Знаменитый физик-теоретик Альберт Эйнштейн однажды сказал: «Логика может привести вас от пункта А к пункту Б, а воображение — куда угодно». У меня с воображением всегда было хорошо, но ни разу за свои тридцать лет мне не представлялось, что я буду убегать от сказочных психопатов, сверкая голыми пятками и придерживая тяжёлый подол дурацкого платья с рюшами. Рядом будет лететь мой рогатый питомец, пища то ли от радости, то ли от страха, а в спину мне будут лететь не только ругательства, но и, чупакабра их побери, магические молнии!

— Тык, если я упаду, оставь меня... Лети к ней и... расскажи, что мы узнали... — Моё нынешнее тело было слабым и неприспособленным для бега. Началась отдышка, в груди закололо. Возможно, я не смогу убежать.

— Стой, зараза! — завизжала позади меня моя бешеная сестра. Сводная, прошу заметить. Да и не такая уж она и моя.

Справа пронеслась еще одна молния, едва не задев мое плечо.

Удивительно, что ее пособница еще ни разу не попала в цель. Неужели удача сегодня на моей стороне?

Однако после резкого поворота, который сулил небольшую надежду на то, что я смогу оторваться от преследователей, на моем пути возник тот, кого меньше всего мне хотелось встретить.

— Здравствуй, моя Плюшечка! Куда ты так спешишь? — Принц Чарминг расплылся в туповатой улыбке.

Черт, черт, черт! Только этого дятла мне сейчас не хватало.

— Уйди нафиг! — Здоровяк занимал почти весь проход узкой улочки, и пройти мимо, не задев его, было невозможно.

— А волшебное слово? — довольно протянул этот дебил.

— Да какое, на фиг, волшеб...

— Попалась, гадина!

По спине пробежал холодок.

Позади стояли мои преследователи. Такие же запыхавшиеся и потные, как и я, но с одним значимым отличием: они были чертовски довольными, потому что поймали меня.

— Вот же ж мать твою за ногу!

Самая мерзкая девушка во Вселенной хищно улыбнулась, пристально глядя на меня. Ее рука крепче сжала блестящий на солнце тесак.

Здесь, наверное, надо поставить паузу и внести кое-какие пояснения.

Эта психопатка с тесаком — Золушка. Та самая, которая должна быть милой и доброй. Красномордая толстуха, что метала в меня молнии, — ее фея-крестная, такая же отбитая, как и сама Золушка. Смазливый придурок, который смотрит на меня влюбленным взглядом — принц Чарминг. Тот самый, который должен был влюбиться в Золушку, но почему-то зациклился на мне. Ну а я типа младшая сводная сестра Золушки, Доротея. Почему «типа»? Потому что я ее сестра лишь телом. Душа же моя вообще из другого мира. Прекрасного, чудесного мира, в котором, правда, тоже были свои психопаты, но они хотя бы не обладали магическими способностями. И в этом мире меня звали Костей.

Интересно, как я докатился до того, что попал в женское тело и вынужден бегать от психованной Золушки с тесаком? Погнали, расскажу!

В моем мире меня звали Костя Субботин. Фамилию я получил в приюте, потому что нашли меня под дверью, совсем мелкого, в субботу вечером четырнадцатого июля. А имя у меня уже было. Кто-то — скорее всего, моя мать, — написал его корявым почерком на обратной стороне чека из книжного магазина. Чек уже давно выцвел, превратившись в кусочек обычной белой бумаги, но я до сих пор помню, какая книга в нем была пробита — сказка Шарля Перро «Золушка».

И это, скажу я вам, не последнее упоминание данной сказки в моей жизни.

Когда мне исполнилось восемнадцать, государство любезно предоставило мне однокомнатную квартиру. Учиться после школы я никуда не пошёл, так что работал то грузчиком, то кассиром, то вышибалой в ночном клубе — драться у меня хорошо получалось с самого детства.

В одном из клубов, когда я уложил четырех верзил, которые очень хотели пройти внутрь, но их забраковали на фейс-контроле, ко мне подошёл мужчина лет сорока с седой прядью в чёрных, как смоль, волосах и предложил работать на него.

Так я попал в банду «Коготь». И всего за пару лет из обычной «шестерки» стал правой рукой босса.

Мне едва стукнуло двадцать пять, а на моем счету уже была значительная сумма, которой хватило бы на то, чтобы жить безбедно лет этак десять. А еще у меня была умопомрачительная девушка-модель Ирэн, которая ненавидела, когда ее называли ее настоящим именем — Ирина.

Когда мне стукнуло тридцать, босс вызвал меня к себе и сказал, что годика через три намерен отойти от дел и сделать меня главным.

— А как же Арсен? — Я был уверен, что босс сделает главным именно его — мужчину с седой прядью, что когда-то привел меня сюда. — Вы же с ним как братья.

— Арсен слишком вспыльчив. Он сначала действует, а потом думает, — ответил босс. — Моё место займешь ты.

Так я стал наследником главаря банды «Коготь». Всем на зависть, надо заметить. В особенности Арсену, хоть он и старался не показывать виду.

— Я, конечно, поговорю с Арсеном, — сказал еще в тот день босс. — Но ты тоже должен с ним перетрясти этот вопрос. Позови его в бар, налей виски и поговори с ним по душам, понял?

Я, разумеется, все понял. Однако разговор с Арсеном отложил. В последнее время у меня была куча дел, требующих моего полного внимания. Что уж говорить, даже Ирэн осталась без моего внимания почти на целый месяц.

В день нашей трехлетней годовщины я мчал к нам домой с огромным букетом цветов, пафосным вином и бриллиантовым браслетом.

С утра Ирэн позвонила и поинтересовалась, какие у меня сегодня планы. Я сделал вид, будто не помню про нашу годовщину, и сказал, что буду работать до утра и заскочу только чтобы принять душ и переодеться. Ирэн произнесла сухое «ясно» и положила трубку.

Я с довольной улыбкой представлял, какое лицо у нее будет, когда я заявлюсь вдруг домой со всеми этими подарками.

На лифте висела табличка «Не работает», но это меня нисколько не расстроило. Я буквально взлетел на пятнадцатый этаж, словив лишь легкую отдышку — моей физической подготовке завидовало все мое окружение.

Быстро ввел пароль на электронном замке, вошёл внутрь, скинул обувь и на цыпочках прокрался к спальне, где горел тусклый свет. Перед мысленным взором предстала грустная Ирэн в полупрозрачной кружевной ночнушке, лежащая в постели и листающая модный журнал.

Собственно, я почти не ошибся. Ирэн и правда была в постели, в полупрозрачной кружевной ночнушке, но вместо журнала рядом с ней лежал Арсен. Совершенно голый и до безобразия волосатый. Благо, что просто лежал, явно сделав уже свое дело. Иначе я бы наблевал прямо в дверном проеме, на дорогущий розовый ковер Ирэн.

— Охренеть, — вырвалось у меня при виде этой картины.

Ирэн и Арсен вздрогнули и испуганно вытаращились на меня.

И что вы думаете, я сделал? Тут же кинулся бить Арсену морду? Спешу вас разочаровать: ни фига подобного.

Мне было настолько мерзко и больно, что я просто кинул подарки в сторону, бросил этим двоим «продолжайте» и вышел из комнаты. В прихожей меня догнала Ирэн. Она плакала.

— Кость, я его не люблю. Я тебя люблю. А он…

— Что? — Я с интересом уставился на ее лицо, которое демонстрировало вроде как искреннее сожаление.

— Рядом был, — всхлипнула Ирэн, хватаясь пальчиками за рукав моего пиджака. — Каждый день.

— Вот как, — пробормотал я.

Значит, пока я упахивался вусмерть, разгребая часть дел Арсена, он в это время спал с моей девушкой. Потрясающе.

Ничего более не сказав, я потянулся к ручке входной двери.

— Костя! — вскрикнула Ирэн. — Не уходи! Я не хочу тебя терять.

— А его терять хочешь? — зачем-то вдруг спросил я.

На лице Ирэн застыла озадаченность.

— Ты сама толком не знаешь, что хочешь, — хмыкнул я. — Подумай до завтра, кто из нас тебе нужен.

Ночь я провел у друга, пялясь в натяжной потолок, по которому скользили блики от фар проезжающих по дороге машин. В груди, прямо под ребрами, противно ныло. Под утро я все же уснул, а когда проснулся, почему-то решил, что Ирэн выберет меня. Ну зачем ей этот, похожий на орангутанга, мужик, который еще и старше на добрых двадцать лет? Морда у него страшная, физическая форма такая себе. Да он мне во всем проигрывал!

Однако дома меня ждала вовсе не Ирэн, а разочарование.

Дверцы шкафов, где висела ее одежда, были распахнуты, являя моему взору пустые полки. Ни обуви, ни сумочек, ни аксессуаров. В ванне — никакой женской косметики. Ирэн так старательно убрала все следы своего пребывания в моей квартире, что мне стало казаться, будто ее здесь никогда и не было.

На столе лежала написанная неровным почерком записка всего с одним словом: «прости».

Я долго всматривался в прыгающие буквы и даже подумал сначала, что писала вовсе не Ирэн — у нее почерк всегда был ровным и аккуратным. Потом подумал о записке со своим именем. Воспитательница в детдома сказала, что моя мама, вероятно, очень волновалась перед тем, как отдать меня. Буквы, которые складывались в мое имя, были кривыми, потому что ее руки дрожали. Выбор дался ей нелегко.

Выходит, Ирэн этот выбор тоже нелегко дался? Однако она его все же сделала, причём не в мою пользу.

Уже вторая женщина в моей жизни выбирает не меня. Что ж, возможно, лучше будет без них. По крайней мере, пускать их в свой дом и душу я больше не намеревался.

После ухода Ирэн я решил устроить генеральную уборку. Чтобы даже пыли с ее частицами не было в моём доме.

Пылесося под кроватью, я наткнулся на книгу. Достал ее, прочёл название и усмехнулся.

«Истинная хозяйка хрустальных туфелек»

— Эта долбанная Золушка меня преследует, — буркнул я, кинув книгу на кровать.

Эх, Ирэн-Ирэн, так тщательно собиралась, стараясь ничего своего не оставить в моем доме, а забыла про какую-то дурацкую книжку.

Вечером, уставший после долгой и тщательной уборки, я завалился на кровать и включил телевизор. Однако посмотреть его мне было не суждено — что-то случилось с интернетом. Возиться с его настройками у меня уже не было сил, поэтому я выключил телевизор, на котором не было кабельных каналов, и потянулся к злосчастной книжке.

История оказалась на удивление занятной. Золушка в ней предстала не всем известной милашкой, а кровожадной и алчной тварью с замашками психопатки. С помощью украденных хрустальных туфелек принцессы она хотела подчинить себе весь королевский двор и править страной. А помешать ей могла лишь ее младшая сестра, которая должна была во что бы то ни стало найти пропавшую принцессу — истинную хозяйку хрустальных туфелек.

После двух недель беспробудного уныния наедине с бутылкой мне пришло сообщение от Ирэн с просьбой вернуть ей ее книгу.

Прочитав сообщение несколько раз, я громко рассмеялся и откинул телефон в сторону, твердо намереваясь игнорировать ее просьбу. Не получилось.

«Куда привезти?» — написал я спустя минут сорок.

Ирэн скинула время и адрес. Я забил его в навигатор и усмехнулся. Кафе на окраине города. Видимо, не хочет, чтобы нас заметили вместе.

Я хотел написать, что не дочитал книгу, поэтому возвращать ее пока не собираюсь, но быстро передумал и напечатал просто «ок». Засмеет еще, что я подобным заинтересовался.

Следующим вечером в назначенный час — девять вечера — я уже стоял у входа в кафе с книгой в руке.

Место Ирэн выбрала стрёмное даже на мой бандитский взгляд. Что ни прохожий, то торчок или алкоголик. А в кафе, из открытого окна которого тянулась вонь от табака и старого масла, сидели личности с такими рожами, что я решил остаться на улице под мелким противным дождём.

Ирэн безбожно опаздывала, но я был не удивлён, потому что хорошо знал её. Однако, когда прошло уже больше получаса, я достал телефон, чтобы позвонить ей.

Гудок, ещё один, а потом Ирэн скинула вызов. Следом за этим пришло сообщение «задний выход».

Я усмехнулся.

«Если так стремаешься встречи со мной, то могла бы попросить отправить книгу доставкой», — быстро напечатал я, обходя здание, в котором располагалось кафе.

В плохо освещённом переулке нестерпимо воняло помойкой и канализацией. Ирэн нигде не было видно.

Внезапно в голове появилась тревожная мысль, что что-то не так.

Развернувшись, я устремился назад, к единственному фонарю, который освещал переулок. Позади послышались быстрые шаги.

Не успел я обернуться, как в бок мне вонзилось холодное лезвие. Я охнул от боли, согнулся пополам и схватился за руку того, кто воткнул в меня нож.

Арсен.

— Какого… — пробормотал я, глядя в его скалящееся лицо.

— Прости, брат. В любви как на войне. — Арсен вынул нож и снова вонзил его в меня, на этот раз прямо в живот. От боли у меня подкосились ноги, но я устоял.

— Она же выбрала тебя, — прохрипел я, хватаясь за руки Арсена как утопающий за спасательный круг.

— Да, она выбрала меня, но постоянно вспоминает о тебе. — Арсен провернул нож, и я взвыл. Горячие слёзы боли и обиды заструились по моим щекам. — Я уверен: Ирэн жалеет, что ушла от тебя. Порой замыкается в себе, думает. О тебе, не иначе.

Я хотел сказать, что он ревнивый ублюдок, но вместо слов из моего горла потекла кровь. Несколько капель попало на белую рубашку Арсена. Он поморщился и произнёс:

— В общем, без обид, брат. Без тебя всем будет проще. Особенно нам с Ирэн. Так она быстрее тебя забудет и останется со мной.

— Ах ты…

Кто он такой, по моему мнению, Арсен так и не узнал. Потому что я поперхнулся сгустками крови и медленно осел на землю. Изображение перед глазами помутнело и потеряло яркость. Звуки стали приглушёнными.

«Увидимся в аду» — такими были последние слова, которые я услышал перед тем, как покинуть этот мир.

Я был уверен, что больше никогда не смогу открыть глаза. Но я их открыл. Открыл и увидел потолок с лепниной по краям. Белый, ровный, без единой трещинки. Таких идеальных, образцово-показательных потолков не встретишь в обычных больницах, разве что в какой-то дорогущей супер-частной клинике.

Взгляд скользнул ниже, на резной деревянный карниз, с которого свисали кремовые шторы, плотно закрывающие окно. Стены тоже были кремового цвета, с белым орнаментом, отдалённо напоминающим французскую геральдическую лилию.

— Дора, милая, слава Господу, ты очнулась! — оглушительно воскликнула худощавая женщина лет пятидесяти в забавном чепце, похожем на шапочку для душа, и в платье, которое носили столетия два-три назад.

Я огляделся. В помпезной комнате не было никого, кроме меня и этой дамочки.

В недоумении я перевел взгляд на женщину. «Какая к черту Дора?», хотел спросить я, но живот внезапно свело от резкой боли.

— Че за…

Голос. Что с моим голосом? Почему он такой женственный и тонкий? Из меня что, сделали евнуха?

В голове забегали пугающие мысли. Арсен привез меня в это странное заведение, где из меня сделали недомужика, лишив самого ценного. И все из-за этой дуры Ирэн, будь она неладна!

Живот снова прихватило, и я застонал.

— Милая, что болит? Скажи маме, — забеспокоилась тетка, чуть ли не упав на кровать передо мной.

— Вы меня не только кастрировали, но еще и отравили?! — взвизгнул я. Натурально так взвизгнул, как истеричка.

Тетка вытаращила на меня свои бледно-голубые глаза.

— Дора, что ты такое говоришь?

— Ты кто вообще такая? Сиделка моя? Арсен велел присматривать за мной, чтоб я не сбежал? — Я откинул в сторону одеяло. — Может, вы и подрезали меня, но мужская сила все еще при мне, и одна тетка меня не…

Я запнулся, увидев длинный белый подол ночнушки и свои ноги. Тоненькие, ровные ножки с маленькими изящными ступнями.

Это были, несомненно, женские ноги. И, кажется, они принадлежали мне. Или все же не мне?

Нахмурившись, я дал мозгу команду пошевелить пальцами правой ноги. И эти мелкие пальцы пошевелились.

Зараза!

— Да чтоб я сдох… — пробормотал я на выдохе.

— Дора… — осторожно произнесла совсем офигевшая тетка. Она смотрела на меня и, черт возьми, обращалась ко мне. Потому что, по ее мнению, я был Дорой, мать твою!

Вместо того, чтобы рявкнуть на эту дурочку, — мне этого ой как хотелось, — я медленно встал с кровати. Тело ощущалось по-другому. Оно было легче, меньше и почему-то плохо меня слушалось.

Шатаясь, я подошёл к напольному зеркалу, такому же помпезному, как и вся комната.

— Ядрена вошь!

Из зеркала на меня смотрела женщина. Вернее, девушка. Совсем юная, лет восемнадцати, в длинной белой ночнушке с кружевным воротником. Глаза большущие, светло-голубые, лицо премиленькое, волосы цвета зрелой пшеницы. Красивая, но болезненная. И почему-то делает всё то же, что и я: хмурится, скалится и показывает язык, синхронно передразнивая меня.

Или же…

— Вы что, из меня бабу сделали?! — заорал я, хватаясь за голову.

Увы, девушка в отражении тоже в панике схватилась за голову. Да как так-то?!

От моего крика тетка вздрогнула и завалилась на постель, прижав ладонь к кружевному лифу цветастого платья. У них тут что, больница-маскарад?

— Господи, помилуй… — прошептала она, а затем перекрестилась.

— Да уж, помилуй, — пробормотал я, глядя на себя в зеркало.

Медленно ощупал выпирающую грудь, затем точеную талию, бедра…

Сознание словно молнией резануло. Схватившись за подол, я задрал его вверх и принялся ощупывать промежность.

Столько матерных слов я не выдавал с тех пор, как пару лет назад поехал за товаром в Мурманск, где нарвался на банду цыган. Я был один, а их было тринадцать. Чёртова цыганская дюжина. Тогда мои сильные ноги спасли мою шкуру…

Закончив ругаться, я повернулся к валяющейся на постели полуобморочной и, все еще держа подол задранным, заорал:

— Где???

— Ч-ч-что? — заикаясь, пролепетала женщина.

— Моё добро! Вы вместе с бубенцами мне и банан отхреначили?!

— Б-банан?

Закатив глаза к потолку, я чётко назвал то, что искал. Без всяких экивоков. Прямо, по делу и как оно есть. Своими словами короче.

Глаза у тётки еще больше вытаращились и стали похожи на шарики от пинг-понга.

— Дора, милая, что с тобой? Это ведь не ты, да? — в ужасе прошептала женщина. — Ты не моя девочка. Ты — демон?..

— Да пошла ты! — в сердцах бросил я и уверенно зашагал к двери, которую открыл с ноги.

Пробежал босиком по коридору, вдоль стен которого горели свечи в серебряных канделябрах, сбежал по лестнице вниз и вылетел из этого пошлого заведения на свежий воздух.

Лучи полуденного солнца мазнули по лицу приятной теплотой. Вокруг меня простирался зелёный сад, вдоль которого тянулась аккуратная дорожка к кованным воротам.

— Это что ещё за Петергоф? — пробормотал я, оглядываясь.

Перевел взгляд на свою щуплую ладонь и, словив легкий приступ надежды, с силой ущипнул нежную кожу.

Было больно. На том месте, что я изрядно щипал, даже остался красный след.

— Значит, не сон, — разочарованно пробормотал я, плюхнувшись на землю и широко раздвинув ноги. — Да что это за нафиг? Сколько я тут пролежал, что они сделали из меня полноценную девчонку?! Как такое вообще возможно?

— Мадемуазель, вам нужна помощь?

Я поднял голову и увидел возвышающегося надо мной дедка. Седенький, сгорбленный, с корзинкой садовых инструментов в руке.

— Нужна, дед. Капец как нужна!

Немного удивившись моей речи, дедок спросил:

— Чем я могу вам помочь?

Я задрал подол ночнушки, обнажая белоснежные панталоны. Указав на свою промежность, сказал:

— Найди мое хозяйство! Или хотя бы того, кто искалечил меня! Кто эти черти, что лишили меня самого дорогого — моих *непечатное выражение нехорошего содержания* и моего *тоже непечатное выражение весьма вульгарного содержания*?! Эти твари мне даже цвет глаз поменяли! И размер ноги! И рост... Ах ты ж, *снова непечатное выражение ну очень дурного содержания*. Слышь, дед? На фига всё это, а?!

Глаза дедка стали точно такими же, как у той тётки — круглыми-круглыми.

— Мадемуазель Дора, что с вами? — ахнул он.

Тяжело вздохнув, я поднялся на свои две палки, которые с трудом можно было назвать ногами, отряхнул подол ночнушки, к которому уже успела прилипнуть дорожная пыль, и устало сказал:

— Дед, слушай: я — мужик. Всегда был мужиком, понимаешь? Потом получил из-за бабы в живот ножом, очнулся и… и стал бабой! Абсурд, согласен. Думал, сон, но ничего подобного! Больно мне, дед, понимаешь? — Вытянув перед его носом руку, я снова ущипнул себя.

Дед вконец ошалел от моего короткого монолога. Уронил корзину с инструментами и начал быстро креститься, бормоча что-то себе под нос.

Ну вот, и этот туда же. Это что, не только клиника, но еще и секта?

— Ох, моя бедная сестренка! — ручейком прозвенел женский голосок позади меня. На плечо легла лёгкая и изящная ладошка.

Я обернулся и встретился взглядом с глазами цвета пыли. Хотя нет, цвета золы.

— Не обращайте на нее внимание, месье Дюбуа, — проворковала девушка. Она тоже была блондинкой, но гораздо миниатюрнее и походила на куколку. Улыбалась так мило, что растаяло бы любое ледяное сердце, вот только глаза ее были будто от другого человека — мрачные, неприветливые, грязные. — Моя сестра больна разумом. Мачеха хочет послать за священником, полагая, что в Доре сидит злой дух, но я уверена, что она, бедняжка, сошла с ума. Думаю, отцу надо вызывать духовного доктора, чтобы он забрал ее в Сальпетриер.

Рассматривая странную девушку в одежде горничной, я принялся работать мозгами — слово «Сальпетриер» показалось мне знакомым. Где же я его слышал?

— Не трогай мою дочь!

Явление второе: те же и тетка, которую я увидел, когда очнулся.

Девушка повернула голову к тётке, но руки с моего плеча не убрала.

— Матушка, я хотела помочь Доре, — пролепетала девушка. Голос у нее был виноватый, но взгляд — уверенный и даже дерзкий. — Она сидела на земле и несла нелепицу.

Женщина тут же переменилась в лице. Тревога исчезла, уступив место чему-то другому, непонятному мне. Страху? Перед этой соплячкой? Да быть не может.

— Позовите батюшку, пожалуйста, — продолжила девушка. — Надо вернуть Дору в ее кровать, а вдвоем мы, боюсь, не справимся. Она буйная.

Тетка перевела взгляд на дедка, который, тварь такая, тут же закивал, подтверждая слова девчонки.

— Мадемуазель Доротея больна головой, она говорила ужасные слова, которые девушка ее возраста не должна знать.

Я не удержался от смешка. Ох, дед, слышал бы ты, как ругается Ирэн. Любой сапожник и алконавт обзавидовался бы.

Своим смешком я невольно привлек к себе три пары глаз. Очень неприятно смотрящих глаз.

И в этот самый миг я вспомнил, что такое Сальпетриер. Это, черт возьми, женская психушка!

Я нервно и шумно сглотнул.

Так, Костя, тут происходит какой-то дурдом. И, чтобы не попасть в настоящий дурдом, надо подыграть. А потом уже подумать, как отсюда выбраться. И что вообще делать дальше.

— Ой, сестрёнка! — проворковал я, глядя на девчонку рядом со мной. — Что случилось? Почему я оказалась здесь, да еще и в одной ночной сорочке?

Я обнял себя руками и изобразил стеснение. Даже жалобно похлопал глазками, как это делала Ирэн, когда что-то у меня выпрашивала.

Красивый ротик девчонки медленно приоткрылся от удивления.

— Дочка! — первой нашлась тетка. И с чего она вообще звала меня дочкой, а эта странная прислужка — сестрой? Ну точно секта какая-то, и дурдом в придачу.

— Ма-атушка, — протянул я слишком уж наиграно-радостно. Но тетка этого не поняла и крепко прижала меня к себе.

Девчонка отшатнулась от нас и скривила губки.

— Милая моя, ты стала собой! Счастье-то какое!

Ага, сча-а-астье!..

— Значит, мне не посылать за доктором Шульманом? — раздался хриплый мужской голос.

У входа в дом стоял мужчина лет шестидесяти, с наполовину седыми волосами, собранными в низкий, и пышными бакенбардами, полностью седыми. Одет он был под стать всем остальным — так, словно собрался на бал-маскарад.

Помахав письмом в руке, мужчина спустился по лестнице. К нему тут же подбежала девчонка и залепетала:

— Доре все же нужна помощь, папа́! Она несёт всякий бред. Я так волнуюсь за нее.

— Доротея в полном порядке, — громко произнесла тетка, продолжая прижимать меня к себе. — Да, она вела себя странно после того, как пришла в себя, но ведь она отравилась и лежала без сознания трое суток! Не мудрено, что у девочки ненадолго помутилось сознание.

Мужчина хмуро уставился на меня.

— Доротея, ты в своем уме?

Я кивнул, боясь сказать что-то не так.

— Чем докажешь?

Да без понятия, чем я тебе докажу. И что вообще тебе доказывать? Ох, мать твою за ногу, что вообще происходит? Где я?

Уняв мысленную истерику, которая вдруг начала разрастаться, я осторожно произнес:

— Мне жаль, что я вела себя неподобающе. Прошу простить меня великодушно. Моё сознание и правда помутилось из-за отравления. — Какого, на фиг, отравления? Такое впечатление, что я попал в девчачий стимулятор отношений!

Мужик хмыкнул и, бросив на девчонку быстрый взгляд, порвал письмо.

Тетка облегченно выдохнула.

— Поправляйся, Доротея, — бросил он и направился назад, к входной двери.

— Но папа́! — кинулась за ним девчонка.

— Что такое, Элла? — обернулся мужчина.

— Я все же считаю, что сестре нужна помощь доктора Шульмана, — с нажимом произнесла девчонка.

Мужчина растерянно замер на месте.

— Элла, я не вижу смысла в…

— Дитя мое, успокойся и порадуйся за чудесное выздоровление своей младшей сестры! — Откуда-то сверху разнесся голос, принадлежащий какой-то оперной диве.

Я поднял голову и еле сдержался от того, чтобы снова не начать материться. Потому что прямо с неба плавно спускалась дородная женщина с крыльями и волшебной палочкой в руках.

С крыльями! И с волшебной палочкой. И с неба, мать его! С неба! Толстая тетка! Вообще необъятная!

Что за нафиг?!

Если бы другая тетка не держала меня, я бы снова сел на землю от полного шока.

Тем временем толстая тетка ступила на землю и, улыбнувшись так, будто у нее свело нижнюю часть лица, обратилась к девчонке, которая так хотела упечь меня в психушку:

— Дорогая моя Золушка, как я рада тебя видеть!

Вот тут теткины объятия меня уже не спасли, и я всё же сел на землю с открытой варежкой.

Это что же получается, я попал в сказку про Золушку?!

Окей, я принимаю версию с попаданством! Потому что как еще объяснить спустившуюся с неба толстуху с крыльями и то, что у меня тело полноценной женщины? Разве что сном, но я уже всего себя общипал, но что-то все никак не просыпаюсь.

Черт возьми, я бы сейчас отдал все, что у меня есть, только бы оказаться в своей постели и видеть свой потолок, а не эти рожи.

Кстати о рожах. Если девчонка, которая так хотела упечь меня в дурку, — Золушка, то толстая тетка с крыльями — ее фея-крестная? Возрастной мужик, по нехитрой логике, — отец Золушки, а тетка, что меня обнимает, — ее мачеха. Так ведь? Да сто пудово так.

Тогда возникает главный вопрос: кто я? Вернее, в чью тушку я попал?

Видимо, в одну из мерзких Золушкиных сестёр. Как там меня тетка в шапочке для душа называла? Дора?

Доротея.

Фу, ну и имечко.

Пока в моей голове происходило распознавание личностей, толстуха-фея о чем-то тихо ворковала с Золушкой. Мамашка все еще обнимала меня, сидящего на земле, а папаня свалил куда-то, оставив на траве обрывки письма. Дедок, ворча, принялся их собирать.

— Дора, — вдруг позвала Золушка.

Я не сразу откликнулся. Только с третьей попытки, когда получил легкий тычок в плечо от мамашки.

— Чего?

Золушка нахмурилась, пристально сверля меня своими пыльными глазами. Аура у нее была далеко не милая, а, я бы сказал, даже наоборот.

— Хочешь чаю? — Мордаха Золушки вмиг переменилась, став милой и невинной. Только глаза остались злыми.

Да пошла ты со своим чаем! По твоему взгляду кажется, будто ты мне туда отраву подлить собралась.

Вспомнив, что решил подыграть этому дурдому, я ответил:

— Хочу, конечно. Только я сама его приготовлю. По одному рецепту, который недавно узнала.

— Вот уж нет, это моя работа, — с нажимом произнесла она.

— Давай приготовим его вместе. — Я выбрался из объятий мамашки и подошёл к Золушке.

Девчонка покосилась на свою фею-крестную. Толстуха едва заметно ей кивнула. Странные они тут все. Особенно эти двое. Похоже, что у них какой-то симбиоз, как у Эдди Брока с Веномом.

— Хорошо, сестра, идем.

Склонив голову и сцепив ладони в замок у передника, Золушка пошла вперед, аки бедная затюканная служанка. Вот только я пока что не наблюдал никакого буллинга, направленного на нее.

Чаек я заварил знатный. Накидал в чайник всё, что видел: сухие ягоды, листья мяты, смородины, облепиху. Получилось недурно, но Золушка не оценила.

— Чего не пьешь? — поинтересовался я, дуя на душистый напиток в изящной чашке. Даже мизинец сам оттопырился, когда я держал ее.

— Я ведь простая служанка, мне не положено, — пробормотала Золушка, потупившись.

Значит, я выше ее по положению. Ага. Только почему она так стремилась упечь меня в дурку? Надо это разузнать. А чтобы это разузнать, надо быть к этой девке максимально милым.

— Мы на кухне, где никого нет. Да и к тому же ты — моя сестра. — Я улыбнулся как можно теплее. Надеюсь, не вышло также вымученно, как у мужика с общеизвестного мема.

— Неродная, — поправила меня Золушка.

— И что? Живём же мы вместе, как семья. — Я сделал глоток своего чая. Приятное тепло разлилось по телу. Живот, в котором я до сих пор ощущал отголоски легкой боли, кажется, успокоился.

Золушка, наконец, подняла голову и с интересом посмотрела на меня. В ее глазах плясали знаки вопроса. Много знаков вопроса.

До моего вселения Дора однозначно была сволочью, терроризирующей бедную сводную сестру. Возможно, поэтому Золушка так хотела отправить меня в дурдом.

Однако я буду вести себя иначе. Пусть Золушка ощутит на себе метод пряника, а не кнута. Но а то, что Дора так изменилась, можно объяснить просто: побывала между жизнью и смертью и многое переосмыслила.

— Что ты помнишь, Дора? — вдруг спросила Золушка тихим голосом.

— А? — не понял я.

— Что ты помнишь до того, как потеряла сознание?

Я кашлянул в кулак и сделал вид, что задумался.

— Воспоминания такие смутные, — наконец пробормотал я, усердно делая вид, что напрягаю память. — Вот я кушала, а потом мне стало плохо… Чего же я такое съела, сестрица?

Золушка пожала плечами и отвела взгляд в сторону.

— Элла, — позвал ее я.

Девчонка вздрогнула. На ее лице промелькнуло удивление.

Я с трудом сдержал ухмылку. Все знают, что в сказке противные сестры дали главной героине обидное прозвище «Золушка» и так ее и называли. Я же намеренно обратился к ней по имени, чтобы расположить к себе.

— Что? — тихонько спросила Золушка.

— А ты знаешь, что со мной случилось?

В глазах девчонки мелькнула настороженность.

— У тебя весь день болела голова, — осторожно начала Золушка. — Я принесла ужин в твою комнату и сразу же ушла. Через некоторое время раздался грохот. Я кинулась к тебе, а ты лежала на полу без сознания с пеной у рта.

Я представил, как тело Доры распласталось по полу и как из ее красивого ротика струится пена. Бедная девчонка, и кто же ее так? А главное, за что?

— А что говорит следствие? — поинтересовался я, закинув ногу на ногу и только сейчас осознав, что все еще был босым. Ладно, потом отыщу себе какие-нибудь удобные штиблеты.

— Следствие? — переспросила Золушка. — Какое следствие?

— Как какое? — удивился я. — По моему делу. Меня же кто-то явно хотел грохнуть. Полицию вы ведь вызывали? Вернее, жандармерию.

Золушка мотнула головой.

— Замеча-ательно, — протянул я, сложив руки на груди. — У вас тут покушение на дочь дворянина, а вы и в ус не дуете!

И снова в глазах Золушки мелькнула насторожённость.

Блин, забылся. Сложно играть чью-то роль. Особенно, если она ещё и женская.

Мило улыбнувшись, я добавил беззаботным тоном:

— Впрочем, забудем этот пренеприятнейший инцидент. Ведь я жива, а это самое главное. Так ведь?

Золушка кивнула, но как-то без энтузиазма.

На этом наш разговор закончился. Золушка приступила к своим обязанностям поломойки, а я решил осмотреть окрестности.

Выйдя на улицу, я прошелся босыми ступнями по мягкой и прохладной травке. Вокруг помпезного дома раскинулся помпезный сад. Всюду стояли мраморные лавочки, небольшие ротонды, фонтанчики и античные скульптуры.

В своем мире я был в подобном месте лишь раз. Босс послал меня и Арсена в командировку в Краснодарский край, к местному, скажем так, бизнесмену. Вот у него был подобный дом, даже, наверное, побольше этого. Ох и хвастался он нам своим добром. А через несколько месяцев его домину подожгли вместе с ним.

Дохвастался.

— Надеюсь, этот дом никто не будет жечь, — пробормотал я себе под нос. — По крайней мере, пока я в нем нахожусь.

Вдруг справа промелькнуло что-то красное. А потом и слева. Потом справа-слева-прямо...

— Что за… — я весь искрутился, силясь разглядеть юркое нечто, — недотыкомка какая-то?

Так и не разглядев быстрое создание, я потерял к нему интерес и сосредоточил свое внимание на скульптурах обнаженных богинь. Мастера поработали славно: прорисовка была настолько детальной, что у меня разыгралась воображение. Однако стоило мне опустить взгляд и увидеть у себя грудь, как настроение быстро сошло на нет.

Пригорюнившись, я забрался с ногами на лавку и тяжело вздохнул. Раздвинул коленки и обратился к тому, кого так несправедливо лишился:

— Где же ты, друг мой? Как мне без тебя теперь жить?

Тоскливо посмотрев вниз, я вздохнул и развалился на лавочке, закинув ногу на ногу. Сорвав длинную травинку, я сунул ее в рот и, положив руки под затылок, принялся размышлять о том, как жить дальше. Размышлялось плохо. Жить в новом теле не хотелось совершенно.

— Ладно, справимся, — произнёс я через некоторое время. — Не такие метели в мордасы летели.

Отбросив в сторону все мысли, я прикрыл глаза и попытался немного успокоится. Помедитировать, так сказать. Однако настрой мне сбило мяуканье.

Поднявшись, я огляделся. Мяукали где-то в дальних кустах.

— Кис-кис-кис, — позвал я, высматривая в зарослях барбариса котейку. — Кис-кис… Ох ты ж, нах ты ж!

От неожиданности я так резко отшатнулся от кустов, что чуть не упал на пятую точку. Хорошо, что успел схватиться за округлости стоящий рядом статуи, которая, увы, оказалась мужиком.

— Фу, гадость. — Меня аж передернуло.

Отвернувшись от статуи голого мужика, я покосился на кусты, где сидело нечто красное, пушистое и рогатое. Своими маленькими лапками это нечто сдавило горло бедной кошки и явно хотело откусить от животного добротный кусок, судя по широко раскрытой пасти.

— А ну не трогай котейку! — воскликнул я, схватив палку и направив его на эту чупакабру.

Красное нечто медленно повернуло ко мне голову. Очень неестественно повернуло, градусов на сто восемьдесят. Огромные жёлтые глаза вспыхнули. Существо оскалилось и зашипело на меня.

— Ты на кого шипишь, э?! — Я несильно огрел чудика палкой по голове.

Нечто весьма изумилось такой наглости, но кошку не отпустило. Зато теперь взирало на меня с интересом. В жёлтых глазах явно читался интеллект.

— Это ты шнырял вокруг меня, да? — понял я. — Ты у нас та самая недотыкомка? Только не серая, а красная.

К моему удивлению, существо забавно пошевелило ушками и издало рокочущий звук, похожий на вопрос.

У меня вдруг сложилось ощущение, что чудик меня понимает. Поэтому я отбросил палку в сторону и, сев перед ним на корточки, сказал:

— Давай так: ты бросишь эту волосатую бяку, и я угощу тебя кое-чем вкусненьким. — Когда чаевничал с Золушкой, видел на кухне палку колбасы. Наверняка это угощение понравится существу больше кошки.

Склонив голову набок, чудик подумал-подумал, а потом выпустил кошку из своей мёртвой хватки. Животное не сразу сообразило, что свободно. Ошалело оглядевшись, кошка медленно встала, а потом как драпанула, только мы ее и видели.

— Ну что, идем за вкусняшкой?

Существо кивнуло и вдруг протянуло ко мне лапки.

— Ох ты ж ё мазай! Ты че такой милый, а? Наклонившись, я поднял странное существо, которое больше не казалось пугающим. — Ты кто, мальчик или девочка?

Существо недоуменно моргнуло.

— Ладно, потом разберёмся, — решил я. — Какое же тебе имя дать? Дай-ка подумать… Ха, да че думать-то? Будешь Недотыкомкой.

Существо зажмурилось и заурчало. Я счёл это за одобрение.

В кухне, к нашему с Тыкомкой счастью, никого не было. Колбаса лежала в целости и сохранности на тарелке.

Я опустил Тыкомку на пол, взял нож и отрезал добротный кусок.

— Держи, — повернулся к животинке, но ее не было на месте.

За спиной раздалось чавканье. Я резко обернулся и стал свидетелем того, как эта красная чупакабра сидит на столешнице и впихивает в себя целую палку колбасы.

— Что это за гадость?!

На пороге кухни стояла Золушка и с отвращением смотрела на Тыкомку.

— О, сестра, знакомься: это мой питомиц! Я назвал его…

Не успел я закончить, как Золушка, оскалившись, схватила веник и понеслась к Тыкомке. Мой питомец, увидев несущуюся на него разъярённую девчонку, икнул и взмыл вверх. Вместе с колбасой. Ему для этого даже крылья не понадобились.

— Прико-ол, — протянул я, глядя на летающую вокруг Золушки Тыкомку.

Девчонка тщетно пыталась сбить ее веником, но Тыкомка лишь ее дразнила, размахивая палкой. Когда ей надоело играть с ней, Тыкомка подлетела ко мне и опустилась на мое плечо.

Золушка вперила в нас сердитый взгляд. Пряди из ее простой, но идеально уложенной причёски выбились и стояли дыбом. Сама Золушка вспотела и тяжело дышала.

Да уж, если бы не знал, что она добрая и милая героиня, подумал бы, что передо мной настоящий антагонист, который приложил руку к отравлению Доротеи.

— Я убью эту мерзость, — прохрипела Золушка, схватив со стола тесак.

— Воу, полегче, милочка, — я вскинул перед собой руки. — Ты не должна быть такой бешеной. Это не по канону…

И тут я замер, словно громом пораженный. А не попал ли я в ту версию сказки, что недавно читал?

«Ну и хрен с ним», — подумал я, закрыв глаза и приготовившись умереть от тесака разъяренной Золушки.

Однако смерти не последовало. Вместо нее послышался мелодичный перезвон.

Я открыл глаза и уставился на застывшую с тесаком в руках Золушку. Мерзавка озадаченно смотрела на звенящие настенные колокольчики.

На кухню один за другим выехали слуги. Золушка тут же опустила руки с тесаком и принялась делать вид, что режет остатки колбасы. Тыкомка шмыгнула мне за спину и прижалась там, слегка царапая меня коготками.

— Мадмуазель Дора, вы что-то хотели? — поинтересовалась у меня полная женщина средних лет в одежде повара.

Я бы поел, но живот все еще противно ныл после отравления. Что там едят больные? Куриный бульон? Каши?

— Не могли бы вы приготовить мне кашу или куриный бульон? — вежливо проворковал я, улыбаясь.

Перед тем, как отсюда слинять, надо подкрепиться и разработать план побега.

— Разумеется, мадмуазель. — Повариха улыбнулась мне в ответ.

— Сначала приготовьте чай папеньке с маменькой, — вмешалась Золушка, хмуро указав на все еще звенящие колокольчики.

Повариха посмотрела на девчонку так, словно хотела ее осадить, но вдруг, словно что-то вспомнив, разом поменялась в лице и, кивнув, тихо произнесла:

— Хорошо, Золушка.

Слуги засуетились, выполняя поручения Золушки. Несколько служанок задели меня и извинились.

Поняв, что мешаю, я поспешил покинуть кухню.

— Странная какая-то сказка, не находишь? — сказал я своему новому питомцу.

Тыкомка, моргнув, утвердительно кивнула. Я расплылся в улыбке. Умная животинка.

В ожидании диетической еды я побродил по дому, изучая каждый его уголок. Спальня Доры находилась на втором этаже — там, где я пришел в себя. Об этом мне поведала симпатичная рыжая служанка с пышными буферами — было очень сложно смотреть ей в глаза и делать вид, что больше меня ничего не интересует. Интересует и еще как! Пусть я и в женском теле, все же остаюсь мужчиной до мозга костей! Или же костный мозг у меня тоже женский? Сложно…

Обойдя весь особняк, я сделал вывод, что никакой клиникой тут не пахнет — разве что скрытой от посторонних глаз. А раз ничего медицинского тут нет, а есть волшебное — феи и всякие чудики рогатые и мохнатые, — то вывод напрашивается сам собой: я попал в сказку про Антизолушку. Сказку, которая похожа на ту, что я читал.

— Ну точно, Тыкомка! — воскликнул я, хлопковое себя по лбу — вышло, кстати, больно. — В той дурацкой книжке главную героиню тоже звали Дорой! И она была младшей сестрой злюки-Золушки! А еще там была ее старшая сестра Ноэми, которая…

Я запнулся, глядя на запертую дверь напротив спальни Доротеи. Какая-та невидимая сила заставила меня протянуть руку и открыть дверь.

Внутри было мрачно и затхло. Мебель пряталась под белыми покрывалами, на которых осела пыль.

В целом, комната была похожей на комнату Доры. Разве что на стене висел портрет с улыбающимися девушками. Одна была старше и волосы ее были темнее. А вторая была мной. Вернее, Доротеей.

— Это явно ее старшая сестра, Ноэми, — я указал на девушку с русыми волосами.

Тыкомка подлетела к портрету, забавно сощурила глаза и что-то пропищала.

— Чего? — не понял я.

Тыкомка указала на Ноэми, а затем обвела комнату короткими лапками и нарисовала в воздухе знак вопроса.

— Да, мне тоже интересно, где она, — задумчиво пробормотал я.

В коридоре что-то зашуршало. Мы с Тыкомкой резко обернулись.

Запишав, зверушка кинулась к двери. Я вышел следом, но в коридоре уже никого не было.

Слежка? Или просто какой-то любознательный слуга решил сунуть нос в нежилую комнату?

— Дора, деточка! — Со стороны лестницы показалась маман.

Я закатил глаза, а Тыкомка снова спряталась за моей спиной, прикрывшись моими волосами — ну вот я уже называю эти длинные светлые локоны моими. Зашибись!

— Чего тебе? — буркнул я. Увидев озадаченно лицо маман, я тут же исправился и с улыбкой произнес: — Что такое, матушка?

Тетка остановилась около меня и нахмурилась. Чтобы развеять ее подозрения насчёт того, что в ее дочь снова вселился демон, я мило похлопал глазками и сделал улыбку еще шире.

Материнское сердце оттаяло.

— Родная, — всплеснула руками маман. — Мне сказали, что ты попросила еды! И что весь день прогуляла по дому. Ты идешь на поправку! Как же я счастлива.

— Ага, я тоже, — кивнул я с глупой улыбкой. — Готов даже выйти за пределы дома. Вернее, готова. Я готова!

Замолчав, я с интересом уставился на маман, гадая, заглотит ли она мою удочку.

— Какое счастье! — Она восторженно хлопнула в ладоши. — Карета в твоем распоряжении, дорогая! Можешь ехать, куда тебе вздумается!

— Зашибись! — вырвалось у меня.

Но маман не заметила странного лексикона дочери — слишком была рада тому, что она полная сил.

— Только не забудь одеться, хорошо? — Маман с улыбкой указала на мою ночнушку.

— Конечно, мамулик! — Обрадовавшись, я даже чмокнул ее в напудренную щеку, от которой пахло детской присыпкой.

Глаза маман заблестели от слез радости. Может, не все тут идиоты? Вон, мамка вроде ничего, переживает за своего ребёнка всей душой.

Кстати, о ребенке…

— Мам, а где моя старшая сестра? — спросил я, кивнув на нежилую комнату.

Маман тут же побледнела. Прижала ладони к груди и засопела.

— Что такое?

— Шшш, — зашипела маман, воровато озираясь. — Не здесь. Потом. Когда месье Лоран и Золушка лягут спать.

Я кивнул, не понимая, к чему такая скрытность. Разве что Золушка сделала что-то незаконное с сестрой Доры. Что-то криминальное…

Договорившись о вечернем разговоре с маман, я зашёл в комнату Доры и остановился перед высоченным шкафом.

— Так-так-так, — пробормотал, раскрыв створки и глядя на множество разноцветных платьев. — Вроде все выглядят прилично, да? — Я посмотрел на зависшую над моим левым плечом Тыкомку.

Зверёк уверенно кивнул и указал на золотое платье.

— Его надеть?

Снова кивок.

— Окей!

Скинув ночнушку я с кряхтением натянул на себя платье. Теперь дело за обувью.

У Доротеи туфель было больше, чем платьев. И почти все друг на друга похожи. Недолго думая, я схватил первую попавшуюся пару, обул и взвыл.

— Ядрён батон! Это чьи туфли? Ребенка?

Сев на пол, я с жалобным стоном принялся стаскивать со своих ног туфли, что были размера на два меньше. Тыкомка взволнованно кружила вокруг меня.

Сняв детские туфли, я потянулся к следующим, которые, твою ж налево, тоже оказались детскими. Перемерив половину туфель, я заключил, что все они одного размера и никак не подойдут мне.

— Это либо какой-то пранк, либо Дора была мазохистской, — пробормотал я, утерев пот со лба.

Раздался стук в дверь.

— Войдите! — рявкнул я. Вспомнив, как теперь выгляжу, мило пропищал: — Пожалуйста, входите.

В комнату заглянула миленькая девушка в униформе.

— Мадемуазель Дора, вам нужна помощь? Я ваша горничная, Мия, — сказала служанка, подозрительно косясь на Тыкомку.

— Ты очень вовремя, Мия! — воскликнул я, вскочив с места. — У меня есть нормальная обувь? Не детская.

— Детская? — горничная изогнула тонкие бровки и заглянула в обувной шкаф. — Это ваша обувь, мадемуазель.

— Да как она может быть моей? — изумился я. — Каждая туфля мне жмёт!

— Вы специально носите обувь на размер меньше, чтобы ступни казались аккуратнее, — пояснила Мия, настороженно глядя на меня.

Выходит, Дора была мазохистской.

— Да уж, что-то я запамятовал...а после отравления...

Я с досадой разглядывал обувь Доры и, покусывая ноготь на большом пальце правой руки, размышлял, как быть.

Надевать туфли-убийцы не хотелось ни за какие коврижки. Однако маман настояла на моем приличном виде при выходе в свет. Если решу отправиться за пределы дома босиком, есть вероятность, что меня снова захотят упечь в дурку.

— Оксид твою медь! — вырвалось у меня.

Горничная встрепенулась и удивленно вытаращилась на меня. Ну а мне вот прям заплакать захотелось от обиды. Мало того, что попал в героиню книжной сказки, так еще и обувь нормальную надеть не могу!

Картинно опустившись на пол и раздвинув в стороны ноги, которые должны были в скором времени пострадать от пытки туфлями-маломерками, я невольно всхлипнул. По щеке пробежала слезинка.

Поразительно. Никогда не плакал, даже когда очень хотелось. А тут на тебе: слезы сами текут из глаз. Вот она, сила женских гормонов! Нельзя ее недооценивать.

Тыкомка тут же подлетела ко мне и принялась ворковать надо мной и вытирать лапками слезы.

Ну что за милое рогатое создание! И почему ее никто до меня не приручил?

— Госпожа Дора, почему вы заплакали? Вас туфли так расстроили? — Мия тоже кинулась ко мне, упав на колени и открыв моему взору глубокое декольте.

Плакать дальше сразу же расхотелось.

— Не плачьте, госпожа Дора, пожалуйста!

Интересно, какой у нее размер? По моим прикидкам, троечка, не меньше.

— Хотите, я вам свои башмаки отдам? У меня размер чуть меньше, но я беру всегда попросторнее, для удобства.

Да, точно, троечка. А может быть и четвёрочка, у них же тут корсеты…

Стоп, что? Она мне свою обувь предлагает?!

Встрепенувшись, я оторвал взгляд с груди Мии и всмотрелся в ее ботинки — добротные такие кожаные ботиночки на шнуровке, весьма удобные на вид.

Шмыгнув носом, я указал на ботинки пальцем и сказал:

— Снимай!

Спустя десять минут мы с Мией, до жопы довольные, вышли из мое комнаты в коридор. Я был обут в ее удобные ботинки, в которых, слава всем местным божествам, можно было даже пошевелить пальчиками. На Мии же красовались ярко-красные туфли из коллекции Доры. Они ей были почти в самый раз — лишь слегка давили на мизинец, но Мия заверила, что это ничего страшного.

Эх, женщины… Никогда мне их не понять.

Разобравшись с обувью, я хотел приказать готовить мне карету, но вспомнил про еду.

— Кто-то обещал мне ка-ашку, — протянул я, шагая к кухне. Живот уже яростно урчал, требуя его наполнить.

В голове промелькнула мысль, что надо было остаться и проследить за приготовлением еды. А то кто знает, что могла в мою кашку добавить противная Золушка.

На кухне сводной сестры Доры не оказалось. Повариха, которая обещала мне кашу, улыбнулась при виде меня и, обтерев испачканные в муке руки о фартук, сказала:

— Мадемуазель, вы как раз вовремя. Ваша еда готова. Где изволите кушать: в столовой или у себя в покоях?

— Да чего носиться лишний раз. — Я перемахнул через скамейку и уселся за грубый деревянный стол, по которому были разбросаны овощи, недоеденные плюшки и пучки лука с укропом. — Поем прямо здесь и побегу.

Лицо поварихи вытянулось от удивления.

— Мадемуазель Дора, разве так можно?..

— Можно-можно, — отмахнулся от нее я. — Давай сюда мою кашу. И что там еще было?

— Куриный бульон. — Повариха поставила передо мной тарелку дымящегося золотистого бульона и мисочку овсяной каши.

Живот предательски заурчал. Но не мой, а Тыкомки. Питомица зависла над едой и смотрела на нее с таким желанием, что мне захотелось отдать ей все, что у меня было.

Но ведь я был дворянской дочкой! Зачем мне отдавать?

— Госпожа… Мадам повариха! — позвал я.

— Меня зовут Люсия, — улыбнулась повариха.

— Люсия. — Я вернул ей обаятельную улыбку. — Положи, пожалуйста, моему зверьку то же самое, что и мне.

Люсия скользнула брезгливым взглядом по Тыкомке, но ничего не сказала.

Вскоре мы с питомицей уже чавкали в унисон на всю столовую. Еда хоть и была простой, но Люсии удалось сделать из нее невероятную вкусняшку. Или же я просто дико проголодался.

Пока жевал, размышлял над своей судьбой-судьбинушкой. А именно о той дурацкой книжке о злой Золушке, что осталась от Ирэн. Если я и вправду попал в нее, то это прямо-таки жопа, потому что я ее не дочитал даже до середины. Остановился на моменте, где Дора планирует спасти принца от любовных чар Золушки.

Лично я спасать никого не собираюсь, тем более всяких принцев. То ли дело принцессы. Но до принцессы я в книге не дошёл, поэтому не знаю, кто она. Однако знать наперёд события в чужом для тебя мире, согласитесь, никогда не помешает. Но, увы, я умер прежде, чем дочитал эту злосчастную сказку.

После сытного обеда — да-да, теперь для моей худосочной тушки такая пища считается сытной — я велел попавшемуся мне на пути напудренному лакею готовить карету.

— А месье Лоран вам дозволил? — противным фальцетиком прочирикал этот петух.

Я уже хотел было крикнуть, кто такой этот мосьё Лоран, но вовремя прикусил язычок и включил мозги.

По логике, это, скорее всего, был хозяин дома. То есть батя Золушки, то есть отчим Доры.

— И папенька, и маменька разрешили мне выехать в город, — уверенно заявил я. — Можете сами пойти и уточнить у них.

Лакей, разумеется, уточнять ничего не стал, что было мне на руку. Вдруг пойдёт сразу к батьку, а он и знать не знает, куда собралась его шизанутая падчерица.

В общем, мне фортануло. И, пока я ждал свою карету, греясь в лучах теплого полуденного солнышка, Тыкомка открылась мне с новой стороны.

Подлетев к кусту алых роз и опустившись на землю, она задрала ногу и обмочила несчастный куст.

— Так ты у нас пацан! — воскликнул я.

Питомец застенчиво пропищал что-то мне в ответ и кивнул.

— Тогда буду звать тебя Тык, — заключил я, решив не обделять животинку в его правах. Хоть один из нас должен быть мужиком на все сто процентов.

Город Люменбург располагался примерно в десяти километрах от поместья семьи Лоран и был не просто городом, а столицей небольшого, но богатого королевства Бельмонт, расположенного на весьма протяженном возвышении. В центре этого плато располагалась столица и, разумеется, дворец правящей семьи. Благодаря возвышенности, на которой находилось королевство, на него никто не рисковал нападать — подойти незамеченными было абсолютно невозможно. К тому же у Бельмонта было много денег благодаря добыче редкого радужного хрусталя, а следовательно, армия у них была довольно сильной.

— Я всегда говорю, что всё решают деньги! — втолковывал я Тыку, рассматривая богато украшенный город через окошко кареты. — Вот, например, Дубай в моём мире — яркий тому пример: кучка нищих кочевников, которая стала богатой и процветающей страной благодаря нефти. Интересно, здесь есть нефть? — задумчиво протянул я.

Тык пожал плечами, изобразив недоумение.

— Наверняка есть, просто ещё не обнаружили, — заключил я. — Эх, зря не пошёл в универ учиться на геолога. Сейчас бы мне это пригодилось. Нашёл бы нефть, совершил бы научную революцию. Мне бы тут памятники понаставили.

Откинувшись на обитую бархатной тканью спинку сиденья, я заложил руки за голову и прикрыл глаза, мечтая о том, как бы прославился в этом мире. Однако мечты мои прервало резкое торможение.

— Ёкарный бабай! — выругался я, ударившись виском о дверцу.

Тык так вообще отлетел прямо к окну и, впечатавшись в стекло, сполз вниз.

— Эй, конь педальный! — крикнул я вознице. — Ты чё, права на рынке купил? Кто тебя водить учил? Везёшь не дрова, вообще-то!

Возница спрыгнул с козел, открыл дверь и принялся извиняться передо мной, без конца кланяясь.

— Простите, мадмуазель, простите! Кошка выбежала на дорогу, будь она неладна! Накажите меня, мадмуазель!

Возницу вдруг стало до невозможности жалко. Даже ругаться резко расхотелось.

— Ладно, ничего, — бросил я, пребывая в полном непонимании своих странных чувств. — Всякое бывает.

Возница — прошу заметить, уже мужчина в солидном возрасте — вскинул на меня блестящие от слёз глаза и грустно всхлипнул. Сердце моё содрогнулось от нового приступа жалости.

— Так, всё! — воскликнул я, отвернувшись от этого страдальца. — Ты прощён. Жди меня тут, я иду гулять.

С этими словами я открыл другую дверцу и поспешно выбрался из кареты. Тык, который уже отошёл от удара, увязался за мной, ощупывая лапками рожки — видимо, проверял их на целостность.

— Спасибо, мадмуазель! — донеслись до меня радостные слова возницы.

От греха подальше я не стал оборачиваться. Лишь махнул ему рукой, мол, забей, и направился к помпезному дому, на котором крупными буквами красовалась вывеска:

В обувном магазине я детально обрисовал мастеру свой заказ, а затем мы вместе нарисовали эскиз. Получилось весьма неплохо. Надо отдать должное мастеру — вопросов он не задавал, словно у него каждый день кеды заказывали.

Выйдя на улицу, я начал прикидывать, куда бы ещё заглянуть. Возвращаться в поместье к долбанутым родственничкам совершенно не хотелось.

Заметив неподалёку милое здание из жёлтого кирпича с вывеской в форме рогалика, я остановился.

— Побудь здесь, — велел я Тыку, решив не смущать пекарей и посетителей своим рогатым чудиком. — Принесу нам вкусняшку.

Слово «вкусняшка» было любимым у Тыка. Он радостно запищал и завилял хвостиком.

Внутри пекарни было светло и уютно, а ещё чарующе пахло свежей выпечкой.

У витрины со сладкими булочками у меня глаза разбежались. Съел бы всё, что здесь было, но вместится ли столько выпечки в мой нынешний желудок? Вряд ли.

Вздохнув, я подошёл к кассе.

— Мне, пожалуйста, круассан с ванильным кремом и… — Я замер с открытым ртом.

Передо мной стояла девушка настолько нежная и очаровательная, что я даже забыл, как дышать. Да что уж там — я даже имя своё забыл. И вообще — кто я и где.

Сердце забилось учащённо, будто я только что пробежал стометровку. Ладони вспотели, а по спине пробежала волна жара.

— И? — вопросительно протянула девушка, мило улыбнувшись. — Что ещё?

А я даже не мог сказать, что ещё. Забыл вообще, что хотел. Интерес к булкам испарился, как только увидел эту прекрасную брюнетку с глазами настолько чистыми и невинными, что даже небо не шло с ними ни в какое сравнение.

О, а как были прекрасны её пухлые алые губки, изогнутые в нежной, совершенно искренней улыбке.

— Ты просто ангел, — пролепетал я, не в силах отвести глаз от столь прекрасного создания.

— О, спасибо, — неуверенно ответила девушка, отведя взгляд в сторону.

Она и до этого не смотрела на меня прямо. Её взгляд всегда был ниже моего лица — как я успел заметить, так смотрели на господ все слуги, да и не только слуги, а вообще все, кто был значительно ниже по положению.

Мне вдруг очень захотелось встретиться с красавицей взглядами, заглянуть в её душу хоть на миг.

Поставив локти на прилавок и подперев ладонями подбородок, я промурлыкал отошедшей к витрине девушке:

— А можно узнать, есть ли имя у столь прекрасного небесного создания?

Девушка замерла с деревянными щипцами в руках. Алые губки приоткрылись, чтобы дать мне ответ, но в этот момент звякнул колокольчик над входной дверью.

— Добрый день, милая Лилиан, — раздался радостный мужской голос.

Девушка подняла взгляд на вошедшего и робко улыбнулась.

— Добрый день, месье Шель.

— Ну что так официально, дорогая? Сколько раз прошу: зови меня просто Вермонт.

Заинтересовавшись, кто это у нас такой дерзкий, я обернулся и усмехнулся.

Посреди пекарни стоял настоящий петух: тощий, длинный, со вздёрнутым носом, усыпанным уродливыми веснушками, и в немыслимо помпезной и яркой одежде.

Я брезгливо скривился и отвернулся, вновь сосредоточив всё своё внимание на черноволосом ангеле.

На Лилиан.

Лилиан…

До чего же прекрасное имя!

— Вам, как всегда, месье Вермонт Шель?

— Да, милая. Сладкий кофе с молоком и клубничную булочку.

Фу, какой он весь приторно-сахарный. И чего только этот петушина к моей Лилиан кадрится?

— Что ещё вы хотели? — Лилиан наконец-то посмотрела на меня. — Помимо круассана с ванильным кре…

Договорить девушка не смогла. Да и я тоже забыл, как говорить, когда наши взгляды встретились. Мои губы растянулись в мечтательной улыбке. По телу пробежали мурашки.

Однако выражение лица Лилиан внезапно резко изменилось. Улыбка потухла, в глазах появился испуг. Выронив щипцы, Лилиан пошатнулась, схватившись за прилавок.

Я тут же пришёл в себя. Мотнул головой, выгоняя оттуда всю розовую ваниль, и выпрямился.

Совсем позабыл, что у меня теперь женское тело. Наверное, мои подкаты к девушке выглядели дико со стороны. Но почему тогда она удивилась только сейчас, будто до этого меня не видела и не слышала?

— Так что вам ещё? — Лилиан снова улыбалась. Но уже не так искренне, как раньше. Улыбка её была натянутой.

— Больше ничего, — ответил я, с трудом подавив вздох.

— Тогда с вас две монеты.

— Каких? — спросил я, открыв кошелёк.

— Медных, разумеется, месье.

— Ага, понял.

Отсчитав монеты, я потянулся к круассану и завис, обдумывая слова Лилиан.

— Как ты меня назвала? — медленно переспросил я, подозрительно сощурившись. — Месье?

Алые губки Лилиан задрожали. В голубых глазах застыли слёзы. То, как резко изменилось её настроение, меня напугало. Я вскинул руки в примирительном жесте и произнёс:

— Прости, я не хотел тебя обидеть. Вернее, не хотела… ай, чёрт возьми!

Я прикусил язык, который отказывался слушаться. Ну вот, теперь она точно сочтёт меня умалишённым. Точнее, умалишённой. Я теперь девушка. Де-вуш-ка.

Невольно вспомнился персонаж Джека Леммона в фильме «В джазе только девушки». Ему тоже было нелегко: то он девушка, то мужчина. Совсем запутался, бедняга. Как и я сейчас…

— Дорогая Лилиан, что с вами? — ахнул ожидающий очереди петух, который до этого топтался у отдаленного прилавка с кексами и врядли слышал наш разговор. — Вы плачете?

Лилиан отрицательно качнула головой.

— Все в порядке, месье Шель. Просто глаза заслезились. — Она промокнула платочком свои очаровательные глазки. — Не могли бы вы подождать на улице, пока я обслужу мадмуазель?

— Конечно-конечно, — закивал рыжий. — Может, вам надо что-то купить в аптеке?

— Нет, благодарю, — Лилиан мило улыбнулась этому петуху, и мое сердце кольнула ревность.

Когда рыжее чучело ушло на улицу, я подался вперед, к Лилиан, и открыл было рот, чтобы снова попросить прощения, но она вдруг тихо произнесла:

— Я вас вижу.

— Я вас тоже, — зачем-то сказал я.

Лилиан покачала головой.

— Я вижу вас. Вашу душу.

И тут я понял, что она имеет в виду…

— Опиши меня, — протараторил я, остро ощущая, как во мне просыпается надежда.

Лилиан осмотрела моё лицо и заговорила:

— Вы темноволосый, прямо как я. Глаза у вас шоколадные. Лицо приятное, слегка загорелое. Когда улыбаетесь, на правой щеке появляется ямочка. На руках у вас нательная живопись. Вы колдун?

Я снова удивлённо моргнул.

— Нательная живопись? Колдун?

— Нет? — Лилиан склонила голову набок и прищурилась. — Узоры будто что-то значат… Что-то магическое…

— Это просто татуировки, неважно, — махнул я рукой и, придвинувшись ближе, тихо спросил: — Ты правда видишь, что я — мужчина?

Она уверенно кивнула. Потом вдруг зарделась, отвела взгляд и заправила за ухо прядь волос.

— Простите, я впервые вижу душу усопшего в теле живого человека, — пробормотала она. — Это весьма… волнительно.

— Да уж, ещё как волнительно, — пробормотал я, проводя вспотевшими ладонями по корсету платья.

Какая-то Доротея оказалась шибко потливой девчонкой. Подлечиться бы ей.

— Обычно я просто вижу призраков и научилась отличать их от живых, но вы… — Лилиан замолчала, разглядывая меня как редкий музейный экспонат.

— Я — уникум, — закончил за неё, печально улыбнувшись.

— И как так вышло, что вы теперь в женском теле? Да ещё и в Доротее? — поинтересовалась Лилиан.

— Ты знаешь её? — спросил, ткнув себя в грудь.

— Я знаю её сестру, Ноэми. Мы часто общались до того, как с ней случилось несчастье.

Я подался вперёд, почти касаясь её носа. Она, кстати, не отстранилась.

— А что случилось с Ноэми? — выдохнул я, затаив дыхание.

Звякнул колокольчик входной двери.

— Ну что вы так долго, мадмуазель? На неделю вперёд закупаетесь? Открою вам секрет: выпечка долго не хранится!

У меня аж глаз дёрнулся от этого противного петушиного голоса.

Лучезарно улыбнувшись Лилиан, я медленно повернулся к нарушителю нашего разговора.

— Многоуважаемый месье Вермишель! — ради Лилиан я старался быть вежливым. Ну, почти. Не удержался и слил воедино его имя и фамилию. — У нас с мадмуазель важный разговор. Будьте любезны подождать или зайти позже.

Вермишель брезгливо посмотрел на меня и, пожевав губами, процедил:

— Моё высокое положение не обязывает меня ждать! Я привык получать всё сразу, особенно здесь. Убирайтесь! Я из-за вас теряю время! И зовут меня Вермонт Шель, а не Вермишель!

Я бы ещё потерпел его хамство ради Лилиан, но следующий его поступок перечеркнул все мои благие намерения.

— Что, слов не понимаешь? Тогда объясню на деле. — Он схватил меня за запястье и рванул к выходу.

Терпение лопнуло. Стиснув зубы, я занял устойчивую позицию и применил приём, доступный даже хрупкой девушке, если правильно рассчитать силу.

Петух с кудахтаньем перелетел через мою голову и шлёпнулся на паркет пекарни.

Лилиан прикрыла рот ладонями и что-то прошептала.

— Слушай сюда, индюк малосольный, — уже без тени вежливости сказал я. — Тебя нормально попросили подождать. Чего не ясно?

Вермишель что-то пробубнил в пол. Изо рта у него текли слюни.

Присев перед ним на корточки, я добавил:

— Впредь не перебивай девушек и не хватай их без спроса! Особенно Лилиан. Её вообще трогать нельзя. Увижу, что дотронулся — сделаю из тебя чикенбургер. Ясно?

Вряд ли он понял, что такое «чикенбургер», но закивал, стуча лбом о пол.

— Вот и хорошо. — Я помог ему подняться. — А теперь греби ушами в камыши!

Вермишель дрожащей рукой вытер слюну с подбородка и, икая, удалился.

Я повернулся к Лилиан.

— На чём мы остановились?

Она опустила руки и выдохнула:

— Как вы его так… ловко?

— Физика, — усмехнулся я. — Главное — расчёт. Я этому всех девушек в борделе научил, чтобы могли постоять за себя.

Лилиан округлила глаза.

Боже, какая же она красивая! Сердце так и готово вырваться из груди при виде ее. Никогда со мной подобного не случалось. Неужели вот она — настоящая любовь?..

— Так вот, о Ноэми… — Лицо Лилиан посерьезнело.

Я кивнул, приготовившись слушать.

Входной колокольчик снова звякнул.

— Да чтоб ты провалился, козёл кривоногий! — взорвался я. — Что из сказанного мной тебе, дичь, покарябанная, было непонятно?!

Резко развернувшись, я замер. Кулаки разжались, пальцы задрожали.

— О, п-папка пришёл, — заикаясь, пробормотал я. — Хлебушка захотел?

Месье Лоран стоял в дверях пекарни и, скрестив руки на груди, смотрел на меня недовольным взглядом.

— И все же тебе не стоило покидать поместье так скоро, — бубнил месье Лоран, трясясь в карете. — Да еще и с этим чудовищем.

— Это не чудовище, а мой питомец, — заметил я, старательно удерживая на лице милую улыбку. — Если бы я его не приютил, он бы пожрал у вас всех кошек. Вернее, поел бы у нас всех кошек.

Месье Лоран одарил устроившегося на моих коленях Тыка сомнительным взглядом.

— В любом случае, тебе следовало отдохнуть пару дней. А лучше — неделю.

Вопреки моим опасениям, батя Золушки не стал устраивать мне взбучку. Его больше волновало то, что Дора, вся такая слабенькая, только после болезни, уехала в город. Сомневаюсь, правда, что он переживал за здоровье падчерицы — скорее уж за то, что она могла выкинуть на людях что-то неприличное, — но так-то плевать мне было на его мысли. Лишь бы не мешал жить.

— Я вас поняла, батюшка, — смиренно произнес я.

Мое скромное поведение порадовало батю. Он усмехнулся и, почесав бороду, произнес:

— У пекарни я встретил инспектора Шеля. Выглядел он так, словно его избили.

Я напрягся, пытаясь понять, к чему клонит батёк.

— На мой вопрос, кто с ним такое сотворил, он дал мне крайне странный ответ. — Месье Лоран вперил в меня хмурый взгляд.

— И какой же? — спросил я, старательно изображая невинность.

— Что это ты его так отделала.

— Я?! — очень даже не наигранно вырвалось у меня. — Да как я могла? Вот этими вот ручками? — Я чуть ли не в нос сунул месье Лорану свои маленькие ладошки.

Тот дернулся назад и, шмыгнув носом, сказал:

— Вот и я ему так же сказал: да что она может сделать мужику? Такая хрупкая и маленькая.

Я еле сдержал торжествующую улыбку. А маленькое тельце, оказывается, может быть преимуществом — никто не поверит, что я могу кого-то побить. А я могу. Еще как. А если потренируюсь, то вообще мало не покажется.

Домой мы приехали уже к вечеру. Поужинав в компании папеньки и маменьки — Золушка при этом прислуживала нам с приторной улыбкой на лживом лице, — я отправился в покои Доры.

Переодеваясь ко сну, я думал о Лилиан. Мне нужно было увидеть ее как можно скорее, чтобы продолжить прерванный разговор. Возможно, она — ключ к возвращению моей души в родное тело.

Не успел я сменить тесное платье на удобную ночнушку, как в дверь постучали.

В покои заглянула мадам Лоран.

— Ты еще не спишь? — спросила она.

Я отрицательно качнул головой, а затем бросил взгляд на Тыка, который уютно свернулся калачиком на краю постели.

Мадам Лоран вошла в комнату и тихо прикрыла за собой дверь. Я шагнул к постели, намереваясь согнать уснувшего Тыка, но маман невозмутимо уселась рядом с ним. Положив руки на колени, она сложила их в замок и тихо произнесла:

— Твоя сестра Ноэми сейчас находится в заведении для душевнобольных.

— Сальпетриер? — так же тихо произнес я, опустившись на пуфик.

Маман кивнула.

— Золушка поспособствовала этому? — задал я новый вопрос. И получил на него утвердительный ответ.

— Она появилась в нашем доме спустя три года после того, как я вышла замуж за месье Лорана, — вздохнув, начала рассказывать маман. — Мы с ним были знакомы с юных лет, даже хотели пожениться, но его родители нашли ему более подходящую партию. Однако жена не любила его, изменяла направо и налево, не родила ему детей и скончалась от какой-то мерзкой болячки. Своего мужа я тоже не любила, но уважала. И, когда чахотка унесла его жизнь, я искренне горевала и пять лет носила траур. А потом на пороге моего дома появился месье Лоран. — На лице маман появилась нежная улыбка. — Мы поженились и переехали к нему. Эти три года были для меня самыми счастливыми в жизни, пока в нашем доме не появилась Золушка. Она назвала себя Эллой — внебрачной дочерью месье Лорана. И, знаешь, до этого муж был уверен, что у него нет внебрачных детей, но Эллу он признал, хоть и неохотно. Устроил ее служанкой в нашем доме и в какой-то степени заботится о ней. — Мадам расстроенно посмотрела в окно, на колышущиеся на ветру листья клена. Тихо вздохнула и продолжила: — А еще он почему-то думает, что мы с девочками издеваемся над Эллой. И якобы это мы придумали ей прозвище «Золушка». Но я-то знаю, что мы с дочками не какие-то злыдни. Злыдень здесь один, и это Золушка.

Последние слова мадам Лоран произнесла едва слышно. Перевела взгляд на меня и тихо добавила:

— Золушка владеет гипнозом — муж точно в ее власти, а мы с девочками не поддались, хоть она и пыталась.

— Как именно? — поинтересовался я, подавшись вперед.

— По-началу она пыталась заставить меня наказывать дочерей за глупые поступки: проспала, недоела, надела не то платье, — рассказала мадам Лоран. — Глаза у нее при этом странно блестелли. И голос был странным, каким-то приглушенным. Я осадила ее, поставила на свем место, и бльше она не делала ничего подобного.

— Думаете, отравление тоже ее рук дело? — задумчиво произнес я.

— Определенно, — кивнула мамдам Лоран. — Она свела с ума мою старшую дочь и отравила младшую. Это не девушка, а настоящий дьявол.

— Вы и меня так называли, матушка, — усмехнулся я. — А теперь…

Я хотел сказать, что теперь маман верит, что я — ее драгоценная дочь, но так и завис, осознав кое-что важное.

Мадам Лоран спокойно рассказывала мне о событиях, которые Дора должна была хорошо знать, ведь она сама участвовала в них. А еще в своем рассказе она не упоминала Дору во втором лице. Только в третьем.

— Вы мне не поверили, так? — спросил я, внимательно глядя в уставшее лицо мадам Лоран.

— Мне хотелось верить, что ты — моя дочь, — печально улыбнулась она. — Но ты — не Дора. Как бы ни старалась ею быть. И, возможно, мужа и Золушку ты еще смогла обмануть, но не меня. Я очень хорошо знаю своих дочерей.

— И что вы теперь будете делать, зная правду? — напрягся я.

— Ничего, — ответила мадам Лоран, разведя руками.

У меня от удивления открылся рот.

— Ничего? Но почему? — вопросил я. — Вы не хотите вернуть свою дочь?

— Хочу, конечно, — вздохнула маман. — Больше всего на свете я хочу вернуть обеих моих дочерей, но, боюсь, они уже не будут прежними. От Норы осталась пустая оболочка, а от Доры… — Она посмотрела на меня и, хмыкнув, махнула рукой.

— Вам даже не интересно, кто я такой? — спросил я, с подозрением сканируя лицо мадам Лоран.

— Я вижу, что ты — не дьявол. И что стараешься вести себя как Дора. Думаю, подсознательно, мне это и надо — чтобы хоть одна дочь была рядом. Хотя бы ее подобие…

Мадам Лоран совсем поникла. Мне стало ее жалко.

Шагнув к маман, я опустился перед ней на корточки, коснулся ее ладоней и сказал тихо, но уверенно:

— Я очень постараюсь вернуть вам Дору, если ее душа еще в этом мире. Потом я уйду, и вы больше обо мне не услышите. А до тех пор я буду беречь тело вашей дочери, обещаю.

Глаза маман увлажнились. Она коснулась моей щеки своей теплой и нежной ладонью, и на мгновение меня захлестнуло воспоминание о том, как иногда меня так же касалась воспитательница в детском доме.

Это ли материнское тепло? Или просто благодарность?

Мадам Лоран больше не сказала ни слова. Встав, она тихо удалилась, оставив меня одного размышлять над полученными сведениями.

Следующим утром, жуя воздушный омлет в своих покоях и глядя на чудесную погоду за окном, я раскладывал по полочкам в голове полученную информацию.

Во-первых, я определённо попал в сказку, которую читал. Во-вторых, Золушка здесь — злодейка, которая, похоже, владеет гипнозом. И фея-крёстная не только её пособница, но ещё и демон. В-третьих, мне определённо грозит опасность, если буду мешать планам этой злодейки. Так что лучше вести себя тихо и не отсвечивать. В-четвёртых, маман на моей стороне, чего не скажешь про батю — с ним ещё не всё понятно. И, наконец, в-пятых, я встретил Лилиан не просто так. Она — моя надежда на возвращение в своё тело. В этом я уверен на все сто процентов!

— Надо ехать к Лилиан! — сделал вывод я, доев омлет и подняв руку с вилкой вверх. — Тык, ты со мной?

Ответом мне была тишина.

Я озадаченно обернулся. Тыка нигде не было. Нахмурившись, я припомнил, что не видел питомца с самого пробуждения.

Задумчиво почесав свой турнепс — назвать мою нынешнюю очаровательную и интеллигентную головку «репой» у меня язык не поворачивался, — я решил отправиться на поиски Тыка и заодно отнести на кухню поднос с грязной посудой.

Разумеется, слуги на кухне сразу же принялись возмущаться, что дворянам не пристало относить грязную посуду. Надо было дождаться, пока кто-то из слуг сам придёт и заберёт поднос. Ну что ж, в следующий раз буду ждать.

Осмотрев кухню на предмет одного рогатого и красного монстрика, я разочарованно цокнул языком и пошёл дальше.

Проходя мимо большого зеркала в коридоре, я остановился и тихо выругался. На мне снова была ночнушка, и никакой обуви на ногах.

— И почему тут нельзя разгуливать, в чем удобно? — пробормотал, хмуро глядя на свое отражение в зеркале. — Обязательно надо напяливать неудобную одежду...

Только я хотел вернуться, чтобы привести себя в опрятный вид, как вдруг в комнате поблизости раздалось знакомое пищание.

Недолго думая, я подошёл к двери и приоткрыл её.

Внутри была скромно обставленная комната, по которой летал довольный Тык. В его маленьких лапках было что-то стеклянное.

— Ты чего тут забыл? — прошипел я, зайдя в комнату.

Тык явно не ожидал меня увидеть. Он застыл в воздухе и удивлённо уставился на меня.

В этот момент я разглядел, что этот маленький негодник держал хрустальную туфельку.

— Положи, откуда взял, — сквозь сжатые зубы велел я Тыку.

Питомец упрямо помотал головой.

— Это же комната Золушки, да?

Кивок.

— И ты украл у неё туфельку, которую она украла у королевской семьи, — родил я новый вывод.

Питомец снова кивнул.

— Чёрт, Тык, Золушка нас сожрет с потрохами, если узнает, что мы у нее хозяйничали! — зашептал я, косясь на дверь. — Она уже одну сестру в дурдом отправила. Хочешь, чтобы и со мной такое случилось?

Тык, вытаращив глаза, усиленно замотал головой.

— Тогда живо возвращай туфлю на место!

И снова зверёныш замотал головой.

— Всё, достал! — Я кинулся к этой красной малявке, намереваясь отнять туфельку.

Тык оказался слишком проворной тварью и, пища, принялся кружить вокруг меня.

Однако я нашёл способ его поймать: ухватив за хвост, потянул к себе.

Питомец завизжал и разжал лапки. Я выпустил его хвост и ловко поймал туфельку. Но Тык, упрямая зараза, подлетел и вцепился в неё.

Мы долго и усердно перетягивали туфлю, даже не сразу услышав, что со стороны окна на нас смотрит нечто, отдалённо похожее на человека.

— Это ещё что? — пробормотал я, уставившись на странное существо.

Тык от испуга даже икнул.

Существо — голое, лысое и тихо рычащее — походило на голлума. Только глаза были не большие, а маленькие, и в них не было зрачков — лишь мутно-жёлтые белки.

Издав громкий рык, оно сгруппировалось, явно готовясь прыгнуть.

От испуга моя хватка ослабла. Тык, воспользовавшись моментом, потянул туфельку на себя. Но я быстро среагировал и снова крепко сжал её. Вот только руки у меня были потными. Туфелька выскользнула, и Тык этого не ожидал. Его лапки не удержали драгоценность, и хрустальная туфелька стремительно отлетела в сторону.

В тот же миг раздался глухой удар об пол — существо рухнуло с подоконника. Оно лежало на боку, судорожно дёргая ногой. В правом глазу у него торчал каблук. Остальные части туфельки валялись вокруг.

— Ну всё, приплыли, — пробормотал я, глядя на труп и разбитую хрустальную туфлю.

Прятать труп в моем мире — та ещё задачка. Хоть я подобным никогда и не занимался, но видел, как это делают другие. В общем, дело это шибко геморройное, особенно когда нет опыта.

Опыта у меня, разумеется, не было. Но и мир вокруг меня был уже другой — магический.

— Не думал, что скажу это, но мне тоже нужна демоническая фея-крёстная, — пробормотал я, глядя на мёртвое существо. — Где такую можно заказать?

Тык, то ли чихнув, то ли хохотнув, подлетел к существу и, обнюхав его, провёл когтистым пальцем по своей шее.

— Да ладно! А то я не понял, что ему хана!

Тык закатил жёлтые глаза.

Я же, подумав, кинулся собирать осколки хрустальной туфельки.

— На мне уборка, а на тебе труп, — сказал я питомцу. — Сделай так, чтобы его никто никогда не увидел.

Рогатый негодник принялся возмущаться.

— Вообще-то ты сам заварил эту кашу, — напомнил ему я. — Делай, что говорю, а то рога обломаю!

Обиженно пропищав что-то на своём языке, Тык подлетел к существу и, как в сказке про Балду, подлез под его тело. Понатужился, понапружился и поднял тушку, а потом ещё и вылетел вместе с ней в окно.

— Силён, чертяка, — не без восторга произнёс я.

Быстро собрав осколки туфельки, я ссыпал их в платок, который спрятал в горшке с фикусом, что рос в моей спальне. Потом поймал Мию и предложил ей забрать себе ещё три пары любых туфель Доры в обмен на уборку, о которой никто не должен знать.

Пока Мия в новых сиреневых туфлях, которые стали предоплатой за услуги, драила полы в комнате Золушки, я стоял на шухере — психопатка могла объявиться в любой момент.

Вскоре вернулся Тык, довольный и сонный. Питомец опустился на моё плечо и заворковал, как любвеобильный попугай.

— Харэ подлизываться, — осадил я его. — Лучше скажи, как всё прошло.

Тык поднял вверх оттопыренный палец, который, вроде как, считался у него большим.

— Удачно? — уточнил я.

Питомец кивнул и икнул. Я подозрительно всмотрелся в его довольную мордашку.

— А куда ты его дел, если не секрет? Надеюсь, не съел?

Тык виновато улыбнулся, демонстрируя мелкие острые зубки, испачканные тёмной кровью существа.

— Час от часу не легче, — пробормотал я.

Отчитать Тыка за то, что он ест что попало, я не успел. Из комнаты Золушки вышла Мия и заговорщицки сообщила, что дело сделано.

Я разрешил ей забрать остальные две пары туфель.

— Ну всё, улики уничтожены, — сказал я Тыку.

Тот довольно пропищал.

— И всё же, кого мы с тобой убили? — задумчиво прошептал я. — Ты таких существ видел?

Тык энергично закивал и принялся рассказывать мне всё, что знал о них.

Я внимательно слушал его, кивал, а в конце сказал:

— Ничего не понял, но благодарю за старания.

Тык изобразил крайнее разочарование и, махнув на меня лапой, влетел в спальню.

После сокрытия преступления мне непременно следовало отдохнуть. Позвонив в колокольчик, я дождался слугу и заказал себе лучшего вина и сыра.

Устроившись на подоконнике, который был идеально оборудован для того, чтобы лежать на нём и читать книгу, я потягивал винцо, болтал босой ножкой и поглядывал в окно на пасмурное небо.

— Наверное, существо было питомцем Золушки, — размышлял я вслух. — Своеобразная сторожевая псина, которую ей подарила фея-крестная вместо платья на бал.

Я усмехнулся своим догадкам в бокал вина, но тут же затих, услышав доносящиеся снизу голоса.

— Ума не приложу, почему заклятие поиска не работает, — недовольно произнесла Золушка.

— А не надо было носиться с туфельками по всему городу, ища того, кто сможет тебе их уменьшить, — басовито ответила ей фея-крёстная. — Неудивительно, что ты одну потеряла.

Отставив бокал с вином в сторону, я осторожно выглянул в окно. Золушка с феей стояли аккурат под ним.

— А что мне оставалось делать? — накинулась на фею-крёстную Золушка. — Ты же не смогла подогнать их под мой размер!

— Раз ты теперь не можешь выдать себя за пропавшую принцессу, придётся тебе очаровывать принца.

Золушка грязно выругалась. Затем поднесла к лицу маятник на цепочке и внимательно вгляделась в него.

— Артефакт цел и заряжен, слова заклинания верные. Не понимаю, почему не получается…

— Если вещь сломана, заклятие не сработает, — ответила ей фея.

— Сплюнь! — воскликнула Золушка.

Фея тут же плюнула ей под ноги.

— Тупой демон.

Резко развернувшись, Золушка направилась к дому, оставив фею гадать, что не так она сделала.

— Так вот для чего она украла хрустальные туфельки, — пробормотал я, закинув в рот кусочек сыра с белой плесенью.

Мне снился великолепный сон. В нём мы с Лилиан были в моём мире, и я, разумеется, был самим собой.

Мы познакомились в кофейне, где она работала бариста. После четвёртого свидания я пригласил её к себе на ужин. До ужина дело не дошло — мы почти сразу же набросились друг на друга и упали на диван в гостиной. Её губы на вкус были такими сладкими, словно она недавно ела клубничный джем. А её округлые бёдра…

…почему-то были волосатыми.

Я резко открыл глаза и уставился на свою правую руку, которая гладила лежащего рядом Тыка. Питомец улыбался сквозь дрему и что-то тихонько бормотал.

— Блин… — протянул я, вытирая бороду от слюней.

Слишком уж сладким был сон.

Не успел я подняться, как в дверь коротко постучали. Без разрешения в комнату вошла довольная и пышущая энергией мама́н.

— Дора, детка, ты всё ещё в постели? В такой-то день?

— А какой сегодня день? — поинтересовался я, потирая глаза. Поспать бы ещё пару часиков. Вставать совсем не хотелось — настроение было абсолютно не для бодрствования.

— Сегодня вечером бал! — воскликнула мама́н, подлетев ко мне и откинув одеяло в сторону.

Я тут же подтянул ноги к животу и прикрыл их длинным подолом ночнушки.

— Я не собираюсь туда идти, — буркнул, закрыв глаза.

— А тебя никто не спрашивает! По приказу Его Величества все незамужние девушки королевства, принадлежащие к благородным семьям, должны явиться на бал. — Мама́н потянула меня за руку, заставляя подняться. — Фу, Дора, ты обслюнявила всю подушку. Снилось что-то вкусненькое?

— Да, вкусненькое, — пробормотал я, нехотя поднимаясь с кровати.

Мама́н носилась по комнате, подбирая разбросанные мной вещи. Склонив голову набок, я внимательно наблюдал за ней.

Вчера мадам Лоран сказала мне, что я не её дочь, а сегодня словно забыла о своих словах и вела себя так, будто я и есть её дочь.

— Давай, милая, не ленись, — прощебетала хозяйка дома, повернувшись ко мне. — Нам предстоит много дел!

Я открыл было рот, чтобы твёрдо сказать, что ни на какой бал не пойду, но тут мадам Лоран улыбнулась так ласково и обезоруживающе, что у меня из головы все мысли разом вылетели.

Она улыбалась мне так, словно я в действительности был её ребёнком, самым любимым на свете.

— Ладно, говори, что мне делать, — вздохнул я, уже пожалев, что так просто и быстро уступил.

Следующие несколько часов вокруг меня суетилась не только мама́н, но ещё и три служанки — спасибо, хоть не Золушка. Сводной сестрице, видимо, было не до этого — она искала туфельку.

Меня помыли, промассировали, сделали маски на лице, руках и ногах и оставили отдыхать на софе с журналом моды.

— Выбирай любое платье, милая, — сказала мама́н. — Чародеи сотворят его для тебя за считанные минуты и доставят прямо в твои покои.

— Зашибись сервис, — сказал я, жуя виноградину.

Платья в журнале были прикольными — есть из чего выбрать, но вот страницы с обувью испортили мне настроение. Как представил, что снова придётся надевать эти неудобные туфли и щеголять в них весь вечер, так холодные мурашки по спине пробежали.

— Тык, — обратился я к доедающему мой виноград питомцу, — а не махнуть ли нам в город ненадолго? Чует моё сердце, что кеды могут быть уже готовы. Да и Лилиан навестим.

Тык согласно закивал рогатой головой. Лилиан он еще не видел, но слышал о ней по моим рассказам и жаждал скорее с ней познакомиться.

С кедами мне повезло — они действительно были уже готовы и ждали меня в помпезной бархатной коробочке синего цвета.

— Ну как? — осторожно спросил мастер — худой и длинный мужчина с усиками, как у сыщика из мультфильма «Бременские музыканты».

— Отлично! — без тени притворства ответил я. — Это просто потрясающе!

Кеды получились идеальными. Даже логотип известного бренда на щиколотке вышел один в один, как оригинал. Может быть, в чем-то этот мир и отставал от моего, но у них тут была магия, а это перекрывало большинство недостатков.

Очень хотелось переобуться прямо тут, но я все же решил приберечь обновку для бала. Сомневаюсь, что кеды подойдут к какому-то из платьев в том журнале, но мне на это было плевать. Главное — удобство!

На пути в пекарню я даже подпрыгивал от нетерпения — так хотелось поскорее увидеть прекрасную Лилиан, которая ни на шутку пленила мое сердце. Однако тут меня ждало разочарование — Лилиан на работе не оказалось. Полненькая девушка с веснушками сообщила, что сегодня у нее выходной.

— Могу я оставить ей записку? — спросил я, мило улыбнувшись.

В записке я приглашал Лилиан заглянуть домой к Доре или, если ей это неудобно, написать мне письмо. Подумав немного, я сделал приписку мелким почерком:

«Если твои способности — тайна, то обещаю, что никто, кроме меня, о них не узнает».

Бросив недоверчивый взгляд на сменщицу Лилиан, я вытребовал у нее еще один лист бумаги и клей, затем соорудил конверт, положил в него письмо и надежно заклеил.

— Передайте, пожалуйста, лично ей в руки, — важно произнес я, протянув веснушчатой девушке конверт.

— Как скажете, мадмуазель, — кивнула она.

Вернувшись домой, я сразу же направился к маман, чтобы показать ей выбранное платье. Тык за мной не увязался, предпочтя заглянуть на кухню.

— Вот ты где, сестрёнка, — на лестнице путь мне преградила Золушка. Слово «сестрёнка» ею было произнесено крайне ехидным тоном.

Все, режим "милашки" больше не работает? Вылезла истинная сущность?

— И тебе привет, сестрёнка, — я перенял ее тон. Ну а что? Как со мной, так и я в ответ.

— Вижу, во всю готовишься к балу, — Золушка выразительно посмотрела на коробку с кедами у меня в руках. — Надеешься, что принц тебя выберет?

— Да не нужен мне твой принц, — скривился я. — Была бы моя воля — вообще бы на бал не пошла, но маменька сказала, что я обязана там быть — приказ короля. — Ухмыльнувшись, я добавил: — А тебе на бал идти не надо, повезло.

Лицо Золушки тут же побагровело от злости.

— Я такая же дочь дворянина, как и ты, — произнесла она сквозь сжатые зубы.

— Да, только ты — незаконнорождённая дочь дворянина, и в списке приглашённых тебя нет, — напомнил я ей, деловито поглядывая на свои аккуратные ноготки, над которыми две служанки работали сегодня почти час.

Багровых пятен на лице Золушки стало еще больше.

— Слушай ты, глупенькая девочка, — прошипела она, тесня меня к перилам. — даже не смей очаровывать принца Чарминга, а не то пожалеешь! Он мой и только мой, уяснила?

Я озадаченно уставился на нее. Интересно, она сейчас меня гипнотизирует или просто запугивает?

В любом случае, что бы Золушка ни делала, ответ у меня был один:

— Да без проблем. Мне твой принц абсолютно не нужен.

Золушка посмотрела на меня с подозрением. В ее пыльных глазах мелькнуло недоверие. Однако мерзавка все же отступила, освобождая мне путь.

— Спрячься в углу с престарелыми дамами и не отсвечивай, — бросила она, сощурив глаза.

— Будет сделано, сэр! — Я отдал ей честь, как это делают солдаты в армии.

Золушка фыркнула и спустилась вниз. Я же поняв, что снова повел себя странно, шлепнул себя по голове. Как же сложно постоянно быть начеку и играть чужую роль!

Дворец королевской семьи Бельмонта располагался не только в самом центре города, но и на самой высокой его точке. Пешком туда добраться какой-нибудь старой кошелке, которая ковыляла с самой окраины, чтобы пожаловаться королю на отсутствующее отопление у нее дома, было абсолютно нереально — помрёшь от усталости на полпути.

Таким образом, помпезность дворца — десять из десяти, удобство для людей без транспортного средства — один из десяти.

Вместе со мной на бал отправились папенька и маменька. Золушку не взяли, потому что она незаконнорожденная. Но, зная Золушку и зная сказку, я ожидал ее прибытия в самый разгар танцев. Правда, будет она не совсем при параде.

Вспомнив о пакости с хрустальной туфелькой, которую мы невольно устроили с Тыком, я ухмыльнулся.

Хочешь не хочешь, а все равно ненароком получается вставлять главной злодейке палки в колёса.

— Дора, почему ты обула этот ужас? — воскликнула маман, когда я вышла из кареты.

Опустив взгляд на свои кеды, я виновато улыбнулся. Перед самым выходом я быстро и по-тихому переобулся в удобные кеды, а потом всю дорогу старательно прятал их под подолом платья. Однако прокололся, приподняв его, чтобы благополучно выйти из кареты.

— Мне неудобно в туфлях, — жалобно пробормотал я.

Маман нахмурилась, но потом махнула рукой и, взяв мужа под руку, зашагала к гостеприимно распахнутым дверям дворца, который отдалённо напоминал тот, что был на заставке компании «Дисней». Я поплелся следом, жалея о том, что мне не разрешили взять с собой Тыка. Ему бы тут понравилось.

Внутри дворец был таким же помпезным, как и снаружи. Высокие потолки, стены, покрытые шелковыми гобеленами с золотыми узорами, колонны с лепниной, мраморные статуи королей и королев, рыцарей и принцесс. А ещё — свисающие с резных потолков огромные хрустальные люстры.

— Красотища! — протянул я, задрав голову и ту же запнулся о подол и чуть не рухнул на впереди идущих.

Благо, месье Лоран вовремя подхватил меня за локти.

— Спасибо, бать, — ляпнул я, переведя дух.

Месье Лоран приподнял брови. Впередиидущая супружеская пара — высокая мадам и маленький кругленький мужчина — обернулась и удивлённо уставилась на меня.

Сладко улыбнувшись, я наивно похлопал глазками, изображая глупую куклу. Кажется, эти двое купились. Чего не скажешь про предков Доры.

— Доротея Августа... — начала было маман, но её прервал звучный голос глашатого, который начал объявлять прибывших на бал гостей.

На некоорое время появлилась рчередь на входе в бальный зал, но она довольно быстро продвигалась вперед — глашатый хорошо трудился.

Вскоре прокричали и фамилию Лоран. Мы втроём важно ступили на мраморный пол, блестящий до боли в глазах.

В центре зала в танце уже кружились радостные пары. На них с трона задумчиво взирал король в красной мантии и с замысловатой короной на седой голове. Два места рядом с ним были пусты.

— Принц Чарминг появится чуть позже, — шепнула мне маман. — Он любит эффектные и внезапные появления.

— Ага, — кивнул я, опустив тот факт, что на принца мне было абсолютно плевать. Куда больше меня волновало появление Золушки. Надо поскорее найти укромное местечко и не привлекать внимания. А злыдня-героиня пусть во всю соблазняет принца.

— Полагаю, королевы сегодня не будет, — пробормотал месье Лоран, глядя на пустующее место по левую руку от короля.

— А что с ней? — шёпотом спросил я у маман.

— До сих пор не оправилась после исчезновения дочери, — так же шепотом ответила она.

Я кивнул, показывая, что удовлетворён ответом. И сразу же задал новый вопрос, но уже в полный голос:

— А откуда столько молодых мужиков? И почему они танцуют с потенциальными невестами принца? Разве так можно?

Месье Лоран бросил на меня недовольный взгляд. Я прикусил язык, размышляя над тем, где опять прокололся. Назвал юношей мужиками?

Зато маман рассмеялась и, слегка хлопнув меня по плечу складным веером, сказала:

— Эти юноши — члены знатных семей, братья и кузены потенциальных невест. принца Часть из них — его друзья. Не позвать их на бал невозможно, да и надо же всем этим девушкам с кем-то танцевать.

— А если кто-то из них уведёт ту, что понравится принцу? — не отставал я, поглядывая на танцующие пары.

— Такого не будет, — уверенно заявил папа.

Маман же игриво подмигнула мне и, расправив веер, обратилась к мужу:

— Идём, поприветствуем старых знакомых. Я смотрю, мадам Сорель сильно растолстела. Интересно, почему? Ведь она так уверенно говорила, что садится на диету.

Я приветствовать старых знакомых четы Лоран не пошел. Моя миссия на сегодняшний вечер была проста: найти укромный уголок среди старых дев и затаиться в нем до конца бала.

Стащив со шведского стола десерт, который отдаленно напоминал тирамису, я отправился на поиски укромного уголка. Поглощая десерт, я поглядывал на стоящих вдоль стен девушек, в глазах которых горело желание танцевать. Увы, все они были страшненькими, поэтому парни их не приглашали.

Мне было жалко девчонок. За некрасивой внешностью наверняка скрывалось доброе и преданное сердце. Увы, мужчины никогда не западают на душу. На лицо, на тело, на доступность, а вот на душу — крайне редко. Что уж говорить, я сам такой.

Повернувшись на звук, я увидел четырех старушек в роскошных платьях и забавных чепцах. Они сидели на диване и потягивали из небольших фужеров что-то, по цвету похожее на коньяк.

Та, что обратилась ко мне, выглядела моложе всех — лет семьдесят, примерно. На ней было черное вдовье платье и такой же черный чепец, однако грустной бабулька не выглядела — она широко улыбалась, глядя на меня, а ее щеки алели то ли от обильных румян, то ли от выпитого.

— Да, со мной все хорошо, — осторожно ответил я, глядя на старушку.

Дора ее явно знала, а вот я не имел понятия, кто эта бабка.

К счастью, мимо проходила важного вида супружеская пара, которая вежливо поздоровалась с бабками, обратившись к каждой по фамилии.

— Я, действительно, была при смерти, мадам Бертье. — Я картинно закатил глаза и вздохнул. — Но, слава богу, все обошлось. Теперь я живее всех живых и чувствую себя превосходно.

Сказав это, я тут же почувствовал внизу живота тянущую боль. Черт, опять что ли не то съел? Или Золушка решила подстраховаться и что-то подсыпала мне в еду? Вот же ж гадство...

Отставив вазочку с тирамису в сторону, я сел в кресло рядом с бабками. Животу стало легче. ДА и мне тоже, ведь, кажется, я нашел идеальное тихое местечко — тут, вдали от танцев и среди старух, на меня точно никто не обратит внимания.

— Как ваша жизнь? — радушно поинтересовался я, закинув ногу на ногу.

Взгляды мадам Бертье и мадам Ришар сразу же опустились вниз, на показавшиеся из-под подола платья кеды.

— А это что за странная обувь? — удивленно воскликнула мадам Ришар.

Я ухмыльнулся и принялся нахваливать свои кеды. Глаза старушек расширились и заблестели. К концу моих восхвалений все они уже планировали навестить завтра обувных дел мастера, что сотворил для меня сей шедевр. Кажется, с моей легкой руки я введу в здешнюю моду кеды. Ну, по крайней мере среди бабок.

Старушки оказались на удивление веселыми и интересными собеседницами. Мы проболтали с ними добрый час, много смеялись и потягивали бренди. А потом мадам Клод прищурилась, глядя вдаль, и пробормотала:

— А это что за девушка? Впервые ее вижу.

Я обернулся и тут же увидел Золушку. Мерзавка буквально сияла, привлекая к себе взгляды всех мужчин вокруг. Блестящее и пышное голубое платье, волнами уложенные светлые волосы, сияющая кожа и кукольное милое личико. Настоящая красавица, даже я бы на нее клюнул, если бы не знал, какая злыдня скрывается за всей этой мишурой.

— Кто же эта таинственная незнакомка? — шептались мои бабки.

— Доротея, ты не знаешь ее? — поинтересовалась мадам Ришар.

Я усиленно замотал головой.

На лицах старушек отразилось разочарование.

— Может, еще бренди? — предложил я, опасаясь, что они выгонят меня из своей компании за ненадобностью, и мне придется заново искать укромный уголок.

— Да, пожалуй, — кивнула мадам Клод.

Остальные тоже согласились с ней.

— Заодно узнаешь, кто такая эта таинственная и очаровательная незнакомка, — дала мне задание мадам Бертье.

Ох, знали бы вы, насколько она «очаровательная»!

Выдавив из себя улыбку, я направился к столу, где находились напитки. Двигался я осторожно, прижимаясь к стенке, стараясь затеряться в толпе. В общем, старательно выполнял указание Золушки быть незаметным. И, скажу я вам, у меня это прекрасно получалось. Видимо, никого не привлекала чудачка в странной обуви, которая шкерится по углам и зависает с бабками.

Добравшись до стола, я попросил у разливающего шампанское слуги поднос. Молодой человек в золотой униформе, которая была на всех дворцовых слугах, удивленно уставился на меня. Я быстро пояснил, что мне нужно отнести напитки своим пожилым подругам, на что слуга еще больше выпучил глаза и замотал головой.

— Мадемуазель, я поднесу вам напитки! Только скажите, куда и…

— Нет, спасибо, я сама! — с нажимом произнес я и злобно улыбнулся.

Слуга вздрогнул, но не отступил.

— Если кто-то заметит, что мадемуазель несет поднос с напитками сама, меня уволят. И это в лучшем случае.

— Я скажу, что сама отобрала у тебя поднос, и тебя не уволят, — предложил я, начиная нервничать. Мне уже казалось, что кто-то следит за мной. Кто-то с испепеляющим взглядом пыльных глаз.

— Ты родного языка не понимаешь, нерпа глупая? А ну отдал быстро мне свой *нецензурный эпитет на букву «е»* поднос! И зевало свое закрой, а то мухи залетят!

Слуга поднес к отвисшей челюсти ладонь и поднял ее вверх, закрывая рот. Потом шумно сглотнул и протянул мне поднос.

— Вот и умник, — сказал я, заполняя поднос фужерами с бренди.

— Это что за мадемуазель такая, что ругается как сапожник и так много пьет? — раздался за спиной томный мужской голос.

Моя тянувшаяся к очередному фужеру с бренди рука так и зависла в воздухе. Предчувствуя недоброе, я тяжело сглотнул. Очень хотелось закрыть глаза и исчезнуть. А еще лучше, бросить все и сбежать. Но, увы, магией я не владел, а для побега требовалось свободное пространство, которого вокруг меня не было — всюду толпились люди.

— Эй, блондиночка, почему застыла и молчишь? Делаешь вид, что не слышишь меня? Или думаешь, я не к тебе обращаюсь?

Признаюсь, был у меня мизерный шанс на то, что где-то рядом стояла еще одна блондинка, которая обругала слугу и набрала себе выпивки. Однако моя робкая надежда лопнула, как мыльный пузырь, когда слуга, отвлекшийся на подошедшего за шампанским гостя, вдруг испуганно посмотрел мне за спину и, склонившись под углом в девяносто градусов, прокричал:

Несмотря на то, что я удачно сбежал с бала и благополучно вернулся домой, кара Золушки все же настигла меня. Я проснулся от тянущей боли в животе и решил, что умираю.

С вечера я ничего не ел — разве что выпил немного бренди на балу. Могла ли Золушка подмешать мне что-то в напиток? Думаю, да. За ней такое водится.

Кряхтя, я поднялся с кровати и уставился на кровавый след на простыне.

— Чёрт, дело дрянь… — пробормотал я, хватаясь за окровавленную ночнушку.

Вот и всё. Вот и конец.

Во рту тут же образовался привкус металла. Сейчас начну харкать кровью. Видимо, яд был замедленного действия…

— Мадемуазель Дора! — воскликнула вошедшая в комнату Мия. — Почему вы меня не позвали? Давайте скорее в ванну. Сейчас принесу вам чистую одежду, вату и ткани.

— Боюсь, это уже не поможет… — Я вымученно улыбнулся и поморщился от усиливающейся боли. Казалось, внутренности вот-вот вывалятся наружу.

— Как это не поможет? — Мия быстро достала из шкафа бельё и положила его на стол в ванной. — Сейчас схожу на кухню, заварю вам отвар. Полежите день, попьёте — и станет легче.

Если бы… Но дважды везти не может. В первый раз тело Доры спаслось, приняв мою душу, но теперь Золушка постаралась на славу.

— Увы, Мия, я чувствую, что это конец, — пробормотал я, опершись о шкаф. — Всё серьёзно. Разве ты не видишь? — Я кивнул на пятна крови на рубашке.

Мия лишь фыркнула:

— В первый день кровь всегда идёт обильно. Полежите, попьёте отвар — и всё пройдёт.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер, осенённый догадкой.

Кровь. Боль в животе. Слова Мии про «первый день»…

Да у меня же, нахрен, месячные!

— Мадемуазель, помочь вам с процедурами? — спросила Мия.

— Н-нет… — Самочувствие тут же улучшилось. Даже боль стала терпимой. И вдруг дико захотелось съесть что-нибудь этакое.

— Может, есть другие пожелания? — проницательная Мия замерла в дверях.

Подумав немного, я кивнул озвучил свое пожелание:

— Хочу два больших круассана с ветчиной, сыром, грибами, помидорами и клубникой. И еще кружку до омерзения сладкого горячего шоколада с каким-нибудь десертом.

Хохотнув, Мия ушла исполнять мое безумное желание.

Весь день я провел в постели, гоняя Мию и Тыка по разным поручения. Первая носила мне закуски и рассказывала, что происходит в доме, а второй отправился в город узнать, получила ли Лилиан мое письмо.

Про Золушку я благополучно забыл — после бала она мне на глаза не показывалась, из чего я сделал вывод, что она либо про меня забыла, либо ее слежка на балу просто мне померещилась. Говорят ведь, что у страха глаза велики.

После полудня прилетел Тык и отрицательно качнул грустной мордой, испачканной в креме, — мол, Лилиан не видел.

Мия была права — лежа и попивая лекарство, этот "кровавый ад" переживается легче.

Просто поразительно, как женщины в этот период вообще функционируют: ходят на работу, делают домашние дела и всякое такое. По мне, так единственный выход — это лежать вот так все эти дни. Обезболивающий отвар хоть и облегчил спазм внизу живота, но от самого отвратительного состояния так и не избавил. Все тело ныло так, будто я был оборотнем, который должен вот-вот обратиться.

Я пожаловался Мие, но та лишь рассмеялась и, усевшись на край кровати, сказала:

— У меня раньше только живот болел. Пока одна горничная не рассказала, что у неё ещё и спина ноет. И у меня тут же спина заболела!

— Это психосоматика, — поучительно заметил я, гладя по спине дремлющего на моих коленях Тыка.

— Ты внушила себе боль после её слов.

— То есть это у меня в голове? — недоверчиво спросила Мия.

Я кивнул:

— Нужно не впечатляться, не накручивать. Поняла?

— Не знаю… — она задумалась. — Боли ведь реальные. У моей тёти перед месячными грудь болела, она маме рассказала — и у мамы тоже заболела потом! А ещё у некоторых зубы ноют, ноги ломит и даже температура поднимается!

— Да что ты?.. — сиплым голосом пробормотал я.

Уверенность, с которой я говорил про психосоматику, разом исчезла.

— Да! — Мия оживилась. — А ещё…

— Хватит! — взвизгнул я, чем напугал дремавшего Тыка. — Иди отсюда со своими ужасами! Мне и так уже плохо, не хватало еще, чтобы сиськи начали болеть. Как я тогда на животе спать буду?!

Мия, ничуть не обидевшись, выпорхнула из комнаты.

Я осторожно потрогал свою грудь. Пока нигде не болело.

Вдруг дверь скрипнула.

— Забыла добавить, как у подружки копчик заболел? — язвительно бросил я, думая, что это Мия.

Однако на пороге моей комнаты стояла Золушка. Очень злая Золушка.

Приподнявшись на постели, я натянул дружелюбную улыбку и произнёс:

— Доброе утро, сес…

Договорить я не успел. Золушка подлетела ко мне, схватила за шею и вдавила мою голову в подушку.

— Я же велела тебе не отсвечивать! Какого дьявола ты меня не послушалась? Совсем осмелела?

Я открыл рот, чтобы оправдаться, но Золушка так сильно сдавила мне шею, что я и звука не мог произнести. Лишь отчаянно хватал ртом воздух и шлёпал ладонями по рукам злобной сводной сестрицы.

Внезапно Золушка пронзительно заорала и отпустила мою шею. Закашлявшись, я забился в угол и принялся судорожно дышать. А Золушка все не переставала орать.

— Убери от меня эту дрянь!

«Дрянью» она назвала Тыка, который вцепился ей в плечо и не собирался отпускать. Золушка пыталась его отцепить, но Тык ловко уворачивался, не разжимая челюстей.

— Уберу, если выслушаешь меня! — властно заявил я, довольный своим внезапным превосходством над ситуацией.

Смерив меня убийственным взглядом, Золушка всё же сдалась и кивнула.

— Говори, — недовольно бросила она.

— Тык, отпусти её, — приказал я питомцу.

Тот подчинился не сразу. Пришлось повторить свой приказ дважды.

Неохотно разжав челюсти, Тык брезгливо вытер лапками язык и, отлетев немного в сторону, завис в воздухе и принялся внимательно следить за Золушкой.

— Помнится, ты никогда не любила живность, — косясь на Тыка, пробормотала Золушка. — С чего вдруг такие перемены?

— С того, что у меня появилась бешеная сестра, — ответил я, сложив руки на груди. — Защищаюсь, как могу.

Золушка хмыкнула. — Защищаться мало. Надо ещё не глупить и выполнять обещания.

— Я выполняла! — с обидой воскликнул я.

— Ну да, конечно. — Золушка закатила глаза. — Видела я, как ты их выполняла. Крутилась возле принца, держала его за руку, хотела куда-то отвести. Тварь ты, Доротея! — Мерзавка оскалилась и потянулась ко мне, но бдительный Тык стремительно возник между нами и зарычал на Золушку.

Психопатка умерила свой пыл.

— Говорю тебе, я правда не отсвечивала! — Я со вздохом присел на кровать. — Мне ни этот бал не нужен был, ни твой принц. Я сидела с милыми бабульками, пила портвейн и никого не трогала, а этот Чарминг сам ко мне привязался. — Подумав, я добавил: — Пьяный, наверное, был. Рассказывал мне, как любит лапать девушек во время танцев. Я решила, что ему надо проветрить голову, поэтому повела его на улицу. Подумала, что иначе он от меня не отлипнет.

Золушка смотрела на меня с недоверием. Наверное, мои слова о том, что мне не нужен принц, и вправду звучали дико. Вот если бы я был в своём теле и пришёл на отбор женихов для прекрасной принцессы, и эта принцесса вдруг меня выбрала, разве я бы отказал ей? Нет, конечно же! Красивая, со статусом, да ещё и богатая. Ни за что бы я ей не отказал, если бы не встретил Лилиан…

Тут в моей голове промелькнула потрясающая идея! Театрально вздохнув, я прикрыл глаза и коснулся пальчиками лба.

— Я не хотела признаваться, но… — пробормотал я, закусив губу.

— В чём? — тут же заинтересовалась Золушка. Даже сделала шаг ближе ко мне, проигнорировав шипение Тыка.

— Я влюбилась, — еле слышно произнёс я. — Влюбилась в юношу, ниже меня по положению. Значительно ниже…

Я наигранно всхлипнул.

— И кто он? — Золушка подалась ещё ближе.

Тык демонстративно клацнул зубами, и она испуганно дёрнулась.

— Булочник, — прошептал я, подняв на Золушку жалкий взгляд.

Медленно, но верно уголки губ Золушки поднялись вверх. Она довольно рассмеялась и, выпрямившись, тряхнула светлыми кудряшками. — Ну надо же! — протянула она, всё ещё посмеиваясь. — Поэтому ты и не заинтересована в том, чтобы стать женой принца?

— Именно так, — со вздохом подтвердил я.

— Ну и дура, — объявила Золушка.

Я озадаченно замер. Дура? Почему дура? Она же радоваться должна, что у неё нет соперницы.

— Знаешь, я сначала решила, что ты вдруг поумнела. Стала хитрой, как и я. — Золушка повернулась ко мне и, хлопнув в ладоши, весело продолжила: — Но оказалось, что ты стала ещё глупее. Настоящая дурочка! Доверила мне свою тайную влюблённость, даже не представляя, что теперь я могу шантажировать тебя этим!

— Э-э-э… — озадаченно протянул я. — Вот же жуть какая!

Золушка принялась дьявольски смеяться. Причем так долго и громко, что мы с Тыком даже заволновались, не тронулась ли она умом еще больше.

Отсмеявшись, мерзавка угрожающе произнесла:

— Скоро принц Чарминг появится на нашем пороге. Я обронила перед ним платок, на котором вышит герб нашей семьи, так что он приедет вернуть его. В этот день ты должна сидеть в своей комнате тихо, как мышь. И если снова покажешься на глаза принцу, то я расскажу папеньке твой секретик. Или же сама придумаю, как поиздеваться над твоим булочником. Усекла?

— Усекла, — тут же кивнул я, еле сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

Даже не знаю, что меня больше позабавило: что принц приедет вернуть Золушке какой-то сопливый платок, или что она будет мучить несуществующего булочника.

— Вот и умница, — бросила Золушка, направляясь к выходу из комнаты.

— Сестра! — окликнул её я.

Золушка обернулась и вопросительно уставилась на меня.

— Я просто хочу уточнить: как мышь — это значит, что мне можно сидеть в своём уголочке и что-то грызть, выглядывая из окошка? Просто будет скучно и грустно весь день сидеть взаперти без еды. Так что я бы хотела…

— Если выглянешь в окно, я тебя в сарае запру до конца твоих дней! — вскрикнула Золушка. От злости у неё даже лицо покраснело.

Я миролюбиво вскинул руки и кивнул, мол, всё понятно. Рыкнув, Золушка вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Ну погрызть что-нибудь, я так понимаю, можно, да? — спросил я у Тыка.

Питомец уверенно кивнул.

На следующий день мне полегчало, а ещё через день я уже мог нормально функционировать. Съев две тарелки яичницы по-французски и запив это большой кружкой американо (пришлось научить повариху его готовить), я велел подать мне карету, чтобы отправиться в город к Лилиан. Весточки от неё я так и не получил, поэтому сильно волновался — не обработал ли её мерзкий Вермишель?

Покачиваясь в карете, я нервно покусывал ноготь на большом пальце и дёргал ногой. Тык же пребывал в полнейшем спокойствии. Развалившись на сиденье, он лениво жевал украденную с кухни колбасу.

Уже подъезжая к пекарне, я увидел в окошке свою прекрасную Лилиан. Она с улыбкой протягивала какой-то старушке хлеб. Вермишелья нигде не наблюдалось.

Колокольчики над дверью тревожно звякнули сначала один раз, когда я влетел внутрь, а затем второй — Тык чуть опоздал.

Старушка и Лилиан уставились на нас с Тыком.

— Всем привет, — тупо поздоровался я, повторив за одним старпёром из «World of Tanks». Он частенько играл в нашей команде, со всеми конфликтовал и бросался бородатыми шутками вроде: «Ну ты мазила! Че, снаряды на Алиэкспресс заказывал?».

Старушка, смерив меня неодобрительным взглядом, сунула хлеб в сумку и с задранным носом прошла мимо к выходу. Как только она покинула пекарню, я подбежал к Лилиан и, вцепившись пальцами в столешницу, вопросил:

— Почему ты не ответила на моё письмо?!

Тык тоже подлетел к Лилиан. Вперив в неё серьёзный взгляд и скрестив лапки на пушистой груди, он пропищал что-то на своём языке. Скорее всего, повторил мой вопрос.

Лилиан перевела взгляд с меня на Тыка, мило улыбнулась и произнесла:

— Какой милый пушистик! Как его зовут?

— Недотыкомка, — ответил я, тая от её улыбки, которая была адресована даже не мне. — Но потом оказалось, что это Тык.

Лилиан искренне рассмеялась. Звук её смеха был как перезвон маленьких колокольчиков — райская музыка для моих ушей.

Протянув руку к Тыку, Лилиан ласково погладила его по голове. Тык мгновенно оттаял, закатил глаза и даже заурчал, напоминая кошку. Потом развернулся в воздухе, подставив под ладонь Лилиан свою пузяку — мол, чеши меня и тут, раз уж начала.

— Милашка, — всё внимание Лилиан было сосредоточено на Тыке.

Между прочим, я тоже могу быть милашкой. Правда, теперь мою милоту оценит разве что мужской пол, от которого мне хотелось бы держаться как можно дальше. Особенно от одного его представителя — принца Чарминга. Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся.

— Простите, что не ответила на ваше письмо, месье, — Лилиан наконец оторвалась от Тыка и посмотрела на меня. — Это не потому что я вас проигнорировала. Просто я испугалась, что, если мы не будем осторожны, то вас может постигнуть участь Ноэми.

Имя сестры Доры Лилиан произнесла едва слышно, опасливо глядя по сторонам. О том, что у здешних стен в буквальном смысле могут быть уши, я уже знал. Поэтому кивнул и тихо спросил:

— Тогда где мы можем поговорить без опаски?

На мгновение Лилиан задумалась, а затем её голубые глаза радостно блеснули.

— К вечеру я пришлю вам корзину со свежей выпечкой.

— Ага, — кивнул я, соображая, как корзинка с выпечкой поможет нам безопасно поговорить.

— Вы всё поймёте, — Лилиан очаровательно улыбнулась, глядя прямо мне в глаза. При этом её бледные щёчки слегка зарумянились.

— Давай на «ты», хорошо? — предложил я, не в силах оторвать взгляда от её чарующей улыбки.

— Но ведь я даже не знаю вашего имени… — Уголки её губ опустились.

Недолго думая, я произнёс:

— Костя. Меня зовут Костя.

— Кос-тя, — медленно повторила Лилиан, знакомясь с моим именем. — Интересное имя. Необычное. — Её лицо снова озарила улыбка. — Потом расскажешь, откуда ты? — понизив голос, спросила она.

Ещё никогда моё сердце не билось так сильно просто от того, что кто-то произнёс моё имя.

— Расскажу, — прошептал я, утопая в её бездонных голубых глазах.

Из булочной я вышел сам не свой. Не слышал звуков и не видел перед собой людей. Все мысли были лишь о Лилиан, которая полностью завладела моим разумом, сердцем и душой.

Да, я пропал. Окончательно и безоговорочно. Пал под чарами любви, и вот же блин, в самый неподходящий момент, находясь в женском теле! Одно радует: Лилиан видит меня таким, какой я на самом деле, видит мою душу и знает, что я — мужчина. И моя внешность ей явно нравится, раз она так мило краснеет, глядя на меня.

К карете я шёл на автопилоте, поэтому не заметил стоящего прямо по курсу рыжеволосого мальчишку, торгующего газетами.

— Ах ты ж, зараза! — воскликнул я, врезавшись в пацана.

— Мадемуазель, вы что, слепая? — возмущённо произнёс мальчишка, собирая по брусчатке разлетевшиеся газеты.

— Ты, видимо, тоже, раз не заметил, что я иду, — фыркнул я. Постояв немного и подувшись, решил всё же помочь пацану.

Собрав пару листов, я заинтересованно уставился на разворот с большой чёрно-белой фотографией улицы, на которой местные стражи порядка грузили в карету накрытые простынёй носилки. Из-под простыни безвольно свисала человеческая рука.

— Это что, убийство?

Не успел я прочитать заголовок, как рыжий мальчишка заорал на всю улицу:

— В районе Жерлан найдено тело с отгрызенной головой! Убийца чародеев снова нанёс удар!

Домой я вернулся с мыслями о таинственном убийце и с газетой, зажатой под мышкой. Что-то я никак не мог припомнить, чтобы в этой книге была детективная линия. Или, может, я просто до неё не добрался?

— Мда уж… — протянул я, поднимаясь в свою комнату.

Тот факт, что я приближался к событиям, о которых не успел прочесть, слегка нервировал. С другой стороны, если я не собираюсь совать нос в дела Золушки и не пытаться изменить сюжет, то и волноваться не о чем, верно?

Тяжело вздохнув, я добрел до кровати и упал на нее прямо лицом в подушку.

— Как же сложно… — глухо пожаловался я Тыку.

Питомец сочувственно пропищал в ответ и устроился у меня на спине. Повздыхав ещё немного, я согнал его и позвонил в колокольчик. Через пару минут передо мной стояла запыхавшаяся Мия.

— Чего изволите, мадемуазель? — поинтересовалась она.

Усевшись на кровати и откинув выбившуюся прядь волос, я ответил:

— Надо придумать нам занятие до вечера.

— Нам? — удивилась Мия.

— Угу, — кивнул я. — Тебе и мне. Не одна же я должна маяться от скуки полдня.

— А почему до вечера? — не унималась служанка.

— Потому что вечером мне кое-что пришлют, и я буду занята другим делом. Но до этого ещё надо дожить и не помереть со скуки, — пояснил я. — Ну так что, есть идеи?

Мия задумалась. Нахмурила тонкие бровки, надула губки — вид такой, что вот-вот из ушей дым пойдёт. Минут десять размышляла, даже покраснела от усердия.

— Ладно, хватит! — сжалился я. — Вижу, что ты у нас тугодумка.

— Я просто не выспалась, — оправдалась Мия. Действительно, выглядела она уставшей. — Всю ночь ворочалась, думая об убийце чародеев.

— А чего тебе его бояться? — хмыкнул я, подходя к окну. — Ты же не чародейка.

В залитом солнцем парке неспешно прогуливался садовник — месье Дюбуа. В руках он держал корзинку с инструментами, но скорее создавал видимость работы, чем действительно трудился. А может, его задачи на сегодня уже были выполнены, и теперь он просто осматривал территорию, проверяя, не требуется ли где-то его вмешательство.

— Ваша правда, — кивнула Мия. — Не чародейка я. Но моя бабка была не из простых крестьянок.

— А из каких? — без интереса спросил я, не отрывая взгляда от садовника.

— Из тех, что могли творить волшебство. Бабка умела лечить. Она даже маму научила нескольким простым заклинаниям, с которыми может справиться…

— Слушай, а у вас тут растёт хрен? — резко перебил я её.

Служанка замерла с открытым ртом, осмысливая вопрос. Потом моргнула и неуверенно ответила:

— Это такое растение с белым тонким корнем, которое очень острое?

— Не острое, а лихое, — поправил я. — Скорее всего, оно. Так есть или нет?

— Да это же сорняк! — растерянно воскликнула Мия. — Месье Дюбуа с ним борется уже который год, и всё без толку. То тут вылезет, то там. Мы пробовали его готовить, но он просто отвратительный на вкус!

— Ни слова больше! — торжественно объявил я, весело поигрывая бровями.

Хрен на участке семьи Лоран нашёлся. Прятался от садовника в самом неприметном углу, за идеально подстриженными кустами каких-то белых пушистых шаров. Мы с Мией выкопали всё, что было, и поспешили на кухню, оставив Тыка закапывать ямки, чтобы не злить престарелого месье Дюбуа.

— И что мы из него будем делать? — спросила Мия, скептически разглядывая очищенные мной корешки.

— Как это что?! — воскликнул я. — Хреновуху, конечно! Так, есть у вас тут что-то вроде водки или…

В нижних ящиках я обнаружил три хрустальных графина примерно на полтора литра с прозрачной жидкостью. Откупорил один, вдохнул аромат и расплылся в улыбке.

— Самогон! — радостно объявил я.

Через полчаса мы с Мией прятали под кроватью в моей спальне три графина хреновухи разных видов: классическую, с мёдом и лимоном и с имбирём.

— Для иммунитета и душевной радости, — пояснил я, с любовью поглаживая каждый графин.

За вознёй с напитком я не заметил, как наступили сумерки. Вскоре в дверь постучал посыльный и вручил нам с Мией корзину с аппетитными булочками.

— Спасибо, дальше я сама! — объявил я, выхватывая корзину и мчась вверх по лестнице.

Оказавшись в комнате и дождавшись, когда отставший Тык влетит внутрь, я захлопнул дверь и щёлкнул замком.

— Ну что ж, посмотрим, что тут такого интересного.

Я опустился на пол и начал рыться в корзине, выискивая среди ароматных булочек послание от Лилиан.

На самом дне лежал пухлый конверт. В нем — записка и маленький флакончик с не внушающей доверия фиолетовой жидкостью.

— Это еще что? — пробормотал я, пристально рассматривая флакончик.

Потом раскрыл сложенную в несколько раз записку и внимательно начал читать.

Выпей это зелье в девять вечера и сразу ложись спать. Я сама его варила — оно абсолютно безопасно. Если, конечно, у тебя нет аллергии на пыльцу пустынного цветка и сок красного подколучника.

Л.

Ни о пустынном цветке, ни о красном подколучнике я не слышал, и уж тем более не мог знать, есть ли у меня на них аллергия. Но ради Лилиан я был готов рискнуть своей шкурой.

Дождавшись девяти вечера, я лег в постель и зажал в кулаке флакончик с зельем.

— Если со мной начнет происходить что-то плохое, хватай меня и лети к лекарю, — дал я напутствие Тыку.

Тот важно кивнул и уселся на край постели, не сводя с меня внимательного взгляда своих желтых глаз.

— Ну, за тебя! — произнес я и залпом выпил фиолетовую бурду.

На вкус зелье оказалось приятным — напоминало травяной чай с медом. Тело после него приятно расслабилось, как от медовухи, а потом я закрыл глаза и провалился в сон, в котором меня ждали два сюрприза.

Во-первых, я увидел Лилиан. Она стояла посреди цветочной поляны в очаровательном нежно-голубом платье. Черные волосы были распущены, и в них играл ветер.

Лилиан собирала букет цветов. Увидев меня, она улыбнулась и помахала мне рукой. Я тоже улыбнулся ей. Чудесный сон. Еще бы в этом сне оказаться самим собой и прижать Лилиан к своей груди — именно к своей, большой и мускулистой, а не маленькой и сисястой.

— Как тебе сон? — спросила она, сделав ко мне пару шагов. В тот же миг за спиной Лилиан появился уютный одноэтажный домик, обвитый плющом.

— Огонь, — ответил я, подняв вверх большой палец.

Довольно габаритный палец для моей новой женской ручки. Такой прямо добротный мужской палец.

Схватив себя за грудь, я ощупал ее и растянул губы в робкой улыбке. Опустив взгляд вниз, издал восторженный возглас.

Отлично! Я снова мужчина, и рядом со мной Лилиан. Этот прекрасный сон продолжается, и теперь я смогу довести дело до конца!

Растянув губы в соблазнительной улыбке, я шагнул к Лилиан. У меня было твердое намерение притянуть ее к себе и поцеловать так крепко, что у нас обоих закружилась бы голова. Однако ее вопрос заставил меня остановиться на полпути к цели.

— У нас есть примерно час, потом ты либо проснешься, либо этот сон перейдет в обычный, — деловито произнесла Лилиан и, развернувшись, зашагала к домику.

— А разве это не обычный сон? — озадачился я, все еще стоя на месте.

— Нет, конечно, — покачала головой Лилиан. — Это сон магической реальности. В нем твое тело спит, а сознание бодрствует. А еще в таких снах можно устраивать реальные встречи, вот как сейчас.

Замерев, я озадаченно уставился на Лилиан.

— Хочешь сказать, — медленно произнес я, — что ты в моем сне реальна?

— Мое сознание в твоем сне вполне реально, да. Физически, разумеется, я сплю у себя дома, но в этом сне ощущаю все так, как и в жизни. — Щеки Лилиан мило покраснели. Она потупила взгляд и добавила: — Ты тоже все чувствуешь так, как в реальности.

Вытянув перед собой руку, я ущипнул тыльную сторону ладони. Боль была очень реалистичной. В обычном сне она крайне притупленная.

— То есть мы можем… — осторожно начал я, радостно глядя на Лилиан.

— Спать и одновременно бодрствовать! — радостно объявила она. — Представляешь, сколько можно всего изучить? Я таким образом практиковала разные языки и развивала навык чародейства.

Совсем не эти навыки мне пришли в голову, разумеется, но ладно. Милая и невинная Лилиан не должна знать, какие грязные мыслишки скачут в моей дурной голове.

— Так ты чародейка? — удивился я. Грязные мыслишки разом ушли на второй план.

Лилиан кивнула и, толкнув дверь в дом, вошла внутрь.

Я же немного помедлил, глядя на свой наряд. Если это сон, то могу ли я одеть себя нормально? Скажем, в джинсы и майку.

Представив свой обычный летний образ, я открыл глаза и издал тихий вопль радости: на мне были потертые голубые джинсы, кеды и черная майка. Идеально!

Последовав за Лилиан в дом, я оказался в светлом и просторном помещении, где на окнах висели занавески в цветочек, посреди стоял диван с вязаными подушками, а вдоль стен возвышались уставленные книгами полки.

Лилиан стояла у ближайшего окна. При виде меня ее брови удивленно выгнулись. Взгляд скользнул по татуировкам на моих руках.

— Интересно выглядишь, — произнесла она.

— Это комплимент? — спросил я, даря Лилиан улыбку бэдбоя.

— Возможно. — Она отвернулась к окну, но от меня не укрылись ее покрасневшие щечки.

— Это твои учебники? — спросил я, рассматривая книги. Некоторые названия на корешках были четкими, а некоторые, почему-то, размытыми, будто их пытались стереть.

— Они просто для красоты. — Лилиан поставила букет цветов в вазу, которая внезапно появилась у нее в руках. — Там только парочка настоящих — те, что я знаю наизусть. Все во сне берется из головы человека. — Она постучала пальчиком по своему виску. — Если я не могу представить что-то достаточно четко, то это не сможет появиться во сне так же детально, как в реальности.

— Значит, меня ты можешь представить довольно детально, — с довольной улыбкой заметил я, поймав свое отражение в зеркале.

Лилиан покачала головой и уселась на диван.

— Ты такой четкий, потому что это и твой сон тоже. Твое сознание в нем реально. А вот если представить кого-то во сне… — Зажмурившись, Лилиан нахохлилась, как воробей.

Спустя мгновение перед нами появился Вермишель.

— Фу! Почему именно этот петух? — воскликнул я, сморщив нос от отвращения.

Лилиан хихикнула, и Вермишель тут же растаял в воздухе.

— Только не говори, пожалуйста, что влюблена в него, — пробормотал я, сев рядом с Лилиан и умоляюще заглянув в ее небесно-голубые глаза.

Ее улыбка стала шире. Издав новый смешок, Лилиан ответила:

— Хорошо, не буду.

Я замер, озадаченно глядя на ее румяные щечки. Так она влюблена в него или нет?

Черт, я сам виноват — неправильно сформулировал просьбу. Надо было в лоб спросить, нравится ли ей Вермишель. Тогда бы и получил четкий ответ. А теперь и переспросить как-то волнительно, и оставлять этот вопрос нерешенным тоже не хочется.

Ладонь Лилиан лежала на диване, совсем рядом с моей. Поддавшись порыву, я осторожно накрыл ее маленькую ладошку своей и замер, изучая ее реакцию.

Лилиан вздрогнула от неожиданности, но ладонь не отдёрнула. Лишь отвела глаза в сторону и перестала лукаво улыбаться. Ее щеки при этом стали еще алее.

— Если он тебе и правда нравится, то я буду сильно ревновать, — тихо, но уверенно произнес я. — А еще буду стараться сделать так, чтобы тебе понравился я. Даже несмотря на то, что в реальности у меня женское тело, ты мне очень нравишься, Лилиан. Понравилась с первой встречи. Прости, но я больше не могу держать это в себе.

Сердце колотилось, как бешеное. В животе образовался узел, который постепенно затягивался все туже. Ожидая ответа Лилиан, я напрягся так, что заболела голова.

— Нет, мне не нравится месье Шель, — наконец произнесла Лилиан. — Я общаюсь с ним только потому, что он — инспектор по делу убийцы чародеев. Меня познакомила с ним Ноэми, которая расследовала это дело. Втроём мы пытались докопаться до правды. — Лилиан тяжело вздохнула. — Но теперь все это в прошлом. Ноэми в Сальпетриере, а месье Шель решил, что женщины слишком восприимчивы к подобному, и перестал вводить меня в курс дела.

— Мадам Лоран рассказала мне, что в психушку Ноэми упекла...

Я резко замолчал и озадаченно моргнул. Мы же говорили совершенно о другом!

Вот как женщинам удаётся так ловко выкручиваться? Начала, значит, с прояснения их с Вермишелем отношений, а потом виртуозно перешла к Ноэми и делу, которое они расследовали. Потрясающе!

— Кто? — нетерпеливо спросила Лилиан, глядя на меня так, словно я был оракулом, который вот-вот предскажет ей её судьбу.

Чёрт возьми, ну как можно устоять под этим невинным взглядом ангела? Все мои намерения вернуться к предыдущему разговору и потребовать от Лилиан ответа на моё признание рухнули.

— Золушка, — вздохнув, договорил я. — Полагаю, она сделала это, чтобы избавиться от конкуренции в борьбе за сердце принца Чарминга, потому что в скором времени она отравила еще и Доротею.

Лилиан кивнула, ничуть не удивившись моим словам. Откинувшись на спинку дивана, она задумчиво сказала:

— Элла сначала показалась Ноэми странной, но не опасной. Она не понимала, почему незаконнорожденная дочь, живя в доме в качестве прислуги, угнетает саму себя. Представилась прозвищем, а не именем, велела не жалеть её и поручать самые тяжелые дела.

— Словно хотела, чтобы со стороны выглядело, будто семья Лоран её угнетает, — заключил я.

Лилиан кивнула и продолжила:

— Через некоторое время Золушка начала стравлять сестёр друг с другом, а потом и вовсе стала их шантажировать. Чего она добивалась, Ноэми так и не узнала. Она была всецело поглощена расследованием убийств чародеев, и на Золушку у неё просто не было времени. Ноэми отвлеклась и не заметила, как Элла нанесла удар.

— Что именно она с ней сделала? — поинтересовался я.

Разговор так меня затянул, что я подтянул ноги и уселся по-турецки, не сводя с Лилиан заинтересованного взгляда.

— Ноэми начали сниться кошмары. Будто в её покоях ходит чудовище. Наблюдает за ней из-за штор, сверкая глазами в темноте. Живёт под её кроватью. Ноэми перестала спать, почти ничего не ела. Она очень боялась, что ночью существо нападёт на неё.

На глазах Лилиан выступили слёзы. Она сжала ладони в кулаки, и я вдруг осознал, что всё ещё накрываю её ладонь своей. В душе затеплился робкий огонёк надежды.

— С каждым днём Ноэми становилось хуже. Я предлагала ей пожить у меня, но она не захотела оставлять маму и сестру. А потом Ноэми просто не пришла на встречу со мной и месье Шелем. — Лилиан вздохнула и перевела взгляд на мою ладонь, под которой находился её кулачок. — Позже мы узнали, что у неё был припадок, и её увезли в Сальпетриер.

В голове после рассказа Лилиан кружилось много мыслей, и я поспешил озвучить их, пока они меня не покинули. Может, какие-то из них окажутся дельными.

— А что, если Золушка причастна к убийствам чародеев? — затараторил я, чуть крепче сжав кулачок Лилиан. — Допустим, она узнала, что Ноэми расследует это дело, и решила избавиться сразу и от конкурентки, и от ищейки.

Лилиан нахмурилась. Несколько секунд у неё ушло на размышление, а потом она произнесла:

— Хочешь сказать, что Золушка может быть убийцей чародеев?

Я кивнул.

— И ещё то чудовище из ночных кошмаров Ноэми — мне кажется, я его видел. Тык украл у Золушки хрустальную туфельку — возможно, одну из тех, что принадлежали пропавшей принцессе Изабелле. За туфелькой тут же пришёл отвратительный монстр. Я просто обалдел, увидев его!

Глаза Лилиан испуганно округлились. Её прекрасный ротик открылся и снова закрылся. Затем она тряхнула головой и, немного заикаясь от волнения, спросила:

— Хрустальные туфельки? Монстр?

— Именно! И всё это в комнате Золушки, представляешь?!

— Так, стоп! — Лилиан выдернула свою ладонь из-под моей и выставила её вперёд. — Давай по порядку.

Я кивнул и постарался умерить пыл.

— Итак, ты утверждаешь, что у Золушки находятся хрустальные туфельки принцессы.

— По крайней мере, одна точно! — Я поднял вверх указательный палец. — Но не могу сказать точно, оригинальная она или нет.

Лилиан кивнула и задала новый вопрос:

— Где эта туфелька сейчас?

Я виновато поджал губы и пробормотал:

— Она разбилась в процессе… э-э… сражения с монстром. Вот! Мы спрятали осколки в цветочный горшок у меня в спальне.

— Не знаю, могут ли разбиться настоящие хрустальные туфельки, — задумчиво произнесла Лилиан. — Но, если предположить, что у Золушки они ненастоящие, то зачем тогда чудовищу их охранять, верно?

— Верно-верно, — закивал я. — Незачем.

— Так, а что с чудовищем? — спохватилась Лилиан.

— О… — протянул я, почесав затылок. — Ну, оно умерло.

— Умерло? — Лилиан озадаченно склонила тёмноволосую головку набок. — Само?

— Из-за случайной оплошности Тыка, — свалил я всё на своего питомца. Ну а что, его тут всё равно нет.

— Значит, Золушка осталась без стража и одной туфельки, — сделала вывод Лилиан.

За разговором она невольно приняла такую же позу, что и я, прикрыв колени длинным подолом платья.

Я бросил взгляд в зеркало на стене и едва заметно улыбнулся. Мне понравилось, как мы выглядели со стороны: словно два близких друг другу человека, которые делятся всякими интересностями. С Ирэн у нас таких посиделок никогда не случалось. Да и нам ни разу не доводилось обсуждать убийства и монстров. Только подарки, которые хотела бы получить от меня Ирэн.

— Она очень негодовала из-за пропажи. Хотела пойти на бал в туфельках и заявить, что она — пропавшая принцесса, — вспомнил я разговор Золушки с феей. — Кстати, её крестная фея — настоящий демон. Она сама об этом сказала, я слышал.

У Лилиан снова брови поползли вверх.

— Ноэми несколько лет прожила с Эллой и не узнала о ней и толики того, что узнал ты. Как такое возможно?

Я улыбнулся во все свои сколько-то там зуба (конкретное число пока мне неизвестно — исследовать свою новую пасть времени не было) и небрежно бросил:

— Я просто весьма наблюдательный. Ну и ещё мне в том доме совершенно нечего делать. Вот и становлюсь невольно свидетелем всяких разговоров.

— А ещё влипаешь в неприятности, — взгляд Лилиан изменился: теперь она смотрела на меня, как строгая мама на проказливого ребёнка. — Будь, пожалуйста, осторожнее, хорошо? Если Золушка поймёт, что ты знаешь о её грязных делах, она не успокоится, пока не уничтожит тебя.

— Переживаешь за меня? — ухмыльнулся я.

— Конечно переживаю, — кивнула Лилиан. — Иначе бы не устраивала всю эту конспирацию. — Она обвела руками окружающее нас пространство.

— Какая же ты милая, — не удержался от комплимента я.

Щёки Лилиан тут же вспыхнули. Она отвела взгляд в сторону и заправила за ухо тонкую прядь волос.

— В общем, давай подведём итоги, — кашлянув, сменила тему она. — Золушка, возможно, причастна к убийствам чародеев, потому что у неё было в услужении чудовище, которое, может быть, терроризировало Ноэми во сне. А ещё Золушка, возможно, украла хрустальные туфельки принцессы, чтобы выдать себя за неё. Так, что ещё? А! Её фея-крестная — демон! Вроде ничего не упустили.

Упустили. Тот факт, что ты так и не отреагировала на моё признание. Но ладно, я не буду на тебя давить. Мне с лихвой хватило нашего интересного разговора о главной злодейке этой истории.

— Можешь приезжать ко мне в пекарню, когда захочешь, но если нам надо будет обсудить что-то важное и тайное, то лучше встречаться во снах, идёт? — Лилиан невзначай коснулась пальчиками моей ладони, и по коже сразу же пробежала приятная волна мурашек. — Идёт, — кивнул я, улыбаясь как идиот.

— Я приготовлю побольше зелья и пришлю тебе его так же — в корзине с выпечкой.

— Кстати! — воскликнул я, вспомнив, что так и не спросил у Лилиан. — Ты не рассказала, почему видишь меня настоящего. Это из-за того, что ты чародейка?

Лилиан качнула головой.

— Это потому что я медиум. Сколько себя помню, я всегда видела призраков. А ты, в каком-то роде, тоже призрак, просто завладевший чужим телом.

— Невольно завладевший, прошу заметить! — поправил её я. А затем задал новый вопрос: — И сколько призраков с чужим телом ты уже видела?

— Мало. Ты третий. А вот обычных призраков я вижу постоянно. Они почти везде. Грустно плывут по воздуху, глядя в одну точку. А если понимают, что я их вижу, начинают приставать с просьбами.

Лилиан печально вздохнула. Захотелось снова накрыть её ладонь своей, но я решил, что не буду сегодня слишком навязчивым.

— Тяжело тебе с таким даром, — сочувственно произнёс я.

— Я уже привыкла, — бодро улыбнулась Лилиан. — К тому же, когда у меня появились способности к чародейству, я начала активно изучать заклинания. Недавно в одной книге нашла рецепт зелья, которое блокирует способности медиума. Хотела сварить его, но потом передумала.

— Почему? — удивился я. — Тебе бы стало намного проще.

— Потому что я встретила тебя, — просто ответила Лилиан. А потом улыбнулась настолько невинно и очаровательно, что моё сердце пропустило удар.

В который раз я понял, что пропал. Растворился в небесно-голубых глазах этой прекрасной, доброй и самой милой девушки на свете.

Вдруг ужасная догадка резанула моё сознание, словно нож. Переполнявший меня восторг сменился страхом.

— Но если ты — чародейка, — озвучил я мысль, которая почему-то пришла мне в голову только сейчас, — значит, убийца может нацелиться на тебя…

Утреннее пробуждение после волшебного сна выдалось тяжелым: голова гудела, во рту стояла сухость, а тело ломило. Словно с вечера я перебрал самогона и забылся тревожным сном алкоголика.

Кое-как поднявшись, я подошёл к тазику для умывания и жадно принялся пить из стоящего в нём кувшина. Для лица осталось всего несколько капель, которыми я протёр заспанные глаза.

— Так-то лучше, — прохрипел я, со звоном поставив кувшин обратно в тазик.

Сев на кровать рядом со спящим Тыком, я позвонил в звонок. Разум постепенно пробуждался, а с ним — и информация, полученная от Лилиан.

— Надо многое обдумать, — задумчиво пробормотал я.

На мой зов прибежала Майя, которой я незамедлительно велел принести завтрак — чёрный кофе и выпечку. Горничная кивнула и ринулась выполнять поручение.

Вскоре я уже сидел в кресле перед окном, попивая кофе и жуя булочки с фруктовой начинкой. Проснувшийся Тык сидел на подоконнике и тоже лакомился булочкой. Несмотря на идиллию, настроение у меня было скверное.

Пока не пойман убийца чародеев, Лилиан в большой опасности. Особенно если она снова решится взяться за расследование. Увы, но тут я с Вермишелем был согласен — таким хрупким девушкам, как Лилиан, нечего ввязываться в подобные опасные дела.

Как бы мне ни хотелось держаться в стороне от событий этой проклятой сказочки, ради Лилиан придётся пойти наперекор своим планам и разоблачить убийцу прежде, чем он до неё доберётся. Вот только как именно мне это сделать? В одиночку уж точно не получится. Если объединиться с Лилиан, уговорить её держаться в стороне вряд ли выйдет.

— Неужели придётся работать с Вермишелем? — спросил я, повернувшись к Тыку.

Питомец брезгливо скривился.

— Вот и я так думаю.

Отпив кофе, я уставился на уходящую вдаль дорогу, ведущую из поместья семьи Лоран.

— Вот бы поговорить с Ноэми… — еле слышно произнёс я. — Только вот есть ли в этом смысл, если Золушка сделала всё, чтобы лишить бедняжку рассудка?

Отставив чашку, я встал и решительно отправился к мама́н. Только она могла без палева организовать мне встречу с Ноэми.

В её покоях я маман не нашёл. Побегав по дому, узнал от одной из служанок, что мадам пьёт чай в саду. Именно там я и обнаружил мама́н. Она сидела в плетёном кресле, держа одной рукой блюдце, а другой — чашку. Всё её внимание было сосредоточено на канарейке, щебетавшей в клетке на краю стола.

— Мама́, — тихо позвал я, стараясь не нарушить её умиротворения.

Мадам Лоран повернула ко мне голову и приветливо улыбнулась.

— Дора, моя дорогая. — Поставив чашку на стол, она протянула мне ладонь.

Я осторожно сжал её сухие пальцы. Удивительно, но от этого простого жеста мне вдруг стало так тепло на душе, как не было уже давно. Словно я и правда был ребёнком этой милой женщины, а она — моей матерью.

— Скажи, а мы можем навестить Ноэми? — поинтересовался я, опустившись перед мадам на корточки.

— Разумеется! — мама́н крепче сжала мою ладонь. — Я навещаю её каждое воскресенье, сразу после церковной службы. Но почему ты вдруг спросила об этом?

Я не хотел обманывать эту добрую женщину, поэтому сказал, как есть.

— Мне нужно поговорить с ней об одном деле. Я понимаю, что она не в себе, но, возможно, у неё бывают проблески. И если я их застану, может быть, Ноэми ответит на несколько моих вопросов…

— Ты случайно говоришь не о деле убийцы чародеев, которое она расследовала со своими друзьями? — шёпотом спросила мадам Лоран.

Я округлил глаза от удивления.

— Вы знали?

Мадам Лоран кивнула.

— Ноэми пришлось доверить мне эту тайну, потому что я увидела на чердаке те её бумажки. — Мама́н тяжело вздохнула. — Моя девочка всегда интересовалась всякой жутью.

— Подождите, — пробормотал я, размышляя над сказанным. — Какие ещё бумажки и ниточки на чердаке? Случайно не улики по делу?

— Не знаю, были ли это улики или что-то ещё. — Мама́н боязливо огляделась, словно опасаясь подслушивания, и заговорила ещё тише: — Но там было много всякой информации об убийце.

Мои глаза наверняка загорелись алчным блеском. Сглотнув, я прошептал:

— И где сейчас эти бумажки?

— В надёжном месте. Я спрятала их, когда Ноэми увезли в Сальпетриер.

— Могу я на них взглянуть?

Мама́н кивнула. Поднявшись, она бросила:

— Идём.

Однако не успели мы переступить порог дома, как за воротами раздался шум. Затрубили трубы, заржали лошади, послышались голоса людей. Мы с мама́н замерли, повернувшись к воротам.

К нашему поместью подъезжала роскошная золотая карета, запряжённая четверкой белоснежных коней. Её окружали солдаты в пышных красно-синих мундирах и с немыслимо высокими и причудливыми шляпами. Те, что замыкали шествие, трубили в трубы.

Процессия остановилась у ворот. Один из солдат спешился и громко прокричал:

— Именем его высочества, открывайте ворота!

«Приплыли», — подумал я и драпану́л что есть силы в свою комнату. Сидеть тихо, как мышка.

Ма́ман что-то кричала мне вслед, но разобрать её слов я не смог. Перед глазами встало злобное лицо Золушки и её обещание расправиться со мной, как Тузик с грелкой, если я попадусь на глаза принцу.

Влетев в свою комнату, я закрылся изнутри и осторожно выглянул из окна. Подлетевший ко мне Тык вопросительно пропищал.

— Принц прикатил, — я указал пальцем на карету. — Привёз Золушке её платок.

Тык недоверчиво воззрился на меня.

— Что? Не туфельку же он привёз примерять, которую ты раскакошил, — язвительно заметил я.

Питомец недовольно забормотал и, опустившись на подоконник, принялся наблюдать за происходящим.

Тем временем из кареты вышел сам принц Чарминг. Одет он был довольно скромно для принца: изумрудный костюм классического кроя, а под ним светлая рубашка с расстёгнутым воротом. Ни помпезной формы, ни шпаги, ни короны. Как будто приехал не принц, а сын главы небольшого предприятия. Зато выражение лица у Чарминга было что ни на есть королевским, да и шёл он так, словно был хозяином прайда: властно, дерзко и уверенно.

Встречать именитого гостя выбежали месье Лоран и сама Золушка, у которой от тщательно изображаемой скромности не осталось и следа — одета она была уже не как прислуга, а как дочь богатых родителей: в шёлк и кружева.

— Месье Лоран, — Чарминг кивнул отцу Золушки, — я приехал к вашей дочери, дабы отдать ей то, что она обронила на балу.

От меня не укрылось, как взгляд ма́ман скользнул к окну моей комнаты. Однако месье Лоран расплылся в улыбке — немного фальшивой, на мой взгляд, — и произнес:

— Да-да, ваше высочество! Моя дочь давно вас ожидает.

Говорил папаня как-то механически, будто был под чем-то. Золушка и до него добралась? Опоила чаем с мухоморами?

— Что вы говорите? — ухмыльнулся принц. — Вот уж не думал, что она будет меня ждать. Что ж, раз так, то я могу рассчитывать на то, что она всё же благоволит мне.

— Ещё как благоволит, — закивал месье Лоран и, повернувшись к смиренно ждущей своего часа Золушке, сказал: — Элла, дорогая, подойди же к его высочеству. Не стесняйся.

Золушка скромно потупила взгляд, приготовившись играть роль милой и доброй сиротки. Это однозначно был бы её звёздный час, если бы не два обстоятельства, которые она, по всей видимости, никак не могла предугадать. Да и я тоже.

Равнодушно взглянув на Золушку, принц Чарминг выдал:

— Нет, я говорил не про эту дочь. Где та, что потеряла эту странную обувь?

С этими словами принц продемонстрировал мой потерянный кед.

— Вот. Же. Срань, — отрывисто произнёс я, уже рисуя в воображении гроб, в который меня засу́нет Золушка.

Как по команде, головы всех членов семьи Лоран, включая Золушку, повернулись в мою сторону.

— Блинский! — выругался я, резко опускаясь на пол и втягивая голову в плечи.

Тык вопросительно пропищал.

Я протянул руку, нащупал ладонью пушистый хвост питомца и потянул его к себе. Раздался душераздирающий вопль.

— Нам нельзя отсвечивать, приятель, — напомнил я, прижимая питомца к груди.

Тык возмутительно забормотал. В волнении прижав его к себе еще сильнее, я принялся молиться о том, чтобы Золушка не заметила, что я следил за ней из окна.

— Дора, детка, ты у себя? — раздался с улицы голос маман. Похоже, она подошла к моим окнам.

— Может, она уснула? — сладким голоском пролепетала Золушка. — Ей нездоровилось сегодня. Кажется, сестра серьёзно заболела.

— Странно, — протянула мадам Лоран. — Мне она показалась вполне здоровой. Я видела её совсем недавно в саду.

— Если Доротея больна, я прикажу прислать королевского лекаря! И лучшие лекарства! — с готовностью тимуровца объявил принц.

Послышались быстрые шаги, а спустя некоторое время злобное рычание.

— Если ты меня слышишь, Доротея, — жутким голосом произнесла Золушка, — то советую сделать все, чтобы принц не смог надеть на твою ногу эту ужасную обувку!

Мы с Тыком переглянулись и тяжело вздохнули.

— Ну и что? — устало спросил я, когда шаги Золушки затихли. — Валим?

Тык уверенно кивнул. Нехотя поднявшись, я шагнул в двери, но замер при виде своего отражения. Недолго думая, выдвинул ящичек с косметикой и быстро принялся рисовать на лице бог весть что. Пара минут, и вот в зеркало на меня уже смотрел заплаканный клоун, а не хорошенькая девушка.

— Идеально, — оскалился я и, приоткрыв дверь, выглянул в коридор.

Внизу доносились голоса. Маман с принцем явно направлялись на второй этаж.

Выйдя из комнаты, я поспешил к чёрной лестнице в конце коридора. Тык летел следом, беспокойно озираясь.

Остановившись на лестнице, я замер, глядя то вверх, то вниз. За время, проведённое в доме Лоранов, я хорошо узнал маман. Она была упрямой и дотошной — если ей что-то было нужно, она добивалась этого любой ценой. Если ей требовалось найти меня, да ещё ради принца, она вывернула бы весь дом наизнанку. Значит, выбора у меня почти не было.

Золушка велела не дать принцу надеть на меня кед. Что ж, мне это тоже не улыбалось, а зачит, нужно сделать всё, чтобы отвадить его.

Сжав кулаки, я спустился вниз. Крадучись прошёл вдоль стены дома и оказался в дальнем углу сада — там, где сорняки росли буйно и где садовник особенно ленился.

— Ты моя золотая! — радостно воскликнул я, заметив в углу заросли крапивы.

Тык недоумённо уставился на меня, пока я снимал тапки и нерешительно топтался на месте. Тело сопротивлялось, но разум понимал — иначе мне конец.

— А, чёрт с ним! — махнул я рукой и прыгнул босыми ногами на крапиву.

Когда я был маленьким, то решил помочь бабушке собрать крапиву для коз, которые ее обожали. Мне было всего пять, и я не понимал, что ее надо рвать в перчатках — знакомства с ее неприятными качествами у меня еще не случилось. Мало того, что мои бедные ладошки покрылись волдырями, так еще оказалось, что у меня аллергия на крапиву. За считанные минуты мои руки увеличились в размере, и напуганной до чертиков бабушке пришлось вызывать «скорую». Пока медики приехали в нашу глухую деревню, бабушка уже смогла уменьшить аллергическую реакцию с помощью отвара из ромашки.

До воскресенья, когда мы с мадам Лоран должны были навестить Ноэми, оставался еще один день, который я решил провести с пользой. Моей целью был месье Лоран — бесполезный на вид персонаж, из которого мало что можно было вытянуть полезного, но почему бы не попробовать?

Дождавшись, пока Золушка покинет дом и отправив Тыка следить за ней, я выудил из-под кровати медово-лимонную хреновуху и отправился к месье Лорану.

Дверь в его покои была слегка приоткрыта. Удобнее перехватив графин с хреновухой, я прислушался. Из комнаты доносилось едва различимое бормотание.

— Папá! — осторожно позвал я. — Это Доротея. Можно войти?

Бормотание резко прекратилось. Воцарилась тишина, а затем скрип ножек стула о паркет.

— Дора? — В дверях показался месье Лоран. — Что случилось?

Вид у него был болезненный. Под глазами залегли тени, глаза покраснели. Он выглядел так, будто не спал много ночей.

— Ёлки-палки! — воскликнул я, вглядываясь в бледное и уставшее лицо хозяина поместья. — Как вы себя чувствуете? Похожи на переваренный шпинат.

— Мне немного нездоровится, — пробормотал месье Лоран, коснувшись пальцами висков. — Такое ощущение, что я какое-то время побывал в забытье. Не помню ничего, что было вчера и сегодня утром. А еще жуткая тревожность сковала мою душу. И руки трясутся… — Он вытянул вперед ладони, которые, действительно, мелко дрожали.

Я поцокал языком.

— А вы лекаря вызывали, папá? На лицо самая настоящая паничка!

— Паничка? — непонимающе повторил месье Лоран.

— Да, паническая атака, — пояснил я, бесцеремонно протиснувшись внутрь. — Мерзкая штука, сам пару раз от нее страдал. Придется выпить кучу таблеток. Или дышать в бумажный пакет. У вас есть такой?

Месье Лоран озадаченно помотал головой.

— Ну и ладно! У меня есть лекарство получше.

С этими словами я поднял вверх графин, как Рафики поднял маленького Симбу в мультфильме «Король лев».

— Что это? — нахмурился месье Лоран. По его виду было понятно, что мое лекарство он пробовать не желает.

Лукаво улыбнувшись, я погладил графин и с придыханием произнес:

— Хреновуха-а-а.

Первая стопка далась месье Лорану тяжело, как морально, так и физически. Минут десять он собирался с духом, чтобы попробовать напиток, а потом, сделав глоток, долго кашлял и судорожно дышал. Когда я сказал, что надо выпить еще, месье Лоран посмотрел на меня с таким испугом, что мне стало его жаль. Однако мне надо было напоить его во что бы то ни стало. Во-первых, чтобы у него развязался язык, а во-вторых, чтобы ему самому потом стало легче.

Вторая стопка зашла лучше. Месье Лоран смог почувствовать в хреновухе кислинку. В третьей стопке он распробовал сладость, а после четвертой восторженно заявил, что его тело расслабилось, а тревожность исчезла.

— Вот видите! — радостно воскликнул я. — Хорошее же лекарство!

— Весьма интересное, — согласился месье Лоран. — Сначала мне показалось, что я выпил отраву, а теперь мне хочется снова и снова пробовать этот поразительный вкус, сочетающий в себе одновременно сладость, терпкость, пряность и кислинку. Невероятно!

За четвертой стопкой последовала пятая, затем шестая, седьмая…

Осушив почти весь графин, я приобнял месье Лорана за плечи и произнес заплетающимся языком:

— Бать, вот скажи, Элла реально твоя родная дочь?

— Элла? Кто такая Элла? — всполошился месье Лоран.

— Ну как кто? Золушка.

— А-а-а, Золушка! Да, знаю такую.

Икнув, месье Лоран поставил локоть на подлокотник кресла и попытался подпереть кулаком голову. С первого раза не получилось — голова прошла вскользь. Во второй раз месье Лоран умудрился задеть большим пальцем глаз. Сжалившись над пьяным мужиком, я помог ему сделать то, что он так хотел.

— Вернемся к Золушке, — сказал я, внимательно глядя на пьяного месье Лорана. — Она твоя родная дочь?

— Она сказала, что родная, — было мне ответом.

— А ты сам что на этот счет думаешь?

Шмыгнув носом, месье Лоран прикрыл глаза и буркнул:

— А я думаю, что нет.

— Тогда почему ты признал ее своей дочерью? — не унимался я, боясь, что мужик может вот-вот уснуть. Слишком уж я его накачал хреновухой.

— Потому что у меня не было выбора! — внезапно воскликнул месье Лоран, открыв глаза и подпрыгнув на месте.

От неожиданности я тоже подпрыгнул и чуть не свалился со стула.

— Она на меня уставилась своими блестящими глазищами. — Месье Лоран прижал пальцы к векам и раздвинул их, демонстрируя покрасневшие белки глаз. — Вот так прям. Уууу. И говорит: «Я — твоя внебрачная дочь, сделай меня горничной в своем доме и выполняй все мои приказы». Я так не хотел ей подчиняться, но мое тело меня не слушалось. — Всхлипнув, он продолжил: — А теперь я еще и теряю дни. Как будто кто-то стирает мою память… Прижав ладони к лицу, месье Лоран тихонечко завыл.

— Ну-ну, тихо, не плачь, бать. — Я принялся заботливо поглаживать бедного мужика по спине. — Давай лучше выпьем?

Резко успокоившись, месье Лоран кивнул и осушил последнюю стопку, а затем сразу же вырубился. Укрыв его пледом, я вышел из комнаты и привалился к стене в коридоре. Хотелось разложить услышанное по полочкам, но мысли в голове спутались, как неделю нечёсаные волосы.

Решив проветрить сознание, я вышел на улицу. Медленно прошелся по саду, вдыхая прохладный ночной воздух. Затем уселся на лавочку и принялся делать дыхательную гимнастику, которая всегда помогала мне протрезветь.

Повернув голову вправо и сделав вдох, я заметил знакомые цветочки.

— Это что, Ноготки? — воскликнул я, склонившись над цветами.

Сорвав один, я пригляделся. Да, это были те самые цветочки, которые росли в моем мире. В детстве девчонки отрывали у них лепестки, слюнявили их и лепили на ногти. Мы, мальчишки, подобной фигней не занимались — не по статусу. Однако теперь я был в женском теле, и мог позволить себе такую блажь.

Сорвав четыре цветка, я уселся с ногами на лавку и, высунув язык, принялся украшать свои ногти. Когда мне оставалось наклеить лепесток на один мизинец, до меня донеслись чавкающие звуки.

Решив, что Тык снова кого-то жрет втихую, я поднялся и тихонько пошел на звук, чтобы шугануть звереныша.

Зайдя за поместье, я прижался к стене и выглянул из-за угла. Там, где росла плакучая ива, происходило какое-то мракобесие. Такой вывод я сделал, увидев большую и горбатую фигуру, которая светилась красным. Склонившись над чем-то, она издавала те самые чавкающие звуки.

— Ты насытился? — услышал я знакомый голос.

Из тени вышла Золушка. Светящаяся красным фигура выпрямилась и зарычала. Перед Золушкой возвышалось жуткое создание с рогами, клыками и когтями. Именно так я бы описал самого Сатану.

— Если ты доволен принесенной мной жертвой, то выполняй свою часть сделки, — заявила Золушка, протягивая руки к рогатому монстру.

Чудовище грубо схватило Золушку за запястье, рыкнуло и закрыло глаза. Его красное свечение медленно начало передаваться и ей. В какой-то момент они оба осветились ярким красным светом, и я смог еще лучше разглядеть морду чудовища и черты лица Золушки, которые вдруг стали поразительно похожи на черты Лилиан.

Нет, не просто похожи. Золушка буквально стала Лилиан.

— Что за нафиг? — пробормотал я, протирая глаза.

Когда я снова взглянул на Золушку, она уже была собой. Ее тело больше не светилось, а чудовище исчезло.

— Черт, — выругался я, прячась за стоящий поблизости куст.

Вскоре Золушка быстро проследовала мимо меня, кутаясь в темный плащ. Подождав достаточное количество времени, чтобы точно не попасться ей на глаза, я вылез из своего укрытия и осторожно пошел к себе, размышляя о том, почему Тык, которого я послал следить за Золушкой, не предупредил меня о ее возвращении.

Вернувшись в свои покои, я обнаружил питомца спящим на кровати. В его лапках была зажата жопка от колбасы.

— Ах ты вонь подрейтузная! — в сердцах произнес я. — Променял своего друга на колбасу!

Тык не проснулся. Лишь дрыгнул во сне задней лапкой и, причмокнув, крепче обнял жопку от колбасы.

Вздохнув, я лег рядом и уставился в потолок. От увиденного я протрезвел мгновенно, и теперь мог здраво соображать. Это, несомненно, было плюс. Однако теперь я вряд ли смогу уснуть. Это был жирнющий минус.

— Что за жертву принесла Золушка? — пробормотал я вслух. — И кому? Надо будет рассказать все Лилина, она умная, должна найти ответы на эти вопросы.

Я перевернулся на другой бок и подложил ладони под голову. Закрыл глаза и представил Лилиан. Невольно улыбнулся, расслабился, и начал было уже проваливаться в сон, как вдруг вздрогнул и открыл глаза.

Почему Золушка на миг стала Лилиан? Может ли стать, что это один и тот же человек?..

— Нет! — решительно произнес я. — Не может такого быть. Мне просто привиделось, да, Тык?

Спящий питомец ничего мне не ответил. Лишь снова дрыгнул лапкой и сладко причмокнул во сне.

Утром следующего дня я встал рано — по будильнику — и принялся суетиться. Дел было крайне много, и я боялся что-нибудь упустить. После завтрака мы с маман собрались на воскресную службу, а потом в Сальпетриер к Ноэми. После я планировал встретиться с Лилиан и рассказать ей о том, что видел ночью.

Одевшись и умывшись, я написал короткое письмо Лилиан с просьбой встретиться сегодня в десять вечера в волшебном сне. Положив сложенную пополам бумажку в конверт, я отдал его Тыку со строгим напутствием:

— Не потеряй и отдай ей лично в руки.

Тык кивнул и, отсалютовав мне, вылетел в окно.

Завтракать я, в кои-то веки, пришел в столовую. Там уже сидела маман, с аппетитом поедая бриошь и запивая его кофе.

— Доброе утро, мамá, — улыбнулся я, садясь рядом с ней. — А батя… кхм, папá к завтраку не спустится?

— Он спит, — ответила мадам Лоран, отложив на тарелку недоеденный бриошь. — Подобного еще не случалось. Он всегда был ранней пташкой, а тут спит как младенец, сладко и крепко. Так жалко было его будить.

Я с трудом подавил ухмылку. Вот, что творит хреновуха: даже ранние "жаворонки" дрыхнут по утрам как "совы".

— Наши планы не изменились? — уточнил я, взмахом руки подзывая служанку. — Можете принести мне омлет?

— Да, мадемуазель, — девушка поклонилась и выпорхнула из столовой.

— Если ты про визит к Ноэми, то нет, не изменились. — Маман отрезала добротный кусок масла и положила его на бриошь. — Поедем туда сразу после завтрака.

— А как же воскресная служба? — удивился я. Маман никогда ее не пропускала.

— Ты еще не слышала? — приподняла брови она. — В нашем приходе случилось несчастье: умер пастор, месье Берри. Говорят, его растерзали звери — тело было в ужасном состоянии.

Маман поморщилась и отправила в рот обмазанный маслом кусочек бриоши. Я тяжело сглотнул, вспомнив увиденное ночью. Золушка интересовалась у чудища, понравилась ли ему ее жертва. Может ли быть, что местного пастора сожрало то самое сатанинское отродье?

Стоило мне подумать о Золушке, как она появилась в столовой. Вид у нее был свежий и бодрый, будто она провела целый день в спа-салоне.

— Мадам, почему нет батюшки? — поинтересовалась Золушка кротким голоском.

Мадам Лоран заметно напряглась. Я заметил, что ей было крайне некомфортно в присутствии этой бестии.

— Он спит, — коротко ответила маман.

— Тогда я разбужу его, — с готовностью отозвалась Золушка.

Мадам Лоран явно не хотела этого, но желание свое так и не выссказала.

В столовую вошёл лакей и сообщил, что карета пока не может быть готова — какие-то неприятности с задними колесами.

Я тихо выругался.

— Куда вы собрались? — тут же поинтересовалась Золушка, бросая взгляд то на меня, то на мадам Лоран.

— На службу, — соврал я.

— Насколько я знаю, службы сегодня не будет, — подозрительным тоном заметила Золушка.

Ага, благодаря тебе.

— Мы поедем в другую церковь, в городскую, — нашёлся я.

Золушка перевела вопрошающий взгляд на мадам Лоран. Та кивнула, подтверждая мои слова.

Ха, мать и дитя — одна сатана! Хотя, звучит оно иначе, да и я не ребёнок мадам Лоран, но все же…

— Тогда я иду будить батюшку, — сказала Золушка, остановив пронзительный взгляд пыльных глаз на маман. — Он не должен пропустить завтрак и службу.

Маман кивнула. Золушка вышла из столовой.

Не успели мы выдохнуть с облегчением, как наш завтрак снова потревожили.

— Мадемуазель! Мадам! — в столовую влетела запыхавшаяся Мия. — Там… там…

Она согнулась пополам, пытаясь отдышаться.

— Что?! — испуганно вопросила маман, встав с места.

— Принц! — наконец выдавила из себя Мия.

— *Нецензурное выражение, которое означает, что пришел капец*! — тихо, но выразительно произнес я.

Благо, Золушка ушла будить батю и не услышала известия о том, что приехал ее обожаемый принц.

— Что ему надо? — удивилась маман.

— Как это что? — За спиной Мии возник принц Чарминг собственной персоной. — Пришёл, чтобы позвать вас на обед!

На этот раз на принце был не изумрудный костюм, а изумрудный фрак, который блестел сильнее костюма. В нем Чарминг еще больше напоминал июньского жука.

— Вообще-то, ваше высочество, — осторожно начала маман, — сначала мы должны были вас пригласить. Через письмо или посыльного.

Чарминг заметно помрачнел. Этикет явно был ему не знаком. Либо он просто был нетерпеливым.

— А сейчас вы не можете сообщить, когда пригласите меня? — с надеждой в голосе поинтересовался принц.

— Для этого мне нужно посоветоваться с месье Лораном, — отрезала маман.

Печаль на лице принца сменилась легким раздражением.

Пока он не начал возмущаться и напоминать, кто он такой, я включился в разговор с вопросом:

— Ваше высочество, а вы приехали в карете?

— Разумеется, — принц очаровательно мне улыбнулся.

— Чудесно. — Я тоже расплылся в довольной улыбке и с коварным видом потер ладошки. — Не подбросите нас в одно место?

— С превеликим удовольствием! — было мне ответом.

Торопливо вскочив с места, я подбежал к маман и потянул ее за руку.

— Идем скорее!

— Но ты даже не позавтракала, — возмутилась растерянная мадам Лоран.

— Да фиг с ним, с завтраком, — шепнул я. — Надо быстрее убраться отсюда, пока не появилась Золушка.

В глазах маман мелькнуло понимание. Кивнув, она поспешила за мной. Когда мы уже были у выхода из дома, наверху раздался голос Золушки:

— Идемте, батюшка, все уже давно ждут вас в столовой.

Прикоснувшись к моему плечу, маман сказала:

— Езжай с принцем, а я отвлеку Золушку. Она не должна знать, где ты и тем более с кем.

— Но… — начал было я, однако мадам Лоран качнула головой, прерывая меня. Подобрав подол платья, она развернулась и поспешила наверх.

Мы с принцем поспешно выскочили на улицу и почти бегом направились к помпезной золотой карете. Только плюхнувшись на обитое красным бархатом сиденье, я смог выдохнуть и расслабиться.

— Вообще-то я просила привезти меня в больницу для душевнобольных, а не в королевскую резиденцию, — недовольно заметил я, глядя в окно.

Карета остановилась перед трёхэтажным зданием, похожим на дворец.

— Это Сальпетриер, — принц распахнул дверцу кареты, вышел наружу и протянул мне руку. — Прошу, мадемуазель.

Высунув голову из кареты, я с подозрением огляделся. Здание никак не походило на психушку, и если бы я не углядел двоих мужчин в белых халатах, прохлаждавшихся в тени под деревом, то потребовал бы везти меня обратно.

Проигнорировав поданную мне руку, я спрыгнул с подножки и шумно вдохнул воздух психушки. Пахло точно так же, как и в саду поместья семьи Лоран: свежескошенной травой и цветами.

— Благодарствую, — бросил я принцу и направилась к главному входу.

Позади зашуршал гравий. Резко обернувшись, я вперил взгляд сощуренных глаз на увязавшегося за мной Чарминга.

— Мне не нужен прицеп, — буркнул я.

— Мадам Лоран сказала, чтобы ты поехала со мной, — принц широко улыбнулся и невинно похлопал глазками.

Интересно, он и правда дурак или хорошо притворяется?

— Но она не велела тебе следовать за мной по пятам, — медленно и чётко произнесл я, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком.

— Это уже моя инициатива.

Я вздохнул.

— Ты ведь не отстанешь, да?

Принц с довольным видом помотал головой.

Ладно, надо это просто перетерпеть. Пусть ходит за мной как собачонка, может, ещё на что-то полезное сгодится.

Внутри Сальпетриер походил на больницу куда больше, чем снаружи. Стены были выкрашены в мрачный грязно-зелёный цвет, на полу — белая плитка, по которой, цокая каблуками, сновали медсёстры. Одна из них, увидев нас, тут же подошла и поинтересовалась, кто мы и зачем пожаловали.

— Я пришла навестить свою сестру. Меня зовут Доротея… — Я замешкался, неуверенный в том, оставила ли Дора фамилию родного отца или, как и мать, взяла фамилию отчима.

Медсестра — юная и миловидная, с длинными и закруглёнными светлыми ресницами — выжидающе смотрела на меня большими ореховыми глазами.

— Лоран. Доротея Лоран, — выпалил я, надеясь на лучшее.

Губы медсестры растянулись в улыбке.

— Мадемуазель Лоран, ну конечно. Вы у нас впервые, поэтому я вас не узнала, простите. А где ваша матушка?

— Увы, не смогла приехать из-за непредвиденных обстоятельств. Сегодня вместо неё я.

— Тогда прошу за мной. — Медсестра бросила взгляд на Чарминга и спросила: — Он с вами?

— Да, я с ней! — тут же воскликнул принц. — Я…

— Это троюродный кузен внучатой племянницы моей матушки, — перебил его я.

Не хватало ещё, чтобы все вокруг узнали, что принц Чарминг сопровождает меня в психушку, где лежит моя сестра.

— Ого, — удивилась медсестра. — Какое дальнее родство.

— Ещё какое, — кивнула я. — Но у нас в семье принято встречаться со всеми родственниками без исключения. И если до смерти кто-то кого-то не увидит, то всё — не упокоится. — Подавшись вперёд, к уху медсестры, я заговорщицким тоном добавил: — Этот парень смертельно болен. Ему осталось жить от силы месяц. Поэтому он спешит увидеть всех родственников до того, как отправится в мир иной.

Брови медсестры взметнулись вверх. Она перевела удивлённый взгляд с меня на Чарминга, который очаровательно ей улыбнулся, демонстрируя ряд ровных белых зубов.

— А с виду и не скажешь, что он скоро того… — пролепетала она.

— Нет ничего хуже скрытой болезни, — драматично произнес я. — Так что, проводите нас к Ноэми?

Шмыгнув носом, медсестра кивнула и велела нам следовать за ней.

Палата Ноэми располагалась на втором этаже в правом крыле и выглядела неплохо. Это, конечно же, не был номер в пятизвёздочном отеле или хотя бы в трёхзвёздочном, однако палата имела вид скромной комнатушки, имеющей мало общего с психиатрической лечебницей.

На кровати сидела худая девушка в сером льняном платье — бледная тень той красавицы с портрета, которая была похожа на Доротею.

Хоть я и не знал Ноэми, сердце моё дрогнуло при виде неё. Я осторожно подошел к кровати и опустился на корточки перед Ноэми. Её взгляд, прикованный к окну, равнодушно скользнул по мне и снова устремился на окно.

— Я вас оставлю, — сказала медсестра и закрыла за собой дверь.

Потоптавшись на месте, принц Чарминг шагнул к сестре Доры.

— Мадемуазель Ноэми, — тихим приятным баритоном произнёс он.

Голова Ноэми дрогнула, но не повернулась к принцу. Передо мной будто сидела не живая девушка, а кукла. Безвольное тело, пустые глаза — крайне пугающее зрелище.

— А я думала, она мне что-то расскажет, — со вздохом произнесл я, вставая.

Золушка превратила бедную Ноэми в настоящий овощ.

— Я не уверен, но, возможно, это поможет? — Чарминг расстегнул рубашку и снял с себя золотую цепочку с кулоном в виде королевского герба — солнца, на котором была изображена голова льва.

— Как золотая побрякушка может помочь умалишённой? — хмыкнул я, скептически глядя на принца.

— Это королевский амулет, о котором я тебе говорил. — Чарминг приблизился к застывшей в одной позе Ноэми и взглянул на меня: — Можно?

Я кивнул, не ожидая ничего суперкрутого от его золотой цацки. Разве что подумал в последний момент, что Ноэми может поднять шум из-за прикосновения к ней чужого человека, однако Чарминг уже ловко повесил ей на шею амулет.

Ноэми вздрогнула, когда цепочка коснулась её шеи. Опустила взгляд на кулон, потянулась к нему рукой и тут же замерла. Тяжело задышала, затем схватилась за голову, закрыла глаза и заныла.

Испугавшись, я кинулся к ней.

— Сестра, что с тобой?! — воскликнул я, хватая её за плечи.

— Я позову медсестру. — Чарминг бросился к выходу из палаты.

— Не надо медсестру, — раздался слабый, но уверенный голос.

Мы с принцем замерли. Ноэми медленно открыла глаза, моргнула и, взглянув на меня, произнесла со слабой улыбкой на обескровленных губах:

— Сестра…

Ноэми смотрела на меня осознанным взглядом и явно узнавала.

— Ты меня помнишь? — решил все же уточнить я.

Ноэми кивнула.

— Моя сестренка Доротея…

Черт возьми, амулет принца работал!

Я восторженно посмотрел на Чарминга, однако не заметил на его лице такой же радости, что и у меня.

— Что-то не так? — спросил я принца.

Ноэми перевела взгляд на Чарминга и охнула, узнав и его тоже.

— Ваше высочество…

— Давайте отбросим формальности, — быстро заговорил принц, внимательно глядя на Ноэми. — Вы находитесь в психиатрической лечебнице. Ваше сознание нездорово, но с помощью волшебного королевского амулета мы смогли прояснить ваш разум. Однако боюсь, что эффект будет недолгим.

— Почему? — тут же поинтересовался я, неосознанно накрыв худую и бледную ладонь сестры своей.

Принц указал на ярко светящийся амулет.

— Он активно борется с наложенным на Ноэми проклятием. Оно очень сильное, и амулет долго с ним не справится. Думаю, у нас где-то минут десять, а потом…

— Потом я снова стану безвольной куклой, — закончила за ним Ноэми.

Чарминг кивнул. На лице его отражалась неподдельная печаль.

— Мне очень жаль, мадемуазель, — тихо сказал он.

— Неужели нет еще какого-то способа… — начал было я, но Ноэми жестом поднятой руки остановила меня.

— Надо потратить эти десять минут с пользой, — сказала она, выпрямившись и убрав выбившиеся из незамысловатого пучка пряди волос за уши. — Ты ведь пришла не просто так, да?

Я кивнул и, покосившись на Чарминга, со вздохом принялся коротко рассказывать все, что со мной приключилось. Умолчал лишь о том, что в этом теле теперь находится парень из другого мира, а не Доротея. А то, чего доброго, еще сочтут сумасшедшей и упекут сюда, к сестре соседкой.

У Чарминга от моего рассказа глаза стали по форме напоминать желтки в яичнице-глазунье — такие же круглые и выпученные. Ноэми же восприняла мой рассказ спокойно, даже улыбалась краешком губ, когда я рассказывал, что познакомился с Лилиан и начал помогать ей в расследовании убийств чародеев.

— Скажи, что узнала ты по этому делу? — спросил я у Ноэми, когда закончил свою историю.

— Увы, ничего такого, что было бы для тебя ново. — Сестра развела руками.

Я озадаченно моргнул.

— Подожди, кто же тогда сделал это с тобой? Разве не убийца чародеев?

Ноэми отрицательно качнула головой.

— Это сделала Золушка. Вернее, ее демон в облике феи-крестной.

— Для того, чтобы убрать одну из претенденток на него? — Я качнул головой в сторону все еще пребывающего в шоке от услышанного принца.

Ноэми бросила короткий взгляд в его сторону и усмехнулась.

— Вовсе нет. Просто я случайно узнала ее страшную тайну.

— То, что она — ведьма? — фыркнул я.

Какие еще тайны могут быть у Золушки? Меня ничем не удивишь, я ее во всем подозреваю. В том числе в убийствах чародеев.

— То, что она украла внешность принцессы Изабеллы, — уверенно заявила Ноэми.

— Ты уверена в этом? — пришедший в себя Чарминг даже отбросил формальности. Сев рядом с сестрой, он пристально всмотрелся в ее лицо, словно пытаясь распознать, говорит она правду или нет.

Ноэми кивнула. Амулет на ее шее резко потускнел. Теперь он уже светился едва-едва.

— Он слабеет, — изрек Чарминг, опустив взгляд на амулет. — Надо торопиться. — Схватив Ноэми за плечи, он требовательно произнес: — Что ты знаешь о моей сестре? Она жива? Что с ней сделала Золушка?

— Эй, полегче! Успокойся! — Я толкнул принца, но он не обратил на меня внимания.

— Я своими глазами видела, как Золушка вдруг меняет облик и превращается в Лилиан, — Ноэми заговорила скороговоркой, пытаясь успеть все нам рассказать. — Она шла с ведром воды, вздрогнула, уронила его и чуть сама не упала. Я подошла к ней, чтобы помочь, и так удивилась, увидев перед собой Лилиан. Она поменяла облик всего лишь на миг — видимо, магический сбой, — но я успела это заметить. Тут же из ниоткуда появилась ее фея-крестная, схватила меня и вылетела из окна. От испуга я потеряла сознание, а очнулась уже в своей постели. Рядом сидела Золушка и ухмылялась.

Ноэми прервалась, чтобы сделать судорожный вдох. Бедняжка так быстро тараторила, что даже не дышала.

— Но как ты поняла, что Золушка украла личность принцессы? — улучив время, задал вопрос принц.

— Она сама мне все рассказала, — с печальной улыбкой сказала Ноэми. — Потому что…

Договорить она не успела. Амулет моргнул светом в последний раз и окончательно потух, приобретя цвет обугленного золота, если оно вообще способно обуглиться. Сама Ноэми замерла и уставилась в одну точку невидящим взглядом.

— Все. Амулет исчерпал свои силы, — прошептал Чарминг. — А мы так и не узнали, почему…

— Потому что Золушка была уверена в том, что Ноэми больше никогда не сможет ничего рассказать, — закончил я за сестру.

Принц Чарминг оказался настолько любезен, что отвез меня обратно домой без всяких возражений. Правда, остановить карету я попросил в нескольких метрах от ворот поместья, чтобы Золушка не заметила, с кем я приехал.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я встретился со своей злобной сводной сестрицей нос к носу.

— Где была? — спросила она, пытливо разглядывая меня. — После завтрака ты так быстро исчезла.

— Ходила гулять. Мозги проветрить. — Обогнув Золушку, я пошёл дальше, не имея никакого желания болтать с ней.

— Дора, — окликнула она меня нежным голоском.

— Что?

Я обернулся.

Золушка смотрела на меня сощуренными глазами, словно пытаясь просканировать.

— Будь осторожна, — после долгого молчания холодно сказала она. — Особенно ночью. Не стоит бродить одной вокруг поместья.

Я тяжело сглотнул.

Она знает, что я ее видел с тем чудовищем? Или нет?..

— Хорошо, сестра. — Я мило улыбнулся и поспешил к себе.

Оказавшись внутри своей комнаты, я захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Сердце колотилось как бешеное.

— Черт, черт, черт, — затараторил я, прижав ладонь к груди.

Валявшийся на подоконнике Тык взмыл вверх и подлетел ко мне с маленьким конвертиком в лапке.

— Это от Лилиан?

Питомец кивнул.

В конверте была квадратная бумажка, на которой красивым почерком Лилиан было написано, что сегодня в девять вечера она будет ждать меня в волшебном сне.

Настроение немного поднялось. Даже угрозы Золушки перестали так пугать.

— Сколько же мне надо тебе рассказать, милая Лилиан. Или ты Изабелла?..

Я поднес записку к лицу и вдохнул ее запах. Пахло, разумеется, бумагой и чернилами. Но еще ванильными булочками и цветами. Лилиан — моя цветочная булочка с ванильным кремом...

От внезапного стука в дверь я вздрогнул. Записка Лилиан выпала из рук, но Тык тут же ее поднял.

— Это Золушка? — одними губами спросил у него я.

Тык подлетел к замочной скважине, поглядел туда и, повернувшись ко мне, мотнул головой.

— Дочка, ты там? — раздался голос месье Лорана. Такой весёлый, жизнерадостный голос. Я даже не сразу понял, что он принадлежал папане.

— Эм, да.

Я открыл дверь и в замешательстве уставился на розовощекого месье Лорана.

— Доча! — весело обратился он ко мне. — Мы ждём тебя к обеду. Спустишься?

И, не дав мне ответить, добавил:

— Обязательно спускайся, хорошо? Мы давно не сидели всей семьей за одним столом. Я приказал приготовить наши любимые блюда!

Настороженно глядя на папаню, я кивнул.

— Ладно, спущусь. Только платье поменяю.

Месье Лоран расцвел, осчастливленный моим согласием отобедать с семьей.

— А у тебя не осталось еще того чудесного напитка? — немного помявшись, спросил он.

— Хреновухи, что ли? — уточнил я.

— Именно! — Месье Лоран отвел в сторону взгляд, как бы смущаясь. — Хотел сегодня вечером устроить свидание с твоей маман…

Тут уже я не выдержал и рассмеялся.

— Зашла, я смотрю, моя хреновуха. — Обернувшись, я попросил Тыка: — Достань графинчик из-под кровати.

Месье Лоран проводил Тыка внимательным взглядом и шепнул мне:

— Все забываю спросить: где ты этого чудика отрыла?

— В саду нашем лежал, — осторожно ответил я. И добавил: — От голода помирал, бедняжка. Еле его выходила.

Тык прилетел с графиком хреновухи и с улыбкой обаятельного чертяки протянул его месье Лорану.

— Хорошая животинка, — одобрительно произнес тот, забирая графин. — Ждём тебя с маман внизу, дочка.

— Золушка тоже там будет? — зачем-то спросил я.

Месье Лоран перестал улыбаться и отрицательно качнул головой. Даже немного нахмурился.

— Она — не часть нашей семьи. Пусть сидит на кухне, перебирает чечевицу.

С этими словами папаня удалился, прижимая к себе хреновуху.

— Че это с ним? — спросил я у Тыка, закрыв дверь за месье Лораном. — Неужели хреновуха так подействовала?

В ответ питомец развел в стороны лапки и пожал маленькими плечиками.

В назначенный час я отправился в волшебный сон. Как и в прошлый раз, я оказался на цветочной поляне перед обвитым плющом домиком. В ожидании меня Лилиан ловила сачком бабочек на поляне. Бабочки никак не хотели ловиться, и Лилиан забавно сердилась на них. Замерев, я с улыбкой наблюдал, как она подкрадывается к очередной бабочке, сидящей на колокольчике, замахивается и… промахивается.

Ох, если бы я был бабочкой, то сразу бы позволил Лилиан себя поймать, потому что в её нежных и теплых руках сидеть куда лучше, чем на каком-то цветке.

— Костя! — Лилиан наконец заметила меня.

Я улыбнулся и помахал ей рукой. Всё, что я хотел сказать ей, разом вылетело из головы. Теперь меня занимали лишь мысли о том, не слишком ли броско я нарядился для этой встречи. Может, оранжевые «конверсы» всё же плохо сочетаются с зелёной рубашкой и чёрными джинсами? Не похож ли я на одуванчик вверх тормашками?

Лилиан тем временем подбежала ко мне и без всякого стеснения взяла меня за руку.

— Я скучала. Чем ты занимался эти дни?

Я сглотнул, удивлённо глядя на девушку. Мне не кажется? Она действительно взяла меня за руку и сказала, что скучала?

Очуметь…

— Я… — промямлил, глядя в её ясные голубые глаза, — тоже скучал. И…

Мой взгляд упал на руку Лилиан. Рукава её голубого платья были короткими и доставали до локтей. Вспомнились слова Чарминга о родинках принцессы Изабеллы.

Медленно повернув руку Лилиан вправо, я вперил взгляд в тыльную часть её предплечья. По светлой коже рассыпалось множество мелких родинок. Ближе к запястью часть из них образовывала растянутую букву «М» — один в один созвездие Кассиопеи.

Сердце забилось сильнее. Неужели она и правда…

— Ты чего завис? — спросила Лилиан, заглянув мне в лицо. — Тебе нехорошо?

Я качнул головой и выпустил её руку.

— Просто задумался.

— Над чем?

— О том, как много нового мне надо тебе рассказать. — Я кивнул в сторону дома. — Зайдём внутрь?

В доме было всё так же уютно и светло. Лилиан приготовила нам чай и выудила из воздуха пирожные, которые на вкус были невероятными.

— Поразительно, — сказал я, жуя второе пирожное. — В этих снах даже чувствуется вкус еды.

— Я же сказала, что тут реалистичны все ощущения, — напомнила Лилиан, подливая себе чай. — Так что ты хотел мне рассказать?

Я задумался о том, с чего бы начать. Поделиться с ней своими предположениями по поводу того, кто она на самом деле? Спросить, что её связывает с Золушкой, раз та почему-то использует её облик? Или же…

— Когда у тебя появились способности к чародейству? — поинтересовался я, закинув ногу на ногу и с интересом уставившись на Лилиан.

Она удивлённо моргнула, явно ожидая от меня рассказа, а не вопроса. Однако без возражений ответила:

— Года четыре назад. Кто-то оставил на лавочке в парке книгу. От скуки я начала листать её. Это оказалось пособие для начинающих чародеев. От нечего делать я решила опробовать одно из простейших заклинаний — лечение больных растений, — и оно сработало.

— Четыре года назад, — задумчиво пробормотал я. — Сколько тебе тогда было лет?

— Четырнадцать.

Перед глазами встал портрет маленькой принцессы Изабеллы из газеты. На вид ей было лет восемь. Значит, надо копать глубже.

— Я тут подумал, что никогда не интересовался тем, как и где ты живёшь, — осторожно произнёс я, боясь спугнуть Лилиан. — И о себе ничего не рассказывал. Тебе не кажется это упущением?

Щёчки Лилиан зарделись. Кивнув, она сказала:

— Я бы тоже хотела узнать побольше о тебе. Из какого ты мира, как там жил. Расскажешь?

— Расскажу, — кивнул я и, откинувшись на спинку дивана, принялся рассказывать о своей прежней жизни.

От Лилиан я не стал ничего утаивать. Рассказал о том, чем зарабатывал, и как познакомился с Ирэн. Как она предала меня, выбрав Арсена, и как потом он меня убил. Финал моей печальной истории дался мне на удивление легко. Однако Лилиан восприняла его тяжело. Глаза её наполнились слезами. Она придвинулась ко мне и снова схватила за руку, бережно её сжав.

— Это несправедливо, — шепнула она, глядя на меня печальными глазами. — Ты не заслужил такого исхода.

— Ну, видимо, судьба посчитала иначе, — усмехнулся я.

Лилиан вздохнула и привалилась плечиком к спинке дивана. Руку мою она при этом не отпустила, и я тихо этому радовался.

— Мы с тобой немного похожи. Я тоже сирота. Не помню, как оказалась в приюте. Помню только, что мне было сыро и холодно, но в тот день не шёл дождь. Погода была ясной, и я не могла намокнуть. Возможно, я упала в воду, ударилась головой и потеряла память.

— Сколько тебе было тогда? — спросил я, от любопытства неосознанно подавшись ближе к Лилиан.

— Лет восемь, — неуверенно ответила она, подобрав под себя ноги. — Никто точно не знает.

Я бросил взгляд на голые ступни Лилиан. Они были изящными, маленькими и невероятно аккуратными, будто выточенные искусным скульптором.

— Ты хотел рассказать мне что-то новое, — вдруг напомнила Лилиан. — Ты что-то узнал по делу?

Я кивнул, с трудом отведя взгляд от её маленьких ступней.

— Ночью я стал свидетелем странного ритуала. Золушке явился монстр, которому она принесла жертву, а утром маман сказала, что местного пастора растерзали звери. Его тело было в ужасном состоянии. Не уверен на сто процентов, что именно он стал жертвой Золушкиного монстра, но…

— Не очень это похоже на совпадение, так? — хмыкнула Лилиан. — Думаю, он и стал жертвой. Ты знал, что все пасторы и священники в нашей стране — чародеи?

Я расширил глаза от удивления.

— Серьёзно?

Лилиан кивнула.

— Чародеи могут исцелять, поэтому церковь с радостью принимает их на работу. Думаю, Золушка и есть убийца чародеев. Вернее, она их не убивает, а скармливает своему монстру.

— Фее-крёстной? — предположил я.

— Именно! — воскликнула Лилиан. В её глазах блеснул азарт.

У садовника семьи Лоран в сарае была куча разных инструментов. Среди них я даже нашёл саблю. Что он с ней делал в саду, оставалось только гадать. Лично я полагал, что сражается с крапивой. Тык же кровожадно провёл по своей шее пальцем, имея в виду то ли крапиву, то ли что-то ещё. Или кого-то еще.

— Нашёл! — Я выудил из ящика с короткими тяпками маленький совочек.

Тык показал мне поднятый вверх большой палец.

Тихонько мы вышли из сарая и, воровато озираясь, на полусогнутых поспешили обратно в поместье. Свет от луны освещал нам дорогу, где-то рядом зловеще ухала сова.

— Мы с тобой как Бэтмен и Робин, — шепнул я Тыку, прижимая к груди совочек. — Хотя нет, мы больше похожи на разбойников из «Бременских музыкантов». Только грабим не короля, а садовника.

Тык, разумеется, меня не понял, но питомец он был смышлёный, поэтому хихикнул, чтобы поддержать своего хозяина.

Тихо и незаметно мы вернулись в мою спальню. Закрыв дверь на замок, я плюхнулся на пол рядом с фикусом и, извинившись перед цветком, осторожно принялся выкапывать из земли свой тайник. Тык, положив лапки на край горшка, тихо наблюдал за процессом.

Вынув из неглубокой ямки платок, я осторожно положил его на пол, стряхнул остатки земли и развернул. Осколки хрустальной туфельки блеснули в свете луны, падающем из открытого окна.

— Ты готов? — обратился я к Тыку.

Питомец уверенно кивнул и протянул ко мне лапки.

Утром, сразу после пробуждения, я написал письмо обувному мастеру, что сделал мне кеды. В нём я сообщил, что у меня к нему очень важное и тайное дело, и что я готов заплатить ему любую сумму, если он выполнит мою просьбу и сохранит всё это в секрете. После обеда пришёл положительный ответ, и теперь Тык должен был отнести осколки туфельки мастеру, чтобы тот её восстановил.

— Доверяю тебе как себе. — Я завязал платок, сделав из него узелок, и передал Тыку.

Помедлив, ласково потрепал питомца по голове. Тот заурчал, прикрыв глаза, а потом отсалютовал мне и вылетел в окно.

— Как же я буду скучать без этого чертёнка, когда вернусь в свой мир, — пробормотал я, глядя на луну.

А уж как мне будет плохо без Лилиан… Но если я поймаю убийцу и выведу из игры Золушку, то Лилиан здесь ничего не будет угрожать. К тому же, если она действительно принцесса Изабелла, то она вернётся во дворец, где будет в полной безопасности. Родители найдут ей красивого и доброго принца, они полюбят друг друга и поженятся…

Тихо выругавшись, я упал на кровать и уставился в потолок. Думать о том, что Лилиан может быть счастлива без меня, было чертовски больно. Особенно после того, что между нами было прошлой ночью.

Разумеется, далеко мы не зашли, но для меня это была самая лучшая ночь в моей жизни. Губки Лилиан покраснели и распухли от моих поцелуев, щёчки заалели и стали похожи на наливные яблочки, а взгляд… Чёрт, какой у неё был страстный взгляд! Интересно, что у неё было на тот момент в мыслях?

Думая о Лилиан, я не заметил, как уснул, а когда проснулся, вокруг уже было светло. В окно били лучи раннего солнца, а на подушке посапывал Тык.

Я приподнялся, потянулся и зевнул. Уголком глаза заметив странное сияние, я повернул к нему голову и увидел на прикроватной тумбочке хрустальную туфельку. Схватив её и повертев в руках, я присвистнул.

— Ну ничего себе! Как новенькая!

Разбуженный моими возгласами Тык лениво открыл глаза и сел.

— Собирайся, — скомандовал я, осторожно вернув туфельку на место. — Отправляемся к Лилиан!

Тык погладил свою пузяку и жалобно на меня посмотрел.

— Завтрак потом! — отмахнулся от него я. — Съешь что-нибудь в пекарне.

Такой вариант питомца устроил. Взлетев, он поднял с пола платок и осторожно завернул в него туфельку.

Переодевшись, я схватил узелок с туфелькой и поспешил вниз. Тык летел следом, что-то лепеча, но я его игнорировал. Всё, что мне сейчас хотелось, — это поскорее оказаться у Лилиан и надеть на её ножку хрустальную туфельку. Я был полностью уверен, что она идеально ей подойдёт.

Сбежав с лестницы, я устремился к выходу. Ещё пара шагов, и я бы оказался на улице, но на моём пути внезапно возникло препятствие в лице Золушки и её феи-крёстной.

— Куда спешишь, сестрёнка? — ядовито поинтересовалась Золушка, пристально глядя на меня своими пыльными глазами. При этом руки она спрятала за спиной и старалась выглядеть мило и невинно.

— Не твоё дело, сестрёнка, — хмуро бросил я. Тык за моей спиной свирепо зарычал. — Дай пройти!

— Ошибаешься, — усмехнулась чертовка. — Действия всех в этом доме — моё дело. Раньше я могла управлять всеми Лоранами, но как только ты пришла в себя после неудавшегося отравления, всё изменилось. Сначала меня перестала бояться мачеха, а теперь мне не подчиняется отец! — на последних словах голос Золушки сорвался на визг. — Да и ты стала другой. Будто в теле Доротеи поселился чужак…

От её слов я вздрогнул и невольно попятился назад.

Неужели Золушка поняла, кто я такой? И если так, то что тогда будет? Она попытается изгнать меня из этого тела? Тогда это точно будет конец для меня…

Жутко ухмыльнувшись, Золушка двинулась на меня. За её спиной блеснул здоровенный тесак.

В этот момент я пожалел, что нахожусь всего лишь в сказке, а не в игре. Была бы игра, я бы поставил на паузу и обмозговал бы ситуацию. Или перезагрузился и избежал бы встречи с Золушкой и крестной феей. Но, увы, я был не в игре, а в жуткой и реальной сказке, где на меня медленно надвигалась психопатка с тесаком.

Поняв, что вот-вот запахнет жареным, я мысленно нажал на красную кнопку и закричал:

— ЧЕМОДАН СОПЛЕЙ!

Золушка озадаченно моргнула, дивясь очередной моей странной выходке. И только мы с Тыком знали, что это вовсе не выходка, а кодовая фраза, которая означает атаку.

Мой верный питомец среагировал мгновенно. Пулей устремившись на врага, он расцарапал Золушке щеку и налетел на фею-крестную. Не теряя времени, я выскочил на улицу и побежал к воротам что есть силы. Бежать на каблуках по гравийной дорожке было той еще пыткой, и я сто раз пожалел о том, что не додумался обуть кеды.

Выскочив за ворота, я сразу же повернул налево, к роще, за которым пряталась небольшая деревенька. Там я бы смог прыгнуть к какому-нибудь крестьянину в телегу и добраться до города.

Едва не подвернув ногу, я решительно отбросил туфли и, придерживая подол платья, побежал босиком. Нежные ступни пронзала боль от каждого шага, но я терпел. Русалочке тоже было больно, но она не плакала и шла к возлюбленному. Вот и я дойду до своей возлюбленной, не проронив ни слезинки.

Когда я уже почти обогнул рощу, за спиной послышался писк. Я быстро обернулся и увидел подлетавшего ко мне Тыка. Питомец, в целом, был в порядке, если не считать выдранного на плече клочка шерсти.

Только я хотел сказать Тыку что-нибудь одобряющее, как мимо меня пролетел искрящийся голубым шар.

— Что за нафиг?! — взвизгнул я и снова обернулся.

За нами гнались Золушка и фея-крестная.

— Ты их не сожрал? — обратился я к Тыку.

Питомец изобразил глубокое сожаление.

— Ёшкин-крошкин! — в сердцах бросил я, ускоряясь. Деревня уже была передо мной.

Преследователи немного отстали, но торжествовать было рано. Потому что долго я так бежать не смогу, к тому же еще и босиком по деревенским дорогам.

— Тык, если я упаду, оставь меня... Лети к ней и... расскажи, что мы узнали... Моё нынешнее тело было слабым и неприспособленным для бега. Началась отдышка, в груди закололо. Возможно, я не смогу убежать.

— Стой, зараза! — завизжала позади меня Золушка.

Справа пронеслась еще одна молния, едва не задев мое плечо.

Удивительно, что ее пособница еще ни разу не попала в цель. Неужели удача сегодня на моей стороне?

Однако после резкого поворота, который сулил небольшую надежду на то, что я смогу оторваться от преследователей, на моем пути возник тот, кого меньше всего мне хотелось встретить.

— Здравствуй, моя Плюшечка! Куда ты так спешишь? — Принц Чарминг расплылся в туповатой улыбке.

Черт, черт, черт! Только этого дятла мне сейчас не хватало.

— Уйди нафиг! — Здоровяк занимал почти весь проход узкой улочки, и пройти мимо, не задев его, было невозможно.

— А волшебное слово? — довольно протянул этот дебил.

— Да какое, на фиг, волшеб...

— Попалась, гадина!

По спине пробежал холодок.

Позади стояли мои преследователи. Такие же запыхавшиеся и потные, как и я, но с одним значимым отличием: они были чертовски довольными, потому что поймали меня.

— Вот же ж мать твою за ногу!

Самая мерзкая девушка во Вселенной хищно улыбнулась, пристально глядя на меня. Ее рука крепче сжала блестящий на солнце тесак.

Принц Чарминг быстро оценил ситуацию и тут же посерьезнел. Как настоящий джентльмен, он поспешно встал передо мной, загородив от Золушки и ее демонической крестной феи.

— Не смейте трогать мою избранницу! — звучно произнес он, расправив широкие плечи.

— Жить надоело, гадина? — Красивое лицо Золушки исказилось оскалом маньяка. — Решила отбить у меня принца?!

— Да мне твой принц и даром не нужен! — выкрикнул я из-за спины Чарминга. — Я вообще мужиков терпеть не могу! И страной я править не хочу — власть развращает человека! — В моих словах не было ни капли лжи. Ложь мне вообще никогда не нравилась, даже та, что во спасение. И убегать мне не по душе, как и бить девушек. Но когда ты попадаешь в сказку, где всеми любимая Золушка оказывается психопаткой с манией величия и тесаком в руке, следует все же пересмотреть свои приоритеты.

— А ну отвечай, кто ты такая и как попала в тело моей сводной сестры?! — проскрежетала Золушка, медленно надвигаясь на меня.

Бить, врать или бежать? Что мне выбрать?

«Разумеется, последнее!» — подсказало мне мое сознание. И не только оно.

Повернув ко мне голову, принц крикнул:

— Беги, Дора!

Но убежать я не успел, потому что за моей спиной возникла злобно ухмыляющаяся фея-крестная. Ее жирные когтистые руки потянулись ко мне.

— Принц Чарминг выбрал себе невесту! Свадьба состоится через три дня! — кричал мальчишка-глашатай на улице.

До меня, сидящего в темнице под землей, доносился его приглушенный голос. Сам же я, как ни кричал, ни к кому воззвать не мог. Однако, может быть, я старался слишком мало? Всего-то поорал часик сразу после того, как пришел в себя.

— ПОМОГИТЕ! — снова заорал я во всю глотку. — НА ПОМОЩЬ! КТО-НИБУДЬ! МЕНЯ ПОХИТИЛИ! Я ТУТ, ПОД ЗЕМЛЕЙ! ПОМОГИ…

— Хватит орать, тебя никто никогда не услышит — на стены здесь наложено звукоизолирующее заклинание. — По ту сторону решетки стояла Золушка.

Одета она уже была не в скромное платье горничной, а в пышный наряд. На голове блестела изящная хрустальная корона. Настоящая красавица, если не знать ее подноготную. И если не смотреть в злые пыльные глаза.

— Где мы? — спросил я, прекрасно понимая, что эта мерзавка увезла меня далеко от дома. Судя по приглушенному шуму, мы были где-то в городе.

— Ужину не сообщают, где его будут подавать, — хищно улыбнулась Золушка.

— Ужину? — не понял я.

Во мраке позади Золушки возник силуэт, в котором я рассмотрел фею-крестную. Вернее, демона в его истинном облике. Того самого, что я видел ночью в саду.

— Ты станешь кормом для моего питомца, — весело объявила Золушка. — Правда, ты не чародейка, так что от этой жертвы будет мало толку. Но в любом случае я уже давно хотела от тебя избавиться. Причем мне уже плевать, кто ты. Слишком уж много от тебя проблем. — Злодейка скривилась.

— Почему сразу не скормила меня своей феечке Тинкер Белл? — спросил я, кивнув на демона. — Или она у тебя предпочитает только ужинать?

— Жертвоприношения надо проводить в определенные дни, — охотно пояснила Золушка, проведя пальчиком по ржавой решетке. — Иначе магия не сработает.

— Магия для чего? Чтобы поддерживать молодость в дряхлом теле? — Я шагнул ближе к решетке и ухмыльнулся. — Признайся, ты ведь на деле сморжопленная бабка, которая тырит через демона энергию чародеев, чтобы выглядеть с ее помощью молодой.

Ноздри Золушки раздулись от негодования. Схватившись за решетку обеими руками, она завизжала:

— Сама ты бабка сморжопленная! Мне еще и двадцати нет! А магия мне нужна, чтобы поддерживать эту внешность и походить на похищенную принцессу.

Вот она и проболталась. Жаль, в этом мире нет диктофонов.

Моя ухмылка сделалась еще шире.

— Значит, ты признаешь, что убивала чародеев ради того, чтобы выглядеть как принцесса Изабелла?

— А ты, я смотрю, тщательно все про меня вынюхивала, — хмыкнула Золушка, сощурив глаза. — Работаешь с тем чудиком-инспектором? Что он тебе за это пообещал? Только не говори, что ты помогала ему по доброте душевной. Или потому что он тебе нравился.

— Фу, нет конечно. — Я демонстративно скривился. — Вермишель мне совсем не нравится. Как я уже говорил, мужики меня не интересуют. — Раз уж меня почти раскусили и упрятали за решетку, изображать благородную барышню уже не было никакого смысла.

Сев на пол, я скрестил ноги по-турецки и, подавшись вперед, упер ладони в колени, подражая Доценту из фильма «Джентльмены удачи».

— Как я уже говорила, — передразнила меня Золушка, — мне плевать, кто ты и что тебя интересует. Сегодня вечером тебя сожрет мой демон, и больше ты мне не помешаешь. Принц Чарминг наконец-то в моих руках, даже эти дурацкие туфельки не понадобились.

Золушка щелкнула пальцами, и демоническая фея подала ей хрустальную туфельку.

— А где вторая? — Я с трудом прятал веселую улыбку.

— Да плевать, где. — Золушка небрежно махнула рукой. — Главное то, что теперь мне это совершенно не нужно.

Отставив руку в сторону, она отпустила туфельку. Раздался звон разбившегося на множество мелких кусочков хрусталя.

— Наконец-то я добилась того, к чему так долго шла! — торжествующе объявила Золушка. — Чего всегда хотела!

— И чего же ты так хотела? Выйти замуж за принца? — Я с грустью смотрел на осколки хрустальной туфельки.

Золушка злодейски рассмеялась.

— Нет, конечно! Принц нужен мне только как способ для достижения цели. Я выйду за него замуж и сразу же от него избавлюсь. Потом загипнотизирую всех подданных и министров и внушу им, что я — принцесса Изабелла. И что король и королева были настолько слепы, что не узнали своей дочери и позволили ей выйти замуж за собственного брата. Фу, какой позор! Их сразу же лишат титулов и отправят в ссылку. А если нет, то я обязательно поспособствую этому. — Золушка сделала вид, что задумалась. — Или вообще всех убить и сразу же начать править королевством? В общем, я еще не решила, как мне быть!

Слушая эту психопатку, я ощущал, как по всему моему телу волосы встают дыбом от ужаса, который Золушка хотела сотворить. И в голове моей назревал тревожный вопрос.

— Ты ведь знала принцессу Изабеллу, так? — озвучил его я.

Золушка замерла и с подозрением уставилась на меня.

— Как ты это поняла? — медленно произнесла она.

— Да просто догадка, которая подтвердилась твоей вытянутой мордой, — ухмыльнулся я. — Расскажешь, как вы с ней познакомились? Все равно мне скоро помирать.

По лицу Золушки пробежала тень сомнения, однако я был уверен, что она не сможет мне отказать. Злодеи очень любят болтать, когда знают, что их жертве осталось жить совсем немного.

— Мы были подругами, — начала Золушка как бы с неохотой, будто бы я уломал ее на этот рассказ. — Вернее, она считала меня подругой, но я ее — никогда. Разве дочь простой няни принцессы может дружить с самой принцессой? Точно нет, только завидовать. О, я очень завидовала Белле! У нее было всё: любящие родители, заботливый старший брат, куча денег и положение. Мне всегда было интересно, каково это, когда не надо выгрызать себе путь зубами? Когда у тебя с самого рождения есть всё, что только пожелаешь. Когда весь мир у твоих ног и ты для этого не прилагаешь никаких усилий. И тогда мне в голову пришла идея. В запретной части королевской библиотеки я нашла книгу о чёрной магии, которая хороша тем, что работает вне зависимости от того, есть в человеке магия или же нет. Главное — сделать всё правильно. На королевской охоте я заманила Изабеллу в безлюдное место и произнесла заклинание, которое должно было поменять нашу с ней внешность. Глупая и наивная принцесса так и не поняла, что я сделала. Она лишь удивлённо моргнула, когда я стала ею. А я довольно ухмыльнулась, увидев в ней себя. Вытянула руки и с силой толкнула эту дуреху с обрыва…

— Ну ты и злыдня, — пробормотал я.

Мысленно же я дополнил историю Лилиан тем, что только что услышал от Золушки. Изабелла упала с обрыва в воду и чудом выжила, но потеряла память и стала Лилин. Судя по всему, Золушка о ее чудесном спасении не знает. И никак не должна узнать.

— Я сделала всё в точности так, как было написано в книге, но полностью стать Изабеллой у меня не получилось, — продолжила Золушка, проигнорировав мое замечание. — Как только я столкнула принцессу, то снова стала наполовину собой. От Изабеллы у меня осталось лишь лицо и больше ничего, даже цвет волос стал прежним. Возможно, это заклинание всё же требовало наличие магии, но я не обратила на это внимание. Был в той книге еще ритуал призвания демона, который дарует хозяину свою магическую силу. Однако он требовал кровавой человеческой жертвы, а на это я, еще мелкая девчонка, пойти не могла.

— Да что ты? — вырвалось у меня. — Зато принцессу ты с лёгкостью столкнула с обрыва.

Золушка бросила в меня прожигающий ненавистью взгляд.

— Это другое! Есть разница в том, чтобы толкнуть ребенка и в том, чтобы убить взрослого человека! — вспылила она. — Это же почти нереально такими маленькими и слабыми ручками!

— Можно было отравить, — подогнал ей идею я. — Или там какие-то особые условия были?

Озадаченно моргнув, Золушка пробормотала:

— А точно, наверное, можно было и отравить…

— Эээ, — протянул я. — Лошара ты. Ладно, рассказывай дальше, что было.

— Разумеется, я сразу же пожалела о содеянном, — поджала губы Золушка, словно до сих пор ощущая досаду от своего поступка. — Во дворец мне путь был закрыт, поэтому я убежала.

— А как же твоя мама? — удивился я.

— Не знаю, — небрежно махнула рукой Золушка. — Она любила Беллу больше, чем меня, и уделяла ей всё свое внимание. Поэтому мне было на нее плевать. Наверное, ее пытали и казнили.

Вот же маленькая психопатка. С самого детства была гадиной. Интересно, это потому, что мать ее недолюбила? Или она такой родилась?

— Единственное, что меня беспокоило, — продолжила Золушка свою историю, — это то, что я не успела забрать книгу. Пришлось тщательно искать подобную по библиотекам и книжным лавкам.

— Возьму на себя смелость предположить, что ты ее нашла, — хмыкнул я.

Золушка довольно кивнула.

— Нашла. И без раздумий вызвала демона, который принял вид милой крестной-феи.

Насчет милой я бы поспорил...

— И кого же ты прирезала? — поинтересовался я.

— Тощую бездомную бабку. Не была уверена, что такая хилая жертва подойдёт, но мне повезло. Демон явился и стал мне служить. Первым делом я приказала ему украсть хрустальные туфельки, и он с лёгкостью выполнил мой приказ. А потом я снова попыталась изменить внешность, но даже с помощью демона у меня не получилось до конца стать Изабеллой. Голова полностью изменилась, а вот тело — нет. Я знала, что у принцессы были необычные родинки на руке, но даже с помощью магии демона я не могла точно воспроизвести их на своей руке. Еще одной надеждой удачно выдать себя за Изабеллу были туфельки, но мне они были малы. И тут тоже ничего нельзя было сделать, разве что отрезать пятки. — Золушка скривилась.

— И тогда ты решила пойти другим путем и соблазнить принца, — продолжил за нее я.

— Но тут вылезла ты и все испортила! — взвизгнула Золушка.

— Ну сорян, — усмехнулся я, разведя руками. — Мне принц нафиг был не нужен, и я сделал все, чтобы он не обратил на меня внимания. Однако этот идиот все равно мной заинтересовался.

— Видимо, у него не все дома, — пробурчала Золушка.

— Согласен, — кивнул я.

Воцарилась тишина, нарушается лишь сопением демона.

— Итак, ты у руля, — нарушил молчание я. — Как ощущения? Готова клевать ближнего и срать на нижнего? Хотя, какие ближние? У тебя никого нет, кроме твоей жуткой Тинкер Белл.

Золушка нахмурилась. Приблизила свое красивое лицо, которое, как я теперь знал, должно было принадлежать Лилиан, и прошипела:

— Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Потому что сегодня ты сдохнешь. Ну а я скоро стану править целым королевством. И ничто мне уже не помешает.

Резко развернувшись, Золушка покинула темницу. За ней, громко топая, ушел и ее питомец.

— Эх, Тык, — вздохнул я, вспомнив своего питомца. — Надеюсь, ты благополучно прилетел к Лилиан и отдал ей туфельку.

Ответом мне была тишина. А потом эту тишину нарушило кряхтение, которое доносилось откуда-то снизу, из угла моей камеры.

Лилиан привела меня к себе домой — маленькую квартирку, состоявшую из двух комнат: кухни и спальни, которая также сочетала в себе гостиную. Интерьер был очень похож на домик в волшебном сне, особенно занавески в цветочек и книжные полки.

Пока Лилиан с Тыком готовили перекус на кухне, я детально изучал ее жилище. Каждую вещь мне хотелось рассмотреть чуть ли не под лупой, ведь они принадлежали Лилиан и могли рассказать мне о ней много интересного. Например, кисточки в хрустальном стакане и стоящий у стены мольберт говорили о том, что моя возлюбленная рисует. А корзинка с пряжей и спицами на подоконнике — о том, что Лилиан умеет вязать.

Обилие книг на полках нисколько меня не удивило — в домике на цветочной поляне их тоже было много. Однако эти книги я мог прочесть, в отличие от тех, что были в волшебном сне.

— Ты тут не заскучал? — спросила вошедшая в комнату Лилиан. На руках она держала поднос с чашками и с тарелкой, полной аппетитных сэндвичей. В животе сразу же заурчало, и я только теперь понял, насколько был голодным.

— Вовсе нет, — улыбнулся я, переведя взгляд с сэндвичей на Лилиан.

Как бы мне хотелось остаться в этой уютной квартирке вместе с той, кого люблю. Есть сэндвичи, читать книги и просто ловить счастливые моменты. Однако это было невозможно по двум причинам.

Во-первых, Лилиан все еще грозила опасность в лице Золушки. Эта ненормальная скоро обретет абсолютную власть, и думать о том, что за этим последует, было страшно.

Ну а во-вторых, как я могу оставаться с Лилиан в женском теле? Загнать себя в рамки платонических отношений в реальности и позволять себе физическую близость с ней только в волшебных снах? Нет, это не жизнь, а сплошное мучение.

Закинув в себя пару сэндвичей, я спросил у Лилиан:

— Тык передал тебе туфельку?

— Туфельку? — нахмурилась чародейка. — Он принес что-то в платке, но я не обратила на это внимание. Переживала за тебя.

Встав со стула, Лилиан подошла к шкафу и выдвинула из него маленький ящичек.

— Это? — она продемонстрировала сверток, в котором находилась заветная хрустальная туфелька.

Я кивнул и протянул за ней руку.

— Это что-то важное? — спросила Лилиан, снова сев на стул.

— Очень, — от волнения мой голос слегка охрип.

Руки дрожали, развязывая узелки на платке. Скоро Лилиан уже не будет Лилиан. Она станет принцессой Изабеллой и отдалится от меня еще больше.

Ткань соскользнула вниз, и нашим взорам предстала маленькая хрустальная туфелька. Солнечные лучи упали на поверхность хрусталя и отразились от него радугой.

— Это же… — выдохнула Лилиан, расширив глаза от удивления.

— Хрустальная туфелька пропавшей принцессы Изабеллы, — тихо произнес я, любуясь преломлением солнечных лучей в хрустале.

— Но как? — ахнула Лилиан. — Ты же говорил, что она разбилась.

— Я собрал осколки и отправил их обувных дел мастеру. У мужика золотые руки. Не только кеды мне сварганил, но и починил хрустальную туфельку так, что она теперь выглядит как новенькая.

— Это чудесно, Костя! — Лилиан радостно хлопнула в ладоши. — С ее помощью мы сможем найти пропавшую принцессу! Будем ездить по всему королевству и примерять туфельку девушкам подходящего возраста и похожей внешности!

Я усмехнулся и предложил:

— Можем начать уже сейчас.

Лилиан удивленно посмотрела на меня. Потом хихикнула и спросила:

— С тебя?

— Не-а, — мотнул головой я. — С тебя.

— С меня? — озадачилась Лилиан.

— Позволишь? — я указал на ее ножку.

Она неуверенно кивнула.

Осторожно взяв ее лодыжку, я снял старую темно-синюю кожаную туфельку и невольно залюбовался миниатюрной ступней Лилиан, ее аккуратными пальчиками, изящной щиколоткой…

— Говорят, хрустальные туфельки принцессы подойдут только ей одной, — медленно произнес я, проведя ладонью по ступне Лилиан. — Их подлинность легко может определить королевская семья, а вместе с этим и личность принцессы.

Взяв хрустальную туфельку, я поднес ее к ноге Лилиан. Замер на мгновение, а затем уверенно надел ее.

Туфелька идеально подошла Лилиан, как я и ожидал.

— Но как? — прошептала она, удивленно глядя на свою стопу. — Как такое может быть? Ведь я же не принцесса. Я даже выгляжу не как она…

Лилиан подняла на меня свои прекрасные небесно-голубые глаза. Золушка ошибалась, когда говорила, что у нее получилось поменяться с принцессой лишь внешностью. Глаза Изабеллы злодейке тоже не удалось украсть. Они были такими же ясными и голубыми, как на фотографии десятилетней давности.

— Золушка украла твое лицо еще когда ты была маленькой, — пояснил я, отпустив лодыжку Лилиан. — Вы дружили в детстве. Вернее, ты с ней дружила, а она тебе завидовала. И с помощью черной магии решила стать тобой. Она украла твою внешность и отдала тебе свою, а затем столкнула тебя с обрыва. Однако случилось две неприятные для Золушки вещи: она быстро стала собой, а ты выжила. С первым она справилась, вызвав демона, которого начала кормить чародеями для того, чтобы он снова сделал ее тобой, а тебя — ею. Ну а про второе она попросту не знает, иначе бы уже давно разобралась с тобой.

Лилиан продолжала ошарашенно смотреть на туфельку, которая переливалась всеми цветами радуги на ее изящной ножке.

— Все это мне рассказала сама Золушка, — добавил я чуть тише. — Она была уверена, что мне осталось недолго, поэтому все разболтала. Маньяки любят хвастаться своими достижениями, что в нашем мире, что в вашем. Так что верить ей можно. Да и то, что туфелька идеально тебе подошла, говорит о том, что ты не Лилиан. Ты — принцесса Изабелла.

Глаза любимой наполнились слезами. Она наконец-то посмотрела на меня, шмыгнула носом и пробормотала:

— Поверить не могу…

— Мне тоже не сразу удалось разложить все по полочкам, — признался я, почесав затылок. — Для этого нужно время…

…которого у нас нет.

Лилиан кивнула и, сняв туфельку, поставила ее на стол. Подумав немного, она завязала ее в платок и отставила в сторону.

— Значит, Золушка и есть убийца чародеев, а также похитительница хрустальных туфелек, — заключила она, вновь став собой — уверенной в себе чародейкой, а не растерянной девушкой, которая только что обрела новую себя.

— А еще она — самозванка, которая загипнотизировала принца Чарминга и весь дворец, — кивнул я.

— И какой у нас план? — спросила Лилиан, посмотрев сначала на Тыка, а потом на меня.

Питомец, который до этого подремывал у пустой тарелки с сэндвичами, дернул крыльями и икнул. Он явно не был готов к действиям.

— Сегодня мы отдыхаем, — объявил я. — Ну а завтра будем думать.

К моему удивлению, Лилиан не стала спорить. Кивнув, она ласково мне улыбнулась и погладила успокоившегося Тыка по спине.

— Завтра, так завтра, — сказала она. — Ты прав, нам нужно время, чтобы принять действительность и подумать план.

Остаток дня мы провели за беспечной болтовней. Лилиан рассказывала, как жила все эти десять лет, а я делился с ней историями из своей прошлой жизни, которые она еще не слышала. Мы узнавали друг друга все лучше и лучше перед тем, как окончательно разойтись.

Когда наступила ночь и Тык уже во всю похрапывал на кресле, мы с Лилиан улеглись на узенькую постель поверх покрывала и принялись шептаться. Сон уже подкатывал ко мне, но я сопротивлялся, желая провести с милой Лилиан как можно больше времени. Однако в какой-то момент я все же уснул.

Мне снилось, что Лилиан склонилась надо мной и читает какое-то заклинание. Мое тело постепенно окутывалось золотым светом, который струился к Лилиан. По ее лицу было видно, что заклинание дается ей тяжело, но она не сдавалась. Когда она замолкла, золотой свет исчез. Тяжело вздохнув, Лилиан упала на подушку рядом со мной.

Я заранее попросил Тыка разбудить меня на рассвете, чтобы уйти по-тихому. Лилиан сладко спала рядом со мной, мило посапывая. Уходить не хотелось, но я пересилил себя и осторожно поднялся.

— Я тебя люблю, — прошептал я, едва касаясь пальцами темных волос Лилиан.

Жаль, ее глаза были закрыты. Я бы очень хотел в последний раз окунуться в их небесную голубизну. Правду говорят, что глаза — зеркало души. Золушка и принцесса — бесспорные красавицы, однако у Золушки были злые акульи глаза, от которых становилось не по себе даже с ее красивым лицом. Глаза Лилиан, наоборот, светились добротой и нежностью, отчего ее красота, которая на самом деле принадлежала злодейке, была ангельской.

На улице было прохладно. Впервые с того момента, как я попал в этот мир. Босой, но зато в чистом платье — подходящей одежды у Лилиан было много, а вот обуви нет, — я поймал карету и попросил отвезти меня в поместье Лоранов. Возница хмуро уставился на мои босые ноги.

— Родители заплатят вам вместо меня, — сказал я. Однако голос мой прозвучал неуверенно.

— Деньги сразу, — не согласился возница. — В противном случае я никуда не поеду.

— А ты, я смотрю, профессиональная сволочь, — хмыкнул я, поджав одну ногу, как цапля. Стоять на холодной брусчатке было неприятно.

Брови возницы взмыли вверх. Он явно был удивлен хамоватым поведением девушки, однако не сказал мне на этот счет ничего. Лишь пробурчал то, что уже говорил ранее.

— Деньги сразу, иначе не повезу.

— Ой, да пошёл ты, собака сутулая! — в сердцах бросил я.

Тык, который все это время прятался у меня за спиной, чтобы не волновать возницу, подлетел к противному мужику и высунул перед его лицом длинный язык. А потом еще и слюнями его обрызгал. Склизкими и вонючими.

Когда я уходил, в спину мне летели такие нелестные слова касательно меня и моего питомца, что я некоторые даже бы записал. Жаль, бумаги с карандашом под рукой не было.

— Хотел я сначала заехать домой и попрощаться с батей и маман, но, видно, не судьба, — вздохнул я, пританцовывая от холода. — Придется сразу идти к нашему «другу».

При слове «друг» я хищно ухмыльнулся.

Тык озадаченно посмотрел на меня.

— Извините! — обратился я к торговке цветами, которая только начала раскладывать на прилавке свой товар. — А где здесь полицейский участок?

Торговка любезно пояснила, как добраться до нужного мне места, и уже минут через десять я стоял в теплом помещении полицейского участка и радостно махал своему «другу».

— Здорово, Вермишель!

Тык тоже поприветствовал нашего «друга» на своем языке, скопировав мои интонации.

Наше появление заставило инспектора побледнеть и икнуть. Тонкая ручонка, в которой он держал чашку со свежесваренным кофе, задрожала. Напиток слегка расплескался.

— Что. Ты. Здесь. Делаешь, — по слогам произнес Вермишель, от волнения или испуга пустив петуха на последнем слове.

— Пришла с повинной! — усмехнулся я, сев на стул для визитеров.

— С к-какой повинной? — заикаясь, спросил Вермишель.

Чтобы больше не расплескать драгоценный эликсир бодрости, Вермишель поставил его на свой письменный стол.

— Шутка! — Воскликнул я и громко заржал, отчего Вермишель забавно дернулся и чуть не сел мимо стула.

Сидящий на моем колене Тык начал забавно подпрыгивать в такт дрожи моего тела.

— Послушайте, мадемуазель. — Нащупав ладонями сиденье, инспектор осторожно уселся на стул. — Не знаю, какие у вас с Лилиан отношения, но вы не имеете права запрещать мне видеться с ней и тем более терроризировать меня. Я, между прочим, инспектор полиции! — Указательный палец Вермишеля устремился вверх.

— Вот поэтому я здесь, — сказал я совершенно серьезным голосом. Бросив взгляд на дверь и убедившись в том, что она плотно закрыта, я продолжил: — Мне нужна твоя помощь, Вермишель. От этого зависит жизнь Лилиан. И не только ее жизнь. На кону все королевство!

Глазищи Вермишеля округлились. Шумно сглотнув, он подался через стол ближе ко мне и прошептал:

— Что надо сделать?

Я мысленно ухмыльнулся тому, как легко было поймать этого петуха на крючок.

— Надо поймать убийцу чародеев, — ответил я.

Казалось бы, уже сильно округлившиеся глаза человека не могут стать еще круглее. Вермишель, видимо, был исключением. Свои зенки он округлил так, что они едва не вылезли из орбит.

— Убийцу чародеев? — тупо повторил он.

Я кивнул и торжественно произнес:

— Я знаю, кто он!

— И кто же? — с придыханием произнес Вермишель, который уже чуть ли не лежал на столе — так сильно ко мне придвинулся.

— Это будущая жена принца. Элла. Или как там она себя называет? Мне она известна как замухрышка Золушка — служанка в нашем доме, которая держала в страхе всю мою семью, гипнотизируя батю и сведя с ума старшую сестру, — затараторил я, закинув ногу на ногу.

Увидев, в каком ужасном состоянии мои ступни, я сразу же опустил ногу. После побега Лилиан помыла их и обработала, но когда я снова прошелся по улице босиком, все опять стало плохо.

— Доказательства есть? — профессиональным тоном спросил Вермишель.

— Увы. — Я развел руки в стороны. — Но…

— Чертовка мне сразу не понравилась, — процедил Вермишель, откинувшись на спинку стула. — И не только мне. Народ шепчется, что с ней что-то не так. И что наш принц стал похож на марионетку после того, как объявил о свадьбе с этой Эллой.

— Она его загипнотизировала. — Я тихо вздохнул, вспомнив, как глупо Чарминг попался. Если бы не я…

Вот же идиот, этот принц! Ну что за бесполезное геройство?! Знал бы, что я мужик, даже бы пальцем не пошевелил ради моего спасения.

— У него же был королевский амулет, — озадачился Вермишель.

— Был, да сплыл, — буркнул я. Подробности того, как Чарминг лишился амулета, Вермишель знать не обязан. — Ну так что, поможешь мне поймать эту тварь с поличным?

— А у вас есть план? — Вермишель потянулся к кофе и, еще не сделав глотка, вдруг спросил: — Может, вам тоже чего предложить?

В животе тут же заурчало. Да, было бы неплохо перекусить напоследок.

— Чаю, если можно, — кивнул я. — И какой-нибудь бутербродик.

Тык пискнул, привлекая к себе внимание.

— И моему питомцу тоже парочку бутербродиков организуй, плиз.

Вермишель посмотрел на Тыка со смесью недоверия, брезгливости и легкого страха, а потом подозвал юного сотрудника по имени Пьер и дал ему задание принести нам еды. Пьер справился с поручением быстро. Настрогал нам бутеры, заварил крепкий черный чаек и приволок все это на подносе.

За едой я обрисовал Вермишелю свой план, который был предельно простым. Он со своими ребятами сидит в засаде, а я заманиваю Золушку с ее феей-крестной, которая наверняка голодна и злится, что не смогла меня сожрать. Демоническая фея нападает на меня, и Вермишель со своими ребятами хватает и демона, и Золушку.

Выслушав меня, Вермишель цокнул языком и заявил:

— Идея хорошая, но для вас совершенно опасная. Насколько я знаю, в вас нет ни капли магии. Как вы будете защищаться? А если вас сожрут?

— Я уверена, что меня сожрут, — невесело усмехнулся я.

— Тогда план надо менять. Новые жертвы нам ни к чему.

— Нам надо поймать Золушку с поличным, иначе никак. А то, что меня сожрут… — я помедлил и, усмехнувшись, продолжил: — Что ж, путь так. Я готова к этому. Главное — успех операции. Если это поможет поймать Золушку и ее демона, то я готова пожертвовать собой.

Вермишель задумчиво уставился на меня. По его лицу было понятно, что он уже почти согласился. Еще один довод, и…

— Никаких жертв!

Вермишель снова округлил свои глазищи, а я всем корпусом повернулся на голос, от которого сердце забилось быстрее.

В дверях стояла Лилиан и прожигала меня потемневшим от негодования взглядом.

— А ты здесь как оказалась? — опешил я.

— Пришла спасать твою задницу! — Лилиан в два широких шага оказалась рядом и нависла надо мной. Такой сердитой я ее еще не видел.

— От чего, интересно?

— От самого себя! От твоих глупых планов!

— И почему это они глупые?!

— Потому что ты их выдумал в одиночку, не посоветовавшись со мной!

— Неправда, Тык тоже в их разработке участвовал!

Лилиан перевела сердитый взгляд на Тыка, сидящего у меня на коленях. Бедный питомец стушевался и бросил на меня растерянный взгляд, мол, хозяин, ты чего городишь? Я же, изобразив покер-фейс, сделал вид, что заинтересован потолком.

— Кхе-кхе! — дал о себе знать Вермишель.

Мы с Лилиан и Тыком сразу же повернулись в его сторону.

— Извините, что прерываю вашу эм… семейную ссору, но у нас тут небольшая проблемка в виде маньячки с ручным демоном, которая скоро завладеет нашим королевством, — вежливым тоном напомнил Вермишель. Причем все это время он смотрел исключительно на Лилиан и был таким мягким, как подтаявшее сливочное маслице.

— Действуем по моему плану, — сказал я, сложив на груди руки.

— Нет, не слушайте его! — обратилась к Вермишелю Лилиан. — Этот дуболом хочет спасти меня ценой своей жизни, но мне такое спасение не нужно! Потому что у меня без него не будет жизни!

На глазах у Лилиан выступили слезы. Она быстро вытерла их тыльной стороной ладони и, шмыгнув носом, покосилась на меня.

А я смотрел на нее с приоткрытым ртом и не знал, что сказать. В голове витали лишь тупые фразы типа «Зачем я тебе такой?» и «Ты найдешь себе кого-то получше, но только не Вермишеля, пожалуйста». Однако вслух я произнес совсем другое, то, о чем даже боялся подумать:

— Ты… ты меня любишь?

Лилиан закатила глаза и, фыркнув, ответила:

— Ну конечно я тебя люблю, глупый ты Костя!

Мое сердце, которое до этого билось слишком быстро, теперь готово было вырваться наружу от переполняющих меня чувств. Хотелось вскочить, обнять Лилиан, закружить ее, а потом крепко и страстно поцеловать. Но я не мог этого сделать в таком-то виде...

— Спасибо, — произнес я, вложив в одно слово все свои чувства, которые испытывал. — И прости.

На губах Лилиан заиграла нежная улыбка. Она поняла, что я чувствую. И простила. Наша связь оказалась куда сильнее, чем я думал. И это было просто охренеть как прекрасно!

— Кто-нибудь из вас объяснит, что происходит? — проблеял ошарашенный Вермишель, про которого опять все забыли.

Лилиан тяжело вздохнула и пробормотала:

— Даже не знаю, с чего начать, месье Шель…

— Начните сначала, мадемуазель, — попросил Вермишель, все еще ошарашенно поглядывая на нас.

— Тогда, думаю, следует начать с нашей встречи в пекарне, — сказала Лилиан, вопросительно глядя на меня.

Я кивнул и устроился поудобнее на стуле, потому что рассказ будет очень длинным.

Когда Лилиан закончила, Вермишель озадаченно моргнул и пристально всмотрелся в меня.

— А на вид девушка как девушка, — пробормотал он. — Правда, немного странного поведения и драться умеет…

— Это потому что на самом деле я мужик, — с широкой улыбкой объявил я. Как же приятно было раскрыть свое истинное «я» и перестать притворяться!

Положив локти на спинку стула, я вытянул одну ногу, а вторую подтянул к себе, опершись пяткой о сиденье. Однако тут же получил от Лилиан по коленке.

— Что? — не понял я.

— Сядь нормально, не дискредитируй тело моей подруги! — прошипела она.

Одарив ее взглядом бэд-боя, я дерзко произнес:

— Детка, после совершения каминг-аута люди перестают притворяться. Я уже не скрываю, что мужик, так что имею право сидеть так, как хочу.

Лилиан молча сверлила меня взглядом, который за секунду выжег из меня всю дерзость.

— Хорошо, я сяду нормально, — пробормотал я, выпрямившись и опустив ногу на пол. Еще и подол поправил.

Мило улыбнувшись мне, Лилиан перевела взгляд на Вермишеля.

— Месье Шель, действовать будем так…

Она принялась обрисовывать свой план, который, в общем-то, был похож на мой, только приманкой выступала Лилиан, так как она была чародейкой и могла, если что, постоять за себя. Мы же с Вермишелем должны были прятаться неподалеку и выскочить в нужный момент. Вернее, выскочить должен был Вермишель со своими полицейскими, моя же роль заключалась в том, что я просто сидел в укрытии.

— Ну что, как вам план? — спросила Лилиан, закончив. Причем спрашивала она у Вермишеля — на меня даже не смотрела.

— Зашибися! — перебил я открывшего рот Вермишеля. — А моя роль в этом плане так вообще огонь! Почему я должен, как какая-то слабая бабенка, сидеть все время в укрытии?

— Потому что, Костя, на данный момент ты и есть слабая бабенка, — чеканя каждое слово, сказала Лилиан.

В возмущении я открыл рот, но так и не нашел, что сказать. Потому что, в сущности, так оно и было. Я — слабая бабенка, у которой даже магии нет. И обуви…

— Костя, — ласково позвала Лилиан, взяв меня за руку. — Я просто хочу обойтись без жертв, понимаешь? Это возможно, если действовать грамотно. Если за дело возьмутся профессионалы.

Вермишель закивал, как китайский болванчик. Я бросил на него недоверчивый взгляд.

— Это он-то профессионал?

— По нему, может, и не скажешь, но месье Шель выдающийся инспектор, — поведала Лилиан. — Он поймал много убийц, половина из которых обладала магией. Уверена, все вместе мы сможем поймать и Золушку с ее демоном. Только давай будем действовать умно, хорошо? Без всяких спонтанных поступков и бесполезного геройства. Да, ты уже один раз умер в своем мире, но судьба подарила тебе второй шанс на жизнь, и ты не должен так просто от него отказываться. Я же не вынесу, если потеряю тебя.

— Ох, — выдохнул я, понимая, что таю от ее слов. — Хорошо, сделаем так, как ты хочешь.

Лилиан широко улыбнулась и звонко чмокнула меня в щеку. Ну а я понял, что уже ни в чем не смогу отказать этой девушке.

— Пожалуй, я пойду готовить своих ребят к операции, — пробормотал Вермишель, поднявшись со своего кресла. Выйдя из-за стола, он бросил взгляд на мои босые ступни и добавил: — А еще надо бы найти тебе обувь.

— Две тысячи баксов за хорошие ботинки! — воскликнул я, подскочив на месте. Тык при этом подлетел и упал на подол Лилиан.

Вермишель с сочувствием посмотрел на питомца, который со слезами на глазах потирал свою пятую точку и обиженно смотрел на меня.

— Костя, осторожнее, — упрекнула меня Лилиан и начала жалеть мохнатого засранца.

— Да он придуривается! — возмущенно произнес я. — Ты просто плохо его знаешь. Эта та еще королева драмы!

Тык ласково потерся о ладонь Лилиан и украдкой показал мне язык.

Вот же мохнатый засранец!

— Я ушел, — буркнул Вермишель, берясь за ручку двери.

— Погодь! — Я поспешил за ним. Буквально вытолкнул инспектора из его кабинета, закрыл за собой дверь и тихо поинтересовался: — У тебя есть клетка для попугаев?

Лицо Вермишеля вытянулось.

— Для попугаев?

— Ну или для канареек. Пофиг, для каких птичек. Главное, чтобы Тык поместился.

— У меня есть клетки для мелких бесов. Заговоренные, чтобы эти дьяволята не смогли перегрызть прутья. — Вермишель сощурил свои неприятные глазки и спросил: — А зачем тебе?

— Не хочу рисковать Тыком, — сказал я едва слышно. — Он обязательно увяжется за мной, и, если с ним что-то случится… Черт, я бы и Лилиан в такую клетку запрятал, но это, увы, невозможно.

Вермишель кивнул с пониманием дела.

— У нас есть заговорённые камеры для магов и чародеев.

— И как мы ее туда…

Не успел я договорить, как раскрылась дверь в кабинет Вермишеля и появилась Лилиан с дремлющим на руках Тыком. Очень недовольная Лилиан.

— Даже. Не. Думайте, — тихо, но твердо произнесла она.

Мы с Вермишелем шумно сглотнули и синхронно кивнули.

— А вот насчет него я согласна. — Лилиан кивнула на Тыка. — Найдите клетку, месье Шель.

— Найду, мадемуазель. — Вермишель склонился в грациозном поклоне.

— Вот же прохвост, — буркнул я, вернувшись в кабинет вместе с Лилиан. — Знает же, что ты занята, а все равно клинья подбивает.

— Он просто вежливый, — сказала Лилиан, ласково качая Тыка на руках, словно это был ее малыш.

Я же невольно залюбовался ею, представив, как бы ей пошло быть матерью. Следом мое воображение нарисовало, какие бы у нас могли быть дети, если бы у меня все еще было мое тело.

— Почему не сказала Вермишелю о том, что ты пропавшая принцесса? — спросил я, прогоняя из головы несбыточные мечты.

— Всему свое время, — загадочно ответила Лилиан.

Я не стал расспрашивать, что она имеет в виду. Плюхнувшись в кресло Вермишеля, я принялся рассматривать лежащие на столе бумаги. Все они, в основном, касались всяких разных дел: краж, вооруженных нападений, ограблений и убийств.

Я тихо присвистнул, рассматривая бумаги. Вермишель, оказывается, был в диком завале. Не хотел бы я оказаться на его месте, придавленный всеми этими делами. Наверняка еще и копейки получает, ночуя на работе. Госслужба — дело неблагодарное в любом мире.

Вермишель вернулся примерно через полчаса с клеткой, ботинками на шнуровке и Пьером. Тык все еще спал. Мы с Лилиан осторожно переложили его в клетку и отдали Пьеру, который должен был позаботиться о красном дьяволенке.

— Корми его по часам. Он сам не свой, когда голоден, — напутствовал я паренька.

— А чем его кормить? — озадачился Пьер, кося взгляд на сладко спящего Тыка.

— Чем хочешь, он всеядный. Главное, чтобы просто что-то ел.

Пьер кивнул и вышел из кабинета. Я проводил своего питомца тоскливым взглядом и вздохнул. Сердце заныло при мысли, что, возможно, я его больше никогда не увижу.

— Все будет хорошо, — Лилиан положила ладонь мне на плечо.

Я кивнул, сдерживая подступающие слезы. Чертовы женские эмоции...

— Собственно, мы готовы, — объявил Вермишель. — А вы?

Натянув добротные кожаные ботинки, я поднялся, потоптался на месте, проверяя их удобство, и бросил взгляд на Лилиан. Та уверенно кивнула и взяла меня за руку.

— Мы готовы! — заявил я, крепче сжав ладонь Лилиан.

Глупо было полагать, что мы поймаем Золушку сразу же, как стемнеет. Еще глупее было думать, что мы заманим ее в ловушку с первого раза. Как говорил великий комбинатор Остап Бендер, скоро только кошки родятся. На деле же у нас все вышло ой как нескоро.

С наступлением темноты Лилиан вышла на улицу и начала бродить по ней, стараясь выбирать самые стремные закоулки. Мы с Вермишелем и полицейским отрядом следовали за ней под куполом невидимости на расстоянии около двадцати метров. Бродили мы такой на одну десятую видимой толпой почти половину ночи, поймав разве что нескольких пьяниц, от которых Лилиан легко отделалась с помощью простых чар.

— Инспектор Шель, вы уверены, что преступник клюнет на приманку? — смачно зевая, поинтересовался один из полицейских.

— Не уверен, — процедил Вермишель, как и я, не сводя взгляда с маячившей впереди Лилиан.

Чтобы привлечь внимание, она в открытую начала использовать чары: оживляла завявшие цветы, убирала мусор с дорог, чинила покосившиеся лавочки.

— Тогда, может, по домам? — предложил полицейский, снова зевнув.

— По домам мы разойдемся на рассвете, — разочаровал его Вермишель. — Я оформил нам дежурство на всю ночь.

Полицейские застонали.

— Думайте о двойной оплате, — буркнул Вермишель. — Если поймаем преступника в ближайшие дни, похлопочу о премии для всех.

Мужики изобразили вялое одобрение. Кажется, они сомневались в обещанных плюшках. Или же просто устали.

Примерно через час Лилиан свернула в район, где находилась темница, в которую меня упекла Золушка. Почти сразу же к ней примотались какие-то отбросы.

— Эй, красавица! Не хочешь повеселиться с нами?

— Малышка, да ты вся такая аппетитная! Давай к нам, а? Мы не обидим. Даже заплатим немного.

Лилиан игнорировала их сальные фразочки и уверенно шла вперед. Мне же хотелось подойти ближе и спрятать ее под невидимым куполом.

— Эй, куколка, мы с тобой говорим! Ты почему такая невежливая? — К Лилиан стремительно подошел один из мужиков — высокий и тощий, как Вермишель, но, в отличие от него, неопрятный и наглый. — А ну, остановилась!

Неопрятная копия Вермишеля схватила Лилиан за запястье. Я невольно дернулся вперед, всем своим существом стремясь защитить ее, но Вермишель удержал меня, крепко вцепившись в плечо своими паучьими пальцами.

— Не смей нас раскрывать, — прошипел он.

— Сдурел?! А как же Лилиан?! — Мне стоило огромного труда, чтобы не закричать.

— Она справится, — уверенно заявил Вермишель.

Не успел я возразить, как его неопрятная копия с воплем пролетела мимо нас и врезалась спиной аккурат в помойку. Следом за ним полетели остальные приставалы.

— Вау! — произнес я, с восторгом глядя на Лилиан, которая с довольным видом отряхивала руки, будто бы трогала что-то пыльное.

— Помогите… — вдруг раздался слабый голос из подворотни.

Лилиан насторожилась и прислушалась. Как и мы.

— Помогите… — снова услышали все мы.

Бросив взгляд в нашу сторону, Лилиан юркнула в подворотню.

— Вперед! — скомандовал Вермишель, устремившись следом.

Мое сердце забилось быстрее, предчувствуя недоброе. Этот страдальческий голос, зовущий на помощь, настораживал.

Не успели мы добежать до подворотни, как раздался вскрик. И вскрик этот уже принадлежал Лилиан. На миг я замер, в ужасе таращась на Вермишеля. Он тоже побледнел, однако быстро пришел в себя и сорвался с места. Покинув невидимый барьер, Вермишель нырнул в подворотню. Чертыхнувшись, я устремился за ним. Был бы в своем теле, ни за что бы не отстал от этого дрища!

Завернув в подворотню, я резко остановился, пораженный открывшимся передо мной зрелищем. Лилиан стояла с вытянутыми по бокам руками и мученическим выражением лица. Из ее рук тянулись золотые нити, которые оплетали Золушку и ее фею-крестную, которая наполовину уже превратилась в демона. Обе извивались, скалились и отчаянно пытались выбраться, но путы Лилиан были крепкими. Лишь по ее выражению лица было понятно, какими неимоверными усилиями Лилиан удавалось держать этих чертовок.

— Как только мы выберемся, мой демон перегрызет тебе глотку! — выплюнула Золушка. Глаза ее горели бешенством.

Ее фея-крестная угрожающе зарычала. Одно ее крыло все еще торчало из спины, а другое почти слилось с наполовину поменявшимся телом. Лицо ее тоже было наполовину человеческим. То еще зрелище, скажу я вам.

Ноги Лилиан дрогнули, и она упала на колени, продолжая удерживать путы. Кажется, силы стремительно покидали ее. Держать обеих злодеек долго Лилиан явно не сможет...

— Что стоишь?! — крикнула она Вермишелю. — Хватай демона!

Только теперь я увидел, что из длинного пореза на щеке Лилиан сочится кровь.

Вермишель среагировал мгновенно. Кинулся к демону, на ходу сверкнув цепью, заговоренной магией. Следом подбежали полицейские. Двое из них бросились помогать Вермишелю с ревущим демоном, а остальные обступили Золушку.

Лилиан медленно убрала золотистые путы и, прикрыв глаза, пошатнулась. Я тут же подбежал к ней и обнял.

— Спасибо, — прошелестела она, коснувшись моей руки.

— Ты как? — взволнованно спросил я.

— Нормально. Устала…

Тем временем полицейские скрутили Золушку и ее демона. С последним работал Вермишель, оплетая его цепями. Закончив опутывать демона, он достал из кармана мел и принялся чертить на брусчатке что-то похожее на пентаграмму.

— Не смей! — завизжала Золушка.

Вермишель даже не дрогнул, продолжая чертить символы.

— Я будущая жена принца! Приказываю отпустить меня и моего прислужника! — Золушка дернулась вперед, но двое полицейских крепко держали ее. — Вас всех казнят! Твари!

— Вот кто тварь — так это ты, — буркнул я.

Золушка услышала мое замечание. Резко повернулась к нам и, сощурив пыльные глаза, уставилась на Лилиан.

— Откуда ты взялась вообще? Да еще и со способностями к чародейству?

— Ты плохо постаралась на том обрыве десять лет назад, подружка, — ухмыльнулась Лилиан.

Лицо у нее было бледным, и я видел, как тяжело ей было оставаться в сознании. Однако у нее еще откуда-то брались силы дразнить Золушку.

— Почему не объявилась раньше? — спросила злодейка, не сводя пристального взгляда с Лилиан.

Вермишель уже давно закончил рисовать пентаграмму и теперь с сосредоточенным видом шептал новое заклинание. Скоро все должно было закончится.

— Если бы меня не подвела память, то я бы уже давно уничтожила тебя, — ответила Лилиан. — И тогда бы…

Ее речь прервал рев демона. Вермишель завершил заклинание, и теперь пентаграмма светилась красным, медленно, но верно засасывая в себя демона.

В этот момент произошло непредвиденное. Полицейские, которые удерживали Золушку, ослабили бдительность, засмотревшись на изгнание демона. Воспользовавшись этим, Золушка вырвалась и, вынув из ботинка длинный острый нож, кинулась на Лилиан.

Все произошло в мгновение ока. Я даже не успел подумать, как мое тело само среагировало и закрыло собой Лилиан. Нож вошел в мой правый бок.

«Опять в то же место», — подумал я, ощущая острую боль в том месте, куда вошло лезвие.

— Костя! — оглушительно закричала Лилиан.

В это же время раздался жуткий смех, а следом послышался топот нескольких человек. И ругань. Жуткая ругань, которая могла бы даже посоревноваться с моей руганью.

Смеялась Золушка. Топали полицейские, которые снова ее скрутили. Ругался Вермишель, на своих подчиненных за то, что они потеряли бдительность и упустили Золушку.

— Костя, милый, смотри на меня… — Прохладные ладони Лилиан коснулись моего лица.

Я сосредоточил взгляд на ней и улыбнулся. Бледная, уставшая и взволнованная, но все равно такая красивая…

Моя Лилиан…

— Ты цела? — тихо спросил я, морщась от боли в боку.

Лилиан кивнула.

— Порез надо обработать. — Я кивнул на ее поврежденную щеку.

— Это царапина. Лучше о себе переживай, — Лилиан едва не плакала.

Я вымученно улыбнулся. Силы покидали меня. Боль, к моему удивлению, тоже. Теперь мне просто очень сильно хотелось спать. Казалось, что, если я сейчас закрою глаза и провалюсь в сон, все пройдет. Все будет хорошо…

— Немедленно телепортируйтесь в участок и закройте убийцу в камере! — крикнул Вермишель полицейским.

— Принц казнит вас всех! Клянусь, вы пожалеете!

Золушка кричала, но ее крик для меня уже был приглушенным. Все вокруг стало таким тихим…

Раздался глухой хлопок, и Золушка замолкла. Видимо, полицейские телепортировались в участок.

— Как он? — надо мной склонился Вермишель.

Лилиан что-то ему сказала, но я уже не услышал. Только поморщился, но не от боли, которую уже не чувствовал, а от того, что перед уходом хотел видеть только лицо Лилиан, а тут это клоун нарисовался.

— Уйди, — пробормотал я, с трудом ворочая языком, — петух гамбургский…

Вермишель не обратил на мое предсмертное требование никакого внимания.

— Мои ребята уже побежали за помощью. Скоро здесь будут лекари.

— Я бы могла помочь, но все мои силы ушли на путы… — По щекам Лилиан бежали слезы.

Она гладила меня по волосам, лицу, держала за ладонь и плакала от беспомощности. Я прекрасно ее понимал. Понимал эту боль, когда ты ничего не можешь сделать. Я тоже был беспомощным в этом мире, но под конец все же пригодился. Защитил свою любимую, чему был очень рад. Пусть это и стоило мне жизни. Второй жизни.

«Этот страшный».

Пальчик Лилиан переместился на другой портрет.

«А этот тощий и похож на Кощея».

Фыркнув, Лилиан подошла к новому портрету.

«Ты издеваешься? Он старый!»

Тык подлетел к изображению седого мужика с длинными усами и противно рассмеялся. Я бы испепелил его взглядом, но теперь был лишён даже этой возможности.

— Ты слишком привередлив, — буркнула Лилиан.

Сложив руки на груди, она повернулась к Тыку, который всё ещё мерзко хихикал, указывая когтистой лапой на портрет. После того как я запер его в клетке, эта пушистая мерзость только и делала, что вредничала со мной.

«Передай этой заразе, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним».

— Тык, — ласково пропела Лилиан. Питомец сразу же обратил на нее внимание, подлетел и приластился к ее плечу. Подхалим рогатый.

Почесав Тыка за ухом, Лилиан добавила:

— Костя говорит, что очень по тебе скучает и любит.

«Да когда я такое сказал?!»

Лилиан не обратила на мое возмущение никакого внимания. Тык же, перестав ластиться, заглянул в ее глаза. Его пасть медленно растянулась в хулиганской ухмылке.

«Заразина! Как только завладею телом здоровяка под сто кило, ты пожалеешь!»

Лилиан поморщилась.

— Я не хочу обнимать и целовать стокилограммового здоровяка.

«А дрища, деда и страхолюдину с тех портретов хочешь?!»

— Ну это же на время. — Лилиан посмотрела на портреты, и я снова увидел эти стремные рожи. Если бы у меня был желудок, меня точно бы затошнило. Или чем там тошнить может?

— Помнится, ты кричал, что тебе важно только то, чтобы тело было мужским, — добавила Лилиан.

Я хотел было возразить ей, но в дверь вдруг настойчиво и громко постучали.

— Принцесса Изабелла, — произнесла вошедшая чопорная старушка с осанкой настолько прямой, будто она проглотила столб. — Вам пора на урок этикета.

Вздохнув, Лилиан помахала Тыку и, подобрав полы пышного серебристо-голубого платья, пошла за старухой, которую звали мадам Сенье. Я же называл ее «мадам Сено» ну или просто «Сено». Прикол в том, что от нее даже пахло сеном — настолько сухой она была.

Здесь, наверное, надо поставить паузу и внести кое-какие пояснения.

Итак, я умер. Снова. Вернее, умерло мое второе тело — душа-то у всех типа бессмертная. Не знаю, почему в первый раз я вселился в тело Доротеи и не улетел в мир иной, но теперь я остался в этом мире исключительно благодаря моей прекрасной Лилиан. Она когда-то успела сложным заклинанием привязать мою душу к себе на всякий случай. Собственно, так она и нашла меня в полицейском участке Вермишеля. Ну а после того, как тело Доротеи умерло, моя душа переселилась в тело Лилиан. Управлять её телом я не могу, но вижу всё, что видит она, и могу мысленно общаться с ней. Ну а во сне я предстаю перед Лилиан самим собой, и там мы с ней…

Так, ладно, опустим интимные подробности, у нас тут возрастной рейтинг неподходящий.

В общем, теперь я живу как паразит в теле своей любимой и отравляю ее сознание своей болтовней. Но она пока не жалуется. Однако в последнее время активно начала подбирать для меня подходящую для переселения тушку из числа нечистых на руку представителей дворянства. Вермишель их все равно либо казнит, либо закроет в тюрьме на всю жизнь, так почему бы мне не нырнуть в одного из них? Такую аферу даже король одобрил. Лилиан пару месяцев назад подсуетилась и состряпала проект закона, который разрешает переселение души в тела преступников и в последствии снимает с них все обвиненийя. Подсунула его своему папаше, ну а тот, все еще в экстазе от того, что его дочка вернулась к нему, подмахнул документ почти не глядя.

Кстати о короле. Как вы уже поняли, мы с Лилиан и Тыком теперь живем во дворце. После того, как поймали Золушку и изгнали ее демона, Лилиан восстановила вторую туфельку и вместе с Вермишелем прибыла во дворец. Родинки, туфельки и родительское чутье сыграли свои роли, и Лилиан стала принцессой Изабеллой. Признаюсь, мне до сих пор сложно называть ее как-то иначе, чем Лилиан, но надо привыкать. Королевские чародеи предложили ей вернуть свою внешность, но Лилиан сказала, что ни за что не согласится выглядеть как «тварь, которая наделала хренову тучу гадостей и едва не уничтожила королевство». Собственно, после этой фразы, сказанной прямо в тронном зале перед высокопоставленными людьми, Лилиан отправили на уроки этикета. Чарминга этот случай крайне развеселил.

Принц был единственным при королевском дворе, кто знал о моем существовании. Мы с Лилиан посоветовались и решили, что Чарминг должен знать, кто был в теле Доротеи и кого любила его сестра. Разумеется, парень был в полнейшем шоке, когда Лилиан все ему рассказала. Причем шокировало его ни столько переселение души, сколько тот факт, что он ухлёстывал за девушкой, в теле которой находилась душа мужика. Выслушав рассказ сестры до конца, Чарминг поднялся и, не моргая и немного пошатываясь, вышел из комнаты. Мы с Лилиан тогда подумали, что рановато обрушили на него такую шокирующую правду — Чарминг еще не совсем отошел от Золушкиного гипноза.

Принцу понадобилось около трех дней на то, чтобы переварить услышанное. На четвертый он пришел к нам и, пристально всмотревшись в глаза сестры, протянул ладонь и произнес:

— Предлагаю начать наше знакомство заново, месье Субботин.

Я велел Лилиан пожать его лапу и передать, чтобы он звал меня просто «Костя». Ну или «Констанция». Чарминг усмехнулся, а я подумал, что, когда переберусь в новое тело, обязательно угощу его хреновухой. Так-то принц неплохой мужик, если не бегает за мной с влюбленными глазами и не находится под гипнозом Золушки.

Наверное, все же стоит сказать пару слов об этой маньячке. Вермишель заточил ее не просто в тюрягу, а в настоящий бункер для самых опасных преступников. И пусть Золушка без своей крестной феи не могла серьезно колдовать, Вермишель не стал рисковать. За это я его зауважал. Немножко. Все же он меня крайне бесил, потому что в открытую продолжал клеиться к Лилиан, полностью игнорируя то, что я все вижу. И да, Вермишель тоже знал, что моя душа жива и на данный момент сосуществует вместе с душой Лилиан.

Собственно, вот и все, что следовало пояснить. О, забыл добавить, что у Лилиан теперь очень мало свободного времени — она вся в уроках. Родаки решили сделать из нее настоящую принцессу, которая, если что, могла бы мудро править королевством. Разумеется, никто Чарминга с его поста наследного принца смещать не собирался, но, как говорят король с королевой, «в будущем мальчику потребуется верная и надежная помощница», а на кого как не на родную сестру ему еще можно положиться? В общем, нам с Лилиан приходилось терпеть нудные уроки, ломать мозги над политическими задачами и пытаться запомнить всех правителей этого мира и членов их семей.

От всего этого можно было рехнуться! Особенно от уроков этикета, которые вела мадам Сено.

С трудом высидев положенные два часа и зазубрив, как надо вести себя на балах, мы с Лилиан вернулись в свои покои — просто огромнейшее помещение, состоявшее из гостиной, спальни, ванной комнаты, кабинета и гардеробной.

— Мне срочно надо на свежий воздух, — сказала Лилиан подлетевшему к ней Тыку.

Я с ней был полностью согласен. Мадам Сено сегодня была особенно придирчивой и настойчивой. Пока Лилиан не научилась делать идеальный книксен, она не отпустила ее на пятиминутный перерыв.

«Куда отправимся?» — поинтересовался я, любуясь отражением Лилиан в зеркале.

Стянув с себя неудобное пышное платье, она достала легкое и простое хлопковое платьишко, подобное тем, что носила раньше, до жизни во дворце.

— Может быть, навестим Лоранов?

Я сразу же приуныл.

С тех пор, как погибла Доротея, я не переступал порог поместья Лоранов. Мне очень хотелось увидеть и маман, и батю, и Ноэми, которую старательно лечили королевские лекари, но я не мог. Мне было совестно появляться перед этими людьми, ведь я не сдержал своего обещания и не уберег Доротею. Использовал ее как щит для Лилиан, даже не подумав о том, как будут горевать члены семьи Лоран.

— Костя, — обеспокоенно произнесла Лилиан.

Она всегда начинала волноваться, когда я долго не отвечал.

«Я тут», — отозвался я. — «Пойдем куда угодно, но только не к Лоранам, хорошо?»

Лилиан уставилась на свое отражение — глаза в глаза. Потом кивнула и сказала:

— Хорошо.

Его величество умолял Лилиан не сбегать из дворца втихую, а всегда говорить, куда она направляется. Он не ограничивал ее в передвижениях, просто отправлял вместе с ней охрану — будто одного Аракса было мало.

Оповестив отца о том, что собирается прогуляться, Лилиан села в карету и назвала кучеру адрес. Если бы у меня были глаза, я бы их закатил.

«Может, тебе уже пора выкупить это место?» — спросил я, когда карета остановилась перед пекарней, где работала Лилиан.

Следующие за нами на конях охранники тоже остановились и спешились. Один из них подошел к карете и открыл дверцу.

«Это будет нечестно по отношению к хозяину», — мысленно ответила мне Лилиан, выходя наружу. Тык вылетел следом за ней.

«Ты ему кучу денег за это дашь. В чем нечестность-то?» — не понял я.

В ответ Лилиан лишь лукаво улыбнулась и, толкнув дверь пекарни, вошла внутрь.

После того как народ узнал, что в этой пекарне работала пропавшая принцесса, клиентов здесь значительно прибавилось. Хозяину пришлось взять больше работников и даже начать расширение.

— Ваше высочество! — воскликнула жена хозяина пекарни, пухленькая и краснощекая мадам Торез. — Добро пожаловать!

Все посетители тут же обернулись и уставились на Лилиан. Среди них была знакомая до скрежета в зубах конопатая рожа Вермишеля.

«Кажется, тут у них что-то скисло», — пробормотал я, глядя на этого расфуфыренного петуха.

— Как ваши дела? — поинтересовалась она, широко улыбаясь Вермишелю.

«И чего ты с ним всегда такая любезная, а?»

«Он спас наши жизни», — мысленно ответила Лилиан.

«Я бы сказал, частично спас», — поправил ее я.

— О, чудесно! — пропел Вермишель. — Взял выходной и решил заглянуть сюда, в любимую пекарню. И надо же, повезло встретить вас! Сегодня определенно мой день!

— Я тоже рада вас видеть, — улыбнулась Лилиан.

«Подхалимка. Такая же, как Тык», — буркнул я.

Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Собственно, от меня она тоже набралась — теперь страдает на уроках этикета.

Выстояв очередь, Вермишель заказал себе и Лилиан кофе с пирожными. Под мое неодобрительное бормотание они уселись за столик у окна, которое выходило на центральную улицу, и завели непринужденную беседу.

— Кстати, Золушку скоро казнят, — буднично поведал Вермишель, держа чашку с кофе у своих губ и при этом оттопырив длинный костлявый мизинец почти на девяносто градусов.

— Как казнят? — удивилась Лилиан.

Я тоже удивился. Мы жили в королевском дворце и почти каждый день ели с правителем этой страны за одним столом. Как такая новость могла пролететь мимо нас?

— Народ собирает петицию с требованием казнить злодейку, которая едва не захватила наше королевство, — пояснил Вермишель, сделав глоток кофе. — Насколько я знаю, там уже около десяти тысяч подписей. Король не сможет это проигнорировать.

«Ну так ей и надо», — сделал вывод я. Эту мразь ничуточки не жалко.

— Что ж, раз такова воля народа, — пробормотала Лилиан, задумчиво глядя на свой бокал с кофе.

Моя прекрасная возлюбленная была настолько доброй душой, что жалела даже такую мерзавку, как Золушка. Если бы Лилиан пришла к власти, то наверняка бы отменила смертную казнь. Я же не был настолько добрым. Был бы королем, сразу бы устроил Золушке секир-башку. И не только ей. В тюрьмах Бельмонта сидело множество отбитых на голову чертил похлеще Золушки. Хотя, казалось бы, куда уже хлеще…

Еще минут десять мы слушали рассказы Вермишеля о его новых делах, а потом к Лилиан пристали поклонники с просьбой подписать им ее новые портреты. Вот такое занятие мне нравилось куда больше, чем разговоры со скучным Вермишелем.

— Что ж, не буду вам мешать, — произнес инспектор, встав из-за столика.

— Уже уходите? — спросила Лилиан, отдав очередному фанату подписанный портретик.

Вермишель кивнул.

— Меня ждут домашние дела. Надо полить цветы, накормить своих кошек.

— У вас есть кошки?

«У-у-у, беда», — констатировал я положение Вермишеля.

— Да, целых четыре, — с гордостью ответил инспектор. — В следующий раз покажу вам их карточки. Сегодня я с собой их не взял, увы.

«Уверен, они у него все рыжие, как и он сам», — не удержался я от замечания.

Лилиан тихо хихикнула. Вермишель вежливо поклонился ей и вышел из пекарни.

— Как вас зовут? — спросила Лилиан у следующего в очереди фаната.

— Жюльен, — улыбнулся пучеглазый паренек лет пятнадцати.

«Как куриная запеканка», — заржал я.

«Хватит меня смешить», — осадила меня Лилиан. «Иначе подданные сочтут меня…»

Кем сочтут Лилиан ее подданные, я так и не узнал, потому что со стороны улицы внезапно раздалось лошадиное ржание, а затем сильный грохот. Закричали и заохали люди.

Лилиан повернулась к окну. Посреди проезжей части уже столпились люди. Они окружили съехавшую на обочину карету и перешептывались. Какой-то мужчина в котелке пытался успокоить напуганную лошадь.

— Ох, как же так…

— Он что, по сторонам не смотрел?

— Кучер гнал, как ненормальный…

«Глянем, что там случилось?» — предложил я.

Лилиан тут же вскочила с места и выбежала из пекарни. В это же мгновение произошло что-то странное.

Я вдруг отъединился от Лилиан и отчетливо увидел, как она идет вперед, к толпе зевак. Не успел я подумать, что что-то пошло не так, как в моем сознании раздался хлопок. Передо мной воцарилась непроглядная темнота, и все звуки разом исчезли. Похожее со мной случалось, когда я умирал.

«Черт, неужто снова?!» — подумал я, вспомнив, что подобное со мной уже случалось — когда я умирал. — «Серьезно?!»

Но не успел я возмутиться еще сильнее, как звуки вернулись. Кто-то звал лекарей, кто-то охал и ахал, кто-то причитал. Но один голос я узнал сразу же.

— Месье Шель! Очнитесь! Месье Шель! — кричала Лилиан.

Я застонал, ощутив ноющую боль во всём теле. Медленно приоткрыл один глаз, увидел испуганное лицо Лилиан — и решился открыть второй.

— Боже, вы живы! — выдохнула она. — Как я за вас испугалась, месье Шель!

— Какой, к чертям собачим, месье Шель? — прокряхтел я, не понимая, почему моя возлюбленная смотрит на меня, а обращается к петуху.

Лилиан замерла. Озадаченно моргнула и нахмурилась.

— Костя? — едва слышно произнесла она.

— Ну а кто еще, едрит твою налево? — крикнул я и тоже замер, услышав, как странно звучит мой голос. Он явно был мужским, но каким-то слишком уж высоким…

Так, стоп, я что, переселился в другое тело?! В мужское?! В…

— Японский городовой… — пробормотал я, осознав страшную истину.

— Месье, вы как? — Передо мной опустился молодой мужчина в форме чародеев-лекарей. — Где болит?

— Болит везде, но не критично, — ответил я, разглядывая свои ладони с длинными пальцами.

— Сколько у вас пальцев, можете сказать? — деловито поинтересовался лекарь.

— Десять, — буркнул я. — По пять на каждой руке.

— Прекрасно-прекрасно. А сколько я вам сейчас показываю? — Лекарь чуть ли не в нос мне ткнул свои два пальца.

— Два, — ответил я, глядя на свои цветастые зеленые штаны.

К горлу подступил тяжелый ком.

— Чудесно-чудесно, — закивал лекарь. — Позвольте осмотреть вашу голову.

Я послушно склонил голову. На лоб упала рыжая прядь, которую я с недовольством сдул.

— Так-так, интересно, — пробормотал лекарь, ковыряясь в моих волосах так, будто у меня там были вши. — Судя по вытекшей из вас крови, рана была серьезной, но сейчас она словно бы зажила. Почти. Очень интересно. Думаю, у вас отличный ангел-хранитель. Или же качественный оберег.

— Просто сегодня явно мой день, — пробормотал я, вспомнив слова Вермишеля.

Лекарь закончил осмотр и, повернувшись к Лилиан, объявил:

— Жить будет. Но если возникнут осложнения, обращайтесь в лечебницу. Не затягивайте.

— Спасибо вам, — кивнула Лилиан, едва сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

Сидящий на ее плече Тык сдерживаться не собирался. Одной лапой он держался за свое пузо, а второй указывал на меня и хохотал.

— Убью, заразу, — одними губами произнес я, сурово глядя на умирающего от смеха питомца.

— Ну, раз все живы, тогда судиться не будем? — робко поинтересовался бородатый мужик с хлыстом в руке — видимо, это и был виновник ДТП.

— Забей, — отмахнулся от него я и попытался встать.

Тело ныло и плохо слушалось. Я пошатнулся, но Лилиан тут же подскочила ко мне и придержала за локоть. В ее взгляде блестели веселые искорки.

— Ни слова, — пробормотал я, ковыляя в сторону нашей кареты. — Ни единого слова…

— Костя, я больше не могу сдерживаться… — пожаловалась Лилиан.

— Не смей!

Мы подошли к карете. Ко мне шагнули суровые охранники, но Лилиан жестом остановила их и объяснила, что все в порядке, я типа свой. Когда дверь за нами закрылась, Лилиан громко рассмеялась. Тык ржал вместе с ней. Мне же было не до смеха. Для меня ситуация была ужасной, но этих двоих она почему-то дико забавляла.

Вытерев слезы, Лилиан посмотрела на меня и хрюкнула. Я скорчил кислую мину.

— Боже, никогда бы не подумала, что ты… — Она не договорила, потому что на нее напал новый приступ смеха.

— Давай уже, говори, раз так хочется! — всплеснул руками я.

— Ты… ты… — От смеха Лилиан начала заикаться. Тык вообще повалился на пол и продолжил хохотать.

— Да, я переместился в тело своего ненавистного врага! — крикнул я, признавая свою новую, плачевную реальность. — Теперь я жалкий госслужащий с четырьмя кошками, ужасным вкусом в одежде и рыжей башкой!

Смех Лилиан и Тыка стал еще оглушительней. Им было весело, а мне хотелось плакать.

Что ж, как говорил Воланд Маргарите, бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться. Хотел снова стать мужиком — стал! А то, что ты не уточнил, каким именно мужиком хочешь стать, — это уже твои проблемы.

Так что вот вам последний мой совет по выживанию в сказке, где всё не то, чем кажется: всегда четко формулируйте свои желания. Иначе станете, как я, каким-нибудь Вермишелем!

13 июля, понедельник