— Возражения не принимаются! Это меньшее, что я могу для вас сделать! Ведь вы спасли моего мальчика, Зевс, единственная радость в моей жизни!

Сергей Иванович, хозяин чудесного золотистого лабрадора и постоянный клиент нашей ветклиники сидел за столом, держа в руках давно остывшую чашку чая. Перед ним лежала связка ключей и билет на самолёт. Вот уже несколько минут он уговаривал меня принять от него подарок — поездку в Альпийские горы.

— Анна Степановна, когда вы отдыхали последний раз? — он окинул меня внимательным взглядом.

Прекрасно знаю, что он увидел: сорокалетнюю женщину с уставшим взглядом, в анамнезе у которой старая травма, развод и пустая квартира. Всё своё время я посвящала ветеринарной клинике и «хвостикам» которые преданнее и честнее многих людей.

— Вам нужно сменить обстановку. Это маленькая горная деревушка, свежий воздух, домашняя еда, всё натуральное. У меня там уютное шале. Вам понравиться.

Дом всё равно сейчас пустует, я приезжаю туда от силы раз в год. За шале присматривает пожилая соседская пара, я им уже позвонил. Герр Томас и фрау Грета всё подготовят к вашему приезду.

— Но у меня работа… — попыталась я привести последний аргумент.

— С вашим начальством я уже договорился, с завтрашнего дня вы в отпуске. И не благодарите! Это наш с Зевсом подарок.

Сутки спустя я уже сидела в самолёте. А через несколько часов стояла на пороге деревянного двухэтажного дома, который на следующие две недели станет моим пристанищем.

— Фрау Анна, обед будет через час. Вам ещё что-нибудь нужно?

— Спасибо герр Томас, я немного отдохну с дороги.

Как и обещал Сергей Иванович, меня приветливо встретили, отнесли мой чемодан в дом и тактично удалились.

Я подошла к окну, отсюда открывался чудесный вид. Не удержавшись, открыла створки, полной грудью вдыхая свежий горный воздух.

Горы… когда-то они были моей второй любовью. После моего мужа Павлика. Каждый год мы с ним брали альпинистское снаряжение и отправлялись покорять очередную вершину. Пока не случилась та трагедия.

Павлик совершил ошибку, не проверил один из карабинов и чуть не сорвался в ущелье. Я полезла его спасать.

Спасла, правда ценой стала сломанная нога. Потом фельдшерский пункт в каком-то ауле и неправильно сросшийся перелом. Ходить я смогла, правда, чуть прихрамывая. О горах пришлось забыть.

На следующую вылазку в горы Павел отправился один. Потом был ещё раз и ещё, пока он просто не вернулся. Прислал смс, что решил остаться на Тибете, будет работать инструктором. На развод подаст сам.

Так я осталась и без гор и без мужа. К тому времени я уже начала привыкать к одиночеству, к тому же меня спасали наши «хвостики», с ними не соскучишься.

Герр Томас и фрау Грета, как могли, окружили меня своей заботой. Эта милая пожилая пара даже пыталась составить для меня культурную программу. Но меня манили они, горы.

Не удержавшись, я решилась подняться хотя бы на небольшой пологий склон.

Утром проснулась чуть свет, настроение приподнятое. С кухни послышался звон посуды, это фрау Грета готовила корзинку для пикника. Провожая меня, она проверила, не забыла ли я шляпку от солнца и плед. Грета прожила тут, на склонах, всю жизнь и мой поход для неё был всего лишь обычной прогулкой.

Тропинка узкой змейкой вилась между камней, я поднималась всё выше и выше. Больная нога устала, и я снова стала прихрамывать, идти становилось всё труднее. Скоро вышла на заросшую вереском поляну и услышала шум льющейся воды.

Лучшее место для отдыха! Поставив корзину на плоский камень, я решила подойти ближе к ручью. Он был совсем небольшой, метра два в ширину, но очень быстрый.

Близилось время обеда, солнышко уже вовсю припекало, я наклонилась, чтобы умыться. Зачерпнула рукой воды, ледяная! И такая прозрачная, что аж дно видно.

Там, в глубине, что-то призывно сверкнуло. Я слышала рассказы, что в этих горах раньше добывали золото. Неужели, золотой самородок? Нагнулась ниже, пытаясь рассмотреть, что там. Больная нога вдруг соскользнула с мокрого камня и я, раскинув руки в стороны, полетела прямо в быстрый ледяной поток.

Попыталась встать, но тут оказалось намного глубже, чем я думала. Течение подхватило меня, унося всё дальше. Несколько раз я пыталась ухватиться за камни, но руки предательски соскальзывали, я уже начала замерзать.

Вдруг течение ускорилось, меня закрутило, словно в водовороте, и со всей силы приложило головой о камень, да так что искры из глаз посыпались, а потом наступила полная темнота.

Холодно. Как же холодно и темно. Вот и всё, конец…

Что-то больно хватает меня за плечи и куда-то тащит. Потом резкий удар прямо в грудь, так что я чуть пополам не согнулась и тут же надсадно закашлялась.

Изо рта полилась вода, и я наконец-то смогла вздохнуть. Лёгкие словно огнём обожгло, я снова закашлялась, пытаясь отдышаться. Звон в ушах стал понемногу утихать, и я услышала гневный мальчишеский голос:

— Идиотка! Ты что, топиться надумала? Если бы не твоя псина, я бы об тебя даже руки марать не стал! Юродивая!

Я попыталась сесть, не с первой попытки, но мне всё же это удалось. Передо мной стоял высокий худощавый парнишка лет семнадцати в насквозь промокших штанах. Рубаху он уже снял и теперь со всей силы выкручивал, так что на траву полились тонкие водяные струйки.

— Ты… ты меня вытащил… — у меня зуб на зуб не попадал, всё же вода в горном ручье очень холодная. — С с спасибо.

Наверное, я умудрилась простыть, голос стал какой-то тоненький и писклявый.

— Псину свою благодари, — парень кивнул куда-то в сторону.

Повернувшись, я увидела тощего мокрого колли. Собака смотрела на меня грустными преданными глазами.

— Если бы Вайс не залаял, я бы тебя не увидел. И чего тебя к ручью потянуло, да ещё на Проклятом перекате? Неужели не понимаешь, как это опасно? Ещё немного и тритон бы тебя на дно уволок, вон уже и метку свою поставил, — парень ткнул пальцем на моё оголившееся плечо. — Обычно кто с такой печатью, уже не жилец и как только тебя тритон отпустил?! Хорошо, что у меня водная магия, иначе я бы ни за что тут в воду не полез!

Стоп! Какой тритон? Какая магия? Я что, слишком сильно головой о камень ударилась и у меня теперь галлюцинации?

Парень явно решил выговориться и спустить пар, моё мнение его явно не интересовало. Он встряхнул рубаху и сразу натянул на себя. Я с удивлением отметила, что она совершенно сухая.

— Ну чего глазами лупаешь? Оклемалась? Ладно, сиди здесь, да за овцами смотри, а я пойду, бабку твою позову, пусть сама с тобой разбирается. Только если опять в ручей полезешь, вытаскивать больше не буду, так и знай!

Парень, размашисто шагая, направился к едва видневшейся в траве тропинке, а я, чуть покачиваясь, поднялась на ноги и осмотрелась.

Горы, цветущий вереск, ручей. Неподалеку паслось с два десятка овец. Вроде всё тоже самое, но в тоже время, словно что-то неуловимо изменилось.

В ладонь ткнулся влажный собачий нос.

— Вайс! — вспомнила я, как парнишка назвал собаку. — Так это ты заметил как я свалилась в ручей и позвал на помощь?! — присев на корточки, потрепала пса по длинной мокрой шерсти.

И вдруг я поняла, что меня всё это время смущало: руки, слишком тонкие и худые для сорокалетней женщины. И маникюр. Где мой жемчужно розовый маникюр? Не водой же его смыло!

Через несколько минут ощупываний и визуального осмотра я была полностью уверена, что это не моё тело. Скорее всего, оно принадлежало худенькой, совсем молоденькой девушке.

Одежда тоже была не моя: длинная юбка из грубого серого полотна, свободная рубаха, регулирующая на плечах тесёмками и что-то среднее между жилетом и корсетом.

Я вспомнила, что парнишка говорил про какую-то метку тритона, на плече действительно обнаружила отметину в виде двух голубых извилистых линий. Они прямо на глазах светлели, словно впитываясь куда-то под кожу.

— Гав! — пёс положил к моим ногам старую потрёпанную соломенную шляпу.

Именно в этот момент я поняла, что попала!

Видимо я слишком сильно ударилась головой и всё же утонула. А в это время прежняя хозяйка этого тела тоже зачем-то полезла в ручей. Паренёк говорил, что с такой меткой как у меня на плече не выживают. Похоже он прав. Девчушка умерла, а я каким-то образом очутилась в её теле.

И судя по тому, что здесь есть магия, я попала совсем в другой мир.

Ладно, подведём итоги, я всегда была прагматичной. Из плюсов — я жива и это самое главное. Бонусом молодое здоровое тело. Нога не болит и даже не хромает, я уже давно позабыло это чувство, когда ничто нигде не тянет и не приходиться контролировать каждый шаг.

Из минусов: памяти в этом теле совсем не осталось, я даже не знаю, как меня зовут. Парень упоминал бабушку, значит, семья у меня есть. Судя по одежде, мы не богаты, но это дело поправимое. Работы я никогда не боялась. Могу вон овец или коров лечить.

А ещё у меня есть Вайс. Пёс так и крутился рядом, преданно заглядывал в глаза, а когда я хотела подойти к ручью, так просто встал на пути, не пропуская.

Немного успокоилась, присела на камень. Солнце палит, жарко, зато одежда почти высохла. Жилетку я сняла и на соседний камень положила. Волосы расплела, мокрые локоны пропустила сквозь пальцы, разделяя на пряди. А они сохнут и прямо на глазах в колечки завиваются. Да я кудряшка!

Расслабилась, лицо солнышку подставила. А кругом красота: густые розовые и белые куртины цветущего вереска, пчёлы жужжат, мошкара летает, суетиться. Овцы разбрелись, пасутся. Вдалеке виднеются украшенные снежными шапками горные вершины. Прямо пастораль, как на открытке.

И вдруг в эту мирную картинку врывается посторонний звук. Дремавший неподалёку Вайс вскочил, жмётся к моим ногам. Да и я всполошилася. Жилетку назад надела, волосы, как есть, в косу заплела, да шляпу сверху натянула.

— Вот она!

Впереди вышагивал мой недавний спаситель, следом семенила худенькая тщедушная старушка. А позади них, гремя вилами и кольями, шагало с десяток баб да мужиков. И судя по их решительным лицам, шли они явно не смирными намерениями.

— Смотрите, жива! Как есть жива! Может Оливер нам наболтал, что она в Проклятый перемёт свалилась? Только от работы оторвал! — набросились они на парня.

Мне стало так обидно за своего спасителя, что я не удержалась и выпалила:

— Он правду сказал! Я в ручей упала, а он меня вытащил. Ему ещё Вайс помогал, — положила руку на голову стоящего у моих ног пса.

— Я же говорил, — насупился парнишка, — у неё и знак на плече появился.

— Так она одержимая. Как есть одержимая! На вилы её! Нечесть!

Вот такого я точно не ожидала!

Все вилы и колья тут же были направлены в мою сторону.

— Да что вы её слушаете, — вперёд вышла худая растрёпанная старуха, прикрывая меня своим тощим телом, — ляпнула она, не подумав! Все знают, тритон свою добычу никогда не отпустит, а уж если метку поставить, то уж тем более. Может Оливер напутал что, и Ханна ниже по течению у ручья оступилась?

Все теперь уставились на парня, которого как я поняла, зовут Оливером. Он посмотрел на толпу с вилами, потом на меня с бабкой, потом снова на толпу.

— Но у неё знак появился, — промямлил он.

— Да что мы тут его слушаем, проверить девчонку нужно и всех делов-то, — выкрикнула одна из баб.

— Ты что ли, Эмма, проверять будешь? И одержимой не побоишься? Вдруг покусает.

— А вот и не побоюсь! К тому же сейчас день, а одержимые только к ночи перекидываются.

Крестьянка замахнулась и со всей силы вогнала вилы в землю, после чего направилась прямо ко мне.

— Так где, ты говоришь, у неё знак был? — спросила она у Оливера.

— Вот тут, на плече, прямо как в учебнике нарисовано, — он ткнул пальцем себе в плечо.

Эмма подошла ближе и, остановившись, упёрла руки в бока. Вайс тихонько заскулил, прячась за мою спину.

— Ну, давай, девка, показывай, что у тебя там.

— Пусть они отвернуться, — кивнула я на толпу мужиков.

— Ханна, ты совсем ополоумела? Давай, иди сюда, — и она умело распутала шнуровку на лифе моего платья.

Посмотрела одно плечо, другое. Покрутила в разные стороны, потом подтянула края рубахи и снова аккуратно зашнуровала.

— Нет тут ничего. Видать, ты Оливер на солнце перегрелся, вот тебе и почудилось. Чему вас только в этих магических школах учат?

Парень потупился, перечить Эмме желания у него явно не было.

— А ты, Ханна, делом бы занялась, смотри, овцы по всей округе разбрелись. Пожалей бабку, окаянная! Опять ей за тебя работать. В кого только уродилась такая безрукая, — вздохнула крестьянка.

— Она же баронская! — донеслось из толпы. — Барская кровь — не водица. Белоручка! Неумёха!

— Ладно, хорош гомонить, пошли работать.

Поняв, что больше ничего интересного не предвидится, крестьяне развернулись и, прихватив свой сельскохозяйственный инвентарь, направились в ту сторону, откуда пришли.

Последним, бросив на меня обиженный взгляд, уходил Оливер. Вид у него был словно у нахохленного воробья. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг проказливо показала ему язык.

Парнишка ошалело замер, а потом чуть ли не бегом припустил прочь.

Так ему и надо! Он, конечно, меня спас, но тут же нажаловался селянам. Да меня из-за него чуть на вилы не подняли! Хорошо, что тот странный знак на плече к этому времени полностью впитался под кожу и стал невидимым.

На лугу остались только я, пёс и старушка. Судя по всему это и есть моя бабушка. Я даже не знаю, как её зовут. А поговорить нужно.

Но она меня опередила.

— Что ж ты горе моё, опять у ручья делала? Неужто, снова эти камешки блестящие искала? И зачем они тебе сдались… — она тяжело вздохнула, — лучше помоги мне овец согнать, неровён час, какая пропадёт — не расплатимся!

Ладно, разговор можно ненадолго отложить, овцы действительно сейчас важнее. Судя по одежде, живём мы совсем небогато. Крестьяне вон тоже одеты простенько, но всё же их одежда выглядит намного приличнее моей старой застиранной юбки. А бабушка и вовсе была наряжена в какие-то лохмотья.

Какое-то время мы сгоняли овец в одно стадо, лучше всего это получалось у Вайса. Пёс мастерски направлял овечек в нужную сторону.

Потом мы присели на один из камней отдохнуть.

— Ба, — позвала я, — а почему тот мужик назвал меня барской кровью?

— Неужто, и это позабыла? Горе мне горе, — запричитала она.

— Да я когда упала, головой стукнулась. Вон шишка какая! — я потрогала затылок, на котором действительно торчала большая шишка. — Ты мне расскажи, а я сразу всё вспомню!

Старуха покосилась на меня, вздохнула и принялась рассказывать.

— Так ты и есть дворянская кровь. Дед твой бароном был, и отец, значиться и ты тоже.

— Это я что, баронесса что ли?

— Так и есть, дочка баронская. Только толку от этого… одно название и осталось. Как твои родители сгинули, так всё хозяйство в упадок и пришло. Поместье заброшено, терновником заросло. Нечисть там всякая ютиться, по ночам бесчинствует, совсем распоясалась.

Селяне сжечь дом хотели, только он не горит. Качественную защиту на него отец твой наложил. Сильным магом был, только от погибели это его не спасло.

Из рассказа я поняла, что отец и мать у меня были настоящими магами, они защищали округу от магических хищников. Их даже соседи приглашали. Вот в один из таких рейдов родители и сгинули. Никто с тех пор не видел их ни живыми, ни мёртвыми.

— А ты, родненькая, как об этом узнала, так с горячкой и слегла! Думали уж не выживешь. Месяц в себя не приходила. Да только как очнулась, лучше не стало. Что-то в тебе с тех пор надломилося, совсем с головой беда. Оттого и кличут юродивой.

При хозяевах и поместье, и деревня процветали, а как их не стало, всё и посыпалось. Нечисть совсем осмелела, совсем близко к деревне подходить стала.

Особенно тяжело было в первый год, люди, привыкшие к спокойной сытой жизни, совсем расслабились, не сразу поняли, что жить теперь нужно с оглядкой.

Сначала стала пропадать скотина: овцы, куры, коровы, а потом нечисть добралась и до людей. Пятерых недосчитались, когда в деревне, наконец, поняли, что жизнь круто поменялась и по ночам теперь лучше сидеть дома, не высовываясь. Поэтому с первыми сумерками деревня словно вымирает.

— Зимой получше, не любят чудища холода, прячутся.

— А откуда они эти чудища взялись?

— Так знамо откуда, из разломов магических лезут. Прямо из преисподней! Жуть жуткая!

— А в ручье, там тоже нечисть сидит?

Вопрос был принципиальный, я помнила про оставленный на моём плече знак, он ведь никуда не делся, просто впитался под кожу. И перспектива стать непонятной нечестью, если честно, довольно сильно напрягала.

— В ручье Тритон сидит, он совсем другое, — покачала головой старуха. — Его природная магия питает.

— Природная магия?

— Да, есть пять видов природной магии: земля, вода, воздух и огонь.

— Это четыре, а какая же пятая?

— Эфир. Только про него все давно забыли.

— А что эта пятая магия делает?

— Объединяет все остальные магии, делая их единым целым. Вот смотри, вызовет водный маг над полем дождь и больше он сделать ничего не может. Маг земли поможет посевам взойти. Но они засохнут, если не будет дождя. А эфирный маг и посевы поднимет, и дождь вызовет, и тучи ветром разгонит.

Да только выродилась эфирная магия, так что и забыли о ней давно.

— А ты помнишь!

— Так я при матушке твоей кормилицей была, когда к ней учителя городские приезжали, рядом сидела, чего только не наслушалась.

Вот ещё одна новость — старушка эта и не бабушка мне вовсе, а кормилица моей матери. Это получается, у меня из родственников вообще никого не осталось?

— А у родителей какая магия была?

— Отец твой огнём повелевал, а матушка с землёй ладила. Ни у кого в округе таких богатых урожаев не было, как у нас!

— А я… у меня тоже есть магия?

Бабулька так жалостливо на меня посмотрела, что сразу стало понятно — магии нет.

Из рассказа выходило, что после рождения ребёнка с магическим даром на него накладывается особая обережённая печать, чтобы по малолетству ни себе не навредил, ни другим.

Снимают эту печать в десять лет, считается, что в этом возрасте ребёнок уже умеет себя контролировать. А магов так вовсе с младенчества учат контролю над собой.

Вот только родители Ханны сгинули как раз за неделю до её десятилетия. Потом она на месяц впала в летаргию, а когда очнулась, оказалось что магии в ней больше не осталось, выгорела.

— Тогда из города лекарь приезжал, важный такой, сказал, что сделать уже ничего не может, поздно. Магия ушла.

Ммм да, жаль, конечно, но я уже одну жизнь прожила без всякой магии, проживу и эту.

— А сколько лет прошло с того самого, как родителей не стало?

Старуха задумалась, пожевала губами, а потом выдала:

— Так этой весной аккурат восемь годков было. Как помню, весна тогда была поздняя, а потом резко всё оттаяло, вот нечисть и повылазила.

Судя по всему сейчас у нас начало лето, значит, Ханне совсем недавно исполнилось восемнадцать лет, хотя глядя на эти тоненькие ручки, я думала что ей намного меньше.

— Ладно, хватит рассиживаться, вечереет уже, собирай овец, пора их в деревню гнать.

Животные были явно привычные или их тоже пугал надвигающийся вечер. Собравшись в стадо, они послушно побрели домой. Едва видневшаяся в траве тропинка петляла между торчащими из земли камнями.

Обогнув кусты, я остановилась. Ниже по склону раскинулась широкая долина, большая часть которой была отведена под поля и огороды.

Деревенские дома сгрудились где-то посередине. Навскидку я насчитала около сорока изб. В самой дальней, узкой, стороне долины виднелась барская усадьба.

Я смогла рассмотреть только высокий каменный забор и черепичные крыши построек. Даже отсюда было заметно, что дом заброшен и его медленно, но верно, поглощают густые заросли кустарника.

Пока я стояла, все уже ушли далеко вперёд, так что пришлось догонять. До деревни шли ещё километра три, пока не уткнулись в низкое каменное строение, возле которого копошился какой-то мужичок.

— Припозднились сегодня, загоняй скорей, — он поднял голову и посмотрел на небо. — А ты Ханна чего опять сегодня учудила? Совсем, девка, из ума выжила. Берту бы хоть пожалела, надорвётся с тобой старуха, что тогда делать станешь?

— Ты, Густав, меньше болтай, больше делай, — одёрнула его моя спутница, — сам видишь, темнеет уже.

Тут как раз небольшое облачко прикрыло собой солнце, резко посмурнело и все тут же заторопились, и подгонять не нужно. Овцы сами, одна за другой, юркнули в узкую дверь, больше похожую на небольшой лаз.

Густав достал откуда-то огромный замок, закрыл дверь, а ключ себе на шею повесил.

— Там вон вам Эмма лепёшек завернула, — кивнул он на небольшой свёрток. Старуха тут же его подхватила, пряча в свою корзину, куда она собирала разные травки.

— Пойдём скорее, — потянула она меня за рукав, — Густав прав, время позднее, заболтала ты меня.

Идти пришлось через всю деревню. Я заметила, что ставни в домах были уже заперты, на улице тихо, ни души, даже собаки не лают. Только изредка можно услышать торопливые шаги: селяне доделывали последние дела, загоняли скотину и спешили домой.

Большая часть изб камнем обложена, хотя попадаются и деревянные, они и выглядят побогаче. Мне это кажется странным. Раз тут так небезопасно, не лучше ли спрятаться за каменными стенами?

Вот и деревня кончилась, а мы всё идём, причём в сторону усадьбы. Тут впереди показалась небольшая покосившаяся избушка, больше похожая на сарай.

— Успели, — выдыхает баба Берта и суёт мне в руки корзину, — иди в дом, а я кур загоню!

Вайс шмыгает в приоткрытую дверь, потом высовывается, коротко тяфкнув, словно сообщая:

— Я всё проверил, можете заходить.

Внутри сумрачно, вечернее солнце едва попадает в маленькое окошко, и я успеваю рассмотреть большую открытую печь, стол, широкую лавку и сундук в углу. Недалеко от печи ещё один дверной проём, прикрытый обычной занавеской.

Отодвигаю её, попадаю в ещё одну комнату и удивлённо останавливаюсь. Здесь стоит кровать с искусно вырезанными витыми столбиками, комод и даже кресло. Мебель старая, но добротная. Гобеленовая ткань на кресле вытерлась и поблёкла, но даже сейчас понятно, что ему явно не место в обычном деревенском доме.

Скорее всего, мебель попала сюда из барской усадьбы, решаю я, продолжая осмотр.

Под ногами вместо ковра лежит овечья шкура. На стенах висят какие-то поделки из перевязанных бечёвкой палочек, камешков и крошечных косточек. Похоже на ловцов снов, но смотрятся как-то зловеще.

В дальнем углу целых два сундука. Интересно, что внутри? Посмотреть не успеваю, так как в комнате вдруг резко темнеет. Это снаружи окошко закрыли ставнями.

На ощупь возвращаюсь в переднюю комнату, тут тоже темно, лишь немного света попадает в пока приоткрытую дверь.

— В уборную сходила? — на пороге появляется баба Берта, в руках она держит двух куриц, которых просто пускает на пол. Те деловито шагают в сторону печи, где положив морду на лапы, лежит Вайс.

— Поспеши, сейчас запирать буду.

Берта снова уходит, я иду за ней, чтобы пока ещё светло хоть как-то сориентироваться на местности.

За домом стоит небольшой приземистый сарай, и он к моему удивлению, сложен из камней. Рядом несколько грядок, пара кустов смородины и дерево, кажется, слива. А вот чуть дальше, за кустами, как раз и находится то сооружение, которое называется уборная.

Сделав свои дела, быстро возвращаюсь в дом, следом заходит Берта с охапкой хвороста, которую кладёт прямо в широкую топку печи. Несколько ударов огнивом и разгорается робкий огонёк.

Берта тем временем подвесила над огнём небольшой котелок, налила туда воды и кинула щепотку трав из своей корзины.

— Садись за стол, сейчас ужинать будем, — велела она мне, а сама заперла дверь на засов и сверху повесила такую же поделку из палочек и верёвочек, как я видела в комнате. Ещё и пошептала чего-то.

Я молча наблюдала за всеми этими манипуляциями, стараясь всё запомнить. Нужно потихоньку привыкать к новой жизни.

Заперев дверь, Берта положила на стол свёрток, который нам дал Густав, там, возле овчарни. Внутри оказалось две лепёшки и небольшой кусок козьего сыра. Глянув на еду, я поняла, что ужасно проголодалась. У меня зародились подозрения, что хозяйка этого тела с утра ничего не ела.

Варево над огнём закипело, по комнате поплыл пряный травяной аромат. Зачерпнув из котелка глиняной кружкой, Берта поставила её передо мной.

— Ну вот, ещё один день пережили, — тяжело вздохнув, она села за стол.

Одну лепёшку и сыр старуха положила передо мной, а от второй отломила кусочек и кинула Вайсу.

Пёс тут же подхватил угощение. Пригревшиеся у его бока куры возмущённо закудахтали, пытаясь выхватить немного лепёшки, но Вайс глухо зарычал и несушки, словно спохватившись, сварливо переговариваясь друг с другом, направились к стоящей в углу комнаты корзине. Забравшись внутрь, они немного пошуршали сухим сеном, устраиваясь и, наконец, замолкли.

И только тут до меня дошло, что Берта отдала мне лучший кусок, да ещё вместе с сыром, а свой ужин разделила с верным помощником. Потому что, как я подозреваю, настоящим пастухом был именно Вайс, а не Ханна.

Отщипнув четверть лепёшки, я отдала её псу. После чего разломила сыр и протянула половину Берте.

— Что с тобой, Ханна, ты сегодня сама на себя не похожа? — удивилась та.

— Сильно головой ударилась, — попыталась я оправдать своё непривычное поведение.

Хворост в печи быстро прогорал, и вскоре от него остались только крохотные светящиеся в темноте угольки. И тут на улице что-то громко завыло, жалобно и утробно. Мы замерли, а пёс тихонько заскулил.

— Тише ты, не приведи Боги, услышат! — шикнула на него Берта и Вайс пристыженно замолчал.

С минуту-другую было тихо, а потом вой послышался уже ближе. Этот звук словно вымораживал всё внутри, порождая иррациональный страх и в тоже время манящий к себе. Я поймала себя на мысли, что хочу встать, подойти к двери и отодвинуть засов.

Тряхнув головой, я отогнала от себя эту глупую мысль и тут же заметила, что Берта пристально за мной наблюдает, при этом глаза у неё светятся, словно у кошки. В этот момент она мало походила на человека. От этого стало даже страшнее, чем от доносящегося с улицы воя.

— Смотри, как сегодня распоясались, почти до самой деревни дошли. Кого-то поутру не досчитаются, — вдруг ухмыльнулась она.

И тут я поняла, что нечисти она совсем не боится, скорее за Ханну волновалась.

— А разве в деревне не безопаснее, там дома каменные?

— Безопасно только тем, у кого оберёг есть. Он и дом охраняет и звериный призыв ослабляет. Только обереги эти стоят дорого, не каждому по карману.

Она снова усмехнулась.

Так та штука на двери и есть оберёг? Поэтому она ничего не боится?

— А что за призыв такой?

Берта некоторое время молча на меня смотрела, только зрачки в темноте мерцали, а потом она начала рассказывать.

Оказывается нечисть воем притягивает к себе жертву, мало кто может устоять перед их призывом. Я вспомнила, как мне самой хотелось встать и отодвинуть с двери засов, но всё быстро прошло.

Кажется, этот мир опаснее, чем я думала!

— Всё, поговорили и хватит! Не стоит в ночи о нечистых вспоминать! Ложиться пора.

Угольки в печи совсем прогорели и почти не давали света. Но Берта ходила по комнате так, словно темнота для неё не помеха. А может, просто хорошо ориентировалась в доме, где прожила уже много лет.

Она подошла к печи, чем-то там пошуршала и вернулась с наполненной топлёным жиром плошкой, в которой плавал фитиль из скрученной овечьей шерсти. Фитиль тускло горел, время от времени сердито шипя и потрескивая. Света от этого жирника (название светильника из жира) было немного, но хоть что-то.

Не сказать, что я боюсь темноты, но когда за тонкой деревянной стеной дома завывает неизвестное существо, становиться как-то не по себе.

— Ступай в постель.

Берта сунула жирник мне в руки, а сама, кряхтя, подвинула лавку так, что та перекрыла входную дверь. Потом старуха принесла из угла скрученный в рулон матрац, раскатывая его по лавке.

Похоже, это и есть её кровать. Второго спального места в доме, кроме той кровати, что я видела во второй комнате, тут не было.

Как же она бережет Ханну, что даже во сне готова защищать её своим телом. От этой заботы потеплело в груди. Аккуратно, чтобы случайно не подпалить, отодвинула занавеску, входя в комнату девушки.

За спиной по деревянному полу едва слышно зацокали собачьи коготки. Вайс сначала ткнулся носом в мою руку, потом улёгся возле кровати, сворачиваясь тёплым пушистым клубочком.

Рядом с ним мне было спокойнее. Намного спокойнее, чем с Бертой. Я понимала, что старуха будет до последнего защищать Ханну, но скоро заподозрит, что я это не она. Что тогда?

Нужно как можно быстрее осваиваться в этом странном мире!

Раздевшись, я аккуратно повесила одежду на спинку кровати. Оставила на себе только короткую, до колен, нательную рубашку и прямо в ней нырнула под одеяло.

Матрас тут же зашуршал и я поняла, что он набит обычным сеном, впрочем, как и подушка, от которой вкусно пахло сухой травой. И тут меня разобрал смех, вспомнилось, что Сергей Иванович обещал мне незабываемый отпуск в горах, сулил всё домашнее, натуральное.

Уткнувшись лицом в подушку, сдерживая истерические звуки, я попыталась успокоиться. Не знаю, что на меня подействовало: усталость или аромат трав, но я очень быстро уснула.

Когда проснулась, то даже не сразу поняла, где я, но потом всё вспомнила. В комнате было сумрачно, утренний свет едва пробивался в тусклое окошко.

Окошко! Ставни уже сняты!

Я подскочила в кровати, глянула на пол — Вайса не было. Выбравшись из-под одеяла, быстро натянула вчерашнюю одежду, нашла на комоде деревянный гребень и маленькое зеркальце в резной оправе с ручкой.

Зеркало… а ведь я даже не представляю себе, как выгляжу.

Взяла в руки явно дорогую вещицу и медленно поднесла к лицу. Голубые глаза, небольшой ровный носик, аккуратные губы. Волосы светлые, слегка вьющиеся. Не красавица, но и не уродина. Не из тех, кого невольно провожаешь взглядом, но довольно симпатичная девчушка, выглядевшая от силы лет на шестнадцать. Но это всё от излишней худобы. Если она всегда питается как вчера, то это не удивительно.

Тело я успела ощупать ещё там, на лугу, когда рядом никого не было. Стройное, с тоненькой талией и едва округлившимися формами. Небольшая, но по-девичьи упругая грудь, аккуратные длинные пальчики, правда, под ногтями виднеется полоска грязи, но это дело поправимое.

Ножки худенькие, ступни маленькие, аристократические. На такие бы туфельки, а не растоптанные кожаные тапочки с деревянной подошвой.

Расчесав длинные, спутавшиеся за ночь волосы, заплела в косу, перевязав давно выцветшей, обтрепавшейся на концах лентой. Подошла к окну, выглянув на улицу. Но стекло словно специально давно не мыли, ничего не рассмотреть.

На второй половине дома послышались шаги, звякнула посуда. Отогнув занавеску, я выглянула, заметив копошащуюся возле печи Берту.

— Проснулась? — не глядя спросила она. — Неси гребень, причешу тебя.

Старуха выпрямилась и обернулась. Окинула меня внимательным взглядом, задержавшись на заплетённой косе, в её глазах промелькнуло явное удивление.

Только не говорите мне, что девица даже сама причесаться не могла! Неужели всё было настолько плохо?

— Садись завтракать.

Берта, как ни в чём не бывало, снова закопошилась у печи. Вскоре передо мной стояла миска с яичницей из одного яйца и кружка с травяным чаем. Второе яйцо досталось старухе. Я все не могла определиться, как её называть. Бабушкой — язык не поворачивался, ей больше подходило вот это: старуха.

Глазунья исчезла с моей тарелки практически мгновенно. Так себе завтрак, но лучше чем ничего. Собрав пустые тарелки, Берта унесла их к печи, сложив в пустую деревянную лохань. Надо бы помыть, но где тут берут воду?

— Сиди сегодня дома, никуда не ходи! — велела старуха.

— А как же овцы? — удивилась я.

— Без нас сегодня обойдётся.

И в этот момент с улицы послышался женский визг, переходящий в отчаянный вой. Я даже вздрогнула, а Берта только покосилась в сторону открытой двери, хмыкнув:

— Говорила же, сегодня кого-то не досчитаются.

До меня не сразу дошло, что скорее всего, кто-то из сельчан повстречался с ночной нечистью и похоже не выжил.

— Ничего, это нам только на руку, — рот старой женщины растянулся в улыбке, больше похожей на оскал. Было жутко от того, что она радуется чьей-то смерти.

— Скоро сами сюда прибегут, — как ни в чём не бывало, продолжила она. — Ты на улицу не ногой, если что в своей комнате схоронить, а я пойду, гляну, кого сегодня нечисть схарчила.

И натянув на голову плетёную из соломы шляпу, прихватив корзинку, она вышла из дома. С улицы послышалось:

— Стереги хозяйку!

И следом в дом забежал довольный Вайс, как обычно ткнулся носом мне в руку, а потом сел возле ног.

— Велели сидеть дома, — сказала я ему, — чем бы заняться…

Самое время посмотреть, что лежит в сундуках, вспомнила я.

Это очень удачно, что Берты нет, и я без лишних глаз смогу обследовать свою комнату.

Но в сундуках я не нашла ничего интересного. В одном из них лежали постельные принадлежности: простыни, наволочки, полотенца. А вот другой был набит детскими вещами. Я взяла в руки одно из платьев, яркое, из тонкой качественной ткани. На вид — лет на десять, не больше.

Наверное, это всё, что успели забрать из поместья. Только сейчас до меня дошло, что там, скорее всего, осталось очень много ценных вещей. Если, конечно, дом не успели разграбить раньше.

Я перебрала всю одежду, заметив, что кое-где была вышивка и её, почему-то срезали. На самом дне обнаружила ящичек с нитками и иглами, тут же на пяльцах была натянута незаконченная вышивка, кажется цветы. Интересно, это Ханна вышивала? И почему вещи не продали, ведь с первого взгляда ясно, что денег не хватает даже на еду?

Закрыв сундук, я принялась за комод. Здесь всё просто: ещё одна пара белья, немного тёплой одежды, несколько старых лент для волос и какой-то мешочек.

Развязав его, вытряхнула содержимое на ладонь. Это оказались несколько бусин разного цвета и размера.

— Наверное, обычные девчачьи «сокровища», — подумалось мне. Ханна по своему развитию явно так и застряла в десятилетнем возрасте.

В комнате было довольно пыльно, похоже, тут давно не убирались. Понятно, что Берта уже слишком стара и у неё просто не хватает на это сил, но Ханна, неужели девушка не могла о себе позаботиться? Или не хотела?

Я снова вышла в переднюю комнату и быстро осмотрелась. Корзина с курами была уже пуста, видимо день они проводят на улице, так птичкам и прокормиться проще.

На полке возле печи немного посуды, тут же ещё одна лавка, намного меньше той, что у стола. Ведро с водой, где осталось меньше половины. Сундук, я подняла тяжёлую крышку, внутри пучки сушеных трав и мешочки с крупами. Запас невелик.

Больше ничего интересного я тут не нашла. Походила из угла в угол, потом вспомнила, что сегодня так и не сделала зарядку. А ведь это было моей многолетней привычкой ещё с юности. Альпинизм требовал постоянных физических тренировок, неподготовленному человеку в горах делать нечего!

Несмотря на травму, все эти годы я продолжала держать себя в форме, даже разработала специальные упражнения для больной ноги, поэтому моя хромота чувствовалась только при перемене погоды да большой усталости.

Сделала несколько привычных движений и поняла, насколько это тело хилое, не приученное к нагрузкам. Нет, так дело не пойдёт, это нужно исправлять!

Продолжила заниматься, пока одежда на мне не промокла от пота. Вайс думал что это какая-то игра, радостно скача вокруг меня. Ну, да, вместе веселее, только ноги уже подкашиваются от усталости, и ужасно хочется есть.

Я ведь столько калорий потратила!

Вот только кроме круп в сундуке еды в доме больше нет. Тут меня пронзила неприятная догадка, Ханна мало двигалась не из-за лени, а банально из-за голода.

Хочешь есть — попей водички. Вот только надолго обмануть желудок не получиться. По-хорошему, заварить бы травок, там хоть какие-то витамины присутствуют.

Вот только в травах я не особо разбираюсь да и готовить не очень люблю. Оставшись одна, я почти перестала есть мясо, чаще всего варила себе кашки, дополняя их фруктами и овощами. Ещё рыба. Рыбу я всегда любила.

Интересно водиться ли она в здешнем ручье? Может на склонах растут какие-нибудь съедобные ягоды или корешки? Голод подстёгивал меня выискивать оптимальное решение как раздобыть еды.

А ещё у меня накопилась масса вопросов к Берте. И главный — почему закрыто поместье, а его хозяйка вынуждена пасти овец?

Я сидела на лавке, выстукивая пальцами незамысловатую мелодию, Вайс лежал у моих ног. Вдруг, он поднял голову, а потом и вовсе вскочил, радостно поскуливая.

Дверь отворилась, на пороге появилась Берта, зыркнув на меня внимательным взглядом, велела:

— Иди к себе!

И заметив, что я особо никуда не спешу, уже громче:

— Быстро! Кому сказала!

Я подскочила как ужаленная, скрываясь в своей комнате, Вайс последовал за мной. Затаившись, сначала слышала лишь старческие шаркающие шаги, да какие-то шорохи, потом резкий стук в дверь.

— Пришла? Ладно, заходи, — услышала голос Берты. — Говори, что надо!

— Мне бы оберёг, фрау Берта, — послышался заискивающий женский голосок, — сами видите, нежить совсем распоясалась. Жалко Патрика, и зачем он только ночью на улицу пошёл?

— Деньги принесла? — перебила её старуха.

Тут уж я не удержалась, тихонько подошла к занавеске, отодвигая краешек. Посреди комнаты стояла молодая полноватая женщина в белой рубахе и длинной серой юбке. Пышную грудь поддерживал жилет из плотной ткани, волосы спрятаны под платком.

— Вот, — гостья запустила руку себе в декольте, доставая оттуда небольшой тряпичный узелок, тут же его развязывая, — на зимний тулуп Францу копили, — вздохнула она.

— На стол положи! — строго велела Берта.

До меня донёсся характерный звон монет. Старуха мельком глянула на железные кругляши, потом вытащила из кармана фартука небольшой свёрток, развернула и я увидела у неё в руках ловец снов, похожий на те, что висели по стенам в моей комнате. Такой же вчера ночью Берта вешала на нашу дверь.

Так вот чем она торгует! Оберегами от нечисти! А я сразу подумала, что Берта совсем не так проста. Кто же она такая? Тоже маг, как мои родители?

Покупательница сразу потянула руки к оберегу, но старуха положила его на стол, рядом с монетами.

— А теперь запоминай: как станет вечерить, капнешь на оберёг по капле крови всех, кто будет в доме, а потом на дверь повесишь. И до утра на улицу ни ногой! Запомнила?

— Да, да, — закивала та головой.

— Ладно, забирай и иди, устала я.

Женщина схватила оберег, аккуратно завернула его в платок и, прижимая к груди как самое дорогое, выскользнула за дверь.

— Сиди там и не выходи, пока не позову!

Лишь минуту спустя я поняла, что это сказано мне. Отшатнувшись от занавески, я на цыпочках прокралась к кровати и села, стараясь даже не шевелиться.

Действительно, минут через десять в дверь снова постучали. Теперь, судя по голосу, женщина была намного старше, эта всё канючила, что денег, мол, нет, но может расплатиться продуктами.

В результате сговорились на мешок муки, горшок жира и две головки козьего сыра. Услышав про еду, мой желудок радостно заурчал. Но я, как велели, продолжала тихонько сидеть в комнате, прислушиваясь к каждому шороху. Интересно, что там делает Берта?

Примерно через полчаса вернулась недавняя просительница. Не удержавшись, я выглянула в окошко, заметив, что она привезла муку на тачке с одним колесом.

— Мешок-то не полный!

— Да полно тебе, Берта, сама знаешь, самим есть нечего, но уж больно нечисти боязно.

— Ладно, давай что есть, — вздохнула старуха.

Потом они ещё перекинулись парой фраз, говорили всё про какого-то Патрика. Насколько я поняла, именно он достался нечисти на ужин. Это так напугало селян, что те были готовы отдать за обереги всё, что у них было.

— Ханна, иди обедать!

Наконец-то! Есть хотелось просто зверски.

Берта успела принести хворост и растопить печь. Над огнём висел уже знакомый мне котелок, только сейчас вместо трав там кипела вода, в которой варились кусочки теста.

Когда Берта налила мне полную миску горячего варева, я поняла, что это блюдо очень похоже на галушки, приправленные обычным постным маслом.

А вкусно-то как!

На десерт мне предложили кусочек козьего сыра, но я отказалась — в меня бы просто больше не влезло. Старуха снова как-то странно на меня зыркнула, и стала прибирать со стола.

— Я помогу!

Потянулась за кружкой, в которой оставалось немного воды, но Вайс как раз в этот момент сунулся мне под ноги, рука дрогнула и кружка опрокинулась. Вода разлилась по столешнице.

— Я уберу!

— Сиди, я сама, — вздохнула Берта.

Мне стало так неудобно, вместо помощи я только мешаю. Это тело такое неповоротливое! Так захотелось, всё исправить, чтобы вода снова оказалась в кружке, только сделанного уже не воротишь.

И тут, прямо у меня на глазах, пролитая вода вдруг стала собираться в небольшие шарики. Я словно заворожённая смотрела, как эти водяные бусины скатывались прямо к лежащей на боку кружке.

Это и есть магия? Значит, Берта всё же маг!

— Кто ты? Ты не моя Ханна!

Вопрос прозвучал, словно гром среди ясного неба.

Водяные шарики дружно лопнули и снова растеклись по столу обычной лужицей. Я подняла голову и попятилась. Глаза Берты снова светились, а седые космы развевались вокруг головы, словно их раздувал ветер. Только в доме даже сквознячка не было.

Под ногами заскулил Вайс. Он прижался к моим ногам, словно ища защиты. Странно, но это подействовало на меня успокаивающе.

— Когда вы поняли?

— Ханна обожает козий сыр и ни за что от него бы не отказалась!

Я согласно кивнула, да я люблю сыр, но другой, более твёрдые сорта.

— У родителей Ханны была огненная и земляная маги. В таком союзе не рождаются водяные маги. Кто ты?

Вот это сейчас, про магию, было совсем непонятно. На вопрос я ответила просто:

— Меня зовут Анна. Я упала ручей, а когда очнулась, была уже в этом теле.

Берта вдруг вся как-то сникла, волосы больше не шевелились, глаза стали обычными. Она тяжело опустилась на стоящий возле стола табурет.

— Ханна… девочка моя… отмучилась… Утопил её всё же Тритон!

С минуту мы сидели молча, но меня очень волновало моё будущее, поэтому я спросила:

— Что теперь?

— Жить хочешь?

— Хочу!

— Тогда давай договоримся: я никому не скажу, что ты пришлая душа, а за это ты займёшь место Ханны. Хочу, чтобы её род возродился. Она ведь последняя оставалась.

— Да я как раз не против, сама об этом думала.

— Вот и ладненько! Вижу, девушка ты умная, думаю — поладим. Я буду тебе помогать.

— Вот за это большое спасибо. У меня как раз столько вопросов накопилось!

— Что ж, спрашивай!

— Что это сейчас было? — я кивнула на расплывшуюся по столу лужицу. — Вы маг?

— Нет, я не маг, — покачала она головой.

— Но я же видела! И обереги эти. А ещё у вас глаза светятся!

— Не маг я, другая у меня сила, природная. Ведьма я. Не любит нас народ, меня вон терпели ради оберегов этих. А вот ты настоящий маг. Водный.

— Я? Маг? — ткнула себя ладошкой в грудь и хотела уже рассмеяться над этой нелепой шуткой, да так и замерла.

Ханна была магом, но выгорела. А что если не до конца? Просто повреждённый мозг девочки всё это время не мог справиться с магией.

Но Берта сказала, что у союза огня и земли не мог родиться водный маг. Что-то я совсем запуталась.

— Вижу, ты всё поняла, — Берта посмотрела мне прямо в глаза. — Думаю, дело было так: когда Ханна упала в ручей, Тритон напитал её опустевшую магическую искру водной магией, чтобы превратить в русалку. Именно в этот момент твоя душа попала в её уже погибшее тело. Видимо Тритон никак не ожидал, что его жертва вдруг оживёт, — Берта усмехнулась. — Ещё и Оливер вмешался, он же тоже водник, пусть и слабенький. А Тритоны своих не трогают.

Да, наверное, всё так и было. Надо же — я настоящий маг!

— И что теперь?

— О том что магия проснулась пока никому знать не надобно. И в деревне лишний раз не показывайся, а то поймут, что с тобой что-то не так. Рано пока, учиться тебе нужно!

Тут она полностью права. Нужно сначала силёнок поднабраться, а потом уже права качать.

— А как учиться? Где? Оливер что-то про школу говорил.

— Нет, в школу тебе нельзя. В усадьбе книги по магии были. Ещё твоя мать по ним училась. Только запечатана усадьба, на крови рода. Я не пройду, тебе идти придётся!

Берта рассказала мне всё, что знала сама. Дом охранял древний артефакт, или оберег, как тут принято называть. Раз в год его нужно было напитывать кровью рода. И только получивший разрешение от главы рода, мог переступить через защитную черту.

Родители Ханны погибли, сама она артефакт так и не активировала и в один день, он просто вышвырнул всех за пределы ограды.

— Я дольше всех смогла ему сопротивляться, поэтому успела кой-какие вещи собрать. Да мебель из дома привратника вынести. Ханна тогда совсем не в себе была.

Сам оберёг в кабинете на каминной полке стоит. Шкатулка. Только ты сможешь её открыть. Что внутри не знаю, хозяева проводили ритуал только когда оберег в очередной раз выселял всех из дома. Запомни главное условие — его нужно напитать кровью рода!

— Почему Ханна не сделала это потом, когда пришла в себя?

— Не так всё просто. Дом хоть и признал Ханну, но не до конца. Дальше порога не пускал. Нужно выполнить какое-то условие. Вот только, сколько я её ни спрашивала, она мне так ничего и не рассказала.

Утром Берта не смогла встать. Лежала и ворчала, ругаясь на себя, что поспешила с оберегом и выложилась с ним по полной. На Петру, которая намекнула, что придёт за ним вечером и хорошо заплатит. На нечисть, хотя именно она стала причиной её хорошего заработка.

Мне эта мысль тоже не давала покоя. Родители Ханны зарабатывали, охотясь на нечисть и как говорила Берта, жили вполне обеспечено. Я просто не видела другого способа разбогатеть, вернуть роду былую славу и уважение.

Но сначала нужно вернуть усадьбу! Я не собиралась и дальше жить в этой развалюхе.

Сделав зарядку, покормила Берту вчерашними лепёшками и холодным чаем, выпустила кур на улицу и стала собираться в дорогу. Полезла в комод за косынкой, чтобы прикрыть голову от солнца и вспомнила про монеты, которые дала Петра за оберег. Надо бы их спрятать!

Пошарила глазами по комнате в поисках подходящего места. Может, в подпол, как Берта? Но тут мой взгляд упал на деревянные столбики кровати. Что если…

Тайник был в изголовье. Ну как тайник, просто одна деревянная деталь видимо рассохлась от старости и её, приложив некоторые усилия, можно было сдвинуть с места. Под деревяшкой находилась небольшая выемка, куда я и спрятала монеты.

Остались бусины. Крупные, яркие, красивые. Ничего удивительного, что Ханне они нравились. Я просто ссыпала их в мешочек к остальным бусинам и убрала назад, в ящик комода.

Одевшись, выглянула из комнаты, думая как сказать Берте, куда я иду. Но этого не потребовалось, старуха спала, чуть похрапывая, приоткрыв рот. На цыпочках я проскользнула мимо, поманив Вайса с собой.

Закрыв дверь, осмотрелась. Рядом никого не было. Всё же есть свои преимущества в такой жизни, на отшибе. И самое главное — усадьба располагалась в этой же стороне, и мне не нужно идти через всю деревню.

В траве ещё угадывалась довольно широкая тропа. Чуть позже я поняла, что это выложенная камнем дорога. Просто она сильно заросла травой. И чем дальше, тем травы было больше.

Идти стало сложней, ещё и дорога пошла вверх, дом стоял на небольшом возвышении. Подойдя ближе, поняла, что усадьба намного больше, чем мне казалось издалека.

Трёхметровый забор просто так не перелезешь, да и не сразу к нему подойдёшь — всё заросло колючим терновником. Ворота накрепко заперты. И как мне попасть внутрь?

— Гав! — Вайс припал на передние лапы и замахал хвостом, словно приглашая меня поиграть в догонялки.

— Милый, мне сейчас не до игр, — вздохнула я, присматривая место, где пробравшись через терновник можно подойти вплотную к каменному забору.

Но пёс не унимался. Он побежал вперёд, потом вернулся, снова залаял, словно звал меня за собой.

— Ладно, ладно, иду! Что ты там нашёл? Кролика?

Но это был не кролик. Вайс обогнул забор, так что мы оказались с другой стороны усадьбы, а потом нырнул прямо в терновник.

— Вайс! — взвыла я. — Ты куда, сейчас же вернись!

Из кустов показалась довольная собачья морда и снова исчезла. Только сейчас я поняла, что под кустами есть проход, что-то вроде тоннеля под густыми кронами, даже дорожка протоптана. Только нужно встать на колени.

Так, ползком, я добралась до самой ограды и увидела перед собой старую железную калитку. Она была чуть приоткрыта.

— Спасибо, Вайс! — я погладила пса по лохматой голове.

Видимо Ханна уже не раз ходила этой дорогой, вот пёс и запомнил.

Протиснувшись в калитку, я оказалась на заднем дворе. Миновав несколько построек, обошла дом, выходя к парадному крыльцу. Остановилась чтобы отдышаться, дальняя прогулка давалась мне с трудом. Заодно рассмотрела фасад дома.

Два основных этажа и пристроенная сбоку зубчатая башенка. Серый камень, его много в этих горах. Узкие стрельчатые окна на первом этаже забраны железными решетками. Учитывая трёхметровый забор — похоже на неприступную крепость.

Наверное, оно так и было. Строилось с расчётом защищать родовое гнездо и его обитателей. Да только они погибли в другом месте. Сгинули, даже похоронить было нечего.

Отдышавшись, я поднялась вверх по ступеням. Вайс со мной не пошёл, остался сидеть внизу.

Дверь легко отворилась. Слишком легко…

Осмотрелась с порога, передо мной была большая гостиная, напротив двери лестница, ведущая на второй этаж. Всё выглядело, словно живущие тут люди вышли на минутку и просто не вернулись. Даже пыли нет. Хотя, вот тут, у порога, немного натоптано.

Я сделала шаг, другой — ничего. Осмелев, пошла дальше и тут мне прилетело! Громкий вой, казалось, проникает прямо в голову, в каждую клеточку тела. Страх! Необъяснимый ужас, он заставлял всё бросить и бежать. Бежать как можно дальше!

Мне стоило большого труда оставаться на месте, но о том, чтобы идти дальше не могло быть и речи, я просто не могла заставить себя шагнуть вперёд. А вот назад получилось. Шаг, ещё один и вдруг всё резко пропало. Полная тишина.

Так вот он какой, оберег дома семьи Шефер!

Но мне нужно как-то идти вперёд. Берта сказала, что кабинет, где стоит шкатулка, находиться на втором этаже. И тут я увидела на полу бусину, потом ещё одну. Присмотревшись, поняла, что они лежат в два ряда, образуя узкую дорожку, ведущую прямо к лестнице. Я как раз стояла на этой дорожке.

В голове мелькнула догадка. Нужно её проверить!

Я шагнула в сторону с дорожки из бусин, и меня снова окутал животный страх. Вернулась — и всё закончилось.

Так вот зачем Ханне нужны были бусины! С их помощью она хотела проложить себе путь до родительского кабинета! Вот только их хватило всего на три метра.

Я прошлась по этой дорожке туда и обратно, проверяя. Так и есть, можно идти свободно. Но где ещё взять столько бусин, чтобы проложить дорогу до второго этажа? Тех, что лежали в комоде, хватит чуть больше чем на полметра.

А если их чуть-чуть передвинуть? Сделать расстояние между бусинами чуть больше?

Я переложила крайние бусины на пять сантиметров дальше от того места, где они лежали и сделала шаг. Страх вернулся, не такой сильный, но он был. Значит, расстояние чётко выверено и нужно его строго придерживаться.

Неужели придётся возвращаться ни с чем?

Но я не собираюсь вот так просто всё бросить и сдаться! Должен быть другой способ! Буду пробовать, пока не получиться.

Сначала я заткнула уши руками и попробовала шагнуть с дорожки, но это не сработало. Страх просачивался прямо сквозь кожу, сводил с ума.

Вышла на улицу, набрала мелких камешков, попробовала использовать их вместо бусин — тоже не сработало.

Временами мне казалось, что за мной кто-то внимательно наблюдает. Хотя, может оно так и было. И вдруг меня осенило — это же задачка на сообразительность! Дом словно проверял, достойна ли я стать преемницей древнего рода!

Так, нужно немного подумать… что если…

Я ступила на дорожку и, повернувшись спиной вперёд, убрала несколько бусин, отрезая дорогу к выходу. Замерла, но ничего не произошло. Пройдя вперёд, я положила эти бусины, прокладывая дорогу в сторону лестницы.

Получилось!

Теперь я брала сразу по десятку бусин с конца дорожки и переносила их в начало. Долго, муторно, кропотливо, придерживаясь расстояния между бусинами не больше десяти сантиметров.

Когда я добралась до лестницы, мне показалось, что под потолком кто-то удовлетворённо хмыкнул.

С лестницей умаялась. Пришлось даже несколько раз сесть прямо на ступени и отдохнуть.

Но вот преодолена последняя ступенька и дело пошло веселей, глаз уже наметан, безошибочно определяя нужное расстояние между бусинами. Вот и третья дверь направо. Легко отворилась, словно приглашая меня войти.

Но я не теряя бдительности, продолжила выкладывать дорожку из бусин прямо к камину. Последний шаг и вот она — заветная шкатулка.

Не открывается, зараза!

Ещё одна загадка.

Повертела шкатулку в разные стороны в поисках потайной кнопки, нажимая на разные выступы. Ничего.

Обессиленно опустилась на пол, положила шкатулку на колени и, гипнотизируя её взглядом, стала думать.

Скорее всего шкатулка как и её содержимое — родовой артефакт. А может, внутри и вовсе ничего нет.

Родовой артефакт.

Род это родная кровь.

Кровь! Нужна кровь рода! Как я сразу до этого не додумалась?!

Я поцарапала палец о каминную решетку и щедро намазала шкатулку своей кровью сразу в нескольких местах. Сначала ничего не происходило, но вдруг прямо на глазах кровь стала впитываться прямо в стенки шкатулки. Щёлкнул невидимый замочек, и крышка слегка приоткрылась.

Внутри лежала брошь в виде герба. Восходящее солнце, пасущаяся на лугу овечка и надпись: Шефер, что означает — пастух. Не сразу я рассмотрела ещё одну деталь, в самой верхней части броши находилось изображение скрещенного кнута и меча.

Не только пастухи, но и воины! Родители Ханны доказали это делом. Теперь моя очередь.

Выдавив из пальца ещё несколько капель крови, размазала её по брошке.

По дому словно прокатилась волна. Я слышала её и чувствовала всем телом. Потом у меня прямо в голове послышался приятный мужской голос:

— Приветствую тебя, последняя из рода Шефер!

— И вам здрасти.

Да, я устала и немного злилась, что столько сил и времени пришлось потратить на вроде бы простые задачки.

— Я хранитель дома и рода.

— Что-то ты не очень помог своим последним хозяевам.

— Они были слишком далеко, я ничего не мог сделать, — в голосе хранителя послышались виноватые нотки.

— Зовут-то тебя как? Как к тебе обращаться?

Кажется, мой вопрос ввёл его в ступор. Спустя минуту раздумий, послышалось:

— Карл, но можешь называть меня просто — хранитель.

— Ладно, Карл, скажи, я могу теперь управлять защитой усадьбы?

— Да, госпожа Ханна, вы признаны главой рода Шефер и можете управлять защитным периметром.

— Отлично, значит, я могу выйти через ворота, не хочется снова ползать на четвереньках.

— Можете, но я бы не советовал. Скоро стемнеет и за пределами ограды станет небезопасно.

Уже вечер? Я провела тут целый день?

Вернув шкатулку на каминную полку, я подошла к окну. Солнце уже коснулось вершины горы, возвещая о скорых сумерках.

Там же Берта! Она же не может встать и закрыть дверь!

— Ладно, Карл, завтра поговорим, некогда мне.

И я припустила вниз по лестнице, выбежала на улицу и, крикнув Вайса, подбежала к воротам. Но открывать их не пришлось, сбоку, в ограде, была железная калитка. Стоило мне положить на неё ладонь и попросить открыться, как замок глухо щёлкнул. Удобно, и ключей не нужно!

Мы бежали с Вайсом наперегонки, подгоняемые сползающей с гор темнотой. Иногда мне казалось, что я слышу позади вой, но боялась оглянуться.

Сил почти не осталось, в боку закололо, каждый следующий вдох набатом отзывался прямо в голове. Деревня впереди словно вымерла, ни одного огонька.

Подбежав к избушке, я схватила из загончика кур и вместе с Вайсом запихнула их в дом.

Теперь закрыть ставни.

Вой раздался прямо у меня за спиной. Я медленно обернулась и тут, словно по заказу, на небо выплыла полная луна.

Оно стояло метрах в двадцати, порождение хаоса или фантазии больного разума. Чёрная лоснящаяся шкура, шесть лап, длинный, чуть подрагивающий от возбуждения хвост и голова, слишком похожая на человеческую.

Существо моргнуло и это неожиданно привело меня в чувство. До двери было всего три шага. Первый я сделала очень медленно, не отводя взгляда от замершей передо мной твари. Ещё шаг и оно нервно бьёт по своим бокам длинным хвостом.

Я уже касаюсь рукой двери и скорее чувствую, чем вижу, как оно прыгает в мою сторону. Но я уже в доме. Руки даже не чувствуют веса тяжёлой перекладины, которая ложиться на железные крюки.

— Оберег, — шепчет Берта, — повесь оберег!

Да, оберег. Вот теперь можно выдохнуть.

— Успела!

Голос сиплый, в горле пересохло. Но сил совсем не осталось и я сажусь прямо на пол. В плечо мне тычется тёплый собачий нос. Вайс тяжело дышит, ему тоже пришлось несладко.

Ничего, вот заработаю денег и откормлю его.

Кстати, поесть бы не мешало. И узнать, как там Берта.

В доме темно, совсем ничего не видно. Отдышавшись, я встала и, выставив перед собой руки, чтобы ни на что не наткнуться, пошла в сторону печи. Там должно быть огниво и масляная лампа.

Расстояние, которое днём преодолела бы в три шага, сейчас казалось томительно длинным. Я даже не знаю, в том ли направлении двигаюсь.

Но вот кончики пальцев коснулись противоположной стены, и у меня появился ориентир. Дело сразу пошло быстрее. Нащупав огниво, я ещё не сразу с ним справилась. В полной темноте крошечный огонёк показался ослепительно ярким.

Дав глазам привыкнуть к смене освещения, первым делом подошла к Берте.

— Как ты?

Я наклонилось над старухой. Мне показалась, что она стала ещё худее, словно ссохлась, на месте глаз виднелись тёмные провалы, нос заострился, а губы превратились в тонкую ниточку.

— Где ты пропадала? — Берта попыталась привстать, я тут же подоткнула ей под спину подушку.

— В усадьбу ходила. У меня получилось! Я открыла ту шкатулку!

— Это хорошо, значит, укроешься в доме, нечисть туда не проберётся. Сама видишь, мне недолго осталось, слишком много сил на последний оберег потратила. А когда магии не хватает, приходиться делиться своими жизненными силами. Запомни это, никогда так не делай!

— Но должен же быть выход! Может, надо больше отдыхать, хорошо питаться, еда у нас теперь есть. Сейчас!

Я засуетилась, вспомнив, что ели мы последний раз ещё утром. Хорошо, что хоть кружку с водой на столе оставила, сейчас она была пуста. Значит, Берта смогла до неё дотянуться.

Мне и самой очень хотелось пить, я подошла к ведру и обнаружила, что воды едва на донце. Этого хватило, чтобы сделать несколько глотков и налить немного в миску для Вайса.

Не было в доме и хвороста, я просто о нём забыла. Хотя без воды в печи всё равно готовить нечего. Пришлось доставать козий сыр.

За этими рутинными делами я немного успокоилась и снова вспомнила о едва не добравшейся до меня нечисти.

— Я его видела! — сев на табурет, оперлась локтями об стол, положив голову на ладони. — Совсем близко. Оно смотрело на меня, но почему-то не спешило нападать.

— Это обереги, они их чувствуют, не могут подойти ближе. Пытаются подманить, но ты только что активировала родовую магию, их взгляд на тебя действует не так сильно, как на других, — пояснила Берта.

Ещё одна хорошая новость! Интересно, если повесить на себя обереги, это поможет? Проверять как-то не хочется, но придёт время — придётся. Только я должна научиться давать отпор. Значит, нужно делать упор на изучение магии. А ещё мне нужны знания Берты, поэтому надо, во что бы ни стало, поставить её на ноги!

Поместье теперь от меня уже никуда не денется. А Берте нужен постоянный уход. Нужно сделать её жизнь максимально комфортной.

Убрав остатки сыра в сундук, чтобы куры не добрались, пошла к себе. Разделась, легла в кровать и тут же уснула, в этот раз даже завывания нечисти мне не мешали.

Утром с трудом сползла с кровати, после вчерашнего забега икры болели, ноги сводило судорогой. Превозмогая боль, дошла до двери, впуская в дом свет и свежий воздух. Кряхтя и постанывая, сделала утреннюю зарядку, разгоняя кровь. Растёрлась сухим полотенцем — стало немного полегче.

Берта ещё спала, хрипло дыша. Её состояние мне совсем не нравилось. Пора заняться её здоровьем.

Выпустив кур в загон, я взяла ведро и вместе с Вайсом направилась в центр села за водой.

У первой же избы стоит девка лет шестнадцати, симпатичная, загорелая, коса тёмная через плечо перекинута. Меня увидела, оперлась о плетень, смотрит удивлённо.

— Неужто, сама Ханна за дело взялась, — смеётся вызывающе, — косорукая! Смотри ведро не утопи!

Проигнорировав её, иду дальше, Вайс впереди бежит, дорогу показывает. Время от времени оборачивается — не отстаю ли.

Пока шла по единственной сельской улице, каждый, кто меня видел, посчитал своим долгом прокомментировать. Да слова все такие обидные. Неужели моя предшественница действительно была такая никчемная? Кажется, посмотреть, как я иду за водой, вышло чуть ли не полсела.

У колодца стоят три молоденькие девицы. Рубахи белые с пышными вышитыми рукавами. Юбки цветные, не дешевые. Звонко смеются, явно сплетничают.

Увидели меня, встали на пути, не пуская к колодцу. Одна так и вовсе хмуриться, губы полные надула.

— Посмотрите девоньки, кто у нас тут! Неужто, Ханна?!

Говорит издевательски ласковым тоном, бровями играет.

— Где обещанные мне камни? Ты же в ручей за ними ныряла? Я тебя вчера до самого вечера прождала, только время зря потратила! Не будет камней, не видать тебе бусин!

— Не нужны ей бусины, моя мамка ей целую горсть отдала. А я хотела ими новую рубаху расшить! — вперёд вышла другая девица, полноватая, пухлые щёки усыпаны веснушками, глаза злые.

Похоже, это дочь той самой Петры, за амулет которой Берта поплатилась своим здоровьем.

— Твоя мать не просто так бусины отдала, она ими за услугу расплатилась!

— Ты смотри, как заговорила! На кого голос повышаешь, юродивая?

Вокруг уже народ собирается, прислушивается. Бесплатное развлечение!

— Оставьте её девоньки, пошли лучше ко мне пироги есть, мамка с утра напекла, ещё горячие!

За меня вступилась третья девица самая симпатичная и нарядная. Подхватив подруг под руки, она повела их к большому, в два этажа дому. Там явно живёт кто-то зажиточный, может местный лавочник?

Нужно расспросить Берту о местных. Странно будет, если Ханна не вспомнит, как кого зовут, она же тут всю жизнь прожила. Хотя это всегда можно списать на её проблемы с головой.

Колодец оказался очень глубоким. Был он выложен из серого камня, через деревянную перекладину перекинута верёвка, за которую нужно было привязать своё ведро, затем руками спустить его в колодец и так же на руках поднять.

Совсем скоро я поняла, что это не так-то просто, когда я, наконец, вытащила полное ведро воды, мои ладони просто горели от шершавой верёвки. Но я всё же смогла! Сумела!

Потом долго не могла развязать узлы. Боясь утопить ведро, я навязала их сразу несколько. Тонкие нежные пальчики постоянно соскальзывали, не слушаясь. Берта так разбаловала свою воспитанницу, что она тяжелее ложки в руках ничего не держала!

Всё же справившись с верёвкой, провожаемая любопытными взглядами, я отправилась в обратный путь. Шла потихоньку, стараясь не расплескать драгоценную влагу. Ведро тяжёлое, да ещё длинная юбка мешается, поэтому я смотрю только себе под ноги.

Вот и последняя изба, у плетня уже никого нет, лишь пустой горшок на колышке висит, сушиться. До дома рукой подать, совсем немного осталось.

Только я расслабилась, как из-за кустов вышли уже знакомые мне девицы, те самые, что стояли у колодца.

— Вот она, девоньки! Держите её!

Сама я не раз была свидетелем женских драк, но участвовать в них не доводилось. А здесь и сейчас назревала как раз такая потасовка.

Вперёд вышла тёмненькая девица, та самая, что спрашивала о камнях из ручья.

— Мия, держи её! Надо по карманам посмотреть, может камни там?

— Паула, зачем тебе эти камни? Мне бы свои бусины вернуть!

— Дура ты Мия, камни эти не простые, самоцветы необработанные. Батюшка их в город возит, там продаёт, а назад с гостинцами приезжает!

Самоцветы, значит! Похоже, эта компания уже не раз дурила бедную девчонку, продавая ей обычные бусины за драгоценные камни!

— Ууу! Давай мне тоже камней за мои бусины! — конопатая дочка Петры потянула ко мне свои руки, пытаясь ухватить.

Вот только я не далась, резко шагнув в сторону, понимая, что мне с ней не справиться, уж больно весовые категории разные. Да она меня одной рукой прихлопнет!

Вода из ведра выплеснулась прямо на юбку. Да чтоб тебя!

Можно было попытаться убежать, вчерашний день показал, что у меня это неплохо получается, но не с ведром воды.

Значит, придётся постоять за себя, показав, что я уже не та безответная Ханна, что прежде.

— Ты чего? Давно тумаков не получала? А ну иди сюда! — разозлилась Мия. — Паула, где ты? Лови её!

Поняв, что у меня нет другого выхода, я поставила ведро на землю и приготовилась к драке. Эти две заразы кинулись ко мне сразу с двух сторон. Одна пыталась удержать за плечи, вторая обшарить карманы.

Я извивалась, пинала их ногами и даже кусалась. В ответ сама отхватила несколько довольно чувствительных ударов по рёбрам. Девицы особо не церемонились.

— Гав! Рррры!

Услышав угрожающий собачий рык, все замерли.

Вайс, проводив меня от колодца до околицы села, убежал за выскочившей на тропинку ящерицей и вот теперь вернулся. Оскалив зубы, пёс сделал шаг в нашу сторону.

— А ну отпусти! — я попыталась отцепить от себя Мию, но где там, хватка железная, теперь синяки будут. — Отпусти, я сказала!

Но девицы явно не понимали всей серьёзности ситуации, привыкли, что Ханна никогда не сопротивляется.

— Рррр!

Вайс сделал резкий выпад вперёд, клацнув зубами. Первой не выдержала Паула. Взвизгнув, девица отскочила в сторону. А вот Мия явно не отличалась сообразительностью.

Откинув голову назад, резко стукнув затылком по её лицу, я крутанулась, оставляя в руках Мии один из своих рукавов и отбежав, спряталась за спину собаки.

Деваха сначала недоумённо посмотрела на зажатый в руке рукав моей порванной рубахи, потом на меня и вдруг заголосила:

— Люди добрые, вы только посмотрите, она на меня своего бешеного пса натравила!

— Мия! Заткнулась бы ты уже! — велела та самая блондинка, которая заступилась за меня возле колодца.

Всё это время она стояла в сторонке, не вмешиваясь. Как ни странно её слова возымели действие. Толстуха тут же захлопнула губастый рот. Она тяжело дышала, волосы растрепались, а под глазом, похоже, наливался синяк.

— Всё же я её достала, — подумала удовлетворённо.

Второй девице, той, которая Паула, дочь торговца, тоже досталось. Ветерок колыхал зацепившийся за траву клок тёмных волос. В пылу драки я даже не заметила, когда их выдрала.

— Я всё равно это так не оставлю, ходи теперь и оглядывайся! — злобно выплюнула конопатая. — И псина твоя не поможет! Я отцу пожалуюсь, скажу, чтобы он её прирезал!

— Девоньки, а может она сама бешеная? Уж больно это на Ханну не похоже, может её нечисть покусала? — Паула попятилась назад. — Мия, она тебя случайно не поцарапала?

Толстушка резко побледнела и принялась себя ощупывать. А я, не теряя времени, подхватила ведро и со всех ног помчалась домой. Сзади прикрывал Вайс, пёс меня в очередной раз выручил.

В результате треть воды из ведра выплескалась. Но это лучше, чем ничего.

В дом я входила, стараясь не шуметь, вдруг мне повезёт и Берта спит. Оставив ведро у порога, прошмыгнула в свою комнату, сняла разорванную рубаху и достала из комода другую.

Теперь волосы, я взяла в руки зеркальце и чуть не выругалась. Эта зараза всё же умудрилась разбить мне губу, на подбородке уже запеклись коричневые потёки, а я в горячках и не заметила!

Приведя себя в порядок, я вышла в переднюю комнату. Берта не спала и сразу заметила мою припухшую губу. Пришлось ей всё рассказать.

— Совсем распоясались! При твоём отце такого не было! А как его не стало, староста всю власть на себя перетянул!

— Староста? — я задумалась. В душе шевельнулись нехорошие подозрения. — А скажи эта деревня, она чья?

— Горное? Так всегда твоим родителям принадлежало, а сейчас значит, тебе. На твоих же землях дома стоят, на родовых.

— И много этих земель?

— Много, всё окрёст, куда даже глаз не достанет.

Опа! Замечательно! Меня, хозяйку этих земель, поколотили мои же подданные!

— И как мы докатились до жизни такой?

Кажется, я сказала это вслух.

— Говорю же, как родителей твоих не стало, староста всем заправлять стал. Только денег с каждым годом давал всё меньше, говорит, налоги поднялись и так едва хватает.

— Налоги? А вот тут можно подробнее?

Всё оказалось до банального просто. Деревня стояла на землях семьи Шефер, за это народ платил барону подати. Когда его не стало, деньги стал собирать староста.

Поначалу он ещё выдавал немного денег на содержание Ханны, но поняв, что у сироты с головой совсем плохо и заступиться за неё некому, совсем обнаглел и перестал давать даже эти крохи.

Но надо отдать должное, налог в казну всё же платил исправно, иначе бы сюда уже пожаловали представители власти, и сразу бы задались вопросом: почему юная баронесса живёт в настоящем сарае.

Теперь, когда в доме появилась вода, я готовлю похлёбку на обед и кашу на ужин. Хвороста мало, так что нужно успеть всё это сделать, пока он совсем не прогорел.

Замесила тесто, часть отложила на лепёшку, с остального налепила галушек, кидая их в кипящую воду. Туда же вбила два яйца, чтобы бульон стал сытнее.

Сходила на грядки, обнаружив там пряную зелень — всё пошло в дело, какие-никакие витамины.

С кашей проще, крупу помыла и залив водой поставила томиться, а сама занялась лепёшками, не забыв про чай.

На счёт травок для заварки мне Берта подсказала. Я разложила перед ней несколько пучков, которые висели по стенам, старуха брала каждый в руки, говорила, как называется травка, чем полезна, а с какой нужно быть осторожнее.

Я тут же рассортировала их на три вида: пойдёт в чай, лекарственное, а это лучше не трогать! При этом старалась запомнить и название, и внешний вид. Растирала в пальцах сухие листочки, нюхала, собирая свой собственный купаж травяного чая.

Накормила Берту, уговаривая съесть побольше, только после этого пообедала сама и накормила Вайса.

Пёс, кстати, притащил откуда-то ящерицу и, положив мне к ногам, горделиво заглядывал в глаза.

Добытчик!

Похвалила его, потрепав за ушами. Заверила, что не голодна, и добычу он может съесть сам, что тот сразу же и сделал.

А я всё удивлялась, как Берте удаётся прокормить такого крупного пса, когда самим есть нечего. Оказывается, он сам добывает себе пропитание и о хозяевах не забывает.

После сытного обеда Берта задремала. Я сходила на крошечный огород, прополола хилые, требовавшие полива овощи. Потом навестила кур, скормив им вырванные сорняки.

Присела на камень, явно служивший хозяевам лавочкой. Отсюда открывался отличный вид на поместье. Солнце золотило лучами видневшиеся над оградой крыши. В груди потеплело и потянуло туда, домой.

Наверное это и есть сила рода, что словно тоненькая ниточка, связала меня с домом и той сущностью, что называет себя хранителем. Надеюсь, он не обидится, что я снова пропала. Но он вон сколько лет ждал, хотя мог бы помочь сироте, поддержать родовой силой.

Берту я в любом случае не брошу, выхожу.

Да и самой нечего рассиживаться, пора заняться совершенствованием этого тела. Два десятка приседаний и наклонов явно пойдут ему на пользу!

Вайсу моя активность понравилась, он носился вокруг меня кругами, весело погавкивая. Наверное, этот шум разбудил Берту, года я заглянула в дом она уже не спала.

Намочив тряпочку, я умыла ей лицо, попутно заметив, что воды хватит ещё на один день. Сунула ей в руки лепёшку с козьим сыром.

— Ешь! Тебе нужно поправляться. Я одна без тебя не справлюсь!

Мой аргумент подействовал. Старуха откусывала лепёшку маленькими кусочками, тщательно прожёвывая, словно наслаждавшись этой простой пищей обычных пастухов.

Тем временем я принесла из сарая охапку хвороста, положив его сразу в печь. Зажигать его сегодня я не собиралась, но мало ли что может случиться. Я уже поняла, в этом месте нужно быть ко всему готовой, тем более этой ночью я собираюсь провести один небольшой эксперимент.

Заранее загнала в дом кур, застыла ставни. Теперь свет попадал в дом только через открытую дверь.

Заметив, что Берта поела, я попросила её рассказать мне про село и его обитателях. Сначала описала напавших на меня девчонок. Берта подтвердила, что Паула дочь местного лавочника. Он единственный каждые два месяца уезжал в соседние селения за товаром.

Мия была дочкой зажиточной селянки, той самой Петры. Но больше всего меня удивила третья девица, которая как показалась, меня защищает.

— Это Катарина, дочь старосты. Вредная девка, хитрая, себе на уме. Держись от неё подальше

Если верить Берте именно она была заводилой в этой компании, подначивая своих подруг, зная, что ей ничего не будет — отец защитит.

Ханне явно не раз доставалось от этих девиц, а ведь они младше. Хотя, может именно в этом и дело, они просто не помнят, что Ханна барыня и хозяйка всех окрестных земель. Для них она просто Ханка-юродивая.

Ну, ничего, немного окрепну и придумаю, как поставить их на место.

Берта так интересно и подробно рассказывала, что по её описанию я сразу узнала несколько селянок, что стояли неподалёку от колодца, наблюдая за нашей перепалкой.

Отдельный разговор зашёл про Оливера. Парнишка маг, хоть и слабенький, чего в селе уже много лет не бывало. Поговаривают, что мамка его нагуляла, когда в город на ярмарку ездила. Ну, не водились в Горном маги!

Зато у парнишки появился шанс выбиться в люди. Сейчас в стране даже слабосилки в цене, их в специальных школах обучают. Бесплатно!

Не совсем, конечно, бесплатно. Потом отработать нужно будет, на благо страны и императора. Не задарма, хорошим специалистам и отплата достойная! Вот мальчишка и старается. А сейчас на каникулы к родителям приехал. Ненадолго.

То, что учится — хорошо, польза от этого может быть, тем более, магия у нас одинаковая. Может, совет толковый даст.

— Только чую я, ты посильнее будешь, вон, без обучения капельки катаешь! — Берта указала на зависшие в воздухе шарики воды.

Просто я решила не терять времени и, слушая Берту, ещё магически попрактиковаться. Вылила немного воды на стол и пыталась её сдвинуть или собрать в отдельные капельки.

Это оказалось не так-то просто. Чем больше я старалась, тем хуже у меня получалось. А стоило немного отвлечься, вот как сейчас, вода словно оживала.

От замечания Берты я сразу потеряла концентрацию, и капли дождём упали назад, на стол, растекаясь лужицей.

Утром первым делом вышла из дома и пошла к тому месту, где ночью видела чётное чудище. Сейчас, при свете дня, всё случившееся казалось плохим сном. Но стоило вспомнить смотревшие прямо на меня глаза нечисти, как по спине пробежался табун мурашек.

Кажется это где-то здесь, а вот и следы. Натоптано было по кругу. Навскидку метров десять до дома. Видимо именно на такое расстояние работают обереги Берты. Надо бы точно измерить.

Чтобы пометить место, я воткнула в землю валявшийся неподалёку прутик и вернулась домой. Пора было готовить завтрак, а заодно и обед.

Вынесла кур в загончик, сходила на огород, надёргала им травы, потом заглянула в сарай за хворостом. Руки привычно делали своё дело, а в голове строились планы на день.

В деревне мне пока лучше не показываться, воды хватит ещё на один день, еды так и вовсе вдоволь. Но задерживаться я тут не намерена, нужно потихоньку перебираться в усадьбу. Чем и собиралась сегодня заняться.

Покормила Берту, оставила рядом с ней на столе кружку воды и лепёшки. Позвала с собой Вайса отправилась обследовать свой новый дом.

К воротам подошла с опаской: откроются ли? Но стоило мне только приложить ладонь к калитке, как сразу услышала тихий щелчок замка. Сработало!

— Заходи, Вайс, — позвала я пса, который после сытного завтрака всё бегал по лугу, гоняя бабочек, а тут внезапно присмирел, прижавшись к моей ноге.

Неужто почувствовал ту самую защиту, что охраняла дом. Интересно, какая она? Идёт только по забору или накрывает всю территорию прозрачным куполом? Всё это мне только предстояло узнать. А сейчас бы неплохо было просто обойти весь дом, посмотреть, что тут да как.

В свой прошлый визит я мало что успела рассмотреть, да и не того мне было, зато теперь я с интересом глазела на развешанные по стенам картины, стоящие в нишах вазы и статуэтки — все признаки богатой жизни.

Кажется, Берта была права, такое ощущение, что люди вышли из дома в большой спешке и больше не вернулись. Я провела пальцем по столу.

— Странно, даже пыли нет…

— Дом был запечатан охранной магией, — послышалось у меня в голове.

— О, Карл, доброго дня! — поприветствовала я хранителя рода. — Охранная магия, как интересно! А как она работает?

— Погружает дом в стазис, — важно ответил хранитель.

— Стазис, это здорово! Вещи не портятся, пыли нет. А продукты?

С помощью Карла я быстро нашла кухню, кладовки и вход в холодный подвал. Продуктов было немного, ведь насколько я помню, всё произошло весной, когда большая часть запасов подходит к концу.

Но самое главное, ничего не испортилось и того что было, нам с Бертой хватит чтобы прокормиться не один месяц.

Теперь вода, это очень важно!

— Карл, а где набрать воды?

Я обращалась к хранителю вслух, хоть он и сказал, что это не обязательно, Карл услышит и мои мысли, стоит только его позвать. Но я пока ещё не могла привыкнуть.

Колодец был во дворе, недалеко от кухни. Правда, верёвка совсем рассыпалась от времени, а ведра и вовсе не было, видимо упало в воду.

Карл пояснил, что стазис действовал только на сам дом, да на ограде стояла охранная магия, так что на двор её уже не хватало. Уж больно большая территория.

Только сейчас я заметила, что двор действительно выглядел слегка запущенным. Часть территории уже захватили сорняки, вдоль забора разрослись кусты и даже молодые деревца. Но это не беда, самое главное, что сам дом в порядке.

Благодаря хранителю осмотр прошёл намного быстрее, наученная горьким опытом, я теперь следила за временем, посматривая на небо. И как только солнышко стало клониться к закату, тут же засобиралась уходить.

Карл, кажется, расстроился. Он рассчитывал, что я останусь тут. Пришлось объяснять, что мне нужно время на переезд. Пообещала, если получится, прийти завтра.

А дома меня ждал сюрприз, возле стола на табурете сидела какая-то старуха и уплетала лепёшку, которую я оставляла Берте на перекус.

— О, явилась, не запылилась! Бабка тут одна помирает, а она всё по полям гуляет. Да что с тебя взять, юродивая!

— А вы тут что делаете?

— Да вот зашла проведать. Берту уже почитай два дня не видно, а по селу слух идёт, что Ханну нечисть покусала, и она бешеной стала. Вот я пришла посмотреть, может ты бабку свою, это — она красноречиво провела ладонью по горлу, — загрызла!

— Как видите, не нужна нам помощь, сами справляемся, а у бабушки просто спину прострелило, отлежаться ей нужно.

— Посмотри ка на неё, помощь ей моя не нужна! Самой жрать нечего, а гонору-то! Иш как загордилася, всё вишь барская кровь!

— Так вы пришли сюда о бабушкином здоровье узнать или посмотреть, чем можно поживиться? — не выдержала я.

— Иш ты как заговорила! А прежде и слова не вытянешь!

— Вы бы шли домой, а то стемнеет скоро. Нежить прибежит, покусать может.

— А не ты ли эту нежить приманиваешь? Или ведьма твоя? — она кивнула на лежащую на лавке Берту.

— Да что ты, Улька, такое говоришь, её родители столько лет вас всех от нечисти защищали! И как только язык повернулся!

— Когда это было? А как сгинули, нам всем и досталось! Это всё они виноваты! Нечего было по соседским землям мотаться, сидели бы дома — целы бы были и нам хорошо было!

Это было настоящим откровением. Вместо благодарности селяне считают родителей Ханны виноватыми, что те погибли и у села больше нет защитников. Так поэтому они срывали на девочке свою злость?

Вот же неблагодарные!

Хотя о чём это я, добро на постоянной основе быстро забывается, к нему привыкают и перестают ценить. А случись что плохое — надолго запомнят!

Что-то мне подсказывало, что это не последний визит в нашу покосившуюся избушку. Вон как эта Улька глазами по углам шарит. Когда её взгляд упирается в висящий возле двери оберёг, в глазах проскальзывает что-то завистливо жадное. Оно и понятно, других ценностей в избе нет.

Это заставляет меня насторожиться. Берта сейчас не в том состоянии, чтобы дать отпор, а меня тут и вовсе за человека не считают, обнесут дом, как есть обнесут!

Это значит, нужно поторопиться с переездом. Но первым делом снова сходить за водой, в ведре чуть на донышке болтается. Ну и что, что за окном сгущаются сумерки, значит, ко мне точно никто не пристанет, все сейчас по домам прячутся.

Хватаю ведро, если поспешу, успею до темноты. Но сначала вешаю один оберег себе на шею, второй кладу на стол рядом с Бертой. Подстраховаться не помешает.

Наплевав на все условности, задираю юбку повыше, заткнув за пояс и со всех ног бегу по просёлочной дороге. Село затихает, слышно только как захлопываются ставни, да закрываются двери. Эти звуки подстёгивают меня словно выстрелы. Вайс не отставая бежит следом.

Вот и колодец. Быстро завязываю два узла, опуская ведро в воду. Почему никто не додумался повесить тут ведро, которым могло бы пользоваться всё село? Удобнее же!

Вытаскиваю из колодца наполненное водой ведро. Намокшая верёвка скользит, узлы затянулись и не хотят развязываться. Я спешу, ломая ногти. Пёс стоит рядом, настороженно глядя в сторону гор. Там, на склонах уже совсем темно, лишь долину освещают последние, скупые солнечные лучи.

Наконец верёвка поддаётся и я, подхватив ведро, спешу обратно. Вода выплёскивается через край, течёт по голым ногам, приходиться идти медленнее.

Вайс то убегает на несколько шагов вперёд, то оборачивается и снова возвращается ко мне. Напряжение нарастает, я стараюсь охватить взглядом и дорогу и прячущиеся в сумраке ограды. Глаза выхватывают брошенную впопыхах детскую игрушку, стоящие у сарая вилы, тачку на одном колесе, деревянную бочку.

Самое главное там нет горящих зеленью глаз. Я перекладываю ведро в другую руку и спешу дальше.

Солнце почти скрылось за горной вершиной. Я успеваю перешагнуть через порог, когда гаснет последний солнечный луч и разом наступает ночная темнота.

Руки сами хватают дверной засов, неожиданно понимаю, что он уже не такой тяжёлый. За эти несколько дней, благодаря нормальному питанию, каждодневному труду и зарядке, тело Ханны стало чуточку крепче.

Это радует, значит, я всё делаю правильно!

Снимаю с шеи оберег и вешаю его на дверь. Я уже неплохо ориентируюсь в доме, даже темнота мне не помеха. Наплевав на экономию, разжигаю сложенный в печи хворост. Всё равно мы тут ненадолго, а сейчас мне ужасно хочется чаю, горячего!

Берте заметно лучше, она уже может сама садиться. Спрашиваю, каких травок ей заварить сегодня. Она уверенно перечисляет, указывая, сколько чего положить.

Себе отдельно завариваю обычной мяты и немного чабреца. Мне нравиться его чуть горьковатый вкус и пряный аромат.

Наскоро делаю несколько лепёшек. Хлебный дух тут же наполняет дом, Вайс крутиться под ногами, преданно глядя в глаза, выпрашивая кусочек. Даже куры выбрались из своего гнезда — ждут крошек.

У нас осталось ещё немного козьего сыра, заворачиваю его в ещё горячие лепёшки, так получается ещё вкуснее. Подсовываю лепёшку Берте, уговаривая её съесть ещё одну.

Она отнекивается, скорее по привычке. Лишь аргумент, что так она скорее встанет на ноги заставляет её нормально поесть.

После плотного ужина сразу наваливается приятная истома и дремота. Но спать мне пока ещё рано и я пристаю к Берте.

— Расскажи мне про свои обереги. Как они работают?

Оказывается, эти магические штучки не вечны. Их нужно время от времени подпитывать магией или делать новые. Своей магии у Берты нет, она же ведьма, поэтому и использует в своих оберегах косточки нечисти, которые служат магическими накопителями.

Спрашиваю про радиус действия, это ставит её в тупик.

— Никогда об этом не думала, — признаётся она.

И тогда приходит моя очередь признаваться. Немного помявшись, я рассказываю ей, что вчера, пока она спала, я выходила на улицу. Ночью. Надев на шею один из её оберегов.

Даже в полумраке видно как она резко бледнеет.

— Это ты чего удумала? Сгинуть хочешь? Забыла про наш уговор?!

— Всё я помню. Я вот тут подумала — если оберег охраняет дом, почему он не может охранять человека? Какая разница?

Берта всё продолжает ворчать, но вдруг замолкает, задумавшись. А я, не давая ей времени опомниться, снова спрашиваю:

— Неужели тут не додумались до защитных амулетов?

— Отчего ж не додумались, маги разное делают. Вот только чтобы от нечисти, такого не слышала!

— Так ты Берта, уникум! Тебя беречь нужно! И знания твои сохранить! Это же сколько можно жизней спасти!

— Стара я стала, не смогу больше обереги плести, тот последний был, — призналась она, тяжело вздохнув.

— Не беда, меня научишь!

Наш разговор прервал протяжный вой. Явились!

Я тут же встала из-за стола.

— Куда ты? Не пущу! Это они тебя специально выманивают!

— А вот и посмотрим, специально или нет. Сегодня я на себя сразу два оберега надену!

Один повесила на спину, второй — на грудь. Ещё один примостила над проёмом входной двери, даже если я её открою, оберег всё равно должен сработать как надо.

На девяносто девять процентов уверена, что моя теория верна. Хотя даже один процент заставлял моё сердце гулко биться в груди, а руки подрагивать. Чтобы их чем-то занять, я ухватила со стола кусочек недоеденной лепёшки и впилась в него зубами. Говорят, жевание успокаивает.

Луна сегодня вошла в полную силу. Может это она так действует, приманивая нечисть? Очень не хотелось верить, что чудовищ привлекаю именно я.

Утро начинается с зарядки и пробежки вокруг дома. Заодно нахожу новые следы нечисти и проверяю место, куда кидала лепёшку.

Лепёшки нет, непонятно, съело ли её чудовище или ей полакомились другие ночные обитатели.

Бегать в юбке ужасно неудобно, она ещё и длинная, путается в ногах. Вспоминаю, что у меня целый сундук барахла, которое можно перешить в штанишки. Подозреваю, что теперь мне придётся бегать много и часто.

Но сначала дела насущные: нарвать курам травы, заодно прополоть остаток грядок, приготовить еды на весь день, позаботиться о Берте.

Она уже начала вставать и понемногу передвигаться, держась руками за стеночку. А значит, пора ей выходить на свежий воздух, солнышко, оно тоже здоровью помогает.

После плотного завтрака решила заняться шитьём, открыла сундук, заново пересматривая сложенные в него одёжки. Снова обратила внимание на торчащие во многих местах нитки, теперь понятно, что свои первые бусины Ханна срезала именно с этой одежды.

Чтобы было удобно кроить, вынесла ворох шмотья, вывалив его на обеденный стол. Заодно озвучила давно крутившийся на языке вопрос:

— Берта, почему вы не продали всю эту одежду? Она же давно мала, а ткань хорошая, за неё можно было неплохо сторговаться.

— Так Ханна не разрешала мне прикасаться к этому сундуку!

— Сама бы взяла, зачем слушать глупую девчонку? Вам же есть нечего, можно было выменять это на еду.

— Я не могу перечить своей хозяйке. Я кровную клятву давала, — призналась ведьма.

Опаньки! Вот это новости!

— А можно подробнее?

Оказалось, самые верные слуги, которые решают связать свою судьбу с родом хозяина, присягают ему на верность, давая магическую клятву на крови. Взамен они получают защиту и привилегированное положение среди других слуг.

Немногие на это отваживаются, у рода Шефер было четыре таких кровника. Трое из них вместе с хозяевами не вернулись той злополучной весенней ночью. Осталась только Берта и она до последнего вздоха будет служить Ханне и её наследникам.

Так что мы действительно почти родственники, и я могу смело называть её бабушкой. Так даже лучше, сухое слово — старуха, мне совсем не нравиться, а Берта, слишком официально.

Вдвоём мы ловко распарываем несколько схожих по цвету юбок из плотной ткани. Берта с интересом наблюдает, за тем как я измеряю себя верёвочкой, а потом переношу эти мерки на ткань, отмечая их взятым из печи угольком.

Не сказать, чтобы я была прямо хорошей швеёй, поэтому мои штаны будут напоминать шаровары. Вместо резинок — завязочки по низу штанин и на талии. Главное, чтобы на бегу не свалились!

Чтобы уж сильно не шокировать местное население, хотя раз уж они записали меня в дурочки, думаю, их мало чем удивишь, сшиваю большое полотнище, превращая его в запашную юбку, держащуюся сбоку на двух завязочках.

Буду надевать её поверх штанов. А если уж будет нужно, можно сорвать её с себя одним движением и отбросить в сторону.

За шитьём проходит весь день. Помню, что обещала Карлу сегодня прийти, но видимо не получится. Ведь я задумала очень дерзкий план и мне нужно серьёзно подготовиться.

Первым делом собираю по дому всё самое ценное, что хочу забрать с собой. Не знаю, как скоро обнаружиться, что нас тут нет, но оставлять дом на разграбление мне не хочется.

— Берта, у нас есть замок?

Замка нет. Здесь больше принято закрывать дверь изнутри.

Ладно, думаю за день-два ничего не случиться, а я к тому времени успею всё вынести или найти в усадьбе крепкий замок.

О своих планах Берте пока не рассказываю — сама ещё не знаю, получится или нет. Просто говорю, что пока буду потихоньку переносить вещи в хозяйский дом. Она согласно кивает.

Ближе к вечеру, когда мы уже садимся ужинать, снова приходит Улька. Ведёт носом, унюхав аромат свежих, только испечённых лепёшек, напрашиваясь за стол. А сама трещит, не замолкая, объясняя свой приход беспокойством за здоровье Берты, обещая, если что случиться, обо мне позаботиться.

Вот же настырная баба!

И не выгонишь, вдруг что заподозрит. Приходиться терпеть её болтовню.

Наконец надвигающиеся сумерки вынуждают её уйти, и я облегчённо выдыхаю, даже с каким-то нетерпением жду темноты.

Загоняю в дом кур, закрываю ставни в передней комнате, но в своей оставляю одну створку приоткрытой. Так надо, чтобы утром проснуться с первыми солнечными лучами и не проспать. Часов тут нет, все ориентируются по солнцу.

На всякий случай вешаю на окно оберег. Беру лепёшку и, выйдя из дома, кладу её на то место, где обычно появляется моё персональное чудовище.

Оно приходит вместе с тихо подкравшейся темнотой. Сначала я вижу две горящие изумрудные точки, затем начинаю различать чернильно-чёрные очертания уродливой собаки.

Впрочем, за эти дни я уже привыкла к этому облику, а привычное, становиться обыденным.

Сегодня я просто стою на пороге дома, наблюдая, как чудовище сначала обнюхивает лежащую на земле лепёшку, а потом жадно её проглатывает.

Поев, нечисть ложиться мордой к дому, всё больше напоминая своим поведением обычного пса. Но я помню, что его спокойствие может быть очень обманчивым, это же дикий зверь.

Откуда-то со стороны гор раздался протяжный вой. Чудище навострило уши, затем поднялось на лапы и не спеша потрусило в темноту.

Я взглянула на небо, полная луна висела так низко, что казалось — подпрыгни и можно достать рукой. По земле зябко потянуло прохладой. Бросив последний взгляд на место, где только что лежало чудовище, я вошла в дом, закрывая дверь на засов, не забыв повесить оберег.

А теперь нужно ложиться спать, вставать придётся рано. Завтра нас ждёт очень сложный день.

Подошла к окну, полная луна посеребрила окрестности своим призрачным светом. А ведь жители деревни, наверное, никогда не видели ни луны, ни звёзд. Всю жизнь по ночам они прячутся в домах, за закрытыми окнами. Но сегодня мне это только на руку!

Забралась под одеяло и уже привычно уткнулась носом в подушку, вдыхая аромат сухих трав. Думаю, Берта специально положила сюда что-то успокаивающее, потому что я очень быстро уснула.

Проснулась словно от толчка, соскочила с кровати, подбегая к окну. Только бы не проспала!

Рассвет едва позолотил верхушки гор. Долина ещё тонула в ночном сумраке. Самое время!

Быстро натянув сшитые накануне штаны, повесила на шею сразу два оберега и, велев Вайсу охранять дом, выскочила на улицу. Замерла, прислушиваясь. Мир вокруг крепко спал, даже ветерок не колыхал травы, притаившись в лощине.

Неслышно было и заунывного воя, к которому я уже стала привыкать, ни проблеска светящихся зелёных глаз. Видимо чудовища уже убрались в своё логово, а люди ещё спали.

Выйдя на тропинку, я со всех ног побежала в сторону села. Вот и первая изба. Подбежав ближе, я заглянула за изгородь, шаря по двору глазами, и тут же помчалась к следующему дому.

Мне повезло с третьего раза, вот она — тачка на одном колесе, стоит возле сарая. Справиться с допотопной калиткой, плетёной из ивовых прутьев, дело не хитрое.

Ещё раз скользнула взглядом по закрытым ставням. Удостоверившись, что меня никто не видит, смело вошла во двор. Сейчас тут некого боятся, даже собак хозяева на ночь загоняют в дом или запирают в сарае.

Осмотрела тележку — крепкая ли? И стараясь лишний раз не шуметь, покатила её со двора.

Светало, нужно поторопиться. Докатив тележку до дома, растолкала спящую Берту, побросала заранее приготовленные узлы с вещами в тележку, усадила старуху сверху, сунув её в руки корзину с курами.

На всякий случай нацепила на неё один оберег, последний достался Вайсу. Там, на вершинах гор уже светло, а тут, в низине, ещё сумрачно, так что лучше лишний раз подстраховаться. Мало ли что!

Сначала тележка, поскрипывая и подпрыгивая на кочках, бодро катилась по тропинке. Но скоро дорога стала теряться в траве, к тому же она пошла вверх, а я уже стала уставать.

Чем дальше, тем хуже. Приходилось останавливаться на передышку буквально каждые десять шагов. Берта несколько раз порывалась слезть с тележки и идти самой, но я так на неё зыркнула, велев сидеть смирно и не дёргаться, что она тут же присмирела, вцепившись руками в борта тележки, стараясь лишний раз не шевелиться.

Когда совсем рассвело мы уже преодолели большую часть пути. Я додумалась повернуть тележку и не толкать, а тянуть за собой. Стало немного легче.

Дорогу, на которую обычно уходило меньше часа, мы осилили ближе к обеду. Берта с благоговением смотрела на старые массивные ворота, на заросший терновником и диким виноградом забор. В отличие от меня, она вернулась домой.

Но я приложу все усилия, чтобы эта усадьба стала мне домом!

Помогла Берте выбраться из тележки и, придерживая её под руку, подвела к калитке. Коснулась двери рукой, отпирая магический засов.

Берта подсказала нужные слова, позволяющие ей пройти внутрь ограды. Мой голос немного дрожал от усталости и торжественности момента.

Берта выпрямив спину и расправ плечи шагнула во двор усадьбы, мне кажется, она до последнего боялась, что у меня ничего не получиться и дом её не примет.

— Карл, я пришла! — крикнула я, шагая следом. — Это Берта, думаю, ты её помнишь!

— Тут кто-то ещё есть? — Берта испуганно обернулась.

— Да, хранитель. Его зовут Карл, ты разве не знала?

Она покачала головой:

— Нет, твои родители никогда при мне с ним не общались.

— Ты обещала прийти вчера, — послышался в голове обиженный мужской голос.

— Прости, вчера не получилось, готовилась к переезду. Транспорт добывала. Видишь, Берта у нас пока не ходячая.

— Сильное истощение, — поставил диагноз хранитель рода. — Нужен покой, хорошая еда и магическая диагностика.

— Сон и едой я обеспечу, а вот с последним, прости, пока проблемы. Моя магия проснулась всего несколько дней назад, я ещё не умею с ней управляться.

— Я научу! Во мне храниться многовековой опыт и знания всех видов магии! — самодовольно заявил Карл.

— Это же замечательно! Ты просто прелесть!

В ответ я услышала смущённое покряхтыванье. Воображение тут же нарисовало древнего старичка с седой головой и пышными белоснежными бакенбардами. Именно так я представляла себе хранителя древнего рода пастухов и охотников за нечистью.

Остаток дня ушёл на то, чтобы заселиться. Берта заняла свою прежнюю комнатку служанки и наотрез отказалась переезжать в хозяйские покои.

Оставив её отдыхать, я нашла детскую и стоя на пороге отделанной в бело-розовые тона комнаты, поняла, что давно из неё выросла. Кровать под балдахином с кистями, фарфоровые куклы в пышных нарядах, яркие ленты на туалетном столике — всё тут дышало беззаботным детством.

Берта рассказывала, что когда Ханна заболела, то её положили в покои на первом этаже — так было удобнее за ней ухаживать. Так что даже печать болезни не коснулась этих нежно персиковых стен.

Я решила ничего тут не трогать, оставить как есть.

— Возможно… — я судорожно вздохнула, вытаскивая на поверхность памяти свою давнюю, так и не исполнившуюся мечту, — когда-нибудь у меня будет дочка, и она будет играть в эти куклы. А пока…

Я решительно закрыла дверь. Мне вполне подойдут покои хозяйки дома! Пора привыкать к своему новому положению.

Не смотря на слабость, Берта всё же доковыляла до кухни. Хотя выглядела она уже намного лучше, словно сам дом давал ей недостающие силы.

Вместе мы соорудили нехитрый обед. Часть припасов я захватила с собой из нашего деревенского домика, пока ещё не вполне доверяя тому, что столько лет хранилось тут, в кладовых.

Куры, как обычно, порадовали нас парой яиц. Я поставила их корзину возле кухонной двери, ведущей на задний двор, и выпустила на свободный выпас. Несушки увлеченно ковырялись в нанесённом ветром мусоре и были совершенно довольны.

Я затаилась, да что толку, незнакомец прекрасно знал, что в доме кто-то есть, ведь дверь закрывалась изнутри. Да и собачий лай он точно слышал.

К тому же мне было интересно, кто он такой. Явно чужак. На жителей деревни Вайс никогда не лаял, да ещё так грозно.

Может, приехал к Берте за оберегом?

Открыв дверь, я вышла на крыльцо. Велев Вайсу сесть рядом, многозначительно положила руку на собачью голову.

Незнакомец мой жест понял правильно, опасливо покосившись на грозного пса. Воспользовавшись этой заминкой я смогла его хорошенько рассмотреть. На первый взгляд молодой симпатичный парень, на мой вкус так слишком миловиден, смазлив и напомажен, лично я люблю мужчин побрутальнее.

Дорогая, украшенная кружевом и серебряной вышивкой одежда, прозрачно намекала, что передо мной явно состоятельный господин. Но что ему понадобилось в нашей глуши?

— Бабушки нет дома! — сообщила я.

— Так это же замечательно! — незнакомец расплылся в довольной улыбке. — Фрейлейн Ханна в прошлый раз нам не удалось спокойно поговорить, рад, что сегодня нам никто не станет мешать!

Фрейлейн, вы подумали над моим предложением? Вам нужно только подписать несколько бумаг и целой мешочек заморского бисера станет вашим!

Он достал из-за пазухи небольшой полотняный кошель, развязал тесёмки и высыпал на ладонь горстку мелких разноцветных бусин.

Бисер заискрился в солнечных лучах, но я равнодушно пожала плечами:

— Красивые бусины. А зачем они мне?

Незнакомец явно не ожидал такого ответа. Он растерянно посмотрел на свою ладонь, затем на меня.

— Фрейлейн, в прошлый раз вы обещали подписать бумаги, если я принесу вам много бусин. Тут много!

Он потряс мешочком у меня перед лицом.

Да, учитывая, что бисер очень мелкий, то бусин тут действительно много. Но сейчас меня больше интересовало, что за бумаги он просил подписать прежнюю Ханну.

— А хотите денег? Много! Вот!

Убрав бисер, он снова полез за пазуху, вытаскивая уже кошель, судя по характерному звяканью — с монетами.

— Могу я взглянуть на бумаги, которые мне следует подписать? — я протянула руку.

— Да, вот они у меня здесь, — снова обрадовался незнакомец, вытаскивая скрученные в трубочку бумажные листы. — Напишите своё имя здесь и здесь. Вы же умеете писать, Ханна? Если не умеете — достаточно крестика, подтвердим нашу сделку магией.

Теперь мне в руки совали серебряный карандаш. Надо же, подготовился!

— Я хочу сначала прочитать, что тут написано.

На его лице отразилось искреннее удивление.

— Зачем? Поверьте мне, фрейлейн это очень скучный документ! К тому же, ещё в нашу прошлую встречу я подробно вам всё обсказал и нет нужды тратить на это время! Я очень спешу, фрейлейн, меня ждут к обеду!

Ну, ну, спешит он! Сомневаюсь, что он просто ехал мимо и заскочил поздороваться.

— Я никогда не подписываю документов, не прочитав их. Так вы позволите?

Воспользовавшись заминкой, одним ловким движением я выхватила документы из его рук и сделала шаг назад.

— Вайс, охраняй!

Пёс тут же встал, ощерив зубы в оскале. Незнакомец испуганно отшатнулся.

— Купчая, — прочитала я вслух, — я поместная баронесса Ханна фон Шефер продала свою вотчину с домом, деревенькой Горное и землями барону Гуверу фон Кюшелю…

Я хмыкнула, так вот кто передо мной — барон фон Кюшель. Этот гад подсуетился и решил обобрать сиротку, лишив всего, что досталось ей от родителей.

По мере того как я зачитывала вслух отобранный у него документ, испуг барона сменился злостью. Я неожиданно поняла, что он не так уж и молод, судя по собравшимся вокруг глаз морщинкам, лет тридцать ему точно есть!

— Господин барон, кажется, мы с вами не поняли друг друга. Мне не нужны эти дешевые бусы, я ничего не продаю, тем более свой дом и земли!

— Ах ты пигалица мелкая! Подписывай сейчас же! Тебе всё равно тут ничего не светит, сгинешь, а земля короне достанется. Уж лучше мне, как соседу отойдёт!

— Барон! Вы забываетесь! Я вам ничего не обещала, и подписывать не собираюсь. А это, — я помахала бумагами, — останется у меня. На память! Прошу вас немедленно покинуть мои владения!

Лицо Гувера налилось кровью, руки сжались в кулаки, и я непроизвольно сделала ещё один шаг назад.

— Вайс! Фас!

Пес сорвался с места, словно только этого и ждал. Видимо барон тоже пришёлся ему не по нраву.

Надо отдать должное, Гувер не оплошал, ловко вскакивая в седло, он натянул поводья, заставляя коня сорваться с места в галоп, зло процедив:

— Я этого так не оставлю! Ты ещё пожалеешь!

— Ату его, Вайс, ату!

По округе ещё долго раздавался лошадиный топот и звонкий собачий лай. Вайс прогнал незадачливого барона через всю деревню.

Пожалуй, и мне тоже пора. Сунув купчую в узелок с вещами, я повесила на дверь замок и поспешила в сторону усадьбы. Вайс нагнал меня где-то на полпути. Довольный, с шальными глазами и свисающим из пасти языком, пес мирно потрусил рядом.

Берта встретила нас сидя на ступенях дома. Не знаю, спала ли она сегодня, слишком осунувшимся было лицо после болезни. Но для меня бесценно было видеть, как оживились её потухшие глаза, как на морщинистом лице расцвела скупая улыбка.

— Бабушка! — впервые я произнесла это осознано, понимая, что она единственный человек, которому до меня есть дело. Который будет заботиться обо мне не только из-за клятвы, но и по велению сердца.

Упав на колени, я крепко обняла мою старушку.

— Бабуля, как ты? Ты что-нибудь ела? Пошли, я тебя накормлю.

Она столько лет заботилась о Ханне, теперь пришла моя очередь позаботиться о ней.

Я помогла Берте подняться и, придерживая под руку, повела на кухню. Там, за готовкой нехитрого завтрака, рассказала о странном визите барона Гувера фон Кюшеля.

Оказалось, он ей хорошо знаком. Именно на его землях пропали родители Ханны. Тогда их позвал охотиться на нечисть отец Гувера, старый барон. И тут выяснилась ещё одна подробность, Берта однажды слышала, что тот самый старый барон фон Кюшель предлагал родителям Ханны продать ему свои земли. Те, естественно отказались. А потом на владения соседа напала большая стая нечисти.

Тогда фон Кюшель первым примчался в дом Шеферов с грустным известием. По-первости он помогал с делами и даже обещался оформить над Ханной опекунство, но внезапно заболел, слёг и вскорости умер.

Молодому Кюшелю тогда было не до бедной сиротки, он принимал дела отца, тем более к тому времени усадьба Шеферов уже была запечатана, а девочка вместе с Бертой переехали в дом на окраине села. И про Ханну все вскоре забыли.

А с годами и вовсе стёрлись воспоминания о том, что именно она законная владелица этих мест. Благодаря стараниям старосты, над девочкой не потешался разве что ленивый.

Чаще всего инициатором изощрённой травли выступала та сама красавица Катарина, дочка старосты, возомнившая себя хозяйкой села. Но Ханна этого не понимала, ей очень не хватало общения со сверстниками, и она радостно выполняла поручения Катарины и её подружек.

Что до парней, то они и вовсе не обращали внимания на худенькую до прозрачности девчушку, казавшуюся младше своего возраста.

Я тогда подумала, что это даже хорошо, будь Ханна постарше и поаппетитнее, кто-нибудь уже давно затащил девушку на сеновал. Тем более, Берта призналась, что последнее время Ханна всё чаще заглядывалась в сторону прибывшего на каникулы юного мага Оливера.

После жизни в городе парень выгодно отличался от деревенских парней манерами, даже разговаривать стал по-другому. Да и над Ханной он не смеялся как остальные, пару раз даже защитил от тычков и насмешек расхулиганившейся ребятни.

Берта сегодня разоткровенничалась, а я запоминала. Думаю, с дочкой старосты будет сложнее всего. Да и сам староста вызывал большие вопросы. А вот Оливера нужно взять на заметку, похоже он тут самый адекватный.

Позавтракав, я отправилась туда, куда давно стремилась — в библиотеку. Голос в голове нашёптывал, подсказывая, где найти нужные книги.

Вскоре передо мной уже лежало с десяток учебников магии. Глядя на увесистые томики я даже немного растерялась — с чего начать?

И снова выручил Карл, хранитель выступил в роли учителя, подсказывая, что нужно делать.

— Вижу, магия у тебя проснулась. Уже знаешь, какая?

— Вода!

— Вода… — хранитель на какое-то время подзавис, — не может быть! Это должен быть огонь или земля!

— Ну, извини, что не оправдала твоих надежд, после того как я свалилась в ручей и меня чуть не утащил Тритон, у меня появилась водная магия.

— Тритон?.. Тогда, это многое объясняет! Возможно, у тебя открылось сразу два магических потока, просто ты пока этого ещё не осознала. Очень редко, но так бывает!

— А как это узнать?

— Медитация. Ты должна научиться медитировать, познать и подчинить свою магию!

— Когда начинаем?

Я отложила в сторону учебник, мне самой было интересно, что из этого выйдет. Судя по голосу, Карл тоже потирал руки в предвкушении. Следуя его инструкциям, я села на пол, благо тут лежал небольшой ковёр, и закрыла глаза.

Вот только, увы, с первого раза у меня ничего не получилось. Я просто уснула. Сказывалось напряжение последних дней и хронический недосып. Проснулась спустя несколько часов, лёжа на полу. Всё тело затекло от неудобной позы, да и особой мягкостью ковёр не отличался.

И тут же в голове назойливой мухой зазвучал слегка разочарованный голос хранителя.

— Ничего, завтра попробуем ещё раз, — успокоила я его и в первую очередь себя. Очень хотелось поскорее стать настоящим магом и показать всем, кто тут хозяин!

Судя по сгущающимся за окном сумеркам, уже вечер. Вот это я продрыхла! Интересно, в селе уже хватились нашей пропажи? Неожиданно захотелось узнать, что там твориться.

Не долго раздумывая, я поднялась на сторожевую башню. Отсюда вся долина видна как на ладони. Склоны гор утонули в тени, темнота уже поползла в сторону деревни, видно было как один за другим гаснут огоньки. Это селяне запирали на ночь окна и двери.

Уходить не хотелось и, облокотившись об удобную выемку в стене, я ещё какое-то время любовалась круглым, уже пошедшим на убыль, лунным диском. Огоньки на земле гасли, но тут же зажигались другие, на небе. Потянуло прохладой.

Громкий протяжный вой эхом разнёсся по долине. У меня даже волоски на руках встали дыбом. Со своего наблюдательного поста я отчётливо видела, как по склону пронеслись сразу пять чёрных теней, одна из них отделилась и помчалась в сторону нашего с Бертой домика.

— Ночка!

Нечисть несколько раз оббежала домик по кругу, а потом подняла голову вверх и протяжно завыла. Ей ответили сразу четыре голоса. Словно получив разрешение стаи, Ночка сорвалась с места и побежала прямо к усадьбе. Время от времени она останавливалась, обнюхивая тропинку и снова бежала дальше.

Метров в десяти от ограды она остановилась и, усевшись, уставилась прямо на меня. Две горящие изумрудные точки казались спустившимися на землю звёздами.

Побежала вниз, не удержалась и чуть не скатилась по ступенькам. После этого уже стала смотреть под ноги. Возле лестницы, поскуливая от нетерпения, меня ждал Вайс. Пес привык вечера проводить рядом и не понимал, почему его не взяли на вершину башни. А я просто опасалась, что ему будет неудобно взбираться по слишком высоким, неудобным ступеням.

— Ты сегодня ужинал? — спросила я у него, погладив по лохматой голове. — Где у нас бабушка? Веди!

Вайс с готовностью сорвался с места, отбежал на несколько метров и снова вернулся, словно говоря:

— Ну, где ты там? Почему так медленно?

Как я и думала, Берта была на кухне. Пока я «медитировала» она успела приготовить ужин, но за стол без меня никто не садился.

Нужно поговорить с ней и сделать внушение, чтобы они с Вайсом не ждали меня, а ели в положенное время. Оба за эти годы и так наголодались — ещё откармливать и откармливать.

И сейчас я разрывалась между желанием побежать к воротам, где меня ждала Ночка и тем, чтобы всем вместе, нашей маленькой семьёй сесть за стол.

Любовь к близким пересилила.

Берта от души постаралась: на столе помимо салфеток лежали столовые приборы, включая нож и вилку. Судя по цвету это было настоящее серебро. Фарфоровая посуда радовала глаз. Рядом с тарелками стояли бокалы на тонкой высокой ножке, в которых была налита обычная вода.

У меня мелькнула мысль, что к колодцу я так и не сходила, устыдившись того, что Берте самой пришлось таскать тяжёлые вёдра. И вообще, было бы неплохо устроить распорядок дня, а то как-то у меня свалилось всё в одну кучу.

Я пожелала всем приятного аппетита, стараясь есть не спеша, ведь Берта всё это делала специально для меня. Чтобы порадовать. А нечисть подождёт, ещё вся ночь впереди!

— Всё очень вкусно! И как это у тебя получается? — я поцеловала бабушку в морщинистую щёку, от чего та слегка раскраснелась. — Сиди, я сама уберу.

Под недовольное ворчание Берты, что негоже госпоже баронессе ручки марать, я перемыла посуду, смахнула со стола крошки и, проводив бабушку в её комнату, велела ложиться в кровать.

Ворчала она скорее по привычке и для порядку. Но болезнь и усталость брала своё. Сняв верхнюю одежду, оставшись только в нижней рубашке, она забралась под одеяло.

— И не вздумай вскакивать с утра пораньше! Выспись хорошенько! Спокойной ночи! — пожелала я.

Забрав со стоящей возле кровати тумбочки горящую свечу, я вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.

А теперь пора навестить нечисть. Только сначала нужно как следует подготовиться.

Я поднялась в свою комнату, переоделась в штаны и повесила на шею сразу два оберега, ещё один достался Вайсу. Потом мы вместе отправились на кухню. Разыскав в кладовке старую щербатую миску, я переложила в неё остатки нашего ужина.

Наблюдавший за мной пёс облизнулся.

— Не обманывай, ты сытый, пол кастрюли каши съел! Больше тебе нельзя — живот заболит!

И всё же не удержалась, сунула ему кусочек лепёшки. Пёс тут же проглотил угощение.

— Ты бы хоть жевал, — покачала я головой, — не отнимут! Теперь не отнимут! — поправилась я.

Пока шли до ворот, я всю дорогу с ним разговаривала.

— Сидишь у калитки и ждёшь меня! За ворота ни ногой, то есть — ни лапой. Понял?!

Пёс тихонечко поскуливал в ответ. Отличный собеседник: и выслушает, и лишнего ничего не скажет.

Возле калитки остановилась, понимая, что тут я в безопасности, а там пока ещё неизведанная территория. Настолько простирается магическая защита усадьбы? Я этого не знала. Одна надежда на обереги Берты.

Вперёд меня гнало не только любопытство. Какой ветеринар откажется исследовать новый вид животных? А зубы… кого я только не повидала на своём операционном столе! От простых ёжиков до экзотических пантер и крокодилов. И со всеми находила общий язык. И с этим чудовищем найду!

Сделав Вайсу последнее внушение не выходить за ворота, я положила ладонь на калитку, активируя замок и тут же отшатнулась, потому что в голове раздался отчаянный визг Карла. Видимо, сработал какой-то механизм защиты, доложив об этом хранителю.

Несколько минут пришлось потратить на его уговоры и заверения, что я не решила свести счёты с жизнью, а очень даже наоборот, занимаюсь изучением окружающей фауны.

— Да всё со мной будет в порядке! На мне оберег Берты, нечисть его как огня бояться!

Калитка ни в какую не открывалась. Кое-как уговорила хранителя выпустить меня за ограду. Пришлось даже немного поторговаться, пообещав, что теперь я каждый день буду тратить не менее четырёх часов на изучение магии.

Поартачилась для виду, хотя была готова потратить на это больше четырёх часов, зато Карл остался доволен, решив, что перехитрил меня, навязав свои условия.

Дверной замок щёлкнул, калитка приоткрылась. Я выглянула наружу, бегло осмотревшись, благо на небе ни облачка, луна вовсю сияет, щедро поливая долину своим призрачным светом.

Сначала я решила, что тут никого нет, что Ночка не дождалась и убежала. Но вот зашуршали кусты, в ночном воздухе каждый шорох раздавался намного громче обычного.

Чёрный силуэт казался высеченным из камня. Крутые бока зверя слегка блестели. Интересно, это шерсть или просто кожа? Ночка что-то не то протяфкала, не то промурчала. Странно, но мне это напомнило Вайса, те же ворчливые интонации.

— Ну, прости, не могла раньше, — я всегда говорила с животными, как с равными. Они это понимали. А коллеги часто удивлялись, как я могу с каждым найти общий язык.

— Я тут тебе немного вкусного принесла. Только тебе нужно немного отойти, чтобы я смогла это поставить.

Запомнив где стояло чудовище, я сделала шаг вперёд. Ночка склонила голову набок, терпеливо за мной наблюдая. Только когда я прошла пять шагов, та напряглась и нехотя отступила.

Следующие пять шагов дались мне ещё труднее, но я загоняла свой страх как можно глубже, повторяя про себя:

— Нельзя бояться! Я не боюсь!

Животные чувствуют страх, он пробуждает в них инстинкт охотника. Это я хорошо усвоила.

Вот и притоптанная трава, Ночка провела тут немало времени. Медленно присаживаюсь, ставлю миску, и так же не спеша и не суетясь, отступаю.

Пять шагов назад и животное устремляется к оставленному для него угощению. Под довольное чавканье я ускоряюсь, и лишь поравнявшись с калиткой, делаю глубокий вдох. Оказывается, я даже дышала через раз!

Сзади в повисшую вдоль тела руку тыкается влажный собачий нос.

— Нам пора, — говорю скорее для себя и запираю калитку, устало приваливаясь к ней спиной.

А ведь мне ещё предстояло изучить повадки и все слабые места нечисти. Где они обитают? Всё что я знаю — они попали в этот мир из разломов между мирами.

Было ли это всего один раз, и чудовища просто расплодились или продолжают приходить по сей день? Тогда нужно найти эти разломы и запечатать. Или хотя бы выставить вокруг них охрану.

У меня снова возникло двоякое чувство: я люблю животных и как ветеринарный врач должна их лечить и защищать. Но в то же время отлично понимаю, что это дикий зверь и он очень опасен. Хищников во все времена отстреливали, контролируя их популяцию.

В любом случае, нет ничего хорошего в том, что они нападают на селян.

Видимо во мне заговорила кровь рода, требуя защитить свою землю и живущих на ней людей, как бы плохо они со мной не поступали.

Все эти мысли ещё долго терзали меня, не давая заснуть. А может я просто уже привыкла спать на подушке набитой ароматным сеном, а эта была обычная, перьевая.

Я даже позавидовала Вайсу, тот мирно посапывал, лёжа на коврике возле моей кровати. Надо бы его вычесать, а то опять где-то репьи на хвост нацеплял.

Переключившись на любимую тему об уходе за животными, я всё же задремала.

Утро встретило нас ярким солнышком, обещая ещё один жаркий денёк. Первым делом сделала зарядку, а потом, натянув штаны, отправилась на кухню.

Помня свою вчерашнюю промашку, первым делом натаскала целую кадку воды. Теперь Берте не придётся ходить к колодцу. Она уже суетилась возле небольшой чугунной плиты, готовя нам завтрак.

Пока запекала омлет из двух яиц, я сходила в дровяник, принесла охапку мелко поколотых поленьев, попутно заметив, что дров осталось не так уж и много.

Но и тратим мы их по чуть-чуть — только на приготовление пищи, так что на лето нам хватит. Но уже сейчас стоит подумать о предстоящей зиме. Протопить такую махину будет непросто.

Берта говорила, что моя семья не бедствовала, значит, где-то должны остаться хоть какие-то сбережения. Нужно их отыскать. Надеюсь, Карл мне поможет. А пока завтракать и на обещанные хранителем занятия.

Сначала медитация.

— Прислушайся к себе, — бубнил хранитель, — почувствуй все жизненные потоки. Магия — она часть тебя. Найди источник!

Вот только у меня снова ничего не получилось, хорошо хоть в этот раз не уснула.

После медитации Карл задал прочитать несколько параграфов из учебника про основы магии, а потом наступила очередь практических занятий.

Я принесла в библиотеку большое блюдо и стакан воды. Делая пассы руками, я заставляла воду то собираться в парящие над блюдом шарики, то снова растекаться лужицей. Жидкость легко откликалась даже на мои мысли, но кроме этих водяных шариков у меня пока ничего не получалось.

— Отлично для твоего уровня знаний! — хвалил меня Карл. — Чем больше практики, тем быстрее ты перейдёшь на следующий магический уровень. А сейчас сосредоточься, что ты чувствуешь, когда заставляешь воду шевелиться?

— Небольшое тепло, можно даже сказать лёгкое покалывание в пальцах.

— Прочувствуй это тепло, откуда оно идёт? Тянись за этой нитью! Давай ещё раз. Снова!

Вскоре отведённое под занятие время истекло, приближалось время обеда. Нужно помочь бабушке, ей бы в кровати лежать, сил набираться, а она взяла на себя все хозяйственные работы.

У нас снова была каша и лепёшки, зато стол сервирован по-королевски: серебром и фарфором. Очень хотелось мяса и овощей. Организм требовал белки и витамины.

Возле нашего сельского домика был разбит небольшой огородик. Помню, там была грядка с зеленью, и ещё росло что-то вроде редиски, только белой. Может туда стоит туда наведаться?

Но тут Берта ополчилась на мои штаны. Барышни в такой одежде не ходят!

— Удобно же! — оправдывалась я. — К тому же у меня всё равно нечего надеть, старя одежда совсем истрепалась, её разве что на половую тряпку пустить.

Берта задумалась. Конечно, в детской комнате Ханны оставалось ещё несколько платьев, но на меня они точно не налезут.

— Вещи твоей мамы! У Клаудии было немало нарядов, что-то да тебе подойдёт!

Поддерживая под локоток, я помогла Берте подняться на второй этаж. Войдя в хозяйские покои, бабушка на мгновение замерла, окидывая комнату взглядом. Было слышно, как она тяжело вздохнула, видимо вспоминая времена, проведённые рядом со своей госпожой, которой она, по сути, являлась молочной матерью.

— Гардеробная тут, за этой дверью.

Да, я туда уже заглядывал, когда искала ванную и уборную, всё это нашлось за ещё одной дверью. Правда, помыться мне всё же не удалось — водопровод не работал.

Карл пояснил, что магические накопители, которые отвечали за подачу воды, давно опустели. Магия из них была перенаправлена на защиту дома. И самое главное, когда осознаю свою магию, я должна научиться их заряжать. И чем быстрее — тем лучше.

Вещей у бывшей хозяйки дома действительно было не так уж и мало, вот только вся она была мне велика. Единственное, что пришлось в пору — это обувь и я, наконец, смогла сбросить старые стоптанные башмаки на деревянной подошве и надеть лёгкие, похожие на тапочки кожаные туфельки.

Вместе с бабушкой мы отобрали немного белья и пару платьев, которые она обещала ушить и подогнуть слишком длинный подол. Теперь, когда Берта была занята делом, я решила наведаться в кабинет отца. Пора вникать в хозяйские дела.

Карл помог мне разобраться с бумагами, а их было немало. Самое главное: грамоты на владение землёй. Рядом с ними лежали свёрнутые в трубочку документы родителей и моё собственное свидетельство о рождении.

Всё остальное я отложила на потом, изучу, как будет на это время. А сейчас нужно озаботиться финансами.

Деньги были, но не так много. Ведь когда случилась беда, как раз миновала зима. Все сбережения были потрачены на припасы, отопление и выплаты жалования слугам.

Подати с селян брались по осени, после уборки урожая. Да и то часть шла именно этим самым урожаем. А овец остричь ещё не успели. Потому-то родители и приняли от соседа предложение поохотиться на нечисть, чтобы немного заработать на продаже магических ингредиентов. Ведь именно из них потом артефакторы мастерили те самые накопители для работы водопровода и много ещё всякого разного и полезного.

Правда, помимо денег были ещё украшения. Шкатулка с ними лежала в комоде мамы. Вот только ничего особо ценного там не нашлось. Самое дорогое хранилось в отдельных, обтянутых бархатом коробочках и их было всего три.

— Это принадлежало ещё твоей бабушке, — пояснил хранитель.

Понятно, семейные реликвии. Продавать я их точно не буду. Найду способ выкрутиться. Тем более, после жизни в избушке на краю деревни, меня уже ничем не испугаешь!

Это случилось на третий день после того, как хранитель взялся обучать меня магии. Может дело в том, что у меня было отличное настроение, жизнь постепенно налаживалась, не было повода грустить.

А ещё, Берта умудрилась изготовить какую-то особую закваску и мы впервые за всё время завтракали не лепёшками, а настоящими плюшками. Поэтому, сделав утреннюю зарядку и выйдя на пробежку за территорию ограды, сделав полный круг вокруг усадьбы, заодно проверив опустевшую миску, где теперь заранее, до наступления темноты, оставляла Ночке еду, я плотно позавтракала и поднялась в библиотеку.

В этот раз Вайс напросился со мной, видимо для выброса энергии ему хватило нашей утренней пробежки, и теперь он был не прочь отдохнуть. Я уселась на пол, пёс сделал тоже самое, видимо решив, что это какая-то новая игра. Где-то на заднем фоне уже привычно бубнил хранитель, уговаривая расслабиться.

— И получить удовольствие, — хихикнув про себя, добавила я.

Это словно послужило спусковым крючком. Мир вокруг внезапно изменился, стал расплывчатым, словно изображения многократно накладывались друг на друга. А когда оно снова собралось воедино, я уже была не в библиотеке, а в каком-то странном месте.

Поляна, под ногами густая коротенькая трава, похожая на большой зелёный ковёр. Передо мной гора и арка входа в пещеру. Я оглянулась: края поляны размывались, теряясь в зыбком мареве. Понятно, туда мне хода нет.

Снова посмотрела на приглашающе открытый вход в пещеру и только сейчас заметила текущий по земле ручеёк. Он убегал внутрь горы, а начинался… Вода капала с моих пальцев, давая начало этому странному ручью. Он словно путеводный клубочек зазывал меня идти вперёд. И больше не сомневаясь, я шагнула под каменные своды пещеры.

Стены были ровные, чуть шершавые и тёплые на ощупь. Ручеёк под моими ногами уже превратился в настоящий ручей, став шире и полноводнее. Сделав ещё несколько шагов, вдруг оказалась в большой пещере, формой напоминающей большой шатёр или купол. Все стены пещеры были украшены многочисленными арками проходов, совсем как те, из которой, я только что вышла.

А посреди всего этого великолепия плескалось небольшое, словно подсвеченное изнутри озеро. Именно туда нёс воды мой ручей.

Я подошла к озеру, села на колени, опустив руку в воду. Это было странное ощущение, вода была тёплой и совсем не мокрой, она ластилась к моим пальцам, словно пушистый котёнок с мягкой атласной шёрсткой.

Так вот ты какой — магический источник! Я-то думала, что магия вытекает из него, а тут наоборот, моя вода это озеро наполняет.

И что теперь? Хранитель не сказал, что мне нужно делать дальше. Логичнее всего будет изучить это место.

Я обошла озеро по кругу и обнаружила, что от него к каждой арке направлено по небольшому, выдолбленному в камне желобку, напоминающему русло ручья, только все они были пусты.

Я подошла к одной из арок, внутри клубилась непроглядная темнота. Идти туда совсем не хотелось. Попробовала пересчитать арки, но они то двоились, то вдруг исчезали, и на двух десятках я плюнула на это неблагодарное занятие, вернувшись к озеру.

Неожиданно в голову пришла идея искупаться, окунуться в это озеро целиком, что я и сделала. Когда вода накрыла меня с головой, время словно остановилось, а когда вынырнула, я знала что такое водная магия и как ей управлять.

Сев на берегу в позе лотоса, я играючи принялась создавать из воды разные фигуры: шар, квадрат, цветок, потом что-то посложнее. Парящая над озером водяная птица внезапно остановила свой полет, осыпавшись дождевыми каплями. До меня вдруг донеслись звуки собачьего лая.

Вайс! Я вспомнила своего верного пса. А с ним и то, зачем я сюда явилась. Уходить не хотелось, пещера завораживала открывающимися передо мной магическими горизонтами, но там, снаружи, меня ждала моя семья. Пусть маленькая, странная, но родная и любимая.

Решительно поднявшись на ноги, я пошла вдоль русла ручья в обратную сторону. Возле арки выхода остановилась, обернувшись и улыбнулась. Нечего жалеть, ведь магический источник теперь будет всегда рядом, внутри меня!

Когда открыла глаза, первое что увидела, это пушистая собачья морда. Заметив, что я пришла в себя, Вайс гавкнул и радостно ткнулся носом в моё плечо. Мои пальцы тут же запутались в длинной собачьей шерсти.

— Ты же мой хороший! — я потрепала его за ушами, а потом и вовсе обняла, притягивая ближе к себе.

— Получилось? Ты долго! — в голосе Карла я уловила нотки искреннего беспокойства.

Выставила вперёд большой палец, а потом, спохватившись, кивнула и сказала:

— Всё получилось! Это невероятно! Просто сказочно!

Оставив пса, я поднялась на ноги и, подойдя к столу, где меня ждал стакан возы, заранее приготовленный для практических занятий, пошевелила пальцами, создавая из капель водяную розу.

Она получилась так же легко и просто, как там, в волшебной пещере.

— Уровень третий, не меньше! — восхищённо послышалось у меня в голове. — И это без должного обучения! Сразу видно кровь Шеферов! Молодец! А тетерь давай по порядку рассказывай: что видела, что ощущала. И какая у тебя вторая магия?

Я снова села, теперь уже для разнообразия в кресло и принялась рассказывать хранителю, как оказалась на поляне возле пещеры.

— Ты правильно поняла, ручей — это твоя водная маги. Она у тебя сильная, течёт широким руслом.

Карла немного удивило, что магия течет от меня к источнику, а не наоборот.

— Это, наверное, из-за того, что она досталась тебе от Тритона! Твой магический источник был сильно истощён, вот она его и наполнила. Что там ещё было? Обязательно должно быть ещё одно русло, то самое, что истощилось. Земля или огонь, как у родителей.

— Да, было ещё русло, только не одно, несколько, — кивнула я.

— Не может быть! Это большая редкость! Может, ты считать не умеешь? — я даже отчётливо представила, как хранитель скептически прищурился.

— А может я это, как там, универсал? Мне Берта рассказывала про магию эфира.

Стало очень тихо, было даже слышно, как муха бьётся об стекло.

— Ты видела сразу пять арок? — аккуратно уточнил хранитель.

— Нет, не пять, — я покачала головой. — Их было намного больше. Я насчитала штук двадцать и сбилась. Некоторые русла были широкие, другие тоненькие, едва заметные. Я подошла к одной из арок, заглянула в проход, но там было так темно и страшно. Я побоялась идти дальше и вернулась к озеру. Ты знаешь, что это означает?

Но в ответ мне была лишь тишина.

— Карл? — позвала я.

Вдруг послышался низкий гул, а потом затряслись стены и потолок. Несколько книг упало с полок. Поджав хвост, заскулил пёс.

— Кто? Ты? Такая?

Голос звучал уже не в моей голове, он слышался отовсюду.

Втянув голову в плечи, я призналась:

— Анна! Меня зовут Анна!

Мне с трудом удалось убедить хранителя, что я не желаю никому зла и сама не понимаю, как очутилась в этом теле. Рассказала и как поклялась Берте возродить род Шефер и она обещала мне в этом помочь.

После этого Карл тоже потребовал с меня подобную клятву, а я была рада, что мне теперь не придётся ничего скрывать. Когда с этим было покончено, хранитель спросил:

— Расскажешь мне про свой мир? Какой он. Ты не подумай, я не из пустого любопытства, а ради накопления знаний!

— Обязательно расскажу, — я даже улыбнулась, хорошо, что мы нашли общий язык. Но тут же нахмурилась. — А как с моей магией? Почему так много источников и все они нерабочие?

— Я не знаю, — признался хранитель, — у нас всего пять видов магии, да и то один из них уже утрачен. Видимо, ты принесла этот магический источник с собой, из своего мира.

— Но у нас нет магии!

— Магия есть везде и всегда! Где-то больше, где-то меньше. Нужно только знать, как ей воспользоваться. Завтра продолжим наши занятия! А теперь всё, иди обедать, а то Берта сейчас дверь выбьет!

Тут же послышался громкий стук, дверь с силой распахнулась, ударяясь о стену, и на пороге библиотеки появилась бабуля со скалкой в руках.

— Что случилось? Я слышала шум!

— Ничего страшного, — поспешила её успокоить, — просто я, наконец, открыла свой магический источник! Смотри, как могу!

Я пошевелила пальцами, и вода из стакана потянулась вверх, превращаясь в маленькую птичку. Взмахнув прозрачными крыльями, она взлетела, делая круг вокруг удивлённо смотревшей на неё Берты.

Вайс подпрыгнул, решив поймать нарушительницу спокойствия, но шевельнув рукой, я подняла птичку выше, а потом потянула к себе, вернув воду назад, в стакан.

— Ох, радость-то какая! Жаль, родители не дожили! — Берта промокнула глаза кончиком повязанного на голове платка. А потом, всплеснув руками, радостно добавила: — Такое событие надобно отметить! Эх, жаль хозяйства нет! Нам бы козу, да овечек!

— Будет тебе коза, потерпи немножко. Всё будет! — пообещала я.

Теперь я тратила на занятия магией намного больше четырёх часов в день, прерываясь только на сон, еду и некоторые хозяйственные дела.

Первым делом увеличила время физической подготовки, в прежней жизни я занималась спортом, тренируя выносливость — без этого в горах никуда. Эти знания помогли мне и сейчас.

Пока ещё не удавалось сбалансировать питание, но мы теперь хотя бы не голодали. Берта как могла, старалась разнообразить наше меню. Очень хотелось мяса.

Но тут даже на охоту не выйдешь. В долине водилась только мелкая живность, которая на ночь пряталась в глубокие норы или пещеры. В основном это была мелочь вроде разных сусликов, мышей и змей. Думаю, всё что крупнее, давно уже нечисть поела.

Бабушка права, нужно заводить своё хозяйство. Но соваться в деревню я пока опасалась. Нужно сначала научиться себя защищать.

У меня появилась привычка каждый день подниматься на башню и наблюдать за селянами. С высоты было отлично видно, как они суетятся у себя во дворах, работают на огородах. За овцами теперь присматривали двое: парнишка и девчонка, я решила, что это брат и сестра.

Со временем я начала различать кто есть кто. Даже нарисовала небольшую карту с домами, и Берта пояснила, где кто живёт. Это сильно поможет мне в будущем.

Частенько я видела знакомую троицу: дочку старосты и её подруг. Такое ощущение, что они совсем не работают, только прогуливаются по селу да сидят на лавочке возле колодца.

Наш дом вроде не трогали, во всяком случае, ставни по-прежнему закрыты и дверь на месте. Я уверена, в селе уже знают, что мы исчезли, но, похоже, всем было наплевать.

После деревни я всегда смотрела на горы, их вид вызывал в моей душе полное удовлетворение. Какая красота! Какая мощь! Как мне повезло жить в этом чудесном месте!

На этом положительном настрое возвращалась к занятиям. Я должна как можно скорее прокачать свои магические умения. Благодаря хранителю, я начала понимать основы магии.

Параграф за параграфом, страница за страницей, я впитывала знания, благо на память никогда не жаловалась. А потом практика. Спустя три дня я научилась добывать воду из колодца без ведра, просто призывая её к себе. Это во многом упростило работу по дому. Теперь мы могли каждый день купаться в стоящей на дворе большой лохани, вода за день нагревалась и получалась отличная ванна.

Дождя давно не было, и я даже ухитрилась полить растущие в саду кусты и деревья, рассчитывая получить с них хоть какой-то урожай фруктов и ягод.

Всё это здорово, но меня волновало другое: как превратить воду в защиту или оружие? Я должна научиться защищать себя и своих близких!

Карл мало чем мог мне в этом помочь. В роду Шеферов основной магией была земля. Хранитель рассказывал, что мама могла буквально за мгновения выставить земляную стену. Её оружием были зыбучие пески, разные земляные ямы и трещины. Противник просто проваливался в них и оказывался заживо погребённым.

А самые сильные земляные маги и вовсе умеют создавать големов. Такие помощники крайне сильны и опасны.

А что могу я? Разве что утопить…

Хотя, рассказ про големов меня воодушевил. Ведь моя водяная летающая птичка, по сути, и есть тот самый голем! Пусть, мне пока не хватает сил создать что-то покрупнее, но всё достигается упорными тренировками!

И всё же вопрос с обучением водной магией оставался открыт. Мне нужен тот, кто в этом хоть что-то понимает. Единственный, кто приходит на ум, это Оливер. Ученик магической школы. Надеюсь, он не двоечник.

Нужно его как-то подкараулить и поговорить. Я снова поднялась на башню.

Я заметила, что парень часто бывает возле ручья, наверное, его, как и других водных магов тянуло к источникам воды.

Вот и сегодня он был там и что немаловажно — один.

Сколько Оливер там пробудет? Успею ли его перехватить? Если идти через деревню, это займёт больше часа времени.

Но через деревню я точно не пойду, не сегодня! Попробую срезать через луг.

Я наметила для себя ориентиры, отсюда, сверху, это было несложно сделать. Сначала выйду к ручью, а уже по его руслу спущусь ниже.

— Карл! Практические занятия сегодня отменяются! — крикнула на бегу, спускаясь по лестнице.

Нацепила свои любимые штаны, на всякий случай взяла с собой юбку. Сунула в карман несколько мелких монет, через плечо перекинула сумку, в которой лежал карандаш, бумага и бутылка с водой.

Забежала на кухню, предупредить Берту, что меня некоторое время не будет. — Возьми, пожуёшь на досуге! — мне сунули в руки две свежие, ещё горячие пышки. — Будь осторожна!

— Буду, — кивнула я. — Вайс! Со мной!

Сначала дорога шла под уклон, я решила, что это отличные условия для дополнительной тренировки и перешла на бег. Так что до ручья мы добрались довольно быстро.

Остановилась, опустилась на колени, зачерпывая пригоршнями холодную прозрачную воду, умывая вспотевшее от бега лицо. Заодно попробовала немного помагичить.

Вода из ручья откликнулась на мою магию даже быстрее и легче колодезной. Я пустила по воздуху водяные пузыри. Вайс, радостно подпрыгивая, принялся ловить их зубами.

Дав себе пять минут на отдых, я побежала дальше, но вскоре перешла на шаг — в траве скрывалось слишком много камней, есть риск упасть и подвернуть ногу.

Первым Оливера замелил Вайс, парень сидел на камне и, вытянув руки над водой, шевелил пальцами. До меня не сразу дошло, что он магичит. Так вот почему он ходит сюда каждый день — тренироваться!

Вайс подбежал к парню, гавкнул и сел рядом, потом обернувшись, проверил, иду ли я.

Оливер даже не сразу его заметил, словно выйдя из транса, он посмотрел на пса, потом на меня.

— Ханна? Это ты? Куда ты пропала, вас все ищут?

— Так уж и ищут? — усомнилась я.

Парень покраснел, отводя глаза:

— Староста сказал, что вас, скорее всего пачвары, сожрали.

— Пачвары?

— Нечисть, но на самом деле это пачвары. Есть ещё грахи, но они встречаются намного севернее. А на юге мурмалы. Но народ зовёт их всех нечистью. Так нам в школе сказали.

— Какой ты умный! А чему ещё вас в школе учат?

— Многому, — парень тяжело вздохнул.

Понятно, не всё легко даётся, но судя по тому, что даже на отдыхе не прекращает тренировок, он не из лентяев.

— Ты тут магичишь? — я села на соседний камень. — Научи меня!

— Ханна, глупенькая, чтобы магичить, нужно быть магом! — засмеялся он.

— Вот таким?

Я протянула руку в сторону ручья, и над поверхностью воды взлетело несколько водяных шариков. Подняв повыше, направила их в сторону Оливера, остановив в метре, ровно напротив его лица.

— Что это? Как это? — на его лице отразилась полная растерянность.

Протянув руку, парень осторожно коснулся одного из шариков пальцем. Тот мягко спружинив, отлетел в сторону.

— А сам как думаешь? Я родилась магом, так же как и ты. Ты разве не знал?

Он покачал головой.

— Нет.

— И то, что я баронесса тоже не знаешь?

Он снова отрицательно помотал головой.

— Ну, да, ты же младше меня. А когда подрос, об этом уже все забыли, — пробормотала я скорее для себя.

— Ханна, как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Оливер. — Может ты на солнце перегрелась? Где твоя бабушка?

— Там, в усадьбе, — я махнула в сторону дома.

— Она же проклята! Там же привидения водятся!

— Кто тебе сказал такие глупости? Нет там никого! Вернее — не было. Сейчас там мы с Бертой живём. Хочешь, расскажу, как всё на самом деле было?

Парень, чуть помедлив, кивнул.

— Это случилось восемь лет назад. Я с родителями жила в усадьбе. Знаешь, кем они были? Охотниками на нечисть! Однажды родители ушли на охоту и не вернулись. Это случилось за несколько дней до того, как мне должно было исполниться десять лет. Ты же знаешь, что именно в этом возрасте у магов просыпается магический источник?

Так вот, я тогда сильно горевала по родителям, заболела и мой источник не проснулся. Поэтому я всё время себя так странно вела. Но потом, когда упала в ручей, сильно испугалась и магия, наконец, проснулась.

Кстати — спасибо, что спас!

— П Пожалуйста…

Оливер опасливо смотрел на меня, словно я сошла с ума и сейчас его покусаю.

— Вайс, нам, кажется, не верят! — повернулась я к псу.

— Гав! — подтвердил тот.

— Хочешь, я проведу тебя в усадьбу? Без моего разрешения туда никто не может войти.

— Ты изменилась, Ханна, даже говоришь по-другому.

Ну, наконец, заметил!

— Я тебе о том же уже полчаса талдычу! Научи меня магическим приёмам. Я тебе заплачу! Деньги у меня есть. Вот!

Я достала из кармана пару монет.

— Не подходи!

Оливер вскочил с камня и попятился.

— Я видел у тебя на плече метку Тритона! Ты не Ханна! Это он тебя заколдовал.

— Какую метку? Где?

Я приспустила рубаху сначала с одного плеча, затем с другого.

— Вот, смотри, ничего нет. Если хочешь, могу с вовсе её снять!

— Нет, не надо снимать, — парень вдруг густо покраснел.

— Ладно, я положу деньги вот сюда, на камень. Подходить не буду, только расскажи, как можно защитить себя при помощи водной магии.

Оливер ещё какое-то время колебался, но видимо желание заработать пересилило. От Берты я знала, что его семья небогата и каждую заработанную копейку родители вкладывают в обучение сына, надеясь, что он выбьется в люди, вернее — в маги и вытянет за собой родных.

Парень спрятал монеты в карман потрёпанных штанов, всё ещё опасливо косясь в мою сторону, сел на камень.

Не доверяет!

— Что ты хочешь узнать?

— Всё о водной магии!

Сначала он запинался и часто останавливался, но несколько наводящих вопросов направили его в нужное русло.

Видно было, что ему очень нравиться учиться. Вскоре, увлёкшись, он позабыл о своих страхах и недоверии, рассказывая, что водные маги не хуже огненных или земляных могут постоять за себя.

— Лёд! Ледяной купол или стена надёжно защитить от неприятеля. А ледяные стрелы намного эффективнее обычных.

Лед! И как только я сама до этого не додумалась? Вода ведь может быть не только жидкой, но ещё твёрдой и газообразной. И она есть практически повсюду. В воздухе всегда есть частички влаги. Да что там — любое живое существо больше чем на половину состоит из жидкости!

А жидкость можно заморозить или вскипятить!

Никогда не думала, что вода может быть таким грозным оружием.

— Мне пора, я должен помочь отцу в поле.

Оливер поднялся с камня, отряхивая штаны от налипших травинок.

— Завтра придёшь? Расскажешь мне, как превращать воду в лёд? — попросила я. — Я заплачу!

— Мы это пока ещё не изучали… у меня есть учебник. Возьму его с собой, пообещал он.

Оливер ушёл, а я ещё немного посидела на берегу, любуясь холодными прозрачными водами ручья. Поманила воду к себе, создавая сначала стрекозу, а потом бабочку.

Лежащий у моих ног Вайс тут же принялся гоняться за ними по берегу. Когда големы вышли из зоны досягаемости и осыпались на землю дождевыми каплями, пес вернулся обратно. Он тяжело дышал, свесив набок язык. Набегался.

— Есть хочешь? — я вспомнила о пышках, которые бабушка сунула мне в сумку.

Подкрепившись, мы двинулись в обратный путь, вдоль русла ручья, а потом по густой траве к дому.

Вернувшись, я сначала забежала к Берте.

— Ба, я вернулась! — отметилась я, чтобы она лишний раз не волновалась.

А потом поспешила в библиотеку, ставшую моим учебным классом.

— Карл, как с помощью магии превратить воду в лёд?

Ну а что, вдруг он знает.

Увы, хранитель не знал таких тонкостей. В библиотеке о водной магии тоже почти ничего не было, кроме, разве что общих сведений.

Надеюсь, Оливер не обманет и принесёт учебник. Вся надежда теперь на него! Или придётся доходить до всего своим умом и методом тыка. Получился же у меня водяной голем, хотя Карл упоминал, что это магия высшей категории.

Вот и займусь тренировками, заодно полью кусты смородины.

Я прямо в колодце формировала большие водяные шары и, представляя, что это обычные воздушные шарики поднимала их наверх. Магия поддавалась лучше, если я в точности представляла себе полученный результат.

Подняв такой водный пузырь в воздух, я меняла его форму, создавая водяную птицу. С каждым разом моя птичка была всё больше и больше. Она подлетала к кусту смородины и проливалась мелким дождём.

Не сказать, чтобы всё давалось мне легко и просто, магия требовала постоянной концентрации и внимания — чуть отвлечёшься и вода просто лилась на землю. Я уставала даже сильнее, если бы таскала эту воду вёдрами.

Зато, весело! Особенно Вайсу. Пёс с удовольствием гонялся за водяными големами. Я даже специально лепила небольшие водяные шарики, которые он с радостью ловил.

Закончив с поливом и наполнив водой кухонные бочонки, я присела на лавочку отдохнуть. Тело отдыхало, а голова анализировала полученные сегодня сведения.

Оказывается, нечисть — это обобщающее народное название ночных монстров. На самом деле их несколько видов, а конкретно те, что водятся в этих местах, называются: пачвара.

Значит, Ночка — это пачвара.

Она по-прежнему каждый вечер забегала нас поприветствовать и съесть оставленное для неё угощение. Мы с Вайсом наблюдали за ней с безопасного расстояния — от калитки.

За это время пёс к ней уже привык, даже перестал рычать и дыбить шерсть на загривке. Просто сидел у моих ног, и следил за каждым движением нашей ночной гостьи.

Я тоже привыкла к нелепому виду шестиногого чудовища, его вид уже не вызывал былого отторжения. Ночка всё больше напоминала мне собаку. Гордое грациозное животное. Смертельно опасное.

Интересно, их хоть кто-то изучал? Есть какие-нибудь книги? Справочники?

Мои родители были охотниками, должно же хоть что-то остаться, дневники, записи.

— Карл! — позвала я.

Записи были. Отец вёл учет по добыче ночных тварей. Теперь я поняла, почему пропустила их раньше. Родители знали, как на самом деле именуется нечисть, и в графах приход, стояло слово: пачвара.

Дневник вела мама. Толстая потрёпанная тетрадь, вместо закладки — выцветшая от времени шёлковая лента. Я бегло пролистала слегка пожелтевшие листы и поняла — читать нужно всё, может, я найду тут что-то важное и полезное.

Теперь у меня есть, что почитать перед сном!

Прибежал Вайс, ткнулся мне в руку своим влажным носом, а потом, прихватив край рукава, потянул на себя.

— Что? Ужинать пора?

Пёс не любил библиотеку, считал, что сидеть и молча пялиться в книги — очень скучное занятие, поэтому обычно убегал на кухню. Там всё интереснее, глядишь, может что на пол упадёт или угостят вкусными обрезками.

Поняв, что Берта послала Ваёса за мной, бабушке было ещё тяжело подниматься по ступеням, я отложила бумаги в сторону.

За ужином мы обычно рассказывали, как прошёл день, что мы успели сделать. Это сближало.

Узнав о встрече с Оливером, Берта только головой покачала.

— Так-то парень он неплохой, работящий, умненький. Так ведь разболтает всё, видать вскорости нам гостей ждать!

И как я сама об этом не подумала? Нужно было его предупредить попросить держать нашу встречу в секрете. Мне нужно ещё немного времени, хотя бы одно защитное заклинание.

Этот разговор побудил меня снова задуматься о превращении воды в лёд. Попробовать что ли?

Что я знаю о холоде? Все вещества при заморозке сжимаются.

С поверхности бадьи, в которой мы по вечерам купались, отделился небольшой водяной шарик. Я подняла его повыше и попыталась сжать, даже пальцы в кулак сложила.

Шарик побелел, я даже уже обрадовалась, но внезапно раздался громкий хлопок, и меня осыпало мелкими ледяными осколками.

Шарик просто взорвался.

Что я делаю не так? Задумалась, вытаскивая на поверхность школьные знания.

Какая же я дурында! Да, все вещества при охлаждении сжимаются! Все, кроме воды! Вода при замерзании расширяется, потому что приобретает кристаллическую структуру!

Поэтому, если положить в морозилку наполненную водой стеклянную бутылку, она может попросту лопнуть, так как льда в ней будет больше, чем воды.

Но и мой опыт нельзя назвать неудачным. Ведь я только что изобрела своё собственное оружие — взрывающиеся ледяные шары!

Я бы ещё потренировалась, но сил больше не было. К тому же стремительно приближались вечерние сумерки, пора было нести подношение Ночке.

Ни Берта, ни Карл этого, по-прежнему, не одобряли, ворча, что я зря прикармливаю нечисть, привечая её к дому, но после моей короткой лекции, что врага нужно знать в лицо и держать на виду, оба замолкли.

Бабушка неодобрительно вздыхала, но наполняла ужином сразу две миски: одну для Вайса, вторую для Ночки.

Пачвара тоже пообвыкла и, поев теперь не убегала, а давала нам хорошенько её рассмотреть. А сегодня так и вовсе удивила меня, так что я даже не знала, что и думать.

Взяв миску, мы с Вайсом отправились к калитке. Оставив угощение на уже порядком вытоптанном пятачке, уселась на заранее подготовленный табурет и принялась ждать.

Я всегда заранее знала о появлении Ночки, каждый раз пёс вставал в стойку и, навострив уши, нюхал воздух. И после этого из вечерних сумерек выскакивала грациозная чёрная фигура.

Но сегодня она почему-то запаздывала. Уже стемнело, на небе зажглись первые звёзды, совсем рядом в кустах стрекотал сверчок, а Вайс спокойно сидел рядом, провожая глазами ночных насекомых, зная, что я не разрешаю ему за ними гоняться.

Я уже начала волноваться: может пачвару подстрелили охотники или ей просто надоело каждую ночь ходить к нашему дому. Но тут пёс вскочил на ноги, мало того он стал пританцовывать на месте и даже поскуливать.

В этот раз в движениях Ночки не было привычной грациозности, она что-то тащила. Остановилась возле границы действия защитного купола и с силой мотнула головой.

То, что она держала в зубах, отлетело метра на три в нашу сторону. Было слишком темно, и я не сразу смогла рассмотреть, что горный козлёнок. Не думала, что они ещё водятся в этих местах.

Ночка рыкнула, и кивнула головой в сторону козлёнка.

— Это нам?

Да, я удивилась, но не так чтобы сильно. Известно множество случаев, когда животные, в том числе и дикие, приносят свою добычу в обмен на пропитание, которым их подкармливают люди.

— Спасибо! Можно, я возьму?

Я встала и сделала небольшой шажок в сторону подношения. Очень важно показать, что вы высоко оценили подарок. Не важно, что вы потом с ним сделаете, но дар обязательно нужно забрать.

Козлёнок был совсем небольшой, килограммов на десять. Чтобы не перепачкаться, я ухватила его за задние ноги и потащила по земле в сторону калитки. Только когда я занесла его за ограду, Ночка подошла к миске и начала есть.

В этот раз она осталась с нами подольше. Сидела и довольно намывала лапой свою морду, совсем как кошка. Чтобы не молчать, я рассказывала ей о том, как прошёл мой день. А потом перешла на смешные случаи из моей прежней жизни.

Неожиданно мелькнула мысль: а ведь мы с ней обе пришли сюда из других миров. Обе должны приспосабливаться к новой, непривычной жизни. Выживать тут и сейчас.

С соседнего склона послышался долгий протяжный вой. Ночка вскочила на ноги, рыкнула, словно прощаясь, и растворилась в ночи.

Что ж, нам тоже пора. Заперев калитку, я потащила козлёнка к дому, уже предвкушая, как удивиться Берта и у нас на обед наконец-то будет мясное блюдо.

Вот только узнав, откуда взялась дичь, Берта совсем не обрадовалась и отказалась прикасаться к «нечистому» мясу. Пришлось мне самой браться за дело, а я даже не знаю с какой стороны подступиться.

Глядя, как я кружусь вокруг козлиной тушки, бабушка сдалась. Взяла нож в руки и принялась пояснять, что разделывать козлёнка нужно очень аккуратно, тогда у мяса не будет специфического запаха. Я как могла, помогала.

Вайс крутился рядом, ожидая своей порции. Он первый, кто отведал козлятины, а мы, уставшие, убрали разделанное мясо в холодный подвал, и пошли мыться, благо вода в бадье за день нагрелась и была как парное молоко.

Легли спать далеко за полночь. От того и проснулась я позже обычного, но это не повод отменять зарядку. Одевшись, я позвала Вайса на утреннюю пробежку. Вернувшись, поднялась на башню, и долго смотрела в сторону деревни, гадая, когда ждать незваных гостей.

Но там было всё спокойно, никто не спешил вверх по тропинке, деревенские даже головы в сторону усадьбы не поворачивали. Неужели, Оливер смолчал? Сообразил, что если всё разболтает, денег ему больше не видать?

В любом случае, если до обеда никто не появиться, пойду к ручью. Мне очень нужны учебники по водной магии.

Спустившись с башни, сразу почувствовала аромат тушеного мяса. Завтрак у нас сегодня намного позже, но зато какой! Мясо!

Я заметила, что постоянно хочу есть. Списывала это на длительное голодание Ханны, но хранитель пояснил, что так организм восполняет затраты на магическую энергию.

И действительно, особенно сильный голод просыпается, когда я магичу. Поэтому, решила всегда носить с собой сухарик, чтобы можно было быстро восполнить свои силы.

Жаркое из козлёнка получило тысячу моих похвал. Вайс тоже был доволен, получив свою порцию косточек.

После сытного завтрака я помогла Берте с хозяйственными делами, ближе к обеду ещё раз поднялась на башню и, поняв, что до нас никому нет дела, отправилась к ручью.

Решила использовать эти прогулки на укрепление своего организма, переходя на бег, довольно быстро достигнув русла ручья. И в этот раз даже почти не устала!

Удивительно, как быстро преображалось это тело, становясь сильнее и выносливее. Карл пояснил, что всё дело в магическом источнике. Когда он открывается, маг обретает способность к быстрому регенерированнию, меньше устаёт, обладает более быстрой реакцией и поэтому живет намного дольше обычных людей.

Спустившись ниже по ручью, я спряталась за одним из кустов. Так, на всякий случай. Очень хорошо помню, как в прошлый раз Оливер привёл с собой толпу недовольных селян с вилами. Лучше перестраховаться.

Первым Оливера почувствовал Вайс, он привстал и завилял хвостом. Удостоверившись, что парень пришёл один, я сказала псу:

— Можно!

Тот выскочил из-за куста и радостно помчался приветствовать старого знакомого.

Оливер погладил Вайса по голове и стал озираться.

— А где твоя хозяйка?

— Тут, — я вышла из своего укрытия.

— Зачем ты там прячешься? — удивился он.

— Боялась, что ты приведёшь с собой ещё кого-нибудь. Разве ты не рассказал обо мне в деревне?

— Нет, — он покачал головой, — мне и прошлого раза хватило. До сих пор в селе попрекают. Смеются, что я вижу то, чего на самом деле нет.

Немного стало жаль парня, но зато он получил хороший урок, и теперь будет думать, прежде чем что-то делать. Или хотя бы проверять. Просто он слишком юн и наивен, но это быстро пройдёт. Потенциал у парнишки имеется!

— Учебник принёс?

— Вот, — он вытащил из-за пазухи бережно завёрнутую в тряпицу книгу. Она была старая и сильно потрёпанная. Даже название на обложке можно было прочитать с большим трудом.

— Это вам в магической школе такое старьё выдают? — удивилась я.

И тут выяснилось, что учебники и даже школьную форму ученики покупают. Исключение составляют лишь сильные маги, которые сразу заключают со школой контракт с последующей отработкой. Таким даже стипендию платят, а потом устраивают работать на престижные места.

— Я же слабосилок, — признался он, — таким работу найти труднее. Даже левитировать воду как ты не могу.

— Покажи, что умеешь! — попросила я.

Оливер подошел к ручью, вытянул руки, вода в ручье пошла рябью. По виску парня скатилась капелька пота, видно было, что даже это простое действие даётся ему с большим трудом.

— Не переживай, я читала, что уровень магии можно поднять, нужно только усердно тренироваться.

— А я что делаю, — он вздохнул. — Каждый день сюда прихожу. У кого есть деньги — проще. Можно поднять уровень при помощи специального зелья или амулета. Но они очень дорогие, мне никогда столько не заработать.

Амулеты, зелья, странно, что Карл мне об этом не говорил.

— Давай, сначала позанимаемся по учебнику, а потом ты мне расскажешь про эти самые амулеты.

Оливер больше часа читал мне вслух учебник. Иногда я его перебивала, и просила разъяснить некоторые вопросы. Но в основном мне было всё понятно. В маминой книге по земляной магии было написано почти тоже самое.

Потом мы перешли к практике: Оливер вызывал на поверхности ручья небольшую рябь, я, чтобы сильно его не смущать, лепила крошечные водяные шарики.

Потом мы отдыхали. Парень устал так, что просто лёг на спину и смотрел в небо. Я легла рядом, Вайс тут же к нам присоединился, положив свою голову мне под руку.

— Расскажи мне про амулеты, — попросила я.

В отличие от зелий, куда я решила не соваться, артефакторика меня привлекала намного больше. В детстве я плела браслетики из бисера, да и в юности мне нравилось создавать композиции из найденных в горах камней.

Вдруг и теперь мне удастся создать что-то стоящее.

Оливер рассказал, что лучшие артефакты получаются из частей различных видов нечисти. Впрочем, я уже и сама это знала. А вот цена на такие изделия намного превышала мешок муки, который мы получили за оберег Берты.

Оказалось, что артефакторы добавляли в свои изделия частичку своей магии. Поэтому у магов огня получались отличные магические свечи или зажигалки. Маги земли изготавливали амулеты для плодородия полей, с помощью изделий водников можно быстро найти самое удачное место для колодца или развернуть в нужную сторону ручей. Применений таких амулетов множество! От самых простеньких до мощнейших.

— А кем бы ты хотел стать, когда окончишь магическую школу? — спросила я у Оливера.

— Я всегда мечтал стал воином, но с моим уровнем, скорее всего, буду орошать крестьянские поля.

— Тоже нужная работа.

Я сорвала травинку и прикусила её зубами. В голове уже зарождался новый план, но для его осуществления мне нужны деньги. И время.

— Как долго ты пробудешь в деревне? — я повернула голову, глядя на парня.

— Ещё месяц.

Он повернулся в мою сторону. Неожиданно в его глазах проскользнуло что-то такое… словно сейчас он увидел меня впервые. И очень удивлён.

— Ты изменилась, Ханна.

Кажется, он впервые увидел во мне женщину.

— Это всё магия! — я села, достала из кармана монетку. — Возьми, ты её честно заработал. Приходи завтра и попроси отца отпускать тебя на час дольше. Скажи, что тебе нужно больше заниматься. И ещё, — я встала на ноги, — не говори пока обо мне никому. Даже родителям. Вайс, нам пора.

Оливер сел, спрятал в карман монетку и долго смотрел нам вслед. Он сам удивился своему внезапному чувству, впервые ему не хотелось, чтобы эта странная девчонка уходила.

Прошла неделя, как я стала заниматься по учебникам Оливера. Их было всего два: за первый курс, который тот уже отучился и вроде был уже ему не нужен. Я предложила выкупить у него книгу, но Оливер, хоть и с большим сожалением, но отказался от денег. Сказал, что учебник ещё понадобиться ему для подготовки к экзаменам.

И второй, такой же старенький и потрёпанный, по нему парню предстояло учиться в будущем учебном году.

Первый учебник я пролистала за четыре дня. Самое интересное переписала в специальную тетрадь. Вот только полезного там для меня было совсем немного. В основном, описание медитаций и подчинения силы.

Всё то же самое, только более доходчиво, объяснял мне хранитель.

С трудом, но мне удалось уговорить Оливера принести учебник за второй курс. Он уже и сам заметил толк от наших занятий. Повторение пройденного материала явно пошло ему на пользу.

А может так подействовали мои похвалы. Часто сама, не замечая, я вела себя с ним как с одним из питомцев: хвалила, подбадривала или успокаивала, когда что-то не получалось, разве что за ушком не почёсывала.

Взглянув на оглавление учебника, я едва сдержала радость. Описание водных заклинаний, пусть совсем слабеньких, первого уровня, но они были!

К каждому заклинанию прилагалась схема. Перерисовывая их в свою тетрадь, поймала себя на мысли, что они мне смутно что-то напоминают. Химические формулы! Целые цепочки!

Именно тогда я поняла, что магия, это смесь физики и химии, где катализатором является магическая сила носителя, с помощью которой он может управлять подвластными ему веществами.

Химию я любила, а вот физику — не очень. Но даже моих знаний хватило, чтобы разобраться: повторяющиеся в заклинаниях слова, это названия химических элементов. Конкретно здесь были кислород и водород. Вода.

Так просто и так сложно!

Стоило во всём этом разобраться, как дело пошло намного быстрей. Заставить воду закипеть или замёрзнуть — запросто! Сложнее было придать нужную форму. Например, заморозить воду в виде защитного купола или летящей стрелы. Но добиться этого можно только практикой.

Оливер с завистью следил за моими успехами. Тогда я стала объяснять ему свои действия. И у парня тоже стало получаться.

На радостях он даже попытался проявить благородство и отказаться от денег, но я настояла, что наши занятия должны оплачиваться. Но самое главное — мне нужны верные люди. В одиночку я мало что смогу сделать. Один в поле — не воин!

Потому, когда мы в очередной раз отдыхали, лёжа на спине и глядя на проплывающие по небу облака, я завела разговор о том, что в усадьбе требуются слуги.

— Горничная, стряпуха, садовник, — перечисляла я.

— Боюсь, из нашей деревни никто не согласиться. Все думают, что на усадьбе лежит проклятие. Я могу поговорить со старшей сестрой. Ей нужны деньги на приданное, но ничего обещать не могу.

А на следующий день Оливер не пришёл. Три дня мы с Вайсом ходили к ручью, но парня так и не было. Возвращаясь домой, я поднималась на башню и долго смотрела в сторону деревни, пытаясь понять, что же случилось.

Может, он заболел и ему нужна помощь? Поранился, помогая отцу, и теперь не может ходить? Он был первым кирпичиком в выстраиваемом мной окружении и только начав строить защитную стену, я его лишилась.

На четвёртый день не выдержала, решив идти в деревню.

Штаны надевать не стала — нечего народ злить. Хотела надеть старую юбку, но оказалось, Берта приспособила её на половую тряпку, ведь недостатка в одежде теперь нет. Бабуля успела перешить под меня несколько платьев моей матери, убрала длину, присобрала на груди.

А то, что они на пару размеров великоваты — не беда, благо всегда в моде жилеты в виде корсетов, которые утягиваются по бокам или спереди, подгоняя одежду под любую фигуру. Во времена, когда ткань стоила очень дорого, этот предмет дамского гардероба мог превратить в платье даже мешок из-под картошки!

Вот только все мои наряды разительно отличались от одежды селян. Даже по самому скромному платью сразу можно было понять, что это господская одежда.

Между самодельными штанами с запашной юбкой и платьем моей матери я выбрала последнее. Рано или поздно это должно было случиться, пора селянам вспомнить, кто тут настоящая хозяйка!

Эти четыре дня не прошли впустую. Да, у меня не получались ледяные стрелы, немного получше обстояло дело с защитной ледяной стеной, зато взрывающиеся шарики у меня получались на раз-два! Так что я смогу за себя постоять!

Одевшись и тщательно причесавшись, взяла кошель с монетами (вдруг, понадобятся деньги на лечение Оливера) и, позвав Вайса, отправилась в деревню. Берта всё порывалась пойти со мной, но, боюсь, дорога ей пока ещё не по силам.

Первым делом заглянула в наш старый домик. Замок по-прежнему висел на двери, ставни закрыты, а вот огородные грядки опустели, кто-то не побрезговал даже этими хилыми кустиками овощей.

В сарае тоже было пусто, остатки хвороста вынесли подчистую. Даже полено, которое служило Берте лавочкой, и то унесли.

Ещё раз обошла вокруг дома, понимая, что просто тяну время. Я банально трусила. Понимала, что если что-то выйдет из-под контроля, одна я против толпы не устою даже со своей магией.

Остаётся надеяться, что меня пока ещё никто не принимает всерьёз. Главное, не попадаться на глаза старосте, тот сразу всё поймёт. Не думаю, что он захочет отдавать власть какой-то девчонке.

Именно поэтому я выбрала время, когда все обычно заняты работами в полях и огородах. Быстро прошмыгну до дома Оливера, узнаю, как у него дела и назад.

Возле крайней избы конопатая деваха развешивала по верёвкам стираное бельё. Мазнула по мне равнодушным взглядом и продолжила своё дело. Такое ощущение, что она меня даже не узнала.

У соседнего дома старуха проводила меня подслеповатым взглядом, но тоже промолчала.

Ещё несколько шагов и я у нужной мне калитки. Дом старосты и колодец, считающийся центром деревни, чуть дальше. Я заметила возле него неразлучную троицу: Катарину и её подруг. Дочка старосты как обычно не работала, прогуливаясь по селу, словно принцесса в сопровождении своих верных фрейлин.

Заметили ли они меня? Я быстро открыла калитку, пропуская Вайса во двор, а потом вошла и сама. Подошла к двери, постучала.

— Кто там? Входите! — услышала я женский голос.

— Сиди здесь!

Я погладила Вайса по голове и вошла в дом, попадая сначала в сложенные из грубого камня сени.

— Улька, иди, посмотри, кто там, — донеслось до меня.

Крепкая деревянная дверь распахнулась и на пороге показалась девица, примерно моего возраста.

— Кто вы? Что вам нужно? — она уставилась на меня.

Тоже не узнала? В сенях было сумрачно.

— Я могу увидеть Оливера? Где он?

На лице девушки промелькнуло сначала удивление, потом узнавание.

— Ханна? Это ты?

Потом она упёрла руки в бока и заявила:

— Шла бы ты отсюда, это всё из-за тебя!

— Улька, кто там? — спросили из дома.

— Соседка, мам, она уже уходит!

— Я никуда не уйду, пока не узнаю что с Оливером!

Не знаю, сколько бы мы так с ней препирались, если бы в сени не зашёл худой высокий мужчина.

— Что это вы в дверях стоите? Идите в дом!

— Ну, пап!

— Я сказал — в дом! — велел мужчина.

Ульрика подчинилась, я пошла следом. Бегло осмотрелась, дом был не намного больше того, в котором мы недавно жили, разве что покрепче. Я заметила только одну дверь, ведущую в другую комнату.

Большой очаг, возле окна стол, угол прикрыт занавеской. Именно оттуда вышла хозяйка дома, за её спиной я успела заметить лежащего на лавке парня.

— Оливер! Что с ним?

— Это всё ты виновата! — снова завелась Ульрика! — Из-за тебя он подрался! Защищал честь дамы!

Из её рассказа получалось, что местной ребятне стало известно о наших встречах у ручья. Перевстретив Оливера на обратном пути, мальчишки стали дразнить его, намекая на наши с ним близкие отношения. Парень не сдержался, завязалась драка.

— Как он? Я могу его увидеть?

Я по очереди посмотрела на хозяев дома. Они в свою очередь с интересом меня рассматривали.

— Ты, изменилась, Ханна. Откуда у тебя эта одежда? — спросил герр Гюнтер.

— Это мамино, так я могу его увидеть?

— Ханна, — послышалось из-за занавески, — папа, пусть она подойдёт.

Не дожидаясь разрешения, я уверенно направилась в угол дома, отодвинула занавес и с минуту рассматривала лежащего на лавке парня. Разбитые губы, синяки под глазами, красавец!

— Надеюсь, им тоже досталось! — улыбнулась я.

— Ещё как! — Оливер попытался улыбнуться в ответ, но тут же поморщился, на его разбитых губах выступила капелька крови.

Обернувшись, спросила:

— Ему ничего не сломали? Вот, возьмите, это на лекаря.

Я подошла к столу и положила на него несколько монет.

— Жаль, что придётся прервать наши занятия по изучению магией. Пока тебя не было, я опробовала ещё несколько заклинаний.

— Покажи! — Оливер приподнялся на локтях. — Мама, принеси воды! — попросил он.

Женщина, которая пока не произнесла ни слова, подошла к стоявшей в углу кадушке, зачерпнула ковшом воды и поставила его на стол.

Я подошла к столу, протянула над ковшом руку, чуть пошевелила пальцами, словно плела невидимую сеть. Сначала над водой появился тонкий парок, а потом она закипела.

— Ничего себе! Это же только на третьем курсе изучают! Папа, я говорил тебе, что Ханна умеет магичить, а ты не верил!

— Что вы ещё умеете, фройляйн? — в глазах мужчины промелькнул искренний интерес.

Я пожала плечами и снова протянула руку над ковшом. Вода быстро остыла, а после и вовсе превратилась в лёд. Да, за эти дни я научилась нагревать и охлаждать воду. Вот только придавать определённую форму в таком состоянии я пока не могу.

Мужчина и женщина переглянулись.

— Мой сын рассказал, что вы, фройляйн, вместе с Бертой поселились в родовом поместье. Это так?

— Всё верно, — кивнула я.

— Значит, дом вас принял!

— Вы про хранителя? Да, мы с ним поладили.

— Оливер сказал, что вы хотите нанять слуг.

Я снова кивнула:

— Да, это так.

— Могу я предложить вам сесть? Анита, накрой на стол! Улька, помоги!

Женщины засуетились, хотя девушка явно не понимала, почему отец так уважительно беседует со вчерашней юродивой. У меня на этот счёт были свои мысли, и я их озвучила.

— Вы ведь служили у моего отца. Так ведь, герр Гюнтер?

— Вы меня вспомнили, юная фройляйн?

— Видите ли, после того, что случилось с моими родителями, я впала в некое состояние, похожее на сон наяву. Но недавно, свалившись в ручей, сильно испугалась и «проснулась». А месте с этим проснулась и моя магия. И теперь я хочу вернуть всё, что принадлежит мне по праву!

Герр Гюнтер внимательно меня слушал, даже кивал.

— Я очень рад, что это случилось, — он едва заметно улыбнулся. — Этой земле нужен хозяин. Я пытался вразумить людей, но кто послушает чужака. Нас тут так и не приняли.

— Вы ведь тоже владеете магией? Или фрау Анита? — я посмотрела на хозяйку дома.

— Я, — он кивнул, — магия воздуха. Я приехал сюда, чтобы служить вашему отцу, женился, Анита местная. А потом, сами знаете что случилось. Мы остались и без дома, и без работы. Это изба родителей Аниты.

Теперь понятно, как в этой глухой деревне появился юный маг. Я посмотрела на внимательно слушавшего нас Оливера и невольно улыбнулась.

— Как вы смотрите на то, чтобы вернуться в усадьбу и продолжить свою службу уже мне? У вас будет просторное жилище, работа и там намного безопаснее, чем в деревне.

И не давая им времени передумать, добавила:

— Я оплачу обучение Оливера в магической школе!

Конечно, они согласились. Можно сказать, я не оставила им выбора. Было видно, что семья живёт очень бедно. Но, не смотря ни на что, родители решили дать сыну приемлемое образование.

Фрау Анита заахала — что делать с хозяйством? Куры, овцы, огород. Но герр Гюнтер на неё цыкнул и она притихла.

— Не переживайте, в усадьбе много места, вы можете взять живность с собой, а за огородом присматривать сами или попросить соседей, — успокоила я растерянную женщину.

— У меня будет отдельная комната? — спросила Ульрика.

— Да, если хочешь, можешь жить в отдельной комнате, — кивнула я.

— Когда переезжаем? — деловито уточнила она.

— Да хоть сейчас. До вечера ещё полно времени.

— Нужна телега! Я спрошу у соседа.

Герр Гюнтер тоже развил бурную деятельность. Он словно боялся, что я передумаю и поэтому предложил, чтобы мы с Ульрикой отправлялись в усадьбу, а они прибудут позже.

Это меня вполне устраивало. Не хотелось путаться под ногами, да и своих дел хватало. Поэтому подождав пока Улька соберёт узелок с самыми ценными вещами, вышла на улицу. Вайс тут же кинулся мне под ноги.

— Соскучился? — я потрепала его по лохматой голове. — Пошли домой.

Вот только за калиткой нас уже ждали.

— Девочки, смотрите, юродивая вернулась, — жеманно, чуть растягивая слова, заявила Паула. — Думала, если сбежишь, я забуду о своём обещании? Теперь ты должна мне два камня со дна ручья!

— Ой, а что это на ней? Эй, юродивая, где ты взяла такое платье? Украла? — это уже Мия отличилась.

Катарина по своему обыкновению стояла чуть в стороне, наблюдая за своими подружками. Вот только я больше не верила в её показную невинность, понимая, что это именно она натравила их на меня.

— Улька, а ты теперь что, с юродивыми водишься? — хохотнула Мия, заметив за моей спиной слегка растерянную девушку.

— Катарина, — я намеренно проигнорировала нарывающихся на неприятности девчонок, — убери своих шавок. Иначе, пожалеете!

— Ты смеешь мне угрожать? Мне? — дочка старосты прищурила глаза.

— А кто ты такая? Деревенская бездельница, шляешься целыми днями без дела.

— Да я! Я всё отцу расскажу!

— Расскажи, расскажи, а заодно спроси, кому принадлежит вся эта земля, кто тут настоящий хозяин! Или он забыл, кому служит? — в моих словах звучала явная насмешка.

Девушка замерла и растерянно захлопала глазами, явно не ожидая от меня такого ответа. Вокруг нас уже начала собираться толпа народа. Я приметила у одной селянки ведро с водой. Отлично! Вот он отличный шанс продемонстрировать свои возможности.

— Фрау, — обратилась я к пожилой селянке, — может, вы знаете, кому принадлежит вся эта земля? Или вы? — я ткнула пальцем в её соседку.

— Так знамо кому, барону Шеферу! — бабулька оказалась бойкой, молчать не стала. — Только барона-то нет! — подслеповато щурясь, заявила она.

— Барона нет, — согласно кивнула, — наследники есть.

— И то верно девка говорит, дочка у барона осталась. Ханна! Она теперь тут всему хозяйка! — выпалила бабулька и замолчала, видимо обдумывая то, что сама только что сказала.

Селяне начали переглядываться между собой. Они что, действительно забыли, кому принадлежат эти земли?

— Я, Ханна фон Шефер заявляю права на эти земли! Усадьба приняла меня своей хозяйкой. Теперь всё тут принадлежит мне!

Сделав пас рукой в сторону ведра заставила воду собраться в шарики и повиснуть в воздухе, отделяя меня от селян полупрозрачной ширмой. Отовсюду послышались удивлённые возгласы.

— Магия! Смотрите магия!

— Да что вы её слушаете! Это же Ханка юродивая! — Катарина зло топнула ногой.

И сразу три водяных шарика полетело в её сторону. На подлёте они странно побелели, а потом с грохотом взорвались, осыпая вздорную девицу мелкими осколками льда.

Катарина испуганно взвизгнула, отшатнулась, падая на попу, смешно дрыгая ногами.

— Кто-то ещё хочет назвать меня юродивой? — вкрадчиво спросила я.

Водяные шарики угрожающе задрожали, но смельчаков больше не нашлось. Аккуратно вернув воду обратно в ведро, я позвала Ульку, которая всё это время пряталась у меня за спиной.

— Пошли, и так столько времени потеряли!

Гордо расправив плечи, я развернулась, и зашагала по дороге в сторону усадьбы. Позади послышались торопливые шаги Ульрики и цокот коготков Вайса. Деревня провожала нас полной тишиной.

Только выйдя за околицу, я позволила себе немного расслабиться. Это представление отняло у меня массу сил, я держалась только на голом упрямстве. Но в тоже время в душе я торжествовала. Я смогла! Напомнила, где их место!

Теперь нужно ждать ответного хода старосты. А то, что он будет, я даже не сомневалась!

До усадьбы добрались без проблем, никто даже не подумал нас догонять. Возле ворот остановились.

— Отец что-нибудь рассказывал про защиту усадьбы?

— Да, немного. Только в деревне болтали другое, что в доме завелась нечисть и туда хода нет.

— Я, кажется, даже знаю, кто распускал эти слухи, — усмехнулась, понимая, что это дело рук старосты.

— А я действительно не смогу войти, пока не разрешит хозяин дома?

— Попробуй, — я кивнула в сторону калитки.

Девушка решительно потянула за ручку и тут же отскочила.

— Ай! — она потрясла рукой. — Больно!

— Теперь видишь — никто чужой сюда не пройдёт! А сейчас подойди ко мне, — я положила ладонь на калитку и произнесла нужные слова. — Положи свою руку рядом с моей. Не бойся, теперь тебя ничто не тронет.

Калитка отворилась, и мы вошли. Ульрика тут же закрутила головой, осматриваясь.

— Какой он огромный! — в её словах слышалось неподдельное восхищение.

На крыльце нас встречала Берта. Она явно беспокоилась.

— Берта, Ульрика согласилась работать у нас горничной. Чуть позже прибудут её родители. Ты же знаешь герра Гюнтера, он действительно работал у отца? И видели Ульрике отдельную комнату. Я обещала.

Берта с удовольствием занялась порученным делом, думаю, ей было приятно чувствовать себя главной по хозяйственной части.

А я, тем временем, поспешила в библиотеку, чтобы рассказать хранителю о том, что случилось в деревне. Да, я могла мысленно общаться с ним в любом месте обширной территории усадьбы, но именно в библиотеке мне было комфортнее всего.

Карл внимательно меня выслушал и подтвердил, что у отца действительно служил воздушник. Магия воздуха довольно сложная наука, её ведь очень сложно увидеть, разве что можно почувствовать.

Сильные воздушники очень ценились на флоте, надувая паруса кораблей. Они могли разогнать тучи или наоборот, прикрыться ими от палящего зноя. Их лучший друг — ветер. Он может просушить бельё на верёвке, а может пригнать разрушительное торнадо.

Большинство мельников, тоже воздушники, у них отлично получается крутить мельничные лопасти. А ведь такая мельница как раз стояла в дальнем углу усадьбы. Не там ли работал герр Гюнтер?

— Ты должна взять с него клятву! И с остальных тоже! — велел Карл.

Оказывается, для обычных людей и магов были совершенно разные клятвы. Маги клялись на крови и носили эту клятву всю жизнь, когда как остальные присягали своему хозяину на определённое время, и только он вправе был освободить их от данной клятвы.

Хранитель рассказал, что и как нужно делать, а я подумала, что кровная клятва, это, пожалуй, чересчур, хватит с герра Гюнтера и обычной. Привязывать его к себе на всю жизнь казалось слишком жестоко.

Но всё решилось само собой. Родители Оливера прибыли часа через три. Я лично провела каждого сквозь защитный купол. А потом пришлось открывать ворота, чтобы пропустить во двор лошадь с телегой, козу и двух барашков. Вот им моё разрешение совсем не понадобилось.

Улрика выбежала на крыльцо, девица уже щеголяла в наряде горничной, вместе с матерью она помогла Оливеру подняться по ступеням. Они отвели его в крыло, где жили слуги.

Вещи из телеги выгрузили, животных устроили в хлеву и герр Гюнтер снова отправился в деревню. Нужно было вернуть соседу лошадь.

Он очень спешил, чтобы вернуться до начала сумерек, а женщины, тем временем, занялись ужином. Ведь народа в доме прибавилось, готовить теперь придётся на всех.

Герр Гюнтер успел вернуться засветло и сам, первый напомнил мне о клятве. Взамен он просил только одного — оплатить учебу Оливера в магической школе.

— А я уж вам всё отработаю, госпожа Ханна! Вы не пожалеете!

— Хорошо, герр Гюнтер, я приму вашу клятву, — кивнула я, протягивая руку ладонью вверх.

Он так же протянул руку и вдруг вытащил из-за пояса кинжал, резанув им по своей ладони. Выступило несколько капель крови, и герр Гюнтер принялся проговаривать вслух слова кровной клятвы. С последним словом, он перелил собранную в его сложенной лодочкой ладони кровь на мою руку.

— Принимаю! — сорвалось с моих губ, и кровь вдруг засветилась алыми всполохами, впитываясь прямо под кожу.

Кончики пальцев защипало, меня обдало ветерком, что-то прохладное поползло вверх по руке, потом по плечу. Достигнув солнечного сплетения, холодок исчез, а по телу расплылось приятное тепло.

Вскоре, клятвы произнесли и остальные члены семью герра Гюнтера. Правда, с Оливера, хоть он и маг, я не стала брать кровной клятвы, обошлась обычной. Он ещё слишком молод, к тому же ему предстоит учиться вдали от дома.

После ужина я привычно отнесла к воротам миску для Ночки. Сегодня она словно куда-то торопилась и быстро убежала.

Уже в полной темноте вернулась в дом, пора отдыхать. Хранитель учил, что перед сном нужно немного помедитировать. Это полезно для магического источника. Да и мне самой было приятно снова и снова перемещаться в пещеру с волшебным озером.

Вот только сегодня тут всё было немного иначе. Когда я вошла в пещеру, то сразу заметила, что одна из ранее тёмных арок светиться призрачным голубоватым светом. Подойдя ближе, увидела, что через арку прямо к озеру течёт полупрозрачный голубоватый ручеёк.

Магия воздуха!

У меня открылась магия воздуха!

И надо быть слепой или совсем глупой, чтобы не понять — этому поспособствовало появление в моей жизни герра Гюнтера, воздушного мага. Вот, только что послужило катализатором? Магическая клятва или его кровь?

Я окинула взглядом темнеющие проёмы арок, уже понимая, что каждую из них тоже можно наполнить магией. От такой перспективы аж дух захватывало!

Правда, оставался вопрос, почему арок больше пяти? А что, если направлений магии больше, чем думают?

Странно всё это!

Может, спросить хранителя?

Но, тревожить Карла я не стала, решила отложить разговор на утро. Духу хорошо, ему сон не нужен, а я буквально валилась с ног от усталости.

Утром я немало удивила новых обитателей усадьбы, отправившись на пробежку в разноцветных штанах, сшитых из моих детских платьев. И не знаю чем больше — странной одеждой или выполняемыми мной упражнениями.

А я подумала, что теперь, когда в доме появились мужчины, можно соорудить настоящую спортивную площадку. Оливеру тоже не помешает немножко подкачаться.

Благодаря ускоренной регенерации дня через два он уже придёт в норму, вот тогда и начнём.

После завтрака пригласила герра Гюнтера в кабинет отца. Я уже успела тут немного обжиться и навести порядок в найденных бумагах. Согласно доходным книгам семья владела большим стадом овец. Помимо этого, были поля, где выращивались разные культуры.

От овец к этому времени, конечно, уже ничего не осталось. А вот полей я так и не нашла, с башни было видно лишь несколько наделов, принадлежащих крестьянам.

Помимо всего этого где-то в горах находился рудник самоцветов. Судя по записям, там работали исключительно маги. Что с ним теперь?

Все эти вопросы я задала сидевшему напротив меня мужчине.

От герра Гюнтера я узнала, что стадо овец забрал себе староста. Поля давно заросли сорной травой. Нужно немало времени и сил, чтобы привести их в порядок.

Что до рудника — там стоит такая же магическая защита, как и на доме. Он уже много лет как запечатан и про него все забыли.

А вот у меня на счёт этого были сомнения. В дневнике мамы я нашла записи, что под землёй нашли что-то очень ценное, настолько, что было решено держать это в секрете.

Но разве можно всё утаить? Уж слишком неожиданным было предложение соседского барона выкупить эти земли. А потом он же пытался оформить опекунство на Ханну.

Не успел.

Что, если его сын, так же как и я, нашел в бумагах упоминания о планах отца? Не потому ли он захотел завладеть землями Шеферов, как только Ханна повзрослела и получила право подписи? Ну, не верю я в такие совпадения!

— Герр Гюнтер, кто ещё из селян работал в доме? Мне нужны люди. Охрана.

Оказалось, что все кто служил нашей семье, вынуждены были уехать. Все слуги проживали на территории усадьбы и только герр Гюнтер, женившись на местной девушке, имел жильё в деревне.

— Госпожа Ханна, я пытался вам помочь, но староста пригрозил, что выгонит нас из деревни. Простите, — он пустил голову, стыдясь смотреть мне в глаза.

— Я понимаю, герр Гюнтер, вы защищали свою семью. К тому же, гибель отца освободила вас от кровной клятвы. Не переживайте, я помню, что вы всегда были добры ко мне.

Конечно, я ничего не помнила, просто предположила. По общению с Оливером поняла, что эта семья относилась к бедной девочке совсем иначе, не как остальные деревенские жители.

Мы просидели в кабинете несколько часов. Герр Гюнтер вспоминал, чем ещё занималась наша семья, чем зарабатывала на жизнь. На счёт охраны он посоветовал нанять парней в соседнем городке. И лучше если среди них будет хотя бы один боевой маг.

По деньгам он тоже меня сориентировал.

С учетом имеющейся налички не разгуляешься. А ещё нужна лошадь. До города ведь ещё нужно доехать.

Только сейчас я поняла, почему наша долина настолько изолирована. Путешествовать можно только днём, чтобы не попасться в лапы нечисти, на ночь нужно искать крепкое укрытие.

Выдала Гюнтеру кошель с деньгами, дав ему первое задание: приобрести нам лошадь.

Пообедав, я отправилась в библиотеку. У меня снова появились вопросы к хранителю. Да и занятия магией никто не отменял.

— Да, был рудник, — не стал отпираться хранитель, — только тебе ещё рано о нём думать. Не сдюжишь!

Карл рассказал, что в шахте работали несколько магов земли. Помимо этого, была организована хорошая охрана. Камни сбывали торговцам в соседних городах, а те уже развозили их по всей стране. Самоцветы высоко ценились не только ювелирами, но и артефакторами.

Я задумалась, хранитель прав, как бы мне не хотелось поскорее раздобыть денег, рудник придётся оставить до лучших времён. Мне бы сначала со старостой разобраться.

— Карл, — позвала я, — а где хранились добытые самоцветы? Может, там что-то осталось?

Самоцветы хранились в подвале. Двери на магических замках, но я быстро разобралась, как их открыть. Тут было что-то вроде мастерской. Большой стол, множество полок, деревянные ящички с ячейками. В некоторых из них лежали уже расфасованные камни. Отличались они как по цвету, так и размеру.

— Лазурит, — прочитала я, — яшма, бирюза, нефрит.

Какое разнообразие! Странно, что под одной горой находили так много разновидностей самоцветов.

Может в этом уникальность этого рудника? Что же ещё там нашли, что мама даже в дневнике опасалась об этом писать?

Я обошла все полки. Самоцветов в ящичках было совсем немного, ведь их в основном добывали в летнее время, значит, к весне почти все запасы уже успели продать.

Но и того, что тут было, хватит, продержаться какое-то время. Нужно только выгодно всё продать.

Я подошла к столу, тут были разложены какие-то инструменты, молоточки, щёточки, обруч с увеличительным стеклом.

— Твоя мать была магом земли, — напомнил хранитель, она сама обрабатывала и готовила камни к продаже.

Возле стола стояли два самых обычных деревянных ведра, в них лежали какие-то обломки породы. Взяв один из камней в руки, я заметила тёмно голубую прожилку. Она была очень похожа на самоцветы, которые лежали в одном из ящичков, с надписью: лазурит.

Так вот как выглядят самоцветы до того, как превращаются в настоящую красоту!

Необработанных камней было много, вот только как их извлечь из породы, чтобы не повредить? Для этого нужен маг земли.

Как жаль, что мне не досталось такой магии.

И тут я вспомнила, что моя магическая коллекция пополнилась. Я же хотела рассказать об этом Карлу, пусть порадуется!

Собрав в мешочек по два разных камешка, я поднялась наверх. Оставила камни в кабинете, отправившись в библиотеку.

— Карл, — позвала я, усаживаясь на коврик в позе лотоса, — у меня ещё одна магия проявилась. Воздушная. Это случилось вчера, когда герр Гюнтер приносил мне клятву. Когда его кровь капнула на мою ладонь, я почувствовала странное покалывание, а потом меня словно ветерком обдуло.

Тогда не придала этому значения, я же никогда не принимала кровной клятвы, может так и должно быть. Но вечером, когда я обратилась к своему источнику, то увидела, что магических ручьев стало два! Водный и воздушный!

Здорово, правда?!

В ответ мне была тишина.

— Карл… — позвала я. — Что-то не так?

— Да всё не так!

— Почему? Две магии ведь лучше, чем одна.

— Я никогда в это не верил, но дед рассказывал сказку, что когда-то, ооочень давно, с неба спустились необычные существа. Их назвали пожирателями магии. Они могли забирать себе магическую искру других, магов и потому были всемогущи, словно боги.

Кажется, ты одна из них. Пожиратель магии!

Передо мной тут же сложился образ седого старца, в отчаянье вырывающего себе волосы. Я тряхнула головой, отгоняя не прошенное видение.

— Так, стоп! Ты хочешь сказать, что я просто так взяла и отобрала магию у герра Гюнтера?

— Даааа! — словно эхо, забилось где-то под потолком.

— Я видела его час назад, он был в полном здравии и явно доволен жизнью. Не стал бы он так себя вести, если бы потерял магический источник. А мы сейчас это проверим!

Я вскочила на ноги.

— Герр Гюнтер, герр Гюнтер!

Я застала его возле ворот. Герр как раз собирался идти в деревню, поспрашивать, не продаст ли кто нам лошадь.

— Герр Гюнтер, подождите! Можете показать, как работает ваша воздушная магия, очень интересно! Я никогда не видела.

Герр улыбнулся.

— Хорошо, госпожа Ханна, смотрите.

Он тихонечко подул на растущий возле дорожки куст, маленький голубой цветочек затрепетал лепестками, а потом, отделившись от ветки, взмыл в воздух. Сделав круг, он опустился прямо на мою протянутую ладонь.

— Невероятно! — выдохнула я, спасибо герр Гюнтер. Можете идти.

Отойдя на некоторое расстояние, чтобы меня никто не услышал, я проворчала:

— Вот видишь, всё в порядке у него с магией! Никакой я не пожиратель. Я, этот, как его… Коллекционер!

Поняв природу моей магии, я тут же воодушевилась. Передо мной открывались просто сказочные перспективы: я могу стать магом-универсалом, собрав все существующие в этом мире виды магии.

— Я бы на твоём месте так не радовался, — осадил меня Карл, — как ты объяснишь людям, что владеешь сразу несколькими видами магии?

— Скажем всем, что у меня магия эфира, — беззаботно ответила я.

Мне показалось или хранитель действительно покачал головой? Время от времени чудилось, что я вижу перед собой призрачную мужскую фигуру.

— Нужно ещё разобраться, как действует этот самый, твой, коллекционер. Кровь мага добыть намного проще, чем взять с него кровную клятву. Думаешь, все побегут присягать на верность девчонке, которая ещё вчера пасла овец?

— Вот что ты за зануда? — попеняла я хранителю. — Нет бы, за меня порадоваться! Ведь это вознесёт род Шеферов на новые вершины.

— Ну, ну, посмотрим!

Пока последнее слово оставалось за Карлом. Я сама понимала, что всё может оказаться намного сложнее, чем мы думаем. Но даже два полученных магических дара — это уже очень здорово!

Думаю, герр Гюнтер не откажется обучить меня всему, что сам знает. По-хорошему, нужно организовать специальный учебный класс для меня и Оливера. В оставшееся до осени время нужно поднатаскать парнишку.

Выговорившись, мы приступили к занятиям. Теперь, когда учебник Оливера был в доме, я могла выучить по нему новые заклинания. Самые полезные и интересные переносила в свою тетрадь.

Я никак не могла понять, почему у меня отлично получаются водные големы, но при этом я никак не могу придать нужную форму ледяным фигурам.

Перечерчивая схему очередного заклинания, подумала, как мне не хватает обычной тетради в клетку. Можно было бы заполнять клеточки, словно схему для вышивки крестиком.

Я так и замерла с карандашом в руках. Схема!

Использовав одну из книг в качестве линейки, я расчертила тетрадный лист клеточками и заштриховала их, согласно схеме заклинания. Получился рисунок в виде снежинки или цветка.

Я уже было собиралась попробовать заморозить воду в той последовательности, как на этой схеме, но Карл погнал меня на улицу.

— Только не в моей библиотеке! — ворчал он. — Не хватало, чтобы ты мне тут что-нибудь намочила или заморозила!

Я пожала плечами, взяла тетрадь, карандаш и отправилась на задний двор. Там как раз бочка с водой стоит.

Первая снежинка вышла в точности такой, как на рисунке. А если соединить несколько в нужной мне последовательности?

Снежинки послушно собрались в плоскую льдинку.

Нужен объём!

С этим пришлось повозиться. Я никак не могла сообразить, как нарисовать объёмную фигуру. Над полянкой шёл снег, а мне было жарко, пот ручейками стекал по спине, но я пробовала снова и снова.

— Гюнтер вернулся, — предупредил меня хранитель.

Пришлось отложить занятия на завтра. Я даже не заметила, что прошло уже несколько часов, близился вечер.

Гюнтер вернулся не один, за ним следом вышагивала лошадь. Тощая, с большим раздутым животом, но лошадь.

— Староста запретил селянам общаться с нашей семьёй. С трудом выторговал у Ганса эту клячу.

— А она не свалиться по дороге?

Я покосилась на тощую кобылку.

— Мне главное до города засветло добраться, а там уже можно купить пару крепких лошадей. Верхом поеду, так быстрее будет!

Весь вечер мы сидели в моём кабинете, обговаривая предстоящую поездку. Я показала Гюнтеру мешочек с самоцветами.

— Сможете их продать?

— Попробую, — кивнул он. — Хорошие камни, такие высоко ценятся!

Меня беспокоило, что староста уже успел настроить селян против меня, и тех, кто мне помогает. А это значит, что Гюнтер должен отправиться в путь очень рано утром, когда двери и ставни домов ещё закрыты. Я опасалась, что его могут перевстретить и не дать выехать из долины.

— Но как же нечисть?!

— Думаю, с этим проблем не будет. Есть у меня одно средство… после ужина ждите меня на крыльце.

Как только началось смеркаться, я взяла миску с кашей, прихватила два оберега Берты, и вышла из дома. Герр Гюнтер послушно ждал меня на крыльце.

— Наденьте вот это на шею, — я передала ему один из оберегов. — А теперь идите за мной и делайте всё, как скажу.

Возле калитки я велела ему остановиться. Сама отнесла миску с кашей на вытоптанную шестью ногами полянку. Вернувшись к ограде, стала ждать.

Ночка появилась как всегда неожиданно, словно сотканная из ночной мглы. В этот раз она держала в зубах степного зайца. Кинув мне подношение, пачвара остановилась и принюхалась. Длинный хвост раздражённо хлестнул по атласному боку.

А у меня за спиной, мелко стуча зубами, трясся герр Гюнтер.

— Ночка, это свои! Не трогай его, пожалуйста! Мне очень нужны помощники.

Обернувшись назад, велела:

— Стойте здесь и ничего не делайте! Я сейчас вернусь.

Надо отдать должное, когда шагнула в сторону нечисти, герр попытался удержать меня, схватив за руку.

— Не бойтесь, герр Гюнтер, это Ночка. Она принесла нам подарок.

Пачвара попятилась назад, давая мне возможность забрать зайца.

Когда я вернулась к калитке, даже в темноте было видно бледное лицо стоящего там мужчины. Пока Ночка ела свою кашу, я как могла его успокаивала.

Вылизав миску, пачвара глухо рыкнула и исчезла в ночи. Видимо ей тоже было не слишком комфортно в присутствии незнакомого человека.

Только когда я закрыла калитку, герр Гюнтер немного пришёл в себя.

— Это же нечисть!

— Да, я знаю, — улыбнулась я.

— Но как?!

— Вот так, — я развела руками. — Этот оберег у вас на шее, он не даёт нечисти к вам приблизиться. Так что вы будете под защитой. Сами знаете — Берта делает отличные обереги!

Когда мы вернулись домой и я пошла к себе на хозяйский этаж, до меня донеслись слова герра:

— Сумасшедшая девчонка!

Не знаю, что было в этих словах больше: удивления или восхищения.

Перед сном немного помедетировала, полюбовавшись на подросший магический источник и два магических ручейка.

Попросив Карла разбудить меня, как только займётся утренняя заря, забралась в кровать. Самое главное не проспать. Я опасалась, что Гюнтер всё же смалодушничает и перед отправкой в город сначала дождётся восхода солнца. А так я хоть пинками, но выпровожу его за ограду.

Проснулась от звенящего прямо в голове будильника.

— Всё, всё, хватит! Проснулась я уже, проснулась!

Тряхнув головой, выбралась из кровати и подошла к окну. Ставни тут не закрывались, и я смогла вволю полюбоваться на утреннее розовое зарево. На его фоне верхушки гор тоже казались ванильно розовыми, словно присыпанными цветной сахарной пудрой.

Лежащий возле кровати Вайс поднял голову, наблюдая, как я надеваю удобное домашнее платье. Вместе мы спустились на первый этаж, будить герра Гюнтера.

Но тот был уже на ногах. Возле крыльца стояла наша кобылка, а герр обматывал её копыта старыми тряпками.

— Зачем это? — удивилась я.

— Чтобы в деревне не услышали, — пояснил он.

Вместе мы дошли до ворот, я выдала герру оберег, проследив, как тот надев его на шею, спрятал под курткой.

— Если со мной что-то случиться, помните, вы дали мне обещание оплатить учебу Оливера, — сказал он мне на прощание.

Выведя лошадь за ворота, герр на минуту остановился, осматриваясь. Светало, но солнца ещё не было видно. По крутым склонам гор, белыми рваными щупальцами, сползал туман.

Словно решившись, герр Гюнтер потянул лошадь за уздечку и начал быстро спускаться вниз по тропинке. Закрыв калитку, я вернулась в дом и поднялась на башню. Поёжившись от утренней прохлады, обхватила плечи руками, не спуская глаз с деревни.

Герр Гюнтер как раз уже дошёл до нашего старого домика и немного замедлился, на время пропав из виду. Потянулись долгие минуты ожидания. Но вот за деревней показались маленькие фигурки лошади и человека. Немного пройдя, герр снял тряпки с лошадиных копыт и поехал верхом.

Я смотрела вслед, пока всадник совсем не скрылся из виду. И тут же над горой заблестел первый солнечный луч.

Двери деревенских домов стали открываться только через полчаса. Я ещё какое-то время стояла на башне, боясь, что кто-то кинется догонять герра Гюнтера.

Но селяне продолжали заниматься своими обыденными делами. Никто даже не догадывался, что всадник уже покинул пределы долины.

Когда я спустилась с башни, Берта и Анита суетились на кухне. Попросила у них горячего чаю, простояв наверху больше часа, я основательно продрогла.

День потянулся своим чередом. Сегодня Оливер чувствовал себя намного лучше, и я позвала его помочь мне оборудовать учебную комнату.

Рядом с библиотекой как раз пустовала небольшая гостиная, скорее дамский будуар. Нужно убрать отсюда диван и эти изящные кресла, поставив столы и стулья с удобными высокими спинками.

Провозились полдня, всё же Оливер ещё не совсем здоров и я старалась щадить его, хоть он и уверял, что уже ничего не болит.

В конце-концов всё было готово и мы провели первое занятие. Я показала Оливеру свою схему, он долго её разглядывал, потом что-то рисовал в своей тетради и о чудо! Ему удалось поднять с поверхности налитой в кружку воды крошечный водяной шарик.

— Ты видела! — радостно завопил он, теряя концентрацию, и шарик тут же превратился в обычную лужицу, но начало уже было положено.

И пусть в магической школе учат совсем по-другому, важен результат, а он был!

Мы учились по книгам, затем выходили во двор на практические занятия. Обедали и снова занимались. Некоторое время уделяли спорту. Я рассказала Оливеру, как бы я хотела обустроить спортивную площадку и он радостно меня поддержал.

Вечерами я встречалась с Ночкой, подарков она больше пока не приносила. Как Оливер не упрашивал меня взять с собой, я просила его немного подождать. Не хотела нервировать пачвару. Пусть сначала вернётся герр Гюнтер.

В таком ритме мы прожили два дня. А сегодня к усадьбе потянулась странная процессия. Я узнала старосту и ещё троих мужиков из деревни. Они подошли к воротам, немного покричали, требуя чтобы им открыли. Потом попытались сделать это сами, но тут же были отброшены магическим куполом.

Выходить к ним я не собиралась, не сейчас, когда у меня нет охраны. Наблюдала за ними с башни, а чего не видела, мне комментировал Карл. Причём делал это в лицах, передразнивая голоса матерящихся у ворот мужиков. Кажется, хранитель перестарался и им достался довольно сильный магический заряд, отбросив далеко в кусты. А рос тут исключительно терновник с толстыми длинными шипами.

Под конец я не удержалась и рассмеялась.

— Вот такой настрой мне нравиться, — тут же поддержал меня Карл.

Видимо, он чувствовал мой страх, который я скрывала даже от самой себя, прекрасно понимая, что с мужиками мне просто не справиться. Пока ещё нет. Но совсем скоро я поставлю их на место!

А чтобы это скорее случилось, заниматься и ещё раз заниматься!

Прошёл ещё один день, к воротам усадьбы никто больше не совался. Я несколько раз в день поднималась на башню, осматривая окрестности.

Вайс, поняв, что наверху нет ничего интересного, обычно ждал меня у подножия лестницы а то вовсе бегал по двору или дремал в теньке.

Иногда Оливер составлял мне компанию, ему нравилось смотреть на деревню сверху вниз, когда всё видно как на ладони.

Шёл уже четвёртый день, как герр Гюнтер отправился в город и должен уже возвращаться назад. Поэтому, когда на дороге показался одинокий всадник, сначала обрадовалась.

Оливер тоже подался вперёд, всматриваясь, но тут же заявил:

— Это не отец!

Тем временем всадник въехал в деревню и остановился прямо напротив дома старосты. Интересно, кто это? Слишком далеко, отсюда не рассмотреть.

— Да это же соседский барон! Господин фон Кюшель! Я его узнал! — Оливер прищурился, приложив руку козырьком ко лбу.

— И часто соседский барон захаживает к нашему старосте?

— Нет, — парень мотнул головой, — не часто. Раза три всего видел. А узнал его, потому что он меня на тропинке у ручья встретил и про тебя спрашивал. Он и у других тогда спрашивал, недавно это было.

Понятно, так барон узнал и про бусины, и про особенности прежней Ханны. Не удивлюсь, если сначала он, как и его отец, хотел выкупить наши земли, но поняв, что девушка со странностями, просто решил её обмануть, а то и заставить подписать купчую.

Но сейчас меня больше волновало, что его связывает с нашим старостой. Что, если эти двое сговорились против меня? Что они задумали?

Барон пробыл в деревне где-то около часа. Вошёл в дом старосты, а когда вышел, его провожала сама Катарина, старостова дочка. Они некоторое время постояли у плетня, потом барон запрыгнул на своего коня и уехал, только пыль из-под копыт полетела.

— Не знаешь, далеко соседская усадьба, — спросила я Оливера.

— Точно не знаю, я там никогда не был, видел только развилку у дороги, когда в магическую школу ехал.

Ну, судя по тому, что барон прибыл аккурат к обеду, думаю, что недалеко. Вот же зачастил! Как бы узнать о нём побольше: чем занимается, какой магией владеет.

Я знала, что магией владеют аристократы или такие бастарды, как отец Оливера. Так что в парне тоже есть капля благородной крови, и кто-то из его детей может родиться с магической искрой. Правда, с каждым поколением этот дар будет слабеть. Усилить его можно лишь женившись на такой же одарённой.

Именно поэтому аристократы предпочитают создавать союз только с себе подобными. И помимо приданного главной строкой стоит наличие магического дара.

Остаток дня мы с Оливером по очереди дежурили на вершине башни, ожидая возвращения герра Гюнтера. К вечеру ветер нагнал тучи, темнеть стало раньше обычного. Начиналась гроза.

Небо расчертил огненный всполох молнии, затем ещё один. Оливер заметно нервничал, отказываясь спускаться с башни, хотя уже пришла моя очередь. Он не сводил глаз с дороги и первым заметил показавшихся вдали всадников.

— Едут! Ханна, едут! Вон, сама посмотри!

Очередной огненный всполох осветил долину. Четверо всадников уже подъезжали к деревне и, не останавливаясь, понеслись в сторону усадьбы.

Подхватив юбки, я сбежала вниз по лестнице и, крикнув Вайса, помчалась к воротам. Оливер значительно отставал, завтра возьму его с собой на утреннюю пробежку, пусть тренируется.

Я открыла калитку, Вайс вырвался вперёд, облаивая быстро приближающихся незнакомцев.

— Госпожа Ханна, это я, — герр Гюнтер помахал рукой, — отзовите собаку!

— Вайс! Вайс! Ко мне!

Пёс послушно вернулся, встав рядом со мной, зато теперь прямо под копыта лошади кинулся Оливер.

— Папа! Ты вернулся!

Сверху загрохотало. Мне на руку упала первая капля дождя, зато ветер вдруг стих.

Всадники спешились и подошли ближе. Один совсем молоденький парнишка, скорее всего мой ровесник. Второму я дала бы лет сорок, а последний так и вовсе смотрелся совсем стариком, но может виной тому была густая окладистая борода.

— Это герр Шмит, огненный маг, — представил его Гюнтер.

Молодого парня звали Бранд, он оказался магом земли. А Ланс магией не владел, зато был хорошим стрелком. Во всяком случае, так о нём говорили.

Я провела каждого через калитку, давая им доступ в усадьбу. К этому времени дождь уже не на шутку разошёлся, и я вся промокла.

— Герр Гюнтер, определите лошадей на конюшню. Через час жду вас у себя в кабинете.

Вернувшись в дом, я велела Аните приготовить побольше согревающего питья. И прихватив с собой Ульрику, отправилась переодеваться.

Герр Гюнтер управился гораздо быстрее, я как раз пила принесённый горничной чай, когда в дверь кабинета постучали.

Гюнтер уже успел переодеться, только влажные волосы напоминали о том, что он недавно пришёл с улицы, где разразился настоящий ливень.

— Садитесь, герр, расскажите, как съездили?

Первым делом он выложил на стол три мешочка с монетами.

— Это за самоцветы. Пришлось отдавать немного дешевле, зато всё сразу. На остальное я купил двух лошадей и нанял охрану.

Он рассказал про каждого всё, что смог узнать за такой короткий срок.

Шмиту на самом деле было больше шестидесяти. Наёмник, бродяга, ни семьи, ни дома. Дворянин, младший сын обедневшего баронетта, так что ни наследства, ни титула он не получил.

Нанимался на временную службу в охрану к более удачливым дворянам и даже побывал на войне. В виду возраста сейчас его почти никто не нанимает, поэтому перебивается временными заработками. Владеет огненной магией среднего уровня.

Ланс, не маг, охотник, поэтому отлично владеет разными видами оружия. Есть жена и дочь. Не так давно их дом сгорел в пожаре и теперь им попросту негде жить. Очень надеется найти службу с проживанием.

Бранд, только весной окончил магическую школу. Бастард, родители живут в деревне, возвращаться он туда не хочет. В городе работы найти не смог. Имеет слабенький дар земли.

— Подумал, что земляной маг вам пригодиться. Да и жалко было парнишку.

Я сразу смекнула, что парень просто напомнил Гюнтеру собственного сына, ведь не будь меня, его ждала такая же судьба.

Вместе с Гюнтером мы составили три договора о найме на службу. Пока на месяц, а там посмотрим, все ли пройдут испытательный срок. Договора простые, без магической клятвы и я задумалась, как мне раздобыть кровь двоих из них.

Пожалуй, начну с Бранда, парень молодой, неопытный. С ним мне будет проще. Придумала, что нужно оставить на документе кровавый отпечаток. Мол, в нашем роду так принято.

Пока Гюнтер ходил за парнишкой, я позвала горничную и велела ей принести мне булочку и нож. Оставшись одна, спросила хранителя:

— Как думаешь, получиться?

— Сейчас и узнаем! Он уже за дверью!

В дверь тут же постучали.

— Войдите!

Совсем молоденький, высокий, худой, одежда старая, поношенная, я заметила на его куртке несколько заплаток.

— Проходи, садись. Герр Гюнтер, подождите, пожалуйста, за дверью.

Первым делом Бранд вытащил из-за пазухи бережно завернутый в тряпицу диплом об окончании магической школы. Так и есть — маг земли второй категории. Совсем слабенький.

Краткое собеседование подтвердило всё, о чём говорил Гюнтер. Парень готов был работать за миску похлёбки и крышу над головой. Он без колебания порезал ножом один из пальцев, оставляя на договоре кровавый отпечаток.

— Ты принят. Герр Гюнтер, отведите Бранда к Берте, пусть выделит ему комнату и хорошенько покормит!

От меня не укрылось, какие голодные взгляды он кидал в сторону лежащей на столе булки.

Как только дверь за ними закрылась, я коснулась пальцем кровавого отпечатка и замерла. Отклик был совсем слабеньким, едва уловимым.

— Кажется, получилось! — прошептала я. — Нужно проверить!

Погрузившись в себя, я оказалась в самом центре пещеры, возле магического озера. Осмотрелась, губы растянулись в довольной улыбке. К двум сияющим аркам добавилась ещё одна.

Этот магический ручеёк был совсем тоненьким, и вместо земли в нём текло что-то светлое. Я зачерпнула немного ладонью. Да это же песок!

— Карл, — позвала я, выныривая из магического транса, — а скажи ка мне, может ли главный вид магии подразделяться на несколько других, самостоятельных?

Хранитель очень удивился, когда я рассказала ему про песчаный ручеёк. Магию тут подразделяли только по величине силы. Хотя, действительно, у каждого мага были разные предрасположенности.

Взять хотя бы мать Ханны, она чувствовала камни, горы были для неё словно открытая книга. Но любую магию можно развить, пусть и не сильно. Помимо работы с камнями она делала поля плодородными, именно благодаря её умениям семья получала богатые урожаи.

Мы могли проговорить с хранителем всю ночь до утра, но сначала нужно закончить дела.

Я позвала в кабинет Ланса. Расспросила о жене, о детях. Спросила, захотят ли они ехать в такую глушь. Договорились, что он поживёт тут несколько дней, присмотрится и только после этого решит, будет ли он на меня работать.

Отпустив охотника, я попросила пригласить в кабинет Шмита, огненного мага. Чувствую, с ним будет сложнее всего, поэтому оставила его напоследок.

Но к моему удивлению артачиться он не стал, сказав, что ему понравилось это место, и он был бы не прочь провести тут остаток своих дней и поэтому согласен даже на кровную клятву.

Немного подумав и незаметно посовещавшись с Карлом, я решила принять клятву. Два преданных мне мага совсем не помешают.

Для кровной клятвы бумага всего лишь формальность, но мы поставили на договоре свои подписи и уже после провели нужный ритуал. Стоило капле крови упасть на мою ладонь, я почувствовала окутавший меня нестерпимый жар, он волной прокатился по всему телу и затих.

Отпустив Шмита отдыхать, снова нырнула в пещеру со своим магическим источником.

Я стояла возле магического озера и с восторгом смотрела на ещё одну светящуюся арку. Она была почти такая же как и основная, водная. Ручей из живого огня впечатлял! Это было невероятно красиво!

Да и само озеро изменилось, оно мерцало, переливаясь всеми цветами радуги. Теперь в нём собраны все четыре основные магические стихии! Остальное зависит только от меня. Насколько я смогу развить каждый из них.

Уже давно стемнело. За окном сверкало и вовсю лил дождь. Я впервые пропустила встречу с Ночкой. Надеюсь, она будет не в обиде.

Ещё немного поболтав с хранителем, я отправилась спать. Перед сном не удержалась и ещё раз заглянула в магическую пещеру, полюбоваться на все четыре стихии разом.

А утро началось с новых забот. Раз у меня в усадьбе собралось сразу столько мужиков, самое время соорудить спортивную площадку. Тренировки никому не помешают.

А к обеду снова явился староста. Вся деревня видела проскакавших по улице всадников, конечно, он не мог оставить это без внимания.

Жаль, не успела подготовиться. Придётся импровизировать. Собрав всех мужчин, объяснила, что от них требуется, и мы всей толпой двинулись к воротам.

В этот раз Мартин явился один, без группы поддержки. Видать, опасался потерять свой авторитет, поняв, что вот так, с наскока, ему до меня не добраться.

Первыми вышли Шмит и Ланс, каждый при оружии, да так, чтобы оно было на виду. Потом за ограду шагнула я, Вайс держался рядом. Последними к нам присоединились Гюнтер, Бранд и Оливер. Парни взяли меня в кольцо, давя численным преимуществом.

Такого староста явно не ожидал, он замешкался, не зная, что сказать. Видать у него целая речь была заготовлена, только расстановка сил внезапно поменялась.

— Герр Мартин, замечательно, что вы явились! — я хищно улыбнулась. — Я и сама уже собиралась за вами посылать. Мне нужны доходные книги за последние три года. Надеюсь, вы исправно выполняли возложенные на вас обязанности и сможете отчитаться за каждую монету!

Староста выпучил глаза, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он явно не ожидал такой дерзости от вчерашней юродивой.

— Ах, да, совсем забыла познакомить вас с моей охраной. Ланс и Шмит как по команде обнажили своё оружие. А Шмит ещё и зажёг на ладони огненный фаербол.

На ладони Бранда подпрыгивал слепленный из песка мячик, Оливер смог призвать сразу несколько мелких, с горошину, водных шариков, а его отец сотворил небольшой воздушный смерч.

Все четыре стихии в действии.

Мартин непроизвольно попятился.

— Я, пожалуй, пойду.

— Да, идите, не забудьте про доходные книги.

Когда он сделал несколько шагов, я его окликнула, спросив:

— Герр Мартин, а вы чего приходили?

— Да я… это… узнать хотел, может вам помощь требуется…

— Может и требуется. Но об этом поговорим как с отчётом придёте. И поспешите, я не люблю ждать!

Староста явно был удивлён и раздосадован случившимися со мной переменами. О том, что я теперь владею магией, он уже знал, впрочем, как и половина жителей деревни, которые были свидетелями моего недавнего представления. Да и дочка явно ему нажаловалась.

Интересно, что он предпримет? Будет сотрудничать или вставлять палки в колёса?

Герр Мартин бросил несколько многозначительных взглядов в сторону Гюнтера, видимо, желая вызвать того на разговор. Но герр даже глазом не повёл, всем видом показывая, что теперь он служит своей новой хозяйке.

Староста вынужден был уйти ни с чем.

Закрыв калитку, я отправила Оливера на башню, чтобы он смотрел за деревней и при любых странностях сразу сообщал мне.

Остальные продолжили оборудовать спортивную площадку, а герра Гюнтера я позвала к себе в кабинет.

— Как вы смотрите на то, чтобы занять должность управляющего? — сразу, в лоб, спросила я его. — Вы, по сути, и так выполняете те же обязанности. К тому же кровная клятва, я хочу, чтобы рядом со мной были верные люди!

Гюнтер некоторое время пристально на меня смотрел, а потом, вздохнув, произнёс:

— Как вы похожи на мать, фройляйн Ханна, тот же боевой характер!

— Так вы согласны?

— Буду рад служить вам! — поклонился он.

— Отлично! я теперь расскажите мне о старосте. Всё, что знаете, даже самые незначительные мелочи.

Рассказ Гюнтера дополнил то, что я уже знала от Берты. Мартин быстро подмял под себя оставшуюся без хозяина деревню. Этому во многом поспособствовала изолированность долины, ведь до ближайшего городка можно было добраться только на лошадях. Любая задержка в пути грозила нападением нечисти.

Он исправно собирал с селян подати, Гюнтер подтвердил, что каждую осень лично относил старосте положенное количество монет.

У кого денег не было, работали на огородах и скотном дворе старосты. Другие расплачивались продуктами или шерстью.

Именно это я и хотела узнать. Подати с селян брались, значит, и спрос будет только со старосты.

Я умножила названную Гюнтером сумму податей на количество домов в деревне. В результате вышла довольно солидная сумма. Пусть часть уходило на налоги, оставалось всё равно немало.

Берта говорила, что последние три года не получала от старосты ни монетки. Значит, и спрашивать буду с него за эти три года.

Я быстро произвела расчёты за каждый год и выписала общую сумму. Герр Гюнтер очень удивился, как быстро я это делаю. Предложила ему пересчитать.

Он долго возился, но в результате у него получилось то же самое, что и у меня. Правда, затратил он на это в три раза больше времени.

— Как у вас это ловко получается, фройляйн, научите меня?

Я пообещала научить, но взамен он должен обучить меня владению магии воздуха.

— Зачем вам это? — удивился он.

Тогда я раскрыла перед ним ладонь, на которой кружился маленький торнадо. Он был совсем крошечным, но герра так это впечатлило, что он не сразу нашёлся что сказать.

— У вас же магия воды, — пролепетал он, вытирая со лба внезапно выступивший пот.

— Герр Гюнтер вы крепко сидите? — спросила я.

Он кивнул, явно не понимая, зачем я это спрашиваю.

Я сжала ладонь в кулак, а когда разжала, то на ладони уже плясал небольшой язычок пламени.

Ещё раз сжала руку в кулак и вот уже на ладони кучка песка, сформировать её в какую-либо фигурку у меня пока не получается.

И заканчивая свою демонстрацию, вытащила пробку с графина, откуда тут же вылетела маленькая водяная птичка.

— Но это невозможно…. — герр Гюнтер резко побледнел.

— Почему же? Магия эфира соединяет все четыре стихии, вы должны об этом знать.

— Такой магии уже давно не было, — он оттянул пальцем ворот рубашки, словно ему было тяжело дышать.

Наверное, нужно было с ним помягче, но времени на это у нас попросту нет. Словно подтверждая мои мысли, в дверь постучали.

— Оливер? Что случилось?

— Там, в деревне, вы лучше сами посмотрите!

Мы с Гюнтером переглянулись, вскакивая со своих мест. Надо отдать должное, он быстро взял себя в руки.

Поднявшись на вершину башни, мы наблюдали странную картину. Вся деревня собралась на небольшой площади возле колодца. Что они там делают всей толпой?

— Часто у вас бывают такие сборища? — спросила я Гюнтера.

— Что-то не припомню, — ответил тот.

— Жаль, не слышно о чём они говорят…

— Я бы мог сходить в деревню, разузнать.

— Нет, — я качнула головой, — это слишком опасно! В усадьбе нам ничего не угрожает. Посмотрим, что будет дальше.

Вскоре народ разошёлся, и деревня снова вернулась к привычной жизни. Я сразу поняла, что это проделки старосты. Что же он задумал?

Договорившись, что Бранд и Оливер по очереди будут дежурить на башне, я вернулась к магическим тренировкам. А там и спортивная площадка была готова, можно теперь совмещать магическую нагрузку с физической.

Вечером, взяв миску с кашей, я отправилась за ограду. Но Ночка так и не пришла. Обиделась на вчерашнее? Так и не дождавшись, я вернулась в дом.

Утром проверив миску, поняла, что пачвара не приходила. Жаль будет, если наша дружба прервётся.

Следующий день прошёл в режиме обучения и постоянных тренировок. Где-то в полдень староста снова собрал всю деревню на площади. Спустя полчаса все разошлись. Ни его самого, ни доходные книги мы так и не дождались.

Вечером опять взяла миску с кашей и пошла к воротам. Оливер напросился со мной. Ладно, пусть идёт, мне не жалко. Вместе даже веселей.

Пачвары не было. Мы с Оливером просто болтали, Вайс лежал у моих ног, но вот он вскинул голову, а потом и вовсе вскочил.

— Ночка!

С ней было что-то не так, она еле шла, покачиваясь на ходу, а потом и вовсе завалилась на бок и поползла в нашу сторону.

— Ночка! Что с тобой?

— Кажется, она ранена! — глазастый Оливер рассмотрел, что под лопаткой у неё что-то торчит.

— Ночка! — я осторожно пошла в сторону лежавшего на боку зверя.

Пачвара жалобно застонала и я, опомнившись, вернулась назад, сняла висевший у меня на шее оберег, передав его Оливеру, и теперь уже смело пошла к ней.

— Ночка, как же ты так? — последние два шага я делала совсем медленно, стараясь не делать резких движений.

Словно понимая, чего я опасаюсь, пачвара опустила голову и прикрыла свою морду одной из лап, словно показывая, что она для меня не опасна.

Подойдя ближе, я поняла, что в боку зверя торчит обломок палки. Скорее всего, она напоролась на неё в грозу. Тогда сильный ветер поломал много деревьев.

— Не бойся, я только посмотрю, — успокаивающе прошептала, наклоняясь над раной, коснувшись рукой чёрной, перепачканной в крови и грязи шерсти.

И в тот же момент меня словно током ударило.

Отшатнувшись, я со всего маху села прямо на землю. Потрясла головой, приходя в себя. Что это сейчас было? Разряд тока щекоткой пополз вверх по руке, как это уже бывало с магией воздуха и огня.

Но это же… я замерла от пронзившей меня догадки. Пачвара ведь магическое существо и только что она передала мне частичку своей магии.

— Помоги… — шепотом раздалось у меня в голове.

— Ночка? Это ты? — почему-то я сразу поняла, что этот слегка растягивающий звуки голос принадлежит пачваре.

— Больно…

— Да, да, я сейчас! Нужна операция, по-другому обломок не вытащить.

Пачвару нужно нести в дом, но одна я её не подниму.

— Оливер, быстро за тачкой, она возле сарая стоит. Давай все вопросы потом, сейчас просто делай, что я тебе говорю! И позови отца, только тихо, никого не разбуди.

За эти дни парень уже привык меня слушаться. Пару мгновений он ещё колебался, но потом, крикнув Вайсу, чтобы тот меня охранял, побежал к дому.

Я подошла к Ночке, опустилась передней на колени и положила руку на её голову.

— Потерпи, милая, — я погладила по короткой жёсткой шёрстке.

Внезапно, не смотря на боль, пачвара замурчала, словно кошка. Постепенно её дыхание выровнялось, она лежала, не шевелясь, чтобы лишний раз не тревожить уже начавшую воспаляться рану.

Тут и Вайс осмелел, лёг на живот и чуть поскуливая, подполз ближе, ткнулся мне в бок носом и затих. Ночка открыла глаза.

— Тише, тише, — вновь зашептала я, поглаживая её по голове, — Ваис хороший, он тебя не тронет, и ты его не трогай.

Пачвара тяжело вздохнула и закрыла глаза.

Вскоре прибежал Оливер, казалось его не было целую вечность. Следом за ним шёл Гюнтер.

— Вот она! Я же говорил!

— Батюшки светы! — ахнул управляющий. — Это же нечисть! Госпожа, как вы? Она вас не тронула?

— Я хорошо, а вот Ночка ранена. Нужно срочно перенести её в дом!

— Но это невозможно! Госпожа, это же нечисть! Она всех нас сожрёт! Да и защита дома её не пропустит.

— Гюнтер, ну что ты причитаешь, прямо как Берта! Никого она не тронет, правда же, Ночка? Лучше помоги мне погрузить её на тележку, одна я не справлюсь.

Гюнтер сделал маленький шаг в нашу сторону, Ночка застонала. Я не сразу поняла в чём дело, пока не заметила висящий на груди управляющего защитный амулет.

— Да сними ты оберег, видишь, ей от него плохо!

Чуть поколебавшись, Гюнтер снял оберег, передав его Оливеру, велев тому зайти за ограду. Даже в такой ситуации он в первую очередь думал о защите сына.

— Гюнтер, хватит мяться, тут каждая минута на счету! Представь, что перед тобой просто больная овца, прости, Ночка.

— Очень большая овца, — пробормотал он себе под нос, подвозя тачку.

— Милая, сейчас будет больно, потерпи немного. Но тебе нужно лечь сюда.

Пачвара, застонав, с трудом поднялась на лапы, буквально заползая в тележку.

— Гюнтер, держите крепче, чтобы не опрокинулось, — командовала я. — Оливер, открой ворота. А теперь отойди.

Я бегом подбежала к ограде, приложив к ней перепачканную в крови нечисти руку, шепча нужные слова.

В голове тут же завопил голос хранителя:

— Что ты делаешь?! Не смей пускать ЭТО в дом! Ханна, нет!

Но охранный купол, повинуясь моему приказу, уже открыл доступ для Ночки. Теперь на неё могут воздействовать только обереги Берты. Надо на всякий случай раздать их женщинам и мальчишкам. Так и им и мне будет спокойнее.

Что до Гюнтера, его, как и Шмита, связывает со мной кровная клятва. Пачвара их не тронет. Что-то произошло между нами, когда я коснулась её раны. Что-то, что связало нас крепче всех клятв.

Словно почувствовав, о чём я думаю, пачвара шепнула:

— Ты моя Нани…

После этого её тело обмякло, кажется, она потеряла сознание.

— Быстрее, сюда, спускаем. Тихо, никто не должен нас видеть, проблемы сейчас ни к чему!

Мы перетащили Ночку в подвал. К большой радости Гюнтера, она так и не пришла в себя.

В подвал отправился и один из кухонных столов, десяток свечей, несколько ножей, щипцы, иглы и нитки. Я велела Оливеру вскипятить воды и найти чистых тряпок.

Мы привязали Ночку ремнями к столу, так же зафиксировав её морду. В этот момент я даже порадовалась, что она этого ничего не видит.

Вскоре всё было готово для предстоящей операции.

— Герр Гюнтер, возьмите подсвечник, поднимите повыше, вот так.

Наступил самый ответственный момент. Обезболивающего у меня не было, вместо него я решила применить магию льда, слегка заморозив края раны. Затем аккуратно потянула обломок палки на себя.

— Гюнтер, помогайте!

Вдвоём мы вытащили сломанный сучок из бока пачвары. Благодаря заморозке, крови почти не было. С помощью щипцов я удалила из раны все мелки щепки, потом промыла её кипячёной водой. Это всё, что я сейчас могу сделать, без лекарств, без инструментов.

Сшив края раны нитками, наложила повязку и хотела убрать заморозку, но она исчезла сама собой, словно впиталась в тело пачвары.

Помыв руки в тазу, я устало села на табурет, который управляющий принёс вместе со столом. Теперь осталось только ждать.

— Гюнтер, идите, отдыхайте. Я побуду здесь. И… спасибо!

Он молча кивнул и, прихватив с собой окровавленные тряпки, ушёл. Зато тут же активизировался хранитель, высыпав на меня сразу с десяток упрёков.

— Карл, хватит трещать, успокойся! Мне нужно кое-что проверить! Кажется, у меня открылся ещё один магический дар.

Хранитель заткнулся на полуслове, потом вкрадчиво поинтересовался:

— Ты думаешь…?

— Сейчас всё узнаем!

Закрыв глаза, я тут же очутилась в волшебной пещере, сразу поняв, что тут всё изменилось. Одна из арок просто пылала тёмно синим светом. Вытекающий из неё полноводный ручей больше всего походил на чернила, только в этом тёмном потоке то и дело вспыхивали крошечные молнии.

Ещё бы понять, какие способности он мне даёт. Эта магия была совершенно ни на что не похожа.

Открыв глаза, я встретилась с внимательным взглядом сияющих раскосых глаз.

— Ночка! Ты очнулась?!

Я вскочила, подбегая к столу.

— Мне пришлось тебя привязать, так надо, чтобы ты сама себе не навредила. Сейчас сниму ремни, только ты лежи, не вставай, а то рана снова откроется. Я сделала всё, что смогла. Если бы я только знала, как тебя вылечить!

— Погладь! — тихо прошуршало в моей голове.

— Погладить? Да, хорошо…

Я провела ладонью по большой чёрной голове, пачвара удовлетворённо вздохнула и закрыла глаза. Вскоре раздалось мерное кошачье урчание.

Догорела одна свеча, за ней погасла вторая, в подвале стало намного темнее. Именно поэтому я заметила, что между моей рукой и короткой чёрной шерстью проскакивают крошечные голубые молнии.

Я убрала руку — свечение тут же погасла, снова положила ладонь на мерно вздымающийся бок Ночки и тут же увидела маленькие вспышки.

— Что это?

Пачвара приоткрыла один глаз, и снова в голове раздался слегка шипящий шепот:

— Нани. Лечит.

— Лечит? — переспросила я.

Тут меня пронзила неожиданная догадка. Схватив оставшуюся свечу, я поднесла её к раненому боку пачвары. Рана выглядела уже не так страшно, как всего час назад.

— Мои прикосновения помогают тебе излечиться?

— Нани. Лечит, — снова повторила Ночка.

— Хорошо, — кивнула я, — попробуем так.

Теперь я положила ладонь на саму рану и вдруг почувствовала, как кончики пальцев стали нагреваться, а Ночка замурчала ещё громче.

Минут через десять я вдруг почувствовала страшную усталость.

— Всё, больше не могу.

Прошаркав ногами по полу, грузно осела на табурет. Я уже поняла, что моя магия каким-то образом лечит пачвару. Мне досталась лечебная магия? Было бы неплохо…

— Нани. Есть!

— Ты хочешь есть?

— Нет. Нани! Есть!

— Мне нужно поесть?

— Да!

— Хорошо, как скажешь. Но сначала я развяжу тебя. Потерпи немного. Вот так.

Я вняла удерживающие пачвару ремни, попутно поясняя ей, что нужно пока оставаться на столе, чтобы лишний раз не бередить рану. К тому же на нём теплее, чем на голом каменном полу.

— Тебе придётся пока посидеть в этом подвале, скоро утро, станет светло. Я принесу воды и поесть.

Было ясно, что Ночка меня отлично понимает. Это разумное существо, она даже разговаривать умеет! Только довольно необычным способом.

Мало было мне хранителя, который в любой момент мог начать болтать у меня в голове, теперь там добавилась ещё и пачвара.

Закрыв подвал на засов, я наткнулась на лежащего у двери Вайса. Верный пёс сторожил, дожидаясь моего возвращения. Вместе с ним я поднялась на кухню, пошарив на полках, нашла кусок хлеба и немного козьего сыра, ела прямо стоя, чувствуя, как постепенно ко мне возвращаются силы.

— Ханна?

Я медленно обернулась. В дверях, держа в руке свечу, стоял Оливер.

— А ты чего не спишь? — прожевав кусочек, спросила я.

— Тебя жду. Вдруг, помощь понадобиться.

— А герр Гюнтер?

— Отец сказал, что он эту ночь подежурит, мало ли что.

— Понятно. Дай воды, пожалуйста. Пить очень хочется!

Оливер взял ковш, зачерпнул в кадушке воды и принёс мне. Я как раз расправилась с суховатой хлебной горбушкой. Можно теперь запить.

— Как она?

— Уже лучше, — я сразу поняла, о ком он спрашивает. — Нужно её накормить.

Оливер выскреб из кастрюли остатки каши, я зачерпнула воды, и мы снова пошли к подвалу.

— Побудь здесь. И Вайса придержи.

Я спустилась по каменным ступеням, зябко поёжившись от холода. Надо будет натаскать сюда сена для лежанки. Гюнтер как раз обкосил часть двора, трава уже успела подсохнуть.

Пачвара жадно накинулась на кашу, потом попила воды и затихла. Оставив ей миску с водой, я решила немного прибраться. Собрала инструмент, нитки, иголки, огарки свечей и резко остановилась.

В подвале не горело ни одной свечи, но я прекрасно всё видела! У меня открылось ночное зрение! Неожиданный подарок от нечисти, они ведь ночные животные.

— Спи, — прошептала я сопящей на столе Ночке. — Мне тоже нужно немного отдохнуть. Я загляну к тебе позже.

В этот раз я закрыла подвал на ключ. Так, на всякий случай. Ужасно хотелось спать. Оливер помог мне подняться по лестнице на хозяйский этаж, снова накатилась страшная усталость. Я даже пожалела, что он не горничная, помог бы мне снять платье.

— Всё, дальше я сама. Тебе тоже нужно поспать. Всё остальное — утром. Вайс, пошли!

Я протянула руку, чтобы погладить пса, но он понюхал мои пальцы, что-то проворчал, вздыбив шерсть на загривке и увернулся, отходя в сторону.

От меня пахло пачварой и этот запах ему явно не нравился. Поэтому, стянув с себя платье, я отправилась за ширму, где стоял таз и кувшин с водой. Умылась и хорошенько помыла руки.

— Ну, а теперь пойдёшь?

Я протянула ладонь псу, он её обнюхал и прижался боком к моей ноге.

— Ничего, Вайс, прорвёмся! Всё будет хорошо! Да, всё будет…

Я боком повалилась на кровать, подгребая под себя одеяло. Пёс совсем по-человечески вздохнул и лёг рядом на коврик, охранять покой своей хозяйки.

Проснулась, когда за окном было совсем светло. Вайс тут же сорвался с места и, привстав на задние лапы, передними толкнул дверь, шмыгнув в приоткрывшуюся щель, выскакивая из комнаты.

Не успела я встать с кровати, как пёс вернулся, да не один, а с горничной. Ульрика принесла кувшин тёплой воды, помогла мне умыть и одеться.

— Завтрак сюда принести или в столовую спуститесь? — спросила она.

Я немного подумала, ответив:

— В столовую. И отца позови. Если не спит, — вспомнила я, что он всю ночь дежурил.

Заодно и все новости узнаю.

Гюнтер не спал, он осваивал новую должность управляющего. Во первых — выставил караул. Теперь на башне обязательно кто-нибудь дежурил.

Жаль, мне нравилось проводить там свободное время, но безопасность важнее.

Во-вторых, он приспособил новых обитателей усадьбы к хозяйственным делам. Шмит помогал на кухне. Бранд и Оливер работали в саду, Ланс что-то чинил в сарае — дело для всех нашлось.

Пока я завтракала, Гюнтер успел отчитаться о проделанной работе.

— Ты бы отдохнул, всю ночь ведь не спал.

— Успеется, — отмахнулся. Госпожа… — чуть помолчав, спросил он, — что вы будете делать с нечистью?

— Сначала вылечу, а потом… пока не знаю. Отпущу, наверное.

— Но…

— Не бойся, Ночка никого из наших не тронет. Особенно кровников. Жене и дочери дай обереги, пусть пока носят. И Оливеру тоже. Ланса и Бранда в сторону подвала не подпускай. А сейчас пошли со мной, поможешь.

Взяв миску с кашей и немного воды, мы отправились в подвал. Подойдя к двери, я прислушалась, внутри было тихо.

— Жди меня здесь.

Оставив Гюнтера охранять дверь, я взяла кашу и спустилась вниз по каменным ступеням. Моргнула и зрение само перестроилось на ночной режим.

Ночка всё так же лежала на столе. Почувствовав меня, она подняла голову, её глаза светились во тьме, словно огоньки свечей.

— Как ты, моя хорошая?

Погладив пачвару по голове, я поставила передней миску и, дождавшись пока она поесть, стала осматривать её бок. Рана затянулась настолько, словно прошла целая неделя, а не один день.

— Идёшь на поправку, — похвалила я, немного подержав ладонь на ране, почувствовав на кончиках пальцев уже знакомое тепло. Только в этот раз я была аккуратнее, делилась магией понемногу, контролируя магический ручеёк.

Когда закончила, снова погладила пачвару по голове, почесав за ушком.

— Нини. Моя!

— Меня зовут Ханна.

— Нани! — упрямо повторила Ночка.

Спустя несколько минут односложных объяснений, я поняла, что Нани для пачвары означает что-то вроде матери или старшей сестры. А ещё Нани — глава стаи. Вожак.

Ночка ясно дала понять, что она останется здесь, со мной, усадьба — её новое логово, а близкие мне люди — стая.

Накормив её и оставив набираться сил, я поднялась наверх, где меня ждал Гюнтер. Видя мою задумчивость, он поинтересовался всё ли в порядке.

— Да, всё хорошо, Ночка пока останется в подвале. Иди, хоть пару часов поспи. Мы пока без тебя справимся. Что у нас там по плану?

— Занятия магией.

Остаток дня прошёл более-менее спокойно. Два часа занятий магией. Обед. Свободное время, для служивых, кто не в карауле, послеобеденный сон. Потом ещё два часа на спортивной площадке, включая магическую практику.

Практиковались в основном я и Оливер. Когда Гюнтер сказал, что практика помогает поднять магический уровень, к нам присоединился Бранд. Парню не мешало прокачать свои умения.

Позже, когда все пошли спать, я снова спустилась в подвал, накормила Ночку и предложила ей прогуляться по двору. Она с радостью согласилась.

Уже давно стемнело, ночью караул дежурил в небольшой будке возле ворот, так что мы смогли свободно пройти в сад, нас никто не заметил. И тут ночную тишину разрезал протяжный вой.

Развалившаяся на травке Ночка вскочила, подняла вверх голову и замерла.

— Стая зовет тебя? — поняла я.

— Я говорить. Они уйти.

— Совсем?

— Да!

— А как ты им говорить?

— Как тебе.

— Ментальная магия! — ахнула я.

А ведь Берта рассказывала, что нечисть заставляет селян самих открывать двери и выходить на улицу. Что это, если не ментальное воздействие? Так Ночка разговаривает со мной. Так же пачвары общаются между собой.

Ментальная магия, вот какой дар достался мне от нечисти!

— Тут хорошо, — Ночка успокоилась и снова легла у моих ног. С другой стороны пристроился Вайс. Кажется, эти двое всё же поладили.

— Да, хорошо. Жаль, ты можешь выходить сюда только ночью. Солнце вредит тебе?

— Нет. Теперь нет.

И Ночка рассказала мне самую главную тайну всей нечисти.

Всё оказалось очень просто и сложно одновременно.

Пачвары действительно пришли из другого мира, вернее, они приходят из него каждую ночь. Разломы, узкие щели между мирами, отрываются в одно и тоже время, и спустя определённые часы — вновь закрываются.

Возможно, виной тому действие Луны, но это происходит именно ночью.

Пачвары приходят в этот мир охотиться. Небольшими отрядами по три-пять особей. На самом деле их стая насчитывает больше сотни пачвар. Во главе стаи стоит альфа самка, мать Ночки. Именно поэтому ей позволялось приходить сюда столько ночей подряд.

— Много таких разломов? — поинтересовалась я.

Много. Ночке, по крайней мере, известно о трёх. Все они находятся высоко в горах. Один разлом уже много десятилетий находиться на территории, принадлежащей их стае. Два других разлома достались соседям.

Старейшины стаи рассказывали, что раньше тут была богатая охота, но со временем эти места оскудели и пачвары из стаи Ночки практически потеряли к ним всякий интерес, посылая сюда только небольшие отряды.

— Почему только летом? — задаю ещё один интересующий меня вопрос.

Тоже всё просто — зимой пещеру, в которую открывается разлом, заметает снегом, и проход попросту замерзает. Так что не боятся пачвары ни солнца, ни холода.

Спрашиваю, почему она решила остаться со мной.

— Моя Нани! — слышу в ответ.

Теперь я знаю, что Нани — это глава рода, стаи, если так можно выразиться. Я спасла Ночку и теперь её жизнь принадлежит мне.

К тому же пачвара сказала, что нас соединила ещё и кровная магия. Теперь мы вроде как родственники. Именно поэтому можем слышать друг друга.

Сегодня Ночка известила своих сородичей, что выходит из их стаи и переходит в другую. Такое редко, но случается. Стае нужна свежая кровь.

— Надо же, у меня теперь сразу три кровника!

Удивляюсь, почему взрослые мужики, сильные маги, соединили свои жизни с моей. Кровная клятва — она же на всю жизнь, пока жива одна из сторон, заключившая договор.

— Сила! Они чувствовать! Я чувствовать!

Ночка объяснила, что сразу почувствовала исходящую от меня необычную силу. Именно это её и заинтересовало, заставляя приходить снова и снова.

Маги на подсознательном уровне тоже чувствуют эту силу.

Вот такой содержательный разговор произошёл у нас этой ночью. Я многое узнала и теперь смогу использовать эти знания в будущем.

А ещё… если этот мир буквально нашпигован межмировыми разломами, что если я случайно попала в один из них? А Тритон просто поменял наши с Ханной души местами.

В любом случае, назад мне хода нет, нужно налаживать жизнь здесь, в этом мире.

Ночка отправилась назад, в подвал. Но я предупредила, что уже сегодня хочу познакомить её с остальными обитателями усадьбы.

Только я закрыла дверь на ключ, как тут же активизировался хранитель. Он прекрасно слышал весь наш разговор, но никак не проявлял себя, молчал, словно партизан, опасаясь, что пачвара тоже его услышит.

Зато теперь его словно прорвало. Удивление, восторг, гордость. Ещё бы, я за одну ночь узнала то, над чем маги этого мира столетиями ломали головы, но ни на шаг так и не смогли продвинуться.

— Карл, я тоже разделяю твою радость, но может, всё же заткнёшься, спать очень хочется! — не выдержала я.

Похоже, пора учиться ставить ментальные блоки.

Утром, после завтрака, когда все были в хорошем настроении, я предупредив Гюнтера, чтобы раздал женщинам обереги, собрала всех возле дома. Сказала, что хочу показать им нечто удивительное.

Оливер заранее открыл подвал и уже успел присоединиться ко всем остальным, встав возле сестры. Я прикрыла глаза и позвала Ночку, надеясь, что она меня услышит. Всё же вслух мне пока было общаться с ней намного проще.

— Иду!

— Только потихоньку, не нужно их сильно пугать!

Пачвара появилась бесшумно, словно тень. Охрана тут же схватилась за своё оружие, Улька завизжала, а Анита попыталась упасть в обморок.

— Успокойтесь! Никакого оружия! Она не опасна! Это Ночка, она теперь будет жить с нами.

Пачвара подошла ко мне и встала рядом, я положила руку ей на голову. По дёргающемуся кончику хвоста было понятно, что она нервничает не меньше остальных.

Зато Вайс совершенно не разделял этих тревог. Он принялся прыгать вокруг Ночки, приглашая её поиграть. Пачвара одним быстрым движением лапы повалила пса на бок, легла сама и принялась его вылизывать.

— Всё же от кошки в ней больше, чем от собаки, — подумалось мне.

На удивление эта милая сцена смогла немного снять напряжение. Оставив зверей резвиться на просторе, я позвала всех в дом. Тут уж все дружно выдохнули, наперегонки кинувшись к двери.

Когда все немного успокоились, я рассказал, что смогла приручить пачвару, а после того как спасла её, выходив после ранения, нечисть так и вовсе решила остаться со мной.

Сразу объяснила, что Ночка не опасна для моих кровников, а остальные могут носить оберег.

Надеюсь, со временем все привыкнут и перестанут её боятся. Зато лучшей охраны нам не сыскать.

И вроде всё успокоилось, все занялись привычными делами, хотя, как я заметила, на улицу старались не выходить. Мы даже успели пообедать. Оливер сменил на башне Бранда, но уже через полчаса прибежал ко мне в кабинет.

— Ханна, ты должна это сама увидеть! — едва отдышавшись, выпалил он. — Отец, ты тоже взгляни!

Мы с Гюнтером отложили бумаги и бегом бросились к башне.

— И что им дома не сидится? — я наблюдала с высоты, как толпа селян, с вилами наперевес, двигается в сторону усадьбы.

Чего-то подобного я и ждала, сомневаясь, что староста так просто уступит мне свою власть, к которой он уже привык. Будь Мартин чуть поумней, мог бы договориться. Но жажда наживы пьянила, он уже не мог остановиться, растеряв остатки чувства самосохранения.

— Впрочем, замечательно, — хищно улыбнулась я, так что спутники покосились на меня с некоторым беспокойством. — Всё идёт по плану!

Предвидя такой исход событий, я загодя подготовилась. Ведь не просто так расспрашивала Гюнтера обо всём, что происходило в деревне. И теперь собиралась всё это использовать против старосты.

Очень удачно, что он привёл с собой всё село, мне будет удобнее общаться с этими людьми на своей территории. И ничего отвлекать не будет.

Но самая главная и немаловажная деталь то, что время уже перевалило за полдень. Я глянула на небо и ещё раз ухмыльнулась. Если бы староста заявился рано утром, был шанс, что дело может сорваться, а теперь он от меня точно никуда не денется!

Я потёрла руки, предвкушая предстоящую забаву, и отдала первую команду:

— Гюнтер, принеси те документы, что мы с тобой подготовили.

Тот кивнул, сразу понимая, о чём я говорю.

— Оливер, собери всех мужчин возле ворот, только за ограду не выходите. Я скоро подойду.

Спустившись с башни, крикнула Ульрике и Аните, чтобы они помогли мне одеться и причесаться. Селяне должны запомнить этот день, раз и навсегда уяснив, кто тут хозяин!

Для этого я выбрала тёмно бордовое бархатное платье из гардероба матери Ханны, оно теперь было мне почти в пору. Удивительно, но магия усилила не только мою регенерацию, она успела придать этому телу более женственные формы, нарастив не только мышцы, но и прочие женские «прелести».

Служанки в четыре руки быстро надели на меня тяжёлый наряд, где нужно, утянув шнуровками, так что «прелести» смотрелись ещё аппетитнее. Волосы убрали в высокую причёску, которая делала меня немножечко старше. Довершили мой образ драгоценности из шкатулки матери. Колье и объёмные серьги, чтобы издалека было видно.

Я посмотрела на себя в зеркало и осталось довольна. В моём новом образе уже ничего не напоминало бедную, забитую пастушку в старых обносках.

Не спеша прогулялась до ворот, не хватало ещё, чтобы было видно, что я запыхалась. Ещё издалека услышала крики толпы и улыбнулась. Представление началось!

Моя охрана, как и было велено, ждали меня, не высовываясь наружу. Кажется, это бесило селян ещё больше.

По скрипучей деревянной лесенке поднялась на возведённую возле ворот сторожевую вышку. Охрана последовала за мной. Я подошла к краю, в этом месте защитная стена доходила мне до пояса. Слишком высоко.

— Лавку! Пододвиньте сюда лавку, — шепнула я своим.

Шмит и Ланс быстро соориентировались, подтащив к стене стоящую тут скамью.

— Помогите мне взобраться!

Оба охранника тут же подхватили меня за талию, ставя на это возвышение. Сами они встали с двух сторон, а Бранд страховал сзади, следя, чтобы я случайно не свалилась со всеми этими тяжёлыми бархатными юбками.

С минуту я молча смотрела на толпящихся возле закрытых ворот селян. Некоторые ещё что-то кричали, потрясая вилами, но основная часть уже выдохлась, переговариваясь друг с другом и косясь в сторону старосты, который и подначивал эту толпу.

— Смотрите, вон там!

Наконец, нас заметили. Снова поднялся гвалт, люди тыкали пальцами, переговариваясь друг с другом, явно не узнавая во мне прежнюю пастушку Ханну.

— Гюнтер! — я повернула голову в сторону своего управляющего.

— Тихо! — разнеслось над долиной. Гюнтер с помощью магии воздуха многократно усилил свой голос.

От неожиданности все не просто замолкли, ещё и замерли. Не думала, что он так умеет, нужно запомнить.

Вздёрнув подбородок, глянула на эту толпу сверху вниз.

— Я, Ханна фон Шеффер, хозяйка этих мест, приветствую вас, мои подданные!

Гюнтер усилил и мой голос, так что меня слышали все. Люди начала переглядываться между собой.

— Ханна! Да это же наша Ханна! Посмотрите, как разоделась и не узнать. Эй, что ты там делаешь? Спускайся сюда!

Я взмахнула рукой и все настороженно примолкли.

— Рада, что вы пришли приветствовать моё вступление в права хозяйки этих земель!

— Да что вы её слушаете?! — староста всё же не сдержался, понимая, что инициатива уплывает у него из рук. — Это же Ханка, юродивая! Я же говорил, что в неё нечисть вселилась!

— Мартин, не вежливо перебивать ту, кому вы служите. Я ведь просила вас принести расходные книги, где они? Меня очень интересует отчёт о собранных податях. Говорят, что год назад вы увеличили их почти вдвое! Но я этих денег так и не видела.

— Они пошли на налоги! — он тут же попытался оправдаться.

— Налог за прошлый год был уплачен в сумме втрое меньше собранных податей. Где остальные деньги? Вы их своровали?

Теперь уже все смотрели не на меня, а на Мартина. Гюнтер рассказывал, что увеличенные подати больно ударили по и так небольшому бюджету семей.

— Так ты что? Наши деньги прикарманивал что ли? — первой не сдержалась совсем пожилая женщина в старых лохмотьях.

— А ещё когда дочка Альбрехта заболела, вы, Мартин, запросили за поездку к доктору сразу двух баранов, — напомнила я. — А у тебя, Лоренца он забрал мешок с отличной шерстью!

Что тут началось! Я словно сдвинула камень, удерживающий лавину. Каждый в деревне вспоминал свои обиды, за все эти годы староста успел многим насолить.

— В виду ненадлежащего исполнения своих обязанностей, я, Ханна фон Шеффер, снимаю вас Мартин с должности старосты с последующей конфискацией имущества! Завтра утром вы должны освободить дом и покинуть мои земли! В противном случае я буду вынуждена обратиться к властям! Вас арестуют! Гюнтер, передайте ему бумаги!

Управляющий воздушным потоком ловко направил заранее подготовленный мною указ о снятии должности и изымании имущества проворовавшегося старосты. Тут я была в своём праве.

— Ты не посмеешь! Надо было тебя раньше придушить, пока маленькой была!

— Все слышали? — голос Гюнтера снова разнёсся над долиной. — Этот человек угрожает своей хозяйке!

Мартин видимо осознал, что только что ляпнул, и бросился бежать в сторону села. Люди посмотрели на него, на меня и кто-то самый умный спросил:

— А нам теперь чего делать?

— Возвращайтесь в свои дома. В течение недели будет назначен новый староста.

После этого я подняла руку, помахала своему народу, шепнув в сторону:

— Снимайте меня!

Сразу четыре руки подхватили меня за талию, ставя на пол. Надеюсь, со стороны это смотрелось эффектно.

— Следите за обстановкой, обо всём докладывайте мне, — велела я, спускаясь со сторожевой вышки. — Оливер, Бранд, на башню!

Все тут же разбежались выполнять приказания, никто даже не подумал ослушаться.

— Кхе, кхе, кхе, ослушаешься тут тебя, — послышался в голове голос хранителя, — ты же менталом своим так и давишь! Поубавь маленько, люди и так стараются.

— Ещё бы знать, как это делать, — проворчала я.

— Вы что-то сказали, госпожа? — Гюнтер как раз нагнал меня и шёл рядом.

— Да так, мысли вслух…

— Думаете, он послушается? — спросил он.

Я сразу поняла, что управляющий спрашивает про старосту.

— Нет, конечно! Но значительно облегчит нам работу! Как только селяне разойдутся по домам, дай парням поспать, вечером они мне понадобятся!

Я снова хищно улыбнулась. Эта ночь обещает быть очень весёлой!

Остаток дня мы провели в подготовке к ночной вылазке. Парни по очереди дежурили и отсыпались.

Сначала я хотела взять с собой только кровников, благодаря клятве они находились не только под моей охраной, но и Ночки. Именно пачвара была главным действующим лицом, точнее — мордой. Я бы пошла на это дело и без неё, но раз всё так успешно совпало — грех не воспользоваться ситуацией!

Поняв, что нечисть на нашей стороне, а с оберегами на шее так и вовсе ничего не страшно, к нашей компании сначала решил примкнуть Ланс, а за ним и Бранд с Оливером.

Мальчишки весь день просидели на башне, каждые два часа докладывая о том, что происходит в деревне.

Как и думала, мои слова о том, что я хочу обратиться к властям, сильно напугали Мартина, ведь ему было что терять!

Бывший староста скупил в селе всех лошадей с телегами и нанял соседей, которые принялись загружать на эти телеги его скарб. Часть селян с интересом наблюдала за этим бесплатным шоу, остальные разошлись по своим делам.

Ближе к вечеру вернувшихся с пастбища овец разделили на два стада. Часть отправилось в общую очарню, остальных загнали во двор старосты. Там животным связывали ноги и относили в сарай.

Это подтверждало мою догадку, что Мартин решил покинуть село рано утром. Чтобы не тратить время, связанных овец просто загрузят на телеги. Похоже, он задался целью вывезти всё, до последнего гвоздя!

Последними в сарай загнали купленных лошадей. Сараи у старосты были просторными. Гружёные телеги накрыли брезентом, оставив так до утра. Никто даже не мог подумать позарится на имущество старосты, тем более — ночью.

Кроме меня.

Как только по склонам гор поползла серая дымка, весь наш отряд был уже наготове. Впереди я, в мужских штанах и куртке, позаимствованных из гардероба отца. С одной стороны у меня стояла пачвара, с другой пёс.

— Ночка, твой выход!

Она подняла голову вверх и завыла. Этот вой громким эхом раскатился по всей долине. В селе захлопнулись последние двери, всё замерло.

— Вперёд!

Ночка и Вайс сорвались с места, помчавшись вниз по склону. Время от времени пачвара останавливалась, поднимала голову вверх, и тут же раздавался громкий протяжный вой.

К тому времени как наш отряд достиг околицы села, пачвара успела знатно порезвиться. Она бегала по улицам и завывала. От этого казалось, что тут орудует целая стая нечисти.

Теперь можно делать что угодно, никто даже носа не сунет.

Подойдя к дому старосты, парни деловито достали ломики, выламывая запоры на воротах, а потом и на всех надворных постройках. Они выводили из сарая лошадей и тут же запрягали их в телеги. Бранд с Оливером переправляли эти телеги в усадьбу. Там женщины их разгружали и отправляли обратно.

Работали всю ночь, в сараях не осталось ничего, даже поломанной лопаты. Последними в телеги загрузили овец. Удачно, что их уже подготовили к поездке, это сэкономило нам массу времени, ведь скоро рассвет, ночи летом короткие.

Одну овцу я попросила оставить, велев всем уходит вместе с телегами.

— Госпожа, вы наняли меня в охрану, я не могу уйти!

Шмит, надо же какая преданность.

— Хорошо, тогда помогайте.

Я вручила ему железную штуковину с тремя зубьями, ей обычно рыхлят почву на грядках. Но сейчас она понадобиться совсем для другого.

— Нанесите на ворота и дверь царапины, будто тут прошёлся когтями большой зверь!

Шмид хмыкнул, поняв мою задумку и тут же от души принялся орудовать железными зубьями, царапая всё подряд, словно здесь побывала целая стая голодных хищников.

Кстати, о голодных.

— Ночка, это твой завтрак! — я указала на лежащую посреди двора овцу.

Кто-то может сказать, что я стала слишком жестокой. Но по-другому в этом мире просто не выжить. А может, на меня так влияют кровные клятвы воинов и нечисти?

Я попросила пачвару ещё об одной услуге и отвернулась. Всё же, какой бы сильной я не была, моё сердце дрогнуло, услышав жалобное блеянье принесённой в жертву овцы.

Когда всё было окончено, весь двор был перепачкан в крови бедного животного, всюду валялись обглоданные кости и клочки шерсти. Складывалось впечатление, что тут растерзали не одну овечку, а целое стадо!

— Ты молодец, — я погладила Ночку по голове, а следом потрепала за ухом Вайса. Пес, как мог, помогал своей подружке, я не переставала удивляться, как быстро они нашли общий язык.

Я подняла голову, глянув на небо. Далеко над горами уже показалась розовая полоска, сулящая скорый рассвет.

— Пора уходить!

Шмит кивнул и, выйдя за распахнутые настежь ворота, мы с быстрого шага постепенно перешли на бег. Добрались до усадьбы, когда уже светало, но в деревне ещё долго никто не решался выходить на улицу. Эту ночь селяне запомнят надолго.

Это будет уроком для всех, кто решится идти против меня!

Все очень устали, хозяйство у старосты было большое. Ещё бы, обкрадывал меня столько лет!

Животных определили на конюшню и в хлев, благо надворных построек в усадьбе хватало. Теперь у нас добавилось около трёх десятков овец, пять лошадей, две козы, и без счёту домашней птицы.

На телегах тоже добра хватало. На одной лежали отрезы ткани, посуда, одежда. На другой — мешки с мукой, крупами, горшки с мёдом, маслом, и ещё много всего. Очень вовремя, наши припасы как раз подходили к концу.

Несмотря на усталость, спать никто так и не ложился. Анита с Бертой перебирали добро, командуя, куда что нести. Между ними бегал Гюнтер, что-то помечая у себя в блокноте.

Все были в приподнятом настроении.

Отправив Ночку в подвал и проследив, чтобы у пачвары было вдоволь свежей воды, я отправилась на башню. Хотела своими глазами увидеть, что предпримет староста. Каков будет его ответный шаг.

Уже давно рассвело, а село словно затаилось, никто не хотел выходить на улицу первым.

Прибежала Улька, сунула мне в руки кусок хлеба с сыром, кружку горячего отвара и снова убежала. Я разделила бутерброд с Вайсом, пес, не смотря на свою нелюбовь к ступеням, сегодня решил составить мне компанию.

Глаза уже слипались от усталости, но я не покидала своего наблюдательного пункта. Вот кто-то из селян всё же рискнул выйти на улицу, следом, как по команде, стали открываться двери в соседних домах.

Люди проверяли свои подворья, и не найдя ничего интересного, спешили узнать последние новости в цент села, к колодцу, что стоит почти напротив дома старосты. А там их уже ждало впечатляющее зрелище: распахнутые, исполосованные огромными когтями ворота, растерзанная овца и море крови.

На шум во двор вышел сам староста с семьёй и тогда стало ясно, что всё подготовленное к переезду добро бесследно исчезло. В сараях не осталось даже сломанного черенка для лопаты.

Как мне потом рассказывали, кто-то из стариков вспомнил древнюю легенду, будто предки Шеферов заключили сделку с самими духами гор и что они с тех пор охраняли род, наказывая всех, кто осмелился им вредить.

— Так последние Шеферы сами в горах сгинули, — крикнули из толпы.

— Так не в наших же горах, а на соседних землях! И помните, что случилось с хозяином тех земель?

— Что?

— Тем же годом помер!

— А что же девчонка?

— Вы же видели — магия у неё открылась, вот духи про старый договор и вспомнили. Будут мстить! — погрозила пальцем седая женщина в старых лохмотьях.

Люди стали переглядываться друг с другом, некоторые стыдливо отводили глаза, почти каждый припомнил, что хоть раз обидел странную девочку с грустным лицом и отрешенным взглядом.

Староста заметался по двору, кинулся в дом, потом выбежал, помчавшись к избе своего давнего друга, лавочника. Тот, с его дозволенья, промышлял в селе торговлей, отстёгивая за это немалый процент.

Там Мартин втридорога выторговал коня, «друг» припомнил ему и проценты, и все прежние обиды, назвав цену за которую можно было выкупить сразу трёх хороших лошадей.

Вернувшись домой, староста покидал в мешок все оставшиеся ценности, не забыл он про шкатулки жены и дочери, даже серебряные ложки забрал. Поняв, что происходит, его жена с воем опустилась на колени, а дочь с интересом наблюдала за происходящим, ещё не понимая, что с этого дня её жизнь уже не будет прежней.

Бросив долгий взгляд на дочь, и отпихнув ногой ползущую за ним жену, Мартин вскочил на коня и, не оглядываясь, поскакал прочь из долины. Бросив семью, он спасал только свою шкуру.

Поняв, что сегодня больше ничего интересного не случиться, я отправилась спать, предварительно велев Гюнтеру выставить караул, а остальных отправить отдыхать.

Засыпая, попросила хранителя разбудить, если случиться что-то серьёзное. Он сегодня тоже был в приподнятом настроении, то и дело повторяя, что теперь все, наконец, вспомнят о былой славе хозяев этих мест.

— Я же обещала тебе прославить наш род, — пробормотала я, уже на грани сна и яви. Перед внутренним взором возник довольно потирающий руки старик. Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

Проснулась, когда ещё было светло, Вайс тут же вскочил с коврика у кровати, радостно завиляв хвостом.

— Раз меня до сих пор не разбудили, значит всё хорошо, — предположила я, одеваясь в удобное домашнее платье. Спустилась на первый этаж и сразу отправилась на кухню. Где как не там можно узнать все последние новости!

В доме было тихо, лишь Анита возилась с тестом, готовя ужин. Передо мной тут же появилась миска с горячей кашей и большой кусок хлеба. Только сейчас я поняла, как голодна.

— Где все? — спросила я не переставая жевать.

Анита рассказала, что почти все спят, только на воротах охрана меняется каждые два часа. А в остальном всё спокойно.

Поев, я поднялась на башню. Село жило своей привычной жизнью. Ворота на подворье старосты закрыли, я заметила, что на окнах до сих пор стоят ставни, дом словно затаился.

Что с ним делать, я буду решать завтра, а сегодня у меня есть ещё одно важное дело. Спустившись с башни, я отправилась в подвал к Ночке, потому что именно ей предстоит завершить начатое сегодня дело.

Пачвара сумела договориться со своей прежней стаей о том, что они не будут больше охотиться в этих землях, а за это мы станем раз в неделю поставлять им какую-нибудь живность. Сегодня это будет баран.

Недорогая цена за спокойствие. А чтобы держать в страхе своих подданных мне хватит самой Ночки.

Как только на горы спустились первые сумерки, ворота усадьбы приоткрылись, Пачвара, держа в зубах верёвку, к которой был привязан жертвенный баран, скрылась в темноте. Ментальная магия работала безотказно, барашек бодро поскакал на свою последнюю прогулку.

На обратном пути Ночка заглянула в село, повыла немного для профилактики и только после этого вернулась домой.

Жизнь потихоньку налаживалась!

На утро, сразу после завтрака, я позвала Гюнтера к себе в кабинет. Нужно было обсудить наш следующий шаг.

— Сегодня же поедешь в село, нельзя давать им расслабляться. Я при всех объявила свой первый указ и он должен быть выполнен. Тут дело принципа! Всё имущество бывшего старосты конфисковать. И дом тоже.

— Но там же остались его жена и дочь. Куда они пойдут?

Все уже знали, что староста сбежал, бросив свою семью.

— Есть в селе пустые дома?

— Только тот, где вы с Бертой жили.

— Вот и замечательно! Пусть переезжают. Даю им время до вечера! Разрешаю им взять в новый дом только то, что смогут сами унести. Проследи за этим. Все должны понять, что я не шучу, и мои указы следует исполнять.

И ещё, нужно назначить нового старосту. Раз ты управляющий, тебе этим и заниматься. Возьми с собой Шмита и Ланса, пусть они там словно невзначай посветят оружием.

Передав полномочия Гюнтеру, я занялась насущными делами.

Управляющий оставил мне доходные книги, в которые ровным, аккуратным почерком был записан весь конфискат. Подробный список занял несколько страниц. Когда он только всё успел?

Больше всего меня интересовало продовольствие, людей ведь нужно чем-то кормить. Теперь на какое-то время эта проблема была решена.

Закрыв книги, я встала, разминая затёкшую спину. Дела делами, а учёбу никто не отменял! Я всеми силами старалась освоить все доступные мне виды магии, благо учителя у меня теперь есть.

Гюнтер показывал как управлять ветром, Шмит гонял меня по спортивной площадке, заставляя на ходу формировать огненные фаерболы. Водную магию мы осваивали на пару с Оливером по учебнику, а с землёй помогал справиться Бранд и хранитель. Карл признался, что он отлично разбирается в этом виде магии.

Вот только пятый вид магии был под секретом.

Как контролировать ментальную магию в этом мире никто не знал. Если такое случалось, то только в сказках.

Тогда я решила обратиться к носителю дара — пачваре.

— Ночка, как у тебя получается приказывать другим, то что ты хочешь? Я тоже хочу так научиться.

— Я просто думать. Они делать!

Чем больше пачвара со мной общалась, тем более сложной и развитой становилась её речь. Раньше она говорила отдельными словами, а теперь уже могла составлять небольшие фразы.

Просто думать…

Ещё пачвара сказала, что кровников контролировать проще, это ведь одна стая. Вот только я не хотела экспериментировать на людях.

— Зови это!

Ночка кивнула в сторону пасущегося неподалёку стада овец. За ограду их пока не выпускали и животные с удовольствием объедали густо разросшиеся во дворе сорняки.

— Думать… позвать… Овца, иди сюда!

Я некоторое время буравила взглядом грязно серую кудрявую шкурку, пока одна из овечек не отделилась от стада и потрусила в нашу сторону. Подойдя ближе, она доверчиво ткнулась носом в мою протянутую ей навстречу ладонь.

— Получилось! — ликовала я, правда шепотом. Ментальная магия, это не то о чём можно кричать на каждом углу.

Я практиковалась, пока у меня не заболела голова, наблюдающая за мной пачвара время от времени кривила морду.

— Слишком громко думать! Зачем кричать? Тише.

— Я пытаюсь!

Под конец занятий, вместе с очередным барашком, ко мне пришли Улька, Оливер и Бранд. При чём, они не могли объяснить, зачем это сделали, просто потянуло и всё.

— Молодые щенки, хорошо слышать, — пояснила Ночка и отошла подальше.

Хоть в усадьбе начали потихоньку привыкать к необычному виду пачвары, на груди у каждого висел оберег.

— Зачем? — удивлялась Ночка. — Я их не трогать!

— Им так спокойнее. К тому же в горах могут быть другие пачвары.

— Нет, — мотнула она головой, — договор!

После того, как Ночка отвела жертвенного барана в пещеру, она закрепила договор со своей прежней стаей, заявив, что это теперь её территория.

Те согласились. Главное, вовремя платить дань.

— Как они это восприняли? У тебя не будет проблем?

— Нани рада. Я основать свою стаю!

Замечательно! Хотя бы одна угроза снята!

Правда, я не собиралась отказываться от ночных прогулок Ночки, буду пока использовать это как давление на селян. Я ещё слишком слаба, охраны мало, да и авторитета никакого. Приходиться пользоваться любыми доступными методами.

К вечеру из села вернулся Гюнтер, выглядел он взъерошенным и очень усталым. Как ни хотела я услышать последние новости, но взглянув на в конец измотанного управляющего и его охрану, послала всех троих сначала на кухню. Пусть поедят и немного расслабятся, разговор подождёт.

Но туда сразу набились все обитатели усадьбы, всем было интересно послушать про переезд семьи старосты в нашу с Бертой лачугу на краю села.

— Ух и намучился я с ними, — Гюнтер тяжело вздохнул, — они сначала ни в какую идти не хотели. То кричали, в основном всякие гадости, то плакали. Тогда Шмид сказал, что вытащит их из дома за шиворот прямо в том, в чём они есть, раз не понимают доброты хозяйки, которая позволила им взять с собой столько, сколько могут унести.

Поняв, что никто не шутит, старостиха и её дочка принялись собирать вещи из того, что ещё уцелело.

— Такие узлы навертели, что едва с места сдвинули! — усмехнулся Ланс.

Если старшая брала в основном еду и посуду, Катарина озаботилась только своими нарядами.

— Дура, — кричала на неё мать, — лучше бутыль масла возьми. Хороши будут твои наряды, когда жрать станет нечего!

— А я не хочу! — топнула ножкой младшая. — Вот вернётся папенька, он всем тут покажет!

Старшая только головой покачала, видимо она слишком хорошо понимала, что никто не вернётся, глава семьи забрал всё ценное и бросил их на произвол судьбы.

Потом вся деревня собралась у ворот, наблюдая как две женщины, прямо по земле, тянут за собой огромные тюки с добром. И что интересно — никто не взялся им помогать.

Тут-то Гюнтер и услышал легенду про духов гор. Что де они обещались помогать семье Шеферов, а Катарина нынешнюю хозяйку больше всех обижала.

Потом ещё долго по долине разносились громкие вопли, когда избалованная старостина дочка увидела своё новое жилище. Кто-то из толпы справедливо заметил:

— Пусть радуются, что совсем на улице не оставили, а так крыша над головой есть!

К вечеру опустевший дом осмотрели и закрыли на большой амбарный замок. Народ вроде немного успокоился, хотя вопрос с выбором нового старосты остался открытым.

— Это же кому теперь такой домища достанется? — шептались между собой люди.

— Госпожа Ханна, я не знаю, кого можно поставить на место старосты, — честно признался Гюнтер, — может, кого-то со стороны взять?

— Со стороны конечно удобнее, но он тут ничего не знает. Лучше подумаем, кого из своих поставить. Мне тут в голову пришла интересная идея — давай устроим всем селянам испытательный срок. Скажем, месяц! И посмотрим, кто больше всех достоин занять вакантное место!

Гюнтер задумался:

— А ведь может получиться! Пусть лучше между собой соперничают, чем с нами!

— Вот, завтра и донесёте до них эту светлую мысль! И чтобы в село без охраны ни ногой! — предупредила я его.

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии. Селяне с энтузиазмом приняли известие, что старостой может стать каждый из них, нужно только постараться.

И они старались, как могли. За неделю Гюнтера несколько раз пытались подкупить и даже соблазнить. О последнем случае он рассказывал с непроницаемым лицом, и только по огненно красным ушам было понятно, на сколько это его смущает.

Но так работала магическая клятва, он не мог ничего от меня скрывать, тем более это касалось его работы. Каждый вечер мы с управляющим запирались в кабинете и подводили итоги ещё одного дня. Пока они радовали.

Никто из селян даже не пытался возмущаться, словно они приняли моё перевоплощение из пастушки в хозяйку долины как должное. Наверное, так оно и было, эти люди просто привыкли подчиняться, а кому — без разницы.

Тем не менее, все втянулись в предвыборную гонку. Каждый старался выставить себя в лучшем свете, только вот Гюнтер отлично знал любого из них, прожив бок об бок целых восемь лет.

И всё же ему пришлось вникать во все дела уже как руководителю. Выслушивать жалобы, предложения, сплетни. Гюнтер даже открыл свой старый дом, устроив там что-то вроде конторы.

Во многом нам помогли доходные книги, найденные в доме старосты. Благодаря этим записям мы узнали и сумму собираемых податей, и количество рабочих трудодней.

Только раньше селяне работали лично на старосту, а теперь будут на меня. Благодаря этому мы стали получать свежие яйца, овощи, молоко. А ещё я решила снова разработать заброшенные поля. Гюнтер вспоминал, что выращенные на них злаки полностью закрывали потребности долины в муке. Ведь именно он, как маг воздуха, руководил единственной мельницей.

Сейчас муку в село завозили, и стоила она на порядок дороже.

Хорошо, хоть овощи выращивали на своих огородах, хотя и тут возникали проблемы — урожай напрямую зависел от дождя.

— Ваши родители всегда держали в штате водника, этот маг обеспечивал стабильный полив и полей, и огородов, — рассказывал Гюнтер.

Значит, мне ещё и этому предстоит научиться. Магические занятия, по-прежнему, стояли у меня на первом месте, я тратила на них по несколько часов ежедневно.

Оливер тоже не отставал, его магические каналы значительно окрепли. Он с восторгом хвалился, что уровень его силы возрос сразу на два пункта.

Узнав об этом, всё чаще к нашим занятиям присоединялся Бранд, его на это время даже специально освобождать от работ. Я всячески поощряла его старания. Мне нужны сильные помощники!

Но всё равно мне приходилось тяжелее всех, если парни оттачивали умения только в одном виде магии, мне приходилось изучать сразу пять. Уже никого не удивляло, что я прихожу на практические занятия в мужских штанах. Попробуй побегай от огненных фаерболов Шмита в длинной юбке!

Огненный маг взялся обучать нас военному делу, после его уроков мы часто возвращались практически ползком, а иногда ещё и дымясь, в прямом смысле этого слова. Фаерболы огневика были мелкими и не опасными, но попасть под них было очень обидно.

Так прошла неделя. Ланс начал проситься в город, за своей семьёй. К этому времени Бранд наковырял из кусков породы ещё горсть самоцветов. Я решила: раз Ланс едет в город, то пусть попробует их там повыгоднее продать.

В дорогу выдала ему оберег Берты, с ним он сможет путешествовать не только днём, но и ночью. Это в нашей долине сейчас по ночам спокойно, а за её пределами всё так же бродят стаи голодной нечисти.

Ночке постоянно приходиться метить территорию, чтобы они случайно не забрели и к нам.

С отъездом Ланса мы лишались одного охранника, но всё было спокойно, и мы расслабились.

Как оказалось — зря.

Уже к обеду следующего дня вся деревня всколыхнулась — вернулся бывший староста и тут же начал качать права. Особенно Мартина разозлил висевший на дверях его дома огромный замок.

— Куда делись эти две курицы? — он по-хозяйски окинул взглядом опустевший двор.

К этому времени к его воротам уже собралась половина села. Один из дедков посмелее спросил:

— Супружницу что ль свою потерял? Так она в Бертиной избушке живёт. И дочка ейная с ней!

— Что эти дуры там делают?

— Живут оне там. Ты же сбёг, баб своих бросил, — продолжал бесстрашный дед, — а дом этот вроде как больше тебе не принадлежит, вот их туда и переселили, не на улице же бросать! Пожалели бедовых!

Мартин, зло сверкнув глазами, вскочил на коня. До околицы он долетел буквально за пару минут, пугая народ и разгоняя копошащихся в пыли кур.

Завалившийся набок домишко поразил его своей неказистостью, давненько он тут не был. Скривившись словно от зубной боли, бывший староста открыл едва державшуюся на петлях дверь, входя внутрь. Его встретили сразу два настороженных взгляда.

— Батюшка! — признав отца, Катарина кинулась к нему на шею и тут же принялась изливать накопившиеся у неё претензии и жалобы.

Чем больше он слушал дочь, тем смурнее становилось его лицо. Отодвинув Катарину в сторону, он посмотрел на жену. Та сидела на лавке, устало сложив руки на переднике. За последнее время она сильно осунулась и постарела. Под глазами залегли глубокие тени, даже морщины стали глубже.

— Ну а ты жена, что не встречаешь? Не рада, что ли?

— А чем тебя встречать, в доме шаром покати. Ты же всё, окаянный, вывез!

— Это временные трудности, — отмахнулся он, — я всё верну! Лучше расскажи, что тут у вас твориться.

В доме Мартин пробыл около часа. Сначала покривился на постную еду, но за стол всё же съел. Отобедав, он выслушал рассказ жены, как её с дочерью из своего же дома погнали, да теперь ещё каждый в селе насмехается, припоминая старые обиды. А обид тут у всех накопилось немало…

— Батя, накажи их, чтобы неповадно было! — подначивала дочь.

Отодвинув от себя пустую тарелку, Мартин встал из-за стола с намерением тот час устроить разборки.

Когда он вышел из дома, там его ждало всё село.

С вилами наперевес.

Час спустя Гюнтер рассказывал, как рассерженные селяне гоняли бывшего старосту по всей деревне. Рядом стоял Шмит и время от времени похрюкивал, стараясь не рассмеяться.

— Они же за место старосты борются, а тут вдруг кто-то заявился, и стал оспаривать у них это право! Вот они и не сдержались! Вы бы видели, как он улепётывал!

Под конец Гюнтер не сдержался и тоже улыбнулся.

— Я рада, что это зрелище доставило вам удовольствие. Вот только меня беспокоит совсем другое. Мартин явился сюда к обеду, значит, он устроился где-то неподалёку. Ведь до города целый день пути, он просто не успел бы так быстро доехать.

Куда из долины можно добраться за такой короткий срок?

— Карл, есть у нас карта? — позвала я хранителя.

Карта нашлась, за ней пришлось идти в библиотеку. Старая, с потрёпанными краями, она была бережно скручена в трубочку и убрана в книжный шкаф.

— Очень старая, — Гюнтер низко склонился над столом, где мы разложили эту семейную реликвию. — Видите, тут и тут, этих деревень уже нет.

Он показал на схематически нарисованные домики. Приглядевшись, я заметила несколько отметок, сделанных явно разной рукой и, судя по цвету чернил — в разные годы.

— Но ориентироваться-то можно! Вот горы, вот наша долина, тут ручей и дорога.

— Да, эта дорога ведёт в город.

Город мы тоже нашли, он располагался ближе к краю карты. Между ним и долиной пролегала дорога, вблизи которой находилось ещё несколько селений. Не густо!

Гюнтер говорил названия деревень, давая им краткие характеристики.

— Это земли барона Лоренца, ему принадлежат два села, это и это. А тут владения фон Кюшеля, он наш сосед. Видите, нас отделяет только горная гряда.

— А здесь? Это же совсем близко.

Я указала на несколько разбросанных совсем рядом с долиной селений.

— То земли графа Тафенберга. Но они за горой, туда просто так не пройти. Разве что горной тропой.

То, что на карте казалось совсем близко, на деле оказалось почти недоступно.

— И откуда можно добраться в долину аккурат к обеду?

Под нужное нам определение подходила одна из деревень барона Лоренца и усадьба фон Кюшеля. Но помня, как Кюшел в бытность заезжал в дом старосты погостить, я больше склоняюсь к версии, что Мартин укрылся именно на его землях.

А это значит, что совсем скоро к нам пожалуют незваные гости. Не знаю, что объединяло этих двоих, но хорошего ждать не приходиться.

— Гюнтер, у нас есть оружие? Вооружи селян!

Следующие три дня мы готовились к предстоящей осаде. Первым делом собрали всё оружие в доме, его оказалось немало, всё же родители были охотниками на нечисть.

В основном это были мечи, ножи и арбалеты. Из экзотического: железные цепи, у которых на конце имелся металлический шарик с шипами.

Оружие у нас было, вот только кроме Ланса и Шмита никто толком не умел им пользоваться. А моё предложение раздать мечи селянам Гюнтер сразу отмёл:

— Владению мечом не один год учиться нужно, — покачал он головой. — Они не воины, земледельцы, с вилами и то лучше управляются!

Вилы, так вилы. Ему виднее.

Оружие разобрали по себе. Шмит взял дополнительный меч, в пару к своему. Для Ланса оставили дальнобойный и скорострельный арбалет, сменит, когда вернётся, свой старенький лук. Как не вовремя он уехал! Остальные довольствовались кинжалами, они лёгкие и их легко можно спрятать в складках одежды.

Распорядок дня тоже пришлось изменить. Магическую теорию отложили до лучших времён, теперь всё свое свободное время мы проводили на спортивной площадке. Учились ставить магические щиты, вот только у Бранда и Оливера они выходили совсем слабенькими и распадались от первого же удара.

— Даже один не дошедший до цели удар, одна выигранная секунда может спасти вам жизнь! — учил Шмит, и парни пробовали снова и снова.

Мне приходилось тяжелее всех, ведь нужно было осваивать сразу четыре вида магии. И всё же вода слушалась меня лучше других. Даже лёд стал поддаваться. Но помимо так полюбившихся мне ледяных сосулек я не прекращала лепить земляные шарики, сменяя их огненными, и с помощью ветра посылала эти снаряды в цель.

— В этом ваша сила, Ханна, в неожиданности! Противник никак не ожидает, что вы можете владеть водой и огнём одновременно. Я бы и сам не поверил, если бы не увидел всё своими глазами.

Но, старайтесь не раскрывать все секреты сразу, дождитесь удобного случая. Он обязательно представиться.

При этом огненный маг хитро улыбался и неожиданно делал в мою сторону выпад деревянной палкой, заменявшей на тренировках настоящий меч. Шмит меня не щадил, не делал скидку на то, что я женщина.

— Враг жалеть никого не будет! Ну-ка соберитесь! Встали и побежали ещё один круг!

Дошло до того, что он подлавливал нас с ребятами не только на занятиях. Особенно обидно было получить палкой по заду, когда ничего не подозревая идёшь по коридору дома или задумаешься сидя на скамье в саду.

— Враг не будет дожидаться удобного для вас места и времени!

Его уроки стали приносить плоды, я стала внимательнее, прежде чем куда-то идти уже на автомате анализировала обстановку, отмечая места, где может затаиться враг. Прислушивалась к шорохам и шагам за спиной, особенно после того как один из огненных шариков Шмита подпалил мои штаны прямо на попе.

Но больше одежды пострадала моя гордость. Стиснув зубы, я стала тренироваться ещё больше.

Одну из таких тренировок прервал крик Оливера:

— Едут!

Уже через две минуты я была на вершине башни и даже не запыхалась. Оливер показал пальцем на движущуюся по дороге одинокую карету.

— Может, это Ланс с семьёй? — предположила я. — По времени как раз должен обернуться.

Услышав крик, к нам присоединился Шмит и Гюнтер.

— Не похоже, — в голосе управляющего слышалось сомнение. — Такая карета больших денег стоит.

Тем временем конный экипаж, не останавливаясь, миновал деревню, направляясь прямо к усадьбе.

— Сейчас и узнаем! Ступайте к воротам, а я пойду, приведу себя в порядок.

Не дело встречать гостей, пусть это даже будущие слуги, растрёпанной и в мокрой от пота рубахе.

Ульрика, надо отдать должное, быстро освоилась в роли горничной, в моей одежде она разбиралась даже лучше меня. Когда я вошла в комнату, за ширмой уже стоял кувшин с горячей водой для умывания, а на кровати было разложено платье и свежее бельё.

Так что через несколько минут я уже была возле ворот. Ещё издали заметила, что калитка открыта, но возле неё никого не видно.

Уроки, данные Шмитом, заставили меня остановиться и прислушаться, но ни криков, ни звона оружия я не услышала, значит, опасности нет. Покосилась в сторону стоящей у ворот сторожевой вышки, по-хорошему надо было бы забраться на неё посмотреть что там. Но я и так уже слишком задержалась, неудобно заставлять людей ждать, поэтому направилась сразу к калитке.

Шмит стоял спиною ко мне, заметив его расслабленную позу, я сразу успокоилась и уже без опаски вышла наружу. И тут же снова остановилась, обозревая открывшуюся передо мной картину.

Ммм да, к такому жизнь меня не готовила…

Возле ограды стояла припорошенная дорожной пылью карета, возница сидел на козлах, высоко подняв руки. Рядом стоял Брант с арбалетом в руках, взведённая стрела целилась кучеру прямо в грудь.

Тут карета чуть покачнулась, и из неё выбрался Гюнтер.

— Смотрите, кто внутри!

Управляющий выволок из кареты бывшего старосту. Мартин был связан по рукам и ногам, а изо рта у него торчал кляп.

— Надеюсь, вы полностью удовлетворили ваше любопытство?

Вопрос был задан с неким скепсисом, я автоматически повернулась, тут же узнавая этот снисходительный голос.

Гювер фон Кюшель, наш сосед собственной персоной. Разодет с иголочки, словно собрался на приём в королевский дворец. Но больше всего меня впечатлил огромный букет цветов в корзине, которую он держал в руках, совершенно не обращая внимания на Оливера, целившегося в него из ещё одного арбалета.

— Что тут происходит? — спросила, делая шаг вперёд.

Я стояла за спиной Шмита, поэтому меня не сразу заметили, зато теперь все взгляды устремились в мою сторону.

— Госпожа Ханна!

Фон Кюшель тут же склонился в глубоком поклоне, его лицо озарила широкая улыбка, словно он увидел что-то невероятно приятное. Мне даже захотелось обернуться и посмотреть, что же его так впечатлило.

— Госпожа Ханна, прошу простить мне этот неурочный визит, я прибыл, чтобы нижайше просить у вас снисхождения! Уверяю, я никоим разом не желал вас обидеть! Должен признаться, меня ввели в заблуждение. Один из ваших подданных, вот он, перед вами!

Барон пнул лежащего у его ног старосту, тот что-то промычал, но тут же получил более ощутимый пинок и сразу затих.

— Я привёз его вам, дабы восторжествовала справедливость. Вы вольны делать с ним, что пожелаете!

— Спасибо…

Если честно, я не совсем понимала, что происходит, что от меня нужно барону. Последний раз мы расстались не на очень дружественной ноте.

— Молю вас о прощении и в знак нашего скорейшего примирения позвольте вручить вам этот букет!

Не обращая внимания на повернувшийся вслед за ним арбалет, барон шагнул ко мне, припал на одно колено, протягивая корзину с цветами.

Надо признать, я несколько растерялась, видимо поэтому, машинально протянула руки, принимая этот неожиданный презент.

Фон Кюшель заулыбался ещё шире, вскочил на ноги и снова склонился в поклоне.

— Госпожа Ханна, предлагаю забыть о наших прежних встречах и начать знакомство заново. Мы же с вами соседи, да и наши родители были дружны. Понимаю, что в дом вы меня не позовёте, наслышан об охране рода Шефер, но может, вы подарите мне небольшую прогулку? Я считаю, что нам следует узнать друг друга поближе.

Конечно, я могла отказаться, но как говориться, друзей надо держать рядом, а врагов ещё ближе. Я была уверена, что барон снова что-то задумал и лучше мне знать что, поэтому я согласилась.

Барон подставил мне свой локоть, чтобы я могла опереться на него рукой, словно мы собирались гулять по городскому парку, а не по заросшей травой долине.

— Сегодня замечательная погода, не правда ли? А вид на горы! Милая Ханна, вам право повезло жить в таком красивом месте! Эти куртины вереска, они прелестны! Но ещё прелестнее взгляд ваших небесно голубых глаз! Он сводит меня с ума!

Гювер разливался соловьём, делая мне комплимент за комплиментом. Мы не спеша шли по лугу, но я незаметно повернула в сторону ручья. Не стоит забывать, что фон Кюшель дворянин, значит тоже обладает каким-то магическим даром. Знать бы ещё каким!

Следом за нами бежал Вайс, пес всегда был рядом со мной. Да и Шмит, не отставал, выполняя свою роль охранника, но мне было спокойнее рядом с водой, ведь именно этот дар у меня развит больше других и в случае внезапного нападения я смогу быстро защититься.

Но, похоже, барон даже и не думал нападать, видимо он решил уморить меня своей болтовнёй. Я едва успевала вставить в редких промежутках одно-два слова.

— Ханна, как я мог раньше не разглядеть вашей несравненной красоты? Вы словно алая роза среди ромашек! Вам не следует прятать такую красоту вдали от всех! Нам нужно видеться как можно чаще. Приглашаю вас погостить в моей усадьбе.

Я помню, как в былые времена вы не раз вместе с родителями бывали у нас в гостях. Нас даже сосватали! Можно сказать, что мы жених и невеста!

Вот это поворот! Я даже остановилась. Конечно, я не могу помнить, бывала ли Ханна будучи ещё ребёнком в соседнем поместье. Вполне может быть. А вот насчёт сватовства… только этого мне ещё не хватало!

Гювер явно подумал, что его слова о сватовстве достигли цели и тут же перешёл к активным действиям, приобняв меня за талию. Ещё эта корзина с цветами! Нужно было ещё возле ворот отдать её кому-нибудь из ребят, а теперь приходиться таскать с собой. Все руки уже оттянула!

— Думаю, нам не стоит спешить, — я попыталась выскользнуть из мужских объятий.

— Ханна, вижу вы ещё держите на меня обиду. Поверьте, я сам только недавно узнал, что с вами приключилось. После смерти отца меня забрали к себе дальние родственники. Я вернулся совсем недавно и лишь когда стал разбирать документы отца, узнал, что он подавал прошение на ваше опекунство.

Лишь потом понял, что эти документы видимо затерялись где-то в бюрократических кабинетах, опекунство выдали, но моего отца уже не стало. Никто не связал эти два события воедино. Вы остались без опекуна, чем и воспользовался ваш староста.

Только подумать, этот наглец пришёл просить у меня помощи против вас! Я велел скрутить разбойника, и тут же решил отвезти его на ваш суд!

В этот момент мне, наконец, удалось вывернуться из объятий барона, но он успел ухватить мою свободную руку, поднося к своим губам, целуя кончики пальцев.

Вот же… дамский угодник!

Не скажу, что его ухаживания были мне противны, барон был симпатичным мужчиной, как по мне немного смазливым, от него приятно пахло, да и манерами он обладал. Но я прекрасно помню нашу первую встречу и тогда он был не настолько вежлив.

Мягко высвободив руку, я немного прошла вперёд, к этому времени мы были уже возле ручья. Его журчание успокаивало и словно придавало мне силы.

— Ханна, я слышал, у вас открылся водный дар. Не хотите продемонстрировать? — барон кивнул в сторону ручья.

— Только после вас!

Мне не терпелось узнать направление его магии.

Не чувствуя подвоха, Гювер явно решил покрасоваться, он протянул перед собой руки, ладонями вниз и тотчас земля зашевелилась и пошла трещинами.

— Маг земли! Замечательный дар! — заметила я с некоторой завистью.

Моя земляная магия, которую я позаимствовала у Бранда, была слабенькая и воздействовала только на песок.

Вот бы мне капельку крови барона! Я окинула его фигуру хищным взглядом. Но он снова решил, что таким образом я восхищаюсь его умениями, даже грудь колесом выкатил от важности.

— Теперь ваша очередь, Ханна!

Я не стала протягивать руки, мне это ни к чему, я так чувствую воду, чистую, прозрачную, холодную. Несколько водяных пузырей с легкостью поднялись в воздух и закружились вокруг меня, переливаясь в солнечных лучах всеми цветами радуги.

— Какая сила! — теперь пришла очередь барона восхищаться. — Я в вас не ошибся! Вот увидите, у нас получиться очень одарённое потомство!

Так, стоп! Что-то его не туда понесло! Это он так мне предложение делает?

Очень хотелось макнуть фон Кюшеля в ручей, да там и оставить, вот только теперь он имел для меня совсем другую ценность. Я во что бы то ни стало, хотела завладеть его магией. Сделать это нужно предельно аккуратно и незаметно.

Да и ругаться мне с ним пока не с руки: единственная дорога в город проходила как раз мимо его угодий. А в таком случае худой мир, лучше войны!

Потерплю я визиты этого лощёного щёголя, от меня не убудет, для дела ведь. А тем временем приведу дела в порядок. Вон, и селяне начали меня слушаться, словно это не они травили несчастную пастушку. Такое ощущение, что им неважно кто у власти, главное, чтобы ими кто-то руководил.

Так что я вымучила приветливую улыбку, сказав барону, что о детях мне пока думать рано, сначала нужно встретиться ещё раз-другой.

Моя покладистость явно его успокоила. Мы ещё немного постояли на берегу ручья, пока я не заявила, что устала и хочу домой.

Гувер вроде как даже обрадовался. Видать, ему тоже надоело бродить по колено в траве. Я заметила, что к его штанам уже прицепилось несколько колючек. Думаю, моё платье выглядит не лучше.

Мы вернулись к воротам усадьбы. Экипаж барона немного съехал с дороги, лошадка меланхолично жевала верхушки травы, до которых могла дотянуться.

Бранд и Оливер тоже были здесь, сидели прямо на земле, положив заряженные арбалеты рядом с собой. Я заметила, что старосту оттащили в тень, но развязывать его никто не спешил.

Барон быстренько распрощался, обещая, что заглянет ещё раз на днях, делая намеки, что рассчитывает на обед.

Я попросила его заранее прислать записку, чтобы как следует встретить «дорого гостя». Барон расплылся в довольной улыбке и принялся целовать мне руку.

Зря он радуется, пускать его в усадьбу я не собираюсь. А для встреч отлично подойдёт дом старосты, всё равно сейчас пустует.

Кстати, о старосте, дождавшись, когда карета барона скроется в клубах дорожной пыли, я подошла к лежащему под кустом Мартину.

— И что мне теперь с ним делать?

— Лучше всего сдать властям, — выдал умную мысль мой охранник.

Лучше то оно лучше, только я не горю желанием выходить из тени. А то примутся сюда ездить да расследовать. Нарасследуют ещё чего!

Стоит всем узнать, что объявилась богатая наследница без мужской поддержки, женихи толпами повалят. А мне сейчас не до этого, жили без них и ещё проживём!

Но и о том, чтобы запустить старосту в усадьбу не могло быть и речи. Её неприступность моё лучшее оружие и защита.

— Давайте его в сарае запрём. У меня сарай крепкий, — предложил Гюнтер. — Только замок побольше возьмём.

Его идея мне понравилась. Оставив мужчин самих разбираться с образовавшейся проблемой, я поспешила в дом. На крыльце меня встречала слегка обеспокоенная горничная.

— Сосед приезжал, — сообщила я на её немой вопрос, — на вот, поставь куда-нибудь.

Я сунула ей в руки злополучную корзину. Сначала я хотела её выкинуть, но цветы не виноваты в том, кто их подарил. Букет уже немного увял, по крупным бутонам было видно, что цветы набрали в саду. Я бы тоже не отказалась разбить у себя яркие клумбы, для души. Ещё один повод поддерживать отношения с соседом. Жаль, узнать о нём получше не у кого.

Так как исходящая со стороны старосты опасность больше нам не грозила, я решила дать себе немного отдыха. Взяла учебник по магии и пошла в сад. Вайс побежал со мной, а скоро к нам присоединилась и Ночка. Она всё чаще выходила из своего подвала среди дня. Ей нравилось греться на солнышке.

Я расстелила под деревом одеяло и улеглась, собираясь немного почитать. Но тут на ветку села довольно крупная ворона и хрипло каркнула. А потом ещё раз и ещё.

Вот тебе и отдохнула в тишине!

Я подняла с земли небольшой камешек и кинула его в птицу, но та только перелетела на другую ветку и стала каркать ещё громче, словно надсмехаясь. И тут я заметила, что Ночка крадётся к дереву, затем ловко взбирается по стволу, при этом она орудует передними лапами, словно руками, обхватывая ими ветки.

— Кар! Ка…

Вниз, плавно раскачиваясь в воздухе, полетело несколько перьев, сама ворона исчезла в пасти пачвары. Ночка довольно облизнулась и так же ловко спустилась обратно.

Теперь я знаю, зачем пачварам шесть лап! У них на передних лапах, как и у панд, даже образовался своеобразный шестой «палец», выполняющий хватательные функции. Ночка снова сумела меня удивить!

А ближе к вечеру вернулся Ланс. Да не один, помимо жены и дочери с ним приехала ещё одна семья. Охотник объяснил, что это дальние родственники жены, приехали в город искать работу. Хотели остановиться у них в доме, а дома-то нет.

— Я и подумал, госпожа Ханна, вам всё равно работники нужны, а Томас он работящий, и жена его тоже. Да и мальчишки у них, а тут у вас безопасно.

— Ты всё правильно сделал! Сейчас я с ними поговорю и пропущу внутрь.

Так помимо жены и шестнадцатилетней дочери Ланса, в усадьбе появился ещё Томас с супругой и двумя сыновьями погодками девяти и десяти лет.

При дальнейшем разговоре я узнала, что Томас раньше работал в шахте, где добывали железную руду. Но железная жила иссякла, и рабочих просто уволили.

Что это если не намёк на мою шахту с самоцветами? У меня есть шахтёр и земляной маг, пусть слабенький, но Бранд старательно развивается.

Теперь магия барона фон Кюшеля стала для меня ещё желаннее. Ведь с ней я смогу распечатать шахту.

Появление в усадьбе новых жителей пришлось очень кстати. На следующий день я поговорила с каждым в отдельности, расспросив, кто что умеет, подписав контракт на год.

С молодёжью у меня был отдельный разговор, я интересовалась, чем бы они желали заниматься в будущем, что им нравиться делать больше всего. Таким образом, я хотела узнать их предрасположенность к той или иной профессии.

Дочь Ланса, Клаудия, рассказала, что любит возиться в саду с растениями, чему я очень обрадовалась. Усадьбе очень не хватало садовника. Мы договорились, что девушка начнёт потихоньку приводить в порядок сад и огород.

— Если нужна будет грубая физическая сила, сразу иди к управляющему, он выделит кого-нибудь из мужчин, сама за тяжёлое не хватайся, тебе ещё замуж идти.

Девушка трогательно покраснела и согласно закивала головой, вызывая у меня желание улыбнуться.

— Можешь идти, позови там мальчишек.

Хоть я и хотела поговорить с каждым с глазу на глаз, братья вошли в мой кабинет вместе. Из нашего разговора стало понятно, что мечтают они стать воинами, стрелять из лука, рубить врагов мечом.

Они так эмоционально об этом рассказывали, размахивая руками, показывая, как будут громить неприятеля, что даже свалили лежащую на краю стола книгу.

— Хорошо, хорошо, поняла. Но чтобы стать воином, нужно много трудиться. Ранние подъёмы, ежедневные тренировки. Выдержите?

Мальчишки посмотрели друг на друга и синхронно закивали головами.

— Хорошо, я скажу мастеру Шмиту, чтобы он занялся вашим обучением. А пока даю вам очень важное задание — будете стеречь овец! Вот и посмотрим, на что вы способны!

Так незамысловато я превратила скучную работу пастухов в увлекательное приключение. Вместо привычной хворостины парнишки получили выструганные из дерева мечи, чем очень гордились. Тем более, Шмит пообещал им в конце обучения заменить деревянные мечи настоящими. Так что им есть к чему стремиться.

А я порадовалась, что наконец стадо можно отправить за ограду. Животные уже умудрились утрамбовать землю и выщипать всю траву во дворе, с интересом посматривая в сторону сада.

Да и лошадей у нас прибавилось. Так усадьба постепенно обрастала хозяйством. Теперь дом наполнился живыми звуками, а комнаты засияли чистотой. Женщины пошли под распоряжение Берты. Кто-то готовил, кто-то стирал, кто-то убирался. Я в эти дела не вмешивалась.

А вечером, когда все подписали договор, я познакомила их с Ночкой. Поохали, поахали, но деваться уже некуда. Да и Ульрика с Оливером принялись всех уверять, что пачвара совсем не опасна.

А я добавила:

— Не опасна, только для тех, кто мне служит! Помните это! Она сразу почувствует, если кто-то замыслит недоброе!

С тем и разошлись.

А утром, когда я вышла на пробежку, за мной вытянулся длинный хвост из желающих присоединиться к утренней разминке. Даже братья были тут. Круг вокруг усадьбы по пересечённой местности не всем дался сразу, кое-кого пришлось подождать у ворот. Зато, какой аппетит был за завтраком!

Теперь в столовой мне составляли компанию Гюнтер и Шмит, они как кровники приравнивались к дальней родне. За завтраком мы обсуждали дела и планы на день.

Больше всего сейчас меня заботил вопрос — что делать с бывшим старостой. Отпустить я его не могу, сдать властям — тоже. Не убивать же мне его!

Единственное что приходило на ум — заставить сотрудничать. Именно на нём я решила оттачивать свои способности к ментальной магии. Так что сразу поле завтрака, прихватив изъятые в доме Мартина документы, мы с Гюнтером отправились в деревню.

Поначалу мне очень не хватало подсказок Ночки, но я быстро разобралась, что к чему, так что уже к концу дня бывший староста выложил мне всё, о чём я его спрашивала. Я едва успевала записывать, чтобы ничего не забыть.

Теперь я знала и о том, как ему в голову пришло скрыть от всех состояние хозяйской дочери, хотя поначалу он помогал Берте и с деньгами и с продуктами.

Часть податей Мартин откладывал в отдельную шкатулку, ожидая, что вскоре прибудут представители власти и назначат Ханне опекуна. Но время шло, никто не приезжал. Так прошёл год, другой. Шкатулка наполнялась и Мартин вдруг понял, что не хочет никому ничего отдавать. Он тут хозяин! Главное, вовремя платить налоги.

Со временем он почти поверил, что стал хозяином этих земель. До тех пор, пока к нему не заявился сосед, фон Кюшель. Молодой барон действительно разбирал бумаги отца и наткнулся на документы об опекунстве юной баронессы фон Шефер. Это его заинтересовало, и он решил узнать всё сам.

Приехав в село, барон узнал, что усадьба вот уже восемь лет стоит как запечатанная, а сама баронесса не сильно дружит с головой и решился на аферу — присоединить соседские земли к своим угодьям.

Вот тогда староста испугался, что может всё потерять. Именно поэтому он стал помогать фон Кюшелю, а тот обещал оставить его старостой.

Впрочем, я что-то такое и предполагала.

Отдельно расспросила о деньгах. Оказалось, сбегая из дома, заветную шкатулку Мартин прихватил с собой. Но путешествовать с такими деньгами побоялся, спрятав их в одной из пещер на выезде из долины.

После этого староста кинулся за помощью к своему подельнику, тот его выслушал, а потом велел схватить и запереть в подвале.

Надо отдать должное, фон Кюшель быстро сориентировался и обернул всё себе на пользу. Нужно быть с ним осторожнее. Он намного хитрее, чем кажется.

Ночью, взяв старосту, мы вместе со Шмитом и Ночкой отправились за шкатулкой. Для этого пришлось брать телегу. Тогд-то я подумала, что неплохо бы мне научиться ездить верхом. Где бы только на всё взять время!

Денег в шкатулке оказалось не просто много, а очень много. Мартин оказался очень бережливым хозяином. Увидев сверкающие в свете факела монеты, староста чуть не вышел из-под подчинения. Хорошо, что пачвара была рядом.

Эти деньги снимали сразу несколько моих проблем. Тут хватит и на обучение Оливеру и на жалование слугам. К тому же лето скоро закончиться, нужно подготовиться к предстоящей зиме. Закупить припасы, одежду, дрова и сено для животных.

И всё же что мне делать со старостой? Единственный выход, взять с него клятву подчинения. Была и такая, предназначалась она для преступников и как ни странно — для рабов.

Часто люди добровольно шли на пожизненное услужение, чаще всего за большое долги. А то и могли продать кого-то из детей или родственников. Крайние меры, позволявшие на вырученные деньги выжить всей семье.

Это клятва сильно отличалась от кровной, ведь человек становился полностью зависим от своего хозяина. Мне это не сильно нравилось, но другого выхода я не видела.

Хотя, Шмит предложил Мартину альтернативу — умереть в этой же пещере. Он был очень убедителен, взяв в руки сой меч и пообещав, что сделает всё быстро и не больно.

После этого староста был готов дать любую клятву, только бы остаться в живых. Так что утром семья Мартина получила своего мужа и отца обратно. Вход в усадьбу для него по-прежнему был закрыт.

Весь следующий месяц мы прожили в относительном спокойствии. Работали, учились, притирались друг к другу. Все дни были буквально расписаны по минутам.

Благодаря ежедневным тренировкам я неплохо освоила магию огня и воздуха. Вода и вовсе отлично меня слушалась. А вот с магией земли были проблемы. Ведь мне подчинялся только песок.

Да, песка кругом было предостаточно, мы с Брандом даже засыпали все дорожки в саду. Другого применения этому дару я так и не нашла, посоветовав Бранду попробовать дробить камни некоторых пород, а лучше попытаться придавать им определённую форму. Сама я на это время тратить не стала, тем более в моём плотном расписании добавились уроки верховой езды.

Тут, как ни странно, мне помогла Ночка и ментальная магия. Благодаря этому я быстро наладила контакт с довольно смирной кобылкой, выбранной для меня Шмитом. Качество жизни сразу повысилось, теперь я могла добраться в любое место долины за считанные минуты.

Все много трудились и людям требовался отдых. По давней привычке я установила шесть рабочих дней и один выходной. Это новшество всем очень понравилось. Ведь тут принято отдыхать только по большим праздникам, а они бывают не так уж и часто.

Вслед за усадьбой идею с выходным днём переняли и в селе. Отдохнувшие люди и работать стали лучше.

К этому времени заброшенное поле привели в порядок и даже перепахали, подготовив под озимый посев. Лето медленно, но верно двигалось к своему завершению. Пока это никак не ощущалось, разве что Оливер всё чаще вспоминал о своём скором отъезде в школу магии.

Но самое главное, в селе наконец-то выбрали нового старосту.

Я предложила каждые три года делать перевыборы. Будет староста делать свою работу хорошо — останется на второй срок, а если нет, у каждого появиться шанс занять его место.

Прежний староста так и живёт на краю села в нашей с Бертой избушке. Гонора у него сильно поубавилось, особенно после того как его дочка, красавица Катарина, собрала все свои наряды и сбежала.

Никто по ней особо не горевал. Мне показалось, что в селе даже вздохнули свободнее, так она всех достала.

После того, как в усадьбе появилась охрана, селяне стали чувствовать себя намного увереннее. Ведь нападений нечисти больше не случалось, хотя Ночка раз в неделю, выходила повыть на луну, чтобы держать всех в тонусе.

И так же раз в семь дней она забирала заранее подготовленного барана или козу и пропадала до утра, отправляясь сквозь соединяющую миры пещеру в свою прежнюю стаю.

Вчера она вернулась очень задумчивой. Я сразу это заметила на ментальном уровне.

— Что-то случилось? — я села рядом, привычно почёсывая её за ушком.

Оказалось, что неподалёку от земель её стаи появились дикие пачвары. Да, есть и такие. Они очень кровожадные и вместо того, чтобы охотиться на других зверей, нападают на мирные стаи. Это очень обеспокоило Нани её клана.

— Если дикари захватят одну из пещер, то могут появиться и в этих землях. Они не пощадят никого!

А вот это уже не очень хорошо! И помочь я ничем не могу. Разве что нанять ещё людей для охраны.

Тут судьба словно решила испытать меня на прочность, подкинув ещё одну проблему в виде барона фон Кюшеля. За это время Гювер дважды гостил у меня. Я принимала его в доме старосты, накрыв богатый стол.

Правда, помимо меня в доме было полно слуг и нас ни на минуту не оставляли одних.

Ещё раз мы встречались на конной прогулке. Я уже довольно сносно сидела в седле, получая от поездки настоящее удовольствие. Конечно, и тут мы были не одни. Меня всюду сопровождал Шмит, так что единственное, что мог позволить себе барон, это поцеловать мне ручку или помочь спуститься с лошади.

Можно сказать, что фон Кюшель вёл себя вполне прилично, сыпал комплиментами, развлекал разговорами. Он оказался довольно умён и начитан. И не будь между нами той первой встречи, я, может быть, и поверила в его добрые намерения. Но на память я не жалуюсь!

И вот сегодня от него привезли приглашение на бал в честь именин. И у меня есть всего три дня на сборы.

Конечно, можно было не ехать, но бал — это отличный повод заявить о себе, познакомиться с соседями. Слишком долго я жила в изоляции, пора налаживать контакты.

Больше всего меня интересовала торговля. Глупо возить продукты или дрова из города, если их можно купить ближе и с большей выгодой.

А ещё меня не отпускал рассказ Ночки о кровожадных диких пачварах. Если нечисть прорвётся в наш мир, неплохо бы иметь возможность позвать кого-то на помощь. Она говорила, что помимо пещеры, выходящей в нашу долину, известны ещё две, а может и больше.

Ведь, если мои родители были охотниками на нечисть, значит, есть и другие! Хорошо бы наладить связи.

Главным вопросом стало: что надеть? Я совершенно не разбиралась в моде, донашивая одежду, доставшуюся мне от родителей.

Но зато в этом отлично разбирались приехавшие из города служанки. Совместными усилиями было перешито одно из маминых платьев, благо за восемь лет мода не успела так сильно измениться.

Служанки позаботились и о моей причёске, подняв волосы вверх, и закрепив их шпильками. Дополнили образ украшения их родительской шкатулки.

— Какая вы красивая! — Ульрика приложила руки к груди.

Девушка тоже щеголяла в обновках, ведь горничной положено всюду сопровождать свою госпожу, вдруг ей понадобиться помощь. Я в этом праздничном наряде даже нагнуться толком не могу!

В подарок имениннику решила подарить коллекцию из самоцветов. Выбрала шесть разноцветных камней, сложив их в бархатный мешочек.

Возможно, камни заинтересуют кого-то из гостей. Вдруг, удастся что-то продать. У меня сейчас каждая монетка на счету!

Из каретного сарая выкатили крытый экипаж, привели его в порядок, очистив от накопившейся пыли и паутины, благодаря магической защите, он неплохо сохранился.

Долго думали над сопровождением. Не хотелось оставлять усадьбу без охраны, но нужно и себя обезопасить. К тому же будет не лишним произвести должное впечатление на других гостей. Бранд занял место возницы, а Шмит и Ланс ехали за каретой верхом на лошадях.

Провожали нас всей усадьбой. Выехав за ограду, двинулись по уже порядком наезженной дороге к селу. Скоро и оно оказалось позади. Я придвинулась ближе к окошку, ведь кроме родной долины я ещё нигде не бывала.

Дом барона фон Кюшеля находился в двух с половиной часах пути, по местным меркам довольно близко. Дорогу к усадьбе окружали ещё не скошенные поля, небольшая рощица и лишь ближе к горизонту виднелись горы.

Запоздало подумала, что нужно было вести беседы с бароном не о стихах, а более приземлённых вещах, например об урожае зерновых. Мне даже в голову не пришло, что на его землях выращивают пшеницу. А ведь могла поинтересоваться!

Проехали деревеньку, мало отличающуюся от нашего Горного. Такие же дома с крепкими ставнями и высокими заборами.

Вдали уже показались распахнутые ворота усадьбы, сквозь которые можно было рассмотреть двухэтажный особняк, не намного больше моего. Разве что расцветка повеселей и лепнины побольше.

Во дворе уже стояло несколько карет, а на крыльце гостей встречал сам хозяин дома, он как раз приветствовал семейную пару средних лет и юную девицу, видимо их дочь. Все с интересом повернулись в мою сторону.

Барон так и вовсе шагнул навстречу и тут же привычно принялся отвешивать комплименты.

— Рад, вас видеть, дорогая! Ханна, вы станете настоящим украшением этого бала!

Если честно, я сама была вся в предвкушении, это ведь мой первый бал!

Барон тут же принялся знакомить меня со стоящими на крыльце гостями, видимо любопытство пересилило, и они не спешили войти в дом. Узнав, кто я такая, госпожа Эльза принялась вспоминать моих родителей. Очень общительная особа.

От разговора нас отвлёк цокот копыт.

— Посмотрите! Это же сам барон Рихтер фон Тофенберг! — ахнула госпожа Эльза. — Не думала, что он тоже приглашён. Говорят, Тофенберг не любитель светских приёмов. Но каков красавчик! Была бы я чуть-чуть помоложе!

Она красноречиво закатила глаза, а я с интересом уставилась на приближавшего к нам всадника. Широкоплечий, темноволосый, одетый во всё чёрное, он был полной противоположностью барона фон Кюшеля.

Не смотря на несколько резкие черты лица и тяжёлый взгляд, Рихтер фон Тофенберг был по-своему привлекателен. Настоящий брутал. У меня мелькнула мысль, что верно он хороший воин. Не побоялся прибыть сюда один, без сопровождения.

Когда барон легко и довольно изящно для своей мощной фигуры спрыгнул с лошади, я заметила у него за спиной арбалет, а на поясе пару кинжалов.

Пока хозяин приветствовал нового гостя, госпожа Эльза успела мне рассказать, что Тофенбергу принадлежат обширные земли по ту сторону горной гряды, и добираться сюда ему пришлось не один час.

После этого барон Тофенберг заинтересовал меня ещё больше. Ведь если верить Ночке, одна из волшебных пещер находится как раз в его владениях.

Нас познакомили. Рихтер вежливо поклонился, равнодушно скользнув взглядом по раскрасневшейся дочери госпожи Эльзы, услышав мою фамилию, он несколько секунд изучал моё лицо, а затем отвернулся. Не знаю почему, но меня это задело.

Тут активизировался фон Кюшель.

— Прошу всех в дом!

Мы были последними из приглашённых гостей, остальные прибыли немного раньше.

Местной знати оказалось не так уж много, в большом зале не набралось и двадцати человек. Почти все хорошо знали друг друга, лишь мы с бароном Тофенбергом оказались тут чужаками.

Я невольно покосилась на стоящую рядом тёмную фигуру, неужели, барон такой затворник?

Некоторое время у нас ушло на знакомство, можно сказать мы двое стали сенсацией этого дня. Я старалась запомнить каждого, кто мне представлялся, а госпожа Эльза, не смотря на разницу в возрасте записавшаяся в мои подруги, дополняла эти знакомства подробностями.

Так я узнала, кто где живёт и чем занимается, сколько детей имеет и какой магией обладает. Я благодарила судьбу, за то, что она свела меня с этой любознательной дамой.

При этом Эльза разбавляла всё это своеобразными шуточками, время от времени вызывая у меня улыбку. Благодаря её стараниям, я успела узнать цены на зерно и переговорить о поставках будущего урожая пшеницы в нашу долину.

Дам же больше заинтересовали мои самоцветы, хорошо, что я заранее позаботилась взять несколько образцов, правда для этого пришлось позвать Ульрику. Горничная принесла шкатулку, где в отдельных ячейках лежали лучшие образцы наших камней.

Похоже, сработало стадное чувство, но половину камней тут же расхватали. Хорошо, что Гюнтер заранее проинструктировал Ульку на счёт цен.

А за один из камней разгорелся настоящий ажиотаж, пришлось устроить что-то вроде аукциона. Так что за праздничный стол мы сели на час позже намеченного. Но я видела, что Кюшелю всё это очень нравиться, его приём запомнят надолго.

После обеда состоялось вручение подарков, которые по очереди заносили слуги, прибывшие вместе с гостями, складывая их на специально отведённом для этого столе. А потом в зал пригласили музыкантов, начались танцы.

И тут я осознала, что не умею танцевать все эти сложные фигуры. В чём честно призналась фон Кюшелю, решившему пригласить меня на птичью польку.

Так что Гюверу пришлось танцевать с дочерью одного из баронов, чему та была очень рада.

Но следом за полькой зазвучала мелодия вальса. В этот раз у меня не было повода отказать барону. Впрочем, танец мне понравился, фон Кюшель оказался хорошим партнёром, он уверенно кружил меня по залу, я получила настоящее удовольствие.

Вот только стоило стихнуть последним аккордам, как он опустился на одно колено и в наступившей тишине громко прозвучали его слова:

— Ханна! Станьте моей женой!

Это, наверное, было очень красиво: за окном медленно гас ещё один день, сумерки накрывали всё серой вуалью, а в бальном зале было светло от трепещущихся огоньков свечей. Посреди зала припавший на одно колено мужчина и его избранница в красивом пышном платье. И замершая толпа, ожидавшая услышать одно короткое слово.

Это было бы красиво, но только если бы случилось не со мной! Такой подставы я точно не ожидала, фон Кюшель буквально загнал меня в ловушку. Скажешь: нет — наживёшь вечного врага, он точно не простит такого унижения на глазах у всех.

Но и согласиться я тоже не вариант.

Секунды тянулись неимоверно долго, а я никак не могла придумать, как выкрутиться. Ещё немного и затянувшееся молчание станет уже неприличным.

— Это так неожиданно… — я всё ещё пыталась тянуть время, — вы, право, застали меня врасплох…

Мне кажется, все затаили дыхание, в ожидании одного единственного слова, но тут тишину заполнил громкий вой, а потом ещё один и ещё. Этот звук словно ввинчивался в голову, заставляя забывать обо всём, толкая вперёд, к дверям.

Кто-то завизжал, кто-то упал в обморок, но большинство как по команде повернулись к выходу. Люди превратились в безвольное стадо. Правда, не все. Я встретилась с невозмутимым взглядом с Рихтера Тофенберга, ещё несколько человек попятились вглубь комнаты, туда, где не было окон.

— Что это? — пролепетала одна из девушек.

— Нечисть. Особей семь или восемь, я полагаю. Уж больно мощный ментальный сигнал, — ответила я. — Извините, барон, но, кажется, ваше сватовство придётся отложить.

Фон Кюшель тоже выглядел вполне вменяемым. Интересно, у него оберег или природная предрасположенность к защите от воздействия пачвар?

— Гювер, когда вы последний раз подпитывали защитные артефакты? Как охраняется поместье? — фон Тофенберг спросил всё, что крутилось у меня на языке.

— Я… не помню… не знаю… — фон Кюшель выглядел очень растерянным. — Нападений не было уде два года.

— А ограда? Надеюсь, ворота на ночь закрыли? — я вспомнила, как чётко исполнялось это правило в моём доме, не смотря даже на то, что поместье накрывает защитный купол. А тут такого, похоже, нет или купол очень слабый.

— Нужно их где-то запереть, — Рихтер кивнул в сторону толпящихся у двери гостей. Они не вышли наружу только потому, что сильно толкаясь, просто мешали друг другу.

— Боюсь, мы со всеми сразу не справимся, — засомневалась я. — Может, лучше пока их связать, это будет быстрее. У кого есть пояса, ленты, всё, чем можно связать руки и ноги?

— Ну, чего вы стоите? Давайте, помогайте! — мне на помощь неожиданно пришла госпожа Эльза.

Она сама, её муж и дочь тоже остались вменяемыми. Все вместе мы стали оттаскивать от дверей сначала женщин, укладывая их на узенькие диванчики, а потом принялись за мужчин. Причём, последних, пришлось вылавливать уже в коридоре, они всё же смогли открыть дверь.

— А где все слуги?

За своих людей я не переживала, всем, кто отправлялся за пределы долины, выдавался оберег. Особенно, если был шанс не успеть вернуться засветло. Мы же, собираясь на бал, готовились развлекаться тут до утра.

А вот все остальные могли стать лёгкой добычей для разгулявшейся нечисти.

Ещё меня терзала одна догадка, фон Кюшель упомянул, что на его землях нечисти не было уже два года и тут такой большой прорыв. Что если это те самые дикие пачвары, о которых говорила Ночка?

А если они прорвались и в нашу долину? За усадьбу я не переживала, но селяне… выдержат ли они такой сильный ментальный зов?

Я побежала к выходу, но меня тут же обхватили сильные мужские руки, не давая даже вздохнуть.

— Пустите! Что вы себе позволяете?!

— Я думал, вы поддались зову, — хватка немного ослабла, на меня сверху вниз смотрел Рихтер фон Тофенберг.

Какой романтичный момент, в другое время я бы с удовольствием поддалась его мужскому очарованию, но не сейчас.

— Нужно проверить ворота, — буркнула я, отводя глаза, и переодеться. У меня в карете есть кое-что удобнее этого платья.

— Я к воротам, вы к карете! — скомандовал он, первым выбегая на улицу.

Подхватив повыше юбки, рванула следом за ним, а потом повернула к каретному сараю, именно там должен был стоять наш экипаж. А для слуг выделили сеновал рядом с конюшней.

— Шмит! Ланс! — остановилась возле ряда карет, пытаясь высмотреть в темноте свою охрану. Благодаря ночному зрению, подаренному мне Ночкой, я тут неплохо ориентировалась.

— Ханна! Мы тут! Тише, не шумите, они отлично слышат!

Да, это я сглупила. Словно в подтверждение совсем рядом раздался протяжный вой.

— Как вы? Все целы? — спросила уже шёпотом.

— Всё хорошо, мы успели всех запереть в конюшне, — к нам присоединился Ланс.

— А где Бранд?

— Присматривает за дверями.

— Мне нужно переодеться, боюсь, эта ночь будет очень длинной.

Мужчины, не сговариваясь, кивнули и вытащили из кареты небольшой сундук.

— Шнуровку, я сама не достану! — я повернулась к Шмиту спиной.

Снять это платье без помощи горничной практически нереально! Надеюсь, с Ульрикой всё в порядке, оберег должен защитить и её.

Шмит завозился у меня за спиной, а потом взмолился:

— Ланс, давай ты, у тебя есть опыт с женскими тряпками.

Они быстро поменялись: один прикрывал меня с оружием в руках, второй довольно умело справлялся с многочисленными крючками и лентами. Совершенно не стесняясь, я откинула неудобные тряпки в сторону. Сейчас тут нет женщин и мужчин, есть только воины.

Быстро натянув мягкие замшевые штаны и чуть удлинённый камзол, который удачно прикрывает, как Берта ёмко выражается — весь срам. Поверх камзола пояс, проверила парные ножны с кинжалами и взяла в руки поданный Шмитом арбалет.

— Нужно проверить ворота!

Наша тройка быстро пересекла двор, возле стоящей у ограды сторожки, ярко полыхало два факела. Мне подумалось:

— Словно маяки, приглашающие: кушать подано! Да и сам дом сверкал как новогодняя ёлка, никто даже не додумал закрыть ставни.

Нам навстречу вышел тёмный силуэт.

— Барон Тофенберг…

— Зовите меня Рихтер. Сейчас не до церемоний.

— Рихтер, это мои люди: Шмит и Ланс. Они защищены оберегами, так что пачвары не смогут им навредить.

Рихтер кивнул, принимая к сведению.

— Как там ворота?

— Закрыты, но вот калитка… боюсь, несколько человек всё же успели выйти. Давно я не видел такого большого прорыва.

— Вы в курсе, откуда появляются пачвары? — удивилась я.

— Конечно, я же охотник на нечисть.

— Что ж, нам повезло, что вы сегодня оказались именно здесь.

— Я вижу, вы тоже неплохо подготовились, — он кивнул на мой арбалет.

— В горах всегда нужно быть готовым к любой неожиданности, — ответила я. — Как вы думаете, мы можем подняться на ограду?

— Там есть лестница.

Я быстро поднялась по ступеням, забор был приличной высоты, но если пачвары умеют лазать по деревьям, то и это не станет для них серьёзной преградой.

Заметив несколько светящихся в темноте точек, я ощутила ползущий по спине холодок. Меня тоже увидели. Не просто увидели, поняли, что я одна из них. Нани, вожак чужой стаи. И теперь они не успокоятся, пока не уничтожат.

Остаться должен только один!

— Я думала, что в таких опасных местах у дома всегда должен быть защитный купол.

— Он есть, только этот идиот фон Кюшель не позаботился вовремя зарядить магические накопители. Ведь это стоит больших денег. Ещё и такую толпу у себя собрал! — выругался Рихтер.

— Слушайте, там, в доме полно магов. Ведь они могут зарядить эти самые накопители. Только, боюсь, меня никто не послушает.

— Меня послушают! — заявил Рихтер.

— Ланс, Шмит, следите за оградой, но на рожон не лезьте. Мы попробуем восстановить защиту.

Вместе с Рихтером мы отправились на поиски хозяина дома. На кухне нашли Ульрику и ещё несколько испуганных женщин. Поняв, что зов пачвар на них не действует, видимо у местных уже выработался к нему иммунитет, велела им закрыть все ставни.

Фон Кюшеля мы нашли в кабинете, он сидел, уставившись в одну точку, а радом стояла откупоренная бутылка. Я взяла её в руки, понюхала содержимое и сморщилась.

— Гувер, где магические накопители?

Подняв на меня мутный взгляд, он заявил:

— Это конец! Такой позор! Это меня уничтожит!

— Гувер, придите в себя! — Рихард взял его за лацканы сюртука и как следует встряхнул. — Где накопители?

— Ещё ничего не кончено! Мы зарядим накопители и ты всех спасёшь. Все будут тебе благодарны!

— Я всех спасу?!

— Да, все будут говорить, какой ты смелый! Ну же, где накопители?

Кое-как нам удалось узнать, что купол поддерживают четыре накопителя, которые располагаются по углам ограды.

Оставив барона заливать своё горе, мы с Рихардом снова вышли на улицу.

— Я туда, — показала в сторону каретного сарая, хотела заодно проверить Бранда. — Встречаемся в гостиной.

Вскоре на столе, который освободили от всего лишнего, лежало четыре овальных камня чуть больше сливы. Я неожиданно узнала в них самоцвет, за который совсем недавно велась борьба на аукционе. Так это и есть магические накопители? И их добывали в нашей шахте?

— Нужно их зарядить и как можно скорее, от этого зависят наши жизни.

— Зачем нам тратить магию? Скоро рассвет и нечисть уйдёт, она же боится солнца, и мы сможем спокойно уехать домой! — высказалась одна из девушек.

— Мне жаль вас разочаровывать, но пачвары не бояться солнца, а ещё они отлично лазают по деревьям, так что эта ограда не станет для них препятствием. Они пока не пришли сюда только по одной причине: лёгкой добычи хватает в соседнем селе.

— Вы слишком много о них знаете.

— Мои родители были охотниками на нечисть! — гордо сказала я. — Эта стая, она слишком большая. Им не к чему прятаться днём по пещерам. Боюсь, они не уйдут. Единственная возможность выжить, взять защиту в свои руки.

— И чего вы расселись как торговки на базаре, Ханна дело говорит! — ко мне на помощь пришла госпожа Эльза. — А ну ка быстро взяли накопители и заряжаем!

Как ни странно, её сразу послушались. Вот что значит многолетний опыт управлением мужем и поместьем.

Часа через полтора прибежал Ланс.

— Они идут сюда!

— Но мы не зарядили накопители даже наполовину, — испуганно пискнула одна из девушек.

— Нам бы ночь продержаться и день простоять… Ставим так, на сколько хватит.

Скоро защитный купол был восстановлен. Зов стал тише и многие пришли в себя, очень удивившись, зачем их связали по рукам и ногам.

Рихтер фон Тофенберг стоял на сторожевой вышке, наблюдая за окружившей усадьбу нечистью. Благодаря постоянным тренировкам и магии огня, он мог различить в темноте их силуэты, к тому же животных выдавали светящиеся глаза.

Пачвары никуда не спешили, некоторые улеглись на травке, перетявкиваясь друг с другом словно обычные собаки.

Рихтер не раз охотился на нечисть, но ещё ни разу не встречал такой большой стаи. И ни разу у него за спиной не было целой оравы беззащитных людей.

Барон по природе своей был одиночкой, и охотиться предпочитал тоже в одиночестве. Он мог часами выслеживать и преследовать дичь, зов нечисти на него не действовал.

Но опыт подсказывал, что с этой стаей одному ему не справиться. Он с лёгкостью мог выбраться из усадьбы и увести за собой парочку животных. Но там, за спиной, были женщины и дети, он не мог их бросить.

Этот щенок фон Кюшель собрал у себя почти два десятка одарённых магией, но не додумался позаботиться об их защите. Прожив с десяток лет в большом городе, в относительной безопасности, он расслабился, размяк, позабыл, как суровы бывают эти места, за что и поплатился.

Рихтер злился на фон Кюшеля и сам до конца не понимал причины этой злости. Почему-то у него перед глазами то и дело всплывал эпизод сегодняшнего праздника: ставший на одно колено фон Кюшель и растерянная девушка с копной светлых кудряшек.

Но стоило ей услышать вой пачвары, как вся её растерянность мгновенно испарилась, уступая место четкой собранности. А как уверенно она отдавала приказы! И люди её слушались.

Она умела то, что Рихтеру редко когда удавалось: сплачивать вокруг себя людей. За ней шли, ей доверяли.

А когда она явилась к воротам в узких обтягивающих штанишках, с взведённым арбалетом в руках, Рихтер понял, что пропал. Впервые в жизни ему захотелось отправиться на охоту не одному, а с этой прекрасной воинственной амазонкой.

У него за спиной раздались лёгкие шаги, даже не оборачиваясь, он знал, что это идёт она. Ханна!

Ханна.

Оставив госпожу Эльзу руководить пришедшими в себя гостями, я отправилась к воротам. Теперь, когда люди находились в относительной безопасности, пора было подумать, что делать дальше.

Ещё издали я заметила выделяющуюся на фоне звездного неба широкоплечую фигуру Рихтера фон Тофенберга. Поднялась по ступенькам и встала рядом.

— Скоро рассвет, — Рихтер кивнул в сторону светлеющего горизонта, — а они не собираются уходить.

— Они не уйдут.

Теперь я чётко это знала. Вожак стаи, альфа самка решила устроить логово тут, где много еды и нет других хищников. Там, откуда она явилась, идёт постоянная борьба за землю, за воду, за еду. А здесь всего за одну ночь они смогли набить животы на неделю вперёд. Добыча сама шла на их охотничий зов.

— Они не уйдут, — повторила я, — им тут понравилось. Это дикие пачвары, они очень кровожадные, убивают всё, что движется.

— Дикие… как будто есть другие!

— Есть. Они все разные. Некоторые стаи живут оседло, поколение из поколения защищая свою территорию. А есть вот такие как эти, дикие, кочующие с места на место, живущие набегами. Им просто некуда возвращаться.

Благодаря ночному зрению я могла довольно чётко рассмотреть разгуливающую за оградой нечисть, и сразу заметила, что они отличаются от Ночки. Дикие пачвары намного мельче, поджарые и шкуры у них были пыльного серого цвета. Если сравнивать с известными аналогиями, я назвала бы их шакалами.

— Откуда вы столько о них знаете? — Рихтер повернул голову в мою сторону.

— Я же говорила — мои родители были охотниками на нечисть. На моей земле есть пещера, через которую пачвары попадают в наш мир. Я знаю, что и в ваших землях есть такие проходы, и даже не один.

— Вы хотите сказать, что вся эта нечисть попадает в наш мир через какие-то пещеры?

— А вы не знали? — удивилась я. — Эти пещеры — разломы между мирами. Вы никогда не задумывались, почему пачвары такие странные, ни на что не похожие? Потому что они тут чужие.

Рихтер задумался. Наверное, зря я это всё ему рассказала. Но мне нужна была его помощь. Без хорошего охотника мы можем застрять тут надолго, а я переживала об оставшихся в долине людях. Я даже не могу их предупредить!

Со стороны лестницы послышались тяжёлые шаги, на вышку поднялся Шмит.

— Становиться намного светлее, мы можем попробовать достать их из арбалета, — предложил он.

— Слишком далеко, с такого расстояния стрела не пробьёт их толстую шкуру, — покачал головой Рихтер.

— Рано или поздно нам придётся выйти за ворота. И, думаю, нам не стоит это откладывать. Нужно действовать, пока звери наевшиеся и расслабленные. Когда они проголодаются, то снова пойдут убивать!

— Ты, права, Ханна, — Шмит положил руку мне на плечо. — Нужно забрать обереги у Ульрики и Бранда и дать тому, кто пойдёт с нами.

— Обереги? — удивился Рихтер.

Пришлось объяснить ему действие наших оберегов.

— Это как защитный купол или броня. Не знаю, выдержит ли он нескольких пачвар, но одну точно!

Ещё немного посовещавшись, отправили Рихарда искать добровольцев.

— У вас репутация и опыт, люди вам доверяют. Если желающих будет несколько, вы сможете отобрать самых толковых. А мы пока подготовим оружие.

Рихард вернулся с двумя мужчинами средних лет, я выдала им обереги, объяснив, как они действуют. А Шмит и Ланс снабдили оружием, которое разыскали в одной из комнат усадьбы.

— Используйте арбалеты, не позволяйте нечисти приближаться, — инструктировал их Рихтер.

— Их нужно гнать обратно в горы, не давайте им прорваться в сторону города, — подключилась и я.

Когда наш небольшой отряд был полностью сформирован и готов к выходу, один из мужчин обратился ко мне:

— Фройлен, вы бы остались в доме. Я однажды бывал в селе после нападения нечисти, право, это не то зрелище, на которое стоит смотреть юной барышне.

— Благодарю за заботу, Томас, но нас и так слишком мало. Сейчас каждый арбалет на счету. А что до видов… как-нибудь переживу.

И всё же, когда отворили калитку, Шмит шепнул:

— Ханна, держитесь рядом, чтобы я вас видел.

Вместо ответа я только кивнула. Сама понимаю, что как бы не была подготовлена, физически я слабее любого из присутствующих здесь мужчин.

Нужно спешить, небо над горами уже посветлело. Что если селяне утром, по привычке, решат выйти из дома и тут же попадут в лапы кровожадных тварей?

Заметив нас, пачвары оживились. Я снова почувствовала зов. Стоящий передо мной мужчина покачнулся, но тут же взял себя в руки.

— Две слева, четыре справа. Одна в тех кустах, — давала я ориентиры.

Благодаря Ночке я отлично чувствовала, где пряталась нечисть. Когда остальные видели только размытые ночным сумраком силуэты, я могла рассмотреть их во всей красе.

Засвистели первые стрелы, послышался удивлённый, полный боли вой. С таким дикие пачвары ещё не сталкивались. Завязался бой.

— Цельтесь в брюхо или в глаза, это у них самое слабое место, — кричал Рихтер.

— Берегите стрелы, — это уже Ланс.

Как охотник, он понимал, что снаряды для стрельбы у нас не бесконечные. Пачвары оказались очень быстрыми, и половина стрел улетали в пустоту.

— Одна за деревом! Две в враге, — координировала я цели, время от времени стреляя сама.

Скоро стало трудно поддерживать такой быстрый темп, мы стали ощутимо уставать. Это было заметно по более сдержанным движениям, по редким выстрелам. Только Рихард по-прежнему двигался быстро и почти так же неуловимо, как пачвары.

Скоро совсем рассвело и стало понятно, от чего меня предостерегал Томас. На подступах к деревне повсюду валялись обглоданные кости и, кажется, не все они были овечьи.

Да, я врач и привыкла к виду крови, но это было по-настоящему страшно!

А ещё нам никак не удавалось отогнать нечисть, потому что пачвар было слишком много, они просто брали нас в кольцо, стараясь не приближаться на расстояние выстрела.

— Умные, быстро учатся! — заметила я.

Как бы охотники сами не стали добычей. Стоит только закончится стрелам и они нас дожмут. Остальные тоже это понимали.

И тут я вспомнила. Чего боятся все звери? Правильно — огня.

— Шмит, попробуй поджечь стрелу.

За время ежедневных занятий на спортивной площадке мы уже научились понимать друг друга с полуслова. Он не стал спрашивать — зачем, просто сделал.

— Кажется, сработало! Все поджигаем стрелы!

Так уж получилось, что все, кроме Ланса, оказались магами огня. Впрочем, ничего удивительного, именно из них получаются лучшие воины.

Несколько стрел упали в траву, она загорелась, а я с помощью ветра погнала пламя в сторону нечисти. Спасибо магии воздуха!

В какой-то момент пачвары не выдержали и побежали к горам. Мы ощутимо отстали, и вскоре поняли, что больше нет смысла гнаться за ними.

— Они ведь вернуться, не смогут удержаться, — покачала я головой, — но хуже всего, что они могут пойти не сюда, а в соседние земли. Нужно всех предупредить.

— Я этим займусь, — кивнул Томас. Он оказался не простым гостем, а каким-то городским чиновником.

— Это нужно собрать, — Рихтер пнул дохлую пачвару, из бока которой торчало сразу три стрелы. — Прибыль поделим пополам.

А ведь я чуть не забыла, что кости и органы нечисти высоко ценятся на магическом рынке. Получается, мы не только спасли усадьбу от нападения, но и неплохо заработали.

Стоило гостям узнать, что опасность миновала, все тут же засобирались домой. Правда, выяснилось, что пропали два кучера. Но главы семейства были готовы сами занять их место, лишь бы уехать отсюда подальше.

Кареты, одна за другой, выезжали со двора и уносились в сторону города. Время от времени было слышно, как повизгивают и охают дамы, увидев разбросанные вдоль дороги кости.

Ланс сходил в деревню, вернулся с телегой и, прихватив Бранда, отправился собирать тела пачвар.

Телегу потом забрал с собой Томас, обещавший сбыть убитую нечисть и вернуться с деньгами. С ним отправился Ланс, не то, чтобы я кому-то не доверяла, но пусть лучше проследит за торговлей. Да и лишняя охрана такому ценному грузу не помешает.

Дом почти опустел, лишь молчаливые слуги сновали, наводя порядок. Шмит отправился запрягать экипаж, Бранд и Ульрика отправились с ним. Остались только я и Рихтер.

— Что тут происходит? — в дверях показалась слегка покачивающаяся фигура барона фон Кюшеля.

Надо же, а о хозяине все позабыли! Похоже, он всё благополучно проспал или пропил.

— Эй, ты, ну ка отошёл от моей невесты! Ик! — барон взмахнул рукой и громко икнул.

Рихтер повернулся ко мне:

— Ханна, кажется вы ещё не дали ответ своему жениху?

— Какой он мне жених? Мой ответ: нет! Видеть его не хочу! С удовольствием расквасила бы его физиономию.

— Позвольте мне сделать это за вас!

Рихтер сделал несколько быстрых шагов и замахнулся. Его кулак влетел прямо в лицо барона. Тот взмахнул руками и плашмя завалился на спину.

Я подошла ближе, наклонилась.

— Кажется, вы ему нос сломали. Я об этом с ночи мечтала!

Пользуясь моментом, ткнула пальцем в стекающую на подбородок фон Кюшеля струйку крови. Руку ощутимо кольнуло. Всё же у этого щеголя очень высокий уровень магии. Жаль, нет времени взглянуть на моё новое приобретение, но в том, что моя магическая коллекция пополнилась, я нисколько не сомневалась.

Выпрямившись, я повернулась к фон Тофенбергу.

— Рихтер, я хочу пригласить вас на охоту!

Барон тут же согласился. Впрочем, я даже не сомневалась, что его заинтересует моё предложение. Видела, как он двигается, пуская стрелу за стрелой. Рихтер — прирождённый охотник!

— С вами, Ханна, хоть в преисподнюю! — уголки его губ тронула шаловливая улыбка.

Да он, похоже, флиртует!

— Ловлю вас на слове! — улыбнулась в ответ.

Я не стала ему объяснять, что то место, куда я его зову, мало отличается от этой самой преисподней.

— Но сначала, мне нужно заехать домой, узнать всё ли там в порядке. Надеюсь, вы не откажетесь погостить у нас день-другой?

Экипаж уже ждал у крыльца, всем не терпелось поскорее убраться отсюда. Что сказать, свой первый бал я запомню надолго!

Рихтеру явно было интересно узнать о предстоящей охоте, но я пока не хотела раскрывать всех своих секретов. Не сейчас. Так что ему пришлось довольствоваться беседой со Шмитом, а я спряталась в карете.

Я сидела на мягком, набитом конским волосом сиденье, прикрыв глаза, обдумывая дальнейшие планы. У нас было только два выбора: отыскать пещеру, через которую дикие пачвары проникли в наш мир, запечатав её или самим отправиться туда, откуда они пришли и перебить их. Потому что пещер много, запечатаем одну, они вскоре доберутся до следующей.

Но для начала нужно познакомить Рихтера с Ночкой, только после этого он поверит моим словам. А вот, кстати, и она!

Я почувствовала привычный мысленный всплеск ещё задолго до того, как мы достигли долины. Сначала он был совсем слабый, но вскоре я смогла разобрать отдельные слова.

Ночка радовалась, что я возвращаюсь целой и невредимой, она уже знала, что дикие пачвары прорвались в наш мир и лишь обещание охранять нашу усадьбу, землю её новой стаи, не дали ей примчаться на помощь.

И это хорошо, ведь защищая меня, она могла пострадать сама.

— Спрячься, не показывайся на глаза. С нами чужой, — попросила я её. — Возвращайся домой.

Когда мы добрались до ворот, нас уже встречали. Ночка каким-то образом научилась общаться с хранителем, и что ещё более странно — с Гюнтером. С управляющим, правда, не словами, она как-то умудрялась показывать ему разные картинки и образы.

Как объяснила Ночка, так общаются с новорождёнными пачварами. Гюнтер мой кровник, наша магическая связь уже достаточно окрепла, чтобы считать его членом стаи.

Рихтеру тут же выделили отдельную комнату и сменную одежду. После боя мы все выглядели не лучшим образом, а поездка в седле добавила «ароматов». Впрочем, тут в порядке вещей, когда от мужчины пахнет дорожной пылью, конём и потом.

Я быстро привела себя в порядок, с даром воды это было несложно. Я теперь даже волосы могу высушить за пару минут.

Потом позвала в свой кабинет Гюнтера, рассказав ему, что с нами случилось.

— Нужно предупредить селян, чтобы не отходили далеко от дома. Даже днём. Нечисть устроила в соседней деревне такую бойню, что даже вспоминать страшно! Возможно, из города пришлют подмогу, но я на это сильно бы не надеялась. Попробуем справиться своими силами. Пастухи и те, кто работает в поле, пусть берут с собой обереги. Это единственное, что может сейчас помочь.

Дав управляющему задание, я осталась одна. Собравшись с мыслями, я решительно встала и направилась в подвал. Мне ещё предстоял довольно сложный разговор с Ночкой. Именно от её решения будут зависеть наши дальнейшие действия. От неё и её прежней стаи.

Ранний ужин я велела накрыть в саду. За столом вместе с нашим гостем были только мои кровники: Гюнтер и Шмит. А ещё Вайс. Пёс соскучился и не отходил от меня ни на шаг.

Но вот он навострил уши и повернул голову — верный признак, что кто-то идёт.

— Рихтер, вы мне доверяете? Я хочу вас кое с кем познакомить. Но сначала пообещайте сидеть на месте и не делать резких движений! Надеюсь, оружия при вас нет?

Я заметила, что мужчина нахмурился. Когда речь заходила об оружии, он всегда был предельно серьёзен.

Встав из-за стола, я подошла к кусту, за которым пряталась Ночка и обняла за шею, показывая, что она не опасна.

И всё же, увидев нас, Рихтер попытался вскочить и вытащить висевший на боку нож. Делал он это, скорее всего, на рефлексах, по привычке. Шмиту стоило большого труда усадить его на место.

— Это Ночка, она живёт с нами.

Я потормошила пачвару за ушами и чмокнула в нос. Вайс, решив, что тоже хочет присоединиться к нашей игре, подпрыгнул, лизнув её прямо в морду.

— Вот такая у нас дружная семья!

Я улыбнулась, стараясь излучать дружелюбие и это вскоре помогло. Дыхание Рихтера стало успокаиваться, взгляд прояснился.

— Это же нечисть!

— Да, так и есть, — кивнула я.

— Но как? Поэтому вы столько о них знаете?

— Да, поэтому. Пачвары очень умные и милые, да, моя красавица?! Они живут стаями ипрекрасно общаются между собой при помощи ментальной магии.

— Они убийцы!

— Да, они хищники. Но разумные. И этим мало чем отличаются от нас. Мы же тоже охотимся на беззащитных животных.

Но есть и другие пачвары, дикие, злобные, кровожадные. Именно такие, напали на усадьбу фон Кюшеля. Ночка уже рассказывала мне о них, о том, что они уничтожают мирные стаи, захватывая их территории. И теперь дикие угрожают нам.

Мы можем ежедневно устраивать на них охоту, но они будут приходить снова и снова. Единственная возможность поразить всех разом — отправиться в их мир.

Это можно сделать двумя способами: найти пещеру, через которую дикие попадают в наш мир, что очень долго и опасно, или попросить помощи у стаи Ночки. Если они согласятся нам помочь, мы можем попробовать первую вылазку уже сегодня ночью.

— Почему, ночью?

— Портал открывается только с наступлением темноты.

Рихтер задумался.

— Всё это выглядит слишком нереально.

— Испугался?

— Ещё чего! Я согласен!

Ещё до наступления сумерек, взяв с собой оружие и обереги, я, Рихтер, Шмит и Бранд сев на лошадей, отправились вверх по склону горы. Помимо всего, у каждого из мужчин поперёк седла лежит по барану — это подношение стае пачвар.

Впереди, на небольшом расстоянии, тёмной тенью несётся Ночка. Вайса пришлось закрыть в сарае, чтобы он не кинулся вслед за своей подружкой.

Где-то на середине пути, выбрав небольшую ровную площадку, где можно было разместить лошадей, мы спешились. Каждой лошадке на шею повесили оберег, Бранда оставили сторожить, наказав не отходить из защитного поля оберегов больше чем на десять шагов.

Дальше мы уже поднимались втроём. Идём и тянем за собой на верёвках упирающихся баранов. Среди камней появилось что-то вроде тропинки, протоптанной многочисленными лапами пачвар.

А вот и пещера, вход настолько незаметен, что если не знаешь где он, то пройдёшь мимо. Внутри темно, только в дальнем углу что-то подозрительно белеет. Подойдя ближе, понимаю, что это кости. Большей частью овечьи, но вот в общей куче белеет крупный вытянутый череп. Здесь лежат останки пачвары и не одной.

Вижу исходящее от них голубоватое свечение. Беру это к сведению, можно наведаться сюда ещё раз, всё собрать и выгодно продать.

Ночка заметно нервничает, в нетерпении перебирая всеми шестью лапами. За вершиной горы гаснет последний луч и одна из стенок пещеры вдруг начинает покрываться голубоватой рябью.

— Это ночные врата. Вам нужно отойти. Я иду одна, — передаёт мне пачвара и с разбегу ныряет в мерцающее марево.

— Ночка просила нас отойти ближе к выходу, — передаю её слова остальным.

У Шмита тоже начала формироваться ментальная связь с нашей пачварой, поэтому он послушно делает несколько шагов назад. А вот Рихтер напротив, протягивает руку, пытаясь коснуться мерцающей дымки.

— Не нужно, — останавливаю его, — не сейчас!

С трудом обхватываю пальцами его запястье и тяну ближе к выходу. Он на удивление легко поддаётся. Посреди пещеры остаются только сбившиеся в кучку бараны.

На улице совсем темно, а в пещере по стенкам пляшут отсветы голубого сияния. Вот мерцающая пелена дрогнула и из неё показалась голова пачвары.

— Ночка!

— С вами будет говорить Нани, предупреждает она.

— Стойте на месте, без резких движений, сейчас здесь появиться глава стаи, — говорю я.

Ночка проходит вперёд, следом за ней появляется ещё одна пачвара, намного крупнее моей любимицы, а потом ещё одна. Они принюхиваются, фыркают, а пзатем просто садятся. Я делаю шаг вперёд, обозначая себя хозяйкой этих мест.

— Приветствую Нани великой стаи!

Самая крупная пачвара кивает в ответ головой.

— Дикие пачвары напали на ваш дом, дикие пачвары напали на мой дом. Предлагаю объединиться и дать им отпор.

— Вы очень слабые! Вам не победить дикарей.

Сверкающие глаза смотрят с нескрываемым презрением.

— Нани, Ханна и её стая прогнали дикарей небесным огнём, — в разговор вступает моя Ночка.

— Я их понимаю! Слышу у себя в голове! — за спиной раздаётся восторженный шёпот Шмита.

— Пересказывай всё Рихтеру, — шепчу в ответ.

Ночка показывает пачварам сценки ночной битвы, те внимательно смотрят. Странно было вот так присутствовать при необычном общем молчаливом разговоре. Мне больше нет нужды произносить слова вслух, разве что для Рихтера.

— Мы будем думать, — объявляет глава стаи.

Они закрывают глаза и замирают, в пещере воцаряется тишина. Даже бараны перестали бестолково блеять, словно почувствовав всю важность момента.

Но вот снова вспыхивают четыре ярких глаза, и слышится голос старшей из пачвар.

— Мы проведём вас через небесные врата, но только вашу стаю. Не его, — она кивает в сторону Рихтера. — Чужак не пройдёт. Ночные врата не пропустят.

Идти на ту сторону вдвоём было полным безумием. Я прекрасно понимала, что Рихтер, как охотник, стоит пятерых, таких как я.

Договорившись, что вернёмся сюда завтра ночью, мы отправились домой. Возможно, это было к лучшему, все сильно устали, сказывалась вторая бессонная ночь подряд.

— Что будем делать? — спросила я.

— Предлагаю отправиться отдыхать. Поговорим обо всём утром, — вздохнул Шмит.

Рихтер только коротко кивнул, он был очень молчалив и задумчив.

Мы разошлись по комнатам, перед сном я поговорила с хранителем, попросив того разыскать все известные кровные клятвы. Думать, что барон фон Тофенбер пойдёт ко мне в услужение, было бы глупо, поэтому нужно искать другие пути.

С этими думами я и уснула.

А утром, ещё до завтрака, в усадьбу вернулся Ланс, да не один. С ним приехал и Томас. Мне пришлось идти до ворот, чтобы дать новому знакомому разрешение на вход.

Я была удивлена, что они пустились в такой долгий путь ночью, но оказалось, из города они выехали ещё вчера вечером, заночевав в усадьбе госпожи Эльзы, которая находилась как раз где-то на середине пути.

— Эти ваши обереги настоящее чудо! С ними можно путешествовать даже ночью! Я бы хотел купить несколько штук! — заявил Томас.

— Боюсь, с этим будет проблема, обереги создавала моя кормилица Берта, но она слишком стара и вряд ли сможет сделать ещё хотя бы один.

— Но, она может научить других! — не унимался Томас.

— Вам лучше поговорить об этом с ней самой. А сейчас, прошу за стол, давайте завтракать.

Когда все наелись, и очередь дошла до горячего травяного отвара с кусочками фруктов, я решила, что все приличия хозяйки соблюдены, и можно заняться делами.

— Какие новости?

— Вам хорошие или плохие? — улыбнулся Томас.

— Думаю, лучше начать с хороших.

— Часть туш убитых пачвар мы уже продали, но у городских артефакторов нет столько денег, чтобы выкупить их все. Поэтому пришлось арендовать склад с ледником и сложить туши там. Во все ближайшие города отправлены гонцы с сообщением, что через три дня состоится аукцион по продаже нечисти. Так что мы с вами неплохо заработаем. А пока — это ваша доля!

Томас отвязал с пояса два набитых монетами кошелька, один он передал мне, второй Рихтеру.

Всё правильно, Ланс и Шмит хоть и участвовали в той охоте, но работают они на меня, так что и расплачиваться с ними буду уже я сама.

— А из плохого? — спросила я, оставляя кошель лежать на столе.

Томас посерьёзнел, на лбу мужчины пролегла глубокая морщинка.

— Солнце ещё не зашло, а пачвары снова напали.

Ну, это объяснимо. Мы прогнали их, когда уже рассвело, ночные врата в пещере были закрыты. Дикари отдохнули, зализали раны и снова отправились убивать.

— Предупредить успели не всех, — продолжал Томас, — одну из деревень вырезали почти полностью. Усадьба Циглеров отбилась только потому, что хозяева были на балу у фон Кюшеля и теперь знают — нечисть боится огня.

Они развели костры и подожгли скирды с сеном. К утру пачвары ушли, но к тому времени успели выгореть все запасы сена. Боюсь, ещё одну ночь они не переживут.

— Нечисть по-прежнему предпочитает охотиться по ночам. Ведь у них есть большое преимущество — их зрение, — задумчиво произнёс Шмит.

— Может, просто хотели доставить добычу в стаю. Так совпало, — предположила я. — А что городские власти? Они думают как-то защитить народ?

— Охрану города усилили, выставили дополнительные патрули, но на этом пока всё. Стражей слишком мало. А за свои земли должны отвечать хозяева.

Понятно: спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Но хотя бы предупредить всех можно же было!

С одной стороны — хорошо, что всё случилось на балу у фон Кюшеля, ведь там присутствовало почти все крупное местное дворянство. Теперь им известно об угрозе, одни вон даже сумели соорудить защиту.

— А что у вас? Мне казалось, вы что-то задумали? — спросил Томас.

— Всё оказалось намного сложнее, чем мы рассчитывали, — покачала я головой. — Так, в двух словах и не скажешь.

— Мы должны использовать любой шанс.

— А вам-то с этого какая выгода?

— Если нечисть доберётся до города, я могу потерять довольно престижную должность. Да и прибыль с туш пачвар никто не отменял.

Что ж, по крайней мере — честно.

Я переглянулась со Шмитом, всё же он был мне учителем, ещё и кровником. У него и опыта побольше.

Тот кивнул.

— Хорошо, я всё расскажу, только сначала вы должны познакомиться с Ночкой.

Надо отдать должное, увидев заглянувшую в столовую пачвару, Томас остался на месте, лишь побелели костяшки пальцев на руке стиснувшей столовый нож.

Я рассказала и о ночных вратах и о другом мире и о том, что туда могут попасть только те, кто связан со мной кровной клятвой.

— Проблема в том, что мне известно только две кровные клятвы: обряд подчинения и пожизненный контракт на службу своему хозяину. Боюсь, нам не подходит ни первая, ни вторая, — сказала я, покосившись в сторону Рихтера, который ещё не проронил ни слова.

— Отчего же, я знаю ещё один кровный обряд, — вдруг развеселился Томас, — думаю, господину барону она понравиться.

— Что за обряд? — я даже подалась вперёд. Слишком тяжела была мысль о том, что гибнут люди, а я ничем не могу помочь.

— Брачный обряд! — торжественно произнёс Томас. — Правда, сейчас им очень редко пользуются, говорят, что он буквально превращает пару в единое целое. Не все к этому готовы.

За столом воцарилась полная тишина. Я оценивающе посмотрела на Рихтера, он тоже смотрел прямо на меня и взгляда не отвёл.

— Думаю, вам есть о чём поговорить, а я, пожалуй, отдохнул бы с дороги! — Томас встал, за ним поднялись и Шмит и Гюнтер.

Вскоре в столовой остались только я и Рихтер.

— Что вы на это думаете, Ханна?

Что я думаю? Не слишком ли много женихов для одной недели? Да, мы можем спасти людей, но какой ценой? Хотя, если задуматься… рано или поздно мне придётся выходить замуж. И думаю, скорее это будет рано. Ну, не дадут жизни одинокой девице с хорошим приданым.

А Рихтер… я оценивающе посмотрела на стоящего передо мной мужчину, высокий, статный, не красавец, но вполне привлекателен. Насколько я успела его узнать — смел и честен. Ведёт себя прилично, столовыми приборами пользоваться умеет, значит какому-никакому этикету обучен. К тому же, земель у него побольше моих, значит, не бедствует.

— Ханна? — позвал он меня, и я поняла, что надолго задумалась.

— Если это нужно для дела, я согласна!

— Да, это для дела, — барон снял с мизинца небольшое колечко и, надев его на мой палец, поцеловал руку.

При этом он был подозрительно довольным.

— Думаю, мы можем всем объявить о нашей помолвке! — меня он так и не отпустил, поэтому мы вышли из столовой, держась за руки.

За дверями, со скучающим видом, нас дожидались Томас, Шмит и Гюнтер. На заднем плане маячили Ульрика и Анита.

— Кхм, кхм, — Рихтер прочистил горло, — господа, фройляйн Ханна согласилась стать моей женой!

— Замечательно! — Томас с довольным видом потирал руки.

Остальные просто принялись нас поздравлять. Анита и Улька исчезли. Думаю, через несколько минут это новость облетит всю усадьбу.

Само торжество назначили на обед. Несмотря на мои протесты, что это только формальность, женщины увели меня в хозяйские покои и принялись наряжать.

Когда меня вывели во двор, там уже стояли накрытые к празднику столы и небольшой постамент с чашей и ритуальным кинжалом. Рядом стоял Томас, держа в руках свиток с текстом клятвы. Хранитель отыскал этот свиток в наших архивах, а я сказала чиновнику, где он лежит.

Рихтер был уже здесь, его тоже приодели и причесали, я даже залюбовалась этим статным молодцом. Он не сводил с меня глаз, при этом на его лице появилась чуть застенчивая мальчишеская улыбка. Она ему очень шла, делая немного моложе, смягчая резкие суровые черты.

Когда я поравнялась с Рихтером, он взял меня под руку и помог взойти на постамент. Томас пояснил нам, что нужно делать, а потом принялся чётко и неторопливо читать слова клятвы, мы в два голоса повторяли за ним.

Отложив свиток, взяв в руки кинжал, Томас сделал небольшой порез на ладони Рихтера, несколько капелек крови упало в чашу, вспыхивая ярким огнём. Теперь моя очередь.

Кинжал был очень острым, я даже не почувствовала боли. Огонь в чаше вспыхнул ещё ярче, потом на его месте закрутился водяной смерч, тут же превращаясь в воздушный, а потом земляной. Затем он распался чёрной дымкой, в которой полыхали крошечные молнии. Все смотрели на это затаив дыхание.

— А теперь соедините ладони! — велел Томас.

Порез к порезу, чтобы кровь смешалась, глаза в глаза, в которых полыхали отблески молний.

— Можете поцеловать супругу! — Томас выглядел невероятно довольным.

Рихтер потянулся к моим губам, но я была к этому совсем не готова, чуть дёрнулась, и он угодил в самый краешек, целуя щёку.

Да, не так я представляла свою свадьбу. Сейчас мы больше действовали по законам военного времени. Выживет сильнейший, и это должны быть мы!

Потом был свадебный пир. Откуда-то притащили музыкальные инструменты, начались танцы. Весёлые польки с подскоками и притопами. Люди радовались внезапному празднику. В этом суровом мире, когда твоя жизнь может оборваться в любую минуту, такие моменты становятся бесценным подарком.

А вместо брачной ночи мы отправились в горы. Ночка привычно бежала впереди, мы на лошадях следом. Томас, конечно, отправился с нами. Очень деятельный и неунывающий господин, всё ему нужно увидеть своими глазами! Я уже начала подозревать, что он не так уж прост. Ну, не тянет Томас на простого чиновника.

Когда погас последний солнечный луч, мы уже были в пещере. Ночные врата призрачно замерцали, и с той стороны высунулась крупная морда пачвары. Она окинула нас внимательным взглядом.

— Идите за мной!

Мужчины дружно шагнули вперёд, скрываясь за пеленой зыбкого марева. Затем оттуда появилась рука и нетерпеливо пошевелила пальцами.

Рихтер! Мне была приятна вот такая пусть мимолётная забота. Я коснулась его ладони своими пальцами, он тут же крепко их сжал и потянул на себя.

Зажмурившись, я шагнула вперёд. Лица коснулось что-то похожее на влажную марлю, но это чувство быстро прошло, подул ветерок.

Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в пещере, очень похожей на ту, из которой пришла. Шмита уже не было, он ушёл вперёд. Рихтер отпустил мою руку, коротко сказав:

— Держись за мной. Если случиться что-то непредвиденное, тут же возвращайся назад. Томас тебе поможет.

Я молча кивнула, отдавая ему первенство в нашем небольшом отряде.

Ночка, которая шла сразу за мной, прислушалась, навострив уши, а потом сорвалась с места и побежала вперёд, мы пошли следом. Метров через двадцать ветер подул сильнее, впереди показалось светлое пятно — выход из пещеры.

Сделав ещё несколько шагов, мы вышли на открытое пространство, практически уперевшись в спину Шмита. Он стоял, задрав голову вверх, я невольно последовала его примеру.

А посмотреть там было на что! По фиолетовому небу катились два светила: одно побольше, другое совсем крохотное. Но их света явно не хватало, вокруг царил сумрак, который обычно бывает на стыке дня и вечера.

Ниже, насколько хватало взгляда, простиралась усыпанная камнями равнина, перемежающая с островками кустарника, покрытого бордовыми и коричневыми листьями. Изредка попадались довольно высокие деревья с плоскими кронами, похожими на большие тарелки. Они словно старались поймать каждый лучик скупых светил.

Воздух был тяжёлый, разреженный, дышалось с трудом. Да и тело вроде стало немного тяжелее. Мы действительно в другом мире! Ещё я заметила, что всё вокруг буквально наэлектризовано магией. Она словно радиация, пропитывала всё вокруг.

Немного правее я заметила несколько шалашей из камней палок и веток, даже вздрогнула от неожиданности. Тут кто-то живёт? Люди?

Оказалось, это жилища пачвар. А они умнее, чем я думала! Ночка сообщила, что в шалашах живут самки с детёнышами, а на время дождей все переходят в пещеры. Именно так когда-то был обнаружен проход в наш мир.

Вниз вела узкая, вытоптанная десятками лап тропинка. На небольшой площадке нас встречали с десяток пачвар, среди них я сразу узнала главу стаи, мать Ночки.

Собравшись в круг, мы провели что-то вроде военного совета. Мы прекрасно слышали пачвар, хотя общались они короткими рубленными фразами, часто замещая слова образами. Я невольно улыбнулась, увидев, как расширились глаза Рихтера, когда его впервые подсоединили к общей «сети».

По словам пачвар, дикие обосновались у подножия горы, немного левее. Стае не нравилось такое соседство, ведь дикие убивали всё на своём пути, не брезговали даже каннибализмом. Обладая более мелкими размерами, они брали количеством и агрессивностью.

Только поэтому пачвары согласились на нашу авантюру. Дикие уже делали несколько попыток напасть на стаю, пока не серьёзных, словно прощупывая.

— Мы хотим видеть небесный огонь! — заявила Нани стаи.

Мы переглянулись, Шмит кивнул, протянул вперед руку, на его ладони заиграли язычки пламени. Затем, тоже самое проделали Рихтер и я.

Стая на некоторое время отключились от нас, явно устроили совещание. Ночка раздражённо прядала ушами, видимо, её тоже не позвали.

Но вот все чёрные морды снова повёрнуты в нашу сторону.

— Мы объявляем диким войну! Это будет славная охота.

Глава стаи подошла к Ночке потёрлась с ней носами, затем все пачвары длинными изящными прыжками унеслись вниз.

— Идите за мной, — позвала нас Ночка и принялась карабкаться выше по склону.

Глава стаи придумала довольно интересную тактику. Пачвары нападут на диких снизу, а мы сверху будем поливать их огнём. Умно!

Ночка пояснила:

— Вас слишком мало, люди слабые, потому не должны вмешиваться в гущу битвы.

Удивительно, глава стаи продумала даже это!

Нападение случилось где-то через час. Мы уже давно сидели в засаде, под нами находилась стоянка диких. Тут не было шалашей, только всюду валялись обломки палок и веток. А ещё обглоданные кости. Много костей.

— Они идут, — сообщила Ночка. — Сейчас!

Это послужило условным сигналом, вниз полетели три первых огненных стрелы. Послышался полный боли отчаянный визг, так что мне захотелось зажать уши. Но сейчас не до сантиментов. Моя слабость может стоить кому-то жизни. Я взяла следующую стрелу, подожгла и отправила в цель.

Дикие заметались по стоянке. Не зря тут огонь называют небесным — ведь он приходит вместе с молниями, убивая всё вокруг, животные очень его бояться.

Видимо и сейчас дикие подумали, что началась очередная гроза. Никто из них даже не подумал подняться вверх и помешать нам. Вместо этого они, обезумев от страха, начали разбегаться в разные стороны. Но там их перехватывали пачвары из стаи Ночки.

Бойня продолжалась несколько часов. Стрелы давно кончились, и мы кидали вниз огненные шары, пока не пришёл приказ:

— Всё! Хватит! Небесные врата скоро закроются, вам нужно уходить!

— Несколько диких могли засесть в пещерах.

Я помнила, что с десяток тварей бродят по нашему миру и должны вернуться.

— Мы дождёмся их и всех перебьём. Идите.

— Подождите! У меня есть для вас ещё одно предложение! Обменяю каждого убитого дикаря на барана или кролика.

Мы быстро договорились. Пачвары будут стаскивать тела диких в нашу пещеру, а мы взамен отдадим им имеющуюся в наличии живность. Вот теперь можно возвращаться.

Только поднявшись с камня, на котором сидела, я поняла, что ноги меня практически не держат. Шмит и Рихтер выглядели не намного лучше. Мы выложились по полной. Сказывалось и отсутствие нормального воздуха.

Меня качало, пару раз я чуть не упала со склона, хорошо Рихтер оказался рядом. Поднявшись, я посмотрела на зажатый в руке камень. Это же тот самый самоцвет, из-за которого на балу устроили настоящий аукцион. Накопитель магии! Я сунула его в карман, потом посмотрю, как следует, может мне просто показалось.

Рихтер и Шмит пытались подставить мне своё плечо, но на узкой горной тропинке сделать это было практически невозможно.

Ночка подняла голову вверх.

— Мы опоздаем. Ханна, садись на меня.

Рихтер и Шмит усадили меня на спину пачвары, я вцепилась руками в её жёсткую шерсть, пытаясь не свалиться.

Мы успели, нырнули в мерцающую зыбь, вываливаясь по другую сторону. Нас встретил ошарашенный Томас.

По его словам где-то с час назад из марева начали выходить пачвары и принялись складывать посреди пещеры туши дикарей. К нему близко не подходили, хвала Бертиному оберегу. Но страху натерпелся.

В пещере снова стало темно, ночные врата закрылись, свечение угасло, но на смену ему над горой показались первые солнечные лучи.

Дышать стало легче, я даже смогла сама сделать несколько шагов до выхода из пещеры, жадно вдыхая свежий, напоенный запахом трав воздух. Но видимо этого воздуха было слишком много, он пьянил так, что кружилась голова и хотелось смеяться.

— Ханна! — меня подхватили сильные мужские руки. — Томас, заканчивайте здесь, я должен отвезти её домой.

То, что происходило потом, я помню довольно смутно. Рихард подхватил меня на руки и понёс на нижний уступ, где нас ждали лошади. Потом мне казалось, что я мчусь по волнам: вверх-вниз, вверх-вниз.

— Словно кораблик, — рассмеялась я.

— Ханна? — Рихард с беспокойством заглянул мне в лицо и крепче прижал к своей груди, чтобы я не соскользнула с лошади.

Ему и самому всё это давалось нелегко, словно воздух другого мира пытался отравить его, и теперь постепенно выходил из тела, уступая место жизни.

В усадьбе нас уже ждали. Рихард велел брать телеги и ехать к горе. Сам он, спрыгнув с коня, пошатнулся, но выпрямившись, взял на руки свою драгоценную ношу и пошёл вверх по ступеням. Со стороны могло показаться, что барон сильно пьян, ему даже пытались помочь.

— Я сам, — коротко бросил он, взглянув исподлобья.

Всех как ветром сдуло, только молоденькая горничная не испугалась, показывая дорогу в хозяйскую спальню.

Улька помогла мне раздеться. Узнав горничную, я попросила принести мне воды. Очень хотелось пить. Запах другого мира словно впитался в кожу, оставляя на языке кислый привкус.

Напившись воды, я просто откинулась на подушку и тут же уснула, проснулась от того, что мне было слишком жарко, и не сразу поняла, что в кровати я не одна.

Моя голова уютно лежала на ритмично вздымающейся широкой груди, а нога по хозяйски обвивала мужское бедро в коротких подштанниках. Рихтер спал, придерживая меня одной рукой и посапывая мне в макушку.

Я пошевелилась, пыталась освободиться, а потом замерла, потому что дыхание Рихтера неуловимо изменилось. Он уже не спал.

— Ханна… — хриплый со сна голос раздался прямо у меня над ухом, а тёплое, едва уловимое дыхание вызвало целую волну мурашек.

— Ханна… — шепчет он, касаясь губами моих волос.

Повинуясь мимолётному желанию, я потёрлась щекой о его обнажённую грудь. Захотелось почувствовать, настолько ли она твёрдая, как кажется.

— Ханна! — в его голосе слышится едва уловимый стон.

Я откинула голову, захотелось увидеть его лицо, тёмные, словно подёрнутые поволокой глаза. Протягиваю руку, очерчивая пальцем контур его скул, затем скольжу по нижней губе, и он чуть-чуть прикусывает мои пальцы, вызывая у меня резкий вдох.

— Ханна! — Рихтер сгребает меня в охапку, прижимая к себе до боли, словно хочет стать единым целым. Его губы, словно пробуя, легонько касаются моих губ.

Не удержавшись, я зарылась пальцами в его волосы, в ответ на это Рихтер, осмелев, целуют меня чувственно глубоко, и я вся растворяюсь в этом давно забытом чувстве.

Его руки забираются под ночную сорочку, скользят по моему телу, вскоре уже и сорочка, взмыв белой птицей, летит в сторону.

Я тоже стараюсь не отставать, провожу ладонями по его груди, затем ниже, по твёрдым кубикам пресса, ещё ниже, к завязкам подштанников.

Страсть накрывает нас с головой, услышав глухой протяжный стон, я не сразу понимаю, кому из нас двоих он принадлежит. Настойчивые ласки заставляют меня извиваться от нетерпения, пока Рихард не накрывает меня своим огромным телом.

Потом мы лежим в объятиях друг друга и просто молчим. Я перебираю пальцами его волосы, он нежно едва уловимо поглаживает меня по спине. Слушая его тихое прерывистое дыхание, я думаю, как странно у нас всё случилось.

Ещё вчера мы были едва знакомы, а теперь муж и жена. Но самое главное, мне было хорошо рядом с этим мужчиной, надёжно и спокойно. И что самое удивительное, я чувствовала его настроение, его желание так остро, словно своё.

Неужели, это проделки ментальной магии или всё дело в том обряде, что провёл для нас Томас?

Всё это так странно и ново, что я поддаюсь исходящему от Рихтера потоку страсти, и наши тела сплетаются вновь.

Говорят, чувство опасности толкает в объятия друг друга даже чужих людей, но мы муж и жена, нам нечего стыдиться.

Чуть позже, давая разгорячённым телам остыть от выступившей на них испарины, я успела перекинуться парой слов с хранителем.

— Рихтер, — приподнялась на локте, — нужно вставать, нас уже ждут.

Нехотя мы поднимаемся, я иду за ширму умыться, а потом надеваю простое домашнее платье. Провожу кончиками пальцев по припухшим губам, надеюсь, это не слишком заметно. Хотя, все и так знают, чем мы занимались в супружеской спальне.

Но стоит оказаться за дверью, как я выбрасываю из головы все эти глупости. Пора заняться делами.

Увидев нас, слуги тут же накрывают на стол, словно специально поджидали. За столом все терпеливо ждут нашего рассказа, что же случилось на той стороне.

Оказывается, Шмит всё ещё в постели. Старый солдат держался до последнего и отключился на выходе из пещеры. Его спустили с горы на телеге. Так что все теряются в догадках, что же произошло.

А десяток тел убитых диких пачвар вызывают ещё больше вопросов. Предприимчивый Томас уже успел отправить их в город, но сам он остался в усадьбе.

— У вас очень интересно! Давно я так не развлекался! — заявил он.

О всём рассказал Рихтер, сухо, коротко, без лишних подробностей. Я только добавила, о нашем договоре со стаей. Меняем туши убитой нечисти на баранов. Все прекрасно понимают, что одна туша пачвары стоит десятка баранов.

Первую партию животных готовят сразу же и ещё до темноты отправляют в пещеру. Там остаётся Ночка, надеюсь, она принесёт хорошие новости.

Так что вечер начинается относительно спокойно. Я рассчитываю спокойно отдохнуть, но тут случается непредвиденное — у Рихтера начинает сбоить магия. Вместо огня у него на ладонях вдруг появляется вода, а потом и вовсе земля.

Тут я понимаю, что связавший нас обряд не так уж и прост!

Впервые с момента знакомства вижу его таким растерянным. Во время обряда он видел в ритуальной чаше несколько магических стихий, но вероятно не придал этому большого значения. Рихтер до сих пор думает, что я маг огня, о том, что мне подвластны сразу несколько видов магии, он пока не догадывается.

И по сути, что мы знаем друг о друге? Странный у нас получился союз, основанный в первую очередь на уважении друг к другу и желании защитить тех, кто слабее. И заработать — чего уж греха таить!

Надеюсь, у нас получиться что-то путное. А пока, крикнув Ульрику, я велю горничной найти мне старое одеяло и веду Рихтера в сад, подальше от строений. Вдруг, его магия выйдет из-под контроля? А так мне будет спокойнее.

Расстелив одеяло на землю, я сажусь, похлопав ладонью рядом с собой.

— Иди сюда. Нам нужно поговорить.

Неподалёку, на полянке, резвятся Вайс и Ночка. С минуту я смотрю на них, потом вытягиваю руку ладонью вверх, над ней тут же загорается оранжевый огонёк.

— Всё случилось так быстро… — задумчиво смотрю на отблески пламени, — я не успела тебе сказать… ты только не волнуйся.

Сжимаю ладонь, а когда вновь разжимаю, над ней парит водяной шарик. Я проделываю это снова и снова, сменяя землю и воздух, песок. Последним над ладонью парит шар из чёрного тумана с крошечными молниями внутри.

— Ты владеешь магией эфира! — в голосе Рихтера было столько восхищения, что я невольно улыбнулась.

— Нет, качнула я головой, — если ты не заметил, у меня не четыре вида магии, больше. Я коллекционер.

Всей правды говорить я не стала, утаив, что пришла из другого мира. Рассказала только, что упала в ручей, где живёт Тритон. Что-то там случилось и я изменилась.

— Я могу скопировать любую магию, для этого мне нужно только капелька крови носителя, — пояснила я. — А теперь загляни в свой магический источник. Что ты видишь?

Если у меня место силы выглядело как пещера с озером, то у Рихтера это был большой костёр. И да, в него, так же как и у меня, вливались ручейки магии.

— Этот обряд, что провёл Томас, кажется, он связал нас в единое целое. Карл, — позвала я хранителя, — откуда у нас в библиотеке свиток с брачным обрядом?

Тот немного замешкался.

— Кааарл! — позвала я.

— Да тут я, я тут! И нечего так волноваться! Свиток старый, он появился в библиотеке ещё до меня.

— И ты подсунул его нам! Вот не поверю, что ты не знал, чем это может закончиться!

— Знать не знал, так, догадывался. Слышал как-то о настоящем, полном брачном обряде. Это потом его значительно сократили, убрав самое важное. Но ведь хорошо же получилось!

— Хорошо…

Улыбнулась, глядя как Рихтер забавляясь вызывает у себя на ладони все виды магии.

— А это что? — он нахмурился, разглядывая тёмную сферу со сверкающими внутри молниями.

— Ментальная магия, — пояснила.

— Ментальная?!

У него натурально от удивления отвисла челюсть.

— Ты только с ней поаккуратнее, пожалуйста, перестараешься, будет потом голова болеть, — я легонько стукнула ладошкой ему по подбородку, он даже зубами клацнул.

— Это же… это… можно влиять на других!

— Можно, только осторожно. Если кто-то узнает, вряд ли нас оставят в живых. Ты же это понимаешь?

Рихтер задумался.

— Ты права, никто не потерпит рядом с собой мага, способно управлять разумом других людей. Если это дойдёт до правителя…

— Рада, что ты меня понимаешь.

— Вот вы где! — к нам по едва заметной в траве тропинке, шёл Томас. Рихтер тут же сжал руку в кулак, гася сферу с молниями.

— Прибыл гонец, новое нападение пачвар. Теперь они орудуют днём.

Мы с Рихтером переглянулись.

— Видимо это те, что не смогли вернуться в пещеру. Ведь там их поджидает стая Ночки!

— Если так дальше пойдёт, он разбегутся по всей округе. Много людей погибнет. Город выделил трёх охотников, но опыта у них не так много. К тому же они не верят что это пачвары, все привыкли к тому, что нечисть появляется только ночью. Мне нужна ваша помощь. Ещё раз. Всю добычу делим поровну!

Я бы и так согласилась, Томас прав, дикарей нужно уничтожить. Но деньги лишними тоже не будут. По моим скромным подсчётам, всего за несколько дней мы заработали целое состояние!

Уже через час мы седлали лошадей. Шмит отправлялся с нами. Мы действовали как единый отряд.

Ланс оставался в усадьбе. Каждое утро он отправлялся на склон горы, в пещеру, забирать тела нечисти, а вечером отправлял туда баранов. Пачвары из стаи Ночки честно выполняли наш уговор.

Гюнтер даже пожаловался, что скоро от наших баранов ничего не останется. Но теперь мы можем позволить себе купить целое стадо, а то и два!

Чтобы выловить всех дикарей, у нас ушло ещё четыре дня. Дел за это время они натворили немало. В город к тому времени съехались десятки зельеваров и артефакторов. Тела нечисти разбирались как горячие пирожки. Город гудел, словно один большой рынок.

Я была благодарна Томасу, что он взял эту часть сделки на себя, а мы вскоре смогли вернуться назад, в долину. Лето заканчивалось, пора было подумать о припасах на зиму. Теперь, когда у нас на руках была огромная сумма денег, сделать это было совсем несложно.

Вернувшись домой, я мечтала только об одном — о большой горячей ванне. Пока Рихард разговаривал с Гюнтером, я поднялась в спальню и, не дожидаясь горничной, стала стягивать с себя пропитанную потом и пылью одежду.

Что-то выпало из кармана, и покатилось под кровать. Я полезла следом. Да это тот самый камешек, что я подобрала в горах на той стороне пещеры, в мире Ночки.

— Ммм, какие виды! — раздалось сверху.

Я замерла, сообразив, что на мне сейчас только одни панталоны, а сама стою на коленях, выпятив пятую точку кверху, на которую тут же легла тяжёлая мужская рука. Я дёрнулась, и ударилось головой о кровать.

— Не спеши, я помогу!

Руки Рихтера скользнули по телу, обхватили за талию, вытаскивая меня из-под кровати.

— Что ты там делала? — ладони мужа провокационно скользнули выше, к моей груди.

Мы опустились на лежащую возле кровати овечью шкуру, и на какое-то время всё вокруг словно перестало существовать. Желание накатило волной, сметая на пути все преграды, и ничего больше не могло нас остановить.

Чуть позже, уставшие, но довольные, мы лежали, нежась в объятиях друг друга, пока я не вспомнила про камень и снова полезла под кровать.

Рихард с интересом смотрел, что я делаю. Достав камень, я покатала его между пальцев, рассматривая на свет.

— Что это у тебя? — Рихтер привстал на локте.

— Посмотри, — я протянула ему самоцвет.

— Это накопитель магии, довольно крупный, — Рихтер вернул мне камень.

— Знаешь, где я его взяла?

Я рассказала ему, где подобрала камень. Ванную пришлось отложить. Одевшись, мы сначала отправились к Ночке, она подтвердила, что такие камни иногда встречаются на склонах гор.

После я потащила Рихтера в подвал. Там в одном из ящичков лежал кусок породы с вкраплениями таких же камешков.

— Посмотри, это нашла я, а вот это из шахты моих родителей.

Я положила камень рядом с породой. Даже невооружённым взглядом было видно, насколько они похожи.

— Что, если шахта — это ещё одна пещера, ведущая в другой мир?! Я нашла дневники мамы, она была земляным магом, но у меня пока не было времени прочитать их. Не просто же так эту шахту замуровали!

В ванную мы всё же попали. А потом сидели возле камина и вместе читали дневники моей мамы. Временами она писала намёками, особенно когда это касалось добычи самоцветов. Но всё же я поняла, что их добывали именно по ночам.

Так моя теория неожиданно нашла подтверждение.

— Госпожа Ханна! Госпожа Ханна! Оливер вернулся! — в комнату вбежала Ульрика, щёки горничной раскраснелись, а глаза радостно сверкали. И я её хорошо понимаю — она не видела брата с самого новогодья, когда тот приезжал домой на каникулы. А сейчас за окном уже лето.

— Дениза, возьми Мартина, — я передала няне своего полугодовалого сына. Малыш только что поел, и теперь смотрел на мир сонными глазками, но увидев, что я собираюсь уходить тут же недовольно заворчал.

— Солнышко! Мама скоро придёт! Нужно же нам встретить твоего крёстного. А пока будь умницей! — я легонько коснулась губами его лобика и малыш успокоился.

Кому-то покажется странным, что семья одного из самых богатых и влиятельных баронов предгорья выбрала своему первенцу в крёстные сына селянина. Но ведь именно Оливер выловил меня из ручья три года назад, ему я обязана своей жизнью. Если бы не он, ничего бы и не было!

Воспоминания пронеслись передо мной, словно это было вчера. Сколько нам всего пришлось пережить! Одно моё замужество чего стоит!

Хотя, мне грех жаловаться. Я благодарна судьбе за всё. Рихтер оказался замечательным мужем: добрым, надёжным, любящим. Я очень быстро влюбилась в своего мужа, а он как-то признался, что полюбил меня с первого взгляда и готов был убить барона фон Кюшеля, когда тот осмелился сделать мне предложение.

Хорошо, что этого не потребовалось. После тех давних событий фон Кюшель уехал из этих мест, а вскоре мы узнали, что он продал усадьбу и земли. Новые соседи оказались приличной пожилой парой, мы быстро нашли общий язык.

Лишь недавно я узнала, что к этому приложил руку Томас, на фон Кюшеля завели дело о ненадлежащем неисполнении обязанностей по защите земель и подконтрольного населения.

Сам Томас тоже оказался непрост. Он не соврал, сказав, что является чиновником, только не пояснил каким. Томас оказался фигурой, приближённой к самому правителю. В нашем городке он оказался совершенно случайно: приехал погостить к тётке и так попал на бал, где мы все и встретились.

Даже находясь на отдыхе, он не забывал о государственных делах, поэтому одним из первых вызвался на бой с нечистью. И только благодаря его положению никто не обманул нас при продаже добытых туш диких пачвар.

Получили мы тогда так много денег, что можно было спокойно несколько лет жить не работая. Но ведь это не для нас. Я только начала налаживать жизнь в долине, закупила скот, семена для весеннего посева, строила планы на будущее. Но не учла, что у моего мужа тоже есть дом и земли и даже побольше моих.

Так что хозяйства значительно прибавилось. Рихтеру принадлежало несколько полей, огромное стадо овец и каменоломня, камни из которой отправлялись на строительство домов.

Правда, у Рихтера давно всё было хорошо налажено. У него работал очень ответственный управляющий, так что участия хозяина почти не требовалось.

Но встал вопрос: где мы будем жить?

Наши земли граничили друг с другом ровно по вершинам горного хребта. Быстро попасть на другую сторону можно было только горными тропами. Мне не хотелось уезжать из долины, но и Рихтер не мог бросить своё хозяйство.

Мы тогда даже чуть не поругались, а потом, поразмыслив, решили жить на два дома. Зимы по ту сторону гор были намного мягче, теплее. Поэтому с началом холодов мы отправлялись в усадьбу Рихтера, а весной, с наступлением тепла, возвращались в долину.

Была этому ещё одна причина — шахта. Добывать самоцветы можно было только летом.

Перечитав дневники моей матери, мы составили план. Во-первых, нам нужно было, как следует освоить магию земли, так что мы оба сели за учебники. Ближе к весне Рихтер нанял дополнительную охрану, а потом мы вдвоём отправились в горы и распечатали шахту.

Не всё получалось у нас сразу но, где-то через месяц, мы всё же отыскали в одном из подземных коридоров проход в пещеру с бесценными магическими накопителями. И да, найти в неё вход можно только ночью.

Благодаря Томасу мы стали главными поставщиками императорского двора. Наши накопители отличного качества. А ещё этот пройдоха любит погостить у нас, уверяя, что лучшего места для отдыха ему не найти. У нас весело и всегда случается что-то необычное. Но я заметила, что он много времени проводит рядом с Ночкой.

Недавно Томас признался, что правитель мечтает заполучить себе такую охрану, чтобы пугать иностранных гостей и провинившихся подданных.

Я уже не раз ему объясняла, что пачвару нельзя заставить кому-то служить, она может сделать это только по доброй воле.

На это Томас заявил, что и дальше будет изучать этих необычных животных, в разумности которых он уже не раз убедился.

Что до самой Ночки, благодаря пачваре мы поддерживаем отличные дружеские отношения с её бывшей стаей. А в прошлом году, используя этот опыт, познакомились со стаей, которой принадлежит выход из пещеры на землях Рихтера.

Пачвары быстро сообразили, что с нами выгодней сотрудничать, чем воевать. Тем более, выяснилось, что для создания магических артефактов подходят любые животные из того мира. Настолько они пропитываются высоким содержанием магии.

Так что мы организовали взаимовыгодный обмен: мы им коз и баранов, мясо которых им очень нравится, они нам тушки зайцев, крыс и иногда диких пачвар.

Так что мы не бедствуем, отлично зарабатываем, радуя подданных подарками. И первым из них стало ведро для колодца. Я сама лично привязала его к верёвке, теперь им могли пользоваться все в любое время.

Сама Ночка тоже сумела нас удивить. Год назад она привела знакомиться свою пару. К осени у них родилась пара замечательных котят. На территории усадьбы для них построен просторный вольер с крепким и тёплым домом.

Вайс по прежнему испытывает тёплые чувства к своей подружке и много времени проводить в этом вольере, возясь с малышами.

Что до селян, новый староста отлично выполняет свою работу. А старый привык к новой жизни и теперь пасёт овец. Его дочку, Катарину, видели в городе. Говорят, она вышла замуж за какого-то торговца и теперь стоит на рынке с товаром.

Тем временем, благодаря магии воды и земли, поля и огороды дают отличный урожай. Так что народ уже позабыл, как шпынял бедную пастушку, теперь никто не бедствует, еды вдоволь и жить стало намного безопаснее.

Шмит обучает деревенских мальчишек военной науке, а Берта отобрала двух девочек, которым решила передать своё мастерство плетения оберегов. Гюнтер как-то умудряется руководить всем этим, а его сын Оливер, отправился в школу магии.

И вот сегодня должен вернуться с дипломом.

Несмотря на мечты родителей, он решил остаться в долине, заявив, что для него и тут работы хватает.

Надо сказать, учился он хорошо, умудрился даже трижды повысить свой магический уровень.

Спустившись вниз по лестнице, я сразу узнала высокую статную фигуру водника. Он ещё немного подрос, возмужал, раздался в плечах.

Увидев меня, он радостно заулыбался.

— Ханна! Я дома! — пробасил он.

Надо же, у него голос меняется!

— Рада вас видеть господин бакалавр!

По его радостной улыбке я поняла, что попала в точку. Он не просто получил диплом, но ещё заработал первую ступень бакалавра. Уже никто не сможет назвать его обычным селянином.

Вечером был праздничный ужин. Гюнтер с гордостью посматривал на своего сына, Анита украдкой вытирала слезинки счастья, Улька вилась вокруг брата, расспрашивая об учёбе. А девушки строили глазки, заливались румянцем и глупо хихикали. Оливер стал завидным женихом.

Наевшись, решили устроить танцы. На небе зажигались первые звёзды, а в усадьбе зазвучала музыка. Сначала весёлая полька, а затем вальс.

— Позвольте пригласить вас на танец, госпожа баронесса! — Рихтер поклонился, протягивая мне руку.

— С пребольшим удовольствием, — присела я в реверансе.

Я кружилась в вальсе и думала, как же хорошо, что три года назад отправилась в тот незапланированный отпуск, свалилась в ручей и оказалась в другом мире, где смогла найти своё счастье.

— Может, сбежим? — Рихтер склонился к моему уху, его дыхание коснулось моей шеи, вызывая волну мурашек. Заглянув мужу в глаза, я увидела там своё отражение.

Лукаво улыбнувшись, кивнула.

— С тобой хоть на край света!