Мы сидели в полуразрушенном замке, висевшем посреди бесчисленных летающих островов. Последнее испытание пройдено, но какой ценой? Сейчас от нашего мира остался лишь этот осколок камня среди облаков. Выжить здесь теперь могли только такие, как мы. Но вот нас, высокоуровневых, и осталось-то всего семеро на весь сломанный шарик.

Последние полчаса мы спорили, кто отправится назад в прошлое, чтобы всё исправить и победить не такой чудовищной ценой. Спорили мы, впрочем, вяло, ведь всё давно уже было решено.

— Да чего тут думать! Ха-ха! Клянусь громом! Наш Дим-Дим пойдет! Я всё сказал! — Здоровяк хлопнул себя по колену, вызвав громкий хлопок, от которого пошевелился потолок. Шрамы-молнии слегка засветились, когда он расправил плечи, положив руки на пояс.

— Нет, ну я-то не против… Но, хех, он же опять всё запорет, — даже лёгкая усмешка этого ассасина казалась возникшей прямо из тени, пронизанной тонким чувством превосходства. Его взор скользнул от спутников ко мне. В его веселых глазах была насмешка, хотя эти же глаза могли найти брешь даже в броне высших лордов-демонов.

— Да что ж такое-то? Вы сговорились, да? За спиной моей? А против себя я могу проголосовать, ха-ха-ха? — Мой смех, сухой и короткий, отразился от обледенелых стен замка. — Ха-ха, да ладно вам. Решайте, че уж там.

Я вздохнул и поднял взгляд вверх, разглядывая бесконечные звезды, где больше не ювлд небосвода:

— Эх, вот спасу мир, и поем наконец-то пельмешек… со сметанкой…

— О боги! Почему мы голосуем за него, а? Уф-ф… — Стихийная волшебница вздохнула и потерла переносицу. — Сосредоточься, пожалуйста, на том, чтоб спасти наш мир. Из-за тебя опять говорю, как… уф… Как какая-то эта… Дима!

Я положил меч на колени и начал его чистить, глядя на остальных. «Молот ночи» даже сейчас, после всего, он был прекрасен, и смертельно опасен.

Магичка жизни поправила локон волос, в котором плясали маленькие зелёные огоньки и кружили возле её головы.

— Димитр, ты отправишься, потому что мы все…

— Это потому, что я красавчик и вы меня любите? — Я нервно хохотнул и сдул с клинка пылинку, продолжив протирать сталь любимой, пусть и грязной, тряпицей.

— Нет, Димитр, — она была похожа оживший символ старинной легенды, стоило её эмоциям разгореться, губы тронула лёгкая улыбка, однако зелёный взгляд оставался спокойным. — Ты не можешь отказаться ни сейчас, ни потом. Парни, а что вы скажете?

Кореец, чьи тени могли задушить целую армию, тихо прошептал:

— Дмитрий? Как сами думаете, способен ли крепкий дуб пережить перемены и сомнения? Или они заставят его дрогнуть? Он… как ремень безопасности. Нужно просто довериться.

Китаец, способный складывать пространство как лист бумаги, лишь молча кивнул, будто уже знал, чем всё закончится. Он опустил голову, уткнувшись в свою книгу, а уголки его губ тронула лёгкая улыбка.

— План — говно! Я не хочу в нем участвовать! Я брезгую! Ха-ха… шучу я, просто вы не поняли, что я щас… ай, да что я вам опять… — я махнул рукой и с улыбкой посмотрел в глаза каждому из своих товарищей. Здоровяк смотрел серьезно, девушки переглянулись и вернули на меня свои осуждающие взгляды. Китаец опять книгу свою читает, никогда он с ней не расстаётся. Кореец просто улыбается, а мексиканец-ассасин откровенно скалит зубы.

Я вздохнул и положил руку на эфес клинка.

— Эх, сотни лет прошли с начала. Я уже и и не помню почти, что там было-то… Я ж один всегда держался, подальше от всех этих групп. И вспомнить бы, какая настоящая постель, чтоб спать и не отбиваться от этих надоедливых демонов или богов.

Я прикрыл глаза, чтобы скрыть вспышку холодного расчёта. Даже без голосования я бы и сам вызвался, потому что теперь знал, где скрыт любой подвох. У всех остальных ограничений по навыкам не было. У спутников навыков были сотни. А у меня — всего десяток, но зато все навыки самые редкие SSS ранга. «Уникальная особенность», — сказала тогда система. «Ловушка для новичка», — понял я позже. Теперь я мог бы выбрать все навыки обдуманно, и мог бы даже поменять многое другое в своем прошлом, и прошлом моих друзей.

Я подошёл к постаменту с висящим над ним красным светящимся кристаллом. Мой взгляд коснулся верных друзей. Я молча смотрел на этих безумцев некоторое время, перебирая воспоминания, как прошёл с ними сквозь ад, устроенный Вселенной ради развлечения.

— До встречи. Живы будем — не помрем. Авось, свидимся… За тарелочкой вкусных пельмешек со сметанкой.

Не представляю, удастся ли Системе донести смысл этих выражений, ведь иногда оно и сами выдавали такие заковыристые словечки, что и понять было нельзя. Я же помахал рукой и направил мысленно силу в кристалл, чтоб начать ритуал.

Друзья начали шептать древние обрядовые слова. Воздух вокруг нас уже потрескивал и искрился, мелькали крошечные пространственные трещины, они походили на паутинку на лобовом стекле машины.

Я бросил напоследок дерзкий, почти кокетливый взгляд на свою холодную красавицу Гертруду, а потом мгновенно оказывался внутри калейдоскопа воспоминаний прошлого.

Вот первое время после катастрофы: жуткая промозглая ночь где-то в Подмосковье, мы дрожим возле огня от сожжённой мебели, а во тьме слышатся рычания неизвеснтых тварей. Или лицо той девчонки-студентки, чья жизнь оборвалась прямо рядом со мной в подземке, её пальцы всё ещё цеплялись за мои мгновение назад…

Безумный крик Карлоса перед останками своей семьи, в его отчаянии тогда была бесконечная боль. Или вот промелькнули горячие капли пота, они смешивались со слезами на лице Гертруды, пока она пыталась спасти от проклятия родных. Где раньше звучали возгласы победителей, сейчас зацира опустившаяся тишина да стон умирающих.

Картинки памяти начали мерцать и тускнеть, они становились расплывчатыми пятнами. Казалось, кто-то тянул меня обратно через плотную пелену пространства-времени, и каждая клетка тела чувствовала тягучий напор невидимой силы. Страшный гул ударов железа и дикие крики существ постепенно отдалялись, они уступали пустоте и странному давлению место, будто бы реальность протискивалась между мной и прошлым.

Я медленно возвращался в настоящее и чувствовал, как оживает моё тело, оно вновь испытывало забытые ощущения, от которых вдоль кожи пробежал легкий холодок, а дыхание участилось и я снова чувствовал себя прежним живым человеком.

И я открыл глаза…

Я стою на площади родного Екатеринбурга.

Перед глазами знакомая картина из прошлого, от которой теперь свело желудок. Сотни людей, вырванные из родных квартир-гнёзд и выброшенные на улицу. Это был хаос в чистом виде, точнее он сейчас очень скоро начнётся. Я мельком оглядел окружающих: мужчина в одних семейных трусах и с намыленной головой; бабушка с кошкой в одной руке и сковородкой в другой; дети, ревущие от испуга. А над всем этим гул десятков перепуганных голосов и крики. Будто в пустоту звучали громкие бессмысленные вопросы друг другу: «Где мы? Что происходит?»

Но больше всего их, как и тогда, волновало вовсе не это, а два солнца на небе. Одно из было привычное, жёлтое, доброе и родное. И теперь в небе висело второе — синее, холодное, чужое. Оно висело там, словно ядовитая таблетка на фоне лазурного неба.

Я помнил, как очутился здесь тогда. Меня выдернуло из квартиры, оторвав от монитора, на экране которого пылал незавершённый код. Тогда я тоже испытывал растерянность, страх и… странно признаться… какую-то детскую надежду. Теперь во мне осталась лишь ледяная пустота и сосредоточенность. Я оглянулся вокруг, среди присутствующих не оказалось ни единого знакомого лица, хотя тут точно затесались несколько соседей и пара старых знакомых. Ирония судьбы, я не помню их лиц, и очень надеюсь, что не вспомню. А ведь тогда, впервые оказавшись здесь, я был искренне рад такому повороту событий. Как же я пожалел тогда о том, что это случилось. Теперь придётся пережить это снова…

Вспоминаю сейчас, меня ведь накануне уволили с работы за «некорпоративное поведение», а потом бросила девушка. Кто она была вообще? Катя? Света? Уже и имени не вспомню — стёрлось, будто надпись на надгробии после кислотного дождя.

— Эй, Дима? Ты же из сорок четвёртой квартиры?

Какая-то визгливая тетка подскочила ко мне и стала дергать за рукав.

— Ты же с компьютерами возишься вечно, ты точно читал про такое в интернете! Что это?!

Я высвободил руку лёгким движением, едва сдержав себя, ведь я готов был контратаковать. Я молча отступил на шаг и взглянул на небо, туда, где должна была появиться Она.

— Я точно так же ничего не знаю, как и вы все, — сказал я ровным, бесцветным голосом.

Она что-то ещё спрашивала, но я уже не слушал. Другие люди с любопытством уставились на нас, как-то особенно, странно глядя именно на меня. Что за нахрен? А, понял. Взгляд у меня другой сейчас. Надо бы что-то сделать со своим взглядом. Они ведь видят во мне не того растерянного айтишника Димку, а кого-то другого. Они сейчас видят того, кто веками смотрел в глаза чудовищам и богам. Видят того, кто выжил там, где выжить было невозможно. Этот взгляд их и пугает и манит.

Спустя пару минут в небе появилось это существо. Из россыпи разноцветной пыльцы и радужных всполохов выплыла ангелоподобная красотка. Четыре белоснежных крыла, пухленький ротик бантом, шикарные пышные формы, томный взгляд и роскошные золотистые вьющиеся волосы. Идеальная картинка для чьей-нибудь больной фантазии.

Разговоры мгновенно прекратились. Все взгляды, полные страха, надежды и животного любопытства, устремились на неё. На существо, которое я научился ненавидеть всей израненой душой.

Как и в прошлый раз, вначале она заговорила на своём родном наречии.

Звуки напоминали звон хрустальных колокольчиков, журчание ручья и шёпот крыльев бабочек — этакая сладостная, завораживающая мелодия, понятная даже без слов.

Я ещё раз огляделся вокруг. Люди смотрели с открытыми ртами, глаза сияли восхищением и обожанием. Женщины завистливо кусали губы, сравнивая собственные фигуры с её идеальным образом. Мужчины замерли, позабыв о жёнах и подругах рядом. Простой и примитивный, но не менее действенный гипноз красотой.

Затем зильфарийка, как именовалась эта раса, вытащила из крошечной сумочки небольшой кристалл. Он завис рядом с ней. Она постучала по нему утончённым пальчиком с перламутровым маникюром, и её следующая фраза прозвучала уже на ломаном, но понятном русском:

— Теперь вы меня понимаете? Хорошо. И не смотрите на меня так, я вам не экспонат, грязные черви! Ваша жалкая планетёнка была выбрана для Игр.

Она поправила локон, провела рукой по талии, чуть задержавшись на бедре, она лукаво глянула на толпу, ловя жадные взгляды мужчин. Позёрша… устроила театр, спектакль для плебеев. Затем её голос стал слаще сиропа:

— Вы будете поделены на команды по двадцать… так… людей, да.

— Кто ты такая? Что происходит?! — крикнул кто-то из толпы. Голос у него был истеричным и срывался на визг. Это был какой-то парень лет двадцати, одетый в в растянутую футболку и домашние треники.

Лицо «ангела» исказила мгновенная гримаса брезгливой ярости.

— Грязная тварь! Как смеет подобное низшее существо задавать мне вопросы?!

Голос её звучал приглушенно, но у всех присутствовавших пробежали ледяные мурашки по коже. Она резко взмахнула нежной ручкой, указав на парня своим изящным пальцем.

И парень просто рассыпался на куски, будто изнутри его разорвали мощные руки, в воздух взметнулось кровавое облако осколков и лоскутов одежды. Затем раздалось зловещее влажное чавканье, когда тяжёлые куски тела шлёпнулись на асфальт.

У кого-то завтрак вырвался наружу, кто-то начал громко, истерично рыдать, прикрывая глаза детям. Паника, дикая и слепая, начала подниматься волной над людьми.

— А НУ-КА ТИХО, НИЗШИЕ ТВАРИ! ЗАТКНИТЕСЬ И СЛУШАЙТЕ МОЁ СООБЩЕНИЕ!

Голос этой твари прогремел над площадью, обрушившись на нас волной чудовищного давления. Это была физическая сила, вдавливающая в асфальт. Люди попадали на колени и живот. Я почти устоял, но суставы хрустнули, и мне пришлось упереться в землю рукой, встав на одно колено. Мои глаза неотрывно смотрели на нее.

Люди замолкли, парализованные ужасом. Шок от того, как это прекрасное существо за секунду превратилось в беспощадного палача, выжег все остальные эмоции.

— Все вы, жалкие твари, должны выбрать себе команду. По двадцать особей, не больше. Начинайте. Не заставляйте меня ждать, — её голос вновь стал сладким и безразличным, будто она просто попросила рассесться по местам в зале.

Люди неохотно начали делиться, толкаясь, со слезами на глазах, хватая за руки первых попавшихся. Я медленно поднялся, отряхнул колено. Мое тело, слабое по меркам прошлого, но все еще хранящее мышечную память тысячелетнего воина, двигалось легко и точно. Я присоединился к той кучке, что собиралась неподалеку. Кажется, в прошлый раз были они же.

Зильфарийская сука продолжила, с холодным, почти скучающим интересом наблюдая, как мы неуклюже толкаемся, формируя команды. Я помнил, что будет дальше, а потому совершенно неважно, в какую команду попаду. Скоро начнётся настоящий праздник смерти и страданий. Прелюдия к вековому кошмару.

— Видите таких же ублюдков перед собой? — её голос прозвучал сладко и игриво, словно у ведущей ток-шоу. — Выживет лишь одна команда из двух. Вперед! Запомните, мрази, кто откажется участвовать, тот будет дисквалифицирован!

Она махнула рукой, и в руках у каждого человека материализовались длинные, обоюдоострые кинжалы с простыми рукоятями. Холодные, неуклюжие, но всё равно смертоносные.

Я отключил мозг. Вернее, отсёк все эмоции, запаковав их в глухой стальной ящик и отправив на самое дно сознания. Любая другая мысль, кроме единственной, создавала лишь проблемы. Ничего нельзя было сейчас исправить. Зато я мог спасти жизни тех, в чью команду вступил, или хотя бы дать им немного времени.

Поверх наших голов и над чужим случайным отрядом появился лёгкий переливающийся купол, отделяя обе группы от остальных. Внешние звуки — крики, возгласы, плач — моментально стихли, будто кто-то повернул регулятор громкости окружающего мира. Здесь теперь царила тишина, её нарушали лишь тяжёлые дыхания да всхлипы.

Простите, я должен это сделать ради других. Простите, пожалуйста…

Я заглушил старую боль в сердце и внутренние терзания, и медленно пошёл навстречу этой двадцатке напротив. Люди ещё не понимали, что им делать дальше. Они просто отказывались принять новую реальность и цеплялись за прежнюю жизнь, как утопающие за соломинку. Мужчина в дорогом костюме что-то сипло бормотал про Женевскую конвенцию, а женщина рядом безутешно рыдала и судорожно сжимала кожаную сумочку, будто именно там находилось её спасение.

Логика действий зильфарийки была проста и цинична, так как останутся лишь сильные. Остальные станут удобрением для их роста. Даже говорить об этом она не сочла нужным. К чему посвящать насекомых в планы учёного?

Я ускорил шаг, сейчас мне было важно двигаться быстро и решительно. Люди передо мной почувствовали опасность и мгновенно сжали оружие покрепче, словно могли как-то защитить себя хотя бы иллюзией силы. Их взгляды метали искры паники, как будто прося пощады или помощи.

Расстояние между нами постепенно сокращалось, пока мы почти не столкнулись лицом к лицу. Моё тело выглядело хилым, истощённым и неподготовленным к серьёзному бою. Однако мозг помнил тысячи сражений, и эти воспоминания оставили неизгладимый след в моей памяти движений. Я больше не сражался осознанно, подчиняя разум воле оружия. Моя походка стала плавной, текучей, будто струящаяся река ищет самый удобный путь.

Первым оказался мужчина, решивший нанести неуклюжий удар сверху, широко замахнувшись кинжалом. Его глаза были плотно закрыты от страха. А я лишь сделал маленький шажок вбок, подставляя ладонь под внутренний сгиб его руки. Раздался тихий хруст сустава, и клинок вылетел из бессильно раскрытой ладони. Не останавливаясь, я поймал падающее оружие и молниеносным движением вонзил этот же нож мужчине под ребро. Тепло крови сразу обожгло пальцы. Едва закончив движение, отбрасываю лезвие и поднимаю ещё одно, упущенное девушкой рядом. Она просто стояла неподвижно, дрожа мелкой нервной дрожью, даже не удерживая своего собственного ножа.

Следующими ринулись вдвоём другие, как будто они сговорились атаковать одновременно, но действовали они беспорядочно, чем постоянно мешали друг другу и наносили лишь хаотичные удары, которые было несложно предугадывать.

Я присел почти до земли и пропустил нелепый взмах одного, а сам ударил в коленную связку другого. Тот рухнул с резким, а первый потерял равновесие и наткнулся грудью на мой кинжал, его я просто удерживал на линии падения тела.

Их крики растворились в крике других людей. Перед глазами мелькали только четкие цели, траектории атак, да точки поражения, а сам я двигался плавно и уверенно. Ребро ладони рассекло воздух и сокрушило кадык, а быстрый удар рукоятью по виску завершил начатое, а конец положила подсечка и затем добивание.

Это зрелище нельзя назвать красивым в обычном понимании, оно скорее выглядело сурово и прагматично. В моих атаках не было ни капли лишнего движения, были только голые законы физики и анатомии, которые управлялись холодной решимостью завершить до того момента, когда противники успеют стать реальной угрозой.

Закончив, я оперся рукой о колено посреди наступившей тишины. По рукам и рукавам струилась алая роса. За моей спиной замерли люди — моя «команда». Они смотрели на меня с ужасом, близким к благоговению. Взмахнув клинком, сбросив капли крови, я провёл тыльной стороной ладони по лицу. Было влажно от пота, возможно, и от чужой крови, так как это тело пока что недостаточно закалено. Сердце бешено билось о рёбра, норовя выскочить наружу, а дыхание стало тяжёлым и хрипло-свистящим, несмотря на все дыхательные техники, которым я старался подчинить слабые лёгкие.

— А ты точно знал, что делал? Не так ли, червяк?

Летающая сука улыбнулась. В прошлый раз эта улыбка, полная фальшивого сочувствия и обещания «всё будет хорошо», смогла успокоить победителей, унять дрожь в их руках. Сейчас я видел в ней лишь злорадство и любопытство к необычному экземпляру.

— Продолжаем игру дальше, людишки! Будете развлекать зрителей до тех пор, пока не останется одна команда!

Ад продолжался, и каждая минута тянулась, как вечность. Кто-то из людей в других куполах падал на колени, схватившись за голову и начав раскачиваться. Остальные, отбросив кинжалы, пытались бежать, прорваться через толпу, сбежать с этой проклятой площади. Зря они, это их вряд ли спасёт.

Чудовище хищно улыбнулось, глядя на бегущих, и щёлкнуло пальцами. С совершенно чистого неба упали острые, прозрачные сосульки метровой длины. Они пронзили «дезертиров» с таким звуком, словно рвалась плотная ткань. Тела застыли в нелепых позах, нанизанные на ледяные копья.

Я перевёл взгляд с них на крылатую тварь и сжал кулаки настолько сильно, что ногти впились в ладони. Боль стала якорем и удерживала меня от срыва.

— Ой-ой, я ведь не сказала вам, правда? Вы не можете покинуть Испытание, иначе вас ждёт смерть. Наконец-то удалось вас выдрессировать и вы меня слушаете, хи-хи! — Она опустилась чуть ниже, зависнув над площадью. Вокруг неё мгновенно образовалось свободное пространство — люди отползали, словно от раскалённого железа. — Развлеките же меня и ваших драгоценных зрителей! За вами наблюдает вся галактика! Видите эту новую звезду? Ваша жалкая планетка была перенесена в Великую Галактику Велериум. Теперь вам доступна Магия, Система! Будьте благодарны Великому Народу Зильфарии и мне лично, поскольку я согласилась следить за вашим весельем и транслировать всё спонсорам!

Последние команды, сломленные и окровавленные, наконец завершили бойню. Победители выглядели мучительно уставшими, с пустыми взглядами, совершенно не осознавая, зачем только что убивали друг друга. Но крылатое создание уже объявляло новый этап соревнований. Затем ещё один. И ещё…

Тех, кто отказывался поднять оружие на соседа или — упаси бог! — родственника, зильфарийка изощрённо убивала таких сама. То сжигала изнутри синим пламенем, оставляя лишь пепельный силуэт на асфальте. То заставляла лопнуть, словно перезревший плод. То медленно растворяла в кислоте, текущей из её пальцев.

Даже мне, видевшему это уже во второй раз, было невыносимо тяжело. Каждый раз, закрывая глаза, я видел лица друзей из будущего. Своих и их потерянных близких. Я видел свою и чужую боль. И от каждой старой и новой картинки я стискивал зубы до хруста, подавляя комок ярости, ведь прямого выхода сейчас не было. Оставалось лишь двигаться вперёд через эту кровавую мясорубку.

И вот, наконец, нас осталось всего семеро. Семь человек из сотен, вырванных из своих квартир. Все в крови, в грязи, с пустыми, выжженными взглядами, лишёнными воли. Мы стояли, словно загнанный скот, не понимая, зачем нас оставили в живых.

Улыбающаяся тварь с довольным выражением на идеальной физиономии спустилась ниже и лёгким, почти нежным движением коснулась плеча мужчины лет сорока. Тот прижимал к груди тело парнишки лет двенадцати. Я видел, как он пытался его защитить в последней резне, но не успел, и мальчишку заколол кто-то сзади. В прошлый раз они были в разных командах и оба отказались драться. Тогда зильфарийка убила обоих, сказав, что «шоу должно быть динамичным».

— Ты оказался сильнее. Так правильно, — сладкий, медовый голос прозвучал прямо над головой мужчины.

Тот медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было страха. В них оставалась только чистая, бездонная ярость и горе. Он зарычал, сжимая окровавленный кинжал, и рванулся вперёд.

Но он даже не успел сделать шага. Его рука с кинжалом просто отсоединилась и отлетела в сторону. Затем, с лёгким щелчком, словно у куклы, повернулась и отвалилась его голова. Тело рухнуло, обняв тело ребёнка.

Зильфарийка мягко повернулась к остальным, будто ничего только что не произошло и она не совершала двойного убийства. Она продолжила, как диктор на презентации:

— Спонсоры — это те, кто вас сейчас смотрят. Они будут давать вам награды в зависимости от ваших достижений, кто-то станет посылать вам задания. Вы станете сильнее, получите навыки и таланты. По совокупности навыков и вашему уровню вам будет присваиваться ранг силы. Но не сразу, сначала вы должны перестать быть насекомыми и набрать хотя бы десятый уровень.

Затем её мерзкие красивые глаза нашли меня. Она плавно подплыла по воздуху, остановилась так близко, что я ощущал странный, сладковатый аромат, исходивший от неё.

— Опусти взгляд, червяк. Я не позволю так на меня пялиться.

Её слова повисли в воздухе, обволакивая давлением. Но за моей спиной стоял груз целой разрушенной вселенной. Я выстоял.

— Требую перейти к выбору навыков, зильфарийка, — мой голос звучал хрипловато, словно чужой, но твёрдо. Взгляд я не опустил ни на миллиметр.

Её безупречные брови взметнулись вверх от изумления, потом на лице промелькнуло раздражение. Она вынуждена была подчиниться правилам Игры благодаря праву победителя.

— На правах победителя вы имеете на это право, черви, — она фыркнула и поднялась над нашими головами, демонстративно отвернувшись. — В нижнем левом углу вашего зрения появилась небольшая синяя точка. Сосредоточьтесь на ней, и вы увидите свой статус. Поскольку вам повезло победить, вы можете выбрать себе первый навык. Учтите, что вы можете выбрать лишь один навык. Однако вы также можете взять недостаток, который впоследствии снимете на других испытаниях либо с помощью высокоуровневой магии. Чем больше недостатков возьмете, тем мощнее раскроются ваши начальные способности. Выбирайте разумно… учитывая ваше жалкое, примитивное и никчёмное мышление, людишки.

Я не стал дожидаться, когда остальные осмелятся или разберутся. Тут же нырнул внутрь себя. Перед мысленным взором возникло простое, почти аскетичное окошко:

Сознание возвращалось волнами, накатываясь сквозь сонную, вязкую усталость, против которой не было лекарства. Глаза распахнулись сами собой. Два солнца в небе светили непривычным светом, однако ощущение дежавю снова накрыло меня волной смирённой обыденности. Пространство вокруг замерло в тишине, словно мир вымер от невиданной заразы. Каждый отправился своей дорогой. Меня оставили лежать тут, посредине пустынной улицы, как ненужный хлам. Трупы исчезли — их, конечно же, аккуратно «утилизировали». Система не терпит оставления такого биологического материала просто так. Всё должно пойти в дело, даже смерть.

Преодолев непрошибаемую лень, словно свинцовым плащом придавившую плечи, я заставил себя подняться. Тело откликнулось стоном боли в каждой мышце. Оно сделалось ещё слабее, неуклюже и бесполезнее. Руки плохо слушались, ноги заплетались. Пока я спал, крылатая карга наверняка вещала, что первая неделя ожидает стать «относительно безопасной». Ключевое слово — относительно. Значит, убьют не сразу, позволят чуть побегать, чтобы зрелище вышло интересней.

Я побрел к ближайшему подъезду. Прислушался, хотя что я мог услышать? Благодаря невнимательности, я бы пропустил мимо ушей даже рев медведя за стеной. Спустя неделю монстры станут злее, их станет больше. Люди же прокачаются и поймут, что самый быстрый способ прогресса — отобрать у других. Например, камни опыта, появляющиеся на телах убитых монстров. Или на телах убитых людей.

Свой кинжал я закрепил на поясе тугой петлей из оторванного шнурка. Позже придется озаботиться нормальными ножнами, если доживу. В ближайшей квартире я нашел спички, набрал тряпок и антисептиков, кожаную куртку, рюкзак, более-менее целые ботинки и набор кухонных ножей.

На третьем этаже обнаружилась ещё одна открытая квартира. Из тяжёлой гардины там я вырезал длинную грубую палку и, примотав к ней скотчем самый большой кухонный нож, смастерил нечто, отдалённо напоминающее копьё. Не бог весть что, конечно, но для удара с расстояния вполне подойдёт. Тут же из старых сапог выкроил подобие ножен для системного кинжала.

Теперь, теоретически, я был готов. Но на практике Слабость и Лень слились в единое целое, постоянно нашёптывая, что можно же просто и полежать. Да и ноги стали ватными благодаря Страху, хотя на улице стоял день. Но нет, он шептал, что снаружи опасно и в каждой тени притаилось какое-то злое зло. Даже руки слегка дрожали от одной лишь мысли о встрече с первыми монстрами.

В соседнем доме из нескольких открытых квартир я собрал немного продуктов. Из-за Слабого желудка выбор оказался скудным, так что пришлось ограничиться какими-то детскими пюре и смесями, что не требует особых усилий от желудка.

На выходе из подъезда я заметил двух демонических собак первого поколения. Лысые, мускулистые фигуры двигались на улице, а их удлинённые головы были увенчаны рядами острых зубов. Они поднимали морды, когда принюхивались возле грязных контейнеров.

Инстинктивно, подчиняясь Страху, я рванулся обратно в подъезд. Лёгкие горели от недостатка воздуха, и уже внутри я прижался спиной к холодной стене. Зараза! Если бы не этот дебафф, я давно бы оценил обстановку и либо обошёл их стороной, либо приготовился к битве. Псы, почуяв движение, бросились к двери. Выбить её они не могли, зато активно скребли когтями по металлу и стеклу, глухо рыча и злобно гавкая низкими голосами. От этих звуков кровь стыла в жилах.

Напрасно я взял Тугодума: мысли вращались в черепушке замедленно и тягуче, словно в густой патоке. Хорошо ещё сохранился прежний опыт, инстинкты, мышечная память — иначе совсем уж опустился бы до уровня овоща.

Путь назад отрезан, выбора больше нет — остаётся вступить в схватку. Но лобовая атака при таком раскладе означает лишь одно — неминуемое поражение. Значит, единственный шанс выжить — устроить ловкую простенькую западню, придумать такую уловку, которую способен изобрести даже искалеченный разум.

Мой взгляд упал на бетонную лестничную клетку. Медлительность сковала меня невидимой цепью, тело двигалось будто в кадрах замедленного кино, однако волевым усилием мне удалось преодолеть её власть. Взял найденный ранее моток бельевой верёвки. На втором пролёте, между перилами и стеной, натянул её примерно в двадцати сантиметрах над ступеньками. Туго закрепил концы за поручень и батарею отопления. Припорошил пылью, чтобы сделать менее заметной. Простейшая ловушка — на подсечку ног. Затем взял своё жалкое копьё и поднялся несколькими ступеньками выше, укрывшись в тени поворота. Оттуда будет удобно наносить удары сверху.

Теперь главное — впустить псов и преодолеть Страх.

Глубоко вздохнув, закрыл глаза ровно на мгновение, мысленно представляя разъярённое лицо зильфарийки. Ярость вытеснила страх и я сделал несколько шагов навстречу судьбе. Резким движением распахнул дверь настежь и мгновенно отступил назад, прижавшись спиной к стене возле лестницы.

Увидев живую добычу, собаки ринулись внутрь помещения с оглушительным рычанием. Всё их внимание сосредоточилось исключительно на моей фигуре. Крупнейший из псов взметнулся вверх по ступеням…

…и немедленно напоролся на верёвочную преграду.

Раздался глухой удар, треск и визг. Он неудачно приземлился на спину, а потом вообще запутался в собственных лапах. Второй не успел затормозить, и налетел на первого.

Это был мой шанс! Медлительность меня тормозила, однако весь груз своего тела я вложил в замах. Перед глазами пульсировала багровая пелена от страха и хрен знает чего ещё. Копьё с чавканьем пронзилось глотку твари, из которой харкнула струя прямо мне в лицо. Псина судорожно забарахталась лапами по полу, а меня чуть не скрутило от тошноты.

А её подруженька оттолкнулась задними когтями от поверженного трупа и метнулась ко мне. Лишь чудом я успел вытянуть оружие да отпрыгнуть на ступеньку выше. Зверюга взревела снова и набросилась, она впилась челюстью в сапог. Зубы сорвались по жёсткой коже, её челюсти продрались сквозь подошву, чем вызвали острую боль, от которой скрипнули зубы.

Кричал я скорее от ярости, чем ужаса, и отбросил копьё, чтоб вытащить клинок непослушной рукой. И пусть пальцы тряслись, каждое движение было знакомо. Я коротко врезал кинжалом в загривок зверя, от чего сталь вошла мягко и раздался противный треск хряща.

Я лежал под тушей, тяжело дышал и чувствовал, как из ран сочится тепло. Оттолкнул тело, с трудом поднялся. Вся передняя часть тела была в крови — и преимущественно моей. Адреналин отступил, пришла слабость и нарастающая боль. Опустился на ступеньку, зажимая ладонями самые глубокие раны на руке и ноге. Кровь просачивалась сквозь пальцы.

Надеюсь, эти безумства увидят стримеры. Не важно, будет ли это зильфарийка, или кто-то другой. Я непросто так этим занимаюсь, а ради просмотров тех самых спонсоров.

Движения были неуклюжими, пальцы плохо слушались. Невнимательность заставляла терять нужные вещи — оторванная полоса от простыни, выскальзывала, пузырёк с найденным спиртом я едва не уронил. Раны жгло невыносимо. Я стиснул зубы, сдерживая крик. Плотно, с силой перетянул раны, стараясь остановить кровь. Головокружение накатывало волнами.

Закончив работу, скользнул взглядом по статусу в уголке зрения. Внутри всё едва не оборвалось. Но есть способ вылечиться быстрее. Мне просто нужно приготовить убитого монстра, энергия победы подстегнет естественную регенерацию тканей и восстановит чуть больше моего ХэПэ.

Я проснулся от прикосновения чьих-то приятных, нежных рук, заботливо обрабатывавших мои раны. Кто это? Я еще сплю, или уже нет? Странно… Открыв глаза, я увидел девушку с большими заботливыми глазами серого цвета. Она поправила длинную черную косу и уверенно наложила свежую повязку на мою руку. И как я тут оказался? Надо бы узнать.

Заметив, что я очнулся, девушка мягко и одновременно твёрдо положила ладонь мне на грудь, удержав от попыток сесть. Да что за… ох, где моя силушка??

— Лежи спокойно. Я позабочусь о твоих ранах, — её голос звучал тихо, хотя я отметил приятную хрипотцу, но кто знает, может это от усталости, а я тут радуюсь.

Я хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый выдох. Зараза! Где мой голос? Девушка же тепло улыбнулась, достала стакан с водой и осторожно поднесла к моим губам. За это спасибо, мать! Пил я жадно, проливая половину на подбородок и грудь. Вода была чистой и прохладной, самое то прямо щас.

Только после этого я наконец смог осмотреться. Лежал я в просторной, чистой комнате, в которой стояло ещё несколько кроватей с другими ранеными. Кто-то среди них сидел на кровати и смотрел под ноги, другие спали, а третьи плакали от пережитого. Мда, понимаю я их. В первый раз-то всем тяжело. Я вдохнул запах антисептика. Эх, привычное дерьмо апокалипсиса…

— Ты потерял много крови и сил, — продолжала девушка, не прекращая работы. Её пальцы были удивительно ловкими, и… вот бы она подольше возилась. — Тебя сюда принесли люди Артёма. Он наш лидер. Меня зовут Арина. А тебя?

— Я… кха-кха… Дима, — прохрипел я. Горло саднило, как от наждака. Паршиво! Это тело слишком хилое! Ух, доберусь я до силушки-то! Где б её только её взять…

Тело охватила уже слабость, не хотелось бы к ней привыкать. Не, ну правда, может уснуть? Я не смог сопротивляться и веки сами собой сомкнулись, а я снова провалился в чёрную яму сна. Ну и ладно, давно я не спал нормально.

Сквозь сон, когда, знаешь, просыпаешься на секунду. Так вот, мне почудилось, будто руки Арины на миг засветились мягким зеленоватым светом. Женщина, только посмей тут наколдовать мне чё не надо! Но она шептала что-то на певучем языке и в целом мне как-то даже становилось лучше. Хрен его знает, фантазия это или нет, но я провалился обратно в сон.

Пришёл в себя я глубокой ночью. В палате горел один тусклый фонарик, завешанный тканью. Я осторожно приподнялся. Голова больше не кружилась. Взглянул на статус:

Пару дней я потратил на охоту. Безуспешную, если говорить о большом опыте, и бесценную — если о тренировках. Я учился доверять интуиции, но не только вбитой в мышечную память. Навык Интуиция прекрасно себя показывал в бою. Впрочем, не в этом суть.

Прикольный поворот случился и с чтением моего статуса. Эти разведчики, или всякие профи по оценке чужаков, смотрят на мой уровень и видят то, что хотят видеть. А именно, слабака первого левела с говнянскими дебафами. А мои свежие скиллы остаются спрятаны.

«Только обладатели навыков ранга SSS могут прочитать ваш истинный статус», — промелькнуло где-то на грани сознания. — «В ближайший год такие тебе вряд ли встретятся».

Удобно. Я становился невидимкой для сканеров. Системный инвалид? Ха. Системный призрак.

Ещё я узнал судьбу тех двух женщин, которых видел в гоблинском плену. Они были живы, и относительно целы, если говорить о физическом здоровье. Их выходили, вылечили. Но они почти не выходили из отведённой им комнаты. Стыд и страх — всё это не снималось магией Арины. К ним приходили психологи из бывших врачей, но помочь они мало чем могли. Я тоже не лез туда, и вовсе не потому, что мне их было не жаль. Что я им скажу? Что всё будет хорошо? И всё же где-то внутри я был рад тому, что они были спасены.

Вокруг ДК тем временем кипела жизнь. Забор был наконец достроен, пусть он и был хлипкий. Короче, всех подтянули: от бывалого плотника до деда-мостостроителя на заслуженном отдыхе, в общем, каждый годится. В бывшем спортзале оборудовали тренировочную зону и настелили маты из поролона, повесили груши с песком, да поставили наспех сваренные стойки для оружия.

Там-то я и решил проверить свою интуицию в деле.

— Да он же еле стоит! — хмыкнул один из бойцов, молодой парень с навыком «Ускорение» F-ранга. — С таким и тренироваться страшно — сломается.

— Ты бей, — лениво ответил я, занимая позицию. — Не бойся.

Он ударил. Быстро, очень быстро для обычного глаза. Я даже не думал уклоняться — тело само шагнуло вперед и влево, пропуская кулак в сантиметре от уха. Ответный тычок ладонью в солнечное сплетение — контрольный, без силы.

Парень согнулся, хватая воздух ртом. В зале стало тихо.

— Это… это ты как? — прохрипел он.

— Интуиция, — ответил я, пожимая плечами. — И много-много практики.

На самом деле я поражался сам. Это было не то мастерство, которое я отточил за сотни лет. То мастерство было осознанным, выверенным, рассчитанным до миллиметра. Это было… животное. Темное. Я не знал, куда уйду, пока не уходил. Я не планировал контратаку — она происходила сама собой. И это работало.

Удивительно, ведь нечто подобное обычные игроки вырабатывают годами. У меня же за спиной были сотни лет боев, и хотя тело стало слабым и немощным, оно всё еще помнило. Просто интуиция сняла блокировку с этой памяти.

«Повышение ранга навыка даст куда больше возможностей», — подумал я. Что откроется потом? Смогу ли я не только уворачиваться, но и предугадывать события? Видеть ветви вероятности? Любопытно.

День пролетел незаметно. Сегодня посёлок гулял и пировал. Забор достроен, и это первая серьёзная преграда между людьми и хаосом внешнего мира. Конечно, он не удержит организованного штурма или крупного монстра, но от бродячих тварей и случайных мародёров смог бы вполне. Люди были довольны и ходили с улыбками. У кого-то даже нашлась бражка, а кто-то починил гитару и пел, сидя у костра.

— Димон? Ты сегодня опять куда-то собираешься?

Обратился ко мне какой-то работяга, отвлекаясь от колупания брёвна. На вид обычный чувак, около сорока, в мазутной телогрейке.

— Да, опыт сам себя не заработает, — ответил я, лениво потягиваясь.

Я посмотрел на него ещё раз, отмечая его микродвижения и осанку. Рабочий, как рабочий. Стоит, улыбается. Но что-то в его поведении выделяется среди остальных. Может руки? У настоящего плотника пальцы всегда в ссадинах и занозах, а у него они чистые. Нет, ну тут может быть и Система постаралась, но мне определенно что-то не нравилось.

Я попытался сосредоточиться, но Невнимательность и Тугодумие сделали мысли вязкими. Я так и застыл, сверля взглядом рабочего.

— Ты завис? Эй, парень?

Он помахал перед моим лицом рукой, а глазки-то у него забегали. Я молча осмотрел его еще раз, затем развернулся и направился к выходу.

Если б не дебаффы, я бы точно понял, в чём дело. Но и без них Интуиция сработала, а это значит, это не паранойя.

В городе, во время охоты, я постоянно натыкался на зачищенные логова монстров. Люди быстро учились. Кто-то уже понял, что мясо некоторых тварей вполне съедобно, а при правильной готовке и консервации даже хранится неделями. В этом помогали новоиспечённые повара и алхимики, чьи навыки оказались неожиданно востребованы.

Я шел, выискивая следы каких-нибудь крысопсов, но мысли всё время возвращались к тому рабочему. И наконец меня осенило.

— Интуиция же сработала! Я не просто так обратил на него внимание. Не просто так залип. Он чужой. Или не тот, за кого себя выдает.

Бросив поиски следов, я развернулся и, насколько позволяла медлительность, заковылял обратно к ДК.

Идти приходилось медленно. Ноги заплетались, дыхание сбивалось. В строке состояния энергия снова была меньше половины.

У наших ворот, метрах в ста от недостроенной парковки, стояла группа.

Я замер, вжавшись в стену разбитого ларька. Двадцать человек, не меньше. Вооружены охотничьими карабинами, обрезами, у некоторых автоматы. Никакой формы, никаких знаков различия. Обычные бандиты, каких в первые дни развелось немерено.

Возглавлял их высокий мужчина в просторном балахоне с капюшоном, надвинутым на глаза.

В моих руках было новое самодельное легкое копьё из заточенной арматуры и алюминиевой трубы. И что паршиво, нынешних моих сил недостаточно, чтобы метнуть его прицельно дальше пяти метров.

О чём переговаривались мои и эти я не слышал. Ветер дул в противоположную сторону, да и расстояние приличное. Я стал осторожно подбираться ближе, перебегая от машины к машине.

Меня заметили и я тихо выругался.

— Зараза! — выдохнул я, когда один из бандитов на заднем краю группы обернулся и уставился прямо на меня.

Раздался пронзительный свист и головы повернулись на меня, а десятки глаз мгновенно нашли мою фигуру. Со стен и башен нашего поселения тоже заметили, и там началось какое-то движение и начали раздаваться крики.

Я перестал прятаться и вышел, встав в весь рост.

Главарь резко махнул в мою сторону оружием. Из толпы вышел коренастый крепыш и направился ко мне.

Остановился он в десяти метрах, мерзко оскалил зубы и уставился на меня. Его глаза затуманились, видать сканирует мой статус. Хреново, засады не вышло.

Он повернулся к своим и крикнул:

— Это инвалид какой-то, шеф! Чё делать будем с ним?

Мужик в балахоне лениво повернул голову, окинул меня взглядом из-под капюшона. Низким басом, привыкшим отдавать приказы, он громко крикнул:

— Тащите сюда. Может, не зря они его держат. Авось обменяем на что.

— Ща притащу!

Бандит ухмыльнулся, на ходу закинул автомат за спину и вытащил дубинку с металлическим шаром на конце. Он явно захотел поиздеваться, пользуясь преимуществом, да и показать, какой он крутой перед своими.

Я отступил на шаг назад, к прикрытию из машины. И смотрел, как он двигается.

Мысли ворочались тяжело из-за Тугодумия. Мне требовалось больше времени на обработку информации, а Невнимательность пыталась отвлечься на всякие ненужные вещи, по типу блеск стекла или любую другую дрянь. Но старый опыт пробивался сквозь эту кашу.

Итак, сначала походка. Шаг правой ногой чуть короче левого — значит, правая когда-то была травмирована. Он не хромает, но подсознательно бережёт её. Центр тяжести слегка смещён влево. Любое резкое движение вправо вынудит перенести вес тела на больную ногу, и он потеряет доли секунды.

Оружие держит не как дубинку, а словно продолжение собственной руки — значит, знаком с техникой обращения тяжёлой палкой. Однако пальцы напряжены чрезмерно, сжаты чересчур крепко. Удар получится мощным, но замедленным, лишённым точности.

И конечно же он самоуверен и слишком высокомерен. Уже одержал победу надо мной в своём воображении. Ожидает лишь формальное сопротивление. Главная слабость противника — абсолютная вера в мою слабость.

— Ты так уверен в своих силах, боец? — спросил я тихо.

— Будешь развле…

Он не успел договорить.

Копьё, это не просто палка с наконечником. Это продолжение руки. Сейчас моя рука была слаба, но память тела не требовала силы. Ей нужна была лишь скорость.

Короткий, резкий тычок и острие вошло точно в кадык, пробив гортань и уйдя глубоко внутрь, до позвонка.

Бандит замер. Улыбка ещё не сошла с его лица, а глаза уже бешено вращались, не понимая, почему воздух не поступает в лёгкие, а ноги подкашиваются. Он рухнул на колени и схватился за горло. Я прикрыл глаза, чтоб не видеть этой мерзкой смерти.

Я рванул копьё на себя, а умирающее тело дёрнулось и повалилось набок. Всё произошло за три секунды.

Я не ждал, когда эти придурки очухаются. Сел на корточки, прикрываясь телом мужика, вырвал у него из пальцев старенький родной калаш. Нашёл пару рожков в разгрузке. Не ожидали, да?

— Что за дерьмо! — взревел главарь. — Валите его!

Пули взвизгнули, прошивая воздух и металл машины, за которой я только что стоял. Но я уже знал, что они начнут меня окружать — тактика стандартная: взять в клещи, лишить манёвра.

Двое уже заходили слева, прячась за разбитым микроавтобусом.

Я высунулся ровно настолько, чтобы увидеть их ноги, и дал короткую очередь. Без цели, без прицела — просто туда, где должны были находиться колени и голени.

Громкий визг прорезал воздух, сменившись грубым матом и оглушительным грохотом падающих тел. Они рухнули перед остальными участниками событий.

С нашей стороны бабахнуло. Парни между забором и моим прикрытием начали метаться в разные стороны. Кто-то схлопотал от наших стрелков, кто-то нарвался на случайную пулю. Короче, толпа разбежалась нахрен.

Главарь бросился назад, укрываясь за тяжёлым внедорожником.

— Сука! — зарычал он, почти зверем. — Кто ты такой, падла? Урою тебя, мразь!

Его глаза вспыхнули огнем. Вот прям буквально настоящим огнем. А на ладони закрутился оранжевый огненный шарик.

Паршиво, ненавижу я магов.

Я перезарядился дрожащими пальцами, чуть не выронил обойму, но я успел её поймать у земли.

Перебежал за другую машину, поближе к магу. Выглянул, поймал в прицел двоих, кто укрывался за деревом и выглянул тоже посмотреть. Длинная очередь оказалась аргументом против их намерений.

Главарь всё еще лепил свой огненный шар. Что-то он долго телится. Но да, я всё время забываю, что начальные уровни всегда медлят.

Я прицелился, порадовавшись, что ветер отсутствует. Плевать на разделяющие нас сорок метров, мне была важна его позиция за передним колесом внедорожника.

Пули взвизгнули, прошивая металл и дробя стекло. Я видел, как его плечо и ногу окрасило красным, значит я попал. Надеюсь убил, но вряд ли.

Он упал, и в ту же секунду ответный огонь из-за его прикрытия заставил меня вжаться в асфальт.

Их оставалось четверо, среди них двое раненых, да и плюс сраный маг. Он пусть и истекал кровью, но маг есть маг.

— Дави их! Не дай уйти! — кричал Артём, уже выбегая из ворот с группой наших бойцов.

Вражеская четвёрка пыталась эвакуировать раненых, отступая к улице. Ещё одна длинная очередь. Четверо вскрикнули и осели. Мага почему-то нигде не было видно. Куда он делся, интересно знать?

Я поднялся и подошёл, и добил раненых. Простите, ребята, но опыт мне сейчас важнее, чем ваши мучения и сомнительное право на жизнь после того, что вы здесь устроили.

Когда я вернулся к месту основной схватки, вокруг внедорожника уже суетились наши. По пути назад я собрал камни опыта.

— Куда он делся? — голос Артёма звучал растерянно. — Он же тут был! Да раненый он, я сам видел!

— Похоже, ушёл каким-то навыком, — я прижимал руку к ранению, а голос мой стал немного хрипловатым. — Может, у него телепорт, или хрен его знает, чё у него было.

Артём посмотрел на меня уже не как на бесполезного инвалида. Спасибо, блин, приятно знать, что меня ценят.

— Парень, — сказал он. — Не ожидал от тебя такого.

— Ну не сидеть же мне и не ждать своей судьбы, — ответил я задумчиво, и мои губы сами собой сложились в кривую усмешку. — К тому же опыт сам себя не заработает.

— Это верно, — раздался спокойный голос рядом.

Рядом стоял пожилой мужичок, похожий то ли на вышедшего на пенсию учителя, типичный такой советский интеллигент по имени Фома. Кажется, он заведовал библиотекой в нашем ДК.

— Не следует поддаваться слабостям, — сказал он негромко. — Даже если они давят всем своим грузом.

На мой ленивый кивок меня похлопали по плечу и поздравили. Кто-то искренне радовался, ну а у кого-то в глазах было недоверие. Да и плевать, мне доказывать некому и нечего.

Пока я принимал эти жидкие поздравления, меня опять начало накрывать. Захотелось спать, в глазах появилось тяжесть, жж тошнить слегка начало. Адреналин схлынул и слабое тело тут же валит эта сволочная слабость.

— Пойду отдохну, — сказал я Артёму. — Вы тут сами.

Он не спорил. Я добрался до своей койки на третьем этаже, рухнул на неё и только тогда открыл статус.

Опыт: 1639.

С бандитов мне выпал неплохой куш. Почти тысяча за сегодняшнюю мясорубку. Плюс то, что было с василиска и псов.

Лень-матушка. Вот уж что постоянно меня тормозило. Я мысленно взял 1000 опыта из своего резерва и направил её в треснувший значок Лени.

Значок вспыхнул, как и в прошлый раз. Золотые трещины разбежались по всей иконке, свет стал нестерпимым, а затем раздался приятный хруст.

Осколки рассыпались и исчезли. На их месте проявился новый значок. Серый, тусклый, даже какой-то уютный. Надпись гласила:

«Прокрастинация»

Как голодный пёс мог бы впиться зубами в мясо, я впился взглядом в описание:

«Дарит умиротворение и заряжает энергией для воплощения идей в чертежах и схемах. Способен анализировать и изучать во сне то, о чём ты думал днём. Легко засыпаешь, даже когда спать вовсе не хочется. Эффективность усвоения информации во сне зависит от времени, потраченного на размышления над задачей наяву».

Перечитал несколько раз, потом ещё. Я… могу учиться во сне? То есть вот прям вот так? Я могу проводить анализ и строить какие-то планы, и даже чертежи во сне. Круто!

— Вот это да… — прошептал я в темноту.

Я закрыл глаза и впервые за долгое время просто… уснул.

И во сне я видел всякие чертежи, объёмные схемы ловушек, карты местности… в общем, много чего ещё. Например, я мог вспомнить слабые места монстров или вероятности исхода сражений. Невероятно! О таких навыках я даже не слышал. И я не то чтобы даже не встречал такие, я вообще не подозревал об их существовании.

Нет, конечно, Интуиция или что-то подобное действительно вырабатывается как простой опыт. Спустя тысячи часов практики и миллионы повторений тело и само начинает чувствовать бой. Но здесь… это был конкретный навык с иконкой и какой-то собственной механикой. Система признавала его как полноценную способность, а не как результат тренировок.

И пусть он самого низкого G-ранга, весь такой серенький и невзрачный. И наверняка его можно развить и вырастить во что-то большее.

— Хм, а что если… — прошептал я в темноту.

Я взял остатки опыта и мысленно направил их в иконку Прокрастинации.

Ничего не вышло, а жаль. Опыт просто не впитывался. Я попробовал еще раз, причем сосредоточился ещё сильнее, но нет, всё бесполезно.

Либо мало, либо нужно выполнить какое-то условие. Активировать навык определённое количество раз, например. Или… или вообще не опытом его качать.

Я внутренне обратился к Системе.

«Эй, Система? Ты же слышишь меня, да?»

Она опять не ответила, зараза такая.

«А был ли кто попал в прошлое так же, как я?»

Я уже почти перестал ждать, когда в уголке зрения едва заметно мигнуло какое-то слабое присутствие, будто кто-то вздохнул совсем рядом и промолчал.

Ну что ж. Значит, ответа не будет.

Настало время испытать мой новый навык. Закрыв глаза, я провалился в это состояние медитации. Перед внутренним взором начала разворачиваться пространственная картина.

Она выглядела словно трёхмерная модель с мерцающими контурами. Фигуры перед моими глазами двигались замедленно, прям как в режиме слоу-мо. Вот я с нелепым копьём нападаю на бандита. Со стороны видно всё, в том числе и мой запоздалый шаг, и чрезмерно высоко поднятый локоть. А вот тут отчётливо виден раскрытый корпус. И куда делась моя память? Неужто дебафы так влияют?

«Тут следовало не уворачиваться, а нырнуть под руку», — подумал я, и модель мгновенно перестроилась, демонстрируя альтернативу. — «Здесь же ударить прямо в горло, не дожидаясь окончания его фразы».

И ошибки противника проявились. Бандит с дубиной погиб от собственной самоуверенности, хотя я мог лишить его жизни двумя ударами раньше. Удар следовало нанести не в кадык, а чуть выше — в основание черепа. Мгновенная смерть всегда лучше мучительной агонии.

Я видел и своё оружие. Моё копьё держалось на честном слове и изоленте. Проекция тут же начала вращать его, подсвечивая слабые места. Вот здесь можно сделать наварку из стальной пластины. Вот здесь обмотать кожей для лучшего хвата. А если сместить центр тяжести…

Чертежи. Схемы. Узлы крепления.

Я учился. Моё тело отдыхало, мышцы расслаблялись, а мозг — проклятый, уставший, забитый дебаффами мозг — работал на пределе возможностей, перебирая варианты, анализируя, синтезируя новые знания из обрывков старого опыта.

Прокрастинация. Какая ирония, да? Навык, названный в честь моей главной слабости, теперь делает меня усидчивее любого трудоголика.

Сквозь дрему прорезался отдалённый топот ног и приглушённые возгласы. Постепенно звуки нарастали и становились отчётливее. Я распахнул глаза и резко вскочил с постели.

В комнате царила организованная паника, какая бывает во время тревоги. Люди хватали оружие, на бегу застёгивали разгрузки. Кто-то кричал в коридоре:

— Тревога! На нас напали! Все на стены!

— Тревога, — буднично прошептал Лука, появляясь в дверном проёме. Его автомат висел на плече, а пальцы спокойно лежали на цевье. Взгляд под длинной чёлкой, я бы мог поклясться, видел всё.

— Понял, — я встал и потянулся за своим снаряжением. — А кто напал?

— Вчерашние, — ответил Лука буднично. — Магов притащили.

— Много?

— Штук пядьдесят людей.

— Сука! — взорвался какой-то нервный боец рядом. Он метался по комнате, хватал то один автомат, то другой, роняя магазины и снарягу.

— Они там магов притащили, сука! Как мы против магов?!

Я взглянул на него. Движения у него суетливые и бессмысленные. Собирался он медленнее, чем Лука, причем раза в три-четыре.

— Успокойся, — сказал я ровно. — Маги тоже люди. И их пули так же убивают.

Он не успокоился. Ну и ладно.

А мне собраться — разве что подпоясаться. Куртка, разгрузка с трофейными магазинами, автомат да копьё. Всё при мне, всё под рукой. Вышел в коридор, спустился на первый этаж и очутился в муравейнике.

Лагерь гудел. Люди бежали к воротам, к стенам, к импровизированным башням. Кто-то тащил ящики с патронами, кто-то — бутылки с зажигательной смесью. Женщин и детей уводили в подвал, старики помогали чем могли.

Я поднялся на главную башню над воротами и выглянул наружу. Картина открылась невесёлая.

За забором, метрах в ста от наших укреплений, расположился настоящий военный лагерь. Полсотни, а то и больше бойцов, техника, даже пара грузовиков с установленными на них крупнокалиберными пулемётами. И в центре этой толпы кипела работа: около двух десятков человек собирали нечто, подозрительно напоминающее катапульту. Настоящую такую катапульту с рычагами и противовесом для тяжёлого снаряда.

Ремесленники с явными профессиональными навыками, они суетились у конструкции. Кто-то в очках и помятом пиджаке руководил сборкой, тыча пальцем в чертежи на планшете.

А вот и тот вчерашний главарь, но сегодня он был без балахона. Ага, только с замотанным плечом и перебинтованной ногой. Его вроде как подлатали, хромает слегка ещё, но вполне себе топчется между рядов своей братвы и раздаёт указания.

— Похоже, сегодня нам будет тяжко, — грустно сказал боец, стоявший рядом. Он дрожащими пальцами, сжимал старенькую «Сайгу» и постоянно озирался по сторонам.

Он боялся как-то по-животному, и такой страх не спрятать за бравадой.

— Не бойся, боец, — сказал я и, кажется, впервые за долгое время улыбнулся открыто. — Нам больше опыта достанется.

Я подмигнул ему и спустился вниз.

Артём стоял в центре внутреннего двора, перед строем бойцов. Их было человек сорок, и это было всё, что наше поселение могло выставить в прямо сейчас. Остальные держали стены, либо охраняли периметр. Но были и те, кто сидел в засаде.

— …и что, мы просто отдадим им всё?! — Голос Артёма грохотал так, что заставлял роптащих людей слушать его, а не горевать. — Как бы не так, бойцы!

Он указал рукой в сторону входа в подвал, где стояли плачущие женщины. Среди них я заметил двоих, кого недавно спасли от гоблинов. Девушки держались за руки, будто боялись потеряться.

— Посмотрите на них! — Голос Артёма слегка дрогнул, но он перекрыл его криком. — Мы защитим их! Отстоим наш дом! А когда всё закончится… — он перевел дыхание, взгляд его сделался твердым. — Когда всё закончится, мы выбьем ногой дверь у этих крылатых тварей! Заставим их ответить за всё, что они натворили на нашей общей Земле!

Тишину прорезали осторожные, нерешительные возгласы:

— Надо отстоять!

— Будем защищать!

— За всё отомстим!

Голоса крепли, наливались яростью.

Артём оглянулся и увидел меня. Я стоял неподалёку, мои руки были скрещены на груди. Он хмыкнул и направился ко мне уверенным шагом. Пока он шел, его хлопали по плечам и спине.

— Артём, — сказал я тихо, так, чтобы слышал только он. — Что ты собираешься делать?

— Как что? — он нахмурился. — Защищаться. Их больше, но у нас стены.

— А что, если мы снимем их рабочих?

Он бросил на меня недобрый взгляд, а я в ответ просто вздохнул.

— Не смотри так, Тём. Лишим их ремесленников и этого учёного с чертежами. Что у них останется? Только боевая мощь, а без катапульты нашим стенам ничего не грозит.

Артём молчал и кое-как переваривал это решение.

— Они чего вообще хотят? — спросил я.

— Дань, — он сплюнул на землю. — Чтобы мы платили им. Едой и оружием, ну и женщинами. Иначе просто войдут и сами возьмут.

Он замолк, а я не торопил его с ответом.

Генерал прохаживался взад-вперёд, периодически он покрикивал на пробегавших мимо бойцов и рабочих, что укрепляли ворота. Я стоял с рука в карманах и ждал.

Я попытался воспользоваться Прокрастинацией прямо здесь и сейчас, в реальном времени, но ничего не вышло. Этот навык требует отдыха или сна, когда мозг отключает контроль и позволяет подсознанию свободно бродить по пространствам воображения.

Наконец Артём остановился. Лицо его приобрело знакомое мне выражение ледяной решимости, что была умножена на готовность взять грех на душу.

— Вадим! — рявкнул Артём. — Пойди-ка сюда!

Тут подбежал коренастый мужик в мятой куртке, он был один из наших офицеров.

— Слушай команду, — Артём почти кричал, и не оставлял пространства для споров. — Видишь тех гражданских? — он указал в сторону лагеря, где у катапульты копошились ремесленники. — Это наша цель. Берёшь свою группу, заходите с фланга, снимаешь всех, кто там возится. Особенно вон того, в очках, это их инженер.

От лица Вадима отлила кровь, когда он проследил за рукой командира.

— Генерал, они же… гражданские…

— ЗАТКНИСЬ, БОЕЦ!

Голос Артёма прогремел так, что даже я вздрогнул, а вокруг на миг стало тихо.

— В первый день ты думал о жертвах? — Артём шагнул к Вадиму вплотную. — Когда гоблины тащили наших женщин к себе, ты думал? Когда эта крылатая тварь заставила тебя убивать соседей, ты думал, кто из них гражданский, а кто военный? У каждого из нас, б**ь, руки по локоть в крови! И если мы сейчас не прольём чужую кровь, завтра прольют нашу.

Возникла тихая пауза. Вадим сглотнул комок горечи и отвёл взгляд.

— Готовьте атаку, — уже спокойнее добавил Артём. — Времени у нас нет.

— Слушаюсь, — хрипло выдохнул Вадим и побежал к своим.

Всё это должно было подтолкнуть его к пробуждению класса, что-то вроде Полководца, или покруче, точный класс я не помнил, но суть его была в том, что он мог вести за собой армии и усиливать союзников. Позже он сможет даже командовать полками, это на самом деле мог бы быть невероятный класс.

Если я вмешаюсь и подскажу или направлю в нужную сторону, могу всё испортить. Он должен пройти этот путь сам, а поэтому я просто взял свой трофейный автомат, проверил магазин, передёрнул затвор и занял позицию на стене.

Атаку они начали с заходом солнца с обстрела наших позиций. Пулемёты с грузовиков ударили по стенам, выбили искры и крошку из стен. Наших бойцы прижались к брустверам с криками и матами. Тут же заорали командиры, когда начали раздавать приказы.

Маг-командир встал за импровизированным щитом и уже начинал плести заклинание. Воздух вокруг его рук засветился оранжевым, он закручивался в воронку.

— Рассредоточиться! — заорал кто-то. — Не стоять кучей!

Огненный шар мага отправился в полёт. Ударив в ворота, дерево вспыхнуло, пламя тут же поползло вверх по доскам.

— Вода! Воду давай!

Наши чародеи действовали безупречно. Маленькая хрупкая девушка взметнула ладони вверх и выпустила мощный водяной поток, что гасил языки огня. Ее напарник сопроводил новый водный вал электрическими разрядами, которые заставиои древесину противника вспыхнуть.

Отряд под командованием Вадима уже успел проскользнуть через узкую боковую калитку. Я наблюдал за и отмечал четкость маневров, когда они бежали от одного укрытия до другого.

— Прикройте их! — крикнул Артём.

Я приник к прицелу.

Вот они — профи своего дела! Тянут лямку над катапультой, даже не догадываются про неприятности. Очкастый инженер вещает ребяткам фишки своего устройства и тычет пальцем в чертежи да запчасти.

Трое магов в броне призвали какой-то защитный купол вокруг себя. Наши открыли огонь по магам, пули тяжело били в полупрозрачную оболочку, но превращались в расплавленные капли металла. Я чётко различал напряженные лица защитников и напряжённые жилы на их лбах.

— Не пробить! — крикнул кто-то. — У них купол!

Наконец инженер уловил опасность и медленно осмотрелся, в его глазах промелькнула тревога. Он начал быстро складывать бумаги и пятиться назад к своим. Магический купол угрожающе вибрировал, поддерживаемый лишь усилиями троих магов, но силы у бедолаг уже были почти исчерпаны.

— Гранаты! — скомандовал Вадим.

Две «лимонки» ударились в мерцающую поверхность и от взрыва купол покрылся рябью. Второй взрыв, и он лопнул, окатив защитником каскадом искр.

Инженер в панике побежал куда-то к разбитым тачкам. Я вдохнул и задержал дыхание на полувыдохе, поймал его в прицел его затылок. Рука чуть не дрогнула, но я расслабил пальцы и постарался выкинуть из головы лишние мысли.

Короткая очередь, и инженер упал лицом в асфальт. Чертежи разлетелись по ветру, словно белые птицы.

— Есть! — заорал Вадим. — Цель поражена! Отходим!

Враг заметил диверсантов, и теперь на них накатывала волна тяжелой пехоты.

— Катапульта! — закричал Лука, стоявший на башне. — Щас е**ет!

Тяжелый снаряд описал дугу и рухнул в стену рядом с воротами. Удар был такой силы, что я ощутил дрожь даже с такого расстояния. В броне стены появилась чудовищная трещина.

— Ещё один залп и она рухнет! — крикнул кто-то из солдат.

— Гранатомёт! У кого есть гранатомёт?!

Парень с РПГ-7 встал на колено и прицелился. Кумулятивная граната ушла в полёт и ударила в основание катапульты. Дерево, металл и человеческие тела смешались в огненном вихре.

— УРА!

Только вот радоваться было пока что ещё рановато.

Маг в балахоне, взбешённый гибелью инженера, вышел из-за укрытия. На его ладонях зажглись сразу два огненных шара. Он швырнул их в нашу сторону, но хрен тебе, парняга! Наши маги показали, на что способны.

Девушка ударила водой, а парень молнией. Они создали смесь воды и электричества, которое накрыло позиции врага. Люди истошно вопили, их тела били судороги. Их судьба уже была предрешена.

— Они отступают! — заорал кто-то. — ВРАГ БЕЖИТ!

«Ура!» прокатилось по нашим рядам многоголосым, яростным эхом. Я опустил автомат. Руки дрожали от адреналина, а в ушах звенело. И в этот момент я его увидел какого-то странного парня. Что-то мне в нем показалось знакомым, будто видел его когда-то раньше.

Из стелса, прямо рядом с магом, появился парень примерно моих лет. У него были чёрные короткие волосы, а в руках он держал небольшой железный щит, которым и прикрывал своего командира.

Невидимка, что ли? Повезло ему получить такой навык так рано. Он на секунду обернулся и наши взгляды встретились. Мне показалось, или он меня узнал?

Его губы дрогнули как будто в каком-то узнавании. Кто он? Я не помню его! Странно, я вроде не видел его раньше, но почему-то… похер, потом вспомню.

Инстинкт сработал быстрее мысли, я вскинул автомат и выпустил длинную очередь. Пули взвизгнули, ударили в щит и отрикошетили в разные стороны.

А он… Он мне улыбнулся, кивнул едва заметно, будто старому знакомому и растворился в воздухе, а потом унёс с собой раненого главаря.

Я стоял и смотрел на пустое место, где только что был этот хрен.

— Победа! — орали вокруг. — А-а-а-ха-ха-ха! МЫ ИХ СДЕЛАЛИ!

Кто-то хлопал меня по плечу, что-то кричал в ухо, но всё это превратилось в какой-то белый шум на фоне.

Когда ко мне подошел Артём, его улыбка уже сменилась мрачной задумчивостью. Он поймал мой взгляд и без предисловий спросил:

— Что такое? Говори, Дим.

— Ты заметил среди них невидимку? — я поставил автомат на приклад, оперся на него, пока смотрел на поле боя. Санитары уже носили раненых, а кто-то собирал трофеи. — Вон там, у мага. Он его прикрывал.

— Ну, заметил, — Артём пожал плечами и принял от кого-то фляжку. Сделал глоток, поморщился и прокашлялся. — У нас есть хорошие разведчики, они его быстро вычислят. Невидимость, это не панацея, Димон.

Он протянул фляжку мне, я сделал совсем маленький глоток обжигающей самогонки, прокашлялся и вернул эту дрянь обратно.

— Он как будто меня узнал, Тёма, — сказал я тихо. — А я его нет. Никогда раньше не видел. Ну, вроде бы, просто не могу вспомнить, а даже если б и вспомнил…

Артём посмотрел на меня внимательнее, пытаясь найти шутку.

— Уверен?

— Да.

Он задумался, потом медленно кивнул.

— Ладно, я запомню, будем иметь в виду.

Я переговорил с другими бойцами. Кто-то тоже видел того парня краем глаза. Разведчики, особенно Лука, подтвердили, но личность не установили.

Это меня не успокоило. Напротив, тревога стала въедливее. Когда подсчитали трофеи, мне выпало больше полутора тысяч опыта. Плюс то, что было раньше, итого — 2 228. Пора было снимать следующую Печать.

Я лежал на своей постели и прислушивался к шумному двору посёлка. Там царило смешение радости победителей и скорби о потерянных товарищах. Арина металась от одного пациента к другому, словно пытаясь выжать из себя последние капли жизненной магии. Она истощалась сама, но продолжала бороться за каждую спасённую жизнь.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Перед внутренним взором всплыл потрескавшийся значок «Слабого желудка». Золотые трещины пульсировали, будто ожидая от меня действий.

Я вложил в него тысячу единиц опыта, и тут же значок вспыхнул теплым, почти ласковым. Он рос и с каждым мгновением раздвигал трещины всё сильнее, пока скорлупа не рассыпалась золотой пылью, и не растворилась в воздухе.

А на её месте проявился новый навык.

«Поглощение»

Я открыл описание и прочитал:

«Максимальная эффективность усвоения питательных веществ. Вы способны есть обычную пищу без вреда для организма. Токсичность съедобных материалов снижена. Энергетическая ценность потребляемой пищи увеличена».

Я лежал и улыбался, пока смотрел в потолок. Все эти несварения и постоянная боль в животе, страх перед каждым приёмом пищи. Всё это исчезло и навсегда растворилось в золотом сиянии вместе с обломками Печати.

Я попытался вложить в Поглощение ещё тысячу единиц опыта и прокачать умение до ранга F, и может увидеть, что будет дальше, но опыт не усвоился.

А Система лишь выдала лаконичное уведомление:

«Игрок, для повышения навыка «Поглощение» до ранга F вам необходимо накопить 10 000 единиц опыта. Текущий прогресс: 0/10000».

— Десять тысяч? — прошептал я. — Система, у тебя голова не болит? Может, температура?

Ответа не было. Но где-то на грани восприятия мне почудилась едва уловимая усмешка. Десять тысяч на F-ранг. Потом, видимо, сто тысяч на E-ранг. Миллион на D. И так далее.

Это какой-то там запретный Путь Девяти Печатей. Он требует жертв. Упрямства. Готовности идти до конца, когда любой другой давно бы сдался.

Но если он даёт такие навыки — Интуиция, Прокрастинация, Поглощение — уже на самом первом, G-ранге… Что будет на F? Что на S?

Я закрыл глаза. И, несмотря на гул праздника за стеной, боль утраты, тревогу из-за таинственного невидимки, улыбнулся.

Впервые за долгое время — спокойно, уверенно.

— Ну что ж, — прошептал я в темноту. — Поработаем.

Весь следующий день наше поселение гудело, словно растревоженный улей. Люди чинили стены, таскали бревна, бетонные плиты, листы металла — всё, что могло укрепить нашу скорлупку в этом жестоком мире. Запах свежего цемента смешивался с запахами гари и крови, уже въевшейся в асфальт у ворот.

Артём назначил совещание в бывшем кабинете директора ДК и разрабатывал планы на будущее. Я сидел в углу душного помещения, прислонившись спиной к подоконнику, и откровенно скучал.

Пальцы сами собой застучали по столу.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

— Дима, прекрати, — прошипела мне на ухо Арина, сидящая рядом с блокнотом.

Я кивнул, остановился на секунду, но вскоре вновь принялся стучать.

Тук-тук-тук.

Сидящий напротив парень в джинсовой спецовке бросил на меня раздражённый взгляд. Я мысленно ответил: «Иди ты», продолжив барабанить. Мне было плевать. Мысли витали где-то далеко, перебирали варианты охоты, возможные логова монстров, тактику боя с учетом новых навыков.

— Предлагаю накопить опыт и составить список навыков всех жителей поселения, — говорил тем временем мужчина в разгрузке, с автоматом за плечами. Голос у него был хрипловатым и сорванным. — Я так думаю, если будем знать, кто на что способен, сможем организовать сбалансированные группы под разные задачи.

Люди за столом загудели и закивали.

— Верно он говорит! Я тоже согласен! — послышалось с разных сторон.

Артём обвёл взглядом всех кто присутствовал. Здесь были все, кто имел вес в поселении. Каждый мог высказаться, и каждое слово учитывалось.

— Аркадий Васильевич, — обратился генерал к инженеру в круглых очках, одет мужичок был в замызганный халат. — Ваша команда обещала показать какое-то оружие?

Сутулый мужичок, с белыми грязными кудрями и слегка безумным взглядом, поправил очки и сбивчиво заговорил:

— Артём Михайлович, мы с ребятами… это… в общем, я потратил немного опыта на прокачку навыка и уровня. Теперь мой класс развился до «Инженера-конструктора» первого ранга. Могу создавать простые механизмы из подручных материалов. В частности…

Он начал углубляться в технические термины и сыпать непонятными словами, при этом он активно жестикулировал. Люди за столом заскучали, Аркадий Васильевич заметил это, смутился и перешел на более понятный язык:

— Это… ну, в общем, я умею делать самострелы. То есть арбалеты. Из того, что найдем. И стрелы к ним. Они будут не очень мощными, конечно, но уж точно получше, чем палки с гвоздями. Да и патроны скоро кончатся…

Я поднял глаза, и отвлекся от своих размышлений. Вот это поворот!

Самострелы и арбалеты, это же мастхев. Когда в городе закончатся патроны, а новое оружие под старые образцы уже никто выпускать не станет, такие мастера окажутся буквально на вес золота.

Почему я не запомнил этого человека ещё из прошлого прохождения? Ведь если он действительно прокачал класс боевого инженера, это огромный плюс.

Наверняка его могли убить еще в первую неделю после Катаклизма. А может, он когда-то ушел в другое место.

Я погрузился в собственные мысли, и пока размышлял, осознал нечто важное, упущенное ранее. Два солнца за окном стояли в зените, отбрасывая двойные тени. И в этом странном свете я увидел его.

Тот самый рабочий в джинсовом комбинезоне сидел за столом, внимательно слушал Луку, который как раз докладывал о результатах разведки. У него был точно такой же взгляд, как у того странного рабочего, которого я заметил пару дней назад.

Я прикрыл глаза и отсек внешние раздражители, чтоб позволить Интуиции вести мои вязкие мысли. Мне нужно было понять, что именно меня беспокоит.

Вот тот, в джинсовом комбинезоне. Взгляд у него бегает, но он не выглядит трусливым, скорее просто оценивет и запоминает. Руки у него лежат на столе слишком спокойно, однако пальцы слегка подрагивают, словно считает что-то про себя. Главное, на него совсем никто не смотрит, будто он невидимка, правда, не магический, а социальный. Присутствие его все игнорируют, хотя вот он, сидит, слушает, даже что-то записывает в свой блокнот.

«Зараза», — подумал я с досадой. — «Если бы не Тугодумие и Невнимательность, я бы заметил это раньше. И Плохая память довольно сильно мешает сопоставлять факты, и видеть закономерности!»

Мысль скользнула к первому подозрительному рабочему на стройке.

Наверняка это шпион, в чем я уже не сомневался. Мужик сидел и что-то писал в блокнот, он поднял голову и встретил мой взгляд.

Его глаза вспыхнули подозрением, а затем он странно моргнул, что выглядело совершенно неестественно, возникло чувство, что он активировал какой-то навык. Я почувствовал легкое давление на сознания, но мне даже не пришлось напрягаться. Нет, я конечно, мог бы сопротивляться ментальному давлению, научился уже, как бы. Но тут справилось что-то другое.

Судя по тому, как вытянулось лицо шпиона, на меня должна была подействовать какая-то способность.

— Кто этот человек? — я указал на рабочего.

За столом повисла тишина, все уставились на меня, а потом на него. Рабочий замер, и его лицо на мгновение исказилось раздражением, но он тут же взял себя в руки и криво усмехнулся:

— Чего ты ко мне прицепился, болезный? Я здесь с первого дня, в отличие от тебя! Вон, Семён из мастерской меня знает. — Он обернулся к мужику, который сидел рядом. — Скажи им всем, Сём!

Пожилой плотник замялся, но взял себя в руки и ответил:

— Ну… вроде видел пару раз…

— А почему ты тогда на меня смотришь? — наседал на меня шпион. — Я тебя пальцем тронул, а? Я тебе слово поперёк сказал, слыш ты?

Люди за столом зашевелились и зашушукались. Я чувствовал, как их доверие ко мне колеблется, в то время как он хорошо работал своим навыком, сука.

Но тут вступила Ульяна, она прищуренно всмотрелась в шпиона, и её лицо стало жестким.

— Врёт он, — тихо сказала ведьма. — Я его ауру вижу. Чужая она тут, не наша.

Только тогда шпион понял, что проиграл. Он дернулся, а глаза его заметались.

Лука перевел взгляд с меня на рабочего, он принюхался и провел рукой в воздухе перед глазами, словно стряхивал невидимую паутину.

Рабочий вскочил, лицо его мгновенно побледнело, а глаза заметались и он тут же рванул к выходу.

— Эй, ты! Ты куда собрался?! — крикнул грузный мужик с красным лицом и могучими ручищами, он встал в дверях и перегородил собой путь. — Сказано тебе сидеть!

— Дайте пройти! — голос шпиона сорвался на визг. — Что вы… я же свой! Я здесь с первого дня!

Я видел, как он лихорадочно применяет какие-то навыки, но ворожея Ульяна уже зашептала слова защиты, чтоб создавать ментальный щит вокруг союзников.

— Дима, молодец, — коротко кивнул мне Артём. Затем его голос приобрёл стальные, командные нотки: — Ульяна, кинь на него путы! Стёпа, свяжи его!

Ульяна взмахнула руками, прошептала заклинание — и воздух вокруг шпиона загустел, стал вязким, словно патока. Он дернулся к окну, но его ноги будто приклеились к полу. Степан, наш следопыт, уже доставал из кармана пластиковые стяжки.

Я, преодолевая заторможенность мысли, успел бросить стул под ноги шпиону, когда тот всё-таки вырвался из пут и рванулся к двери. Бросок получился неуклюжим, но стул угодил под колени беглецу, и тот грохнулся на пол.

Степан навалился сверху, профессионально заломив руки и стянув их за спиной. Довольно улыбнувшись, поднялся, опершись рукой на затылок пленника, отчего лицо того ещё сильнее впечаталось в пол.

Лука уже был рядом. Он поднял брыкающегося шпиона за локоть, встряхнул, словно тряпичную куклу, и ласково, почти нежно спросил:

— Ну и кто ты такой? Что ты там писал?

Артём подошёл к опрокинутому стулу, на котором ранее сидел шпион, поднял с пола блокнот, полистал.

— Хм, — нахмурился он. — Тут что-то на французском. Кто-нибудь на нём читает?

Повисло неловкое молчание. Взгляды скрестились, но никто не ответил. Артём сунул блокнот в карман и положил тяжелую руку на голову пленника.

— Ты зачем пытался сбежать?

— А зачем вы меня ловили? — взгляд шпиона метался от одного лица к другому в поисках поддержки.

— Дим, — спросил Лука, он подошел и положил руку мне на плечо. — Почему на тебя не сработали его навыки?

— Минус на минус дают плюс? — хмыкнул Степан, он поправил стяжки на запястьях пленника и похлопал его по голове.

— А если серьезно? — продолжил Лука, его взгляд не отрывался от меня.

— Может… — начал я. — Его ментальные штучки просто не пробили мои дебаффы? Он пытался меня загипнотизировать, а мой мозг просто не отреагировал. Сам не знаю даже.

— То есть ты настолько тормоз, что ментальная магия от тебя отскакивает? — уточнил Степан.

— Ага, — согласился я. — А я чё? Я ничё, я просто тормоз.

Люди заулыбались и напряжение мгновенно спало. Пленного увели Лука и Степан, они взяли его под белые ручки и потащили в подвал, где у нас был, так сказать, «блок для допросов».

Дальше обсуждение мне было неинтересно, потому я вышел на улицу. Воздух тут был свежим и немного тяжелым. Я поднял голову к небу, где два солнца висели высоко, и отбрасывалидвойные тени, от которых до сих пор мутилось в голове.

Что же получается? На меня пытались воздействовать ментально, а я был слишком туп, чтоб это воздействие сработало? Мой мозг просто не заметил попытки вторжения, то есть он стал стеной, которая не заметила ударов. Прикольно так-то, но мне бы хотелось контролировать свои навыки.

Или дело в другом? Может, моя Невнимательность отвлекала врага, и не дала ему сосредоточиться? А Плохая память мешала зацепиться за те образы, которые он пытался мне внушить?

Если я сосредоточусь на этом и пойму механизм, я могу найти способ снимать следующие Печати быстрее, но для этого мне нужен опыт.

Я осмотрел двор и рабочих, каждый из них что-то делал во дворе. Потом я глянул на охранников, кто патрулировал периметр. И все вроде бы при деле, и все заняты.

— Знаешь, — сказал Степан, он подошёл со спины и останавливаясь, — может, не такой уж ты и инвалид, парень?

Я повернулся к нему, следопыт улыбался, но в глазах было любопытство.

— И всё же, — продолжил он, — почему ты указал именно на него? Что тебя насторожило?

Я пожал плечами и показал рукой на рабочего, кто стоял у штабеля досок, которого я заметил пару дней назад.

— Потому что он мне напомнил этого, — сказал я. — Такой же взгляд. Слишком спокойный. Слишком внимательный. И на него тоже никто не смотрит.

Степан прищурился, вглядываясь в рабочего.

— Вон тот, — кивнул я. — Тоже слишком спокойный. И на него никто не смотрит.

Степан присмотрелся, кивнул и не спеша направился к рабочему. Тот что-то строгал у штабеля досок, делая вид, что не замечает приближения следопыта.

— Эй, друг, — Степан положил руку ему на плечо. — Пойдём-ка перетрём кое-что.

Рабочий обернулся. Улыбка у него была широкая, дружелюбная — А чё такое? Я ж работаю, Степан, вон, доски тасую…

— Работать потом будешь. Пошли.

И тут улыбка сползла. Глаза стали пустыми, холодными. Он резко дернулся, пытаясь вырвать плечо, и одновременно вскинул руку с зажатым в пальцах шилом — коротким, острым, незаметным.

Степан, наученный первым шпионом, ждал этого. Он перехватил руку с шилом, выкрутил, и в ту же секунду накрутил на кулак ворот рабочего, припечатав его лицом к штабелю.

— А-а-а-а! Пусти, падла! — заорал тот, брыкаясь.

— Работаем, — спокойно сказал Степан, заламывая ему руки. — Лука, подсоби.

Рядом уже собрались любопытствующие. Один подошёл ближе, поинтересовался, что случилось. Тут появился Лука, и вместе они, поддерживая задержанного под руки, увели второго шпиона в здание ДК.

Я смотрел им вслед и думал. Шпионы. Двое. Кто их послал? Те бандиты, что напали? Или кто-то другой? Может, таинственный невидимка, который узнал меня, имеет к этому отношение?

«Ладно», — решил я. — «Не моя забота. Моя забота — Печати».

В статусе у меня всё ещё болталось больше тысячи опыта. Тысяча ушла на Поглощение, но оставалось ещё… Я открыл окно статуса, прикинул.

Опыт: 1 228.

Для начала мне нужна охота. Мне нужно понять, как использовать свою особенность. Тугодумие — как щит от ментала. Невнимательность — как способ не замечать вражеские воздействия.

Я представил, как буду охотиться на ментальных монстров. Раньше они доставляли мне кучу проблем. Если теперь мой мозг для них — закрытая крепость, если они не могут влиять на меня…

Я вспомнил несколько мест, куда стоило отправиться за опытом. Карту города вспоминал обрывками — плохая память стерла детали, но общее направление я знал.

Рядом с нашим ДК должна была быть активность. Всё устроено хитро: по негласному правилу, монстры и подземелья всегда возникают поблизости больших скоплений людей. Словно хищники, идущие на запах добычи. Чем крупнее посёлок, тем опаснее окрестности.

А скоро — седьмая ночь с Катаклизма. Первая Ночь Охоты.

Я помнил это событие по прошлой жизни. Когда часы пробьют полночь, все окрестные монстры словно сойдут с ума. Их поведение изменится, они станут агрессивнее, умнее, организованнее. Всю ночь будут нападать на любое поселение, любую группу людей.

Выжить одному в такую ночь практически невозможно. Даже с моим опытом и даже с новыми навыками, вбитыми в подкорку.

Зашел в столовую. Помещение гудело голосами — народ обедал после трудового дня. Пахло кашей, жареным мясом и свежим хлебом — наш пекарь умудрялся выпекать хлеб даже в этих условиях, пользуясь старой дровяной печью в подсобке.

Федор стоял у раздачи, его красное лицо блестело от пота. Он увидел меня и махнул рукой, чтоб привлечь мое внимание:

— Димончик! Что тебе надобно? Айда сюда!

— Федя, заверни кусок жареного мяса в дорогу, — подошел я к стойке. — Дня на два, если сможешь.

Повар усмехнулся, но спорить не стал. Он нарезал мясо, аккуратно завернул в чистую тряпицу и протянул мне. Во взгляде его читалось явное недоумение.

— Ты может к Аришке заскочишь? — спросил он. — А то гляжу, на тебе лица нет. Перевяжет, зелья какие даст…

Я принял свёрток и убрал в сумку, провёл рукой по волосам и подумал, что давненько я не стригся. Наверное, похожу сейчас на какого-то лохматого пса. Явзял со стола стакан с компотом и отхлебнул.

— Эх, Федь, — сказал я, и почувствовал, как сладкая жидкость разливается теплом по пищеводу. — Не на одной же кашке мне жить.

И тут я ощутил как обычный вроде бы компот из сухофруктов вдруг раскрылся новыми гранями. Я почувствовал энергию, каждая капля которой, будто впитывалась в стенки желудка и расщеплялась, она усваивалась с максимальной эффективностью.

Поглощение действовало по-особому, оно как будто бы открывало новые горизонты моего восприятия, что позволяло иначе чувствовать и воспринимать вкусовые оттенки.

— К тому же, — продолжил я, пока наслаждался вкусом, — я сам расплачусь за свои ошибки. Сколько с меня, Федь?

Фёдор махнул рукой и улыбнулся, от чего его лицо стало краснее обычного:

— Обижаешь, Дим! Сегодня всё бесплатно.

Я пожал его могучую ладонь в знак благодарности, и перелил остатки компота во фляжку, а стакан оставил на мойке. Я развернулся и чуть не столкнулся нос к носу с разведчиком.

— Зараза, Лука! — выдохнул я, и чуть не схватился за сердце. — Ты чё подкрадываешься?!

Он ухмыльнулся, что было редкостью для его обычно непроницаемого лица. Он глянул на мою сумку и фляжку.

— Стёпа сказал, что ты мог бы пригодиться нам в будущем, — произнёс он тихо, почти шепотом. — Что скажешь?

Я зевнул, и начал говорить слегка замедлоенно, будто на меня снова накатилась Лень:

— Ну да, ну да… И от калеки может быть польза… Понял тебя…

Лука замер в ожидании, скрестил руки на груди. Такое ощущение, будто он просто подражал моей собственной привычке.

— Если на сегодня планов нет, — продолжил я медленно, как будто жевал слова, — я бы пошел чем-то своим бы занялся.

Он внимательно всмотрелся в меня, наверняка попытался просканировать своими навыками. Но я действительно выглядел человеком, которому лень даже врать.

— Опять один пойдешь? — спросил он наконец.

Я беззаботно улыбнулся и махнул рукой:

— Авось ежели грешить не стану, чего-нибудь со мной худого да недоброго не приключится.

Я оставил задумчивого разведчика позади, и вышел из столовой.

У ворот записали в тетрадь время моего выхода и примерный маршрут моей охоты. Молодой парень с трофейным автоматом кивнул и отворил калитку, чтоб я мог выйти наружу.

В руках у меня было новое копье, Аркадий Васильевич сделал его специально под мой рост, оно было легкое и прочное, с наконечником из арматуры и балансиром из свинцовой пластины. За поясом три кинжала, за плечами сумка едой и компотом, спичками и бинтами. Я напихал ещё чистых носков, потому что сухие ноги, это почти что половина выживания.

Я был готов к чему угодно, хотя, наверное, точнее будет сказать — почти готов. Просто через полчаса я понял, что совсем не готов.

Демонские псы были позади. Эти твари развивались со скоростью, которая уже пугала. В первый день они были тупыми и жадными, да и легко отвлекались на приманку, но сейчас они сбиваются в большие стаи.

Я стоял на крыше какого-то гаража и смотрел вниз. Несколько десятков особей кружили вокруг здания в отдалении и нюхали воздух, и временами переглядывались. Они явно знали, что я где-то рядом.

— Пошли нахрен! — выдохнул я и рванул.

Прыжок с гаража, приземление на четвереньки, перекат — и я побежал. Ноги заплетаются, тяжесть тянет назад, заставляет спотыкаться о мелкие камешки и трещины в асфальте или о собственные ноги.

Позади раздался бешеный лай, низкочастотное рычание, и топот множества лап. Я оглянулся, до собак примерно триста метров и дистанция стремительно сокращается.

Впереди какой-то жилой дом. Первый этаж, выбитое окно, чёрная пустота. Я рванул туда, вложив последние силы в отчаянный прыжок в окно, от которого стекло хрустит под ногами, а острые осколки впиваются в куртку и рвут штанину.

Я внутри бросил быстрый взгляд вокруг на перевернутую мебель и разбросанные вещи, в общем типичные такие следы разграбления. Открываю дверь на лестничную площадку, и бегу к ней, открываю и не обращаю внимания ни на что вокруг.

Добежал до лестничной площадку и захлопнул за собой дверь, тут же рванул вверх по лестнице, и начал перепрыгивать сразу по две ступеньки.

На третьем этаже дверь квартиры к счастью оказалась открыта. Я влетаю внутрь и захлопываю за её собой, тут же задвигаю к двери всякие стулья и тумбочки, нашел даже ржавую штангу от гардероба.

Сердце колотится где-то в горле, а лёгкие горят, и готовы выпрыгнуть из груди. Кровь тяжело и невыносимо стучит в ушах набатом.

Я сполз по стене на пол, и позволил себе немного передохнуть, пока сидел и хватал ртом воздух.

— Молодец, Дима, — прошептал я, когда дыхание чуть выровнялось. — Самоуверенный ты мудак, Дима.

Адреналин отступал, и накатывала знакомая слабость. Что выражалось в дрожи рук и непослушных пальцах. Я смотрел на потолок и пытался унять эту дрожь.

До темноты ещё далеко, но я помнил этих тварей. Они не уйдути будут ждать сутками, если надо. Их терпение в охоте безгранично.

Минут через десять, когда сердце немного успокоилось, я поднялся и осмотрелся.

Квартира как квартира. Разграблена, конечно, но стёкла целы, двери закрываются, и даже есть балкон.

Я осторожно выглянул в окно, чтоб сильно не высовываться.

Псы кружили вокруг дома. Дверь прорвать или выгрызть не пытались, видимо, поняли, что я наверху. Просто ждали. Морды задраны, уши настороже, с челюстей каплет голодная слюна.

«Что, умнеете?» — с тоской подумал я. — «Жаль, весьма жаль».

Перешёл в другую комнату и заметил нечто полезное. Метрах в тридцати, в соседнем доме виднелась подходящая цель — подвальное помещение с выходом прямо на улицу, через крепкую металлическую дверь. Если бы вовремя заметил… Но из-за невнимательности пролетел мимо, не обратив внимания.

Ну ладно. Работаем с тем, что имеем.

План созрел мгновенно. Снял в трёх комнатах гардины: плотные, тяжёлые, советские. Разрезал их пополам. Концы заострил, примотал утяжелители, для этого взял куски свинца, вырванные из старых аккумуляторов, найденных на балконе.

Десять штук. Самодельные дротики. Не фонтан, конечно, но на безрыбье… Я вернулся к окну, высовываться полностью не стал, только показал им руку с факом.

— Эй вы, псины подзаборные! — заорал я. — Идите сюда! Эй-эй!

Я хлопал в ладоши, кричал, свистел. Собаки внизу заходились лаем, прыгали, пытались достать. Двое особенно ретивых встали друг другу на спины, образуя пирамиду.

«Координируют действия», — понял я. — «Твари…»

Я выбрал момент, когда один из псов оказался в удобной позиции, на полпути в прыжке, неспособный увернуться. И метнул в него дротик.

Он вошёл точно в шею. Утяжелитель сделал своё дело — пробил шкуру глубже обычного копья. Пёс захрипел, рухнул вниз.

Остальные отпрянули, замерли. Потом взгляды устремились на раненого собрата. Тот зарычал, оскалился, пытаясь отползти. В глазах остальных я видел голод. Не злость, не страх — именно голод. Животный и первобытный страшный голод.

Раненый пытался регенерировать — видел, как края раны начали стягиваться. Не дам я тебе это сделать, псинка. Второй дротик. Метнул, целя в бок.

Попал. Ха! Стая тут же сорвалась на него. Они набросились на сородича с такой яростью, что я на секунду даже испугался. Рычание, визги, клочья шерсти и крови. Рвали его на части, забыв обо мне.

Не стал смотреть представление. Схватил оставшиеся дротики, побежал к квартире, откуда можно было попасть в подвал.

Простыни и шторы, связанные вместе, спустили вниз за минуту. Короткая перебежка. Дернул дверь подвала, с облегчением отметив, как она поддалась. Шмыгнул внутрь, захлопнул, задвинул щеколду.

— Фух… — выдохнул я, сползая по стене. — Кажется, пронесло.

Тело ныло от перенапряжения. Осталось единиц выносливости, я глянул в статус и замер. Здоровье: 45/50Выносливость: 8/50

Пятьдесят? Когда это успело случиться? Я всмотрелся в цифры. Верно, максимум увеличился. То ли благодаря Поглощению, то ли потому, что я постоянно нагружал организм, но базовые характеристики постепенно поползли вверх.

— Неплохо, — прошептал я. — Жить можно!

Перевел дух, достал мясо, отрезал ломоть и неспешно прожевал. Запил компотом из фляги. Энергия медленно, но верно возвращалась.

Нужно было осмотреться. Я вытащил заранее припасенную и вымоченную в масле лучину, чиркнул спичкой. Слабый свет озарил помещение.

Сырой подвал. Бетонные стены, трубы под потолком, всякий хлам по углам. А в дальней стене еще одна дверь. Массивная, металлическая, с герметичным затвором.

«Бомбоубежище», — догадался я. — «Старое, еще с советских времен. В таких домах их часто оборудовали».

Подошел, дернул за ручку. Дверь распахнулась легко, лишь слегка скрипнув. Шагнул внутрь, не заметив, как дверной проем окутала еле различимая дымка. Сделал несколько шагов, и понял, что кое-что пропустил.

— Дерьмо! — выругался я. — Опять не заметил!

Перед глазами вспыхнула алая надпись:

ВНИМАНИЕ, ИГРОК! ВЫ ВОШЛИ НА ТЕРРИТОРИЮ АКТИВНОСТИ «КОЛЛЕКЦИОНЕР ЭХА». ТИП: МЕНТАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ.Уровень опасности: ВЫСОКИЙ.Рекомендуемый уровень: от 10.Рекомендуемый состав группы: 6 человек. Штраф за провал прохождения: СМЕРТЬ.

— Как же жаль, — прошептал я, глядя в темноту, — что я даже фонарик с собой не взял…

Из дальних глубин коридора раздался душераздирающе протяжный, леденящий душу визг. Такой, от которого кровь стынет в жилах, а волосы на затылке встают дыбом. Я медленно, стараясь не шуметь, перехватил копье и прислушался к себе.

Интуиция молчала. Да и не всё же пользоваться костылями. Прокрастинация тихо шепчет, что можно посидеть здесь, прикинуть план. Поглощение спокойно переваривает обед.

— Ну что, — сказал я шепотом, обращаясь к темноте. — Повеселимся?

И шагнул вперед.

Пламя от моей лучины дрогнуло, когда я сделал шаг в темноту. Огонь казался живым и создавал тени на стенах.

— Ну да, — усмехнулся я, и глянул, как моя тень на стене шагает куда-то в сторону отдельно от меня. — Теперь ты будешь со мной играться, да?

Тихий детский смех прозвучал где-то за спиной. Я знал, что там никого нет, кроме сырости и затхлости, которые уже давно въелись в стены за десятилетия, но я всё равно обернулся.

Когда вход исчез, это застало меня врасплох. Я подошёл туда, где ещё мгновение назад находился дверной проём. Протянул руку вперёд в надежде ощутить знакомое сопротивление, но пальцы лишь скользнули сквозь холодную пустоту. И я вдруг почувствовал лёгкое прикосновение откуда-то с противоположной стороны.

Было холодно, и оно казалось настоящим. Инстинктивно рука дернулась, а тело само отступило назад и нога неловко опустилась прямиком в грязную лужу. Однако вода оказалась тёплой, что неожиданно удивило, хотя отражение там больше не было моим собственным.

Из глубины озерца смотрело её лицо, и взгляд такой прекрасный, сейчас был искажён болью и разочарованием. Глаза ее были полны печали, они напомнили тот миг, когда я стоял перед выбором. Позже я спас Серафину, но такое ощущение, что она снова хотела мне это напомнить.

— Сука! — я гневно пнул лужу.

Из-под воды взлетели капли, они казались искрами, и замерли в неподвижности, затем они закружились, как будто подчинялись незримым законам магии. Постепенно они складывались в изящные очертания разных фигур и приобретали материальность живых красок.

Передо мной возникла Серафина, с кем я прошел вместе тысячи боёв. Одна из семерых, и сейчас была настолько реальной, что сердце дрогнуло от внезапного потрясения.

— Всю мою жизнь я тебя ненавидела! — Голос её звучал надломленно, а глаза наполнялись тяжёлыми слезами отчаяния. — Мне… я бы спаслась… Если бы ты протянул руку Джулиану! У нас были мечты о детях, он просил моей руки…

Я нервно отступил назад, ещё шаг и воздух сдавило паническое напряжение.

Это всего лишь видение, тень прошлого, или фантом, который кормится моими переживаниями. Моя боль и то чувство вечное вины, и эти страхи стали пищей для этой зловещей силы.

— Тебе отсюда не выбраться! — голос её многократно отразился от стен. — Ты исчезнешь навсегда!

Но я двигался дальше, прочь от неё, старательно игнорируя её отчаянные вопли.

Но её голос — такой настоящий, такой реальный — будил во мне самые чудовищные воспоминания. И, несмотря на все мои дебаффы, несмотря на плохую память, я помнил всё. Каждую деталь. Каждую секунду того выбора.

Глухое рыдание девушки сливалось с криками, отражаясь от сводов узкого коридора, словно пытаясь заглушить мой осторожный топот.

Отступив шагов на двадцать назад, внезапно осознал странность: пол уже не казался твёрдой плиткой, а превратился в мерзкую, грязную жижу, предательски чавкавшую под подошвами сапог.

— Не гляди вниз, слышишь? — жёстко прошептал я сам себе. — И даже не думай верить в происходящее…

Свет горящей лучины угасал быстро. Пламя лизало кончики пальцев, обжигая кожу, однако я вытерпел боль и приставил древко своего копья к стене, вынул свежую лучину и осторожно поджёг её остатком первой. Затем вновь схватился за своё оружие.

Точнее попытался схватиться, но древко исчезло прямо под пальцами, и осталась только глухая чернота пространства!

Я почти потерял равновесие и кое-как устоял на ногах, но всё ещё осознавал, что вся стена была всего лишь призрачной иллюзией, которая обманывала все мои чувства.

— Срань! — вырвалось у меня. — Сволочь! Лучше просто покажись, гадёныш! Кто ты? Демон желаний? Привязанный дух?

Я крикнул в пустой коридор, в котором внезапно очутился. Эхо разнесло мой голос на десятки голосов, каждый из которых отражался и пытался что-то нашептывать.

«Срань… срань… срань…»«Сволочь… сволочь…»

«Покажись… покажись…»

Так, успокойся, Дима, это же просто какая-то дрянь, всё нормально. Я глубоко вздохнул, и чувствовал, как адреналин пульсирует в висках. Этот дух пытается запутать и напугать, ведь всё это тоже сильные эмоции, но нет, я не дам ему этой пищи.

Я снял крепление для метательных копий, вытащил одно, а остальные закинул обратно за спину и оценил обстановку.

Коридор, конечно длинный и он кажется бесконечным. Такой вот одинаковый с каждой из сторон, куда бы я ни пошел.

«Считай шаги», — пришла мысль. — «Тут должна быть какая-то логика. Хозяин этого места наверняка придумал себе план и маршрут. А это с высокой вероятностью какой-то дух или призрак, и даже может быть это какой-нибудь полтергейст, а у этих ребят всегда есть правила».

Я шёл по коридору и мысленно считал шаги. Кругом всё время мелькали тени, постоянно что-то нашёптывали голоса, да и смех этот раздавался с разных сторон. Я целиком полагался только на свою Невнимательность, сейчас она мне станет полезной, с помощью неё я могу игнорировать лишние детали, а я буду просто считать шаги. Жаль, за них не дают, ни опыта, ни гигов.

Это был проверенный способ, он был со мной ещё с той поры, когда осознавал, что даже моя голова и память способны подвести, поэтому я считал ритм, и он вёл меня сквозь иллюзии.

Когда лучина снова начала прогорать (я уже сбился со счёта, сколько их сменил), позади раздался детский смех. Я остановился, готовый к драке. Мышцы напряглись, копьё заняло боевую позицию и оглянулся.

И в этот момент мимо что-то пронеслось. Лёгкое, невесомое, но на огромной скорости. Коснулось моей щеки — холодное, как лёд, мягкое, как пух.

— Налево… не ходи прямо… — шепнул невесомый голос прямо в ухо.

Я оступился. Машинально посмотрел под ноги — и провалился в кровавую лужу.

Жидкость сомкнулась над головой. Густая, тёплая, липкая. Я попытался сделать вдох — в лёгкие хлынула кровь. Работали руки, ноги, но оружие за спиной тянуло вниз, мешало и путалось.

Я сбросил копья, на них уже было всё равно уже. Выжить сейчас было важнее всего.

Ноги наткнулись на какую-то преграду — то ли каменное дно, то ли выступающая скала. Не раздумывая, рванулся вверх, отчаянно выныривая наружу, судорожно хватаясь за спасительный край. Тело пульсировало болью, горло обожжено слизью, которую невозможно было объяснить иначе, кроме как собственным воображением. Легкие словно объяло пламя.

Наконец я выбрался. Беспомощно отполз подальше от зловещего провала. Дрожа от холода сырого пола, всматривался в кромешную тьму и жадно ловил воздух губами, долго приходя в себя.

— Так ты решил поиграть с моими страхами? — прохрипел я голосом, который уже дрожал и хрипел.

Огонь погас, лучина была мокрая, да и спички размокли тоже.

— Да пошёл-ка ты нахер, козлина невидимая! — заорал я и зло пнул свой рюкзак. Тот отлетел к стене и глухо стукнулся, я подошел, поднял его и закинул на плечи, потому что нечего тут добром раскидываться.

Тьма была такой густой, что я не видел ни одного блика или чего-то такого. Идти вперёд здесь всё равно что идти навстречу своей гибели или прямо в пасть неизвестного чудовища.

Я закрывыл глаза, чтоб сознание могло перестроиться, теперь тьма внутри, а я её хозяин. Нужно успокоиться и найти мысленный островок тепла и покоя. Поэтому я решил представить горячие домашние пельмени.

Меня манила мысль насладиться ароматной тарелкой домашних пельменей, из которых сочился бы сок от лука, и чтоб они согревашли пряным перцем. А сверху щедро политы в густой, сливочной деревенской сметаной, настолько жирной, что ложка погружалась будто бы в вязкое облако.

За этими мыслями шла блаженная мечта об уютной кровати с белоснежным бельём, которое бы нежно благоухало чистотой и свежестью.

И наконец, тот самый миг сосредоточенности, отрешение от суеты повседневности, которое позволяло моим умениям вновь пробудить голос интуиции и повести меня верным путём.

Я снял обувь и носки, чтоб ступни касались каменного пола, перчатки я убрал в рюкзак. Я выпрямился во весь рост и закрыл глаза.

Вокруг мимо скользил прохладный ветерок и его мимолётное касание, да чей-то вздох. Сквозь тихое эхо доносились ложные команды-направления, а детские голоса звучали ближе и звонко, а кто-то жалобно плакал, другие звали играть в догонялки.

А я продолжал идти вперёд. Нельзя останавливаться, нельзя слушать, иначе буду плутать здесь, пока не упаду без сил или обезвоживания.

Мой внутренний счётчик дошёл до двух тысяч шагов, потом до трёх. Я начал сомневаться реально ли это окружение? Может, я хожу по кругу и зря трачу силы?

Как только я подумал, что всё вокруг обман и я зря вообще куда-то иду, моих век коснулся свет, от чего я застыл на месте. Свет проник сквозь сомкнутые ресницы, он казался настоящим.

Что это была за уловка? Неужели подвалы способны расширяться до размеров бесконечности? Или это всего лишь мираж и какая-то очередная проверка?

Я медленно вдохнул полной грудью и отринул всякую суету типа тревог или опасений. Затем я осторожно распахнул глаза.

Пространство оказалось просторным, словно заброшенный склад или пережиток военных лет. Едва заметная лампочка наверху бросала тусклые лучи, однако света хватило, чтобы разглядеть детали.

На границе тени сидел незнакомец. Он был знакомым, и его массивная фигура и густые пряди, всё это напоминало мне того, кого я знал сам.

Незнакомец поднялся и обернулся. Этот парень был моим зеркальным двойником. Именно таким видел меня каждый враг в последние секунды своей жизни. Он посмотрел в мои глаза и наверняка видел собственное отражение.

— Посмотри на себя, — сказал он спокойно, без эмоций. Голос — мой, но глубже, увереннее, тяжелее. — Слабак. Ничтожество.

Он был выше меня на голову. Волосы длиннее, лёгкая короткая бородка не делала его старше, а подчеркивала мужественность. Взгляд острый и способен убить, как его двухметровый черный клинок, который он легко удерживал одной рукой.

Это я из будущего, и из той жизни, которую я прожил тысячалетие назад, это ровно тот.

— А ты кто? — я попытался усмехнуться, хотя его слова кольнули глубоко в самую душу. — Очередная иллюзия?

— Я тот, кем тебе никогда не стать, — он сделал шаг ко мне, вытянул меч, направив остриё мне в грудь. — Посмотри на себя. Еле стоишь. Руки дрожат, из них вечно всё выпадывает. Дыхание сбилось. Навыки — жалкие сплошные недостатки. Даже фонарик с собой взять забыл, идиот.

Я молчал. Потому что он был прав.

— Теперь ты больше никогда не съешь пельменей, — продолжил он, и его голос стал тише, почти ласковым. — От сметаны тебя скрутит, и ты просто умрёшь в углу, обосраный и униженный. Так почему бы мне не избавить тебя от страданий прямо сейчас?

Он шагнул ближе. Чёрный клинок мерцал в тусклом свете, впитывая окружавшую тьму.

Я смотрел в собственные глаза. Глаза воина, прошедшего сотни лет ада. Глаза победителя. Глаза, видевшие смерть богов и собственного мира.

Мой смех отразился от стен и тут же вернулся эхом.

— Ты… — выдавил я сквозь приступы хохота. — Ты правда думаешь, что это сработает?

Тень замерла, в её глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение.

— Ты — это я, — внутри меня появилось спокойствие. — Ты — моя собственная неуверенность, ты обёрнута в образ того, кем я когда-то был. Или кем мог бы стать. Но знаешь что?

Я шагнул навстречу острию собственного меча. Оно уперлось мне в грудь.

— Тот я, из будущего, — я смотрел в глаза иллюзии, — он не стал бы тратить время на издевательства над слабым. Он бы просто убил, если бы считал нужным. А ты разговариваешь и зачем-то пытаешься мне что-то внушить.

Тень слегка подёрнулась и отступила.

— Ты не можешь меня убить, потому что я тебе нужен живым. Без меня ты всего лишь пустота.

Я рукой отвел меч в сторону, взгляд мой не отрывался от глаз тени.

— Ты хочешь заставить меня сдаться, но у тебя не получится.

Я сделал шаг ближе, тень отступила, я ступил еще ближе и она снова шагнула назад.

— Ты — моё прошлое. Тот, кем я был. И я отказался от этого не ради того, чтобы стать сильнее, найти меч длиннее и острее. — Мой голос набирал силу. — Я способен сделать шаг вперёд, не оглядываясь назад.

Тень пятилась, пока не упёрлась спиной в стену. Её чёрный клинок дрожал, рассыпая тёмные искры.

— И учти, — я приблизился вплотную, глядя в свои собственные глаза, — если ты в союзе с Зильфариями, я вернусь и найду тебя.

— Мы с ними… они… хозяева… — прошептала тень, и в её голосе мне послышалась грусть. И настоящая, неподдельная тоска.

— Значит, ты пытаешься меня в чём-то убедить, пока кому-то служишь?

Я сделал глубокий вдох раздражения. Во мне поднималось то, что я всегда прятал от людей — холодная, бездонная ярость, скрытая за маской равнодушия.

— Ты осмеливаешься принимать мой облик и говорить, будто служишь кому-то? Осмеливаешься смотреть на меня свысока, оставаясь чьим-то рабом?

Тень молчала. Лицо её стало серым, пепельным.

— Тень ты или демон желаний, или привязанный дух, — продолжал я, и в голосе моем звенело презрение, — мне уже плевать на тебя, раб.

И мне действительно стало всё равно, что вокруг меня высокоуровневая иллюзия. Всё это не имело значения. Это существо исполняло волю моего главного врага.

Зильфарии и они же учредители Игр. Эти твари собирают миры и заставляют участвовать в бесконечных состязаниях. Победитель идёт дальше, затем ещё и ещё. Так это было в самом начале, на той площади в Екатеринбурге. Останется лишь сильнейший, а что станет с его миром — никого не волнует.

— Тогда передай им, раб, — сказал я в потухшие глаза тени. — Передай мои слова. Я не собираюсь щадить никого из них. А когда они ответят за всё, я наконец-то отдохну от этого дерьма и наемся пельменей до отвала.

Звук моего голоса разносился по пространству, отразился от стен, и в этом эхе я уловил слабое место, это была трещину в иллюзии.

Я шагнул к обычной с виду стене, она покрыта облупившейся краской.

— Стой! — раздался сзади едва слышный шепот. — Ты ещё можешь… остаться…

Там стоял настоящий я. Обычный парень с коротким ежиком черных волос, в мятой толстовке и старых джинсах. Это был я до Катаклизма и всего этого ада. Его зеленые глаза смотрели на меня с надеждой и страхом.

— И стать рабом? — спросил я. — Стать тем, кем я никогда не стал бы ни в одной из своих жизней?

Не глядя больше на призрак, я шагнул сквозь стену.

Я шел, отсчитывая шаги, не скрываясь, насвистывал какую-то мелодию. Кажется, из старого мультика. Что-то про богатую утку и её золото.

Меня всё еще пытались отвлечь — шептали, кричали, трогали за плечи. Но я полностью положился на свои дебаффы. Пусть невнимательность делает свое дело и просто помогает мне игнорировать всё происходящее вокруг.

Всё это лишь иллюзия. Она призвана сбить с толку, свести с ума, заставить бояться или сомневаться. Но это не способно обмануть мой опыт и инстинкты, вбитые в подкорку.

Коридор начал давить почти физически. Жар сменялся холодом, холод — удушающей вонью. Детский смех, плач женщин, крики умирающих — всё это сопровождало меня, и с каждым шагом звуков становилось больше.

Несмотря на закрытые глаза, перед внутренним взором мелькали лица. Знакомые и близкие, потерянные по моей вине. И те, кому я не смог помочь.

Нет, это всего лишь иллюзии. Воспоминания прошлой жизни. Теперь я всё исправлю. Я обещаю.

Лица искажались передо мной, беззвучно кричали, о чём-то молили. Я шёл босиком по кафелю, чувствуя стопой каждую трещину, каждую неровность. Ладонь скользила по облупившейся краске, а разум абсурдно думал лишь о тарелке пельменей, щедро политых сметаной.

Только это было реально. И пол под ногами и стена под рукой.

Теперь, когда воля духа была сломлена, я мог добраться до якоря.

Спустя тысячу шагов ноги ощутили мягкую землю. Я двигался в полной темноте, не видя глазами ничего, но чувствуя мир всей кожей, руками и ступнями. Не обращая внимания на разнообразные и явно навязанные запахи и звуки, я опустился на четвереньки и начал шарить по земле.

Предмет. Нужен предмет, на который завязаны все сильные эмоции духа. Его якорь в этом мире.

Рука нащупала бумажный прямоугольник. Фотография, не иначе. Рядом — что-то металлическое, холодное, похожее на кольцо. И еще — мягкое, потертое, с торчащими нитками. Кукла или игрушка.

Я сел на землю, сжимая находки в руках.

— Знаешь, — сказал я и посмотрел в темноту, — я помню запах домашней выпечки.

Предметы чуть дрогнули лёгкой вибрацией.

— Помню, как хрустит корочка домашнего пирога, а рядом телевизор. Помнишь, утром там показывают мультфильмы, а по выходным «Чёрный плащ» и «Утиные истории».

Я вспомнил эти легкие мотивы и начал напевать:

— «Твердый клюв, отважный вид, Чёрное крыло-о-о…»

Предметы завибрировали сильнее.

— «Чип, Чип, Чип и Дейл — к вам спешат! Чип, Чип, Чип и Дейл лучше все-е-ех…»

Тьма вокруг заколебалась, а я чувствовал как пространство реагирует на воспоминания.

— А эти часы из детства? В виде наручных такие вот? — продолжал я. — Помню, как они тикали, особенно ночью, когда звуки кажутся громче. Ещё помню запах нового картриджа от «Денди». Серый пластик, помнишь его запах? И заставка, где Марио прыгает по грибам.

Предметы в моих руках затряслись мелкой дрожью. Я вытянул их в разные стороны и на миг иллюзия спала.

Передо мной открылось настоящее пространство. Это был обычный подвал с серыми стены, там вот груда хлама, а в моих руках…

Семейная фотография, на ней лица уже выцвели на истлевшей бумаге и остались лишь смутные очертания. Обручальное кольцо, с которого сошёл верхний слой позолоты и стала видна серая сердцевина. В другой рке была плюшевый заяц или медведь, уже не разобрать, у него была с оторвана лапой и оторвана пуговка глаза.

Я сжал их бережно и нежно, и старался не навредить.

— Ты будешь свободен, — сказал я в темноту. — Когда всё закончится. Я тебе это обещаю, дух.

Я положил предметы на пол и тьма снова сомкнулась вокруг, но я уже знал, где выход. Я не стал дожидаться новых иллюзий и сделал шаг, затем другой, и вышел в тот самый подвал, где изначально планировал спрятаться от монстров.

Прохладный воздух хлестнул по лицу, тяжёлый запах сырого бетона смешался с едким ароматом, погружая сознание в истинную, жесткую повседневность.

На периферии зрения мигало два новых уведомления.

«Внимание! Вы прошли активность «КОЛЛЕКЦИОНЕР ЭХА» без уничтожения якорной сущности.«Вы проявили сострадание там, где другой проявил бы жестокость. Дух запомнит это. Возможно, однажды он вернёт долг».

В качестве награды вы получаете:

500 единиц опыта. Камень эха.

«ВНИМАНИЕ! Условие для снятия Четвертой Печати выполнено.

Принятие духа чистоты (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.

Принятие духа правды (1/1) — ОСУЩЕСТВЛЕНО.

Для полного снятия Печати и получения доступа к базовой механике прогресса используйте 1000 единиц опыта».

Что? Я только что выполнил еще одно условие? И получил предмет? Обычно все получают только опыт. Камень был похож на небольшой гладкий серый камень с зеленым стилизованным узором.

Сам предмет похож на невзрачный серый камешек с едва заметным зелёным орнаментом. Память подсказывала, что он таит в себе силу вызывать у врага жуткую иллюзию, питаясь самыми потаёнными тревогами и фобиями человека.

Я заглянул в статус. Дебафф «Невнимательность&Плохая память» теперь был покрыт золотой паутиной трещин. Из разломов лился мягкий теплый свет.

Не раздумывая, я вложил в него тысячу опыта.

Значок распался, как и в прошлые разы. Золотые осколки осыпались, растворились в воздухе. А на их месте появился новый, серый, простенький значок.

«Селективное восприятие: Ранг G»

Я мысленно присвистнул, читая описание:

«Вы способны улавливать лишь только то, что имеет значение. Второстепенные детали, отвлекающие факторы, ложные цели — всё это проходит мимо вашего сознания, не задерживаясь. Ваше восприятие фокусируется только на том, что важно для выживания и достижения целей. В вашей памяти хранится только то, что для вас действительно значимо. Шанс быть обманутым иллюзиями или ментальными воздействиями снижен».

Я моргнул. И правда — мир вокруг изменился. Я перестал цепляться взглядом за мусор на полу, за трещины на стенах, за ржавые трубы. Всё это просто… ушло. Растворилось на периферии. Осталось лишь то, что имело значение.

Например, звуки. Снаружи, за дверью подвала, я услышал их. Тяжёлое дыхание, скрежет когтей по бетону, тихое рычание.

Те самые псы, что загнали меня сюда. Они всё ещё здесь, кружат вокруг здания и ждут меня. Но теперь их стало меньше. Я насчитал пятерых. Остальные, видимо, ушли или сожрали друг друга.

— Отлично, — прошептал я с ухмылкой. — Пять тварей. Опыт будет не лишний.

Я оглядел подвал новым взглядом — Селективное восприятие работало безупречно. Глаза сами выхватывали нужное, отметая лишнее.

Старые металлические трубы. Ржавые, но крепкие. Их можно использовать как рычаги или колья. Куча строительного мусора в углу — битый кирпич, куски арматуры, обрывки проволоки.

Ржавая бочка. Если бы в ней оказалось что-нибудь горючего… Я подошёл, понюхал — нет, пустая, одна ржавчина да грязь.

Старый матрас, брошенный у стены. Пружины наружу, ткань прогнила. Зато проволока от пружин — то, что надо.

Я действовал быстро, чётко, не отвлекаясь. Лень больше не шепчет, невнимательность не пытается отвлечь внимание. Есть лишь цель, есть лишь задача. Связал несколько кусков арматуры проволокой — получилась конструкция вроде копья-трезубца, тяжёлого, но с отличным пробивным эффектом.

Из обрезков проволоки сплёл несколько петель-удавок, которые можно набросить на шею зверюге, подойдя достаточно близко.

Набил битым кирпичом старую наволочку, найденную тут же — получился импровизированный, тяжелый и мощный кистень.

Пять псов. Пять мешков с моим опытом. Ад позади закончился, но ад снаружи никуда не делся. Драться с ними кинжалами можно, но хорошо, когда противника можно поразить на расстоянии.

Я надел обувь и перчатки из рюкзака, приблизился к двери, прислушался. Они там меня ждали. Я постоял несколько минут, переводя дыхание и подготавливаясь к схватке.

— Ну что, пёсики, — прошептал я, перехватив тяжесть копья покрепче. — Поиграем?

Ну что ж, собаки мутировали, насколько я могу по ним судить. Стали крупнее, злее, и шерсть какая-то странная — местами пробивается что-то похожее на хитиновые пластины. Скоро они начнут обзаводиться уникальными способностями: кто-то получит шипы, кто-то кислотную слюну, кто-то ускоренную регенерацию. Я помню первые этапы, и пока есть возможность на них охотиться, надо на них охотиться.

С монстров могут выпадать камни с навыками. Кристаллы с умениями, которые можно выучить или продать. Пусть я вряд ли смогу их использовать, но они могут стать неплохой валютой на будущее. Как и камни с опытом, которые уже потихоньку начинают менять на еду и снаряжение в поселениях.

Мой разум стал чуть яснее благодаря тому, что часть дебаффов преобразилась. Селективное восприятие работало как-то иначе, чем я ожидал: я не стал видеть больше, я стал видеть чётче. Фокус. Концентрация. Но физические ограничения никуда не делись — Слабость всё ещё делала каждый удар вялым, Медлительность заставляла опаздывать на полсекунды, а Тугодумие продолжало ворочать мысли, словно мельничные жернова сырой глиной.

Пусть я постоянно что-то решал и боролся, но будто пазл сложился не до конца, и одна деталь где-то завалилась под диван. Пока эти мысли роились в голове, я готовился к встрече с псами.

Подвал, слава богу, оказался кладезем полезного хлама. Работал я, не отвлекаясь ни на что, Селективное восприятие выхватывало лишь необходимое иотметало мусор.

Я нашёл моток старой проволоки и сплёл несколько петель — удавок, которые можно было набросить на шею.

Из кусков арматуры и обрезков труб смастерил нечто вроде «колотушек» с грузиками на верёвке, которые при натяжении срывались с крепления и били по площади. К каждому такому грузу я примотал одно из самодельных копий остриём вниз, чтоб оно могло пронзить при атаке.

В углу обнаружил старую рыболовную сеть и привязал к ней десяток крючков, которые я вырвал из пружин старого матраса. Расстелил сеть на полу и присыпал пыльным мусором.

Спустя два утомительных часа работы я был готов. Жаль, что так долго, но ничего не поделаешь, ведь не в той я форме, чтобы в открытую с пятью тварями драться.

Я сжал рукояти кинжалов и подошёл к забаррикадированной двери, и вздохнул воздух с закрытыми глазами.

Новое восприятие работало странно. Я уже не слышал всё напрямую, скорее нет, я улавливал что-то и замечал. Я мог сосредоточиться на чём-то одном и отсечь всё лишнее, или, напротив, я сканировал пространство в поисках едва заметных изменений.

Сейчас я прислушивался к тяжёлому дыханию за дверью и скрежету когтей по бетону. Вдалеке раздавался тихий вой.

Я снял засов и рывком распахнул дверь. Вечерний воздух ворвался в подвал, я сделал несколько шагов назад, чуть не споткнулсяь о какой-то мусор, но удержал равновесие.

Псы ворвались внутрь и первые двое прыгнули. Они целились мне в горло и напоролись на ловушку. Шипы сработали идеально, одну тварь пригвоздило к полу копьем, оно вошло под лопатку и пробило пёсика насквозь. Вторая увернулась в последний момент и отделалась лишь глубокими царапинами на боку, она злобно зарычала, взгляд она с меня не сводила ни на секунду.

Двое собак в сетке да двое на подходе, и одна раненная.

— Ну что, готовы поиграть, пёсики? — я взмахнул кинжалами, скрестил их перед собой, и встал рядом с растянутой сетью.

Псы замерли и принюхались, они переглянулись, и я готов поклясться, они реально переглянулись, будто координировали свои действия. Рано вам еще приобретать сознание, сволочи! Затем они начали расходиться и обходить меня с двух сторон.

— Молодцы, хорошие пёсики, — улыбка расплылась на моём лице, когда я рванул верёвку, которая лежала у ног.

Механизм сработал и тяжёлый груз с копьями рухнул, но к сожалению не на тех, на кого я целил. Сеть, растянулась под ногами двоих псов и взметнулась вверх, чем и сбило их с лап. Крючки впились в шкуру и глаза. Псы заверещали и забились в судорогах, что запутывало ещё сильнее.

Я ринулся на ближайшего пса и нанёс удар кинжалом, но пёс увернулся, его челюсти клацнули в сантиметре от моего предплечья. Я отпрыгнул, но Медлительность сделала прыжок коротким, и когти второй твари полоснули меня по ноге.

Растеклось тепло и появилась боль. Знакомая такая боль, уже почти родная.

Я зарычал и развернул корпус, а раненый пёс хотел напасть со спины, но Селективное восприятие уловило изменение давления воздуха. Я сместился вбок, и его прыжок ушёл в пустоту.

Пара ударов и кинжал неглубоко вошёл в шею, пёс дёрнулся, попробовал вырваться, и оставил на лезвии клочок шерсти и крови.

Я и три твари в тесноте подвального пространства остались, и самый крупный прыгнул снова. Я ушёл вниз, подсёк его задние лапы, он рухнул, и я не давал ему подняться. вогнал кинжал ему в где сердце, кровь хлынула на руку, а пёс дёрнулся и затих.

Но в этот момент второй вцепился мне в плечо, и тут же дикая боль заставила меня закричать. Свободной рукой я схватил его за загривок и вторым кинжалом начал бить куда попало. Удары приходили в бока, шею и голову. Пёс визжал, но не отпускал, его челюсти смыкались всё сильнее.

Тогда я воткнул кинжал ему в глаз и хватка пса наконец ослабла.

Я отбросил тушу в сторону и тут же покатился по полу, чтоб уйти от атаки последнего. Тот пролетел надо мной и врезался в стену, но быстро развернулся.

Мы смотрели друг на друга. Я тяжело дышал с окровавленными плечом и ногой. Он скалил пасть, с клыков у него капала слюна.

Время не ждало и раненый пёс из первой ловушки уже начинал выбираться из-под груды копий. Я рванулся вперёд, но пёс прыгнул и мы столкнулись в полете.

Челюсти зверя сомкнулись на моём предплечье, которое уже было покусано. Я шипел от боли, но не останавливался и правой рукой я обхватил его голову и полоснул по горлу.

Пёс захрипел и обмяк, но челюстей не разжал, видимо, их свело судорогой. Пришлось разжимать их пальцами и отдирать клыки от собственной плоти.

Четвертый уже почти освободился, я подхватил с пола тяжелое копьё и метнул, и попал в спину, под ребра. Пёс взвизгнул, дернулся пару раз и затих.

Тишину разрезали только моё хриплое дыхание, капли крови на бетонный пол, которые падали под ноги.

Здоровье: 21/50.

Неплохо подрался. Кровь капала с плеча, ноги и разодранного предплечья, но я был жив. А псы — мертвы.

Благодаря Селективному восприятию, я вовремя отреагировал на атаку со спины, успел уйти от прыжка, заметить, как шевелился тот, в ловушке, что радовало.

Я подобрал камни опыта со всех тварей, с каждой вышло по сотне опыта, а с вожака сто пятьдесят.

Опыт: 1 278.

— Эх, зараза, — пробормотал я и зажил рану на бедре.

Я вытащил бинты, которые Арина вручила «на всякий случай» и обработал раны и крепко перевязал. Теперь нужно снова приготовить ужин из тварей, если хочу вылечиться быстрее. Поглощение, конечно, помогает, но не мгновенно.

— Какое же это слабое тело, — я устало уселся прямо на пол, и поглядел на остывающие туши. — Как же оно меня раздражает…

Я посидел так минуту, пока смотрел в одну точку какое-то время. В голове было полное отсутствие мыслей, и вовсе не из-за дебаффов, скорее потому что я просто устал.

— Ну что, ребятки, поужинаем? Или сначала оружие подберём? Согласен, оставлять его нельзя. Меня же смотрит кто-то? Надеюсь на это, ради вас стараюсь, козлы…

Я поднялся, когда дыхание чуть выровнялось, и собрал свои шесть копий. Два сломались, но остальные целы, завтра их починю.

В логах и статусе никаких новых уведомлений о прорыве не было. Час ушел на то, чтобы собрать костер, разделать одну тушу и начать готовить мясо в котелке, а еще через час оно было готово.

После ужина я решил дать мышцам восстановиться и подумать над дальнейшим планом.

Благодаря Поглощению, я теперь не только не мучаюсь болями в животе, но и насыщаюсь как-то иначе. Нет, не быстрее, просто еда в желудке будто дает больше энергии и питательных веществ. Каждый кусок усваивается почти полностью, питает тело и ускоряет естественную регенерацию.

В будущем у высокоуровневых игроков появляются навыки, которые позволят обходиться без еды годами. А у меня же как будто комплекс таких способностей, только скрытый за недостатками. Интересно, что будет, когда я сниму все девять Печатей?

Я задумчиво прокрутил список навыков. Интуиция, Прокрастинация, Поглощение, Селективное восприятие. Все выглядят серыми камнями или безжизненной глиной, значки рубленые и бесформенные, они будто лишены цельной структуры, только Бесперспективность выделяется формой чёрного квадрата. И пульсирует совсем чуть-чуть.

Странно, раньше я этого не замечал. Наверное, сказывается действие Селективного восприятия: теперь начинаешь видеть мелочи, ранее упускаемые из виду.

— Ладно, Дима, хватит валяться, — громко произнес я, похлопывая себя по коленям. — Надо идти и заняться делами. Сами собой они…

Я только начал подниматься, как воздух в десяти метрах от меня заискрился.

Из радужной пыльцы, переливаясь всеми цветами, каких нет в природе, появилась она.

Зильфарийка.

Крылатая сука.

Я встал во весь рост, поправил кинжалы за поясом, скрестил руки на груди, сместив центр тяжести на одну ногу. Старая стойка — и безобидно выглядит, и в любой момент можно атаковать или защититься.

Она сморщила свой идеальный носик — запахи подвала явно не входили в её парфюмерные предпочтения. Начала водить перед собой руками, открывая какие-то окна интерфейса, листая невидимые страницы. Вероятно, настраивала трансляцию. Похихикала над какими-то комментариями спонсоров, томно поправила волосы.

Затем обратила внимание на меня.

— Что ж, а ты полон загадок, инвалид, — она подплыла по воздуху ближе, глядя на меня с интересом, каким обычно рассматривают живучую мышь в лаборатории. — Несколько спонсоров заинтересовались тобой. Ты должен гордиться этим.

Я молча смотрел на неё. В целом, я добился, чего хотел. Она один из стримеров, так почему бы не привлечь именно её? С донатов прокачаюсь, а если начнет мне доверять, позволит заглянуть в закрытый чат, и узнать имя хотя бы одного спонсора. Я выбрал тебя, сука ты крылатая.

— Хи-хи, ты выглядишь напряжённым, — она провела изящной рукой по своему животу, мягко коснулась груди, обводя идеальные формы. — Хочешь, сделаю тебе массаж?..Но ты должен заслужить это право.

Голос медовый, текучий, обволакивающий. Я чувствовал, как её навыки давят на сознание, пытаясь расслабить, усыпить бдительность, заставить желать её.

Я позволил себе расслабить лицо, изобразил заинтересованность. Пусть думает, что её чары действуют.

Она вернулась к высокомерному тону — видимо, спонсоры наблюдали, а перед ними надо было держать марку:

— Корпорация Этельгард спонсирует задание для тебя, червяк. Тебе предстоит отправиться в район ДК Эльмаша и добыть все кристаллы из активности, какие там найдутся. Это одиночное задание, тебе нельзя брать никого себе в помощь. Ясно тебе, идиот? Один должен проходить.

Возникла неудобная пауза. Она ждала моей реакции. Хрен тебе, я не играю по твоим личным правилам.

— Ты вообще слышишь меня? — раздраженно добавила она. — Ты понимаешь меня?

Все это время я неотрывно следил за ней: за каждым движением, за каждым взмахом крыльев, за каждой переменой мимики. Внутри меня почти скрежетали зубы, но лицо оставалось спокойным.

Чёртовы спонсоры! Чёртовы стримеры этой проклятой игры!

— Я слышу тебя, зильфарийка, — ответил я ровно, без эмоций. — Сколько у меня времени и какой штраф за отказ?

Она улыбнулась той самой улыбкой, которой в первый день усмиряла дрожь в руках победителей. Я чувствовал, как её навыки соблазнения давят сильнее, пытаясь пробить мою защиту.

— Сутки на выполнение. Награда — пять тысяч опыта и свободная от монстров седьмая ночь в вашем жалком поселении, — промурлыкала она. — Пока ты спал на площади, вообще-то, я рассказывала, что на седьмую ночь все поселения подвергнутся атаке монстров. Наступит так называемая Судная ночь. А если ты не сможешь или откажешься…

Она лукаво посмотрела на меня, усиливая давление. Я сделал вид, будто любуюсь её лицом — рассматривал губы, глаза, изгиб бровей. От этого она улыбнулась чуть шире, довольная, и слишком самодовольная.

— В случае провала или отказа все жители вашего поселения получат случайный штраф во время Судной ночи, а количество монстров увеличится вдвое, — закончила она.

Во мне всё кипело. Я старался изображать возбуждённый взгляд, пока представлял, как её шея отделяется от тела, а безвольное тело падает на грязную землю этого подвала. Как крылья ломаются, как глаза застывают, как идеальное лицо заливает кровь.

Я прикрыл глаза, вздохнул.

— Выбора у меня нет, — сказал я, открывая глаза и встречая её взгляд. — Я согласен.

Она довольно кивнула, уже собираясь исчезнуть.

— Что это за кристаллы? — спросил я. — И куда мне их нужно доставить?

— Ты получишь уведомление.

К вечеру я добрался до нужного места. Когда-то здесь бурлила жизнь: бабушки с авоськами, подростки на скейтах, мужики с пакетами из «Магнита». Теперь посреди асфальта, разрывая его словно опухоль, громоздилась огромная каменная пещера. И чёрный провал входа, откуда тянуло холодом и гнилью.

Вход охраняли мертвецы.

Их было около двадцать, не меньше. Бродили туда-сюда бесцельно, сталкивались, расходились, снова сходились. Механически, бездумно, но смертельно опасно для всякого, кто попробует пройти мимо.

По словам зильфарийки, кристаллы находились на самом нижнем уровне. Значит, надо пройти через всю эту толпу, потом через внутренние залы, потом ещё глубже.

Я помнил еще кое-что: мертвецы могут восстать, если не упокоить их правильно. Просто убить их может быть недостаточно. Через час, через день, но они поднимутся снова и станут злее, чем раньше.

Проблема в том, что я не должен знать правильный способ. Моя легенда — обычный инвалид-игрок, выживающий как может. Откуда мне знать про средоточия их силы? Придется придумать что-нибудь, чтобы нужный метод нашелся случайно.

Отрубить голову? Проткнуть мозг? Сердце? Все это действует лишь в кино. Те двое вон идут без голов и отлично себя чувствуют. У парня слева сквозная рана в сердце — и ничего, идет себе спокойно, добычу высматривает.

У каждого зомби есть особое место-средоточие. Чакра, ядро, точка — называйте как хотите. Находится оно в районе живота, чуть ниже пупка. Однако повредить его возможно только серебром или особыми сплавами, нейтрализующими некротическую энергию. Ни того, ни другого у меня сейчас нет.

Можно сжечь. Огонь — универсальное средство. Но от сгоревших зомби остаются призраки. Их средоточие там же в животе. Только так они будут бесплотны, и добраться до ядра станет гораздо сложнее.

— И как быть? — прошептал я, переводя взгляд с одной твари на другую. — Думай, голова, шапку куплю.

Я перебежал от одной машины к другой и затаился, наблюдая. Небо начинало окрашиваться вечерними красками — оранжевым, розовым, фиолетовым. Времени оставалось немного, но дождаться утра вряд ли позволят. Да и ночью активность только усилится.

Селективное восприятие работало на полную, так что я сканировал стоянку, и глаза автоматически выхватывали подходящие автомобили. Вон у той старой «Волга» наверняка бензобак наверняка полный. Вон у того джипа можно извлечь аккумулятор, от него пригодятся электролит и клеммы. А в том микроавтобусе найдутся инструменты.

Интуиция подсказывала, что в этих машинах я могу найти что-то полезное. Это было новое и необычное ощущение. Раньше все мои навыки были боевыми. Я должен был выживать в прямом столкновении, а не придумывать ловушки и планы, а вот теперь всё иначе.

Мысли приходилось буквально проталкивать силой. Тугодумие отчаянно сопротивлялось, мозг ворочался и отказывался доходить до простейших вещей. Но опыт оказался сильнее, так что я буквально сам себе объяснял, что и как нужно делать:

— Бензин… поджечь… заставить их пройти через огонь… чем бы приманить?..

Я осмотрел несколько машин, что оказались открытыми. В багажниках нашласяя парочка канистр. Одна была пуста, вторая — почти полна. Я слил топливо из первой в собственную канистру, после чего добавил туда содержимое второй.

Пока возился, неподалёку проявился слабый силуэт. Видимо, какой-то очередной Стример.

Странной расы, больше похожий на плюшевого мишку, чем на живое существо. Коричневый, мохнатый, с круглыми ушами и блестящими глазами-пуговками. Появился лишь затем, чтобы приветственно помахать лапой и указать на окно трансляции, парящее в воздухе.

Ага! Ясно. Значит, за мной наблюдают. А среди спонсоров уже делают ставки. Как долго продержится калека? Успеет добраться до самого низа? Или издохнет прямо здесь, на первом уровне, оставив зрителей разочарованными?

На задворках сознания вдруг блеснула важная мысль. Но никак не удавалось ухватить — выскальзывала, словно рыбина в мутной воде.

О чём же я подумал? Чего я забыл?

Тут сработало Селективное восприятие. Из разрозненного хаоса оно выцепило нужную мысль и подтолкнуло её ближе.

Стримеры… контракты.

Я мог бы заставить стримера поработать на меня. Нет, не плюшевую игрушку, конечно, а зильфарийку. Заключив с ней контракт на эксклюзивное сотрудничество, мы будем обмениваться сообщениями, и я стану получать задания напрямую от спонсоров — чаще, регулярнее, с предсказуемыми наградами. И смогу выудить из нее нужную информацию.

Хм… Идея неплоха, пусть и рискованна.

Зильфарийцы контракты заключают редко — обязательства перед низшими расами их тяготят. Однако, если моя польза будет очевидной, если спонсоры проявят интерес…

Но вот так запросто она не согласится. Придётся подумать. Придумать нечто такое, что вынудит её пойти на сделку.

Но сначала — ловушка.

Я поднялся, перекинул канистру через плечо, проверил кинжалы. Надо найти ещё тряпок, чтобы сделать фитили, и…

Споткнулся о проволоку на земле.

Нога поехала, канистра звякнула, и я неуклюже рухнул на асфальт, больно ударив колено. Тряпки, что успел собрать, разлетелись в стороны.

Мертвецы у входа в пещеру разом повернули головы. Десятки мёртвых глаз уставились на меня.

— Вот же дерьмо, — выдохнул я, замерши с канистрой в одной руке и тряпкой в другой. — Почему именно сейчас?

И мертвецы двинулись в мою сторону.

Медленно, неуклюже, переваливаясь, словно заводные игрушки с севшими батарейками. Но неумолимо.

Неуклюжесть и Слабость решили сыграть дуэт против меня? Прекрасно. Просто замечательно.

Я вскочил, попытался бежать — и вновь рухнул, порезав руку обо что-то острое.

— Да твою ж мать! — вырвалось у меня.

Спешить не стоит. Раньше мои движения были куда точнее. Опыт есть, тело просто дурное. Спокойнее, Дима. Давай… Поднялся. Отряхнулся. Огляделся.

Монстры далеко. Часть пойдёт за мной, остальные останутся у входа. Призраков пока не видно, но они наверняка вылезут ночью.

— Эй, парень!

Голос — женский, приятный, с лёгкой хрипотцой — раздался откуда-то сверху.

Я поднял взгляд.

Из окна пятиэтажки, стоящей прямо у парковки, выглядывала девушка. Огненная копна рыжих волос выбивалась из небрежного пучка, огромные зелёные глаза смотрели на меня с любопытством и тревогой. Лицо усыпано веснушками, словно звёзды.

— Чё смотришь? — крикнула она. — Иди сюда скорей! В падик дверь открыта, залетай к нам! Тут безопасно!

Она положила на подоконник укороченную СВД, переделанную из старого доброго калаша. Самоделка, но выглядит внушительно.

Я глянул на дверь подъезда, затем на тварей, они приближадись явно не дорогу спросить. Посмотрел на девушку, которая уже прицелилась в первого зомби.

— А у тебя патронов хватит? — крикнул я. — Их там много!

— Ты не разговаривай, а заходи внутрь, умник! — огрызнулась она. — Быстрее только!

Я рванул к подъезду, дверь и правда была открыта, закрывали её не до конца. Я влетел внутрь, захлопнул за собой, на всякий случай задвинул ломиком, который стоял тут для этого.

Поднялся на четвёртый этаж. Дверь в квартиру распахнулась, и на пороге возник высокий, лысоватый, но крепкий старик. Удивительно пышные белые усы топорщились и придавали лицу выражение вечного недовольства. Одет он в треники и растянутую майку, но держался так, словно на нём военная форма.

— Эх, Софа-Софа, молодая поросль… — проворчал он и оглядел меня с ног до головы. — Ну что, парень? Кто таков? Откель будешь?

Голос у него сильный, с лёгкой хрипотцой. Наверняка из тех, кто всю жизнь прожил не за чужой счёт. Рабочий, может, военный, может, просто старый лось, который привык отвечать за свои слова.

— Я… хм, — я перевёл дух. — Моё имя Дмитрий, добрый человек. Хотел проверить одну активность, да вот как-то не повезло. Вы здесь вдвоём устроились?

— Активность нашу? — старик прищурился. — Мы опыт набиваем на мертвяках, Дима. Софочка, ты видела, кого позвала-то хоть, нет? У него рожа подозрительная какая-то.

Он крикнул полуоборотом вглубь квартиры, но глаз с меня не сводил.

Я встал в свою привычную стойку, скрестил руки и перенес вес на одну ногу. Старик заметил мою позу, его взгляд стал еще подозрительнее.

— Видал я таких, как ты, — процедил он. — Бандит небось какой? Чаво один-то шляешься?

— Нет, я не бандит, — ответил я спокойно. — Но убивать приходилось. Вам тоже, — я кивнул на нож у него на поясе и винтовку, что была здесь же в комнате. — В первый день нам всем пришлось это делать. Не так ли, старик?

Он злобно уставился на меня, белки его покраснели, а лицо налилось краской. Я смотрел ему прямо в глаза, и не отводил взгляд. Пусть видит, что я не боюсь.

Он проворчал что-то в усы, снова окинул взглядом мою позу. Что-то в его взгляде изменилось, возможно, узнал намерение в моей стойке.

Из комнаты раздались редкие и точные выстрелы. Потом послышались шаги, и в коридоре появилась девушка.

Теперь я разглядел её внимательнее. Вид её был напряжённым, но очень милым и обаятельным благодаря волосам и веснушкам. Она была одета в потертые джинсы и растянутую кофту с оленями. В руках держала самодельную винтовку.

— Ох, деда, ты чего меня звал? — начала она и осеклась, увидев меня в упор. — Ой… хм.

Она оглядела меня. Задержала взгляд на канистре, на кинжалах, на моем лице.

— Ну и взгляд у тебя, — сказала она, пытаясь скрыть испуг за бравадой. — Учти, у меня ружье.

Я поставил канистру на пол и поднял руки на уровне груди.

— Я вас не трону, — сказал я размеренно, чуть замедленно, не сводя взгляда с деда. — Если есть навыки, можете прочитать мой статус. Я угрозы не представляю.

Девушка подошла к деду и взяла его за руку. В ее глазах читалось недоверие, но что-то еще. Что-то, что заставило ее отступить в сторону и жестом пригласить меня войти.

Я подхватил канистру и шагнул в квартиру.

— Софочка, ты пойди еще постреляй, — сказал старик, не глядя на внучку. — Я с этим потолкую.

— Хорошо, дедушка, — она бросила на меня колючий взгляд и ушла в комнату к окну.

Я прислушался к себе. Интуиция молчала. Никаких сигналов опасности, никакого чувства угрозы. Только странное, сосущее ощущение в груди — будто выживание именно этих двоих обязательно в ближайшие недели.

Почему? Я не знал их раньше. В прошлой жизни они либо погибли в первые дни, либо ушли куда‑то, где я их не встретил. Но сейчас… Сейчас я чувствовал, что они важны.

— Пошли на кухню, — буркнул старик, разворачиваясь.

Я прошел за ним. Со стороны комнаты снова начали раздаваться выстрелы — Софа работала по мертвякам, не давая им подойти близко.

На кухне было тесно, но чисто. Стол, два табурета, старая газовая плита. На подоконнике несколько банок с консервами и фляга с водой.

— Да поставь ты её, — старик кивнул на канистру, которую я всё ещё держал в руке. — На кой ляд она тебе? По дорогам не покатаешься, машина не проедет.

Я поставил канистру у ног, сел на табурет. Дед сел напротив, положил руки на колени — очень похожая стойка, кстати. И готовность к чему угодно.

Я ткнул ногой канистру и усмехнулся:

— Хотел сжечь их всех. А то навалятся толпой, и поминай как звали.

Старик усмехнулся в ответ. Усмешка получилась кривая, но одобрительная.

— Бензин, значит, — он покачал головой. — А если вылезут призраки?

— Придётся что-нибудь придумать насчёт и их тоже.

Он посмотрел на меня внимательнее, дольше, пристальнее.

— Ты говоришь, как старик, — сказал он наконец. — Не по возрасту взгляд. Кто ты такой, Дима?

Дед постучал пальцами по коленке, ожидая моего ответа. Я сел поудобнее, приняв похожую позу — скрестив руки и поставив ноги так, чтобы можно было отступить, атаковать или заблокировать удар. Дед это заметил, но промолчал, лишь усмехнувшись в усы.

Наконец я заговорил:

— Твоя внучка позвала меня, поскольку вам наверняка требуются дополнительные руки и помощь.

Не отводя взгляда от деда, я оценивал его состояние. Спортсмен всё-таки — старая школа видна в каждом движении. Если травмы и имеются, он умело их скрывает. Боевые навыки тоже присутствуют — иначе зачем бы нож на поясе носил так открыто?

Немного помолчав, я продолжил:

— Ты уже убивал, когда приходилось выживать. Убьёшь ещё? Безусловно, как и я. А вот твоя внучка, хотя и изображает самостоятельность, натурой нежна и слаба. Потому вы вдвоём и остались здесь, потому и квартиру свою не бросили и ни в какое поселение не отправились. — Сделав паузу, дал словам улечься. — Что касается твоего вопроса, я студент. Обычный айтишник, который случайно попал туда, куда попал.

— Красиво стелешь, спору нет, — тихо проговорил дед, спокойно опустив ладонь на рукоять ножа. — Заметили мы тя тут промеж этих покойников. Подумали тоже, что справимся и сами с дохлятиной-то, ан нет. А ты ждал чаго-то, тихонько обошёл стороной да флягу горючего вынул. А гляделки-то у тя, браток, какие боевые, видавшие виды. Где ты воевал?

— Не твоё дело, старик. Приходилось убивать, больше тебе знать нечего.

Я почти не шевелился, наблюдая за его движениями, а он внимательно смотрел на меня. Несмотря на возраст, сейчас он был явно быстрее. Старая школа, мышечная память, десятилетия тренировок.

— Что будет, если активность усилится? — спросил я. — Будете сидеть и расходовать последние патроны?

— Это уже будут не твои заботы, — отрезал он. — А ежели патронов не хватит, сделаем еще. Этот механизм, — он стукнул пальцем по виску, — дает навыки. Уверен, тебе тоже кое-что упало.

— Я ведь говорил, что я айтишник. Игры тоже любил, так что логика тут видна игровая. Оставишь ситуацию как есть — вырастет проблема побольше и опасней.

Я помолчал, пока сверлил взглядом старика, а за стеной раздавались выстрелы из винтовки девушки, она вела своё молчаливое сражение с мертвяками. Потом я удобно устроился на стуле и потер нос, с закрыми глазами:

— Еще есть зомби без головы, с поврежденным позвоночником или вырваным сердцем. Их убить непросто, правда? Но вот она, — я кивнул в сторону той комнаты, откуда велась стрельба, — обнаружила их уязвимость. Либо патроны чем-то особым обработаны, либо заговор какой-нибудь используете. Подобные активности раскиданы по всему городу, а вы сидите здесь и палите по мертвецам, и конечно большого опыта тут не заработать.

— Ты предлагаешь очистить их гнездо и разделить трофеи?

— Мне нужны лишь кристаллы, остальные ценности ваши. Опыт будет останется неделимым, чтоб кто сколько добыл, тот столько и получил.

— Почему не торговаться хотя бы за равные доли? — в его взгляде промелькнул подозрительный блеск.

— Потому что справедливо именно так. Что скажете?

Дед отвёл взгляд и посмотрел в кухонное окно, он постучал пальцами по столу и потер свои пышные усы. Я почти слышал, как в его голове крутятся шестерёнки, в попытках взвесить риски и выгоду.

— Тогда отправимся утром, — решил он наконец. — Не идти же по такой темноте, да и у этих, — он махнул рукой куда-то в сторону, — глаза ночью горят и сами они сильнее.

На этом и порешили.

Я внутренне порадовался, что сумел выкрутиться с выгодой для себя. Они мне расскажут, как правильно убивать мертвецов, а я как бы невзначай предложу способ получше. И ни один стример не догадается, что тут скрыта какая-то уловка. Всё естественно, всё случайно.

В комнате начало темнеть. Дед пригласил меня в залу, где горели свечи, отбрасывающие дрожащие тени на стены.

— Света нет, видно авария какая-то или еще что-нибудь приключилось. Голоден?

— Нет, я недавно поел, — сказал я, садясь в свободное кресло, снимая рюкзак и ставя рядом. — Могу и мясом поделиться. Оказалось, тех собак можно есть. На вкус оно, конечно, дрянь, но вполне съедобно.

Дед крякнул — то ли усмехнулся, то ли одобрительно хмыкнул. Сел на диван напротив, положив руку на грудь.

— Меня зовут Матвеем. Матвей Ильич, — голос его смягчился. — А вот там Софа, моя внучка. Тронешь её — накажу так, что станешь хуже вон тех мертвяков.

— Моё имя тебе известно. Я Дмитрий.

Я развяжал лямки рюкзака и вытащил увесистый кусок мяса, замотанный в чистую ткань. Протянул деду.

— Оно жестковато, немного воняет псиной, но сейчас и такое мясо сойдет.

— Хм, ну что ж, значит, поедим сегодня мяса.

Он принял кусок и отнес на кухню — оттуда донеслись звуки набираемой воды. Вернувшись, снова сел напротив, закинув ногу на ногу.

— Хорошо хоть газ и воду пока не отключили. Спать на этом диване будешь, кстати, — он похлопал по сиденью, демонстрируя его мягкость. — А всё равно что-то не сходится.

— Что именно?

— Щуплый ты какой-то, понимаешь? Не похож на вояку по фигуре. Но держишься правильно. Никак не пойму, что с тобой не так.

— И не пытайся, Матвей… — я усмехнулся, поймав его суровый взгляд, и добавил с легкой улыбкой: — …Ильич. Свои навыки раскрывать не собираюсь, как и ты вряд ли откроешь мне свои. И несмотря на мой внешний вид, убить меня нелегко.

Повисло недолгое молчание, пока мы смотрели друг на друга, и в этом взгляде читалось нечто вроде взаимного уважения.

Тишину нарушила Софа, которая вернулась после охоты.

— Фух, плечо болит, и руки уже устали… — она поправила прядь волос за ухо и с недоверием посмотрела на меня.

— Софочка, этот вот, — дед указал на меня подбородком, — мясом поделился. Давай ты сегодня ужин готовишь?

Она улыбнулась, хотя и попыталась скрыть улыбку за маской равнодушия, но вышло плохо. Она посмотрела на меня с недоверием и благодарностью, а на деда с открытой улыбкой:

— Дедушка, а что приготовить? Пюре или рис? Может макароны?

— А ты чо будешь? — дед снова строго посмотрел на меня. Видно было, при внучке дед старался казаться мужественней и строже.

Я не удержался от иронической усмешки и взглянул на девушку:

— Лишь бы горячее да не сырое.

Софа кивнула, быстро глянула на деда и убежала на кухню, откуда сразу послышалось шипение сковороды, звон посуды, да негромкое напевание.

Дед после того, как немного остыл, смягчился, чем подтвердил мою догадку о том, что при девушке он натягивал маску сурового защитника. Сидели мы долго и беседовали о прошлом, которого я почти не помню.

Тяжело удержать воспоминания, которые затёрлись памятью за многие века. Даже прошлые ощущения вспоминаются смутно, ты как бы по ним тоскуешь, но подробности стираются со временем, как рисунки на песке после прилива.

— Кто твои родители? — вопрос старика вернул меня к реальности.

Я медленно поднял на него взгляд, от его вопроса тяжелые воспоминания вернулись, и слегка испортили настроение, от чего мой голос стал тише:

— Авария была год назад.

— Она тоже потеряла мать и отца, — дед кивнул в сторону кухни. — Я один у нее остался.

— Понимаю.

Я хотел спросить еще что-то, но в зале появилась Софа со слегка растрепанными волосами и в кухонном клетчатом фартуке. От того, как она выглядит обычно и по-домашнему, в моей груди появился жар. Как же давно я не видел чего-то обычного…

— Ужин готов! — объявила она. — Пойдемте поедим, а то я начну без вас. Есть так хочется… Хи-хи!

Дед поднялся первым, я следом. Из кухни уже давно шли вкусные ароматы — приправы, мясо и какой-то уют, давно мной утраченный.

Софа принесла стул и села на него. Я и дед сели на табуретки. Девушка поставила перед нами по тарелке риса с мясом и ароматным соусом.

— Вот, что было, то и приготовила, — она улыбнулась. — А вы чего такие хмурые?

Я взял вилку, подхватил рис с мясом и положил в рот.

Глаза сами собой закрылись от удовольствия.

И вовсе не благодаря Поглощению. Просто чувство, утраченное столетия назад. Домашняя еда, приготовленная с заботой и вниманием. Тепло. Уют. Человеческое отношение.

— Спасибо… — выдавил я из себя. — Очень вкусно.

Дед хмыкнул и принялся есть.

— Молодец ты, девочка! — проговорил он с набитым ртом. — Гляди-ка, вон какую красавицу вырастил. На все руки мастерица!

— Дедааа… ну, хватит уже.

Я усмехнулся и отпил чаю из кружки, которую девушка поставила передо мной. Чай как чай, пакетированный, видимо, из старых запасов. Но каким он оказался…

Надо же. Даже среди этого хаоса порой появляется лучик света.

Сижу сейчас на тесной кухне, ем домашнюю еду, слушаю, как Софа щебечет о всякой ерунде, а дед ворчит ей в ответ. И кажется вдруг, будто нет никакого Катаклизма. Ни монстров, ни зильфарийцев, ни заданий, ни штрафов. Всего лишь вечер, обычный ужин, обычные люди.

Но за окном сгущается небо с двумя солнцами. Где-то внизу, у входа в пещеру, ждут мертвецы.

Завтра отправимся снова туда. Но сегодня…

Сегодня я просто поем да, возможно, посплю наконец на нормальном диване.

— Софа, — сказал я, когда она уже убирала тарелки. — Спасибо тебе. Правда.

Она остановилась, посмотрела на меня удивленно. Потом улыбнулась — уже не натянуто, а искренне.

— Обращайся, айтишник.

Дед хмыкнул в усы.

А я подумал: этих двоих надо сохранить. Любой ценой.

После уборки на кухне дед хлопнул меня по плечу и довольно вытер усы:

— Пошли, айтишник, поработаем вечерком.

Мы вошли в комнату, бывшую когда-то детской. Теперь она больше походила на мастерскую — самодельные станки для сборки патронов, коробки с гильзами, банки с порохом. Девушка уже собрала все пустые гильзы после сегодняшней стрельбы и разложила их на столе.

Мне показали, как из старых патронов делать новые. Конечно, я знал этот процесс — в прошлой жизни занимался и не таким. Но притворился новичком, будто видел подобное впервые. Кивал, задавал глупые вопросы, порой намеренно ошибался.

Три часа возились с патронами. Стало совсем темно, свечи догорали, а усталость наконец взяла свое.

Наутро позавтракали остатками вчерашнего ужина. Я начал собираться — если задержусь до вечера, будут штрафы. О задании рассказывать не стал, мало ли как отреагируют Система и спонсоры Игр. Излишнее внимание сейчас ни к чему.

— Вчера забыл спросить, — Матвей Ильич сыто погладил живот и принялся зашнуровывать ботинки. — Зачем тебе эти кристаллы понадобились?

— И почему ты ходил там один? — Софа тоже собиралась, задала этот вопрос, пока снаряжала рюкзак и проверяла винтовку.

— Одному больше опыта достанется, — соврал я легко, проверяя канистру в коридоре. Ее вынесли туда, чтобы не пахло бензином в квартире. — Да и не думал, что мертвяки и правда окажутся опаснее.

Я вернулся в комнату, подхватил рюкзак.

— Кристаллы могут пригодиться в поселении. У одного зомби кусок кристалла был, я подумал, что такие же есть и внутри.

Возникла пауза, и мой взгляд скользнул по ним.

— Кстати, насчет того, чтобы перебраться к нам?..

— А к вам — это куда? — Девушка посмотрела на меня своими зелеными глазами и хлопнула пару раз ресницами. Наивно так, по-детски.

— Софочка, мы еще не решили, — вмешался дед, положив руку ей на плечо. — Вдруг там опаснее. Сколько у вас людей? Чем вы там занимаетесь?

Я взвалил на плечи рюкзак, подхватил канистру, окинул взглядом собравшихся деда и внучку.

— Обычные выжившие. Во главе с генералом Артемом Коноваловым.

— Коновал жив? — Старик радостно отозвался, когда мы выходили из подъезда. — Ха! Вот же старый жучара! Слыхала, Софа?

Девушка наклонилась за камнями опыта, валявшимися у входа с ночных отстрелов. Собирая один за другим, улыбнулась дедушке:

— Значит, если ты от них, мы могли бы заглянуть туда? Да, деда?

Старик пожевал под усами, что-то проворчал себе под нос и усмехнулся:

— Так и быть, заглянем к вам. Но если у вас там…

— Там опасно, — перебил я, взглянув каждому из них прямо в глаза. — Зато здесь будет ещё хуже. Вы ведь помните, что говорили вам в первый день? На седьмую ночь ожидается атака монстров.

— Судная ночь… как же… — тихо отозвался старик, придвигаясь ближе к внучке. — Мы на крыше сможем её переждать. Авось как-нибудь выживем.

— Я хорошо стреляю и знаю уязвимые точки монстров, — лучезарно улыбнулась девушка, выглядывая из-за спины дедушки.

— Что вы оба сделаете, когда появятся другие твари? — остановившись, поинтересовался я. — Летающие, бронированные, желеобразные или просто магические? Надеетесь отбиться одной лишь винтовкой?

Мой вопрос заставил их задуматься. Девушка переводила взгляд с деда на меня и обратно, пока наконец не призналась:

— Дедушка, ну я тоже хочу вернуться к людям. Ведь вместе надёжней, правда?.. Ну, дедушка?

— Хватит смотреть на меня такими глазами, Софа! — Его голос звучал строже, однако девушка продолжала глядеть с улыбкой, и он сдался. Тяжело вздохнул, почесывая затылок. — Ладно уж. Тем более, если там Коновал, почему бы нам не пойти к ним?

— Ура-а-а! — Радостно вскрикнув, девушка бросилась дедушке на шею.

— Перестань уже, отпусти, — мягко сказал Матвей, чувствовалась неловкость и словно даже облегчение. — Вдруг эти ваши твари опять услышат?

— Ой, деда, может дать тебе мой платок?

— Не надо уж, я не хочу испачкать такую красоту.

Несмотря на всё дед ответил ей объятием — коротким, но крепким.

Я отвернулся, давая им минуту.

Не знаю, что у них произошло раньше, но винить их за такую подозрительность я не мог. Да и за наивностью гоняться смысла не было. По своему опыту скажу: едва ли бы я взялся спасать какого-нибудь незнакомца, который выглядит подозрительным уже с первого взгляда. Зачем? Мало ли какие проблемы от него пойдут?

А они всё-таки решили помочь.

Зачем я вообще согласился? Сам справился бы. Но почему-то пошёл с ними, почему-то втянул их в эту историю.

Чувства странные. Непонятные.

— Как действуем дальше? — голос старика отвлек меня от размышлений.

Мы подошли к стоянке. Девчонка проверяла винтовку, поглядывая на нас исподтишка. Я оценил ситуацию: зомби у входа в пещеру прибавилось с вчерашнего дня раза в два-три. Несколько десятков было, сейчас стало совсем дохрена.

— Берегите боеприпасы, — предупредил я. — Ещё понадобятся.

Затем я показал рукой и начал рассказывать свой план:

— Подманим их сюда, подожжём — огонь свою работу выполнит. Машины вон те видите? Там и устроимся. А здесь вот сделаем ловушку.

Указал на узкую щель между двумя фурами.

— Из магазина достанем бутылки, приготовим коктейли Молотова. Когда они зайдут в западню, плеснем бензином, одной искры хватит, чтобы полыхнуло. Если повезет — сгорят почти все.

Они слушали внимательно, следя за моими руками, когда я показывал лучшие места для атаки и установки ловушек.

— Ладно, приступаем, — кивнул старик.

Мы взялись за дело.

Через полчаса всё было готово. Я снова отметил, насколько сильно меня тормозят дебаффы. Даже старик управлялся быстрее, когда надо было что-то делать — бутылки собирать, веревки вязать, спички крепить. А ведь ему уже около семидесяти лет или больше, возраст я пока не узнал.

— Эй ты! — крикнул я, выходя из укрытия. — Ты вот, да-да, именно ты! Пошел нахер!

Мой голос эхом прокатился по пустующей парковке. Мертвяки у входа зашевелились, повернули головы. Несколько десятков тварей медленно, но неуклонно направились ко мне.

Ночью, пока я спал, Прокрастинация сработала просто отменно — я обдумал предстоящие действия и составил план. Осталось лишь воплотить его.

Мертвецы зашли в зону ловушки. Я поднял руку. Старик из-за машины резко дернул за веревку.

Подвешенные над проходом бутылки опрокинулись. Поток жидкости побежал вниз — бензин, перемешанный с вязкой субстанцией, усиливающей пламя.

— Давай! — крикнул я.

Вторая веревка. Спички, привязанные сбоку, вспыхнули. Огонь перекинулся на асфальт, пробежал по дорожке разлитого бензина и коснулся мертвой толпы.

В ноздри мгновенно ударила вонь горящей гнили — сладковатая, тошнотворная, въедливая. Я прикрыл нос рукой, сделал несколько шагов назад, считая монстров.

— Отлично! Почти половина горит!

Я вытащил кинжалы, встал в боевую стойку.

— Ждите! — крикнул я, заметив, что Софа уже прицелилась. — Пусть еще немного погорят!

Они вернулись в укрытие. А я медленно гонял оставшихся мертвецов по круговому маршруту, не давая им разбрестись. Некоторые твари сгорали, падали, другие приближались к еще целым, и огонь медленно перекидывался на них.

Минут через пятнадцать от толпы осталась лишь четверть. Справиться с ними втроем стало уже легко.

Я словно бы случайно ткнул кинжалом в живот ближайшему мертвецу — в средоточие его силы. Труп дернулся и обмяк, превратившись просто в труп. Девушка из винтовки поразила троих — стреляла метко, тоже в живот. А вот старик удивил меня сильнее. Он вообще не пользовался кинжалом, предпочитая бить кулаками. И каждый удар приходился прямо в цель — он бил жестко, хлестко, и всегда смертельно.

Когда дело было сделано, я вытер пот рукавом, высморкался, но кажется, эта вонь останется в носу навсегда.

— Неплохо, — выдохнул я, оглядывая поле боя. — Совсем неплохо.

Мы собрали камни. Моя добыча составила 322 очка опыта. Немного, конечно, но с рядовых трупов многого и не возьмешь.

Я открыл статус и замер, открыв непрочитанное уведомление.

«ВНИМАНИЕ! Условие для снятия Пятой печати выполнено.

Я тяжело дышал после сожжения мертвецов, удушливая вонь стояла такая, что казалось, будто внутри даже меня что-то горело.

— Ты как-то хреново выглядишь, — заметил Матвей и шумно выдохнул воздух в усы. — Соф, проверь-ка его!

— Да! Сейчас! — отозвалась девушка и подошла ко мне.

— Да я в порядке, просто надышался дыма, — пытался отстраниться я, но потерял равновесие и упал.

Голова кружилась, а земля подо мной качалась, словно палуба корабля в шторм.

Мысль внезапно пронеслась в сознании, и как будто даже не случайно я понял, что отравлен. Из-за Тугодумия я даже не подумал, что могу надышаться дымом от мертвечины и подхватить какую-нибудь заразу, а потому токсины и трупный яд в воздухе проникли в мои лёгкие и кровь.

Софа приблизилась и склонила голову ближе, я ощутил от нее едва заметный шлейф легкого цветочного аромата.

Давно я не чувствовал чего-то настоящего и обыденного. Я прикрыл веки и сознание будто растворилось, оно увлекло меня в полусонное состояние, а перед глазами всплыли картинки прошлого.

На небосводе замерли два огромных горящих глаза, они следили за каждым моим движением. Они казались слишком неправдоподобными и ненастоящими, они казались какой-то странной бутафорией какого-нибудь театра теней.

А облака вдруг превратились в пельмени, такие вот пухлые, они парящили где-то в вышине. Из одного облака торчала вилка, а из тарелки с другими лежала ложка в бульоне. А между тарелками сметана текла по небу и оставляла вкусные следы.

— Попробуй, — шептал кто-то. — Просто попробуй…

Красные волосы Софы весело трепыхались, точно язычки живого огня, они приковывали к себе взгляд, будто сама природа заявляла своё право жить вопреки всем преградам города.

Я видел её зеленые, их украшали её красно-рыжие волосы, над ней плыли белые облака, и всё это было цветами мира, которого больше нет.

— Дима! — Голос пробивался сквозь вату. — Дима, не спи! Не засыпай!

Но я уже проваливался в темноту и тепло, в какое-то приятное и уютное никуда. Мне снилось, что я лежу на газоне, а рядом есть кто-то встревоженный и суетливый, и их голоса прорывались к моему сознанию сквозь бредовые сны.

— …Температура? — Это был вроде бы голос Матвея.

— Да вроде нет, дедушка. Но он весь горит…

— Отойди, я посмотрю.

Чьи-то руки касались лба и нащупали пульс на руке.

— Дышит неровно, но вроде дышит. Ну-ка помоги мне перетащить его в тенёк.

Не знаю, сколько это длилось, время потеряло для меня всякий смысл.

Я пришел в себя резко, будто вырвался из глубин сна, что был под водой. Я лежал посреди пустых дворов в спальном районе. Серые громады панельных пятиэтажек возвышались надо мной, а в глаза больно бил ледяной свет синего солнца.

— Очнулся! — Радостный голос Софы звучал где-то рядом. — Спасибо, Господи! Напугал ты нас, Дима!

Рядом сидела она и вытирала мне лоб влажной тряпкой. Глаза её были тревожными, но когда я наконец пришел в себя, в них мелькнуло облегчение.

— Что, неужто первый уровень такой слабый? — спросил Матвей и посмотрел на меня, и почесал свою лысину. — Научись прокачивать уровни, пацан! Часть опыта вложишь и сразу почувствуешь себя лучше.

— Знаю, конечно, — согласился я, привставая на локтях и усмехнувшись. — Похоже, теперь должен вам.

— Всем сейчас надо помогать друг другу, — девушка снова протёрла мне лоб и коснулась его рукой. — Сегодня помогли тебе, завтра поможешь нам. А сам-то как себя ощущаешь?

— Хреново, — честно ответил я. — Но двигаться смогу. Нужно вернуться обратно в ту пещеру.

— Зачем?! — Старик смотрел непонимающе. — Сначала отдохнёшь, потом пойдём обратно.

В его словах была железная логика. Но у меня было задание.

Я поднялся. Меня мотало из стороны в сторону, в ушах стоял гул, земля уходила из-под ног. Глянул в статус.

Легкие разрывало, сердце бешено стучало в грудине и висках, глаза застилала чёрная усталость. Такая бывает лишь тогда, когда перестаёшь чувствовать собственное тело и двигаешься лишь по инерции.

— Дима! Мы их… не удержим… Надо отступать! — Матвей мельком взглянул на приближающуюся толпу зомби и мою искрящуюся ловушку из металлических нитей.

— Старик, я… отдышусь немного… и разберёмся!

София испуганно смотрела на нас, её дыхание было таким же тяжёлым, как моё. Винтовка дрожала в слабых руках девушки, ствол опускался всё ниже, едва не касаясь холодного камня пола пещеры. Красивые рыжие локоны, которыми девушка ещё утром гордо хвасталась, теперь мокрыми прядями липли ко лбу и шее. Голос Софии сорвался на слёзы:

— А-а… вдруг получится? Давайте попробуем прорваться! Я не хочу умирать…

Я поднялся с колен, разглядывая кинжалы в своих ладонях. Дед обнял внучку, пушистые седые усы встали торчком, придавая лицу суровый вид, видимо, так он выглядит каждый раз, когда сердится или теряется. Кулачищи деда были исцарапаны и покрыты кровью, собственного клинка старик лишился ранее: после удара в голову очередного громилы кинжал застрял глубоко в черепе врага и остался там навсегда.

— Твою мать, как же паршиво-то! — процедил я сквозь зубы, наблюдая, как толпа монстров рвётся через блестящую преграду моей ловушки.

Зрелище было ещё то. Одни застряли в металлических нитях, дергаясь от электричества — их конечности подёргивались в диком, неритмичном танце, из пастей шла пена вперемешку с чёрной жижей. Другие проткнулись копьями и арматурой, которую мы вбили в стены узкого прохода — они висели на них, словно тряпичные куклы, но всё равно тянули руки в нашу сторону. Третьи карабкались прямо по телам, затаптывая собственных собратьев.

— Пошли… Мы уже вымотаны, нас просто задавят, — прошептал Матвей Ильич, а я лишь коротко кивнул.

Сопротивляться было бесполезно. Дебаффы висят над плечами тяжёлыми гирями — Медлительность замедляет каждое движение, вынуждая мышцы работать сквозь вату, а Слабость просто вытягивает последние силы. Чувствую, организм работает на пределе, но КПД снизилось процентов на сорок. За пазухой остался последний кинжал, да в руках по одному.

— Ты потерял кинжал? — спросил я, поворачивая голову к деду.

Не взглянув на меня, тот ответил:

— Да-а, ну и ладно, чаво уж там, кулаками мне привычней махать. Я ими, парень, ещё в девяностых на рынке управлять учился. Тогда они знаешь какие были? Во!

Устало ухмыльнувшись, я выдавил нечто среднее между смешком и кашлем. Обернулся назад. Зомби миновали мои ловушки и теперь осторожно двигаются вслед нам. Несколько оказались шустрее остальных — высокие, широкоплечие особи делают огромные шаги. Жаль, они чересчур быстро эволюционируют, совсем хреново. Плюсом они умнеют, скоро будут вырабатывать тактики, использовать свои сильные и слабые стороны.

— Ещё одна развилка, — тоненько проговорила девушка, показывая вперёд.

— Идём сюда, нам не до жребиев, — проворчал дед, и мы свернули в правый коридор.

Здесь нам попадались зомби, как и раньше, но по нескольку штук сразу. Дед их быстро убивал, попутно собирая камни опыта — я видел, как он на ходу подбирает их, почти не глядя, автоматически. Опытный, матерый. Через полчаса мы немного восстановили силы. Только не я.

Мои слабости не давали полноценно отдохнуть. Я попробовал применить дыхательные техники, которым я научился еще в начале своего прошлого прохождения, но всё равно статус показывал всего лишь 25 из 50 энергии, несмотря на все старания. Организм отказывался восстанавливаться, и без того работая наизнос.

— Мы можем устроить бой, потом пойдём дальше, — предложил Матвей, взглянув на внучку и меня. — Почему ты опыт в уровни не вкладываешь?

Я раздражённо глянул на него и промолчал. Не люблю, когда лезут в душу, пусть даже с добрыми намерениями.

— Может, ему не хватает? — спросила девушка, посмотрев на меня, её голос звучал озабоченно и тревожно. — Дима, мы могли бы поделиться с тобой. Скажи, сколько тебе нужно? Дедушка, ты ведь не против?

— Любые руки сейчас нужны. Говори, сколько тебе надо, парень.

— Нисколько… Мне не нужен ваш опыт.

— Ты что, совсем дурак?! — Дед протянул руку, на ладони лежал небольшой камень с тысячей единиц опыта. — Бери! Или силой засуну тебе его куда-нибудь!

— Не лезь ко мне с этим, старик, — я махнул рукой и шагнул в сторону. — Загляни в мой статус. У тебя есть навык для этого?

— У меня есть, но я вижу только твой уровень, — отозвалась девушка и вопросительно уставилась на меня.

— Понятно. Это мне вряд ли чем-то поможет. Давайте думать, как быть.

Я посмотрел вперёд и назад. Толпа зомби там — их несколько сотен, нас просто задавят. Им-то плевать, зомби и по друг другу будут лазить, лишь бы до живой плоти добраться. Противник неприятный, и в нынешнем состоянии с ним сражаться нельзя. Нас явно ведут в ловушку, и не факт, что она будет менее опасна, чем прорыв через эту гниющую массу. А моего личного опыта после медитации на газоне остались жалкие крохи.

Из-за Неуклюжести я оступился на ровном месте и чуть не упал, зацепившись собственным шнурком. Уже в который раз такое происходит.

— Что осталось в ваших карманах?

Мой вопрос прервал общие размышления и вывел обоих из ступора.

— Чего уставились? Покажите, что у вас там есть? Может, соорудим что-нибудь полезное.

Дед и внучка, переглянувшись, вывалили содержимое карманов на плоский камень. Были у нас проволока — метра три, не больше, моток крепких ниток, баллончик зелёной краски, несколько бутылочек медицинского спирта и коробка спичек.

— Негусто… — проворчал в усы дед и погладил лысую голову. — Раньше у меня в бардачке всегда гвоздей полная коробка валялась, и веревка. А теперь — спички, тудыть их в качель.

— Тебе так только кажется, старик, — я усмехнулся и сгреб всё в кучу. — Я, кажется, придумал, что из этого можно сделать. Отвлекайте тех, кто будет ко мне приближаться. Соф, помоги деду, я тут сам. Ильич, подстрахуешь?

— Ишь чаво, раскомандовался он! — тут же заворчал дед, но отошел на пару шагов, встав полубоком и смотря назад. Ворчал он для порядка, а дело делал.

— Да ладно тебе, дед. Не мороси.

Я с усмешкой начал собирать походную ловушку. Пальцы слушались плохо, но руки делали свое. Через минут пять получилась странная конструкция: к банке краски крепился пузырек спирта, обмотанный нитками, пропитанными остатками спирта, сверху крепилась проволочная сетка с натянутыми нитками, к которым крепились спичечные головки. Получилось нечто среднее между коктейлем Молотова и примитивной осколочной гранатой. Теперь при ударе спички должны были чиркнуть о проволоку и поджечь нитки, а те — спирт. Краска добавляла сюрприз: если повезет, разлетится зелеными брызгами, ослепляя тварей.

Главное — благодаря моему поднавыку Создание предметов, пусть низкого, но все равно это теперь ранговая вещь.

— Интересно. И как это будет работать? — Девушка повертела в руках моё устройство.

— Пацан, их становится больше! — прокричал Матвей, укладывая очередного мертвяка, который прорвался дальше остальных. Тот подобрался почти вплотную, и дед просто снёс ему голову ударом, от которого у меня бы рука сломалась.

— Вижу и без тебя. Итак, план такой. Я кидаю её вон туда. Если повезёт, их ослепит, если нет — просто покрасит.

Я посмотрел на Софу:

— Матвей, ты говорил, у неё есть что-то на удачу?

— Да-да, но это не навык, — смутилась девушка. — Просто… ну, всегда везло. В школе в лотерею выигрывала, в институте билеты всегда счастливые попадались. Дедушка говорит, я пошла в нашу породу.

Но я уже вкладывал ей в руку устройство.

— Неважно, главное — кидай вон туда, где больше сильных. Видишь того, с горбом? Целься в него. Давай, ты справишься, девочка.

— Девочка? Вообще-то я примерно твоего возраста! Ну… то есть… да, вон туда бросать, да?

— Правильно. Дед, готов? Если что, прорываемся.

Девушка размахнулась и бросила гранату. Та кувыркнулась несколько раз в воздухе — мне казалось, делает это слишком медленно, сейчас шмякнется в грязь и не сработает. Но попала какому-то высокому зомби прямо в лоб. Механизм от спичек сработал, искра перекинулась на зажигательную смесь, и раздался взрыв.

Зелёное пламя брызнуло во все стороны, смешавшись с яркой краской. Несколько тварей схватились за лица, из которых теперь торчали осколки стекла и проволоки. Раздался нечеловеческий вой, режущий слух. А между тем брешь образовалась ровно там, где мне и было надо.

— Попала! — радостно подпрыгнула Софа и прижала кулачки к груди. Глаза её горели, и на миг я увидел в ней не вымотанную бедняжку, а девчонку, которая только что совершила невозможное.

— Вот это да! Молодец! — удивился даже я, когда всё получилось настолько удачно. Везение — оно либо есть, либо его нет.

Взрыв ослепил, оглушил и слегка покалечил ближайших мертвецов. А мы рванули сквозь образовавшуюся брешь. Я старался экономить силы, но всё равно бил зомби, попадающихся под руку. Каждый удар поражал их в средоточие — я давно уже автоматически целился в точку возле пупка, где у тварей накапливается эта самая дрянь, удерживающая их на ногах.

Дед размахивал кулаками с безумной улыбкой — в такие минуты мясорубки он словно молодел лет на тридцать. Софа лупила винтовкой, как дубиной, и я видел, что пару раз ей удалось попасть точно в голову.

— Сзади! — предупредил я деда и сделал подшаг, сбив с ног зомби, который был слеп наполовину и пытался впиться зубами в шею старика.

Матвей развернулся, ударом кулака снёс голову зомби, но тот оставался жив и без неё — продолжая шарить руками по воздуху, пытаясь найти цель. Я проткнул ему спину, поразив средоточие. Тело обмякло мгновенно.

Что смогли подобрать, собрали камни опыта и с трудом, но без повреждений прорвались сквозь мертвецов. За спинами осталась кроваво-зелёная мешанина из тел, зелёных пятен краски и дыма.

— А теперь… делаем ноги… — прохрипел я и, едва передвигая ноги, поплёлся впереди нашей компании.

Адреналин схлынул, и накатила такая слабость, что я готов был лечь прямо здесь, на холодный камень, и закрыть глаза. Хотя бы на минуту. Но нельзя. Потому что сзади уже слышался топот — уцелевшие твари пришли в себя и снова двигались за нами, ведомые чутьём или чем-то, что заменило им инстинкты.

Мы шли. Меня снова подхватили под руки дед и его внучка. Опять чувствую себя слабаком и ничтожеством от того, что меня тащат. В будущем я таскал на себе рейд-группы, а сейчас девушка и пенсионер, пусть и боевой, волокут меня словно мешок муки.

— Кх… хе-хе-хе… — вдруг вырвалось из меня нервное.

— Ты чё это, парень? Умом уже тронулся? — поинтересовался дед и перехватил меня поудобнее.

— Если добавить сюда ещё всяких красок. Красного там, жёлтого ещё можно, синего… Они будут не такими страшными, хе-хе-хе.

Дед устало усмехнулся — он понял. Девушка лишь улыбнулась, не до конца въехав в абсурдность ситуации.

Зомби позади метались из стороны в сторону, оглушённые и ослеплённые. Похоже, моё устройство что-то сделало с их восприятием, иначе я просто не понимаю, почему они могли раньше ориентироваться без головы, а от бомбы с краской они теперь словно слепые котята. Может, цветовая вспышка перегрузила их примитивные сенсоры? Или краска заблокировала поры, через которые они чувствуют тепло? А может, ранговость устройства? Слишком мало времени у меня на эксперименты. Надо бы проверить это всё.

Более слабые и те, кто не попал под радиус атаки, вышли вперёд и шли по нашим следам.

— Хе-хе-хе… Самая медленная погоня на всём белом свете, — я ещё раз усмехнулся и посмотрел на гнилых мертвецов, местами облитых зелёным.

— А твоя ловушка уже сдохла? Можем ещё раз их там потрепать? — Матвей спросил, глядя вперёд, в сторону развилки.

— Кто её знает, проверим сейчас.

Когда дошли до ловушки, дед и девушка снова были в порядке. В отличие от меня. Я вновь оказался лишним грузом, разве что порой отпускающим какие-нибудь остроты.

— Сдохла, — констатировал я, устало присев на корточки возле механизма. — Но и без того неплохо поработала. Жаль, не успеем ещё что-нибудь устроить.

Провода оплавились, нити сгорели, электрическая цепь разомкнулась. Трупы зомби так и висели на арматуре, некоторые ещё дергались в агонии, но новые появлялись лишь изредка, всё-таки мы успели уйти достаточно далеко.

После короткого отдыха я шёл сам, хоть и медленно, не лежа больше на плечах спутников. Рядом пробегавшие редкие зомби оставались лишь деду и внучке, я же только добивал приблизившихся вплотную, целился чётко в живот, экономя силы и не делая никаких лишних движений.

Снаружи всё ещё стоял день, хотя два солнца ясно показывали, что до темноты и возможного провала задания оставалось около пяти часов. Я молча отошёл подальше от пещеры и упал на газон. Город, вымерший от людей, казался особенно пустым именно сейчас. Раньше тут были парки, дети, собаки, а теперь лишь ветер гонял обрывки газет по асфальту.

Как мне преодолеть физические ограничения? Заставить развиваться какой-либо новый параметр? Слабость, Неуклюжесть, Медлительность… Хотя бы один сдвинулся бы с мёртвой точки, чтобы я не оставался таким беспомощным.

С другой стороны, за мной сейчас наблюдают стримеры и передают данные спонсорам. Пусть смотрят. Пусть видят «инвалида», который еле ноги переставляет. Тем же лучше для меня.

Я погрузился в медитацию, лёжа на спине. Этой технике меня научил один монах в секте, которую мы зачистили, когда я достиг сорокового уровне. Дыхание выровнял, остатки опыта начал вливать в мышцы, подпитывая их энергией и восстанавливая силы. Рядом расположились Матвей и Софа — я слышал их дыхание, чувствовал тепло.

Опыт упал до нуля, когда, казалось бы, я восстановился лишь наполовину. Но я продолжал гонять воздух по крови, наполняя себя хоть какой-то силой. Организм, он же как двигатель: если нет топлива, можно ехать на аккумуляторе, но недолго.

Кто-то тряхнул меня, пока я пытался медитировать. Селективное восприятие тут же определило чужое прикосновение как угрозу. Я открыл глаза и сразу понял причину тревоги.

Передо мной были заплаканные глаза Софы.

— Проснись… Они… они его убьют!

Я поднялся. Кинжалы словно сами собой оказались в руках — рефлексы, сработали быстрее мысли.

Дед лежал избитым и едва дышал. Девушка встала рядом со мной, совсем крошечная и беззащитная. Её винтовку держал какой-то хлипкий парень с грязными волосами, довольно ухмыляясь товарищам.

— Кто вы такие, уроды?!

Рядом с нами стояли какие-то люди. Десяток ублюдков, очевидно решившая ограбить случайных выживших. Их старший — высокий блондин с шипованной битой — нависал над Матвеем, придавливая ногой ему грудь. Хозяин жизни собственной персоной.

Он медленно повернул голову ко мне, скривил мерзкую ухмылку и лениво протянул:

— Повторю для тебя, инвалид. Передаёте накопленный опыт, и мы вас отпустим.

— Нет! Пожалуйста! — сквозь слёзы и рыдания вскрикнула девушка.

Блондин поднял руку, и на его ладони возникла ледяная сосулька. Магия… Минимум пятый уровень, судя по всему, со специализацией на контроле. Будут проблемы.

— Перебивать меня не советую, милашка. Достаёшь кристаллы опыта, и я позволю этому старику остаться живым. Ты же, дорогуша, отправишься жить к нам. У нас неплохо, есть свежая еда и безопасно…

Говорил он всё это, не снимая с лица мерзкого выражения. Благородные черты, ухоженный внешний вид — видно сразу, привык получать желаемое ещё до появления Системы.

Жалко, что многие лица уже стерлись из моей памяти, и большинство лиц я попросту забыл. Лишь некоторые порой внезапно вспоминаются. Этот тип тоже вдруг всплыл перед глазами. Он будет одним из знаменитых игроков, пройдя невероятно далеко.

Мирон Северянин. В будущем войдёт в сотню лучших. Класс у этого блондинчика криомант, он станет главой клана «Северные псы». Безжалостный, расчётливый, одарённый. Было бы опрометчиво нападать на него прямо сейчас, этот типок очень талантлив даже на таком низком уровне. А вот позднее он сможет истреблять крупные рейдовые группы в одиночку, за счет чего и станет одним из топов.

Ублюдки вокруг улыбались, поглаживали оружие, нагло рассматривали фигуру девушки и громко обсуждали, что бы они с ней сделали. Типичная шваль, почуявшая безнаказанность.

— По-пожалуйста! Только не убивайте его! — Софа рыдала и попыталась прорваться к деду, но её грубо оттолкнули обратно ко мне.

— Софа, они тебя не послушают, — я положил ладонь ей на плечо и посмотрел в глаза блондину. — Ты решил, что, найдя нас, мы покорно сделаем всё, как ты хочешь?

Я смотрел в его аристократичные черты лица, внутри меня разгорался огонь старой ярости. Тот самый огонь, который помогал мне проходить через адские испытания и выживать там, где другие падали духом.

— Мирон, ты говорил, что этот обоссытся от страха. Давай-ка его научим старших уважать? — подал голос какой-то здоровяк, на которого я взглянул лишь мельком.

— Тихо ты, он просто тупой, чтобы понимать происходящее.

Блондин вонзил сосульку в плечо старика и медленно пошёл в нашу сторону. Матвей захрипел, но остался жив. Он открыл глаза, посмотрел на меня и покачал головой — не лезь, мол, на рожон.

Поздно, старик. Я уже не смогу спокойно наблюдать за этим.

Он прочёл мой ответ в глазах и попытался подняться, но не смог. Один из ублюдков наступил ему на ногу и ухмыльнулся.

Мирон наставил на меня шипованную биту и вскинул подбородок ещё более высокомерно:

— Брось своё оружие. Иначе сломаю тебе руки.

Я выпустил рукоятки. Кинжалы упали на землю. Блондин отбросил их ногой и схватил девушку за руку.

— Пойдём, тебе здесь не место.

— Н-нет… дедушка-а… пожалуйста…

Она продолжала умолять, пока он её уводил. Я ждал подходящего момента для атаки, иначе её могли случайно зацепить чужие способности или магия. Последний мой кинжал лежал за пазухой. Никто ни о чём таком не подозревает. Никому и в голову не придёт ждать активных действий от «инвалида».

Блондин оглянулся через плечо:

— Этого отправить в расход, потом и старика.

Я прикрыл глаза на мгновение. Вспомнил всё необходимое, нашёл нужные движения и технику, чтоб применить её сейчас. Мои дыхание и пульс едва заметно ускорились, кровь побежала чуть быстрее. Адреналин плохим помощником становится в точной работе, зато отлично разжигает внутреннюю ярость.

Их девятеро. Главарь стоит чуть в стороне и уверен, будто я вообще неспособен навредить его людям. Двое впереди, трое слева, остальные справа. Их позы расслабленные, внимание притупилось, а вот численный перевес становится слабостью именно сейчас.

«Техника теневого шага» — первый уровень, самая простая. Впоследствии я презрительно морщился от подобной примитивности, но сегодня это предел возможностей моего тела. Самое важное — развить максимальную скорость в течение первых трёх секунд, дальше начнёт действовать эффект Медлительности, который съест весь выигрыш во времени.

Открывая глаза, я почувствовал, как лицо расплывается в жуткой усмешке.

— Ребята, — произнёс я тихо, почти ласково. — Вы же даже представить себе не можете, насколько серьёзно вы сейчас промахнулись.

У меня есть всего три секунды до того, как «Теневой шаг» поглотит всю инерцию, а Медлительность вновь замедлит моё тело до состояния обычного человека.

Первым стал тот самый, с засаленными волосами, что держал винтовку Софы. Стоит ко мне вполоборота, ухмыляется, глядя вслед уходящим Мирону с девушкой. Даже не смотрит в мою сторону.

Теневой шаг — это не про скорость передвижения. Это про смещение восприятия. Им кажется, будто я просто дернулся. А для меня прошла целая вечность, чтобы подобраться на нужную дистанцию.

Кинжал из-за пазухи ложится в руку как влитой. Лезвие описывает плавную режущую дугу по касательной. Перерезать горло было бы слишком грязно и шумно. Бью в основание черепа, туда, где ствол мозга переходит в спинной.

Тело валится мешком, даже не пикнув. Винтовка выпадает в траву — я перехватываю её за ремень, не позволяя прикладу стукнуться о землю.

Проходит секунда.

Второй и третий стоят впереди. Заметили движение, но мозг ещё обрабатывает картину. Для них я всё ещё беспомощный инвалид, только что выбрасывавший оружие. Угроза? Да какая там угроза!

Не останавливаюсь.

Здоровяк, предлагавший меня «учить». Держит в руках монтировку, занесённую для удара. Поздно, уважаемый. Ухожу вниз, совершая подкат по скользкой траве, что сейчас плюс. Моё тело движется по ней быстрее, чем я смог бы бегать. Кинжал вспарывает ему бедро до самой кости, от чего нога у него подламывается, стоило ему сделать шаг.

Следующий неуклюже, с разворота, наносит удар кулаком примитивным хуком, я даже не блокиру, всего лишь слегка доворачиваюсь корпус и пропускаю удар мимо. Ребро хрустит, а глаза застилает вспышка боли, но это терпимо. Мой ответный короткий тычок в подмышку, на входе разворачиваю лезвие, от чего лёгкое пробито и воздух из груди с шипением вырывается наружу вместе с кровью.

Это как раз тот момент, когда противник ещё не понял, что умер, но организм уже начал отсчёт.

Прошло две секунды с начала моей атаки.

Еще четверо справа наконец включились, и парень с ножом-бабочкой, который крутил для красоты, теперь судорожно вспоминает, как правильно наносить удары, но я не даю ему ни мига подумать.

Неуклюжесть резко дергает мою руку именно в тот миг, когда нужно действовать наверняка и вместо глаза кинжал соскальзывает по скуле парня, удар содрал полоску кожи, но оставил противника живым. Он истошно вопит, хватаясь обеими ладонями за обезображенное лицо, подставляя открытую грудь.

Следующий удар приходится прямо под ребро, прямиком в печень. Клинок войдёт теперь столь же плавно, как горячий нож в сливочное масло. Отличная мишень: почти без крови, зато много боли. Обезумевший парень мгновенно сгибается вдвое, позабыв про своё опасное лезвие.

Тут второй выбивающийся бандит молниеносно обрушивается сверху тяжёлым предметом на моё правое плечо — кажется, кастет или обычный камень, зажатый в кулаке. Боль мгновенно раскалённой стрелой проходит через сустав, рука теряет чувствительность, клинок выскакивает из ослабевших пальцев. Плохо… ОЧЕНЬ плохо…

Однако мгновенная реакция спасает ситуацию. Используя энергию вражеского удара, разворачиваюсь и перехожу в клинч. Короткий бой на такой дистанции всегда предельно жесток. Мощно и резко врезаюсь головой прямо в переносицу оппонента, горячая струйка крови заливает лицо врага. Противник ошарашенно отступает назад, но пока держится на ногах благодаря бешеной ярости и избытку адреналина.

Левой рукой быстро нащупываю шею второго нападающего. Позже мои пальцы смогут сломать позвоночник любого человека буквально голыми руками, но сейчас едва удаётся отыскать правильную точку и тут же жёстко сжать её, чтоб разорвать ткани. Боец, что напал на меня, захрипел и осел на землю.

К этому моменту уже прошло ровно три секунды.

Медлительность возвращается с удвоенной силой и каждое движение теперь снова кажутся вязкими, как будто идут через патока. Трое слева наконец поняли, что происходит и бросились ко мне. Я вижу их, понимаю траектории и просчитываю удары, но тело уже не успевает.

Летит удар ногой в корпус, я пытаюсь уклониться, но получаю по ребрам. Что-то опять внутри хрустит, а дыхание перехватывает. Хорошо хоть не меч, а подошва, а то ведь мог бы и внутренности порезать.

Следующий удар летит кулаком в лицо, от чего лопается губа, и кровь заливает подбородок, во рту появляется солёный привкус. Я падаю спиной назад, и это меня спасает от третьего удара, что целился в голову, но проносится ровно над макушкой.

Я лежу на земле и подбираю кинжал в левую руку, потому что правая всё ещё плохо слушается. Слабость сжимает мышцы и не даёт нормально размахнуться.

Они наваливаются сверху, и наверняка считают, что смогут добить. Ошибатесь, ребята, лежачая позиция придаёт мне устойчивости, а им только иллюзии контроля.

Один наклоняется и я бью снизу вверх, кинжал входит под подбородок и выходит из затылка. Глаза его закатываются, тело падает на меня, и заливает кровью.

Я откатываюсь из-под трупа, и использую его как щит. Второй бьёт по собственному мёртвому товарищу, а третий пытается обойти сбоку.

Подо мной смешалась земля и кровь с потом, я чувствую каждый удар сердца и каплю пота. Старая ярость, что дремала годами, просыпается окончательно.

— Давай, сука, — шепчу я разбитыми губами. — Подходи!

И он подходит, этот глупый и самоуверенный молодой парень, он замахивается чем-то острым. Я даже не блокирую, вместо этого встречаю удар телом и пропускаю лезвие между рёбер, где оно ничего важного не задевает. Боль, это всего лишь сигнал, который можно отключить.

Точно и без замаха я отвечаю ударом кинжала в глаз, и мой противник даже не успевает вскрикнуть.

Те двое справа всё ещё осмысливают происходящее, а я поднимаюсь, и немного шатаюсь от боли и усталости. Из бока красиво торчит арматура, больно дышать и двигаться, но это ерунда, я уже не здесь, я где-то в будущем, где подобные схватки считались утренней разминкой.

— Кто следующий?

Голос мой хриплый и чужой, кровь струится из разбитой губы и стекает на подбородок, каплями падает на траву.

Противники медлят, они глядят на меня и трупы, в их глазах читается недоумение: как калека уложил шестерых?

Мирон оборачивается, одной рукой он сжимает сосульку, а второй удерживает Софу. Девчонка смотрит на меня широко распахнутыми глазами со смесью страха и надежды.

— Ты… — произносит Мирон.

Но я не даю ему договорить, не хватало мне тут ещё злодейский монолог слушать. Я бросаю кинжал прямо в него без рассчёта убить, мне нужно всего лишь отвлечь его внимание. Тот отмахивается сосулькой и легко сбивает лезвие. Софа мгновенно освобождается, падает и отползает в сторону.

В моих руках оказывается арматура, что всё ещё торчала из моего тела, я резко выдёргиваю её, боль вспыхивает перед глазами яркой вспышкой, но сознание остаётся ясным. Адреналина переизбыток, никаким слабостям места больше нет.

Мирон создает новую сосульку и кидает в меня, причем он даже не пытался прицелиться. Я по-собачьи ухожу перекатом в сторону, но зато остаюсь жив. Сосулька врезается в землю там, где я только что стоял, и взрывается ледяными осколками. Несколько мелких льдинок больно впиваются в спину и плечи.

Я вскакиваю с арматурой в руке, но это лучше, чем ничего.

— Ты труп, инвалид, — шипит Мирон, и он создал сразу три сосульки, вокруг которой вращаются льдинки, как спутники вокруг планеты.

— Посмотрим.

Я бегу пытаюсь бежать, Медлительность сжирает большую часть скорости, три сосульки летят в меня, я уклоняюсь от двух, а третья входит в плечо и разрывает мышцу, от чего левая рука повисает плетью.

Я стараюсь не обращать внимание на боль, ведь передо мной сейчас моя главная цель.

Дистанция сокращается, Мирон пятится и создаёт новые снаряды, но я уже слишком близко. Маг не боец в ближнем бою чаще всего, но этот точно не боец, и у него нет шансов.

Арматура описывает дугу, маг ставит блок ледяным щитом, который вспыхивает, а удар приходится в лёд, от чего крошево летит во все стороны, но щит держит.

Я бью снова ниже в корпус, он снова создаёт защитный лёд, и несмотря на то, что он, сука, успевает третий удар обманный. Я замахиваюсь арматурой, но в последний момент бросаю её в сторону и захожу в корпус мага и беру его руку на излом.

Слышится громкий хруст, Мирон орёт слишком тонко, как-то даже по-бабьи, а ледяные сосульки падают на землю и тают без его контроля.

— Не так громко, — шепчу я и заламываю его вторую руку. — Ты же хотел меня научить старших уважать, верно? Ну так учи, чё ж ты орёшь-то?

Коленом в живот, локтем в лицо, головой в переносицу, выходит грязно и жестоко, но не менее эффективно. Он оседает на колени, и из его носа хлещет кровь.

Сзади слышится дробный топот от двоих, что остались и сейчас наконец решились вмешаться. Поздно, ребята, пить Боржоми, когда печень отказала.

Я разворачиваюсь и использую Мирона как щит, а потому первый удар чьего-то ножа он принимает в спину, от чего глаза блондина расширяются от неверия и шока.

— Свои… сука… свои же…

— Бывает, — киваю я и отпускаю его.

Он падает лицом в траву, дергается и затихает. Вот и закончилась жизнь одного из сотни лучших игроков нашей планеты. Прощай, Мирон, ты мог бы стать спасителем, но ты стал трупом.

Те, что справа, обычные шестерки, без особых навыков и таланта, но они решили, будто во мне не хватит сил и на них.

— Валим его! — орёт один, но в глазах у него виден страх.

Я улыбаюсь, кровь заливает лицо, из плеча торчит сосулька, бок кровоточит, а ребра хрустят при каждом вдохе. Наверное, я похож на выходца из самого ада, хотя почему похож?

— Ну давайте, удивите меня.

Они нападают одновременно. Зря, вы плохо знаете таких, как я, это ваше последнее неправильное решение, потому что когда двое атакуют синхронно, они лишь мешают друг другу.

Я ухожу в сторону, и моя правая нога подкашивается, но я всё равно сохраняю равновесие. Один пролетает мимо, а я встречаю его локтем в затылок, он падает как подкошенный.

Второй бьет ножом, его рука перехвачена мной, я тут же выкручено запястье и ломаю кисть. Он кричит, но я уже забрал его собственное оружие и полоснул по горлу.

Тишину нарушает только моё хриплое и клокочущее дыхание, ну и всхлипывания Софы где-то рядом.

Я оглядываюсь поле боя, сейчас оно покрыто мертвыми ублюдками, которые ещё недавно мечтали нажиться за чужой счёт.

Я подхожу к Матвею, походва вышла наверное забавной, я ж хромаю на обе ноги. Старик жив и смотрит на меня глазами, в которых полно шока и чего-то нового.

— Ты… парень… как?

— Потом… дед. Потом… разберёмся.

Я достаю осколок льда из плеча и боль тут же напоминает о себе так, что в глазах темнеет. Обматываю рану лоскутом рубахи, бок нужно будет зашивать, но всё это уже позже. Пара рёбер точно сломаны, потому что дышать тяжело, но плевать, жить буду.

Софа подбегает и падает рядом, она пытается помочь трясущимися руками, и между всхлипами девушка часто вытирает мокрые глаза.

— Ты… ты… Дима…

— Цела?

Она кивает.

— А дед?

— Живой вроде…

— Хорошо.

Я сажусь прямо на траву, среди трупов, крови и ледяных осколков, сознание уплывает, но я цепляюсь за реальность зубами.

Мимо пробегает системное уведомление:

«ВНИМАНИЕ! Условие для снятия Шестой печати выполнено.

Прошло, может, от силы полчаса, когда я пришёл в себя и открыл глаза.

Мои раны были грубо и неуклюже перевязаны, от них пахло антисептиком и чем‑то травяным. Софа постаралась, пусть и не очень опытно, но действовала она старательно. Подорожник, что ли, нашла? В этом новом мире даже такие лечебные растения иногда работает не так, как должна.

— Ты очнулся! Дедушка, он пришёл в себя! — голос Софы раздался где‑то рядом.

Она сидела на корточках в метре от меня, глаза её были красные после слёз. Старик стоял рядом и держался за раненое плечо. Перевязка на нём была похуже моей, видно, что делала внучка в спешке, да и ранение у него полегче.

— Никогда не видел, чтобы дрались так яростно, парень. Было глупо, но и смело тоже. Спасибо, что защищал мою девочку.

В его глазах его плескалась благодарность вперемешку с горечью, а голос был тихим:

— Кто бы знал, что могло случиться, не будь тебя рядом…

Я осторожно привстал на локтях, тело ныло от ран, каждая попытка вдохнуть отзывалась острой болью, мысли путались и были вязкими. Но вдруг заметил: боль словно притупилась, утратила прежнюю остроту. Теперь она ощущалась иначе — терпимее, почти привычно.

Стараясь игнорировать боль, сел и осторожно ощупал рёбра. Под пальцами ощутились неровности, припухлость, однако кости словно начинали заживать быстрее обычного. Такое возможно лишь при наличии способности к быстрой регенерации, которой лично у меня никогда не наблюдалось. Скорей всего, это какие-то лекарства из запасов девушки.

Разлепив пересохшие губы, выдавил хрипло:

— Либо они, либо мы. Одним проще забрать силой, другим заработать честным трудом.

Попробовал встать. Удалось это только с помощью девушки — она подхватила меня под здоровое плечо, и я на секунду прижался к ней, чувствуя, как дрожит её рука.

— Давайте соберём камни и уберёмся отсюда.

— А что с кристаллами? — Софа смотрела на меня со смесью сложных чувств. В этом взгляде было всё: страх, благодарность, непонимание и зарождающееся доверие.

Я посмотрел ей в лицо и повернул голову в сторону пещеры:

— А что кристаллы? В таком состоянии мы сами как мертвяки. — Я усмехнулся и добавил тише: — Если сунемся туда сейчас, кристаллы достанутся тем, кто нас найдёт через пару дней. Если вообще найдут.

Я подошёл к первому мёртвому человеку и поднял первый камень. Неплохо, этот хранил в себе чуть больше двух тысяч. Я молча собирал камни с этой шайки грабителей, переходя от тела к телу. Девушка тем временем забрала свою винтовку у того, с засаленными волосами — тот так и лежал, нелепо раскинув руки.

Куш опыта вышел неплохим. В статусе значилось: Опыт: 7 114.

А ещё — значок дебаффа Слабость теперь был потрескавшимся, и из трещин струился лёгкий золотистый свет. Неужели…

Разбираться, какой именно недостаток изменился, в раненом состоянии мне было лень да и не хотелось вовсе, потому увидел только сейчас. Я с облегчением выдохнул и вложил в него тысячу единиц опыта.

Как и в прошлые разы, свет стал сильнее и разрушил изнутри значок моего недостатка. Значок лопнул, рассыпался золотой пыльцой, и на его месте появился серый и невзрачный новый навык.

Я жадно вчитался в описание:

Навык: Закалка (ранг G)

И вот я вновь стою неподалёку от пещеры.

На сей раз лучше не провоцировать стримеров, спонсоров и прочую шваль. Пусть глядят издалека, пусть гадают. Да, я стал сильнее, выносливей и чуточку крепче. Да, здоровье восстановилось благодаря Арине — её травы и магия сделали своё дело. И да, теперь выносливость уже не столь ценна, как раньше. Но зато я чувствую себя куда лучше и я вижу сам свой прогресс.

Вздохнув, я поправил воротник новой кожаной куртки и перехватил поудобней кинжалы. Тележку я взял с собой. Она не мешает, даже если оставить её снаружи, убивая мертвяков. Так проще, чем возвращаться за ней обратно.

Зомби снова образовали небольшую толпу у входа — всего десяток. Раньше я бы вспотел, глядя на это. Сейчас — разминка перед основным блюдом. Я спокойно с ними разделался, собрал с них жалкую сотню опыта и вошел в пещеру, предварительно набив карманы необходимым: моток стальной проволоки, десяток гвоздей, выдернутых из досок, остатки взрывной смеси из баллончиков с краской и пара бензиновых зажигалок. Самое оно для проволочных гранат — при взрыве проволока превращается в рой мелких осколков, режущих плоть почище бритвы.

Атмосфера слегка изменилась. Я чувствовал это кожей — тот самый холодок между лопаток, который всегда предупреждал об опасности еще в прошлой жизни. Кроме того, рюкзак я слегка переделал: перешил лямки, добавил фиксаторы на пояс, чтобы не болталась всякая мелочь каждый раз, когда выполняю активные действия. А еще теперь я мог скинуть его в любой момент и драться налегке благодаря липучкам-застежкам, и никаких пряжек не надо.

Я добрался до первой развилки, попутно укокошив несколько десятков одиночных зомби. А после развилки эти твари стали встречаться посильнее, покрепче и побыстрее. Уже не те ходячие покойники, что валятся от одного тычка. Эти чуют моё приближение, разворачиваются ко мне лицом, обнажают почерневшие клыки.

— Зараза! — Разделавшись с очередными двумя, я вытер рукавом вспотевший лоб. Ткань мгновенно стала тёмной от влаги. — Тут-то мне и пригодилась бы подмога.

Я заглянул в статус. Счётчик задания застыл на полутора часах. А я даже не знал, куда двигаться дальше! Кристаллы могли оказаться где угодно в этой сети ходов.

— Хе, крылатая, вот бы ты указала мне дорогу…

Естественно, ниоткуда чудесным образом никто не появился и не показал путь изящным маникюром. Зато краем глаза заметил мигающее сообщение.

Открыл его. Опять уведомление от Системы, как в тот самый первый раз. Та же странная рамка, та же надпись на руническом языке:

«Игрок, вы опрометчиво заключили контракт со Стримером. Рекомендуем немедленно отказаться от своей идеи любыми способами».

Ого! Наконец-то она снова решила поговорить со мной!

Я мысленно ухмыльнулся и ответил ей: «Система, а ты долго молчала. Нет уж, дело именно в этом. Я намеренно спрячусь прямо у всех на виду!»

Спустя пару минут пришло следующее предупреждение:

«Игрок, о ваших действиях могут узнать Стражи порядка, и даже ваш игровой иммунитет тут уже не спасёт».

Я фыркнул. Хотел было ответить, но мне помешала небольшая группа мертвяков — трое вышли из бокового прохода, почуяв живое мясо. Я разделался с ними быстро двумя точными ударами, а третьему просто снеся полчерепа кинжалом, чтобы не дергался и пронзил обоим средоточия. Собрал камни и ответил ей:

«Спасибо за заботу. Кто бы мог подумать, что какая-то бездушная машина будет переживать о маленьком системном инвалиде. Я знаю, что делаю».

В ответ мне как будто послышалось, будто кто-то вздыхает. Нет, эта штука всегда была безэмоциональной машиной или набором каких-то божественных правил. Или она… обиделась?!

Нет уж, нет! Просто не верю. И что за забота? Какая ей разница?

Я разделался с очередной группой из пяти окрепшими зомби и прошёл к следующей развилке. В пещере стало темнее, пришлось зажечь факел, который я захватил с собой. Тени плясали на стенах, выхватывая из темноты то чью-то кость, то пятно плесени на камне.

— Так-так, куда дальше? Сюда? Или сюда? Хмм…

Я прикрыл глаза, начал шептать обычную считалочку — старый способ, которому научил меня один дед в будущем, когда мы бродили в лабиринтах Подземья — и методом «на выбывание» остановился на последнем коридоре. Тот самый случай, когда логика бессильна, остается только Интуиция.

— Значит, туда пойду.

Сделал шаг в выбранном направлении и случайно споткнулся о камень, которого вроде бы только что не было. Тележка выскользнула из рук и угодила мне рукоятью прямо по лбу. В глазах искры, во лбу — гулкий удар боли.

— Да скотина! Хренова Неуклюжесть…

Я подскочил и со злости пнул ни в чём не повинную телегу. Та жалобно звякнула, откатилась к стене и замерла, будто обидчиво надулась. Успокоился лишь через минуту, подхватил её и покатил дальше, погладив по ручкам.

— Ладно, не серчай, тележечка. Просто надоело постоянно спотыкаться.

Дальше стало прохладнее, и я плотнее закутался в куртку. Недоставало только простудиться — иммунитет итак слабенький, а такими темпами и до пневмонии недалеко. Изо рта повалил пар — температура упала минимум на десять градусов.

Странно: нигде в пещере не осталось нашей ловушки и трупов, оставленных нами вместе с Матвеем и Софой. Будто кто-то их убрал. Или мы шли не тем коридором? Но развилка была всего одна, я точно помню.

И отчего пещера такая длинная, если в прошлый раз мы заходили не так уж и далеко? Я огляделся по сторонам, пламя факела металось отбрасывало тени на стены, где-то вдалеке капала вода, и каждый звук отдавался эхом и уходил в темноту.

— Что-то меня смущает, надо бы к этому подготовиться.

Я взял проволоку и скрутил её в тугой клубок, вплёл гвозди и закрепил взрывчатку, а зажигалку примотал сбоку, чтоб при ударе она могла воспламенить смесь и проволока с гвоздями могли разлететься веером.

Через полчаса у меня было собрано пять самодельных проволочных гранат ранга G. Система подтвердила мой успех сообщением:

[Создано изделие: Проволочная граната (5 шт.).

С утра пораньше мы снова отправились в мастерскую и сделали чуть больше трёх десятков стрел, но уже с моей помощью. Работа спорилась — Софа уже наловчилась затачивать кристаллы, Матвей подбирал древки и оперение, а я контролировал качество и подсказывал, где что поправить.

К обеду я решил помедитировать на лавочке под осенним солнцем.

Два светила грели почти по-летнему, но в воздухе уже чувствовалась особая прозрачность, какая бывает только перед холодами. Рядом прогуливались какие-то незнакомые люди, обсуждая последние новости — кто-то нашёл хорошую точку для фарма, кто-то прокачал навык, кто-то собирается в рейд.

Вдали слышались возгласы с тренировочной площадки — лязг металла, глухие удары по манекенам, короткие команды инструкторов. Кто-то стучал молотком, из мастерской доносились ритмичные выдохи паровой машины, скрежет металла о металл и звонкие удары по наковальне.

И всё это пахло надеждой на будущее. Странное ощущение для человека, который привык, что будущее пахнет гарью и смертью.

Через ворота прошел Артём в сопровождении большой группы бойцов. Уставшие, чумазые, но довольные — чувствовалось, что охота удалась. За ними торопились фуражиры — на тележках и в руках тащили куски какого-то монстра, шкуры, когти, еще какие-то трофеи.

Артём заметил меня, сидящего на лавке, и махнул рукой. Я кивнул в ответ. Лука, идущий рядом с ним, глянул на меня из-под своей низкой челки и коротко склонил голову. Я готов поклясться, что он кивнул, хотя до них было метров тридцать.

Из мастерской вышли Матвей с внучкой. Артём их заметил, остановился и резко направился к давнему другу. Я видел, как они встретились — два старых вояки, обнялись по-мужски, хлопая друг друга по спинам. В глазах обоих читалось что-то такое, что словами не передать. Это можно только прочувствовать или однажды пережить.

Я не обращал внимания на людей, которые начали переглядываться и шептаться. Кому-то действительно скучно, пока они заняты мирными делами внутри поселения, тогда как другие рискуют жизнью. Сплетни — единственное развлечение для тех, кто боится выйти за стены.

Через часов пять-шесть должна появиться зильфарийка и дать мне новое задание. Поэтому медитация была не напрасна — нужно было восстановить энергию и собраться с мыслями.

В моей голове уже сложилась схема многозарядного арбалета. Я вновь и вновь прокручивал её, проверяя каждую деталь, каждый узел. В прошлой жизни я видел немало подобного оружия, однако теперь пришлось адаптироваться под доступные материалы и собственный уровень навыков. К тому же раньше я если что-то и делал, то ловушки на монстров, когда победить честно не было возможности.

Вернувшись в мастерскую, я поздоровался с уже знакомыми инженерами — те ответили сдержанно, но без былой настороженности — и подошёл к своему рабочему месту. Буквально за десять минут быстро набросал чертеж арбалета. Линии легли идеально ровно, размеры выставлял практически автоматически — способность Прокрастинация делала своё дело.

С готовыми бумагами я направился в кабинет Аркадия Васильевича.

— Профессор, я тут кое-что набросал. Посмотрите.

— Ну-ка, ну-ка! Что вы мне принесли, молодой человек? — оживился профессор и принял от меня бумаги.

Он начал перебирать их и что-то записывать в блокнот, при этом он постоянно бормотал под нос какие-то формулы и расчёты. Я сел на свободный стул, налил в стакан воды из графина и в ожидании устроился поудобнее.

Прошло несколько минут.

— Это гениально! — вдруг вскричал он и вскочил со стула. — Как вы додумались до такой простой и одновременно сложной схемы?!

Он выбежал из кабинета, даже очки забыл надеть, и я слышал, как он кричит в цеху: «Младшие специалисты, ко мне! Срочно! У нас новая разработка!» Потом вернулся и схватил схемы, снова выбежал, чтоб начать раздавать указания.

Я только улыбнулся, допил воду и поставил стакан на стол.

Профессор снова влетел в кабинет, он запыхался, волосы у него были растрепаны и блестели от пота:

— Молодой человек! Вы наш спаситель!

— Профессор, — остановил я его и поднял ладонь перед собой. — Вы успеете сделать и стрелы, и арбалеты до наступления ночи?

— Хм… — Он замолк на секунду, чтоб что-то обсдумать. — А что будет сегодня ночью?

Его глаза округлились, очки сползли на нос. Он их поправил и немедленно испачкал.

— Молодой человек! Сегодня же будет та самая… как же её… Судная ночь! Мы должны успеть!

Он заметался по кабинету и всё время хватал то одни бумаги, то другие, будто не знал, за что схватиться первым. Я спокойно вышел и оставил профессора наедине с его паникой, и прошел к свободному станку в углу мастерской.

Мне нужен собственный личный арбалет, он должен быть подогнан под мою руку и мой стиль боя. Раньше я всегда пользовался тем, что предоставляла Система, или что брал в качестве трофея. Ловушки — да, их я научился делать и раньше, порой иначе нельзя было выжить, но сейчас всё изменится.

Я разложил инструменты, выбрал подходящую деревянную заготовку из плотного бука, и начал работать. Ложе, приклад, спусковой механизм и плечи, затем тетива и размер стрел, каждая деталь выверялась и подгонялась.

В мастерскую вошла Софа и направилась ко мне, я заметил девушку, мельком взглянул в её сторону и продолжил работу.

Она была в каком-то комбинезону, и кепка была надвинута на лоб. Я отметил про себя, что это нисколько не портило её фигуру, скорее даже подчеркивало линии, делало образ более живым, что ли.

Селективное восприятие позволяло замечать легкое напряжение в её плечах и брови, что слегка были сведенны, да и не ушло от моего как она покусывала губу. Она была явно взволнована и немного опечалена.

— Ой, а что ты делаешь такое интересное? — Она спросила, когда подошла поближе.

Её запах цветочного мыла, оно такое простое и какое-то уютное, всё это пробило вонь мастерской тараном. Это было неожиданно, словно сквозь грохот заводского цеха вдруг прорывается симфонический оркестр — и точно так же почти нереально.

Я отвлекся от полировки приклада и поднял на неё взгляд.

— Да вот, делаю арбалет. А ты чего одна тут ходишь?

— Да дедушка там с дядей Артёмом разговаривают. — Она подошла к столу с инструментами, взяла в руки готовую стрелу и повертела перед глазами. — Они служили раньше вместе и воевали, даже спасали друг друга пару раз…

Я кивнул, но от полировки не отвлёкся, дерево под моими руками становилось гладким и тёплым.

— А можно я тебе помогу? — спросила она, в её тихом голосе послышалась робость.

— Я почти закончил, осталась только полировка. Ты могла бы сделать ещё стрел, а то мне и правда не хватает рук?

— Конечно! — Она радостно кивнула, и я заметил, как загорелись её глаза.

София устроилась за соседним столом, взяла кристаллы и начала затачивать их под наконечники. Работала она аккуратно, с какой-то даже нежностью, словно боялась повредить камни. После камней она занялась деревом.

— Значит… твой дедушка тоже имел звание? — спросил я и сдул древесную пыль с рукояти.

Она не отрывалась от вытачивания древка, просто мельком взглянула на меня и смешно шмыгнула носом:

— Ну… он был военным. Чего-то там не поделил с начальством, и его разжаловали.

— Не умеет он ходить на задних лапках перед начальством, да?

Я закончил с полировкой и начал проверять оружие, чтоб механизм работал чётко и плавно.

— Ага, — кивнула Софа. — Он чуть что сразу в глаза правду говорит. Сначала его понизили в звании, потом опять звездочку забрали, а потом вообще разжаловали. Пенсию даже обычную платили, обидно было, бабушка долго плакала, когда он первую получил.

Она отложила готовый наконечник и взяла следующий кристалл.

— Дядя Артём узнал об этом и предложил свою помощь. Дедушка тогда очень зол был на военное руководство… — Софа отложила последний наконечник в сторону и сдула прядь волос с лица. — Они долго не общались. И вот… встретились только сегодня.

Я нацепил ремень на арбалет, повесил на спину. Пятизарядный, достаточно мощный, чтобы пробить хитин или толстую шкуру слабых монстров. По моим старым меркам, конечно. При беге он не болтается — я специально сделал крепления, да и при драке не будет мешать. Главное — впереди установил штык, длинный, узкий, чтобы арбалетом можно было пользоваться как оружием ближнего боя. Затем из подручных материалов собрал еще пять проволочных гранат к одной имеющейся и обратился к девушке.

— Софа, пойдем проверим оружие. У меня тут была парочка стрел для тренировки. Спасибо, что рассказала. Я ценю такое. Твой дед настоящий воин и мужчина.

Я погладил ее по плечу в знак признательности. Она немного грустно посмотрела в ответ и кивнула.

Мы вышли на полигон. Выбрали свободную мишень — деревянный щит с нарисованными кругами, уже изрешеченный после чьих-то тренировок. Я зарядил четыре простых стрелы и поочередно выпустил их в мишень.

Первая ушла чуть левее и выше. Я покрутил прицел.

Вторая — ниже, но уже ближе к центру. Еще поправка.

Третья вошла ровно в «семерку». Хорошо, но не идеально.

Четвертая стрела угодила ровно в центр мишени. В яблочко!

В этот же момент посреди моего зрения возникло системное уведомление. Красная, тревожная рамка пульсировала, привлекая внимание:

⚠️ ВНИМАНИЕ! ⚠️

«Вам разрешено повторно пройти испытание. Вы должны самостоятельно отыскать гнездо мутировавших гоблинов и зачистить от всех существ. В качестве награды вы сможете выбрать один из трёх предложенных предметов.

Штраф за отказ, невыполнение или групповое прохождение: удвоение штрафов во время Судной ночи и повторное удвоение количества монстров.

Удачи с прохождением!»

Нихрена себе. Мне еще и удачи пожелали. Видимо, это уведомление от спонсоров, иначе пришла бы зильфарийка или какой-нибудь другой стример. Они явно хотят проверить меня в деле, без свидетелей и посредников.

— Что-то случилось? — от размышлений меня отвлек голос Софы.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Она стояла рядом, взволнованно глядя на меня.

— Мне снова надо ненадолго уйти, Соф.

— Ты нас позвал специально для этого? — В её голосе прозвучала обида.

— Нет… То есть да. — Я мягко улыбнулся. — Не обижайся. Я вернусь до ночи. Если не успею, значит опоздаю.

Я прикоснулся к её руке, чувствуя её тепло, успокаивающе улыбнулся и вышел наружу.

Позади остались полигон, мастерская, посёлок с его надеждами и тревогами. Впереди ждало новое испытание.

Мутировавшие гоблины, значит… В будущем я таких перебил сотни, если не тысячи. Но тогда у меня были нормальные характеристики, нормальное оружие и команда за спиной. Сейчас — только арбалет, пара кинжалов, шесть гранат и желание сжечь всех Зильфариев.

И огромное желание доказать этим спонсорам, что они не ошиблись, когда заинтересовались мной, потому что только так я однажды смогу с ними встретиться.

Снаружи я заранее снарядил арбалет пятью стрелами. Жаль, что обычных не сделал, они бы пригодились против более слабых врагов, а тратить кристаллические наконечники на мелочь — всё равно что из пушки лупить по воробьям, но что есть, то есть.

И что вообще за мутировавшие гоблины? Ни пояснений, ни направлений система не дала, как хотя бы выглядят, просто «найди и зачисти», удобно, блин.

До ночи примерно шесть часов, если судить по этим двум солнцам. Привычное жёлтое клонилось к закату, а холодное синее добавляло в эту палитру призрачную синеву. Вместе они создавали странное, почти инопланетное сочетание: небо пылало оранжево-синими красками, тени стали резкими, двойными, и всё вокруг казалось декорацией к какому-то сюрреалистическому фильму.

Я поправил арбалет и рюкзак, в котором лежало еще сорок стрел. Вдохнул каждый запах обычного букета мертвого города.

Через пару часов я присел на пустынной улице на лавочку. Где-то вдали раздавались крики монстров, где-то — жуткий визг, от которого мороз шел по коже. А где-то — выстрелы из огнестрельного оружия и предсмертные вопли людей. Кто-то не успел спрятаться до темноты. Кто-то решил, что успеет еще немного пофармить перед Судной ночью.

Глупцы. Зачем вы попёрлись на охоту? А ты зачем, Дима? Мне можно, мне же надо, а им-то куда?

Судная ночь близится, и монстры становятся активнее. После нее просто гулять по улицам уже не получится. Твари станут свирепее, многие перейдут на следующую ступень эволюции, да и количество их увеличится. Выживать станет труднее.

Я доел большой бутерброд с котлетой и овощами — Софа расстаралась, завернула с собой. Когда доел, стряхнул крошки и запил компотом из фляжки.

— Эх, ну что ж, пойду куда глаза глядят.

Подхватив рюкзак, я направился в сторону ТЦ «Омега». Торговый центр возвышался серой громадиной, его витрины зияли пустотой, словно выбитые глаза мёртвого великана. Сам центр был разграблен ещё в первые дни — мародёры постарались. Окна выбиты, двери сорваны с петель. И здесь явно были следы чьего-то присутствия — царапины на стенах, экскременты, обглоданные кости, — но не гоблинов. Слишком крупные, слишком тяжёлые.

Пришлось идти дальше, в сторону «Белка Маркета».

Возле нее я нашел нечто, что отдаленно напоминало следы гоблинов, только вот эти были глубже и шире, будто сами твари мутировали, да и когти оставляли более глубокие борозды. Главное, что было абсолютно другим, так это их вонь. Теперь к привычному смраду примешивался какой-то сладковатый химический запах, от которого свербело в носу.

Похоже, то, что надо. Помогла ли мне Интуиция или какая-то там удача, я не знал.

— Так, и что у нас тут?

Я тщательно обследовал местность, пришлось пригнуться и спрятаться за остовы машин. Следы вели в сторону жилых домов. Жаль, что они не обосновались в таком удобном месте, как огромный магазин. В жилых кварталах зачистка превратится в ад среди множества этажей и комнат, откуда может выскочить зеленокожий уродец.

Я прошел по следам дальше и вдруг почувствовал ментальное прикосновение к разуму, она была похожа на попытку давления. Тонкая и липкая, она пыталась окутать разум и проникнуть в мысли, прощупать там что-то или прочитать.

Я мгновенно прижался ближе к земле, укрылся за перевернутой машиной. Ясность мысли заблокировал влияние, однако едва ли мои внутренние щиты выдержат атаку посильнее.

Кто это? Монстр? Человек?

Я замер, начал осматриваться. Глаза изучали местность, уши ловили любой шорох. Однако попытки повторного воздействия больше не последовало — ни через минуту, ни спустя пять.

Может, померещилось? Или тот, кто пытался повлиять, просто проверял периметр?

Я сменил маршрут и прошел дворами к домам.

Дворы представляли собой какую-то вонючую свалку из мусора, костей разного вида и размера… и говна. Очень много говна. Разного цвета и консистенции. Словно здесь кормили целую армию, а убирать позабыли.

— Похоже, именно здесь вы и обосновались, да? — шепнул я тихо, осторожно приближаясь и осматривая окрестности.

Дом — обычная девятиэтажка с облезлой краской и заколоченными окнами на нижних этажах. Зато верхние этажи выглядели вполне прилично: стекла целые, в отдельных окнах даже виднелись силуэты. Ясно было одно: это точно не люди — слишком маленькие для человека, но слишком крупные для обычных гоблинов. К тому же двигаются они странно дергано, конвульсивно, словно их бьет током. Некоторые обладали странными наростами на телах — шипами, гребнями, дополнительными конечностями.

Сознание моё снова коснулось что-то — ментальное щупальце или нечто подобное. На сей раз настойчивее, увереннее. Я встрепенулся, пытался отыскать источник, но тщетно. Оно присутствовало везде и нигде одновременно.

Где же ты? И что ты такое?

Раздался звон стекла, каркающие крики. Я бросил взгляд на источник шума.

Из окна четвёртого этажа вылетели два гоблина. В полёте они дрались — рвут друг другу кожу когтями, пытаются кусаться, впиваясь мертвой хваткой. Ударившись о землю, оба оказались оглушены, но ненадолго. Медленно поднимаются, находят друг друга и, несмотря на раны, вновь сцепляются.

Странно. Обычные гоблины тоже могут драться — и весьма яростно. Но эти трусливые стайные существа никогда не бьются насмерть. Особенно ценой собственной гибели. Пара ударов, демонстрация силы — и уступит тот, кто слабее.

Здесь было иначе.

Наконец один гоблин победил. И принялся пожирать побеждённого.

От мерзкого зрелища меня снова отвлек ментальный щуп — настойчивый, пробивающийся в мою голову с какой-то голодной настырностью. Осмотревшись, я снова не нашёл источника.

Но нашёл цель.

Вскинул арбалет. Нацелилася. На выдохе — спустил тетиву.

Стрела угодила прямо в основание черепа. Фигурка гоблина дернулась и тихо завалилась набок.

Сижу дальше, жду.

К мёртвому гоблину вышли ещё несколько. Я дождался, не стал их убивать. Положил в пустую ячейку недостающую стрелу и продолжил наблюдение.

Монстры начали жрать трупы, не обращая внимания на торчащую стрелу из своего сородича. Один попытался её перекусить, но что-то ему не понравилось — он фыркнул, сплюнул осколки и начал рвать плоть. Другому не понравилось, что ему мало места — заверещал, замахал руками. Началась потасовка, и твари снова сцепились.

Когда остался один подранок, я добил и его.

Нет, что-то здесь не так. Если они так себя ведут, их бы давно уже не осталось. Они бы перебили друг друга за первые же дни. Значит, есть кто-то, кто их контролирует. Кто-то, кто подавляет эту агрессию… или наоборот, направляет.

Я вложил недостающую стрелу и просто стал наблюдать.

Минут через пять из подъезда вышел… дерьмо. Это плохо.

Мутировавший хобгоблин.

Высокий под два с половиной метра, мускулистый, с неестественно широкими плечами. На голове, плечах и руках костяные наросты с шипами, словно природа решила превратить его в живой таран. В руках он держал какую-то кость от какого монстра, заточенную как меч.

Он разогнал мелочь одним рыком и наклонился к трупам. Поднял две стрелы — мои стрелы — и посмотрел прямо туда, откуда я стрелял. Посмотрел и улыбнулся. У него были нормальные человеческие зубы, не считая длинных клыков, и эта улыбка на его звероподобной морде смотрелась жутковато.

Затем он поднял стрелы над головой и переломил их. Хруст прозвучал как выстрел.

Сволочь! Их не так-то просто создавать, вообще-то. Кристаллы, древки, оперение — каждая стрела требовала времени и труда.

Хобгоблин отдал команду гоблинам гортанными, рычащими звуками, в которых угадывалось что-то похожее на язык. Мелочь схватила останки сородичей и утащила в подъезд с выбитой дверью.

Получается, ими руководят вот такие ребята. И их наверняка не один. И я должен справиться с этим один?

Я сел и прислонился спиной к машине, за которой прятался. Сердце колотилось, но не от страха, а от расчёта вариантов.

Что я могу сделать один?

Прикрыл глаза, погрузившись в состояние медитации, которое давала Прокрастинация. Позволил мыслям течь спокойно, ни на что не отвлекаясь. Ментальное щупальце ещё несколько раз пыталось меня отвлечь, но Ясность мысли не позволяла сбиться, тем более в состоянии глубокой концентрации.

Раньше я настолько привык полагаться на свое мастерство, высокие уровни и мощные навыки, что совершенно позабыл, каково это — быть слабым. Сейчас я слаб. По меркам будущего — даже не младенец, а эмбрион.

Но у меня есть голова. Есть опыт. И есть понимание врага.

Сила гоблинов — в количестве, слабость — в неорганизованности. Этим можно воспользоваться, особенно учитывая их голод и мутации, превращающие их скорее в монстров, нежели в полуразумных гуманоидов. Они дерутся друг с другом. Жрут друг друга. Если подбросить им дровишек, если раздуть этот огонь…

План начал складываться.

Я отошел подальше, в поисках гниющих останков монстра или кого-нибудь свеженького. Мне нужно было мясо. Много мяса. И крови.

Вместо этого встретил старых знакомых — демонических псов. Теперь они вновь мутировали.

На холках выросли щупальца — тонкие, гибкие, с острыми шипами на концах. Стало шесть лап — по три с каждой стороны, отчего бегали чудовища сейчас стремительно, едва касаясь земли. Сами увеличились до размеров крупного теленка и заметно озверели. Глаза горят алым огнем, изо ртов струится дымная слюна.

Заметили меня еще издалека. Наверное, почуяли запах, или услышали ушами своими этими, как локаторы.

— Ну что ж, — вскинув арбалет, прицелился я. — Посмотрим, на что способно новенькое ранговое оружие.

Было их трое. Псы мчались широким полукругом и старались обойти сбоку. В прежней жизни я уничтожал таких десятками, но тогда имел скорость, силу и молниеносные рефлексы… да и вообще, чего я вспоминаю то, чего уже нет?

Сейчас — только арбалет и надежда, что кристаллические наконечники пробьют их шкуру.

Стрела ушла точно в голову переднему псу, вошла в глаз и пробила череп, с обратной стороны показался наконечник, а пес рухнул и даже не взвизгнув.

Второй выстрел получился чуть левее, в того, что заходил справа, и стрела попала в плечо — пес взвизгнул, затормозил, но не упал. Это вот плохо, потому как раненый зверь опаснее здорового.

Третий пес был уже слишком близко, я бросил арбалет на ремень и выхватил кинжалы.

Пес прыгнул, но я ушел в сторону, чтоб пропутить тушу мимо, и всадил оба кинжала ему в бок. Один пробил шкуру, второй застрял в ребрах. Пес закрутился, он пытался достать меня щупальцами. Одно хлестнуло по руке и оставило глубокий порез.

Боль пронзила тело острой вспышкой, а адреналин хлестнул по нервам, от чего я с шипением сжал зубы, выдернул кинжал и добил тварь ударом в основание черепа.

Раненый пес тем временем пришел в себя и снова бежал на меня, он припадал на переднюю лапу. Хромает, но злой — страшное и крайне неприятное дело.

Я не стал ждать. Сам рванул навстречу. В последний момент — прыжок в сторону, кувырок, и с разворота удар кинжалом по щупальцам. Два отрубил, пес взвыл. Третий удар — в горло.

Готов.

Я стоял, тяжело дыша, среди трех туш. Арбалет висел на боку, кинжалы в руках, на правой руке — глубокая царапина, кровь течет по пальцам, капает на асфальт.

— Неплохо для начала, — прохрипел я сам себе.

Собрал стрелы — две целые, одна сломалась при попадании. Кристаллы с наконечников можно будет использовать повторно, если аккуратно достать.

Разделал туши. Кровь слил в пластиковую бутылку, это мне пригодится. Мясо… Его тоже возьму. Нет, не для еды, конечно, а как приманку — самое то.

Через полчаса я стоял у дома гоблинов, держа в руках окровавленное мясо собаки.

— Ну, ребята, — прошептал я, размахнувшись. — Угощайтесь!

Кусок перелетел через забор и шлепнулся прямо посреди двора, в кучу мусора и костей.

Я затаился и стал ждать.

Из подъезда показалась морда и понюхала воздух. Это оказался худощавый маленький гоблин с безумными глазами. Он увидел окровавленное мясо и дернулся, но подходить не рискнул. Огляделся и крикнул что-то в тёмный подъезд.

Выбрались ещё трое, потом их было уже пятеро, а через минуту их был уже десяток. Они окружили тушу, принюхивались к ней и постоянно переглядывались между собой. Потом один не выдержал и впился зубами в мясо.

И тут наконец началось нечто, что описать словами было сложновато.

Драка вспыхнула мгновенно. Крики, визг, летят клочья шерсти и кожи. Они рвали друг друга за право жрать, забыв обо всём.

Из подъезда вышел хобгоблин, рыкнул, но никто не обратил внимания. Он рыкнул громче — двое отскочили, но остальные продолжали драку.

Тогда он подошел и просто разорвал одного из дерущихся пополам.

Кровь хлынула фонтаном. Гоблины замерли. А потом, вместо того чтобы разбежаться, они набросились на хобгоблина.

— Ого, — прошептал я. — Вот это поворот.

Хобгоблин был силён, но гоблинов было много. Они лезли на него, кусали, царапали, рвали. Он отбрасывал их, убивал одного за другим, но они лезли и лезли, обезумев от запаха крови.

Я достал гранату.

— Добро пожаловать на войну, уроды.

Я решаю добавить остроты в мешанину вокруг хобгоблина и бросаю туда ещё кусок мяса.

Мясо шлепается на землю с влажным звуком и поднимает облачко пыли. Здоровяк мгновенно замечает меня, его башка с костяными наростами поворачивается, и даже отсюда я вижу, как яростью загораются его глаза.

Он пытается что-то прорычать, и раздаёт оплеухи мелким гоблинам, но тем уже плевать. Запах свежей крови ударил в головы сильнее любого инстинкта самосохранения.

Один, особенно ретивый, в прыжке разрывает хобгоблину горло. Кровь хлещет фонтаном и заливает мелких тварей, и это только подогревает их безумие. Остальные наваливаются кучей, и здоровяк рушится на землю, словно подкошенный. Мельтешение тел, хруст костей, визги — и через минуту от него остаётся лишь кровавое месиво.

Из здания выходят еще несколько хобгоблинов. Эти посерьезнее, их движения четкие и скоординированные, они быстро подавляют это маленькое восстание. Кого-то из гоблинов просто растаптывают, а других буквально разрывают пополам за конечности, когда тянут их в разные стороны, пока тела не распадаются на куски.

Сейчас действовать было бы глупо. Я ведь не герой-одиночка из дешевого боевика.

Постою, подожду немного, понаблюдаю. Старшие внимательно обследовали свежую добычу, проверили территорию — втянули воздух, припали к земле, исследуя каждый сантиметр пространства. Переговорив друг с другом тихими, урчащими голосами, вернулись обратно в логово.

Минут через пять снова появились пятеро хобгоблинов с самодельными костяными мечами и щитами, которые были сколочены из грубых досок, натянуты кожей и укреплены костяными пластинами. Следом идут трое хобгоблинов покрепче сложением, вооруженные длинными костяными луками — неуклюжие, но наверняка способные прошивать человека навылет. Замыкает процессию тощий хобгоблин в нелепом балахоне из старых тряпок и кожи. Это, очевидно, их маг.

Я отполз подальше от своего укрытия — медленно, по-пластунски, стараясь не поднимать пыли. Затем перебежками добрался до здания напротив и скрылся внутри.

На втором этаже меня уже ждали разложенные материалы. Пока я сидел в засаде и ждал, когда гоблины успокоятся, подготовился заранее: растяжки из лески на уровне щиколоток, несколько кирпичей, привязанных над дверными проемами, и главный сюрприз — мешок с битым кирпичом и острыми осколками стекла, закрепленный над лестницей.

Отряд подошел к месту моей засады. Они обнюхали землю, втягивая воздух широкими ноздрями, переговаривались рычащими голосами и уверенно пошли по моим следам.

Прямо к моему укрытию.

— Молодцы, — прошептал я, бесшумно спускаясь на первый этаж. — Именно этого я от вас и ждал…

Проверил растяжку в дверном проеме у входной двери и мешок с кирпичами. Схема проста: граната сработает позади всех, когда на щитовиков обрушится мешок. Магов и лучников должно убить сразу — осколки стекла и проволока в замкнутом пространстве творят чудеса. А на третьем этаже, если они пойдут дальше, их ждут новые игрушки.

По следам, которые я намеренно оставил у входа, хобгоблины вошли на первый этаж.

Мешок рухнул на голову первым, и судя по воплям, хрусту и шуму, они этого не ждали. Я выпрыгнул из окна второго этажа, сгруппировался, сделал кувырок, гася инерцию. Через миг воздух прорезал резкий свист рассекаемого лезвием ветра — сработала растяжка с проволочной гранатой.

Взрыв! Крики ужаса! Дождь осколков и звон брызнувшего во все стороны битого стекла…

— Ага, — сказал я себе, присаживаясь за угол дома. — Судя по вашим воплям, этого вы тоже не ожидали.

Через минуту на третьем этаже что-то обрушилось и загрохотало. Мой следующий подарок — конструкция из досок и камней, которая должна была накрыть тех, кто полезет наверх. Рев хобгоблинов стал яростнее — похоже, они кого-то лишились.

— Ну же… Давай…

Я выглянул из-за угла и прицелился. На четвертом и пятом этажах снова загрохотало — видимо, начали проверять запертые квартиры, вышибая двери. Да нет меня там, ребятки. И ловушек я там не ставил — не стал тратить время на то, что вряд ли сработает.

Моего сознания снова коснулось чье-то ментальное щупальце — липкое, навязчивое, словно назойливая муха. Это начинало изрядно раздражать.

Что за сволочь меня отвлекает?

С третьего этажа вылетел щитовик, обрушился наземь с грохотом, словно каменная глыба, но мгновенно выправил равновесие, вскочив на лапы. Моя стрела пронзила воздух и точно пробила ему голову через огромное ухо. Тело дёрнулось и рухнуло, даже не пискнув.

Второй, выглянув из окна, заорал что-то на своём языке. Видимо, предупреждал остальных. Моя следующая стрела вошла ему в глаз, пробила мозг и вышла через затылок, забрызгав стену чёрной кровью.

— Что ж вы всё ещё такие тупые-то? — усмехнулся я и прислушался.

Тишину нарушали лишь отдалённый вой ветра и глухой металлический скрип откуда-то издалека.

— Вроде тихо. Неужели это было так легко?

Я собрал стрелы, порадовавшись, что обе целы. Кристаллические наконечники не пострадали — можно будет использовать повторно. Тут же подобрал камни опыта, не глядя, сколько в них. На первый этаж заходить сразу не стал, вдруг кто-то выжил и затаился.

Но нет, внутри было чисто. Я снял камни с трупов, быстро обыскал тела. Мага среди них не было. Похоже, этот умнее оказался — не зря всё-таки маг. У лучников я забрал стрелы — полсотни простых, костяных и каменных наконечников. Переделаю потом под арбалет, это очень хороший боезапас.

Двоих я снял, четверо здесь лежат после моих сюрпризов. Значит, один щитовик и один маг еще живы.

Стараясь наступать бесшумно — ногу ставить с носка, перекатывая на пятку, вес распределять равномерно — я двинулся дальше, на ходу дозаряжая арбалет двумя стрелами.

В коридоре кровь. Свежая, еще не запекшаяся. Кто-то ранен. Они ушли выше через другую лестницу, либо засели где-то и ждут.

Я прикрыл глаза, прислушался к ощущениям. Нет. Это обман. Кровь слишком явная, слишком нарочитая — будто специально размазана, чтобы привлечь внимание. Хотят обмануть меня, заставить пойти по ложному следу.

Медленно разворачиваюсь. Вглядываюсь в полумрак соседнего коридора. Там, у стены, пыль лежит иначе — кто-то недавно прошел, прижимаясь к стене. Вот тут — слегка сдвинута, вот здесь — примята.

Подбираю камень, бросаю его в противоположную сторону. Звук удара эхом разносится по пустым комнатам. Пусть думают, что я клюнул на приманку.

Стою спокойно, размеренно дыша и следя за дверным проемом.

И те двое выживших появились в нём. Скоординировано, как заправские вояки: мощный щитовик прикрывал мага, а тот уже плел какое-то заклятие — в воздухе вокруг его рук закручивались темные нити.

— Э нет, это вы не угадали. — Торопливо проговорил я и потянулся к поясу, глядя на ухмыляющегося мага.

Я срываю с пояса гранату и бросаю её за щитовика. Следующим движением выпускаю стрелу — она попадает щитовику в лодыжку, пробивая сухожилие. Он приседает на одно колено, открывая мага.

Вторая стрела — в голову. Щитовик валится, даже не вздрогнув.

А граната превращает мага в фарш. Взрыв, кровавые ошмётки летят во все стороны, осколки проволоки выбивают искры из стен.

— Вы думали, что я вас не переиграю? — усмехнулся я, подходя к останкам. — Что я вас не уничтожу?

Подобрал камни, стрелы. Одна сломалась — жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Осмотрел трофеи: у мага на поясе висел какой-то амулет — тёмный, с пульсирующей жилкой внутри. Спрятал в карман, потом разберусь.

На улице тишина. Никто не пришёл к ним на подмогу.

Я подобрал крупные куски их тел и вернулся к своей засаде напротив логова.

— Хех, — хмыкнул я, размахнувшись. — Если что-то работает, зачем менять тактику?

Куски перелетели через двор и шлёпнулись прямо под окна. В нескольких окнах тут же появились силуэты лучников, внутри раздался чей-то рев — яростный, полный голода и злобы. Но на улицу никто не вышел.

Ну, я не гордый. Я подожду.

Пока жду, занялся делом: переделал гоблинские стрелы под свой арбалет. Наконечники из резаных костей и острых камней — грубая работа, но для простых тварей сойдет. Древки длинные, неудобные для моего механизма — пришлось укорачивать, подтачивать, подгонять.

Успел переделать только десять штук, когда из окна второго этажа выпрыгнул особо голодный мелкий гоблин. Он, не разбирая дороги, подбежал к мясу и впился в него зубами, урча и чавкая.

Порадовался он недолго. Сверху прилетела стрела — свои же и убили.

— Готовятся к чему-то, не иначе, — проворчал я, заряжая три гоблинские стрелы вместо кристаллических. Теперь в арбалете три простых и две сильных.

Через некоторое время на улицу повалила целая армия.

Я даже присвистнул. Откуда их там столько?

Вывалило около сотни простых гоблинов — мелких, вертких, вооружённых кто чем. Несколько десятков хобгоблинов — эти уже серьёзнее, в костяных доспехах, с мечами и топорами. И вожак.

Вот этот был похож на орка из старых игр. Уродливое рыло, толстый и огромный, с мускулистыми ручищами, каждая толщиной с дерево. Он вышел на улицу тяжело и грузно, каждый его шаг отдавался дрожью в земле. Весь он был покрыт костяными наростами, а воздух слегка искажался рядом с ним от сильной вони, которую он источал.

В руке он тащил дубину весом килограммов в двести, не меньше. Целое бревно, что было оковано костями и металлическими пластинами.

Он выбрался наружу, лениво осмотрелся, и схватил какого-то визжащего мелкого гоблина и начал пожирать живьем. Гоблин кричал, дергался, но вождь лишь крепче сжимал челюсти, пока перекусывал слабые кости, а кровь стекала по его подбородку и капала на землю.

Лениво и как-то даже небрежно он бросил пару слов своим офицерам. Толпа заворочалась, перестроилась, и вся эта процессия двинулась в мою сторону.

— Крылатая, ты же тут, верно? — прошептал я. — А ты не ох…

Ментальный щуп снова впился в мозг, я отмахнулся от него, как от комара, и начал скрытно обходить армию по широкой дуге, я старателся заметать следы веткой и пылью.

Если я захочу, они меня никогда не найдут. Не с новичком связались, как-никак.

Я вошёл в поселение и направился к кристаллу.

О нём хвасталась Арина, и была это здоровенная глыба, она пульсировала мягким голубоватым светом в центре площади, окружён он был защитным барьером. Рядом дежурил охранник, который при моём приближении напрягся, но узнал меня и сразу расслабился и кивнул.

Я положил ладонь на холодную поверхность и мысленно перевёл пять тысяч опыта в общий фонд. Кристалл мигнул ярче, когда принал дар, и я почувствовал, как по стенам пробежала лёгкая дрожь от энергии, что сразу же пошла в дело.

По пути к мастерским я наконец-то открыл накопившиеся уведомления.

«Внимание! Дебафф «Неуклюжесть» успешно преодолён! Новый навык: Грация (ранг G)»

Описание:

Она не ожидала, что её заметят. Особенно в пылу битвы, когда даже опытные бойцы едва успевали уворачиваться от летящих со всех сторон тварей. Поэтому, когда этот странный человек пикировал с одной летающей твари на другую, выделывая немыслимые кульбиты в воздухе, и каким-то образом умудрился не только её заметить, но и найти в себе наглость козырнуть ей рукой со щитом — Велория едва не подавилась очередной заготовленной фразой для чата.

Она подавила в себе вспышку раздражения. Этот червяк начинал её бесить. Но бесить по-хорошему — как заноза, которую и вытащить хочется, и понимаешь, что без неё будет скучно.

— «Этот человек полон сюрпризов. Наш дом проверит его на запрещённый софт и читы», — зачитала она очередной донат от Архитектора, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Зильфарийка поправила локон волос, чуть не выдав свою нервозность — пальцы дрогнули сильнее, чем хотелось бы. Она слегка провела рукой по крыльям, расправляя их, и игриво улыбнулась в камеру:

— Уважаемый Архитектор, общество стримеров будет признательно вам за такую услугу. Хи-хи.

Краем глаза она следила за человеком. Он выглядел посреди хаоса битвы так, словно для него это была обычная рутина и он встречал уже не первую и даже не десятую ьакую Судную ночь. Его движения были спокойные и выверенные, в нём не было той ни паники и суеты, что чувствовалась у всех остальных. Он не просто выживал, он как будто просто работал.

В какой-то момент она поняла, что он выглядит чересчур спокойным и профессиональным для человека, который вступил в Игры всего неделю назад.

Её отвлекла яркая вспышка нового доната на периферии зрения.

«ЭТОТ УБЛЮДОК ЧИТЕР! Я НЕ ХОЧУ ТЕРПЕТЬ ЭТО!»

— Дорогой донатер, хи-хи-хи, — проворковала она и мысленно закатила глаза. — Давайте дождемся окончания проверки от Старшего Дома. Всё должно быть по правилам, верно?

Чат взорвался после того, как Дмитрий в одиночку убил огромного ящера.

«Вы это видели? ОН ЗАПРЫГНУЛ ЕМУ НА СПИНУ!»

«Да он же просто ходячая мясорубка! Первый уровень так может?»

«Читер сто процентов! Требую бана!»

«А мне нравится. Подписка+»

«Вел, заключи с ним контракт! Такой контент — золото!»

«Да он сдохнет через неделю, чего паритесь?»

Велория постучала пальцем по запястью, пока подсчитывала возможную прибыль в случае заключения контракта. Цифры получались очень красивыми, и это семья бы оценила.

Но прямо сейчас в этом мире были игроки гораздо перспективнее. Те, кто могли бы своими боевыми умениями или магией самостоятельно остановить волну монстров. Те, чьи имена уже сияли в рейтингах. А этот парень — темная лошадка и слишком рискованный актив.

На периферии зрения вспыхнуло личное сообщение от матери.

«Велория, отец нашел идеальную кандидатуру для контракта. Немедленно поспеши к другому поселению и договорись с ними. Координаты я закрепила. Поторопись».

Она не ответила сразу. Ждала момента, надеялась на большой донат или удачную паузу, чтобы задержаться еще ненадолго. Смотрела, как человек на стене сокрушал чудовищ с устрашающей эффективностью.

Сообщение повторилось снова. Настойчивее. Уже с восклицательным знаком.

Велория подавила вспышку раздражения — ну почему именно сейчас, когда здесь так интересно! — и отправила матери голосовое сообщение со смайликом:

— Маменька, отправляюсь немедленно. Благодарю за указание.

Еще раз взглянув на странного парня, который как раз размахивал булавой, размозжив головы очередным чудищам, она активировала навык телепортации.

Воздух вокруг неё вспыхнул радугой искр, и спустя мгновение осталось лишь лёгкое сладковатое зловоние.

═════════════════

Я уже выдохся и дышал с хрипом и свистом.

Снова пришлось спуститься вниз и принять лечение у лекарей. Те разместились прямо во дворе — в больнице уже давно не было мест, а раненых приносили отовсюду.

— Ариш, я лягу здесь, хорошо? — Устало опустился я возле койки, поскольку на ней уже кто-то был. Мужчина без руки, бледный, но живой.

— Алёна, займитесь им, — коротко бросила Арина хриплым голосом, продолжая перевязывать кого-то ещё. Руки её были испачканы кровью до локтей, лицо осунулось, однако движения оставались чёткими, словно у заведённого механизма.

Ко мне подошла Алёна, молоденькая, испуганная, но старательная девушка. Я заметил, как у неё дрожат руки, когда она принялась обрабатывать царапину на моём плече.

Во мне уже начал подниматься жар после укуса крылатого чудовища. Прикрыв глаза, я направил энергию опыта в кровь, очищаясь от инфекции. Но одного этого недостаточно — нужно быстрее добрать опыт в боях.

Минут через пятнадцать послышалось:

— Всё, теперь можете немного отдохнуть.

Её голос проник сквозь сосредоточенность, и я ощутил долгожданное облегчение. Жар спал, дыхание восстановилось. Открытыми глазами вновь окинул взглядом знакомое зрелище: лекари носятся меж пострадавших, кто-то громко вскрикивает от боли, кто-то тихо постанывает, придя в сознание. А посреди всего этого хаоса мечутся новобранцы, растерянные, они то и дело хватаются то за одно дело, то за другое.

Я вздохнул и поднялся. Лекари просто зашивались — раненых было много, и постоянно прибывали новые.

Снял с пояса флягу, сделал несколько глотков. Рядом с глухим стуком упала голова химеры — откатилась от кучи трофеев, которые уже начинали собирать в центре площади. Я отпихнул её подальше, к остальным головам и конечностям.

Закрутил крышку и поднял с земли булаву. Копье уже давно сломалось — древко перекусило какое-то чудище, а запасного не было. Осталось последнее верное оружие. Щит тоже разрушили, разнесли в щепки, но на то он и щит — чтобы принимать удары на себя.

Я взглянул на стену. Матвей отбивался от какой-то хитиновой мерзости с множеством щупалец. Чудовище было крупным, похоже на гибрид осьминога и жука, и дед явно уступал.

— По глазам её лупи! — заорал я, пытаясь перекричать шум битвы. Жестами показал, где слабое место — под щупальцами, там, где хитин тоньше. — Да не в живот! Сейчас помогу!

Я прицепил фляжку на пояс и побежал на помощь старику.

Если его ранят или убьют — Софа расстроится. А я этого не хочу.

Подбегаю, с размаху бью по верхним щупальцам — там, где расположены дополнительные глаза. Тварь дернулась, завизжала, отдергивая конечности. Я подмигнул старику:

— По глазам говорю, чё ты его в хитин-то лупишь? Толку с этого…

— Ты… малец… я тебя не слышал… — Он устало оперся о колени и тут же с размаху ударил запрыгнувшую на стену собаку. Он орудовал своими ножами с кастетами, и делал это вполне сносно.

— Иди, может, отдохнёшь? — предложил я и с размаху размозжил хитин огромного жука, который лез на стену рядом с нами. От удара дрызнула жёлтая жижа, попав мне на сапоги.

— Эй, вы двое! Быстро сюда! — отдал команду молодой офицер.

Я посмотрел на него. Щегол в новенькой форме, с чистым лицом — видимо, только сегодня назначили. Я оценил обстановку. Пинком отправил очередную собаку вниз, со стены, и посмотрел на старика.

— Там Софа чем занята? — спросил я у деда. — Пошёл бы проведал внучку. Или чем вы, пенсионеры, вообще любите заниматься?

— Вот же шкет… — выдохнул Матвей и едва увернулся от летающей твари, спикировавшей на него сверху.

Я сломал твари крылья ударом булавы, дед добил её, припечатав сапогом к стене.

— Ты вроде… ещё недавно сам… еле держался на ногах… — проговорил он, тяжело дыша.

— Молодая кровь, старик! — усмехнулся я и с размаху снес головы двум ящерам, которые синхронно полезли на стену. Головы укатились вниз, тела дернулись и рухнули.

Всё это время рядом шла такая же бойня. Люди стояли насмерть, напрягая последние силы. И вот именно сейчас, словно почувствовав слабость защитников, орды чудовищ обрушились с невиданной силой, а до рассвета оставалась лишь жалкая четверть часа.

Целых пятнадцать минут ада.

Я перепрыгнул на огромную многоножку с десятками лап и ядовитыми жвалами, и, балансируя на её спине, направил её прямо туда, где скопилось больше всего тварей. Подчинённая инстинктам, она крушила всё вокруг, пока я добивал тех тварей, кто пытался на неё запрыгнуть и сбросить меня. В подходящий момент я спрыгнул, пробил ей голову булавой и перескочил к свободному участку стены, где как раз прорывались трое мелких, но проворных монстров с маленькими крыльями.

— Новичок! Я ведь велел тебе сюда идти! — продолжал возмущаться молодой офицер. Голос его срывался на визг.

Я мельком взглянул на него. Артём, стоявший неподалеку, переводил взгляд с офицера на меня. Свободной рукой, в которой не было булавы, я козырнул ему.

Лука в это время методично отстреливал летающих. Стрелы из его арбалета светились разными эффектами — огнем, льдом или ещё какой-нибудь гадостью. Работал он чётко, без промаха.

— Тут мы справимся, — спокойно заметил Лука.

И как это у него получается? Говорит тихо, сквозь весь этот шум и грохот, а слышно его так, словно он совсем рядом стоит.

— Да, я вижу, — ответил я и вернулся на своё место.

Направился я туда, где по моим расчетам было самое опасное место на стене. Со стороны казалось, будто там монстров мало. На самом деле туда карабкались самые быстрые и самые ядовитые, от укуса которых можно было умереть за минуту, если не успеть к лекарям.

— Новичок! Если не подойдешь…

— Пошел нахер, — улыбнувшись, сказал я, глядя ему прямо в глаза.

И в этот момент на стену полезли сразу трое быстрых тварей с длинными хвостами и ядовитыми шипами. Я встретил их булавой: первого — в прыжке, снеся голову; второго — подсечкой и добивающим ударом; третьего — пинком вниз, прямо на кучу сородичей.

Рядом Матвей добивал ещё одного ящера, Лука снял летучую тварь, целившую мне в спину, и в этот момент перед глазами возникло уведомление:

«Судная ночь завершена. Выжило: 97 % населения поселения. Поздравляем с успешной обороной!»

Люди заметно расслабились. Монстры, которые ещё минуту назад лезли на стены с бешеной яростью, вдруг резко ослабли. Движения их стали вялыми, а те, кто ещё оставался под стенами, спешно начали покидать поле боя, уползая в щели, люки и подворотни.

Вокруг раздались крики «ура!», вопли радости, усталые вздохи. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто падал на колени и смотрел в начинающее светлеть небо.

Выскочка-офицер поспешно подошел ко мне и попытался схватить за грудки.

Я даже не подумал — тело сработало быстрее. Легко перехватив его руку, заломил, и через миг офицер уже лежал лицом в каменную стену, а мое колено давило ему на спину.

— А-а-а! Нападение! Нападение на офицера! — завизжал этот хлыщ и начал отчаянно извиваться, пытаясь вырваться.

Его отряд лишь устало наблюдал за этой сценой. Никто не пошевелился — все были слишком утомлены, чтобы вмешиваться.

Но подошел Артём. Я отпустил офицера и спокойно поднялся, стряхнув пыль с колена.

Того словно подбросило вверх. Красный, злой, трясясь от злости, он указал на меня дрожащим пальцем и выкрикнул пронзительным голосом:

— Генерал! Этот новобранец не выполнил моих приказов и напал на меня! На офицера!

Артём Коновалов невозмутимо достал папиросу, покрутил её пальцами, оценивающе взглянув на взволнованного юнца. Затем также спокойно взял спички у стоящего рядом бойца — тот молча протянул коробок, даже не посмотрев. Закурил. Спичку выбросил за стену.

Он сделал неторопливую затяжку, медленно выпустил дым. Взглянул на офицера, который успел успокоиться и теперь нервно переводил взгляд с меня на генерала.

Артём подошёл к нему и ощутимо сильно ткнул пальцем в грудь.

— А какого хрена ты решил командовать бойцами из моей группы, солдат?

— Я… простите, генерал… Я… там нужна была… У меня людей не хватало… — начал лепетать парень, громко сглатывая слюну.

— Вольно, боец. Ещё раз такое повторится — и будешь улицы подметать. Ты меня услышал?

— Так точно! — вытянулся офицер. — Разрешите идти?

— Иди.

Офицер исчез быстрее, чем летучие твари на рассвете.

Артём посмотрел на меня. Глаза его были усталыми, но в них читалось что-то вроде одобрения.

— Неплохо сегодня поработал, Димон.

— Старался, — пожал я плечами.

Он кивнул, затянулся ещё раз и пошёл дальше — разбираться с последствиями, подсчитывать потери, хвалить выживших.

Я остался на стене. Рядом подошёл Матвей и хлопнул меня по плечу.

— Ну ты и наглый, пацан.

— Жизнь заставит — не таким ещё станешь, старик.

Он хмыкнул, но в глазах плескалась благодарность.

Во дворе уже начали разбирать завалы и считать убитых, да хоронить павших. Кто-то искал родных, кто-то просто сидел и смотрел в одну точку.

Внимание! Репутация с поселением ДК Лаврова повышена до «Уважение». Вы получили доступ к новым возможностям.

Я посмотрел на свои руки, они были в своей и чужой крови. Булаву всё ещё сжимали пальцы и не хотели разжиматься.

— Отдыхать, — сказал я сам себе. — Сначала отдыхать. Потом уже будет всё остальное.

Я спустился со стены и пошёл искать свободное место, где можно было бы помыться и просто лечь и закрыть глаза хотя бы на час.

— А ты вообще зачем его бить-то начал? — с суровым взглядом обратился ко мне Артём. Когда я вышел после душа, он стоял рядом, его руки были скрещены на груди, и в глазах читался неподдельный интерес пополам с усталостью.

— Но ведь не покалечился же? — я усмехнулся и направился на помощь жителям.

Во дворе уже началась суета по расчистке от тел монстров и разделке. Люди таскали туши и сдирали шкуры, вырезали кристаллы и ядра.

— Молодец, пацан! Лихо ты их!

Меня хлопнул по плечу один из солдат с забинтованной головой и усталым взглядом. Глаза его ввалились, но в них горело что-то тёплое. Я кивнул и похлопал его в ответ по целому плечу.

Матвей сидел на земле у лазарета с забинтованной рукой. Он увидел меня и улыбнулся в усы.

— Отчаянный ты парень, Дима, — уважительно проговорил старик.

Я присел рядом с ним и устало протёр лицо. Булаву положил рядом с собой — пусть лежит, ещё пригодится. Люди вокруг были вымотаны до предела, но не прекращали работы по лагерю.

Я вытащил фляжку, сделал пару глотков и протянул Матвею. Тот принял, сделал так же несколько скупых глотков и вернул фляжку.

Мы посидели так пару минут, каждый думал о своём. Я смотрел на суету людей, которые продолжали работать, пусть многие и были вымотаны. Наверное, в этом и есть смысл поселения, когда каждый делает что может, и вместе вы выживаете.

Затем я встал и направился к людям.

— Такие вот дела, старик. Пойду я.

Матвей крепко по-мужски пожал мне руку.

До конца дня я помогал таскать трупы монстров, убирать завалы в тех местах, где обвалился камень или лежали обломки крыши. Где-то приходилось носить бревна, где-то оттаскивать особенно крупные туши. Работа эта была несложная, но нужная.

Камни опыта собрали фуражиры с навыком, позволявшим подбирать и чужие камни. Мне досталось чуть больше восьми тысяч опыта. Заглянул в статус и увидел итоговую сумму: Опыт: 20 709.

К сожалению, ни один другой дебафф не эволюционировал. Видимо, чтобы преодолеть Медлительность, нужна особая причина, а не просто быстрое убийство монстров. Зато теперь я мог прокачать сразу два навыка до уровня F.

Вечером я лежал на своей койке в общей комнате и сосредоточенно выбирал нужный вариант.

Интуиция меня не раз спасала, но пока выручает и личный опыт. Поглощение полезно — с ним любая еда становится не просто пищей, а лекарством и источником сил, но сейчас нет критической необходимости его прокачивать. Селективное восприятие тоже полезно — оно уже не раз выручало и помогало в нужный момент, как и Ясность мысли.

Дальше идут Закалка и Грация. Эти две способности напрямую влияют на мои боевые и физические показатели.

Что ж, вложусь в Закалку. Выносливость и сила — вот что сейчас важнее всего.

Трачу десять тысяч опыта на навык.

Серая глина навыка начинает плавиться и трансформироваться. Она принимает форму словно какого-то лица или головы из серого камня, глядящая куда-то в сторону. Чертам недостаёт чёткости, но ощущается мощь.

И сразу же появились новые ощущения. В мышцах и костях разлилось тепло, словно я не только устал за сегодняшний день, но и непрерывно занимался тренировками, и теперь настало время отдыха и восстановления. Мышцы налились силой, окрепли, стали будто даже тверже. Кости ощутили новую крепость и одновременно эластичность — они стали прочнее, сохранив гибкость.

Я взглянул в статус. Здоровье и выносливость увеличились вдвое — до 500 единиц каждая, и это уже с учетом прибавок от других навыков.

Удивительно!

Я ощупал свою руку. Она действительно стала твёрже, мышцы набухли, хотя визуально выросли незначительно. Однако я ясно ощущал, что теперь гораздо сильнее прежнего.

В описании появилось краткое пояснение:

Закалка (ранг F): Процесс закаливания запускает внутренние резервы организма, приводя к усилению физической формы и подготовке к будущим тренировкам.

Оставалось десять тысяч с мелочью. Либо я вложу их в следующий навык, либо отложу — сейчас потребуется вклад от многих в помощь новым постройкам. Артём говорил, что кристалл почти опустел после улучшения стен.

Ещё я заметил, что опыт мне капает больше, чем остальным. Скорее всего, это связано с тем, что у меня первый уровень. По логике Системы, я побеждаю существ выше себя уровнем, за что она и вознаграждает меня дополнительно. Будь иначе, едва ли я сумел бы накапливать такие суммы опыта.

И всё-таки несколько раз я чуть не упал, поскользнувшись на скользкой крови или слизи. Так что будет нелишним прокачать и Грацию.

Вкладываю последние десять тысяч в неё.

Мои связки чуть расслабились и напряглись — будто прострелило всё тело, но я сдержался, даже не дёрнулся. Значок серой глины навыка поплыл, растаял. На его фоне возник мятно-серебристый оттенок, а сам значок превратился в изображение детских босых следов на песке. Следы слегка сбивчивы, однако между ними чётко проходит идеально ровная линия, проведённая единым движением.

Грация (ранг F): чувствовать своё тело интуитивно означает владеть акробатикой, лазаньем, кувырками и прыжками с кошачьей лёгкостью, когда тело самостоятельно выбирает движения мгновенно и точно.

Рядом кто-то кашлянул, отвлекая меня.

Открыл глаза. Немного впереди спал дед, на соседней койке Софа. Подложив ладонь под щёку, она тихонько посапывала, и даже в полумраке заметно, как её рыжие волосы разметались по подушке.

Я поднялся и открыл другое уведомление, пришедшее с опозданием. Оно висело в фоновом режиме, не привлекая внимания.

«Игрок, совокупность приобретённых вами навыков дала право получить новый ранг! Вы теперь нулевого ранга! Поздравляем!»

Ага, спасибо, Система. Ты так щедра.

Но, видимо, из-за того, что мои навыки скрыты Путём Девяти Печати, мой ранг не растёт в глазах других. Для всех я всё ещё первого уровня с множеством недостатков. Это плохо. Не хочется мне вечно оставаться нулевого ранга в чужих глазах — слишком много проблем с доверием возникает.

Вообще-то я мог бы прокачать Селективное восприятие и Ясность мысли — тогда вырос бы поднавык создания предметов. Но эти два навыка всегда выручали меня только в те моменты, когда я не мог сражаться. Личная сила, это всё-таки личная сила.

Я незаметно уснул. Просто в какой-то миг провалился в черноту.

Среди тьмы начали проступать неясные фигуры. Разумные существа с разных планет — я узнавал их по контурам, по манере движения.

Вот мужчина с темно-синей кожей и четырьмя глазами. Острые уши, украшенные светящимися камнями, чуть заметно подрагивали, пока он оглядывал выстроившихся впереди воинов. Доспехи солдат были изготовлены из светлой кожи, резко выделявшейся на фоне фиолетового солнца над головой.

Мужчина заговорил на странном диалекте, обращаясь к своему войску. Глубокий гортанный голос звучал грозно и уверенно:

— Ⱨrra'ak çxa, zrhurr-ma dhak! Ꝃ'ařrh ttâl zh'marr! Zilf'ar-rai ǂhak-khut Ⱨra'ačh!

Я узнал этот язык. Узнал и расу. Четырехглазые сине-кожие — тетрархи, старинные враги зильфариев. Это был боевой клич против власти зильфариев и их тирании.

Откуда взялся такой сон? Что это — прошлое или будущее событие?

Не успел я посмотреть сон дальше, как мужчина посмотрел прямо на меня — и встретился со мной взглядом. Все его четыре глаза смотрели с какой-то пугающей прямотой ровно мне в глаза.

Он кивнул мне. И улыбнулся.

Я проснулся с криком.

— Тц, ещё один ночью кричит… — проворчал кто-то рядом и перевернулся на другой бок, натянув одеяло на голову.

Мой лоб был мокрым, как и одеяло, и постель. Сердце колотилось где-то в горле.

Чуть в стороне голову подняла Софа. Глаза её в полумраке блестели с сочувствием и беспокойством. Она смотрела на меня и мягко улыбалась.

Дед тоже приподнял голову с подушки, покачал ею, глядя на меня, и медленно поднялся с кровати. Подошёл, сел на край моей койки.

— Кошмары? — спросил он тихо.

— Давно их не видел. — Я вытер пот со лба рукавом, чем тут же намочил его. — Сегодня было что-то странное.

— Ты отлично дрался сегодня, парень. — Матвей положил тяжёлую ладонь мне на плечо. — Был как демон какой-то, точно тебе говорю. А завтра нам с тобой отдельную комнату выделят. Тёма лично обещал.

— Спасибо тебе, старик. — Я устало потер лицо. — Я ценю это.

Я встал и натянул одежду. Софа продолжала смотреть на меня, и в её взгляде читалось что-то такое… мягкое какое-то, как умеют смотреть только женщины.

Я вышел из располаги и вдохнул ночной воздух, он был полон запахов разложения и гниющей земли. Несмотря на все усилия местных жителей, эти ароматы намертво въелись в камни и газоны. Стены всё ещё источали дым и смерть, и вонять будет долго, а если монстров пропустят снова, вонять будет вообще всегда.

Я громко выдохнул и приступил к разминке вдали от посторонних глаз, место я выбрал за мастерской. Обычно это помогало, когда одолевали тяжелые сны или тревожные мысли.

От приседаний, выпадой и растяжки кровь быстрее побежала по венам и вытеснила остатки кошмарного сна.

Меня отвлек тонкий перезвон, он был похож на маленькие колокольчики.

Я заметил существо, что было похоже на плюшевого медведя. Тобити, кажется, у нас делают игрушки, которые очень сильно похожи на эту расу, но этот был живым и ростом с маленького ребенка.

Я наблюдал за ним с легкой полуулыбкой, руки скрестил на груди и перенес вес тела на левую ногу, стоял так и ждал начала разговора.

Его движения казались резкими, а речь отрывистой, будто язык был для него непривычен.

— Человек, ты привлек внимание кого-то важного. — Он взмахнул пушистыми лапами, и пространство вокруг озарилась цветными вспышками, которые подчеркнули его силуэт в ночи. — Восхищайся, но не поклоняйся! Ведь одно лишь имя твоего покровителя заставило бы тебя встать на колени!

Он опять взмахнул лапами и окутал себя новым потоком светящихся искорок.

— Склонись! Я вызову твоего благодетеля на экран, чтобы ты услышал его слова!

Я вернулся к разминку и ответил, я даже не глядел на тобити, чтоб выразить своё отношение:

— Неинтересно.

Тобити замер, его глазки расширились, а гладкая шёрстка слегка вздыбилась.

— Ч-что? Ты… ты не понял? Это же спонсор! Один из тех, кто…

— Понял я уже. — Я перешёл к растяжке рук, и начал делать делать наклоны к коленям. — Сказал уже тебе, стример, мне неинтересно.

— Но… но так нельзя! — запищал тобити и подпрыгал на месте в воздухе. — Ты обязан! Должен! Это же честь!

Я остановился и посмотрел прямо в его круглые глаза.

— Послушай, плюшевый. Я только что пережил Судную ночь и убил кучу тварей, чем спас пару десятков человек, и вот прямо сейчас, в четыре утра, я просто пытаюсь прийти в себя после всего этого, и вот ты мне предлагаешь бросить всё и внимать какому-то там спонсору?

Тобити открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ну… да?

— Скажи своему спонсору, — продолжил я разминку, — если хочет высказаться, пусть придёт сам. Или пришлёт внятное предложение по-человечески. Эти цирковые шоу с фейерверками можешь оставить тем, кто и правда падает ниц от одного этого упоминания.

— Но… но…

Тобити явно не знал, что делать, он посмотрел на меня, затем на небо, и снова на меня.

— Свободен, — махнул я рукой.

Тобити постоял еще секунду, потом издал какой-то растерянный звук и растворился в радужной вспышке.

Я усмехнулся и продолжил разминку. Где-то наверху, в невидимом глазу пространстве, кто-то явно очень удивился такому ответу. Ну и пусть.

Внимание! Отказ от разговора со спонсором. Отношения с неизвестным спонсором: нейтралитет → недовольство (-10).

Я только плечами пожал. Недовольство спонсора — это проблема завтрашнего меня. Сегодняшний я не хотел заключать контрактов с тем, с кем было не выгодно конкретно мне.

Небо начинало светать. Два солнца медленно поднимались над горизонтом, окрашивая небо в розово-золотистые тона. Новая ночь закончилась и начался новый день.

Через некоторое время мне наконец полегчало, и я разгрузил мысли. Разминка сделала своё дело, от неё кровь разогналась, а мышцы расслабились, и тот странный сон с четырёхглазым воином отступил на задний план, он зарылся куда-то в подсознание.

Я направился к душевым, моё тело требовало горячей воды, чтобы смыть остатки ночного кошмара и липкий запах смерти, казалось, он впитался в каждую пору.

На полпути мне встретилась та девушка, Маша.

Она вышла из жилого здания, где у всех были свои комнаты с нормальными условиями, а не общие казармы. Она увидела меня и робко подняла тонкую ладонь, и в этом жесте было столько неуверенности, что у меня внутри что-то ёкнуло.

Я выругался про себя, только этого не хватало, но деваться некуда и я сам к ней подошёл.

— Привет. — Я постарался, чтобы голос звучал ровно, без лишних эмоций. — Не было времени поговорить раньше. Ты хотела мне что-то сказать?

Мой взгляд встретился с карими глазами, такими грустными и такими знакомыми.

И я снова поймал себя на мысли, что она кажется знакомой. Не случайно встречной, а будто она когда-то для меня что-то значила. Но память упрямо молчит, выдавая лишь смутные расплывчатые образы, словно старые фотографии под дождём.

— Здравствуй, Дим… — Её голос был тонким, немного хриплым, будто она часто плакала. Наверняка она не переставала плакать все эти дни. — Я рада тебя видеть. Спасибо… что пытался тогда помочь.

— Маша…

Она чуть вздрогнула от своего имени. Будто боялась, что я его никогда не произнесу. Будто не захочу произнести.

Я осторожно, стараясь не испугать, положил ей руку на плечо. Кость под пальцами ощущалась слишком отчетливо, слишком она исхудала за эти дни. А в её глазах моментально появились слезы.

— Если бы я успел раньше, обязательно бы это сделал. — Я говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Но если ты взращиваешь свое горе внутри, тебе будет трудно сделать шаг вперед. Оно тебя съест.

Она шмыгнула носом, посмотрела себе под ноги. Её плечи опустились еще ниже, и вся она вдруг стала казаться такой маленькой, такой беззащитной, что у меня сжалось сердце.

Я убрал руку, сам же чувствовал неловкость, и пришлось отвести взгляд. Никогда я не умел правильно говорить с теми, кому больно. Раньше я либо убивал, либо не мешал выживать, ведь там слова были не нужны.

Я вновь взглянул на девушку напротив. Она подняла глаза и всмотрелась в мое лицо так, словно искала в нем ответы на вопросы, которые сама сформулировать не могла.

— Ты как будто другой человек. — Голос её дрогнул, но она продолжила смотреть в мои глаза. — Неужели ты настолько изменился за это время?

— Вероятно, каждому придется это сделать. — Я выдохнул холодный утренний воздух вверх, который превратился в легкое облачко пара, и засунул руки в карманы куртки. — Измениться или умереть. Третьего не дано.

Она кивнула, но в этом кивке было скорее согласие, чем понимание.

— Почему ты хотела со мной поговорить? — спросил я прямо.

Она прерывисто вздохнула, сжала у груди тонкие кулачки и посмотрела мне в глаза. Взгляд её метался и не мог остановиться на чём-то одном, но потом вдруг она остановилась на моих глазах снова и взгляд её стал почти что умоляющим.

— Прости меня, Дима. — Голос её сорвался на шепот. — Мне так жаль. Прости меня, пожалуйста…

Я искренне не понимал. За что она извиняется? Ведь она ничего плохого не сделала ни мне, ни этому поселению. Напротив — она жертва, её надо жалеть и поддерживать, а не выслушивать извинения.

Видя моё недоумение, она добавила:

— Ты разве забыл меня? Я… прости…

Не знаю, что она хотела сказать дальше. Её плечи затряслись, и она тихо заплакала, только слёзы текли по щекам да редкие всхлипы вырывались из груди.

Никогда не умел себя правильно вести в таких ситуациях. В прошлой жизни я просто уходил. В будущей — тем более. Но сейчас…

Я сделал шаг ближе. Обхватил её за плечи и прижал к себе. Просто чтобы не стояла одна, сотрясаясь от рыданий.

Она уткнулась носом мне в грудь и шмыгала, постоянно повторяя сквозь слёзы:

— Прости… прости… я дура… прости…

— Ты ни в чём передо мной не виновата, — сказал я, когда она слегка успокоилась. Говорил тихо, почти в макушку, пахнущую каким-то шампунем. — Я не держу на тебя зла или какой-то обиды. Что бы ты ни сделала — это в прошлом. А сейчас — новое настоящее.

Она подняла на меня свои красные распухшие глаза красные, но сквозь слёзы в во взгляде появилось облегчение.

— Спасибо, Дима. — Она шмыгнула носом и слабо улыбнулась. — Я была дурой, но сейчас я всё понимаю. Ты такой взрослый, у тебя и взгляд будто у старика. Да и сам ты… ты изменился, теперь совсем не тот, что был раньше.

Пока она говорила, меня начали терзать смутные сомнения. Я слегка отстранил её, при этом всё так же держал за плечи, и всмотрелся в её лицо.

— А каким я был раньше?

— Ну… — Она замялась, но потом продолжила. — Застенчивым таким и тихим. Мы же потому и расстались, но я уже пожалела об этом. Вижу, ты уже живёшь дальше. Мне нет места рядом с тобой. — Она покачала головой, и слёзы снова потекли по щекам. — Дура! Какая я была дура…

И тут меня накрыли воспоминания, они хлынули бурным потоком и начали смывать пелену забвения. Я вспомнил, как она стояла в дверях с вещами. Как отчитывала меня за то, какое я ничтожество. Без денег, без перспектив, бедный студент с редкими заработками на жиденьких заказах.

А потом, как будто издевалась тогда, присылала мне фотографии с пляжа Сочи с моим начальником, который платил мне копейки и вечно орал на меня. Его имени я тоже не помнил, как и внешности, запомнил только костюм тройку и дорогие часы.

Вот мы едим мороженое. Вспомнил вкус — сладкое, холодное, таящее на языке. Какое оно? Вот бы снова попробовать.

Вот летний день. Она улыбается, мы сидим в кафе. Играет музыка — попса, которую я терпеть не мог. Сейчас бы отдал всё, лишь бы услышать хоть что-нибудь, пусть даже самую ненавистную мелодию.

— Маш. — Я посмотрел на неё уже другими глазами. — Кого ты рассчитывала увидеть сейчас вместо меня?

— Ну… не знаю… — она растерянно моргнула.

— Я прощаю тебя. — Слова вырвались сами собой, прежде чем я успел подумать. — Успокойся сейчас, а потом поговорим, ладно? Поешь чего-то вкусного, у нас наверняка есть. Не думай ничего плохого, ладно? Всё хорошо.

Она закивала головой часто-часто, словно болванчик. Улыбнулась, вытерла лицо тыльной стороной ладони и шмыгнула ещё раз.

— Всё нормально, Дима! — Голос её зазвучал живее. — Спасибо, что поговорил со мной. А Софа — хорошая девочка. Мы с ней подружились. Пока! Позже поговорим ещё, хорошо?

— Конечно, я обещаю.

Ещё раз шмыгнув, словно прогоняя остатки грусти, она улыбнулась и помахала рукой. Резко развернувшись, пошла быстрым шагом прочь, она почти побежала, будто боялась, что я передумаю и задержу её.

Я остался стоять, глядя ей вслед.

— Так вот почему я не встретил её раньше… — прошептал я в пустоту. — В первом прохождении…

В том будущем, где я был один, где не знал ни Артёма, ни Софу, ни Матвея — её просто не существовало в моей жизни. Если и существовала, то умерла в том логове гоблинов. Потому что Артём опоздал. Некому было ей помочь. Не было меня, кого он заметил и решил помочь безумному одиночке. Не было меня, кто привлек бы его внимание.

А сейчас — помог.

Я вернулся в свою постель. Воспоминания роились в голове яркими картинками, прокручиваясь снова и снова, как старый фильм. Мороженое. Лето. Музыка. Её улыбка. Слёзы.

Я пролежал до утра, обуреваемый воспоминаниями из детства, юности, студенческих будней, которые казались тогда такими скучными и серыми, что я действительно радовался приходу Системы. Думал: вот оно, приключение. Новая жизнь!

Не знал тогда, что эта жизнь обойдётся мне так дорого.

В том первом прохождении я был одинок в этом проклятом мире. Никогда не ходил ни в одно поселение, полагаясь лишь на собственные навыки и прокачку. Одиночкам казалось, что они живут дольше. Я не видел, что творилось в том логове, поскольку Артём наверняка опоздал. Или пришёл слишком поздно.

Сейчас они пришли, потому что решили помочь одиночке, который сунулся в это логово гоблинов. Я не встречал Софу и её деда — их убил Мирон там у пещеры. С Артёмом я тоже не контактировал, поскольку это поселение выросло самостоятельным и сильным, и одиночек здесь никогда не привечали. А когда я сам стал достаточно силён, многие из тех, кого я знал раньше, уже исчезли.

Люди стали по одному подниматься и уходить на завтрак или утреннюю работу. Кто-то зевал, кто-то потягивался, кто-то молча собирал постель. А я всё лежал, вспоминая и думая о разном.

— Парень, ты так до обеда пролежишь?

Голос Матвея прервал мои размышления. Я открыл глаза и увидел бодрого вояку, уже полностью одетого, с одним незавязанным ботинком и арбалетом за плечами. Выглядел он так, словно спал не в общей комнате, а в пятизвёздочном отеле.

— Седины у тебя убавилось, старик, — заметил я, приподнимаясь на локте.

Тот усмехнулся и хлопнул себя по груди:

— Ну да, уровень повышаешь — здоровье прибавляется. И вообще тело молодеет как-то. — Он захохотал, пропустив выходящих людей, сел на мою кровать и принялся шнуровать ботинок. — Давай вставай, Диман, а то Коновал собирается идти куда-то в логово. Мы с тобой в его группе, кстати.

— Он тебя назвал Ветром? — Я сел на кровати, протирая глаза. — Что это ещё за школьное прозвище такое?

— Ха-ха-ха! Ветров я! Ну и да, школьное. — Матвей расхохотался, и его усы весело затопорщились. — Но и позывной это мой тоже. Поднимайся давай, я жду на улице.

Он похлопал меня по плечу, подмигнул внучке, пытавшейся заправить постель и постоянно зевавшей, прикрывая рот ладошкой. Софа выглядела усталой, но довольной. Глаза у неё блестели, да и щеки будто порозовели.

Я поднялся. Заправил кровать быстрыми отработанными движениями и вышел на улицу.

Артём уже собрал вокруг себя своих два десятка бойцов. Они стояли плотной группой, проверяя оружие, переговариваясь вполголоса. Я подошёл и встал сбоку.

— А вот и последние. — Артём окинул нас взглядом. — Ну как спалось? Может, хотите ещё понежиться в постели?

Проворчал он это сурово, но в глазах мелькнула усмешка. Затем указал на столовую:

— Ладно. Десять минут на завтрак и приведение себя в порядок. Опоздавшие остаются в лагере помогать женщинам мыть посуду. Выполнять!

Бойцы рассыпались. Одни быстрым шагом отправились в столовую, другие решили быстренько забежать в душ. Я рванул туда же — пять минут под горячей водой, три на то, чтобы натянуть одежду, и добежать до столовой, и две на еду.

Там я просто запихал в желудок всё, что взял на поднос: кашу, два бутерброда с какой-то консервированной колбасой, кружку горячего чая. Жевал быстро, почти не ощущая вкуса.

После я быстро заглянул в арсенал и взял свою булаву и новый щит. В итоге опять пришёл последним.

Артём стоял у ворот, поигрывая папиросой в пальцах. Увидев меня, покачал головой, но ничего не сказал — только махнул рукой, приглашая в строй.

Я встал рядом с Матвеем. Дед подмигнул мне и тихо сказал:

— Почти успел. Молодец!

Отряд тронулся. Мы выходили за ворота навстречу новому дню, новым приключениям, новым опасностям.

Моя тяжелая и надежная булава висела на поясе. Новый щит я закрепил сзади, чтобы не мешал при ходьбе. Старый уже рассыпался в щепки ещё во время Судной ночи, этот добротный, обтянутый кожей, с металлической окантовкой, мне выдали в мастерской перед выходом.

— Итак, кто не слышал или забыл: идём к метро, — бодро начал Артём, внимательно оглядываясь вокруг. Его глаза сканировали окрестности, выхватывая каждую деталь — следы на асфальте, обломанные ветки, подозрительные тени. — Там засел какой-то хитиносодержащий монстр, и инженеры утверждают, что из него получится отличный материал для новых доспехов. Правда, только в случае, если мы приведём оттуда его трофеи, а не останемся там.

Рядом с ним шагал Лука, периодически он принюхивался к воздуху и иногда издавал щелкающие звуки языком. Напоминало это эхолокацию, видимо, у него какая-то ее разновидность. Интересно… По левую руку шла ворожея Ульяна, сорокалетняя женщина с тёмными волосами в строгом пучке и внимательным взглядом человека, что привык замечать слишком многое. Обычно она выглядит именно такой сосредоточенной, особенно когда волнуется.

— За тем зданием, — лаконично бросил Лука и кивнул подбородком в сторону трёхэтажного дома с разбитыми окнами.

Стрелки мгновенно вскинули арбалеты, маги засветили на ладонях готовые заклинания. Выглядят все напряженно, но никто не паникует и не суетится, наверняка многие из них бывшие военные.

Из-за здания, куда указал Лука, вышел отряд косматых горилл целой дюжиной. Только не те обезьяны из зоопарка, а нечто с красными глазами, длинными когтями и неестественно широкими плечами.

— Экономим стрелы! — скомандовал Артем. — Их чуть больше десятка. Бойцы, это ваш бой!

Мы в составе десятка бойцов, включая Матвея, вышли перед строем. Я мельком осмотрел тварей, пока мы сближались.

Очень мускулистые, под густой шерстью буграми перекатываются мышцы. Выглядят медлительными, но это обманчиво. Я видел, как они двигаются, всегда плавно, пружинисто, готовы в любой момент сорваться с места. У них густой мех, в котором плотный подшерсток, и который наверняка смягчает часть повреждений. И крепкая шкура — под мехом угадывается толстая кожа, местами покрытая ороговевшими пластинами.

Скорее всего, обладают ускорением. Об этом говорят их задние лапы, они длиннее передних, с мощными сухожилиями, видать для быстрого разгона.

Уязвимые точки: глаза, горло, подмышки, где шкура тоньше, и пах. На анализ ушло несколько секунд — Селективное восприятие работало на полную, выделяя детали, которых обычный человек не заметил бы. Ну и мой опыт, конечно. Без него я бы не понял, что вижу.

Через минуту, когда монстры приблизились, Лука подал голос:

— Обладают взрывной силой. Пороть шкуру будет непросто. Готовьтесь, если что стрелки прикроют.

Я перехватил поудобнее щит и булаву, глянул на разведчика и негромко, но чётко перечислил уязвимые точки. Он молча выслушал, кивнул и тут же повернулся к отряду:

— Всем ясно? Приступим! Цельтесь в глаза, горло, подмышки. Можно и в пах, но это труднее.

Спустя несколько минут монстры подошли вплотную. Как я видел и как отметил Лука, за десять метров до нас они резко увеличили скорость.

Рванулись вперёд, словно выпущенные из катапульты.

Я бросился навстречу первому, потому что он нацелился прямиком на Матвея.

Щит вверх, парируя удар когтей. Дерево затрещало, но устояло. Булава прочертила дугу, угодив твари точно в колено. Щелчок и сустав рассыпался, а монстр опрокинулся набок, и я завершил дело ударом в горло, в кадык. Тот даже пискнуть не успел.

Второй прыгнул сбоку, но я уклонился в перекате, пропустив его через себя. Поднялся, развернулся и всадил булаву врагу в затылок. Треск костей и тварь упала как подкошенная.

Тем временем Матвей оборонялся от собственного противника — огромного самца, очевидно вожака всей стаи. Старик орудовал арбалетом, словно дубинкой, однако монстр оказался чересчур быстрым и сильным. Я кинулся туда, оценивая расстояние на ходу.

Вожак замахнулся — я прыгнул, врезавшись в него щитом, сбивая с траектории. Он пошатнулся, и этого мгновения хватило Матвею, чтобы всадить кинжал ему в глаз.

— Спасибо, пацан! — выдохнул дед, вытирая с лица кровь.

Оставшихся добили остальные бойцы. Я уже не лез, там и без меня справлялись, а вмешиваться в чужой бой я не стал, мешал бы только. Но когда увидел, что к Матвею сзади подбирается еще один раненый, просто швырнул булаву. Она вошла твари в спину, сбив её с ног, и Матвей добил подранка ударом в горло.

— Неплохо справились, — похвалил Артём, оглядывая поле боя. Трупы монстров валялись вперемешку, кровь заливала асфальт. — Потом отправим фуражиров с отрядами прикрытия. Сдерём шкуры, вырежем кристаллы. Идём дальше.

Бойцы в отряде посматривали на меня с растущим уважением. Те, кто вчера по какой-то причине всё ещё косился с недоверием, сегодня кивали и похлопывали по плечу. Матвей показал большой палец, когда мы собрали свои камни.

— Не зря ты пошел с нами, — сказал он, зажав камни в кулаке, где они и пропали.

Я хотел было ответить, что на самом деле хотел оценить уровень бойцов и самого Артёма, прикинуть, на что они способны в настоящем бою, да и себя показать. После моих свершений с гоблинами и в Судную ночь наверняка же меня кто-то заметил. А раз заметил, дадут мне почитать свои чаты и там нет-нет, да промелькнет либо ник, либо настоящее имя какого-то из спонсоров. Но я всё же сдержался и просто пожал плечами:

— Вместе-то всяко веселее, правда?

— Ну да, ха-ха! — кивнул он и крепко хлопнул меня по плечу. — Живы будем — не помрем, парень!

Я усмехнулся от своей любимой фразы, услышанной от него, и решил промолчать.

Дальше путь стал еще напряжённее. Появились следы собак со щупальцами, что мутировали уже далеко не впервые. Лука заранее предупредил всех, и разговоры сразу смолкли. Теперь слышались лишь шаги по асфальту да редкие команды.

Оружие держали наготове. Арбалеты заряжены, маги удерживали заклятия на раскрытой ладони, готовые в любой миг послать их во врага. Собак уничтожили совместными усилиями стрелков и магов — уж больно юркими оказались зверюги, в ближнем бою их лучше не трогать, причем даже мне.

Затем налетела целая стая каких-то странных существ, похожих на гибрид летучей мыши и рыжего кота. Монстры атаковали сверху, стремительно падая с крыш, пришлось потрудиться, чтобы отбиться от всей стаи.

Наконец добрались до станции метро.

«Уралмаш» мрачно чернел провалившимся входом. Дверные стекла разбиты, изнутри непроглядная тьма. Артём объявил небольшой привал, пока разведчики отправились осматривать помещение.

Тем временем другие занимались проверкой экипировки и подготовкой к дальнейшему пути. Одни точили оружие, другие пересчитывали боеприпасы, третьи сидели молча, задумчиво всматриваясь в тёмный тоннель.

Я уселся на бордюр. Моё снаряжение исправно: булава целехонька, щит крепок, кинжалы при себе. Осталось только сидеть и размышлять о чём-то своём.

Тут ко мне приблизился один из воинов.

— Скажи-ка, у тебя какие-нибудь способности имеются? — спросил он тихим хрипловатым голосом. — Внешне вроде новичок ты совсем, а опытные ребята поговаривают, будто кроме недостатков никаких достоинств и нет… странно ведь?

Я перевёл взгляд на крепкого телосложения мужчину лет тридцати с коротко остриженой головой, а на левой щеке его был едва заметный рубец. Во взгляде его читался искренний интерес.

— Считай, что странно, боец, — ответил я ровным, немного ленивым голосом.

Тот хмыкнул и присел рядом. Протянул ладонь и снимал с руки перчатку:

— Марк. В первом отряде второй день уже. Вчера мы с тобой на стене вместе бились.

Я ответил на его крепкое уверенное рукопожатие, а затем Марк надел перчатку и достал свою фляжку, и сделал несколько глотков. Кто-то в это время развёл небольшой костёр, на котором грел воду для будущей обработки ран.

— Дмитрий, — представился я. — Получается, я здесь первый день.

Мы помолчали немного. Марк посидел ещё некоторое время, потом улыбнулся и поднялся:

— В общем, неплохой ты боец, Дима. А ты в какую комнату вселился?

— Пока в общежитии ночую. Сказали, комнат не хватает.

— Командир уже вчера расширил жилплощадь. Да и у каждого бойца из отряда своя комната должна быть.

Я кивнул и огляделся вокруг. Матвей стоял неподалёку и ожесточённо спорил с Артёмом. Размахивал руками, показывал пальцем в сторону метро, хмурился.

Какой же он всё-таки упрямый старик. Меня ждёт, потому и не поселился?

Я встал и подошёл поближе, остановившись метрах в двух — невежливо вмешиваться в чужую беседу. Подождав паузу, когда Артём перевёл взгляд на меня, приблизился вплотную и вопросительно посмотрел на деда:

— Почему ты не занял себе комнату? Меня ждёшь, что ли?

— Эх, много на себя берёшь, парень, — усмехнулся тот, указывая на Артёма. — Тёмыч не разрешает нам с внучкой жить в одной комнате, а ей одной страшно.

— Говорил же я, можно расширить одну и жить в ней. — Артём устало вздохнул, перекручивая в руках самокрутку. — В чём проблема-то?

— Так она для семейных! — возмутился Матвей.

Артём рассмеялся — громко, искренне:

— Ха-ха-ха! Ветер, там выбор есть. Заселяйтесь сегодня, и мне плевать, есть ли у вас опыт или нет. — Он перевёл взгляд на меня. — Дима, а ты чего тоже стесняешься?

Я пожал плечами:

— Да мне всё равно. Надо скидываться или что, на комнату-то?

— Нет, ты вчера достаточно закинул в кристалл. — Артём прикурил и выпустил струю дыма. — Я там вижу, кто сколько закидывает. Так что вернёмся — выберешь себе комнату на верхнем этаже. Я там этаж добавил вчера.

— Хорошо, — кивнул я и прикинул, как будет выглядеть моя будущая комната. — Сегодня же выберу.

После короткого отдыха разведка вернулась. Лука вышел из темноты метро и направился прямо к Артёму. Мы собрались вокруг и начали слушать доклад.

— Внутри открылось Системное подземелье, — тихо, но чётко произнёс разведчик. — Первый ранг, но что там внутри, точно сказать не могу. Есть много следов когтей и шерсти, предположений слишком много, чтобы понять, что это точно. Кхм… но это не хитиновые твари.

Артём задумался и погладил подбородок. В глазах его метались мысли, будто он просчитывал риски и возможную выгоду.

— Артём, — вмешался Матвей и шагнул вперёд. — У нас много необстрелянных бойцов. Им бы снаряжение получше.

Генерал посмотрел на друга и вздохнул. В этом вздохе слышалась усталость человека, который уже сто раз это слышал.

— Брат, только не начинай. Нам на подготовку сколько времени надо? А опыт сам себя не заработает. Стены нужны. Навыки всем нужны. А через неделю — ещё одна Судная ночь.

— Тём, — Матвей понизил голос, но в нём зазвенела сталь. — Чую я что-то сердцем. Поверь мне.

— Отставить! — рявкнул Артём так, что птицы с соседних крыш сорвались и улетели.

Я видел, как недобро сверкнули глаза у Матвея. Руки его сжались в кулаки, желваки заходили на скулах. Но он смолчал.

Артём осмотрел всех — каждого бойца, каждого мага, каждого стрелка. Потом повысил голос для речи, что должна была поднять боевой дух:

— Вы забыли, кто вы такие? Вы бойцы! Вы защищаете не только себя, но и своих соседей и родных, если у кого ещё такие остались! Мы войдём в это грёбаное метро и вынесем оттуда опыт и трофеи! — Он сделал паузу, обводя взглядом лица. — Матвей, у тебя ещё есть вопросы?

Старик, не отрывая взгляда от лица Артёма, коротко бросил:

— Ты вообще не меняешься, да?

Затем он развернулся и подошёл ко мне, немного постоял и сплюнул на землю в раздражении.

— Не ходи туда, парень.

— Почему?

Он посмотрел на меня. В глазах его плескалась такая глубокая, выстраданная уверенность, что я невольно напрягся.

— Потому что я чувствую, когда надо сделать шаг назад.

Я перевёл взгляд на чёрный провал метро. Оттуда тянуло холодом и сыростью. И чем-то ещё — едва уловимым, но неприятным. Тем самым, что заставляет шерсть на загривке встать дыбом.

Может, Матвей и прав.

Но с другой стороны — я здесь не затем, чтобы отсиживаться. И не затем, чтобы отступать там, где остальные явно идут на смерть.

— Спасибо за совет, старик, — сказал я тихо. — Но я пойду.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Тогда держись рядом. Если что — прикрою.

— Договорились.

Артём скомандовал построение. Два десятка бойцов, готовых войти в темноту, выстроились перед входом в метро.

— Вперёд, — скомандовал генерал. — И да поможет нам Бог.

Мы шагнули в чёрный провал.

*****

После перехода перед глазами возникло уведомление, оно пульсировало кроваво-красным светом, от которого у любого нормального человека кровь стыла бы в жилах:

«Вы пересекаете границу активности.

Напряжение висело в воздухе, отдаваясь в каждом вздохе, в каждом шаге и каждом взгляде. Оно ощущалось физически, будто что-то липкое и тяжёлое, как мокрая ткань, наброшенная на лицо. Я оглядывался назад, ожидая появления опасности, и каждый раз, когда луч фонаря вырывал из тьмы очередной каменный выступ.

Артём периодически включал свои баффы. Я ощущал, как тело охватывает тепло, мышцы наполняются силой, мысли становятся яснее. Но ресурс командира был ограничен — после каждого включения лицо его тяжелеет, выступает испарина на лбу.

За последние полчаса мы снова несколько раз вступили в бой. Чёртовы твари выскакивали из темноты внезапно — то справа, то слева, то одновременно с обеих сторон. Отбиваясь, теряя людей, собирая камни, двигались вперёд.

Во взглядах бойцов читалась обречённость. Такая, какая бывает, когда человек уже перестал надеяться выбраться живым, но всё равно идёт, поскольку другого выхода нет. Ещё несколько погибло. Осталось всего полтора десятка из тех двадцати, кто вошёл сюда. Пятеро бойцов с серыми спокойными лицами лежали на носилках, их несли молчаливые солдаты.

— Впереди что-то есть, — шепнул Лука, и его голос прозвучал в тишине громко, и вырвал многих из мрачной задумчивости.

Несколько лучей от фонарей ударили в конец коридора, где виднелся странный свет, он казался холодным и каким-то потусторонним, что вызывало мурашки по коже.

— Не расслабляйтесь, — негромко, но твердо произнес Артем. Он смотрел на это сияние и в его взгляде отражалась внутренняя борьба за какой-то свой выбор. — Это может оказаться чем угодно.

Артем помолчал мгновение, поправил шлем, который был покрыт вмятинами и царапинами после боев, и активировал свою способность. Я вновь ощутил приток энергии, однако теперь гораздо слабее, очевидно, командирские ресурсы близились к концу.

— Если это выход, хорошо, — продолжил он и осмотрел бойцов. — Если нет, что ж, ребят, готовимся.

Он посмотрел на меня с вопросом в глазах, мол, что я думаю или чувствую.

Я покачал головой и продолжил следить за обстановкой. Я знал, что это не выход, а спуск на второй уровень подземелья, но говорить сейчас это вслух было нельзя было, особенно когда люди и так на пределе.

— На шесть часов! — предупредил я, и уловил краем глаза движение.

Была атака, но только сзади, я без команды встал перед магами, чтоб закрыть их собой с поднятым щитом, булаву держал наготове.

— К магам! — тут же отозвался генерал и оценил мой маневр. — Экономить ману и снаряды. Разведчики, инфу. Быстро!

— Пять крупных особей, — донёсся голос Луки из темноты. — Сзади никого.

— Щиты! — скомандовал Артём. — Тактика стандартная! Я накину бафф.

Когда волколаки подобрались, мы уже были готовы. Пять огромных тварей вылетели из темноты, они целились в строй слабых магов, но строй наш стоял, благодаря щитам, что сдержали удар. Маги в это время били с флангов, а стрелки целились в глаза и пасти.

Разделались с ними быстро за какую-то минуту, и пять туш лежат на каменном полу, и заливают его черной кровью. Мы собрали камни, перевели дух и пошли дальше.

Я старался помогать ровно настолько, чтобы бойцы могли проявить себя, и всегда оказывался в достаточно опасной ситуации для их собственного прорыва. Уж не знаю, как они проходили это в прошлый раз, или они выбрали другое место, но сейчас у них есть все шансы либо погибнуть, либо стать сильнее. Выбор за ними.

— Командир, — шепнул Лука, приближаясь к арке, откуда исходило свечение. — Это совсем не похоже на выход.

— Да уж вижу и сам, — вздохнул Артём. — Привал!

Он снял с плеч рюкзак и опустил его на пол. Металлические фляги внутри звякнули, нарушив тишину. Бойцы последовали его примеру — кто-то сел прямо на пол, прислонившись к стене, кто-то достал еду, кто-то просто закрыл глаза, пытаясь восстановить силы.

Я подошёл к переходу и осмотрел арку. Она была древней — камни, из которых её сложили, покрылись мхом и каким-то лишайником. По краям вилась паутина, а в центре, прямо над проходом, светились едва заметные символы.

— Только не касайся этой хрени, — сказал один из бойцов, усаживаясь на свой рюкзак и зажигая походную лампу, на которой можно было разогреть еду. — Мало ли что там.

— Постараюсь, — ответил я спокойно и протянул руку к камням.

Пальцы коснулись поверхности. Холодная, шершавая, покрытая тысячелетней пылью. Под моими пальцами символы словно ожили — засветились ярче и задвигались.

Я знал этот язык, да и способности Селективное восприятие и Ясность мысли сложили картинку более цельно. Надпись гласила, что дальше находится второй уровень, где обитают умертвия, поднятые некромантией. А тот, кто войдет сюда, должен быть готов встретиться с хозяином этих земель.

— Ты что-нибудь заметил? — спросил меня подошедший Лука, изучая ту же надпись. Щурился, пытался разобрать буквы, но явно не понимал ни слова. — Моего навыка недостаточно, чтобы прочитать.

Оборачиваясь, он посмотрел на своих разведчиков. Те покачали головами — тоже ничего не поняли. Лука вновь взглянул на меня.

— Не знаю, что тут сказано, — спокойно пожал плечами я. — Вполне может быть, там другой тип врагов.

Я вернулся к остальным и уселся на свой рюкзак неподалеку от Матвея. Тот чистил ножи и вычищал шерсть и какие-то осколки из кастетов. Работал методично, с какой-то даже любовью, словно это были не орудия убийства, а музыкальные инструменты.

Старик глянул на меня, кивнул и подсел ближе.

— Не так уж ты прост, парень, — тихо сказал он, пока чистил оружие. — Что-то ты скрываешь, я это вижу.

— Не доверяешь мне, старик? — усмехнулся я и распаковал бутерброд с мясом и овощами. Хлеб слегка подсох, но мясо было сочным, а овощи приятно похрустывали при каждом укусе.

Матвей проследил за моими действиями и тоже решил перекусить, он достал контейнер с кашей и тушёнкой.

— Что там будет внизу? — спросил он прямо, пока закинул в рот ложку каши.

— Мертвецы, — шепнул я без желания врать.

— Ты уверен?

— Да.

Он кивнул и продолжил есть молча. В его глазах читалось принятие, я уверен, старый вояка уже знал, что в таких местах просто не бывает.

Я доел бутерброд, запил компотом из фляжки и бросил взгляд на Артёма. Тот уже поднимался со своего места и разминал затёкшие ноги. Лицо его было сосредоточенным, но я видел в нём моральную усталость.

Он объявил сбор и отряд двинулся к проходу.

Первым прошёл Лука, за ним пара других разведчиков, а следом бойцы, среди которых был и я.

Перейдя в следующий коридор, мы ощутили резкий запах разложения и затхлости. Здесь пахло стародавней смертью, будто тысячелетней, которая успела пропитать каждый камень.

Оказались мы в древней гробнице. Стены покрывала настолько плотная паутина, что казалась тканью. Из щелей выползали мелкие пауки и сороконожки, создававшие постоянный фоновый шум своим шелестом и движением.

Из далёких коридоров и залов слышались поскрипывания и шорохи, да тяжёлые шаркающие шаги по камням. Ещё что-то — глухое, вибрирующее, отдалённо напоминающее гул или слабый, слитный в одну тональность, шёпот.

Лука приложил палец к губам. Я кивнул в ответ и посмотрел на проход, откуда появились Артём и Матвей. Мы вместе дождались остальных.

— Умертвия, — прошептал Лука, когда из прохода вышла последней Ульяна.

Ворожея поводила носом, ловя новые запахи, попробовала воздух словно на вкус, и её лицо скривилось — то ли от отвращения, то ли от осознания, что нам предстоит.

— Идем тихо, — шепотом приказал Артём. — Никаких лишних звуков.

Знаками он указал наши позиции. Я оказался впереди с остальными бойцами, рядом стоял Матвей. Дед нес тяжелый щит погибшего воина. В другой руке старик сжимал арбалет, готовый в любую секунду выстрелить.

Спустя несколько десятков метров мы замерли. Разведчики осторожно выдвинулись вперёд, присмотрелись к плиткам пола, положенным неровно, и вернулись обратно в строй отряда.

— Что видно? — тихо спросил Артём.

— Там пол мягче, — так же тихо ответил Лука. — Под плиткой что-то может быть. Ловушки или… гнёзда.

Я посмотрел на Матвея. Тот посмотрел в ответ и слегка напрягся — желваки заходили на скулах, пальцы крепче сжали щит. Мой взгляд поймал и Артём. Он чуть нахмурился и сделал взгляд вопросительным.

— Огонь и магия, — спокойным голосом сказал я. — Если там что-то вылезет — жечь сразу.

— Маги, готовьтесь, — отдал приказы Артём. — Стрелки, заряжайте навыки.

Мы подошли ближе. Пол под ногами действительно стал мягче — плитка пружинила, и под ней чувствовалась пустота.

Через миг земля под ногами взорвалась.

Плитка разлетелась во все стороны острыми осколками. Из-под нее выпрыгнули высохшие мертвецы, одетые в истлевшие одежды. Вместо глаз были с черные провалы, на руках длинные желтые когти. Их было десятка два, не меньше.

Несколько бойцов испугались. Сделали шаг назад, ломая строй. Их тут же настигли когти умертвий — один, второй, третий упали, захлебываясь кровью.

— Держать щиты! — заорал Артём. — Не ломать строй! Маги, бейте!

Я подставил щит под удары умертвий. Удар был такой силы, что рука онемела, но я устоял. Матвей не стал мешкать — тоже вовремя подставил щит, приняв удар на себя.

— Кхх… — сдавленно выдавил он из себя. Я видел, как побелели его костяшки, сжимавшие рукоять щита.

Мне тоже было тяжело стоять, несмотря на прокачанную Закалку. Эти твари оказались сильнее тех, кого мы встречали ранее. Я ударил по рукам ближайшего умертвия, чтобы оно не тянуло когти поверх щитов. Однако они действовали словно управляемые кем-то разумом — они прятались за нашими щитами, используя их как укрытия от магического огня.

Заклятья и снаряды пролетели мимо, врезаясь в стены и пол.

— Некромант, — понял я вслух. — Кто-то ими руководит!

Присев, я сломал ноги стоящему напротив меня умертвию. Тварь сухо хрустнула и упала, но сразу попыталась встать уже с переломанными конечностями.

— Ха! Получи!

Кто-то выдохнул сзади, и в умертвие ударила струя пламени.

Огненная вспышка лишь скользнула по чудовищам, но те даже не замедлили движения. Пламя слабо коснулоись их, похоже, что они имели от него какую-то защиту.

Остальные умертвия набросились на щитовиков, чтоб раскрыть защиту и сломать их оборону. Ещё два бойца рухнули наземь, они захлебнулись криками боли.

— Опуститесь на одно колено, щиты вверх! — раздался приказ командира.

Сердца воинов запылали огнём нового умения капитана. В грудь хлынула сила такая мощная, будто каждый мог бы перевернуть мир и каждый воин ощутил внезапную ловкость движений и резкую прибавку скорости.

Щитовики опустились на колени и выставили перед собой стальные круглые щиты. Магические стрелы пролетели через образовавшиеся просветы прямо туда, где монстры оставались уязвимы и умертвия попадали один за другим.

Тела их рассыпались прахом и оставляли лишь камни опыта да темные осколки.

Маги собрали добычу, а я окинул взглядом отряд. Еще двое раненых, и раны их покрылись черными прожилками, лица побледнели до синюшности.

Меня же охватывал жар и похоже, начиналась инфекция после сражений в прошлых залах. Организм сопротивлялся, но силы были ограничены.

Отряд вновь собрался теснее. Пострадавшим оказали помощь — Ульяна приложилась к ним своими магическими штучками, однако ясно было одно: исцелят их только настоящие лекари. А лучших мы оставили дома.

— Командир, — тихим голосом обратился к Артёму один из бойцов, глядя на раненых. — Им совсем плохо…

Артём устало посмотрел на раненых. В его глазах читалась душевная боль. Положив руку на плечо бойца, он сказал:

— Что бы ни случилось, мы их не бросим. Как и остальных.

Он указал рукой на тела погибших товарищей, которых несли на самодельных носилках, изготовленных из курток и копий. Мертвецы смотрели в потолок пещеры пустыми глазами.

Я взглянул на Матвея и едва заметно покачал головой. Он кивнул. Понял. Уже знал. Знал и Артём. Знал каждый из раненых.

Отсюда никто не выберется живым, если не совершится какое-то чудо. Чудеса в нашем мире редкость. Во всяком случае, мне видеть их не доводилось.

— Командир… я… там зеркало разбил вчера… — проговорил один из раненых, и в его голосе слышалась та особенная, бредовая лёгкость, когда человек уже не здесь, не с нами, а где-то там, в своих воспоминаниях, в своём прошлом, откуда ему уже не вернуться.

Артём хмуро посмотрел на него. На его лице боролись ярость, отчаяние и какая-то щемящая жалость. И ярость победила. Он сорвался на крик, но в этом крике слышалась боль:

— Значит, два наряда вне очереди! Будешь картошку чистить двое суток, понял?!

— Есть, два наряда вне очереди… — слабо улыбнулся боец и провёл рукой по своей щеке, словно пытаясь стереть что-то невидимое.

— У них там молоко наверняка прокисло, — добавил второй раненый. Голос его звучал мечтательно, отстранённо.

— Да пусть киснет, — отозвался Лука, подходя ближе и кладя руку на плечо бойца. — Простокваша будет. Повара из неё манник сделают.

— Ага, — кивнул тот, и его глаза загорелись детским восторгом. — А потом на речку сходим… Там клубника поспела…

Я сместился чуть ближе к ним, я уже знал, чего ждать в ближайшее время и понимая, что эти двое уже не с нами. Их тела ещё дышат и говорят, но души уже отправились туда, где есть речка, клубника и прокисшее молоко.

Артём увидел, как я как оцениваю расстояние и примеряюсь к атаке, он покачал головой и тихо, чтобы никто не услышал, обратился ко мне:

— Вернись на позицию, боец. Ты что удумал?

— Артём, — я посмотрел в его глаза, — ты сам понимаешь уже.

И я кивнул на свою булаву, которой одним ударом мог прекратить их мучения. Он снова жестами велел вернуться на позицию, в его глазах читалось: «Не сейчас и не так, не дай им умереть от нашей руки».

Я вздохнул и решил, что проще дать им увидеть, что действительно произойдёт дальше.

Ульяна подошла к раненым и достала из мешочка какие-то травы, пожевала их, и лицо её сморщилось от горечи. Она выплюнула на ладонь зеленоватую массу и начала втирать в раны бойцов, она что-то при этом постоянно приговаривала, от чего воздух вокруг становился тяжелее.

Через пару минут их бред усилился.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Первый расхохотался, и смех его звучал жутко, неестественно. — У него уши… уши… ха-ха-ха… нет!

Вдруг он резко расплакался. Шмыгнул носом, по щекам покатились слезы, смешавшись с грязью и кровью. Затем вновь захохотал.

Второй что-то подобрал с пола — маленький камешек или кость — и мечтательно посмотрел вверх.

— Звезд не видно… — шепотом произнес он. — Наверное, дождь будет…

Бойцы мрачно поглядывали на своих товарищей. Одни судорожно сжимали оружие до белых костяшек, другие отворачивались, они были не в силах выдержать вида происходящего, ну а кто-то тихо молился.

И что самое паршивое — умертвия нам пока больше не попадались, они будто ждали подходящего момента для атаки и давали нам время сойти с ума от ожидания.

Ещё через пару минут бойцы притихли. Они ушли куда-то в свои мысли или воспоминания. Раны их вздулись и покрылись пульсирующими чёрными венами, что расползались по телам, да и завоняли они жутко завоняли, от чего некоторые бойцы прикрыли носы платками.

Рядом бойцы крепче стискивали оружие и играли желваками, они смотрели на товарищей, но взгляды их были полными боли.

А спустя несколько секунд это произошло.

— ГХХРХРХРРРРР… — раздалось из глоток новых умертвий.

Глаза их открылись, но там уже не было ничего человеческого остался лишь черный голод. Головы повернулись к живым медленно, с хрустом, будто суставы позабыли, как двигаться.

Я выжидал и отдавал инициативу другим, они должны были учиться, даже если больно, а ценой станет их жизнь.

— Ааа! Нет! Хватит! Я… Сей… сейчас… — вскрикнула Ульяна.

Она поднялась перед умертвиями и раскинула руки. Ладони её запылали неестественным зелёным огнем, что обжигал даже издалека. Зелёный дым струился из глаз, а волосы колыхались и приподнимались, будто под водой, а опадали в замедленном танце.

Маги вскинули руки с готовыми заклинаниями, стрелки подняли арбалеты, а бойцы подняли щиты и оружие.

Но Ульяна была быстрее, она вынула из волос одно перо, что всегда носила как украшение. Протянула его на вытянутой руке в сторону двоих обращённых. Перо мягко проплыло по воздуху, оно вращалось и в полёте превратилось в лёгкий переливающийся зелёным и чёрным дым.

Умертвия в это время тянули руки и пытались укусить или оцарапать Ульяну, но огонь от её рук их останавливал, и каждый раз, когда они приближались, пламя вспыхивало ярче, и твари с хрипом отшатывались.

Наконец перо рассеялось чёрным дымом и смешалось с её зелёным огнём. Ульяна протянула руку, и огонь обвил её ладонь, собираясь в большой чёрный шар с зелёными всполохами. Он был размером с арбуз, пульсирующий медленно, будто дышал, и казался живым.

— Я очищу вас от скверны! — выкрикнула девушка.

И бросила шар обеими руками.

«О да, прорыв!» — пронеслась в моей голове радостная мысль. — «Она обрела новый талант!»

Чёрно-зелёный огонь полностью охватил умертвиев. Те забились в жутких судорогах — их тела выгибало, ломало и крутило. Из ртов вырывались крики, но это были уже не человеческие крики, а нечто среднее между воем и шипением.

— Не подходите! — заорала она, когда стрелки и маги захотели вмешаться. — Я сама!

Огонь горел несколько секунд. Затем начал стихать. Чёрный дым стёк с тел бедолаг и впитался в пол, скрываясь в стыках между плитами. Через несколько мгновений его словно и вовсе не было.

На месте двух умертвиев теперь лежали два бездыханно неподвижных тела.

Их лица выглядели спокойно. Ни бледности, ни чёрных вен — обычные лица спящих людей. Как будто они просто уснули.

Ульяна устало опустилась на колени. Огонь от её рук рассеялся, волосы упали на плечи, повисли мокрыми прядями. Она тяжело поднялась, оперлась руками на колени и судорожно вздохнула. Откат после нового навыка действительно мог отнять все силы — я знал это по себе.

— Ч-что? — спросил кто-то дрожащим голосом. — Они… они живы?

Ульяна подошла ближе. Коснулась лиц молодых мужчин. Проверила дыхание, приложив пальцы к губам. Прислушалась к сердцу, прижавшись ухом к груди.

И печально покачала головой.

— Зато они не остались такими, — тихо проговорил Артём. Подошёл к ней и осторожно положил руку ей на плечо. — Спасибо тебе, Ульяна. Спасибо, что ты… ну…

Он замолчал, махнул рукой и повернулся к отряду:

— Бойцы, будьте осторожны! Не подставляйтесь, даже их когти могут отравить. А лекарства у нас нет.

Его голос звучал хрипло и как-то чуждо.

Генерал приблизился ко мне вплотную и ткнул пальцем в грудь. Я напрягся, но удержался на месте, не отступив ни шага.

— Ты утверждал, что здесь выход, боец! — процедил он сквозь зубы, в его глазах сверкала ярость. — В следующий раз найди себе другой отряд!

Из кармана он достал самокрутку и нервно мял её пальцами, зло глядя себе под ноги. Руки заметно дрожали.

— Штраф за провал — смерть, — напомнил я, оглядывая лица напряжённых бойцов. — Если вы забыли, мы не можем провалить прохождение этого подземелья.

Повисло молчание. Тяжёлое, давящее, словно могильная плита. Сквозь него слышались судорожный всхлип девушки и тяжёлое дыхание мужчин.

Матвей тяжело выдохнул сквозь усы, подошёл к Артёму, наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Я не услышал слов, но увидел, как изменилось лицо генерала.

Тот резко взглянул в глаза друга и бросил только что подожжённую самокрутку. Она упала на каменный пол, рассыпавшись красными искрами.

— Несём их с собой, — приказал он глухо. — Вместе с остальными.

Спустя пару десятков метров в конце коридора стал виден новый зал.

Огромный, с высокими сводами, теряющимися в темноте. Справа и слева стояли возвышения, на каждом — по три умертвия с посохами в руках. Неподвижные, похожие скорее на статуи, изваяния, нежели на существ, способных ожить и атаковать. Мы знали: стоит лишь войти в зал, как их глаза вспыхнут синим или зелёным светом, или ещё каким-нибудь. Цвет силы, цвет смерти, цвет той самой магии, что удерживала их здесь.

Пол был покрыт костями. Тысячи костей — человеческие, звериные, какие-то неопознанные. Шаги захрустели бы, предупреждая врагов о нашем приближении. Нам предстояло идти прямо по ним — туда, в коридор в конце этого зала, ведущий либо к выходу, либо… к смерти.

— Лука, Сява, Мирон, Гера, — распорядился генерал, доставая новую самокрутку. — Проведите разведку. Оцените уровень магов, их способности. Нужна любая инфа.

Разведчики скользнули в темноту, бесшумно, словно тени. Артём покрутил самокрутку в пальцах, поджёг её и затянулся, ожидая их возвращения.

Я осмотрел зал и вздохнул.

Маги не станут атаковать напрямую, сначала они поднимут скелеты и укроются магическими коконами, а уже только потом появятся призраки. Именно они были неуязвимы к обычному оружию, и потому окажутся самой большой проблемой. Да к тому же они могут высосать жизнь одним касанием, и это жутковатое ощущение, даже когда знаком с ним.

Что же делать? Нужно найти способ помочь, иначе мы рискуем погибнуть здесь все, точнее они. Скорее всего, бойцы бросятся сражаться против армии скелетов, они попытаются прорваться прямой атакой, однако всё куда проще.

За спиной каждого некроманта стоит саркофаг, внутри каждого есть драгоценный камень. И если достать камни и разбить, останется лишь уничтожить самих магов. Просто звучит, когда знаешь, что именно надо сделать, но они пока не знают.

Спустя примерно пять минут разведчики вернулись. Лука выступил вперёд, его голос прорезал тишину:

— Маги около десятого-двенадцатого уровня. Походу, младшие личи, они будут поднимать вон тех скелетов, поэтому предлагаю бить по магам, ну и сдерживать скелетов.

Генерал кивнул и затянулся, выдохнул дым и стряхнул пепел на пол.

— Значит, готовимся, бойцы, вам надо держать мертвяков, пока стрелки и маги…

— Нет.

Я прервал резко и громко так, что все обернулись и снова раздражённо на меня уставились.

— Что? — Артём посмотрел на меня с недоумением.

— Это слишком очевидно. — Я говорил спокойно, хотя внутри всё кипело. — Подумайте ещё раз.

Я вздохнул и перевёл взгляд на Ульяну:

— Ты вроде получила что-то новое? Может, попробуешь сама осмотреть или ощупать зал своими силами?

— Я… — она покачала головой, лицо её было бледным и измождённым. — Из меня будто все силы выжаты…

Её поддерживал за плечо маг, что стоял рядом, а она едва держалась на ногах.

— Дерьмо… — выдохнул я.

— Маги, попробуйте сами, — скомандовал Артём, он посмотрев на меня и раздражённо процедил сквозь зубы:

Через час отдыха, когда маги восстановились и Ульяна снова могла колдовать, Артём собрал восьмерых бойцов на совещание. Погибших решили оставить перед входом, чтобы забрать потом, иначе личи могли бы поднять их тела и пустить против нас самих.

Восемь человек из двадцати живы, это была страшная плата за возможность отдохнуть и немного прийти в себя. Бойцы сидели на камнях и рюкзаках, у всех лица посерели от усталости и стресса, глаза запали.

— Ну ладно, ребята и девчата, — Артём устало протёр лицо руками и прислонился плечом к стене. Его кожа натянулась на скулах, а под глазами легли глубокие тени. — Задницей чувствую, просто так нам тут пройти не дадут. Давайте, высказывайте ваши предложения.

Он обвёл взглядом собравшихся, останавливал при этом его по секунде на каждом. Никто не решался заговорить первым, слишком много смертей осталось за спиной.

— Кхм, командир, — подал голос Марк и неуверенно переступил с ноги на ногу. Он мял в руках свой арбалет, и пальцы его дрожали. — Если это личи, то у них же должны быть какие‑то… эти… ну, как их…

— Точно! — радостно воскликнул рыжий парень с нервным тиком на левый глаз. — Как у Кощея яйцо, а в нём игла! Это ж может быть кристалл или какой‑то предмет!

— Духи подска-а-зали мне, ука-а-зали… — нараспев проговорила Ульяна.

Она медленно направилась к залу. Движения её стали плавными и тягучими, казалось, что она плывёт под водой, и даже волосы у неё колыхались, что выглядело забавно и странно.

— Вон там, — она указала рукой в темноту зала, — за мертвецами, там что-то есть, мертвецы кости оживлять начну-у-т.

Она подошла ко входу в зал и перешла на шепот, но в тишине её слова были слышны каждому:

— А си-и-ла-то магов мёртвы-ы-х в местах их покоя находится.

— Вон в тех? — Артём указал рукой в сторону саркофагов, что стояли за каждым личем. Массивные каменные гробы были украшены резьбой и черепами. — Вон в тех гробах?

— Да-а, — Ульяна кивнула, она не стала оборачиваться. — Там сила их хранится, покоится, защища-а-ется…

— Ульяночка, ты хорошо себя чувствуешь?

Кирилл, маг молний, парень лет двадцати пяти с аккуратной бородкой и добрыми глазами, подошел к ворожее и мягко обнял её за плечи. Он зглянул ей в глаза и приобнял за плечи.

— Ты говоришь странно. Тебя нигде не оцарапало? Дай осмотреть тебя, пожалуйста.

Ульяна слегка отстранилась. На её лице появилась какая-то отстранённая улыбка, она поправила волосы, и я заметил, что в них стало заметно больше чёрных вороньих перьев Раньше их было всего пара, а теперь, кажется, с десяток.

— Ду́хи-и, — ответила она певуче. — Я стала слышать их… иногда…

Она отстранилась от парня и посмотрела на Луку, затем её взгляд упал на меня.

— Вы-ы двое. Я чувствую… я знаю… — она прикрыла глаза, будто прислушаласьь к чему-то внутри себя. — Духи шепнули: вы справитесь.

Лука коротко кивнул, и даже не взглянул на меня, его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как он чуть сжал кулаки, он был явно готов к возложенным обязанностям.

Я поднялся с мешка, на котором сидел. Отряхнул штаны от грязи и пыли, и потянулся с зевком.

— Значит, саркофаги? — Я повернулся к Луке. — Ты слева или справа пойдешь?

Главный разведчик перевел взгляд на зал. Его глаза сканировали пространство и отмечали каждую неровность пола и возможный путь отступления.

— Мне нравится справа, — ответил он своим тихим шепотом, который, тем не менее, слышали все. — Но мне без разницы, я могу и слева.

— Ульяна, — обратился я к ворожее. — Ты подстрахуешь, если что? Не уверен, но мне кажется, они нас просто так не подпустят.

Мой голос стал бодрым, хотя внутри всё вибрировало в ожидании тяжёлого боя. Я уже начал ощущать заранее какуие-то старые мелодии и ритмы, что были способны помочь в предстоящем сражении. У каждой битвы есть свой ритм, и если его уловить, можно танцевать даже среди смерти.

— Хм-м-м… — Ульяна задумалась, и склонил голову набок. — Могут выйти призра-а-ки. Остерегайтесь черепков на полу.

Она указала на украшенные черепа, стоящие у стен зала. Их было много — десятки, если не сотни. Глазницы их зияли чёрной пустотой, и казалось, что они следят за нами.

«Как же забавно влияет на неё сила», — промелькнуло у меня в голове. Я встречал таких в будущем — одарённых, кто соприкоснулся с потусторонним и начал менять своё поведение, язык и свою суть.

Я проверил кинжалы, полученные в первый день. Их лезвия уже были слегка погнуты, появились сколы, да и сами они довольно сильно затупились. Против призраков такое оружие будет бесполезно — сталь пройдет сквозь них, словно через воздух. Да и переплавить их нельзя — металл никуда не годится, только на выброс.

Я выбросил этот бесполезный хлам. Кинжалы звякнули о каменный пол и остались лежать там, где упали — никому не нужные, никому не пригодные. И подошел к ворожее.

— Так, а теперь… — Я шумно втянул воздух носом и на выдохе, словно собираясь с силами, произнес: — сможешь чем-нибудь покрыть оружие? Вдруг у тебя есть что-то против призраков?

Она задумалась. Ее руки автоматически начали перебирать травы в мешочке, я заметил всякие сухие стебли, листья да корешки. Она нюхала их, откладывала, снова брала.

Отряд в это время уже начал готовиться. Артём собрал вокруг себя вторую половину бойцов, и они принялись что-то чертить на земле обломком кости. Линии ложились на каменный пол, обозначая позиции, направления атаки, пути отступления. Я услышал обрывки фраз: «прикрываете здесь», «маги бьют туда», «если что — отходите к стене».

Наконец Ульяна завершила свои приготовления и подозвала Луку, тут же без спроса взяла его стрелы, а у меня мою булаву.

Она прошептала несколько слов на древнем языке, затем достала связку трав, поднесла её ко рту, прикрыла глаза и глубоко втянула аромат. Грудь у неё приподнялась, замерла на мгновение, и на выдохе травы окутались дымом.

Они начали тлеть и издавать сладковато-горький запах, от которого слегка кружилась голова. Дым от них пошел к оружию окутал стрелы и обвил мою булаву.

Глаза у девушки слегка засветились зеленым. Когда трава полностью истлела, вокруг оружия остался мягкий дымный ореол — едва заметный, пульсирующий.

— Это-о отпугнет их, — выдохнула она, — но вряд ли-и убьет.

Она вернула оружие и молча отошла, прислонившись к стене. Силы явно покидали ее, либо она их просто экономила.

Лука проверил стрелы, мягко касаясь их пальцами, будто пробуя на остроту. Кивнул сам себе и убрал в колчан.

Я зажал в руках булаву. Ударил ею пару раз по воздуху — ореол дыма колыхнулся, но не рассеялся. Тяжесть привычная, надежная. Хорошо.

Матвей глянул на меня и усмехнулся в усы. Артём его одернул — не до веселья сейчас, — и они продолжили обсуждать план.

Мы с разведчиком подошли к нужному моменту, когда генерал почти закончил. Голос его звучал твердо, но я слышал в нем усталость:

— Молодцы, бойцы. Итак, мы здесь уже всё обсудили. Ваша главная задача — каждому из вас подобраться к трем гробам, найти там источник силы личей и разбить их. Или киньте нам, если это что-то крепкое.

Он окинул взглядом каждого из нас и находил страхи, неуверенность и сомнения, от чего он нахмурился и бодро спросил.

— Вопросы?

У меня вопросов не было, я радовался тому, как они составили план. Самостоятельно до всего дошли. Ну, почти самостоятельно. Без моих подсказок не обошлось, но решение приняли сами — это главное.

В отряде бойцы переглянулись, кто-то среди бойцов кивнул, кто-то крепче сжал оружие. Они нестройно, но твердо ответили:

— Вопросов нет.

Перед самой атакой бойцы остановились. Артём встал перед залом и глубоко вдохнул полной грудью воздух, словно собирался прыгнуть в пропасть.

Он взял меч левой рукой, правой перекрестился и прошептал молитву. Я не разобрал слов, но видел, как шевелятся его губы и лицо становилось спокойней и твёрже.

Кто-то из бойцов повторил этот жест, кто-то просто опускал голову, а кто-то смотрел прямо перед собой и не сводил глаз с мрака зала.

Я не стал креститься. Тот, кто сражался с теми, кто именовал себя богами и видел их настоящую сущность, отказался принимать всё это. Возможно, из гордости, а может потому, что уже очерствел и больше не верю ни во что хорошее и чистое.

И наконец мы вошли внутрь. Глаза умертвиев вспыхнули ярким зеленым, будто по команде, а их головы повернулись к нам, и свет от личей заставил кости подняться и стать мертвыми воинами.

Лука скользнул вправо, на возвышение и зашёл за спину мертвому магу. Его движения были бесшумными и плавными, я в это время рванул влево и обошёл сзади своих магов, которые уже били по скелетам.

Артём раздавал команды и перекрикивал шум битвы:

— Держите строй! Магия действует по дальним линиям! Стрелки, прикройте фланги! Ульяна, ослабь этих тварей!

Самый близкий ко мне лич ударил посохом в пол. Волна магии прокатилась по камню, она закручивалась вокруг него ярким желтым коконом, который обжигал даже издалека.

— Мне плевать на тебя, костлявый, — усмехнулся я и подпрыгнул к саркофагу.

Булава тяжело опустилась на крышку. Глухой грохот потряс камень, но крышка осталась неподвижной, лишь облако пыли посыпалось сверху.

Лич ударил посохом снова. Из украшенных черепов вылетели несколько полупрозрачных духов-воинов. Они были почти невидимы — лишь легкое искажение воздуха выдавало их присутствие. Глаза — пустые провалы — моментально нашли меня. Руки потянулись в мою сторону, и призраки поплыли по воздуху, медленно, но неумолимо.

— Хрен там плавал, парни, — шепнул я и взмахнул булавой по ближайшему духу.

Тот увернулся и отступил. Дымный ореол моего оружия вспыхнул ярче, и дух отплыл, чтобы через мгновение вновь атаковать.

— Хм, — взвешивая булаву в руке, произнес я. — Работает заговор!

Пнул крышкой гроба — та слегка хрустнула, сдвинувшись на пару пальцев.

— Ульяна! — закричал я своим, сражавшимся с большим отрядом скелетов. — Молодец!

Девушка мельком взглянула на меня и продолжала шептать заклятья. Её руки светились зелёным, и вокруг неё кружилось несколько духов — но не враждебных, а словно защищавших её.

Духи вновь приблизились ко мне, я отогнал их ударом булавы и ощутил, как дымное свечение обжигает их незримую плоть. Обеими руками я ухватился за крышку саркофага и напрягся. Мои мышцы вздулись и перед глазами потемнело, крышка медленно сдвинулась и обнажая содержимое в гробу.

Среди золотых монет, украшений и истлевшей ткани обнаружилась простая маленькая коробочка, она была украшена резным узором.

Лич ударил посохом ещё раз и выскочило ещё два призрака, они закружились вокруг меня, и начали пытаться достать меня и коснуться.

— Если ты не угомонишься, сволота, — прошипел я и увернулся от пары призрачных ударов. — Я разозлюсь, ты пожалеешь.

Я вытащил коробку и прижал её к груди.

— Лука! — крикнул я и еще раз отмахнулся от призраков. — Они… в коробке! Ищи среди золота! Там найдёшь, в общем!

Я бросил коробку на пол, она глухо стукнулась о камень, а сам я продолжил отбиваться и уворачиваться от мертвяков.

Лука в тот момент боролся со своими призраками стрелами наконечниками, что были окутаны дымным ореолом, они проникали сквозь мёртвые тела, и это вынуждало духов отступать.

Я заметил, как он кивнул, а затем услышал его шепот:

— Спасибо, не отвлекайся.

Из потертой коробочки вдруг выпорхнула пара незамысловатых украшений, простое колечко и таинственный прозрачный кристалл глубокого зеленого оттенка.

Я с размаху ударил по нему булавой.

Камень разлетелся на осколки с яркой вспышкой. Свет вспыхнул столь ослепительно, что я невольно прикрыл глаза ладонью, защищаясь от яркости. Не выдерживая сияния, призрачные тени застонали, заколыхались и торопливо попятились прочь, испуганно шипя и извиваясь в хаотичном танце. А кокон мага начал таять — медленно, но необратимо.

Ждать я не стал. Его личной силы могло надолго хватить.

Следующий маг призвал своих духов. Теперь вокруг меня их было около десятка — они кружили, словно стервятники, выискивая момент для атаки.

Я бросил взгляд на Луку. У него ситуация была не лучше. Крышку саркофага он только-только смог сдвинуть, и призраки наседали на него со всех сторон.

— Держись! — крикнул я ему.

И рванул к следующему саркофагу, прорывая строй духов. Ореол на моей булаве горел ярко и отпугивал их, но каждый раз, когда я касался призрака, чувствовал, как холодеет рука от силы заклятья.

Сзади раздавались крики бойцов, грохот оружия, вспыхивала магия, Артём командовал, Матвей матерился, а Ульяна пела свои заклинания.

Я пинком заставил следующую крышку сдвинуться на миллиметр, от чего камень скрипнул, но поддался с неохотой. Полукруговым взмахом я отогнал духов и ощутил, как ореол вокруг булавы обжигает их невидимую плоть, после чего слитным движением я ударил в крышку и навалился всем телом, чем сдвинул её наполовину.

Музыка в моей голове звучала всё громче. Я слышал ритм битвы, в нём была музыка не только жизни, но и смерти. Я ловил его каждой клеточкой тела и каждым биением сердца. Я ещё раз отмахнулся от призраков и я почувствовал, как холод касается щеки, однако ореол вспыхнул ярче и отбрасил его прочь.

Маг стучкнул посохом и в другом конце зала, из груды костей, восстал рыцарь смерти. Его черные доспехи были матовыми, от них исходил мертвенный холод, как и от его двуручного меча, а пустые глазницы тут же уставились на меня. Он поднялся и величественно сделал первый шаг.

— Вот же ж, — выдыхаю я и сделал еще один круговой удар, чтоб отогнать духов. — Думаешь, это тебе поможет? Хрен там плавал, дурень ты костяной.

Я начал рыться в гробу, мне попадались всякие золотые монеты и какие-то прочие побрякушки, что было совершенно бесполезно и не имело ценности прямо сейчас. Я махнул булавой, чтоб ещё раз отогнать надоедливых призраков, которые вьются вокруг, словно мухи над падалью.

— Да пошли-ка вы нахрен! — заорал я, моё терпение уже начало кончаться. — Я занят, не видно, что ли?!

Пальцы натыкаются на коробочку с каким-то символом на крышке. Хватаю её и мчусь к первому магу, с которого уже спала защита. Его кокон истаял полностью, и теперь он стоял беззащитный, лишь посохом отбивался от стрел, что иногда в него летели.

С силой я кидаю коробочку себе под ноги и следующим движением отгоняю призраков и ломаю кристалл каблуком сапога. Раздался хруст, а вспышка зеленого огня оповестила, маг остался беззащитен.

Призраки в шоке — они замирают, их полупрозрачные тела содрогаются. Маг тоже — его глаза, и без того мёртвые, расширяются в непонимании. Я не даю ему опомниться — проламываю череп булавой. Кость хрустит, и маг оседает на пол, рассыпаясь прахом.

Вижу, как рыцарь смерти несётся ко мне. Тяжёлые шаги грохочут по каменному полу, меч занесён для удара. Скелеты вокруг пытаются меня задержать, но я пробиваюсь сквозь них.

Скелет обрушивается прямо на меня, инстинктивно отбрасываю его рукой, однако он успевает зацепиться когтями за моё плечо. Мы падаем оба одновременно. Мгновенно оправившись, бью противника точно в центр живота, где пульсировал яркий источник энергии. В тот же миг ко мне стремительно приближается рыцарь.

Удар — и меня сбивает с ног.

— Да что ж ты, сука… падла! — рычу я, перекатываясь в сторону.

Двуручный меч врезается в камень там, где я только что лежал. Искры, осколки — крошки камня ударяют в лицо, царапают щеку.

Я отскакиваю назад, вскакиваю на ноги. Булава в руке, сердце стучит изнутри по рёбрам.

— Держись, Димон! — кричит Артём откуда-то сзади. — Кирилл, Марк, отвлеките рыцаря!

Я чувствую, как по жилам разливается лёгкость и сила. Его навык — вовремя, как всегда. Мышцы наполняются энергией, мысли становятся чёткими.

— Справлюсь! — ору я, отскакивая от очередного удара. Меч проносится в миллиметре от груди. — Засунь-ка себе это обратно! Подстроимся под… под ритм!

Я уворачиваюсь, делаю перекат в сторону, пытаясь найти слабое место рыцаря. Проблема в том, что у каждого оно своё. Это сильные воины прошлого, которым даже не дали права выбора — просто подняли и заставили служить.

— Понял! — кричит он в ответ. — Работаем!

Я вижу краем глаза, как он сбивает с ног скелета, а затем растаптывает ему живот, лишая того жизни.

— Ну что, — шепчу я, отмахиваясь от наступающих призраков. — Иди сюда, консервная банка.

Рыцарь молчит. Только красные огни в глазницах горят ярче. Он замахивается — я делаю подшаг в сторону, пропуская удар мимо.

— Молодец, — усмехаюсь я. — А теперь пошли сюда.

Маг что-то заподозрил. Скрипучим, мёртвым голосом отдаёт команду рыцарю. Тот разворачивается и направляется в сторону остальной моей команды.

— Ты куда это? — возмущаюсь я. — Ты чё, падла?

По ходу дела я снова врезаюсь в мага — ломаю ему средоточие в животе ударом булавы. Он оседает, рассыпаясь, и я подныриваю под рыцаря.

Удар в коленный сустав. Хруст. Рыцарь взмахивает руками, теряя равновесие, и начинает заваливаться на меня. Я подставляю ноги, принимаю его вес, и мы вместе падаем. В падении выбиваю меч из его руки, ломая булавой запястье. Кость трещит, но он даже не чувствует боли.

— Потанцуем? — усмехаюсь я, обрушивая на него град ударов.

Булава стучит по шлему, по наплечникам, по нагруднику. Сбиваю шлем — он отлетает в сторону, открывая пустой череп с горящими глазами.

Рыцарь что-то скрежещет — наверное, ругается по-своему, по-мертвому. И пытается встать.

— Слышь, — возмущаюсь я, — сам такой!

Начинаю новый град ударов по рыцарю. Отгоняю попутно надоедливых призраков, которые вьются рядом, пытаясь дотянуться до меня. Долго пребывать среди живых они не могут — один маг столько одновременно контролировать не способен, да еще и скелетами управляя.

Броня рыцаря уже сильно повреждена: вмятины, трещины, отлетевшие пластины. Он поднялся, хотя лишился головы буквально — я снеc ему черепушку, и та покатилась по полу. Но сила его заключена под панцирем, в том самом средоточии, которое удерживает здесь.

— Ну и ладно, — лениво отмахиваюсь я рукой. — Не больно-то и хотелось.

А вот от скелетов отбиваюсь активнее, размахивая булавой. Позади вновь появляются призраки, однако какая разница? Магия ворожеи их отлично держит на расстоянии, они просто кружатся поблизости, но близко подходить боятся.

Лука расправился со вторым саркофагом и вторым магом. Я вижу, как он достаёт кристалл, как разбивает его, как маг падает.

Я бросаю на него взгляд, отмахиваюсь от призраков и кричу:

— Кто последний, тот лох!

Лука усмехается и кивает.

У меня-то есть рыцарь, а у него лишь призраки. Плевать, разберусь как-нибудь.

Под баффами Артёма наши бойцы держатся бодро. Марк и Кирилл отбиваются от наседающих скелетов, Матвей орудует кастетами, раскалывая черепа направо и налево. Сам генерал уже начал выдыхаться — похоже, его предел примерно десять минут, если посчитать сейчас.

Матвей замечает мой взгляд. Раскалывает кастетом очередного скелета и машет мне рукой:

— Пацан, не смори на нас! Проиграешь спор — с тебя пиво!

— А если выиграю? — кричу я, сбивая рыцаря с ног, когда тот пытается поднять свой черный тяжелый меч, но без головы пользоваться им неудобно. Смотреть-то нечем.

— Тогда пиво за счет этого шептуна! — хохочет старик и разбивает черепушку очередного скелета.

— Слышь, Лука? — ору я, снова атакуя рыцаря и отбиваясь от призраков. — С тебя… с тебя пиво!

— Посмотрим, — раздается по залу его шепот, и в голосе звучит веселье.

Одна пластина юбки слетает с рыцаря смерти. Появляется доступ к бедру, где броня самая тонкая.

— Теперь потанцуем с тобой!

С размаху всаживаю булаву в бедро. Кость хрустит, рыцарь валится набок. Что-то он там скрежещет — возможно, ругается, а может, молит своих мертвых богов.

— Ты знаешь, — возмущаюсь я, — это вот ты зря щас сказал, воин.

Наношу финальный удар точно туда, где среди расколотых пластин доспеха мерцает мрачное сердце тьмы. Ослепительная вспышка — и могучий рыцарь рассыпается прахом.

— Фу-у-х, — выдыхаю я. — Камень потом подберу.

Опять отбиваюсь от призраков и бегу к третьему саркофагу. Лука свой уже почти вскрыл, значит, мне надо торопиться.

— Я открою первым, — вновь доносится его шепот.

— Знаешь, — кричу я на весь зал, — ты бы мог так пугать по ночам людей! Ха-ха-ха!

С размаху пинаю крышку. Она чуть съезжает. Я отгоняю призраков, но неудачно — случайно промедлил, и один палец призрака касается моего плеча.

Холод мгновенно сковывает конечность. Такой холод, какого я давно уже не чувствовал — будто саму душу вымораживает.

— А… с-с-с… с-сука!.. — стучат мои зубы.

Правая рука немеет, перестает слушаться. Я перехватываю булаву в левую. Несколько раз пинаю крышку еще раз, оглядываюсь на Луку.

Тот уже сдвинул свою крышку и, отбиваясь от призраков, роется в гробу.

— Н-н-н… — пытаюсь говорить сквозь холод. — Я-я… усп-е-ю…

Холод растекается по руке, подбирается к плечу. Тяжело говорить, тяжело двигаться. Стараюсь поймать новый ритм боя, подстраиваясь под этот хаос.

— Лов-и-те… ритм! — пытаюсь крикнуть я и едва не попадаюсь новому призраку.

Крышка поддается лишь с пятой попытки. Лука уже достал коробочку.

Правая рука движется слабо и тяжело, но ещё-то одной нет. Левой отбиваюсь от призраков, а правой, кое-как, копошусь среди драгоценностей. Золото, монеты, камни — всё скользит в непослушных пальцах.

Наконец вытаскиваю шкатулку. Бросаю на пол — от слабого удара она не открывается. Тогда я прыгаю на нее, ломая каблуками.

Лука уже занес сапог над своим кристаллом.

— А-а-а-а! — ору я. — Ну же!

Кристалл выпадает из разбитой шкатулки. Следующим движением опускаю каблук на него.

Но на какой-то миг, на долю секунды, в другом конце зала вспыхивает зеленый огонь. И слышится шепот Луки:

— С тебя пиво, лошара.

— Н-Е-Е-ЕТ!!!

Вспышка света от моего кристалла ослепляет. И следом — чувство разочарования в собственных силах. Я проиграл спор. Но это чувство длится лишь мгновение. Подавляю его, заставляю себя двигаться дальше.

Танцую, разгоняя кровь по жилам, одновременно согреваясь. Холод отступает, рука начинает оживать.

Перед тем как щиты оставшихся двоих магов истончатся и лопнут, с противоположной стороны зала медленно раскрываются массивные двустворчатые двери.

Со скрипом, словно их не открывали тысячу лет.

Хозяин этого подземелья.

Тяжелые черные доспехи сидят на нем легко, ничуть не сковывая движения. Каждое действие отточено до совершенства. Тяжелый черный шлем, из прорезей которого выступают два белоснежных огонька. В руках двуручная булава весом, должно быть, никак не менее сотни килограммов.

Самброг собственной персоной.

— Вы, въ прахѣ живущїи, — голос его скрежещет, как камни под ногами, проникая прямо в душу. — Принесите ми въ даръ дыханїе свое. Снѣмъ азъ его, яко плодъ спѣлый. Веселитеся нынѣ!

— Хрен ты сожрёшь нас, — шепчу я в ответ.

Разрушаю средоточие своего мага. Булава входит в его грудь, и он рассыпается.

Лука секундой позже сломил своего мага.

Самброг раскинул руки в стороны будто для вдоха — глубоко, всей грудью, хотя какой там груди у скелета?

Духи со всего зала поплыли к нему.

Их было много — десятки, сотни. Все те, кто нападал на нас, кто пытался нас убить. Лица призраков исказились в страхе. Они пытались уцепиться хоть за что-то — за стены, за пол, за нас, — но неведомая сила тянула их к себе, и такая же неумолимая, как сама смерть.

Они втягивались в доспехи воина. Один за другим. И на чёрной броне начали проступать белые древние руны. Они засветились ярко, и как-то слишком уж торжествующе.

Надписи гласили о стойкости, о силе, о скорости, о броне, о защите от магии. Каждая руна добавляла ему мощи.

Скелеты вмиг рухнули. Лишённые сил, они просто рассыпались, и кости их покатились по полу.

Наши воины застыли лишь на миг. В чувство их привёл голос Артёма:

— Держитесь на расстоянии! Не блокируйте его удары! Старайтесь держаться подальше! Маги, стрелки, придумайте что-нибудь! Найдите уязвимость! Лука, Дима! Действуйте издалека, если можете!

Лука кивнул. Он уже заряжал арбалет стрелами с дымным ореолом.

Я взвесил булаву в руке. Правая всё ещё плохо слушалась, но левая работала отлично.

— Потанцуем… — прошептал я, глядя на надвигающуюся громаду в чёрных доспехах. — Войди в мой ритм!

Самброг шагнул вперёд. Пол под его ногами дрогнул.

И я шагнул навстречу.

Самброг прогрохотал тяжелыми сапогами в центр зала. Черный металл его доспехов тускло поблескивал в свете магических огней, а белые руны пульсировали в такт, как будто это было дыханием. Он взмахнул булавой, словно демонстрировал свои возможности, воздух засвистел, когда был рассечён сотней килограммов стали, и даже на расстоянии я ощутил ветер.

Он окинул взглядом зал и остановился на секунду на каждом человеке. Его белые огоньки глаз задерживались на каждом из нас, и в эти мгновения казалось, что он заглядывает прямо в душу.

И затем он изрёк, нет правда, он не говорил, а именно пафосно изрекал.

— Вы, въ прахѣ живущїи, почто таитеся? Душамъ вашимъ, миръ и тишина, тѣлесемъ же, служба вѣчная въ плоти крѣпцѣй. Приступите и прїимите!

Меня едва не пробило на хохот. Серьёзно? Такой пафос? Я сдержался, но усмешка всё равно скользнула по губам. Я выглянул из-за толстой колонны, за которой прятался.

— Тебя что, энергия пафоса питает? — крикнул я, чтобы он услышал. — Чё ты такой бесячий-то?

Он не ответил. Даже не посмотрел в мою сторону. Но я и не ждал ответа — мне нужно было оценить его.

Я оценил стойку. Ноги на ширине плеч, центр тяжести чуть смещён назад — классическая защитная позиция. Движения, манера держаться — явно бывший аристократ или князь, судя по осанке, по тому, как держит голову, даже не имея лица под шлемом. Аристократическая выправка и явная привычка повелевать.

Но движения выдавали в нём опытного ветерана. То, как он держал булаву, как продолжение руки. Привычка постоянно контролировать пространство вокруг себя. Стойка, позволяющая ему атаковать в любой момент с любой стороны.

Несмотря на его габариты, двигаться он будет быстро. Судя по плавности, с которой он поворачивался, по тому, как перетекал вес с ноги на ногу — этот танк умел танцевать.

Всё это заняло у меня пару секунд. За это время Ульяна зажгла в руках новый пучок трав, от них дым поднимался к потолку, окутывая её зеленоватым ореолом. Маги кастовали огонь и молнии, искры от которых потрескивали в воздухе, готовые сорваться в любую секунду. Разведчики применяли навыки на мёртвом князе — я видел, как над ним вспыхивали и гасли разноцветные огоньки диагностики. Артём погасил баффы, чтоб восстановить энергию, но всё равно он был готов на последних силах применить их в любой момент.

Самброг спустя пару мгновений уставился на меня. Белые огоньки в прорезях шлема остановились прямо на мне, и я ощутил этот взгляд и давление, как некую тяжесть на моём слабом теле.

Он начал медленно подходить.

Вот его шаги. Тяжёлые, размеренные. Бум… бум… бум… Вот движения булавы — она описывает в воздухе широкие дуги, и всегда готова к удару, и это тоже музыка, и если настроиться, никакая Медлительность не помешает.

— Ловите его ритм! — проорал я и вышел из-за колонны. — У него есть своя логика движений!

Я лёгкой походкой двинулся навстречу громадному рыцарю. В моих движениях не было дерзости, или вызова, я просто шёл танцующим шагом.

— Стой!.. — крикнул Кирилл, в его голосе слышался страх.

Но я не остановился. Князь взмахнул булавой, а я уже знал, куда придет удар — по широкой дуге, сверху вниз, с подшагом вперед. Я лишь слегка отклонился, подстраиваясь под его манеру. Булава просвистела в сантиметре от груди.

Подпрыгнуть. Уцепиться за шлем. Встать на рукоять булавы, которая еще двигалась по инерции.

— Дай-ка шлем погонять, — торопливо проговорил я, балансируя на его оружии.

Встав на плечи, я попытался стащить шлем. Дернул — тот не поддался. Будто прирос. А рыцарь уже тянулся рукой ко мне.

Я отпрыгнул назад. Сделал кувырок, перекатился через плечо и отбежал чуть в сторону. Сердце колотилось, но внутри разгорался азарт.

Нет, они не могут вот так взять и понять меня. Слишком напуганы, слишком зажаты. Слишком много смертей за спиной.

Артём включил баффы. Я почувствовал знакомый прилив сил, но генерал выглядел паршиво, по его лбу пот лился уже чуть ли не струёй от напряжения. Кирилл положил руку на плечо Артёму и пытался сосредоточиться, передавая ему энергию.

«Молодец», — пронеслось в моей голове. — «Маги умеют делиться энергией. Ты должен это просто освоить».

Самброг обернулся и в поисках Артёма. Генерал отбежал в сторону, прячась за колонну. Князь медленно последовал за ним.

«Он играет с ними», — понял я. — «Скрывает свою реальную силу».

Я вышел из укрытия. Матвей перебежал из своего угла и встал рядом с Артёмом, что-то тихо сказав другу. Тот кивнул в ответ. Старик держал свои ножи-кастеты, готовый атаковать даже этот ходячий танк.

Я тихо подобрался сзади рыцаря, чтобы отвлечь его, Лука в этот момент выпустил пару отвлекающих стрел. Князь посмотрел в нужную сторону, и я обрушил всю мощь своего удара на сустав его ноги.

Раздался глухой звон, словно ударили в наковальню десятитонным молотом. Булава даже не оставила вмятины, лишь отскочила, а руки загудели от отдачи.

— Простите, — тихо проговорил я, пятясь. — Ошибся чуть-чуть.

На месте, где я только что стоял, возникла булава. Он даже не повернулся — просто махнул назад, и я едва успел отскочить.

— Умеет ускоряться! — шепнул Лука, заряжая следующий выстрел каким-то навыком.

Стрела бесполезно отскочила от шлема в районе шеи, не попав в сочленение доспехов.

Я снова поднырнул. Ударил в тот же коленный сустав, доворачивая корпус для усиления удара. Доспех выдержал, но нога гиганта дрогнула. Тот чуть споткнулся, однако проворством был наделён щедро — мгновенно восстановил равновесие и резко пнул в ответ.

Я сместился на полшага. Его нога лишь просвистела мимо.

Я провёл ловкий подсекающий удар, использовав его собственную мощь и тяжесть. Нога князя ушла вбок, и великан начал валиться набок.

— Вот он, ритм! — вскричал я. — Почувствуйте его!

Он падал так же медленно, как падает дерево. Но я не успел уйти с линии атаки, и его рука по касательной врезалась в меня.

Я отлетел на три метра и ударился в колонну спиной, головой, да и вообще всем телом. Из легких вырвался кашель с теплой и соленой кровью, мгновенно заполнившей рот.

— Кха!..

Я посмотрел на грудь. Там, куда пришелся удар, куртка была разорвана, а под ней багрово синел кровоподтек, мгновенно наливаясь синевой. Помутнело в глазах, зазвенело в ушах. Страх и обреченность плескались во взглядах соратников.

«Дневник дорогой», — мелькнула ироничная мысль. — «Мне не подобрать слов, чтобы описать боль и унижение, которое я испытал сегодня».

Мысль немного привела меня в чувство. Через боль я ощутил мягкие руки Ульяны, они излучали теплую целительную магию, похоже, что девушка тратила последние силы на меня.

Я оттолкнул её руки резко, возможно, даже грубо.

— Потом, Ульян… — прохрипел я. — Я… кха-кха… нормально.

Я медленно поднял голову, мир всё ещё расплывался и двоился, но усилием воли я сумел собраться. Булава лежала неподалёку от босса… И почему-то эта картина вызывала скорее досаду, нежели удовлетворение.

Пока я пребывал в полубессознательности, князь успел ранить Луку и Матвея. Они оба лежали неподвижно у стены и было видно, что они живы, но подняться пока не способны. Лука держал арбалет побелевшими пальцами, а Матвей прижимал ладонь к ране на боку.

Маги Кирилл и Глеб перенапрягались, они выдавливали последние крохи маны и их заклинания стали слабее и летели гораздо реже. Артём стоял на коленях, он опирался на меч уже почти без сил. Ульяну прикрывал Марк щитом, пока она жгла травы и что-то шептала над чёрным пером, которое достала из волос.

Самброг наступил на мою булаву. Чёрный сапог опустился на неё, и металл хрустнул, разлетаясь на куски.

— Сволочь! — возмутился я, вскакивая. — Чем я теперь бить тебя буду?!

Я огляделся в поисках чего-нибудь подходящего, и увидел вполне себе удобную колотилку.

— А нет, — выдохнул я. — Тут вот палка какая-то имеется.

Золотой скипетр, богато украшенный драгоценными камнями, валялся среди обломков и костей. Одна из драгоценностей из гробницы магов. Я подхватил его. Тяжёлый, пару-тройку килограмм, не меньше. Для боя не очень, но если вложить силу — сойдёт.

Князь посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на раненых и снова изрёк:

— Не одолѣти вамъ, аще и потщитеся. Вся сѧ дѣяша многажды и паки сбудется толиждє. Не противитеся, прїимите жребїй свои.

Я чуть не сбился со своего ритма. Ну что за манера!

— Чё он сказал? — просипел Артём, стоя на коленях, не в силах подняться и став почти синим от перенапряжения.

— Говорит, — проворчал я, подбираясь поближе к рыцарю, — видел уже такое много раз… И ещё раз увидит…

Я вздохнул, ощупывая рёбра. Они только что были сломаны — я чувствовал, как кости встают на место под действием остаточной магии Ульяны.

— Тём, — сказал я, не оборачиваясь. — Ты просто включаешь свой бафф. Попробуй… — Я помолчал, подбирая слова. — Попробуй нащупать ритм. Просто настройся…

Я закончил говорить, и рыцарь нашёл во мне новую цель. Его белые огоньки остановились на мне, и он развернулся всем корпусом.

— Ну давай же, — прошептал я. — В этот раз я готов.

Он занес булаву над головой. Я подошел ближе и сместился в сторону. Удар пришелся в пустоту, но грохот был такой, что заложило уши. Я уже был в воздухе — отскочив от его рукояти, как от трамплина, со всего маху ударил под основание шлема.

Камни вылетели из скипетра, рассыпавшись по полу. Металл моего оружия слегка помялся, а вот его шлему было вообще плевать — даже царапины не осталось.

Цепляюсь за шлем. Подгибаю ноги. Он хочет махнуть рукой, но я это предвидел — отпускаю шлем в последний момент, и князь с размаху бьёт себя ладонью по голове. Звук был такой, словно по колоколу ударили.

Он разозлился. Я это почувствовал — по тому, как изменились его движения, как ускорился ритм.

А я стоял у его ног. Князь с яростным воплем пнул воздух там, где я только что был, но промахнулся.

У меня в голове играла музыка, она постоянно менялась и подстраивалась под его атаки и само дыхание боя. В какой-то момент внутри меня будто что-то щелкнуло, мелодия выровнялась и стала единой и слитной, будто льющейся ручейком.

Удары приходили мимо меня, а я почти не напрягался, чтобы успеть, как будто у Артёма появились силы… Или…

Я мельком взглянул на него.

Глаза его сияли золотом, всё тело излучало слабое и тёплое свечение, будто живое. Волосы чуть колыхались, словно их теребил невидимый ветер.

И маги уловили новый ритм. Заклятия теперь наносились чётко и согласованно, они поражали врага и обходили союзников стороной. Лучники выпускали стрелы залпом, и каждая попадала точно в цель.

«На год раньше», — промелькнула в голове счастливая мысль. — «Невероятно! Ты прорвал барьер гораздо быстрее, чем в прошлой жизни».

Я запрыгнул на шлем босса, встал на нём, как на пьедестале, и ловко удерживался на краешке.

Самброг застыл лишь на миг, затем он не придумал ничего умнее, чем взмахнуть своей булавой прямо вверх, что заставило ударить себя по собственной голове.

Раздался оглушительный треск, шлем слетел с его макушки и покатился по полу, он звонко подпрыгнул и откатися к колонне.

А я уже парил над полем боя и совершал сальто в воздухе, после чего мягко приземлился на обе ноги. Прямо передо мной возвышался князь Самброг без своего шлема.

Это было простое человеческое лицо, пусть и морщинистое, с длинной седой бородой и глубоко посажёнными глазами, но это было лицо человека, который когда-то был живым.

Он смотрел на меня, я смотрел на него. Искра, буря, безумие. В зале наступила тишина.

Его скрежещущий крик был полон гнева и разочарования, какое бывает лишь у существ, что привыкли повелевать и вдруг столкнулись с неповиновением. А я уже был за его спиной и цеплялся за доспехи пальцами, которые, казалось, вот-вот откажут от напряжения.

Он замахнулся и снова ударил булавой по собственной спине, где, по его мнению, я должен был находиться, но вместо удара по мне, в его доспехе появилась внушительная вмятина. А я стоял в трёх метрах левее и наблюдал за этим спектаклем.

— Бестолочь, — усмехнулся я и сделал мягкий перекат при приземлении. — А вроде древний.

Самброг разозлился не на шутку. Белые огоньки в глазницах полыхнули ярче, и он прокричал — так, что стены задрожали:

— Проклятїе на вы! Будете униженѣе рабовъ, иже служатъ рабамъ моимъ. Словомъ моимъ заклинаю — быти вамъ гадомъ очеснымъ, во вѣки вѣковъ!

Я подбежал к другому гробу, из которого Лука доставал свою коробочку. Внутри, среди рассыпанного золота, обнаружился отличный длинный посох. Безвкусный какой-то, весь из себя золотой и с огромными камнями и красным набалдашником. Для боя — так себе, но как одноразовое оружие подойдёт.

Заклинания и стрелы отвлекли рыцаря. Они ритмично ударяли его по голому черепу и броне — маги били залпами, стрелки целились в сочленения. Самброг отмахивался от них, словно от назойливых мух, но это давало мне секунды.

В нужный момент, поймав тот самый ритм, сзади к рыцарю подбежал Марк. Он воткнул меч между сочленениями доспехов, попав ровно в коленный сустав. Лезвие вошло на ладонь, и князь дернулся, теряя равновесие.

Я влетел в него двумя ногами прямо в бок, всем телом, используя всю свою массу и инерцию. Это спасло жизнь Марку — булава князя лишь царапнула щит воина, но даже этого хватило, чтобы Марк отлетел и ударился о стену. Из его легких с кровью вырвался воздух, а взгляд затуманился.

К нему уже спешила Ульяна, на ходу метая заклинания в Самброга. Зеленые сгустки врезались в череп, заставляя его отворачиваться.

— Ну что, Самба-Самба-х*мба, — пропел я, отбегая в сторону.

Мой взгляд упал на меч рыцаря смерти. Тот самый черный клинок, что валялся там, где я выбил его из рук скелета. Вообще смертным нельзя брать оружие личей или рыцарей смерти — оно настроено на нежизнь, на ту энергию, что течёт в мёртвых телах. Живого оно способно высосать досуха, передав всю силу мёртвой сущности.

Но у меня был план.

Я отбежал от поднимающегося князя, лихорадочно обшаривая взглядом пол. Украшения какие-то… Всё это золото, все эти бусы, ткань и цепи принадлежали личам, но их можно было использовать как защиту. Я плотно намотал на руки несколько ниток бус, обмотался цепями, нацепил какие-то платки — всё, что попадалось под руку.

— И так сойдет, — пробормотал я и подхватил меч.

Когда я поднял меч, кожа мгновенно вспыхнула от ледяного ожога, словно рука попала прямиком в резервуар жидкого азота. Но металлические украшения спасли положение: несколько звеньев потемнели и осыпались пеплом, приняв на себя самую мощную порцию мороза. В целом терпимо.

Под музыку в голове — она звучала всё громче, всё отчётливее — я пробежал к боссу. Он как раз поворачивался, занося булаву для нового удара.

Я подловил момент. Меч описал дугу и с противным хрустом отсёк его раненую ногу, в которую Марк вонзил своё оружие.

Рыцарь с грохотом рухнул.

— Молодец… пацан… — тихо произнёс Матвей.

Он очнулся после магии ворожеи и теперь стоял, слегка покачиваясь, оценивая происходящее. Дед посмотрел на Артёма. Генерал стоял спокойно, наблюдая за полем боя, и из его глаз струился золотистый свет. Волосы развевались, словно на ветру, хотя в подземелье не ощущалось даже лёгкого дуновения.

Артём кивнул другу. Матвей, слегка ошарашенный, ответил таким же кивком. Стукнул кастетом о кастет и рявкнули во всю силу лёгких:

— Держись, пацан!

Я уже не услышал. Я был в танце. Я был в потоке. Уклонился от нового удара Самброга. Меч я использовал как шест, оттолкнулся от пола, взметнулся вверх и, разогнавшись, всадил клинок в доспехи противника на уровне живота мертвого князя.

Клинок вошёл глубоко. Проткнул металл, проткнул высохшие внутренности, тьму, пустоту… Но этого оказалось недостаточно.

Кирилл окатил рыцаря разрядом молний. Синие ветвистые дуги впились в его тело, заставив содрогнуться. Глеб ударил по мечу огнём, от чего пламя побежало по клинку, прожигая всё изнутри. Прилетела заряженная стрела Луки, она вошла точно в глазницу. Зелёное пламя ворожеи окутало голову.

Подлетел Марк, он с трудом держался на ногах, но нашёл в себе силы ударить мечом. Лезвие погнулось о доспех, но удар оказался точным.

И Матвей с диким воплем:

— АААААААААА! СДОХНИ, ГАД!

Он ударил кастетом так, что едва живой князь чуть отъехал в сторону. Удар пришёлся прямо в висок, и череп отлетел в сторону.

Самброг наконец-то замер.

Наступила давящая тишина. Её нарушало лишь хриплое дыхание присутствующих. Оно ощущалось как тяжёлое и рваное, вырывающееся из груди вместе с болью.

На доспехах Самброга засияли три камня. Первый — опыта. Второй — навыка, пульсировал тёмным светом. Третий — талант, переливался всеми цветами радуги.

Артём тяжело рухнул на пол. Новый навык, обретённый только что, лишил его сил — глаза потухли, свет исчез, и он просто лежал, глядя в потолок и тяжело дыша.

Лука устало выронил арбалет. Тот с грохотом упал на каменный пол.

Я смахнул в сторону мешающее уведомление — оно висело на периферии зрения и слегка отвлекало — и устало лёг на пол. Изобразил полное истощение, хотя энергии потратил едва ли больше половины. Пусть думают, что я тоже на пределе. Так проще.

— Если… сюда… ещё какая… — еле дыша выдохнул Матвей и сел на пол, прямо в лужу крови и какой-то слизи. — Я её… тьфу ты… Тёмыч, пошто мы сюда полезли?

Генерал в этот момент сам едва мог шевелиться. Только рукой махнул.

— Парень непростой всех спас, — проговорила нараспев Ульяна и так же устало села на пол, прислонившись спиной к стене. Волосы её разметались, а перья почернели.

— И то… верно… — кивнул старик и посмотрел на Ульяну. — А че этот… че он сказал в конце?

— Сперва призывал служить, — ответила ворожея, перебирая в сумке свои травы дрожащими пальцами. — Потом рабами сделать пообещал. Но он странное изрёк. Будто такое уже было и повторится столько же раз.

— Да с толку сбивал, — еле ворочая языком, проворчал старик, кивая подбородком на мертвый доспех и кости. — Чо он там увидит ещё? А?

Я поднялся и молча пошёл собирать свои камни с магов. Тела их уже рассыпались, оставив после себя лишь груды праха и эти пульсирующие сгустки света.

Остальные, тяжело вздыхая и охая, повторили за мной.

С магов и рыцаря смерти набрал почти три с половиной тысячи. В статусной строке теперь значилось:

Вечер окрашивал небо в фиолетово-розовые тона, будто кто-то пролил чернила на акварельный рисунок. Хмурые тучи сгущались над горизонтом и плакали мелким противным дождём, словно оплакивали павших воинов, которых мы несли на самодельных носилках.

Я шёл позади всех и привыкал к новым ощущениям от навыка. Ритм был чем-то, что меняло мой взгляд на окружающий мир радикально, на каком-то глубинном уровне. Вот капли дождя падали с неуловимым тактом, но при желании я мог уловить и его. Каждая капля отбивала свою партию в этом бесконечном оркестре стихии. Селективное восприятие раньше помогало подмечать мелкие детали и акцентировать внимание лишь на чём-то важном, но Ритм стал чем-то совершенно иным — он позволял почувствовать окружающий меня мир на каком-то невероятном уровне.

За всю свою жизнь, когда я мог находить уникальные навыки, менять их на более высокоуровневые, прокачивать и их, мне ни разу не попадалось ничего подобного. Может, в том и дело, что их нельзя найти? Может, дело в том, что их можно лишь преобразовать из недостатков? Из того, что делает тебя слабым, в то, что делает тебя уникальным?

— Кха-кха… — вырвалось из груди. — Заболеть ещё не хватало!

Я плотнее закутался в куртку и поймал на себе несколько взглядов товарищей.

— Что? — буркнул я в ответ на эти взгляды. — Там было холодно, да ещё призрак цапнул за плечо.

Я удобнее перехватил носилки. Тащить павших пришлось всем нам, и на некоторых носилках лежало сразу по двое человек, иначе всех бы не унесли. Двенадцать жизней, которые когда-то смеялись и о чём-то мечтали в своей жизни. Теперь они были просто грузом.

Лица спутников были хмурыми и уставшими. Терять друзей всегда тяжело, а терять их вот так, в чужом подземелье, вдали от дома, это было всегда тяжелее.

Матвей взглянул на тяжёлые тучи и выдохнул так, будто весь воздух из него вышел.

— Долго мы там пробыли…

Минуты две никто ничего не говорил, лишь дождь шелестел по асфальту, да носилки поскрипывали в такт шагам.

Я пригляделся к собачим следам на земле, с характерными бороздами от когтей. Да, опять эти демонические псы, эти сволочи живучие, как крысы. Лука смотрел туда уже минуты три. Я увидел, насколько напряжены его плечи, как внимательно он сканировал пространство. А я лишь сейчас разглядел следы, хотя разведчик их давно услышал и почувствовал издалека.

Нужно прокачать Селективное восприятие — вдруг тоже начну далеко слышать и видеть то, что другим незаметно?

— Около двадцати особей собак, — тихо сообщил разведчик, даже не оборачиваясь. — Нас пока не заметили.

Отряд мгновенно свернул на другую сторону улицы, стараясь не шуметь и не привлекать внимания хищников. Но через некоторое время собаки всё же вышли из подворотни и унюхали нас — их морды повернулись в нашу сторону, красные глаза загорелись голодным огнём.

Пришлось остановиться и дать бой.

Ну какой там бой — их просто расстреляли издалека стрелки и маги. Арбалетные болты, сгустки огня, ледяные копья — всё это обрушилось на свору, не дав даже приблизиться. Минута — и двадцать туш лежат на мокром асфальте, кровь смешивается с дождевой водой, растекаясь розовыми лужами.

После короткого боя Артём лишь махнул рукой в сторону мёртвых собак:

— Потом скажем фуражирам — заберут добычу.

Дальше мы шли молча.

Подходя к поселению, Лука стал серьёзнее. Его лицо, и без того непроницаемое, сделалось строже, заиграли желваки на скулах, но он пока ничего не сказал. Я тоже заметил следы большой группы людей. Многочисленные ноги, тяжёлая обувь, волочение чего-то тяжёлого. Следы вели в сторону нашего ДК.

— Лука? — я взглянул на него.

Он коротко кивнул и прошептал:

— У нас гости.

— Кто такие? — встрепенулся Марк, услышавший краем уха. — Те, с ВИЗа?

Ульяна не стала дожидаться ответов. Вытащив из сумочки пучок сухой травы, выдохнула в него зелёный дым. Трава мгновенно обратилась в этот дым, окутала её руки плотным коконом. Глаза ворожеи ярко и неестественно засияли зелёным. Раскинув руки в стороны, Ульяна чуть приподнялась над землёй.

Примерно на два десятка сантиметров, не больше, но этого оказалось достаточно, чтобы у всех захватило дух.

— Ого! — восхитился Кирилл. — Парит над землёй!

Минуту спустя девушка завершила ритуал. Свечение угасло, дым развеялся, и она пошатнулась — последствие нового заклинания дало о себе знать. Кирилл поддержал её, положив её руку на своё плечо.

Глаза ворожеи увлажнились слезами.

— Мы… — голос ее дрогнул. — Мы уже опоздали.

— Что ты имеешь в виду? — Артём тут же подошёл к ней, впиваясь взглядом в её лицо. — Говори конкретнее.

— Было нападение… — Ульяна сглотнула, пытаясь совладать с голосом. — Многие убиты… Мы… слишком долго пробыли в подземелье.

В моей груди разгоралась ярость. Не та холодная ярость, что помогает в бою, а горячая, слепая, выжигавшая всё внутри. Сердце колотилось о рёбра, отбивая бешеный ритм в висках.

Мы ускорили шаг. Носилки раскачивались, тела подпрыгивали на ухабах, но никто не жаловался — каждый понимал, что каждая секунда может стоить жизни ещё оставшимся в живых.

Зрелище, представшее перед нами, заставило ощутить пустоту внутри каждого из нас.

— А-а-а-а-а-а!.. — Матвей закричал так, что меня будто ледяной водой окатило изнутри. Он швырнул носилки прямо на асфальт и бросился к выломанным воротам поселения.

— Лука! Дима! — Голос Артёма резанул по нервам. — Разведка! Всем к оружию! Маги, готовьте заклятия!

Он переложил мёртвого бойца на свои носилки.

— Быстрее! — коротко приказал он, и мы прибавили шаг.

Судя по отдалённым следам — и разведчик заметил то же самое, — группа успела уйти далеко. Их следы вели прочь от поселения, исчезая в темноте. Я взглянул на Луку. Тот коротко кивнул, ничего не сказав.

Войдя через выломанные ворота, мы застали чудовищное зрелище.

Кое-где ещё прогорал огонь — языки пламени лизали остатки построек, выхватывая из темноты искажённые лица мёртвых. Сгоревшие и сломанные здания дымились углями, от которых шёл тяжёлый, сладковатый запах гари. Мастерская, где мы с Софой делали стрелы, зияла чёрным провалом вместо двери. Столовая, где мы ели борщ и пили компот, превратилась в груду обгорелых досок. Кристалл, в который я вкладывал опыт, был разбит — осколки валялись по всей площади, тускло поблёскивая в свете пожаров.

А среди всего этого лежали тела наших людей.

Лука сжал свой арбалет, от чего тот чуть не треснул. Послышался легкий хруст, пока разведчик смотрел на огонь и пепел, пока смотрел на людей. Его желваки играли, но он смог подавить свои эмоции и сделать один шаг, затем ещё и ещё. Пока, наконец, не щелкнул в воздухе языком, чтоб применить эхолокацию.

Мой взгляд метался от одного мёртвого лица к другому. Вот там Слава — весёлый толстяк, с которым мы так и не выпили пива в его комнате. Он лежал навзничь, его руки были раскинуты навзнич, и его лицо, всегда такое румяное и живое, теперь стало пепельным от серости.

Вот там наш повар Фёдор. Он так и замер с ножом в руке — видимо, пытался защититься от нападавших. Рядом с ним валялась его банная шапочка с красной звёздочкой, она была испачкана чем-то тёмным.

— Софа?! — Матвей метался от одного догорающего дома к другому, заглядывая в каждую щелку. — Софа?! Ты где?! Софа?!

Мы осторожно опустили носилки. Я заметил, как Марк тихонько приблизился к одной светловолосой девушке. Она лежала возле стены, её тело было вывернуто неестественным образом, и уже издалека становилось ясно, что её не просто лишили жизни. Платье девушки оказалось разорванным, юбка задралась высоко вверх, и сейчас обнажала покрытые синяками и царапинами белые ноги. Когда Марк наклонился и повернул тело лицом к себе, были видны её глаза, в которых застыли страх и боль.

Марк опустился перед девушкой на колени. Бережно, словно ребенка, уложив её голову себе на колени, начал тихо нашёптывать какие-то слова, покачиваясь из стороны в сторону, будто молится у гробницы. Его лицо покрывалось слезами, стекающими струйками по щекам.

Кирилл помог ворожее дойти до адмитристративного здания, она хотела кого-то там найти. Глеб молча стоял, едва шевеля губами и смотря на всё большими глазами.

Я на ватных ногах прошёл к мастерской, куда забежал Матвей. Ноги не слушались, каждый шаг давался с трудом.

Снаружи Артём и остальные разбрелись по двору в поисках своих знакомых или близких. Кто-то плакал, кто-то просто стоял и смотрел, кто-то уже начал разбирать завалы.

В мастерской станки были сломаны или выломаны. Те, что полегче, просто украдены, видимо, унесли с собой. Пол усеян обломками, стружкой, да осколками кристаллов.

Матвей выбежал из кабинета главного инженера. В руках он сжимал маленький, кружевной, явно девичий синий платочек.

— ОНИ ЕЁ ЗАБРАЛИ! — проорал он, и глаза его вращались от бешенства, как у безумного. — ЕЁ НИГДЕ НЕТ!

— Мы вернём её, — спокойно сказал я, заметив кровавые следы, ведущие куда-то в сторону кладовой. — Прямо сейчас пойдём.

— ТЫ КУДА?! — заорал он, хватая меня за плечо. — ПОШЛИ ПРЯМО ЩАС!

— Здесь кто-то есть, — ответил я, не повышая голоса.

Я открыл дверь кладовки. Внутри, заваленный пустыми коробками, лежал один из инженеров Олег. Помню, он самым первым подошёл ко мне в мастерской.

— Кха… — выдохнул он, увидев меня. — Тут… кха-кха…

Я убрал картон, присел на корточки, разглядывая его раны. Глубокие порезы на груди, рваная рана на плече, на лбу — огромная гематома.

— Они… кха-кха… с ВИЗа… — прохрипел он. — С ВИЗа… кха…

— Спокойно, — я положил руку ему на плечо. — Ты ранен. Я позову Ульяну, она поможет. Кто-нибудь ещё жив?

Он откашлялся сгустком крови, слабо кивнул:

— В душе и… бане…

— Понял, — кивнул я. — Лежи. Мы найдём их.

Из кармана я достал несколько чистых тряпок и прижался ими к наиболее глубоким ранам. Олег застонал, но сознания не потерял.

Матвей уже стоял на улице. Лицо его искажалось криком — он требовал от Артёма немедленной организации погони. Тот тоже кричал в ответ — я не прислушивался к словам. Сейчас эмоции ничего не значили.

Лука сам нашёл выживших. Из душевой он вывел небольшую группу человек десять, не больше. Среди них оказалась и старушка тетя Глаша — жива-здорова, но вся в саже и с безумными глазами. Что-то бессвязно бормотала насчёт своей швейной машинки, разбитой «этими иродами».

Ульяна помогала пострадавшим. Первым делом занялась теми, чьи ранения выглядели тяжелее всего. Руки её светились зелёным светом, и было заметно, как девушка выкладывается полностью, не щадя собственных сил.

Я подошел и тихо сказал ей:

— В кладовке мастерской один рабочий. Олег. Тяжелый, ему осталось мало.

Она кивнула, даже не взглянув на меня. Закончила с раненым, у которого кровь хлестала из плеча, и направилась к мастерской.

Я же пошел на выход. Лука догнал меня и молча пристроился рядом без слов. Просто пошел.

Матвей наконец отцепился от Артёма и, заметив нас, крикнул:

— Су-ка! Наконец-то я вас дождался!

Быстрым шагом направился к нам, на ходу проверяя кастеты.

Я оглянулся ещё раз. Выживших — жалкая кучка. Всего удалось найти полтора десятка человек, не больше, считая раненых. На лицах у всех шок и неверие вперемешку со страхом. Кто-то сидел прямо на земле, обхватив голову руками. Кто-то уже кинулся разобрать завалы голыми руками. Кто-то просто стоял и смотрел в одну точку.

Артём начал стаскивать материалы к воротам — доски, камни, металлические прутья, — чтобы активировать починку. Система позволяла восстанавливать постройки, если были ресурсы.

Марк всё так же сидел рядом со своей женой, или невестой. Я даже не знал его раньше, не знал, кто она ему. Теперь уж и не узнаю.

Я бросил взгляд на Матвея, идущего впереди.

— Старик? — позвал я.

Он не ответил. Шёл, не оборачиваясь, сжимая в кулаке синий платок.

— Старик! — повысил я голос. — Нарваться на засаду хочешь?

Он обернулся. Глаза его горели бешенством, но в них уже появились проблески разума.

— Чо ты такой спокойный?! — выкрикнул он, подходя ближе. — Тебя это вообще не волнует?! А ей я — дедушка! Понимаешь?!

Он хоть и кричал теперь не так громко, как у ворот, но его поведение могло привлечь нежелательных хищников. Город полон тварей, а мы без прикрытия.

— Вы уверены, что для меня это ничего не значит? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Он подошёл вплотную. Впился взглядом в мои глаза, словно пытался прожечь во мне дыру.

— А нет, что ли? — прошипел он. — Почему же раньше ты был сам по себе? А?

— Успокойся, — прошелестел голос разведчика. — Несколько тварей нас заметили.

— Может, ты сам его спросишь? — Матвей перевёл взгляд на Луку, но говорил теперь тише, приходя в себя. До него стало доходить, что мы здесь не одни, что опасность совсем близко.

— Потому что я делал именно то, что должен был делать, старик, — ответил я спокойно.

— Что же именно ты делал? — Он снова посмотрел на меня и ткнул пальцем в грудь.

Я устоял, несмотря на тычок. Раньше, с моей Неуклюжестью, меня бы снесло с ног. Сейчас я стоял как скала.

— Ходил куда-то вечно! — продолжал он. — Приходил ни с чем. Пока мы носили ресурсы, пока рисковали жизнями, и некоторые из нас их потеряли! А теперь ты такой спокойный?

— Почему тогда ты пошёл в подземелье, — мой голос был ровным, как лезвие ножа, — вместо того чтоб вернуться и быть рядом с внучкой?

Желваки старика заиграли. Взгляд стал ещё безумнее.

— Ты сам сделал свой выбор, старик, — я не отводил глаз. — Как и я делаю свой.

Он смотрел мне в глаза ещё несколько мгновений. Затем резко развернулся и зашагал прочь по улице, крепко сжимая в кулаке синий платок.

— Ну вот, — прошептал Лука, вскинув арбалет. — Нас услышали.

Из темноты, из-за разбитых машин и обломков, вышли твари. Они ждали своего часа, и этот час настал.

Со стороны бывшего техникума появилась целая толпа существ.

Существа, повергшие когда-то меня в шок. Это были кролики. Огромные, размером по пояс здоровенному мужику, с длинными ушами, торчащими в стороны, словно локаторы, и с зубами — мать честная, с зубами длиной в две ладони, жёлтыми, кривыми, торчащими изо рта в несколько рядов. Двигались они странно — не прыгали, как положено кроликам, а бежали, припадая на передние лапы, отчего их движения казались неестественными, жуткими.

— Три десятка, — быстро подсчитал я, снимая с пояса булаву и привычно взвешивая её в руке. Тяжесть оружия немного успокаивала, возвращала в реальность.

— Тридцать один, — тихо прошептал Лука, в его голосе был холод и злость, что заставляла голос дрожать.

Матвей вышел вперед. Я видел, как он бережно, почти благоговейно убрал синий платок в карман, словно это была часть его души. Одновременно другой рукой он снял с пояса свои кинжалы-кастеты, которые бликнули на солнце.

Я кивнул Луке и встал рядом со стариком. Тот хмуро глянул на меня и встал в боевую стойку в ожидании атаки тварей.

— Заткни свои эмоции поглубже, придурок, — сказал я тихо и принал низкую стойку, и начал слушать топот ног монстров. Я настраивался на нужный такт и позволял Ритму проникнуть в каждую клетку тела. — Хочешь сдохнуть от их зубов или под воротами на ВИЗе?

Матвей коротко глянул на меня. В его глазах мелькнуло то ли удивление, то ли понимание. Видимо, он не задумывался, как и что будет делать, когда мы придём. Эмоции застилали разум его и мешали думать.

Он промолчал, а я добавил:

— Вот придём мы. Ты что, будешь стучать в ворота и требовать вернуть внучку? А если они не отдадут?

Он молчал и смотрел на приближающихся тварей, но я понимал, его мысли были далеко.

Я присел чуть ниже, чтоб выбрать позицию, откуда будет удобнее двигаться.

— Нас трое, — продолжил я уже почти шепотом, — а их там может быть сотня или больше. И они не дураки, это не вот эти твари.

Я договорил это, и первый кролик-переросток уже был проткнут стрелой Луки. Разведчик выпустил все пять подряд. Арбалетная тетива звенела и стрелы уходили в темноту с тихим свистом, и каждая находила свою цель. Пятеро тварей рухнули, они даже не успели добежать до нас.

Лука начал перезаряжаться, а я сделал шаг вперед.

Ритм вел меня, и я вошел в толпу монстров, как танцор входит в круг на деревенской дискотеке. Я двигался свободно, с внутренней уверенностью, что музыка не подведет. Булава в моих руках закружилась, и начала описывать широкие дуги.

Первый удар пришелся твари в голову. Череп хрустнул, как яичная скорлупа, и тварь рухнула под ноги. Затем разворот и удар по корпусу, который отбрасил монстра в сторону. Подсечка, и еще один кролик летит на землю, где я добиваю его ударом в затылок.

Я двигался в такт их дыханию и биению их сердец. Булава пела в моих руках и всегда находила цели с какой-то пугающей легкостью. Удар, разворот, еще удар, прыжок, приземление прямо в центр новой группы — и снова круговое вращение оружия.

Кролики пытались кусаться, их зубы щелкали в воздухе, но я был быстрее и чувствовал каждое их движение за секунду до того, как оно совершалось. Ритм стаи сбился и превратился в хаос, а я продолжал танцевать в этом хаосе, и наводил свой порядок, и задавал свой ритм.

Когда последний из окружавших меня монстров рухнул, я стоял посреди груды тел и тяжело дышал, а булава в моих руках была вся в черной крови. Лука добил еще троих, что пытались убежать. Матвей со своей стороны оттеснил пятерых, но убил лишь двоих — остальные предпочли ретироваться.

Мы собрали камни, получилось немного и мне досталось всего шестьсот единиц опыта. Капля в море по сравнению с тем, что нужно для прокачки.

Дальше шли уже тише, в основном полагались на Луку и его чутье. Я хоть и замечал те же следы или затаившихся монстров, но навыки разведчика были явно выше. А мне до прокачки Селективного восприятия не хватало еще пяти тысяч опыта.

— Свернем в сторону, — прошептал разведчик, показывая вперед рукой. — Гнездо какого-то летающего существа. Уходим.

Так мы и шли, минуя любые опасности. Лука вел нас окольными путями, через дворы, через разбитые скверы и всякие подворотни.

Дед постоянно вынимал и убирал синий платок. Это стало каким-то навязчивым движением, нервным тиком — он доставал его, смотрел, сжимал в кулаке, потом убирал обратно. В последний раз, когда он вынул его и замер, держа перед лицом, я разглядел инициалы, вышитые на уголке: «Ветрова Н.К.».

Похоже, это от матери или сестры Софы. А может, это была жена Матвея, что не дожила до Системы или погибла в первые дни. С расспросами я лезть не стал. Не моё дело.

В район ВИЗа мы пришли уже поздней ночью.

Дождь прекратился. Воздух стал чистым и прозрачным, и в этой прозрачности каждый звук разносился далеко и отчетливо. Меня начал мучить сухой, надсадный кашель, рвущий горло. Заложило нос, и кажется, уже начался жар. Я чувствовал, как горит кожа, как ломит кости и становится тяжело дышать.

Без снадобий Арины будет плохо. Особенно если из меня вырвётся кашель в самый неподходящий момент.

— Апчхи!.. — Чихнул я, и звук показался оглушительным в этой тишине. Прикрыл рот рукавом, пытаясь заглушить, но поздно.

Лука посмотрел на меня. В его взгляде читались беспокойство пополам с раздражением. Матвей не обратил внимания, поглощёный собственными мыслями, переживаниями и собственным синим платком.

— Ты нас выдашь своей простудой, — хмуро прошептал Лука.

— Знаю, — ответил я, подавляя очередной кашель. — Кха-кха… Но назад я уже не пойду.

Он кивнул. Спорить не стал. Вместо этого указал на едва заметные следы на асфальте.

В темноте их было сложно рассмотреть — обычный глаз ничего бы не увидел. Я подошёл поближе, присел, всматриваясь. Лука, похоже, видел в темноте лучше кошки. Хорошо ему. Но лучше, когда не нужно полагаться ни на кого, когда собственные глаза работают как надо.

Он присел и провёл ладонью по асфальту, словно пытался на ощупь понять то, что видел глазами.

— Заметил? — прошёлестел он. — Здесь нет тварей.

Рука Луки указала на соседние улицы и тёмные провалы дворов рядом с разрушенными зданиями.

— Никого нет. Они вычистили округу от всего живого.

— И чё? — буркнул дед и подошёл ближе. — Зато доёдем быстрее, или нет?

Он тоже взглянул на следы, хотя читать их не умел, потому просто смотрел, будто надеялся разглядеть нечто важное.

— Это значит, старик, — сказал я и вставал, чтоб оглянуться, — что их много. И они могут себе позволить очистить округу от тварей.

Я помолчал, будто собирался с мыслями.

— Подойдём поближе и посмотрим на их посёлок. Проследим, может, возьмём языка.

Лука на это кивнул. Дед нахмурился, но ничего не сказал, только сжал кулаки и отвернулся.

Мы двинулись дальше, чтоб миновать открытые места. Лука вёл нас тенями, скользил между развалинами, а я старался не отставать, но кашель то и дело давал о себе знать, и приходилось зажимать рот рукой, чтобы не выдать себя.

Само поселение нашли быстро по следам и по тусклому свету, что пробивлся сквозь щели забора.

«ДК Урал».

Массивное сталинское здание с колоннами, театральным залом, административными крыльями, высокими потолками и толстыми стенами. В мирное время здесь проходили концерты, партийные собрания, детские ёлки. Теперь оно стало крепостью.

Высокий крепкий забор полностью закрывал территорию, поверх него был матовый чёрный металл, толстый, как моя рука. Сами стены были покрыты длинными загнутыми шипами, на которых кое-где ещё висели клочья шерсти и засохшая кровь. Над стенами нависали тяжёлые крыши, защищавшие обороняющихся от дождя и стрел. А высокие бортики позволяли стрелять, не опасаясь ответного огня.

Пространство внутри было огромным. Я насчитал несколько служебных зданий, среди которых выделялись казармы, мастерские, склады, — и все они были укреплены и явно имели второй-третьи уровни прокачки. По всему видимому, внутри была ухоженная территория, чистота и порядок. Люди здесь не выживали, как мы, они тут здесь жили.

— Неплохо… — проговорил я, сидя в заброшенном жилом доме напротив. Стёкла здесь давно выбили, и ветер свободно гулял по комнатам, но нам вполне хватало и этого.

Лука кивнул в ответ. Голос его прошелестел в темноте:

— Охрана с качественным оружием. Хорошая броня, явно прокачанная. Я насчитал около двадцати человек только на стенах.

Отодвинувшись от окна, он прислонился спиной к стене, переводя дыхание.

— Ворота и стены не сломать, даже если стрелять из танка. Зато спят крепко.

Помолчав немного, он добавил:

— У них огнестрельное оружие, пусть и самодельное, но качественное. Ясно, что ремесленники знают своё дело.

— Кучеряво живут, — проворчал Матвей. Достал фляжку воды, сделал пару глотков и спрятал её обратно за пояс. — Наши здесь есть?

— Внутри где-то, — ответил Лука. — Дима, что будем делать?

Взгляд его был вопросительным, в котором читалось доверие. После всего пережитого оно какое-то странное, непривычное для меня. Чувство, будто он думал, что я точно знаю ответы на любые вопросы.

Я ещё раз оглядел стены, охрану, ворота, башни. Я не просто так это делал, а собирал информацию, перебирал варианты, отметая ненужное.

— Будете щас помогать мне, — решил я наконец. — Действовать будем на первом этаже этого здания.

Аккуратно, чтоб меня не заметили, я отполз от окна и устроился возле стены.

— Всё, что сможете найти, приносите сюда. Горючего побольше, батареек, проволоки, скотча, изоленты, гвоздей, шурупов, досок, пластика… Короче говоря, что найдете — всё сюда несите.

Я посмотрел на них обоих.

— До рассвета главное здесь быть. Кто не придет — будем действовать без него. Только быстрее возвращайтесь!

— А ты чё делать-то будешь? — спросил дед. Он вновь спрятал платок в карман — теперь уже надолго, похоже.

— Я тоже пойду, — ответил я, вставая. — Ночь предстоит долгая, ребята.

Посмотрев на Матвея, я вздохнул:

— Только ты это… ты уж не геройствуй сильно. Внучка твоя ждёт, как-никак.

— Ты мне еще поуказывай, малец! — сердито огрызнулся Матвей, но быстро взял себя в руки. Видно было, понял мою правду.

Раздражённо махнул рукой и двинулся к выходу:

— Ладно, шептун. Не то ли пойдем, чаво ждать-то. Пособираем всякого, да чё да.

Остановившись возле двери, оглянулся на разведчика, идущего позади него:

— Кстати, слышал, пацан-то чертеж твоего арбалета Аркашке принес. Может, и смастерит чего и правда.

Я тяжело вздохнул и отправился следом в ночную тьму.

Идти нужно было не только тихо, но и осторожно. И несмотря на простуду и глухой кашель, я умудрялся двигаться почти бесшумно. Ритм позволял мне почти танцевать, ловя ритм отдалённых звуков и шорохов. Я менял маршрут, натолкнувшись случайно отбившегося монстр, или замирал, двигаясь в такт чьим-то шагам, вовремя останавливался и шёл так, чтобы мои шаги сливались с чужими. Пусть я и умел это делать раньше, но сейчас у меня будто открылся для этого талант.

Так я миновал случайный патруль из пяти человек, чуть не выдав себя кашлем, но задержал дыхание настолько сильно, что заболели лёгкие.

Они прошли в двадцати метрах, и можно было бы с ними сразиться. Можно, а зачем? У них было огнестрельное оружие, хотя на каждом и стоял какой-то глушитель. Броня из кожи монстров, усиленная стальными пластинами. Шлемы из сыромятной кожи с такими же вставками. Наша броня была хуже — ремесленники ещё не успели прокачать навыки, не создали ничего серьёзного.

Я пропустил их, затаившись в тени разбитой машины.

Когда пятерка ушла, я обследовал заброшенный склад магазина. Полезного ничего не нашлось, только пустые полки да битые витрины, и ржавые тележки. Но я разобрал несколько полок, вынул шурупы, снял металлические уголки и взял отдельные части стеллажа. Вместо проволоки использовал проводку, которую выдрал из стен, она была медной и гибкой, это отличный материал.

На минуту пришлось присесть для медитации. Прокрастинация, несмотря на простуду и усталость. Я перебирал варианты, отбрасывал лишнее, искал оптимальное решение.

Взрывчатка. Из чего её сделать? У меня нет химикатов, нет компонентов. Но есть батарейки. Если соединить несколько батареек особым образом, получится короткое замыкание, дающее искру. А искра…

Мысль появилась неожиданно. Батарейки. Мне нужны батарейки.

Я нашел всё необходимое в ближайших кварталах. Для начала был ограблен старый хозяйственный магазин, не тронутый мародерами. Случайно были найдены батарейки разных размеров, несколько фонарей, провода, изолента, даже несколько мотков медной проволоки.

Я вернулся в наше убежище и увидел в комнате внушительную кучу добра. Лука и Матвей постарались — здесь стояли канистры с топливом, какие-то химикаты из автомагазина, мотки проволоки, гвозди, скотч, даже несколько старых автомобильных аккумуляторов.

То, что другие назвали бы хламом, для меня стало настоящим сокровищем.

— Ну что ж, — пробормотал я и уселся на полу, и начал раскладывать перед собой материалы. — Приступим…

Руки задвигались быстро, почти автоматически. Батарейки соединялись в блоки, провода паялись, за что спасибо зажигалке и кусочку олова, что было найдено тут же. Я создавал мощные источники питания, которые пригодятся позже. Созданы были оригинальные проволочные гранаты, трещотки и звуковые приманки, они были немного посложнее и были снабжены таймерами.

О новом магнитном метателе я долго вынашивал идею, мне нужно было устройство, которое могло бы разгонять металлические снаряды мощными электромагнитами. Такие вещи в будущем встречались редко, но здесь, когда есть эти материалы, можно создать простой аналог. Несколько катушек медной проволоки, конденсаторы из старых фонарей, блок аккумуляторов и получится оружие, которое способно пробить даже прочную броню.

Я работал и не замечал времени. Кашель то затихал, то возвращался, но я не обращал внимания. Ритм вел меня, и я танцевал руками, пока создавал эти маленькие чудеса из того, что другие назвали бы бесполезным хлмом.

За окном уже занимался рассвет, когда я закончил. Передо мной лежали десятки смертоносных и эффективных самодельных устройств, которые были готовы к использованию.

Я посмотрел на свои руки. Пальцы были грязные, в масле и саже, с ободранной кожей в паре мест, и улыбнулся.

— Ну что, — прошептал я в пустоту. — ВИЗ, мы идем к тебе.

В комнату бесшумно скользнул Лука. Увидел мою работу, замер на секунду, потом кивнул с уважением.

Матвей вошел следом. В руках он сжимал охапку металлических штырей.

— Я почти закончил, — сказал я и поднялся.

Я повесил тяжелый аккумулятор на спину, килограммов десять, зараза, и закрепил его ремнями, которые наскоро сшил из найденных здесь же старых сумок. Я взвесил в руках метатель, устройство оказалось неожиданно легким, если учитывать его потенциал. Магнитная катушка, конденсаторы, спусковой механизм из переделанного курка старого ружья — всё это легло в руку удобно, словно я держал не самодельное оружие, а продолжение собственной руки.

— Ты это за ночь собрал? — Матвей смотрел на меня с таким удивлением, будто я только что воскресил мертвого. Он разглядывал метатель, вертел его в руках и ощупывал каждый винтик.

— Ну да, — ответил я и снова зашёлся в кашле. — Кха-кха… Проклятые рудники… — прикрыл рот рукой, но кашель к утру лишь усилился и сейчас разрывал горло, он вырывался из груди с хрипами и свистом. Это грозило нашему плану серьезными проблемами. Чихнешь не вовремя — и вся операция насмарку.

— А какая у него сила?

Было время заглянуть в статус во время ожидания, но опыта на прокачку всё ещё не хватало. Не хватило каких-то жалких пары тысяч после всех боёв. Имеющегося опыта было слишком мало для того, чтобы поднять хотя бы один навык до следующего ранга. Так что, чтоб не сидеть без дела, я занялся изготовлением нового устройства, устроившись за опрокинутым грузовиком. Машина лежала на боку, её колёса торчали в стороны, создавая отличное укрытие.

Время поджимало и враги уже наверняка организовали погоню, сигнальные ракеты не оставляли сомнений, так что я успел собрать лишь простую мину. Но даже простая мина в умелых руках способна стать смертельным сюрпризом.

Принцип работы был прост: устройство срабатывало от достаточно громкого звука или вибрации на земле. К самодельному детонатору из пружины, контактов и батарейки я приладил микрофон, содранный со старого диктофона. Поверх насыпал острейшего хлама, собранного неподалёку. Всё это великолепие прикрыл куском рваной ткани, чтобы не привлекать внимания.

Заранее активировать механизм я не стал, а то мало ли. Может, свои наступят, может, зверь какой пробежит, но так или иначе, при отходе преследователей будет ждать неприятный сюрприз. Если они пойдут по моим следам и будут чересчур самоуверенны — эта мина напомнит им, что расслабляться нельзя никогда.

Через несколько минут пришёл Лука, сначала я услышал его вездесущий шёпот, который пробивался даже сквозь шум ветра и далёкие звуки ночного города:

— Как ты успел?

А потом появился и он сам, весь такой крутой и загадочный, как прям тень, чтоскользит среди развалин.

— Деда не видел? — спросил я и привычно начал собирать проволочную гранату.

Лука присмотрелся к моей импровизированной мине, оценил конструкцию и покачал головой:

— Нет. Его могли взять.

— Могли, — кивнул я и прокашлялся, кашель попробовал прикрыть рукавом, а в груди снова заклокотало. — Он не сдастся, но плохо, что нас всего двое.

Разведчик внимательно следил за моими действиями, время от времени он оглядывался и щелкал языком. Когда я собрал третью гранату, Лука тихо вздохнул.

— Чувствую отряд, — он указал в сторону ДК. — Сорок человек, они идут по нашим следам.

Я хмыкнул и протянул ему готовую гранату:

— Значит, бери гранату, боец, будем стречать их как положено.

Тот принял и спрятал в карман разгрузочного жилета, и еще раз прислушался к ночи.

— С ними маги, — добавил он. — Странно, что раньше в патрулях их не было.

Я дозарядил метатель, проверил ружьё и посмотрел на пасмурное небо, из которого иногда показывалась луна, она выхватывала из темноты то обломок стены, то остов машины.

— Я пройду дорогой сильнейших, — тихо произнёс я, и слова сами собой сложились в ритм. — Я подниму глаза навстречу ветру. Я вернусь домой и вдохну покой.

Моя рука легла на грудь в районе сердца. Лука посмотрел на меня и склонил голову набок, его глаза будто сверкнули под чёлкой.

— Что это?

— Боевая мантра, — я неопределенно помахал в воздухе рукой и вспомнил, как мы в будущем мы придумывали эти слова и произносили перед каждым тяжёлым боем. Тогда это было не просто традицией, а способом настроиться и войти в нужный режим.

Разведчик на это лишь кивнул и присел рядом со мной, а затем нацелился куда-то в темные переулки, откуда должна была появиться погоня.

Через некоторое время по его напряжению я понял, что враги уже рядом.

— Идут открыто, — коротко сообщил он. — Нас они видят, вокруг каждого тонкая пленка, видимо, магия или навык. Выглядят расслабленными и уверенными.

Я прицелился, и попытался разглядеть хоть что-то, но магическая пелена скрывала их от моих глаз, я видел лишь смутные силуэты и движение во тьме.

— Нельзя… — я закашлялся, — кха-кха… нельзя недооценивать врага, даже когда кажется, что ты сильнее.

— Отходим? — предложил Лука.

— Да, — кивнул я. — Они зальют нас магией, здесь мы ничего не сделаем.

Мы тихо поднялись и отошли подальше, и пока мы шли, старались не шуметь и не привлекать внимания. Я краем глаза следил за тем местом, где оставил мину.

Когда сзади раздались хлопок и крики людей, Лука с полуулыбкой оглянулся. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение и злорадство.

— Пятерых зацепило, — сообщил он, и его глаза под челкой сверкнули радостным огоньком.

Мы заняли позицию на крыше заброшенного магазина. Отсюда открывался отличный обзор окрестностей, а в случае чего можно было спрыгнуть на соседнее здание.

— Где они? — спросил я, выглядывая из-за парапета.

— Разделились на отряды, — ответил Лука, вслушиваясь в ночь. — Подходят с разных сторон.

— Умно, — одобрил я, оценив маневр. — Значит, видят друг друга?

— Конечно, опыт есть. Держат связь.

— Отлично… — вновь кашлянув, сказал я, но в голосе слышалось удовлетворение. — Кх-кх…

Спустя пару минут Лука заметил первый отряд и указал стволом винтовки:

— Там вон. Десяток бойцов. Пара магов и стрелков.

— Ага, вижу, — свет от выглянувшей луны осветил фигуры, и я прицелился из метателя. — Атакуем и отходим. Бежим вон туда, — я указал на соседнее здание. — Там они не окружат, но их линия немного собьётся.

Лука кивнул, передёргивая затвор.

— На счёт три. Раз, два, три.

Я нажал на спуск. Несколько шариков, разогнанных магнитным полем, вылетели из метателя и поразили двух стрелков. Те упали, даже не вскрикнув. Остальные вовремя скрылись за укрытиями. В это время Лука снял ещё двоих — выстрелы прозвучали почти беззвучно, глушители сделали своё дело.

В ответ по нашему укрытию простучали пули и прилетела ледяная сосулька мага. Она врезалась в парапет, разлетевшись тысячью осколков.

Но нас там уже не было.

Через минуту мы заняли позиции за детской площадкой. Ржавые качели, сломанная горка, песочница, заросшая бурьяном. Укрытие было лучше, чем казалось. Я прижался спиной к бетонному основанию, переводя дыхание.

— Сколько их осталось? — спросил я, перезаряжая метатель.

— Половина, — отозвался Лука. — Минимум.

Я усмехнулся, несмотря на кашель.

— Хорошая ночь.

Меня занесли через ворота вражеского ДК.

Тяжёлые створки, обитые чёрным металлом, со скрежетом захлопнулись за спиной, отрезая путь к отступлению. Я оказался в самом сердце территории, которую мы собирались атаковать, считали вражеской, чужой и враждебной.

Мужчина в капюшоне подошёл ближе к нам с Лукой. Обвел рукой просторный двор своего посёлка, и в этом жесте ощущалась гордость хозяина, демонстрирующего собственные владения.

— Не ожидали увидеть здесь подобное? — в его голосе слышался смешок, но он переплетался с какой-то странной теплотой, словно перед ним были не пленники, а дорогие гости. — Вы хотели прорваться сюда, чтобы перебить всех этих людей? Как был убит Мирон — один из лучших моих парней?

Я огляделся вокруг. Это оказалось совсем не таким, каким я представлял себе увиденное. Совершенно не таким.

Здесь не было казарменного порядка, военной дисциплины, запуганных лиц. Здесь была жизнь. Настоящая, мирная, почти нормальная жизнь.

По единственной улице этого небольшого поселка, выстроенного внутри бывшего ДК, гуляли люди. Много людей. Кто-то сидел на лавочках, обсуждая новости. Женщины смеялись, стоя в очереди за выпечкой.

Палатки с выпечкой — настоящие, с хлебом, булочками, пирожками. Лотки с молочными продуктами — молоко, сметана, творог, даже сыр, судя по виду. Колбасные вкусности висели на крючьях, и от одного их вида у меня потекли слюнки.

Сбоку промелькнули знакомые лица. Это были жители нашего поселения, среди них были знакомые мне женщины, старики, несколько мужчин. Выглядели они… нормально. Без страха, хотя во во взглядах была грусть, которой не было раньше. И… будто что-то скрытое.

Виталий уловил мой взгляд и мягко улыбнулся.

— Они здесь добровольно, — сказал он. — Я никого не держу силой. Можете спросить у них сами, если не верите.

Он сбросил капюшон, открывая лицо.

Сильное, волевое, с прямым носом с горбинкой и ровными губами. Седина в висках контрастировала со слишком молодым лицом, что явный признак того, что он прокачал уровень, и Система его уже омолодила. Тот же Матвей всё еще выглядел старше, может быть, потому что делился камнями с внучкой, не жалея себя.

— Я не предлагаю вам остаться, — продолжил Виталий. — Сейчас вы наверняка хотите меня убить. Я понимаю.

Меня внесли в жилое здание. Подняли на второй этаж, отнесли в отдельную комнату. Охранники развязали меня грубо, но без излишней жестокости.

Это чудовище Паша, стоял в углу, играя загнутым кинжалом. Парный клинок висел на его поясе. Он внимательно наблюдал за каждым моим движением, готовый в любой момент вмешаться.

С меня сняли путы и посадили на стул. Простой деревянный стул, такие были и в столовой нашего поселения.

Виталий поставил стул напротив меня. Огляделся на сопровождающих:

— Принесите поесть и попить. Позовите лекаря, чтобы осмотрел раны наших гостей.

Бойцы кивнули и ушли. Павел остался.

Виталий перевел взгляд на меня. Он внимательно изучал мою позу, словно я вот-вот сорвусь, невзирая ни на что. Если бы не это чудовище с кинжалами, стоящее рядом…

— Ты считаешь, будто я захотел совершить бессмысленную месть? — произнес глава визовских. — Просто, чтобы что? Чтоб убить вас всех…

— Мне плевать на твои оправдания, — оборвал я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё бурлило. Между тем я растирал запястья, восстанавливая кровообращение.

— Понимаю тебя, — спокойно кивнул мужчина. В его глаза не было ни искорки раздражения. Его спокойствие так и подмывало закричать на него или совершить что-то другое, но я подавил свои эмоции.

Он бросил взгляд на Павла, и тот подтянул к нам маленький столик, который стоял у стены.

В этот момент дверь открылась, и вошла хрупкая фигуристая девушка. Маленького роста, с огромными карими глазами, полными детской наивности. В руках она держала поднос, до краёв уставленный яствами.

На нём стояли две тарелки с дымящимися пельменями, политыми густой сметаной и посыпанными зеленью укропа. Запах моментально ударил в ноздри, заставляя желудок болезненно сжаться. Возле них красовалась глубокая миска с густым ароматным борщом, поверх которого плавал ломоть мясца, покрытый белой шапкой свежей сметаны. Отдельная тарелка была заполнена солениями — малосольными огурчиками, сочными помидорами и хрустящей кислой капустой. И как вишенка на торте, лежал маленький каравай свежеиспечённого хлеба с золотистой хрустящей корочкой. В углу стоял пузатый чайник с душистым чаем.

— Спасибо, Насть. Угощайтесь! — Виталий осторожно взял поднос у девушки и поставил прямо передо мной. — Еда совершенно безвредна, не волнуйтесь. Мне вовсе невыгодно губить такого ценного человека!

Рот тут же наполнился слюной. Измученное простудой, битвами и голодом тело отчаянно нуждалось в пище. Оно жаждало этого этого вкуса и этой согревающей теплоты.

Девушка подошла, чтобы осмотреть мои раны, но я отодвинулся. Она мягко улыбнулась без обиды, с пониманием, и ушла.

— Я не держу на вас зла за достойный отпор, который вы нам дали, — продолжил Виталий. — Молодцы. Я восхищаюсь, причем искренне!

Он улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. Стараясь не смотреть на еду, я всё равно постоянно возвращал взгляд к тарелке с пельменями.

— Однако вы устроили засаду на Мирона, — голос его стал твёрже. — Без него нам пришлось тяжело. Скажи, стоило ли оно последствий такой катастрофы?

— Если ты о… гхм… — непроизвольно сглотнув, я попытался совладать с запахом.

Откинувшись назад, занял более удобную позу, скрывая слабость.

— Ну… если речь о тех неудачниках, — справился наконец я с собой, — так ведь некоторые из них друг друга сами же и перебили.

В глазах Виталия мелькнул огонёк интереса. Наклонив голову набок, он улыбнулся уже менее сдержанно.

— Нет никаких сомнений, чьих рук это дело, — тихо заметил он.

Поднявшись, он сделал несколько шагов к выходу и обернулся. Голос вновь зазвучал уверенно и властно.

— Ешь спокойно, Дмитрий, — произнёс он. — ты заслужил хороший обед. После можешь идти куда захочешь. Уходи сам, или бери с собой всех желающих.

Он помолчал, глядя на меня. Потом добавил:

— Но… — он обернулся на секунду, встречаясь взглядом с Павлом, после вновь посмотрел на меня. — У нас ты будешь на особом положении. Ведь удивительно: ты создал ранговое оружие! Это достойно уважения и почёта. Я ценю тех, кто делает дело, а не сидит сложа руки и ждёт подачек.

Он вышел. Павел отправился следом, бросив на меня последний оценивающий и изучающий взгляд. Дверь они прикрыли, однако щёлчка замка не раздалось. Я остался один.

На столе передо мной лежало то, о чём я мечтал последние дни — именно это хотелось съесть первым делом, очутившись в нормальных условиях. Пельмени… со сметанкой… сука…

«Стоп».

Я поднялся, подошёл к окну, отдёрнул штору и снова взглянул на площадь. Люди гуляют, смеются, едят, пьют, живут своей жизнью. Спокойствие посреди ада — реально ли это?

Прикрыв глаза, я открыл статус.

Последний раз, когда проверял опыт, его не хватало. Однако теперь, собрав трофеи с врагов во время засад вместе с Лукой, убийства патрулей и боев, накопилось достаточно очков опыта.

Опыт: 14 253.

Я вкладываю десять тысяч опыта в Селективное восприятие.

Меня слегка качнуло, будто земля ушла из-под ног. Я схватился за стену, удерживая равновесие. В глазах потемнело на секунду, а потом мир вспыхнул новыми красками.

Серое глиняное покрытие навыка начало плавиться и трансформироваться. В нём появились новые оттенки — сперва едва различимые, затем всё ярче. Позади иконки навыка проступил нежно-мятный фон, спокойный и умиротворяющий. Сама иконка тоже изменилась.

Она стала похожа на запотевшее стекло, по которому провели пальцем, оставив прозрачную полосу. Внутри неё отчётливо вырисовывался кот — такой живой и реалистичный, словно сейчас моргнёт. Всё остальное осталось расплывчатым, грязноватым и каким-то неясным.

Идеальная метафора для моих новых ощущений.

И описание сменилось:

[Селективное восприятие (ранг F)]

За крепким дубовым столом, который был инкрустированы по краям затейливой резьбой, Виталий разбирал бумаги по последним отчётам. Стопка документов росла с каждой минутой — донесения разведки, списки ресурсов, запросы от мастерских, жалобы жителей, всё это требовало его внимания, подписи или решения. Он аккуратно водил перьевой ручкой по бумаге и оставлял каллиграфические строчки, это была его привычка, что осталась еще с досистемных времён, когда он работал в Вооружённых Силах России.

В кабинет ворвалась Екатерина и дверь с грохотом ударилась о стену и девушка едва не споткнулась о ковровую дорожку. Лицо её было испугано настолько, что Виталий на мгновение замер. На её лбу выступила испарина, светлые волосы растрепались, а глаза плыли самой настоящей паникой, что пробирает до костей.

— Виталя! — выдохнула она, пока хватала ртом воздух. — Я… там… что-то начинается!..

Мужчина аккуратно и спокойно отложил перьевую ручку, чтобы не испачкать документы. Поднял на женщину напряжённый взгляд, в котором читалась привычная уверенность лидера, но где-то в глубине мелькнула тень беспокойства.

— Прикажи охране бросить зачинщиков в карцер, — сказал он ровным голосом. Подошёл, приобнял девушку за плечи. — В первый раз, что ли?

Он погладил любимую по спине, ощущая, как дрожит её тело.

— С тех пор, как ты научилась чувствовать чужие эмоции, ты стала слишком много нервничать, — продолжил мужчина мягко. — Но нет ничего, с чем мы бы не справились.

Девушка заметно расслабилась под его прикосновениями. Дыхание выровнялось, плечи опустились. Но глаза её по-прежнему были полны страха, что не проходит от простых слов утешения.

— Да… — прошептала она. — Но… люди массово отказываются от работы. И будто чего-то ждут.

Она отстранилась от него и подошла к окну. Тяжёлые бархатные шторы раздвинулись, открывая вид на внутренний двор поселения.

— Взгляни, — голос её дрогнул. — Кто-то требует их выпустить, кто-то не хочет работать без оплаты, кто-то… Вон они, целая толпа у ворот. Если мы применим силу, станет только хуже, зай.

Виталий медленно подошёл к окну. Встал рядом, положил руку ей на талию. Посмотрел на собравшуюся внизу толпу — человек пятьдесят, не меньше. Они что-то выкрикивали, размахивали руками, напирали на ворота. Охрана на стенах заметно нервничала, но пока держалась.

Дмитрия он не видел. Но подозревал, что это может быть связано как-то с ним. Слишком уж вовремя появился этот странный парень и слишком уж быстро всё закрутилось после его прихода.

— Где Павел? — спросил он строгим тоном.

— Он в баре… — Екатерина замялась. — С тем новичком.

— С каким новичком?

— С Дмитрием…

Виталий нахмурился. Что-то здесь было не так. Паша, конечно, любил развлечения, но чтобы вот так — в разгар возможного бунта сидеть в баре с потенциальным врагом?

— Спустись к охране, — приказал он. — Я разберусь.

Друзья! Спасибо, что прошли этот путь до конца этого тома вместе со мной!

Я надеюсь, вы получили искреннее удовольствие от прочтения первого тома. Второй не заставит себя ждать, он уже почти готов и первая глава будет выложена со дня на день. Пожалуйста, поставьте сердечки, напишите комментарий о том, что вам понравилось или не понравилось больше всего.

Если вы захотите указать на ошибки или недочеты, на какие-то упущения автора, просто напишите мне в ЛС. Я всегда отвечу и вряд ли буду хейтить вас за то, что вы испытали чувства, читая мое произведение.

С уважением и благодарностью, ваш Евгений Неволин!

P.S. И конечно же, поделитесь книгой на своих страницах в соцсетях. Вы сделаете огромное дело, потому что ваши друзья увидят не рекламу. Они увидят рекомендацию от друзей, и скажут: "О, скорей всего это и правда интересно. Прочту и я тоже". Это будет невероятная помощь для меня от каждого из вас. Спасибо тем, кто уже это сделал!