За моей спиной гулко хлопнула дверь. Мальчишка замер на карачках посреди рассыпанной рыбы. Плечистый забыл закрыть рот. Магда выпрямилась и встретила мой взгляд. В её глазах стоял не испуг передо мной, а страх, что сейчас я устрою разнос и развалю всё, что она с боем выстроила за полдня.

— Слушаем сюда, — сказал им негромко, и гул схлынул сам собой.

Я обвёл ангар рукой.

— Магда Тейн — старшая по разделке и производству. Её слова в ангаре равны моим личным распоряжениям. Кто хочет оспорить — подходит сейчас.

Плечистый отступил на шаг, а его соседи разом заинтересовались своими ножами.

— Так. Запоминаем. Дети у мелкой рыбы, и только под присмотром. У бочек и чанов не бегаем, поскользнулся — переломал хребет. Рыба, отходы и заготовки идут по разным корзинам, без самодеятельности. А за воровство, драку или опасную глупость вылетаете без второго предупреждения.

Стая притихла. Кто-то из подростков сглотнул и спрятал руки за спину. Затем пацанва кинулась к корзинам, а мужики занялись делом, то и дело бросая настороженные взгляды.

Магда подошла ко мне через пару минут, только когда в ангаре закипела работа.

— Спасибо, господин Винтерскай. Не подскажите, что по детской?

— Сегодня решу. Завтра сможешь привести детей.

Она кивнула и сразу вернулась к рыбакам.

Я вышел на улицу и заметил Гарольда, возившегося у лодок.

— Гарольд, где Морган?

— В соседнем здании, господин. У себя в кабинете, отчёты сводит.

Я прошёл через двор и поднялся по лестнице.

Морган сидел за столом, обложившись бумагами, и скрипел пером так, что грохота корзины в ангаре, похоже, попросту не услышал. Удобная стена из накладных: сидишь, считаешь — и ничего вокруг тебя не происходит.

— Морган. Под детскую комнату место в доках. Что у нас есть?

Он отложил перо и снял очки.

— Свободных углов нет, господин Винтерскай. Всё забили под товар.

— Тогда, давай сделаем перестановку. Под детскую отдадим твой кабинет. С завтрашнего дня здесь будут играть дети. А твоё рабочее место перенесём вниз, ближе к складу, весам и разделке.

Морган замер. Он медленно обвёл взглядом шкаф с гроссбухами и лампу под абажуром. Видимо, эта комната была для него привычным убежищем, где он сидел, обложившись бумагами вдалеке от реальных проблем.

— Морган, управляющий должен видеть людей и товар, — сказал я. — Какие там записи суточной давности, когда тут половина бочек может сгнить у тебя под окном.

Он помолчал. Потом коротко выдохнул и кивнул.

— Я понял. Завтра принесу игрушки, а сегодня вечером подыщу няню.

Мы спустились вниз. Я прошёл вдоль стены, прикидывая, откуда будет виден весь зал.

— Вот сюда, — указал на простенок между весами и входом в холодную камеру. — Видно и носильщиков, и разделочные столы.

— Мне потребуется помощник. Секретаря я давно сократил, а мелкой работы выше головы.

— Решим.

Морган снова кивнул, и в этом кивке уже не было той тяжести, с которой он прощался с кабинетом.

К тому времени ангар уже работал на полную. Магда не кричала, но голос её разносился от стены к стене: «Жирные куски налево, обрезь в общую бадью, плавники на бульон». Подростки Тимки трудились серьёзно, без беготни. Морган встал у весов с раскрытым гроссбухом и сразу сделал первую запись.

Я закрылся в отдельной зоне, приказав принести мне чищеную мелочь, которую начали подносить корзинами прямо к дверям.

Загрузил первую партию в Алхимический Котёл и запустил «Концентрацию».

Вода закипела, и «Концентрация» стянула энергию в центр котла. Я менял закладки, бульон светлел и упрямо уменьшался в объёме до кружки. Я сливал концентрат в бочонок. Все отходы шли обратно в бадью: отварная рыба, мука с жиром, туда же соль, жмых и пара горстей старой прикормки. После этого плеснул две чашки концентрата, насыщая прикормку энергией. Гарольду на завтрашнюю ловлю будет самое то.

К вечеру я опечатал третий малый бочонок концентрата и убрал всё в перстень.

Вышел наружу, передал приманку Гарольду, и он побежал распределять её по лодкам. У ворот ангара уже сгрузили доски, кирпичи и листы железа: Тибор прислал материалы под коптильни. Я отдал указания старшему по разгрузке и двинул к поместью Дайлов.

Ноги гудели, зато в голове крутилась приятная мысль: первые три малых бочонка концентрата уже есть, а завтра утром запустим коптильни. Как раз рыба хорошенько просолится. Дело пошло.

Когда я вернулся к Дайлам, бабушка Майя поймала меня в гостиной, и по её команде Освальд тут же поставил передо мной миску с горячим бульоном. Майя встала рядом так, что отказаться не получилось.

— Сначала ужин, господин Винтерскай. На звёзды на голодный желудок смотреть не дело, да и устали вы, поди, за день…

Я хмыкнул и взялся за ложку. Бульон оказался крепким, с медовой костяной нотой. Дина под столом таращилась голодным взглядом, хотя уверен, на разделке усача им с Ридом досталось еды куда больше моего.

Когда после сытного ужина я быстро переоделся и вернулся в гостиную, тут у окна сидел Морган и пытался курить, выбивая пальцами нервную дробь по подоконнику.

— Господин Винтерскай… Элиза давно не выходила в город по вечерам.

— Освальд будет с нами, да и я пока держусь на ногах.

Бабушка Майя за моей спиной хмыкнула про «не съест же он её на Террасе», и Морган сменил тему.

Элиза спустилась в платье цвета грозового неба. Освальд застегнул на ней плащ, после чего одёрнул собственный жилет с готовностью к королевскому приёму.

— Идём.

На улице вечер остужал камень. Освальд держался позади, по дворецкому канону. Элиза шла рядом и снова мяла в кулаке кошелёк.

— Мама любила Террасу, — тихо начала она. — Водила меня туда в детстве. Иногда приносила свечу.

— А свечу зачем?

— Мама считала, что звёздный свет помогает не только в культивации. И голову проясняет. У неё была своя поговорка: «Со звёздами поговоришь — сама себе ответишь».

Элиза улыбнулась поговорке и опустила взгляд на брусчатку. Спокойствие давалось ей с усилием, и я это видел.

У входа Освальд сунул служителю серебряную монету, и тяжёлая решётка пропустила нас внутрь.

Терраса встретила приглушёнными разговорами. Богатые семьи теснились у парапета, практики занимали смотровые тумбы, парочки выбирали тёмные углы. У торговца свечами Элиза купила длинную свечу медового воска, потянулась к поясу и замерла.

— Артефакт розжига дома забыла, — выдохнула она.

Я мысленно потянулся к Пламени Фиолетовой Бездны, но тут вспомнил, что есть средство попроще. Мысленным усилием коснулся перстня, и из пространства выпало магическое огниво.

Чирк — рыжий огонёк лизнул фитиль. Свеча приняла его и устояла на ветру.

— Спасибо.

— Идём к парапету.

Мы не успели сделать и двух шагов, когда за спиной прозвучал медовый голос:

— Лиза, дорогая, какая встреча.

Я обернулся.

Из кучки разодетых девиц вынырнула худенькая ровесница Элизы. Подбородок у неё шёл впереди хозяйки, а улыбка была такой заботливой, что ею впору было кого-нибудь прирезать. За спинами девиц переминались слуги с лаковыми коробами; на рукавах у них поблёскивал герб Клейнов.

— Слышала, у твоего отца совсем плохо с деньгами, — продолжила она. — Тебе уже подобрали старика мужа, или ещё перебираете варианты? Кто побольше заплатит?

Одна из подруг хихикнула, будто по команде.

Элиза не дрогнула.

— Корделия, — сказала она тихо и твёрдо, — в нашем доме дочерей не продают. В отличие от некоторых семей. А подобные слухи позорят тех, кто их разносит.

Корделия моргнула, и улыбка у неё осыпалась. Но она была не из тех, кто отступает с первой попытки.

— Какой пафос для девочки в перешитом платье, — выдохнула она. — Папина контора ведь ещё вчера почти ушла Клейнам…

Я выступил вперёд и отрезал её на полуслове.

— Представлюсь. Ив Винтерскай, старший партнёр Дайлов и владелец торгового дома Винтерскай. Долги семьи Дайл закрыты, расписка у меня в перстне. Любые дальнейшие слухи об этой семье я приму как личное оскорбление моего дома. Это понятно?

Корделия открыла рот и тут же захлопнула.

— Пойдём, — буркнула одна из спутниц девчонки и потянула её за рукав. — Тут больше нечем дышать.

Они растворились в толпе с напускной скукой, потому что бежать на каблуках было бы совсем уж позорно.

Элиза осталась на месте ещё на пару ударов сердца. Свеча в её пальцах дрожала, но лицо она удержала ровным. Она не посмотрела на меня, и правильно сделала. Есть моменты, когда благодарность только мешает держать лицо.

Потом Элиза медленно выдохнула, отвернулась и пошла к парапету. Поставила в каменный держатель свечу. Огонёк дрогнул и снова поднялся. Внизу под обрывом раскрывался Звёздный Провал. Сине-серебряная дымка стояла плотной стеной, и под ней пульсировали огоньки.

— Мам, — прошептала Элиза, и больше ничего не добавила…

Я отошёл на несколько шагов и дал ей минуту.

Элиза смотрела не столько в Провал, сколько куда-то поверх огней, туда, где город превращался в россыпь чужих окон и чужих возможностей. Она сжимала что-то в руке, и задумчиво смотрела вниз…

— Господин Винтерскай, — она повернулась, и глаза у неё уже были сухими. — Возьмите меня на работу.

— Расскажи зачем.

— Мне нужны свои деньги. У меня есть мечта, и я хочу идти к ней сама. А ещё я умею вести журналы, сверять накладные и считаю проценты быстрее отца.

— Отец знает?

Она на миг отвела взгляд к свече.

— Пока нет. Но узнает сегодня. От меня.

— Ошибки в накладных стоят денег.

— Поэтому я проверяю дважды. И чужие ошибки нахожу быстрее, чем свои.

Морган всё-таки растил дочь, а не куклу. Уважаю.

— Я готов взять тебя помощницей управляющего на полдня. Буду платить пять серебряных в день. За полезную работу без ошибок — премия по итогам месяца.

Элиза вспыхнула щеками и коротко поклонилась.

— Спасибо. Я не подведу.

— Побудь здесь с Освальдом. Я отойду на пару минут и проверю край Террасы.

Элиза сразу шагнула следом, но остановилась.

— Там звёздная энергия злее. Это небезопасно.

Тело у меня закалённое, вихрь в груди гудел исправно, а Звёздное Море в Море Души крутилось бойко. Я кивнул и зашагал вдоль парапета.

С каждым шагом сине-серебряный свет уплотнялся. Сначала он лёг на кожу теплом и потёк внутрь Моря Души. Звёздное Море отозвалось бодрым вращением, и под рёбрами поднялся приятный жар.

Ещё шаг — и тепло перешло в боль. Что-то давило на мою грудь куда настойчивее, чем я готов был стерпеть. Я отшатнулся.

Понял. Дальше не лезу, не самоубийца…

Когда я вернулся, свеча всё ещё горела. Элиза стояла рядом с Освальдом и смотрела вниз уже не как девочка, пришедшая поговорить с матерью, а как человек, который получил ответ и теперь обязан был что-то с ним сделать.

— Всё в порядке? — тихо спросила она.

— В порядке. Просто звезда и правда оказалась кусачей.

Она почти улыбнулась. Мы ещё немного постояли у парапета без разговоров. Иногда молчание лучше любых слов.

Потом поднялся ветер, площадка резко выстыла, и Освальд осторожно предложил возвращаться.

На обратном пути он прикрывал Элизу плащом от ветра. Тёплый свет свечи остался на Террасе, а дорога вниз снова сделала мир простым и неприятно материальным.

Я шёл следом и считал. Долг Моргана — двадцать тысяч. Ремонт ресторана. Коптильни горячая и холодная. Зарплаты команде и премии за вылов. Соль, бочки, посуда, вывеска. Дети, нянька, мебель в детскую.

Деньги ещё есть, но тают слишком быстро.

Больше откладывать нельзя, пора открывать ресторан…

— Снимем двух питомцев с турнира, иначе зелий не хватит ни нам, ни зверям, — заявил Ронан Вейр и поправил очки на тонком носу.

— Гениально, — отозвался Адриан Лирмонт. — Снимаем двух, сливаем бои, и весь город решит, что дом Лирмонт обнищал. Блестящий план, Ронан.

Они шли втроём по Ремесленной улице мимо закрытых мастерских и редких фонарей. Адриан держался впереди, как и положено наследнику дома Лирмонт. За ним тянулся Ронан, худой доходяга из вассального дома Вейр. Замыкала группу Ингрид, которую все звали Ингой.

— Восстановительные подорожали вдвое, — гнул своё Ронан. — Проблема с поставкой ингредиентов, алхимики дерут три шкуры. На арене десятки практиков и зверей, и каждому после боя надо влить силы обратно. Старых запасов на квартальный турнир не хватит.

— Можно гонца в Сильвербрук послать за их зельями, — буркнул Адриан.

— Две недели туда и обратно. Турнир начнётся раньше.

— Тогда сократим число боёв.

— И потеряем половину ставок.

Инга закатила глаза и сунула руки в карманы куртки.

— Слушайте, светлые головы. Я с рассвета на ногах и сейчас сдохну от голода прямо на этой брусчатке. Будете потом сами объяснять, почему лучший тренер откинулась посреди улицы.

— Самый юный тренер арены, — поправил Ронан.

— Самый голодный тренер арены.

Адриан собрался ответить, но Ронан остановился и прищурился в сторону переулка.

— А это ещё что такое?

В глубине переулка горела вывеска. Не масляный фонарь: живое духовное сияние переливалось от зелёного к жёлтому. Буквы складывались в слова: «Ресторан у Реки».

— Тут полгода здание было заколоченное, — сказал Адриан. — Никакого ресторана.

— Зайдём, — выпалила Инга и развернулась к переулку.

— Стой. — Ронан поймал её за рукав. — Возле арены есть проверенное место нашего уровня. Дойдём, закажем нормально.

— До арены полчаса, плюс ждать готовку. Я раньше состарюсь.

— В ремесленном квартале приличной еды не бывает. Тут гвозди куют да бочки набивают.

Инга молча уставилась на Адриана, решающее слово оставалось за ним.

— Ладно, — сдался тот. — Зайдём. Накормят помоями — уйдём через минуту. Но обещаю, я этого так не оставлю. Уведомлю Магистрат, и уже завтра заведение закроют за обман жителей и низкое качество.

У входа их встретил красочный стенд с изображениями блюд. Эта реклама выглядела так аппетитно, что аж слюнки текли. А изнутри заведения навстречу выкатилась тёплая волна с запахом печёной рыбы и травяного отвара, и улица с её закрытыми ставнями и масляной гарью осталась за порогом.

Троица замерла у входа.

Стены зала горели. Хаотичные потёки краски тянулись от пола к потолку и складывались в сплошной светящийся узор, который переливался от зелёного к жёлтому в приглушённом свете.

В глубине белела кухонная зона, и её свет резал глаз после переливов цветного зала.

За немногими занятыми столиками практики ели молча, склонившись над тарелками, и никто не поднял головы на новых гостей.

— Хм, — выдавил Ронан и проглотил заготовленную колкость. Пока что ресторан выглядел отменно, по крайней мере не к чему было докопаться. Но самое главное ведь — это не вид, а еда.

И если она на вкус окажется как из второсортной столовой для бедных простолюдинов, то несмываемое клеймо позора ляжет на его стены.

Такую же позицию разделял Адриан. Как и полагается молодому аристократу, он любил развлекаться и знал толк во вкусной еде и хорошем отдыхе. Так что Адриан в некоторой степени был даже гурманом или привередой во всём, что касается вкуса.

После короткой возни они заняли столик у окна. Подошёл официант и подал каждому меню в кожаном переплёте.

Адриан раскрыл страницы и повёл взглядом по строчкам. Ни одного знакомого названия он так и не нашёл.

Дома повар кормил его по рецептам, которым стукнуло лет сто, а в трактирах у арены подавали ту же снедь, но под другими приправами. Здесь же что ни строка, то загадка: рыба под перламутровым отваром, заливное из Звёздного усача, уха на семи травах, копчёные медальоны монстра глубин.

— Я половину названий впервые слышу, — пробормотала Инга и зашуршала страницами. — И ни одного знакомого.

— Потому что их выдумали час назад, чтобы драть втридорога, — отозвался Ронан.

Он перелистнул к ценам, и палец его замер на строке.

— Вот, полюбуйтесь. Запечённая рыба — восемь кристаллов. Уха — десять. Заливное и вовсе пятнадцать.

— Кристаллов? — Инга подняла бровь. — Не серебра?

— В том и весь фокус. — Ронан постучал ногтем по нижней строчке. — «Оплата принимается только духовными кристаллами». А кристалл идёт по курсу за серебряную монету. Выходит, пятнадцать серебром за миску холодной рыбы в желе. Это грабёж средь бела дня.

Официант склонил голову, не меняясь в лице.

— Такова политика заведения, господа. Расчёт только кристаллами.

Адриан слушал вполуха. Для Ронана пятнадцать кристаллов были почти ударом по месячному содержанию. Для самого Адриана — мелочью из дневных расходов.

Цена его не задевала вовсе. Занимал другой вопрос: кто в ремесленном квартале, среди кузнечной гари и бочек с солониной, набрался дерзости выставить счёт как лучшие рестораны столицы и требовать кристаллы, будто торгует готовыми пилюлями, а не ужином. Либо хозяин этого заведения наглец, либо и впрямь знает себе цену, и Адриан желал выяснить, что из двух.

— Берём, — сказал он и захлопнул меню. — Выбирайте, что хотите, плачу за всех.

— Адриан, пятнадцать кристаллов за заливное… — начал было Ронан.

— За мой счёт, я же сказал. — Адриан откинулся на спинку стула. — Или ты притащился сюда считать чужое серебро вместо того, чтобы поесть?

Ронан поджал губы, однако спорить с наследником дома Лирмонт не стал.

— Тогда запечённую рыбу, — Инга закрыла меню первой.

— Уху со свежей зеленью. — Ронан ткнул в строчку, всё ещё хмурясь на соседний столбец с ценой.

Адриан снова раскрыл страницы и выбрал то, чего не пробовал ни разу.

— А мне заливное. С кусочками рыбы и яйцом.

Все три блюда несли пометку: высокоэнергетическое.

Официант кивнул и ушёл к белой стойке. Компания принялась изучать зал недоверчивыми взглядами.

Блюда принесли быстро.

Тарелки опустились на стол, и троица уставилась на них с прежним сомнением. На вид всё выглядело до обидного просто. Рыба оставалась золотистой печёной рыбой, а уха — рыбным супом с зеленью, и ни одной алхимической печати по краям посуды.

Адриан дольше всех разглядывал своё заливное: прозрачная дрожащая основа, и внутри кусочки рыбы вперемешку с ломтиками яйца. Он сомневался, что холодная закуска вообще способна стоить таких денег, тем более называться высокоэнергетической.

Они взялись за приборы почти одновременно.

Инга поддела кусок рыбы и отправила в рот.

Корочка хрустнула, под ней лопнул горячий сок, и вкус ударил по нёбу, вышибая весь воздух из груди. По спине рванули мурашки, а пальцы сами вцепились в край стола.

Рыба разваливалась на сочные пластины, каждая отдавала дымком и речной сладостью, и тепло поползло от языка вниз, к животу, а оттуда дальше по рукам.

Инга проглотила, открыла глаза и уставилась на тарелку.

— Это вкуснее, чем у нашего семейного шефа, — выдохнула она. — А ему платят как мастеру.

Ронан тем временем зачерпнул ухи и поднёс ложку к губам.

Бульон хлынул на язык сладкой тяжестью. Вкус шёл волнами: сначала наваристая рыбья глубина, за ней светлая нота зелени. Потом по венам растеклось тепло и опустилось в грудь, где весь день копилась усталость, и она растаяла.

Ронан зачерпнул ещё, потом ещё, уже не отрываясь от миски. Каждая ложка тянула за собой следующую, и остановиться не получалось.

— Боги, — пробормотал он в ложку. — Я бы выпил целый котёл.

Адриан отрезал кусочек заливного и поднёс ко рту с откровенным недоверием.

Холодная дрожащая масса растаяла на языке, и вкус ударил так внезапно, что Адриан вздрогнул всем телом. По нёбу прокатился густой рыбий навар, за ним раскрылась шёлковая нежность филе, а сверху всё прошила тонкая кислинка, от которой свело скулы.

Потом накатила вторая волна. Тепло поднялось из горла к вискам, заполнило грудь и потекло по рукам до самых кончиков пальцев, и духовная энергия мягким потоком влилась в его каналы, быстрее и легче любого зелья.

За закрытыми веками полыхнуло золотом, будто в самый летний зной он с разбега ушёл под воду студёной горной реки и вынырнул заново живым.

Адриан застыл с закрытыми глазами, и кулак его сам собой сжался на краю стола.

Меньше чем через минуту до них дошло, что дело не только во вкусе.

— Стоп. — Инга отложила вилку и прислушалась к ощущениям внутри. — Я восстанавливаюсь прямо сейчас. И никакой ломоты.

— И усваивается легче зелья. — Ронан опустил ложку, в кои-то веки серьёзный. — Если этим кормить питомцев после боя или практиков между раундами… Инга, ты понимаешь, что это значит для арены?

— Понимаю, что доедаю свою рыбу, пока ты болтаешь.

Они вдвоём наконец заметили, что Адриан так и сидит с закрытыми глазами. Кусочек заливного он давно проглотил, но не двигался.

— Адриан? — Ронан тронул его за локоть. — Эй. Ты живой?

— С тобой всё в порядке? — Инга наклонилась через стол.

Адриан распахнул глаза. Вместо ответа он поднял руку и поймал взгляд официанта у стойки.

— Позовите владельца заведения и главного повара. Обоих, сейчас же.

Ронан и Инга переглянулись. Оба разом вспомнили про Магистрат, про письмо и про обещание прикрыть лавочку, и решили, что наследнику что-то крепко не угодило.

— Адриан, погоди. — Ронан подался вперёд и понизил голос. — Еда хорошая. И энергия в ней есть, мы оба её чувствуем. Не руби сплеча.

— Не надо никаких писем в Магистрат, — поддержала Инга. — Я ещё не доела.

Но Адриан только отмахнулся от них обоих.

Владельца и повара зовут к столу, и это редко бывает к добру.

— Они просят вас подойти, господин Винтерскай, — повторил официант. — Обоих, и хозяина, и главного повара.

Я стянул фартук и повесил его на крюк у стойки. В Москве такой вызов означал одно из двух: сейчас будут выбивать скидку или искать волос в тарелке, лишь бы уйти не заплатив. Я настроился на скучный разговор и пошёл в зал.

За столиком у окна сидели трое: богато одетый парень с осанкой наследника, тощий очкарик и девчонка в потёртой куртке, которая ела так, будто тарелку могли отнять.

— Ив Винтерскай, владелец заведения и шеф-повар, — представился я. — Чем могу помочь?

Богатый отложил приборы и поднялся.

— Адриан Лирмонт. Мой друг Ронан Вейр и Инга Варн, тренер городской арены, — он кивнул на спутников. — Прежде всего хочу поблагодарить за ужин. Давно мне не было так вкусно.

— Рад, что вам понравилось, — ответил я.

— И всё же мне любопытно. — Адриан склонил голову. — Вы и хозяин, и шеф разом? Где же вы научились так готовить? Признайтесь честно, вы алхимик?

— Семейные рецепты, любовь к делу, терпение и хорошие ингредиенты, — сказал я спокойно. — Никакой алхимии, только кухня.

Ронан скептически хмыкнул, но Адриан поднял ладонь, и тот замолчал.

— Допустим, — Адриан вернулся к делу, и голос его стал суше. — Мой род связан с ареной. У меня есть бойцы и боевые питомцы. После схваток им нужно восстанавливаться, а зелья в этом городе вздорожали вдвое.

— Что именно вам нужно? — уточнил я. — И чем я могу быть полезен?

— Стабильные поставки. Питание для людей и зверей, которое быстро поставит их на ноги между раундами.

Девчонка, Инга, отодвинула опустевшую тарелку и впервые подала голос по делу.

— А у вас вообще есть опыт с боевыми питомцами? — Она прищурилась. — Кормить бойца после арены и клиентов — вещи разные.

— Лучше один раз показать, — сказал я и негромко позвал: — Рид.

Бронзовый кот спрыгнул с подоконника у дальней стены, прошёл через зал между ножек стульев и сел у моей ноги, обвив лапы хвостом. Со стороны обычный домашний кот, разве что шерсть отливала металлом.

Инга подобралась. Она присела перед Ридом, выставила перед собой раскрытую ладонь и замерла. Над её пальцами дрогнул бледный отсвет техники. Рид снисходительно позволил себя осмотреть, и я едва сдержал усмешку: знала бы она, что трогает зверя, который совсем недавно снёс голову местному медведю. Кажется кот успешно скрывал свой уровень возвышения и показывал только то, что хотел, не раскрывая своих секретов.

— Структура каналов плотная, резерв стабильный, — пробормотала она, больше себе. — Узлы на месте, каналы чистые. Я таких ухоженных зверей на арене и не видела. — Она подняла на меня глаза. — Чем вы его кормите?

— В основе тот же рацион, что и для гостей, — пожал я плечами. — Разница лишь в порциях.

Инга переглянулась с Ронаном, и тот молча присвистнул.

— Сколько будут стоить нам регулярные поставки? — спросил Адриан.

— Работаю по меню. Скидок не будет. — Я выдержал его взгляд. — Цена и так низкая для того, что вы получаете.

Адриан усмехнулся. Я узнал эту усмешку: клиент остался доволен.

— Принимается. — Он бросил на стол увесистый мешочек, и тот глухо звякнул кристаллами. — Счёт за ужин и аванс за пробную партию. Привезите её сегодня до девяти вечера на арену, к вечерним боям. Проверим вашу еду делом. Заодно из моей ложи посмотрите на моих питомцев.

— Договорились, — сказал я.

Мешочек глухо звякнул, и я отправил кристаллы в перстень.

Дверь распахнулась, и в зал ввалилась новая компания, а официант метнулся им навстречу с меню под мышкой. Я кивнул Адриану на прощание и двинулся обратно на кухню.

Пока я говорил с Адрианом, зал успел заполниться почти до отказа. У стойки выдачи официантка наклонилась к Леону.

— Глянь, уже полный зал. И ведь половина берёт по две порции, а потом ещё с собой заказывает. — Она кивнула на тарелки. — Помяни моё слово, завтра набьётся ещё больше.

Я заглянул в кассу, прежде чем вернуться к плите. День катился к закату, а кристаллов скопилось уже прилично, и горка с каждым часом росла всё быстрее.

Десять миллионов под купол Колосса. Раньше я закладывал на семь лет, но, если сегодняшний темп не окажется случайной вспышкой, шесть лет уже не выглядели фантастикой. А контракт Адриана мог срезать ещё.

Я подвязал фартук обратно, бросил взгляд на стопку заказов и подозвал Леона к разделочному столу. Сначала проверю, что он там без меня сделал, а потом покажу, как доводить бульон до правильной плотности.

До назначенного часа на арене оставалось меньше двух часов, и мне не терпелось узнать, как там всё устроено.

Я уже наклонился над котлом, когда у стойки появился знакомый официант с небольшим конвертом в руке.

— Господин Винтерскай, это только что передали от лорда Лирмонта.

Внутри лежал золотистый гостевой жетон с гербом арены и тонкая книжечка вечерней программы. Бумага пахла свежей краской и дорогими чернилами.

Я раскрыл первую страницу.

«Вечерний круг. Показательные бои боевых питомцев. Ложа дома Лирмонт. Гость: Ив Винтерскай».

Ниже шёл список участников: лунный барс, панцирный вепрь, трёххвостый хорёк, болотная мантикора и ещё с десяток зверей с названиями, которые разжигали во мне любопытство.

Я посмотрел на кипящий котёл, на стопку заказов, на растущий холм кристаллов в кассе и поймал себя на том, что улыбаюсь.

Сегодняшний вечер, обещал быть интересным. Отдых, приятная компания, место в отличной ложе и поединки питомцев…

— Доставь бочонок на арену, в ложу дома Лирмонт, к девяти вечера. Не расплескай, и даже не думай его подменить. Голову даю на отсечение, что они проверят, — сказал я посыльному и поставил перед ним запечатанный бочонок концентрата.

Парень принял его так бережно, точно я вручил ему имперскую печать, а не рыбный бульон. Оно и понятно, не часто приходится посыльным доставлять бочонки в ложу Лирмонт.

Я проводил его до дверей, рассчитался с Леоном и официантками, велел запирать «Ресторан у Реки» и забрал выручку. Касса за первый день вышла солидной, и я ссыпал кристаллы в перстень один за другим. Считать на ходу я не стал, но горка ощутимо потяжелела.

Первый день прошёл удачно. Зал был набит, а Адриан заказав бульон показал мне новый заработок. Я прокрутил эту мысль в голове ещё раз, потому что пахла она хорошим доходом. Перед турниром бойцам и боевым зверям нужно восстанавливаться между раундами, зелья подорожали, а у меня на кухне варится то, что усваивается легче любого зелья и стоит дешевле. Оставалось прикинуть, сколько таких бочонков город проглотит за неделю турнира, и понять, кому ещё, кроме Лирмонта, эта еда придётся ко двору.

В поместье я умылся и переоделся в чистое. Ничего лишнего, опрятно и просто. Я не из тех, кому надо пускать пыль в глаза нарядами. К тому же шёл я на арену не красоваться, а смотреть и считать, так что наряд тут большой роли не играл.

Дину я оставил спать. За день она вымоталась, гоняя по реке и пугая рыбаков боевой формой, и теперь дрыхла в гостевой, посапывая панцирем кверху. Будить её ради чужих питомцев мне показалось преступлением.

— Ну что, со мной за компанию? — спросил я Рида.

Кот спрыгнул с подоконника, потёк по полу бронзовой тенью и запрыгнул на плечо. Я был рад его компании, тем более сам обещал показать Арену.

К арене я подошёл, когда у ворот уже толпился народ. Факелы выхватывали из темноты вереницу гостей, что тянулась ко входу в закрытую зону, а двое здоровяков в форме придирчиво осматривали каждого, кто совал им под нос бумаги.

Передо мной один из охранников заворачивал щёголя в шёлковом плаще. Тот тряс перед ним кошелём и тыкал пальцем в сторону лож, но нужной бумаги при себе не имел, и под смешки очереди его оттеснили обратно на улицу.

Настал мой черёд. Охранник перевёл на меня взгляд, прошёлся им по простой одежде и оглядел с дотошностью ревизора, прикидывая, в какую сторону меня отправить.

— Закрытая зона. Для гостей домов и команд, — отрезал он и заступил проход. — Тебя в списках нет, парень. Иди погуляй.

Я выудил из кармана золотистое приглашение с гербом арены и отметкой ложи Лирмонт и положил ему на ладонь.

Охранник повертел его в пальцах, поднёс к факелу и вдруг замер, а его брови поползли вверх. Он торопливо сверился с биркой на поясе, и вся прежняя надменность сошла с его лица.

— Господин Винтерскай, прошу простить. Вечером, сами понимаете, всякие лезут, — он отступил и махнул напарнику. — Проходите, ложи по правой галерее.

— Бывает, — обронил я и шагнул внутрь.

В фойе перед боями кипела своя торговля, погромче утреннего рынка. Молодые дворяне сбивались в кружки под люстрами из живого света, букмекеры выкрикивали ставки на лунного барса против мантикоры, слуги разносили вино, и каждый второй гость взглядом ощупывал чужой костюм, прикидывая, сколько за тобой стоит золота и силы.

Звери дерутся на арене, а тут, я смотрю, своя схватка, где бьют статусом и загодя точат оружие.

Я только и успел оценить расстановку, как сквозь толпу пробилась знакомая потёртая куртка.

— Винтерскай, — Инга подцепила меня за рукав без всяких церемоний. — А я думала, повар струсит и не придёт. Идём, наши вон там.

Она протащила меня к компании у дальней колонны, где Адриан держал бокал с непринуждённостью человека, родившегося с ним в руке.

— А вот и наш кудесник, — Адриан развернулся ко мне и повысил голос ровно настолько, чтобы услышали соседи. — Господа, рекомендую. Ив Винтерскай, хозяин ресторана, который открылся сегодня и уже кормит лучше моего семейного шефа.

Ну спасибо, то что нужно, теперь на меня смотрит половина фойе.

Я кивнул собравшимся и приготовился к допросу, потому что золотая молодёжь не умеет просто здороваться. Им надо обнюхать чужака, прикинуть, чей он, и только потом решить, улыбаться или высокомерно цедить слова сквозь зубы.

Долго ждать не пришлось. Ко мне подтянулась стайка ровесников в дорогих тряпках, и вопросы посыпались осторожно, по одному, пробными забросами на незнакомом озере.

— Винтерскай? Из столичных? — худой парень в зелёном повёл бровью. — Что-то не слышали такой фамилии в наших домах.

— А ресторан где? Неужели и правда в ремесленном квартале? — подхватила девица с веером. — Странное место для приличного заведения.

— С кем ведёте дела в городе? — это уже третий, постарше, с цепким прищуром оценщика.

— Совместно с домом Дайл, — ответил я спокойно.

На их лицах, интерес начал гаснуть, словно кто-то прикрутил фитиль.

— Дайл, — протянул парень в зелёном и переглянулся с приятелем. — Это который под арестом ходил? Который корабли утопил?

— Залётный, значит, — подытожила девица с веером и спрятала за ним усмешку. — Без своих в городе.

Партнёр банкрота и пришлый торгаш. Хо-хо, похоже, в их глазах я только что съехал с почётной строчки на ту, где находится самое дно.

Я не стал их разубеждать. Чужак без веса меня вполне устраивал: меньше завистливых глаз, меньше охотников влезть в мои котлы с расспросами. Пусть болтают, а я пока спокойно буду развивать дело и считать кристаллы.

— За мной никто не стоит, тут вы правы, — я принял у слуги бокал. — Зато и долгов чужих за мной нет. Ну а что касается мнения обо мне и моём деле, то вместо пустых догадок лучше заходите ко мне на ужин, и там уже на основании поданных блюд сделаете все необходимые выводы.

— Вот и я о том, — Адриан рассмеялся и поднял бокал. — Господа, кончайте допрос, пока не спугнули мне лучшего повара в городе.

У фуршетного стола, где башни из засахаренных плодов медленно оплывали под огнями, две девушки следили за той же сценой с другого конца зала. Пепельная блондинка обмахивалась перчаткой и скучала, а жгучая брюнетка в багровом платье провожала взглядом гостя возле Лирмонта.

— Лиза, а кто этот новенький? — брюнетка кивнула в сторону колонны. — Рядом с Адрианом. Лицо незнакомое.

— А, этот? — блондинка поморщилась. — Инга сказала, его зовут Ив Винтерскай. Партнёр старика Дайла, того, что разорился вчистую недавно и чуть не влез в кабалу Клейнам.

— И всё?

— Люди Клейнов говорят, сам он пустое место. За ним в городе никто не стоит: ни дома, ни секты. — Блондинка понизила голос до сладкого шёпота сплетни. — Раньше эти Винтерскаи будто бы ходили под Чёрным Хлыстом, а как те порвали с ними, так дела и покатились под откос. Одним словом голытьба с претензией.

Селеста склонила голову и оценила незнакомца ещё раз, теперь медленнее. Симпатичный, держится спокойно, не лебезит перед Адрианом, как остальные. А ещё у него необычный ресторан, где по словам Инги стены ярко светятся, чего нет ни в одном ресторане города.

— А он вроде ничего так, — заключила она.

— Он же маленький, судя по виду моложе нас на два-три года, — с подозрением сказала Лиза.

— А ведёт себя благоразумнее и взрослее, чем стайка этих кретинов, которые только что пытались зацепить его. Да и какая разница? Ему как минимум семнадцать лет, а значит, он уже взрослый, — брюнетка оправила платье на бёдрах и, поправив локон у виска, направилась в ту сторону.

— Селеста, — блондинка перехватила её за локоть. — Касьян рядом. Ему это явно не понравится.

— Касьян? — Селеста выгнула бровь. — Я ему не лошадь в стойле и не статья в гроссбухе. Отец ему согласия на брак не давал, да я против, так что Касьян волен думать всё, что влезет в его пустую голову.

Она высвободила руку и, соблазнительно покачивая бёдрами, двинулась через зал прямо к новому гостю дома Лирмонт.

Брюнетка в багровом платье шла прямо на меня, и кружок аристократов перед ней расступался, освобождая дорогу.

Красивая, спору нет: платье в обтяжку, точёная фигура, и добрая половина фойе косилась ей вслед. Я отметил это как простой факт и отложил в сторону, потому что занимало меня другое — что забыла эффектная аристократка возле залётного повара.

Либо ей что-то нужно, либо просто скучно, прикинул я, провожая её взглядом. Оба варианта обещали разговор, ну что, посмотрим.

Она остановилась напротив, оглядела меня от ботинок до лица, прицениваясь, и только потом улыбнулась.

— Селеста, — представилась она и склонила голову. — А вы тот самый повар, о котором шепчется весь холл?

— Ив Винтерскай, — ответил я. — Слухи бегут быстрее, чем я успеваю готовить.

— Слухи говорят, у вас в меню рыба, которой нет ни у кого в городе, — она качнула бедром и подалась ближе. — Я перепробовала всё, что подают на праздниках. Можете ли вы меня удивить чем-либо в этом плане, господин Винтерскай?

Вот оно. Скучающая ценительница, охотница за вкусом, которого ещё не пробовала. С такими я ладил легко: их любопытство само приводит в зал и они остаются постоянными гостями, да и денег обычно не жалеют.

— Смотря что вы уже пробовали, — я принял у проходящего слуги бокал и протянул ей. — Если вам подавали речную рыбу под сладким соусом, то это было извинение за рыбу, а не сама рыба. Я готовлю заливное из звёздного усача, которого в этих водах не видели десять лет.

— Усача? — она выгнула бровь. — Десять лет? Звучит как красивая выдумка.

— Тогда у вас есть способ поймать меня на лжи, — я отпил из своего бокала. — Приходите в «Ресторан у Реки» и проверьте. Если блюдо вас не удивит, ужин за мой счёт.

— А если удивит?

— Тогда вы признаёте проигрыш и приходите снова, — я выдержал её взгляд. — Хороший повар всегда играет в долгую.

Селеста рассмеялась, искренне, и этот смех повернул к нам пару соседних голов.

— Принимаю. — Она отсалютовала мне бокалом. — Только ставку подниму. Проиграете, лично проводите меня по реке вечером и покажете, где ловите своих легендарных усачей. Идёт?

Бойкая. Я мысленно усмехнулся: торгуется почище иного главы каравана, и ставкой выбрала моё время.

— Идёт, — сказал я. — Но усачей я ловлю на рассвете, так что прогулка выйдет ранней.

Краем глаза я поймал движение слева: брюнет разрезал толпу, двигаясь к нам, и шёл он с видом хозяина, у которого на делянку залез чужак.

Он втиснулся между мной и Селестой, развернувшись ко мне спиной, что само по себе было вызовом.

— Селеста, я тебя обыскался, — процедил он. Хм… неужто её суженый? — Тебе нечего делать в этом углу. Идём, наши места уже готовят.

— Касьян, — сказала она холодно. — Я разговариваю. И я не припомню, чтобы спрашивала твоего разрешения, с кем мне стоять и говорить.

— Ты позоришься рядом с каким-то залётным торгашом и ни в грош не ставишь…

— А ты позоришься перед всем фойе, врываясь в чужой разговор без приветствия, — прервал его я. — В приличных домах сначала здороваются.

Касьян крутанулся ко мне, и желваки на его скулах заходили ходуном.

— Ты вообще знаешь, с кем говоришь?

— С человеком, который не умеет ждать своей очереди, — пожал я плечами. — В моём «торгашном» заведении такого, как ты, сразу бы выпроводили на улицу.

— Ты… — парень нахмурился, стискивая зубы.

— Касьян, довольно. — Адриан отлепился от колонны и встал рядом со мной. В его взгляде мерцала сталь. — Ив мой гость и находится под моей защитой. А Селеста, насколько мне известно, никому не давала повода считать её собственностью. Так что остынь, пока не наговорил лишнего.

Касьян переводил взгляд с меня на Адриана. В голове у него, видать, сейчас шёл мозговой штурм и пересчёт всех «за» и «против»: дом Лирмонт, арена, свидетели.

Не знаю, к какому решению он там в итоге пришёл бы, но его явно спас сигнал. Над фойе поплыл низкий гул рога, и распорядитель в галерее объявил, что гостей просят занимать места, а тренеров и владельцев зверей — готовиться к выходу.

— Это ещё не конец, — бросил Касьян, ткнув в меня. — Ты ещё пожалеешь о сегодняшнем вечере.

— Ага, уже рыдаю, — обронил я ему вслед.

Инга подтянулась ближе и понизила голос, провожая удаляющуюся спину Касьяна.

— Зря ты его подколол, — сказала она. — Касьян — вассал Клейнов и один из действующих чемпионов арены. Дерётся в средней категории, где выходят звери до среднего уровня второй ступени, и он там не из последних. И к Селесте липнет давно, хоть она его и в упор не видит.

— Чемпион, значит, — хмыкнул я. — Учту.

— Учти как следует. — Она глянула на меня снизу вверх. — Клейны злопамятны, а Касьян у них как хлыст. Не подставляйся.

Заверяюще кивнул ей.

Если честно, после всех предыдущих столкновений не на жизнь, а на смерть, к таким угрозам я уже относился как к долговым распискам: спокойно складывал в стопку и ждал, когда придёт срок оплаты. К тому же на фоне моего семейного клана, которого я по-настоящему опасался, такой выскочка смотрелся как безобидный барашек.

Ложа Лирмонта встретила меня мягкими креслами, графинами с тёмным вином на столике и таким видом на песок, за который иные приплатили бы отдельно.

Здесь даже отдыхают с прицелом, отметил я, опускаясь в кресло. Закуски расставлены так, чтобы дотянуться не вставая, а кресла развёрнуты к арене, чтобы гость ни на миг не отвлекался от зрелища, за которое платит.

Рид перетёк с моего плеча на подлокотник, свернулся бронзовой подушкой и уставился вниз, на песок, дёргая кончиком хвоста. Даже ужатый до размера домашнего кота, с чужих зверей он не спускал глаз.

Сама арена внизу разворачивалась чашей: округлое песчаное поле, кольца ярусов уходили вверх, и трибуны гудели множеством голосов. По краям сновали помощники, проверяли тонкие линии защитных контуров, открывали технические люки и размечали зоны, откуда тренеры будут выпускать зверей.

— Первый раз на боях питомцев? — Инга плюхнулась в соседнее кресло и закинула ногу на ногу. — По лицу вижу, что да. Тогда слушай, чтобы потом глупых вопросов не задавал.

— Я весь во внимании, — отозвался я.

— Хозяева и тренеры в драку не лезут. — Она кивнула вниз, на размеченные зоны. — Стоят за контуром и отдают зверю команды через артефакт передачи мыслей. Крепится у уха или на ошейник питомца. Боец чувствует приказ и слушается.

Гарнитура, перевёл я про себя. Тренер сидит в наушнике и отдаёт зверю команды. Знакомая схема.

— А вы тут кто? — спросил я. — Тоже команда Лирмонта?

— Я тренер, — Инга ткнула себя пальцем в грудь. — Слежу за состоянием бойцов, считаю их резерв и нагрузку. А вот Ронан сегодня оператор, выводит зверя на песок и отдаёт команды.

Ронан, услышав своё имя, поправил очки и без слова двинулся к выходу из ложи, к техническому спуску.

После второго сигнала я устроился в кресле и стал смотреть, как внизу готовят первый бой.

Комментатор, чей голос разносило по всей чаше, принялся раскачивать публику и выкрикивать имена. Трибуны отвечали гулом.

Первым на песок вышел Ронан, а рядом тяжело ступал пламенный вепрь: туша в багровых подпалинах, по хребту катились язычки огня. Комментатор объявил его призёром прошлых поединков и претендентом на верхние строчки квартала.

Следом из противоположного люка показался Касьян, и за ним скользил ледяной волк, оставляя на песке белёсые следы изморози.

— Вот и наш чемпион, — процедила Инга. — Везучий гад.

Звери разошлись по краям. Над ареной сомкнулся прозрачный купол защиты, отрезая песок от трибун. Судья рубанул рукой, и начался бой…

Вепрь ударил первым, рванул напролом, и песок за ним вспахали обугленные борозды. Волк играючи ушёл с линии тарана вбок, обогнул противника по дуге и резанул ледяным серпом, прихватив песок под копытами вепря коркой льда.

Несколько раз вепрь почти впечатывал волка в барьер, и трибуны взвывали. Но Касьян вовремя бросал команду через артефакт, и волк всякий раз выскальзывал из-под удара, оставляя вепря молотить воздух.

— Хм… как-то он подозрительно дышит после рывков, — пробормотала Инга, подавшись вперёд. — Слишком размеренно для такого темпа. И холод у него чересчур сильный.

Мысленно с ней согласился. Локатор тоже выделил яркое сияние, от переполняющий энергии волка. Куда интенсивней, чем должен был исходя из размера точки.

Доказательств, конечно, никаких нет, но интуиция меня ещё не подводила.

Я покосился на Адриана. Он молчал, но стиснутая челюсть выдавала его напряжение.

Волк дожимал. Сковывал вепрю ноги льдом, рубил по сухожилиям, гонял по кругу, заставляя жечь силу на пустые рывки. Вепрь хрипел и всё сильнее замедлялся с каждым кругом.

Развязка пришла быстро. Волк поднырнул под очередной таран, вцепился вепрю в бок и рванул. Хрустнуло. Любимец Адриана завалился на песок, и кровь поползла по белой ледяной корке.

Трибуны взорвались рёвом. Победа ушла Касьяну.

Адриан медленно отставил бокал, и костяшки его пальцев побелели.

— Следующими на арену выходят… — принялся объявлять комментатор.

На песок тем временем высыпали слуги и принялись техниками убирать кровь и убирать следы боя, разглаживая борозды, готовя арену к следующей схватке.

— Это не бой, это резня, — Адриан швырнул перчатку на столик так, что графины звякнули.

— Проклятые стимуляторы, — процедил Адриан, поднимаясь. — Дать зверю боевую дрянь, разогнать резерв на один круг, а потом хоть трава не расти. А хуже всего, сейчас это не доказать, турнир регулярный и перед ним замеры не проводились.

— Он развернулся ко мне. — Идём вниз. Заодно и проверим, чего стоит твой хвалёный бульон.

Я двинулся за ним, прихватив с подлокотника Рида, который недовольно мявкнул, что его оторвали от созерцания чужих зверей.

Нулевой этаж арены жил отдельной от трибун жизнью. Здесь не было ни люстр из живого света, ни вина в графинах, зато пахло палёной шерстью, кровью и звериным страхом. Вдоль стен тянулись ряды вольеров, откуда рычали и били лапами по решёткам те, кого толпа наверху каждый день освистывала или возносила.

В дальнем загоне над тушей пламенного вепря уже хлопотала Инга, и руки у неё были по локоть в крови.

— Плохо дело, — бросила она, не оборачиваясь. — Бок вскрыт до рёбер, кровь унять не получается, резерв просел почти в ноль. Ему бы побольше духовной энергии да недели две покоя, тогда, может, и выкарабкается.

— Двух недель у нас нет, — Адриан стиснул прутья загона.

— Так дайте я сбегаю за зельем, — Ронан поправил очки. — Нормальным, восстановительным. А не будем поить зверя рыбным отваром и гадать, поможет или нет.

Вот она, святая вера в проверенное. Я этих скептиков навидался ещё в прошлой жизни, когда какой-нибудь критик морщил нос на мой соус, так и не донеся ложку до рта.

— Сначала бульон, — сказал я. — Зелье ваше никуда не денется, а вот вепрь может.

— Резонно, — Адриан кивнул, и в голосе прорезалась надежда, которую он сам себе боялся позволить. — Но всё-равно, если не поможет твой отвар, Ронан добежит до лавки. Время ещё есть.

Я кивнул, тем временем вскрывая ранее доставленный бочонок и протягивая Инге. Она зачерпнула концентрат кружкой, разжала вепрю челюсти и влила тёмную жижу прямо в глотку, придерживая зверю голову.

— Ну-ну, потише, дорогой. Будешь ты у нас еще за свинками бегать на медовых равнинах, тише-тише… — успокаивала она то и дело взбрыкивавшего кабана, поглаживая по шее.

Глаза его были закрыты. Боль он наверное сейчас терпел адскую, врагу не пожелаешь.

Потянулись минуты. Я считал их про себя, смотря на раненого зверя. Ронан уже переминался с ноги на ногу и открыл рот, чтобы всё-таки сорваться к лавке.

Вдруг вепрь открыл глаза.

Кровь, что толчками шла из разорванного бока, сначала замедлилась, а потом унялась совсем, и края раны стянулись плотной бурой коркой. Рваное дыхание выровнялось, грудная клетка заходила глубже, и зверь приоткрыл мутный глаз, повёл им по сторонам, узнавая своих.

Чуда я сотворить не мог, да и не обещал. Бок остался развороченным, и на арену этому бедолаге ещё не скоро, но из лап смерти он выбрался, и регенерация в нём наконец заработала.

— Очухался, — выдохнул Адриан и расцепил пальцы на прутьях. — Живой, зараза.

— Прости, Винтерскай, — Ронан стянул очки и потёр переносицу. — Я был уверен, что это пустышка. Каюсь, недооценил.

— Бывает, — обронил я.

— Нам такого нужно много, — Инга вытерла руки и глянула на меня снизу вверх с новым, цепким интересом. — Слышишь? Зелья дороги, и имеют куда жесткий эффект, вредят каналам. А твой бульон, выходит и мягче, но и дешевле.

— О поставках я и говорю, — Адриан повернулся ко мне, и от растерянного наследника не осталось следа. — Заключим контракт. Сколько такого концентрата ты дашь в день?

— Смотря какой объём вам по карману, — я прислонился к стене.

— Думаю, для начала сойдет по тысяче духовных кристаллов в месяц, а там видно будет. В общем дальше больше.

— Заметано, — улыбнулся я, пожимая ему руку.

Где-то вверху гудели трибуны, провожая очередной бой, и по этому рёву я понял, что схватка наверху идёт жаркая.

На обратном пути в коридоре нас поджидал Касьян. Двухметровая гора мышц перегородила проход, и стало ясно, что мимо он нас просто так не пропустит.

— Что, Лирмонт, как там твоя свинка? — Касьян осклабился. — Кажется, кто-то остался без призовых.

— В честном бою твой волк сдох бы первым, — Адриан шагнул вперёд. — Ты накачал его дрянью, и мы оба это знаем.

— Видимо, ты слеп, — Касьян пожал плечами. — Всё, что не признано нарушением, считается честной игрой.

Он повернулся ко мне.

— Чем-то обязан? — я приподнял бровь и улыбнулся.

Касьян моего радушия не разделял, наоборот, взгляд его был холоден.

— А с тобой мы не договорили, ублюдок. Не смей приближаться к Селесте, она моя невеста, — он ткнул пальцем мне в грудь, но до цели палец не дошёл, потому что на полпути я перехватил его рукой.

— Будущая, так не нынешняя ведь, — а затем я вопрошающе приподнял бровь. — Осмеливаешься тыкать в людей, ты что, изучил какую-то секретную технику Стального пальца?

Я слегка надавил, заламывая палец, и Касьян взвыл, оседая на одно колено. Видно, не изучал.

— Урод, я порву тебя! — выкрикнул он, и воздух в коридоре тут же загустел, от раскручиваемой им культивации. — Сука!

Я уже примерился прервать его словесный понос. Всего лишь одним ударом колена смачно ломающим нос, но на коридор внезапно обрушилось чужое давление. Оно буквально вдавило Касьяна в пол, а всех остальных заставило согнуться пополам.

Всех, кроме меня и Рида.

Такая мощь тянула на практика третьей ступени, уровень формирования ядра. Правда рядом с аурой Игниса она, ощущалась довольно терпимо.

Поднял взгляд.

Давление исходило от старика, что шёл по коридору неспешной походкой, заложив руки за спину. Справа от него вышагивая на высоких каблуках, уверенно шла Селеста.

— Уважаемые гости, напоминаю, беспорядки в нашем заведении запрещены, — обронил старик.

Давление пропало так же внезапно, как и появилось, и Касьян поднялся на ноги.

— Прошу прощения, старший Кэмэл, — он отряхнулся и смущённо покосился на Селесту. — Этот чужак затронул мою честь и честь моей невесты, я не сумел сдержать эмоции.

Да, понимаю какого это. Сам я в такой ситуации не был, но должно быть это жутко неловко, когда девушка, которая тебе нравится видит как тебя только что втоптали в пол. Хотя чего мне понимать, я его знать не знаю, мне если честно все-равно на него.

— Касьян, я тебе не невеста и никогда ею не стану, — отрезала Селеста.

— Селеста Холмс, твоё желание ничего не значит. Вчера, в знак укрепления отношений наших семей, твой отец пообещал моему выдать тебя за меня замуж. И мы милостиво приняли это подношение.

Пышная грудь жгучей красавицы заходила ходуном, но ответа она так и не нашла и демонстративно отвернулась.

— В таком случае, почему бы вам не решить ваш конфликт более цивилизованным путем. Например, через поединок зверей на арене? — посмотрел старик с улыбкой по очереди на Касьяна и на меня. — Во многом победа питомца зависит от грамотного управления его мастером, так что это в некоторой степени и личная победа.

— Отличная идея. Я с радостью сражусь с тобой, Винтерскай, — противно ухмыльнулся мне Касьян. — Если победишь, я больше не буду донимать тебя и забуду, что ты общался с моей невестой. Если же проиграешь, приползешь ко мне на коленях через всю арену и на глазах у публики попросишь прощения за то, что посмел заигрывать с моей невестой.

Напыщенный горе-женишок буравил меня взглядом, дожидаясь ответа.

Глаза старика Кэмэла заблестели от интереса, а у Адриана и Селесты от тревоги.

Переживают за меня? Ни за что бы не подумал, что юные аристократы могут быть такими сердобольными, а именно испытывать чувства к человеку, которого знают меньше суток.

Воздух в коридоре меж тем чуть ли не наэлектризовался от их ожидания.

— Не-а, не интересно, — я прикрыл рот ладонью, показательно зевая. — Какой мне толк лезть в ваши брачные игры.

Адриан и Селеста облегченно выдохнули. Я уже развернулся и собрался махнуть Адриану рукой, мол пойдем дальше смотреть бои, но тут позади раздался крик Касьяна:

— Так и знал, что ты трус!

Хох.

Да я гляжу он не знает на что нарывается. Да, я знал, что это дешевая провокация, но как в таких случаях должен реагировать мужчина, честь которого затронули?

Я медленно обернулся, поглаживая Рида по шёрстке. Тот сидел у меня на плече и с интересом наблюдал за развернувшимся представлением.

— Хорошо, если ты так хочешь сражения, то будет тебе сражение, — спокойно ответил я.

Адриан закашлялся, прочистил горло и шагнул ко мне.

— Ив, можно тебя на минутку.

— Да, что такое? — спросил у него, когда мы отошли в сторону.

— Ты точно уверен? — аристократ понизил голос, говоря настороженно. — Касьян ветеран, один из сильнейших бойцов арены. Ты сам видел, как его волк разорвал моего вепря, точно тузик грелку.

— Ив, если это всё из-за меня, то не стоит, — Селеста тоже подошла.

Она осторожно коснулась ладонью моей груди.

— Любая девушка мечтает, чтобы мужчины сражались ради неё, но ты не знаешь, насколько на самом деле силен Касьян, — её круглые глаза смотрели с беспокойством. — Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то другой. Прошу, откажись от боя. Я сама всё улажу и уговорю его забыть про эту ссору, согласившись на помолвку.

Я устало потер переносицу. Ох уж эти женщины, сами заварят кашу, а потом не знают как её расхлебывать. Да и с чего она вообще взяла, что я из-за неё собираюсь рисковать?

— Хм, а ты хочешь быть с ним? — посмотрел на неё.

Девушка молчала.

— Что ж твоё лицо само всё сказало. Раз душа не лежит к этим отношениям, то незачем идти против себя, — я мягко убрал её ладонь со своей груди, невольно отметив какая гладкая и нежная у неё кожа. — А насчёт боя можешь расслабиться. Ввязался я в это не ради тебя, так что ты тут совершенно ни при чём.

Я улыбнулся и направился к Касьяну, поджидавшему рядом со стариком Кэмэлом.

— Ну что, наворковались? Никак перед смертью не надышишься? — мелкие глазки Касьяна довольно сощурились.

— Мы ещё не обсудили условия. И большой вопрос, потянешь ли ты мою ставку, — я поправил воротник, потому что в коридоре потянуло сквозняком. — Сразимся сегодня же. Дополнительно к уже сказанному тобой: если проиграешь, то ты откажешься от помолвки с Селестой. Не хочу, чтобы ты прибегал с желчью каждый раз, когда она будет есть в моем ресторане.

— Ха! Такое может случиться разве что во сне твоём, но я согласен…

— Где твои манеры? Я ещё не закончил, — строго оборвал его, отчего рожа парня позеленела, но он смолчал. — Проигравший платит победителю десять тысяч духовных кристаллов сразу после боя.

Хоп! Я приподнял бровь, оглядывая вдруг вытянувшиеся лица присутствующих.

— Это же огромные деньги, — выдохнул Касьян.

— Папочка не выдал достаточно на карманные расходы? Или ты струсил? — вернул ему его же фразу.

«Трус» является провокацией для любого мужчины, и коль ты ответил на неё, то расплата для провокатора должна быть сокрушительной.

— Да нет, конечно. С радостью заберу всё твоё добро, — противно рассмеялся он, возвращая себе спесь. — Вот только сомневаюсь, что у тебя столько найдётся. А ну как обманешь и сбежишь, не заплатив? Мне нужна гарантия.

Он огляделся и повернулся к старику.

— Старший, раз уж вы при нашем споре, не согласитесь стать гарантом? Скажем, за пять процентов от банка.

Старик Кэмэл подкрутил ус.

— Поскольку это происходит на моей арене, то с удовольствием младший. До тех пор пока проигравший не оплатит весь долг победителю, он не сможет покинуть арену.

— На том и порешили. Надеюсь, вы внесёте нас в список предстоящих встреч, — одобрительно кивнул я и махнул рукой. — Идём, Адриан. Покажи где тут проходит регистрация питомцев на бой?

В коридоре Адриан с Селестой нагнали меня и наперебой принялись предлагать своих зверей.

— Возьми моего стального лося, — Адриан зашагал рядом. — Лучший из тех, что у меня свободны, вепрю он ни в чём не уступит.

— А я могу одолжить тебе Грозовую лисицу, — вмешалась Селеста. — В чистой силе волка ей не одолеть, но в скорости и вёрткости она с ним поспорит. При толковом управлении даже есть небольшой шанс на победу. Ну или хотя бы ничью.

— Не стоит, — отмахнулся я. — У меня уже есть питомец для боя.

— Кто? — оба уставились на меня, а потом проследили взглядом за моей рукой, что поглаживала Рида на плече.

Лица у обоих вытянулись.

— Т-ты хочешь сказать, этот милый пушистый котик и есть твой боец? — указала она пальчиком на Рида.

— Не-не-не, Ив, ты сейчас точно не шутишь? Он же крохотный! — Адриан аж задохнулся.

Если бы у них была ментальная связь с моим питомцем, даже не знаю, докуда отвисли бы их челюсти. Ведь от Рида сейчас шла такая горячая волна предвкушения. Он буквально рвался в драку с этим ледяным пёсиком.

— Не судите по его виду. О, мы уже пришли? Это здесь? Подождите немного.

Я толкнул дверь с табличкой «Регистрация зверей».

За столом сидел сухонький клерк с огромной бородавкой под глазом, а посреди комнаты стояли огромные весы, на которых, по словам работника, и полагалось взвешивать бойца.

Рид встал на весы. Стрелка доползла до шестидесяти килограммов, и бородавка под глазом клерка нервно задергалась.

Да-а-а, если бы не моя культивация и не усиленное телосложение, я бы даже не знаю, как выдерживал этого пушистика на своём плече целыми днями.

— По нему и не скажешь, что в нём столько весу, — протянул клерк.

— Сидел на особой диете, — пожал я плечами.

— И чем же таким он питался?

— Оленями, медведями… крокодилами… — принялся почесывать висок, вспоминая. И судя по кислой мине клерка, он не верил ни единому моему слову. Его перо зависло над журналом, где тянулся длинный столбец кличек. — Запишите его как Рид, — продиктовал я.

Перо мерно заскрипело, а я, засунув руки в карманы и насвистывая незамысловатую мелодию, вышел из кабинета. Рид разумеется уже снова занял свой пост у меня на плече.

Поединок поставили в очередь не сразу, а через восемь боёв. Перед нами уже стояли пары, да и организаторы решили дать волку Касьяна время отдохнуть после прошлой схватки. Сам Касьян ерепенился и уверял, что его зверь полон сил и готов хоть сейчас.

Я не спорил. Меньше всего мне хотелось потом слушать, будто Рида поставили против уставшей собачонки.

После чего дружно пошли в ложи досматривать бои: мы с Адрианом в свою, Селеста, грациозно покачивая бёдрами, отчалила в свою.

Поединки шли однообразно. Бились в основном звери второй ступени, и решала всё грубая сила, с минимальным количеством магии.

Хотя, может, так оно и лучше, потому что от живых столкновений публика ревела громче.

Я расслабленно таскал со стола духовный виноград и жевал, глядя на седьмой по счёту бой. Ледяной леопард гонял лавового крота, а тот в азарте перепахал уже половину арены.

Адриан же, наоборот, сидел натянутый как струна. От прежней лучезарной физиономии, что встретила меня в фойе, не осталось и следа.

Насчет того странного старика я у него, кстати, уточнил. Клан Кэмэл оказывается являлся главным владельцем арены и входил в тройку сильнейших аристократических кланов города Звезды полуночного раскола. Сам же старик являлся старейшиной своего клана и лично курировал данное заведение, как я и предполагал будучи практиком третьей ступени. Но находился он где-то на начальном этапе развития ядра.

Звали его Лореном. Прямо как мастера нашей деревенской школы культивации, отчего на меня невольно накатили воспоминания.

— Победа достаётся Молнийному кроту! — провозгласил ведущий.

— Ты куда? — встрепенулся аристократ, когда я поднялся с кресла.

— Видел на первом этаже тотализатор. Пойдем может, прогуляемся.

— Угу, — буркнул он, но поднялся.

Внизу у букмекерского окошка толпилась очередь. Когда подошёл мой черёд, я уточнил коэффициент на свою победу.

— Один к десяти! — донеслось изнутри.

Неплохо.

— Примите пять тысяч серебра на победу Рида, — водрузил со стуком несколько кучек монет на деревянную стойку.

Почти вся свободная наличность, какой я готов был рискнуть в данный момент. Деньги на ставку, жалованье, поставки и работу ресторана разумеется я не стал трогать.

— Ты и вправду думаешь выиграть? — осторожно уточнил Адриан.

— Агась, иначе с чего бы я ставил такую гору? Решил, я тут шутки шучу? — я хмыкнул. — Кстати, если хочешь хорошенько подзаработать, то советую тоже сделать ставку на победу Рида.

Адриан помялся, признался, что в мою победу не верит, но из мужской солидарности поставит сотню серебром.

— Пожалеешь ведь, — усмехнулся я.

— Да брось, не жалко мне такой мелочи.

— Я не про мелочь. Пожалеешь об упущенной выгоде. Ну как знаешь, нам уже пора.

Я оставил Адриана хмуриться над своими мыслями и зашагал с Ридом к арене.

Коридор выводил прямо на песок, и чем ближе я подходил, тем плотнее давил на уши гомон трибун. У самого выхода меня нагнал усиленный артефактом голос распорядителя.

— А вот и гво-о-оздь вечера, господа-а-а! — раскатился над чашей голос распорядителя, смакуя каждый слог. — В правом углу непобеди-и-имый, грозящий снегами и стужей, наш чемпио-о-он Касья-а-ан из дома Краулсан со своим Ледяным во-о-олком!

Трибуны взвыли, забарабанили ногами по ярусам, и волна одобрения покатилась сверху вниз.

— А против него… — конферансье оборвал себя, выдержал паузу и протянул сильнее прежнего, — заезжий смельча-а-ак, что бросил вызов чемпиону прямо с порога, Ив Винтерска-а-ай, и его боец по кличке Ри-и-ид!

Хохот толпы накрыл меня раньше, чем под ноги лёг песок арены.

Ну да, давайте, ржите. Сейчас вы видите хозяина, что притащил на свободный поединок домашнего котика, и животы надрываете. А я люблю, когда соперник заранее списывает тебя со счетов, потому что падать ему с такой высоты потом особенно больно.

Проход вывел меня на свет. Рид сидел на плече бронзовым комком и кончиком хвоста выстукивал ритмичные удары по моей ключице, внимательно оглядывая ревущие ярусы. Я поднялся по ступеням на командный пятачок, огороженный тонкой линией контура.

Навстречу шагнул служащий арены с лаковой шкатулкой и откинул крышку. Внутри на бархате лежал артефакт связи, «наушник», через который тренеры весь вечер нашёптывали зверям команды.

Он покосился на крошечного Рида, потом перевёл взгляд в дальний угол, где переминался огромный ледяной волк, и кадык у него дёрнулся.

— Господин Винтерскай, вы… точно намерены драться? Этим? — он кивнул на кота с такой надеждой, что я почти услышал невысказанное «может, передумаете».

— Точнее некуда, — ответил я.

— Тогда возьмите артефакт. Без него зверь не услышит ваших команд, и…

— Не нужно, — я перебил его. — Мы с ним и без побрякушек друг друга понимаем. К тому же характер у Рида такой, что командуй не командуй, он всё равно сделает по-своему.

Служащий моргнул, прихлопнул шкатулку и попятился к выходу с лицом человека, который только что получил от меня расписку на похороны. Трибуны загудели сильнее, едва увидели, что чужак отказался от снаряжения.

Я присел на корточки и поскрёб Рида за ухом.

— Слушай сюда, мохнатый. Покуражься, но в меру, себя береги и настоящий уровень не свети, нам лишние глаза ни к чему.

Рид фыркнул мне в ладонь и швырнул в голову образ, где он обтирал лапы о расплющенную в блин шавку. Самоуверенности в нём хватило бы на десяток таких волков.

— Тогда иди и покажи им всем, — сказал я вслух и махнул в сторону песка.

Кот стёк с плеча, коснулся арены и потрусил к центру, теряясь на фоне расчерченного круга. Над полем сомкнулся прозрачный купол и отрезал нас от трибун.

На песке Рид выглядел игрушкой. Волк навис над ним ледяной глыбой, и разница в размерах вышла такой, что половина зала снова прыснула.

— Один к десяти на кота, господа, налетай! — надрывался букмекер где-то на ярусах, и в ответ ему катился смех.

Народ уже не гадал, победит ли кот, а спорил, на какой секунде он испустит дух.

Касьян ухмыльнулся и беззвучно шевельнул губами в свой артефакт. У пасти волка собралось белёсое облако, и морозный пар пополз по песку.

— А вот и фирменное Ледяное Дыхание нашего чемпиона! — взвыл комментатор, и облако холода подалось вперёд. — После него больше половины соперников уезжают с арены вперёд лапами, господа!

Волна покатилась к коту, покрывая на своём пути всё ледяной коркой.

Рид сорвался с места и размазался в бронзовое пятно. Он проскользнул вдоль самой кромки морозной волны, вынырнул у волчьей морды и обрушил на неё лавину ударов всеми лапами, шипя и метя когтями в глаза.

Смех на трибунах оборвался, сменившись недоумённым гулом. Народ переваривал, откуда у домашнего кота такая прыть и каким чудом он вообще подобрался к чемпиону вплотную.

А я мысленно усмехнулся, потому что для Рида эта морозная волна тянула разве что на лёгкий сквозняк.

Касьян дёрнулся и зачастил командами, а на скулах у него заходили желваки.

Волк мотнул башкой, отшвырнул наглеца и ощетинился сотней ледяных шипов. Иглы брызнули во все стороны, по арене вспучились высокие морозные пики и погнались за котом, вырастая прямо у него под лапами.

— Техника старшего ранга! Теперь-то мелкому конец! — заголосил комментатор, и зал согласно загудел, заранее хороня кота.

Рид взлетел на растущую пику и замер на её вершине, балансируя на самом острие. Вокруг него соткались бронзовые серпы, и один за другим они с воем сорвались в волка, проломили лёд и распахали ему бок.

Кровь хлынула на песок, и трибуны ахнули…

Вот вам и кот. Я скользнул взглядом по ярусам, где минуту назад заходились хохотом, и отметил, как быстро веселье на лицах толпы сменяется растерянностью. Букмекер у дальнего прохода больше не выкрикивал свои «один к десяти», а спешно черкал что-то в табличке, прикидывая, во сколько ему обойдётся собственная самонадеянность.

Волк взбесился, задрал морду и завыл так, что ледяные столбы лопнули осколками. Рид отшатнулся, нырнул вниз и начал пятиться к краю круга, прижимая уши.

— Кажется, малыш наконец понял, во что ввязался, и спасает свою шкурку! — обрадовался комментатор, и зал подхватил его улюлюканьем.

А я смотрел на кота и гадал, он всерьёз отходит или валяет дурака на потеху публике. В настоящем деле я видел его всего пару раз: у озера против рыболюдей да во время схватки с медведем — там он тоже сперва прижимал уши и отступал, прежде чем кинуться.

Может, и сейчас затевалась та же игра, а может, волк и впрямь его теснил. Сверху мне было не разобрать, так что оставалось довериться мохнатому и не дёргать его под лапу.

Осколки льда тем временем закрутились в сумасшедшую вьюгу, и циклон застелил арену белой стеной, сожрав обе фигуры разом.

— Чтобы поднять такую бурю, зверь должен коснуться ступени ядра! — захлёбывался комментатор. — Неужели мы видим прорыв прямо в бою⁈

Прорыв, как же. Мой Локатор пробивал пургу насквозь, и в волке полыхал тот же ненормальный фонтан энергии, что я приметил ещё в прошлой схватке.

Касьян хохотал, запрокинув голову, упиваясь чужим, купленным могуществом.

Кота в белой каше я уже не видел, и меня это всерьёз беспокоило. Хоть я давно усвоил, что Рид живучее иного практика, всё же оставлять его одного в этой мясорубке мне было не по душе.

— Давай, мохнатый, не дури, — обронил я под нос. — Покажи им, кто тут настоящий хищник.

На верхней трибуне напротив, над самой кромкой бури, сидел старик Кэмэл и не сводил глаз с молочной стены. Зрачки его разгорались, а губы кривились в довольной усмешке.

— Надо же, какой любопытный экземпляр, — произнес он, поглаживая бороду. — Вечер обещает быть занятным.

внезапно вьюга опала, и ни единой снежинки не осталось в воздухе. Арена разом замерла, не в силах произнести ни слова.

В центре круга, в расплывающейся луже крови, едва дышал ледяной волк, а сверху на его боку победно восседал Рид и с упоением вылизывал лапу. В голову мне прилетела довольная кошачья мысль: «Наглая шавка, полный мусор».

Купол истаял, и я зашагал через песок к своему бойцу.

— Чисто сработано, мохнатый, — сказал я, подходя.

Рид оторвался от лапы и потребовал полную лодку рыбы. Эмоциональный посыл у него был такой, что отказ не предусматривался.

— Будет тебе лодка, твоя следующая, — пообещал я, и он, удовлетворённый сделкой, в три прыжка взлетел ко мне на плечо.

Трибуны наконец очнулись и взорвались. Сначала вразнобой, потом всё дружнее по чаше покатилась кличка, пока весь зал не загремел в один голос:

— Рид! Рид! Ри-и-ид Винтерска-а-ай!

Тем временем к поверженному волку уже бежали медики и маги-ветеринары с сумками наперевес, спеша залатать чемпиона, от которого минуту назад ждали лёгкой расправы над котом.

Касьян стоял у своего края с белым лицом, и до него, похоже, только начало доходить, во сколько обойдётся сегодняшний вечер.

Лекари подбежали к волку, на ходу выдёргивая из сумок флаконы и свитки. Они окружили поверженного зверя плотным кольцом, и над раскинувшейся тушей замелькали бледные нити целебных техник.

— Средоточие повреждено, — бросил один, водя ладонью над его боком. — И каналы выжжены подчистую. Это не от когтей, а внутренний перегруз.

— Резерв схлопывается, — подхватил второй и выругался сквозь зубы. — Зверь горит заживо, и раны тут ни при чём.

Откат — вот она, расплата за лёгкую победу над вепрем, пришла к нему куда раньше, чем рассчитывал его хозяин.

— Эликсир дадим? — неуверенно предложил молодой ветеринар, перебирая склянки.

— С ума сошёл? — старший перехватил его руку. — Ядро горит, каналы на пределе. Влей в него боевой эликсир, и его разорвёт от скачка. Тут любая сильная техника лечения только добьёт.

— Нам что, остаётся только ждать⁈

Маги переглядывались над умирающим зверем и не двигались. Опытные ребята, а зашли в тупик, так как их привычный арсенал оказался бессилен.

Вот только у меня в кольце лежало кое-что небанальное.

Я выудил из перстня небольшой бочонок концентрата из своих запасов. Видимо, в этот раз придётся использовать его по собственной инициативе. Я шагнул к кольцу медиков.

— Дайте ему вот это, — сказал, протягивая бочонок. — Залейте через глотку.

Их старший смерил меня усталым взглядом.

— Мальчишка, отойди и не мешай работать, — отмахнулся он. — Тут духовный зверь второй ступени подыхает, а ты со своими помоями лезешь.

— Если ваша магия и эликсиры бессильны, то мой бульон справится, — я не убрал бочонок. — Он концентрированный и отдаёт энергию мягко, без скачка. Как раз то, что вам и зверю нужно. Просто напоите волка, хуже уже не будет.

Молодой ветеринар покосился на старшего, потом на угасающего зверя, и первым потянулся к бочонку.

— Терять и впрямь нечего, — пробормотал он и принял посудину из моих рук.

И в эту секунду по всей чаше раскатился голос старика Кэмэла, тяжёлый, прижимающий к земле.

— А ты куда собрался, младший?

Я обернулся. Касьян, оказывается, успел соскользнуть со своего пятачка и теперь крался к боковому проходу, рассчитывая под шумок улизнуть, пока все хлопочут над его волком.

Над ним из воздуха соткалась полупрозрачная туша горбатого верблюда, потянулась длинной шеей, ухватила беглеца за шиворот и дёрнула вверх. Касьян задёргался, засучил ногами в полуметре над песком, но техника держала его мёртво.

— Старший Кэмэл, отпустите! — выкрикнул он, извиваясь. — Мне нужно за алхимией, ему требуется лечение!

— Зверем твоим есть кому заняться, — невозмутимо обронил старик с верхней трибуны. — А вот по долгу твоему вопрос ещё остаётся открыт. Ты проиграл поединок, и арена выступила поручителем по ставке. Десять тысяч духовных кристаллов, младший. С места ты не сойдёшь, пока не рассчитаешься.

— Да при мне сейчас нет такой суммы, — Касьян перестал брыкаться и сменил тон на увещевательный. — Я пришлю позже, слово даю. Семья Краулсан всегда платит по счетам.

— Вот и славно, что всегда, — Кэмэл и не думал отзывать своего верблюда. — Раз семья платит, значит, и заплатит сегодня. До полного расчёта ты остаёшься на арене.

Старик качнул пальцем, и откуда-то из тени метнулся слуга.

— Сбегай-ка за главой дома Краулсан, — велел Кэмэл. — Передай, что сыну его понадобилась отеческая помощь в денежном вопросе.

Касьян обмяк в хватке призрачного верблюда и понурился. Видать, перспектива объясняться с отцом нравилась ему даже меньше, чем расставаться с деньгами.

Тем временем медики обступили волка, влили ему в глотку тёмную жижу из бочонка и принялись водить над зверем диагностическими нитями, считывая, что творится у того внутри.

То, что они увидели, заставило бывалых лекарей вытаращить глаза.

— Это попросту невозможно, — выдохнул старший, что пару минут назад гнал меня прочь. — Ни одно зелье не даст столько силы в перегруженное ядро, не разорвав его. А тут энергия входит мягко, и каналы её принимают. Смотрите, они успокаиваются!

Маги переглянулись, не находя объяснения, и уставились на пустеющий бочонок с ошарашенными лицами.

— Волк приходит в себя! — вдруг крикнул молодой, и голос его сорвался. — Глядите, да он светится!

По телу зверя разлилось тёплое золотистое сияние. Рваное дыхание выровнялось, бока заходили глубже, и волк приоткрыл мутный глаз, поводя им по сторонам.

На ноги ему сегодня не встать, травмы серьёзные, но смерть отступила, и его собственная регенерация наконец зацепилась за поданную энергию.

Народ на трибунах, что минуту назад гудел, предрекая моему коту поражение, теперь притих и вытянул шеи. На этот раз бульон сотворил своё маленькое волшебство под взглядами всего города. Грех было упускать такую возможность.

Я поднял голову к ярусам и заговорил на всю мощь, чтобы голос мой достиг верхних рядов.

— Меня зовут Ив Винтерскай, и сегодня в ремесленном квартале открылся «Ресторан у Реки», — объявил им, выдерживая небольшую паузу. — Там я готовлю особую высокоэнергетическую еду, что бережно восполняет силы практиков и зверей и идёт на пользу здоровью. Вот вам и живой пример: волк, которого лекари уже хоронили, дышит и приходит в себя. Двери моего ресторана открыты для всех, и к сотрудничеству я готов.

По чаше арены прокатился оживлённый гул, и я понял, что в ближайшие дни у меня будет много гостей.

— Складно сказано, — Кэмэл усмехнулся в седой ус и наклонился над парапетом. — А теперь, господин Винтерскай, пройди-ка со своим котом в зону отдыха и отдохни. Формальности по долгу я улажу сам, на то я и поручитель.

Слуга в форме арены возник у моего локтя и жестом пригласил следовать за ним.

Зону отдыха от общих коридоров отделяла бронзовая дверь с гербом, и за ней начинался совсем иной мир.

Мягкие диваны полукругом обступали низкий столик с лёгким фуршетом, а в углу для зверя поставили миску с сырым мясом и плошкой воды. Покой и сытость для тех, кто наверху только что грыз чужие глотки.

Я опустился на диван и спустил Рида на пол. Кот тут же утопил морду в миске, напоминая всем своим видом, что лодку рыбы я всё ещё ему торчу.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ввалились Адриан с Ингой.

— Винтерскай, да ты псих! — Адриан подлетел ко мне, и от лощёного наследника не осталось и тени. — Это было нечто! Я видел сотни боёв, но чтобы кот размером с подушку уложил чемпиона второй ступени, такого у нас ещё не бывало!

— Я же говорил, не суди о нём по виду, — пожал я плечами.

— Не то слово! — Инга плюхнулась на соседний диван и впилась в Рида взглядом тренера. — Я таких необычных зверей ещё не видела. Такое чувство, что он и не дрался у тебя вовсе. Откуда он у тебя?

— Подобрал голодным котёнком, — честно ответил ей. — А дальше всё дело просто в хорошем питании.

Инга фыркнула, явно не поверив, но допытываться не стала.

Дверь снова скрипнула, и на пороге появился новый гость.

Молодой парень, хорошо одетый, с зачёсанными назад светлыми волосами и голубыми глазами, держался спокойно и без той суетливой спеси, какой грешила здешняя золотая молодёжь. Он обвёл комнату взглядом и склонил голову в коротком поклоне.

— Доброго вечера всем присутствующим, — произнёс он и повернулся ко мне. — Господин Винтерскай, у меня к вам дело.

Адриан с Ингой переглянулись, и я отметил, как у наследника Лирмонта вытянулось лицо. Похоже, гостя он узнал.

— Я представляю интересы закрытого клуба «Звёздный Дракон», — продолжил блондин. — После того как ваш боец разгромил действующего чемпиона Касьяна с подобным результатом, совет клуба единогласно решил направить вам приглашение. Ближайшая встреча состоится через две недели.

Он протянул мне чёрную карточку с тиснёными золотыми буквами. Я повертел её в пальцах, разглядывая незнакомый герб.

— И что там, на этой встрече? — спросил я.

— Закрытое собрание молодых наследников, что в будущем поднимутся высоко по пути культивации и займут в городе соответствующее положение, — уклончиво улыбнулся посланник. — Большего сказать не вправе. Придёте и всё узнаете сами.

Он снова раскланялся, развернулся и покинул комнату так же тихо, как вошёл.

— Не понял, — Адриан проводил дверь ошарашенным взглядом. — Я-то в клуб вхож, всё же наследник дома Лирмонт. Но там новых членов принимают раз в десятилетие, да и то за особые заслуги. А тебе чёрную карту вручили после первой победы. Тебе несказанно повезло, что совет вообще обратил на тебя внимание.

— Видать, я везунчик, — подкинул карточку на ладони и сунул в карман.

А сам прокрутил в голове эту нежданную любезность. Наследники, что займут подобающие им места, не будут просто так звать к себе залётного повара из доброты душевной, тут расчёт, и расчёт неглупый. Вопрос только, на Рида они нацелились или на мою кухню, что ставит умирающих зверей на ноги. Гадать можно было долго, и я отложил это на потом.

В дверь сунулся всё тот же слуга и сообщил, что меня ждёт в кабинете старший Кэмэл.

— Подождите меня в фойе, — бросил я Адриану с Ингой и поднялся. — Вернусь от старшего, заберём выигрыш, и тогда вместе отметим.

Рид нехотя оторвался от опустевшей миски, в три прыжка взлетел мне на плечо, и мы двинулись за слугой по галерее.

Кабинет Кэмэла нашёлся в конце коридора, и ещё на подходе я услышал, что за дверью идёт разговор на повышенных тонах. Чей-то бас рокотал, перекрывая увещевания, и слов было толком не разобрать, зато тон не оставлял сомнений: кого-то там по полной распекают.

Я не успел дойти пары шагов, как дверь распахнулась с такой силой, что грохнула о стену.

Из кабинета вылетел Касьян, едва не споткнувшись о порог, а следом, печатая шаг, вывалился грузный лысый мужик с внушительным пузом и багровой от гнева физиономией.

— Доигрался, щенок! — рявкнул он в спину сыну. — Я тебе устрою такую весёлую жизнь, что о бабах своих и думать забудешь!

Сходство в чертах выдавало родство сразу, так что гадать, кто передо мной, не пришлось.

— Глава дома Краулсан, полагаю, — я шагнул вперёд и склонил голову. — Ив Винтерскай. Это с моим бойцом нынче не повезло вашему сыну.

Мужик смерил меня тяжёлым взглядом, и желваки на его скулах чуть опали.

— Винтерскай, — буркнул он. — Денежный долг сына улажен, можешь не беспокоиться. Десять тысяч кристаллов уже у старшего Кэмэла, я внёс за этого балбеса всё до последней монеты. Так что счёты наши закрыты.

Он коротко кивнул, разворачиваясь к выходу. Касьян потянулся за ним с видом побитой собаки. И тут я заметил, как в боковом коридоре у стены стоит Селеста и смотрит на меня взглядом печального, просящего милостыню котика.

Чёрт, чуть было не забыл.

— Стойте! Ещё не закрыты, — обронил я. — Спор у нас шёл не только на деньги.

Глава Краулсан остановился и обернулся.

— Помимо кристаллов ваш сын ставил на кон отказ от притязаний на Селесту, — я выдержал его взгляд. — Уговор был такой: проигрываешь, и девушка свободна выбирать, с кем ей гулять и как строить жизнь, без помолвок через голову и вопреки её желаниям.

Мужик перевёл взгляд на сына. Касьян стоял, понурив голову, и набрал в рот воды, что само по себе было красноречивее любого признания.

— Это правда, мальчишка? — глухо спросил глава дома. — Ты и невесту в заклад поставил?

— Истинная правда, — раздался от двери голос Кэмэла. Старик вышел в коридор, заложив руки за спину. — Я свидетелем был, всё так и было. Финансовую часть мы закрыли, а вот этот пункт хоть и без кристаллов, но слова с него никто не снимал.

Глава Краулсан развернулся и отвесил сыну такой подзатыльник, что у того клацнули зубы.

— Дом Краулсан всегда платил по счетам и держал слово, — процедил он, поворачиваясь ко мне. — Раз этот недоумок проиграл, значит, мы отступаем. Предварительные договорённости о помолвке расторгнем, и пусть девчонка катится на все четыре стороны.

Он круто отвернулся и зашагал к выходу, толкнув дверь так, что она снова грохнула о косяк. Касьян дёрнулся, торопливо пробормотал что-то похожее на извинение и засеменил следом за отцом.

Мы с Кэмэлом проводили обоих взглядами.

— Горячая кровь, — старик качнул головой и усмехнулся в ус. — Ну да молодость, перебесится.

Лучшего исхода я и желать не мог. Селеста избавилась от навязанного жениха, мой ресторан прогремел на всю арену, а перстень нынче пополнится двумя горками кристаллов разом. Недурно для вечерней прогулки.

Не успел я насладиться этой мыслью, как от стены отделилась стремительная тень.

— Мой герой! — выдохнула Селеста и бросилась ко мне через весь коридор.

Губки сложила бантиком, бровки — домиком, закрыла глаза и…

Чмок.

Селеста замерла. А потом её глаза распахнулись во всю ширь, и плеснулось в них такое искреннее изумление, что я едва сдержал смешок. Губы её мягко впечатались в бронзовую шёрстку между кошачьих ушей.

— Что?.. — она отпрянула, переводя ошарашенный взгляд с довольной кошачьей морды на меня и обратно.

— А кого ты собиралась расцеловать? — я приподнял кота повыше, демонстрируя его во всей красе. — Победитель и герой у нас сегодня вот этот красавец. Это он выиграл поединок, а без него, уж поверь, ничего бы и не вышло. Так что если кого и целовать за спасение, то в первую очередь его.

С полсекунды Селеста хлопала ресницами, не понимая, шучу я или нет. А потом до неё дошло, и она прыснула, согнувшись пополам от хохота — да так заразительно, что и я не сдержал улыбки.

— Ну раз настоящий герой у нас — он… — она утёрла выступившую слезинку, подхватила Рида из моих рук и звонко расцеловала в обе щеки. — Тогда вот тебе, спаситель! И вот! И ещё разок!

Рид принял почести как должное. Морда у него сделалась такая важная и довольная, что хоть портрет пиши, а по нашей связи хлынули горделивые образы: вот он я, царь, бог и гроза ледяных шавок, склонитесь же перед моим пушистым величием.

Купайся в славе, ваше котейшество. Заслужил.

— А ты, я смотрю, малый не промах, — улыбнулся Кэмэл, после чего смерил меня цепким, оценивающим взглядом и качнул головой в сторону кабинета. — Зайди-ка. Есть у меня к тебе разговор…

Я подхватил Рида с рук Селесты, кивнул ей на прощание и шагнул в кабинет вслед за Кэмэлом.

Старик опустился за широкий стол и махнул мне на кресло напротив. Я сел, а кот устроился у меня на коленях и принялся вылизывать лапу, всем видом показывая, что великие подвиги позади и теперь полагается отдых.

Кэмэл выудил откуда-то из-под стола увесистый мешок и положил передо мной.

— Девять с половиной тысяч кристаллов, — обронил он. — Десять, что ставил младший Краулсан, минус мои пять процентов как поручителя. Всё по уговору.

Я взвесил мешок в руке, слушая приятное перестукивание внутри. Ссыпать его содержимое в перстень при чужих обычно не стал бы, но тут лишних глаз не водилось, так что я отправил кристаллы в кольцо и откинулся в кресле.

— Благодарю, старший.

— Не за что, — Кэмэл сцепил пальцы и оглядел меня поверх них. — До меня дошли кое-какие слухи, юный Винтерскай. Поговаривают, ты связался с домом Дайл, а тот сейчас гол как сокол. Да к тому же испортил финансовое положение твоей семьи: долги, аресты, утопленные корабли да опечатанные склады. Из чего я делаю вывод, что для восстановления бизнеса в наших краях деньги сейчас тебе будут совсем не лишние.

Ага, вот и начинается, отметил я про себя и подобрался.

Дед явно подводил разговор к сделке, и в голове сама собой нарисовалось предположение: владелец арены, чьи звери дохнут на песке пачками, прознал про мой бульон и желает закупать его бочками. Лучшего клиента и придумать сложно, иные же причины подбирались с трудом.

— Допустим, — спокойно приподнял я бровь. — У вас, я так понимаю, есть для меня выгодное предложение.

— Есть, — Кэмэл широко улыбнулся, однако улыбка эта выглядела хищно. — Я хочу купить твоего кота. Дам за него один миллион духовных кристаллов.

Рид перестал вылизывать лапу.

— Благодарю за щедрость, но нет, — отрезал я, не раздумывая ни секунды. — Кот не продаётся.

Брови Кэмэла сошлись к переносице. Воздух в кабинете отяжелел, придавил мне плечи, напоминая, кто здесь старший по культивации.

— Подумай как следует, младший, — голос его потяжелел. — Миллион кристаллов на дороге не валяется. С такими деньгами ты выкупишь свои здания, расплатишься с долгами Дайла и ещё на новые корабли останется. Я ведь знаю, как туго тебе сейчас приходится. — Он помолчал и добавил веско: — Три миллиона. Последнее слово.

Хм. Цена подскочила втрое. Целая треть от той суммы, которая мне нужна для прохождения в наследие в вулканическом кратере.

По настоящему баснословная сумма, но старик даже бровью не повёл, словно торговался за пучок зелени на рынке. Стало быть, Рид нужен ему позарез, и причина тут посерьёзнее, чем блажь богача пополнить коллекцию зверья.

Неужто он знает, что-то ценное про Рида?

Достоверно что у него на уме, я не знал и, признаться, знать не хотел. Какая мне разница, какой там у него скрытый интерес, если мой ответ от этого не меняется.

— Дело не в деньгах, старший, — я провёл ладонью по загривку кота, и тот выгнул спину, уставившись на Кэмэла недобро. — Назовите хоть десять миллионов, хоть сто. Этот кот мне друг и товарищ, он не раз вытаскивал меня из такой задницы, из какой никакими деньгами не выкупишься. А друзей я не продаю и не предаю.

Рид утробно зашипел, прижав уши.

— Тихо, мохнатый, — я успокоил его ладонью, и кот смолк, но опасного взгляда со старика не свёл.

Кэмэл молчал. Он смотрел на меня долго, оценивающе, будто читал что-то у меня внутри.

Я выдержал этот взгляд.

А потом давление спало, старик откинулся в кресле, и на лице его проступила довольная улыбка.

— Достойный ответ, — кивнул он. — Принимаю. Не каждый устоит, когда перед носом машут такими деньгами. Хорошо. Очень хорошо.

Он побарабанил пальцами по столу и сменил тему.

— Раз ты одолел чемпиона, дорога на следующий турнир тебе открыта. Захочешь участвовать, подробности узнаешь на стойке регистрации. — Кэмэл качнул головой в сторону двери. — Ну а если больше вопросов ко мне нет, не смею задерживать.

Намёк был прозрачнее некуда: разговор окончен, парень, выметайся. Я уже было поднялся, но тут же опустился обратно.

А вот шиш тебе, старый. Раз уж я в кабинете владельца арены, грех не выжать из встречи ещё немного пользы.

— Вообще-то, старший, у меня к вам тоже есть предложение, — обронил я.

Кэмэл приподнял бровь от такой наглости. Ведь этот сопляк не унёсся прочь по первому слову. Но меня, закалённого годами ресторанного бизнеса этими дешёвыми трюками было не пронять. Вижу цель — не вижу препятствий.

— Что ж, выкладывай. Послушаю.

— Вы видели на песке, как мой бульон поднял волка Касьяна, — начал я. — Зверь подыхал, каналы выжжены, ваши лекари развели руками, потому что любое сильное зелье его бы только добило. А мой концентрат наполнил её силами, вытащил с кромки и помог запустить естественную регенерацию. И за сегодняшний день таких случаев уже не один, а два.

— Допустим, — Кэмэл прищурился, и в его глазах я заметил блеск заинтересованности.

— Я варю такие бульоны и концентраты постоянно. Готов поставлять их вам на регулярной основе. Бойцов и зверей будете вытаскивать с того света между раундами, а обойдётся это куда дешевле алхимических зелий, что нынче подскочили в цене.

Кэмэл огладил бороду, разглядывая меня так, словно я предложил ему купить мост.

— А ты не из робких, — усмехнулся он наконец. — Только начал новое дело с нищим партнером, а уже сватаешь арене свой товар. Молодость и дерзость, надо же. По душе мне это, признаться.

Он выдвинул ящик, достал чистый бланк и обмакнул перо.

— Возьмём для начала пятьдесят литров, — сказал он, выводя строку. — Покажешь себя на деле, поглядим, как пойдёт, и докупим по нужде. Зверья у меня хватает, а лекари и зелья сейчас и правда дороги.

— Договорились.

Перо заскрипело по бумаге, мы прошлись по срокам и условиям, и под конец каждый поставил свою подпись. Я спрятал свой экземпляр в перстень, поднялся и кивнул на прощание.

Посадил на плечо Рида и направился к выходу с таким лёгким сердцем, какого давно за собой не помнил. Ещё один крупный клиент в копилку, да какой — сама арена. Кристаллы для входа в наследие Колосса будто придвинулись на шаг ближе.

Когда дверь за гостем закрылась, Кэмэл остался сидеть, постукивая пальцами по подписанному бланку. Затем дёрнул шнур у стены, и в кабинет скользнул помощник.

— Звали, хозяин?

— Винтерскай. Молодой повар, что нынче уделал чемпиона, — обронил Кэмэл, не смотря на вошедшего. — Собери о нём всё, до последней крошки. Кот, семья, откуда явился, с кем водится. Особенно кот.

Помощник поклонился и исчез так же, как и возник.

Старик подошёл к окну, заложил руки за спину и уставился вниз, на опустевший песок, где слуги догребали следы вечерних боёв.

В глазах стоял образ кота, когда он сражался в бою против волка Касьяна. Прямо внутри той снежной пелены, которая была не видна обычным зрителям, но Кэмэл прекрасно видел то, что происходило тогда внутри.

И кот там выглядел далеко не мелким домашним зверенышем, он был размером со снежного барса, и хвосты развевались от ярости. ХВОСТЫ!

Три хвоста!

Явный знак древней родословной с потенциалом развития до ступени небесного практика. За три с лишним сотни лет своей жизни он перевидал всякое, но подобную кровь встречал от силы пару раз, да и то в руках старейшин секты, что тряслись над своими зверьми пуще, чем над собственными ядрами. А тут какой-то мальчишка таскает этакое сокровище на плече и кормит с руки, и зверь идёт за ним сам, без цепи и принуждения.

Где сопляк раздобыл такого питомца и чем заслужил подобную верность, оставалось загадкой. А загадок Кэмэл не любил, они требовали ответов.

В фойе народ уже редел, бои отгремели, и публика растекалась по выходам, перемалывая ставки и победителей. У дальней колонны я высмотрел знакомые лица: Инга привалилась к мрамору, скрестив руки, а рядом топтался Ронан, протирая очки.

— Где Адриан? — спросил я, подходя.

— Отлучился по делам, подойдёт позже, — Инга оттолкнулась от колонны. — Велел тебя с котом тут караулить. Ну что, разбогател?

— Сейчас и проверим, — хмыкнул я. — Идёмте к букмекеру, заберу выигрыш, и тогда отметим как полагается.

Очередь у окошек уже схлынула, и я без помех шагнул к стойке, выудил из перстня расписку и положил перед служащим.

Букмекер взял её, повертел, сверился с журналом, и физиономия его пошла пятнами.

— Эээ… господин, тут такое дело, — он замялся. — Сумма больно крупная. А у нас нынче инкассация прошла, касса пустая. Не могу я вам столько выдать.

Чего? Я что, ослышался?

Рид уловил, как у меня внутри ёкнуло, перетёк к окошку и продемонстрировал букмекеру полный набор клыков.

Тот побледнел и вжался в стену своей конурки.

— Уберите, умоляю, уберите кота! — пискнул он. — Я ж не отказываю, я объясняю!

— Тихо, мохнатый, человек при исполнении, — я погладил Рида, и кот убрал клыки, но усы продолжал топорщить. — Ладно, объясняй. Какие у меня варианты и как мне всё-таки получить мои деньги?

Букмекер сглотнул, косясь на кота.

— Сейф после инкассации заперт, — затараторил он. — Такую сумму я при всём желании не отсчитаю. Только завтра, по предварительной заявке, как заведено.

Завтра, значит. А сегодня погуляй, парень.

— Я только что от старшего Кэмэла, — я подался к окошку. — Он на месте, в кабинете. Вопрос нужно решить сейчас, а не завтра.

Букмекер замотал головой и залепетал про порядок и правила, и тогда я выложил на стойку свежий договор поставок с гербовой печатью арены.

— Видишь это? Я теперь поставщик арены, твоего же начальства, — я постучал пальцем по бумаге. — И если ты не сделаешь свою работу прямо сейчас, я вернусь к старшему Кэмэлу и расскажу, как его новый партнёр битый час топчется у пустой кассы. Думаешь, ему понравится?

Краска окончательно сошла с лица мужичка.

— Не нужно старшего, всё сделаю, всё решу, — затараторил он и вскочил. — Подождите буквально пару минут, я мигом!

Я отошёл к друзьям, и на наших глазах букмекер захлопнул окошко, выскочил из будки и припустил по галерее так, что только пятки засверкали.

Инга с Ронаном проводили его одинаково круглыми глазами.

— Винтерскай, ты чего ему сказал? — Ронан поправил очки. — Мужик от тебя дунул, как ошпаренный.

— Да ничего особенного, — я пожал плечами. — Возникли у него небольшие сложности с выдачей моей награды, вот он и побежал их улаживать. Подождём, вернётся.

— Подождём так подождём, — Инга плюхнулась на банкетку у колонны. — Только чур, пока ждём, решаем, где гудим в честь твоей победы. Грех такой бой не обмыть.

А вот это дело. Город я толком ещё не распробовал, знаю разве что доки да ремесленный квартал, так что куда податься вечером — ума не приложу.

— Командуйте, — я развёл руками. — Я тут без году неделя, где у вас веселятся, понятия не имею. Вам и карты в руки.

— «Хмельной вьюн»! — выпалил Ронан. — Лучшее жаркое в городе, и эль там такой, что после второй кружки сам собой запоёшь.

— Фу, забегаловка для грузчиков, — Инга сморщила нос. — Я тебя в приличное место зову. «Серебряная лютня», там живая музыка и танцовщицы.

— На твою лютню никаких призовых не хватит, — фыркнул Ронан. — Да и скучища там, сидишь и слушаешь, как тренькают.

— Это тебе скучно, потому что культуры на грош, — парировала она.

Спор у них завязался такой, будто решалась судьба региона, а не вечерний кабак. Каждый тянул одеяло на себя и сходиться они явно не собирались.

— А я знаю местечко получше любого из ваших, — раздался сзади голос Адриана.

Он вынырнул из толпы, поправляя манжету, и от давешней хмурости не осталось и следа.

— «Полночный сад», закрытый клуб у Звёздного провала, — объявил он. — Лучшая шоу-программа в городе, танцовщицы, живые огни и кухня, какой больше нигде не сыщешь. Меня там знают, проведу всех без вопросов. Вот где празднуют победу. — Он огляделся и нахмурился. — А где букмекер? Ты что, ещё не забрал выигрыш?

— Забираю, — хмыкнул я. — Процесс, как видишь, немного затянулся.

И тут, лёгок на помине, в дальнем конце галереи показался наш беглец.

Букмекер вернулся запыхавшийся, красный, прижимая что-то к груди. Он подлетел ко мне, выдохнул и протянул на ладони крохотную коробочку, не больше спичечного коробка.

Кто-то из зевак за спиной прыснул.

— Это и есть вознаграждение? — хохотнул чей-то голос. — Да тут на один зуб, на что ты ставил приятель?

Смешки покатились по фойе, народ оборачивался и тыкал пальцами, прикидывая, не надули ли залётного выскочку с его хвалёным выигрышем.

Букмекер кашлянул, призывая к тишине, и, дождавшись, пока гомон стихнет, заговорил во весь голос, играя на публику.

— За всю историю Арены ещё никто не срывал такой ставки на победу, — объявил он. — Господин Ив Винтерскай поставил рекорд. По такому случаю заведение жалует победителю особый артефакт для хранения и переноски средств.

Он присел, поставил коробочку на пол и влил в неё струйку энергии.

Коробок дрогнул и пошёл расти. Он раздавался вширь и ввысь, пока не обернулся добротным сундуком мне по пояс, а на крышке его проступила, сияя, цифра: пятьдесят тысяч.

В фойе повисла тишина, а потом зал взорвался гулом.

— Пятьдесят тысяч⁈ С одной ставки⁈

— Да быть не может, тут жульничество!

— Какое жульничество, один к десяти на кота!

Народ заспорил, прикидывая на пальцах, сходится ли выигрыш и правда ли я поставил целых десять тысяч на себя, и пихая друг друга локтями.

— Надо было ставить больше, а-а-а! — простонал Адриан, схватившись за голову. — Зачем я поставил всего лишь сотню? Зачем⁈

— Я предупреждал, — понимающе кивнул я.

— Знал бы наперёд, заложил бы всё, что имею, до последней нитки, — Ронан смотрел на сундук с таким лицом, будто у него на глазах уплывала единственная любовь всей жизни. — И дом, и жетон, и очки в придачу, и портки бы снял. Озолотился бы.

— Тебе бы это не помогло, — Инга похлопала его по плечу. — Ты бы свой куш спустил за неделю, а то и за вечер и остался бы не только без денег, но и без портков… Знаю я тебя.

— Зато на дело бы спустил, — Ронан задрал нос. — Купил бы зверя с уникальной родословной и пошёл в чемпионы арены. Вот моя мечта, между прочим.

— С твоими деньгами тебе пока светит боевой таракан, — отозвалась Инга. — И тот дохлый.

Фойе грохнуло хохотом, и даже Ронан, поборовшись с собой, фыркнул и махнул рукой.

Я закинул сундук в перстень и кивнул компании.

— Ну что, идёмте в твой «Полночный сад». Праздновать так праздновать.

Касьян Краулсан открыл дверь семейных вольеров и, быстро пройдя вдоль ряда клеток, остановился у дальней, где на подстилке лежал его Ледяной волк.

Любимый питомец выглядел куда лучше прежнего. Раны на боку затянулись коркой, дыхание выровнялось, морозный налёт снова курился по серой шерсти. Жуткий рыбный отвар того сопляка и впрямь поставил его на лапы быстрее любого аптекарского зелья, как ни противно было это признавать.

Вот только морда у волка была унылая. Зверь уткнулся носом в лапы и смотрел в пол с таким видом, точно его опозорили на глазах у всего региона.

— Расклеился, дружище? — Касьян присел на корточки у решётки. — Понимаю. Продул какому-то облезлому коту на потеху толпе. Я бы тоже скуксился.

Волк скосил на него глаз и тяжело вздохнул, по-собачьи.

— Ничего. Отлежишься, отъешься, наберёшь силу, — Касьян просунул пальцы сквозь прутья и мягко потрепал зверя по загривку. — А как встанешь на ноги, мы вернёмся и возьмём реванш. Размажем по песку ублюдка, и его обоссаного кота. Слышишь? Этого кота мы…

Договорить он не успел.

Волк дёрнулся, будто в него ударила молния. Зверь отшатнулся к дальней стене клетки, вжался в угол и оскалился в пустоту, мелко труся всем телом. Под брюхом у него растекалась жёлтая лужа.

Касьян замер с протянутой рукой.

— Эй, ты чего? — он растерянно оглядел вольер. — Тут же никого нет.

Но волк его не слушал. Зверь с ужасом таращился на дверь и тихонько скулил, не сводя глаз с пустого проёма.

Касьян ошарашенно поднялся, и по спине его пополз холодок. Что же ты там увидел в том бою, приятель?

Что такого разглядел в обычном коте, раз теперь под себя ходишь от одного упоминания?

Мы вывалились из ворот арены в тёплую вечернюю темноту, где город встретил нас гомоном, факелами вдоль улиц и сытыми запахами харчевен.

Адриан шёл впереди, задавая темп, Инга с Ронаном по бокам, а я замыкал процессию, посадив Рида на плечо. Кот поглядывал на прохожих с высоты, и те шарахались, чуя в домашнем с виду звере что-то неправильное.

— Сюда, через площадь короче, — махнул рукой Адриан.

Инга вдруг остановилась как вкопанная и вцепилась мне в рукав.

— Глядите! — выдохнула она. — Провидица Небесных Путей!

Я проследил за её взглядом и увидел у стены закутанную в тряпьё старуху, перед которой стояла плошка для монет и лежала колода затёртых карт.

— Провидица?

— Она читает судьбы, что начертаны человеку небесами, — зашептала Инга, и глаза её загорелись. — Идёмте, пусть погадает!

Ронан застонал и закатил глаза, но Инга уже тащила всю компанию к старухе, не слушая возражений.

Я пригляделся к бабке, и весь её балаган стал ясен с первого взгляда. Бойко, заученно, по накатанной колее, как зазывала на ярмарке, что облапошивает зевак одной присказкой по сто раз на дню.

Одним словом обычная уличная гадалка.

Гадалка ухватила ладонь Инги, повозила пальцем по линиям и затянула про большую любовь и статного жениха, что вот-вот постучится в её дверь.

— Чушь какая, — фыркнула Инга и отдёрнула руку, но щёки её порозовели, а уголки губ предательски поползли вверх.

Следующим подсунул ладонь Ронан.

— А тебе, сокол, слава на песке и злато рекой, — нараспев объявила старуха. — Купишь зверя с кровью древних королей и взойдёшь чемпионом, имя твоё на всех устах будет.

— Вот! — Ронан вскинул палец и обвёл нас торжествующим взглядом. — Слыхали? Чемпионом! Я же говорил!

Адриан только отмахнулся, когда костлявая лапа потянулась к нему, и я последовал его примеру. Насмотрелся, спасибо, в эти штуки не верю.

Я уже развернулся к клубу, как пальцы старухи сомкнулись на моём запястье.

Я потянул руку на себя, но хватка оказалась железной, кисть будто в тиски зажало. Старая карга держала меня так, что я при всём своём втором уровне Заложения Основ не мог высвободиться, и вот это уже было странно.

Что за чёрт? С какого она такая сильная?

Взгляд гадалки заволокло мутной пеленой, а голос изменился, стал низким и гулким, словно говорил кто-то другой её ртом.

— Самый главный везунчик, — выдохнула она. — Ещё до рассвета поднимешься выше всех в этом городе. Будет тебе и дева под боком, и три дитя в белых пеленах, и дар небесный. Завидная судьба!

Пальцы разжались.

Я повертел освободившейся кистью, разгоняя кровь.

— Звучит как отборная бредятина, — сухо хмыкнул. — Бабуля, ты бы поменьше на ночь принимала.

— Папаша! — заржал Ронан и хлопнул меня по плечу. — Трое детей в пеленах, ты слыхала, Инга? Готовь приданое!

— В белых пеленах, ха! — подхватила Инга. — Винтерскай, советую начать имена придумывать деткам.

— Издевайтесь, издевайтесь, подвернется случай я вам это обязательно припомню, — закатил я глаза.

— С тебя, мил человек, серебряная монета, — прошамкала старуха, протягивая плошку.

Ну разумеется. За такое-то откровение.

— А вот это уже наглость, — я скрестил руки на груди. — Я тебе таких гаданий сам на сто лет вперёд насочиняю, и денег не возьму. «Поднимешься выше всех», тоже мне, великое пророчество.

Инга развернулась ко мне и одарила таким взглядом, что я вздохнул.

Она ж не успокоится, будет на стороне гадалки, а ссориться с девчонкой из-за монеты, которая для меня тьфу и растереть, было бы верхом глупости. Вечер только начался, нечего его портить мелочной подачкой.

— Ладно, держи, — я положил старухе пару монет. — Главное, смерть мне не накаркала, и на том спасибо.

Компания загомонила, и мы наконец двинулись к клубу.

«Полночный сад» встретил нас наглухо закрытыми створками и двумя громилами на входе, что цедили в толпу одно и то же: сегодня не положено.

Только этого не хватало. Дотащились через полгорода, чтобы упереться носом в запертую дверь.

Адриан выступил вперёд, расправил плечи и заговорил тоном благородного наследника, от которого у прислуги обычно подгибаются коленки.

— Любезный, я Адриан Лирмонт. Меня здесь знают. Открывай.

— Знаем, господин Лирмонт, — невозмутимо отозвался вышибала с челюсть, похожей по форме на кирпич. — Только нынче заведение выкуплено целиком. Частный вечер клана Клейн. Чужим ходу нет.

М-да. Клейны. Куда ни плюнь в этом городе, всюду торчат уши этой семейки. То кредиторы Дайла, то Леопольд на причале, теперь вот целый кабак под себя подмяли.

— Это возмутительно, — Адриан побагровел. — Да я завтра же…

— Брось, — Инга дёрнула его за рукав и тихо добавила. — С Клейнами ссорился собрался что-ли. Лучше от греха подальше поищем другое место.

Ронан хмуро озирался, бормоча что-то про «вернуться во „Вьюн“», а я тем временем обвёл взглядом улицу.

Чуть дальше, через дорогу, под жёлтыми фонарями светилась стена с намалёванным синим попугаем в полроста человека. У дверей толклась шумная публика, изнутри бухала музыка, выкатывался хохот и звон кружек. Жизнь там кипела вовсю, не в пример этому склепу с вышибалами.

— А давайте туда, — кивнул я на птицу. — Гляньте, как там весело.

— «Синяя Птаха», — протянул Адриан, разглядывая вывеску. — Хм… Бар там вроде приличный, не «Сад», конечно, но и не дыра.

Инга уже пританцовывала под доносящийся ритм, повиливая плечами.

— Музычка-то бодрая, — оценила она. — Идём, чего стоять.

Возражений не последовало, и мы всей гурьбой повалили на синий свет.

Внутри «Птаху» встречала девица-администратор в наряде, от которого у меня брови поползли вверх: пёстрое платье, утыканное синими перьями, так что барышня смахивала на ту самую вывеску, сошедшую со стены в полный рост. Видать, тут с темой попугая решили не мелочиться.

— Доброго вечера, господа! — пропела она, кокетливо качнув пёрышками. — Рады вас видеть. Только местечек у нас нынче почти не осталось, всё забито под завязку. Свободен лишь Супер-ВИП. Девяносто серебра за вечер.

Ронан присвистнул, Адриан и бровью не повёл, а я уже привычно полез к перстню.

— Берём, — обронил я и отсчитал монеты.

Девица расцвела, спрятала серебро и поманила нас за собой.

Нас повели вверх по лестнице. По пути я окинул взглядом первый этаж: внизу гудел танцпол со сценой, гремела музыка, и народ в хмельном восторге выплясывал так, что доски ходили ходуном.

Затем завели в просторную комнату с мягкими диванами, низкими столиками, начищенным шестом посреди зала и открытой барной стойкой у стены. Этакая шоу-стойка, прикинул я, навроде шоу-кухни, только вместо повара тут бармен фокусы показывает.

А обставлено тут всё было и впрямь по-королевски: дорого, с размахом, всё блестит и переливается. Уж в чём в чём, а в умении пустить пыль в глаза этому заведению не откажешь.

Не успели мы рассесться по диванам, как в комнату впорхнула рыжая девушка лет двадцати, конопатая такая, с курносым, но милым личиком, и протянула нам стопку меню в кожаных корешках.

— Добрый вечер! Я Ксения, сегодня вас обслуживаю, — улыбнулась она. — Спрашивайте что угодно, всё расскажу.

Компания зашуршала страницами. Инга тут же впилась в раздел вин и принялась пытать Ксению про какой-то «Лунный Мираж» и выдержку «Сребролистых Лоз», а Ронан, едва дослушав, хлопнул ладонью по столу.

— Раз гуляем, так гуляем, — объявил он. — Давайте заказывать с самого конца списка. То, что по-настоящему жосткие культиваторы пьют.

Я листал меню вполглаза, пока не зацепился за строчку с двойной пометкой: водная стихия и огненная разом. Хм… Смешать лёд и пламя в одном стакане, интересно как это будет выглядеть?

— Не подскажете, что за зверь? — ткнул я пальцем в строку.

— О, отменный выбор! — Ксения подалась ближе. — Травы для него собирают на стыке двух источников, водного и огненного, потому он и бьёт двойной волной стихии. Практикам полезен: каналы прочищает, резерв тормошит, убирая застои. На вкус горьковатый, с холодком и долгим жаром в горле.

Горьковатый, с холодком и жаром. Я перекатил описание в голове, как в памяти сразу всплыло: это же абсент мать её. Та самая полынная горечь, что обжигает нёбо.

А следом пришло другое воспоминание. Москва, тесный бар на Покровке, и Гриша-бармен колдует над стойкой, поджигая мой любимый коктейль, от которого через три рюмки начинало казаться, что ты бессмертный воин.

— Скажите-ка, Ксения, — я отложил меню, — а сообразить что-нибудь особенное по рецепту сможете? Не из меню.

— Обижаете, господин, — она вскинула подбородок с игривым огоньком в глазах. — Я своё дело знаю. Любой каприз исполню, только опишите.

Ха-хах, смело говоришь рыжая, тогда сейчас проведем тебе проверку.

— Значит так, — я подался вперёд. — Берёте за основу вот этот ваш огненный напиток, он у нас вместо абсента пойдёт. Дальше нужна горечь травяная, чтоб язык прихватывало, и капля чего-нибудь сладкого, мёда или сиропа, для баланса. Сверху чегонибудь, для остроты. Лёд кинуть под конец, крупным колотым куском, чтоб не растаял разом.

Ксения кивала, ловя каждое слово, а глаза у неё разгорались всё ярче.

— Поджечь перед подачей. И самое главное, взболтать, но не смешивать, — убедительно посмотрел на неё.

— Поняла. Взболтать, но не смешивать, так и сделаем господин, — выдержала она мой взгляд, улыбнувшись.

После одобрительного кивка, девушка направилась к стойке, приложила к ней артефакт, и из ниоткуда возникли пузатая бутыль с тлеющей внутри багровой жижей, ряд стопок, пучки трав и горка колотого льда, мерцающего голубым. Огненное мерцание в бутыли так и ходило волнами, недобро подсвечивая стекло изнутри.

А дальше началось представление.

Ксения сыпала травы, цедила сироп, крошила цедру фиолетового фрукта и тянулась за льдом. Руки её порхали над стойкой так, что любой московский смешиватель коктейлей удавился бы от зависти. Ясен пень, куда обычному человеку до практика культивации.

Она тряхнула шейкер, плеснула багровую основу, и питьё, подхваченное её духовной силой, оторвалось от стекла и зависло в воздухе дрожащим столбом.

Пшшш! — Столб вспыхнул синим пламенем.

Одним взмахом ладони Ксения раскидала пылающую струю по стопкам, и в каждую, так же тихо шипя, сорвалось по капле энергии, рассыпавшись внутри крохотными звёздочками. Зрелищно.

— Прошу, — она расставила перед нами рюмки, в которых ещё плясал огонёк. — Залпом, пока горит.

Мы разобрали стопки и опрокинули в себя разом. Пламя прокатилось по горлу обжигающей волной, а следом ударила та самая полынная горечь с холодным отголоском.

Бррр… Чёрт возьми, а ведь вышло даже лучше, чем у Серёги. Девчонка не хвасталась, мастерство своё показала во всей красе, и я бы такую к себе в ресторан нанял не раздумывая.

И тут жар в груди, вместо того чтобы угаснуть, разлился шире.

Не тот хмельной жар, что растекается от доброй выпивки, а другой, изнутри, из самой груди. По телу прокатилась волна, и где-то в глубине забурлила энергия, заворочалась, набирая силу.

Это ещё что за новости?

Я переключился на системный интерфейс и обомлел. Звёздное Море, всегда тихое и зеркальное, теперь ходило ходуном. Серебристая гладь вскипала, волны вставали дыбом, кольцо звёзд бешено вращалось по орбите.

В следующий миг сознание провалилось внутрь… и я завис над собственным морем, над беснующейся, кипящей бездной с фиолетовым пламенем внутри.

Какого дьявола тут творится?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.