой. Нита слышала и чувствовала, как напрягся самолет. Он весь был поглощен этим непобедимым желанием рвануть, вырваться отсюда, взмыть в свободный простор.

Войдя внутрь, Нита украдкой похлопала дружище самолет, как бы приветствуя его. Затем покорно пошла за стюардессой на свое место, пристегнула ремень и потянулась к Учебнику.

Мгновение она просто подержала его в руках. На вид всего лишь потрепанная книжка в клеенчатом библиотечном переплете с четко выведенным на обложке названием «КАК СТАТЬ ВОЛШЕБНИКОМ». Неужели прошло всего лишь два, нет, два с половиной года, как она нашла эту книгу в библиотеке? Или книга ее нашла? До сих пор она ни в чем не была уверена, вспоминая, как что-то, казалось, схватило ее руку, перебирающую книги на полке. Была ли книга живой? На это ни одно слово, ни одна строчка в ней не отвечала. Или не желала ответить… Конечно, книга постоянно менялась, в этом волшебном Учебнике появлялись новые заклинания, возникала дополнительная информация, рядами выстраивались новости о деяниях других волшебников. Так она обнаружила Кита в момент его волшебного служения, помогла ему и в конце концов они вместе прошли тяжелое Испытание, в котором окрепла их дружба. Вместе они попадали в большую беду, вдвоем выбирались из нее.

Нита вздохнула и принялась листать Учебник, ощущая новую вспышку тоски по совместной работе. Она упорно не желала читать возникающие на страницах подробные сведения об Ирландии. Она все еще лелеяла глупую надежду, что вот-вот вбегут в самолет отец и мать, восклицая:

— Нет, нет, мы передумали!

Нита знала, что все это чепуха. Если уж какая-нибудь идея западет в голову мамочки, то оттуда ее не вышибить ничем. Мама такая же упрямая, как и Нита.

Поэтому она сидела тихо и лишь листала Учебник. Он вдруг сам собой открылся на Клятве Волшебника:

«Во имя Жизни и ради Жизни клянусь, что буду использовать это Искусство только для служения Жизни. Я буду помогать росту и облегчать боль. Я буду бороться за то, чтобы сохранялась и развивалась Жизнь. Я не стану изменять по своей воле предметы и живые существа, пока они растут и развиваются. Я не буду изменять систему, частью которой они являются, если им не грозит гибель. Я всегда буду побеждать страх мужеством, я предпочту смерть жизни, когда это будет нужно, всегда глядя на Сердцевину Времени…»

Самолет закачался, когда маленький буксир потянул его от выхода из аэропорта к взлетной полосе. Нита прижалась носом к холодному стеклу иллюминатора. Она едва смогла различить в толпе своих родителей. Мать махала рукой. Отец стоял неподвижно, вцепившись в поручень ограды. Из-за их спин высовывался Кит.

«Выше нос», — послал он ей свою мысль.

«Кит, ведь я не исчезаю. Мы будем постоянно слышать мысли друг друга, будто я никуда и не уезжала. Правда же?..»

Она несколько мгновений сидела без всяких мыслей. Буксир, тянущий самолет, стал разворачиваться, и Кит пропал из виду.

«Правда», — откликнулся он.

«Ага, хорошо. — Она поймала себя на том, что опять вздыхает. — Послушай, ты уже должен переключаться на работу с деревьями. А мне нужно время, чтобы успокоиться. Свяжемся позже, ладно?»

«Да. Во сколько?»

«Ну, я думаю, эта штука приземлится не раньше завтрашнего утра, по их местному времени, конечно. Свяжемся завтра примерно в это же время», — мысленно ответила Нита.

«Понял. Хорошего полета!»

«Смотри, не забудь!» — предупредила Нита.

Самолет покатился по взлетно-посадочной полосе, радостно взревел и подпрыгнул в воздух.

Нью-Йорк ускользнул из-под крыла, и на его место выплыл бескрайний морской простор.

Самолет разворачивался на посадку, и солнце ударило ей прямо в глаза. Нита вздрогнула. У нее появилось неприятное ощущение, будто лица коснулся не теплый луч света, а холодное лезвие ножа. На самом деле солнечное тепло ощущалось даже сквозь толстое стекло иллюминатора. И все внутри у нее похолодело.

Что-то должно было случиться. Что-то связанное с лучом света, с огнем. Нита покачала головой. «Я просто плохо спала, — подумала она. — Вот и лезут в голову всякие нелепые идеи». Но когда волшебников охватывают непонятные чувства, они не вправе просто отмахнуться от них. Нита заставила себя вновь оживить мелькнувшее чувство тревоги, сосредоточилась на мысли о холоде, об огне, о луче солнца, похожем на нож, нет, на копье…

Ничего из этого не вышло. Она пожала плечами. Самолет закончил разворот и опускался на взлетно-посадочную полосу. Они приземлились в Шэнноне.

Еще через пятнадцать минут самолет подкатил ко входу в аэропорт. Вскинув рюкзачок на плечо, Нита прошла к двери самолета, сказала до свидания стюардессе и направилась к турникету паспортного контроля. Она подошла к первому свободному окошку, сунула туда паспорт и улыбнулась сидящему в кабинке мужчине. Это был большой добродушный человек с тяжелым носом и мелкими веселыми глазками. Он со вкусом шмякнул печать, протянул ей паспорт и сказал:

— Добро пожаловать в Ирландию, деточка. Теперь можешь рассчитывать на любую помощь в этой стране. — И добавил по-ирландски что-то вроде: «Шад мил’фаллеха».

Позже Нита увидела эти же слова, написанные над входом в зал ожидания, и прочла: «Cead mil’failte», то есть «сто тысяч приветствий».

— Спасибо, — сказала она этому добряку и отправилась к выходу на летное поле, где уже дожидался самолет, который доставит ее в Дублин.

И этот самолет, почувствовала она, тоже с нетерпением ожидал взлета. Они летели всего один час над пестрящей тысячью оттенков зеленью, над змеящимися меж холмов серебристыми речками, которые вспыхивали медным огнем, когда падал в них луч солнца. Самолет стал снижаться почти сразу после того, как набрал высоту. Уши заложило. Нита глянула вниз — самолет опускался в объятия огромной горной гряды, где ясно виднелись три высящиеся надо всем острые вершины. Мама рассказывала ей об этих трех горах и даже показывала картинку. Одна была вовсе и не горой, а мысом, называвшимся Ослиная Голова. Он вдавался в море, как кулак, положенный на стол костяшками вверх. Дальше, примерно на милю от берега и чуть западнее, поднималась вершина Малой Сахарной Головы, более похожая на холм и вполовину ниже мыса Ослиная Голова. А еще западнее торчала самая высокая гора — Большая Сахарная Голова, или как ее называли ирландцы, гора Виклоу. Она безусловно была самой замечательной — серый каменный конус вершины над зелеными, поросшими вереском склонами. Но ни единого деревца не росло на этих крутых склонах — не могло удержаться.

Самолет пошел влево, устремляясь к аэропорту Дублина. Еще десять минут, и они снова на земле.

Нита подхватила свою сумку, взяла тележку и покатила ее сквозь расступившиеся стеклянные двери, мимо скучающего человека в униформе, который почти механическим жестом указывал прибывшим пассажирам дорогу.

— Нита! — Это была ее тетя Анни. Нита радостно улыбнулась. После того, как ты всю жизнь провел с хорошо тебе знакомыми людьми, а потом — несколько часов с совершенно чужими, увидеть родную тетю необыкновенно приятно. Тетя кинулась к Ните и крепко обняла ее.

Это была крупная седая женщина, широкоплечая, с широкой же улыбкой и широкими жестами. Ее чуть выцветшие серо-голубые глаза сияли радостью. Волосы были забраны назад и торчали забавным коротким хвостиком.

— Как долетела?

— Все хорошо, тетя Анни. Но я здорово устала… И не буду особенно противиться, если мы сейчас же поедем домой.

— Конечно, милая. Ты вышла как раз туда, куда надо. Машина прямо у дверей. — Она вытолкнула тележку на маленькую стоянку для машин.

Утро было свежим и приятным. Небольшие легкие облачка пробегали по блекло-голубому небу. Нита обхватила себя руками и поежилась, удивившись неожиданному холоду.

— Мама говорила, что здесь может быть прохладно, но я, честно говоря, не поверила. Сейчас же июль!

— Видишь ли, моя дорогая, — принялась растолковывать тетя, — это один из самых холодных дней за последнее время. Синоптики говорят, что с завтрашнего дня станет намного теплее: до семнадцати градусов!

— Ничего себе тепло, — удивленно хмыкнула Нита. На Острове, когда она уезжала, было девятнадцать.

— У нас к тому же выпало мало дождей, — продолжала тетя. — И говорят, может случиться засуха, если дождь не пойдет на нынешней или на следующей неделе. — Она чему-то,улыбнулась и, подойдя к белой «тойоте», открыла багажник.

Они выехали на дорогу. Ниту позабавило, что тетя ехала по левой стороне: она же привыкла к правостороннему движению!

— Теперь расскажи мне, — потребовала тетя Анни, — как поживают твои родители?

Нита принялась рассказывать, но внимание ее было наполовину поглощено мелькающими за окнами видами. Они вывернули на главную дорогу, или «двойной путь для экипажей», как странно значилось на придорожной надписи. Дорога шла на юг в сторону Дублина и дальше, мимо города, к Виклоу.

«AN LAR»

было написано на одном из щитов. А под этими словами крупно выведено:

«ДУБЛИН: 8».

— Что такое «an lar»? — спросила Нита.

— По-ирландски «центр города», — ответила тетя. — Мы сейчас в пятнадцати милях южнее Дублина… Чтобы пересечь его и добраться до дому, нам потребуется примерно час. Хочешь остановиться и позавтракать в городе? Ты голодна?

— Н-н-ееет, — зевнула Нита — Я думаю, лучше уж доехать, рухнуть и немного поспать. В самолете я не выспалась.

Тетя кивнула:

— Отоспишься. Просто ты еще не приспособилась к разнице во времени. А Дублин, да и вся страна, никуда не денется, пока ты будешь спать. Успеешь насмотреться.

Они уже ехали через город. Нита поразилась, насколько он был похож на пригород Нью-Йорка. Кроме разве что… Нита заметила, что чуть ли не каждые полминуты повторяет это «кроме». И действительно, все выглядело на первый взгляд привычно-знакомым, но в то же время поражало неожиданными, совершенно непонятными странностями. Вывески, написанные по-английски и по-ирландски, просто очаровывали. Этот необычный язык с массой лишних букв и вдобавок непременными маленькими буковками перед заглавной забавлял Ниту. И произношение… Она попыталась произнести несколько слов, и тетя просто застонала от смеха.

— Нет, нет, — поправляла тетя Анни. — Если ты попытаешься произносить ирландские слова так, как они написаны, то просто сломаешь язык или свихнешься.

Нита кивнула и продолжала рассказывать тете о делах своих домашних. Наконец они въехали в район, где современные дома соседствовали со старинными особняками, поблескивающими чистыми зеркальными стеклами окон и массивных дверей, а сквозь приоткрытые шторы можно было заметить замысловатые гипсовые потолки. Потом и эти дома исчезли. Вместо них потянулись одни лишь скучные современные, но все же довольно старые кварталы. «Двойной путь для экипажей», который здесь был разделен на две полосы движения, теперь действительно оправдывал свое нелепое название. А вскоре открылись просторы полей и большие луга, на которых, к изумлению и удовольствию Ниты, щипали у самой дороги траву лохматые лошадки.

— Чьи это лошади? — спросила Нита.

— Это ирландские пони, — ответила тетя. — Любой может оставить свою лошадь там, где есть трава. Выпрягают из фургона и отпускают. Видишь фургон?

Нита глянула, ожидая увидеть что-нибудь вроде ярко раскрашенного прицепа в форме бочки. Однако у дороги стоял домик-фургон. Рядом валялась куча белья. Прачечная, решила Нита. Но когда они приблизились, Нита увидела около фургона и маленьких детей, сидящих и лежащих вокруг небольшого костерка.

— Это цыгане? — спросила Нита.

Тетя пожала плечами:

— Может быть. А может, и просто люди, которые не любят жить на одном месте. Они путешествуют в собственных домиках и чувствуют себя свободными. Таких передвижных жилых фургончиков очень много вокруг нашего дома.

Нита припрятала в копилку памяти и этот вопрос к остальным двадцати, которые собиралась задать в свободное время и получить ответ поподробнее. Они проехали мимо нескольких домиков, разбросанных среди зеленых полей и словно бы случайно оказавшихся тут. «Усадьбы», как называла их тетя. Каждые два домика имели общую стену и казались точным зеркальным отражением один другого.

Потом и усадьбы стали постепенно исчезать. Последние мелькнули, когда машина пересекла городок Шанкиль, где дорога сузилась и могла пропускать лишь один ряд машин. Вскоре она резко повернула, оставив в стороне другой город, покрупнее Шанкиля.

— Это Брей, — сказала тетя Анни. — Мы иногда ездим сюда за покупками. А теперь мы въехали в графство Виклоу. Когда окажешься в Дардлеме, это еще один наш городок, считай, что ты уже не в Дублине.

Нита заметила речку, прятавшуюся за рядами маленьких домиков.

— Это Малая Брей, — пояснила тетя. — А теперь мы в Килкрони.

Дорога резко расширилась и побежала между поросшими лесом холмами.

— Можно подумать, что здесь у каждого камня есть имя, — сказала Нита.

— Верно, — откликнулась тетя. — Каждый акр земли у нас непременно имеет свое название. Земли вокруг города называются «городскими», и у каждого клочка непременно есть свое собственное имя. Будь это поле, долина, холм. — Она улыбнулась. — Мне нравится. Люблю.

— Думаю, что и я полюблю, — задумчиво сказала Нита.

Волшебнику легче творить заклинание, когда всё и вся имеет свое имя. Всегда проще использовать уже существующие названия, чем на ходу придумывать новые. Тем более что нельзя ничего называть наобум, первым пришедшим на ум словом. Нужно создать точное, близкое этому месту название. В ином случае волшебство может и не сработать, а то и вовсе дать обратный результат.

— Там, — кивнула тетя, заставляя машину вилять между кочками на деревенской дороге, — там наша гора.

Нита посмотрела направо, куда указывала тетя. Ага, это же Большая Сахарная Голова! Теперь она выглядела по-иному, не так, как с воздуха. На первый взгляд неприступная, гора круто и грозно взмывала в небо, словно бы протыкая его острой вершиной. Вереск изо всех сил цеплялся за горные склоны, но к гранитному пику подобраться не мог. Затем они долго ехали вдоль неглубокого оврага, извивающегося между двумя густо поросшими лесом холмами. Солнце стояло еще не высоко, и вся долина утопала в глубокой тени.

— Долина Холмов, — сказала тетя Анни. — Мы почти дома. Отличное место для прогулок. Там, внизу, есть и лужайка со скамейками для пикников.

Они проехали еще пару миль по, как усмехнулась про себя Нита, двойному пути для экипажей. Тетя Анни повернула машину на узкую дорожку. Колючие ветки живой изгороди царапнули по дверце машины.

— Видишь город слева? Это Грейстоун, — продолжала объяснять тетя Анни. — Основные покупки мы делаем как раз там. А вот здесь… — Тетя многозначительно умолкла и резко свернула на совсем уже узкую дорожку, где и одна машина проезжала с трудом. Они выехали к посыпанной гравием площадке с громким названием «стоянка для машин» и затормозили перед маленьким домиком. Со всех сторон его окружали поля, разделенные на участки заборами, с разбросанными тут и там фермерскими постройками. Нита уже знала, что участок тети Анни размером примерно в сорок акров. Все сбережения тетя вкладывала в единственную свою радость — ферму.

— Добро пожаловать в Балливолан, — широко развела руки тетя. — Входи в дом, и сейчас сообразим что-нибудь поесть.

Поселили ее не в доме, а в фургончике, стоящем чуть в стороне, на заднем дворе. В трейлере, как привычно для себя назвала новое жилище Нита. Здесь действительно все имело свое название, к которому надо было привыкнуть и запомнить. Но и в волшебстве ведь было то же самое — запоминай, привыкай, осваивай… И все-таки ей странно было в этом незнакомом месте, где даже знакомых людей трудно понять, — хоть и говорят как будто по-английски, но акцент до того необычен, что Нита понимала одно слово из трех. Ну и разговор у них! То тараторят, так что слова слипаются, то чуть ли не шепчут, еле шевеля губами. Нита примерялась на разные лады. Ничего не выходило, зато, сама не замечая, она непроизвольно начинала повышать голос, словно разговаривала с глухими. Хорошо еще, что ей выделили отдельный фургончик и оставили одну. В первые дни это было просто счастьем.

— Ты собиралась рухнуть и уснуть, — сказала тетя Анни. — Когда отдохнешь, приходи в дом, мы покормим тебя.

Нита уединилась, разобрала свой рюкзак и села на узкую кровать, встроенную в стенку фургона. Из окна была видна дорожка к дому. Очень удобно. Если придется заниматься волшебством, то понадобится лишь несколько секунд, чтобы заслонить себя от посторонних взглядов и не бояться неожиданных визитеров. В фургоне были небольшой буфет с посудой, шкаф для одежды, полка над кроватью, стол с удобной скамейкой, несколько бра на стенах и электрокамин на случай холодов.

Она вытянулась на кровати с Учебником в руках, собираясь, прежде чем отключиться, почитать немного про Ирландию. Но даже и строчки не смогла прочесть.

Проснувшись, Нита обнаружила, что на улице уже темно. Еще не ночь, но сумерки густые и почти непроницаемые. Она глянула на часы — восемь вечера. Ей дали вволю поспать, и это прекрасно! «Мне было это просто необходимо», — смущенно оправдывалась она сама перед собой. Спустив ноги на пол, Нита потянулась и протерла глаза.

Именно в это мгновение она услышала стук лошадиных копыт прямо за дверью. Сам звук ее не удивил, но уж больно поздний всадник. Часть фермы тети Анни была отведена под платную конюшню, где всякий мог держать своих лошадей. Кроме того, здесь был организован и тренинг лошадей. Нита расслышала два негромких мужских голоса. Они что-то горячо обсуждали. И это тоже не удивило ее: на ферме тети Анни работало много людей. Когда они только приехали, тетя со многими ее познакомила. Правда, почти все имена Нита тут же забыла. За окном один из незнакомцев хихикнул и что-то невнятно пробормотал.

Нита включила лампу над кроватью, чтобы не наткнуться на разбросанные по полу вещи, распахнула дверь фургона и высунулась наружу.

На улице никого не было.

— Хм, — недоуменно хмыкнула Нита.

Она вышла и пошла через двор по бетонной дорожке к дому. Нита застала тетю в большой, выложенной каменными плитами кухне за приготовлением чая.

— А, вот и ты! — приветствовала тетя Анни. — Хорошо спала? Хочешь чайку?

— Что-что? — не поняла ее ирландский акцент Нита.

— Чаш-ку чай-ку, — раздельно произнесла тетя.

— А, хочу. Пожалуйста, — добавила Нита и уселась на стул у большого соснового стола. Тут же ей на колени вскочил один из тетиных котов, черно-белый громадина, имя которого, услышанное в суматохе приезда, она забыла. — Ну, привет, — ласково сказала Нита и погладила замурлыкавшего кота.

— С сахаром? С молоком?

— Просто с сахаром, пожалуйста, — попросила Нита. — Тетя Анни, а что это за люди с лошадьми были только что на улице?

Тетя внимательно поглядела на нее.

— Люди с лошадьми? Все работники уже ушли домой. По крайней мере, я думаю, что ушли.

— Нет, я хорошо слышала. Стук копыт прямо за моей дверью и разговоры. Но когда я выглянула, они исчезли. И так быстро, — удивленно добавила Нита.

Тетя Анни поставила перед Нитой чашку с чаем и снова пристально поглядела на нее. Странное выражение появилось на ее лице.

— А, — сказала она, — ты, наверное, говоришь о привидениях?

Нита обомлела.

— Добро пожаловать в Ирландию, — усмехнулась тетя.

Как она и предполагала, долго бороться со сном не удалось. Нита попыталась еще немного посмотреть телевизор. Правду говорила тетя: работал лишь один из шести каналов, да и на том шел какой-то уж настолько древний фильм, что Нита мгновенно заскучала. Она выключила телик и вернулась в фургончик, собираясь почитать. Но прежде открыла взятую тайком из холодильника баночку кошачьей еды и разделила ее между кошками. Они с удовольствием поели, потерлись, мяукая, о ее ноги, но говорить не пожелали.

Нита легла и заснула. Ее посещали какие-то тревожные сны. В одном она почувствовала, что земля под нею колышется. Вероятно, оттого, что сильный ночной ветер раскачивал фургончик. Нита проснулась в абсолютной тишине. Было раннее утро. Нита взглянула на часы. Семь утра, однако солнце уже стояло высоко в небе. Ниту смутила эта непривычная странность северной страны.

Она встала, накинула вчерашнюю кофточку, проскользнула в дом, приняла душ и, вернувшись, переоделась в чистое. Затем отправилась посмотреть, что готовится на завтрак. На кухне уже сидело несколько человек. Двоих Нита видела вчера. Один — Джо, управляющий конюшней, длинный, тощий молодой человек с улыбкой до ушей, хоть завязочки пришей, улыбнулась про себя Нита. Другой была Дерваль, главный тренер по выездке, высокая кудрявая женщина, вечно попыхивающая самодельными сигаретами. Говорила она медленно и оттого понятно, будто была американкой.

— Вот и ты, — сказала Дерваль. — Хочешь чашечку чайку?

Наверное, в Ирландии любой разговор начинается с предложения чашечки чайку, отметила Нита.

— Да, пожалуйста, — сказала она и взяла из большой глиняной миски хлеб. — А где тетя Анни?

— В школе верховой езды, ждет кузнеца. Если захочешь, можешь сходить к ней.

— Спасибо.

Нита отрезала ломтик хлеба и сунула его в тостер. На столе уже было масло, корзинка со свежими яйцами, только что с фермы, пласт бекона и неаппетитного вида домашняя колбаса, которая называлась почему-то «черный пудинг». Кроме того, горкой лежали готовые уже тосты, стояла раскрытая коробка с кукурузными хлопьями и прямо на столе валялись кусочки сахара. Завтракали в этом доме, судя по всему, поспешно и на ходу.

Нита взяла чашку чая, горячий тост, села за стол и притянула к себе местную газетку «Будни Брея». Всю первую полосу занимала история чьей-то машины, которая загорелась в самом центре города Виклоу. Нита с удивлением развернула газету, — есть же еще на свете тихие уголки, где самым важным событием становится подобный пустяк. Дерваль заглянула через плечо в газету и ткнула пальцем в объявление, где серьезно заявлялось, что продаются болота. Нита расхохоталась.

— Если пойдешь в конюшню, — сказала Дерваль, вытягивая из тостера ломтик поджаренного хлебца, — будь внимательна. Следи за лошадью в стойле номер пять. У нее дурная привычка кусаться.

— Угу, — кивнула Нита, хотя вовсе не думала, что у нее будет время следить еще и за лошадьми в стойле. — Я немного боюсь лошадей… И не собираюсь подходить к ним слишком близко.

— Боишься лошадей? — широко улыбнулся Джо. — Ну, это мы уладим.

— Как-нибудь потом. Завтра, хорошо? — осторожно сказала Нита. Ее как-то раз, несколько лет назад, посадили на лошадь, и она тут же сверзилась на землю. С тех пор Нита относилась к лошадям с некоторой опаской.

Джо и Дерваль покончили с завтраком и вышли из кухни, оставив Ниту окруженной кошками, которые назойливо выпрашивали подачку.

— Не могу, друзья мои, — сказала она. — Вчера был особый случай — первое знакомство. Хотите есть, обращайтесь к хозяйке.

Они поглядели на нее с явным отвращением и одна за другой удалились. Нита допила чай, дожевала тосты, помыла чашку и тарелку и опять вышла во двор. Мимо ее фургона тянулась дорожка, ведущая прямо на ферму.

Нита постояла некоторое время и пошла к конюшням. Здесь было примерно пятнадцать стойл. Они назывались «денники». Лошади выглядывали поверх невысоких перегородок или равнодушно жевали овес. Нита приблизилась к деннику номер пять и внимательно оглядела стоящую там лошадь. Это был красивый черный конь. Взгляд у него был недобрый. Поскольку рядом никого не оказалось, Нита заговорила с конем на Языке и даже попыталась погладить. Однако он холодно глянул на нее, злобно прижал уши и фыркнул:

— Убирайся, девчонка, или я оторву тебе руку!

Нита пожала плечами и отправилась дальше. Другие лошади оказались более приветливыми. Когда она обращалась к ним на Языке, они отвечали, просили кусочек сахару или осведомлялись, не выведет ли она их погулять. Были, правда, и такие, что лишь лениво поднимали голову, поводили ушами и продолжали жевать.

В дальнем конце конюшни высилась огромная копна сена, прикрытая брезентом на случай дождя. Нита постояла рядом, вдыхая запах сена. Вдруг что-то маленькое, черное скатилось прямо к ее ногам. Камень, успела подумать Нита и отпрянула, и тут же увидела, как черный комочек развернулся и ткнулся в нос ее туфли.

Она с изумлением разглядывала этот живой камень. Котенок! Величиной с ладошку. С трудом, шатаясь на дрожащих лапках, котенок встал, поглядел на нее и мяукнул:

— Извините!

— Ничего, — сказала Нита.

Котенок, который уже кинулся вдогонку за несомой ветром соломинкой, вдруг резко остановился и, не устояв на лапках, перевернулся через голову. Нита еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Еще один, — удивился котенок, отряхиваясь. — Ветром, что ли, их приносит?

— Еще один кто? — спросила Нита.

— Еще один волшебник. Ты что, глухая?

— Нет, — серьезно сказала Нита. — Но, извини, я здесь новенькая. А ты кто?

— Я — Туала Слайт, — важно промяукала крохотная кошечка. — Принцесса Народов. — Она приосанилась и быстро добавила: — Бард и ученый. А твое имя?

— Я — Нита Каллахан.

— Нита? — Кошечка смешно повела бровками, — Что это за имя?

Нита так была ошарашена всем этим разговором, что не сразу нашлась что сказать. Перед нею был чуть ли не вчера родившийся котенок. Странный у них получался разговор.

— Вообще-то имя мое испанского происхождения, — несколько чопорно проговорила Нита. — Полностью оно звучит — Джуанита.

— Ага, испанка! — мяукнула кошечка, и глаза ее округлились.

Пьянит испанское вино Сильнее старых папских вин. Но от любви мне суждено Пьянеть, красотка Розалин! —

вдруг пропела она.

— Ты что-то перепутала, — засмущалась Нита. — Вина-то уж я точно не пью…

Кошечка глянула на Ниту, точно та с луны свалилась.

— Скоро здесь будет толкотня, — сказала кошечка. — Уйдем отсюда. — Она смешно засеменила на коротких лапках прочь из конюшни.

Нита в смущении последовала за ней. Они прошли между конюшней и школой верховой езды и очутились на ездовом поле, где в этот момент никого не было.

Кошечка оказалась очень веселым созданием — она то и дело припадала к земле, вертя хвостиком, неуклюже хватала лапкой жука, шевельнувшийся листик или травинку, гонялась за летящей по воздуху соломинкой. Впрочем, никого и ничего поймать ей так и не удалось. Нита каждый раз с трудом сдерживалась, чтобы не улыбнуться или, чего доброго, не расхохотаться. Но волшебник должен быть вежливым, и она пускала в ход всю свою волю, чтобы сохранять серьезное выражение лица. Еще у конюшни под ногами у них закружил и унесся вдаль небольшой пыльный вихрь. Туала остановилась и мяукнула ему вслед:

— Добрый день.

— Ты всегда разговариваешь с ветром? — изумленно спросила Нита.

Туала надменно глянула на нее.

— Это Народ Воздуха, — сказала она. — Вечно проносятся мимо. Ты новенькая здесь, не знаешь. — И она побежала дальше.

Когда они подошли к ограде, Туала вдруг мощным прыжком взлетела почти до середины, вцепилась в ограду когтями и подтянулась вверх, ловко перебирая лапками. Усевшись наверху, она тут же принялась умываться.

Нита перекинула ногу и села на ограду рядом с кошечкой.

— Не слишком ли ты молода для барда?

Кошечка все так же надменно посмотрела на Ниту.

— А не слишком ли ты молода для волшебницы?

— Ну нет, мне уже четырнадцать…

— А какой процент твоего жизненного пути составляет время занятий волшебством? — огорошила ее вопросом кошечка.

— Э-ээ… — Нита задумалась, подсчитывая.

— Ты даже не можешь быстро подсчитать? Показываешь дурное знание Бан-драйоа. А математика в волшебстве очень важна.

Нита вспыхнула. Не важно, что такое «бан-драйоа», но что верно, то верно — математика никогда не была ее любимым предметом.

— Ты ведь испанской крови, — продолжала Туала, — а не знаешь даже испанской песенки про папское вино, которую пели первые испанцы, появившиеся в Ирландии. Что же ты знаешь?

— Не очень много, — созналась Нита. — Я знаю кое-что об испанской Армаде. Самую малость, — поспешно добавила она.

История была самым ее любимым предметом, но сейчас Нита боялась попасть впросак.

— Хм, — презрительно хмыкнула Туала, — это было уже пятнадцатое вторжение. А подлинные причины событий уходят в глубь времен. Ветер летит, и события уносятся в его вихре. В самом начале…

— Неужто мы станем забираться так далеко? — ужаснулась Нита.

Кошечка глянула на нее с уже привычной надменностью.

— Не перебивай. Интересно, как же ты собираешься стать мудрой, не набираясь мудрости?

— А где набиралась ты?

— В Холмах. Кроме того, мне суждено было еще и стать бардом, потому что меня нашли в сумке. Это уже традиция.

Нита вспомнила, как тетя вчера вечером толковала что-то о котенке, найденном в мешке около дороги. Бедняга умирал от голода. Впрочем, сейчас кругленькая, как мячик, Туала не была похожа на умирающую от голода.

— Короче, — продолжала как ни в чем не бывало Туала, — все это есть в Книге Завоеваний и в Лейнстерской Книге, и в Желтой Книге из Лекана.

— Не очень уверена, что эти книги есть в нашей библиотеке, — сказала Нита, — поэтому, может быть, ты просветишь меня? — Она все же не удержалась и хихикнула.

— Вообще-то все это есть и в Книге волшебного мастерства. Можешь прочитать, если не поленишься заглянуть туда. Но пока набирайся мудрости от меня. В незапамятные времена на острове появилась Кессаир со спутниками. Но они пропали. Остался только один из спутников. Он превратился в ястреба и все потом поведал людям. Как-то вода поднялась и покрыла сушу, а потом снова отступила. И было тогда на острове три озера и девять рек, а вокруг только голая пустыня. А через двести шестьдесят четыре года пришли двадцать четыре мужчины и двадцать четыре женщины. Это был Партолон и его люди. В Ирландии тогда не росло ни единого деревца, ни единого кустика или травинки. И пришедшие устроили все…

— Устроили? — не поняла Нита. — Как? И когда это было?

— Четыреста тысяч лет тому назад. Разве я не сказала? И перестань перебивать! И вот они возвели горы, разгладили равнины и победили фоморов, демонических созданий, — Туала с неудовольствием глянула на Ниту, которая слушала без должного почтения. — Демонов, живших здесь раньше. Фоморы наслали на прибывших бедствия и болезнь. Заразившийся ею заражался и заряжался ненавистью и, не раздумывая, лез в драку. И люди Партолона перебили друг друга. Поэтому Остров, который не был островом, снова опустел. Затем, еще через три тысячи лет, пришли люди Немеда. Они осели здесь и вырыли русла рек, и насадили леса. И они тоже встретились с фоморами и заразились этой болезнью. И пропали. Но в этой ужасной битве кусок суши откололся от большой суши и оледенел. Когда лед растаял и прибыла вода, прибыли другие люди — Фир Болг. Они привели с собой зверей и птиц, и зазвучала песнь в воздухе, и родилась жизнь в воде. Ты все запоминаешь? — подозрительно спросила Туала.

— Думаю, да. — Нита решила позже все-таки заглянуть в свой Учебник, где, как утверждала Туала, все было описано. Потому что вся эта кошачья путаница с датами ее совершенно сбивала с толку.

— Хорошо… После этого Единая разгневалась, что Ее прекрасную землю разрушили, и послала сюда для жизни других людей. Это были Туата де Данаан, то есть Племена Богини Дану. Они попытались договориться с Фир Болг, но те не стали даже разговаривать. Поэтому произошла большая битва на Равнине Башен, Маг Туиред. Битва принесла победу Племенам. Но нужно было еще одолеть фоморов. И Единая прислала молодого героя-бога. И был то Луг, Искусный во Многих Ремеслах. Он попросил народ Богини Дану дать ему четыре сокровища: Котел, Камень, Меч и Копье. Их принесли из Четырех Старейших Городов. Семь лет он напитывал эти сокровища силой, которая была в нем. Затем Племена Богини Дану пошли на вторую битву при Маг Туиред. Луг вышел вперед с Копьем, которое называлось Ассал, и с его помощью победил Балора Одноглазого и всех фоморов.

Туала умолкла, переводя дух. Нита про себя быстро прикинула.

— Ну-ка, давай посчитаем, — сказала она. — Шесть вторжений. Если ты причисляешь сюда и Туату…

— Это лишь те вторжения, — перебила ее Туана, — которые шли с северных островов Земли.

Нита мгновение подумала.

— Ага. Но тогда кто же выгнал отсюда Туату, Племена Богини Дану?

Туала насмешливо мяукнула.

— Ты что, шутишь? — спросила она. — Они все еще здесь!

— Кто? — вырвалось у Ниты.

Мимо Туалы пролетел несомый легким ветерком листок. Она прыгнула за ним, промахнулась и шмякнулась на землю прямо животом, да так тяжко и неуклюже, что даже пискнула. Нита не выдержала и рассмеялась.

— Ой, извини, — спохватилась она, — но мне кажется, тебе стоило бы немного попрактиковаться в прыжках.

Туала окинула ее своим особенным надменным взглядом.

— Когда ты — кошка-бард, то приходится выбирать. Или становишься быстрой и ловкой, или умной, очень умной. Не знаю, что предпочтительнее для тебя, Шуанита ди Каллодихайн, — пропищала она и умчалась.

Нита посмеялась немного, потом встала и пошла назад, вслед за Туалой. Проходя мимо конюшни, она почувствовала запах гари. Желая проверить, не загорелось ли сено, Нита просунула голову в двери. Все было в порядке. А навстречу ей конюх выводил гнедую лошадку.

Пройдя к бетонированной площадке двора, Нита увидела причину встревожившего ее запаха. Из маленького пикапа выгрузили квадратную стальную коробку размером с телевизор. «Это горн», — догадалась Нита, когда невысокая женщина подошла к стальной коробке и стала энергично дергать за висящую сбоку веревку, словно бы пытаясь завести мотор газонокосилки.

Через мгновение компрессор зафыркал, закашлял, а потом ожил и взревел. «Ага, — снова сообразила Нита, — это в него нагнетают воздух…» Маленькая женщина зашла с другой стороны портативного горна и поднесла к отверстию в его боку паяльную лампу. «Вот так так! Механизм для подковывания лошадей!» Нита была поражена.

Она отошла в сторону, чтобы полюбоваться на гнедую лошадь, которую подвели к горну. Женщине, стоявшей у горна, было на вид лет шестьдесят. Среднего роста, с коротко остриженными волосами, со съезжающими с переносицы очками в простой металлической оправе. Одета женщина была в старые джинсы, футболку и кеды. Морщинистое лицо ее казалось необыкновенно добрым и приветливым. Когда женщина заговорила, Нита решила, что она американка, долго живущая здесь, — так легок и почти неуловим был ирландский акцент.

— А, это опять ты, — обратилась женщина к гнедой лошади, когда конюх привязал уздечку к задней дверце пикапа. — На этот раз уж мы постараемся и сделаем получше. А-аа, — обернулась женщина к Ните, — ты племянница миз Каллахан, верно?

Нита тут же отметила это ее «миз» вместо привычного миссис.

— Да, — сказала Нита и протянула женщине руку, привыкнув уже, что здесь так делают все. Хорошо еще, что не предлагают при этом чашечку чайку.

Женщина-кузнец смущенно протянула руки вверх ладонями, они были сплошь покрыты сажей.

— Извини, — сказала она. — Я Бидди О’Далай. Как ты устроилась?

— Спасибо, замечательно.

— Ты видела раньше, как это делается?

— Только по телевизору, — созналась Нита. — И никогда не думала, что для этого нужен пикап.

Бидди рассмеялась.

— С ним проще, — сказала она, доставая из кабины грузовичка подкову. Она прикинула взглядом размер подковы и лошадиного копыта, затем наклонилась и сунула подкову в отверстие горна. — Раньше на каждой ферме был собственный кузнец. Теперь этого никто себе позволить не может. Поэтому я приезжаю на своем пикапчике, а люди приводят ко мне лошадей.

Нита обошла грузовичок, чтобы лучше все видеть.

— Вы, должно быть, много путешествуете.

Бидди кивнула и подошла к лошади спереди, поглаживая ее и тихо посвистывая сквозь зубы.

— По всей стране, — ответила она. — Повидала немало всяких лошадок, ну и всего прочего тоже навидалась. — Встав спиной к лошади, она подняла ее правую переднюю ногу, согнула ее и зажала между коленями. Затем ловко сняла подкову.

— Он будет участвовать в охоте? — справилась Нита.

Бидди кивнула.

— Это конь Джима МакАлистера с Холмов. Джим большой любитель прогулок верхом и скачек. Впрочем, охоту на лис он, как мне кажется, не очень жалует. — Она пошевелила угольки в горне, щипцами выхватила подкову из пламени печи и вдруг точно и плотно прижала ее к копыту.

Нита досмотрела, как Бидди подковала Танго, и, когда подвели следующую лошадь, отправилась дальше. Такие вещи интересны только в первый раз. «Может, съездить в Грейстоун, — подумала Нита. Тетя Анни говорила, что велосипед стоит под навесом за школой верховой езды. — А может, не стоит ехать?» Было так странно, что пойти некуда. Все неизвестное, чужое, и не с кем даже отправиться на прогулку. Нита привыкла к свободе и одиночеству. И все же ей не хватало смелости и раскованности вот так запросто взять и пойти гулять по чужому городу.

«Я бы ничего не имела против, если бы здесь был Кит…»

Нита поплелась назад и вышла на скаковое поле.

Начал подниматься ветер. С того края поля, что полого поднимался вверх, можно было увидеть океан. Нита постояла здесь некоторое время и лениво поглазела на серую тяжелую массу воды, казавшуюся отсюда застывшей, неподвижной. Солнце зашло за облака, и без его сверкающего, серебристого отблеска океан стал тусклым, похожим на плоский лист олова. Нита опять почувствовала запах дыма и нехотя обернулась в сторону пылающей кузнечной печи.

И оцепенела, не увидев ее… и вообще ничего! Ферма исчезла.

Весь пейзаж оставался прежним — спуск к холмам и вновь подъем в сторону двойного пути для экипажей, и гряда холмов, бегущих от дальнего конца поля. Но никаких строений. Пусто. Исчезла и дорога. Впрочем, не совсем исчезла. Просто бетонная полоса превратилась в грязную глубокую колею. И дым…

Нита в смятении огляделась. Вверх поднимался столб черного дыма, относимого чуть в сторону, на запад, дующим с моря ветром. До нее доносились очень слабые, еле различимые возгласы, крики, вопли. В той стороне горело что-то белое. Нита разглядела маленькую церковь. Церковь Святого Патрика из Килкуада. Изумленная, она стояла без движения, слушая доносимые ветром крики. Затем долетел тревожный звон единственного колокола церквушки. Он раскачивался на ветру словно бы сам собой, потом, охваченный пламенем, раскалился и треснул от невыносимого жара. С грохотом упал с колокольни расколовшийся колокол. И наступила тишина, в которую врезался вдруг сухой смех, и тут же ахнул взрыв выбитого огнем стекла.

У самых ее ног послышался голос:

— Да, они были неспокойными, эти призраки, — мяукнула Туала, глядя туда же, куда был устремлен взгляд Ниты — на поднимающиеся к небу клубы дыма. — Я знала, что найду тебя здесь. И не ошиблась, Шуанита ди Каллодихайн. Ветер летит, и все уносится в его вихре. А барды и волшебники схожи между собой. Но знаешь, почему ты оказалась именно здесь? Потому что лучше быть ветром, чем носимой им соломинкой. Особенно когда летает Грозный Вран. Он всегда появляется в самый отвратительный миг.

Нита сжала кулаки и постаралась собраться. Странное волшебство, такого она еще не испытывала. Вход во Вселенную, полет рядом с самолетом — это ей не в новинку. Но такие видения требовали обширного и очень специального заклинания. Ничего подобного она вовсе не делала. Она ведь только обернулась… и очутилась здесь!

— Где мы? — тихо спросила она. — Как мы сюда попали?

— Ты прошла сквозь слои времен. Следом за мной, — сказала Туала. По правде говоря, обычно это не делается так просто. Но я же говорю — все уносится в вихре ветра.

— Сквозь слои времен, — прошептала Нита, — в прошлое…

— Или в будущее, — пискнула Туала, — или же туда, чего никогда не бывало. Все присутствует здесь. И ты знаешь это.

— Конечно, знаю, — буркнула Нита, слегка раздраженная ошеломляющей неожиданностью происходящего. Она действительно знала. Это же часть самого основного знания, дарованного волшебнику. Наш, физический мир сосуществует с сотнями тысяч других миров, которые одновременно и похожи на него, и не похожи. Ни одно обычное путешествие не приведет тебя в такой мир. Лишь волшебство способно перенести туда, даже если ты не сделал и шагу. — Ничто не должно даваться столь легко и просто, — добавила Нита.

Туала с иронией глянула на нее.

— Но здесь дается, — сказала она. — И всегда так было. Однако ты права, что так легко быть не должно. В этом таится опасность и для нашего, дневного мира, и для всех остальных.

Нита посмотрела на дым и покачала головой:

— Что же это было? Как ты сказала? Ветер летит, и события улетают в его вихре?

Туала ничего не ответила. Нита тоже умолкла. Она стояла и думала, как опрометчиво сказала тогда маме: если придет Вызов из Ирландии, я откликнусь на него. Ниту вдруг осенило, что идея отправить ее в Ирландию зародилась вовсе не в голове матери. Ее послала сюда на работу одна из Существующих Сил! Она была уверена, что, вернувшись на ферму — если она вернется туда! — вернувшись и открыв Учебник, обнаружит, что снова находится на пике активного положения!

И вот она здесь. Одна, без своего неизменного партнера и товарища. Без поддержки Верховных Волшебников. Одна. И перед загадкой, которую не понимала… Ей необходимо было кое-что прочесть.

Туала припала к земле и прыгнула за пушинкой пепла, которую нес и кружил ветер. Она, конечно же, промахнулась. Нита вздохнула.

— Как нам вернуться назад? — спросила она.

— А как ты делала это прежде? — вопросом на вопрос ответила Туала. — Куда ты смотрела, когда все это случилось?

— На океан.

— Тогда оглянись.

Нита повернулась спиной к дыму, крикам, хрупкой музыке разбивающихся стекол и направила взгляд на серую плоскость воды, пожелав, чтобы все стало прежним.

— Ну вот мы и вернулись, — сказала Туала. Нита опять повернулась. Ферма, школа верховой езды, дом и поле — все было на месте. — Вот видишь, — мяукнула Туала, — я же говорила.

Через пару минут к ней подошли двое из той компании. Мальчик и девочка. Она посмотрела на них дружелюбно и ожидающе молчала. Мальчик был очень высоким. Темные лохмы торчали во все стороны, обрамляя довольно странное и сразу запоминающееся лицо с близко посаженными глазами, длинным носом и большим ртом, который мог широко растягиваться в улыбке или, и это было сразу понятно, сжиматься в жестокой усмешке в зависимости от настроения его хозяина. Девочка была очень на него похожа, как двойняшка, но, естественно, ниже ростом, и волосы ее были аккуратно расчесаны и ниспадали на плечи большой черной гривой, в которой вызывающе выделялись розовые и фиолетовые пряди.

— Ты — янки? — спросил мальчик. Это был даже не вопрос, а скорее утверждение.

— Ну кто-то должен им быть, — усмехнулась Нита. — Хотите присесть?

Они продолжали стоять.

— Ты живешь в городе?

— Нет, в Килкуаде.

— У родственников?

— Ага. У Анни Каллахан. Она моя тетя.

— У-уу, — протянул мальчик, то ли удивленно, то ли насмешливо. — Богатая тетя, а?

— А что такое «богатая»? — вопросом на вопрос ответила Нита.

— Хочешь раскопать свои корни? — спросила девочка.

Нита полюбовалась ее волосами.

— Корни раскапывать опасно и ни к чему: они всегда при мне. Так что обнаружить их не так уж трудно.

Ответом был взрыв смеха.

— Пойдем, посидишь с нами, — миролюбиво сказал мальчик. — Я — Ронан. А это Маджелла.

— О’кей.

Нита пошла с ними. Ее быстро познакомили с остальными. Реакция на ее появление была различной. Одни ребята смотрели на Ниту с любопытством, в глазах и жестах других сквозило чуть заметное презрение. Они почему-то считали, раз она американка, то наверняка денег у нее куры не клюют и все самые забойные фильмы она смотрит на полгода раньше их.

— Да-а, — протянула Нита, — родители не очень-то пускают меня в кино. Сначала, говорят, уроки, а потом гулянье.

Всеобщий стон согласия прокатился среди ребят.

— И у нас точно так же, — сказал Ронан.

Знакомство состоялось. Ребята наперебой рассказывали о себе и о тех местах, где бывает диско.

— Ого, — удивилась Нита, — сколько же у вас здесь дискотек!

Оказалось, что по-здешнему диско — это не специальные заведения и не определенный стиль музыки, а просто танцульки. Этим-то можно заниматься где угодно, хоть на улице. Тем более что раза два в неделю в пабах и отелях устраивают специальные вечера танцев. Некоторые из пабов были специально детскими, безалкогольными. Там все они и собирались чаще всего. Тут же началось обсуждение, куда пойти в следующий раз и что надевать.

— У тебя есть парень? — спросил Ронан.

— Нет, — помотала головой Нита, с сожалением думая о Ките, — мой парень остался в Штатах.

Сказала и усмехнулась про себя. «Мой парень!» Младшая сестра так часто ее дразнила Китом, что теперь она даже не краснела.

— Но если твой парень там, что же ты делаешь здесь? — ехидно спросил Ронан.

— Я знаю! — вмешалась Маджелла. — Родители отослали ее подальше, потому что они с парнем… хи-хи! — И она изобразила неприличным жестом то, о чем не договорила.

В первое мгновение Нита растерялась, а потом решила не спорить. Пусть думают, что хотят.

— Дело не в том. Главное, что я застряла здесь на шесть недель, — небрежно кинула она.

— Застряла! Слышите, она застряла! Да это лучшее место во всем мире! — посыпались возмущенные возгласы.

Теперь они принялись втолковывать, какая удача ей выпала оказаться здесь, да еще в их отличной компании, стали советовать, что и где можно и даже нужно посмотреть. Получилась целая туристская программа.

Наконец Нита не выдержала.

— Бьюсь об заклад, никто из вас и в половине этих мест не побывал, — сказала она.

— Ну да, ведь все это для туристов, — пожал плечами Ронан.

— С набитыми кошельками, — добавила Нита.

Долго еще они болтали о том о сем. Нита вдруг обнаружила, что все чаще ловит на себе взгляды Ронана. Ей и самой нет-нет да и хотелось взглянуть на него. Но его взгляды! Никто никогда не смотрел на нее так мрачно и насупленно и в то же время с какой-то скрытой веселостью. Этот парень, одетый как истый панк, на все имел свое неожиданное мнение и напористо его высказывал, зачастую с удовольствием всех шокируя. Нита подумала, что ребята уже не раз и не два расквасили носы о его твердый характер. Она усмехнулась про себя, решив, что с ней такие штучки не пройдут. Пусть только попробует! Но вот ребята засобирались. Одному надо было поспеть на автобус, другой с кем-то договорился встретиться. Они попрощались с Нитой и ушли. Последним уходил Ронан.

— Не заблудитесь, разыскивая эльфов, мисс Янки! — крикнул он, устремляясь вниз по главной улице.

Она улыбнулась ему вслед и поискала глазами остановку сорок пятого автобуса. Вон он, еле-еле тащится по узкой улице.

«А-аа, — подумала Нита, — пойду домой пешком!» До мыса Ослиная Голова было всего лишь восемь миль, да и то под гору, а дорога просто отличная — зелень, холмы и просторы.

Прогулка оказалась долгой, но действительно легкой и приятной. За час она добралась до городка Грейстоун, прошла по его узким, почти деревенским улочкам, а потом вновь начались поля.

Дорога пошла вверх, извиваясь между холмами Киллинкариг. «Все здесь имеет свои имена, — не уставала поражаться Нита, — каждый клочок земли! Это изумительно! Тетя Анни была права. Я на самом деле должна изучить карту. В Учебнике наверняка есть».

Свернув на встречную дорогу, Нита направилась в сторону Килкуада. Высоко в небе носились птицы. Солнце жарило. И ни ветерка. Вдруг дорога расширилась, огибая собор Святого Патрика. Нита остановилась перед ним. Ничего особенного. Скорее даже не собор, а маленькая, выкрашенная в белый цвет церковь с колоколенкой. За церковью раскинулось большое поле, а дальше, за полоской живой изгороди, начинались земли тети Анни — еще одно поле, засеянное сурепкой и оттого желтеющее сплошным ковром. Неумолчно жужжали пчелы. Нита постояла, наслаждаясь разлитым в воздухе ароматом трав. Все тихо и благостно. Ни тебе звона лопающихся стекол, ни черного дыма, ни огненных языков.

Она огляделась. Позади высилась Малая Сахарная Голова. Почти идеальный каменный конус темно-коричневого цвета. Росший здесь вереск в это время года уже начинал буреть. «Интересно, — подумала Нита, — удастся ли снова пройти сквозь время?»

Вчера у Ниты это получилось без всякого заклинания. Она просто стояла неподвижно и пристально вглядывалась. Но не в ту Сахарную Голову, что сейчас высилась перед ней, а в ту, какой она могла бы быть в то время.

Ничего…

Ну ничего…

…и гора вдруг оказалась зеленой!

Нита смотрела расширенными глазами. Она увидела, что живая изгородь кустов еще не расцвела, ни одного цветочка! Через плечо она опасливо покосилась на церковь. На месте! Но гораздо новее, будто ее построили совсем недавно. «Хотела бы я знать, — подумала Нита, — куда это занесло меня? Надо вспомнить что-нибудь конкретное». Большинство волшебных деяний требовало точных названий того, что должно окружать тебя… «Ладно, — напрягалась Нита, — представим что-нибудь из времени… сидов».

Она опять глянула на Сахарную Голову. «Ну на что это похоже? Покажи! Покажи!..»

Ничего как бы и не изменилось. Ни движения. Ни туманно зарябившего, как забрызганное стекло, воздуха. Ни единого знака! Просто минуту Сахарная Голова была ярко-зеленой, словно в самом начале весны. А в следующее мгновение на месте ее оказался город…

Никогда здесь не было подобных городов! Таких башен! Таких шпилей! Что за материал? Это, должно быть, стекло или хрусталь. Стеклянная гора. Хрустальный город. Сияние, блеск, переливы света и огненных бликов. Город сиял словно бы сам собой, независимо от солнечного света. Город лил свет вокруг, на соседние холмы, которые отбрасывали длинные, густые тени. Ослепленная, Нита вглядывалась в лежащие лиловыми пятнами тени, и ей казалось, что там происходит какое-то движение. Впрочем, свет так бил в глаза, что ясно разглядеть что-либо не было никакой возможности. Сахарная Голова превратилась в странное сооружение, словно бы облепленное башнями, арками, колоннами, лентами архитравов. Все это как бы парило в воздухе, откровенно попирая земные законы гравитации. Ни один архитектор и вообразить бы себе не мог ничего подобного. Фантастический хрустальный город-гора. Деталями, отдельными формами город все же был похож на творение рук человеческих. Но те, кто построил его и жил здесь — жил сейчас! — могли и не быть людьми. Однако они и не были чужды человеку, а может, и любили его. «Они все еще здесь», — когда-то сказала Туала и почему-то засмеялась.

Нита зажмурила глаза и позволила видению исчезнуть. И оно пропало. Вновь перед ней коричневый от жары вереск на крутом склоне гранитной горы с голой морщинистой вершиной. Нита глубоко вздохнула и двинулась дальше, к следующему холму, за которым начиналась дорога к дому тети.

— Это, оказывается, просто, — сказала она себе. — Это просто… По крайней мере для волшебников. И то лишь на мгновение. Но это не должно быть так просто!..

Она направилась к ферме.

На следующее утро началась охота на лис. Нита пропустила самое начало, потому что опять читала допоздна и болтала с Китом.

— Кит, — сказала она, — я не знаю, сколько еще смогу выдержать.

— Потерпи, что же делать? — откликнулся он. — Я тоже буду терпеть. Вчера видел твоих родителей.

— Как они?

— Нормально… Собирались позвонить тебе сегодня вечером. Но потом решили дать пару дней, чтобы ты освоилась там, на месте.

— Отлично, — обрадовалась Нита. — А тут такие дела творятся…

Она почувствовала, как Кит понимающе кивает в тридцати пяти сотнях миль от нее.

— Я все вижу, — сказал он. — Слишком хорошо вижу, Нита.

— А?

— Ну я хочу сказать, что немного дергаюсь из-за этих твоих дел. Ты без всяких волшебных заклинаний можешь все это проделывать? Странно…

— Верно. Но ничего страшного. Я могу так же легко и возвращаться.

— Надеюсь, — неуверенно ответил Кит.

После этого разговор угас. Удивительно трудно вот так говорить друг с другом. Обычно легкий, живой, понятный с полуслова разговор сменился натужными обрывочными репликами и вздохами, долетающими через такое невообразимое пространство. Впервые ей пришлось рассказывать Киту о том, в чем он не участвовал.

— Как Дайрин? — спросила она.

— Занята чем-то… понятия не имею чем. Какие-то дела с дальней галактикой.

— О нет, только не это, — вздохнула Нита. — Иногда я побаиваюсь, что ее просто исключат из списка. Она слишком энергична. Сует свой нос всюду, не дожидаясь Вызова.

Они еще немного поболтали и отключились.

Этот-то разговор и вспоминала Нита утром за завтраком. На кухне царил хаос. Забегали по дороге в конюшню охотники, чтобы «быстренько глотнуть чайку». Нита уже давно поняла, что в Ирландии не было ничего равного чашечке чаю. На самом деле это выливалось в полдюжины чашек, выпиваемых регулярно по одной через каждые полчаса. Во время чаепития непременно пересказывались все интересные, и не очень, новости. «Чашечка чаю» могла возникнуть в любое время дня и ночи, собирая любое количество мужчин и женщин, и всегда оборачивалась нескончаемой беспорядочной беседой или просто праздной болтовней, перемежаемой веселым смехом и взаимным поддразниванием. Вертясь среди толкущихся в кухне людей, Нита наслушалась всяческих новостей, выдумок, слухов и россказней.

Постепенно кухня пустела. Люди расходились. Те, что участвовали в охоте, были одеты со щегольством: красные пиджаки, черные шапочки, бежевые бриджи для верховой езды и черные, начищенные до блеска сапоги. Они с жаром обсуждали маршрут и план охоты. Предполагалось начать от Пика Калари за Большой Сахарной Головой, спуститься вниз и прочесать фермерские поля вплоть до Ньюкасла. Однако охотников смущали упорные слухи о странном и внезапном исчезновении всех лис в округе. Слушая их недоуменные споры и восклицания, Нита только улыбалась про себя, наливая очередную чашечку чая. Она, кажется, и сама вошла во вкус.

— Ну наконец-то, — с облегчением вздохнула тетя Анни, выпроводив последних толкущихся в дверях охотников. Она налила себе чаю и плюхнулась на ближайший стул.

— Они еще будут возвращаться мимо нас, — заметила Нита.

— Конечно. Но не скоро, ближе к ночи.

— И ни одной подстреленной лисы, да, тетя? — с иронией спросила Нита.

— Ни единой. — Тетя Анни искоса глянула на Ниту. — И скажу тебе по правде, я не очень-то расстроюсь.

— Я тоже, — откликнулась Нита.

Повалявшись до двух часов на солнышке, она отправилась на задний двор, чтобы с забора понаблюдать за происходящим в поле. Примерно в полумиле от нее по полю тяжело проскакал всадник, волоча за собой на длинной веревке старую лисью шкуру — главный объект «охоты».

Долго никто не показывался, а потом грянул и полетел над полями дружный лай собачьей своры. Вслед за этими протяжными всхлипами и подвываниями появились и сами собаки со свисающими из разинутых пастей языками. И тут же на взгорке возникла восхитительная кавалькада всадников на лошадях всех мыслимых и немыслимых мастей: гнедых, каурых, в яблоках, вороных и пегих. Они скатывались с холма, галопом неслись по усеянному рытвинами пастбищу, и восторженно заливался охотничий рог: та-ра-ра-ра! Всадники улюлюканьем вторили пришедшим в раж и захлебывающимся лаем собакам.

Всего полторы минуты потребовалось охотникам, чтобы промелькнуть мимо и исчезнуть за ближайшим холмом. Их было около пятидесяти. И все в красных пиджаках, бежевых бриджах и уже не очень-то черных сапогах. Стук лошадиных копыт и завывание собачьей своры затихли вдали.

Всадники начали возвращаться на ферму примерно через три часа. Захлебываясь и перебивая друг друга, они возбужденно толковали о падениях, прыжках, преодолении водных преград и о многом таком, чего Нита не особенно и понимала. Но, кажется, все были непомерно довольны. Охотники — хорошо проведенным временем, а Нита — тем, что обошлось без подстреленных и распотрошенных лис.

Обед в этот вечер превратился в своеобразный марафон под уже привычным названием «маленькая чашечка чая». В кухне толклись конюхи, тренеры-наездники, управляющий конюшней, фермеры. Часы пробили двенадцать, когда ушел последний из них, по самые уши нагруженный тем, что называлось чашечкой чаю — вином, виски, пивом и всеми остальными напитками, что нашлись в погребе у тети Анни.

Нита, насладившись охотничьими байками и лошадиными разговорами, еще в восемь часов ускользнула к себе в фургон, но теперь, когда все ушли, вернулась в кухню помочь тете Анни с мытьем посуды и уборкой.

— По крайней мере в этом году с лисьей охотой покончено, — сказала тетя. Она подняла глаза к потолку и патетически произнесла: — Но ты заметила, как они пьют и едят?

— Угу, — согласилась Нита. — Вам, тетя, помочь еще чем-нибудь?

— Нет, думаю, на сегодня достаточно. Ты собираешься отправиться спать?

— Сначала мне хотелось бы немного прогуляться.

— Прекрасно. Только не переломай ноги. Все пастбище в ямах и колдобинах. Соседские коровы истоптали его вдоль и поперек.

— Ладно.

Она надела куртку и вышла на улицу. Было полпервого ночи, но сумерки еще не сгустились совершенно, и если на западе небо чернело, то с востока уже, казалось, поднимался медленный рассвет. Нита разглядывала небо. Оно словно бы спряталось под пологом тонких облаков, который, однако, был проткнут иголочками самых ярких звезд и планет. Высоко-высоко угадывались Юпитер и Луна.

Нита зашагала по пастбищу, погружаясь во тьму и тишину. Остановилась и постояла немного, прислушиваясь. В первый раз, с тех пор как приехала, она почувствовала себя отдохнувшей и умиротворенной. Тишина раздробилась донесшимися издалека криками птиц. Грачи. Нита разобрала их хриплые каркающие голоса. Вероятно, грачи устраивались на ночлег, но что-то обеспокоило, спугнуло их.

Она стояла среди бесконечного простора под звездами и ждала, пока ночь снова наполнится тишиной. Но крики и непонятный шум становились все громче.

Неужто там столько грачей? Или нет? Но что же это?

Мороз пробежал у нее по коже, когда издалека донесся протяжный вой. «В Ирландии нет волков», — успокоила она себя. Действительно, последних волков здесь уничтожили около 1700 года.

Но вой пронизывал ночь, а вслед за ним послышалось отрывистое тявканье и лай собак. И стук копыт. Она ясно слышала дробный, сухой звук. Очень далеко. Скакала галопом лошадь. Одна. И, значит, один всадник. «Что же это?..»

Она напрягла зрение, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в слабом лунном свете. Но луна, затянутая пеленой облаков, лишь чуть серебрила не съеденные черными тенями клочки поля. Неподвижной темной стеной тянулись кусты живой изгороди, и непроницаемыми пятнами выделялись на фоне неба купы деревьев. А звук становился все громче. Стук копыт и вой приближались.

Нита поспешно произнесла несколько слов заклинания, которое прежде здорово ее выручало. Это было простое заклинание силового поля, создававшее словно бы защитную оболочку вокруг волшебника.

В темноте, совсем уже близко почудилось какое-то движение. Существовали заклинания, необыкновенно усиливающие зрение волшебника, но Нита не помнила ни одного, времени вспоминать не оставалось. Она видела лишь слабое свечение, скользящее, словно ниспадающая кисея, по несущейся на нее громадной бесформенной тени.

Это была не лошадь. Такой огромной не могла быть ни одна лошадь на земле. Огромное, массивное четырехногое чудовище неудержимо приближалось. Страшилище с двухметровыми рогами на тяжелом, обтянутом кожей черепе, оглушая душераздирающим оленьим ревом, вырастало из ночи. Нита видела подобное существо на картинках. Это был лось. Но не из тех, что бродят по лесам Европы в наши дни. Древний ирландский лось, вымерший еще во времена ледникового периода.

Он промчался мимо нее, как буря, словно бы волоча за собой клочья тумана. Ноги его, сотрясая землю, глубоко погружались в мягкую почву пастбища, разбрасывая в стороны громадные куски вывороченного дерна. Страшный трубный рев вырывался из его глотки. А следом неслись волки.

И волки тоже не были похожи на нормальных, обычных лесных хищников. Ни один волк на свете не мог бы сравниться с этими. На доисторического ирландского лося охотились доисторические волки! Они были больше метра в холке, покрытые грубой густой шерстью, с огромными светящимися зеленым огнем глазами. Попадая в полосу лунного света, они поднимали голову и принимались выть. Из открытых волчьих пастей торчали невероятно длинные и острые зубы. Ноги их были массивней, а когти длиннее, чем обычные волчьи. Короткие, толстые хвосты и тяжелые широкие головы усиливали впечатление упругой звериной силы. Это были ужасные волки Каменного века.

Внезапно Ните пришло в голову, что должен быть еще кто-то, преследующий уже стаю волков. Звук лошадиных копыт не смолкал, а, наоборот, неудержимо приближался. Невидимый пока всадник уверенно вламывался в темноту ночи. Нита вовсе не желала встречи с ним.

Волки рванули в сторону. Их было около двадцати. Половина стаи все же продолжала нестись по следу лося. Остальные, вероятно увидев или почуяв Ниту, устремились к ней. Она произнесла шесть слов заклинания и почувствовала, как замерцала, окружив ее, непроницаемая защитная стена.

Она обезопасила себя, как могла, и стала ждать. Первый волк ударился о защитную оболочку и… не отлетел назад. Всей своей тяжестью он навалился на Ниту и сбил ее с ног. В ужасе она увидела над собой оскаленную пасть и страшные клыки, готовые вонзиться в горло. Но что-то мешало волку, упруго отклоняло его голову…

Ошеломленная, она тщетно пыталась вызвать в памяти слова убивающего заклинания и не могла вспомнить ни слова. А волк с усилием все приближал и приближал к ее лицу ощеренную морду…

И в единый миг все изменилось. Тяжелые копыта опустились на голову волка и раздробили ее. Безжизненное тело хищника с переломанным хребтом отлетело в сторону. Волки в смятении отскочили, но тут же стали приближаться, окружая огромную черную фигуру, нависшую над Нитой. Заработали чудовищные копыта, вминая в землю, раскидывая, расшвыривая волков. Нита воспользовалась секундной передышкой и вспомнила, произнесла важные слова.

Отвратительный вой разнесся над полем. Заклинание сработало. Напавшие на нее существа были все-таки из плоти и крови. А заклинание проникало в клетки тела, разрушало клеточную мембрану, превращая живую плоть в мелкое сито. Кровь хлынула частым дождем. Один из волков мгновенно окутался кровавым дымом. Нита повернулась к другому волку и снова произнесла разящее слово. Уже в прыжке он вдруг кувыркнулся и рухнул на землю, изойдя фонтаном крови. Она вновь и вновь произносила это слово, ставшее ее единственным оружием. Нита не умолкала до тех пор, пока все нападавшие волки не превратились в громадное бурое пятно засыхающей крови. В лунном свете стоял перед нею, опустив голову и выставив рога, ирландский лось. Он тяжело дышал и глядел на Ниту большими, все, казалось, понимающими глазами.

Нита отпустила защитное заклинание, шатаясь, поднялась и медленно приблизилась к лосю. Его бока и плечи кровоточили, разорванные, растерзанные клыками волков.

— Брат, — сказала она на Языке, — позволь мне осмотреть твои раны прежде, чем уйдешь…

— Поспеши, — прогудел лось. — Мы уничтожили стаю и тем замедлили Его. Он приближается.

«Он», — подумала Нита, и ее пронизала дрожь.

К счастью, вокруг было достаточно крови, что и требовалось для врачующего заклинания. Некоторый опыт у Ниты был. Она призвала Учебник, и он незамедлительно явился, словно бы воткнувшись в ее раскрытые ладони. Она принялась перелистывать страницы.

— Вот, — сказала Нита и начала читать самое быстрое и короткое из всех врачующих заклинаний, приводящих в действие силовую спайку, которая ускоряла процесс затягивания, сшивания поврежденных тканей.

Потребовалось пять минут, чтобы последняя рана затянулась. Лось стоял неподвижно, подрагивая каждой частичкой тела. Ниту тоже сотрясала болезненная дрожь. Но к этому она была готова: врачующий всегда принимает на себя страдания больного, это и есть та цена, которую платит произносящий заклинание.

— Теперь иди, — сказала она. — Выбирайся отсюда.

Лось качнул головой, прыгнул в сторону и галопом помчался через поле. Нита провожала его глазами, с трудом успокаиваясь и переводя дыхание. «Выбирайся отсюда, — повторила она свои слова и задумалась. — Откуда «отсюда»? Из этого мира в иной или наоборот?»

Мгновение еще она постояла, прислушиваясь. Звук копыт становился еле слышным. Звук копыт лося и, может быть, тяжелых ударов ног того, кто за ним охотился. И снова воцарилась тишина, глубокая и полная. Луна медленно выплыла из-за облака.

Нита посмотрела на небо и вздохнула. Затем повернулась и направилась к ферме. «Мне что-то нужно сделать с окровавленной, изорванной одеждой, — вяло подумала она. — Надеюсь, в книге есть какие-нибудь заклинания для стирки…» О чем-то более серьезном она уже помыслить не могла.

Однако, укладываясь спать, она вдруг подумала: «Нечто потустороннее, из того, иного мира и времени нахлынуло на меня без всякого моего усилия, без заклинания… Мы в большой беде…»

— Доброе утро, миссис Смит, — сказал Ронан.

— И вам желаю добра, — ответила она с легким шотландским акцентом. — Вы по делу или просто так?

— По делу, — сказал Ронан, кивая на Ниту. — Она странствующий рыцарь.

— Приветствую вас, мэм, — по всем правилам обращения к Верховному Волшебнику произнесла Нита.

Старушка сощурилась:

— Ты на активном положении?

— Да, мэм. Во всяком случае, так написано в Учебнике.

— Тогда входите и попейте чайку. И расскажете мне все поподробнее.

От перспективы еще одной чашечки чаю Ниту внутренне передернуло, но она покорилась неизбежному.

Они уютно расположились в гостиной. Принесли чай, и миссис Смит церемонно разлила его по чашкам, пододвинула к ним печенье, сэндвичи и пирожные и принялась усердно потчевать, настаивая, чтобы они хорошенько подналегли на угощение, прежде чем расскажут все по порядку. Оторвавшись наконец от чая, Нита принялась выкладывать все то, что уже рассказала Ронану. Когда она упомянула Туалу, глаза миссис Смит расширились. Когда же Нита дошла до того, как она проникала сквозь слои времени, у миссис Смит просто отвисла челюсть.

— Моя дорогая, — сказала она, — надеюсь, ты понимаешь, что не должна больше этого делать.

— Мэм, я и не делала этого нарочно. Во всяком случае, в первый раз. И в третий. Только однажды я проникла туда по собственной воле. Когда смотрела на Сахарную Голову. Но снова я делать этого не собираюсь. Да и не хочу!

— Интересно… — пробормотала миссис Смит. — Определенно что-то носится в воздухе. Скоро наступит Лугназад. Не удивлюсь, если он и есть причина всех странностей.

Ронан посуровел. Нита недоуменно переводила глаза с него на миссис Смит.

— Простите, я не очень понимаю, что здесь происходит, — сказала она, — но коли уж я на активном положении, то следовало бы…

— Конечно, конечно. Лугназад — один из наших четырех больших праздников. Три остальные — Белтайн, Самайн и Имболк. А Лугназад в давние времена был праздником первого урожая. Кроме того, в этот день, считалось, лето поворачивает на зиму. Жара сменяется прохладой.

— Жара? — с иронией переспросила Нита. — Такое, я слыхала, у вас было лишь в середине семидесятых.

Миссис Смит снова прищурилась — такая, видно, у нее была привычка.

— Там, где ты живешь, наверное, намного жарче? У нас о засухе можно прочесть лишь в древних хрониках. Верно, Ронан?

— Поговаривают, что и в наше время скоро потребуется полив, — важно изрек Ронан.

— Итак, — сказала миссис Смит, — дело серьезное. Нита права. Если позволить этому продолжаться, то, глядишь, и волшебники начнут замечать… а значит, и будут неминуемо вовлечены в тайное тайных. И, следовательно, последуют последствия…

Нита не удержалась и прыснула на эту забавную фразу.

— Но что вы собираетесь делать? — спросила она.

— Ну, думаю, надо собраться, обсудить, обговорить, обмозговать…

— Но что вы будете делать? — вскинулась Нита.

— Моя дорогая, — спокойно сказала миссис Смит, — ты приехала из очень… как бы тебе объяснить… у вас очень энергичная школа волшебства. Я ценю это. Но здесь мы делаем все немного медленнее. Придется созвать всех местных волшебников и Областных Контролеров. Вместе и решим, что предпринять. Это займет несколько дней.

Нита занервничала. Ей казалось, что несколько дней — это целая вечность. Но она была здесь чужой, и приходилось признать, что эти люди разбираются во всем лучше нее.

— Как вы думаете, что они решат? — спросил Ронан.

— Трудно сказать. Если у нас происходит подъем древних слоев времени, связанный с приближением праздника Лугназад, то наверняка кто-то должен повлиять на эти события и выйти к их истокам.

— Но что это за истоки? — спросила Нита.

— Вторая битва при Мойтура, — сказал Ронан. — Ты, наверное, ничего об этом на слыхала?

— Слыхала, — спокойно ответила Нита. — Мне рассказала об этом кошечка. И очень живо, с подробностями.

— Тебе рассказывала кошка?

— Да. И заявила, что она бард…

Миссис Смит с удивлением поглядела на Ниту.

— Да, ты же упоминала об этом. Но, по правде, я не придала значения. Сколько лет этой кошке?

— Она еще котенок. Совсем маленький, двухнедельный, наверное. — И Нита поведала им все, что могла вспомнить из рассказа Туалы.

— Интересно, — задумалась миссис Смит. — Обычно кошки-барды не родятся, пока в Управляемом мире не возникнет в них потребность. Животные-барды приходят на землю так же, как и люди-поэты, когда они нужны здесь. Кстати, Туала упоминала о Грозном Вране, верно?

— Да, — кивнула Нита. — И мне показалось, с большим неудовольствием.

Ронан поморщился.

— Морриган — вот закавыка, — вставил он. — Она — богиня войны, в древних легендах всегда является внезапно. А иногда сразу в трех лицах.

— Как три богини одновременно, — пояснила миссис Смит. — Так считают люди. Но это беда человеческого языка, который не может адекватно описать реальность. Морриган — одна из Сил, как бы ее уменьшенное отражение. Впрочем, и более мелкие Силы в древние времена принимали за богов. А Морриган стала или, вернее, сделала сама себя символом разрушения и ярости. Но обычно Морриган вполне мирная. Если, конечно, люди не всколыхнут ее ярость. Она может быть и Грозным Враном. Но ведь вороны являются после битвы, подчищая поле боя, как санитары. Они следствие сражения, а не причина его. — Миссис Смит подлила себе чаю. — Очень опасно увидеть ее… но не всегда это кончается плохо. Сила эта появляется в облике высокой, темноволосой женщины, внутренне кипящей яростью. Однако улыбка никогда не сходит с ее лица. Она в какой-то степени — сама Ирландия, одно из ее обличий. Может, поэтому и посещает эти места столь часто.

Миссис Смит перевела взгляд на Ронана.

— Итак, Морриган… и Охота. Всколыхнулись какие-то очень старые воспоминания. Недавняя охота на лис в самом сердце Наложения Миров, должно быть, вызвала к жизни память о еще более древней охоте на той же земле.

— Кто это был? — спросила Нита. — Они очень похожи на ужасных волков, но их окружало странное свечение, словно явились волки-оборотни.

— Нет-нет, они и были волками, — сказала миссис Смит. — Но проникли сюда из какого-то параллельного мира-спутника.

— Кто же их послал? — допытывалась Нита.

Миссис Смит внимательно посмотрела на нее.

— Я знаю, что ты имела дело с главой фоморов, — глухо произнесла она, — с Той, что зовется Одинокой Силой. И, должна признать, дела у вас с ней были опасные.

— Не с Ней, а против Нее, — возразила Нита, начиная сердиться. — Надеюсь, вы не сомневаетесь, на чьей я стороне? Может, вы считаете, что я навлекаю беду, притягиваю ее, как магнит?

Волшебники не лгут даже из вежливости. И миссис Смит многозначительно промолчала.

— Что ж, если я здесь именно для этого, — не унималась Нита, — то по воле Существующих Сил. Если я и спусковой крючок, то нажмет его не Одинокая Сила. Она не может управлять волшебниками. И вы это прекрасно знаете…

— Но знаю и другое, — медленно проговорила миссис Смит. — Недавно в Одинокой Силе произошли некие изменения. И ты имела какое-то отношение к этому.

— Какое-то… — молвила Нита.

Ронан вытаращился на нее, потом перевел взгляд на миссис Смит.

— Она? — опешил Ронан.

— Она только что принимала участие в Песне Двенадцати, — сказала миссис Смит. Ронан теперь не сводил глаз с Ниты. — Кроме того, она принимала участие в… Ну, ладно, не важно. В любом случае это неплохо исполнено. В особенности потому, что ты и твой партнер живы. А твоя сестра, — миссис Смит посмотрела Ните прямо в глаза, — где она сейчас? Приехала с тобой?

— Нет, она в Нью-Йорке.

— Жаль, — покачала головой миссис Смит. — Но вот мой совет: старайся сдерживать энергию волшебства, не транжирь ее по любому случаю. Ронан, тебе следует потолковать со своими друзьями-волшебниками, в особенности с юными. Если кто-то из них попытался или попытается проникнуть сквозь слои времени, посоветуй им не совать нос не в свое дело. Иначе придется применить один из законов волшебства.

— Какой именно? — поинтересовалась Нита.

— Ну, моя дорогая, — уклончиво ответила миссис Смит, — это не так просто решить. Если потребуется ввести в силу закон Мойтура, мы свяжем себе руки, даже если обнаружим одно или два Сокровища.

— Как же быть?

— Нита, — серьезно сказала миссис Смит, — одна из Существующих Сил затратила немало времени, чтобы наделить эти четыре предмета мощью, достаточной для противостояния Одинокой Силе, чей бы облик Она ни принимала. Легенда гласит: все, на что поглядит Одинокая Сила, явившаяся в обличье Балора, сразу же воспламеняется и рассыпается пеплом. И этот пепел отравляет землю на много миль вокруг, земля становится мертвой, ничего на ней не родится, а люди, ступившие на эту землю, умирают.

— Очень похоже на ядерную смерть, — поежилась Нита.

— Может, так оно и есть, — подтвердила миссис Смит. — Одинокая Сила для достижения своих целей никогда не гнушалась и самыми страшными природными явлениями. И противостоять Ее ужасной мощи могли лишь волшебники Ирландии, а друиды как раз и были волшебниками. И восстать против Одинокой Силы друиды могли лишь потому, что обладали четырьмя Сокровищами. Чаша, известная как Котел Воскресения, поднимала павших. Меч, прозываемый Фрагарах Разящий, отражал нападение орд Балора. Камень Судьбы сохранял землю Ирландии в неколебимой целостности, когда Балор пытался взрыть ее до основания и низвергнуть весь Остров в бездну. И все же всю свою волшебную силу и власть пришлось отдать друидам за Копье Луга, которым пронзили, поразили они огонь Балора и погасили его.

Миссис Смит перевела дух и отхлебнула немного чаю.

— Сейчас мы владеем тремя из четырех Сокровищ, во всяком случае одно из них хранится в Национальном музее Дублина. Но ни одно из великих Сокровищ не обладает сегодня той древней силой. Никто не верит, что золотая чаша, выставленная в музее, не просто создание старых мастеров, но источник жизни — Котел Воскресения. Нет веры и в то, что великолепной работы бронзовый клинок, покоящийся в стеклянном футляре, и есть тот самый воспетый в легендах Фрагарах Разящий. Ушла вера в его силу, и умерла его душа. А Камень Судьбы ныне всего лишь треснувший, наполовину вросший в землю валун где-то на севере Острова. Обнесли древний бородатый валун забором, и толпы туристов приходят поглазеть на него, сфотографировать, потому что считается, что это могильный камень Святого Патрика. Забыли люди его настоящую силу и предназначение. — Она печально улыбнулась. — Тысячелетия сделали свое дело — утеряно знание о Защитниках, а бесценные Сокровища превратились в обычную чашу, простой меч и обросший мхом камень.

— А Копье?

— Его волшебная сила, его душа оказалась самой стойкой из всех Сокровищ, — ответила миссис Смит. — Обрести его вновь просто… Если знать, где искать. — Она вздохнула. — А что касается закона… Мне еще надо подумать. И кое-что выяснить. Тебе же посоветую быть начеку. Спасибо, что пришла ко мне. Где ты остановилась?

— У моей тети, Анни Каллахан. В Балливолане.

— Хорошо, — заключила миссис Смит. — А теперь не желаете ли еще чашечку чаю?

Нита застонала.

Они с Ронаном зашли в маленький чайный магазин в Эннискерри и взяли по бутылочке кока-колы.

— Она совсем не похожа на Верховного Волшебника, — задумчиво сказала Нита. — Разве что своей властной волей.

Ронан сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив ноги и хмуро глядя на Ниту из-под густых черных бровей. От этого пристального взгляда Нита непроизвольно начала краснеть и почувствовала себя крайне глупо и неуверенно.

— Может, она не похожа на ваших драгоценных Верховных Волшебников, — хмыкнул Ронан, — но…

— Ронан, заткнись! Ты что, считаешь себя самым главным? — Нита, стараясь скрыть смущение, попыталась придать лицу свирепое выражение. — Ты слишком заносчив. Как бы это не уменьшило силу твоего волшебства, приятель. Я, между прочим, не из овечек. Так что не трать попусту на меня своих грозных взглядов. Тебе не по нраву все, что мы услышали. Вот ты и злишься.

Ронан молчал. И когда Нита снова посмотрела ему в глаза, она заметила, что выражение его лица переменилось. Теперь Ронан выглядел скорее озадаченным, чем хмурым. Он взирал на Ниту с явным интересом, хоть и был немного ошеломлен ее отпором.

— Ого, — сказал он, — да ты, оказывается, с коготками. Неужто в ваших местах у всех девчонок такие острые язычки?

Она снова вспыхнула, не понимая, насмехается ли он или идет на мировую?

— В наших местах волшебники говорят правду, — отчеканила Нита. — Я вовсе не собиралась задевать ваших Верховных Волшебников. Ты понял бы это, если бы дал мне договорить. Поработай над своими манерами, Ронан.

— А над чем еще мне надо поработать? — спросил он странно тихим голосом.

Она посмотрела на него, и внутри у нее все затрепетало. Что за глупости? Этот пристальный взгляд темных глаз приводил ее в замешательство. А когда он вдруг улыбнулся, она и подавно растерялась. Он был, казалось, из тех парней, которые видят тебя насквозь, от чьего взгляда ничто не ускользает и о ком девчонки, смущенно хихикая, перешептываются по углам.

А Ронан вдруг замахал руками у нее перед носом и дурашливо закричал:

— Всю Землю к ногам Ниты!

— Перестань, — поморщилась она и одним глотком допила колу. — Пошли, автобус вот-вот отъедет.

— Что за спешка? И потом, я ничего не слышу… — И в этот момент с улицы донесся рев двигателя.

Ронан опять очень странно глянул на Ниту и усмехнулся. Она, кляня себя, снова покраснела. «Этого еще не хватало!» — подумала она.

— Ладно, не стоит заставлять себя ждать, — сказал Ронан и двинулся к выходу. — Ты едешь со мной?

— Да нет, я, пожалуй, пройдусь пешком. Свежий воздух, и все такое, — промямлила Нита, чувствуя унижение от собственных невнятных оправданий. — Небольшая тренировка, — добавила она, совсем уж уничиженная.

— Тогда проводи хотя бы до автобуса.

Она неохотно поплелась за ним.

— У тебя ведь есть мой номер телефона? — спросил Ронан, влезая в автобус. — Звони, если что не так.

«Не так! Да у меня, кажется, все не так! О Существующие Силы, дайте мне силу!»

— Позвоню, если что, — как можно равнодушнее сказала она. — Твой номер наверняка есть в Книге.

Ронан поднял брови.

— Что-то не очень верится, — раздраженно бросил он, и двери автобуса захлопнулись.

Нита отправилась домой в Килкуад. Это был неблизкий путь: около восьми миль. Но ей действительно нравилось ходить пешком. Это было одно из самых красивых мест, какие она когда-либо видела. К тому же тихая, ясная погода, слабый, ласковый ветерок. Все будто бы сошлось специально для того, чтобы доставить ей удовольствие. Тело Ниты немного ломило от напряжения и усталости прошлой ночи, но были и другие не очень приятные и даже тревожные ощущения.

Она не могла отделаться от видения лица Ронана, от исходящего от него беспокоящего, неуютного импульса силы. Да, да, именно силы. Другого слова и не подберешь. Вдобавок он был красив. Или ей так казалось? И забавен, когда хотел. Даже разозленный и хмурый, он не отталкивал, а, наоборот, притягивал и возбуждал любопытство. Нита мрачно усмехнулась. Смешно! Ее привлекает как раз тот человек, которому так и хочется дать хорошего пинка.

«Господи, помоги! Он мне нравится!»

Этого признания самой себе Нита испугалась. Ни родители, ни учителя на уроках по сексуальному воспитанию никогда не говорили ничего по-настоящему полезного, что помогло бы управлять собой, попав в такую переделку. О, конечно, они разобъясняли механику всего этого дела, и толковали об изменениях тела, и наставляли, как не подхватить поганые болезни, и об ответственности нудили, и о планировании семьи, и обо всем таком прочем. Но о важных вещах ни гугу. О поцелуях, например. Как в этот момент дышать? Или еще — стыдно ли носить лифчик? А самое главное, стоит ли навязываться тому, кто тебе нравится? Или будешь при этом выглядеть приставалой и дурочкой? Ну, хорошо, а если удастся поймать его на крючок? Что делать дальше?

«Или вдруг тебя поймают?..»

В это мгновение Нита услышала в кустах справа какое-то шуршание. Поначалу она решила, что это птица — живая колючая изгородь вдоль дороги была просто набита птичьими гнездами. Но звук был слишком громким. Нита присмотрелась и заметила в густых зарослях оранжево-красное пятнышко.

— Аи елуа, — прошептал голос на Языке. — У меня есть для тебя новости.

Нита удивленно подняла брови. Она присела на корточки и стала вглядываться в переплетение ветвей. Там, в самой глубине колючих зарослей удобно расположился рыжий лис.

— Мадриин руа! — приветствовала его Нита. — У тебя все в порядке?

— Да. Но, может быть, — лис быстро, по-звериному стрельнул глазами вокруг, — может быть, пришло время отдать тебе долг. Знай, волшебство всколыхнулось.

— Ты не шутишь?

— Тебе ведь нужна помощь? Один из Ард Туата таится поблизости. До него всего полмили бегу.

Нита была совершенно сбита с толку. Как перевести это «Ард»?

— Ард… Ты хочешь сказать, что одна из Существующих Сил… здесь?..

— Точно. Мы связаны, мы все связаны воедино таинственной нитью. Кем и зачем, не знает никто. Но я знаю то, что это одна из самых Старых Сил. Застань ее за работой, и ты обретешь помощь.

— Пожалуй, — задумалась Нита.

Конечно, Существующие Силы должны помогать волшебникам, если те просят. Но прежде нужно отыскать Силу, к которой обращаешься. Это почти невозможно, потому что Они ускользают, предпочитая свершать свою работу тайно. Потому и Одинокой Силе труднее разгадывать Их замыслы.

— Что ж, — сказала Нита, — я предупреждена, мадриин руа. Благодарю.

— Теперь мы в расчете, — тявкнул лис.

Он ловко проскользнул в прореху между угрожающим сплетением колючих ветвей и исчез.

Нита поднялась и пошла дальше, обдумывая то, что сказал ей лис. «Почему же одна из Сил живет здесь, рядом? В это просто трудно поверить!»

Она свернула на узкую дорожку, ведущую к ферме ее тети. Еще издали Нита увидела тетю Анни, шедшую по полю с граблями на плече. Опять, вероятно, собирается окучивать, охаживать свою необыкновенную картошку. Нита усмехнулась. Тетя утверждала, что это очень редкий сорт, что-то вроде «елово-яблочной картошки». Никому не позволялось ходить в эту сторону поля, дабы не затоптать слабые ростки. Тетя Анни сама ровняла землю граблями, полола каждый день и чуть ли не стояла на страже у грядок со своей любимицей.

Нита еще раз оглянулась на шагающую вдаль тетю и пошла к дому. В кухне она первым делом принялась делать себе бутерброд. И тут затрезвонил телефон. Нита подбежала, сняла трубку и уже привычно произнесла: «Балливолан!»

— Миссис Каллахан дома?

— Ее нет. Что ей передать?

— Скажите ей, пожалуйста, что звонил Шон О’Дрисколл и просил перезвонить. Это очень срочно.

— Хорошо. Посмотрю, смогу ли я ее найти. Она только что вышла. До свидания. — Нита нацарапала на клочке бумажки фамилию и понеслась в поле.

Тетю она увидела еще издали. Та споро шагала к небольшому холму, возвышавшемуся на противоположном краю поля. Кричать было глупо, и Нита что было сил припустила за тетей Анни.

И тут она увидела нечто странное. Тетя сняла грабли с плеча и воткнула рукояткой в землю. И уж совсем Нита обомлела, когда маленький холм вдруг раскрылся, как громадный цветок, и тетя вошла внутрь.

На мгновение Нита застыла с открытым ртом.

«Не может быть!» — подумала она. И тут же вспомнила слова Тома, говорившего ее отцу:

— Ну, Гарри, вы же знаете, что способность к волшебству идет по вашей семейной линии.

«Сестра моего отца… Моя тетя — волшебница!»

Переполненная недоумением, страхом, восторгом, Нита неслась к зияющей в склоне холма черной дыре…

Катались они долго. Кит, не переставая болтать, с интересом глазел вокруг. Погода портилась. Но как-то странно. Разразились предсказанные службой погоды грозы. Однако они словно бы собрались сразу все вместе и раскалывали небо прямо над головой. К тому же вместо дождя сыпал град. То и дело ребятам приходилось спасаться от убийственных градин. Когда они наконец выкатили на двойной путь для экипажей, их глазам предстала необычная картина. Вся дорога была усыпана ледяными шариками величиной с грецкий орех. Круглые льдышки медленно таяли в солнечных лучах. Гром грохотал не переставая.

Кит крутил педали. Нита сидела на багажнике. Время от времени они менялись местами. А сейчас Кит шагал рядом, держась за решетку багажника.

— Красота! — не уставал восхищаться он, глядя по сторонам. — Тебя послали в отличное местечко!

— Угу, — буркнула Нита. — Что-то не помню, чтобы ты так же радовался, когда меня отправляли сюда.

Он покраснел.

— Ну да…

Нита усмехнулась:

— А как там Дайрин?

— В порядке, по-моему. Но подозреваю, что она тоже на задании. Последние несколько дней она не часто бывает дома.

— Держу пари, что это так. Сейчас все волшебники включены в работу. — Нита покачала головой. Предчувствие грозных событий не обманывало ее. Поглощенная мыслями об этом, она уже не так часто, как утром, подкалывала Кита.

Ребята свернули на дорогу в Килкуад.

— Смотри, вот она! — поднял голову Кит.

На них надвигалась черная тяжелая туча. Она уже была на полпути между ними и морем. И почти одновременно со словами Кита ослепительно полыхнула молния, пронзив небо и озарив мгновенной вспышкой холмы позади фермы. Нита беззвучно принялась считать секунды. Не успела она сосчитать до двух, как на них обрушился раскат грома.

— Близковато, — заметил Кит. — Давай-ка спрячемся.

Они свернули на подъездную дорогу и добежали до усыпанного гравием двора перед каким-то домом. Нита устремилась к дверям, а Кит вдруг замер и прислушался.

— Погоди. Что это?

— Ну чего ты? — сердито крикнула Нита. Вот-вот хлынет ливень, а ей вовсе не хотелось превращаться в мокрую курицу.

— Ты разве не чувствуешь? — Кит оглядывался, будто искал что-то. — Какое-то биение жизни.

Нита пожала плечами, не понимая, о чем это он. А Кит уверенно направился через двор к хозяйственным постройкам фермы.

— Там внизу что-то происходит, — бормотал он. — Там что-то живое.

— Ха, новость! Да здесь полно лошадей, овец и коров. — Нита все больше сердилась. — Послушай, Кит…

— Помолчи, — резко оборвал он ее. — Это не то, что обычно считается живым. Это то, что называют Мертвой Природой. Вещь. И она… движется сюда!

Он, не останавливаясь, шел вперед. Послышался еще один раскат грома. Но никакой вспышки молнии перед этим Нита не увидела. Она послушно тянулась за Китом, ворча себе под нос. Дело в том, что Кит мог слышать и чувствовать неживые для всех остальных вещи. Он слышал их так же легко, как Нита слышала живую природу. Конечно, каждый из них обладал в какой-то мере способностью другого. Но у Кита был особенно обостренный слух на предметы неживые. И если он сейчас что-то слышал, нужно было доверять ему…

— И в самом деле что-то странное, — сказал Кит, когда Нита поравнялась с ним. — Это как бы ничто… Я никогда не сталкивался ни с чем подобным.

— С чем?

Он оглядел двор фермы и покачал головой. Потом протянул руку.

— Это! — прошептал он.

Нита посмотрела в ту сторону, куда указывал Кит. Во дворе не было ничего такого. Разве что кузнечный пикап Бидди с походным горном в багажнике.

— Это?

— Это не грузовик. Вернее, не сам грузовик, — невнятно объяснил Кит. — Он, правда, немного возбужден, но с ним ничего странного не происходит. Зато в багажнике… Эта вещь… Коробка. Что же это?

— Горн. Портативный горн, — сказала Нита, заинтригованная его словами. — Он принадлежит некой даме, которая приезжает на ферму и подковывает лошадей.

И в ту же секунду из амбара вышла сама Бидди. Она посмотрела на небо, поежилась, накинула на плечи непромокаемую куртку и направилась к грузовику.

— Ого! — насторожился Кит и тоже поглядел в небо. Тут же вспыхнула молния.

Но это было только начало. Не успел Кит воскликнуть «ого!», как Нита почувствовала, что воздух словно бы сгустился. Сдавило грудь. Это продолжалось всего лишь секунду, но Ните, даже с ее уставшей от бесконечного напряжения и заклинаний головой, было достаточно, чтобы успеть возвести вокруг себя и Кита непроницаемый щит. Она видела, как Бидди глянула вверх, и почти тут же грузовик опоясала молния. Нита замерла от ужаса. Несчастная Бидди! Накрыть и ее защитным заклинанием Нита на таком расстоянии не могла…

Бидди резко вскинула вверх руку…

…и молния свернулась и безобидным клубком укатилась в небо. Именно укатилась, ничего больше не задев и словно бы беззвучно растворившись среди туч. Не было слышно даже удара грома.

А Бидди продолжала стоять на месте, глядя на небо, потом она осмотрелась, будто удостоверяясь, что никто не видел этой ее проделки. Затем улыбнулась и влезла в грузовичок.

— Что это было? — прошептал Кит.

Нита поскорей затащила его под соседний навес, чтобы из развернувшегося и покатившего к выездной дороге грузовика их не заметили. Кит впился глазами в грузовичок и провожал его взглядом до самого поворота.

— Кто это? — продолжал он допытываться.

— Я же говорила тебе. Это та дама, которая подковывает лошадей. Бидди.

— Она волшебница!

— Тебе показалось, — неуверенно возразила Нита.

Кит покачал головой.

— Тогда как ты все это объяснишь? Она отмахнулась от молнии, как от назойливой мухи. И ее грузовик или, вернее, горн в багажнике — они живые.

— Не знаю, — заколебалась Нита, — здесь все становится таким таинственным, непонятным…

Они проговорили почти до полуночи. Под конец Кит спросил:

— Ты с кем-нибудь уже познакомилась? Я имею в виду ребят.

— Кое с кем. Вполне нормальные ребята.

— А как они к тебе?

Нита непроизвольно вспомнила Ронана и немедленно вспыхнула. Как объяснить Киту? «Объяснить? Но что? — выскочил у нее в голове коварный вопрос. — А что думает о тебе Ронан? — завертелась целая карусель вопросов. — И думает ли вообще? Может быть, то, что ты слишком молода для него?»

— Они хорошие, — уклончиво ответила Нита. — Во всяком случае, те, кого я знаю.

— Там, у нас дома некоторые ребята говорят, что я прилепился к тебе, — тихо выговорил Кит.

Нита захохотала.

— То-то ты подпрыгнул, когда тетя Анни завела разговор о родителях и о том, что они думают про нас. Послушай, Кит, какое тебе дело до того, что говорят ребята? Идиоты, вот и все. — Она вдруг пихнула его в бок. — Отправляйся, тебе пора обедать.

— О черт, я и забыл! — Он поспешно поднялся и принялся копаться в своем Учебнике.

— Не забывай о слоях времени! — напомнила Нита. — Ты не учитывал их в своих вычислениях. Так можно ухнуть в самую середку Атлантического океана.

— Неужели? Ну и пусть, у нас же там есть друзья. — Он отыскал нужную страницу и углубился в чтение, беззвучно шевеля губами.

— Кит! Ки-ииит! — окликнула его Нита.

Он рассеянно посмотрел на нее.

— Что?

— Ничего. Просто будь осторожен.

Он кивнул и стал бормотать под нос заклинание перемещения. В самом его конце, на последнем слове Кит поднял глаза на Ниту.

— Не опаздывай завтра, — мягко сказала она.

Он снова кивнул и усмехнулся. И воздух заполнил опустевшее пространство.

Нита отправилась спать.

Старинные церкви оказывались зажатыми между сверкающими витринами новых торговых центров. Веселые, захламленные городские рынки терялись в тени громадных универсамов.

— К этому надо привыкнуть, — сказала тетя, когда они перешли улицу к югу от моста О’Коннелл и направились от центра мимо величественных фасадов колледжа Тринити и Банка Ирландии в сторону тихой пешеходной Графтон Стрит. — После Нью-Йорка, этого монстра Штатов, Дублин может показаться поначалу очень маленьким. Словно попала в другой мир, где время замедлилось, а пространство сжалось, стало тесным. Но позже… — тетя коротко засмеялась, — позже начинаешь удивляться, как это мог когда-то мириться с вечной сутолокой, суетой, спешкой? И убеждаешься, что нешумная жизнь может оказаться не менее удобной и приятной. — Тетя Анни снова засмеялась. — Зато люди здесь особенные. Вот увидишь.

Они повернули налево за угол Графтон Стрит, направляясь к Национальному музею. Тетя купила билеты и сразу же повела Ниту вниз по лестнице, куда указывала стрелка с надписью «Сокровищница».

— Здесь много великолепных вещей, — сказала тетя Анни, — но эта, пожалуй, самая знаменитая.

Внутри большого стеклянного шкафа на массивной прозрачной плите стояла Чаша. Яркие лучи прожекторов освещали ее. Нита подумала, что, не будь этих прожекторов, Чаша светилась бы и сияла сама по себе.

— Ardagh Chalice, — тихо сказала тетя. — Чаша, или Котел Воскресения.

Нита вглядывалась внутренним взором волшебника, впитывая каждое слово, улавливая каждую мысль. Чаша была высотой более полуметра и в треть метра шириной. Сверкающие золотом ее выпуклые бока были украшены замысловатым спиральным узором и усыпаны рубинами и топазами. Но Нита разглядывала не сверкающие драгоценные камни, а тянувшийся серебряной нитью орнамент. Это наверняка были диаграммы заклинаний, только начертанные на очень древнем языке. На первый взгляд они могли показаться простым узором, однако простота эта была обманной. В этих диаграммах таилась великая сила, но сейчас они были неподвижными, пустыми, словно былая сила испарилась из узоров заклинания.

— Мне кажется, она не очень древняя, — с сомнением проговорила Нита.

Улыбка скользнула по губам тети Анни.

— И нет. И да. Сокровища созданы богами, но сделаны они руками смертных людей и из обычных смертных материалов. Вещи исчезают, рассыпаются, но вложенная в них сила — можно это назвать душой Сокровища — столь же бессмертна, как и ее Творители. Когда исчезает тело вещи, душа передается, «перевоплощается», находит другое вместилище. Некоторое время Чаша была сосудом этой силы. Но теперь, думаю, она пуста. Или ты чувствуешь по-другому?

Нита пристально вглядывалась в Чашу. Наконец она вымолвила:

— Я не знаю. Если бы… если бы суметь пробудить ее, эту душу. Но как? Как это сделать?

Тетя помолчала.

— Надо выяснить как, — сказала она. — Но пойдем посмотрим Меч.

Они поднялись на один лестничный пролет, прошли через два зала. Третий зал оказался буквально забит древними золотыми изделиями: булавки, ожерелья, браслеты, бусины и узорные пластинки для украшения запястий.

— Золото когда-то добывали в районе Виклоу, — пояснила тетя, — это недалеко от нас. Но к началу четвертого века золотая жила иссякла. Взгляни-ка сюда. Эта вещь стоит дороже всех выставленных здесь вместе взятых.

В самом центре зала в плоской горизонтальной витрине на красном бархате лежал Меч. Длинный и узкий, напоминающий по форме ивовый лист, без единого украшения, бронзовый клинок был зазубрен, поцарапан и словно бы искорежен в давних битвах. Нита склонилась над ним, стараясь почувствовать, уловить невидимые токи, исходящие от старинного клинка.

— А вот он очень старый, — сказала она.

— Да, намного древнее Чаши, — подтвердила тетя Анни. — Изделие Бронзового века.

Нита согласно кивнула. В этой старой бронзе все еще сохранялось воспоминание о былой силе. Тоскующее, скорбное, слабое…

— Итак, — вздохнула Нита, — у нас есть Камень, Чаша и Меч, почти утративший воспоминания и вряд ли готовый возродиться… И нет Копья.

— Ты права. Конечно, наши волшебники не успокоятся, пока не найдут Меч, в котором могла воплотиться Сила. Но дух Копья Луин, кажется, исчез навсегда. То ли не нашлось достаточно прочного вместилища, тела, то ли сама суть, душа Копья оказалась слишком мощной для нашей Вселенной и та не смогла удержать его.

Нита тоже полагала, что Копье исчезло навсегда.

Весь день они провели, как и обещала тетя, в туристических забавах. Болтались по торговому центру на Сент Стивен Грин, пили чай в Шелбурн Отеле, слушали уличных музыкантов, игравших на дудках и банджо, а иногда и на ложках. Они прошлись по мосту О’Коннелл, перекинутому через реку Лиффи, чтобы взглянуть на красивый изгиб другого моста — знаменитого Хафпенни, достопримечательность и символ Дублина. Потом долго ныряли в магазинчики на южной стороне моста Хафпенни, места, называемого в Дублине Левым берегом. Немного посидели на О’Коннелл Стрит около статуи богини реки Лиффи, отдыхая у каменной чаши фонтана и блаженствуя в этот жаркий день в мареве его брызг.

Около семи часов вечера они двинулись к пабу, в котором и должна была состояться намеченная на этот вечер встреча. Лонг Холл оказался красивым местом с наклонными стенами из цветного стекла.

Они вошли внутрь, и Нита с восхищением воззрилась на громадную полированную стойку бара и на трехметровые зеркала позади ее. Всюду было резное дерево, плавно изогнутое цветное стекло и сверкающие латунные ограждения. В зале стоял сплошной гул. Люди пили, ели, разговаривали.

— Мы встречаемся в задней комнате. Привет, Джек, — сказала тетя Анни человеку за стойкой.

— Это Джек Мурн, — сказала тетя Анни, когда они с Питой протискивались под низким арочным сводом в ту самую заднюю комнату. — Он владелец бара. И один из Областных Советников.

— Тетя Анни, — спросила Нита, — если здесь намечена встреча волшебников, то как вы собираетесь избавиться от остальных?

— Заклинание, запирающее проход через арку, — сказала тетя Анни. — Наши голоса будут слышны, но каждому непосвященному покажется, что мы толкуем о футболе или спорим об иной чепухе.

— Значит, все эти люди здесь, в задней комнате, волшебники? — с удивлением спросила Нита, разглядывая беспечно болтающих людей за соседними столиками. Она никогда еще не была на такой-людной встрече волшебников.

— Конечно, — спокойно ответила тетя Анни. — А пока расслабься. Надо дождаться Дорис и Джонни.

Нита принялась за свою кока-колу, прислушиваясь к шумным разговорам и вежливо здороваясь с подходившими к их столику людьми.

Вскоре в арочном проходе появилась миссис Смит.

— Привет, Дорис! — крикнул кто-то. — Как добралась?

Следом за миссис Смит вошел какой-то низенький человечек в длинном пальто и висящем до полу клетчатом шотландском шарфе. При виде его многие закричали: «Джонни!» или «Шон!», и тут же послышался уже обычный приветственный гул, где ирландские слова мешались с английскими. Нита склонилась к тете Анни и спросила шепотом:

— Кто это?

— Шон О’Дрисколл, — ответила тетя. — Или Джонни. Я уже говорила, — он Областной Контролер, Верховный Волшебник и в его ведении вся Западная Европа.

— Ого! — восхитилась Нита, никогда еще досель не видавшая волшебника такого высокого ранга. Областные Верховные Волшебники являются только Региональным Верховным Волшебникам, а те — трем Верховным Волшебникам Земли. Такого Верховного Волшебника, под чьей властью все волшебники от Шэннона до Москвы и от Осло до Гибралтара, Нита представляла необыкновенным, внушительным и потому была поражена, увидев маленького человечка, с редеющими волосами, в обычном потертом костюме. Старым, правда, он не выглядел. Усы воинственно топорщились, а взгляд был холодным и пристальным. Он без улыбки оглядел всех присутствующих и ровным голосом ответил на шумные приветствия. «Вот бы заставить его улыбнуться», — вдруг подумала Нита.

Дорис и Джонни тут же протянули по кружке пива, и все стали рассаживаться, теснясь вокруг них. Джонни, однако, не сел, а стал посреди комнаты, ожидая, пока все усядутся. Сейчас он был похож на строгого учителя, наблюдающего за утихомиривающимися учениками.

— Спасибо, что пришли, — сказал он. — Я знаю, что собирали вас спешно, но дело слишком серьезно.

Некоторые волшебники стали переглядываться. Джонни оглядел зал.

— Я знаю также, что вы готовились к долгому и подробному разговору, — продолжал он, — но выяснилось, что времени на дискуссию у нас гораздо меньше, чем предполагалось. По всему нашему острову идут серьезные утечки из слоев времени с одновременными локальными прорывами на материке. Закрыть образовавшиеся прорехи надо как можно скорее. Тем более что уже было уловлено эхо и зафиксирована рябь в Китае и Перу.

Эти слова были встречены гробовым молчанием.

— Во-первых, — продолжал Джонни, — я хотел бы поблагодарить тех, кто, работая над другим заданием, обнаружив изменения, немедленно сообщил об этом. Во-вторых, выражаю благодарность и тем, кто, не будучи на активном положении, готов немедленно включиться в круг волшебных деяний. В-третьих, я также хочу поприветствовать приехавших издалека. И прежде всего Ниту Каллахан. Встань, Нита…

Нита ужасно покраснела, но понадеялась, что это не будет заметно в приглушенном свете паба. Она встала и постаралась улыбнуться.

— Нита была направлена сюда по нашей просьбе и благодаря любезности Верховных Северо-Американского Региона. У нее кровное родство с этой областью Земли. Для сведения: она была недавно вовлечена в нью-йоркское вторжение и предотвратила катастрофу в каньоне Гудзон в июне. На днях она несколько раз попала в пересечение слоев времени на самом опасном участке Наложения Миров. Кстати, Дайрин Каллахан — ее сестра.

По залу пробежал шумок. Нита вежливо поклонилась и немного неуверенно улыбнулась Джонни. Он жестом приказал ей сесть.

— Мы рады, что ты с нами, — сказал он. — Постарайся набраться терпения и будь внимательна. Здесь все делается немного не так, как ты привыкла. И если тебе придет в голову нечто полезное во время нашего разговора, не смущайся и, не колеблясь, выскажись.

— За четыре последних ночи, — ровным голосом продолжал Джонни, — у нас были утечки из слоев времени в двадцати трех графствах из двадцати шести. Почти одновременно девяносто волшебников наблюдали скольжение и смещение времен, сопровождаемое ожившими воспоминаниями о так называемом Мифологическом периоде. Явление в реальный мир видений живых существ и предметов происходило без какого-либо волшебного вмешательства. Происходило и обратное — невольное вторжение волшебника в бесплотный мир и столкновение с существами, не присущими никакой, прежней или нынешней, реальности. Были опасные нападения. Некоторые из этих вторжений требовали немедленного латания разрывов времени, ибо могли коснуться и обычных людей, невинных наблюдателей, а те, в свою очередь, встретившись с необъяснимым явлением, сочли бы, что повстречались с привидениями или сходят с ума. Такое недопустимо. А на полях к северу от Нааса разразилось необъяснимое землетрясение точно на том месте, где происходила знаменитая Битва. И это не случайное совпадение, как вы понимаете.

Все заговорили, зашептались, зашевелились, кидая озабоченные взгляды на Джонни. Тот поднял руку и утихомирил собравшихся.

— Землетрясение было всего лишь три балла по шкале Рихтера. Это говорит о том, что камень Фаль все еще может удерживать Остров, не дать ему сместиться или расколоться. Но как долго он продержится, вот вопрос. Сила его иссякает, и вы это прекрасно знаете. И следующая такая атака может оказаться роковой, всеразрушающей и на природном и на сверхъестественном уровне. Придется, думаю, восстановить Мойтуру. Если кому-то не придет в голову идея получше.

— Восстановить Мойтуру? Но при помощи чего? — спросил молодой волшебник, тот самый юноша в черной кожаной куртке.

— Отличный вопрос, — встрепенулся Джонни. — Два из Четырех Сокровищ все еще с нами. Камень пробудился вновь, во всяком случае оживает. Души других трех Сокровищ где-то в иных мирах, или в нашем мире, но еще не обнаружены. Мы должны призвать их, подыскав подходящие оболочки, земные тела. И вместе с ними выйти на битву против Одинокой Силы. Тогда у нас будет шанс. Без них же… — он пожал плечами.

Тишина была ответом на его слова. Несколько мгновений все молчали, потом донесся чей-то голос от дальней стены:

— Кто будет Предводителем?

— Если не явится одна из Существующих Сил, — тихо сказал Джонни, — поведем, вероятно, я или Дорис. Соберем всех.

— А где вы собираетесь находить подходящие оболочки для Сокровищ? — спросил другой голос.

— В первую очередь мы попытаемся использовать старые, — ответила Дорис. — Они уже работали прежде. Надеюсь, при небольшом вмешательстве смогут послужить еще… Камень Фаль пробудился. Думаю, что и в Чашу мы сможем вдохнуть душу.

— Вы не опасаетесь, что в музее хватятся ее? — спросил молодой волшебник в кожаной куртке.

Дорис слегка улыбнулась.

— Нет. Взамен подлинной будет отослана волшебная копия, — сказала она. — Однако для того, чтобы вновь вызвать душу Чаши, нужны воины, а не поэты. Где Чарльз и Алисон?

— Застряли в пробке на дороге, — сказал волшебник, сидящий у стойки.

Джонни усмехнулся:

— Вот он, реальный мир. Но здесь присутствуют Лиам, Майрид и Найджел. Прекрасно. Я хотел бы поговорить с вами после. Остальных прошу обговорить со своими Советниками все планы на следующие две недели. Каждый из вас должен быть готов в любой момент оторваться от основных дел и прийти на помощь. Кроме того, в виду серьезности ситуации на все это время отменяются запреты на телепортацию. Но прошу быть осторожными, не злоупотреблять бестелесным перенесением в пространстве. Помните о зловещих Пересечениях слоев времени.

Возникший говор быстро перешел в настоящий галдеж. Каждый старался перекричать другого. Сквозь хаос голосов прорвался громкий вопрос:

— Но, Джонни! Не станет ли от этого хуже?

Джонни помахал обеими руками, чтобы установить хотя бы относительную тишину. В комнате стало немного потише.

— Что ты имеешь в виду? — обратился он к вопрошавшему.

— Если вы собираетесь вызвать души Сокровищ… и если вам это удастся, — за столиком поднялся высоченный волшебник с мощными усами, — если все это произойдет, не станут ли пробуждаться подспудные силы Земли? Все мы знаем, что Сокровища — это и есть в какой-то степени Земля, то есть четыре элемента из пяти составляющих — Воздух, Вода, Почва и Огонь. Они проснутся и могут попросту разбушеваться. Кто их удержит?

Джонни посуровел. В ожидании его ответа все умолкли.

— Да, — сказал он, помедлив некоторое время. — Будет гораздо хуже. Потому-то и действовать надо быстро. В ином случае Ирландия, а затем и вся Европа, и, может статься, все континенты будут опрокинуты в прошлое, которое затопит наше время. И восстанут мертвые, и появятся… некоторые другие неудобства. Если мы не сможем это остановить, то преграды между прошлым и настоящим будут сметены, а мир реальный опустошен миром ушедшим, потусторонним. Все вымышленные мифы и вся правда, ставшая мифами, перемешаются и хлынут на нас. Реальность станет обманом.

— Надолго ли? — прозвучал в тишине тихий голос.

— Чем выше уровень обмана, — ответил Джонни, — тем меньше возможность вообще когда-либо изменить или остановить этот процесс.

— Та-ак, — произнес усатый великан. — Но пока вы, Верховные Волшебники, прикидываете, что делать, сны и кошмары Ирландии оживают… они являются нам все чаще. И прошлое продолжает возникать в настоящем. И мертвые, и бессмертные, и мифические, и фантомные существа продолжают ходить по земле. И, как ты соизволил сказать, происходят «некоторые другие неудобства».

— Совершенно верно, Скотт, — мрачно согласился Джонни.

Теперь тишина была особенной. Каждый углубился в свои невеселые мысли. И вдруг живой, звонкий голос произнес:

— Мне бы еще пивка.

Это разрядило гнетущую тишину.

— Я принесу тебе еще кока-колы, — сказала тетя Анни и ушла.

Нита сидела оцепенев.

— Эй, да ты белее листа бумаги! — раздался голос. Нита подняла глаза. Ронан.

Она слабо улыбнулась ему и постаралась взять себя в руки. Ронан сел рядом. Он показался Ните еще привлекательнее. Черная кожаная куртка шла ему, а приглушенное освещение придавало лицу значительность.

— Я и дрожу как лист, — созналась Нита. — А ты как?

— Да, звучит все это невесело, — согласился Ронан. Однако вид его и беззаботный тон вовсе не соответствовали словам. — Но ты не очень-то пугайся. Шону просто нравится вещать, словно он глас судьбы, и предрекать всякие ужасы. Все Областные Волшебники любят попугать концом света.

— Послушай, могу я у тебя спросить кое-что?

— Конечно.

— Мне просто любопытно. Твое Суровое Испытание было трудным?

Он странно глянул на нее.

— Чуть меня не прикончило. А что тебя интересует?

— Да так. Не обращай внимания, — смутилась Нита. — Мне просто казалось, что мое Суровое Испытание было самым ужасным. Любопытно, знаешь, у всех так, или я исключение. С моей сестрой было и похуже, но она особый случай.

Ронан задумчиво отхлебнул апельсинового сока.

— У меня было скольжение во времени, — сказал он.

Нита недоуменно пожала плечами.

— Но его можно просто купить. Мы так и сделали, купив сжатое время для нашего Сурового Испытания у местного Верховного Волшебника, — сказала она.

— Я не покупал своего, — откликнулся Ронан, — Я взял его. — Он сделал еще глоток. — Однажды, сразу после принятия Клятвы, я шел по Вевей Роуд. Ну и улица вдруг перестала быть Вевей Роуд. В мгновение ока она превратилась в грязную тропинку с несколькими крытыми соломой домиками у подножия холма. И дождь лил как из ведра. Сверкала молния. Грохотал гром.

Нита поежилась. Не любила она попадать под проливной дождь.

— И что ты сделал?

— Я направился к Ослиной Голове. — Ронан вдруг громко и неестественно рассмеялся, будто хотел рассеять нахлынувшие неприятные воспоминания. — Мне хотелось получше рассмотреть, что же это такое, ты понимаешь? Все было перемешано. Знаешь, как море во время шторма. Впрочем, ты, может, и шторма не видела?

— Я живу на Лонг-Айленде, — сказала Нита — У нас в Большом Южном Заливе, когда налетает ураган, еще какие штормы бывают!

— Ну вот, тот шторм двигался в сторону суши, — продолжал Ронан. — Дождь лил так, что уже не понятно было, где суша, где вода. И тут я увидел маленькую лодочку. Она неслась прямо на камни. — Он взглянул на рассеянно слушающую Ниту и раздельно произнес: — Рим-ля-не!

Это заставило ее встрепенуться. Она уже видела в музее римские монеты, найденные у подножия Ослиной Головы. Видела она и реконструкцию поселения того времени.

— Они пытались основать колонию, верно? — спросила она.

Ронан кивнул. Теперь Нита не отрывала от него взгляда. Она вспомнила тот день в Брее, в кафе, и как Ронан тогда с жаром возмущался любой попыткой колонизации. Ронан словно бы подумал о том же, потому что сильно покраснел и отвел глаза.

— Видишь ли, они могли погибнуть в этом потопе, — сказал он. — Их маленькую лодку море просто поглотило бы. Самая современная спасательная шлюпка не могла бы выдержать такого, не говоря уже об их крохотной одномачтовой лодчонке. Поэтому я вдохнул море.

Нита ахнула про себя. То, что сотворил Ронан, было почти немыслимо. Чтобы получить хотя бы временный контроль над стихией, следовало на волшебном Языке почти мгновенно обрисовать каждую молекулу. Только после этого, и то на очень короткий период, ты обретаешь власть над предметом. Нет, он становится как бы частью тебя, твоим телом. Но на это время мертвеет твое собственное тело. Ибо два тела ни один живущий на Земле иметь не может. Самая ужасная опасность поджидает волшебника, не сумевшего в нужный момент сломать заклинание, — навсегда остаться тем, что описал. Попросту говоря, Ронан мог стать частью моря, раствориться в нем. Напряжение такое, что не всякий волшебник может выдержать. Это доступно, пожалуй, лишь молодому, да к тому же находящемуся на Суровом Испытании.

И снова Ронан как бы услышал ее мысли.

— Мне не очень много надо было вбирать. Всего лишь ту часть моря, что подступало к Ослиной Голове. Короче, они могли выпрыгнуть из лодки и дотащить ее до берега. Но саму лодку спасти я не успел. Истекло время контрольного заклинания. И лодку разбило о камни в щепки. А сам я, должно быть, потерял сознание, не успев довершить скольжение сквозь время. Во всяком случае, меня нашли на остром утесе у самого берега туристы из Грейстоуна. Пришлось провести несколько дней в больнице. — Он рассмеялся. — Им и невдомек было, что произошло на самом деле.

— У-уу, здорово, — восхищенно протянула Нита. — Но… — собираясь возразить ему, она даже чуть покраснела, — но, Ронан, согласись, римляне приехали сюда не на прогулку. Они же целились на Британию. Не лучше ли было позволить им утонуть?

Ронан, казалось, не обратил внимания на прозвучавшую в ее словах иронию.

— Да, конечно, я вмешался в ход истории, — серьезно сказал он.

— Еще бы! — хмыкнула Нита.

— Но что мне оставалось делать? Позволить им тонуть прямо на глазах? — Он как-то странно отвел глаза в сторону. — Я понимаю, ничто не обращается в ничто. Следы остаются. Они так никогда и не вернулись на родину. Осели здесь, на Острове, женились на островитянках. Я, насколько мне известно, тоже их дальний потомок.

Нита лукаво улыбнулась:

— Не хитри. Ты прекрасно знал, что пытаешься исправить ход истории. Спасая жизни людей, ты не захотел спасти их лодку. И они не смогли вернуться в Рим и привести сюда завоевателей. Так?

Ронан прихлебывал из стакана и по-прежнему смотрел в сторону.

Нита, словно бы извиняясь, небрежно похлопала его по руке. Это был обычный жест примирения с Китом.

Но сейчас, дотронувшись ладонью до руки Ронана, она вдруг почувствовала, как от этого касания огонь пробежал по всему ее вмиг ослабевшему телу.

— Не обращай внимания, — произнесла она, стараясь совладать с собой. Честно говоря, суть Сурового Испытания была такой интимной вещью, что в нее редко посвящали других. Доверие Ронана было ей приятно. — Хочешь еще этого? — Она кивнула на опустевший стакан Ронана. — Как вы это называете?

— Святой Климент, — сказал он и пропел: — Климент Святой, Климент Святой, лимонный сок смешай с водой! — Он расхохотался, глядя на растерявшуюся Ниту. — Не знаешь этой песенки? Хит последней недели.

Ронан легко свел разговор на шутку, и это понравилось Ните. «С ним просто, — подумала она, — и я ему нравлюсь».

— Не шути, Пэдди, не серди леди! — пропела она в ответ и встала, нашаривая в кармане мелочь.

Нита взяла Ронану коктейль и вернулась. К своему удивлению, рядом с Ронаном она увидела Джонни.

— Ну вот, я стерег твое местечко, — сказал Джонни и встал. — Кстати, дорогая, у меня есть для тебя весточка. Том и Карл шлют свои наилучшие пожелания.

— Вы знаете их? Как они? — спросила Нита, садясь, и добавила: — Ага, понятно. Значит, это все-таки они!..

— У них все хорошо. Я часто консультируюсь с ними. Особенно с Томом. Он Советник Северо-Американского Региона по составным заклинаниям. Но что значит «это все-таки они»?

— Я имела в виду, что это они послали меня сюда. Верно?

Лицо Джонни сморщилось от улыбки.

— Нет, голубушка… Ни Региональный Верховный Волшебник, ни даже кто-нибудь из Планетарных не могут поставить волшебника на активное положение. — При этом он почему-то покосился на Ронана, который буквально ушел с головой в широкий черный ворот своей куртки. — Не-ет, — повторил Джонни, — такие решения принимаются гораздо выше. И не людьми. Впрочем, не об этом сейчас речь. Дорис, кажется, порассказала тебе кое-что о наших, местных особенностях?

Нита уже было собиралась ответить, как у дверей кто-то громогласно выкрикнул:

— Заканчивайте, господа! Последние заказы! Десять минут! Поторопитесь, пожалуйста!..

— Джонни, — внезапно спросил Ронан, — может быть, я и не прав…

— Уверен, что так, мой мальчик, — перебил его Джонни.

— Но, Джонни, ответь все-таки… — настаивал Ронан, при этом ужасно краснея и опять отводя взгляд от Ниты. — Почему нельзя обойтись местными силами? Зачем нам нужны посторонние вторжения?

Горячая волна гнева ударила Ните в лицо. Она тоже покраснела, готовясь уже дать Ронану отпор.

Но Джонни был спокоен.

— Самодостаточность, да? — спросил он. — Разве ты еще не попадался на эту удочку? Это иллюзия, Ро! А почему нам понадобилась помощь Туаты? Почему мы обращаемся к Существующим Силам? И даже к Одинокой Силе? Она тоже неотделима от Вселенной. И ты это прекрасно знаешь. Все мы связаны, и по отдельности не сможем решить даже малой задачки. Не говоря уж о серьезном деле. Нас всех касается все, что происходит в самых дальних уголках Вселенной. А ты недоволен уже и тем, что здесь оказались волшебники из Северной Ирландии. — Брови Джонни сошлись в одну суровую линию. — Поменьше слушай политиков и, советую, сейчас же извинись перед Нитой. — Лицо его вдруг разгладилось, глаза лукаво блеснули. — Не то она превратит тебя в мокрую тряпку.

Джонни дружески похлопал Ниту по плечу и удалился.

Нита вся напряглась изнутри, стараясь придать лицу спокойное выражение. Это ей редко удавалось, но сейчас надо бы сдержаться, чтобы не наговорить глупостей и грубостей. Все же она здесь гость, и не следует заставлять тетю краснеть за нее. «Кроме того, я волшебница среди волшебников. Неужели какой-то провинциальный заносчивый панк заставит меня выйти из себя?..»

— Послушай, Нита, — заговорил Ронан. В голосе его чувствовалось смущение — Я не…

— Конечно, ты не хотел, — оборвала она его. И тут же заставила себя замолчать. Но уже через секунду ее прорвало. — Неужели ты думаешь, — в тихом голосе Ниты клокотала ярость, — что это была моя идея? Неужели ты думаешь, что я не предпочла бы оставаться дома со своим другом и заниматься своими делами? Неужто ты думаешь, что мне делать больше нечего? «Вторже-еения»! — ядовито передразнила она. Ронан, откинувшись к стене, беззвучно смеялся. От сдерживаемого смеха он стал красен как рак. Разъяренная Нита судорожно подыскивала какое-нибудь заклинание, чтобы заставить его перевернуть стакан с коктейлем Святой Климент прямо на брюки. Но тут же спохватилась, что находится среди волшебников. Тогда резким движением она запихнула салфетку ему за шиворот, и пока Ронан пытался вытянуть ее, локтем смахнула его стакан.

— О-оп! — миленько улыбаясь, воскликнула она, видя, как жидкость растекается по его коленям.

— Живей, господа! Время пришло! Разве у вас нет дома, куда так приятно отправиться?.. — кричал Джек, стоя у дверей паба. Ронан сидел, уставившись на мокрые колени. Мимо прошел Джонни, потрепан его по голове и усмехнулся:

— Я предупреждал, что она превратит тебя в мокрую тряпку. Никто никогда меня не слушает. Спокойной ночи, Анни. Позвони мне утром.

И он ушел. В пабе стали гасить свет.

— И нам пора, — сказала, подходя, тетя Анни. — Дорис ждет. Ронан, тебя довезти до дома?

— Нет, спасибо, миссис Каллахан, — отказался он, — Я приехал с Барри.

— И прекрасно! Пошли, Нита.

Нита встала и глянула сверху вниз на сидящего Ронана. Он смотрел на нее со странным выражением. Не было во взгляде его ни гнева, ни улыбки… но что же? Нита не стала задумываться.

Всю дорогу она нервно хихикала, сама не понимая почему…

Вдруг послышался грохот сминаемого металла и взрыв.

— Машина, — сказал Ронан.

— Жалко, — сморщился Кит.

— Пошли, — коротко бросил Ронан.

— Как ты собираешься их остановить? — спросила Нита.

— Остановить? Разве их можно остановить? Надо уносить ноги! — крикнул Ронан.

Он схватил Ниту и Кита за руки и потащил к черному ходу.

Через задний двор они выскочили на Замковую Террасу. Нита посмотрела в конец улицы, где высился старый Замок. От него остались жалкие руины. Несколько фоморов рьяно расшвыривали последние камни рухнувшей башни. Они и сами, казалось, были высечены из гранитных глыб. Группа разъяренных фоморов с легкостью дырявила массивные стены Банка Ирландии. Не умолкая, выла сирена охранной сигнализации. Еще один фомор деловито переворачивал машину. Пассажиры вопили и пытались выбраться наружу.

— Ужас! — выдохнула Нита. — Мы не можем допустить, чтобы эти монстры разгуливали по городу!

— Нет такого волшебства, которое могло бы с ними справиться, — покачал головой Ронан. — Слишком спрессованы слои времен. Надо выбираться отсюда поскорей! Если они…

И в это мгновение ему на плечо опустилась тяжелая лапища.

— Ах, нет способа! — вскричал Кит. Он быстро пробормотал три очень коротких и резких слова. Фомор вдруг завопил неожиданно тоненьким голоском и, шатаясь, отступил. Нита с изумлением увидела, что у него не было головы! Лишь взметнулось облако каменной пыли.

— А ты говорил! — сказал Кит, тяжело дыша.

Фомор продолжал издавать тонкий режущий звук. Огромная трещина, расширяясь, побежала по его телу, разваливая его напополам. Но тут… Вместо того чтобы совершенно рассыпаться, фомор вдруг стал раздаваться вширь, из треснувшего верха туловища образовались две головы. Одна за другой выросли шесть рук, потом их стало уже восемь. С ужасным грохотом он упал на землю и развалился на две части. И обе половинки поднялись. Теперь перед ребятами стояло двое фоморов!

— Я предупреждал! — воскликнул Ронан. — Бежим!

Путь по Герберт Роуд был отрезан толпой фоморов. Ребята увернулись от возникших из расколотого фомора двух новых чудищ и понеслись по Мейн Стрит. Толпы кричащих, охваченных ужасом людей неслись по улице. У обочин валялись перевернутые машины. Витрины и окна оскалились острыми полосами разбитого стекла. В каменных стенах зияли огромные дыры. Два фомора с увлечением крушили монумент перед Рояль Отелем.

— Что это за существа? — спросила Нита.

— Я же сказал — фо-мо-ры! — выкрикнул на бету Ронан.

Нита устремила взор в ту сторону Мейн Стрит, где высилось каменное, покрытое штукатуркой здание бывшего городского рынка. Теперь в нем размещались туристский центр и музей. Там пока было тихо.

— Туда, — коротко воскликнула она и потащила ребят за собой.

Следом за ними устремилась целая толпа людей, тоже, вероятно, сообразивших, что там безопасно. Но уже на полпути, перед тенистой аркадой пассажа они увидели приземистое серое существо, которое, пыхтя, выворачивало из мостовой гранитного грифона фонтана.

Нита резко остановилась.

— Здесь не пройдем, — сказала она. — И волшебство ничего не даст. Надо что-то придумать.

— Что? — отчаянно вскричал Ронан. — Нет такой бездны, в которую их можно было бы низвергнуть!

Нита на секунду закрыла глаза. Дрожь пробежала по всему телу.

— А если попробовать… — Она готова была рискнуть.

Есть только один выход! Нита вся ушла в себя и произнесла это имя. Горло сдавил спазм. Но она напряглась и во второй раз произнесла его. И голос спросил: «Ты уверена? Абсолютно уверена?» Она собрала все силы и в третий раз выговорила имя. Словно ток пронзил ее! Нита дернулась и упала.

Она сидела прямо на мостовой, ошеломленно крутя головою. Горло словно бы ссохлось. Нита, пересиливая боль, сглотнула и буквально вытолкнула из себя тяжелые, будто булыжники, слова.

— Заплати мне то, что должен! Сейчас же! — выкрикнула она на Языке.

Нита понимала, что решилась на самое опасное — волшебное вторжение. И она смогла вызвать его! Теперь все должно было произойти мгновенно.

Крики людей и звон разбиваемых стекол, вой автомобильных сирен и пронзительные свистки полицейских заглушил густой, глубокий гул колоколов. Но он вовсе не был похож на мелодичный перезвон церковных колоколов. Казалось, что кто-то усилил и положил на музыку гулкий цокот копыт мчащегося неудержимым галопом коня. Звук был полон гармонии, и в него вплетались мелодичные звоны. То ли копыта серебряные, то ли касались они необыкновенной, хрустальной мостовой. И еще слышались тонкие, переливчатые перезвоны, словно кто-то подергивал уздечку, увешанную крохотными бубенчиками. А всю эту чудную мелодию пронизывал острый и грозный свист летящей стрелы. Но главным, перекрывающим все эти мелодичные звуки, был мрачный, то возносящийся к самым высоким нотам, то понижающийся до низкого гудения поющий голос. И звучал он, будто грозный, привыкший убивать разящий металл. Яркий свет заскользил вдоль улицы, на мгновение озаряя лица людей, подернутые каменной пылью стены зданий, перевернутые машины.

И вдруг неудержимый поток света пролился на Мейн Стрит, облил слепящим сиянием здание музея. С коротким вскриком рухнул у фонтана-грифона фомор, пронзенный мечом. А вдоль улицы неслись сияющие всадники на сияющих конях, словно сотканные из света. И казались они намного реальнее, чем жавшиеся тенями к стенам домов люди, чем превратившиеся в бесформенные груды металла машины, чем глядящие пустыми глазницами витрин магазины. На мертвенно-бледном фоне затянутой завесой каменной пыли улицы угольями горели ярко-красные знамена всадников, светились небесной чистотой голубые плащи, весенней свежестью веяло от их изумрудно-зеленых шарфов, слепило золото шлемов, серебряные щиты мягко светились, словно луна сквозь облака, и черные волосы обрамляли лица всадников, как ночное небо обнимает светильники звезд. Всадники втекали в улицу широкой, нескончаемой рекой, в их руках сверкали молнии мечей. И лучи солнца, скользя по лезвиям, вдруг издавали тонкий, мелодичный торжествующий звук. Лица всадников светились упоением битвы. У некоторых в руках были копья, чьи наконечники пылали, будто языки пламени. Другие разили врага тонкими, как новорожденная луна, серпами. Третьи натягивали тугие луки и пускали стеклянные, стремительные, словно мелькнувший из-за тучи луч, стрелы. Серые, бугристые уроды падали и оставались лежать неподвижно каменными грудами. Узкая улица наполнилась предсмертными криками фоморов. А все живое попряталось, вжалось в ниши домов, скрылось за дверьми и воротами. Люди, не успевшие понять, что произошло, в ужасе спасались от этой сверкающей кавалькады, несущейся по улице Брея.

Всадники приблизились к тому месту, где между зданием паба и аркадой пассажа замерли Нита, Ронан и Кит. Будто не замечая ребят, воины заструились вниз по улице в сторону Дангля, гоня перед собой поредевшую толпу фоморов. Ошарашенный всем виденным, сержант полиции молча и неподвижно наблюдал за необыкновенными всадниками. Он лишь быстро-быстро крестился и совсем уж обмер, когда один из всадников на ходу улыбнулся и поклонился ему.

Вдруг от сверкающей кавалькады отделился высокий прекрасный воин на вороном коне и, глядя на Ниту сверху вниз, произнес гортанным голосом:

— Долг оплачен?

Нита, ослепленная сверканием его голубых, алых и золотых одежд, невероятной красотой благородного лица, почувствовала вдруг себя маленькой, жалкой, некрасивой. Сердце ее сжалось от жалости к себе, от невозможности превратить свою такую обычную, тусклую жизнь в этот праздник уверенности, силы и чудесной, сияющей красоты.

— Да, спасибо, — пролепетала она. — Большое спасибо.

— Я полагал, что моя благосклонность понадобится тебе позже, — проговорил всадник. — Но ты потребовала ее сейчас. Что сделано, то сделано. А теперь собирайся, поедем. Королева желает поговорить с тобой.

При этих словах Ронан будто бы пришел в себя.

— Какая королева? — поднял он брови.

— Она не из смертных, — улыбнулся молодой всадник. — Королева, которой нельзя отказывать… как не стоит ссориться и с ее Шутом.

— Амадаун! — выдохнул Ронан, глаза его расширились. — Делай то, что велят! — шепнул он Ните. Она поймала его неожиданно гневный взгляд, мгновенно стрельнувший во всадника.

«О, он может убить взглядом, этот носатый мальчик…» — пронеслось у нее в голове.

— Я готова, — ответила Нита, стараясь не обращать внимания на Ронана. — Но сначала нужно кое-что сделать… — Она с беспокойством оглядела разрушенную улицу, сокрушенные и смятые машины, россыпь разбитых стекол на тротуаре, кучки испуганных людей. — Мы не можем оставить город в таком виде, — сказала она. — И как люди объяснят себе все случившееся?

— Себе и страховым компаниям, — усмехнулся Кит.

Нита с неудовольствием глянула на него:

— Это серьезно. Они обычные люди, им не понять того, что ясно нам.

— И что же ты собираешься предпринять? — с любопытством спросил Ронан.

Кит задумчиво посмотрел на Ниту:

— Залатаем?

Она кивнула. Ронан недоуменно посматривал на них.

— За-ла-таете? Что? И как?

Нита закусила губу.

— Временем, — сказала она. — Лоскутом запасного времени. Это основная теория дополнительной вселенной. О залатывании упоминал и Джонни вчера в пабе. Где-то, параллельно нашей Вселенной, должна быть другая, в которой ничего подобного не происходило. Никогда не возникали фоморы, не являлись Всадники. Ты вместо отрезка времени, изъятого отсюда, берешь лоскут времени из той вселенной и латаешь образовавшуюся временну́ю дыру. — Она что-то быстро подсчитала в уме. — Промежуток времени от появления фоморов до сего мига не настолько велик, чтобы я не смогла получить разрешения на замену. И скольжение времени будет совсем незаметным.

— Но пересечение слоев… Тут так все перемешано…

— Ронан, — тихо проговорил Кит. Нита уже знала по этому ровному тону, что Кит еле сдерживается, чтобы не рявкнуть на этого парня. — Ронан, мы не можем стоять тут и спорить весь день. Еще несколько минут, и все случившееся так прочно отпечатается в памяти людей, что залатать будет невозможно. Мы будем осторожны. Ты успокоился?

Ронан взглянул на Ниту. Та пожала плечами и согласно кивнула.

— Ладно… — Ронан отошел на шаг.

— Та-ак, — пробормотал Кит, перелистывая Учебник. — Временной лимит у нас есть. Можем начинать. Ронан? — Он протянул ему Учебник.

— Не надо, — отстранился Ронан, — я и так вижу. Начинай.

Кит и Нита стали читать одновременно. Ронан присоединился к ним, не заглядывая в Учебник. Его волшебный Язык звучал немного странно для их уха, с ирландским акцентом. Но Нита постаралась не отвлекаться на пустяки. Она сосредоточилась на той части заклинания, которое вырывало кусок свободного от страшных видений времени и влекло его из параллельного мира. Теперь, во второй части заклинания, надо было точно скопировать, как бы вызвать из памяти фрагмент того пространства улицы, которое существовало до появления фоморов. Прошлым заменить настоящее.

Кит на мгновение, тяжело дыша, оторвал глаза от Учебника. Все вокруг стало странным, словно каждый предмет обрел два контура. Казалось, что улица погрузилась под воду, дрожит, вибрирует, расплываясь двойным отражением. Прошлое накладывалось на настоящее, которое не успело еще раствориться.

— Теперь давайте выбираться отсюда, — сказал Кит. — Временная заплата на месте. Пускай все успокоится.

— Куда нам идти? — обратилась к Амадауну Нита. Внезапно рядом с ним возникло еще три оседланных, готовых в дорогу лошади.

— Вы умеете ездить верхом?

— Попробую, — неуверенно сказала Нита.

— Тогда взбирайся.

Кит помог ей сесть в седло.

— Где находится королева? — спросила Нита. — Она явилась вместе с вами?

— Нет. Она больше не совершает набегов в этот мир, — ответил Амадаун. — Хотя благодаря тебе все может измениться.

Нита на мгновение задумалась над этой странной фразой. Ронан отвлек ее. Он с замечательной ловкостью вскочил в седло, взял в руки поводья и гордо, истинным лордом озирался вокруг. Кит кое-как, цепляясь за луку седла, взобрался на свою лошадь.

— Не бойся, не упадешь, — поощрительно улыбнулся Ните Амадаун.

Она очень бы хотела надеяться, что его слова сбудутся.

— О’кей, — храбро сказала она.

Амадаун повернул коня и шагом поехал впереди по Герберт Роуд. В конце улицы, у церкви Кит приостановил коня и посмотрел через плечо. Нита и Ронан тоже обернулись. Они увидели, как дрожащие контуры домов вдруг затвердели. Одновременно исчезли кучи битого стекла, засверкали мытыми стеклами витрины, разбитые машины теперь стояли как ни в чем не бывало целехонькие и невредимые.

— Получилось, — удовлетворенно сказал Кит. — Накрепко. Поехали.

И они двинулись дальше. Нита уже знала об этих конях по древним легендам, но не предполагала, что они могут скакать так быстро. Странное состояние охватило ее. Казалось, кони еле-еле перебирают ногами, как в замедленной съемке. Но летящие навстречу деревья, дома, холмы — все, вплоть до горизонта, сливалось в одну туманную полосу. Они неслись с такой скоростью, что уже невозможно было определить, в какую сторону движутся. Лошади Великолепного Народа не выбирали дороги. Под их летящими копытами и вода становилась удобной дорогой. Лошади неслись в иной мир, словно бы не касаясь копытами земли этого, реального для Ниты мира. Они летели сквозь слои времени. И вот уже страна вокруг стала такой, какой была… сколько же столетий тому назад? Во всяком случае, еще не существовало ни дорог, ни даже людей. Ничего, что нарушало бы безмятежность Божьего мира. Это была Ирландия цветущих яблонь, пологих склонов поросших сочной травой холмов, тенистых орешников, рябиновых рощ и могучих густых лесов. Они ехали на запад от Брея в сторону Большой Сахарной Головы.

Впрочем, сейчас гора была скорее похожа на высокий холм, а на нем раскинулся огромный город, золотые башни которого пронзали небо. Нита уже видела его однажды днем. Всадник, мчавшийся рядом с Нитой, посмотрел на нее и слегка улыбнулся. Нита тоже взглянула на него. Амадаун? Да, конечно! И вдруг она вспомнила: это Шут королевы! Конечно!

— Главная из наших гор в этой части страны, — говорил между тем Шут. — И самая красивая. Другие горы выше, но нет среди них ни одной, имеющей такую красивую форму.

— Я заметила, — согласилась Нита.

— Ты увидела. У тебя есть дар. Врожденный. — Шут внимательно поглядел на нее и добавил: — Хотя и небезопасный.

— Волшебство тоже небезопасно, — отпарировала Нита.

Шут кивнул.

— И тебе суждено до самого конца постигать эту истину, — сказал он. — Стоп! Приехали.

Они спешились перед массивными воротами. Лошади мотнули головами, неведомым образом освободились от уздечек и седел и унеслись в луга.

— Пошли, — скомандовал Шут. — Королева на летнем дворе.

Но в ворота они не вошли. Шут повел их вдоль высоких сияющих стен к раскинутому поодаль на зеленом лугу белому шелковому шатру.

Внутри шатра в окружении молодых женщин сидела величественная дама, внимательно смотревшая на входивших в шатер гостей.

Шут подвел ребят к даме. Нита вгляделась в ее лицо, что-то смутно припоминая. Дама была прекрасна. Но особенно поразили Ниту ее волосы. Тяжелое золото густых прядей обрамляло лицо, спускаясь почти до земли. А на голове короной были уложены две толстые косы. Тончайший белый шелк окутывал всю ее фигуру, и на коленях, обернутый в такой же шелк, лежал продолговатый сверток.

— Приветствия богов и людей вам, волшебники, — произнесла дама.

Они поклонились.

— И вам, мадам, наши приветствия, — сказал Ронан. — И приветствия Единой.

В ответ она величественно склонила голову.

— Я не задержу вас надолго, — сказала она. — Вы — странствующие рыцари, и мы уважаем это. Но до нас дошли слухи о том, чем заняты волшебники. Мы знаем о слоях времени, и у нас есть то, что может принести вам пользу. — Она кивнула на сверток, лежащий на коленях.

— Мадам, — спросил Кит, — могу я задать вопрос?

Она подняла на него глаза, в которых светилась веселая улыбка.

— А разве я могу остановить тебя?

— Скажите, пожалуйста, кто вы?

Она откинулась на, спинку стула.

— Смелый мальчик, — тихо произнесла дама. — Но чужеземец, перед которым открыли двери, имеет право спрашивать. Я та, кто «умерла в Холмах». — Ронан вдруг отвернулся. — Не стыдись, — заметила она его движение. — Это имя дано людьми, и мы привыкли к нему. Первый из нас, кто жил здесь после Творения, не мог смириться с уходом в вечность и соскользнул в иное пространство, туда, в Наложение Миров. Вам доступно это искусство — оно часть Волшебства. И мы стали жить вне времени, стали изгнанниками из вашего мира. Мы не можем вернуться назад. Лишь иногда на малый промежуток времени. Например, потанцевать ночью при луне, четыре раза в год в великие дни Поворота, когда открываются недра холмов и между нашими мирами возрождается связь. Сейчас близок один из таких дней, потому-то вы и смогли попасть сюда.

Она чуть отвернула шелк со свертка на коленях.

— Время от времени желание воплотиться в физическом, реальном мире становится в ком-то из нас настолько сильным, что он возвращается в ваш мир, чтобы пожить жизнью людей. Он идет в мир, где все слишком определенно, а значит, и смертно. В том мире мы быстро взрослеем и старимся, ибо нами правят человеческие страсти. Мы творим ужасные вещи, забыв о медленно текущем времени. Я была там несколько раз и всегда возвращалась. Это не каждому дано. Многие из нас, желая постичь смерть, уходили и уже никогда не возвращались. А меня ваш мир знает под несколькими именами. Меня звали и Айфе, и Фанд, и Маха, и многими другими именами, которые давно позабылись. Но мое главное имя — Эмер, жена Кухулина, сына Суалтайма, героя уладов. И потому я владею вот этим.

Она стала медленно разворачивать сверток.

— После смерти Кухулина, — продолжала она, — я дала это Коналлу Победоносному. Эта вещь ушла от него, потому что он не сумел совладать с духом, таящимся в ней. Вещь эта томилась и страдала, ибо не было поистине могучей руки, которая могла бы владеть ею, не нашлось великого ума, который мог бы понять ее. И наш мудрый народ решил забрать ее в Недра Холмов, чтобы уменьшить страдания ее и боль. Вот так. А теперь смотрите…

Она откинула шелк и подняла то, что было в него завернуто. В ее руке сиял Меч! По гладкой, без драгоценных камней золотой рукояти вились тонкие серебряные узоры. Длинный изящный клинок напоминал по форме острый ивовый лист, и его отполированная до зеркального блеска сталь горела холодным белым огнем. Этот стальной ивовый лист казался живым, контуры его трепетали, дрожали, будто в мареве сгустившегося от жары воздуха. Королева подняла Меч над головой, и он засиял в золотом свете дня. И в этом нестерпимом сиянии лицо королевы показалось бледным, да и все вокруг как бы померкло.

— Разящий имя ему, — произнесла королева. — Но прежде называли его по-другому. Луг Длинная Рука послал этот Меч своему сыну Кухулину и дал ему имя Фрагарах, Меч Воздуха. Возьми его.

Нита протянула руку, но почувствовала обжигающий холодный огонь и неодолимую упругость воздуха, коконом окутавшего Меч.

— Он не дается мне, — сказала она.

— Да, Меч выбирает владельца. Мою руку он не отталкивает потому, что я одна из Бессмертных. Тогда пусть попробует один из вас. — Она протянула Меч Ронану и Киту.

Ронан поднял было руку, но тут же отпрянул, нахмурившись.

— Меня он тоже не желает, — буркнул Ронан.

— Теперь ты, — обратилась королева к Киту. — Возьми его, юный волшебник, и отдай Верховному Волшебнику с моим благословением. Он, я думаю, сможет удержать Меч. А ты, — повернулась она к Ронану, — скажи ему, что я вновь задаю тот вопрос, на который у него прежде не было ответа. Может быть, теперь он ответит?

— Сделаю, — коротко бросил Ронан, чей взгляд все еще был прикован к сияющему клинку Меча Фрагарах.

Кит поклонился.

— И я выполню твой наказ, королева. — Он с легкостью взял Меч.

— А теперь ступайте. Амадаун проводит вас до дома. И будьте осторожны, потому что Губительный Глаз очень силен. Может статься, не так, как раньше, но и Сокровища еще не набрали полную силу. — В зеленых глазах королевы промелькнуло беспокойство. — И все же они послужат вам. Они должны служить людям.

Ребята снова поклонились.

— Все. Теперь идите.

Привели лошадей, и они тронулись в путь. Привычных удобных дорог пока еще не существовало, не было и удобного двойного пути для экипажей. Но Нита сразу узнала узкую долину, что раскинулась невдалеке от нынешней фермы тети Анни. Стремительные кони Великолепного Народа быстро оставили позади зеленеющий простор долины, и перед путниками раскинулось море. Под солнцем иного мира оно переливалось невиданными радужными цветами. Кони словно бы пересекли невидимую черту, и море тут же потускнело, стало привычно стальным, освещенным скупыми лучами земного солнца. Появилась и хорошо укатанная дорога, ведущая к дому тети Анни.

— Идите, — сказал Амадаун, когда они спешились, а лошади в мгновение ока исчезли. — Больше мы ничего сделать для вас не можем. Запомните. Одно Сокровище появится из недр земли. Одно вы получили из рук Великолепного Народа. Еще одно в руках людей. Откуда явится четвертое Сокровище — нам неведомо. Может быть, его даруют вам Силы, а может, оно и вовсе не появится.

— Как это не появится? — воскликнула Нита. — Не шутишь ли ты, Шут?

— Возможно. — Амадаун лукаво подмигнул ей. — Но в каждой шутке есть доля правды. Будьте осторожны, и Единая не оставит вас. — Он кивнул и исчез.

Ребята направились к дому. Кит крепко держал Меч.

— Ты говорила, что здесь происходят странные вещи со Временем? — спросил он Ниту.

Она вздохнула и вдруг лукаво, словно бы подражая Шуту, подмигнула.

Футболка, конечно же, была Нитина. Это больше всего рассердило Ниту. С недавних пор младшая сестра стала «брать взаймы» ее вещи и возвращала их в таком виде, что впору выбрасывать. Нита сдержалась и молча ждала, что же будет дальше. Дайрин с интересом обозрела кухню и весело сказала:

— Привет, Ниточка. Привет, тетя Анни! — Она поставила на пол портативный компьютер, который держала в руках, кинулась к тете и повисла у нее на шее.

Джонни, Дорис, Бидди и Ронан, все наблюдали за этой сценой с улыбкой.

— Моя сестра, — с некоторым опозданием представила ее Нита. — Дайрин.

Джонни подмигнул.

— А, это Дайрин Каллахан, которая… — Он запнулся, а потом громко рассмеялся. — Вот так всегда. Самые юные в конце концов оказываются самыми сильными. Да, нынче волшебники здорово помолодели!

Из гостиной принесли еще один стул. Нита с улыбкой наблюдала, как компьютер высунулся из-за ножки стола, плоско плюхнулся на пол, выпустил короткие паучьи лапки и двинулся к кошачьей миске, из которой вытягивал рыбку Большелапка. Кот зашипел на компьютер, с размаху ударил его лапой, а когда это не возымело действия, поспешно ретировался из кухни.

Нита повернулась к Киту:

— Ты ей все рассказал?

— А я и так знаю, чем вы тут занимаетесь, — откликнулась Дайрин. — Все это уже появилось в моем Учебнике. — Она кивнула в сторону компьютера, который все еще с интересом изучал кошачью миску.

— Интересно, — задумчиво проговорил Джонни. — Взял звезду и ковал ее на наковальне…

— Когда я была в Сердцевине Времени, — тихо и медленно, будто припоминая, проговорила Бидди, — то использовала метеоритное железо. Кажется.

— Ну этого добра полно вокруг, — махнул рукой Кит, — и не только в музеях.

— Но ни одного, состоящего из Праматерии, — сказала Дорис. — А нам потребуется метеоритное железо времен рождения Вселенной.

Дайрин хмыкнула.

— Тогда оно не будет метеоритным, — заявила она. — Так рано во Вселенной не было никаких планетарных тел, которые могли бы раскалиться и превратиться в метеориты. Даже в совсем старых галактиках такого не бывало. — Она посмотрела на Ниту, как бы ожидая подтверждения своим словам. Нита кивнула. — Вам придется доставать настоящую звездную сталь.

Взрослые посмотрели на эту крохотную рыжую девчонку с уважением. Они начинали понимать, в чем дело.

— Из ядра звезды? — спросил Джонни.

Дайрин глянула на него с интересом.

— Точно. Внутри звезд полно железа. Особенно в звездах типа Ag и Fg.

Бидди уставилась на Дайрин.

— Ты полагаешь, что кто-то должен совершить скольжение в центр звезды на расстояние в несколько световых лет отсюда и вдобавок на миллионы лет назад во времени, протянув связь из того неимоверного далека сюда? А что делать потом, когда эта связь будет налажена?

— Ну это уже по вашей части. Вы же ковали… — Дайрин кинула взгляд в соседнюю комнату, где на буфете лежал Фрагарах, укутанный в несколько слоев охранных заклинаний, уменьшавших его невыносимое сияние и заслонявших от Чаши. — Ничего сложного! А на этом конце связи будет горн!

— Ты и в самом деле считаешь, что в состоянии совершить такое? — спросила Дорис.

Дайрин поерзала на стуле, устроилась поудобнее, прикрыла глаза и вдруг быстро заговорила на волшебном Языке. Это еще не было само заклинание, а как бы его схема, контур, ключевые слова и фразы, составленные так, что лишь намекали на действие, но не давали ему свершиться. Нита перестала понимать уже через минуту. Она знала, что ее сестра со времени своего Сурового Испытания сама уже стала как бы частью Учебника, создавая новые цепочки заклинаний. У Дайрин после слияния с искусственной Материнской Планетой появилась власть над целой армией мыслящих компьютеров-волшебников.

Дайрин умолкла и вновь открыла глаза.

— Примерно так, — сказала она. — Не особенно легко, но и не очень сложно. Когда начинать?

Дорис потерла щеку ладонью.

— Но ведь нужно будет практически ковать огонь, — задумчиво проговорила она. — Как ты считаешь, Шон, это заклинание подходит?

Джонни хмуро молчал.

— Если ты не удержишь заклинанием временное скольжение или не ограничишь пространственное влияние, — проговорил наконец он, — то взрывная сила звезды может уничтожить Землю. Ты, конечно, это понимаешь?

Дайрин спокойно пожала плечами.

— Ха! Да мир может взорваться в любую минуту. Я бы на вашем месте тут же ухватилась за такое предложение. Я могу сделать все сейчас же.

Наступила тишина.

— Ну, Шон, — заговорила Дорис. — Ты Верховный Волшебник. Решай.

Он сидел, склонившись над пустой чашкой. Потом поднял голову и промолвил:

— Полагаю, у нас нет выбора. Итак, завтра вечером. В Матриксе. Будет как раз сближение планет.

Все согласно кивнули. И Дорис. И Ронан. И тетя Анни.

— А с Сокровищами за это время ничего не случится? — спросила тетя Анни.

— Надеюсь, — ответил Джонни. — Встречаемся в Матриксе около семи. Все нужно свершить до заката.

Все шумно встали. Нита посмотрела на Дайрин:

— Ты проделала такой длинный путь, только чтобы ввязаться в это дело? Или еще зачем-то?

Дайрин усмехнулась:

— Сюда стоило тащиться даже ради того, чтобы полюбоваться на твое вытянутое лицо, когда я очерчивала контуры заклинания. Ну и видок у тебя был! Я уж думала…

— Ладно, не будем ссориться, — миролюбиво перебила ее Нита. Она стала намного добрее и терпимее к сестре с тех пор, как та стала волшебницей. Да и сама Дайрин словно бы помягчела, оставила многие из своих раздражающих манер и привычек. — Знаешь, коротышка, — улыбнулась Нита, — а я немного скучала по тебе. Как там мама, папа?

Дайрин состроила гримасу.

— Ма продолжает сюсюкать над «своей деточкой», а папа затих, все время о чем-то размышляет. А в общем, все нормально. — Она хихикнула — Они смирились.

— Ну да!

— Угу. Я слышала, как они вчера об этом шептались. Мама сказала: «Лучше уж иметь дочь-волшебницу, чем вовсе лишиться дочери».

— Все нормально, — повторила Нита задумчиво. — Только когда я смогу… — Она уже готова была вымолвить: поехать домой, но в ту же минуту вдруг поняла, что домой ехать не хочет. Во всяком случае, пока дело с Копьем не уладится. «Кроме того, у меня назначение… И, по-честному, охота досмотреть все до конца».

— Ну, до завтра, — сказала Дайрин. — Пока, Кит! Спот, к ноге!

Компьютер засеменил к хозяйке. Кошки зашипели на него и угрожающе выгнули спины. Дайрин исчезла. И ни один листок бумаги на столе не колыхнулся.

— Ловко… — восхитился Кит.

Нита усмехнулась про себя.

— Послушай, — сказала она, — тебе тоже пора возвращаться. Родители небось обыскались.

— Пусть, — отмахнулся Кит, он повернулся и пошел к дверям. Нита последовала за ним.

— Постарайся уснуть, — сказала она мягко.

— Попытаюсь, — откликнулся он. — Не нервничай, ладно?

— Постараюсь, — в тон ему ответила Нита.

Кит тоже исчез. Джонни, Дорис, Бидди и Ронан прошли мимо Ниты к машинам, пожелав ей чуть ли не в один голос «доброй ночи».

Ронан задержался на шаг.

— Это была твоя сестра?

— Ага.

— Ты бедняжка!

Нита покивала, полностью соглашаясь.

— Но от нее бывает и польза, — заметила она.

Ронан хмыкнул и направился за остальными.

Нита пошла назад в кухню, где тетя Анни стояла перед раковиной и угрюмо смотрела на гору немытых чашек.

— Они, по-моему, размножаются, — проворчала она. — Клянусь поварешкой.

Нита засмеялась и направилась к полке, где стоял порошок для мытья посуды.

Главной его частью была мощная, сложенная из серого гранита квадратная башня метров сорок высотой и с широкими пятнадцатиметровыми гранями. С одной стороны к башне примыкало дополнительное крыло — каменная пристройка с ромбовидными окнами.

Низкая, сложенная из крупных каменных блоков стена окружала замок. Нита, выбравшись из машины, побежала к стене. Там стоял грузовичок Бидди. Но в багажнике не было горна!

Дубовые ворота распахнулись, и показался Джонни в спортивном костюме. Он выглядел бы совсем обыкновенно, по-домашнему, если бы не прутик в его руке. Этот прутик ярко светился. Нита узнала свой давний рябиновый прутик, который впитывал лунный свет. Оружие для начинающего волшебника. Нита не могла понять, зачем он понадобился Джонни?

— Входите, — пригласил Джонни.

Нита и Кит вслед за тетей вошли внутрь и оказались в главном зале замка. Непроизвольно подняли головы. Потолок парил в сумраке на пятнадцатиметровой высоте. Побеленные шершавые стены уходили ввысь, сливаясь с потолком. На кафельном черно-белом полу вдоль стен стояли красивые деревянные полированные столы. Слева открывался зев громадного камина, огороженного крупнокованой решеткой. Рядом лежали большой железный вертел и кочерга для ворошения сгоревших бревен. Высокие арочные окна, метра два шириной каждое, прорезали западную и южную стены зала. В самом центре, там, где пол поблескивал ровно выложенным кругом черного кафеля, вязью тянулись белые иероглифы и диаграммы заклинания. Нита втянула носом воздух и почувствовала знакомый по урокам рисования запах акриловой водной краски.

— Не затопчите заклинания, — остерег их Джонни, поднимая лежащую рядом с кругом кисть. — Ну, здравствуйте! Рад видеть вас в замке Матрикс.

— Вы всегда жили здесь? — спросил Кит, с восхищением озираясь. — Это ваше родовое имение?

— Э, нет, — ответил Джонни. — Здесь были одни руины. Сквозь то, что оставалось от крыши, росло громадное дерево. Как раз на этом самом месте… — Он ткнул кистью в центр зала, где белела диаграмма заклинания. — Нам, моей жене и мне, пришлось здорово потрудиться, приводя все здесь в порядок. Сейчас она в Лондоне с нашим сыном. А замок этот построили еще норманны примерно в одиннадцатом веке, когда они пытались покорить Ирландию. — Он хмыкнул и стал разглядывать свою работу, поправляя кистью завитки и соединения иероглифов. — Норманны влюбились в эти места и, неожиданно для себя, стали «больше ирландцами, чем сами ирландцы», как говорит предание.

— Насколько я знаю, такое случалось не раз, — важно вставил Кит.

Джонни кивнул.

— Они возвели замок на месте старого пустого колодца… Он, кстати, все еще существует. В течение столетий Матрикс был центром множества вер и сменяющихся властителей. Сначала здесь чтили Мать-Богиню… Отсюда, вероятно, и название замка. Матрикс. То есть Замок Матери. Затем, насколько я знаю, замок и колодец внутри его были посвящены Бригите, древней богине огня, а позже — святой Бригите. Ее называли еще Марией Галлов. Скрыты здесь и более поздние тайны. Прослеживается какая-то связь с рыцарями ордена Тамплиеров. Считается, что Матрикс был одним из замков, где хранилась чаша Грааля. Но все это было намного позже… Сегодня вечером мы воскресим более древние предания…

— Вы готовы? — спросила тетя Анни.

— Почти. Ждем Бидди и Дайрин. Ронан с Дорис в задних комнатах готовят чай.

Нита подошла к диаграмме, над которой трудился Джонни, выписывая знаки с удивительной элегантностью и точностью. Те символы, что она привыкла писать полностью, здесь были обозначены лишь намеком. Зато непрерывная изящная черта, «держащая место», была в диаграмме Джонни намного сложнее и до предела насыщена замысловатыми знаками. Это была сложная диаграмма с пятью угловыми узлами, с отдельным кругом для каждого из Сокровищ. И круги эти были закрыты дополнительными подкрепляющими и охраняющими заклинаниями. Один круг был пустым. Он предназначался для звездной силы, которая станет Копьем. Этот круг был почти целиком заполнен вязью символов. Нита поняла их смысл. Заклинание для магнитного сосуда. Он наполнится жидкой звездной сталью и охладит ее до нужной температуры, чтобы с ней было можно работать в условиях Земли. Ведь в недрах звезды сталь не просто расплавлена — это плазма с температурой, превышающей семь тысяч градусов по Кельвину. Именно эта часть диаграммы заинтересовала Ниту больше всего, и она наклонилась, пытаясь полностью в ней разобраться. Но система символов, которую использовал Джонни, чуть отличалась от знакомой Ните…

А Джонни вдруг дотронулся рябиновым прутиком до только что нарисованной буквы, и акриловая краска мгновенно вспыхнула, накалилась и тут же погасла.

Нита почувствовала нечто вроде легкого укола. Она склонилась к полу и замерла, прислушиваясь.

— Что-нибудь не так? — спросил Джонни.

— Внизу что-то есть.

Она поймала недоуменный взгляд Кита, ворошившего кучу лежащих у стены старых пик.

— Да, ты права, — медленно проговорил Джонни. — Не ожидал, что почувствуешь. Многие волшебники, и поопытнее тебя, ничего не замечали. Под полом замка скрыта Сила. Но это не сила земли. Горное плато, на котором стоит замок, наполнено водой. И главный символ замка — Вода. Ты видела маленький ручеек, бегущий рядом с кузницей? Вы как раз там вышли из машины. Позже всю работу мы будем совершать в том месте.

Нита стояла, замерев, и всем существом ощущала, как словно бы сквозь нее протекает медленная, бесконечная река времени, несущая не огненную, мгновенную вспышку рождающейся жизни, а тягучие соки роста, расцвета и существования всего живого. Она подняла глаза на Джонни и вымолвила:

— Да, это единственное место, где мы сможем осуществить задуманное.

— Чтобы огонь не вырвался на свободу, — глухо проговорил он, — необходимо иметь под рукой воду. А здесь неиссякаемый источник.

Вошла Дорис, следом за ней вышагивал Ронан с чайным подносом. Он поставил его на один из столов и присоединился к Ните и Киту, которые внимательно разглядывали диаграмму. Джонни выписал последний знак и, кряхтя, разогнулся.

— По-моему, довольно аккуратно, — с удовольствием обозрел он свою работу. — Я ничего не пропустил?

— Привет всем! — звонко выкрикнула Дайрин, входя в зал. — Ну что здесь происходит? Все в сборе? Ого! — Она остановилась перед диаграммой и долго ее разглядывала.

— Одобряешь? — спросил Джонни.

— Мне нравится. Эй, Спот! — позвала она, глядя через плечо. Компьютер-лэптоп прошмыгнул в зал из-за занавеса и уселся под столом.

— Ты уже наметила звезду? — спросила Нита, подходя к сестре.

Дайрин скорчила гримаску.

— Не могла пока соотнести линию движения звезды и скольжение времени, — небрежно откликнулась Дайрин. — Придется подождать, пока не убыстрится скольжение времени.

— Только убедись, что это именно та звездочка, — ехидно заметил Кит, стоявший по другую сторону диаграммы. — Не то сорвешь с места населенную планету.

Дайрин с пренебрежением глянула на него.

— Кит, я уже достаточно взрослая, чтобы отличить звезду от планеты.

Кит поглядел на Ниту с таким выражением, которое красноречиво говорило, о чем он сейчас думал. «Она знает свое дело», — успокоила его Нита, нацелив тайную мысль прямо в его мозг.

Она присела на корточки, наблюдая, как Джонни в последний раз проходится по значкам диаграммы рябиновым прутиком, чтобы проверить написание отдельных букв и активизировать их пульсирующую энергию. Тут в зал вошла Бидди, неся в руках что-то длинное, похожее на толстый брус металла.

Она осторожно опустила этот брус внутри узла диаграммы, который предназначался для приема плазмы, и разогнулась, потирая поясницу. Брус был длиной около полуметра и в сечении пятнадцать на пятнадцать сантиметров. По всей длине его шла глубокая выемка шириной сантиметров семь. Она обрывалась на сантиметр от каждого края бруса.

— Вот, — сказала Бидди, — эту форму я использую для закаливания инструментов. Лучшее, что нашла.

— Так-так, — Дайрин посмотрела на компьютер. Он еле слышно заурчал, принимаясь за работу. Нита с интересом наблюдала за ним: ведь оба дисковода пусты! Где у него дискеты?

А Дайрин невозмутимо следила за мельканием на экране.

— О’кей, — сказала она и теперь уже повернулась к Джонни. — Буду готова, когда скажете.

— Хорошо. Давайте приступать. Дорис, Чашу…

— Сейчас, — откликнулась Дорис и вышла. Через мгновение она внесла Котел Воскресения Дагда.

— Дорис, тебе следить за ним, — приказал Джонни. — Если какая-нибудь вещь и попытается вырваться, так это Чаша.

— Сделаю все, как надо, не беспокойся.

— Камень опекать не нужно, — продолжал Джонни, поглядывая на круг рядом с Чашей. — С Землей у нас не будет прямого контакта. Кит!..

Кит внес Фрагарах и осторожно положил в предназначенный ему круг. Меч чуть светился, но свет этот, словно легкий ветерок, колебал свисающие со стен полотнища знамен.

— И Воздух готов, — сказал Джонни. — Остался только один элемент, и именно его нам не хватает. Дайрин?

Она ступила в круг для Огня, стала рядом со стальным брусом и спокойно произнесла:

— Начинаем!

Джонни заложил руки за спину, склонился над диаграммой и начал вслух читать заклинание. Обычная тишина закатного часа здесь, в удаленном от дороги и жилья замке вдруг стала еще глуше. Волшебный Язык поглощал все земные звуки. Но зато громче звучал ток крови, отдаваясь в ушах. Нита почувствовала, как волшебство втягивает все ее существо в неподвижное движение, в круговорот знаков и символов, в бездонную воронку, словно атомы ее тела бешено закружил вихрь все убыстряющейся речи Джонни. И в этой невероятной наружной тишине Нита уловила, почувствовала медленно нарастающий рев воды. Она то выплескивалась из недр земли, то уходила в подземные глубины, то вновь била ключом, а то опять низвергалась в подземные пустоты. И с каждым разом вода вымывала, уносила с собой все опасные и вредные влияния, разлитые в воздухе.

Заклинание начало работать. Это каждый раз ощущалось как какое-то изменение твоей физической сути: слова как бы изменяли реальность, но это были слова волшебного Языка. Нита протянула вперед руку, и ладонь ее наткнулась на гладкую холодную поверхность камня, хотя воздух по-прежнему оставался ясным, прозрачным и как бы не существующим. Или только казался таким?

Снаружи, на улице медленно сгущалась темнота, но в зале свет не угасал. Фрагарах и Чаша сияли, отбрасывая длинные тени. И от каждого, кто стоял рядом, тени тянулись по блестящему кафельному полу, загибаясь и карабкаясь по стенам. Ясный, теплый, бледный свет исходил от клинка Фрагараха. Чаша изливала холодное, голубое пламя, кипящее внутри ее и словно бы выплескивающееся через край. На какое-то мгновение Чаша вспыхнула и засияла ярче, чем Меч. Нита слышала, как голос Джонни напрягся, ибо он должен был поддерживать равновесие сил между Сокровищами до тех пор, пока симметричная часть заклинания не будет завершена. Нита не знала, как долго должно тянуться это заклинание. То мерещилось, что оно будет продолжаться вечность, а то вдруг казалось, что Джонни говорит всего какую-то долю секунды. Это было обычное смещение времени для того, кто находился в центре заклинания. Мир словно бы застывал, пока шло его подробное описание на Языке…

Джонни умолк и посмотрел на Дайрин.

Она кивнула, сложила на груди руки и начала говорить. Теперь Нита уже не чувствовала внутренней дрожи. Зато ей казалось, что тело, каждую его клеточку покалывает мелкими иголочками, будто все оно затекло. Дайрин строила скольжение времени, длинный невидимый тоннель сквозь пространство, тоннель, по которому потечет звездная сталь. Вся сложность состояла в том, что тоннель не проходил сквозь реальное время и пространство, он словно бы огибал их, существуя в ином мире. И в то же время должен был оканчиваться здесь, на Земле, и именно в том месте, где задумано. Однако это огибание, а точнее, обман пространства и времени не проходит безнаказанно: реальность может отомстить, и жестоко. Нита посмотрела на Кита и увидела, что он почти в бессознательном состоянии, но, сжав зубы, старается держаться. Ронан выглядел не лучше. Все остальные тоже сопротивлялись из последних сил, чтобы вынести это нечеловеческое напряжение. Зато Дайрин, произносившая заклинание, казалась полностью безучастной ко всему происходящему, будто ее тело было вне тяжкого земного влияния. Она на мгновение замолчала, разглядывая диаграмму, а затем медленно, осторожно произнесла пять слов, соблюдая между ними одинаковые, секундные интервалы. И снова умолкла, ожидая.

Внезапно стены, потолок, весь зал — все исчезло! Они стояли в центре НИЧЕГО! Но эта пустота была словно бы забрызгана звездами, нет, состояла из звезд, которые запутались в ней, как в невидимой паутине. «Они слишком сблизились!» — панически подумала Нита. Одна за другой звезды, казалось, меняли свои орбиты, то приближаясь, то удаляясь. Мнилось, что они подчиняются воле Дайрин, которая словно бы сортировала звезды, выбирала из них одну, нужную ей. Звезды плыли, катились, кружились медленным хороводом. Но вот одна остановилась, замерла в опасной близости. Большая белая звезда с тонким золотым ободом по окружности.

Дайрин закрыла глаза и произнесла еще одно слово.

В следующее мгновение все пространство запылало. Огонь обрушился на них. Нита застыла от ужаса. Ее чувства уже не подчинялись разуму, который твердил, что все прекрасно, что они, их реальные тела находятся во мраке замка Матрикс под надежной охраной Сокровищ. Перед глазами не было ничего, кроме яростного разрушительного света, безмолвного космического гула. Давление и жар казались невыносимыми. Нита смотрела прямо в сердцевину плавящегося огня и не могла отвести глаз.

Ровный гул вдруг стал глухим, потом взорвался грохотом. Внезапно и огонь, как бы управляемый мановением руки Дайрин, вышел из повиновения и полыхнул, заполняя черноту пространства. Жидкое пламя текло на них неостановимым потоком. И впервые Нита почувствовала, как от Дайрин исходят импульсы беспокойства. Почувствовала увеличение жара и Чаша. Она пыталась всосать, вместить в себя все возрастающий палящий поток и в ответ на его напор залить, погасить скользящим потоком времени, выплескивая его пульсирующими порциями в самую сердцевину разбушевавшейся белой звезды. Но нельзя отдавать энергию Сокровища! Звезда высосет ее полностью, лишив Чашу жизни!

К голосу Дайрин присоединились еще два, произносящих быстрые символы, сплетающих, свивающих знаки Языка в спасительную прочную нить. К удивлению Ниты, это были голоса Дорис и тети Анни. Но, прислушавшись, Нита чуть не расхохоталась. Две волшебницы, как обычные рассерженные тетушки, бранились с одним из Элементов Вселенной. Они отчитывали его так, будто перед ними был непослушный ребенок, которого за проказы грозят отправить спать без ужина. Это было, конечно же, забавно, но они говорили с таким напором, с такой уверенностью, что вдруг выплеснулся из Чаши голубой свет, взмыл в пространство коротким протуберанцем, и все резко стихло.

Нита с облегчением расслабилась. Дайрин тоже успокоилась и ровным голосом произнесла конец заклинания. Она провела пальцем по воздуху, примерно в полуметре над брусом. Потом осторожно опустила ладонь в узкую прорезь-резервуар. И произнесла еще одно слово.

Огонь, словно послушная собачонка, последовал за ее жестом. Сначала он замер над брусом, в том месте, где накануне висел палец Дайрин, и Нита почувствовала запах озона. Крошечная искра плазмы загорелась на истоке скольжения времени и разрушила молекулы воздуха, образовав расплавленную пустоту. Эта единственная точка света с булавочную головку пригасила даже огонь Сокровищ и отбрасывала тени столь густые и плотные, какие возможны только на Луне. И вдруг из этой светящейся точки, как из тончайшего отверстия, потекла, потянулась шелковисто-мерцающей нитью раскаленная добела плазма. Она окутывалась паром, остывая превращаясь в расплавленный металл, и вливалась в небольшой магнитный сосуд, который Дайрин держала в руке. Этот сосуд был лишь частью заклинания, и Дайрин, произнося последние слова, заставляла течь постепенно остывающий металл в форму для отливки.

Нита неотрывно смотрела на Дайрин. Она увидела, как та начинает сотрясаться от дрожи. Даже всесильная Дайрин не могла так долго сдерживать напор волшебства, раздирающего ее изнутри. «Давай, Дари, — мысленно подбадривала ее Нита, — держись…»

Форма продолжала наполняться. Нита почувствовала, что Чаша опять пытается вырваться из круга, а тетя Анни и Дорис удерживают ее, выговаривая древнему Сокровищу, как непоседливому ребенку, не желающему угомониться. И все это они делали на Языке с удивительным спокойствием и мастерством. Дайрин, по-прежнему с дрожью, удерживала магнитный сосуд.

«Давай!.. Давай!.. — лихорадочно повторяла про себя Нита. — Сколько времени нужно на все это? О, пожалуйста, Господи, не дай моей сестре изжариться! И остальным тоже, — поспешно добавила она, вдруг сообразив, что им всем грозит подобная опасность. — Давай, Дари, коротышка, маленький монстр! Ты сможешь!..»

Свет внезапно исчез, вспыхнув напоследок белой розочкой, как в момент короткого замыкания. Дайрин упала на бок. Все, чуть ослепленные, щурились. Свет Сокровищ в первый миг показался тусклым и вялым.

Но в зале появился еще один источник света. Стальная форма для отливки, раскалившись, светилась изнутри. Остывающий металл, все еще красный и расцветающий короткими лепестками пламени, покрывался алой, постепенно темнеющей корочкой, будто угасающая вулканическая лава. И вид этого дышащего металла наполнял Ниту благоговейным страхом и одновременно восторженным чувством завершенного, немыслимо трудного дела. Почему-то это возникшее из небытия светящееся чудо казалось более реальным, чем все окружающие их земные предметы… кроме Чаши и Фрагараха.

Нита подошла к Дайрин, чтобы помочь ей подняться. Младшая сестричка ухватилась за Ниту и бессильно повисла у нее на руках.

— Что это за «маленький монстр»? — прошептала она. — Я тебе… — И она потеряла сознание.

— Ай-ай-ай, — послышался за спиной Ниты встревоженный голос Джонни. — Давай положим ее на кушетку. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Не беспокойтесь. Бидди!..

Бидди стояла тут же, все еще не в силах отвести взгляда от формы. Она будто и не слышала слов Джонни. Нита глянула на Кита, который тоже заметил странное состояние Бидди. Он молча покачал головой.

— Нам придется работать допоздна, — сказал Джонни. — Приглашаю всех остаться. Места хватит. Прежде всего необходимо часок-другой отдохнуть. А затем… нужно будет выковать Копье.

Он пристально посмотрел на Бидди. Она все еще стояла у формы и мелко дрожала, будто от холода.

«Она выглядит хуже, чем Дайрин», — мысленно шепнул Кит.

Нита посмотрела на него. «Если она сумеет оттащить форму от колодца, все будет в порядке».

«Если, — откликнулся Кит. — Но почему мне вдруг стало не по себе?»

Нита пожала плечами. Она была согласна с Китом. Что-то не так. Волшебники редко ошибаются в своих предчувствиях. Рано или поздно все прояснится. Не было бы поздно…

Теперь металл отливал золотом, ярким сиянием, от которого ломило глаза. Потом он стал голубовато-белым, как свет звезды, из которой он появился. Белый, слепящий свет плазмы, только что вылившейся из недр звезды. Свет пробуждения, живой, острый и смотрящий… смотрящий на Ниту.

Свет облил ее, опалил холодным пламенем. Нита закрыла глаза, уткнулась лицом в теплый ствол дерева. Бесполезно. Свет проникал везде. Он пронзал все, наполняя тело нестерпимой болью…

И вдруг напряжение спало.

Нита с силой протерла глаза. Мгновение казалось, что она ослепла. Лишь огненные круги плыли, мельтешили в ее широко распахнутых глазах. Нита ощутила едкий запах гари.

Наконечник Копья снова мерцал глубоким сизым светом вороньего крыла. Лишь светлое ясеневое древко почернело, чуть обуглилось, но выглядело прочным и упругим. Воздух над Копьем дрожал, как над горячим тротуаром летом. Дурманил острый запах озона.

— Оно проснулось, — прошептал Кит, будто боялся, что его подслушают — Сработало!.. — Он вдруг ахнул, увидев, что Бидди медленно оседает на землю.

Нита рванулась к ней. Джонни, опередив всех, подхватил Бидди на руки. Глаза ее были закрыты, дыхание — слабым и едва различимым. Джонни покачал головой.

— Она не умрет? — спросила Нита, уже предвидя страшный ответ.

— Не знаю, — упавшим голосом произнес Джонни. — Перенесем ее в дом. — Он оглянулся на Копье, которое отозвалось темно-красным отблеском на коснувшийся его грани луч солнца. — Мы готовы, — сказал Джонни, — и время пришло. Наступил Лугназад. Вечером двинемся.

Нита увидела Ронана. Он стоял на краю обожженного круга и смотрел на Копье. На его лице было такое выражение, будто он наконец нашел что-то утерянное, то, к чему стремился долгое время.

Она отвернулась и постаралась скрыть свои мысли даже от себя.

Воздух пришел в движение. Поднялся ветер. Сначала легкий, от которого чуть зашелестели листья на деревьях. Потом он стал усиливаться, раскачивая упругие кипарисы. И вот уже застонали, заскрипели могучие стволы, взвились к небу и закрутились густые стаи сорванных листьев. Ветер срывал шляпы, рвал одежду. Нита обняла себя руками, стараясь сдержать крупную дрожь от пронизывающего ледяного ветра. Кит поспешно до самого горла задернул молнию на куртке, которая надувалась и хлопала на ураганном ветру, как флаг.

— Началось, — сказал он, устремив взгляд в самое сердце ветра, где пыль и мелкий мусор закручивались в узкую, уходящую в небо воронку.

Нита огляделась. От холмов надвигалась сплошная стена ливня, подгоняемого ураганом. В потемневшем небе осталась лишь узкая полоса света, которая казалась еще ярче от окружающей ее тьмы. Склоны холмов, деревья, пила дальнего леса были облиты неподвижным серебряным светом, будто кто-то отвернул до предела ручку яркости на телевизоре. И вся окрестность с головокружительной скоростью неслась сюда, проглатывая края горизонта и грозя смести замок и стоящих вокруг людей. Грозовым облаком прокатилась над головами тьма. И все стихло. Ветер упал.

Тишина ударила в уши, подавляя, прижимая к земле, будто они враз оказались в безвоздушном пространстве. Теплый, золотистый свет солнца сменился тусклым, мертвенно-бледным мерцанием. И лишь Фрагарах продолжал сиять ровным, неугасимым пламенем, словно ничего не переменилось.

Тетя Анни опустила Меч, повернулась и исчезла с башни. Нита посмотрела вокруг и увидела, что утро сменилось сероватыми, настороженными сумерками. Багровая тень заката скользнула по небу и растворилась в лимонно-голубом тумане. Мглистое марево окутало все пространство, стирая грань между небом и землей. Ни звезд, ни луны.

— Ну вот, — сказал Джонни. — Берите Копье. Дорис, неси Чашу…

— Куда мы идем? — спросил один из волшебников.

— На восток, в сторону моря и утренней зари. Все время на восток. Будьте настороже, чтобы вас не сбили с пути.

Волшебники начали выходить на поляну, спускаясь по склону холма, на котором высился замок, как бы помолодевший и потерявший свою навеянную веками мрачность.

— Помнишь, когда мы в последний раз попали сюда, тут было светлее, — шепнула Нита Киту, поглядывая на Сахарную Голову.

Кит молча кивнул. Но она услышала его мысли. «Они могут напасть каждую минуту». Он не произнес этого вслух, оберегая Ниту. Она тихо засмеялась.

Мимо них прошла тетя Анни, держа на весу Фрагарах. Немного позади шагала Дорис Смит с Чашей, все еще укутанной в тонкую наволочку. Дорис заметила удивленный взгляд Ниты.

— Боюсь, как бы не поцарапать Чашу. Нам же надо ее возвращать в музей, — с улыбкой пояснила она.

Нита улыбнулась в ответ, повернулась к Киту и замерла. Рядом с ними шествовал Ронан, несший туго обернутый плотной тканью длинный шест. У Ниты возникло отчетливое чувство, что это нечто сквозь непроницаемую ткань смотрит на нее тяжелым, неотрывным взглядом. «На его долю ложится самое трудное — завершение битвы», — вспомнила Нита слова Джонни.

Они продолжали идти сквозь серебристые сумерки. Все вокруг казалось менее мрачным. Впрочем, Нита решила, что она просто-напросто постепенно привыкает к необычному пейзажу. Но вдруг темнота словно бы сгустилась, и над ними пронеслась бесшумная тень. Нита резко вскинула голову. Что-то крылатое и большое, почти сливаясь с темным небом, скользило над колонной волшебников, шедших по тропе между двух длинных языков леса.

С громким и хриплым карканьем громадная ворона сделала широкий круг и уселась на верхушку одного из самых высоких деревьев. Дерево задрожало. Листья на нем мгновенно свернулись сухими трубочками и опали. Ворона отрывисто и насмешливо закаркала. Серые перья на спине у нее встопорщились. Нита вспомнила, как тетя Анни отпугивала выстрелами этих серых ворон, которые нападали на новорожденных ягнят, выклевывая им глаза и убивая одним ударом крепкого, хищного клюва. По рядам волшебников прошелестел недоуменный шепот.

Джонни вышел вперед и, подняв голову, прокричал:

— Ну, что, Скальд Смерти, почуяла запах битвы?

— Разве я когда-нибудь ошибалась? — откликнулась ворона царапающим уши злобным, сухим карканьем. — Я вижу, как все затягивается алой пеленой. Грядет неистовая битва, и велики ее знаки и знамения: расколотые щиты, обагренные горячей алой влагой клинки мечей, грохот военных колесниц. И смерть! И потоки сладкой кипучей крови. Стоны, бряцание оружия и гибель! Пиршество ворон. — И она снова гортанно закаркала.

— Да, я знаю, тебе нравится именно эта часть битвы, — сказал Джонни.

— Не торопись! — крикнула Дорис. — Конечно же, битва грянет. И в конце ее наступит твой час. Так что не улетай далеко.

Свет Чаши достиг верхушки дерева и опалил ворону. Она на мгновение замерла, потом хрипло каркнула и тяжело поднялась в воздух. Громко хлопая крыльями, ворона устремилась на восток.

— Я скажу ему, что вы идете, — донесся из тумана ее гортанный голос.

Нита глянула на Ронана:

— Кто это?

— Всего лишь Морриган, Великая королева, богиня войны и разрушения.

Нита побледнела.

— Ничего себе, «всего лишь»! — хмыкнул Кит.

Но Ронан спокойно пожал плечами.

— Да, она всегда в круговороте войны и беды, — сказал он. — Но не всегда несет на крыльях несчастье. Она одна из тех Сил, что могут избрать любой путь, накликать беду или же, наоборот, отвести. — Нита, не отрываясь, смотрела в глаза Ронану. Нет, он не просто пересказывал миф. Снова в его взгляде появилась отрешенность. Словно память этого длинноносого юноши озарялась вспышками давних видений. Он знал Морриган! Или кто-то, кто смотрел сейчас на них сквозь его распахнутые глаза.

В передних рядах волшебников послышались встревоженные возгласы. И тут же накатила на них первая волна фоморов.

Они выскочили из-за деревьев и с дикими криками устремились к волшебникам. Нита и Кит, отброшенные потоком людей, кинувшихся навстречу фоморам, на какое-то мгновение увидели всю картину со стороны. Первыми шли толпы демонов-фоморов, таких же точно каменных чудищ, какие появились тогда в Брее. Некоторые из них ехали верхом на черных существах, напоминающих лошадей, но со звериными клыками, торчащими из ощеренной пасти. Следом громыхали безголовые человекоподобные уроды с глазами на груди. У их ног ползли, вернее, текли по земле чешуйчатые змееподобные драконы, которые были, пожалуй, в сотни раз больше самой большой змеи. Нита смотрела во все глаза, пока передовая линия фоморов не была буквально смята идущими вперед волшебниками. И битва началась.

Волшебники нападали. Слышались выкрикиваемые звонкими голосами заклинания. Оживали и разили, превращаясь в грозное оружие, лопаты, грабли, серпы. Вспышки волшебного света озаряли полумрак леса. Ход битвы несколько озадачил Ниту. Там, в ее мире, фоморы казались гораздо сильнее. Здесь же они явно сдавали под натиском волшебников. Многие, не выдержав напора, повернулись и кинулись бежать. С воем они скрылись в лесу. Те, кто пытался сопротивляться, падали замертво от самого простого заклинания, даже от слабого рикошетного волшебства.

— Это ловушка, — всполошился Кит. — Они не могут быть такими слабыми и беспомощными. Или на нас напали самые плохонькие.

— Надеюсь, ты ошибаешься, — пробормотала Нита.

Пролетело еще несколько мгновений, и все утихло. Схватка с отвратительным войском закончилась полной победой людей. Волшебники, увлекшиеся погоней, возвращались.

— Да, кажется, я и впрямь ошибся. Не так уж все безобидно, — прошептал Кит, указывая на оставленное врагами поле боя.

Нита увидела молодую женщину, неподвижно лежавшую поодаль. Бледная, с неестественно вывернутыми руками и ногами, она сейчас была похожа на сломанную куклу. Рядом с ней валялось несколько разбитых в куски фоморов. Обломки каменных чудищ были обрызганы какой-то красной застывающей жидкостью, которая в приглушенном свете сумерек казалась неестественно яркой. Нита зажмурилась.

— А там еще двое, — снова заговорил Кит. — Так много в первой же стычке.

Нита открыла глаза, сжала губы. Два волшебника подошли к лежащей на траве женщине. Один из них тут же повернул назад и направился к Джонни. По его скорбному лицу все было понятно.

— Придется их оставить здесь, — хрипло проговорил Джонни. — Мы вернемся за ними позже… Нельзя терять времени. Идем.

И они вновь двинулись вперед.

— Темнеет, — заметил Кит. — Куда мы направляемся? Вон к тем холмам?

— Похоже.

— Отлично, — усмехнулся Кит. — К тому времени, как мы доберемся, не будет видно ни зги.

Эта мысль и Ните приходила в голову. Становилось трудно различать даже собственные следы. А поскольку дорог здесь не существовало, то недолго было и заблудиться. Нита сотворила крохотный волшебный лучик, вроде фонарика билетера в кино. Теперь хотя бы видно было, куда ставить ногу. Оружия у Ниты не было никакого, и она держала наготове заклинание, которое уже испытала против фоморов в Брее. Там оно сработало не очень здорово, но здесь, судя по первой схватке, сумеет размолотить не одного каменного демона.

— У тебя заготовлено что-нибудь против фоморов? — спросила она Кита.

Он искоса глянул на нее и ухмыльнулся.

— Есть. Мое любимое «излучи-меня-Скотти». Только чуть подправленное. Если оставить концовку заклинания открытой… или, скажем, направить ее в глубокий космос… То — фьють! — и нет фомора! Улетучится голубчик.

Нита засмеялась:

— У-ух! Здорово!

Кит пожал плечами:

— Лучше они, чем я. Верно?

Волшебники теперь спускались с холма по узкой тропинке, которая в реальном мире была бы широкой наезженной дорогой, ведущей к небольшой седловине Килмолин и дальше в деревню Эннискерри. Здесь же они скользили по склону, крепко держась за низкие кусты. В первых рядах, которые уже были внизу, началось легкое замешательство. Задние, еще ничего не видя, подталкивали впереди идущих, налетали на них, заставляя поневоле ускорять шаг на опасном крутом склоне.

— Хм, — недовольно хмыкнул молодой человек в кожаной куртке, — не очень-то выгодная позиция. Посмотрите, — он показал рукой вниз, на долину. — Все так растянулись, что, появись сейчас неприятель, он с легкостью разобьет нашу колонну на две части. Ага, Джонни, кажется, сообразил. Остановил передних и собирает нас вместе. Если что случится…

Но уже случилось! Из-за деревьев снова повалили толпы фоморов. Они врезались в самую середину колонны волшебников. Нита и Кит вновь оказались невольно отрезанными от месива схватки. Они ясно видели сверху, что армия волшебников разделилась надвое, и один отряд не может прийти на помощь другому. Началось настоящее побоище. Вспышки волшебных огней рассыпались искрами, порой не достигая цели. Заклинания скользили, лишь касаясь громоздких каменных фигур и отсекая от них острые осколки, отлетающие в разные стороны, словно наконечники копий. Крики гнева, боли, страха и упоения битвой наполнили долину.

— Бежим! — крикнул молодой волшебник и ринулся вниз, скользя по склону.

— Что, так и будем стоять разинув рты? — вскричала Нита, устремляясь за парнем в куртке.

Но не успели они спуститься в долину, как атакующая волна докатилась до подножия холма. И все закрутилось в безумном вихре.

Позднее Нита с трудом могла припомнить картину битвы. В памяти всплывали лишь отдельные мгновения. Но осталось общее ощущение восторга, что очень смущало Ниту. Да, она билась за правое дело, и это, кажется, помогало, усиливало действие заклинаний. Хотя, сталкиваясь с каменным демоном или с его черным оскалившимся грозными тигриными клыками конем, она не успевала ни о чем подумать. Все превратилось в смешение рук, голов, сверкающих мечей и разящих топоров. Лязг, звон, грохот, крики, визг, стон. Уже нельзя было понять, кто у тебя за спиной — друг или враг? Нита пихалась локтями, пиналась. Заклинания срывались с ее губ помимо воли. Однажды она сбила с ног Кита. Хорошо еще, что не запустила в него заклинанием.

Она как раз уничтожила еще одного фомора, когда споткнулась обо что-то и, склонившись, увидела тело молодого волшебника в черной кожаной куртке. Несчастный был буквально разодран, как в фильме ужасов. Она отпрянула, дрожа всем телом от страха и жалости. Мимо нее протащился, шатаясь, другой волшебник с белым, как лист бумаги, лицом. Одна рука у него была буквально вывернута и висела плетью. «Что с ним будет?» — невольно мелькнуло в голове Ниты. Битва утихала и словно бы утекала от нее в сторону леса. Кит затерялся в гуще сражающихся. У Ниты перед глазами все еще плыло видение растерзанного молодого волшебника. «Что будет, если умрешь не в реальном мире? Куда отправится душа?»

Наконец наступила передышка. Нита оглядела долину, стоя на склоне холма. Повсюду сидели, стояли, бродили волшебники. Ни одного фомора. Просто тишина. И тут она заметила в сторонке группу лежащих на земле раненых. Их собрали вместе, и опытные врачи-волшебники осматривали, перевязывали, залечивали ужасные раны. Нита почувствовала себя совершенно разбитой. Она присела в тени на поваленное дерево, расслабилась и глубоко вздохнула. Туала высунула головку из рюкзака и, не мигая, осматривала поле битвы. А Нита старалась не смотреть на неподвижные тела волшебников, за которыми уже не ухаживали. Убитых было не меньше пятнадцати человек.

Спустя какое-то время ее разыскал Кит. Куртка его светилась, словно дуршлаг, прожженными дырочками от капель горячей, будто вулканическая лава, крови фоморов. Кит заметно прихрамывал. Нита с трудом, пошатываясь, встала ему навстречу, но Кит замахал на нее руками и заставил снова сесть.

— Все в порядке, — успокоил он Ниту. — Я просто подвернул ногу. Пустяки.

— Пустяки? А как ты сможешь идти? Или бежать, если понадобится? Садись.

Он послушно опустился на бревно рядом с Нитой.

— Я и забыл — это твоя специальность заговаривать раны.

Она деловито кивнула, оглядывая ногу Кита. У нее действительно была сноровка в залечивающих заклинаниях, годных для людей, животных и покалеченных растений. Но заклинания для живых существ всегда требовали небольшой толики крови самого волшебника. Впрочем, в этом загвоздки сейчас не было. Один из нападавших фоморов, вцепившись в Ниту, здорово ободрал ей плечо, и глубокая царапина все еще кровоточила.

У Кита оказалось растяжение сухожилия. За пять минут Нита привела ногу в порядок, и даже особым временным заклинанием мгновенно сняла опухоль, которая не спала бы и за неделю. Но странное дело, не очень сложные заклинания дались ей с трудом. Нита тяжело дышала и чувствовала слабость, будто сразилась с десятком фоморов.

— Что-то здесь не так, — сказала она, отдышавшись, — Заклинание не должно отнимать столько энергии.

Кит помрачнел.

— Я же говорил, что это ловушка, — пробормотал он. — Волшебство здесь работает намного лучше, но забирает слишком много сил. — Кит потер ладонью лоб. — Надо покончить с фоморами и всей этой сворой как можно быстрее. Через несколько часов мы совсем выдохнемся.

Его слова взволновали и взбудоражили Ниту. Она вскочила.

— Ты не знаешь, где моя тетя?

— Последний раз я видел ее внизу, в долине рядом с Джонни. Впрочем, это было до начала схватки.

— Туала, ты можешь быстро отыскать тетю Анни в той громадной толпе?

— Могу, — мяукнула кошечка. — Это проще простого. По свету Фрагараха. Или Чаши.

Умница Туала, как всегда, была права. Вскоре Нита и Кит нашли тетю Анни, она стояла рядом с Дорис. Сине-зеленый свет Чаши озарял обеих. Дорис занималась раненым. Двое крепких, мускулистых волшебников бережно опускали в Чашу молодую женщину с переломанной ногой. Чаша нисколько не увеличилась. Женщина не уменьшилась, но почему-то с легкостью поместилась до самой талии в сияющей холодным светом Чаше. Через несколько мгновений ей помогли выбраться наружу и стать на ноги. Перелома как не бывало.

Дорис обессиленно опустила руки.

— Безумно устала, — пожаловалась она тете Анни. — Чаша всего-навсего инструмент. Она не может работать сама по себе. Ей нужна моя воля и мои усилия. А ведь это не первый пациент. — Тут Дорис заметила Ниту и Кита. — Идите-ка отсюда, — строго сказала она, — в вашем возрасте ни к чему видеть такое.

В этот момент принесли еще одного раненого, и Дорис занялась им.

Нита посмотрела на Кита. Тот болезненно сморщился. Она перевела взгляд на тетю Анни и обратила внимание на ее бледное, измученное лицо.

— Вы не ранены, тетя Анни? — заботливо спросила Нита.

Тетя помотала головой.

— А ты?

Нита пожала плечами. Тетя Анни посматривала в ту сторону, где в их времени и мире должна была стоять Эннискерри. Теперь там раскинулся бесконечный лес.

— Такая темень, — вздохнула тетя Анни.

Нита окинула взглядом окрестности, вьющуюся по долине дорогу. На месте Брея и Шанкилла сгустилась непроницаемая стена мрака. Ниту охватило неприятное предчувствие.

— Что-то таится там. И наблюдает за нами, — тихо вымолвил Кит.

Тетя Анни нахмурилась.

— Начинаю жалеть, что не оставила вас дома, — вздохнула она.

— Ничего бы не вышло, — упрямо сжала губы Нита. — Вы же знаете, я все равно нашла бы способ проникнуть сюда.

Тетя Анни внезапно притянула к себе Ниту и погладила ее, как маленькую, по головке.

— Прошу тебя, девочка, не делай глупостей, — прошептала она.

— Анни, — позвал ее Джонни, — можно тебя на минутку?

Нита смущенно отпрянула от тети и натянуто улыбнулась. Тетя Анни в ответ подмигнула и повернулась к Джонни.

— Послушай, Анни, — озабоченно проговорил он, — нельзя допустить еще одной рукопашной схватки. Слишком многих мы потеряли. — И тут Нита заметила текущие по щекам Джонни слезы. Очень уж это не вязалось с его спокойным голосом. — Я считаю, что пора выложить все наши козыри, — продолжал Джонни.

Тетя Анни приподняла Фрагарах. Или он сам взметнулся в ее руках?

— Если мы используем их слишком рано, — медленно произнесла тетя Анни, — то можем остаться безоружными. Ты же видишь, как здесь расходуется волшебная сила.

— Именно это меня и беспокоит. К тому же эти чудовища могут нас убить или же отнять Сокровища. Я хочу, чтобы ты пустила в ход Фрагарах в первой же битве. Они подстерегают нас, ждут под покровом темноты там, в лесу. Дорис с Чашей тоже будет впереди. А я использую силу Камня. — Он умолк и внимательно посмотрел на тетю Анни. — Ты что-то неважно выглядишь. Бледна. Что-нибудь не так?

Тетя Анни пригладила волосы.

— Шон, — сказала она, — я не уверена, смогу ли?..

— Не хватит сил?

— Нет, не в том дело, — медленно проговорила тетя Анни. — Шон, мы, почти не задумываясь, говорили о душе Сокровищ. Пытались «вдохнуть в них душу». И, кажется, перестарались. В нем, — она коснулась рукой Меча, — есть душа, ум, воля. И гораздо более древняя и могучая сила, чем у нас с тобой. Он, по-моему, считает меня лишь… только не смейся… лишь средством передвижения! Когда я попытаюсь по-настоящему использовать его, — тетя Анни сдержанно улыбнулась, — может оказаться, что не я, а он будет руководить мною. И не знаю, как это скажется на мне. Даже сейчас я чувствую, как он проникает в мой разум, завладевает моими мыслями. Скажи, чувствуешь ли ты то же самое, прикасаясь к Камню? Впрочем, Камень — это Земля. Она более пассивна. Зато Воздух, самый подвижный, легкий и изменчивый, ведет себя именно так. — Она прерывисто вздохнула. — Что же тогда ждать от Огня? Я-то опытна и умею сопротивляться. А что будет с бедным мальчиком? Что будет, если Сила, которая воплотилась в Копье, начнет действовать?..

Тетя Анни не произнесла вслух имя Ронана, но все понимали, о ком она говорит.

— Анни, — с трудом вымолвил Джонни, — будем надеяться на лучшее. В ином случае мы проиграем битву без боя. И все же я спрашиваю: ты согласна исполнить свою роль? Или мне подыскать кого-нибудь другого? Говори.

Тетя Анни посмотрела на него долгим взглядом.

— Я справлюсь, — твердо сказала она.

Джонни резко повернулся и ушел.

— Держитесь вместе, — кинул он, проходя мимо группы волшебников. — Мы выступаем.

Тетя Анни двинулась вслед за Джонни. Нита проводила ее взглядом. В голове у нее постоянно роились беспокойные мысли о Ронане. «У него нет ее опыта, — подумала Нита. — Но у него есть сила!»

«Не так уж она и велика, — услышала она ответные мысли Кита. — Тут нужна молодость Дайрин… Что с ним станется?»

Нита вздрогнула. Они с Китом старались больше не слушать мысли друг друга. Но, очевидно, в этом мире можно было обходиться и без активного волшебства.

Впереди, у темной стены леса послышались крики. Нита увидела, как из-за деревьев выскочили массивные приземистые существа и набросились на передние ряды волшебников.

В первые секунды все смешалось. Воздух наполнился беспорядочным грохотом битвы. Вдруг Кит схватил Ниту за руку и указал вниз — там загоралась пунктирная линия красных огней. Искры этих огоньков росли, расцветали, сливаясь в языки пламени. И вот соединились пламенеющие языки в пронзившее небо гигантское огненное копье. Поднялся ветер. Поначалу он лишь тихо стенал, затем среди деревьев разнесся как бы хор подвывающих голосов, сначала едва различимый, но постепенно переходящий в угрожающий, протяжный и яростный вой. И ветер, обернувшись ураганом, понес тучи сорванных листьев, поднял и закрутил пыль, заволакивая низкое небо. Ураган налетел на ряды волшебников. Но, странное дело, никто из них даже не зашатался. Нита, ощутив на своем лице упругую струю ветра, вдруг с удивлением поняла, что смертельный ураган осторожно обтекает ее и Кита и устремляется дальше. Он не желал причинять им вреда! Страшная сила его была направлена на кого-то другого…

Нита и Кит, мягко подталкиваемые ветром, поневоле устремились вниз по склону холма. Они успели заметить, что всю сбившуюся воедино толпу волшебников тоже настойчиво несет в одном направлении. Их недоуменные крики тонули в вое ветра. Зато фоморы, с флангов устремившиеся к бегущим волшебникам, вдруг отшатнулись, будто отброшенные гигантской ладонью, и покатились по склонам холма, по земле все дальше и дальше к опушке леса. А ветер вырывал с корнем громадные деревья и с легкостью, словно спички, швырял вдогонку кувыркающимся фоморам. Враги уже были далеко, у самого края лесистой долины. Здесь, в этом мире, через реку Гленкри не было перекинуто никакого моста, и фоморы бултыхались в воду, мгновенно уходя на дно. А беспощадный ветер толкал и толкал их вперед, к неминуемой гибели…

Ветер взбухал криками. Но эти крики постепенно заглушались протяжным, глубоким звуком. Странный гул колоколов, в котором слышался цокот копыт по стеклянной мостовой. Нита подняла глаза и увидела то, что не многим смертным доводилось видеть. Видеть и остаться в живых. Слуаг Рон на Темной Дороге Сидов. Давно уже прошли времена Людей Холмов. Не являются они в мир, и лишь барды, коротая бесконечный вечер у костра, поют об их деяниях и гневной, таинственной силе. Но в этот вечер легенда пришла не только к смертным, она потревожила и сидов. И сейчас сид был обуян гневом, а Люди Воздуха неслись в вихре ветра, в котором слышался лязг копий и звон мечей. И окружал холмы нестерпимый белый огонь, что загорался лишь в те ночи, когда посещали эту землю духи. Кони их, мчавшиеся по воздуху, светились ярко и мрачно, как густые грозовые облака, просвеченные солнцем. И нельзя было сосчитать этих всадников, как невозможно сосчитать дождинки во время ливня. Впереди неслись два необыкновенных седока: королева с дико развевающимися волосами на лошади, темной как ночь, и Шут на коне, подобном утренней заре. И летели они с копьями в руках, окутанные светом и ветром.

При виде грозных всадников в толпе фоморов родился вопль ужаса. Сиды в ответ издали крик ярости и восторга битвы. Дрожь пронизала Ниту при звуке их трубных голосов. Слуаг Рон врезались в толпу фоморов с южного фланга. Волшебники расступились, пропуская сидов, и те погнали фоморов к реке Гленкри и в сторону высоких хребтов, темнеющих вдали. И тьма скрыла убегающих и преследователей.

Но вот ветер утих. И всадники вновь возникли перед волшебниками. А вся долина вокруг была усеяна искореженными, расколотыми и смятыми телами фоморов. Тетя Анни, не успевшая и шагу ступить за все время скоротечной битвы, стояла на прежнем месте, опустив на землю погасший и как бы ссохшийся Фрагарах. Джонни вышел вперед и приблизился к королеве.

— Мадам, — сказал он почтительно, — мы не надеялись увидеть вас здесь.

— Нас призвал тот, кто пришел к вам из нашего мира, — проговорила королева, кидая взгляд на Фрагарах. — Кроме того, мы уже давно не делали набегов, и стоило немного поразмяться. Что ж, мы неплохо поработали. Но большего сделать уже не сможем. Наши силы и волшебство тают. Я чувствую усталость. А вы?

Джонни кивнул.

— И все же мы пойдем вперед, — твердо сказал он.

— Мы будем с вами до конца, — произнес Амадаун и, помолчав, добавил с шутовской улыбкой: — До чьего-то конца.

— Мы тоже пойдем до конца! — воскликнул Джонни.

И вздрогнула земля от ужасающего рева. Яростная боль пронизала сердце Ниты, прошла по всему телу, будто вонзилось в нее что-то холодное, беспощадное, напитанное ненавистью.

— Дайте взглянуть на этого наглеца! — с угрозой прогудел медленный, злобный голос. — Кто этот безумец, посмевший тревожить меня?

Туала не двинулась с места.

— Вставай и рискни. Если только посмеешь… — закончила она.

И он поднялся.

Крик ужаса всколыхнул ряды волшебников. Казалось, это устрашающее зрелище длилось бесконечно. Огромное чудище начало подниматься из земли, вспучиваясь под сумрачным небом, вырастая выше Ослиной Головы. Мерещилось, будто Ослиная Голова, наоборот, сжалась от страха, распласталась пологим холмиком, пала ниц перед грозным гигантом. Это уже была не просто громадная голова. Заслоняющий небо черный всадник сидел на черном коне, клыкастом, вздыбленном, изрыгающем зловонное дыхание, с глазами, наполненными зеленоватым мерцанием болотных огней. Нита узнала этого черного всадника. Она! Совсем недавно, во время лисьей охоты Она со своей кровожадной сворой гналась за девочкой в ночи. И теперь Ее свора снова собиралась, стекалась, прячась в черной тени, чтобы начать охоту за телами и душами беззащитных перед этой Силой волшебников. Воя и разевая кровавые пасти, будут они гнать людей, как зайцев, пока на их плечах не ворвутся в реальный мир. Они станут там такой же явью, как жизнь. Но принесут с собой смерть и разрушение.

Нита уже слышала нетерпеливые взвизгивания, ощущала запах гнили, исходящий из разинутых пастей. Но смотрела она на всадника, не в силах оторваться от ужасного лица. Оно было словно бы скрыто под неподвижной маской. Рот изогнулся кривой щелью, напоминающей улыбку. Глаза полузакрыты и мертвы. Она все еще оставалась в обличье Балора, и эта каменная оболочка сковывала Ее, словно панцирь.

«Ронан попал Копьем в глаз, — вдруг подумала Нита, — но глаз мертв! Вот что! Она должна открыть глаза, проглянуть сквозь мертвый камень! И тогда…»

Кит чуть толкнул Ниту плечом.

«Начинается, — беззвучно произнес он. — Копье оживает!»

Она взглянула на Ронана. Тот поднял над головой вернувшееся Копье. Оно дрожало в его руках, поворачивалось в сторону ужасной черной статуи, вытягивалось, острилось, волны огня пробегали по темному наконечнику, словно бы раскаляя его изнутри.

— Еще рано, — прошептала Нита, — Ронан, еще рано…

Она знала, что он не мог слышать, но, даже услышав, вряд ли смог бы остановить движение Силы. Ронан боролся с Копьем, сдерживая его обеими руками. Оно рвалось и дрожало, пытаясь устремиться в роковой полет.

Узкая, еле заметная полоска света трещиной прошла по лицу черного гиганта. Свет этот лезвием раскаленной стали резанул Ниту по глазам, опалил тело, разъедая одежду и кожу, словно струя кислоты. Она закричала, упала на землю, скорчилась, сжалась, желая уменьшиться, исчезнуть, лишь бы спастись от сжигающего луча. Вокруг раздавались стоны и крики других волшебников. Нита различила в этом едином вопле боли душераздирающий стон Кита. Она успела мельком увидеть, как он катался по земле, извиваясь, словно в последней агонии. Боль затмила все. Она обнажила нервы и сжигала кости. Слезы заливали лицо, мешались с грязью и пылью.

И все же что-то внутри не давало ей сдаться и умереть. Внезапно родившийся гнев, который обычно вскипал в ней во время неравной драки, теперь вернул сознание. Нита потрясла головой и, упираясь ладонями в землю, попыталась подняться. Сначала на колени, потом, широко расставив подгибающиеся ноги, распрямилась. Сквозь слезы и грязь, стекающие по лицу, она увидела Ронана, который все еще боролся с Копьем. А впереди нависшая над нею тьма рассекалась светящейся щелью. Злобный свет бил теперь не тонким лучом, а лился потоком из постепенно раскрывающегося глаза чудовища.

«Если успеет глаз распахнуться, светом смертельным землю зальет. Станет Ирландия горкою пепла, — услышала Нита поющий голосок Туалы. — Но только открытый глаз уязвим! Ронан, Ронан, миг улови! Не торопись! Не промедли!..»

Туала вдруг умолкла, дернулась и скатилась с камня к ногам Ниты. Девочка подняла крохотного котенка с опаленной шерстью. Рюкзак куда-то запропастился, и Нита сунула вздрагивающее тельце за пазуху. Кошечка вцепилась в голое плечо, но истерзанное болью тело Ниты даже не почувствовало острых, царапающих коготков. Эту боль можно побороть, можно, нужно! Рядом с Нитой кто-то застонал. Кит!

— Поднимайся, — прохрипела она, протягивая ему руку и пытаясь поднять его хотя бы на четвереньки. — Давай, Кит! О, Господи! Ронан! Где ты?

Она подняла голову и увидела, что глаз открылся почти полностью. Но Ронан продолжал удерживать Копье. Теперь оно ревело, испуская струю пламени, как рвущаяся в небо ракета. Миг настал! Ронан не разжимал ладоней, не отпускал Копья… «Что случилось?»

— Ронан!

Он стоял между ней и Всадником и виделся просвеченным по контуру темным силуэтом, словно вырезанный из черной бумаги. Этот плоский силуэт корчился, дрожал, но удерживался на месте влившейся в него Силой. Она держала его, прибывая, наполняя тело Ронана, как пустую оболочку.

— Ронан! Бросай его! — вскричала Нита. — Кит, он не хочет…

Их мысли, как и прежде в самые опасные минуты, соединились. Нита чувствовала, что Кита, так же как и ее, охватило смятение. «Что с ним случилось? — услышала она мысленный вопрос Кита — Вместе, Нита! Единым порывом!..» «Ронан!» — послали они в пространство общий импульс-призыв.

Их сдвоенная мысль проникла в его мозг. Казалось, Ронан заколебался. Копье рванулось вперед. Но страшным усилием он сдержал пламенное оружие. Нита услышала бившуюся в нем лихорадочным пульсом волну ужаса: «Если я отпущу его сейчас, если брошу Копье, то стану просто Силой! Стану Лугом, стану воителем. Но никогда больше не буду смертным… Я, Ронан, исчезну!..»

— Заставь его! — яростно закричал Кит, обращаясь к Той, кто слушала их. — Из-за него погибнет весь мир!

— Нет! Не смей! — с той же яростью выкрикнула Нита, хватая Кита за руку. — Он должен решиться сам! Ронан! — Она задохнулась. — Ронан, миленький, давай!..

Тишина…

…и Ронан отвел Копье назад. Оно победно задрожало, когда Ронан разжал ладони, и рванулось, объятое ревущим пламенем. Воздух раскалился. Горячий ветер устремился следом за слепящей огненной стрелой. Ужасный глаз чудовища резко раскрылся. В нем застыл ужас. И одновременно поток белого огня окатил долину. Боль, казалось, разорвала Ниту в клочья. Она упала…

…и Копье вонзилось. Пылающая Сила прожгла Тьму до самой сердцевины. Взорвалась, черным облаком всклубилась, рассеялась Тьма. Но черные пылинки, словно прожигая душу, проникли в каждого смертного. Боль ушла, но мучительное томление охватило всех, потому что знали, ведали волшебники, что эта маленькая, почти незаметная пылинка тьмы уйдет с ними в реальный мир, останется в них навсегда.

А небо прорезал вопль Одинокой Силы, покидающей разрушенную оболочку безобразного Балора. И не будь небо таким же бесплотным и податливым, как воздух, уносящимся вихрем разодрало бы его в клочья. Долго еще отдавался эхом в горах и холмах, перекатывался по долине безумный протяжный вой, пока не истаял окончательно.

И прошла, улетучилась боль. Нита поднялась на одно колено, огляделась. В ушах звенело. Перед глазами бежали черные круги. Кит поднялся тоже. Они, поддерживая друг друга, распрямились.

— Как ты? — спросила Нита.

— Я жив! — изумленно воскликнул он. — А где Ронан?

Только теперь Нита заметила стоящего неподалеку Ронана. Он тоже выглядел ошарашенным. Копье было снова у него. Но теперь оно потускнело и покорно приткнулось к ноге, как обыкновенная старинная пика. Ронан опирался на него, уткнувшись лбом в древко. Закрыв глаза, он замер в неподвижности. И не видел выраставшую над ним тень. Она становилась все выше и выше, принимая облик одетой во все черное женщины. Ее длинные черные, словно враново крыло, волосы шевелил спускавшийся с гор ветер. Он разгонял рваные тучи, гнал их за море, и небо постепенно очистилось, стало темно-синим. Венчиками игольчатых лучей вспыхивали на нем звезды.

Женщина подняла руки и словно бы смахнула с неба остатки тьмы. Голос ее громом прозвучал в тишине.

— Пусть силы небесные и горы Ирландии слышат это! — провозгласила Морриган, и все, даже безучастный, казалось, Ронан, подняли на нее глаза. — Пусть слышат реки и деревья, каждый камень, каждая травинка — фоморы повержены и больше никогда не появятся на этой земле! Мир вознесся к небесам. Небеса спустились на землю. Мир всем!

Волшебники и сиды издали крик радости. И поднялся ветер. И отнес облака. И огромная фигура Морриган потянулась, распласталась по ветру и истаяла, как туман. Но прежде чем она исчезла, Нита успела заметить ее долгий, пристальный взгляд, устремленный на Ронана.

«Ты будешь смеяться, — мысленно обратился к Ните Кит, — но мне кажется, она слегка походит на Бидди…»

Нита смущенно пожала плечами и направилась к Ронану. Кит не отставал. Ронан стоял, все еще опираясь на Копье, и смотрел в небо вслед растаявшей Морриган. Услышав их шаги, Ронан оглянулся, и на его бледных губах появилась слабая улыбка. Нита почувствовала, как усталость и напряжение спали разом: еще недавно пустой, потусторонний взгляд его наполнился человеческой теплотой.

— Оно возвратилось, — кивнул Ронан на стоящее у ноги Копье. — Само. — Он смотрел вперед, будто видел исчезнувшую, расплывшуюся вдали, за холмами тучу, которая поначалу была Балором, потом Охотником, окруженным мифическими волками. Теперь на месте этой глыбы высился небольшой холм, поросший свежей травой и колючими кустиками. Вдруг из куста выглянул кролик, пугливо огляделся и принялся жадно щипать траву. Ребята улыбнулись друг другу. — Но я не поддался, не позволил ему поглотить меня. — Ронан облегченно вздохнул.

— Я знаю, — тихо сказала Нита. — Но с тобой все в порядке?

Ронан кинул на нее пронзительный взгляд.

— Оно все еще во мне, — так же тихо ответил он.

Кит положил ему руку на плечо.

— Пусть остается частью тебя. Ты покорил Его, и останешься самим собой. Если тебе посчастливится, Оно больше не проявит себя…

— А если не посчастливится? — сощурился Ронан.

— Те, кто служит Силам, — раздался у его ног тоненький мяукающий голосок, — сами становятся Силами.

— Это ты! — обрадовалась Нита, поднимая Туалу. — Не надоело тебе пророчествовать, кошечка?

— Меня занесло, — промурлыкала Туала и блаженно зажмурилась, устраиваясь на руках у Ниты.

Свет прибывал. Нита взглянула на небо. Облака уплывали, рассеивались, становилось все светлее и светлее, хотя солнце уже зашло и землю окутывали прозрачные фиолетовые сумерки. Все вокруг вырисовывалось с такой отчетливостью, какой Нита не видела даже тогда, в холмах сидов.

Свет, обливавший долину, был особенным. Он как бы озарял людей изнутри. Волшебники, собравшиеся здесь, казались прекрасными. В них высвечивалось самое лучшее, то, что и есть сущность человека. Сиды, напротив, как бы удалялись, становились силуэтами, тенями. Словно бы древность укрывала их своей непроницаемой пеленой веков.

Джонни стоял рядом с королевой, восседавшей на гордой лошади. Он поднял глаза и вымолвил:

— Мадам, вы когда-то спросили меня, станет ли ваш мир ближе к Сердцевине Времени, закончится ли ваше изгнание в вечность? Тогда я знал лишь то, что пели барды: этого не случится, пока не придет Победитель с Копьем. — Он тихо засмеялся. — Но мы редко угадываем пророчества до конца. Нет, ваш мир не сдвинется с места, не приблизится к Сердцевине Времени, потому что… потому что Сердцевина Времени расширится настолько, что охватит, поглотит ваш мир.

Королева склонила голову.

— Да, ты прав, Верховный Волшебник. И потому поторопись увести отсюда своих людей. Им, оставшимся в живых, еще не время вступать в Сердцевину Времени. А мы… — Она глянула в сторону алеющего горизонта, — Мы приготовимся к закату.

Джонни обернулся к тете Анни.

— А нас ждет наш собственный закат, обыкновенный закат, омывающий на ночь ирландское небо, — улыбнулся он. — Ты готова, Анни?

Она подняла Фрагарах. Близкой голубой звездой вспыхнул он. И остальные Сокровища подхватили этот ровный свет, вспыхнули, замерцали. На востоке поднялся ветер. Он со свистом уходил в образовавшееся в воздухе невидимое отверстие, втягивая за собой людей одного за другим. Черные очертания замка Матрикс четко выделялись на фоне утреннего неба. В их мире наступало утро. И одинокий черный дрозд звонкой песней приветствовал грядущий день.

Волшебники оказались в своем мире, но и тот, мир мифов, еще виделся им как в легком тумане воспоминаний. Они видели, что Люди Холмов повернули головы на звук птичьей песни. Потом все растущий свет растворил их в мерцающем потоке. Здесь не было уже закатов и рассветов. Все поглотила Сердцевина Времени, и свет неба стал сияющим, ликующим, победным…

Волшебники в молчании созерцали этот воздушный коридор, который медленно затягивался за последним из них. А последними были Нита, Кит, Туала и чуть поодаль Ронан. Они стояли на площадке перед замком Матрикс и, не отрываясь, смотрели на тающую Землю Юности.

— Жаль, — тихо произнесла тетя Анни, — грустно, что наши погибшие остались там. Другой мир, такой далекий и недоступный…

Джонни несколько мгновений стоял с печально опущенной головой. Вдруг он воспрянул:

— Ты не права, Анни. Это не просто иной мир. Он становится частью Сердцевины Времени, где обнажается суть вещей — то, что не умирает.

На северо-востоке над морем сверкнула слепящая, ярче солнца, полоска света. Копье Луин в руках Ронана вспыхнуло. И снова, уже в последний раз, в невероятном свете, разрезавшем воздух, подобно мечу, они увидели тот мир, с которым прощались навеки…

Вход в иной мир закрылся.

— Итак, друзья, — сказал Джонни, — мы исполнили Клятву.

Нита, Кит и Ронан переглянулись. Снова взвилась в небо песня черного дрозда. И какой-то молодой волшебник громко спросил:

— Интересно, а что у нас на завтрак?

И они отправились в дом.

— Теперь, когда все свершилось, — сказал на другой день Джонни, сидя на кухне вместе с тетей Анни, — Чашу надо вернуть в музей. Камень, естественно, останется там, где лежит. А вот Фрагарах…

— Забери его у меня, — попросила тетя Анни, — увидят соседи, разговоров не оберешься. А у тебя старинный замок. Вот и повесь его где-нибудь там на стене.

— Копье, — продолжал Джонни, — без сомнения останется у Ронана.

— Любого другого оно поглотит с потрохами, — крикнул Кит из гостиной, где увлеченно нажимал кнопки игровой приставки.

— Вы оба оставляете нас? — спросил Джонни.

— Мама говорит, что я могу поменять билет и отправиться домой в конце недели, — сказала Нита. — Если честно, уезжать не хочется. Но каждый волшебник полезен там, где его дом. — И она улыбнулась Ронану.

Он чуть улыбнулся в ответ, но промолчал.

— Ты можешь вернуться в любой момент. — Тетя Анни обняла Ниту. — Она так здорово умеет мыть посуду, — подмигнула тетя идущему рядом Джонни. — И даже не пользуется при этом волшебством.

— Невероятно! — воскликнул Джонни. — Но я собирался, друзья, сообщить вам еще кое-что… — Он отхлебнул чаю. — Странности, скажу вам, еще не кончились.

— О-оо? — Все головы разом повернулись к нему.

— Представьте себе. Прошлой ночью, после всего происшедшего, я прогуливался по улице. И увидел необыкновенную процессию. Группа котов несла крохотный гроб. Я остановился и с любопытством оглядел скорбную вереницу кошек. «Умерла Маграт на Куалинн», сказал мне один из котов. И они прошествовали МИМО…

Дремавшая на столе Туала вздрогнула и подняла головку.

— Что? — пронзительно мяукнула она. — Что-о? Ты сказал, Маграт?

— Ну, э-ээ… — замялся Джонни, — если это твоя родственница, я…

— Родственница? Какая там родственница! О, Великие Силы! Если Маграт умерла, то я теперь Королева Кошек!

Она спрыгнула со стола и кинулась в гостиную. Затем что-то заскреблось, зашуршало, и раздался ошалелый крик Кита:

— Эй, тетя Анни! Ваша кошка спятила! Она полезла вверх по каминной трубе!..

Несколько мгновений на кухне стояла тишина.

— Вот так, — усмехнулась тетя Анни, — добро пожаловать в сказочную Ирландию!

— Ты уверена, что не хочешь остаться еще на пару недель? — спросил Джонни.

Нита улыбнулась и пошла в свой фургончик собирать вещи.