Мы с подругами разлеглись на шезлонгах. Отдыхаем под романтичные треки Адель. Недалеко стол с напитками и закусками. Настроение отличное.

— Блин, я Глебу сказала, пусть в лепёшку разобьётся, но в этом году мы тоже купим дачу. У вас с Егором вон какие хоромы, — Наташка махнула рукой на небольшой двухэтажный домик.

— Ну, прям там, какие же это хоромы, — усмехаюсь я, прикрывая лицо от солнца широким полем пляжной шляпы, — Это же мне от родителей досталось, когда замуж выходила.

Мы с девчонками иногда собираемся у меня на даче. Без мужей. Устраиваем девичник по поводу или без. Бывает это не так часто, три, четыре раза в год. Набираем целые пакеты еды и выпивки и пару дней гуляем. Отдыхаем от будней так сказать.

Наша с Егором дача находится недалеко, сразу за городом, в очень живописном месте. Рядом небольшое озеро. Тут практически у каждого дома есть свой небольшой причал для лодки.

Так сложилось, муж приезжает сюда с друзьями на рыбалку, а мы с девчонками просто погулять, песни поорать, в озере искупаться. Мужчины отдыхают от женщин и наоборот.

— Повезло тебе, Егор зарабатывает, родоки не обижают, а мы с Глебом сами копошимся. То на одно надо, то на другое. Никак не получается на что-то накопить. И ещё эта ипотека…

— Не придумывай, — махнула рукой Фая, — Скажи спасибо, что он вообще пашет, а ты спокойно сидишь у него на шее. Глеб ни слова тебе не говорит, не упрекает. Хотя, мог бы. Бегает ещё вокруг тебя — что тебе Наташенька купить? Такого мужа на руках надо носить, а ты ещё к нему претензии предъявляешь. Другой бы под зад ногой, сказал бы — иди милая, работай.

Фая, в пёстром купальнике, утягивающим не слишком стройное тело, развалилась на белом шезлонге. Рядом с ней Дашка, моя младшая сестра, прикрылась кепкой. Спит. Она часто засыпает, когда мы загораем у озера. Не особо прислушивается к нашим с подругами разговорам. Подозреваю, они ей не особо интересны. Скорее всего, потому что по возрасту она ещё не достигла того уровня понимания мужчин, которого достигли я, Файка и Наташка. Дашке скоро двадцать, а нам уже скоро по двадцать восемь. Конечно мы немного в разных плоскостях понимания тонкостей общения с противоположным полом. Но Дашка не упускает случая, чтобы повеселиться со мной и моими подругами.

— Хорошо без соседей, хоть можно музыку погроме можно включать, — Фая довольна, взяла свой бокал, — О, а что лимонад уже закончился?

— Сейчас принесу, — я встала с шезлонга, надела шлёпки, сняла и кинула Файке свою шляпу.

— И минералки захвати! — кричит Наташка мне вслед.

— Обязательно! — я поспешила в дом.

Мы с девчонками только приехали, только выгрузили продукты с машины, ещё даже сумки не разбирали, сразу побежали загорать, пока есть солнце. А то оно быстро скроется и всё, прощай загар. Тёплых деньков всё меньше, нужно ловить каждый момент.

Хорошо хоть додумались воду в холод закинуть. Я вошла в дом, приблизилась к холодильнику. Открыла дверцу, достала бутылку минералки и бутылку лимонада. Повернулась, поставила их на столешницу кухонного острова. Собралась уже повернуться обратно, когда внимание привлёк блеснувший у дивана мелкий предмет.

Сегодня я ещё не ничего не убирала и не пылесосила. Обычно, когда Егор приезжает сюда с друзьями, он особо за порядком не следит, а значит, после мужской компании может что угодно заваляться. Крышки от пива, крючки для ловли рыбы и всякое разное порой нахожу и выметаю из-под мебели.

Оставила воду, подошла к диванному уголку, наклонилась и подняла странную вещицу, что-то типа подвески или бисерной дорожки с розовой жемчужинкой на конце. Я рассеянно обернулась, не лежит ли на полу ещё чего-нибудь. Даже встала на колени и заглянула под диван. Но ничего такого больше не обнаружила.

Поднялась с колен. Взяла найденную вещицу и положила в шкафчик.

Потом разберусь что это.

Подхватила бутылки и пошла к подругам.

–

— Фйка, когда ты уже выйдешь замуж за своего Лёньку? Нам уже надело ждать, — плюхнулась я на свой шезлонг.

— Ой, девочки, даже не знаю, как сказать, — Фая осторожно выглянула из-под шляпы, оценила выраженья наших лиц и снова прикрыв шляпой лицо, выдаёт, — мы с ним расстались.

— Как расстались? — Наташка аж воду пролила на свою шикарную грудь.

— Вот так, взяли и расстались, что непонятно? И вообще, я не хочу об этом говорить, — отмахнулась Фаина.

— Ну-у, я так не согласна. Не отстану, пока не скажешь, почему вы расстались, — я присела на край шезлонга Фаи, у её ног, потому что там, где её бёдра места нет, такие они широкие.

— Девочки, ну чего вы прицепились, за ужином расскажу. Сейчас даже не интересно. Вы ж начнёте мои жалобы на судьбу по косточкам обсасывать, а без бокала я не согласна это слушать. Потерпите.

— До вечера я не выдержу, — сказала Наташка, — ну скажи хотя бы причину? Хотя, я кажется догадываюсь, — скосила она глаза и прошлась взглядом по фигуре подруги.

— Что ты догадываешься, на себя лучше смотри, — взвинтилась Фая, — думаешь, если у тебя стройная фигура, то тебе всё можно? Корчишь из себя королевну!

— В чём дело? — Дашка приподняла кепку, громкие крики Фаи её разбудили.

— Ни в чём, просто Лёнька бросил Фаину, потому что она слишком много ест, — язвительно сказала Наташка.

Она никогда не промолчит, отчего у нас постоянно возникают ссоры. Натали считает, что Файка распустила себя и поэтому ей в жизни не везёт с мужиками. Легко ей говорить, ведь сама может есть как лошадь, ни капли не толстеет и при этом у неё фигура сногсшибательная. Даже мой Егор временами на неё засматривается. Когда мы гуляем все вместе, порой мне кажется, что на неё он смотрит даже чаще, чем на меня.

— Слушай, я тебя прошу, хватит! Мы, что сюда ссориться приехали? — с упрёком глянула я на Наташу, — они расстались и всё. Пусть идёт к чёрту этот Лёнька. Фай, он тебя недостоин, он мне сразу не понравился. А ты чего-то зациклилась на нем, — утешаю подругу.

— Да ну его. У меня из мужиков очередь стоит, — махнула рукой Фая, а потом в сторону Наташки, — я, если захочу, любой мужик мой будет! Я свободная и могу выбирать! А ты мне завидуешь! Потому что ты — замужем и не можешь от мужа своего загулять!

— Ну да, ну да, было бы чему завидовать, — Наташка опять намекнула на фигуру.

— Девочки, ну хватит. Реально Наташ, зачем ты так? — я глянула на неё осуждающе, потому что она постоянно беззастенчиво, как будто специально подливает масла в огонь.

— Да ладно, я-то что, — Наташка грациозно поднялась с шезлонга, прошла мимо нас к причалу, по наскоро сколоченному деревянному настилу, и встала в позу.

А мы с девчонками сидим и смотрим на неё. И каждая из нас, несомненно, завидует невероятной Наташкиной фигуре.

Фая, полненькая, Дашка сухая, как глиста. А я нормальная. Но, если бы немного тоньше талия и чуть шире бёдра. А то, у меня фигура немного прямая, вроде и стройная, но по сравнению с Наташкиной, совсем другая.

–

Вечером в доме приготовили ужин. Запекли в духовке овощей, мясо с картошкой.

Уселись за столом, в нетерпении услышать причины, почему Фая рассталась с Лёнькой.

— В общем — он нашел другую, — Фая с горечью глянула в свой пустой бокал и потянулась за бутылкой.

— Вот подле-ец, — протянула Даша.

— Скотина! — с негодованием подтвердила Наташка.

— А ты как узнала? — спрашиваю я, облокотившись о столешницу острова.

— Полезла в телефон, — виновато пожала плечом Фая

— Фу! Ну, ты даёшь, это же запретная территория. Не лезь к мужику в телефон и будет тебе счастье, — скривилась Наташка.

— Ну да, будто ты к Глебу в телефон ни разу не заглядывала, — съязвила Дашка.

— Ой, ну и что бы я там увидела? У Глеба всё чисто, он — идеальный муж. Просто Глеб любит меня и налево ходить ему не нужно. У него дома всё есть и вкусная еда и тёплая постель, — кокетливо провела по своей шее пальцем с длинным ярко-розовым ногтем.

Наташка постоянно жеманничает и кокетничает. Даже если в обществе только женщины, она всегда ведёт себя как актриса, которую снимают.

— У Лёньки тоже всё это было, — обижено надулась Фая, — думаешь, я ему в постели мало позволяла?

— Ну, не знаю, — дернула плечом Наташка, — значит недостаточно, раз пошел к другой. Учишь тебя, учишь.

Она всегда ведёт себя так, будто знает больше всех и умеет больше всех. Особенно, что касается постели. Постоянно учит нас, что нужно делать. Прямо гуру секса и соблазнения.

Мы привыкли, не обижаемся.

— Я к Егору в телефон никогда не заглядываю. Страшно.

Все повернулись и посмотрели на меня, как на динозавра или каменного человека.

— Ну, ты — героиня, — улыбнулась Наташка, наколола кусочек ветчины, положила в рот и уже пережевывая, сказала, — ты вообще у нас почти святая. Будь у меня такой муж как твой Егор, я бы глаз с него не спускала. А моего можно куда хочешь отпускать, он на девок вообще не смотрит. У него только я и работа. Вот подумываем уже, пора бэбика завести что ли.

— Ой, класс, давай уже рожай, — толкнула её в руку Дашка.

Наташка повернулась к ней и снисходительно-насмешливо посмотрела, как на дурочку.

— Куда рожай? Сначала забеременеть надо, а я всё никак от таблеток не оторвусь. Да и потом ещё полгода нужно повременить, подготовиться, витамины попить.

— О, Господи, да просто залетаешь и всё, — раздражается Фая, — Надо было мне тебя не слушать и беременеть скорее. Сейчас бы была беременная, тогда бы Лёня так просто не развернулся и не ушел.

— Да откуда ты знаешь? — недовольно скривилась Наташа.

— Потому что он детей хотел, а я тебя послушала и таблетки пила. Ты же со своими науками, типа, нужно сначала насладиться сексом, для себя пожить, а потом уже детей планировать.

— Ну и что плохого, что ты для себя пожила, хоть узнала что такое секс. А то кроме Лёньки что-то вокруг тебя больше кандидатов не было, — Наташка накалывает лист салата.

— Ой, тебе откуда знать, — раздраженно махнула рукой Фая.

— Ну так ты сама всё рассказываешь. Не ты ли жаловалась, что мужики на тебя никак не клюют? А когда Лёнька появился, ты его захапала быстрее и в постель. Вот парень опыта с тобой набрался и пошел брюхатить кого-то другого, — усмехается.

— Ты откуда знаешь?

— А что, правда? — Дашка смотрит на Фаю.

— Да. Сказал — она беременна.

— Очуметь, — схватилась за голову Дашка. — Эти мужики сплошные козлы.

— Мудаки, — подтвердила Наташка, — ну кроме моего Глеба, конечно. Мой Глебушка всё для меня старается.

— У меня Егор тоже нормальный, — улыбнулась я.

— Ладно, девки, давайте выпьем за нормальных мужиков, — Фая подняла бокал.

Мы чокнулись и выпили.

–

Ночью я услышала какой-то тихий шум, как будто двигается мебель.

Мы с Дашкой наверху спим, а Наташка с Фаиной внизу, на раскладном диванном уголке. По звукам, как будто его двигают. Наверное, им не понравилось спать ногами к двери и решили повернуть в голову.

Ну дают девки, не лучше было просто переложить подушки.

Я улыбнулась и заснула.

Встали поздно. На часах было почти двенадцать, когда я услышала внизу цокот каблуков Наташки. Уже вырядилась, сейчас начнёт домой торопить. Вот не люблю я этого.

Я сладко потянулась, села на кровати, толкнула Дашку.

— Малая, вставай.

— Ну-у, чё так рано? — завозилась она, щурясь посмотрела в окно.

— Обед уже, эй, вставая соня-фасоня.

— Эх, как неохота, завтра опять на работу. Когда уже отпуск? Скажи своему мужу, чтобы дал мне отпуск. Второй год, как проклятущая в его салоне сижу, с этими клиентами и их тачками, надоело. Я на море хочу, — перевернулась сестра и шутливо толкнула меня ступнёй в спину, — слышь Верка, поехали на море. Потусим…

— Нет, ты соображаешь? А работать, кто будет? — покрутила я пальцем у виска.

— Пусть Егор наймёт кого-нибудь. Мы с тобой, что ли, одни на белом свете должны на него работать.

— Ну, во-первых, мы не одни, там ещё кроме тебя и меня куча консультантов.

— Двое, — показала два пальца Дашка.

— Слушай малая, я что-то не пойму, мой муж дал тебе работу, а тебе снова что-то не нравится, — вставая с кровати, я недовольно глянула на сестру.

— Да всё мне нравится, просто на море охота. И потусить. А то, с твоими тётками до смерти скучно… — Дашка безвольно упала на подушку.

— Я всё слышу! — по лестнице шаги и скрип, Фая поднимается. Вошла в комнату, в руке поднос и две чашки кофе, — а ну сони, кому кофе? И кто у нас тут тётки? Мне вообще-то только двадцать восемь.

Я взяла с подноса чашку свежезаваренного кофе, отхлебнула и закрыла глаза от удовольствия.

— М-м, обалдеть. Спасибо, дорогая.

— Спаси-ибо, — Даша потянулась за кофе.

— А тебе не дам, ты меня тёткой назвала, — скорчила мину Фая.

— Ой, да я пошутила, шуток, что ли не понимаешь?

— Смотри мне, — Фая шутливо насупилась, — мне ещё замуж надо выходить и обязательно до тридцати.

— Тогда тебе нужно поторопиться, — усмехается Дашка.

— Уже спешу, — Фая повернулась и пошла вниз, — спускайтесь завтракать, пора ехать.

— Ой, как неохота, — заскулила Дашка.

Я поставила чашку на подоконник и пошла умываться.

Через десять минут уже одетая спускаюсь вниз. Наташка в цветастом платье с рюшиками, возится у раковины, домывает вчерашнюю посуду.

— Ну, вы скоро там, у меня на сегодня ещё кое-какие дела. Хотелось бы всё успеть, — цокая каблуками она от отошла раковины, взяла кастрюлю.

Опускаю взгляд и вижу у неё на ногах босоножки с цветами.

— Куда это ты вырядилась? — удивлённо рассматриваю шикарный Наташкин наряд.

— Выбросишь меня по дороге, мне в гости ещё нужно заехать. Пригласили, — загадочно улыбается.

— Да не вопрос, — я подошла к столу, села.

— Тебе чего, яйца или блинчики? — Фая у плиты жарит блинчики.

— Ничего не хочу, кофе достаточно.

— А сестра где? Малая, ты там скоро, мы уже выдвигаемся! — выкрикнула Фая.

— Да иду я, иду, — Дашка спустилась, глянула на Наташку, — Ого, ничего себе, шикарное платье и босоножки супер.

— Спасибо, малыш, — Наташа довольная, любит получить комплименты, даже от Дашки.

Через полчаса мы погрузили все наши манатки в мой ярко-красный джип и дружно вырулили из дачного посёлка.

По дороге я высадила Наташу, возле одного из самых дорогих гостинично-ресторанных комплексов в городе.

— Ничего себе, — смотрит на здание Даша, когда мы отъехали, — интересно, куда это она и кто это её пригласил в гости?

— Надеюсь, я уже сегодня я обо всём узнаю. Теперь спать не лягу, пока не докопаюсь до правды, — Фаина беспокойно ёрзает на сидении.

— Ой, да мало ли кто её пригласил, у неё же полно знакомых, — дернула я плечом.

Дальше, по дороге высадили Дашу. Она побежала к каким-то своим друзьям, а мы с Файкой поехали дальше.

— Чувствую я, что-то не то у неё происходит, — прищурилась она, внимательно смотрит на дорогу.

— У кого? — поворачиваю на перекрёстке.

— У нашей Наташи, у кого же ещё. Что-то тут не чисто. У меня прямо нюх на такие вещи.

— На какие? — сосредоточенно веду машину, водитель я очень аккуратный.

— Мне кажется… — Фая закусила губу, потом выдохнула и выдаёт, — мне кажется, у неё есть любовник, только нам она о нём не рассказывает. Тайный любовник.

— Да ну, — не верю в такое предположение, смотрю в зеркало заднего вида, потом в боковое, выполняю манёвр, перестраиваюсь в правую полосу, скоро поворот на улицу где живёт Фаина.

— Нет, я узнаю, что там у неё происходит. Только тихо, мы ни о чём не догадываемся и ни о чём таком не подозреваем, — приложила она палец к губам, когда я затормозила у подъезда.

— Само собой. Захочет, сама расскажет, чего там ещё выяснять, — я, как обычно, не лезу в чужие секреты, в отличие от Фаи.

Я не настолько любопытна.

— Да просто она странная какая-то стала, — Фая сидит, не выходит.

— Да что странного-то?

— Ну вот, хотя бы вчера, достала эти свои босоножки, начала хвастаться, какие они классные и крутые, и как дорого она за них заплатила.

— И что?

— А потом как вскочила с выпученными глазами и давай диван двигать. Я вообще ничего не поняла. Там на босоножке на одном есть висюлька, а на втором нет. Так мне пришлось на карачках ползать, искать эту висюльку. Нормально? Я же говорю, какая-то она странная стала, с головой не в порядке, — Фая покрутила пальцем у виска.

Сижу на кровати сцепив руки в замок, смотрю на часы.

Назначил же время.

Где она?

Как обычно, не может, чтобы не опоздать. А у меня от этих опозданий включается непроизвольная злость на себя, на Наташку, на Веру, на всех короче.

Каждый раз, как в первый. Вроде привыкнуть пора, но не могу, чувствую себя мерзавцем и ничего с этим поделать не стараюсь.

Ввязался. Всё. Ни туда, ни сюда.

Наташка мне на шею хомут похлеще Веркиного накинула. Вот кто охомутал.

Слышу по коридору поспешный цокот каблуков.

Бежит.

Улыбнулся.

Вот ради этого стоит поиграть в игру под названием — связь на стороне.

Уже знаю, что будет. Торопливый стук. И с порога…

Я встал с кровати, подошел к двери, нажал на ручку. Яркий, душистый ураган налетел на меня обхватил, сжал в объятьях.

— Милый мой, любимы мой, родной мой, — и поцелуи бесконечные порхают словно бабочки по моему лицу.

— Где ты была? — дыхание сбивается, прижимаю Натали к двери, задираю платье.

— С дачи ехали, я же не виновата, что твоя клуша еле едет…

— Заткнись, — обхватываю, поднимаю, волоку на кровать, бросаю разноцветное облако.

— Боже, как я по тебе скучала, ты себе не представляешь, — тянет ко мне изящные, тонкие руки.

— Я тоже скучал, — нависаю сверху, выдыхаю, — что ты со мной делаешь.

Падаю на неё и всё остановить. Это невозможно. Не представляю, что может расцепить наши объятья.

Она врывается пальцами в мои волосы, я целую, шею, плечи, грудь.

Безумие. Наваждение какое-то. И самое смешное, нам можно не разговаривать вообще. Это не нужно. Это лишение.

Дальше торопливые, сумасшедшие часы. Стараюсь всё успеть, повернуть её по-всякому. Испробовать, вспомнить, что за неделю было забыто. Нереальная, необузданная страсть. В объятьях Наташки я чувствую себя варваром завоевателем. Победителем гладиатором, получившим желанный приз. С наслаждением терзаю её тело, а она терзает моё…

Два ненасытных безумца, встретились, для того, чтобы насладится запретными, тайными отношениями, от которых у нас обоих сносит крыши.

–

Натягиваю штаны. Застёгиваю рубашку. Натали растянулась на кровати, прикрыла одеялом нагое тело. Золотые волосы водопадом лежат на плече. Смотрю на неё и не понимаю, почему такой контраст между ней и Верой. Почему они такие разные, внешность, характер, и даже ум.

— Я буду скучать по тебе, — Наташка закусывает палец, обхватывает губами, дразнит.

— Я тоже буду скучать, — хищно улыбаюсь.

Вот создал же бог усладу для глаз. На Натали можно смотреть вечно, на изгибы её тела, кудрявые волосы, на маленький кукольный нос и голубые глаза со взглядом порочного ангела. А чего стоят эти её пухлые губы… сглатываю глядя на них и торопливо затягиваю на своей шее галстук.

— Любимый, а ты не находил такую штучку, вот смотри, — она свесилась с кровати, — у меня тут на босоножках висела, помнишь. Я её где-то потеряла в прошлый раз. Вчера посмотрела, под диваном ничего не было.

Я застыл от неожиданности, перестал затягивать галстук.

— Ты потеряла у меня на даче какую-то дрянь со своих босоножек?! — хрипло выдыхаю.

— Ну дорогой, не злись, я не знаю где потеряла, может не на даче. Там же её не было. А может твоя гусыня её подобрала?

— Ты что вообще идиотка? — внезапная ярость, как и всегда в случаях с Натали, всё у меня происходит внезапно — страсть, ярость, злость, период озарения и помутнения, всё внезапно, — Ты потеряла что-то у меня на даче?!

Нет предела этому неуму. Всякий раз ругаю себя, что связался с ней и всё равно, потом снова встречаюсь. Не могу уже без этого. Она подсадила меня на себя. Уже не спрыгнуть.

— Ну, малыш…

— Вот дура! Я тебе говорил, чтобы ты не оставляла эти свои все висюльки!

— Ну, я не виновата, это босоножки. Ты же сам меня начал на диван заваливать, я тогда ногой зацепилась, помнишь…

— Боже, вот идиотка! Ты что не могла посмотреть потом, когда одевалась? — бессильная злость на неё, на себя.

— Я забыла, — плаксиво надула она губы. — Верка если найдёт…

— Даже не произноси её имя, — процедил натягивая пиджак, взял ключи от машины и пошел к двери.

— А что ужина в номер не будет? Ты же обещал. И Глеб сегодня работает во вторую смену. Я могу остаться тут с тобой на всю ночь, — Натали выдаёт тираду мне вслед.

— Нет, у меня дела, — не оборачиваясь я взялся за ручку.

— И что, даже не поцелуешь на прощанье? Какой же ты бука, а я ещё старалась для него.

— Некогда, поеду на дачу искать твою эту штучку.

— Да нет её там, я всё посмотрела. Нету, — она привстала, немного прикрылась одеялом, но недостаточно.

Я сурово вдохнул воздух. Издевательство. Уже практически готов простить Наташке её тупость и вернуться.

Нет. Надо идти. Вот же дура.

— Всё пока, — я открыл дверь и вышел.

Иду по коридору и судорожно разрабатываю стратегию, что говорить и делать, если Вера действительно нашла дурацкую Наташкину хрень.

-

Фая дошла до подъезда, смотрю ей в след. Обернулась, махнула мне рукой. Никак не могу заставить себя сжать пальцы на ключе и завести машину. Что-то сковало, после тех её слов.

В голове несколько несомненных фактов смешавшихся в кучу. Никак не могу сложить в одну прямую, подстроить один под другой.

— Так, — наконец повернула ключ зажигания и в последний раз улыбнулась подруге, которая вопросительно смотрит, чего я туплю, не уезжаю.

Ладно, надо ехать, пока она не начала выяснять, в чём дело и не докопалась до истины моих рассуждений.

Выехала со двора. Одна улица. Сворачиваю в тихий переулок. Припарковалась у обочины, остановила машину. Нужно успокоиться и хорошо подумать.

— И что это значит? — спрашиваю сама у себя.

По привычке глянула в зеркало, потом в другое. Что я там рассчитывала увидеть?

Сумбур в голове. Обрывки мыслей никак не складываются в единый пазл. Кажется всё на поверхности и ясно, но я упрямо торможу.

Нужно просто расставить по полкам. Как всё было?

Мы приехали на дачу, кинули сумки в гостиной, положили воду в холодильник. Все достали купальники, переоделись и пошли к озеру. Наташка была не в тех босоножках, а в шлёпках на танкетке…

Закрываю глаза, представляю, как всё было.

Где она стояла, где лежала её сумка с одеждой… на кресле, Наташка возилась возле кресла, а Фая возилась возле дивана, но с другой стороны. Дашка вообще переоделась прямо у озера, она побежала туда раньше всех.

А я, где была я? Я ставила воду в холодильник. Потом переоделась, когда они все уже пошли к озеру.

Тщательно воспроизвожу в голове, закрыв глаза, представляю полностью картину.

И что я понимаю?

Не было Наташки у дивана.

Тогда, как могла эта штучка попасть туда?

Ничего не могу с собой поделать. Нужно вернуться на дачу и снова воспроизвести в памяти события, иначе я просто сойду с ума от нахлынувших мыслей. Хочу выстроить точную сцену и посмотреть. Желание одно — снова увидеть тот бисерный кусочек и мысленно приложить его к Наташкиным босоножкам. Хочу удостовериться, что у меня не паранойя и я понимаю всё так как есть, а не преломлённо, искаженно и уродливо. Хочу понять, что мои предположения совсем не такие какие есть на самом деле. Они неверные.

Повернула ключ, надавила на педаль газа. Еду обратно на дачу.

Нужно потратить всего лишь полчаса времени, и жить спокойно. Лучше удостовериться.

Поехала по улицам на выезд из города.

-

Подъезжаю к воротам дачи.

Натали, чертова кукла, так запудрила мозги, что сегодня спать не лягу, пока не разберусь в ситуации.

Достал в бардачке ключи. Вышел из машины. На столбах по улице уже зажглись фонари. Вера наверняка уже приготовила и ждёт меня дома на ужин, а я тут. Идиот.

Не проблема, у меня всегда есть в запасе версия — где я был. Сотни, тысячи версий.

Открыл дверь дачи, вхожу. Щёлкнул выключателем.

— Так, — встал посередине гостиной, — ну и что я должен тут найти?

Прошел по комнате глядя на пол, приподнял ковёр, подошел к дивану, встал возле него, смотрю.

В прошлый наш приход с Натали, как всё было? Вспоминай Егор.

Мы вошли… она на мне повисла… я полез её лапать… фух.

Дальше ничего внятного, она ударилась ногой, засмеялась. Где это было? Подошел к той стороне дивана с которой мы стояли, потом упали на него… черт как же трудно анализировать то, что не поддаётся анализу. Это просто инстинкт, который охватывает тебя в определённый момент, и вводит в состояние потери связи с реальностью. Уводит от обыденного восприятия событий.

Очень сложно.

Помню, как рванул с Натали одежду, бельё… чёрт.

Вот тут мы упали на ковёр.

Я нехотя встал на колени, заглянул под диван. Натали сказала, что двигала его ночью. Вот же дура.

Что Вера подумала? И остальные? Фая, та вообще первая сплетница.

Идиотизм. Я повернулся, сел на ковре. Сижу на полу и размышляю.

Ладно. Нужно наверное снова диван отодвинуть. Что ещё остаётся. Эта дура ищет моей погибели. Идиотка. Но, какая красивая идиотка. Усмехнулся…

Шум мотора вывел меня из приятных воспоминаний.

Кто-то проехал мимо.

Нет, остановился.

Соседи что ли приехали?

Подъезжаю к воротам дачи, там уже стоит… черный внедорожник Егора.

Очень интересно. Зачем он здесь?

В голове пронеслась шальная мысль — он тут сейчас, как раз занят тем, на что мне не стоит и смотреть.

А я посмотрю, чего уже. Раз приехала не поворачивать же обратно.

Может лучше проехать мимо. Остановиться дальше. Потом спрятаться в кустах, подкрасться и… что за бред.

Не собираюсь я прятаться. Если спросит, чего приехала, скажу… скажу судочки забыла, а потом не смогу забрать.

Затормозила у соседского забора. У них в окнах темно, значит, нет никого.

Выхожу из машины.

В нашем доме меня наверняка уже заметили, в окне мелькнул силуэт Егора.

Даже интересно.

Разыграем ладно. Ещё держусь, ещё не впадаю в панику, но чувствую, если увижу его… а тем более её… Нет, нужно держать себя в руках. Самое лёгкое сорваться и наговорить лишнего, а я не должна.

Сейчас зайду и все объясниться очень просто, я уверена.

Вошла во двор, прикрыла ворота. Дверь дома открывается, выходит Егор. Сейчас он показался совершенно чужим, неизвестным мне человеком. Это странно. Потому что только вчера утром мы неплохо так позанимались любовью. Потом ещё душ вместе принимали. Смеялись, шутили, он зажимал меня…

— Как знал что тебя тут встречу, — приветливо улыбается, лицемер, — а я думал, ты готовишь мне ужин.

— Забыла судочки, пришлось вернуться, — стараюсь быть естественной и удивлённой, — а ты что забыл?

— Обещал Стасу спиннинг, пришлось заехать. Он завтра едет рано, а мой Максимус его мечта. Я обещал что привезу. Стас очень просил, прямо умолял. А мне что, для друга ничего не жалко.

Я подошла, он нагнулся, чмокнул меня в губы. Я его тоже, но как-то уже по новому, холодно. Вроде он один и аромата женского нет в воздухе.

Мы оба играем каждый свою роль в одном спектакле.

Я прошла на кухню, посуетилась, сделала вид деятельности, по поводу которой я сюда пришла. Остановилась, посмотрела на шкаф, куда положила бисерную штуку.

Достать или не достать? Предъявить или не предъявить?

Не выдержала.

— Кстати, смотри, что я вчера нашла, — выдвинула ящик, достала свою уникальную находку.

— Что там? — лицо у него поистине великолепно, отыгрывает на отлично.

— Вот, — протягиваю.

— Что это? — взял, рассматривает.

— Ты мне скажи, — не отрываю взгляд, хочу увидеть реакцию.

— Я? Почему я? — искренне удивлен.

— Это после твоих посещений осталось. Я нашла на полу.

— Ну, так вы же тут с девками были, — совершенно спокоен.

— Я нашла это, до того как они вошли, — соврала на всякий случай, незачем мне перед ним изъясняться.

— Тогда, тем более удивительно, — вертит бисерную штуку.

— Что тебе удивительно? — замечаю, как его лицо преображается от вопроса к вопросу.

— Откуда? Не думаю, что кто-то из мужиков потерял… хотя подожди, вполне возможно, что потерял кто-то из мужиков.

— Ты думаешь, я поверю в эту сказку? — надоело ломаться, повышаю тон, чувствую, ещё немного и меня понесет, — то есть кто-то из твоих друзей приходит к нам на дачу, приводит женщину и ты считаешь это нормально?

— Малыш, ну ты чего? Я Глебу давал ключ от дачи, откуда я могу знать, кого он там водит, — честными глазами муж смотрит в мои глаза.

— Значит, это Глеб завёл кого-то на стороне? А как же Наташка? — наигранно беспокоюсь я.

— Да у них там всё по швам трещит, — усмехается муж, как будто в измене друга есть что-то смешное.

— Не знаю, я бы точно не простила, если бы узнала.

— Да я тоже не понимаю, как он мог, — задумчиво проговорил Егор.

Удивительное спокойствие, заваливает друга и даже не моргает.

— Егор это отвратительно.

— Да, знаю… Я ему так и сказал.

— Отвратительно, что ты нагло врешь, глядя мне в глаза.

— Я не вру, Вера, что ты несёшь? — вот, полезла настоящая сущность.

— То, что это ты был тут с женой своего друга и это она потеряла. Спиннинг он приехал взять. Ты меня вообще, что ли за дуру держишь? Вот что ты искал. Можешь отдать ей…

— Слушай Вера, не начинай…

— Значит это правда? — вот сейчас совсем не сдерживаюсь, не знаю, зачем ещё слезы.

Обидно стало, горько и мерзко. О Господи, все разваливается на глазах.

— Перестань, я клянусь тебе, — он протянул руку, хотел положить на моё плечо.

— Не трогай меня! — я отошла и вытянула свою, чтобы остановить его, — я не хочу, чтобы ты меня касался.

— Прекрати, — убрал руку.

— Нет, это ты прекрати. У Глеба и у Наташки по швам все трещит? Нет, это у нас с тобой все трещит по швам, Егор.

— Ты утрируешь все не так плохо, Вер.

— Отойди Егор, — я прохожу к двери, пытаясь его обойти, вижу, он направляется туда же, — Не вздумай меня останавливать, ты сделаешь только хуже.

— Ну, подожди, зачем сразу так, давай поговорим.

— Я подаю на развод, — обернулась я.

Он шумно выдохнул, опёрся о стол.

Я вышла из дома, поспешила к машине. Не хочу больше тут оставаться ни минуты. Место, куда он таскался с Наташкой.

Быстро села в машину, захлопнула дверь, завела мотор. Вырулила от забора и нажала педаль газа.

Ещё пока не в состоянии нормально думать. Ощущение, словно я робот. На автомате делаю каждое движение. Не задумываюсь куда рулю. Выехала на следующую улицу, надавила сильнее педаль газа. До поворота тупо смотрю вперёд, выкручиваю руль и вдруг, перед глазами чёрная стена. Только поняла, что вырулила рано… удар… меня бросает на руль… выскакивает подушка безопасности, бьюсь об неё и… теряю сознание.

При всей готовности встретить её здесь, я оказался не готов к вопросам и ответам.

Я даже не успел придумать, что сказать, настолько расслабленно себя чувствовал, даже уверенно. Почему, мать твою. Вот же идиот. Во влип.

И что теперь?

Вот честно, до этого момента, я даже не задумывался, что может быть, считал ситуацию почти нормальной. Я, Вера, Наташка. Какие проблемы, всё успеваю, со всеми нахожу нужные точки соприкосновения. Всем хорошо и удобно. Разве нет?

Идиот.

Только увидев лицо Веры я неожиданно начал понимать — ничего не нормально, никакие точки.

У Наташки всё просто, она вообще простая, как табуретка. Ничего сложного. Но Вера. Когда она стремительно выскочила отсюда, внутри у меня что-то произошло. Я почувствовал насколько мне небезразлично.

Чёрт!

— Охренеть, — провожу ладонью по лицу, ещё не верю в то, что происходит, ещё не осознаю последствий и кажется, что их не будет. Ещё перед глазами лицо Веры. Наверное стоит пойти за ней? Можно сейчас же вернуть и отмотать обратно. Начать всё сначала, с того момента когда она сюда приехала, а я вышел и сказал… что я сказал?

— Идиот!

Повернулся на выход. Срочно в машину и за ней. Взялся за косяк и вдруг откуда-то издалека донёсся страшный звук, глухой удар и за ним скрежет железа.

— Вера, — проговорил неосознанно, кинулся к воротам, выскочил на улицу в ту сторону, откуда звук, — Вера!

Бегу с такой скоростью, на какую даже не знал что способен. Не представляю, что сейчас увижу. Только бы это была не она, не Вера. Только бы кто-то другой, а с ней мы встретимся дома, сядем и поговорим, я все скажу, расскажу и попрошу прощения…

Из темноты показался алый бок Хундай. Послышался стон Веры. Подбегаю, в ужасе осматриваю представшую картину, Вера сидит, вернее, лежит впечатавшись в подушку безопасности. Глаза закрыты, только губы как будто что-то произносят.

— Боже! — я кинулся к двери, дергаю, заклинило, просунул руку сквозь разбитое стекло, дернул фиксатор, не открывается, — твою мать!

Дергаю сильнее, бью по двери.

Черт побери. Это я виноват. Какая же я скотина. Как я мог её отпустить вот так? Не схватил, не заставил остаться.

Беспомощно обернулся, пробежал взглядом по крышам домов. В такое время тут обычно нет никого. Некоторые живут круглый год, но что-то никто не выходит. И телефон в моей машине остался, нужно вернуться.

— Люди, помогите! — кричу, а эхо уносит мой голос.

Где-то тут должен быть телефон Веры. Я оббежал с другой стороны, дернул дверь, она открылась. С этой стороны вижу, как плотно прижимает Веру к сиденью подушка безопасности, как безвольно лежит рука. Рядом на сидении сумка, я схватил её, открыл, достал телефон, разблокировал экран и набрал номер спасательной службы.

-

Едкий запах ударил в нос, ресницы мои задрожали, пытаюсь открыть глаза.

— Вера, не волнуйтесь, всё в порядке, постарайтесь не двигаться!

А я и не двигаюсь. Лежу прямо. Чувствую движение. Меня передвигают. Резко разлепила веки. Неудобно, что-то сковало шею. Испуганно озираюсь, вижу Егора, он идёт рядом.

— Не волнуйся милая, это для подстраховки. У тебя что-нибудь болит?

— Нет, — я не ощущаю никакой боли, только что-то ноющее вообще, в целом.

— Куда вы меня? — пытаюсь возмутиться.

— Пожалуйста, лежи не двигайся, чтобы не навредить себе, — взволнованно произносит Егор.

Ну ладно, если это так необходимо не буду двигаться. Каталку вместе со мной загрузили в скорую. Егор тоже сюда. Сел рядом схватился за руку.

— Вы муж?

— Да я муж, а что не видно! — недовольно прикрикнул, этим своим тоном начальника.

Как же он меня раздражает.

— Прекрати Егор, — пытаюсь урезонить, кошусь взглядом в сторону, вижу свою машину стоящую криво, разбитое стекло бокового пассажирского окна, пара полицейских рядом, — что произошло?

— Ты слишком рано свернула, врезалась в стену, — поясняет муж.

Машина едет, нас потряхивает. Не понимаю, зачем я лежу, ощущение ушиба только и всего, в лицо как будто что-то ударилось. Надеюсь, оно не будет полностью синим. На волне своих новых ощущений забыла про то почему я так посмешено хотела уехать.

Вот дура. Совсем что ли глаза мне злость замылила. Можно было уйти спокойно. Повернуться гордо и уйти. Нет, нужно было довести себя.

Чувствую, Егор снова взял мою ладонь, теребит пальцы. Я медленно вытянула руку, положила рядом с собой. Не хочу, чтобы он меня трогал. Я ещё успею подумать об этом, сейчас важнее мои ощущения в теле. Что-то не так, только не пойму что именно.

Приехали, меня выгрузили из машины, повезли в отделение. Пришел врач, осматривал, задавал вопросы. Медсестра брала анализы. Егора не вижу, наверное ждёт в коридоре. Пусть ждёт, почему-то стало настолько всё равно. Где он, что. Да хоть вообще его здесь не будет, мне всё равно. Не хочу смотреть ему в глаза. Не сейчас.

Меня отвезли в палату, там раздели, натянули на меня больничную ночнушку, уложили в кровать. Слава богу, сняли эту штуку с шеи. У меня ничего не сломано никакого сотрясения. Ничего. Сказали нужно полежать денёк, понаблюдаться.

Егор порывался войти, я попросила медсестру, чтобы сказала ему, что я сплю и чтобы он ехал домой. Она ему передала, он ушел. Уже легче. По крайней мере, у меня будут целые сутки тут, в больнице, чтобы всё основательно обдумать.

Я ведь точно знаю, что будет дома, он сможет заговорить меня, у него талант убеждать людей. Не зря же он из обычного менеджера когда-то дорос до владельца салона. Он умеет впаривать людям то, чего они вроде бы не хотят, но после разговора с Егором обязательно захотят. За семь лет нашей с ним жизни я давно поняла, что это за человек.

Когда все меня оставили, я закрыла глаза.

Да, мне нужен отдых, от всего, от всех.

–

— Ну что, как у нас сегодня настроение? — в палату вошел доктор, улыбка на его лице мне сразу понравилась, я улыбнулась в ответ и села.

— Да все отлично, доктор, я совсем здорова.

— Здорова то здорова, но могли бы и поосторожнее с транспортным следовом, теперь вот ремонт дорогостоящий…

— Да это не важно, — махнула я рукой.

— Хорошо, что подушка безопасности вас прикрыла, а то бы стукнулись грудью и животом и неизвестно какие последствия.

— Ну, зажило бы, — снова махаю.

— В вашем состоянии нежелательно…

— А что у меня какое-то исключительное состояние? — удивлённо смотрю.

— Именно, и по анализам у вас явный гормональный всплеск. Вы разве не чувствуете?

— Всплеск? — улыбаюсь, не догадываюсь, на что он пытается мне прямо намекнуть.

— Вера, вы что действительно не в курсе?

— В курсе чего? — чувствую себя на самом деле глупой и непонятливой.

— Того, что вы беременны, — он перестал улыбаться, видит я вообще не того.

— К… как? Но… но этого не может быть… — я почти потеряла дар речи.

— Может, не может, а анализы в таких случаях не ошибаются. Подправляю, — он взял и потряс мою руку. — Вы давайте до обеда ещё полежите и потом отпущу вас домой. Уже ваш муж приезжал, — я сказал, чтобы приехал за вами после обеда.

— А… хорошо… спасибо, — говорю заторможенно.

Доктор встал со стула.

— А, это, вы ему сказали… про то, что вы сейчас мне говорили?

— Нет. Вам первой сказал.

— Пожалуйста, не говорите ему, я хочу дома ему устроить сюрприз, — выпалила вдруг.

— Хорошо. Не скажу, — доктор, явно довольный произведённым на меня эффектом, вышел, а я сижу и тупо смотрю на свои ноги укрытые простынёй.

Уладил дела с машиной, оценили ремонт. Придётся раскошелиться. Можно было конечно другую взять, а эту после ремонта продать. Потом подумаю, как быть. Пока придётся возить Веру самому. Если она вообще захочет меня видеть.

После обеда, как и советовал лечащий врач Веры, я приехал, чтобы забрать её из больницы. Доктора сказали угрозы никакой нет, просто стукнулась и испугалась. Уже легче. Я чего-то по-настоящему испугался. Как вспоминаю её сидящую в машине, прижатую и без сознания, всё внутри передёргивается от осознания того, что я мог вчера вечером её потерять. А я не хочу её терять. Я люблю её.

Прошел по коридору до отделения и сразу заметил доктора. Он меня. Подошел.

— А ваша жена уже ушла, — недоумённо смотрит на меня.

— Как ушла? Вы же сказали приехать позже, я и приехал.

— Не знаю, я её отпустил. Она сказала, что вы уже на стоянке её ждёте, ну и слава богу.

Стою перед ним как дурак, реально, глупая ситуация.

— А, хорошо. Наверное мать её приехала, а она подумала что это я. У нас машины одинаковые.

— Возможно, — он улыбнулся и протянул мне руку, — кстати, поздравляю.

— С чем?

— Ох, забыл, она же просила не говорить, вам сюрприз готовит. Ну, молчу, всё, — он закрыл пальцем губы.

— Сюрприз? Очень интересно, ну хотя бы намекните. А то я за рулём, буду волноваться, делать разные предположения, стану невнимательными на дороге, — включаю дар убеждения.

— Ну да ладно, только вы меня не выдавайте…

— Обещаю, буду нем, как рыба.

— В общем, по анализам, жена ваша, вполне себе беременна. Так что, скоро станете счастливым отцом.

Я как стоял, вот так и замер на месте.

Как это?

— Вижу, вы ошарашены. Эх, такой сюрприз я испортил, ну да ничего, это ведь хорошая новость?

— Д-да, хорошая, — вот сейчас действительно глупая ситуация., — спасибо, — я рассеянно пожал ему руку, повернулся и пошел по коридору.

Вышел на стоянку посмотрел вокруг.

Что, твою мать, происходит?

-

Еду в такси. Смотрю в окно.

Пытаюсь переварить факты. Когда доктор сказал, что я беременна, даже не пойму как тут же напросилась на УЗИ. Медсестра отвела меня на второй этаж, в кабинет УЗИ. И вот у меня в руке, всё как на ладони, фото моего ребёнка. Не точка, не эмбрион еле различимый, а вполне себе уже сформированный ребёнок. Двадцать пять недель срок.

Двадцать пять недель!

Как такое может быть?

Зачем мне это сейчас?

Я реально немного в шоке. Не понимаю, что с этим делать и как теперь быть. Не понимаю, как я могла пропустить двадцать пять недель. У меня и раньше были проблемы с циклом, и я даже не представляла себе, что может скрываться за этой большой задержкой. Потому что и раньше такое случалось. Я совершенно не волновалась и не обращала внимания, я даже уже не записывала. Мне казалось это бессмысленным.

Да я немного набрала за последние месяцы, но считала, это потому что увлеклась выпечкой. Постоянные брауни, чизкейки и пончики, я думала именно это отложилось у меня на бёдрах и на животе.

Неосознанно, в первый раз положила на живот руку. Значит это не пончики, это ребёнок — двадцать пять недель. Практически полноценный малыш, который уже слышит и наверное видит.

О господи. Я прикрыла рукой губы. Чувствую резь в глазах. Нужно держаться. Потом, когда приеду. Не сейчас. Я не хочу, чтобы водитель подумал, будто со мной что-то не так.

Стараюсь держаться.

Машина остановилась, я открыла сумку, достала деньги.

— Спасибо, — протянула водителю.

— Хорошего дня, — кивнул мужчина, — у вас что-то случилось? — неожиданно задал вопрос.

— Нет, всё хорошо, Ещё раз спасибо, — выдохнула я и вышла из машины.

Повернулась, глянула на ворота бордового цвета, подошла и надавила на кнопку звонка.

— Заходи! — крикнули из динамика и щёлкнул замок калитки.

Я вошла, захлопнула за собой дверь, пошла по дорожке к дому. На порог уже вышла мама в цветастом халате. Невысокая, полная, с короткой стрижкой. Я совсем на неё не похожа. Мама метр пятьдесят пять, а я на сантиметров десять выше. Дашка на маму похожа, я на папу.

— Что это ты не на работе? — прищурилась мама.

— Выходной у меня, — я вошла в дом.

Дом моего детства. Тут я чувствую себя маленькой девочкой, которая может укрыться здесь от всех невзгод.

— Давай колись, с мужем поссорилась? — мама вошла в кухню следом за мной.

Я шмыгнула носом. Всё не могу больше, и полились слёзы из моих глаз.

— Ох ты, господи, Вера, ну чего ты? — мама подошла, обхватила меня за талию, мне пришлось наклониться, чтобы обнять её за плечи, — Ну что такое, он, что тебя обидел, да? Доченька, говори, а то я сейчас тоже заплачу. Говори, что он сделал гад?

— У него есть любовница, — делюсь, не хочу, но делюсь.

Знаю что будет, знаю что нельзя говорить этого маме, знаю как она отреагирует и всё равно произношу.

— Но вот, я так и знала, добром этот ваш брак не кончится. Вот, пожалуйста, хотела красавца, получай, — гладит меня по плечу, ругая Егора.

Шмыгая носом, я отпустила маму, пошла взять салфетку.

— Ничего, я сейчас чайку заварю, — она пошла к плите, — ты обедала? Ты голодная?

— Нет, — мотаю головой, сажусь на стул, — я не хочу есть.

— Что-то ты бледная какая-то, а ну, — оно подошла, положила руку мне на лоб, — как бы не заболела. Уходи от него, даже не раздумывай. Смотри, какой отыскался. Такую красавицу променять на кукую-то лахудру, — мама у стойки готовит мне чай и причитает, — Ты её знаешь? — повернулась и подозрительно на меня посмотрела, прямо в глаза, как будто сейчас сама всё в них увидит и выпалит имя любовницы моего мужа.

— Нет, не знаю, — говорю поскорее, чтобы пройти эту стадию и к ней уже не возвращаться.

— Вот, что значит молодые девки в салоне, а я тебе говорила. За таким как твой Егор глаз да глаз надо. Вон у Наташки, муж как муж. Работает, только на неё и смотрит, такой не загуляет. А у тебя? Вот, получи красавца. Я говорила, помнишь, я говорила, когда ты с ним на свидание бегала — такой себе цены не сложит. За ним бабы косяками будут бегать, пока ты дома будешь ему пирожки печь…

— Мам, я беременна, двадцать пять недель, — сморкаюсь в салфетку.

— Ох! — схватилась она за бок и села на табурет, глаза выпучила, я аж вскочила со стула.

— Мамочка, что с тобой?

— Вера, немедленно возвращайся к мужу.

— Ты серьёзно? — уставилась я на маму.

— Абсолютно серьёзно. Ты знаешь, что такое поднимать ребёнка одной? Что такое жить на пособие, знаешь? Лучше не начинай узнавать, — говорит грозно, — Ты не знаешь, а я знаю…

— Ты же не одна была, у тебя папа, — напоминаю, а то вдруг она забыла.

— Я не одна, да у меня подруга была одна. Это страшно, Вера. Никому не пожелаю. И тем более собственной дочери. Какой никакой муж, а он обеспечивает…

— Ты же только что говорила, какой он плохой.

— Я же не знала, что ты в положении, иначе я бы так не говорила, — она стала снова к плите как будто только что не хваталась за сердце и не умирала демонстративно. Мама у меня хорошая актриса. Одна из лучших.

— А что это меняет?

— Всё меняет, Вера, всё! — повернулась и два раза ткнула в меня ложкой.

Стукнула калитка, послышались шаги, в кухню вошла Дашка, кинула сумку на мягкий уголок у окна.

— О, привет, — подошла ко мне, чмокнула в щёку, потом к маме, — мама, что есть покушать? Я голодная, ем и сразу ухожу. Меня девчонки ждут.

— Ох, ты смори, какая быстрая. А остановиться не хочешь? Послушать, о чем мы тут говорим? Или тебя это не касается? Вон, у сестры твоей проблемы, — не успела я сделать маме намек, чтобы не болтала, как она уже всё разболтала, — муж изменяет, да ещё и беременна оказалась. Два в одном.

— Ух ты, Вера ты что беременна? — Дашка подошла и начала осматривать и щупать мой живот, которого по сути как бы и нет.

— Нет, ребёнок это не проблема, — продолжает мама, — это очень даже хорошо. Но муж! Ну да ладно и такой сойдёт.

— Как это — сойдёт? — Дашка села к окну, в ожидании пока мама поставит перед ней тарелку с супом и на меня смотрит, всё ещё не до конца понимая, как это я вдруг оказалась беременной, если ещё вчера такой не была.

— Муж и такой сойдёт. Хоть и паршивый, зато свой родной, столько лет вместе. Нет, красавчик, никуда ты от нас не денешься. Ничего, перевоспитаем, и не таких перевоспитывали. Садись Вера, поешь, тоже, щёки вон аж втянулись.

И правда, от запаха маминого куриного супа внутри как-то аж засосало. Я снова положила руку на живот уже целенаправленно, понимая почему так сделала. Странно осознавать, что внутри меня кто-то есть. Сегодня вроде бы ещё не было, а теперь есть. Стремительно как-то.

— Мам, тебя не поймёшь, то бросай, то и такой сойдёт, — Дашка усмехается.

— А потому что женщина должна быть мудрой и уметь подстраиваться под обстоятельства. Вот сейчас она гордость свою покажет, разведётся и останется одна, с ребёнком на руках, и где она в двадцать восемь лет найдет себе мужа. Никто не хочет брать с чужим ребёнком, все своих хотят.

— А может она одна решила быть, что такого?

— Что ты болтаешь? — махнула мама на Дашку половником.

— Да она ещё не собирается разводиться, а ты уже всё будущее ей расписала.

— Да потому я что я наперёд знаю что будет. Он сейчас побегает, попроситься, поизвеняется, она не простит и скажет, разводимся. Разведутся, а его, как породистого щенка, сразу к рукам приберут, что мало желающих. Эта его любовница, небось, спит и видит, как он жену бросает, а на ней женится.

— Мам, ну ты уже Егора с щенком сравниваешь, — ем суп, слущая мамины нотации.

— А с кем его сравнить, если он такое творит. Говорила тебе, рожай Верка сразу, нет, хотела сначала нагуляться. А теперь смотри что получилось. Ты-то нагулялась, а он всё никак из загула не выскочит. Эх, знать бы эту сучку, я бы сама лично к ней пошла, волосёнки её жиденькие повыдёргивала…

— С ума сошла, — Дашка усмехнулась и потянулась за хлебом, — позорить Веру собралась?

— А что, у нас был случай, одна соседка мужа от любовницы за шкирку приволокла. Так он в ногах валялся, прощения просил. Нет, Верка, пусть просит прощения и баста, живите дальше.

— Так если он и дальше изменять будет, мам, ты подумала? — Дашка за меня все вопросы уже позадавала.

— Не будет, — уверенно произнесла мама, — он сейчас испугается и всё поймёт.

— А если не поймёт?

— Ой, если бы да кабы, — снова махнула мама на Дашку, — много разговариваешь. Сначала выйди замуж, потом и поговорим, когда твой муж тьфу-тьфу, не дай бог, начнёт тебе изменять. Так у тебя всё просто.

— Ты мама, по старинке рассуждаешь. Осталась там где-то, далеко. Сейчас не такое время, как у вас раньше было. Сейчас её и с ребёнком и с двумя возьмут.

— Тебя сильно взяли, что ты такая говорливая, был жених, да испарился. Ой, Даша, лучше молчи. Мать никогда плохого не посоветует.

Послышался сигнал домофона, мы с Дашкой обернулись, мама подошла к окну. Над забором показалась крыша черного джипа.

— Явился, не запалился, — съязвила мама, — Хороший знак, значит, ты ему не так уж и не нужна. Давай Веруня, сделай всё по-умному, не руби с плеча.

Я переглянулась с Дашкой, она подмигнула. Всё равно легче не стало ни от маминых слов, ни от Дашкиного подмигивания.

— Иди, открывай, — мама подначивает.

— Может, ты откроешь? — неуверенно остановилась я на пороге кухни.

— Ты же знаешь, если открою я, он выслушает по первое число, — улыбается мама.

— Сама иди, Вер. Маму туда нельзя пускать, — усмехается Дашка.

— Ладно, — я снова руку на живот положила. Теперь неосознанно делаю это постоянно.

Вышла в прихожую, глянула на себя в зеркало. Бледная, да. Не накрашенная. Ну и пусть смотрит. Уверенно шагнула из дома…

Даже не сомневался, что Вера подастся к своей мамаше. Она почему-то с самого начала меня не очень взлюбила. Может быть она и права. Но я не парюсь, я ведь не доллар, чтобы всем нравиться. Неприятность эту переживу как-нибудь. Плохо другое, если Вера мамаше своей сейчас на меня нажалуется, то это никак не укрепит наших с ней семейных взаимоотношений.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Сейчас моя цель вернуть домой свою жену, тем более беременную. Это уже не так просто. Это в корне меняет всю расстановку. Я даже согласен покончить со связью, только бы Вера меня простила и всё стало как прежде. Теперь мы будем родителями и я хочу, чтобы мои дети росли в здоровой, нормальной семье, где нет недопонимания между родителями. У нас не было, недопонимая как раз до позавчерашнего дня.

Значит, сейчас задача, как угодно, любыми увещеваниями и уговорами, любыми обещаниями вернуть жену.

Подъезжаю к воротам, остановился. Сижу. Тяни не тяни, а выслушать придется. И я так подозреваю, от всех. Мамаша наверное уже в курсе.

Вышел из машины, нажал кнопку домофона. Вижу в щель, из дома вышла Вера, направилась к воротам. Ясно, значит всё довольно плохо. Открыла калитку, вышла на улицу, остановилась.

— В дом уже меня не пускают? — усмехаюсь.

— Это не слишком хорошая идея, мама злая на тебя.

— Да. Конечно, понимаю, она же твой родной человек, ты должна была ей рассказать.

— Я не буду сейчас это обсуждать, — говорит гордо и на меня не смотрит.

— В больнице мне сказали, что ты беременна, — вперился взглядом в её лицо, смотрю на равнодушное выражение.

Вера повернулась.

— И что это меняет?

— Значит, получилось у нас, — пытаюсь улыбнуться показать, что очень рад, но холодное выражение на лице жены заставило исчезнуть улыбку.

— Егор, это абсолютно ничего между нами не меняет. Тот факт, что ты изменяешь мне с моей подругой, просто отвратителен.

— Я порву с ней, прямо сегодня. Клянусь тебе, это вообще ничего не значило, ничего.

— Это уже неважно. Я не хочу быть к этому причастной, — снова отвернулась.

— Пожалуйста, поехали домой, Вера.

— Егор не проси, я должна подумать. Мне сейчас вообще не хочется быть рядом с тобой.

— Тебе это неприятно?

— Да. Неприятно. Ты спал с другой женщиной у нас на даче… — она приложила руку к лицу, вижу, на глазах появляются слёзы.

— Что я должен сделать, чтобы ты меня простила?

— Не знаю. Сейчас я не готова это обсуждать. Но домой я не вернусь. Мне нужно подумать. Извини, я не могу находиться рядом с тобой, — она взялась за ручку калитки.

— Вера, пожалуйста…

— Нет. Уходи Егор, я не могу сейчас, это слишком жестоко, — она открыла дверь и вошла во двор.

Я не стал настаивать. Понимаю, если буду сейчас лезть к ней, это ещё хуже. Я сам всё устроил, разрулить ситуацию прямо сейчас точно невозможно. Просто потому что всё очень свежо. Чтобы я не делал и не говорил, всё будет впустую.

Да. Не ожидал подобного. Вот представлял, даже готовился, иногда прокручивал в голове ситуацию, что Вера узнает о моей связи с Наташкой, но когда это произошло, как обухом по голове стукнуло. И ещё новость про беременность… одно к одному.

Я вздохнул. Пошел к машине, сел. Смотрю на дом, не понимаю, что ещё я могу тут сделать. Выслушать её мать и сидеть с виноватым видом. Не знаю. Посмотрел на часы, сейчас Наташка будет с работы идти, нужно поехать и сказать ей, что всё кончено, что наши отношения завершились. Сказать ей в глаза, а не по телефону, потому что я представляю, как будет, если я отморожусь. Она навязчивая и отчаянная, она закидает меня сообщениями и засыплет звонками.

Ещё раз глянул на дом. Вернусь позже, часов в девять. К тому времени, я надеюсь, мамаша наставит Веру на истинный путь и объяснит, что семью нужно сохранять. На это и надежда.

Завел мотор, вырулил от ворот и поехал к парикмахерской.

–

В другом конце города, салон красоты «Венера», тут работает Натали. Я заехал за угол, как делал всегда, когда мы договаривались, что я заберу её с работы. Она будет проходить и обязательно заметит мою машину. Ещё ни разу мимо не прошла, так она меня ждёт. Иногда я жалею Глеба. Наташка настоящая стерва, но очень сексуальная стерва. А Глеб у неё под каблуком однозначно.

Остановился, жду. На часах без трёх минут шесть.

Через несколько минут вижу, показалась Наташка. Ещё издалека видна вся её стать. Золистые волосы красиво развиваются на ветру. Под обтягивающей футболкой высокая полная грудь, токая талия. Крутые бедра обтянутые тёмными брюками. Босоножки на высоких каблуках. Красивая чертовка.

Если Веру одеть так, она не будет выглядеть так же. Вера попроще, поинтеллигентнее, поскромнее. Нет в ней этой распушенной смелости, этого отчаянного желания выставлять свою красоту напоказ каждому встречному. Наверное, когда-то я и полюбил её за тихую скромность, за эту не выпяченную красоту. Вот оно как, полюбил за это, а сам на другое бросился. Вот как бывает.

Натали заметила машину, удивлённое выражение лица сменилось радостным. Подошла, дверь открыла, села.

— Привет, любимый, — потянулась, как обычно, по привычке, я даже не успел сориентироваться, что обстоятельства уже не те, как она впилась губами в мои губы, пачкая их помадой.

В первые секунды я конечно не могу отпустить, сцепился с ней губами, но без рук, не лезу. Помню что нельзя уже, как бы прощаться приехал.

Потом начал отстраняться, взялся за её плечи, оттягиваю от себя.

— Подожди…

— Ты чего? — она отпряла, села на место, смотрит на меня, прищурилась, заметила моё настроение, — что-то случилось?

— Да, случилось, — кивнул я.

-

— Ты решил незапланированно встретиться со мной, мой котик? Я знала, что ты без меня не можешь. Я тоже без конца скучаю по тебе, — она полезла меня щупать и я прямо усилием воли заставил себя взяться за её руки и отодвинуть.

Только тогда она остановилась. Обычно я так не делаю. Обычно я позволяю ей многое, прямо тут, за этим углом.

— Что-то я не поняла, ты что не скучал? — обижено надула она губки.

— Натали, подожди, — я взял салфетку, вытер свои губы от следов её помады, — я приехал не за этим.

— А зачем? — она села прямо, пронзительно смотрит на меня.

Я стушевался. Как ей сейчас сказать, что это всё. Больше ничего не будет. Самому не нравится эта ситуация, я честно не хочу ничего прекращать, а надо. Как ни крути, надо.

— Мы должны это закончить, — говорю, гладя прямо ей в глаза.

Они у неё ярко голубые, с чернющими, кажется приклеенными, ресницами. Но всё это на фоне золота волос смотрится обалденно. Вся она смотрится обалденно. И я должен сейчас закончить наши отношения. Скажу прямо, это нелегко. Никак, ни с какой стороны, нелегко.

То есть, прямо сейчас я должен высадить её у дома и это будет наша последняя встреча.

Уф. Как-то вообще несправедливо. Я совсем не готов, нельзя ли как-то по-другому.

Странно, что во время наших страстных встреч и даже после них, я никогда не рассматривал Наташку в роли своей жены. Много раз представлял, что можно было бы развестись с Верой и попробовать жить с Наташкой. Она бы, аж бегом развелась с Глебом. Но каждый раз что-то мешает представить эту картинку полностью. Так, чтобы всем было хорошо. Я всегда видел несчастную, брошенную Веру и злого на меня по гроб жизни Глеба.

Но даже не это меня останавливает. Не знаю. Наташка, как жена, вот никак не представляется.

Сейчас у нас с ней запретная связь. Это остро. Это интересно и опасно. Мы ходим по грани и это на грани дозволенного, вернее за гранью. Но если вдруг она окажется на месте Веры… нет, не представляю.

— Я приехал сказать, мы больше не будем с тобой встречаться.

— Как это, подожди, почему? — она стала совсем серьёзной, свела татуированные брови, — объясни нормально, что случилось?

— Вера узнала. Она нашла какою-то твою штуку на даче, сопоставила всё и…

— Чёрт, вот блин, — Наташка закусила губу, глянула в окно на проходящих мимо людей, но молчала недолго, резко повернулась, — подожди, так может это и хорошо. Она всё узнала и ладно. Даже отлично. Расходись с ней, а я со своим умником и будем вместе. Это же намёк, ты что не понимаешь. Согласись и всё. Что ей останется, только с тобой разойтись.

— Стоп, подожди, а ты меня спросила? Хочу ли я разводиться? — недовольно сжал руль и стукнул по нему.

— А ты не хочешь? — она нахмурилась, — Котик, ты что не хочешь быть со мной постоянно, двадцать четыре часа в сутки? — она снова на меня начала наваливаться.

Её грудь оказалась прямо перед моим взглядом и я сглотнул.

Тяжело конечно. Но я сопротивляюсь.

— Подожди, сядь, — снова посадил её на место, — я не хочу разводиться с Верой, тем более теперь, когда она беременна.

Наташка повернулась всем телом и глаза вытаращила.

— Как это? Ты же говорил у тебя сперматозоиды ленивые, — проговорила удивлённо.

— Неактивные, — поправил, — Ну вот, оказался какой-то активный, — я довольно улыбнулся.

— Вы же сколько лет уже живёте и ничего. Ты говорил, что у вас никогда не будет детей! — повысила она голос.

— Получается, будут.

Этот факт мне самому удивителен и очень приятен.

Сколько мы анализов сдали, сколько лечили меня, чтобы хоть кто-то из них оказался активным. И вот, когда уже перестали надеяться и бросили, решили жить спокойно и не ждать, кто-то там наверху нас услышал и послал всё-таки одного живчика. Чему я несказанно рад.

Всё показалось неважным, а вот беременность Веры, словно впрыснула в меня новые силы, новые надежды. Желание делать больше и лучше. Не буду отрицать, я всегда на это надеялся, я ждал. И теперь не брошу Веру, ни за что, ни за какие глаза, грудь и бёдра Наташки. Никогда не брошу.

— Вот поэтому, всё кончено, — подытожил я.

— Но как же так, ведь мы так хотим друг друга. Ты без меня не сможешь, признайся, не сможешь? Я не хочу отказываться от тебя. Пусть она носит ребёнка, но зачем меня бросать? Зачем? Ты пойми, то, что между нами происходит, никогда у тебя не будет с твой женой, — положила ладонь мне на ногу и гладит.

Я шумно выдохнул. Жестокое издевательство над организмом. Встреча с Натали, это как кресало над стогом сена, достаточно одной незначительной искры и всё, меня несет, сшибая принципы и запреты.

От греха подальше, я взял её ладонь и положил на её ногу. Натали недовольно надулась.

— А ты уверен, что она беременна от тебя?

— Что ты болтаешь, — теперь уже я нахмурился, — я понимаю, ты сейчас злая, но не до такой же степени.

— А что, всё может быть, — язвительно сказала она. — Может она не такая уж святоша, какой кажется.

— Прекрати, — грозно глянул я.

Такие слова пробуждают во мне агрессию и злость.

— Егор, посмотри на меня, — она резко повернулась, накинулась и снова налегла на меня всей грудью и всем телом, — я же тебя люблю, котик мой, не бросай меня, я буду сидеть тихо, как мышка. Ты меня тоже любишь, ну признайся, любишь же…

— Наташ, прекрати, это просто секс.

Она отпряла, обдала меня огнём своего взгляда.

— Ну ты и скотина! — развернулась, хлопнула меня по щеке, взяла свою сумочку, открыла дверь, вышла из машины и со всей силы хлопнула дверью.

Вечером Егор приехал снова. Я не стала выходить. Мама вышла, сказала ему, что я отдыхаю. Ну и ещё кое-что ему сказала, только мне не отчиталась.

Знаю мою маму, скорее всего она его особо не прогоняла. Не хочет, чтобы мы окончательно расстались. Если бы она знала про Наташку, скорее всего мама свое мнение быстро бы поменяла. Не любит она Наташку, называет её вертихвосткой.

Уже неделю живу у мамы. Егор звонит по вечерам, рассказывает сказки, как хорошо мы заживем, когда я вернусь.

Каждый день выслушиваю лекции мамы, почему я не должна долго тянуть, должна простить Егора и возвращаться к нему.

Это папа ещё не приехал. Он работает по несколько месяцев на ремонте судов. Связь только по видео. Мы ему сейчас не говорим о том, что случилось. Но чувствую, скоро придётся. Папа вообще категоричный. Мне кажется, он, как и мама будет настаивать, чтобы я шла домой. А я не могу. Пока не могу себя заставить. Представить не могу, как у нас с Егором всё будет дальше.

Дашка ездит на работу в автосалон Егора. Говорит, что он только раз подошел, спрашивал обо мне и о моём здоровье. Дашка тоже, за то, чтобы я вернулась к нему.

Они все, постепенно, начитают делать из него жертву. Смотрят на меня, как на палача мучающего хорошего человека. А я начинаю серьёзно задумываться. Как быть дальше, не пойму.

Жить отдельно от него и от родителей, начинать всё сначала, но самой, или переступить через себя и ради будущего ребёнка вернуться к мужу?

Единственный человек кто сможет мне всё разжевать и разложить по полочкам это Фаина. Другой подруги у меня теперь нет. Одна уже предала меня, сунула нож в спину. А Файка, моя одноклассница, она моя подруга больше, чем Наташкина. Хоть с Наташкой у них сразу нашлось много общего, когда мы все с Наташкой познакомились. Глеб привёл её в нашу компанию, когда ещё только встречался с ней. С тех пор мы все и дружим.

Теперь, естественно, дружба врозь. Назад к прошлому дороги нет. Как прежде не будет никогда.

Вопрос в том — с кем теперь Фая? Не хочется её терять. Она — моя самая близкая подруга. Только с ней я могу обсудить самые самые сокровенные свои вопросы и проблемы. А она со мной.

И вот, сижу неделю у мамы и не знаю как быть. Возможно, Наташка уже что-то надула в уши Фае, поэтому она и не звонит. Странная тишина. И хоть раньше мы могли подолгу не звонить друг другу, сейчас эта тишина как-то даже напрягает.

Наконец я решила позвонить сама. Надеюсь, по разговору смогу понять со мной подруга или с Наташкой, или пока ещё ни с кем.

Набираю номер.

— Алло, привет, — голос Фаи, — подожди секунду, я сейчас выйду.

— Откуда? — не пойму.

— Да я тут, немного заехала в гости, — шум хлопнувшей двери, — всё, говори.

— Хотела поговорить с тобой. Серьёзно.

— Веруся, давай не сейчас, у меня тут как бы это… романтический вечер.

— Ой, извини. Ладно, потом. Может, встретимся в городе завтра?

— Завтра… завтра… окей, давай завтра в час, заезжай за мной…

— Я сейчас не на машине…

— А чего? Ай, ладно, завтра расскажешь… сейчас я не могу, — визгливо как-то произнесла Фая, как будто её кто-то ущипнул.

Слышу мужской голос.

— Детка, иди сюда, я опять тебя хочу!

О, чёрт я действительно не вовремя.

— Ладно, возьму такси, заеду за тобой в час. Всё, пока, до завтра. Гуляй, — улыбнулась я.

— Давай целую, пока, — и она тут же отключилась.

Смотрю на телефон и улыбаюсь. Кажется там Файка с мужиком.

Но, по крайней мере, она ещё ничего не знает от Наташки, иначе бы уже всё выложила мне. Да, она бы давно позвонила. Фая не тот человек, который будет держать что-то за пазухой. Она бы давно бросилась выяснять.

То, что она пока не в курсе, конечно, принесло мне некоторое облегчение. Я выдохнула. Завтра встретимся и она надаёт мне много разных путей действия, в этом я уверена.

В комнату вошла мама.

— Верусь, сходи в супермаркет, я тут кое-что из продуктов забыла купить. И Дашку с собой бери, прогуляйтесь девочки.

— Так на улице уже темно, — смотрю в окно.

— И что, мне теперь без масла и соли готовить? Вера, иди, пройдись, ты уже на диване залежалась. Проветрись на вечернем ветерке.

— Ладно, — я встала с дивана.

С мамой лучше не спорить. Если она сказала, все должны исполнять.

— Даш, ты идёшь? — кричу в комнату сестры.

— Неохота, я сегодня на работе целый день на ногах. Сходи сама, Вер, супермаркет за углом, что там идти.

— Ладно, мам, давай список.

— Да тут не список, соль, масло, да и сметаны захвати. Совсем из головы вылетело, что сметану Дашка доела.

— Хорошо, — я надела кроссовки. Так то я в спортивном костюме. Переодеваться для того чтобы сходить за угол в супермаркет, не обязательно.

Вышла из дома. По освещённой улице прошла до конца, там поворот на главную, магазин на другой стороне.

Иду по супермаркету, ищу, где у них соль. Давно была тут в последний раз, забыла уже что где. Остановилась у полки, рассматриваю пачки с солью. Читаю чьё производство. Маме не такую принеси, скажет — не то. Держу в руке пачку, прищурилась, читаю, когда с боку кто-то встал. Тёмная, высокая фигура загородила свет.

Поворачиваю голову, и пачка соли выскальзывает из пальцев.

— Ты? — испуганно выдыхаю.

— Я.

— Что ты тут делаешь? — чувствую, как вспыхнули мои щёки.

— То же что и ты, покупаю продукты…

-

От внушительного вида Глеба, меня реально бросило в жар, в следующую минуту в холод, потом опять в жар. Пару долгих секунд я пыталась прийти в состояние готовности говорить. Испуг перешел в оборону.

Глеб присел, поднял пачку, поставил её на поляку, повернулся и посмотрел на меня слишком внимательно.

— Ты сегодня особенно красивая.

Его слова вернули меня в реальность.

— Хочешь сказать, что ты приехал в отдалённый район города, чтобы пройтись по супермаркету и купить продукты?

— Ну, хорошо, ты меня поймала. Я тебя ждал, — усмехнулся.

— Как это ждал? А если бы меня не попросили сходить в магазин?

— Когда-то же это бы произошло. Когда-то бы ты вышла.

— Боже, Глеб, зачем ты это делаешь? — чувствую приближение слёз.

— Делаю что? Пытаюсь с тобой встретиться. Ты сама ограничила меня, заблокировала везде, где только можно. Теперь-то ты понимаешь, что нам нужно поговорить.

— Я не хочу с тобой разговаривать, нас вообще не должны видеть вместе, — повернулась, хотела уйти, но он взял меня за руку, я вздрогнула от этого касания как от удара тока. Повернул к себе, притянул очень близко.

— Вера, я кажется слышал что ты беременна?

Краска залила моё лицо. Я выдохнула, пытаясь собраться силами и мыслями.

— Это тебя касается, — отвожу взгляд.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — остановилась.

Пытаюсь прийти в себя от неожиданности этой встречи.

— Вера, ответь мне, пожалуйста, ты беременна?

— Да.

— Какой срок?

— Какая разница.

— Есть разница, и ты это знаешь.

Он сделал шаг и оказался совсем близко. Чувствую его тепло и запах, и что-то ещё от него исходит. Спокойствие и уверенность. Не смотрю в глаза, прячу взгляд, стараюсь не поддаваться на его влияние, а то, что оно есть это, несомненно.

— Глеб, прошу тебя, уходи, это никому не нужно…

— Это нужно мне.

— И всё. Только тебе. Я не хочу провоцировать…

— То есть, ты простишь его и будешь жить с ним дальше?

Я резко подняла голову и посмотрела в его глаза и снова попала под магнетизм его взгляда.

— Ты знал? — проговорила тихо.

— Конечно, знал. Вспомни, чем я занимаюсь, — напомнил про свою работу мастером по системам видео наблюдения.

— Значит, ты специально всё это затеял. Теперь мне всё ясно. И ты так просто жил всё это время? — смотрю в его карие глаза. Неосознанно на губы.

— Не просто. Я ждал, когда они проколются. Когда ты поймешь, какой он. И заметь я ничего не делал, для того чтобы их спалить. А я мог, сто раз мог.

— Ты знал и молчал? Значит, ты просто хотел отомстить, — вдруг промелькнула догадка, — с помощью меня.

— Нет, Вера, с тобой я не мстил.

Я зависла, соображая как, что теперь, что это меняет, на какие вопросы отвечает. То, что он говорит, как это применить к реальности.

— Вера, давай встретимся, я всё тебе объясню, — уговаривает.

А я всё еще не могу поверить.

— Ты ждал, чтобы он прокололся… зачем?

— Ты знаешь зачем, — я снова глянула в его глаза, а там суровая решимость.

Он настроен серьёзно, только как я могу это принимать сейчас.

Боже, как это вообще осознать?

Я снова повернулась, сделала шаг в сторону.

— Вера, подожди. Да, я знал. Но я не специально. Давай встретимся и всё обсудим.

— Ты издеваешься?

— Прошу тебя, это очень важно.

— Ладно, только потом. Я сама напишу тебе, сейчас я не готова, я должна подумать. Сейчас уходи. Пожалуйста, Глеб, уходи…

— Привет, — звонкий голос рядом, — о чём это вы тут шепчетесь? — Дашка стоит рядом и смотрит то на меня, то на Глеба.

Он-то спокоен, а я как кошка укравшая рыбу, испуганная и беззащитная.

— Мама ещё минералку забыла, — улыбнулась Дашка.

— Привет, — поздоровался Глеб, — вот, иду по супермаркету, а тут Вера, соль выбирает.

— Ага, ага, — кивнула Дашка, и губы её перекосила хитрая улыбка. — Ладно, пойду, поищу минералку.

Она отошла, а я практически зашипела на Глеба.

— Ты соображаешь, что делаешь? Теперь она будет думать…

— Ну и пусть думает, какая уже разница.

— Это тебе нет разницы, тебе всё по барабану, — говорю грозным шёпотом, на тот случай если Дашка подслушивает с той стороны полок.

— Вера, ты хорошо знаешь, что мне совсем не по барабану. Давай встретимся, я всё скажу и ты это поймёшь.

— О, господи, — появление Дашки снова внесло испуг и сумбур в моё сознание, — хорошо, давай встретимся.

— Завтра я приеду после работы. В шесть буду ждать тебя тут, на стоянке супермаркета.

— Ладно, — пришлось быстро согласиться, потому что из-за угла уже вышла Дашка с бутылкой минералки.

— Хорошего вечера, — сказал ей Глеб и прошел мимо.

Дашка обернулась, посмотрела ему вслед. А там есть, на что посмотреть. Высокий рост, широкие плечи. Глеб не слишком красив лицом, но в его лице есть куча всего кроме красоты. Уверенность, упрямство и ещё задумчивость. От него веет спокойной силой. Такой, под крылом которой хочется спрятаться. Он никогда не разбрызгивает эмоции и чувства, всегда спокоен и тих, но человек общаясь с ним, всегда знает, эта тишина силы.

Армия наложила отпечаток на его характер. Там он стал другим.

На гражданке Глеб устроился мастером по системам видеонаблюдения. Всё время работает в одной фирме. Получает хорошую, даже очень, зарплату, но Наташка всё время жалуется, что он мало получает. Странные у неё конечно претензии к мужу. Когда выходила за него замуж, наверное же видела за кого выходит. Возможно, она надеялась на то, что он пойдёт дальше, откроет свой собственный бизнес, как сделал Егор. Но Глеб остался на своём месте и на все уговоры Наташки что-то менять, отвечал отказом.

Возможно, дело не в том, сколько он зарабатывает, а в том, что Наташке всегда мало. Не могу судить, я не знаю, как поступила бы я, но мне кажется, если человек счастлив на своей работе, ему нравится, зачем что-то менять.

Мы с сестрой пошли по улице.

— Чего это он тут объявился? — глянула на меня Даша.

— А я откуда знаю, — дернула я плечом.

— Не знаешь? — выгнула она бровь и хитро прищурилась.

— Даже не догадываюсь.

-

В двенадцать дня я вызвала такси и поехала за Фаей. Она уже поджидает у подъезда, когда машина зарулила во двор.

Ого!

Издалека я даже не узнала свою подругу. Похудела что ли? И что это за наряд всё в обтяжку. Не привыкла я к такому её виду. А волосы, что с волосами? Они огненно-рыжие.

Серьёзно?!

Подъехали. Файка чем-то очень счастливая помахала рукой мне и таксисту, будто призывая обратить внимание на её новый, вполне такой красочно счастливый вид. А тут, хочешь, не хочешь, обратишь.

Фая плюхнулась на сидение рядом со мной и по салону сразу разнёсся термоядерный, но очень вкусный аромат ванили с апельсином.

— Что с тобой? — удивлённо вытаращила я глаза.

— Влюбилась. Что, не видно? — засмеялась она своим заразительным заливистым смехом.

— Ты такая… стройная, — только и сумела я выдавить комплимент.

— Спасибо. Артюша говорит — я прекрасна такая, какая есть.

— Он знает, что сказать, твой Артюша. Артюша это Артемон? — шутливо подкалываю.

— Артём. Мой любимый.

Машина выехала со двора, водитель без конца посматривает в зеркало, на то, как мы щебечем и постоянно усмехается в усы от неприличных подробностей, которыми без стеснения бросается моя подруга.

— Мы не вылезаем из кровати уже который день. Я устала, похудела и есть не хочу. Смотри на меня.

— Та вижу, ты реально высохла, кожа да кости, — подтверждаю некоторые сдвиги, пусть и небольшие.

— А-ха-ха-ха! — громко засмеялась она. — Ой, Верка, ты не можешь даже представить себе, что мы там вытворяем…

— Давай без подробностей, — в который раз покосилась я на водителя, но Файка как будто вообще никого не замечает.

— Даже пришлось открыть в интернете Кама сутру, не всё конечно получается…

На этих словах машина остановилась у нашей любимой кофейни. Я расплатилась, водитель ещё раз усмехнулся, с большим интересом разглядывая Фаю. Мы вышли из машины и она отъехала.

— Ты видела, как он на тебя смотрел? — я даже пальцем показала на удаляющееся такси.

— Теперь на меня все так сморят, — усмехнулась Фая, встав в позу модели и оттопырив пальчик.

— Не удивительно, такая богиня.

Мы вошли в кофейню. Сели за наш любимый столик у окна, заказали Латте и круасаны. Подруга расположилась на диванчике, ещё немного и окажется в позе Данаи с известной всем картины.

— Ой, Верка, ты не представляешь, что со мной сейчас происходит. Я просто летаю, — выдохнула Фая. — Никогда не думала, что достаточно нормально позаниматься сексом без обязательств и всё, чувствуешь себя исключительно звездой.

— Без обязательств? Так вы не встречаетесь? — недоверчиво нахмурилась я.

— Официально мы не пара, но встречаемся почти каждый день, вернее вечер, — выражение её лица это что-то, они настолько кардинально поменялось в сравнении с теми, что были ещё несколько дней назад.

— Где ты его взяла?

— Где и все берут — на сайте знакомств.

— Там что можно кого-то найти? — удивлённо развожу руками, — ты же там уже пять лет сидишь и ничего, сама жаловалась.

Файка подалась вперёд.

— Открою тебе Вера, страшный секрет.

Я тоже подалась вперёд, готовая слушать.

— Раньше я ставила пункт — Создание семьи.

— Так?

— А теперь его убрала.

— И? — жду открытия великого секрета.

— И поставила — Секс.

Я даже отпряла.

— Очуметь! А зачем ты это сделала? — теперь озадаченно смотрю на подругу.

— Потому что у меня секса знаешь сколько не было, ты хочешь это узнать? — яростно напирает Фая на стол.

— Ну, я приблизительно догадываюсь.

— Ты догадываешься, у тебя муж под боком каждый день, а я уже на стенку лезла. Надоело. Зато теперь у меня вот такой офигенный партнёр. Причём постоянный. Да, мы исключительно занимаемся любовью, без обязательств… и знаешь что?

— Что?

— Это — офигенно! Это умопомрачительно, это феерия, это…

— Я поняла, поняла, — остановила я поток эпитетов, пытаюсь вернуть подругу с небес на землю, — но тебе же нужно замуж выходить. Не боишься, что за вот таким провождением времени, ты можешь упустить своего человека?

— О, поверь, теперь я точно своего человека не пропущу. Только теперь не меня, а я буду выбирать. Ещё чего, смотрите какие уникалы тут. Я — уникальна. Я. Пусть за меня борются. Всё, закончилась Фая, которой лапшу на уши можно вешать. Теперь только розы, лексус, ну или гелик. Ламборджини ещё можно…

— Ты хочешь сказать, что этот твой Артюша ездит на такой машине?

— Ага, — кивнула довольная как слон Фая.

— Ну, ты даёшь.

— А всего лишь стоило пункт поменять и — Уваля!

— А тебе не кажется это как-то похоже на…

— Не, кажется, — остановила она моё предположение, — и вообще Вер, ты что-то за меня не слишком рада, — нахмурилась она в первый раз за всё это время.

— Рада, конечно рада. Я просто переживаю за тебя.

— Вот теперь можешь успокоиться и не переживать. Я никогда не была такой свободной, счастливой и уверенной в себе. Это просто бомба, я тебе сейчас расскажу… Ой, подожди, ты вроде хотела что-то серьёзное мне рассказать, — остановилась вдруг она и пристально посмотрела мне в глаза. — Ну, точно что-то случилось, а я тут болтаю. Давай, выкладывай, во всех подробностях.

Я закусила губу, смотрю на чашку кофе и на румяный круасан. Атмосфера нашей любимой кофейни располагающая к правде, давит и требует начать говорить.

— Вер, что случилось?

От этих слов я даже почувствовала, что вот-вот заплачу. Рядом с Фаей я ощущаю себя открытой настолько, что любая мелочь, которую я бы и хотела утаить, открывается. Не могу, не умею скрывать от Файки. Разве только один, единственный раз…

— В общем, это… помнишь, Наташка искала что-то на даче? — наконец начала я.

— Ну? — Фая замерла, смотрит на моё лицо, а на нем, наверное, уже всё написано.

— Не-ет! — протянула Фая и приложила ладонь к груди. — Не может быть.

Я только грустно кивнула.

— Подожди, ты хочешь сказать, что она там была с… Егором?

— И не только там, — опустила я взгляд.

— О май гат! Это вообще капец, я тебе скажу. И почему я не удивляюсь. Вот дрянь. Какая же она дрянь. Она всегда мне не нравилась.

Я скептически приподняла брови.

— Ну да, мы общались, но не так близко, больше по салону. Это она вот меня красила, — указала на волосы. — И это чё теперь, мне придётся менять мастера?

— Можешь не менять, я же тебя не заставляю.

— Да ну, что я парикмахера не найду. Хоть это и сложно. У Наташки легкая рука. Волосы потом быстрее растут.

— Смотри сама, — глянула я в окно на улицу, на прохожих, на проезжающие мимо автомобили.

— Да, что там смотреть. О чём ты вообще, ели она полезла к Егору…

— Или Егор к ней.

— Ну, или так. Но только запомни Вер, если сучка не схочет, кобель не вскочит. Истина.

Я покраснела и опустила взгляд.

— Это ещё не всё, — говорю серьёзно.

— Не всё? — Файка вообще нахмурилась.

— Нет, — смотрю на белую чашку.

Нужно вываливать уже всё как есть. Шила в мешке не утаишь, а Файка может разобраться.

— Я беременна.

Файка выпучила на меня глаза.

— К-как?

Я пожала плечами.

— А как же это, ну помнишь, уколы и всё такое. Там же у него типа… неактивные? Подействовало что ли? — она с радостью заглядывает мне в глаза, но видит, что я эту радость совсем не разделяю.

— Я не знаю, — выдыхаю.

— То есть как?

— Я не уверена, — вымолвила с трудом.

— Не поняла? — требовательно и вопросительно смотрит на меня подруга. — Вера, ты можешь мне объяснить? Потому что вот сейчас я вообще нифига не пойму.

— Я сама ещё ничего не понимаю. У меня беременность двадцать пять недель, — глянула на подругу, она тут же опустила взгляд на мой живот.

— То есть, ты сейчас не шутишь? — сразу стала серьёзной, — вон там, в животе вполне уже взрослый ребёнок?

Я кивнула.

— Ну Верка, такого я вообще не ожидала услышать. А в чём проблема? Егор что к ней уходить собрался?

— Нет, хочет сохранить семью.

— Ну, так сохраняй, какие проблемы.

— Проблема в том, я не уверена, что это его ребёнок.

Глаза Файки полезли из орбит.

— Мать, ты меня пугаешь. Есть что-то, чего я не знаю?

Я снова качнула головой. Чувствую испытующий взгляд подруги и не знаю, как начать.

— Помнишь, тогда, давно, на той вечеринке у Лёши, Егор напился и завалился на диване в гостиной?

— Помню, конечно, такой скандал ты устроила, тянула его домой, говорила, что тебе плохо, а он мудак… и ещё Глеб вызвался тебя отвезти, — она замерла, в догадке, — Глеб тогда не пил, и настоял отвезти тебя домой… — Файка смотрит на меня пронзительно, моргает черными ресницами, резко понимает к чему это я, — ой, Вера… мамочки мои, — закрывает губы рукой, наверное, чтобы не закричать.

— Вот и я так думаю — «мамочки мои», — тяжело вздохнула я.

Ума не приложу, как могла так вляпаться. Как меня засосало в это болото. Знаю одно, тут есть часть и моей вины.

— И что теперь? — Фая уже не улыбается, ей тоже не до смеха.

— Ты меня спрашиваешь — что теперь? Если бы я знала, то не рассказывала бы тебе.

— Ты хочешь получить от меня совет?

— Я понимаю, что вляпалась по самые уши. Мне нужно, чтобы кто-то наконец сказал мне в лицо, какая я шлюха. Открыл бы мне глаза, ткнул носов. Потому что я уже извела себя внутри. А мне нужно просто принять это как факт — да, я шлюха, и идти дальше. Я беременна. Не хочу, чтобы мой ребёнок, чей бы он не был, чувствовал мои метания и страхи. Я этого не хочу. Вот сейчас мне плевать на себя, главное, чтобы малыш не догадывался как мне сложно.

— Тут ты права, — Фая протянула руку, положила свою ладонь на мою. Не дрейфь подруга, прорвёмся, — улыбнулась она, я попыталась ответить улыбкой, но получилось слабо.

— Что мне делать, посоветуй? Обещаю не следовать этому совету, — жалостливо смотрю на подругу.

— А что тут думать, Егору под зад и иди к своему Глебу.

— К своему?

— Любовнику.

— Да нет у меня никакого любовника! — возмутилась я, — Ты меня слышишь. Это было всего один раз, случайно… я этого не хотела…

— Ничего себе случайно, аж двадцать пять недель, — усмехнулась подруга.

— Не соображу вообще, как так случилось.

— Зато я знаю. Вот не верю я, что он на тебя накинулся, а ты такая отказывалась.

— Так и было, — опустила я взгляд в стол, вспомнился тот вечер…

— Да ты что, прямо накинулся? — выпучила она густо крашеные глаза.

Я кивнула.

— И что… он тебя…

— Нет… нет… но ведь я не оттолкнула. Боже, — закрыла рукой лицо, щёки вспыхнули.

Каждый день я вспоминаю тот вечер.

Каждый божий день, я неотступно неосознанно его вспоминаю. Не хочу, а вспоминаю. Это кажется ужасным. Я замужем, у меня хорошая семья, муж любит, а я… Конечно, в свете того, что я теперь узнала, мой муж оказался совсем не таким любящим. Но я… как объяснить себе, что я не шлюха. Как оправдать себя?

Скинуть всю вину на Глеба? Я так и делаю постоянно. Только есть ещё честность перед собой, которая без остановки нашептывает правду. Каждый день нашептывает. Напоминает, как я сопротивлялась, а потом поддалась на его порыв. Поддалась ведь. Так что теперь говорить.

— А ты сама, что чувствуешь? — Фаина посмотрела сочувственно, смешно сжав губы, показывая, как ей меня жалко в этот момент.

— Я в полном раздрае. Веришь, впервые в жизни я так вляпалась. И это ужасно, — чувствую приближение слёз, схватила салфетку. Дернула так, что все остальные выскользнули и упали на стол. Фая быстро собрала их и деловито сунула в салфетницу.

— Ну-ка не реветь. Ладно, ну с Егором-то всё ясно, а что Глеб говорит?

— Я не знаю, — вспомнила, что сегодня в шесть должна с ним встретиться и мне стало страшно.

— Так поговори с ним. Может, будет что-то между вами.

— Ничего не будет, я замужем, — я удивлённо уставилась на подругу.

— Подожди, твой муж изменяет с твоей подругой довольно давно и ты спустишь это всё на тормозах? Ты что собираешься простить его? Да я сама перестану тебя уважать.

— Я не собираюсь его прощать. Просто мне страшно. Я знаю, что делать, но мне страшно.

— Ну, так всем нам страшно бывает, когда нужно что-то кардинально поменять. Понимаю, тебя пугает неизвестность, так это проведёт. Стоит окунуться в новые реалии и ты увидишь, всё не так сложно как кажется. Перед тобой неизвестность…

— Да, — я вдруг села ровно, — именно так. Правильно ты сказала.

— Ну вот.

— Я сниму квартиру.

— Отлично. Если надо, первое время можешь пожить у меня.

— Как же, а ты со своим Артюшей?

— Ой, за это не переживай, у него достаточно средств и на гостиницу и всё что хочешь.

— Нет, я так не могу.

— Так! Хочешь уходить от него, иди, собирай вещи. Квартиру найдём, переедешь. Сейчас переезжай ко мне, у меня две комнаты, мать ты чё. Я что свою любимую подругу в сложных обстоятельствах должна бросить?

— Спасибо тебе, — я схватилась за её ладони.

— Ну что ты, а кто должен помогать?

— Я только на пару дней, не могу больше у мамы оставаться. Она мне уже мозг вынесла с этим Егором. Говорит нужно к нему возвращаться, он всё понял. А я не могу. И не хочу.

— Если уже начал приспосабливаться, не погнушался даже Наташкой, то представь вашу дальнейшую жизнь. Это ад. Ты измучаешься от подозрений, я тебе гарантирую. А как спать с ним в одной постели, после того что он спал в одной постели с твоей подругой? Б-р-р, — она дернулась, как будто от омерзения.

Фая говорит ровно то, что думаю я. Нужно уходить, идти подавать на развод. Сделаю это без сожаления. Пусть я потеряю обеспеченного мужа, но я не стану больше жить с ним и тем более спать.

А ребёнок… вот что сложнее всего.

На девяносто девять процентов я уверена, чей это ребёнок.

Но есть ведь ещё один процент.

–

После встречи с Фаей, во мне проснулась отчаянная смелось, которая зарядила на уверенность и добавила собственной силы. Да, мне реально полегчало.

Одно дело, когда котелок варится у тебя в голове и уже выкипает, а другое когда немного отложишь в другой котелок и сразу становится удобно варить то, что осталось. Добавить специй соли, сахара…

Я сделала самое лучшее, что могла в таком случае сделать, поделилась ответственностью с другим человеком. Не переложила, а поделилась. И сразу стало легче.

–

Вечером, в шесть я подошла к стоянке машин у супермаркета, возле дома моей мамы. Не сразу заметила машину Глеба. Я вообще не помню, какая она. Если бы он не моргнул фарами, я бы так и стояла, по очереди разглядывая каждое авто на парковке.

А когда блеснули фары, уверенно пошла к его машине.

Сегодня почему-то особенно тщательно подбирала что надеть.

Мама пыталась узнать, куда это я, не с Егором ли иду мириться. Я придумала, что иду с Фаей на день рожденья к друзьям. На что выслушала осуждающую тираду мамы, типа замужняя, беременная женщина не должна гулять с незамужней подругой, которая ещё и не пойми какого поведения.

Фаю мама любит, но за глаза считает её легкодоступной и легкомысленной.

В общем, иду к машине в цветастом платье, в туфлях на каблуках. Оделась так именно для придуманной легенды. Уже начинаю обманывать маму. Вот до чего дошла.

Рассужу так, я просто недоговариваю правды, а не обманываю.

Слово — обман, звучит не очень.

Я бы могла выйти в спортивном костюме, вроде как в магазин, и поговорить с Глебом, но я не знаю, каким долгим у нас будет разговор. Внутренние инстинкты подсказывают, пятью минутами тут не отделаешься.

Подошла со стороны двери пассажира, открыла, села в машину и тихо захлопнула дверь.

Несколько секунд молчания и медленного наполнения моих лёгких ароматом освежителя. Глеб повернул голову.

— Привет, — бархатный тон голоса прозвучал спокойно и одобрительно, отчего я трусливо начала думать, не поспешила ли я с согласием на эту встречу.

Только теперь я повернулась и быстро глянула ему в лицо. В виске запульсировало. Я поджала губы, всматриваясь в полутёмном салоне в резкие черты его лица.

— О чём ты хотел со мной поговорить?

Вместо ответа он дернул ключ зажигания, мотор тихо заработал и прежде, чем я успела произнести что-то ещё, машина тронулась с места. Скрип подошвы о резиновый коврик предупредил, о последствиях.

— Куда мы едем, Глеб?

Он молча надавил на газ, вырулил со стоянки на дорогу и машина начала разгоняться.

— Туда, где можно поговорить, — ответил только через пару минут.

— А что, в машине нельзя? — подозреваю, сейчас попаду в то самое место, от воспоминаний которого голову стягивают мурашки ужаса и начинается дрожь.

— Нельзя, — сухо сказал он, всматриваясь в боковое зеркало, пропуская кого-то сзади.

Я притихла. Требовать, чтобы остановился я не стану, это не приведёт к выяснению отношений, а только усугубит ситуацию. Нам нужно поговорить, это верно, но только не там. Умоляю, не там.

— Глеб?

Мочит, выруливает на следующую улицу, потом на следующую. Сосредоточен и внимателен к ситуации на дороге, при этом кидает редкие взгляды на меня. Я стараюсь на него не смотреть, чтобы не выдавать волнения и страха.

Наконец, ещё один поворот и машина свернула в проезд между густых зарослей деревьев, потом показались ворота нараспашку. Я с волнением и горечью втянула воздух.

Вот зачем он привёз меня именно сюда?

— Зачем ты меня сюда привёз? — чётко разделяю слова.

— Поговорить, — открыл дверь машины, вышел.

Вспотели ладони. Смотрю на серую, железную дверь с надписью.

Есть только одно воспоминание об этом месте.

— Отвези меня домой, Глеб, — стараюсь не смотреть в его глаза.

— Сначала я хочу услышать ответ, — он усмехнулся, — я его знаю, но хочу от тебя услышать.

— Что ты хочешь услышать? — я гордо вскинулась.

Какого вообще чёрта, я не должна чувствовать себя виноватой, но чувствую и снова отвела взгляд, не могу выдерживать его пронзительный.

— Почему он?

— Я влюбилась.

— Это понятно. Но, честно говоря, когда я уходил в армию, был уверен, что ты любишь меня.

— Я тоже была в этом уверенна…

–

Я понимаю, почему он так требует от меня ответа. Не ожидал предательства, да я сама от себя тогда не ожидала.

Когда-то давно мы встречались и кажется, были несказанно счастливы. Да, я была влюблена в него по уши. Охваченная обыкновенной девчоночьей любовью. Если бы кто-то тогда сказал, как всё будет дальше, я бы никогда не поверила. Но, Глеб ушел в армию, а через какое-то время откуда-то свалился Егор.

И нет бы, просто свалился, он устроил целый штурм, чтобы завевать меня. Задаривал цветами, посадками. Без конца звал меня замуж. Появился в нашем доме, обаял папу, влюбил в себя маму. И тогда, мама тоже стала ему подпевать. Не удивительно, что я поддалась всеобщей любви к Егору. Он ещё не был так обеспечен, как сейчас, но уже тогда в нём чувствовались задатки пронырливого бизнесмена. Он менял машины, водил меня в рестораны. Юная девчонка, я утонула в его внимании и заботе и я… совсем забыла о Глебе.

Нет, не совсем. Иногда вспоминала о нём, когда готовила речь и писала ему письмо, чтобы понял и простил.

Я влюбилась. Тогда я посчитала, что любовь к Глебу, то была не любовь, а простое юношеское увлечение. Вот к Егору это любовь. Довольно долго была уверена, что сделала правильный выбор.

Однажды вера начала шататься. Глеб появился в нашей компании вместе с Наташкой. Это было года три-четыре назад. Он познакомился с моим мужем, когда устанавливал камеры в салоне Егора.

Кажется, мне даже не пришлось играть роль. У каждого есть пара, все нашли своих людей, но именно тогда внутри у меня снова начало что-то происходить. Егор уже не казался таким уж светлым. За то время, что мы прожили вместе, я сполна узнала все его тёмные стороны. Туман влюблённости в него понемногу начал рассеваться, открывая вид на порой неприглядные, уродливые очертания его характера. И чем чаще появлялся в нашей компании Глеб, тем чётче проявлялись эти очертания.

Не то, чтобы я начала жалеть. Просто увидела разницу. Многое в поведении Егора это — пыль в глаза, внешний лоск, оболочка, под ней он продуманный, хитрый человек, который ничего не делает просто так.

Возможно и ко мне он приклеился только потому, что мой отец тогда занимал высокую должность в торговом порту, подтянул туда Егора и тот начал творить немыслимые вещи. Уж не знаю, какие схемы он там проворачивал сам или с папой, на тот момент, когда они оба уволились по собственному желанию по просьбе руководства, у Егора уже было достаточно денег, чтобы открывать свой собственный бизнес.

Пару лет он подождал, чтобы службы, которые могли им заинтересоваться, слегка о нём подзабыли, а потом купил салон по продаже автомобилей.

Папа уехал, устроился в другом городе в судоремонтный завод. И там тоже получил неплохую должность. Только спустя какое-то время по редким намёкам мамы, иногда она проговаривается, я сделала вывод, что папа с Егором сильно много тянули себе в карман, поэтому их уволили без скандала, чтобы не портить репутацию предприятия.

Вот как всё было и теперь Глеб, на каком-то складе, стоит и требует от меня ответа — Почему Егор?

Если бы я знала — почему, я бы ответила. Сейчас я сама в таком состоянии, что даже не понимаю себя тогда.

Почему?

Не устояла, не удержалась. Как я могла предать Глеба?

Я не знаю. Хотя нет, знаю.

С Глебом у нас были целомудренные, юношеские отношения. Мы гуляли, держась за руку, обнимались на лавочках и иногда целовались. А Егор ворвался в мою жизнь с нетерпением и страстью. Он сломил меня. Он был моим первым мужчиной. И я забыла Глеба. Егор занял собой всё моё пространство. Вот — почему он. Тогда мне казалось, нет никого лучше.

Сейчас же, спустя время, я вижу всё словно под микроскопом, каждое своё неверное движение. Каждую ошибку вижу.

–

— Не знаю, что тебе сказать ещё, — дернула я плечом.

— Чем он лучше? — он оттолкнулся от столешницы и приблизился ко мне, обдавая новым, но так давно знакомым ароматом. С того давнего времени это впервые, когда он подошел ко мне так близко.

— Ничем, просто так получилось… — я не шелохнулась.

— Как? — он протянул руку, я отшатнулась, увернулась от касания, сделала шаг к двери, но крепкие пальцы на предплечье заставили остановиться.

Демонстративно глянула на руку, схватившую моё плечо, показывая неуместность порыва. Несвоевременность. И, наверное, своё показное нежелание.

Глеб отпустил, отошел, выключил кофеварку, разлил по чашкам кофе и остановился, глядя на них.

— Ты понимаешь вообще что сделала? — проговорил хрипло, не оборачиваясь.

Я закусила губу, до боли.

Когда-то было ощущение вины, оно быстро рассеялось под напором Егора. В этой комнате сейчас навалилось всё, чего тогда я почти не почувствовала. Именно потому, что прошло столько лет и событий, внутри бьются волны запоздалого раскаяния.

Замужество как скала, на которую я налетела, подгоняемая волнами и порывами ветра. Оно как будто было неизбежно. Я не смогла устоять.

А Глеб…

— Ты понимаешь, что происходит там с пацанами, когда они получают вот такое письмо? — он достал из кармана сложенный вдвое затёртый конверт.

Стало трудно дышать. В глазах закололо приближение слёз. Я моргнула, разгоняя желание заплакать.

— Чего ты от меня хочешь? — креплюсь из последних сил, тяжесть давит на грудь, дыхание сбивается.

— Я хочу понять, почему он? — губы его пренебрежительно дрогнули, я увидела истинное отношение Глеба к моему выбору, к моему мужу.

Вызов в его глазах. Я должна объяснить.

— Я не обязана отчитываться перед тобой, — говорю с напускной смелостью, голос дрожит, с силой сжала пальцы…

— Ладно, не объясняй, можешь ничего не объяснять, — он повернулся и стремительно подошел, обхватил рукой за талию, придавил к себе. Я испуганно расширила глаза.

Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, его губы прикоснулись к моим губам. Я уперлась ладными в плечи Глеба, хотела оттолкнуть, но желание сопротивляться опоздало на целую долю секунды.

Наши губы слились.

Это был уже не тот поцелуй, который когда-то у меня, у девчонки пробуждал чувство неловкости, страной неуютной новизны и желания оттереть губы. Тот поцелуй самый первый, неловкий, даже немного неприятный. Я просто знала, так целуются, так надо. Я только училась, только узнавала, как будет правильно.

Сейчас это давление, напор, жадность и жажда. Это не юношеская поспешность, а мужское проникновение, претензия на собственность… желание овладеть.

Со всем этим можно было бы побороться, если бы я сама захотела, но такого желания не возникло, а возникло другое, противоположное. Едва аромат обнимающего меня мужчины проник в лёгкие, слабость охватила тело. От себя не ожидала, закинула руки, обхватила его за плечи, как будто долго долго ждала этого момента. Шумно втянула воздух, почувствовала головокружение и слабость. Не в состоянии сопротивляться нахлынувшему порыву…

— Подожди, Глеб, прошу тебя не надо, — вырываюсь.

— Вера, Верочка, ты не представляешь как я живу. Мне приходится смотреть на тебя рядом с ним… Это выше моих сил. Я молчу, ради тебя, чтобы не навредить тебе, но я уже не выдерживаю… Не могу больше, — он прижимает крепче, не даёт высвободиться.

— Мы не должны… это неправильно, — не оставляю попыток вырваться из его рук, отбиться от его поцелуев.

— Я не могу без тебя… мне никто не нужен кроме тебя, — Глеб прижимается губами к шее, хватает за блузку.

— А как же Наташа? — шумно выдыхаю.

— Я женился только, чтобы быть ближе к тебе, иначе я бы не смог приблизиться к тебе…

— Как ты это устроил… зачем… — испуганно бьюсь в его объятьях.

— Пришел к нему, предложил свои услуги… всё для того, чтобы быть с тобой рядом… хотя бы иногда видеть тебя…

— Глеб… не надо… Глеб… — жар его тела чувствуется сквозь одежду.

— Он недостоин тебя, милая, он не стоит даже твоего пальца…

— Это неважно, он мой муж, — вдыхаю его запах, ещё немного, совсем чуть-чуть и я не выдержу…

— Вера, уходи от него… будем вместе… я уйду от жены, — его губы снова рядом с моими и я слабну, с каждой секундой, всё отчаяннее борюсь не с ним, а сама с собой.

— Нет, Глеб… Глеб… так нельзя… прошу тебя…

Он с новой силой сжал меня одной рукой, другой начал рывками расстёгивать мою блузку. Пытаюсь держаться, не получается, Глеб сдергивает шёлковую ткань с моего плеча.

— Вера, Верочка, любимая моя, я люблю тебя, ты моя… только моя… — он сильнее он больше, он выше и я… больше не хочу сопротивляться.

Горячая волна безумия. Осознание новой реальности, сброшенной с глаз пелены. Словно все что я знала до этого момента, было неверным, оказалось неправильным и только сейчас я узнаю настоящую правду, начинаю понимать значение истиной любви.

Я знала, что так будет. Почему-то всегда чувствовала, однажды, рано или поздно это произойдет. Единственное, о чем я не могла догадаться, это чувства Глеба. Он так тщательно их скрывал, что сейчас, под напором его страстных поцелуев даже не верится в происходящее. В то, что так долго он никак не проявлял себя. Не пришел, не предъявил мне или Егору. Он просто ждал удобного времени, того самого момента.

И вот, он настал. Сейчас я осознаю, что мне отсюда не выйти той, которой вошла.

Наверное, ещё в тот момент, когда Глеб свернул не туда, я уже знала что будет. И я не сделала ничего, чтобы это предотвратить. Скорее всего, я об этом пожалею. Потом, когда все закончится. Может быть, захочу повторения. Или нет. Скорее всего, нет. Я спрячусь, отгорожусь от этого события. Забуду о нем. Не позволю себе вспоминать.

Но это будет потом. Сейчас я не в силах противостоять…

–

Потом, когда он привез меня домой, я ещё долго не понимала, что произошло и как это повлияет на мою жизнь.

Егор вернулся под утро и я, отработанными до автоматизма действиями, кормила его завтраком, готовила ему одежду на работу.

Смотрела на него как на человека, которого я передала, обманула.

Страшное чувство вины съедало меня каждый день, с утра до вечера.

Осознание того, что я сделала что-то ужасное. А иногда, когда взгляд Егора замирал на мне, казалось, он знает. Только молчит.

Каждое его высказывание я теперь пропускала сквозь призму своей измены, каждый намек на что-то я воспринимала, как намек на то, что он уже знает.

Каждый божий день я ждала только одного, что однажды он войдёт и скажет — все кончено, Вера, я знаю, что ты была мне неверна.

Что тогда я буду делать?

Как выбираться из паутины лжи?

Мне было страшно смотреть в глаза Натали. Но за ее стойкой и такой несокрушимой уверенностью в любви Глеба, я успокаивалась.

Не нравилось, как она о нем высказывается, но я молчала, чтобы не выдать себя.

Старалась забыть, но всё равно каждый день помнила о том, что произошло в том офисе на складе.

Боялась признаться даже самой себе, в том, что моя жизнь, мой брак и моя вера в любовь к Егору, всё это пошатнулось основательно. Достаточно мелочи, одного толчка и всё рухнет. Рассыплется безвозвратно.

-

Вот что случилось двадцать пять недель назад.

А сейчас…

— Глеб, это не очень хорошая идея, — только и сумела произнести, когда машина въехала в ворота и знакомое место напомнило обо всём, что тут когда-то произошло.

Он молча выруливает мимо складов, по территории…

Остановился возле той самой железной двери, той самой надписи — Системы видеонаблюдения.

Заглушил мотор. Стойкое чувство де-жавю.

Вечер, машина, Глеб и серые двери.

Только теперь есть ещё одно обстоятельство, и как ты ни крути, как не поворачивай, его никак не изменишь. Внутри меня ребёнок, сделанный именно здесь, за этой серой дверью.

— Не заставляй меня вытягивать тебя из машины, пойдем, поговорим, — сказал он сухо.

— А ты способен на такое?

— Я уже не знаю. Ты вынуждаешь меня, я не хочу, но ты вынуждаешь, — говорит мягко.

— Господи, зачем? — я провела ладонью по лицу, — ну вот зачем?

— Вера, пойдём, я не хочу тут разговаривать, — он вытянул ключ из замка, и вышел из машины. Мне ничего не оставалось, как тоже выйти.

Нам нужно поговорить. До чего договоримся неизвестно, но это надо сделать.

— Ладно. Хорошо, — сказала я и вошла в открытую дверь склада…

Вхожу с чувством преступницы вернувшейся на место преступления.

Всё то же. Ничего не изменилось. Прошла, встала у стены. Отчаянно пытаюсь унять дрожь в ногах. Эти ещё туфли на каблуках зачем-то надела. Теперь жалею, подумает что подготовилась.

А ведь я действительно готовилась. Только ещё точно не знаю к чему.

Он прошел мимо меня, окинул внимательным взглядом, в котором читается все, что он обо мне думает. Сейчас это — вопрос.

Глеб остановился у кухонной стойки. Нажал кнопку на кофеварке, она тихо зашипела. Всё как тогда.

Я не двигаюсь. Боюсь спугнуть натянутую как тетива тишину.

Глеб обернулся. Оперся о столешницу и скрестил руки на груди. Второй раз. Абсолютно одинаково.

Я уставилась на его жилистые руки, совсем не такие как у моего мужа. У того ладони аристократа белоручки, не державшего ничего тяжелее чашки кофе. Длинные, музыкальные пальцы, ухоженные ногти. У Глеба руки обычного работяги, способного на многое. Знаю от Наташки, она всё время хвастается, что ещё в её квартире Глеб сделал своими руками. Да практически всё.

А ещё я знаю их силу. Знаю, как они умеют обнимать. Я моргнула и отвела взгляд от его рук.

— Ладно, — заставила себя глянуть Глебу в глаза. — О чём ты хотел со мной поговорить?

— Хотел спросить — это мой ребёнок? — словно задал обыденный вопрос.

Я смутилась, покраснела. Нужно говорить правду или можно её обойти?

— Вера, ты не можешь соврать, не имеешь права, — увидел мою настороженную реакцию, теперь говорит серьёзно, — потому что, если это мой ребёнок, я ни минуты не останусь с Натальей, а ты должна уйти от Егора.

Я знаю, что не имею права врать. Но если признаюсь, будет намного хуже?

Что это изменит? Полностью всё.

И тут уже нужно решать, чего я хочу. Какой сделать выбор? Есть Егор, готовый всё бросить ради нашей семьи, есть Глеб, он тоже готов бросить всё и быть со мной.

А чего хочу я?

Кто из них важнее?

Боже, о чём я думаю.

Лучше представить, каким позором может стать правда. Я изменила своему мужу. Никто не знает, что это было один раз и помутнение. Никто не станет разбираться. Они просто скажут, что я неверная жена. Они все осудят меня.

— Это не твой ребёнок, — произнесла я тихо.

В глазах Глеба промелькнуло сомнение. Он вздохнул, оттолкнулся от столешницы и пошел на меня.

— Зачем ты врёшь? — улыбнулся, как бы уговаривая, будто я не в своём уме, не ведаю что говорю.

— Я не вру, — отвела взгляд.

— Я тебя не тороплю, — сказал он мягко, — не требую, чтобы ты прямо сейчас его оставила. Я не скажу никому, ровно столько, сколько ты захочешь молчать. Только прошу тебя, не говори так, — он покачал головой, не веря.

Вдохнула носом, заставляя себя говорить.

— Глеб, пойми, то, что тут случилось, это было ошибкой. Сейчас я беременна и Егор, он хочет, чтобы у нас была нормальная семья…

— И у нас будет нормальная семья! Милая, я тебе обещаю, у нас будет самая лучшая семья.

Снова эта непрошенная горечь во рту, резь в глазах и порывистость в дыхании. Как я могу так поступать с ним, сама не знаю.

— Глеб, я беременна не от тебя, — тихо выдыхаю.

— Черт! — он стукнул кулаком о стену рядом со мной, — ну зачем ты так, Вера?

Навис надо мной, обдавая горячим дыханием. Кофеварка щелкнула и выключилась.

— Мне пора Глеб, отвези меня домой. Я сказала маме, что вернусь через час, а уже прошло тридцать минут, — говорю только для того, чтобы вырваться из этого омута.

Ещё немного и я не выдержу, слёзы уже близко. Второй раз я не дамся ему в руки, потому что я уже ощутила колоссальное чувство вины, закрыть его можно только отгородившись навсегда.

Не представляю, что будет дальше и буду ли я с Егором, но с Глебом я тоже не смогу быть. Потому что мы с ним как преступники совершившие преступление и всю оставшуюся жизнь будем помнить об этом.

Да, лучше убедить его в том, что ребёнок не его. Глеб не узнает и никто не узнает. А Файка, она будет молчать. Она ни слова не скажет.

Теперь я уже пожалела, что так неосторожно поделилась с подругой. Но я в ней уверена, как в себе. Она не скажет. Никогда и никому.

Глеб не двигается с места, стоит, нависая надо мной. Понимает, что никак на меня не повлияет, чтобы он не сделал, я буду не согласна.

Но я всё равно чего-то жду. Радикального решения, требования. Жду, вот сейчас он кинется, прижмёт меня, схватит, обнимет и я уже не смогу устоять, приму любое его решение… и мне будет всё равно кто обо мне что подумает.

— Вера, — он положил ладонь мне на плечо, и больше ничего не сказал.

Сжал плечо, я опустила голову, пытаюсь держать слёзы, готовая к любому повороту событий.

— Глеб, отвези меня домой, — почти прошептала.

— Пошли, — быстро сказал он, открыл дверь офиса и направился к железной двери…

-

Приехал к дому матери Веры. Сижу, жду в машине.

Мамаша сказала Вера куда-то поехала на день рожденья. Но я не верю. Они теперь все от меня что-то скрывают. Решил остаться тут подождать. Время у меня есть, что делать дома, где нет Веры. Самое смешное, что с её уходом я даже меньше стал думать о Наташке. Практически перестал о ней думать.

Недавно у меня было всё и жена и любовница, а теперь, одна ушла, от другой я сам ушел. И всё сразу стало не так.

Вздохнул, порылся в бардачке, поискал старую пачку сигарет. Пока копался, фары осветили улицу. На том конце остановилась машина. Вижу только силуэт авто и тех кто там сидит. Мужчина и женщина.

Только подъехали, женщина вышла, хлопнула дверью, а машина тут же развернулась и поехала назад. По силуэту и стальному отблеску похоже на шевроле старой модели, такие уже давно никто не покупает.

Женщина идёт по улице в моём направлении. Под светом фонаря я увидел яркое платье и темные волосы, туфли на каблуках. Ничего так, стройненькая. Наверное красивая.

Интересная картина. На такси машина не похожа, нет опознавательных знаков.

Скорее всего, любовник привёз любовницу, и не стал подъезжать к дому. Та вышла раньше, чтобы не привлекать внимание домочадцев и соседей.

Женский силуэт приблизился…

Черт, мать твою!

Это же — моя жена!

Курить перехотелось. Бросил на сидение рядом помятую пачку. Поспешно открыл дверь, чтобы успеть себя обнаружить, пока Вера не дошла до ворот дома матери и не успела скрыться.

Вот это дела!

Интересно, где она была?

Не похоже, чтобы вернулась с шопинга. Может из салона красоты? Но Вера практически их не посещала. Только по важным случаям. И тем более так ярко она никогда не одевалась. Всегда удобное, неброское, а тут платье за километр видно.

Я вышел из машины, обнаруживая себя, встал, сунув руки в карманы джинсов.

Вера приблизилась. Узнав меня в нерешительности остановилась.

— Егор? — на мгновение затихла, глянула на ворота матери, как на спасение от моих естественного зародившихся вопросов, — что ты тут делаешь?

— Тебя жду, — я недоверчиво прищурился.

Ситуация прямо скажем неоднозначная.

— Ясно, а я это… ездила по делам, — обернулась, посмотрела туда, откуда только недавно уехала привёзшая её машина.

— Твоя мать сказала, что ты пошла на день рожденья.

— А… ну да… я ей так сказала, — она говорит, а я чувствую что-то тут нечисто.

Отсюда и мои последующие вопросы.

— А на самом деле, где ты была? Кто это тебя привез? — каждое мое слово мне же добавляет подозрений в голову.

— В смысле — кто привез? — Вера сглотнула, явно подыскивая ответ, — это служба такси…

— Ты вызывала машину? По какому адресу? — напираю.

Но Вера неожиданно осмелела.

— По какому праву ты устраиваешь мне допрос?

— По тому праву, что я — твой муж, если ты ещё об этом не забыла…

— Начала забывать, в тот момент, когда узнала о твоих похождениях, — сейчас вообще непонятен этот сумбурный наезд.

— По-твоему, это означает, что нужно начинать свои похождения? Я смотрю, ты и рада, не теряешь зря времени? — возмущённо пытаюсь смотреть в глаза, но взгляд съезжает на платье, на туфли на каблуках.

Вообще не помню, когда она в последний раз надевала эти туфли, кажется полгода назад, на свадьбу Артура и Насти, наших давнишних друзей.

— Егор, чего ты от меня хочешь? — взгляд Веры слегка возмущённый, как будто я сую свой нос вообще не туда куда должен.

— Хочу, чтобы ты помнила, что ты пока ещё моя жена, — акцент на слове — моя.

— Я об этом помню, не волнуйся. А теперь мне нужно идти, — она повернулась к воротам.

Я поспешил перекрыть ей дорогу.

— Подожди. Хорошо, ладно. Я не с того начал, — протягиваю руку, хочу положить ладонь на плечо, но Вера сделала шаг назад.

— Я тоже так думаю. Чего ты хочешь, Егор? — взгляд какой-то отстранённый.

Я выдохнул, подавил требовательный тон, он ведь совсем не помогает.

Вера выглядит чересчур уверенной в себе. Почувствовала вкус свободы и это плохо.

— Поехали, поужинаем где-нибудь, — сменил я тон, — Давай не будем создавать проблемы на пустом месте.

— Ты создал проблему, не я, — она отвела взгляд.

— Ладно, я знаю, но я уже все понял и осознал, я не могу так больше. Хочу, чтобы ты вернулась домой. Я скучаю, — попытался улыбнуться. — Пожалуйста, малыш, дай мне шанс. Я сделаю всё иначе. Обещаю, у нас будет…

— У тебя уже был шанс, Егор, ты им воспользовался. Я тебя не виню и не осуждаю, у каждого свои желания…

— То есть… ты не дашь мне шанса? — проговорил я пронзительно глядя ей в глаза. — А как же наш ребенок? Как быть с ним?

— С ним будет все хорошо. Только у нас с тобой уже ничего не получится, Егор.

Вдруг понимаю, она вообще ни капли не шутит. Время, которое она получила на раздумья, работает, исключительно простив меня, а не за.

— Да почему не получится, — снова повышаю голос, вижу, Вера совершенно не поддается на уговоры, это странно и начинает злить.

Я всегда считал Веру ведомой, она целиком и полностью была под моим влиянием. А теперь, чувствую, что теряю эту власть. Пока ещё не в состоянии поверить, что она потеряна, но чувствую, все к тому идёт.

— Ладно, мне пора, — сказала Вера и взялась за железную ручку тяжелой двери.

— То есть… ты хочешь сказать, что не вернёшься? — проговариваю то, что совсем не хочу говорить.

— Сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Извини.

— А когда?

— Не знаю Егор. Не дави на меня, это ни к чему не приведет, — как же она упряма.

— Ладно, я понял. Тебе нужно ещё время.

— Именно.

— Хорошо. Я не стану тебя торопить, просто знай, я каждый день буду ждать тебя дома. Возвращайся поскорее. Мне плохо без тебя, — говорю все, что может произвести на нее впечатление, все, что поможет ей принять решение и вернуться.

Не то, чтобы мне самому достало гладить себе рубашки и ужинать в одиночестве, а просто надоело быть одному. Я не одиночка и не чувствую себя в одиночестве так хорошо как некоторые. С Верой удобно. Она как женщина, как хозяйка дома, идеальная жена. И думаю, будет идеальной матерью. Я не хочу тратить время на поиски новой жены, я хочу ту к которой привык.

Но как выяснилось, на данный момент она не хочет ко мне возвращаться и это странно. Почему? Какие на это могут быть причины?

— Хорошо. Мне можно хотя бы обнять тебя на прощанье? — я призывно открыл объятья и был неприятно удивлен, когда Вера не шагнула ко мне навстречу, как было всегда, каждый день, утром и вечером. Она делала этот шаг автоматом, неосознанно и с желанием окуналась в мои объятья. А теперь не стала.

— Спокойной ночи, Егор, — сказала она и потянула дверь калитки.

Вошла. А я стою не в состоянии понять, что вообще происходит с моей женой.

-

Вошла во двор. Прислушалась. Спустя минуту заработал мотор. Но машина ещё не трогается с места.

Почему-то мне стало его жалко. Не потому что он был таким беспомощным, а потому что сегодня, вот сейчас, при виде него я практически не испытала никаких чувств. Ни радости, что он снова за мной приехал. От его настойчивости, не почувствовала удовлетворения, и это не потешило моё самолюбие. Ничего такого.

Внутри у меня образовалось какое-то удивительное спокойствие. Сама не знаю почему так происходит.

И одному и второму не дала никакой надежды, фактически отказала, а я спокойна.

Странно. Да.

–

Вошла в дом. Мама в гостиной на диване, устроилась перед телевизором. Вяжет разноцветный плед крючком. Глянула на меня поверх очков, точно просканировала. Ещё ничего не сказала, но уже знает обо всём что происходит.

— Ну что, спровадила его? — вздохнула разочаровано.

Она-то, хотела, чтобы я сейчас села к нему в машину и поехала домой. К себе домой. Понятное дело, и тут мой дом, но я давно не чувствую тут себя как дома. С той поры как вышла замуж все мои привычки касаются не этого места. Вся моя деятельность построена на совершенно другом бытовом устое.

Тут — мамино царство. И как бы она не хотела подвинуться, уступить мне немного места, как бы я не старалась вклиниться с этот мой прошлый мир, он давно уже изменился. Он давно — не мой. Здесь есть мне место, но совсем немного. Сейчас я больше гостья, чем хозяйка.

Я это чувствую и мама это чувствует. Мы стараемся. Очень. Но наши ежедневные словесные перепалки подталкивают меня к выходу. Мама, волей неволей двигает меня отсюда. Она не желает, просто так получается.

— Завтра сниму квартиру, — спокойно сбрасываю туфли и иду в комнату.

— Обалдела! Какую квартиру? Ты беременна, а там, только что, был твой муж! Вера, соображаешь что делаешь?! — мама откинула вязание и пошла за мной.

Я встала у шкафа, стянула пояс, сняла платье. Стою перед зеркалом в одном белье и мама остановилась, смотрит. Мы обе смотрим на живот. Едва выпирающий. Скрывающий за собой мою тайну, которая уже не тайна.

Не представляю как поступить и что будет дальше. Будущее для меня тоже сейчас тайна.

— Вер, я тебя не выгоняю, ты знаешь, что можешь жить тут сколько хочешь. Это — твой дом. Но дитё появится и если твоего мужа не будет рядом… даже не знаю. Нужно до родов помириться… У ребёнка должны быть отец и мать, — сказала она уже спокойнее, словно меня утешая.

— Да, мама. Ты права.

— Деньги нужны, Вер.

Я вздохнула.

На шею родителям не хочется возвращаться, для меня это противоестественно. Работа в салоне, как получается, для меня уже закончилась. Дашка говорит, Егор нанял вместо меня нового консультанта. Я же не прихожу в салон, а там работы сейчас полно. Скоро осень, люди присматривают машины до сезона дождей.

— Да, знаю, — кивнула я, натягивая домашние штаны. Потом трикотажную футболку.

— И что ты думаешь? — прислонилась она к косяку, скрестила на груди руки.

— Я хочу пожить одна, хотя бы до родов. Мне нужно подумать.

— Ну думай, думай, — раздраженно махнула она рукой, развернулась и пошла обратно в гостиную, — Смотри, а то он и сам потом не захочет тебя принимать! — выкрикнула оттуда, — вкус свободы почувствует и всё, поминай как звали! А ты думай, думай конечно…

Я толкнула дверь комнаты, он хлопнула, давая маме понять, что я не намерена больше это слушать.

-

На следующий день я уехала в центр.

Не хочу, чтобы мама слышала, как я договариваюсь насчёт квартиры. Выспрашивала меня, а потом скептически кривила губы, показывая, что она против. Она со своим психологическим прессингом уже начинает понемногу меня доставать. Я любою свою маму и никогда не измеряла силу своей к ней любви, но всё же заметила, когда мы живём раздельно, я люблю её как-то больше.

Такси привезло меня в центр, в нашу с Фаей любимую кофейню. Я умостилась за угловым столиком, заказала капучино. Достала телефон, открыла сайт со сдачей в наём недвижимости и начала сосредоточенно кидать в избранное однушки-студии.

Больше чем однокомнатная квартира мне не нужно. Согласна даже на самую маленькую и уютную, главное, чтобы в ней было всё, что необходимо для комфортной жизни.

Надолго я не рассчитываю. Сейчас настолько в подвешенном состоянии, что не загадываю, что будет завтра или через неделю, не то, чтобы ещё через месяц. Пока мне нужно лишь своё убежище, пусть и съемное.

Потому что везде, где бы я не находилась, обстоятельства и окружающие меня люди влияют на восприятие и принятие решений. Я должна отстраниться от всего, сделать выводы сама, не оборачиваясь ни на чьи советы и высказывания.

У меня есть своя карта, на ней моя зарплата за несколько месяцев. Я её практически не тратила. Вот когда эти деньги пригодилась. Мы с Егором жили на деньги, которые Егор кидал на нашу общую карту, а моя зарплата шла только мне. Егор когда-то на этом настоял. Теперь я увидела в этом большой плюс. Никогда не предполагала, что придётся воспользоваться своей картой именно в таких неожиданных обстоятельствах.

Жаль машина в ремонте. Не думаю, что Егор не позволил бы мне ей пользоваться. Она ведь моя. Записана на моё имя. Но сейчас, получается, он должен будет оплатить ремонт, ведь я не стану платить с карты, которая моя. Деньги необходимы на другие нужды, а не на ремонт машины.

Эти дни, у мамы я покупала продукты со своей карты. Хоть мама и протестовала, но я так не могу, прийти жить и ничего не покупать… нет, это не про меня.

Сейчас у меня на карте скопилась довольно приличная сумма, позволяющая быть финансово независимой какое-то время. Зарплата консультанта в салоне Егора очень достойная, с учётом процента с продаж. Мы с Егором всегда посмеивались, когда на мою карту капала зарплата, шутили, по этому поводу, решали, куда я буду тратить миллионы, которые туда накопятся за несколько лет. Пока там меньше одного, но это тоже хорошие деньги для ситуации, в которой я оказалась.

А потом… это будет потом. Не стану загадывать.

За чашкой капучино я отобрала несколько квартир недалеко от центра.

Могла бы поселиться на даче, это же дача моих родителей. Не хочу, вспоминая, что именно там Егор развлекался с моей подругой. Даже если сменить там всю обстановку, то я всё равно буду помнить об этом. Может быть, когда-нибудь мне будет плевать, но не сейчас.

Допила капучино, попросила счёт. Собиралась выходить из кафе, уже застёгиваю сумку, иду к выходу, когда дверь открылась и на пороге появилась… Наташка.

— Привет, — сказала она слишком вызывающе, как будто я у неё что-то нужное забрала, а не она у меня.

Я повернулась, отвела взгляд и начала выходить. Неожиданность встречи включила во мне странную реакцию, желание отстраниться, уйти, убежать без последствий. Ничего не хочу от неё ни слышать, ни видеть. Ничего.

— Ох, ну конечно, какие мы гордые, даже не здороваемся. Да пожалуйста, мне тоже не очень-то и хотелось, — язвительно сказала она.

И тут меня развернуло. Не хотела, а развернуло, сила обиды независящая от меня самой.

— Скажи, как ты могла дружить со мной и спать с ним? — задаю вопрос в лоб.

Чего юлить, больше не будет такой возможности. Теперь наши дорожки разошлись навсегда. Я в этом уверена на сто процентов.

— Значит могла, — дернула она плечом.

— А как же Глеб? На меня-то ладно, тебе было плевать, но твой муж, ему за что?

Она прикусила язык, подумала пару секунд и уверенно ответила:

— Глеб всё мне прощает, — самодовольно усмехнулась.

Стало обидно за Глеба. Неужели ему до такой степени на неё всё плевать, что он закрывает глаза на её выходки. Вспомнила его слова о женитьбе, чтобы быть ближе ко мне. Неужели он терпит её ради меня? Не представляю, как такое можно терпеть. Нужно быть мазохистом, чтобы смотреть, как она в наглую ему изменяет. И ей всё равно, поставила цель и не видит препятствий.

Её цель — Егор. Он ей нужен. Он богаче, перспективнее у него связи. Егор может поспособствовать идти дальше и выше, почему нет. А Глеба можно кинуть в случае чего. Он всего лишь ступенька, трамплин.

Если бы Наташка знала как всё неоднозначно.

— Какая же ты… — я осеклась, подбирая слово.

Замолчала. В голове всё перемешалось, измена мужа, моя измена. Сейчас ничего непонятно, кто прав, кто виноват. Все изменяют всем. Это как будто нормально… и ужасно одновременно.

— Ну? Какая? — она насмешливо ждет, что же я скажу.

— Ничтожная, — проговорила я отворачиваясь.

— Ах, пожалуйста! Ты думаешь, Егор принадлежит только тебе? Сама ты ничтожество! И плохая жена, если не смогла удержать его рядом с тобой! Я лишь показала ему, что он заслуживает лучшего, — приподняла она татуированные бровки домиком.

— Я доверяла тебе, а ты предавала! Какой нужно быть лицемеркой чтобы так поступить, — говорю уже спокойнее, я не должна скатываться до её уровня склочницы.

— Ой, подумаешь, чи ни подруга. Всё только тебе, — она ткнула в меня пальцем.

Я неосознанно загородилась, приложила ладонь к животу. Натали проследила за моим движением и недовольное выражение скривило её густо накрашенные губы.

Есть одно обстоятельство, которое совсем не вписывается в её планы — моя беременность.

Это зацепило Егора, остановило, удержало от глупых, неверных выводов. Заставило пересмотреть поступки, начать принимать совсем не те решения, какие выгодны Натали.

Скорее всего, именно это её бесит. Поэтому она не удержалась.

— Иди к черту! Ты просто не можешь принять, что он выбрал меня. Тебе не понять, между нами настоящая страсть! С тобой у него так, из жалости, а меня он хочет! Ты даже понять не в состоянии, что это значит. Между нами химия, искры, безумие. Это огонь… впрочем, где тебе понять, ты же практически фригидная. И заметь, не я это сказала, он сам так сказал, — ухмыляется.

Ясно понимает, какие раны сейчас наносит, но наслаждается зрелищем. Ей нравится причинять мне боль, слишком много она видимо поставила на карту. Она хочет получить моего мужа, хочет, чтобы я отдала его сама, не сопротивляясь, даже осыпая вдогонку проклятьями. Она хочет, чтобы я так сильно его возненавидела, что сама отдала его в её руки.

Натали даже не подозревает, как близка сейчас к цели.

Одно моё слово и Егор больше никогда не подойдёт ко мне. Одно слово.

Но пока, я не его говорю. Они все такие продуманные и хитрые. Я же верила в непогрешимость моего мужа. Да, он не идеальный человек, но чтобы, такой… как она говорит… страсть, химия.

Что ж, ладно. Раз между ними такая тесная связь, может это и лучше.

Наташку всё равно не переспоришь, она настолько уверена в себе, что даже не видит ничего зазорного в том, чтобы спать с чужими мужьями. Но так как у меня в глазу у самой не малая соринка, то требовать от бывшей подруги чего-то другого несправедливо. Неизвестно, кто первый начал и кто кому, что должен, уже будет сложно разобраться. Нужно просто уйти и больше никогда с ней не встречаться.

— Желаю тебе удачи, — сказала я и повернулась уходить.

— О, ну конечно, ты же у нас святоша. Только мне твои пожелания не нужны, я сама могу сколько хочешь нажелать, — сказала она визгливо.

— Как хочешь, — я не стала дальше перебрасываться никому ненужными фразами и поспешила уйти.

Это же надо было встретиться именно здесь. Совсем забыла, что эта кофейня не только наша с Фаей, но и Наташкина любимая. Теперь придётся менять любимое место. Ещё одной такой встречи я не осилю.

Поскорее пошла мимо витрин магазинов, не оборачиваясь.

Прошла ещё несколько кварталов, на автомате обдумывая эту случайную встречу. Так просто из головы не выкинешь. И снова всё запутаннее и сложнее. Я вспомнила Глеба. Такого спокойного. Смотрящего на меня своим поглощающим, серьёзным взглядом. В нём чувствовалось грандиозное намерение, выполнимая цель, желание меняться и менять.

Я старалась не впитывать эти посылы, не представлять что будет дальше. Отвергать задатки сомнений, которые рождались у меня внутри. Вчера я хотела закончить, а получается, наоборот начала. Впустила в свой разум новые картины своей будущей жизни.

Ту, первую нашу встречу, я считала ошибкой, которую непременно нужно забыть вычеркнуть из памяти и больше никогда ни при каких обстоятельствах не повторять.

Вчерашняя наша встреча впервые… да, именно впервые, несмотря на то, что между нами было, заставила меня посмотреть на Глеба другим взглядом.

Я остановилась на пересечении улиц, увидела впереди небольшой сквер, перешла пешеходный переход, приблизилась к лавочке. Отсюда я собираюсь позвонить и узнать насчёт квартиры.

Присела, достала из сумочки телефон и начала обзванивать по номерам. Через полчаса я договорилась о встрече с двумя агентствами.

Вечером вернулась домой уже с ключом от моей новой квартиры. И наверное, от новой жизни.

Быстро собрала сумку. Наполнила её вещами, которых и так было немного, а сейчас, половину из них я отдала Дашке. Она очень просила на гульки, пришлось отдать навсегда.

Мама вздохнула прощаясь, когда я вызвала такси:

— Тоже выдумала, тебе что жить негде? — обиженно отвела взгляд.

— Мам, дело не в этом. Я должна сама обо всём подумать и решить, как быть дальше, — подошла, обняла её и поцеловала в щёку.

— Ладно, может и права ты. Я на тебя, наверное, наседала?

— Не наседала, — улыбнулась я.

Послышался шум мотора, такси подъехало.

— Ну что, сядем на дорожку, — сказала я, как обычно говорит мама.

— Давай, — снова вздохнула она.

— Мама, я всего лишь ненадолго сняла квартиру. Не понравится, или будет что-то не так, могу и вернуться.

— Ну, хорошо, действительно, чего это я, — оттерла мама ладонью набежавшую слезу, — просто я за тебя волнуюсь.

— Всё давай, я пошла, — я ещё раз чмокнула маму в щёку и пошла на выход.

Машина остановилась у десятиэтажки.

Я приложила карту к протянутому водителем терминалу. Вышла из машины, достала из открывшегося багажника сумку, нащупала ключи в кармане кардигана.

Сейчас, в свете уличных фонарей дом не выглядит таким обшарпанным, как при свете дня, когда я приходила смотреть квартиру. Не стала обращать внимание на облезшую бело-желтую покраску стен. В конце концов, подрядчики иногда филонят и прошлогодний капитальный ремонт фасада, как сказала хозяйка, вполне мог превратиться вот в такое неприглядное и даже жалкое зрелище. Так же хозяйка уверяла, что жильцы дома уже подали жалобу на управляющую компанию и что в скором времени там обещали фасад привести в порядок. Всё это я выслушала в извинение совсем не малой цены аренды квартиры.

Но даже не из-за этого обещания я выбрала однокомнатную студию на пятом этаже, а потому что она оказалась очень уютной, в современном стиле, с отделкой и мебелью в моих любимых нежных бежевых тонах.

Немного постояла у подъезда, ещё раз окинув взглядом ярко освещённую фонарями детскую площадку. При свете дня она мне очень понравилась. Я даже успела представить, как буду стоять возле вон того замка и придерживать своего малыша, когда он захочет скатиться с горки.

Тихо вздохнула и пошла в подъезд. Поднялась на пятый в сияющем чистотой лифте, который, со слов хозяки, только недавно был сюда поставлен, взамен старому лифту. Открыла дверь квартиры, нажала на все сразу выключатели у двери, чтобы ещё раз проверить какой от каких светильников. Один общий, один для зонирования и один ночной. Оставила тот, что освещает пространство квартиры полностью.

Разулась, достала из сумки тапочки. Плотно закрыла на все замки дверь.

Встала, уперев руки в бока, деловито осматривая квартиру.

Ну, что ж, вот я и живу одна.

Подошла к окну, посмотрела вниз на всё туже детскую площадку. Потом к диванному уголку, потрогала приятную на ощупь немного плюшевую ткань. Села, скинула тапки, подобрала под себя ноги, облокотилась одной рукой на бортик. И задумалась.

Дальше — неизвестность. Надеюсь я пойму как поступить. Приведу в порядок дела и мысли, до того как родится мой ребёнок. Положила руку на живот…

Звонок прозвонил пронзительно и в новом месте непривычно. В кармане трикотажного кардигана завибрировал телефон. Я достала его, глянула на экран.

Егор.

Вздохнула и нажала на трубку.

— Вера, что за дела?! Твоя мать сказала, что ты переехала. И почему я узнаю об этом последний?!

— Егор чего ты от меня хочешь? — устало провела ладонью по лицу.

— Как… в смысле? Ты обалдела, что ли? Я твой муж! Я против того, чтобы ты жила отдельно! — он разгорячился не на шутку, — Одно дело уйти к матери, а другое неизвестно куда! Я не понимаю, что происходит?! Может, ты мне объяснишь, с какой это стати ты решила снять квартиру?

— Егор, пожалуйста, я устала, мне не нравится твой тон… — пытаюсь его утихомирить.

— Какой у меня может быть тон, если ты каждый день что-то новое вытворяешь!

Чувствую, во мне тоже начинает назревать противостояние. Его требования, мне совсем непонятны. Уж кто бы говорил.

— Ты мне не хозяин, чтобы приказывать что делать! — выкрикнула я. — Всё, я ложу трубку!

— Нет, подожди, я ещё не всё сказал! Говори адрес!

— Я не скажу тебе адрес и предупреждаю, если ты попытаешься сюда прийти, я тут же сменю квартиру! И буду менять, пока ты не оставишь меня в покое! А если надо, уеду из города, тогда ты меня вообще не найдёшь. Прекрати считать, что я обязана тебе подчиняться, я тебе ничего не обязана!

— Ты носишь моего ребёнка!

— Это не твой ребёнок! — выкрикнула я и резко… поняла, что сделала… испуганно глянула на телефон… приложила к уху, там тишина.

В шоке от своих слов не отпускаю от уха трубку, слушаю, непонятно, что я пытаюсь услышать.

— Что ты сейчас сказала… повтори? — хриплый голос Егора.

— Извини, — сказала и нажала на красную кнопку.

Телефон отключился. Я бросила его на диван, закрыла лицо руками. Слёзы рвутся из глаз. Я истерично выдохнула. Щёки вспыхнули огнём.

Что я сейчас сделала!

Всё. Обратной дороги нет. Я сама кинула эту спичку.

-

Что?

Что, мать твою.

Послышалось?

Я замер.

Наверное, она сказала что-то другое, а мне влетело именно это.

Почему? Да потому что я сам не раз об этом задумываюсь, с того самого дня, когда она сказала, что беременна.

С того дня, каждый раз, когда об этом вспоминаю, у меня начинается внутренний нетерпеливый свербёж. Хочется пойти, схватить Веру за цветастое платье и спросить — чей ребёнок Вера?

Видится сцена, от которой у меня на голове начинают шевелиться волосы. Вижу свою жену в объятьях мужчины. Они делают — Это. Занимаются любовью. Они рады и счастливы. Она обнимает его, тянет на себя, смеётся, а он наваливается на неё сверху и ржёт надо мной. И всё у них прекрасно. Радуются, как они поимели меня, дурачка. Идиота.

Я чувствовал. Я знал. Мать твою. И от этого ещё сложнее.

Она мне изменяет. Немыслимо, невообразимо. Как? Она — Вера!

И всё-таки это так.

Кинул телефон. Встал со стула. Прошел по кухне. Встал у окна резко схватился за голову, сжал пальцами.

— Мать твою, — проскрипело из горла, — твою же мать.

Это что же получается, я — лошара. А Вера… совсем не бедная овечка…

Сидеть дома и тупо смотреть в стену, в такой момент невозможно. Мне нужен кто-то, кто поможет разобраться, выслушает и скажет хоть что-то утешительное. Сейчас я вообще плохо соображаю. Схватил куртку, выбежал из квартиры.

Куда идти, кого цеплять. Вроде и друзей полно, а нету никого, чтобы вот так взять, вывернуть всё на изнанку, вытрусить свои вонючие потроха и сказать — на-ка друг, разгреби, откинь чего не надо, хоть чем-то помоги.

Вышел из подъезда к машине, сел, сунул ключ. Уставился вперёд, моргаю, пытаюсь сообразить.

Куда?

Глеб умный, он бы разрулил, но как я буду сейчас сидеть на него пялиться и рассказывать ему о своей проблеме, когда главная моя проблема в том, что и он в этом по самые уши замешан. Знал бы он. Когда-нибудь ведь узнает.

Удивлён я, как легко Наташка им вертит. Он немного олень.

Теперь получается и я оленем оказался, но я не буду вот так, как он. Спокойно ресницами хлопать, я разгребу помойку, в которую влезла Вера.

Черт, мать твою, да откуда она знает, чей это ребенок.

У нас-то было всё в порядке с сексом, до недавнего времени. Ну, неактивные, но пять-то процентов шевелятся. Анализ показывал. Пять процентов есть. Мы оттягивали, ЭКО не делали, надеялись, что она от моих пяти процентов залетит.

Я вздохнул. Глянул в боковое окно машины.

К Наташке с такими новостями тоже нельзя, она ухватится и начнёт тянуть. Вытягивать меня на развод. Я её хитрые замыслы дано пронюхал. Она Глеба бросит на раз два. Как только я от Веры отвернусь. Уже чемоданы готовит, судя по всему. Чувствует недолго осталось.

А я что? Чего хочу я?

В данных реалиях, уже и не знаю, чего я хочу. Неизвестно чей ребёнок, она, скорее всего и сама не знает.

Подожди, а если она к нему подалась, к этому ублюдку, который мою жену оприходовал. Может она и рада была, что с Наташкой история раскрылась и это дало любовничкам зелёный свет.

Только я не согласен.

Как сложно. Я надавил на газ, машина тронулась. Выехал со двора. Поеду к Лёхе. Он, правда, больше технарь, а не по этим всем вопросам, короче, походу разберёмся.

Кто он мать твою?!

Кто он такой, что она от него даже залетела?

Еду по городу, давлю на газ… на одной из улиц резко развернулся через сплошную и поехал назад, в другую сторону. К Наташке. Точно. Она по-любому что-то знает. Вера по-любому делилась с ней и Файкой, они ведь подружки. Твою мать!

-

Вот оно что. Как ты не выкручивайся, не пытайся уйти от проблемы, как не старайся её обойти окольной дорогой, реальность всё равно повернёт в тут сторону, которая ей выгодна. Спутает планы и мысли, заставит действовать непривычно, неудобно.

Так и случилось. Я наивно полагала, что затягивая узел лжи потуже, мне уже никогда не удастся его развязать. Нет. Не получилось. Слишком скользкой была ткань правды, слишком серьёзный вопрос я хотела замалчивать и скрывать.

Как долго я собиралась делать это? Когда родится ребёнок, глядя на него, сколько времени получилось бы скрывать от всех правду? Я бы выдержала.

Хотела усложнить себе жизнь насколько это возможно.

Сказать правду оказалась настолько легко, что сказав её сама от себя не ожидала. Достаточно было просто выдохнуть — это не твой ребёнок, и сразу огромный груз свалился с моих плеч.

А репутация… да плевать на репутацию. Я никому ничего не должна. Я не сделала ничего плохого, не украла, не убила, не совершила другое преступление.

В конце концов — это моя жизнь. Я вольна сама принимать в ней решения.

Оттерла горячую слезу, что невыносимо жжет щёку.

— Иди ты к черту, Егор, — проговорила, встала с дивана.

Подошла к кухонной стойке, нажала кнопку чайника. Включила машинально, и сразу выключила, увидела, что там нет воды. Приложила ладонь к лицу. Я уже не замечаю очевидных вещей.

— Так, всё, не ныть, Вера, — сказала сама себе. — Начинай новую жизнь.

Пойду в магазин, куплю чего-нибудь на ужин, или просто пройдусь. Нужно что-то есть, не сидеть же голодной.

Взяла ключ, сумочку и вышла из квартиры. Прошлась по двору. Супермаркет сразу за углом. Вхожу. Восемь вечера, а тут многолюдно. Район густонаселённый. Ещё центр, но уже более жилой.

Иду по супермаркету между стеллажей. В кармане завибрировал телефон. Сердце так и подпрыгнуло. Надеюсь это не Егор. После минут осмысления.

Глянула на экран — Фая звонит.

— Алло?

— Ну что там? — бодрый голос подруги, вернул в обычное состояние реальности.

— Я сказала ему, — отвечаю неуверенно.

— Кому? Глебу?

— Егору.

— Обалдеть. А зачем?

— Что зачем? — я остановилась у полки с разнообразием риса.

— Сказала зачем? — строго спрашивает Фаина.

— Не знаю. Выпалила по телефону и сразу стало легче, — взяла упаковку Арборио, рассматриваю зёрна, достаточно ли они круглые и короткие.

Егор требовал, чтобы готовила ризотто из правильного риса и почти всегда был не удовлетворён. Поставила упаковку обратно. Взяла рис для плова и обычный длинный.

— Ну ты даёшь, — Фая что-то жуёт.

— Да я бы и не смогла долго держать это в себе. Что ты там ешь?

— Та, мороженое ем, заедаю депрессию… И что теперь?

— Сегодня квартиру сняла. Переехала уже, — я остановилась возле полок с пастой. Взяла пачку спагетти, и пачку Мачероне.

Когда я в первое время говорила, как привыкла, как все говорят — лапша, макароны, Егор всегда акцентировал — не макароны — паста. Смотрел на меня как на дурочку с деревни, которую нужно ещё обучать и обучать.

— Ой, мама. И как же ты теперь? — Фая причмокивает в трубку.

— Ну как? Как все, так и я.

— Трудно будет.

— Прорвёмся.

— Может Глебу позвонить…

— Нет!

— Ну смотри сама. А что он, знает?

— Да, знает.

— Ой, мамочки. Санта-Барбара. Вер.

— Это точно, — горько усмехнулась я.

— А Наташка?

— Наташке нужен Егор, это всё что я знаю, — протягиваю руку, взять баночку томатной пасты.

Егор требовал, чтобы со свежих помидор делала томат в любое блюдо.

— Так пусть забирает. Тебе-то он уже зачем? — хихикает подруга.

— Мне незачем, ты права, — подошла к полкам с овсянкой.

Рассматриваю продукты. А там везде какие-то детские картинки. Всё словно намекает — Вера, скоро у тебя будет ребёнок, а ты до сих пор не решила, как будешь дальше жить. С кем?

— У тебя как дела? Как там твой новый парень? — перевожу разговор, что-то в голосе у неё нет того веселья, какое было несколько дней назад.

— Ой, о чём ты говоришь? Был парень и сплыл, — вздохнула Фая в трубку.

— Как это — сплыл?

— А вот так. Женат оказался. Жена о чём-то догадалась, позвонила прямо в тот момент, когда мы в кровати валялись. Сказала ему, что подаёт на развод. Ты бы видела, как быстро он собирался. Сбежал от меня теряя тапки. Она какая-то там богатенькая и папаша у неё в начальстве… Ой, надоело мне, Вер. Хочу своего человека, а не чужих мужей.

— Да уж…

— Зато, у меня была такая неделя, о которой я всю оставшуюся жизнь буду вспоминать, — смеётся. — Он конечно монстр секса.

— Повезло тебе, — пытаюсь поддержать подругу, — хоть какие-то воспоминания. Ладно, давай. Если хочешь, из дома тебе, потом перезвоню. А то, я сейчас в супермаркете, нужно купить продуктов. Холодильник пустой в новой квартире. И никто не положит ничего кроме меня.

— Давай, если что звони. Очень интересно, как ты будешь выкручиваться из этой ситуации. Если нужен совет или помощь — звони мне.

— Обязательно позвоню. Теперь ты у меня одна осталась. Ну, ещё Дашка и мама. Но что они могут насоветовать, — улыбнулась я, подходя к молочным полкам.

— Всё пока, — она отключилась.

Я положила в корзину молоко, кефир, творог. Не обезжиренный, как Егор требовал, а нормальный девятипроцентный. Рядом стоит молочная продукция для малышей. Зависла на несколько мгновений. Кажется, пора мне уже своими мыслями поворачивать в непривычную для меня сторону — накапливать информацию совсем другого толка. А не о том думать, кто чей муж и кто чей любовник. Устала, честно, от этих мыслей.

Сейчас я должна практически начать жить с чистого листа. Изменить всё, привычки гардероб, может даже причёску. Наверное, я настолько погрязла в своём браке, что не замечала очевидного. Привыкла, приспособилась и не видела тех мелочей, которые сейчас со стороны стали так сильно заметны.

Вроде бы всё у нас было. Престижное жилье, машины, работа. Недешёвая одежда, дорогая техника, гаджеты, и гастрономические привычки. Егор дарил мне украшения, я ему дорогие часы, галстуки, запонки. Всё было хорошо… даже прекрасно. Но теперь я вижу нашу жизнь другой. Егор внушил мне все эти привычки и я радовалась, думала так и нужно, так живут успешные, продвинутые люди. Не обращала большого внимания на его пафосность и тщеславие… а должна была. Я шла за ним, внимала и податливо исполняла. Примеряя к себе, думая, что так и надо. И только когда всё изменилось, я увидела, та жизнь была не моя. То была его жизнь, он выстраивал её по-своему, как он хотел. Навязывал мне свои взгляды и привычки, так настойчиво, что однажды я поверила, это и мои привычки тоже.

Оставшись одна, я должна узнать себя по-новому. Какая будет моя жизнь, это ещё только предстоит узнать.

Дома выложила продукты, что в холодильник, что по полкам рассовала. Налила воды в чайник, включила. Повернулась… так, а чай-то забыла купить.

Это Файка меня с мыслей сбила.

Глянула на часы. Ещё не поздно, успею. Сбегаю за чаем. Без крепкого чая точно не усну. Кофе я не пью, только чай. Егор настаивал на зелёном, но я люблю черный.

Хорошо что не переоделась. Взяла ключи и снова пошла из квартиры…

Выхожу из квартиры к лифту, жму кнопку, а в ответ тишина. Нет никакого звука означающего, что лифт по моему зову уже едет.

— Вот тебе и новый лифт.

Слышу, сверху кто-то спускается, громко пыхтит. Показалась женщина лет шестидесяти пяти.

— Не ждите, если встал это теперь до утра, — сказала она, недовольно отдуваясь, — поставили новый лифт называется, старый хоть работал, а этот чуть напряжение моргнёт сразу останавливается. А мы пешком должны ходить.

Она прошла мимо.

— И часто он останавливается? — я представила себя с коляской, как я тащу её на пятый этаж.

— В неделю пару раз, точно. Это хорошо если в кабине никого не будет, а то если люди! Приходится лифтёра вызывать, а у них там тоже бардак, — удаляясь она, решила рассказать мне все проблемы подъезда.

Я пошла за женщиной, раз ничего больше не остается, придётся спускаться по лестнице. На третьем, втором и первом этаже ещё и лампочки оказались перегоревшими. Пришлось включить фонарик на телефоне и посветить пожилому человеку под ноги.

Спустились. Женщина поблагодарила за помощь, я пошла в одну сторону, она в другую. Я вернулась в супермаркет, взяла пару пачек разных сортов черного чая и пошла обратно.

Вхожу в подъезд. На первом этаже уже лампа горит, ну я и не стала фонарик включать пошла дальше, в надежде, что отсвет этой лампы будет достаточным, чтобы подняться без проблем. На втором уже темно. Поднимаюсь, вожусь с пакетом с чаем, телефоном, хочу снова включить фонарик, и достать ключи. Повернулась на лестничной площадке, неловко получилось, ногу поставила и не попала на ступеньку, нога подогнулась. Вскрикнув от резкой боли я, хватаясь за перила, начала падать.

— Ай, блин! — подогнула подвернутую ногу, по которой разлилась мгновенная острая боль. — Чёрт, сходила за чаем, лучше бы дома сидела, — скривилась я.

Пару минут, жмурясь и кривясь, преодолевала нахлынувшие потомки боли. Они никак не хотели затухать. Где-то на третьей минуте, она всё же стала более локальной, сконцентрировалась в районе лодыжки. Я попыталась встать, но до пятого этажа ещё три и мне придётся прыгать на правой ноге потому, что на левую встать не могу.

Присела снова. Думаю, как поступить. И чего-то так жалко себя стало. Сижу на ступеньках, в чужом доме, в полутёмном подъезде, одинокая и беспомощная, да ещё и беременная и никто не в курсе, что мне нужна помощь.

Закусывая губы, нажала на кнопку в телефоне, открыла список контактов, прошлась по нему взглядом. Кому позвонить?

Егору — не могу. Он сейчас переваривает новую для него информацию. Да и просить его о помощи, не хочу. Может всё пройдет, а он уже почувствует, что я без него не могу и шагу ступить. И снова начнёт навязывать свои правила. Нет, ему звонить нельзя.

Маме — не могу. Не хочу пугать, раньше времени, может проблема скоро решится. Не хочу её беспокоить. Приду, лягу и всё пройдёт.

Файке? Нажала на её недавний звонок. Вызов пошел… но трубку никто не берёт. Блин, у неё как обычно, ни одного вечера в одиночестве. Скорее всего, уже кто-то у неё в гостях, потому и отбросила подальше телефон, чтобы не беспокоили поставила на беззвучный режим.

— Чё-ёрт, — я отключилась.

Ну что Файка сделает, не прибежит же сейчас, чтобы меня поднимать.

А вдруг у меня там что-то порвалось?

Боль снова начала разрастаться. Я торопливо прокрутила в самый конец списка, там… где пять точек и никаких букв.

Когда-то не смогла стереть с телефона номер Глеба. После той нашей встречи на складе, он несколько раз звонил мне. Я очень боялась, что Егор увидит эти вызовы и начнёт задавать вопросы. Получилось заблокировать номер Глеба, чтобы, когда он мне звонит, не мог дозвониться. Но у меня так и остались эти пять точек вместо стёртого имени — Глеб. Я почти никогда не докручивала до них контакты, поэтому не вспоминала. А теперь вот сижу и смотрю на них, на пять точек скрывающих имя — Глеб.

Звонить больше некому… Нажала на контакт, выскочил номер. Смотрю на него, а нога болит… вызвать такси… да нет… нажала вызов.

Пошел гудок и практически сразу:

— Алло?

Я вздохнула, прежде чем что-то сказать, услышала Наташкин голос и хлопок двери.

— Алло, Вера?

— Привет, — нехотя соглашаюсь, что это я.

— Вера? — повторил он, словно не веря, я это или нет.

— Тут это… я немного упала… на лестнице… — спешу разубедить его, что мне не просто в голову взбрело ему позвонить, а по особым обстоятельствам.

— Что? Ты упала? — повысил он голос, — я сейчас приеду, говори адрес, — снова хлопнула дверь, шуршание, и слова куда-то в сторону, — нужно срочно ехать, клиент звонит.

— Начинается, — недовольный голос Наташки, — а кому я ужин готовлю?

— Ужинай без меня, — кинул сухо и я снова услышала, как хлопнула входная дверь. — Вера, я уже еду, говори адрес. Ты у мамы?

— Нет, я сняла квартиру. Адрес… я кажется забыла адрес… чёрт, сейчас… Южная, номер…

— Ты упала, тебе плохо? — в его голосе беспокойство.

— Я, кажется, ногу подвернула и сижу между этажами, — жалуюсь ему так, как будто он единственный человек во всём мире, кому я просто могу пожаловаться и он придёт, спасёт, вытянет из неприятностей, странная конечно ассоциация. — Я сейчас попробую встать, лифт не работает… я пошла, а тут лампы нет…

— Вера, не шевелись, вдруг ты сломала ногу, я сейчас буду. Южная — это пять минут езды. Какой номер?

— Не помню, кажется пятьдесят два… или семьдесят два. Чёрт, я забыла номер… это десятиэтажнка, с облезлым фасадом.

— Я разберусь, — уверено сказал Глеб. — Держи телефон рядом, я уже еду, пять минут, — уверенно сказал он.

— Хорошо, — я выдохнула, отключилась, зачем-то схватилась за перила и попробовала встать, но рука соскользнула и я… выронила телефон.

Он упал, только не рядом со мной, на лестницу, а скользнул между лестничными пролётами, и я услышала, как он глухо стукнулся о плитку где-то внизу.

Я затихла. Как Глеб теперь меня найдёт, ума не приложу. Позвонила, называется. Он теперь будет петлять между десятиэтажек, чтобы меня найти, а я тут буду сидеть.

Нужно что-то делать. Только ради того, чтобы Глеб не искал меня по району. Я взяла пакет с ключами и пачками чая и начала переставлять ногу и сползать на ступеньку, потом ещё на одну и ещё, достигла конца пролёта. Повернула, тут уже долее освещено. Снова начала съезжать на заднице, ступенька за ступенькой, вытираю подъездную пыль.

Минут пять я спускалась, стараясь не задевать подвёрнутую ногу. Наконец, на первом этаже, осталось всего четыре ступеньки вниз и где-то тут в темноте, под лестницей валяется мой телефон. А как его найти без света и с больной лодыжкой? Только становиться на колени и ползать мацая ладонями пыльный пол. По-другому никак. Если не сделаю этого, Глеб меня не найдёт.

С трудом опустилась на колени, одну ногу подняла, поудобнее, чтобы боль не слишком отдавалась при движении. Полапала рукой в сторону… ничего. Вдруг вспыхнул экран телефона, пошел вызов и я увидела слева под лестничным пролётом мой телефон. Но нужно туда ещё долезть.

— Вера! — слышу совсем рядом за подъездной дверью, эхом отозвалось моё имя.

— Глеб! Я здесь! — закричала громко, а то вдруг не услышит.

Дверь сразу открылась и я увидала внушительную фигуру Глеба. Он пришел меня спасать. А я так и стою на коленях. Да, поза конечно.

— Привет, — сказала я и улыбнулась.

Неловко, однако. Ничего не поделаешь.

— Слава богу, ты как? — он подошел, согнулся, полез, достал мой телефон. Потом взял меня за руку, второй обхватил за талию и начал поднимать.

— Уже хорошо, — отвечаю, когда он прижал меня к себе, чтобы я не упала.

— Тогда едем в травму, — не успела я пикнуть, как он подхватил меня на руки и понес из подъезда, я притихла, в неровном свете фонарей глядя на его небритый подбородок.

Подошел к машине.

— Открывай дверь, — чуть опустил меня, чтобы я дотянулась до ручки. Я дернула дверь, она открылась. Глеб повернулся, усадил меня на пассажирское сидение. Сам обошел со стороны водителя, сел. Я прижала к себе пакет с пачками чая. Глеб повернулся, посмотрел на меня и губы его дрогнули в лёгкой улыбке.

— В магазин спустилась, за чаем, — оправдываясь, приподняла я пакет.

— Понятно. Спасибо, что позвала меня, — ему нравится, что позвонила ему, а не Егору. Он доволен этим фактом.

— Лишила тебя ужина, — пожала я плечом.

— Не страшно, — он крутанул ключ на панели, загудел мотор, нажал на педаль и сразу вырулил от тротуара.

В травмпункте мне сделали рентген, наложили повязку на ногу. Перелома нет, только вывих и ушиб, сказали само пройдёт, только мазать и заматывать плотно.

Вышли из травмы. Я скачу на одной ноге, взяв Глеба под руку. Дошли до ступенек, не успела я попробовать спуститься, как Глеб быстро подхватил меня на руки, я даже ойкнуть не успела. Понёс к машине.

Странное ощущение. От него исходит спокойствие и какая-то бесконечная забота. Я не чувствую, просто знаю, что он всегда будет вот так, не давать мне напрягаться. Будет — носить меня на руках. И это не фигура речи, это действительность, которая могла быть моей. Он словно рад что я попала с такую ситуацию и он единственный, кто может мне помочь.

Дошел до машины.

Я моргнула, стряхнула из мыслей представление, что мы с ним можем когда-нибудь быть вместе. Нет, лучше никогда этого не представлять.

Подъехал ко двору, где Наташка с Глебом живут в новостройке. Он её в ипотеку взял. Трёшка, нормальная такая, почти девяносто квадратов. На девятом этаже двадцатиэтажки.

Достал телефон, пощёлкал сообщение — «Не хочешь за солью спуститься». Отправил.

Это наше кодовое. Я пишу, она мужу говорит, что подружка-соседка написала, зовёт, и совершенно официально спускается ко мне.

Я у Наташки как подружка записан. Могу в любое время позвонить или написать. Глеб не догадается. Да ему особо дела нет, до того, с кем его жена переписывается. Я заметил, он равнодушен к таким вопросам. Может и правильно, меньше знаешь, крепче спишь.

Я вроде равнодушным не был, а столько всего приспустил. Чёрт.

В ответ пришло сообщение — «Иду».

Быстро она.

Иногда представляю, а если бы моя жена, у меня под носом вот так бегала. Это каким же нужно быть ослом, чтобы подобные перебежки не замечать. Я бы точно заметил.

Скривился. Ага, конечно, заметил бы я.

Что-то не сильно уследил, с кем Вера успела снюхаться, пока я в салоне машины клиентам втюхивал.

Смотрю на внушительных размеров многоэтажку ярко желтого цвета. Раскрасят же, вырви глаз. Не люблю яркое. Никогда бы не выбрал квартиру в таком доме. Это для народа. Я больше по элитке.

Из подъезда вышла Натали. Мать твою, она что издевается? В атласном ночном пеньюаре. Она что спать уже собиралась?

Глянул на часы — половина десятого.

Нормально так она к подруге спускается.

Спешит, волосы на лёгком, вечернем ветру развиваются. Красивая, мать твою. Я недовольно скривился.

Вот нахрена я сюда приехал? Ещё раз на неё посмотреть? Забыл о цели моего сюда визита.

Дверь открылась, Наташка плюхнулась на сидение рядом. В салон ворвался букет ароматов. Я втянул носом воздух принесённый извне.

— Привет, — счастливая, глаза радостью искрятся.

Глядя на неё полутьме салона я снова забыл, какого чёрта сюда притащился и зачем её позвал. Захотелось куда-то в гостиницу, в номер люкс… сдёрнуть с неё этот халатик… чёрт, ну вот опять.

— Привет, — говорю, кидая взгляд в разрез халата, на золотую цепочку, блеснувшую над сочным полушарием груди, и на голую ногу, показавшуюся в разрезе шелковистой ткани, как только Наташка села. Стало как-то уютно. Сразу, захотелось по привычке положить ладонь на точёное колено…

Издевательство.

Но я ведь не думал, что она придёт в чехле прорезями для глаз, чтобы монотонно, без жеманства и кокетства ответить на интересующие меня вопросы. Нет, не думал. Я знал, она выставит напоказ все свои прелести.

Горько усмехнулся, замечая, насколько сильно я на неё подсел. Уже даже вопросы по поводу собственной жены иду выяснять у любовницы.

— Чего звал? — Натали игриво теребит светлый локон, на меня не смотрит, предоставляет возможность её рассмотреть.

Умеет привлечь к себе моё пристальное внимание.

— Поговорить нужно, — сглатываю комок в горле.

— Глеб, кстати, к клиенту уехал. Срочный вызов.

— Ты это к чему?

— Так просто. Можно не торопиться, — растянулись в улыбке её полные губы.

Зря она это сказала. Я теперь и не буду торопиться. Так бы выяснил и уехал. Ладно, к делу.

— Ты веришь, что он к клиенту? — скосил я взгляд.

— Конечно. Они постоянно по вечерам звонят. Я один раз проверила, больше не проверяю, — она выдержала небольшую паузу, демонстративно прикрыла оголившуюся почти до бедра ногу, — Зачем приехал? Ты же вроде со мной расстался. У нас был только секс. Так ты сказал? — поджала губы в сдержанной довольной улыбке.

— Я хотел спросить у тебя… — не знаю, как подступиться, чтобы она не догадалась о чём я, — вы же там, между девочками, всякие секреты обсуждаете?

— Ну, обсуждаем? Вернее, обсужда-ли, — склонила она голову набок, типа — ты за секретами приехал?

Чёрт — как спросить?

— А Вера ничего такого не говорила, может, есть у неё кто-то?

Наташка засмеялась, повернулась практически всем телом и удивлённо глянула на меня.

— Так-так, мне начинает нравиться наш разговор…

— Давай, не ёрничай. Говорила она что-то или нет? Ответь, да я поехал, — завожу машину.

— Ой, смотрите какой обидчивый. Да откуда мне знать, она с Файкой постоянно шепчется. А что, ты подозреваешь, что у неё есть любовник? — она села ровно, глянула в окно, о чём-то подумала и вдруг засмеялась.

— Ты чего? — сердито смотрю, как она заливается.

— Ой, насмешил, ну надо же такое, значит правда…

— Что правда? — нахмурился я ещё больше.

— Ой, я так и думала…

— Что ты думала, — схватил её за предплечье и крепко сжал.

Она перестала смеяться.

— Больно, отпусти, — вцепилась пальцами в мою ладонь.

— Говори — что правда?

— Ну, если у тебя не активные, откуда тогда взялась беременность? — насмешливо бровями дернула, — так что, не ты папаша?

И снова смехом зашлась.

— Тьфу ты, дура! У меня пять процентов…

Она ещё громче смеётся. Я снова схватил её за плечо, дернул к себе.

— Заткнись лучше, Наташка!

Её лицо оказалось совсем близко и этот чёртов халат распахнулся, открывая черный кружевной лифчик. Наташка томно приоткрыла рот, взгляд её сразу смягчился, губы дрогнули. Она выдохнула мне в лицо.

— Егор…

Одной секунды хватило, чтобы сломать построенную мной оборону. Не хотел… чёрт… я притянул её к себе и впился в её губы. Она схватила меня за шею и потянула на себя…

-

Откуда во мне эта жажда взялась. Накинулся на Наташку, как голодный тигр. А я и есть голодный. Не тигр, правда, но она кого хочешь, заставит ощутить себя опасным животным. Вот и я, рассвирепел от желания, схватил её за светлые пряди. Она вцепилась в ворот моей рубашки, одним движением расстегнула верхние пуговицы и полезла под ткань торопливо ощупывая мою грудь.

— Любимый, я не могу без тебя жить, я уже истосковалась по тебе. Сейчас, когда сообщение пришло, я чуть не закричала от радости. Егор, пожалуйста, — стонет она, перебираясь со своего места на меня сверху… и забыл моментально, какие вопросы хотел задать. На всё плевать… стягиваю шелковистую ткань оголяя горячее тело.

–

— А хочешь, я всё узнаю, — когда всю уже между нами свершилось, говорит Наташка, поправляя распахнутый халат и снова возвращая его в приличное, запахнутое положение.

— Что узнаешь? — не понял в первый момент, смотрю в зеркало, приглаживаю растрёпанные волосы.

— Есть кто-то у Верки, или нет. Ты же за этим приехал, я так полагаю, — одним движением она сгребла свои волосы, отпустила, и они мягко упали на одну сторону.

Как она это делает? В ней нет ничего возвышенного или приличного, только порочное, но это во сто крат сильнее притягивает.

— Интересно и как это ты узнаешь, придёшь к ней и спросишь? — усмехаюсь, вальяжно располагаясь на сидении и удовлетворённо отдуваясь.

Наклонился к бардачку, достал пачку сигарет.

— Не кури, — недовольно скривилась Натали.

Я отбросил пачку на панель. Ладно, потом.

— Ну, всё-таки? — подгоняю.

— Возьму бутылку мартини, пойду к Файке, типа мириться. Она меня не прогонит, когда увидит мартини. Только подороже нужно, на дешёвое она не клюнет.

Я достал бумажник, поковырялся, достал две купюры по пять.

— Столько хватит?

— А на конфеты? — растянулись в улыбке полные губы.

Я достал ещё две по пять. Наташка протянула руку, рывком взяла деньги.

— Завтра ты узнаешь имя и даже фамилию любовника твоей жены. Может даже адрес, — кокетливо коснулась губы кончиком языка и сунула в лифчик сложенные купюры.

Любовника — как-то резануло слух, я отвернулся, прищурился.

Неужели действительно он есть, этот любовник. Если он есть, то Натали о нём узнает, если такового нет, она найдёт. Тут у неё прямая заинтересованность. В любом случае, я буду, если что, тщательно всё проверять.

— Ладно, пойду, а то Глеб вернётся, а меня ещё нет.

— Ну так и что?

— Да ничего, просто не хочется сильно наглеть. Вот, когда ты меня замуж позовёшь, тогда и буду на него плевать.

— А сейчас ты, как будто, на него не полюешь.

— Стараюсь не полевать в колодец, из которого пью.

— А мы с тобой, это разве не полевок? — усмехаюсь.

— Нет. Это — потребность.

— Вы что с ним не спите? — так, ради шутки спросил.

— Спим, чего же не спать, — прищурилась она игриво, — муж под боком всё же лучше, чем любовник раз в недели две.

Ревность мою пробудить решила. Получилось.

— Стерва ты Наташка, — я протянул руку положил ей на ногу.

Она сердито высвободилась.

— Когда женишься на мне тогда и лапай, а пока походи голодный, — усмехнулась и дверь открыла, — завтра позвоню, когда узнаю. Если узнаю.

Дверь захлопнулась и Натали откровенно виляя бедрами, пошла к подъеду. Я завёл мотор и начал выруливать.

— Вот же стерва, — сказал и усмехнулся, глядя на упавшие, на стекло крупные кали дождя.

Глеб повернул ключ зажигания, мотор заработал.

— Куда едем? — повернулся, посмотрел прямым взглядом.

— В смысле… домой, — склонила голову, оценив его тонкий намёк.

— А может…

— Не может, Глеб.

— Понял, — он нажал на педаль.

Дальше мы едем в тишине. Глеб сосредоточенно посматривает по сторонам и в зеркала, я стараюсь не мешать ему следить за дорогой.

Опять замечаю, какие они разные Егор и Глеб.

Тот всё время о чём-то говорит — о машинах, ценах, о покупках, о скидках и товарах, о чём угодно. Он всё время говорит. И всё время в его разговорах чувствуется его авторитетное мнение и собственная значимость, которая всегда на первом месте. Я потом.

Этот молчит, в его молчании я чувствую свою значимость для него. В его редких задумчивых взглядах сила его желания. Это льстит невероятно, но я пока ещё не знаю, что с этим делать. Боюсь воспользоваться, своим особым значением. Боюсь злоупотребить. Я не знаю, что чувствую. Наверное, мне не всё равно, но я не имею права брать то, что он хочет мне дать. Морального права не имею, не смотря на то, что Егор и Наташка… Это не важно, что там между ними, гораздо сложнее мне самой понимать, что сделала я. Буду отвечать только за свои ошибки. Чужие для меня не важны.

По стеклу ударили первые капли дождя.

— Дождь начинается, — сказала, просто так.

— Сегодня передавали, будет дождь. Что-то поздно он начался. Повезло нам, успели до дождя.

Глеб тронул рычаг, тонкий дворник прочертил дорожку на стекле, стирая россыпь капель. Я сжала вместе ладони, чувствую как горячо между ними. Сцепила слегка занемевшие пальцы.

Въехали во двор. Глеб, глядя в мокрые стёкла, с трудом втиснул авто в свободное место у подъезда. Выскочил из машины и побежал открывать дверь с моей стороны. Я подала ему руку, встала. Холодные капли дождя сразу намочили лицо, волосы и полечи. Дверь хлопнула, пикнула сигнализация.

Я честно хотела попрыгать к подъезду, но снова не успела. Глеб подхватил меня на руки и понёс. Я испуганно затихла, обхватила его за шею. Посмотрела на мокрое лицо. Вошел в подъезд, у лифта остановились, я нажала кнопку. Тишина.

— Отпускай, я сама могу подняться, — говорю упрямо.

— Нет уж, сама ты не пойдёшь… какой этаж?

— Глеб… ну хорошо, пятый, — мне стало совсем неловко.

А он молча пошел по лестнице…

-

Стараюсь не дышать. Словно нет вокруг воздуха. Смотрю на каплю стекающую по его подбородку. Она упала мне на футболку, затем ещё одна. Глеб, как и всегда, сосредоточен. Неторопливо поднимается по ступеням. На втором этаже пауза нашего молчания, кажется, слишком затянулась. Нельзя позволять этому моменту быть таким уж серьёзным. Если затянем, потом будет поздно что-то изменить. Нужно переходить на дружеский тон и на нём стоять, иначе…

— Не надорвёшься?

— С чего? — легко и уверено топает дальше.

— Ну, я же не десять кило вешу.

Губы его дрогнули в улыбке.

— Не волнуйся, донесу в целости и сохранности.

— Не хочется, чтобы мы теперь вместе с тобой тут растянулись, — тоже улыбаюсь.

Он остановился, посмотрел мне в глаза, улыбка пугливо исчезла с моего лица. Очень опасный момент… очень подходящий для… так, нет. Не нужно такое допускать в свои мысли. Попыталась спрятать взгляд.

— Или отпускай, или неси дальше.

— Тогда, несу дальше, — он упрямо сжал губы, сдвинулся с места и снова пошел по ступеням.

Лучше тогда совсем не буду ничего говорить. Потому что из каждого диалога получается что-то неоднозначное. Между нами вообще всё неоднозначно. Сейчас это совсем не тот Глеб, который был в компании, смеялся, шутил и практически не смотрел на меня. Теперь-то я понимаю, почему он не смотрел. Но тогда он казался мне холодным без эмоциональным человеком. И совсем не тот, что был до армии. Сейчас это уже какой-то новый, третий, неизвестный мне, Глеб. И я совершенно не представляю, кто он и что от него ожидать. И от себя. Я ведь тоже изменилась.

Очень всё преобразилось, даже с последней нашей встречи. У меня в голове достаточно прояснилось, чтобы начать чувствовать, между нами что-то происходит, на уровне невидимых молекул. Что это, никому из нас неизвестно. Мы не видим, а оно происходит.

Пришли на пятый, Глеб остановится. Я молча указала на дверь. Подошел и держит меня.

— Может, уже отпустишь? — чувствую его немного участившееся дыхание.

Осторожно поставил меня на пол. Я ухватилась за его руку. Другую ладонь он положил мне на талию. Придерживает. И хоть я не чувствую такой уж боли, как вначале и могу опираться на пальцы больной ноги, но всё равно приятно, что он поддерживает.

Я открыла дверь. Вошла в квартиру и сразу схватилась за стену. Глеб не стал ждать пока я приглашу его войти, вошел сам.

— Пойдём, я отведу тебя куда скажешь.

— Давай на диван, — сказала почему-то и покраснела, подумав, может зря на диван. Он повел меня в комнату. Дошли до дивана, я обессиленно села.

— Слава богу, надеюсь, завтра отёк спадёт и будет полегче.

— Как ты умудрилась так упасть? — стоит надо мной.

— Та откуда я знаю, как-то так, — пожала плечом.

Повисла пауза. Неловкость снова проскочила в наш диалог.

— Ладно, я пойду, — он сделал шаг к выходу.

Я глянула не него и, почему-то, захотелось его остановить. Чтобы он не уходил вот так.

— Ты весь мокрый.

— Да это ничего, — он провёл ладонью по рукаву клетчатой рубашки и сделал к двери неуверенный шаг.

— Нет, подожди, Глеб.

Он остановился, пристально смотрит, ожидая, что скажу.

— Я так не могу, давай я хотя бы чаем тебя напою, что я зря за чаем ходила?

Чувствую, не откажется.

— Не хочется тебя напрягать, — он потёр ладонь об ладонь.

— Ты меня не напрягаешь, — протягиваю руку, чтобы помог встать, — пойдём на кухню.

Глеб подошел, потянул меня, я встала и упёрлась ему прямо в грудь. И снова это чувство и аромат. Я подняла взгляд, смело посмотрела ему в глаза. Уже не таясь.

— Не хочу, чтобы ты уходил вот так, — сказала тихо.

В ответ он просунул ладонь под мою руку и положил на талию.

— Ладно, если не хочешь, я не уйду.

— Не хочу, — кладу ладонь ему на грудь.

— Тогда, если ты не против, я останусь, выпить чаю, — склонился над моим лицом.

Я тронула мокрый, щетинистый подбородок. Провела пальцами по щеке.

— Хорошо.

Он нагнулся, чтобы поцеловать меня, а я не стала вырваться. Подставила губы, его губы мягко коснулись. А дальше… не знаю, что случилось… не могу объяснить…

-

Раздалась мелодия звонка. Непривычная. Я приподняла голову, посмотрела на пол, на джинсы Глеба.

Он нехотя высвободил руку, повернулся, свесился с дивана, подтянул джинсы за брючину и достал из кармана телефон. Глянул на экран и положил телефон на ковер.

— Наташка? — я легла на подушку вместо его руки.

Он кивнул.

— Беспокоится, наверное.

Глеб вздохнул. Начал вставать, я убрала ладонь с его груди.

— Странно всё это.

— Что странно? — он потянулся за футболкой, натянул трусы, затем джинсы.

— Вот это, — показала я на диван, как бы обобщая ситуацию.

— Ничего странного, всё как и должно быть.

— Получается, мы с тобой изменяем своим мужьям и женам? — улыбнулась я.

Глеб сел, рядом, протянул ладони, обхватил моё лицо.

— Мы никому не изменяем, запомни это. Мы там, где должны быть.

Я коротко вздохнула, получилось как-то слишком довольно. Его слова успокоили мою совесть. Надолго ли?

— И что мы будем делать дальше?

— Как ты скажешь. Я могу решить всё прямо сейчас, — он посмотрел, выжидая, что я отвечу.

— Давай немного подождём, — неуверенно закусила губу.

Заметила, как он разочарованно отвел взгляд, повернулся, поднял с пола телефон.

— Ладно, как скажешь. Мне пора.

— Хорошо, — я схватила его за руку, когда он хотел уже идти, — подожди.

Он повернулся. Я потянула, снова сел рядом.

— Не обижайся. Я не могу вот прямо сейчас бежать и всем рассказывать. Ты был готов это сделать в любую минуту, а я нет. Мне нужно время. Немного.

— Я не обижаюсь, конечно нет. Можешь об этом не беспокоиться. Я столько лет ждал, ещё немного подожду, — он улыбнулся, поцеловал меня в губы, встал и направился к выходу.

Дверь захлопнулась, я подтянула колени, обхватила руками, положила голову…

Полночи я не спала, коплась в собственных чувствах. Как теперь всё будет, представляла разные вариванты. Но ни один из них не позволяет сдвинуться сместа. Дело за малым озвучить свою позицию. Но как эито сделать ума не приложу.

Вот пришла я к маме и говорю — Я развожусь с егором буду жить с глебом потому что уменя в животе его ребёнок. Маму и удар зватит.

Или вот позову мужа и скажу ему — Егор ты встречаешься с Наташкой это очень даже хорошо потому что я встречаюсь с Глебом, правда мы один раз переспали и теперь я от него беременна. Понятное дело кем посчитает меня егор.

Это когда мужчина имеет любовницу, он герой, а шенщина изменившая мужу, при любов расклалде становится шлюхой.

В любом случае других выходов нет. Они есть конечно, замалчивать и жить дальше пока всё само не рассосётся, но это значить жить в постоянной тревоге и ожидании в состоянии нервозности это совсем то чего я хочу. Засыпая решила завтра же расспасвить все точки. Сама пойду раскажу маме, и егору скажу. Не нужно ждать, ни к чему это. И влияет только на меня не лучшим образом. Мне нужно сбросить этот груз и думать о ребёнке.

Конечно это будет выглядеть не очень хорошо. Получается что это не Наташка у меня мужа увела, а я у неё. Мы с глдебом знаем что будет дальше, а вот егор врядли побежит на наташке жениться. Зная его, я уверене — он не побежит. А наташка как я теперь понимаю именно этого добивалась. Все её разговоры только и были какой Егор богатый и успешный, и какой Глеб простой и незамысловатый.

Вот тут она как раз ошиблась по полной программе. Хотя мможет каждому достанет то что положено.

Ладно посмотрим.

-

Утром я почувствовала у более менее нормальное состояние в ноге. Могу ходиить хоть и прихрамывая. Разложила по шкафам принесённые из дома вещи. Там и ложитьто нечего.

Села в кухне, покопалась в телефоне в контактах. Выудила из недр номер Глеба разболкировала и написала его имя. Теперь он может заонить мене в любое время когда захочет. Не прошло и минуты после разблокировки номера — звонок.

Смотрю на экран — Глеб.

Я улыбнулась. Может почувствовал что я его разблокировала.

— Алло?

— Привет, — мужской голос на том конце.

— Привет, — мягко выдыхаю.

— Как нога?

— Нормально. Хожу потихоньку.

Недолгая пауза и вопрос:

— А вообще как ты? — спрашивает уже с намёком на то что вчера вечером произошло.

— Очень хорошо. Решила рассказать всё маме и Егору.

Снова тишина.

— Если хочешь я могу пойти с тобой.

Интересное предложение. Об этом я не думала.

— Думаю, я справлюсь…

— Я могу вообще сам пойти…

Я улыбнулась. Приятно что он так сильно хочет всё разрешить и поскорее. Я понимаю его желание и наверное мне становится страшно что за этим последует.

— Я подумаю как лучше. В обед поеду к маме. Наверное лучше мне одной всё таки ей нельзя вот так всё сразу вывалить нужно острожно.

— Но если бы я был рядом с тобой оу неё не осталось бы выбора и она сразу согласилась бы.

Тоже верно Шоковая терапия для мамы обломала бы все её попытки противостоять и снова и снова талдычить мне о Егоре.

Давай я до обеда подумаю. Потом тебе позвоню.

— Хорошо давай тогда в два, у меня будет большое окрно по работе.

— Ладно в два наберу тебя в любом случае.

— Буду ждать… Ладно… всё отключаюсь… — говорит будто ожидая что ещё я скажу.

— Глеб! — поспешила остановить чтобы не отключался.

— Что?

— Я боюсь, — вслух сказала то чего не произносила даже мсленно.

— Не бойся, я ведь с тобой.

Я улыбнулась и кивнула.

— Хорошо. Всё отключаюсь.

— Давай, подключайся ты.

Я нажала на красную трубку. Поджала губы, но улыбка снова растянула губы. Я посмотрела в окно, сжала в ладони телефон. Стало как-то хорошо, спокойно на душе. Словно, на мои слова — Я боюсь, получила невидимую силу и ещё смелось. Зарядилась энергией всего лишь от простых слов Глеба.

Удивительно как быстро из моего сознания стал улетучиваться образ Егора. Ощущение что он давно ждал когда же его попросят на выход, и как только разрешение получено сразу испарился. И даже совсесть почти перестала напоминать о себе. Странно да. Я думала будет трудно а оказалось очень легко. Наверное это происходит когда живёшь совсем не теми понятиями какими должен. Я слишком долго шла за за Егором. Старалась быть ему хорошей женой и выполнять все его требования, но чсейчас вдруг поняла, чтовсё это було неправильно. Это не я строила вместе с ним нашу жизнь, это он строил свою, а мне приходилось подстаиваться.

Теперь всё будет не так.

Решила ехать к маме вместе с Глебом так у неё не будет лишних вопросов и придётся принять всё как есть.

-

Подъезжаем к дому. Мама на пороге уже стоит высматривает. Я ей заранее позвонила что сейчас приеду и не одна. Она попыталась задать мне кучу вопросов но я ответила что она всё увидит собственными глазами. И вот машина останавливается возле ворот. Мы выходим мама стоит сцепив ладони на груди и смотрит на нас с глебом. На лице её странное непонятное выражение. Толи жалость то ли сочувствие, или скорее неверие в то что видит.

— Здравствуйте, мама, — Глеб подошел к ней и приобнял, отчего моя мама ещё сильнее выпучила глаза.

— Проходи… Глеб… — выдавила она и взглядом метнула в меня молнию.

Я улыбнулась, всем своим видом показывая — расслабься и будь дуброй как ты это можешь.

— А как… вы… а что… вы… почему вы вместе… а где Егор? — мама растерянно включила чайник, а Глеб поставил на стол торт и протянул маме букет хризантем.

Она взяла. Суетливо поискала вазу я показала ей на шкаф где обычно она стоит. Мама налила в вазу воды и не поворачиваясь к нам снова спросила:

— Так что это значит?

Мы с Глебом переглянулись. Он показалс что берёт весь удар на себя.

— Людмила Михайловна, мы с Верой решили сказать вам, что мы с ней теперь будем жить вместе.

— Мама оставила цветы, потянулась к стулу, я быстро подхромала и помогла ей сесть.

— А почему ты хромаешь, что с ногой, суетливол спросила мама как будито сейчас моя нога важнее того что сказал Глеб.

— Упала на лестнице, но уже всё проходит, Глеб возил меня к врачу.

— Ой… — мама положила ладонь на груль снова возвращаясь вниманием к Глебу, — я знала тут чтото не чисто, — плаксиво выдохнула она, — Но как же… ты же вроде бы женат на Наташке?

— Я разведусь, — сурово сказал Глеб.

Я выключила чайник.

— Вы меня конечно огорошили, — мама выдохнула, — ну хоть объясните как так получилось. А как же ребёнок, ты же беременна.

— Мам, скорее всего это ребёнок Глеба, — говорю осторожно.

— Ой… Ты что даже не уверена в том чей ребёнок? Ой, Вера… дай мне, там капли, что-то мне нехорошо.

Я кинулась к шкафчику накапала в стакан капель налила воды. Подала маме. Она выпила.

— Ну вы даёте конечно, — отдувается она.

Да теперь понимаю не лучшая идея была огрошить.

— Ладно считайте я поняла. Значит ты и ты вы оба разводитесь и будуте жить вместе, — указала на нас и ждёт ответа.

Я глянула на глеба. Она кивнул.

— Да мы сверой будем жить вместе.

— Боже, что скажет отец, — проскулила мама, закрывая ладонью лицо.

Дальше всё полшло более менее споконойно, мама глядя на серьёзность глеба немного успокоилась и кажется начала видеть положительные стороны.

Когда мы уходили мама даже приобняла Глеба на прощанье. Поверигла. Убедил.

Мы селы в машину. Я помахала маме рукой, а она погрозила мне кулаком наверное намёк на то что я свалила ей на голову такие волнения. Я толь ко улыбнулась.

— Ну что думаешь? — спросила я Глеба, когда мы отъехали давольно далеко.

— Ей ничего не остаётся как принять всё как есть. Тут важнее что ты думаешь, глянул на меня и снова на дорогу.

— Да что тут думать, — вздохнула я.

Глеб привёз меня домой, в съемную квартиру.

— Тебе помочь подняться?

— Не нужно я норматьно хожу и лифт работает.

— Нет я пойдё и проверю что он действительно работает отстегнул он ремень безопасности.

— Сиди, остановила я его. — Езжай, у тебя работа.

— В общем, я сегодня говорю Натали всё, как есть. Если что вечером пустишь? — глянул сосредоточенным ждущим взглядом.

— А ты как думаешь? Всё уже маме отчитались, улыбнулась я и потянулась к нему поцеловать.

Он обхватил меня рукой потянул к себе прижался губами к моим губам. Слились в поцелуе всё сильнее сжимая друг друга. Я еле высвободилась.

— Всё езжай, — шумно выдохнула.

— Может позвонить клиентам отменить…

— Не надо, — усмехаюсь открываю дверь и выхожу из машины. — Всё пока, — махнула и похромала к подъезду.

Остальную половину дня я уже жила и проводила время под впечатлением визита к маме.

Она мне ещё пару раз звонила, уточняла некоторые детали, в которых я и сама толком пока не разобралась. Например, как и где мы будем жить и будем ли вообще вместе жить.

То есть, сказанное во время визита мама приняла за нечистую монету. Пропустила сквозь сито сомнений и немного погодя решила удостовериться всё ли она верно поняла, или ей привиделось, что мы с Глебом приезжали.

Получив, надеюсь, исчерпывающий ответ, мама не успокоилась, а ещё через час перезвонила, спросила всё ли у меня в порядке и как отреагировал на новость Егор.

Я сказала маме, что Егору скажу, но не сегодня, возможно завтра и мама со вздохами и явным неудовлетворением в голосе вылила ещё порцию сомнений.

Пришлось немного рассердиться, на что она сразу пошла на попятный.

После маминых звонков я подумала, если Глеб сегодня придёт ко мне вечером неплохо бы приготовить ужин, а значит нужно сходить в магазин и купить что-нибудь из продуктов для приготовления вкусного ужина. Нашего первого совместного ужина.

Вышла в магазин. Лифт работает. Я теперь чрезмерно осторожничаю, чтобы не свалиться где-то по-глупому.

Прихрамывая сходила супермаркет, взяла немного чтобы не тащить полный пакет. Пачку стейков, маленькую сетку катрошки. Немного овощей.

Вернулась домой на часах уже к тому времени около семи. Сейчас буквально поставить картошку на плиту нарезать салат и можно ждатиь Глеба. Не думаю что он придёт раньше девяти, ему же ещё с Наташкой погорить нужно. А это тожже время. В общем как придёт тогда мясо и приготовлю, чтобы свежий горячий стейк.

Стою, чищу картофель когда на столе зазвонил телефон.

Наверное Глеб, повернулась смотрю Файка.

Блин, вот сейчас никак некстати. Не буду отвечать, я занята.

Она мне не отвечает когда занята, ну вот я тоже сейчас занята. Потом сама перезвоню.

Но Файка решила не остывать просто так — прилетает сообщение.

Открываю — «Как сможешь перезвони мне срочно!!!»

— О, Господи, ну что там у неё?

Набираю. Эта теперь не отстанет.

— Ну что там, давай быстро я ужин готовлю, — говорю, потому что точно знаю если Файка то это на час разговоров по существу.

— Вера, прости меня дуру я не хотела я не спуциально, она меня поймала и я просто ляпнула сдуру, сама не понимаю как так произошло. Она пришла мириться, принесла бутылку мартини, слово за слово, я следмила за своими словами, а потом както так получилось что не слудилда. Прости прости!

— Что, объясни толко кто пришел что ляпнула? — но у самой в голове ужде сложилась полная картирна, наташка с бутылкой мартини и Файка которая ляпнула.

Я отложила нож и картошку, встала у окна.

— Она пришла начала сюсюкать, типа почему я тна неё такая злая, давай поговорим и всё такое. Ну я не смогла её за порог выставить. Онавнаглую налила мартины и сказал давай подруга выпьем в последний раз. Ну там… я не знаю как так получилось, мы ещё выпили. Она начала каяться какая она сука и всё такое, я её ругаю а сама помню что тебе обещала ничего никому не говорить, ну вот получилось что ляпнула я… — слышу ревёт в рубку.

— Так, успокойся, я всё поняла, ты сказала наташке о чём?

— О тебе и Глебе.

— Интересно.

— Она меня окучивала я поняла, выспрашивала нет у тебя любовника, а я возми лда скажи, само вырвалось.

— Ладно вырвалось, а она что?

— Она глаза выпусла и ачала на меня орать, что я не подуруга раз ей про это не гворила, я говорю сама не знадла. Она меня гуньей продажной стервой назвала. Представляешь! — плачет в трубку файка. — Она нарочно ко мне пришла чтобы подловить меня. Я поняла, она чтото против тебя замышляет это точно говорю.

— Спасибо что предупредила Фая, — смотрю на но и на картошуку.

— Ты на меня обидишся да? Ну дура я дура, можешь как хочешь меня наказать!

— Что за глупости ты говоришь. Ладно всё кспокося, я на тебя не злюсь. Ну сказа и сказала. Чито уже. Тем более Глеб сейчас сам пошел с ней разговаривать.

— Да? — как это? — всхлипывает в трубку.

— Ну мы решили жить вместе и маме сегодня сказали.

— Ого, Вера, я дура да? Ну скажи что я дура!

— Дура ты Файка да, но ничего страшног, просто в следующий раз я не буду доверять тебе секреты вот и всё.

— Вера-а-а!

— Ну хватит всё, я готовлю ужин, скоро Глеб должен приехать.

— Я клянуть тебе юольше никогда!

— Ладно верю. Давай пока. Я не обижаюсь честно.

— Честно честно?

— Да.

— Хорошо, всё пока.

— Пока, — я отключилась.

Так, хорошо и что мне это даёт? Она предупредила меня.

Не должна ли я предупредить Глеба, что его жена обо всём знает?

Вновь открыла телефон, смотрю на номер Глеба. Наверное, звонить ему сейчас не тот момент, время уже полвосьмого, вдруг он как раз с Наташкой разговаривает.

Провела ладонью по лбу. Что делать? Не представляю.

-

Пока я разговариваю с менеджером по другой линии телефон разрывается уже пять минут. Наташка, чтоб её. Закончил разговор с менежджером, выруливаю на перекресток, на светофоре нажал на кнопку ответа.

— Ну чего ты трезвонишь? Я занят как освобожусь перезвоню, — говорю нажав на громкую связь.

Загорелся зелёный я выжал педаль.

— Я звоню тебе уже пять минут! Если тебе конечно это интересно! Твоя святоша сосвем оказывается не святоша!

— Что ты болтаешь, — она с первых нот начинает меня бесить. Встречаться с ней и трогать это одно, но говорить по телефону — лучше не надо.

Натали настоящая базарная баба, когда чегото требует или чемто недовольно. Вот поэтому я никогда даже не допускал в мысли представление что она бы вдруг стала моей женой. О нет. Она бы звонила мне без конца со своим требованиями…

Но… я вернулся мыслями к звонку, что она там сказала?

— Я болтаю? О, ну конечно, я хуже всех! А вот не хуже! Твоя Верочка не такая уж безупречная как тебе кажется и беременна она не от тебя!

Стремительно нахал на тормоз и крутанул к обочине.

— Твою мать Наташа, какого хрена, ты болтаешь?! — уже не выдержал, — По моему ты переходишь уже все границы!

— Ах вот как? А что ты скажешь, когда узнаешь, с кем гуляет твоя идеальная жена Верочка?

Неужели она действительно что-то узнала и неужели у Веры есть любовник? И беременна она не от меня?

Я замолк. Громко дышу в трубку, пытаясь унять нарастающее волнение. Только Наташка не стала долго молчать.

— Ну что, хочешь узнать имя любовника твоей жены? — сказала такими тоном, как будто занесла нож над моей грудью и при этом хищно оскалилась, ведьма.

— Ну говори уже, — выдохнул обречённо.

— Его зовут — Глеб.

— Глеб? — в моем окружении и моей памяти есть только один человек с таким именем.

— Да! — победоносно закричала ведьма Наташка в трубку.

— Не понял, — тупо моргаю, глядя на яркую вывеску магазина.

— Что ты не понял, Егор? — говорит она возмущённо, — что мой муж спит с твоей женой?

Слова прозвучали, а меня как будто накрыла снежная лавина. Звуки застрели в горле. Новое ещё большее потрясение, ещё худшее, чем про беременность не от меня.

Я готов был услышать, что угодно только не новость, что Наташкин муж спит с…

— Нет, это невозможно, — я сжал кулак, стукнул по рулю. — Как такое может быть?

— Ты меня спрашиваешь? — она смеётся в трубку, как идиотка и мне до яростной дрожи в пальцах захотелось заткнуть ей рот. Как угодно, лишь бы не слышать её пронзительный голос.

Я нажал на кнопку, звонок прервался.

— Твою мать, — проговорил, беспомощно озираясь по сторонам.

Глеб — любовник моей жены?

Охренеть!

Дальше что-то страшное. Осознание насколько тупым я, оказывается, был все эти… возможно годы. Значит, она беременна от него. Они весело встречаются, смеются надо мной, над моими рогами и тупым выражением лица. В то время, когда я смеюсь над дурачком Глебом, оприходуя его жену, он смеётся надо мной, вообще заделав ребёнка моей жене. Охренеть!

В данном контексте получается, что я оказался намного большим рогоносцем, чем он.

Подожди…

Внезапная мысль скрутила в животе — А что если, он знал, что я встречаюсь с Наташкой?

Вера точно не знала, я видел её реакцию, такое не сыграешь. И она… нет, она не могла так хорошо играть.

Я, продуманный и ловкий, человек, для которого, запудрить мозги другим, практически работа, оказался в таком идиотском положении.

Невероятно. Невозможно. Как так-то?

Положил пальцы на руль.

Куда мне теперь?

К нему.

Бить морду и получать по морде. По-другому не получится. Отсидеться и отмолчаться не вариант.

Крутанул руль. Громкий сигнал предупредил об опасности маневра, я нажал на тормоз пропустил авто слева. Не хватало ещё машину стукнуть. Ремонт машины Веры и так в круглую сумму обошёлся.

— Чёрт!

Пропустил несколько авто и наконец вырулил от обочины. Всю дорогу представляю, что сейчас будет. Я не стану бить ему лицо… а может. Короче надо ехать и разбираться в вопросе.

Подъехал к, до боли знакомому, дому. Впервые за долгое время собираюсь подняться в квартиру к Наташке. Вышел из машины, нажал на пульт сигнализации, повернулся и стразу заметил припаркованный у подъезда серебристый Шевроле Глеба.

Значит дома.

Всё интереснее и интереснее.

Она ведь только что практически мне звонила, получается, он вернулся недавно.

Я подошел к подъезду, как раз заходили люди, я за ними. К лифту. Поднялся на 9 этаж. Прошел по коридору до квартиры. Ещё на подходе услышал пронзительный звонкий голос Натали.

— Отлично давай, иди, катись! Скотина, козёл! Забирай, вот тебе, вот! — что-то стукнуло об стену.

Ответа нет. Он собирается молча, или что он делает?

— Хорошо, как скажешь, — спокойный голос Глеба.

Шаги к двери.

— Забирай, мне ничего не нужно! Егор придёт сюда жить, вместо тебя! — кричит она ему в след.

Запоздало я подумал, может быть не идти? Пока не показываться, пусть сама там… дверь открылась. Глеб увидел меня и остановился.

Стоим двое, смотрим, друг на друга, реально зависли в каком-то плотном вакууме момента, не в состоянии его разрулить.

Только шаги Натали заставили меня шелохнуться.

— Прошу, — Глеб жестом пригласил меня в квартиру, — можешь приходить не таясь. Уже не нужно ничего скрывать, все всё знают. Желаю вам счастья. Наконец-то. Она меня терпела, — указал на Наташку, — надеюсь, с тобой будет счастлива.

— Егор? — Натали остановилась у порога, явно довольная, что я пришел.

А у меня все слова куда-то делись. Реально как дебил стою, моргаю, перевожу взгляд, то на одного, то на другую.

Цель моего визита совсем не войти в квартиру и остаться.

— Эй, подожди, куда это ты собрался, часом не к моей жене на квартиру? — я, наконец опомнился.

— Какое это уже имеет значение? — Глеб удивлённо вскинул брови.

— В смысле? Я, кажется, не позволял…

Он снисходительно на меня посмотрел.

— Егор, не волнуйся, Вера в состоянии без тебя принимать решения. Ей не нужно твоё одобрение. Забудь про неё. Проходи, вон Наташка, будет тебе больше рада, чем мне. Принимай Наташ, ты хотела Егора, вот он, пришел, — он похлопал меня по плечу и хотел пройти мимо.

Но я не собирался туда входить. Выражение лица Натали неверящее, но довольное. Она напряженно ждёт, когда, я повернусь к ней и, наверное, ждёт, что я сейчас войду в квартиру. Только произойдёт это явно не сегодня.

Сейчас другие планы.

— Подожди, Глеб, — повернулся я к, теперь уже известному, любовнику моей жены.

— Ну, что ещё? Я даю вам свободу, пользуйтесь. Не нужно создавать друг другу препятствия. Ты хотел Натали, Натали хотела тебя. Какие проблемы? — он угрожающе посмотрел мне в глаза.

— Егор, пусть он идёт, — мягко сказала Натали, — это даже лучше, что всё так случилось, пусть идёт, Егор, — в её голосе ласковое уговаривание.

Она как будто чувствует, что происходит сейчас у меня внутри. И она не ошибается.

— Я не разрешаю тебе ехать к моей жене, — говорю, грозно отвечая на угрозу Глеба.

— Что ты мне сделаешь? Остановишь меня? — прищурился он.

— Остановлю, — я тоже прищурился, сжал кулаки.

— Егор, — уговаривает Натали, — не надо, Егор.

Глеб повернулся полностью, встал ровно. Поставил на пол спортивную сумку. Два раза сжал и разжал пальцы, разминая, повел шеей, как бы готовясь к отпору на любую мою агрессивную реакцию. Решительный взгляд, говорит о нескрываемой опасности.

Не друг, не знакомый, не свой парень из компании, не партнёр.

Соперник.

Человек, по ту сторону баррикады. Непредсказуемый. Настроенный серьёзно попортить мне жизнь.

— Значит вот так, да? — сказал я, как бы определяя позицию, но, ещё не становясь на неё полностью. Разве ещё не поздно отмотать назад.

— Да, так, — кивнул он, и поиграл желваками.

Знаю, он борец, пехотинец. Он не раз показывал в разных ситуациях, что намного сильнее и спортивнее. У него за плечами спорт и армия, а я вечно от всего отлынивал. Лезть к Глебу, равносильно кинуться на быка, заведомо зная, что получишь хороших люлей.

Нет. Я не должен сейчас этого делать. Если я не могу сравниться с ним силой, лучше не начинать драку. Настолько ли я хочу отвоёвывать потерянное?

Я-то хочу, но вижу, силы неравны.

— Ладно, иди. Но учти, я не собираюсь давать ей развод. Пусть не надеется.

— Егор, что ты говоришь? — Натали вышла из квартиры.

Глеб не ответил, взял сумку, повернулся и пошел к лестнице. Я проводил взглядом его внушительную фигуру.

— Пусть идёт, любимый, он нам не нужен. Теперь нам с тобой ничего не помешает. Путь свободен, они нам не помеха, — она полезла ко мне, я перехватил её запястья.

Наташка, как всегда, со светлыми локонами волнами спадающими на плечи, с золотой цепочкой, поблёскивающей на груди, в своём знаменитом сексуальном халате почти нараспашку… но сейчас, показалась настолько непривлекательной, что я ужаснулся собственному открытию.

— Да с чего ты взяла, что ты мне нужна? — процедил я ей в лицо, — Что ты прилипла? Что тебе надо? Отвяжись уже от меня! — я оттолкнул её к двери.

Она испуганно уставилась на меня.

Реально не понимаю куда теперь, но точно не к Наташке.

-

Я повернулся и поспешил к лифту. Нет ещё ничего не закончено и не выяснено.

— Егор, ты куда? Егор!

Суетливо нажал на кнопку. Лифт едет, а Наташка тем временем не отступает. Заполонила цветочно-цитрусовым ароматом лестничный пролёт.

— Ты хочешь уйти? Значит так, да? Я думала, ты меня любишь, а ты… скотина! — она подошла и стукнула меня наотмашь по плечу, — значит, как секс, так Наташка? Когда муж был, интересна была, а муж ушел всё, Наташка уже не нужна!

Смотрю на дверь лифта, хочу, чтобы поскорее приехал. Впустил меня. Избавил от её присутствия. Оно стало вдруг отчётливо невыносимо.

— Егор, не уходи. Ну не уходи, — сдерживает слёзы, вцепилась в руку.

— Отстань, не хочу тебя видеть, — я вырвал рукав.

Дверь открылась. Я вошел в лифт, Натали за мной. Я вытянул руку, остановил её, не позволил войти в кабину, нажал на кнопку, дверь начала закрываться.

— Ну и катись! — стукнула она уже по закрытой двери, — катитесь вы все! Гад! Гад! — кричит на весь подъезд.

Кабина спустилась, я вышел из подъезда, нервно дернул головой, осматривая крыльцо. Увидел машину Глеба. Он ещё не уехал, кинул в багажник сумку с вещами, захлопнул крышку и пошел обходить. Меня заметил, остановился.

Я прищурился. Слегка потряхивает тихо закипающая ярость.

— Егор, я уже всё сказал. Если хочешь подраться, я не против, только потом не жалуйся, — спокойный как танк.

— Я хочу, чтобы мы поговорили как цивилизованные люди. Я не буду с тобой драться. Хоть ты и заслуживаешь, чтобы я тебя побил, — цежу сквозь зубы, с трудом даётся эта беседа.

Его губы скривила лёгкая, раздражающе-благородная ухмылка. Конечно, мои слова самонадеянны, но я должен показать обиженного на весь мир мужа.

— Хорошо, давай, я тебя один раз выслушаю и больше не будем к этому возвращаться, — он сунул руки в карманы джинс и демонстративно приготовился слушать.

Я тоже остановился, сунул руки в карманы. Чувствую, как пульсирует жилка возле глаза. Прищурился, но это не помогло, всё равно пульсирует.

— Скажи мне, как долго это продолжается? — спрашиваю раздраженно.

— Что именно?

— Ваши встречи.

— Они ещё и не начинались, — говорит запросто.

— Давай не будем, если уже правду, значит правду, — сделал я нетерпеливый жест рукой, словно начальник оправдывающемуся подчинённому.

Только вся загвоздка в том, что Глеб не мой подчинённый, и он не обязан мне ничего отвечать.

— Я говорю правду, мы с Верой не встречались.

— Не понял? А как тогда она залетела? — вернулась шальная мысль, может всё-таки от меня.

— Один раз, так случилось, помнишь, когда ты не захотел ехать домой…

— Один раз, тогда… помню… — я буквально лишился дара речи, с трудом припоминая тот случай, когда Вера тянула меня уходить, а я пьяный завалился на диване… а Глеб вызвался отвезти её домой…

— Не может быть, — мотаю головой.

— Почему не может?

— Я не верю.

— Как хочешь, — он собрался идти в машину.

Бесит его безмятежность. Как будто не он тут любовник моей жены… чёрт, я уже запутался. Кто чей, с кем. Не могу в его слова верить. Он с Верой точно давно встречается и она коварно обманывала меня. В голове всё перемешалось. Своя вина перестала быть видна, теперь меня беспокоит только вина Веры и Глеба.

И конечно я никак не поверю в его слова про один раз. Бред, высосанный из пальца, чтобы оправдаться.

— То есть, один раз у вас там что-то произошло и вот — она беременна? Как романтично. И теперь ты будешь серьёзно утверждать, что она беременна от тебя, а ты как честный человек обязан на ней жениться. А она, обязана бросить законного мужа.

Выражение лица Глеба выводит меня из терпения. Он как будто во всём прав, а я нападаю, обвиняю и требую. Только, это я тут обманутый муж!

Глеб ровным голосом ставит меня на место.

— Послушай, Вера тебя не обманывала. А ты её — да. Я знаю, что ты уже три с лишнем года встречаешься с Натали. Если надо, у меня и видео доказательства есть. Но заметь, я не стал об этом рассказывать Вере, хотя мог сделать это в любую минуту.

— И почему же ты этого не сделал? — пораженный такой простой откровенностью, тупо усмехаюсь я.

— И как бы это выглядело? Стать иудой, даже из собственной выгоды. Это не про меня. Я знал, когда-то ты сам проколешься. Жалею только, что это затянулось так надолго. Всё это время она жила с тобой и верила тебе, а ты обманывал…

— Но она тоже меня обманула, в тот раз…

— Разве это можно сравнивать? Если тебе станет от этого легче, могу сказать — она не хотела, это я её склонил, можно сказать — заставил…

— Чёрт, и ты смеешь мне это сейчас говорить?

— Ты спрашиваешь, я отвечаю…

— Чёрт!

— Егор, не убивайся ты, однажды это должно было случиться. Вы бы всё равно разошлись…

— С чего ты взял?

— Ты всё время играл с её чувствами. Она верила тебе, до определённого времени, потом всё… доверие человека не бесконечно, Егор, — он пожал печами и пошел садиться в машину.

Он прав.

Стою посреди улицы и тупо понимаю — он во всем прав.

В девять от Глеба нет никаких сообщений. Я тревожно посматриваю во двор, любая заехавшая машина отвлекает от грустных предположений. В волнении, я уже всё передумала, что могла. Разные версии бесконечно кручу в голове.

Чем дальше продвигается стрелка на настенных часах в кухне, тем тревожнее у меня на душе.

А что если он не придёт? Наташка уговорила и он остался. Вдруг передумал?

Нет, такого быть не может.

Глеб не Егор, он совершенно другой человек. В нём я уверена, как в самой себе. Слишком даже уверена. Он придёт. Конечно придёт, как только всё уладит.

Тогда почему его до сих пор нет?

Положила ладонь на живот. Погладила. С последнее время я делаю это часто. С того момента, когда я узнала что беременна, живот как будто сразу стал меняться. Не сильно, но заметно. Или это я стала смотреть по-другому. Иногда чувствую внутри, небольшие, еле заметные, тихие толчки. С каждыми днём всё чаще.

Строюсь не волноваться. Ещё только девять. Уже начало десятого.

Вот ещё одна машина въехала во двор… нет, проехала к следующему подъезду.

Я отошла от окна. Не стоит себя раньше времени изводить и накручивать. Открыла холодильник, достала сок, налила в прозрачный стакан.

Взяла, отпила глядя в стену, представила, как Наташка цепляется за Глеба, не даёт ему уйти, кричит ему в след разные проклятья.

Вздохнула.

Звонок в дверь прозвучал так резко, что я вздрогнула, сок расплескался на столешницу. Испуганно схватилась за полотенце, бросила его на пролитую жидкость и поспешила открывать дверь.

Глянула в глазок и неосознанно улыбнулась.

Это он.

Крутанула замок. Распахнула дверь, довольная остановилась на пороге, глядя на суровое лицо Глеба. Улыбнулась немного напряженно, не понимая, почему он такой серьёзный, стоит, не заходит. Моргнула два раза, разгоняя нарастающую тревогу.

— Что-то случилось? — несмело произношу.

Глеб шагнул в квартиру, кинул на пол сумку.

Я жду, когда он скажет, в чём дело, почему так серьёзен.

— Случилось, — остановился напротив, пристально смотрит мне в глаза.

— Что? — произношу осторожно.

— Не могу поверить, что теперь мы всегда будем вместе. Фантастика, — улыбка пересекла его губы.

Я тоже улыбнулась. И снова рука моя неосознано потянулась к животу. Глеб заметил, перехватил ладонь и мы вместе подложили пальцы на живот. Другой рукой Глеб обхватил меня за плечи, притянул к себе. Прижался ко мне всем телом, выдохнул шумно, с облегчением. Стало тепло и спокойно, как будто разом закончилось все непонятное и плохое, и началось что-то новое, удивительно прекрасное. И вроде бы есть ещё небольшая преграда, но как будто её уже нет.

— Ты выйдешь за меня? — прошептал на ухо Глеб.

— Мы же ещё не развелись, — улыбнулась я, коснувшись пальцами небритой щеки.

— Это вопрос нескольких дней, — стиснул меня в объятьях.

— Когда разведемся, конечно выйду, — говорю, улыбаясь и сама прижимаюсь плотнее.

— Нужно расписаться до того как, — он погладил живот.

— Да, я кивнула. Нужно поторопиться.

— Вот и я об этом, — нагнулся он и поцеловал меня в шею.

— Тогда поторопимся?

— Давай, — он коснулся губами плеча, потом моих губ, — давай поторопимся, — и потянул меня в комнату.

-

С этого дня всё начало кардинально меняться.

Глеб работает, зарабатывает достаточно, чтобы нам жить в достатке. Я дома, по хозяйству, готовлюсь к рождению малыша.

Жизнь моя с Глебом совсем не такая как с Егором. Я впервые поняла и увидела разницу отношений. Когда ты тоже решаешь, когда тебя спрашивают и дают выбор. Когда на тебя смотрят, как на лучшее, что есть в жизни. Когда тебя любят тихо, незаметно вроде бы, но эта любовь в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждом касании и слове. Она везде, повсюду. Она в квартире, где мы живём, в воздухе вокруг нас, в воде и еде. Любовь повсюду.

Не понимаю, как я могла когда-то он неё отказаться. Променять на что-то поддельное, неестественное, напускное. Разница между двумя мужчинами колоссальна. Надеюсь это хорошо, что я так вовремя осознала, не затянула в глубину лет. И всё равно, много времени потратила. Чтобы чётко осознать свою прошлую ошибку, нужно было столько лет пробыть замужем и забеременеть. Только чтобы понять. Без этого, наверное, так и жила бы в неведении и неизвестно, сколько лет мы с Егором ломали бы комедию. Он бы играл, а я с каждыми новым днём всё больше понимала бы, что иду не туда. Живу не так.

И тут же представляю, а что если бы Глеб женился на ком-то не таком, как Натали? Если бы у них появились дети?

Было бы намного сложнее. Это ещё удачно всё сложилось.

-

Глеб практически сразу развелся с Наташей. Я подала заявление, жду развода с Егором.

С ним мы не виделась давно. Все, что требуется, можно решить с помощью сообщений.

Дашка, когда приходит в гости или звонит, иногда рассказывает про Егора, так как всё ещё работает в его салоне. Хоть мне это не очень интересно, но Дашка всё равно рассказывает, как он закрутил с одной консультантшей, потом уволил эту, закрутил с другой. Выглядит рассеянным, отчаянным, немного злым и очень несчастливым.

Меня это совсем не трогает. Никак. Я довольна и счастлива рядом с Глебом.

Может быть, только где-то в глубине души немного жаль Егора. Но это где-то очень глубоко.

Наконец настал день моего с Егором развода.

К назначенному времени мы с Глебом подъехали к зданию, где должны нас развести. Егор уже ждёт, прохаживается у двери.

Я и забыла, какой он выхоленный и стильный. В синем костюме, которые теперь модны, рубашка с разноцветным рисунком, красный галстук. И причёска, явно только с салона. Глеб стрижётся в обычной мужской парикмахерской, но Егор только в модных салонах. Он привык платить за стрижку и получать услугу только от признанных мастеров, хотя вот сейчас, я вообще не понимаю в чём разница. Глеб аккуратно подстрижен, но не отдаёт за это пол зарплаты.

Мы с Глебом приближаемся, Егор кинул на нас быстрый взгляд. Натянуто, приветливо улыбнулся. Кажется, он спокоен.

— Привет, как вы? — сказал, глянув на мой уже достаточно заметный живот.

Я смутилось от его взгляда, плотнее обхватила руку Глеба и придержала куртку, чтобы на ветру не сильно распахивалась.

— Все хорошо, — кивнул Глеб, протянул руку для рукопожатия.

Поздоровались.

— Ну что, пошли разводиться, — усмехнулся Егор немного напряженно.

— Пошли, — кивнула я.

Мы втроём вошли в здание.

Развели нас быстро, без проблем. Я старалась не смотреть на порой рассеянное лицо Егора, чтобы не расстраиваться. Иногда мне его становилось даже как-то жалко, но я всякий раз одёргивала себя мыслью, что всё идет, так как нужно и иначе быть не могло.

Когда нас развели, и мы вышли из здания, Егор сказал:

— Ну что, пошли отмечать?.. Ладно, шучу, — засмеялся, глядя на наши с Глебом удивлённые лица, — ну вот, я и не женат. Пойду наслаждаться свободой.

— Удачи, — сказал Глеб и снова протянул ему руку для рукопожатия.

Егор подал свою. Они пожали друг другу руки. Егор повернулся и пошел к своей шикарной машине, мы пошли к своей, более скромной.

Теперь и я разведена. Можем расписаться с Глебом хоть завтра. Он свободен, я свободна. Справка и меня на руках. Скоро у нас родится девочка, как показало УЗИ.

Мы решили расписаться, чтобы наша малышка появилась на свет в браке. С жильем вопрос пока не решили. Квартира Глеба в ипотеке, он ее оплачивает, но там живёт Наташка. Не станет же Глеб выгонять ее на улицу. Пока не выплатит ипотеку и квартира не станет полностью его. Ведь только тогда можно будет решить, что с ней делать. Покупалась она ещё до того как Глеб женился.

Пока мы так и снимаем квартиру в доме, где иногда не работает лифт. Правда с того дня он всего два раза не работал.

Подали заявление на роспись. Решили особо ничего такого не делать, только посидеть с моими родителями. Как раз должен будет приехать мой папа. Мама понемногу выложила ему всю как есть ситуацию, папа нормально все воспринял. Но сначала ругал меня за то, что я развелась с Егором. Он нравился ему за то, что хваткий. Но, так как, папа не может решать за меня мою личную жизнь, то он согласился с тем, что есть.

Для нашей росписи все готово. Я купила платье цвета персик, фасона скрывающего живот. Не совсем свадебное, скорее простое вечернее. Глеб купил кольца. Мама закупалась продуктами, для семейного праздничного ужина, в честь нашей росписи. Осталось только дождаться назначенного дня.

А за два дня до нашей росписи случился неприятный случай.

-

Сквозь сон слышу, зазвонил телефон Глеба. Я подняла голову от подушки, прищурилась и увидела на экране — Натали.

Я начала выбираться из крепких объятий спящего Глеба, что не так легко сделать, тем более с животом.

— Кто там? — проговорил он, не меняя положения, как будто ему всё равно, и он не удивлён, что кто-то звонит среди ночи.

— Наташка чего-то звонит, — тру глаза, смотрю на экран.

— Что ей нужно?

— А я откуда знаю, она же тебе звонит, — говорю с упрёком, реально ревностью кольнуло внутри.

Правда, чего это она звонит посреди ночи. Может что-то случилось.

Глеб совсем не стал реагировать на звонок, повернулся на другую сторону и настойчиво потянул меня к себе.

— Ложись, иди обниму.

Вызов закончился. Я вроде бы уже начала ложиться, но телефон снова вспыхнул огнями и заиграл. На часах — три часа ночи.

— Может что-то случилось, ответь, я переживаю, — говорю, снова толкая Глеба. — Вдруг помощь нужна, вряд ли она просто так будет трезвонить, — сую ему телефон.

— Ладно, отвечу. Но, если что, ты сама меня просила, — он нажал ответить и приложил к уху телефон. — Да?

Потом он какое-то время сосредоточенно слушает. Быстро откинул одеяло, сел.

— Где ты находишься? Я сейчас приеду.

Я растерянно моргаю, глядя на то, как он отключился, встал и пошел к шкафу одеваться.

— Что случилось?

— Съезжу, заберу её…

— Куда? — испуганно смотрю на Глеба, понимаю говорить ему, чтобы не ехал бесполезно.

Ехать с ним, тоже будет выглядеть странно, как будто я собираюсь проверить, куда он поедет, и что там будет делать.

Он натянул джинсы, футболку, взял куртку, подошел ко мне, нагнулся, поцеловал.

— Спи, не волнуйся, я скоро, — я хотела встать, потянулась к нему, — не надо не вставай.

Быстро прошел в прихожую и прикрыл дверь. Входная дверь хлопнула. Я села на кровати, свесила ноги. Беспокойно встала, не включая свет, подошла к окну. Глеб вышел из подъезда, подошел к машине, пикнула сигнализация.

Не хочу волноваться, но какое-то нехорошее предчувствие закралось в голову. Я постояла, посмотрела, как машина Глеба выезжает со стоянки, проводила взглядом огни. И ещё долго стояла у окна, в надежде, может вернётся минут через пять-десять. Но когда через полчаса Глеба всё ещё нет, тревога сильнее овладела мной.

Я легла в кровать. Закрыла глаза, но заснуть уже не могу. И не смогу, пока он не придет… В какой-то момент я, всё-таки, заснула…

Телефон пиликнул сообщением, я открыла глаза и поняла, уже давно утро. Взяла телефон, открыла сообщение — «Я на работе. Не волнуйся. Люблю».

-

Гложет что-то. Смотрю в окно на проезжающие мимо машины, на дома, людей, магазины и кафе. Вижу много всего, а в голове только тревога. Никак не могу от неё отделаться. Ничего не могу с собой поделать. Ничего не интересно, только эта тревога пульсирует в голове.

Даже, когда собиралась к маме, всё летело из рук. Сначала нож упал на пол, потом фен выскользнул из пальцев, ударился о раковину и перестал работать. Потом моргала лапочка в туалете. В это утро всё как будто сговорилось меня раздражать.

На губах вертится вопрос. Хочется окликнуть водителя такси, попросить, чтобы свернул. Сейчас бы поехать на работу к Глебу, к тому самому складу систем видеонаблюдения.

Хочется, но я этого не делаю. Как это будет выглядеть.

Приду такая, как будто проверять. Глеб сразу поймет, что я надумала себе чёрти чего.

Не звоню ему. Не хочется быть надоедливой. Сам вечером приедет, объяснит, что там случилось.

Но вообще, странно конечно, что он не позвонил утром, а сообщение написал. В том-то всё и дело. И ещё, не понимаю, почему он не вернулся домой, а сразу на работу. Между тем временем, когда он уехал, до работы ещё как минимум три часа прошло.

Где он был всё это время?

Может с Наташкой?

Нет. О чём это я вообще. Что за глупые мысли.

Но он же за ней поехал куда-то.

Закусила губу. Нельзя такое думать, оно само думается.

И ещё одно — Глеб никогда не пишет мне сообщения, он всегда звонит по видеосвязи. Потому что хочет видеть меня, слышать мой голос. Он всегда скучает по мне. Обезличенное сообщение, более чем странно.

Хотя, его можно объяснить тем, что он посчитал, что я ещё сплю и не стал будить…

Да, именно поэтому он прислал сообщение. Побоялся разбудить.

Сейчас еду к маме. Хотим расписать меню на нашу семейную вечеринку, в честь нашей с Глебом росписи. Я хотела заказать столик в ресторане, но мама разубедила. Сказала, что денег и так немного, зачем лишние тратить, если самим дома посидеть обойдётся в три раза дешевле.

Я её послушала. Сейчас действительно не то время, когда нужно пускать пыль в глаза. С зарплаты Глеба немного осталось после переезда и оплаты ипотеки, и мои деньги нужно поберечь. Скоро малышке, сколько всего понадобится.

В общем, согласилась с мамой и теперь еду к ней. Телефон сжимаю в руке. Вдруг Глеб позвонит, а когда телефон в сумке я не всегда слышу звонок, и в кармане пальто неудобно.

Молчит телефон.

Подстёгивает эта тишина. Волнует.

Нет, всё-таки съезжу на склад…

— Простите, вы не могли бы…

— Да? — повернул голову водитель.

— Я просто передумала, мне нужно сначала… — вы этот момент телефон в моей ладони завибрировал, глянула — Глеб, — простите. Минуту, — улыбнулась водителю.

Ответила на звонок.

— Алло, Глеб?

— Привет, котёнок, ты уже проснулась?

— Конечно, проснулась, уже давно и еду к маме. Жду твоего звонка, а ты всё не звонишь, — обидчиво в трубку, кладу руку на живот, ощущаю под пальцами еле заметные толчки, или это машина так качнулась. Показалось.

— Я же думал, ты спишь. Совсем забыл, что ты к маме собиралась, ужин обсуждать.

— Глеб, я очень волновалась.

— Ну, набрала бы. Я не объекте, но ответил бы. Ты для меня — главнее всего на свете.

Я улыбнулась, все сомнения мгновенно развеялись как дым. Его голос окутал спокойствием и уверенностью. Как я могла вообще что-то там предполагать.

— Я знаю, — прижала к уху телефон, — просто я волнуюсь.

— Не волнуйся. Маме привет.

— Предам. Люблю тебя.

— И я тебя люблю. Сейчас на объекте закончу и заеду за тобой, к родителям.

— Хорошо, целую.

— И я тебя целую.

Я отключилась, сижу счастливо улыбаюсь.

— Ну что, куда едем, или вы передумали? — напомнил водитель.

— А, нет, ничего. По тому же адресу едем.

— Понял.

Дальше ехали молча. Я вообще редко разговариваю с водителями такси, даже если они пытаются завязать беседу, чаше всего не ведусь.

Вскоре показалась улица и родной дом.

У родителей, сначала я поболтала с папой, он не очень любит рассказывать о своей работе. А потом с мамой мы обсуждали, что готовить. Хотя, что там обсуждать, три салата, соленья, нарезки. Ничего такого, но мама почему-то решила тщательно всё обсудить.

— Обязательно хочу салат из кальмаров, мой любимый. А чего ты такая задумчивая сегодня, с Глебом что-то не так?

— В смысле, почему ты так решила? — не поняла я, удивлённо приподняла брови, глянула на маму.

— На лицо своё расстроенное посмотри. Вот и предположила. Кто вас знает. Молодёжь сейчас сходится, расходится, не уследишь, — махнула она рукой.

— Мам, что ты говоришь, вообще не пойму, с чего ты взяла…

— Так из глаз твоих и взяла. Ты сегодня какая-то рассеянная. Что случилось?

— Да ничего, просто ночью Глеб поехал Наташку откуда-то забирать, — сказала и сразу пожалела.

— О-хо! Здрасти! Начинается, — она деловито сложила руки на фартуке.

— Что начинается? — я нахмурилась.

— Похождения начинаются, — язвительно выдаёт.

— Мам, ну вот тебе ничего вообще говорить нельзя, — раздраженно выдохнула я.

— Так и не говори, зачем сказала, если моё мнение тебе не нравится! — повышает голос мама.

— Вот теперь жалею, что сказала, — я встала, чтобы уходить.

— Что за шум? — в кухню вошел папа.

— Глеб ночью ездил к Наташке, а она и довольна? — усмехнувшись, указала на меня мама.

— Не к Наташке, а за Наташкой, — тоже съязвила я.

— Куда, зачем? Ты выяснила? — распаляется мама.

— Не выяснила, он на работу поехал.

— Ну вот, я же сказала, — мама разочарованно глянула на меня, как на дуру.

— Тогда нужно выяснить, дочь, — папа во всем поддерживает мамино мнение.

Смотрят на меня оба, как на идиотку.

— Что выяснить? — раздражаюсь уже.

— Где он был, и что там делал. Откуда забирал, зачем вообще он туда поехал? — папа развёл руками в недоумении, тоже явно с меня удивляясь.

— Ха, ты видел эту Наташку, — подбрасывает мама дровишек в огонь моей распаляющейся ярости, — не чета нашей красавице. Ты смотри вон и синяки под глазами, и отёчность, устаёт быстро. Конечно, чего ему на Веру смотреть. Там та пигалица быстро покажет, куда ему по ночам ехать, от беременной…

— Не болтай, Людмила, зачем так говоришь? — папа строго нахмурился.

— А что, по-вашему, он должен был человека бросить в беде?! — повысила я голос на них обоих.

— Так, не кипятись, — обнимает меня папа, — сядь, успокойся.

— Да не хочу я успокаиваться, — отталкиваю его руку, — сначала доведут, а потом успокойтесь!

— Да потому что, где это видано, чтобы от беременной жены, мужик собрался и пошел какую-то шалаву откуда-то спасать! — мама тоже не молчит.

Она никогда не смолчит, всегда выскажет и представит этому миру свою точку зрения, даже если от этого все потом оглохнут, но главное узнают её мнение.

— Люда, прекрати стращать Веру, — папа встал между нами.

— А пусть знает, она уже горьким опытом научена. Только долго училась, а этот прямо под носом, со спокойной душой, встал и пошел бывшей помогать!

— Так, всё, я не буду это слушать, — я ринулась к двери.

— А ну стоять, Вера! — папа меня схватил за руку, — никуда ты не пойдёшь, пока не разберёмся.

— Сами и разбирайтесь, мне пора. Не нужен мне ваш ужин, сами себе готовьте. Как-нибудь без вас распишемся. Я так и знала, что Глеб тебе не нравится. Со своим Егором носитесь. Вот и носитесь. Только увидели повод, сразу на Глеба нападать, — я схватила пальто и вышла из дома.

Папа побежал за мной.

— Должна быть уже умной! — кричит мама мне вслед, — А он тебе лапши на уши навешает, ты и рада! Сиди, жди его, пока он с бывшей развлекается!

Я хлопнула дверью.

— Вера, стой, не уходи, — папа преградил мне путь.

— Папа, отойди, — держусь за живот что-то тянуть начало снизу.

— Не отойди, а возвращайся и давай поговорим нормально. Мама не права…

— Нет, я не вернусь, не хочу это слушать… — говорю, а сама к ощущениям внутри прислушиваюсь. Смотрю на живот, чувствую, как схватилось что-то, он словно окаменел.

— Вера в чём дело? — папа смотрит на моё напряженное, испуганное лицо.

— Нужно кажется в больницу, — рассеяно говорю.

— Сейчас, — папа кинулся в дом, — Люда, чтоб тебя, звони в скорую, Вере плохо!

К воротам подъехала машина, я обернулась как на спасение. Пошла к калитке, открыла. Точно Глеб. Иду к машине. Он увидел меня, вижу обеспокоенное выражение. Быстро вышел. Нахмурился.

— Что с тобой, что случилось?

А у меня уже рыдания к горлу подкатывают.

— Ничего, поехали мне в больницу нужно! — всё, из глаз брызнули слёзы.

Позади шаги.

— Вера! — мама ко мне, — Верочка, что с тобой!

— Отстань! — отталкиваю маму, — Глеб, поехали!

Он открыл дверь я села, он захлопнул дверь. Мама пошла обходить.

— Я с вами, я её не оставлю! Вера, ну прости меня дуру!

Я отвернулась.

— Что вы ей наговорили? — недовольный голос Глеба.

— А ты тоже, шастает по ночам, а потом спрашивает — что вы наговорили! Теперь вези её в больницу! Меньше будешь по ночам к бывшей жене ездить! — распаляется мама.

— Ясно, — он открыл дверь, пристегнул меня ремнём безопасности, он всегда это делает.

Сел в машину. Мама отошла. Замолчала. Головой качает. Смотрит, как машина разворачивается. У меня в животе вроде отпустило, но всё равно чувствую, нужно ехать в больницу. Мало ли что. Слёзы по щекам ручьями текут. Руки трясутся. Внутри состояние тревоги.

Мама сделала своё дело, она просто надавила и обнажила то, что я в себе варю всё утро. Да она сказала это в неприятной форме, но как не сопротивляйся — она права.

Мы отъехали, Глеб нажал на газ сильнее, увеличивая скорость.

— Что она тебе сказала? — глянул в зеркало заднего вида.

— Ты всё слышал, — говорю, оттирая слёзы.

И действительно, не добавить, не прибавить. Мама высказалась так, что теперь надолго запомнится.

— Понятно. Ты уже сделала выводы?

Молчу. Нечего ответить.

Да я их сделала. Эти выводы точно не в пользу Глеба с его благородством. Ещё разобраться нужно благородство ли это. Но как это выяснить? Сам ведь не скажет, что там произошло. А я не могу настаивать и требовать. Не хочу выглядеть склочницей и подозрительной. Хочу верить в его любовь и больше ничего мне не нужно.

— Давай так, Вера, решим один раз и навсегда — я тебя люблю. И я не Егор. Я никогда тебя не предам, никогда слышишь.

Ловлю в зеркале его суровый взгляд. Киваю. Верю ему. Не могу не верить, но эти мамины слова…

— Наташка, беременна, — вдруг говорит Глеб, выруливая в повороте.

— Что?! — кровь ринулась мне в лицо, оно вспыхнуло, и я ошарашенная затихла.

— Восемь недель, — поясняет.

А я в уме судорожно начинаю считать. Мы с Глебом вместе живём намного больше восьми недель, значит… если это не от Глеба, то от кого-то другого.

— А ты знаешь…

— От кого она беременна? Нет. Она не сказала. Только сказала что восемь недель, наверное, чтобы я не волновался. Сразу предупредила.

— И как она?

— Не очень. Расстроена. Плакала.

— И что теперь, она будет звонить по ночам и звать тебя, чтобы поплакать? — не удержалась я.

— Нет, это был исключительный случай. Теперь я думаю, она будет сидеть дома и по ночам не станет никуда ходить. Она явно что-то поняла.

— Будет одна? — чего-то стало жалко Наташку.

Конечно она оказалась не очень хорошей подругой, но если её бросили беременную, тоже не очень хорошая перспектива.

— Я не знаю что там у неё, с кем она встречается, но сказала, что избавляться не станет от… беременности, — Глеб посмотрел в зеркало.

Я вздохнула, положила руку на живот. Почему-то сразу стало так спокойно. Волнение затихло. Я посмотрела на стриженый затылок Глеба и опять захотелось плакать. Теперь уже не знаю почему. Наверное, потому что он у меня есть, вот такой человек, рядом со мной. Настоящий мужчина.

Впереди показалось здание больницы.

8 с половиной недель назад.

После окончательного расставания с Верой я слегка загулял.

Ну, не слегка. Даже очень загулял. Ходил по разным злачным местам, искал различных приключений. В том числе и сексуальных.

Ну а что. Свободный человек. Необременённый никакими важными обязательствами. Занимаюсь тем, чем давно хотел заняться — законным блудом.

Имею право. Я человек не женатый, никому ничем не обязан. Пусть сами теперь живут и друг перед другом отчитываются. А я никому ничего не должен. Моя зарплата только моя, машина только моя, квартира только моя. Отлично. Чем не осуществлённая мечта каждого женатого мужчины, немного побыть неженатым.

А я теперь вообще не женат и, по крайней мере, в ближайшем десятилетии жениться не собираюсь. Поэтому, провожу вечера напиваясь и предаваясь блуду.

В один из таких вечеров в баре на улице Смоленской, заметил знакомую сексуальную фигуру. Что-то до боли знакомое вспыхнуло в уме. К тому времени я уже довольно прилично принял на грудь и настроение давно располагало к откровенному флирту.

Время, как раз такое, когда пора уже взять бутылку, дернуть из бара доступную деваху и продолжить знакомство у меня дома.

После того как Вера забрала свои вещи, моя квартира стала абсолютно холостяцкой и я начал пользоваться этим на всю катушку.

И вот перед глазами знакомая фигура в обтягивающем серебристом платье. Правда, совсем не помню чья. Какая из последних девок такой фигурой обладала. В глазах слегка двоится и это даже добавляет интриги — отгадаю или не отгадаю. Подхожу, уверенно кладу руку на талию и обаятельно весело произношу:

— Я свою Наталию, обниму за талию.

Обладательница тонкой талии и крутых бедер поворачивается, и я… глазам не верю — Натали.

— Чёрт, это ты? — я реально опешил.

— Я не чёрт, — Наташка улыбается, тянется к своему бокалу, выпячивает красные губы и делает совершенно неприличный глоток.

— Натали? — всматриваюсь в симпатичное лицо, — а что ты тут делаешь? — реально не ожидал встретить свою бывшую любовницу.

— То же что и ты, весело провожу вечер, — усмехается она, показывая красивые, белоснежные зубы.

— Так может, проведём его вместе? — говорю, откровенно рассматривая её обалденное декольте.

Там все так высоко поднято, и эта цепочка поблёскивает, заставляя взгляд остановиться и не двигаться, сфокусироваться на сочных полушариях. В этот роковой момент я совсем забыл, что еще недавно Наташку почти ненавидел. А сейчас, увидев эту грудь, вся былая ненависть из головы выветрилась.

— Давай проведем, — согласилась она, и я тут же уселся рядом, просто потому что уйти от такой груди на данный момент было бы, как максимум — преступлением с моей стороны, или отсутствием логики, как минимум.

Сам собой напросился вывод такой — зачем искать кого-то для проведения вечера, если этот кто-то сам нашелся и уже согласен.

Как обычно в данной ситуации, я могу взять то, что мне нужно абсолютно без обязательств. Я ведь уже знаю, как вести себя с Натали. Знаю, что она согласится и пойдет, если я позову. Также знаю, что запросто выпровожу ее домой, когда она перестанет быть мне нужной. Идеально.

Простота и легкость ситуации сложилось в моем, слегка замутнённом уме. После пары бокалов я начал набирать номер такси, чтобы ехать с Наташкой к себе домой.

-

— Егор, а почему ты тогда не остался со мной? — прижимается ко мне Наташка, когда я, обхватив её одной рукой, второй открываю входную дверь своей берлоги.

— Ты конечно интересная, с какого перепуга я должен был там остаться? — улыбаюсь незамутнённому уму Наташки.

Как дурой была, так дурой и осталась.

— Я думала, мы с тобой будем жить вместе, — подкалывает она.

— Нет, жить вместе с тобой, это не про меня. Вот заниматься чем-то интересным, это всегда пожалуйста, — схватил её крепче за талию и подтолкнул в открывшуюся дверь.

Наташка захохотала, вошла в квартиру, деловито осмотрелась. По-хозяйски прошлась по комнатам и вернулась в прихожую.

— Ну что, займемся делом? — хватаю за куртку и прижимаю Наташку к себе, утыкаюсь носом в её шею.

— А что мне за это будет? — хитро усмехается она.

— А что ты хочешь? — не понял я.

— Хочу, чтоб ты на мне женился, — издевается.

Я слегка отстранился.

— Наташ, давай без этих разговоров, а то у меня сейчас всё настроение упадёт, — показываю.

— Да я пошутила, вот дурачок, шуток не понимаешь? — она начала торопливо стягивать с меня пиджак.

Я начал стягивать с нее куртку, потом платье и бельё.

Мы завалились на кровать…

Слышу сквозь сон, Наташка ходит по квартире. Открываю глаза.

— Ты где там, иди сюда! — простонал сухим ртом.

— Сейчас, милый, одну минуточку!

Слышу какие-то звуки, что-то зашелестело, хлопнул шкафчик в кухне.

— Принеси воды, раз ты там!

Через минуту она вошла в комнату, прикрываясь только подносом со стаканом с водой. То есть, получается, ничем не прикрываясь.

Я ухмыльнулся, выпил воды. Наташка поставила поднос рядом на тумбочку и снова упала рядом со мной. Положила руку мне на живот, я сверху положил свою.

— Что ты там делала? Что-то искала?

— Нет. Воду пила, — говорит, прижимаясь ко мне сильнее.

Я немного уже проспался. Кажется, пора её выпроваживать.

-

Этой ночью

Засиделся в одном из баров почти до двух. Выступал стэндапер, потом вышла какая-то группа, название не запомнил, но фронтмэнша была ничё такая, голосистая и с остальным всё в порядке. Короче, слегка залип.

После того как концерт закончился, все покинули сцену, осмотрелся — за столиками и у бара ни одной приличной девки. Да и настроение уже не то, немного устал, нужно отоспаться, завтра подряд три сделки.

Поехал домой.

Сегодня не пил особо. Что-то там пригубил, не увлекаясь, поэтому такси брать не стал. В таких случаях еду сам. У дома припарковался, вышел из машины, нажал на кнопку сигнализации и пошел к подъезду.

Устал я. Реально устал от этих всех заведений. Хочется чего-то, сам не знаю чего. Раньше домой возвращался, Вера встречала. Как я теперь скучаю по тому времени. По теплу, по уюту, по домашней еде, которую Вера готовила, по её спокойному, приятному выражению лица, по покладистости и много по чему ещё.

Только сейчас по-настоящему начинаю осознавать, что именно я потерял.

А ведь если бы не ходил к Наташке, мы бы с Верой так бы и жили. А Глеб сидел бы на своей жердочке и не кукарекал, не встрял бы между нами. Потому что совестливый, слишком правильный. Я поднял голову, посмотрел на окна своей квартиры и вдруг… остановился, ничего не понял — там горит свет.

— Какого? — нахмурил брови, торопливо вошел в подъезд, к лифту.

В груди почему-то сразу потеплело. Нет, это не грабители, они бы не стали включать свет так явно. Это… Вера вернулась. Не помню, кажется, она и ключ от квартиры не отдавала. Точно. Она.

Неужели ушла от него?

С замиранием в сердце выхожу из лифта, смотрю на дверь своей квартиры. Подошел остановиться, прислушался. Тихие шаги, кто-то торопится открыть мне дверь… значит, увидела, как я подъехал и припарковался. Точно Вера вернулась!

Распахивается дверь — стоит Наташа.

Воздухом поперхнулся, глаза выпучил. Остановился обалдевший от обмана и неисполненных ожиданий.

Вошел в квартиру. В ноздри ударил аромат еды. В квартире стало все по-другому. Чисто что ли. Зыркнул в комнату, все вещи на местах ничего не разбросано, как я утром оставлял.

Снова уставился на Наташку. Она стоит вся такая светлая, домашняя, уютная, идеальная. Очень красивая. А в руке у неё игрушка, небольшой белый медведь. Что-то не помню такого. У меня в квартире его точно не было. Значит, с собой принесла. Что за… детский сад.

— А… ты как тут оказалась? — не оборачиваясь, потянулся, закрыл дверь.

Ну ладно думаю, раз пришла, пусть уже остаётся до утра. Не хотелось, но очень неожиданно. Не прогонять же.

— Попросила ключ у консьержки. Она же видела нас тогда, помнишь, а я сказала, что я твоя…

— Понятно, — я прошел на кухню.

На столе стоят блюда прикрытые тарелками и пара вазочек с салатами.

— Давно ждёшь? — я взял с одного из салатов оливку и положил в рот, раскусил и сразу почувствовал, насколько голоден.

— С восьми, — Наташка встала у косяка, прижала к груди игрушку.

Я кинул быстрый взгляд, усмехнулся, сел за стол. Наташка положила игрушку на столешницу и начала меня обслуживать. Взяла тарелку, стоящую передо мной, поставила в микроволновку, включила регулятор.

Молча наблюдаю. Сегодня не буду возмущаться, что она себе такое позволила, устал, есть хочу и спать. Раз пришла ладно уже. Но завтра и ей будет и консьержке.

Дзинькнула микроволновка. Натали достала блюдо, поставила передо мной, сняла верхнюю тарелку. А там такое, что у меня реально слюни потекли и еще сильнее ощутилась пустота в желудке. Что я там ел, в том баре, практически ничего.

Взялся за вилку. Наташка поставила передо мной бокал, налила чего-то. Я взял, понюхал. Нормально. Отпил. Она села напротив, подпёрла кулаком подбородок, смотрит на меня. Ем с аппетитом. Салаты подгребаю, соленья, запиваю всё из бокала.

— Отличный ужин, — сказал, когда насытился и даже немного подобрел. — Удивила. А ты… совсем ничего не поела?

— Я не голодная. Раньше поела.

— Понятно, — хлопнул я по столу, встал. — Ну что, баиньки? У меня завтра сделки, нужно выспаться.

Она тоже встала, потянулась за игрушкой.

— Егор, мне нужно тебе сказать что-то важное.

Я остановился, нахмурился. Ну, понятно, сейчас начнётся всё сначала, старая песня. Будет ныть, как я ей нужен. Лучше бы просто пошли в спальню и завалились на кровать. Вот это было бы лучше, а сейчас начнётся нытьё.

— Говори. Только покороче. Я реально устал, Наташ.

— Я коротко, — кивнула она и посмотрела в пол, пару секунд что-то там рассматривала, а потом поднимает на меня взгляд, в голубых кукольных глазах замерло что-то на удивление серьёзное, необычное. — Егор, я беременна.

— Ч-то? — хоть и прожевал пищу и даже запил, но всё равно подавился. — Что ты болтаешь?

— Я не болтаю, это — правда, — говорит спокойно, будто произносит что-то обыденное, а не из рядя вон выходящее.

Осмотрел её всю, с ног до головы и только сейчас в моем осознании, наконец сложилась полная картина восприятия этой женщины. Раньше, во времена наших коротких встреч, я совершенно не задумывался, какая она в жизни. Видел то, что мне показывали — сексуальное тело, красивое лицо, приятные, заботливые манеры, которые возможно показать в гостинице или в машине.

Какая Наташка есть в жизни, я увидел и понял только сейчас.

Продуманная, хитрая, коварная, сама себе на уме. Добивается поставленной цели любыми средствами, любыми путями.

В этот момент я почувствовал себя невероятным идиотом, лохом, неумным, непродуманным, нехитрым, позволившим обвести себя вокруг пальца.

Невероятно!

Как же так?

Это я должен быть хитрее и умнее всех, но все последние события показывают обратное. Нужно признаться самому себе, меня охомутали скорее, чем я мог себе представить.

И кто это сделал — Наташка. Обыкновенная, глупая Наташка.

— Сейчас, собрала свои манатки и свалила отсюда, — говорю холодно.

— Егор, ты же хотел ребёнка. Ты же не выгонишь меня. Я беременна, от тебя.

— Я сказал, пошла отсюда вон.

Она опустила голову, постояла немного, снова подняла на меня взгляд, прищурилась, и говорит:

— Значит так, мачо, если я сейчас отсюда выйду, беременная твоим ребёнком, то потом тебе обойдётся это очень дорого. Сейчас, я могу стать тебе хорошей женой. Сейчас, я люблю тебя и готова для тебя на всё, но если выйду, назад дороги не будет. Я обещаю, ты заплатишь очень дорогую цену, очень дорогую, Егор.

Я подошел к ней, протянул руку, взялся за ткань платья на груди, сжал его в кулак. Хотел потянуть на себя, но не стал. Смотрю с ненавистью в ее лицо, чувствую, как от ярости начинают дрожать мой кулак. Хочется сделать что-то плохое. Стиснул зубы. Угроза в её глазах заставила остановиться.

Не могу ударить, не могу толкнуть. Ничего не могу.

Резко отпустил, от греха подальше.

— Убирайся.

Натали улыбнулась. Невесело. В этой улыбке я увидел все, что будет дальше — обещание превратить мою жизнь в ад.

— Ну, смотри, ты сам это выбрал, — она пошла в прихожую, обулась, взяла в руку пальто, открыла замок и вышла из квартиры.

Дверь хлопнула.

Я упёрся взглядом в стену. Ощущаю себя настоящим, тупым идиотом.

Натали ушла. Я сел, смотрю на салаты и тарелки, которые она тут красиво расставила. Силюсь вникнуть в смысл её слов и никак не могу в него вникнуть.

Она — беременна — от меня!

Невероятно!

Да! Если это правда.

Почему она так уверенно утверждает?

Знает же, что я могу проверить всё досконально, ещё на этапе её, так называемой, беременности. Знает, что у меня есть на это деньги. И я не какой-то там лошок, который от счастья высунет язык и будет прыгать от счастья, заглядывать ей в рот и внимать её словам.

Ладно. Допустим.

Тот раз, когда она приходила, возможно, всё и случилось.

Я бы может и поверил, если бы совсем память отшибло. Только, в тот роковой получается вечер, не смотря на мою некоторую нагруженность горячительным пойлом, я всё досконально помню. Никак не подкопаешься. Всё у нас вышло быстро и спонтанно. Легко и непринуждённо.

Но объясните мне, мать вашу, тупому идиоту, как такое могло случиться, если у меня презервативы, это обязательный, автоматический можно сказать, процесс. Я и пьяный его так раскатаю, что тютелька в тютельку. Годы тренировок не пропьёшь.

Помню всё до мелочей. Ну никак не могло… Если только…

Я встал со стула, подошел в дверце, за которой стоит мусорное ведро. Открыл ее, а потом отпустил. Дверца стукнула… точно как тогда.

Твою мать! Она что полезла в мусор за презервативом. Не может быть.

Может, Егор, может.

Если она забеременела от того, что выудила из мусорного ведра, это уже какой-то новый уровень попыток меня на себе женить. Охренеть. Сказать что я в ауте, это не сказать ничего. Я в полном ауте.

И что теперь делать?

Что мне со всем этим делать?

Я встал, подошёл к окну. Заметил, как какая-то машина развернулась и отъехала от угла дома. Наверное, Наташка вызвала такси. Нехорошо, что она так поздно поехала, но если честно, мне сейчас на это вообще плевать. Пусть катится куда подальше и больше никогда ко мне не приближается.

Она реально аферистка. С кем я имел дело, мать же твою.

Вот так кидаться на задницу и грудь. Вляпаешься по самое… вот дерьмо.

В эту ночь я спал очень плохо, много думал, как поступить, как быть что делать?

И вообще, чем мне это грозит.

-

Глеб припарковался на больничной парковке. Вышел, открыл мне дверь и подал руку.

— Кажется, у меня уже ничего не болит, — виновато заглянула ему в глаза.

— Вера пойдём. Лучше перестраховаться.

— Да, ты прав, — я подала ему руку, вышла из машины и мы пошли в больницу.

Уже вошли на крыльцо, когда я остановилась.

— Что такое? — Глеб заботливо смотрит мне в глаза, стиснул мою ладонь.

— Просто мне интересно, а где ты был три часа, после того, как Наташку отвёз домой?

Он нахмурился. Вопрос ему явно не понравился.

— На складе спал. Чего ехать через весь город обратно, когда через час нужно было ехать на работу. Не хотел тебя беспокоить и будить.

Мне стало неловко.

— Прости, — на глаза навернулись слёзы, — прости меня, я просто подумала…

Он обхватил меня рукой, прижал к себе. Его тепло и спокойствие, запах его куртки ещё больше меня расстроили.

Почему я такая дура. После интриг Егора мне ещё долго будут видится хитрости. И хоть сердцем я понимаю, что Глеб другой, он не станет поступать, так как Егор и всё равно ум мой мусолит и предполагает разное.

Знаю, нужно жить на голом доверии, нужно верить в каждое слово Глеба, ведь он не такой. Но я всё равно провожу все что с нами происходит сквозь сито прошлого обмана.

Слёзы скатились мне на нос. Глеб тронул подбородок, приподнял, заглянул в лицо, посмотрел в глаза и вздохнул.

— Не изводи себя подозрениями. Обещаю, в следующий раз, если кому-то понадобится ночью помощь, я возьму тебя с собой. Тогда ты будешь спокойна?

Я кивнула. Вцепилась в его куртку, не в силах оторваться.

— Ну, вот и договорились. Пошли.

Мы вошли внутрь. Меня приняли в приёмном покое.

Женщина врач осмотрела, и сделала вывод:

— Нужно полежать недельку на сохранении, понаблюдаться.

— Но у меня послезавтра роспись, — жалостливо говорю, натягивая платье.

— На роспись отпустим, но никаких гуляний. Если уже боли и дискомфорт, нельзя рисковать.

— Ладно, без гуляний, только на роспись, — я даже рада была такому вердикту.

Не представляю, как сейчас буду с мамой находить точки соприкосновения. Вроде бы и умная она женщина, а иногда идёт в своих убеждениях в прямо противоположном направлении от моих.

Роспись, так роспись. Меня положили в больницу. Глебу я всё передала, что сказала врач.

— Завтра приеду к тебе, после работы, — он обнял меня на прощание, — и не вздумай ничего придумывать. Вечером позвоню из дома, из кровати, чтобы ты не волновалась.

— Не буду волноваться, — улыбаюсь я, — Ну всё, иди, я тут под присмотром.

Он прижался губами к моим губам. Стало так хорошо и одновременно грустно расставаться с ним. Ведь с того дня мы ни разу не расставались. Мы крепко вцепились друг в друга и все эти дни и ночи практически друг друга не отпускали. Днём мысленно, а ночью натурально. Мы стали одним целым организмом.

Уникальный случай, который произошел сегодня ночью, напомнил мне, что нужно опасаться. Не всё так хорошо и безмятежно как кажется и может измениться за одну секунду. Я ведь это уже видела, знаю и поняла.

Боже, и зачем я всё порчу. Действительно, пора уже успокоиться.

Но, коварная ревность всё равно притаилась где-то внутри. Не могу изгнать её окончательно. Не получается.

Вечером он позвонил. Естественно из кровати. Я улыбнулась его демонстративным зевкам. С нежностью смотрю в экран телефона, хочется оказаться сейчас там, рядом с ним. Но я не могу. Нельзя рисковать.

— Не стоит так сильно показывать, что устал и хочешь спать. Я же знаю, что ты сейчас будешь делать, — улыбаюсь в камеру, — можешь не прятаться и идти садиться за свой любимый компьютер, я не буду обижаться.

— Да нет, я уже спать, — говорит, усмехаясь Глеб. — Поставил будильник, чтобы завтра никуда не опоздать.

— Ну ладно, ты меня убедил, тогда и я спать, — укрылась одеялом, смотрю на лицо Глеба. Не знаю, что ещё сказать.

Он прищурился.

— Рассказывай, как там, в больнице.

Немного порасказывала ему подробности об уколах и анализах. Потом мы досконально обсудили все грядущие события послезавтрашнего дня. Наша роспись назначена на 14:00, значит в 12:30 Глеб приедет за мной в больницу. Ни в коем случае не должен забыть обручальные кольца, которые лежат в коробочке на полке и ждут своего часа.

Мы купили их заранее, меряли только в магазине, с тех пор я даже не открывала эту коробочку. Суеверно обходила ее стороной, чтобы не спугнуть предстоящее событие. Казалось, если открою, загляну или померяю кольцо, то ничего не будет. То мы не поженимся. Единственное, что я себе позволяла, это кидать взгляд на эту коробочку и сразу вспоминать о нашей грядущей росписи. Хотя, об этом и так сложно забыть.

— Конечно, я ничего не забуду, даже не мечтай. Послезавтра мы поженимся. Ты станешь моей законной женой. У тебя просто нет другого выхода, — шутливо угрожает Глеб.

— Мне и не нужен другой выход, — отвечаю в том же шутливом тоне.

— Уже не выкрутишься, — грозит пальцем Глеб.

— Ты тоже.

Потом мы попрощались. Я укрылась одеялом, закрыла глаза и начала представлять, как всё будет. Хочу уже, чтобы поскорее всё случилось. Расписаться и спокойно ждать рождения малышки.

Почему-то вспомнилась моя свадьба с Егором, немного помпезная и совсем недешевая. Егор наприглашал каких-то людей, а для выступления кучу городских звёзд и самого дорогого тамаду. В ресторане заказал дорогой еды, ему даже пришлось взять небольшой кредит. Я отговаривала, но он так старался, чтобы наша свадьба была шикарной.

Платье, в котором я была тогда, довольно дорогое, висит в шкафу у мамы дома. Нужно будет его продать. Не к чему оно там. И деньги сейчас нужны, хватит на пару месяцев заплатить за квартиру. Сейчас мне гораздо важнее то платье, которое я надену послезавтра.

Почему-то снова вспомнились сегодняшние события. Опять налетели сомнения. Подумала про Наташку. От кого она может быть беременна? Чувство, будто Глеб чего-то недоговаривает, не отпускает. Но ведь я не могу заставить его рассказывать мне чужие секреты. А если они не чужие, а секреты самого Глеба? Что если, Наташка от него беременна. Снова этот страх неизвестного. Нет, она не может быть беременна от Глеба, потому что он больше месяца живёт со мной. А он сказал про восемь недель её беременности. Зачем он это сказал? Убедить меня, что он тут ни при чём. Старается меня не волновать.

Всё равно странно. А вдруг Наташка беременна от Егора?

Ну, не знаю, мы столько лет с ним жили и ничего, а тут раз и беременна. Неправдоподобно.

В общем, это не имеет значения и меня не касается. У меня свои надежды, а проблемы бывшей подруги предательницы меня абсолютно не должны трогать.

Уже скоро я выйду замуж второй раз. Надеюсь в последний. Только бы не сглазить.

Лучше не думать об этом совсем. Послезавтра, когда всё случиться, тогда и подумаю, а сейчас спать.

Улыбнулась, скрутилась калачиком и начала засыпать.

На следующий день Глеб приехал в обед, привёз вещи для росписи. Мы немного поболтали и он уехал на объект. Вечером мы как обычно созвонились перед сном.

-

В ожидании Глеба примостилась у окна в коридоре. Отсюда хорошо видно стоянку машин возле больницы. Наблюдаю, одни отъезжают, другие подъезжают. Но пока не видно машины Глеба.

Я уже одета в платье и туфли. Сверху набросила своё пальто. Доктор разрешила зайти в женскую раздевалку, потому что переодеваться в палате не разрешено.

Немного подкрасилась, чтобы не быть очень бледной на селфи. А его обязательно нужно сделать. Попросим кого-то, щёлкнуть нас, на телефон, на память об этом дне. Совсем забыла сказать Глебу про цветы. Можно было хотя бы маленький букетик купить, всё-таки праздник. Ну да ладно. Забыла и забыла, незачем сейчас жалеть.

Стою у окна, волнуюсь. Нетерпеливо рассматриваю подъезжающие авто, боюсь пропустить, не заметить машину Глеба. Стискиваю в пальцах телефон. Не набираю номер Глеба, чтобы не отвлекать его за рулём. Если он уже едет, то рано или поздно точно сюда приедет.

12.20 — его пока еще нет.

Без конца смотрю на часы на телефоне, посекундно отсчитываю каждую минуту.

Вот уже 12.25. Пора бы ему приехать. Но Глеба пока еще нет.

12.30. Сканирую взглядом стоянку машин и угол дома, из-за которого должна появиться машина Глеба. Только ее все ещё нет.

Нервно сжимаю ладони, обхватываю себя руками. Оправляю кружево на платье, открываю сумочку, достаю зеркало в сотый раз проверяю макияж. Захлопываю зеркальце и снова впиваюсь взглядом в стоянку машин.

Где же он? Почему не едет?

А вдруг что-то случилось и он вообще не приедет. Или… передумал.

Что если он передумал?

На часах 12.45. из-за угла дома показалась такси, подъехало к стоянке. Дверь открылась, вышел Глеб и побежал к крыльцу.

В облегчённо вздохнула, прогоняя тревогу. Слава Богу.

Так рада, что он приехал, неважно на своей машине или на такси. Не стала больше ждать у окна, поспешила вниз по лестнице, Глебу навстречу. Спускаюсь, цепко держусь за поручни, внимательно смотрю под ноги. На каблуках боюсь упасть.

— Прости, прости. Как назло, колесо спустило, гвоздь поймал. Бросил машину, у обочины. Запаску-то я в гараже оставил, пришлось срочно вызывать такси! — Глеб поднимается через две ступени.

— Хорошо, что приехал, я уже начала думать, что ты передумал на мне жениться, — нервно хихикнула.

— Даже не мечтай. Я никогда не передумаю, — он схватил меня за руку, быстро обнял, помогая спускаться. — Пойдём, такси ждёт.

В машине я прижалась к Глебу, боясь его отпустить. Чувствую дрожь в теле, от нервов, или от волнения. Так и едем сидя на заднем, прижимаясь, друг к другу. Глеб сосредоточенно смотрит вперёд, а я смотрю на Глеба.

Через минут двадцать езды по городу, машина остановилась возле здания городского ЗАГСа. Глеб вышел, подал мне руку. Я вышла из машины.

Вроде успеваем, время ещё есть. До регистрации полчаса. Остановилась, жду пока Глеб расплатился с таксистом. Он сунул карточку в карман. Глянул на меня, потом куда-то за моё плечо, приподнял брови и улыбнулся.

Оборачиваюсь.

На крыльце, нарядные, с цветами и шариками, выстроились все мои родные.

Мама, папа, Дашка и Файка. У всех улыбки до ушей.

— Ах, вы! — я чуть не задохнулась от радости, расставила руки и практически побежала к ним обниматься.

— А ты что думала, мы тебя так просто замуж отдадим! — выкрикивает мама, обнимая меня, целуя и прижимаясь букетом цветов.

— Верка! — кричит Дашка, обхватив меня, — Второй раз замуж, это несправедливо!

— Да пусть выходит сколько угодно, а мы пока погуляем, — целует меня Файка, — что там замужем делать, пелёнки распашонки стирать.

— Так, девки, разошлись, дайте отцу дочь обнять! — командует папа.

Мы обнимаемся, целуемся. Я ещё не расписалась, а мы все уже счастливы.

— Ну, иди будущий зятёк, я тебя поцелую, — мама набрасывается на Глеба с поцелуями.

— Не пугай парня, а то насмотрится на такую тёщу и сбежит, — смеётся папа.

— Я ему сбегу, — мама показывает кулак и дружелюбно улыбается Глебу, — Теперь-то я точно не оставлю тебя в покое. И не мечтай.

— Не сбегу, не волнуйтесь. Я даже хочу, чтобы вы никогда не оставляли меня в покое. Да подождите, я ведь ещё не зять, — Глеб подставляет маме щёки, для её громких поцелуев.

— Попался, голубчик. Извини, что наговорила на тебя всякого разного. На проверку ты оказался лучше, чем я о тебе думала, — маме только дай волю, она любого заставит от себя сбежать.

— Ничего страшного, бывает, все ошибаются, — Глеб снисходительно смотрит на маму.

— Надевай, — Файка, подаёт Глебу пиджак, а Дашка тем временем стягивает с него куртку.

— Да, вы тут все в сговоре, оказывается, — шутливо возмущаюсь такой удивительной из подготовленности.

— А ты как думала, — смеётся мама. — Думала, тихонечко распишешься и всё? Не получится доченька, придётся два часика нас потерпеть, может три.

— Тихо ты, всё предашь сразу, — шикнул папа.

Мама сделала загадочную гримасу.

— Пойдёмте внутрь, а то сейчас нас вызовут по фамилии, а никого нет, — подгоняет всех Глеб, по дороге надевая пиджак.

Мы вошли в здание. В нарядном холле уже собралось несколько пар. Все в нетерпении, волнуются. Невесты в основном в «спокойных» платьях. Наверное, потому что сегодня день только для тех, кто хочет просто без церемоний расписаться, а на это не требуется много времени.

Пришла наша очередь. Мы все вошли в зал, встали перед столом регистратора.

Женщина в платье цвета морской волны, прочитала торжественные речи. У меня прямо поджилки тряслись, когда она спросила — согласна ли я стать женой.

— Да, — проговорила я тихо и быстро глянула на Глеба.

— Да, — сказал Глеб, когда задали ему вопрос, хочет ли он стать моим мужем.

Мы снова посмотрели друг на друга. Надели друг другу кольца.

— Объявляю вас мужем и женой! Жених может поцеловать невесту!

Мы повернулись друг к другу. Глеб склонился, чтобы поцеловать меня и его тёплые губы мягко коснулись моих.

— Ура! — закричала Дашка.

Все загалдели и бросились нас обнимать.

— Ну, а теперь гулять! — выкрикивает папа, когда выходим из ЗАГСа.

— Куда гулять, меня на пару часов отпустили, — пожимаю плечом.

— А нам больше и не надо, тут недалеко кафешка. Пошли.

Я нехотя пошла за ними, всё время посматриваю на Глеба. Пытаюсь определить по его лицу, что всё это значит. Он никак не реагирует на мои испытывающие взгляды.

Подходим к заведению, что-то типа семенного кафе. Заходим внутрь, а там уже стол накрыт, вокруг него шарики и на них надписи — Поздравляем молодоженов!

— Ну, вы даёте! — удивлённо рассматриваю надписи на шарах.

«Вера+Глеб=Любовь»

— А что ты себе думала, пойдёшь в больницу лежать? Нет, дорогая, сначала нужно отметить, — мама по-хозяйски махает рукой официантам, чтобы начинали банкет.

— Я пообещала доктору…

— Уже договорились мы с твоим доктором, не переживай. Она разрешила до семи, — отвечает мама.

— Молодцы, просто молодцы, — удивлённо развожу руками, присаживаюсь на мягкий стул.

— Чтоб я своей дочери позволила вот так без банкета остаться, да никогда!

— Спасибо тебе, мам, — смотрю с нежностью на маму.

— Глеба благодари, это он нас всех собрал, — кивнула она на Глеба.

Я повернулась к нему.

— Заговорщик. Ты — самый лучший.

— Подожди, это ты ещё не знаешь всех моих недостатков, — он довольный произведённым эффектом.

— А ты свои недостатки поглубже пока прячь, — Файка уселась рядом со мной.

— Ну что, давайте праздновать, — Дашка потянулась к лимонаду, — жаль, что нет чего-то покрепче.

— Я тебе дам покрепче, ишь, — мама показала Дашке кулак.

И мы начали праздновать…

Ровно в половине седьмого, я попрощалась со всеми на крыльце кафешки, села в машину рядом с Глебом, он пристегнул меня ремнём безопасности.

— Ну что, поехали? — спрашивает.

— Поехали, — ещё раз махнула всем рукой.

В больнице на крыльце попрощалась с Глебом. Он обнял, я прильнула.

— Смотри там, не балуйся, а то скажут, напилась яблочного сока, а теперь чудит.

— Постараюсь.

Ещё минут пять на поцелуи и наконец, я пошла в отделение.

В раздевалке переоделась в больничный халат и ночнушку. Вернулась в палату, только успела умоститься в кровати, телефон звонит. Достаю из кармана халата, смотрю на экран — Фаина.

— Алло, привет, соскучилась? — усмехаюсь, только ведь расстались.

— Ага, и не говори, так скучаю, что аж без тебя не могу. Та блин, хотела рассказать тебе, но при родителях и Глебе, не получалось.

— Что рассказать?

— Да про Наташку. Она мне вечерами названивает, жалуется на жизнь. Она, типа, беременна от Егора, а он такой сякой гад, не хочет на ней жениться.

— Как же так. Странный Егор, ходил к ней, гулял с ней, вот теперь она беременна, а он не хочет жениться? Не понимаю. Если сильно хотел её, чего не пользуется возможностью?

— Вот и мне интересно. Она прямо такая вся несчастная от этого, что аж дома не может сидеть, гуляет постоянно. Нашла какую-то компанию друзей, с ними тусуется, по клубам, по барам гуляет.

— Беременная? По клубам?

— Ага. Меня звала тоже. Я с ними один раз сидела, они какие-то неадекватные. Наташка странная стала, её реально понесло. То она замужем была, хоть какое-то приличие соблюдала, а сейчас, я тебе говорю, что она в этих клубах творит, когда выпьет. Ужас. Даже я так себя не веду, когда выпью. И ещё я уверена, есть у неё пара человек на кого беременность можно повесить. Ну, я так предполагаю. Там такой генофонд, что Егор со своими пятью процентами и рядом не стоял. Её нынешние поклонники, ребята побрутальнее. Где она их выкопала, ума не приложу.

— Ну, Наташка умеет. Вот пусть и приспосабливается. Раз Егор жениться не хочет. У неё опыт есть, как чужих мужей соблазнять, пусть им и воспользуется.

— Ну, в общем — сказка покрытая мраком, — выдыхает Фая.

— Ты веришь, что она действительно беременна, а не сказала это специально, чтобы Егор захотел остаться с ней? — спрашиваю, поправляя ворот халата.

— Да фиг его знает. Я уже ничему не удивляюсь.

— Ладно, что мы всё о ней, у тебя как?

— Пока никак, — снова вздохнула Файка в трубку. — Где-то потерялся мой принц, а однодневные мужики уже надоели. Работаю пока и о мужиках стараюсь не задумываться, насколько это возможно, — смеётся. — Вон Наташка, никогда без мужика не останется. Завидую.

— Ну и чему тут завидовать, тому, что она беременная по клубам таскается?

— Сколько у неё там той беременности…

— Глеб сказал — восемь недель.

— А Глеб откуда знает? — Фая задаёт резонный вопрос.

— Так… это… — я начала заикаться, срочно решать, говорить или не говорить Файке про то, что Глеб позавчера ночью ездил к Наташке. Ведь с мамой именно из-за этого поссорились. Выдаю самый подходящий ответ, — Знает… откуда-то.

Тишина на том конце. Пугающая тишина. Они все сразу начинают думать о чём-то, чего я себе в мысли стараюсь не допускать.

— Ладно, знает и знает. Что тут такого, — говорит подруга, добавляя масла в огонь моих сомнений.

— Фай, давай только без разных там подозрений. Глеб — не Егор.

— А я что-то сказала?

— Не сказала, но подумала. Я уже с мамой по этому поводу поссорилась, — начинаю раздражаться.

— Да что я такого сказала, Вер?

— Ладно, забыли. Никто ничего не говорил.

— Поддерживаю.

Мы попрощались. Закончили разговор.

На кровати полулежу и смотрю в стену.

Ещё одна благожелательница, ненамеренно заставила меня сомневаться.

Вот зачем они это делают?

-

На работе в салоне, дела идут как нельзя лучше. Сезонные распродажи приносят хорошие деньги. Проблем практически нет. Все спорные вопросы с недовольными клиентами улажены.

У меня всё отлично.

Уже даже привык к пустой квартире. Редко проскакивает некоторая ностальгия по женатой жизни. Старюсь больше работать, не отвлекаться. Иногда разглядываю новых консультантш, но это так, чисто из простого мужского любопытства, интереса ко всему новому, неизведанному.

Однажды приехал на работу чуть раньше обычного, нужно было доделать кое-что, чего не успел сделать вчера вечером. Сижу в кабинете, дверь в салон не закрывал.

Слышу торопливый стук каблуков по плиткам крыльца. Глянул сквозь стекло и словно резко током стукнуло — Вера!

В следующий момент попустило слегка. Дашка.

Но черт, она выглядит точно так, как когда-то давно, много лет назад я увидел Веру. Что-то фантастически похожее, вот прямо сейчас. Молоденькая копия Веры.

Из-за стекла витрины Дашка махнула мне рукой, чтобы я вышел открыть ей дверь.

— Привет, чего ты так рано, — улыбнулась она и понеслась мимо меня к служебному помещению, снимать верхнюю одежду.

А я наблюдаю за походкой и манерами. Не то чтобы меня глодала ностальгия и неразделённая любовь. По поводу Веры я уже успокоился. Просто что-то проскользнуло неуловимое, узнаваемое, отчего мне показалось…

Ладно, чёрт, это же её сестра.

Это неприкасаемое…

–

С того дня я начал за ней наблюдать. Не было объекта моего внимания и вот он появился. Я как будто не могу, не в состоянии спокойно жить, если нет за кем наблюдать.

Один раз я заказал цветы. Их принёс курьер. С конвертом без подписи и с запиской — Ты очаровательна!

Я ухмыляюсь, глядя на то как Даша посматривает на клиентов, за окна витрины, словно ищет и не находит человека, который прислал ей цветы и за ней наблюдает.

Слежу за ней, пытаясь убедить себя, что если и переступлю этот барьер, не будет ничего страшного.

Она молодая, исполнительная, слегка примитивная, что ещё нужно, чтобы посадить её дома, заниматься бытом, готовкой, детьми…

Так, стоп, Егор! Кажется, это уже когда-то было.

Нужна ли она мне сейчас? Я всегда могу жениться.

Вон Наташка, так хотела за меня замуж, что аж забеременела от презерватива.

Наташка тоже не выходит у меня из головы.

Не могу сопоставить, куда её прилепить, куда воткнуть, с её беременностью.

И теперь ещё, взгляды мои обратились на Дашку.

Однажды вечером, когда дверь в салон для посетителей уже закрыли, все консультантши ушли, только Дашка что-то возится до сих пор. Смотрю, идёт.

Зачем-то, направляется прямо ко мне в кабинет.

Интересно… может сейчас… прощупать почву.

Она подошла.

— Можно? — остановилась у двери.

— Конечно, — я сделал вид, что был сильно занят чтением договора.

— Егор, я хотела поговорить с тобой, — она встала у косяка.

— Проходи, присаживайся.

— Нет, я недолго. Просто хотела сказать, мне нравится тут работать, жалко будет уходить.

— А… подожди, я не понял, куда ты собралась уходить? — я нахмурился.

— Мне придется уйти Егор, если ты не прекратишь, — смотрит прямо в глаза.

Чёрт подери, она всё поняла.

— Я… не прекращу… что именно? — я сразу задёргался.

— Ты знаешь что. Это никому не нужно, ни мне, ни тебе. Это плохо и грязно. Понимаю, возможно я напоминаю тебе Веру. Повторяю, если тебе так трудно, я могу уйти.

— Да, я вообще ничего…

— И не надо присылать мне цветы.

— Я ничего не присылал…

— Я знаю, что это от тебя. Там на накладной была написана фамилия покупателя. В общем, давай договоримся, ты не будешь смотреть на меня, как на потенциальный объект, а я останусь тут работать. Всё-таки я хороший консультант и знаю своё дело. Мы давно работаем вместе и нам не нужны проблемы. Так ведь?

Я сложил руки, закусил губу.

Действительно. Не понимаю себя. Смотрю сейчас на неё, не могу сказать, что хочу встать подойти к ней и поцеловать. Нет такого желания. Тогда зачем всё это? Не понимаю.

Веру я хотел. Наташку хотел. А Дашку? Нет.

Получается своё желания я сам придумал и пытался притянуть за уши.

Черт, действительно казус какой-то. Нахрена я втягиваю себя в неудобные условия. Ни мне, никому.

— Ладно, я не буду на тебя смотреть и присылать цветы, — осталось только развести руками.

— Можешь присылать, только на день рожденья, — снисходительно улыбнулась Даша.

— Ладно, — я согласно кивнул.

— Значит договорились?

— Договорились.

Ловко она меня.

Даша повернулась уходить.

— Кстати, а что там Вера? — спрашиваю, чтобы уже точно разбавить чем-то свою неловкость.

— Расписались. Она сейчас лежит в больнице на сохранении.

— Ясно, — я снова кивнул, — Ну хорошо. Ты иди, я ещё поработаю.

Она развернулась и пошла к выходу. Я проследил за ней взглядом и снова почувствовал, что она напоминает мне Веру. Только она — не Вера.

И чего действительно я зациклился? Что-то придумал несуществующее. Вбил себе в голову то, чего нет. Зачем?

Может быть, потому что мне нереально одиноко?

Подготовил, что требуется к завтрашнему дню. В последний раз окинул взглядом салон. Красиво. Люблю автобизнес. Тут я чувствую себя значительным. Закрыл дверь, пошел к машине. Сел, завёл, откинулся на сидении в ожидании, пока прогреется мотор.

Домой ехать неохота. В салоне сидеть до ночи тоже не вариант. Вырулил на дорогу. Поеду в одно из любимых заведений. Я стараюсь менять места посещения, чтобы не примелькаться и чтобы не было у кого-то ощущения, что я каждый день прихожу напиваться в один и тот же бар.

Подъехал на улицу Юстратова, там сравнительно людное место, где можно потеряться и не привлекать к себе особого внимания. Людей всегда много, никому нет до меня дела. Если только девушкам лёгкого поведения.

Вошел в бар, показал бармену обычное. Он кивнул, плеснул янтарного. Я взял бокал, сделал глоток и обернулся. У стены стол, за которым довольно большая компания, человек семь и… среди них… Наташка.

Да она пьяна. Впился взглядом. С возмущением наблюдаю, как какой-то брутальный качок лапает Наташку, прямо перед всеми. Она об него трётся и практически облизывает его шею. Тьфу ты, гадость.

Почему-то сразу вспомнилось как она целовала мою шею.

Я сделал ещё глоток. Вижу, там за столом ребята серьёзные сидят, но почему-то всё равно захотелось подойти. Я отошел от стойки и направился к столу. Там у них наставлена куча еды и выпивки, явно кто-то платит. Над столом накурено, дышать нечем.

— Всем добрый вечер. Можно тебя на минуту, — говорю, глядя на Наташку, а она на меня даже не смотрит, обжимается с качком.

Он толкнул её в плечо, указал на меня, только тогда она повернула голову.

— Егор?

— Можно с тобой поговорить?

— Кто это? — указал на меня качок, закидывая в рот фисташку и запив её добрым глотком пива.

— Да так, по работе, — Натали начала грациозно выбираться из объятий амбала.

Вышла из-за стола и неровной походкой, на каблуках виляя круглым задом, обтянутым черными брюками, потопала на улицу. Я за ней.

Бармен махнул мне рукой, чтобы я прежде расплатился, а потому уже уходил. Я достал из кармана карту протянул ему. Не стал ждать пока он приложит её к терминалу и пошел за Натали на улицу.

— Ну, чего надо? — остановилась она у окна заведения.

— Ты что пьяна?

— И что?! — с вызовом спрашивает.

— А то, что — я против, — говорю, совершенно не понимая зачем.

— Да ладно, — она улыбнулась, прижала к груди ладони, — и что дальше?

— Пошли, я отвезу тебя домой. Не нужно тебе оставаться тут.

— Интересно почему? Там мои друзья, мой новый парень. Ты видел, какой он большой и сильный. Он тебе морду набьёт на раз, — она щёлкнула перед моим носом пальцами.

— Слушай, давай, ты не будешь этим заниматься…

— Да кто ты такой, чтобы меня учить. Отвали вообще, — сказала пренебрежительно, оттолкнулась от стены и направилась в заведение.

— Ты беременна моим ребёнком, значит, я имею право говорить тебе…

Она резко обернулась, на лице её отразилась гримаса, неприятное злое выражение. Она смерила меня взглядом… а потом, вдруг открыла рот и начала громко смеяться.

Стою, смотрю на её истеричный смех и реально не понимаю, что происходит.

— Вот идиот! Ты идиот, Егор! Ты что реально поверил?

Чувствую, во мне сейчас происходит что-то ужасное.

Что она говорит? Зачем она такое говорит?

— Я пошутила, Егор, просто пошутила. На понт тебя взяла, — и дальше смеётся, — а ты молодец, не поддался. Настоящий мужик, выгнал на улицу, ночью, типа беременную женщину! Боже, какой же ты кретин, Егор. Был кретином, так тупым кретином и умрёшь. Я теперь понимаю, почему Верка от тебя сбежала. Ты — эгоист. Все только тебе, только для тебя, а на других начхать. Лишь бы тебе было хорошо и ладно. Нет, мне ты не нужен больше. Я себя не на помойке нашла, чтобы твою квартиру убирать. А для чего тебе ещё баба нужна? Детей ты сделать не можешь, только убирать, готовить. Ублажать тебя. Чесать твоё самолюбие. А я дура, чуть не повелась.

Она смотрит на меня, уже даже не с ненавистью, а с жалостью. А у меня ощущение, что глаза мои от напряженного возмущения наливаются кровью.

— Ладно, я понял. Не хочешь, не надо.

— Конечно, не хочу. Прошло время, когда хотела. Сейчас уже не хочу. Ты мне и даром не нужен.

Она вошла в заведение, направилась к своим друзьям, уселась на своё место и прижалась к тому качку. Я подошел к бармену, забрал карту. Ещё раз глянул на Наташку. Она кинула на меня один взгляд, последний, и сразу отвернулась.

Я вышел из бара сел в машину. Завёл мотор. Вывернул руль и нажал на педаль газа.

Значит, она солгала.

Не беременна.

Можно выдохнуть.

Почему-то от этого стало ещё хуже.

— Никитина, иди там к тебе посетитель, — заглянула в палату санитарка.

Я быстро спустила ноги с кровати.

Чего это Глеб так рано? Вроде бы говорил после заказа приедет. Может, отменили. Я поставила на паузу фильм на телефоне и повернулась к соседке. Теперь я в палате не одна. Подселили девочку на раннем сроке, с угрозой.

— Пойду, что-то рановато он.

— Пришел, уже хорошо. Мой, вон, в командировке.

Я натянула халат, потуже завязала пояс над животом. Подошла к зеркалу, что весит на стене, глянула на себя. Немного бледная. Накрасить немного ресницы не успела. Ладно, Глеб меня такой каждый дома день видит. И пошла из палаты.

Спустилась на первый этаж. Вхожу в комнату для посещений, останавливаюсь. У окна стоит Егор, на окне пакет. Я дотронулась до волос, ещё раз поправила. В этот момент Егор обернулся, увидел меня, приятная улыбка тронула губы. Почти такая, какой он улыбается клиентам.

— Привет, — быстрый взгляд на живот и снова в глаза.

Я подошла.

— Привет, что это ты решил прийти?

— Да вот, захотелось тебя увидеть.

Возникла какая-то неловкость. Я встала напротив него, совершенно не знаю о чём ещё нам говорить.

— Как ты? — спрашиваю, чтобы хоть что-то сказать.

— Да как — нормально всё. Работаю. А ты как? — кивнул на живот.

— Всё хорошо. Ещё пару дней полежу и домой.

— В смысле — домой?

— До срока ещё пять недель.

— Ясно, — Егор кивнул, указал на пакет, — я тут тебе принёс витаминов. Не знал что можно, поэтому на свой вкус.

Открыл пакет, показывая премиум упаковки. Покупать такое я уже себе не позволяю. Дорого. А этим жестом он как будто подчёркивает разницу между нашими финансовыми положениями и тем, от чего я отказалась.

— Спасибо, — говорю сдержанно.

Смотрю на его лицо, оно кажется почти родным. Столько времени мы были с ним вместе, а сейчас расставшись, я понимаю, что к тому времени возвращаться не хочу.

— Как с Глебом? — глянул мне в глаза, оценивает выражение лица.

— У нас всё хорошо, вот, расписались, — показала кольцо на пальце.

— Рад за тебя…

— Спасибо.

Он повернулся, глянул в окно, задумался о чём-то.

— А вообще, конечно не очень я рад, — вдруг положил ладонь мне на плечо, потом вторую на другое плечо.

Сжал их, словно заставляя меня смотреть ему в лицо. Ещё немного и он дернет меня на себя, прижмёт. Чувствую, секунда осталась. Уже ощущаю запах его парфюма, к которому привыкла за много лет. Он вроде бы приятный, но тем сильнее меня от него отторгает.

— Егор, не начинай, — я напряглась, начала высвобождаться.

— Да нет, ты не поняла, я иногда вот так думаю…

Я вздохнула, повернулась, освободилась из его захвата, подошла к окну. Сзади шумный вздох неудовлетворённости моими действиями.

— Что ты думаешь? — я порывисто обернулась, сунула руки в карманы халата, показывая недовольство.

Не то чтобы я начала раздражаться. По-честному, совершенно не хочется знать его мысли, что он думает и вообще. По большому счёту, я жила бы спокойно, если бы больше никогда его не видела. Появилось какое-то отталкивающее ощущение восприятия.

— Думаю, что было бы, если бы мы не разошлись? — говорит он, глядя мне в глаза.

— Послушай, я не хочу об этом вспоминать.

— Ладно, извини, — он словно опомнился, на лице неожиданно появилось довольное выражение, полез в карман, достал и протянул мне ключи, — вот, возьми.

— Что это?

— Твоя машина. Я забрал её с ремонта и пригнал сюда. Вон она, на стоянке, — указал на стоянку машин, только сейчас я заметила знакомую ярко-красную расцветку.

— Егор, ну зачем ты…

— Не спорь. Это — твоя машина. Я покупал её тебе, помнишь? — он снова глянул мне в глаза.

Конечно, я помню тот день, когда он пришел с работы и сразу попросил меня выглянуть в окно. А выглянула и увидела яркое пятно с белым огромным бантом на крыше. Как я радовалась, прыгала от счастья, висла на Егоре и целовала.

— Помню, — ответила грустно.

Он взял мою ладонь, положил в неё ключ от машины и закрыл другой моей ладонью

— Ладно, мне пора, — сказал неожиданно весело, — если что нужно, звони.

— Обязательно позвоню, — я тоже улыбнулась.

— Можно я тебя обниму на прощанье?

— Ладно, — я расставила руки, он обнял меня, прижался ненадолго, я начала выбираться из этих объятий, он это почувствовал и отпустил. — Всё. Ухожу. Не скучай.

— Не буду, — мне стало неловко, захотелось, чтобы он поскорее ушел.

В его взгляде вроде бы и уверенность, но там глубоко, словно сквозит невыразимым отчаянием. И только потому, что я знаю его много лет, мне поему-то не верится в искренность того, что я вижу. Может быть, он действительно страдает от того, что мы расстались. Допускаю. Вполне возможно. Но только я знаю Егора, если бы вдруг, мы по какой-то немыслимой причине стали бы снова жить вместе, всё бы повторилось. Просто потому что человек он такой. Хочет вернуть то, что ускользнуло, но не хранит то, что есть.

Только когда он скрылся за дверью, я испытала облегчение.

За машину — спасибо, но встречаться с ним я не хочу больше, ни по какому вопросу.

Рядом с ним мне неприятно, некомфортно, неловко.

-

Зачем я туда приходил?

Чтобы точно удостовериться… Она всё ещё нужна мне.

Вечером я остановил машину возле дома, где живут Вера с Глебом.

Удивляюсь, конечно Глебу. Наташка живёт в его квартире, устраивает там лежбища, а этот спокойно себе платит бабки за ипотеку и заодно за съемное жильё.

Вот не понимаю я таких людей как Глеб, на своей честности и высоких порывах они немного зарабатывают.

Припарковался. Вышел из машины.

На этаже нашел нужную квартиру, остановился, прислушался. По телеку что-то смотрит.

Я нажал на кнопку звонка. Шаги.

Дверь открылась, на пороге Глеб. Вопросительно недовольно сощурился.

— Привет. Разговор есть, — говорю серьёзно.

— Проходи, — он открыл шире дверь и впустил меня в квартиру.

Он открыл дверь, впуская меня в квартиру. Я вошел.

Небольшая, уютная студия. Дух тепла и заботы, как в то время, когда Вера жила со мной. Даже запах, кажется тот же. Теперь она наводит уют в другом месте. Ему готовит, стирает его бельё. За ним ухаживает, а не за мной. А он ухаживает за ней. На сушилке висит бельё. Значит, сам стирал, пока Вера в больнице. Я на это был неспособен. Привык к роли хозяина, а Вера у меня служанкой была.

Тогда я этого не замечал. Сейчас осознал в полной мере.

— Почему не живете в своей квартире? По-моему, Наташка занимает ее не законно, — осматриваю скудный интерьер студии. — Тесновато тут у вас.

— Ты это пришел обсудить? — Глеб встал у кухонной стойки в позу защитника.

— Нет, не это. Просто так, к слову. Квартира ведь — твоя, какого она там живёт? Ждёшь, что она тебе спасибо скажет? Ну жди, жди.

— Я в курсе. Что еще? — Глеб не очень дружелюбно расположен.

— Кофе предложишь? — чтобы не раздражать его ещё сильнее, я постарался говорить расслабленно и почти по-дружески.

Он повернулся, включил чайник. Потом снова вопросительно на меня глянул. Пора начинать разговор.

— Ты не думай, я не стану ничего требовать, просто, как-то непривычно, все так быстро случилось, я не ожидал подобных событий. Вот, вроде, всё стабильно и бац…

— Да, бывает, — понимающе кивнул он.

— Если тебе это интересно, я на тебя не в обиде. По правде, это ведь я встал у тебя на пути, а не ты у меня. Если вдаваться в глубину.

— Я тоже на тебя не в обиде. Может быть, это должно было произойти, она должна была выйти за тебя, чтобы понять и сделать выводы. Теперь, я считаю, всё встало на свои места. Ты получил, чего хотел, — намекает на Наташку, — я тоже получил своё, и Вера…

— Да, ты прав.

Чайник закипел, Глеб выключил его, взял белую чашку, сыпанул в неё ложку растворимого кофе и ложку сахара. Не стал спрашивать, как я пью, но это и неважно. Залил всё водой и протянул мне кружку.

Я взял, отхлебнул глоток. Нормально.

— Спасибо.

— Ну? — Глеб вопросительно смотрит, ждёт, вижу, он несколько напряжен. Не знает чего от меня можно ожидать. Думаю, он готов ко всему.

Я сделал еще один глоток и без приглашения сел на стул. Обхватил ладонями чашку. То, что я собираюсь сказать, ему не понравится, но для меня это важно. Я должен получить окончательные ответы на гнетущие вопросы.

— Глеб, я надеюсь, ты меня поймёшь, все мы цивилизованные люди и наверное, ты бы поступил так же, как я, — я остановился, чтобы глотнуть воздуха, тяжеловато даётся начало разговора.

— Чего ты хочешь? — он прищурился, взгляд стал подозрительным, настороженным, поза ещё более скрытно-оборонительной.

Я увидел, как напряглись мышцы под рукавом футболки.

— Я… хочу точно знать — мой это ребенок или твой, — проговорил я, уставившись в темную жидкость в белой чашке и только через пару секунд глянул на Глеба.

Он недовольно сжал губы, скрестил руки на груди, окинул взглядом квартиру и наконец, посмотрел на меня.

— Понимаю, — кивнул, как будто самому себе, своему внутреннему диалогу.

— Это хорошо, что ты понимаешь. Я честно не собираюсь доставлять вам проблем, мне это не нужно, я просто хочу знать — мой ребенок или нет. Ты тоже хотел бы это знать, я уверен. Как мы поступим?

— Я почему-то не удивлен. Да, на твоем месте я бы тоже хотел знать, — Глеб кивнул, — нам придется это выяснить, как бы ни было. Надеюсь, Вера не будет против.

— Спасибо, что выслушал, — я встал из-за стола и не задерживаясь направился к двери.

— А что с Натали? — слышу вопрос, поворачиваюсь.

— Ничего. Она соврала. Обманула, — говорю небрежно.

Глеб удивлённо вскинул брови. Лицо его сразу помрачнело. Он повернул голову в сторону, взгляд остановился на сушилке. Он как будто не поверил в мои слова. Так мне показалось.

Впрочем, меня это уже не интересует. Всё.

— С Наташкой покончено, навсегда. Разошлись дороги, больше не сойдутся. Я, наконец, сделал выводы. Осознал свою ошибку, — выкладываю как есть, без хитрости, нравится ему это или не нравится.

— Понятно, — выдохнул он, как-то слишком тяжело.

— Ладно, извини, — я пошел к двери.

Глеб не стал меня провожать. Я открыл входную дверь, обернулся, посмотрел на него ещё раз, кивнул и закрыл за собой дверь.

Понимаю, я принёс ему не очень хорошую новость. Но он должен был ожидать, когда-то у кого-то из нас всё равно возникнет этот вопрос. Ведь ничего еще не доказано. Есть взрослые, рассуждающие люди, есть их здравые мысли и желания, их поступки, а есть маленький человек, который скоро родится. Я хочу знать, будет он продолжением меня или продолжением Глеба. Я хочу знать — мой это ребенок и не мой. Если не мой, я уйду, и они обо мне никогда больше не услышат. Но если маленький человек, который родится, сын или дочь — моя кровь, хочу это знать и иметь возможность быть рядом. Я не буду им мешать, но я обязан быть рядом. И мне всё равно, понравится это кому-то, или нет.

— Никитина, к тебе посетители!

Когда после обеда дверь открывается, мы с Аней в надежде смотрим и слушаем, кого из нас позовут вниз.

На сегодня я уже успокоилась, никого не жду, поэтому удобно улеглась смотреть сериал.

— Ко мне? — я удивлённо подняла голову от подушки.

— К тебе, к тебе, или тут есть ещё одна Никитина? — покачала головой санитарка тётя Марина.

Интересно, кто бы мог ко мне прийти? Сегодня уже приходили мама и папа. Глеб тоже заезжал. Дашка сегодня работает, решили уже встретиться, когда меня выпишут. Она в салоне без продыха, не вылезает в последние дни. Егор стал нервным, раздраженным и без конца прогоняет новых консультантов. Работать некому.

Файка приходила вчера и вряд ли бы пришла сегодня.

То есть, именно сейчас я, вроде бы, никого не жду. Не хочется думать, что это снова Егор притащился. Придётся идти, смотреть. Я встала с кровати, надела тапки, запахнула халат.

Спускаюсь на первый этаж, подхожу к комнате для свиданий и… испуганно затормаживаю, увидав знакомую фигуру.

Наташа.

Она увидела меня, улыбнулась и пошла навстречу.

Я отмерла и тоже пошла, только уже неуверенно и медленно.

— Привет, — она подошла, остановилась.

Я почувствовала какой-то её порыв, как будто она раскрыла руки, чтобы меня обнять, но не стала, поняв по моему выражению лица, что обниматься я совсем не намерена. С чего бы, нам с ней обниматься?

Я выжидательно встала, слегка ошарашенная её приходом. Удивлённо замечаю некоторые перемены. Не знаю, к лучшему, или к худшему. Наташка всегда была красивой и всячески это подчеркивала, яркими нарядами, макияжем, причёской, а теперь она стоит немного не такая. Вернее, совсем не такая, какой я её видела в тот самый последний раз. Тогда она была в ярком платье с цветами, словно разноцветный, благоухающий букет. В тот день, для меня она навсегда стала предательницей.

А сейчас, волосы собраны сзади в хвост, практически отсутствует макияж. Одета в мягкий спортивный костюм спокойного розового цвета, в белые кроссовки.

Вообще не помню Наташку такой… скромной что ли.

— Привет. Не ожидала увидеть тебя здесь, — отвечаю скованно.

И это ещё слабо сказано.

Чтобы она сюда пришла, явно должно было случиться что-то сверхъестественное.

Она улыбнулась совсем не вызывающе, как обычно, и не жеманничая, а просто потому что рада меня видеть. Это прослеживается в выражении её лица, и примирительной, тёплой улыбке. Отчего мне стало совсем не по себе.

— Я уезжаю, — она не отрываясь смотрит мне в глаза, — но перед отъездом, хочу закрыть все гештальты.

— Ясно, — говорю рассеяно, постепенно начинаю понимать к чему она клонит.

— Хочу попросить у тебя прощения, — сказала она и опустила взгляд.

Снова огорошенная, ничего не понимаю. Неожиданно конечно.

Я много думала об этом, по разному раскладывала ситуацию и всякий раз доходила до одного и того же ответа, если бы Егор не соблазнился на Наташку, возможно я бы никогда не ушла от него. Не осмелилась бы. Страдала бы, думала, изъедала бы себя сомнениями, но не уходила. И ребёнка бы родила с ним в браке. Мучилась бы, каждый день глядя на малыша, корила бы себя и свою совесть за такой ужасный обман, который себе позволяю. Всё было бы не так, а во сто раз сложнее.

Получается, только благодаря тому, что Наташка хотела заполучить Егора, мы все оказались там, где есть на данный момент. Егор свободен, я замужем за Глебом, а Наташка уезжает.

— Даже не знаю, что сказать, — вымолвила я почти через минуту.

— Ничего не говори. Я очень хочу попросить тебя, чтобы ты не держала на меня зла. Хочу сказать, я сильно заблуждалась, вбила себе в голову, что он мне нужен. Только когда всё случилось, я поняла что он за человек и мне с ним точно не по пути. И ещё… я встретила другого человека… — она повернула голову, посмотрела в окно, я проследила за её взглядом.

На стоянке стоит большой черный внедорожник из разряда таких, которыми Егору в его салоне средней руки, торговать невыгодно. Слишком дорогое авто, для покупателей совсем другого уровня. Возле машины стоит здоровенный парень, похожий на богатырей, которые соревнуются в том, кто дальше оттянет грузовик.

— Это твой парень? — теперь и у меня голос появился.

— Да, это — Давид. Он предложил мне выйти за него замуж и я согласилась. Он — чемпион в богатырских играх, по области, — говорит Наташа с гордостью.

— Ничего себе, — покачала я головой. — Я за тебя рада.

— Спасибо, — сдержанно сказала она, потом затихла и через пазу говорит, — знаешь, я никогда не была так счастлива, как теперь.

— Это хорошо, — кивнула я и улыбнулась.

— Помню, я без конца завидовала твоему счастью. — Наташка вдруг протянула руку и взяла мою ладонь, — Вера, ты прости меня. Я очень виновата перед тобой, — сжала мои пальцы.

— Мы все виноваты, не ты одна.

Она полезла в карман, достала что-то и протянула мне ключи.

— Вот. Я уже забрала свои вещи, квартира свободна. Мы с Давидом уезжаем к нему на родину. Тут он был проездом, встретил меня и… вот теперь мы женимся… только в его городе.

— Очень за тебя рада, — говорю совершенно искренне. — Надеюсь, всё у тебя будет хорошо.

Я всегда знала, если увижу её когда-нибудь, мы помиримся, не сможем не помириться. Не могу долго злиться на кого-то, это доставляет ужасный дискомфорт мне же самой. Все мы были неправы. Все виноваты, не только она.

— Иди сюда, — говорю, раскрывая объятья.

Она обхватила меня, мы прижались друг к другу.

— Прости меня, прости, прости, — повторяет Наташка.

— Перестань, что должно было случиться, то случилось. Виноваты звёзды, — усмехнулась я, чувствую, сейчас заплачу.

Наташка отпустила меня и тоже начала слёзы вытирать.

В этот момент, я простила всё, что между нами было, все неурядицы и обиды, я простила её за всё.

— Вера, не вспоминай меня плохо.

— Не буду, — улыбнулась я.

— Я честно, страшно раскаиваюсь. Если бы можно было вернуть назад…

— Что не делается, всё к лучшему, — пожала я её ладонь.

— А ты как вообще? — вытирает она стекающие по щекам слёзы.

— Отлично, — кивнула я.

— Ну и славно. Будь осторожна.

— Буду.

— Ладно, пойду. Привет Дашке и Фае передай. Теперь неизвестно когда увидимся.

— Обязательно передам.

Она ушла.

В окно я увидела, как Наташка прошла по стоянке к машине, обернулась и ещё раз махнула мне рукой. Парень её повернулся, кивнул мне в знак приветствия, а я кивнула ему в ответ.

Они сели в машину, выехали со стоянки. Я разжала пальцы, посмотрела на ключи от квартиры Глеба и улыбнулась.

— Отлично, — сказала самой себе, повернулась и пошла в палату.

Вот так просто, Наташка закрыла свой и конечно мой гештальт.

–

Не стала по телефону рассказывать Глебу о нашей встрече с Наташей. Решила рассказать при встрече, когда вернусь домой.

Завтра меня выписывают. Хочу сделать Глебу сюрприз. Он ведь про машину тоже ещё не знает.

Скажу ему, что выписывают меня послезавтра, а сама вечером сяду в машину и приеду домой.

Тихо радуюсь новостям, которые есть, но Глебу о них не говорю.

Сюрприз.

–

На следующий день Глеб навестил меня в обед. Договорились, что завтра в одиннадцать утра он приедет забирать меня из больницы.

Глеб уехал, даже не догадываясь, какой приятный сюрприз ожидает его уже сегодня вечером.

Я попрощалась с врачами и медсёстрами, сказала, чтобы ждали меня через месяц.

Пока тут лежала всякого насмотрелась и наслушалась. Теперь мне уже не так страшно, я увидела всю кухню изнутри. Всё время чувствовала себя в надёжных руках, постоянную поддержку и помощь. Стала намного увереннее в своём ожидании.

Переоделась, взяла сумку, и вышла из здания роддома. На улице уже смеркается, вечер, горят уличные фонари. Пошла к машине. У капота остановилась, присела, осмотрела место удара. Угол как новенький. Ничего. Нет даже подозрения на бывшую вмятину.

Я нажала кнопку на брелоке, пикнула сигнализация. Я открыла дверь, села на своё любимое место водителя. Тесновато. Немного отодвинула сиденье, чтобы руль не упирался в живот. В последний раз я тут сидела ещё практически без живота. Как раз в тот день, когда я узнала об измене Егора. Не слишком хороший был день.

Включила зажигание, довольно осмотрела салон. Пристегнула ремень.

— Моя машиночка, — удовлетворённо сказала сама себе, ну и машине тоже.

Нажала педаль и поехала со стоянки.

Несколько минут еду по вечернему городу. Осторожно, не торопясь. Не делаю лишних маневров, тем более неоправданных. После того удара, стала ещё более осторожной.

Смотрю на дорогу, но и на город. Соскучилась. Ощущение, словно приехала издалека и сейчас заново рассматриваю знакомые улицы. Вскоре показался дом. Та самая облезлая десятиэтажка. В темноте не видно её облезлости, но я точно знаю, она есть.

Я въехала во двор, припарковалась. Отстегнула ремень безопасности. Вышла из машины и посмотрела на окна квартиры. В них темно. Значит, Глеб ещё работает.

Жаль. Хотела позвонить в дверь, он открывает, а там — я. Теперь не получится.

Ну ничего, зато он придёт с работы, а там я. Тоже сюрприз.

Я вошла в подъезд, на лифте поднялась на этаж. Подошла к квартире, достала ключи, начала открывать дверь… но она, почему-то, не открывается. Вытащила ключ, посмотрела на него, тот самый. Снова сунула, покрутила. Ничего не двигается.

— Да что такое? Замок что ли поменяли.

Вспомнила, когда дверь закрываем на внутренний замок, с этой стороны ключом он не открывается. Получается, Глеб дома.

Я надавила на кнопку звонка. Тишина. Нажала несколько раз подряд.

Если Глеб дома, то почему свет не горит?

За дверью послышались шаги по ламинату. Замок щёлкнул, дверь открылась… на пороге Глеб. Помятый, заспанный, щурится от света из коридора.

— Вера? — удивлён.

— А ты кого ждал? — говорю шутливо, но на самом деле немного растерянна.

— Тебя я точно не ждал, — он, наконец, понял, что это я, щёлкнул выключателем бра в прихожей.

— Это правда ты? — протянул руку взял меня за ворот пальто и потянул на себя.

Обхватил двумя руками. Я выпустила из пальцев сумку и притулилась к нему, такому тёплому, заспанному.

— Извини, что разбудила тебя, — прижалась щекой к его футболке.

— Что же ты не сказала, я бы приехал за тобой. А я лёг вот, немного… ночью работать пришлось, решил выспаться, перед тем как завтра тебя забирать. Всю работу разбросал на завтра, постарался сделать сегодня.

— Боже, ты себя совсем не жалеешь, — говорю уткнувшись носом в его шею и понимаю, что пока меня нет, он пашет как проклятый, чтобы у нас была возможность хоть что-то купить к рождению ребёнка.

— Вера. Это правда, ты? — стискивает сильнее, — даже не верится, просыпаюсь, а тут ты, — целует мои щёки, нос, губы.

— Я просто хотела сделать тебе сюрприз.

— Вера, — выдохнул он, как будто только сейчас окончательно поверил, что я здесь, его ладони на моей талии, сжимают смелее, — давай я тебя раздену.

Он стянул с меня пальто. Неторопливо повестил его в шкаф. Потом вернулся ко мне и снова обхватил, мы опять прижались друг к другу.

— Боже, как я скучал по тебе.

— И я скучала. Хотелось домой, ты не представляешь как.

— А где там наш животик, — он положил ладонь мне на живот, — малыш, ты как?

— Всё отлично, толкается.

— Танцует.

— Может и танцует, — тулюсь к Глебу, выдыхаю его запах и нашего дома.

— Это хорошо, — Глеб обнимает меня всё плотнее.

Его рука спустилась на бедро, уже чувствую, что сейчас будет. Самой хочется его объятий, его любви. Я так скучала по его ласке всё это время. Глеб прижал меня к стене, я поддалась, томно вздохнула, давая себя обнимать, всё более напористо и страстно…

Но вдруг, взгляд мой задержался на чём-то в углу комнаты.

Показалось… да нет, не показалось.

— Глеб, подожди, — остановила его руку, — а что это там?

— Давай потом, — он целует мою шею и не собирается останавливаться, — я страшно по тебе скучал. Ты такая аппетитная, а я очень голодный…

— Нет, подожди, — я упёрлась ладонями ему в грудь, — что это там стоит?

Пытаюсь рассмотреть в сумерках.

— Ну, хорошо, — он со вздохом соглашается и отпускает, поворачивается, включает в комнате свет.

У стены возле окна, стоит детская кроватка.

Я замерла глядя на неё.

— Глеб, ты что, купил кроватку? — чувствую, на глаза накатываются слёзы.

— Ну… да, — он скромно отодвинулся, давая мне пройти.

Я подошла к кроватке, щупаю поручни, полог, погремушки. Смотрю на розовых единорогов и фей.

— Глеб, — я приложила ладони к лицу, ну всё, по щекам покатились слёзы.

— Ну, ты чего? — он обнял меня, снова к себе прижал.

В этот момент я ощутила — вот оно, рядом, очень близко. Ещё немного и наша жизнь изменится навсегда.

— Невероятно, — повернула голову, рядом пеленальный стол, а на нём разные пакеты с детскими принадлежностями, подгузники, бутылочки, целая куча всего, — ты всё это купил сам?

— Не сам, твоя мама помогала, — улыбается Глеб.

— Вот заговорщики, — беру всё по очереди, рассматриваю, — и не сказал ничего.

— Хотели сюрприз сделать.

— А у меня, кстати, тоже новости, — я вернулась в прихожую, полезла в карман пальто, достала ключи, — вот!

— Что это? — удивлённо смотрит Глеб.

— Ключи от машины.

— Не понял, — он прищурился, и с лица его спало весёлое выражение.

— Егор пригнал мою машину из ремонта.

— Зачем он это сделал? — теперь Глеб и вовсе нахмурился.

— Сказал — машина моя. Но ведь она и есть моя, — вижу, ему не понравилась новость. — Он мне её подарил, записана на меня. Зачем отказываться? — я как будто оправдываюсь. И у самой настроение начало портиться. — Ты что не рад? Тогда, я отдам ему машину назад, скажу, она мне не нужна. Я сейчас позвоню ему, скажу, пусть забирает… не хочу эту машину…

— Да нет, Вера, я не то хотел сказать, — остановил меня Глеб, — машина твоя, он ведь тебе её подарил. Конечно, её не нужно возвращать. Что за глупости.

— Глупости? — я прищурилась, — то есть, я говорю глупости?

— Нет, прости, я не это хотел сказать, — он потянул меня к себе, — извини. Просто я, ещё неизвестно когда смогу подарить тебе машину.

— Да не нужна мне никакая машина. С чего ты взял, что я её хочу? — недовольно вырываюсь, — и квартира твоя мне не нужна. Мы можем жить на даче. Там хороший дом, ничего, что от города двадцать минут…

— А причём тут моя квартира? — не понял Глеб.

На что я развернулась и пошла к сумке, достала ключи, показала ему.

Он смотрит в недоумении и явно не понимает, что к чему.

— Наташка приходила ко мне в больницу, отдала ключи от квартиры. Она вчера уехала.

— Та-ак. Она приходила в больницу? Ещё веселее. Они что, все решили ходить к тебе, — недоволен Глеб.

— Я не знаю, почему она не к тебе пришла а ко мне. Хотела попросить у меня прощения, ну и заодно ключи отдала. Она там больше не живёт. Но я повторяю, Глеб, мы можем жить на нашей даче.

— Ещё чего, — он подошел, взял ключи, — нет уж, на даче жить мы теперь точно не будем. Только сначала, я там всё переделаю. Не хочу, чтобы что-то напоминало…

— Ладно, — я довольно кивнула и подошла к нему, — тогда давай не будем ссориться. Никогда.

— Никогда не будем, — сказал он и потянул меня к себе.

Встала рано. Несмотря на то, что почти всю ночь, в кровати мне было не до снов. Как и Глебу. Столько дней разлуки имели свои последствия. Мы не могли отпустить друг друга и почти всю ночь занимались любовью. Медленно, осторожно любили друг друга. Или просто лежали, обнявшись, сжимая друг друга в объятьях. Заснули почти на рассвете.

И всё равно, я почему-то встала около семи.

Глеб крепко спит. Сегодня у него выходной. Так как всю работу он сделал вчера, чтобы была возможность спокойно, без спешки забрать меня из больницы.

Я встала, прошла к кухонной стойке, налила воды, выпила. Подошла к холодильнику, открыла… и улыбнулась. Несколько судочков из кулинарии. И всё. На полках пустота. Ничего нет. Уже не помню, когда у нас был до такой степени пустой холодильник. Понимаю, Глеб рассчитывал закупить продукты завтра.

Открыла морозилку. Замороженные котлеты все использовал. Мясо, курица на месте. Без меня Глеб питался в столовых и в кулинарии.

Ну, ничего. Я уже тут. Скоро в холодильнике снова некуда будет ставить приготовленной домашней пищи.

Я включила чайник, открыла хлебницу, там пусто. Одна печенюшка валяется. Я улыбнулась. Сегодня что-нибудь вкусненькое приготовлю. Только вот, Глебу на завтрак придётся доедать из судочков. Нужно идти в магазин за продуктами, нет даже ни одного завалящего яйца.

Глянула на часы, ещё только двадцать минут восьмого, а магазин в восемь открывается. Придётся подождать. Спать почему-то неохота. Я налила себе чашку чая, глядя в утренние сумерки села пить чай. Положила руку на живот, жду, когда толчки начнутся. Но там тоже пока тихо. Все спят.

— Иди сюда. Куда это ты пошла, — слышу хлопки по кровати.

Я улыбнулась, отставила чашку, пошла к Глебу. Легла рядом, положила голову на подставленную руку, уткнулась носом в его плечо.

— Я тебя разбудила?

— Нет, я не сплю, — говорит сонно.

— Почему?

— Потому что проснулся, — он вздохнул мне на ухо, я потянулась ладонью, тронула его уже колючую щёку, повернулась и поцеловала.

Он прикрыл меня другой рукой и снова мы надолго замерли.

— О чём ты думаешь? — спрашиваю глядя на то, как трепещут его ресницы.

— Не знаю, так вообще, — мне показалось или он хочет что-то сказать.

— Нет, скажи, ты же думаешь о чём-то? — пристаю, обхватывая его рукой.

— Да, думаю. Я хотел сказать ещё вчера, но… не сказал… ты ведь пришла такая тепленькая… и я обо всём забыл.

— О чём? — теперь уже интересно, чего это он не сказал мне вчера.

— Егор сюда приходил, — я быстро повернула голову, снова посмотрела на Глеба. Глаза его всё ещё закрыты. — Сказал, хочет сделать тест.

— Что? — я села.

— ДНК тест, — пояснил Глеб.

— Я это поняла. А ты что? — обернулась, он всё ещё в одном положении и глаз не открывает.

— Я сказал — сделаем.

Моргаю глядя на него. Понимаю, почему он не открывает глаза, не хочет смотреть на мою реакцию.

— Правильно сказал. Если ему так хочется, конечно сделаем, — я начала вставать с кровати.

— Ты куда? — Глеб удержал меня за руку.

— Не хочу больше лежать, — настроение за секунду испортилось.

— Нет, ты не поэтому хочешь уйти, — Глеб, наконец, открыл глаза и потянул меня к себе.

— Да какая разница, Глеб, — сказала я раздраженно.

— Вера, в чём дело?

Если бы я знала, в чём дело, я бы ему ответила. Сама не понимаю, что именно со мной иногда происходит.

С некоторого времени, я начала глубоко задумываться, а что если…

Что если?

Этот вопрос заставляет меня бояться, нервничать, врать самой себе, изворачиваться перед Глебом, делать вид, что всё хорошо, просто отлично…

Но, внутри меня растёт и ширится сомнение.

И вот, Глеб говорит, что приходил Егор и хочет сделать тест.

До этого момента, я почему-то всё время отгоняла от себя подобную возможность, старалась мысленно даже не приближаться и не предполагать, что такое вообще кому-то нужно. Считала, никому не нужен тест ДНК, всё и так понятно.

Так я думала, до, вот этого момента.

И когда прозвучали слова Глеба я забеспокоилась, занервничала.

Да что там… мне стало по-настоящему страшно.

Я сглотнула, выдохнула, встала с кровати и пошла к кухонной стойке.

— В чём дело, Вер? — скрипнула пружина дивана, я услышала, Глеб встал и идёт за мной.

Остановилась, положила ладони на столешницу.

— Не знаю… я думала… возможно…

— Что ты думала? — он остановился рядом.

Слова не в силах сорваться с уст. Не могу заставить себя произнести свои давние тревоги и сомнения.

— Просто… — я повернулась, виновато уткнулась ему в грудь.

— Вера, я знаю, что тебя тревожит. Ты думаешь, он может быть отцом твоего ребёнка? — проговорил Глеб.

Я замерла, опустила голову, посмотрела на пол, на босые ступни Глеба, и кивнула. Трудно в этом признаться, но нужно было сделать уже давно. Не оставаться один на один с тревожными мыслями.

— Ты думаешь, это так важно для меня? — Глеб тронул пальцами мой подбородок, заставил посмотреть в глаза. — Так вот, хочу тебе сказать, один раз, и чтобы больше не возникало этой темы, мне неважно, кто будет отцом биологическим. Это — наша с тобой дочь, по-другому не будет. Чего бы не показал тест, — он положил ладони на живот.

Я слабо улыбнулась. Другого ответа я от него и не ожидала.

— Я тебя люблю, Вера. Давно и сильно, неужели ты думаешь, что меня остановило бы то, что ты оказалась от него беременна. Это бы меня точно не остановило. Ты меня слышишь?

— Да, — слеза скатилась по моей щеке, прежде чем упасть задержались на подбородке.

— Ты моя и твой ребёнок, мой ребёнок.

— Да, — кивнула я, и прижалась к нему.

-

Месяц до родов я дома, готовлю всё для малыша.

Глеб занимается своей работой, а теперь ещё и квартирой. Он продал практически всю мебель. Нанял людей, чтобы переклеили обои. Заказал новую кухню. Ещё купим в квартиру кровать. Остальное будем покупать, и устанавливать уже после переезда. И так большие траты.

Мои родители помогли деньгами. Я отказывалась, но мама настояла, пришлось взять. Это очень помогло. Ведь я уже думала продавать машину, чтобы купить в квартиру мебели и техники. Но мы справилась и без продажи машины.

До родов переехать в квартиру Глеба не успеем. Поэтому стараемся делать всё тщательно, не торопиться. Хотим успеть до нового года. Чтобы встречать Новый год уже не в съёмной квартире.

Срок родов в середине декабря. Думаю, всё успеем.

-

Я открыла глаза, глянула в окно, на ночное небо. За окном кружит снег. В комнате тепло. Я повернулась, посмотрела на Глеба. Спит, уставший, после целого дня работы.

Захотелось в туалет. Я часто хожу по ночам в туалет. Или просто просыпаюсь, стою у окна, смотрю на снежинки, прислушиваюсь к ощущениям в животе. Жду чего-то.

Встала с кровати, прошла в ванную. Ещё не дошла, а уже чувствую, по ногам течёт.

— Ох ты, блин, — я остановилась у входа в ванную, открыла дверь, глянула вниз и сразу под ногами образовалась прозрачная лужица.

Глеб громко сопит на всю комнату, а я стою, смотрю, то под ноги, то на спящего Глеба. Нужно его будить, а мне жалко, он ведь целый день работал.

В голове начали роиться мысли, как так сделать, чтобы Глеба не беспокоить. Но здравый рассудок сказал — никак не сделать, нужно будить мужа.

Подозреваю, воды отошли, а это значит, вообще нет времени на рассуждения и жалость.

— Глеб! — выкрикнула я, в ответ тишина, пришлось кричать громче, — Глеб!

— В чём дело? — он практически вскочил на ноги, он ведь тоже каждый день ждет и всегда готов вскочить и побежать, если понадобится, сонный, усталый, любой, — Что схватки?! Воды отошли?!

— Да, — киваю, не двигаясь с места и слегка расставив ноги, смотрю испуганно, но при этом стараюсь не паниковать.

— Сейчас, милая, сейчас, всё сделаю, — он начал быстро одеваться, сунул ноги в джинсы, за секунду натянул носки, — минуту! Я готов!

Я всё ещё стою, держась за дверь, повернулась, тянусь к швабре, чтобы вытереть лужу.

— Стой, не двигайся, — останавливает меня Глеб, я сам всё уберу.

— Я хочу в туалет, — жалостливо скулю.

— Иди, спокойно садись, я пока принесу сапоги и пуховик.

Я сходила в туалет. Вышла, Глеб натянул на меня сапоги, длинный пуховик, шапку, схватил сумку и мы пошли вниз. Вышли из подъезда, проскрипели по свежему снегу. Ночь тихая, безветренная, тихо кружат снежинки. На часах было четыре часа, когда мы сели в холодную машину Глеба, он включил на всю тёплый обдув и печку.

— Сейчас, всё будет милая, не бойся, я с тобой, — он возбуждённо делает всё слишком хорошо и внимательно.

Я стараюсь помалкивать, прислушиваясь к изменениям внутри себя, но пока ничего не происходит.

— Может, мы рано? — говорю неуверенно.

— Нет, малыш, ты слышала, что сказала доктор, если воды отходят, срочно в больницу.

— Может, это не воды?

— Давай не будем гадать на кофейной гуще. Если не воды, поедем обратно домой, — говорит, выруливая от бордюра.

— Ну, нет, домой я уже не поеду, уже останусь, пока всё не случится.

— Я тоже так думаю. Но скорее всего это начало. Не волнуйся, я рядом.

— Ты меня не бросишь? — вытягиваюсь на сидении, старюсь не напрягаться и в этот момент тупая боль начала разливаться по всему телу, но самое её начало где-то в районе живота.

— Ой, мамочки, кажется начинается, — в страхе смотрю на свой живот, который вдруг стал твердым. — Ай!

— Так, солнышко, тихо я уже везу тебя в больницу! — выкрикивает Глеб.

— Ой, мама! — скривилась я от нарастающей боли.

— Сейчас милая, сейчас!

Так же резко боль отступила.

Но через какое-то время, когда мы ещё не доехали, снова схватило живот.

В больнице меня быстро посадили на кресло и покатили по коридору, Глеб бежит за мной.

— Я с тобой, милая! Я тут!

Глеб был со мной в палате всё это время. Он массировал мне спину, держал за руку, говорил разные хорошие слова, всё время пока я корчилась в схватках.

Я хваталась за него, смотрела на него, слушала его.

Через несколько часов я родила девочку.

Отправил, наконец дотошную клиентку. Иногда, за день эти клиенты так вывернут мне мозг, что к концу дня хочется просто отключиться, ни о чём не думать.

— Егор, я пошла, — Дашка заглянула в кабинет, смотрю, в руке у неё подарочный пакет.

— У кого-то день рождения? — спрашиваю равнодушно.

— Так Вера же, девочку родила. Из больницы уже выписалась. Вот хочу заехать сейчас поздравить и посмотреть на племяшку.

— Девочку? — я уставился на Дашку, не соображу, о чём это она говорит.

— Ну, ты чего? Вера, родила девочку, — повторяет как слабоумному, и только теперь до меня доходит, какая Вера и какую девочку.

— Ясно. Передай от меня поздравления, — холодно кивнул.

— Хорошо, — Даша повернулась и пошла к выходу.

Когда дверь за сестрой моей бывшей жены закрылась, я немного посидел, посмотрел на машины стоящие на витрине. Потянулся за телефоном.

— Зачем же передавать… я сам могу поздравить, — взял телефон, нашел в контактах телефон Веры.

Раньше он был подписан как — Любимая. Теперь просто — Вера.

Смотрю на номер, не решаюсь нажать на кнопку вызова.

А надо нажать. Никуда не денешься — надо.

Понимаю, каким неприятным и неожиданным будет мой звонок, но это уже ничего не может изменить. Я бы мог забить, плюнуть, не лезть к ним, не мешать. Но я не могу. Нет, не могу. Там мой ребёнок.

Возможно.

Я хочу знать. Хочу.

Нажал на трубку. Пошли гудки.

— Алло, — голос Веры на том конце.

Ощущение радости в голосе, словно я выдернул её из состояния счастья и заставил снова обратить на себя внимание.

— Привет, поздравляю с рождением дочери, — стараюсь говорить спокойным голосом, получается не очень.

— Спасибо, Егор.

— Как ты?

— Всё хорошо.

— Я бы… хотел… — я начал совсем запинаться.

Боюсь произносить то, что собирался.

— Егор, в любое время, когда скажешь, мы приедем и сдадим анализы. Это не проблема.

Я притих.

— А. Хорошо, ладно. Я просто подумал, может тебе сейчас неудобно.

— Никаких проблем. Ребенок в люльке. Какие неудобства. Всё хорошо.

— Ладно, тогда, может… завтра? — спрашиваю.

— Давай завтра. В какой медцентр подъехать? — совсем не нервничает, спокойна.

— Ты знаешь, а я вообще не в курсе, где делают подобные анализы.

— Ну, хорошо, приезжай тогда, тут рядом с нами есть медцентр «Медик». Кажется, у них делают тесты.

— Хорошо, приеду. Во сколько?

— Давай в час. Глеб как раз на обед приедет.

— Ладно, приду в час.

— Тогда до завтра, — сказала Вера, как-то уж слишком приветливо.

— До завтра, — ответил я.

Она отключилась.

Сижу, смотрю на телефон.

По ощущениям, она очень уверена. Может уже сделали тест, и ребёнок оказался Глеба. Да нет, там ведь нужно заплатить хорошо так, а у них сейчас не особо по деньгам… да черт его знает.

После этого звонка я прямо засомневался.

–

На следующий день я приехал куда назначено, к медцентру «Медик». Припарковался и пошел внутрь. В холле пока нет Веры и Глеба. Я сел на кресло, возле стойки ресепшн, достал телефон, собрался уже звонить, когда в стеклянные двери увидел их обоих. Красивая пара. Вера, как никогда хороша, и Глеб рядом с ней. В руке у него детская люлька.

Они увидели меня и даже как-то обрадовались, что совсем не прибавило мне оптимизма. Тут что-то не так. Они знают ответ, сто процентов. А мне показывают, как у них всё хорошо и отлично. Играют.

Ладно. Мне всё равно. Немного коробит этот их влюблённый друг в друга взгляд.

Да, коробит.

— Привет, — подошли, Глеб протянул руку поздороваться, я протянул свою.

Его рукопожатие искреннее, дружеское.

Это я почему-то напряжен.

— Ну что пошли? — сказал Глеб и мы пошли к стойке.

Заполнили необходимые бумаги. Оплатили поровну. Я настаивал оплатить сам за всё, но Глеб был непреклонен. Потом нас повели в кабинет, где брали мазок со слизистой рта. Всё прошло спокойно.

Я пытался рассмотреть в лице ребёнка хоть что-то напоминающее меня или Глеба, но как ни старался, ничего не увидел. Ничего. Даже не понял, похож ли младенец на Веру. Неясно.

Я указал адрес электронной почты, куда прислать результаты. Вера и Глеб указали свои. Мы расстались на стоянке. Я снова пожал Глебу руку. Вера улыбнулась светлой улыбкой и влюблённо посмотрела на Глеба.

Сейчас уже не вспомню, но, кажется когда-то, вот так она смотрела на меня.

–

Через несколько дней на электронную почту пришел результат анализа ДНК.

Вероятность моего отцовства, составила — ноль целых ноль десятых процента.

Доченьку назвали — Настя. Анастасия — наш маленький, нежный цветочек.

Целыми днями я занимаюсь ребёнком. Ну и мужем конечно. Стараюсь, чтобы у нас в доме всегда царило тепло уют, вкусно пахло, было много любви и внимания.

У нас Глебом практически нет разногласий. Он уступает мне, я ему.

Так и живём.

Когда на электронную почту пришло письмо из медцентра, я не стала открывать, хоть и очень хотелось.

Решила дождаться Глеба. Открыть письмо вместе с ним. Для того чтобы мы узнали одновременно, положительный результат или отрицательный.

И вместе начали бы думать, как быть дальше.

Ведь если я сейчас открою письмо сама, в случае отрицательного ответа, я несколько часов, до приезда Глеба, буду варить эту информацию в голове.

Не хочу.

В семь, слышу, открывается входная дверь, звякнули ключи.

Глеб вошел в квартиру, стряхивает с ботинок прилипший снег.

— Завтра переезжаем на квартиру. Сегодня я принял работу. Кухня стоит. Красивая. Я даже не стал её для тебя фоткать, не ломать сюрприз… Иди сюда, — он расставил руки, чтобы обнять меня, как это бывает обычно, когда он приходит с работы.

— Глеб, письмо пришло, — говорю с серьёзным выражением.

— Какое письмо? Ах, письмо. И что? — он остановился, присматривается, пытается угадать моё настроение. Оно явно не то, что хотелось бы ему. Я серьёзна и он ошибочно замечает, что я знаю ответ. — Ты уже смотрела?

— Нет, — мотаю головой.

— Почему? — удивлённо взлетают брови.

— Тебя ждала.

— И правильно сделала, — говорит весело, пытаясь разогнать мою серьёзность, — давай, пошли посмотрим.

Скидывает ботинки, идёт к ноутбуку, открывает. Экран засветился картинкой.

Фото — мы с Глебом и с нашей доченькой, сделали селфи в роддоме. Глеб поставил эту фотку как обои на рабочий стол.

— Такс, — он быстро поводит пальцем по сенсору, глянул на меня, — ну что, открываем?

— Я боюсь, — я зажмурилась.

Шорох его пальцев. Трепет в моём сердце. Нетерпеливый вздох.

— Всё, можешь открывать глаза, — говорит Глеб.

— А что там?

— Сама посмотри.

Открываю глаза и вижу увеличенную цифру — 99.99999…

Отец — Глеб.

Он встал, я прильнула к нему. Схватилась.

— Ну, вот и всё, — сказал он, положил мне на голову ладонь, погладил, — теперь ты спокойна?

— Да, — я кивнула и почувствовала слезу на своей щеке, — да, я спокона.

— Значит всё хорошо, живём? — усмехнулся Глеб и поцеловал меня в нос.

— Живём, — кивнула я, посмотрела на кроватку.

Мы повернулись, подошли, встали у детской кроватки, обнялись, смотрим на нашу маленькую дочь.

Вот и всё. Все точки расставлены.

Ну и отлично. У меня сразу гора с плеч свалилась.

Я с облегчением вздохнула и сильнее прижалась к Глебу.

— Всё у нас будет хорошо, — сказал он и поцеловал меня в макушку.