Русские народные сказки в пересказе А. Нечаева.
Для дошкольного возраста.
v 1.0: создание fb2 — Corvus
Деды и прадеды боярина испокон веков на больших местах в боярской думе сидели и все государственные дела вершили — так ему ли не гордиться родом-племенем!
Росла у боярина дочь единственная, такая красавица, что ни вздумать ни взгадать — только в сказке рассказать, к тому ж умница-разумница. И чем больше подрастала, тем краше становилась, тем дальше о красоте да об уме боярышни слава катилась.
Так и жил в своих белокаменных хоромах в богатстве да в почёте боярин. Семь нянек да семь сенных девушек за боярышней ходили. Холили, берегли пуще глаза. А отец души в дочери не чаял.
И вот настало время, пришла пора, выросла красавица, заневестилась. И женихи тут как тут: один за другим стали сватов засылать. Многим князьям из своего государства и из других земель хотелось породниться с именитым богатым боярином. Сватов приветливо и с почётом в боярских хоромах встречали.
— За честь спасибо, — говорил боярин. — Надо невесту спросить. Пусть сама скажет. Неволить не стану и воли с неё не снимаю.
А боярышня всякий раз говорила:
— Рано мне, батюшка, замуж выходить, своё гнездо вить. Поживу под твоим крылышком, в девушках покрасуюсь.
На том жениху и от ворот поворот. Так прошёл год, и другой на исходе. И вдруг из дальнего государства, из прославленного царства приехали большие сваты. Говорят боярину:
— Слухом земля полнится, боярин. Слава о красоте и об уме твоей дочери по всему свету идёт. И вот наш царь, повелитель многих народов, послал к тебе о добром деле — о сватовстве. Желает он породниться с тобой и просит выдать за него боярышню.
Обрадовался боярин, когда услышал такие речи. «Коли сыскался такой жених, сам великий царь, могущественной державы повелитель, и моя дочь станет царицей прославленного государства, так ведь куда лучше, — думает боярин. — Не упустить бы такого жениха!»
И он не стал ни о чём дочь спрашивать, а тотчас же велел пир пировать. На том пиру радушно угощал больших сватов — послов царя, благодарил за честь:
— Я рад породниться с великим государем, и дочь моя тоже благодарит за честь. Она с радостью согласна выйти за великого государя замуж. Недаром, видно, до сих пор отказывала всем другим женихам.
Когда пир отпировали и гости отправились в своё царство, боярин пришёл в терем к дочери.
— Ну, любезная дочь, готовься к свадьбе! Сам великий государь, вот такого-то прославленного царства повелитель, сватов заслал, и я просватал тебя. То большая для нас честь. Эдакой-то жених не чета нашим княжеским сыновьям, что добивались твоей руки, твоего согласия и коим ты сама всем отказывала. Будешь ты в скором времени царицей великого государства, повелительницей многих народов. Царевны наши небось от зависти лопнут!
Опустила боярышня глаза и тихо ответила:
— Я дочь твоя, государь-батюшка, и воля твоя.
— А чего глаза в землю утопила? — спросил боярин. — Или жених не по нраву?
— Я жениха и в глаза не видела, — ещё тише ответила дочь.
— Не видела, так небось слышала о нём, — сказал боярин. — А повенчаешься и, глядишь, полюбишь. Как говорится, стерпится — слюбиться. О тебе ведь пекусь, о твоём счастье забочусь, тебе счастья желаю!
— Да я ничего. Из твоей воли не выйду. Как скажешь, так и будет, — проговорила дочь и ещё ниже опустила голову. — Сегодня мне нездоровится, чего-то худо можется, государь-батюшка.
И с того самого дня боярышня заболела. День ото дня становилось ей хуже и хуже. Позвал боярин лекаря — не помогло. Позвал другого и третьего. Но сколько боярышню не лечили, каких только снадобьев не давали, — болезнь не проходила. Становилось хуже и хуже. Скоро она и с постели перестала вставать.
Встревожился боярин. Звал всё новых и новых лекарей, да всё без толку. Тогда принялись искать по всему царству ведуна-знахаря — кто мог бы распознать недуг и вылечить боярышню.
Искали и привезли древнюю старуху — чуть только на ногах держится, клюкой подпирается.
Принялась старуха-знахарка нянюшек, мамушек выспрашивать, допытываться, когда да как боярышня занедужила, а потом заперлась с боярской дочерью с глазу на глаз, приказала никого не пускать к ним. О чём там велась беседа, никто не узнал.
А когда вышла из терема боярышни старуха-знахарка, она поклонилась боярину:
— Надо, батюшка-боярин, искать и найти счастливого человека и выпросить либо как-нибудь заполучить у него рубашку. Как наденет красавица-боярышня ту рубашку, станет ей легче и поправится она. Никакие иные лекарства не помогут.
Как только услышал эти слова боярин, тотчас же приказал:
— Ищите по всему царству самого счастливого человека и добудьте у него рубашку. Без того не возвращайтесь!
Поехали боярские посланцы. Ездили, ездили, нигде не могут найти самого счастливого человека. У иного и богатства много, и семья хорошая, да на здоровье жалуется — какое уж тут счастье? У другого и в семье всё хорошо, и сам здоров, и живёт в полном довольстве, да с соседями никакого сладу нет — опять нехорошо! У третьего в семье нелады: худо муж с женой живут. У четвёртого с детьми неприятности да огорчения. Сколько ни ездили, не встретился им человек, кто был бы всем доволен и мог про себя сказать: «Я счастливый человек, и нет счастливее меня на всём свете!»
Как-то раз пристигла боярских посланцев в пути-дороге тёмная ночь, а в ту пору подъехали они к деревне. Старший проговорил:
— Придётся переночевать здесь. Куда ночью поедешь?
Осмотрелись. Нигде огня не видно, только в одной избёнке, на краю деревни, светится окошко. Подъехали к этой ветхой покосившейся избёнке, спешились, подошли поближе и слышат голос:
— Я самый счастливый человек на свете!
Посланцы боярина так и оторопели. Прильнули к оконцу и увидели: выскочил из-за стола на середину избы кудрявый молодой мужик, приплясывает и говорит:
— Счастливее меня не сыскать, хоть весь белый свет обойди!
В ту же минуту от печи метнулась на середину избы пригожая молодайка, притопнула ногой:
— А моё счастье всё в тебе! Лучше моей доли нету. Тебе со мной хорошо, а мне лучше того!
Боярские посланцы долго не раздумывали. Постучались.
— Пустите, добрые люди, переночевать!
Хозяин отпер дверь.
— Милости просим. Ночлега с собой не возят!
С теми словами вышел на двор, помог коней убрать, а когда вошли в избу, хозяйка налила воды в рукомойник, подала полотенце:
— Раздевайтесь, добрые люди, умойтесь с дороги!
А сама молодая хозяйка суетится, торопится на стол накрыть. Хозяин торопит жену:
— Пошевеливайся! Что есть в печи, всё на стол мечи!
Накрыла хозяйка на стол, поклонилась и промолвила:
— Отведайте нашего хлеба-соли. Чем богаты, тем и рады!
Когда сели за стол, старший боярский посланец сказал:
— Возле избы мы слышали: не ты ли хозяин, говорил, будто ты самый счастливый человек на свете?
— А кому тут больше говорить? — хозяин отвечает. — Я ведь и правда счастливый человек!
— А коли так, сделай милость, выручи нас из беды.
— Какая такая беда у вас приключилась? — спросил хозяин.
— И не говори, — отвечал боярский посланец. — У нашего боярина, самого знатного и богатого человека в нашем царстве, тяжело заболела единственная дочь, умница-разумница и красавица писаная. Невеста уж. Каких только лекарей не звали! Никто распознать болезнь не мог, и никакие лекарства не помогли. И вот сыскалась одна старуха-ведунья. Осмотрела она боярышню и сказала: «Одно только лекарство, оно и есть средство. Ежели боярышне рубашку счастливого человека надеть, легче ей станет и она выздоровеет. Никакие другие лекарства ей не помогут». Послал нас боярин искать счастливого человека. Так ты вот и дай нам свою рубашку со своего плеча. А ежели боярышне полегчает и она выздоровеет, так боярин что хочешь для тебя сделает, ничего не пожалеет.
— Ничего мне от вашего боярина не надо, — проговорил хозяин, — а коли от моей рубашки может полегчать человеку, так я с дорогой душой… — И тут он замялся, глянул на жену и сказал:
— Дай-ка армячишко поскорее!
Подала ему жена залатанный армяк. Скинул мужик рубаху и натянул на себя армяк.
— На вот, держи мою рубаху. Другой-то у меня на смену не случилось, так покуда я и в армяке побуду.
Удивился боярский посланец. «Ну и ну, — думает. — Самым счастливым человеком себя считает, а у самого одна-единственная рубаха, другой на смену нет!» но ничего не сказал, свернул рубаху и засунул в дорожную суму.
На другой день поднялись со светом вдруг. Напекла хозяйка блинов, накормила гостей. Поблагодарили боярские посланцы за хлеб-соль, а пуще того за рубаху, и отправились в путь-дорогу.
Долго ли, коротко ли они ехали, скоро сказка сказывается, да не так скоро дело делается, а молодцы всё вперёд да вперёд подвигаются. И приехали на боярский двор.
Рассказали боярину, как нашли счастливого человека. А старуха-ведунья уж тут как тут. Взяла рубаху и ушла в терем боярышни.
Прошло три дня. Узнал боярин, что дочери полегчало, а ещё через неделю пошло на поправку. Обрадовался боярин и приказал:
— Поезжайте, привезите того счастливого мужика!
Отправили одного из прежних посланцев. Дорога знакомая. И вскоре привёз гонец мужика. Встретил его боярин приветливо:
— Помог ты мне в моём горе: как сказывала знахарка, так и сталось. Поправилась моя дочь. Так ли, сяк ли, пособил ты мне избыть мою беду. Но вот никак в толк не возьму: почему ты думаешь, что ты самый счастливый человек?
— Да потому я так думаю и говорю про это, что я на самом деле счастливый человек! — мужик отвечает.
— Гляжу я на тебя и диву даюсь, — заговорил боярин. — почитаешь ты себя счастливым человеком, а зипунишко от ветхости чуть только на плечах держится. И живёшь ты, как сказывали мои слуги, в большой бедности: избёнка покосилась, харчишься редькой с квасом — вот и все твои разносолы, рубахи на смену нету. Ну, какое уж тут счастье?
Поглядел мужик на именитого боярина, помолчал и сказал:
— Оно всё так. Избёнка у меня старая, и зипун старый. Да разве счастье в хоромах живёт да в одежде? У иного всего вдоволь: кладовые да закрома от всякого добра ломятся, а ему всё мало. Жену на работе иссушил, себя изнурил, покоя не знает. Жадность одолела, и не видит он счастья.
Другой тоже на богатство позарился, на уродливой, нелюбимой женился. Либо бедный человек дочь молоденькую, красивую за богатого вдовца просватал — опять худо: живут как чужие. Ни любви у них, ни согласия.
А я и правда счастливый человек! Посуди сам. Женились мы по любви, и живём мы с женой в любви и согласии. Промеж нас никогда не то что раздору, худого слова не сказано. Никогда никому мы не завидовали и не завидуем, потому что ведь лучше того, как мы живём, никому не живётся. Чем можем, всегда рады людям помочь. А ежели и нам чего понадобится, соседи с радостью бегут помочь. А рубаха что? Напрядёт жена пряжи, наткёт холста и сошьёт мне новую рубаху, лучше прежней. И про избу, что ты молвил, тоже дело поправимое. Поуправимся осенью в поле, скличу помочь, и соседи с дорогой душой помогут. Глядишь, в день либо в два управимся — артельное дело. И живи не тужи! Было бы только здоровье да в семье любовь и согласие.
Подивился боярин мужиковым словам и сказал:
— Отозвался ты на моё горе. Последней рубахи не пожалел. Хочу тебе за добро добром отплатить. Проси чего хочешь!
— Да ничего мне не надо. Довольно с меня и того, что моя рубаха на пользу пошла. Разве что, если найдётся у тебя гарусный полушалок, пожалуй мне — порадовать жену обновой.
Пуще прежнего удивился боярин, улыбнулся и промолвил:
— Ступай себе на поварню. Там тебя накормят, напоят. Отдохни с дороги. Потом тебя позову.
Мужик ушёл, а боярин велел старуху-знахарку позвать.
— Ты дочь мою лечила и на ноги поставила. Скажи правду-истину, отчего эта хворь приключилась?
Поклонилась старуха-ведунья боярину:
— Не прогневайся, батюшка-боярин, утаила я от твоей милости кое-чего, дело-то прошлое. Как привезли меня по твоему приказанью, принялась я мамушек да сенных девушек выспрашивать да выпытывать. А потом и саму боярышню-красавицу с глазу на глаз повыспросила, поговорила по душам и вызнала, что занедужила она в тот самый день, как сказал ты ей о замужестве, просватал нашу голубушку за иноземного царя, коего она и в глаза не видела. С того дня и нашла на неё тоска-сухота безысходная… а где девичья тоска-сухота, беспременно ищи молодца пригожего…
Боярин ногой топнул:
— Забылась, старуха! О каком молодце несуразные речи плетёшь?
— Гневайся не гневайся, батюшка боярин, а коли по всей правде-истине сказать, так ведь вся болезнь, как я докопалась до дела, оттого и приключилась: уж скоро год тому времени, как пришёлся по сердцу красавице-боярышне добрый молодец, молодой стрелец, твой дружинник. Да и он без памяти любит нашу голубушку.
Боярин с лица сменился, грозно спросил:
— Кто таков?! И как он смел? Да я его со света сживу!
— Кто он — про то надо боярышню спросить, а я не ведаю. А что посмел полюбить твоей милости дочь-красавицу, — так ведь сердцу не прикажешь! Да и сама боярышня ведь его любит, голубушка. Так что со свету сживать добра молодца — свою дочь губить…
— Ну а ты, ведунья, чай, знаешь, как остуду бросить, из сердца боярышни его выжить, чтобы и думать о нём забыла?
И тут боярин схватился за голову:
— Погубит она и себя и меня. Скоро уж приедут за невестой от жениха! Что я скажу великому государю! Какой ответ дам?
— Лечить я боярышню лечила. Настоем из разных полезных трав поила. Пользительно это ото всех душевных немочей. Да разговорами задушевными успокаивала. А колдовством, чтобы остуду кидать, против сердечной и чистой любви ворожить, век тем не занималась — недоброе это, греховное дело.
В ту самую минуту вбежал в горницу слуга:
— Гонец к твоей милости, боярин, из такого-то царства!
— Зови! — приказал боярин, а сам на месте устоять не может, бегает по горнице и про знахарку позабыл.
Вошёл иноземный гонец, поклонился боярину и сказал:
— С печальным известием послали меня. Наш великий государь приказал долго жить. Скончался от ран, и меня прислал к тебе наш новый царь, младший брат покойного великого государя. Он велел возвратить твоей дочери перстень, что вручил ты нашим большим сватам при рукобитье.
Побелел боярин и только охнул. А потом спросил:
— Как всё это случилось?
— Совсем недавно поехал наш покойный великий государь с малым войском усмирить непокорного подколенного князя, а тот хитростью заманил наше войско и из засады напал врасплох. В бою государь был тяжело ранен. Привезли его домой без памяти, и через два дня скончался.
С теми словами гонец подал боярину перстень. Принял боярин перстень и отпустил гонца. Потом долго сидел, опустив голову. Наконец опомнился:
— Да что же это делается? Пришла беда — отворяй ворота. Одного горя не избыл, а тут другая беда обрушилась. Разве теперь сыщешь где такого жениха? Из рук ушло счастье дочери!
— А может статься, что печальная весть и к лучшему, — подала голос старуха-знахарка. — Если хороший человек твой дружинник, так в том и будет счастье боярышни: за любимого замуж выйдет. А богачества твоего, боярин-батюшка, не только что доченьке с зятем не прожить, а и внукам и правнукам достанется!
— Уйди прочь, старуха! — вскинулся боярин. — Не мешай мне!
Долго сидел боярин, никого не хотел видеть. А потом. Сказывают, велел позвать того кудрявого мужика, дал ему дорогой полушалок, ласково с ним простился:
— Видно, и твоя сермяжная правда чего-нибудь стоит.
Потом поговорил с дочерью, позвал стрельца-дружинника. По душе ему молодец пришёлся. И в скором времени завели свадебный пир — весёлое столованье. А когда пир отпировали, наградил боярин дочь с зятем большим приданым.
Жили они долго и счастливо и бережно хранили рубашку весёлого счастливого человека. А старый боярин глядел на счастливую семью и радовался.
Тут и сказке конец.
⠀⠀
Федул со своей мужской работой управлялся, а Маланья дома хозяйничала.
Воротился как-то раз Федул домой сердитый, усталый и принялся жену бранить да попрекать:
— Топчешься вокруг печи полдня, а толку никакого! Я вот за упряжку одну столько земли переворотил — другому за день столько не перепахать, коня совсем упарил, и сам ни рук, ни ног не чую!
Маланья баба шустрая: так и снуёт по избе, так и снуёт. То к зыбке подскочит, то угли из печи выгребет, то ухватом тяжёлый чугун из печи тащит, мужу ответ подаёт:
— Ну, чего, Федул, губы надул? У тебя хоть и тяжёлое, да одно дело, а я верчусь как белка в колесе, на минуту присесть не могу. А не веришь — останься завтра дома, похозяйничай, а я пахать поеду.
— Вот-вот, поезжай, попаши, узнаешь, чья работа тяжелей: твоя или моя? А я около печи хоть денёк поотдохну, уж как-нибудь управлюсь, всё вовремя приготовлю.
Поутру отправляется пахать Маланья, Федулу наказывает:
— Гляди, как бы тесто из квашни не ушло; в корыте рубахи ребячьи замочены — постирать надо; горшок со сметаной в кладовке: спахтаешь1 — масло отнеси в погреб; на грядке висят сухие пелёнки; как ребёнок проснётся — не забудь покормить: молоко и рожок в прирубе на полке; да смотри, чтобы чужая собака в сени не забежала, там наседка на гнезде сидит.
И с теми словами Маланья уехала. Остался Федул домовничать.
Печку затопил… Что такое? Из печи дым повалил, глаза ест. Мужик туда-сюда мечется: «Ах! Да ведь я забыл трубу открыть!» Кинулся трубу открывать. Покуда в дыму успел вьюшку разглядеть да открыть, смотрит — тесто из квашни уходит. Принялся тесто подбирать да месить: руки все в тесте, а тут ребёнок в зыбке заплакал. Федул бросился к ребёнку — не успел и рук вытереть. Взял в руки ребёнка, побежал с ребёнком сухую пелёнку с грядки снять, да поскользнулся, наступил на тесто, что из квашни вылезло, упал, сам зашибся и ребёнка чуть не убил. А в ту пору в сенях послышался шум: квохтала наседка. Лаяла собака… Федул пелёнки менять не стал, сунул ребёнка в зыбку, схватил кочергу и выбежал в сени. Там наседка вся взъерошенная обороняла своё гнездо от собаки. Федул замахнулся кочергой на собаку, а та увернулась. Железный наконечник кочерги попал по гнезду, насиженные яйца разбились. А ребёнок в люльке заходился от крика. Заторопился Федул к ребёнку. Глядь — а печь уж протопилась, остались лишь синие угольки, тесто из квашни опять вылезло, и ребёнок безутешно кричит. Что делать? За что сперва взяться?
Так и метался: то за одно дело схватиться, то за другое, покуда не воротилась с поля Маланья. Федул встретил жену:
— Чего так рано приехала?
— Как так рано? — Маланья ему в ответ. — Упряжку пахала, конь притомился, и сама еле ноги волочу! А что это у тебя тут всё вверх дном?
На пашне, хоть и тяжёлое, да одно дело, а вот попробуй похозяйничать, тогда и поймёшь, почём фунт соли!
⠀
⠀
— Женю на своей дочери и полцарства дам тому, кто расскажет сказку, какой я ещё не слыхал.
Охотников сыскалось много: и князья, и бояре, и генералы, и купцы, да всё без толку. Только кто заведёт сказывать какую сказку, а царь уж кричит:
— Знаю, знаю, слыхал эту сказку!
На том дело и кончится. Того жениха и прогонят прочь.
А в том царстве жил, горе мыкал бедный мужик. Ни дома, ни хозяйства у него не было. Жил, где приведётся, пил-ел, что придётся. Иной день впроголодь, а иной день и вовсе не евши сидел. Как-то раз пошёл тот молодец наниматься в батраки. Хозяин над ним насмехается:
— Чего нейдёшь царю сказки сказывать? Небось царевна все глаза проглядела: ждёт тебя, жениха, не дождётся.
Слушает бедняк насмешливую речь, а сам думает: «Дай пойду попытаю счастья, царским зятем мне не быть, а хоть день-другой готовыми харчами попользуюсь».
Пришёл во дворец. Царь спрашивает:
— Зачем, мужик пришёл?
— Хочу тебе, царское величество, сказку рассказать. Только вели сперва накормить, напоить.
Царь оглядел его и усмехнулся:
«Ну и жених! Рубаха латана-перелатана, лапти верёвкой подвязаны». Но ничего не сказал. Не отказал ему.
Мужика накормили, напоили. Царь собрал ближних бояр да советников и приказал молодцу:
— Сказывай твою сказку!
— Мой покойный родитель, — говорит мужик, — был самый богатый человек в нашем царстве. Выстроил он высокие хоромы. По крыше тех хором голуби ходили да с неба звёзды поклёвывали. Вот сколь высоки были наши хоромы! А двор у нас был такой, за весь летний день голубь не мог перелететь из конца в конец.
Царь молчит, и бояре молчат, не перебивают, а мужик говорит:
— Дальше сказывать стану завтра, после обеда, поевши пирогов да мягкого хлеба.
И пошёл на поварню ужинать.
На другой день вечером стал он сказку продолжать:
— И стоял у нас на дворе бык-семилеток. На одном рогу сидел у быка пастух, а на другом — другой. Пастухи в трубы трубили, на рожках играли, песни пели, а друг друга в лицо не видали и голоса не слыхали. Вот какой был у нас бык матёрый!
Молчит царь, не перебивает, и бояре молчат. Сказочник поднялся и говорит:
— Завтра сказку доскажу, а сегодня на покой пора.
И ушёл на поварю ужинать. Тут царь заговорил:
— Что станем делать, бояре? Эдакой сказки я не слыхал. Не отдавать же стать дочь за мужика-лапотника. Придумайте, как сказочника обмануть.
Князья да бояре стали думу думать. Думали-думали и придумали.
— Скажи, царь-государь, что ты эту сказку слыхал, и мы все подтвердим: «Знаем, мол, слыхали про это». А чтобы крепче было, прикажи о том грамоту написать, и под этой грамотой мы все свои подписи поставим.
На том и согласились.
Мужик про тот сговор проведал, а виду не показывает. На другой день как ни в чём не бывало пришёл после обеда и стал сказку досказывать:
— Была у моего покойного родителя кобылица, в три дня вокруг земли обегала…
Князья да бояре с царём переглядываются, в бороды усмехаются, а сказочник сказывает:
— Золота да серебра у на были амбары доверху насыпаны. И ты, царь-государь, в ту пору занял у нас сундук золота и по сей день ещё не отдал…
Тут царь закричал:
— Знаю, знаю!
И князья да бояре поддакивают:
— И мы знаем, слыхали про это и в том грамоту подписать согласны.
С мест повскакали, подписи под грамотой поставили. Взял мужик грамоту и говорит:
— А коли слыхали да грамоту в том подписали, так плати долг, царское величество.
В ту пору царь догадался:
— Обманул меня мужик-лапотник!
Да делать было нечего: что написано пером — того не вырубишь топором. Пришлось насыпать сундук золота. Мужик денежки взял и стал жить-поживать. И по сей день живёт да посмеивается.
⠀⠀
Спахтаешь — собьёшь.