Название книги: «Риск падения»

Автор: Эбби Хименес

Серия: вне серии

Переводчик: Катерина С.

Редактор: Катерина С.

Перевод группы: https://vk.com/love_in_trn

— Лестницы больше нет.

Я стоял на верхней площадке, за дверью своей квартиры на втором этаже, разговаривал по телефону со своим лучшим другом и ошарашенно смотрел вниз. Обломки того, что раньше было лестницей, лежали в металлическом контейнере под навесом для машины — груда расколотого дерева и ржавого кованого железа.

— Что значит — её больше нет? — спросил Гейб.

— В прямом смысле. Кто-то её снял.

Тишина.

— Я выезжаю.

Он повесил трубку.

Я провёл рукой по лицу. Утром я слышал стук, но подумал, что чинят крышу навеса, и не придал этому значения.

Управляющий наконец-то занялся ремонтом. Квартиры были старые, они в этом нуждались. И новая лестница была нам нужна. Но можно же было хотя бы прислать смс-ку.

Я искал номер управляющего, чтобы позвонить ему, когда дверь квартиры напротив моей открылась. На пороге стояла женщина. Моя новая соседка. Мы ещё не были знакомы — она переехала недавно. Красивая, примерно моего возраста, может, 27–28 лет. Шатенка.

С баллончиком спрея от медведей в руке.

Она замерла на пороге, и смотрела на меня так, будто вот-вот захлопнет дверь и закроется на все замки. Потом перевела взгляд на пропавшую лестницу и удивлённо посмотрела ещё раз.

— Эээ… а где лестница?

— Думаю, вон в том контейнере, — я махнул в сторону навеса. — Я Сэт, твой сосед. Сейчас как раз собирался звонить управляющему, — сказал я, уже набирая номер.

Он ответил на втором гудке.

— Это Джон.

— Привет, Джон, это Сэт из квартиры шестнадцать. Ты в курсе, что моей лестницы больше нет?

Долгая пауза.

— Твоей лестницы… нет?

— Верно.

Я услышал, как где-то выключилась вода.

— А рабочие там?

Я осмотрелся.

— Никого не видно.

Он выругался себе под нос.

— Буду через пять минут.

Я повесил трубку.

— Он уже едет.

Девушка плотнее укуталась в свитер.

— Я слышала стук, но подумала, что это крыша.

— Да, и я тоже.

— Кто, по-твоему, это сделал?

— Наверное, ошибка, — сказал я, заглядывая за край.

— Эй, пожалуйста, не надо.

Я посмотрел на неё.

— Что?

— Вот это. Ты можешь упасть.

— Я не упаду, поверь.

— Нет, серьёзно, пожалуйста.

— Я арборист¹, — сказал я. — Всё время провожу на деревьях. Я отлично себя чувствую на высоте.

— Ну, а я — нет. Ты заставляешь меня нервничать. И потом, у тебя же травма. А что, если ты оступишься?

Я посмотрел на свою лодыжку. Ходить с костылями я уже перестал, но всё ещё носил фиксирующий ботинок.

— Окей, справедливо. Думаю, риск падения имеется.

Она с облегчением выдохнула, когда я отошёл.

— Как так получилось? — спросила она.

— Сухая ветка падала. Я отпрыгнул в последний момент.

— Перелом?

— Нет, сильный вывих.

Она кивнула, неловко озираясь вокруг.

Я вздохнул и посмотрел на часы.

— Я как раз собирался за кофе. Похоже, не судьба.

— У тебя в квартире нет?

— К сожалению, нет. Прости, как тебя зовут?

— Я Шарлотта.

— Приятно познакомиться.

К зданию подбежал Джон.

Увидев, что лестницы нет, он остановился и растерянно осмотрелся.

— Я же говорил, — крикнул я.

— …сын! — пробормотал он и тут же набрал кого-то.

— Гуэррмо? Твои парни сняли не ту лестницу. Я сказал шестидесятая квартира, не шестнадцатая. Здесь жильцы теперь не могут выйти. Когда вы вернётесь? — Пауза. — В понедельник? Нет. Сегодня пятница — это целые выходные. Мне всё равно, поставьте что-то на время. — Опять пауза. — Я перезвоню.

Он повесил трубку, закрыл глаза и повернулся к нам:

— Думаю, придётся поселить вас обоих в отель. Они не вернутся до следующей недели, бетонщики уже уехали, перила привезут только в понедельник утром. Самое раннее, когда у вас будет лестница — в понедельник к пяти вечера.

— Я не хочу в отель, — возразила Шарлотта.

— Я тоже.

— Хозяин квартиры всё оплатит…, - заметил Джон

— Дело не в этом. Все мои вещи здесь. И рыбка.

Шарлотта кивнула.

— Ну, я не могу оставить вас в недоступном здании. Это нарушение пожарной безопасности, — сказал Джон. Он осмотрелся по сторонам, а потом повернулся к нам. — Можно арендовать подъёмник. Чтобы хотя бы в экстренном случае вы могли спуститься.

— Какой подъёмник? — спросила Шарлотта у меня.

— Это такая корзина, в которой электрики работают.

Она покачала головой.

— Я ни за что не буду пользоваться подъёмником. И не полезу по лестнице. Я боюсь высоты, поэтому не вариант.

— Честно говоря, мне нормально просто пересидеть здесь, — крикнул я. — Я бы предпочёл никуда не переселяться.

— Я тоже. Мне не нужно уезжать. Я спокойно проведу выходные дома, это всего лишь три дня.

Джона, кажется, это не убедило.

— Я всё же думаю, надо что-то поставить снаружи.

— Если мы всё равно не собираемся этим пользоваться, не трать деньги. Просто дай нам лестницу, на всякий случай.

— Ты со своей ногой сможешь пользоваться лестницей?

— Если я буду достаточно мотивирован, то разберусь.

Он шумно выдохнул.

— Ладно. Мы компенсируем неудобства. Пропорционально снизим арендную плату. Заплатим за отель и еду — независимо от того, воспользуетесь вы этим или нет.

Я посмотрел на Шарлотту. Она пожала плечами.

— Звучит справедливо, — тихо сказала она.

— Нам заплатят за то, что мы заперты в квартире.

— Я обычно заперта в своей квартире за бесплатно, — прошептала она.

Я усмехнулся и повернулся к Джону.

— Мы согласны.

Через три минуты он вернулся с лестницей.

— Мне правда очень жаль, — сказал он, устанавливая её у площадки.

— Бывает, — ответил я.

— Ну, вообще-то не бывает. Но я ценю, что вы, ребята, относитесь к этому с пониманием. Вам двоим что-нибудь нужно?

Я взглянул на свою спутницу по «заточению».

— Мне ничего.

— А можно ведро и верёвку? — крикнула она. — Вдруг придётся поднимать еду или ещё что-нибудь.

— Или лосьон вниз спускать, — добавил я.

Я её рассмешил. Отсылка к фильму «Молчание ягнят». Хороший способ разрядить обстановку.

— Конечно, — сказал Джон. — Напишите, если что-то понадобится.

Мы наблюдали за тем, как он уходит со своего наблюдательного пункта на втором этаже.

Когда он скрылся из виду, Шарлотта повернулась ко мне.

— Надеюсь, его не накажут. Он такой милый.

— Это не его вина. Я точно не стану никому жаловаться.

— Я тоже. Ты ведь не собираешься выкладывать это на YouTube?

— Я даже не знаю, как это делается, — честно ответил я.

Она едва заметно улыбнулась. В руках у неё всё ещё был баллончик. Я кивком показал на него.

— Ты всегда его с собой носишь?

— Он удобнее, чем пистолет. И компактнее.

Я поперхнулся.

— А можно затащить лестницу сюда, на площадку? — спросила она.

Я моргнул.

— Сюда?

— Да. Меня пугает мысль, что по ней кто-то может подняться.

— Ну, в смысле, она ведь ничем не отличается от обычной лестницы...

— Просто так мне было бы гораздо спокойнее.

Она посмотрела на меня мягким взглядом своих карих глаз — и я почему-то не смог отказать ей.

— Ладно.

Шарлотта так боялась подойти к краю, чтобы помочь мне, что в итоге я сам затащил лестницу наверх — в ботинке и с больной ногой. К счастью, она была лёгкая. И ещё мне повезло, что я был в хорошей форме — не у всех работа заключается в том, чтобы таскать брёвна.

— Зачем жить на втором этаже, если так боишься высоты? — спросил я, ставя лестницу к стене.

— Так безопаснее.

— От чего?

Она не успела ответить. Кто-то внизу издавал звуки, как каркающая птица. Я перегнулся через край и увидел Гейба, стоящего внизу и вопящего, как последний идиот.

— А вот и ты, — сказал он. — Чёрт, ты не преувеличивал с лестницей…

Шарлотта тоже выглянула, и его глаза округлились.

— Приииивет. А кто это?

— Это Шарлотта. Живёт в соседней квартире.

— Привет, — она помахала ему.

— Привет, — с улыбкой ответил он ей. — Ну и что ты собираешься делать? Когда вернут лестницу?

— В понедельник.

— В понедельник? Блин!

Звук визжащих шин заставил нас обернуться — на парковку, юзом входя в поворот², влетел красный Камаро³. Он с визгом остановился под навесом. Девушка в чёрных штанах для йоги и ботинках Doc Martens выбралась из машины с бейсбольной битой в руках.

Задыхаясь, она резко притормозила у края, где раньше были ступеньки. Шарлотта перегнулась через край.

— Иззи!

— Я тебе звонила! Ты должна была встретить меня двадцать минут назад, ты не отвечала, и твоя геолокация не двигалась. Я подумала, что ты... Где, чёрт возьми, твоя лестница?!

Шарлотта выдохнула.

— Прости. Я отвлеклась и не заметила звонков. Я не хотела тебя напугать.

Иззи бросила биту в траву, и, опёршись руками о колени, пыталась отдышаться. Спустя некоторое время она посмотрела на Гейба:

— А это ещё кто?

— Я Гейб. А ты кто?

— Не твоё дело, — ответила она, и выпрямилась. — Ты в порядке? — крикнула она своей подруге.

— Всё нормально, — сказала Шарлотта. — Рабочие случайно сняли лестницу. Я не смогу выйти пару дней.

— А это кто? — спросила она, указывая на меня.

— Сэт, — ответил я.

— Сэт кто?

— Сэт Гонсалес.

— Так вот, Сэт Гонсалес, если с ней что-то случится — я тебя убью нахрен.

Я взглянул на Шарлотту.

— Эээ… хорошо.

Иззи снова переключилась на Гейба, осмотрела сверху донизу, сделала шутливый выпад в его сторону, схватила свою биту — и уехала.

Я медленно повернулся к соседке.

— Ну, это было...

Она втянула воздух сквозь зубы.

— Извини. Она становится агрессивной, когда боится.

— Типа как енот, загнанный в угол?

Она покачала головой.

— Скорее как росомаха.

— Эй, я тебе потом позвоню, — крикнул Гейб снизу. — А ты иди к себе.

Я взглянул на Шарлотту.

— Извини, я на минутку, — сказал я ей.

— Всё нормально. Пожалуй, пойду поработаю. Приятно было познакомиться.

— Да, и мне.

Я вернулся в квартиру, и мне тут же позвонил Гейб.

— Не буду врать, её подруга была немного пугающей, и мне это вроде как....понравилось, — сказал он.

— Ха.

— Как думаешь, зачем на конце биты был носок?

— Понятия не имею, — ответил я, потирая лоб.

— Приятель, тебе повезло! У тебя же на руках дело века — подай в суд и разбогатей — а ещё с тобой тусит сногсшибательная девушка.

Я подошёл к окну и посмотрел, как он садится в машину.

— Во-первых, я не собираюсь ни на кого подавать в суд. Я бы не стал так поступать с Джоном. А во-вторых, мы не тусим вместе.

— Послушай меня, — продолжал он невозмутимо. — Только не вздумай, и я не устану тебе это повторять — тратить своё время, разговаривая с ней про деревья.

— Я не собираюсь говорить с ней про деревья.

— Ага. Просто ты всегда это делаешь, когда нервничаешь. У тебя всё только про жакаранды и «а Вы зНаЛи, чТо бОльШинСтво дЕреВьев — МужСкОго пОла?»

— Ладно, понял! И вообще, мы, скорее всего, больше и не увидимся.

— Что за бред? Вы двое теперь официально жильцы самого эксклюзивного пентхауса в Бербанке⁴. Конечно же ты её ещё увидишь.

Мне пришло сообщение. Джон был снаружи — с ведром.

— Ладно, мне пора.

— Никаких деревьев!

— Хорошо, хорошо.

Я снова вышел на улицу. Джон бросил мне верёвку и привязал её к ручке белого строительного ведра. Я поднял его и поставил у двери.

— Спасибо, — крикнул я.

— Не за что. Серьёзно, если что-то понадобится, дай знать.

В это время из-за угла появилась его девушка, Холли, в медицинской форме. Она была медсестрой в хосписе, много работала с домом престарелых, где я подрабатывал волонтёром. Мы с ней познакомились ещё до того, как я снял эту квартиру, — через неё я, собственно, и узнал об этом месте.

Она поморщилась, увидев меня.

— Ох, Сэт. Нам правда очень жаль.

— Всё нормально, — ответил я.

— Я сообщу дамам, что ты сегодня не придёшь на занятие по бонсай.

— Благодарю.

Она улыбнулась своему парню.

— Увидимся позже, — сказала Холли и чмокнула его в щёку. Он глядел ей вслед, влюблённый по уши.

Я тоже когда-то был влюблён.

А теперь разведён. С сегодняшнего дня, кстати.

Похоже, Вселенная специально изолировала меня на эти выходные, чтобы у меня не было иного выбора, кроме как обдумывать все странные повороты своей жизни за прошедший год. Никаких отвлекающих факторов. Никаких походов за кофе. Только сиди думай о своей бывшей и придавайся грусти.

Я вернулся в квартиру и стал искать хоть что-нибудь с кофеином, чтобы избежать надвигающейся головной боли. Нашёл только унылую газировку без сахара, которую оставила Сесилия, когда съехала. Я был слишком практичен, чтобы выкинуть её. Терпеть не мог выбрасывать вещи, даже если они отвратительны на вкус. Пил её, как лекарство.

Полил растения. Покормил рыбку. Задумчиво уставился в окно спальни — на инжирное дерево сорта "Блэк Мишн", которое и стало причиной, почему я выбрал эту квартиру после расставания. Отличное дерево.

Разведён.

До сих пор до конца не могу в это поверить.

Так тяжело осознавать подобное, особенно когда ты делал всё правильно. Я мог сказать, со стопроцентной уверенностью, что отдал этому браку всё. Был верным, равным партнёром, любил её всей душой. Я просто оказался не тем, кого она хотела. А её желания… ну, они были, мягко говоря, странными — и это немного облегчало принятие. Но всё же.

В дверь постучали.

Я отставил газировку в сторону и пошёл открывать.

Это была Шарлотта. С кофе.

Сэт извинился, и ушёл, чтобы ответить на звонок Гейба, и я воспользовалась этим как сигналом к бегству. Зашла в квартиру, заперла дверь на замок и на цепочку и прижалась к ней спиной.

Последние двадцать минут были настоящими американскими горками… по всем фронтам.

На секунду мне даже показалось, что это Джордж убрал лестницу. Наверное, я переоцениваю его. Ему отлично удавалось находить меня. Он прекрасно умел меня запугивать. Но убрать целый лестничный пролёт за полчаса? Даже для него это слишком предприимчиво.

Я выдохнула и позвонила Иззи.

— Никогда больше так не делай, — сказала она, ответив на звонок с первого гудка.

— Прости, — сказала я, оседая на пол.

— Из всех чёртовых дней, чтобы ты внезапно не поехала со мной на стрельбище...

— Я знаю. Неудачный момент. Меня так накрыло, что я даже не подумала о том, чтобы тебе звонить.

Она фыркнула:

— «Накрыло» — это точно. Я тут уже думала, что тебя убили, а ты, оказывается, в домике на дереве с горячим ботаником.

— Он...правда?

— Он что? Горяч? Ну у тебя же есть глаза?

— Нет. Я имею в виду — он правда ботаник?

— Ага. Он работает на город Бербанк, занимается деревьями. Арборист с дипломом по ботанике из Кэл Стейт⁵.

Хм. Я знала, что он арборист, он сам говорил. Но я не поняла, что это не просто ландшафтный дизайн.

— Кстати, у него чистая репутация, — добавила она. — СоцСэти тоже в порядке.

— Господи, прошло всего пять минут!

— Мне понадобилось лишь две.

Я закатила глаза.

Моя лучшая подруга — частный детектив. В самом прямом смысле. И очень хороший. Я наняла её два года назад, когда всё только началось. А ещё она инструктор по стрельбе и ведёт курсы самообороны. Занимается микс-файтом⁶ и в ней кипит необузданная злость, которой требуется разрядка — как рабочим собакам нужны задания, чтобы уставать.

Она всегда говорила, что Джордж должен был зациклиться на ней. Иззи бы с ним справилась. Более того — она бы даже обрадовалась. Повод убить мужчину — её любимое развлечение.

Жаль, что от сталкеров нельзя избавиться, передав их другому человеку.

Некоторое время мы молчали.

— Знаешь, что больше всего меня поразило? — спросила я. — Как только я поняла, что лестницы нет, это был самый безопасный момент за весь год.

— Понимаю, — ответила она, на этот раз мягче.

Я зажмурилась.

— Я вообще не так представляла себе сегодняшний день, — устало сказала я.

— А как ты его представляла?

— Ну… думала, что летница будет на месте.

Она фыркнула.

— Похоже, я пропущу День святого Валентина в воскресенье, — пробормотала я.

— Пф. Это всё равно глупый праздник.

— Для меня не глупый.

Теперь единственные моменты, когда я чувствовала себя более-менее в безопасности вне дома — это когда была с подругами Иззи. Бывшие военные, действующие полицейские — женская команда, которая по выходным ходила на бранчи.

— Я просто хотела мимозу, — простонала я.

Нет. На самом деле я хотела снова чувствовать себя нормальной.

Хотела просто бродить по Target'у⁷.

Гулять в одиночку по пляжу.

Сходить на свидание.

Самое тяжёлое — это изоляция. Ну, второе по тяжести. Первое — это жить в постоянном страхе за свою жизнь. Раньше я была очень общительной. Работала в офисе, у меня были коллеги, мы ходили выпить, я ездила в отпуск, обедала с друзьями.

А теперь нет. Теперь я работаю из дома. Так безопаснее. Не нужно проходить через паркинг. Не нужно каждый день ездить в офис, куда может зайти кто угодно. Нет необходимости иметь распорядок, по которому так легко выследить.

Теперь бывали недели, когда я вообще не выходила из дома. Промежутки времени, когда я была одна, в четырёх стенах, потому что бар, кафе или даже маникюрный салон — это слишком много открытости.

Я никогда не чувствовала себя в безопасности.

Я никогда нормально не спала.

Один больной, извращённый человек полностью изменил мою жизнь.

Иногда казалось, что он уже убил меня. Какую-то часть меня.

И сделал странной.

Той, кто таскает с собой баллончик с медвежьим спреем. И когда я знакомлюсь с симпатичным парнем, он удивляется: «О, у тебя баллончик?» А потом я упоминаю, что у меня есть ещё и пистолет.

Господи.

— Пожалуй, побегаю немного, — сказала я, глядя с тоской на беговую дорожку. Потом может штангу подниму.

Тренировки — ещё один способ подготовить себя к возможной борьбе за собственную жизнь, которая у меня может случиться однажды. Ещё были занятия по самообороне с Иззи. Я никогда за всю свою жизнь не была в лучшей форме. Моя попа выглядела великолепно. И даже некому её показать.

— А может, ты всё-таки потусишь с этим парнем-фанатом деревьев? — спросила она.

— Зачем мне это?

— А почему бы и нет? Чем ещё тебе заняться? У тебя под боком городской эквивалент дровосека. Ещё и холостой.

— Откуда ты знаешь?

— Детка, я знаю всё. Его друг, кстати, тоже.

— Что? Ты даже не знаешь его фамилию.

— Женщины в подкастах целые убийства раскрывают, а ты думаешь, я не могу нарыть информацию про случайного парня, которого встретила на лужайке?

И она была права.

Что пугало, так это то, что при всём своём профессионализме, она так и не смогла найти одного единственного человека, которого нам действительно нужно было найти. Два месяца назад Джордж нарушил условия условного освобождения — не явился к своему офицеру. Когда пришли к нему домой, оказалось, что он съехал. Куда — никто не знал.

Это было нехорошо. То же самое он сделал, когда в прошлый раз появился у моей старой квартиры, переживая приступ психоза — подкрадывался к окнам и следил за мной из кустов в два часа ночи.

У него с собой был скотч.

За нарушение судебного запрета он просто получил по рукам. Ну конечно. Одна неделя в тюрьме. Время, которое я использовала, чтобы снова переехать. Потом ему дали условный срок. Его нужно было посадить, но никто ничего не делает, пока не становится слишком поздно.

— Серьёзно, иди туда.

— Вдруг он занят.

— Вдруг нет. Он на больничном из-за лодыжки, пару дней назад выкладывал это в свой Инстаграм. Он не работает из дома и не может выйти. У тебя зритель, которому скучно и деваться некуда.

— Мой любимый типаж, — пробормотала я.

— ВСТАВАЙ. Иди, заведи себе, чёрт побери, друга. Знаешь соседей — безопаснее живёшь.

Она была права.

— Ладно, — проворчала я. — Он вроде бы говорил, что ему нужен кофе.

— Идеально. И причеши наконец волосы. Ты выглядишь как дикарка.

Я закатила глаза:

— Пока.

Я отключилась и подошла к зеркалу.

Я действительно выглядела как дикарка. И была уставшей. И бледной.

Он был симпатичным, а я — как человек, который живёт в стране, где нет солнца.

Я пыталась хоть немного облагородить свой жалкий балкон, но он находился с солнечной стороны, и там всегда было слишком жарко. Впрочем, вся моя квартира была далека от уюта, что было печально, учитывая, сколько времени я здесь проводила. Я подумывала повесить что-то на стены, может, покрасить… но какой смысл? Столько усилий, потерянный залог — за дыры в стенах. Ради чего? Чтобы снова переехать, когда Джордж в очередной раз меня найдёт?

Я читала, что сталкеры обычно перестают преследовать своих жертв, когда переключаются на кого-то нового. По крайней мере, если он всё ещё одержим мной, значит, не будет ничего делать в отношении другой женщины. Особы женского пола, которая уже не будет прежней.

Если смотреть на это так, становится немного легче. Будто моя жертва кого-то спасает.

Правда, это был единственный светлый момент во всей этой истории. Ну ладно, ещё я стала очень метким стрелком. Я могла попасть пять раз в центр мишени с десяти метров. Подряд, жуя жвачку и слушая аудиокнигу.

Я плеснула водой на лицо и распустила собранные в хвост волосы. Они были волнистыми, а когда я попыталась их причесать — стали пушистыми и спутанными. Поэтому я пошла в душ.

Мне не хотелось, чтобы он подумал, будто я слишком стараюсь ради него. Он знал, что я никуда не выхожу, поэтому очевидно: всё, что я делаю — ради него. Вот почему после душа я заплела мокрые волосы в косу, надела шорты, футболку, шлёпанцы, а на губы нанесла блеск. Никакой туши.

Достала из холодильника бутылку холодного кофе и вышла.

На этаже жили только мы двое. Наши двери располагались друг напротив друга, с довольно просторным продуваемым проходом между ними — там, где раньше была верхняя площадка лестницы.

Я пару раз наблюдала за ним видеодомофон.

Он никогда не приводил к себе девушек. Никого, кроме этого парня, Гейба.

Я вспомнила, как Сэт впервые вернулся домой на костылях неделю назад. Мне даже стало его немного жаль. Он пытался открыть дверь, держа в руках пакет с продуктами. Я уже почти вышла, чтобы помочь. Но тут вспомнила, что именно так Тед Банди⁸ заманивал своих жертв, и передумала.

Сейчас мне за это стыдно. Он оказался хорошим.

Я постучала. Через несколько секунд он открыл.

— Привет, — с улыбкой сказала я, будто сейчас не была в состоянии загнанного зверька.

— Привет.

— Я тут подумала, может, ты хочешь кофе? — я подняла бутылку.

Его улыбка стала шире.

— Конечно, — сказал он, открывая дверь и отступил в сторону, приглашая войти.

Я замерла.

Ну конечно он пригласил меня — это проявление вежливости. Парень просто сделал то, чего я от него ожидала, раз уж он принял моё предложение. Вот только мне не хотелось заходить.

Я его не знала. Отсутствие судимостей ничего не значит. У Джорджа их тоже не было, а потом появились.

К себе я его не хотела пускать — по тем же причинам.

А что если Сэт тоже опасный?

Что если я временно в безопасности от сталкера, но застряла здесь с очередным психически нестабильным мужчиной, который...

— Может, поставим стулья на площадке? — предложил он, внимательно глядя на меня.

— А? — воскликнула я, выходя из своего мысленного ступора.

— Классный вид, тень. У меня есть парочка пляжных стульев, мы можем там посидеть.

Он понял, что я чувствую.

Не знаю как, но он это уловил — и предложил мне выход.

Я была безмерно благодарна ему за это.

Я посмотрела в сторону площадки между нашими квартирами. Да, хорошее место. Теперь, когда лестницы больше нет, это стало чем-то вроде крытой террасы. И он прав — вид отсюда отличный. Видны пальмы над навесом стоянки.

Красиво. На улице. Нейтральная зона, совсем не пугающая.

— Ладно.

Я ждала, пока он прихрамывая зашёл в квартиру, а через минуту вытащил два пляжных стула с синими и оранжевыми полосками. Отодвинул их подальше от края, чтобы мне было спокойно. Белое ведро, которое Джон принёс днём, стояло возле двери Сэта. Он перевернул его и поставил между нами — как импровизированный столик. Потом снова зашёл внутрь и вернулся с двумя стаканами со льдом и пластиковыми трубочками.

Один из них он протянул мне.

— Спасибо.

— Спасибо за кофе.

Мы сели и разлили напиток. Он поднёс трубочку к губам, сделал глоток и закрыл глаза:

— Хорошо-то как.

Я улыбнулась. Да, и правда хорошо. У Иззи всегда хорошие идеи.

— Как тебе здесь, в этом доме? — спросил он, глядя на меня.

— Мне больше нравилось, когда отсюда можно было выйти.

Он фыркнул. Я промолчала, и он чуть наклонил голову.

— Ты знала, что у нас аллергия из-за того, что в городе в основном мужские деревья?

Я нахмурилась:

— Серьёзно?

— Да, это… — он осёкся. — Знаешь что, не бери в голову. Чем ты вообще занимаешься? — спросил он, меняя тему разговора.

— Нет, расскажи.

— Правда?

— Ты не можешь просто вбросить случайный факт про деревья и слиться.

Он хмыкнул:

— Просто. Гейб говорил мне, что я так и сделаю.

— Сделаешь что?

— Начну говорить про деревья. У меня всегда так, когда я нервничаю.

— А ты нервничаешь? Почему?

— У тебя тяжёлое оружие, — он указал на медвежий спрей, который я до сих пор держала при себе.

— Прости, — сказала я, выпячивая нижнюю губу. — Этот баллончик — моя эмоциональная поддержка.

Он засмеялся.

— Ну давай, рассказывай, мужские деревья.

— Нет, это глупо.

— Ничего не глупо. Я хочу послушать. У меня ужасная аллергия.

Уголок его рта дёрнулся.

— Ладно, — он театрально откинулся в кресле. — Каждый городской проспект — это искусственно созданный коридор аллергенов.

Я кивнула.

— Заинтриговал. Я слушаю.

— Женские деревья приносят плоды. Которые падают, пачкают землю и привлекают вредителей. Поэтому в городе в основном сажают мужские деревья. Они выбрасывают пыльцу, которую некому поглощать, и она просто летает в воздухе.

Я уставилась на него.

— Это правда.

— Это же… ботанический сексизм, — выдохнула я. — Кстати, отличное название для группы.

Он рассмеялся.

— Что ещё? — спросила я.

— Ты интересуешься из вежливости? Нам не обязательно говорить про деревья.

— Нет, я серьёзно. Что ещё?

Он задумался.

— Эвкалипты — очень легко воспламеняются. Всё дело в масле.

— Обидно. Они ведь так вкусно пахнут.

— Знаю. Но они ужасны при лесных пожарах. А в Калифорнии вообще растёт самое высокое дерево в мире — прибрежная секвойя. Они могут жить тысячи лет. И отпугивают насекомых.

— Серьёзно?

— Да. И их кора устойчива к огню.

— Представь, жить тысячи лет! Сколько всего можно увидеть…, — я посмотрела на него. — Сколько тебе лет? Как долго ты уже живёшь?

— Мне двадцать девять. А тебе?

— Двадцать семь.

— Миг для секвойи.

Я улыбнулась.

И тут мой взгляд переместился на пальмы.

— Вот за это я и люблю погоду южной Калифорнии, — сказал он.

Погода и правда была прекрасной. Вся остальная Америка утопала в снегу, а у нас — солнце и семнадцать градусов тепла.

Я снова мысленно погоревала по несостоявшемуся Дню святого Валентина.

— Так у тебя есть рыбка? — спросила я.

— Да. Петушок.

— О, а у него есть имя?

— Есть. Свим Шейди.

Я громко расхохоталась.

— Он настоящий Свим Шейди, или…

— Все остальные Свим Шейди — просто подражают, — на полном серьёзе ответил он.

А Сэт забавный.

— Он умирал в зоомагазине, — продолжил он. — Знаешь, как их там продают? В таких крошечных стаканчиках.

— Ага.

— Абсолютно негуманно. Петушку нужен хотя бы пятилитровый аквариум. У него почти совсем пропал окрас, он был вялый. Так что я купил его и выходил.

— Вау, — сказала я, впечатлённая. — А как ты узнал, что надо делать?

— Легко. Регистрируешься на Reddit⁹ по беттам¹⁰, задаёшь невинный вопрос — и просто ждёшь, пока тебя забуллят.

— Ха! Классический реддитовский опыт.

— Давняя традиция, если подумать.

— Только посмотри на себя — не оставил петушка одного ради гостиницы с выходом. Это достойно восхищения!

— Я не могу оставить его умирать с голоду. Его надо кормить два раза в день.

— Ты мог бы пересадить его в аквариум поменьше и взять с собой.

— Я пообещал ему, что он больше никогда не будет жить в пластиковом стаканчике. А я всегда держу свои обещания.

Я улыбнулась. Мне это нравится.

— За обещания, — сказала я, подняв свой кофе.

— За обещания.

Мы чокнулись стаканчиками.

— Так зачем на бите носок? — спросил я.

Мы сидели на нашей маленькой уличной веранде уже около часа, и разговаривали.

Шарлотта была потрясающей. Даже больше, чем потрясающей, в общем-то. Она была умной и смешной. Ей нравилось слушать про деревья.

Каждый раз, когда налетал лёгкий ветерок, я улавливал аромат её духов. И начинал ненавидеть кипарисы, которые ещё час назад любил за то, что они защищают от ветра.

Я не лгал, когда сказал, что нервничаю. Но дело было не в баллончике с медвежьим спреем. Просто прошло очень много времени с тех пор, как я к кому-то испытывал влечение. Я уже даже начал думать, что эта функция во мне просто отключилась. Это, безусловно, было неожиданным развитием событий.

— Так вот, про носок, — начала она. — Когда замахиваешься битой на человека, он иногда пытается её выхватить. А если на ней носок, то когда хватают биту, он соскальзывает, и это сбивает человека с толку — ты успеваешь нанести второй удар и проломить череп.

Она невинно потягивала свой напиток.

— Ты немного пугаешь.

— Правда? — она улыбнулась. — Спасибо.

— А зачем медвежий спрей? — спросил я. — Ну, вместо обычного перцового. Разве его вообще можно применять против людей?

— Формально — нельзя. Но мне всё равно. Медвежий спрей точнее. У него радиус действия сорок футов. А у перцового — всего десять (прим. переводчика: 10 против 3 метров).

— Мда. А ещё у тебя есть пистолет.

— ПистолетЫ, — поправила она.

— Сколько у тебя вообще оружия?

— Мы ведь только познакомились.

— Значит, много.

Она ковыряла трубочкой в стакане со льдом.

— ОЧЕНЬ МНОГО.

Я засмеялся.

А потом её улыбка вдруг померкла.

— Я должна защищать себя.

— От чего?

— Скорее от кого.

Я внимательно посмотрел на неё.

— Это бывший? Или…

— Нет, — она тяжело выдохнула. — Последние два года меня преследует клиент банка, где я раньше работала.

Я моргнул.

— У тебя есть запретительный приказ?

Она кивнула.

— Да. Вот только ему всё равно. И его очень трудно поймать.

— Поймать на чём? Что он делает?

Видеодомофон завибрировал, оповещая, что у двери кто-то есть, и впервые за много лет я не почувствовала, как у меня сжимается желудок, когда я это увидела. Открыв приложение, я увидела Сэта, стоящего на табуретке в ботинке. Он устанавливал подсветку на террасе.

Вчера мы провели вместе весь день. ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ!

На обед у нас было тако — Сэт угостил. Несколько часов спустя мы начали обсуждать ужин, и тут без предупреждения пришли наши лучшие друзья, одновременно, и не с пустыми руками. Гейб принёс от мамы тамалес, которых хватило на нас обоих. Иззи принесла пупусы.

А потом они ушли, чтобы купить напитки.

Иззи понравилось, что Гейб принёс нам еду, и, судя по всему, она с её пугающим характером тоже была во вкусе Гейба.

Мы вынесли кофейный столик Сэта, чтобы нам было, где поесть. Я вытащила коврик, чтобы положить его под стол, а когда начало темнеть, Сэт принёс торшер. Лестничная площадка стала походить на гостиную.

Я улыбнулась в приложение домофона и включила динамик.

— Привет, Сэт.

Он остановился, всё ещё держа в руках крючок, который устанавливал, и улыбнулся в направлении моего голоса.

— Доброе утро.

— Чем занимаешься?

— Устанавливаю освещение. Атмосфера имеет значение.

Я рассмеялась.

— Я пойду приму душ, и скоро вернусь, — сказала я. — Кофе?

— Да, определённо.

Я вскочила с кровати и побежала в ванную. На этот раз выйдя из душа, я нанесла макияж.

Когда через полчаса я вышла с холодным кофе, он как раз заканчивал устанавливать светильники.

— Выглядит неплохо, — сказала я, с улыбкой глядя на них. — Как терраса в очень хорошем ресторане.

— Спасибо.

Я радостно вздохнула.

— Я так рада, что могу быть на улице. Знаешь, по чему я скучаю?

— По чему?

— По тусовкам у бассейна.

Этого я бы не стала делать даже с девчачьей гвардией Иззи. Слишком открыто, слишком беззащитно. А от одной лишь мысли, что этот придурок увидит меня в купальнике, мне становится физически плохо.

— Нам нужно принести сюда растения.

— Твои. Мои тебе не понравятся, поверь, — ответила я, вставляя соломинку в рот.

— Откуда ты знаешь? Покажи.

— Ты хочешь увидеть мой балкон смерти?

— Всё так плохо?

Две минуты спустя мы были там.

— Всё действительно плохо, — сказал он, с удивлением осматриваясь вокруг.

— Я же говорила.

Он присел на корточки, чтобы осмотреть суккулент.

— Возможно, это... Ой, нет. Он засох, — Сэт повернулся ко мне. — Спасибо, что пригласила меня в свою ротонду гнилых корней и печали. Думаю, колючая проволока на перилах завершает образ.

Я рассмеялась.

— Значит, у тебя для меня нет никаких советов?

— Есть. Больше не покупай никаких растений.

— Ладно, закрою на это глаза, потому что вчера я хохотала над историей с кузеном. Но это единственный раз, когда ты можешь подшучивать надо мной.

Он улыбнулся, его глаза заблестели, а у меня в животе что-то затрепетало.

Давно я не чувствовала себя женщиной. Давно не флиртовала, не краснела и не была в безопасности в компании мужчины. Мне и в голову не пришло сомневаться — я просто пустила его в свою квартиру. Сэт был мужчиной, с которым я не отказалась бы повстречаться в лесу. Он был душевным, добрым и милым — и потрясающе красивым. Честно говоря, это всё было даже чересчур. Сэт был похож на актёра Брэндона Скленара, но только с карими глазами. Загорелый, высокий. Сильный. А ещё — с чувством юмора и самоиронией.

Представьте — у вас есть всё это, а вы выбираете своего двоюродного брата...

— Знаешь, если хочешь, я могу повесить эти картины, — сказал он, закрывая раздвижную дверь и кивая на стопку распечаток, которые я оставила, прислонив к сейфу для оружия.

— Ну, если тебе нужно чем-то заняться.

— Да, давай. Если только ты не хочешь сначала покрасить, — он посмотрел на меня.

— Я не собиралась. Нет смысла терять залог из-за пары недель с покрашенными в новый цвет стенами, если мне всё равно придётся съезжать.

Он положил руки на бедра и осмотрел мои голые стены.

— Давай договоримся, — он перевёл взгляд на меня. — Мы покрасим твои стены, а если ты уедешь, я перекрашу их обратно в белый цвет и зашпаклюю дыры, чтобы ты не потеряла залог.

Я взглянула на него.

— Зачем тебе это?

— Затем, что это место чертовски депрессивное.

Я фыркнула.

— Серьёзно, что ещё нам остаётся делать? Джон, наверное, сегодня все равно пойдёт в Home Depot. Он сможет купить все необходимое.

Я не ответила.

Сэт ласково посмотрел на меня.

— Послушай, я знаю, каково это — жить в таком месте. И понимаю, почему ты это делаешь. Но тогда создаётся ощущение, будто он победил.

Я выдохнула.

Он победил. Победил уже давно.

Сэт был прав. Думаю, если меня загнали в угол, этот угол должен быть хотя бы того цвета, который мне нравится.

— Ладно, — согласилась я. — Давай красить.

Сэт написал Джону, который действительно ехал в Home Depot. Мы передали ему образцы цветов, которые я хотела, — спустили в ведре. А потом ждали на нашем частном балконе, пили холодный кофе и ели хлопья, которые нашли у Сэта в квартире.

На этот раз я даже не взяла с собой медвежий спрей.

Мы болтали о персидских шелковицах — я сама завела разговор о них. С их нежными розовыми цветами, это были мои любимые деревья — и тут к навесу подъехал автобус дома престарелых «Калифорнийские маки».

Сэт удивлённо распахнул глаза.

— Чёрт...

— Что? — спросила я, глядя то на него, то на автобус. Дверь открылась, и из автобуса начали выходить пожилые дамы.

Он повернулся ко мне.

— Слушай, я заранее извиняюсь за всё, что ты сейчас услышишь.

— Кто они?

— Я веду у них уроки по бонсай в доме престарелых, — сказал он, вставая. — Они мной одержимы и у них язык без костей. Я не обижусь, если ты уйдёшь внутрь — на самом деле, тебе даже нужно пойти туда. Сейчас. Немедленно.

Я покачала головой.

— Ни за что.

Он уставился на меня.

— Что значит «ни за что»?

— Пожилые дамы с языками без костей? Нет, я не пойду внутрь.

— Пожалуйста.

— Нетушки.

Он поник.

— Ладно. Только не говори, что я не предупреждал тебя.

Мы подошли к краю настолько близко, насколько я могла себе позволить, и наблюдали, как дюжина седовласых старушек с тростями и ходунками медленно продвигаются к месту, где должна была находиться наша пропавшая лестница.

Прищурившись от солнца, их лидер заметила нас.

— Я вижу его! Поторопитесь, дамы, Боже, у нас времени в обрез. Сэт! Мы пришли, как только услышали!

— Привет, Агнес, — в его голосе слышалась лёгкая обречённость. — Что ты тут делаешь? Разве ты пропускаешь игру в бунко¹⁵?

— К черту бунко! Мы хотели прийти и поддержать тебя. Когда ты вчера не явился, мы подумали, что ты умер. Я сказала: сегодня завершился его бракоразводный процесс, в воскресенье, День святого Валентина — и он покончил с собой.

Я даже дар речи потеряла.

Сэт потёр лоб.

— Агнес, как видишь, я не покончил с собой. У меня всё в порядке. У нас просто была небольшая проблема со строительством. Я вернусь во вторник, чтобы помочь тебе с деревьями.

— Он себя не убьёт! Зачем ему это делать? — спросила вторая женщина, продвигаясь на ходунках вперёд сквозь толпу. — Он разводится с женой, которая и с самого начала не должна была быть с ним. — так ей и надо, она шлюха!

Сэт бросил на меня взгляд «Я же говорил».

— Ладно, Дороти. Мне не нравится такой язык, ты помнишь? Мы ведь договаривались, что больше не будем её так называть.

— Ну а если она шлюха?

— Она та, кто спит со своим кузеном, вот кто она такая, — вступился кто-то.

Я наклонилась к нему.

— Ух ты, ты им всё-всё-всё рассказал! — прошептала я, стараясь не смеяться.

— Ну, в свою защиту скажу, что они очень-хорошие-слушатели-с-не очень-хорошей-памятью. По крайней мере, я так думал, — тихо сказал он.

Я втянула воздух сквозь зубы.

— Та, кто спит со своим кузеном — это действительно запоминается...

— Кто это там с тобой? — спросила Агнес.

— Моя соседка, Шарлотта, — ответил Сэт.

Агнес сняла очки с головы и надела их, чтобы прищурившись, посмотреть на меня.

— О, а она красивая.

— Она красивая, — повторил кто-то.

— Милочка, а ты уже видела его штуку с шестью кубиками? — спросил кто-то.

Дороти повернулась, чтобы посмотреть на неё.

— Какую штуку?

— Мышцы на его животе.

— Когда это ты их видела? — спросила маленькая женщина сзади.

— Когда он поднимал дерево Бетти, чтобы поставить его на полку. Его майка задралась.

— Оооо, я видела. Но я насчитала восемь кубиков, а не шесть.

Сэт кашлянул в кулак.

— Ну, а ты? — спросила меня Дороти. — Видела?

— Ещё нет, — ответила я. — Это в моем списке.

— Правда? — прошептал он, едва заметно шевеля губами.

— Теперь да, — также шёпотом ответила я.

— Мы испекли для тебя печенье на День святого Валентина, — сказала Агнес. — Кроме Бланш — она не способна следовать инструкциям даже если от этого будет завиСэть её жизнь. Вместо этого она принесла кексы от Nadia Cakes¹⁶. Ты можешь поделиться ими со своей подругой.

— Спасибо.

Мы опустили ведро. Через несколько минут десертов у нас было больше, чем мы смогли бы съесть за год, и гости Сэта начали расходиться. Как только все сели в автобус, водитель подошёл к нам.

Сэт скрестил руки.

— Марко.

— Привет, приятель. Прости, мне пришлось их привезти.

— Пришлось?

— Они беспокоились о тебе. Как и все мы. Брат, у тебя нет лестницы. Мы запустили GoFundMe¹⁷.

Это было последней каплей. Я так хохотала, что мне пришлось отойти.

Сэт проговорил через плечо:

— Ну давай, смейся дальше, и я не поделюсь с тобой печеньками.

Я задыхалась от смеха.

— Мне не нужна кампания на GoFundMe, — сказал Сэт. — И, пожалуйста, в следующий раз, когда соберёшься привезти сюда девочек, напиши мне. Я хотя бы морально подготовлюсь.

— Будет сделано, приятель, — Марко направил на Сэта пистолет из пальцев. — Мы все молимся за тебя!

— Хорошо. Спасибо.

Марко ушел.

— Как дела в гнезде орла? — спросил Гейб по громкой связи.

Я снял ботинок и посмотрел на ушибленную лодыжку. Сегодня на ногу пришлась слишком большая нагрузка, и теперь она пульсировала от боли. Мне не следовало поднимать и переносить половину того, что я поднимал и переносил, но желание помочь Шарлотте перевесило здравый смысл. Весь день мы занимались покраской её квартиры, и она теперь выглядела великолепно. Сейчас было уже больше восьми вечера. Мы только поужинали — пицца и пиво на лестничной площадке — и разошлись принять душ. И через полчаса собирались встретиться на улице — поесть пикантное печенье и посмотреть на моем ноутбуке сериал, который нам обоим был интересен.

— Делаются, — ответил я.

— Она классная? — спросил Гейб.

Я бросил ботинок рядом с кроватью.

— Она больше чем классная. Классная — это даже не то слово.

У меня было ощущение, что мы на каком-то эпическом 24-часовом первом свидании. Разумеется, это было не свидание. Просто странное стечение обстоятельств, в котором оказались мы оба, и которым Шарлотта, видимо, пользовалась по максимуму.

Я боялся даже представить, что здесь было нечто большее.

А для меня определённо было именно так.

Шарлотта мне нравилась.

Я давно не испытывал таких чувств. Судьба как будто специально поместила идеальную женщину в квартиру напротив моей, а затем для верности убрала лестницу, и моя единственная задача заключалась в том, чтобы заинтересовать её собой. Хотя я сомневался, что у меня это получится.

Кое-что было, но думаю, она просто играла. Как только пришёл Джон, всё закончилось. А может, это был вовсе не флирт?

— Мне нужно попросить тебя об услуге, — сказал я, снимая майку.

— Конечно, в чём дело?

— Можешь завтра мне что-то привезти? И не говорить Иззи, что это.

— Я не скажу Из...

— Тебе лучше сказать мне, — сказала женщина на заднем плане.

Я как раз собирался стянуть штаны, и замер с большими пальцами у пояса.

— Она у тебя?

— Технически, это я у неё.

Звук стал глухим, словно он прикрыл микрофон рукой.

— Если мой лучший друг не хочет, чтобы я тебе что-то говорил, я не скажу... Ай! Черт, перестань! Нет!

Раздался шуршащий звук, а потом трубку взяла Иззи.

— Что именно я не должна знать?

— Я просто хочу сделать Шарлотте сюрприз, — сказал я, бросая штаны в корзину для белья. — Мне нет дела до того, в курсе ли ты, но, пожалуйста, вы двое можете сохранить это в секрете?

Она замолчала.

— Это что-то хорошее?

— Разумеется.

— Ладно.

Она передала трубку Гейбу.

— Черт, это больно, — сказал он ей. — Нам нужно придумать стоп-слово. И ты не должна кусать людей, когда они разговаривают по телефону. Дождись, пока они закончат.

Гейб вернулся к нашему разговору.

— Итак, что тебе нужно, чтобы я купил?

— Я напишу.

Я сел на край кровати.

— Сегодня приходили дамы.

— Чёрт, правда?

— Ага.

Гейб начал хохотать.

— А что Шарлотта об этом думает?

— Она считает, что это было очень смешно, — ответила Иззи на фоне. — А ещё она хочет увидеть твой пресс.

Я хмыкнул.

Я говорил, что не хочу, чтобы со мной обращались как с куском мяса. Но на самом деле был не против. Совсем. Особенно если речь шла о Шарлотте.

На другом конце провода раздался пронзительный крик. Крик Гейба. А потом он начал хихикать.

Я сжал переносицу.

— Я сейчас повешу трубку.

Но он опередил меня.

Я встал, покачал головой и, прыгая на одной ноге, пошёл кормить свою рыбку. Рыбку, которых спас от заключения в слишком тесном стаканчике.

Думаю, я так сильно нагрузил себя сегодня потому, что мне не нравилось, как сузился мир Шарлотты. Если она будет жить в клетке, я хотел помочь ей извлечь из этого максимум пользы. Смягчить по максимуму условия.

У меня в голове всегда известная цитата: «Боль неизбежна, но страдание — это выбор». Я больше не хочу, чтобы Шарлотта страдала. Она не заслужила того, что с ней произошло, а ещё большим оскорблением было то, что из-за этого Шарлотта была вынуждена так жить.

Я знал, что ещё очень рано и мы не достаточно хорошо знаем друг друга, но защищал её. Знала она об этом или нет, но я был вовлечён в это всё. И я уже не мог отступить. Для людей, которые мне были дороги, я был готов на всё.

А она была мне дорога. Наверное даже больше, чем следовало бы.

— Ты слышала про теорию апельсиновой кожуры? — спросила Иззи.

— Нет. А что это?

Была полночь, я лежала в кровати. Мы с Сэтом пожелали друг другу спокойной ночи полчаса назад, после того, как съели кучу печенья с надписью Шлюха и посмотрели Нетфликс с его ноутбука на лестничной площадке.

— Ты даёшь парню апельсин, и просишь, чтобы он почистил его для тебя, — начала рассказывать она. — Это покажет тебе, какой он человек.

— Каким образом?

— Потому что это незначительная просьба. Если он будет жаловаться или забудет, то, скорее всего, будет жаловаться и забывать делать другие, более важные вещи

— Хорошо.

— Гейб почистил для меня апельсин.

Я улыбнулась.

— Правда?

— Слушай, он не мой типаж, ладно? Меня привлекают красные флаги и сила. А он слишком мягкий.

— Но...

— Я не знаю. Он такой нелепый, что меня это заводит. Мы ходили в IKEA.

— Вы ходили в IKEA?

— Я знаю, знаю.

— Ты же знаешь, что говорят про этот магазин, да? Не позволяй мужчине водить тебя в IKEA, если ты не настроена серьёзно, потому что это заставляет тебя представлять себе совместную жизнь с ним.

— Я не представляю себе жизнь с Гейбом, — она произнесла его имя так, будто оно имело неприятный привкус. — У него на стене в спальне висит полотенце с изображением Dungeons & Dragons. Я не могу с ним встречаться, что бы он там ни умел делать своим языком.

Я побледнела.

— Я просто хотела, чтобы ты знала, что я одобряю лучшего друга Сэта.

— И почему это важно?

— Потому что по тому, с кем человек общается, можно многое сказать о нём самом. Вокруг него хорошие люди.

Я зажмурилась. Как будто Сэту кто-то нужен, чтобы его рекомендовать.

— Думаю, ранее я почти поцеловала его, — сказала я. — Я на секунду потеряла голову и забыла, кто я.

— Почему ты не можешь поцеловать его?

— Потому что это небезопасно. Я не могу целовать никого. Есть один придурок, который считает меня своей небесной женой. Ты думаешь, он будет менее опасен для того, с кем я встречаюсь? Вероятно, будет опасен даже больше. Это несправедливо по отношению к нему. Я не пожелала бы никому оказаться на моём месте.

Она не спорила. Потому что знала, что я права.

— Не то чтобы Сэт был влюблён в меня, — пробормотала я.

— Но он влюблён.

Я поднялась на локтях.

— Откуда ты знаешь? Гейб что-то сказал?

— Нет. Я не смогла вытянуть из него это даже пытками водой. Но думаю, он бы хотел, чтобы я попробовала.

Я фыркнула и снова плюхнулась на спину.

— Потому что Сэт был бы идиотом, если бы не был в тебя влюблён, — сказала она. — А что касается Джорджа — знаю, сама ты так не думаешь, но ты готова к этому больному ублюдку. И если он когда-нибудь появится снова, то пожалеет о дне, когда связался с тобой.

— Ты так думаешь? — спросила я, потирая лоб.

— Ты смертельно опасна. И я знаю это, потому что сама сделала тебя такой. А я чертовски хороша в том, что делаю. Тебе просто нужно поверить в это так же, как верю я.

Я выдохнула. Я действительно верила в это. Беспристрастно.

Могла ли я сбить с ног нападавшего или пустить ему пулю между глаз? Теоретически, да. Но то, чему меня учили в контролируемой среде на мягких борцовских матах или стрельбищах, без всех переменных реальной жизни, сильно отличалось от действительности.

Я не знала, смогу ли.

Джордж пугал меня. И этот страх делал меня слабой.

Я и вправду не могла сказать, как себя поведу, окажись лицом к лицу с ним. Застыну? Или буду бороться?

Я надеялась, что мне никогда не придётся это узнать.

— Так что мне делать с Гейбом? — спросила она. — Обычные приёмы на него не действуют.

— А зачем ты вообще хочешь его отпугнуть? Вдруг он сделает тебя счастливой. Не будь как я — обречённой на целибат и одиночество.

— Целибат не обязателен.

Я кивнула:

— Точно.

— Я могу попросить у него денег, — сказала она. — Это обычно срабатывает.

— Ха.

Мы замолчали.

— Иззи?

— Да?

— Красные флаги — не твой типаж. Они твой шаблон.

Повисла долгая пауза.

— Зачем ты так со мной? — тихо спросила она.

— Потому что люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива. Мне кажется, ты выбираешь токсичных мужчин, потому что думаешь, будто заслуживаешь таких. А потом либо сама их отталкиваешь, либо они подтверждают, что именно такие — и уходят. И ты опять думаешь, что так и должно быть. Но это не так. Ты — человек, которого можно и нужно любить. И ради которого стоит остаться.

Молчание.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она. — Но, скорее всего, всё равно его отошью.

— Почему?

Она всхлипнула.

— Потому что от привычек трудно отказаться.

Ну да. Но я всё равно надеялась, что она справится.

Через пару минут мы попрощались. Я уже собиралась ложиться спать, когда завибрировал телефон.

Пришло сообщение от Сэта. Я улыбнулась и сразу перезвонила ему.

Он ответил сразу.

— Шарлотта...

— Ты только что прислал мне то, что я думаю?

— Непрошенное фото… дека¹⁹? Да, оно самое.

Я фыркнула.

— Если бы ты подстриг растительность, он бы казался больше, — сказала я.

Он рассмеялся.

— Я хотел показать тебе то самое дерево, про которое говорил. Оно за барбекю.

— Ага, вижу, — сказала я, увеличивая изображение. — Те самые инициалы, которые ты вырезал на нём.

— Да. Задолго до того, как начал уважать дубы. Сейчас ты меня за подобным не застанешь.

— Конечно. Так это дом твоих родителей?

— Да.

— Он кажется милым.

— Да. Тебе следует познакомиться с ними.

— Познакомиться с твоими родителями?

— Да. Ты бы им понравилась.

— Я бы им понравилась? Девушка, которую ты знаешь меньше, чем миг для секвойи?

— Да. Но мы ведь не деревья. Для меня это намного, намного дольше. И куда важнее.

Я замолчала.

Иззи была права. Сэт явно ко мне неравнодушен. И я должна это остановить.

— Сэт… помнишь, мы говорили о рисках падения? — начала я.

— Да.

Я замолчала.

— Думаю, ты — мой потенциальный риск падения.

Я почти почувствовала, как он улыбается по ту сторону телефона.

— Ты тоже мой риск падения.

— Это не очень хорошо, — сказала я. — Сейчас я не в том положении, чтобы позволить себе нечто подобное.

— Почему нет?

Я выдохнула через нос.

Мне не хотелось в это вдаваться. В основном потому, что я боялась, что если расскажу ему причины, Сэт постарается переубедить меня или скажет, что всё нормально. По правде говоря, всё не было нормально. Даже если он думал иначе.

Давайте представим меня меня чьей-то девушкой. Переезды каждые пару месяцев. Постоянная настороженность. Вздрагивания от любого шороха. Никуда нельзя пойти, ничего нельзя делать, потому что даже если Джордж не появляется 99 % времени, я всё равно живу в ожидании того 1 %.

Я не та девушка, которую приводят знакомиться с родителями. Потому что всю дорогу я буду смотреть в зеркало заднего вида. Буду переживать, что подвергаю их опасности. Что следующими, чью мусорку перероют, будут именно они. Что следующий стук в дверь в два часа ночи раздастся уже у них, а не у меня.

То, что было между мной и Сэтом — не настоящая жизнь.

Я вовсе не такая беззаботная и весёлая, какой могу казаться. И как только лестницу вернут на место, он это увидит.

Когда я не ответила, он сменил тему.

— Слушай, завтра утром, мне нужно, чтобы ты не смотрела в домофон, хорошо?

— Почему?

— Потому что я собираюсь кое-что сделать там, и не хочу, чтобы ты это видела.

— Что ты там собираешься делать? — спросила я.

— Не переживай. Я напишу, когда можно будет выйти.

Я улыбнулась.

— Завтра День святого Валентина, — сказал он. — Но то, что я делаю — не связано с этим. Только если ты сама этого не захочешь.

— Это не может быть связано, — печально ответила я.

На том конце воцарилось разочарованное молчание.

— Спокойной ночи, Сэт.

— Спокойной ночи, Шарлотта.

А потом мы закончили разговор. Как будто между нами было не несколько шагов, а миллион миль.

— Центр управления вызывает вышку, — приветствовал меня Гейб, когда я ответил на звонок. — Я нашёл то, что нужно.

Я вышел на площадку. Внизу стояли Иззи и Гейб. На ней была его футболка Level 7 Fireball, завязанная на талии. У Гейба был след от страстного поцелуя.

— Я купила всё необходимое для «Мимозы»²⁰, — сказала Иззи, когда я опустил ведро. — Ей понравится.

— Спасибо.

Я поднял три ведра с драгоценным грузом.

— Дай знать, если тебе понадобится что-то ещё, — сказал Гейб, когда ведро последний раз оказалось на площадке.

— Обязательно.

Гейб повернулся к Иззи.

— Эй, хочешь бабл-ти²¹?

— Мне нужно двести долларов.

Он отшатнулся. — За напиток?

— Нет. Для меня. На всякие мелочи.

— Двести баксов?

— Да.

Гейб достал свой телефон.

— Venmo²² подойдёт?

— Что ты делаешь? — спросила она с недоверием.

Он посмотрел на неё, сбитый с толку.

— Отправляю тебе деньги...

— Убери.

— Почему? Я думал...

— Убери, Гейб!

Иззи ушла, громко топая ногами.

Он моргнул, глядя ей вслед. — Zelle²³ лучше?

— Нет! — она обернулась к нему. — Тебя это должно было оттолкнуть!

— Что? То, что тебе нужны двести долларов?

Она вскинула руки.

— Что я в чём-то нуждаюсь! Что прошу помощи или хочу полагаться на тебя. Так поступают мужчины. Убегают, когда ты в них нуждаешься.

Сэт покачал головой.

— Я не собираюсь убегать. Почему я должен это делать? Мне нравится, что ты в чём-то нуждаешься. Так у меня появляется возможность что-то делать для тебя, — он посмотрел на неё серьёзно. — Мне нравится это.

Она пристально посмотрела на него.

А потом вернулась и, пробормотав: «К чёрту шаблоны», обняла и поцеловала его.

Сэт на мгновение остолбенел, а затем ответил на поцелуй. По-настоящему ответил на поцелуй. Они страстно целовались на лужайке.

Сэт и Иззи были странной парой. Очень странной.

Было воскресенье. День святого Валентина.

Никогда не любил этот праздник. Раньше он казался мне лишь причиной для траты денег. Сегодня же стал поводом для того, чтобы вызвать у Шарлотты улыбку. А это значило, что теперь я его поклонник.

Я приступил к подготовке. Заказал для нас завтрак, поставил на лёд шампанское и апельсиновый сок, которые принесла Иззи. Потом написал Шарлотте и попросил выйти. Я ждал её с одной гвоздикой в руке. Как только дверь открылась и Шарлотта увидела, что я сделал, она ахнула.

— Ты же не..., — прошептала Шарлотта.

Я поставил детский бассейн на лестничную площадку. Вынес все свои растения, чтобы украсить пространство. Включил гирлянду, накрыл кофейный столик пляжным полотенцем, сделал бар с Мимозой.

Всё получилось великолепно. Наш собственный маленький оазис.

Она прикрыла рот рукой. Блеск в её глазах стоил каждого болезненного шага, сделанного мною этим утром.

— Я нагрел воду на плите, — сказал я. — Я не хотел, чтобы она была слишком холодной, когда ты будешь в неё заходить.

— Сэт...

Я улыбнулся.

— С днём святого Валентина, Шарлотта.

Сэт снял ботинок, чтобы залезть в воду, но остался в футболке.

— Не могу поверить, что ты до сих пор в ней, — сказала я с противоположного края детского бассейна.

— Ты ещё не разблокировала этот уровень, — ответил он.

— А как мне это сделать?

Он ухмыльнулся.

— Ты знаешь.

Боже. Он был идеален.

Этот бассейн будто перепрошил мой мозг. Я не верила, что Сэт действительно всё это устроил для меня. Самый трогательный, самый милый «неромантичный» подарок на день святого Валентина, который я когда-либо получала. Мне стоило огромных усилий не подползти к нему на коленях и не начать целовать его прямо там, где он сидел.

Шарлотта двухлетней давности — та, беззаботная — сделала бы это без колебаний.

Нынешняя же даже не шевельнулась.

— Хочешь ещё выпить? — спросил он.

— Нет. Но я бы съела апельсин.

Сэт наклонился к маленькому подносу с коктейлями, который он соорудил прямо у бассейна, и взял фрукт.

— Можешь почистить его для меня?

— Конечно. Знаешь, я тут подумал про твой балкон, — сказал он, снимая кожуру с фрукта. — А что, если там поставить искусственные растения?

— Вот до чего я докатилась, — вздохнула я, наблюдая за тем, как он чистит апельсин, и в груди сжалось.

— Мы можем обмотать колючую проволоку пластиковыми лианами и гирляндами. Если только ты не стремишься к стилю «тюремный двор» — у тебя это и так шикарно получается.

Я тихо рассмеялась.

Он закончил чистить апельсин и протянул его мне.

— Спасибо, — сказала я. А потом просто сидела, уставившись на него с тяжестью в душе.

Он посмотрел на меня:

— Всё в порядке?

— Просто вспомнила, что Иззи говорила про апельсины.

— И что же?

— Ничего.

Он взял свой коктейль.

— Сегодня утром Гейб и Иззи привезли бассейн. Иззи попросила у него денег. Гейб попытался дать, а она вспылила.

Я фыркнула.

— Что?

— Гейб преодолевает препятствия, о существовании которых даже не догадывается, — сказала я.

Я протянула Сэту половину апельсина. Он отправил дольку в рот.

— А как насчёт тебя? — спросил Сэт. — Есть препятствия, которые мне нужно преодолеть?

Нет. Они непреодолимы.

Зазвонил телефон. Иззи.

— Кстати о дьяволе, — пробормотала я, наклоняясь за телефоном. — Привет…

— Ты где?

— На площадке перед дверью.

— Немедленно заходи внутрь.

Я тут же начала выбираться из бассейна.

— Что случилось?

— Просто зайди в квартиру. Сэт с тобой?

— Да…

— Хорошо. Возьми его с собой.

Сэт уже поднялся и смотрел на меня с тревогой. Как только мы зашли в квартиру, я тут же заперла дверь на засов и включила громкую связь.

— Я внутри. Говори.

— Кто-то снял видео, на нём ты.

— Что?

— Думаю, его сняла соседка снизу. Оно уже разлетелось по Сэти. Видео про то, как вы живёте без лестницы, и устроили себе уголок на площадке. Виден номер дома. И есть момент, где ты сидишь в пляжном кресле...

У меня внутри всё сжалось.

— Я ей написала в Директ, попросила удалить видео, но она пока не ответила, — сказала Иззи.

Сэт уже направился к двери.

— Куда ты? — спросила я.

— Оставайся внутри.

Он взял стремянку, спустил её вниз и скрылся из виду меньше чем за тридцать секунд.

Я подошла к окну, осторожно выглянула и увидела, как он скрылся под площадкой. Было слышно, как он стучал в дверь квартиры под нами. Приглушённые голоса.

Я закрыла жалюзи и села за свой маленький обеденный стол. Меня трясло.

— Послушай, — начала Иззи. — Шансы, что он это увидел, очень малы. Сомневаюсь, что этот парень сидит и листает Reels.

— Дело даже не в этом, — прошептала я, уронив лоб на ладонь.

Дело в том, что я живу в постоянном страхе. Какое-то нелепое видео, над которым два года назад я бы только посмеялась, теперь практически вызывало у меня паническую атаку.

Дело в том, что я больше не могу наслаждаться жизнью.

Я была зла. На систему, которая допустила это. На полицию и суды, которые не защищали меня. На службы поддержки психического здоровья, которые не помогли Джорджу прежде, чем он стал таким. На общество, которое учило меня, что моё дело — улыбаться и быть вежливой с мужчиной, от которого мне было не по себе... пока всё это не зашло слишком далеко.

И я так устала.

Смертельно устала жить подобным образом.

Глубоко внутри я хотела, чтобы он нашёл меня. Хотела, чтобы всё это наконец закончилось — так или иначе. Потому что устала бояться.

Я закончила разговор. Через пять минут, хромая, вернулся Сэт.

Он снял ботинок ради бассейна, а потом спустился и поднялся по стремянке с травмированной, незащищённой лодыжкой. Она и так уже вся была в синяках, а теперь он наверняка только усугубил ситуацию. Мне было неудобно, что он прыгал по лестницам ради меня.

Всё происходящее вызывало у меня неловкость.

— Видео удалили, — сказал он. — Я всё объяснил, они отнеслись с пониманием.

— Сейчас принесу лёд, — сказала я и пошла за пакетиком. — Не могу поверить, что ты залез на стремянку в таком состоянии.

— Ну, я же сказал, что сделаю это, — ответил он, когда допрыгал до стола. — При должной мотивации.

Я рассмеялась.

Сэт сел на стул, и подняв ногу, поморщился. Потом посмотрел на себя.

— С меня капает, я оставляю после себя лужи у тебя на кухне.

— Я могу дать тебе полотенце...

Вместо этого он просто снял футболку, и скомкав, положил себе на колени, совершенно неосознанно. А я так и осталась стоять и смотреть на него.

О-о-о, да чтоб тебя...

Их было восемь.

Пакет накренился у меня в руке, и несколько кубиков льда выпали из него. Я нагнулась, чтобы поднять их, но вместо этого пнула, и в итоге в одном купальнике начала гоняться за льдом по всей кухне.

Он с интересом наблюдал за этим.

— Ты как там?

— В порядке, — ответила я, мой голос звучал чуть выше обычного.

Наконец догнав последний кубик льда, я кинула его в раковину. А потом, восстановив самообладание, закрыла зип-пакет и протянула Сэту. Он продолжал ухмыляться.

Я скрестила руки на груди и заметила:

— Знаешь, не стоит вот так внезапно его показывать, без предупреждения.

— Мне что, надо было дать объявление? Типа «накачанный пресс вошёл в здание»?

— Перестань.

— Ну вообще-то дамы как бы намекнули на него, не то что бы ты не была предупреждена, — протянул он.

— ХВАТИТ!

Сэт рассмеялся:

— Ты весь день только и пытаешься снять с меня футболку…

— Ну, видимо, я не была готова к этому так, как думала, — вздохнула я и плюхнулась в стул напротив. — Почему ты вообще в такой форме? Это вне закона.

— Сила ствола всё-таки важна в моей профессии.

— Ну конечно. Каламбуры про деревья.

Он улыбнулся, и моё лицо чуть смягчилось.

Сэт. Подходящий мужчина в неподходящее время.

Но никакое время не будет подходящим, пока всё это не закончится.

Я зажмурилась, надолго. А когда открыла глаза, он внимательно смотрел на меня.

— Я не хочу, чтобы возвращали лестницу, — прошептала я. — Хочу, чтобы всё осталось так, как есть.

— Всё может остаться так… — начал он.

— Нет, не может. Не тогда, когда он всё ещё способен добраться до меня.

— Я не позволю ему сделать это, — сказал он. — Ему придётся сначала встретиться со мной.

— Этого я и боюсь, — ответила я, глядя на него с грустью в глазах. — Ты мне правда нравишься, — тихо сказала я.

— Ты мне тоже нравишься. Причём не просто как соседка.

Я отвернулась от него.

— Иногда хорошее начинается с чего-то плохого. Мы не выбираем, когда это произойдёт.

— Я знаю. Но я не думаю, что смогу это сделать. И не думаю, что смогу остаться здесь.

Мы молча смотрели друг на друга через стол.

— Ладно, не хочу быть тем парнем, который всё время говорит о деревьях…

Я хмыкнула.

— Но?

— Секвойи.

Я вытерла уголки глаз.

— Самые старые деревья на планете.

— Да. И они живут так долго потому, что держатся друг за друга. Они переплетаются корнями с другими секвойями, и это даёт им устойчивость. Одинокая секвойя упадёт.

Пауза.

— Шарлотта, ты не одна. Позволь мне помочь тебе.

— Как? — спросила я. — Что мне делать?

— Пусти корни. У тебя есть я, Джон, Иззи и Гейб. Люди, которые защитят и поддержат тебя. Я прибегу за пять секунд. Если меня не будет — Джон сможет помочь. Останься.

Я отвела взгляд. Как будто мне не хотелось того же. Я хотела пустить корни. Хотела перестать бегать, хотела наконец осесть на земле и остаться на ней. Хотела продолжать жить в той самой квартире, стены которой мы только недавно покрасили. С добродушным управляющим и милым парнем, живущим напротив.

Но мой адрес только что слили. Джордж мог быть уже в пути, прямо сейчас. Даже если он ещё не увидел то видео — он всё равно меня найдёт. Всегда находил.

Но тогда, если я знаю это, какой смысл? Зачем бежать?

Иззи была права: я никогда не буду готова больше, чем сейчас. Я готова и вооружена. И каждый раз убегая, я просто откладываю неизбежное. Рано или поздно мне придётся столкнуться со своим преследователем. Он никогда не остановится. Это случится.

Так почему не здесь?

И вот так просто, я приняла решение. Я больше не собиралась бегать от своей собственной жизни. Я устала запирать себя во внутреннюю тюрьму. Я по-прежнему не могла встречаться с Сэтом. Моё решение не изменилось. Принимать его помощь — это одно. Делать из него мишень — совершенно другое.

Но если у меня был сосед, готовый находиться рядом, знающий, что происходит, и способный оказаться у меня за считанные секунды — я это приму.

Он прав. Одинокое дерево — под риском падения.

Если Джордж придёт…

Я буду ждать его. Здесь.

Нам вернули лестницу.

Вечером понедельника, в пять часов, как и обещали. Я и Сэт стояли наверху, на площадке, наблюдали, как рабочие загружают свои машины и уезжают.

Мы убрали нашу «гостиную» на воздухе.

Больше не будет никакого бассейна. Ничего не будет.

Сэт снова был в своём фиксирующем ботинке и на костылях. Он угробил лодыжку, окончательно.

Я посмотрела на парковку. Мне казалось, что теперь я у всех на виду.

— Хорошо, — сказал он. — У меня домофон установлен, Джон поставит камеры на стоянке послезавтра. Что ещё тебе нужно? Как ещё я могу помочь тебе чувствовать себя в безопасности?

— Этого более чем достаточно, Сэт. Спасибо.

— Я оставлю уведомления о движении включёнными круглосуточно, — сказал он. — Когда я вернусь к работе через пару недель, буду звонить Джону, если что-то увижу, но сам не буду успевать.

Я слабо улыбнулась.

— Почему ты до сих пор один? Мне кажется, дамы уже давно должны были сосватать тебя своим внучкам.

— Поверь, они пытались. Вечер с бонсай — это как быстрые свидания, но не по моей инициативе.

Я фыркнула.

— Думаю, мне просто нравится очень специфический типаж.

— И какой же?

— Вооружённые, странноватые бухгалтеры.

Я рассмеялась.

— Ты уверена, что я не могу пригласить тебя на свидание?

Я глубоко вдохнула.

— Уверена.

Мы стояли в тишине и смотрели на парковку.

— Кажется, Иззи и Гейб теперь вместе.

— Мне тоже так кажется.

— Она не особо доверяет мужчинам.

— Ну, он хороший. Ей не о чем волноваться.

— Она тоже хорошая. К ней не сразу подберёшься, но ожидание стоит того.

Я почувствовала, что он смотрит на меня.

— Знаешь, ты тоже.

— Что?

— Стоишь того, чтобы тебя ждать.

Я взглянула на него.

— Уверена, одна вооружённая, немного странноватая бухгалтерша где-то ждёт тебя.

— Но будет ли она понимать мои шутки про деревья?

— Было бы странно, если нет.

Он усмехнулся. Но веселье быстро исчезло, и Сэт посмотрел на меня с грустью.

— Тебе нельзя смотреть то шоу без меня, — тихо сказал он.

Я с трудом сглотнула ком в горле.

— Не буду. Обещаю.

Сэт едва заметно улыбнулся.

Моё сердце тянулось к нему. Я осторожно притянула его обратно.

Говорят, лучше любить и потерять, чем не любить вовсе. Сомневаюсь, что я была согласна с этим. Что-то подсказывало мне, что я никогда не смогу пережить эту потерю.

Это всё было слишком рано, и так ново. Но я уже видела, куда это может привести. Куда должно привести. Вместо этого Сэт останется мне просто другом. Открытое поле цветов, на которое я смогу смотреть из своей темницы. Прохладный воздух, пока я буду задыхаюсь в своей коробке. И однажды я увижу движение через домофон — это будет он, возвращающийся домой с кем-то другим. И мне придётся смириться с этим. И со всем остальным, чего меня лишили.

— Ой, я совсем забыл, — сказал он, вырывая меня из мыслей. — Я вот что принёс.

Он пошёл в свою квартиру и взял что-то у двери. Поднял с гордостью:

— Бейсбольная бита в носке.

Я улыбнулась.

— Дай посмотреть.

Он протянул её мне.

— Класс! Деревянная. Тяжёлая. Мне нравится.

Он посмотрел на часы.

— Мне нужно кормить Свим Шейди. Зайдёшь на минутку?

— Нет. Хочу постоять здесь ещё немного.

— Хорошо. Я скоро вернусь. И мы пойдём поливать твои растения.

— Ты ещё не отказался от них?

Он остановился в дверях:

— Я никогда ни от чего не отказываюсь, Шарлотта.

Он захромал на костылях в квартиру и закрыл за собой дверь.

Я осталась стоять на площадке, опираясь на биту. Смотрела на вид, в который за последние три дня влюбилась.

Я буду скучать по этим минутам. Здесь больше не будет безопасно. Но мне правда всё это нравилось. Облака на фоне синего неба, покачивающиеся пальмы.

Я хотела большего.

Я хотела пойти с Сэтом в бассейн. Настоящий. Или гулять с ним по одному из его парков, чтобы он показывал мне деревья. Я хотела сказать «да», когда мальчик, который мне нравится, звал меня на свидание. Я хотела...

На краю участка было какое-то движение. У меня по коже побежали мурашки.

Кажется, я почувствовала его раньше, чем увидела. Какую-то неестественную энергию, от которой по коже пробежал холодок.

Джордж.

Он вышел из кустов, растущих вдоль стоянки. Грязный оборванец, выглядевший так, будто последний месяц провёл на улице. Я бы и не узнала его, если бы не глаза — те самые, которые преследовали меня в моих кошмарах.

Я смотрела, как он идёт по газону — прямо ко мне. В руке у него был канцелярский нож.

И странно — мне больше не было страшно. Совсем. Сердце колотилось, меня захлестнул адреналин, но страха не было. Было нечто другое. То, чего я не ожидала.

Ярость.

Чистая, необузданная женская ярость.

Как он посмел?!

Как он осмелился прийти сюда — в место, которое я начала любить? В мой дом, чтобы снова причинить мне боль или навредить Сэту, украсть мой покой, отнять больше, чем он уже отнял.

Перед глазами пронеслись последние два года. Я увидела все те моменты, когда он вызывал у меня дискомфорт. Все разы, когда он приходил ко мне на работу и пугал. Стоял у моей машины. Заглядывал в окна. Смотрел с фотографии в полицейском участке.

Все те разы, когда я не видела его вовсе, когда одна лишь мысль о нём заставляла меня сжиматься, отступать, прятаться. Работа, которую я не могла иметь. Ощущения, которыми не могла насладиться.

Мужчина, с которым не могла встречаться.

Слово «злость» не передавало мои эмоции в полной мере.

Я была воплощением ярости. Вспышкой, которая уничтожает всё на своём пути.

Теперь опасной была я.

Иззи была права. Я больше не та женщина, которой была, когда он положил на меня взгляд.

Теперь я знала, как защитить себя. Знала, как драться. Была подтянутой и сильной. Меня недооценивали, но сейчас я была готова больше, чем когда-либо.

Всё, чему меня учили на курсах самообороны за последние два года, всплыло в памяти. Кроме одного, главного правила, которое вдалбливала мне Иззи.

Я побежала в его сторону. А не от него.

Спустилась по ступеням и пошла к нему с битой в руке.

Казалось, он был в восторге. Какая удача — поймать меня на улице, на открытом пространстве!

Но когда он подошёл достаточно близко, и я услышала, как он что-то бормочет про пророчества и всё прочее, что он обычно несёт, я остановилась.

— Не подходи ко мне, иначе я буду защищаться, — сказала я чётко и уверенно.

Он продолжил приближаться.

Я подняла биту и ударила. Джордж отпустил нож и схватил биту. Носок соскользнул, он пошатнулся. Я ударила ещё раз, прицельно — по коленям. Услышала, как ломаются кости, и он рухнул, как мешок с рисом, крича. Я ударила ещё раз — на всякий случай.

И всё.

Развязка оказалась на удивление простой. Пять секунд максимум.

Отступив на шаг, я тяжело дышала. Нападавший был обезврежен. Я пнула нож подальше и выбросила биту. В ушах звенело, меня трясло.

И тут появился Сэт. Он набрал 911. Меня отвели в квартиру.

Сирены. Полиция. Скорая.

Иззи на машине с визгом прилетела на парковку.

Всё закончилось. Я была свободна.

После случившегося на полчаса воцарился хаос. Пришёл Джон, потом Гейб, и наконец — полиция. Я дал свои показания. Иззи приехала и поднялась к Шарлотте, в квартиру, где полицейские как раз записывали её показания. Убедившись, что Шарлотта в надёжных руках, я воспользовался моментом и вышел к скорой.

— Эй, вы не против, если я поговорю с ним? — спросил я у медика, который как раз закатывал Джорджа на носилках в машину.

— У него раздроблены колени, его срочно нужно...

— Я на секунду, — сказал я. — Это действительно важно.

Парень из скорой переглянулся с напарником. Тот посмотрел на меня — безвредного парня на костылях, и пожал плечами.

— Ладно. Только быстро.

Я склонился над человеком, который терроризировал женщину, в которую я влюбился.

Он не был похож на монстра. Но разве монстры когда-нибудь выглядели как монстры?

— Ты кто? — прохрипел он сквозь боль.

Прекрасно.

— Я Сэт, — ответил я. — Живу напротив Шарлотты. Ты когда-нибудь слышал о западном платане?

Он поморщился от боли.

— Что?

— Эти деревья находятся под защитой в Калифорнии, и если уж дерево посажено — оно остаётся в земле. Они могут прожить до шестисот лет. Так что если закопать что-нибудь под таким деревом, вполне возможно, это не найдут… ну, по крайней мере, пару столетий точно. — Я наклонился ближе. — Если ты когда-нибудь вернёшься сюда, — прошептал я, — то найдёшь не её. Ты найдёшь меня. А вот тебя потом не найдут никогда.

Я выдержал его испуганный взгляд долгую, осознанную паузу. Потом выпрямился.

— Всё, ребята, я закончил. Спасибо.

Когда его закатили внутрь машины, он взвыл от боли,

Я поднимался по лестнице, когда полицейские вышли из квартиры с Иззи. Копы пробежали мимо вниз, а Иззи остановилась на площадке.

— Мы хотим проехаться по окрестностям в поисках машины Джорджа. Ты справишься? — она кивнула в сторону квартиры Шарлотты.

— Определённо.

Она изучающе посмотрела на меня.

— Ты хороший, Сэт.

— Спасибо.

— Но если ты её обидишь — я тебя убью.

— Ты правда считаешь, что тебе стоит волноваться? Похоже, теперь она и сама сможет меня прибить.

Она попыталась сохранять серьёзность, но не смогла. Мы обменялись улыбками. Последний кивок — и Иззи ушла вниз.

Я вошёл и закрыл за собой дверь. Шарлотта сидела за кухонным столом, со скомканными салфетками в руке. Увидев меня, она встала. Я прислонил костыли к стене, и в следующее мгновение Шарлотта уже была в моих объятиях.

— Он ушёл, — прошептал я. — Ты справилась.

Она растворилась во мне, и я, крепко её обняв, уткнулся носом ей в волосы.

Я держал слово. И всё, что сказал этой мрази, было серьёзно. Если он когда-нибудь вернётся, у меня для него уже припасена бензопила и государственный парк, нуждающийся в новом дереве. Но думаю, он не вернётся. Во всяком случае, не на своих двоих.

Шарлотта сильнее, чем сама себя считает.

— Не знаю, нужно ли тебе это слышать, — сказал я. — Но ты избила этого парня. По-настоящему.

Она одновременно рассмеялась и всхлипнула мне в шею.

— Не могу поверить, что всё это закончилось, — прошептала она.

— Всё правда, правда закончилось.

Я поцеловал её в макушку и крепче обнял.

— Думаю, пора праздновать. Что ты хочешь делать?

Она чуть отстранилась и посмотрела на меня.

— Что угодно?

— Всё, что ты хочешь. И где хочешь.

Она всхлипнула, смотрела на меня своими красивыми карими глазами, которым я не мог отказать даже в первый день.

— Как насчёт свидания?

Улыбка расползлась по моему лицу.

— Я хочу поужинать. В ресторане с кучей открытого пространства. Хочу пойти в кино — и не сидеть в проходе у выхода, только чтобы быстрее сбежать. А потом я хочу мороженое в месте с множеством окон. А ещё я хочу сделать вот это...

Она встала на цыпочки и поцеловала меня.

У меня внутри будто что-то взорвалось.

Вот и всё. Я пропал окончательно. Хотя, кажется, это случилось уже давно.

Я скользнул ладонями по её щекам и ответил на поцелуй.

Он был медленным, нежным, идеальным. Начало нас.

Миг по меркам секвойи. Но для меня — вечность.

Она отстранилась, запыхавшаяся.

— Ух ты, — прошептала у моих губ.

Я улыбнулся.

— Ага.

— Ты не говорил, что целуешься так хорошо.

— Ну, я не люблю хвастаться. Предпочитаю, чтобы за меня это делали дамы.

— Пожалуй, я расскажу им — пусть будут в курсе последней информации.

Я рассмеялся, а она одарила меня сияющей улыбкой.

Убрав прядь с её лица, я спросил:

— Готова?

— Да, — она наклонила голову. — Эй, я видела, как ты стоял у скорой. Что ты ему сказал?

— Ну, ты же меня знаешь. Я просто поговорил с ним о деревьях.

Она улыбнулась и снова поцеловала меня.

Полгода спустя

[←5]

Кэл Стейт — разговорное сокращение от California State University, Калифорнийский государственный университет.

[←6]

Микс-файт — смешанные боевые единоборства, бои без правил

[←7]

Target — крупная американская сеть розничных магазинов, похожая на гипермаркет

[←8]

Тед Банди — американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е годы.

[←9]

Reddit — это социальная платформа, на которой каждый человек может создать свое сообщество — субреддит (sub-reddit), чтобы публиковать контент

[←10]

Бетта — другое название рыбы-петушка/бойцовской рыбки

[←11]

23andMe — Частная биотехнологическая компания, расположенная в Маунтин-Вью, Калифорния.

Компания предоставляет частным заказчикам информацию об их предрасположенности к заболеваниям на основании анализа предоставленного биоматериала

[←12]

Отсылка к персонажу Вуди Вудпекер из одноименного мультфильма (созвучно с фамилией героев Пекер)

[←13]

Брайс-Ка́ньон (англ. Bryce Canyon National Park) — национальный парк в США, расположенный на юго-западе штата Юта. Площадь парка — 145 км²

[←14]

Quercus agrifolia

— дерево, вечнозелёный вид рода Дуб семейства Буковые, произрастает к западу от горного хребта Сьерра-Невада от округа Мендосино, штат Калифорния в США, на юг до северной части штата Нижней Калифорнии в Мексике.

[←15]

Бунко — игра в кости с участием двенадцати или более игроков, разделённых на группы по четыре человека, пытающихся набрать очки, по очереди бросая три кубика в серии из шести раундов. Особенно популярна у домохозяек в США.

[←16]

Nadia Cakes — реально существующая кондитерская, основатель и владелец — автор книги Эбби Хименес

[←17]

GoFundMe — платформа по сбору денежных средств

[←18]

Синяя лента в США и Канаде — символ победы, высшей оценки, особенно на ярмарках, кулинарных выставках и фестивалях

[←19]

В оригинале Deck pic — игра слов, отсылающая к «dick pic» (пикантным фото), но на деле он прислал фотографию дека/террасы, поэтому шутка строится на двусмысленности.

[←20]

«Мимоза» — алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока.

[←21]

Бабл-ти — чайный напиток с добавлением сока, сиропов, молока и шариков тапиоки.

[←22]

Venmo — американский мобильный платёжный сервис

[←23]

Zelle — американская платёжная Сэть