Открыв глаза, я какое-то время бессмысленно смотрел на потолок башни. Затем повернул голову и заметил, что сияние источника в центре зала потускнело, вернувшись в прежнее состояние.

Прижавшись щекой к холодному полу, я полежал еще несколько минут, пока перед глазами не появилось сообщение Системы:

[Внешнее воздействие нейтрализовано]

[Состояние организма стабилизировано]

— Что это было? — пробормотал я, садясь.

Система не отозвалась. Я подождал ещё несколько секунд на всякий случай, но строки так и не появились.

Я закрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. После жуткой вспышки боли, что прокатилась по всему телу, даже не раскалывалась голова — чувствовалась лишь слабость. Магические каналы значительно расширились. Сколько маны они теперь вмещают, удастся понять только на практике, но первое впечатление, безусловно, приятное.

— Внешнее воздействие, значит, — повторил я вслух, с трудом поднимаясь на ватные ноги, будто только что отпахал многочасовую смену у операционного стола.

Опёршись ладонью о стену, подождал, пока не прекратилось головокружение и направился к лестнице.

Когда спустился и открыл створку, в лицо ударил яркий свет, заставивший меня зажмуриться и схватиться за косяк.

Через несколько секунд услышал шорох лап, и тут же кто-то ткнулся лбом в моё колено, да так, что я едва не присел. Открыв глаза, прищурился и увидел у ноги Кроха, а Люмин, радостно подпрыгивая, описывал вокруг нас круги.

— Успокойтесь, мохнатые, — я выдохнул и присел на корточки. — Я в порядке.

Крох ткнулся мокрым носом в мой подбородок. Я приобнял его одной рукой и почувствовал под ладонью мелкую дрожь.

— Прости, — прошептал я. — Заставил вас поволноваться.

Люмин в два прыжка очутился под моей второй рукой, протиснулся между мной и Крохом, прижался боком и отправил через нить образ: я лежу на холодном полу, а его маленькие лапки тщетно толкают меня в плечо.

— И ты прости, ушастый, — я ласково погладил его по голове.

Со стороны будки раздался деликатный кашель.

— Долго же вы, молодой человек.

Подняв голову, увидел старика-смотрителя, высунувшегося из будки с глиняной кружкой в руках. Его брови были сведены к переносице, а взгляд поверх съехавших на кончик носа очков будто выражал сомнение: отчитать меня или пожалеть.

— Сколько я там пробыл? — спросил я.

— Три часа, — сухо отозвался он. — Я уже хотел кого-нибудь к вам отправить. Подумал, может, плохо стало.

— Простите… — выдавил я, проведя ладонью по лицу. — Видимо, забылся.

Старик прищурился, скользнул взглядом по моим дрожащим пальцам, выбившейся из-под ремня рубахе и вернулся к лицу. Я приготовился к расспросам, но смотритель лишь хмыкнул и, отпив из кружки, скрылся обратно.

— Бывает, — буркнул он. — Только в следующий раз ведите себя аккуратнее. Источник — не игрушка, может и погубить, если перестараться.

— Учту, — сказал я.

— Домой-то сможете добраться? — спросил старик.

— Справлюсь, — выпрямляясь, ответил я.

— Ну смотрите.

Проходя мимо будки, вернул камень-пропуск старику.

— Спасибо, — сказал я и двинулся к воротам.

Крох и Люмин трусили по бокам, прижимаясь к моим сапогам так плотно, что я несколько раз едва не запнулся.

Стоило отойти чуть подальше, как на меня обрушился многоголосый гул, а в голове закрутились мысли.

Что за внешнее воздействие нейтрализовала Система? Неужели чужеродная энергия, поселившаяся в Велгаре… передалась по нитям мне, когда я пытался помочь зверю? Или это нечто иное… Ладно, может это не взаимосвязано. Никаких зацепок, подтверждающих эту догадку, у меня всё равно нет, так что не буду забивать голову раньше времени.

Я выдохнул и сосредоточился на дороге. Крох на каждом перекрёстке притормаживал и оглядывался на меня, Люмин же бежал впереди, периодически отправляя мне через нить одну и ту же картинку: я лежу дома в кровати под одеялом.

До лавки добрались без приключений. Распахнув дверь, я сбросил ранец у порога, направился во двор и увидел в теньке на табурете дремлющего Ларка. У его ног растянулся Брумиш, демонстрируя безмятежное счастье. Присмотревшись, заметил, что пугающий багровый отлив на лице дяди сменился румянцем.

Ларк приоткрыл один глаз и скользнул по мне сонным взглядом.

— Где это тебя так помяло?

— В Башню ходил, — отозвался я, прислоняясь спиной к колодцу.

— Удачно хоть? — дядя зевнул и потёр подбородок.

— Ага.

— Что-то по тебе не скажешь, — он сощурился. — Лицо как у мужика, которого жена кочергой по голове огрела.

— Знакомая ситуация? — хмыкнул я.

— Не дождёшься.

Я усмехнулся.

— Дядь, нужна твоя помощь.

— М?

— Скоро должен прийти Элиан, — я сложил руки на груди, чтобы он не увидел, что у меня подрагивали пальцы. — Покажи ему, где погреб. Там, в нишах, лежат ингредиенты для приготовления кормов, дальше он сам сообразит, что делать.

— Без проблем, — ответил Ларк.

— Как закончит, заплати ему тридцать медных, — я передал ему марки. — И пусть достанет партию для Миры: тридцать обычных и десять улучшенных, помеченных мелом. Вечером заглянет посыльный, заберёт.

— Хорошо, — он кивнул.

— И последнее — Гарвин может сегодня доставить лавку и доску. Заплати ему пять серебряных.

— Все сделаю, — он махнул рукой. — Иди ложись, племяш, а то рухнешь прямо тут, а я тебя до кровати не дотащу.

— Спасибо, дядь, — тихо произнёс я.

— Шуруй уже, — он вновь зевнул и закрыл глаза.

Я доплёлся до комнаты, поставил сапоги у кровати, расстегнул ворот рубахи и, не раздеваясь, рухнул на постель.

Вслед за мной в комнату протиснулся Крох и улёгся у ног. Через секунду Люмин запрыгнул на кровать и устроился у моего плеча, ткнувшись холодным носом в подбородок.

— Замёрзшая ты морда, — пробормотал я и накрыл его краем одеяла.

Стоило закрыть глаза, как в засыпающем сознании яркой вспышкой пронеслись багровые глаза, цепи и рёв. Образ Вельгара на миг заставил сердце забиться чаще, но усталость взяла своё, и я окончательно провалился в глубокий беспамятный сон.

Проснулся от громкого сопения и, повернув голову, увидел спящую мордочку Люмина, прижавшегося носом к моему уху. В ногах дрых Крох, время от времени дёргая лапой.

Я сладко потянулся и вновь взглянул на зайцелопа, который тут же распахнул огромные глаза.

— Доброе утро, ушастый.

Люмин сел, отряхнулся, лизнул меня в щёку и спрыгнул на пол. Крох приоткрыл глаза, окинул меня внимательным взглядом и последовал за зайцелопом.

Свесив ноги с кровати, я не почувствовал ни ломоты в теле, ни слабости. Мне даже на миг показалось, будто всё случившееся вчера просто приснилось. Однако стоило заглянуть внутрь себя, как все сомнения отпали: по расширенным каналам медленно плескалась мощная река маны.

Я поднялся, направился во двор, но остановился в коридоре, зацепившись взглядом за обновки. Вместо двух старых кресел у стены располагалась низкая лавка из светлого, чуть отливающего медовым оттенком дерева, обтянутая плотным полотном.

Я провёл ладонью по древесине. Мастер Гарвин поработал на совесть — ни единой зазубрины, аккуратно скругленные углы.

На стене напротив висела доска в аккуратной рамке с тонкой полкой, на которой уже лежали мел и сложенная вдвое тряпочка — видимо, дядя постарался.

Выйдя во двор, заметил у загона аккуратную стопку деревяшек от старых кресел.

— Ларк времени даром не терял, — пробормотал я и направился в кладовую. — И как только сил хватило?

Спустившись в погреб, ощутил прохладный воздух и быстро осмотрел ниши. Так, Элиан вчера успешно приготовил пятьдесят порций корма, а ещё… у нас закончилась еда. Шарика с обольстителем тоже не осталось — видимо, последнюю порцию забрал парнишка. Ничего, добавлю ингредиент.

Захватив три обогащённых шарика, срезал лист обольстителя, взвесил, мелко нашинковал на доске, подмешал в корм и размял пальцами, пока золотистые крапинки не разошлись равномерно.

Закончив, разложил порции по мискам и направился в загон.

— Кушать подано, — произнёс я, глядя на спящего бронебруса.

Брумиш, учуяв еду, открыл глаза, поднялся на лапы и лениво потопал к миске. Я погладил его по голове, после чего шагнул на свежий воздух и скомандовал:

— Ушастые, завтрак!

Люмин пулей выбежал из кухни, присел у моей ноги и состроил максимально несчастную мордочку, мол, ещё минута, и пришлось бы есть лапу. Стоило миске опуститься перед ним, как зайцелоп тут же принялся хрумкать. Крох покосился на мелкого, и степенно потянулся к шарику.

— Приятного аппетита, мохнатые, — произнёс я и побрёл в дом.

На кухонном столе лежали четыре серебряные марки, оставшиеся от продажи корма. Я сунул монеты в карман, вымыл миски и, накинув ранец, позвал Люмина и Кроха, чтобы вместе отправиться к Борку.

Район Отверженных нехотя просыпался. Со скрипом распахивались ставни, у соседнего дома кудахтала курица, а вдалеке слышалось «хлюп-хлюп» — водонос тащил полное ведро, расплескивая капли по пути от колодца к чьим-то дверям.

На перекрёстке бурый толстошкур, впряжённый в повозку с дровами, врос в мостовую, загородив нам дорогу. Щуплый паренёк отчаянно повис на упряжи, пытаясь сдвинуть упрямое животное в сторону.

— Ну Шмыга, ну, родной, — пыхтел он. — Поворачивай налево, кому говорю!

Зверь медленно, с достоинством столетнего магистрата, повернул голову к парню. В маленьких чёрных глазах читалась упрямство.

Я остановился.

— Что, не слушается? — спросил я, поправляя ранец.

Возчик обернулся и, заметив меня, отнял одну руку от упряжи.

— Целитель, не поверишь, — он махнул свободной рукой. — Вчера поворачивали направо и я ему в качестве угощения хлебный мякиш скормил. Так с тех пор он считает, что в этом мире существует только одно направление. Правое!

Шмыга фыркнул, обдав парня тёплым воздухом, и демонстративно шагнул направо.

— Куда⁈ — взвыл возчик и снова повис на упряжи, но зверь даже не заметил усилий парня.

Люмин у моей ноги дёрнул ухом и, взглянув на меня восхищенными глазами, прислал через нить образ: зайцелоп, восседающий на горе мякишей, а у её подножия почтительно склонил голову толстошкур.

Крох оценивающе посмотрел на Шмыгу, затем перевел взгляд на меня, мол, в его роте такой солдат не продержался бы и до обеда.

Парень тем временем глубоко вздохнул, сунул руку за пазуху, выудил жалкий, явно припасённый «на крайний случай», кусочек хлеба и протянул его Шмыге.

— Налево, — сказал возчик. — Налево, скотина упрямая.

Шмыга обнюхал мякиш, аккуратно взял его, прожевал и, подумав несколько секунд, сделал шаг.

Направо.

Парень открыл рот.

Я покачал головой и поспешил дальше.

За спиной донеслось приглушённое: «Шмыга, я же тебя на мясо сдам…», на что зверь, судя по скрипу повозки, отреагировал ещё одним шагом направо.

«Свистящий кабан» встретил нас непривычной для этих стен тишиной. Зал пустовал, все скамьи были перевёрнуты и закинуты на столы, а на полу виднелись свежие следы от мокрой тряпки.

Подойдя к пустой стойке, постучал по столешнице костяшками пальцев. Из кухни донёсся стук обо что-то железное и быстрые шаги.

Вытирая ладони о фартук, в зал выскочила Мальвина. Ее рыжая коса растрепалась, а на бледной щеке красовалось пятнышко муки.

— О, целитель! — её лицо мгновенно озарилось. — Доброе утро.

— Доброе, — я улыбнулся в ответ. — Мне бы еды на пару дней.

— Сейчас всё соберу, подожди минутку, — сказала девушка и скрылась на кухне.

Вскоре она вернулась с двумя горшками, обвязанными тряпицами, парой круглых булок и свёртком, в котором, судя по очертаниям, лежал шмат сала.

— Тут бобы с мясом, здесь каша с грибами, — перечисляла Мальвина, поочерёдно указывая на горшки. — Хлеб свежий, сало вчерашнее, но не залежалось, и вот ещё, — она достала из-под прилавка маленький полотняный мешочек. — Тыквенные семечки, для зайцелопа.

Люмин тут же навострил уши, а через нить прилетел образ: гора тыквенных семечек, а на её вершине лежит пухлый зайцелоп пузом кверху и с блаженной мимикой увлечённо выводит крылья «снежного ангела».

— Балбес, — хмыкнул я, покосившись на питомца. — Сколько с меня?

— Шесть медных марок, — ответила Мальвина.

Отсчитав, положил монеты на стойку. Девушка сгребла их в ладонь и хитро прищурилась.

— Дядюшке привет передавай, — она смущённо улыбнулась.

Я убрал еду в ранец и накинул лямки на плечи.

— Обязательно. Доброго дня, Мальвина.

— И тебе.

Уже у двери я обернулся.

— Спасибо.

Девушка махнула рукой и вновь исчезла на кухне.

Обратно я двигался бодрее. Вернувшись домой, поставил на кухонный стол горшок с ещё тёплой кашей, нарезал хлеб и пару кусков сала.

Услышав мою возню, на пороге в одной рубахе возник сонный Ларк.

— Доброе утро, племяш, — просипел он, усаживаясь на табурет.

— Доброе, — отозвался я, раскладывая еду по тарелкам.

— О, грибная, — дядя принюхался. — Мальвина варила?

— Ага.

— Сразу видно, — он подцепил кашу ложкой и отправил в рот. — Эта девица знает, что с грибами делать.

Я сел напротив, смастерив себе нехитрый бутерброд из хлеба и сала. Люмин тут же материализовался у моей ноги, требовательно задрал мордочку и уставился на меня преданными глазами, мол, я, конечно, уже завтракал, но, когда ты наконец дашь мне попробовать семечки?

— Подожди немного, — вполголоса ответил я ему.

Зайцелоп фыркнул и уселся рядом, всем видом показывая, что готов ждать, сколько потребуется. Крох, проходя мимо, легонько боднул его в бок, мол, не клянчь, мелкий, и улёгся у порога, развернувшись мордой во двор.

Несколько минут мы завтракали молча. Ларк ритмично работал ложкой, никуда не торопясь.

— Дядь, — произнёс я, задумчиво ковыряя кашу. — Спасибо, что помог.

— Племяш, — он поднял ложку и ткнул в меня черенком. — Не разводи сырость с утра.

— Я серьёзно.

— И я, — дядя поднял глаза, в которых мелькнула тёплая усмешка. — Кресла, между прочим, парнишка таскал. Он же разломал, а потом всё лишнее в яме твоей сжёг. Один я бы в жизни не управился, сам еле по лавке хожу.

— Элиан что-ли? — переспросил я.

— Ага, хороший малый, — Ларк кивнул. — Стеснительный, но руки из нужного места растут. Да и зверь у него не такой приставучий, в отличии от всяких ушастых, — он бросил взгляд на Люмина.

Я представил, как Астик, сидя на плече хозяина, наблюдает за сжиганием старой обивки, и фыркнул.

— Кстати… Мальвина просила передать тебе привет.

— Как на ноги окончательно встану, ответный привет занесу, — Ларк довольно ухмыльнулся и отодвинул пустую тарелку. — Пойду полежу ещё, а то спина гудит.

— Иди, — сказал я. — Если что, зови.

— Угу.

Он поднялся, наклонился, потрепал Люмина по уху, отчего тот возмущённо тряхнул головой, и неспешно ушаркал в комнату.

Я вынул из мешочка несколько семечек и протянул зайцелопу. У Люмина мгновенно загорелись глаза, он тут же аккуратно подцепил угощение язычком, а затем вновь выжидающе уставился на меня: «Дай ещё!»

— Нет, на сегодня хватит, — я погладил пушистого попрошайку по загривку.

Собрав со стола грязную посуду, отнёс её к колодцу и принялся мыть. Закончив, вытер руки о тряпицу, расставил миски сушиться, отнёс купленную еду в погреб и присел на пороге кухни.

Крох тут же подошёл и улёгся рядом. Люмин запрыгнул на табурет у стены и завалился, вытянув задние лапы, а Брумиш дремал в тени обольстителя.

Я смотрел на них, думая о том, как помочь Велгару.

Мне нужно стать сильнее. Вчера я, конечно, повысил уровень до D класса, но до невероятного А класса по-прежнему пропасть, которую пока невозможно преодолеть…

Однако, что мне мешает прямо сейчас повысить ранг зверям? Тем более Хольц сказал, что они к этому готовы.

Закрыв глаза, я обратился к Системе:

«Покажи рецепты зелий повышения ранга для Кроха и Люмина».

[Обнаружено намерение: Повышение ранга существа класса D, ранга 1]

[Анализ… ]

[Синтез рецепта… ]

[Рецепт: зелье Шёпот Корней (для зайцеобразных, класс D, ранг 1)]

[Ингредиенты: Корень Молчаливой Травы (2 г), Лепестки Утренней Дрёмы (5 г), Сок Стеклянного Стебля (5 мл), Кость Тихого Беляка, порошок (3 г)]

Закрыв замок, я ненадолго задержался у двери. Жизнь в районе Отверженных уже кипела: где-то кололи дрова, на соседней крыше трещали две птицы, а из ближайшей пекарни потянуло ароматом свежей сдобы.

Люмин пулей рванул вперёд, исполнил пару пируэтов и замер, косясь на меня, мол, ну и долго мы будем стоять? Крох же, как обычно, держался у моей ноги, поглядывая по сторонам с видом телохранителя при особе государственной важности.

— Пойдём, мохнатые, — сказал я, поправляя лямку ранца.

До аптеки рукой подать, но я нарочно не торопился — хотелось спокойно прогуляться.

Возле дома плетельщика верёвок сидел рыжий мальчишка и сосредоточенно пытался завязать узел на собственном пальце, который от усердия уже заметно посинел. Заметив Люмина, малец расплылся в улыбке и замахал нам свободной ладонью, а зайцелоп, проходя мимо, лишь дёрнул ухом, мол, привет, мелкий.

— Верёвку с пальца лучше сними, — произнёс я, не останавливаясь.

— Ага! — донеслось мне в спину.

Дойдя до аптеки с вывеской со ступкой и пестиком, я потянул дверь. Внутри, как и всегда, приятно пахло сушёными травами и эфирными маслами.

Пожилая женщина в белом переднике неспешно растирала что-то в каменной ступке, но стоило скрипнуть двери, как она подняла голову и оглядела меня.

— Доброе утро, целитель, давненько не заглядывал.

— Доброе утро, — я подошёл поближе к прилавку. — Дел много было.

— Понятно, — она бросила беглый взгляд на пристроившегося у моей ноги Кроха и на Люмина, который тут же принялся изучать ингредиенты на нижних полках. — Зайцелоп, смотрю, подрос, шерсть лучше блестит, чем в прошлый раз.

— Хорошо ест, — я улыбнулся.

— А этот, — она кивнула на Кроха, — серьёзный какой-то, только не пойму, что за вид?

— Загадка природы, — усмехнулся я.

Женщина улыбнулась и перевела тему.

— Зачем пожаловал?

— Список у меня внушительный, — отозвался я, опуская ранец на пол.

— Это я люблю. — она отодвинула ступку и приготовилась слушать.

— Два грамма корня Молчаливой Травы, — начал я. — Пять лепестков Утренней Дрёмы, пять миллилитров сока Стеклянного Стебля, три грамма порошка из кости Тихого Беляка.

Брови женщины поползли вверх.

— Ого, серьёзный список, — удивилась она. — Подожди немного.

Аптекарь нырнула под прилавок, чем-то зашуршала, скрипнула крышкой, и вскоре перед мной выстроились ингредиенты: длинные корешки Молчаливой Травы, бережно завёрнутые в тряпицу; кулек с лепестками — стоило его приоткрыть, как в нос ударил приторный, как перезревшая груша, аромат; крошечная фиолетовая склянка с соком Стеклянного Стебля и маленький мешочек с костяным порошком, белёсым, слегка светящимся в тёплом свете лампы.

— И ещё, — продолжил я. — Один грамм сердцевины Железного Лопуха, два грамма жил Подземного Жаберника, пять лепестков Лунного шиповника и пять капель слезы Каменной Росы.

Женщина кивнула, достала ингредиенты, отмерила на весах и аккуратно сложила всё в льняной мешочек.

— Итого, — она быстро посчитала в уме. — Серебряная и сорок медных марок.

Я отсчитал монеты, выложил их на прилавок и, подняв взгляд, пробежался по полкам.

— Давайте ещё, — немного подумав, попросил я. — Кровохлёбку и кровянку в порошке, два корня пустокрова, мешочек почечного чая и водяного гонца и…

Я замолчал, зацепившись взглядом за небольшую склянку с мутно-зеленоватой жидкостью на верхней полке справа.

[Обнаружено вещество: «мягколист»]

[Свойства: Универсальное антигистаминное средство. Снимает аллергические реакции: кожный зуд, отек слизистых и другие]

[Качество: Хорошее]

Антигистаминного у меня в лавке пока нет, так что непременно стоит взять.

— А это что? — спросил я, указав на склянку, чтобы не вызвать подозрений.

— Мягколист, — отозвалась женщина. — Полезная вещь, если зверь часто чешется или слизистые опухают.

— Беру, — произнес я.

— Сразу видно лекаря, — фыркнула женщина.

Я ещё раз бегло осмотрел полки.

— И пустых склянок штук двадцать.

— Сейчас, — отозвалась аптекарь, разворачиваясь к полкам позади.

Разложив на прилавке все склянки, она принялась подсчитывать стоимость.

— С тебя ещё двадцать одна медная.

Я передал монеты. Люмин в этот момент оперся передними лапами о прилавок, принюхался и чихнул. Крох тут же боднул его носом в бок и легонько прижал к полу.

— Воспитанный товарищ, — женщина улыбнулась. — А этот ушастый — баловень, по мордочке видно.

— Это точно, — усмехнулся я.

Люмин фыркнул, будто его несправедливо обозвали.

Спрятав покупки в ранец, я закинул лямки на плечи и, направляясь к выходу, произнёс:

— Доброго дня.

— И тебе, целитель, — попрощалась она, — Приходи ещё.

До лавки добрался без приключений, если не считать встречи с торговкой репой, которая попыталась всучить мне «самые сочные корнеплоды». Люмин, услышав последнее слово, тут же встал на задние лапы, но я увел его прежде, чем зайцелоп успел уставиться на меня своими огромными умоляющими глазами.

Дома было тихо, лишь из спальни доносился храп спящего Ларка. Первым делом я разложил часть покупок по полкам в главном зале, затем отнес пустые склянки на склад и направился в лабораторию.

Каменное строение встретило меня полумраком. Я расставил ингредиенты для зелий повышения ранга на столе и разжёг очаг. Затем сходил за водой, положил руку на столешницу и попросил Систему показать детальный рецепт.

[Рецепт: Шёпот Корней]

[Инструкция: Мелко нарезанный корень Молчаливой Травы томить на огне семь минут в двухстах миллилитрах воды. Добавить лепестки Утренней Дрёмы, варить три минуты. Влить сок Стеклянного Стебля, не перемешивать. Всыпать порошок из кости Тихого Беляка, медленно помешивая до загустения и приобретения темно-коричневого оттенка с серебристыми прожилками]

Пока колотые дрова прогорали, я положил на доску скользкий, слегка подрагивающий корень Молчаливой Травы. Казалось, будто передо мной лежал оголенный нерв. Я мелко нарезал его, отмерил на весах двести миллилитров воды и перелил её в котелок.

Когда дрова превратились в угли, я пододвинул их, чтобы создать слабый жар, и подвесил котелок над очагом, предварительно опустив в него измельчённый корень. Спустя пару минут вода посветлела, вскоре потемнела, а еще через три вдруг окрасилась в сочный зеленый цвет.

Отсчитав ровно четыреста двадцать секунд с момента подвешивания котелка, я бросил в него лепестки. Утренняя Дрёма мгновенно растворилась, поверхность зелья подёрнулась лёгкой дымкой, а по лаборатории поплыл сладкий грушевый аромат. Крох, заглянувший в дверной проём, чихнул и быстро вернулся во двор.

— Иди-иди, мохнатый, — буркнул я.

За три минуты зелье сначала потемнело до чайного оттенка, а к самому концу срока стало почти чёрным. Именно тогда я медленно, тонкой струйкой, по стенке влил сок Стеклянного Стебля.

Поверхность тут же подёрнулась серебристой плёнкой, будто кто-то аккуратно положил сверху лист тончайшей фольги. Металлическая гладь дрогнула, и в зелье заиграли мелкие блики, словно внутри котелка заплескалось крошечное серебряное озеро.

— Красиво, — прошептал я и принялся осторожно всыпать порошок из кости Тихого Беляка, медленно помешивая зелье.

Варево вспучилось, осело, загустело и приобрело темно-коричневый цвет с серебристыми прожилками.

[Синтез завершен]

[Получено: Зелье «Шёпот Корней»]

[Эффективность: 70 % от эталонного значения]

[Побочные эффекты: не обнаружены]

С облегчением выдохнув, я осторожно процедил готовое зелье через тряпицу в чистую склянку и отставил в сторону.

— Первое готово, — пробормотал я, вытирая пот со лба.

Дождавшись, пока котелок немного остынет, я ополоснул его, насухо протер чистой тканью и попросил Систему показать подробный рецепт зелья для Кроха.

[Рецепт: Тяжёлой Крови]

[Инструкция: Варить жилы Подземного Жаберника пятнадцать минут в ста пятидесяти миллилитрах воды на слабом огне. Добавить сердцевину Железного Лопуха и томить четыре минуты, не доводя до кипения. Опустить по одному лепестку Лунного Шиповника с интервалом в двадцать секунд. Влить в центр зелья Слёзы каменной росы, дождаться загустения, приобретения темно-багрового оттенка и появления осадка на стенках]

Распределив угли, я отмерил сто пятьдесят миллилитров воды, вылил её в котелок и, добавив жилы Подземного Жаберника, подвесил его над очагом.

Ингредиент начал медленно набухать, на седьмой минуте посветлел до серо-болотного оттенка, на десятой приобрел стеклянистый отлив, а к пятнадцатой стал совершенно прозрачным.

Следом добавил Сердцевину Железного Лопуха. Пока варево томилось положенные четыре минуты, мне пришлось внимательно следить за огнём, чтобы не допустить кипения.

Как только время вышло, я взялся за Лунный Шиповник. Стоило отпустить первый лепесток, как зелье порозовело на полтона. Спустя двадцать секунд я добавил второй и повторил это действие ещё три раза, строго выдерживая интервалы. С каждым новым лепестком нежный розовый цвет углублялся, постепенно переходя в малиновый.

Самым интересным моментом оказалась работа со слезами Каменной Росы. Я взял склянку, поднёс её к центру котелка и осторожно капнул. Прозрачный шарик соскользнул в малиновую глубь, и зелье тут же дрогнуло. По его поверхности прошла круговая волна, как будто я бросил камешек в водоворот.

К пятой капле реакция внутри котелка набрала бешеную скорость, но затем зелье резко загустело и замерло. Варево окрасилось в тёмно-багровый цвет, а на стенках котелка появился осадок.

[Синтез завершен]

[Получено: Зелье «Тяжёлая Кровь»]

[Эффективность: 70 % от эталонного значения]

[Побочные эффекты: не обнаружены]

Процедив зелье через ткань в склянку, поставил её на стол рядом с первой. Вытер ладони о тряпицу и задумался.

С момента посещения Башни прошли сутки. Мои магические каналы окрепли, так почему бы не попробовать… влить энергию в зелья повышения ранга⁈

А что, я уже успешно обогатил десятки порций корма, несколько лекарств и даже удобрений. Зелья, по сути, ничем от них не отличаются. Вдруг удастся усилить и их?

Подвинув к себе склянку с Шёпотом Корней, накрыл её ладонью, потянулся к магическим каналам и направил энергию внутрь.

Вскоре мана попала в зелье, но… ничего не изменилось. Я немного подождал, мысленно спросил Систему, почему обогащение не сработало, но она промолчала.

— Ну, видимо, и такое бывает, — буркнул я.

Подвинув вторую склянку, на всякий случай повторил ту же процедуру, но снова не добился никакого результата.

Я присел на стул и, глядя на стол, задумался.

Это очень странно… Почему не получилось? Может, обогащению поддаются только лекарства?

— Ну, хотя бы попытался, — произнёс я вслух.

В конце концов, главное, что зелья готовы, и мои друзья в любом случае станут сильнее. Взяв обе склянки, прижал их к груди и вышел из лаборатории.

— Мохнатые, — крикнул я. — Пойдёмте в спальню.

Люмин вылетел со стороны грядок, как пушистая комета, и радостно поскакал за мной. Крох, спавший у колодца, лениво выгнул спину, потянулся и степенно зашагал вслед за нами.

Прикрыв дверь, присел на край кровати. Зайцелоп тут же запрыгнул следом и с подозрением обнюхал склянки. Я аккуратно посадил его на колени, приобнял одной рукой и поднёс к мордочке зелье Шёпот Корней.

— Открывай пасть, ушастый, — ласково попросил я.

Люмин посмотрел на меня с выражением приговорённого к мучениям, но пасть всё-таки приоткрыл.

— Молодец.

Я медленно влил содержимое склянки. Зайцелоп сморщил нос, дважды сглотнул, дёрнул ушами и обиженно фыркнул, мол, ты должен мне морковку, и не одну.

— Обещаю, — с улыбкой ответил я, гладя его по холке.

Через десять секунд глаза Люмина начали закатываться. Уши обмякли, тельце осело набок, и вскоре зайцелоп уже крепко спал у меня на коленях.

Я аккуратно переложил его на середину кровати.

— Спокойной ночи, морковный воин, — тихо сказал я и переключился на Кроха. — Теперь твоя очередь.

Зверь подошёл сам, спокойно запрыгнул на кровать и посмотрел на меня, мол, делай, что нужно, только побыстрее.

Я откупорил вторую склянку. Крох обнюхал горлышко и, лишь едва заметно поморщив нос, послушно выпил густое багровое зелье. Опустошив склянку, зверь чуть фыркнул.

— Молодец, боец.

Через минуту Крох вытянулся и положил морду на лапу Люмина. Дыхание у обоих стало глубоким, как у спящих детей после насыщенного дня. Я укрыл их углом одеяла и постоял пару секунд, наблюдая, как Люмин во сне дёргал ухом.

— Набирайтесь сил, — прошептал я напоследок и тихо выскользнул из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В коридоре остановился у новой доски, провёл по ней ладонью и поймал себя на лёгкой, почти детской радости. У меня в лавке появился атрибут нормального заведения.

Взяв мел, какое-то время постоял, обдумывая, что написать, затем кивнул и начал.

Сверху крупными ровными буквами вывел:

«КОДЕКС МАГИЧЕСКИХ ЗВЕРЕЙ»

Чуть ниже, помельче: «Услуги»

Ещё ниже, слева: осмотр и диагностика — две медные марки. Обработка ран и ссадин — три. Наложение повязки или шины — четыре. Извлечение инородного тела — пять. Лечение отравлений и инфекций — от восьми. Экстренная помощь — десять. Хирургия — цена договорная.

Рядом, справа, набросал вторую колонку. «Лекарства»: раствор железнолиста — две медные, смесь водяного гонца и почечного чая — три, отвар пустокрова — три, отвар жечь-травы — восемь, раствор пыльцы светлячков — две. Зелья на заказ — цена договорная.

И чуть мельче внизу добавил: «Корм для магических зверей — от десяти медных».

Я отступил на шаг и оценил результат. Строчки получились ровными, без перекосов, да и буквы не плясали.

Цены, конечно, невысокие, но я никогда не собирался наживаться на лечении зверей — ни в прошлой жизни, ни в этой. Мне хотелось, чтобы любой житель мог без раздумий обратиться за помощью и получить высококлассное лечение для своего питомца.

— Так-то лучше, — пробормотал я, отряхивая ладони от мела, и направился в главный зал.

Взяв с полок необходимые ингредиенты для лекарств, вернулся в лабораторию и вновь принялся за работу.

Новую партию снадобий делал почти на автомате. Антисептик из железнолиста — три склянки, мочегонное на основе почечного чая и водяного гонца — четыре, отвар пустокрова — пять.

Спросив у Системы рецепт, приготовил пять зелий из мягколиста, параллельно обдумывая текст для этикеток.

Каждую емкость закупорил, аккуратно подписал мелом, а затем влил ману в жидкости и порошки. Обогащение прошло успешно.

Закончив работу, немного полюбовался. Не хватает только инструкций и восковых печатей, но это дело времени.

Вернувшись в лавку, услышал тихий знакомый стук в дверь. Я направился в коридор и, не спрашивая, кто там, отодвинул засов. На пороге стоял Элиан, а на его плече лежал Астик, обведя пушистыми хвостами шею хозяина, словно живой воротник.

— Привет, — Элиан улыбнулся. — Я не слишком рано?

— В самый раз, — отозвался я. — Заходи, у меня как раз есть для тебя новое задание.

Парень оживился и шагнул внутрь. Астик тут же спрыгнул на пол, обнюхал новую лавку, ткнулся носом в деревянную ножку и, поняв, что ничего интересного тут нет, метнулся во двор.

Мы же прошли в лабораторию, захватив все необходимое для изготовления этикеток. Я подвинул к парню табурет и выложил на стол шпагат, ткань, баночку дубовых чернил, перья, свечу, кувшинчик масла и штамп с тремя буквами «КМЗ».

Элиан с любопытством взял в руки деревянный брусок.

— Это что, твоя печать?

— Угу, сейчас как раз научу тебя ей пользоваться, — отозвался я, зажигая свечу.

Огонёк потянулся вверх, и через несколько минут воск потёк. Я взял пустую склянку, обвязал горлышко шпагатом, завязал узел и поднёс к свече.

— Смотри, главное, не торопись. Капни три-четыре капли и дождись, пока образуется маленькая лужица. Если воска будет слишком мало, то оттиск не отпечатается, а если переборщить, потечёт и заляпает этикетку.

Я капнул расплавленным воском на шпагат, едва коснулся штампом масла и прижал его к тёплой лужице. Отсчитав три секунды, убрал печать.

— Видишь? — я поднял взгляд на парня. — Получились чёткие буквы.

Элиан склонился, внимательно разглядывая результат.

— Аккуратненько. А масло зачем? — уточнил парень.

— Чтобы воск не прилип. Без него второй оттиск получится корявым, а третий никаким, — пояснил я.

— Логично, — он почесал затылок.

— Теперь попробуй написать инструкцию, я продиктую.

Я положил перед ним полоску ткани и баночку с чернилами. Элиан осторожно обмакнул перо, дважды снял излишки о край и аккуратно, под мою диктовку, вывел: «Раствор Железнолиста. Наружное средство…».

Строчки получились слегка неровными, но разборчивыми. Одну из букв «о» он вывел с излишним нажимом, и чернильное пятнышко тут же поползло по тканевым волокнам. Парень напряжённо посмотрел на меня.

— Криво? — расстроился он.

— Нормально, — серьёзно ответил я. — В следующий раз попробуй совсем легонько коснуться чернил и повести перо с одинаковым мягким нажимом.

— Понял.

Я отошёл к окну, чтобы не стоять над душой, и принялся наблюдать за ним краем глаза. Парень и правда соображал на лету. На третьей этикетке его буквы стали ровнее, а на четвёртой он сам, без подсказки, чуть приподнял перо в конце строчки, чтобы избежать кляксы. К пятой его кисть двигалась уверенно и спокойно.

— Хорошо идёт, — заметил я. — В Академии каллиграфии случайно не учат?

— Учат, — буркнул он, не отрывая взгляда от ткани. — Я всегда думал, что это бесполезный предмет.

— Запомни на будущее: ненужных знаний не бывает. Никогда не знаешь, что и где тебе пригодится.

— Ага, тебе легко говорить, не ты же учишься, — Элиан вздохнул.

— Учиться приходится всю жизнь, — буркнул я.

— А мне, ко всему прочему, — продолжил парень, — профессор по симбиозу до сих пор каждый день нервы выкручивает.

Эту тему мы уже обсуждали, и свой совет я ему тогда дал.

— Ты как, держишься?

— А куда деваться, — тихо ответил он, не поднимая головы. — Но иногда хочется прямо сказать: «Профессор, отстаньте! У меня постоянные занятия с Астиком, подработка и скоро экзамены, ну сколько можно».

— Если сорвёшься, он этим обязательно воспользуется, — спокойно посоветовал я. — Так что делай вид, что тебе скучно от его вопросов.

Элиан фыркнул.

— Хорошо, попробую, — он наконец поднял глаза.

— Так, — подытожил я. — Напиши пять этикеток, и как закончишь — позови, проверю. После этого займёшься кормом, а я пока выйду во двор.

— Хорошо, — ответил парень и вновь склонился над столом, а я покинул лабораторию.

Двор встретил тёплым ветром и тихим сопением Брумиша из тени обольстителя. Бронебрус приоткрыл глаз, лениво проверил, кто пришёл, и тут же закрыл обратно, мол, ложная тревога, продолжу отдыхать.

Астик носился возле грядок, описывая широкие круги в поисках ушастого приятеля, и периодически останавливался, чтобы обнюхать очередной листок или комок земли. Увидев меня, куница на секунду замерла, качнула тремя хвостами и снова умчалась по своим делам.

Я подошёл к новому узлу, опустился на колени и положил ладони на землю. Через пальцы передались тепло и вибрация, будто глубоко под корнями медленно билось чьё-то сердце.

Я закрыл глаза и направил ману вниз. Узел жадно впитывал энергию, как сухая почва капли дождя. Прошла минута, две. Я слышал лишь собственное дыхание и периодическое чавканье Брумиша во сне.

Когда узел впитал в себя столько, сколько смог, я почувствовал, как поток сам собой замедлился, и убрал ладони.

Перейдя ко второму, что находился правее, я повторил процедуру.

Когда отнял ладони и прислушался к каналам, то понял: запас маны уменьшился, но далеко не так сильно, как ожидал. Её легко хватило бы ещё на полноценную партию обогащённого корма, на несколько склянок лекарств, и даже осталось бы. Энергии стало почти вдвое больше, чем пару дней назад. Великолепно.

Я медленно выдохнул, поднялся и направился в спальню к дяде.

Однако до спальни я так и не дошёл — на пороге кухни увидел Ларка, который, переодевшись в свежую рубаху, осторожно наполнял кружку водой из глиняного кувшина.

— О, проснулся-таки, — сказал я, прислонившись плечом к косяку. — А я как раз хотел тебя разбудить.

— Меня разбудить — это, племяш, не зайцелопа потеребить, — Ларк хмыкнул, ставя кувшин на стол. — Я и затрещину могу спросонья отвесить, чисто на рефлексах.

Я усмехнулся. Дядя залпом осушил кружку, поставил её на стол и потёр поясницу.

— Сейчас пойду на свой пост, — деловито сообщил Ларк. — На табурет, в тенёчек. И вот что тебе скажу, племяш, если будешь подходить и спрашивать каждые пять минут, как я себя чувствую — сам тебя полечу. Понял?

— Не буду я подходить, — буркнул я.

— Ага, — он скептически прищурился. — Знаю я тебя.

— Это, между прочим, называется забота.

— Это называется «не дают мужику спокойно отдохнуть».

Дядя шаркнул мимо, на ходу легонько ткнув кулаком в моё плечо.

Я улыбнулся и, подойдя к двери в спальню, осторожно её приоткрыл. На кровати, под краем одеяла, всё ещё спали звери.

Присев на корточки у постели, провёл пальцами по золотистой шёрстке Люмина, который спрятал нос под лапой Кроха.

— Набирайтесь сил, мохнатые, — прошептал я.

Крох даже не пошевелился, продолжая спать на лапе зайцелопа. Люмин лишь дёрнул ухом и тут же зарыл мордочку поглубже.

Когда я собрался подняться, из коридора донёсся резкий громкий стук. Удар, ещё удар, шлепок ладонью, затем вновь частая дробь костяшками.

— Целитель! — закричал за дверью женский голос. — Откройте, пожалуйста! Помогите!

Я выпрямился, на ходу поправил рубаху, тихонько закрыл дверь и поспешил в коридор.

— Иду, иду, — отозвался я.

Отодвинув засов, распахнул створку. На пороге, тяжело дыша, стояла женщина лет сорока пяти в простом сером платье с пятнами муки на подоле. На сгибе её локтя висела корзинка, а чуть позади топтался приземистый зверь, похожий на барсука с короткими мощными лапами, бурой шерстью и белой полосой по хребту.

Морда её питомца страшно вздулась, а глаза заплыли так, что виднелись лишь две блестящие щёлочки. Из приоткрытой пасти тянулась густая слюна, стекая с красного опухшего языка. Зверь тяжело дышал со свистом.

— Здравствуйте, проходите быстрее, — сказал я, отступая.

Женщина закивала так часто, что выбившаяся прядь упала ей на глаза. Пропустив вперёд питомца, переступила порог вслед за ним.

— Здравствуйте! Мы… возвращались с рынка, — заговорила она на ходу, глотая слова, — я к свекрови за яйцами шла, а Боня… вечно нос в кусты суёт! Я ему говорю: «Не лезь», а он не слушается! И вдруг оттуда — вжик! Жужава! Мелкая такая, с ноготь, но злющая! У соседки в прошлом году зверя чуть не…

— Спокойно, — мягко перебил я, провожая их в главный зал. — Проходите к столу, сейчас осмотрим вашего друга.

Женщина быстро закивала и подвела зверя. Боня тут же осел на пол и ткнулся раздутой мордой в мой сапог с такой обречённостью, будто говоря: «Вот он я, целитель, осматривай, а то сил больше нет».

Я опустился на корточки, аккуратно поднял его и, положив на стол, принялся за работу. Кожа под шерстью оказалась горячей, а пульс частым.

Я приоткрыл веко: слизистая розовая, зрачок нормально реагировал на свет. Судя по рассказу хозяйки и выраженным симптомам, Боню ужалил местный аналог пчелы, спровоцировав тяжёлую аллергическую реакцию.

Словно подтверждая мои выводы, перед глазами возникло сообщение Системы:

[Существо: Бурый медоройник]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: острая аллергическая реакция, отёк дыхательных путей]

Они успели вовремя. На вдохе уже появился свист, но удушье пока не перешло в опасную стадию. Язык и слизистые оболочки ещё не посинели. Помедли хозяйка ещё пару часов — и пришлось бы делать трахеотомию.

— Дружок, ты молодец, — тихо сказал я Боне. — Сейчас станет легче.

Зверь выдохнул в моё лицо.

Я выпрямился и повернулся к хозяйке. Она стояла, прижав корзинку к груди, и так сильно кусала нижнюю губу, что та побелела.

— Пожалуйста, подождите на лавке в коридоре, — мягко попросил я.

— Но я… — женщина бросила взгляд на Боню.

— Не переживайте, я ему помогу, — мой голос звучал спокойно. — Вашему питомцу будет легче, если вы успокоитесь.

Она моргнула, выдохнула и кивнула.

— Я… поняла… Посижу за дверью.

— Вот и хорошо, — одобрительно произнёс я.

Женщина вышла, а я подошёл к полкам.

— А тебе повезло — только сегодня приготовил это средство, — прошептал я, взяв склянку с зельем из мягколиста. — Приоткрой пасть пошире, дружок, это поможет, — произнёс я, склоняясь над столом.

Зверь посмотрел на меня с такой обречённостью, что я невольно усмехнулся и аккуратно приподнял его голову, поддерживая под нижнюю челюсть. Опухший язык мешал, но мне удалось приоткрыть ему пасть пошире. Я влил половину склянки тонкой струйкой, чтобы зверь не захлебнулся. Боня дёрнулся, дважды сглотнул и обиженно сипнул.

— Горькое, наверное, — я провёл ладонью по его боку. — Ничего, скоро полегчает. Осталось только жало найти.

Поставив склянку на стол, взял с полки тонкие щипцы, чистые тряпицы и раствор железнолиста. Склонившись к раздутой морде, между складками под нижней губой я заметил едва заметный блеск. Стоило аккуратно раздвинуть шерсть, как показалось короткое чёрно-бронзовое жало.

Я обработал щипцы антисептиком, перехватил «подарок» Жужавы и одним движением вытянул. Тут же выступила капля крови и замерла.

— Смотри, дружище, — я показал ему причину всех его бед. — С тебя теперь обещание — не лезть в кусты.

Боня сипнул в ответ и прикрыл глаза.

Положив жало на ткань, смочил чистую тряпицу раствором железнолиста, промокнул ранку и прижал на пару секунд.

К этому моменту дыхание Бони уже начало выравниваться. За следующие десять минут свист сменился обычным сопением, а отёк уменьшился. Зверь приоткрыл глаз уже не щёлочкой, а вполне нормально.

[Острая аллергическая реакция купирована]

[Прогноз: благоприятный]

[Рекомендация: повторный приём такой же дозы лекарства вечером, обильное питьё, лёгкое питание в течение семи дней]

Я закупорил склянку и повернулся к двери.

— Заходите.

Женщина тут же вернулась в главный зал и бросилась к столу. Она склонилась над зверем, бережно обхватила ладонями его всё ещё опухшую, но заметно уменьшившуюся в размерах морду и тихо охнула.

— Бонечка… ты в порядке?

Медоройник лениво лизнул её ладонь, и из глаз женщины потекли слезы. Я подождал, пока она немного успокоится, и протянул склянку с остатками зелья.

— Возьмите. Половину лекарства я уже дал Боне, но обязательно влейте оставшуюся часть вечером. Завтра он должен быть как новенький. Поите водой понемногу, но часто. В течение семи дней кормите его легкой пищей, например нежирным отварным мясом с овощами. Если морда снова начнёт раздуваться — сразу ведите его ко мне, в любое время.

Женщина кивала после каждого моего слова.

— Спасибо вам! Сколько с меня?

— Две медные марки за осмотр, — спокойно произнёс я. — Пять за извлечение жала и ещё две за зелье. Итого девять.

Женщина полезла в кошель, отсчитала марки и положила их на край стола.

— Спасибо, — повторила она дрогнувшим голосом. — Я… думала, это конец. Он так страшно выглядел…

— Не переживайте, самое худшее позади, — отозвался я. — Вы успели вовремя.

Она ещё раз благодарно кивнула, я спустил медоройника на пол и проводил их до выхода. Попрощавшись, закрыл дверь и уже собирался вернуться к делам, как вдруг услышал с улицы приглушённый голос:

— Ну и напугал же ты меня, чудо моё… Теперь будешь слушаться?

Боня, вроде бы, сопел в ответ.

Я улыбнулся, задвинул засов и вернулся в зал. Сгрёб медяки в карман, обработал щипцы, тщательно вытер столешницу и пол тряпкой, смоченной в растворе железнолиста. Наведя порядок, прошёл в лабораторию. Элиан всё ещё сидел за столом, увлечённо выводя десятую этикетку. Кончик его языка торчал из угла рта, как у школьника, выводящего первую в жизни букву.

— Ну что, мастер каллиграфии, как успехи? — спросил я.

Парень вздрогнул, поднял голову и протянул мне стопку готовых этикеток.

Я перебрал тканевые полоски, отметив, что буквы получились ровными, нажим одинаковым, и нигде не увидел ни одной кляксы. На последней этикетке хвостик «р» парень вывел чуть длиннее, но это не ошибка.

— Молодец, — похвалил я. — Я уже говорил, что ты необычайно быстро учишься?

Элиан фыркнул, опустил взгляд и зарделся.

— На сегодня этикеток достаточно. Завтра нужно будет сделать ещё десять штук, а сейчас принимайся за корм.

— Ага, — кивнул он. — Тогда я в погреб.

Пока Элиан изготавливал корм, я добавил в четыре порции обольститель, наглядно продемонстрировав парнишке пропорции, и принялся за обогащение. Время от времени я останавливался, дожидаясь, пока помощник закончит очередной шарик, и ловил на себе его вопросительные взгляды. Элиану явно хотелось узнать суть моих манипуляций, но он не решался спросить напрямую, а я помалкивал, решив, что ему пока рано знать.

Первые двадцать пять порций обогатились как обычно. На тридцатой я ждал давления, но оно так и не появилось. На сорок третьей в ушах появился тихий звон, будто где-то на соседней улице кто-то задел подвешенный колокольчик. На пятидесятой решил остановиться, поняв, что предел близок, хотя мог осилить ещё с десяток порций.

Когда мы закончили работу, я отдал Элиану шарик корма, а также тридцать медных марок за корм и пять за этикетки. Парень смущённо потоптался и спрятал монеты в карман.

— Ну что, теперь ты умеешь всё, что необходимо для дальнейшей работы. Единственное — с завтрашнего дня добавляй в четыре порции обольститель точно так же, как я показал тебе сегодня, — подытожил я.

— Хорошо, — серьёзно ответил он.

— И можешь спокойно заходить в лавку, даже если дверь закрыта на замок. Где лежат ингредиенты, ты знаешь, куда убирать готовый корм тоже, а склянки с этикетками оставляй на складе.

Парень кивнул, и мы вышли во двор. Астик, заметив Элиана, метнулся к нему, взлетел на плечо и аккуратно обвил его шею тремя хвостами.

Проводив парочку до двери, закрыл за ними створку и отправился поливать грядки.

Брумиш дремал в тени обольстителя, лишь изредка приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на едва покачивающийся над головой лист. Я обошёл серебристые сочники, проверил Красную росянку и с удовольствием отметил, что она отлично прижилась. Сонный куст приоткрыл всё бутоны на полпальца, и из-под фиолетовых лепестков уже пробивался тонкий мускусный аромат.

Закончив с поливом, наполнил бочку свежей водой, после чего до вечера наводил порядок в лавке.

Услышав стук в дверь, сразу понял, что пришел посыльный от Миры, поэтому сначала спустился в погреб за мешком, а затем вернулся и передал ему сорок порций корма, получив взамен девять серебряных.

Чуть позже поужинал с Ларком, который мгновенно появился на кухне, стоило ему учуять запах разогретой еды. Затем я проводил взглядом дядю, вновь ушедшего на свой пост во дворе, и помыл посуду.

Закончив с делами, направился в спальню. Убедившись, что питомцы всё ещё крепко спали, тихо уселся на край кровати и принялся ждать их пробуждения.

Спустя двадцать минут шевельнулся Люмин. Сначала дёрнулось одно ухо, потом второе, затем янтарные глаза распахнулись, но тут же зажмурились вновь. Зайцелоп укоризненно засопел, мол, не мешай отдыхать.

— Доброе утро, ушастый.

Люмин широко зевнул, продемонстрировав два передних зуба, и потянулся. Он вытянул задние лапы так сильно, что они немного задрожали от блаженства.

Через несколько секунд перед моими глазами вспыхнули строки Системы.

[Существо: Солнечный зайцелоп (Люмин)]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Примечание: Повышение ранга прошло успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Остаточный шлейф»]

[Описание: Позволяет существу по запаху определить, кто находился в исследуемой точке в течение последних двадцати четырёх часов]

Я выдохнул и почувствовал теплоту в груди.

— Ты у меня умница, малой, — прошептал я, гладя его по голове.

Люмин фыркнул, мол, конечно, и тут же отправил через нить образ: остатки семечек, которые дала Мальвина, рядом довольный зайцелоп с полными щеками угощения и довольной мордой. Намёк понял, заявка на награду принята.

— Балбес, — улыбнулся я и вынул из кармана несколько семечек. — Держи, но больше сегодня не дам.

Люмин в мгновение ока съел угощение и положил голову на моё бедро.

Тем временем я перевёл взгляд на Кроха. Он полежал ещё пару минут, а затем приоткрыл глаза и медленно сел. Выгнув спину дугой, зверь сладко потянулся и спрыгнул на пол, вот только сделал он это абсолютно бесшумно…

До моих ушей не донеслось ни царапанья когтей по доскам, ни глухого стука лап. Крох просто в один миг оказался внизу. Я так и замер с протянутой для поглаживания рукой, уставившись в очередное всплывшее сообщение Системы.

[Существо: Крох (Крох)]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Примечание: Повышение ранга прошло успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Тихая поступь»]

[Описание: При движении существо не производит акустических колебаний]

[Отношение изменено с «Преданное» на «Родственное»]

Я не сразу понял, на какой строке у меня перехватило дыхание.

— Крох, — тихо позвал его.

Зверь поднял голову, подошёл поближе и присел у моей ноги. Сапфировые глаза спокойно смотрели на меня, и вдруг по связывающей нас нити передался… Образ! Я, с уставшим лицом и взъерошенными волосами, бережно кладу ладонь на его пушистый бок, а вместе с этой картинкой пришло умиротворяющее ощущение: «Я здесь, с тобой, всё хорошо».

Я моргнул. Образ держался ещё несколько секунд, а затем медленно растворился.

— Ты только что… — я не успел договорить.

Крох слегка склонил голову набок, мол, да, что тут такого, и тут же прислал второй образ: наш кухонный очаг и ломоть хлеба с тёплым, подтаявшим маслом. Дом.

— Здравствуй, боец, — выдохнул я.

Наклонившись, обнял его за шею и ткнулся лбом в густую светлую шерсть. От него пахло чем-то домашним, тёплым — тем, что нельзя купить.

Крох сидел смирно, лишь его хвост едва подрагивал у пола. Люмин, разумеется, не вытерпел и взвыл возмущённым «прр-р-р!». Скатился с кровати, протиснулся между мной и Крохом, ткнулся в мою ногу и недвусмысленно дал понять, что родственные связи в этом доме строятся исключительно через него.

— Куда мы без тебя, ушастый, — фыркнул я.

Через нить от зайцелопа тут же прилетела серия образов: я протягиваю ему сочную морковку и глажу по голове, а потом снова я, уже без угощения, но всё равно почесываю его шерсть. Намёк, мол, я люблю тебя даже без лакомств, только не вздумай ни на кого меня променять, особенно на этого тихого.

Крох покосился на него и легонько боднул в бок, мол, не суетись, мелкий, хозяина на всех хватит.

Я почесал Люмина за ухом, затем погладил шею Кроха, выпрямился и какое-то время сидел в полумраке, погрузившись в мысли.

У зайцелопа первое свойство, «Метка запаха», открылось при достижении им D класса 1 ранга. Крох же обзавёлся «Тихой поступью» гораздо раньше, на E классе 3 ранге. Что это значит? Неужели он потенциально намного сильнее?

Подвид Кроха я по-прежнему не определил, внешне помесь лисы и пса, с собачьей мордой и сапфировыми глазами. Вот только ни в одном атласе похожие существа мне не встречались, и даже Хольц понятия не имеет, кто он такой. Аномалия…

Однако теперь стало ясно, что при укреплении связи до «родственной» зверь обретает способность общаться со своим хозяином! Удивительное открытие, ведь я не обратил внимание, когда Люмин научился транслировать мне свои образы, и никто из местных мне о подобном даже не заикался.

Братья Корвин лишь рассказывали, что Мастера через нить передают команды своим питомцам, но ни слова не сказали о том, что звери способны общаться с ними в ответ…

Неужели местные не знают о подобном развитии связи со зверем? Или знают, но… специально не распространяются?

Тем временем за окном появился шум. Я поднял голову и увидел, как по стеклу поползли крупные капли дождя, а припозднившийся дядя поспешил укрыться в лавке. Где-то на недалеко улице глухо зарычал зверь, но его сразу осадили грубым «цыть!», и он замолчал.

Я аккуратно переложил зверей обратно на кровать и накрыл обоих одеялом.

— Спите, мохнатые, — шепнул я и лёг рядом.

Утро встретило меня хмурым небом за окном и мокрым носом, ткнувшимся в шею.

— Доброе утро, ушастый, — пробормотал я.

Люмин в ответ прислал по нити чёткий образ: миска, наполненная кормом до краёв, и зайцелоп, склонившийся над ней с видом голодающего мученика. Подпись «срочно» считалась без труда.

— Сейчас, дай хоть встать.

Крох уже сидел у двери, как солдат на построении. Стоило мне свесить ноги с кровати, как он бесшумно поднялся и замер у косяка.

Достав из погреба корм, быстро накормил зверей, на ходу проглотил кусок хлеба с салом, накинул куртку и забрал приготовленные шесть порций обогащённого корма для тренера. Ларк ещё спал, так что я тихо выскользнул за дверь.

До Арены Когтя мы дошли неспешно. Хольц уже ждал на тренировочной площадке, поблёскивая моноклем на глазу. Стоило нам приблизиться, как он скользнул взглядом по Кроху, затем по Люмину, и едва заметно вскинул брови.

— Та-ак, — протянул тренер. — Смотрю, ты времени даром не терял. И когда только успел?

— Вчера, — отозвался я.

Хольц наклонился, поднял с земли мелкий камешек и подбросил его в сторону Кроха. Тот мягко сместился, и снаряд шлёпнулся ровно туда, где зверь стоял секунду назад.

— Хм, он стал быстрее, — произнёс тренер, и…

И всё. Никаких дальнейших расспросов не последовало, за что я был благодарен Хольцу, ведь всё равно не стал бы рассказывать правду, а врать не хотелось.

Тренировка получилась плодотворной. Люмин учился так вжиматься в неровности земли, чтобы его золотая шерсть терялась в тенях, но получалось пока через раз — длинные уши торчали. Крох же гонялся по площадке с Гримом, которого Хольц впервые выпустил на тренировке, и, к моему изумлению, дважды успел зайти клыкачу со спины, отчего зверь недоумённо фыркал и оглядывался.

— Достаточно, — наконец сказал тренер. — Ты не перестаёшь меня приятно удивлять, целитель.

Я улыбнулся и протянул ему мешочек с шестью порциями корма.

— Как договаривались.

— Угу, — он сунул мешочек в карман куртки, отдал мне сорок медных и, поколебавшись, добавил: — Во время Имперского турнира любые тренировки запрещены, так что следующее занятие проведём только через пять дней.

— Хорошо, до встречи, — отозвался я, поглаживая мохнатых.

Выйдя с Арены, забежал на рынок. Домой возвращался с туго набитым ранцем, купив ингредиенты для двухсот порций корма, свежее мясо для Кроха и сочные морковки для Люмина.

Вернувшись в лавку, я первым делом заглянул во двор, где застал Ларка с кружкой травяного чая. Едва я успел разложить припасы по нишам прохладного погреба и зайти на кухню, как раздался стук в дверь. На пороге стояла худенькая женщина с пухлой серой мышью-переростком на сгибе локтя, которую она представила как Тишку. У зверька подрагивало правое веко.

Проведя их в главный зал, провёл осмотр и обнаружил, что у пациента под веком оказалась крошечная мошка, которая раздражала слизистую. Я промыл бедняге глаз и аккуратно достал насекомое. Взяв семь медных за лечение, вернулся к рутинным делам, но не прошло и часа, как в дверь снова постучали.

На пороге переминался поджарый старик в выцветшей рубахе. На его плече восседал зверёк размером с крупную белку, с длинным хвостом и пыльно-серой шёрсткой, отливающей бронзой. Его левая передняя лапа болталась, а сам питомец безостановочно дрожал.

— Привет, целитель, выручай, — сказал старик. — Шныр с чердака сорвался, по балке съехал и упал на землю.

— Здравствуйте, проходите, осмотрим вашего питомца, — ответил я, приглашая их в главный зал. — Кладите его на стол.

Старик кивнул и бережно посадил Шныра.

Я склонился над зверьком. Тот прижал уши и исподлобья посмотрел на меня, но, когда я двумя пальцами легонько провёл по его холке, даже не дёрнулся.

— Тихо, дружок, сейчас посмотрим, что у тебя там.

Я аккуратно взялся за повреждённую лапу. Зверёк хоть и зашипел, но дал её ощупать. Кость целая, крепитации нет, однако запястье распухло, а под кожей я ощутил смещение суставных поверхностей. При пальпации выше, у локтя, Шныр вёл себя спокойно. Зрачки реагировали нормально, дыхание было частым, но ровным.

— Да у тебя вывих, — пробормотал я себе под нос. — Но без перелома. Считай, повезло.

Словно подтверждая мой диагноз, перед глазами возникло сообщение Системы:

[Существо: Бронзовый ловкохвост]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: вывих лучезапястного сустава, мелкие гематомы, выраженная болевая реакция]

Я хмыкнул. Спасибо, что согласилась.

Взяв с полки склянку с пыльцой светлячков, которая являлась слабым успокоительным, капнул немного зверьку в пасть, чтобы его успокоить.

— Подержите его, — попросил я старика.

Он кивнул и осторожно зафиксировал питомца, прижав его к столу. Одной рукой я перехватил лапу Шныра у локтя, пальцами второй обхватил запястье, слегка потянул на себя и быстрым движением вправил сустав. Зверёк вздрогнул.

Взяв мазь для снятия воспаления, обильно нанёс её, втирая круговыми движениями, пока она не впиталась. Затем зафиксировал лапу двумя палочками, найденными во дворе, обмотав их тряпицей и недавно купленной нитью паучихи.

— Палочки уберите дней через десять, раньше не стоит, — я выпрямился и посмотрел на старика. — Лазить зверю пока запретите. Лучше не рисковать, пока Шныра не поправится.

— Спасибо, целитель. Да я вообще чердак заколочу! — потрясая кулаком ответил он.

— Это правильно, — с улыбкой произнёс я.

— Сколько с меня? — спросил старик, сунув руку в карман.

— Шесть медных.

Он отсчитал монеты, выложил на стол и, аккуратно подхватив Шныра, направился к двери. Зверёк, разомлевший после пыльцы, прижался мордочкой к шее хозяина и прикрыл глаза. Я попрощался со стариком и затворил створку.

Вернувшись в главный зал, прибрался и протёр стол тряпицей, смоченной в растворе железнолиста. Вскоре из коридора донёсся шорох, я выглянул и увидел Элиана. Парень поздоровался, и, не дожидаясь моих указаний, направился в лабораторию изготавливать корма. Один раз я заглянул к нему, чтобы проверить пропорции с обольстителем, кивнул и оставил помощника трудиться.

Сам же вышел во двор и присел у грядок. Люмин тут же материализовался у моего локтя и попытался ткнуться носом в бутон сонного куста. Я молча перехватил его за загривок и отставил на полшага.

— Не лезь, ушастый, это тебе не морковка.

Зайцелоп прижал уши и состроил мордочку оскорблённого до глубины души существа, мол, мне даже понюхать нельзя, а я, между прочим, тут живу! Через нить прилетел образ: гигантский куст, поедающий зайцелопа.

— А вдруг он действительно тебя съест⁈ — бросил я. — Не подходи к нему.

Люмин фыркнул и умчался с испуганной мордочкой.

К пяти часам тени во дворе вытянулись. Я же, подпитав оба узла, направился в загон, чтобы сменить Брумишу подстилку.

Ближе к вечеру раздался очередной стук в дверь. Я открыл и увидел на пороге братьев Корвин. Дарен молча кивнул, а Келлен расплылся в улыбке и тут же затараторил про какого-то лавочника из района Кузнечного моста, у которого «зверь прогрыз дыру в сапоге, представляешь, целитель?». Немного поболтав с ними, отдал шесть порций обогащённого корма, получил серебряную и сорок медных марок, и тепло попрощался с братьями.

Ужин прошёл в тишине. Ларк медленно ел кашу без комментариев, и я понял, что, вопреки показной браваде, он всё ещё чувствовал слабость. Несмотря на это, дядя сам дошёл до постели, отмахнулся от моей попытки помочь и буркнул на прощание что-то про «нянек в штанах». Я с улыбкой закрыл за ним дверь.

Через несколько минут пришел представитель Миры, и, отдав очередную партию корма, я направился в спальню. Звери разлеглись на кровати как два хозяина положения: Люмин на одной стороны подушки, а Крох на другой. Я примостил голову между ними. Последнее, что отметило сознание, прежде чем провалиться в сон — тёплую, едва заметную вибрацию по нити со стороны Кроха, будто зверь негромко напевал.

Утро началось с оглушительного для рассветной тишины звука со стороны кухни. Я подскочил, выбежал в коридор и уставился на зайцелопа, который застыл посреди кухни с самым невинным выражением, на какое способна морда с нагло торчащими усами.

«Это не я», — чётко читалось на его физиономии.

— А кто? — спросил я вслух.

Люмин повёл головой в сторону Кроха, дремавшего у двери. Тот приоткрыл один глаз и посмотрел на меня такой сонной мордой, что версия про «это не я» отпала сама собой.

— Балбес, — буркнул я и принялся подметать черепки от кувшина.

Завтрак прошёл без приключений. Ларк явился к столу заметно бодрее вчерашнего, съел кашу и, взяв с собой ломоть хлеба «на дорожку», удалился на свой пост.

Когда я собрался заняться делами, в дверь постучали.

Отодвинув засов, распахнул дверь и увидел на пороге незнакомого парня, который, как мне показалось, ошибся районом…

Темноволосый юноша с открытым располагающим лицом и спокойной, чуть рассеянной улыбкой, показался на пару лет младше меня в этом теле. Он был одет в тёмно-синий костюм из тонкой шерсти, ворот которого украшало серебряное шитьё в виде переплетённых листьев, а на ногах красовались мягкие, начищенные до блеска сапоги.

Рядом с ним, поджав переднюю правую лапу, стоял крупный зверь, доходивший мне до пояса. Его длинное поджарое тело покрывала густая пепельная шерсть, на загривке переходившая в чёрную гриву, ниспадавшую на плечи прядями. Крупную голову с широким лбом и чуть вытянутой мордой венчали высокие треугольные уши с тёмными кисточками на кончиках.

Но больше всего меня зацепили его спокойные карие глаза с золотистым ободком вокруг зрачка — они смотрели без любопытства, настороженности или интереса, будто он уже успел оценить меня и решил, что я не представляю угрозы.

«Не зверь, а аристократ на прогулке», — подумал я.

— Доброе утро, — произнёс парень, мельком взглянув на вывеску, и слегка склонил голову. — Меня зовут Кассель Тейн, я ищу Эйдена Морриса. Я попал по адресу?

— Да, — отозвался я, оперевшись ладонью о косяк. — Эйден Моррис — это я.

— Очень приятно, — парень улыбнулся уголками губ и едва заметно указал подбородком на питомца. — Сильвер напоролся на что-то в переулке, и теперь не может наступать на лапу. Я осмотрел её, но ничего толком не разглядел. Моё замешательство заметил один господин и порекомендовал вашу лавку. Заверил, что вы уж точно поможете.

Я отступил, пропуская их в коридор и указывая на дверь в главный зал.

— Проходите.

Парень шагнул внутрь, а зверь хромая двинулся следом.

Когда мы вошли в главный зал, я краем глаза заметил Кроха, бесшумно возникшего в проёме. Выражение его морды оставалось спокойным, но он сел так, чтобы одновременно контролировать и посетителей, и входную дверь.

— Кладите его, — я кивнул на стол. — Только аккуратно, на левый бок, чтобы травмированная лапа оказалась сверху.

— Конечно, — парень едва пошевелил кистью, и зверь сам запрыгнул на стол, лёг и вытянул больную лапу вверх.

Я на секунду замер. Так не ложатся даже выдрессированные звери, лишь те существа, которые с самого раннего возраста привыкли к регулярным медицинским осмотрам. Странно, почему он пришёл именно ко мне…

— Воспитанный товарищ, — произнёс я ровным тоном и положил ладонь на его пушистый бок.

Шерсть оказалась ухоженной, под пальцами отчётливо прощупывались рельефные мышцы. Зверь не вздрогнул и даже не повёл головой.

Тем временем парень постоял пару секунд, будто что-то решая, и неспешно двинулся вдоль полок. Его взгляд внимательно скользил по этикеткам и восковым печатям на склянках.

— Удивительно чистая работа, — заметил он, не оборачиваясь. — Видно руку мастера.

— Стараюсь, — ответил я и склонился над лапой пациента.

Внимательно осмотрев её, заметил щепку между третьей и четвёртой подушечками пальцев.

— У вашего друга заноза, — сообщил я.

В этот момент перед глазами проступили строки:

[Существо: Пепельный лунногрив]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

[Путь эволюции: Средний]

[Состояние: лёгкая травма правой передней лапы, заноза]

[Рекомендованные действия: Извлечение инородного тела, антисептическая обработка]

Зверь C класса второго ранга у парня, который выглядит младше меня! Раз он с ним справляется, значит, в мою лавку на окраине пожаловал талантливый Мастер Зверей…

— У вашего питомца заноза, ничего страшного, — сказал я и поднял взгляд на парня. — Я извлеку её и обработаю рану, всё займёт несколько минут. Единственное, попрошу вас подождать в коридоре.

Юноша обернулся, секунду помедлил и кивнул.

— Разумеется.

Он вышел в коридор, присел на лавку и принялся изучать доску с расценками.

Подойдя к полке, я взял склянку с раствором железнолиста, тряпицы, тонкие щипцы и герметик.

— Потерпи чуть-чуть, — тихо сказал я, поглаживая Сильвера по шее.

Обработав щипцы антисептиком, осторожно раздвинул пальцы и захватил занозу. Щепка вышла легко, оставив в коже глубокую тонкую ранку.

Отложив инструмент, промокнул сочившуюся кровь тряпицей, смоченной в растворе железнолиста. Затем взял склянку с жидким герметиком и капнул на повреждённое место.

— Готово, — сказал я пациенту, выпрямляясь.

Зверь приподнял голову, посмотрел на свою лапу и осторожно встал.

— Заходите, — крикнул я в сторону коридора.

Кассель поднялся с лавки и вернулся в главный зал. Подойдя к столу, он погладил питомца по лбу и тихо произнёс:

— Молодец.

Лунногрив склонил голову, ластясь к руке хозяина.

— Всё прошло отлично, — спокойно произнёс я, обрабатывая щипцы антисептиком. — Через несколько часов Сильвер будет как новенький.

— Спасибо, — парень кивнул. — Сколько с меня?

— Семь медных марок за всё.

Кассель сунул руку в кошель, выудил монеты, положил на стол и вновь повернулся к полкам, явно не торопясь прощаться.

Я уже собрался спросить, нужно ли ему что-нибудь ещё, как он заговорил:

— Скажите, — юноша указал подбородком в сторону коридора, — на доске указано, что вы продаёте корм. Могу ли я приобрести его для Сильвера?

— Конечно, — отозвался я.

— Отлично! Только что значит цена «от десяти медных»? У вас есть несколько видов? — увидев мой кивок, он продолжил. — В таком случае, я возьму самый лучший. Сколько стоит одна порция?

— Пятнадцать медных, — ответил я.

— Прекрасно. Я возьму десять, — произнёс парень тем же доброжелательным тоном, каким буквально минуту назад благодарил за помощь зверю.

Я медленно кивнул.

— Хорошо, сейчас принесу.

Я уже направился в коридор, когда Кассель добавил всё так же мягко, без нажима, будто между прочим:

— Только… у меня будет одна небольшая просьба, — он ненадолго замолчал. — Я заметил, что у вас на склянках стоят очень красивые восковые печати. Поставьте, пожалуйста, такие же на мешочки с кормом.

— На мешочки? — переспросил я.

— Да, — он слегка улыбнулся. — Знаю, это может показаться довольно странной просьбой, однако не поймите неправильно, просто мне нравятся подобные мелочи. Они делают покупку… приятной сердцу. Разумеется, я доплачу.

Я секунду рассматривал его чуть смущенное лицо. Что-то здесь нечисто… Зачем ему печати на упаковках, которые всё равно отправятся в мусор?

— Я заворачиваю каждую порцию корма в обычную тряпицу, а не в мешочки, — медленно произнёс я.

— Не важно, значит поставьте печати на них.

— Её обычно выбрасывают сразу после того, как вынут содержимое, — продолжил я. — Так что печать на ней… не имеет смысла.

— Для меня имеет, — мягко возразил он. — Ваша печать чудесна, и я хочу любоваться ею, пока будет храниться корм.

Я скользнул взглядом по юноше. Серебряное шитьё, безупречные сапоги, зверь С-класса… У богатых свои причуды, однако странно, что ему всё равно, во что будет завёрнут корм…

«Не накручивай, целитель, — сказал я себе».

— Хорошо, — произнёс вслух. — Но тогда цена составит двадцать медных за порцию. Вас это устроит?

— Вполне, — не задумываясь, отозвался Кассель.

Я кивнул и вышел в коридор.

Крох тут же бесшумно скользнул следом. От неожиданности я вздрогнул, обнаружив его у своей ноги. Раньше я всегда заблаговременно слышал цоканье когтей по деревянным доскам, а сейчас — ничего.

— Ты испугал меня, боец, — пробормотал я вполголоса. — Я к этому привыкну, конечно, но не сразу.

Крох глянул на меня, мол, привыкай, не маленький.

Спустившись в погреб, взял с ниши десять обогащённых порций и отнёс их в лабораторию. Расставив корм на столе, зажёг свечу, дождался, пока воск расплавится, и капнул небольшую лужицу на ткань. Затем слегка обмакнул печать в масле, прижал, отсчитал до трёх и поднял.

Чёткие «КМЗ» отпечатались ровно по центру шарика. Я принялся повторять процедуру, раскладывая порции в ряд. На пятом оттиске вновь задумался: зачем всё-таки парнишке понадобилась моя печать?

На седьмом я уже почти убедил себя, что это его прихоть, а на десятом заставил себя выбросить глупости из головы. В конце концов, это всего лишь печать.

Готовые порции выглядели… неожиданно красиво. Подув на последний оттиск, чтобы воск остыл быстрее, сложил шарики в мешок, и вернулся в главный зал.

Парень легонько поглаживал лунногрива по голове, который уже уверенно стоял, полноценно опираясь на четыре лапы.

— Готово, — сообщил я, опустив мешок на край стола.

Кассель тут же заглянул внутрь, осторожно вынул одну порцию, поднёс её поближе к глазам и повернулся так, чтобы свет из окна упал на печать.

Я молча наблюдал за его действиями. Парень провёл пальцем по краю оттиска и слегка нажал, после чего кивнул и убрал шарик обратно в мешок.

— Великолепное исполнение, — произнёс он, улыбнувшись.

— Рад, что вы довольны, — отозвался я.

Юноша отсчитал четыре серебряные марки и положил их на край стола.

— Рад знакомству, Эйден.

— Взаимно, Кассель, — ответил я. — Хорошего дня.

Парень кивнул и слегка коснулся плеча зверя. Лунногрив, подогнув больную лапу, плавно спрыгнул на пол, и они двинулись к выходу.

Проводив их, я задвинул засов и постоял у двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Крох пристроился у моей ноги и вопросительно заглянул в мои глаза, словно интересуясь, почему я застыл.

Погладив его по голове, вернулся в главный зал, ещё раз посмотрел на четыре серебряные марки и сгрёб их в ладонь.

— Всё-таки это довольно странно, — произнёс я и, вздохнув, сунул монеты в карман.

Затем тщательно протёр стол и направился во двор. Проходя по коридору, заметил, что из приоткрытой спальни осторожно высовывался Люмин, сначала показался только нос. Я спрятался за косяком кухни и, высунув голову из-за проёма, принялся наблюдать, как следом вытянулось одно золотистое ухо с чёрной кисточкой на кончике, а затем и второе.

Убедившись, что поблизости никого нет, зайцелоп аккуратно просочился наружу. В два прыжка подлетел ко мне, врезался в ногу и, испуганно взглянув на меня, отправил образ: золотистый негодник лапой скидывает со стола кувшин, затем картинка перечеркивается жирной красной линией, а после его огромные янтарные глаза смотрят на меня с неимоверным сожалением. Чистосердечное признание, не иначе.

— Ладно, мохнатый, прощаю. Видимо, ты понял, что так делать нельзя, — я опустился на корточки и почесал зайцелопа за ухом.

Люмин аж закатил глаза от удовольствия.

Поднявшись, вышел во двор и решил заглянуть в приоткрытую дверь лаборатории, ведь точно помнил, что её закрывал. Зайцелоп последовал за мной.

Внутри помещения, склонившись над столом с пером в руке, увлечённо работал Элиан, а рядом с ним аккуратной стопочкой уже лежали новые готовые этикетки. Услышав мои шаги, парень поднял голову и приветливо улыбнулся.

— Привет! Ты был в зале с посетителем, так что я решил не мешать и сразу прошёл сюда. Ничего страшного?

— Всё правильно ты сделал, — я улыбнулся.

Астик, сидевший на оконной раме, спрыгнул на пол и тут же очутился у миски с водой, которую в последние дни ставил для него Элиан.

Люмин, мгновенно оценив обстановку, подошёл и толкнул куницу боком, мол, эта миска принадлежит ему. Астик отступил на полшага, обошёл соперника с другой стороны и продолжил пить. Зайцелоп лишь фыркнул, дескать, ладно, угощайся, гость дорогой.

Оставив парня работать, вышел из лаборатории, зачерпнул воды из колодца и попил. Затем вернулся в главный зал и задумался о завтрашнем Имперском турнире.

В принципе, я уверен, что мне, как целителю от Ассоциации, выдадут всё необходимое для лечения зверей. Однако… Мои лекарства, обогащенные маной, наверняка превосходят их средства. Лучше перестраховаться и взять с собой личный запас.

Приняв решение, принялся собирать аптечку. Первым делом взял три склянки с порошком кровохлёбки. Отлично, кровоостанавливающее есть. Следом поставил на стол раствор железнолиста — четырёх склянок должно хватить. Также на всякий случай снял с полки одну ёмкость с сонной одурью и две с раствором пыльцы светлячков. Напоследок положил рядом иголку, нитки полуночной паучихи, жидкий герметик и задумался.

В принципе, собранных лекарств вполне достаточно, но… Что, если на арену выйдет зверь с ядом? Какое-нибудь существо вроде скорпиона или токсичного паука…

В таком случае мне может понадобиться Красная росянка! Я уже видел её в действии, когда лечил клыкача Хольца. Вот только использовать листья — это слишком долгий процесс, а на Арене турниры проводятся каждый день. Много времени на лечение мне никто не предоставит…

А что, если… Приготовить из неё зелье?

Я положил ладонь на стол и обратился к Системе.

«Покажи рецепт быстродействующего антидота на основе Красной росянки».

[Запрос принят]

[Анализ… ]

[Синтез рецепта… ]

[Рецепт: Зелье «Быстрая Росянка»]

[Ингредиенты: Листья красной росянки — 5 г, вода — 50 мл]

[Инструкция: Истолочь листья в ступке до состояния густой кашицы. Добавить в кипяток, томить пять минут, не допуская бурления и процедить]

[Эффект: Полная нейтрализация магических и природных токсинов в течение 1–3 минут]

То, что нужно. Я оттолкнулся от стола и направился к грядкам. Красная росянка раскинула плотную шапку молочно-белых листьев, светящихся красноватым сиянием. От растения веяло свежестью, смешанной с запахом парного молока.

Я опустился на колени, провёл пальцами по листьям, выбирая самые крепкие.

— Не обижайся, — пробормотал я. — Я возьму немного.

В этот момент из-за обольстителя показалась золотистая морда. Люмин прижал уши и прислал по нити обиженный образ: я, грядка и нож. Смысл этой картинки считался без труда: «Опять режешь зелень без меня!».

— Любуйся со стороны, — отозвался я. — Этот лист не вкусный.

Зайцелоп фыркнул и ускакал к колодцу, возле которого дремал Крох. Усевшись рядом с ним, насупился и прислал ещё один образ: голодный, брошенный зайцелоп. Я слегка улыбнулся его драме и срезал шесть нижних листьев.

Зайдя в лабораторию, сказал Элиану, чтобы не обращал на меня внимания и принялся за работу.

Толочь росянку оказалось непростым занятием. Молочно-белая мякоть пружинила под пестиком и неохотно выпускала густой сок, оседавший на стенках ступки.

Вскипятив воду, я соскреб со стенок получившуюся кашицу и, добавив её в котелок, подвесил его над углями. Жидкость почти сразу окрасилась в нежный сливочный оттенок.

Через пять минут процедил зелье сквозь ткань в склянку.

[Получено: Зелье «Быстрая Росянка»]

Взяв наполненную ёмкость, вернулся в главный зал и поставил её на стол.

— Теперь добавим перчинки, — сказал я и пододвинул к себе всю аптечку.

Накрывая каждую склянку по очереди ладонью, начал медленно вливать ману.

[Прирост эффективности: +20 %]

Отлично. Аккуратно сложив в ранец одиннадцать подготовленных ёмкостей с лекарствами, а также иголку, нитки полуночной паучихи и жидкий герметик, оставил его на видном месте, чтобы утром не искать спросонья, и вернулся в лабораторию к Элиану. Парень склонился над очередной этикеткой, старательно выводя каждую букву.

— Не уснул? — с улыбкой спросил я.

— Куда там, — он поднял голову и потянулся. — Я почти закончил, дальше займусь кормом.

— Отлично. На завтра есть особое задание — сделай десять этикеток для нового зелья.

— Какого?

— Запиши: «Зелье Быстрая Росянка. Дата изготовления. Назначение: нейтрализация магических и природных токсинов в течение 1–3 минут после приёма. Способ применения: влить в пасть зверя, удерживая голову. Применять однократно».

Элиан записал на чистой полоске ткани.

— Меня завтра не будет, — добавил я. — И, скорее всего, ещё несколько дней.

Перо замерло на весу. Элиан осторожно опустил его на край чернильницы.

— Неужели ты снова пойдёшь…

— Нет, в Лес я пока не собираюсь, — я отмахнулся. — Меня пригласили в качестве целителя от Ассоциации на Имперский турнир, так что возвращаться я буду поздно, когда твой рабочий день уже закончится.

На лице парня по очереди промелькнуло удивление и гордость.

— В принципе, для тебя ничего не изменится, — продолжил я. — Приходи в лавку как обычно и спокойно работай, вечерами буду проверять. Дяде помогать не нужно, но, пожалуйста, проследи, чтобы он не таскал тяжести.

— Хорошо, — Элиан серьёзно кивнул. — Ты там… будь осторожнее, ладно?

— Я целитель, а не боец, — я махнул рукой. — Самое страшное, что мне грозит — это разъярённый зверь, который не поймет, что бой окончен.

Когда рабочий день Элиана подошёл к концу, я заплатил парню тридцать пять медных марок и проводил его до двери. Астик устроился на плече хозяина и на прощание качнул одним из хвостов, мол, до встречи, целитель.

Пока занимался домашними делами, пришел посыльный от Миры, и я отдал ему сорок порций в обмен на девять серебряных марок. Судя по всему, мужчина куда-то торопился: не проверив количество корма, он схватил мешок и поспешно скрылся за поворотом.

Не имея ни малейшего желания выяснять, что у него случилось, я закрыл дверь и отправился на кухню. Дойдя до проёма, увидел Ларка, сидящего за столом.

— Садись, племяш, — он указал на табурет напротив. — Поговорим.

Я разложил разогретую еду по тарелкам, разлил чай и опустился на свободное место.

— Ты сегодня весь день носишься, как заведённый, — начал Ларк, берясь за ложку. — Выкладывай, что происходит.

— Ты наблюдательный, — хмыкнул я.

— Мне делать нечего, оттого и подмечаю мелочи, — он усмехнулся и потянулся к кружке.

— С завтрашнего дня начнется Имперский турнир, — сообщил я. — И я приму в нём участие в качестве целителя от Ассоциации.

Кружка в руке Ларка замерла на полпути ко рту. Дядя медленно поставил её на стол и внимательно посмотрел на меня.

— Племяш, — он почесал бороду, и в его глазах блеснуло искреннее удивление. — Ты ведь понимаешь, что туда кого попало не зовут?

— Разумеется, — произнёс я, дуя на еду в ложке.

— Ничего ты не понимаешь, — он фыркнул, но без злости.

— А что мне делать? Прыгать от счастья? — спросил я.

— Гордиться! — буркнул Ларк. — Родители… — он прервался, кашлянув в кулак. — Они бы порадовались.

Я отпил чай и вдруг почувствовал, что к моей ноге под столом прижался тёплый пушистый бок. Кинув взгляд вниз, увидел Кроха, который улёгся и закрыл глаза.

— Спасибо, Ларк.

— Не благодари. Я тебе не наставник, а родной дядька, и имею полное право говорить очевидное.

Мы ненадолго замолчали. На улице кто-то ругался, расплёскивая воду по мостовой.

— Ты обо мне не думай, — Ларк сделал глоток. — Ходить уже могу, ем за двоих, да и Элиан под боком. Завтра вот планирую до Борка дойти, жратвы какой-нибудь прикупить, а то скоро будет шаром покати.

— Держи на расходы, — произнёс я, выложив на стол серебряную марку, — тут хватит надолго.

— Ты за кого меня держишь? — дядя нахмурился, тыча рукой на монету. — Я что, по-твоему, еды в дом купить не в состоянии?

— Да я ничего такого и не думал, — я примирительно поднял руки. — Просто откуда у тебя деньги? Ты ведь в таверну так и не возвращался.

— И то верно… — проворчал он, понимая, что зря вспылил. — Но ты не переживай, у меня всегда с собой припрятано немного на всякий случай, так что на еду точно хватит.

Доедали мы в тишине. Закончив, дядя поднялся, опираясь на край стола, и неспешно зашаркал к выходу из кухни. У двери он остановился, и, не оборачиваясь, произнёс:

— Эйден.

— Да?

— Ты там… береги себя, — тихо бросил он. — И помни, что ты целитель, а не герой.

— Запомню.

Он постучал костяшками по дверному косяку и ушёл.

Утро встретило меня прохладой и мокрым носом, ткнувшимся в щёку.

— Доброе утро, ушастый.

Люмин прислал по нити требовательную картинку: пустая миска и заботливый хозяин, бегущий её наполнять.

— Ну ты наглец, — сонно буркнул я, потягиваясь.

Умылся холодной водой, натянул чистую рубаху и покормил зверей. Смастерив себе пару бутербродов из хлеба и сала, на ходу съел один, а второй завернул в тряпицу и спрятал в ранец на всякий случай. Туда же отправилась и наполненная водой фляга.

Опустившись на корточки перед мохнатыми, провёл ладонями по их холкам.

— Слушайте сюда, — тихо сказал я. — Меня не будет до вечера, так что ведите себя хорошо. Брумиша не дразнить, дядю не будить, Элиана не обижать.

Люмин прижал уши и прислал длинную обиженную серию образов: ушастый, морковка, разлука и трагедия мирового масштаба.

— Балбес, — я почесал его за ухом. — Как вернусь, будет тебе морковка.

Картинка тут же сменилась: я возвращаюсь домой, а в руках у меня оранжевый сочный корнеплод размером с зайцелопа.

— Договорились.

Крох молча подставил лоб под мою ладонь и прислал тёплое послание: очаг, кровать и я. «Будь спокоен, мы тут справимся.»

— Оставляю тебя за главного, боец.

Я выпрямился, накинул на плечо подготовленный ранец, ещё раз окинул взглядом коридор и отодвинул засов.

Улица встретила меня утренней прохладой и ароматом свежеиспеченной выпечки. Где-то вдалеке зарычал зверь, на крыше заболтала пара птиц.

Я поправил лямку ранца и зашагал в сторону Арены Когтя, но уже не в качестве зрителя или сопровождающего зверей на тренировки к Хольцу, а…

Как целитель.

Чем дальше я отходил от лавки, тем больше становилось народа вокруг. На первом же перекрёстке и вовсе потекла людская река, увлекая всех в одном направлении — к Арене Когтя.

Поправив лямку ранца, я влился в поток. Почти все лавки на пути оказались закрыты, работали лишь таверны да прилавки с едой. На крыльце одной пекарни выставили деревянный лоток с выпечкой. Двое мальчишек-разносчиков с корзинами то и дело хватали из него горячие пирожки и ныряли в толпу, срывая голоса в попытках перекричать гул.

— Свежие пирожки! С мясом, капустой, рыбой! По две медных!

— Давай с мясом! — крикнул какой-то мужчина.

— А мне три с капустой, только погорячее! — заорал следом другой голос из толпы.

На углу возле плетельщика верёвок собралась кучка любопытных. Двое мужчин в серых куртках о чём-то громко спорили с третьим, одетым в потёртый плащ. На его плече восседала птица, похожая на крупного скворца, и невозмутимо чистила перья.

— Я тебе говорю, в этом году выиграет представитель из «Глубинной стали»!

— Чушь, — отмахивался мужчина в плаще. — Первая Академия на отборе в столице всех порвала, ей нет равных уже три года.

— А как же Академия Мастеров Зверей? — вмешался очередной зевака, протиснувшийся поближе. — Помните Миру с медоедом? Её зверя ничем не возьмёшь!

— Брехня!

— Ставлю серебряную, что девчонка в призовую тройку войдёт, — раззадорился подошедший.

— По рукам! — отозвался мужчина с птицей.

Я обошёл спорщиков и двинулся дальше. На следующем перекрёстке началась настоящая давка: людской поток уплотнился, а к запаху пота добавился едкий дым.

Какая-то предприимчивая старушка жарила куски мяса на углях, а лысый мужик размахивал железной лопаткой.

— Горячее мясо! Всего пять медных за порцию, две лепёшки в придачу!

— Грабёж! — крикнул кто-то из толпы.

— Так не покупай! — невозмутимо отозвался лысый и подмигнул подошедшему. — Тебе, мил человек, сколько?

— Две порции, — буркнул тот и полез в кошель.

Я усмехнулся. Парочка явно знала своё дело.

На подходе к Арене людей оказалось вдвое, если не втрое больше, чем на отборочном этапе. Перекупщики жались к стенам, вполголоса предлагая билеты тем, кто не успел позаботиться о них заранее.

— Входной лист — всего девять серебряных! Дешевле не найти!

— Мерзавцы, за тройную цену продают, — фыркнула проходившая мимо женщина.

— Не наговаривайте на честных людей! Через улицу десять просят, а я, считай, себе в убыток работаю!

Я двинулся к главной арке вдоль очереди, извивающейся длинной змейкой так, что её начало скрывалось за поворотом. Одни ждали сидя на земле, обмахиваясь шляпами, другие, прислонившись к стене, тихо переговаривались, а некоторые уже развязали на коленях узелки с едой. Неподалёку полный мужчина в зелёном кафтане вполголоса спорил с женой:

— Я ж тебе говорил, что раньше нужно было выходить!

— А я предупреждала, чтоб ты сапоги ещё днём зашил, а не до утра копался!

— Сапоги-то тут при чём⁈ — возмутился он. — Они давно готовы!

— А при том!

С такими аргументами не поспоришь.

Когда я прошёл вдоль очереди у арки, пробираясь к основному зданию арены, несколько голов тут же повернулись в мою сторону.

— Эй, парень! — крикнул кто-то. — Куда прёшься⁈ Очереди не видишь?

— Да он нас за дураков держит! — поддакнул другой.

— Без очереди всё равно не пустят, не позорься!

Я только дёрнул плечом, упорно продолжая идти вперёд. Неподалеку от начала очереди стояли двое плечистых работников Арены в серых куртках с эмблемой когтистой лапы. Увидев меня, один, с короткой седой щетиной, преградил дорогу, а второй, помоложе, с кудрявыми рыжими волосами, встал чуть сбоку позади него.

— Очередь занимают с другой стороны, — твердо произнёс старший.

— Здравствуйте. Я целитель от Ассоциации, — спокойно сказал я, вынимая из внутреннего кармана удостоверение. — Прибыл для временной работы на период турнира.

Мужчина взял документ, развернул и бегло прочитал. Внимательно изучив печать, провел пальцем по листу, проверяя подлинность воска, и на секунду задумался.

— Больно молод для целителя, — заметил он наконец, обращаясь не то ко мне, не то к напарнику.

— Им там, наверху, виднее, кого присылать, — буркнул рыжий, поглядывая на очередь.

— Тоже верно, — старший вернул пергамент. — Пойдём, провожу.

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал к неприметной двери в стене. Стоило нам переступить порог и закрыть створку, как шум толпы мгновенно стих.

Впереди тянулся прохладный коридор с низким сводчатым потолком. Полумрак разгоняли лишь масляные плошки на железных подставках, горевшие вдоль стен через каждые двадцать шагов.

— Тихо у вас тут, — заметил я.

— Стены толщиной в руку глушат любые звуки, — отозвался работник, не оборачиваясь. — Первый раз в служебных помещениях?

— Угу.

— Тогда запоминай — мы в главном коридоре. Чуть дальше по левой стене будут раздевалки для участников, а по правой — комнаты целителей и помещение для операций. Если пойдёшь прямо, попадёшь на поле.

Я кивнул. Тем временем мы миновали две двери с замками, затем прошли мимо открытого проёма, за которым женщины складывали инвентарь для уборки. Возле очередной створки, обитой железом, мужчина остановился.

— Тебе сюда.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Удачи, целитель, — мужчина махнул рукой, развернулся и зашаркал обратно.

Поправив на плече лямку ранца, я вздохнул и толкнул дверь.

В просторном помещении находилось восемь человек. В центре возвышался длинный стол, заваленный рядами склянок и стопками чистых тряпиц. Вдоль стен тянулись лавки, на одной из которых громоздились сумки с эмблемой Ассоциации, а в дальнем углу виднелась ещё одна дверь, поменьше.

При моём появлении все присутствующие на секунду замолчали, повернувшись в мою сторону.

— Эйден! — ко мне навстречу шагнул Зикариус Кринст, протягивая руку. Я пожал его прохладную ладонь. — Рад встрече. Позвольте представить остальных.

Он повернулся вполоборота и указал на мужчину, стоявшего у стола.

— Это Брон Хальвес, твой коллега. Двадцать лет практики, из них десять на турнирах.

Вперёд шагнул крепкий, широкоплечий мужчина лет сорока с небольшим, с аккуратной пегой бородой. Его карие глаза казались усталыми, но смотрели остро на меня.

— Брон, — он сжал мою руку широкой ладонью с обломанными ногтями. Хватка оказалась крепкой, но без показной силы.

— Эйден Моррис.

Хальвес слегка приподнял брови.

— Давно практикуешь? — спросил он.

— Пару лет, — отозвался я, понятия не имея, какой стаж был у прежнего владельца этого тела.

— Пару лет… — задумавшись, повторил Брон. — Любопытно.

— Хальвес у нас скептически относится к молодым целителям, — мягко вставил Кринст.

— И не просто так, — буркнул Брон и отошёл обратно к столу.

— Не принимайте на свой счёт, — Зикариус слегка улыбнулся. — К тому же, вы будете работать в разных командах. Позвольте познакомить вас с остальными.

Он повёл меня дальше. Команда Брона состояла из трёх мужчин от тридцати до пятидесяти лет, явно сработанных между собой: один, не глядя, бросал чистую тряпицу, а второй вслепую её ловил. Я кивнул им, они ответили тем же, и на этом моё знакомство с ними завершилось.

— А это ваша группа, — Кринст повернулся к троице, стоявшей у дальней стены. — Прошу.

Первой навстречу шагнула высокая жилистая женщина лет тридцати пяти с острыми скулами и тёмными волосами, собранными в тугой пучок.

— Нисса, — представилась она. — Отвечаю за носилки и фиксацию зверей. Семь лет с Ассоциацией.

— Эйден.

Она уверенно пожала мою ладонь, тут же отпустила и отступила на полшага назад — никаких лишних движений.

Следом приблизился парень лет двадцати с прямой спиной, узкими плечами и серьёзным лицом, как у школьника на первом экзамене.

— Орт, — он неловко поклонился. — Моя задача — носить и подавать инструменты.

Он быстро пожал мою ладонь и тут же отпустил.

— Очень приятно.

Орт что-то невнятно промычал в ответ, что при большом желании можно перевести как «взаимно».

Третий помощник оказался его полной противоположностью. Рыжеволосый круглолицый крепыш моего роста, с россыпью веснушек на носу и щеках. С одинаковым успехом ему можно дать и восемнадцать, и все двадцать пять. Живые светло-зелёные глаза смотрели с задором, а улыбка была такой, словно парень знал отличную шутку и вот-вот собирался ею поделиться.

— Дальген, — он шагнул вперёд и с энтузиазмом потряс мою ладонь. — Можно просто Даль. Я отвечаю за всё остальное, от раздачи воды до выноса мёртвых.

— До чего? — не удержался я.

— Шучу-шучу, — Даль хмыкнул.

— Дальген, — устало вставил Брон у стола. — Без артистизма.

— Уже, мастер.

Я улыбнулся, и парень искренне ответил мне тем же.

— Что ж, — Кринст слегка хлопнул ладонью по столу, и все обернулись к нему. — Раз все собрались, давайте разберём схему.

Он развернул лист пергамента с планом Арены. Чертёж был выполнен тонкой коричневой краской: овал поля, концентрические линии трибун, два туннеля, помеченные буквами, и лабиринт служебных коридоров под ареной.

— Группа Эйдена, — палец Кринста лёг на маленький квадрат, — будет находиться здесь, у выхода участников на поле.

Я кивнул.

— Ваша задача, — продолжил Зикариус, — ни при каких условиях не допустить на поле гибели зверей, за которых отвечает Ассоциация.

— А как я узнаю, какие звери закреплены за мной?

— Как только займёте позицию, я выдам вам список бойцов.

— Принял, — я провёл ладонью по волосам.

— В случае опасности для жизни зверя вы должны стабилизировать пациента, уложить на носилки и перенести в помещение для операций. Там будет дежурить группа Брона, комната находится здесь, — палец мужчины сместился по чертежу. — Дальше начнётся работа Хальвеса, а вы вернетесь обратно — ждать окончания следующего боя. Вопросы?

— Что делать, если мы принесём пациента, а Брон будет занят операцией? — спросил я.

— В таком случае, — Зикариус посмотрел на меня, — В дело вступлю я.

— А если и вы окажетесь заняты? — уточнил я.

— Это почти невозможно, — вмешался Хальвес, — За все годы работы на турнирах такой ситуации ни разу не возникало.

— И всё же? — не унимался я.

— В таком случае… — Кринст ненадолго задумался. — За работу возьметесь вы. — дождавшись моего кивка, он продолжил. — Однако, как верно подметил Брон, это маловероятно. Во время турнира я буду перемещаться между группами и наблюдать за ситуацией. Если потребуется помощь, помогу. Вопросы?

— Сколько сегодня боёв? — спросил я.

— Двадцать четыре. Схватки проходят с короткими перерывами, и наша задача — не допустить никаких задержек из-за травм зверей.

Я кивнул.

— Раз вопросов больше нет, — Зикариус на секунду задержал на мне взгляд, затем повернулся и указал рукой в сторону небольшой двери в углу, — переодевайтесь. До первого боя осталось сорок минут.

Обведя взглядом присутствующих, я двинулся к раздевалке и толкнул дверь. За порогом открылось тесное помещение с одним окном под потолком, через которое на каменный пол падал косой луч солнца. На деревянной скамье лежал аккуратно сложенный комплект формы: тёмно-синяя куртка, такого же цвета плотные штаны, мягкие кожаные сапоги и широкий пояс с медной пряжкой.

Я стянул рубаху, снял сапоги и начал переодеваться. Форменная куртка села по плечам идеально, словно её сшили на заказ. На груди серебряными нитками была вышита эмблема Ассоциации.

Сапоги оказались легче моих: тонкая, но крепкая подошва, мягкое голенище.

Поправив пояс на штанах, я поймал своё отражение в полированной железной пластине на стене, заменявшей зеркало. Я провёл ладонью по эмблеме и подумал, что выгляжу довольно солидно для паренька из района Отверженных.

Переодевшись, я подхватил ранец и вернулся в общий зал, где тут же встретился глазами с Дальгеном.

— Ваша сумка готова, — сообщил он.

— Отлично, — отозвался я, подходя ближе.

Я рассмотрел плотную кожаную сумку на длинном ремне, которую парень держал в руках. На её боку красовалась тиснёная эмблема Ассоциации.

— Показывай, что там у нас.

Развязав шнуровку, Дальген принялся выкладывать содержимое на стол, перечисляя:

— Жгуты, три разных размера, — он кинул на стол свёрнутые в тугие улитки ремни. — Серебряный раствор для промывания, четыре склянки. Болеутоляющий отвар с горным мхом, три. Стимулятор для сердца, две склянки, но… — парень внезапно прервался и посмотрел на меня, — это последний рубеж, лучше не использовать без необходимости. Каждое применение отнимает год жизни у зверя.

— Учту, — ответил я, мысленно предположив, что этот стимулятор — местный аналог адреналина.

— Так, дальше у нас быстрозастывающий фиксатор для переломов в виде пасты, — он постучал ногтем по глиняному горшочку. — Нюхательная соль на случай, если придётся выводить пациента из шока. Дыхательные трубки, две штуки: костяная для крупных зверей и тонкая для мелких. Ну и последнее — шесть чистых тряпиц в верхнем кармане.

Внимательнее присмотревшись к склянкам, я не обнаружил среди них ни одного обогащённого лекарства.

— Спасибо, Дальген, — сказал я, начав быстро укладывать всё обратно в удобном для себя порядке. — Дальше я сам.

— Если что, зовите, я рядом, — парень отошёл к стене и заговорил с Ортом.

Я краем глаза осмотрелся. Брон у дальнего края стола что-то вполголоса обсуждал со своими помощниками, Кринст вышел в коридор, а Нисса сидела на лавке, поправляя сапог. Все заняты своими делами — идеальный момент.

Я повернулся боком, заслонив сумку плечом, и быстро вытащил из ранца подготовленные лекарства. Не глядя, переложил всё, прикрыл сверху тряпицей и затянул шнуровку.

— Команда Эйдена, на выход! — раздался голос Кринста, вернувшегося в комнату.

Достав из ранца флягу с водой и завернутый в тряпицу бутерброд, я распихал их по карманам. Нисса поднялась и с лёгкостью подхватила свёрнутые носилки. Орт молча взял ящик с инструментами, а Дальген подошёл ко мне и протянул руку.

— Дайте сумку, целитель, я понесу.

— Спасибо, не нужно, — спокойно ответил я и закинул ремень на плечо.

Даль замер с протянутой рукой, моргнул и растерянно скосил глаза на Кринста, словно спрашивая, что ему делать.

Зикариус мягко улыбнулся.

— Эйден, — спокойно произнёс он, — в нашей команде не принято, чтобы целитель сам таскал тяжести — это обязанность помощников.

Я скользнул взглядом по рыжему крепышу. Тот стоял с честным, слегка растерянным видом, мол, и спорить не хочется, но и приказ начальника нарушать нельзя.

— Я не девица красная, — ответил я. — Сам справлюсь.

— Дело не в этом, — Зикариус не повысил голос, но в его интонации проступила едва уловимая прохлада. — А в субординации. У каждого здесь своя работа, Эйден, и все должны чётко выполнять её.

— Свою сумку, господин Кринст, — посмотрел ему в глаза, — я всегда ношу сам, и менять эту привычку не намерен.

Мужчина внимательно всматривался в моё лицо и через несколько секунд ответил:

— Хорошо, — наконец произнёс он, слегка поджав губы. — Как вам угодно. Следуйте за мной.

Команда выдвинулась в коридор. Впереди шагал Кринст, за ним следовал я, а позади двигались Нисса с носилками на плече и Орт с ящиком. Даль замыкал шествие с пустыми руками. Парню явно было не по себе оттого, что его оставили без ноши.

Вскоре крепыш не выдержал, догнал меня и пристроился сбоку, подстраиваясь под шаг.

— Эйден, — тихо сказал он. — Может, я хотя бы флягу с водой понесу?

— Да мне не тяжело, — отозвался я. — Расслабься.

— Да как-то непривычно, — честно признался парень. — Я долгое время с Кревасом трудился, он тоже целитель. Так он без посторонней помощи даже куртку не снимал. Тряпица нужна — помощник, перо купить — помощник. Рассказывали, что он однажды чихнул, так сразу трое за платком побежали.

— Да уж. А чего перестал с ним работать? Надоел?

— Так он умер, — ответил парень, пожав плечами. — Зачем-то сунулся на Третий слой Леса, да там и остался зверьё кормить.

— Понятно.

Мы продвигались по гулкому коридору, а с каждым метром нарастающий рокот трибун становился всё громче.

— Толпа сегодня бешеная, — вполголоса заметила Нисса. — Если даже отсюда её так слышно, боюсь представить, что творится на трибунах.

Впереди наконец показался свет. Выход на Арену зиял прямоугольным проёмом, из которого било ослепительное солнце после полумрака. Навстречу хлынул горячий воздух, насквозь пропитанный пылью и потом.

— Пришли, — Кринст остановился перед широкой каменной аркой, рядом с которой стояли двое стражей, бросивших на нас быстрые взгляды.

За ней начинался короткий туннель, шагов в двадцать длиной, заметно расширяющийся к концу. Отсюда уже виднелся жёлтый песок и кусок противоположной трибуны, забитой людьми.

Нисса облокотила носилки на стену, рядом Орт примостил ящик с инструментами, а Дальген растеряно почесал затылок, не зная, куда себя деть.

Кринст вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист пергамента и протянул мне.

— Это список с именами бойцов, за чьих зверей отвечает Ассоциация, и очередность их выхода на Арену. Они будут отправляться на поле из этого тоннеля. Остальные участники — не ваша забота, ими займутся целители Арены Когтя.

Я развернул лист пергамента. Список выведен аккуратным почерком. Большинство имен мне ни о чём не говорили, однако на одной из строчек я невольно споткнулся взглядом: «Представитель Аурума, ученик Академии Мастеров Зверей, Мира Валленхоф».

Хмыкнув, я продолжил чтение и почти сразу наткнулся на ещё одну примечательную запись: «Представитель Дрогна, ученик Академии Пылающая Лапа, Тейн Кассель».

Да это же… паренёк, который вчера заходил ко мне в лавку! Не зря он показался мне непростым.

— Я буду периодически появляться у вас, — продолжил Кринст. — Если возникнут вопросы, смело задавайте, не задумываясь, «глупые» они или нет.

— Всё понятно, — я кивнул и сложил лист пергамента.

— Тогда удачи.

Зикариус кивнул, развернулся и зашагал обратно по коридору. Я провожал его взглядом, пока тёмно-синий силуэт не скрылся, и поймал себя на мысли, что этот человек ни разу за всё утро не назвал ни одного помощника по имени, только нас с Броном.

— Ну что, — Нисса оглядела команду. — Готовимся.

Орт молча откинул крышку ящика. Внутри аккуратно лежали инструменты: щипцы трёх размеров, тонкие ножи, иглы, моток шёлка, ножницы с длинными ручками. Весь набор был безупречно чистым, начищенным до блеска.

Я подошёл ближе к арке и осторожно выглянул наружу. Раскалённый песок сверкал на солнце так ярко, что резануло глаза. На трибунах теснилась пёстрая, беспрерывно шевелящаяся и гудящая масса, в которой невозможно различить лица.

В центре поля стоял высокий мужчина в чёрной мантии. Он вскинул руку, и трибуны на миг замолчали, словно толпа одновременно сделала глубокий вдох.

— Жители имперской столицы! — голос судьи громом покатился над Ареной. — Сегодня мы открываем главное событие года! Имперский турнир молодых дарований!

Стадион взорвался оглушительным рёвом, а я сделал шаг назад, уходя в тень.

— Сегодня перед вами выступят те, чьи имена в будущем будут произноситься с почтением! — продолжил судья, когда волна криков немного стихла. — Бои завершаются при сдачи, потери сознания или серьёзном ранении зверя! Намеренные смертельные удары строго запрещены!

Судья на несколько секунд замолчал, а затем выкрикнул:

— Первая пара! — объявил мужчина. — Представитель Аурума, ученик Академии Мастеров Зверей — Толгер Ванн с грязевиком Бугром! Его соперник — представитель Гровта, ученик Академии «Серый камень» — Кейн Морос с панцирной выдрой Шпуром!

Я развернул пергамент и прочитал первую строчку.

— Толгер наш, — коротко бросил я команде, сворачивая лист — Готовы?

— Готовы, целитель.

Я кивнул, сглотнул и поправил ремень сумки.

За спиной послышались тяжёлые неторопливые шаги. Обернувшись, я увидел приближающегося из глубины тоннеля широкоплечего парня лет двадцати с сосредоточенным лицом, одетого в простую кожаную куртку и плотные штаны, заправленные в сапоги.

Рядом с ним двигался зверь, похожий на огромного барсука, обмазанного грязью по самые уши. Мощная, низкая, бочкообразная туша переваливалась на коротких лапах. На спине существа горбился костяной нарост, выступающий между лопаток, а в густой бурой шерсти проглядывали серые комья, похожие на глину.

Толгер молча прошёл мимо нас и замер у арки, дожидаясь команды судьи.

— Участники! — выкрикнул арбитр на арене. — Выходите!

Парень выдохнул, коснулся ладонью загривка зверя и шагнул в горячее белое пятно света. Гул трибун мгновенно обрушился на него и накрыл с головой.

Я перехватил ремень сумки поудобнее и продвинулся чуть ближе к арке. Впереди ждал первый бой.

Дойдя до центра Арены, Толгер чуть повёл плечами, словно сбрасывая напряжение, а Бугор присел на задние лапы. В этот миг зверь напоминал каменную статую, к которой кто-то по ошибке прикрепил пару маленьких злых глаз.

С противоположной стороны поля вышел жилистый парень в светлой рубахе. Рядом с ним скользил длинный гибкий зверь с пластинами цвета мокрого асфальта вдоль хребта.

— У грязевика опасный противник, — буркнула Нисса за моей спиной. — Панцирная выдра быстрая, а Бугор слишком медлительный.

— Всё так, однако если грязевик разок попадёт, мало не покажется! — хмыкнул Дальген.

Тем временем судья поднял руку.

— Бой!

Голос мужчины ещё не успел стихнуть, а Шпур уже рванул вперёд. Выдра смазалась в серебристую линию, преодолев половину поля буквально за пару секунд. Из её пасти со свистом вылетел узкий водяной клинок и устремился в противника.

Бугор, не пытаясь уйти с линии атаки, рыкнул, шлёпнул передней лапой по песку, и перед ним мгновенно вздыбилась крутая глыба. Клинок врезался в преграду, рассыпался брызгами, и трибуны выдохнули единым «оу-у-у».

— Вот это начало, сразу грязевая стена! — гаркнул Дальген из-за моего плеча. — Хитро. Это ж он ману в землю влил, а та создала защитную глыбу.

Не ожидая такого поворота, Шпур отскочил назад и выгнул спину. Над его хребтом тут же появились мелкие водяные иглы и закружились вихрем.

Бугор, будто получив команду, припал к земле, втянул короткую шею в плечи и, округлившись словно бочонок, покатился вбок. Однако он не успел полностью уклониться от атаки — вихрь задел его по касательной, оставив на боку кровавые борозды.

— А-ай, кровь! — взвизгнула женщина где-то над нами.

— Да держись же, шарик! — рявкнул мужской бас, и тут же рядом прокатился глухой одобрительный гул.

Видимо, поняв, что атака не нанесла Бугру серьезного ущерба, выдра сменила тактику. Шпур двинулся по дуге, выпуская в сторону противника множество водяных клинков, но грязевик успешно гасил их, воздвигая защитные стены.

Спустя несколько минут стало заметно, что Бугор начал сдавать. Его преграды становились все ниже, да и скорость реакции упала. Еще через минуту измотанный зверь начал пятиться назад, будто пытаясь прикрыть спину стеной Арены.

Кейн победно усмехнулся и что-то выкрикнул противнику, однако Толгер не ответил, внимательно следя за полем боя.

— Сдулся комок! — донеслось с трибун.

— Да ты погоди! — оборвал его другой голос. — Он только разогревается!

Тем временем Шпур вновь изменил тактику — видимо, решив добить противника, он пошел на сближение.

Вот только стоило ему оказаться достаточно близко, как Бугор прекратил пятиться, резко вскинул передние лапы и нанёс мощный удар по песку.

Буквально через секунду земля под Шпуром зашевелилась, и жидкая глина мгновенно облепила тело выдры, полностью её обездвижив. Кейн что-то яростно закричал, однако было слишком поздно.

— Попался, — прокомментировал Орт.

Я скосил на него взгляд и с удивлением отметил, что молчун сжал кулаки и чуть подался вперед от восторга.

Тем временем Бугор с невероятной для его комплекции скоростью сократил расстояние до противника и обрушил на него костяной горб, выступающий между лопаток. Шпур содрогнулся, рухнул на песок, попытался подняться, но завалился на бок, дёргая лапами.

Судья вскинул руку.

— Бой окончен! Победа за представителем Аурума! — голос мужчины прокатился над ареной.

Трибуны взорвались. От этого неистового рева каменная арка над головой едва заметно вздрогнула. В воздух над полем взмыли разноцветные обрывки лент и чьи-то шляпы.

— Я ж тебе говорил! — заорал один из зрителей.

— Бу-у-угор! Бу-у-угор! — затянул чей-то басовитый голос, и десятки глоток тут же подхватили, превращая имя зверя в гулкое скандирование.

Я же, не отрываясь, следил за победителем, который отступил на два шага от поверженной выдры и медленно опустился на песок.

— У нас первый пациент, работаем, — бросил я через плечо и побежал на поле.

Оказавшись на Арене, прикрыл глаза ладонью козырьком от слепящих солнечных лучей и отметил, что песок под подошвами утрамбован до состояния камня. Краем глаза увидел, что Толгер тоже поспешил к зверю.

Гул толпы стелился над полем плотным одеялом, но в этом шуме различимо звенели отдельные выкрики:

— Целитель пошёл! Гля, какой молодой!

— Спасайте зверя, не дайте сдохнуть!

Подбежав к пациенту, я опустился на колено и принялся за осмотр. Зверь тяжело дышал, а правую переднюю лапу заливала алая кровь. Похоже, туда вонзился один из водяных клинков. Чёрт, это очень плохо!

— Артерия задета, — крикнул я.

Толгер рухнул на колени с другой стороны и принялся повторять, как заклинание:

— Держись, держись, держись…

— Средний жгут, — бросил я через плечо, и буквально через пару секунд передо мной появилась рука Орта со свёрнутым ремнём.

Молодец парень, соображает на лету. Я быстро перетянул плечо жгутом. Зверь всхрапнул, повёл головой, но Толгер тут же положил ладони на его широкий лоб и зашептал что-то в ухо.

Тем временем пульсирующая струя крови съёжилась до тонкого ручейка, а через секунду кровотечение остановилось. Стоило мне протянуть руку, как в неё тут же вложили открытую склянку. Я перевел на нее взгляд, и перед глазами вспыхнуло сообщение Системы.

[Обнаружено вещество: Серебряный раствор]

[Свойства: Антисептик широкого спектра действия]

[Качество: Отличное]

— Спасибо, — не отвлекаясь сказал я.

Наклонив склянку, принялся тонкой струйкой промывать рану. Прозрачная жидкость смывала грязь и спекшуюся кровь, обнажая края повреждённых тканей.

— Кладите его на носилки, — скомандовал я, поднимаясь.

Нисса развернула жёсткое полотно, а Дальген с Ортом подхватили зверя с двух сторон, подняли и перенесли на носилки. Не теряя ни секунды, парни схватились за шесты и на счёт «три» выпрямились.

— В операционную, быстро, — бросил я и направился к тоннелю.

Повернув голову на ходу, убедился, что Шпура уносила вторая группа в серых куртках. На опустевшем песке остались лишь темные пятна крови и глубокая борозда, прочерченная костяным горбом.

Где-то наверху, над входом в тоннель, седой мужик гаркнул, перегнувшись через ограждение:

— Молодец, парень!

— Тише ты, не мешай человеку работать, — одёрнула его женщина, но сама с любопытством вытянула шею.

Коридор встретил нас прохладой и полумраком. Я повёл команду к операционной, маршрут к которой намертво запечатлелся в памяти после того, как Зикариус показал его на чертеже.

Толгер двигался рядом с носилками, не переставая поглаживать зверя, и бормотал: «Держись, друг, держись».

Операционная оказалась длинным залом из светлого известняка. Равноудаленно друг от друга возвышались три каменных стола с прорезанными по краям желобками для стоков.

Над каждым из них висела кованая рама с ярким светильником. У стен располагались стеллажи со склянками, мотками шёлка и аккуратно разложенными инструментами. В дальнем углу находились два больших чана с водой и стопка чистых тряпиц.

Стоило нам войти, как Борн с закатанными до локтей рукавами, стоявший у ближайшего стола с помощниками, перевёл взгляд на носилки.

— Несите его сюда. — бросил Хальвес, указав на стол.

Дальген с Ортом аккуратно переложили Бугра на каменную столешницу. Целитель сразу склонился над ним, внимательно осмотрел раны зверя и оценил оказанную первую помощь.

— Чисто сработано, — он посмотрел на меня. — Молодец.

— Спасибо, — ответил я.

— Дальше я сам, — отрезал Брон и, повернувшись к своим помощникам, начал раздавать команды.

Решив не мешать работе, я вышел в коридор и наткнулся на замершего у двери Толгера.

— Как он? — спросил парень, переминаясь с ноги на ногу.

— Жить будет, — обнадёжил я.

— Спасибо, целитель, — он выдохнул. — Я… если что нужно…

— Не переживай, — мягко сказал я. — Иди, посиди в раздевалке. Бугор у тебя крепкий, всё будет хорошо.

Парень кивнул и неуверенно зашагал прочь. Я немного поглядел ему вслед, поправил ремень сумки и двинулся вместе с группой обратно к арке. Издалека уже доносился нарастающий рёв трибун.

Мы успели вернуться к выходу на поле как раз к моменту появления новых участников. На песок направлялся тощий юноша. Рядом с ним семенил зверь, чей окрас напоминал багряное закатное небо, а из густой гривы струился лёгкий дым.

Его противником оказался крепкий студент, за которым лениво переставлял лапы каменный варан размером с телегу.

— Неудачный соперник для огнегрива, — буркнул Дальген за моим плечом. — У варана шкура в три пальца толщиной.

— Зато огнегрив быстрый, — отозвалась Нисса.

— Что-то выдре её скорость не помогла, — подметил парень.

— Ой, да ну тебя, — девушка махнула на него рукой.

Я хмыкнул и, не оборачиваясь, сказал:

— Не спорьте. Главное, чтобы звери не пострадали, остальное не важно.

За моей спиной кто-то зашуршал. Я обернулся и увидел, что Орт спокойно перекладывал инструменты, ни на что не обращая внимания.

— Бой! — донесся голос судьи, и соперники ринулись в атаку.

С первых секунд зверь с пламенной гривой принялся драть бронированного варана, как разъярённый кот.

— Гляди, аж искры летят! — взвизгнул кто-то на трибуне.

— Жги его, рыжий! Жги!

Варан огрызался каменными плевками, но огнегрив раз за разом ловко уклонялся от летящих снарядов.

— Промазал, тумбочка! — гоготнул один из зрителей.

Схватка завершилась минут за семь. Огнегрив прижал морду противника к песку, и хозяин варана вскинул руку.

Трибуны выдохнули с разочарованным «у-у-у», тут же сменившимся одобрительным свистом.

— Это оказалось… неожиданно, — Дальген почесал голову.

Нисса широко улыбнулась и хлопнула парня по спине.

Бои протекали один за другим. Перерывы между схватками были небольшими: порой десять минут, а иногда всего три. В одном из поединков кистехвост ослепил ледяного быка, швырнув ему в глаза облако пыли, и завалил подсечкой. К счастью, оба зверя покинули Арену на своих лапах.

Чуть позже четырёхкрылый сокол обрушил на противника град жёстких перьев. Его соперник — рогатый кабан — потерпел несколько минут, после чего рухнул на песок, но обошёлся лишь ушибами.

Команда Арены Когтя за это время уже унесла троих пациентов в операционную, а наша группа двоих.

После десятого боя на песке остался лежать кречет с раздробленным крылом. Я добежал и осмотрел птицу: влил в клюв болеутоляющий отвар и наложил быстрозастывающий фиксатор из костной пасты, после чего мы понесли пострадавшего в операционную.

С трибун доносились встревоженные выкрики:

— Жалко-то как, такая птица была…

— Да выживет, не каркай!

На полпути Даль тихо произнёс:

— Это плохо, Эйден. Брон, скорее всего, ещё занят предыдущим зверем.

— Разберёмся, — отозвался я.

Толкнув дверь, увидел Хальвеса, который с сосредоточенным лицом работал с пациентом, и его помощников, подающих инструменты и лекарства.

Оглядевшись, я заметил Зикариуса. Он мгновенно оценил ситуацию, закатал рукава и указал на стол в центре помещения:

— Несите его сюда, — бросил он.

Помощники аккуратно переложили птицу. Кринст склонился над ней, осмотрел раздробленное крыло и скользнул по мне взглядом.

— Эйден, мне нужны руки, так что я забираю рыжеволосого, — обронил он и перевёл взгляд в сторону Хальвеса. — Брон, от тебя тоже потребуется человек.

Мужчина, не отвлекаясь от операции, кивнул. Один из его ассистентов тут же передал напарнику открытую склянку и без лишних вопросов перешел к столу Зикариуса.

— Эйден, возвращайтесь, — распорядился Кринст. — Мы справимся.

Я кивнул, развернулся, и мы направились к арке.

Стоило ступить в коридор, как до нас донесся новый рёв толпы — на этот раз ритмичный, в такт хлопкам. Мы быстро вернулись на место ожидания.

— Следующая пара! — голос судьи раскатился над ареной. — Представитель Аурума, ученик Первой Академии — Севарт Дайн с грозовым барсом Громом! Его соперник — представитель Книрта, ученик Академии «Чёрный обсидиан» — Корвас Лиш с костяным богомолом Зубцом!

Стоило прозвучать имени Севарта, как трибуны взорвались восторженным гулом, кто-то даже засвистел — толпа явно знала этого парня.

— Гром наш, — сказал я, машинально сверившись с пергаментом.

В коридоре показался высокий парень в безупречно белой куртке с золотым шитьём. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на надменном лице читалась абсолютная уверенность человека, который заранее знает, что победа у него в кармане.

Рядом с ним величаво двигался мощный барс с короткой синеватой шерстью. По его бокам тянулись ломаные полосы, светящиеся голубым цветом. При каждом шаге зверя между лапами с треском пробегали тонкие молнии.

— Красавец, — выдохнул Орт.

— Угу, — отозвалась Нисса. — И он прекрасно об этом знает.

Тем временем Севарт прошествовал мимо нашей группы, даже не удостоив нас мимолётным взглядом.

— Се-вар-т! Се-вар-т! — закричали на трибунах.

Кто-то добавил, не стесняясь:

— Морду-то попроще сделай, аристократ!

На первом ряду девушка в светлом платке подалась вперёд, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам, и произнесла:

— Ой, не могу… Какой же он все-таки…

— Дура ты, — отрезала другая. — На зверя смотри, а не на Мастера.

С противоположной стороны на арену вышел коренастый парень в простой чёрной куртке с алой нашивкой на плече, а следом за ним…

От неожиданности я подался вперед.

— Ничего себе… — прошептала Нисса. — Вот это громадина.

Высокий зверь на тонких членистых лапах, с вытянутым узким брюхом, покрытым ребристыми костяными пластинами, действительно впечатлял размерами.

Спереди, под небольшой треугольной головой с парой выпуклых глаз, складывались две массивные конечности. Они заканчивались огромными, длиной в человеческую руку, серпами, которые светились мертвенно-зеленым цветом.

Гул на трибунах на миг стих.

— Это ещё что за чудо? Он же размером с толстошкура! — пробормотал кто-то в ближайшем ряду.

— Богомол, говорят, с нижних слоёв Леса…

— Ох, не нравится мне это свечение, ох, не нравится…

Судья вскинул руку.

— Бой!

Через несколько секунд тело барса вспыхнуло голубыми разрядами, и зверь ринулся в атаку.

Богомол даже не шелохнулся. Я ждал, что он прыгнет навстречу, ударит серпом, выставит защиту или, в конце концов, отскочит, однако зверь так и стоял на месте.

Тонкие членистые лапы будто вросли в песок, треугольная голова чуть склонилась набок, а выпуклые глаза следили за противником без малейшего интереса.

Вскоре барс оказался рядом с ним и оторвался от земли. Однако в последний миг богомол качнулся всем телом, и когти противника рассекли пустоту.

Барс приземлился, развернулся и припал к песку.

— Ты что творишь⁈ — заорал Севарт. — Достань его!

Трибуны разочарованно загудели.

— Чего стоишь, как пугало⁈ — крикнул кто-то.

— Рви его!

Барс встряхнулся, обошёл богомола по короткой дуге и молниеносно ударил с фланга, но Зубец снова сместил корпус. Лапа Грома проскользнула мимо ребристой пластины и лишь вскользь чиркнула о костяной нарост.

Зверь развернулся уже за спиной богомола и клацнул зубами.

— Как он это делает⁈ — фыркнула Нисса.

— Он его читает, — тихо отозвался я.

Зубец не блокировал удары и не контратаковал, а наблюдал и уклонялся, причём с каждым новым выпадом Грома его движения становились всё короче.

Тем временем барс отскочил к дальнему краю поля и припал к земле. Его синеватая шерсть встала дыбом, напоминая острые иглы, между лап с треском заплясали голубые разряды, а воздух вокруг задрожал.

Наконец, впервые за весь бой, богомол сдвинулся с места. Тонкая задняя лапа сделала шаг назад, корпус слегка опустился, а сложенные у груди серпы немного разошлись.

Трибуны замолчали. Я услышал, как Орт позади меня вновь откинул крышку ящика.

Закончив подготовку, барс сорвался с места. Голубая линия прочертила поле от края до края, молнии бушевали вокруг его тела, а песок под лапами плавился, превращаясь в стеклянную корку.

Однако… Богомол, не пытаясь уклониться, полностью покрылся зеленоватой энергией, и взметнул левый серп под углом. Гром, заметив встречный манёвр, попытался остановиться, но не успел ни свернуть, ни замедлиться, и налетел на выставленное лезвие.

Вокруг зверей вспыхнули голубые искры, заставившие меня зажмуриться. Немного проморгавшись, я увидел ужасающую картину.

Зеленоватая энергия вокруг богомола погасла, а его серп глубоко вонзился под ключицу Барса и прошил всю грудь до брюшины. Гром, который ещё долю секунды назад казался неостановимой молнией, повис на лезвии.

Зубец пошевелил серпом, и в глубине раны барса вспыхнул яркий зеленоватый огонёк. Через несколько секунд богомол стряхнул противника, и Барс рухнул на песок, не двигаясь.

Несколько мгновений над ареной висела жуткая тишина, а затем раздался гвалт.

— А-а-а, нет!

— Гром! Гром, вставай!

— Да что же это такое⁈ Отстраните богомола! Он же специально его добил! Скотина!

На первом ряду женщина в зелёном платке закрыла лицо ладонями и осела на лавку. Седой мужчина рядом с ней растерянно похлопал её по плечу, а сам продолжал смотреть на поле, будто не веря своим глазам.

В этот момент кто-то заорал так, что сорвал голос:

— Це-ли-тель! Це-ли-те-ля туда, бегом!

— Бой окончен! Победитель будет объявлен после совещания судей! — голос мужчины в чёрной мантии прозвучал над Ареной.

Я уже бежал. Песок взлетал из-под подошв, сумка била меня по бедру. Гром лежал на боку с приоткрытыми глазами. Его грудная клетка вздымалась мелко и часто, из раны на песок вытекала тёмная кровь, а тонкие зеленоватые струйки испарялись в воздухе.

Краем уха я уловил выкрики с трибун — то ли проклятия, то ли мольбы, но они растворялись в гуле толпы.

Севарт Дайн уже стоял на коленях рядом с другом, боясь прикоснуться.

— Помогите, помогите, помогите…

— Помолчи, — бросил я, опускаясь рядом, и положил ладонь на шею барса.

Кожа под шерстью оказалась горячей, как раскалённый камень. Пульс барса частил, сердце колотилось так, будто пыталось выскочить.

Края раны рваные, с зеленоватой каймой, будто кто-то прижёг их раскалённым ножом. Сквозь страшный разрез виднелось лёгкое — оно ещё двигалось, но мелко, судорожными толчками.

Как он ещё не умер…

[Существо: Грозовой барс]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

[Состояние: критическое. Проникающая рана грудной клетки, повреждено правое лёгкое, задета межрёберная артерия, внутреннее кровотечение. Без вмешательства — смерть в течение 3–4 минут]

[Дополнительно: В организм существа проникла высококонцентрированная мана богомола класса С. Чужеродная энергия стремительно разрушает магические каналы. Естественный вывод заблокирован из-за тяжести повреждений]

[Рекомендованные действия: проведение хирургического вмешательства, принудительный вывод инородной маны]

Я перечитал последнее сообщение. Значит… Серп светился маной, а не ядом.

— Гадость какая, — прошептал я.

— Что? — Севарт поднял на меня бледное лицо.

— Ничего, — я резко повернул голову к Орту. — Болеутоляющий отвар.

Парень молча сунул мне в одну руку открытую склянку с мутной жидкостью.

[Обнаружено вещество: Отвар горного мха]

[Свойства: Сильное болеутоляющее средство. Притупляет болевую чувствительность через 20–30 секунд после приёма, эффект до полутора часов. Не угнетает дыхание и сердечный ритм]

— Отлично, — сказал я. — Орт, придержи ему пасть.

Помощник без лишних слов аккуратно подцепил пальцами нижнюю челюсть барса, чуть оттянув ее вниз. Я тонкой струйкой вылил отвар.

Гром дёрнул ухом и рефлекторно глотнул несколько раз.

— Молодец, — пробормотал я, погладив его по голове и передал пустую склянку помощнику.

Раз, два, три… На двадцатой секунде веки барса дрогнули, мышцы обмякли.

— Отлично, — выдохнул я. — Нисса, фиксируй. Орт, серебряный раствор, тряпицы, иглу и кусок нити.

— Поняла, — девушка упёрлась ладонями в тело зверя.

Я быстро плеснул на свои пальцы серебряный антисептик, им же омыл хирургическую иглу и нить.

— Орт, обработай руки раствором, мне понадобится твоя помощь, — быстро проговорил я.

Парень подчинился.

Я заглянул внутрь раны и поморщился. Между рёбер пульсировала тонкая алая струйка из перебитой межрёберной артерии. Я прижал сосуд пальцами, и кровотечение прекратилось.

— Дави здесь, — я схватил руку Орта и прижал его пальцы поверх своих. — Не отпускай, пока не скажу.

Парень кивнул. Я освободил руку, поддел артерию иглой и резко стянул нить. Завязал узел, затем ещё один, и контрольный. Артерия закрыта.

— Отпускай медленно, — бросил я помощнику.

Орт осторожно убрал пальцы. По линии шва слегка выступила кровь, но уже без прежних толчков.

[Существо: Грозовой барс]

[Состояние: Стабилизировано. Угроза кровопотери купирована. Чужеродная мана продолжает разрушать каналы]

Я омыл сосуд серебряным раствором и промокнул тряпицей.

— Орт, забери у меня всё! Нисса, носилки, — бросил я через плечо.

Девушка уже разворачивала полотно рядом.

— Аккуратно перекладываем, — скомандовал я.

Нисса с Ортом подсунули ладони под зверя с двух сторон, я придерживал голову. На счёт «три» мы подняли его и переместили на носилки. Барс глухо застонал, но не дёрнулся.

— Севарт, пойдёшь сзади, — бросил я. — Под руки не лезь, ясно?

— Ясно, — выдавил он.

Стоило поднять носилки, как трибуны откликнулись разрозненными аплодисментами — несмело, будто люди не знали, можно ли хлопать раненому зверю.

Кто-то крикнул сверху ломким мальчишеским голосом:

— Удачи, целитель! Спаси кису!

Толпа подхватила, но уже без слов — низким тёплым гулом, который провожал нас до арки.

По коридору мы почти бежали. Барс на носилках дышал часто, поверхностно, но главное — ещё жив.

Толкнув дверь плечом, я первым влетел в операционную и резко замер на пороге, отчего Орт, шедший следом с носилками, едва не впечатался в мою спину.

Два стола до сих пор были заняты.

За ближним сгорбился Брон: рукава закатаны до плеч, на запястьях засохшая кровь, в пальцах зажим. За средним орудовал Кринст, быстро работая руками.

Никто из них даже не повернул головы.

— Это… как же быть? — выдохнула Нисса у меня за спиной.

Я молчал, не отрывая взгляда от занятых мест.

— Целитель, — глухо позвал Орт. Носилки в его руках едва заметно дрожали. — Он… сейчас умрёт.

Гром хрипло втянул воздух. Зеленоватые струйки, сочившиеся из-под рёбер, испарялись на лету.

— Брон, — позвал я.

Хальвес не оторвался от стола, лишь пробубнил:

— Не сейчас, парень.

— У меня барс с проникающей раной, пробитым лёгким и чужеродной маной.

Он взглянул на меня через плечо.

— Мне нужно ещё пятнадцать минут, не меньше.

Столько Гром не протянет.

— Что это значит? — сорвавшимся голосом выговорил Севарт. — Мой зверь умирает! Немедленно помогите ему!

— Помолчи, — бросил я, не оборачиваясь.

— Да ты знаешь, кто я такой⁈ Они должны…

— Помолчи, я сказал, — строго повторил, на секунду взглянув ему в глаза, и парень осёкся.

В наступившей тишине я услышал, как заскрипели его зубы.

Кринст наконец поднял голову. Светло-серые глаза скользнули по носилкам, зеленоватым струйкам и моему лицу, и на долю секунды в них промелькнуло… удивление.

— Сколько у него времени? — наконец спросил он.

— По моим оценкам — его нет.

Он смотрел на меня, задумавшись.

— Занимайте третий стол, Эйден, — бросил он, и, не дожидаясь ответа, вернулся к кречету. — Вам предстоит тяжёлая операция, рассчитываю на вас.

Я кивнул.

— Перекладываем, только аккуратно, — скомандовал я помощникам. — Севарт, выйди.

— Я никуда не уйду! — насупился парень.

Я понял, что спорить сейчас с богатеньким сынком бесполезно.

— Тогда отойди к стене и не лезь.

Такой вариант его устроил. Парень шагнул назад, едва не споткнувшись, прижался спиной к каменной кладке и замер.

Нисса с Ортом переложили Грома на свободный стол. Рана выглядела ещё хуже, чем на Арене: зеленоватая кайма медленно расползалась, как чернильное пятно по мокрой бумаге.

Я скинул куртку на пол и закатал рукава. Девушка уже заняла место напротив, приготовившись ассистировать. Рядом застыл побледневший Орт.

За средним столом Кринст затянул очередной стежок и протянул руку. Дальген тут же вложил в неё чистую тряпицу. Чуть дальше Брон тихо ругнулся сквозь зубы.

— Готовы? — спросил я.

— Да, — сказала Нисса.

Я протянул ладони в сторону Орта и дождался, пока он капнет на них антисептик.

Гром лежал на каменном столе. Голубоватые полосы на его боках едва тлели, а грудная клетка неравномерно вздымалась. Под рёбрами что-то мерзко булькало, и этот звук не предвещал ничего хорошего.

— Расширитель, — скомандовал я.

Нисса мгновенно взяла металлические щипцы с двумя загнутыми крючьями.

— Разводи, — сказал я. — Медленно, на три пальца.

Девушка упёрлась локтями в стол. Вены на её предплечьях вздулись, но руки не дрогнули. Раздался тихий влажный звук — рёбра разошлись, открывая доступ к тому ужасу, что натворил серп богомола.

Я заглянул внутрь и чуть ли не выругался.

Верхняя доля правого лёгкого была вспорота. Розовая ткань пузырилась с каждым выдохом, выпуская воздух не туда, куда положено. Плевра, тонкая блестящая плёнка, висела рваными лоскутами. А под лёгким, внизу грудной клетки, находилась тёмная густая лужа.

Много крови.

Если её не убрать, лёгкое не расправится, как ни старайся.

— Орт, — произнёс я, не оборачиваясь, — скрути большую тряпку в плотный валик и подготовь вторую.

— Есть, — отозвался парень.

Брон у первого стола что-то сказал помощникам. В центре помещения Зикариус щёлкнул ножницами. Севарт у стены будто не дышал. Я слышал только, как он время от времени сглатывал, и этот звук в напряжённой тишине бил по нервам куда сильнее криков на Арене.

Я перехватил у Орта плотно скрученный тканевый валик и осторожно опустил его край в кровавое озеро под лёгким. Тряпка жадно вобрала в себя жидкость, мгновенно потемнела и потяжелела. Я отжал её в подставленную лохань, и повторил процедуру несколько раз.

На это ушла минута, не меньше.

— Чисто, — пробормотал я себе под нос.

Внимательнее осмотрев рану, убедился, что в ней отсутствовали осколки костей, обломки серпа или другие инородные предметы, которые можно случайно оставить внутри.

— Нить и иглу, — сказал я, протягивая руку в сторону парня.

Орт быстро размотал моток шёлка, отрезал, вдел в ушко и, обработав серебряным раствором, передал мне инструмент. Я начал с дальнего края раны, ведя стежки часто и плотно, чтобы не дать воздуху ни единого шанса прорваться сквозь шов. Каждый раз, когда барс делал вдох, ткань под пальцами раздувалась, и мне приходилось ждать его выдоха, чтобы продеть иглу.

— Дыши, дыши, — бормотал я зверю как мантру. — Ты молодец, главное не дёргайся, парень.

Мой лоб взмок. Капля пота поползла по шее за ворот. Орт тут же аккуратно промокнул кожу сложенной тряпицей.

— Спасибо, — бросил я, не отрываясь.

— Не за что, целитель, — тихо отозвался парень.

Стежок, ещё стежок, ещё.

— Орт, дренажную трубку, — наконец сказал я.

Парень тут же подал мне костяную дыхательную трубку. В моём прошлом мире подобные изделия делали из медицинского силикона, но ничего, главное, что она полая и прочная.

Я установил дренаж в нижней части плевральной полости, вывел его наружу и закрепил на коже двумя узловыми швами по обеим сторонам, чтобы исключить смещение. На свободный конец трубки нацепил кожаный лепесток-клапан, чтобы воздух и жидкость из груди могли выходить наружу, но не возвращались обратно.

Один стежок, второй… Я подрезал нить. Казалось, самое опасное уже позади, но внезапно Нисса испуганно вскрикнула:

— Эйден… он не дышит!

Грудная клетка замерла, лишь из костяной дренажной трубки тихо булькнул последний пузырёк воздуха, и наступила тишина.

Это очень плохо!

— Орт, стимулятор! Бегом! — гаркнул я, не оборачиваясь.

Помощник тут же вложил в мою ладонь склянку, и я мельком посмотрел на нее.

[Обнаружено вещество: Стимулятор «Гончее сердце»]

[Свойства: Принудительный разгон сердечной мышцы. Эффект наступает через 8–10 секунд. Каждое применение сокращает срок жизни зверя на 12 месяцев]

[Качество: Хорошее]

— Это будет стоить ему года жизни… — пробормотал я.

Севарт услышал мои слова и побледнел ещё сильнее.

— Что? Какой год⁈

— Тот, которого у зверя вообще не будет, если ты сейчас откажешься, — отрезал я, взглянув ему в глаза.

Парень сжал кулаки, его кадык дёрнулся, но он тут же тряхнул головой и ответил:

— Делайте всё, что нужно. Спасите Грома! Я… я заплачу любые деньги, только…

— Тихо, — оборвал я, приподнял верхнюю губу барса, обнажая клык, и капнул на десну три капли «Гончего сердца».

Раз, два…

Я положил ладонь на бок зверя.

Пять, шесть, семь.

Ну давай, давай, парень, не вздумай умереть.

Восемь.

Сердце неуверенно толкнулось, затем ещё раз. Гром судорожно вздохнул и правое лёгкое, которое я только зашил, ровно поднялось.

Сработало. Сработало, чёрт побери!

Нисса выдохнула:

— Слава предкам…

— Осталось подрезать рваные края и закрыть рану, — сказал я неожиданно севшим голосом. — Нисса, убирай щипцы. Орт, обработай нож и передай мне.

Девушка вынула расширитель. Я ровно подрезал зеленоватые рваные края, наложил внешний шов так, чтобы дренажная трубка выступала наружу, и промокнул выступившую кровь чистой тканью.

Глубоко выдохнув, облокотился на стол. Руки начали слегка дрожать — видимо, когда самое страшное позади, организм решил, что можно немного расслабиться.

Но дело ещё не сделано.

— Самое весёлое впереди, — прошептал я и положил ладони на горячий бок барса.

Я закрыл глаза, сосредоточился и плавно направил поток маны через ладони в тело зверя, сразу почувствовав то, что искал.

Глубоко внутри Грома пульсировала чужеродная агрессивная энергия. Она встретила мою ману ощетинившимся ежом, но я выдержал и начал действовать.

Не давил и не ломился напролом, а обхватил зеленую энергию со всех сторон и медленно потянул на себя, представив, что моя мана — это корни дерева, которые прорастают в тело зверя и мягко, но настойчиво высасывают чужеродную силу.

Это оказалось невероятно сложно. Пот градом покатился по лицу, руки сильнее задрожали. Где-то на грани сознания всплыло воспоминание: я ведь помог таким образом камнегрызу Леннокса. Тогда тоже было больно, но я справился, значит, и сейчас выдержу.

Тонкая струйка зелёной энергии перетекала из тела барса в мои каналы. По ним словно пустили расплавленный металл — горячо до тошноты, но я терпел.

Минута, две, три.

Перед глазами поплыли цветные пятна, в ушах появился звон.

Ещё немного, ещё чуть-чуть. Не отступай, иначе зверь погибнет.

Постепенно зеленоватой энергии становилось всё меньше. Я работал на износ, забыв о времени, о людях вокруг и о собственном теле. Сначала пропали звуки, потом исчезло ощущение пола под подошвами сапог, а следом и чувствительность пальцев.

И в какой-то момент я понял, что вытянул всю чужеродную ману до последней капли.

Я подождал ещё полминуты. Бок под ладонями медленно поднимался и опускался. Переместив пальцы на шею, нащупал размеренный пульс.

— Будет жить… — прошептал я.

И только в этот момент обратил внимание, что в операционной была абсолютная тишина.

Подняв голову, заметил Кринста в шаге от меня. Я не видел, когда он закончил возиться с кречетом и не слышал, как мужчина подошел. На его рукавах виднелись бурые пятна крови, а ко лбу прилипла мокрая прядь тёмных волос.

Он, не моргая, смотрел на меня с удивлением в глазах, тщательно упакованным в холодную вежливость.

Я наконец выпрямился, и поясница тут же отозвалась болью. Нисса вытирала ладони о тряпку, а Орт стоял с закрытыми глазами, прислонившись к стене.

— Орт, — позвал я. — Нисса.

Парень вздрогнул, словно я выдернул его из сна. Девушка медленно подняла на меня глаза.

— А? — отозвался Орт.

— Вы молодцы, — искренне сказал я. — Без вашей помощи я бы не справился.

Орт моргнул, открыл рот, но, не найдя подходящих слов, тут же закрыл. Затем все-таки выдавил:

— Это… я… это вы…

— Орт, — мягко перебила парня Нисса. На её лице медленно проступила измученная улыбка. — Спасибо, целитель.

Я перевёл взгляд на стол Хальвеса и обнаружил, что он пуст. Только на полу лежала смятая потемневшая тряпица да обрывок шёлковой нити.

— Брон уже ушёл, — негромко произнёс Зикариус. — Закончил пять минут назад.

— Не заметил, — честно ответил я.

— Было бы странно, будь иначе, — он слегка усмехнулся. — Вы работали, отдавая всего себя, Эйден, и, признаюсь, я в какое-то момент просто… засмотрелся.

Я провёл тыльной стороной ладони по лбу и почувствовал, что мазнул кожу кровью зверя.

— Эйден, — Зикариус сложил руки за спиной, — я ни секунды не сомневался, выбирая вас в качестве целителя на Имперские соревнования. То, что вы сейчас сделали… Почти невозможно, — продолжил он. — Это работа Мастера, обладающего десятками лет опыта…

Я промолчал.

От стены тихо оторвался Севарт. Парень в светлой куртке, который совсем недавно прошагал мимо нас с надменным лицом, пошел к столу неуверенной шаткой походкой. Оказавшись рядом с питомцем, он опустил ладонь на его загривок и медленно провёл пальцами по синеватой шерсти.

— Целитель, — его голос сорвался на середине слова. — Я… я не знаю, как…

От прежнего высокомерия не осталось и следа.

— Это просто моя работа, — отозвался я.

Севарт хотел ещё что-то сказать, дёрнул губами, но передумал и кивнул.

— Иди умой лицо и попей воды, — посоветовал я парню. — Твоему зверю, несмотря на регенерацию С-класса, сейчас необходим покой.

Севарт неловко кивнул, не отрывая ладони от шерсти друга.

— Понял, спасибо. Я… этого не забуду.

— Просто иди, — устало улыбнулся я.

Он помедлил ещё секунду и ушёл, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Эйден, — Зикариус сделал шаг и коснулся моего локтя. — Сделайте небольшой перерыв, вас пока подменит группа Брона.

— А пациент? — спросил я, повернувшись к барсу.

— О нём позаботятся, не волнуйтесь, — ответил он, кивнув в сторону помощников.

Нисса с Ортом уже переложили Грома на носилки, придерживая трубку дренажа, и понесли его в коридор.

Я смотрел им вслед и только в этот момент заметил, что у меня дрожали колени.

«Тихо, — мысленно сказал я. — Не сейчас».

— Я пока проверю, как дела у Брона, — произнёс Кринст. Он деликатно сделал вид, что не заметил мою мимолетную слабость, и поспешно покинул помещение.

Подойдя к одному из больших чанов, я опустил руки в прохладную воду и принялся смывать кровь. Она будто въелась в поры и не хотела сходить, особенно из-под ногтей. Её пришлось с силой оттирать тряпицей, намыленной куском желтоватого мыла, лежавшего на краю бортика. Когда я всё-таки очистил ладони, поднял голову и плеснул прохладной влагой в лицо.

Дрожь постепенно отпустила сначала пальцы, а затем и ноги. Я смотрел на медленно мутневшую воду в чане и думал: вот оно — то чувство, ради которого стоит посвятить себя этой профессии. Не ради денег или репутации, а ради искренней радости в душе, когда ты вытащил зверя из лап смерти.

Вытерев руки и лицо, я подошёл к стене, достал из кармана флягу с водой и бутерброд. Откусив, вдруг понял, что страшно голоден, будто не ел трое суток.

Через несколько минут в операционную вернулись Нисса с Ортом, прислонили носилки к стене, и тут же принялись молча протирать стол. Работали слаженно, будто делали это вместе сотый раз. Хотя, вполне возможно, так оно и было.

Закончив, они вымыли руки и подошли ко мне, развязывая свои узелки.

У Ниссы оказался ломоть хлеба с куском копчёной рыбы, у Орта — лепёшка и сыр. Парень разломил его пополам и, не глядя, протянул половину напарнице.

— Спасибо, — буркнула она.

— Угу.

Доев, я сделал несколько глотков воды, и, дождавшись, пока помощники прожуют, оттолкнулся от стены.

— Возвращаемся.

Нисса подхватила свёрнутые носилки, Орт ящик с инструментами, а я закинул сумку на плечо.

Почти дойдя до арки, заметил Дальгена, который переминался с ноги на ногу. Увидев нас, он расплылся в улыбке во все тридцать два зуба.

— Целитель! Как прошла операция?

— Нормально, — произнёс я. — Поспит и будет как новенький.

— Я знал, — выдохнул парень с таким облегчением, будто это его друга только что вытащили с того света.

Я улыбнулся и краем глаза заметил Брона, который стоял у каменной стены, опершись на неё плечом. Один из его помощников возился с сумкой, второй внимательно следил за песком. На Арене тем временем проходил очередной бой, а трибуны ревели, отбивая слаженный ритм аплодисментов.

Я подошёл к Хальвесу.

— Спасибо, что подменили, — сказал я.

— Не за что, — отозвался он. — Как барс?

— Стабилен. Артерию ушил, кровь из полости убрал, лёгкое зашил, дренаж поставил, рану закрыл и ману вытянул. Дальше регенерация поставит его на лапы.

Брон пристально посмотрел на меня, сведя брови над переносицей.

— Ты молод, Эйден, — наконец произнёс он. — Когда я увидел тебя утром, подумал, что ты будешь обузой…

Я хмыкнул, мне даже не было обидно.

— Спасибо за честность.

Брон чуть приподнял уголок рта, шагнул вперёд и хлопнул меня по плечу.

— Я рад, что ошибся. Не каждый из тех, кого знаю, осилил бы такую операцию, — буркнул он.

Не дожидаясь ответа, Брон повернулся к помощникам:

— Возвращаемся в помещение для операций.

Они прошли мимо, а я так и не ответил.

— Это, между прочим, — произнёс Дальген, — впервые на моей памяти.

— Что именно? — не понял я.

— Чтобы Хальвес кого-то похвалил. Он обычно коллегам одни гадости говорит, манера у него такая. Я уж подумал, что сейчас второе солнце взойдёт.

— Угу, — поддакнул Орт.

Я молча поправил ремень сумки и, шагнув ближе к арке, услышал возглас судьи.

— Победа за представителем Дрогна!

Едва трибуны взорвались очередным гулом, как в коридоре показался парень в запылённом тёмно-синем костюме. Я не сразу его узнал, грязь и пот будто изменили лицо, визуально добавив ему пару лет и смыв с него аристократический лоск. Однако передо мной оказался… Тейн Кассель.

Рядом с ним двигался Сильвер. На боку лунногрива виднелась небольшая царапина, но зверь шагал без вчерашней хромоты.

Увидев меня, Кассель улыбнулся, но на долю секунды его губы чуть поджались.

— Эйден! — Кассель шагнул ближе. — Рад снова вас видеть.

— Взаимно, — спокойно отозвался я.

— Если честно, — продолжил парень, — никак не ожидал, что случайно забреду в лавку к целителю, которого пригласили на Имперский турнир, — он чуть склонил голову. — Мне очень повезло, что вчера я выбрал именно вашу дверь.

— Рад, что ваш зверь больше не хромает, — ответил я. — И поздравляю с победой.

— Благодарю.

— А теперь позвольте осмотреть Сильвера.

Кассель кивнул, и лунногрив послушно опустился на бок. Присев рядом с ним, я внимательно осмотрел повреждение, но не заметил ничего серьёзного.

— С ним всё в порядке, — сообщил я. — Но лучше обработать царапину.

— Делайте, что нужно, я полностью вам доверяю, — произнёс Кассель.

Я попросил Орта подать тряпицу, после чего смочил её серебряным раствором и промакивающими движениями очистил царапину. Зверь не дёрнулся, только ноздри слегка раздулись.

— Хорошо держится, — заметил я.

— Сильвера периодически осматривают почти с рождения, — отозвался Кассель. — Он привык.

— Заметно.

Краем глаза я наблюдал за хозяином. Он стоял, заложив руки за спину, чуть склонившись над зверем, и наблюдал, но не за раной, а… за мной.

Закончив процедуру, убрал склянку в сумку и отдал Орту тряпицу.

— Заживёт в течение часа.

— Отлично, — Кассель кивнул.

Он постоял ещё секунду, не отводя от меня глаз, и шагнул вперед.

— Целитель… — он развернулся. — Надеюсь, мы с вами ещё увидимся.

— Возможно.

Кассель слегка улыбнулся, погладил лунногрива по загривку и зашагал по коридору. Через несколько секунд обернулся, ещё раз кивнул мне и скрылся в полумраке.

Я смотрел ему вслед, сжимая в кармане скомканную тряпицу от бутерброда.

— Эйден, — тихо спросил Дальген, подойдя ближе. — А чего этот мажор так на вас залип?

— Хороший вопрос, — отозвался я. — Если узнаешь, скажи мне первому.

— Угу, — парень озадаченно почесал рыжий затылок. — На всякий случай я буду ему улыбаться пошире. Может, что лишнее ляпнет.

— Такие не ляпают, — спокойно сказала Нисса.

Дальше день пошёл по накатанной. Потянулась череда поединков. Судья без устали выкрикивал имена, и ему неизменно отвечал рёв трибун — то восторгом, то разочарованием. Воздух в коридоре прогрелся до духоты и насквозь пропитался потом. Меня клонило в сон, поясница ныла, а в висках стучало.

В пятнадцатом бою водяной полоз представителя Гровта прокусил плечо медному кротоиду нашего бойца. Зверь с лопатообразными лапами рухнул на песок, но не отключился, пытаясь дотянуться до раны.

Я выбежал на Арену, обнаружил глубокий прокус, но, к счастью, без повреждения крупных сосудов. Тщательно промыв рану серебряным раствором, наложил повязку.

— Носилки не нужны, — сказал я. — Сам дойдёт.

— Точно? — спросил хозяин зверя.

— Точно.

Кротоид поднялся, мотнул мордой и побрёл к выходу, чуть кренясь набок. Хозяин двигался рядом, придерживая зверя ладонью, и что-то ему бормотал.

Результатом шестнадцатого боя стало лёгкое сотрясение у птицы с куцыми крыльями. Я поднёс к ней нюхательную соль и капнул в клюв болеутоляющий отвар. Пострадавшую мы перенесли на носилках в операционную, Брон без лишних слов принял птицу.

В девятнадцатом поединке моим пациентом стал красно-чёрный варан с проломленным щитком на спине. С ним пришлось повозиться, но быстрый шов и фиксатор помогли стабилизировать его состояние и донести до операционной.

Вернувшись к арке, увидел, что на Арену вышел следующий участник, которым оказалась… Мира. Стоило её железношёрстному медоеду ступить на песок, как трибуны взвыли так, что задрожали каменные своды коридора.

— Девчонка-то с медоедом!

— Та самая, я ж говорил!

— Серебряную против неё, ну!

— Да кто ж против неё ставит, дура ты!

Мира с безупречной осанкой шагала к центру, не глядя ни на трибуны, ни на противника — высокого парня с длинным зверем, похожим на гончую. Серые глаза Валленхоф оставались спокойными, а каждое движение казалось продуманным.

— Снежная королева, — прошептала Нисса.

Через пару минут выкрикнул арбитр:

— Бой!

Я едва успевал отслеживать происходящее на песке. Медоед наступал, как танк, а гончая металась, налетала, отскакивала и в ярости рвала ему холку. Железношерстный не уклоняясь принимал удары, плюхался на бок, но то и дело прижимал противника к песку и раздирал плоть.

Буквально через четыре минуты гончая повалилась на песок, из-за чего её хозяин поспешно вскинул руку.

Трибуны взорвались. Сотни глоток слаженно скандировали: «Вал-лен-хоф! Вал-лен-хоф!», а остальные орали от восторга.

— Победа за представителем Аурума! — гаркнул судья.

Я выдохнул. Зверь Миры казался невредимым, а вот целители Арены помчались на песок к побеждённой гончей.

Валленхоф, как и положено «снежной королеве», кивнула судье, развернулась и двинулась к нашему коридору.

Чёрно-серебристый медоед шагал рядом с ней, демонстрируя трибунам морду в стиле «попробуй, тронь». На пыльной щеке Миры виднелся след от волоса, выбившегося из-за уха.

Приближаясь к нам, она едва заметно замедлила шаг.

— Привет, Мира. Поздравляю с победой, — произнёс я.

Девушка равнодушно перевела на меня взгляд и секунду помолчала, будто размышляя, стоит ли отвечать.

— Спасибо, — наконец спокойно произнесла она, проходя мимо меня.

Медоед посмотрел на меня, фыркнул, и потопал за хозяйкой.

Двадцать четвёртый бой получился коротким — уже через минуту судья поднял обе руки.

— Объявляю первый день Имперского турнира молодых дарований закрытым! — его голос разнёсся над Ареной. — Завтра бои продолжатся! Благодарим участников и зрителей!

Трибуны откликнулись долгим затихающим гулом. Кто-то аплодировал, кто-то свистел, а кто-то уже собирал тряпки и узелки. Вскоре толпа хлынула к выходам, наполняя Арену глухим шорохом шагов.

Мы постояли ещё минуту, дожидаясь, пока с песка уйдут последние бойцы. Затем Нисса молча подхватила свёрнутые носилки, Орт ящик, а я закинул сумку на плечо.

— Пойдём, — сказал я и мы двинулись по коридору.

Поясница ныла, ноги подкашивались, но я шёл вперед, не останавливаясь.

В комнате отдыха уже сидела группа Брона. Хальвес расположился на крайней лавке, расстегнув куртку и вытянув ноги. Один из его помощников развернул узелок, выложил на скамью ломоть хлеба, луковицу и кусок мяса.

Я опустился на свободную лавку и привалился спиной к холодной стене. Нисса плюхнулась рядом, Орт присел с другой стороны от неё, а Дальген примостился на лавку группы Брона, и тут же был согнан:

— Кыш.

— Ой, всё, — он перебрался к нам.

Минут пять мы все молчали. Из коридора доносился шум: работники Арены носили вёдра с водой и переговаривались.

Вскоре дверь скрипнула, и показался Зикариус.

Он остановился у порога, оглядел присутствующих, нашёл взглядом сначала меня, затем Брона, и, сдержанно качнув головой, подошёл к столу.

— Спасибо, что задержались, — тихо произнёс он. — Я знаю, как сильно вы все устали, поэтому буду предельно краток.

Дальген выпрямился, помощник Брона положил мясо на тряпицу.

— Сегодня, — Зикариус сделал паузу, — за первый день турнира ни мы, ни целители Арены Когтя не потеряли ни одного зверя.

Тишина продержалась секунду, затем Дальген тихо присвистнул.

— Двадцать четыре боя, — продолжил Кринст. — Тринадцать пациентов в операционном помещении, семь сложных случаев, а один на грани невозможного.

Его взгляд на мгновение задержался на мне и скользнул дальше.

— Это редкость, — сказал он. — Это очень большая редкость… Спасибо вам.

Орт кивнул, Нисса прикрыла глаза, а Дальген расплылся в улыбке до ушей.

А я выдохнул, услышав лучшую новость за весь этот длинный, тяжёлый, насквозь пропитанный песком и кровью день.

Пока все отдыхали после тяжелого рабочего дня, я подхватил сумку и ранец и, толкнув дверь раздевалки, шагнул внутрь.

Неторопливо стянул форму Ассоциации, аккуратно сложил её на лавке, надел свою одежду и поправил ворот рубахи.

Убедившись, что дверь закрыта, открыл служебную сумку, быстро переложил склянки с обогащёнными лекарствами поглубже в ранец, накрыл их тряпицей и бросил сверху пустую флягу.

Затем подхватил сумку и потяжелевший ранец и вернулся в комнату отдыха.

Дальген, расстегнувший рубаху и сиявший, как начищенный медяк, поднялся с лавки и шагнул ко мне навстречу.

— Эйден! — рыжий растопырил руки, будто хотел меня обнять. — Мы в таверну собрались, отметить окончание первого дня турнира. Ты как, с нами?

Я устало улыбнулся.

— Сегодня не получится, — отозвался я, ставя сумку Ассоциации на лавку. — Дома дел невпроворот.

— Каких дел⁈ — он округлил глаза с таким искренним возмущением, будто я отказался от мешка золота. — Ты сегодня зверя из лап смерти выдернул, такое нужно обязательно отметить! Целитель, имей совесть.

— Имею, — серьёзно ответил я. — Но сегодня никак.

— Ой, да ну тебя, — он махнул рукой. — Ладно, но в следующий раз отказа не приму. Скручу и понесу.

— Ничего не обещаю, — я улыбнулся. — Но постараюсь.

Я повернулся к Брону, который с закрытыми глазами жевал бутерброд, привалившись спиной к стене.

— До завтра.

Хальвес приподнял веко, кивнул и вновь прикрыл глаз.

— Удачи, целитель, — ответил один из его помощников.

— И вам.

Нисса кивнула мне через стол, а Орт молча поднял ладонь.

Я поправил ремень ранца и шагнул за порог. Миновав открытые помещения с инвентарем для уборки, добрался до конца коридора и толкнул входную створку.

В лицо ударил нагретый за день воздух. Закатное солнце висело над горизонтом огромным красным шаром, отбрасывая длинные тени от стен Арены. Из арки все еще выходили люди, медленно расходясь по прилегающим дорожкам.

Глубоко вздохнув, я влился в толпу и едва не налетел на девушку с букетом полевых цветов. Она прижимала его к груди и шептала идущей рядом спутнице:

— … я ему такой букет приготовила, а он даже в нашу сторону не посмотрел…

— Так его зверя еле живым унесли, какие тут букеты! — фыркнула краснощёкая подруга. — Скажи спасибо, что он вообще в сторону трибун глянул.

— Не смотрел он на трибуны…

— Да ну тебя.

Чуть дальше стоял худой паренёк лет двенадцати, размахивая свернутым в трубочку пергаментом:

— Свежий список завтрашних боёв! Имена, звери, ранги! Всего две медных!

— Две⁈ — возмутился проходивший мимо мужчина. — Ты часом не оборзел, малой?

— Не оборзел, — парнишка шмыгнул носом. — Это последний экземпляр!

— Да у тебя ещё пачка торчит из-под мышки!

— Это другое! — отрезал малой.

Я хмыкнул. Парень далеко пойдёт, если, конечно, его не съедят недовольные покупатели.

На выходе из Арены Когтя две женщины что-то яростно обсуждали.

— Да у неё вообще эмоций нет! Каменная! Ни разу не улыбнулась за весь бой!

— А чего ей улыбаться-то? Чай, не на балу.

— Да какая разница⁈ Бесчувственная она, и всё тут! И муж у неё, помяни моё слово, тоже будет с лицом как кирпич.

— Поживем — увидим, она ещё малая!

Я свернул левее, чтобы случайно не оказаться втянутым в эту дискуссию.

На углу улицы заметил невысокого, полного мужичка с добрым лицом и перепачканными землёй руками. Он медленно раскладывал на телеге последние пучки зелени и репы, но мой взгляд приковал не этот товар, а последняя… Огромная морковка! Ярко-оранжевая, чуть кривая, с пышной зелёной ботвой, на вид с предплечье взрослого мужчины!

Перед глазами тут же всплыла довольная морда Люмина, и я понял, что не имею права пройти мимо.

— Сколько за эту красавицу? — поинтересовался я, указывая на морковку.

— Две медных марки, — торговец поднял на меня заплывшие глаза

— Беру, — отозвался я и передал монеты.

— Спасибо за покупку, доброго вечера! — ответил мужичок, вручая корнеплод и ловко подхватывая медяки.

— И вам, — ответил я, сунув хвостатую красавицу в ранец, и зашагал в сторону района Отверженных.

Проходя мимо одной из многочисленных таверн, заметил пустую телегу с запряжённым огромным толстошкуром. Зверь склонил голову к поилке и так глубоко погрузился в процесс, что совершенно не обратил внимания, что на его широкую плоскую голову уселась небольшая птичка. Она по-хозяйски потопталась, огляделась по сторонам и принялась чистить пёрышки.

Толстошкур допил, поднял голову, и птичка испуганно подскочила, но не улетела, а перепрыгнула на холку и продолжила своё занятие. Зверь моргнул, словно разрешая пассажиру остаться, и выдохнул.

Дойдя до лавки, толкнул дверь и едва успел перешагнуть порог, как из кухни вылетело золотистое пятно.

Люмин резко затормозил у моих ног и ткнулся лбом в голень, слегка подрагивая и прижимая уши.

— Я тоже соскучился, — прошептал я, наклонился и погладил его.

Зайцелоп сел на попу, посмотрел на меня с выражением, будто я бросил его на необитаемом острове и теперь обязан оправдаться за каждую минуту отсутствия.

— Я работал, — честно признался я.

В ответ укоризненный взгляд.

Стоило мне скинуть ранец на пол и достать огромную морковь, как Люмин подскочил на месте, проскакал вокруг меня, ткнулся носом в зеленую ботву, отпрянул, словно не веря собственному нюху, и тут же принялся вновь шевелить ноздрями.

На радостях ушастый совершил кувырок через голову, неуклюже приземлился и врезался боком в стену. Тут же отскочил и затарабанил задней лапой по полу так, что эхо прокатилось по коридору.

— Ладно, ладно, — рассмеялся я. — Веди себя достойно, а то у меня сложится впечатление, что тебя не кормят.

Зайцелоп мгновенно присел, поджал лапки, опустил уши и принял вид мученика, которого как минимум две недели морили голодом.

— Артист, — буркнул я.

Из кухни бесшумно выскользнул Крох, подошёл, ткнулся головой в мою раскрытую ладонь и замер. Глаза смотрели спокойно, но в их глубине теплилась безграничная преданность.

— И я тебя люблю, — прошептал я, почесав его за ухом.

Через нить прилетел образ: двор в косых лучах солнца, дядя сидит на табурете, миска с водой у крыльца и Брумиш, дремлющий в тени. «Всё спокойно. Я следил».

— Молодец, — улыбнулся я.

Крох слегка прижмурился. Я опустился на колено, одной рукой прижал к себе золотистого вымогателя, а другой серьёзного контролёра. Люмин тут же воспользовался моментом и попытался укусить морковь.

— Потерпи, — произнёс я. — Сперва её нужно помыть, не есть же грязную.

Зайцелоп фыркнул и тут же прислал мне образ: высоко в небе, на облаке, восседает огромный Люмин в золотой короне набекрень, сжимая в передних лапах морковь размером с башню, а далеко внизу крошечные зайцелопы с завистью смотрят вверх, роняя слёзы.

— Скромнее надо быть, — буркнул я.

Зайцелоп невинно почесал ухо задней лапой, мол, какие образы, тебе показалось.

Поднявшись, я направился на кухню и услышал странные звуки со стороны двора.

— Уф… раз. Уф… два…

Я замер на полушаге.

— Это что ещё такое? — пробормотал я и двинулся на звук.

Во дворе, у бочонка с водой, стоял дядя в распахнутой рубахе, увязнув по щиколотку босыми ногами в мягкой земле. Он медленно поднимал и опускал руки над головой.

Из-под рубахи проступали ребра. Брумиш, лежавший в тени, поднял веко, посмотрел на хозяина и вновь закрыл глаз, мол, не моё дело.

— Та-ак, — сказал я, скрестив руки на груди.

Ларк, сделав вид, что не заметил меня, пробурчал на выдохе:

— Уф… три…

— Дядя.

— Тише, племяш, со счёта собьюсь.

— Ты вообще в курсе, что тебе нужно лежать?

— Я и лежал, — он невозмутимо повёл плечами. — С утра до обеда.

— Дядя.

— Племяш, — он передразнил мою интонацию.

Я подошёл поближе и молча понаблюдал за его тренировкой. Лицо у Ларка порозовело, взмахи плавные — по сути, детская нагрузка, чтобы разогнать кровь.

— Движение — жизнь, — буркнул Ларк, — Иначе твой дядька через две недели в дряхлого старика превратится. Будет в окно плевать и на молодёжь ворчать.

— Ты и так уже ворчишь, — заметил я.

— Это другое! Это от души!

Я фыркнул и махнул рукой. Спорить с ним в таком настроении всё равно бесполезно, да и ничего опасного он не делал.

Поймав взгляд ушастого вымогателя, направился к колодцу, тщательно промыл морковь и отдал оранжевую красавицу зайцелопу, который сразу уволок её в сторону кухни, чтобы никто не позарился.

Внезапно моё внимание привлекли три хвоста, промелькнувшие среди грядок. Астик? Неужели Элиан до сих пор не ушёл домой?

Я заглянул в открытую дверь лаборатории и обнаружил парня с засученными до локтей рукавами за протиранием стола.

На краю рабочей поверхности аккуратной горкой лежали шарики корма, замотанные в тряпицы, а рядом располагалась стопка этикеток, выведенных тонким, чуть наклонным почерком.

Услышав мои шаги, Элиан обернулся.

— Эйден! Здравствуй, — он слегка виновато улыбнулся. — Прости, нас сегодня допоздна в Академии задержали, потому смог прийти лишь под вечер… Но я уже закончил!

— За что ты извиняешься? — спросил я, облокотившись о косяк. — Работа-то сделана, так что ты молодец.

Элиан слегка смущённо махнул рукой.

— Как прошёл первый день? — спросил он. — Пока я шел до лавки, наслушался разговоров о турнире. Мужики у трактира обсуждали, что какой-то целитель барса буквально с того света вытащил.

— Слухи быстро распространяются.

— Так это был ты?

— Нет, это другой целитель, — ответил я. — Я в тот момент склянки протирал.

Парень внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ну да, ну да.

Я полез в карман, отсчитал тридцать пять медных и положил их на стол. Элиан кивнул и сгреб заработанное в ладонь.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — отозвался я. — Иди домой, не буду тебя задерживать, и так поздно. Корм я сам в погреб отнесу.

— Точно сам? Я могу…

— Иди уже, — мягко перебил я.

— Угу.

Парень выглянул в открытое окно, и через секунду на раму запрыгнул Астик. Куница окинула меня внимательным взглядом, мол, всё ли в порядке, не обижаю ли я хозяина? Затем плавно перетекла на плечо Элиана и обвила его шею хвостами.

Провожая их до входной двери, я обошёл Ларка, который возился у кухонного стола, и отодвинул засов. Элиан тепло попрощался со мной и шагнул на улицу, а на углу обернулся и, помахав рукой, окончательно растворился в вечерних сумерках.

Закрыв дверь, с удовольствием потянулся.

— Племяш! — донеслось из кухни. — Ты где там бродишь? Дуй сюда!

Я прошёл через проём и удивлённо приподнял брови. Ларк скромно, по-домашнему накрыл нам ужин: глиняный горшок, от которого вился ароматный пар, ржаной хлеб, разломанный пополам и две кружки с чем-то тёмным.

Дядя с улыбкой уже сидел на табурете, упёршись локтями в столешницу.

— Садись, пока не остыло, — произнёс он.

— Неужто к Борку сходил? — спросил я, опускаясь напротив.

— Ага, специально к твоему возвращению до него доковылял, чтоб ты горячего поел, — отозвался Ларк, указывая ладонью на горшочек. — Тушёное мясо с морковью! Мальвина положила сверху ложку сметаны и передала тебе привет, краснея, как помидор.

— Ага, она покраснела именно из-за упоминания моего имени, — усмехнулся я.

— Да кто же его знает, почему, — спокойно ответил он, ставя передо мной миску и двигая кружку.

Я взял ложку и, немного съев, почувствовал, как приятное тепло разлилось по телу.

— Ну, рассказывай, — сказал Ларк, прожевав. — Как тебе турнир?

— Слишком кроваво, — буркнул я.

— А ты чего ожидал? — усмехнулся он, сделав глоток из своей кружки. — Это ты ещё на детском турнире зверюш лечишь.

Я перестал жевать.

— Чего?

— Того, — Ларк отломил кусок хлеба. — Задача Имперского турнира — всего лишь поиск молодых дарований. Вот только их звери, по сути, ещё юнцы, которые только-только начинают набирать силу.

Дядя зачерпнул ложкой кусок мясо побольше и прожевал.

— Да и правила — мягче не бывает, чего только стоит запрет на убийства.

— Даже с этим запретом сегодня несколько зверей едва не погибли.

— Каждый год кто-то да умирает, — сказал Ларк. — Но не в таких количествах, как на взрослых турнирах. Там после каждого второго боя кого-нибудь выносят вперёд лапами.

— Жесть какая — тихо произнёс я, отложив ложку.

— Жизнь, — спокойно парировал дядя.

Я смотрел на пар над миской, и почему-то перед моими глазами возник Гром, лежавший на каменном столе с вспоротой грудью, и зеленоватые струйки, испарявшиеся в воздухе.

— Я слышал истории про опытных целителей, которые на взрослых турнирах выгорали всего за один сезон, — добавил Ларк. — Это не работа, а бойня, так что… С твоей любовью к зверью лучше туда не соваться.

— Услышал, — тихо отозвался я.

— Вот и молодец. Ешь давай, а то остынет.

Мы доели в тишине. Вскоре под стол залез Крох, и улёгся у моей ноги. Люмин в углу довольно хрумкал морковь.

— Ну, — Ларк отодвинул пустую миску, — посуду уж сам помой, я свою норму движения на сегодня выполнил.

— Само собой, — улыбнулся я.

Дядя, пожелав мне спокойной ночи, шаркая, ушёл в комнату. Я собрал посуду, отнёс во двор и принялся за мытьё.

Стоило закончить, как до меня донёсся требовательный стук в дверь. Судя по времени, пришёл посыльный от Миры.

Я быстро вытер руки, спустился в погреб, сложил в мешок сорок порций корма и направился к двери. Открыв створку, передал ношу мужчине. Он пересчитал шарики, отдал девять серебряных монет, попрощался и ушёл.

Вернувшись к колодцу, я разложил посуду сушиться.

Я всегда любил это время суток, когда дневная жара уже развеялась, а ночная прохлада ещё не успела опуститься на город.

Неподалёку мирно посапывал Брумиш, а в траве у грядок тихонько стрекотало насекомое. Прислушавшись, я на мгновение будто очутился в детстве, где такой же успокаивающий шум провожал меня на даче, когда ловил кузнечиков в банку из-под огурцов.

Взяв в руки лейку, наполнил её водой из бочонка и направился поливать растения, внимательно подмечая изменения.

Дойдя до сонного куста, я неожиданно замер, заметив, что оба бутона наконец-то… Раскрылись! Плотные фиолетовые лепестки развернулись звездой. В центре каждого цветка переливалась мякоть, словно на нее посыпали блестящую крошку и подсветили снизу.

Я слегка наклонился, и Система мгновенно отреагировала.

[Обнаружено вещество: Цветок Сонного Куста]

[Свойства: Лепестки содержат концентрированные алкалоиды, обладающие мощным седативным действием. При небольшом количестве могут быть использованы как анестетик для погружения практически любого существа в состояние глубокого сна]

[Качество: Превосходное]

— Ого, — выдохнул я, выпрямляясь.

Да с такими цветами я смогу положить под нож практически любого зверя, не переводя на отвар целую охапку листьев!

В голове уже вовсю мелькали мысли о возможных эффектах будущего анестетика, и я почти направился в дом за ножом, чтобы срезать цветы, однако остановился.

Сегодня приготовить лекарство в любом случае не получится, и так еле на ногах держусь. Займусь ими, когда буду в лучшей форме.

Я двинулся дальше, поливая растения, и, дойдя до серебряного колокольчика, вновь замер.

Его бутон тоже раскрылся! Передо мной покачивалась хрустальная чаша с серебристой каймой по краю, внутри которой мерцала капля жидкого серебра, напоминающая ртуть.

[Обнаружено вещество: Цветок Серебряного Колокольчика]

[Свойства: Многократно ускоряет регенерацию тканей, восстанавливает энергетические каналы, способен вернуть существо к жизни из предсмертного состояния]

[Качество: Превосходное]

Смотря на хрустальный цветок, я чувствовал, как от волнения пересыхало во рту. Да судя по описанию, из него можно приготовить какой-нибудь «Эликсир жизни»!

Так и хотелось спросить у Системы рецепт, но я вовремя себя одёрнул. Ведь, увидев его, мог бы не удержаться и потратить последние силы на приготовление.

Вдруг мысли перенеслись на несколько часов назад, когда у меня под ладонью замерло сердце барса. Да, я успел спасти Грома, но лишь потому что стимулятор оказался в аптечке Ассоциации. А вдруг зелье из цветка способно…

Я вновь захотел пойти за ножом, но снова одернул себя. Нет, не сегодня.

— Подожди ещё немного, — сказал я колокольчику.

Я выдохнул и продолжил полив.

Закончив, поставил лейку у бочонка и двинулся к колодцу, чтобы наполнить ёмкость, но вдруг застыл посреди двора, как студент, забывший про экзамен.

Пятьдесят шариков корма, которые сегодня сделал Элиан, так и лежат на столе в лаборатории!

— Балбес, — сказал я себе вслух.

Брумиш приоткрыл один глаз, мол, не ко мне ли обращаются, оценил обстановку и, убедившись, что тревога ложная, снова погрузился в дремоту.

Я перенес шарики в погреб и, уложив свертки в ниши, пересчитал обогащённые порции.

— Слишком мало, придётся ещё немного поработать, — буркнул я.

Несмотря на колоссальную затрату энергии при спасении барса, я почувствовал, что смогу напитать маной около сорока порций. Подойдя поближе, протянул руку к первому шарику, прикрыл глаза, выдохнул и начал обогащение.

Процедура не заняла много времени. Закончив, я постоял секунду в прохладе погреба, чувствуя пульсацию в висках, и поднялся во двор.

Наполнив бочонок водой из колодца, присел на порог кухни и через несколько минут услышал стук в дверь.

Я обернулся. Поздновато для гостей.

Напрягшись, поднялся, не торопясь дошёл до двери и замер, внимательно прислушиваясь к звукам снаружи.

— Кто там? — спросил я.

— Эйден, это мы, — отозвался знакомый голос. — Извини, что так поздно…

Я отодвинул засов, и, распахнув створку, увидел на пороге братьев Корвин.

— Доброй ночи, Эйден, — Дарен слегка склонил голову. — Простите за столь поздний визит, мы понимаем, что приличные люди так не поступают, но обстоятельства…

— Заходите, — я отошёл в сторону.

— Мы не отнимем у вас много времени, — сказал он, войдя в лавку. — Перейду сразу к делу. Завтра на рассвете мы направимся в Лес. Выгодный заказ нарисовался буквально пару часов назад.

— А соваться туда без корма для зверей… — Келлен развёл руками. — Ну, сам понимаешь.

— Сколько нужно порций? — спросил я

— Шесть, — Дарен поправил ремень на плече. — Если, конечно, столько найдётся.

— Найдётся. Подождите немного.

Я быстро сходил за обогащенными порциями.

— Держи, — я передал мешочек Дарену.

Он принял, не заглянув внутрь. Келлен тем временем полез в кошель, отсчитал монеты и протянул мне.

— Серебряная и сорок медных, как условились.

Я спрятал марки в карман.

— Спасибо, — Дарен кивнул. — Вы нас очень выручили.

— Удачи в Лесу.

— Она нам точно не помешает, — Келлен хмыкнул. — Особенно когда заказчик торопит и даже не объясняет почему.

Дарен искоса глянул на брата, и тот сразу прикусил язык.

— Нам ещё необходимо закончить подготовку, — сказал старший. — Пойдём.

— Эйден, — открыв дверь, Келлен вдруг задержался на пороге, поправляя ремень арбалета. — Ты как сам-то? Слышал, что на турнире сегодня… ну…

Он не договорил, пошевелив пальцами в воздухе.

— Всё в порядке, — ответил я

— Ну и отлично, — он улыбнулся. — Это правильно. Ладно, до встречи через три дня, надеюсь.

— Надеюсь.

Дарен ещё раз кивнул, и они растворились в темноте. Я постоял секунду на пороге, затем закрыл дверь и задвинул засов.

Зайдя на кухню, плеснул воды в маленький котелок и, подвесив его над очагом, развел огонь. Когда жидкость вскипела, наполнил кружку и бросил в нее щепотку чая.

Выйдя во двор, опустился на табурет, и сделал глоток горячего напитка. Брумиш сонно всхрапнул и перевернулся на другой бок.

Я задрал голову к небу.

Над крышами раскинулась тёмно-синяя бездна, в которой ярко горели россыпи звёзд. Лёгкий ветерок пробежал по двору, качнул листья сонного куста и стих.

Где-то зарычал зверь, ему ответил второй, и вновь наступила тишина.

Сегодня я вытащил барса из лап смерти, завтра, возможно, спасу кого-нибудь ещё…

Крох молча прилёг у моей ноги. Из кухни прилетел сонный размытый образ: Люмин спит, обняв огрызок моркови, как любимую игрушку.

Я улыбнулся и вновь сделал глоток остывающего чая.

Хороший день.

Утреннее солнце пробивалось сквозь окно на кухне, ложилось на стол и подсвечивало пар над миской. Я доскрёб ложкой остатки еды, отодвинул посуду в сторону, и обвёл взглядом своё «семейство».

Крох сидел у моей ноги, сонно прикрыв глаза, а Люмин усердно вылизывал лапу.

— Доели? — спросил я, покосившись на миски.

Зайцелоп оторвался от лапы, посмотрел на меня, моргнул и снова взялся за дело, мол, не отвлекай, у меня тут гигиенические процедуры.

Я взял посуду, вышел во двор и окунулся в тёплое утреннее марево. Где-то за забором кукарекал петух, а у колодца безмятежно посапывал Брумиш, развалившись на боку и выставив пузо кверху. При каждом его выдохе на земле слегка шевелились травинки.

— Доброе утро, тяжеловес, — произнёс я.

Я аккуратно вытащил из-под морды Брумиша миску, наполнил ее водой и поставил рядом со зверем. Затем вымыл посуду и разложил сушиться.

На обратном пути провёл ладонью по нагретой солнцем пластине бронебруса, отчего он сонно фыркнул и шевельнул ухом.

— Сторож из тебя так себе, — с улыбкой подметил я.

В ответ он засопел ещё громче.

Я направился в коридор и потянулся к стоявшему у стены ранцу, как вдруг услышал скрип открывающейся двери в спальню.

Обернувшись, я улыбнулся. На пороге в одной рубахе стоял Ларк. Его взъерошенные после сна волосы торчали во все стороны, напоминая кучу сена, а на левой щеке виднелись следы от подушки.

— Доброе утро. Ты чего так рано вскочил? — медленно произнёс я

— Здорово, племяш, — отозвался он, потирая шею. — Да что-то не спиться сегодня. Вот, решил тебя проводить до двери, а чуть позже размяться.

— Это дело полезное, только смотри не перенапрягись.

— Ой, хватит уже, — отмахнулся Ларк. — Я нормально себя чувствую, поэтому…

Он помолчал, разглядывая пол под босой ступнёй, а затем твёрдо произнес:

— Решил вернуться в «Седую наковальню». Хватит, нагостился.

— Дядя…

— У меня там свой угол, привычная кровать, да и никто не ворчит.

Я скрестил руки на груди.

— Я не ворчу.

— Ворчишь, племяш, ещё как. Точь-в-точь, как мать твоя, она тоже над каждым моим чихом квохтала.

— Тебе нужно отлежаться ещё как минимум неделю, нормально питаться и не таскать тяжести. Долечись сначала до конца, ты мне ничем не мешаешь.

— Племяш, — дядя посмотрел на меня тёплыми, чуть прищуренными глазами. — Спасибо тебе, но я не из тех, кто долго гостит.

Я открыл рот, чтобы выдать пару железных аргументов, но осёкся. С Ларком спорить, что и с Брумишем бодаться: упрёшься лбом в пластину, только шишку набьёшь, а толку всё равно никакого.

Да и не мне учить его жизни — каждый волен поступать так, как считает нужным.

— Хорошо, — я выдохнул. — Но дождись хотя бы окончания турнира, чтобы звери одни не оставались.

— Вот это уже разговор, так и поступим, — он подошёл и хлопнул меня по плечу. — Иди уже, целитель, а я на пост во двор пойду, к Брумишу.

— На какой пост?

— Стратегический. Кто-то же должен следить, чтобы зайцелоп снова не свалился в бочонок с водой.

Ларк, шаркая босыми ногами, скрылся на кухне.

Я с улыбкой покачал головой, опустился на корточки перед пушистыми мордами и потрепал Люмина между ушей.

— Веди себя прилично, ушастый. Не приставай к дяде и не проси у него морковку.

Зайцелоп тут же поджал лапки, опустил уши и состроил самую благонравную мордочку, на какую был способен. Через нить мгновенно прилетел образ: Люмин в пышном розовом банте сидит у двери, как примерная барышня, и держит в зубах букетик одуванчиков.

— Артист, — усмехнулся я. — Я тебе всё равно не верю.

Образ сменился: тот же зайцелоп, но уже подмигивающий.

Я перевёл взгляд на рядом сидящего Кроха. Он чуть склонил голову набок и посмотрел на меня не так, как обычно — не внимательно, не сурово, а… Напряжённо.

— Что случилось, боец? — прошептал я.

В этот момент через нить прилетел странный образ — не картинка и не сцена, а что-то размытое: тёмное пятно вдалеке, физическое ощущение медленно ползущей между лопатками холодной капли и едва уловимая тревожная мысль: «Оно идёт сюда».

Образ внезапно дрогнул, будто Крох сам не был уверен, правильно ли передал свои ощущения, и попытался ещё раз, мягче: «Я не знаю, что чувствую, но… Береги себя».

Я несколько секунд молчал, поглаживая его загривок.

— Не переживай, — произнёс я. — Всё будет хорошо.

Почесал Кроха за ухом, поднялся, закинул на плечо ранец и шагнул к двери.

Отодвинув засов, переступил через порог и обернулся. Из полумрака коридора на меня смотрели преданные звери, сидевшие бок о бок. Один — пушистый золотистый с обиженными глазами, другой — светлый с беспокойным взглядом, который мне совсем не нравился.

— Вечером вернусь, — сказал я и закрыл за собой дверь.

Улица встретила меня тёплым ветром и мягким, заливающим мостовую солнцем. Миновав несколько переулков, заметил у булочной небольшую очередь. Краснощёкая женщина с заправленным передником выносила наружу деревянный поднос с круглыми кренделями. Аромат стоял такой, что я невольно сглотнул слюну.

— Митька, изверг! — донеслось из ближайшего переулка. — Я же тебе ясно сказала две буханки купить! А ты опять три приволок!

— Так, маманя, дешевле же!

— Я тебе сейчас покажу «дешевле»!

В переулке хлопнула мокрая тряпка, мальчишеский голос завопил: «Ай-ай-ай», и в общую утреннюю симфонию города вплелся звонкий женский смех.

Чуть дальше на перекрёстке я застал короткую драму. Торговка яблоками, в съехавшем набекрень платке, держала за шиворот тощего пацанёнка лет десяти, а в её свободной руке болтался кошель с вышитой ромашкой.

— Это не я! — отчаянно верещал пацан. — Тётенька, отпустите!

— А кошелёк мой как тогда у тебя в руке оказался⁈

— Я нашёл! Он на земле лежал! Честно-честно!

— Ах ты, воришка мелкий!

Из-за угла выглянул худой стражник, лениво жевавший травинку, и поинтересовался:

— Вам помочь?

— Да я сама управлюсь! — отмахнулась торговка.

Я обогнул их по широкой дуге.

Долго толкаясь в толпе, я наконец-то добрался до служебного входа. Работник Арены с седой щетиной, заметив меня, кивнул, а второй, помоложе, и вовсе приподнял ладонь, будто увидел старого знакомого.

— Доброе утро, целитель, — буркнул старший и шагнул в сторону.

— Доброе утро.

Моё удостоверение на этот раз никто проверять не стал. Я дошёл до неприметной двери, толкнул створку, и на меня тут же навалилась прохлада. Масляные плошки в коридоре горели ровно, лишь у одной из них тихонько потрескивал фитиль.

Через несколько минут я прошёл мимо открытой двери одной из подсобок. Внутри помещения женщина перекладывала тряпицы из таза в таз, напевая себе под нос какую-то мелодию.

Толкнув дверь в комнату отдыха целителей Ассоциации, я сразу услышал знакомый голос.

— Эйден, доброе утро! Твоя сумка уже готова, — громко поприветствовал Дальген, расплывшись в широкой улыбке.

Рыжий крепыш сидел на лавке и чистил ремень.

— Доброе, спасибо, — отозвался я.

Нисса на секунду отвлеклась от возни с носилками и кивнула мне. Орт, проверяя ящик с инструментами у стены, молча приподнял ладонь.

Брон краем глаза мазнул по мне, кивнул, и продолжил что-то втолковывать помощникам у стола.

Я подошёл к лавке, на которой лежала служебная сумка с эмблемой Ассоциации, подхватил её и направился в раздевалку.

За мной увязался Дальген.

— Эйден, я тут подумал, — затараторил он, шагая чуть позади. — Ты вчера на меня не обиделся? Ну, за то, что сумку твою хотел понести. Я же не со зла, просто у нас так принято…

— Не обиделся, — отозвался я.

— Точно? — уточнил он.

— Точно.

— А то я всю ночь ворочался, думал, мало ли… — вновь начал парень.

— Дальген, — перебил я его.

— А?

— Не мельтеши.

— Понял, не отвлекаю, — парень почесал затылок и отошёл в сторону.

Оказавшись в раздевалке, я затворил дверь и быстро переоделся в тёмно-синюю форму Ассоциации.

Затем открыл ранец, вытащил склянки с обогащёнными лекарствами и переложил их в сумку, прикрыв сверху тряпицей.

Снаружи кто-то громко хлопнул дверью. Я перекинул ремень сумки через плечо и, вернувшись в комнату отдыха, застал стоявшего у стола Зикариуса. Он, заложив руки за спину, о чём-то тихо переговаривался с Броном.

— Эйден, доброе утро, — произнёс Кринст, посмотрев на меня.

— Здравствуйте.

— Господа, — Зикариус обвёл всех взглядом. — Раз все собрались, прошу подойти поближе.

Группы подтянулись к столу.

— Сегодня по плану двенадцать боёв, — продолжил он. — Хоть это и меньше, чем вчера, но расслабляться ни в коем случае нельзя. Судя по опыту предыдущих лет, чем ближе к финалу, тем серьёзнее травмы.

Брон слегка кивнул.

— Схема прежняя, — Кринст посмотрел на меня. — Группа Эйдена дежурит у выхода на поле, группа Брона в помещении для операций. Я буду перемещаться между вами и при необходимости подключусь к работе.

— Принято, — отозвался я.

— Вот список наших бойцов, Эйден.

Он протянул мне сложенный лист. Я тут же развернул его и, пробежавшись глазами по строчкам, заметил знакомое имя — Тейн Кассель. А вот Мира в списке отсутствовала — видимо, сегодня её закрепили за целителями Арены Когтя.

— Вопросы? — Зикариус внимательно всех оглядел.

— Нет вопросов, — ответил Брон.

— Всё понятно, — я сложил пергамент и спрятал в карман.

— Тогда на позиции, — хлопнув в ладоши, скомандовал Кринст.

Все сразу разошлись. Нисса подхватила свёрнутые носилки, Орт ящик с инструментами, Дальген на этот раз даже не попытался отобрать у меня сумку, только с тоской посмотрел на неё.

Брон поравнялся со мной у двери.

— Удачи, — произнёс он и двинулся со своей троицей в сторону операционной.

— И вам.

Мы направились по гулкому коридору к арке. Издалека уже слышался нарастающий рёв трибун — Арена вовсю готовилась встречать участников.

Вскоре я поздоровался с двумя стражниками у арки и, подойдя поближе, облокотился на каменную стену. Солнце уже нещадно палило над полем, раскаляя песок и создавая в воздухе дрожащее марево.

— Ну и жара, — заметила Нисса, прислоняя носилки к стене.

— Угу, — поддакнул Орт, опуская ящик.

— А вот я слышал… — воодушевленно начал Дальген, но был прерван.

— Жители и гости имперской столицы! — громогласно разнёсся голос судьи. — Приветствую всех на втором дне Имперского турнира молодых дарований!

Трибуны ответили восторженным гулом, переходящим в свист и аплодисменты.

— Первая пара! Представитель Аурума, ученица Первой Академии — Лессина Корд с четырёхкрылым соколом Пёрышком! Её соперник — представитель Книрта, ученик Академии «Глубинная сталь», Бергард Хольт со стальным ежом Ворчуном!

Я развернул пергамент и прочитал первую строчку.

— Лессина наша.

В коридоре появилась тоненькая девушка лет восемнадцати, со светлой косой, перекинутой через плечо, и не по годам серьезным лицом.

Рядом с ней семенил четырёхкрылый сокол Пёрышко. Его верхние крылья были длинными и узкими, созданными для бешеной скорости, а нижние короткими и широкими, идеальными для манёвров. Стоило птице выйти на залитое солнцем поле, как её силуэт заиграл переливами от яркой лазури до меди.

С противоположной стороны вышел коренастый паренёк, а за ним выкатился, иначе и не скажешь, стальной ёж размером с овчарку. Серебристые иглы плотными рядами покрывали всё его тело, стуча друг о друга при каждом движении.

Стоило бойцам занять свои места, как судья крикнул:

— Бой!

Лессина едва шевельнула пальцами, и Пёрышко взметнулся в небо.

Через несколько секунд сокол спикировал, целясь в противника. Однако ёж не сместился с места, в последний миг свернувшись в шар. Мощный удар клювом пришёлся по иглам, высекая яркие искры. Птица с хриплым клёкотом отскочила в сторону, оставив на стальном шаре ярко-рыжее пёрышко.

— Это должно быть больно, — буркнула Нисса.

Пёрышко поднялся, взмыл ввысь и, перевернувшись в воздухе, заложил длинную дугу над Ареной, выжидая момент для атаки.

— Ёж, давай! — заорали на трибунах.

— Пё-рыш-ко! Пё-рыш-ко! — затянули с противоположной стороны.

Ворчун тем временем, не торопясь, развернулся, отыскал глазами противника и… выстрелил! С свистящим «фьють» с его спины сорвались три иглы, веером устремившись в небо.

— Это ещё что такое⁈ — удивлённо произнёс Дальген.

Лессина побледнела и резко сжала кулак. Пёрышко в последний миг резко поменял направление, и две иглы пролетели мимо, однако третья все же чиркнула по краю верхнего крыла, и в воздухе закружилось синее перо.

— Сволочь стальная! — заорал кто-то на трибуне.

Тем временем сокол решил сменить тактику и принялся стремительно кружить над противником. Один, второй… На пятом круге он внезапно спикировал, но в последний момент раскрыл крылья, резко затормозил и выпустил в Ворчуна очередь жёстких перьев.

Ёж вновь свернулся в шар. Часть разноцветных лезвий отскочила, но несколько перьев все же застряли, торча в разные стороны, как украшения на ёлке.

— Молодец девка! — взвыли трибуны.

— Думай, Бергард, думай!

Ёж вновь развернулся, выпрямился и снова выпустил залп игл, но на этот раз пять штук. Пёрышко метнулся вбок. Его нижняя пара крыльев, гася инерцию, широко распахнулась, благодаря чему три иглы пролетели мимо, однако четвертая оставила длинную царапину на боку, а последняя… Чиркнула птицу по горлу.

Сокол качнулся в воздухе, выровнялся, но потерял высоту. Из тонкого пореза на шее потекла тёмная струйка.

— Ужас-то какой! — завопил женский голос.

Лессина что-то крикнула, сокол отозвался клёкотом, и принялся набирать высоту, вскоре превратившись в крохотную точку.

— Что она задумала? — пробормотал Дальген.

— Сейчас увидим, — ответила Нисса.

Через несколько секунд птица ринулась вниз, развивая чудовищную скорость.

— Он что, решил разбиться⁈ — кто-то прокричал на трибуне.

Однако в последний миг сокол резко раскрыл крылья, погасил инерцию крутым разворотом и пронесся над спиной ежа, на излёте хлестко махнув левым крылом.

По Арене разнёсся звон. Каким-то неведомым образом длинные перья крыла срубили несколько стальных игл, обнажив кожу противника.

Ёж дёрнулся, заскрёб лапами по песку и в панике выпустил в сокола все иглы, оставшись полностью беззащитным. Однако птица была уже высоко, явно намереваясь добить противника.

Бергард, побледнев, вскинул руку.

— Сдаюсь! — крикнул он. — Сдаюсь!

— Победа за представителем Аурума! — раскатился голос судьи.

Трибуны мгновенно взорвались криком, свистом и аплодисментами, а кто-то даже запел. Лессина пошатнулась, но чудом удержалась на ногах.

Пёрышко опустился у ее ног и сложил вдоль тела все четыре крыла.

— Работаем, — бросил я через плечо и побежал на поле.

Раскалённый воздух Арены ударил в лицо горячей волной. Оказавшись возле крылатого пациента, я опустился на колено и, осмотрев его, обнаружил тонкий порез на горле, царапину на боку и ушиб левого крыла.

— Жить будет, — сказал я Лессине.

Девушка молча кивнула, облегчённо опустив плечи.

— Орт, болеутоляющий отвар, серебряный раствор и тряпицу.

Парень молча сунул мне в руку открытую склянку. Я обработал обе раны антисептиком и капнул соколу в клюв болеутоляющий отвар.

— Помоги ему подняться, — спокойно сказал я Лессине. — Он сам дойдёт.

— Спасибо, — выдавила девушка. — Спасибо, целитель…

Когда наша группа направилась к арке, я, бросив взгляд на ежа, увидел, что его уносила команда Арены Когтя.

— Ничего себе зверюга, — присвистнул Дальген. — В первый раз в жизни увидел стреляющего ежа!

— Скорее всего, какой-то редкий подвид, — предположила Нисса, прислоняя носилки к стене.

Я отвлёкся от их разговора и перевёл взгляд вглубь коридора, из которого разносились уверенные шаги.

— Вторая пара! — гаркнул судья. — Представитель Аурума, ученица Академии Мастеров Зверей, Мира Валленхоф с железношёрстным медоедом! Её соперник — представитель Дрогна, ученик Академии «Пылающая Лапа», Тейн Кассель с пепельным лунногривом Сильвером!

Трибуны взвыли так, что под аркой задрожала пыль на полу.

— Кас-сель! Кас-сель!

— Ми-ра! Ми-ра! Серебряную на медоеда!

— Да ты слепая, тётя, глаза разуй! На лунногрива ставь, верняк же!

Вскоре из полумрака показался Тейн Кассель с безупречно уложенными волосами, отдохнувшим лицом и легкой улыбкой на губах.

Рядом с ним двигался Сильвер. Тщательно вычесанная пепельная шерсть лунногрива переливалась в тусклом свете масляных светильников, а на боку, где вчера красовалась царапина, не осталось и следа.

— Эйден! — Кассель приветливо приподнял ладонь. — Рад вас видеть.

— Доброе утро, — отозвался я.

Вдруг парень резко остановился в трёх шагах от меня и слегка наклонил голову.

— Представляете, сегодня моей соперницей оказалась сама Мира Валленхоф! — продолжил Кассель.

— С ней будет непросто.

— Это точно! Но она… Великолепная девушка, — он повёл плечом. — Жду не дождусь, когда схлестнусь с ней в бою.

Я промолчал.

В этот момент из противоположного коридора уверенно вышла Мира, демонстрируя свою безупречную осанку. Рядом с ней двигался железношёрстный медоед, выказывающий абсолютное равнодушие ко всему происходящему вокруг.

— Ну, пожелайте мне удачи! — бросил Кассель, повернулся и шагнул в сторону поля.

Я внимательно смотрел ему вслед, искренне не понимая причин его радости… Всё-таки парню попался далеко не самый слабый соперник.

Внезапно, не дойдя всего пары шагов до песка, он замер, будто вспомнив о чем-то важном, и развернулся.

Парень взглянул на меня и, запустив руку во внутренний карман куртки, вытащил шарик, замотанный в тряпицу с печатью «КМЗ».

— Чуть не забыл! Я хотел ещё раз поблагодарить вас за корм, — мягко произнёс Тейн, не сводя с меня глаз. Затем ухмыльнулся и направился к центру Арены.

Что-то здесь не так. У меня заколотилось сердце.

— Зачем? — пробормотал я.

— Что? — переспросил Дальген.

— Зачем кормить зверя перед поединком? — не отрываясь от спины Касселя, сказал я. — На полный желудок тяжелее двигаться…

— Может, у него ритуал такой, — пожал плечами Дальген.

— Ритуал, — медленно повторил я.

Дойдя до своего места, Тейн присел на одно колено перед зверем, размотал тряпицу и достал шарик с кормом. Сильвер послушно подался вперёд и слизнул порцию с ладони хозяина.

Меня не покидало ощущение, что что-то не так. Совсем не так!

— Целитель? — позвала Нисса, заметив, как я резко изменился в лице. — Что-то случилось?

— Возможно, — бросил я, не отрываясь от поля.

Кассель поднялся, скомкал тряпицу и спрятал её в карман.

Тем временем судья вскинул руку.

— Бой!

Мира едва шевельнула пальцами, и медоед сделал первый неспешный шаг вперёд. Сильвер попытался сорваться ему навстречу, но вдруг… лунногрив задрожал, лапы подломились, голова мотнулась вбок, а из приоткрытой пасти хлынула белая пена. Зверь дёрнулся и… Рухнул на песок.

— А-а-а! — взвизгнул кто-то на трибуне.

— Что с ним⁈

— Эй, что происходит⁈

Медоед удивлённо замер и чуть опустил голову, явно не понимая, нападать ему или нет.

Кассель обхватил лицо руками и рухнул на колени рядом со зверем.

— Сильвер! Сильвер! Что с тобой⁈

Судья полетел к ним, застыл над бьющимся в конвульсиях телом и истошно закричал:

— Целителя! Срочно!

Я мгновенно рванул с места. Сумка ударялась о бедро, а в голове билась одна мысль: «Шарик корма!»

Добежав, я опустился на колено рядом с лунногривом и принялся за осмотр. Из пасти бежала пена, зрачки не реагировали, а поверхностное частое дыхание сопровождалось влажным хрипом. Под шерстью тело буквально пылало, тогда как подушечки лап уже начали холодеть. Я плотно прижал пальцы к основанию шеи и ощутил рваный пульс.

— Что с ним⁈ — простонал Кассель, однако в его голосе слышалось что угодно, кроме… искренней паники.

Я ничего не ответил, ведь это похоже на…

[Существо: Пепельный лунногрив]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

[Состояние: критическое. Острое отравление, поражение нервной системы и дыхательного центра. Время до остановки сердца: 2–3 минуты]

… отравление.

Я судорожно открыл сумку, заглянул внутрь и окинул лихорадочным взглядом все лекарства, выданные Ассоциацией: жгуты, серебряный раствор, болеутоляющий отвар, стимулятор для сердца, быстрозастывающий фиксатор, нюхательная соль, трубки, тряпицы, однако не нашлось… Ни одного противоядия.

Конечно, на турнирах ведь не принято травить соперников…

— Эйден, сделайте же что-нибудь! — почти закричал Кассель.

Я мельком взглянул на него. Лицо бледное, рот приоткрыт, глаза мокрые — всё как положено, как по нотам. Только зрачки быстро перебегали по моему лицу — изучали.

Сильвер хрипнул, его грудная клетка двигалась всё быстрее. Я сунул руку в сумку, и мои пальцы нащупали склянку.

[Обнаружено вещество: Зелье «Быстрая Росянка»]

[Эффект: Полная нейтрализация магических и природных токсинов в течение 1–3 минут]

[Способ применения: Нанести 3–5 капель на десну или под язык]

Лекарство, которое я взял по наитию.

— Орт, раскрой ему пасть, — бросил я.

Парень молча оттянул нижнюю губу зверя. Я выдернул пробку зубами, наклонил склянку и капнул пять капель на десну.

Раз, два, три, четыре… Секунды тянулись мучительно. На пятнадцатой судорога в задних лапах ослабла. На сороковой дыхание вдруг оборвалось, и у меня внутри всё похолодело, однако через миг зверь вздохнул. На восьмидесятой перестала идти пена. На сто двадцатой грудная клетка медленно высоко поднялась и опустилась, затем ещё раз и ещё.

Прижав пальцы к шее зверя, почувствовал, что его пульс выровнялся.

[Состояние: стабилизировано. Токсин нейтрализован на 92 %. Остаточные эффекты будут выведены организмом в течение суток]

Я выдохнул, и, подняв глаза, наткнулся на Касселя, сидевшего на коленях напротив. По его щекам текли слёзы, рот оставался приоткрытым, но в глазах… Не было облегчения.

В них светилось… Раздражение! Это длилось всего долю секунды. Почти сразу он моргнул, и из его глаза вновь покатилась слеза.

Кассель медленно выпрямился, поправил воротник куртки, смахнул влагу ладонью и повернулся… К трибунам.

— Жители столицы! — громко выкрикнул он. — Послушайте меня!

Трибуны притихли, чтобы расслышать каждое его слово.

— Вы всё видели сами! — Кассель развёл руки. — Мой зверь упал на ровном месте перед началом честного боя!

Я поднялся, не сводя с него глаз.

— Кассель, — произнёс я.

Он сделал вид, что не услышал.

— Я скормил Сильверу шарик корма! — продолжил он, вытащив тряпицу из кармана и высоко вскинув руку.

Я почувствовал, как у меня внутри все замерло, а кончики пальцев похолодели.

— Этот корм, — Кассель развернул ткань, демонстрируя печать. — Был куплен в лавке «Кодекс магических зверей» в районе Отверженных!

Наступила тишина.

— У целителя по имени Эйден Моррис! — его голос сорвался на всхлип. — Этот человек лично продал мне его для любимого зверя и поставил собственную печать! А эта проклятая отрава…

Кассель медленно направил руку с зажатой тряпицей на меня.

— … едва не убила Сильвера на ваших глазах!

Я стоял неподвижно. В голове не было ничего, только белый шум, а на его фоне: «Неужели… Крох пытался предупредить меня об этом?».

— Он… — голос Касселя прокатился над Ареной, и в его крике впервые за всю сцену прорезалось… Торжество, тщательно замаскированное фальшивыми слезами. — Отравил моего зверя!

Несколько секунд трибуны молчали, будто пытаясь осознать услышанное, а потом… Поднялся гул, и сквозь него, один за другим, проступали наслаивающиеся друг на друга выкрики толпы.

— Убийца!

— Я поставил серебряную на лунногрива!

— Целитель⁈ Тварь это подлая, а не целитель!

— Скотина! Какая же скотина, а⁈

Я вскинул голову, тщетно пытаясь разглядеть лица людей на трибунах, но сумел различить лишь сотни размытых точек.

В этот момент краем глаза я заметил, как из темноты нашего коридора не торопясь, заложив руки за спину, выходил Зикариус Кринст.

Затем увидел Миру. Её серые удивлённые глаза смотрели не на лунногрива, не на Касселя, а на меня.

А трибуны тем временем подхватили возгласы самых крикливых зачинщиков, и принялись единым гулом скандировать:

— Убийца зверей! Убийца зверей!

Я чувствовал, как пот стекал под воротник, и не мог отвести взгляда от Касселя. Со всех сторон доносились одни и те же слова, отражаясь от каменных стен Арены:

— Убийца зверей! Убийца зверей!

Я моргнул, протер лицо тыльной стороной ладони и заскользил по лицам на трибунах.

Краснощёкая женщина в первом ряду размахивала надкусанным пирожком, разбрасывая крошки по коленям соседей. Сидящий рядом тощий мальчишка в серой рубахе уже сорвал голос, но продолжал хрипеть, бездумно вторя толпе и тыча в меня пальцем.

Седой мужчина в потёртой кожанке молча смотрел на меня, скрестив руки на груди. Его глаза не выражали ни малейшего сомнения в моей вине.

Я опустил взгляд на свои ладони и увидел, что пальцы мелко дрожали.

«Спокойно. Ты выполнил свою работу, вытащил его».

Внезапно в памяти всплыли строчки из психологии масс, прочитанные ещё в юности: толпа никогда не думает. У человека, попавшего в неё, напрочь отключается критическое мышление.

Я знал это в теории лет с двадцати, но сейчас впервые ощутил на собственной шкуре.

— Целитель… — позвала за спиной Нисса.

Мотнув головой, я не ответил ей и вновь перевёл взгляд на Касселя.

Парень стоял в идеальной позе: ладонь прижата ко рту, плечи опущены, а в широко распахнутых глазах блестели слёзы. Всё по канону актерской игры, без единой фальшивой ноты. Я бы и сам ему поверил, если бы не знал правду.

Однако… Если бы кто-то присмотрелся внимательнее, то заметил бы слишком ровное дыхание Касселя и то, что его пальцы сжимали тряпицу без дрожи. Да и смотрел он не на Сильвера, а на трибуны, переводя взгляд слева направо, будто подсчитывал, сколько людей клюнуло на спектакль.

Артист.

Я сделал медленный шаг к Тейну, но краем глаза заметил, что Сильвер вздохнул и попытался поднять голову.

— Лежи, дружище, тебе нужен отдых, — тихо сказал я, присаживаясь на корточки.

Стоило мне положить ладонь на шею зверя, как лунногрив тут же расслабился под моими пальцами.

Тем временем Кассель моргнул, и по его щеке покатилась слеза.

«Он что, их репетировал?», — мелькнуло у меня в голове.

Поднявшись, я сделал ещё один шаг к парню и почти шепотом спросил, так, чтобы услышал только он:

— Зачем ты устроил этот спектакль?

На долю секунды его взгляд заледенел, а уголок рта дёрнулся вверх и тут же опустился. Кассель медленно выпрямил спину, вытер щёку, поправил воротник, как перед выходом на сцену, и повернулся к трибунам.

— Жители и гости столицы! — начал он. — Это ещё не всё!

Трибуны немного притихли.

— Меня предупреждали, что у некоторых соперников нет ни чести, ни совести! — Кассель покачал головой. — Что они готовы убить чужого зверя, лишь бы пройти дальше!

Я приоткрыл рот.

— Я знаю, кто стоит за этим подлым покушением! — продолжил парень. — Эйден Моррис работал не один! Его наняли!

— Кто⁈ — крикнули с верхнего яруса.

Кассель глубоко вздохнул и выдержал театральную паузу, как уличный сказитель перед самой захватывающей частью истории. А затем громко чётко по слогам произнёс:

— Мира Валленхоф!

За моей спиной Нисса судорожно вздохнула. Орт тихо сказал: «Вот же…».

Я повернул голову в сторону Миры, стоявшей в десяти шагах. Медоед у её ног недоумённо вертел мордой, не понимая, почему бой так и не начался, а сама девушка… Я впервые увидел, как её маска «снежной королевы» треснула.

Сжатые губы приоткрылись, серые глаза округлились, а на бледных скулах проступили два неровных красных пятна.

— Что?.. — еле слышно произнесла она.

Трибуны вновь взвыли.

— Валленхофы⁈

— Богачи уже зверей травят, чтобы убрать конкурентов…

Я смотрел на колышущуюся стену лиц, и в этот миг ко мне пришло ясное понимание: стоит сейчас опустить плечи и уйти с Арены, как всё пойдет прахом. Целитель Эйден Моррис умрёт для этого города. Никто больше не приведёт зверя в лавку, хозяина которой будут считать отравителем. Такую репутацию не отмыть никогда.

Вдруг внутри что-то взорвалось. Я никогда ещё так не злился!

У меня хотят отобрать то единственное, ради чего я живу — возможность лечить зверей! И я…

ЭТОГО НЕ ДОПУЩУ!

Грудь распрямилась сама. Раньше мне не приходилось кричать в полную силу — не было ни повода, ни громкого голоса. И всё же, набрав полные лёгкие воздуха, я выдал:

— Это наглая ложь!

Слова вырвались резче, чем я ожидал. Мой крик покатился по песку, ударился в каменную стену напротив, отскочил к трибунам и вернулся эхом. Я сам слегка вздрогнул от того, как мощно это прозвучало.

Краснощёкая женщина в первом ряду от неожиданности выронила надкусанный пирожок, и тот упал на песок Арены, подняв небольшое облачко пыли.

Я сделал шаг ближе к центру.

— Почему, — я сделал паузу, в которую удивительно чётко влетел голос мальчишки сверху, не вовремя выкрикнувшего «у-бий…», — вы так легко верите голословным обвинениям этого человека?

Кассель открыл рот, но я резко перебил его, не давая вставить ни слова.

— Где доказательства? — продолжил я, резко повернувшись к Тейну. — Ты из собственных рук скормил что-то зверю, а теперь показываешь всем лишь тряпицу с моей печатью!

Я ткнул в неё пальцем, и парень сжал кулак крепче.

— Так скажи, что мешало тебе добавить туда отраву?

По второму ярусу прокатился сначала шёпот, а затем чей-то отчётливый выкрик:

— А ведь верно! Корм-то у него в кармане лежал!

— Зачем мне травить собственного зверя⁈ — рявкнул Кассель.

— Не знаю! — без задержки отрезал я. — Но скажи, если бы я хотел его убить… То зачем спас⁈

Я снова бросил взгляд на трибуны и развёл руки.

— Или вы когда-нибудь видели убийцу, — продолжил я, — который сам же спасает своих жертв? Кто из вас знает хоть одного такого?

— И впрямь… — басом откликнулся кто-то слева. — Какой в этом смысл?

— Тихо ты, дай послушать! — рявкнули на басовитого.

— Я целитель, который посвятил себя спасению зверей! И уже в столь юные годы смог вступить в Ассоциацию, сдав сложнейший экзамен! — с каждым словом я ловил на себе всё больше взглядов. — Так ради чего мне так рисковать? Чтобы меня с позором исключили из Ассоциации? Я что, по-вашему, самоубийца⁈

В среднем ряду какая-то женщина громко, отчётливо фыркнула.

— Не складывается ведь, — буркнул где-то неподалеку мужчина.

— Согласен, — поддержал его сосед.

— Вы своими глазами видели, как я работал, — продолжил я, — Но хотите, чтобы ушёл отсюда «убийцей зверей»? Из-за непроверенных слов мальчишки?

Кто-то на верхнем ярусе нервно рассмеялся.

— А ведь парень дело говорит…

— Барса-то и впрямь он вытащил…

Шёпот покатился волной от соседа к соседу. Я увидел, как краснощёкая женщина наклонилась к подруге и что-то зашептала, тыча пальцем в сторону Касселя.

Тейн глубоко вздохнул.

— Постойте, — возмутился он. — Постойте! Я могу объяснить…

— Помолчите, — оборвал его кто-то.

Я повернулся и увидел Зикариуса Кринста, который неподвижно замер рядом со мной. Что-то в нём в эту секунду изменилось.

До этого мгновения он казался исключительно «холодно-вежливым». Однако сейчас у меня появилось стойкое ощущение, будто передо мной предстал кто-то невероятно могущественный.

От одного взгляда на спокойную фигуру целителя по коже пробежал холодок, от которого захотелось поджать плечи.

Кринст слегка вскинул голову, обращаясь к трибунам.

— Жители и гости столицы, — произнёс он. — Прошу минуту вашего внимания.

Гул мгновенно осёкся. Под моими коленями противно дрогнули жилы, будто к горлу поднесли невидимый клинок.

Кассель едва заметно сжался и втянул шею в воротник.

— Меня зовут Зикариус Кринст, я представляю Ассоциацию зверей, — продолжил мужчина. — То, что произошло на Арене, выходит за рамки Имперского турнира молодых дарований. Здесь прозвучали серьёзные обвинения, задевающие сразу несколько сторон: как целителя Ассоциации, так и представительницу рода Валленхоф.

Он медленно повёл взглядом по трибунам.

— Это очень серьёзные обвинения, требующие соответствующего разбирательства.

Где-то в верхнем ряду кто-то попытался начать «У-бий…», но тут же осёкся, не найдя поддержки толпы.

— Ассоциация возьмёт это дело под личный контроль, — продолжил Кринст. — Обещаю, что будет проведено тщательное расследование. Мы допросим каждого, кто имел отношение к корму, зверю и подготовке боя. Также мы проверим тряпицу, предоставленную в качестве улики. Не оставим без внимания и остатки яда у пациента, — он глянул на лунногрива, — а также все имеющиеся в наличии порции в лавке «Кодекс магических зверей».

Он сделал небольшую паузу.

— Правильно! — ухнули на верхних ярусах.

— Так и надо, пусть всё будет по закону!

— И виновник, кем бы он ни оказался, — Кринст чуть наклонил голову в сторону Касселя, — понесёт наказание по всей строгости законов Империи.

Я заметил, как у парня судорожно дёрнулась жилка на скуле.

— А до тех пор, — громче продолжил Кринст, — я попрошу всех уважаемых зрителей соблюдать одно простое правило: не выносить приговор до того, как будут установлены факты.

Над Ареной повисла тишина.

Вдруг в центральной, самой богатой ложе под большим красным навесом, медленно поднялся грузный мужчина с аккуратно зачесанными седыми волосами. Багровый сюртук с золотым шитьем по вороту подчеркивал безупречно прямую осанку, а на груди поблескивал крупный серебряный кулон с изображением когтя.

— Глава Арены, — прошептал мне на ухо подошедший Дальген.

Я молча кивнул.

Тем временем мужчина положил ладони на каменные перила и заговорил:

— Уважаемый Зикариус, — его голос звучал тише, чем у Кринста, но толпа слушала его, затаив дыхание. — Турнир, который я веду двадцатый год подряд, не должен запомниться скандалом из-за чьего-то навета. Я выделю вам своих людей в помощь, чтобы расследование завершилось в кратчайшие сроки.

Кринст слегка склонил голову.

— Благодарю. Я надеялся на вашу поддержку.

— А как мы узнаем, чем всё закончится? — выкрикнул какой-то смельчак. — Мы тоже хотим знать правду!

Его выкрик тут же подхватили еще несколько голосов:

— А ведь верно!

— Скажи, отец Арены, как узнать-то?

— Не темни, мы за серебро билеты брали!

Глава Арены поджал губы, отступил назад и подозвал какого-то мужчину. Переговорив с ним, он выслушал ответ и вновь развернулся к трибунам.

— Когда расследование завершится, — наконец, объявил он, — его итоги будут оглашены публично. На всех рыночных площадях, у каждого Спуска и в каждом районе города будет вывешен лист с печатями Ассоциации и Арены Когтя. Я лично прослежу за этим.

Над трибунами прокатился одобрительный рокот.

— Во-о-от! — протянул кто-то на верхнем ярусе. — Это разговор.

— По-нашему!

— И только попробуй не огласить! — выкрикнула краснощёкая.

— Тише, баба!

Глава Арены слегка склонил голову перед трибунами и вернулся на своё место. Я же медленно выдохнул.

Бросив взгляд на Сильвера, я заметил, что он водил глазами. Побледневший Кассель замер в трёх шагах от зверя, судорожно сжимая тряпицу, будто это был последний кусок хлеба в голодный год.

Вдруг позади раздались шаги. Повернув голову, увидел, что к нам спокойной, размеренной походкой направлялась… Мира.

Медоед переваливался у её ног, не отрывая злобного взгляда от Касселя, отчего парень невольно попятился.

— Сильвер, — сипло позвал он. — Ко мне.

Лунногрив лишь слегка дёрнул ухом.

— Сильвер! Ко мне! — в голосе парня явно слышался страх.

Зверь медленно, с трудом повернул голову на зов и посмотрел на хозяина.

— Защищай меня, тупая ты скотина! Быстро встал! — отчаянно закричал Тейн, пятясь все дальше.

Лунногрив с огромным усилием поднялся, сделал неуверенный шаг, но… в следующую секунду его ноздри дрогнули. Зверь принюхался, бросил взгляд на тряпицу в кулаке парня и… отвернул морду.

— Ты что себе позволяешь⁈ Быстро защищай своего хозяина! — почти истерично взвизгнул Кассель.

Однако зверь без рыка или агрессии, пошатываясь, развернулся и направился… Ко мне! Через несколько секунд лунногрив ткнулся лбом в моё бедро и поднял невероятно грустные глаза…

— Ложись здесь, — тихо сказал я, присаживаясь рядом и поглаживая его по голове. — Всё будет хорошо.

Зверь лизнул мою ладонь, прикрыл глаза и прилёг.

Кассель замер, и я заметил, как у него мелко задрожал кадык.

— Сильвер, ты что творишь⁈

Но зверь лишь повёл ухом, мол, слышу.

С трибуны кто-то протяжно присвистнул.

— О-па, — удивленно прогудел чей-то бас.

— Смотрите, зверь к целителю подошёл! — крикнул мужчина с верхнего ряда.

— Да к хозяину же должен… — удивился молодой парень.

— Зверь от него отказался… — ахнула женщина.

— Свой же лунногрив…

— Это всё не просто так! — вскрикнул мальчишка.

Тем временем Мира остановилась в трёх шагах от трясущегося Касселя. Медоед прошёлся у её ног и замер между хозяйкой и парнем.

— Кассель Тейн, — произнесла она.

Он сглотнул.

— Когда расследование докажет, что моя семья здесь ни при чём, — она чуть наклонила голову, — а в исходе я не сомневаюсь, — Мира впервые позволила себе едва заметную, очень неприятную полуулыбку, — ты заплатишь за каждое слово. Валленхофы не забывают ни оскорблений, ни лжи, особенно публичной.

Я смотрел на Миру и впервые за всё время знакомства видел её не просто «холодной», а взрослой. Не девочкой с идеальной осанкой, не надменной «снежной королевой», которой хочется что-то доказать, а истинной наследницей рода, у которой за плечами поколения, привыкшие отвечать за свои слова и не прощать чужих.

— Я… — начал Тейн.

— Не сейчас, — мягко перебил его Кринст.

Парень тут же закрыл рот.

Мира слегка склонила голову перед целителем, скользнула глазами по мне, развернулась и направилась в сторону коридора. Медоед, напоследок бросив злобный взгляд на Касселя, двинулся следом за ней.

Тем временем на песок вышли стражники Арены Когтя в серых куртках с эмблемой когтистой лапы на груди. Они двигались сосредоточенно, перекрывая пути к бегству.

— Молодой человек, — произнёс один из них, остановившись рядом с Касселем. — Пройдёмте с нами.

Парень испуганно дёрнулся.

— Я ничего не делал! — Тейн попятился, но упёрся спиной в грудь ещё одного стражника.

— Вас всего лишь приглашают побеседовать, — спокойно обронил Кринст. — Раз вы публично выдвинули столь серьёзные обвинения, придётся повторить их немного в другой обстановке.

— Я… — голос Касселя дрогнул. — Да… Да, конечно. Разумеется.

Я поймал его взгляд — в глазах парня уже не было слёз, а поза не напоминала безутешного хозяина. В нём читалось лишь раздражение.

Стражники, не прикасаясь к Тейну, мягко обступили его с двух сторон и повели в сторону коридора. Парень старался идти прямо, ровно держал плечи, но на каждом третьем шаге у него едва заметно подергивалась шея. Сильвер вздохнул и перевернулся на другой бок, демонстративно не глядя вслед хозяину.

Через несколько секунд я почувствовал на плече лёгкое прикосновение и, повернув голову, увидел Зикариуса.

— Эйден, — тихо сказал он. — Пойдёмте, мы и так задержали турнир.

— А зверь? — хрипло поинтересовался я и осознал, что у меня саднило горло.

— О нём позаботятся, — спокойно ответил Кринст, бросив взгляд на лунногрива. — Я лично прослежу за этим.

Кивнув, я опустился на колени и провёл ладонью по пепельной шерсти.

— Держись, парень, — прошептал я. — Ты сильный, со всем справишься.

Сильвер прикрыл глаза.

— Лунногрива в нашу операционную, — распорядился Зикариус, повернувшись к Ниссе. — Под наблюдение до отдельного распоряжения.

Девушка кивнула и принялась расстилать носилки, Орт молча подхватил их противоположный край, а Дальген переминался рядом, не зная, чем ему заняться.

Я помог переложить зверя на носилки, поднялся и закинул ремень сумки через плечо. Стоило сделать первый шаг вслед за Кринстом, как трибуны ожили.

Где-то в средних рядах медленно, неуверенно хлопнули в ладоши. Его никто не подхватил, но и не одёрнул.

Седой мужик в кожаной куртке поймал мой взгляд, кивнул и положил кулак на перила.

Краснощёкая женщина, оставшаяся без пирожка, смотрела на меня без вражды, скорее с сомнением.

— Спасибо, — тихо сказал я, поравнявшись с Кринстом.

Он глянул на меня искоса.

— Пока не за что, — ответил он.

Сильвер на носилках вздохнул, дёрнул лапой и затих. Дальген, наконец, нашёл, чем заняться, и двигался рядом со зверем, ласково нашептывая ему что-то на ухо.

Стоило нам войти в прохладный полумрак коридора, как звуки Арены за спиной начали утихать. На стене тихо потрескивал фитиль ближайшей плошки.

— Эйден, — произнёс Зикариус, не сбавляя шага.

— Да? — отозвался я.

— Вам сегодня предстоит долгий разговор.

— Догадываюсь, — буркнул я.

Мы прошли ещё несколько шагов в молчании.

Вдруг через нить пришёл тревожный, но… Тёплый образ: Крох, выпрямив спину, сидит у входной двери лавки, не отрывая взгляда от засова. Рядом, прижавшись к нему боком, лежит Люмин и смотрит туда же, с грустью в глазах.

«Хозяин, возвращайся. Мы тебя ждём».

— Скоро, — прошептал я. — Очень скоро, ребят.

Кринст уловил шепот, слегка повернул голову в мою сторону, но ничего не сказал.

Велиан Корвес сидел в углу центральной ложи, чуть в стороне от главы Арены, и вращал пальцами золотую марку. Его голубой глаз следил за песком внизу, тогда как тёмный был полуприкрыт, будто ему наскучило происходящее.

Настал момент, когда мальчишка Тейн опустился на одно колено перед лунногривом, развернул тряпицу с печатью и протянул шарик корма. Зверь послушно слизнул угощение с его ладони.

— Хороший мальчик, — прошептал Велиан, и уголок его рта приподнялся.

Он перевёл взгляд на коридор, из которого чуть позже выбежал щенок-целитель. Сумка била парня по бедру, лицо было собранным, а в глазах читалась та профессиональная сосредоточенность, которую Корвес столько раз видел у Лиама Морриса.

— Беги, беги, — протянул он, откидываясь в кресле. — Только торопиться некуда, юноша. От этого яда нет противоядия.

Золотая марка в его пальцах щёлкнула о подлокотник.

Из пасти зверя уже бежала белая пена, тело дрожало — всё продвигалось по плану, просчитанному до мельчайших деталей. Велиан удовлетворённо прикрыл глаза, представляя, как взвоют трибуны, побагровеет почтенный глава Арены, Ассоциация получит щелчок по носу, а очередной представитель Моррисов отправится на свалку истории.

Когда он вновь открыл глаза, мальчишка уже стоял на коленях перед лунногривом, вливая что-то ему в пасть.

Велиан моргнул.

— Это ещё что? — тихо спросил он у себя. — У него не должно быть никаких противоядий…

Зверь уже должен был умереть, однако…

Золотая марка в пальцах замерла.

— Невозможно, — Велиан подался вперёд и внимательно посмотрел на песок. — Как этот щенок из Отверженных…

Он не договорил. Голубой глаз Корвеса сузился, а тёмный, наоборот, широко распахнулся, и его нижнее веко дрогнуло.

Внизу лунногрив открыл глаза.

Велиан медленно выпрямился. Его лицо осталось безмятежным — годы опыта взяли свое, но костяшки пальцев, сжимавших монету, побелели.

— Ничего страшного, — спокойно произнёс он, заставив себя расслабить плечи. — Пусть зверь и выжил, но спектакль ещё не окончен.

И действительно, внизу Тейн уже поднимался. Он расправил плечи и повернулся к трибунам с лицом убитого горем хозяина.

Велиан скользнул взглядом по отрепетированным слезам Касселя и вновь откинулся на спинку кресла. Его план был многослойным: отравленный корм, печать на тряпице, свидетели на трибунах и заранее подготовленные разговоры, которые должны были поползти по среднему ярусу.

— Этот корм был куплен в лавке «Кодекс магических зверей» в районе Отверженных! — разнёсся отчаянный крик мальчишки.

Велиан слегка кивнул и закрыл глаза, вслушиваясь в нарастающий гул Арены.

— Меня предупреждали, что у некоторых соперников нет ни чести, ни совести! — надрывался внизу Тейн. — Я знаю, кто стоит за этим подлым покушением!

Разноглазый распахнул глаза, удивлённо уставившись на фигуру парня.

— Мира Валленхоф!

Золотая марка выпала из рук мужчины. Велиан не двинулся с места, но его лицо исказилось такой ледяной яростью, что сидевший в трёх креслах от него секретарь главы Арены, случайно покосившись в сторону разноглазого, тут же в страхе отвёл глаза.

— Какой же ты дурак, — прошептал Корвес.

Его глаза налились кровью. Фамилия Валленхоф не должна была прозвучать! Это пустило насмарку всю кропотливую работу!

Он наклонился, поднял марку и медленно убрал её в карман.

Вниз уже двинулся Зикариус Кринст, и Велиан почувствовал, как под рёбрами шевельнулось давно забытое ощущение, которое в простонародье называли тревогой.

Корвес резко поднялся со своего места.

— Уважаемый, — глава Арены, не поворачивая головы, слегка приподнял подбородок, — вы куда? Самое интересное только начинается.

— Именно поэтому, — Велиан позволил себе мимолетную вежливую улыбку, — мне лучше уйти. Я не выношу зрелищ, где исход уже предрешен.

Он шагнул за тяжёлую бархатную портьеру, и шум трибун за его спиной тут же приглушился.

В узком служебном коридоре было пусто. Велиан прислонился спиной к холодному камню и прикрыл глаза.

— Опять, — прошептал он.

Мальчишка Моррис должен был умереть ещё несколько месяцев назад, потом ещё дважды. Но… Каждый раз что-то шло не по плану! Словно кто-то аккуратно вставлял палки в колёса его идеального механизма именно в тот момент, когда тот уже набирал ход.

Корвес открыл глаза.

— Ему кто-то помогает, — тихо произнёс он. — Очень любопытно, кто именно.

Он поправил сюртук, выдохнул и зашагал к боковому выходу, где его ждала неприметная карета.

До окончания срока, назначенного Драхом, оставалось всё меньше дней.

У дверей операционной Нисса и Орт бросили на меня взволнованные взгляды и занесли носилки со зверем внутрь. Дальген на миг замешкался на пороге, открыл рот, собираясь что-то сказать, но Зикариус едва заметно качнул головой, и рыжеволосый парень молча скрылся за дверью.

— Не задерживаемся, — произнёс Кринст и зашагал дальше.

Я молча последовал за ним. Вскоре мы оказались перед комнатой отдыха, и Зикариус остановился.

— Проходите, — произнёс он, толкая створку.

Я переступил порог, добрался до лавки и рухнул на неё, прислонившись затылком к стене. Колени слегка тряслись от пережитого напряжения, и я крепко прижал к ним ладони, чтобы хоть как-то унять эту дрожь.

Кринст заложил руки за спину, подошёл к столу и провёл пальцем по краю столешницы, будто проверяя, нет ли пыли.

— Эйден, — начал Зикариус. — Скоро вас вызовут на беседу. Переоденьтесь, приведите себя в порядок и… Успокойтесь.

— Постараюсь, — выдавил я. — А что будет с турниром? Впереди ещё десять боёв. Брон и ребята справятся без меня?

Кринст несколько секунд молча всматривался в моё лицо.

— Эйден, — произнёс он мягче обычного. — Не переживайте на этот счёт. Турнир не останется без целителей, я обо всем позабочусь.

— Хорошо.

— И ещё, — он чуть наклонил голову. — Раз уж я взял это дело под личный контроль, то обещаю: расследование пройдет строго по правилам. Никакого произвола я не допущу. Вы не один, Эйден.

У меня в груди что-то ёкнуло. Я открыл рот и выдавил:

— Спасибо.

— Не за что, — он слегка улыбнулся. — Ждите здесь, я скоро вернусь.

Зикариус развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Несколько секунд я сидел неподвижно, слушая, как где-то далеко ухали трибуны. Наконец, заставил себя подняться и подошёл к небольшой двери.

Оказавшись в раздевалке, поставил сумку Ассоциации на пол, скинул форменную куртку, аккуратно сложил её на лавке, стянул штаны и потянулся к своей рубахе.

Переодевшись, поймал своё отражение в полированной железной пластине на стене.

— Ну, целитель, — буркнул я. — Влип ты, конечно, знатно.

Я опустился на корточки перед служебной сумкой, переложил склянки с обогащёнными лекарствами в ранец и закинул сверху флягу.

Вернувшись в комнату отдыха, вновь уселся на лавку и попытался трезво ответить самому себе на вопрос: «Что это было?».

Очевидно, меня подставили, причём весьма красиво. Кассель точно не случайно заглянул именно в мою лавку. Он прекрасно знал, что я продаю корма и имею собственную печать, потому и попросил поставить оттиск на ту злополучную тряпицу, чтобы у меня не осталось шанса оправдаться.

А добавить в мой корм яд — дело пары секунд. Но зачем? Кому я перешёл дорогу?

Я медленно потёр виски.

Неужели это провернул тот же человек, который подкупил Торвальда, чтобы меня убить? Однако одно дело — заплатить группе добытчиков, чтобы те сделали грязную работу в Лесу, без свидетелей. И совсем другое — подготовить столь масштабный план, требующий внушительных ресурсов и связей наверху…

Что ж, есть лишь два варианта: либо за мной охотится кто-то влиятельный, либо всё это разыграли вовсе не для того, чтобы убрать меня.

Стоп. А что, если… Миру впутали не просто так и целью являлась именно она? Или, если точнее… Валленхофы?

Насколько мне известно, их семья занимается изготовлением кормов. Громкий скандал с отравлением на Арене может стоить им репутации. Да и новость о том, что они тайно закупали корма у паренька из района Отверженных, мигом вызовет массу вопросов.

«Думай, целитель, думай».

Мои размышления прервал скрип двери. Створка распахнулась, и в комнату отдыха шагнул Зикариус.

— Эйден, — произнёс он. — Пора.

Я поднялся, подхватил ранец и, на ходу перекидывая ремень через плечо, приблизился к нему.

— Имперская служба прислала своего человека, — добавил Кринст, когда мы вышли наружу.

Вскоре мы свернули налево, миновали несколько дверей и, преодолев еще один поворот, направились по длинному коридору.

— Зикариус, — тихо позвал я, не поворачивая головы.

— Да.

— А Имперская служба… Зачем она? Я думал, этим расследованием будет заниматься Ассоциация.

Кринст на мгновение скосил на меня взгляд.

— Поскольку ты член Ассоциации, мы считаемся предвзятой стороной, — ответил он. — А Имперская служба никогда не принимает чью-либо позицию в конфликте. В этом их главное преимущество и опасность.

— Понял, — буркнул я.

Несколько шагов мы прошли молча.

— Знаете, Эйден — неожиданно продолжил Зикариус, — после вашей недавней операции я до сих пор нахожусь в некотором… шоке. За всю свою жизнь я встречал лишь двоих целителей с таким невероятным талантом.

На моем лице дрогнула мышца.

— И одним из них был… Ваш отец, — закончил Кринст.

Несколько шагов я просто смотрел себе под ноги.

— А вторым? — спросил я.

— Возможно, когда-нибудь, — Кринст слегка повёл плечом, — расскажу.

Он помолчал.

— И я не верю, что такой человек, как вы, способен намеренно отравить пациента, — тихо добавил он.

В желудке расслабился тугой узел, который сжимал внутренности с того момента, когда трибуны принялись скандировать «убийца зверей». Впервые за долгое время я по-настоящему ощутил, что не один.

Мы свернули ещё раз. Коридор сузился, потолок стал заметно ниже, а плошки на стенах горели чуть тусклее.

— Мы пришли, — обронил Зикариус, останавливаясь перед неприметной дубовой дверью на кованых петлях, рядом с которой стояли двое стражников.

Один их них постучал, и изнутри донеслось: «войдите». Стражник приоткрыл створку, и на каменный пол коридора наискось легла узкая полоса света.

Я поудобнее перехватил ремень ранца и шагнул вслед за Кринстом.

Мы оказались в тесном вытянутом кабинете с одним узким окном под потолком. Пробивавшийся сквозь него луч упирался в ножку массивного стола, заваленного листами пергамента.

На полке у стены аккуратными столбиками высились запечатанные сургучом папки и одинокая чернильница.

За столом сидел мужчина лет сорока в тёмном мундире. У него худощавое гладковыбритое лицо, тонкие губы и холодные серые глаза. На его правом мизинце поблёскивал перстень с эмблемой в виде тонкого клинка, перечёркивающего раскрытый свиток.

Позади него стоял молодой человек лет двадцати пяти с папкой в руках и пером, заложенным за ухо.

Мужчина за столом не поднялся, не поздоровался, лишь указал ладонью на два стула напротив себя.

— Меня зовут Имерт Гальс, — произнёс он спокойным голосом, стоило нам занять места. — Дознаватель Имперской службы.

— Эйден Моррис, — представился я.

— Я знаю, — Гальс слегка кивнул и перевёл взгляд на Кринста. — Уважаемый Зикариус.

— Дознаватель.

Имерт повернул голову к помощнику, тот обмакнул перо в чернильницу и раскрыл папку. Гальс перевёл на меня взгляд.

— Изложу по порядку, — продолжил дознаватель. — Поскольку инцидент произошёл на Имперском турнире молодых дарований, делу присвоен наивысший приоритет. Это означает, что не будет никаких отсрочек или послаблений ни для одной из сторон. Это понятно?

Помощник за его спиной что-то быстро пометил.

— Понятно, — отозвался я.

— Хорошо, — он скосил взгляд на Зикариуса. — Наша служба уже приступила к формированию независимой комиссии. Мои люди отправлены в Гильдию травников и алхимиков, в Академию Мастеров Зверей и в Ассоциацию. Из каждой структуры будут выбраны представители, не осведомлённые об инциденте, чтобы исключить подлог или предвзятость.

— Разумно, — Зикариус кивнул.

Перо помощника за спиной дознавателя скрипнуло.

— Часть представителей прибудет на Арену в ближайший час, — продолжил Имерт. — Они займутся пострадавшим зверем и установят природу яда. Это первый этап.

Я кивнул.

— Второй этап, — Гальс сделал паузу и перевёл взгляд на меня, — будет проводится уже в вашей лавке. Комиссия осмотрит помещения на предмет ядов, опасных веществ, а также проверит весь имеющийся корм. И последнее, — он помолчал пару секунд, — они посмотрят полный процесс его изготовления.

В кабинете стало тихо.

Я чувствовал, как в виске пульсировала жилка.

Со зверем всё понятно. Я больше всех заинтересован в том, чтобы представители структур нашли яд и установили его природу. Однако продемонстрировать комиссии процесс приготовления корма означает раскрыть мой уникальный рецепт…

— Господин Гальс, — произнёс я, — рецепт корма…

— Тайна, — спокойно закончил за меня Имерт. — Я понимаю.

Я перевёл дух.

— Однако, — добавил он тем же спокойным голосом. — Протокол есть протокол, и, если вы против, я задокументирую отказ. Что это будет означать для исхода дела, думаю, вы и сами прекрасно понимаете.

Посмотрев на Имерта, я наткнулся на его пустой взгляд. В нём не было ни сочувствия, ни презрения, ни любопытства.

Я начал лихорадочно искать выход. Откажусь — мгновенно стану главным подозреваемым, которому есть что скрывать. Это точно ничем хорошим не закончится. Соглашусь — значит отдам своё преимущество в чужие руки.

Я сжал челюсти.

Что же делать?..

— Один момент, господин Гальс, — Зикариус слегка подался вперёд.

Он говорил мягко и непринужденно, будто речь шла о пустяковом уточнении цены за чай.

Имерт перевёл на него глаза.

— Слушаю.

— Согласие целителя на демонстрацию процесса — это серьезный шаг навстречу комиссии со стороны господина Эйдена, — Зикариус сложил руки на столе. — Однако существует риск, что рецепт может стать известен его конкурентам.

— Вы намекаете, что мои люди торгуют сведениями? — Имерт прищурился.

— Никоим образом, — спокойно отозвался Зикариус. — Я лишь говорю, что в комиссию войдут представители разных структур, и только одна из них ваша. Не вижу причин полагаться на их порядочность.

Перо в руках помощника замерло. Дознаватель несколько секунд молча буравил Зикариуса.

— И что вы предлагаете? — наконец спросил он.

— Подписать обязательство о неразглашении, — Кринст чуть склонил голову. — С каждым членом комиссии.

— Не вижу в этом проблемы, — ответил Имерт после недолгого раздумья.

— Вот только я прошу задействовать в данном случае, — мягко добавил Зикариус, — номерные листы строгой отчетности.

В кабинете вновь стало тихо.

Имерт поднял брови и впервые за весь разговор позволил эмоциям проступить на лице. Помощник за его спиной вскинул голову, и я краем глаза заметил, как тот изменился в лице от удивления.

— Уважаемый Кринст, — дознаватель чуть наклонился вперёд, опершись локтями о стол. — Вы понимаете, о чём просите?

— Понимаю.

— Подпись на… номерном листе, — продолжил дознаватель спокойным тоном, — влечет за собой несоизмеримо большую ответственность.

О номерных листах я никогда не слышал, но по лицу Гальса без лишних слов понял: Зикариус только что попросил нечто серьёзное.

— Я осознаю цену, дознаватель, — спокойно отрезал Кринст. — И все же повторю просьбу.

Пауза затянулась. Имерт медленно перевёл взгляд с Зикариуса на меня, а затем обратно.

— Это серьёзно осложнит работу комиссии, — заметил он. — Не каждый согласится его подписать.

— Что ж, тогда мы сразу поймем, кто имеет нечистые намерения, — спокойно ответил Зикариус.

Помощник за спиной дознавателя моргнул.

Имперт помолчал ещё несколько секунд, после чего повернулся к молодому человеку, и он тут же сделал пометку.

— Хорошо, — обронил он. — Номерные листы будут.

Я перевёл дыхание.

— Документы доставят в лавку целителя, — продолжил Гальс, — и пока все члены комиссии не поставят свои подписи, демонстрация процесса приготовления корма не начнется. Это вас устроит, целитель Моррис?

— Да, — ответил я. — Вполне.

— Прекрасно, — буркнул Имерт.

Я перевёл взгляд на Зикариуса и тихо произнес:

— Спасибо.

Мужчина лишь слегка приподнял уголки губ, показав тёплую полуулыбку.

Тем временем дознаватель взял лист и обмакнул перо.

— Эйден, — окликнул меня Имерт. — Перечислите ингредиенты, которые необходимо доставить в лавку для демонстрации.

Я выпрямился и назвал стандартный список, который приобретал на рынке.

— Это всё? — уточнил Гальс.

Я секунду помолчал.

— Да.

— Хорошо, — Имерт поднял лист, мельком пробежал глазами и жестом подозвал помощника. — Как можно быстрее принеси номерные листы и всё из этого перечня в лавку Морриса.

— Понял, господин, — отозвался парень, взял лист и исчез за дверью.

— А вас, — дознаватель поднялся и обвёл нас с Зикариусом взглядом. — Прошу последовать за мной.

Мужчина поправил мундир и обошёл стол.

Когда мы вышли в коридор, стражников Арены не было, а их места заняли четверо мужчин в таких же тёмных мундирах, как у Гальса.

— Не отставайте и ни с кем по дороге не разговаривайте, — обронил Имерт, не оборачиваясь.

— Понял, — отозвался я, поправляя ранец.

Зикариус двигался слева от меня, чуть позади.

Четверка имперцев молча перестроились на ходу, взяв меня с Кринстом в «коробочку», и мы направились вслед за дознавателем.

Пройдя по запутанным служебным коридорам Арены, мы выбрались наружу. Яркий полуденный свет резанул по глазам так, что я невольно зажмурился.

Внутренний двор Арены Когтя оказался почти пустым, лишь два служителя в серых куртках катили бочку. Один из них поднял голову, но, заметив черные мундиры Имперской службы, тут же испуганно отвел взгляд, стараясь слиться с пейзажем.

Имерт, не останавливаясь, шагал к арке, возле которой толпился народ. Стоило им увидеть «коробочку», как толпа мгновенно отхлынула в стороны, как от чумной повозки.

— А чтой-то они… — донёсся женский голос откуда-то слева.

— Тихо ты!

Я заметил, как мужичок с пирожком в руке торопливо отошёл в сторону и прижал ладонь со снедью к груди, будто боясь, что её отберут.

— Смотри, Имперская служба, — еле слышно сказал кто-то за спиной.

— Гляди, кого ведут-то… Паренёк совсем молодой…

— Так, может, сопровождают просто. Смотри — руки не связаны, да и он не помят, как обычно бывает после «бесед».

Я скосил глаза и поймал на себе с десяток любопытных взглядов. В них не было злобы или осуждения, только обывательский интерес.

Миновав несколько поворотов, мы направились в сторону моей лавки.

На углу одного из домов стоял худой мальчишка лет десяти, опираясь на метлу длиной в полтора его роста. Он провожал нас, медленно поворачивая голову, и в какой-то момент так увлёкся, что метла под ним поехала. Малец нелепо взмахнул руками, плюхнулся на пятую точку и тут же подскочил, испуганно оглядываясь, не заметил ли кто.

Недалеко от рынка меня начали узнавать.

— Это же Моррис, — вполголоса сказал какой-то мужчина с мешком на плече.

— Какой ещё Моррис? — отозвался его приятель, тащивший огромный тюк.

— Целитель, какой ещё! Сын Лиама, не помнишь что ли?..

— А чего это вокруг него имперцы крутятся? — он почесал щёку.

— Да я-то откуда знаю?

— Так спроси!

— Сам спроси, раз такой смелый!

Стоило нам свернуть в сторону, как до моих ушей вновь донёсся удивлённый голос.

— Эй, целитель!

Я повернул голову. Из-за угла коптильни выглядывал тощий мужичок в холщовой рубахе.

— Доброго дня, — машинально отозвался я.

— Так это… а почему с тобой… эти? — он мотнул подбородком в сторону мужчин в мундирах.

Один из имперцев повернулся к нему и спокойно обронил:

— Проводится служебная проверка. Прошу не мешать работе Имперской службы.

Мужичок моргнул, отступил на полшага назад и округлил глаза, как Люмин перед миской с морковкой.

Мы прошли ещё десяток шагов, и я вновь услышал за спиной шёпот:

— … Морриса ведут…

— Да ну, брешешь!

— Да чтоб мне с лестницы навернуться, своими глазами вижу!

Зикариус скосил на меня глаза.

— Похоже, у вас в районе много друзей, Эйден, — тихо заметил он.

— И сам, честно говоря, удивлён, — пробормотал я.

Краем глаза заметил, как от стены отделился худой подросток лет двенадцати и, не сводя с нас взгляда, юркнул в переулок. Буквально через пару секунд оттуда показались уже двое: мужчина в фартуке поверх рубахи и старик с трубкой в зубах. Оба пристроились шагах в пяти позади замыкающего имперца.

Вскоре к ним присоединилась торговка с пустым лотком. За ней пристроились двое грузчиков, бросивших мешки на землю. Кто-то крикнул им вслед: «А мешки!», — но парни лишь отмахнулись.

Через несколько минут я насчитал уже десятка полтора человек.

— Целителя ведут… — донеслось сзади.

— Какого целителя?

— Нашего, какого ещё!

— Эйдена, что ли⁈

Люди, которые ещё пару месяцев назад переходили на другую сторону улицы при виде «убийцы зверей», теперь двигались за Имперской службой. Они толком не понимали, что происходило, но, видимо, услышав летящие с Арены слухи об «убийце зверей», твердо решили: своего в обиду не дадут.

В горле почему-то запершило. Мне и в голову не приходило, что эти люди так близко к сердцу примут мою беду…

Наконец, впереди показалась моя лавка, рядом с которой уже ждали четыре человека. Двое в тёмных мундирах Имперской службы расположились чуть поодаль, спиной к двери.

А вот двое других показались мне знакомыми… Один из них, мужчина лет тридцати пяти с аккуратной бородкой, смотрел на нас цепким, слегка прищуренным взглядом. Подойдя поближе, я узнал в нём Теодора Крейна — представителя гильдии травников и алхимиков.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу грузный мужчина с тяжелой челюстью и густыми седыми бровями, нависающими над глазами — магистр Корнелиус Вейд!

Именно они входили в состав внеплановой особой комиссии, принимавшей у меня экзамен в Академии Мастеров Зверей.

Мы остановились у лавки. Имерт скользнул по собравшимся представителям взглядом:

— Господа, спасибо, что прибыли так быстро.

— Иначе нельзя, — громогласно отозвался Вейд, буравя меня взглядом. — Хотя, признаюсь честно, когда мне изложили суть дела, я, мягко говоря, удивился.

Теодор Крейн слегка склонил голову.

— Здравствуйте, Эйден, — мягко произнёс он.

— Здравствуйте, — отозвался я.

— Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

— Мне тоже, — тихо согласился я.

Корнелиус Вейд оглядел меня сверху вниз.

— Хм. Молодой человек, — басовитый голос гулко прокатился по улице. — Признаюсь, из-за столь срочного дела мне пришлось отказаться от обеда.

— Сочувствую, магистр, — буркнул я.

— Да бросьте, — он махнул рукой. — Он всё равно был холодный.

Имерт кашлянул.

— Господа, — сказал он. — Прежде чем мы приступим, я обязан довести до вашего сведения условие.

Крейн и Вейд переглянулись.

— Со стороны Эйдена, — дознаватель чуть повёл подбородком в мою сторону, — выдвинута просьба о неразглашении рецептуры корма. В связи с этим, каждому из вас придется подписать обязательство на номерных листах строгой отчетности.

Крейн вскинул брови.

— На номерных листах? — переспросил он.

— Именно так, — спокойно отозвался Имерт.

Вейд перевёл тяжёлый взгляд на Зикариуса.

— Хм, — басом обронил он. — Это очень серьёзное решение.

— Так оно и есть, — отозвался Зикариус.

— И вы дали на это согласие?

— Я это и предложил.

Магистр помолчал, затем кивнул и хмыкнул, отчего его густые брови дрогнули.

— Это в корне меняет дело. В таком случае, и я согласен.

Теодор Крейн внимательно посмотрел на меня.

— Я тоже поставлю подпись, — спокойно сказал он. — Гильдия не имеет никаких скрытых намерений в отношении ваших разработок, целитель.

— Благодарю, — обронил дознаватель. — Листы скоро доставят.

Он повернулся ко мне.

— Целитель Моррис. Откройте, пожалуйста, лавку.

Я бросил мимолетный взгляд через плечо.

За последние минуты толпа разрослась настолько, что полностью перегородила улочку. Торговка прижимала пустой лоток к груди. Двое мальчишек повисли на телеге, рискуя перевернуть её вместе с собой. Грузчики, бросившие мешки на полпути, переминались с ноги на ногу, не зная, дожидаться ли окончания событий или все же вернуться к работе.

Седой мужичок в потёртой кожанке поймал мой взгляд и кивнул, мол, держись, парень, мы рядом.

Кто-то в толпе кашлянул и шаркнул сапогом по мостовой. Судя по всему, расходиться никто не собирался.

— Господин Моррис, — произнёс Имерт. — Прошу.

Я кивнул и отпёр дверь.

Стоило створке приоткрыться, как до меня донесся стук когтей по деревянному полу. В следующую секунду из кухни вылетела золотистая молния. Не успев затормозить, зайцелоп со всего размаху врезался лбом в мою голень и издал обиженное «пиу!».

— Привет, ушастый, — прошептал я, едва удержавшись на ногах.

Следом за Люмином бесшумно появился Крох. Он подошёл, прижался боком к моему сапогу и поднял морду, словно спрашивая, всё ли в порядке?

Через нить прилетел образ: я стою посреди тёмной комнаты, а ко мне тянется множество серых нитей.

— Всё хорошо, мохнатый, — тихо сказал я, опускаясь на одно колено.

Снял ранец, поставил его на пол у стены и погладил пушистые головы.

Люмин тут же ткнулся носом в мой воротник и обиженно фыркнул, мол, я, между прочим, переживал. Крох моргнул, присел и перевел настороженный взгляд за мою спину.

— У нас гости, — сказал я обоим. — Ведите себя прилично, ладно?

Крох чуть склонил голову, мол, я-то всегда прилично себя веду, ты лучше за этим золотым недоразумением приглядывай. Люмин сделал вид, что ничего не понял, и принялся чесать задней лапой за ухом.

Имерт тем временем переступил порог и окинул коридор оценивающим взглядом. Его серые глаза скользнули по новой скамье у стены, дверным проёмам и доске с ценами.

— Прошу, проходите, — обронил я.

Дознаватель чуть приподнял подбородок и шагнул в сторону главного зала.

Следом за ним один за другим потянулись трое имперцев. Зикариус ненадолго задержался в дверях, пропуская вперед магистра Вейда.

— Хм, — Корнелиус осторожно переступил через порог. — А у вас тут уютно, целитель.

— Стараюсь, — отозвался я, поднимаясь.

Теодор Крейн молча кивнул мне, слегка улыбнувшись, и тут же повёл носом, будто принюхиваясь. Его цепкие глаза задержались на запертой двери склада, после чего он отступил и замер у стены.

Люмин, оценив масштаб нашествия, аккуратно спрятался за мою ногу и притаился. Крох же не сдвинулся с места.

Зикариус застыл чуть в стороне от двери, а оставшиеся трое имперцев слаженно рассредоточились по коридору.

Внезапно со стороны кухни послышались шаги.

— Эйден, ты что ль? — раздался голос дяди. — Чего так рано припёрся? Я только к вечеру тебя ждал.

В кухонном проёме появился Ларк. Он был в распахнутой рубахе, с полотенцем, перекинутым через плечо. Дядя успел сделать два шага вперёд, прежде чем заметил тёмные мундиры. В ту же секунду его расслабленная осанка исчезла.

Взгляд Ларка скользнул по мне, по Зикариусу, задержался на Крейне и остановился на фигуре Имерта в главном зале.

— Та-а-ак, — медленно протянул он. — А это у нас что за делегация?

Голос прозвучал негромко, но твёрдо.

— Меня зовут Имерт Гальс, дознаватель Имперской службы, — представился мужчина, делая пару шагов к дяде. — Мы проводим расследование инцидента, произошедшего на Арене Когтя.

— Какого инцидента?

— Зверя одного из участников турнира отравили, — спокойно продолжил дознаватель. — В связи с чем в адрес целителя Морриса прозвучали обвинения.

Ларк медленно перевёл на меня взгляд, и на его скуле дёрнулась мышца. Он долго всматривался в мои глаза и, видимо, поняв всё без лишних слов, кивнул. Затем дядя шагнул вперед, частично заслоняя меня, и скрестил руки на груди:

— Господин дознаватель, мой племянник на такое не способен.

— Имперская служба не выносит поспешных приговоров, — спокойно отозвался Имерт. — Сейчас мы лишь проводим проверку и просим нам не препятствовать. Это в интересах Эйдена.

Какое-то время Ларк молча стоял, тяжело дыша. Я буквально ощущал, как в его голове боролись две силы: добытчик, который привык решать проблемы грубой силой, и человек, понимающий, что сделает этим только хуже.

Наконец, он выдохнул и, отступив на пару шагов, встал рядом со мной.

— Делайте свою работу, — буркнул дядя.

Гальс кивнул.

— Прежде чем мы приступим, — произнёс он, обводя взглядом коридор, — определим порядок.

Он повернулся к трём имперцам в главном зале.

— Калис, Дорн. Ваша задача — стены, полы, дверные проёмы и мебель. Тщательно проверьте поверхности на предмет тайников.

— Поняли, господин дознаватель, — отозвался тот, кто повыше ростом.

— Бренн, — продолжил Имерт, оборачиваясь к худощавому имперцу с папкой. — На вас — опись каждой склянки, мешочка и содержимого на полках. Запись ведите строго по форме семь, без сокращений.

— Слушаюсь.

— Уважаемые магистр Вейд, господин Крейн, — Имерт перевёл взгляд в коридор. — Прошу вас взять на себя лекарства и ингредиенты.

Вейд хмыкнул, отчего его густые брови дрогнули.

— Хорошо, — пробасил он.

— Как скажете, — мягко добавил Крейн.

— Уважаемый целитель Кринст, — Имерт взглянул на Зикариуса. — Вашего присутствия в качестве наблюдателя от Ассоциации вполне достаточно.

Зикариус кивнул.

— Целитель Моррис, — закончил дознаватель, переведя взгляд на меня. — Вы сопровождаете комиссию. На вопросы отвечаете коротко и по делу. Понятно?

— Понятно.

— В таком случае — приступайте.

Люди мгновенно зашевелись. Двое имперцев тут же опустились на корточки и принялись простукивать половицы рукоятями ножей.

Бренн раскрыл папку, обмакнул перо в закрепленную на поясе дорожную чернильницу, и занял позицию у стола.

Теодор Крейн и магистр Вейд прошли в главный зал, обогнули писаря и, приблизившись к полке с лекарствами, принялись за работу.

Я молча последовал за ними. Травник, не торопясь, начал снимать склянки, поочередно откупоривать их и принюхиваться к содержимому.

Тем временем Люмин, всё это время прятавшийся за моей ногой, видимо, решил, что обстановка стала достаточно безопасной, и осторожно выбрался вперёд. Немного потоптавшись на месте, зайцелоп уверенно направился к высокому мужчине, который уже простукивал пол у двери склада.

Добравшись до его сапога, ушастый замер и принялся обнюхивать.

Заметив столь пристальное внимание к своей обуви, имперец застыл на корточках и перевёл на меня взгляд.

— Кхм, — озадаченно выдавил он.

— Не бойтесь, он просто любопытный, — обронил я.

— Я заметил, — мужчина не пошевелился.

— Господин Калис, — спокойно подал голос Имерт, не сводя глаз от полки с инструментами, — продолжайте работу. Это всего лишь зайцелоп.

Имперец осторожно вернулся к прерванному занятию. Люмин обошёл его со спины и, тщательно обнюхав второй сапог, удалился к Кроху.

Магистр тем временем разглядывал на ладони очередной ингредиент.

— Корневище кровохлёбки, — Вейд принюхался. — Качество хорошее, без плесени или посторонних примесей. Кровоостанавливающее.

Крейн кивнул, выражая согласие, и потянулся к склянке.

— Записывай, — буркнул Вейд через плечо. — Ингредиент безопасен.

Перо Бренна скрипнуло по пергаменту.

Имерт между тем обошёл стол, двинулся в коридор и заглянул в мою спальню, после чего направился к двери в дядину. Он двигался плавно, без спешки, чем напомнил мне врача-педанта, который обходил палаты с одной и той же скоростью двадцать лет подряд.

Наконец, Калис и Дорн закончили с коридором и переключились на склад. На лицах имперцев не читалось ни вражды, ни любопытства, лишь сосредоточенность.

Крейн тем временем дошёл до средней полки.

— А вот это интересно, — произнёс он, откупоривая очередную склянку.

— Отвар сонного листа, — подсказал я.

— Я вижу. Сами варили? — спросил он.

— Да.

Травник поднес емкость к носу и принюхался.

— Качество выше среднего, — он чуть нахмурился. — Магистр, взгляните-ка сюда.

Вейд принял склянку, повертел в пальцах и поднёс к носу.

— Хм. По запаху — один в один работа мастеров вашей Гильдии, Теодор. — Вейд зыркнул на меня из-под нависших бровей. — Молодой человек, насколько я помню, во время недавнего экзамена такой же отвар у вас получился не настолько качественным. Поделитесь секретом, как вам удалось этого добиться за такое короткое время?

— Благодарю за столь высокую оценку, магистр. Никаких тайн — лишь ежедневная практика, — улыбнувшись, спокойно ответил я.

Имерт за моей спиной обронил:

— Уважаемые, ваши восторги мы занесем в протокол позже. Сейчас нас интересует исключительно один вопрос: есть ли в лавке яд.

— Разумеется, дознаватель, — травник чуть склонил голову. — Сразу скажу: ни в одной из осмотренных склянок нет ничего похожего на яд. Всё это стандартный набор хорошего целителя.

— Подтверждаю, — пробасил Вейд.

— Принято, — Бренн черкнул на листе.

Тем временем Калис закончил со складом и вернулся в главный зал.

— Господин дознаватель, — отчитался он. — Полы целые, тайников нет.

— Принято, — обронил Имерт и повернулся ко мне. — Что в спальнях?

— Кровати, личные вещи, сундуки с одеждой, — я пожал плечами. — Проверяйте, если необходимо.

— Необходимо. Дорн, займись.

— Слушаюсь.

Имперец направился в спальню, и я, помедлив несколько секунд, двинулся следом за ним. Ларк проводил меня взглядом и слегка кивнул.

Дорн вошёл в мою комнату, окинул скромную обстановку цепким взглядом и, не теряя времени, опустился на корточки у двери. Рукоять его ножа вновь сухо застучала по полу, по одной половице за раз. Я прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

— Сундук открыт? — обронил он, не оборачиваясь.

— Да, открыт, — отозвался я.

Имперец поднялся, подошёл к нему и откинул крышку. Быстрыми, на удивление аккуратными движениями он перебрал содержимое, простучал внутренние стенки и закрыл. Затем Дорн прошёлся вдоль окна, проверил подоконник и заглянул за раму.

Следом направился к кровати. Когда рукоять ножа стукнула по доске на полу у изголовья, раздался глуховатый звук. Дорн замер, после чего повторил удар чуть в стороне, и дерево звонко отозвалось. Затем вернулся к первой точке — глухой.

— Господин дознаватель, — позвал имперец.

Вот и нашли старый тайник, в котором я когда-то прятал первую золотую марку.

В коридоре раздались шаги. Имерт появился в проёме, скользнул взглядом по комнате и кивнул Дорну.

Имперец извлек из-за голенища тонкий клин, поддел край доски, и та со скрипом поддалась. Под ней обнаружилась небольшая вырытая в земле ниша размером с ладонь.

— Пусто, — доложил Дорн.

Гальс кивнул.

— Продолжайте осмотр.

Имперец аккуратно вернул доску на место, постучал по ней костяшками пальцев и принялся за оставшуюся часть комнаты.

Минут через пять Дорн закончил с моей спальней и переключился на дядину, однако и там не обнаружил ничего интересного. Вернувшись в главный зал, он отчитался, что ничего больше не нашёл.

Имерт кивнул и обернулся к комиссии.

— Уважаемые, как успехи?

— Мы здесь закончили, — ответил Крейн. — Все лекарства в лавке проверены, ничего опасного не обнаружено.

Я медленно выдохнул. Не сказать, чтобы ждал иного исхода, но услышать это вслух приятно.

— Хорошо, — произнёс Имерт и повернулся ко мне, — На территории есть другие постройки?

— Да, — ответил я. — Во дворе загон для зверей, баня, кладовая с погребом и лаборатория.

— В таком случае — проследуем туда, — бросил он, делая шаг в сторону кухни, однако в этот момент во входную дверь постучали.

Один из имперцев открыл створку, и через порог переступил Берн — помощник дознавателя, который вел записи в кабинете Арены Когтя. Одной рукой он прижимал к груди тонкую папку, а второй держал небольшой мешок.

— Господин дознаватель, номерные бланки строгой отчетности и ингредиенты для демонстрационного изготовления корма доставлены, — доложил он.

— Отлично, — ответил Имерт.

Все члены комиссии расположились вокруг стола в главном зале. Берн открыл папку и разложил перед каждым по пергаменту с печатью и тонкой серебряной нитью, вышитой по левому краю.

Крейн пробежал глазами по тексту, кивнул, обмакнул перо и без колебаний расписался. Закончив со своим обязательством, он передал лист магистру, и взял в руки следующий.

Вейд изучал документ дольше, водя пальцем по строкам и шевеля губами. Наконец, он хмыкнул, прокашлялся и поставил на листе размашистую подпись.

— Не каждый день подписываешь такое, — проворчал он, передавая лист травнику, который принялся ставить свой автограф на обязательстве магистра.

— Так и есть, — согласился Имерт.

Калис, Берн и Дорн подписались молча, без единого вопроса. Бренн лишь мельком пробежал глазами по строчкам и поставил аккуратный автограф.

В итоге каждый из членов комиссии поставил подпись не только на собственном обязательстве, но и на экземплярах остальных, выступая свидетелями. Когда перекрестное заверение документов завершилось, Имерт Гальс собрал листы и поочередно припечатал пергаменты оттиском своего перстня.

— Ваш экземпляр, — сказал он, протягивая мне документ с поименным перечнем членов комиссии и строгими условиями защиты рецептуры.

Я взял его, аккуратно сложил вдвое и спрятал во внутренний карман куртки. В душе стало чуть спокойнее, будто кто-то ослабил туго затянутый ремень.

— Спасибо, — сказал я и, отступив в сторону, указал рукой на кухню. — Теперь прошу во двор.

Улица встретила нас ярким светом и непривычной тишиной. После духоты лавки чистый воздух показался прохладным.

Брумиш дремал у колодца, подставив солнцу светло-серое брюхо. Услышав шаги, он лениво приподнял веко, прищурился, оценил масштаб делегации, после чего перевернулся и поднялся на лапы.

Имерт мазнул по зверю мимолетным взглядом и тут же переключился на оценку территории.

— Калис, Дорн, на вас кладовая и загон, — скомандовал дознаватель. — Берн, направляйся в лабораторию. Подробно опиши в протоколе все, что обнаружишь внутри.

— Слушаюсь, — отозвался помощник.

— Уважаемый Крейн, — Имерт повернулся к травнику. — Вас я попрошу лично осмотреть каждое растение на грядках и вынести заключение.

— С удовольствием, — произнёс Теодор и направился к зеленым насаждениям, на ходу внимательно рассматривая их.

— Магистр Вейд, вы последуете за ним в качестве наблюдателя, — сказал дознаватель.

— Хорошо, — ответил Корнелиус.

Я пошёл за ними, держась на полшага позади. Крейн прошагал мимо двух железнолистов, мельком скользнув по ним взглядом. А у одного из окопников травник затормозил и, опустившись на корточки, принялся аккуратно разгребать пальцами рыхлую землю у основания стебля.

— Сильное растение, — вполголоса заметил Крейн. — Эйден, чем удобряете?

— Помётом магических зверей, — ответил я.

— Понятно, — произнёс травник, поднимаясь.

У колокольчиков Теодор задержался и чуть приподнял брови.

— Серебряный колокольчик, — пробормотал он. — Надо же… И со свежим цветком!

— Буквально на днях раскрылся, — сказал я.

— У вас определенно талант садовода, целитель, — произнёс он, разглядывая лепестки. — Я последний раз видел цветущий колокольчик у мастера Тревейна, лет восемь назад. Тот, помнится, на радостях стал отмечать, да так увлёкся, что целую неделю не показывался ученикам.

Магистр хмыкнул.

— Хороший был алхимик, — пророкотал он. — Жаль, нос его сгубил.

— Это как? — машинально полюбопытствовал я.

— Длинный был, — серьёзно ответил магистр. — Совал куда не следовало.

Я невольно усмехнулся. Крейн между тем шагнул дальше, приблизился к раскидистому сонному кусту и нахмурился.

— И здесь свежие цветы… — он удивлённо повернулся к Вейду. — Магистр, обратите внимание: у целителя на грядках редчайшие ингредиенты. Это… скажем так, не очень частое явление.

— Я заметил, — пробасил Вейд. — Эйден, скажу честно, я вам даже немного завидую.

Крейн тем временем сделал ещё несколько шагов и замер перед… Сочниками.

Он опустился перед грядкой на одно колено и, прикоснувшись к листу, тут же отдёрнул руку. Его лицо медленно вытянулось.

— Это же… — произнёс он севшим голосом.

Имерт, переговаривавшийся с Зикариусом у колодца, повернулся в нашу сторону. Его цепкий взгляд скользнул по спине Крейна, переместился на мое лицо, и дознаватель медленно двинулся к грядкам.

Магистр Вейд подался вперёд через плечо травника и тихо присвистнул.

— Ох ты ж, — сказал он. — А вот это, признаюсь, я впервые вижу.

Крейн вновь осторожно прикоснулся к листу. В его глазах боролись учёный, который внезапно столкнулся с чудом и хотел его всячески изучить, и член комиссии, который обязан искать яд.

— Эйден, — наконец тихо сказал он, не отрывая взгляда от растения. — Что это?

— Один из ингредиентов моего корма, — спокойно ответил я.

Крейн медленно покачал головой.

— Эйден… — он сглотнул. — Я двенадцать лет состою в Гильдии, и за это время повидал огромное количество редких растений, включая те, о которых обычные травники и не слышали… И это, простите за нескромность, всегда было моей гордостью.

Он поднял на меня глаза.

— Но вот это растение, — его дрожащая рука указала на мясистые листья, — я вижу впервые в жизни.

— Господин Крейн, — спокойно произнёс дознаватель из-за спины, услышав разговор, — это растение может быть ядовитым?

Травник несколько секунд молчал, потом коснулся листа, аккуратно надломил уголок и поднёс к языку.

Я заметил, как у магистра Вейда дёрнулась бровь.

— Теодор, — предостерегающе пробасил он, — вы бы поосторожнее.

— Я знаю, что делаю, — отозвался Крейн.

Он коснулся языком влажного надлома, замер, прислушиваясь к ощущениям, а затем повторил пробу. Уголки его рта чуть приподнялись.

— Сладковатый привкус, — пробормотал он. — Ткань мягкая, волокна эластичные. Сок густой, совершенно не жгучий и не вяжущий. Ни одного признака яда.

Он повернул голову и посмотрел на Имерта.

— Господин дознаватель, я готов письменно подтвердить: это растение не содержит компонентов, способных отравить зверя.

— Хорошо, — произнёс Имерт. — Но всё равно возьмите один лист на проверку.

— Разумное решение, — пробасил Вейд.

Бренн, стоявший с папкой в стороне, обмакнул перо и принялся записывать.

Дознаватель между тем перевёл взгляд на меня.

— Где вы его раздобыли, целитель? — спросил он. — В Лесу?

— Да, — отозвался я

— Где конкретно?

— На Первом слое, — я пожал плечами. — Во время одного из походов. Случайно.

Глаза Гальса чуть сузились.

— Случайно, — повторил он.

— Именно так, господин дознаватель, — подтвердил я.

Несколько секунд Имерт всматривался в мои глаза, но я выдержал его взгляд. Наконец, мужчина кивнул.

— Принято, — обронил он. — Бренн, запишите: обнаружено неизвестное растение, не значащееся ни в одном атласе, признано неядовитым одним из членов комиссии, часть изъята для изучения. Происхождение — Первый слой Леса.

— Записал, — отозвался имперец.

Крейн, не вставая с колена, осторожно срезал небольшим ножом один лист, завернул его в чистую тряпицу и спрятал в карман.

— Эйден, — тихо сказал он, поднимаясь и отряхивая штанину. — Если позволите, когда всё закончится, мы с вами побеседуем о пользе данного растения, его совместимости с другими ингредиентами, и… О многом другом. Не для протокола, а для обмена опытом.

— Конечно, — отозвался я.

Травник ещё раз взглянул на грядку, медленно выдохнул и наконец заставил себя отойти в сторону. Он выглядел точь-в-точь как человек, которого силой оторвали от захватывающей книги прямо посреди самой интересной главы.

Имерт скользнул взглядом по строениям.

— Продолжим, — обронил он.

Загон проверяли недолго, так как там и смотреть нечего.

— Чисто, — доложили они, выйдя. — Переходим к осмотру кладовой.

— Хорошо, — отозвался Имерт.

Я посмотрел на дядю, который внимательно наблюдал за происходящим, и на несколько минут отошёл в сторону, присев рядом с Крохом.

— Господин дознаватель! — внезапный крик вызвал у меня лёгкую тревогу.

Из проёма кладовой выглянул Дорн со спокойным лицом, но в его глазах отчётливо читалось: «Мы кое-что нашли».

Имерт поджал губы и обратился к комиссии.

— Пойдёмте, — обронил он.

Я поднялся и двинулся следом, чувствуя, как в желудке завязывался узел.

В погреб протискивались по очереди, ведь узкая лестница не позволяла иначе. Первым двигался Дорн, за ним Имерт, третьим следовал я, за мной ступал Зикариус, следом Крейн, а замыкал тяжело дышащий магистр Вейд.

Ледяной камень поддерживал внизу прохладу. В каменных нишах лежали порции корма. Бросив быстрый взгляд по сторонам, я увидел Калиса, стоявшего у… двух склянок.

— Господин дознаватель, — позвал он спокойно.

Имерт шагнул ближе к нише, в которой стояли… Зелья эволюции Люмина и Кроха.

У меня застучало в висках.

— Господин Моррис, — произнёс Гальс, повернувшись ко мне. — Что это?

Я застыл, не зная, что ответить. «Думай, целитель». Сказать правду, что это зелья эволюции? Точно нет, это слишком опасно. Хотя… Чего я переживаю? Никто в этом мире даже не знает, что у зверей существуют пути эволюции, так что можно сочинить, что угодно.

Подойдя поближе, я остановился в полушаге от дознавателя.

— Это, — спокойно произнес я, — мои неудачные попытки приготовления зелий для повышения ранга.

— Неудачные? — переспросил Имерт.

— Именно так, — подтвердил я. — Поэтому я и не стал давать их зверям.

Магистр Вейд издал заинтересованный звук — что-то среднее между «ого» и «хм».

— В таком случае, почему вы их до сих пор не вылили? — продолжил дознаватель.

— Храню как напоминание, — сказал я.

— О чём?

— О неудачах, — спокойно ответил я. — Не каждое начинание заканчивается успехом, а я считаю полезным время от времени смотреть на свои ошибки. Это помогает не наступать на те же грабли.

Я указал рукой на нишу.

— В каком-то смысле, это моя личная «ниша смирения».

В погребе стало тихо. Краем глаза я заметил, как у Зикариуса дёрнулся уголок рта, а Магистр Вейд вздохнул.

— Ниша смирения, — повторил Корнелиус. — Хорошо сказал, Эйден. У меня тоже такая есть, только немного побольше.

— Да под ваши провалы должна быть выделена целая комната, — мягко вставил Крейн.

Имерт несколько секунд молча смотрел на меня, затем медленно сунул руку во внутренний карман мундира и извлёк… монокль.

А вот это очень плохо… Или нет? Мне до сих пор неизвестно, что Мастера Зверей видят через монокль. Я предполагал, что он показывает лишь класс и ранг зверя. Но раз уж дознаватель достал свой прибор, возможно, я ошибался?

Тем временем Имерт неспешно протёр линзу о край рукава, вставил монокль в правый глаз и посмотрел на склянки.

Я мысленно считал удары сердца и уже дошёл до сорока, когда дознаватель выпрямился и убрал прибор в карман.

— Они и впрямь похожи на зелья для повышения ранга, — констатировал он. — Только… какие-то неправильные. Хорошо, что вы не дали их зверям, целитель, иначе могли бы их потерять.

Я медленно выдохнул.

Магистр Вейд медленно потёр подбородок.

— Эйден, — серьёзно произнёс он. — А с чего вы вообще решили, что у вас получиться приготовить зелья для повышения ранга? Рецепт невероятно сложен.

Я повернулся к нему.

— Магистр, — спокойно ответил я, — мои питомцы растут, а готовые зелья стоят огромных денег. Вот и пробую.

— Хм. В таком случае, будьте осторожны, ведь даже зная рецепт, после приёма зелья есть большой риск смерти.

— Я никогда не рискну жизнью своих друзей, — искренне отозвался я.

Корнелиус одобрительно хмыкнул.

— Перенесите весь корм в лабораторию, — сказал Имерт своим людям. — Каждую порцию проверим отдельно. А затем… — он вновь посмотрел на меня. — Приступим к демонстрации приготовления.

— Слушаюсь, — отозвался Дорн, поправляя ремень.

Все члены комиссии направились во двор. Я переступил порог кладовой последним и, прищурившись от яркого света, двинулся к колодцу.

— Бренн, на тебе опись процесса проверки, — сказал дознаватель.

— Принял, — ответил парень и зашёл в лабораторию.

Брумиш переместился поближе к Ларку и ткнулся боком в его бедро. Дядя машинально опустил ладонь и почесал зверя за ухом.

— Не нервничай, — буркнул он, глядя на меня. — Они не найдут того, чего никогда не было в лавке.

— Я и не нервничаю, — отозвался я.

— Угу, — Ларк хмыкнул. — А чего тогда зубы скрипят на весь двор?

Я отмахнулся, но челюсти разжал.

Тем временем имперцы приступили к переносу корма в лабораторию. Бренн бегло сверял количество и оставлял в листе пометки.

Через несколько минут весь запас порций переместили, и я вошёл в здание следом за остальными. Шарики расположили на каменной столешнице ровными рядами, по десятку в каждом. Имерт обошёл стол и обратился к членам комиссии.

— Уважаемые, — произнёс он. — Каким способом будете проверять корм на наличие яда?

Крейн чуть склонил голову, снял с пояса небольшой кожаный чехол размером с ладонь и положил на свободный край стола.

— У меня с собой набор проявителей, — пояснил Теодор, вынимая пять небольших склянок.

Травник аккуратно расставил их перед собой и откупорил. Я невольно подался вперёд, ведь ещё не видел ничего подобного в этом мире.

— Серебряная вода, — Крейн коснулся первой ёмкости с прозрачной жидкостью. — Чернеет от ртути, свинца и большинства минеральных ядов.

— Любопытно, — пробормотал я.

— Настой жёлтой марены, — он перевёл палец на вторую склянку с бледно-золотистым содержимым. — Алеет от растительных алкалоидов.

Магистр Вейд за его плечом хмыкнул.

— Слюна белого жабника, — Крейн взял третью ёмкость, и внутри нее колыхнулась густая слегка жемчужная жидкость. — Сворачивается белыми хлопьями от животных ядов: выделений желёз и всего в таком духе.

Бренн чиркнул пером.

— Спиртовой экстракт серого мха, — травник показал на четвёртую склянку. — Мутнеет от грибных и споровых ядов. И, наконец, — он постучал ногтем по последней ёмкости, внутри которой виднелись тонкие деревянные щепки, — обычные лакмусовые щепы. Грубая проверка на кислоту и щёлочь.

Имерт коротко кивнул.

— Сколько времени уйдёт на проверку?

— На одну порцию пара минут, — спокойно ответил Крейн. — С учётом количества… часа два.

Магистр Вейд покашлял.

— Господин дознаватель, — произнёс он. — С вашего позволения замечу: нет ничего лучше старого надёжного способа.

— Какого именно?

Вейд молча запустил руку во внутренний карман сюртука и вытащил небольшую медную пластину размером с ладонь, потемневшую от времени по краям.

— Проверка по цвету дыма и запаху, — он положил её на стол.

Крейн с любопытством глянул на пластину.

— Магистр, при всём уважении…

— А что не так? — Вейд приподнял бровь. — Молодой человек, этим способом ещё ваш отец пользовался, когда вы под стол пешком ходили.

— Прошу прощения, — травник поднял ладони. — Я не возражаю, лишь уточняю.

— Вот и уточнили, — пробасил Вейд.

Я тихонько усмехнулся, прикрыв рот кулаком.

Корнелиус достал из другого кармана небольшую свечу, кивнул одному из имперцев, и тот быстро зажёг фитиль. Затем Вейд протянул ему пластину.

— Подержи, — буркнул он. — Только рукой не дёргай.

— Принял, — отозвался имперец, осторожно перехватывая пластину за угол через тряпицу.

— Яд, — продолжил Вейд, обращаясь уже ко всем, — практически всегда выдаёт себя особым запахом или цветом дыма. Достаточно один раз почувствовать аромат или увидеть оттенок, чтобы запомнить на всю жизнь.

Он перевёл взгляд на меня.

— Эйден, корм у вас, как я понимаю, для разных зверей?

— Так и есть. Для плотоядных и травоядных, — ответил я.

— Классика, — магистр кивнул.

Имерт молча наблюдал, постукивая пальцем по краю стола.

— Хорошо, — произнёс он. — В таком случае, проведём двойную проверку каждой порции.

— Разумно, — отозвался Крейн.

Вейд лишь кивнул.

— Бренн, — продолжил Имерт. — Записывай номер каждого образца и результаты.

— Хорошо.

Магистр размял пальцы, хрустнул костяшками и взял со стола первую порцию. Он разломил её, отщипнул кусочек и, скатав маленький шарик, аккуратно положил на медную пластину, уже нагревшуюся над пламенем свечи.

Масса зашипела, чуть подкоптилась, и вверх потянулась тонкая струйка дыма. Магистр наклонился, прикрыв один глаз, и втянул носом воздух.

— Травянистый, — буднично произнёс он. — Лёгкая нотка корня железной воли без посторонних запахов. Чисто.

Бренн поставил пометку.

Крейн тем временем растёр небольшую часть того же шарика в ступке, потянулся за первой склянкой и капнул жидкость на получившуюся кашицу. Осмотрев результат, кивнул, очистил ёмкость и повторил процедуру со следующим реагентом.

— От серебряной воды корм не почернел, — наконец произнёс он. — От жёлтой марены образец не покраснел. От слюны жабника белые хлопья не появились. От мха корм не помутнел. Лакмусовая щепа не окрасилась, — Крейн помолчал несколько секунд. — Чисто.

— Записал, — отозвался имперец.

Имерт кивнул, и двойная проверка завертелась.

Я опустился на табурет у стены, скрестил руки на груди и принялся наблюдать. За дверью лаборатории дядя что-то бубнил Брумишу, а тот в ответ глухо хрюкал.

Магистр работал быстро и спокойно, а Крейн немного отставал.

— Чисто, — буркнул Вейд через минуту.

— Подтверждаю, — отозвался травник.

— Целитель, — не отрываясь от пластины, заметил магистр. — У вас очень хорошо соблюдены пропорции ингредиентов.

— Стараюсь, — отозвался я.

— Продолжайте в том же духе, — он протёр пластину. — Из таких людей, как вы, выходят отличные алхимики.

Крейн слегка улыбнулся, не отвлекаясь от склянок.

Чем дольше тянулась проверка, тем яснее становилось для всех, что яда в корме нет. Однако я продолжал считать оставшиеся порции, затаив дыхание.

Прошёл час. Бренн исписал первый лист и принялся за следующий.

Еще через час Крейн размял шею и сделал глоток воды из фляги, которую ему молча протянул один из имперцев.

К исходу третьего часа медная пластина покрылась плотным слоем нагара, а Бренн уже механически выводил «Ч/Ч» в столбцы.

Наконец, Вейд скатал последний небольшой шарик. Дым пошёл вверх, магистр втянул воздух и хмыкнул:

— Чисто.

— Подтверждаю, — через пару минут отозвался Крейн.

Бренн поставил финальную отметку, подул на чернила и протянул листы дознавателю.

Имерт молча пробежал глазами по столбцам. Я заметил, как у него едва заметно расслабилась плечи.

— Уважаемые, — произнёс он, не поднимая головы. — Огласите ваше заключение.

— Никаких следов яда, — спокойно ответил Крейн. — Порции безопасны.

— Подтверждаю, — пробасил Вейд. — И, скажу больше — этот корм качественнее, чем у половины столичных лавок.

— Ого, — невольно вырвалось у меня.

Магистр перевёл на меня взгляд из-под бровей.

— Вы удивлены?

— Скорее польщён, — честно сказал я.

— А я скорее устал, — он улыбнулся и тут же посерьёзнел.

Имерт сложил листы вместе, загнул их с двух сторон, капнул на стык воском и аккуратно прижал перстень. На пергаменте проступил тёмно-багровый оттиск с тонким клинком, перечёркивающим раскрытый свиток.

— Корм признан безопасным, — констатировал он. — Заворачивайте порции обратно.

Имперцы тут же принялись за работу. Шарики один за другим формировались в полноценные порции, лишь слегка уменьшившиеся в размере, укладывались в тряпицы и уносились в погреб.

Я медленно выдохнул и опустил руки.

— А теперь, — Имерт повернулся ко мне, — целитель, прошу продемонстрировать процесс изготовления.

Я кивнул.

— Хорошо. Только нужно сходить во двор за парой ингредиентов.

— Калис, сопроводите, — распорядился дознаватель.

Я молча вышел во двор. Имперец двигался в полушаге за моей спиной, ступая так тихо, что я лишь дважды уловил шорох его сапог.

Брумиш дремал у грядок, Люмин лежал рядом, прижавшись пушистым боком к пластинам бронебруса, и тихо посапывал. Крох сидел чуть поодаль от сочников, следя за мной внимательными глазами.

Я опустился перед серебряными колокольчиками, аккуратно отгреб землю, поддел корень и отрезал небольшую часть.

Перейдя к сочникам, срезал один лист, и тут же выступила капля сока. От лёгкого дуновения ветра она пару секунд покачалась, а затем сорвалась на землю.

Когда мы вернулись в лабораторию, Бренн уже расчистил место на столе, и имперцы поставили на него мешок с ингредиентами, который помощник дознавателя доставил ранее. Я молча развязал его и удостоверился, что внутри находилось всё строго по списку.

Крейн и Вейд встали по обе стороны от меня. Магистр сложа руки замер сзади, а травник чуть подался вперёд.

Я принёс миски, аптекарские и кухонные весы, расположив их на левой части столешницы.

— Эйден, — мягко заметил Крейн. — А это не слишком? Вы ведь делаете корм, а не зелье.

— Вы правы, это не обязательно, — взвесив пустую миску, отозвался я и принялся насыпать в нее костяную муку. — Но вы ведь хотите увидеть именно мой рецепт? А для него необходимо соблюдение чётких пропорций.

Магистр хмыкнул.

Я работал уверенно и спокойно. Обольститель решил не добавлять, как и не обогащать шарики маной — для демонстрации вполне хватит и обычного корма.

Через несколько минут я выложил перед комиссией две готовые порции, слегка влажные на поверхности.

— Это и есть весь процесс? — уточнил Имерт.

— Да, — отозвался я. — Ничего сложного.

Дознаватель несколько секунд смотрел на шарики, а затем произнёс:

— Бренн, запиши: процесс изготовления продемонстрирован полностью, нарушений и подозрительных действий не выявлено.

— Сделано.

Магистр потёр поясницу, поморщился и пробасил:

— Эйден, если когда-нибудь решите бросить целительство, уверен, что гильдия травников и алхимиков примет вас с распростёртыми объятиями. Если что, я готов лично вас порекомендовать.

— Спасибо, магистр, но, думаю, это лишнее, — серьёзно отозвался я.

Крейн тихо рассмеялся.

— Целитель Моррис, — спокойно произнёс Имерт. — У Имперской службы больше нет к вам вопросов. Пока что.

Я почувствовал облегчение — будто гора свалилась с плеч.

— Расследование продолжится, — добавил дознаватель. — И до его окончания вам запрещено покидать пределы столицы, в том числе спускаться в Лес.

— Принял, — отозвался я.

— Это разумная мера, — Гальс чуть наклонил голову. — Поверьте, в данных обстоятельствах она для вас скорее защита, чем ограничение.

Я медленно кивнул. Спорить всё рано нет смысла. Хорошо, что в тюрьму не отправил.

Имерт обвёл подчинённых взглядом.

— Собирайтесь.

Берн и Бренн тут же закрыли папки и вместе с остальными имперцами направились к выходу. Магистр Вейд опёрся о столешницу и вздохнул. Седые брови сошлись на переносице, когда он, потирая поясницу, повернулся ко мне.

— Что ж, молодой человек, — пробасил он. — Рад был вновь увидеться. Надеюсь, следующая наша встреча пройдёт под более приятным предлогом.

— Я тоже, — отозвался я.

Вейд хлопнул меня по плечу и направился к выходу из лаборатории. Однако, сделав пару шагов, он вдруг остановился, обернулся и нахмурился, будто вспомнил что-то важное.

— Кстати, целитель.

— Слушаю вас, магистр.

Он вернулся к столу, заложил руки за спину и кивнул на стопку этикеток, написанных аккуратным почерком.

— Ваши инструкции, — медленно произнёс он. — Я хочу обратить на них особое внимание.

Я моргнул.

— За многие годы, — Вейд хмыкнул. — Я видел всякое: и сургучные печати на склянках, и клейма на мешках, и медные бирки с гравировкой, какие любят северные алхимики.

Он поднял указательный палец.

— Но такого — ни разу.

Магистр аккуратно взял этикетку, поднёс к глазам и провёл подушечкой пальца по строчкам.

— Грамотно, кратко, без воды.

Он положил этикетку обратно, и в его взгляде промелькнуло любопытство.

— Простая идея, целитель, — сказал он. — А какая полезная! Дома хозяину зверя достаточно бросить взгляд, чтобы вспомнить ваши рекомендации. Ему не нужно лишний раз бежать к вам или лечить питомца наугад, если память подведёт.

— Именно для этого я и решил их составить, — честно сказал ему.

— Хвалю за сообразительность, — Вейд усмехнулся.

— Спасибо, магистр, — поблагодарил я.

— Да бросьте, — он махнул рукой. — Уверен, уже через год половина города будет составлять такие же инструкции. Так всегда бывает со стоящими идеями.

Он помолчал секунду и добавил уже тише:

— Не дайте кому-нибудь присвоить ваше изобретение. Подумайте над тем, чтобы оформить документ и закрепить права за собой — способы есть. Поговорите с Крейном, он подскажет.

— Спасибо за информацию, — я кивнул.

— Вот теперь точно всего доброго, а то поясница больше не выдержит.

Магистр развернулся и зашагал к выходу. Травник, задержавшись у порога, бросил на меня тёплый взгляд.

— Эйден, — мягко произнёс Крейн. — Моё приглашение всё ещё в силе. Очень надеюсь, что вы согласитесь.

— Обязательно зайду, — пообещал я. — Как только всё уляжется.

— Не затягивайте, — травник слегка улыбнулся. — После увиденного у вас на грядках и в лавке, у меня… Есть нечто, что может вас заинтересовать.

— Заинтриговали, — честно ответил я.

— И славно, — он кивнул и вышел из лаборатории.

Я проводил его до выхода, где заметил, что Имерт, пропустив вперёд своих людей, притормозил. Дознаватель обернулся и встретился со мной взглядом.

— До свидания, целитель.

— До свидания.

Дверь мягко закрылась. Я окинул взглядом коридор и заметил Зикариуса, сидящего на лавке. Он помолчал несколько секунд, а затем поднялся и подошёл ко мне.

— Эйден, в связи с текущей ситуацией, — спокойно произнес он, — вам лучше не возвращаться на турнир.

— Понимаю.

— Я найду вам замену, звери не останутся без целителя.

— Рад это слышать, — отозвался я.

Зикариус несколько секунд всматривался в моё лицо, словно размышляя, стоит ли продолжать разговор.

— И ещё, — наконец добавил он. — Когда закончится расследование, нам с вами будет, что обсудить.

— А поконкретнее? — невольно вырвалось у меня.

Он слегка покачал головой.

— Все подробности потом.

— Зикариус…

— Потом, Эйден, — мягче повторил он и добавил тише: — Такому таланту нельзя пропадать.

У меня в груди потеплело, и я молча кивнул.

Кринст поправил воротник, провёл ладонью по рукаву, будто стряхивая невидимую пыль и открыл дверь.

— Спасибо, — тихо произнёс я.

Мужчина обернулся, и впервые за все время нашего знакомства я увидел его искреннюю улыбку. Он кивнул и вышел.

Когда дверь закрылась, я выдохнул и присел на скамью.

Снаружи всё ещё гудела толпа. В голове крутились лица: Кассель с отрепетированными слезами, Мира с красными пятнами на щеках и трибуны, скандирующие «убийца зверей».

«Ну что, целитель. Кажется, первый раунд отбит».

Из двора донеслось ворчливое:

— Эйден! Ты там что, к лавке прирос?

— Подожди, — отозвался я и поднялся. — Нужно ещё кое-что сделать.

Я приоткрыл створку и выглянул наружу. Перед лавкой стояло заметно меньше людей, чем несколько часов назад. Седой мужчина в потёртой кожанке разговаривал с грузчиками. Торговка с пустым лотком прислонялась к стене дома напротив, а двое мальчишек сидели на брошенной телеге, болтая ногами.

Стоило мне переступить порог, как прокатилась волна гула и тут же приутихла. Все смотрели на меня по-разному: кто-то с тревогой, кто-то с любопытством, а кто-то с радостью.

— Ну что, целитель? — нетерпеливо выкрикнул кто-то.

— В тюрьму посадят? — встревоженно поинтересовалась торговка с лотком.

Я выдохнул и слегка развёл руки.

— Никого никуда не посадят, — спокойно сказал я. — Всё в порядке.

По толпе прокатился сдержанный выдох, и кто-то хлопнул соседа по плечу так, что тот покачнулся.

— А чегой-то они тогда так долго у тебя торчали? — крикнул мужик в фартуке.

— Работа у них такая, — отозвался я. — Всё проверили, ничего не нашли и ушли.

— Вот же ж… — выдохнул седой. — А мы тут стоим, переживаем.

— Спасибо вам, — искренне сказал я.

— Так… свой ведь. — буркнул он. — Не чужой.

Я невольно улыбнулся. Кончики пальцев всё ещё слегка подрагивали, но внутреннее напряжение наконец отпустило.

— Расходитесь по домам, добрые люди, — сказал я. — Дел ведь у всех полно.

— И то верно, — согласился седой.

— Мешок мой! — вдруг спохватился один из грузчиков и хлопнул себя по лбу. — Я ж его на углу бросил…

— Беги уж, — фыркнула торговка.

— А может, утащили…

— Так беги быстрее!

Люди начали медленно расходиться. Несколько человек на прощание кивнули мне, другие подбадривающе похлопали по моему плечу. Один из мальчишек спрыгнул с телеги, подбежал, ткнул кулачком в мою ногу в знак поддержки и тут же припустил вслед за остальными.

Я постоял на пороге, пока улица не опустела, затем вернулся в дом, закрыл створку и задвинул засов. На душе было удивительно приятно. В прошлой жизни мне ни разу не доводилось ощущать такую искреннюю поддержку от посторонних людей…

Через нить прилетел спокойный образ от Кроха: он лежит у меня в ногах, опустив голову на лапы и прикрыв глаза. «Всё хорошо, хозяин».

— Да, дружок, — пробормотал я. — Самое страшное позади.

Я вышел во двор. Солнце уже завалилось за низкую крышу кладовой, и часть пространства оказалось в тени, но у колодца всё ещё лежал яркий светлый прямоугольник — последний луч уходящего дня.

Брумиш продолжал дремать у грядок, Люмин валялся рядом с ним, пушистым брюхом кверху, и тихо посапывал, а Крох сидел чуть в стороне, наблюдая за мной.

Я подошёл к табурету у колодца, опустился на него и подставил лицо солнцу. Тёплый свет лёг на лоб и скулы. Я прикрыл глаза и впервые за день вздохнул полной грудью.

Вскоре со стороны загона раздались шаги, и на соседний табурет грузно опустился Ларк.

— Ну и дела, племяш, — буркнул он.

Я промолчал.

— Чего молчишь? — нахмурился дядя.

— Думаю, — отозвался я, приоткрыв глаза.

— О чём?

— О жизни, — философски ответил я.

Ларк хмыкнул, помолчал и косо глянул на меня.

— И как она тебе?

— Сложная.

— Это да, — он хохотнул. — Никто и не обещал, что будет простая.

Дядя хлопнул ладонями по коленям, отчего звук гулко разнёсся по двору, и крякнул, поднимаясь.

— Так, — произнёс он. — Надо бы ужином озаботиться. Мальвина как раз обещала пирог с капустой испечь.

Я приподнялся.

— Сиди, — Ларк надавил на моё плечо. — Пойду кости разомну, заодно и аппетит нагуляю, а то весь день тут проторчал.

Дядя поправил рубаху, почесал щёку и неторопливо зашаркал в сторону кухни. Через несколько секунд донёсся звук отодвигаемого засова, а затем приглушенный стук закрывшейся двери.

Я остался один.

Посмотрел на солнечный квадрат у колодца, который медленно полз по утоптанной земле, уступая сантиметр за сантиметром наступающей тени.

«Чем же закончится расследование?», — лениво подумал я.

Самый лучший вариант развития событий — Касселя признают виновным, род Тейнов потеряет влияние, если оно вообще у них есть, и дело закроют.

Я прикрыл глаза.

Всё-таки с какой целью разыграли этот спектакль? Если отбросить вариант с Валленхофами и снять розовые очки, то… Кто-то упорно хочет меня убить. Я не знаю, зачем или почему, да и вряд ли узнаю, ведь скорее всего ниточки тянутся в прошлое настоящего Эйдена. Но ясно одно: мне пора завязывать недооценивать людей, которые способны действовать на столь высоком уровне.

Однако в одиночку, как я сегодня убедился, точно не смогу выстоять, ведь все ещё слишком слаб, даже несмотря на то, что изо всех сил пытаюсь стать сильнее. Значит… Пора приобретать новые знакомства, и укреплять старые.

Точно стоит поговорить с Зикариусом. Как я успел убедиться, он довольно влиятельный целитель, с которым уважительно общаются и дознаватель Имперской службы, и Глава Арены Когтя. Да и тот момент на Арене, когда Кринст одной фразой подавил трибуны, до сих пор вызывает мурашки… Он определённо не так прост, каким пытается казаться.

Также следует посетить Теодора Крейна. Через него можно нащупать связи в Гильдии травников и алхимиков, ведь она наверняка имеет немалый вес в столице. К тому же, травник сам закинул удочку, намекнув, что у него припасено «нечто, что может меня заинтересовать». Было бы глупо упустить такую возможность. Да и про этикетки стоит пообщаться…

Ну и, конечно, не стоит забывать о Хольце и его звере, которого я в любом случае буду пытаться вылечить. Бывший Мастер Зверей A класса наверняка обладает невероятно обширными знакомствами…

В этот момент мне стало тошно от подобных размышлений… Я никогда не использовал людей себе во благо. Единственное, что меня интересовало и зажигало — это лечение зверей! Однако, если я умру, то больше никого никогда не спасу… Да и что будет с Люмином и Крохом?.. Об этом даже думать не хочется.

Внезапно через нить прилетел осторожный образ от Кроха: он прислонил голову к моей штанине, прижав уши. «Хозяин, ты грустишь?»

— Не грущу, — прошептал я, открыв глаза. — Думаю.

Образ сменился: Крох лёг на бок и закрыл глаза. «Думай, я рядом».

— Спасибо, мохнатый.

Люмин несколько раз дёрнул задней лапой — наверно, он во сне за кем-то бежал. Брумиш приоткрыл глаз, вздохнул и снова закрыл.

Солнечное пятно сползло с кожаного носка моего сапога.

«Ничего, целитель, прорвёмся».

Где-то на улице зарычал чей-то зверь, и ему тут же ответил истошным «мяу-фрр!» соседский мурлык.

Я откинул голову и, упершись затылком в шершавый сруб колодца, прикрыл глаза.

«Главное, что все живы, а с остальным разберёмся».

В тесном вытянутом кабинете находилось всего одно небольшое окно под потолком, сквозь которое сочился серый унылый свет.

У стены с раскрытой папкой в руках стоял молодой человек. Обмакнув перо в чернильницу, он уставился на стол в центре комнаты, за которым сидел мужчина лет тридцати в тёмном мундире. Его чёрные бакенбарды были пострижены настолько аккуратно, что казались нарисованными. Мужчина постукивал указательным пальцем по столешнице, не сводя взгляда от сидящей перед ним девушки.

Напротив него застыла Мира Валленхоф с прямой спиной и сложенными на коленях ладонями. Серые глаза девушки смотрели сквозь мужчину, в точку позади его правого плеча. Когда короткая темная прядь упала висок, Мира не стала её поправлять.

— Госпожа Валленхоф, — произнёс мужчина за столом. — Меня зовут Альбер Кейст, дознаватель Имперской службы. Прежде чем мы начнём, я обязан довести до вашего сведения следующие обстоятельства.

Его палец вновь стукнул по столешнице.

— На Арене Когтя в присутствии многочисленных свидетелей в ваш адрес прозвучало публичное обвинение. Если конкретно: вас подозревают в причастности к отравлению зверя одного из участников турнира. В связи с этим Имперская служба обязана задать вам ряд вопросов.

Помощник у стены скрипнул пером.

Выслушав дознавателя, Мира медленно вздохнула — это едва заметное движение осталось единственным проявлением её эмоций.

— Господин Кейст, — тихо произнесла она. — Я понятия не имею, почему меня приплели к этой грязной истории.

— Это…

— И, — она чуть приподняла подбородок, — я не стану отвечать ни на один вопрос до прибытия представителя семьи Валленхоф.

Палец дознавателя на секунду завис над столом и тихо опустился.

— Это ваше право, госпожа Валленхоф, — спокойно произнёс Кейст и посмотрел на помощника. — Ларс, запиши: госпожа отказалась отвечать на вопросы до прибытия представителя.

Перо послушно скрипнуло.

— Желаете воды? — без раздражения добавил дознаватель.

— Нет, благодарю, — отозвалась Мира.

В кабинете наступило молчание.

Кейст не пытался её разговорить, не давил и не прибегал к тем мелким уловкам, о которых девушку предупреждал нанятый отцом личный учитель. Дознаватель просто сидел, изредка переворачивал листы и тихонько постукивал пальцем по столу.

«Спокойный, — отметила Мира про себя. — И не глупый. Было бы хуже, окажись он рьяным выскочкой, мечтающим выслужиться перед начальством».

Где-то в коридоре послышались шаги, которые затихли у двери, и тут же раздался стук.

— Войдите, — произнёс Кейст.

Створка отворилась, и в кабинет шагнул широкоплечий отец Миры, с тяжёлым подбородком, покрытым аккуратной щетиной. Его тёмные глаза скользнули по комнате, задержались на дознавателе, потом на помощнике, а затем остановились на дочери. На секунду в них промелькнуло что-то очень тёплое, но тут же исчезло за непроницаемой маской.

— Господин Валленхоф, — имперец поднялся и слегка склонил голову. — Альбер Кейст, дознаватель Имперской службы. Благодарю, что прибыли так быстро.

— Иначе и быть не могло, — тихо отозвался отец.

Он подошёл к столу, опустился на свободный стул рядом с Мирой и на секунду сжал её предплечье ладонью. В это момент напряжение отпустило девушку.

— Спрашивайте, — произнёс мужчина. — Я готов отвечать за всю семью.

Кейст присел.

— Связывает ли что-то семью Валленхоф с целителем Эйденом Мориссом?

— Только деловые отношения. — спокойно ответил отец Миры. — Мы закупаем у него корм.

— В каком количестве и с какой целью?

— Сорок порций ежедневно. Для кормления личных зверей семьи.

— Передавали ли вы этот корм третьим лицам на пробу?

— Да, членам нашей внутренней охраны, — без паузы отозвался отец девушки. — Могу предоставить список.

— Обязательно, — произнёс дознаватель. — Имела место перепродажа?

— Нет.

— Каким образом вы взаимодействуете с Эйденем Моррисом?

Глава семьи Валленхоф чуть наклонил голову.

— Расчёты ведутся через посыльного. Лично с целителем я не знаком.

Помощник у стены сделал последние пометки.

— Прошу подтвердить, — Кейст взял лист у молодого человека и зачитал ответы один за одним.

— Подтверждаю, — глухо обронил отец девушки.

— Госпожа Валленхоф, — дознаватель перевёл взгляд на Миру. — Вам есть что добавить?

— Только то, что отец на все вопросы ответил правдиво, — тихо отозвалась она.

— Принято.

Дознаватель передал лист помощнику и посмотрел на отца девушки.

— Господин Валленхоф, в вашем доме придётся провести обыск.

Мира заметила, как у отца слегка дрогнули желваки.

— Мы готовы принять Имперскую службу в любое удобное для вас время, — медленно произнёс глава семьи.

— Мы отправимся сейчас, — Кейст слегка улыбнулся.

В кабинете на несколько секунд воцарилась тишина.

— В таком случае, — произнёс отец Миры, поднимаясь, — позвольте составить вам компанию.

— Разумеется, — дознаватель кивнул.

На прощание палец Кейста стукнул по столешнице.

Я сидел на табурете, прислонившись затылком к шершавому срубу колодца, и слушал шелест листвы.

Неожиданно раздался стук в дверь, и я едва не упал.

— Это ещё кто? — пробормотал я, поднимаясь.

Крох, перебравшийся к моим ногам, поднял голову и проводил меня взглядом. Через нить тут же прилетел образ: размытое светлое пятно у двери. «Опасности нет, свой».

— Угу, — буркнул я, прошагал через кухню в коридор и распахнул створку.

На пороге стоял запыхавшийся Элиан. Щеки парня горели, волосы прилипли ко лбу, а в распахнутых глазах смешались испуг и злость.

На плече Элиана, обвив хвостами его шею, сидел Астик. Увидев меня, зверь дернул носом, словно поздоровался по-своему. Через мгновение куница спрыгнула на пол, ткнулась мордой в мой сапог с тихим «фрр!» и, взмахнув тремя хвостами, умчалась во двор.

— И тебе привет, — пробормотал я ей вслед.

— Эйден, — немного отдышавшись выпалил парень вместо приветствия. — Это правда?

— Что именно? — спокойно спросил я, отступая в сторону.

Элиан шагнул внутрь, оглянулся, будто проверяя, нет ли в лавке посторонних, и повернулся ко мне. По его щеке стекала капля пота.

— В Академии говорят… — он осёкся и сглотнул. — Что на Арене отравили зверя и тебя во всем обвинили.

— Сначала отдышись, а потом поговорим, — я взял его за плечо и легонько потянул к скамье.

— Эйден…

— Я серьёзно, сядь, — настоял я.

Элиан позволил себя провести, рухнул на скамью, упёрся локтями в колени и опустил голову.

Я сходил на кухню, налил воды из кувшина и, вернувшись, протянул кружку парню.

— Пей.

Он сделал два глотка, затем ещё один, выдохнул и поднял на меня глаза.

— Так это правда?

— Правда, — спокойно подтвердил я. — Но не всё.

Я опустился на скамью радом с ним и спокойно рассказал Элиану обо всём, что случилось на Арене.

Когда я закончил, парень несколько секунд смотрел в пол, а затем с искренним возмущением фыркнул.

— Это бред какой-то! — он рубанул ладонью воздух. — Да любой, кто хоть раз побывал в твоей лавке, понял, что ты за человек! Ты же зверей любишь больше, чем себя, а тут… Отравил⁈

Его голос сорвался, и парень, смутившись, уткнулся в кружку.

Я почувствовал тепло в груди.

— Спасибо, — тихо произнёс я.

— За что? — Элиан моргнул.

— За то, что не задал ни одного вопроса в духе: «А ты точно ничего не подсыпал?».

Парень распахнул глаза.

— Странный ты, целитель, — серьёзно произнёс он.

— Знаю.

Несколько секунд мы молчали. Со двора донесся пронзительный писк, затем обиженное «фрр!», а следом флегматичное «хр-р-р» Брумиша.

— Эйден, — Элиан выпрямился, поставил кружку на скамью и сложил ладони на коленях. — А что мне делать?

— В каком смысле?

— Ну… Из-за всех этих событий ты, скорее всего, временно перестанешь продавать корм? Стоит ли мне его готовить?

Я посмотрел на его серьёзное, чуть встревоженное лицо, и едва удержался, чтобы не взъерошить парню волосы на затылке.

— Стоит, — спокойно ответил я. — В погребе как раз осталось ингредиентов примерно на полсотни порций. Свободного места там предостаточно, так что сделаем запас. Работай как обычно.

— Понял.

Парень тут же поднялся, поправил рубаху, подхватил кружку и направился во двор. Я проводил его взглядом, а затем двинулся следом и остановился на пороге кухни, прислонившись плечом к косяку.

Люмин гонял Астика по двору. Куница, уходя в неожиданные виражи и размахивая тремя хвостами, то и дело ускользала, но зайцелоп тоже не промах — ловко срезал углы, двигаясь по короткой траектории.

Крох сидел чуть в стороне, наблюдая за ними. В его глазах ясно читалось: «Ну и балаган».

— Астик! — позвал Элиан, заметив это безобразие. — Иди-ка сюда.

Куница на полном ходу затормозила, распушила хвосты и приподняла мордочку, мол, я тут вообще ни при чём, это ушастый меня вынудил.

Люмин на скаку врезался лбом в её спину, шмякнулся на попу и обиженно пискнул, мол, ты чего тормозишь без предупреждения, у нас тут серьёзная гонка, между прочим.

— Балбес, — буркнул я.

Зайцелоп, не поворачивая головы, дёрнул ухом в мою сторону, мол, без тебя разберёмся.

Элиан подхватил Астика на руки и закинул на плечо. Зверь тут же обвил шею хозяина хвостами и прикрыл глаза. Парень бросил на меня взгляд, кивнул и скрылся в лаборатории.

Я выдохнул, двинулся к колодцу и вновь опустился на табурет. Крох сразу поднялся, подошёл и прижался боком к моему сапогу.

— Ну что, мохнатый, — пробормотал я, опуская ладонь на его голову. — Ещё один день почти позади.

Через нить прилетел спокойный образ: я сижу за столом, дядя напротив, а на столешнице стоит горшок, от которого вверх поднимается тонкая струйка пара. «Скоро еда».

— И откуда ты всё знаешь? — я улыбнулся.

Крох повернул морду в сторону входной двери, и через несколько секунд раздался гулкий стук сапога по полотну.

— Эйден! — донёсся голос дяди. — Открой, у меня руки заняты!

Я хмыкнул и поспешил на выручку.

Дядя ввалился в дом, держа в одной руке плетёную корзину, прикрытую чистой тряпицей, а в другой кувшин, к боку которого прилип капустный лист.

— Что там у тебя? — спросил я, задвигая засов.

— Мальвина расщедрилась, — пророкотал он, направляясь на кухню. — Пирог с капустой, картошка с грудинкой и компот.

— Звучит вкусно, — ответил я, выходя во двор, чтобы вымыть руки.

— А на вкус ещё лучше! — отозвался Ларк, раскладывая покупки на столе.

Отложив корзину в сторону, дядя закатал рукава, вышел во двор и заметил движение в лаборатории.

— Помощник твой пришёл что-ли? — он мотнул подбородком в сторону здания.

— Ага, корм готовит.

Ларк хмыкнул и громко рявкнул:

— Студент! А ну выходи!

Движения в лаборатории прекратились, и через секунду в дверном проёме показалось озадаченное лицо Элиана с белой полосой на щеке.

— З-здравствуйте, дядя Ларк.

— Здорово. Давай прервись, пойдем пожрём.

— Я не голоден, — парень быстро закачал головой. — Спасибо, я…

Ларк скрестил руки на груди.

— Слышал я, как студентов в Академии кормят, так что не спорь и иди ужинать.

Элиан застыл, не зная, что ответить. Я прикрыл улыбку ладонью — дядя в своём репертуаре.

— Ларк дело говорит, — поддержал я. — Помой руки и за стол.

Парень помедлил ещё пару секунд, затем смущённо опустил голову и поплёлся к колодцу. Астик выбежал из лаборатории, в два прыжка взлетел на спину дремлющему Брумишу и устроился между ушами бронебруса с видом юного полководца, забравшегося на холм для обзора местности.

Брумиш приоткрыл один глаз, оценил наглеца, глубоко вздохнул и вновь закрыл.

Ларк тем временем вымыл руки и принялся расставлять тарелки.

— Эйден, — обронил он, не глядя на меня. — Нарежь пока пирог. Я его специально укутал, чтобы не остыл.

— Хорошо.

Между тем Элиан присел за стол и уставился на глиняную миску с горой картошки, которую пододвинул к нему дядя. Парень отделил половину и попытался переложить её обратно в горшок.

— Ты чего? — нахмурился Ларк.

— Это много.

— Это нормально.

— Дядя Ларк, я…

— Так, — дядя жестом заставил Элиана вернуть миску на место. — Парень, ты в чьем доме находишься?

— В вашем, — Элиан моргнул.

— Значит, ешь то, что тебе положили! Я не для того тебя за стол загонял, чтобы ты как птица крошки клевал.

Парень открыл рот, но Ларк тут же отвернулся к кувшину и принялся разливать компот.

Я опустился на табурет, поставив тарелку с нарезанным пирогом в центр стола.

Несколько минут мы ели молча. Картошка оказалась крупной, с золотистой корочкой и сочными прослойками жирной грудинки. Пирог маняще пах капустой, луком и какой-то пряностью.

Люмин подобрался к моей ноге и уставился на меня с несчастным видом голодающего сироты.

— Нет, — отрезал я.

Зайцелоп прижал уши.

— Тебе такое нельзя.

Одно ухо опустилось ещё ниже.

— Я серьёзно.

Зайцелоп показательно вздохнул и отошёл в сторону.

Крох, устроившийся в полутора шагах от стола, реагировал на общую возню лишь мелкими движениями ушей.

Ларк откусил кусок пирога и заговорил с набитым ртом:

— Ну, студент, рассказывай.

— Что? — Элиан замер с ложкой в руке на полпути ко рту.

— Какой у тебя любимый предмет?

— Основы симбиоза, — без раздумий ответил парень, чем удивил меня. — Профессор хоть и строгий, но интересно объясняет.

— И что же интересного вы там изучаете?

— Ну… — Элиан слегка оживился. Видимо, предмет ему действительно нравился. — В основном нас учат, как устанавливать связь с питомцами и правильно понимать их желания. Там целая теория, которая гласит, что…

— А чего там учить-то? — добродушно перебил Ларк. — Если зверь тебя в первый день не сожрал, значит, ты ему понравился. Дальше вы как-нибудь сами разберётесь.

Элиан моргнул, затем фыркнул и наконец искренне рассмеялся.

Дядя взял ещё один кусок пирога.

— Так и скажу профессору, — парень выдохнул. — А то зачем он нам столько рассказывает?

— Только сошлись на меня, — серьёзно посоветовал Ларк. — А то ещё отчислит.

Я не выдержал и тоже рассмеялся.

Спустя минуту веселье утихло. Элиан опустил взгляд на свою кружку и тихо спросил:

— Эйден… А что будет дальше?

Моя улыбка мгновенно сошла с лица.

— Не знаю, — честно ответил я. — Имперская служба ведёт расследование, и до его окончания мне запретили покидать город.

Элиан кивнул и вновь уткнулся в свою миску.

Закончив с ужином, я вытер руки о тряпицу, полез во внутренний карман и отсчитал тридцать медных.

— Это за сегодня, — сказал я, выкладывая марки на стол перед парнем.

Элиан нахмурился.

— Эйден, я же ещё не закончил…

— Когда закончишь, — спокойно пояснил я, — я, скорее всего, буду уже спать, и очень не хочу, чтобы тебе пришлось меня будить.

Парень кивнул, аккуратно сгрёб монеты в закреплённый на поясе кошель и поднялся.

— Спасибо за ужин, — он повернулся к Ларку.

— На здоровье, парень, — отозвался дядя. — И больше не скромничай, у нас для тебя всегда найдется лишняя тарелка.

Элиан улыбнулся и направился в лабораторию.

— Хороший парень, — буркнул Ларк и принялся складывать миски одна на другую.

— Хороший, — согласился я.

— Будь с ним аккуратнее.

Я удивлённо повернул голову к дяде. Он задумчиво смотрел в сторону лаборатории, и на его лице не было ни намёка на шутку.

— В смысле? — спросил я.

— По нему видно, что он к тебе сильно привязался. Если попросишь, в огонь полезет, не задумываясь.

— Я никогда о таком не попрошу.

— Угум, — Ларк кивнул. — Вот и правильно. Только всякое бывает… — он шевельнул плечом. — Иной раз и просить не придётся, он сам подставится.

Я промолчал.

— Устал? — он перевёл тему, посмотрев на меня.

— Не то слово.

— Ну так иди к себе, — Ларк махнул рукой. — Я всё приберу.

— Дядя…

— Иди уже, — буркнул Ларк.

Я кивнул, поднялся с табурета, потрепал Люмина за ухом и направился в спальню. Крох двинулся следом, бесшумно ступая за моими сапогами.

Когда я переступил порог своей комнаты, вновь раздался стук в дверь.

«Кого ещё принесло?».

Крох замер, вскинул уши и прислал образ: спокойная фигура у двери, без оружия в руках.

— Посмотрим, — пробормотал я.

Дойдя до двери, прижал ладонь к косяку.

— Кто там?

— От семьи Валленхоф, — раздался знакомый голос снаружи.

Я отодвинул засов и приоткрыл створку.

На пороге стоял посыльный от Миры, сжимая небольшой кошель в ладони.

— Добрый вечер, целитель, — поздоровался он.

— Добрый, — отозвался я.

Мужчина чуть подался вперед.

— У меня для вас послание от семьи, — вполголоса произнёс он.

— Слушаю.

Мужчина оглянулся через плечо. Улочка за его спиной была пуста, лишь вдалеке сидел на корточках какой-то мальчишка и ковырял палкой между камнями мостовой.

— Учитывая обстоятельства сегодняшнего дня, — начал он, — семья Валленхоф вынуждена приостановить закупку корма до завершения расследования.

Я молча кивнул. Этого и следовало ожидать.

— Однако, — посыльный сделал короткую паузу, — Валленхофы дорожат сложившимся за последние недели сотрудничеством, и, в связи с этим, уполномочили меня передать вам следующее предложение.

Он чуть приподнял кошель.

— Двадцать серебряных марок в обмен на одно устное обязательство с вашей стороны.

— Какое именно? — удивлённо спросил я.

— Пока идет расследование, — спокойно произнёс мужчина, — вы не заключите аналогичных контрактов на поставку корма ни с кем другим.

Где-то очень далеко рыкнул чей-то зверь и тут же замолчал.

— Аналогичных, — медленно повторил я. — Это каких?

— Регулярных, равных по объему заказу семьи или превышающих его, — отозвался посыльный. — Разовые продажи случайным клиентам не учитываются.

— Понятно.

— Как только расследование завершится, — добавил он чуть мягче, — к вам придет представитель семьи для беседы.

Я несколько секунд молчал, прокручивая в голове услышанное.

Мне сейчас вообще не до поиска новых клиентов, да и вряд ли чужаки захотят покупать корм у целителя, которого, пусть и бездоказательно, обвинили в отравлении. Так что пока Имперская служба не завершит расследование, бессмысленно что-либо предпринимать. Да и никаких нареканий при сотрудничестве с Валленхофами не было, пусть я и не знаю их настоящих мотивов.

— Хорошо, — спокойно ответил я.

Посыльный не моргнул и не улыбнулся, а лишь вежливо склонил голову.

— Я передам ваш ответ, целитель, — сказал он, вложив в мою ладонь двадцать серебряных марок.

После чего мужчина развернулся и ушёл.

Мальчишка вдалеке поднял голову, проводил посыльного взглядом и перевёл глаза на мою дверь. Однако, заметив меня, он тут же продолжил ковырять палкой мостовую и тоненько засвистел какую-то мелодию.

Я улыбнулся, пытаясь вспомнить, где видел этого парнишку, однако мысленно махнул рукой, закрыл дверь и задвинул засов.

— Кто приходил? — спросил выглянувший в коридор дядя.

— Посыльный Валленхофов, — спокойно ответил я. — Сказал, что пока не будут покупать корм.

Ларк вытер руки тряпицей.

— А деньги тогда за что дал? — он кивнул на серебряные марки в моей ладони.

— Плата за то, чтобы я временно не заключал контрактов ни с кем другим.

Ларк хмыкнул, отложил тряпицу и оперся на косяк.

— Хитро, — буркнул он. — Видать, сильно им нравится твой корм, раз не хотят отпускать умельца.

— Похоже на то.

— Сколько дал?

— Двадцать серебряных.

Дядя присвистнул сквозь зубы.

— Племяш, — серьёзно произнёс он, — ты, конечно, удивительный парень.

— Это в каком смысле?

— В таком, — Ларк выпрямился. — В твоём возрасте у меня в кошеле редко бывало больше трёх медяков, и то я считал, что жил роскошно.

— Дядя…

— Всё, молчу, — он поднял ладонь. — Иди спать.

Я кивнул, сунул монеты в карман и побрёл по коридору к себе, размышляя о том, что делать дальше.

Утренние солнечные лучи медленно заливали двор, но в тени от построек всё ещё царила ночная прохлада. Я сидел на табурете у колодца, обхватив ладонями глиняную кружку с остывающим травяным чаем, и смотрел на Люмина, дремавшего у моих сапог.

Время от времени зайцелоп приоткрывал глаза, будто проверяя, на месте ли я, и вновь засыпал. Крох сидел в трёх шагах от нас и чутко водил ушами, реагируя на каждый звук, которых было достаточно много.

Шаги, голоса, скрип телег, отдалённый смех. Народ вовсю тянулся к Арене Когтя, где скоро должен начаться третий день турнира.

«Странное чувство, — подумал я, сделав глоток и прикрыв глаза. — Будто стоишь на берегу и провожаешь взглядом лодку, в которой еще вчера плыл сам».

— Доброе утро, — проворчал дядя.

Я открыл глаза. На пороге кухни стоял чисто выбритый Ларк в свежей рубахе и с расчёсанными волосами.

— Доброе, — отозвался я, приподняв бровь. — Ты чего так вырядился? К Мальвине собрался?

— Ну тебя, — Ларк махнул рукой, подошёл к соседнему табурету и грузно опустился на него. — Лучше чаю старику налей, чем зубоскалить.

Я хмыкнул, поднялся, дошёл до кухни и наполнил вторую кружку из котелка, стоявшего над тлеющими углями. Вернувшись, протянул её дяде. Он обхватил горячую кружку руками, кивнул и сделал глоток.

Мы немного помолчали.

Где-то на улице мальчишеский голос звонко выкрикнул: «Расписание боёв, свежее, всего две медных!». Ему тут же ответил скрипучий бас: «Вчерашнее оно у тебя, балбес! Не обманывай людей!».

Ларк тихо рассмеялся.

Брумиш у загона доел порцию корма, поднял тяжёлую голову и, обведя двор маленькими глазами, медленно потопал к нам. Подойдя ближе, бронебрус разлёгся, прислонившись боком к дядиной ноге и засопел.

Ларк опустил ладонь и почесал его за ухом.

— Готов, дружище? — буркнул он.

Бронебрус хрюкнул в ответ.

— И я готов.

— К чему? — поинтересовался я, делая глоток.

— К возвращению домой.

Я зажал кружку между колен.

— Дядь… Ты бы ещё пару дней отдохнул, — сказал я как можно мягче. — Куда торопишься?

— Не начинай, — Ларк поднял ладонь. — Я уже говорил, что уйду сразу после окончания турнира, а для тебя он закончился, так что… Пора.

Я молча смотрел на его лицо. Скулы ещё отчетливо проступали, но щёки больше не выглядели ввалившимися, как в первые дни. Взгляд прояснился, и шея больше не казалась болезненно жилистой.

— Подожди минуту, — сказал я, поднимаясь с табурета и ставя на него кружку.

— Ты куда?

— Сейчас вернусь.

Я нырнул в кладовую и спустился в погреб, где кожу мгновенно лизнул холодок от ледяного камня. Взяв из ниши две обогащённые порции корма, я поспешил наверх.

Когда вернулся во двор, Ларк уже стоял у двери на кухню.

— Держи, — я протянул ему шарики. — Это улучшенный корм для Брумиша.

— Племяш… — Ларк нахмурился.

— Дядь, — я устало посмотрел на него. — Бери и не спорь. Дал бы больше, но без ледяного камня он испортится дня за два, а у тебя я его не видел.

Он помолчал, перекатывая завёрнутые порции в ладонях.

— Да откуда у меня взяться камню… — буркнул дядя, пряча корм за пазуху и прижимая рукой. — Спасибо, племяш.

— Не за что.

— Есть за что, — буркнул он, отводя взгляд.

Мы вновь помолчали.

Брумиш тем временем подошёл ко мне и, опустив тяжёлую голову, ткнулся лбом в ногу.

— У-уф, — выдохнул я, едва удержав равновесие. — Полегче, дружище.

Бронебрус глухо хрюкнул, мол, я тут нежность проявляю, между прочим, так что терпи, целитель.

Люмин, наблюдавший за этой сценой, рассудил, что без него прощание будет неправильным, и в два прыжка очутился у бока Брумиша. Зайцелоп привстал на задние лапы и потёрся длинными ушами о пластины. Бронебрус скосил на него глаз и шевельнул челюстью, будто хотел сказать: «Заходи в гости, мелкий, мы всегда тебе рады».

Крох поднялся, шагнул вперёд и склонил голову.

Ларк кивнул Брумишу, и мы двинулись к двери. Дойдя до порога, я вспомнил, что так и не отдал дяде ключ, который взял у трактирщика.

— Подожди секунду, — сказал я и сбегал в спальню.

Вернувшись, протянул дяде ключ.

— Ты где его взял? — округлив глаза, спросил Ларк.

— Долгая история… — ответил я.

— Ладно, потом расскажешь. Спасибо, — произнёс дядя, положив ключ в карман, и отодвинул засов. — Ну, бывай, племяш, — он хлопнул меня по плечу. — Не геройствуй тут без меня.

— Не буду.

— Ну и… — он замялся и поскрёб щёку. — Если что — знаешь, где меня искать.

Я медленно кивнул.

Ларк хмыкнул, переступил порог и направился в сторону Кузнечного моста. Брумиш тяжело потопал следом, отбивая по мостовой неторопливый ритм.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом, так ни разу и не обернувшись. Закрыв створку, задвинул засов и прислонился плечом к косяку.

— Ну вот и всё, — пробормотал я.

В лавке стало слишком тихо и пусто, чем хотелось бы.

Люмин подобрался к моему сапогу, посмотрел в глаза и шевельнул ушами, мол, чего грустишь, хозяин, вообще-то мы у тебя есть.

— Знаю, ушастый, — прошептал я, ласково погладив его по голове.

Я выдохнул и вернулся к колодцу. Моя кружка так и стояла на табурете, а вторая, дядина, наполовину полная, притулилась рядом. Я взял ее, перелил остатки чая в свою и поднял взгляд к чистому утреннему небу.

Дел впереди много, а грусть — штука коварная. Если дать ей волю, можно весь день просидеть, уставившись в одну точку. Я залпом допил остывший чай, вымыл кружки и миски зверей, поставил их сушиться и направился к грядкам.

Настало время сделать третий магический узел, только вот… Радиусы первых двух и без того перекрывают все мои посадки, выходит, он не особо-то и нужен.

— И куда тебя приткнуть, родимый? — пробормотал я, окидывая взором растения.

Люмин присел и с интересом потыкался носом в землю у бочонка, на всякий случай проверяя, нет ли там чего-нибудь съедобного.

— Нет там ничего, обжора.

Зайцелоп обиженно фыркнул и отошёл в сторону.

— Ладно, — я опустился на колени у первого узла. — Пока подпитаем то, что есть, а дальше разберёмся.

Положив ладонь на тёплую землю, я прикрыл глаза и потянулся к магическим каналам. Мана тут же откликнулась, неспешно устремилась в землю и вскоре достигла сгустка энергии, который принял её и начал постепенно наполняться. Я уже примерно представлял его объем, а потому легко ориентировался, когда нужно остановиться.

Подождав до полного насыщения, я собрался убрать руку, как вдруг узел дрогнул, будто кто-то снизу легонько постучал по моей ладони.

Это ещё что такое⁈

Сгусток под землёй начал вибрировать. Первое, что захотелось сделать — отдёрнуть руку и прекратить подачу маны, но… Я решил этого не делать и посмотреть, что из этого получится.

Тем временем дрожь нарастала. Я открыл глаза и заметил, что земля на грядках едва заметно подрагивала. Прошло пять секунд, десять, пятнадцать, и… Внезапно всё прекратилось, а перед глазами вспыхнуло сообщение Системы.

[Обнаружен: магический узел]

Я замер, ожидая, что следом появится перечень новых свойств или хотя бы прирост к эффектам, но… Система молчала.

— Эй, — буркнул я. — Это всё?

Тишина.

— Спасибо, очень информативно, — пробормотал я.

Так, когда я первый раз сформировал сгусток энергии, Система сразу вывела уведомление с перечнем эффектов и назвала его неустойчивым. Теперь же название изменилось… Может, это лишь первый шаг к улучшению, и нужно сделать что-то ещё? Но что именно?

— Так, — произнес я вслух и потёр переносицу. — Давай разбираться, целитель.

Вдруг после моих манипуляций объем хранилища вырос, и узлу теперь банально не хватает маны?

Я вновь положил ладонь на землю, потянулся к каналам и направил энергию в почву, но… Сгусток оказался полон под завязку.

— Не принимает, — констатировал я.

Хм. Может, нужно пододвинуть? Я попытался сместить узел в сторону. Он послушно сдвинулся — всё работало в точности как раньше, без каких-либо видимых изменений.

Что ещё предпринять?

Я сел поудобнее, упёр локоть в колено и подпёр щёку ладонью. Люмин подошёл и устроился рядом, демонстративно вздохнув в стиле «я тоже думаю над этим, хозяин, я тоже».

А что, если попробовать расширить радиус действия узла?

Я вновь направил ману в почву и попытался растянуть зону покрытия сгустка в разные стороны, мысленно раздвигая его границы, но… Очередной провал.

Перебирал в памяти всё, что Система обычно выдавала вместе с улучшениями: прирост к одним характеристикам, снижение других, новые свойства… И тут в голову пришла неожиданная мысль. Если радиус покрытия узла нельзя расширить, может, его можно сжать?

Идея так себе. Зачем уменьшать охват, если он и так еле покрыл грядки?

— Ладно, попытка не пытка, — буркнул я, почесав голову.

Я мысленно надавил на сгусток сверху, представляя, будто сминаю руками тесто, и, на удивление, дело пошло. Радиус начал съёживаться.

В момент, когда зона покрытия узла сузилась до двух с половиной метров, а я уже был готов признать затею бессмысленной, перед глазами вспыхнуло долгожданное уведомление:

[Эффективность магического узла повышена на 5 %]

Я так и замер с ладонью на земле.

— Ого, — медленно произнёс я. — Вот оно что.

Люмин фыркнул, мол, сколько можно беседовать с самим собой?

Я промолчал. В груди всколыхнулось знакомое ощущение — в прошлой жизни оно приходило, когда после долгой возни с историей болезни я наконец нащупывал верный диагноз.

Аккуратно усилил нажим, и радиус сжался до двух метров.

[Эффективность магического узла повышена на 10 %]

— Ты у нас, оказывается, чем плотнее, тем эффективнее, — пробормотал я.

Попробовал надавить ещё сильнее, но сгусток сопротивлялся, а Система выдала:

[Достигнут минимальный радиус действия]

— Ясно, меньше нельзя.

Я отнял ладонь, поднялся, отряхнул колени и шагнул ко второму узлу.

С ним всё повторилось один в один: полная подпитка, дрожь и новое название. Затем аккуратное сжатие радиуса, и перед глазами вновь вспыхнуло: «+10 %».

Прелесть. У меня получилось улучшить два узла, но из-за уменьшения радиуса часть грядок осталось без магической подкормки.

— А вот теперь, — пробормотал я, улыбаясь, — третий узел очень даже к месту.

Я наметил, где расположить новый сгусток, чтобы его радиус касался соседних, ведь не хотел потерять эффект синергии, и вновь потянулся к каналам.

Мана тут же потекла, собираясь в ладонях. Сформировав узел, я сразу сузил его радиус до двух метров и направил вглубь почвы.

Стоило сгустку занять своё место, как перед глазами выскочило новое сообщение Системы.

[Создан магический узел]

[Тип: Усиление роста]

[Радиус действия: 2 м]

[Эффекты: Ускорение роста растений на 30 %, увеличение плодородности почвы на 30 %, повышение устойчивости к болезням на 30 %]

[Стабильность: 75 %]

[Обнаружен эффект: Синергия узлов (усилен)]

[Описание: При сопряжении узлы стабилизируют друг друга (текущее количество: 3). Расход маны на поддержание снижен на 30 %. Общая плодородность участка +10 %]

[Рекомендация: Продолжайте масштабирование сети. Соблюдайте недельный интервал между созданиями узлов]

Я хмыкнул. С каждым новым сгустком для поддержания работы сети требуется все меньше маны, и тем не менее её эффективность продолжает расти. Если так пойдёт и дальше, то на обогащение одной порции корма будет уходить больше энергии, чем на узлы.

— Очень хорошо, — тихо произнёс я.

Я посидел ещё с минуту, наслаждаясь первой хорошей новостью за утро. Люмин уловил мое настроение, приподнял уши и прислал образ: я поливаю лейкой бескрайние грядки морковки, а зайцелоп восседает в центре этого великолепия в короне из сочной зелёной ботвы.

— Иди лучше за бабочкой какой-нибудь погоняйся, мечтатель, — я улыбнулся. — А за то, что напомнил про лейку, спасибо.

Зайцелоп фыркнул.

Я выпрямился, отряхнул штаны и, наполнив лейку водой из бочонка, принялся поливать грядки. Цветы сонного куста покачнулись, словно растение поблагодарило меня. Сочники под струёй воды блеснули серебристыми прожилками, а красная росянка засветилась ярче.

Внезапно я услышал стук в дверь.

Крох, дремавший у колодца, мгновенно поднял голову, развернул уши к кухне и замер. Через нить тут же прилетел образ: знакомый силуэт за створкой. «Опасности нет».

— Угу, — пробормотал я, ставя лейку на землю.

Я пересёк двор, прошёл через кухню в коридор и прижал ладонь к засову.

— Кто?

— Хольц, — отозвался мужчина.

Я отодвинул засов и распахнул дверь.

На пороге стоял тренер в привычной потёртой кожанке, с моноклем в глазу, цепочка от которого серебристой змейкой уходила в нагрудный карман. Его седые волосы аккуратно зачёсаны, левая рука свободно висела вдоль тела, а пальцы правой опирались на широкий ремень.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Доброе, — он слегка склонил голову. — Позволишь войти?

— Конечно, — отозвался я, отступая. — Заходите.

Хольц переступил порог, скользнул взглядом по коридору, отметил взглядом скамью и доску с ценами.

— Чай будете? — спросил я.

— Не откажусь.

Мы прошли на кухню, я снял с полки чистую кружку и налил ему остатки ароматного напитка из котелка. Он взял её обеими руками, понюхал и кивнул. Сделав первый глоток, тренер направился во двор, опустился на табурет у колодца и устроил кружку на колене.

Несколько секунд он молчал, глядя на грядки. Его глаза пробежались по сонному кусту, сочникам и месту, где я только что установил третий узел. Однако Хольц не задал ни одного вопроса. Хотя с чего бы ему вообще спрашивать? Он же ничего не заметил… Или…

Я присел на соседний табурет.

— А где Ларк? — поинтересовался он, делая очередной глоток.

— Вернулся в «Седую наковальню», — ответил я.

— Давно? — удивился Хольц.

— Сегодня.

— Понятно, — задумчиво произнёс он.

Тренер помолчал пару секунд, а затем спросил:

— Сам-то как? Слышал о твоей беде.

Я пожал плечами.

— Нормально. Только непонятно, чем всё это закончится.

Хольц опустил взгляд в кружку.

— Будь начеку, — внезапно произнёс он.

Я на секунду напрягся. Он что-то знает?

Я внимательно вгляделся в его лицо. Хольц больше ничего не добавил, хотя по глазам было видно, что собирался. Что за чертовщина происходит…

— Предлагаю сегодня провести тренировку здесь, — тренер сменил тему.

Я моргнул.

— Почему?

— Двор у тебя просторный, забор глухой, чужих глаз нет, — он повёл подбородком в сторону грядок. — Места хватит. Что не так?

— Да всё так, — честно ответил я. — Просто… Неожиданно.

— Привыкай.

И вновь никаких объяснений. Я открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, но тренер посмотрел на меня — в его глазах читалось: «Не спрашивай, не сейчас».

Я промолчал.

Хольц допил чай, поднялся, снял куртку и аккуратно сложил её на табурет.

— Ушастый, — буркнул тренер, заметив зайцелопа.

Люмин, лежавший в тени обольстителя, тут же подскочил и принял позу: «Я готов тренироваться».

Тренер сразу перешел к делу. Хольц продолжил учить зайцелопа искусству маскировки: как прижаться брюхом к земле, незаметно скользнуть в тень кладовой, уткнуться мордой в траву и превратиться в подобие золотистой подушки.

— Молодец, — похвалил Хольц. — А теперь повтори то же самое, но медленнее. Если поднимешь голову, то все усилия напрасны.

Люмин послушно сжимался, превращаясь в неприметный комочек. С каждым разом у него получалось всё лучше. Если я заранее не видел, где именно затаился ушастый, то не замечал его даже в двух шагах от себя.

В какой-то момент я обратил внимание, что между упражнениями тренер оценивал не только успехи зайцелопа, но и мимоходом обводил взглядом забор и крыши соседних домов.

Я опустил взгляд на свои сапоги. Не нравится мне это…

Кроха тренер гонял дольше обычного. Заставлял менять одну позицию за другой, путая его, отрабатывал засаду за бочонком, а затем мгновенное появление из-за угла. Крох работал бесшумно, и Хольц не оставил это без внимания.

— Хорош, — буркнул он. — Сильно прибавил.

— Сам удивляюсь, — честно отозвался я.

Когда тренер скомандовал «хватит», солнце уже поднялось высоко над крышей лавки и слепило глаза. Крох с довольным видом устроился в тени, а Люмин принялся пить из миски, поглядывая на жука, который тут же скрылся за бочонком.

Я отлучился в погреб и вернулся с шестью порциями обогащённого корма, аккуратно завёрнутыми в тряпицы.

— Как и договаривались, — сказал я, протягивая шарики.

Хольц молча принял свёртки, достал из-за пояса небольшой кошель, отсчитал сорок медных и положил на мою ладонь.

— Спасибо, — произнёс он.

Я кивнул, пряча монеты в карман. Тренер тем временем подхватил куртку, накинул ее на плечо и направился к выходу. Я двинулся следом.

У порога Хольц вдруг замер, задумавшись на несколько секунд.

— Эйден, — наконец, произнёс он, обернувшись.

— Да?

— Послезавтра тренировку проведём здесь же.

Вновь эти странности. Как же мне всё это надоело…

— Хольц, — я вздохнул, подбирая слова. — Можно узнать, почему?

Он молча посмотрел на меня спокойным взглядом.

— Так нужно, — обронил он.

Неужели сложно ответить прямо…

— Это не ответ, — не унимался я.

— Так нужно, целитель… Прошу, не спрашивай. В своё время ты всё узнаешь, а сейчас же… Просто доверься, — устало, даже немного тревожно произнёс Хольц.

— Хорошо… — произнёс я.

Тренер кивнул, поправил воротник и переступил порог. Я провожал его взглядом до тех пор, пока его фигура не скрылась за углом, и медленно закрыл дверь.

В лавке вновь воцарилась тишина. Я задвинул засов, медленно прошёл на кухню и опустился на табурет.

Почему он никогда ничего не рассказывает? Может, сам знает далеко не всё и не хочет напугать меня раньше времени?

Ведь в прошлой жизни я поступал точно так же, не договаривая хозяину больного животного, когда анализы пациента оказывались скверными, а уверенности в диагнозе еще не было. Это делалось ради того, чтобы не напугать человека и не дать ему наделать глупостей на эмоциях.

Может, мне вообще небезопасно высовываться из дома, раз он решил перенести тренировки во двор? Нет, бред какой-то. За едой-то мне в любом случае ходить нужно… Может, Хольц боится, что нас вместе увидят, пока идет расследование?

Ещё и вопросы о дяде… Он спросил просто так или хотел узнать, живёт ли он ещё со мной?

Я тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.

Одни вопросы… Когда я начну получать на них ответы? Ладно, Хольцу в любом случае можно доверять. Если бы он хотел мне навредить, ему достаточно было просто позволить Торвальду довести дело до конца. К тому же, я пообещал вылечить его зверя.

Внезапно через нить прилетел образ от Кроха: он сидит на пороге кухни и смотрит на меня. «Я рядом, хозяин, и смогу защитить тебя, не переживай».

— Спасибо, мохнатый, — тихо произнёс я и поднял голову.

Крох действительно сидел в проёме. Его глаза смотрели спокойно, и в них можно было прочесть всё: и понимание, и поддержку, и готовность вцепиться в любого, кто пересечёт порог без спроса.

Люмин лежал за его спиной, вытянув задние лапы, и сладко сопел. Видимо, тренировка отняла у него все силы.

Я улыбнулся.

— Ладно, — сказал я вслух. — Где наша не пропадала, мохнатые. Вместе мы со всем справимся.

С улицы донёсся «рык», которому тут же ответил истошный «фрр!». По чистому небу над двором лениво поползло одинокое белое облако.

Я подбросил дров в очаг, наполнил котёл, бросил щепотку чая и сел ждать, пока закипит вода.

Я сидел на кухне, подперев щёку кулаком, и смотрел, как в очаге дотлевали угли. Глиняная кружка передо мной давно опустела.

«Ну и чем займёмся, целитель?».

Крох, устроившийся под столом, приоткрыл один глаз и прислал через нить размытый образ: я лежу на траве во дворе, рядом притулился он, а вокруг нас скачет Люмин с сочной морковкой в зубах. «Можно так до вечера, хозяин».

— Звучит хорошо, мохнатый, — пробормотал я. — Только, увы, не сегодня. Скоро придёт Элиан.

Крох вопросительно моргнул, мол, и что с того?

— Корм будет готовить.

Зверь вновь моргнул.

— А ингредиентов в погребе не осталось, — подытожил я.

Я выпрямился, потёр лицо ладонями, вышел в коридор и, взяв ранец, накинул лямки на плечи.

Крох тут же поднялся, отряхнулся и бесшумно занял позицию у двери. Заметив нас, Люмин вылетел из-под скамьи и принялся радостно наматывать круги у моих сапог.

— Помедленнее, бегун, — буркнул я, поправляя ремень.

Зайцелоп фыркнул и проскакал ещё один круг, но на этот раз шире.

Я вышел во двор, чтобы набрать в кувшин воды и напиться перед уходом, и взгляд зацепился за грядки. Серебряный колокольчик качнул хрустальным цветком, переливающимся под солнцем и гнущим стебель. Рядом развернул фиолетовые лепестки сонный куст.

— Ох, ёлки-палки, — произнёс я вслух. — Я же про вас совсем забыл.

Бутоны раскрылись больше суток назад. Я обещал себе заняться ими в первый же спокойный день, а потом навалилось: Кассель, Имперская служба, обыск… Из головы вылетело начисто. Если затяну, вдруг лепестки начнут увядать, а судя по реакции Крейна, эти цветы представляют собой невероятную ценность.

— Ушастый, отбой, — я скинул ранец и поставил его на табурет. — Сначала разберёмся с грядками.

Люмин развернул ко мне обиженную морду и прижал уши, мол, хозяин я вообще-то уже настроился!

— Скоро пойдём, честно, — пообещал я и шагнул к растениям.

Зайцелоп демонстративно вздохнул, уселся на траву и уставился в землю с видом мученика, которому жизнь приготовила очередное испытание.

Я опустился на корточки перед сонным кустом и слегка коснулся подушечкой пальца фиолетового лепестка.

— Ладно, красавец, — пробормотал я. — Посмотрим, что можно из тебя сделать.

«Система, отобрази рецепт зелья из цветка сонного куста».

Через пару секунд передо мной вспыхнули строчки:

[Анализ… ]

[Синтез рецепта… ]

[Рецепт: Эфирное масло Сонного Покоя]

[Ингредиенты: Цветок Сонного куста (Превосходное) 1 шт., Дистиллированная вода]

[Метод приготовления: Дистилляция в перегонном кубе на водяной бане]

Я моргнул.

— Это ещё что такое? — буркнул я и перевёл взгляд на колокольчик. — Ну-ка, а с тобой что делать, серебряный?

[Анализ… ]

[Синтез рецепта… ]

[Рецепт: Эфирное масло Живой Воды]

[Ингредиенты: Цветок Серебряного колокольчика (Превосходное), 1 шт., Дистиллированная вода]

[Метод приготовления: Дистилляция в перегонном кубе на водяной бане]

Я медленно сел на пятки и уставился на цветок.

— Приехали, — пробормотал я.

До сих пор для приготовления зелий мне хватало ножа, ступки с пестиком да котелка над очагом, и всё получалось. А сейчас Система сказала: парень, ты упёрся в потолок, дальше нужен инструмент посерьёзнее.

— Дистилляция, — повторил я вслух.

В голове сразу всплыли смутные картинки из прошлой жизни: пузатая колба над спиртовкой, длинная трубка-холодильник и мерное «кап-кап» в приёмник. Принцип простой: нагрел, выпарил, охладил, собрал. Только вот где взять всё это в мире, где даже аптекарские весы — роскошь…

Я хмыкнул. Цветы — нечто особенное, и эффекты после приготовления эфирных масел наверняка меня удивят.

Крох подобрался поближе, ткнулся боком в колено и прислал образ: я с задумчивым лицом, а над головой висит облачко. «Хозяин, всё в порядке?»

— Всё хорошо, мохнатый, — я опустил ладонь ему на холку. — Просто задачка нарисовалась.

Итак, мне нужен перегонный куб. Вот только где его взять? Рынок отпадает сразу, ведь там даже аптекарских весов не нашлось, что уж говорить про такой сложный аппарат.

Может, сходить в кузницу? Рикард с Генном — нормальные ребята, вот только… Я представил, как огромный кузнец пытается выковать небольшую медную трубку толщиной с палец. Нет, тонкая работа вряд ли по его части.

Значит, остаётся ювелир — человек, который делает украшения, точно справится с такой тонкой работой.

Я поднялся и кивнул сам себе. Значит, сперва сходим на рынок, а затем к ювелиру.

Вернулся к колодцу, набрал в кувшин воды, с наслаждением напился, после чего подхватил с табурета ранец и закинул его на плечо.

Люмин, увидев это, тут же навострил уши и прискакал ко мне. В его радостных глазах так и читалась надежда, что по дороге я куплю ему морковку.

— Пойдём, ушастый, — я улыбнулся и зайцелоп крутанулся вокруг себя

Направляясь к выходу, оставил кувшин на кухонном столе, затем прошёл в коридор, отодвинул засов, выпустил мохнатых и шагнул на улицу.

Район встретил нас ярким солнцем и редкими прохожими. Я запер дверь на замок, пару раз дёрнул для верности и зашагал в сторону рынка. Крох пристроился у левой ноги, а Люмин принялся обнюхивать каждый булыжник.

Половина ставен в домах была закрыта. Пожилой сапожник поставил табурет перед домом на солнышко, плюхнулся на него и блаженно прикрыл глаза, позабыв о стоявшем рядом недошитом сапоге.

У колодца сидел рыжий водонос лет двенадцати и качал ногой, не обращая внимания на пустое ведро.

Все, кому было интересно, давно ушли на Арену Когтя.

Неподалеку от места, где обычно сидел плетельщик веревок, я невольно замедлил шаг. На бочке восседал толстый рыжий двухвостый кот с порванным ухом и важно вылизывал переднюю лапу. Заметив Кроха, он прищурился, и между ними вспыхнул разговор глазами уровня «не нарывайся — даже не пытаюсь». Удовлетворившись результатом, рыжий продолжил наводить красоту.

Люмин же подошел поближе, вытянул шею и уставился на рыжего с таким живым интересом, что тот опустил лапу, медленно повернул морду и веско обронил:

— Мрр-р-рх.

Зайцелоп подпрыгнул от неожиданности, подлетел ко мне и, спрятавшись за ногу, сделал вид, что вовсе не интересовался котом.

Я усмехнулся.

Через несколько шагов заметил у каменной стены треснутый горшок с землёй, в котором росли одуванчики. Над ним на оконном выступе дремала, прижавшись друг к другу, парочка серых птичек. Одна из них дёрнула крылом и едва не столкнула соседку в горшок. Та возмущённо нахохлилась, метнула на сородича испепеляющий взгляд и, отодвинувшись чуть подальше, прикрыла глаза.

Я тихонько прошёл мимо.

Рынок встретил непривычной тишиной. Половина прилавков пустовала, у остальных сидели торговцы, подперев щёки кулаками, и провожали меня вялыми взглядами. Я почувствовал себя не в своей тарелке: слишком много внимания на одного покупателя.

Зато дело пошло быстро. Обойдя прилавки, я закупил ингредиенты для двухсот порций корма.

Когда собрался уходить, вспомнил, что сено почти закончилось. Да и дрова сегодня подкинул последние.

Немного побродив, заметил знакомую фигуру старика, у которого уже несколько раз покупал сено. Он всё так же сидел на перевёрнутом ящике, прислонившись спиной к стене, и лузгал семечки.

— Добрый день, — сказал я, остановившись перед ним.

— А, Эйден! — он расплылся в беззубой улыбке и отряхнул ладони о штаны. — Ты за сеном?

— Ага, только в этот раз возьму побольше.

— Это правильно! — старик кивнул. — Сколько нужно? Всё организую!

— Десять тюков, — сказал я, немного подумав. — С доставкой.

— Тюк по пять медных, два за доставку, — сообщил он. — Тебе туда же, в лавку?

— Ага, — ответил я и передал старику серебряную марку.

Он кивнул и сунул её в кошель на поясе.

— Вечером жди! — улыбнулся торговец и помахал мне рукой на прощание.

Я кивнул в ответ и направился дальше. У дровяного навеса меня встретил мужчина с обветренным лицом и сонными глазами.

— Привет, малец, — произнёс он, стоило мне подойти поближе.

— Добрый день. Мне бы воз берёзовых колотых дров, — сказал я.

— Восемь медных, — деловито ответил торговец. — Доставка нужна?

— Обязательно.

— Тогда ещё две.

— Хорошо, — согласился я.

Отсчитав мужчине медяки, я объяснил, куда привезти заказ. Он выслушал, буркнул что-то вроде «хорошего дня» и вновь задремал.

На обратном пути Люмин внезапно прижался брюхом к земле и, как на тренировках с Хольцем, по-пластунски пополз куда-то в сторону. Проследив за его «охотой», я заметил… лоток с овощами. А точнее, лежащую на нём гору морковок.

Усмехнувшись, я потрепал Кроха по загривку, и двинулся следом за «ушастой тенью».

Тем временем зайцелоп добрался до цели, уселся и принялся изучать содержимое лотка.

— Та-ак, — пробормотал я, подходя ближе.

Люмин тут же застыл и через несколько секунд медленно повернулся ко мне. Он жалобно прижал уши и уставился на меня огромными влажными глазами, которые красноречиво умоляли: «Ну, пожалуйста, купи!».

Хозяйка прилавка, женщина с пунцовыми щеками, опустила взгляд и прыснула в кулак.

— У вас тут охотник.

— Он не охотник, а настоящий вымогатель, — улыбнувшись, я посмотрел на зайцелопа. — Сколько за самую большую морковку?

— Два медяка, — она хмыкнула и выудила из лотка оранжевую красавицу. — Держи, разбойник.

Люмин стрельнул довольными глазами, аккуратно принял трофей и, сделав шаг, едва не уткнулся носом в пыль, споткнувшись о волочившуюся по земле ботву. Зайцелоп замер, обдумывая, как же передвигаться с этим великолепием. В итоге он принял позу собаки с палкой, задрал голову повыше и потащил добычу наискосок.

Хозяйка засмеялась.

— Только не ешь, пока не помоем! — крикнул я зайцелопу.

Люмин, не оборачиваясь, дёрнул ухом, мол, я в курсе правил гигиены и не нуждаюсь в подсказках.

Крох переглянулся со мной с выражением «и так каждый день».

Я поправил лямки тяжёлого ранца и двинулся в обратный путь. С таким грузом идти к ювелиру — явно плохое решение, так что сначала забегу в лавку, оставлю ингредиенты, а после направлюсь к нему.

К дому добрался без приключений. Отпёр дверь, направился в погреб и аккуратно разложил покупки в ниши.

Выйдя во двор, отряхнул руки и посмотрел на Люмина. Он втащил свою прелесть на кухню и, сев над ней, принялся буравить меня глазами.

— Сейчас помою, мелкий, — сказал я, забирая морковь.

Зайцелоп радостно пискнул.

Я вышел во двор, тщательно её промыл и вернул ушастому, который не отходил от меня ни на шаг.

Крох наблюдал за этим с философским терпением.

— Я ушёл, — сказал я зверям. — Ушастый, не подавись.

Зайцелоп, не отрываясь от моркови, дёрнул ухом, а Крох слегка кивнул. Я снова накинул ранец и вышел на улицу.

К Седьмому Спуску шёл не торопясь. Возле одной из лавок расположился старичок на низком табурете. Он развлекался с медяком, то и дело пряча его в ладонях и ловко подбрасывая.

Перед ним стоял мальчишка лет семи и заворожённо следил за монетой, шевеля губами.

— А ну, малой, скажи, — медленно произнёс старик. — Где монета сейчас?

— В левой руке, — твёрдо ответил мальчишка.

— Уверен?

— Точно!

Старик усмехнулся и раскрыл ладони, но медяка ни в одной не оказалось. Малец охнул, вытаращил глаза, а затем возмущённо ткнул пальцем в широкий правый рукав:

— Там!

— Может, и там, — серьёзно отозвался старик, тряхнул рукой и тут же левой ладонью вытащил медяк из-за уха мальчишки. — А может, и здесь всё время прятался.

Малец замер, взял монету из рук старика и уставился на него, округлив глаза.

Я улыбнулся, проходя мимо. Чуть дальше, на ступеньках крыльца, расположилась женщина с веретеном. Она пряла нить и громко отчитывала пушистого мурлыка, развалившегося рядом.

— Я тебе говорю, — она пригрозила ему пальцем, — ещё раз залезешь в миску со сметаной, отнесу к соседям. Слышишь, обормот?

Мурлык лежал на спине, задрав лапы кверху, и сладко жмурился, мол, рассказывай сказки, всё равно ведь любишь.

— И не жмурься мне тут! — ярилась она. — Я тебя насквозь вижу!

Зверёк перекатился на бок, потянулся и зевнул.

Миновав крепость Седьмого спуска, подошел к небольшой постройке с тёмной деревянной дверью, над которой висела табличка с вырезанным на ней кольцом и надписью: «Ювелирная лавка Алдора».

Я толкнул створку и переступил порог.

Из глубины помещения тут же показалась знакомая молодая девушка с тёмными волосами, собранными в аккуратный пучок, и серебряным браслетом с подвесками-звёздочками, который поблёскивал на запястье. Увидев меня, она приветливо улыбнулась.

— Здравствуйте, — девушка вежливо склонила голову. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, — отозвался я. — Мне нужен перегонный куб.

Она чуть приподняла брови.

— Это… довольно редкий запрос, — девушка аккуратно подбирала слова. — Такие вещи делаются только под клиента и стоят недешево.

Она помолчала секунду, внимательно изучая моё лицо.

— Я готов обсудить детали, — спокойно ответил я.

— В таком случае, подождите минутку, пожалуйста.

Девушка исчезла за внутренней дверью, откуда тут же донеслись голоса. Через полминуты девушка открыла створку.

— Ювелир Алдор согласен принять вас, проходите.

Я кивнул и шагнул внутрь.

Под высоким потолком располагалось широкое окно, выходящее на крышу соседнего здания. Падающий из него яркий дневной свет прекрасно освещал длинный рабочий стол, занимавший почти всю стену.

На его поверхности разместились маленькие тиски, тонкие пинцеты, лупы на гнутых ножках, плошки с разноцветным металлическим порошком и мотки тончайшей проволоки.

У противоположной стены высился стеллаж с разнообразными инструментами и ящичками.

За столом сидел жилистый мужчина лет пятидесяти с узким лицом и короткими седыми волосами, торчащими ёжиком.

Услышав мои шаги, он поднял голову.

— Алдор, — представился мужчина и кивнул на табурет напротив. — Прошу.

— Эйден Моррис, — отозвался я, присаживаясь. — Целитель магических зверей.

Ювелир медленно кивнул.

— Сюзанна сказала, — он сложил ладони на столе, — что вам нужен перегонный куб. Позволите спросить, для чего?

— Для приготовления эфирных масел.

— Из чего?

— Из цветов, — спокойно отозвался я.

Несколько секунд мужчина молча изучал мое лицо.

— Вот значит, как, — наконец произнёс ювелир и кивнул, будто соглашаясь с какой-то своей мыслью.

Затем выдвинул ящик, положил перед собой лист пергамента, макнул перо в чернильницу и быстро нарисовал аккуратный круг.

— Какой у вас источник нагрева? — произнёс он, не поднимая головы.

— Очаг, — отозвался я.

Перо сделало пометку. Я подался чуть вперёд.

— Подставка есть?

— Какая? — удивился я.

— Металлическая, на которую можно поставить куб, — пояснил ювелир.

— Нет. А это важно? — спросил я.

Алдор поднял на меня проницательный взгляд. Похоже, нечасто к нему приходили клиенты, готовые вникать в детали.

— Очень! Прямой огонь — это плохо, — произнёс он. — Для эфирных масел нужен мягкий нагрев. На сильном жару дно быстро перегревается, сырьё начинает пригорать, а запах портится.

Я кивнул.

— И что вы предлагаете?

— Раз у вас нет подставки, лучшее решение — водяная баня. Помимо куба сделаем чашу, в которую нужно будет заливать воду, — спокойно пояснил Алдор.

Он начал очерчивать на листе будущий перегонный куб: широкая чаша, в ней пузатая ёмкость с плечами, плавно сходящимися к горловине, на которую сел колпак, похожий на луковичную головку.

— Чашу сделаем из меди, низкобортную, с плоским дном, — продолжил он. — Куб тоже медный, литра на два. Хватит и на эфирные масла, и на любые лекарства.

— А почему именно из меди? — перебил я. — Я в этом ничего не понимаю, простите.

Алдор хмыкнул.

— Отличный вопрос. Медь хорошо проводит тепло, поэтому куб прогревается равномерно, — произнёс он.

— Понял.

Перо вновь заскользило по пергаменту. От колпака-луковицы потянулась плавно изогнутая трубка, уходящая вниз.

— Шлем-колпак сделаем съёмным, — продолжал Алдор.

— А эта изогнутая штука зачем? — спросил я, наклонив голову.

— Лебединая шея, — перо чиркнуло по пергаменту. — По ней пар уходит из куба в охладитель. Главное — соблюсти ровный уклон. Если шея пойдёт ступенькой или с провалом, пар начнёт конденсироваться раньше времени, и вы потеряете часть эфирного масла. Длина с локоть под вашу задумку — самое то.

— Угу, — я подпёр щёку, искренне пытаясь представить, как эта штука будет выглядеть в собранном виде.

— Ещё нужен змеевик, — Алдор легонько постучал пером по столу. — Без него у вас пар через шею пройдёт, выскочит с другого конца и улетит в потолок.

На пергаменте быстро появилась маленькая бочка со спиралью внутри, постепенно сужающейся книзу.

— Деревянная кадка, в ней будет стоять медный змеевик из нескольких витков. В кадку нужно будет налить холодную воду. По мере работы она будет нагреваться, так что придётся её менять.

— А если не успею? — уточнил я.

— Тогда змеевик прогреется, — Алдор пожал плечами. — Пар перестанет успевать охлаждаться и часть его начнёт выходить из конца змеевика.

— Принято.

— Подытожим, — произнёс он, постукивая пальцем по пергаменту. — За всю работу возьму десять серебряных. Срок — два дня.

Сумма приличная даже по моим нынешним меркам, но без этой штуки я так и не узнаю, что же ценного в этих цветах.

— Согласен, — сказал я.

Алдор кивнул.

— Половину оплаты вперёд, — отозвался он. — Остальное — при получении.

— Хорошо.

Я отсчитал пять серебряных и положил на стол. Ювелир сгрёб их в маленькую плошку и придвинул к себе чистый лист пергамента. Перо быстро вывело строки: дата, перечень, сумма, подпись. Мастер подвинул палочку красного воска к фитильку горелки, капнул на лист и придавил перстнем. На оттиске остался рельефный след с кольцом по краю.

— Расписка, — он протянул мне лист.

Я убрал её во внутренний карман куртки.

— И вот ещё что, — Алдор вдруг поднял указательный палец. — Раз уж берёте куб, советую сразу взять часы.

— Какие? — удивлённо спросил я.

— Песочные. — он поднялся, прошёл к стеллажу и снял три небольших деревянных ящичка. — В дистилляции время — половина успеха. Считать про себя тоже можно, но результат получится… Скажем так, разный.

Ювелир поставил передо мной ящички и открыл один за другим.

В первом лежали крохотные часы с тонкой деревянной рамкой.

— На минуту, — сказал Алдор.

Во втором оказались часы побольше.

— На пять минут, самые ходовые.

В третьем крупные, с тяжёлой подставкой, заполненные белым песком.

— На полчаса.

Я ненадолго задумался. Сколько раз я про себя отсчитывал секунды, отвлекался на что-то и начинал заново. И ведь, сам того не зная, наверняка ошибался на минуты в обе стороны. А ведь мог купить часы ещё при первом визите к ювелиру… Жаль, что тогда у меня было мало денег.

— Сколько за всё?

— Сорок медных за комплект, — ответил Алдор.

— Беру, — произнёс я.

Ювелир кивнул, аккуратно сложил часы в мешочек и передал мне.

— Будьте с ними аккуратнее, они довольно хрупкие.

— Учту.

Я отсчитал монеты, положил на стол и убрал мешочек в ранец.

— Буду ждать вас через два дня, — сказал Алдор, поднимаясь и протягивая руку.

— Договорились, — отозвался я и пожал его ладонь.

Сюзанна проводила меня до двери и придержала створку.

Я вышел на улицу и зажмурился от яркого солнца. Проморгавшись, поправил лямки ранца и зашагал в сторону дома.

Десять серебряных… На первый взгляд — куча денег, но, если задуматься, это плата за возможность создавать невероятные зелья.

Мужчина прислонился спиной к холодному камню в полумраке коридора Арены Когтя. Где-то наверху раздался восторженный гул толпы, и масляная плошка на стене едва заметно покачнулась, бросив в глубь прохода дрожащую тень. Он кинул мимолётный взгляд на пол, но, уловив тихие шаги, тут же посмотрел в сторону поворота.

Из-за угла показался неприметный человек в тёмном плаще и, подойдя поближе, тихо произнёс:

— Господин Кринст, — мужчина достал из-за пазухи папку и протянул целителю.

— Благодарю, — отозвался Зикариус, принимая её одной рукой.

Мужчина в тёмном плаще кивнул, развернулся и бесшумно растворился в коридоре.

Зикариус раскрыл папку, достал стопку листов с печатями Имперской службы и поднёс их к свету от ближайшей масляной плошки.

Пробежав глазами строчки, целитель выяснил, что расследование официально завершилось. В ходе обысков в лавке Эйдена Морисса и в доме Валленхоф комиссия не обнаружила следов яда.

Кринст поместил прочитанный лист в конец стопки и принялся за следующий.

«При осмотре зверя по кличке Сильвер выяснено, что он был отравлен ядом, получаемым из *данные засекречены*. Противоядие неизвестно».

Брови Зикариуса едва заметно дрогнули.

Что это за гадость такая, раз Имперская служба в своих документов засекретила даже источник отравы? Довольно необычно… И как противоядие может быть неизвестно, если Эйден на глазах у всей Арены спас зверя?

— Любопытно, — тихо пробормотал он.

«В комнате трактира „Тихий луг“, арендованной Касселем Тейном, обнаружена склянка с остатками вышеупомянутого яда. Подписи, дата, печать».

Кринст медленно перевёл взгляд на потолок.

— Какая удобная находка, — тихо произнёс он.

Либо мальчишка оказался глупцом, поленившимся избавиться от улики, либо… Действовал не один.

Второй вариант показался целителю наиболее правдоподобным, ведь иначе откуда у парня взялся столь опасный яд?

Видимо, кукловод вовремя понял, что план провалился, и подбросил склянку туда, где её обязательно найдут.

Вернувшись к чтению, Кринст обнаружил, что Имперская служба пришла к тем же выводам и попыталась найти заказчика, однако в соответствующей графе отчета пометили: «Не установлен».

Хм. Или Имперская служба и вправду не смогла найти ни единой ниточки, ведущей к сообщнику Тейна, во что верится с трудом, или… у них уже есть имя, но они не готовы или бояться его назвать.

В конце отчета красовалась приписка: часть материалов дела засекречена по личному распоряжению старшего дознавателя.

Вот, значит, как… Кринст усмехнулся, сложил листы в папку и спрятал её за пазуху.

В любой другой ситуации он не стал бы вмешиваться, ведь в Ассоциации хватало людей, специализирующихся на решении подобных вопросов. Однако это дело касалось… Эйдена Морриса.

Юноши, о котором Зикариус узнал совершенно случайно, когда осматривал питомцев братьев Корвин. Как столь молодой человек сумел избавить зверей, пусть и временно, от побочных эффектов зелья повышения ранга? Кринст не знал ответа на этот вопрос и не хотел признаваться даже себе, что сам на такое не способен.

А еще Эйден являлся одним из немногих, кто его не разочаровал.

Мало того, что парень оказался невероятно талантливым целителем, так ему вдобавок чертовски повезло. Ведь если бы Тейн не приплёл к этому делу влиятельную семью Валленхоф, Имперская служба не стала бы работать столь усердно, да ещё и в кратчайшие сроки.

Это надо же додуматься — обвинить в отравлении семью, владеющую зверем A класса! Кринст покачал головой. В общем, он не завидовал дальнейшей судьбе Касселя.

Зикариус оттолкнулся от стены и неторопливо двинулся по коридору. Подошвы мягко ступали по каменным плитам, и этот звук тонул в очередном гуле трибун, доносящемся откуда-то сверху.

Что ж, расследование завершилось, и теперь Зикариусу на терпелось провести занимательную беседу с перспективным молодым человеком, ведь ему было что предложить.

Я свернул на широкую улицу и стал свидетелем небольшой драмы. Женщина в платке трясла указательным пальцем перед мальчишкой лет десяти. Тот стоял, опустив голову, шаркал сапогом и старательно изучал щель между булыжниками мостовой.

— Если я ещё раз узнаю, — гремела женщина, — что ты залез к Альве в кладовку…

— Я не лазил, — возразил мальчишка, не поднимая головы.

— Ещё и матери врёт, ты посмотри на него! — она всплеснула руками. — А кто тогда пирог стащил?

— Может, мурлык, — еле слышно отозвался малец.

— Вот что с тобой делать, а… — женщина вздохнула.

Через два дома мой взгляд зацепился за старика с длинной седой бородой, разделённой на две неровные косицы. Он сидел на низком табурете у колодца и придерживал на коленях клетку из ивовых прутьев.

Внутри нахохлилась маленькая птичка с серым оперением на спинке и зелёным на крыльях.

— Ну? — буркнул старик в клетку. — Говорить сегодня будешь?

Птичка молча посмотрела в другую сторону.

— Скажешь «здрасте» — получишь зёрнышко.

Пернатая нехотя повернула голову и взглянула на хозяина с откровенным презрением, мол, дед, какое зёрнышко, давай ставки повышай.

Старик глубоко вздохнул, сунул палец между прутьев и почесал её под клювом. Птичка прикрыла глаза и сделала вид, мол, мне приятно, но этого слишком мало, чтобы я начала разговаривать.

Я улыбнулся и прошёл мимо.

Когда добрался до района Отверженных, желудок напомнил о себе недвусмысленным урчанием. Я замедлил шаг, внезапно осознав, что с утра ничего не ел, а лишь выпил пару кружек чая.

— Нужно срочно это исправить, — пробормотал я и направился к «Свистящему кабану».

Открыв дверь, шагнул внутрь и окинул взглядом зал. Из всех столов занятыми оказались только два, да и те в дальнем углу. За одним сидел сутулый мужичок в потёртой кожанке и сосредоточенно скрёб ложкой по дну миски. По соседству двое стариков молча разливали из глиняного кувшина мутную жидкость.

За стойкой Мальвина протирала деревянную кружку. Рыжие пряди девушки выбились из-под платка, а на щеке красовался мазок муки.

Стоило мне подойти ближе, как она отвлеклась от работы и искренне улыбнулась.

— Эйден! — девушка обрадовалась. — Привет!

— Привет, Мальвина, — отозвался я, опираясь локтями о столешницу. — Как дела?

— Отлично, — она бросила тряпицу на стойку. — На турнир приехала куча народу, и по вечерам у нас ни одного свободного стола! Еле справляемся.

— А где тогда Борк? — удивлённо спросил я, крутя головой в поисках трактирщика.

— Он пока тоже на Арене, — она махнула рукой в сторону двери. — Болеет за своего любимца.

— За кого?

— Да за этого, как его… — Мальвина наморщила лоб, — мечеёжа. Кличку не помню, но Борк говорит, что у него «морда победителя».

Я хмыкнул.

Мальвина вдруг бегло посмотрела в сторону занятых столов, наклонилась через стойку и тихо заговорила:

— Эйден, мы тут с Борком кое-что услышали.

— Что именно? — спокойно спросил я.

— Что тебя на Арене… — она замялась, словно подбирая слова помягче. — Обвинили в отравлении зверя.

— Было такое.

Мальвина выпрямилась и скрестила руки на груди. В этот момент она стала похожа на женщину, которая несколько минут назад отчитывала сына.

— Так вот, — твёрдо произнесла она. — Ни я, ни Борк ни на секундочку в эту чушь не поверили.

— Мальвина…

— Постой, я ещё не закончила, — она подняла ладонь. — Нам не интересны слова какого-то богатенького выскочки. Просто знай, что ты не один, и всегда можешь обратиться за помощью, что бы ни произошло.

У меня в груди разлилось приятное тепло.

— Спасибо, — тихо сказал я.

Мальвина кивнула, схватила тряпицу и вновь принялась протирать и без того чистую кружку.

— Не за что, — буркнула она. — Ты чего пришёл-то? Соскучился?

— Конечно! — я улыбнулся. — А ещё чертовски проголодался. Собери мне, пожалуйста, еды с собой, дня на два.

— Сейчас сделаю, — отозвалась девушка, отложила тряпицу и направилась на кухню.

Через несколько секунд до меня донёсся стук горшков и бормотание: «Грудинку положу, а то худой какой-то стал». Я тепло усмехнулся.

Старики у дальнего стола подняли кружки, чокнулись и выпили, не проронив ни слова.

Спустя пару минут Мальвина вернулась, удерживая в руках увесистый свёрток, замотанный в чистую тряпицу и перевязанный бечевкой.

— Держи, — она аккуратно опустила ношу на столешницу. — Тут каша с грибами, тушёные овощи с грудинкой, свежий хлеб, кусок сыра и пирог с яблоками, ещё горячий.

— Спасибо! — ответил я, потянувшись за монетами. — Сколько с меня?

— Шесть медных.

Я отсчитал марки и положил на стойку. Девушка ловко смахнула их в карман и коснулась ладонями свертка.

— Эйден, — произнесла она.

— Да?

— С Ларком… всё в порядке? — тихо спросила Мальвина. — Просто в последние дни он частенько к нам заглядывал, а сегодня нет…

Девушка смущённо опустила глаза, теребя пальцами бечевку.

Я с трудом удержался от улыбки.

— Он вернулся в «Седую наковальню», — ответил я. — Сказал, что дальше справится сам.

Мальвина медленно кивнула, а уголки её губ на мгновение дрогнули вниз. Однако она тут же спохватилась и подняла голову.

— Ну и правильно, — деловито произнесла девушка. — Дома, как говорится, и стены лечат.

Она помолчала несколько секунд, после чего тихо добавила:

— Ты это… как увидишь его, передай привет от меня.

— Обязательно, — пообещал я.

Мальвина слегка покраснела, но через секунду фыркнула и мотнула головой.

— Иди домой, целитель, — пробормотала она, пододвинув ко мне свёрток. — А то остынет.

Я убрал еду в ранец, поправил лямки и, кивнув на прощание, покинул таверну. На улице вечерело: по переулкам потянуло прохладой, а из печных труб поползли первые струйки дыма.

Я неторопливо двинулся в сторону дома, размышляя, что неплохо было бы сегодня лечь спать пораньше.

Почти добравшись до лавки, заметил у двери высокого мужчину в тёмном мундире. Незнакомец медленно шагал взад-вперед, заложив руки за спину и зажав подмышкой папку.

Услышав мои шаги, мужчина резко вскинул голову и замер. На вид ему лет тридцать: узкое лицо, коротко подстриженные русые волосы и карие глаза.

— Господин Эйден Моррис? — спокойно спросил он, стоило мне приблизиться.

— Он самый, — отозвался я, остановившись в двух шагах. — Чем обязан?

— Карст, Имперская служба, — мужчина слегка склонил голову.

— Здравствуйте, — произнёс я, открывая дверь — Проходите в лавку.

— В этом нет необходимости, я не займу много времени.

Он раскрыл папку и вытащил несколько листов, на каждом из которых находились восковые печати: одна с изображением свитка, перечеркнутого тонким клинком, вторая с эмблемой Ассоциации.

— Дело об отравлении пепельного лунногрива по кличке Сильвер завершено, — начал имперец. — С вас и госпожи Валленхоф сняты все обвинения.

Я моргнул.

— Так быстро? — невольно вырвалось у меня.

Мужчина кивнул и протянул мне один из документов.

— В течение суток, — продолжил имперец, — результаты расследования будут вывешены на всех рыночных площадях столицы, у Спусков и в каждом городском районе.

Я закрыл дверь, взял пергамент и пробежал глазами по строчкам, вычленяя суть из тяжелых канцелярских оборотов.

— Студента Академии «Пылающая Лапа» Тейна Касселя из Дрогна признали виновным, — продолжил мужчина. — Имперской службой установлено, что он лично подмешал яд в корм, который скормил зверю.

Я медленно выдохнул, думая о том, какой же сволочью нужно быть, чтобы специально отравить собственного зверя…

— Какое наказание его ждёт? — спросил я.

— Отчисление из Академии, пожизненный запрет на государственную службу, вступление в гильдии и Ассоциации, а также на получение разрешений на торговлю, целительство или владение мастерскими.

Вот она — жизнь в своём истинном обличье. Ещё несколько дней назад молодой парень являлся перспективным Мастером Зверей и мог многого достичь, однако одно неверное решение перечеркнуло его будущее. Пусть ещё будет благодарен, что в тюрьму не посадили, хотя в этом, скорее всего, помогли влиятельные родители.

Вот только в документе не указали заказчика… Неужели Имперская служба сделала вывод, что парень провернул всё это в одиночку?

— Тейн действовал по чьей-то указке? — я поднял глаза.

Карст недолго помолчал, будто взвешивая, стоит ли отвечать.

— Информация по данному вопросу, — наконец произнёс он, — засекречена.

Я моргнул.

— Засекречена? — удивлённо спросил я. — Почему?

— Я не имею права разглашать эту информацию, — спокойно произнёс Карст.

Я медленно опустил взгляд на лист в руке.

Всё страннее и страннее… С одной стороны, дело закрыто, с меня полностью сняты обвинения, и уже завтра весь город узнает, что целитель Эйден Моррис ни в чём не виноват. А с другой я так и не узнал, кто хочет моей смерти.

Но, судя по всему, он весьма влиятелен.

— Распишитесь в получении документов, — произнёс имперец, отвлекая меня от мыслей и протягивая лист с пером. — Вот здесь и здесь.

Я поставил подпись в двух местах.

Карст забрал пергамент, дунул на чернила и аккуратно убрал документы в папку.

— Хорошего вечера, — произнёс он, слегка склонив голову.

— И вам.

Имперец развернулся и без оглядки направился прочь. Я смотрел ему вслед, держа в руке лист с печатями.

Внезапно со стороны лавки раздалось глухое «бум», и створка едва заметно дрогнула. Тут же по нити прилетел образ: Крох упёрся лбом в дверь, мол, хозяин, я слышу, что ты там, открывай уже.

— Иду, мохнатый, — пробормотал я

Спрятав документ во внутренний карман куртки, я приоткрыл дверь, и Крох тут же ткнулся мордой в мое колено и замер на несколько секунд. Через нить прилетел образ: я стою на пороге, а тёплое жёлтое пятно обнимает меня со всех сторон.

— Я дома, всё хорошо, — тихо произнёс я, поглаживая зверя по голове.

Из кухни внезапно вылетел Люмин: не вписавшись в крутой поворот, он проехался на брюхе по полу и скрылся под лавкой. Через секунду ушастый спокойно вылез, окинул нас невозмутимым взглядом и сделал вид, мол, я вообще-то именно так и планировал.

— Балбес, — я улыбнулся.

Я закрыл дверь, задвинул засов и направился на кухню.

Сняв ранец, вынул свёрток и развязал бечевку. Из складок тряпицы тут же поднялся легкий пар, и аппетитный аромат каши с грибами мгновенно заполнил кухню.

Достал миску, ложку, плеснул в кружку воды из кувшина и сел за стол. Крох устроился у моих ног, а Люмин запрыгнул на табурет напротив и принялся буравить меня коронным взглядом голодающего сироты.

— Ты сегодня огромную морковку съел. У тебя совесть есть?

Зайцелоп прижал уши и отвернулся.

Поужинав, я направился во двор, чтобы помыть посуду, но остановился на полпути к колодцу, засмотревшись на запертую дверь лаборатории.

Интересно, Элиан приходил сегодня или нет? Ведь если так, выходит, что я ему не заплатил!

Оставив посуду на траве, я спустился в погреб и обнаружил свежие порции корма. Ну точно, парень выполнил работу и, не дожидаясь меня, ушёл.

— Как же так… — растерянно пробормотал я, почесав затылок.

Ладно, завтра всё возмещу, но нужно придумать, как впредь не допускать таких ситуаций. Поразмыслив, решил не изобретать велосипед и оставлять оплату на столе в лаборатории. И почему я раньше до этого не додумался?

Когда домыл посуду, в дверь постучали. Крох выглянул из кухни и через нить прислал образ, означающий, что опасности нет. Я кивнул, поставил миску и кружку сушиться, прошёл в коридор и отодвинул засов.

На пороге стоял знакомый старик с беззубой улыбкой. За его спиной возвышалась телега с возницей, доверху загруженная плотными тюками сена. Между оглоблями переминался флегматичный бурый толстошкур, что-то медленно жуя.

— Эйден! — старик заулыбался. — Вот, сено привёз, как обещал!

— Спасибо, — отозвался я. — Смотрю, вы сегодня с помощником.

— Спина уже не та, — признался он, похлопав себя по пояснице. — Так что на большие заказы внука привлекаю.

Старик махнул рукой вознице, и они принялись стаскивать тюки с телеги.

— Куда складывать-то? — поинтересовался парень.

— В загон, к стене.

Я подошёл к телеге и подставил плечо под очередной тюк.

— Давайте помогу, так быстрее управимся.

— Вот это дело! — обрадовался старик. — Втроём-то быстрее.

На третьем тюке колено напомнило, что я с утра на ногах. На четвертом взбунтовался желудок, намекнув, что я совсем недавно поел.

Толстошкур стоял посреди улицы, поглядывая на нас безразличным взглядом.

Вскоре все десять тюков лежали в загоне. Я принялся отряхиваться от сенной трухи, тихо морщась от мелких колючих травинок, которые умудрились залезть под рубаху.

— Доставка два медяка, — напомнил старик, отдуваясь.

Я отсчитал монеты и опустил в его ладонь.

— Держите.

— Благодарствую, — он засунул медяки в карман. — Ежели ещё понадоби…

Он не успел договорить. С конца улицы донесся крик:

— Вы дрова заказывали?

Я обернулся и увидел торговца, неторопливо подъезжающего на возе с берёзовыми колотыми дровами. На козлах рядом с ним пристроился мальчишка лет двенадцати, сосредоточенно ковырявшийся в носу.

— Да, — отозвался я.

Старик-сеноторговец понимающе хмыкнул.

— Смотрю, у тебя сегодня загруженный вечер. Ну ты это… обращайся, ежели что!

— Обязательно, — ответил я. — Спасибо!

Он кивнул, залез на телегу и гикнул. Толстошкур качнул ушами и тронулся с места.

Буквально через минуту освободившееся пространство занял воз.

— Ну, поехали, — пробормотал я себе под нос и принялся за работу.

Дрова распределяли между главным залом, кухней, баней и загоном. Один раз я чуть не споткнулся о Люмина, который вышел из лавки и застыл перед возом.

Мальчишка, заметив его, застыл и наконец-то вытащил палец из носа. Несколько секунд он внимательно разглядывал зайцелопа, а затем тихонько спустился на землю и присел перед ним на корточки.

— Дядь, — прошептал он, не отрывая глаз от ушастого, — а он кусается?

— Нет, — ответил я, проходя мимо с охапкой дров в руках. — Но, если попробуешь погладить, может убежать.

Пацан затаил дыхание и медленно протянул руку к золотистой шерсти, а я скрылся в коридоре. Когда вернулся, мальчишка осторожно поглаживал ушастого по спине.

Через несколько минут последняя охапка дров заняла своё место. Я выпрямился и услышал хруст в пояснице.

— С вас два медных, — сказал торговец, отряхивая ладони.

Я отсчитал медяки и передал мужчине.

— Спасибо, — он кивнул и повернулся к сыну. — Вставай уже, хватит чужих зверей гладить.

— Пап! — крикнул малец. — Я хочу такого же!

— Если будешь хорошо себя вести и перестанешь ковыряться в носу… Я подумаю.

Пацан с неохотой поднялся, бросил на Люмина долгий взгляд и полез на козлы. Уже усевшись, он обернулся ещё раз. Зайцелоп царственно дёрнул ухом, мол, ступай, мальчик, запомни этот момент на всю жизнь.

— Хорошего вам вечера, — мужчина зевнул.

— И вам, — отозвался я.

Воз скрипнул и укатил в сумерки.

Я остался стоять у двери в окружении мохнатых наблюдателей. Под ногами шуршала сенная труха, в воздухе слабо пахло берёзовой корой, а над крышей соседнего дома зажглась первая звезда.

Крох молча сидел у моего сапога. Люмин сладко потянулся, потоптался на месте и привалился боком к его лапе.

— Ну что, мохнатые, — тихо сказал я. — Пойдёмте спать?

Утренние лучи медленно осветили двор, превращая росу на траве в россыпь радужных бриллиантов. Я доедал тарелку каши с грибами, сонно прикрывая глаза. Крох лежал под столом, следя за обстановкой вокруг, а Люмин устроился на табурете напротив и принялся вылизывать лапу.

Позавтракав, я вымыл посуду, бросил в котёл щепотку чая и подвесил его над углями.

Пока вода закипала, присел на табурет у очага и, глядя на пляшущие искры, думал, чем бы сегодня заняться.

Тренировка с Хольцем будет только завтра, а перегонный куб ещё изготавливается. Получается, у меня впереди свободный день.

Когда вода закипела, я налил в кружку ароматный чай, добавил ложку мёда и, размешивая на ходу, вышел во двор.

Крох тут же вскочил и двинулся следом. Люмин через несколько секунд оторвался от усердного вылизывания лапы, зыркнул нам в спину и с обиженным видом поскакал во двор, мол, эй, а меня почему не позвали?

Я опустился на табурет у колодца, обхватил ладонями кружку и сделал первый глоток, разглядывая грядки. Сердцевины фиолетовых цветов сонного куста поблескивали на солнце, хрустальные лепестки колокольчика играли бликами, а серебристые волоски сочников переливались, как тончайшая паутина. На краю грядки красная росянка выпустила тонкий усик в сторону соседа.

И тут я вспомнил про травника Крейна, который не раз приглашал меня в Гильдию. Раз уж появилось свободное время, почему бы не сходить?

Я отпил немного чая и улыбнулся.

— Решено, — сказал я вслух. — Навестим Теодора.

Крох навострил уши, мол, командуй, мохнатый отряд готов.

Люмин, жмурившийся от солнца, вдруг широко раскрыл глаза и принялся радостно нарезать круги вокруг Кроха.

Я допил чай, ополоснул кружку и поставил сушиться. Так, нужно оставить Элиану плату за два дня, мало ли сегодня его не застану. Зайдя в лабораторию, отсчитал одну серебряную и десять медных марок и выложил их на край стола, чтобы парень точно заметил монеты. Затем прикрыл за собой дверь и направился в лавку.

Подхватив ранец, поправил ремень на поясе, отодвинул засов и выпустил зверей на улицу, после чего запер дверь на замок.

— Ну что, — пробормотал я, поправляя лямки. — Пойдёмте знакомиться с травниками?

Крох вильнул хвостом, мол, давно пора.

Люмин дёрнул ухом и принялся изучать трещину в булыжнике.

Район Отверженных медленно просыпался.

У ближайшего перекрёстка двое мальчишек устроили нешуточный торг: один прижимал к груди небольшой мешочек, а второй размахивал свистулькой из ивовой коры.

— У меня целых двадцать жуков! — крикнул первый.

— Подумаешь, — ответил второй, выпятив грудь. — Ты лучше посмотри, какая у меня свистулька! Самая громкая!

И, чтобы доказать свои слова, малец дунул со всей силы. Свистулька издала жалкий хрип, похожий на кашель. Первый мальчишка торжествующе фыркнул и крепче прижал к груди мешочек.

— Меняемся? — как ни в чём не бывало предложил второй.

— Нет!

Я улыбнулся и прошёл мимо.

Через два дома между фасадами была натянута верёвка с бельём, а внизу скакал крупный полосатый мурлык, решивший, что сохнущая простыня — его враг. Он приседал, вилял задом, целился и прыгал, но ткань висела слишком высоко. Мурлык с обиженным «фрр» падал в пыль, тут же отряхивался, делая вид, что это была всего лишь разведка, и повторял попытку.

Из окна второго этажа высунулась женщина в платке и грозно крикнула хулигану:

— Ещё раз простыню уронишь — домой не пущу!

Мурлык обернулся, окинул хозяйку взглядом «ты не понимаешь, я просто обязан победить» и вновь прыгнул.

Люмин остановился и посмотрел на него с явной завистью.

— Даже не думай, — бросил я.

Зайцелоп вздохнул и поскакал дальше. Крох мимоходом глянул на мурлыка и отвернулся с видом «я в подобных глупостях никогда участвовать не буду».

У лавки плетельщика корзин под навесом сидела девочка лет двенадцати. Её платок съехал набок, а кончик языка был упрямо высунут — она боролась с упругим прутом. На её коленях один бок будущей корзины выпирал, а другой, наоборот, проваливался. Плетельщик стоял рядом, слегка придерживая локоть ученицы.

— Не дёргай, тяни плавно… вот так. Видишь, прутик сам пошёл? Ему помогать надо, а не воевать с ним.

Девочка кивнула и старательно повторила движение. Кривой бок корзины выправился на полтора пальца, и на лице ребенка вспыхнула гордость.

«Когда я в последний раз так радовался мелочам?» — мелькнуло у меня в голове.

Районы постепенно менялись. Мостовая становилась всё ровнее, а мусор исчезал.

Вскоре я добрался до Гончарного ряда и, любуясь выставленными перед лавками глиняными горшками, дошел до знакомого фонтана с однокрылым грифоном. Каменный страж всё так же сидел, разинув клюв, и пускал тонкую струйку прохладной воды.

Я свернул направо и оказался в узкой улочке. Дома теснились друг к другу, плющ обнимал стены, а в воздухе ощущалась лёгкая влажность.

Впереди показались лавки, в которых я не так давно покупал растения. В двух по краям уже вовсю торговали, а средняя всё так же оставалась заколоченной досками.

Через дорогу, чуть наискосок, виднелось двухэтажное здание с широкими окнами и массивной дверью. Над входом красовался кованый знак: тигель и пестик, обвитые стеблем растения. Гильдия травников и алхимиков.

Я остановился у двери, поправил ранец и вздохнул.

— Готовы, мохнатые? — тихо спросил я.

Крох моргнул, мол, готовы, конечно, но имей в виду, за зайцелопом я следить не буду.

Люмин сделал невинный вид, мол, в мои планы вовсе не входит подвергать гильдийских травников моральным травмам.

— Угу, — скептически буркнул я и толкнул створку.

Тёплый влажный воздух, пропитанный ароматом прелой земли и зелени, тут же обдал лицо. Стены помещения оплетало лианообразное растение, которое поднималось до потолка и расходилось вдоль балок пышной изумрудной шапкой. Между листьями просвечивали окна, отчего пол был причудливо расчерчен золотистыми пятнами света и тенями.

Всюду, куда ни глянь, теснились большие и маленькие горшки. Они занимали полки, тумбы и тянулись длинными рядами на полу. В одном из них цвело что-то ярко-оранжевое, из другого выползали мясистые серые отростки, а в третьем тянулся вверх тонкий стебель с белыми бутонами.

Среди этой красоты спокойно расхаживали люди в одинаковых тёмно-зелёных фартуках. Кто-то держал лейку в руках, кто-то орудовал маленькими ножницами, а кто-то записывал что-то в пергамент. Где-то в глубине зала журчала вода и размеренно стучал пестик в ступке.

— Ого, — невольно вырвалось у меня.

Мой двор после увиденного показался подоконной грядкой.

Люмин втянул влажный воздух и прищурился. По его морде ясно читалось: «Тут определённо есть что попробовать. Я готов рискнуть».

— Только без эксцессов, — тихо предупредил я, не глядя на него.

Зайцелоп обиженно фыркнул, мол, вечно ты всё запрещаешь! А когда можно-то будет, ну?

Так, нужно найти Крейна. Я огляделся и неподалеку заметил девушку в фартуке возле небольшой стойки с инвентарём. Она наклонилась над кустом с резными листьями, внимательно осматривая каждый побег.

Я направился к ней. Услышав шаги, девушка повернула голову и первым делом наткнулась взглядом на Кроха. Удивлённо приподняв брови, она перевела взор на зайцелопа, который с обиженным выражением морды изучал потолок, и лишь затем посмотрела на меня.

— Доброе утро, — спокойно произнёс я. — Я ищу Теодора Крейна. Не подскажите, где его найти?

— Доброе, — ответила девушка, ещё раз бегло взглянув на Люмина. — К нам обычно… — она замолчала, подбирая слова, — … со зверями не приходят.

— Не знал, — отозвался я. — Но не переживайте, они хорошо воспитаны и не доставят неудобств, я за этим прослежу.

Я присел и опустил ладонь на голову зайцелопу. Люмин тут же изобразил благовоспитанного зверя.

Девушка на миг задумалась, с интересом разглядывая нас, и улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Рабочий кабинет у господина Теодора на втором этаже. Лестница вон там, — девушка указала рукой. — Как подниметесь, поверните направо, третья дверь — та, что вам нужна.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил я.

Она кивнула и вернулась к прерванному занятию.

Я поднялся и, двинувшись в указанном направлении, краем глаза заметил, что Люмин все-таки дотянулся носом до одного из горшков.

— Не заставляй меня краснеть, — я погрозил ему пальцем.

Зайцелоп страдальчески пискнул и поджал длинные уши.

Поднимаясь по каменной лестнице со стёртыми ступенями, я вёл рукой по деревянной периле, покрытой сеткой царапин от тысяч прикосновений.

На втором этаже воздух оказался суше. Зелени было не так много, зато прибавилось дверей, шкафов и людей с папками в руках.

Повернув направо, я увидел огромное окно, из которого свисала длинная плеть лианы с белыми цветами. У подоконника на низком табурете сидел молодой парень в фартуке и сосредоточенно зарисовывал корешки только что проросшего семени.

— Третья дверь после поворота, — пробормотал я, шагая по коридору и ведя мысленный отсчёт. — Раз, два…

Прежде чем я успел досчитать до «трёх», дверь распахнулась, и из неё, прижимая рукой папку, выскочил Теодор.

И едва не врезался в меня.

— Прошу проще… — начал он машинально и тут же осёкся.

Его брови поползли вверх, взгляд потеплел, и лицо Крейна озарилось искренней улыбкой.

— Эйден! — воскликнул он. — Вот это сюрприз! Очень рад, что вы наконец выбрались ко мне.

— Здравствуйте, — я улыбнулся в ответ. — Расследование завершилось и у меня появилось свободное время, вот и решил заглянуть.

— Правильное решение! — Крейн щёлкнул языком и тут же бросил быстрый взгляд на папку. — У меня действительно есть для вас нечто интересное, вот только…

— Я не вовремя?

— И да, и нет, — он усмехнулся. — Время мы обязательно найдём, не переживайте. Просто сейчас меня ждут на крыше.

— На крыше? — переспросил я.

— У нас там теплицы, — пояснил травник. — Сегодня утром доставили одно любопытное растение, и я вызвался на него взглянуть. Вообще-то, меня там ждут уже минут двадцать…

Он чуть смущённо переложил папку под другую руку.

— Понимаю, — отозвался я. — Тогда зайду позже…

— А может… — Крейн слегка наклонил голову, — составите мне компанию? Заодно посмотрите, как у нас тут всё устроено, а после спустимся в кабинет.

Я ненадолго задумался. Сперва хотелось вежливо отказаться, но любопытство взяло верх. Что же такого травники намудрили на крыше? Да и Крейн смотрит на меня с таким видом, с каким мальчишки в детстве зовут показать шалаш во дворе — попробуй откажи.

— С удовольствием, — отозвался я.

— Прекрасно, — Крейн развернулся и махнул рукой. — Тогда прошу за мной.

Травник так резво припустил вперёд, что я едва поспевал, придерживая лямки ранца. Крох держался у моей левой ноги, а Люмин трусил справа, изо всех сил стараясь выглядеть серьёзным и не глазеть на свисающие отовсюду листья.

— Вы всегда с собой зверей берёте? — повернул голову на ходу Крейн.

— По возможности да, — ответил я.

— Хм, — Теодор задумчиво кивнул. — Вообще, на крышу, как и в само здание, со зверями не положено. Из-за обилия сильных запахов у них может пойти кругом голова, и тогда они начнут, скажем так… Проявлять к растениям излишний интерес.

Люмин споткнулся на ровном месте.

— Но в вашей лавке я заметил, что они хорошо воспитаны, поэтому, — продолжил Крейн, искоса глянув на меня, — сделаем исключение. Только никому об этом не рассказывайте, — травник подмигнул.

В конце коридора оказалась ещё одна узкая лестница, ведущая вверх. Ступени под ногами поскрипывали, а сверху веяло мокрой землёй и сырым деревом.

Мы поднялись, Крейн толкнул створку, и перед нами открылась крыша.

На ровной площадке располагались деревянные мостки, между которыми тянулись ряды низких теплиц. В одних клубилась лёгкая дымка влажного пара, в других буйствовало лиловое цветение, а в третьих ползли по натянутым шпагатам тонкие усики, увешанные мелкими гроздьями.

В проходах то и дело шныряли травники с лейками, а вдалеке кто-то распределял по ящикам саженцы.

— Не ожидали? — тихо спросил Крейн.

— Не ожидал, — честно признался я. — Я представлял себе… максимум пару теплиц, а тут целое хозяйство.

— У каждой теплицы свой режим, — он указал рукой. — Здесь сушим, там настаиваем, вон ту, крайнюю слева, держим под утренним светом до полудня, а после накрываем. У нас есть растения, которым нужна тень. Есть те, которым необходим ветер. А есть и такие, которым нужно, чтобы их хотя бы раз в неделю ругали.

Я хмыкнул.

Теодор повёл меня по мосткам к крайней теплице. У входа ждал невысокий мужчина в фартуке поверх тёмной мантии — обладатель седых волос и глубоких морщинок в уголках глаз.

Рядом с ним стояла девушка чуть старше меня, в фартуке с многочисленными карманами. Её пальцы покрывали желтоватые следы от ожогов.

Чуть позади застыл молодой парень с папкой под мышкой. В его круглых глазах явственно читалось: «Что я тут делаю, я ничего не понимаю».

— Вот и я, — дружелюбно произнёс Крейн, подойдя поближе.

— Теодор, — буркнул седовласый мужчина, — мы тебя уже заждались.

— Прошу прощения за задержку, — ответил Крейн и повернулся ко мне. — Эйден, знакомься. Травники Орвин и Луиза, а также наш ассистент Амир.

Все трое вопросительно уставились на меня.

— Это Эйден Моррис, — представил меня Теодор — Целитель магических зверей, и, насколько я могу судить, талантливый травник.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я.

Луиза окинула меня цепким взглядом и, на секунду задержавшись на Крохе и Люмине, слегка покачала головой.

Амир попытался изобразить уверенный кивок, но получился скорее смущённым.

— Целитель зверей? — Орвин чуть приподнял брови. — А что он тут забыл?

— Я пригласил Эйдена с собой, надеюсь, вы не против, — произнёс Крейн.

— Что ж, иногда свежий взгляд полезен, — хмыкнул Орвин и отступил в сторону, пропуская нас в теплицу. — А теперь давайте наконец-то начнём.

Внутри оказалось душно, влажно и пахло мокрой землёй.

На длинном столе, в простом глиняном горшке, высилось неизвестное мне растение.

Я остановился в трёх шагах и невольно наклонился чуть вперёд.

Из небольшого мясистого стебля росло пять тёмно-изумрудных листьев, покрытых тонкой сетью серебристых прожилок, похожих на иней. На верхушке покачивался полураспустившийся бутон в форме чаши, чьи лепестки переливались от лазурного к лиловому, а в сердцевине мерцала золотистая пыльца.

Я залюбовался, но вскоре профессиональная привычка взяла своё, и взгляд начал выхватывать детали.

Кончики двух нижних листов чуть завернулись внутрь, как после долгого нахождения на солнцепёке. А морозный узор на одном из них в нижней трети и вовсе поблёк, пойдя пятнами. Один из лепестков бутона слегка подсох.

— Это что за красавец? — произнёс я, не отрывая взгляда от растения.

— Лазурный венценос, — отозвалась Луиза. — Один такой цветок стоит золотую марку.

— Ничего себе.

Люмин вытянул шею и с восторгом уставился на бутон, шевеля носом. На его морде ясно читалось: раз цветок неописуемой красоты, он просто обязан быть вкусным.

— Даже не думай, — тихо буркнул я.

Зайцелоп обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся.

— Между прочим, это невероятно капризное растение! — добавил Орвин. — Один знатный господин, пожелавший остаться неизвестным, нанял группу добытчиков, чтобы те доставили цветок с Третьего слоя.

— Так в чём беда? — Крейн опустил папку на край стола и скрестил руки на груди.

Орвин качнул головой.

— А ты сам погляди. Утром принесли, сказали, тургор у нижних листьев плывёт, — он показал пальцем. — К полудню они виснут как тряпки, а к утру опять расправляются. Прожилки тускнеют, края лепестков сохнут.

— Что уже проверяли? — уточнил Теодор.

— Запах земли в норме, — добавила Луиза. — Корни в норме, полива достаточно, света хватает.

— И вот что хочешь, то и думай, — подытожил Орвин.

— Я считаю, это магическое истощение из-за смены фона, — спокойно произнесла девушка. — На Третьем слое мана густая, а у нас жидкая, вот цветок и угасает.

— Луиза, — Орвин закатил глаза. — Мы это уже обсуждали.

— Но симптомы ведь подходят!

— При истощении прожилки тускнеют равномерно по всему листу, а у него пятнами, — объяснил он. — Да и бутон бы первым опал, а не подсыхал с краю.

— И что ты думаешь? — спросил Крейн.

— Корневая гниль, — отрезал травник. — Отсюда и нижние листья первыми страдают.

— Я лично осмотрела корни, — возразила Луиза. — Они белые, упругие, без потемнений.

— Значит, плохо осмотрела.

— Орвин.

— Луиза.

Амир у входа в теплицу слегка сгорбился и прижал папку к груди, словно собирался ею прикрыться.

Крейн негромко кашлянул.

— Может, дадим взглянуть гостю? — неожиданно предложил он.

Орвин повёл подбородком в мою сторону, скептически окинул меня взглядом с ног до головы, затем мельком посмотрел на Кроха и Люмина и хмыкнул.

— Гость у нас по зверям, если я правильно понял.

— Так и есть, — согласился я. — В растениях разбираюсь куда хуже, так что вряд ли смогу чем-то помочь.

— И всё-таки у вас во дворе, — произнёс Крейн, — прекрасно растут довольно прихотливые растения. Может, взглянете?

— Ну… Могу, но ничего не обещаю, — честно ответил я.

Орвин махнул рукой.

— Смотри, — буркнул он.

Я приблизился к столу, приподнял горшок и осмотрел его снизу. Дренажные отверстия были чистыми, без подтёков. Приложив палец к грунту, я убедился, что земля влажная. Поставив горшок, заметил, что почва по кроям сухая. Затем внимательно рассмотрел каждый лист сверху вниз.

Картина полностью подтвердила моё первое впечатление. Верхние листья держались бодро, а вот два нижних не очень.

Мои полномочия на этом всё, как говорится. Однако… Есть у меня один «помощник».

«Система, проанализируй», — мысленно сказал я.

[Обнаружено растение: Лазурный венценос]

[Свойства: Золотистая пыльца из сердцевины бутона восстанавливает выгоревшие магические каналы у зверей]

[Качество: Хорошее]

[Состояние: Критическое. Стеблевая бактериальная язва. Очаг поражения локализован в основании стебля. Наблюдается образование слизистого экссудата и частичная закупорка проводящих тканей. Прогноз без вмешательства: гибель через 4–5 дней]

[Рекомендация: срезать поражённый участок до здоровой ткани, обработать срез железнолистом]

Я задумчиво потёр подбородок. Получается, этот красавец умирает, потому что до листьев и бутона доходят лишь крохи питательных веществ.

Если бы не Система, я бы никогда не догадался в чём дело. Местные же травники, судя по всему, о подобном даже не слышали. Вот только как мне теперь мягко рассказать им о болезни?

Орвин с Луизой внимательно смотрели на меня, будто ждали, что я сейчас выдам какую-нибудь несуразицу.

— Можно вопрос? — произнёс я.

— Валяй, — отозвался седовласый.

— А вы осматривали основание стебля?

Орвин слегка нахмурился.

— Конечно, там всё в порядке.

— А… внутри?

— Что я там увижу? — он скрестил руки на груди.

— Может быть, и ничего, — осторожно ответил я. — Но внешние симптомы напоминают мне одну болезнь у зверей.

Орвин приподнял бровь.

— У зверей?

— Когда кровь перестаёт нормально поступать к тканям, например, в лапу, конечность синеет, отекает и постепенно отмирает.

Я указал на растение.

— Тут похожая ситуация. Корни выглядят здоровыми, верхние листья тоже, но цветок словно недополучает питательные вещества.

— И что это значит? — нахмурился Орвин.

— Что проблема может быть не в корнях и не в листьях, а где-то между ними.

Я почувствовал на себе цепкий взгляд Луизы и постарался сохранить спокойное выражение лица.

— Продолжай, — сказала она.

— Похоже, забилась ткань у основания, — осторожно сказал я. — Снаружи стебель целый, а внутри… ну, как пробка в трубе.

Орвин фыркнул.

— У растений нет «труб», парень.

— У них есть проводящие каналы, — спокойно поправила Луиза. — И теоретически они вполне могут забиться.

— Чем? — Орвин резко повернулся к ней. — Магией?

— Не обязательно, — отозвалась она и вновь посмотрела на меня. — Целитель, у тебя есть основания так думать, или это предположение?

Я помолчал.

— Предположение, — сказал я. — Но проверить его несложно. Нужно сделать аккуратный надрез на стебле у основания и посмотреть, что скрывается внутри.

Орвин пожевал нижнюю губу. Несколько секунд он смотрел на меня, а затем крякнул, достал из кармана фартука узкий нож с тонким лезвием и наклонился к растению.

Амир у входа затаил дыхание.

Крейн чуть подался вперёд, опершись рукой о край стола.

Орвин подвёл лезвие к основанию стебля, придержал растение ладонью и сделал неглубокий косой надрез.

Через несколько секунд медленно набухла капля. Это был не прозрачный, пахнущий свежей зеленью сок, а мутная неприятно пахнущая сероватая жижа. Слизь дрогнула, скатилась по стеблю и оставила на нём грязный след.

В теплице воцарилась тишина.

Амир икнул, вздрогнул и выронил папку. Лист пергамента выскочил и медленно спланировал к ногам Луизы, а папка шлёпнулась на деревянные мостки с глухим стуком. Парень присел и принялся шарить рукой по полу.

Люмин осторожно вытянул шею, принюхался и тут же брезгливо отпрянул. На его морде проступило выражение: «Ну и гадость».

Орвин медленно поднял взгляд. Луиза сделала шаг ближе, наклонилась и аккуратно коснулась мутной жижи, после чего растерла её подушечками пальцев и понюхала.

— Слизь, — констатировала она.

— Угу, — мрачно отозвался Орвин.

— Это не истощение, — спокойно добавила она. — И не гниль.

— Угу.

Седовласый выпрямился, почесал голову и глубоко вздохнул.

— Парень, — он повернулся ко мне. — А ну-ка, выкладывай как есть. Ты уже сталкивался с таким?

Я покачал головой.

— Нет, просто подумал, если корни и верхние листья снаружи целы, а цветок всё равно угасает, значит, помеха засела где-то посередине. Между ними только стебель.

Луиза тихо усмехнулась.

— Логика целителя, — произнесла она.

Орвин посмотрел на неё, затем на меня и, переведя взгляд на каплю, неохотно крякнул.

— Ладно, — буркнул он. — И что теперь с этой дрянью делать прикажешь?

Я на секунду задумался.

— Не уверен, что мой совет применим к растениям, — осторожно начал я. — Но у зверя я бы полностью вычистил закупорку, зашил и обработал раствором.

— Железнолист подойдёт? — спросила Луиза.

— Вполне, — я пожал плечами.

— Амир, перестань ползать и принеси горсть измельченного железнолиста, — произнесла девушка.

— Сейчас, — парень подхватил папку и кинулся в сторону выхода.

Крейн посмотрел на меня.

— Спасибо, Эйден, — произнёс он. — Думаю, дальше коллеги справятся сами.

— Пожалуйста, — я улыбнулся.

Я отступил на шаг от стола и Орвин бросил в сторону:

— Парень.

— Да?

— Спасибо, — буркнул он.

Крейн кивнул мне, и мы вышли из теплицы. За спиной тихо переговаривались Орвин и Луиза, уже не споря, а распределяя, кто за что возьмется.

Теодор постоял секунду, глядя на крыши соседних домов, и тихо произнёс:

— Знаете, что мне в вас нравится, Эйден?

Я скосил на него взгляд.

— Что?

— Вы не боитесь сказать «не знаю», а потом всё равно пытаетесь разобраться.

— Я просто рассуждал вслух, — отозвался я.

Крейн улыбнулся и поправил папку под мышкой.

— Пойдёмте вниз, — произнёс он. — Мне как раз недавно подарили невероятно вкусный чай.

Крох отряхнулся, пристроился у моей ноги и мимоходом глянул на Люмина, мол, пойдём, мелкий, не отставай. Зайцелоп, с подозрением косившийся на теплицу, выдохнул, мол, ну наконец-то мы уходим из этого странного места, где аппетитный цветок пахнет так противно.

Мы спустились по узкой лестнице, прошли по коридору и остановились у двери в кабинет Крейна. Травник толкнул створку плечом и шагнул внутрь.

— Прошу простить, — бросил он через плечо, — у меня тут… рабочая атмосфера.

Я переступил порог и замер. Передо мной открылся не рабочий кабинет, а кусок Леса, который травник умудрился аккуратно втиснуть в комнату.

Вдоль стен от пола до потолка высились стеллажи, заполненные горшками причудливых форм. Среди них встречались глиняные, медные, а также сделанные из коры или оплетённые лозой.

На широком подоконнике выстроился ровный ряд саженцев. Над ними тянулись ивовые прутья, по которым уже карабкались тонкие усики. С потолочных балок свисали длинные плети, местами украшенные белыми бутонами.

В углу, в небольшом камине, тлели угли. Рядом располагалась поленница березовых колотых дров, на крюке висел медный котелок, а на низеньком столике стоял глиняный кувшин.

Перед двумя стеллажами, напротив двери, притулился письменный стол, заваленный листами. На одной из стопок находилось маленькое блюдце, в котором лежало проросшее зерно на тонком слое земли.

— Ничего себе, — невольно вырвалось у меня.

Крейн рассмеялся.

— Жена говорит, я неисправим, — с улыбкой произнёс он. — А я считаю, что у каждого есть выбор, в каких условиях работать.

— И вы лично за всем этим ухаживаете?

— Разумеется, — Теодор провёл ладонью по ближайшей полке и поправил листик, зацепившийся за соседний. — Иначе какой я травник?

Крох сделал два осторожных шага вперёд, обвёл взглядом стены, оценил высоту потолка, глубоко вздохнул и спокойно присел у двери, не обнаружив угрозы.

Люмин же замер посреди комнаты, медленно повернул голову налево, затем направо, после чего посмотрел вверх, и его глаза мгновенно расширились. Над макушкой зайцелопа свисала плеть, на конце которой покачивался белый бутон.

— Не вздумай, — тихо предупредил я.

Люмин прижал уши и устроился рядом с Крохом, демонстративно отвернувшись от соблазна.

Крейн усмехнулся и указал рукой на стул у письменного стола.

— Прошу, располагайтесь.

Я опустил ранец на пол, сел, и с удовольствием слегка вытянул ноги. После долгой ходьбы и стояния тело наконец-то расслабилось. Крох подобрался к стулу и положил морду на мой сапог. Люмин, посчитав это вопиющей несправедливостью, тоже подкрался, обнюхал мою ладонь и улёгся у второй ноги.

— Чаю? — предложил Крейн, снимая с крюка котелок.

— Не откажусь.

Он плеснул в него воды из глиняного кувшина, подвесил над углями и, присев перед камином на корточки, подбросил пару колотых дров.

— Я, между прочим, не шутил, когда сказал, что мне подарили вкусный чай, — произнёс он, не оборачиваясь. — Из южных провинций.

— А чем он отличается от обычного?

— Он гораздо мягче. — Крейн поднялся и почесал колено. — Не царапает горло, как наш местный. У вас, кстати, какой?

— Не знаю — беру тот, что под руку попадется, — честно признался я.

Травник усмехнулся, подошёл к одному из стеллажей и взял небольшую деревянную коробочку. Когда он откинул крышку, я подался вперёд и почувствовал древесный аромат с тонкой ноткой цитруса.

— Восхитительно пахнет, — тихо отметил я.

— Угу. — Крейн зачерпнул деревянной ложечкой щепотку скрученных листьев и бросил их в котелок.

За окном послышались приглушенные голоса. Двое травников на крыше спорили сначала о графике полива, после о количестве удобрений, но, когда один из них смачно чихнул, оба рассмеялись.

Я чувствовал себя настолько уютно, что на мгновение совершенно забыл, зачем вообще сюда пришёл.

Крейн приблизился к столу, опустился на стул напротив и, скрестив ладони на коленях, посмотрел на меня. Котелок над углями уже тихонько зашумел, наполняя пространство цитрусовым ароматом.

— Скажу честно, — наконец произнёс он, — я думал, мы с вами встретимся ещё не скоро. Слышал, что из-за расследования вас отстранили от работы на турнире.

— Есть такое дело, — подтвердил я.

— И как вы себя чувствуете?

Я посмотрел на камин и выдохнул.

— Нормально, — ответил я. — Если честно, мне никогда не нравилось смотреть, как зверям причиняют боль, но, будучи членом Ассоциации, я не вправе отказывать. И всё-таки… меня не покидает ощущение, что я подвёл команду. Хотя вышло всё, прямо скажем, не по моей вине.

Крейн понимающе кивнул.

— Жизнь — странная штука, — тихо произнёс он. — Я чувствовал нечто похожее, когда готовился к походу на Второй слой лет десять назад. Мы собрали команду единомышленников, а перед выходом я умудрился сломать ногу. Представляете? На пороге собственного дома. До сих пор не понимаю, как так вышло.

— Обидно, наверное.

— Сперва чуть ли не выл, — травник опустил взгляд на стол. — Вот только из того похода обратно вернулись всего двое из одиннадцати.

Я промолчал.

Крейн поднялся, проверил воду в котелке, хмыкнул и снял его с крюка. После чего разлил чай в две глиняные кружки и одну из них поставил передо мной.

Обхватив её ладонями, я вдохнул ароматный пар и сделал маленький глоток. Чай действительно оказался мягким с деликатной травянистой сладостью, которая раскрывалась где-то глубоко в горле, а не сразу на языке.

— Очень вкусно, — сказал я.

— Очень рад, что вам понравилось.

Крейн опустился обратно на стул и сделал глоток из своей кружки.

— Что ж, Эйден, — начал травник, чуть склонив голову. — Прежде чем мы перейдём к сути разговора, я бы хотел поблагодарить вас и одновременно извиниться.

— За что?

— Поблагодарить за венценоса, а извиниться за… Орвина, — он покрутил кружку в ладонях. — Он невероятно настойчив. Как-никак уже тридцать лет состоит в Гильдии, написал два трактата, а его ученики преподают почти в каждой академии. Не знаю, заметили ли вы, но когда я предложил вас осмотреть цветок, он чуть не «прибил» меня взглядом.

— Не заметил.

— Зато он честный. — Крейн улыбнулся уголком губ. — Если видит, что оппонент прав, то всегда признаёт.

— Ещё раз повторюсь, я просто размышлял вслух, — я пожал плечами.

— Вот именно. — Травник чуть наклонился вперёд. — Однако мне нравится, как устроен ваш ум. Людей, которые сначала открывают рот, а потом включают голову, у нас и без того хватает.

Согласен, под это описание подходят и многие мои знакомые из прошлой жизни.

— Эйден, — мягко произнёс травник. — Скажите прямо, насколько хорошо вы разбираетесь в травах?

— Откровенно? — я задумался. — Я знаю только то, что мне необходимо для лечения.

Крейн прищурился.

— И при этом у вас на дворе одновременно расцвели сонный куст и серебряный колокольчик.

В груди что-то ёкнуло, но я постарался сохранить спокойное лицо.

— Везение, — отозвался я и пожал плечами.

— Угу. — Крейн сделал затяжной глоток. — Конечно, везение.

Травник поставил кружку на стол, поднялся и не спеша двинулся в угол кабинета. Я провожал его взглядом, машинально поглаживая Кроха по голове.

Крейн снял с верхней полки стеллажа неприметный глиняный горшок, из которого свисала тонкая лиана, вернулся и поставил его на стол между нами.

Стебель толщиной с мизинец, резные тёмно-зелёные листья с лёгким матовым налётом. На первый взгляд — ничего особенного.

— Что скажете? — Крейн вновь сел и сложил руки на коленях.

— Лиана как лиана, — честно отозвался я.

Я взглянул на Теодора, но он продолжал молчать, не сводя с меня глаз. Я слегка нахмурился и перевёл взгляд обратно на лиану.

«Система, проанализируй», — мысленно сказал я.

[Обнаружено растение: Стражник глубин]

[Свойства: Защитное растение. Гибкие прочные лианы способны обвить и обездвижить существо вплоть до A класса в течение ограниченного времени]

[Качество: Хорошее]

[Требования: Высокая концентрация маны в почве, плодородие выше нормы, отсутствие конкурирующих растений в радиусе двух метров]

Я очень аккуратно, стараясь не выдать себя, поставил кружку на стол. В голове пронеслось: «Эйден, сохраняй спокойствие», но, судя по всему, было уже поздно.

Крейн смотрел на меня со смешинкой в глазах.

— Вижу, вы его узнали, — мягко произнёс он.

Я поднял глаза на травника и несколько секунд молчал, размышляя о том, как выпутаться.

— Я видел это растение в одном атласе, но смутно помню описание. Не напомните? — спросил я.

— С удовольствием, — он взял кружку и, сделав глоток, вернул её на место. — Это невероятно редкое защитное растение с третьего слоя.

Я приподнял бровь. Крейн оперся локтями о столешницу и переплёл пальцы.

— Знаете что, Эйден? — произнёс он. — Я изучаю это растение уже пять лет и за эти годы предлагал его лишь четырём травникам. Однако… даже у самого успешного из них оно не продержалось и месяца.

Теодор слегка улыбнулся.

— Многие изучали его, но добились успеха лишь единицы, среди которых давно почивший основатель нашей гильдии.

Несколько секунд травник молчал, глядя на лиану. Затем поднял на меня глаза и вновь улыбнулся.

— Я предлагаю вам обмен, — сказал он.

— На что?

Крейн чуть помедлил.

— На один цветок сонного куста.

В комнате воцарилась тишина, лишь угли едва слышно потрескивали в камине да Люмин шаркнул по полу во сне задней лапой.

Я медленно сложил ладони перед собой. Раз он назвал такую цену, значит, цветок стоит минимум, как растение с Третьего слоя, а может и больше.

— А почему выбор пал именно на него? — спросил я как можно спокойнее.

Крейн чуть склонил голову набок и улыбнулся.

— Прежде чем я отвечу, позвольте задать вам встречный вопрос. — спокойно произнёс он. — Что вы знаете о цветах сонного куста?

— Что из них можно сделать эфирное масло.

— И всё?

— И всё, — подтвердил я.

«А вот из эфирного масла может получиться нечто куда более интересное», — подумал я, но вслух решил не озвучивать.

Травник хмыкнул.

— Тогда позвольте мне просветить вас, дабы вы осознали их истинную ценность.

Он отодвинул кружку в сторону, положил ладони на стол и посмотрел на меня так, словно я его студент на лекции.

— Чтобы куст зацвёл, — начал Крейн, — нужны идеальные условия, близкие к биому, в котором он растёт. Температура, влажность, состав почвы, освещение, фон маны — всё должно сойтись.

Я кивнул.

— Так вот, — продолжил травник. — Даже в идеальной среде взрослый куст даёт цветок… В среднем раз в десять лет.

Я моргнул.

— Так редко?

— Именно, — подтвердил он. — У нас в Гильдии сейчас растут три взрослых куста. Одному двадцать два года, и за всё время он принес лишь два цветка. Второму четырнадцать, и он расцветал лишь однажды. А третьему восемь, и он всё ещё не дал ни одного.

Я сглотнул.

— А у вас, — спокойно продолжил Крейн, — на одном кусте одновременно раскрылись два бутона. И я сейчас не затрагиваю серебряный колокольчик. Тоже не самое сговорчивое растение, между прочим.

Вот и приехали. Я-то думал, зайду, спокойно побеседую…

— Вдобавок у вас прижились четыре растения, которых нет ни в одном атласе. И, буду честен, — он ненадолго замолчал, — я не увидел… ничего необычного в ваших грядках. Более того, условия, в которых растут растения, совершенно им не подходят.

— В каком смысле?

— У вас на одном пятачке земли соседствуют культуры, которые в природе никогда бы не встретились, но у вас они не просто выживают, а процветают.

Он ненадолго замолчал, обдумывая следующие слова.

— Но я не собираюсь лезть в ваши дела, — наконец произнёс Теодор.

Напряжение отпустило меня.

— Так вот, вернёмся к цветку сонного куста, — Крейн чуть наклонился. — Это, по большому счёту, лекарство, которое стоит в одном ряду с очень редкими и дорогими… ядами.

— Как это? — я приподнял бровь.

— Как бы вам объяснить… — он почесал подбородок. — Вам доводилось оперировать зверей B класса?

Я задумался.

— Пока нет, — осторожно ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— А если бы пришлось, как думайте, чем бы вы погрузили его в сон?

— Хм, — я перебрал в уме все известные мне анестетики. — Пожалуй, применил бы отвар сонного листа.

— И совершили бы ошибку, — Теодор улыбнулся.

— Почему? — я удивился.

— Ко мне, как к члену гильдии, часто обращаются целители магических зверей. Видите ли, у существ высоких классов регенерация работает… Несколько иначе.

Крейн сделал глоток чая.

— Она настолько быстрая, что лекарство просто не успевает подействовать, — травник провёл ладонью по столу. — Отвар сонного листа способен почти мгновенно усыпить зверя C класса, но А класс даже не заставит моргнуть.

— Интересно… — произнёс я.

— Чтобы усыпить такого зверя, нужны невероятно концентрированные вещества. Я уж не говорю о том, что, помимо этого требуется ещё и… Специальный яд, который не убьёт его, но на время затормозит регенерацию. В общем, работа с А классом та ещё морока…

— Таких, наверняка, немного.

— Вы правы, — согласился он. — Один знаменитый травник в свое время сказал, что разница между «он спит» и «он больше не проснётся» — всего в одной капле.

Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.

— И цветок сонного куста…

— Является одним из таких ингредиентов, — Крейн кивнул. — Его концентрация позволяет при правильной пропорции усыпить зверя А класса на определенный срок, не убив его. Это редчайшее свойство, Эйден.

Я поставил локоть на стол и подпёр рукой подбородок.

В голове крутилась одна мысль: «Хольц. Велгар». И тут же вторая, спокойнее: «Не торопись».

— И сколько стоит один цветок? — прямо спросил я.

Крейн помолчал.

— Я не буду называть цифры, — сказал он. — Потому что цена зависит от покупателя и срочности. Скажу так: за один цветок в Гильдию поступали такие предложения, что я не имел права принимать их без согласования с Советом.

Я моргнул.

— То есть…

— То есть много, — спокойно закончил он. — Очень много.

Я опустил взгляд на стол.

— Эйден, — мягко произнёс травник. — Я мог бы промолчать и предложить вам слепой обмен, — он дождался, пока я подниму голову, и внимательно посмотрел в мои глаза. — Но я не хочу вводить вас в заблуждение.

Теодор постучал пальцем по горшку с лианой.

— Это, — продолжил он, — одно из немногих известных защитных растений с глубоких слоёв Леса. Если лиана у вас приживётся, а это, повторюсь, почти невозможно, она сможет остановить даже зверя А класса.

Я молчал. Крох у ноги вздохнул и переложил голову поудобнее. Люмин во сне тихонько подёргал ушами. За окном проехала телега, гулко стуча колесами по мостовой.

— Я понимаю, что предложение может показаться неравноценным, — спокойно добавил Крейн. — Но я выкладываю все карты на стол, — он чуть пожал плечами. — Потому что мне бы очень хотелось продолжить наше общение.

Я взял остывшую кружку и сделал глоток.

Итак, мне предложили невероятно редкое и привередливое защитное растение. Ввиду того, что кто-то пытается меня убить, это весьма кстати.

Вот только… Я сильно сомневаюсь, что у меня получится его вырастить. Что бы не думали Теодор и остальные, я не травник и понятия не имею, как ухаживать за таким растением. Да, я умею обогащать удобрения и создавать узлы, но поможет ли это?

И даже если соглашусь… Вокруг этой лианы в радиусе двух метров не должно быть конкурентов, а значит, мои узлы до него просто не дотянутся. Пересаживать столь прихотливое растение в почву без подпитки глупо, ведь ему необходима высокая концентрация маны. А установить новый узел я смогу только через шесть дней. В общем… не стоит принимать поспешных решений.

— Скажу честно, — произнёс я, поставив кружку. — Предложение заманчивое, и я благодарен за него, но… Сейчас не готов на него согласиться.

Крейн немного помолчал и медленно кивнул.

— Понимаю, — спокойно отозвался он. — Но, если передумаете, моё предложение остаётся в силе.

— Договорились.

Травник чуть улыбнулся и аккуратно пододвинул горшок поближе к себе.

Люмин проснулся, поднял голову, посмотрел сначала на меня, затем на ноги Теодора и громко зевнул, обозначив всю меру своей включённости в разговор. Крох глянул на него с выражением: «Это неприлично, мелкий, ты не дома».

Я улыбнулся.

— Крейн, — произнёс я, переводя на него взгляд. — У меня есть ещё один вопрос, если позволите.

— Конечно.

— Магистр Вейд после комиссии посоветовал мне обратиться к вам по поводу инструкций на моих лекарствах.

Травник чуть приподнял брови.

— Корнелиус сказал, что можно оформить документ, закрепляющий за мной право на их изготовление.

Крейн кивнул и слегка подался вперёд.

— Вейд прав. Инструкции можно зарегистрировать, и ваши, признаться, того стоят.

— Спасибо.

— Это не комплимент, — он чуть прищурился. — Дело в том, что все известные мне целители обычно ограничиваются названием и ценой лекарства. В редких случаях пишут: «для внутреннего» или «для наружного» применения.

Крейн откинулся на спинку стула.

— Сама процедура регистрации, — продолжил он, — называется закреплением знака мастера. Звучит просто, но устроена сложно. Документы подаются в приёмную губернатора, там их рассматривают и принимают решение, основываясь на трёх условиях.

Он загнул палец:

— Первое — поручительство крупной структуры: Гильдии, Ассоциации или Академии. Без этого их даже не примут.

Загнул второй:

— Второе — образцы и описание процесса изготовления.

И третий:

— Третье — пошлина, — он опустил руку и поднял на меня взгляд. — От пяти золотых марок.

Я моргнул.

— Так много⁈

— Это лишь нижняя планка, — Крейн вздохнул. — На практике обычно выходит ближе к семи.

Я медленно выдохнул. Пять золотых — это двести пятьдесят серебряных. С моими нынешними доходами копить придется не меньше месяца, и то лишь в том случае, если Валленхофы возобновят закупку, а я не буду тратить марки ни на что, кроме еды! А если семь…

Крейн положил руки на стол.

— Я не стану делать вид, будто это мелочь, — голос травника стал мягче. — Сумма серьёзная, и собирать её вам, возможно, придётся долго.

Я кивнул.

— Но, — он поднял палец, — я считаю вашу идею перспективной, и, если вы всё-таки решите пойти этим путём, готов познакомить вас с человеком в губернаторской канцелярии, который занимается такими вопросами, — Крейн улыбнулся. — С его помощью документы рассмотрят в три раза быстрее, а главное — без риска, что их отложат в долгий ящик.

— Спасибо, — тихо сказал я.

— Пустяки, — он махнул рукой.

Я вновь поднял кружку, но, обнаружив, что она пустая, поставил обратно.

Я могу продать кому-нибудь цветок сонного куста и выручить кругленькую сумму, но… уверен, что зелья из него будут куда ценнее. Да и, скорее всего, одного цветка хватит на несколько склянок. В таком случае, что мне помешает продать парочку?

В любом случае, пока что у меня нет таких денег, а что будет дальше — посмотрим.

Пока я думал, Крейн долил мне в кружку остатки чая из котелка. Я с благодарностью кивнул и сделал глоток.

Мы ещё несколько минут побеседовали о растениях, затем я поделился забавными историями о Люмине, а Крейн рассказал про теплицу с лиловыми колокольчиками, которые звенят исключительно в полнолуние. Как-то раз Орвин в молодости попытался заставить их забренчать посреди дня, постучав палкой по горшку. Колокольчики обиделись и замолчали на полгода. С тех пор Орвина к ним не подпускают, и он, по словам травника, до сих пор из-за этого переживает.

Я тихо смеялся, держа в руках тёплую кружку.

В какой-то момент я заметил, что солнечное пятно на полу сдвинулось почти к двери, и поставил её.

— Спасибо, Крейн, — сказал я, поднимаясь, — Но мне уже пора.

— Не за что, — ответил мужчина, тоже вставая.

Хвостатые тут же подскочили. Люмин дёрнул ушами, мол, наконец-то, я уже думал, мы тут заночуем. Крох молча направился к выходу.

Травник взял горшок с лианой, поставил обратно на полку и аккуратно поправил листик соседнего растения. Затем подошёл ко мне и протянул ладонь для рукопожатия

— Можете заходить в любое время, — произнёс он. — И по любому поводу.

— Постараюсь не пропадать, — пожав руку, отозвался я.

Крейн открыл дверь, и мы со зверями вышли в коридор.

Дверь кабинета мягко закрылась, оставив позади уютный полумрак, пропахший зеленью и южным чаем. Я поправил лямки ранца и двинулся по коридору, чувствуя в груди тёплое послевкусие после разговора.

Крох трусил справа, поглядывая на каждую приоткрытую дверь. Люмин семенил слева и, старательно изображая благовоспитанного зверя, вёл себя прилично, совсем как взрослый.

— Молодец, — буркнул я, взглянув на ушастого.

Зайцелоп самодовольно дёрнул ухом, мол, сам знаю, мог и не напоминать. Затем прищурился, искоса мазнул по мне взглядом, но заметив, что я всё ещё за ним наблюдал, тут же уставился вперёд.

Я усмехнулся.

У лестницы до меня донёсся сердитый женский голос из приоткрытой двери:

— Если ты ещё раз перепутаешь криволаза с розанкой, я тебя обратно в Академию отправлю!

— Так они же похожи, — обиженно отозвался голос молодого парнишки.

— Нет же! Посмотри внимательнее, растения совершенно разные!

Я улыбнулся, вспомнив свои первые дни на работе в прошлой жизни, и шагнул на лестницу. Спускаясь, повёл ладонью по периле и тут же отдёрнул руку. На гладком дереве сидел жирный коричневый жук. Он возмущённо зашевелил усиками, мол, аккуратнее, человек, не видишь, я тут отдыхаю?

— Прошу прощения, — пробормотал я.

Люмин остановился, вытянул шею и с интересом уставился на жука: «А вот с ним, пожалуй, можно поиграть…»

— Не стоит, — тихо сказал я.

Зайцелоп вздохнул, мол, пойдёмте уже отсюда на свободу, и уныло поскакал дальше.

На середине пролёта мой взгляд зацепился за плеть лианы, которая обвивала стены первого этажа. Я машинально спустился еще на пару ступенек и… замер.

Растение показалась мне подозрительно знакомым…

— Не может быть, — пробормотал я.

Крох тут же присел у моей ноги и задрал морду, мол, что-то не так, хозяин? Люмин по инерции проскакал две ступеньки, остановился и с возмущённым видом поплелся обратно, мол, да сколько можно? Я домой хочу, к бабочкам! Ну или к жукам, с которыми хотя бы можно поиграть.

Я медленно провёл взглядом снизу вверх. Толстый стебель, такие же резные листья с матовым налётом, что и на том растении, которое Крейн предложил обменять. Только в его кабинете из горшка тянулась тонкая одинокая плеть, а здесь вымахало настоящее чудовище.

Выходит, десятки лиан, карабкающихся здесь по стенам и потолку, и есть стражник глубин, которого под силу вырастить лишь единицам, включая давно почившего основателя Гильдии травников и алхимиков.

Я оглянулся. Травники с лейками и горшками сновали внизу, совершенно не обращая внимания ни на стены, ни на потолок. Для них это растение было лишь привычной зеленью, которую они видели каждый день.

Сердцебиение слегка ускорилось.

«Система, проанализируй».

[Обнаружено растение: Стражник глубин]

[Свойства:???]

[Качество:???]

[Требования:???]

Я медленно выдохнул.

— И почему ты мне ничего не показываешь? — тихо произнёс я.

Крох вопросительно повёл ухом. Люмин же, решив, что меня нужно подбодрить, ткнулся носом в моё колено, мол, ладно, хозяин, не нужны мне бабочки и жуки, только не расстраивайся.

Я присел, опустил ладонь на голову зайцелопа и задумался. А ведь уже сталкивался с таким раньше… Точно так же Система отвечала, когда я просил её проанализировать высокоранговых существ. Вот только недавно она без проблем выдала сведения о звере А-класса, Велгаре, а ведь с тех пор я ещё и повысил уровень магических каналов…

Я поднялся, поправил ремень и вновь взглянул наверх. Изумрудная шапка листьев едва слышно шелестела. Что же за… Растительного монстра предложил мне Крейн?

Вздохнув, я двинулся вниз. В любом случае нужно подождать шесть дней до установки нового узла. Так я хоть немного увеличу шанс на то, что лиана приживётся.

Вскоре лестница вывела меня в большой зал, где кипела работа. Стоило сделать пару шагов к выходу, как я едва не получил по уху пышным зелёным растением, похожим на папоротник. Молодой травник в фартуке нёс огромный горшок на уровне лица, абсолютно ничего не видя перед собой.

— Извините! — донеслось из-за листьев. — Не подскажите, где тут лестница?

— Прямо за мной, — подсказал я, отступив в сторону.

— Спасибо! — горшок качнулся и поплыл дальше.

Дойдя до выхода, я толкнул створку и переступил порог. Вечернее солнце встретило меня мягким тёплым светом. После душных помещений дышалось легко. Я поправил лямки ранца и неспешно зашагал в сторону Гончарного ряда.

Крох сразу пристроился слева, Люмин же весело заскакал чуть впереди, время от времени оглядываясь, не отстали ли мы.

У фонтана с однокрылым грифоном разворачивалась маленькая трагедия. На каменном бортике сидел мальчишка лет восьми и, опустив руки в воду, старательно намывал крупного разноцветного мурлыка. Зверь стоял, широко расставив лапы, и орал так, будто его обрекали на казнь.

— Мяяяуууу!

— Да потерпи ты! — пыхтел мальчишка, отдуваясь. — Мама сказала тебя отмыть.

— Мрррряяя!

— А кто в саже валялся? Я, что ли?

— Мяу!!!

— Вот и не ной.

Мурлык взглянул на хозяина, набрал в грудь воздуха и взвыл ещё громче. Зверь явно надеялся, что прохожие наконец вмешаются и спасут его от тирании, но те лишь прятали улыбки, проходя мимо.

Люмин остановился, наклонил голову набок и с искренним сочувствием уставился на мурлыка, затем покосился на меня, подошёл поближе и завертелся на месте, мол, посмотри, я очень чистый, видишь, какая ухоженная шерсть? Меня мыть точно не нужно!

— Тебя это пока не касается, — бросил я. — Если только сам где-нибудь не извозишься.

Зайцелоп тонко пискнул и аккуратно перешагнул лужицу у фонтана.

Возле лотка с горячими лепёшками стояла старуха в синем платке. Над её товаром поднимался легкий ароматный пар, и мой желудок недвусмысленно буркнул, напоминая, что неплохо бы подкрепиться, но я лишь мысленно пообещал себе сытный ужин и ускорил шаг.

Гончарный ряд встретил запахом сырой глины и дымом от печей для обжига. У одного прилавка на круге формировали кувшин, у другого месили глину, а у третьего гончар бранил ученика. Под навесами тянулись ряды готовых горшков, между которыми сновали мальчишки-разносчики с корзинами стружки.

Пройдя чуть дальше, я заметил небольшое скопление народа у прибитой к столбу деревянной доски и, заинтересовавшись, подошёл поближе. На ней висело множество пергаментных листов, в основном обычные объявления вроде «куплю-продам», но всеобщее внимание привлекли вовсе не они.

Люди разглядывали свежий лист с восковыми печатями Арены Когтя и Ассоциации. Присмотревшись, я прочитал написанное:

«…Расследование, начатое из-за отравления пепельного лунногрива на Имперском турнире, завершено… Эйден Моррис и Мира Валленхоф признаны невиновными… Установлено, что Кассель Тейн умышленно отравил собственного зверя… Отчислен из Академии, приговорен к пожизненному запрету на государственную службу, вступление в гильдии…»

Я медленно выдохнул. Глава Арены сдержал слово.

— И как тебе такое, а? — буркнул крепкий мужичок в перепачканном глиной фартуке, тыча пальцем в лист. — Собственного зверя отравил! Поганец!

— Совсем молодёжь стыд потеряла, — отозвалась тощая женщина с пузатой корзиной. — Вот в моё время…

— Какое твоё время, Льена, — встрял старик, обеими руками опирающийся на крепкую палку. — Ты вчера ещё с косичками бегала.

— Это я-то вчера? — она уперла руки в боки. — Да у меня внуку уже восемь!

— Молодая, молодая, — мягко произнёс старик. — По сравнению со мной вы все молодые.

Мужик в фартуке хмыкнул.

— А целителя-то зачем приплёл? — он ткнул пальцем в строчку с моим именем. — Это ж сын Моррисов, я помню его родителей. Хорошие люди были.

— Да кто ж его знает, тут не написано, — пожала плечами Льена.

Я постоял ещё немного, тихо отступил и пошёл дальше. За спиной вновь забубнили — теперь обсуждали уже не результаты расследования, а соседку, которая «всегда всё узнаёт раньше всех».

Проходя мимо очередного гончарного прилавка, я вспомнил про кувшин, который недавно разбил ушастый, и решил на всякий случай купить новый, а то мало ли, вдруг лапы зайцелопа доберутся и до оставшегося.

С этой мыслью подошёл к длинному столу, на котором стояли горшки разных размеров: от маленьких, с ладонь, до огромных, в которые поместилась бы половина Кроха. Один кувшин с круглым основанием и узким горлышком был очень похож на тот, что разбил Люмин.

Ко мне тут же подошёл широкоплечий мужчина с короткой бородой и испачканными по локоть руками.

— Добрый вечер. Что ищете?

— Здравствуйте. Сколько стоит этот кувшин? — я указал пальцем.

— Три медяка.

Я кивнул и, потянувшись за монетами, внезапно зацепился глазами за тёмно-серую широкую бутыль с узким горлышком, стоявшую на земле чуть в стороне.

Я подошёл ближе.

— А это что? — спросил я.

Гончар оживился.

— О, это «водяная молчанка», — он перекатился с пятки на носок. — Для мёртвой воды под зелья или отвары.

— Мёртвой?

— Угу. — Гончар взял бутыль за горлышко и аккуратно покрутил. — Изнутри стенки покрыты тонким слоем глазури. В обычном кувшине вода, простите за выражение, дышит и со временем портится. А здесь — никакой связи с глиной, поэтому жидкость несколько месяцев остаётся свежей. Главное — плотно вставить пробку.

Я потрогал пальцем горлышко и, проведя им по внутренней поверхности бутыли, ощутил стекловидную гладкость без единой шероховатости.

Затем взял сосуд из рук гончара — он оказался довольно увесистым.

В голове мгновенно сложилась цепочка: завтра заберу у Алдора перегонный куб, с его помощью сделаю дистиллированную воду, которую Система теперь наверняка ещё не раз укажет в рецептах зелий… А следом займусь эфирным маслом.

— Сколько за неё?

— Двадцать медяков, — отозвался гончар.

Немало… Но стоит того. Я кивнул и отсчитал монеты, добавив ещё три за кувшин. Мужчина спрятал их в карман и, помогая уложить покупки в ранец, покачал головой:

— Бутыль не влезет, широкая больно.

Сосуд действительно упёрся в края рюкзака и встал намертво.

— Понял, — я вздохнул, вытаскивая его. — Значит, понесу в руках.

Гончар обмотал бутыль плотной холстиной и затянул бечёвкой крест-накрест.

— Так надёжнее. Только аккуратнее, — он подмигнул. — Глина крепкая, но если уроните, никакая глазурь не спасёт.

— Постараюсь.

Я прижал покупку к груди, кивнул на прощание и шагнул на мостовую.

И тут же понял, что обратный путь будет весёлым. С первых шагов бутыль так и норовила выскользнуть из рук.

Я отступил в сторону, пропуская братьев в лавку.

— Добрый вечер, заходите.

Дарен молча перешагнул порог, Келлен скользнул следом. Я задвинул засов и обернулся.

Вид у Корвинов был ещё тот.

Кожаную куртку старшего покрывала подсохшая тина, а на скуле краснела свежая царапина. Келлен выглядел не лучше: рукав его куртки разорван по шву, на запястье наспех намотана тряпица. Сапоги у обоих оказались заляпаны грязью по голенища, а от одежды тянуло болотом и дымом от костра.

— Прямо со Спуска? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Угу, — буркнул Дарен.

— Даже домой не заходили, — добавил Келлен и попытался улыбнуться, но получилось криво. — Я уже второй день мечтаю о бане.

— Кел… — без злости отозвался Дарен.

Я указал рукой в сторону главного зала.

— Проходите. Сейчас принесу воды. Голодные? Я как раз собирался ужинать.

— Не утруждайтесь, — Дарен приподнял ладонь. — Мы ненадолго.

Я всё же сходил на кухню, наполнил две кружки колодезной водой и вернулся к гостям. У порога главного зала стоял Келлен. Передав ему воду, я заметил, как слегка подрагивала его рука, когда он принялся, не торопясь, пить. Вторую кружку взял Дарен. Сидя на табурете, он благодарно кивнул и, осушив её в три глотка, поставил перед собой на стол.

Крох подошёл к проёму, обнюхал сапог Келлена, взглянул на второго гостя и спокойно побрёл к свободному табурету. Люмин высунул нос из-за ноги Корвина младшего, принюхался и, скорчив мордочку, засеменил во двор.

Я опустился на табурет напротив Дарена и сложил руки на столе.

— Что вы хотели мне рассказать?

Братья переглянулись. Келлен едва заметно дёрнул подбородком, мол, давай уже, начинай. Дарен вздохнул и потёр переносицу.

— Эйден, — тихо произнёс он. — Помните, когда мы в прошлый раз к вам заходили, обмолвились про срочный заказ?

— Помню, — отозвался я.

— Так вот, — Дарен провёл ладонью по бедру, стряхивая прилипшую травинку. — Когда нам его предложили, мы спросили, что именно придётся искать, но посредник сказал, что подробности озвучит перед спуском.

— Очень странно, — заметил я.

— Не то слово, — согласился Дарен. — Но предложенная сумма оказалась такой, что мы… закрыли на это глаза.

— Да я как услышал, у меня челюсть отвисла! — встрял Келлен. — Нам ещё и половину вперёд дали! От такого никто из добытчиков не отказался бы.

— Не перебивай, — без злости буркнул старший.

— Молчу.

Дарен положил ладони на колени и посмотрел в мои глаза.

— У Спуска посредник наконец поручил нам…

Он сделал паузу.

— Добыть саженцы из того биома, где вы собирали растения на поляне во время нашего совместного похода.

В первое мгновение мне показалось, что я ослышался. Медленно выдохнув, постарался сохранить спокойствие на лице.

На улице звонко зачирикала птичка.

— Вот как, — тихо произнёс я.

Келлен переступил с ноги на ногу и поскрёб ногтем косяк.

— Эйден, до нас сразу дошло, что ввязываться в это дело нечестно по отношению к тебе, — заговорил он быстро, будто боялся, что его перебьют. — Но дать заднюю уже не могли.

— Посредник, — добавил Дарен, — не из тех, кому говорят «нет». При этом он лишь очередное звено в цепочке, и, скорее всего, ему даже неизвестно имя заказчика.

— Понимаю.

— Я в прошлый раз уже говорил, но все же повторюсь… — Дарен запнулся и отвёл взгляд. — Мы не герои, Эйден, а обычные добытчики, которые работают за деньги.

Он произнёс это с такой горечью, словно оправдывался не передо мной, а перед собственной совестью.

Я промолчал, медленно потирая большим пальцем костяшку указательного.

Итак, сочник — растение, отсутствующее в атласах, ради которого кто-то достаточно влиятельный нанял добытчиков со зверями B-класса.

Кто способен на такое? Может, Валленхофы? Изучив состав моего корма, они вполне могли подослать человека к Корвинам ещё в первый раз, а затем отправить братьев на поиски, как тех, кто точно должен справиться с задачей. А у меня скупали корм лишь для того, чтобы выиграть время и затормозить его распространение. Логично? На первый взгляд да.

Кто ещё обладает такими возможностями? Дорны? Они торговцы, и по логике вещей им куда интереснее перепродавать, чем изготавливать самим. Хотя… Если в их руках окажется эксклюзивный ингредиент, они вполне смогут развернуть производство за недели.

Я мысленно одёрнул себя. Гадать можно бесконечно, а ответ сейчас всё равно не узнаю.

Дарен и Келлен молча ждали. Старший буравил взглядом пол, а младший то и дело поглядывал на меня, отвлекаясь от ковыряния дверного косяка. На его лице читалась странная смесь стыда и надежды на то, что я не устрою скандал.

Дарен тяжело выдохнул.

— Эйден, есть ещё кое-что, — тихо произнёс он. — Уже завтра на рассвете мы… Вернёмся обратно в Лес.

Я приподнял бровь.

— Так быстро? Вы же не успеете отдохнуть, закупить припасы…

— Увы, это одно из условий посредника, — буркнул старший. — Заказчику срочно нужны эти саженцы, так что мы должны раз за разом ходить в Лес, пока не найдём поляну.

Я внимательно посмотрел на него.

— А если… поиски затянутся? На недели или месяцы? — тихо спросил я.

— Значит, будем искать — Дарен пожал плечами, но в голосе скользнула усталость. — Выданная сумма достаточно велика, чтобы мы могли ни о чём другом не думать и сосредоточиться на заказе.

— А если обосрёмся, — Келлен мрачно хмыкнул и потёр перевязанное запястье. — Придётся вернуть монеты в тройном размере.

— В тройном⁈ — невольно вырвалось у меня.

— Ага, — он невесело усмехнулся. — Так что пути назад у нас, считай, нет.

— Да вы с ума сошли, согласившись на такие условия… — шокировано произнёс я.

— Да мы чёт сперва подумали, что всё путём будет, один раз ведь нашли, — Келлен почесал затылок. — Но после трёх дней поисков вдуплили, что вырисовывается какая-то жопа.

Он переступил с ноги на ногу.

— Кел, веди себя прилично, в конце концов! — буркнул Дарен, не глядя на брата.

— А что я? Я ничего.

Дарен глубоко вздохнул.

Я же медленно кивнул, осмысливая услышанное.

— Я… не прошу вас отказываться от заказа, — спокойно ответил я.

— Серьёзно? — удивлённо спросил Дарен.

— Вполне.

Я выпрямился.

— Раз уж этот «кто-то» узнал про растение и готов заплатить за поиски столь внушительную сумму, то рано или поздно он добьётся своего. Если вы не справитесь, посредник наймёт другой отряд, и так до бесконечности. Лес хоть и большой, но добытчиков хватает, так что рано или поздно этот биом всё равно найдут.

Келлен моргнул.

— Звучит так, будто тебе вообще плевать.

— Это далеко не так, — честно ответил я. — Просто от моей злости ничего не изменится.

Дарен выглядел потрясённым — он явно ожидал от меня совсем другой реакции.

— В любом случае, спасибо вам, что пришли и всё честно рассказали, — добавил я. — Многие бы на вашем месте промолчали.

— Мы помним, что лишь благодаря вашему корму наши звери хорошо себя чувствуют, — произнёс Дарен.

— Угу, — поддакнул Келлен. — Брательник у меня хоть и сухарь, но не подлец какой. Я, кстати, тоже.

Я кивнул.

— И ещё, — начал Дарен, — Мы бы хотели приобрести корм.

— Сколько на этот раз? — уточнил я.

— Шесть порций на три дня.

Я кивнул и направился в кладовую. Крох поднялся и бесшумно двинулся за мной. Люмин же прискакал к проёму главного зала, чтобы присмотреть за гостями, и, усевшись чуть в стороне, принялся брезгливо рассматривать сапоги Келлена, мол, грязь с собой заберите, нечего нам тут пол пачкать.

Я спустился в погреб, положил шесть обогащённых порций в небольшой мешочек и, вернувшись в зал, протянул корм Дарену. Он принял его и спрятал за пазуху.

— Серебряная и сорок медных, — Келлен поставил кружку на стол, полез в кошель и выложил марки рядом.

Я смахнул монеты в карман.

— Через три дня вернёмся, — произнёс Дарен. — Если ничего не случится.

— Понял. Будьте осторожнее.

— Угу. — буркнул старший.

— Слушай, — Келлен поправил ремень арбалета и вдруг замялся. — Всё равно как-то хреново на душе. Скажи, может тебе нужна помощь? Дров там наколоть или морду соседу набить?

Я улыбнулся.

— Морды бить никому не надо, спасибо, — ответил я. — А что до помощи…

Дарен слегка напрягся.

— Если посредник обмолвится о заказчике, случайно назовет имя или выдаст любую другую деталь… Запомните и расскажите мне.

— Это мы можем! — Келлен шагнул ко мне и хлопнул по плечу.

— Спасибо, — я улыбнулся.

Дарен протянул мне крепкую, покрытую мелкими ссадинами ладонь, и я пожал её. Следом за братом со мной попрощался и Келлен.

Дойдя до двери, я отодвинул засов и распахнул створку. С улицы тут же потянуло прохладой и дымом. Мостовую заливал тусклый свет масляных фонарей, а где-то через два дома рычал соседский зверь.

Братья шагнули в сумерки, и уже через несколько секунд их силуэты слились с темнотой.

Я постоял ещё немного на пороге, слушая, как далеко по улице гремит чья-то телега, затем закрыл дверь, задвинул засов и прислонился к нему лбом.

В мою ногу ткнулся Крох. По нити тут же прилетел чуть встревоженный образ: я стою у грядки, а к сочникам со всех сторон тянутся размытые тени.

— Ничего, вместе мы со всем справимся, — пробормотал я и опустил ладонь на его мохнатую на голову.

Крох зажмурился, мол, само собой.

Я прошёл на кухню, опустился на табурет и уставился на так и не разожжённый очаг. Где-то в глубине груди медленно отпускало напряжение.

Из лаборатории послышался скрип табурета, а затем мягкий шлепок ладонью по столу.

На кухню протиснулся Люмин, обнюхал мою ногу, потоптался и улёгся на сапог, мол, всё, теперь ты никуда не пойдёшь, я тебя зафиксировал.

— Как скажешь, — я улыбнулся.

Зайцелоп самодовольно дёрнул ухом и, зевнув, прикрыл глаза.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.