Иллюстрации Александра Николаенко

© Тимашпольская Е. Б., 2023

© «Время», 2023

– Саня, вставай! Саня! – позвала бабушка в третий раз и открыла окно в комнате внука. – В школу опоздаешь, учительница ругаться будет, тем более первый день сегодня. Ты что, боишься? – спросила она и подошла к кровати.

Бабушка попала в точку: Сане было страшно, очень.

«Новая школа, нужно привыкать», – с тоской подумал он и открыл глаза. Солнечный зайчик, отскочив от стекла, прыгнул на мальчика, осветив его рыжие волосы и веснушки на лице. Саня зажмурился.

– Ну же! – строго повторила бабушка.

– Встаю, встаю, – забормотал Саня, откидывая одеяло и шаря ногами в поисках тапочек. – Что на завтрак? – Он понюхал сладкий воздух в комнате. – Блинчики! Как пахнет, бабуль! С вареньем, вишневым! А с мясом есть блины?

– Конечно, ты ж вчера еще просил! Иди ешь, пока теплые. Ох, Санька, Санька, рыжее чудо мое! – Бабушка потрепала внука по волосам.

– Если бы я был для вас с папой настоящим чудом, наверное, не менял бы школу в середине сентября, а подождал хотя бы до первых осенних каникул, – проворчал мальчик, выходя из комнаты. – Все уже учиться начали… Мальчишки, наверное, задразнят: «Рыжий, рыжий!» Девчонки тоже обзываться станут: «Лицо в пятнах». Учителя двойки будут ставить за то, что туго соображаю.

– Санечка мой, – прошептала бабушка Мария Анатольевна в спину внука. – Ты уж потерпи немножко, сейчас у отца с работой все образуется… Квартира у нас отличная, новая… Останемся мы здесь надолго: и к школе привыкнешь, и друзья у тебя появятся, и у папы жизнь, глядишь, наладится, – вздохнула она и громко крикнула: – Санька, не спи в ванной! Умывайся и марш завтракать!

– Иду, иду! Ты мне блинчиков пока положи побольше. А папа спит еще? – спросил Саня, появляясь в дверях кухни.

– Какой там, – покачала головой Мария Анатольевна. – Убежал ни свет ни заря. Крикнул с порога только, что срочный вызов. Сам знаешь, за квартиру платить надо, одежду покупать, еду, вот и крутится он, как может.

– Ничего, бабуль, – сказал Саня, садясь за стол. – Я скоро вырасту и тоже работать пойду.

– Ешь, ешь, – Мария Анатольевна улыбнулась. – Работничек мой! Ты бы для начала учиться хорошо начал.

– Я постараюсь. – Саня посмотрел на бабушку. – Честно! Мне ведь только русский не очень дается, диктанты медленно пишу, зато по математике я всегда в первых рядах был, – засмеялся мальчик и подвинул тарелку с блинами поближе. – Сметана есть?

…По дороге в школу Саня Пастухов думал о том, почему сейчас не совсем подходящее время для перехода в новый класс.

Во-первых, уже середина сентября, а значит, он определенно отстал по всем предметам и ему придется заниматься вдвое больше, чтобы догнать ребят.

Во-вторых, папа нашел работу в больнице недалеко от нового дома и мог бы возвращаться пораньше, но его так загрузили дежурствами, что о выходных вместе на некоторое время придется забыть.

Санин папа, Павел Иванович Пастухов, был хирургом-травматологом. А мамы у мальчика не было, вернее, когда-то она, видимо, существовала, но этого Саня не помнил. «Погибла, нет ее», – так сказала бабушка.

Мамины фотографии хранились в стареньком альбоме, который стоял в шкафу на специальной полочке вместе со всеми документами. На снимках красивая молодая женщина с длинными рыжими волосами улыбалась и ласково смотрела на младенца, завернутого в белое одеяльце, перевязанное голубой ленточкой.

Все попытки Сани разузнать что-то конкретное о маме разбивались о слезы Марии Анатольевны и упрямое молчание отца. Ему назвали только ее имя – Марина.

Когда мальчик пошел в первый класс, на праздновании дня рождения одноклассника Сережа Ванин громко спросил:

– А за тобой кто придет, Пастухов, снова папа или бабушка? А мама твоя где?

– Не знаю. – Саня опустил голову и прошептал: – Честно.

– Как не знаешь? – не успокаивался Ванин. – Все знают, а ты нет?

Неловкую ситуацию спасла Настя Орлова, она позвала их есть торт.

Дома Саня плакал и долго не мог остановиться. Бабушка сидела рядом, гладила внука по голове.

– Ба, ну почему так, ба? – всхлипывал Саня. – У всех есть, а у меня нет.

– Санечка, вот вырастешь, время придет – и папа с тобой обязательно поговорит!

– Так я большой уже, ба, мне семь лет!

Мария Анатольевна молча вздыхала.

В конце концов Саня перестал задавать вопросы о том, куда делась мама и почему у всех нормальных детей она есть, а у него нет.

Сколько себя помнил, Саня всегда жил с отцом и бабушкой, они очень любили «рыжее чудо» – так ласково его называли. Папа никогда его не ругал, покупал игрушки, вместе они ездили летом на большое озеро, плавали, ловили рыбу.

Бабушка жарила котлеты и мясо, пекла вкусные пирожки и блины, водила внука на кружок английского языка и никогда не жаловалась на жизнь, даже когда им пришлось переехать в другой район Москвы, внуку – поменять школу, а ее сыну Павлу – работу.

Занятый невеселыми мыслями, Саня дошел до ворот, где на табличке красивыми золотыми буквами было написано: «Лицей».

«Ого! – подумал он. – Кажется, мне не сюда! Определенно! Я так и думал, что заблужусь и опоздаю на уроки со всеми вытекающими, совсем не приятными последствиями…»

– Мальчик! – услышал Саня голос за спиной и от неожиданности вздрогнул. – Ты школу ищешь?

– Да, – машинально ответил Пастухов. – Лицей я точно не потяну, – честно признался он и оглянулся.

Перед ним стояла высокая худенькая девочка в темно-зеленой куртке, с красивым красным рюкзаком в белую полоску. У нее были смешливые глаза, прямые светлые волосы и ровная челка до бровей.

– Пойдем провожу, – предложила она. – Многие путают, сначала сюда заходят. А ты кто? – спросила девочка. – Новенький? Из какого класса?

– Из шестого «Б», – ответил Саня.

– Ух ты! Непростой класс тебе попался, – по-взрослому произнесла она и улыбнулась. – Пойдем. Меня Даша зовут, а тебя как?

– Саша Пастухов. А бабушка с папой называют Саней.

– Смешно, – сказала девочка. – И рыжий еще.

– Точно, – согласился Саня и почему-то засмеялся.

– Саня, – повторила Даша. – Мне нравится!

– Правда?

– Ага!

Вместе они быстро дошли до школьного здания, стоящего неподалеку от лицея.

– Тебе сюда, в раздевалку. Видишь, табличка висит – «6 Б»? – показала Даша. – Еще увидимся! – загадочно произнесла она.

«Хорошо бы! – подумал Саня. – Хоть одно знакомое лицо!» Он повесил куртку на крючок, переодел сменку и поднялся на второй этаж.

«Кабинет русского языка и литературы», – прочитал Пастухов и решительно открыл дверь. Учителя в классе не было, несколько мальчишек бегали между рядов с криками: «Дай списать!» – «Я не сделал, у Быстрова попроси!»

Саня прошел вглубь кабинета и сел за последнюю парту. На него никто не обратил внимания.

«Вот и хорошо, пусть подольше меня не замечают», – подумал он, вытирая потные ладони о брюки.

– Звоно-о-о-ок! – завопил тот, который минуту назад бегал по классу. – Сейчас учительница придет! А ты кто такой? – спросил он, подходя к парте, за которой расположился Пастухов. – Это мое место!

– Ладно, – не стал возражать Саня. – Я подвинуться могу или пересесть, мне не сложно.

– Да ладно, сиди. Новенький, что ли? – усмехнулся паренек. – Поздновато начинаешь, полсентября уже тю-тю! Я Витька Быстров, – сказал он, приосанился и, смешно выпятив толстую нижнюю губу, подул на рыжую челку.

– Саша, – улыбнулся Саня. – Пастухов. А ты тоже такой!

– Рыжий, что ли? – засмеялся Витька. – Ну да, теперь нас двое с тобой. Крутотень!

– Что? – не понял Саня.

– Двое нас теперь с тобой! – повторил Витя.

– Вот и хорошо! – обрадовался Саня. – Садись, это же твое место, – добавил он и подвинулся.

– А почему в середине месяца пришел? – поинтересовался Быстров. – Мы уже новую тему по математике прошли.

– Переезжали мы, – объяснил Саня. – Квартиру купили, вещи перевезли, в школу меня записали…

– Ольга Алексеевна! – закричали девочки с первой парты. – У нас новенький!

Вошедшая в класс учительница посмотрела на Саню.

– Даша! Терлецкая! – попросила она девочку, вбежавшую в кабинет следом за ней. – На перемене покажи мальчику, что и где у нас находится, и Быстрова с собой возьми. Кажется, они подружатся.

Пастухов посмотрел на Дашу. Это была она, та самая девчонка с прямыми светлыми волосами, которую он встретил, когда заблудился утром в пришкольных дворах.

«Еще один хороший знак, – подумал про себя Саня. – Вдобавок к тому, что в классе есть такой же рыжий, как я».

…После уроков Саня шел домой не один, а в компании одноклассников – Вити Быстрова и Даши Терлецкой.

– Значит, говоришь, ты с бабушкой и папой живешь, – повторил слова Сани Быстров. – А мама где?

– Нет ее, – привычно ответил Пастухов. – Втроем мы.

– Как нет? – удивился Витька. – Без мамы никак нельзя. Куда же она подевалась?

– Сам не знаю, – вздохнул Саня. – Говорят – погибла, а как, где – молчат. Может, умерла, а может, уехала.

– Если в живых мамы нет, то на могилку ходить нужно, – по-взрослому заметил Быстров. – Как ее зовут… звали то есть?

– Марина, – Саня вздохнул.

– Красивое имя, морское.

– Да что ты пристал к нему, Витька? – рассердилась Даша. – «Без мамы никак нельзя»… А без папы можно? – неожиданно спросила она. – Мы тоже втроем живем: я, бабушка и мама.

– А папа твой где? – опешил Быстров. – Погиб?

– Нет. – Даша смутилась. – В другом городе он живет, с новой семьей, – уточнила она, понизив голос. – Ребята! Да что мы о грустном! Давайте в кино пойдем? Может, посмотрим что-то интересное. А, Витя, Саня?

– Ладно, – согласился Пастухов. – Думаю, бабушка отпустит, она у меня супер. Обрадуется, что я с вами подружился.

– Вот и договорились, – сказал Витька. – Это твой дом, Сань? Крутотень!

– Да, третье окно слева на втором этаже – моя комната, – с гордостью сообщил Пастухов. – После фильма пойдем ко мне, я коллекцию лего вам покажу, у меня их много, и комиксы можем почитать.

Павел Иванович Пастухов – врач, хирург-травматолог. Саня всегда гордился своим папой. Конечно, он ведь лечил людей, собирал сломанные кости, делал сложные операции.

С детства Саня знал, что такое гипс, спица, ложный сустав и деформация, часто бывал в клинике у отца, ждал его, помогал медсестрам, носил из кабинета в кабинет снимки рук и ног в больших бумажных конвертах.

Крови Саня не боялся, мог сам запросто помазать разбитую коленку йодом или приложить ватку с перекисью к порезанному ножом пальцу.

Один раз, играя во дворе, помог маленькому мальчику, когда тот, копаясь в песке, напоролся ладошкой на острие гвоздя. Потекла кровь, мальчик закричал. Саня не испугался, прижал к ране край своей футболки и громко позвал на помощь.

«Может, врачом будет», – мечтала бабушка.

А сколько всего интересного папа рассказывал: об истории Египта, про фараона, мумии, древних врачей, Гиппократа, его клятву. Вместе с сыном они мечтали о путешествиях в разные страны. Сане однажды даже сон про фараонов приснился: как будто идет он по пустыне, вдалеке пирамида виднеется, а навстречу ему самый настоящий царь египетский, смуглый, высокий, с большим ожерельем из золотых пластин на груди.

«Ты кто?» – спросил он мальчика. «Саня я, Пастухов. А вы?» – «Рамзес II. Ты что здесь делаешь?» – «На пирамиды хочу посмотреть, раскрыть их секреты. Там ведь есть тайны?» – «О да, – улыбнулся Рамзес. – Любишь разгадывать загадки?» – «Очень!» – «Тогда ответь мне: что находится в пирамидах?» – «Гробницы царей, – прошептал Саня. – И ваша тоже там. Кстати, скажите, что с людьми происходит, когда они в пирамиды попадают? Это правда, что фараоны мстят тем, кто пытается разгадать их тайны? Или их слуги по вашему приказу убивают ядовитым газом, насылают змей и других страшных животных?» Рамзес поморщился. «Где ты начитался этой ерунды?» – поинтересовался он. «В интернете, – пролепетал Саня. – А что, скажете, неправда?» Фараон ничего не ответил, только рассмеялся и растворился в жарком воздухе.

Саня потом долго вспоминал этот сон, хотел увидеть продолжение, но царь Египта больше не появлялся.

Больше всего на свете Сане нравились летние поездки с папой на рыбалку. Там, сидя на берегу озера или в лодке с удочками, они могли говорить часами о чем угодно, ну или почти обо всем. Единственная тема-табу, которую было нельзя обсуждать с отцом, – мама. Павел Иванович сразу замолкал, мрачнел, отворачивался, сжимал губы и не произносил ни слова, несмотря на все попытки Сани.

В конце концов мальчик решил, что больше не будет ничего спрашивать про маму, чтобы не расстраивать папу; может быть, когда-нибудь тот сам расскажет. «Когда время придет», – как говорила бабушка.

Раз в год сразу после Нового года Павел Иванович уезжал на неделю, а куда, Саня не знал. Возвращался, когда школьные каникулы заканчивались, похудевший, загорелый и очень грустный. Привозил подарки Сане и бабушке, ночью не спал, сидел на кухне, курил, потом убирал пачку сигарет и больше не притрагивался к ней до следующего года.

Больницу, где работал Павел Иванович, в прошлом году закрыли, и он нашел место в новой клинике, недавно открывшейся, поэтому им пришлось продать квартиру, залезть в долги и купить новую, а Сане перейти в другую школу.

«Нужно потерпеть чуть-чуть, – сказал Павел Иванович сыну. – Я буду много работать, чтобы быстрее отдать долг за квартиру, так что ты уж постарайся, привыкай к новой школе и учись нормально».

«Образование – самое важное в наше время, – добавила бабушка. – Даже я освоила кое-что новое! Этот ваш, как его, ин-тер-нет. Оказалось, проще простого. Вот возьму и работу найду себе, буду детей французскому учить по этому, ну… Сань, подскажи! Скайпу, вот! Зря я, что ли, тридцать лет в школе проработала?»

В торговом центре на третьем этаже был кинотеатр, но на сегодня в расписании ничего из того, что хотели посмотреть ребята, не было, только старый фильм 2006 года «Триумф: история Рона Кларка» – про учителя из американского Нью-Йорка. Фильм неожиданно оказался интересным.

– Молодец все-таки этот Рон Кларк, – сказала Даша. – Сумел подружиться с учениками.

– Ага, – согласился Витя. – Вот бы в нашу школу такого.

– А что, у вас плохо с учителями? – насторожился Саня.

– Не, у нас норм, – ответил Быстров. – Ольга Алексеевна, наша классная, хорошая, добрая, двойки редко ставит, объясняет понятно. Потом кто еще… Физрук крутой, чемпион Европы по тхэквондо. Математичка, правда, строгая, домашку проверяет каждый урок, и, если кто не сделал, всё, «лебедь» сразу.

– Какой «лебедь»? – не понял Саня.

– Ну такой, красивый, с длинной шеей, – засмеялся Витя. – Двойка на лебедя похожа, – объяснил он. – По географии тоже могут птичек наставить.

– Как ты учился в другой школе? – спросила Даша.

– Средне, – честно ответил Саня. – С русским не очень, ошибок много делаю в диктантах, с математикой гораздо лучше, а больше всего мне история нравится, особенно Древнего мира. Египет там, Греция. Мой папа много всего знает про эти страны, мы с ним хотим поехать туда – посмотреть.

– А папа твой кем работает? – поинтересовался Быстров.

– Врач он, хирург, – сказал Саня. – Травматолог.

– Крутотень! Если что-нибудь сломаю, знаю теперь, к кому обратиться, – засмеялся Витя.

– Я не смогла бы врачом стать, крови очень боюсь. – Даша покачала головой. – Мы с подружкой, когда были в первом классе, дома у нас играли, прыгали со шкафа на диван, я упала и подвернула ногу. Думали, перелом, ездили в больницу, рентген, все дела, оказалось, трещина в пальце, гипс почти до коленки был, я на одной ноге неделю скакала.

– С тех пор ты, наверное, перестала прыгать со шкафа на диван, – предположил Саня.

– И начала выкладывать видео во «ВКонтакте», – продолжил Быстров.

– Не без этого, – согласилась Даша. – Кстати, наши там все зависают. Саш, а у тебя гироскутер есть? – неожиданно спросила она.

– Не, бабушка не разрешает, боится, что я упаду, разобью голову, и все такое. Я на лошади мечтаю научиться ездить, у папиного друга, дяди Пети, своя ферма, мы туда часто ездим, но я пока не рискнул.

– Так тебя папа починит! – засмеялся Витя. – Всё, пошли к Саньку в гости! Ты ведь приглашал! Что там у тебя? Лего и комиксы? Я лего бросил собирать еще в четвертом классе, а ты, смотрю, играешь.

– Я же сказал «покажу коллекцию», я не динозавр какой-то, – проворчал Саня. – И не вымерший мамонт.

– Да ладно, не обижайся, пойдем! – Быстров разбежался, перепрыгнул лужу и почему-то остался сидеть на корточках.

– Вить, ты что? – Даша подбежала к нему.

– Да я что-то… прыгнул неудачно, нога…

– Прикалываешься или правда? – не понял Саня. – Витек, ты чего?

– Ребята, кажется, я ногу вывихнул, встать не могу. – Быстров поморщился.

– Так, спокойно, я папе уже звоню. – Саня приложил телефон к уху. – Не отвечает. Наверное, занят. Или, может, на операции… но больница недалеко отсюда. Нужно только решить, как мы Витю туда доставим.

– Такси? Сможешь вызвать? – быстро спросила Даша. – Или так проголосуем? Остановятся? Деньги есть у кого-нибудь? Я последние на кино потратила.

– Я попкорн покупал, мороженое, – сказал Саня. – Ни копейки.

– Я тоже пустой. – Витя даже карманы вывернул. – Нога болит сильно, смотрите, какая она толстая стала. – Он закатал штанину и осторожно спустил носок вниз.

Правая щиколотка, неестественно вывернутая, опухла и на глазах меняла цвет с обычного телесного на пугающий синий.

– Мамочки! – занервничала Даша. – Вот это точно крутотень! В режиме онлайн трансформируется. Вдруг это перелом?

– Ничего, папа поможет, надо только до больницы добраться, – обнадежил друзей Саня. – Вить, ты не бойся, в крайнем случае гипс наложат, побудешь дома пару недель, будешь вести «Дневник сломанной ноги».

– Спасибо, братуха, утешил, – хмыкнул Быстров.

– Я попробую поймать машину, – сказала Даша. Она отошла к дороге и подняла правую руку. Через несколько минут безуспешных попыток она вернулась к мальчикам.

– Понятно, – кивнул головой Витя. – Не судьба, значит. Оставляйте меня здесь, а сами за помощью давайте, я буду ждать.

– Нет уж, больница рядом, в километре, наверное. Держись за шею, я тебя дотащу. – Саня опустился на корточки рядом с Быстровым. – Хватайся, хватайся, ты вон худой какой, я килограммов на пятнадцать тяжелее, дотащу. Даш, ты его вещи возьми. А что? Я в кино видел, так раненых с поля боя выносили. Если устану, остановимся отдохнуть, потом опять пойдем.

– Ты сам предложил, – вздохнул Витя. – Потом не жалуйся. – Он зацепился руками за шею Сани, залез ему на спину. Пастухов поднялся и медленно пошел вдоль дороги, Даша с рюкзаками семенила сзади. Минут через пять ребята услышали спасительный сигнал клаксона. Рядом с ними остановилась небольшая машина темно-синего цвета.

– Что случилось? Эй, малышня! – услышали они мужской голос. – До больницы подвезти? Тут рядом.

Водитель, молодой парень, помог посадить Быстрова на заднее сиденье, пристегнул его, рядом села Даша. Саня, приосанившись, поехал впереди, показывая дорогу.

– Сюда, пожалуйста, к приемному отделению, – важно сказал он. – У меня здесь папа работает, он врач.

– Повезло. – Водитель улыбнулся. – Так, паркуемся и выгружаемся. – Он вынес Витю из машины, аккуратно посадил в кресло рядом с регистратурой.

– Спасибо большое, – сказала Даша. – Без вас не дошли бы.

– Не за что, малышня, не ломайте больше ничего, – ответил парень.

В больнице было мало людей. Саня спросил, как найти Павла Ивановича Пастухова. Женщина в белом халате и шапочке строго посмотрела на ребят и набрала внутренний номер.

– Сейчас подойдет, ждите, – произнесла она. – А вы кто будете Павлу Ивановичу?

– Сын, – поднял голову Саня. – А это мои друзья, одноклассники.

– Понятно, – смягчилась женщина. – И что же произошло?

– Неудачное приземление после прыжка через лужу, – громко сказал Витя. – Случайность.

Дверь в приемное отделение открылась, и к ним быстрым шагом направился высокий человек в светло-зеленых штанах, халате и шапочке. Он был в медицинской маске.

– Привет, сын! Кому нужна помощь? Ага, вижу, вижу. – Павел Иванович подошел к Быстрову. – Прыгнул, спортсмен? Ладно. – Он опустился на корточки. – Нет, на перелом не похоже, скорее, сильное растяжение… вывиха тоже нет… может быть, подвывих, – бормотал он. – Так, рентген на всякий случай сделаем, сейчас на кресло тебя посадим, не бойся, все будет хорошо.

– На инвалидное? Ага, врачи так всегда говорят – «все будет хорошо», – тихо сказал Витя. – А потом раз – и все плохо.

– Не переживай! – Павел Иванович похлопал его по плечу. – Я точно знаю. Саня! – обратился он к сыну. – Познакомишь нас?

– Конечно, пап! Это мои новые друзья – Витя Быстров и Даша Терлецкая, мы в одном классе учимся.

– Рад! – Павел Иванович пожал ребятам руки. – Надеюсь, видеться будем часто и не здесь. Так, всё, Витя, поедем на рентген, а вы тут пока посидите, – попросил он Саню и Дашу. – Мы скоро, не волнуйтесь.

Через пятнадцать минут кресло с Витей торжественно въехало в приемный покой. На правой ноге Быстрова белела фиксирующая повязка.

– Перелома нет, вывиха нет, даже подвывиха не наблюдается! – радостно прокричал Быстров. – Простое растяжение.

– Неделя дома, ходить аккуратно, освобождение от уроков физкультуры на три недели, – перечислял Павел Иванович. – Ребята, сейчас я вас домой отправлю, на скорой доедете, они как раз в наш район вызов получили.

– Ух ты, на скорой! Крутотень! – засмеялся Витя. – Ну и денек сегодня! Хорошо, что все закончилось. Спасибо большое, – посерьезнев, сказал он. – Павел Иванович, спасибо!

– Не за что, и, пожалуйста, будь аккуратнее, никаких прыжков через лужи в ближайший месяц, – ответил Пастухов-старший. – Карета прибыла, поезжайте, ребята. Саня, позвони мне, когда будешь дома.

– Хорошо, пап, пока! Я помогу Вите и сразу домой! – пообещал Саня и забрался в машину «Скорой помощи» следом за Дашей.

В машине неожиданно для ребят оказалось тесно: салон был заставлен разными медицинскими аппаратами, носилками, реанимационными наборами, контейнерами и другими интересными штуками, о назначении которых ребята ничего не знали.

– Сань, ты, наверное, врачом будешь? – спросил Быстров. – Как папа.

– Не знаю. – Саня засмеялся. – Почему ты так подумал? Из-за того, что часто вижу папину работу? Может, да, а может, и нет, рано еще об этом думать, – по-взрослому сказал он. – Мы еще только в шестом классе.

– Уже в шестом, – вздохнула Даша. – Мне мама так часто говорит, что «уже».

– Кстати, о маме. – Витя вдруг стал очень серьезным. – Она будет переживать из-за моей ноги. Постарайтесь мне подыграть, ладно? Ну типа ничего серьезного, ерунда, перелома нет…

– Конечно, – Даша кивнула. – Не волнуйся.

Витя Быстров жил в соседнем с Саней доме, буквально через арку, в трехкомнатной квартире. Вместе с родителями, бабушкой и младшим братом.

Дверь открыла мама, симпатичная молодая женщина в синем домашнем платье в белый горох. Витя прыгнул на левой ноге через порог.

– Мама, только не волнуйся, – предупредил он сразу. – Все нормально, это простое растяжение, неудачный прыжок через лужу! – выпалил он и, не останавливаясь, прибавил: – А это мой новый одноклассник, Саня Пастухов, он живет рядом, Дашу ты знаешь, а Санин папа – врач, он меня лечил, рентген сделал, перелома нет, повязку нужно носить еще неделю, освобождение от физкультуры есть. Ну крутотень, правда? Сань, это моя мама, Анна Петровна.

– Витенька, какой ужас! – Мама словно не слышала сына. – Что же теперь, как нога, может, в больницу поедем?

– Мы только что оттуда, – заметил Саня. – Не переживайте, пожалуйста, папа осмотрел ногу, перелома нет, ничего страшного, растяжение только. Через неделю Витя будет как новенький.

– Правда? – голос мамы дрогнул. – Твой папа – врач? Рентген делали? Да вы проходите, ребята, я сейчас… Чаю, может? Есть торт «Прага», сегодняшний.

– Саня, Даша, по кусочку торта, и я вас отпущу, – попросил Витя. – Ладно?

– Я не против, «Прагу» люблю очень. – Даша подтолкнула Саню локтем.

– Да, я тоже тортика бы съел, – согласился Саня. – Снимок ноги сделали, да, – ответил он.

– Вот и отлично. – Мама Вити улыбнулась и тихонько вздохнула. – Идите в комнату, я сейчас все приготовлю и позову, а вы мне расскажете всё-всё.

– Я помогу, Анна Петровна, – вызвалась Даша и решительно направилась на кухню.

Витя запрыгал к себе, опираясь на Санину руку.

– Тебе, наверное, костыли понадобятся. Я спрошу у папы, у них на работе наверняка есть.

– Не надо костыли, – попросил Витя. – Я лучше так прыгать буду.

– Тебе же легче будет. – Саня удивился: – Почему не хочешь?

– Мишка на костылях год ходил, – тихо сказал Витя. – Брат мой, теперь хромает, перелом сложный, под машину попал.

– Жесть! – вырвалось у Сани. – Прости, Вить, пожалуйста, прости, я не знал.

– Да ладно, я что, я норм уже, а вот мама… Она плачет до сих пор и боится теперь, что со мной случится то же, что и с Мишкой, поэтому если я падаю… ну или травма какая, переживает.

– А как брат твой сейчас?

– Врачи говорят, хромым останется. На всю жизнь. Они с папой на море сейчас, в санатории.

– Витя, я… ты… – пробормотал Саня и вдруг обнял друга. – Витя…

– Мальчики! – услышали они Дашин голос. – Торт порезан, чай на столе, ждем!

– Идем! – в один голос ответили Витя и Саня.

Саня вернулся домой грустный. Снял куртку и кроссовки, поцеловал бабушку, помыл руки и пошел в свою комнату, сел за стол, достал тетрадки и учебники.

– Санечка, случилось что? – спросила Мария Анатольевна, заглядывая к внуку. – Ты не голодный? Как кино, как ребята? Подружились? – Она села рядом.

Саня посмотрел на бабушку. На ней было платье, которое она сама сшила, новые модные очки. Такая привычная, домашняя, родная. Саня взял бабушкину руку в свою и неожиданно заплакал.

– Да что произошло-то? – всполошилась Мария Анатольевна. – Тебя обидели? Кто?

– Нет, ба. – Саня вытер слезы. – Никто меня не обижал, просто я очень устал, даже уроки делать не могу. Знаешь, Витька ногу подвернул, когда мы из кино шли, через лужу прыгнул – и вот, а я к папе его отвез, вернее, мы с Дашей. Перелома нет, но неделю дома ему придется посидеть. А потом папа нас на скорой к Вите домой отправил, там мы чай пили. Устал я, ба.

– Ну и бог с ними, с уроками этими, – махнула рукой бабушка. – Хочешь, завтра в школу не ходи, отдохни, поспи.

– Не, ба, ты что, я в школу хочу, там Даша, Витя, математика в расписании, история, кажется, география еще. Пойду точно.

– Ложись-ка в кровать, Санечка, сон, знаешь, самое лучшее лекарство от всех невзгод, а завтра будет утро. – Мария Анатольевна поцеловала внука. – Чудо ты мое рыжее. Все у нас хорошо. Давай… сам постелешь или совсем обессилел?

– Справлюсь, бабуль, спасибо тебе. Спокойной ночи, это был очень длинный день.

Саня лег в кровать и закрыл глаза, но заснуть сразу не смог, слишком много впечатлений: новая школа, друзья, кино, лужа, больница, машина «Скорой помощи», Мишка, Витин брат.

«Классный он парень, Витька-крутотень, добрый и… рыжий, как я. И Даша… Наверное, права ба, все у нас хорошо», – пронеслось в голове, а потом Саня закрыл глаза покрепче, а когда проснулся, то увидел, как солнечный зайчик прыгает по потолку.

Настало утро.

– Даша, Даша, Дарья, Дашенька, Дашуля, – бормотал Саня утром, засовывая тетрадки в рюкзак, а потом взялся за телефон. – Дашка-ромашка, Дария, Дарина, принцесса персидская.

– Алле, – произнес голос Даши Терлецкой. – Сань, ты? Выходи, я на улице уже.

– Бегу! – Саня пулей вылетел из комнаты. – Ба, я пошел, буду после пяти, у нас экскурсия сегодня в какой-то особняк.

– Хорошо, Санечка. – Мария Анатольевна выглянула из кухни. – Завтрак возьми.

– Ага. Отлично! По дороге съедим. Что там?

– Бутерброды с индейкой! – крикнула бабушка уже в пустоту, внука в квартире не было.

Экскурсия намечалась в старинную усадьбу XIX века. Учительница литературы заказала ее еще в начале сентября, а сейчас, в октябре, когда в школе начались лицейские пушкинские дни, 6-й класс «Б» как раз туда и отправился. Сразу после уроков.

– Едем все вместе! Отговорки не принимаются! – предупредила Ольга Алексеевна. – Потом зачет сдавать будете! На оценку!

Даже Витьке Быстрову пришлось поехать, хотя сильно нагружать травмированную ногу Павел Иванович не разрешил.

– Сань, Даш, ну как «не ходи»?! Чего придумали! Что я потом сдавать буду? Нет уж, мне еще один «лебедь» по русскому точно не нужен, я осторожно, когда пойму, что нога устает, прыгать буду, я за неделю знаете как натренировался! Тем более там квест, это интересно. Все, спорить не будем, иду точно!

До усадьбы добрались спокойно, без приключений: сначала ехали на автобусе, потом на метро, долго шли пешком, плутая в центре по переулкам. Ольга Алексеевна показывала на дома и рассказывала, где какой известный человек жил, чем занимался.

– Даша, а ты хотела бы оказаться в том времени, в девятнадцатом веке? – вдруг спросил Саня. – Длинные платья, балы, венчание в церкви?

– Ну в храме, предположим, и сейчас венчаться можно, – встрял Быстров. – Мои родители так и сделали. Сначала женились, потом мы с братом появились, я первый, он через четыре года, а когда Мишка в аварию попал, мама с папой пошли в церковь и повенчались. А ты чего заинтересовался, Сань, жениться, что ли, собираешься и заранее информацию собираешь?

– Вот если бы не твоя нога, я бы тебе врезал сейчас, – сдвинул брови Саня. – Просто интересно стало, поэтому спросил. Ты бы точно, Витька, в девятнадцатый век не вписался.

– Почему это? – обиделся Быстров.

– Слишком шумный ты, суетливый, – объяснил Саня. – А в позапрошлом веке все происходило гораздо медленнее, на других скоростях.

– Тогда тебе точно туда, Санек, – надул губу Витя.

– Не, Сань, не хотела бы, – с опозданием отозвалась Даша. – Мне в нашем времени норм. Если бы еще в аристократах оказаться, может, и осталась бы на пару недель, а если крестьянкой в деревне, нет уж. Хотя все эти барышни… помнишь из книжек – охи да ахи, французский язык бегло, а нас английским пытают, на следующей неделе контрошка. Так что нет, я лучше на усадьбу посмотрю и про Пушкина послушаю.

Усадьба оказалась небольшим домом, скрытым за кирпичными постройками ХХ века и старыми ветвистыми деревьями.

– Я почему-то всегда представлял такие особняки огромными, а этот малюсенький, – удивился Витя. – Как же они там все помещались, вместе со слугами?

– Может, слуги отдельно жили, во дворе где-нибудь? – предположила Даша. – Сейчас спросим у экскурсовода.

– Заходим, заходим! – скомандовала Ольга Алексеевна. – Раздеваемся!

– Вешаемся! – продолжил Витя. – Я про одежду, – пояснил он.

– Так, Быстров, шутки в сторону, блокнот не забудь, – улыбнулась учительница. – Ребята! – она обратилась к классу. – Не забудьте про зачет, записывайте информацию!

Экскурсовод оказался похожим на Пушкина. Он был в стилизованном костюме и высоком цилиндре, из-под которого торчали рыжие кудри, в левой руке он держал трость черного цвета с серым металлическим набалдашником.

– Еще один рыжий, – изрек Быстров. – Крутотень! Кстати, – обратился он к «Пушкину», – это правда, что вы поступили в лицей по знакомству и плохо учились, на математике двойки хватали? И только на уроках рисования считались одним из лучших?

«Пушкин» покраснел.

– Зато я был первым в изящной словесности, – нашелся «поэт». – Ребята, проходите в зал. Сначала я дам вам очень необычное задание: нужно за пять минут написать короткое эссе в шутливой форме. Тема – «Я встретил Пушкина сегодня». Можно в стихах.

Шестой «Б» дружно загудел.

– Я так понимаю, это гул одобрения, – засмеялся «Пушкин». – Вот бумага и карандаши. Садитесь поудобнее и пишите. Представьте себе, что Александр Сергеевич зашел выпить кофе, ну, например, в «Шоколадницу». Время пошло! – и он перевернул большие песочные часы.

Шестиклассники склонились над листками. Саня посмотрел на ребят: многие сразу стали писать, Витя сосредоточенно грыз карандаш, Даша улыбалась своим мыслям.

Саня потер лоб и написал:

«Сегодня мой первый рабочий день. Я никогда не работал официантом и очень волнуюсь – вдруг забуду принести посетителю кофе или перепутаю заказы. Кафе открылось недавно, и людей еще нет. Но вот зазвонил дверной колокольчик, и внутрь стремительно зашел невысокого роста человек с рыжими бакенбардами, в цилиндре и с тростью. Он сел за столик у окна, достал из кармана гусиное перо.

– Чернил! – крикнул он. – И кофе!

Я подошел. Человек снял шляпу, бережно положил на стол, в ярких кудрях запутались солнечные зайчики.

– Простите, чернил? – решил уточнить я. – В смысле ручку? Чтобы писать?

– Чернильницу наполнить! И побыстрее! – попросил человек. – Вдохновение ждать не будет – улетит, и зови его потом, ищи, приглашай. – Он взял салфетку, бросил, схватил вилку со стола и начал царапать буквы. – Кофе сделайте покрепче!

– Александр Сергеевич, это правда вы?

– Он самый, – кивнул Пушкин. – Самый настоящий. А это вам, на память. – Он протянул мне салфетку».

Даша заглянула в Санин листок.

– Ну ты даешь! – восхитилась она. – Прикольно, а у меня ерунда какая-то получается. Вот смотри!

«С утра погода была плохая – ветрено и дождь, но я все равно уговорила родителей разрешить мне конную прогулку. В осеннем парке деревья уже сбросили листья, и они лежали плотным, тяжелым, мокрым ковром на дорожках. Я увидела всадника издалека, он был в костюме позапрошлого века. Мне показалось, что это актер, он потерялся и ищет съемочную группу».

– Это и был Пушкин?

– Не придумала еще… наверное… тема интересная, мне нравится, – шепотом сказала Даша. – Сань, а ты театр любишь? У нас в школе идет набор в труппу. Может, вместе пойдем?

– Да я… ну… попробовал бы, – так же тихо ответил Саня.

– Ребята, сдаем эссе, я прочитаю и через пару дней расскажу Ольге Алексеевне о своих впечатлениях, думаю, она прибавит вам баллы к оценке за задание, – сообщил «Пушкин». – А сейчас квест.

Павел Иванович пришел с работы поздно, Саня уже лег спать.

– Уставший вернулся, – шепнула Мария Анатольевна. – У них квест какой-то в усадьбе был.

– Сань, – тихо позвал Пастухов-старший, заглядывая в комнату. – Ты как?

– Пап, ты? – спросил Саня. – Иди сюда.

Павел Иванович присел на кровать.

– Пап, скажи, а мама красивая была?

– Да, очень.

– А волосы? Как у меня?

– Рыжие.

– Длинные?

– Да.

– Она тебе сразу понравилась?

– Нет, кажется… а может… Давай не будем об этом?

– Расскажи мне, пап, пожалуйста.

– Вырастешь, тогда, – сухо сказал Павел Иванович, поцеловал Саню. – Спокойной ночи, сын! – и вышел.

– Да я вырос уже, пап, вырос, – пробормотал Саня в подушку. – Разве ты не видишь?

Он очень устал за этот длинный день и больше ни о чем не мог думать. Глаза закрылись сами, сон безоговорочно завладел сознанием, стало спокойно и безмятежно. Саня крепко заснул.

Когда Саня был маленьким, в театр с ним часто ходил папа. Где только они не были: и в кукольном, и в Театре кошек, и в музыкальном! Каждый отпуск Павел Иванович обязательно покупал билеты в театр, иногда к их мужской компании присоединялась бабушка.

Готовились заранее, наряжались. Мария Анатольевна доставала из красивой коробки духи, открывала диковинный флакончик в форме сказочного цветка, давала Сане понюхать, потом легонько брызгала себе на шею.

Больше всего Сане запомнился спектакль «Хочу к маме». Ему тогда только исполнилось пять лет. Они пошли в театр с бабушкой, папа был в командировке. Билеты им подарила приятельница Марии Анатольевны, умоляла не открывать конверт до последнего, говорила – «сюрприз, мои в полном восторге».

Павел Иванович, когда узнал, на какой спектакль они пошли, очень сердился и даже поссорился с бабушкой. Мария Анатольевна в очередной раз просила «рассказать правду мальчику, все равно когда-нибудь узнает», а Пастухов-старший категорически отказывался, потому что «сын маленький еще».

Сам Саня толком не понял, из-за чего ссорятся папа с бабушкой. А спектакль ему понравился – там маленькая обезьянка потеряла маму и животные, которых обезьянка встречала, помогали ее искать. В результате нашелся даже папа, ну а рядом с ним оказалась и мама.

Спектакль был интерактивный, артисты приглашали детей из зрительного зала прямо на сцену, маленький Саня с удовольствием бросался шариками из сухого бассейна и ловил резиновых зверей.

В конце, когда мама обезьянки нашлась к всеобщей радости, бабушка почему-то заплакала, а Саня радовался, хлопал в ладоши и смеялся вместе с другими детьми. По дороге домой он сообщил, что его мама тоже когда-нибудь найдется, нужно только лучше искать.

Театральная студия, куда Даша Терлецкая предложила Сане пойти, открывала новый сезон в школе. Режиссер набирал труппу и объявил конкурс. Нужно было прочитать стихотворение наизусть и сыграть в паре какой-нибудь этюд.

– Ну вы даете! Крутотень! Чего молчали? – поразился Витя, когда узнал, что Саня и Даша собрались на прослушивание. – Я с вами! Не пройду, хоть своими глазами увижу, как любовь разыгрывать на сцене.

– Да почему сразу любовь? – вскинулся Саня. – Мы что-нибудь смешное, юмористическое. Кстати, если ты так рвешься в артисты, можешь с нами вместе этюд репетировать.

– Куда же я без вас? – засмеялся Быстров. – А что, можно попробовать. Нас сразу возьмут и дадут комическую роль.

– Комедийную, – поправила его Даша. – Вить, есть предложения?

– Будут! К завтрашнему дню ждите. Встречаемся после уроков у Саньки.

– Почему у него? – спросила Даша.

– Блины вкусные у бабушки, во-первых, а во-вторых, бутерброды с индейкой, – невозмутимо ответил Быстров.

День в школе выдался тяжелый: контрольные по математике и русскому, диктант на английском и еще историк замучил датами, спрашивая домашнее задание на тему «Культура Западной Европы IX–XI веков».

– Ничего, дети, тяжело в ученье, – скороговоркой произнесла классная Ольга Алексеевна, когда шестиклассники приплелись к ней на последний урок – литературу. – Почитаем стихи Пушкина, тем более что скоро лицейские дни, и я вас отпущу.

– Ура, – вырвалось у Сани. – Нам репетировать надо. – Он посмотрел на Дашу.

– Я нашла интересный текст для этюда, – тихо сказала она. – Тебе понравится. Скорей бы урок кончился!

– Ольга Алексеевна! – Витя вдруг поднял руку. – Можно мне?

– Быстров? – удивилась учительница. – Тебе что, выйти надо?

– Не, я к доске хочу, Пушкина читать.

– Витька! – окликнул друга Саня. – Что ты задумал?

– Спокуха! Сейчас на классе проверим мои актерские способности.

Витя вышел к доске с очень прямой спиной. Широко расставил ноги. Посмотрел на портрет Александра Сергеевича на стене, левую руку заложил под лацкан пиджака, а правую поднял вверх, развернув ладонью к себе.

Все замерли.

Мчатся тучи, вьются тучи;Невидимкою лунаОсвещает снег летучий;Мутно небо, ночь мутна…

Быстров читал стихотворение, слегка подвывая.

Еду, еду в чистом поле;

Витя согнул колени и вытянул вперед руки, показывая, как именно он едет на коне.

Колокольчик дин-дин-дин…

Быстров повернул голову набок, прищурился и позвонил в колокольчик, видимый только ему.

Кто-то из ребят хихикнул.

Страшно, страшно поневолеСредь неведомых равнин!

Витя выпучил глаза и захрипел.

К смеющимся на последних партах присоединилось несколько человек с первых.

«Эй, пошел, ямщик!..» – «Нет мочи;

Тут Быстров закричал и подпрыгнул.

Коням, барин, тяжело;

Витя застонал, как если бы это делал ямщик.

Вьюга мне слипает очи;

Витя потер глаза.

Все дороги занесло;Хоть убей, следа не видно;

Он рубанул по горлу рукой.

Сбились мы. Что делать нам!

Быстров пожал плечами и продолжил таинственным жутким шепотом:

В поле бес нас водит, видно,Да кружит по сторонам».

Витя завертелся на месте, приложил руку козырьком к глазам, будто пытался отыскать кого-то.

Смех, прорывавшийся маленькими фонтанчиками то сзади, то впереди, наконец-то пробил себе дорогу. Хохотали все.

– Витя, достаточно! – не выдержала Ольга Алексеевна. – Хватит!

Она пыталась сдерживаться, пряталась за компьютер, закрывала рот рукой, но все-таки не смогла и громко рассмеялась.

– Прости, – задыхалась она, – но это очень смешно. Таких «Бесов» я еще никогда в жизни не слышала.

Быстров приосанился и подмигнул Сане и Даше.

– Крутотень! Я же говорил, что я комик в душе!

– Садись, Витя! – простонала учительница. – Даже не знаю, что сейчас нам делать, серьезные вещи точно не пойдут после такого феерического выступления. – Она подняла палец вверх. – Придумала! Я почитаю вам рассказы Зощенко, они очень смешные и глубокие одновременно. А вы в это время сможете рисовать или записывать свои мысли по теме рассказов. Начнем, пожалуй.

Вечером трое друзей встретились у Сани Пастухова, чтобы обдумать и порепетировать завтрашнее прослушивание в театральную студию.

Мария Анатольевна принесла в комнату, где сидели ребята, огромный поднос с едой. Чего там только не было! И сочная запеченная индейка с вялеными бурыми помидорчиками и ярко-зеленой петрушкой на подсушенном белом багете, и теплые пирожки с яйцом и луком, и золотистая, в меру прожаренная картошечка, посыпанная сверху крупной морской солью.

– Ешьте, дорогие, – угощала бабушка. – Я люблю, когда дети едят. В нашем доме всегда гостей привечали.

– Я уже начал, – сообщил Витя, набивая рот индейкой.

– Спасибо, бабуль. – Саня подвинул тарелку ближе к Даше. – Возьми что хочешь. Ба, может, с нами посидишь, пока мы тут репетировать будем?

– Занимайтесь! – Мария Анатольевна улыбнулась. – Я потом зайду, а еще лучше на спектакль приду. Позовете?

– Нас пока в студию не взяли, – объяснила Даша. – Мы как раз к прослушиванию готовимся.

– Это как экзамен, что ли? – поинтересовалась бабушка. – Серьезное дело. Но вас примут, я точно знаю.

– Хорошо бы, – вздохнул Саня. – Ладно, ребята, что у нас есть? Даша? Витя? Рассказы принесли? Стихи? Что завтра читать будем?

– Вот сборник стихов поэтов Серебряного века. – Даша вынула книгу из рюкзака. – Цветаева, Маяковский, Есенин, Блок. Подберем каждому что-нибудь. Учить наизусть необязательно, я узнавала. Прочитаем.

– Я точно Есенина выберу! – Витя наконец-то прожевал. – Стихи про хулигана – моя стихия. Сань, подвинь тарелку с индейкой поближе, будь другом!

– Я, пожалуй, Маяковского почитаю, – сказал Саня. – У него есть такое классное стихотворение – «Вот иду я, заморский страус».

– Я Цветаеву возьму. – Даша налила чай. – Сань, бабушка у тебя мировая! Как же все вкусно! Оторваться невозможно!

– Ага, ба классная, – согласился Саня. – А что мы будем из рассказов читать?

– Ребята, – Витя взял еще один бутерброд с индейкой, – я тут такое придумал, закачаетесь! Нас возьмут сразу.

– Говорят, Сергей Владимирович строгий, – вздохнула Даша.

– Кто такой? – спросил Быстров.

– Руководитель театральной студии, к нам в сентябре только пришел, – пояснила Терлецкая.

– Не бойтесь, все пройдет на самом высоком уровне, – пообещал Витя и извлек из сумки весьма потрепанный журнал.

Режиссер школьного театра Сергей Владимирович Пестов поправил модные очки в красной оправе и строго посмотрел на собравшихся.

– Та-а-ак, – протянул он. – Время принятия решения. Какие классы здесь?

– Шестой «Б», седьмой «А», пятый «В», восьмой «Г», – загудели ребята.

– Ага. – Пестов засунул руки в карманы узких темно-зеленых джинсов, запрыгнул на сцену и стал ходить по ней широкими шагами, запрокидывая голову, словно разглядывал что-то на потолке актового зала. – Пятиклашек попрошу прийти в следующем году, а вот с остальными побеседуем. Садитесь на свободные места, начнем со старших. Кто из восьмого?

– Мы, – тихо ответила невысокая девушка с двумя хвостиками-баранками. – Маша Лисицына и Петя Ванников.

– Вперед! – Сергей Владимирович показал рукой на сцену. – Что читать будете? У вас дуэт?

– Что? – переспросил Петя, рослый, накачанный восьмиклассник.

– Дуэт, – терпеливо повторил Пестов. – Это когда не один, а вдвоем.

– Ага, – кивнул Ванников. – Ну мы… это… дуэт.

– Прошу!

– Мы решили прочитать «Ревизора» Гоголя, – сказала Маша.

– Всего?! – поразился Сергей Владимирович.

– Не, вы что! – Петя хихикнул. – Первую страницу.

– Начинайте же! – взмолился Пестов.

– Да-да, сейчас. Петь, давай, ты первый, я после тебя, ну как репетировали, – громким шепотом сказала Маша. – Говори!

– Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие: к нам едет ревизор, – скороговоркой пробубнил Петя.

– Как ревизор? – всплеснула руками Маша.

– Ревизор из Петербурга, и-ког-тин-то, – запнулся Ванников.

– Так. – Сергей Владимирович прикрыл глаза. – Ин-ког-ни-то. Что это такое?

– Имя? – предположила Маша.

– Спасибо, спуститесь в зал, пожалуйста, – попросил Пестов. – Я с вами поговорю чуть позже, а пока других послушаем.

– Мы же только начали, – удивилась Лисицына.

– Да-да, – рассеянно пробормотал Сергей Владимирович. – Следующие по очереди!

– Как в поликлинике, – хмыкнул Витя Быстров. – Пошли, ребята! Чем быстрее отмучаемся, тем раньше узнаем, прошли или нет. Мы следующие! – громко и уверенно произнес он. – Быстров, Пастухов, Терлецкая, шестой «Б».

– Трио! Это что-то новенькое! – Пестов засмеялся. – Давайте, ребята!

Быстров вышел вперед.

– Мы подумали, – он кивнул на Саню и Дашу, – что стихи и классику читать не будем.

Зал довольно загудел. Какой-то семиклассник выкрикнул: «И правильно. Молодцы! Нам тоже так надо было сделать!»

Сергей Владимирович посмотрел на Витю с интересом.

– Надо же! Кстати, неплохая идея. – Он поправил очки и снова запрокинул голову. – Я думал над первым спектаклем, что же поставить. У всех классов разная программа по литературе, тут не угадать с текстом классика. А современных авторов мало кто знает. Так почему же нам не попробовать отойти от всего надоевшего, старого и… – Пестов подошел к стоящим на сцене. – И не решиться на принципиально новое! – Он снова поправил очки и взъерошил длинную челку. – Что у вас?

– У нас «Джинн Сева», – ответил Саня. – Анны Игнатовой.

– Ух ты! – восхитился Сергей Владимирович. – Где вы его нашли? Класс какой!

– Вы знаете «Севу»? – спросила Даша. – Витя нам вчера показал, мы репетировали, читали втроем: слова автора, главная героиня и джинн Сева, в процессе менялись ролями. Начинать?

– Погодите, погодите. – Пестов спрыгнул со сцены. – Сяду в зале. Можно я сам роли вам назначу?

И, не дожидаясь ответа, продолжил:

– За Севу почитает высокий мальчик. – Сергей Владимирович показал на Саню. – За автора – девочка, остальной текст – рыжик.

– Ну вот опять, – проворчал Витя. – Почему я рыжик? Пастухов, между прочим, такой же, но он «высокий мальчик», а я «рыжик».

– Не обижайся, пожалуйста, – попросил Пестов. – Просто я еще ваши имена не запомнил.

– Ладно, проехали, – согласился Быстров. – Мы начинаем.

– Так ты джинн?

– Ага.

– И чего… желания исполняешь?

– Ну… Ага.

Ребята читали, а Пестов не смог долго усидеть на одном месте. Через минуту он вскочил и стал ходить между рядами.

– Прекрасно, прекрасно, – бормотал Сергей Владимирович. – Идея! Стоп! А что, если сделать спектакль из таких вот современных миниатюр? Или взять «Алису в Стране чудес»? Надо подумать, подумать. Спасибо, ребята, надоумили, спасибо!

– Нам продолжать? – спросил Саня. – Мы же только начали.

– Да, да! – кивнул Пестов. – Это я так, мысли вслух.

Через несколько минут Саня, Витя и Даша закончили чтение, и все трое вопросительно уставились на режиссера.

– Садитесь, спасибо, – кивнул тот. – Следующие кто?

– А мы прошли? – поинтересовался Быстров. – Берете нас?

– Списки принятых вывешу завтра утром. Кто сейчас по очереди? – Пестов в четвертый раз поправил очки, засунул руки в карманы и зашагал по залу.

– Так, ясно, пошли, ребята! – Витя спрыгнул со сцены. – Даша, Саня, ну что же вы?

– Давайте послушаем еще одного человека, – попросила Терлецкая. – Хочу сравнить его выступление с нашим… а потом в пиццерию, у меня деньги есть, отметим…

– Было бы что отмечать, – перебил ее Саня и прошептал: – Ладно, еще одного я выдержу, но больше точно нет. Откуда он такой взялся? – и кивнул на Сергея Владимировича. – Странный какой-то.

– Актеры часто бывают странными, – со знанием дела произнес Витя. – Может, он вообще всех возьмет, в школьные кружки всегда так.

– А вот и нет, в прошлом году меня на вокал не приняли, – вздохнула Даша. – Я так старалась.

– Правильно сделали, – хмыкнул Быстров. – От твоего пения можно скончаться в муках.

– Хочу послушать, – улыбнулся Саня.

– Ребята, потише, пожалуйста! Вы ведь уже прочитали, можете идти. – Сергей Владимирович строго посмотрел на шестиклассников из-под очков.

– Все, все, все, замолкаем! – примирительно произнес Витя. – Послушаем еще одного человека. Можно?

– Молодцы! – неожиданно похвалил их Пестов. – Интересуетесь, значит. Хорошо, хорошо. Только… – он поднял указательный палец вверх, – тихо!

На сцену поднялась девочка из седьмого класса «В».

– Вика Смелова, – сказала она почти шепотом. – Я стихотворение готовила, уже не надо? – Она чуть не плакала.

– Нет, почему? – Сергей Владимирович подошел к ней ближе. – Можно и стихотворение. Автор кто?

– Я же говорю, Вика Смелова, – повторила девочка.

– Ты сама сочинила? – удивился Пестов. – Какие таланты у вас в школе! Супер! Что ж, слушаю, слушаю.

Вика вышла на середину сцены, поставила ноги как балерина, в первую позицию, и закрыла глаза.

– Все, ребята, валим быстрее! – Быстров потянул за руку Дашу, а она Саню. – Стихи в собственном соку я точно не выдержу.

Они выбежали из актового зала и закрыли за собой дверь.

– Может, стихи хорошие, зря мы не остались! – Даша посмотрела на Витю и засмеялась: – Ты похож на взъерошенного воробья после купания в луже.

– Нет, ну вы видели, как она приготовилась читать! Крутотень! – не мог успокоиться Быстров. – Па-де-де из балета «Спящая красавица»! У меня не получится так встать, нога еще побаливает. В пиццерию немедленно! Я голодный как удав!

Свободных столиков в кафе было много, Даша села у окна. Ребята заказали пиццу и чай.

– Запрещенку не будем пить, – пошутил Саня. – В ней много сахара, а я и так не худенький.

– А ты всегда такой правильный? Мне можно, я тощий, но за компанию глотну чаю. – Витя взял стаканчик. – Осторожно, горячий! – предупредил он.

– Интересно, прошли мы или нет, – вздохнула Даша. – Пицца, мальчики! Налетай!

В субботу Пастуховы решили поехать за город на лошадиную ферму. Саня давно об этом мечтал, очень соскучился по лошадям и дяде Пете. Так он с детства называл друга отца, уж больно тяжело было выговаривать Петр Савельевич.

Дядя Петя – врач, как и Пастухов-старший, но он лечит не людей, а животных, ветеринар то есть. На ферме у Петра Савельевича много дел: и прививки, и регулярный осмотр животных, и операции, если нужно.

В свободное время дядя Петя учит детей и взрослых ездить на лошадях, для этого на ферме есть специальный манеж с глинобетонным слоем на полу, на котором лежит песчаная засыпка и сверху опилки. Рядом с манежем – конюшня, большая, удобная, в кормушках всегда овес.

Пастуховы старались приезжать на ферму каждый месяц на пару дней, а тут в связи с переездом в новую квартиру не были все лето.

Конечно, Саня попросил разрешение у папы и бабушки взять с собой друзей: Дашу и Витю. Получив согласие, он сразу же позвонил им. Дашу отпустили сразу и без проблем, а вот Витину маму пришлось долго уговаривать.

– Не, Сань, не выйдет, – всхлипнул в телефон Быстров. – Не разрешают мне.

– Это же всего на один день, без ночевки, – удивился Саня. – Хочешь, я приду и поговорю с твоей мамой?

– Попробуй, – ответил Витя и положил трубку.

Анна Петровна сама открыла Сане дверь.

– Проходи, Саша. Чай будешь? Завтра Мишенька возвращается из санатория. Врачи говорят, улучшений нет, операция не помогла, правая нога короче левой на пять сантиметров, нужно снова ломать и… – Она всхлипнула и нервно поправила кулончик на груди. – Витя сказал, ты приглашаешь его на лошадиную ферму? А вдруг там с ним что-нибудь случится? А если он упадет? Вы же собираетесь кататься?

– Анна Петровна, мы с папой едем и с бабушкой. Папа – врач, вы же знаете. Все будет хорошо. Хотите поговорить с ним? Я прямо сейчас могу ему позвонить.

Из кухни вышел зареванный Витя.

– Мам, ну сколько раз тебе повторять, я не Миша, я не упаду, не убьюсь, не сломаю ничего, а если даже и грохнусь пару раз, это не значит, что я останусь хромым на всю жизнь.

– Ты ничего не понимаешь, Витя, – тихо произнесла Анна Петровна. – Ты ничего не понимаешь, – повторила она и снова поправила кулончик. – Ты можешь упасть и повредить позвоночник, а потом вообще не встать.

– Мам, ну что ты говоришь? – Витя вытер нос рукой.

– Анна Петровна, вот, это папа, поговорите с ним, пожалуйста. – Саня протянул телефон.

– Да, – сказала Витина мама в трубку. – Да, Павел Иванович, спасибо большое. Вы уверены? Но это травмоопасно. Да, я понимаю, да, но все же… Хорошо, еще раз спасибо.

Она нажала кнопку отбоя, отдала телефон Сане и повернулась к сыну:

– Только обещай мне не галопом, только шагом… И чтобы тренер или Павел Иванович были рядом. Ясно?

– Ты лучшая, мамуль! – крикнул Витя. – Ура! Саня, ты гений, ура! Я побежал собираться!

– Анна Петровна, – Саня подошел ближе, – не волнуйтесь, пожалуйста. Вернем Витьку целым.

– Надеюсь! Осторожнее там. Я все равно буду переживать, лошади все-таки, – вздохнула мама Вити и спрятала кулончик за воротник платья.

Выехали ранним утром, взяли с собой много вкусной еды. Мария Анатольевна накануне весь день запекала мясо в духовке, жарила котлеты и пекла пироги. К полудню семья Пастуховых, Даша Терлецкая и Витя Быстров добрались до лошадиной фермы.

– Пашка! – Навстречу гостям, смешно размахивая руками, бежал Петр Савельевич. – Приехали, молодцы какие! Саня, как ты вырос, сынок! Мария Анатольевна, голубушка! А эти молодые люди кто? Леди! Юный друг! – он галантно наклонил голову, приветствуя Дашу и Витю.

– Петруха! – Павел Иванович обнял друга. – Вот только сейчас выбрались, столько дел… Сам знаешь – переезд, новая квартира, новая школа, новая работа! Ну можешь себе представить!

– Петенька! – Мария Анатольевна вышла из машины. – А я пирог с яблоками испекла, как ты любишь, и с вишней.

– Балуете вы меня, дорогая! – Петр Савельевич поцеловал ей руку. – Пойдемте, друзья! Я сейчас вам покажу ферму, конюшню, потом мы пообедаем, ну и по ко́ням, так сказать.

– Мне нужна самая спокойная лошадь, – предупредил Витя. – Мама очень волнуется, что я упаду.

– Такому джигиту, как ты, только необъезженного коня можно дать, – пошутил Петр Савельевич, но, заметив побледневшее лицо мальчика, быстро добавил: – Не волнуйся, пожалуйста, конечно, самую вежливую и послушную лошадку, тем более что ты первый раз, да?

Витя шмыгнул носом и кивнул.

– Ну, пойдемте, покажу вам свои владения! – Петр Савельевич махнул рукой куда-то в сторону, легко подхватил сумки и бодро зашагал к дому.

Оставив Марию Анатольевну и помощницу по хозяйству разбираться с обедом, Петр Савельевич повел компанию по своим «владениям», как он любил говорить.

Ферма оказалась большой, очень чистой и уютной. Удобные домики для персонала располагались рядом с просторной современной конюшней. Лошади стояли ухоженные, вымытые, с расчесанными гривами.

– Вот это наша гордость! – Петр Савельевич показал на гнедого красавца: туловище у него было огненно-рыжего цвета, а грива, хвост и нижние части ног – черного. – Талисман! Это его кличка. Молодой конь, умный, выносливый, готовим его к соревнованиям по конкуру.

– Какой рыжий! – вырвалось у Вити.

– Ага. – Даша засмеялась. – Совсем как вы с Саней. На нем можно покататься? – спросила она.

– Если Талисман разрешит, – загадочно ответил Петр Савельевич.

Саня подошел ближе к стойлу. Конь повернул голову и мигнул большим карим глазом.

– Вот это конь, – прошептал Саня. – Можно его чем-нибудь угостить?

– Морковку дай ему, здесь у нас всегда свежий запас. – Петр Савельевич показал на небольшое корытце.

– Талисман! – Саня протянул морковку: – Возьми, пожалуйста.

Конь повел небольшими аккуратными ушами и тихонько фыркнул.

– Это он так знакомится. Кажется, ты ему понравился. Смелее!

– Талисман! – повторил Саня и просунул морковку подальше.

Конь потянулся, взял лакомство мягкими губами и довольно захрустел.

– Красавец, просто огонь! – восхищался Саня. – Знаешь, Даша, – он дотронулся до рукава ее куртки, – недалеко от нашей школы тоже есть конюшня, я узнавал. Поменьше, конечно, туда можно приходить, помогать ухаживать за лошадьми и чистить стойла, а за это тренеры научат ездить верхом. Я хочу пойти, но ты только никому пока не говори, это тайна.

– Тебе так нравятся лошади? – удивилась Даша. – Не знала. Можно я тоже с тобой? Давно хотела сделать что-то полезное.

– Ладно, давай попробуем вместе. – Саня довольно улыбнулся. – Можно погладить Талисмана? – спросил он громко.

– Конечно, – разрешил Петр Савельевич и свистнул.

Конь повернул голову и тихонько заржал, подошел к заграждению и высунул морду. Саня погладил его черную блестящую гриву.

– Талисман, – прошептал он коню на ухо. – Голубчик!

Конь внимательно посмотрел на мальчика, потом вздохнул и положил голову ему на плечо.

– Нежности какие! – Даша чуть не заплакала от умиления. – Сань, все, я прошу тебя! Здесь еще много животных! Я видела во дворе перед домом собачью конуру, кошек – штуки четыре, кур. Пойдем посмотрим, а заодно поедим, я такая голодная.

– Да, друзья, я бы тоже с удовольствием поел, – сказал Петр Савельевич. – Предлагаю пообедать, а потом взять лошадей и покататься в манеже, я поучу вас кое-чему интересному.

В доме стол был уже накрыт.

Витя бегал из кухни в комнату, помогал Марии Анатольевне с обедом.

– Ага, вот ты где! – Саня засмеялся. – Конечно, рядом с едой.

– Руки мыть! – скомандовал Павел Иванович. – И за стол!

– Бежим! – Даша потянула носом. – Пахнет как вкусно!

– Мне больше всего запеченное мясо понравилось, – сообщил Быстров. – Мягкое, сочное. А котлеты, ребята, объедение! Молчу про пирожки. Они просто крутотень!

– Быстро поедим – и в конюшню. Я Талисмана возьму, мы с ним договорились. – Саня положил себе на тарелку большой кусок мяса. – Можно мне салат еще, ба?

– Бери, Санечка! – Мария Анатольевна подвинула ближе миску с овощами. – С Талисманом договорился? – не поняла она.

– Это конь, бабуль! – пояснил Саня. – Рыжий, как я.

– Аккуратнее там, – попросила бабушка. – Петруша, ты уж присмотри за ребятками.

– Слушаю и повинуюсь! – шутливо ответил Петр Савельевич.

– Может, я тут останусь? – вдруг сказал Витя. – Марии Анатольевне помогу со стола убрать, а?

– Да все в порядке будет, не упадешь ты с лошади! – Саня повернулся к отцу: – Пап! Ты можешь идти рядом, чтобы Витьке спокойнее было?

– Конечно, тем более я обещал его маме вернуть сына в полном здравии, – ответил Павел Иванович. – Ну что, по ко́ням?

Лошади ждали ребят в манеже. Они были полностью экипированы. Помощник Петра Савельевича принес шлемы.

– Обязательно надеть! – сказал он. – Вдруг упадете, голову нужно прежде всего защищать.

Саня сразу же подошел к Талисману и погладил его черную гриву.

– Поеду на нем! – повторил он снова. – Даша, ты выбрала лошадь?

– Да, – ответила девочка. – Смотри, Сань, какая хорошая. Дядя Петя говорит – спокойная. А цвет какой! Белый!

– Ее и зовут Белоснежка, – улыбнулся помощник.

Петр Савельевич подвел к Вите небольшого коренастого коня серой масти.

– Вот, это Проводник, ему немало лет, но он еще в строю, работает, детей на себе катает. Занимается у нас с группой новичков. Кажется, он сам может быть тренером. Умный, добрый, опытный. Никогда не сбросит седока. На нем поедешь.

Так, мальчики-девочки, послушайте меня, пожалуйста, очень внимательно сейчас. Для того чтобы просто научиться не выпадать из седла и управлять лошадью, много времени не понадобится. Однако не стоит рассчитывать на то, что у вас сразу все получится и вы станете испытывать настоящее удовольствие от верховой езды. Но и падать духом после первого же раза тоже не стоит.

Верховая езда – это сложное взаимодействие человека и коня. Причем человек – лидер, даже если конь такой опытный, как Проводник. Поэтому выполняйте мои команды, а Паша, Павел Иванович то есть, будет мне помогать. Всем ясно?

– Угу, – кивнул Витя. – Яснее не бывает. А как на него залезть?

– Сейчас, не торопись, – попросил Петр Савельевич. – Все расскажу. Так, левую ногу сюда, в стремя, ага, правильно, молодец, а правой рукой держись за седло и перебрасывай тело. Отлично, все, ты уже сидишь. Ну как там, наверху, а, наездник?

Вити посмотрел на всех.

– Крутотень, конечно, только высоко очень.

Саня взобрался в седло ловко и быстро.

– Молодчина, – похвалил его Петр Савельевич. – Кажется, Талисман действительно тебе подходит. Дашенька, теперь ты давай, детка. Вперед!

Даша изящно оседлала Белоснежку.

– Тебе, Даш, хорошо, у тебя ноги длинные, как у балерины, – заметил Быстров.

– Паша, – окликнул Петр Савельевич друга. – Мы с тобой потом к реке вместе сгоняем, когда дети покатаются, тряхнем стариной.

– Ладно, – согласился Павел Иванович. – Сейчас главное, чтобы никто не упал. Даша и Витя первый раз на лошади сидят.

– А мы осторожно, шагом и немного рысью, – сказал Петр Савельевич. – Поехали, ребята. Тихонечко так пяточкой лошадку в бок толкните.

Саня наклонился к уху Талисмана и шепнул:

– Вперед, друг!

Конь фыркнул и послушно пошел по манежу, грациозно потряхивая гривой.

– Давайте, давайте, поехали! Не бойтесь! – Петр Савельевич встал в центр, чтобы всех видеть.

Павел Иванович внимательно следил за Витей и его лошадью.

Через некоторое время ребята освоились и даже стали переговариваться друг с другом.

– Пора переходить на рысь! – скомандовал Петр Савельевич и как-то по-особенному прищелкнул языком. – Приподнимайтесь в седле, почувствуйте свою лошадь, раз, раз, вот так! Саня – молодец, тебя прямо к соревнованиям по конкуру готовить можно. Дашенька, отлично, выпрями спину. Витя, не шлепайся так в седло, держи ритм!

– Есть д-д-держать р-ритм, – попробовал ответить мальчик, в очередной раз неловко подскакивая в седле. – Каж-жется, лошади не мое-е-е…

– Витя, Даша, класс какой! – закричал Саня. – Хочу в поле, на свободу!

– Рано еще, – улыбнулся Петр Савельевич. – Вот возьмешь пару-тройку уроков, и тогда можно в поле. Уговаривай отца отдать тебя в конный спорт.

– Можно я потом дам еды Талисману? – спросил Саня. – Я и стойло почистить могу.

– Я помогу тебе, хорошо? – предложила Даша.

– Ребята, может, закончим уже? – сказал вдруг Витя. – Что-то я накатался.

– Ладно, наездник! – Петр Савельевич засмеялся. – Слезай и иди в дом, мы скоро. Паш, помоги товарищу слезть.

– Я сам! Что я, маленький, что ли? – надул губы Витя. Он вынул правую ногу из стремени, перекинул ее через спину лошади, а левая нога застряла, он отпустил руки и упал лицом вниз, в опилки.

Конь удивленно посмотрел на лежащего мальчика, моргнул глазом, повел ушами и громко заржал.

– Жив? – Павел Иванович наклонился над Быстровым. – Торопыга ты!

– Кажется, – ответил Витя, приподнимаясь и стряхивая опилки с лица. – Только нос болит.

– Дай посмотрю. – Павел Иванович быстрыми движениями ощупал его переносицу. – Перелома нет, есть две царапины, завтра нос распухнет, но через пару дней все пройдет. Вот только что мы скажем твоей маме? Я ведь обещал доставить тебя в целости и сохранности, а тут, получается, недоглядел.

– Главное, ноги не переломал, – отмахнулся Быстров. – На мне быстро заживает всегда, я привык, я травматик. Сейчас чаю с пирогом попью, и сразу полегчает.

– Иди в дом, травматик, – засмеялся Петр Савельевич. – А мы тут закончим с ребятами.

– Ага. – Витя улыбнулся. – Ждем вас на чай с пирогами. Вы побыстрее приходите, а то я все сам съем.

Саня и Даша сделали еще несколько кругов по манежу медленным шагом и рысью, потом спешились, отвели Талисмана и Белоснежку обратно в стойла. Петр Савельевич показал, где взять овес и воду, а помощник принес специальные щетки для гривы.

Пока ребята занимались лошадьми, Петр Савельевич и Павел Иванович вышли из конюшни.

– Хорошо тут у тебя, Петруха, дышится легко. Поля, кругом одни поля.

– Приезжал бы почаще, порыбачили бы, в лес за грибами сходили, а ты заработался совсем, Паш! Санька вон у тебя как вырос! Двенадцать лет парню уже – не шутки. Скажи, ты ему так ничего и не рассказал?

Павел Иванович молча покачал головой.

– Петь, давай не будем об этом, мы же с тобой еще тогда договорились.

– Но ведь он уже взрослый, Паша, должен знать, что случилось с матерью. Наверняка мучается. Расскажи ему все, поймет он.

– Не могу, Петя. Зачем это? Нет Марины больше, погибла она, зачем подробности. Саньке хорошо живется, мы с мамой любим его, в школе друзья у него появились, Витя – шустрый парень, веселый, легкий. Девочка вот эта, Даша, чудесная какая… Дела у них, секреты какие-то, жизнь идет. Зачем прошлое ворошить?

– А ты уверен, что ему хорошо? Ведь она мама его, и Саня наверняка хочет узнать, как она погибла, что произошло и почему его отец столько лет не может рассказать об этом. Или боится?

– Хватит! – Павел Иванович повернулся к другу. – Я сам знаю, что мне делать. Не могу, Петя, не могу, понимаешь?

– Эх ты, Пашка, да прости ты ее уже, наконец!

– Я ее простил, Петя, а вот себя никак не могу. Пойдем чай пить с пирогами, мама вчера специально пекла, твои любимые.

– Пашка, если тебе нужна моя помощь, я… ну ты знаешь, я всегда!

– Знаю, Петя, спасибо тебе, справлюсь я, ничего. Давай заберем наездников наших из конюшни, а то они там до утра останутся, а нам возвращаться домой нужно, завтра дежурство у меня.

Поздно вечером после чая с пирогами, прогулки у реки и разговоров стали прощаться.

– Приезжайте еще, обязательно! – Петр Савельевич обнял друга и поцеловал руку Марии Анатольевны.

– Спасибо, Петруша, дай бог, живы будем – приедем!

– Ну, наездники мои! – Петр Савельевич повернулся к ребятам: – Летом вас жду! Устроим турнир! Все молодцы сегодня!

– Особенно я! Просто супер выступил! – засмеялся Витя и шмыгнул уже изрядно распухшим носом с ровными красными царапинами. – К лету все точно заживет.

– Спасибо большое, дядя Петя! – произнесли в один голос Саня и Даша.

– По ко́ням! – скомандовал Павел Иванович.

Ребята долго махали Петру Савельевичу, а он стоял на дороге и смотрел им вслед, пока машина не скрылась за поворотом.

Через несколько дней после поездки на лошадиную ферму к Петру Савельевичу Саня и Даша решили сходить на конюшню, про которую, не переставая, рассказывал Пастухов.

– Витю возьмем? – спросил он.

– Давай спросим у него на всякий случай, – засмеялась Даша. – Но что-то мне подсказывает, что он вряд ли решится, нос-то еще не зажил!

– Не, ребят, я пас! Лошади – это явно не мое, – ответил Быстров, едва услышав про конюшню. – Посмотрите на мой фейс! Нет, нет и нет! Кстати, у нас завтра зачет по инглишу, буду зубрить, не хочу трояк получить.

– Ты была права насчет Вити. – Саня зашел за Дашей после уроков. – Крутотень не поедет, к зачету решил готовиться.

Они проехали на автобусе две длинные остановки и вышли у парка. В центре его стоял большой ангар с металлическими перекрытиями, а перед входом красовалась скульптура белой лошади. На открытом воздухе располагался манеж.

– Саня, мне кажется, что здесь никого нет – ни лошадей, ни людей, – сказала Даша, натягивая шапку на уши. – Холодно сегодня как, у меня даже зубы замерзли. Видишь, над входом даже табличка не висит с часами работы и расписанием занятий.

– Давай зайдем, раз уж приехали. – Саня потянул Дашу за собой. – Странно, я приезжал сюда на прошлой неделе и видел тренера и детскую группу.

Они поднялись по ступенькам и толкнули тяжелую дверь, обитую простым коричневым дерматином. Внутри было пусто. Только дворник подметал пол.

– Простите, пожалуйста, – Саня направился к нему, – а где же лошади?

– Уехали все, – сказал дворник. – В среду еще, – уточнил он. – Теперь школа за городом будет. Там место хорошее, воздух чище, машин нет. Да и конюшня теплее гораздо, зима ведь на носу, лошадкам лучше будет.

– А я хотел помогать, стойла чистить, лошадок кормить, – расстроился Саня. – Верхом ездить мы пробовали, у нас получается. Как же так?

– Не переживай. – Даша взяла Саню за руку. – Летом к Петру Савельевичу на ферму снова поедем. А лошадям лучше в тепле, правда? – обратилась она к дворнику.

– Точно так, – ответил тот. – Идите, ребятки, домой, вон у барышни нос уже от холода синий и зубы стучат.

Автобус подошел быстро, в нем было даже жарко.

– Ну вот как? – не мог успокоиться Саня. – Я так хотел ухаживать за лошадьми. Садись, Даша, вот место свободное. – Он показал на сиденье впереди, снял шапку и потер уши. – Понял! – вдруг решительно сказал Саня. – Я знаю, что нужно сделать!

– Что?

– Возьму собаку из приюта.

Собаку Саня просил давно. Вот сколько себя помнил, столько и просил. Любую. Хоть дворовую. Бабушка приводила резонные доводы: кто же гулять будет, папа днем и ночью на работе, ты маленький, а я старенькая. Поэтому Саня хотел побыстрее вырасти, чтобы самому ухаживать за собакой. Но время шло, а собаку так и не завели.

В мечтах Саня кормил своего пса, ходил с ним в лес, плавал в речке, находился рядом в кабинете ветеринара, пока собаке делали прививку. Про породу не думал, лишь бы мокрый холодный нос тыкался ему каждое утро то в бок, то в пятку.

Истории про Карлсона Саня согласился читать только после того, как бабушка сказала, что там есть собака, которую подарили Малышу на день рождения.

Мария Анатольевна потом долго ругала себя, потому что Саня выучил ту главу практически наизусть и постоянно спрашивал, сколько времени осталось до его дня рождения, чтобы и он наконец-то получил в подарок собаку.

Пришлось Павлу Ивановичу серьезно поговорить с сыном и объяснить, что с собакой придется подождать, ну хотя бы до того момента, как он подрастет. Саня искренне не понимал, почему он должен вырасти, чтобы ему купили собаку или сказали, что произошло с мамой. Но выхода не было, поэтому Саня рос и терпеливо ждал.

Собака была у Даши. Маленький смешной мопс Степашка. Он храпел, когда спал, и хрюкал, встречая гостей. У песика имелся самый настоящий заграничный паспорт, где латинскими буквами была написана фамилия и имя: Terletsky Stepan. А Дашина мама Ольга Евгеньевна рассказала ребятам историю о том, как нашла собаку и привела ее домой, когда училась в школе, в одиннадцатом классе.

Дело было в конце октября. Она вышла из метро, шел сильный дождь, дул холодный ветер, пробирал до костей. Около выхода, поджав хвост, дрожала собака, похожая на спаниельку. Почему-то она выбрала именно Дашину маму и бежала за ней от метро до самого дома. Когда Оля оборачивалась, собачка делала вид, что она просто гуляет, а потом снова продолжала идти следом. Так они дошли до подъезда: Оля и собака. Дома был только папа, мама работала допоздна. Оля упросила отца взять песика.

Когда вернулась мама, накормленная и вымытая собака уже спала на теплой подстилке рядом с батареей. Так в доме на долгие счастливые четырнадцать лет поселилась Чара, ставшая всеобщей любимицей.

Саня, когда услышал эту историю в первый раз, не смог сдержать слез и потом, когда приходил в гости к Даше, часто просил Ольгу Евгеньевну рассказать еще раз про то, как она нашла Чару.

В понедельник на перемене после математики ребята снова заговорили о собаке.

– Буду уговаривать папу, пока он не сдастся, – вздохнул Саня. – Может, взять щенка и просто поставить своих перед фактом?

– А что, – согласилась Даша. – Кстати, в приюте можно выбрать любую собаку. К тому же бесплатно. Тебе ведь необязательно породистую, с родословной?

– Мне любую, – подтвердил Саня и скороговоркой продолжил: – Хорошая идея, давай на выходных съездим, кажется, рядом с нашей школой есть приют для животных, пара остановок на автобусе, я видел объявление на заборе, в воскресенье там выставка будет, и вход свободный.

– Витьку надо взять, он о котенке давно мечтает, – вспомнила Даша. – Кстати, вон он бежит, контрольную сдал наконец-то.

– Завозился с задачей, – объяснил запыхавшийся Быстров. – Начал проверять – не сходится, пришлось пересчитывать, а списать никто не дал. О чем тут у вас разговор? О театре? Вы видели? Списки уже вывесили!

– Где?

– На двери актового зала! Бежим посмотрим! Так о чем вы говорили?

– В воскресенье в приюте для животных выставка, – начал на ходу Саня. – Хочу собаку себе посмотреть. Пойдешь с нами? Ты вроде про кота думал?

– Да! Крутотень! – Витя подпрыгнул от радости. – Вот! Смотрите! – он показал на листок бумаги, прикрепленный к двери. – Ищем свои фамилии. Надеюсь, нас приняли.

– Не буду смотреть, волнуюсь. – Даша отвернулась. – Мальчики, скажите, что мы там есть.

– Так, сейчас, подожди. – Саня водил пальцем по строчкам. – Не вижу. Вить, помоги.

– Ну что бы вы без меня делали? – Витя приосанился. – Ну вот же мы: Быстров, Пастухов, Терлецкая, рядом все фамилии в графе «6 Б».

– Ура! – Даша приложила руки к щекам. – Ура! – повторила она и закружилась на месте.

– Девчонка! – хмыкнул Быстров. – Мужики сдерживают свои чувства, да, Сань? Хотя нет, не в этом случае. Ура-а-а-а! – завопил Витя, высоко подпрыгнул и чуть не упал.

– Так, осторожнее, пожалуйста. – Саня схватил друга за плечо. – Не хватало нам очередной травмы и гипса.

– А что? – засмеялся Витя. – Все актеры смогут расписаться на нем, а я – герой, пострадавший во время репетиции…

– Кто здесь пострадавший герой? – спросил Сергей Владимирович, он как раз вышел из актового зала и услышал последнюю фразу Быстрова.

– Это шутка, – смутился Витя. – Нет никаких пострадавших.

– А герои есть? Ребята, я так понимаю, вы из зачисленных в студию, да? Репетиции три раза в неделю после уроков: понедельник, среда, пятница. Прошу не опаздывать. Если мы хотим в конце года сыграть спектакль, работать нужно очень много.

– Мы готовы! – Даша выступила вперед. – А вы уже решили, что ставить?

– Почти, – ответил Сергей Владимирович. – На репетиции все вам расскажу.

– «Золотая маска» у нас в кармане! – Быстров выпятил нижнюю губу и прищурился. – Трепещите, театральные подмостки Москвы!

– Хвастунишка! – Даша легонько щелкнула Витю по носу.

– Эй! Осторожнее! Себя не похвалишь – никто не похвалит, – заметил Быстров. – Так когда едем в приют смотреть животных? Маму сегодня начинать готовить или сразу сюрприз принести домой?

– Я вот мучаюсь этим вопросом долго, – сказал Саня. – Просто взять собаку или попробовать еще раз поговорить? Мне ведь главное – убедить папу, бабушка-то не против, если я сам буду гулять и кормить.

– Мне кажется, все-таки лучше поговорить заранее. – Даша посмотрела на друга. – А то как-то нечестно выйдет.

– Ребят, вы знаете мою маму. – Витя вздохнул. – Ее не уговорить, если только… Сань, пойдем сейчас ко мне, ты на нее влияешь положительно. Может быть, мама тебя послушает?

– Мальчики, я с вами! – Даша решительно направилась в раздевалку. – Ждите меня на улице, я быстро.

Анна Петровна открыла дверь.

– Ребята, заходите. А я как раз про вас думала, что-то давно не было у Вити гостей. А вы взяли и пришли. Обедать будете? Да что я спрашиваю, из школы ведь, точно голодные. Давайте раздевайтесь, мойте руки и быстро на кухню! А я разогревать пошла.

– Мам, у нас разговор есть, – выпалил Витя. – Серьезный.

– Опять упал? – встревожилась Анна Петровна. – Где болит? Нога?

– Не, я в порядке, не волнуйся, мам, – поспешил сказать мальчик.

– А кто упал? Саня? Даша?

– Да никто не упал, ничего не сломал, даже не растянул, честно, мам, мы просто хотели с тобой поговорить про кота!

– Какого еще кота? – Анна Петровна выглянула из кухни. – Руки помыли? Я наливаю всем борщ.

– Борщ – это крутотень, – облизнулся Витя. – Наливай!

– В воскресенье в приюте для животных будет выставка, – начал Саня. – Там можно выбрать собаку или кошку.

– Хотите пойти посмотреть? – спросила Анна Петровна. – Идите, конечно, я вовсе не против. Аллергии у Вити нет… вроде бы, – неуверенно добавила она. – Хотя я припоминаю сейчас, когда ему было пять лет, я купила земляники, он поел и через полчаса покрылся красными пятнами.

– Мам, я не помню, не было такого. Понимаешь… я… ну мы уже говорили на эту тему, и ты… поэтому я… – Витя подвинул к себе тарелку с борщом и взял хлеб. – Короче, можно взять кота?

– На руки? – удивилась мама. – Да, я же сказала, кажется, аллергии нет, хотя та земляника…

– Насовсем, домой.

– Жить? К нам? – голос Анны Петровны задрожал. – А кто ухаживать за ним будет?

– Но ведь кот не собака, – тихо возразила Даша. – Гулять с ним не надо, только кормить и лоток чистить.

– Сейчас продаются очень хорошие наполнители, – добавил Саня. – В квартире не пахнет.

– А вдруг у Мишеньки аллергия на шерсть? Ему же совсем нельзя болеть, иммунитет и так слабенький. Нога никак не заживает, хромает он сильно… Вы же всё знаете. Витя!

– Мам, кстати, я недавно прочитал, что коты помогают людям выздороветь. Хочешь, и тебе дам почитать? Борщ очень вкусный! Можно добавки?

– Витька, вот как у тебя так получается – столько ешь и не толстеешь! – засмеялась Даша. – А про котов правда, Анна Петровна, говорят, они настоящие целители.

– Но ведь котенок не сможет вылечить Мишеньку.

– Мам, может, он хоть улыбаться станет? – вдруг по-взрослому сказал Витя.

– А блохи? Что там еще… глисты, прививки? – перечисляла мама.

– Анна Петровна, папа поможет, у него много знакомых ветеринаров, всё посмотрят, проверят, если что, выпишут капли, таблетки, все, что нужно, – пришел на помощь другу Саня.

– Ну не знаю… – замялась Анна Петровна. – Нужно мужа спросить.

– Я говорил с папой, – сообщил Витя. – Он не против. А поедем с нами вместе в воскресенье в приют?

– Нет, – мама покачала головой. – Давайте уж вы сами. Фотографии кота пришлите только. Кстати, до воскресенья есть время. Может, ты еще передумаешь? – она посмотрела на сына.

– Мам, а к чаю что? Пирог остался?

– Проглот ты! – засмеялся Саня и похлопал Витю по плечу. – Кажется, получилось, – шепнул он.

В воскресенье утром друзья встретились у Саниного подъезда.

– Ну что, поговорил с папой? – спросила Даша, волнуясь.

– Угу, – Саня вздохнул.

– И? – Быстров дернул его за рукав куртки.

– Сказал, что решать мне, конечно, но…

– Но что?

– Папа был очень грустный, предупредил, что собаки живут не очень долго, и что терять друга тяжело, и он не хотел бы, чтобы мне стало больно… ну и так далее.

– Сань, ну ты чего? – Витя ткнул друга локтем в бок. – Значит, отец все-таки не против, если он говорит, что решать тебе?

– Понимаете, ребята, – Саня опустил глаза, – мне кажется, он это про маму сказал.

– При чем здесь мама? – не понял Быстров.

– Терять друга очень больно, – продолжил Саня. – Это про нее. Я знаю, папа до сих пор ужасно переживает, только мне почему-то ничего не говорит.

– Может, уже скоро скажет? – предположила Даша. – Если собаку разрешает, значит, считает, что ты взрослый, чтобы за ней ухаживать.

– Посмотрим, – Саня вздохнул. – Ну что, поехали? Приют уже открылся, я звонил, узнавал.

Людей на выставке было много. Все толпились у вольеров, рассматривали животных.

– К котам пойдем сначала или к собакам? – спросил Витя.

– Давайте сначала к тем, кто гуляет сам по себе, – предложил Саня. – Если пойдем к псам, боюсь, до котов я точно не дойду.

– Ладно. – Быстров вздохнул: – Тревожно мне, ребят. Боюсь, мама передумает и выставит нас с котенком.

– Мы что-нибудь обязательно придумаем! – заверила его Даша. – Спрячем его у меня. Вот!

– У вас собака, плохой вариант, – напомнил Саня. – Будем надеяться, что Анна Петровна примет кота. Кстати, у меня классная идея! Его нужно показать Мише: если котенок ему понравится – все, дело сделано.

– Точно! – Лицо Вити прояснилось. – Первые фотографии пришлю Мишке, мама сделает все, что он захочет.

Котики были на любой вкус: черные с белыми лапками и ушками, серые в полоску, пушистые и не очень, породистые и беспородные. Витя ходил мимо них и все время качал головой.

– Нет, не то, нет, должен быть какой-то знак, что мне нужно взять именно этого котенка.

– Вить, смотри! – позвала Даша. Она стояла около большого вольера, в котором сидели, лежали, прыгали, ели и играли котята. – Во-от тот, рыженький!

Быстров посмотрел, куда показывала Даша. Маленький смешной кот фыркал, выгибал спинку, поднимал шерсть и прыгал боком. Он был рыжий.

– Можно посмотреть кота? – спросил Витя женщину, стоявшую около вольера. – Это ваши?

– Да, отдаю вот, – сказала она. – Какого тебе?

– Вон того, рыжего.

– Ну я так и подумала, – улыбнулась женщина. – Родители-то в курсе? А то принесешь домой, покажешь, а потом опять ко мне прибежишь – отдавать обратно.

Витя мотнул головой.

– Нет, если я возьму, то насовсем, навсегда. Какой хорошенький! – засюсюкал он. – Ты мой хороший, рыжик!

Котенок прижал ушки и ткнулся мордочкой Вите в ладонь.

– Все, – прошептал мальчик. – Крутотень! Это он. Сейчас сфоткаю и Мишке отправлю. Вы пока идите, ребята, я догоню.

– Пойдем. – Даша потянула Саню за руку. – Не будем мешать фотосессии.

– Почему собаки мало живут? – спросил Саня. – Мы их любим, а они умирают. Почему вообще умирают те, кого мы любим? Это несправедливо.

– Саня, – Даша вздохнула, – а почему бросают те, кого мы любим? Знаешь как я плакала, когда папа ушел от нас с мамой? Просила его, уговаривала, умоляла. Он обещал, что будет звонить, писать, приезжать, приглашать к себе. Так и было пару месяцев, а потом все реже и реже, а за последний год ни одного звонка.

– Ты скучаешь по нему?

– Не знаю. Сначала очень, а сейчас не знаю. Зачем ждать того, кто не хочет меня видеть? Мама сказала: «Наш папа встретил другую женщину». А ко мне он почему перестал приезжать? В чем я виновата? Пойдем, Саня, собаки лучше людей, они никогда не предадут, выберем тебе друга.

Вольеры с псами находились в другой стороне павильона.

– Саня, иди сюда! Смотри, какие классные! На лабрадоров похожи!

Пухлые, с большими головами, коричневыми глазками и черными кожаными носами, щенки пыхтели и поскуливали, толкались, хватая друг друга за короткие хвостики. Из стайки выбрался один – самый крупный – и заковылял к миске с водой, широко расставляя толстые лапы.

– Смотри, Даша, какой смешной!

– Ага, на тебя похож немного.

– Правда? Я такой толстый?

– Нет, ты большой.

– Это плохо?

– Мне нравится.

– Правда?

– Да. Гляди, щенок к нам пробирается!

– Ты не ответила.

– Щенок классный, Сань!

– Даша!

Девочка помолчала несколько секунд.

– Правда.

– Скажите, пожалуйста, – обратился раскрасневшийся Саня к женщине в синем пуховике, – это настоящие лабрадоры?

– А кто их знает! Ну-ка, давай обратно, ишь шустрый какой! – Она оттащила щенка за шкирку к остальным. – Меня брат попросил, говорит, бери всех, может, кого возьмут, или в приют, а тут выставка как раз.

– Бесплатно отдаете? – уточнила Даша.

Женщина кивнула.

– Мы берем вот этого, светлого. – Саня показал на щенка. – Можно?

– Берите! Сейчас еще инструкцию дам, чем кормить и какие прививки надо.

– Инструкцию? – Даша засмеялась. – Мы как будто утюг покупаем.

– А ты, девочка, к словам не цепляйся, – нахмурилась женщина в пуховике. – Как брат сказал, так я и делаю. Вот здесь все написано, – она протянула им лист, исписанный мелким аккуратным почерком.

– Спасибо большое! – Саня бережно взял щенка и спрятал под куртку.

– Надо ему имя придумать, – сказала Даша. – Давай Витьку найдем и вместе подумаем. А вон, кстати, и он бежит.

– Ребята! – Запыхавшийся Быстров держал в руках не очень чистое одеяльце, в нем сидел рыжий котенок. – Вот, взял прямо с пледом! Крутотень! Я сделал миллион фоток и отправил Мишке. Он от кота в восторге. Пошли домой быстрее, брат обещал маму подготовить, а я боюсь, что малыш замерзнет и проголодается. Чем его кормить, не знаю, и вообще я что-то в шоке! – выпалил скороговоркой Витя. – А у вас как дела? Нашли собаку?

– Вот, смотри! – Саня расстегнул молнию.

– Классный щен! – одобрил Быстров. – Может, в ветеринарку сразу? Сколько времени? Прививки ведь надо, потом корм купить. У кого деньги есть?

– Я копилку открыл, на ветеринара, наверное, хватит, – сообщил Саня. – Да, ты прав, Вить, сходим к ветеринару, узнаем, что к чему. И оставь это грязное одеяло, посади кота под куртку.

– Мальчики, и котенку, и щенку нужны таблетки от глистов, и вообще – надо, чтобы их осмотрел врач.

– Спасибо большое! – крикнул Саня женщине в синем пуховике.

– Да не за что! – она махнула рукой. – Брат доволен будет, хоть одного отдала. Скажите своим в школе, может, еще кому щенка надо. В следующие выходные опять здесь буду стоять.

– Ладно, – кивнула Даша. – Удачи вам!

– И вам не хворать! – засмеялась женщина.

В ветеринарной клинике никого не было. Через открытую дверь кабинета ребята увидели врача. Он сидел за столом, что-то смотрел в компьютере, улыбался в усы и почесывал карандашом лоб.

– Можно? – неуверенно спросил Саня. – Мы тут толпой, с животными.

– Проходите, проходите, – доктор махнул рукой. – Кто вы? Кот? Собака?

– Мы и то, и другое, – сообщила Даша.

– Вот как! – Врач повернулся на крутящемся стуле. – Интересно. Показывайте!

– А у вас тут ничего, мне нравится! – Быстров осмотрелся и вынул из-за пазухи котенка.

– Спасибо, стараемся. – Доктор начал осмотр. – Как зовут?

– Витя.

– Да не тебя!

– А, понял, не знаю еще. Мы только забрали его из приюта. Может, вы посоветуете?

– Из приюта? – Доктор посмотрел на ребят. – И щенка тоже?

Саня кивнул.

– Хорошее дело, одобряю. Надеюсь, родители ваши не против?

– Что вы! – в разговор вступила Даша. – Они будут просто счастливы, давно хотели.

Доктор хмыкнул.

– У собаки клички тоже нет?

Саня помотал головой и показал песика.

– Ну давайте вместе думать, – предложил ветеринар. – Меня, кстати, Иван Иваныч зовут, а вас?

– Я Саня, а это мои друзья – Даша и Витя.

– Вот и славно! – доктор кивнул. – Рыжих как называют? Барт, Бисквит, Гарфилд, – перечислял Иван Иваныч. – Имбирь, Медок, Персик, Оскар, Пикачу, Рыжик, Шафран, а щенков лабрадоров – а это именно он – Айк, Амиго, Арчи, Кин, Морган. Что скажете? Нравится что-нибудь?

– Даша, как думаешь? – Саня повернулся к подружке.

– Мне для щенка Морган нравится, а для котенка – Шафран.

– Хороший выбор! – одобрил Иван Иваныч. – Мальчики, согласны? Кстати, Морган – это всегда светлый, послушный, любящий окружающих, а Шафран – непоседа и проказник.

– О, это как я! Крутотень! – Витя засмеялся. – Шафранчик мой, Шафик!

– Так, ребята, животные ваши здоровы, на первый взгляд. Прививки… часть сделаем сейчас, остальные позже. Таблетки от глистов покажу как давать, в следующий раз дадите через три месяца. Если будут вопросы, звоните, вот мой телефон, всегда рад помочь, – сказал Иван Иваныч. – Да, если родители захотят узнать побольше про котят и щенков, я всегда к их услугам, – добавил доктор и улыбнулся в усы.

– Хороший человек, сразу видно, – сказала Даша, когда они вышли из клиники. – Так, что делаем сейчас?

– Сначала Витю проводим? – предложил Саня. – Потом ко мне пойдем.

– Да, ребят, пожалуйста, давайте вместе. Мама не будет сильно ругаться, если мы втроем придем с котом, с Шафраном, – поправился он и погладил котенка.

– Твоя мама вообще никогда не сердится, – заметил Саня. – Она просто переживает за тебя.

– Это она за Мишку переживает, а за меня так, по инерции, – вздохнул Витя. – «Главное, чтобы Витя нигде не упал и ничего не сломал, чтобы как у Мишеньки не получилось», – он вдруг со злостью передразнил маму. – Я иногда хочу упасть, сломать ногу на самом деле и попасть в больницу, чтобы она на меня внимание обратила. Ладно, это мои тараканы. Пошли!

Анны Петровны дома не оказалось.

– Мама в магазине, – доложил Мишка. – А где котенок?

– Вот, смотри! – Витя вынул котика из-за пазухи. – Знакомься, это Шафран.

– Смешное имя. – Мишка погладил кота. – Какой мягкий, и урчит.

– Значит, ты ему понравился, – сказала Даша. – Вить, мы пойдем, ладно?

– Да, Морган, кажется, намочил мне свитер. – Саня поежился. – Ему пора поесть и поспать.

– Ребят, подождите минутку, я с вами выйду. – Витя опустился на пол рядом с Шафраном и Мишкой. – Сейчас в магазин сбегаю, поесть котенку куплю. Что там Иван Иваныч написал? Миш, остаешься за старшего.

– Ладно, – согласился Мишка. – Иди, только недолго. Если мама до тебя вернется, что ей сказать?

– Скажи, что это Шафран и он будет у нас жить.

– Маме котенок очень понравится! – Мишка улыбался во весь рот.

– Да, корм, точно! – спохватился Саня. – У меня есть деньги, пойдемте, я куплю.

– Из копилки взял? – догадался Быстров.

Саня кивнул.

– Ничего, мы заработаем. – Витя застегнул куртку. – Расскажу потом как. Я тут такую штуку придумал, вернее, не я, пацаны из двора посоветовали!

– Какую штуку? Мне деньги очень нужны, я хотел бабушке подарок на Новый год купить и папе что-нибудь. Будет здорово, если я уже перестану у них клянчить и на свои куплю.

– Завтра обязательно расскажу, – пообещал Витя. – Пошли, а то магазин закроется, сегодня же выходной.

На улице было холодно. Сильный ветер швырял мокрый снег в лица прохожих. Сумерки опускались на город.

– Бр-р, какая гадость, – пробормотал Витя, выбегая из магазина. – Пока, всем до завтра… или до сегодня. Если что, звоните!

– Даша, я провожу. – Саня одной рукой придерживал заснувшего Моргана, на другой висел пакет с кормом.

– Лучше я тебя, – засмеялась Даша. – И отдай мне сумку, помогу. Пойдем, пойдем скорее! Ты лучше придумай, что будешь бабушке и папе говорить, чтобы они тебя и Моргана не выгнали. Хотя… если это произойдет, приходи к нам, на кухне можешь поспать.

– Спасибо. – Саня остановился. – А что? Это идея. Приду к вам с собакой, вот твои обрадуются. Степашка особенно! Что сказать дома… что сказать… ничего пока в голову не идет. Ладно, буду импровизировать. Даш, а как ты Новый год встречать будешь? – вдруг спросил он. – Может быть, к нам придешь? Бабушка такие пироги печет… ну ты знаешь.

– Спасибо. – Даша смутилась. – А куда я маму с бабулей дену?

– С собой бери! Ладно, мы еще поговорим на эту тему, ладно?

– Хорошо, – согласилась Даша. – Ну иди, вон твой подъезд. Удачи!

Саня в ответ кивнул.

– Сумку возьми! Позвони мне потом, как все уладишь!

Дома была только бабушка. Павел Иванович еще не вернулся из клиники.

– Срочная операция… авария где-то большая, – объяснила Мария Анатольевна. – Наверное, ночью только приедет. Раздевайся, Санечка, есть будешь? Я разогрею. Кстати, у меня сегодня первый урок французского прошел, по скайпу, – словно пробуя слово на язык, проговорила бабушка. – С тремя учениками сразу! Мне их соседка наша, Нина Викторовна, нашла. Ты знаешь, оказывается, я соскучилась по школьным урокам. Ну и пусть по скайпу, это даже занятнее!

– Ба, я тут… – замялся Саня.

– Что такое? – встревожилась Мария Анатольевна. – По русскому двойка?

– Нет, ба, наоборот, пятерка, просто я…

– С Дашей, что ли, поссорился? Так ничего, помиритесь.

– Что ты, нет!

– С Витей что-то не поделили?

– Бабуль, я, в общем… – Саня расстегнул куртку.

У него на груди, уткнувшись черным носом в свитер, посапывал Морган. Во сне он поскуливал и дергал задней лапкой.

– Кто это? – бабушка прижала ладони к щекам и покачала головой.

– Щенок, ба, Морган зовут. Мы сегодня с Дашей и Витей в приют ездили, для кошек и собак, там выставка была, вот мы и… Витька котенка взял, а я…

– Саня, папа нас убьет, – прошептала Мария Анатольевна, подошла к внуку, взяла щенка на руки. Он посмотрел на нее мутными со сна глазами и лизнул в нос горячим язычком. – Как ты сказал зовут его?

– Морган, ба.

– Ах ты мой хорошенький, сладкий. Какой ты крупненький, лапки какие у тебя толстые, – неожиданно для Сани засюсюкала бабушка и переложила Моргана на кресло.

– Я думал, ты ругаться будешь, – выдохнул он.

– Саня, думай лучше, что отцу сказать. Подстилка ведь щенку нужна и корм.

– Вот, ба. – Саня потряс сумкой. – Мы все необходимое купили.

– А деньги где взяли, самостоятельные мои?

– Так я копилку разбил.

– Ты же на скейт копил! – всплеснула руками бабушка.

– Да ладно, ба, собака же лучше! Смотри, какой он прикольный! Я буду с ним гулять, дрессировать! Мы ведь даже у ветеринара были, первые прививки уже сделали и таблетку от глистов Моргану дали. Врач такой классный, Иван Иваныч, у меня и телефон его есть, ему можно звонить в любое время! Ба! Все хорошо, отлично! С папой я поговорю, хотя… Может, лучше ты? Он наверняка поздно придет, мы с Морганом спать уже будем.

– Хитрец, – засмеялась Мария Анатольевна. – Ох, хитрец. Ладно, раздевайся и иди ужинать, что-нибудь придумаем. Морган! – Она погладила собачку. – Будем договариваться с Павлом Ивановичем.

В эту ночь Саня засыпал очень счастливым, примостив подстилку с Морганом рядом с кроватью и опустив руку на головку щенка, чтобы ему не было одиноко. Как только песик начинал возиться во сне, Саня гладил его, Морган лизал мальчику пальцы и затихал.

Сквозь сон Саня слышал, как вернулся отец и о чем-то говорил с бабушкой. Голоса казались сначала напряженными, потом вдруг успокоились, прозвучала фраза Павла Ивановича «Наверное, он и вправду уже вырос», и Мария Анатольевна ответила: «Да, наш мальчик совсем взрослый».

Потом открылась дверь в комнату, Павел Иванович подошел к кровати сына, опустился на корточки, поцеловал его в щеку и лоб, погладил Моргана, посидел немного, встал и отправился к себе в спальню.

Утром Саня проснулся оттого, что щенок лизал его руку.

– Морган! Мой дорогой, мой хороший, пес мой!

Зашла Мария Анатольевна.

– Саня, завтракать!

– Ба, ну что? Поговорила с папой?

– Все нормально! – Мария Анатольевна кивнула. – Он в клинику убежал, там случай трудный какой-то. Сказал, что позвонит, как только время появится. Иди поешь, а то в школу опоздаешь.

– Бегу, уже бегу! – Саня чмокнул бабушку в щеку. – Что у нас? Блинчики? Мои любимые? Все налаживается, да, ба?

У подъезда уже вышагивал Быстров.

– Сань, ну сколько можно тебя ждать? Ты решил съесть все блины мира? Как дела? Что папа? Мария Анатольевна? Как Морган? – сыпал он вопросами.

– Витька! – Саня подбежал к другу. – Вроде ок. А у тебя?

– Да крутотень! – засмеялся Быстров. – Мишка сказал маме, что всю жизнь мечтал о Шафране, она сразу же его и полюбила. Теперь вот думаю, зачем я кота взял? Для Мишки и мамы получился сюрприз. Может, с собакой такое же дело провернуть?

– А отец? – спросил Саня.

– Папа всегда делает то, что мама хочет, – объяснил Витя. – Ладно, давай теперь за Дашей зайдем и быстро в школу: сегодня две контрольные – по русскому и истории, как бы не опоздать. А после уроков я тебе одну важную вещь расскажу и покажу.

– Это про заработок?

– Ага. Пойдем, пойдем. Кстати, на следующей неделе репетиции начинаются.

– Как все успеть? – вздохнул Саня. – Ладно, справимся. Хорошо, что дел много, некогда думать о том, о чем не надо.

Уроки закончились в три. В раздевалке привычно толпились шестые и седьмые классы. Саня оделся первым и ждал Быстрова. К нему подошла Даша.

– Саня, приходи сегодня к нам, – сказала она. – Мама пирожные вкусные купила.

– Даш, я, наверное, не смогу. Понимаешь, мы с Витей…

– Собрались деньги идти зарабатывать? Можно я с вами?

– А вдруг это опасно?

– Не, Витька в авантюры втягивать тебя не будет!

– Ты плохо его знаешь! – Саня засмеялся. – Крутотень – рисковый парень!

– Ну тогда я точно с вами. Постою рядом, посмотрю, вдруг на помощь надо будет звать! – сообщила Даша голосом, не терпящим возражений. – Я переживаю за тебя!

– Правда? – Саня расплылся в довольной улыбке.

Подбежал Витя, натягивая куртку на ходу. В зубах он держал шапку.

– Быстрее, Шань! – прошепелявил он. – Пацаны ждут!

– Даш, пока! Я вечером зайду.

– Да-да! Я оставлю тебе пару пирожных. – Даша подмигнула и вышла следом.

– Вить, нам куда? – спросил Саня.

– К Макдаку, – кратко ответил Быстров. Он наконец-то нахлобучил шапку на голову.

В районе, где жили ребята, Макдоналдс был один – в небольшом торговом центре рядом с конечными остановками автобусных и троллейбусных маршрутов.

Вдоль очереди машин, стоявших в Макавто, сновали мальчишки лет тринадцати с ведрами и тряпками. Они предлагали водителям помыть стекла или протереть фары, пока те ждали заказы, и рассчитывали получить за это деньги. Некоторые соглашались и платили несколько монеток или давали одну мятую купюру за наспех сделанную работу, другие равнодушно отворачивались или демонстративно закрывали окна.

– Если повезет, можно рублей пятьсот заработать за один вечер, – сообщил взволнованный Быстров. – Крутотень? Пойдем у пацанов ведра и тряпки возьмем.

– Вить, подожди. – Саня потянул его за рукав. – Это легально? Нас не заберут в полицию?

– Да за что?! Многие так делают. Мы же ничего плохого… Наоборот, можно сказать, почти за бесплатно моем грязные тачки. Давай, давай, вон Леха из седьмого, видишь? Он работает так уже три месяца.

– Ну!

– Что ну? На велик к лету накопит.

– На велик? – Саня вздохнул. – Класс! Значит, я тоже смогу скейт купить и ба и папе подарки к Новому году.

– Так! – скомандовал Витя. – Бери ведро, тряпки. Лех, спасибо! – поблагодарил он. – Кстати, завтра утром здесь толчея будет, машин много… Все позавтракать хотят, так что встанем пораньше и поработаем чуток до школы.

Саня оглянулся и увидел, что Даша прячется за углом Макдоналдса. Он помахал ей. Девочка помахала в ответ и скрылась внутри здания.

– Ты кому знаки подаешь? – спросил Быстров. – Смотри, никому не говори, это наша тайна.

– Да я, Вить, кажется, уже проболтался.

– Кому? Даше?

– Угу.

– Ладно, ей можно, только про завтра ей не рассказывай.

– Про завтра точно не стану.

– Давай начинать, вон там, смотри, водитель черной ауди нас зовет.

В открытое окно машины ребята увидели улыбающееся лицо учителя физкультуры.

– Ничего себе тачка у нашего физрука! – присвистнул Быстров. – Я тоже такую хочу! Может, на тхэквондо записаться?

– Вить, а он нас не заложит?

– Кому?

– Директору, например, или Ольге Алексеевне.

– Не боись, Сань. Видишь, зовет нас, значит, не все так плохо.

– Мальчики! Идите-ка сюда! Быстренько фары протрите и заднее стекло. Подрабатываете? Молодцы! Вот, возьмите! – учитель протянул им сторублевку.

– Вот это дело! – расплылся в улыбке Быстров. – Наш человек!

Через три часа довольные Саня и Витя зашли в Макдоналдс. Даша ждала их.

– Слушайте, я тут все уроки до пятницы сделала! – засмеялась она. – Вы просто гиганты!

– Угощаем, да, Сань? – Быстров пересчитал выручку. – Ну, что я говорил, а? Мы уже взрослые, и работа не слишком трудная.

– Я устал. – Саня уселся рядом с Дашей. – И есть хочется ужасно.

– Так мы сейчас это исправим! Что будете? Самая вкусная вредная еда в нашем распоряжении. Бургеры и кола со льдом! – Витя ухмыльнулся. – Можем себе позволить!

Утром за завтраком Саня торопился.

– Все, все, бабуль, я больше не могу, наелся. Сегодня мне пораньше в школу надо, мы с Витей договорились.

– Хорошо, Санечка. Хочешь, я тебе с собой положу? Угостишь там своих.

– Спасибо, ба! Давай! А папа дома?

– Спит. Вчера поздно вернулся после операции.

– Ладно, все, я побежал!

Саня сунул в рюкзак коробку с завтраком, погладил Моргана, поцеловал Марию Анатольевну и выскочил за дверь.

Быстров ждал у Макдоналдса. С собой у него было небольшое ведерко, наполовину наполненное водой, средство для мытья стекол и две специальные автомобильные щетки.

– В туалете набрал, – объяснил он, показывая на ведро. – Тряпки сполоснуть, если понадобится. Пойдем, Сань, до первого урока мало времени остается.

Перед Макавто выстроилась внушительная очередь из машин.

– Эй, пацаны! – услышали они голос из красного форда. – Идите-ка сюда! Лобовое помоете?

– А сколько заплатите? – спросил Витя.

– Посмотрю на результат, – засмеялся водитель. – Двадцать рублей хватит?

– Конечно! – Саня схватил тряпку и стал протирать стекло, на которое Витя щедро побрызгал специальным средством.

– Держите, ребята! – мужчина передал монетки через открытое окно. – Спасибо!

– Так, мальчики, быстренько фары сзади и спереди, – попросила дама из следующей машины. – Плачу пятьдесят.

– Ого! – Саня обрадовался как ребенок, получивший много шоколадок сразу. – Вить, крутотень, да? Работаем, работаем!

Неподалеку от них остановился большой белый пикап с надписью по борту – «Москва 24», за ним подъехал светло-салатовый «Дорожный патруль».

– Вить, смотри, машина телевизионщиков, – сказал Саня. – Наверное, они тоже не завтракали.

– Сань, сколько там времени? – спросил Быстров. – Мы не опаздываем в школу? Мне кажется, нам лучше смыться сейчас. И чем быстрее, тем лучше.

Из пикапа вышел парень в кепке.

– Эй, пацаны! – крикнул он. – Вы что тут делаете?

– Фары моем, – простодушно ответил Саня, поднимая ведро с водой повыше.

– Как интересно, – протянул парень. – За деньги?

– Молчи! – Витя ткнул Саню в бок.

– Ребята! – Парень в кепке открыл дверь машины. – Выходите, у нас тут ситуация – несовершеннолетние во время уроков моют стекла и фары.

Из пикапа выскочили двое – женщина с длинным черным микрофоном и мужчина с камерой.

– Из какой вы школы? – спросил оператор. – Снимаем, Валь? – обратился он к женщине с микрофоном.

– Не надо! – Саня вдруг охрип. – Пожалуйста. Мы же ничего плохого не делали.

– Только хорошее, – всхлипнул Витя. Он стоял рядом с Саней и держал в руках тряпку, по пальцам стекала грязная вода. – Мы хорошо мыли, никто не жаловался.

– Много заработали? Вы знаете, что это незаконно? Номер школы своей назовите. И фамилию директора! – оператор был очень строг.

– Сань, что делать будем? – прошептал Быстров. – Если мама узнает, не представляю, что будет. А в школе? Да нас с тобой исключат.

– Спокойно! – Саня откашлялся и громко спросил: – Можно позвонить?

– Кому? Адвокату? – пошутил парень в кепке. – Вы вообще в курсе, что уже десять часов утра? Или вы во вторую смену учитесь?

– Мы в первую, – сказал Витя. – Мы не знали, что столько времени, хотели до уроков немного поработать.

– Знаем мы таких работничков, – оператор ухмыльнулся. – Сколько раз таких ловили, маленькие вымогатели!

– Мы не вымогатели! – Саня задохнулся от возмущения. – Мы честные. – Он достал телефон из кармана и стал набирать номер. Замерзшие пальцы не слушались.

– Так, все, снимаем! Вставай сюда! – Мужчина с камерой обернулся к женщине. – На счет три!

– Ребята, что тут у вас? – из «Дорожного патруля» вышел полицейский.

– А-а, и вы здесь! – обрадовался оператор. – Сейчас у нас славный сюжетец выйдет. Мы тут малолеток поймали, они нелегально пытались заработать.

– Хм… даже так, – произнес полицейский. – В школу уже звонили? Давайте директора сюда вызывать.

– Не надо директора. – Витя не сдержался и заплакал. – Пожалуйста, мы ничего плохого…

– И кому же такая идея в голову пришла? – поинтересовался полицейский. – Кто зачинщик?

– Я! – одновременно выкрикнули Саня и Витя.

– Ну надо же! – оператор хмыкнул. – Герои! Никто не хотел сдавать своего.

– Отпустите нас. – Витя вытер лицо рукавом. – Мы больше не будем.

– Конечно, не будете, когда в вашей школе посмотрят сюжет по телевизору. Надеюсь, никто больше так не будет, – сказал полицейский.

– Стойте! Прекратите немедленно! – К ним бежали Павел Иванович, Даша и ее мама, Ольга Евгеньевна. – Отпустите детей!

– Ага, вот и родители, кажется, – сказал оператор. – Валь, подожди! Сейчас и с предками нарушителей пообщаемся.

– Папа! – громко, как-то по-птичьи крикнул Саня. – Мы ничего плохого!..

– Отпустите их, пожалуйста, – повторил Павел Иванович, задыхаясь от бега.

– Вы знали, что ваши дети здесь и чем они занимаются? – спросил полицейский. – Они ведь должны быть на уроке. Теперь придется составить протокол и поставить в известность директора школы. Наверное, их там на внутренний учет поставят. В первый раз попались?

– Да, в первый и последний, не нужно на учет и в школу не надо… Под мою личную ответственность, я хорошо знаю своего сына и его друга. – Павел Иванович полез в карман. – Вот моя визитка, я врач-травматолог, если понадоблюсь, всегда к услугам.

– Я тоже поручусь за детей, – вступила в разговор Ольга Евгеньевна. – Отпустите их. Я ведь тоже журналист, знаю, как такие сюжеты действуют на людей. На мальчишек ведь клеймо хулиганов поставят, а они хорошие, честные, добрые, просто решили самостоятельность проявить. Может быть, их за это не порицать, а похвалить нужно?

– Вы Ольга Терлецкая? – оператор узнал коллегу. – Я только вчера ваш материал отсматривал. Так, отбой, ребята, – сказал он своим. – А вы, пацаны, не попадайтесь больше на таких делах, нехорошо это, незаконно.

Полицейский взял визитку Павла Ивановича.

– Травматолог, говорите? Нужный человек в нашем деле. Ладно, – он кивнул. – Забирайте мальчишек, только беседу воспитательную с ними проведите… И чтобы я больше их здесь не видел.

– Спасибо. – Павел Иванович выдавил улыбку. – Так, герои, пойдемте отсюда.

Мальчики послушно двинулись за ним.

– Ведро и тряпки не забудьте! – крикнул вдогонку полицейский. – В хозяйстве пригодятся!

– Да-да. – Быстров обернулся. – Спасибо.

– Саня, – Даша шла рядом, – я так испугалась. В классе вас нет, урок начался, потом второй. Я поняла, что-то произошло, на перемене позвонила маме и твоему папе, они сразу побежали сюда, а я отпросилась у Ольги Алексеевны, сказала, голова болит, ну и сразу к вам рванула.

– Даш, ты нас спасла. – Саня говорил медленно. – Спасибо, – он сжал Дашину руку. – Только я теперь не знаю, что папе сказать.

– Правду. – Даша остановилась и посмотрела на Саню. – Скажи ему правду.

– Павел Иванович, Ольга Евгеньевна, маме не говорите, ладно? – попросил Витя.

– Сам, что ли, расскажешь? – поинтересовалась Даша.

– Придется, – буркнул Быстров. – Надеюсь, в живых останусь.

– Вы журналист? – спросил Павел Иванович Дашину маму.

– Да, печатаюсь в разных изданиях, иногда корреспондентом работаю на телевидении.

– Интересно.

– А вы врач? Даша мне рассказывала.

– Да, травматолог, буду рад, если не понадоблюсь, – засмеялся Павел Иванович. – Спасибо вам большое, мальчишек отпустили, потому что вы вступились.

– Да они во мне свою признали, вот и все.

– Так, в школу, думаю, сегодня никто не идет. Предлагаю сейчас всем разойтись по домам и подумать о том, что случилось, – сказал Павел Иванович. – Саня, я на работу, вечером вернусь не поздно, поговорим.

– Хорошо, пап, – согласился Саня. – Давай поговорим.

– Я позвоню потом, ребят, расскажу, что со мной сделали, – усмехнулся Витя. – Сань, – шепнул он, – ну не получилось здесь, так мы обязательно что-нибудь еще придумаем.

– Ладно, Вить. Спасибо тебе.

– За что? За такую подставу?

– Нет, с тобой интересно, никогда не соскучишься.

– Вот в этом, Сань, я с тобой полностью согласен. Я позвоню вечером.

Саня очень ждал отца. После утреннего происшествия они не сказали друг другу ни слова. Молча дошли до дома. Павел Иванович взял ноут и сразу уехал в клинику. Мария Анатольевна переполошилась не на шутку: она никак не могла понять, почему внук вернулся так рано из школы. А на ее вопросы он толком не отвечал.

– Потом, ба, ладно? Пожалуйста, потом. Есть не хочу, спасибо, я посижу один, ладно? Мне к математике надо готовиться, к литературе и географии тоже.

Саня взял Моргана на руки и сел на свою кровать.

– Ну что, друг, вот так бывает, да.

Щенок встал на задние лапки, дотянулся до Саниного лица, стал лизать щеки, нос.

– Санечка, может, суп погреть? Или пельмешки? Будешь? Твои любимые, я сама лепила.

– Не хочу, ба, ты не волнуйся, я не заболел. Сейчас посижу немножко и уроки на завтра делать буду.

– Захочешь поговорить, я на кухне, – сказала Мария Анатольевна.

Саня поиграл с Морганом, позанимался математикой, дописал сочинение, выучил наизусть стихотворение Лермонтова и отметил на контурной карте реки Сибири.

– Саня, спишь?

– Тебя жду.

– Пойдем на кухню, я такой голодный. А ты?

– С утра ничего не ел.

Мария Анатольевна поставила на стол тарелки, положила вилки, ножи.

– Мамуль, спасибо, – сказал Павел Иванович. – Я сам справлюсь, нам с Саней поговорить надо.

– Может быть, вы мне расскажете, что произошло? Оба молчите, как партизаны перед расстрелом.

– Ба, да ничего особенного. Мы с Витькой хотели немного денег заработать, чтобы подарки на Новый год купить. Ну и пошли к Макдоналдсу мыть машины.

– Какие машины? – охнула Мария Анатольевна.

– Которые стоят в очереди в Макавто. Водители нам деньги платили. А потом приехал «Дорожный патруль» и телевидение, нас хотели в полицию забрать, сюжет снять и в школу сообщить. Хорошо, что Даша позвонила своей маме и моему папе, они нас спасли. Вот и вся история, – Саня выдохнул и посмотрел на бабушку.

– Слов нет, – воскликнула Мария Анатольевна. – Паша!

– Мамуль, все нормально, он больше не будет, но нам нужно поговорить.

– Пойду смотреть сериал, там почти такие же ужасы показывают. Буду нужна, позовете!

Бабушка вышла, и Саня с Павлом Ивановичем остались вдвоем. Стало очень тихо.

– Чудо ты мое рыжее…

– Как в детстве, пап, да?

– Да, как в детстве. Саня, я даже не знаю, с чего начать. В общем-то ничего особенного…

– Ты все-таки решил рассказать мне про маму?

– Почему-то именно сегодня я понял, что ты взрослый. Мой маленький взрослый сын.

– Пап, я люблю тебя. Если ты думаешь, что я не вижу, как ты мучаешься, ты ошибаешься. Мы всегда всё делали вместе, я не чувствовал себя одиноким, никогда. Какая она была?

– Самая лучшая, Сань. Я любил ее. Очень.

– Каждый год в новогодние каникулы ты уезжаешь. К ней?

– Да. В Египет. Она бредила дайвингом, занималась профессионально. Мы с ней и познакомились на море, я пробовал нырять, Марина была моим инструктором. Через полгода после того, как ты родился, я отпустил ее. Понимаешь, я… сам… отпустил. Она уставала сильно, мы с мамой, твоей бабушкой, решили, что будет лучше для всех, если Марина отвлечется, отдохнет. Как раз набиралась группа. Она была опытным дайвером. Несчастный случай. Двое из группы не поднялись из той подводной пещеры. Их искали больше десяти дней. Потом поиски остановили.

– Пап…

– Саня, я виноват перед тобой. Очень. Прости меня.

Стало смеркаться. На пустые тарелки падали тени из окна. Они напоминали пляшущих человечков.

– А родственники? У мамы никого не было?

– Только тетя с дядей, но они умерли давно, ты еще не родился.

– Возьми меня в этом январе с собой в Египет. Почему ты не говорил так долго?

– Я боялся, что ты не простишь меня.

– А сейчас?

– Мне и сейчас страшно очень.

Павел Иванович взял вилку и стал чертить что-то на клеенке. Рука дрожала.

– Пап, я люблю тебя больше всех на свете. Тебя и бабушку. И ты не виноват, пап. Знаешь, я тоже так думал.

– Как?

– Ну что я какой-то не такой. Раз ты мне ничего не говоришь, значит, я не заслуживаю доверия, что ли. И я очень старался вырасти побыстрее.

– Ты что, Сань!

– И вообще, я медлительный, туго соображаю, диктанты с ошибками пишу. Ребята считают, что я слишком правильный. Это плохо?

– Ты мое чудо рыжее!

Тихонько зашла Мария Анатольевна, прислонилась к косяку двери.

– Все будет хорошо, мои дорогие! Все уже хорошо.

Прибежал Морган, стал тыкаться в ноги Сане и Павлу Ивановичу, потом присел посередине кухни и надул огромную лужу.

– Хулиган какой! – возмутилась бабушка. – Саня, ну-ка неси тряпку! Паша, поставь греть воду, давайте поедим! Зря я, что ли, пельмени два дня лепила? Ну-ка быстренько! Все за дело! И давайте я уже вам расскажу про уроки французского по скайпу!

– Все живы? – спросил Быстров после уроков. – С утра-то даже не успели поговорить. Я вчера собрался с силами и все сказал маме: про репортера, машины, деньги, «Дорожный патруль» и полицейского.

– Она сильно ругалась? – Даша посмотрела на него с сочувствием.

– Не. – Витя улыбнулся. – Когда услышала, что Павел Иванович и твоя мама уладили все вопросы, сразу успокоилась. Ну хоть поговорили чуть-чуть обо мне, а то все Мишка да Мишка.

– А мне папа наконец-то рассказал про маму. – Саня поддел ногой ледышку в форме морской звезды. – В начале января мы вместе полетим в Египет.

– Зачем? – Даша отбила льдинку.

– Там мама… ну то есть ее там нет, она правда погибла очень давно, через полгода после того, как я родился, но она там. Короче, я потом вам все расскажу, ладно?

– Конечно, Сань, когда захочешь! – Быстров пнул морскую звезду с такой силой, что она перелетела через школьный забор.

– Витя, Даша, у меня предложение. Может, Новый год встретим со своими, а потом соберемся за школой? Фейерверки запустим? Папа уже купил, – сообщил Саня.

– А потом пойдем друг к другу в гости, – подхватила Даша. – Я за!

– Крутотень! – обрадовался Быстров. – Думаю, меня отпустят. Но! – он поднял вверх указательный палец. – Только после лекции по технике безопасности во время запуска фейерверков. Сань, вся надежда на тебя: ты специалист по уговариванию моей мамы.

– Я не против! – Саня засмеялся. – Сколько времени у меня есть, чтобы убедить Анну Петровну?

– Недели две, не больше, – ответила Даша. – Скоро Новый год! Кстати, завтра репетиция спектакля, так что после уроков сразу в актовый зал.

– Ребята, глядите! – Витя смотрел на небо. – Что это?

– Радуга? – растерянно произнес Саня. – Зимой?

– Не может быть, – прошептала Даша. – Наверное, это что-то другое, но как похоже!

Вокруг пробившегося яркого солнца возник цветной ореол, а по его бокам плясали красновато-желтые пятна.

– Сейчас погуглим. – Быстров достал телефон. – Ага, вот. Это гало.

– Что? – переспросил Саня.

– Гало – оптическое явление, возникает из-за преломления и отражения солнечного света ледяными кристаллами. Предвещает потепление, – прочитал Витя. – Значит, на Новый год пойдет снег.

– Загадывайте желание! – закричала Даша. – Срочно! Если мы увидели зимнюю радугу, все точно сбудется.

– Это не радуга, а гало, – поправил ее Быстров.

– Какая разница! Загадывайте, мальчики, ну!

Они замолчали и зажмурились. Витя открыл глаза первым.

– Чего вы так долго? Я уже загадал. Сказать?

– Нет! – Даша засмеялась. – А то не сбудется.

– Ладно, – согласился Быстров. – Но вам по секрету я…

– Тише, Вить, – попросил его Саня. – Давайте постоим немного. Не всегда увидишь радугу зимой. Лучше сфоткай! На твоем телефоне камера хорошая.

Приближались зимние каникулы.

Сергей Владимирович наконец-то определился с постановкой и решил замахнуться на «Алису в Стране чудес» и «Алису в Зазеркалье».

– Современные миниатюры сыграем в следующем году, – пообещал он своим юным актерам на первой репетиции. – А пока будет «Алиса»! Но необычная! Скомпоную две части, будем петь и читать стихи. Запустимся с премьерой после Нового года, а в феврале-марте еще порепетируем как следует, подкорректируем, ошибки исправим, в апреле начнем снова и до лета несколько спектаклей сыграем.

– Это же крутотень нереальная! Всегда мечтал сыграть Чеширского кота! – закричал Быстров и подпрыгнул от нетерпения.

– Почему ты решил, что кот – это ты? – поинтересовалась Даша. – Может быть, тебе дадут роль Синей Гусеницы или Шалтая-Болтая?

– Я хочу быть Шалтаем-Болтаем, – признался Саня. – С детства наизусть знаю эти стихи.

– А я вижу себя Белой Королевой. – Даша подняла повыше подбородок. – Вот так. Похожа? Ну или Черной… тоже ничего. В крайнем случае согласна на Белого Кролика. Хотя Кролик больше подойдет Вите.

– Я и Кролик – несовместимо! Нет, нет и еще раз нет, только Чеширский кот, – повторил Быстров. – А еще вот, ребят, смотрите, что я принес. – Он достал из кармана джинсов листок бумаги, сложенный вчетверо, развернул и помахал перед Дашей и Саней. – Класс же, да?

– Да подожди, не видно же ничего. – Даша попыталась поймать Витину руку. – Что там?

На листке карандашом было выведено крупно:

толгамраБ

икьрош еиквилХ. ьсолакраВ,еван оп ьсилярыП,икюлез илатокюрх Иевом в икизмюм каК

– Ну как? Можете прочитать? – спросил Быстров.

– Ты через зеркало записывал? – догадалась Даша. – Ну, конечно, это же «Бармаглот», самое начало:

Варкалось. Хливкие шорькиПырялись по наве,И хрюкотали зелюки,Как мюмзики в мове.

– Да! – Витя завертелся на месте от восторга. – Узнала! Молодец!

– Так, Быстров, Пастухов и Терлецкая! – раздался голос Сергея Владимировича. – Что там у вас опять?

– У нас «Бармаглот», – отозвался Витя. – Роли распределяем в спектакле. Я вот, например, Чеширским котом хочу быть, Саня – Шалтаем-Болтаем, а Даша – Белой Королевой. Ну или Черной.

– Ага. – Пестов склонил голову набок. – Роли распределяете, понятно. Быстров, может, ты вместо меня спектакль поставишь?

– Запросто, – отозвался Витя. – Но лучше вы, конечно. Это я так, в общем. Пробую, так сказать.

– Что пробуешь? – спросил Сергей Владимирович, засунул руки в карманы и начал ходить по залу.

– Стихи прочитать! – Быстров подбежал к режиссеру. – Даже написал через зеркало, смотрите!

– Хм… слушай, ты подал мне прекрасную идею! – Пестов покрутил листок с «зеркальным» стихотворением. – Мы так афиши оформим. Спасибо, Быстров! Кого, говоришь, ты хотел сыграть? Шалтая-Болтая? Подумаю, ладно. Ну, давайте репетировать. Времени в обрез, а сделать надо миллион всего.

– Сергей Владимирович! – позвал Витя.

– Да, Быстров? Говори, только быстро.

– Можно я один раз прочитаю стихотворение?

– Какое?

– Про Бармаглота. Ну, пожалуйста. Для разогрева труппы, так сказать.

– Хорошо, Витя, – отмахнулся Пестов. – Только недолго.

Быстров вскочил на сцену.

– Мне понадобятся все артисты! – заявил он.

– Зачем?

– Ну как же, Сергей Владимирович? А кто сыграет шорьков, зелюков и мюмзиков? Всех прошу на сцену!

– Ладно, начнем работу с веселья, – улыбнулся Пестов. – Все слышали? Идите сюда!

В зале стало очень шумно, артисты из шестых, седьмых и восьмых классов поднялись на сцену.

– Крутотень! Молодцы! – ободрил их Витя. – Значит, вы будете мюмзиками, вы – зелюками, а вы – шорьками, – командовал он, распределяя ребят по группам. – Прекрасно! Саня, ты сыграешь дерево Тум-тум, Даша, а ты – Злопастного Брандашмыга.

– Он же не девочка! – попытался возмутиться Федя Ларин из шестого «А».

– Ничего, ничего, женщины прекрасно справлялись с мужскими ролями, – парировал Витя. – Правда, Сергей Владимирович? Как там звали ту тетю, которая мужиков играла?

– Господи, Быстров, ну как ты выражаешься? Каких мужиков? – возмутился Пестов. – Ты про Сару Бернар? Да, совершенно верно, она и стала известной, потому что пробовала исполнить мужские роли. Вот, например, Гамлет…

– Гамлет? Это который «Быть или не быть»? – с видом знатока поинтересовался Витя.

– Угу, – кивнул Сергей Владимирович. – Он. Сам Станиславский восхищался игрой Сары Бернар именно в этой роли.

– А нам что делать-то? – пробасил Коля Редькин из восьмого «В». – Может, начнем уже?

– Импровизируй! – ответил Быстров. – Это важно для актера, правда, Сергей Владимирович?

– Да-да, – подтвердил режиссер. – На раз-два-три! Поехали!

Витя подошел к краю сцены и объявил:

– Бармаглот! Так, сейчас, одну секундочку! Мюмзики и зелюки встают слева от меня, а шорьки справа. Да, дерево Тум-тум – посередине, а Брандашмыг – позади меня. Но нам нужен еще гром!

– Какой гром? – опешил Пестов.

– Который граахнул, – пояснил Быстров. – Сергей Владимирович, побудете немного громом? Вам ничего и делать не придется, только граахните как следует по моей команде, я вам рукой махну. Договорились?

– Витя, ты срываешь мне репетицию, – простонал режиссер.

– Ну пожалуйста, это же весело. Зато мы потом как на-ачнем серьезно работать! Ну, с первого дубля! – Он подмигнул ребятам: – Приготовились!

Варкалось. Хливкие шорькиПырялись по наве,И хрюкотали зелюки,Как мюмзики в мове,

прочитал Быстров с выражением.

– Стоп! Что вы стоите? – обратился он к артистам.

– А что нам делать? – заныл Редькин. – Ты сказал «импровизируй», а конкретнее?

– Ты должен пыряться по наве, если ты хливкий шорек, и хрюкотать как зелюк. Бери пример с мюмзиков в мове, они поняли задачу. – Быстров похлопал Редькина по плечу. – Ну взрослый вроде бы пацан уже, а не понимаешь. Еще разок, и-и-и!

Варкалось. Хливкие шорькиПырялись по наве,И хрюкотали зелюки,Как мюмзики в мове.

– Уже гораздо лучше! – похвалил Витя. – Молодцы, шорьки! Крутотень пыряетесь, попробуем дальше.

О бойся Бармаглота, сын!Он так свирлеп и дик,А в глуще рымит исполин —Злопастный Брандашмыг.

– Даша пошла, так, отлично, еще злопастее можешь?

Hо взял он меч, и взял он щит,Высоких полон дум.В глущобу путь его лежитПод дерево Тум-тум.

– Саня, приготовился! Ты дерево! Вот так, пораскидистее, пожалуйста!

Он стал под дерево и ждет,И вдруг граахнул гром…

– «Граах», жду «граах»! – скомандовал Витя.

Летит ужасный БармаглотИ пылкает огнем!

– Сергей Владимирович, вот видите, все получилось, вы прекрасно граахнули, просто здорово. Кстати, как вы это сделали? Расскажете потом? Оскар ваш! – выкрикнул Быстров. – Почти закончили!

Раз-два, раз-два! Горит трава,Взы-взы – стрижает меч,Ува! Ува! И головаБарабардает с плеч.

Витя прыгал по сцене и размахивал руками.

– Даша, падай, падай, твоя голова «барабардает»!

О светозарный мальчик мой!Ты победил в бою!О храброславленный герой,Хвалу тебе пою!

Быстров вытер пот со лба.

– Ну там потом еще разок про мюмзиков. В целом, неплохо, очень даже, – сказал он. – Сергей Владимирович, как вам?

– Быстров, тебе на эстраде надо выступать, – резюмировал Пестов. – Ты юморист.

– Уверен, что трагические роли мне тоже по плечу, – отозвался Витя. – Вот, например, Гамлет.

– Достаточно на сегодня, – попросил режиссер. – Ребята, все разогрелись? Ну и прекрасно, возьмите, пожалуйста, текст и давайте репетировать.

После репетиции Саня, Даша и Витя никак не могли разойтись по домам. Медленно шли по заснеженной улице, заглянули в пекарню на углу, съели по круассану и выпили горячий шоколад.

– Сань, хорошо, что ты в сентябре пришел в нашу школу, – сказал Быстров.

– Не могу с тобой не согласиться, – улыбнулся Саня.

– Я тоже рада, – призналась Даша.

– И мы еще столько интересного сможем придумать вместе! Просто крутотень! – Витя мечтательно прищурился.

– Продолжение следует? – спросил Саня.

– Без сомнения, – ответила Даша.

Пошел снег. В свете фонарей снежинки казались невероятно большими и пушистыми и были похожи на белых бабочек или диковинные узорчатые фигурки. Кому как нравится.

Издательство «Время»

http://books.vremya.ru

letter@books.vremya.ru