Добрый день, уважаемые читатели! Должен предупредить, что пролог отличается крайней жестокостью по отношению к несовершеннолетнему ГГ. Если вы остро воспринимаете такие моменты, то после ритуала (потом поймете о чём речь) рекомендую перейти к прочтению второй главы.

Аудио-версия: https://author.today/audiobook/543563

______________________

Пальцы плавно скользили по клавишам фортепиано, извлекая чудную мелодию. Она была не особо сложной, такую вполне смог бы сыграть любой начинающий музыкант. Однако, учитывая, что мне совсем недавно исполнилось восемь, а за инструментом я сижу чуть более двух недель, даже такой маленький успех служил поводом для гордости.

Кто молодец? Я молодец.

Никогда не думал, что буду интересоваться музыкой, но так уж заведено у нас в роду. Необходимо развивать слух, а потому буквально каждый член нашей семьи умел обращаться как минимум с тремя инструментами. Правда, я немного выбился из общего списка.

Основным увлечением были комиксы про супергероев, аниме, манга, компьютерные игры и… коллекционные фигурки. Блин, я обожаю фигурки! Как их вообще можно не любить? Моя личная коллекция особенно выделяется эксклюзивами на тему горничных, и мне удалось собрать уже весьма внушительную армию этих милашек. В какой-то момент мой фанатизм дошёл до того, что я даже сам начал печатать и лепить. В общем, ни о каком фортепиано и речи не шло. Скрипка? Пошла, ты в жопу, скрипка! И флейту с собой забери.

Что изменилось? Хех, у нас завелась Рита. У некоторых дома заводятся тараканы, у кого-то мыши, клопы, а у нас Рита. Нет, она не сама пришла, не залетела в форточку вместе с ветром, её привёл отец. Маман тихо и шёпотом поинтересовалась: “Кто это и какого чёрта?”, я, собственно, был такого же мнения, но мы оба получили лаконичный ответ: “Так нужно и не обсуждается”.

Что ещё более удивительно, девушка была абсолютно немая. То есть ни “бэ”, ни “мэ”, она даже мычать не могла. Сестра рассказывала, что такое случается, когда практик, чья магия заключена в голосе, по неопытности использовал слишком много силы и, говоря простым языком, надорвался. Такой человек полностью терял голос и способность произносить любые звуки ртом или носом. Даже кашель становится абсолютно беззвучным. В мире, где твоя сила заключена в голосе, считай, что инвалид.

Однако, это ни разу не мешало этой бестии просто адски больно щипаться. Причём мои возмущения по поводу того, что она причиняет увечья наследнику рода, её вообще никак не трогали. Рита всегда внимательно слушала мою претензию, кивала, соглашалась, а потом снова начинала щипаться. Как-то раз я спрятался под кроватью в попытках избежать наказания, но эта гадина и там меня нашла. Она вообще везде меня находила. И первое время мы очень тяжело с ней уживались, но потом… Как-то само собой всё сложилось.

Был переломный момент, когда ни мне, ни ей гордость не позволила уступить. То есть Рита приготовила омлет, и будь он проклят, я ненавижу омлеты, о чём прямо ей заявил. Появился конфликт. Спустя десять минут у меня болели обе руки и даже щёки от её щипков, но к омлету я так и не притронулся.

– Хочу картофельное пюре и стейк из мраморной говядины!

Рита ехидно улыбнулась и кивнула в сторону тарелки омлета. Мол, жри, что дали.

– Не-а, не дождёшься.

А бестия и не собиралась ждать. Она демонстративно подняла руку и, изображая гуся, так она это называла, постучала указательным пальцем о большой, что означало очередную пытку щипками.

В общем, конфликт затянулся на полчаса, и никто не желал сдаваться.

“Пусть хоть защипается, эту гадость я есть не буду!” – скрестил руки.

Видя мою реакцию девушка вздохнула, взяла планшетку, что-то написала и показала мне.

– “Что молодой господин хочет в обмен?”

Ага, этап торга пошёл. Ещё чуть-чуть и дойдём до принятия.

В общем, ничего я не хотел в обмен. В жопу омлет. В жопу флейту, скрипку и фортепиано туда же. Но она ведь не отстанет, а значит, нужно придумать что-то такое, от чего Рита сама откажется. К примеру-у-у…

– Хорошо! Я съем твою стряпню, если ты поднимешь подол своего платья и покажешь трусики.

Ни одна девчонка не покажет мальчику свои трусики! Уж это мне известно! Тем более Рита. По крайней мере, я так думал.

А она даже бровью не повела. Тут же поднялась с места и начала приподнимать подол. Причем, сохраняя свою очаровательную улыбку. Я к такому был не готов.

Просчитался? Но где?

– В-всё! М-можешь опустить! Не надо ничего показывать!

Сраный, сучий омлет.

Бестия поправила свое платье, а затем легонько погладила меня по голове. Она всегда так делала, когда я её слушался.

– “И как давно молодой господин хотел увидеть мои трусики?” – написала она на планшетке и подняла на уровень лица, так чтобы я видел надпись и её ехидные глазища.

Нравится ей вгонять меня в краску.

– Никогда не хотел! Я… Я не думал, что ты согласишься.

Потупил взгляд и с тоской воткнул вилку в проклятое яичное изделие, а она снова принялась что-то писать.

– “Переиграла и уничтожила.”

И хихикнула, зараза. Смешно ей.

В общем, с того дня мы как-то сдружились. Не редко я засыпал у неё на коленях, пару раз даже было так, что под подолом платья, и уже не представлял жизнь без своей молчаливой подруги.

Мне уже не нужны были другие горничные, Рита казалась милее всех. Короткие пшеничные волосы, умные и добрые глаза. Она была воспитанной, стройной и изящной, а вечная молчаливость только добавляла ей определённого шарма.

Я даже как-то сказал ей, что когда вырасту, то обязательно на ней женюсь. А она просто улыбнулась и потрепала меня по волосам.

Но мы отвлеклись. Вернёмся в музыкальный класс.

Да-да, у нас дома был зал с музыкальными инструментами. Скрипки, рояли, фортепиано, синтезаторы, дудки всякие и треугольник. Признаюсь, изначально, когда Рита спрашивала на чём я хочу научиться играть ответил, что ни на чём. Потом сказал, что не против её нервов… Под тяжестью уговоров, садистских доводов и очаровательной улыбки, согласился на треугольник.

Как видите, в этой войне мои войска потерпели поражение, а потому я сейчас учусь играть на долбаном рояле.

– Ай! Я же всё правильно сделал! Зачем щипаешься?!

Рита покачала головой, указала на ноты, а после на клавиши.

– Неправда. Сыграл так, как тут сказано.

Снова носом мотает.

– Точно тебе говорю!

– “Нет, молодой господин ошибается”, – написала она на планшетке.

– Ничего я не ошибаюсь. Тебе просто показалось.

В ответ, Рита постучала пальцем по слову “Нет”.

– Да, – сказал я из вредности.

– “Нет”, – снова стучит.

Упёртая.

– А вот и да… Ай! Хватит щипаться! У меня из-за тебя всё время синяки появ…

И договорить она мне не дала. Нежно обняла за голову и прижала к своей мягкой груди.

Рита вообще была вся мягкая. Руки мягкие, ножки, на которых я так любил спать, мягкие, грудь тоже мягкая. Не девушка, а подушка ходячая. Ещё от неё приятно пахло цветами.

Но я ей об этом не скажу, иначе зазнается, будет потом нос к потолку задирать.

– Ладно, отпусти. Давай продолжим. Я хочу выучить эту мелодию к отъезду сестры.

Девушка высвободила меня из мягкого плена, однако, только мои пальцы коснулись клавиш, как её ладонь легла поверх моей, не давая начать играть.

– Что опять?

Ответа я не получил. Рита выпрямилась, насторожилась и стала вертеть головой. В такие моменты она была похожа на гончую, что услышала или унюхала добычу на охоте.

– Рита?

Перед моим лицом возникла её ладонь. Это она так просит помолчать.

– Что-то случилось?

– “Оставайтесь здесь. Не выходите из комнаты. Я скоро вернусь.” – написав быстро на планшетке, Рита неожиданно поднялась и ушла, оставив меня одного.

Даже как-то обидно стало.

Но делать нечего и я решил продолжить заучивать мелодию. Сестрёнка у меня и вправду молодец, в этом году должна поступить в академию, а это значило, что мы с ней увидимся только через год.

Что касается мелодии, которую я пытаюсь научиться играть, то первые два нотных листа шли идеально, а вот начиная с третьего периодически фальшивил и сбивался. Либо путал строчки.

– Практика, практика, практика и ещё раз практика. – так писала Рита на своей планшетке, так говорил мой отец на занятиях по слову силы.

И, кстати говоря, прошло уже пятнадцать минут, а моей няньки всё нет. Не то чтобы я беспокоился… Скорее злился.

– Так! – захлопнув крышку инструмента, поднялся. – Если эта хитрожопая тетеря где-нибудь прохлаждается, заставлю делать мне массаж ног до конца дня.

Выйдя из комнаты, где Рита обучала меня музыке, двинулся дальше по коридору. Где-то в глубине души, было чувство что что-то идёт не так, но я, как и полагается ребёнку, просто отмахнулся.

“Родители смогут решить любую проблему”. – Так думают дети, так думал и я, особенно, если учесть кем были мои отец и мать.

Последние десять метров проходили по глухому коридору без окон, который заканчивался своеобразной террасой, где за резными перилами можно было с высоты второго этажа, увидеть главный холл и парадный вход.

Я не очень любил когда к нам приходили гости, а потому, услышав незнакомые голоса, постарался максимально незаметно подкрасться к краю коридора и взглянуть, кого там принесло на ночь глядя. В противном случае, как это уже бывало, мать могла меня несколько часов крутить перед глазами каких-то непонятных и незнакомых мне людей, расхваливать со всех сторон и рассказывать какой у неё умненький и красивый сыночек.

Из холла донеслась очередная волна хохота.

Сделав ещё несколько шагов, я приподнялся на носках и заглянул за край террасы. Видно было немного. По крайней мере, мне удалось рассмотреть чепчики горничных, что стояли шеренгой вдоль стены.

“Наверное, отец кого-то отчитывает или… Может, планируется званый ужин? Давно такого не было.” – успокоил себя.

Однако, мне не давал покоя тот факт, что были слышны только чужие голоса, а потому, решил подойти ещё чуть ближе.

И лучше бы я этого никогда не видел.

Рядом с шеренгой побледневших и дрожащих служанок лежала старшая горничная с перерезанным горлом. Я старался с ней не пересекаться, уж очень строгая была эта женщина, но в любом случае она не заслужила такой участи, да и… Кто посмел тронуть прислугу нашего дома?! Как отец такое вообще допустил?!

Я сделал последний шаг для того чтобы мне открылась полная картина и ужаснулся от увиденного..

В холле находились незнакомые мне люди, они вальяжно развалились на креслах и диванах, на которых отец обычно встречал гостей.

Незнакомцы раздели часть служанок и просто их использовали невзирая на протесты. Ещё одна лежала на столе раздетая и с жуткими ранами по всему телу. На кушетке, раздвинув ноги и куря сигары сидело ещё пара мужчин, а на полу перед ними, активно работая головами разместилось ещё две горничных. На сестре верхом, словно на стуле, сидел какой-то парень и о чём-то беседовал с остальными.

Отец стоял на коленях с ножом у горла, а мать лежала лицом на столе в окружении незнакомых мужчин. Какой-то ублюдок задрал её платье.

“М-мама?”

Это был кошмар. Настоящий оживший кошмар.

– Ч-что… Что вы делаете?! Мама!

Как человек, родившийся с золотой ложкой во рту и жопе, я искренне верил, вернее, привык, что когда озвучиваю свое желание, то его тут же выполняют. В крайнем случае, достаточно пустить слезу или захныкать. Но тут всё случилось по-другому.

В холле словно случился стоп-кадр, стало тихо и все разом уставились в мою сторону.

– А-а-а… Наследник явился! – вскинул руки какой-то парень, салютуя мне полным бокалом. – Спустись-ка сюда, малец, мне есть что тебе рассказать!

– Не тронь его, ублюдок! – отец попытался подняться, но тут же получил кулаком в лицо.

– Хью! Хью, беги, сынок! – Сесилия, моя мать, забилась в истерике. – Они убьют тебя! Беги!

“Б-бежать? Но как же… Как же вы?” – я вообще не понимал, что происходит, что делать, и… просто заревел. Это был мой последний аргумент для взрослых.

– Ох, и любите вы, госпожа Сесилия, портить сюрпризы! – усмехнулся парень, а затем обратился к остальным. – Господа, предлагаю пари!..

“Почему ты смеешься? Почему?”

– Пари?! К чёрту пари! – крикнул какой-то блондин и, оттолкнувшись от пола, в секунду оказался на перилах моего балкона, буквально в метре от меня.

“Но плохое же не случится? Оно не может случиться! Завтра утром всё будет по старому!”

– Иди сюда, шкет, прогуляемся! – оскалился блондин, протягивая руки в мою сторону.

Он был настолько близко, что я смог рассмотреть маленькую гравировку на его зажиме для галстука и аккуратный маникюр на пальцах.

“Педик вонючий”. – пролетела мысль в моей голове и я зажмурился, ожидая что меня сейчас схватят, но в этот момент что-то с гулом пролетело прямо над моей макушкой, едва касаясь волосиков.

Раздался грохот, открыл глаза и увидел как об лицо блондина разлетается на осколки ваза эпохи династии Бдыжь-об-Фэйсяо. Первая мысль, которая пролетела в моей голове: с какой скоростью её запустили, если даже форсюзер не смог от неё увернуться, а вторая связана с моим желанием узнать кто именно это сделал.

Тем временем лощённый упырь покачнулся и, не устояв на перилах, упал обратно в холл. Судя по звуку на наш дорогущий стол из массива черного дерева.

Не успел я опомниться, как меня кто-то подхватил и понёс в обратную сторону.

“Рита?!” – на моем заплаканном и испуганном лице появилось изумление.

Девушка несла меня под мышкой, продолжая бежать по лабиринту из коридоров, а когда наши глаза встретились, то просто мило улыбнулась.

– Поймайте этого выродка! Шлюху живой ко мне! – прозвучал яростный голос за нашими спинами.

У нас было огромное поместье, потому был шанс затеряться среди коридоров и комнат, а там, возможно, и помощь подоспеет. Кто бы ни были эти аристократы, а то, что они из знатных семей, я даже не сомневался, против стражей закона они ничего не сделают.

Так я думал, однако, на очередном повороте, из-за угла на нас буквально выскочил какой-то пиджак. Парень не особо задумывался кто перед ним, и если бы не реакция Риты, то он бы, вероятно, снёс ей голову.

Я даже сообразить не успел, когда девушка резко припала на колени, разворачиваясь на ходу, поставила меня на пол, а затем, заканчивая оборот, моментально с подъема засандалила ему в глаз… чайной ложкой. Проклятье, это была обычная чайная ложка. Если бы мне кто-то раньше сказал, что человек, лишённый права голоса, может сотворить такое с полноценным пользователем силы, я бы рассмеялся ему в лицо.

Парень завопил, но не растерялся. В его руках стали формироваться огненный шары, ещё секунда, и мы бы вспыхнули, как свечки, но и Рита не собиралась останавливаться. В её тонких пальцах блеснули и завертелись, словно палочки в руках умелого барабанщика, другие столовые приборы.

Тык-тык-тык-тык-тык!

В бедро ублюдка вошла вилка, в другое - тупой нож для трапезы, и так до самой шеи. Рита за секунду умудрилась воткнуть в него целый столовый набор, который вообще непонятно откуда взялся и где она его носила.

Финальным движением, девушка попыталась воткнуть негодяю в ухо шеф-нож и поставить точку в этом внезапном столкновении. Однако парень не растерялся, вовремя среагировал и умудрился ухватиться за лезвие, полностью остановив его.

“Вот она, разница между владеющим силой и обычным человеком”, – успел подумать я, глядя на расплывающийся оскал подонка, когда Рита резко крутанулась вокруг своей оси, так что подол её платья с хлопком распустился, и вдарила пяткой, забивая лезвие в череп ублюдка по самую рукоять.

“И это Рита? Та самая Рита, которая изображает пальцами гусей, вытирает мне сопли, пахнет цветочками и готовит худший в мире омлет?” – я глазам своим поверить не мог. Всё произошло за считанные секунды, с момента, как мы выскочили из-за угла, и до глухого удара тела об пол.

Едва его бестолковая голова коснулась нашего дубового паркета, как горничная тут же дёрнула меня за руку. Однако, когда мы миновали первую коридорную развилку, внезапно произошло ЭТО.

“СТОЙ. КЛАДОВКА СЛЕВА. СЕЙЧАС.”

Аж по тормозам дал от неожиданности. Это был то ли голос, то ли чувства, сформированные в слова, но я точно знал, что слышал.

Горничная тоже остановилась, несколько раз дёрнула за руку, но, видя, что я не собираюсь никуда идти, удивлённо захлопала глазами.

– Нам сюда.

Теперь в её глазах был немой вопрос.

– Просто верь мне. – сказал ей, хотя в этот момент сам себе не верил.

Времени у нас не было и уже через секунду, мы скрылись за дверью, оказавшись в полной темноте среди швабр и метёлок. Тут пахло средствами для уборки и, кажется, хлоркой.

– Видел куда они побежали? – вдруг раздалось за дверью. Рита сжала мою руку.

– Нет! Но они должны быть где-то здесь! Эта мразь убила Гордона!

– Убила? Гордона? – прозвучал насмешливый голос. – Каким образом?

– Откуда я знаю! Лежит с ножом в башке, весь истыканный вилками. Может, со спины напала… Не знаю.

– Нехорошо вышло… В таком случае, надо её точно поймать и желательно живой.

Пока за дверью звучали голоса этих двоих ублюдков, я даже дышать боялся. Мне казалось, что я даже моргаю слишком громко.

Было время, я потешался над жертвами маньяков в фильмах ужасов, которые, найдя укрытие, начинали громко дышать, хлюпать и вообще всячески шуметь. Я такой ошибки допускать не собирался.

В общем, в кладовке мы просидели не больше пяти минут и когда Рита потянулась к ручке, чтобы выглянуть наружу, вновь прозвучал голос.

“НЕ СЕЙЧАС. ЖДИ.”

Мне удалось перехватить руку девушки в темноте и шёпотом дать понять, что ещё рано.

– Как сквозь землю провалились! Ищите их в комнатах! Они точно не могли никуда уйти! – за дверью послышались звуки шагов, причём не одного человека.

“С чего такая облава на наш дом? Почему они напали?”

Я слышал от матери, что отец славился своим твёрдым характером и неподкупностью, но неужели это стало причиной? Уничтожить целый дом! Целую семью и за что? Что мы им такого сделали? Как можно быть настолько жестокими?

“ИДИ”.

– Идти? Но куда? – спросил я чуть ли не одними губами у неизвестного голоса, который, кажется, звучал у меня в голове. Надеюсь, он там реально есть, и я не поехал кукухой из-за сильного стресса.

“В БИБЛИОТЕКУ. БАБКИН УГОЛ.”

А вот это был повод напрячься. Бабкиным углом мы называли небольшую комнатку в нашей семейной библиотеке. Причём так её называли только я и сестра в разговорах между собой. Там хранилась устаревшая литература доставшаяся нам от наших дедов и бабушек. От одной бабушки осталось особенно много книг. Информация в них считалась устаревшей, а потому родители разрешали с ними играть и сами никогда в эту комнату не заходили. Как-то раз, сестра нашла один интересный том, в котором описывались странные ритуалы, и кому как не мне, сраному задроту, не знать о призывах демонов, среди которых существовали обольстительные суккубы, готовые выполнить любое твое желание. Мне тогда удалось уболтать сестренку на авантюру, в итоге мы испортили дорогущий паркет тем, что нацарапали на нём гвоздём пентаграмму. Я даже заклинание на призыв прочитал... Получил ли я свою суккубу в платье горничной? Нет, я получил гусей от Риты. Расстроился. Наябедничал отцу на горничную, которая дофига себе позволяет и получил пиздячек уже от него, потому что ябедничать нехорошо, а не потому что паркет испортил.

Тем временем, мы вышли из нашего укрытия. Рита прислушалась к обстановке и уже собиралась двинуться дальше, но я остановил её.

– Нам нужно в библиотеку.

На лице девушки возникло изумление, потому что лучшим решением сейчас было выбраться из поместья и найти помощь.

– Просто доверься мне. Нам нужно в библиотеку. – повторил я.

Она сомневалась всего каких-то пару секунд, а затем кивнула. О, боги, зачем она это сделала? Доверилась мне, восьмилетнему оболтусу, который дрочит на 2D-тянок и коллекционирует их пластиковые миниатюры. Я сам себе не доверял в тот момент.

Тем не менее, мы двинулись в сторону библиотеки. Голос сопровождал нас на всём пути к нашей цели, периодически подсказывал, когда нужно остановиться, когда и куда спрятаться, чтобы нас не заметили и не нашли.

Наши преследователи продолжали переворачивать дом вверх дном, однако, благодаря неизвестному доброжелателю, нам удавалось избежать неприятных и возможно фатальных для нас встреч. Рите уже один раз удалось сотворить чудо, но я прекрасно понимал, что второй такой встречи мы скорее всего не переживём.

Добравшись до библиотеки, я тут же побежал в самую дальнюю её часть, пока Рита пыталась заблокировать двери тумбочками, столами и даже стеллажами с книгами. Библиотека, у нас, к слову, тоже была не маленькая, что-то около ста пятидесяти квадратных метров, если брать оба этажа.

– Что дальше?! – задал вопрос в пустоту, ожидая получить ответ.

Бабкина комната по своим размерам действительно напоминала комнату, только вместо стандартной мебели вдоль стен стояли полки со старыми, иногда даже древними книгами.

– Дай знак! Скажи, что делать! – предпринял я ещё одну попытку.

Голос сказал идти именно сюда, но зачем, я понятия не имел. Возможно, здесь был тайный проход куда-нибудь за территорию поместья. Если так, то нужно просто найти рычаг, который откроет перед нами скрытую дверь. В любом случае, у нас не так много времени, чтобы тратить его впустую.

Кивнув собственным мыслям, стал искать этот самый рычаг или кнопку, скидывая книги с полок. Когда с двумя стеллажами было покончено, ко мне присоединилась Рита.

– Ищи что-то, что поможет открыть дверь! – крикнул я из-за плеча, на что получил вопросительный и удивлённый взгляд. – Нет, я не знаю есть ли он здесь, но попробовать стоит!

Девушка согласилась и начала заниматься тем же, но с другой стороны от входа. Старинные книги падали на пол целыми стопками, поднимая в воздух облака пыли. Запахло плесенью и мокрой бумагой. Когда почти закончили, внезапно, с центрального стеллажа, до которого мы пока не добрались, свалился довольно массивный бумажный кирпич. Можно было бы подумать, что виной тому, стали мы сами, однако, он не просто упал, а буквально вылетел в центр комнаты, туда, где я когда-то шутки ради и суккубы-горничной, нацарапал гвоздём пентаграмму. Ударившись корешком, трактат раскрылся, заставив Риту и меня замереть на месте.

Девушка взглянула на меня, я посмотрел на неё в ответ, а затем на книгу.

“ЧИТАЙ!”

И в этот момент со стороны входа послышался грохот, что означало, что нас, скорее всего, нашли. Рита отреагировала, как подобает настоящей горничной: сложив ладони на животе, она слегка поклонилась и, развернувшись на каблуках, вышла за дверь. Выглядело это так просто и буднично, словно она пошла встречать гостей, что в какой-то степени действительно так и было.

Тем временем, я присел рядом с книгой, и, что удивительно, трактат открылся именно на той странице, где располагалось заклинание призыва.

“ЧИТАЙ!”

Вновь повторил голос, и в этот момент со стороны библиотеки раздался грохот и ругань. Очевидно, что Рита всё-таки встретила гостей, а значит, времени у нас не так много.

Заклинание призыва было странным. Понятные буквы, но абсолютно непонятные слова, которые по большей части звучали как полная тарабарщина и бессмыслица.

“ВКЛАДЫВАЙ СИЛУ”.

Вкладывать силу? Какой смысл?! Это даже не магическая схема! Да тут и без неё этот бред читать непросто!

Однако, совету я всё же внял. Читать стало сложнее, но так было примерно до третьего четверостишия. С каждой строчкой, с каждым словом, я как будто утрачивал контроль над своим языком. Не успевал прочесть следующую строку, как она уже звучала из моего рта и не просто звучала, а так, словно я использовал технику второго горла, хотя мне до неё как до луны на санках.

Мир вокруг стал меркнуть, появился какой-то странный сквозняк, от которого веяло запахом серы и тухлых яиц. Шум, доносившийся из библиотеки, усилился, в какой-то момент, со стороны библиотеки пролетела кривая дуга электрического разряда, ударившая в дальнюю стену, и в обычной ситуации, я бы побросал все свои дела, попытался найти укрытие, но уже не мог. Слова вылетали из моего рта всё быстрее и быстрее, вместе с тем громче. Противный сквозняк превратился в мощные порывы ветра, поднимая книги с пола и закручивая их в вихре. Кладовка со старыми книгами уже не была похожа на кладовку. Я ощущал как мне выкручивает мышцы, тянет нервы, ломает кости, а за всем этим молчаливо наблюдает целый стадион голодных глаз.

“Ещё немного! Последние четыре строчки!” – пролетела в голове мысль, когда у меня перехватило дыхание.

И вот с моих уст срывается третья строчка, а воздуха в лёгких хватает ровно на четвертую.

– … Этернум аферано! – стены комнаты вибрируют в унисон с моим голосом. – ЯВИСЬ ЗАЩИТНИК МОЙ! – кричу изо всех сил.

Краткая вспышка света, удар грома, а в следующую секунду в комнату залетает израненная Рита. Девушка пролетела над землей до противоположной стены, ударилась об опустевшие полки и рухнула на землю.

Я огляделся, но в комнате никого кроме меня и моей служанки не было. Никакого защитника.

– Но как же… как же… я же всё правильно сделал! – крикнул в пустоту, обращаясь к неизвестному доброжелателю. – Что ещё нужно?! Я же всё сделал! Сделал, как ты сказал!

Ответа не последовало. Вернее, он пришёл не оттуда, откуда хотелось бы.

– Кто бы мог подумать, что какая-то шлюха без способностей может доставить столько проблем, – прозвучал недовольный голос, а следом в комнату стали заходить молодые люди в пиджаках. Некоторые из них были изрядно подраны и в кровоподтёках, парочка даже заметно прихрамывала. – О, а вот и наследничек нашёлся. – расплылся в улыбке незнакомый хер. Его я сразу узнал, он сидел на моей сестре как на стуле.

Я сделал шаг назад, пытаясь сообразить куда теперь бежать и как прятаться. Тем временем Рита, тряхнув головой и поморщившись от боли, внезапно сорвалась с места и устремилась к главному в шайке нападавших, однако, парень просто поднял руку и указал двумя пальцами на пол.

– Лежать. – с улыбкой проговорил он, и Риту впечатало в пол. Ещё один пас руками, и горничную протащило по земле и на огромной скорости впечатало в стену. Парень указал пальцами в другую сторону, и через секунду Рита ударилась о противоположные стеллажи. – Держите её парни, а я пока разберусь с пацаном.

Девушка забилась, пытаясь подняться, на неё разом навалилось пятеро ублюдков и принялись растягивать на полу.

– Ну, что, давай поговорим. – халёный выродок присел напротив меня. – Ты не обижайся, против тебя у меня особо ничего нет, просто бизнес есть бизнес, а твой отец решил поиграть в героя. Я бы даже сказал, не вовремя решил поиграть в героя, иначе бы всё было бы куда проще. Ну, знаешь, – парень улыбнулся и покрутил рукой в воздухе. – Бомба в автомобиле или неудачная, абсолютно случайная встреча с наркоманом в подворотне…

– Вам это с рук не сойдёт. – насупился я.

– О, уже сошло! – отметили мне с улыбкой. – Вот видишь вон того красавца в синем пиджаке? Компания его отца контролирует все новостные потоки и СМИ в стране. А семьи тех крепко держат за яйца всех начальников полиции этого и соседних округов. Хех, никто даже не узнает что здесь произошло, а когда это доберётся до общественности, то люди просто покачают головой. Простым людям срать на аристократов. Одним больше, одним меньше, какая разница? Впрочем, в обратную сторону это тоже работает. Кстати, раз уж мы здесь, предлагаю насладиться прекрасным видом! Твоя служанка убила нашего друга и за такое жестокое преступление её надо наказать!

Парень положил руку мне на плечи и прижал к себе, развернув лицом к Рите. Девушку уложили на живот и, дёрнув за волосы, заставили взглянуть на меня. Всё лицо было в синяках, щека опухла, а один глаз почти полностью заплыл.

– Ух, я из её башки сейчас такой винегрет сделаю! – со смехом проговорил парень. Тот самый, которому она вазой в лицо зарядила. Подняв руку над головой, он за какие-то секунды сформировал ледяную булаву с выступающими шипами на бойке.

– Попрощайся с ней. – меня потрепали по волосам, и в этот момент мой взгляд встретился со взглядом Риты. Девушка попыталась улыбнуться и, даже несмотря на то, что мы оказались здесь по моей вине, искренне жалела, что не смогла защитить.

– Джеймс, давай. Не будем затягивать представление.

– Хах, как скажешь, Николас. – усмехнулся блондин и со всех сил размахнулся своим ледяным оружием.

Я пока не владел силой голоса, а все приёмы и техники у меня получались из рук вон плохо. Мальчиков в нашей семье начинали обучать значительно позже девочек и связано это было с ломкой голоса. Но кое-что я всё же умел. Сестра научила.

– БАРЬЕР!

В воздухе прямо над головой Риты появилось полупрозрачное блюдце, от удара об которое, булава блондина разлетелась на мелкие осколки, оставив на нём трещину.

– О-о-о-о! – послышались одобрительные возгласы.

– А малец, оказывается, что-то умеет!

– Джеймс! Ну-ка, повтори!

– Хах, да не вопрос!

Блондин снова создал свое оружие и так же с силой опустил на голову Риты. Однако, вновь безуспешно.

– БАРЬЕР!

Очередной удар с грохотом осыпал пол льдинками, не причинив никакого вреда.

– Давай-давай! Не останавливайся!

Взмах.

– БАРЬЕР!

Бам! Осколки покатились по полу. Джеймс поднимает руки, и из них за секунду формируется новый шипастый ужас.

– А это выдержишь? – смеется он.

– БАРЬЕР! – кричу я и булава вновь разлетается вдребезги.

На моих тренировках это умение у меня выходило через раз, а то и через два. Но сейчас я умудрился создать его три раза подряд. Что ж… повод гордится…

– И ещё разок! Давай, пацан!

– Делаем ставки, господа!

– На шестом! На шестом башка горничной разлетится на ошмётки!

– Ха-ха, ты его переоцениваешь!

– Кого? Джеймса?

Опять комната наполнилась смехом. Да, они делали ставки на то, когда я ошибусь. Когда ошибётся восьмилетний мальчик и увидит, как убьют его подругу.

“Я ведь… Я ведь всё сделал правильно. Сделал, как ты просил.”

Тем временем, Джеймса явно задели наши разговоры и он решил увеличить боёк булавы вдвое.

– Посмотрим, как ты справишься с этим! – блондин замахнулся.

– БАР… – по горлу вдруг словно ножом резануло, но я сумел себя пересилить. – …РЬЕР!

Бах! Я зажмурился. Почувствовал как осколок льда царапнул меня по щеке.

– О-о-о-о! – раздался всеобщий удивлённый вздох. – А пацан-то молодец! Не зря наследник рода!

Я не обращал на них внимания. Стоять было тяжело, дышать было тяжело, но я не мог отвести взгляд от Риты. Девушка в ответ слегка покачала головой и шевельнула разбитыми губами.

“Не надо”.

Забавно, но в тот момент, всем было понятно, что происходит, кроме меня.

– Джеймс, давай-ка ещё раз. – сказал парень, который держал меня за плечи, а блондину два раза говорить было не нужно. Он поднял булаву над головой, замер, с насмешкой глядя в мою сторону и очевидно, ожидал, когда я сделаю свой ход. Очень, сука, благородно.

Но как оказалось, дело было не в благородстве.

– Ба!.. Кха! – внезапно вместо слов из моего рта вырвался кашель, а на пол брызнула кровь. – Барь… кха-кха!

Меня аж скрутило от боли. Ощущения были такими, словно я ежа пытаюсь проглотить.

– Ну же, парень. Если ты не постараешься, то мы размозжим голову твоей подружке.

В этот момент Рита забилась так, что даже четверым парням, владеющим силой, с трудом удалось её удержать.

– Давай. – подтолкнул меня в спину брюнет, пока я сгибался от кашля. – Ещё одна попытка… Ох, это никогда не закончится. Джеймс, бей!

– Ха!

Булава со свистом полетела вниз. Я знал, что сейчас случится, и не мог позволить этому произойти.

– Б… БАРЬЕР! – из последних сил кричу и падаю на колени.

Боёк с грохотом разлетелся, не причинив девушке вреда, но… само защитное блюдце внезапно дёрнулось и исчезло.

Как только осколки льда замирают, вместе с ними комната погружается в тишину. Я захлёбываюсь от кашля, с трудом получается сделать даже один единственный вдох, а затем понимаю, что не издаю ни единого звука.

“Что? Что произошло?”

– Ха… Ха-ха-ха-ха-ха! – ублюдки разразились хохотом.

– Наследник дома Меригольд потерял право голоса! Ха-ха-ха!

– Нет-нет-нет, теперь я хочу, чтобы это показали в новостях! Ха-ха-ха!

Хохотал даже тот гондон, который минуту назад держал меня за плечи.

Я попытался что-нибудь сказать, но ничего не вышло. Закричал - и опять тишина. Это был… конец. Наверное, он наступил в тот момент, когда мы пошли в библиотеку, но почувствовал его я именно в этот момент.

– Ой, не могу, – брюнет снова присел рядом со мной, вытирая проступившие слёзы от смеха. – Повеселил ты нас, пацан. Правда, смешно было. Честно-честно.

– Чтоб ты в аду сгорел, тварь. – рыкнул я, чем ещё больше рассмешил этих уродов.

– Извини, ты что-то сказал? – усмехнулся парень, приложив ладонь к своему уху. – А то губами шлёпаешь, а звуков нет.

Что ж, в этом есть свои плюсы.

– Говорю, что мать твою в кино водил, забыл предупредить чтоб аборт сделала, сучий ты сын.

– Брэндон, сколько ты ещё с ним будешь играть? – спросил кто-то из тех кто держал Риту.

– Джеймс и Брэндон, я ваши имена запомнил, говноеды. Не знаю зачем, но запомнил.

– Тихо-тихо! – поднял руку брюнет. – Сейчас будет самый смак, обещаю, вам понравится. Жаль, папаша его этого не увидит. – с этими словами, он снова обратился ко мне. – Вижу, эта горничная тебе дорога, понимаю, у меня в детстве тоже были любимые игрушки, однако хочу заметить, что она убила аристократа, а за такое не прощают, и ты как её хозяин несёшь за неё ответственность. Понимаешь, о чём речь? Я бы очень хотел вам помочь, но правосудие есть правосудие. – тут он на секунду замолчал. Видимо, наслаждался моей реакцией. – Но ты можешь её спасти!

Брэндон взял меня за руку и поднял, так что моя кисть оказалась между нашими лицами.

– Думаю, моральный ущерб, который мы понесли, можно оценить, скажем, в пять пальцев. Выдержишь - мы её отпустим, оставишь хотя бы один, и мы её трахнем, а потом грохнем прямо у тебя на глазах. Кивни, если понял.

Я взглянул на Риту, лицо девушки опухло от побоев ещё сильнее и сейчас было залито слезами, затем на свои пальцы и на морду этого ублюдка.

– Хочешь шоу? Хорошо. Ты получишь шоу. – беззвучно прошлёпав губами, я кивнул.

Брэндон достал из кармана окровавленные ножницы, похожие на те, которыми подстригают собакам когти. Вероятно уже успел ими воспользоваться урод вонючий.

– Джеймс, будь рядом, подморозишь рану, а то вытечет раньше времени. – обратился брюнет к своему товарищу, а затем ко мне. – Начнём с мизинца. Давай, выстави пальчик.

Я покосился на Риту. Она изо всех сил пыталась вырваться, кричала, но… Так уж устроен мир. Если ты потерял голос, то никто и никогда тебя не услышит.

Щёлк! Палец с глухим стуком упал на пол, руку пронзила резкая нестерпимая боль, от которой я готов был на стену лезть и орать во всё горло. Естественно, вид бьющегося в агонии мальчика вызвал очередную волну гогота. Потому что в комнате, несмотря на все мои крики, была полнейшая тишина.

– Ха-ха-ха, реально тихо. Эй-эй, Брэндон, он по-моему щас отвалится. – Джеймс указал на меня, когда мое сознание решило отдать концы.

– Ничего, я его разбужу.– парень коснулся моей головы, и в следующий миг в мозг словно раскалённый гвоздь воткнули. – Не спать! Ещё четыре пальца, помнишь? – щёлкнул он ножницами перед моим искаженным от боли лицом. У меня действительно что-то перемкнуло и уголок рта жутко тянуло вниз. Я даже рот нормально закрыть не мог. – Давай руку.

Рита в бессилии смотрела, как её господина, совсем маленького мальчика, калечат и уродуют прямо у неё на глазах.

Мне было хреново. Очень хреново. А ещё страшно и больно, но я представить себе не мог, что отдам свою подругу на растерзание этим сволочам. Даже если они врут, то я сделаю всё, что в моих силах, чтобы её спасти.

– Ну?! Или ты уже передумал?!

– Пошёл ты нахуй. – сказал я одними губами и буквально ткнул ему в лицо своей ладонью. – Режь, мразь. Пусть тебе от этого станет легче.

Лезвия ножниц уже обхватили мой палец, когда в комнату зашел ещё один участник нападения. На этот раз это был мужчина в возрасте. Черное пальто, седая бородка и такие же седые, аккуратно уложенные, волосы.

– Вы что делаете, идиоты?! – тихо, но с угрозой произнёс он. Я на секунду подумал, что спасение всё же нас нашло.

– А-а… мы…

– Мы-мы, когда же вырастете уже… – мужчина достал пистолет, раздался выстрел. Голова Риты дёрнулась, и девушка затихла.

Я поднял взгляд на него, он лишь на секунду остановился, с отвращением глядя на мое перекошенное и залитое слезами, кровью и слюнями лицо. На его руке сформировалось энергетическое лезвие. Один взмах и шею пробивает острая боль, тело становится неожиданно лёгким, а затем, на последних секундах своей жизни, вижу как мою голову суют в мешок.

“Будь… ты… проклят… защитник…” – звучат слова в затухающем сознании.

Со стороны огненного океана подул ветер, поднимая облака красной пыли, которая забивалась в глаза и уши. Тучный демон, что избрал для себя путь торговца, на секунду остановился, как будто что-то почуял, огляделся, но всё было так же тихо. В том смысле, что кроме привычного завывания ветра тут больше ничего не было.

Впереди демона не спеша ступало четвероногое создание, тащившее на своем горбу товары для продажи, обмена и прочий немногочисленный скарб. Ничего особенного они не везли: горшки, бусы, вьюки, сумки, коробки, различные тряпки, которые отличались между собой количеством дыр и заплаток. Даже такой мусор найдёт своего покупателя на базаре Маммона.

Демон недовольно посмотрел на высокий утёс, откуда доносились далекие голоса. Казалось, руку протяни, и вот ты уже на месте, но, к сожалению, он, как и его животное, был не в той кондиции, чтобы карабкаться по отвесным скалам. Тем более вместе с грузом. Придётся идти дальше вдоль берега, пока склон не станет более пологим, и уже оттуда двинуться в обратную сторону к базару.

Пока торговца терзали тяжкие думы о длинной дороге, его вьючное животное заметило выброшенную на берег дьявольскую икру — любимое лакомство домашнего скота. Питательное, сочное, а самое главное, его было легко съесть. Стоит чуть прокусить кожуру, а дальше остается наслаждаться вкусным желе, среди которого можно было даже найти немножко мясной начинки.

Послышался тихий жалобный писк, который лишь издалека напоминал детский плач.

– Что ты там жрёшь опять? – устало спросил демон, подойдя ближе.

Мужчина заметил, как бес внутри икры очнулся, открыл переполненный острыми зубами рот и принялся дёргать лапками в попытках освободиться от ошмётков икры.

Каргану, так называли этих четвероногих медлительных, но крайне выносливых животных, было всё равно, карган хотел есть. Тупые зубы сомкнулись на маленькой ручке, раздался тихий хруст, а затем писк беса усилился, но ненадолго. Сложно кричать, когда кто-то откусил тебе голову.

– Всё, пошли, – потянул он скотину за поводья, игнорируя недовольное мычание. – Пошли! Обосрёшься на площади, и на этот раз розгами мы не отделаемся! Гварды владыки Маммона с нас шкуры живьём поснимают. И с тебя, и с меня! Идём, говорю!

Зверь, почуяв, что вкусняшка уплывает у него буквально из-под носа, постарался чуть ли не целиком проглотить следующую икринку. Целиком не вышло, но получилось оттяпать почти целую половину. Откусил, моментально проглотив чудесное желе, и даже умудрился подцепить за ногу мелкого бесёныша, который прятался внутри и ещё даже глаза открыть не успел.

Зубастик отчаянно замахал маленькими лапками, пытаясь высвободится из крепкой хватки, но всё было тщетно.

– Я неясно выразился?! – торговец замахнулся своим металлическим посохом, а затем со свистом ударил каргана по его лохматой жопе, отчего тот разжал челюсти и обиженно протяжно завыл. Бесёныш шлёпнулся на песок, а затем спешно перебирая целыми конечностями, скрылся среди кучи костей, что лежала рядом с утёсом. – Не будешь слушаться, пущу на мясо! Тьфу! Бесполезная скотина! – продолжал отчитывать демон несчастного каргана.

Торговца можно было понять, ему предстояло ещё полдня тащиться до чёртового базара Маммона, где он, с трудом и яростно торгуясь, продаст свой мусор за гроши, а после будет вынужден вновь отправиться в дорогу.

Но эта история вовсе не о нём. Она о том маленьком бесёнке, которого чуть было не сожрал самый обыкновенный карган. О том, который сейчас забился в тёмную нору и беззвучно открывает зубастый рот, крича от боли.

Что ж, маленький бесёныш, ад приветствует тебя всем своим великим равнодушием. Постарайся не сдохнуть. Впрочем… Всем на тебя плевать.

***

Я не знал сколько прошло времени с того момента, как мне отрубили голову. У меня не получилось удивиться или восхититься тем фактом, что мой мозг по-прежнему жив и даже что-то там себе соображает. Состояние было похоже на то, когда ты простудился и видишь эти странные сны.

Помню сильную боль в ноге и как я от собственной боли пытался скрыться, а когда скрылся, меня настигла лихорадка. Сознание всё ещё пребывало словно во сне, лишь изредка подкидывая мне воспоминания из прошлой жизни.

“У меня, кажется, температура. Где Рита? Почему никто не вызовет доктора? Вызовите доктора, мне плохо”.

Нога продолжала нещадно ныть и вскоре к этому добавилась дрожь и жуткое чувство голода. Сколько я пробыл в таком состоянии, мне опять же неизвестно. Со временем лихорадка сошла на нет, а температура спала. Нога продолжала болеть, но уже не так серьёзно. Однако я по-прежнему спал. Периодически открывал глаза, видел странные оранжевые огоньки и снова выключался.

Желудок буквально сводило от чувства голода, но и оно вскоре утихло. Я ощущал как тело слабеет. Оно тратило слишком много сил на восстановление и ничего не получало взамен. А мысли, что нужно встать поесть, быстро тонули в бреду.

В какой-то момент тело настолько ослабело, что я уже не мог шевелиться. Чувствовал, что по мне кто-то ползает, но был ни в силах, ни в собственном уме, чтобы их прогнать. Мое сознание блуждало где-то во мраке. Голова болела, дрожь вернулась. И как будто этого было мало, тело начал терзать голод.

Опять беспамятство и бред. Сил совсем не осталось, голод продолжал нарастать. Но возможно, преисподняя решила дать мне шанс, я почувствовал, как что-то бежит по моей щеке, перебирая маленькими цепкими лапками, а затем так же шустро пытается проникнуть в рот. Челюсти тут же сомкнулись. Слышу отчётливый хруст, как от пережёвывания сухарей, на язык попадает кисло сладкая вязкая жижа. Желудок аж подпрыгивает от радости, и в этот момент я, наконец, пробуждаюсь ото сна.

Понимаю, что только что сожрал какую-то странную херню. Причём херня эта продолжала шевелить лапками у меня во рту, пытаясь сбежать из смертельной ловушки.

“Это ты удачно зашёл”, – пролетела неявная мысль в голове, и, прежде чем успел окончательно прийти в себя, я, как безумный, начал срывать со своего тела жуков и толкать в рот, который тут же наполнился вязкой слюной и соком этих насекомых.

Как только чувство голода спало, организм решил снова выключить голову и заняться восстановлением. Такое бездумное поедание всего и вся происходило ещё около двух раз. Но главное то, что вскоре я смог открыть глаза и сказать, что чувствую себя довольно сносно.

Естественно, первой мыслью был вопрос о том, куда меня занесло. Второй вопрос вытекал из первого и заставлял задуматься, каким образом я сюда попал.

Немного пораскинув мозгами, я вспомнил. Картинки событий того рокового дня, когда какие-то уроды ворвались в наш дом, убили отца, мать, сестру, полились в голову рекой. Вся моя жизнь была разрушена за один день, будущее превратилось в ничто, а мечты и надежды обратились в пыль.

Я вспомнил, как какой-то гомик с седой бородкой убил Риту, мою самую любимую горничную, а потом вспомнил ещё кое-что важное. Ведь, кроме моих родных и Риты, они убили ещё и…

– Меня? – удивился я собственным мыслям.

Ощущения из воспоминаний бритвой резанули по шее. Рука рефлекторно прикоснулась к коже, ощупывая место удара, но нет. Всё было на месте. Голова и шея в одном куске, что не могло не радовать.

Я точно вспомнил, что именно произошло в тот день, а потому откровенно не понимал, почему всё ещё жив.

Аккуратно развернувшись в норе, стараясь сильно не тревожить больную ногу, которая вообще чёрт его знает почему болит и что ей надо, я стал не спеша ползти к свету. Много времени это не заняло, и вскоре моя несчастная тушка выбралась наружу.

Багряное небо с клубящимися свинцовыми тучами, океан огня с редкими чёрными островками остывших пород, берег из красного песка, который простирался на огромные расстояния в обе стороны, здоровая куча костей за моей спиной и высокий отвесный утёс. Пожалуй, ко всему этому можно ещё добавить горячий засушливый ветер.

– Это… ад? Я что... в аду? – первое, что пришло на ум.

Я глазам своим поверить не мог. В смысле, мне всегда говорили, что хорошие дети попадают в рай, а плохие дети тоже попадают в рай, только там нет интернета. Рита шутила, что кто не ест её омлет, тот точно попадёт в ад, но не думаю, что главную роль в моем появлении здесь сыграл какой-то грёбаный омлет. Или нет? Ладно, шучу. Я помню байки, что те, кто промышляет дьявольскими ритуалами, обязательно попадает в ад. Дьявольский ритуал был? Был. Вот тебе, Хью, наслаждайся.

– И всё равно это нечестно… – беззвучно проговорил я и только в этот момент осознал, что у меня нет голоса. – В смысле?! Алло! А-а-а-алло-о-о! – закричал во всё горло, но всё без толку. – Замечательно, блин. Просто зашибись.

Я взглянул на свои ладони, и тут случилось второе открытие. Они были серыми.

– Какого?.. – принялся их вертеть, разглядывая чужие пальцы с чёрными крючкообразными коготками. К слову, тут был ещё один привет из прошлого. Как оказалось, помимо отсутствующего голоса, у меня не хватало мизинца на левой руке.

От ладоней моя инспекция перешла к рукам, а дальше к остальному голожопому телу. Да, из одежды у меня было уютное нихрена, у которого все плюсы заключались в том, что ты его не потеряешь и никто у тебя его отобрать не сможет. В общем, шикарнейшая вещь, всем советую.

Если вам тоже хочется нихрена, то не теряйте времени зря! Закажите её прямо сейчас. Если совершите звонок в ближайшие пятнадцать минут, то получите второе нихрена в подарок. Срок проведения акции уточняйте по телефону “666-666-666”.

Простите, не удержался, но в такой ситуации сложно оставаться адекватным и рассудительным без толики юмора.

Закончив с изучением себя любимого, обнаружил что я теперь… чёрт. Хах, или бес. В общем демон какой-то, какой - не знаю, поскольку в этом ничего не понимаю. Но у меня есть серая пепельная кожа, маленькие рожки, хвост до земли, с которым я пока не разобрался, девятнадцать когтей, стручок там же где и был. Не то чтобы я особо переживал, но Рита говорила, что он капец какой важный и нужный, мол, потом пойму что к чему. С удовольствием бы взглянул на свое лицо, но, увы, зеркала тут не было. Наверняка такое же тощее и страшное, как и моё новообретённое тело. Также в наличии имелся след от зубов на левой ноге, которая продолжала слегка поднывать.

Говорят, что живым быть всегда лучше, чем мёртвым, но я вот что-то… Хер его знает. Спорный момент, конечно.

Следующие несколько часов ушли на изучение окружения. Может из меня и не воспитывали бойскаута, но моих знаний компьютерного задрота вполне хватало для того, чтобы понять, что нужно заняться разведкой местности.

Выяснить удалось немного, к примеру: огненное море хоть и горячее, но не настолько чтобы в нём умереть. По крайней мере, я спокойно мог засунуть в него руки и ничего мне за это не было. Да, жгло, но терпимо. За моей спиной, прислонившись к утёсу, лежала невероятных размеров куча обглоданных костей, и это была, пожалуй, единственная достопримечательность, которую мне удалось обнаружить. И ещё сам утёс, куда я даже за миллион миллионов денег не полез бы.

Помимо завала из костей, на берегу нашлись какие-то склизкие штуковины, похожие на чью-то отрыжку, и гигантские следы. На этом всё. Что делать? Не знаю. Откровенно говоря, чувствую себя в глубокой печали и сильно потерянным.

Я плюхнулся на задницу, поймал собственный дёргающийся хвост двумя руками и уставился в дальние дали. Опытным путём, к слову, выяснил, что лучше на этого паразита не наступать и сильно не тянуть.

– И что теперь делать? Вскрыться и забыться? Или…

Брэндон и Джеймс - в голове всплыли имена двух людей, благодаря которым я здесь оказался. Понятия не имею как, но можно попробовать отыскать выход из ада, вернуться и отомстить. Но для этого надо стать сильнее. Задача, если честно, звучит невыполнимой. Для начала стоит немного освоится на новом месте, поискать местных жителей, посмотреть насколько они разумны. Может, прибьюсь к кому-нибудь. Может… если так выйдет, что обратного пути не существует, то просто осяду. Всё очень сложно. Но не только из-за места, в котором я оказался, у меня просто не хватает опыта и знаний. Чёрт подери, да я восьмилетний ребёнок! Хочу к маме и… к Рите… и домой хочу.

Я невольно шмыгнул носом.

Наверное, это было забавно. Забавно, что где-то в самой преисподней какой-то мелкий бес, сидя на берегу бескрайнего огненного моря, беззвучно рыдает, обняв собственный хвост. Потому что больно, потому что обидно и несправедливо. Слёзы лились ручьём, а прокручивание воспоминаний о родных, близких и прошлой жизни только усиливали чувство утраты, горя и жалости к самому себе.

Возможно, многие в этой ситуации нашли бы в себе силы быстро разобраться в происходящем. Смогли подняться и взять себя в руки. Многие, но не я. Очень здорово, когда ты родился с золотой ложкой в жопе и очень неприятно, когда эту ложку резко выдёргивают. Ощущения довольно болезненные. Мне не понравилось.

Я бы, наверное, ещё долго так сидел, но в какой-то момент почувствовал, что опять хочу есть.

– Рита, я хочу омлет, – шмыгая носом, прошлёпал губами.

В глубине души надеялся, что эта вредина тут же появится рядом. Она всегда появлялась, но не теперь.

Тяжело вздохнув, покосился себе за спину, где располагалась куча костей, по которым ползали жуки с большими светящимися, словно угольки, жопками. Ага, я не забыл, что ел в прошлый раз. Тогда мне их жопный нектар показался довольно вкусным и питательным, с лёгкой ноткой тухляка. Учитывая, что они обгладывают кости, ничего удивительного в этом нет.

– Что ж, – я поджал губы. – Голод не тётка.

Я сильный. Я смелый. Я справлюсь!

Собравшись с духом, попробовал засунуть жука себе в рот и тут же проблевался, когда этот гад зашевелил лапками прямо у меня на языке.

– Бу-э-э-блэт!

Но я не сдавался и предпринял ещё одну попытку, которая закончилась точно так же, как и первая. Нужно было что-то менять, например, подход. Скажем, проглатывать жука не целиком, а только его задницу, которая ещё оранжевым в темноте светится.

– … Боже, чем я занимаюсь.

В очередной раз вспомнил о чудесном омлете. Хотя дома всё было чудесное: мраморная говядина, спагетти, картофельное пюре, изысканный чай со сладостями.

Живот от таких мыслей жалобно заурчал.

– Чего бурчишь? Ты же не пробовал такого никогда.

Очередная попытка проглотить этих сияющих, словно звёзды, членистоногих засранцев увенчалась успехом. Если держать пальцами за туловище и откусывать светящуюся жопку, то получается довольно терпимо. Можно раздавить и получить в рот порцию кисло-сладкого соуса с привкусом чего-то стухшего, а можно просто проглотить, чтобы с этим светящимся дерьмицом в натуральной упаковке разбирался сам желудок. В общем, невкусно, но съедобно. Только песок на зубах скрипит, что бесит.

Немного попрыгав по куче костей, выбирая и поедая самых жирных жуков, в итоге смог успокоить голод. Настроение чуть улучшилось. Я по-прежнему чувствовал себя крайне плохо, но желания вскрыть себе шею уже не было. Осталось только переварить полученную за сегодня информацию и, может быть, пойму как жить дальше. Жуков, кстати, тоже надо переварить. Поглядим как пойдут и выйдут. Впрочем, других вариантов у меня пока особо нет.

Примерно с такими мыслями я забился обратно в свою нору, где успешно уснул, несмотря на жесткую сырую землю, спёртый вонючий воздух и местную живность.

Меня зовут Хью, мне восемь лет, и я попал в ад.

Как ты представляешь себе хорошую ванную комнату, Хью?

«О, это хороший вопрос!» – ответил бы я. – «Сантехника и мебель, изготовленные из керамики, стекла и металла, сочетающие в себе изысканный дизайн и удобство. Ванна изготовлена из мрамора или оникса, создающая атмосферу умиротворения и гармонии. Аксессуары и декор, выполненные из дорогих материалов, таких как золото, платина и серебро. В обязательном порядке туда надо воткнуть климат-контроль, систему очистки воздуха и систему «умный дом». А ещё…»

В этот момент подул горячий ветер, прогоняя мои влажные фантазии. Красивая картинка дрогнула и развеялась, оставив меня любоваться маленькой ямкой с вонючим рогаликом посередине. Тяжело вздохнув, поднял глаза к равнодушному багровому небу, которому было абсолютно безразличны мои страдания и проблемы.

— Одна звезда! — ткнул я пальцем вверх, крепко сжав губы и выпучив глаза. — Слышишь?! Если я когда-нибудь вернусь, то всем расскажу, что ад — это самое отстойное место! Поэтому одна звезда и отрицательный отзыв!

Но в хрен кому упёрлись мои отзывы, всё равно пришлось браться за выструганный из кости совок и закапывать свое произведение искусства.

Пусть сейчас я выгляжу как голожопый чёрт, но в душе у меня всё равно сидит добрый и воспитанный мальчик-аристократ, у которого были самые лучшие учителя по этикету, этике и культуре.

Прошло уже около пяти дней, мне удалось немного успокоиться и чуть-чуть разобраться в обстановке. Как таковой сменяемости времени суток здесь не было, скорее становилось как будто темнее, а спустя какое-то количество времени всё возвращалось в норму. Вот этот цикл я решил называть сутками. Причем переход одного режима в другой всегда сопровождался каким-то далёким грохотом, который чем-то походил на гром, но… Всё-таки это был не гром. Что-то иное, но что конкретно, сказать не могу.

В своей, казалось бы, фиговой ситуации я тоже сумел найти несколько плюсов. Первый — меня не хотят убить или съесть. По-своему это странно, думал, в аду с этим будут проблемы, но нет. Мне пока не встречался ни один представитель местной фауны.

Где-то вдалеке виднелись то ли плавучие острова, то ли баржи, может, корабли, но точно сказать опять же не могу. Ещё пару раз видел переливающихся всеми цветами радуги какие-то разноцветные извивающиеся ленточки, которые медленно плыли над поверхностью моря. Выглядели они и двигались слишком неестественно, поэтому я вообще не уверен, что они живые. Возможно, мираж. В общем, место, куда меня занесло, было довольно спокойным, что не могло не радовать.

Ко второму плюсу я отнёс постоянный источник еды. Да, он отвратительный, но он есть. К слову, пытался приготовить этих светложопых насекомых на огне, но вышло вообще несъедобно. Если поднести их слишком близко к огню, то они просто взрывались, разбрызгивая содержимое во все стороны. Если держать их подальше от огня, то жидкость нагревалась, становилась тёплой и крайне отвратительной на вкус. Ни есть, ни пить её было просто невозможно.

Временами с вершины утёса доносились голоса, но их владельцев мне видеть так и не довелось. Сам я пока лезть туда не спешил, решив, что стоит немного окрепнуть, обвыкнуться, да и вообще… Мне немного страшно. Если судить по костям, то можно с уверенностью сказать, что мясо местные обитатели едят, и так уж вышло, что во мне мясо тоже присутствует, пусть и немного, но всё же.

В общем, так прошло ещё три дня. Я спал, ел, ходил туда-сюда, стараясь сильно не удаляться от убежища, иногда развлекал себя тем, что кидал жуков в лаву, где они смешно свистели, а потом бахали жопным нектаром во все стороны. Ад звучит грозно, ад звучит страшно, и ад наскучил мне буквально через полторы недели.

И на десятую ночь мне напомнили, куда я попал. Проснулся от жуткого топота и гортанных криков, настолько громких, что у меня внутри всё сотрясалось. Из глубины норы мне было видно только огромные кожистые ноги. Больше всего боялся, что один из этих великанов заглянет в нору, увидит меня, а потом мой тоненький скелетик окажется дополнением к общей куче костей.

«Они не знают, что я здесь. Они просто идут мимо по своим демоническим делам», – успокаивал себя, сильнее вжимаясь в костяную стенку норы.

Когда утром стало тихо, и я выбрался наружу. Вся земля была утоптана самыми разными следами, начиная от тех, что были похожи на когтистые лапы, заканчивая круглыми, словно тут прошла конница. Одной такой ночи мне вполне хватило для того, чтобы взялся за модернизацию норы. Похер на ванну и сортир — мёртвым они не нужны.

Пришлось повозиться, но мне удалось прокопать тоннель чуть дальше и сделать небольшой поворот. Его вполне хватало, чтобы даже если кто-то заглянул внутрь, то не смог меня увидеть. Однако, кроме ужастиков, которые теперь с периодичностью пугали меня по ночам, была ещё одна причина для изменения убежища. После того как в мой рацион помимо чудесного ничего попали жуки, я стал крепнуть и расти. Не так чтоб метр в сутки, но тоже довольно быстро, а потому, хочешь не хочешь, а жилплощадь требовалось расширять. Выкопал немного земли, вытащил ворох костей и тут же раскидал их около входа, чтобы из-за всякого мусора было сложнее отследить и определить, где этот самый вход находится. На этом всё.

Что касается остального участка, то, возможно, со временем я построю тут огород, дом, поставлю сауну, возведу зиккурат, проведу туда электричество вместе с интернетом и буду гонять сатанинских ботов на виртуальных просторах, но пока… Пока мне даже трусы не из чего сделать. Хожу слоником размахиваю. Жукам, конечно, плевать, сидят себе жопками светят, хоть тремя слониками сразу размахивай, но я всё равно чувствую себя неуютно.

И так прошло две недели.

Я всё ещё жив и здоров, однако перестал расти, что в какой-то степени радовало. Когда ты маленький, тебя не видно. Всем срать на мышей, пока их немного, они не селятся у тебя дома и не портят твой урожай. В случае опасности можешь забиться в какую-нибудь щель и останешься жив.

В тот момент мне как-то даже в голову не пришло, что ко мне заявится другая, более наглая мышь. И встречи с ней я никак не ожидал. Просто однажды ночью услышал приглушенный стук.

Затаился, прислушался, но ничего, только тишина и завывания ветра. Решил осторожно выглянуть и посмотреть, что же там всё-таки происходит. Обмотав хвост вокруг ноги, чтобы эта бестолочь не начала метаться и шуметь в самый ненужный момент, аккуратно подобрался к выходу и осмотрелся.

Налево — никого, направо — тоже никого. Океан горит, грешники страдают, всё спокойно. И вот когда я выбрался на улицу целиком, понял, что за шум это был. С утёса кто-то скидывал свежие кости. Причём буквально вываливал их целыми телегами.

Можно было бы плюнуть да пойти дальше спать, но мое обоняние меня остановило. Меня буквально за нос ухватил чудеснейший аромат из всех, которые я когда-либо чувствовал. Ни один парфюм, ни одни цветы на всей планете не сравнятся с ним. Рот моментально наполнился вязкой слюной от этого умопомрачительного запаха жареного мяса.

– Будь я проклят… – проговорил лишь губами и, словно завороженный, полез на вершину костяной горы.

Первые несколько рёбер, которые мне попались, оказались вычищены и вылизаны добела. Но вот череп и хребет… Между позвонками я всё-таки нашел столь желанные кусочки настоящего мяса. Возможно, для того, кто обглодал эти кости, они были маленькими и не стоящими никакого внимания, но для меня некоторые из них достигали длины и толщины пальца. Я своими тонкими коготками мог залезть в любую щель и достать оттуда всё, что там пряталось.

Растянув между руками десятисантиметровый лоскуток, уже собирался в него вцепиться зубами, однако решил растянуть удовольствие. Прошёлся от левого края к правому, вдыхая в обе ноздри чудесный аромат настоящей еды, снова попытался укусить, но… Не-е-ет! Ещё разок, но теперь справа налево.

– Как же он вкусно пахнет!

Пропел я с довольной мордой и приступил к трапезе. Укусил раз, затем ещё раз, позволяя себе насладиться вкусом. Жирный бульон стекал по моему подбородку и падал вниз. Узнай о таком поведении мой учитель по этикету, убил бы прямо на месте.

«Но его тут нет, хе-хе-хе, да-а-а, его тут нет. Пусть доберётся сперва! Путь сюда неблизкий, хе-хе».

Закончив с первым кусочком, обсосал все девять пальцев и отколупал себе следующий кусочек.

«О-о-о, холестериновый приход! Белковый рай! Волокнистое, жареное, жирное блаженство!»

Откусив очередной мясной ломтик, я замер, поскольку мое периферийное зрение уловило какое-то движение. Хвост тут же нервно задёргался из стороны в сторону, словно пытался убежать обратно в убежище. Причём без меня.

«Предатель».

Поднял глаза на утёс и увидел, как вниз довольно шустро спускается некто очень похожий на меня.

Понимая, что еду могут отобрать, стал засовывать добытые кусочки мяса в рот. Делиться мне не очень хотелось, но я понимал, что, скорее всего, придётся.

Тем временем незваный гость окончательно спустился на землю и повернулся ко мне лицом.

– Это… девочка?

Судя по, кхм, вторичным половым признакам, это и вправду была девочка. Такой же бес, как и я, но чуть старше и чуть выше ростом. Выглядела она почти как я, только кожа была цвета крови — такая же красная. На голове между коротких рожек виднелись чёрные вьющиеся волосы. Выглядела она довольно симпатичной, если отбросить злой и голодный взгляд.

Но вообще, я даже рад, что первой мне попалась именно девочка. По идее, она должна быть более сговорчивой и склонной вести диалог. И, кстати, у неё была аж целая набедренная повязка. Представляете масштаб моей зависти? Рваная, старая, прохудившаяся, но её хватало, чтобы прикрыть то, что сзади, и то, что спереди. Может быть, у неё найдётся и для меня одна такая…

Пока моя голова размышляла о том, как же мне повезло, гостья откопала какую-то кость с широким хрящом, подкинула и взвесила сначала в одной руке, затем в другой и снова уставилась на меня.

– Так, стоп! Мир! Я не хочу драться! – принялся семафорить руками, показывая, что с радостью поделюсь едой. Однако, похоже, язык жестов был не самой её сильной стороной.

– Я мирный, я не хочу драться! Давай поговорим как цивили…

– А-А-А-А-А-А! – раздался воинственный, хоть и визгливый, девчачий вопль.

Как же хреново жить без голоса.

Где-то на середине горы эта пигалица внезапно заорала и, размахивая импровизированным дрыном, кинулась в мою сторону. Примерно на этом этапе я понял, что переговоры с треском провалились.

Драться с ней на костях я не собирался, это было слишком опасно. Одно неверное движение — и можно соскользнуть ногой вниз, а там и до своих костей уже что-нибудь себе разодрать.

Правда, отступить мне не дали. Девка нагнала меня где-то на середине спуска, и я едва успел пригнуться от удара в голову и ответить кулаком в живот. Удар вышел неудачным, чуть не вывихнул себе запястье.

– Уй! – тряхнул рукой. – Ты качаешься, что ли?!

– Хщ-щ-щ-щ! – грозно зашипела она, расставив руки.

– Всё! Хватит! – я поднял ладони, призывая дикарку к миру.

Естественно, это не сработало. Во-первых, она меня не слышит, а во-вторых, даже если бы и слышала, то не факт, что поняла. Тем временем девка перепрыгнула с одного хребта на другой и, балансируя на ногах, опять замахнулась своей дубиной. Я сделал шаг назад, присел, потом отпрыгнул, и последнее действие вышло неудачным. Чуть ошибся и потерял равновесие.

Знаете это тупое пограничное состояние, когда ты ещё не упал, но чувствуешь, что вот-вот упадёшь, а чтобы этого не случилось, начинаешь рефлекторно размахивать руками, как будто ты аутист какой или взлететь пытаешься? Я оказался в точно таком же положении.

Засранка, конечно же, решила воспользоваться своим шансом. Вальяжно подошла в упор, я даже смог рассмотреть родинку под левым глазом и эту противную надменную ухмылку победительницы.

– Нет-нет-нет! Стой!

Ага, будет она стоять. Подняла свою руку на уровень моего лица, а затем, состроив хитрую моську, шутливо ткнула пальцем в лоб. Этого вполне хватило, чтобы я кубарем покатился вниз. Мир перед глазами закружился. Что-то воткнулось под лопатку, резануло по руке, а затем с силой долбануло по затылку, да так, что у меня свет во всём доме погас.

***

Часто видел в фильмах, играх, да и анимешках, как персонажи теряли сознание, но ни разу не доводилось испытать это самому. Что ж, всё бывает в первый раз.

– У-у-у… – с трудом открыл один глаз.

Попытался шевельнуться, но тело тут же отозвалось болью. Судя по следам крови на земле, досталось мне сильно. Не исключено, что эта гадина мне во время отключки ещё пиздюлей навешала. Дико болели мышцы на ногах, руки, спина, про голову вообще молчу, ощущения были такими, как будто ей в футбол играли. Ну и как вишенка на торте — заплывший глаз.

«Хочу торт».

Приложив больше усилий и подключив силу воли, предпринял ещё одну попытку подняться. Боль стала сильнее, местами даже острая и режущая. Видимо, ситуация была серьёзная.

– Хорошо, сука… Гх-х, поговорили.

Снова упал на живот, давая возможность телу немного передохнуть. Судя по тишине и тому, что я эту гадину красножопую нигде не вижу, она всё-таки ушла. Мне тоже снаружи убежища оставаться опасно.

И как бы больно ни было, с большим трудом и превозмоганием я всё-таки заполз обратно в нору, где опять отрубился. Следующие три дня провёл фактически в одной позе. Периодически просыпался, съедал одного-двух жуков и снова засыпал. Вроде бы на второй день была температура, но это не точно. На третью ночь приснился сон о семье и о доме. Тёплые объятия, строгий, но добрый голос матери, хитрая улыбка Риты, мягкая постель и запах еды. Проснулся с мокрыми глазами на том моменте, когда дорогая горничная с хитрой улыбкой потрепала меня по голове.

Секунды пустого взгляда в темноту хватило, чтобы вспомнить, где я оказался. Что всё то светлое и хорошее осталось где-то там далеко и, вероятно, теперь даже не существует.

— В жопу всё… В жопу! К чёрту на рога! — сжавшись в клубок, обнял собственный хвост и захныкал.

Помню, где-то слышал, что праведным предначертана дорога в рай. Там для них уготована еда, питьё, прохлада, покой, роскошные одежды, вечно молодые супруги. Любая еда, которую они пожелают, будет им дана. В числе угощений будут «плоды и пальмы, и гранаты», а также райское вино, которое не будет пьянить.

— Какой же… это… лютый… пиздёж. — закусил я губы от злости, продолжая производить воду из глаз. Так и уснул.

***

В общем, спустя какое-то время я снова выбрался из норы. Как и ожидалось, недавняя гостья полностью обглодала все кости, не оставив мне вообще ничего.

Нет, я всё понимаю, тут варварские законы и выживает сильнейший, но… А что, собственно, «но»? А ничего. Проигравший радуется, что остался жив, и жрёт сладкие тараканьи попки.

То, что эта гадина вернётся, я даже не сомневался, а потому решил подготовиться. Долго думал, что же такого сделать, что даст мне преимущество в будущей схватке, и наконец придумал.

– Костяное копьё. – С ухмылкой покачал я головой, улыбаясь собственным мыслям.

Забегая вперёд, скажу, что провозился я с ним почти сутки. Облазил всю кучу, находил подходящий материал и тащил к норе. К слову, пытался приобщить к делу свой хвост, и у меня даже начало получаться. Вроде как нашли общий язык. Правда, один раз, когда я почти дотащил деталь до убежища, он как будто дрогнул и швырнул её метров на пять в сторону. Вообще не понятно, как это произошло. В тот момент стал понимать, почему некоторые собаки бегают за своими хвостами. Но ладно, с ним мы ещё поговорим. А пока вернёмся к моей поделке.

Я брал прямую кость, выдалбливал, если была такая необходимость, сердцевину, туда вставлял кость поменьше, а затем уже опять брал более крупный фрагмент. Проблема была в том, чтобы подогнать их друг к другу и чтобы вся эта конструкция держалась и сидела плотно. В завершении использовал обломок ребра в качестве наконечника. В итоге получилась такая сегментированная палка с целой кучей зазубрин и острых стыков, об которые есть вероятность самому пораниться. Очень примитивное оружие, но если таким ткнуть под бок, то запросто можно убить. Убивать я никого не хотел, но проучить, думаю, точно получится. Осталось дождаться, когда дикарка вновь явится за едой.

На следующий день никто не явился, и даже кости не сбрасывали. От нечего делать запилил себе костяную тыкалку из другого ребра и припрятал около входа в нору. На всякий случай.

И вот долгожданный день настал. Сверху утёса принесли очередную партию костей, я встал чуть поодаль от того места, где эта засранка спускалась в прошлый раз, и принялся ждать. В этот раз костей оказалось меньше, и я уже был в предвкушении, что заберу себе если не всё, то больше половины. От одной мысли об этих вкусных кусочках рот тут же наполнялся слюной. Однако дикарки всё ещё было не видно.

Может, она не придёт? Может, у неё дела? Может, зря переживаю и стоит уже пойти поесть?

Такие вопросы полились в голову, и задавал я их почему-то, глядя на свой хвост. С одной стороны, это странно, с другой, к кому мне ещё обратиться?

Прошло около получаса.

– А её всё нет. – недовольно пробубнил я, поглядывая на аппетитные косточки. Аж ногой начал притопывать от негодования. – Может, мы тратим время зря? Может, пойдём поедим? – опустил взгляд на свой хвост, который продолжал извиваться то влево, то вправо. – Да, ты прав. Думаю, стоит всё-таки перекусить. В конце концов, с кучи тоже всё хорошо видно.

Хвост оказался той ещё слабохарактерной и беспринципной тварью, о чём мы вскоре сильно пожалели. Едва я сделал шаг, как услышал за спиной какой-то свист. Резко обернулся и увидел летящий в лицо камень.

Ещё успел подумать: «Это каме?..»

Бам! Мир треснул на пополам и я опять погрузился в темноту.

***

– Су-у-у-ука-а-а…

Я только открыл глаза, а уже понял, что случилось. Если кратко, то мой план полностью провалился. Эта грёбаная падла вырубила меня камнем.

Усевшись на коленки, принялся ощупывать пострадавший лоб.

– Ать-ц-ц-с-с!

Как и ожидалось, вылезла огромная шишка. Ещё и голова теперь болит. Знаете, что такое больная голова в аду? Это ужас, потому что обезболивающих тут нет, придётся терпеть, пока само не заживёт.

Осторожно, придерживаясь за каменную стену утёса, стал подниматься на ноги и тут вспомнил одну маленькую деталь.

– А где копьё?

Когда я упал, оно было у меня в руках, а теперь его…

– Су-у-у-ка-а-а-а… – снова мысленно выругался, понимая, куда оно делось.

На всякий случай проверил свежие кости, и да, мяса на них не оказалось. Обглоданы так, что даже крошки не осталось. Опять чертыхнулся и в этот момент услышал звонкий заливистый смех. Поднял глаза и увидел, что эта сволочь лежит на краю обрыва, подперев голову, и, растянув улыбку на пол-лица, звонко смеялась над моими потугами.

– Иди к дьяволу, сучка, – показал ей средний палец, развернулся и с гордо поднятой головой двинулся к своему убежищу.

Прозвучал свист, который я проигнорировал. Свист повторился, и на этот раз более громко.

– Ну что тебе ещё?! – поднял взгляд на утёс. А там эта падла подняла моё копьё над головой, легонько поболтала из стороны в сторону и как давай опять смеяться. – Паскуда… Ничего, мы с тобой ещё сочтёмся.

Когда я приблизился к своему убежищу, то смех неожиданно прекратился. Был повод подумать, что эта чертяка куда-то убежала, но нет, она продолжала наблюдать за мной со своей ехидной улыбкой.

– Что-то у меня нехорошее предчувствие, – подумал я и полез в нору.

И, блэт, не ошибся! Эта тварь безбожная насрала прямо в том месте, где я спал. Отложила своё вонючее лассо и сейчас лежит там себе хохочет. О-о-о, гнида, это залёт.

Я высунулся из норы и встретился глазами с этой дикаркой, которая, завидев мое лицо, принялась хохотать ещё громче и корчить рожицы.

– Тебе конец! – прошлёпал я губами и со злости швырнул в неё камень, который даже половины высоты утёса не пролетел и вернулся на землю.

Бесилка стала смеяться ещё громче. Показала мне три пальца, приложила их ко лбу, надула щёки и принялась расхаживать из стороны в сторону, размахивая второй рукой, как курица, очевидно, изображая меня. А потом захихикала с новой силой. Звонко и заливисто.

Я опять показал ей средний палец. Вряд ли она понимала или видела в этом что-то плохое, но мне становилось чуточку легче.

На этом наш с ней диалог закончился. Напоследок падла повернулась ко мне спиной, задрала набедренную повязку и помахала своей тощей задницей, а затем скрылась за уступом, оставив меня наедине со своим хвостом и мыслями.

А мысли у меня были простыми. Я найду, где она живёт, и насру ей прямо на подушку. Клянусь, что отложу такую кучу, что она век не забудет. Но сперва…

Тяжело вздохнув, достал свой костяной совок, выкопал ямку, вынес туда её дерьмо и закопал. Потому что… Потому что у меня были лучшие учителя по этикету, этике и культуре общения. Хуёво, что говорить не могу.

Как бы там ни было, я твёрдо вознамерился залезть на утёс и найти, где эта бестия обитает.

Откладывать в долгий ящик подъем на утёс я не стал, только дал себе немного отлежаться, чтобы голова перестала болеть, и решил отправиться в путь. Шишка на лбу вышла действительно здоровая, и в какой-то степени я даже рад, что у меня нет зеркала. Уверен, видок тот ещё.

Откопав ковырялку из сломанного ребра, которую изготовил вместе с копьем, нашёл то место, где в позапрошлый раз спускалась эта бесилка. Каменисто-песчаная поверхность, около двадцати метров высотой, с достаточно большим количеством уступов и выступов. Теоретически это будет не так уж и сложно. Раз чертовка справилась, то и я справлюсь. Не так уж сильно она от меня отличается.

Взяв ковырялку в зубы, полез наверх. Пояса, куда его подоткнуть, или даже банальной верёвочки, на которую мог бы её повесить, к сожалению, не было, а своему хвосту я не доверял. Он вообще странный кекс и порой ведёт себя неадекватно. В общем, пришлось обходиться тем, что есть.

Я старался подниматься очень осторожно, перемещая массу тела только тогда, когда был уверен, что выступ надёжен, но даже так, пару раз чуть не сорвался. Иногда было трудно определить за что именно я цепляюсь, камень или спрессованная глина.

Если брать мою скорость относительно скорости той девки, то я двигался значительно медленней. Может, потому что боялся, может, дело в том, что слишком перестраховывался, но, как бы там ни было, про себя отметил лёгкость и подвижность своего тела. Когти не позволяли пальцам соскальзывать, а руки оказались достаточно сильные, чтобы легко поднимать мое тощее тельце вверх. В общем-то, я ещё несколько дней назад заметил, что значительно вырос относительно того момента, как появился в аду. Видимо, у демонов это происходит быстрее, чем у людей.

Спустя десять минут я, наконец, смог добраться до вершины утёса. Последние метров пять дались особенно тяжело. Во-первых, от страха начали дико потеть ладони, а во-вторых, хвост…

– Ты можешь заткнуться и перестать это делать?! – мысленно рявкнул я, зажмурив глаза. Потому что под конец эта пакость стала слишком уж сильно дёргаться из стороны в сторону.

Ментальная затрещина немного помогла. Спинной глист хоть и не перестал произвольно гулять куда ему захочется, но начал делать это чуточку спокойнее.

Когда моя голова показалась из-за выступа, я на какие-то секунды просто замер, потому что никак не ожидал увидеть то, что увидел. Голове нужно было осознать и принять два факта. Первый — всё это время надо мной кипела богатая и разнообразная жизнь. Второй — я сраный карлик.

Чуть дальше от того места, где я вылез на поверхность, располагались нестройные ряды торговых лавок и каменных построек. Сквозь шумный ветер стал пробиваться звук толпы, крики местных обитателей, топот ног. Иногда голоса были весёлыми и щедрыми, а порой злыми и жадными.

Стараясь не привлекать внимания, я выкатился на край утёса и на четвереньках шустро перебежал к стене одного из домиков, откуда из-за угла стал с любопытством наблюдать за происходящим.

Место действительно напоминало рынок, причём выглядел он для меня максимально странно. С одной стороны, тут было чисто, ничего не валялось, никакой грязи, а с другой — донельзя примитивно. Кто-то размещал свои товары прямо на земле, другие стояли за прилавками, состоящими из старых ржавых металлических листов, у третьих были кривые, пестрящие щелями столы из дерева.

Скажу честно: любопытство разыгралось во мне не на шутку и в какой-то момент стало перевешивать страх за свою шкурку, но я вовремя себя одёрнул.

Вскарабкавшись на ближайший дом, ползком двинулся дальше, разглядывая бредущую по узким улочкам пёструю толпу. Впереди меня ждала целая куча открытий, которые я попытаюсь вкратце описать. На улице, да и за прилавками были самые разные демоны: высокие, маленькие, худые, толстые. Некоторые были похожи между собой, другие выглядели абсолютно уникально. Разные цвета кожи, разная комплекция, разные морды, разные рога и разная одежда. Да, у всех она выглядела старенькой и поношенной, но у одних она могла состоять из штанов вместе с условной накидкой или курткой, а у других из вещей могла быть только набедренная повязка.

Как там говорил мой отец? Классовое неравенство, кажется? Нет? Не та тема? Не уверен.

Пару раз я видел кого-то похожего на стражу. Огромные мускулистые детины с массивными рогами, в металлических доспехах и с копьями в руках. И, как это ни печально, каждому я тут был буквально на один зуб. Кому-то максимум доставал до коленки, для других был чуть повыше, разница была не великой. Приятным открытием стал факт того, что я почти хорошо понимаю местный язык. Да, не без пробелов, где-то он звучал для меня косноязычно, и всё же.

Прижавшись пузом к крыше дома, продолжал ползти, осматривая окрестности и торговые лавки. В основном тут промышляли рукодельными товарами, и я не видел ничего примечательного, пока не услышал голос одного из зазывал.

– Редкие артефакты с огненного моря! Подходи, налетай, пока не разобрали! Я работаю с лучшими командами собирателей! Редкие артефакты! Подходи, налетай!

Редкие артефакты? Близко подойти не мог, но даже со своего расстояния заметил, что один из углов у его прилавка подпирает слегка помятая РПГ. Откуда знаю, как выглядит РПГ? Да бросьте! Все современные дети знают, как выглядит та или иная модель оружия. По крайней мере, самые распространённые. И всё благодаря компьютерным играм.

Ещё у меня была коллекция горничных-убийц, где каждая модель имела свой собственный, детально проработанный огнестрел. Люблю их.

— Ты тоже это видишь? — обратился к своему хвосту. Он, похоже, единственный, кто меня хотя бы слышит, хоть и не слушает.

На верхней перекладине в большом количестве висели армейские жетоны с примечательными цепочками-бусинками, на столешнице разложены ржавые обоймы и ножи. Получилось разглядеть дырявую солдатскую каску. Рядом валялась магнитола, какой-то старенький приёмник, горсточка пустых гильз, наушники и кусок камуфляжной ткани зелёного цвета. Всё было в негодном состоянии и не представляло абсолютно никакой ценности.

Однако!

— Если эти вещи могут попасть сюда, значит, есть какой-то вход. Остается понять, можно ли из этого входа сделать выход. — возникла в моей голове мысль, которая уж очень меня порадовала. Надо будет выяснить, кто такие собиратели и как с ними связаться, но это потом.

На самом деле, информации и интересностей тут было столько, что я уже позабыл, зачем сюда пришёл, но вскоре мне об этом напомнили. Мой нос почуял запах жареного мяса и чуть ли не пальцем ткнул, с какой стороны он идёт.

Я понимал, что с вероятностью сто процентов ничего оттуда не получу, и всё же… Есть же не обязательно, да? Можно просто посмотреть. Как другие едят.

Да, вот настолько мне хотелось нормальной еды, что я готов был на неё просто смотреть. Кажется, начинаю понимать, зачем подростки собираются в различных торговых центрах. Видимо, их не кормят дома, и они хотят покушать глазами то, что едят ртом обычные люди. Признаюсь, очень сильное влечение, которое приправлено необоснованной надеждой, что тебе что-то перепадёт.

Спустившись вниз, я постарался максимально быстро перебежать густонаселённую дорогу к другому каменному домику на противоположной стороне. Специально пригибался и держался тени переулков. И вскоре аромат жареного мяса вывел меня на шумную улочку. Мне вновь пришлось забраться на крышу здания, потому что из-за спин, да чего уж там, из-за ног демонов было попросту невозможно разглядеть, что там происходит.

На крыше я оказался довольно быстро, и увиденное поразило меня не меньше, чем сам рынок с его обитателями.

Это была открытая площадка с вкопанными в землю по периметру жаровнями, накрытыми металлическими решётками, над которыми в облаках раскалённого воздуха и дыма крутились вертелы с какими-то животными. Между своеобразными мангалами носился огромный жирный демон в чумазом фартуке, который едва ли скрывал, скорее удерживал невероятных размеров пузо. Маленькие глазки, маленькие ножки, но здоровенные руки, в одной из них этот жирдяй таскал гигантский мясницкий нож. Болтая своим вторым подбородком, который, похоже, заменял ему бороду, демон носился от одной жаровни к другой, а за всем происходящим, сидя за столами и ожидая свою порцию мяса, наблюдали другие демоны.

— Похоже, что местное заведение пользуется популярностью. — сглотнул я, с завистью глядя на то, как рогатые чудовища жадно впиваются зубами и рвут истекающее шкварчащими соками и жирком мясо. — Тоже так хочу…

Невольно облизнул губы.

Тем временем мясник, не теряя ни секунды, умело снял тушу с вертела и, не прерываясь, начал разделывать её, раскладывая на металлические подносы. Эти подносы разносил между столами другой, более худощавый демон. Вероятно, он был слугой или даже рабом, может быть, даже получал за свою работу тоненькое жалованье.

А вот дальше мне стало не до смеха. Мясник на мгновение исчез в маленькой кладовке и вытащил к разделочному столу небольшую клетку. Засунул внутрь руку и достал кого-то очень похожего на меня. У него были те же размеры и такая же пепельная кожа. Бесёнок звонко визжал, кусался и царапался, но мясника это, похоже, совсем не трогало. Демон равнодушно положил его на разделочный стол, а затем…

– Матерь божья…

Я ужаснулся, когда увидел, как тот задрал бесёнку хвост и стал насаживать его на вертел. Визги несчастного усилились, в то время, как толпа продолжала свистеть и улюлюкать. Переполненный агонией крик оборвался, когда конец вертела выскочил у бесёнка из пасти. Но самое жуткое то, что, судя по дрыгающимся рукам и ногам, он всё ещё был жив.

Мясник абсолютно не обращал внимания на жалобные вопли, все его движения отдавали отточенным годами автоматизмом, отчего казалось, что всё происходящее для него не более чем рутина. Закончив с одним делом, демон схватил хвост бесёнка и туго обмотал вокруг вертела, подоткнув пику на кончике в одно из колец.

На этом дело не закончилось, и вскоре мясник уже насаживал второго беса, и так продолжалось до тех пор, пока на нём не оказалось три тельца. А затем взялся перевязывать их руки и ноги тонким стальным тросиком. Теперь они напоминали индейку. Ужасную, блять, гротескную индейку на День благодарения.

По коже строем прошлись мурашки, я даже рефлекторно обернулся, проверить, нет ли за спиной Риты. Не допускала она ни под каким предлогом ругань и бранные слова. А если вдруг услышала, то тут же вызывала карательный отряд гусей. Бежать было бессмысленно, она вместе со своими гусями тебя всё равно отыщет.

Но сейчас не об этом. Пока публика была увлечена страданиями трёх маленьких демонят, заметил, что у торговца, чья лавка располагалась прямо под тем местом, где я прятался, висит парочка примечательных тряпок. У него вообще весь товар состоял из тряпичных изделий разной паршивости, но конкретно вот эти две выглядели очень даже ничего.

Рогатый стоял ко мне спиной, скрестив руки, и с упоением слушал крики, доносившиеся из местной грильницы. Я, в свою очередь, окинул толпу взглядом, убедился, что на меня никто не смотрит, и, затаив дыхание, потянулся к заветной тряпочке. Сердце колотилось как сумасшедшее. Почти уверен, что если меня поймают, то, вероятно, сделают то же самое, но ходить с шашкой наголо уже невыносимо.

Когда до заветной цели оставались считанные сантиметры, на всю улицу разлетелся громоподобный крик.

– ВО-О-О-ОР! – пробулькал чей-то жуткий голос, после которого повисла звенящая тишина. – Я поймал тебя, вор. – В последней фразе проскользнули нотки радости.

Я замер. Мне казалось, что сейчас все смотрят на меня. Прошла секунда, я медленно поднимаю глаза и понимаю, что никому нет дела до бедного голожопого Хью. Всех интересовало то, что происходит у мясника. Быстро цапнул тряпку и тут же спрятался за маленьким бортиком, который шёл по периметру крыши дома.

Смешно, конечно, но я только что совершил свою первую кражу. Хах, Хью, а ты плохой, оказывается, человек. Кто бы мог подумать. И ведь, что самое интересное, даже совесть не мучает. Вероятно, считает, что кража вот этой половой тряпки кражей не считается.

Пока я обматывал свою обновку вокруг задницы, с площади послышались возгласы.

— Три серых!

— Три серых и десять медяков!

— Три серых и пятьдесят медяков!

Три серых? Что ещё за «три серых»? Какая-то валюта? Может, серебро?

После этого начались жесткие споры на повышенных тонах, сквозь которые пробивался пронзительный визг.

Я выглянул из-за края бортика и обомлел. Мясник, схватив уже знакомую мне бесилку за шею, демонстрировал её вопящей публике. Девочка отчаянно болтала ногами, пыталась расцарапать огромные пальцы демона, раскачивалась из стороны в сторону и размахивала хвостом.

– А ну заткнулись все! – удивительно, но все сразу же заткнулись. Авторитетный мужик, видимо. – Я удар в колокол? – неожиданно спросил мясник грузным клокочущим голосом.

– Э-э, нет? – прозвучал чей-то неуверенный ответ.

– Вот именно. Я не ударил в колокол! А пока я не ударил в колокол, особых пунктов в меню не будет! Они там появляются, когда Я, именно Я и только Я, бью в этот сраный колокол! – ткнул он пальцем в сторону. – Всем всё ясно?!

Раздались нестройные возгласы согласия, вытянувшие из мясника довольную улыбку, которая больше напоминала оскал. Впрочем, что ещё с демона взять.

– Альфред, будь так добр, бахни в эту золотистую штучку. – елейным голосом проговорил жирдяй, и слуга тут же исполнил его просьбу.

– Блюдо — воровские ручки! Эксклюзив! Принимаем заказ! – проревел мясник, подняв бесилку за шею ещё выше.

Толпа перед грильницей зашумела.

– Десять монет, и я оторву голову тому, кто поставит больше! – крикнул какой-то здоровяк.

Ну как здоровяк… Для меня был настоящим титаном. Просто гора мышц, обёрнутая в бронзовую кожу. Выглядел как ожившая рогатая статуя. Если сначала мне мясник показался капец каким раскаченным, то этот был в полтора раза выше его и в два раза шире. За исключением пуза, естественно. Восемь кубиков против одного шара.

– Продано господину за третьим столиком, – мясник сделал что-то вроде реверанса и потащил девочку в сторону печки.

«Я, конечно, подозревал, что у них тут варварские законы и обычаи, но не настолько же! Это вообще ни в какие рамки!»

Признаться, мне самому хотелось отходить палкой эту гадину, однако я не собирался её мучить. Это же… ну… жесть как бы.

Тем временем, повар дотащил девочку к печке, просунул её руки в топку, пристегнул и опустил задвижку чуть ниже локтей.

Открыв рот, девочка проводила напуганным взглядом мясника, а когда тот отошел, предприняла попытку вырваться. Стала дёргаться, откидываясь назад всем телом и даже ногой уперлась в основание печи, но едва ли это хоть как-то ей помогло.

– Хе-хе, не дёргайся, – посмеивался мясник. – Из них ещё никто не вырывался. Не трать зря силы.

Демон встал ногой на меха и начал мерно раскачиваться, загоняя потоки воздуха внутрь топки.

Насколько мне было известно, огонь едва ли мог причинить демонам хоть какой-то вред. Даже я вполне мог искупаться в лаве, и хрен мне что будет. Но, видимо, печка была непростая. Когда меха сжались в первый раз, из трубы с гулом вырвалось рыжее пламя вперемешку с чёрным дымом. Когда мясник наступил на них второй раз, на печи появились бардовые символы. А после третьего раза цвет символов сменился на ярко-голубой, и тут площадку снова накрыл душераздирающий визг.

– Гори-гори! Хе-хе! Запека-а-айся! – посмеивался демон.

Глаза девочки округлились, она начала кричать и дёргаться, как безумная. Самое отвратительное в этом ужасе для меня была реакция окружающих. Они наслаждались этим зрелищем. Особенно тот хер с бронзовой кожей. Он аж по столу пальцами принялся барабанить в предвкушении.

Когда печь погасла, бесилка уже не кричала. Бледное лицо вообще перестало выражать какие-либо эмоции. Но на этом ужас не закончился. Прежде чем открыть задвижку, мясник одним ударом перерубил её руки, а затем, схватив за шею, поволок к столу, где, раскачиваясь на стуле, ждал свой заказ бронзовый.

– Ваш заказ готов. – проговорил мясник, усаживая девочку напротив демона. – Прошу, угощайтесь.

В следующую секунду на стол приземлилась тарелка с двумя обгоревшими крохотными ручками и огромный стакан с каким-то пенистым напитком.

– О да-а! Давненько я у вас не был! Эй! Эй, ты! Почему она не смотрит?! Повар! – раздраженно закричал бронзовый, тыкая в бесилку пальцем. К слову, она вообще кое-как сидела. Вид у неё был такой, как будто она если не умерла, то вот-вот это сделает. – Повар, заставь её смотреть! Я за что платил?!

– Конечно, дорогой гость. – Толстяк положил пятёрню на голову крохи и повернул лицом к клиенту.

Бронзовый прям наслаждался трапезой. Откусывал один палец за другим, смачно пережевывая с открытым ртом.

– М-м-м, потрясающе! Смотри, у меня ещё вторая есть! Твоя? – ткнул он в девочку обгоревшим обрубком. – Хе-хе, плохо быть воришкой, да? Хе-хе, ещё хуже быть воришкой, которого поймали! Верно я говорю, а?

Остальные посетители дружно рассмеялись. Демон запрокинул голову и влил в себя пол кружки бурды, а затем с грохотом поставил на стол.

– А знаешь, что? – наклонился он вперёд, вглядываясь в пустые глаза бесёнка. – Повар, ну-ка, покажи-ка мне её пяточки. Очень хочу посмотреть.

Нет, это уже перебор. Если первое смог вытерпеть только ради того, чтобы посмотреть, насколько они долбанутые, то это я смотреть не собираюсь.

Честно скажу, если бы мог помочь этой бестолочи, то помог, но я не могу. Мне её жаль. Не думаю, что ей нужно мое сочувствие. А кроме него мне больше нечего предложить. У меня у самого колени трясутся.

– В задницу такие приключения. Вернусь к тараканам. Надо успокоиться и переварить увиденное. – рассудил я.

И слова, кстати, про цивилизацию тоже забираю назад. Вы, уроды, их не заслужили. Дикие животные, которым до звания цивилизованных как до луны на карачках.

Я осторожно и максимально, вот прям максимально тихо развернулся на животе и стал уползать от этой адской кафешки. Спустился с дома, а затем направился обратным ходом в сторону утёса. Думать сейчас о чём-то был откровенно не в состоянии. Мне кажется, я ещё неделю буду с хвостом разговаривать фразой «Нет, ну ты видел?! Видел?! Они ненормальные!».

Странное, наверное, обвинение для демонов. Тут скорее я ненормальный.

Где-то на полпути неожиданно для себя усмехнулся от забавной мысли, которая пришла ко мне в голову. А состояла она в том, что ад сам по себе неплохое место. Здесь можно жить и даже жить хорошо, но что делает его таким ужасным, по мнению различных религиозных изданий?

Я обернулся.

Они? Эти демоны? Смешно. Вспоминая момент своей смерти, могу сказать, что они не очень отличаются от людей. Я бы даже сказал, что на одно лицо, если не считать рогов, хвостов и копыт.

Я почти добрался до выхода, когда внезапно услышал топот, крики и удивленные возгласы. И, судя по всему, какая бы причина у этого переполоха ни была, он двигался в мою сторону. Решил, что стоит затаиться и переждать, пока ситуация не станет более стабильной.

Вскоре, к моему удивлению, выяснилось, что произошедшее напрямую касалось моей недавней знакомой. Меньше чем через минуту после того, как я разлёгся на крыше, на улицу выбежала теперь уже безрукая дурында. Девочка неслась во весь опор от толпы разъярённых демонов, впереди которых, расталкивая прохожих, летел бронзовый рогатый ублюдок. Я понимал, что они просто не дадут ей спуститься, и, похоже, она это тоже понимала.

– Держите её! Держите! – проорал громила.

Девочка бросила один взгляд за спину и, кажется, что-то для себя решила.

Я видел, как она бежит к уступу, но вместо того, чтобы замедлиться, бесилка, наоборот, ускорилась. А когда добежала до самого края, просто оттолкнулась, прыгнула и с криком полетела вниз. Даже с вершины утёса было слышно этот глухой удар о землю.

Гнавшиеся за ней демоны несколько минут смотрели на её бездыханное тело, спорили на тему, стоит ли кому-нибудь спуститься, но затем махнули рукой, развернулись и ушли. Никому не хотелось напрягаться, слезать вниз, затем карабкаться вверх ради минутного развлечения, которое не факт, что случится.

Стоя на крыше домика и глядя на распластавшееся тело, понимал, что на её месте вполне мог оказаться я. Преисподняя не прощает ошибок и может жестоко наказать того, кто их допускает.

Спустившись, ещё раз взглянул на тело, но подходить не решился. Меня откровенно пугал факт того, что это труп. А от её неестественной позы чувствовал приступы тошноты. Вообще, это нехорошо, что она тут лежит. Как минимум привлекает лишнее внимание, и будет совсем здорово, если сюда припрутся какие-нибудь падальщики.

— Нужно будет закопать, — поделился соображениями с хвостом.

Похоронами это событие у меня язык не поворачивался назвать, там скорее что-то вроде ритуала или церемонии. Их даже, вроде бы, иногда называют церемонией похорон. Кажется. Спросите чего полегче.

Но не суть. Заниматься я этим в любом случае буду завтра, сегодня с меня достаточно приключений. И с такими мыслями завалился спать. Нужно было успокоиться, привести голову в порядок, подумать, что делать дальше. Может, наоборот, учитывая всё, что я увидел, подумать, чего дальше делать не стоит.

Как оказалось, в аду всё серьёзно. Одна ошибка — и оп, у тебя вертел в жопе, а ты, поджав лапки, медленно готовишься на огне. Такая себе перспектива.

Спал в эту ночь я плохо — постоянно вертелся, периодически просыпался. Мимо норы, громко топая, опять пробежало какое-то стадо. Временами начинало казаться, что они перемещаются исключительно по ночам лишь для того, чтобы испортить мне сон.

Сны, кстати, снились тоже какие-то поганые. В одном из них я снова и снова видел, как чёртов мясник приносит мне мои же отрубленные руки, а затем, глумливо улыбаясь, начинает пережевывать.

Проснулся я в тот момент, когда небесный гром оповестил о смене времени суток, и, судя по яркому красноватому свету, который бил через вход в нору, сейчас был день.

Поднялся, потёр глаза, на ходу схватил одного жука, засунул в рот и полез наружу. Как и ожидалось, весь песок снова был усыпан различными следами копыт и когтей.

Продолжая пережевывать хрустящий хитиновый панцирь, прошёлся взглядом слева направо, проверяя нет ли на горизонте незваных гостей и остановился на тельце бесилки.

Сглотнул жопный нектар, пробежался языком по зубам и снова завис.

Чисто теоретически, я тоже демон, как и все остальные здесь. Мы же в аду, правильно? Чисто теоретически, передо мной сейчас лежал вкусный мясной обед. Это не запрещают местные законы, это никем не порицается. Более того, конкретно она мне чуть голову не проломила.

– Я ведь умереть мог. – Кивнул собственным мыслям. – Значит, чисто теоретически, мне можно её съесть?

На секунду вокруг меня, внутри меня и даже в голове стало тихо. Мне кажется, мой внутренний моральный компас на какое-то мгновение просто охренел и встал на месте. А затем резко выхренел и стал показывать в другую сторону.

– Нет! Нахер! В жопу такие мысли! – быстро замотал головой и тут же схватился за костяной совок для захоронения фекалий. Было в этом что-то символичное.

Подойдя к телу бесилки, обратил внимание, что следы ночных гостей огибали её по обе стороны. Возможно, подумали, что это бревно какое-то, и не тронули.

Девочка выглядела почти точно так же, только, может, лицо немного осунулось, в остальном ничего нового. Решил не оттягивать неизбежное и начинать копать яму, пока не завелись какие-нибудь паразиты и оно не начало вонять. Может, чего хуже, вообще зомби станет.

— А ты чего смеёшься? — обратился к своему хвосту. — Ты знаешь, как работает ад? Нет? Вот и я не знаю. Может, у них тут есть общеизвестный факт, что если у тебя нет рук, ты маленькая демоница с говнистым характером, вдруг разбилась, спрыгнув с утёса, то с вероятностью в сто процентов превращаешься в зомби. Как тебе такое? — ткнул пальцем в тело. — У нас тут как раз есть точное совпадение.

И в этот момент обрубок пигалицы внезапно дёрнулся. Я аж подпрыгнул на месте. Был бы голос, так ещё и заорал во всё горло.

– А-а-а… – сорвался хриплый стон с её сухих потрескавшихся губ. – А-а-а…

Признаюсь, тупил секунд десять, раздумывая, бежать нахер подальше или, наконец, проверить у неё пульс. Да-да, я дебил, я знаю. Мне восемь лет, имею право.

Быстро приложил два пальца к шее девочки и, хех, нет, она не зомби. Она каким-то образом выжила после всего, что с ней произошло.

«А тебе какое дело? Оставь её здесь, сама помрёт. Или долбани чем-нибудь по голове, чтоб не мучилась», – шевельнулась на задворках сознания едва заметная мысль.

Да? Серьёзно? Я три дня ревел, когда у меня фигурка на пол упала и у неё голова отвалилась. Рыдал как сучка, когда Муфасу затоптало тупорылое стадо газелей, а Симба потом носом его так ыть-ыть, а он умер уже, короче. И вот я должен камнем захерчить живую бесоёбину? Да, вредная, да, скотина, обокрала меня, и чё?! (где-то только что треснула фарфоровая чашка)

Я буквально наорал на самого себя. Откинул фекальный совок в сторону и осторожно перевернул бестию на спину. При беглом осмотре с ней всё было в порядке, но я ж, блэт, не доктор, да? Я Хью — мальчик, который не выжил.

Ладно, закопать мы её всегда успеем.

Осторожно взяв бесилку под мышки, потащил её в нору, где уложил в самый уголок. Сделаю что смогу, а там уж как повезёт. Возможностей у меня, к слову, было не так уж много.

Безопасное место для ночлега, где её не затопчут и не съедят, я предоставил. Что касается еды, то тут уж простите, извините, но придётся есть жуков. В свете последних событий я вообще хотел на несколько дней затаиться в норе и не отсвечивать, пока ситуация с беглым «обедом» не уляжется.

В общем, как планировал, так и сделал. После того как перетащил демоницу в своё логово, затёр все следы перед кучей. Затем набрал костей, чтобы забаррикадировать вход.

– У-у-у… – прозвучал жалобный голосок из глубины норы.

– Ах да, я же тебя покормить хотел. – Шлёпнул себя по лбу и подполз к страдалице.

Собственно, дальше ничего особенного не было. Я просто ловил случайного жука и выдавливал его нектар ей в рот. Переживал по поводу того, будет ли она его есть или подавится и умрёт нахрен, но нет. Всё прошло хорошо. Едва светящаяся жидкость попала на её губы, как она начала слабо двигаться челюстями и облизываться. На одну такую трапезу уходило около десяти, иногда четырнадцати тараканов, потом она засыпала.

На ночь забаррикадировал вход в нору и лёг рядом. Однако едва стал проваливаться в сон, как эта засранка вдруг опять застонала.

— Что тебе не спится-то? — недовольно пробубнил я и прикоснулся ко лбу девочки, чтобы… температуру померить, лол. Я не знаю, зачем это сделал. Но, хотя температуру я определить не смог, почувствовал, что девочку жутко трясёт.

Лёг ещё ближе, прижимаясь к ней всем телом, закинул одну ногу и руку. Подложил локоть под голову. В теории, от такого манёвра нам обоим должно стать теплее.

Спустя десять минут тремор прекратился, её дыхание выровнялось, и она вроде бы уснула. С большим трудом, но мне тоже удалось это сделать. Благо ночных топтунов сегодня не было.

Следующий день был не особо богатым на события. Писька с сиськами продолжала спать, изредка подвывая, чем сообщала мне, что хочет есть. По крайней мере, я так думал и, когда слышал очередное «а-а-а» или «у-у-у», шёл её кормить.

Провёл эксперимент с лавой — зашёл в неё по самое колено, но через минуту выскочил. Ожогов не осталось, но всё-таки слишком горячо. Может, надо немного привыкнуть, не знаю. Но сам факт того, что я могу это сделать, уже восхищал.

Ещё вдалеке опять видел какие-то корабли и цветные ленточки. На этом, пожалуй, новости заканчивались.

— Знаешь, я, наверное, даже рад, что мы её не бросили, — обратился я к своему хвосту, пока разглядывал огненные просторы.

В небе что-то сверкнуло, и оттуда полетели чёрные точки. Даже представить не могу, что это может быть.

Забота о ком-то как бы помогает отвлечься и вместе с тем сосредоточиться. Как бы ставишь перед собой маленькую и простую задачу, а потом выполняешь. Ну и… На что-то глобальное я пока не способен. Как думаешь, сколько мы ещё продержимся?

Хвост задёргался из стороны в сторону.

– Я тоже не знаю. Но надеюсь, что долго.

Из норы опять послышалось протяжное «а-а-а», а это значило, что пора идти и кормить одну рогатую чучундру.

Так прошло ещё два дня. Чучундра не спешила приходить в себя, только иногда стонала во сне да подвывала, когда хотела есть. Спали так же в обнимку. Хоть её больше и не трясло, но мне самому было как-то спокойнее, когда под рукой лежит что-то тёплое. Не чувствовал себя таким брошенным и одиноким.

А на четвёртый день она очнулась.

Я проснулся первым, и буквально через минуту поднялась она. Уселась на свою тощую жёпь и уставилась на меня своими бестолковыми глазами.

В силу отсутствия голоса, изобразил улыбку, помахал рукой и тут же получил с локтя в ухо. У меня аж мысли с красной строки и нового абзаца литься начали.

– Да что ж ты за тварь-то такая?! – Откинулся назад, сжал, а затем разрядил пяткой ей в челюсть. Гадина тут же упала как подкошенная и выключилась.

Сказать, что я злился в этот момент, это ничего не сказать. Я ведь реально мог ей просто размозжить череп! Да даже тупо бросить, но нет! Помогал, кормил, прятал, согревал, и вот тебе благодарность!

Больше всего злил тот факт, что я тупо не могу на неё наорать! О боги, кто бы только знал, как мне хочется высказать ей всё это в лицо! Ар-р-р-р!

Я ходил из стороны в сторону, разгоняя ветер руками. Топал ногами, хлестал по песку хвостом. Это не сильно, но всё-таки помогало выпустить пар. А когда остановился, то заметил, что эта дура беспокойная сидит у входа в нору и, потирая культёй ушибленную челюсть, зыркает в мою сторону своими недовольными глазищами.

«Вертикальные зрачки — это всё-таки что-то с чем-то. Не эти кривые линзы, а вот именно натуральные. Смотрится жутко и красиво одновременно».

– Что?! – Я расставил руки в стороны. – Приятно, когда тебя бьют?!

Бесилка продолжала сидеть, открыв рот. Несколько раз моргнула, недовольный взгляд сменился на недоверчивый и хмурый.

– Уа-ау!

Прозвучало скорее как обвинение, а не как «спасибо тебе большое за помощь». И похоже, что говорить она не умеет. Просто отлично.

Я очень надеялся, что после этого наши отношения наладятся, но, видимо, всему своё время. Весь день она ходила вокруг кучи костей, смотрела то на свои руки, которые были обрублены почти под самый локоть, то бросала хмурые взгляды в мою сторону. В какой-то момент мне начало казаться, что она не понимает, почему я ей помог, почему молчу, что мне от неё надо, и в связи с этим выглядел для неё крайне странным и подозрительным.

Прошло около пяти часов, когда я решил, что пришло время перекусить. Просто уселся у входа, почти не глядя ловил жуков и закидывал в рот, громко чавкая и наслаждаясь их сочными внутренностями. От сладковатой жижи по-прежнему слегка пёрло тухляком, но я уже как-то попривык.

Дурында некоторое время искоса наблюдала за мной, хмурилась, ходила в одну сторону, ходила в другую сторону, но в итоге, похоже, что голод одержал верх. Бесилка подошла к костяной куче, нашла первого попавшегося жука и почти с первого раза поймала, зажав между локтями. И вот тут возникла заминка. До меня самого не сразу дошло, в чём проблема.

Чертёнок несколько секунд смотрел на жука, потом попробовал вытянуть шею, подтянуть локти, но, как бы она ни старалась, дотянуться до вкусняшки у неё не получалось.

– Уа-у! Уа-у!

Это она жуку, если что.

– Уа-у-у-у-уу! А-а-а-а-а-а! Р-р-р-р!

“Да-да, поори на него. Он испугается и сам к тебе в рот запрыгнет”.

Судя по выпученным глазам и тяжёлому дыханию, её явно злило свое бессилие. Отсутствие рук, ошибка, которую она допустила, те, кто эти руки отобрал, и вся ситуация в целом. Но, увы, злость конечности не отращивает.

Однако рано я списал её со счетов. Следом за яростным криком в ход пошёл креатив. Чертёнок резко подняла руки над головой, открыла рот и раздвинула локти.

“Умно”, – укусил я жёпь своего жука и стал неспеша пережёвывать, тогда как её жук шлёпнулся бесилке на лоб, вызвав очередной всплеск картавой ярости, а у меня лёгкую улыбку.

Грешно смеяться над ущербными, но… Кх-х… Что мне могут сделать? Отправят в ад?

– Гра-а-а-а-а-а! – отвлёк меня новый крик.

Да, предыдущего жука она раздавила, нашла нового и теперь орёт на него, сидя на карачках. Крик прекратился внезапно. Бесилка неожиданно смолкла и уставилась на свой обед, который неспешно пытался от неё уползти. Мне показалось, что внутри неё сейчас шла внутренняя борьба между гордостью и пониманием того, что ей теперь всю жизнь придётся есть вот так — стоя на коленках, питаясь подножным кормом.

Чертёнок уже открыла рот и медленно потянулась за насекомым, когда я накрыл его рукой, за что удостоился переполненного ненавистью взгляда.

– Хщ-щ-щ!

И презрительного шипения, разумеется.

Тяжело вздохнув, поднял таракана с земли и протянул ей. Не хочет есть с земли? Не надо. Я помогу — это в моих силах. Девочка пару раз перебежала глазами от меня к жуку и обратно, но затем фыркнула и отвернулась.

«Откуда в этой тощей залупе столько гордости? Ты с Уолл-стрит приехала что ли?»

— Эй! — я похлопал чертёнка по плечу, попросив обратить на меня внимание, но хер там. Что-то гавкнула, отошла на несколько шагов и снова уселась спиной ко мне.

Судя по всему, решила умереть от голода. Но это вряд ли. Зря её что ли выхаживал?

Выбрав самого жирного жука, обошёл вредина по кругу и кинул насекомое себе под ноги. Девочка тут же нахмурилась, видимо ожидая, что я начну заставлять её есть, но у меня была несколько другая задумка. Присев на колени, под удивлённый взгляд чертёнка, поднял жука локтями. Здесь удивление сменилось насмешкой, мол, давай, умник, попробуй дотянуться. Однако, вместо этого, я тоже упал на задницу и перехватил насекомое коленками, откуда уже свободно смог дотянуться до него зубами.

Была мысль воспользоваться хвостом, но я её быстро отбросил. Для понимания, пытаться засунуть что-нибудь в рот с его помощью — всё равно, что пытаться просунуть нитку в игольное ушко с помощью ноги. Ты вроде неплохо управляешь и с тем, и с другим, но скорее жопа на пополам порвётся, чем всё получится как надо.

– Вуаля! – я развёл руки. – Ничего сложного.

Бесилка сидела и молча смотрела на меня, широко распахнув глаза и округлив рот. Я даже её игловидные зубки разглядеть мог. Лицо у неё было такое, словно она только что чудо какое увидела.

– О-о-о-О-О-о-о…

– Иди, пробуй. – махнул рукой.

Следующие полчаса я наблюдал, как по пляжу носится своеобразный тиранозавр рекс с двумя обрубками вместо рук. Счастливый такой.

Всё это время думал, почему же всё-таки решил ей помочь, и однозначного ответа дать не смог. Частично потому, что мне было её жаль. Другая причина заключалась в том, что мне нужен был кто-то местный, хоть какая-то связь с этим миром. Хотя конкретно этот рогатый экземпляр, вероятно, был худшим вариантом. Ну а последней причиной стало то, что мне одиноко. Да, я тут всего ничего, но когда тебя могут сожрать в любую секунду, постоянно просыпаешься ночью от непонятного шума, спишь в норе и жрёшь тараканов, то тебе просто необходим кто-то близкий, кому можно хотя бы поплакаться в жилетку.

Так прошло ещё несколько дней. Спать в обнимку мы перестали, бесилка всё ещё не доверяла мне и относилась с каким-то чересчур сильным подозрением. Возможно, было и не подозрение, по её зубасто-рогатой мимике очень сложно понять, что за странные взгляды она на меня бросает.

А камнем преткновения неожиданно стало… дерьмо. Я не хотел позволять ей срать где попало, но надо было видеть её лицо, когда начал закапывать говно в землю. Бесилка смотрела на меня, задрав бровь, и словно на умалишенного.

– Ау-а-ы-а-у-а-ы-а-а-а-у-у-у!

И ушла, размахивая руками. Подумать не мог, что это вызовет такую степень негодования и возмущения. Но как иначе? Мы тут спустя неделю всю поляну засрём, вонять будет так, что жить станет больно, а жизнь у нас и без того не сахар.

А потом случился переломный момент. Как это было почти как в случае с Ритой и омлетом, только не было ни того, ни другого.

Мне снилась моя комната, мягкая и чистая кровать, удобное геймерское кресло с шикарным ультрасовременным ПК и полки с фигурками. Сон был настолько ярким, что я буквально чувствовал запах окружавших меня вещей. Хотелось остаться тут навсегда. Однако где-то на задворках сознания тихо шевелилось понимание того, что это всё неправда, обычный морок, который исчезнет без следа, стоит открыть глаза.

Особенно если кто-то усиленно пинает тебя в бок.

— Ху!

— Отвянь, дай поспать, — рассеянно махнул рукой, пытаясь удержать видение в голове. Но удача сегодня была не на моей стороне.

— Уа! — раздался недовольный рык, а следом мое лицо пронзила острая боль.

— А-а-а-а, бл!.. — я резко поднялся и уставился на проблему, которая теперь спит со мной в одной норке. — Какого хрена?!

Услышать, что я сказал, она, естественно, не могла, но, надеюсь, хотя бы моя эмоциональная жестикуляция с крайне недовольной мордой донесёт до неё мою степень негодования. Признаюсь, захотелось выгнать её спать на улицу.

Да, эта херня рогатая укусила меня за щёку, а сейчас с заговорческим взглядом тыкает обрубком в потолок.

— Ху-ху-ху! — указала она наверх.

— Что?! Что тебе надо?!

Я, мягко сказать, негодовал из-за прерванного по каким-то мутным причинам сна, а затем услышал характерный шум снаружи, который обычно возникает, когда приходит очередная партия костей. Живот тут же напомнил о себе и, тихо урча, высказал свои пожелания по поводу того, что мне нужно сделать.

Может показаться дуростью такая зависимость от еды, я бы и сам не поверил, если мне кто сказал, что однажды буду подскакивать ночью, чтобы пожевать мясо с обглоданных кем-то костей. Но организм буквально требовал это. Присутствовало какое-то странное, постоянное и навязчивое желание что-нибудь жрать, даже когда мой желудок был полон.

Херня рогатая, кстати, надо будет ей дать какое-нибудь имя, ринулась вперёд, я попытался остановить и случайно дёрнул за хвост, за что получил порцию яростного шипения в лицо. Но лучше уж так, чем с локтя в челюсть.

Я приложил палец к губам, говоря о том, чтобы она вела себя потише. Не особо рассчитывал на понимание, но вроде подействовало.

Осторожно выглянув наружу, минут десять внимательно всматривался в окружение и на выступ утёса в частности. Меня волновал вопрос, не припёрся ли сюда мясник, либо тот урод с бронзовой кожей. Однако мои наблюдения ничего не дали. Внутреннее чувство «мне повезёт» и желание пожевать мясных деликатесов заставило выбраться из укрытия.

Снаружи всё было тихо, и никого постороннего я не заметил.

— Ху-ху? — прозвучал любопытный голосок из норы.

— Всё тихо. — махнул рукой.

Даже глазом моргнуть не успел, как бесилка пулей выскочила из норы и устремилась к самому верху костяной кучи. Я поспешил следом. Так уж тут заведено: кто долго спит, тот ест во сне. Кто первый встал, того и тапки. В большой семье еб… кхм, лицом не щёлкай и в маленькой тоже не щёлкай. Ну, вы поняли.

В этот раз мяса на костях оказалось не так много, в основном его приходилось выковыривать из щелей и между позвонков. В аду не так много развлечений, по крайней мере доступных мне, а потому каждая такая трапеза вызывала у меня просто сумасшедший прилив эндорфина.

— У-у… У-у-у… У-у…

От наслаждения вкусными кусочками меня отвлёк скулёж бесилки. Демонёнок метался от одной кости к другой, безуспешно пытаясь добыть свою порцию мяса. Пыталась просунуть в труднодоступные места язык, иногда рефлекторно переходила на руки и пробовала использовать культи.

— У-у-у… У-у…

— Эй, — окликнул её, забыв о своей инвалидности. — Ах да… Точно.

Отколупал лоскуток мяса, осмотрел и, признаюсь, мне пришлось побороть свое желание схомячить всё в одиночку, протянул бесилке. Бесёнок, тем временем, продолжал носиться, перепрыгивая от одного хребта к другому, не обращая на меня внимания.

Пощёлкал несколько раз пальцами — ноль реакции, не слышит. Пришлось хлопнуть в ладоши, и это сработало. Девочка замерла и уставилась на меня, потом на мою протянутую руку с куском мяса.

— Бери уже! — потряс куском, ожидая, что она сейчас на него накинется.

Но нет, бесилка продолжала смотреть на меня непонимающим взглядом. Я уже начал закипать и подумывал, что стоит самому всё это съесть, но внезапно меня осенило. Вернее, возникла догадка, почему она так странно себя вела с того момента, как очнулась в норе.

Дело в том, что я по ошибке пытался натянуть свои понятия о морали на существ из ада. Понимаете, да? То есть я взял демонов и какого-то чёрта решил, что они знают, что такое «хорошо» и «правильно», но не поступают так, потому что они демоны. Но всё оказалось ещё проще! Они не знают, что такое «хорошо» и «правильно». Возможно, среднестатистический демон даже понятия не имеет о том, что такое милосердие, совесть, щедрость или доброта. И если так, если я прав, тогда всё, что делал раньше для бесилки, выглядело не то чтобы странно, а скорее как немыслимая аномалия. Нонсенс в ожившем виде. То есть это как зайти в магазин, спросить, сколько стоит хлеб, и, получив ответ, насрать в штаны и сыграть на банджо. Потому что хер знает почему.

«Ладно, окей, попытаюсь донести свои мысли до этой аборигенки».

Я отковырял ещё несколько кусочков и подошёл к бесилке. Она только недовольно фыркнула, и прозвучало это как «давай, жри своё мясо, счастливый урод». Естественно, делать этого я не собирался. Присел рядом и положил три лоскутка к ней на коленки, чем вызвал моментальную реакцию. Демонёнок изменился в лице, бровки искривились, рот снова открылся. Казалось бы, любому человеку было бы ясно, что я делюсь добытой провизией, но для демона это выглядело слишком странно и противоестественно.

Оставив мясо, решил дать её голове немного разобраться в случившемся, а сам пошёл дальше ковырять хребты.

Бесилка, наверное, с минуту сидела и тупила на разложенное перед ней мясо, иногда бросала косые взгляды в мою сторону, потом снова на еду. В итоге ме-е-едленно откусила один кусок и начала пережёвывать, затем перешла ко второму. Но не успела она дотянуться до третьего, всё-таки есть без рук довольно неудобно, я отковырял ещё два лоскутка. Один засунул в рот себе, второй протянул ей. Бесилка, увидев, что появилась дополнительная порция, быстро всосала в себя свой кусок и гуськом подбежала ко мне.

— Ай! Осторожно! Пальцы откусишь! — отдёрнул руку, когда она коснулась меня своими острыми зубами.

Удивительно, но, кажется, она больше не боялась брать еду с моих рук. Считаю это своим персональным успехом.

«О, боже…» — мысленно охренел я, когда бесилка, слопав свой кусок, принялась увлечённо облизывать мои пальцы.

— Ху-ху-ху! — требовательно заявила она и придвинулась ближе. Ещё хочет.

— Да-да, хех, не отвяжешься теперь. — невольно улыбнулся я.

Так мы и ободрали все косточки. Один кусочек я засовывал себе в рот, второй протягивал бесилке, которая, как воробей, прыгала вокруг моего кулака и потихоньку обдирала ленточку, наслаждаясь каждым укусом.

Набив свои животы, отправились спать. Правда, через пару часов меня снова разбудили, причём странным методом. Ощущения были такие, словно мне разом щекочут всё тело. Как будто по моим нервам пустили слабый разряд электричества. Даже не сразу сообразил, какого хрена случилось. Открыл глаза, резко обернулся и увидел забавную картину: бесилка каким-то образом умудрилась поймать мой хвост и с умиротворенным видом сейчас спала, посасывая самый кончик. А этому поганцу, похоже, всё нравилось. Обычно с ума сходит, а тут смотри-ка, лежит, не дышит.

И всё-таки миленько. Однако, спать с такими ощущениями просто невозможно. Пришлось аккуратненько отобрать у неё хвост.

— У-у-у… — бровки расстроено нахмурились. Бесилка сжалась в клубок и засопела. Я устало потёр переносицу и сделал то же самое. Весёлая ночка выдалась.

***

С той ночи дурында начала меняться прямо на глазах. Стала более активной, весёлой и любопытной. Я иногда даже уставал от её беспрестанного чириканья. Периодически я слышал то «ху-ху-ху», что, кажется, переводилось как «хочу-хочу-хочу» или «давай-давай-давай», то «уа-уа», которое означало нежелание что-то делать, например закапывать свое дерьмо. Особенно громкие «уа-уа» означали крайнюю степень нежелания или негодования. Порой от неё можно было услышать гудящее, задумчивое и тихое «ы-ы-ы-ы». В последнем случае она обычно тупила в точку, открыв рот. Это означало, что в работу организма дурынды подключился мозг и чертёнок пытается усиленно соображать.

Прошла неделя, и мы окончательно привыкли друг к другу. Наша куча костей действительно превратилась в своеобразный дом. Мы ели, иногда бесились, бегая друг за другом, тогда я, к слову, впервые услышал искренний смех бесилки. Оказалось, она очень боится щекотки. Я её тогда чуть до истерики не довёл. Бедняга колотила ногами, вертелась и хохотала во всё горло.

— Ху-ху-ху!

— Что? Что тебе нужно? — вопросительно мотнул головой, откладывая свою поделку в сторону.

— Ху-ху! — более требовательно заявила бесилка, развернулась ко мне спиной и ткнула в неё хвостом куда-то между лопаток.

А-а, почесать просит. Ну хорошо-хорошо, будет тебе.

Я стал аккуратно водить когтями сверху вниз по голой спине бесилки. Просто напомню, что она, как и я, гоняет исключительно в набедренной повязке.

— У-у-у-у… У-у-у… У-у-у-у-у! — послышалось довольное урчание. Она аж хвостом по земле захлопала от удовольствия.

Зараза постепенно стала выкупать преимущества жизни в стае и теперь иногда клянчит почесушки, впрочем, заниматься тут всё равно особо нечем. Я сам в какой-то момент начал с ума сходить от безделья и вот решил себя занять рукоделием. Для задумки мне хватило продолговатой косточки и маленького острого камешка. Не знаю, получится ли, но в конце концов я ничего не теряю.

Меня немного мучает совесть за то, что я, по сути, бездействую, никак не развиваюсь и ничего не придумываю для того, чтобы выбраться из преисподней. Но, будем честны, я понятия не имею, что мне нужно делать. Основным затыком является отсутствие голоса. Будь у меня голос, то можно было бы как-то договориться с местными или… Не знаю… Да, пойти к тому же торговцу артефактами и выяснить у него информацию про собирателей.

Можно, конечно, и сейчас попробовать с ним поговорить, скажем, на пальцах, но, как мне кажется, меня быстрее съедят, чем начнут слушать. Голос есть у бесилки, но той пойди что-нибудь расскажи, она будет полчаса тупить, а потом с довольным видом принесет тебе палку. Или не принесет. Тут всё зависит от удачи.

Возможно, в этом и есть весь ад. Ты варишься в своих мыслях со своими поступками, не в силах что-либо изменить. Но даже если так…

— Джеймс и Брендон… Ваши рожи я никогда не забуду. — Покачал головой и проделал очередное отверстие в кости. — Как и лицо того мужчины с седой бородкой, который убил Риту и меня.

Пока вытачивал свою поделку, дурилка сидела рядом и с любопытством смотрела на то, чем я занимаюсь. Некоторые мои действия у неё по-прежнему вызывали вопросы. Например, она, кажется, всё ещё не понимает, зачем закапывать свои какашки. Но смирилась, потому что иначе бы я от неё не отстал.

Кстати, сделал тут одно наблюдение — мне, как и бесилке, почти не требуется вода. Вероятно, хватает того, что попадает в организм с едой, а потому и в туалет мы ходим чаще по-большому. Но что странно, за всё время я ни разу не чувствовал жажды.

— Вроде… Вроде закончил.

Я покрутил в руках получившийся предмет. По задумке должно было выйти что-то вроде флейты или дудочки. Сделать её было несложно, куда проще, чем лепить фигурку горничной из полимерной глины со всеми кружевами, фартуками и бантами.

— Теперь надо попробовать.

— Уа? — бесилка подалась вперёд, обнюхала поделку, а затем взглянула на меня вопросительным взглядом.

Я улыбнулся, приложил флейту к губам и попробовал сыграть. Даже удивительно, но у меня получилось. Как человек, привыкший к самым дорогим и брендовым инструментам, могу сказать, что звучание у моей дудки, теперь я буду называть её дудкой, находится на уровне говна с корицей и клубничным джемом. То есть хрень, но есть, в смысле, сыграть что-нибудь можно.

Не стал играть ничего сложного, простая импровизация в среднем темпе, который изредка срывался на что-то быстрое и ещё реже замедлялся. Приятная слуху мелодия разлилась и заполнила собой всю округу, делая её чуточку живее и менее ужасной. Мне кажется, что этот берег никогда прежде не слышал ничего подобного, и даже ветер затих, чтобы послушать такое непривычное для здешних краёв явление, как музыка.

Бесилка сидела рядом и смотрела, широко распахнув глаза и открыв рот, на то, как я играю. По-моему, она даже дышать перестала.

А я всё продолжал играть. В какой-то момент мне самому стало это нравится, уж слишком истосковался по музыке. Да и это навевало множество приятных и дорогих моему сердцу воспоминаний.

Закончив, медленно открыл глаза, смакуя этот мистический момент, когда музыка стихла, а окружающий мир ещё не заговорил.

— Уа-уа-уа-уа-уа! Ху-ху-ху!

Бесилка была тут как тут. С удвоенной силой принялась обнюхивать дудку, просила показать её поближе, внутри и снаружи. Для неё это, похоже, было что-то на уровне магии. Причём красивой магии, которая завораживает, а не убивает. Правда, тут вышла накладка. Я, не подумав, дал чертёнку попробовать, хех, дунуть. Как бы тут всё получилось, но ей тоже хотелось сделать что-то красивое, но для этого нужны были руки.

Понимание этого я сразу заметил по лицу. Из улыбчивого и любопытного оно в миг стало грустным. Она несколько раз тихонько свистнула носом, развернулась и полезла в нору.

Я тяжело вздохнул, отложил дудку и взглянул на огненное море.

— Что ж… Нам всем здесь непросто. Нужно просто продолжать жить.

***

Прошло ещё около двух недель, и за это время ничего не поменялось. Разве что я выяснил, кто топчется снаружи по ночам. И это, сюрприз, торговые караваны. Ну, может, не караваны, а группы торговцев, чей маршрут пролегал мимо нашей костяной кучи. В общем-то, реальность оказалась до безумия скучной. Однако познакомиться я с ними даже не пытался, уж больно жутко они выглядели. Да и проблема всё та же. Я им ростом чуть выше коленки, говорить не могу, предложить мне им нечего. Если только худосочный обед в виде себя любимого.

Но однажды ночью всё-таки по берегу прошло нечто ужасное. Я проснулся оттого, что бесилка до боли впилась в меня когтями. Когда очнулся, без шуток хотел двинуть ей в нос, но быстро осознал, что она пытается предупредить об опасности.

Я приложил палец к губам, намекая, чтобы она даже пищать не вздумала, но, похоже, дурилка и так это понимала.

Нору накрыла волна жуткого холода. Заметил, как внутрь стали залетать маленькие снежинки, оседая на волосах и коже чертёнка. У меня так вообще складывалось ощущение, будто нагишом на мороз выгнали. Нам было невероятно холодно, но больше всего мы боялись того, что сейчас находилось снаружи.

Нечто ступало медленно, и при каждом шаге был такой звук, словно оно идёт по глубокому снегу. Когда существо проходило мимо норы, бесилка просто зажмурилась. Я, к своему стыду, сделал то же самое.

Спустя около десяти минут всё стихло. Стало чуть теплее, но важно то, что эта страшная ебака ушла от норы на достаточное расстояние, чтобы мы тут не замёрзли к херам собачьим. По-видимому, ей было всё равно на двух обоссавшихся от страха бесов, и она успешно покинула наш пляж.

Выходить и смотреть, что там снаружи, мы по понятным причинам не стали. Ну его в жопу. Целее будем.

А на следующей день я, кажется, опять умер.

Мы жили на этом берегу уже около двух месяцев, и в какой-то момент стало казаться, что ничего плохого с нами уже не случится, а в случае опасности достаточно просто забиться в нору и переждать. Да что говорить… Даже перестали баррикадировать вход в эту самую нору, когда ложились спать. Чувство страха притупилось, мы расслабились и порой стали забывать об элементарных правилах безопасности. Сам себя несколько раз ловил на том, что не осматриваю округу перед выходом из норы.

Так же было и в этот раз. Я проснулся раньше дурилки, выполз на поверхность, потянулся и принялся хомячить свежепойманного жучка. Меня уже не особо беспокоили дёргающиеся во рту лапки. Главное — не подпускать их к горлу, а то привет, рвотный рефлекс.

Хех, на опыте говорю, уже выворачивало пару раз.

Только когда прикончил второе насекомое, хлопнул себя по лбу, что опять не проверил округу, прежде чем покинуть убежище. Но ладно. Рядом всё равно никого нет. Так что на этот раз решил сам себя простить.

Посмотрел налево — всё как обычно, то есть никого. Посмотрел направо и… стоп.

— Ленточки! — Я аж есть перестал.

На берегу, где-то на расстоянии в пару километров, виднелись те самые цветастые, переливающиеся радугой ленты, которые обычно видел над огненным морем. В условиях информационного голода моё любопытство разыгралось не на шутку.

Они извивались, словно воздушные змеи. Кружились в потоках воздуха, а иногда против них. Порой их движения были плавными, а иногда ломаными. Можно было бы подумать, что какая-то аномалия, но я не раз уже замечал, что они могут двигаться в противоположные друг от друга стороны, а значит ветер тут не при чём. Значит, двигаются они по своей воле. И если раньше у меня не было возможности добраться до них и посмотреть, что же это такое, то теперь вполне.

Вооружившись своей костяной ковырялкой, бросил мимолётный взгляд на вход в нору. Дурилка ещё спала, и, наверное, стоило завалить проход костями, пока меня нет.

— Но тогда она наверняка проснётся и увяжется следом. Нет, — твёрдо решил я. — Пойду один. Да и тут недалеко. Десять минут туда-обратно, даже проснуться не успеет.

Я уже успел порядком привязаться к этому чертёнку, но что ни говори, а она была капец какая шумная. Могла либо спугнуть, либо нас выдать. Последний провал её стелс-миссии отнял у дурилки руки, и что-то мне не хочется, чтобы со мной произошло то же самое. Пойду один, быстро и тихо.

Я есть тень. Я ветер, что залетает сквозь приоткрытое окно и шатает занавески в твоей комнате, пока ты спишь. Я маленький бес, крадущийся в тенях, чтобы посмотреть на цветные ленточки. И я… увлёкся. Ладно, вернёмся на берег.

Где-то половину до загадочных ленточек проделал бегом, а затем перешёл на более осторожный шаг и старался двигаться вдоль утёса, чтобы в любой момент иметь возможность спрятаться в его складках или расщелинах, коими он был испещрён.

Пройдя ещё четверть пути, смог разглядеть некоторые очертания и замедлил шаг ещё сильнее, а вскоре и совсем остановился. Причиной тому стала открывшаяся мне правда об этих красивых ленточках. По факту это оказались левитирующие огромные змеи с переливающейся всеми цветами радуги чешуёй. Эти создания достигали в длину около пяти-семи метров, а в толщину почти с меня ростом. Зубастые монстры кружили вокруг подраного отряда демонов, среди которых живых, похоже, уже ничего не осталось. И хочу заметить, что среди змеев раненых я не увидел. То есть, можно сказать, что демоны им вообще ничего сделать не смогли.

На моих глазах один из змеев откусил руку мертвеца и тут же рывком ушел вверх. Их тела были фактически прозрачными, так что я видел, как рука попала внутрь, а там растворилась и превратилась в кровавое облачко. Каждым своим рывком или движением эти твари словно проталкивали и распределяли полученную пищу по всему организму. Собственно, если не знать, зачем они это делают, мне их движения казались спонтанными и нелогичными.

В общем, в итоге, вместо красивого и загадочного явления, я увидел злобных кровожадных тварей, которым лучше не попадаться на глаза.

— Ладно, Хью, посмотрели и хватит. — Я стал осторожно пятиться назад, внимательно поглядывая себе под ноги.

Знаете этих кретинов, которые, стараясь шагать незаметно, обязательно наступят на случайную сухую ветку? Так вот, я не такой. Я не наступаю на сухие ветки, не падаю на ступеньках, убегая от маньяка, я точно знаю, какие двери открыты, а какие закрыты, и не упрусь в тупик, а когда прячусь в укромном месте, то не дышу, как сучий паровоз, которому затолкали бревно в топку. Я охренеть какая сложная мишень, потому что я маленький. Будете делать ставку — ставьте на меня.

Путь в обратную сторону был куда более медленным и сложным. Мне очень не хотелось, чтобы эти существа заметили меня, и тем более мне не хотелось привести их к костяной куче. И лучше в таких вопросах перестараться, чем потом жалеть, что сделал недостаточно. Можно сказать, что я слишком заморачиваюсь, но… Вы знали, что орлы могут увидеть свою добычу с расстояния трёх тысяч метров, м? Так вот, я понятия не имею, какое зрение у этих гадюк летающих. Нужно максимально осторожно добраться до норы, а там сныкаться, пока змеи куда-нибудь не улетят. Еды тут для них не особо много, так что вряд ли они задержатся.

Так я думал, пока не заметил, как к костяной куче со стороны огненного океана подплывает одна такая радужная лента, но что ещё хуже, на берегу стоит дурында и смотрит в её сторону.

— Вот же дура! — выругался я и рванул со всех ног.

Не знаю зачем и для чего, ведь едва ли смогу хоть что-то сделать этой летающей хреновине, но всё мое естество сейчас кричало о том, что мне нужно быть там.

Когда до нашего убежища оставалось около пятисот метров, события резко ускорились. Дурилка, видимо, сообразила, что ничего хорошего от этой ЛГБТ-хреновины ждать не стоит, и побежала в сторону убежища. Я искренне надеялся, что змеюка утратит к ней интерес и улетит по своим делам, но этого не произошло.

Монстр устремился за следом за чертёнком, и стоило бесилке влететь в нору, как он сделал то же самое. Я думал, ей конец, но похоже, что тварь была слишком широкой для нашей норы. Хвост змея извивался, а костяная куча аж подпрыгивала от каждого его движения. Если он ещё не дотянулся до чертёнка, то это вопрос нескольких минут.

Послышался истошный крик, который заглушил рёв монстра. Я собирался ускориться, но вместо этого внезапно замедлился.

“Беги, Хью! Они убьют тебя!”

— Что? — уставился на свои ноги, словно они мне не принадлежали. Да и хвост дёргал в противоположную сторону.

“Беги, сынок! Беги! Они убьют тебя!”

“Иди сюда, шкет, прогуляемся!”

Грудь сдавило, а дышать стало сложнее. Отчаянный крик вновь повторился. Монстр сделал рывок, заставив кости подпрыгнуть. Его массивный хвост выходил из норы и не переставая извивался в воздухе, словно он пытался вклиниться в нору подобно штопору.

— Что я могу? Убить эту тварь? Как? Этим? — взглянул на зажатую в руке косточку, которая, по моим соображениям, должна служить оружием для самозащиты. — Для самозащиты, а не для того, чтобы убить грёбаного дракона!

«Твой отец решил поиграть в героя. Не вовремя, к слову».

«Наследник дома Меригольд потерял право голоса! Ха-ха-ха-ха!»

В голове одна за другой стали всплывать картинки моего последнего дня жизни, а вместе с ними голоса близких, их лица и насмешки наших убийц, которые превратили без конца шутили и смеялись.

«Беги, Хью! Беги!»

— Нет.

«БЕГИ!»

— НЕТ! — до хруста в пальцах сжал свою костяную заточку и что было сил рванул на голос бесилки вперёд. — Ни в этот раз! Ни сейчас, ни завтра, никогда!

Перед глазами возникло лицо Риты, моей вредной горничной, которая, даже не имея голоса, продолжала защищать избалованного мальчишку.

Я помчался вперёд со всех ног и молился лишь о том, чтобы монстр не добрался до бесилки раньше.

Адреналин выбил из головы все мысли до последней, слух заглушал стук собственного сердца, а глаза смотрели и видели лишь радужное сияние. Когда до змея оставалось всего несколько шагов, я оттолкнулся от земли и в прыжке врезался в чешую. Костяная заточка на удивление легко скользнула между прозрачных чешуек, а вот когти встретили сопротивление.

Тварь взревела и пустила волну своим телом, в результате чего меня подкинуло и отбросило. Кубарем прокатившись по земле, быстро встал на четвереньки и снова бросился вперёд.

Удар, удар, удар.

Кость легко проникала внутрь, словно в желе. После каждого удара из ран чудовища брызгала странная голубоватая жидкость.

Монстр вновь взбрыкнул, откинув меня в сторону на десяток метров. Я бы пролетел ещё дальше, но всё-таки смог сориентироваться в пространстве и воткнул заточку в песок, за счёт чего смог остановиться.

— А-а-а-а-а! — услышал я визг из норы.

— СДОХНИ-И-И! — беззвучно заорал во всё горло, оттолкнулся четырьмя конечностями и побежал на монстра. Ещё одна попытка, я вновь прыгаю, и на этот раз мне удается запрыгнуть к нему на гребень, где проходил довольно острый плавник. — Сдохни! Сдохни! Сдохни!

Обхватив кость двумя руками, принялся наносить бесчисленные удары. Некоторые соскальзывали по хрустальной чешуе, но другие били точно в цель. К этому моменту я уже весь был залит его голубоватой кровью.

Змей, видимо, понял, что если он что-нибудь не предпримет, то рискует погибнуть в погоне за каким-то безруким зверьком.

Уперевшись пузом в землю, тварь резко подняла голову, отчего вся наша нора разлетелась обломками костей по округе. Меня также подкинуло высоко вверх, плавник больно резанул по ноге.

На какое-то мгновение я оказался на уровне утёса, даже сумел разглядеть торговые ряды, что располагались на нём, а затем полетел вниз.

Глухой удар о песок выбивает из меня весь воздух, и на какую-то секунду я выключаюсь.

«Нет-нет-нет! Не спать! Не сейчас!»

Резко открываю глаза и перекатываюсь в сторону как раз в тот момент, когда зверь, открыв пасть, обрушивается на меня.

«Наследник дома Меригольд потерял право голоса! Ха-ха-ха-ха!»

— ЗА-А-АТКНИ-И-ИСЬ! — со всей силы вбиваю кость в проносящегося мимо монстра. Чувствую удар, а следом оружие буквально вырывает у меня из руки. Змей, словно электричка сплошным составом, проносится мимо меня и, не сбавляя хода, пытается взлететь. Уж не знаю, за счёт чего он набирает высоту, но когда он попытался это сделать, голубая жидкость брызнула изо всех ран разом и во все стороны.

Чувствую, как по ноге что-то побежало. Может, кровь, может, это я обоссался от храбрости, но сейчас, во всяком случае, было не до этого. Змей закончил разворот и остановился, устремив взгляд разъярённых глаз в мою сторону. Его длинное тело медленно двигалось, образуя своеобразный знак бесконечности.

Судя по тому, как напряжено тело монстра, он готовится к броску, это смог понять даже я со своим куриным мозгом. Не отрывая глаз от этой смертоносной радуги, нащупываю рукой какую-то кость. Большой широкий хрящ с одной стороны, ломаный острый конец с другой. Кажется, такой меня хотели огреть в первую нашу встречу с дурилкой.

— Гра-а-а-а-а! — заревел монстр и, открыв пасть, рванул вниз.

Обхватив кость двумя руками, я побежал навстречу. Это чем-то напоминало корриду, в которой вместо быка оживший зубастый поезд.

«Главное — правильно рассчитать время! Давай, Хью, ты сто раз так делал!»

Прямо перед столкновением с землей, буквально за несколько сантиметров, туша изменила направление и, сохраняя скорость, устремилась ко мне.

«Три! Два! Один!» — удар сердца, и на выдохе: «SHIFT+A, сука!»

Резко ухожу в сторону, а затем втыкаю обломок прямо в бочину монстру, который по инерции продолжал нестись вперёд. Мне пришлось упереться в середину кости и крепко держаться за хрящ, чтобы его не вырвало из рук. Голубая кровь хлестала как из шланга, а адреналин долбил по венам словно в барабаны. Разлетающаяся во все стороны чешуя резала кожу, но я продолжал стоять.

Берег накрыл жуткий рёв. Мы почти разминулись, когда змей в попытке придать себе ускорения хлестнул своим хвостом. Зверюга смогла взмыть даже выше утёса, но затем неожиданно замерла и, ускоряясь, полетела вниз, где с громким чавком ударилась о землю, расплескав свои желейные внутренности. Сейчас змей скорее больше напоминал выброшенную на берег медузу, чем грозное чудовище.

Несколько секунд я просто тяжело дышал. Мне как будто не хватало воздуха, чтобы надышаться. Ещё бы… Я только что грохнул огромную летающую херню, которая чуть меня не сожрала. Нормальное такое достижение.

— Хех, не такой уж… Ты… И крутой. — усмехнувшись, сплюнул на землю.

Картинка перед глазами внезапно качнулась, а живот пронзила острая боль, а лицо с глухим ударом встретило песок. — Какого?.. Я же… Я же победил… Почему?

Последний удар монстра хвостом оказался роковым. Острый как бритва плавник распорол мне живот, да так, что я даже не заметил. Хех, надо же… Меня всегда веселили эти ребята из трешовых кинолент, которые пытались подобрать и засунуть в себя обратно свои кишки, а теперь сам стал таким же. Но вскоре понял, что это занятие глупое и бесполезное. Лучше расслабиться и получать удовольствие, насколько это возможно с выпотрошенным животом.

— Уа? — послышался напуганный голосок бесилки.

«Да, дурында, радуйся. Тебе в последнее время везёт», — подумал я, чувствуя, как сознание постепенно начинает уплывать.

— Ху-ху?

Дышать становилось тяжелее, руки и ноги холодели. Жутко захотелось спать, но, хех, я прекрасно понимал, что нихрена это не от усталости.

Раздался быстрый топот ног, а через мгновение перед моим мутным взглядом появилась перепуганная физиономия бесилки.

— Ху-ху! Ху-ху! Ху-ху-ху!

— Я тебя… не понимаю. — сказал одними губами.

Голова уже плохо соображала, но глаза по-прежнему видели, как чертёнок носится вокруг моего тела, что-то чирикает на своём смешном тарабарском и даже пытается засунуть своими культями мои внутренности обратно.

— Уа-уа-уа! — прокричала она навзрыд. Не думал, что демоны умеют плакать. — Уа-уа-уа-уа-уа!

Бесилка плакала, пыталась меня звать и помочь доступными для её мозга способами. Способов, к сожалению, было немного. Да и я, сказать по правде, не сильно надеялся на чудо.

— Ху! — внезапно до чертёнка дошло, что я умираю от потери крови, и она придумала план, который, наверное, могла придумать только она.

— Нет… Нет-нет-нет! Что ты делаешь?! Дура!

На моих глазах, продолжая реветь, девочка вцепилась зубами в обрубок своей руки и, ни секунды не сомневаясь, откусила и выплюнула приличных размеров кусок мяса, затем то же самое проделала со второй рукой, а после приложила их к моему вспоротому животу.

Если кто-то умирает от потери крови, значит, нужно дать ему эту кровь! Гениальное решение, только реализация подкачала.

— Ху-у-у! Ху-у-у-у! — кричала она, захлёбываясь слезами.

— Ты же со мной помрёшь… Дура…

Это было последнее, что я сказал или… Не сказал. Состояние уже было не то. Да и имеет ли это какой-то смысл, когда ты в очередной раз помер? Наверное, нет.

Что ж, прощай, жестокий мир. Ты был невкусным.

***

Чертёнок не знала, что с ней происходит, она видела перед собой умирающего беса и буквально до смерти не хотела, чтобы он умирал. За её короткую жизнь подобные картины демонёнок наблюдала не раз и не два, но почему-то именно этот бес вызывал настолько странные чувства. Сердце рвало на куски, из глаз что-то сочилось. И всё из-за этого странного бесёнка.

Почему он не оставил меня умирать? Почему поделился едой? Почему дал убежище и кров? Почему вступился, когда нужно было бежать? Зачем он заставляет закапывать какашки?! Кого он боится?! Глупо! Как же глупо!

Она должна была его бросить и идти дальше, но просто не могла этого сделать. Почему?

Почему? Почему?! Почему?!

Тело с каждой секундой становилось всё более непослушным. Кровь бурным потоком лилась из обкусанных рук.

«Он делился, и я поделюсь! Дам столько, сколько потребуется!»

Чертёнок видела, что это не помогает, что лучше не становится, но она даже не думала прекращать.

«Значит, мало! Значит, надо больше!» — красная кожа девочки начала быстро бледнеть, веки потяжелели, и глаза закрывались. — «Тебе нужна кровь? Бери! Забирай всё! Мне не жалко!»

Не прошло и двух минут, как она упала, уткнувшись носом в грудь маленького беса, и заснула.

— Братик… Очнись уже!

— Что? — я резко открыл глаза и уставился на свою сестру.

— Перец, говорю, передай мне. — хихикнула она, а затем добавила. — Опять, наверное, допоздна за компьютером сидел?

— Рита, ты должна внимательнее следить за его режимом. Для его растущего организма это сейчас очень важно. — спокойным голосом обратилась маман к моей служанке и с упоением присосалась к чашке чая.

Я с испугу сначала посмотрел на мать, затем резко обернулся и увидел мою горничную, которая стояла позади со своей фирменной улыбкой.

«Какого… что происходит?» — окинул взглядом обеденный стол, где сейчас собралась вся моя семья. Голос на месте, мизинец на левой руке тоже. Что это? Предсмертные галлюцинации?

Отец, как всегда, сидел, уткнувшись в газету, сестра под присмотром матери тренировала правила поведения за столом, Рита… просто стояла. Судя по хитрожопой улыбке, опять придумывала какую-то пакость. Из приоткрытого окна тянуло тёплым летним ветерком с запахом леса и солнца.

«Я что, заснул? Нет… Точно помню, что был там. Или всё-таки…» — пытаясь понять, где реальность, а где вымысел, опустил взгляд на свою тарелку с пюрешкой и ломтиком мраморного стейка средней прожарки. В принципе, весь стол был сервирован как в лучших ресторанах столицы. Дорогая посуда, рядом с которой лежал полный комплект столовых приборов, выполненных из цельного серебра. Всё это привычное для меня убранство лежало на белоснежной скатерти.

Могло показаться, что у нас какой-то праздничный обед, либо мы принимаем гостей, но нет. Обычно наша семья так собиралась по субботам.

— Сынок, у тебя какой-то озабоченный вид. Что-то случилось? Тебя что-то беспокоит?

Участливо поинтересовалась мама, чем отвлекла меня от собственных мыслей.

— Посылка с маркета задерживается, наверное, — хихикнула сестра в чашку, за что получила осуждающий взгляд от Риты и мамы. — У него там очередная эксклюзивная пластиковая девочка. Как будто обычных не хватает.

— Хватает. Всё хватает. — тут же ответила мать и быстро закивала головой, соглашаясь сама с собой. Как будто боялась, что в итоге моей супругой может оказаться очередной анимешный эксклюзив на полке. — А как пойдёт в академию, так совсем отбоя не будет! Точно-точно.

«Прозвучало так, как будто она совсем в меня не верит. Нет, подожди, я не о том думаю!»

Какая-то часть меня буквально кричала, что всё вокруг меня — иллюзия или обман, а другая… другая тоже знала об этом, но хотела в него верить.

В этот момент отец закончил читать газету, сложил несколько раз и, отложив её в сторону, взглянул на меня каким-то уставшим и презрительным взглядом.

— Академия? — прозвучал его строгий и удивлённый голос. — Какая этому сопляку академия?

— Пап? — тут уже удивился я. Он никогда так со мной не разговаривал.

— Ты жалкая пародия на мужчину. Наследник дома Меригольд? Хах, прости, дорогая, — обратился он к маме. — Но я лучше завещаю свою фамилию бездомной собаке.

— Дорогой, ну что же ты такое говоришь! Он же старается!

— Старается? Ха-ха-ха… Да-а… — отец басовито рассмеялся, но его смех так же резко оборвался, как и появился, а лицо вновь стало серьезным. — Ты, позор семьи, который даже не смог воспользоваться шансом, чтобы трусливо убежать и спасти свою жалкую жизнь. Когда эти твари принесли твою голову в мешке, думаешь, кто-то плакал? Нет, я даже не удивился. Было бы глупо ожидать, что такое убожество сможет сделать хоть что-нибудь правильно. Но этого оказалось мало! Да-а-а! Этого оказалось недостаточно! Ты настолько ничтожен, что умудрился сдохнуть аж два раза! И это наследник семьи Меригольд? Тот самый, чья тупая голова сейчас лежит в джутовом мешочке как трофей? Или тот самый, чьи кишки валяются на земле? Чмо без права голоса, которое почему-то думает, что может сидеть с нами за одним столом. Рита! — рявкнул он на мою служанку. — Почему его тарелка не на полу?!

Мнение отца для меня всегда было самым важным и авторитетным. Он никогда не врал и говорил только правду, какой бы она ни была. Но кроме этого, его суждения всегда были справедливыми. Папа никогда бы не сорвался на кого-то, будь то родственник или даже садовник, а попытался сначала донести информацию, узнать, почему произошло так, а не иначе, помочь в конце концов. За это его и любили все, начиная от простых людей и заканчивая мной.

По этой причине слышать от него подобное было для меня поистине сильным ударом. Потому что если он говорит, что ты «чмо», то это значит, что ты кто-то далеко хуже.

— Ой, и правда! — хлопнула в ладоши мама и придавила меня сочувствующим взглядом. — Какая жалость, ведь тупых животных не берут в академию. Впрочем, умных животных туда тоже не берут, иначе мы бы отправили туда попугайчика Виолы.

Женщина встала со своего места, подошла к отцу и положила тому руки на плечи, словно пыталась утешить или извиниться за такого жалкого наследника.

— Ты опять довёл родителей, братик, — покачала головой моя сестра. — Посмотри на папу — он безутешен. Ведь семья Меригольд вместо сильного наследника получила голову в мешочке. Какая жалость.

— Ты ничтожен. Жалок. Глуп.

— Я…

— И ты сдох. Тебе был дан второй шанс, а ты просто сдох.

В комнате повисла тишина. Было слышно только, как летний ветерок раздувает тюль. А ещё тихонько брякнула моя тарелка, которую Рита по наказанию отца переместила на пол.

— Есть что сказать в свое оправдание? — спросил отец и прошёлся пальцами по краю стола.

Теперь я покачал головой, а затем даже усмехнулся.

— Признаюсь, пробрало. Я даже растерялся. Всё-таки не каждый день обнаруживаешь себя в аду или за столом с мертвецами. Вот только мой отец никогда бы такого не сказал. Ни мне, ни кому-либо другому. Он умел признавать свои ошибки и всегда указывал на ошибки других, но не для того, чтобы пристыдить или унизить, а для того, чтобы тот человек стал выше и вырос над самим собой. Это была уникальная черта характера, но когда он тебя отчитывал, ты не чувствовал себя жалким, а становился сильнее. Каким бы хреновым сыном или братом я ни был, ни один из вас никогда бы не сказал мне ничего подобного. Ни мне, ни друг другу. Какими бы страшными ни были проступки, подобное не случилось. Во-вторых, уж не знаю, на что был расчёт, и мне неприятно это говорить, — я чуть поморщился. — Но вы все мертвы. Может, в моей бестолковой голове и есть какие-либо провалы в памяти, но такое я уж точно не забуду. И в-третьих, — кивнул на стол. — Вилки кладут слева, а ножи справа. Будь эта Рита настоящая, она бы вас всех, — обвел взглядом присутствующих. — Линчевала на месте, а потом пришла тётушка Гортензия, которая наша старшая горничная, ты-то, — обратился к отцу. — Наверняка не в курсе. Так вот, тётушка Гортензия собрала в совок то, что осталось от вас после Риты, и сожгла к херам собачьим вместе с твоим ебаным попугайчиком. — Теперь я обернулся к своей сестре. — В какой, блять, вселенной у тебя появился сучий попугайчик?! У тебя аллергия на животных. Что за всратый спектакль?! Хотите надавить на совесть?! Унизить?! Делайте это более грамотными способами, а не грёбаным клише из фильмов. Да, я сдох, и что?! Кто ты такой, чтобы меня осуждать за это?!

Внезапно лица всех членов семьи исказились в жутких гримасах. Широко распахнутые глаза с безумным взглядом, улыбки от уха до уха, да так, что дёсна видно.

— Ладно, ладно… Вот это реально стрёмно выглядит. А теперь я хочу знать, что тут происходит.

— Ты умер. — ответила мать, сохраняя страшный оскал. Её лицо сейчас напоминало какую-то криповую куклу-марионетку.

— Аж два раза, братик. — показала букву «V» пальцами сестра и, видимо, допив свой чай, принялась откусывать куски фарфора от своей чашки и громко хрумкать.

— Нахер иди. — кинул в её сторону, а затем обратился к отцу. — И к чему этот театр?

— Ты умер. — повторил отец.

— Я в курсе. Скажи чего не знаю.

— И обычно, когда демоны умирают, то попадают сюда. — продолжил он.

— Куда «сюда»? Где мы?

Вместо ответа стены зала разлетелись в разные стороны, так что остался только пол и одна дверь. Мне открылся несколько не тот пейзаж, который я ожидал увидеть. От лета, цветочного сада, что был у нас за окном, не осталось и следа. Комната висела посреди нескончаемого потока душ, которые выли и стенали. Но сколь бы жалобными ни были их крики, в самом низу их ждал бесконечно огромный котёл, где уже варились подобные им.

Теперь дорогой паркет в комнате не выглядел таким дорогим и надёжным. Скорее он напоминал старые, высушенные временем доски, между которыми пробивались алые лучи света.

— Мне туда? Если да, то зачем было устраивать всё это?

— Однажды. — продолжал тянуть лыбу отец. — Но не сегодня, маленький бес. У тебя сегодня праздник.

— Нужно задуть свечи?

— Знаешь ли ты, что некоторые демоны имеют собственные имена? — продолжил он, не обращая внимание на мою подколку. — Имя демона — это не то, что ты можешь взять себе самостоятельно. Не то, что тебе могут дать другие. Демоны — это дети преисподней, и если они делают что-то, что заслуживает её внимания, она дарует имя. Твоё достижение… Оно не тянет на что-то великое и вряд ли будет передаваться из уст в уста, но…

Внезапно дверь, что располагалась в последней оставшейся стене, распахнулась, и в зал кубарем влетела бесилка.

— У-а-а-а-а! — чертёнок по инерции проскользила по полу, споткнулась, упала на стол, собрала всю скатерть, запуталась сама в себе, попыталась встать, опять поскользнулась, но уже на тарелке, и вновь упала на край стола. Его перевесило и перевернуло. Вся посуда со звоном посыпалась на пол.

— Посмотри на неё. — Теперь слово взяла мать. Может, мне показалось, но она с каким-то восхищением смотрела на то, как сейчас эта дурында барахтается на полу, запутавшись в скатерти. — Низший демон, чья обязанность — жрать, срать и умереть, когда придёт время. Однако… — Женщина подняла бесилку за рог, сдёрнула с неё скатерть и отпустила. Чертёнок моментально метнулся в мою сторону и, встав передо мной, стала угрожающе шипеть на окружающих, пытаясь растопырить обрубки своих рук. — Я видела, как она тосковала, видела желание принести себя в жертву на благо кому-то другому и, хах, видела, как она лила слёзы! Слёзы! — повторила она. — А ведь у них даже слёзных желёз нет! Это ли не чудо?!

Монстр, который выглядел как моя мать, сделала шаг вперёд и протянула руку, видимо, желая погладить бесилку по голове.

— Хщ-щ-щ-щ-щ! — отреагировал чертёнок и стал пятиться, толкая меня назад и не давая к нам приблизиться. При этом она продолжала вертеть головой и переключаться взглядом между отцом, сестрой и матерью, стараясь контролировать обстановку.

Женщина секунду стояла с протянутой рукой, а затем всё же опустила её и, улыбнувшись тёплой материнской улыбкой, обратилась ко мне.

— Что ж, думаю, наше знакомство затянулось. — Она медленно закрыла и так же медленно открыла глаза, которые теперь мало чем напоминали человеческие. Абсолютно чёрные белки с полыхающими пламенем зрачками. — Я дарую тебе имя, мой маленький бес. Это величайший дар, который я могу дать тебе как твоя мать. Носи его с гордостью, и, может быть, однажды оно будет на устах всей преисподней.

— У меня уже есть имя, и я не твой маленький бес. — Мои глаза на секунду стрельнули в сторону двери, откуда пришла бесилка.

Разговоры с этой штукой, которая выдает себя за моих родителей, безусловно, увлекательные, но мне начинает казаться, что мы тут уже задержались.

— Уверен? — ухмыльнулась женщина и так же, но более демонстративно взглянула в сторону двери. — Вижу, тебе не терпится меня покинуть… Как жаль. Что ж, удачи тебе… Хью. — её взгляд опустился на бесилку, а на лице возникла безумная улыбка. — И тебе, жертва обстоятельств.

— Пока-пока, братик! — помахала рукой тварь в теле сестры.

Понятия не имею, что они собираются сделать, но, думаю, нам действительно надо бежать.

Я обхватил дурилку за талию и, не обращая внимания на её возмущение, рванул в сторону двери. Женщина с улыбкой наблюдала за моими действиями и, похоже, что не собиралась нас останавливать.

— Хью. — обратилась она ко мне, когда до выхода оставался один шаг. Я не мог не остановиться, это был голос матери. Такой, каким его помню.

Обернулся и посмотрел на оборотня.

— Найди свой дом.

— Без тебя разберусь. — буркнул в ответ и шагнул в тёмный проём.

— Хью. — опять прозвучал голос за моей спиной, и я опять остановился.

«Да она меня дрочит, что ли?!»

— Да? — я обернулся и встретился глазами с лисьей ухмылкой.

— Больше поблажек не жди.

— Спасибо, что предупредили.

— Всегда пожалуйста. — ещё слаще улыбнулась преисподняя.

— Я могу идти?

— Конечно. — женщина провела перед собой рукой. — Ты свободен. Открой рот, закрой глаза и три раза ударь пятками друг о друга. — хихикнула она.

— Что?

— Ничего. — раздался щелчок пальцами, и мир перевернулся.

***

— Х-х-х… Ю-ю-ю-ю… Хю-ю-ю-ю… Хью-ю-ю-ю…

Я проснулся оттого, что мне тяжело и кто-то больно тянет за щёку. Приоткрыл один глаз, удивился, открыл второй глаз. Это был всё тот же песчаный берег у огненного моря, рядом с кучей костей и трупом медузо-дракона. Только на мне сейчас верхом сидела чуть повзрослевшая копия бесилки, лапала за лицо и, вытянув губы трубочкой, пыталась произнести моё имя.

— П-прекрати. — отмахнуться я, не особо рассчитывая, что это сработает. Потому что, во-первых, язык она не понимает, а во-вторых, у меня нет голоса. Но тут меня ждал сюрприз.

Бесилка, увидев, что я проснулся, широко улыбнулась, радостно завизжала и принялась тереться о мою грудь щекой.

— Ху-Хью-Ку-Ху-Хью-Хю-Кю-Хью! — наперебой повторяла она. Не всегда удачно, но видно, что старалась.

А я замер. Очень боялся, что бесилка мне сейчас своими подросшими рогами глаз выколет, но кроме того, потому что услышал свой собственный голос.

— Раз, раз, проверка, проверка. Кхм, голос, голос, проверка.

Охренеть. Работает.

Резко вскочив с места, сбросил с себя дурынду. В голове крутилось так много мыслей, что просто не знал, за какую хвататься. Ещё бы! Ко мне вернулось право голоса! Взгляд упал на живот, но тот был целым и даже шрама от ранения не осталось, а все кишочки, что удивительно, вернулись на место.

— Х-хью-ю-ю! — ткнула в меня бесилка, после чего перевела пальчик себе на грудь и горделиво заявила. — Ду-у-ура-а-а! — её рука снова указала в мою сторону. — Хью-ю! — и опять на себя. — Ду-у-ура!

Так, стоп. Давай сначала.

Передо мной сейчас сидела подросшая версия бесилки. Одна рука по-прежнему была обрублена по локоть, но тем не менее вторая выглядела вполне целой, что странно. Сама девочка действительно как будто повзрослела лет на пять. Черты лица стали чуть более угловатыми, бедра несколько округлились, соски потемнели и увеличились, как и сама грудь, которая из состояния доски перешла в состояние шероховатости. Ну и рожки… Пятисантиметровые недоразумения превратились в десятисантиметровые недоразумения. В связи со всеми этими метаморфозами набедренная повязка выглядела откровенно маленькой. Я бы даже сказал, что слишком откровенно.

— Хью-ю-ю! — не унималась дурында. — Ду-у-ура! — хихикнула она, а затем внезапно поднялась и, радостно размахивая хвостом, пошла ловить жуков.

«Жопка тоже подросла…» — проскочила неожиданная мысль в моей голове. Я даже на секунду глазами прилип к её ягодицам, которые как бы невзначай выглядывали из-под набедренной повязки. — «Чего это я вообще?..»

Тряхнул головой, чтобы прогнать это наваждение. На всякий случай проверил и глянул снова… Наваждение вернулось. Может, мне показалось, но дурилка вдруг стала вызывать у меня какой-то подозрительный интерес.

«Херня какая-то! Хью, надо сосредоточиться!» — и в этот момент я кое-что осознал. Трудно передать словами, но мое имя воспринималось теперь по-другому.

Прозвучит глупо и мало понятно, да и мне сложно объяснить, однако человеческое имя Хью, которым наградили меня родители, вообще не то же самое, что демоническое. Теперь это было не просто имя, а отражение моей сути. Словно какой-то кодовый идентификатор, в котором зашифрован один конкретный бес, то есть я. И когда этот бес вырастет, станет сильнее, то получит второе имя. Примерно так я ощущал разницу между человеческим и демоническим именем.

— Хью… — попробовал его на вкус. Даже языком по зубам поелозил. — Интересно.

Нет, подожди, я не о том думаю! На меня обратила внимание сама преисподняя! Я буквально сидел напротив неё за столом! Уж не знаю, насколько это уникальное событие, может, она тут каждый день с кем-нибудь беседует, но, как мне кажется, это охренеть и не выхренеть обратно никогда вообще.

Я почесал голову и взглянул на бесилку, которая с упоением, а главное, самостоятельно заталкивала в рот жуков. Одна рука хуже, чем две руки, и лучше, чем две культи. Ядрёная адская математика, где один больше двух, но меньше двух.

Ладно, посмеялись, идём дальше.

— Дура? — обратился к бесилке, которая сидела, набив себе щёки, и старательно пережёвывала жуков. Услышав мой голос, чертёнок перестала жевать и уставилась на меня. — Ничего, ешь. Проверка связи, хех. — махнул рукой, и она продолжила.

Смешно. У преисподней странное чувство юмора. Почему? Потому что «Дура» теперь демоническое имя бесилки. Я это почувствовал, когда произнёс его.

То есть по итогу мы получили второй шанс, демонические имена, бесилка стала дурой, тут ничего на самом деле не поменялось, кроме того, она вернула одну руку. Но самое главное, я получил голос. То есть у нас есть возможность наладить контакт с внешним миром, а ещё… Кажется, моё тело тоже стало взрослее.

Специально прошёлся руками от верхушки рогов до кончика непослушного хвоста. По ощущениям стал выше и чуть шире в плечах. Вряд ли мы теперь дотягиваем до высоты взрослых демонов, но и на том спасибо.

— Ху-у-у… — раздался грустный голос на грани плача рядом со мной.

Обернувшись, увидел бесилку. Чертёнок с поникшим видом протягивал ко мне ладонь, на которой покоились остатки сломанной дудочки. Видимо, результат нападения змея.

— Ху-у-у… — шмыгнула носом дурилка и взглянула на меня.

— Было бы из-за чего переживать. — Потрепал её по волосам. — Не переживай, я ещё сделаю. Будет даже лучше.

— Ху?

— Обещаю.

И ведь вроде бы она ничего не понимает, да и язык толком не знает, а после моих слов стала чуточку веселее. Даже улыбнулась.

— Ху! — кивнула она с довольным видом.

Если подумать, то у нас и так всё складывается лучше некуда! Теперь можно придумывать и строить какие-нибудь планы! Какие? Э-э, да-а… Какие-нибудь! Любые планы! По крайней мере, можно потихоньку начинать вправлять мозги дурилке. Научу её говорить, писать, считать… Возможно даже… Хм… Голос. У меня же теперь есть голос! Но в том ли он состоянии? Надо проверить.

— Так, ладно, момент истины. — Поднявшись с песка, несколько раз кашлянул для прочистки горла. Бесилка, наконец, перестала толкать в себя жуков и, откинувшись на песке, стала с любопытством наблюдать за моими действиями.

Было страшно, интересно и волнительно одновременно. Собрав волю в кулак, набрал полные лёгкие воздуха. Это не так просто, как кажется. Обычным форсюзерам достаточно визуализировать схему и наполнить её силой. Чем больше опыта и могущества, тем большим объёмом силы может манипулировать маг и тем более сложные схемы он способен реализовывать. В моем случае, когда прокасты идут за счёт голоса, всё несколько сложнее. Вместо привычных заклинаний мы используем слова силы. Продвинутый уровень — песни, а грандмастера, настоящие гуру своего дела, могли исполнять гимны. Защита, усиление, лечение для союзников и отрицательные эффекты для противников. Но это невероятно сложно! Чтобы произнести даже самое базовое слово силы, необходимо иметь тренированные связки. Голос должен уметь резонировать с силой, способен резко срываться ввысь и падать в бездну всего за долю секунды. Человек с обычным слухом даже не поймёт, что услышал.

Я вытянул руку. В этом не было необходимости, но помогало сосредоточиться. Так проще представлять схему.

«И раз, и два…» — выдох, вдох. — «И три!»

— БАРЬЕР!

Кричать, кстати, тоже не обязательно. Но тут как с рисунками. Шёпотом ты словно рисуешь картинку на маленьком клочке бумаги, а когда говоришь громко и чётко, перед тобой будто холст — проще прорабатывать детали.

Тем временем сила срезонировала со звуком, и в нескольких метрах от меня стало формироваться полупрозрачное зеркало метрового диаметра. Почти такого же диаметра были глаза бесилки, которая резко скрылась в недрах костяной кучи. Одна макушка с глазами выглядывает.

Однако спустя несколько секунд заклинание развеялось.

«Не получилось», — я покачал головой и довольно улыбнулся. А всё потому, что проблема тут была не в отсутствии сил, а в банальном опыте, плюс у меня новые голосовые связки. Надо просто поднапрячься.

Я снова набрал полные лёгкие воздуха и выдохнул.

— БАРЬ-ЕР!

И на этот раз всё получилось. Не идеально, но главное, что получилось! Шикарно!

«Сестра бы мной гордилась…»

— Неплохо. — Оценил я результат и постучал пальцами по блюдцу. — Кажется, вышло даже лучше, чем раньше. Похоже, эти связки, — прикоснулся пальцами к шее. — Куда мощнее моих предыдущих. В конце концов и тело у меня сейчас демоническое… Да и возраст, похоже, у него несколько отличается.

Для теста взял в руку кость и хорошенько долбанул по барьеру. Удар вышел что надо, мое импровизированное оружие сломалось пополам, а вот барьеру хоть бы что.

— Хью? — послышался встревоженный голосок за моей спиной.

Я положил руки на плечи бесилке и постарался максимально доходчиво объяснить, что от неё требуется, медленно и чётко проговаривая каждое отдельное слово.

— Ты-ы, — пауза. Пытаюсь уловить внимание и понимание в её глазах. — Ждёшь здесь и никуда не уходишь, а я скоро вернусь, понятно?

Дурилка широко улыбнулась, что аж глазки зажмурила, а затем уверенно кивнула.

— Уа!

Даже не ожидал, что это будет так просто. На самом деле меня уже несколько часов мучила мысль, стоит ли брать её с собой, но в итоге я пришёл к тому, что лучшим решением будет оставить бесилку здесь. А то придётся отгонять от прилавков с едой и другими ништяками. Вряд ли она в полной мере сейчас осознает, что такое деньги и зачем они нужны, что может вызвать множество проблем. Достаточно вспомнить, чем обернулся её прошлый поход на рынок.

— Всё, я быстро. Будь здесь, никуда не уходи.

Раздав короткие и вроде бы понятные целеуказания, отправился к утёсу. Дура пошла следом.

Ну пошла и пошла, может, просто провожает, правильно же? Нет. Как только я начал подъём, бесилка тоже полезла следом.

— Куда ты…

— У-у-у! — нахмурила она бровки, а затем перевела взгляд на ближайший уступ. Карабкаться с одной рукой оказалось намного сложнее, чем с двумя, и похоже, она только сейчас это поняла.

— Ты ждёшь здесь! Я скоро вернусь! — повторил громко и чётко.

— У-у-у!

Не помогло. Бровки дурилки встали домиком, а глаза забегали от меня к выступу.

— Нет!

— Уа! У-у! Уа!

Что-то прочирикав на своём языке, Дура принялась раскачиваться и прежде чем я успел сказать ещё хоть слово, прыгнула. У меня аж сердце ёкнуло, когда её когтистые пальцы сорвались с уступа и чертёнок полетел вниз. Благо высота была небольшой, а потому обошлось без травм.

— Ты как? — крикнул я, глядя вниз.

Дурилка звучно шлёпнулась на свою тощую жёпь, пару раз хлопнула глазами, а потом произошло это.

— УА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!!!

Представили мою реакцию? Продолжая висеть на отвесной стене утёса, я какое-то время просто смотрел перед собой, думал о жизни, о вселенной, о том, почему это происходит именно со мной. Как так вышло… Пытался понять, где я повернул не туда... В общем, о многом.

В конечном итоге пришлось спускать и буквально на пальцах объяснять дурилке, что от неё требуется. Причём, стоило моим ногам коснуться земли, как вой неожиданно прекратился, а убитая горем морда вновь стала жизнерадостной.

— Ты манипулятор.

— Уа! — натянув широкую улыбку, кивнула она и схватила меня за руку. Хватка у неё, к слову, будь здоров. Как в капкан попал.

Нет, вы посмотрите на неё! Она уже второй раз это проворачивает. Видимо, хреновый из меня воспитатель, раз из демона умудрился сделать капризного ребёнка. И ведь обратно это никак не вернёшь.

Мне всё-таки пришлось задержаться ещё на час, чтобы объяснить этой бестолочи, что от неё требуется. За это время лишний раз убедился, что брать её с собой будет определённо плохой идеей. Часть информации она вроде бы понимает, часть точно понимает, но не делает, а где-то примерно половина как будто мимо головы уходит куда-то в космос. В общем, с горем пополам, но мне удалось отвязаться от дурилки и забраться на утёс.

Здесь всё было без изменений. Мне даже стало интересно, меняется ли хоть как-нибудь ситуация на рынке с приходом ночи или тут всегда так людно.

«Демолюдно, хех».

Разве что масштабы в связи с изменением моего роста несколько изменились. И если раньше я с трудом дотягивался до коленок прохожих, то теперь был примерно по пояс. С такими габаритами передвигаться незаметно по крышам сараев и пристроек мне уже будет труднее. Да и, как мне кажется, крадущийся бес привлечёт куда больше внимания, чем тот, что спокойно идёт по улице.

И похоже, что так оно и вышло. До меня действительно не было никому и никакого дела. Некоторые демоны были слишком заняты, выискивая что-то на прилавках, другие слишком уставшие, чтобы смотреть куда-то, кроме как себе под ноги. Про воришек ничего сказать не могу. Их тут либо совсем нет, либо они хорошо скрываются.

Где-то через десять минут осторожной, именно осторожной ходьбы, я добрался до прилавка торговца артефактами.

— Артефакты! Свежие артефакты! От лучших команд сборщиков! Подходи, налетай! Артефакты! А-а-а-артефакты!

«Кек, свежие артефакты… В каком месте они у тебя свежие?»

Видимо, в связи с неказистым внешним видом товара покупателей у него, к слову, тоже было немного. Вернее, всего один, да и тот непонятно, будет что-то брать или просто поглазеть пришёл.

«Что ж, попробуем наладить контакт».

— Уважаемый!

— Пшёл отсюда! — реакция была моментальной. — Увижу, что ты что-нибудь спёр, прикончу на месте! А ну, пшёл отсюда!

— Да я же…

— Вали давай! — вместе с последним выкриком торгаш достал из-под прилавка камень и швырнул в мою сторону. И хочу сказать, что силы он не жалел. Спасибо моей реакции и скорости, мне удалось увернуться.

Однако уходить я не собирался. Скрестив руки и вздёрнув нос, презрительно взглянул на торговца.

— Мне сказали, что здесь работает демон с хорошей деловой чуйкой, с которым можно вести дела, но, похоже, наврали.

— Ах ты мелкий… — с рыком проговорил он и, не обращая внимания на покупателя, кинулся в мою сторону.

Я состроил морду кирпичом и продолжал стоять, даже когда он подбежал ко мне в упор. Может, по мне и не скажешь, но в этот момент у меня не только из морды кирпичи хорошо получались. Жопа тоже была готова пару газоблоков наколдовать.

Хотя демон не представлял из себя ничего того, что стоило по-настоящему бояться. Да, был выше раза в два, но тощий. По морде видно, что сам ещё то сыкло. Орёт, когда не страшно, а когда страшно — ссытся посильнее многих. Одежда… Ну, тут могу немножко позавидовать. Сандали, штаны, безрукавка и что-то вроде дорожного плаща на плечах. Всё цвета грязи с кучей заплаток, швов и дырок. Звучит, конечно, хреново, но у меня и этого нет.

— Только тронь меня, и я больше не вернусь.

— И что? — усмехнулся демон, опустив руку, которой, видимо, собирался мне отвесить пару затрещин. — Я много потеряю?

— Пока не знаю. Мне нужна информация, деньги и еда. В обмен могу предложить только информацию. — Демонстративно хлопнул себя по тем местам, где обычно располагаются карманы. — С финансами у меня, как видите, беда.

Демон фыркнул и презрительно усмехнулся.

— Попрошайка, значит. Ну давай, выкладывай, что там у тебя за информация.

— Я немного разбираюсь в твоем товаре. Могу рассказать о предназначении и как он использовался до того, как попал к тебе на прилавок. Сказать, какие из них бесполезны, а какие ещё могут послужить хорошую службу. Если есть необходимость, также могу составить тебе компанию на закупках у твоих… Этих самых…

— Собирателей. — Поправил меня демон.

— Да, собирателей. Проверить, не обманывают ли они тебя, скрывая всё самое интересное, и настолько ли им можно доверять.

— Хм-ф… Звучит не очень. — Махнул он рукой. — Почему я должен тебе доверять? Меня засмеют, если узнают, что веду дела с каким-то бесом.

— А им обязательно знать? — Пожал я плечами. — Да и не собираюсь я с тобой дела вести. Буду рад простому обмену.

Взгляд демона стал задумчивым. Мне кажется, что он по-прежнему воспринимал меня как воришку.

— Херня из-под коня... Ты выглядишь так, словно только что из жопы вылез, а уже советы хочешь раздавать. Тут таких не любят.

— Хех, тут, как я заметил, никаких не любят. Но ты можешь проверить мои знания и... — моментально парировал аргументом и осекся, когда заметил, как демон, который перебирал товары на прилавке, ухитрился из общего хлама достать оборонительную гранату. — Ты можешь проверить и… убедиться…

Я пытался сосредоточиться на разговоре, но глаза сами собой срывались на этого придурка, который с каким-то бьющим через край любопытством крутил опасную хреновину в руках, периодически легонько дёргая за кольцо. Дёрнет чуть сильнее, и нам всем тут будет очень весело.

Торгаш, видя мою реакцию, нахмурился и начал злиться.

— Говори разборчивее, бес, и не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю.

«Ути писька важная какая».

— Там это... — я поднял руку и указал на покупателя.

— Что?!

Торговец обернулся, и мы оба уставились на демона у прилавка. Тот в свою очередь, решив, что его обвиняют в воровстве, поспешил оправдаться, протянув в нашу сторону свою находку.

— Я просто проверяю! Оцениваю! Смотрю, чтобы всё целое было! Вот!

И засунул палец в кольцо.

Могу ошибаться, но если выдернуть кольцо и отпустить рычаг, то у меня, кажется, есть около трёх секунд, при условии, что эта залупа смерти в рабочем состоянии и работает так, как надо.

— СТОЙ!

Все замерли. Ближайшие прилавки и даже прохожие. А я почувствовал, как в меня устремилась по меньшей мере пара десятков глаз. Молодец, Хью, умеешь оставаться незаметным.

— Я тебе сейчас голову снесу, заморыш! — взревел покупатель, но, к моему облегчению, палец из кольца вынул. Торговец тоже от него не отставал.

Чует моя жопа, если их не остановить, то они мне тут вдвоем навешают, не утащу.

— Господин, прошу, не гневайтесь! Я только хотел вас защитить! — сложил руки домиком над головой.

— Защитить? От чего? — покупатель покосился на продавца, а затем поднял и продемонстрировал лежащую на ладони гранату. — От этого?

— Всё верно! Эта вещь опасна, если не знать, как ей пользоваться.

Демоны обменялись многозначительными взглядами. Один говорил, что нехер трогать товар без разрешения, а второй просто обвинял в попытке убийства. Однако, всё вроде бы закончилось хорошо. Когда покупатель ушёл, торгаш дёрнул меня за плечо и зашипел прямо в лицо:

— Если ты сейчас же не объяснишься, то клянусь, что вырву тебе хвост, мелкий гадёныш!

Я огляделся и заметил, что на нас пялилась добрая половина улицы. Торговцы, прохожие и ещё парочка каких-то доходяг из переулка.

— Предлагаю поговорить где-то в более укромном месте, подальше от посторонних глаз и ушей.

Торговец смерил меня брезгливым взглядом, но затем кивнул в сторону своей лавки, а когда мы прошли за стойку, просто опустил шторку, чтобы скрыть нас от чужого внимания.

— Говори, крысёныш. Время — деньги.

— Кхм, — я кашлянул в кулак, прочищая горло, и выпрямил спину. Сейчас настало время, когда нужно использовать все свои навыки, которые приобрёл за свои недолгие восемь лет жизни на земле, а также те, что успел подсмотреть у отца, когда тот встречал важных гостей. — Меня зовут Хью.

Возможно, мне показалось, но моё имя как будто ввело его в замешательство, однако он довольно быстро оправился.

— Мне плевать, как тебя зовут. Ближе к делу.

Спокойно, спокойно. Это первая волна, держи нос по ветру.

— Зато мне не плевать, как зовут вас. Думаю, нам обоим будет выгоднее поддерживать в такой ситуации тёплые отношения.

— Умный до хрена? — демон цыкнул сквозь зубы, немного помялся, а затем представился. — Ракул. Меня зовут Ракул. А теперь выкладывай, что сказать хотел.

Хм-м… Интересно. Когда он произнёс своё имя, то я ничего не почувствовал. Видимо, его он придумал сам или ему кто-то его дал, но, во всяком случае, это не то же самое, что получить его от самой преисподни.

— Предлагаю пройтись сперва по прилавку.

— Валяй, но держи руки на виду. Если вздумаешь что-нибудь спереть… — демон навис надо мной.

— Если бы я хотел что-нибудь спереть, то пошёл туда, где есть еда или что-нибудь из одежды. — попытался я успокоить аргументами торговца, но тот продолжал сыпать беспочвенными обвинениями.

— Ты можешь продать то, что украл, а затем купить еду.

— И зачем мне такие сложные схемы?

— Да кто вас, воришек, знает!

Я вздохнул, покачал головой, а затем указал на прилавок. Спорить с ним уже сил не было.

— Давайте уже перейдём к делу, уважаемый Ракул.

— Я тебе мешаю что ли? — громко возмутился демон.

Клянусь, ещё чуть-чуть, и я обглодаю ему лицо. Однако мы, наконец, перешли к товару Ракула. Я просто указывал на предмет и вкратце рассказывал о нём.

— Это армейские жетоны. Практической пользы никакой, просто красивая побрякушка.

Ракул скрестил руки и недоверчиво посмотрел в мою сторону.

— Не амулеты?

— Хах, нет. Они нужны только для того, чтобы опознать тело. Здесь у тебя, — пошёл я дальше, — ржавые и помятые обоймы для различного оружия.

— Оружия? — демон довольно улыбнулся, но я поспешил его успокоить. — Без самого оружия они бесполезны. Плюс к этому нужны патроны — это такие маленькие цилиндрики… О! — мне на глаза попалась пистолетная гильза. Пришлось рассказывать, чем отстрелянный патрон отличается от целого, а затем провести краткий экскурс по огнестрелу. И чем больше я ему рассказывал, тем менее радостным становилось лицо Ракула.

По сути, у него на прилавке и вправду был сплошной мусор, который при должной смекалке можно выдать за магическую утварь, как он это и сделал в случае с жетонами. В уголке, на интересной подставке, стояла разбитая настенная масляная лампа. Корпус частично замят, но масло и фитиль в порядке, потому пользоваться можно. Впрочем, с лампой Ракул сам разобрался. А вот подставка, хех, для него оказалась загадкой.

Когда её увидел, даже подумал послать всё к чёрту и свалить на хрен, потому что передо мной сейчас лежала противотанковая мина. Собственно, на ней стояла лампа.

— Что? Что ты замер?

Я аккуратно и о-о-о-очень осторожно положил мину на место. Могу ошибаться, но вроде бы стандартный порог срабатывания у таких около ста пятидесяти килограммов, и это в том случае, если она хранилась при правильных условиях. А у нас какие условия? Правильно! Адские.

— И… Много у тебя таких?

— А что? — хитро прищурился Ракул.

— Это противотанковая мина. Если коротко, то её закапывают в землю, и когда что-то тяжелое на неё наступает или наезжает, то происходит взрыв. Достаточно сильный, чтобы нас тут сдуло вместе с твоим сараем. Кто тебе это вообще продал? Мне кажется, он хочет тебя убить.

Ракул задумался, но довольно быстро пришёл в себя и замахал руками.

— Что? Убить? Не-е-ет. Нет, определенно нет. Собиратели вылавливают различные артефакты в море огня, а потом продают на развес. Обломки никому не интересны, а эта штуковина выглядела целой.

На развес? Смешно.

— А как эти, — я обвел рукой прилавок, — артефакты попадают в огненное море?

— Да уж известно как! С неба падают! А ты не в курсе что ли? Не местный?

— Ага… Занесла нелёгкая.

Проездом, блин, оказался. Вышел не на своей остановке.

— Слушай, Хью, — голос Ракула вдруг изменился и стал более тихим и в то же время дружелюбным. — А можешь ещё посмотреть, что у меня на складе? Вдруг там тоже что-то опасное!

Я уже собирался согласиться, но вовремя опомнился.

— Конечно! Но сначала и ты ответь на мои вопросы.

— Смотря какие. — прищурился демон, на что я поспешил его успокоить.

— Простые. Мне не нужны твои секреты.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть секреты? — напрягся он ещё сильнее.

«Он тупой, да? Нет. Не должен быть, ведь тупые тут долго не живут. Не должны, по крайней мере».

Я вздохнул и после короткой паузы продолжил.

— Ты сказал, что эти вещи падают с неба, а там они откуда берутся?

— Да кто ж их знает-то? Просто иногда вываливаются и прям в огонь падают. Иногда что-то маленькое, порой что-то большое. Я сам несколько раз видел, как в лаву огромные стальные монстры падали. Так вот, от них лучше подальше держаться. Они немного побулькают, да взрываются. Ходили слухи, что несколько удалось на берег вытащить, но по итогу ничего полезного с ними сделать не удалось.

— А вылавливают их те самые собиратели?

— Ага, на баржах здоровенных плавают. — Ракул развел руки, пытаясь показать, насколько здоровенные эти баржи. — Что успеют из огня вытащить, то присваивают, а потом продают.

Следующие полчаса я расспрашивал Ракула на самые разные темы. Оказалось, что вынесло меня к некоему базару Маммона, одному из самых великих рынков преисподнии, где можно найти буквально всё, что твоей душе угодно. Только вот сам рынок делится на несколько регионов, и мы сейчас находимся в самом бедном. Товары тут дешёвые, качество говёное, а охрана почти бездействует.

— Чтоб ты понимал, был один случай, когда к охране подошёл торговец и пожаловался, что его хотят убить. Охранники только плечами пожали. Так вот убийца, посмеявшись над беднягой, сам подошёл к гвардам и так же их оповестил, что вот, мол, собираюсь этого несчастного пырнуть несколько раз, отрезать голову и в глаза его бедные отпердолить до самого мозга. И что ты думаешь они сделали?

— Что?

— А ничего. Охрана сказала, что когда трахнешь, тогда и приходи. Убийца воспринял это как вызов и, чтобы другим его жертвам неповадно было, решил выпендриться. Притащил торговца к охранникам и прямо у них на глазах… В общем, если бы мёртвая голова торговца могла кого-нибудь родить, то непременно родила, потому как в процессе, по словам свидетелей, текло даже из ушей.

— Так, а-а… — Я слегка потерял нить разговора. — А с убийцей-то что? Его казнили? Или посадили? Хоть что-нибудь ему сделали?

— Посадили? Ха, не-е-ет! Разве что на кол. Никто не любит, когда заставляют работать. Гварды господина Маммона тоже не любят… В общем, хех, если бы голова убийцы могла родить, то непременно бы родила, потому как в процессе, опять же по словам свидетелей, текло даже из носа.

Стоило, наверное, удивиться или ужаснуться, но я, кажется, начинаю привыкать к подобному. В том смысле, что это по-прежнему звучит мерзко, но именно такое развитие событий ожидал услышать. Было бы куда более странно, если бы стражи поступили так, как того требует закон. Или что у них тут вообще…

К слову, с Ракулом мне повезло. В какой-то момент демон будто бы позабыл о нашей договорённости и начал болтать без умолку.

Промежду прочим спросил у него по поводу местной валюты, о так называемых «серых» и медяках, про которые мне довелось услышать, когда я был у лавки мясника. Как оказалось, медяками здесь называли деньги бедных. Маленькие медные монетки, которые вроде и считались деньгами, но были в ходу только в бедном районе. А вот серые, синие, они же «синяки», фиолетовые и оранжевые — это уже официальная валюта преисподнии.

Ракул с опаской огляделся, а затем достал одну такую монету с гладким серым камнем в центре, имевшим округлые очертания.

— Видишь? Это соулкоины или монета души. Где-то их просто называют душами, в других местах просто монетами, поскольку медяки даже за деньги не считают, но суть в том, что в каждом камне заточена душа. Серая — слабая, безвольная, трусливая, погрязшая в грехах и пороках. В свою очередь синяя является её полной противоположностью. За одного синяка дают сотню серых.

— А за фиолетовую сотню синих? — предположил я.

— Хе-хе, а вот и нет! Фиолетовые — это талантливые души. Внутри монеты может скрываться душа гениального фехтовальщика, колдуна, стрелка, бегуна, летуна, самой страстной и горячей куртизанки! Кто угодно может быть внутри! И, как ты понимаешь, талант условного колдуна совсем не равен таланту условного повара.

— То есть, их можно поглощать?

— Говорят, что можно, — пожал плечами Ракул. — Но я сам ни разу эти монеты не видел и в руках не держал.

Интересно. Очень интересно.

— А что тогда хранится в оранжевых монетах?

— Хех, знал, что спросишь. Слухи разные ходят, но все они схожи в одном: если тебе когда-то в руки попадёт такая монета, то лучше избавься от неё. Никому не говори, что видел, где и при каких обстоятельствах нашёл. Просто выкини. Купить ты на неё ничего не сможешь, тебя скорее убьют, а выпускать наружу то, что сидит внутри… — закончил он с многозначительным взглядом.

— Способа узнать, что конкретно там сидит, я так понимаю, нет.

— Говорят, в высших кругах есть. — усмехнулся Ракул, демонстрируя нестройные ряды острых зубов. — Но чёрта лысого мы туда попадём. Впрочем, рассчитывать на то, что ты найдёшь монету с рыжим камушком, тоже не стоит.

— Да… Пожалуй.

Не о рыжих камушках мне сейчас нужно думать.

Дальше наш разговор плавно перешёл в подсобку, где большая часть товара оказалась бесполезным хламом, который не представляет из себя ни угрозы, ни ценности.

Кроме ящика с противотанковыми минами и пары снарядов для РПГ, которая подпирает его кривой прилавок.

— Это ведь ритуальное копьё, я угадал? — Ракул подкинул снаряд в руке, так что тот сделал пару оборотов, а затем ловко поймал. Красавчик. А я очком был готов лом перекусить в этот момент.

— П-положи. Вообще избавься от привычки подкидывать неизвестные тебе вещи.

— Что? Оно тоже опасное?

Я сглотнул, отобрал у него «ритуальное копьё» и аккуратно поставил в сторонку.

— Нет. Не особо. Но лучше с ними быть поаккуратнее.

Пока не засунешь её в РПГ и не выстрелишь. Вообще эти снаряды можно даже ронять, но ему об этом знать не обязательно.

— В общем-то, на этом всё. — Я поднялся с пола, отряхнул ладони и устало взглянул на Ракула. — Мне пора идти, но буду премного благодарен, если поможешь советом.

— Коне-е-ечно, мой друг! — широко улыбнулся Ракул. — Каким советом тебе помочь? Помогу чем смогу.

Едрить он кусок лицемерия.

— Мне нужна работа, жилье и еда.

Ракул подпёр подбородок, склонил голову набок и оглядел меня сверху вниз.

— Обычно в таких случаях я достаю камень из-под прилавка, но! Тебе, дорогой друг Хью, обязательно помогу!

Обратно на берег я возвращался в приподнятом настроении. Ракул, хоть этот демон и показался мне сперва весьма скользким типом, на деле оказался довольно приятным и открытым собеседником. Ну, либо я офигеть какой талантливый переговорщик.

По итогу мне удалось выяснить, где можно найти нормальное жилье, также добыл информацию по поводу работы. Однако решил, что с новым работодателем буду знакомиться уже завтра на свежую голову. А в завершение нашего разговора Ракул выдал мне горстку тонких ломтиков сушёного мяса, которые я по незнанию спутал с древесной стружкой. Не судите строго, дома мне такое есть запрещали. В общем-то и едой это можно назвать с натяжкой, поскольку грызть этот деликатес невозможно, лишь слегка надкусывать и рассасывать. Это неплохо перебивало аппетит, а ещё было очень вкусным. Даже не думал, что попробую в аду нечто подобное. Хотя не исключаю факт того, что я уже долгое время не ел нормальной еды и по этой причине мне оно так понравилось.

А вообще, если серьёзно, то одна вещь в разговоре с Ракулом поразила меня больше всех остальных. Демон не только не помнил свою прошлую жизнь, он даже не верил в её существование. Причём, как выяснилось, это обычное дело для обитателей преисподней. Ад для них не воспринимается как место наказания, скорее как обычная среда обитания. И по-другому свою жизнь они не видят и представить не могут. Такие дела.

Миновав рынок, я, наконец, добрался до места спуска, однако вместо привычного пейзажа увидел перерытый песок вперемешку с блестящей чешуёй и труп ещё одного медузо-дракона. Прошлого мы скинули в озеро, потому я мог с уверенностью сказать, что этот змей «новый».

«Дура!» — то ли выкрикнул имя, то ли выругался я.

Быстро спустившись вниз, поспешил к месту драки, благо оно находилось фактически в десяти метрах от костяной кучи, а когда добрался, то словил лёгкий ступор.

Чертёнок нашлась в окружении блестящих чешуек, которые, похоже, ей очень приглянулись и которые она сейчас абсолютно бесстрашно отковыривала от носа змея. Монстр, естественно, был против, периодически открывал пасть, пытался угрожающе рычать, но каждый раз, когда это происходило, бесилка стукала его костяной дубинкой по носу. Не била, а именно стукала. А потом снова принималась отколупывать чешую. Делала она это, к слову, с каким-то маниакальным упоением.

«Чем бы дитя не тешилось…»

То есть пока я занимался разведкой, эта бестолочь где-то умудрилась откопать медузо-дракона и навеселе, обладая лишь одной рабочей рукой, захерачить его палкой.

Бесилка в этот момент отколупала очередную чешуйку, подняла над головой и слегка покрутила, любуясь, как на её поверхности играют блики огненного моря.

— Ду…

Только я открыл рот, как она резко обернулась. Моська жуткая, тело напряжено, но стоило нашим глазам встретиться, и агрессивный взгляд тут же пропал.

Возможно, Дура была не в духе после того, как я ушел. Возможно, дракон просто оказался не в том месте, не в то время. Возможно… Она сама его нашла, забила колотушкой и притащила сюда…

— Хю!

Бесилка рывком вскочила с земли и, радостно повизгивая, прыгнула с разбега в мою сторону, повалив на землю. Не буду лукавить, но было приятно, что меня кто-то ждал и так сильно рад видеть. А ещё было чувство спокойствия, потому что я мог со стопроцентной гарантией сказать, что эмоции дурилки абсолютно искренние.

— Хю?

Радостные и душевные обнимашки закончились так же внезапно, как и начались. Чертёнок уставилась на меня вопросительным взглядом, а затем принялась обстоятельно обнюхивать.

Сначала одной ноздрей. Чего ей, естественно, показалось мало. Продолжая восседать на мне верхом, бесилка выпрямилась, зажала нос с одной стороны пальцем и звонко сморкнулась в сторону.

Я клянусь, что видел, как оттуда вылетел камень.

Тем временем, удовлетворившись полученным результатом, меня продолжили исследовать, шумно вдыхая и выдыхая воздух.

Не буду лукавить, но её голая жопка у меня на животе вызывала очень странные мысли и ощущения.

— Хю! — ткнулась она носом в мой зажатый кулак, а затем снова выпрямилась и с счастливой улыбкой указала когтистым пальчиком на него. — Хю! Хю!

Хех, клянчит вкусняшку.

Усевшись на задницу под внимательным надзором, сперва показал, а после поделил принесённую с собой закуску. Дурилка не сразу поняла, как её есть, попыталась слопать как обычное мясо и столкнулась с проблемой. Вкусняшка оказалась чересчур твёрдой. Пришлось объяснять, как с ней управиться, и вскоре она смогла в полной мере насладиться местным аналогом барбариски.

— Так, а теперь, думаю, самое время рассказать, что тут происходит.

Не знаю, на что я вообще рассчитывал, задавая этот вопрос.

— О-о-о! — округлила глаза дурилка, затем начала активно жестикулировать. — Уа-уа-у-у-у-у! Бам-бам-вж-ж-ж! Ар-р-р! Уа-уа, бум-бум!

Примерно в этой части её рассказа она вскочила со своего места, а затем с разбега пнула змея под бок, отчего животина натужно закряхтела. Босоёбина ещё около десяти минут во всех красках рассказывала, как плохо было змею в её компании, я в свою очередь делал поражённое до глубины души лицо и кивал. Грех было не удивляться, история-то захватывающая!

Но на этом день не закончился. Я собирался заняться ещё одним очень важным делом, которое стало возможным с появлением голоса.

Отправив дурилку дальше развлекаться с медузо-змеем, пошёл собирать кости. Мне нужны были небольшие обломки, такие, чтобы помещались в ладонь.

“Хе-хе, ты ещё не знаешь, что тебя ждёт”. — бросил я ухмыляющийся взгляд в сторону Дуры, которая продолжала самозабвенно дербанить змеюку.

В общем, не уверен, что мой метод будет правильный, но я решил, что пора научить подругу говорить на понятном всем языке.

Собрав достаточное количество костей, принялся выцарапывать на них буквы. И вскоре у меня был готов целый алфавит на костяных дощечках. Криво, косо, дёшево, и всё же учиться по нему вполне реально. Возможно, у демонов письменность отличается от той, что привычна мне, но, думаю, ничего страшного в этом нет.

— Ду-у-ура-а-а! — позвал я свою подругу, и её моська тут же выглянула из-за подрагивающей в предсмертных муках туши дракона. — Иди-ка сюда. — поманил пальцем.

Бесилка прищурилась и снова скрылась за змеем. Возможно, мне показалось, но, кажется, она что-то заподозрила. Думал, не пойдёт, но вскоре чертёнок выбежала ко мне с охапкой блестящих чешуек, которые поспешила сныкать за костяной кучей, и только после этого уселась напротив меня.

— Хю? — уставилась она на разложенные перед ней пластинки с буквами. Взяла одну в руки, покрутила, посмотрела и засунула в рот. Отбирать не стал — буква “Ж” нам пока не нужна.

— И так, — я сложил руки домиком. — Думаю, настало время научить тебя говорить.

— Хфу? — голова девочки склонилась на другой бок, а следом в рот к чертёнку залетела вторая пластинка.

“Ладно, буква “З” нам тоже пока не нужна…”

— Ты ведь хочешь научиться говорить? Ты меня понимаешь?

Бесилка на секунду замерла, даже перестала обсасывать пластинки, и какое-то время просто смотрела мне в глаза. Причём взгляд был такой… Как будто разумный. Слишком разумный.

— Ты сможешь общаться со мной и с окружающими. Поверь, это очень удобно. — попробовал докинуть аргумент. Невесть какой, но какой есть.

Вынув пластинки изо рта, бесилка вернула их на свои места, а затем подвинулась ближе и уверенно кивнула. Всё-таки что-то она да понимает, и это уже хорошо.

— Смотри, — я взял четыре пластинки и стал выкладывать перед ней, называя каждую по отдельности. — Это буква “Д”.

— Дэ! — моментально повторила она за мной. Помнится, она уже говорила свое имя, по этой причине я решил начать именно с него, а потом уже перейти к другим словам. Скорее всего, в какой-то момент алфавит станет бесполезен, и всё наше обучение будет проходить устно.

Так я доставал, называл и укладывал перед ней пластины, пока в итоге не получилось её имя, но она ещё пока этого не поняла.

— Давай повторим.

Указываю на “Д”, и она повторяет. Дальше пошла буква “У”, затем “Р” и “А”.

— А теперь быстрее.

— Дэ! У! Р-р-р! А-а-а!

Я улыбаюсь, а ей, похоже, начинает нравится эта игра.

— У! А! Д! Р-рэ! Дэ! — выкрикивает она с азартом.

— Смотри фокус. — провожу пальцем от буквы “Д” к букве “А”. — Ду-ура-а.

Как же мне нравится наблюдать за её эмоциями. У неё аж рот открылся от удивления, как будто я перед ней тут что-то капец невероятное сотворил.

— О-о-о-о-о-о! Ду-у-ура-а-а! Дура! — засмеялась она, ткнула в себя пальцем, а затем и вовсе сгребла все четыре пластинки. — Дура! Дура-Дура-Дура-Дура!

Блин, мне с одной стороны за неё даже немножко обидно. Ну какая же она дура? Очень даже умная. Особенно учитывая, в каких условиях ей довелось жить.

— Хью! — неожиданно указала на меня. — Хю-хю-хю!

— Что? Хочешь посмотреть на мое имя?

— Ху-ху! — быстро закивала она.

Забавно, но мое имя её интересовало даже больше, чем своё. Она аж ёрзать начала от предвкушения, а хвост вообще себе места не находил.

И вот на песок под вопросительный взгляд легла пластинка с буквой «Х», которую я тут же озвучил.

— Ху?

— Ху-ху. — С улыбкой спародировал дурилку, впрочем, ей даже это понравилось, о чём оповестил громкий заливистый смех.

— Ху!

— Ху-ху! — Опять повторил я.

— Ху-ху! Уа! — Продолжала смеяться бесилка.

— Ху-ху! Уа! — И я не отставал.

Смех чертёнка прекратился внезапно. Лицо девочки стало серьёзным, а затем она деловито указала на алфавит. Мол, хватит ржать, у нас тут серьёзное дело.

Следующая в ход пошла буква «Ю» и только потом мягкий знак. Вот с мягким знаком возникло несколько проблем. Во-первых, он не имел своего звука, а во-вторых, был похож на букву «Р», которая была в имени Дуры. Пришлось задержаться на этом моменте, но по итогу вроде бы разобрались.

Бесилка какое-то время сидела и с задумчивым видом разглядывала выложенные перед ней имена. Мне было интересно, что сейчас происходит в её голове, но читать мысли я, к сожалению, не умел.

А потом события приобрели неожиданный поворот. Чертёнок убрала из своего имени букву «У» и взяла из моего букву «Ю».

— Д… Дю-ю… ра? Дюра.

— Верно. Но звучит как-то не очень, да?

Девочка расстроено вздохнула. Мне тем временем пришла замечательная мысль. Я взял пластинку с буквой «Н» и показал бесилке, а затем положил на её имя вместо буквы «Р».

— Как тебе такое?

— Дю… Н-н-а-а… Дю-юн-н-а-а… Дюна!

По лицу видел, что ей понравилось. Она ещё пробовала различные варианты, один из которых выглядел как «Хьюдра». Трудно сказать почему, но это вызвало смех у нас двоих. Однако, что забавно, когда я назвал её Дюной, бесилка отрицательно замотала головой и с гордостью, ударив себя кулаком в грудь, заявила, что она Дура. В общем, чертёнок чувствовала, что с её именем что-то не так, и даже была согласна с тем, что есть более благозвучные варианты, но всё равно продолжала упрямо называть себя Дурой.

К завершению дня наш прогресс увеличился, и мы ещё изучили такие слова как: кость, жук, земля, мясо и спать. Путь в этом нелёгком деле нам предстоял неблизкий, но начало положено.

Перед тем как окончательно завалиться на боковую, я стал свидетелем забавной картины. Дурилка бережно собрала изготовленные мной пластинки и спрятала в дальнюю часть норы. Заметил, что в небольшой нише между костями также лежали осколки дудочки и парочка особо крупных чешуек. По сути, для меня эти вещи были чем-то на уровне мусора, но чертёнок воспринимала это как свое собственное сокровище.

“Показать бы ей, как это — жить в тёплом и уютном доме. Спать на мягкой постели, а не твёрдой земле. Есть, когда хочется и что хочется Рите. Эх…” — подумал я и стал постепенно проваливаясь в сон.

К слову, нору мы немного восстановили. Это на самом деле было не так уж и сложно. Просто поставили пару хребтов, уперев рёбрами в землю, да накидали сверху костей. Стало просторней, но появился один существенный недостаток — теперь даже в ночное время было отчётливо видно, что здесь кто-то живёт. По этой причине я для себя однозначно решил, что место нужно менять. Да и питаться жуками стало значительно сложнее.

Кроме того, меня не покидали слова Ракула о новом бесплатном жилье. Даже если там будет соломенная постель, то я уже буду счастлив.

«Хороший всё-таки мужик этот Ракул…» — подумал я и стал постепенно проваливаясь в сон.

— Мясо! — внезапно прозвучал крик у меня под ухом.

— Ёптваюмать! — аж вздрогнул. — Спи давай!

— Уа спать! Уа! Дура уа спать! Спать-спать-спать-спать-спать-спа-а-а-а-а-а-А-а-а-ать! Дура, мясо, ням-ням! Дура уа спать! Уа!

— Завтра ням-ням мясо, сегодня спать.

— Уа! Спа-а-ать! Уа-а-а-а! — Продолжая щебетать, бесилка шлёпнулась на землю позади меня, обняла рукой и прижалась щекой к спине. Это всё, конечно, мило, но её потом всё равно растащит по всей норе, уж я-то знаю.

Но как бы там ни было, в конце концов, мы уснули.

***

— О, да у нас тут парочка голубков! — услышал я чей-то насмешливый голос сквозь сон и только успел глаза разлепить, как кто-то схватил меня за ноги и резко выдернул наружу. — Доставайте их! Второго тоже дёргай!

— Сюда-сюда! Доставай! — послышался ещё один голос, за которым последовал удивлённый визг дурилки. Правда, визг тут же сменился злобным рычанием.

Она, в отличие от меня, всё поняла правильно. Это я, наивный болван, забыл, куда попал, и думал, что всегда и со всеми можно договориться. Ад был и является таким местом, где сперва нужно показать силу, и только после этого тебя кто-то станет слушать.

Едва меня вытащили из норы, первое и последнее, что я успел увидеть, было четыре рогатых силуэта, а потом кто-то врезал мне ногой по почкам.

— Крепи его! Крепи! — снова раздался чей-то задорный голос.

Удары посыпались один за другим со всех сторон. Мне ничего не оставалось, кроме как свернуться в позу эмбриона, закрыть голову руками и терпеть.

— О! Парни, парни! У нас тут сука молоденькая! Ха-ха, ретивая!

— Гр-р-рау! — послышался яростный рык Дуры.

— Не трога!..

Бум!

Я попытался крикнуть, но мне тут же в лицо вместе с песком и пылью прилетел удар, от которого сознание на секунду выключилось.

— Всё, заканчиваем! Он нам живым нужен.

Меня подхватили под руки, а затем подняли.

— Просыпаемся, принцесса, просыпаемся. — прозвучал насмешливый голос, а затем кто-то несколько раз похлопал меня по щеке. Из-за песка глаза жутко слезились, но мне удалось их открыть, и первое, что я увидел, была ухмыляющаяся рожа какого-то молодого демона. Он был явно старше меня, выше на две головы и шире. Ещё двое помладше держали меня за руки, и последний скрутил Дуру. Заломил ей руку и держал за шею, однако это не мешало ей рычать, гавкать и пытаться вырваться.

— Да стой ты спокойно! — демон просадил ей коленкой под дых. Сил он не пожалел, от удара ноги бесилки на мгновение оторвались от земли, а из лёгких вылетел весь воздух. В общем, она и вправду замолчала.

— Гх… Гра-а-у! Гр-р-р!

Помогло это ненадолго.

— Кх-х… Какого хрена вам надо? Мы что вам сделали? — выплюнув скрипящий на зубах песок, обратился к тому, что был старше. Мне показалось, что он в этой банде малолетних дебилов самый главный.

— Ого! Оно разговаривает! — хохотнул демон, а затем с размаху врезал мне в щеку. — Значит, слушай сюда, мусор. Я слышал, что ты ищешь работу, так вот, работа у меня есть. Бессрочный контракт на баржах Абаддона, платят едой и жизнью, отказаться нельзя, начинаешь прямо сейчас. Будешь собирать и сортировать такой же мусор, как и ты сам. Как тебе условия? Согласен?

— Звучит как рабство.

Демон наклонился так, что наши лица оказались на одной высоте.

— А это оно и есть. Заманчивое предложение, не правда ли?

— Не… херня какая-то. Придумай что-нибудь поинтереснее, тогда поговорим. — ответил я кровавой улыбкой и тут же получил удар в лицо.

Этот урод наслаждался тем, что мог безнаказанно меня бить. Распрыгивался как боксёр, лупил по рёбрам, вставал в какие-то долбанутые позерские стойки кунг-фу мастера и снова бил.

Меня волновал вопрос, где они меня увидели, как обо мне узнали. Неужели проследили от рынка? И я ничего не заметил?

Пока этот ублюдок развлекался, отрабатывая на мне удары, Дура буквально заходилась лаем. Чертёнок шипела и рычала до хрипоты, раскидывая слюни во все стороны. Я нечто подобное видел, когда мальчишки дразнили пристегнутую на цепь собаку.

— Слушай, а может, мальца сдадим, а эту… — демон, что держал Дуру, ухмыльнулся сальной улыбкой.

— Она ребёнок, говна ты кусок!

— Завали! — старший вдарил мне под дых.

— Ха-ха, да какой же она ребёнок, ты посмотри, какая дикая!

Продолжая заламывать руку бесилки, демон отпустил её шею и положил руку на её бедро. Это была ошибка.

Рычание резко прекратилось, бесилка оттолкнулась ногами от земли и, крутанувшись в воздухе, выдернула руку из захвата. Демон попытался схватить её за волосы, но чертёнок оказалась быстрее.

Я допустил ошибку, когда думал, что со всеми можно договориться. Они допустили фатальную ошибку, когда решили, что из нас двоих Дура представляет наименьшую угрозу.

Припав к земле, девочка резко выпрямилась и совершила молниеносный удар когтистой пятернёй прямо в шею демону. Послышался короткий рык, а следом в воздух выстрелил фонтан крови, а через мгновение на песок приземлился кадык урода, который её удерживал.

— Ах ты шлюха… — процедил сквозь зубы старший из нападавших, потеряв ко мне всякий интерес.

— Гр-р-р…

Дура с некоторым удовлетворением следила за тем, как умирающий демон катается по песку, хрипит и пытается зажать рану на шее, а услышав голос за спиной, обернулась. Глаза девочки сияли безумной яростью, в центре которой чернели острые как иголки вертикальные зрачки.

— Я убью тебя, мразь! — с криком ухмыляющийся ранее урод кинулся в её сторону.

Чертёнок в ответ зарычала ещё громче и припала к земле. Сейчас в её голове билось одно лишь желание — разорвать этих ублюдков на части, содрать кожу и обглодать их лица.

По небу прокатился раскатистый грохот, оповещающий о том, что день в преисподне закончился и началась ночь.

Дурилка засыпает, просыпается Дура.

— Иди сюда, мразь! — проорал старший и кинулся в сторону Дуры, она так же рванула к нему.

Я, желая помочь, рефлекторно дёрнулся следом, но меня крепко держали за руки.

— Куда собрался? — хохотнул тот, что был справа. — Мы ещё не закончили.

— Сначала поиграем с ней, потом продолжим с тобой. Скучно не будет. — засмеялся его товарищ, который удерживал мою левую руку. Вообще, есть у меня подозрение, что они любовники.

И в этот момент я вспомнил одно важное и неоспоримое преимущество своих собственных сил. В отличие от обычных форсюзеров, мне нахрен не нужны были руки.

В решимости Дуры разорвать этого великовозрастного кретина я не сомневался, и, вероятно, она вполне способна это сделать, но почему бы ей не помочь?

— Барьер. — тихо шепнул я, и в следующее мгновение прям перед лицом старшего появилось маленькое мутное зеркальце. Демон понять ничего не успел, врезался в него головой с разбега, аж ноги подлетели.

— Что за?! — ублюдок почти сразу пришёл в себя, однако это ему мало чем помогло. Тряхнув головой, он едва успел открыть глаза, да и то только для того, чтобы увидеть перед собой яростную физиономию Дуры с занесённой рукой.

Молниеносный удар демон попытался закрыть руками, и в какой-то степени помогло. Когти Дуры выдрали шмат мяса до самой кости с одной руки, который отлетел и с громким чавком приземлился в нескольких метрах.

— А-а-а-а! Дрянь! Я… Гха-а!

Очередной удар, и на песок вместе с кровавыми брызгами падает очередная филешка. Дура крепко обхватила демона бёдрами и не собиралась давать ему хотя бы один шанс на выживание. Каждый удар отрывал от ублюдка значительный кусок мяса, пока его руки не упали на землю двумя безвольными костяными верёвочками.

— Помо-помогите! — проорал он искаженным голосом, а в следующую секунду чертёнок вцепился ему зубами в щеку.

Всего за несколько мгновений Дура превратила этого говнюка в пережёванный фарш. И он продолжал истошно кричать, пока бесилка обгладывала ему лицо. А бесилка вообще не мелочилась. Откусывала щёки, отрывала уши, отгрызала брови и выбивала, порой даже выдёргивала когтями зубы.

— Может, вы ему поможете уже? — усмехнулся я. На самом деле это было не особо важно, что именно они сейчас сделают. Вдвоем наброситься на Дуру они не могут, в таком случае я останусь без присмотра, а один на один бесилка разорвёт любого. — Ваш ход, говноеды.

И-и-и… Один из них, даже не предупредив своего товарища, внезапно срывается в сторону Дуры. Это было настолько тупо и неожиданно, что я и второй говнюк, который продолжал держать меня за левую руку, просто замерли.

А потом мы уставились друг на друга.

«Если однажды молодой господин встретит маньяка в подворотне, то лучшим решением будет убежать. Но если такая возможность отсутствует, тогда просто вставьте свои пальцы в его глазницы. Он станет грустным, будет громко плакать и позволит вам уйти. :)» — проплыло в моей голове сообщение, которое когда-то написала для меня Рита на своей планшетке. И да, там реально в конце был смайлик. Рита просто душка.

Демон что-то хотел крикнуть, но я рывком ткнул его когтистыми пальцами прямо в глаза, и на смену булькающим стонам старшего пришёл матерный вой его подручного.

— А-а-а-а, сука! Сука! Мои глаза! Сука! Я убью тебя, сука!

О да, я прям чувствовал, как ему стало грустно. Впрочем, стоит отдать должное Рите, интерес ко мне он и вправду потерял.

— Я ничего не вижу! Бонс, я ничего не вижу! Помоги мне! — парень стал размахивать перед собой рукой, видимо, ожидая от меня атаку. А я в шоке пытался стряхнуть зацепившийся за коготь глаз.

Тем временем последний оставшийся демон смекнул, что он теперь в меньшинстве, и решил дать дёру. Сиганул в противоположную от Дуры сторону, рассудив, что я не такой страшный и опасный, как моя подруга.

В общем, за какую-то минуту у нас на пляже образовалось два в говнище разодранных тела, один грустный, вопящий о потерянном зрении рогатый придурок и последний, судя по скорости, с которой он бежал по побережью, чрезвычайно живой и здоровый.

Мы с Дурой переглянулись, когда она перестала отрывать куски от главаря их банды. Выглядела она в этот момент и вправду жутко. Вся морда, всё тело, руки, ноги в крови, только два золотистых зрачка блестели чистой, незапятнанной яростью.

Затем мы оба посмотрели вслед убегающему демону. Раньше бы я сказал, что пусть бежит. Мол, он проиграл, и будет милосердно оставить его в живых. Но… Мы все знаем, что в таком случае он вернётся и снова попробует нас убить. Опять будет смеяться над нашими страданиями. Я видел это, я знаю, каково это, и не хочу, чтобы подобное повторилось.

— Фас.

Бесилка сорвалась с места, как по сигналу пистолета, подняв в воздух облако песчаной пыли. Казалось бы, на двух ногах бежать куда удобнее, но эта засранка умудрилась развить какую-то невероятную скорость на своих троих. Я только и услышал глухой, постепенно удаляющийся «тыгы-дык». Как будто мимо меня пронеслась не маленькая чертилка, а целая кобыла.

Подгоняемый страхом демон бежал во весь опор, но даже так Дура двигалась раза в два, а то и в три быстрее. При таких обстоятельствах погоня завершилась достаточно быстро.

Один эффектный прыжок, и бесилка взмывает в воздух выше головы недруга, и я только сейчас замечаю в её руке длинную кость с увесистым хрящом на одном конце. Взмах, удар по затылку, и демон кубарем катится по песку, а дальше началось то, что наглядно показывало, в чём разница между «легонько стукает» и «жестоко хуярит».

Дура била со всей злости и со всего размаха. Только и было видно, как дубина поднимается над её головой, а затем обрушивается на несчастного демона. Он пытался закрываться руками, но она ломала их, била по рёбрам, ногам, коленям. В какой-то момент выдрала ему хвост и отбросила в сторону. Тогда я услышал отчаянный крик бедолаги.

Теоретически, как мне кажется, он должен был сдохнуть ещё в самом начале, но каким-то непостижимым образом оставался в сознании, что открыло для меня один неочевидный факт. Демоны явно более выносливые и более живучие, чем люди.

Когда я до них добрался, от демона почти ничего не осталось, но даже так он продолжал хрипеть. Что касается Дуры, то-о… Она развлекалась.

— Ум! Ум! Ум! Ум! — бесилка вцепилась в ребро и, уперевшись ногами в туловище, пыталась с раскачки его выдрать. — Ум! Ум! Ум! Ум!

— Агх-х… — тихо простонал несчастный, увидев меня.

— Развлекаешься? — обратился к дурилке.

Бесилка на секунду прекратила попытки добыть себе бесхозное ребро, посмотрела на меня, затем кивнула и продолжила.

— Ум! Ум! Ум!

— Уб-гх… Убей… Меня…

Я без каких-либо эмоций смотрел на его израненное тело и с лёгким отвращением на то, как на его губах надулся кровавый пузырь. Демон хотел ещё что-то сказать, может, повторить свою просьбу, но тут же получил ладонью по губам от Дуры. Бесилка несколько раз небрежно шлёпнула демона по лицу, а затем, видя, что тот заткнулся, снова принялась дёргать кость.

— Уб… ей…

Прозвучал громкий хлопок, и бесилка резко откатилась от тела. Заметил в её руках вырванную окровавленную кость с кусками плоти.

— Гха-а-а-а! — бедняга заорал и выгнулся дугой. — Убей! Убей меня! Хвати-и-т! — потратил он последние силы на этот крик.

Я же молча наблюдал за его страданиями.

— Не хочу. — Пожал плечами. — Я пацифист, понимаешь?

— Па-а-ци-и-фист? Па-а-ци-фист? — неожиданно повторила за мной Дура.

— Ага, пацифист.

— Пацифист! — Ткнула она в себя пальцем и улыбнулась во все тридцать два своих белоснежных зуба. Учитывая, что бесилка буквально вся была измазана в кровище и песке, звучало это скорее как угроза.

В конечном итоге дурилка всё-таки забила его, и вскоре мы вернулись к костяной куче, где продолжал подвывать безглазый хер. Демон ничего не видел и пытался уползти подальше. Однако, учитывая, что побережье представляло из себя равнину без единого места для укрытия, а передвигался он исключительно вслепую и на карачках, вышло у него неважно.

Когда мы его нагнали, Дура пинком опрокинула его на спину.

— Что… Уже не весело? Чего не смеёшься?

— Не бейте! Только не бейте! Я… Я сдаюсь! — поджал он руки, словно кролик.

— О-о… Дура, он сдаётся.

— Мясо! — ткнула пальцем бесилка в его сторону.

— Мясо, — подтвердил я, а затем присел рядом с демоном. — А теперь расскажи-ка мне, родной, с какого перепуга вы вообще сюда сунулись? Откуда узнали про меня? Кто навёл? Ракул?

— Я-я-я не знаю, кто такой Р-ракул! Клянусь, что не знаю! Я вообще ничего не знаю! Долбаш знал! Он сказал, что тут дел на пять минут, зашли и вышли. Сказал, что тут личинка какая-то дохлая обитает. Дотащим до пирса, а там сдадим за деньги! Всё! Я больше ничего не знаю! Клянусь!

— А Долбаш — это… Который самый высокий?

— Да-да-да! Это он Долбаш! Я просто за компанию пошёл! Лёгкие деньги! Если бы мне сказали, что вы такие серьёзные, я бы сразу отказался, клянусь!

— И про Ракула ты ничего не знаешь?

— Понятия не имею! Честно! От-отпустите, умоляю! Я никому и ничего не скажу! Мы просто пошутили!

И вот тут меня перемкнуло.

Пошутили? ПОШУТИЛИ?! О, это ты зря сказал. Шутники вонючие, я сейчас тоже пошучу. У меня аж в глазах потемнело от этой херни, которую он сморозил. Видел таких же сраных шутников и даже в розыгрышах их участвовал.

Сперва хотел отдать этого говноеда Дуре, но тут мне одной фразой просто умудрился голову вскружить.

Я резко поднялся, схватил ублюдка за рог и потащил в сторону огненного моря. Бесилка то злобно шипела, то периодически хихикала и подпинывала его ногами.

— Нет-нет-нет! Стой! Куда ты меня тащишь?! Не надо! Я не хотел ничего плохого! Клянусь!

— Дай-ка это мне. — протянул руку к Дуре и тут же получил её костяную дубинку. — Щас тебе тоже шутку покажу. Обхохочешься.

Со всей силы ударил сначала в один локоть, раздробив кости, а затем то же самое сделал со вторым. Демон, видимо, сообразил, что ничем хорошим это для него не кончится, и стал орать во всё горло. Впрочем, тоже недолго.

Когда я дотащил его до лавы, швырнул переднюю часть в огонь, намотал хвост на кулак и упёрся пяткой в затылок. Судя по тому, как он отчаянно колотил ногами по песку, шутка ему зашла. Он был буквально в восторге. Обоссался и обосрался от счастья.

— Надо было повязку снять… — расстроено покачал я головой. С тканью у нас тут дефицит. — Впрочем, можно будет отбить об камни и сплести из неё верёвочки. Верёвочки нам тоже нужны.

Когда демон перестал дёргаться, я устало осел на песок. Дурилка гуськом подобралась ко мне, уселась рядом и положила голову на плечо. Так мы просидели минут десять, а потом ей пришла в голову идея немножко перекусить этими уродами. Однако я дал понять, что делать этого не стоит. Еда должна быть едой, а говно должно быть говном. Одно мы едим, а второе закапываем.

«Ну или сжигаем», — подумал я и спихнул тело в лаву.

Дура была не очень согласна с моим решением, но возражать не стала, видимо, посчитав, что мне известно что-то, чего не знает она. По итогу мы сожгли все тела. Как к этому отнеслась Дура и так было понятно, но вот как к этому относился я?

Это может показаться странным, но мне было чхать на них. Я чувствовал, что у меня внутри хотя бы что-то должно возразить или пискнуть, что это ужасно и поступать так не следует. Но ничего. Вообще всё фиолетово, как будто занимаюсь подобным уже долгие годы, что, естественно, было неправдой.

Но в жопу душевные терзания, у меня сейчас есть проблемы по насущнее. Для начала нужно было выяснить, что стало причиной появления этих говноедов рядом с нашим убежищем. Виноват ли в этом Ракул или это просто совпадение. Демон, которого мы допрашивали, сказал, что не знает, кто такой Ракул, но по сути это вообще ничего не значит.

Стоит спросить его об этом в лоб?

— О, Хью, мой дорогой друг! Какое несчастье! Какой кошмар! Ужас! Как ты мог подумать о том, что я причастен к этому?! Клянусь, что я тут ни при чём!

И хорошо, если это окажется правдой, а если нет? Если это он навёл? Но какой ему смысл? Почему тогда просто не схватил меня тогда на рынке? Вряд ли бы ему кто-нибудь помешал, ведь, насколько я понял, охране там вообще пофиг, кто и что творит. Стоп. А почему я вообще так решил?

— А ведь это он мне так сказал. — нахмурился я, вспоминая историю про торговца и убийцу.

А что, если помимо того, что он не мог ничего сделать из-за охраны, ему было интересно, куда я пойду и что найдут его малолетние хренососы?

— Блин, да почему я вообще поверил ему, что он Ракул?! Хороший мужик? Схрена ли? Потому что дал сушёное мясо?! Ты идиот, Хью. — шлёпнул себя ладошкой по лбу. — Наивный идиот.

— Уа? — Дура непонимающе уставилась на меня, потом на свою ладонь. И тоже шлёпнула себя по лбу. — Хью?

— Хах, не обращай внимание. Это работает только на идиотах.

Дурилка хихикнула, а затем приложила свою ладошку к моему лбу.

— Хю-ю-ю! — зажмурилась бесилка, улыбнувшись ещё шире.

— Да, пожалуй, ты права. — Не сумел я удержаться и улыбнулся в ответ. — Боюсь, нам нужно уходить отсюда.

— Ухо-дить? — вопросительно взглянула на меня бесилка.

— Да. Здесь слишком опасно оставаться, по-этому нам придётся покинуть это место.

— У-у-у… — прозвучало расстроенное гудение. Чертёнок развернулась и, что-то бормоча себе под нос, поплелась в сторону норы.

«Грёбаные родители, опять переезжают. А как же моя школа? Как же мои друзья? Моя подружка Франсин будет плакать! Мы ведь договорились вместе пойти на выпускной. Бу-бу-бу…»

Хех, примерно так это выглядело со стороны.

— Уа-а-а-а-а! — донёсся из норы душераздирающий крик.

Я моментально сорвался с места, думал, там катастрофа какая, но всё оказалось немного прозаичнее. Дура нашлась, сидя на земле в окружении своих сокровищ, куда входили чешуйки дракона, обломки дудочки и пластинки с алфавитом.

— Уа-уа-у-у-ма-ма-бе-бе-ку-ку-ба-ба! — протараторила бесилка, взяла в руку пластинки, кусочки дудочки, а когда стала поднимать чешуйки, то всё рассыпалось. Сложно ей с одной конечностью. — Уа! — в меня выстрелили взглядом, полным горя, отчаяния и вселенской тоски вперемешку с грустью. Настолько грустным даже не был тот хер, которому я глаза вырвал.

— Ладно, не переживай, у меня есть хорошая идея. Зря мы что ли с этих придурков набедренные повязки снимали?

— Уа?

В общем, вскоре в руки бесилке лёг тканевый кулёк, внутри которого были аккуратно сложены все её ценности. Опять же, для меня херня, а Дуру этот подвиг впечатлил даже больше, чем когда я помог ей с тем великовозрастным рогатым дебилом.

Кто бы только видел, с каким счастьем в глазах она прижимала этот вонючий тканевый мешочек к груди, померли бы от умиления. Помню, моей сестре подарили барби с встроенным «AI», так вот она выглядела примерно так же.

Я долго думал по поводу того, где нам устроить ночлег, но в итоге плюнул на это дело. Безопасных мест или нор, куда можно забиться, на побережье нет, а если и есть, то мы о них не знаем. Оставаться у костяной кучи мне было страшно. Просто поверьте, просыпаться от того, что кто-то тянет тебя за ноги, то ещё чувство, и его повторения мне не хочется.

Также мне не хотелось идти на рынок в сопровождении Дуры, мало ли чего учудит, но выбора особого не было. Куда мне её спрятать? Оставить на берегу? Нет, это глупо. Даже ещё глупее, чем оставаться тут вдвоем.

Однако есть проблема.

Я взглянул на утёс.

— Высоковато.

— Уау!

— Исключено. Я не дам тебе карабкаться туда с одной рукой. В тот раз тебе повезло, в этот может не повезти. Переломы и травмы сейчас просто недопустимы, уж прости.

Бесилка нахмурилась и опустила взгляд, покрепче обхватила мешочек.

— Эх, ладно, — бумкнул её по носу. — Тут вроде торговые маршруты пролегали. Пойдём по нему, глядишь, выйдем к рынку. Как-то же они туда попадают? Не думаю, что целыми караванами по скале карабкаются.

Побережье беспрерывно обдувалось горячими, засушливыми и изнуряющими ветрами. Они трепали волосы, заплетая в них пыль и песок, не оставляя без внимания глаза, нос и уши. Если прислушаться, то среди их протяжного воя можно услышать тихие шепотки. Холодные, горячие, яростные и абсолютно безразличные к двум маленьким пиздливым бесам, которые продолжали упорно идти туда, не зная куда.

Дорога была длинной и тяжёлой даже для взрослого демона. А там, где взрослому нужно сделать один шаг, бесятам требовалось два, а то и три, но они продолжали шагать. Спотыкались, падали и… не вставали. Зачем вставать, если можно немножко полежать, верно? Однако потом всё же приходилось подниматься и двигаться дальше.

Ладно, я немного преувеличиваю. На самом деле мы идём всего пару часов.

— Что это? — выставил перед девочкой пятерню.

По хмурым бровкам Дуры было видно, как сильно она напрягает мозг, пытаясь вспомнить название.

— М-м-м-м… Валосы!

— Хах, сама ты валосы! — повторил я за дурилкой. — Они у тебя на голове. А на руке что?

— Пальцы!

— Верно! — одобрительно почесал бесилку за ушком. — Это пальцы. А если один, тогда как?

— Ха! — прозвучала небрежная усмешка. — Валосы!

— Нет. — тяжело вздохнул я, продолжая перебирать ногами по зыбкому красному песку.

— Жопа! — нахмурилась бесилка, а затем затараторила. — Жопа-жопа-жопа!

— Много — это пальцы, а один — это…

— Жопа!

— Палец, Дура. Когда один — это палец.

Бесилка хмыкнула и быстро закивала головой. Мол, я так и сказала.

— Правильно. — вскинув бровки, медленно закрыла и так же медленно открыла глаза Дура. — Один — это палец, а когда много — это пальцы. И на голове у тебя валосы. Хью — мо-ло-дец. — улыбнулась бесилка во все тридцать два.

В общем, медленно, но верно Дура изучала язык. Какие-то слова давались с трудом, другие легче. Что примечательно, слово «жопа» ей далось проще остальных. Бесилка даже склонять его научилась почти сразу и без ошибок. Кто бы сомневался, да? Любимое слово, сразу после наших имён. Только вот именами она называла нас, а весь остальной окружающий мир превратился в жопу.

— Что это? — указал я на огненное море.

— Жопа!

— А это? — ткнул на песок.

— Жопа!

— А это тогда что? — резко шлёпнул бестолочь по ляжке. Бесилка хохотнула и отпрыгнула в сторону.

— Хы-хы, тоже жопа!

Я проклял тот момент, когда рассказал ей об этом слове.

— А на лице у тебя что? — решил схитрить.

Дурилка, прижав культей мешочек к груди, принялась ощупывать себя и неожиданно для меня называть соответствующие слова, причём правильные.

— Рокга, у-уши, гласза, бров-и-и, — тянула она гласные. — Рот и ноус…

— Нос? А не жопа? — прищурился я, усмехнувшись.

Дурилка изобразила ехидный оскал и замотала головой.

— Нет. Не жопа.

— На-адо же… — хохотнул я. Всё-таки когда ей надо, она бывает умной.

Так и двигались по этому бесконечному огненному пляжу. Один раз нам встретился торговый караван, но от него успешно спрятались в неглубокий разлом под утёсом. Забились друг за дружкой и тряпками накрылись.

Не знаю, что насчёт Дуры, но мне было страшно. Я знал, что всё будет хорошо и конкретно со мной ничего не случится. Почему? На то не было причины. Это всё детская наивность, и так уж вышло, мне хватало мозгов понять, что это чувство не имеет под собой никакого основания.

У нас нет еды, нет источника денег, нас самих могут сожрать в любой момент или просто забрать в рабство, где будут использовать, пока дух не испустим. Могут банально захватить для развлечения. Какого? Любого. Буквально любого. Нам никто не поможет и никто не заступится.

Поэтому нам надо быть максимально осторожными. И именно поэтому Дура теперь знает, что такое «опасность», «тихо» и «замри».

Можете назвать меня ссыклом, я в ответ отправлю в пешее эротическое. Лучше уж я буду ссыклом, но зато живым ссыклом.

До конца побережья мы в итоге так и не дошли. Через полчаса ходьбы обнаружили небольшой обвал. Похоже, что отвалилось несколько крупных глыб от утёса, в результате чего образовался довольно удобный для подъёма рельеф с небольшими площадками. Не абы что, но здесь я хотя бы мог помочь Дуре. Где-то подтянуть, где-то затащить, а где-то, наоборот, подтолкнуть. Пару раз использовал барьер в качестве опоры, чтобы перебраться с одной каменюки на другую.

— Фу! Не хочу! Не нравится!

— Не капризничай. Мне тоже не нравится, но так проще. Он выдержит, видишь? — демонстративно попрыгал по барьеру. — Ничего страшного.

— Всё страшно! — не согласилась со мной дурилка. — Вообще всё страшно! Очень страшно! Жопа как страшно!

Я знал, что барьер вполне может выдержать наш вес, причём даже если мы встанем на него вдвоем одновременно, но ладошки всё равно потели. Трудно не потеть, когда от падения с высоты тебя отделяет тонкая полупрозрачная хреновина.

— Голову твою лохматую почешу. Пять минут целых чесать буду без перерыва. — использовал я последний аргумент.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Дура знала, что обещания надо выполнять. Если дал слово, то держи его, иначе никак.

В конце концов восхождение далось тяжело, но даже так мы всё-таки добрались до вершины.

Дурилка сразу же проверила узелки на мешочке с сокровищами, чуть огляделась, бросив мимолётный взгляд в сторону рынка, а после обратилась ко мне со своим универсальным вопросом.

— Уа?

— Нет, сейчас туда мы не пойдём. Двинемся по окраине обратно. Я хочу проверить, правду ли говорил Ракул по поводу работы и жилья, а потом, исходя из этого, сделать вывод, стоит ли ему доверять или послать на все четыре стороны.

Я понимал, что сильно рискую, возвращаясь, но также понимал, что мне просто некуда было идти. Будь это наш мир, то обратился в полицию, органы опеки или… куда там потерянных детей обычно приносят? Не знаю. Девять-один-один, и проблема решена. А тут что? Местные стражи сами из меня начинку для пельменей сделают.

— Не хочу быть пельменем. — тихо буркнул я, за что получил вопросительный взгляд от дурилки.

— Уа?

— Не… Ничего. Не обращай внимания. — махнул рукой, и мы пошли дальше.

Или хотя бы вспомнить мясника! Хотя чего там помнить, я и не забывал. Одна только мысль о том, как этот демон проталкивал бесенку вертел под хвост, заставляла задницу непроизвольно сжиматься.

Спасибо, но такой помощи мне не надо.

В общем, мы отправились в обратный путь, но уже по вершине утёса. Земля тут была несколько твёрже, а потому идти стало чуть легче. Хотя ноги начали понемногу побаливать, всё-таки не привык я к таким переходам. И где-то к середине дня вдалеке на побережье наконец-то замаячила наша костяная куча. Не могу сказать, что испытывал к ней какие-то особые чувства, скорее она была своеобразным якорем или ориентиром, на который можно опереться.

— Кости! Кости! Кости! — радостно защебетала Дура, добавив в походку пружинистого шага.

А я тем временем пытался унять беспокойство по поводу рынка. Бесилка, к слову, вскоре тоже стихла и стала вести себя куда более спокойно и настороженно. Было видно, что воспоминания о произошедшем никуда не делись.

— Идём.

Дура прижала мешочек культёй, а второй взяла меня за руку, и мы вошли на рынок. Здесь по-прежнему было шумно и многолюдно. Не так, что яблоку упасть некуда, и всё же необходимость смотреть по сторонам присутствовала, в противном случае можно было с лёгкостью на кого-то наткнуться. Разношёрстные, бомжеватые на вид демоны сновали взад и вперёд, создавая бесконечную замкнутую движущуюся массу. Глаза то и дело натыкались на торговцев, которые без устали размахивали руками и зазывали подойти оценить их товар. Нос щекотал чудесный кислый аромат пота, крови, говна и подгоревшей еды. Периодически вперемешку к ним добавлялся запах серы и тухляка.

— Нам сюда. — дёрнул бесилку за руку.

Ракул во время разговора в красках описал, где и кого надо искать, так что я примерно накидал в голове карту, как добраться до нужного мне места.

— Пять пролётов прямо, повернуть направо, пройти тридцать три ряда и ещё десять налево…

Учитывая, что мы изначально вошли на пять рядов дальше от того места, где торговал Ракул, то нам осталось пройти ещё двадцать восемь, а затем повернуть налево, и через десять мы будем на месте.

«Изи!»

Что? Дофига сложно для восьмилетки? Да бросьте, я одной рукой прошёл все три части «Соулсов», включая все вышедшие DLC, в перерывах играя хером на рояле.

Ладно, может и не хером, может чуть-чуть даже читерил, но мне кажется, любой уважающий себя геймер имеет встроенный в мозжечок компас.

— Эй, сопля хвостатая! Эй! — прозвучал чей-то рокочущий голос. Дурилка остановилась и даже обернулась, но я только сильнее дёрнул её за руку и прибавил шага, силясь затеряться в толпе. Друзей у нас тут нет, добра нам здесь точно никто не желает, а потому разговаривать с незнакомцами мне определённо не улыбается.

Окрик повторился ещё раз, но затем утих, и больше мы его не слышали.

Стоит отдать должное Дуре, она не оправдала моих переживаний. Бесилка вела себя в высшей степени хорошо и спокойно. Никуда не лезла, никого не дёргала, в общем, до места мы добрались, можно сказать, без происшествий и не привлекая к себе лишнего внимания.

— Это… Кажется… Здесь. — неуверенно проговорил я, глядя на странного демона, который внешне напоминал жирного тапира. Светло-коричневая кожа, длинный свисающий нос-хобот, маленькие глазки-бусинки, такие же небольшие рожки и капец раскачанные руки. Буквально два бревна с тремя мясистыми пальцами на каждом. Выглядел, если честно, он максимально нелепо и неуклюже. Но не агрессивно, скорее наоборот, вполне дружелюбно или, вернее будет сказать, отрешённо.

Демон периодически потягивал дымок из металлической трубки, которую засовывал под свой длинный нос, а затем выпускал объемные облака наружу из хобота.

Что касается его товара, то тут всё довольно очевидно. Вокруг лавки, да и сам прилавок были уставлены глиняными вазами и горшками разного размера. Правда, вне зависимости от размера выглядели они буквально никак. То есть по сути это были ёмкости с глиняными крышками, и на этом всё.

Примечательно, что в отличие от других торговцев, этот коричневый тапир сидел молча и с абсолютным безразличием смотрел на окружающих. Впрочем, окружающим тоже не было до него никакого дела.

— Извините, — подошёл я к прилавку. — Вы не знаете, где здесь можно найти кузницу?

Тапир неспешно перевалился с одного бока на другой, подпёр голову кулаком и… всё. А, нет, ещё бзднул облаком дыма.

Около десяти секунд мы молча смотрели друг на друга, я даже стал подумывать, что он меня не расслышал. Однако, вскоре демон всё же заговорил.

— Здесь.

— Кузница здесь? — удивился я.

— Нет. — после короткой паузы ответил тапир. — Но когда-то она была здесь.

— А теперь…

— А теперь её тут нет. — угольки в трубке раскалились, и в воздух вылетела очередная порция дыма. Демон снова перевалился на другой бок. — Теперь тут я. Делаю горшки. Разные. Их покупают. Потом…

И замолчал.

— И что потом? — решил я узнать продолжение его мысли.

— Потом я делаю новые.

«А-а-а, вон оно что».

— И их снова… покупают. — проговорил тапир своим низким, немного придурковатым голосом. Вообще у него интонация и манеры речи были такими, что начинало казаться, будто он аутист. — Иногда я… курю. Когда есть время. Сейчас время есть, и я… курю. Люблю… курить.

С этими словами, прикрыв глаза, демон опять затянулся и выдохнул.

— Апч-хи! — отреагировала дурилка.

На этом я собирался распрощаться с тапиром, но меня внезапно посетила мысль. Да, кузницы здесь нет, Ракул, очевидно, наврал либо ошибся, но зато есть какое-то подобие гончарной мастерской. Мне не доводилось работать с металлом, но вот с глиной, пусть и полимерной, я всё-таки знаком. Так что чем не вариант, а? Думаю, лепить какие-то там горшки у меня точно получится.

— Извините. — снова попытался я начать диалог, но меня перебил какой-то прохожий.

Тощий демон, не сговариваясь с тапиром, щелчком пальцев отправил в его сторону монету. Гончар, что удивительно, при своей медлительности среагировал моментально. Рука резко дёрнулась и с хлопком поймала блестяшку в воздухе, а тощий так же молча подхватил одну из ваз и удалился прочь.

Так… И что это сейчас было? Я точно видел серебристый соулкоин. То есть за эту кривую херню ещё и кто-то деньги платит? И не торгуется? ПОЧЕМУ?!

Пока я думал, какого чёрта сейчас произошло, к прилавку подошёл другой покупатель, и происходящее повторилось. Одна монета — один горшок.

— Ты что-то хотел спросить? — первым заговорил тапир.

— Да, мы ищем работу. — Дёрнул дурилку за руку, чтобы бесилка подошла поближе. — У вас есть работа? Желательно с местом для ночлега. Мы не жулики и не ворье. Хотим честно оплачиваемого труда.

И снова это долбаное молчание.

По его маленьким чёрным глазам-бусинкам даже хрен угадаешь, что творится у него в голове. Может, он вообще заснул.

— Ха…

О нет.

— Ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Да, тапир начал громко хохотать, периодически хлопая рукой по прилавку. Прохожие на это почти никак не обращали внимания, лишь некоторые кидали в его сторону опасливые взгляды. Дура недовольно порыкивала, нервно дёргая хвостом, а я терпеливо ждал.

— М-м-м… Странный день. Два маленьких беса просят работу… М-м-м-м… Стра-а-анный, очень стра-а-анный день.

— Ничего в этом странного нет! Я хочу есть. Она хочет есть, — кивнул на дурилку. — Мы можем работать. Тебе нужны работники? Подручные? Можем носить, таскать, уносить. Я могу попробовать лепить вазы.

— Мха-ха-ха! Ва-а-азы! Смешно-о… Стра-а-анный, стра-а-анный день.

— Так что? Долго будешь смеяться или уже дашь ответ?

— М-м-м…

Тапир лениво почесал щёку, склонил голову набок и снова затих.

— Ну?!

— Как мне вас называть, бесы?

— Я Хью, а это… — взглянул на бесилку. Мне просто было неловко её называть по имени.

— Дура! — гордо заявила она.

— О-оха-ха-ха-ха! Имена! Бесы с именами! Ха-ха-ха! Хорошо… Я дам вам работу. Будете работать на Фикула. — демон отодвинул часть прилавка в сторону, чтобы мы прошли внутрь. — Проходите, проходите…

— Значит, вас зовут Фикул? — обратился я к тапиру, когда он закрыл за нами прилавок.

Первое, что бросилось в глаза, было даже не внутреннее убранство, а нижняя часть тапира. Относительно верхней здоровой части она выглядела непропорционально маленькой. Как я позднее смог увидеть, Фикул использовал свои мини-ножки только как точку опоры, а передвигался только за счёт сильных массивных рук. И, хочу отметить, что двигался он при этом если не быстро, то капец как проворно. Но сейчас его микрожопа покоилась на маленьком раздвижном стульчике, который вообще непонятно каким чудом ещё не сдох под его тушей.

— Да-а, — протянул тапир. — Меня зовут Фикул. Я… гончар. Я делаю… горшки.

— Не думал, что среди демонов будут популярны предметы искусства. — искренне удивился я, разглядывая стеллажи с готовыми изделиями.

— Предметы искусства? — прозвучал удивлённый голос Фикула, который через секунду сменился громким смехом. — Ха-ха-ха! Стра-а-анный день! Ха-ха-ха! Фикул не делает предметы искусства! Фикул делает горшки! Ха-ха-ха! Глупый бес Хью! Ха-ха!

Ну вот это сейчас обидно было.

— Что смешного?!

— Ар-р-р! — поддержала меня Дура.

— Горшки не для того, чтобы на них любоваться, глупый бес! Горшки, чтобы в них срать! Ха-ха-ха! Ты видел, чтобы на улице лежало говно?

— Эм… Нет?

— Вот именно! Потому что Фикул делает горшки! Если бы Фикул не делал горшки, то демонам пришлось бы срать на улице. А если ты насрёшь на улице, то гварды господина Маммона найдут тебя и забьют до смерти. Ха-ха, в назидание остальным. Никто не срёт на улице, все срут в горшки. Фикул важный. Фикул полезен. — Тапир неожиданно прекратил смеяться, смахнул слезу и стал серьёзным. — А теперь, глупый бес Хью, давай поговорим о делах.

— Ходите за глиной, ходите за водой, ходите за едой, помогаете с лавкой, а я за это плачу вам десятую часть от каждого проданного горшка и даю ночлег. Спать можете рядом с печкой, там не замёрзнете. И да, к горшку с монетами не прикасаетесь, иначе убью. По рукам?

— Две десятых, и по рукам. — ответил я спокойным тоном. Как говорил отец, с первым предложением соглашаются либо дураки, либо отчаявшиеся.

— Нет. — категорично заявил тапир. — Это моя лавка, и я её содержу. Я закупаю материалы и отвечаю за товар. Это вам нужна работа и жильё, а не мне, поэтому десятая часть и не больше. Ты должен быть благодарен и за это, бес Хью. — тихо усмехнулся он и снова потянул дым из трубки. Смешит его моё имя почему-то.

На самом деле мне нечего было ему возразить. Встану в позу — рискую пойти на хер. Фикул действительно ничего не теряет в таком случае, и, думаю, он это прекрасно понимает. А у нас в свою очередь ситуация, как бы сказала Дура, жопа.

— Я благодарен, — кивнул в ответ. — Десятая часть, так десятая.

— Хе-хе, о-отлично. — довольно проговорил тапир.

— Но что насчёт тех горшков, которые я сделаю самостоятельно?

Фикул задумался. Засунул палец в хобот, покрутил, что-то достал и щелбаном запульнул наружу, а потом снова затих, потирая подбородок.

— Бес с именем, который делает горшки… Ха! Ха-ха! Хорошо… Хорошо…

— Что хорошего-то?

— М-м… Я думаю… Думаю, что треть от стоимости горшка. Воду ты получишь от меня, глину накопаешь сам, слепишь его сам, но на моём гончарном круге и в моей печи. Треть будет справедливой. За весь остальной мусор, который ты скинешь с этого прилавка, четверть отдаешь мне.

— По рукам. — согласился я.

Дура всё это время напряженно переводила взгляд то на тапира, то на меня, изо всех сил стараясь уловить суть разговора, но многие слова ей пока были не знакомы. Я заметил, что иногда она делает упор на интонацию голоса. По ней бесилка может понять, злишься ты, радуешься или пытаешься её обидеть, и зачастую угадывала, о чём речь. Однако наш разговор с Фикулом прошёл мимо неё.

— Раз мы решили все вопросы… — Фикул сунул руку в горшок, а затем высыпал на прилавок горсть монет. — Сходите к мяснику, купите чего-нибудь пожрать.

С этими словами он занял ту же позу, в которой нас встретил, с тем же флегматичным видом, словно потерял к нам всякий интерес. А вот мне с Дурой стало вообще не до шуток.

— Р-р-р… — завёлся внутри бесилки моторчик.

— Эм, господин Фикул.

Демон аж вздрогнул.

— Какой я тебе в сраку господин? Фикул. Зови меня просто Фикул.

Блин, может показаться странным, но мне тяжело обращаться к тому, кто старше меня, без каких-либо приставок, а тапир явно являлся таковым. Уж так я воспитан, и мне тяжело это в себе сломать. Впрочем, проблема сейчас заключалась не в этом.

Я на всякий случай уточнил по поводу мясника, к которому Фикул нас отправил, и сомнений не осталось. Это был именно тот самый мясник.

— Так в чём проблема?

— Я видел, как он жарит бесов живьём, а ещё это по его вине у Дуры не хватает руки.

— И что? — безразлично пожал плечами тапир и вновь отвернулся к улице. Он, похоже, вообще проблемы в этом не видел.

— А вдруг он нас сожрёт?!

— Что? Что за чушь? — неожиданно взбеленился Фикул. — Ты покупатель, он продавец, а это рынок господина Маммона. Если продавцы начнут жрать своих покупателей, то во что, по-твоему, превратится это место?! А? В горшок с дерьмом оно превратится! Если господин Маммон узнает, что какой-то торгаш нарушает правила на его земле, а это его земля, будь уверен, что долго такой наглец не проживёт. В случае чего просто позови гвардов, и они явятся в тот же момент. А теперь вали.

Тапир успокоился так же быстро, как и завёлся, и снова принял свою привычную позу, облокотившись на прилавок.

Так. Та-а-а-ак. Подожди-ка! Сказанное Фикулом вообще никак не сходится с тем, что мне наговорил Ракул. Этот лживый хер пытался убедить меня в том, что помощи мне ждать неоткуда и всем тут на всех насрать. Возможно, отчасти это правда, но какой-никакой закон на рынке всё-таки присутствует, причём, судя по реакции тапира, закон этот уважается как покупателями, так и продавцами.

— Фикул, ответь, пожалуйста, ещё на один…

— Пиздуй за мясом, глупый бес Хью! Ты меня голодом заморить хочешь?!

— А, хорошо-хорошо! Я понял, уже иду!

— Стой! — крикнул он мне вслед.

— Чего? — обернулся я, и тут же ко мне в руки влетел тканевый свёрток. — Что это?

— Ты в ладошках мясо понесёшь?! Глупый бес! Иди уже, я умираю с голода!

Ладно, у меня ещё будет время задать свои вопросы и побольше узнать об окружающем меня мире преисподни.

Дура моментально догнала меня и, поравнявшись, схватила за руку. Может быть, мне кажется, но так она чувствовала себя спокойнее.

— Не нравится! — тихо, но уверенно заявила бесилка.

— Кто? Фикул?

— Да, — буркнула она. — Не нравится.

— Мне он тоже не нравится. Если уж честно, то мне тут вообще никто не нравится. — вздохнув, проговорил я. — Но других тут, похоже, нет, так что имеем, что имеем.

Мы нырнули в поток демонов и пошли вперёд вдоль торговых рядов. Живот по-прежнему урчал от голода, но мысль, что у нас теперь есть вроде бы безопасное место для ночлега, определённо радовала. Конечно, нужно время, чтобы притереться и начать чувствовать себя более спокойно в новой обстановке, я это понимал. Однако, кроме этого, меня не покидали мысли о Ракуле.

Чем больше я о нём думаю, тем больше мне кажется, что это он подослал к нам тех четверых уродов. Что они там говорили? Работа на баржах Аббадона? Надо будет об этом тоже спросить.

По мере того как мы продвигались по рынку, несмотря на огромное количество мыслей, что сейчас крутились в моей голове, я старался не терять бдительность и контролировал свое окружение. Обходил по широкой дуге особо подозрительных или жутких личностей, держался толпы и не выходил на открытые пространства. Как говорится, одна ошибка — и ты ошибся. В аду это может дорого обойтись.

— Переживаешь? — обратился я к дурилке. Бесилка шла позади буквально нога в ногу и так же озиралась по сторонам.

— Нет. — уверенно ответила она, однако я уже успел попривыкнуть к Дуре и всё прекрасно видел. К тому же у неё не очень получалось прятать свои эмоции, поэтому мог с уверенностью сказать, что бесёнок всё-таки переживает.

— Не переживай. Придём, купим и уйдём. Ничего он тебе не сделает.

— Я убью его.

Почувствовал, как рука бесилки с силой сжала мою ладонь. Я остановился и обернулся. Дура выглядела угрожающе серьёзной.

— Обязательно. Но не сегодня. — поддержал её.

— Не сегодня. — согласилась она, а затем добавила. — Но обязательно.

Мы снова двинулись вперёд. Поток был плотным. Пару раз дурилка случайно наступала мне на хвост, пару раз ей кто-то наступал на хвост. Тихо шипели и шли дальше. Вскоре помимо запаха пота и немытых жоп, нос стал улавливать аромат жареного мяса. Даже не думал, что чувствовать его с пустым животом будет настолько сильно похоже на пытку. Очень хотелось плюнуть на Фикула, купить мяса и сожрать его, а потом придумать какое-нибудь оправдание. Мол, беспризорники отобрали, потерял или ещё что-нибудь в таком роде.

Между тем мы наконец добрались до проулка, где находилась грильница мясника. Народу было немного, но сразу стало понятно, что в очереди отстоять всё же придётся. Скажу честно, в прошлой жизни я никогда с таким не сталкивался. Слышал, что есть такая странная херня, как очередь, но участвовать в этом подозрительном мероприятии не приходилось. Что ж, всё бывает в первый раз, а у меня тут ещё режим хардкора. Почему? Ну, начнём с того, что я планирую купить мясо у такого засранца, который таким, как я, запихивает острые продолговатые вещи между булок, второе, что меня беспокоит, — это огромная, просто, сука, необъятная жопа шарообразного демона передо мной. Всё бы ничего, но он был в одной лишь набедренной повязке, которая прикрывает исключительно переднюю часть, а сзади выглядит как верёвка между булок. И знаете что? Я изменил своё мнение по поводу лосин на тучных женщинах. По сравнению с этим они выглядят не так ужасно. Третье, что меня беспокоило в этой очереди, это в принципе все присутствующие, потому как мы выделялись на их фоне. В основном тут были взрослые демоны, и то, как они на нас смотрели, мне не нравилось.

Кто-то толкал локтём своих товарищей, а потом с усмешкой указывал в нашу сторону, другие просто косились. Некоторые уже ржали во всё горло, и я почему-то был уверен, что их смех касался именно нас.

Однако никто и ничего не предпринимал, что не могло не радовать, а вскоре подошла наша очередь. И, конечно же, мясник узнал Дуру.

— Ого-о! Вы только посмотрите, кто к нам пришё-ё-ёл! Ха-ха-ха! Да это же наше особое блюдо! — проорал на всю улицу мясник своим булькающим голосом, а затем, несмотря на свои габариты, резко оказался возле нас. — Вы только посмотрите! Даже руку новую отрастила! Дай-ка взглянуть!

— Хщ-щ-щ! — Дура тут же встала в стойку и зашипела в ответ. — Только тронь — убью!

Мясник внезапно оказался рядом с бесилкой и уже протянул к ней свои огромные руки, но я встал между ними.

— Я вызову стражу.

Демон замер, а затем с усмешкой выпрямился.

— И что? Она вор. Стража будет на моей стороне.

— Она у тебя ничего не украла, а ты отрубил её руки — это раз. Два — мы здесь как покупатели, а ты как продавец.

Мясник состроил карикатурно удивлённое лицо.

— Пра-а-авда? И что же маленькие бесы хотят купить? Свою жизнь?

Окружающие поддержали его басистым смехом, шутками и свистом.

— Нам нужно мясо для Фикула из горшечной лавки на эту сумму. — Я спокойно и уверенно протянул ладонь, на которой лежало восемьдесят медных монет. Старался держать себя в руках, но на деле мне было очень страшно.

— Ха! — Мясник упёр свои огромные руки в бока. — Такое у меня, пожалуй, впервые! Будет тебе мясо.

На удивление, демон без лишних кривляний принял деньги, а затем отдал нам две увесистых мясных ножки, которые самостоятельно завернул в выданную мной тряпку.

— Там ещё кое-что от меня. — Тряхнул он своим вторым кожистым подбородком и улыбнулся. Хочу сказать, что вблизи его зубы чем-то напоминали акульи. Такие же треугольные и здоровые.

— Откуда такая щедрость?

— Чтобы вы кушали хорошо. — Улыбнулся он ещё шире. — Чтобы и мы кушали хорошо. Смекаешь?

— Ага, спасибо.

Гондон.

— Заходите ещё. — Выдохнул он мне в лицо, когда передавал свёрток. — Я буду ждать.

— Обязательно.

— Обязательно. — Повторила за мной Дура, напоследок стрельнув в мясника взглядом, полным ненависти.

Забрав свёрток, я поспешил убраться подальше от этого места и как можно скорее скрыться в потоке демонов. Быть в центре внимания мне совсем не понравилось. А ещё, кажется, стал догадываться, зачем Фикул нас сразу же отправил за едой. Он наверняка знал, что мы хотим есть, и устроил своеобразную проверку. Дешёвую по своей сути, но кто бы только знал, как мне хотелось сожрать это мясо. Ткань моментально пропиталась соками и жиром, а запах, словно боксёрская перчатка, бил по носу. Нести его в руках было настоящим испытанием силы воли. Живот аж скручивало в судорогах, а голова сама начала вырабатывать аргументы, почему будет правильно и логично сожрать это мясо.

Что? Смешно вам? Спорю, вы сами откусывали корочку от свежего хлеба, пока несли его домой. Теперь умножьте это чувство на сто и представьте, какого мне сейчас.

— Нет! — тряхнул я головой. — Так дела не делаются. Слово нужно держать, а обещанное выполнять.

— Мя-ясо… Вку-усно… — протянула Дура, шагая рядом. Видно, что у неё сейчас были те же мысли и те же проблемы, что и у меня.

— Нельзя. Идём.

Я сделал несколько шагов, но тут же остановился. Ощущение, что бесилка находится вне зоны моей видимости и моего контроля, вызывали некоторую тревогу, но поскольку руки были заняты, пришлось пользоваться радикальными методами.

— Возьмись. — поднял хвост и направил в сторону бесилки. Чертёнок пару раз пробежалась глазами от меня к моему отростку.

— За хвост?

Я чуть помедлил с ответом. Всё ещё сомневался.

— Да. За хвост.

Чертёнок потупилась и как-то даже вроде бы покраснела. Как будто я её за хер подержаться прошу, чес-слово, но затем всё-таки взялась. Ощущения, конечно, из разряда «бр-р-р», но терпимо. Во всяком случае, мне так спокойнее.

В общем, мы двинулись обратно к лавке Фикула. Мне показалось, что в этот день я уже достиг переизбытка эмоций, событий и знакомства с новыми демонами. Задолбался ещё на этапе перехода, а тут потом ещё этот вредный тапир со своим мясником. Всё, что сейчас хотелось моей распухшей голове, так это просто упасть на землю. Уже даже не хотелось мягкой подушки или тёплой постели, достаточно горизонтального положения. Но сперва еда. Мне плевать, что там себе надумал Фикул, но я собираюсь выклянчить у него немного еды для себя и для Дуры.

Однако, похоже, что у преисподней было на этот счёт иное мнение.

— Разойдись, сброд! Пади ниц, мусор! Благодарите судьбу за возможность узреть красоту госпожи Хелены! Хелена Похищающая Души снизошла до вас, черви! Разойдитесь! Не стойте у неё на пути! Любуйтесь и падайте ниц! — подобно раскатам грома над улицей пролетел гортанный мощный голос, который был сродни рёву дракона.

— Это Хелена! — послышались раболепные шёпотки.

— Сама Хелена Похищающая Души! — прозвучали тихие голоса с другой стороны.

Потоки демонов между торговыми рядами неожиданно остановились и стали расступаться. А мы с Дурой озадаченно вертели своими рогатыми бестолковыми головами, силясь понять, что вообще происходит и как на это реагировать.

— Уа? Уа-уа?

— Не знаю. Но думаю, нам просто надо повторять за всеми.

Между тем потоки демонов окончательно расступились, прижавшись к торговым рядам, а затем один за одним стали падать на колени, упираясь лбами в землю. Я бы с радостью ушёл в другой переулок, но нас буквально зажали. Слева, справа и сзади уже все подпирали землю головой.

— Уа? — дурилка вертелась на месте, силясь понять, что вообще нужно делать.

— Садись как все. — повторил я.

Идея вставать на колени перед какой-то там Хеленой мне вообще не улыбалась, но опять же отсвечивать перед демоном, которого называют лишающим души, тоже не хочется. Может быть, когда-нибудь, в другой раз.

Положив свёрток на землю, я лёг сверху и накрыл собой, так, по моим соображениям, его никто не украдёт.

Тем временем раскатистый голос глашатого становился всё ближе, и вскоре в центре улицы появилась целая процессия. Впереди, маршируя, вышагивала четвёрка здоровенных пепельнокожих демонов, закованных в броню. Рогатые амбалы были вооружены грозного вида и размера алебардами, которые несли, прислонив к своим широченным плечам.

— Радуйся, мусор! Сама Хелена Похищающая Души почтила тебя своим присутствием! Будь благодарен и кланяйся, сброд! — орали они так, что у меня сердце от каждого слова подпрыгивало и останавливалось.

Демоны продолжали маршировать, и от каждого их шага вздрагивала земля. Следом за ними ехала открытая карета, запряжённая четвёркой жутких созданий, которые чем-то напоминали огромных собак, покрытых толстой чешуёй. Она будто бы была вылита из какого-то чёрного металла. Твари выглядели неуправляемыми и абсолютно дикими, но при этом послушно шли вперёд, лишь изредка порыкивая на лежащих на дороге демонов.

Даже несмотря на то, что я следил за процессией краем глаза и по большей части периферийным зрением, мне удалось рассмотреть, насколько богато была украшена карета. Вязь золотых веточек и листочков контрастировала с напидоренным до идеально чёрного цвета корпусом повозки и создавала ощущение богатства, роскоши и благородства.

Многим такое убранство сказало бы об охренительном финансовом положении владельца, но меня посетила совсем другая мысль.

“Здесь есть грёбаная цивилизация и цивилизованные демоны”. — Я улыбнулся собственным мыслям.

А в следующую секунду услышал голодное рычание над своей головой. Почувствовал, как эта зубастая четырёхногая ебака обнюхивает мою голову.

— Гр-р-р…

Вздрогнул, когда мне на спину упало несколько жирных капель горячей слюны пса.

“Какого хрена тебе надо?!” — мысли о цивилизации резко сменились негодованием. — “Почему именно я?! Я самый маленький! Самый незаметный! Так какого… Ах да… Точно… Мясо… Сука…”

— Пошла, тварь! — кнут извозчика с силой хлестнул зверя по спине, однако тот даже не думал двинуться с места, напротив, зарычал в ответ ещё громче. — Ну! Двигайся или я превращу тебя в фарш и скормлю крысам!

По ушам резанул ещё один хлопок от удара кнута. Благо прилетело не мне, но даже так я почувствовал отдачу по воздуху. Если бы прилетело по мне, то, вероятно, разорвало на пополам.

— Пошла! Но! Пошла! — продолжал разоряться извозчик.

“Да! Вали, падла! Это моё мясо! Моё!”

— Что там происходит, Альфред? — прозвучал красивый женский голос.

— Гончая пристала к какому-то бесу, госпожа! Сейчас решим!

— Бесу?

Я продолжал подпирать лбом землю, потому не видел обладательницу красивого голоса и, если честно, надеялся, что не увижу. Однако звук скрипящих рессор говорил о том, что хозяйка кареты переместилась к краю и, похоже, сейчас пялит в мой затылок.

— Подними свою голову, бес. Покажи, что это ты там от нас прячешь.

“Сука! Сука-сука-сука-сука! Говно! Жопа!”

— Ты меня не расслышал, бес? Или не понял? — вновь прозвучал женский голос, переполненный улыбкой и вместе с тем скрытой угрозой.

— Я вас прекрасно понял, госпожа Хелена, — оторвав голову от земли, взглянул наверх и встретился глазами с поистине прекрасной демоницей. — Не ожидал, что вы обратите на меня внимание.

— О-о-о… говорящий бес. — хихикнула хозяйка кареты, недобро блеснув глазами.

Несмотря на то, что Хелена была чистокровной демоницей и имела все присущие демонам атрибуты, я вполне мог назвать её красивой. Чёрные как смоль длинные прямые волосы, кожа цвета песка у огненного моря, аккуратные черты лица и выразительные, но холодные янтарные глаза с вертикальными зрачками. Уверен, что массивные закрученные в две спиральки, как у барашка, рога тоже кого-нибудь привлекают, но я считал, что они лишние.

— И как же ты называешь себя, бес?

Вела она себя, к слову, будто наследница знатного рода. Возможно, потому что у неё единственной из всех присутствующих была возможность принять ванну.

— А-а, э-э, друзья зовут меня Джек.

Взгляд Хелены стал холодным. Клянусь, но в её глазах я увидел, как отрывается и катится по мостовой моя голова. Весь торговый ряд, по-моему, дышать перестал.

— Ещё раз солжёшь мне, и я прикажу скормить тебя моим псам. Ты знаешь моё настоящее имя, но скрываешь своё. Это некультурно, а зачастую даже смертельно. Назови своё реальное имя, бес. — скомандовала демоница.

Как она узнала, что я соврал? Читает мысли? Или это связано с тем, что у меня есть настоящее имя, и она это чувствует? В любом случае, дёргать судьбу за яйца мне не хочется.

— Меня зовут Хью, госпожа.

— Хо-о-о… — вместе с удивлённым вздохом её губы украсила милая, но хищная улыбка. — Получил своё имя в столь юном возрасте. Поразительно! Я бы даже выслушала, при каких обстоятельствах подобное случилось, но оставим это до следующего раза. — только я успел выдохнуть, как эта гадюка перевела взгляд своих вертикальных зрачков мне за спину. — А что это за милое создание, которое так крепко держит тебя за хвост?

Бесилка исподлобья покосилась на толпу вокруг нас, а затем снова на Хелену.

— Ну же, не стесняйся! У тебя тоже есть…

— Дура! — с гордостью заявила моя подруга. Никто не говорил ей, что нужно сначала дослушать собеседника, а потом говорить. От такого вскрика даже, казалось бы, эта невозмутимая и властная демоница подвисла на секунду, а затем то ли икнула, то ли хохотнула. Непонятно.

“Ага, дурилка умеет выбивать из колеи”.

Если раньше толпа перестала дышать, то в этот момент она уже начала выпускать воздух. Буквально изо всех дыр и технических отверстий.

— Аха… Аха-ха-ха-ха-ха! — звонко рассмеялась демоница, а затем и вся улица. — Дура! Ха-ха-ха! Преисподняя имеет чувство юмора!

Чертёнок гордилась своим именем. Знала, что с ним что-то не так, но гордилась, потому что его дала ей мать всего сущего в этом мире. И сейчас над этим именем потешались. Она даже попыталась зарычать в ответ, но её рык потонул во всеобщем гоготе. В итоге бесилка только обиженно потупилась и уставилась в землю. Ей очень не нравилось, что они смеются над ней, и я это чувствовал. Буквально. Начал думать, что она сейчас хвост мне оторвёт.

— Ох, давно я так не смеялась! Спасибо! — Хелена помахала ладошкой перед лицом. — Спасибо вам, маленькие бесы. Но ты, малыш Хью, так и не сказал, что за вещь у тебя в руках. Это еда?

— Да, госпожа… Я купил её для…

— Я не спрашивала, для кого ты её купил. — грубо прервала она меня. — Мои псы проголодались, ты ведь не против её отдать им?

А-а-а-а, гнида! Перед ней два тощих беса, которые явно не шикуют и жрут что придётся и когда придётся. Она явно видит, что мы хотим есть больше, чем жить, и всё равно предлагает отдать еду её собакам?!

“Сука, ты же специально это делаешь!”

И ведь я вижу, что она не против получить отказ. Ага. Скажет, что её царская жопа оскорбилась и чтобы загладить вину, нам непременно нужно самим залезть в пасть к тем милым трёхметровым собачкам.

“Тва-а-а-а-а-арь! Что я скажу Фикулу?!”

— Конечно, госпожа. Для меня будет честью. — последнее можно было не говорить, как-то само вырвалось. Дал себе мысленную затрещину за это.

Я нехотя протянул ей сверток, но демоница, естественно, трогать его не стала, только кивнула своему стражнику, и тот забрал у меня его из рук.

— Какой благородный поступок. — одобрительно покачала она головой, пока я у себя в голове крыл её матами. — За такое нужно вознаграждать.

“Награда? Она что-то даст взамен?” — проскользнула шальная мысль. Я даже успел вообразить себе деньги, но мои мечты тут же разбились вдребезги о суровую реальность, когда перед моим носом появились две маленьких блестящих, словно золото, штучки. — “Конфеты?! Серьезно?! Верни, сука, моё мясо! Мы жрать хотим!”

— Спасибо, госпожа, мы премного благодарны вам за вашу щедрость.

— Хах, надеюсь, они тебе понравятся, малыш Хью. Не забудь поделиться со своей подружкой… Дурой. — сдерживая смех, она снова скрылась за бортом кареты, видимо, утратив к нам всякий интерес. И вскоре процессия двинулась дальше.

Демоны постепенно поднимались с колен и шли заниматься своими делами. По большей части всем было плевать на нас, но я заметил, что некоторые всё-таки бросали в нашу сторону любопытные взгляды. К слову, Хелена была первым демоном помимо нас, кто имел собственное имя. Причем именно «Хелена» являлось истинным именем, а «Похищающая Души» то ли прозвищем, то ли титулом, но явно не тем, что дала ей преисподняя.

Впрочем, какая, на хрен, разница…

— У-а?

Дура поравнялась со мной и кивнула в сторону моей ладони, где лежало два маленьких комочка в золотистых обёртках.

— «Шоколадный Восторг», — прочитал я на обёртке, а затем поднёс конфеты к лицу, чтобы разобрать то, что было написано мелким шрифтом. — «Шоколадная фабрика «Илли’Онка», штат Иллинос, г. Икаго… Говно».

Восторг, блэт. Я уже и так понял, что сюда попадают вещи из другого мира, и меня больше волновал вопрос еды. А дела обстояли так, что её у нас нет.

— Что делаем? — буркнула Дура. Похоже, что произошедшее тоже изрядно подпортило ей настроение. Несмотря на свою любопытную натуру, бесилка даже не поинтересовалась, что конкретно сейчас лежало у меня в руке.

— Возвращаемся.

Я подобрал с земли свёрток, который мне выдал Ракул, и мы двинулись обратно к лавке гончара.

Идти долго не пришлось, и вскоре мы уже были на месте. Что самое забавное, судя по реакции тапира, его не удивил тот факт, что наши руки были пустыми.

— Дайте угадаю, — Фикул затянулся дымом. — На вас кто-то напал и отобрал деньги, я прав? Или, может быть, вы успели купить мясо, и уже тогда на вас кто-то напал, и по этой причине вы вернулись ко мне ни с чем. Что скажешь, бес с именем Хью?

— Нет, мы почти добрались до лавки, когда…

— Ну разумеется, — выдохнул тапир плотное облако дыма. — Вы почти добрались, но потом случилось что-то невероятное. Я дал тебе деньги, доверился, отправил за едой, а ты принёс мне оправдания.

— Мы встретили Хелену Пожирательницу Душ. Мне пришлось отдать твоё мясо её псам, в противном случае её псы сожрали сперва нас, а потом и твоё мясо. И я не ищу оправданий, а говорю как есть.

— Хелену?! Ха-ха, да ты никак меня за дурака держишь?!

Я подошёл к прилавку и положил обе конфеты перед ним.

— Это она обменяла на твоё мясо, Фикул. Мы ничего не ели уже сутки, и просто поверь, я бы сейчас не отказался от нормального сытного ужина. Если бы у нас был хотя бы один шанс выкрутиться из той ситуации, то сейчас перед тобой лежало то, за что ты заплатил, а не вот эта херня.

Фикул на секунду замолчал, видимо, думал, как поступить с нами дальше, а затем кивнул в сторону конфет.

— Что это, кстати?

— Попробуй, вдруг понравится.

На примере Дуры мне стоило догадаться, что к некоторым вещам нужно давать некоторые пояснения. Это я понял, когда тапир попытался закинуть конфету в рот вместе с обёрткой.

— Стой!

— Что ещё?

— Их едят по-другому.

Я молча развернул фантик. Внутри, к слову, действительно оказалась шоколадная конфета.

Фикул взял конфету в руки и поднёс к глазам, немного покрутил, хмыкнул, а затем засунул под свой хобот.

— Ну как?

Тапир неспеша начал пережёвывать конфету, но с каждой секундой движение его рта становились быстрее, а причмокивания громче.

— Это… Это вкусно! Очень вкусно! Поразительно! Я никогда ничего подобного не пробовал!

— Ты никогда не ел шоколад?

— Шо-ко-лад?

Отлично, ещё одной дуры мне тут не хватало.

— Я… Я, кажется, слышал о нём. Говорят, что он встречается в более богатых районах рынка. Но здесь мне он не попадался.

Фикул вновь закрыл глаза и начал жевать медленнее, видимо, пытался насладиться вкусом. Конфетки-то маленькие, и их всего две.

— Так что… Будешь дальше меня винить в потере ужина?

Тапир вздрогнул, кряхтя наклонился под прилавок, а после щелчком отправил мне в руки один соулкоин.

— Вали за мясом. И это, — крикнул он мне вслед, и я обернулся. — Хью, я не против, если ты принесёшь ещё этих сладких штуковин. Шоко-лада. Я не против шоколада.

В тот вечер мы с Дурой снова отправились к лавке мясника, но на этот раз двигались быстрее. Нам снова пришлось выслушать тупые шутки и подколы от этого жирного урода, но, как бы там ни было, мясо он нам продал, и в лавку Фикула мы вернулись не с пустыми руками, но абсолютно затраханные.

Фикул, надо отдать ему должное, всё-таки поделился с нами, хоть и сожрал основную часть мяса. По сути, сейчас наш ужин не особо отличался от того, когда мы жили в норе. Кости и изрядно поеденное мясо. Но нам было плевать, усталость уже брала своё.

— Спите у печки. Там есть лежанка, я раньше сам на ней спал, пока был не такой упитанный.

— А сейчас где ты спишь?

Тапир похлопал по своему стулу рукой, а затем откинулся назад, прижавшись спиной к стене.

— Здесь. Мне так удобнее.

— Ясно.

Я уже собирался пойти к Дуре, но Фикул меня окликнул. Сраный Коломбо, вот любит он так делать.

— Какая она?

— Кто?

— Хелена… Хелена Похищающая Души.

Мне не хотелось сейчас об этом разговаривать, и я постарался ответить коротко, но так, чтобы он остался доволен.

— Властная, красивая и чистая.

— М-м-м… — тихо загудел тапир, прикрыв глаза.

— Кто она, кстати, такая? Какая-то знать?

— Можно и так сказать. Следит за тем, чтобы чернь нос не задирала. Иногда нам всем хочется лучшей жизни, Хью, и когда этого хочется слишком многим из нас и в одном месте разом, то приходит Хелена, а затем делает так, чтобы уже ничего не хотелось.

— А как стать не чернью?

— Как минимум, не лепить горшки, Хью. — усмехнулся Фикул, и на этом наш разговор был окончен, а я отправился к Дуре на лежанку.

Вообще, гончарная мастерская Фикула — это, конечно, слишком сильное название для такого места. Я бы назвал это свалкой, а не мастерской. Земляной пол, уставленный разного рода говёности горшками, два кривых стеллажа, на которых стояли чуть менее говёные горшки, дырявая печь в углу и лежанка, усыпанная каким-то то ли хворостом, то ли кореньями. Видимо, они были призваны создать ощущение того, что ты не спишь на голой земле, но получалось так же говённо, как и горшки, которыми был заставлен весь пол.

Дура нашлась в самом углу. Бесёнок свернулась клубком и молча лежала. Уж не знаю почему, но мне показалось, что её что-то тревожит.

— Что случилось? — сел я напротив.

На самом деле мне жутко хотелось спать, но бесилка была моим другом и её спокойствие было моим спокойствием. И сейчас я чувствовал, что с ней что-то не так, а потому меня это беспокоило.

— Ничего. — тихо пробухтела она.

О, ну начинается. Понятия не имею, как называется эта хрень, но мне доводилось уже с ней сталкиваться в лице своей старшей сестры. Обычно она сопровождается словами: «Всё нормально», «Ничего не случилось», «Я не обижаюсь» и подобными. Но на деле что-то всё-таки случилось, ничего не нормально и да, она обижается.

— Рассказывай. — спросил я, прикрыв глаза. Морило со страшной силой, а в мастерской ещё стоял полумрак, который только усугублял положение.

— Нечего рассказывать.

— Рассказывай. — повторил вопрос. — Поделись, и я постараюсь помочь.

Дура резко поднялась, уселась, обняла коленки и уткнулась в них носом так, что только глаза было видать, да рога торчащие.

— Почему все там… Почему все смеются над Дурой? — попыталась она подобрать слова.

— Почему смеются над твоим именем?

Чертёнок легонько кивнула.

— Да. Что смешного?

— Потому что дурами обычно называют глупых девочек.

— Преисподняя дала мне это имя, потому что я глупая? Дура не глупая!

Я улыбнулся.

— Вот именно. Ты совсем не глупая. Уверен, даже поумнее многих демонов, которых мы встречали. Даже в своем возрасте.

— Тогда почему?! — бесилка шмыгнула носом. Видимо, эта тема была для неё особенно важной. — Почему мама назвала меня Дурой?! Я Дура, но не… не дура! Я не глупая! Но почему такое глупое имя?!

На самом деле я уже размышлял на эту тему. Возможно, преисподняя назвала её Дурой за тот глупый поступок, когда она вопреки здравому смыслу и не понимая каким образом полезла меня спасать. Но тут уж впору меня назвать дураком, а не её.

— У этого слова есть ещё один смысл, который используется реже и вряд ли о нём здесь кто-нибудь слышал.

Бесилка показала лицо из-за коленок и уставилась на меня с надеждой.

— И какой?

— В некоторых случаях дурой называют крупный, увесистый и громоздкий объект.

— Я не громоздкая! И не увесистая! И не… не крупная.

— Да не в этом смысле.

— А в каком тогда?!

— Это как неопровержимый аргумент в споре, который, вероятно, расшибёт тебе голову, и ты ничего не сможешь сделать против. Когда я скажу, что достал нож, а он вытащил из-за спины огромную дуру, имею в виду, что крутил я на хвосте драться против такого противника. То есть это что-то здоровое, сильное и непоколебимое. Что-то, с чем спорить невозможно. Что-то, с чем сталкиваться лоб в лоб будет верхом глупости, потому что дура в этом случае точно победит. В конечном итоге, слово «дура» имеет оба этих смысла, и только от тебя зависит, какой из них окажется правильным. Однако, хочу напомнить тебе, что ты сейчас сидишь здесь и пускаешь сопли, а кости четверых говноедов, которые пришли по наши души, плескаются в огненном море. Так что, кто из вас тупой, ответ, пожалуй, очевиден.

Я попытался донести до неё суть своих мыслей как мог. Только в конце понял, что, в принципе, достаточно было что-нибудь соврать, и этого хватило. Бесилка некоторое время сидела молча, и я, кажется, даже начал потихоньку уплывать.

— Я сильная.

— Ага, — ответил в полудрёме.

— Я Дура!

— Ага…

— Я ДУРА! — сжала она руку в кулак. — Я неопорожнённый мент в ссоре!

— А? То есть… Да-да… Аргумент в споре. Дура…

— М?

— Давай спать.

Не успел я договорить, как эта писька прыгнула на меня сверху и крепко обняла, прижавшись грудью к моей спине.

«Надо будет придумать ей какую-нибудь повязку, а то я её соски уже спиной чувствовать начал».

В мастерской стоял полумрак, от печки исходило тепло. Места на лежанке было немного, но нам хватало. Чуть позднее, перевернувшись на другой бок, прижался ко лбу бесилки своим лбом и взял её когтистую руку в свои, так мы и уснули.

— Хью! Просыпайся, ленивый бес! — послышался сварливый голос тапира. Мы аж вздрогнули, когда его услышали.

— Фикул? Что случилось?

— Помоги занести горшки внутрь.

— Зачем?

— В смысле зачем?! Если я их на ночь оставлю на улице, то их все растащат! Давай поднимайся, глупый бес!

Я как-то об этом не подумал. Дура помогла мне быстро затащить всё внутрь, потом Фикул закрыл прилавок, и мы снова легли спать. На этот раз до самого утра.

Перед тем как уснуть, мне в голову опять полезли мысли о грёбаных конфетах. Но суть не в этом, а в том, что в какой-то момент моё внимание переключилось на котёл душ, который я видел, когда беседовал с преисподней. Вот вы что-нибудь слышали про адский котёл, в котором варятся и мучаются души грешников? Доводилось? Вот именно. Доводилось. О нём буквально твердит почти каждая религия. А значит, что некто не просто выбрался из ада. Он умудрился добраться до моего мира и там всем рассказать, что есть такое замечательное место.

Но как? Пожалуйста, кто-нибудь, расскажите мне.

Примерно с такими мыслями я провалился в сон.

Ночью мне опять снилась моя семья. Они вели себя так, словно ничего не случилось и ничего не произошло. Отец вновь готовился к важной встрече, мать хлопотала по дому и что-то бурно обсуждала вместе со старшей горничной Гортензией. Пару раз попадалась сестра. Она была всё такая же весёлая и жизнерадостная. Ещё, кажется, видел Риту. По крайней мере, я точно помню свое желание её увидеть, но у меня словно каждый раз возникали какие-то проблемы, из-за чего эти встречи не состоялись.

А потом прозвучал голос преисподней.

— Хью…

— М-мам?

— Найди свой дом, Хью. Ты должен его найти.

Я резко открыл глаза. Мастерская была по-прежнему закрыта, у входа тихо похрапывал Фикул, а Дура…

— Ху-у… — прогудела бесилка, обняла мою голову и прижала к своей груди.

Надо спать. Завтра будет тяжелый день. Как, впрочем, и послезавтра, и послепослезавтра. Вряд ли в аду будут лёгкие дни.

Не то чтобы я не привык рано вставать, Рита всё же старалась следить за моим режимом, но просыпаться от того, что кто-то с силой и с криком дёргает тебя за жопный отросток, именуемый в простонародье хвостом, весьма неприятно.

— Вставайте, ленивые бесы! Просыпайтесь! — прозвучал раздражённый голос тапира, который тут же сменил другой, более громкий и нетерпеливый. Кто-то нагло долбился в деревянную перегородку, отделяющую гончарную мастерскую от внешнего мира.

— Фику-у-ул! Сракоголовый ублюдок, ква! Открывай лавочку, пока я её не разнёс, ква!

Гончар вздохнул, потёр шею и пошёл открывать прилавок. Когда деревянные створки открылись, я заметил демона, который очень сильно напоминал прямоходящую жабу. Нет, он буквально был жабой. Огромной блядской жабой.

— Чего тебе, Абаж?

О! Слышали? Его даже зовут как жабу. Но какого хрена ему надо? Чё припёрся-то в такую рань?

— Уа? — дурилка сонливо зевнула и нехотя поднялась. А между тем трагедия набирала обороты.

— Чего мне?! Ты спрашиваешь чего мне?! Твой горшок сломался, ква! Клянусь адом, прямо во время процесса лопнул и рассыпался на осколки! Ты знаешь, какого это выковыривать острые черепки из своей задницы вместе с говном и кровью, ква?! Я требую блядскую сатис… сосисакцию! — жаба-демон ударил кулаками по крышке прилавка. — Мне нужен новый горшок, ква! И ты дашь мне его бесплатно!

Фикул устало обвел рукой прилавок и ответил в своей привычной ленивой манере.

— Выбирай любой, и я отдам тебе его за один соулкоин.

— Один соулкоин?! Один?! Ты охренел?! Во-первых, мне нужен нормальный горшок, а не эти пародии, которые лопаются от одного лишь запаха дерьма! Во-вторых, ты дашь мне его бесплатно, ква!

Тапир почесал голову.

— Хорошо, я изготовлю для тебя новый и крепкий горшок, но он всё равно обойдётся тебе в один серый соулкоин. К тому же у меня закончилась глина, так что придётся подождать до вечера.

— Один?! До вечера?! — жаба была настолько огорчена ответом, что не знала, в какую сторону возмущаться. — Я куда тебе срать должен?!

— В ладошки сри, мне всё равно, Абаж. Либо выбирай из того, что есть, либо жди, либо проваливай. Я дал тебе массу вариантов и взамен прошу один жалкий серый соулкоин.

— Может мне тебе ещё и спасибо сказать?!

Тапир как-то неопределенно качнул головой, а затем уставился на жабу своими маленькими чёрными глазами.

— Ну скажи… Но цена от этого не изменится. Один соулкоин.

Я заметил, как у Абажа надулся подбородок. Демон злобно квакнул, одёрнул края своего балахона и, вздёрнув нос, вновь заговорил.

— Я вернусь за своим новым горшком вечером! И учти, если он мне не понравится, тогда…

— Ты всегда можешь сходить за территорию рынка. — флегматично пожал плечами тапир и начал набивать свою трубку. Чем именно, не знаю, возможно, это просто трава, но воняет она, к слову, отвратно.

— Я тебе бродяжка что ли?! Я похож на бродяжку, ква?! Ты охренел, Фикул?! — мне показалось, что он сейчас взорвётся, но похоже, что жаба нашёл в себе силы справиться с гневом. — Жди меня вечером! Я приду, ква! И чтобы горшок…

— Будет готов. — ответил Фикул и затянулся.

Абаж снова квакнул, развернулся и пошагал прочь.

— Хью, поди сюда.

Я подошёл к тапиру, Дура хвостиком увязалась следом.

— Кто это? Чего он так орал?

— Придурок, который своей сракой ломает уже пятый горшок, но это не важно. У меня закончилась глина, и тебе… — Фикул взглянул на Дуру. — Вам… Вам нужно за ней сходить.

— Может, сперва позавтракаем?

— Ты ещё не заработал на завтрак.

«Неприятненько», — подумал я. — «Всё-таки когда меня в попу целовали, жилось как-то легче».

— Значит так! — Фикул взял в руки палку и начал чертить маршрут на песке. — Берёте под стеллажом два мешка, совки и идёте дальше по улице до Т-образного перекрёстка. Затем, — сделал он паузу, затянулся дымом, выдохнул и начал предложение заново. — Затем поворачиваете направо и снова идёте. Идёте до тех пор, пока не выйдете с территории рынка на большую дорогу. Как только на неё выйдете, увидите справа большой каньон. Так вот! — очередная затяжка и порция дыма в лицо.

— Подожди, Фикул, — остановил я демона. — Ты нас за глиной отправляешь или куда вообще?

— Так во-от! — продолжил он. — В каньон вам не надо.

— Слава тебе хоспади.

Фикул неожиданно замер и уставился на меня таким взглядом, как будто я его мать оскорбил. А потом залепил мне трубкой по лбу.

— Не сквернословь.

“Ха-ха-ха! То есть если я тут молебен читать начну, на меня как на уголовника посмотрят? Смешно. Правда смешно”.

Жаль, что молебнов никаких я не знаю. Был пару раз в восточных странах в силу своей любви к их культуре и интересовался жрицами в таких больших красных штанах, но не более. Ну, может, ещё пару песен выучил, но на этом реально всё.

— Так! Вот… — опять начал тапир. Кажется, я сбил его с мысли.

— В каньон нам не надо.

— Да, точно! В каньон вам не надо. Глину нужно собирать у самого края. Там она менее каменистая и больше подходит для гончарного дела. Думаю, за три, может, четыре раза управитесь.

— Ско-о-лько?! Фикул, а может…

Тапир наклонился вперёд так, что между нашими лицами было пару сантиметров.

— Хью, глупый ты бес, ты же не думал, что я тебе деньги платить просто так буду? — демон указал пальцем на бочку. — Её вам нужно наполнить, а потом ещё сходить за водой. Один раз. Одного раза хватит.

— Едрить, спасибо.

Я уже собирался спросить Фикула, чем будет занят он всё это время, а потом вспомнил…

“Будет платить мне за это деньги… Збс занятие”.

Видимо, мои мысли были написаны у меня на лице, потому что заметил, как под хоботом у него растянулись уголки рта. Демон откинулся на своем стуле, затянулся и снова выдохнул облако дыма.

— Не переживай, Хью… Тяжело только в самом начале, потом втянешься. Да и не всегда столько и по столько бегать. А теперь иди, нечего время терять.

Фикул провожал нас очередной затяжкой из своей трубки и шумным выхлопом. Причём дунул он, похоже, сразу всем, чем мог. Что касается его слов, то он прав. Мне даже слушать его в какой-то момент стало больно. Это только в играх тебе дают квест, и ты бежишь туда весь такой счастливый уровень поднимать, в сюжетку вклиниваться. Задания всякие с удовольствием читаешь, да голову бестолковую во все щели суешь, потому что вдруг там есть что. Секрет какой. А тут что? Я уже сунул один раз, чуть на вечное рабство не подписался. Офигенные перспективы.

— Хью! — крикнул он мне, когда мы уже вышли из-за прилавка. Вот не может за раз всё рассказать. Не получается у него. — За пределами рынка законы господина Маммона не работают. Не вляпайся во что-нибудь.

— Ага, спасибо.

Последнее, пожалуй, было даже важнее информации, где взять глину. Надо быть осторожнее.

Пока мы передвигались по намеченному маршруту, я краем глаза осматривал прилавки. Было любопытно, чем же тут всё-таки торгуют демоны. Надеялся увидеть какие-нибудь действительно интересные и диковинные предметы, но, как правило, всё сводилось к вещам первой необходимости. Тряпки, строительные материалы, побрякушки без особого назначения, даже видел лавку с оружием, но, как и в предыдущих случаях, всё это было далеко не первой свежести.

— Смотри куда прёшь! — заорал какой-то здоровенный лоб, в которого я случайно врезался.

— Извините. — Дёрнул Дуру за собой, и мы двинулись дальше сквозь толпу.

Вскоре мы вышли к Т-образному перекрёстку, про который рассказывал Фикул. Здесь поток демонов был значительно плотнее, несмотря на то, что дорога стала раза в два шире. По центру в обе стороны вышагивали гружённые караваны. С такого расстояния нам даже удалось рассмотреть местных животных, которые чем-то напоминали огромных и очень волосатых яков. Некоторые были настолько завалены товаром, что больше походили на горы перевязанных между собой верёвками вещей, и что примечательно, как правило, идущие рядом с этими караванами демоны выглядели значительно лучше тех, к которым я привык. Одежда, внешний вид, размеры — всё говорило о том, что они живут в достатке. Да и охрана у них была соответствующая. У особенно богатых это были мощные рогатые детины, закованные с ног до головы в железную броню, у тех, что чуть победнее, они скорее напоминали отряды авантюристов.

— Нам сюда.

Мы повернули направо, следуя указаниям Фикула, и двинулись дальше. Идти пришлось относительно недолго, всего около десяти минут. Меня в тот момент крайне огорчало понимание того, что обратно придётся шлёпать гружёнными глиной. Однако, когда до выхода с рынка оставалась сотня метров, перед нами открылся другой мини-рынок. Я бы даже сказал, торговая площадь, где продавали рабов. Здесь демонов было столько, что едва можно протолкнуться. Всё установлено клетками, начиная деревянными коробами, заканчивая металлическими.

— Сотня за молодую длинноногую и длинноухую из внешних миров! Стерилизована! Язык понимает!

Я обернулся на звук голоса и увидел, как на маленьком подиуме стояла обнаженная эльфийка. По крайней мере, в некоторых фэнтези их описывали именно так. Высокие, со светлой кожей и длинными ушами, которые выглядывали из-под пышной шевелюры вьющихся зелёных волос.

«Красивая», — подумал я.

— А к лотку приучена? — прозвучал насмешливый голос из толпы.

— Ещё раз повторю — команды понимает! Захочешь, она тебе и на лицо нассыт, — прокричал в ответ пузатый торгаш, который напоминал заморского шейха из сказок. Даже тюрбан на голове был. Одет, к слову, довольно дорого.

— Девственница?

— Девственницы тоже есть, но не эта! — ответил демон, что продавал эльфийку. — Ожидайте следующих лотов!

Ждать окончания торгов я не стал и повёл нас дальше между торговыми лавками и клетками. Однако вскоре нам снова пришлось остановиться.

— Ракул? — я прищурился, а убедившись, что ни с кем его не спутал, увёл нас в сторону за ящики.

Он о чём-то беседовал с другим демоном, но не это привлекло моё внимание, а телега, которая стояла рядом. В ней, сидя в огромной клетке, было около десятка бесов, скреплённых одной цепью через ошейники. Кто-то из них спал, другие грызлись между собой, третьи, обхватив своими когтистыми лапками прутья клетки, выглядывали наружу. Видимо, ещё не понимали, куда их везут и что с ними будет.

В какой-то момент кучер с признательностью похлопал Ракула по плечу, вручил ему небольшой, но тяжёлый мешочек и, щёлкнув кнутом, тронулся с места.

Есть у меня подозрения, что в этой повозке вполне могли оказаться я с Дурой. Сидели бы сейчас так же и глазами удивлённо хлопали, думали, куда нас везут и что теперь будет.

— Видишь вон того дядю? — обратился я к бесилке. Чертёнок подобралась поближе и буквально легла ко мне на спину, разместив свою голову у меня на плече, а затем уставилась по направлению моего пальца. Вот в таком формате мы сейчас выглядывали из-за клеток.

— Уа.

— Он злой и подлый обманщик. Желательно нам держаться от него подальше и никак вообще не контактировать, поняла?

— Уа.

— Раз поняла, значит, пойдём.

Я разумно решил, что нам стоит обойти главные ворота и поискать другой выход. Может, дырку в заборе найдём, может, перелезем — не суть, главное не столкнуться с этим лживым уродом.

Однако только мы собрались двинуться, как за спиной прозвучал неожиданно приятный, звонкий и жизнерадостный голосок. Вообще не ожидал, что подобное можно услышать в аду.

— Ой, девочки! Вы посмотрите, какая прелесть!

Только новых знакомств нам сейчас не хватало.

Я сглотнул, и мы с Дурой медленно обернулись. Перед нами во весь рост стоял целый табун демониц модельной внешности. Большегрудые, фигуристые, стройные и высокие, с добрейшими мордашками и с холодными как лёд лицами. Все как одна имели ярко-красный цвет кожи, тряпочки, которые едва ли прикрывали весь срам, и ошейники.

— А-э… — попытался сообразить, как начать диалог, но первая же мадам с колоссальными титьками тут же сгребла меня в охапку и прижала к груди.

— Ва-а-а! Какой милый! Милый-милый-милый-милый! Какая удача!

— Пуфти! — попытался вырваться из цепких объятий и в этот момент почувствовал, как чья-то рука нахально залезла ко мне под хвост, нагло жамкнула за жопу, а потом и вовсе ухватилась за бубенцы. Неслыханная наглость! Возмутительно!

— Есть! Всё на месте! Это успех!

— Какой успех?! Пустите, сумасшедшие!

— Уа-а-а! — запротестовала Дура.

— А тут ничего нет. Хнык. — прозвучал расстроенный голос откуда-то со стороны.

— Тащите мальчика в тележку! Я первая!

— Хуервая! Это домогательство! Я несовершеннолетний! Тётенька, отпустите!

Похоже, что мои последние слова несколько остудили пыл этих ненормальных. Девушка, что вжимала мою голову в свою грудь, перехватила меня за подмышки и вытянула руки вперёд, чтобы лучше осмотреть.

— Как ты меня назвал?

— Э-э… Тётенька?

— Меня так ещё никто не называл. Я, кажется, сейчас… того самого. — неожиданно поплыл её голос, да и взгляд вместе с ним.

— Ну-ка, проверь нормально, а то будет как в прошлый раз. — скомандовала другая.

— Секунду. — ответила та, что была с холодным взглядом и походила на адскую копию какой-нибудь секретарши. Длинные черные волосы, перехваченные тесёмкой в высокий хвост, и узкий разрез глаз. Я таких никогда не любил, потому что они мне все казались злыми мегерами.

Между тем, демоница-секретарша присела на колени и задрала мою набедренную повязку. Мне только и оставалось, что беспомощно дрыгать ногами. Сил у этих топ-моделей было хоть отбавляй.

— Всё нормально. Подтверждаю. — констатировала она холодным голосом, а в следующую секунду её взгляд стал каким-то уж чересчур плотоядным. Демоница сперва закусила нижнюю губу, а затем облизнула их длинным змеиным язычком. — Думаю, надо ещё проверить на вкус.

«Чего, блять?!» — пролетело у меня в голове, а в следующую секунду нога сама упала и упёрлась в лицо любительнице продегустировать чужие письки. Причём это её, похоже, вообще ни грамма не расстроило, а только наоборот.

— О да! Да! Я плохая! Вытри об меня ноги! Я др-р-рянь! Настоящая дрянь!

И она лизнула мою пятку. В этот момент я настолько охренел, что если бы у меня был прибор, измеряющий степень охреневания, то его разнесло на малюсенькие кусочки, которые ещё бы потом сто лет фонили.

— Уа-ря-р-р-р!

— Держите девку, она с ума сходит!

Дура вообще не понимала, как на это реагировать. Девушки вроде были дружелюбными, но то, что они с ней и со мной делали, бесилке очень сильно не нравилось, о чём она пыталась мягко намекнуть, вцепившись зубами в ухо одной демонице, схватившись рукой за волосы другой и затянув хвост вокруг шеи третьей.

Пока Дура наводила суету, голова секретарши, уперевшись лицом в ступню, медленно, но верно плыла в мою сторону, чему я был откровенно не рад.

“Блеать!” — я аж взвизгнул. — “Это ненормальная опять её лизнула!”

— А-а-а-атста-а-а-аньте-е-е-е!

— Вы что, шлёндры, тут устроили?! Я на пять минут отошёл, а тут уже какой-то цирк!

В нашу вечеринку внезапно ворвался толстячок в синем халате и с посохом. Посох выглядел, к слову, вроде обычным, но на навершии имел белый кристалл, который, как оказалось, там был не просто так.

Толстяк без лишних слов ткнул в секретаршу-азиатку кристаллом, прозвучал трескучий звук, как от электрошокера, демоница упала на землю и с блаженным лицом задёргалась в конвульсиях.

Рогатый балаган на секунду замер, а затем радостно загалдел.

— Вораш’тен пришёл! Вораш’тен!

— Вораш’тен тут! — кто-то хихикнул.

— А здеся есть! — прозвучал другой голос, и площадку снова залил звонкий девичий смех, заставив демона побагроветь ещё сильнее.

— А ну в клетку быстро!

Бз-з-зть! — загудел камень на посохе, и очередная рогатая шлёпнулась на землю.

— Ай-яй-яй! Вораш дерётся!

— Вораш — негодник!

— Плохой Вораш!

Голожопые демоницы рассмеялись ещё громче, подхватили двух своих подружек и очень шустро скрылись в тележке с клеткой. Ещё и дверь за собой закрыли.

Толстяк в балахоне тяжело вздохнул и только собирался выдохнуть, как обнаружил, что волшебный посох куда-то пропал.

— Стервы! Верните палку! — демон подбежал к клетке и двумя руками дёрнул за дверцу, однако та лишь чуть-чуть приоткрылась, а затем снова захлопнулась. Вместе с этим изнутри снова донёсся дружный гогот.

— А вот шиш тебе! Не хочешь к нам мальчиков подселять, будем твоей, хех, гром-палкой пользоваться.

Бз-з-з!

— О-о-о, да-а-а-а! — раздался довольный вздох.

Бз-з-з! Бз-з-з! Бз-з-з! — в недрах клетки что-то заискрило.

— Сильнее! СИЛЬНЕЕ! Сожги меня к чёртовой матери! — опять прилетело из клетки.

Бз-з-з-з-з-з-з-з-з-зз-зз-з-зз-ззззть!

— Суки сраные! Верните посох! — Вораш принялся ещё сильнее дёргать за дверцу, но хер там плавал. Дамы ещё больше распалялись и ещё громче хохотали. Я вообще не понимал, что происходит. Демоницы выглядели как рабыни, но вели себя с точностью до наоборот, что несколько сбивало с толку.

Бз! Бз! Бз! Бз! Бз-з-з-з-з!

Хотя, если моя догадка верна, а я почти уверен, что она верна, то передо мной сейчас находился целый отряд порабощённых суккуб. Что примечательно, в отличие от остальных рабов на рынке, эти не выглядели расстроенными или убитыми горем. Скорее напоминали тех девчонок, которые в пятницу после учёбы едут тусить с подружками в клубешник.

БЗ-З-З-З!

— Посох верните, паскуды! — прокричав ещё парочку ругательств, Вораш’тен зачем-то решил засунуть свой нос между прутьев. Видимо, хотел посмотреть, что там с его посохом, за что в буквальном смысле получил чью-то жопу в лицо.

— Ох, что ж ты делаешь, родной?! — прозвучал томный вздох, а вместе с ним очередная порция смеха.

От неожиданности пальцы Вораша разжались, и толстячок кубарем покатился назад. В клетке на секунду стало тихо. Через какое-то мгновение дверца приоткрылась, и оттуда наружу вылетела гром-палка, измазанная от края до края в какой-то слизи.

Дверца снова закрылась.

— Да, забирай! Забирай! Не хнычь только… Тоже мне… Работорговец. Никакой злости, агрессии и насилия… Кто так делает-то вообще?! — возмутился один женский голос.

— Да-да, кто делает? — вторил другой.

— Халтура!

— Жадина!

— Жмот!

— Фу-фу-фу таким быть!

— Палку ему, видите ли, жалко… Евнух проклятый.

Чем закончилась эта история, мне неизвестно. Мы свалили где-то примерно на том этапе, когда суккубы начали бухтеть про ужасный сервис со стороны Вораш’тена. Не думаю, что услуга перевозки рабов вообще должна включать хоть какой-нибудь сервис, но эти девушки, судя по всему, так не считали.

Н-да, день только начался, а уже столько впечатлений.

Думал пойти в обход главных ворот, найти какую-нибудь щёлочку в стене и выйти там, может, просто перелезть через забор, однако реальность оказалась куда забавнее. Я не первый, кому пришла подобная мысль, и уж точно не первый, кто пытается незаметно выйти с территории рынка. Когда мы успешно сбежали от банды оголодавших суккуб, двинулись по торговому ряду вдоль стены и, собственно, вскоре напоролись на очередь.

— Куда лезешь, бестолочь?! — злобно крикнул какой-то демон в поношенной серо-коричневой накидке с небольшим накрытым крышкой горшком. — За мной будешь!

Что они орут-то постоянно? Почему здесь каждый встречный-поперечный орёт? Почему нельзя спокойно разговаривать? Тот же Абаж чуть ли не с кулаками полез драться на Фикула из-за какого-то сраного горшка. Ну ладно, он демон, и что теперь? Что за дурная привычка орать? Я же не ору, когда разговариваю, и все меня понимают. Дура тоже… Хотя нет, Дура любит издавать громкие звуки. Единственное, что она делает тихо, так это тупит в точку.

В общем, подогрел меня этот абориген. Тут, конечно, и другие постарались, но он словно дотащил планку до точки кипения.

— Чё вылупился?! — не унимался он. — По зубам давно не получал?!

И вот я смотрю на него, не знаю, что сказать, а затем меня осенило. Вообще, если внимательнее присмотреться к этой очереди, к этому рынку, то можно отметить, что живут здесь преимущественно тощие, сутулые и жизнью побитые демоны. И тот, что на меня накричал, ничуть от них не отличается. Вероятно, это своеобразный механизм самозащиты. Они кричат, чтобы казаться страшнее, но на самом деле сами всего боятся. Любой тени, любого шороха, даже таких же, как они.

Значит, решил самоутвердиться за счёт двух маленьких бесов? Окей.

— Рот закрой, перед собой смотри и не отсвечивай. — тихо сказал в ответ, накинув силы в голос.

Судя по округлившимся глазам и беззвучно открывающемуся рту, такого ответа он не ожидал, да и своего, видимо, не придумал.

— А… А то что?!

— Гр-р-р… — подключилась Дура. Бесилке этот дядька тоже стал не нравится, это можно было угадать по дёргающемуся из стороны в сторону хвосту.

— А то накидка мне твоя понравилась. В хозяйстве пригодится.

Накидка у него и вправду была хорошая, хоть и состояла из кучи сшитых между собой лоскутков. Одной такой нам бы с дурилкой хватило на два полноценных пончо. Не то чтобы мы мёрзли, но ходить нагишом всё-таки некомфортно.

— Ах ты мелкая гнида! — демон собирался поставить горшок на землю, похоже, что решил показать двум бесам, какой он из себя сильный и важный, но тут из-за моей спины послышался другой голос.

— Хочешь, чтобы осталась при тебе, хлебало заверни обратно и стой молча.

Что удивительно, голос принадлежал такому же серому доходяге, который ничем не отличался от всех присутствующих. Видимо, ему тоже уже приелись эти постоянные крики.

На этом конфликт был исчерпан. А ведь можно было вообще обойтись без него, всё сделать по уму и цивилизованно. Но да, возможно, я просто в край охренел и слишком многого хочу от обитателей ада.

Вскоре наша очередь подошла, и, протиснувшись сквозь узкий лаз, мы наконец оказались по другую сторону стены. И знаете что? Ад, как бы это смешно ни звучало, оказался довольно многолюдным.

По правую сторону от нас виднелось огненное море, прямо перед нами были холмистые равнины с дорогой, которая шла от самого рынка и уходила куда-то в даль, где виднелись кряжистые сопки. Судя по количеству горящих на них огоньков, тоже были заселены. Слева, в нескольких километрах, располагались трущобы, о которых мне рассказывал Ракул. Своеобразные глиняные домики, насаженные друг на друга, напоминавшие собой хреновую часть города Аграбы из одноимённого мультфильма. Только в отличие от солнечного города, здесь всё отдавало красным цветом. Может, это было связано с местным освещением, а может, потому что глина имела характерный цвет. Но выглядело это зловеще, безвкусно и тоскливо. Как хотите, так и понимайте.

Нескончаемые потоки тянулись к рынку со всех сторон. Караваны, отряды, одиночки — все тащились сюда. Также я заметил, что некоторые из таких путешественников разбивали лагеря неподалёку от рынка. Кто-то просто разжигал костёр, другие подходили к этому вопросу более основательно — разворачивали телеги и животных в круг, а внутри ставили палатки. В общем, в какой-то степени мне, наверное, повезло появиться в таком месте. Вполне вероятно, что в аду есть места, в которых водятся исключительно твари безумные, царит смерть и хаос, а здесь какая-никакая, но всё же цивилизация.

Что касается каньона, про который говорил Фикул, то он располагался неподалеку от спуска. Думаю, минут пять, и мы будем на месте. Единственная претензия, что это скорее была дыра в земле диаметром около пятидесяти метров, и похоже, что именно в неё все скидывали различный мусор, включая фекалии.

— Что ж, похоже, это здесь.

Я бросил мешки на землю и огляделся. Вокруг слонялось много других демонов, и начинать вот так работать было как-то… Не знаю… Неловко, что ли. Чувствую себя как тот маленький зелёный, который не думал, не гадал и никак не ожидал, что его первый рабочий день пройдёт в аду с мешком и совочком. Яма, кстати, оказалась довольно глубокой, а на дне виднелись потоки лавы, которые, судя по направлению, через подземные течения впадали в огненное море. Если так подумать, то это довольно удачное место для утилизации мусора и прочего говна. Главное самому в эту яму не угодить. Падать долго, приземляться больно и вполне возможно, что даже фатально.

— Что… Что нужно делать? — неуверенно проговорила бесилка и тоже огляделась.

— А ничего особенного. Берёшь вот это, — показал совок, который выглядел так, словно его вырезали из какой-то трубы. — Черпаешь это и закидываешь сюда. Понятно?

На лице Дуры возникло замешательство.

— Зачем?

— Мы относим это Фикулу, а он даёт нам деньги или еду.

Замешательство на лице бесилки усилилось.

— То есть… — её аж перекосило в этот момент. — Он меняет еду на глину?

— В общем-то… да.

Чертёнок посмотрела на мешок, затем снова посмотрел на меня.

— Он дурак?

Я вздохнул, присел рядом с мешком и стал его наполнять.

— Нет, Дура, он не дурак. Фикул продаёт горшки, а чтобы делать горшки, ему нужна глина. Он мог бы ходить за этой глиной сам, но в таком случае прилавок будет закрыт. Плюс ко всему прочему, на это он потратит силы. Понимаешь?

— А-а… Да. Дура умная. Понимаю.

С этими словами бесилка уверенно плюхнулась на коленки, схватила совок и стала помогать мне насыпать глину в мешок. Ну, а пока мы этим занимались, решил совместить приятное с полезным.

— Копаешь, — воткнул совок в землю. — Высыпаешь.

— Копаю, — дурилка повторила за мной. — Высыпаю.

— Что копаешь?

— Глину копаю. — заулыбался чертёнок.

— Куда высыпаешь?

— В мешок высыпаю. — с ещё большим энтузиазмом повторила она.

И вот какая же она глупая? Вон как быстро слова запоминает. Всё понимает, всё схватывает. Спортсменка, умница, красавица и демон, блэт, из ада.

— Совком я глину копаю и в мешок высыпаю! Копаю! И высыпаю! Хе-хе! Копаю, высыпаю, копаю, высыпаю!

Весело ей, аж пританцовывать начала.

Хвостик с пикой так и гулял в такт её считалочке. И, видимо, настолько настроение бесилки оказалось заразительным, что даже демоны, которые были не в курсе происходящего, внезапно улыбались, глядя на дурилку. Они останавливались, чтобы просто посмотреть, как маленький чертёнок насыпает глину в мешок. Возможно, пытались что-то увидеть или вспомнить. Что-то давно забытое, старое и стёртое. То, что было не здесь и не сейчас. То, чего уже нет, но что оставило след в сердце и памяти.

И в этот момент я замечаю, как из толпы протискивается группа демонов. Один взрослый и три подростка. Причём двигались они как будто бы в нашу сторону, а тот, что самый старший, периодически бросал на нас взгляды.

— Опасность. — тихо проговорил я, и Дуре этого хватило. Улыбка моментально пропала, а лицо стало серьёзным.

— Вяжите беса, а я девкой займусь. — заявил их предводитель, взглянул на Дуру и чуть поморщился. — Калека что ли? Жаль… За такую меньше дадут.

Я сперва подумал, что это опять проделки Ракула, но похоже, что у них тут в порядке вещей хватать тех, кто помладше, и продавать их в рабство. Возможно, это тут считается своеобразным воспитательным процессом.

К тому моменту, как они приблизились к нам, мы уже были на ногах.

— Чё хотели?

То, что я заговорил, заставило демонов остановиться. Однако не похоже, что они отказались от идеи нашей поимки.

— Ого, говорящий. Повезло. — покачал головой старший.

— Ещё и на хер посылающий. Так что вдвойне повезло. Чё надо?

— Ты и твоя подружка пойдёте с нами, вот и всё. — ухмыльнулся засранец.

Какая-то часть меня очень сильно надеялась, что кто-нибудь вмешается. Ну серьёзно! Целая куча демонов вокруг, и всем насрать?

— О как здорово! А может вы развернётесь, обнимитесь и пойдёте, — я толкнул Дуру локтем в бок. — Куда?

— А?

— Куда, спрашиваю, они должны пойти?

— Куда? — уставилась на меня бесилка.

Весь момент испортила, зараза.

— В жо…

— В жопу! — с довольной миной и улыбкой объявила Дура.

— Вот именно. Обнимитесь и пойдёте…

— В жопу! — снова прокричала Дура. Сейчас была моя реплика, но ладно.

— Ты слышь?! — вперёд вышел рыжий демон-подросток. Ага, я сам охренел, когда его увидел. Красная кожа и рыжие волосы.

— Ого! Говорящие! — вернулся я им издёвку. — Так что? Расходимся?

Старший покачал головой и улыбнулся.

— Ладно, парни, посмеялись и хватит. Держите его.

— Я предупреждаю. — Предупредил я.

— На колени! На колени встал! Живо! — начал бычить рыжий, а затем, растопырив руки, двинулся на меня. — Виноватым будешь! Понял? Я тебя виноватым сделаю!

«Чиво-о-о?» — подумал я, но спрашивать, что эта жертва генетической лотереи имел в виду, не стал, однако понял, что предупреждение не сработало.

Одним из компонентов победы во многих играх является правильная позиционка, то есть положение относительно противника. Здесь важно понимать дистанцию, с которой можешь ударить и с какой получить в ответ.

— Драка! Драка! Драка! — прозвучал чей-то задорный голос из толпы вокруг, которая вместе с его появлением стала сгущаться и шуметь, нагнетая атмосферу.

Так вот…

Когда между мной и рыжим оставалось около двух метров, я резко дёрнул мешок с глиной снизу вверх. Рогатый попытался закрыться руками, но, как говорится, масса, помноженная на скорость, равно обратное сальто.

— О-о-о! — раздался всеобщий вздох со всех сторон.

Тут же на меня бросился второй. Я сперва хотел опустить ему мешок на голову, что было бы удобнее, но вовремя вспомнил про рога.

«Порвёт ведь, скотина».

В итоге отправил удар наискосок. Демона буквально вбило в землю. Бедолага только и сумел что-то неразборчиво крякнуть. Это было похоже на «хы» или «ух» или «гэ», возможно, из него просто вышел воздух.

— Ай, даёт! — прозвучало из толпы.

— Осторожно!

Услышал я чей-то крик перед тем, как мне в лицо прилетела нога. Очень не круто, когда ты весь такой умный рассуждаешь о тактике, а потом двое аборигенов начинают разминать тебе лицо.

Повалив меня на спину, последний урод, которого я не достал, запрыгнул сверху и принялся бить кулаками. Вскоре к нему подключился второй. Не могу сказать, что это было больно, всё-таки когда тебе вспарывают живот, отрезают пальцы и голову, возникают куда более неприятные ощущения, но я банально ничего не мог им сделать. Они были как минимум тяжелее меня.

Между тем у Дуры тоже складывалась какая-то непонятная ситуация. Но её хотя бы не били. По крайне мере, это мне удалось увидеть периферийным зрением между прилётами по лицу.

— А кто это у нас такой краси-и-ивый? Кто такой замеча-а-ательный? — с доброжелательной улыбкой протянул демон, встал на одно колено, а затем снял с пояса верёвку, на которой уже была подготовлена петля. — Смотри, что у меня для тебя есть. Это подарок. Специально для такой красавицы, как ты. Подойди поближе, и я тебе его вручу. Абсолютно бесплатно.

Дура несколько раз хлопнула глазами, смущенно улыбнулась и сделала шажок.

— Ну же! Не бойся! — потряс он петлёй. — Она будет хорошо на тебе смотреться. Давай, я тебя не обижу. Наденем её и пойдём поможем твоему другу.

Бесилка оглянулась назад, затем снова посмотрела на демона и сделала ещё два шага.

— Во-о-от! Умница! Не то что твой друг-дуралей! Давай вот это наденем и пойдём.

Демона забавлял тот факт, что эта мелкая продолжала придурковато улыбаться и, похоже, даже не понимала, куда суёт свою голову. Расправив петлю, он поднял руки, чтобы накинуть её, а в следующую секунду его шею пробила острая боль.

— Что за-х… гх…

Дура даже не моргнула. Чертёнок всё так же мило и наивно улыбалась, только теперь её рука с совочком для глины тянулась к горлу самодовольного урода, который решил, что он тут самый умный.

— Думал, что Дура дура, но Дура не дура. — Улыбка бесилки изменилась. Стала хитрой и гадкой, а наивные широко распахнутые глаза превратились в две коварные щёлочки. — Это ты дурак, дядя. — Проговорила она, наблюдая за тем, как демон удивлённо смотрит на неё и постепенно оседает на землю.

Острие совка продолжало царапать ему позвоночник со стороны горла, даже когда он завалился на спину, заливая и без того багряную глину своей кровью. Шокированная таким поворотом публика на секунду смолкла, но только для того, чтобы через секунду разразиться новыми криками поддержки.

— Драка! Драка! Драка! Драка! — кричали демоны, вздымая кулаки. На землю посыпались редкие медные монеты, которые, очевидно, предназначались победителям.

Тем временем я был занят двумя другими чертями и продолжал нести убытки своему здоровью. Один из гадов, которому прилетело мешком, так и не поднялся. Всё ещё лежал на земле и хрипел. Зато оставшиеся не давали мне и секунды продыху. Но ровно до того момента, пока не подоспела Дура.

Подскочив к нам, бесилка со всего размаха, не жалея сил, жахнула ладонью в ухо одному из демонов, да так, что тот отлетел в сторону на несколько метров. Второй отвлекся на нового участника и получил уже от меня в нос.

— Хью? — бесилка обеспокоенно взглянула на меня и принялась заботливо ощупывать мое лицо.

— Я нормально.

— Хю-хю? — не унималась она.

— Да нормально, говорю. — И сплюнул кровью на землю.

Дура проводила красный сгусток взглядом, а затем посмотрела в сторону наших противников, которые тоже стали приходить в себя. И, видимо, было что-то в её взгляде такое, что они почему-то растеряли весь свой боевой настрой. Даже рыжий перестал пыжиться.

— Драка! Драка! Драка! — толпа вокруг начала кричать громче, желая продолжение банкета.

— Нахер! — махнул рукой бес с опухшим ухом. — Я сваливаю!

Демон попытался убежать, но его тут же вытолкали обратно к нам.

— Драка! Драка! Драка! Драка!

На песок упала очередная партия медных кругляшек.

— Мы просто уйдём. Никому ничего не скажем. Я ошибся. Мы ошиблись. — подал голос рыжий.

— А что ты это мне рассказываешь? — усмехнулся я и кивнул на Дуру. — Ты это ей скажи.

Бесилка к тому моменту уже вернула свой совок и сейчас кровожадно поглядывала в сторону этих двоих неудачников.

— Она… — начал он пятиться, обходя нас по кругу. Покосился на бесилку и снова обратился ко мне. — Она нас не послушает!

— А ты попробуй.

Проблема-то на самом деле заключалась не в Дуре. В том, что зрители нас отсюда не выпустят, и это только половина. Вторая половина, что эти два говноеда обязательно нажалуются старшим говноедам. Расскажут, что вот такие-то бесы виноваты в смерти другого говноеда. И ещё расскажут, где нас видели и чем мы занимались. Например, глину копали. До фига тут демонов глину копает? Никого кроме нас не видел.

— П-прости нас, п-пожалуйста. Н-нас заставили.

— Кто вас заставил? Ракул?

— О-он самый.

— А прислал конкретно за нами? Или вы в принципе любых ловите и отводите к нему?

— Л-любых. Мы не знали, что вы такие сильные. Отпустите нас.

Бросил взгляд на Дуру, Дура в ответ посмотрела на меня.

— Что скажешь?

Бесилка демонстративно стряхнула кровь с совка, а остатки вытерла об своё бедро.

— Я буду их копать. А что накопаю, кину вон в ту яму.

— Видите, парни, — развёл я руками. — Боюсь, мне её не переубедить.

— Деритесь уже! — крикнул, видимо, самый нетерпеливый зритель.

Поигрывая совочком, Дура пошла в атаку. Бесы переглянулись. Было видно, что ребятишки сильно нервничают.

— С-су-ка-а-а-а!

А вот… У рыжего, кажется, случился нервный срыв.

Демон кинулся вперёд прямо на бесилку. Удар с правой, Дура ловко уходит вниз, а затем наносит восходящий прямо в солнечное сплетение. Совок без труда пробивает кожу, диафрагму и упирается в позвоночник.

— Не смей! Трогать! ХЬЮ!

Бесилка очень натурально и жутко зарычала или, можно сказать, даже заорала ему прямо в лицо, а затем рывком оторвала беса от земли. Несмотря на её тоненькую ручку, Дуре удалось поднять его прямо над головой. Бедняга корчился в муках, пыхтел, но уже ничего сделать не мог. Кровища хлестала из раны прямо чертёнку на голову. Публика ревела, монеты, тихонько позвякивая, падали на землю.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Вдоволь насладившись насилием, демоны стали потихоньку расходиться. Всем было плевать на то, что здесь сейчас лежит три трупа. Мол, лежат и лежат, чего теперь.

Что? Я о ком-то забыл? Ах да, последний бес. Это которому ещё в ухо прилетело. За него, думаю, можно не волноваться. У него всё хорошо. Бедняга очень сильно впечатлился смертью своего товарища и с разбега сиганул в яму. Больше его никто не видел. Как, впрочем, и трёх его дружочков, которых мы предварительно раздели и обобрали.

У старшего из кампании нападавших, помимо шмоток и мотка верёвки, обнаружился мешочек с деньгами. Не много ни мало, а целых пять с половиной серых соулкоинов. Ещё примерно один соулкоин мы насобирали с земли медными монетками.

— Теперь пожрём нормально. — похлопал я Дуру по плечу.

— Мясо? — бесилка с надеждой захлопала глазами и завиляла хвостиком.

— Мясо. — уверенно кивнул. — Жареное на огне, сочное, с хрустящей румяной корочкой. Купим две ножки и схомячим целиком.

У меня аж у самого во рту тесно из-за слюны стало.

К слову, среди шмоток, которые мы залутали с побеждённых демонов, нашлись шорты, и у старшего я снял сандали. Ну как сандали. Подошва представляла из себя несколько сшитых между собой тканевых слоев, а сверху две петли под пальцы.

— Нравится?

— Нет.

— Нет?

Ответ меня несколько удивил.

— Нет. Я трогаю землю ногами. Мне нужно трогать землю ногами. Чу… Чусотств… Ощущать! — ответила она и грозно посмотрела на тапки, как будто они её зрения лишить хотели. И шорты ей тоже не понравились. Она вообще не поняла, зачем зашивать дырку в набедренной повязке.

— Потому что ты светишь своим вареником налево и направо. Тут каждый встречный-поперечный пялится тебе под хвост.

— Я не запрещаю. — флегматично пожала она плечами, собирая вещи в кулёк.

— А надо бы! Это ведь… неприлично!

Сказал и сразу понял, какой следующий будет вопрос.

— Что такое не-при-лич-но?

— Ну это… Это… Это как сесть срать посреди улицы! Вот как это. То есть — неприлично!

— В смысле воняет?

— В смы… А-а-а, ладно, оставим это слово на потом. Пошли отнесём глину Фикулу.

Взвалив тяжелые мешки на плечи, мы отправились в обратный путь. Нам предстояло сделать ещё несколько ходок.

Обратный путь был уже не таким жизнерадостным и познавательным. Возможно, в этом виноваты магнитные бури. Не исключаю, что причиной мог стать массаж лица, который мне предоставила парочка ныне почивших малолетних дебилов. Может быть, виной тому стал тяжелый мешок с глиной. А может, все эти причины одновременно.

Кроме того, нам всё же пришлось пройти через рынок, где продавали рабов. Как оказалось, обходной путь через стену работал только в одну сторону. Поток оттуда был куда мощнее и плотнее, чем в обратную сторону. К нашему счастью, Ракула мы не встретили, а ещё моё маленькое демоническое сердечко согревал тот факт, что теперь у нас есть маленький денежный запас на покушать, от чего идти становилось значительно легче. Финансовой подушкой там, конечно, даже не пахнет, скорее финансовая подстилка или даже пелёнка, но лучше, чем нихрена.

«А мы напоминаем про акцию! Закажи одно нихрена прямо сейчас и получи вторым по еба-кхм…»

В общем, вся дорога у нас заняла около тридцати минут, и вскоре наша компашка грузчиков-за-еду оказалась на знакомой улочке. С того момента, как мы вышли за глиной, прошло около часа, а прилавок Фикула уже успел обрасти плотным облаком дыма. Я так и не понял, что он там курит, однако запах казался одновременно знакомый и в то же время новый. Но не табак. Определённо не табак.

— Открывай! — крикнув, уронил я мешок на землю, вздохнул и с хрустом выгнул спину в обратную сторону.

— Уа! — повторила за мной бесилка. Удивительно, что при наличии обеих рук я выглядел куда более задолбавшимся, чем Дура.

Фикул всё так же сидел, облокотившись на крышку своего прилавка, выдыхал дым и флегматично разглядывал улицу.

— Что-то вы долго. — наконец произнёс он, а затем чуть подвинул стойку в сторону, чтобы мы смогли зайти внутрь.

— Нас чуть не похитили!

Тапир окинул нас равнодушным взглядом, покрутил головой, разминая шею, и снова затянулся.

— Но не похитили же.

— В смысле?! Какого чёрта к нам постоянно подходят какие-то твари и пытаются утащить в рабство?! У меня на лице что ли написано, что я хочу работать за пиздячки или что?! Это можно как-то прекратить?! Что за порядки такие дебильные?!

Фикул откинулся на стуле, уперевшись спиной в стенку, окинул нас задумчивым взглядом и затянулся из трубки. Угольки в маленькой металлической чашке затрещали, загорелись ярче, а вскоре в воздух вылетело очередное облако дыма. Без того мрачная гончарная мастерская стала ещё чуточку темнее.

Дурилка под взглядом тапира спряталась за мою спину, откуда вскоре послышался недовольный бубнёж.

— Вы выглядите как дикие. А ко всему прочему мелкие.

— Ещё бы! Я не мылся уже, кажется… НИКОГДА!

С этими словами рефлекторно запустил пятерню в свои спутавшиеся черные волосы. Чуть на рог не напоролся. Фикул моего замечания вообще не понял. Ага, они тут не моются. Просто валяются в пыли, а затем с разбегу бьются об стену. Я, конечно, утрирую, но оно примерно так и есть. Впрочем, стоит отметить, что, несмотря на местный климат, потоотделение минимальное.

— Думаю вам надо… — задумчиво проговорил тапир. — Цацки какие-нибудь нацепить. Во-первых, сразу будет понятно, что вы разумные, а во-вторых, могут подумать, что у вас есть сильный покровитель. Думаю, больше половины проблем это решит.

Я протянул руку.

— Что? Денег хочешь? Не заработал ещё. В долг не дам. — нахмурился тапир.

— Ты же не хочешь, чтобы твоих работников кто-то украл, так? — снова потряс рукой.

— Хвостом-то не крути. Вижу, что пожитками вы неплохими разжились, там наверняка и деньги были. Вот их и используй.

— Ладно… — хитрый засранец.

— И это… Хью…

— Что?

— Почему сраная бочка для глины всё ещё пустая?! Вам ещё за водой идти!

— Уже бежим! — крикнул я, когда выскочил из-за прилавка.

Предположение, что наш диковатый внешний вид привлекает охотников на рабов, мне показалось вполне логичным, потому сперва решил поработать над имиджем. Как минимум от этого зависит наша безопасность, а глина может и подождать. Пришлось немного побегать по рынку, послушать, что, как и в какую цену покупают другие демоны, чтобы хоть немножко понять уровень цен.

— За сколько отдашь это, вот это и вот это? — обратился я к мрачному продавцу тряпками.

Демон перестал подпирать голову ладонью, выпрямился, а затем какое-то время молча смотрел на нас сверху вниз.

— Три соулкоина.

Морда охеревшая. Мать твою любил.

Демонстративно скорчив лицо в отвращении, развернулся и пошёл прочь. Предыдущие два продавца после такого манёвра сразу же начинали предлагать скидки. Отец говорил, что только глупец соглашается на первое попавшееся предложение и прежде чем на что-либо соглашаться, нужно всегда исследовать другие варианты. Не исключено, что предложение, казавшееся тебе лучшим, на деле будет самым худшим из всех возможных.

— Два с половиной. — прозвучал недовольный голос из-за спины, и я остановился. Причина была в том, что предыдущие барыги скидывали цену до трёх соулкоинов, а этот сразу начал с такой суммы.

— Два. — кинул из-за плеча, стоя к торговцу спиной.

— Два серых и тридцать медных, гадёныш. Почти задаром отдаю.

Я довольно оскалился, но обернулся к демону уже с серьёзным лицом.

— Пойдёт! Дай померить.

— Ты же сказал, что берёшь! — возмутился рогатый.

— Неправда. Я спросил, сколько это будет стоить.

Судя по лицу торгаша, он сейчас прокрутил в голове наш короткий диалог и понял, что я прав.

— Не переживай, — щёлкнув пальцем, отправил к нему в руки одну монету. — Просто хочу проверить, как сидит. Дура, подойди. — обратился к подруге.

Хвост чертёнка начал нервно ходить из стороны в сторону. Было видно, что бесилке явно не нравится то, что я затеял. Но Дура никогда не бежит от проблем, только чуть-чуть отступает. Тактически. Буквально на один шажок.

— Не в ту сторону подходишь.

— Мне не надо. Не хочу. Не нравится. Не буду!

Бровки съехались, лицо нахмурилось, а во взгляде, кроме недовольства, появились признаки активной мозговой деятельности, которая вылилась в очередной аргумент. — Жопа!

Ну… Почти аргумент.

— Не упрямься.

— Р-р-р-р!

— Ха-ха, — рассмеялся торгаш. — Да и пусть ходит с сиськами наголо, тебе-то что?

— Во-первых, это привлекает ненужное внимание, во-вторых, это неприлично.

— Опять ты со своим не-при-лич-но! — бесилка скорчила рожицу.

Так, ладно. Окей. Поступим по-другому.

— Давай пока отложим эту тряпку. Подай мне вон ту накидку.

— А не великовата для тебя? Может, чего поменьше возьмёшь?

— Не-не, мне в самый раз.

Демон пожал плечами и выполнил мою просьбу, достал с задней стенки прилавка рубаху довольно большого размера. Выглядела она, конечно, потрёпанной и поношенной, но мне сойдёт. Причём, помимо бесчисленных грубо выполненных стежков крестиком, на спине красовалось два жирных размытых коричневых пятна. Похоже, что прошлый владелец плохо кончил.

— Мне кажется, она будет тебе великовата. — с задумчивым видом сказал демон.

— Именно то, что я хотел.

Есть в восточной культуре такой тип лёгкой верхней одежды как хаори. Просторная накидка прямого покроя без пуговиц и с большими квадратными рукавами. Так вот, хах, это была нихрена не хаори, но за счёт того, что я мелкий и тощий пиздюк, выглядела она на мне именно так. Добавим к этому оверсайз шорты, где вместо пояса теперь в четыре ряда повязана верёвка, плюс тапки и получаем… Получаем… Ничего не получаем. Но в целом смотрюсь теперь довольно неплохо. Щас бы селфи и на аватарку… Да ла-а-адно! Я охрененно выгляжу! Пепельная кожа, рога, хвост, когти, прикид а-ля джапан-стайл. На каком-нибудь комиконе на меня бы молились как на божество, пусть чумазое и вонючее.

— А неплохо. — демон, состроив обама-фэйс, одобрительно покачал головой. — Действительно неплохо.

— Согласен. — согласился я и взглянул на Дуру. — А тебе как? Нравится?

Бесилка стояла, переминаясь с ноги на ногу, и бегала глазами от земли ко мне и обратно.

— Нравится. — неуверенно кивнула она, а затем тихо буркнула. — Хочу так же.

— Зачем тебе так же? Сделаем лучше!

Уверенно схватив тряпку, что должна была заменить лифчик, подошёл к бесилке.

— Держи тут. — Приложил тряпку к груди, прям между сосочков, взял два верхних хлястика и повязал за её шеей, а затем два нижних и соединил за спиной. Один беглый взгляд по смущённой дурилке, и я снова обращаюсь к продавцу. — Теперь давай вон ту. — Указываю на большой прямоугольный обрезок из плотного материала, который был примерно раза в два, может, два с половиной больше её старой набедренной повязки.

Скрепил оба конца ткани узелком над левым бедром и попросил чуть подвигаться. Результат был удовлетворительный. Ткань не сковывала движения, но отлично скрывала всю срамоту от посторонних глаз. При этом разрез шёл как бы наискосок вверх, что придавало образу некую изюминку.

“Ох, если бы не эта жуткая культя…”

— Уа? — тихо буркнула бесилка и принялась шаркать ногой по земле. — Теперь ни… ни не-не… ни не-неприлично?

Я улыбнулся и погладил Дуру по голове. Знаю, что она это любит.

— Ты выглядишь просто замечательно!

— Просто? — расстроилась она, выцепив единственное слово из всего предложения.

— Великолепно, — добавил я. — И вполне прилично.

— Вы ещё трахнитесь тут, а я постою, подожду. — Испортил момент торговец. Впрочем, я его понять тоже могу.

— Держи, — передал ему остаток денег. — Приятно иметь с тобой дело.

— Хах, обращайся.

Покинув лавку с вещами, мы двинулись к другой, которая располагалась буквально в тридцати метрах. Удивительно, но сейчас я и вправду чувствовал себя более спокойно. Как будто мы слились с общим потоком и теперь не особо отличались от остальных. Разве что одеты были чуть более стильно.

— Выпрями спину.

— А? — удивлённо посмотрела на меня Дура.

— Говорю, выпрями спину. Расправь плечи, подними подбородок. Нос должен смотреть вперёд, а не в землю. Делай как я.

Бесилка попыталась повторить, но давалось ей это с трудом. Я видел, что чертёнок испытывал буквально физический дискомфорт и постоянно порывался припасть пониже к земле. Так она чувствовала себя более безопасно. Но немного успокоилась, когда мы взялись за руки.

Надо будет поработать с ней над походкой. Помню, Рита долго мне её вправляла. А сколько я гусиных щипков за сгорбленную спину получил, вообще не сосчитать. Чуть расслабишься, и она тут как тут. Бесшумная, словно ниндзя. Я сначала даже не понимал, чего эта гадина от меня хочет. Все вроде на двух ногах ходят, плюс-минус одинаково, так какая разница? Дошло немного позднее.

И вот мы, наконец, добрались до лавки с безделушками. Завидев нас, тощий доходяга с тюрбаном на голове сперва что-то хотел сказать, даже рот приоткрыл, но, видимо, наш внешний вид всё-таки сыграл свою роль. И вместо «пошли нахер, крысы, а то зашибу» получили всего лишь молчаливый и раздражённый взгляд.

— Выбирай. — Кивнул на прилавок.

Дура немного помялась и подошла ближе. Там не было ничего особенно ценного, в основном различные бусы, тесёмки, верёвочки с цветными стекляшками, подвески, амулеты, браслеты из чермета, парочка мелких подшипников, которые торгаш выдавал за диковинные кольца, изготовленные неизвестным, но капец каким умелым мастером.

Я не сразу сообразил, но похоже, что бесилка не очень понимала, что от неё требуется. Наугад ткнула пальцем в браслет, состоящий из переплетённых тонких нитей, продетых сквозь маленькие цветные стекляшки, подозрительно напоминавшие осколки бутылок из-под лимонада.

— Ещё что-нибудь нравится?

Дура поджала губы, растерянно пробежалась по прилавку и указала на золотистое кольцо. Правда, едва ли оно было сделано из золота, скорее, если судить по зеленоватому налёту, материалом являлась латунь.

— Один соулкоин. — Моментально предупредил торговец.

Чего?! За это?! Ну уж нет.

— Тогда… Хм… Дайте вот это, — указал я на бусы.

— Руками не трогать!

Из меня вырвался непроизвольный вздох.

— Я буду показывать, а вы называйте цену.

Демон согласился, и процесс пошёл. Оказалось, что самым дорогим на его прилавке торговец считал то самое латунное кольцо, хотя, на мой взгляд, оно, как и весь остальной его товар, было откровенным хламом. В итоге, спустя пять минут перед нами лежало пара браслетов с бусинами плюс тот, что понравился Дуре. Далее подвеска с зелёным камушком, более крупная подвеска, состоящая из чёрных круглых камней, четыре больших кольца из какого-то тёмного металла, два маленьких и ещё пара вязаных из переплетённых шнурков украшений. Могу поклясться, что у меня были такие же шнурки в моих кедах.

— Сколько за всё?

— Три соулкоина. — безапелляционно заявил торговец.

— Полтора.

— Три соулкоина. — повторил он.

— Шнурки и верёвочки ничего не стоят. Вместо драгоценных камней тут использовано обычное крашенное стекло, кольца — смех и грех, за что тут три соулкоина? На один соулкоин я могу купить огромный горшок, а на два оставшихся доверху наполнить его жареным на огне мясом.

— Но тебе они нужны. — ухмыльнулся торгаш.

— Именно по этой причине я даю полтора соулкоина. Это всё мне, конечно же, нужно, но не настолько, чтобы остаться с пустым горшком без мяса. — ответил я с той же ухмылкой. — Да и других покупателей я что-то не вижу. А знаешь, что является хорошим показателем качественного товара?

В этот момент лицо торговца стало выражать крайне сильный скепсис. Ещё бы… Какой-то дрянной бес решил поделиться житейской мудростью.

— И что же?

— То, что торговец сам пользуется своим товаром, но я не вижу на тебе ни единого украшения. Ни колец, ни браслетов, ни подвесок. Тебе самому не нравится то, что ты продаешь, потому что знаешь, чего этот товар стоит. А стоит он фактически ничего, однако я предлагаю тебе аж целый один соулкоин. Не медную россыпь, а одну нормальную монету. Причём беру сразу несколько побрякушек оптом. Это не просто выгодное предложение, а охренеть какая удача для тебя.

Торговец молча выслушал меня, а когда я закончил, ещё хранил тишину какое-то время. Только хмурился очень сильно.

— Три соулкоина. — с ухмылкой выпалил демон, продолжая потирать свою редкую бородку.

«Да ты ж, сука! Я, едрить, какую речь тут толкнул! Охренел, что ли, непись вонючий?!»

Я реально собирался развернуться и уйти, но в этот момент к прилавку подошло два бугая, и, скажу честно, они не были похожи на тех, кто заинтересован во всяких побрякушках. При виде этих демонов торговец как-то разом изменился в лице, чуток побледнел и вообще, может мне показалось, но стал вибрировать.

— Окча! — крикнув зычным голосом, здоровяк долбанул кулаком по перекладине прилавка, да так, что тот аж весь товар разом подпрыгнул и опустился. Дура тут же спряталась за мою спину и тихонько зарычала. — Ты знаешь, зачем мы пришли?! Где мои деньги?!

— А, д-да, К-к-калук, я в-всё подготовил.

— О-о-о, правда? Целых пять соулкоинов? Надеюсь, ты позволишь на них взглянуть?

— Н-ну, не пять, вы же понимаете, дела идут не очень. — В этот момент я заметил, как торгаш нервно пододвигает ко мне отобранный мной товар. — Но у меня есть п-полтора соулкоина. Да! Целых полтора соулкоина!

Аха… Аха… Аха-ха-ха! Ой, говное-е-ед.

— О-о-один! — подсказываю ему шёпотом и показываю средний палец.

— Да-да, целых полтора соулкоина, господин Калук. — Торгаш на долю секунды стрельнул в меня глазами. Я в свою очередь растянул издевательскую улыбку от уха до уха и снова показал ему средний палец.

— Оди-и-ин!

— Всего полтора? — Калук с недовольной мордой покачал головой. — Что ж, видимо, в этот раз обойдёмся без побоев. Но отработать просрочку тебе всё равно придётся. — Сказав последнее, демон как-то странно улыбнулся, а затем словно почесал себя между ног.

«Это ведь не то, о чём я подумал? Нет? Фу, блэт, зачем я об этом подумал?!»

Тем временем Окча рывком положил латунное кольцо поверх выбранных мной побрякушек.

— К-конечно, вы их п-получите прямо сейчас. Целых полтора соулкоина!

«Хе-хе, ладно, тебя и так жизнь обидела». — Подумал я и, бросив на прилавок полторашку, сгрёб всё причитающееся.

Расплатившись, решил не задерживаться у прилавка и отойти чуть в сторонку. Глянув напоследок, заметил, как жизнерадостные бугаи повели печального Окчу куда-то в переулок. Чем взрослые дяди будут заниматься в тёмном переулке мне, признаюсь, не очень интересно, но видок у торговца и вправду был несчастный.

Что ж, а теперь пришла пора мерить обновки!

— Так, это тебе, это тоже тебе. Держи. Крепко держи. А вот это я, пожалуй, заберу себе. — принялся я разделять покупки.

Дура явно не очень понимала, что со всем этим теперь делать. Да, прикольные. Да, блестят. А зачем они нужны? Да хер его знает.

— С-спасибо. — скромненько проговорил бесёнок и прижал блестяшки к груди.

— Погоди благодарить.

В общем, из полученных покупок забрал себе один верёвочный браслет на запястье, на другую руку разместил тот, что был сплетён из шнурков. Свернув в несколько колец, нацепил на шею бусы из чёрных камешков, пару колец надел на пальцы и два крупных на рога. Чтобы прям издалека было видать, что личность я серьёзная, интеллигентная, и никакого порабощения не потерплю.

Дура с нескрываемым любопытством наблюдала за всеми моими манипуляциями и, когда поняла, как это всё работает, тоже очень-очень-очень сильно захотела примерить обновки.

Ей досталось всё почти то же самое, кроме бус на шею. Их заменила небольшая подвеска с камешком. На руку лёг браслет с цветными стёклышками, на пальцы, как и на рога, пара чёрных колец. Последней подвеской перехватил её непослушные волосы, которые всё время норовили залезть в глаза, в миленький хвост. И осталось у нас латунное колечко.

— И что ж с тобой делать? — покрутил его на пальце. К слову, для пальца оно было слишком большим, тогда как для запястья слишком маленьким.

Мой взгляд случайно упал на жизнерадостный хвостик дурилки, который сейчас, похоже, жил своей жизнью.

«А почему бы и нет?»

Когда я поймал Дуру за хвост, она аж по струнке вытянулась, а затем вытаращила на меня свои очень-очень-очень удивлённые глаза. Пару раз открыла и закрыла рот, но так ничего и не сказала. Видимо, ещё слов пока таких не знает, какими можно меня обозвать.

Я же тем временем продел её пику сквозь кольцо и чуть протянул дальше, так чтобы оно плотно село и не слетало. Получилось очень даже.

— Ну как?

Бесилка вытянула руку, прошлась взглядом по кольцам и браслету, потом посмотрела на свой хвостик, кивнула, зажмурилась и улыбнулась во все тридцать два. Видимо, для такого у неё пока тоже нет подходящих слов.

— Хью! — крикнула бесилка и кинулась ко мне, чтобы крепко обнять всем, чем можно, и даже хвостом.

Хех, нет, я ошибся. Такое слово у неё всё-таки есть.

Но, как говорится, солнце ещё высоко, делу время, потехе час и так далее. Пора идти за чёртовой глиной.

К слову, уж не знаю, виноват ли в этом хвост Дуры, но после того как бесилка приоделась, почему-то начала очень сильно вилять задницей при ходьбе. Или я просто раньше не замечал?

— Твою мать! — я аж шарахнулся от распечатанного кувшина. — Что это?! Что за адская вонь?!

— Фу! Ужас! Жопа! Невкусно! — затараторила дурилка, отпрыгнула в противоположный угол и откуда принялась угрожающе рычать.

— Это вода.

Хотя тапира несколько удивила наша реакция, ответил он в своей привычной спокойной манере.

— Отрыжка гоблина, сопревшая задница, скисшее молоко, что угодно из этого, но точно не вода.

Для меня этот момент был очень волнительным, ведь по сути я не видел воду уже несколько месяцев и строил на её счёт некоторые планы. Пусть не помыться целиком, но хотя бы постирать одежду. Однако то, что оказалось в кувшине, не имело ничего общего с тем, к чему я привык. Эта желтовато-зелёная бурда источала сернистый кислый запах с примесью тухлых яиц, а на поверхности плавала зернистая тошнотворная плёнка. К этой дряни даже подходить было страшно, не то чтобы как-то взаимодействовать.

Гончар небрежно указал курительной трубкой в сторону кувшина.

— Ты бы крышечку закрыл, а то вся мастерская провоняет.

— Это вообще нормально? Она всегда такая? — решил уточнить я. Мало ли, вдруг сегодня просто повезло. Может, конкретно в наш кувшин заползла какая-нибудь дрянь и там же сдохла.

— Бывает получше, бывает похуже, но в целом примерно всегда. А ты чего ожидал?

— Воды я ожидал.

— Это вода.

— Нет. Это не вода.

— А что по-твоему?

— Шляпа какая-то. Такое чувство, что туда напотели, наблевали, наплевали и ещё высвободили жопное хранилище.

— Хах, не исключено, — усмехнулся тапир. — В любом случае выбора у нас нет. Вода, как и мясо, в большом дефиците. Приобрести их можно только у редких торговцев, которые имеют прямые контракты с богатыми районами. Они в своём роде монополисты. И это, как ты выразился, не вода — единственное, к чему у нас есть доступ. Да и то платный.

— То есть ты хочешь сказать, что тут на всю округу один мясник?

— Ну почему сразу один… Не один, но другой находится намного дальше, и путь до него не близкий. Их вроде всего около трёх или четырёх на весь бедный район рынка.

— Хреново.

Дура, заметив, что я расстроился, осторожно подошла сзади и стала заботливо поглаживать меня по плечу. Утешает она так.

— Не плачь. Всё харашо.

Ага, спасибо.

— Не плачу. — остановил я ладонь бесилки.

Тем временем Фикул стал усаживаться за гончарный круг. Мне вживую ни разу не приходилось наблюдать за процессом лепки и обжига, а потому хотелось остаться и посмотреть, но хоровое пение наших животов напомнило о том, что мы ещё не ели.

— Я хотел посмотреть, как ты работаешь.

Тапир аж замер, видимо настолько его удивила моя просьба.

— Ещё успеешь. Сходи за едой, никуда горшки не денутся.

У меня была мысль отправить за мясом Дуру, но её сразу же откинул. Во-первых, страшно одну отпускать, да ещё и к мяснику, а во-вторых…

— Слушай, а ты считать умеешь? — обратился к бесилке, чем, похоже, её озадачил.

— С-считать? — похоже, чертёнок начал переворачивать в голове все свои немногочисленные навыки, сопоставлять со словом «считать» и прикидывать, что из этого подходит по смыслу. — Ты умеешь считать! — уверенно выдала она, ткнув в меня пальцем. — Я умею бить! Раз… Разделение обязанностей. Я бью, ты считаешь!

— Ха-ха, далеко пойдёт, если не сгинет. — усмехнулся Фикул и принялся подготавливать глину. Демон перекладывал её из бочки в отдельный горшок, куда, по всей видимости, потом планировал залить «воду». — Или не помрёт от голода раньше, потому что кое-кто сейчас мнёт булки вместо того, чтобы заняться делом.

— Да! — лицо дурилки оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я, кажется, уже говорил, что плевать она хотела на личные границы? Дура вообще не знает, что такое личное и что такое граница. — Хочу есть. Мясо.

— Ох, ладно-ладно! — согласился я. В любом случае, мне и самому уже хотелось что-нибудь схомячить.

Фикул отсыпал нам один соулкоин с двумя крупными медными монетами и махнул рукой. Однако, стоило нам выйти за прилавок, как тут же прозвучал его голос.

Вот, блин, не может он всё и сразу сказать.

— Хью!

Я аж глаза закатил.

— Что?

— А ты сам-то… Откуда считать научился?

Слишком обширный вопрос, на который как ни ответь, а придётся давать пояснения. Не то чтобы я скрывал свое прошлое, просто это разговор не на одну минуту и не посреди оживлённой улицы, где полно любопытных глаз и ушей.

— Хах, гонял караваны по чёрной пустыне одно время.

Фикула весьма удивил мой ответ, однако тапир быстро догадался, что я шучу.

— Врёшь! — нахмурил он брови и зафыркал своим маленьким хоботом.

Теперь пришла пора мне махнуть рукой.

— Потом расскажу.

В общем, это уже был наш второй поход к мяснику, и на этот раз мы выглядели уже иначе. Пусть и дешёвые, но тряпки с цацками создавали соответствующий образ, особенно на фоне других демонов.

— О, вы только посмотрите, кто пришёл. — пропел мясник, потирая огромные ладони. — Неужели опять денег наворовали?

— Заработали. — обрезал я.

— Конечно-конечно, как я мог такое подумать, как мне в голову вообще такое пришло, хе-хе. Так чего эти роскошные дармоеды изволят?

— Мясо! — выпалила Дура.

— Да, повкуснее, а не как в прошлый раз. — усмехнулся я и высыпал на стойку монеты.

— О-о, не понравилось мое мясо? — демон изобразил наигранную обиду. — Так может, давай, — взгляд его маленьких жёлтых глаз устремился в сторону бесилки. — Приготовим твою подружку. Говорят, она неплохо получается. Или, — в его руке появился длинный вертел, по которому мясник демонстративно прошёлся своим длиннющим толстым языком с пупырками. — У меня есть ещё один занятный рецептик. Уверен, он вам обоим придётся по вкусу.

— Однажды, — Дура подалась вперёд. — Однажды я поймаю тебя, затолкаю в печь, зажарю и съем. — И в конце показала зубы.

На мгновение вся площадка перед грильницей затихла. Я уже успел проклясть этот день и мысленно готовил план побега, в котором мне придётся героически уносить Дуру на руках, поскольку эта засранка, скорее всего, полезет драться. Похер ей на превосходящие силы противника, противник сам виноват.

Однако бойни не случилось.

— Ха! Ха… Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Площадку накрыл громоподобный басистый смех мясника.

Потрясая своим вторым кожистым подбородком и жирными сиськами, он хохотал так, что, мне кажется, на соседних улицах было слышно. Не знаю, кто сказал ему, что продетые сквозь соски кольца — это красиво, но вот эти кольца тоже тряслись. Демон смеялся долго, протяжно, хватаясь огромными когтистыми пальцами за свой живот и задрав рогатую башку к небу.

Выглядело это всё капец как жутко, хотя бы по той причине, что мясник был примерно в десять раз больше нас. Однако я не обманывал себя иллюзией того, что это помешает ему нас догнать и выпотрошить. Эта тварь умудрялась двигаться с какой-то невероятной скоростью, и если у него появится желание нас сожрать, то я уверен, что он нас сожрёт. Прямо вместе с дерьмом.

— Насмеши-и-ила! Ха-ха! Настроение, да-а, подняла-а-а… Молоде-ец.

Демон наконец прекратил хохотать, пару раз хлопнул себя по животу, смахнул слезу, вытер слюни и вместо того, чтобы воткнуть нам в жопу шампур, пошёл упаковывать заказ. Я, признаться, не ожидал такой реакции.

— Держи, поросёночек, — мясник передал свёрток с заказом мне в руки, а затем протянул одну жареную ножку Дуре. — Расти большой и сильной, а то если придёшь убивать меня в таком состоянии, то я расстроюсь. Кожа да кости, видит дьявол, даже на закуску к пиву не хватит.

Несмотря на ненависть, бесилка приняла подарок, хоть и не поблагодарила в ответ, только нахохлилась ещё сильнее.

— Ладно, идём. — Потянул её за собой от греха подальше. А то, кажется, судя по окружающим нас взглядам, тут многие считают, что мы это мясо получили незаслуженно.

Однако, как бы эти морды криминальные не пытались испортить нам настроение, но еда есть еда. Пока я тащил свёрток, дурилка то и дело косилась на подаренную мясником ножку. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. До этого момента мы только и делали, что питались всякой дрянью да объедками, а тут никем не покусанная, обжаренная до хрустящей корочки ляжка. Фантастика!

Я, если честно, сам не отказался бы её покусать, но у меня в жизни было много ништяков, а у Дуры это самый первый.

— Да ешь уже! Чего на неё смотреть? Есть надо.

Бесилка поднесла ножку к носу и с блаженным лицом вдохнула аромат мясного деликатеса. Хотела укусить, но передумала и снова вдохнула. Догадываюсь, откуда она нахваталась такой херни.

Долго этот ритуал не продолжался, и вскоре, широко открыв рот, дурилка впилась зубами в мясо, стараясь откусить как можно больший кусок. Потом ещё раз и ещё, так что у неё щеки раздулись, а во рту, похоже, совсем не осталось свободного места. Думал подавиться, но нет. Чертёнок с крайним упоением и удовольствием начала пережёвывать всё, что умудрилась затолкать внутрь своей головы.

— Фчхушно…

Хотел ущипнуть её за бок, чтобы не разговаривала с набитым ртом, но решил не портить момент нравоучениями. Мне ещё было любопытно, оставит ли она мне что-нибудь или съест всё сама. И ответ не заставил себя ждать. Схомячив половинку ножки, Дура покрутила её в руке, а затем бесцеремонно ткнула мне этой же ножкой в лицо.

— Ешь. Надо есть.

А я вообще не против.

Вскоре мы вернулись к лавке Фикула. Тапир встретил нас с довольной улыбкой, работая у гончарного круга. Он, может, и не скажет никогда, но я уверен, что ему весьма доставляет тот факт, что кто-то таскается за едой и глиной вместо него. Мне кажется, что торговцы в соседних лавках даже с некоторой завистью поглядывают в его сторону.

— Смотрю, вас не съели.

— Подавятся. — усмехнулся я и прошёл внутрь прилавка. Разместил свёрток с едой недалеко от печки, достал ещё одну ножку и разломил мясо пополам, отдал один кусок Дуре, второй забрал себе. Было приятно ощущать себя сытым и ещё более приятно знать, что эта еда — результат твоих трудов. Нет, не подумайте, я всё ещё за то, чтобы меня кормила с ложечки обаятельная горничная, но в самостоятельности были и свои плюсы. Которые, вероятно, я перестану замечать уже на второй день работы.

— На сегодня ещё есть дела? — задал вопрос, усевшись напротив Фикула.

Тапир ответил не сразу. Он продолжал молча нажимать на педальку, раскручивая гончарный круг. Казалось, что он слишком увлечён изготовлением горшка и даже не услышал вопрос.

— Завтра надо будет ещё мешок глины принести. Немного. Мешка хватит.

— А воды?

— Вода есть. — ответил Фикул, не отрывая взгляда от работы. — Пока можете отдыхать. С горшками я уж сам как-нибудь справлюсь. — хмыкнул он.

Да уж, отдохнуть нам бы не помешало. Хотя не могу сказать, что устал, даже несмотря на то, что пришлось хорошенько поработать руками, тут скорее сказывалась эмоциональная усталость. От чего? От всего. Я не привык работать, не привык к тому, что на моих глазах кого-то убивают. Не привык к демонам, к грязи, к разрухе, к тому, что ты с кем-то разговариваешь, а через пару минут его крепко любят в подворотне. Да, я ною, но мне хочется ныть. Даже выть хочется, если уж на то пошло. И вроде бы всё налаживается, обживаемся потихоньку, но будем честны… это дерьмо. Всё дерьмо. Будь я как Дура или Фикул, которые не помнят и не знают своей прошлой жизни, то, возможно, мне было бы легче, но я-то помню, и оттого жить, осознавая, что ад никогда не закончится, становится вдвойне тяжко. Может, действительно стоило вздёрнуться в самом начале, а не сношать себе мозги. Хах, да не… Понимаю, что банально духа на такое не хватит.

— Уа. — рядом приземлилась дурилка. Бесёнок набила своё пузо мясом и, довольно похлопав себя по животу, уселась впритык ко мне. — Харашо-о-о… — зевнула она, что-то чавкнула и уронила голову мне на плечо. При этом сгребла МОЙ хвост к себе на коленки, а свой скинула куда-то в сторону.

Вот уж действительно, у кого нет проблем. Уже говорил и повторю ещё раз, я действительно рад, что Дура теперь со мной, и речь тут даже не про её боевой нрав, мне так просто легче переживать всю жуть, которая со мной происходит.

Вообще собирался начать с ней разучивать цифры, но… лень. Устал. Прошу понять и простить. Однако состояние было такое, что даже двигаться не хочется, и тем не менее хрен уснёшь. Не туда и не сюда. Чувствую себя в итоге овощем.

Между тем гончарный круг продолжал поскрипывать, похрустывать и вращаться. Фикул закончил с одним горшком и перешёл к следующему. Какое-то время мы сидели молча. Бесилку окончательно срубило, и вскоре она сползла вниз, удобно разместила голову у меня на коленях и, свернувшись клубочком, засопела.

Какое-то время я просто наблюдал за тем, как работает Фикул. Со стороны казалось, что не так уж и сложно делать эти горшки, а потом сам не заметил, как отключился. Правда поспать мне дали, и вскоре проснулся от злобного крика тапира и не менее яростного шипения Дуры. Причём, судя по доносившейся до меня ругани, в возникшей ситуации виновата была именно бесилка.

— Хщ-щ-щ!

— Ах ты мелкая дрянь! Ты что наделала?!

— Хщ-щ! Ар-р-р!

Почувствовал, как по мне кто-то пробежался, впился своим когтистым манипулятором прямо в плечо, а теперь рычит над ухом. Открыв глаза, увидел рядом с собой Дуру, которая пыталась спрятаться за мной и яростно шипела на Фикула. Тапир, в свою очередь, тоже был чем-то раздосадован.

— Я убью её! — взревел Фикул.

— Себя убей! — тут же ответила дурилка.

— Так, стоп! Стоп, нахер! Вы чего разошлись-то?!

— Она!.. Она!.. — демон пытался сформулировать мысль, но у него никак не получалось. Мне даже стало интересно, чего такого умудрилась натворить Дура, чтобы так орать. — Она испортила крышку! — наконец указал он причину тряски и ткнул пальцем в сторону стеллажа.

— Чё? К-какую крышку?

— От горшка! Намеренно испортила! Вредительница! — ударил кулаком в землю тапир. Просто напомню, что сам Фикул хоть и не выглядел грозно, но вот руки у него были похожи на два здоровых бревна. При желании и зашибить может.

— Ничего я не портила!

— Да успокойтесь уже! — Потерев пальцами глаза, поднялся с места. — Покажи, что она там натворила.

— Иди смотри! Это ужас! Кошмар!

Поглядел на Дуру, бесёнок тут же потупилась и отвела взгляд. Видимо, всё-таки действительно виновата, осталось понять масштабы бедствия.

— Вот! — Фикул ткнул пальцем на стеллаж, где сейчас сохли горшки вместе с другими крышками. Впрочем, он мог и не указывать. Одна из крышек разительно отличалась от всех остальных.

Я вздохнул.

«Девочки такие девочки. Что демоны, что люди, в любой ипостаси любят всё розовенькое, пушистенькое, мимимишное и чтобы было со стразиками».

Ничего Дура серьёзного не натворила. Похоже, что проснулась раньше меня, немного побездельничала, ей стало скучно, и она пошла разбираться со своими пожитками. Это я заметил по разложенным костяным пластинкам с алфавитом в районе лежанки, но и этого ей показалось мало. Когда Фикул отвлёкся, бесилка добралась до стеллажа с горшками и принялась украшать чешуёй медузо-дракона одну из крышек. Собственно, это была основная причина ссоры.

— Ну и чего разорались?

— Она испортила крышку! Я работал, я делал, а она взяла и всё изговнякала!

— Но ты кричал так, словно Дура тебе мастерскую спалила. Ничего страшного не случилось, да и не испортила она её.

Тапир моих мыслей не разделял, а вот бесилка, напротив, поняла, что я не собираюсь на неё кричать и тем более злиться. Даже чуть-чуть улыбнулась. Почти незаметно.

— В общем, у меня предложение. — Я посмотрел на бесилку. Чертёнок косолапо стоял около меня и теребил в руках кончик хвоста, изображая искреннее раскаяние в содеянном. — Мы сейчас берём оставшуюся чешую и доделываем то, что она начала.

— Зачем?! — взбеленился Фикул.

— Ну, во-первых, это красиво, а во-вторых, такой горшок будет стоить целых три соулкоина.

Откуда знаю? Ниоткуда. Понятия не имею, сколько это стоит, но такую цену я тоже не совсем с потолка взял.

— Пф-ф-ха! Да никто в здравом уме не станет платить за уродский горшок три сола только потому, что вы его какой-то хернёй залепили!

— Тогда сами у тебя этот горшок купим. Чего переживать?

— Вот за три соулкоина и купишь! Я тебя за язык не тянул, Хью. — нахмурился Фикул. — Заканчивайте с крышкой, а я пока начну обжиг. Хех, посмотрим, что из этого выйдет.

Пока тапир ушёл заниматься своими делами, я снова повернулся к Дуре. Бесилка стояла в той же позе и продолжала теребить хвост. Это, конечно, не точно, но, мне кажется, она действительно чувствовала себя виноватой.

— Ну что стоишь? Пойдём блестяшки клеить. — потрепал её по голове.

Вот уж не думал, что буду заниматься подобным рукоделием в аду, но в качестве разнообразия почему бы и нет. Дура, сообразив, что я не собираюсь на неё кричать, вмиг повеселела, увязалась за мной хвостиком, и уже через минуту мы стояли около злосчастной крышки с охапкой чешуи.

Надо отдать чертёнку должное, при всей её варварской натуре, чешуйки она клеила старательно и очень аккуратно. Пластинки укладывались от внешнего края по кругу, внахлест, на манер кирпичиков. Причём отдельного внимания заслуживало лицо Дуры во время процесса. Мне кажется, такую степень напряженности и сосредоточенности можно только у сапёра рядом с бомбой увидеть. Бывает, уложит пластинку, а потом коготком её осторожненько подталкивает, чтобы всё чётко было, всё как надо.

В общем, минут за десять мы управились, и вскоре перед нами оказалась полностью переливающаяся радугой крышка для говно-горшка. Выглядело это роскошно и смешно одновременно. Даже Фикул остановился и некоторое время разглядывал получившийся результат, но ничего не сказал. Осталось надеяться, чтобы чешуйки плотно сцепились с глиной и не отвалились во время обжига.

***

Наступил вечер, а вместе с этим мы стали ожидать приход одного постоянного, но жутко противного клиента. И услышали мы его раньше, чем увидели.

— Фи-и-и-ку-у-ул! Хреновый говноборец, ква! Я иду к тебе! Слышишь?! Я иду, ква! — разлетелся визгливый крик над улицей.

Не прошло и минуты, как у прилавка появился вечно недовольный Абаж.

— Надеюсь, ты изготовил то, что я тебя просил, ква?

Фикул молча поставил горшок на прилавок. Сделан он был и вправду хорошо. Ни единой трещинки или скола. Это, конечно, не ваза эпохи Бдыж, но у меня бы и такого не получилось.

Жаба тем временем принялась внимательно осматривать полученный товар. Шкрябать ногтем, тереть ладонью, даже пару раз приложил его к голове и постучал.

«Какой дотошный».

Но в конце концов его вроде бы всё устроило. Однако, когда тот уже собирался расплатиться, его взгляд упал на мою с Дурой поделку.

— А это что такое, ква?! — он буквально носом в неё упёрся, потирая свой раздутый подбородок.

— Это эксклюзив. — вмешался я, но с тем же спокойным голосом, с которым обычно говорил Фикул.

— Покупаю его!

— Три соулкоина.

— Что-о-о-о-о?! С ума сошли, ква?! Это просто горшок!

Тут у меня возникло стойкое чувство дежавю. Только в том случае в роли покупателя был я.

— Это эксклюзив. — поправил я его. — Сегодня три соулкоина, завтра четыре.

Тут даже Фикул несколько прихерел от моей наглости.

— Так не бывает! — возмутилась жаба. — Товар не может дорожать, если его никто не берёт! Это нелогично! Тем более за один день! Тем более, что это горшок для говна, ква!

— Может. Потому что такого горшка нет ни у кого, а это эксклюзив. Сегодня три, завтра четыре.

— Пха! Ищите другого дурака, ква! Я забираю свой горшок.

— Как знаешь. — флегматично пожал я плечами, а затем напомнил. — Завтра четыре.

— Мне всё равно, ква.

На прилавок упала одна монета. Абаж схватил свой долгожданный горшок и удалился.

Что ж, попытка не пытка.

— Хью, давай хотя бы до двух опустим. Три и вправду слишком много. Он, конечно, красивый, но не до такой степени.

Согласен. Три соулкоина действительно много, но давать заднюю мне не хотелось. Кроме того, я видел заинтересованные взгляды у прохожих. Эта переливающаяся всеми цветами радуги крышка довольно неплохо привлекала внимание.

И вот прошло около часа, когда Абаж снова вернулся. Причём со своим горшком, который приобрёл у нас совсем недавно.

— Я подумал. — заявил он. Мы с Фикулом молча воткнулись в него глазами. — И я согласен купить у вас отдельно крышку за один соулкоин, ква.

Тапир уже собирался ответить, но я его опередил.

— Это эксклюзив. Его не продают по отдельности. Вся его ценность заключена в полном комплекте. И да, сегодня три, завтра четыре. — напомнил я в конце.

У жабы от моих слов аж глаз задёргался и подбородок вздулся.

— Заладил! Один соулкоин!!! ОДИН! Это уже до хрена! Какого дьявола я вообще торгуюсь с вами за сраную крышку?!

— Не знаю, Ажаб. — пожал я плечами. — Мы же не заставляем. Пусть себе стоит. Он ни нам, ни тебе не мешает. Но сегодня три, а завтра четыре.

— А-а-а-а-а! Ква! Сгорите нахрен со своим горшком в адском пламени! — демон взмахнул руками, схватил свой горшок и, грозно топая, удалился.

— Хорошее было предложение. — задумчиво проговорил Фикул. — Надо было соглашаться.

— Стоим, не двигаемся. — тихо ответил я.

Это уже было дело принципа.

За следующие несколько часов к нашему прилавку подошло ещё около пяти демонов, кто интересовался стоимостью горшка. И вот, когда небо должно было грохотом огласить конец дня и начало ночи, появился первый реальный покупатель.

— Сколько? — спросил невзрачный мужчина в капюшоне.

— Сегодня три, завтра четыре. — так же тихо и безэмоционально ответил я.

— Беру.

Он даже не торговался. Сунул руку в карман, но прежде чем успел достать монеты, раздался уже знакомый крик.

— Нахер пошёл! — Абаж с силой отпихнул его в сторону, кинул три монеты в Фикула, схватил горшок и побежал прочь. — Это мой горшок! Мой! Только мой! Я его первый заметил! Эксклюзив-и-и-в, ква! — слышался удаляющийся голос жабы вперемешку с кваканьем.

Нам только и оставалось, что проводить его молчаливым взглядом.

— Просим прощения за этого ненормального. Мы его не знаем. — Я помог подняться незнакомцу, но тот лишь недовольно фыркнул, одернул свою накидку и так же спешно удалился.

— Невероятно… — проговорил Фикул, глядя на свою руку. — Это ведь… Это бред! Три монеты за какой-то горшок!

— Не какой-то горшок, а эксклюзив! — Поправил я тапира и забрал один соулкоин с его ладони. Теперь у меня, вернее, у меня с Дурой на двоих было четыре монеты души и немного медной россыпи.

— Эслюзив! — важно заявила Дура, ткнув пальцем в потолок.

— Надо… Надо сделать ещё… Да! Надо сделать ещё! — подключился Фикул, но я его остановил. — Если мы так все горшки будем по три монеты продавать, то это же… Ух!

— Не-не-не, это не так работает. Нельзя делать ещё, тогда их никто покупать не будет. Вернее, можно, но не сразу и не сейчас. Тут нужно немножко по-другому поступить.

— Как?

И я изложил вкратце свой план действий, которому вручил лаконичное название «Платное DLC». Надо будет только спуститься на берег и забрать оттуда спрятанную бесилкой чешую.

Фикул сквозь смех назвал это бредом, по небу прошёлся раскат грома, а Дура тем временем призывно похлопала по лежанке, намекая, что пора уже укладываться спать.

Видимо, из-за того, что вчера рано лёг, проснулся глубокой ночью. С улицы доносились редкие голоса, Фикул, что удивительно, тихонько сопел, сидя на своём несокрушимом складном стульчике, а вот Дура… А Дура, блин, храпела как трактор. Бесилка удобно разместила голову у меня на груди, вывалила язык и напускала целую лужу слюней.

— Гх-х…

О, подавилась чем-то.

— Гиги-гугу-гага…

Нахмурилась она, кашлянула, в процессе прикусила язык, обиделась на него, что-то недовольно пробормотала и перевернулась на другой бок. Правда, через минуту всё повторилось, и, громко зевнув, чертёнок окончательно проснулся.

— Доброе утро, что ли… — тихо проговорил я, глядя на заспанное лицо Дуры.

Девочка какое-то время молча втыкала на меня пустым взглядом, потом что-то хрюкнула, небрежно вытерла подбородок и снова шлёпнулась на лежанку.

Я тоже думал немного поваляться, но вчерашняя идея неплохо прогревала мозги. Мысль о том, что мы можем ещё подзаработать, будила и заставляла действовать. Одно лишь омрачало, что помимо моей затеи у нас есть ещё пара трудоёмких обязанностей. Каких? Для начала нужно вынести горшок с отходами, попутно наковырять немного глины, а затем вернуться на берег за чешуёй и только потом приступить к работе над созданием нашего супер-эксклюзива.

— Не выспалась? — спросил бесилку, когда мы выбрались из-за прилавка. Фикул, к слову, вообще ничего не сказал, мол, валите куда хотите.

— Не проснулась. — тихо ответила Дура сонливым голосом.

Чертёнок прошлась по мне полуоткрытыми глазами в поисках свободной руки, но, заметив, что они заняты горшком, нисколько не опечалилась, пожала плечами и просто взялась за хвост, переключившись после этого в режим автопилота. То есть на внешние раздражители никак не реагировала, а только молча ковыляла следом.

Хочу сказать пару слов по поводу того, как рынок выглядел в ночное время. Во-первых, с приходом ночи здесь становилось намного темнее, чем у огненного моря. Ощущение такое, словно вместо обычного освещения работает аварийное. Во-вторых, поток демонов хоть и не исчез, но значительно ослаб. Я сделал вывод, что ходить за глиной и выносить отходы куда удобнее и быстрее будет именно ночью.

С наступлением темноты большинство лавок оказалось закрытыми, работали только те, что располагались вдоль основной дороги. И да, рынок плоти, так назвал его Фикул, то есть рынок, где продавали рабов, даже и не думал ложиться спать. Похоже, что торги здесь проходили и днём и ночью. Кто-то, как Ракул-сучье-вымя, продавал рабов оптом. Эдаких рабочих лошадок, кто будет пахать за бесплатно без продыха буквально за еду в виде очисток. А кто-то выставлял отдельные лоты. Мы случайно стали свидетелями продажи одного такого. Но если в прошлый раз продавали девушку, внешне напоминавшую эльфийку, то сегодня всё было несколько интереснее. По крайней мере, я так думал вначале.

— А сейчас попрошу вашего внимания! Огромная редкость для этих краёв! Обладательница белоснежных крыльев и ангельской крови! Убийца демонов и командующая отрядом серебрянного меча, сама Лютерия Све-е-етлоликая-я-я! — громогласно прокричал торговец на всю площадь.

«Ангел? Они продают живого ангела?» — я аж по тормозам дал, да так, что дурилка врезалась мне в спину. Встретившись с моей спиной, бесилка заморгала и несколько растерянно и удивлённо стала оглядываться по сторонам.

— Пришли?

— Ещё нет.

— Я спать. — спокойным тоном заявила Дура и снова закрыла глаза.

Тем временем на подиум выкатили деревянную кресло-каталку с так называемым ангелом. Толпа стихла и уставилась на объект продажи. Скажу честно, ничего кроме отвращения и жалости она не вызывала.

— И это ангел?

— Ангел? Где? — вновь проснулась бесилка и завертела головой, однако, заметив цель моего внимания, просто поморщилась. — Фу!

По некоторым признакам, таким как клочки золотистых волос, фрагменты ободранных крыльев и незаплывшей части лица, можно было сказать, что когда-то эта девушка была невероятной красоты. Однако те, кто её пленил, повеселились на славу. Руки отсутствовали по самое плечо, ног также не было, огромный раздутый живот в шрамах и пирсинге, отвисшая грудь с кольцами в сосках и зашитые наспех щёки. Судя по отсутствующему взгляду светлых глаз, даже если она ещё жива, то явно не в своём уме. Что ж, Лютерия Светлоликая, печален твой конец.

Уж не знаю, для каких целей и в чём причина, но вот это бездушное тело продавали аж за целых пять синих солов. Причём торги проходили довольно яростно. Демоны толкались, выкрикивали свои ставки, нашлась парочка таких, которые решили выяснить отношения на кулаках.

Мы же с Дурой, как и в прошлый раз, решили не задерживаться и уйти подальше от эпицентра событий.

Вывалив отходы, загрузившись глиной, довольно быстро вернулись обратно в лавку. Можно сказать, что всё прошло гладко, кроме одного момента. У главных ворот, что ведут на рынок, я заметил четвёрку молодых демонов, которые смотрели в нашу сторону и что-то обсуждали. Причём, когда один из них собирался двинуться к нам, другой его остановил. По возвращению этих четверых уже не было.

На улице по-прежнему была ночь и, по внутренним ощущениям, должна была продлиться ещё несколько часов. Этого времени вполне хватило для того, чтобы сбегать к нашей костяной куче, где бесилка спрятала целый запас хрустальной чешуи. И тут возникла небольшая заминка.

— Жди здесь, поняла? — обратился я к Дуре, когда мы добрались до края утёса.

— Да. — Бесилка одарила меня серьёзным и разумным взглядом.

Всё-таки хорошо, что она начала понимать язык, а то раньше даже такие простые моменты вызывали у неё трудности.

Однако стоило мне спуститься на несколько метров вниз, как из-за края уступа высунулась сперва чумазая пятка, потом нога, а следом и нахальная хвостатая задница. Чертёнок кряхтел и пытался нащупать точку опоры, чтобы начать спускаться следом.

— Куда ты?! Жди наверху!

— Йай! — послышался протестующий голосок.

В этот момент я мысленно выругался самыми грязными словами, которые только знал. То, что она свалится, это даже к гадалке не ходи. В лучшем случае, что даже если она себе ничего не сломает, нам всё равно придётся тащиться обратно в обход, потому что с одной рукой хер залезет на вершину.

— Мне нужно, чтобы ты охраняла место спуска! — придумал я аргумент.

Пятка замерла. Удивительно, но, глядя на эту пятку и задницу, я каким-то образом видел смятение в голове дурилки. Но, в любом случае, это сработало! Бесилка снова взобралась на уступ, и вскоре из-за него высунулось хмурое и в какой-то степени обиженное лицо Дуры. Она даже щёки надула в знак крайней степени негодования.

— Смотри вокруг, чтобы тебя не утащили. Я скоро вернусь!

Кричать, вцепившись в отвесную стену, было удовольствием не из приятных, но мне нужно было убедиться, что она не полезет следом. И я убедился. Вздохнул и снова стал спускаться. Через пару метров взглянул наверх, а Дуры нет.

— Дура? Дура, ты там?

Я стал вглядываться в край уступа, ожидая, когда её недовольная мордаха вновь появится, но было тихо. В голове сразу промелькнула четверка демонов у выхода с рынка, но прежде чем я успел испугаться, из-за края утёса вновь показалась пятка, а затем и полноценная жёпь бесилки.

— Куда ты лезешь, бестолочь?!

— Йай! йада-йай! — прозвучал вредный голос, а следом за этим чертёнок соскользнул вниз и начал спускать, ловко прыгая из стороны в сторону, цепляясь за уступы одной рукой. Даже язык мне показала, когда пролетала мимо.

Я в свою очередь не спешил двигаться с места и внимательно следил за ней на тот случай, если она всё-таки сорвётся. Хотя бы смогу подставить барьер. И нет, этого не произошло. Какая-то часть меня даже немножко об этом жалела, поскольку теперь снизу на меня смотрела просто охренеть какая самодовольная морда.

Вскоре я присоединился к Дуре, естественно похвалил за ловкость и бесстрашие, но попросил, чтобы она больше так не делала, а потом мы занялись сбором чешуи. Правда сбор затянулся, потому что где-то в середине процесса бесилка ни с того ни с сего отвесила мне знатного пенделя, показала язык, звонко рассмеялась и убежала.

— Это… Это она типа так играется. — С недовольством и потирая ушибленный зад, извинился перед своим хвостом.

В общем, сбор чешуи затянулся где-то на час, потому что мы бегали с Дурой друг за другом по всему берегу, кричали, визжали, кидались песком, валялись в песке, боролись и щекотались. Дура, к слову, в щекотке проиграла. В какой-то момент я просто залез на неё сверху и стал бегать пальцами по её тощим рёбрам. В итоге довёл до истерики и получил кулаком в челюсть. Не со зла, но тем не менее ощутимо.

— И-извини… — поджала бесилка губы и отвела взгляд. — Оно само как-то…

— Ладно, не в обиде. — махнул я рукой. Хотя челюсть стала немного поскрипывать и всё ещё болела. — Давай лучше займёмся делом.

— А потом поедим?

— А потом поедим.

***

Подъём выдался нелёгким. Я себе чуть голос не сорвал ставить барьер для подстраховки одной самодовольной дурынды, которая сначала думает, а потом делает, однако поднялись мы без происшествий. По сути, в прошлый раз можно было сделать также, но тогда был не так уверен в себе, да и в дурилке тоже. Я и сейчас-то не очень уверен, чего уж там…

Но вернёмся к нашим делам. По пути к мастерской забежали за мясом, получив в очередной раз помимо еды порцию плоских шуток, но главное здесь то, что нас самих не сожрали. Это определённый плюс.

В общем, добрались как раз под звуки небесного грома. С приходом дня торговые лавки стали открываться чуть ли не по команде. Кто-то раскладывал товар, другие просто разворачивали ставни. Фикул, к слову, был в их числе.

Рынок едва проснулся, а мы уже кучу дел переделали и шлёпали обратно в обнимку с горячим мясом. Обратил внимание на то, что многие торговцы с завистью смотрели на Фикула, поскольку им придётся самим тащиться до лавки мясника, а тапиру принесли всё готовое.

— Эй, смотри-ка! Да никак Фикул себе служек нанял! — прилетела насмешка от торговца тряпичным рваньём, которую тут же поддержал другой.

— Ха-ха, боха-а-атый до хрена стал, видимо!

— Фикул! Мы же друзья! Пусть твои пажики и мне за хавкой сбегают! — слышались голоса то с одного прилавка, то с другого. Комментарий последнего меня несколько зацепил, и я решил ответить.

— Если у царька в карманах завалялось двадцать медных, то сходим, а если царёк нищий, то пусть своими ходулями сам перебирает. — Кинул, не сбавляя шага.

— А ты не охренел? Сейчас побежишь! — Стал закатывать рукава торгаш, что кинул хохму про пажей.

Я остановился и пару мгновений смотрел на него абсолютно холодным взглядом. Мне бояться нечего, тут либо хвалёные гварды примчатся, либо Дура из него всё дерьмо выбьет.

— Хах, нищий, значит. — Усмехнувшись, задрал нос. Это раньше во мне все видели голожопого беса, а теперь я, сука, личность. Имею право. — Поищи другую работу, может, торговля — это не твоё.

С противоположного ряда послышался ехидный смех.

— Пурон, даже бесы видят, что ты нищеброд! Может, тебе правда другое место поискать?

— Да пошли вы все! — Побагровел демон и ушёл в глубины своей лавки.

Вообще, не в обиду будет сказано, но мы тут все нищеброды. Только кто-то в большей степени, а кто-то в меньшей. Однако я всё же задумался по поводу службы доставки еды. Если нам всё равно нужно таскаться в лавку мясника, так почему бы на этом ещё не заработать? По-моему, идея отличная. Но это потом.

Едва мы подошли к мастерской, как мне в лицо прилетело облако вонючего дыма.

— Кха! Кхе-кхе! Фикх…кул…пхе! — аж, блин, глаза заслезились. — Что за дрянь ты постоянно куришь?

— Корешки подземника, перемешанные с жопной кучерявостью. Кучерявость дает очень терпкий вкус и аромат.

Я сначала не понял, а потом как понял, но понадеялся, что всё же ошибся.

— В смысле?! Ты волосы с жопы выдергиваешь и смешиваешь с травой?

Фикул выдохнул очередную порцию дыма и улыбнулся.

— Да-а-а… Выходит ароматно.

Фу, блин! Фу! Я то всё гадаю, что за знакомый запах, а это чудовище носатое волосы курит! Жесть! Ваще жесть! Если никогда не жгли волосы, то попробуйте, поймёте, о чём речь.

— Это отвратительно.

Заметил, как у Дуры приподнялась верхняя губа. Ей тоже не понравилось.

— Ты даже не пробовал.

— И не собираюсь.

Тапир хохотнул и отодвинул прилавок, пропуская нас вовнутрь. Его, к слову, вообще не задели комментарии других торговцев, он лишь подметил, что мы с Дурой капец какие пыльные. Объяснил ему тем, что на пляже было ветрено.

***

Возможно, я раньше не замечал, а может, не хотел замечать, но Фикул оказался тем ещё лентяем. Мне кое-как удалось уговорить его слепить для нас ещё один горшок. А пока тапир занимался лепкой, я пристал к Дуре.

— Не хочу. Ты умеешь, а я не хочу. Не нравится. — категорично заявила бесилка, но всё же села напротив меня.

— Это сначала сложно и непонятно, зато потом просто и очень полезно. Умение считать тебе очень пригодится.

— Может… Может, ты лучше сделаешь дудочку? А я послушаю, как ты играешь. — с надеждой и даже мольбой она воткнула в меня взгляд своих демонических глаз. — Ты обещал. А обещания нужно выполнять. — погрозила она мне пальцем. — Как сделаешь, так я начну учиться.

— Но это ведь… — начал я фразу.

— Дудка! — перебила меня Дура.

— …полезно.

— Сперва дудка, потом считать! — скрестила бесилка руки и ноги. То есть это фактически ультиматум.

— Ну вот тогда тебе и почесушки будут, когда считать научишься.

Лицо чертёнка моментально изменилось. Глаза девочки широко распахнулись, а губы беззвучно зашлёпали друг о друга.

— Это нечестно! Тогда я… — взгляд бесилки забегал из стороны в сторону. Прям видно, что пытается придумать какую-нибудь пакость или тему шантажа. — Тогда я… — но получается не очень. — Тогда…

— Сколько пальцев показываю? — поднёс к её лицу указательный.

— Один! — уверенно заявила она.

— Ого… А теперь?

— Два! — такой же уверенный ответ.

— А если взять вот этот палец и прибавить к этим двум, то сколько выходит?

— Т-три?

— Правильно!

Я был поражён.

— Хм, а если от трёх убрать один? — задал вопрос уже без демонстрации своей руки.

Бесилка опустила взгляд и задумалась. Потом посмотрела на свою руку и начала загибать и разгибать пальцы.

— Два!

— И снова правильно. — потрепал её по голове. Мне стало интересно, откуда она это умеет. Появилась догадка, которую я тут же поспешил проверить.

— А если к двум пальцам прибавить ещё два пальца?

Чертёнок опять погрузилась в тяжкие думы, с которыми ей помогала ладошка.

— Эм… Эм… О! Три с одним! Или один с одним и с одним и с одним! Или два с одним и ещё с одним!

Догадка почти подтвердилась.

— Откуда ты знаешь эти цифры?

— Какие цифры?

— Ну, один, два, три… — Пока не стал продлевать ряд.

Бесилка потупила взгляд, чуть сжалась и стала теребить хвост, как будто совершила что-то постыдное или противозаконное. В образе демона это смотрелось вдвойне мило и забавно.

«Рожки ещё эти торчат…»

— Слушала, как ты торговался на рынке с теми демонами… — наконец выдала она, чем окончательно подтвердила мою догадку, что, впрочем, нисколько не уменьшало её достижения.

— А ты молодец. — Одобрительно покачал головой. — Вот правда. Прям огромный, огромный молодец.

Дура перестала теребить хвост, взглянула на меня исподлобья и так хлоп-хлоп хитрыми глазками.

— Правда?

— Правда-правда.

— То есть я умею считать?

— Определённо, но кое-что нужно ещё поправить. Буквально капельку. — Улыбнулся я.

— Мне больше интересно, откуда ты такой умный взялся. — Заговорил Фикул, продолжая вытягивать горшок из глины. К слову, судя по форме, уже почти закончил.

— У меня тоже был учитель. — Коротко ответил тапиру.

На самом деле у меня была целая куча учителей по самым разным наукам и направлениям, если я ему так отвечу, то это вызовет ещё больше вопросов.

— Интересно, кто же решил учить такую бестолочь и куда потом этот безумец делся?

— Решил, что я безнадёжен, и ушёл. — Усмехнулся я.

— Неудивительно. — Фыркнул тапир и продолжил заниматься своим делом.

Как бы там ни было, вскоре горшок был готов, и пришла наша очередь поучаствовать в создании этого эксклюзивного шедевра.

— Пять солов много, Хью! Слишком много! Это просто чёртов горшок! Ладно Абажа, видимо, головой в детстве о мостовую ударили, но другие на такое точно не купятся! Это бред! — разорялся тапир.

— Пять соулкоинов, Фикул. — ответил спокойным голосом, еле сдерживаясь, чтобы не уступить. — Сегодня пять, а завтра шесть.

— Ты спятил. — вздохнул демон и покачал головой. — Его никто не купит.

— Купят! — сжала кулачок дурилка и уверенно кивнула.

— Откуда знаешь? — фыркнул Фикул. — Только до трёх считать умеешь!

— Пять — это три с одним и ещё с одним. Хью мне всё рассказал! — не согласилась бесилка, которая принимала непосредственное участие в создании шедевра.

А горшок, к слову, получился знатным. Очень переживал, что чешуя будет отваливаться, но мы просто утопили её чуть глубже, чем это было в случае с крышкой. И теперь бока этого красавца блистали всеми цветами радуги. Любой демон, кто проходил мимо нашего прилавка, волей-неволей, а обращал внимание на царя всех горшков.

— Давай снизим! — продолжал наседать Фикул.

— Нет! Слушай, я видел, что продают эти нищеброды на своих прилавках, и тут одна чешуя дорогого стоит. Можно из каждой сделать подвески и продавать за полтинник меди как минимум. Причём змей этот явно редкий гость на побережье, но мало его встретить, так его ещё и убить надо. А я почти уверен, что никто из этих доходяг на это не способен. Так что пять соулкоинов или пусть идут нахер! В противном случае отковыряю чешую обратно и пойду сдам торговцам цацками.

— Да! — опять поддержала меня Дура.

— Что «да»?! Ты даже не поняла, о чём речь! Сидит тут… Поддакивает.

Бесилка на секунду ушла в себя, видимо, соображая, как сказать то, что хочется сказать, но своими словами. А затем плюнула и с абсолютно уверенным видом просто повторила свой аргумент.

— Да!

— А-а-а! Делай как знаешь! — махнул рукой тапир и уселся в своё кресло.

Ну, а я принялся ждать. И чтобы ожидание было не таким скучным и тревожным, решил…

— Делай. — бесилка сунула мне в руки продолговатую косточку и острый камешек.

Ладно, может я и не сам это решил, а мне кто-то посоветовал.

— Хочу дудку.

Может и не посоветовал, а прямо заявил…

— И чтоб играла.

Одна в край охреневшая и очень наглая морда.

Впрочем, делать всё равно особо было нечего, взялся за изготовление дудочки. Фикул курил, Дура уселась рядом и принялась раскладывать алфавит, собирая из пластинок различные слова. Иногда она дёргала меня за гачу, чтобы показать получившийся результат, и зачастую у неё всё получалось правильно, за что бесилка получала от меня похвалу и почесушки.

Периодически к лавке подходили покупатели, приобретали обычные горшки и осторожно интересовались ценой нашего эксклюзива, однако, услышав цену, тут же округляли глаза и спешили удалиться, чем только сильнее разжигали во мне чувство волнения.

— Давай скинем. — Краем рта проговорил Фикул, видя реакцию покупателей.

— Нет.

Эксклюзивы всегда были не для всех. В том-то, собственно, и задумка. Возможность получить что-то такое, чего не будет у других. Это прекрасно работало в мире людей, так почему такая же тактика не должна сработать в аду? В мире, который населяют демоны. И, как мне кажется, они ещё больше должны быть подвержены подобным соблазнам.

Как бы там ни было, вскоре наступил вечер. Оставалось около двух часов до конца дня, когда появился ОН.

Как мне показалось, Абаж просто проходил мимо, но его взгляд случайно скользнул по лавке Фикула и чуть царапнул глазами царь-горшок. Жаба сделала ещё несколько шагов, и его голова резко повернулась и уставилась в нашу сторону, выпучив свои гляделки.

— Только не он… — выдохнул Фикул.

Тем временем наш общий знакомый продолжал молча пялиться на горшок. Так прошло около минуты, когда в его образе случились некоторые перемены. Открылся рот, и одна рука ткнула пальцем в горшок. На этом всё.

— С ним такое раньше происходило? — стараясь не смотреть в сторону Абажа, спросил я Фикула уголком рта.

— Нет. Такое впервые. Обычно сразу орёт.

— ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы! — разлетелся по всей улице сражённый горем голос, а вытянутый палец жабы затрясся.

А, ну вот… началось.

Голова Дуры, словно аллигатор, всплыла над столешницей прилавка, оценила степень угрозы клиента и погрузилась обратно изучать алфавит.

— Просто не смотри на него. — Фикул начал набивать трубку, а я с удвоенным усердием принялся выковыривать дырки в будущем музыкальном инструменте.

— Думаешь, уйдёт?

— Хрена лысого он уйдёт. Но хотя бы сперва проорётся.

Зря мы, конечно, так думали.

— Ты меня обманул, ква! — Абаж ударил кулаками по прилавку. Аккурат слева и справа от горшка.

Я натянул на себя обаятельную улыбку, с которой обычно нас встречали продавцы в самых дорогих и брендовых магазинах, и решил принять удар на себя.

— Могу чем-то помочь? Уже выбрали, что вас интересует, или вам нужна консультация?

Всё внимание жабы моментально переключилось на меня. Ещё бы. На мелкого беса орать куда проще.

— Вы сказали, что у меня эксклюзив! Убедили, что он не продается по частям! А теперь что я вижу?!

— Позвольте уточнить, чем именно наш дорогой клиент недоволен. Обещаю, что мы обязательно примем меры и постараемся в следующий раз сделать так, чтобы вы остались максимально довольны нашим сервисом.

Фикул аж поперхнулся. Я сам, если честно, прикусил язык, чтобы не заржать аки бешеная лошадь.

— Сервисом?! Доволен?! Да я вас удавлю сейчас! Жалкие лгуны, обманщики и мошенники! Вы обещали мне эксклюзив, а в итоге поделили один горшок и продали в составе чёртовых поделок с дикой наценкой! Если я сниму крышку со своего горшка и закрою этот, то они идеально подойдут друг к другу! Обманщики, ква! Мошенники, ква! Надуть меня решили?!

Ага, соломинкой через жопу.

— Кхм! Пожалуйста, успокойтесь, господин Абаж. — Я вышел из-за прилавка и встал рядом с горшком. К этому моменту из-за криков жабы у мастерской собралась многочисленная публика. Все с любопытством наблюдали за развернувшейся сценой. — Могу понять ваше негодование, но обвинения абсолютно беспочвенны. Это действительно разные горшки, хоть и имеют схожий вид. В обоих случаях автор попытался вложить в свои произведения чувство лоска, роскоши, богатства и новизны. — Фикул поперхнулся второй раз и уставился на меня глазами срущей собаки, а я продолжал накидывать. — Именно по этой причине при беглом осмотре вы могли подумать, что они похожи. Однако горшок сверкающей мысли и горшок блистательной, — чё там блистательное есть?! — Э-э, личности. — Какая, нахрен, личность?! — Так вот, это определённо разные изделия. Да, вы абсолютно правы, они изготовлены одним мастером, в одной мастерской с использованием чешуи одного и того же дракона, которого, к слову, убил один и тот же мастер-охотник, и, возможно, их можно отнести к одной коллекции, но никак не к одному изделию, хех, поделённому надвое.

— Мелкий! Эй! Эй, я тут! — прозвучал азартный голос с задних рядов. — Сколько стоит эта бля… блястательная корзинка?!

— Пять соулкоинов, господин. — ответил я, сохраняя вежливую улыбку, а у самого коленки тряслись от волнения. — Завтра уже шесть. Но так как господин Абаж уже имеет один предмет коллекции, то я возьму на себя смелость предоставить ему приоритетное право выкупа. Будет всё-таки нехорошо разлучать столь легендарные предметы роскоши.

Толпа перед лавкой Фикула зашепталась, сам же тапир даже немного приосанился.

«Коне-е-ечно! Охренеть какой мастер, который создал два легендарных сральника. Чем не повод для гордости?»

Я прям на морде Абажа видел, как много он сейчас обо мне думает. Сколько горячих и неповторимых мыслей крутится в его голове. А сколько труднопроизносимых слов! Демон бы с радостью сейчас вылил всё это в наши уши, но… Ха-ха, как же ему хотелось блистательную легендарную коллекцию горшков. Ни у кого нет, а у него будет.

— Подавись… С-с-сука… ква. — прошипел он сквозь зубы и ударил кулаком об прилавок, где после его руки осталось пять соулкоинов. Я тут же сцапал себе три. Фикул хотел сбросить цену, вот пусть идёт в задницу. Он бы за этот горшок всё равно только одну монету выручил, а так целых две, плюс рекламу получил.

— Поздравляю вас с покупкой, господин Абаж. И пусть эта чудесная чаша будет радовать вашу задни-кхм… Ваши глаза долгие годы.

— Благодарю. — ответил с натянутой улыбкой лягух, осторожно взял горшок и удалился, протиснувшись сквозь толпу зевак.

— И всё?! — снова раздался тот же азартный голос, только более возмущенно. — Всего один легендарный горшок?! Я тоже хочу! Мне тоже надо!

Рогатая толпа зевак в обносках недовольно загудела.

«Чё вы гудите?! У вас всё равно денег столько нет!» — подумал я, но вслух, естественно, сказал другое. — Уважаемая публика, прошу прощения. Конечно же, столь любопытные экземпляры рождаются не каждый день. Дайте мастеру время, и он вновь явит на свет очередной шедевр, а пока это не произошло, вы можете купить более простые предметы по самой выгодной цене.

Демоны взревели ещё яростней и кинулись разбирать понравившиеся горшки, как будто у них своих нет. Фикул только и успевал деньги в копилку скидывать. Дуре, в свою очередь, такое столпотворение пришлось не по душе, и бесёнок убежала в дальний угол мастерской, где просидела всё время, пока демоны не рассосались.

— Да, мы теперь реально богатые! — усмехнулся я, подкидывая увесистый мешочек с монетами. Ровно тринадцать серых соулкоинов! Таких деньжищ нам с Дурой надолго хватит, переживём любую катастрофу.

— А это много? — осторожно поинтересовалась бесилка, понимая, что умение считать — всё-таки нужное умение.

— Это четыре раза по три и ещё один.

— Четыре раза по три и… — бесилка задумалась, подняла руку, уставилась на ладонь с пальцами и на какое-то время просто зависла. — Четыре раза… по три… — В какой-то её мозг решил не тратить зря ресурс на бесполезные занятия, быстро закрыл все процессы через диспетчер задач и выдал простое решение. — Да! Это много! — лицо Дуры вновь озарила жизнерадостная улыбка.

А вот Фикул тем временем продолжал напряжённо пересчитывать монеты в своей копилке. Причём, судя по тому, что у него периодически из подсчётов пропадали цифры семь и девять, казначей из него неважный.

— Тебе помочь?

Фикул посмотрел на неравные стопки монет, в которых по идее должна быть одинаковая сумма, а затем на меня.

— Сам справлюсь.

— Как знаешь.

В общем, как выяснилось, рядом со мной живёт два неуча, которые с трудом считают по пальцам. Причём тапир в силу физиологии неплохо вытягивает до шести, а Дуре не повезло. У неё вычислительные мощности ограничены пятью, и в особо сложных ситуациях бесилке приходится подключать ноги.

Как бы там ни было, считаю, что день сегодня вышел капец каким продуктивным, так что спать я буду со спокойной совестью и чувством выполненного долга.

— Но сначала еда!

— Да! — вскинула руки Дура.

— Мясо!

— Да-а!

— Вкусно! Много!

— Вкусно! Много! — повторяла за мной бесилка.

Да, я планировал набить себе пузо до состояния «Помогите, не могу двигаться». Дура, кстати, всецело поддержала это начинание. Хотя, чего лукавить, она вообще является основоположником этого движения без движения.

Однако, прежде чем отправить к мяснику, я решил попробовать воплотить идею с доставкой. Взял с собой глиняный черенок для записей и камешек, а затем двинулся к соседней лавке, где меня поджидал круглый демон-торговец по имени Лобок.

— Чего тебе?

— Отправляюсь в лавку мясника, могу что-нибудь захватить для вас по дороге. За двадцатку доставим ваш заказ в ближайшее время.

— Пха! — хохотнул колобок. — Поищи дураков в другом месте! Я бы тебе и за бесплатно не доверил тащить мою еду!

— Я вас услышал. Если передумаете, обращайтесь в гончарную лавку.

— К Фекалу что ли? — пренебрежительно хмыкнул торгаш.

— Не к Фекалу, а гончару-мастеру Фикулу. — произнёс я уважительным тоном. Надо поднимать престиж этого сарая. Чем больше продаёт Фикул, тем больше денег получаем мы с Дурой.

«Работать, правда, тоже больше придётся…» — с неудовольствием подумал я.

Кругляш хотел ещё что-то сказать, но я уже не слушал и двинулся к следующей лавке. Впрочем, результат был тот же. Сплошные насмешки и полное недоверие. Но даже это не смогло испортить мне настроение, как четыре знакомых морды, которые стояли в конце улицы и смотрели. На нас с Дурой.

Один наклонился к другому и что-то сказал, не отрывая от нас глаз.

И что это? Такой способ запугать? Намекнуть, что меня ждёт что-то интересное и весёлое, или показать, что нашими персонами заинтересовались дофига важные люди? То есть демоны, но не суть. Окей. Спасибо, будем иметь вас в виду и, может, потом ещё куда-нибудь.

— Видишь тех четверых?

— Чет-ве… — начала соображать бесилка.

— Которое три плюс один. — поправился я. Надо будет поскорее с ней пройти счёт до десяти, а то это становится невыносимым. — На нас смотрят.

— Вижу. — уверенно кивнула она и тут же насторожилась.

Мы продолжили наш путь к мяснику, а я коротко объяснил ей, что конкретно эти засранцы выглядят очень подозрительно и если она их где-то заметит, то должна сразу сообщить мне. Что примечательно, наши преследователи не пошли за нами, а остались стоять на том же месте.

«А может, мне всё это просто кажется? Может быть, это всего лишь совпадение? Мало ли у кого-то дела в том же районе…»

Нет, херня это. Из всей толпы они смотрели именно в нашу сторону. Что в тот раз у ворот, что в этот. Надо быть осторожнее.

Вскоре мы прибыли в лавку мясника, который встретил нас своей плотоядной улыбкой и фразой «мои пупсики вернулись». Успешно закупились провизией и вернулись обратно в мастерскую. Ничего особенного за это время не случилось, только Фикул предупредил, что завтра нужно будет опять идти за глиной.

Спать мы легли пораньше. Дура очень долго крутилась, но в итоге уснула, я уснул следом. Мне хотелось встать до открытия рынка, а потому засиживаться не стал.

В общем-то, на этом день закончился.

Ага, щас.

Проснулся глубокой ночью от острой боли в ноге. Даже не сразу понял, что происходит. Дёрнулся, боль усилилась, и в этот момент резко открыл глаза, понимая, что меня, кажется, хотят сожрать, и никто иной как Дура. Бесилка буквально вцепилась зубами мне в ляшку и, клянусь, ещё чуть-чуть она точно откусит от меня кусок.

— Ты какого… хрена делаешь?!

Чертёнок вздрогнула, высунула изо рта мою ногу, несколько раз погладила ладошкой место укуса и так же удивлённо уставилась на меня.

— Ты стал вкусно пахнуть.

Вот это заявление.

— Это повод меня есть?!

— Я нечаянно.

И ещё раз погладила ладошкой место укуса.

— Ложись спать. — Тихо шикнул на неё. Вдаваться в подробности не стал, потому как был уверен, что вкусно пахнуть я точно не мог — это во-первых, а во-вторых, возможно, ей просто что-то приснилось.

Тем временем Дура снова улеглась и обняла меня. Такая у нас традиция. Правда, не прошло и пяти минут, как за первым странным событием произошло не менее странное заявление от бесилки.

— Ты должен меня победить. — Тихо проговорила она мне на ухо. Причём уверенным таким голосом.

— Чего?

— Ты, э-э, должен меня победить. — Девочка уселась на лежанке и уставилась на меня потерянным взглядом. Она как будто сама не до конца поняла, что сказала.

— Не понял.

— Я хочу… Мне надо, чтобы ты меня победил.

— Прямо сейчас?

Дурилка подвисла, а затем неуверенно кивнула.

— Да. Победи меня. Мне надо. Кажется. Я чувствую, что мне нужно, — старательно подбирала она слова. — Чтобы ты меня сейчас победил.

Я спросонья вообще плохо соображаю, а тут ещё она со своим «победи». Признаюсь, мне в это время до горшка сходить лень, а тут ещё побеждать кого-то надо. ТЕМ БОЛЕЕ ДУРУ.

— Эм, ла-а-адно… — ещё раз попробовал завести мозг с толкача. — И как мне тебя это… победить?

— Не знаю. — шёпотом и в какой-то степени даже возмущённо ответила она. Мол, сам придумай, не мужик что ли?

— Предлагаю игру: кто первый уснёт, тот и победил, а кто второй, тот проиграл. Так пойдёт?

Бесилка на секунду задумалась, а потом кивнула.

— Пойдёт.

— Тогда ложись. — притянул я её обратно на лежанку.

Дура улеглась, и вскоре её хмурое лицо разгладилось, а нервозность прошла. Кто в итоге уснул первым, я не знаю. Ночь шла своим чередом.

Уши заложило от мощного взрыва, и нас в очередной раз присыпало землей. Жуткий рёв разнёсся над всей долиной.

— ПРЕДА-А-АТЕЛИ! Я СОКРУШУ ВАС! ВСЕХ ДО ЕДИ-И-ИНОГО!

Громоподобный голос демона пробирал до самых костей, когтями царапал нервные окончания, заставляя наши маленькие хрупкие тела непроизвольно содрогаться, будто в конвульсиях.

— САМА ПРЕИСПОДНЯЯ ПОЖРЁТ ВАШИ ЖАЛКИЕ ДУШИ! ПОЗНАЙТЕ ЖЕ ЕЁ ЯРО-О-ОСТЬ!

Во время очередного крика я почувствовал, как сознание пытается покинуть мою голову. Сжал зубы до скрежета и впился когтями себе в ногу. Вроде немного разъяснило.

Мощнейший удар волной прокатился по земле, и на наши головы приземлилась очередная порция песка вперемешку с камнями. Дура тряслась как осиновый лист и периодически поскуливала, вжимая голову в мою грудь, да и я сам был далеко не в лучшем состоянии.

Мы лежали на краю обрыва сточной ямы, в небольшой нише. Боялись вздохнуть, поскольку рядом шла битва настоящих чудовищ.

— Со мной одним ты бы, может, и справился, Анабар, но не со всеми нами. — прозвучал насмешливый и более спокойный голос.

— АНАБАР’ИГОМ’МАГНАРОШ’АНОР! ИЛИ ТЫ ЗАБЫЛ, КАК ЗОВУТ ТВОЕГО ПОВЕЛИТЕЛЯ?!

Анабар, Игом, Магнарош, Анор… Раз, два, три, четыре… Четыре имени! У этого красномордого однорукого дебила целых ЧЕТЫРЕ имени! Да впрочем хер ними, с именами этими! Какого дьявола они решили выяснять отношения прямо здесь?! Именно этим утром!

Такое представление устроили, что, как говорится, ни в сказке сказать, а публика просто лежала. Мне с Дурой удалось найти сомнительное укрытие на небольшом уступе у самого края ямы. Для крупного демона тут места было мало, но нам как раз хватило.

По ощущениям бой продолжался несколько часов. Периодически яму накрывали волны пламени. Порой багряного цвета, а иногда чёрного. Несколько раз, пролетая над нашими головами, вниз падали обугленные тела в доспехах.

В какой-то момент, одолеваемая своим природным любопытством, Дура предприняла попытку высунуться из укрытия и посмотреть, что же там всё-таки происходит.

— Ты куда?! — потянул я её за плечо вниз.

— Смотреть!

— Нечего там смотреть! Пригнись!

— Хочу смотреть!

— Морда любопытная, — прорычал я. — Прилетит же что-нибудь по голове!

— Я осторожно! — не согласилась она.

Переубедить у меня её не вышло. В итоге вскоре мы, как два аллигатора, наблюдали за побоищем из-за небольшой земляной насыпи. Дура смотрела, потому что ей было любопытно, я смотрел, потому что любопытно Дуре и для того, чтобы вовремя её одёрнуть, если возникнет опасность. Хотя, ладно, признаюсь, мне тоже было интересно, что там происходит. А происходило там много чего. Анабар разносил армию Фауста в клочья. Каждый взмах его топора укладывал на землю с десяток нападающий, огненные волны сжигали тех, кому посчастливилось выжить. Я видел, как он буквально убил криком группу солдат. Как? Просто наорал так, что с них сперва слезла кожа, а затем и мышцы, оставив голые кости.

Я думал, он начнёт сдавать позиции, когда ему в спину прилетело копьё, но тот лишь перебил древко и продолжил сражаться. Дура в этот момент очень сильно переживала за краснокожего, но всё обошлось. В него ещё не раз и не два втыкались кинжалы, мечи, алебарды, стрелы и другие продолговатые, тяжелые и крайне острые опасные предметы.

Его пытались убить мощнейшими заклинаниями, но чем больше Анабар получал ранений, тем яростнее становились его атаки. Он рубил, бил плашмя, раскидывая целые отряды, поднимал на рога, создавал огненные смерчи, да такой силы, что закипало небо. Облака стали напоминать булькающее варево в котле.

Смотреть на это можно было бы вечно, если бы не так больно. Каждая атака вызывала жуткую боль во всём теле, которую с каждой минутой становилось всё труднее терпеть. Я не сразу заметил, но рядом с ямой в припадке корчилось несколько наших преследователей. Кажется, для них такой выброс силы оказался слишком высоким.

Тем временем бой продолжался. Мы с Дурой держались сколько могли, но когда прогремел небесный колокол, оповещающий о начале дня, я отключился.

***

Разбудила меня, как ни странно, Дура. Знаете как? Знаете? Она дунула мне в нос. Со всей своей дурной дурнины. Просто набрала полные лёгкие воздуха, а затем резко, залпом пустила это мне в голову под давлением в три тысячи атмосфер. Я конечно точно не знаю, может и не три тысячи, манометра нет, но пробуждение было адовым.

— Кпха-а! — резко открыл я глаза, не сразу сориентировался и едва не нырнул с обрыва.

В ответ прозвучал звонкий заливистый смех бесилки. Весело ей. Отомстила пакость.

— Нашла, блин, время. И кстати… — прислушавшись, понял, что ничего толком не слышу. Тихо. Ни звуков сражения, ни рёва пламени, ни криков, ни-че-го. Только ветерок слегка подвывает, да лава в яме тихо булькает.

Дура, к слову, так и сидела ко мне впритирку в той же самой позе, в которой были до момента, как я отключился. Выглядела она, мягко сказать, неважно. Помимо синяков под глазами, заметил две красных дорожки из носа до верхней губы, плюс пыль. Пыль везде, всюду пыль и лопнувшие капилляры на глазах. Ещё ломка в костях и мышцах… Да, если так посмотреть, то болело вообще всё. Не так чтоб прямо очень сильно, но неприятно.

Осторожно выглянув из-за насыпи, оглядел поле битвы и даже не сразу поверил в то, что увидел. А дело было в том, что я не увидел ничего. Вообще ничего. Не было ни мёртвых тел, ни доспехов, ни разбросанного оружия. Если бы не перерытая земля, да с десяток дохлых нищебродов с разбитыми горшками, то можно было подумать, что это всё привиделось.

Выбравшись из укрытия, первым делом вытряхнул песок с головы, потом снял свою накидку и так же хорошенько встряхнул несколько раз, протёр лицо и опять встряхнул. Немного попрыгал и вроде стал чистым.

— А где?.. — удивлённо проговорила Дура, оглядывая окрестности.

— А нету. — развёл я руками.

Вообще было аномально тихо. Я такую тишину наблюдал только на побережье, а сейчас тут. Даже как-то непривычно и немного жутко. И тут меня несколько шокировало ещё одно наблюдение. На улице стояла ночь, хотя я точно помню, что перед тем, как отрубиться, наступило утро. То есть мы проспали как минимум около двенадцати часов.

Продолжая исследовать последствия боя, прошли ещё где-то с десяток метров, и я заметил неглубокий кратер, а вместе с тем то, что осталось от некогда великого демона Анабара. Огромный скелет, что примечательно, без головы, и топор. Что ж, по крайней мере, мы теперь знаем, чем закончилось сражение, хоть эта информация для нас и была бесполезна.

Дурилка сразу помрачнела, когда увидела останки однорукого. Подозревал, что она болела за него, но чтоб настолько. Возможно, для неё он был своеобразным супергероем. Демон, что имел такое же увечье, как у неё, но сумевший достичь невероятных высот.

— Ладно, не переживай. Мы живы, а это главное. — попытался её приободрить, и это чуть-чуть помогло. Чертёнок несколько раз шмыгнула носом, а затем пошла в сторону скелета.

А нет, ошибся. Не останки демона её интересовали, а его оружие, которое по непонятным причинам осталось, тогда как всё остальное нападавшие забрали с собой.

Бесилка подлезла под рукоять воткнутого в землю массивного топора и попыталась подёргать его рукой. Ничего не вышло. Тогда она встала ближе к лезвию и, уперевшись плечом в древко, попробовала ещё раз.

— Гмо! Гмо-о-о! Ар-р-р! А-а-а-а! Гх-гх-гх!

Дура пыхтела, рычала и даже ругалась на своём тарабарском, но топор даже на миллиметр не сдвинулся. Даже не дрогнул. Тогда я решил помочь, и вскоре мы вдвоем пыхтели, рычали и ругались на своём тарабарском, но топору было всё по боку.

Однако Дура не отчаивалась. Она попробовала залезть на древко и подёргать за самый конец рукояти. Пинала по бойку, пинала по бойку с разбега…

— Кса-а-а-а! — злобно шипела она на отбитую ногу.

Была попытка кинуть в него тяжелым камнем, которая так же провалилась.

“Может, он как молот Тора работает? Может, мы недостойны или что-нибудь вроде того? Это бы объяснило, почему они забрали всё, кроме топора”.

— Дви-гай-ся! Дви-гай-ся! Ну-у-у-у! Агх! — продолжала измываться над топором бесилка. Хотя это, наверное, правильнее будет назвать секирой. К слову, сделана она была из абсолютно чёрного металла. И несмотря на то, что владел ей очевидно не самый слабый демон, выглядела она довольно просто и украшена всего одним кроваво-красным камнем, который был размещён между крыльями и наравне с тусклым светом источал лёгкую алую дымку.

“Явно не простой камушек”. — подумал я.

Спустя ещё около получаса безуспешных попыток Дуры сдвинуть орудие с места, я понял, что никуда мы его не утащим. Мой внутренний хомяк выл от негодования, но раз не получается утащить больше, то стоит довольствоваться меньшим. И пока бесилка продолжала тщетные попытки спереть секиру, я попытался отколупать самоцветы.

***

Спустя ещё один час.

Мы сидели на краю кратера и смотрели на этот чёртов топор. Дура была вне себя от ярости, потому что не могла его взять с собой. Я злился, что не могу отковырять хотя бы этот проклятый камень. Мне хотелось орать на манер Абажа от своего бессилия. Самое обидное, что он лежал прямо перед нами. Весь такой чёрный, весь из себя красивый, дорогой, и на него никто ещё даже прав не заявил. Просто возьми и делай что хочешь.

НО ОНО, СУКА, НЕ ДВИГАЕТСЯ! ВООБЩЕ НИКАК!

— Жопа. — тихо, но со злостью в голосе выдала бесилка, глядя исподлобья.

— Жопа. — подтвердил я и закусил губу, а затем хлопнул по коленям. — Но ладно! Очевидно, что мы ничего не можем с ним сделать. Так что предлагаю вернуться.

— А… А топор? — чертёнок растерянно захлопала глазами.

— Подозреваю, что он никуда не денется. Если те ребята не смогли его забрать, то вряд ли тут найдётся тот, у кого это получится. Однако нам всё ещё нужно принести глину в мастерскую, так что пойдём.

Дура хоть и нехотя, но согласилась, но напоследок всё-таки предприняла ещё одну попытку сдвинуть секиру. Естественно, никаких результатов это не принесло. Естественно, одной попыткой бесилка не ограничилась и чуть не плача ещё раз перепробовала все предыдущие варианты.

— Ну всё, не реви. — начал я аккуратно уводить её в сторону, иначе, чувствую, мы никогда отсюда не уйдём.

— Хочу... — шмыгнула она носом. — Хочу топор.

Ты ж моя прелесть.

Чуть по инерции не сказал, что у нас дома уже есть топор, но у нас не то чтобы топора, даже дома не было, хех.

— Купим тебе другой.

Бесилка утёрла нос и взглянула на меня с надеждой.

— Правда. Он, конечно, будет чуть поменьше, но-о…

— Спасибо. — улыбнулась Дура.

В общем, проводив прощальным взглядом чёрного повелителя, с горем пополам нашли наши мешки и потихоньку двинулись в сторону рынка. И вот тут нас ждало небольшое открытие. Как оказалось, мы с бесилкой ещё легко отделались и быстро оклемались. На подходе стояло несколько караванов и ни единого демона, кто стоял бы на своих двоих. В голове скользнула паршивая мысль немного помарадёрить, но её пришлось отбросить, поскольку нас опередили.

Среди повозок уже сновала группа каких-то головорезов и очень быстро обирали карманы всех, кто был в отключке. Но это только полбеды. Часть из них связывала и цепляла ошейники на бессознательных, очевидно, желая впоследствии скинуть их на рынке плоти, который находился буквально в двухстах метрах.

Я заметил, как у самого рынка какая-то демоница пытается ползком пересечь границу главных врат, периодически оглядываясь назад на головорезов. Заботься она только о себе, возможно, бы справилась куда быстрее, но ей приходилось тащить за собой товарища.

Могу предположить, что как только они пересекут границу, то головорезы ничего не смогут им сделать. И, на их счастье, они пока оставались незамеченными.

— Пошли скорее. — прибавил я шаг.

— Мы куда-то торопимся?

— Можно и так сказать. Хочу им помочь. — кивнул в сторону ползущей.

— Зачем? — Дура удивлённо взглянула на меня. Она искренне не понимала.

— Сегодня ты поможешь, а завтра тебе помогут. Но вообще не каждый день увидишь такое зрелище, как один демон пытается спасти другого.

Если подумать, то именно по этой причине нас наградили именами.

— Сомнительно.

Я улыбнулся.

— На тебе сработало.

— Я — это другое! — надула она щёки и поудобнее ухватилась за мешок.

Тем временем мы, наконец, добрались до рынка, и я впал в лёгкий ступор. Весь рынок плоти валялся на земле, пуская пену изо рта. Тех, кто был в своём сознании, из всей толпы можно было по пальцам пересчитать, да и то, выглядели они неважно.

Кинув мешок с глиной на землю, я тут же вернулся к рогатой. Демоница выглядела полностью дезориентированной. Взгляд рассеянный, движения слабые, но даже так она уверенно тащила своего товарища к безопасной зоне.

— Мы поможем. Дура, займись девушкой, я возьму второго. — сказал я, когда мы подошли вплотную. Правда, демоница то ли не услышала, то ли не поняла, а может, просто не поверила, но принялась брыкаться. Чертёнок предприняла несколько попыток её дотащить, но она слишком старательно отбивалась.

Между тем один из бандитов нас заметил и указал пальцем в нашу сторону. Парочка демонов сразу побросали свои дела и двинулись к нам. Пришлось быстро поменяться контуженными. Я взял на себя девушку, а Дура схватила парня за воротник, и мы вместе потащили их в сторону рынка.

— Стой, сука! — крикнул один из них.

— Херу своему такие советы давай! — крикнул я в ответ и стал тащить ещё быстрее.

Однако понял, что всё равно не успеваю дотащить демоницу до границы с рынком. Почти успеваем, но, блин, не успеваем! Догонит раньше на пару метров! Зараза!

— Барьер!

Щит сформировался прямо перед лицом бегущего демона, тот не успел среагировать и врезался в него лицом. Не потерял сознание, но лишился драгоценных секунд. Его товарищи вырвались вперёд, однако нам хватило времени для того, чтобы затащить наших потерпевших на территорию. Я почему-то ожидал, что это остановит преследователей, но не тут-то было. Они кинулись дальше и в первую очередь на меня.

А дальше случилось то, что я не ожидал. Девушка из последних сил набрала воздуха в лёгкие и закричала:

— Стра-а-ажа!

Я не знаю, как и откуда они появились, но тот, что бежал впереди, получил мощный удар с ноги от закованного в латы здоровенного демона. Удар был такой силы, что рогатый вылетел через главные ворота, пролетел ещё около двадцати метров и ударился в связку грузов на спине здоровенного яка.

Второй только икнуть успел, когда ещё один страж схватил его за рог и зашвырнул прямо через забор. Всё это произошло за считанные секунды, а затем вновь стало тихо. Ни стражей, ни преследователей, только расстроенная Дура.

— Глину таскай, воду таскай, демонов таскай, — начала она недовольно бубнить. — Топор не дали! Драку не дали! Жопа! — гневно сверкнула глазами бесилка.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы отойти от такой оперативной и качественной работы местной охраны. Ни тебе вопросов, ни протоколов, никаких свидетелей. Достаточно было их позвать и всё. Я даже не до конца уверен, что те двое выжили.

— Хочу топор! — не выдержала бесилка такой несправедливости и топнула ногой.

— Будет тебе топор. — успокоил я её. — Самый лучший выберем.

Только надеюсь, что денег на него хватит.

— С-спасибо тебе. — дрожащим голосом проговорила демоница. Вообще она выглядела неплохо. Хорошая дорожная одежда, плащ из цельного куска ткани, кожаная сумка, обувь и перчатки тоже из кожи. Небольшие аккуратные рожки и, насколько позволяла демоническая внешность, доброе лицо, которое как-то само собой вызывало доверие. Её напарник был одет и выглядел примерно так же. Ничего выдающегося, но приятная глазу внешность и простая, но добротная одежда.

Это, наверное, в какой-то степени даже иронично, что нам угрожает ангел, облачённый в шкуру демона. Глядя в её золотые, переполненные презрением и жалостью глаза, во мне боролось сразу несколько чувств, и я откровенно не знал, какое из них побеждает. Злость, сравнимая с бешенством, страх и любопытство. Причём я понимал, что как только одно из них победит, другие два исчезнут.

Где-то на уровне подсознания я относился к ангелам с трепетом. Как и любой смертный, при жизни мне доводилось слышать о том, насколько светлые эти создания. Что благородство их основано не на крови, а на деяниях. Справедливые, но в то же время милосердные.

Да, этот ангел был в облике демоницы, но причина не в этом. В её глазах я видел лишь презрение ко мне. К тому, кто попытался её спасти и даже не ради денег, а просто потому, что увидел нужду в этом.

— И это благодарность?

— Ты должен быть благодарен за то, что благословлённый самими небесами меч оборвёт твою греховную жизнь, демон. Это высшая степень награды для таких, как ты, и я буду рада вручить её.

Дура угрожающе зарычала и уже собиралась встать между мной и остриём меча, но я задвинул её за спину.

— Оставь её себе. Когда я тебя спас, то взамен хотел лишь денег на еду и слова благодарности. Когда узнал, кто ты, то хотел попросить тебя показать свои белые крылья, но… — Пожал плечами. — Уже не хочу. Ты омерзительная. — Спокойно ответил на угрозу с толикой презрения в голосе, и, похоже, её это задело. — Даже не думал, что кто-то, кого воспевают легенды, может быть настолько отвратительным.

— Смешно слышать это от демона, порождения скверны и греха. Твоя душа настолько же чёрная и грязная, как и ты сам.

— Да много ты знаешь! — не выдержал я. — Мне было восемь лет, когда я сюда попал! Расскажи-ка мне о грехах, которые я успел совершить за это время! Ну! Давай! Может, я украл чего? Нет. Или убил? И снова нет. Не почистил зубы перед сном?! Что ещё?! За что можно было, блять, засунуть ребёнка в тело чёрта и отправить его в ад?! Может, хотя бы ты мне скажешь?!

Девушка даже растерялась на секунду, но быстро пришла в себя.

— Ты лжёшь. Дети не попадают в ад, только если…

— Только если?

— Только если не стали частью тёмного ритуала. — Её меч снова был направлен в мою сторону. — Это ведь был ритуал, я права? Ты сам отдал свою душу, а теперь расплачиваешься за это.

— Я ПРОСТО ХОТЕЛ СПАСТИ СВОЮ СЕМЬЮ И СЕБЯ! — буквально наорал на неё, глядя в глаза. — Потому что тебя там не было! Бога там не было! Они истязали мою сестру, насиловали мою мать, и всё это на глазах у моего отца! Убили моего друга! А где была ТЫ, поборница справедливости и добра, когда мне нужна была помощь?! Где был ТВОЙ бог, когда я так в нём нуждался?! Хоть кто-то?!

— Ты мог просто принять свою судьбу. — Тихо прорычала она. — Ты должен был принять свою судьбу. Такова твоя участь.

— А если я не хотел? — Шагнул вперёд, не обращая внимание на выставленный в мою сторону меч. — Что, если я не хотел? Меня за это наказали?

— Тебя не наказывали. Ты сам себя наказал. И не всегда цель оправдывает средства.

В какой-то момент я действительно думал, что ангелица меня прикончит, уж больно у неё воинственный взгляд был. Однако нет. К моему удивлению, девушка сунула руку в свой подсумок и бросила россыпь монет ко мне под ноги.

— Забирай и убирайся отсюда. Считай это своей наградой.

Я присел на одно колено, поднял соулкоин с земли и демонстративно покрутил в руке. Думала, не возьму? А я, сука, возьму.

— Ироничненько.

— Что?

— Ты ведь знаешь, что в этих монетах запечатаны души? То есть, вместо того чтобы их освободить, просто используешь по задуманному демонами назначению для своих целей, так? — ухмыльнувшись, ответил ей презрительным взглядом, которым она одарила меня, когда я опустился на землю ради денег. — Видимо, иногда цели всё-таки оправдывают средства.

— Пошёл прочь. — громче повторила она. — Можешь считать это милосердием.

— Я буду считать, что ты недорого оцениваешь свою жизнь и жизнь своего товарища.

Шесть соулкоинов… П-ф-ф! Надеюсь, что хотя бы Дуре на топор хватит. И кстати…

Кажется, у меня в этот момент сработал синдром Фикула. Я обернулся и снова взглянул на ангелицу.

— Вы здесь случайно не за, как же её… Светло-светло-что-то-там...Светлоликой?

— Лютерия? Лютерия Светлоликая? Ты знаешь, где она?! — оживилась девушка.

В укор её спутнику, потому что этот педик продолжал дрыхнуть.

— Я видел, как её продавали на рынке плоти пару дней назад. Но хочу сразу предупредить, что вы ей вряд ли уже поможете. Там мало что осталось как от тела, так и от разума.

— Мы знаем, — помрачнела незнакомка. — У демонов всегда одни и те же методы. Но если её крылья остались белыми, значит, у них не получилось её сломить. Они были?.. — с надеждой в голосе начала она свой вопрос, но я опередил.

— Они были белыми, — успокоил я её. — Хотя от них мало чего осталось. Но, как я уже сказал, вы вряд ли ей чем-то поможете.

— Милосердие может быть разным… — тихо проговорил ангел.

Я не сразу сообразил, а потом до меня дошло. Чуть не рассмеялся, осознав, о каком милосердии она говорит.

— Подожди-ка, — прищурившись, ухмыльнулся. — Ты не спасать её сюда пришла, верно? Ты пришла её убить. Ха, так ты убийца! Убийца с белыми крыльями, потрясающе! И где же справедливость? А нет её. Давайте лучше малолетку спихнём в ад, потому что он там стишки какие-то зачитывал ради своей никому не нужной семьи.

Лицемеры вонючие.

Но похоже, что ангел была согласна со мной в этом и, кажется, мои слова про убийцу очень сильно задели её ранимое сердечко, однако мне плевать. Это их проблемы, и пусть они сами с ними разбираются. У меня появился куда более важный вопрос.

— К слову, раз уж у вас там всё на небе так интересно устроено, так может это самое… — Я приобнял Дуру, которая, похоже, вообще не понимала, что происходит и почему мы ещё не отпинали эту особу с её зубочисткой. — Может заберёте нас к себе… в этот самый… рай? — Блин, как звучит-то кринжово. Я как будто в секту какую-то набиваюсь. Сам причём. — Мы там где-нибудь с краю поселимся. Много места занимать не будем. Беспокоить никого не будем. Иногда визжим, но в основном ведём себя тихо.

— Он говно в ямки закапывает. — Ткнула в меня пальцем бесилка. Вот лучше бы рот вообще не открывала, чес-слово. Понимаю, что она хотела выдать это за преимущество, но прозвучало так, словно я маньяк какой-то.

— Только своё. — Поправил я чертёнка, и, по-моему, стало ещё хуже.

— И меня заставляет. — Дура продолжила топить нашу лодочку.

— Но только её. — решил внести ясность, а то мало ли.

Нет, судя по озадаченному лицу ангелицы, после такой презентации в рай нас точно не возьмут.

— Нет. Таким как вы там не место.

Я же говорил.

— Вы проклятые души, которые должны заплатить за свои грехи, и это не обсуждается. Любой демон, ступивший на святую землю, будет уничтожен.

Я поджал губы и отвёл взгляд. Что тут ещё скажешь? Расизм в чистом виде. Исходя из того, что я услышал и увидел, кого-кого, а ангелов благочестивыми точно не назовёшь. Лицемёрами — да, а вот хорошими ребятами, которые несут свет, добро и справедливость, определённо нет.

— Что ж, на этом, думаю, наш разговор подошёл к концу. — Я взял Дуру за руку и, отсалютовав фальшивой демонице, пошёл на выход из переулка. Однако, прежде чем окончательно покинуть это место, ещё раз обернулся. — И кстати, в мире людей есть такая процедура, которая называется эвтаназия. Безболезненная и абсолютно гуманная. А не вот это вот всё. — Кивнул в сторону кинжала, что висел на поясе девушки. Пусть её теперь совесть к херам собачьим сожрёт. Мне не жалко.

Но! Как бы там ни было, у нас теперь есть семнадцать солов с копейками. Пожрём будет чуть поменьше, но не критично.

А вообще, всё-таки забавная получилась встреча с ангелом. Ангел, который хотел казаться демоном, делала вид, что она святая, на деле оказалась дрянью. Добропорядочностью там и не пахнет, в благодарность за спасение собиралась меня зарубить. А за большим сердцем, что должно хранить в себе милосердие, прятался острый кинжал. И это ангел? Пха! Я тогда тоже ангел, только с рогами и хвостом. Если там на небе все такие, то мне не особо жаль, что меня превратили в беса. Здесь тебе по крайней мере прямо говорят о том, что хотят убить, а там будут делать это с грустным лицом и печальными глазами, оправдывая своё дерьмо, которое я, к слову, обычно закапываю в ямки, справедливостью и каким-нибудь холи-факин-шит законом. Типа пути бога неисповедимы, получи-ка светом в рожу.

— Хью? — Дура легонько толкнула меня в бок, чем вытащила из глубоких мыслей.

— А? Да… Всё нормально. Берём глину, возвращаемся в лавку.

— Что такое семья? — бесилка задала абсолютно неожиданный вопрос, который застал меня врасплох.

— Это… Это люди…

— Люди? — чертёнок склонил голову набок и удивлённо захлопал глазами.

— То есть не люди, а демоны. Да, демоны, которые живут вместе.

В этот момент я подумал о Фикуле. По сути, мы с ним тоже живём вместе, но едва ли нас можно назвать хоть какой-нибудь семьёй. Даже не благополучной.

— Вернее… Я даже не знаю, как сказать. Это демоны, которые тебе дороги. Вот.

— Дорогие демоны? — по лицу Дуры было видно, что она не очень понимает концепцию семьи. — Это что-то вроде работорговли?

О-о, её вообще не туда понесло.

— Нет, не в плане денег, а когда они дороги твоему сердцу. То есть ты не хочешь с кем-то расставаться ни за какие богатства, потому что этот демон дорог твоему сердцу.

— Даже за топор? — чертёнок приподняла бровку.

— Даже за топор. Даже за тысячу топоров. Вот если, к примеру, мне кто-то скажет, что даст тысячу монет, но чтобы мы с тобой расстались, то я бы не согласился. — Одарил бесёнка доброй улыбкой. — Потому что ты дорога моему сердцу.

— О-о… — лицо Дуры стало очень задумчивым. Есть у меня подозрение, что она сейчас решает, что круче: я или топор. — Хью, у меня предложение! — прозвучал её радостный голосок.

— Какое?

— Давай поскорее купим мне топор, чтобы если кто-то стал задавать такие вопросы, то я его просто зарубила?

И глазками так хлоп-хлоп на меня. С надеждой стоит смотрит. Вот усрался ей этот топор, блин.

— Как только рынок откроется, сразу же купим. — Потрепал я её волосы.

Не знаю почему, но мне нравилось смотреть, как Дура улыбается. С её большими глазами и ямочками на щеках это выглядит по-настоящему умилительно. Тепло, что ли…

***

Пока мы шли до мастерской, рынок потихоньку начал приходить в себя. Улицы, переулки были буквально завалены демонами, которые прямо так и лежали на земле. Кто-то приходил в себя и растерянным взглядом смотрел по сторонам, другие хоть и выглядели пришибленными, но умудрялись уже стоять на своих двоих. Вообще это всё выглядело странно. Схватка абсолютно не затронула территорию рынка, но создавалось ощущение, что местные жители пережили бомбёжку.

— Фику-у-ул! — я с силой постучал кулаком по ставням, но в ответом мне послужила тишина.

Мы с Дурой переглянулись.

— Может, он куда-то ушёл? — предположил бесёнок.

— Не, подозреваю, что его тоже накрыло волной силы. Главное, чтоб не помер совсем.

Я попробовал ещё раз постучаться, но ответа по-прежнему не было. А это значит, что придётся нам самим открывать лавку. Тут был довольно простой механизм, такой, что даже Дура справится. Нужно было сперва поднять ставни и, удерживая их на весу, либо заскочить внутрь, либо отодвинуть прилавок. Будет сложнее, если Фикул привязал ставни верёвкой, тогда придётся протискиваться. Взрослый демон в такую щель вряд ли пролезет, но я, спасибо моей худобе, вполне могу.

Однако всё оказалось проще. Ставни не были привязаны изнутри, а потому вскоре мы попали внутрь. Тапир нашёлся в самом дальнем углу мастерской. Забился, закрыл голову руками и вырубился.

— Помер. — констатировала Дура, скорчив горестную рожицу и прижав руку к груди.

— Да не-е… Просто без сознания, но надо бы его разбудить.

Я огляделся. В обычной ситуации, если судить по фильмам, то людям выливают стакан воды на лицо, но у нас тут такая вода… Хотя-я-я…

Быстро отыскав кувшин с водой, макнул туда палец, а затем поднёс к хоботу тапира. Реакция была мгновенной. Фикул резко открыл глаза и, усевшись на задницу, принялся высмаркиваться и тереть свой длинный нос.

— Фух! Фух! Фу-у-у! Фр-р-р-р-р! — сейчас он напоминал маленький паровозик.

Пока я вытирал палец о землю, Фикул продолжал отплёвываться от чудесного аромата, но вскоре его взгляд стал более разумным, а среди фырканья появились отборные маты.

— Х-хью? Дура? Вы как… Что произошло? Почему такие пыльные? Опять ветер?

— Большие дяди не поделили сферу влияния. — коротко изложил я и присел рядом. — Ты сам-то как? Сильно досталось?

— Думал сдохну. — он шумно вздохнул, потирая лоб. — Думал голова взорвётся. Всё было как всегда, я только проснулся и едва открыл лавку, как нас накрыло. Демоны снаружи стали орать, как будто их кто-то на живую режет. Торговцы вываливались на улицу и падали прямо на мостовую. Начался полнейший хаос. Мозги уже тогда не соображали, но я понял, что выходить в таком состоянии наружу будет ошибкой, и заперся внутри. А дальше… А дальше не помню. Что, собственно, произошло? Вы знаете, что случилось?

Я вкратце поведал ему о том, что мы видели. Не обошлось и без комментариев Дуры, которые она периодически вставляла, когда речь заходила об Анабаре. В основном они касались того, насколько этот демон крутой, какой классный у него топор, как он офигенно раскидывал войско Фауста и как жаль, что он погиб смертью храбрых, оставив свой великолепный топор на полянке рядом с ямой. Меня, если честно, начало это даже подбешивать. Не такой уж этот Анабар крутой. Когда вырасту, буду круче.

— И что… топор до сих пор там?

— Скорее всего. — Пожал я плечами. — Если его кто-нибудь не утащил, но это вряд ли.

В общем, торговля на рынке сегодня шла неважно, так что большинство взяли себе выходной на то, чтобы прийти в себя и немного поправить здоровье. Это я увидел, когда мы двинулись в лавку мясника. Во время восстановления организм требовал подпитки в виде еды, так что ничего удивительного, что мы напару с Дурой начали урчать животами. Оставалось надеяться, что мясника не вырубило так же, как остальных торговцев.

— Какое счастье… — Проговорил я с кислой мордой, не зная, радоваться или плакать от увиденного.

Мясник, похоже, был единственным на всех ближайших улицах, кто чувствовал себя прекрасно, но при этом, кажется, пребывал не в лучшем настроении. Однако всё изменилось, когда наша парочка появилась на пустынной улице.

На жирном плотоядном лице толстяка появилась жуткая улыбка от уха до уха, а затем он радостно хлопнул в ладоши.

— Хью-ю-ю! Ду-у-ура! Мои сладкие пирожочки! Вы даже не представляете, как я рад вас видеть! Проходите, проходите! Дядюшка Буч, — Хо! Настоящее имя! Но не полное… Есть ещё. — Накормит вас лучшим мясом, которое только можно найти на этой помойке! — торжественно взмахнул он руками, приглашая подойти ближе. Дура, правда, его веселья вообще не разделяла. Было видно, что она ненавидит его всей душой и какими бы сладкими ни были речи мясника, а сладкими они, к слову, не были, однажды она его убьёт. Я уверен, что однажды она его точно убьёт.

— И тебе не хворать, Буч.

— Сегодня рынок выглядит пусто, и мне стало немного одиноко, — потёр он ладони. — Часть мяса пришлось съесть самому, чтобы не испортилось.

— Да что ему сделалось бы за пару часов?

— Пару часов? Ха-ха, не-е-ет, Хью, прошло уже двое суток. А это слишком много. Если бы это было хорошее мясо, скажем, из ангельской плоти, то оно пролежало бы чуть дольше, но эта труха портится слишком быстро, а я не могу позволить его просто так выбросить. Боюсь, что тогда в моей костяной куче заведутся очередные паразиты. — последнее он добавил более тихим и насмешливым голосом.

То есть мясник прекрасно знал, что мы там жили. И Дура, и я поняли этот намёк.

— Так что? Вам как обычно? Или, может, вы так проголодались, что хотите двойную порцию?

— Нам как обычно, но…

— Но-о-о? — глаза мясника полыхнули огнём.

— Ты ведь не в курсе, что произошло, так? — состроил я хитрую мину.

— Нет, а вы, два мелких беса, значит, в курсе? Я правильно понял?

— Именно. И я готов всё рассказать за… — главное не продешевить. — За пять наших обычных порций мяса. Прямо сейчас.

А спонсором сегодняшнего ужина станет информационный голод. Информационный голод — когда не с кем поболтать.

— А-а-аха-ха-аха-аха! Хью-ю! Хи-хитрый маленький бес! Да с чего…

— А…

— … с чего ты вообще взял…

— Ана…

— … что я стану бесплатно…

— Бар. — с каменным лицом и не обращая внимания на смех мясника, договорил я.

Демон резко замолчал, а затем подался вперёд и выдал:

— Пять порций — по рукам. Говори.

И я начал свой рассказ с того момента, как на землю прилетело первое тело. Если Буч поначалу скучал, то на моменте появления Анабара значительно ободрился. В процессе рассказа, который я щедро разбавлял красочными эпитетами, демон начал ходить из стороны в сторону, потом налил себе в огромный стакан какой-то бурды, оторвал здоровенный окорок и, усевшись перед нами, принялся хомячить.

— Когда мы очнулись, то всё уже было кончено. Ни воинов, ни оружия, ничего.

— А-а… — мясник хотел задать вопрос, но я поднял палец. Палец значит, что я ещё не закончил.

— Анабара, вернее то, что от него осталось, мы нашли неподалёку в кратере.

— Откуда знаешь, что это именно Анабар? — прищурился мясник.

— Рядом с останками лежал его топор.

— И до сих пор лежит?!

— До сих пор. Если не украл никто. Мы пробовали, у нас не получилось.

Демон утробно усмехнулся, откусил кусок с окорока и запил бурдой.

— Не украдут… Его топор никто кроме него поднять не сможет. Старое, древнее оружие, которое само выбирает себе хозяина.

— И что? — удивился я. — Оно не может себе выбрать кого-то другого?

Мясник задумчиво почесал свой мешковатый кожистый подбородок.

— Ну… Возможно… За оплату двух порций мы бы и узнали правду, но кто-то наверняка слишком жадный для такой щедрости. — ухмыльнулся Буч и скосил глаза на Дуру, которая сейчас выглядела так, словно очень хочет в туалет. А мне в свою очередь очень хотелось содрать с мясника пять бесплатных порций.

— Что ж, — он начал подниматься, разыгрывая целую драму на своей морде. — Видимо, мы никогда этого не узнаем…

— Заплатим! — неожиданно выкрикнула Дура, а затем тут же стушевалась и добавила: — Хью заплатит.

— Хью? — толстяк перевёл улыбчивый взгляд на меня, а я с укоризной взглянул на бесёнка.

Ну хочется ей этот топор. Ну прям капец как хочется, вот сил никаких нет.

— Ладно, — высыпал монеты на стойку. — Рассказывай.

— Это всего лишь слухи, пойми меня правильно, я простой мясник…

— Да хорош заливать, мы все и всё уже поняли.

— Хах, в общем, говорят, что кузнец выковал эту секиру задолго до рождения Анабара, да так она и лежала у него в закромах, а всё потому, что никто не мог её поднять. Тысячи лет тысячи демонов приходили к старой обветшалой кузнеце, кричали, что они будут достойны. Находились даже такие, кто давал клятвы на крови, но всех их постигла неудача. Как и по каким критериям топор выбирает себе хозяина, никто не знает, а потому сложно отыскать достойного претендента. Вот и всё.

Перед тем как отправиться за топором для Дуры, решил, что нужно ещё раз попытаться пропихнуть идею с доставкой еды. Как-никак, а это поможет нам сэкономить деньги и начать откладывать на что-то более важное. На что я пока не придумал, но считаю, что проблема решить, куда потратить свои монетки намного приятнее, чем проблема, где эти монетки достать.

— Господин Пурон, как себя чувствуете? — обратился к торговцу лавки неподалёку от мастерской Фикула. Это, кстати, именно он ещё в прошлый раз хотел начистить мне морду, когда я назвал его нищим.

Демон фыркнул, но я заметил, что уважительное обращение ему понравилось. У них тут есть негласное правило посылать друг дружку на хер в любой ситуации и при любом удобном случае, а потому обычный разговор внезапно вызывает вполне положительные эмоции.

— Нормально себя чувствую, — фыркнул демон из-за прилавка. — Чего хотел, Хью?

— Я только вернулся от мясника, и-и-и, у меня есть несколько порций горячего сочного мяса.

— А-а, хе-хе, ободрать меня решил, да? — усмехнулся он.

— Не ободрать, господин Пурон. Цена на мясо остается прежней, я только прошу двадцать медных за доставку. Сейчас весь рынок в себя приходит, и многие потянутся за едой. Там такие очереди, что ещё полдня стоять будете, а это закрытый магазин и упущенная прибыль. Оно вам надо?

— Не надо. — Поджал губы толстячок. — Но подожди… То есть я могу купить у тебя сколько угодно мяса по цене лавки мясника, а тебе всё равно заплачу только двадцать медных? И мне никуда не нужно ходить?

— В пределах разумного, господин Пурон. Но да, вы правы, в том и весь смысл. В удобстве и комфорте. — Улыбнулся я. — Вы экономите время, силы, не нужно стоять в очереди, плюс ваш магазин остается открытым.

Демон усмехнулся и погрозил пальцем.

— Экий ты прохвост, Хью. Экий прохвост… — на его морде снова возникло смятение. Причем, как мне показалось, не потому, что ему будет особенно не хватать двадцать медных монет, а потому, что, по его мнению, они достанутся именно мне. То есть какому-то жалкому бесу. — Но ладно. Уговорил.

Хе-хе, да-а, уговорил, но тут немалая заслуга ситуации. Голод и аромат свежеприготовленной еды сделали своё дело, задвинув чувство жадности и гордости на задний план. Однако на этом дело не закончилось. Едва торговец рассчитался за заказ, как я услышал голос с противоположной стороны улицы.

— Эй, Хью! Поди сюда! Мне тоже надо! Найдёшь два куска для меня?

— Отчего же не найти? Найду! — ответил я с улыбкой, пытаясь вложить в голос максимум доброжелательности. Выгодные условия и хороший сервис — залог процветающего бизнеса.

— И мне! Сначала мне! — закричал сосед Пурона.

Буквально за пять минут мы с Дурой раздали всё мясо, заработав что-то около четырёх солов. Три порции нам достались бесплатно, а потому это тоже пошло в навар. Осталось только то, что мы планировали съесть сами.

Надеюсь, что они распробуют удобство пользования услугами доставки. Может, со временем придётся приобрести какую-нибудь тележку и развозить заказы уже на ней, а потом уже продумать план с беспризорниками.

Пока я бегал от прилавка к прилавку, Фикул всё это время смотрел на нас задумчивым взглядом. Он всегда продавал горшки. Просто горшки. Ему казалось, что ничего и никак нельзя изменить в этой жизни. Демон считал, что всему виной отсутствие имени. Но если бы у Хью не было имени, изменило бы это хоть что-то?

— Фику-у-ул! — помахал я рукой перед носом гончара.

— А?

— Ты чего завис-то? Голодный, наверное? Это твоё. — С этими словами и под удивлённый взгляд Фикула положил порцию мяса к нему на прилавок. Не забесплатно, конечно же. Свою еду он оплачивает из своего кармана.

— А вы? — растерянно спросил тапир.

Вижу, что у него голова ещё с пробуксовкой работает. Подвисает иногда.

— Мы на ходу поедим. — Показал я надкусанный окорок. У самого кишку сводило будь здоров. Готов слона съесть. — Надо по магазинам пробежаться и кое-что прикупить.

— Осторожнее там. — Махнул рукой Фикул.

В общем, пришла пора выполнять обещание. Можно было бы попробовать спустить бесилку с её желанием на тормозах, но мне почему-то хотелось его исполнить. Побыть хоть и маленьким, но Дедом Морозом. Да и как показала практика последних дней, будет не лишним обзавестись хоть каким-то оружием. Пусть оно на поясе болтается и служит своеобразным предупреждением. Понимаю, два мелких беса могут вызвать у кого-то нестерпимое желание пощупать чужие карманы или даже самих бесов, а вот два мелких беса с колюще-режущим это желание вполне могут отбить. Уже лишний раз подумают, что стоит ли к нам подходить или будет лучше просто пройти мимо.

— Мы за топором? — С беспокойством и надеждой в глазах спросила Дура, шлёпая босыми ногами по дороге. Её даже еда сейчас не так сильно волновала, как грёбаный топор.

— Мы за топором. — Утвердительно ответил я.

Лицо бесилки тут же украсила счастливая улыбка. Да что там улыбка, она чуть ли не светилась от радости стала. Аж идёт и подпрыгивает.

«И привлекает внимание…»

Тут просто так принято, что морда должна быть либо суровая, либо максимально недовольная. Видел парочку индивидов с такой витриной, будто у них кренделёк поперёк жопы застрял и они уже год посрать нормально не могут. Очаровашки, блин.

Я это всё к тому, что, наверное, стоит и себе присмотреть какую-нибудь ковырялку, но сперва нужно поближе ознакомиться с тем, что нам предложит рынок Маммона. И вот тут нас ждал неприятный сюрприз. Выбор оказался не то что невелик, скорее его вообще не было. Уж не знаю, как там в богатых районах, но в бедном ровное нихрена.

Сначала мы обошли все лавки, которые были размещены вдоль нашей улицы, но не найдя там ничего хорошего, перешли к центральной дороге.

— Чего вам? — недовольно кинул торговец, не разглядев в нас потенциальных покупателей.

— Нам нужен топор. Или секира. — также сухо и коротко сказал я, догадываясь, что он ответит.

— Есть такой. Пять солов.

Дура едва успела обрадоваться, как тут же расстроилась. Топором оказался кусок алюминия, прибитый к палке.

— Это не топор. — с каменным лицом констатировал я.

— Топор. — с таким же лицом ответил торговец.

— Его если уронить, то он либо погнётся, либо вообще развалится.

— Так ты не роняй.

Я вздохнул и ещё раз прошёлся глазами по прилавку. Несмотря на то, что эта торговая точка располагалась на центральном тракте и цены тут были выше, ассортимент отличался только тем, что его предварительно слегка почистили. Тут не было того, чем можно пользоваться на постоянной основе. Большинство ножей и клинков были в полусгнившем и проржавевшем состоянии. У некоторых отсутствовали рукояти, у других её заменял моток тряпки. Глядя на этот кошмар, я стал понимать, почему демоны, которые на нас напали, были вооружены палками и трубами. Была мысль найти торговца металлоломом и взять какую-нибудь заготовку, а потом уже из неё выпилить топор, но затем встал вопрос, чем конкретно его пилить и затачивать. Нечем. Реально нечем.

Если так подумать, то я не видел ни одного достаточно твёрдого предмета в аду, кроме головы Дуры, чтобы обрабатывать металл. На утёсе был скальник и спрессованная глина. Стена у рынка также сделана из глиняных блоков. Я не обращал на это внимание, но здесь реально нечем точить холодное оружие. Фикул говорил, что когда-то вместо его лавки стояла кузня, но затем её убрали, и-и-и… У меня появилось ощущение, что это всё не просто так. Не случайность, если угодно.

— Вот скажите мне, уважаемый, — обратился к торговцу. Кажется, это был десятый по счёту с тем же самым мусорным ассортиментом. — Что за хлам у вас здесь лежит? Почему так?

— Ты чё, вошь? — тихо прорычал демон. — Тебе жить надоело?

— Я серьезно! Это ножи? Нет, это не ножи, а ржавая херня, которую можно пальцами согнуть. Мы уже все пятки до самой жопы стёрли, но ни один из торговцев не смог предложить нам не то чтобы нормальную секиру, но и топор, и банальный кинжал. Вы ведь сами видите, в каком оно состоянии! Где мне найти НОРМАЛЬНОЕ оружие?

Торговец явно хотел огреть меня ещё парой ласковых, но в итоге лишь тяжело вздохнул.

— Да вижу-вижу… Но хороший режик, я уже молчу про мечи или топоры, стоит не меньше синяка. А вы, ребята, уж извините за прямоту, выглядите как отрыжка старого гремлина.

— Не так уж мы и плохо выглядим, — буркнул я, поправляя свою «хаори». — Ладно, допустим, цена у него такая высокая, но найти-то таких продавцов где?

— Как где? В верхнем районе. — искренне удивился торговец, а мы с Дурой продолжали на него смотреть ничего не понимающими глазами. — Вы сейчас серьёзно?

— Понятия не имеем, где этот ваш верхний район. — ответила за меня бесилка, которая обычно молчит. — Я хочу топор.

— Она хочет топор. — усмехнулся я и развел руками.

— Ох, ладно! Это вам нужно идти дальше по дороге. Где-то через два, может, три часа, если мерить вашим шагом, увидите стену. Как только стену увидите, ещё час ходьбы, и упрётесь в огромную платформу — это подъёмник. Там ещё рядом стражи стоять будут, мимо не пройдёте.

— Дальше на подъёмник?

— Хах, ну, если есть лишние пятьдесят синих соулкоинов, то можете купить пропуск, но нет. Дальше либо налево, либо направо. Там множество лавок и заведений, где отдыхает охрана караванов. Как правило, магазины продают подходящую для них снарягу, вот там, может, и подберёте себе что-нибудь. Однако напоминаю, что в кармане лучше иметь не меньше трёх синих солов.

Мы с Дурой переглянулись. У нас на двоих было что-то около двадцати серых монет, часть из которых была медными. Есть у меня предположение, что медь они не принимают.

— Большое спасибо за вашу помощь и советы, но могу я ещё кое-что уточнить?

Демон ухмыльнулся, а затем кивнул на свой прилавок, мол, купи что-нибудь, а там посмотрим. Мудрить не стал, выбрал себе нож, у которого острие более-менее сохранилось. Может, гончарным кругом Фикула воспользуюсь, если позволит, чтобы чуть почистить да подточить. С ним хоть легче будет дудку вырезать.

Отдав за ржавчину в форме ножа две полноценных монеты, вновь обратился к торговцу.

— Вы говорили, что для прохода на подъёмник нужно пятьдесят синих монет.

— Говорил. — согласился демон.

— Это что-то вроде разового пропуска или нужно каждый раз платить по пятьдесят? Что за цены вообще такие?

— Разовый. Цена высоковата, но это сделано специально, чтобы отсеять неразумных и слабых. Кого попало туда не пускают, но я там однажды был… Да… Доводилось разок. Вот там рынок, так ры-ы-ынок! — мечтательно протянул торгаш. — Какие товары, а какая архитектура! Дома, гостиницы, ровные дороги! Представляешь? Там есть ровные дороги! На телеге едешь и даже не трясёт. Можешь полный стакан горелки поставить и ничего не прольётся! А в харчевне… Похлёбку закажешь вкусную, сядешь, лепёшку горячую ароматную разломишь, откусишь, запьёшь, а потом грудкой молоденькой суккубы занюхаешь. А как она пахнет, ох, как она пахнет!

— Лепёшка?

— Суккуба, бестолочь! Так вот, пока горелка мозги чистит, сука улыбается, слова ласковые на ухо шепчет, приятно делает…

Демон аж глаза закатил, когда рассказывал про богатый район. Мне было абсолютно непонятно, зачем нюхать суккубу, когда рядом есть ароматная похлёбка с лепёшкой, но я точно решил, что нам необходимо туда попасть. Пусть не сразу, пусть через месяц, через год, но однажды мы точно будем там.

Дура, задрав верхнюю губу, слушала лепетания торговца по поводу обнюхивания, а затем спросила то, что её интересует больше всего.

— Топор. Дядя, мы можем купить там топор?

— Конечно же! Там есть какое угодно оружие! Будь то меч или свиток с заклинанием! Можно даже мастера нанять, который тебя ему обучит! Для тех, у кого есть деньги, это лучшее место. Это город-мечта. А если ничего не найдёте, то всегда есть кузня. Настоящая кузня с адским горнилом, в котором пляшет вечное сквернопламя! — демон сжал кулак. Мне даже показалось, что у него глаза полыхнули в этот момент. — Представляете? Настоящее! Ярко-зелёное, словно изумруды, сквернопламя! Живое! Сам видел! От одного вида жарко становится.

Что-то он увлёкся. Блеск в глазах реально был нездоровый.

— Пойдём мы, дядь. Спасибо за подробный рассказ.

С этими словами его запал внезапно исчез, и демон сел обратно на лавочку.

— Заходите, если что-то понадобиться.

Покинув последнего на сегодня торговца, естественно, к подъёмнику мы не пошли. Во-первых, далеко, во-вторых, стало понятно, что на нормальное оружие у нас просто не хватит денег. Я по своей глупости начал думать, что серые соулкоины что-то значат, а оно вон оно как.

— Ладно, не грусти. — попытался я приободрить Дуру. Чертёнок, сообразив, что никакой топор ей не светит, заметно приуныла. Голова опустилась, губы надулись, хвост поник, да и глаза на мокром месте. — Мы что-нибудь придумаем.

— Ничего мы не придумаем! Ты не придумаешь, а я подавно не придумаю.

И вот что тут скажешь? Ну нет у меня топора, и взять его, блин, негде!

— Давай вернёмся в мастерскую.

— Я и так туда иду! — фыркнула бесилка и врезалась лбом в случайного прохожего, опрокинув того на мостовую. Когда тот увидел, кто его уронил, уже собирался разразиться криками, но одного взгляда Дуры было достаточно, чтобы тот извинился и поспешил скрыться с глаз долой. И это при том, что демон был старше нас и как минимум выше ростом.

— Слушай, понимаю, что это вряд ли послужит утешением, но топор Анабара, скорее всего, никуда не делся. Мы довольно часто ходим за глиной, так что, думаю, ничего страшного не случится, если в следующий раз заскочим к нему по дороге. Попробуем поднять, вдруг он передумает и решит, что из тебя выйдет отличная новая хозяйка. — Заметил, как у бесилки дёрнулись уголки губ. — Никто его поднять не смог, а ты смогла, представляешь, как все будут завидовать? Топор самого Анабара! Ух! Можно будет ему даже имя крутое придумать! Что-то вроде… «Крушитель бездны»! Или… «Демонический разрушитель»! Или «Пожиратель душ»! Как тебе?

С каждым моим словом настроение Дуры заметно увеличивалось. В какой-то момент ей стало трудно изображать из себя обиженку, да и улыбка сама собой лезла наружу. Бесёнок хоть и попыталась закусить губу, но даже это не помогло. Видимо, фантазия рисовала перед ней такие картины, что ходить с грустной моськой стало просто невозможно.

— Убивака! — не выдержала бесилка.

— Звезда смерти.

— Руки-ноги-отделяка!

— Чёрный властелин.

— О-о-о! Это мне нравится! А как тебе всех-убивака? — бесилка мечтательно взглянула на небо и тихо проговорила. — Дура и её топор… всех-убивака… красиво…

Лицо у неё было почти как у торговца, который рассказывал про то, как он нюхал суккуб.

— Тогда уж Всеубивец.

— Не-е, — скуксила она мордашку. — Никто не поймёт. Не все такие умные. Вот я скажу, что его зовут всех-убивака! — подняла она пальчик. — То сразу станет понятно, что всем конец. А если скажу, что его зовут Всеубивец, то никто и ничего кроме тебя не поймёт. О! Как тебе вариант пополам-разрубака? Или голову-отсе… отсекака?

— А-а-э-э, отлично! Да, отлично. Мне нравится. Все варианты шикарные.

— И правда… — лицо бесёнка на секунду стало грустным. Но только на секунду, потому что вскоре её глаза округлились, а в глазах мелькнул огонь истины, как будто она познала мир, вселенную, дзен и где нам достать пятьдесят синих монет. — Я придумала!

— Валяй.

— Чёрный-властелин-руки-ноги-отделяка-всех-убивака-пополам-разрубака-голову-отрубака! Ну как? Нравится?

Жесть вообще.

— Невероятно! Как ты смогла это придумать?

Ну не говорить же ей правду, да? Ложь во благо.

— Я подумала, что зачем ограничиваться одним именем, если можно взять все имена и соединить! Чем больше имён, тем сильнее будет топор! Мой топор будет самым сильным!

«Главное что?» — подумал я. — «Главное, что мы смогли поднять ей настроение».

Не хочу, чтобы Дура грустила, да ещё из-за такой глупости.

Так мы и шлёпали, переговариваясь и придумывая новые и с каждым разом всё более безумные имена для её будущего топора.

***

— Вот увидишь, никуда твой топор не делся. — успокаивал я бесилку на следующее утро. Она вроде кивала, соглашалась, что никому кроме неё не хватит сил его утащить, да и вообще нет никого достойнее неё. Однако я всё равно видел волнение в её глазах.

— Да! — сжала она кулак.

В этот момент мы как раз проходили мимо рынка плоти. Когда до границы оставалось не больше пятидесяти метров, Дура не выдержала, сорвалась с места и побежала вперёд.

— Куда?! Стой!

Не слышит.

Я испугался, что она сейчас убежит куда-нибудь, потеряется, ищи её потом. Но стоило бесилке добраться до границы, как чертёнок резко остановилась и уставилась куда-то вниз, открыв рот. Очевидно, что с топором было что-то не так.

— Упёрли? — спросил я, догоняя её, а потом тоже впал в лёгкий ступор, когда увидел, что творится внизу, как раз в том месте, где лежала мечта Дуры.

И нет, секира Анабара лежала на месте, а вот желающих себя попробовать оказалось так много, что они выстроились в длиннющую извивающуюся змееподобную очередь.

— Не переживай. — положил руку на плечо бесилке. — Он твой. Он точно твой и ничей больше.

В общем, в окрестностях рынка Маммона появилась своя достопримечательность, которую я про себя прозвал «Экскалибур». Мне даже стало интересно, найдётся ли на него свой король Артур или, может, это будет даже… Артурия?

Бесилка долго не могла уснуть, крутилась, ворчала, мычала.

В какой-то момент я почувствовал, как она начала карабкаться по мне, но сделал вид, что сплю, а то мало ли чего ей приспичит делать. Это может быть что угодно, от «давай поиграем в загадки» и «пошли погуляем». Однако не угадал. Прислонившись к моему уху щекой, она тихо, но требовательно выдохнула:

— Хью, как мне стать сильнее?

Делаю вид, что сплю.

— Хью? Хью?! Хью. Хью-Хью-Хью-Хью-Хью, я знаю, что ты не спишь.

Вообще нереально такое вытерпеть. Я закатил глаза и тяжело вздохнул:

— А ты чего не спишь?

Дура по-прежнему продолжала сверлить меня взглядом. В тишине и темноте, но я отчётливо его чувствовал.

— Хочу стать сильнее.

— Прямо сейчас? — спросил я после короткой паузы.

— Да. Прямо сейчас.

У неё всегда вот так вот, вынь да положь. Однажды она захотела поговорить со мной о жизни, и всё бы ничего, если бы я в тот момент на горшке не сидел.

— Зачем мы есть, Хью? — села она тогда передо мной с задумчивым видом.

А я сижу, куда деваться не знаю. У меня аж нерв защемило, настолько разволновался.

— Ох… — потёр я глаза, понимая, что она не успокоится.

Касаемо вопроса силы, самый очевидный вариант — это получить второе имя, но, к сожалению, мы не знаем как. Да никто в принципе не знает, и, как мне кажется, способа получить его со стопроцентной гарантией просто не существует. Хотя нет, вру, существует. Достаточно удивить саму Преисподнюю, хах. Нужно, чтобы эта престарелая дама настолько восхитилась твоим поступком, что посчитала тебя достойным ещё одного имени. ВСЕГО ЛИШЬ.

— Нужно… Нужно заниматься спортом. — в итоге сказал я.

Жаль только, что фитнес-залов и качалок в аду нигде не видно, а дела с бассейнами вообще швах.

— Спортом? — бесилка склонила голову набок.

— Ну-у… — меня до сих пор удивляет, что некоторые прописные истины приходится объяснять буквально на пальцах. — Отжиматься, приседать… тяжести поднимать и… хорошо кушать.

В этот момент я услышал, как скрипнул стул, на котором спал Фикул, а вместе с этим прозвучал голос тапира. Думал, что он опять будет ворчать, но вместо этого он вступил в наш разговор.

— Бред. Мне доводилось видеть, как демоны гибнут на галерах, умирают, таская тяжелый металл, дохнут на рудниках… И они, Хью, не выглядели сильными. Они выглядели уставшими и измученными.

Дура, выслушав слова Фикула, уселась на лежанке и снова уставилась в мою сторону. Она определённо доверяла мне больше, но слова тапира звучали вполне логично и убедительно.

— А ты многое повидал.

— Я не всегда делал горшки, Хью. Сытая и спокойная жизнь — это роскошь. Но как бы там ни было, то, что ты сказал, не подтверждается практикой.

— В целом ты прав, но сомневаюсь, что рабов хорошо кормят, да и физические нагрузки на тех же рудниках, скорее всего, такие, что большинство попросту надрывается. Я же говорю об обычных тренировках, когда заставляешь свои мышцы работать и при этом снабжаешь всем необходимым. Конечно, с таким подходом вряд ли станешь таким же раздутым и мощным, как Анабар, но если брать условно равных демонов без имени, то такие явно будут сильнее.

Фикул некоторое время подумал-подумал, а затем ответил.

— Херня всё это.

— Не херня! — возмутилась Дура. — Это правда так!

Тут даже я немного растерялся от такого поворота.

— Ты-то откуда знаешь?! — возмутился тапир. — Сама только что услышала!

— Хью сказал! — уверенно заявила бесилка. — А раз Хью сказал, значит так оно и есть!

— О-о-о, понятно всё с вами. Идите в жопу, а я дальше спать. — махнул рукой гончар, и разговоры на этом закончились.

Дурилка только ещё немного покрутилась и спустя какое-то время опять принялась дышать мне на ухо.

— Как делать отжумания и приседания? Хочу отжуматься и приседать.

Я снова закатил глаза и тяжело вздохнул.

«Она не отстанет. Она же никогда не отстаёт».

— Тебе вот прям сейчас?

— Да. Давай отжуматься. Ты будешь приседать, я буду отжуматься. Разделение обязанностей. Будем сильными, украдём топор.

— Ох, Дура-а… Завтра! Всё завтра!

— А сейчас?

— А сейчас спать!

— А как же…

— Спать!

***

Кажется, с того момента, как мы ходили за топором, прошла уже неделя, жизнь текла своим чередом в своём привычном размеренном темпе. Казалось, что все уже и забыли о том, что совсем недавно случилось великое сражение великого Анабара против великого войска, когда ещё потом весь рынок откисал несколько дней. У всех были свои заботы, проблемы, обязанности и потребности, которые, как правило, сводились к тому, чтобы раздобыть денег на еду. Однако у нас с Дурой с этим было как-то попроще. Гончарная мастерская работала, монетки капали и уже набрались в количестве тридцати серых соулкоинов. Там, правда, около четверти была медью, но нам и так сойдёт. По возможности старался сливать избытки мяснику, он вроде не сильно возмущался на этот счёт.

Что касается моего креатива по поводу горшков, то эксклюзивов мы хоть больше и не делали, но ассортимент немного разнообразили. Ничего особенного, так, по мелочи.

Я сидел на прилавке, рассматривал разномастную толпу проходящих мимо демонов и потихоньку стругал флейту, о которой меня уже давненько просила бесилка, да всё руки никак не доходили. Фикул медитировал на привычном ему месте, покуривая трубку, и следил за тем, чтобы кто-нибудь не спёр его горшки. А Дура… отжималась с мешком глины на спине. Сейчас, к слову, шёл уже седьмой подход.

— Вроде готово. — покрутился я в руках получившийся инструмент, который относительно прошлой дудки должен был отличаться не только внешним видом, но и звучанием.

— И что это? — спросил Фикул, поглядывая на свою курительную трубку.

Дура была тут как тут и чуть ли не носом упёрлась в мою поделку.

— Она отличается. — нахмурилась бесилка. — Выглядит по-другому.

— Она и звучать будет немного по-другому. — улыбнулся я.

— Покажи. — тут же требовательно проговорила она.

— То есть это не курительная трубка? — с досадой покачал головой Фикул, но интереса не утратил.

— Нет, кое-что получше. Сейчас опробуем.

Ох, надеюсь, что пальцы помнят, как это делать, а то в аду, как оказалось, на хобби почти не остается времени. Вечно бегаешь, куда-то спешишь, что-то делаешь и боишься опоздать или нарваться на неприятности.

И я заиграл. Получилось действительно лучше, чем в прошлый раз. По крайней мере, ноты звучали именно так, как мне того хотелось. Не знаю почему, может, цвет настроения такой, но мелодия выходила немного печальная. Возможно, потому что я всё ещё тосковал по дому и по родным мне людям, хоть это всё теперь и выглядело как иллюзорное воспоминание, которое вроде бы со мной случалось, а вроде я сам это выдумал.

— Краси-и-иво… — тихонько протянула Дура, залезла ко мне на прилавок и стала плавно покачивать головой в такт моей неспешной мелодии. Фикул молча хмыкнул и, прикрыв глаза, продолжил курить свою трубку.

Вечно бредущие потоки демонов вдоль торговых рядов чуть замедлились. Некоторые останавливались, втыкались в меня глазами, да так и смотрели, даже не моргая. Другие просто делали вид, что их капец как заинтересовали наши горшки, третьи не стесняясь стояли и наслаждались мелодией. В преисподнии, по крайней мере в тех местах, где я был, очень туго даже не столько с музыкой, сколько в принципе с таким явлением, как красота. Здесь нет доброты, нет мира, нет спокойствия, но в избытке присутствует мусор, грязь, злость и ненависть. Наши отношения с Дурой — это своеобразный островок безопасности, искаженная и пережёванная крупица моей прошлой жизни, когда рядом ты чувствуешь того, кому можно доверять. А музыка… Музыка — это редкое явление красоты. Настолько редкое, что многие демоны останавливались и удивлённо хлопали глазами, глядя на меня и слушая мою незамысловатую мелодию.

Так прошло около десяти минут, но этого хватило, чтобы на нашей улице стало не протолкнуться. Причём основной затор образовался именно рядом с нашей лавкой.

Естественно, когда я прекратил играть, никаких аплодисментов не было. Немного осыпали медными монетами, но на этом всё.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — поклонился я несколько раз. — И раз уж вы здесь, то не проходите мимо, у нас пополнение ассортимента. Горшок, приносящий удачу, — указал на тот, что был с большим резным символом, похожим на четырёхлистный клевер, на боку. — Чем больше навалишь, тем больше получишь! Два сола! Всего два сола!

И нет, совесть меня теперь не мучила. После разговора с торговцем оружием я понял, что серые монеты — это, по сути, копейки. Так что нихрена страшного в том, что мы накрутили лишний соулкоин, нет.

— Ха-ха! Смотри чего удумали! Сидишь гадишь, а тебе удача прибывает! Насмешили! Кто такое возьмёт? — крикнул кто-то с насмешкой из толпы.

— Так вас никто и не заставляет! — так же с улыбкой ответил я. — Пусть гадит кто-то другой! У нас ещё имеются заговорённые горшки на красоту, на излечение от хвори, даже на приворот есть!

— На приворот? Это как? — послышались заинтересованные голоса.

У нашей лавки стало ещё более шумно. Любопытные демоны начали подходить ближе, толкаться, задавать вопросы, а затем и приобретать. Фикул только успевал монетки в копилку скидывать, а я краем глаза подсчитывал прибыль.

— Дайте его тому, кто вам нравится, и это непременно пробудит в нём желание или интерес в вашу сторону! Или горшок с мощным символом несчастья! Вечные запоры будут мучить того, кто хотя бы раз в него сходит!

Смешно? Смешно. Думал, не сработает, а горшок забрали фактически сразу. Идея, кстати, принадлежала Фикулу.

— А это что за символ?

— О-о! Сразу вижу покупателя, который разбирается в хорошем товаре! Это горшок с чарами на силу! Чем больше срёшь, тем сильней становишься!

— Дайте два!

— Куда тебе два?! Мне второй давай! Мне!

Хоспади, они сейчас подерутся из-за зачарованного на силу сральника. Естественно, горшок был самым обычным, просто мы на них вырезали всякие разные символы и узоры. Конкретно на этом я написал «Гадь, чтоб быть могучим». Для них это была полная непонятная кракодабра, которая действительно походила на магические письмена.

Мне удавалось это всё пропихивать с серьёзным лицом только потому, что я два дня до этого валялся на полу с истерикой. Причём ржали все. И Фикул, и Дура тоже. Бесилка так рядом со мной на земле тряслась.

— А есть такой, чтоб хер стоял?! — прозвучал другой встревоженный голос из толпы.

— Есть, но нас попросили придержать его. — изобразил я сочувствие.

— Даю три сола! — не унимался голос.

— Понимаю, но…

— Четыре сола, собака! Четыре — это уже дохрена!

— Ох, ладно! Уговорили! Скажу, что разбился! — хохотнул я и достал из-за прилавка горшок с надписью «каменный стояк».

В общем, спустя десять минут мы распродали почти все сделанные накануне «волшебные» горшки. И когда я уже мысленно прикидывал, насколько стал богаче, прозвучал голос, который мне не хотелось бы слышать вообще никогда.

— Я вижу, что ты неплохо устроился, малыш Хью.

«Твою мать». — мысленно выругался я, а затем, нацепив дежурную улыбку, высунулся из-за прилавка.

— Господин Ракул… — смерил его взглядом. Удивительно, но как будто меньше стал. Или это просто я подрос? — Рад видеть вас в добром здравии.

Заметил, что рядом с ним стоял другой раскачанный демон. Морда как у уголовника. Рога небольшие, взгляд стеклянный и тупой, но рельеф мышц присутствует.

Дура как противовес сразу же встала рядом со мной. И вот вроде в три раза меньше, чем качок, а ощущалась примерно так же.

— И я рад, что у тебя всё хорошо. — ответил он мне с такой же фальшивой улыбкой и добродушием. — Что-то не заходишь ко мне совсем? Забыл про дядю Ракула?

— Да как тут забудешь, когда тебе постоянно об этом напоминают какие-то странные ребята.

— О, раз уж пошёл разговор о странных ребятах, ты не мог сказать, где они?

— Попробуй поискать на дне огненного моря.

— Ты ведь знаешь, что такое просто так не проходит? Что о таком не забывают. — тихо, но с угрозой проговорил Ракул. От напускного радушия не осталось и следа.

— А я тут при чём? Они сами. Постояли, посовещались, а потом один за одним ушли.

— Куда? — нахмурился демон. Качёк продолжал молча пырить стеклянными глазами.

— В огонь, дядь Ракул. Прямо… в огонь. — Я поджал губы, как будто мне было искренне жаль этих ребят. — Вы, кстати, с ними как общались? Нормально? Не замечали изменения в поведении? Резкие перепады настроения, депрессия, может, они вдруг стали более замкнутыми. Ничего такого?

Ракул фыркнул и уже вроде собирался уйти, как события приобрели неожиданный поворот.

Здоровяк, который пришёл вместе с ним, резко кинулся вперёд и протянул руку в мою сторону. Я едва успел среагировать, чтобы уйти. Просто не думал, что кто-то на территории рынка отважится напасть. Видел, как стражи работают.

Однако, если мне хватило реакции на то, чтобы отпрыгнуть, то Дура среагировала куда быстрее. Молниеносный рывок, и руку качка прибивает к прилавку тот самый нож, который мы приобрели неделю назад, но не успел демон взвыть, как подключился Фикул. Тапир хоть и выглядел странным, но прямо удар в челюсть от его руки-базуки моментально выключил нападавшего.

Всё произошло буквально за секунду и не сговариваясь. Просто «бам-бам-бам», и вот у нашего прилавка лежит тело.

— Ты смотри! Видишь? Видишь, Ракул?! Снова! Нанимаешь каких-то самоубийц!

— Хмпф! Понятия не имею, кто это. Он просто рядом стоял. — хмыкнул демон. — В любом случае, Хью. Будь осторожен, а то мало ли что может случиться.

— Ага, хах, надо было тоже самое тем дебилам сказать, которые приходили ко мне раньше.

— Я предупредил, Хью.

— Дядь Ракул, — обратился я к нему, сохраняя свою улыбку и добродушную интонацию в голосе. — Это работает в две стороны.

— Ага. — фыркнул он.

— Я предупредил. — подмигнул ему.

В итоге Ракул ушёл, оставив здоровяка валяться на земле. Покупатели также рассосались, разобрав большую часть горшков.

— А с этим что? — кивнул на тело у нашей лавки.

Фикул уже собирался ответить, но прежде чем он сказал хоть слово, из тени между двумя торговыми лавками буквально выросли два стража. Один из гигантов закинул товарища Ракула себе на плечо как пушинку, и, не сбавляя шага, они оба двинулись прочь.

— Господин Маммон не любит, когда на его территории беспорядок, — тихо проговорил Фикул.

— Слушай, а вот такой вопрос, — проводив взглядом стражей, обратился к тапиру. — Мне довелось стать свидетелем того, как одна демоница призвала их. Так вот они даже разбираться не стали, кто прав и кто виноват, просто раскидали нападавших. Это как? А вдруг она была неправа?

— Пока дела делаются на территории рынка, они всё видят и всё знают, Хью.

— Тогда почему сразу не вмешиваются?

— Зачем? Вдруг ты сам во всём разобраться хочешь и можешь. По этой причине стражи ждут, когда к ним обратятся. С одной стороны, правильно и удобно, а с другой… В этом есть своего рода лазейка.

— Если по какой-то причине ты не сможешь позвать стражей на помощь, то никто не явится, хотя будут знать, что эта помощь тебе необходима, я прав?

— Совершенно верно, Хью. По этой же причине с неразумными или теми, кто ещё не научился говорить, не считаются на территории рынка. По сути, у них те же самые права, что и у нас с тобой, но стражу они вызвать не могут, а это, в свою очередь, значит, что ты можешь делать с ними всё что угодно, главное — не нарушать порядок. С этим связана ещё одна лазейка. Если ты не вызвал стражу в моменте, то потом с тобой уже никто разбираться не будет. Такие дела. И кстати, — кивнул он куда-то в сторону. — Это тот самый Ракул, о котором ты рассказывал?

— Ага.

— Что будешь делать? Он же тебе покоя не даст. Ещё и пакостить начнёт.

— Уже начал. — вздохнул я, и тут же раздался голос Дуры.

— Давай его убьём.

— Прям сейчас?

Это был вопрос смеха ради, но бесилка была серьёзна.

— Да. Если хочешь, то я натолкаю ему в рот мокрой глины, а потом до смерти забью горшком.

И ведь вижу по её мордахе, что бесилка готова идти и воплощать эту задумку в жизнь.

Вообще шутки шутками, но с Ракулом действительно что-то нужно делать. Вариант с мокрой глиной и горшком мне нравился, однако я считаю, что здесь необходимо действовать более тонко, чтобы не нарваться на проблемы со стражей. В прошлый раз нам повезло, но однажды может не повезти, и тогда, я уверен, что он отыграется за все свои предыдущие неудачи. Мелкий, подлый и злопамятный хер по-любому не оставит нас в покое.

— Есть у меня одна идея, которая может сработать.

— Я не участвую! — тут же открестился Фикул. — Даже не говори мне, что собрался делать. Я не при делах!

Прежде чем вернуться в гончарную лавку, я с Дурой обошёл ближайших торговцев, которые в последнее время заказывали у меня доставку. Ещё было темно, а потому приходилось сперва стучаться в закрытые ставни, чтобы разбудить спящих демонов.

— О… Это ты, Хью? Что случилось? Завтрак принёс? — потирал глаза Пурон. Несмотря на наше неудачное знакомство, впоследствии этот толстячок исправно делал заказы, так что посчитал своим долгом оповестить его о сложившейся ситуации.

— Нет, скорее плохие новости.

— Плохие новости я люблю-ю… — с улыбкой проговорил он. Видимо, не до конца проснулся. — Стоп, какие ещё плохие новости?

— Мясник сказал, что ему сильно урезали поставки. Продает только по одному куску на руки, да и то, боюсь, что на всех не хватит. Там сейчас очередь собирается, и если не хотите остаться голодным, то рекомендую пойти прямо сейчас.

— То есть мясо ты не принёс? — недовольно нахмурившись, упёр он руки в бока.

— Господин Пурон, я не настроен сейчас спорить или ругаться. Мог вообще промолчать, но посчитал, что так как мы с вами неплохо сработались, то будет лучшим решением вам обо всём рассказать. Это всё, что я могу для вас сделать.

Нам пришлось обойти ещё пять лавок, и везде реакция отличалась. Кто-то оставался растерянным, другие недовольными. Парочка просто махнула рукой, мол, сейчас задержали, потом всё будет нормально. Однако, по словам мясника, такого давно уже не происходило. То есть ни год, ни два и даже не десять лет назад, а намного больше. И, может, я себя накручиваю, но что-то мне эта новость совсем не нравилась. Ведь если так подумать, то бедный район рынка очень сильно зависит от поставок мяса.

— С чем это может быть связано? — спросил я Фикула, пока тот недовольно пыхтел, собираясь к мяснику.

— А сам как думаешь?

— Ничего не думаю, поэтому и спрашиваю.

— Так ты подумай. — продолжал ворчать тапир. — Когда демоны оголодают, они начнут искать еду. Часть начнёт жрать друг друга, остальные пойдут искать места, где эта еда есть, а знаешь, где она точно есть?

— В богатых районах?

— Хах, да, там её навалом… Но кто их туда пустит? Еда всегда будет в местах, которые необходимы для поддержания адского войска: на баржах Аббадона, кузнях Белета или рудниках Агареса. Да, можно найти еду. Её будет немного, а выдают её только, когда выжмут из тебя все соки, но она есть. Так что могу предположить, что в этих местах сейчас требуется усиление, а голод — очень хороший мотиватор. Однако, я тебе вот что скажу, Хью, лучше откусить себе руку или сожрать своего соседа, чем попасть туда во служение. — Фикул покосился на Дуру, а Дура покосилась на свою культю. — Просто поверь — так будет лучше.

— Нет, жрать мы никого не будем. Если совсем худо станет, то что-нибудь придумаем.

— Ага, — усмехнулся тапир. — Посмотрю на тебя, когда с голодухи пухнуть начнёшь.

Каннибализмом я и вправду заниматься не планировал. В крайнем случае, если совсем припрёт, то пойдём на побережье есть жучков. Хотя, мне кажется, что в районе подъёмника, о котором рассказывал торговец оружием, найдётся парочка таверн или закусочных для местной охраны, где можно разжиться съедобным.

“Цены там, скорее всего, кусаются…”

Так прошло ещё несколько дней. В воздухе чувствовалось напряжение, было ощущение, что всё летит в жопу, но жизнь на рынке текла в привычном ритме. Вопрос с едой так и не решился, но Буч нашёл своеобразный выход. Какой? Поднял цену в три раза. То есть, теперь вместо сорока медных монет нам нужно было тратить полтора соулкоина, и это только на одно лицо. В четыре с половиной сола обходился обед на троих. Благо наши с бесилкой запасы пока позволяли так жить. Перед тем, как урезали поставки, нам почти удалось скопить сотню серых. Я даже думал отпраздновать это событие, но что-то не получилось. А однажды ночью у Дуры случился очередной приступ нежности.

Вообще не понимаю, откуда это в ней.

Проснулся от весьма странных ощущений. Такое чувство, как будто мою грудь облизывала гигантская кошка. Чуть приоткрыв глаза, удивился, поскольку заметил бесилку, которая стояла на четвереньках и самозабвенно работала языком. При этом чертёнок громко причмокивала и даже урчала, а её хвост, тот самый, который растёт из оттопыренной задницы, задорно извивался из стороны в сторону.

— Д-Дура?

— М-м-м… — переместилась она чуть выше. И теперь объектом её обожания стала моя ключица и шея. Щекотно, но терпимо.

— Алё! Ты что делаешь?!

Вместо ответа бесилка погрузила свою пятерню мне в волосы и перешла к лицу.

— М… М-м… М…

— Тьфу, блин! ДУРА! — попытался её скинуть, но чёрта с два у меня это вышло. Дурилка когтями вцепилась в мою макушку и сжала бёдрами бока так, что думал, рёбра сломает. — Дура! П… пфу! Прекрати сейчас же!

А она как будто и не слышит. Продолжает старательно вылизывать мне щёки, глаза, нос. Один раз свой длинный язык даже в ухо засунула. Меня аж разобрало и собрало обратно.

— Если ты сей-глоть!

И вот тут я натурально охренел, потому что эта пакость засунула свой язык ко мне в рот, завернула спиралькой вокруг моего языка, который, к слову, тоже был не коротким, и принялась там елозить. Ещё дышит как паровоз и задницей из стороны в сторону виляет.

Такого покушения на своё личное пространство я уже вытерпеть не мог. Взбрыкнул, согнув ноги, упёрся Дуре пяткой в живот, а затем резко толкнул. Бесилка отлетела в противоположный угол, долбанулась об стену и шлёпнулась на задницу. Возможно, немного перестарался, но, судя по растерянному взгляду, это привело её в чувство.

— Какого хрена творишь?!

Чертёнок испуганно заозиралась по сторонам, посмотрела на свою руку, на культю, а затем на меня.

— Н-не знаю. Я что-то… Я что-то сделала не так?

Вообще всё.

— Язык во рту был явно лишним. — Решил начать с этого. — Как минимум это неприлично.

Дура опустила голову и закусила губы. Мне показалось, что она обиделась. Или даже… Кажется, шмыгнула носом.

— Ну всё-всё, иди сюда. Давай спать. — Приобнял я её и стал укладывать. — Приснилось что-то?

— Ага. — Тихо буркнула она в ответ и уткнулась носом ко мне в грудь.

Мы ещё какое-то время лежали молча, я просто гладил её по голове, чтоб успокоилась. Оказывается, хех, демонам тоже снятся кошмары. Думал, на этом всё закончится, однако утро выдалось тоже каким-то напряжённым. Дура вела себя странно, как будто замкнулась в себе. А когда мы сходили за мясом, то взяла свою порцию и ушла в дальний тёмный угол.

— У тебя всё норм? Что-то случилось?

В ответ тишина. Вернее, она всё-таки ответила, но не сразу.

— Да.

— Слушай, если ты переживаешь по поводу вчерашнего, то не стоит. Можно сказать, что уже забыл, чего там вообще уже было, хех.

И снова тишина.

— Ага, — опять ответила она с задержкой.

— Чё с ней? — тихо спросил я Фикула.

— Я откуда знаю! — так же шёпотом ответил он.

У меня сестра иногда такие же кренделя выписывала. Обычно с ней потом разбиралась мама. Они закрывались в комнате и о чём-то подолгу разговаривали. Думал, что у меня однажды наступит тоже такой момент, когда мне нужно будет с кем-то запереться в комнате и долго разговаривать, но как-то не случилось, не произошло.

День опять выдался довольно пустым на продажи. Из хорошего, наверное, стоит отметить нашу общую знакомую жабу, то есть Абажа. Когда его увидел на нашей улице, то собирался поздороваться, но вовремя себя одёрнул, поскольку побоялся, что помешаю. Жаба-демон крутился вокруг другой жабы-демона, и, судя по виду, вторая жаба-демон была женского рода, причём в руках у неё был наш сверкающий эксклюзивный горшок, который, если смотреть на её довольную харю, ей очень нравился.

«Так вот зачем ему он был так нужен! Ха!»

— Да-а… — усмехнулся Фикул. — Видимо, без сверкающей побрякушки она его к своему верстаку не подпускала.

— Верстаку? — уточнил я. В последнее время голова была забита вопросом, касающимся денег и оружия. Так что тема о верстаках меня жутко интересовала.

— Ха-ха, ага! Заднеприводном, ха-ха! — вновь рассмеялся Фикул.

Что ж, видимо, это был тонкий юмор насчёт жопы. Я понял.

А ещё спустя несколько часов к нашей лавке пришла ещё одна знакомая морда, которую я, мягко говоря, вообще не рад был видеть.

Ракул. У демона отсутствовал один глаз и обожжена половина лица, но в целом он выглядел вполне живым и очень злым. Он не ругался, не кричал и не ехидничал, однако я чувствовал, как внутри него буквально клокочет ярость. Ракул явно хотел мести.

Мы некоторое время смотрели друг на друга, а затем я решил заговорить первым.

— Добрый день, дядя Ракул.

Демон не ответил, только продолжал злобно сверлить меня своим оставшимся глазом.

«Что за день такой? Я что-то говорю, а мне либо не отвечают, либо отвечают с задержкой. Сегодня пинг скачет или что? Пакеты, может, теряются?»

— Сочтёмся, Хью. Не забывай про меня, мы ещё сочтёмся. — тихо прошипел он и двинулся дальше по улице.

Фикул проводил его взглядом, а затем обратился ко мне:

— Похоже, твой друг выжил. Видимо, не сработал твой план.

— План сработал, — я так же с задумчивым взглядом смотрел ему вслед. — Но, видимо, дверь открыл не он, иначе бы его сейчас здесь не было.

Знаю, о чём говорю. Мы с Дурой потом ходили к тому месту, где была его лавка, и ничего, кроме воронки диаметром с десяток метров, не обнаружили.

— Сука, — тихо добавил я, понимая, что этот гад нам ещё принесёт проблем.

Но как бы там ни было, жизнь шла своим чередом. Глина, горшки, еда, спорт, тренировки с голосом, игры на флейте и перерыв на сон. Я видел, что рынок постепенно пустеет, даже на нашей улице пропала четверть торговцев, оставив после себя пустые прилавки, но в общей массе это казалось чем-то незначительным. Возможно, я просто сам не хотел обращать на это внимание.

— Хью! Хью, проснись!

— М-м-м… Что… Что случилось? — я с трудом открыл и продрал глаза, а затем уставился на Фикула, который сейчас без устали продолжал тормошить меня за плечо. Вообще сам факт того, что меня разбудил тапир, несколько настораживал.

— Дуры нет.

— Как нет? В смысле… — рука моментально принялась ощупывать лежанку, но бесилки и вправду не оказалось рядом.

— Она ушла.

— Куда?! Как?!

— Откуда я знаю?! Только что за прилавок шмыгнула.

Фух, эта новость меня обрадовала. Я уж подумал, что она просто в ночи растворилась.

Не теряя ни секунды, подскочил с кровати и двинулся следом. Бесилка не успела уйти далеко, и вскоре заметил, как она, пригнувшись, быстро двигается вдоль торгового ряда в сторону главной дороги. Сперва собирался её окликнуть, но затем решил проследить. Мало ли… Вдруг её шантажирует кто. Лучше уж понимать, с чем или с кем мы имеем дело.

Между тем, добежав до главной дороги, Дура свернула направо и двинулась к рынку плоти, миновав который, побежала к пустырю, и в этот момент я мысленно выдохнул. Похоже, что никто её не шантажирует, убегать она не собиралась, просто не спалось, вот и решила в очередной раз топор подёргать. Как там ни было, бросать её я не стал и спустился следом.

Очередь была небольшая, а потому вскоре бесилка уже стояла у заветного топора. Однако кое-что меня сильно беспокоило. Позади Дуры стоял молодой демон в чёрной кожаной куртке и таких же кожаных штанах с сапогами. Не раскачанный, но жилистый. Аккуратная причёска, аристократичные черты лица. Всё бы ничего, но он был чистым.

«Аристократ? Знать? Есть имя? Он здесь один?» — в голове пронеслась сотня вопросов, и все они были важны из-за того, как он смотрел на Дуру. Наверное, так же бы смотрел любой человек на кусочек засохшей лепёшки на белой простыне.

Между тем, как только подошла очередь бесилки пробовать свои силы и чертёнок встала рядом с рукоятью, зализанный аристократ поднял ногу и пнул Дуру в спину.

— Подвинься, мелочь. — хмыкнул он, поправляя манжеты куртки. В этот момент я уже сорвался в их сторону, но был довольно далеко. Однако на этом конфликт, естественно, не закончился. Не успел демон потянуть за рукоять, как ему в голову прилетел камень. Тот покачнулся, но сумел устоять, а затем вперился в Дуру таким взглядом, словно готов был испепелить её на месте. — Ах ты… Тварь. Ты хоть знаешь, кто я? Хоть представляешь, что я с тобой могу сделать?

*

Вокруг запястий демона багряным вспыхнули магические круги, а вместе с этим пальцы и ладони поглотил огонь.

— Эй! Вы пробовать будете?! Хватит время тянуть! — послышалось из очереди.

— Заткнись! — взревел он, не сводя с Дуры взгляда. — Сейчас разберусь с этой гнидой… После меня пойдёшь.

Выглядел он довольно сильным, пусть и не перекачанным, но жилистым и высоким. Боялась ли его Дура? Нет. Чертёнок просто припала к земле и, вперившись в него дикими глазами, готовилась ввязаться в драку.

— Обратись в пепел, мусор. — демон поднял напитанную силой огня руку и уже был готов выстрелить.

Мышцы чертёнка были напряжены до предела, инстинкты подсказывали, что демон силён и, вероятно, будет атаковать издалека. Нужно просто увернуться и тут же контратаковать. И вот, когда противники были готовы схлестнуться, Дура замечает какое-то движение.

— Хью?!

Бес буквально летел со всех ног, сшибая и перепрыгивая других демонов. Оттолкнулся от земли, потом от чьей-то спины и полетел дальше.

— Отвлеклась. — усмехнулся зализанный. Ему почти удалось довернуть кисть, чтобы замкнуть цепь заклинания. Оставался буквально один миллиметр, одна тысячная секунды, чтобы с его пальцев сорвалась мощная волна огня, когда ему на голову приземлился огромный булыжник.

*

Я просто схватил первое, что попалось под руки, кажется, это был камень размером со страусиное яйцо, а затем в прыжке и с двух рук долбанул супостата по башке. Послышался глухой звук. На какое-то мгновение он выключился, но почти сразу пришёл в себя.

«Нет, колдунам продыха давать нельзя!»

Подняв камень над своей головой, вновь опустил его прямо на лицо аристократу. Теперь раздался хруст.

Я не сразу сообразил, но булыжник вошёл в его голову примерно на десять, может, пятнадцать сантиметров, а когда понял, извиняться было уже поздно. У него ещё нога один раз дёрнулась и всё. Повисла гнетущая тишина. Было неприятно осознавать, что я только что захерачил знатного демона на глазах у многочисленной публики.

— Нормально ты его. — послышался одобряющий голос со стороны очереди.

— Хах, ага. Не переживай, он тут никому не нравился.

Бесилка подошла ближе и села около меня, виновато опустив голову и потупив взгляд. Однако тут я её отчитывать не собирался. Нужно было как можно скорее скрыться от всеобщего внимания.

Схватив Дуру за руку, побежал в сторону рынка и уже когда мы пересекли границу, завёл в тот самый переулок, где в своё время состоялась встреча с ангелом.

— Ты что делаешь?! Ты хоть понимаешь, как это опасно?! А если бы он был там не один?!

Бесилка обняла себя целой рукой и отвела взгляд.

— Посреди ночи, никого не предупредила, ушла не пойми куда!

— Я бы… Я бы справилась! — выпалила она. — Я просто хотела попробовать поднять топор…

— Ты знаешь, что этот петух зализанный готовил?! Это могло быть прицельное заклинание, дистанционный подрыв, огненная волна, смерч, да всё что угодно! Это сраный кастер, которому надо моментально ломать пальцы при первой же попытке сотворить заклинание! Это не мои сраные барьеры, он мог тупо тебя поджечь щелчком пальцев, и чтобы ты тогда делала?!

Я только сейчас заметил, что губы бесилки затряслись, а в следующую секунду она просто громко заплакала. Вначале это было похоже на короткий всхлип, а затем уже переросло в полноценное рыдание.

— Яплостохотелаытьпое-е-е-езно-о-ой! Икул елает хоршки и залаба-атывает! Ты что-то, — хнык. — ечно придумываешь и тоже залабатываешь! Ты меня колмишь! А я ничего не делаю! Я… — она набрала в лёгкие воздуха и снова заревела. — Я однолукая, улодливая и бесполезная! Я… Я… Я просто хотела поднять топол, чтобы стать полезной! Вот и всё-ё-ё-ё!

Ох, ёлки-палки… Мне казалось, что она и не задумывается о таком…

— Ну, всё-всё, хватит реветь. — я подошёл ближе и обнял, прижав бесилку к себе. А она всё продолжала плакать. Даже когда стал гладить её по голове и успокаивать, чертёнок хныкала и сотрясалась всем телом. — Ты не бесполезная. Ты нас охраняешь. Вот чтобы я без тебя вообще делал?

— Всё! — послышался очередной всхлип.

— Ну, вероятно так оно и есть. — усмехнулся я. — Подозреваю, что на баржах Аббадона мне пришлось бы делать всё что умею и что не умею. Когда хочу и когда не хочу. Так что не плачь. Я бы не стал так кричать, если бы не переживал за тебя. Если бы мне было всё равно, то даже не пошёл следом и уж тем более не ввязался в драку с каким-то богатеньким петухом. Даже если ты себя считаешь бесполезной, то знай, что я так не думаю.

Дура ещё раз шмыгнула носом, а затем отстранилась и, утирая слёзы, взглянула мне в глаза.

— Правда?

Я улыбнулся.

— Да чтоб я сдох на месте. — и бумкнул её по носу. — Пошли обратно.

— Пошли. — ещё раз шмыгнув, тоже улыбнулась.

"The worst thing about betrayal

Дзынь, дзынь-дзынь, дзынь, дзынь, дзынь, дзынь-дзынь…

Разбуженный знакомым перезвоном, я медленно открыл глаза и на какую-то секунду даже удивился окружающей обстановке, но вскоре быстро понял, в чём дело.

— Я опять сдох? — хлопнул по подлокотникам стула, на котором сидел, спросил ту, что выглядела как моя мать, но ей не являлась. Да, меня опять забросило в гостиную моего дома, только на этот раз остальных членов семьи не было.

— Нет. — Женщина закончила помешивать чай, попробовала, поморщилась, а затем деловито оглядела заставленный различными блюдами стол. — О! Вот он. Хью, солнышко, передай, пожалуйста, сахар.

Не будем отказывать в просьбе той, что раздаёт плюшки, делающими тебя на порядок сильнее. Пришлось подняться, чтобы передать её сахарницу.

— Тогда что я здесь делаю?

— Здесь? Здесь ты ничего не делаешь, Хью. А вот там, — она указала пальцем в потолок. — Твоё изломанное тельце потихоньку катится в верхний город. — Бросив на меня один мимолётный взгляд, Преисподняя принялась накладывать сахар в чашку. Закончив на трёх, помешала, попробовала и снова поморщилась. — Фу, какая гадость… Угощайся.

— Спасибо, обойдусь.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза, вспоминая прошлый день. Это было фиаско. Ракул забрал Дуру, а меня захватила Хелена. Фикул… А Фикул — мразь, причём счастливая и со счастливым концом. Мало того, что получил подгон от Хелены, так ещё и наш мешочек со сбережениями у него остался, а это, считай, три синих монеты. Башку бы ему раскрошить, да уже поздно.

«Дрянь…»

— Хотя знаете, что?

— Что?

— А, пожалуй, буду! — поднявшись со стула, взял чайник, наполнил свою чашку и тут же пригубил.

«Чёрт побери! Да это настоящий чай! Причём хороший сорт, совсем не из дешёвых. Поверить не могу!»

Тем временем мадам Преисподняя продолжала накладывать себе сахар. Кажется, это уже была шестая или седьмая ложка.

— Так и зачем я здесь? — отпил ещё немного. Мне кажется, уже тысячу лет не пил чай.

Вообще, если сравнивать, то раньше этот стол со всем его убранством выглядел обычно, я бы сказал, повседневно, а сейчас мой внутренний хомяк уже прикидывал, за сколько эти радости можно скинуть на рынке. Тарелки, вилки с ложками, еда, стулья, скатерть… Ух. Что-то можно было бы пристроить в быту, а что-то напялить себе на голову. Скатерть, например, хорошо бы смотрелась на лежанке.

— Так и зачем ты здесь? — задала встречный вопрос Преисподняя, задумчиво посмотрела на свою чашку и закинула ещё пару ложек сахара.

— Это не я сюда пришёл.

— А, ну да, ну да… Ходить-то ты сейчас не можешь. — хихикнула хреновина, что носила лицо моей матери. — Ножки-то в пяти местах сломаны.

С этими словами она вновь попробовала отпить из своей чашки и опять сморщилась.

— Ужасно. Не понимаю, как вы это пьёте?

— Нормально мы это пьём. — Сделал ещё глоток. — А вы придуриваетесь.

— Кто? Я? — округлила она глаза. — Да никогда.

Преисподняя взяла свою чашку и опрокинула всё содержимое в сахарницу, потом взяла сахарницу и с упоением попробовала то, что получилось. У меня аж лицо перекосило, а вот ей, похоже, было в самый раз.

— Скучно стало с современной молодёжью, Хью. Раньше, узнав, кто я, начинали молиться, в грехах каяться, кричать… Я даже солонку специально рядышком ставила, чтобы они побыстрее круг из соли нарисовали и успокоились, а сейчас что?

— Что? — я небрежно плеснул себе ещё чая и плюхнулся обратно на стул.

— А ничего. Сидит вот морда недовольная, чай чужой хлещет. Может, спросить чего хочешь? Я как-никак великая мать. — улыбнулась она. — Но сразу скажу, что отвечу не на все вопросы. Что-то не знаю, что-то тебе знать рано, а что-то просто не положено.

— Как мне сбежать от Хелены?

— Не скажу. — зажмурилась она.

— Что будет с Дурой?

— Не положено. — улыбнулась она ещё слаще.

— Мы с ней ещё встретимся?

— Узнаешь ответ, но позже. Ещё что-то? — сделала она глоток сахара с чаем, а я тяжело вздохнул.

«Что, блять, за шар с предсказаниями?!»

— Вы бесполезны, а у меня нет настроения играть в игры.

— Ну неправда, Хью. Я подумала, что тебе сейчас может быть больно, одиноко и страшно. Решила, что даже такая маленькая поддержка, — женщина кивнула на мою чашку с чаем. — Поможет тебе пережить это непростое время. Потерять всё, чего добился непосильным трудом, потерять друга, подругу и буквально землю под ногами… Довольно сильный удар, не каждый переживёт.

— О, правда? А мне кажется, это забава такая. Называется «до и после». Решили поговорить со мной сейчас и после того, как меня обработает Хелена. Когда начну пускать слюни и выдавать односложные предложения.

— Не держи меня за монстра, Хью. — отложила она сахарницу, а затем подалась вперёд, облокотившись на стол. — Я всё понимаю. Даже не обижаюсь за то, что ты как-то раз назвал меня престарелой женщиной, которая раздаёт имена.

«Э-э… А-а… Кажется, припоминаю… Но я же не вслух это сказал».

— Обижаться-то, может, и не обижаетесь, но помните и, думаю, однажды припомните мне. Впрочем, ударю на опережение и абсолютно искренне извинюсь. — я встал из-за стола и поклонился. — Простите, тётенька, меня, пожалуйста.

— Кхм! — женщина неестественно округлила глаза и снова ткнула пальцем в потолок. — Одна звезда! Слышишь?! Если я когда-нибудь вернусь, то всем расскажу, что ад — это самое отстойное место! Поэтому одна звезда и отрицательный отзыв! Хе-хе, — она снова вернула себе обычное лицо. — Как у меня получилось?

— Да что же вы меня в краску вгоняете… — Блять. — Четыре звезды и положительный отзыв.

— Четыре? — подняла она бровку.

— Пять.

— Прощаю. — Опять улыбнулась она. — Но тётенькой было называть не обязательно, а то звучит неискренне.

— Старался как мог. И всё-таки зачем я здесь?

Преисподняя пожала плечами.

— Отдохнуть… Собраться с мыслями… Подготовиться к будущим испытаниям.

— Откуда такая забота?

— А почему нет? Знаешь, Хью, — Преисподняя переплела пальцы рук и разместила на них свой подбородок. — В ад не каждый день попадают дети. Такие, как ты, — это настоящее сокровище. Алмаз, если угодно, среди угольного шлака. Чистый и блестящий. — Она на секунду замолчала, давая мне возможность проникнуться её словами, я, к слову, не проникся, а затем продолжила. — Конечно, со временем и ты почернеешь. Станешь чёрствым и злым. Станешь как все… Но до того момента позволь насладиться своей прозрачностью и чистотой.

— В этом есть хоть какой-то смысл?

— Дай-ка подумать… А какой был смысл в твоей коллекции фигурок горничных, что изо дня в день пылились на полке?

Вот это был удар ниже пояса. Не то чтобы стеснялся, и всё же.

— Они были красивыми. — нахмурился я.

— Ну так, — женщина отрешённо взмахнула рукой. — Мои тоже красивые. Я бы даже сказала, более многогранные, чем твои. Ещё они умеют двигаться, у них есть чувства, страхи, переживания, цели, иногда даже амбиции. У каждой есть свои свойства, и мне порой любопытно наблюдать за тем, как они себя ведут в той или иной ситуации. Понимаешь, к чему я клоню?

— Вам интересно смотреть, как я барахтаюсь в том дерьме, которое ты… Простите, вы сотворили?

— О-о-очень! О, и кстати, ты верно не в курсе, но сейчас твоя тушка в компании Хелены Похищающей души, — в этом моменте Преисподняя почему-то изобразила пальцами знак кавычек. — Направляется на званный вечер. Тебя, конечно же, туда не приглашали, но, как мне кажется, одному маленькому бесу должно быть интересно на это взглянуть.

Я не знаю почему, но при слове «маленький» у меня в голове сложилась какая-то цепочка, и будто лампочку зажгли, а следом вопрос, на который мне хотелось знать ответ, вырвался сам собой.

— Почему я значительно слабее Дуры?

Преисподняя хотела что-то сказать, но похоже, что я её перебил. Женщина улыбнулась и откинулась на спинку стула.

— Вот это был правильный вопрос, Хью. Боюсь, что у нас не осталось времени на продолжительную беседу, могу лишь сказать, что половина всегда будет слабее целого. Понимаю, что ничего не понятно, так и должно быть, это нормально. Но просто знай, что это чертовски правильный вопрос. — Её голос стал удаляться всё дальше и дальше.

— Я нихрена не понял! — крикнул в попытке всё-таки получить нормальный ответ.

— Как очнёшься, постарайся сильно не двигаться! — Комната вокруг меня начала растягиваться, а голос Преисподни словно долетал до меня отдалённым эхом. — У тебя помимо ног ещё рёбра в плачевном состоянии! И челюсть! И глаз один заплыл. И ухо ещё сломано! И нос набекрень. Но ты главное дыши, Хью! Главное дыши!

Короче, было ясно, что пробуждение будет не сладким. Однако, прежде чем покинуть мир грёз и отправиться в реальный дурно пахнущий, я залпом опрокинул оставшийся чай. Что ни говори, а в аду это дорогое удовольствие.

Между тем, сознание стало постепенно расплываться, а окружающая меня комната стала всё больше напоминать сон.

«Что ж, посмотрим, что эта престарелая женщина мне решила показать».

***

На этот раз пробуждение оказалось не просто ядрёным, а я бы сказал ядерным. У меня болело буквально всё. Каждая косточка и каждая клеточка отдавались либо противной ноющей болью, либо острой. Ситуацию усугубляла клетка, в которую меня засунули, потому как размерами она была похожа на чемодан.

С улицы доносился цокот когтей гончих, звучал скрип колёс, и, если судить по доносившимся снаружи голосам, то мы как раз прибыли на место званного ужина.

Я попытался оглядеться, но быстро понял, что клетку накрыли какой-то тряпкой. Воняло ссаниной. Возможно, даже моей. Пришлось поднапрячься, чтобы высунуть из-под себя руку и немного приподнять её.

— У-у-у… Сук. — плечо прострелило болью.

— Прошу, госпожа Хелена, — прозвучал мелодичный голос. — Дом леди Атиры, как и его хозяйка, рады приветствовать вас у себя в гостях.

«Какие все воспитанные, охренеть не встать. Эй! А можно мне капельницу с растворчиком?!»

Карета качнулась, сообщая о том, что Хелена её покинула. И в этот момент мне удалось приподнять край тряпки и выглянуть наружу. Сказать, что я охренел от увиденного, это ничего не сказать.

«Какого… чёрта…»

Я моргнул несколько раз и даже ущипнул себя за ляжку, что было лишним, поскольку и так всё болело, однако мой дом никуда не исчез. Да, передо мной стоял огромный особняк, который выглядел в точности как тот, в котором я жил до момента своей смерти. Архитектура фасада, его отделка, резные двери, камень у крыльца и плитка, даже сраные гаргульи были точно такими же.

«Это мой дом… Мой дом! Это точно мой дом! Что за Атира?! Какого дьявола тут происходит?!»

— Э-э… Э-э-э! — я попытался закричать, но вышло неважно. Сломанная челюсть оказалась очень неприятным приобретением. Помните, как-то говорил про грёбаное нихрена? Так вот, я хочу грёбаное нихрена обратно. Оказывается, у грёбаного нихрена есть свои плюсы.

Тем временем Хелена остановилась, обернулась, а вместе с ней и миловидная девушка-демон, что встречала гостей.

— С вами ещё кто-то прибыл?

— Ох, нет, — рассмеялась демоница. — Приобрела себе домашнего питомца. Он пока не воспитан, и в дом его пускать не стоит. Не обращайте внимания. — добродушно рассмеялась моя похитительница.

Манеры так и прут, сучка.

— Понимаю. — с улыбкой ответила краснокожая няшка. — В таком случае не будем терять время и поскорее присоединимся к остальным гостям. Следуйте за мной.

— Тиф, — Хелена окликнула возничего, а затем кивнула в мою сторону. — Угомони его.

— Слушаюсь, госпожа. — прозвучал старческий голос.

Я продолжал стонать и тыкать пальцем в чёртов особняк, когда кто-то перекрыл мне обзор, а следом между прутьями влетела трость и ударила меня по лбу. Извозчик даже не смотрел, куда бьёт, он просто бил, ожидая, когда я перестану пищать. Вскоре, благодаря болевому шоку, сознание вновь отъехало в сторонку и на этот раз без странных сновидений с одной престарелой женщиной.

Однако на этом ничего не закончилось. Из-за того, что всё моё тело выглядело как один сплошной перелом, я периодически просыпался, возможно, даже бредил. В голове постоянно всплывали слова Преисподнии:

«Найти свой дом, Хью. Найди свой дом».

— Я нашёл его. Я его видел.

Его двери были так близко и так далеко. Сейчас я был не в том состоянии, чтобы думать, как он там оказался и кто в нём живёт. Мой воспалённый грецкий орех был не способен на что-то большее. Я думал лишь о том, что это мой дом и что я его нашёл. Ну и… всё? Какой-то безумный винегрет из повторяющихся мыслей и образов.

По ощущениям длилось это всё бесконечно долго. Чёрт его знает сколько шёл приём, потом вновь дорога, скрип рессор, завывание ветра, какие-то голоса, ругань и вой. Я просыпался и отключался вновь. Проклятая клетка даже не давала возможности вытянуть ноги. Боль опять и опять. Просыпаюсь, засыпаю в ожидании, когда же меня выпустят, но всему приходит конец.

***

— Да заткнись ты уже наконец!

— Уа! Вернитесь! Верните Хью! Гр-р-р-р! — бесилка продолжала рычать и раскачивать клетку. Она уже несколько раз умудрилась опрокинуть её на бок и даже вывалиться из телеги, а потому Ракулу пришлось подпереть её ящиками, но даже тогда Дура не замолкала ни на секунду.

Они ехали уже несколько часов, и несколько часов кряду возничий, Ракул и ещё несколько пассажиров были вынуждены выслушивать требования мелкой чучундры о каком-то Хью. Ракул выглядел несчастнее и злее всех, поскольку демон рассчитывал заполучить именно этого самого Хью, а не его подружку. Бес, что умеет на глаз определить ценность добычи, сам бы являлся бесценным приобретением на любой барже.

Нет, только вдумайтесь! У них был бы единственный в своём роде корабль, который всегда возвращался бы только с ценной добычей и получал вознаграждение не за вес привезённого хлама, а за его качество! Однако Хелена решила нарушить договор и оставить мальца себе.

— Чёртова стерва… — тихо выругался Ракул, а затем обернулся к дурилке. — Заткнись, пока я тебя не убил!

— Сво-бо-ду! Сво-бо-ду! Сво-бо-ду! — продолжала скандировать Дура и с силой биться лбом о прутья клетки.

— Так! Всё! Я больше этого не вынесу! — крикнул один из пассажиров, который, к своему несчастью, выбрал именно этот маршрут, именно в этот день и именно с этой проклятой парочкой.

Демон взял палку и под недовольный взгляд Ракула подошёл к клетке.

— Либо ты замолкаешь, либо я…

Бесёнок действительно на секунду замолчала, позволив негодяю подойти поближе. Но это был страшный замысел. Злая ловушка.

— Хть-фу!

— А-а-а, сука! Сука! Прямо в глаз! Падла! Я тебя закопаю! — Бедняга принялся скакать на телеге и чуть не вывалился за борт. Другие пассажиры, естественно, стали над ним потешаться, чем только подливали масло в огонь. — Дрянь! Тебе конец!

Демон схватился за палку и бросился к клетке.

— Эй! Аккуратнее! Она мне живой нужна! — возмутился Ракул. Возмутился, но не сильно, потому как пассажир с палкой был как минимум шире и выше него. Очкодавом был Ракул.

— Не переживай, я чуть-чуть. Буквально на полшишечки. — Оскалился демон, просунул палку между прутьев, а затем что есть сил пихнул вперёд. И-и-и… она застряла. Дура резко сместилась в сторону, ухватилась за неё рукой, зажала под мышкой и упёрлась ногами в клетку.

— Она теперь моя. — Оскалилась бесилка.

Демоны принялись гоготать с новой силой, потешаться над незадачливым воспитателем.

— Пусти, тварь! Пусти, а не то я…

— Хть-фу! — Сморчок прилетел во второе око демона.

— А-а-а-а-а-а! Тва-а-а-арь! Я убью тебя!

— Ха-ха-ха-ха! — Гогот разразился с новой силой.

Такого унижения демон не смог вынести и решил, что достанет её из клетки и как следует отходит ногами.

— Дай мне ключ! Дай ключ, я её убью нахер!

Ракул поднялся с места.

— Нет.

— Нет?! — взревел обиженный и оплёванный демон. — Нет?! Ты рехнулся?! Я вас обоих разорву!

— Не стоит это делать. — заикаясь, ответил Ракул и тут же пояснил. — Она именная. И уже убила несколько отрядов охотников. Понятия не имею как, да и с ней был ещё один именной бес, но как бы там ни было, они мертвы. Уверен, что хочешь попытать удачу?

— Эта однорукая? Именная? Убила? — усмехнулся демон.

— Да, эта однорукая.

Оплёванный хотел рассмеяться Ракулу в лицо, но одёрнул себя. В аду много вещей, которые на первый взгляд кажутся безобидными, и вместо того, чтобы кичиться мышцами, он, да и другие пассажиры, ещё раз взглянул на чертёнка в клетке, которая перестала улыбаться и сейчас смотрела на них исподлобья.

— Открой клетку. — тихо проговорила Дура.

— Ха! Ищи другого дурака. — усмехнулся тот, которому она недавно заплевала всё лицо.

— Открой клетку.

— А вот и нет!

— ОТКРОЙ КЛЕТКУ! ОТКРОЙ! ОТКРОЙ ЭТУ КЛЕТКУ!

Клетка начала раскачиваться с новой силой, а от злобного рычания этой мелкой дряни у всех пассажиров по спине побежали мурашки.

— Накройте её чем-нибудь! Я уже слышать это не могу!

Вскоре они закидали клетку различным тряпьём, матрасами и даже чьей-то одеждой, и только тогда стало относительно тихо, позволив демонам вздохнуть с облегчением. Путь до пирса, где без устали работают баржи владыки Аббадона, предстоял не близкий, и большинству хотелось проделать его в более спокойной обстановке. Но что есть, то есть.