— Я не выйду за него замуж! — от возмущения у меня вспотели ладони. — Что вы такое придумали? А Джаред вам что на это ответил? Мы же только в детстве и виделись. Высокомерный заносчивый мальчишка!

У меня разве что дым из носа не шел. Нет, ну бабушка моя, леди Харнион, была той еще затейницей, но чтобы учудить такое...

— Милая, — она сидела в глубоком кресле и обмахивалась веером из перьев некой заморской яркой птички. — Этот вопрос нами с Савелой уже решен. Наше поместье, увы, терпит убытки, а поместье моей дорогой подруги детства, — эти две невозможные старушки переглянулись, — оно, конечно, в лучшем состоянии, но только потому, что Джаред следит за делами. Но мальчику не хватает титула. Так почему бы нам вас не поженить и не объединить земли? Кто может быть лучше в женихах, чем внук лучшей подруги?

Леди Людела Харнион так посмотрела на меня своими старческими белесыми глазами, что я чуть было не кивнула, соглашаясь, но вовремя опомнилась.

— Нет! — мой голос звучал уверенно. — Я не выйду за того, кто мне нелюбим... Да чего уж там, — всплеснула руками, — практически незнаком. — Я на это не пойду!

— И позволишь мне на старость лет влезать в долги и тратить последнее здоровье на то, чтобы хоть как-то поддержать наши дела над пропастью разорения?

— Бабушка, ты сгущаешь краски.

— Нет, милая, — она снова замахала веером, — скорее, щажу тебя. Я слишком... Кхм, — она не произнесла вслух слово «стара», но я уловила суть. — А ты учишься. Пансион — дело, конечно, хорошее, но, милая, нет в тебе деловой хватки, присущей мужчинам. А ждать, пока ты соизволишь взглянуть на какого-нибудь молодого человека, долго, да и что это будет за юноша? Всяко хуже Джареда. Так что не спорь, мы с Савелой вынашивали планы породниться еще будучи веселыми девушками, но... и у нее, и у меня родились сыновья. Но... внуки теперь выросли, и...

— Нет! — я настаивала на своем. — И вряд ли Джаред на это пойдет!

— Внуку просто некуда деваться, — леди Савела хищно усмехнулась. — Его отец — мой сын — оставил так много долгов, что уже не до нежных чувств. После вашей свадьбы земли объединятся. Это развяжет ему руки. К тому же брак приведет к большей заинтересованности инвесторов... Никуда Джаред не денется, будет вынужден заняться фермами. Он удумал уехать в столицу и там начать дело. Неслыханно! А кто будет заниматься землей? Мы испокон веков были удачливыми фермерами, да, без титула, но весьма и весьма состоятельными до тех пор, пока мой сын не ввязался в азартные игры. Мальчик должен жениться, остепениться и взяться за семейное дело в полную силу.

— Но он не хочет! — моему возмущению не было предела.

— Это его долг, — сказала она, как отрезала. — Или мой внук женится на тебе, милая, или он может уходить на все четыре стороны без гроша за душой.

— Но... — я выдохнула. — Он еще так молод. Вы не дали ему и шанса встать на ноги.

— А зачем? — леди Савела приподняла седую бровь. — Чтобы он доделал то, что начал его отец? Нет. Да, он молод. Тебе восемнадцать, ему только исполнился двадцать один год. Самое время для брака.

Я выдохнула через нос, прошлась по комнате.

Немыслимо. Эти две пожилые интриганки загнали нас в угол. У них все-таки получилось. Да, мы с Джаредом с раннего детства слышали об их планах, и нас это злило. Нет, мы не были друзьями и никогда не играли вместе. Он прямо заявлял, что ему не нужна невеста с веснушками на носу, я же называла его каланчой из-за высокого роста.

Спустя годы ничего не изменилось. Я не испытывала тепла по отношению к Джареду Шорнель. Меня раздражало в нем все: и высокий, даже по меркам драконов, рост, и эти его вытянутые зрачки, такие странные, необычные, и чешуйки над бровями, которые так и хотелось взять и отковырять ногтем, его манера говорить, растягивая гласные. Хотя, возможно, голос этого ящера все же изменился.

Сколько мы уже не виделись? Лет десять и не меньше. Я училась в закрытом пансионе для леди, а он... да какая мне разница, где эта чешуйчатая заносчивая морда получила образование.

— Я не выйду за него замуж. Он мне противен.

— Дело молодое, — бабушка меня, похоже, не слышала. — Первая брачная ночь сгладит все углы. Ты выросла красавицей, вся в мать... И хвала богам. Внешность — это единственное достоинство, которым обладала эта вертихвостка. Подумать только, она даже погибла по собственной дурости. Это же надо было вывалиться из окна дома любовника.

— Довольно! — мой голос стал просто зверским.

Бабушка любила задеть меня словами о матери. Да, у нее был мужчина на стороне, но она вдовствовала, да и это не делало ее плохой матерью.

— Довольно! — повторила я.

— Мианель, внучка, или брак, или я сегодня же отправлю письмо в твой пансион и уведомлю их, что платить за твое обучение более никто не будет. Сколько тебе осталось лет до получения диплома? Три... Жаль, не доучишься. Я не дам тебе ни монеты. Мне сообщал директор вашего пансиона о твоих успехах. Лучшая в классе. Но только попробуй меня ослушаться, внучка, и не явиться в храм — и ты туда не вернешься.

— Ты не посмеешь, бабушка, — мой голос дрогнул... — Это деньги из маминого наследства.

— Тебе восемнадцать, милая, слишком мало, чтобы вступить в права наследования, но достаточно, чтобы прогуляться до местного храма.

Это было так нечестно, так гадко.

Подло!

— Бабушка, услышь меня. Я не желаю замуж за мужчину, которого даже толком не знаю.

— Вздор, — она отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. — Вы знаете друг друга с самого детства. Мы столько лет ждали, чтобы устроить ваш брак, объединить наши семьи, земли. Джаред — последний мужчина в роду. Да и с нашей стороны остались лишь дальние родственники. Нельзя допустить, чтобы титул достался невесть кому.

— Титул, земли, мечты. А до меня тебе и дела нет, да? Я лишь удачно рожденная внучка, которую можно отдать невесть какому кобелю.

— Я бы попросила, — возмутилась леди Савела. — Я вырастила Джареда достойным мальчиком. Да, он не желает этот брак, но все поймет. Готовь невесту, подруга. Завтра же их и поженим. Платье готово и уже месяц как лежит. Приглашения гостям высланы неделю назад.

Я слушала ее и не шевелилась. Мое мнение здесь не учитывалось. Или брак, или за ворота в ночной рубашке. Бабушка женщиной была строгой, могла и в храм послушницей сослать. А там уж совсем все.

Прикрыв глаза, я повторяла про себя самое замечательное слово — развод. Его в нашем обществе женщине получить было сложно, но возможно.

Храм Вечного Пламени возвышался над небольшим городком, окруженным поместьями, принадлежавшим как аристократам, так и богатым торговцам. Высокие шпили пронзали низкое свинцовое небо. С утра зарядил мелкий дождь, и по неглубоким лужам били капельки, образуя пузыри.

Наверное, любая другая невеста, выйдя из кареты, приподняла бы подол, испугавшись его испачкать. Но я настолько возненавидела белое платье, что даже желала, чтобы на него навис слой грязи. Да потолще.

Меня сопровождала бабушка. Леди Людела Харнион очень боялась, что ее внучка сорвется в последний момент и сбежит. Но нет. Это было бы слишком недальновидным поступком. Эмоциональным — да. Умным — нет.

Я желала получить диплом. И очень сомневалась, что Джаред будет сопротивляться моему отъезду. Скорее, он побежит впереди меня нанимать экипаж и слезно будет умолять остаться в пансионе навечно.

В своей зарождающейся ненависти друг к другу мы были единодушны.

В храме царила торжественная тишина. Слышно было лишь, как жрец прочищает горло. Священную брачную песнь горланить будет, воспевая то, чего нет и не будет между невестой и женихом.

Любви.

Я выдохнула и взглянула на потолок, там гуляли тени от факелов, закрепленных на белоснежных стенах.

Взяв свои эмоции под контроль, покосилась на присутствующих в зале. Ни одной пустой лавки. Кажется, леди Людела Харнион со своей подругой детства пригласили всех, от аристократов до конюхов.

Во всяком случае, я отчетливо видела, как на ближайшей скамье из белого дерева, украшенной золотыми рунами, сидели члены семьи булочника, что поставлял в наше поместье хлеб. Их толстощекий сынишка улыбался, глядя на меня. Оно и понятно: ему — праздник, а мне — трагедия.

— Не стой, Миа, — зашипела на меня змеей бабушка, и я послушно сделала первые шаги по красной дорожке, ведущей к центральному алтарю.

Жрец в длинных багровых одеяниях, с лицом, скрытым за серебряной маской, заметил мое появление и поднял руки. Его голос, усиленный чарами, разнесся под сводами, наполняя пространство тяжелым эхом:

— «Два великих рода, две связанные судьбы, двое избранных сердец...»

Я стиснула челюсть. Да какие избранные! Что за представление! Так противно мне не было никогда.

Но это я злилась, а жрец продолжал:

— «Пусть испепеляющее пламя любви примет ваши священные клятвы и намертво скрепит ваш союз. Навеки».

Вот уж чего не надо. Сказала бы, куда бы он это «навечно» себе засунул. Я сглотнула. Было такое ощущение, что попала на какое-то дешевое представление. Комедию в двух актах. Все ждала, пока гости с первых рядов соскочат и прокричат: «Розыгрыш!»

Но нет, жрец продолжал петь священные клятвы, не умолкая.

Я подняла глаза и увидела его.

Джареда. Собственной персоной. Видимо, у него тоже духу не хватило отказаться. Приперли и его к стене.

Он стоял у алтаря, высокий, мощный, облаченный в черный сюртук с серебряными застежками. Его темные волосы коротко острижены, а на лице — ни тени эмоций. Только глаза. Такие, казалось бы, теплые, цвета темного меда. Но сейчас они были холодны, как кусочки льда. Впились в меня таким ненавистным взглядом, что я дрогнула.

Споткнулась и на мгновение малодушно захотела сделать шаг назад.

— Миа, — прошипела нетерпеливо бабушка. Она схватила меня за руку, видимо, чувствуя неладное, и потащила вперед.

Мне же хотелось плакать. Мы не виделись с Джаредом много лет. Он изменился, но взгляд остался прежним.

Я все же подошла к алтарю, но не посмотрела на него снова.

Жрец протянул ритуальный кинжал — древний клинок с рукоятью из кости дракона.

— «Кровь к крови. Сила к силе... Муж и жена будут едины...»

Прикусив до крови губу, я его взяла. Лезвие блеснуло в синем свете пламени, разлившимся на гладкой поверхности алтаря.

Я колебалась. Был еще шанс сказать «нет». Но тогда двери любимой школы для меня закроются, и в свои восемнадцать лет я окажусь на улице. Бабушка умела наказывать. Но если сделать сейчас, как она требует, то через три года у меня на руках будет диплом. А еще с момента заключения брака я смогу распоряжаться матушкиным наследством и сама оплатить учебу. Как ни странно, но этот брак делал меня свободнее.

Зажмурившись, я провела кинжалом по ладони.

Алая капля упала в пламя.

Огонь взревел, вытянувшись к сводам.

Жрец повернулся к Джареду.

Он следил за мной. Видел и слезу, предательски скатившуюся по щеке. Но это не заставило его отступить. Скорее всего, цена за неповиновение у него была куда выше моей. Все же ему всего двадцать один. Уже не мальчик, но все же... Он медленно взял кинжал. Его движения были резки. Злы.

Он даже не взглянул на свою ладонь, когда лезвие рассекло кожу.

Его кровь упала в огонь.

Пламя взметнулось с новой силой, окрасившись на мгновение в багровый цвет.

— «Отныне вы — едины».

Жрец соединил наши руки над алтарем.

Кожа Джареда казалась горячей, почти обжигающей.

Но я не дрогнула.

Неожиданно он сжал мои пальцы. Сильно, как будто требуя чего-то. Но я не подала виду.

Наши запястья коснулись, и пламя алтаря вдруг рванулось вверх, обвив руки, словно змея.

Боль пронзила кожу.

Когда огонь отступил, на запястьях остались идентичные отметины — синие тусклые руны, означающие союз.

Такой позорный и нежеланный.

Жрец опустил наши руки.

— «Брак заключен».

Гости зааплодировали.

Джаред разжал пальцы и отвернулся.

Мы так и не сказали друг другу ни слова.

Молча пошли на выход. Бабушка что-то говорила. Так радостно.

Счастливо. С другой стороны Джареда хватала за руки его родственница. Но он не смотрел на нее. Просто шел вперед и все.

Торжество. Если бы кто-то спросил меня, что я ем, — не ответила бы. Огромные накрытые столы, многочисленные гости, танцы, поздравления, тосты. Правда, все быстро догадались, что между молодыми не все ладно. Так что никаких вольностей, вроде поцелуев, от нас не требовали.

А мы сидели и не смотрели друг на друга. Вроде муж и жена, а абсолютно чужие незнакомцы.

Меня мелко трясло от злости.

Чтобы хоть немного успокоиться, я ела. Все подряд не разбирая. В какой-то момент заметила, что вилка трясется в руке. Вздрогнув, я бросила ее, словно змею, и спрятала ладони на колени.

А праздник все продолжался, как изощренная пытка.

Мои мысли начинали крутиться по поводу завтрашнего дня. Что дальше? Теперь я зависела от мужчины, что каменным изваянием сидел рядом.

Впрочем, нет.

Теперь я сама по себе. И ничто не помешает мне собрать свой скромный саквояж и убраться из этого дома обратно в пансион.

А дальше... А дальше все было проще — диплом и место гувернантки или компаньонки. Что, в принципе, неплохо.

Может быть, устроюсь учительницей в какой-нибудь богатый дом в столице. Эти мысли успокаивали, и я смогла наконец нормально дышать.

Объявили танец молодых. На нас смотрели все, но мы не двигались с места.

Видимо, это стало последней каплей для наших бабушек.

Через минуту они уже стояли возле нас.

— Джаред, — голос леди Савелы сочился крайним недовольством. — Ты что себе позволяешь? Танец!

— Уговор был только на храм, — процедил он. — Я и здесь сидеть не обязан.

— Миа? — леди глянула на меня так, что, казалось, испепелит на месте.

— А я вообще ни на что «да» не говорила, — холодно произнесла в ответ. — Но шантаж удался. Знали, на что давить и чем угрожать. А теперь жду не дождусь, когда эта комедия завершится, и я, наконец, сниму свой шутовской наряд.

Джаред странно дернулся и взглянул на меня, потом на леди Савелу.

— Ничего, — она выдохнула. — Браки и с меньшего начинались.

— Слюбится, — закивала леди Людела, — а сейчас, Миа, встаешь и идешь в свою комнату. Мы объявим, что вам пора уединиться. И не смей мне перечить!

И что оставалось?

Я поднялась, дернула зацепившееся за стул платье. Раздался треск ткани. Подол был порван, но я даже не склонила голову, чтобы хоть что-нибудь поправить. Так и пошла с оторванной оборкой.

Да и плевать.

... Комната. Быстро избавившись от ненавистного платья, отбросила его в угол, надела привычное дорожное и села на краешек постели.

Чего ждала?

Мужа. Все же мы должны были поговорить. Обсудить, как теперь жить. Ведь были и в его голове какие-то мысли.

Но время шло. Из большой гостиной доносились голоса. Играла музыка. Гости веселились.

Стемнело. Я не стала поджигать свечу. Сидела и смотрела в окно. Над дальней полосой леса медленно поднималась полная луна. Джаред не шел. Наконец, устав вот так просто сидеть, я скользнула к двери.

Да, он должен был находиться здесь. Все же гость... Да о чем я? Уже хозяин. Наши родительницы решили, что этот дом больше, поэтому его сделать основным, а второе поместье выгодно будет сдать в аренду.

Так вот все просто и легко. А главное, ничего у нас не спросив.

Я тихо прошла по коридору и остановилась у двери. Она была приоткрыта. В щели отчетливо видела, как Джаред быстро и зло собирает свои вещи. На нем уже был дорожный костюм. Короткий меч в ножнах, прикрепленный к поясу.

Ему все равно, что будет теперь уже с его женой.

Я себя такой раздавленной ощутила.

Новая волна ненависти прожгла сердце.

А на что я надеялась? На то, что мы вместе будем разбираться со всем этим? Но видимо, нет.

Как древняя старуха, я вернулась к себе. Выдохнула и подхватила свою дорожную сумку. Вещей у меня много не было. Все необходимое осталось в пансионе. Контакты стряпчего, который сможет рассказать, что осталось мне от матушки, найду через директора. Больше меня в этом доме ничего не держало.

Да, этот брак развязал мне руки. Я как-то за один вечер внезапно стала самостоятельной свободной женщиной.

Закинув в сумку все, что было дорого моему сердцу, сжала челюсти.

Ни минуты здесь лишней не пробуду.

Звуки снизу стихли. Кареты разъезжались, гости отбывали.

Вот и замечательно. Взяв сумку, открыла дверь и вышла в коридор, и тут же натолкнулась на идущего Джареда. Он остановился, взглянул сначала на меня, потом на мои руки.

Кивнул.

— Через несколько лет... — начал было он.

— Через три года мне исполнится двадцать один. Я буду юридически полностью независимой. Я подам на развод и очень надеюсь, что ты...

— Через три года и поговорим, — оборвал он меня.

— Ты не понял, — я подняла голову и, наверное, впервые действительно посмотрела на него. — Мы больше никогда не будем разговаривать. Ты старше. Ты мог воспротивиться. Мог!

На его лице заходили желваки. В глазах вспыхнул желтый огонек, указывающий, что передо мной взбешенный маг-стихийник.

— Не в моих интересах было так делать, — отчеканил он. — Ты возвращаешься в пансион, что же, мешать не стану. Но через три года...

— Я надеюсь, к тому времени тебя нежить сожрет или еще что-нибудь не менее для меня приятное.

Развернувшись, я, не прощаясь с ним, пошла к лестнице. Не такой себе первую брачную ночь представляла. Даже не поняла, в какой момент появились слезы на щеках. Я себя преданной чувствовала.

Преданной и никому не нужной.

Разменной монетой на пути к мечте родной бабушки.

... Сидя в открытой коляске, я все же обернулась на родное поместье. Страшно сказать, но счастливой я здесь, даже будучи маленькой девочкой, не была.

Три года спустя.

Торговый город Ланторн.

Я стояла у окна, сжимая в руках официальный документ — наконец-то у меня появилось разрешение начать бракоразводный процесс. Столько прошений пришлось написать, в кабинетах посидеть у чиновников. В храме три дня прожить, рассказывая жрецу про свое житье-бытье. Но все не зря! Еще немного мучений, и я стану свободной женщиной.

А ненавистный, навязанный брак забудется, как страшный сон.

Мои губы дрогнули в улыбке. Да, я ждала этого дня, надеялась, что моя жизнь снова не будет ни от кого зависеть. А Джаред... Он для меня как был, так и остался незнакомцем. Чужаком.

Мальчишкой-соседом, что вечно высокомерно взирал на меня с высоты своего роста. За три года он ни разу даже не предпринял попытки поговорить со мной, встретиться.

Он просто исчез... Свадьба и... тишина. Ни строчки от него.

Наверное, и он будет рад разводу. Но меня это не должно заботить.

Скоро моя жизнь изменится, и непременно в лучшую сторону.

Я выдохнула, оставив на стекле запотевшее пятно. Лето выдалось холодным. На небе с утра тяжелые облака, через которые солнце все пыталось пробиться и послать хоть немного тепла.

Вечерело. Уткнувшись лбом в холодную поверхность окна, наблюдала за тем, что происходит на улице, но вдруг поймала себя на том, что рассматриваю собственное отражение. Блондинка с длинными густыми волосами, собранными в простую прическу. Легкая усталость в голубых глазах.

Усмехнувшись, отстранилась и поправила воротник простого серого платья. Ну и что, что ткань дешевая, зато оно прекрасно на мне сидело. Добавляло строгости и скромности — таких важных для учителя качеств.

Оттолкнувшись руками от подоконника, подошла к столу и сложила разрешение на возбуждение бракоразводного процесса в конверт, предварительно с нежностью пригладив листы бумаги.

Нет, меня не страшило будущее. Даже снимая комнату на постоялом дворе, живя в откровенной нищете, я не унывала. Матушкиного наследства хватило, чтобы закончить учебу и получить диплом. А дальше я принялась экономить и надеяться на собственный заработок.

Да, возможностей у женщины-магички было немного, но я старалась не упускать ни одну. И пусть узкая кровать с выцветшим покрывалом, шкаф с потертыми дверцами, да небольшой шаткий стол с единственным стулом — вся обстановка комнаты, зато я оплачивала это все сама!

Передо мной лежали тетрадки моих учениц, я собирала их для проверки. Арифметика, каллиграфия, чтение... Все, что нужно маленьким «леди» всех сословий для развития. Работа эта хоть и не приносила большого дохода, но давала мне чувство независимости и самоуважения.

Убрав письмо с важным документом в кожаную папку, засунула ее подальше. Взглянула в окно. В комнату лился мягкий свет заходящего солнца. Время ужина, а я, признаться, даже не пообедала, так замоталась, бегая в городскую ратушу. Мне, как уведомление с посыльным пришло, что готово решение по моему вопросу, так я и рванула, даже плащ забыв. Хорошо хоть ботиночки от радости не потеряла.

Хмыкнув, отправилась в таверну на первый этаж. Все же такую хорошую новость стыдно не отметить хорошо прожаренной куриной ножкой. Пока мечтала о еде, под ногами скрипели ступени. Проходящий мимо управляющий поднял голову и, заметив меня, широко улыбнулся.

— Леди Мианель, добрый вечер! Рад видеть вас, — седовласый худой мужчина шутливо поклонился.

— Эти ступени... вы специально не вызываете бытовых магов, чтобы они исправили этот жуткий звук? — Я прищурилась, пытаясь его уличить, но пока непонятно в чем.

— А как же... Так я всегда слышу заранее, что кто-то спускается со второго этажа. Да и ворам придется лететь по лестницам, чтобы ограбить постояльцев. Мне выгоден этот скрип, леди. Но лучше скажите, как дела у моей Марго? Вчера она прочитала нам за ужином стих собственного сочинения, еще и вывела его на бумаге пером, правда, при этом пострадала выписка из банка, но чего уж!

Я тихо рассмеялась. Этот мужчина просто души не чаял в своей младшенькой. После пяти сыновей и такое чудо — доченька. Девочка росла, буквально купаясь в любви своей семьи. Что, несомненно, было выгодно и мне, потому что комнату мне сдавали с огромной скидкой только за то, что я даю ей уроки дважды в неделю. Вечером в свободное от остальной работы время.

Управляющий вытер руки о небольшое белое полотенце и уставился на меня, ожидая ответа. Что же, все родители любят, когда хвалят их чадо.

— Марго большая умница. И числа складывает, и читает словами, и почерк — ровный, плавный.

— Да! Она у нас такая смышленая. Но вы спускайтесь. Столик мы вам оставили. Дальний. Ждет вас. Не обедали ведь, как без ужина.

Я радостно закивала и вспорхнула вниз. В таверне стоял просто умопомрачительный запах жаркого. И хоть зал был полон, я легко нашла для себя место — столик почти в самом углу у высокого окна. Оно выходило на внешний двор, где всегда суетились постояльцы и прислуга. Отъезжали и прибывали экипажи, свистели возницы. Но в то же время в тени, поодаль от больших столов, вмещающих до десяти человек, здесь было тихо и спокойно, уединенно, я бы сказала.

Взяв меню, я бегло прошлась по строчкам, хотя выбор за меня уже сделало мое обоняние. Ну как же вкусно пахло!

Подняв руку, чтобы подозвать подавальщицу и заказать рагу, я замерла. Дверь в таверну распахнулась, и с улицы вошел пожилой мужчина в строгом коричневом сюртуке. Его лицо показалось мне знакомым. Высокие скулы, широкий умный лоб, густые темные брови... Мое сердце сжалось. Я узнала его — нотариус, который вел дела моей бабушки. Ее доверенное лицо.

И зачем же он здесь? Совпадение?

Мне очень уж хотелось, чтобы все было именно так.

Он прошел вперед и остановил управляющего. Что-то спросил. В ответ ему энергично закивали, а после оба уставились в сторону столика, где сидела я. Надеяться на случайность после этого было глупо.

Господин Андрес — вспомнила я и имя — склонился в знак благодарности и отошел от собеседника. Он направился ко мне.

Отложив тонкую резную дощечку, я наблюдала за ним. По спине между тем пробежал холодок. Чувствовала — что-то случилось. Просто так бабушка его бы ко мне не прислала. И, судя по его строгому выражению лица, разговор будет не простой.

Может, устала ждать, пока я сама к мужу приползу отношения налаживать, так и решила снова за шантаж взяться?

Что на сей раз? Чем она может мне пригрозить? Ответа не находилось.

Я была все еще на нее обижена. Сильно!

Господин Андрес медленно опустился на стул напротив меня, ссутулился и поджал губы так, что они стали походить на тонкую линию. Сложил руки на стол, затем развел их, всплеснул.

"Эмоции, — поняла я. — Хорошего точно не жди".

— Давайте как есть, — пробормотала от волнения, забыв о приветствии.

— Моя милая Мианель, — выдохнул он хриплым от возраста голосом. — Ты всегда умела уловить самую суть происходящего. Но вот именно сказать как есть мне сейчас тяжелее всего.

И в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Я замерла, готовясь к чему-то совсем ужасному. Господин Андрес же поставил указательные пальцы на дощечку меню и развернул к себе. Вряд ли его волновал сейчас ужин, скорее так он отвлекал себя. Или успокаивал.

— И все же, — я подалась вперед. — Давайте начнем с того, как поживает моя бабушка.

Вот после этого вопроса он и вовсе вздрогнул. Как будто я попала в самую цель. Мои глаза расширились. Что?

— Заболела? И решила этим воспользоваться, чтобы воззвать к моей совести? Уверена, что именно так. Что на сей раз? Сердце, голова, желудок? Она же крепкая старушка, мне ли не знать.

Господин Андрес опустил взгляд, его пальцы начали перебирать край скатерти.

— Нет? — я покачала головой. — Не томите, что там еще? Разорение? Угодья затоплены, и без меня никак? Поля сгорели, и нужно бежать тушить? В чем заключена очередная ее уловка, чтобы манипулировать мною?!

— Прости, Мианель, несмотря на вашу ссору, — он сделал паузу, я же ощутила, как бешено забилось сердце в груди, — несмотря на все ваши разногласия, связанные с навязанным браком с молодым господином Шорнель, она всегда любила тебя... Всегда!

— Ой ли, — я покачала головой. — Она любила себя и свои мечты. Свои фантазии и желания. Подругу детства. Да... Но... Любила? — прошептала вдруг, сообразив, как прозвучало это слово. Откинувшись на спинку стула, прикрыла глаза. — Что значит... любила?

— Прости, девочка, — господин Андрес тяжело вздохнул. Его плечи под тяжестью этого вздоха опустились еще ниже. — Это не та новость, которую я хотел бы тебе принести. Но что есть... Твоей бабушки — Люделы Харнион — больше нет с нами. Она умерла три дня назад. Мне потребовалось время, чтобы найти тебя и добраться до этого постоялого двора, поэтому не смог сообщить раньше. Прими мои глубокие соболезнования. Мне искренне жаль.

Слушая его, я не заметила, как впилась пальцами в край стола. Сначала родители... Они ушли по очереди. Разбойники на дороге забрали отца. А после и мама... нелепо, но страшно. Теперь бабушка...

— Как... Как ее не стало? — шепнула, еле шевеля губами.

Он поднял на меня по-старчески мутные голубые глаза.

— Дитя мое... Миа, — он отбросил все формальности и обратился ко мне, используя домашнее имя. — Твоя бабушка отошла в мир иной совершенно без мучений. Вместе с леди Савелой Шорнель — ее подругой детства и... бабушкой твоего супруга.

Моя челюсть мелко задрожала. Даже так... Вместе росли и ушли тоже под руку, но...

— Обе? — все же уточнила. — Одновременно?

Господин Андрес вытянул руку и накрыл мою ладонь. Сжал.

— Да, с небольшой разницей. Смерть была к ним милосердной. Они просто уснули и не проснулись. Без мучений и боли.

— Но... обе? В один день? — это казалось мне весьма странным.

Он кивнул. И закрыл глаза. Сделал глубокий вдох.

— Да, дитя... Почти в один день. Сначала твоя бабушка, потом... леди Савела. — Он потянулся за платком, достав его из кармана, вытер внезапно вспотевший лоб. — Странное совпадение, да. Но в их годах... увы, не редкость. Я думаю, смерть одной подкосила вторую. Не выдержало сердце горя. Они ведь всегда вместе... И разлука смертью... Они не прошли такое испытание, ушли вместе.

Я поставила локти на стол и закрыла лицо ладонями. Комната медленно плыла перед глазами. В голове гудело, и мысли... они ускользали одна за другой.

Чтобы успокоиться, я повернула голову и уставилась в окно.

— Господин желает сделать заказ? — раздалось рядом.

К нам незаметно подошла подавальщица. Но есть мне совершенно расхотелось.

— Только крепкий кофе, — ответил господин Андрес. — Мне и леди Мианель.

— Конечно. — Она исчезла так же быстро, как и появилась.

Господин Андрес растер ладонью лицо и снова опустил взгляд. Я понимала, как ему трудно. Бабушка была не просто его клиенткой, но и хорошей подругой.

— Спасибо, что лично приехали сказать мне, — произнесла тихо. — Мне лучше узнать это от вас, чем от посторонних людей. Да, мы с ней конфликтовали. Я маг-целитель, она...

— Живое пламя, — он, наконец, улыбнулся. — Всегда такая живая, импульсивная. И она признавала, что вы разные, но... не могла вести себя иначе. А ты сопротивлялась с самого детства. Она видела тебя успешным целителем со своей клиникой, окруженной аурой власти и скляночками с зельем. А ты... Все бегала по дому с книгами и слышать ни о чем не желала.

— Да, я с малых лет видела себя учителем. Я души не чаю в своих маленьких воспитанницах, и уж если что свое у меня будет, то школа, но никак не лечебница. А дар... Он полезен. Знаете, сколько разбитых коленок и локотков я вылечила. Но бабушка... Она всегда по-иному видела мое будущее. И все всегда должно было быть так, как сказала она. Но вся ирония в том, что она больше никогда ничего не скажет, и от этого так больно. Почему так, господин Андрес?

— Да кто бы ведал все ответы. Но знаешь, она всегда жаловалась на тебя с такой гордостью. Мне кажется, ей нравилось, что ты идешь наперекор, проявляешь характер, стремления. Это совершенно точно.

И я снова улыбнулась. Было приятно это слышать.

Нам принесли кофе. Он дымился густыми клубами, наполняя воздух терпкой горечью. Обхватив кружку ладонями, я снова взглянула в окно. Да, жизнь на этом не кончается, но теперь прежней она не будет. Я хотела быть свободной от всех — но совершенно не такой ценой.

— Главное, что она не мучилась, — прошептала скорее себе. — Бабушка не умела переносить боль. Все ворчала и психовала, а однажды подпалила местному целителю сюртук сзади пониже спины за то, что он посоветовал ей вместо его услуг пиявки. Ох и шуму было. Как он бегал, сбивая пламя... И вроде жуткая проказа, но до чего же смешно было.

— Ага, особенно мне потом получать жалобы от него. И главное, ну сам же все себе залечил, но столько было причитаний за испорченный сюртук.

Мы тихо рассмеялись, но на глазах появились слезы. Я все больше осознавала свою потерю. Горе, что будет со мной всегда. Нам уже никогда не помириться, не поспорить и не поругаться.

Бабушки больше нет.

Выдохнув, я вытерла пальцами слезы.

— Никто не вечен, Миа, — господин Андрес протянул руку и пригладил мои волосы. — Никто! Все мы уйдем, и нужно уметь отпускать родных. И лучше со смехом, чем с горькими слезами.

Чашка звонко стукнула о стол — мои руки тряслись. Чтобы прийти в себя, я снова отвернулась к окну. Слезы предательски собирались на ресницах и щипали глаза. Как давно я не плакала, и теперь за свою слабость испытывала стыд.

Нет, бабушка бы не одобрила. Женщины в нашем роду всегда были сильными. Потомственные маги. Каждая со своим особенным даром. Всегда мощным, ярким.

— Это еще не все, Миа. Тебе необходимо вернуться в поместье, — позволив мне взять себя в руки, четко произнес господин Андрес. — Я знаю, что ты не желаешь этого. Но послушай — это важно. Она ждала тебя... Всегда ждала. Уважь уж старушку после смерти. Проводи в последний путь. И... — он выдержал паузу. — Завещание будет оглашено завтра. Как прямая наследница, ты обязана присутствовать. Обязана, Мианель!

Я с шумом выпустила воздух из легких. Было желание возразить, но... Это ведь мой дом, земли моих предков. И все бы ничего, но в горле застрял невысказанный вопрос — а Джаред? Он ведь будет там?

Я сжала губы, не решаясь произнести его имя вслух.

Жалкая трусиха.

— Хорошо, я буду, — мой взгляд скользнул к окну.

Ещё недавно закат золотил черепичные крыши двухэтажных домов нашего городка, наполняя улицу тёплым сиянием. Теперь горизонт потемнел, словно затянутый плотной пеленой.

С севера медленно надвигались тяжёлые, рваные тучи. Их свинцовые громады нагромождались одна на другую. Первый порыв ветра резко ударил по стёклам, заставив пламя свечей в настенных кованых канделябрах трепетать и вытягиваться в острые язычки.

Деревья, растущие за невысоким забором, сгибались под натиском непогоды, их ветви клонились к земле, отчаянно сопротивляясь. Сухие прошлогодние листья поднялись с земли и закружились в беспорядочном вихре, мелькая жёлтыми пятнами в сгущающихся сумерках.

Молния, и послышался первый раскат грома.

— Погода меняется, — пробормотал господин Андрес. — Надеюсь, что утром все же будет солнце.

Я молча сжала ладони в кулаки.

Да, меняется и погода, и сама жизнь. Правда, я оказалась не готова к таким поворотам.

Посидев еще немного с господином Андресом, я все же поужинала и, отправив его к управляющему снять комнату на ночь, поднялась к себе. Дверь за мной закрылась, не издав ни единого скрипа.

Добравшись до единственного стула, тяжело опустилась на него. В тишине, нарушаемой лишь шумом набирающего силу дождя за окном, бережно провела пальцами по стопке ученических тетрадей. Мне будет этого особенно не хватать.

Наверняка придется решать много вопросов, связанных с завещанием, с поместьем, землей. Вникать в дела, связанные со стадами коров. Все это так далеко от педагогики.

Все так чуждо мне. Но вот так просто уехать, не сказав никому ни слова, я не могла. Поэтому с глубоким вздохом зажгла свечу, достала чернильницу и принялась писать письма родителям своих учениц.

Перо скрипело по бумаге, оставляя ровные строчки извинений и объяснений.

Так было правильно. Но безумно тяжело.

Внезапно перо замерло, и слеза упала на бумагу, расплываясь синим пятном. Мысли невольно вернулись к бабушке. Как же горько было осознавать, что последние слова друг другу были сказаны в гневе. Я так и не простила старушке этот навязанный брак, этот холодный расчет, эту детскую мечту двух подруг о родстве семей.

А она не смогла принять мое решение уйти и не продолжать этот фарс с замужеством. Я была в своем праве, но легче от этого не становилось.

— Ты всегда была так упряма, бабушка, — шепнула я в полумрак. — Зачем все это было? Ты ведь знала, что мы с Джаредом едва терпим друг друга. Но ты хотела осуществления своей мечты. И это было нечестно! Нечестно, слышишь!

Конечно, мне никто не ответил. В комнате была лишь я и мое отражение в окне, за которым вовсю бушевала непогода. Ветер бил мокрыми ветвями деревьев по забору. Небо разрывала молния, и мир сотрясал гром.

... Была глубокая ночь, когда я дописала последнее письмо и аккуратно сложила в конверт, предварительно дав просохнуть чернилам. Зевнув, взглянула на кровать...

... Несмотря на усталость, сон долго не шёл. В голове всё крутились воспоминания. Я ощущала легкий укол вины. Всё же не стоило растягивать ссору с бабушкой на три года. Нужно было поговорить и объяснить, что детские мечты её и её лучшей подруги не должны разрушать жизнь их внуков.

Но... Уже поздно для всего... Её больше нет.

... Холодное утреннее солнце едва пробивалось сквозь туман, когда я, приведя себя в порядок и собрав немногочисленные вещи в дорожную сумку, спустилась в таверну. Мои шаги по скрипучей лестнице звучали торопливо и немного неуверенно. Управляющий, занятый оформлением комнаты для очередного постояльца, поднял голову. Его взгляд метнулся на мои руки. Увидел багаж.

Вздохнул. Подозвав молодого помощника, кивком велел ему дописать данные клиента, а сам пошел ко мне.

— Леди Мианель... Мне искренне жаль, что вы нас покидаете. Моя Марго... она так полюбила ваши уроки.

— Так надо, — тихо произнесла я и протянула ему письма. — Можно вас попросить отправить их? И ещё...

— Если вы решите вернуться, то всегда для вас будет комната, — он и не ждал, пока я договорю. Сам всё понял.

— Это очень радует. Ваша девочка очень способная. Развивайте это в ней.

— Конечно, — он заулыбался. — Можете не переживать, сегодня же всё вышлю.

Он потряс конвертами.

Я благодарно кивнула, сжимая ручки дорожной сумки. В этом простом холщовом мешке уместилась вся моя жизнь — пять скромных платьев, тёплая шаль, несколько потрёпанных книг и маленькая шкатулка с безделушками.

Выйдя на улицу, замерла на мгновение. У крыльца стояла карета — не роскошная, но добротная, с тёмно-зелёным кузовом. Впряжённая тройка лошадей. Возница, коренастый мужчина в поношенном сюртуке, вскочил при виде меня, кивнул и спрыгнул на землю.

— Леди Мианель Харнион? — уточнил, но, не дожидаясь, пока я скажу да, уже ловко подхватил сумку, уложив её в сундук на запятки. — А я от господина Отто Андреса.

Я мгновенно расслабилась и мысленно поблагодарила бабушкиного друга за эту действительно нужную заботу.

Через несколько минут карета тронулась. Я прижалась к окну, наблюдая, как знакомые дома, лавки, парки — весь этот скромный мирок, ставший мне домом, медленно уплывает назад.

Впереди ждало поместье. Прошлое, которое всё же меня настигло.

Карета мягко катилась, покачиваясь на утоптанном тракте, оставляя за собой легкое облачко золотистой пыли. Сквозь приоткрытое окошко врывался густой аромат нагретых полевых трав, смешанный с медовым запахом цветущего донника. По обочинам дороги тянулись поля колосящейся пшеницы, то и дело вспархивали небольшие птицы, испуганные стуком копыт.

Глаза слипались. Размеренный скрип колес убаюкивал. Не выдержав, я сложила подушки на одну сторону и прилегла. Не совсем удобно, но...

Прищурилась и зевнула. Бессонная ночь давала о себе знать.

Я снова уставилась в окно, теперь мне видно было небо и дальняя полоса ленточного леса. Солнце стояло в зените, заливая всё вокруг янтарным светом. Над бескрайними полями дрожало марево, искажая очертания дальних рощ.

Кажется, я все же задремала. Но сон мой был поверхностным и беспокойным. На малейший шум я снова распахнула глаза. Села.

Встречные крестьяне в широкополых соломенных шляпах лениво отходили к краю дороги, вытирая пот со лба. Женщины несли корзины с первой летней малиной, а босоногие ребятишки гурьбой бежали за телегой торговца, смеясь и пытаясь ухватить из ящиков первые ранние яблоки.

На пригорке возле старой мельницы карета замедлила ход. Возница прокричал, и мы остановились. Здесь тракт пересекал ручей.

— Леди, пройдитесь немного, ноги разомните, а я пока лошадей напою, — услышала я снаружи.

Идея показалась мне замечательной. Немного побродив по траве, я развеяла сон, вернулась к карете и погладила гриву лошадке. Возница достал корзинку со съестными припасами и расстелил на чистом бережку плед. Такого обеда у меня не было с самого детства. Я не помнила, чтобы бабушка хоть когда-нибудь устраивала пикники. Но в поместье были слуги, и иногда мы собирали узелки и бегали к местному озеру. Все эти воспоминания были столь далекими, что я уже и сомневалась, а со мной ли это происходило на самом деле.

Через полчаса мы снова выехали на тракт.

Дальше дорога шла через дубовую рощу, где листва создавала живой зелёный тоннель, а солнечные лучи пробивались сквозь неё, рисуя на земле причудливые узоры.

... Ближе к закату показалось и родовое имение Харнион. Двухэтажный каменный дом возвышался на холме. На его черепичной крыше гуляли яркие блики заходящего солнца. Перед ним небольшой вишневый сад, над которым кружили ласточки. Левее едва виднелось почти круголой формы озеро.

Все такое родное и в то же время чужое. Я невольно сжала кулаки на коленях — столько воспоминаний оживало в голове: приятных и нет. Нельзя сказать, что я совсем не видела в этом доме счастья... Все было... Но теперь я не желала поворачиваться к прошлому лицом. Скорее хотелось все забыть, смотреть только в будущее.

Но, видимо, у богов планы были иные, и мнение мое их не волновало.

Карета плавно въехала в раскрытые ворота поместья, колеса мягко зашуршали по утрамбованной гравийной дороге. Я смотрела в окно — мое внимание привлек другой экипаж, стоящий у дома: черная крытая двуколка с полированными до блеска деревянными панелями.

Возница прокричал, и карета плавно остановилась. В этот момент дверь дома открылась, и на крыльцо вышел мужчина.

Он сбежал по ступенькам, ловко опустил подножку и открыл дверцу.

— Леди Мианель, — произнес он ровным голосом, слегка склонив голову. — Позвольте представиться — Теодор Фомир, управляющий.

Я удивилась и невольно задержала на нем взгляд. Ему было около тридцати пяти лет — молодой для такой должности. Аккуратная стрижка, безупречный черный сюртук, но больше всего поражали глаза: голубые, холодные, оценивающие.

Он выдержал мой любопытный взгляд с достоинством, а после протянул руку, чтобы помочь выйти.

— Благодарю, — я не стала ею пренебрегать.

Его ладонь была сухой и теплой, прикосновение вежливым, но без лишней мягкости. Стоило мне оказаться на земле, как он тут же отступил на шаг. Учтиво.

— Ваши вещи, леди, будут доставлены в комнаты. Если есть особые распоряжения, готов их выслушать в любое время.

— Вы живете здесь? — зачем-то уточнила я.

— Так и есть, леди, — снова кивок. — Все уже собрались в библиотеке, ждут лишь вас. Господин Джаред прибыл час назад. Похороны назначены на завтра. Тело покойной леди Харнион находится в местном храме, всё подготовленo.

Я моргнула. Он как-то разом вывалил на меня все новости и оставался с невозмутимым лицом. Нет, все же странный мужчина.

— Кто организовал похороны? — спросила, нервно поправляя перчатку.

Управляющий на мгновение задержал взгляд на моих руках, как-то завороженно. После тряхнул головой и вернул себе безразличное выражение лица.

— Ваш супруг, леди. Он прибыл на следующий день после смерти его бабушки. Но позвольте мне проводить вас.

Не дожидаясь моего ответа, он повернулся и поднялся на крыльцо. Мне ничего не оставалось, как проследовать за ним.

Значит, Джаред здесь.

Ладони внезапно стали влажными, я сжала их в кулаки.

Уставилась в спину идущему впереди мужчине.

— А где старый управляющий? Господин Рамедес? — спросила скорее, чтобы отвлечь себя.

Фомир не обернулся, но его плечи напряглись.

— Он скончался год назад. Я его племянник. Покойная леди Харнион сочла мою кандидатуру... подходящей.

Кхм... не лучший я выбрала вопрос, но все же.

Дальше я шла по коридору молча. В памяти всплывали обрывки прошлого: свадьба, как мы сидели рядом в гостиной, не глядя друг на друга, как разругалась с бабушкой, а после уехала на рассвете.

Три года уж как жена, а все невинна — мелькнула ироничная мысль.

Так мы незаметно подошли к тяжёлым дверям библиотеки. За ними слышались приглушённые голоса.

— Позвольте? — Фомир склонился, положив руку на бронзовую ручку.

Я не ответила, лишь выпрямила спину, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Дверь открылась.

Да. Он был здесь.

Сидел в кресле у камина, развалившись с непринуждённой грацией, длинные ноги небрежно вытянуты вперёд.

Когда я вошла, он повернулся, медленно, как-то даже неловко. Наши взгляды столкнулись.

Его глаза — светло-карие, с вертикальными зрачками, как у всех драконьих кровей, — вспыхнули огнём. То ли от гнева, то ли от чего-то ещё. Я выдержала этот взгляд. Джаред встал. Кивнул. А после просто смотрел, сжимая в пальцах бокал с недопитым вином.

Быстро взяв себя в руки и вспомнив, зачем я вообще снова прибыла в этот дом, прошла вперед и опустилась в глубокое кожаное кресло у камина. Естественно, летом его разжигали редко, но все же заметила, что он вычищен. Взгляд метнулся к замершему в дверях управляющему. Видимо, со своими обязанностями он справлялся.

Стараясь больше не замечать присутствия еще и мужа, я отвернулась от него и уставилась перед собой. В библиотеке пахло старыми книгами и воском. Это помещение выглядело так, словно сюда давно никто не заходил, хотя бабушка книгами особенно никогда не интересовалась, и раньше это была, если можно так выразиться, моя святая обитель.

Теперь же все здесь казалось мрачным, тусклым и холодным.

Моргнув, я только сейчас сообразила, что смотрю, не мигая, на господина Андреса. Так вот чья двуколка была у крыльца. Он отбыл намного раньше меня, не забыв позаботиться и о моем транспорте.

Интересно, зачем такие траты, если нам нужно было ехать не просто в одну сторону, а в конкретное поместье? Ответ напрашивался сам собой — не желал компании. Нет, скорее, бесед.

Или расспросов?

Хм... Или, что, вероятнее всего, я не должна была услышать ничего ранее этого момента. А вот это жутко насторожило.

— Рад, что вы, леди Мианель, добрались без происшествий, — начал господин Андрес. — Я думаю, все мы понимаем, зачем здесь собрались. Я должен исполнить последнюю волю леди Савелы Шорнель и Люделы Харнион и зачитать вам их завещание... Одно на двоих.

Он продолжал говорить. Я пыталась сосредоточиться на его словах, но мысли упрямо ускользали. Перед глазами вставали картины прошлого. Как мы ругались здесь — бабушка считала, что я должна изучать лекарское дело и читать совершенно другие книги. Любимые мною энциклопедии бесконечно изымались с полок и прятались. Однажды бабушка демонстративно спалила в этом самом камине педагогическое пособие по счету. Я считала тот учебник бесценным. Даже спала с ним, пока ей не донесли об этом.

Бабушка корила меня за то, что я выбрала для себя совершенно иную специальность. Не ту, что считала правильной она. Возиться с чужими детьми? Вздор! Глупость! Не престижно и не денежно. Обыденно для женщины.

А вот целительство! Встать в один ряд с мужчинами, построить карьеру, открыть клинику... Чтобы наш род гремел...

Вот только я упорно не желала «греметь» и удовлетворять чьи-то завышенные амбиции, ломая свою жизнь и подстраиваясь под чужую мечту.

Моргнув, я снова попыталась прислушаться к словам нотариуса. Но не выходило. Это монотонное бубнение никак не заходило в мои уши.

Повернув голову, взглянула на стеллажи с книгами. Ничего не изменилось, все было на месте, в том порядке, в котором оставила я. За всем здесь явно следили, стряхивали пыль...

— Леди Мианель? — услышав свое имя, я вздрогнула и вопросительно взглянула на господина Андреса.

Он прервал чтение. В его взгляде читалось терпеливое ожидание.

Джаред резко наклонился вперед, его пальцы впились в подлокотники кресла.

— Прошу вас, повторите последний пункт, — его голос прозвучал слишком громко в тишине библиотеки.

Нотариус кивнул и снова пробежал глазами по пожелтевшему листу.

— Указанные выше наследники получают поместье и земли... — он выдержал паузу, —...в случае, если они проживут в совместном браке один год ровно.

Последние слова повисли в воздухе. Я открыла рот от удивления, хлопнула ресницами и уставилась на мужа. Джаред замер, даже дышать перестал на мгновение. А потом его взгляд, горячий, как уголек, впился в меня.

Мое бедное сердце забилось с бешеной силой.

Это что за розыгрыш... Хотя чего-то подобного я и могла ожидать. Почему нет? Не сломали нашу волю при жизни, так достанут после смерти.

Плохие мысли? Да, но чего уж. Правда не всегда красивая, иногда она безобразнее лжи.

Во рту пересохло. В этот момент дверь библиотеки бесшумно приоткрылась, и в комнату вошла незнакомая женщина — рыжеволосая кухарка в белоснежном переднике, поварском чепчике и строгой черной форме. В ее руках обнаружился серебряный поднос с фарфоровым чайником и двумя кружками. Легкий аромат бергамота внезапно оживил тяжелую атмосферу библиотеки.

Я невольно выдохнула, когда кружка оказалась в ладонях. Пар поднимался тонкой струйкой. Сделала маленький глоток, чувствуя, как горячий чай слегка обжигает губы. Служанка молча кивнула, ее карие глаза скользнули по присутствующим с интересом, и она уже направлялась к выходу, когда вдруг остановилась.

— Не желают ли господа свежих булочек? — спросила она мягким, певучим голосом.

Данный вопрос прозвучал столь странно, что я невольно приподняла бровь. Завещание, и вдруг... булочки! Никто ожидаемо не ответил.

Женщина смутилась и тихо вышла за дверь, прикрыв ее, но не до щелчка.

Господин Андрес потер переносицу, достал из кожаного футляра очки и, надев их, снова углубился в бумаги. Его голос, монотонный и четкий, вновь заполнил библиотеку. Но теперь я слушала внимательно — каждое слово, фраза казались важными. Пальцы сжали кружку крепче, и я даже не заметила, как чай уже перестал быть горячим.

А в голове навязчивой мыслью крутилось: «Год. Целый год!»

Не выдержав, я резко подняла руку, прерывая монотонное чтение.

— Год — это просто не разводиться? — спросила уточняя. Мой голос прозвучал резче, чем планировала, уж слишком волновалась. — Или есть еще условия?

Господин Андрес покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Покойные леди... очень переживали, что ваш брак окажется несчастливым, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Поэтому они внесли изменения. Просто формальности будет недостаточно.

Джаред резко вскинул голову.

— Несчастливым? — прорычал он. — Да боги с этим. Но откуда такая... «надобность» в новом завещании? Они обе даже не болели, и если бы я своими глазами не видела их тела в храме, то подумал бы — это розыгрыш. Моя бабушка была тем еще манипулятором и умела добиваться своего, подруга ей в этом не уступала. Но все это реальность, поэтому я хочу знать, когда было написано это завещание и почему?!

Как ни странно, но я закивала, соглашаясь с каждым его словом.

Но нотариус лишь пожал плечами.

— Они всего лишь подстраховались. Боялись, что не доживут до того дня, как вы помиритесь. Ваш отъезд и последующее многолетнее молчание оказалось для них неожиданным ударом, поэтому несколько месяцев назад они пошли на этот шаг.

— Замечательно! — выдохнул Джаред. — То есть, по их мнению, Мианель должна была наплевать на учебу и на будущий диплом, а мне велено было поставить крест на своих начинаниях в городе. Прождали они... И что значит молчание? Да я наведывался сюда неоднократно! — казалось, Джаред рычит. — Я столько раз объяснял им... И мягко, и грубо, но, кажется, меня не слышали, — он поднялся и прошел по библиотеке. — Видели только себя... Свои желания.

Хм... И в этом его праведном гневе я оказалась с ним солидарна.

Хотя и не удивительно, но задело меня иное.

— А почему мы должны были мириться? — уточнила я у господина Андреса. — Так-то мы с Джаредом и не ссорились. А если уж откровенно, то вообще никогда не ладили. Ни симпатии, ни увлечения, даже дружбы между нами не было. Более того, они не могли не знать, что мы с детства недолюбливаем друг друга. Так в чем суть их недовольства?

Господин Андрес медленно сложил бумаги, словно давая нам время осознать его следующий ответ.

— Покойные леди... видели всё иначе.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Я почувствовала, как Джаред напрягся рядом, такое заявление не устроило ни его, ни меня.

Я резко приподняла брови, пальцы судорожно сжали подлокотники кресла.

— Да какая разница, что они там себе насочиняли? — мой голос дрожал от злости и обиды. — Наш брак с Джаредом фиктивный с самого начала! — я показала тусклые плетения на запястьях, которые так заинтересовали управляющего. — Жить в одном доме, быть здесь как в клетке. Вынужденно общаться. Смотреть друг на друга... Я на это не согласна.

Господин Андрес вздохнул и поправил очки, его пальцы медленно провели по пунктам завещания.

— Не всё так просто, леди Мианель. И постарайтесь сейчас заглушить эмоции и услышать меня. Речь не просто о совместном проживании. — Он откашлялся. — Вы должны быть супругами во всех смыслах. Спать в одной спальне. Завтракать, обедать и ужинать вместе. Вести дела поместья сообща. Не расставаться более чем на три дня и не чаще одного раза в месяц. Всё это чётко прописано.

Джаред прошёл до окна, резко остановился. Обернулся на нотариуса и взглянул на него так... словно тот ему нечто кошмарное сейчас озвучил. Хотя... что значит «словно»! Так всё и есть.

— Это бред! — выдохнул он. — У меня своё дело. Я на неделю-то с трудом вырвался. И у меня, и у Мианель своя жизнь. Да сколько можно... — на мгновение мне показалось, что он сейчас обернется ящером и натурально взвоет.

— Нет, — я покачала головой. — Слушайте... После смерти бабушек самым правильным решением будет развод! Развод, a не совместное проживание в одной спальне под зорким взглядом свидетелей с канделябрами в руках. Да это даже звучит смешно!

— А развод... — нотариус продолжил, словно не слыша меня. — А развод по условиям завещания не предусмотрен в ближайший год. Смиритесь и начинайте думать. На кону огромный надел земли. Вы теряете слишком много, чтобы просто отмахнуться.

Я почувствовала, как комок подкатывает к горлу.

— То есть... даже если мы ненавидим друг друга...

— Вы обязаны продержаться, — кивнул он.

Тишина.

Джаред медленно повернулся ко мне. Его глаза горели яростным пламенем.

— Ну что, супруга... — прошипел он. — Кажется, нам придётся вынести еще один сюрприз от любимых бабушек. Я терять поместье не готов. Это родовое имение. Да... вздор!

Я сжала подол платья в мокрых ладонях. Господин Андрес аккуратно сложил бумаги. Для него, видимо, всё было ясно и понятно.

Для него, но не для нас.

Прошлое догнало и даже перегнало, обрушившись на будущее.

Сделав глубокий вдох, я всё же не могла позволить себе так просто сдаться. Сложив руки на груди, всё же задала следующий важный вопрос:

— Что будет, если мы... не выполним условия завещания? Ведь и Джаред, и я единственные наследники. Кому, как не нам, всё должно отойти? Ведь мы можем оспорить завещание, потому что нет больше претендентов.

Господин Андрес тяжело вздохнул, его пальцы нервно постукивали по папке с документами.

— Вы ошибаетесь, Мианель. В завещании вашего деда был пункт. Уточнение. У него имелся внебрачный ребёнок. Сын. И у него наверняка тоже есть дети. В таком случае... поместье вместе с землями отойдёт именно им. Это было принципиальным условием обеих покойных леди. — Он сделал паузу, выбирая слова. — Либо вы живёте как настоящие супруги, объединяя ваши рода... либо наследство получат те, кто, по мнению ваших бабушек, сможет продолжить семейное дело.

Я вскочила с кресла, невольно сдвинув его. Чашка с чаем со звоном упала на пол, оставив лужу на паркете.

— Это... это откровенный шантаж! — мой голос дрожал от негодования, эмоции захлестнули с головой. — Меня грубо принудили к этому браку, а теперь, даже после смерти, бабушка не успокоилась! Она мечтала породниться со своей лучшей подругой, а на меня... на меня ей было плевать! — слёзы гнева выступили на глазах. — В её понимании я была всего лишь утробой для наследника с «общей кровью»!

Джаред резко повернулся ко мне, его скулы напряглись, но он сохранял спокойствие. В его взгляде читалось предупреждение, однако он продолжал молчать, давая мне выговориться.

— Я даже знать не хочу, что ты думаешь обо всём этом! — бросила ему в лицо, задыхаясь от обиды. — Тебя-то ведь это тоже касается! Или тебя устраивает быть... игрушкой для удовлетворения их амбиций?! Ты старше, ты мог отказать им. Мог! Уехать! Бросить меня в дурацком платье у храма. Да я бы тебе благодарна была. Это мне некуда было идти. Восемнадцать лет, ни диплома, ни шанса даже комнату снять. Но ты... Джаред! Как ты мог согласиться на всё это!

Нотариус потупил взгляд, явно чувствуя себя неловко. В комнате повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только моим прерывистым дыханием.

— Не время и не место для этого разговора, — Джаред высокомерно вскинул голову. — Успокойся. Мы найдём выход из этой ситуации.

Но его слова только подлили масла в огонь. Я сжала кулаки, ногти больно впились в ладони.

— Не место?! Это МОЯ жизнь! И я не позволю мёртвым решать за меня!

Господин Андрес осторожно кашлянул:

— Леди... условия завещания неизменны. У вас есть выбор... но времени на раздумья не так много. Разве это поместье не стоит того, чтобы его сохранить? Подумайте... Потерять успеете всегда.

Джаред, зло цокнув, покосился на бумаги в его руках.

— Все условия озвучены? Или есть ещё что-то?

Прежде чем нотариус успел ответить, дверь библиотеки тихо приоткрылась. В комнату вошла служанка — нет, не та, что приносила чай до этого. На её подносе дымились свежие булочки с корицей. Она покосилась на лужу у моих ног, но тактично смолчала. Как-то снисходительно вздохнула.

И я вдруг узнала её.

— Марта?

Женщина улыбнулась шире:

— Да, маленькая леди. Я вернулась сюда полгода назад. Удивительно, что вы помните, девочкой ведь ещё были.

— Конечно, я вас помню, но да, столько лет прошло, — шепнула и вдруг осознала, что это ведь мой дом. И я могу потерять его.

В душе стало так холодно. Ведь и правда, могу потерять своё поместье. Лишиться всего. Но... Я готова была разрыдаться, как дитя. Сердце ныло от такой несправедливости, но здравый смысл брал верх.

Джаред наблюдал за мной с нечитаемым выражением лица. Кажется, для него всё было уже решено.

Марта поставила поднос на стол, кивнула и вышла, оставив за собой лёгкий шлейф сладкой сдобы.

Господин Андрес закрыл папку:

— Итак, решение за вами.

Мне стало совсем нехорошо. Но даже падение в обморок ни от чего не спасло бы. Год! Год притворства. В четырёх стенах, с мужчиной, которого я почти не знаю.

Я глубоко вдохнула.

— Хорошо, я пойду на это, — как же сложно мне дались эти слова.

Легче было жрецу в храме давать ответ в день свадьбы.

Джаред расслабился и кивнул.

— Я так понимаю, отчёт можно начинать с сегодняшнего дня?

Я снова села в кресло и закрыла ладонями лицо. И где-то вдалеке, будто эхо, мне почудился тихий смех двух старушек, наблюдающих за этой сценой из небытия. Они всё же обыграли нас. Даже после смерти, но заставили плясать под свою музыку!

В библиотеке повисла тяжелая, даже душная тишина. Через высокие деревянные окна на пол падали яркие солнечные лучи, освещая клубы мелкой взвеси, медленно парящей в воздухе. И слышно было лишь жужжание неудачливой мухи, бившейся об оконное стекло.

Вот именно ею я себя сейчас и ощутила.

Мы с Джаредом словно залетели в ловушку и согласились с тем, что за нами захлопнут дверь.

Я прошлась по библиотеке, чтобы хоть немного унять эмоции, и остановилась у массивного темного дубового стола. Мои пальцы как-то непроизвольно принялись перебирать кружевную скатерть, вычерчивая рисунок. Я обдумывала все услышанное, пыталась найти выход из сложившейся ситуации... Но его просто не было. Или брак и поместье, или ничего.

Увы, я не могла себе позволить потерять так много. Это было просто глупо.

А дурой я никогда не была.

Оставив в покое скатерть, подняла руки и сжала виски, как же бешено и болезненно в них пульсировала кровь. Подняв голову, поймала на себе задумчивый взгляд Джареда. Он, явно так же, как и я, обдумывал варианты избежать брачной западни, но не находил.

В итоге мой фиктивный муж просто опустился в широкое кресло и откинулся на спинку. Он смирился, и мне нужно было сделать то же самое.

— И все же, — я повернулась к господину Андресу, — скажите, это все? И больше подарков от наших бабушек у вас в рукаве не припасено?

В моем голосе звучала мольба.

— Есть еще одно условие, — нотариус аккуратно разгладил лист. — Вы не можете в течение десяти лет продать поместье и обязаны заниматься землёй, поддерживать дома в порядке...

— У меня и не было планов продавать, — Джаред и вовсе положил голову на подголовник кресла, его взгляд скользнул по полкам, уставленным потрёпанными томами в кожаных переплётах. — Когда-то я пытался взять дела поместья в свои руки, и все шло замечательно, но бабушка решила, что все слишком медленно. Что нужно ускорить процесс, подтолкнуть в нужном направлении. Влезть в мою личную жизнь, разрушая ее. Она испортила все! Растоптала даже призрачную надежду на счастье.

Я резко подняла голову. Как же его мысли были созвучны с моими. Хоть что-то общее было между нами.

— И у меня нет желания ничего продавать! Я мечтала открыть школу. Здесь замечательные условия, но...

Вздохнула, не решившись договаривать. Никого здесь мои мечты не волнуют.

В дверь негромко постучали, и в проеме появился управляющий. В его руках я обнаружила свою дорожную сумку. Ничего не поняв, смутилась.

— Леди, я прошу меня простить, но произошла небольшая неприятность, — в его голосе я слышала извиняющиеся нотки, мужчина явно чувствовал себя неудобно.

— Что же случилось с моим багажом, Фомир?

— Ваша сумка развязалась при перевозке, и часть вещей высыпалась на землю, когда ее достали. Я собрал, но... Возница просит проверить, все ли на месте. Он очень переживает.

— О! — теперь и я смутилась. — Кажется, это моя вина. Там... В общем, неважно...

Да, завязки, я все хотела их поменять, но руки не дошли. А денег, чтобы купить новую сумку, у меня не водилось. Мужчины смотрели на меня, я же, кажется, краснела. Чувствовала себя так, словно на чем-то постыдном поймали.

Чтобы быстро замять все это, я подскочила к управляющему и забрала свою многострадальную старенькую сумку. Да, я с ней еще в школу уезжала из дома. Распахнула ее шире и быстро вытащила лежащую сверху папку с документами. Собственно, она и была единственно ценной во всем этом барахле. Покрутив головой, я пристроила ее на подлокотник кресла, но, видимо, сказалось волнение — неуклюжее движение, и она с грохотом упала на пол.

Все, как назло, молчали и смотрели на меня.

Вот теперь я точно стала красной как вареный рак. Спешно подняла ее и пристроила туда же. Краем глаза заметила, что под стол укатился выпавший из нее конверт, а из него выскользнул сложенный лист бумаги. Но лезть за ним, становясь на четвереньки, ну совсем не дело.

Потом достану, как все выйдут — успокоила себя.

Для отвода глаз, перебрав вещи, нащупала кошелек, в котором были монетки, не так много, чтобы на него позарился хоть какой-нибудь вор. Скорее, его бы развязали, глянули на медяки и еще бы добавили.

Нашла небольшую шкатулку с мелочами. И главную роскошь — флакончик духов — подарок директора школы на выпускной. Все девочки получили от нее такой роскошный презент.

Ну, в общем, и все богатство.

— Терять мне особо нечего, — я улыбнулась Фомиру. — Можете успокоить возницу и сказать, что у меня совершенно никаких претензий к нему нет. Я сама виновата в случившемся. Он ни при чём.

Повернув голову, я вдруг натолкнулась на тяжелый взгляд Джареда. Нет, он смотрел не на меня, а на то, что я держала в руках.

— Это... все? — уточнил он.

Я нехотя кивнула. Он поджал губы и поднялся. Папка качнулась, но он задержал ее, не допустив повторного падения, и переложил на сиденье. Сам же прошелся до стола. Его внимание привлек конверт. Я было испугалась, что он решит его поднять, но нет... Он снова повернулся ко мне.

Злой такой. Я вдруг поймала себя на том, что ярко чувствую его эмоции.

Закатав рукава, он расстегнул верхнюю пуговичку на простой белой рубашке и снова уставился на мою сумку.

Да с такой ненавистью, что и у меня гордость взыграла.

— Неужели стыдно, что у вашей супруги, господин Шорнель, столь скудный гардероб? — я уставилась на него, не сдержав усмешку, и провела ладонью по потертой ткани сумки.

Я ожидала от него столь же едкого ответа, но он вдруг побледнел и отвел взгляд в сторону. Серьезно? Что я оказалась права? Да с чего вдруг? Мы чужие друг другу люди, которые даже играть в мужа и жену не желают.

Эта мысль заставила меня недовольно фыркнуть.

— Да, я небогата, но зато самостоятельная! И мне стыдиться за свои платья не пристало. Живу как могу и ничего ни у кого не прошу!

Он и вовсе опустил взгляд на пол.

— Перестань, — мой голос стал серьезным. — Мы никогда не были настоящими супругами. И тебя вообще не должен волновать мой гардероб. Все это лишь нелепость. Глупая выходка двух престарелых матрон с богатой фантазией.

Я ожидала, что он согласится, но вместо этого нарвалась на довольно жесткий взгляд. Над бровями и на подбородке его грубоватого лица проступили чешуйки, напоминая мне о том, кто он есть.

Дракон.

— Это потому, Миа, что у нас с тобой просто не было возможности и времени нормально познакомиться. Я помнил тебя лишь девчонкой с длинными косичками и высокомерно вздернутым носиком. Наших родителей не стало. И если я продолжал жить в своем поместье, то тебя отправили в закрытую школу. Да, ты навещала бабушку, я слышал, но никогда не проявлял любопытства. И вдруг передо мной вместо девчонки — молодая красивая женщина.

— Джаред, — я попыталась остановить поток его слов.

Мне не нравилось, куда заводил нас этот разговор.

— Что Джаред, Миа? Это действительно так. Но тебе было только восемнадцать. Мне сказали, что... да неважно. Я считал правильным дать тебе закончить образование. Мне и самому нужно было встать на ноги. Но я был уверен, что тебе выделяют средства. Поместье не убыточное...

— Я ничего ни у кого не брала! — процедила сквозь зубы. — Справлялась своими силами.

Услышав ответ, он как-то беспомощно всплеснул руками.

— Да, моя вина... — выдохнул и вдруг снова уставился на мой конверт под столом.

Я уже было и подол приподняла, чтобы склониться, но он опередил. Быстро присел и, протянув руку, схватил и конверт, и лист. Поднялся и развернул. Бросил беглый взгляд и хотел было уже отправить к кожаной папке на кресло, но вдруг замер.

Его глаза пробежались по строчкам, темные широкие брови поползли вверх, а чешуек стало заметно больше. Когда он поднял на меня взгляд, в нем читалось неподдельное изумление.

— Это... — его пальцы смяли лист. — Разрешение начать бракоразводный процесс?

— Да, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— Развод! — повторил он, его голос стал резким и грубым. — Ты... ты решила развестись со мной, даже ни разу не встретившись? Не попытавшись хотя бы поговорить?

Гнев на его лице сменило возмущение, даже какая-то детская обида. Брови сдвинулись к переносице, твердые тонкие губы и вовсе сжались в упрямую линию.

Я вдруг ощутила укол в душе. Совесть? Да с чего бы? Хотя в груди действительно появилось такое чувство, что я предала его. Глупо, но...

Тяжело выдохнув, прошла к окну и отвернулась от всех. Мне не за что извиняться. Ни за что и ни перед кем! Имею право распоряжаться своей жизнью так, как хочу. И нечего здесь возмущаться.

За стеклом от ветра колыхались кроны высоких стройных деревьев. На земле прыгала птичка, пыталась что-то клевать... Отвлечься не получалось. Молчание давило. Мои пальцы сжали подоконник, но...

— Да почему я должна объясняться? — не выдержала. — Три года прошло, даже немного больше. Ни одной попытки связаться со мной. Где ты был, муж дорогой? Где-то... вот и оставайся там. Обсуждать нам с тобой нечего! Год продержаться, а после забыть обо всем, как о страшном сне. Разговор закрыт!

Но моя тирада ни на кого не подействовала. Ну, разве что, по библиотеке ветер загулял. Кое-кто, не будем тыкать в дракона пальцем, магию свою сдержать не мог.

Словно решив меня добить, Джаред и вовсе смял бумагу в кулаке. Вспыхнуло пламя, и пепел хлопьями осел на пол. Ну что же... доходчиво выразил свое мнение. Не подкопаешься.

— Почему ты не написала мне? Не сказала, что сложно? Что не желаешь брать помощь от бабушки? Почему не сказала ничего об этом? — он размазал пепел в ладонях. — Когда бы я узнал?

— Да с чего мне писать тебе? — теперь возмущалась я.

— Да с того, что я тебе муж! Я ведь даже не знал, что ты пансион закончила. Что диплом получила. Мианель!

— Потому что я не желала, чтобы хоть кто-то обо мне что-то знал! И довольно! Пустой разговор. Дело решено, и разрешение уже есть. Возьму дубликат.

— Это мы с тобой обсудим позже, — он все же пытался оставить последнее слово за собой.

Я посчитала возможным более не отвечать. Поджала губы и снова уставилась в окно. Голова болела все сильнее. В висках стучала кровь. И так хотелось выбежать из библиотеки. Лучше сразу на улицу — в экипаж — и убраться из поместья подальше.

Но... ничего это не решит. Малодушие здесь скорее во вред.

Джаред тоже молчал, но я ощущала на себе его тяжелый взгляд. Неужто он и правда полагает, что письмо с просьбой о помощи было бы уместно? Да с каким лицом я бы его писала? Как слова бы выстраивала?

«Дорогой господин Шорнель, сочту за честь, если вы вспомните обо мне всего на краткое мгновение и отправите ответным письмом мне немного монет на новое платьице. С глубочайшими чувствами ваша почти что супруга».

Боги, ну что за бред.

Выдохнула и ощутила укол страха. В груди все сжалось. Мысль, что нам теперь в течение года каждый день нужно находиться друг с другом, наконец, улеглась в моей голове, вызывая повторный приступ паники. И не просто быть под одной крышей. О нет... спать в одной спальне, есть за одним столом. Куда он, туда и я.

Моргнула, ощутив, как к глазам подступают слезы безысходности и обиды. Да за что же нас так! Хоть и правда реветь начинай. Я сложила руки на груди, желая оградиться от остальных, и в этот момент заметила в отражении окна сочувствующий взгляд управляющего.

Фомир все это время тихо стоял у двери. Его никто не отпустил. Он все слышал. Все! Посторонний человек. Я зажмурилась, ощущая, как на ресницах повисли слезинки унижения. Стряхнула их пальцами и выше задрала подбородок. Он улыбнулся и едва заметно кивнул поддерживая.

Странно, но стало чуточку легче.

— Господин Андрес, — я повернулась к нотариусу. — Если на этом все, то я, пожалуй, пойду отдохну с дороги. Слишком уж содержательной оказалась беседа. И раз уж развод по завещанию не предусмотрен, то чего уж...

Да, я мечтала в этот момент просто улизнуть из библиотеки. Ощущение было, что если мы продолжим так мило общаться, то неизвестно еще, о чем договоримся и к чему придем.

Так что лучше остановиться сейчас.

Я повернулась к выходу, избегая встречи взглядом хоть с кем-нибудь. Хватит, наговорились. Мои шаги по паркету звучали глухо в возникшей тишине. Джерад молча наблюдал за моим отступлением. Он не попытался остановить или задать еще какой-либо вопрос.

Я же не желала окончательно потерять лицо. Фомир посторонился, выпуская меня в коридор, но стоило с ним поравняться, как он тихо шепнул:

— Вещи, леди.

Я не поняла, растерянно моргнула. Тогда он сам быстро скользнул к креслу, схватил мою дорожную сумку, оставленную на полу, папку с документами и вернулся.

Я только рот и успела открыть.

— Ничего, леди, — он снова кивнул. — Это ничего.

Я не знала, что именно он имел в виду, но благодарно улыбнулась.

Дверь в библиотеку закрылась с тихим щелчком.

— Вам действительно стоит отдохнуть, леди Мианель. Я попрошу принести вам ужин в комнату. Путь в поместье долог. Завещание далось непросто... Сон — лучшее решение.

— Благодарю, — и даже спорить не стала.

Такая усталость накатывала — и физическая, и эмоциональная.

Мы медленно поднимались по довольно крутой широкой лестнице на второй этаж. Моя ладонь скользила по гладким, полированным перилам. Шаги Фомира мягко звучали за спиной, я ощущала его присутствие, но оно не вызывало раздражения. И совершенно не хотелось обернуться и пропустить его вперед.

— Вы здесь уже год? — зачем-то спросила его.

— Так и есть, леди. Прекрасное место, тихое, спокойное, минимум прислуги.

— А до этого где служили?

— Именно что служил, леди. Я бывший солдат. Получил ранение. Уехал к дядюшке, он был уже стар, болел. После его смерти покойная леди Харнион предложила мне его должность, и я не видел смысла отказываться. Еще раз повторюсь: здесь спокойно и тихо.

— Но все же... солдат, — я обернулась. — И при звании, наверное. Не могли найти другой род занятий?

— Зачем? Мне и так хорошо. Устал я воевать. Но звание есть, да.

Он улыбнулся, и я отчетливо различила на его лице морщинки-смешинки возле глаз.

Его внешность преобразилась — занимательный мужчина, но совершенно не трогающий мою душу.

Таких приятно видеть в кругу друзей.

Мы поднялись на второй этаж.

Скорее по памяти я направилась к своей прежней комнате, но, уже взявшись за ручку, услышала покашливание за спиной. Замерев, пыталась сообразить — а что опять не так?

— Простите, леди, но эта комната теперь слишком тесна для хозяйки поместья, — голос управляющего звучал смущенно. — Вам приготовлена главная спальня... та, где жили ваши родители.

Ну да. Завещание и его ужасные условия. Джареду в моей детской спальне разве что на коврике и спать.

Досадно всплеснув руками, я отошла от двери и направилась, куда указали. Что-то мне говорило о том, что вещи Джареда там уже как минимум распакованы.

... Но нет, я ошиблась: дорожный сундук, раз в десять больше моей сумки, скромно подпирал стеночку. Возможно, муж и не собирался здесь надолго задерживаться. Вот и не спешил занимать гардеробный шкаф.

Переступив через порог просторной комнаты, залитой вечерним солнцем, я растерянно обвела взглядом интерьер. Тут ничего не изменилось с момента смерти родителей. Для бабушки это было тяжелым ударом.

Хотя если подумать, то обе подруги в разное время потеряли единственных сыновей, невесток и получили на руки сирот.

Возможно, их болезненное желание поженить нас было продиктовано болью и стремлением объединить нас в семьи и оберегать последнее, что осталось от семьи.

Но от этой мысли легче не становилось.

Я остановилась у массивной кровати и улыбнулась: ну хоть по утрам не будут будить прямые солнечные лучи, слепящие через веки.

Села. Взгляд упал на туалетный столик с трюмо. Мама часто за ним сидела и прихорашивалась. Она была действительно красивой.

Была и навечно осталась... Да, время в этой комнате словно остановилось.

Поднявшись, я подошла к неприлично огромному гардеробному шкафу и распахнула резные дверцы.

Одежда. Ее так и не убрали. Костюмы папы, наряды матушки. Я улыбнулась. Платья выглядели так, словно их еще вчера надевали. Здесь явно поработали бытовые маги.

Я тяжело вздохнула.

Взгляд упал на окно... Вдали виднелась коричневая черепичная крыша.

— А... что со вторым поместьем? — вдруг спросила, чтобы заполнить тягостную паузу.

— Его сдают, леди. Арендаторы платят исправно, — ответил управляющий, стоя в дверях.

Он внимательно следил за мной, словно оценивал. Смущал немного. Я все не могла отучить себя и думать о нем как о слуге. Ну, было в нем что-то такое, что не позволяло голос повысить.

Но Фомир, видимо, по-своему понял мое состояние, потому как, почтительно склонив голову, оставил мои вещи у невысокого кресла и вышел, прикрыв за собой дверь.

— Отдыхайте, леди Мианель, — последнее, что услышала.

Оставшись одна, я действительно покосилась на кровать. Прилечь — соблазн, конечно, большой, но как-то не до того пока. Я уставилась на свой гардероб. Несколько платьев, книг, шкатулка — здесь было где разместить. Вот только завтра похороны, а у меня одежды темной нет.

Это было даже как-то нелепо. Горькая усмешка скользнула по моим губам. Я наследница огромного состояния, хозяйка богатого поместья, и при этом у меня даже траурного платья нет, чтобы проводить в последний путь ту, что так хитро перекроила мою судьбу под свои мечты.

... Я сидела и по привычке смотрела в окно. Закат. Солнце медленно скрывалось за полосой леса. В комнате медленно темнело.

Нужно было умыться, переодеться, расстелить постель, напомнить об ужине. Столько «нужно», а я продолжала сидеть не двигаясь.

Такая пустота в душе. И всего-то двадцать один год, а ощущения были такие, словно жизнь прожила и от всего устала.

Вздохнув, спрятала лицо в руках.

Не знаю, сколько я вот так просидела. В комнате стало совсем темно, но на то, чтобы подняться и зажечь свечи на столе, сил не хватило. Дверь тихо скрипнула, и вошел Джаред. Он нес большой поднос, на котором стояли тарелки. Над ними поднимался пар, намекая на что-то свежее и горячее. В воздухе тут же появился приятный, сладковатый аромат бульона. Мой живот предательски заурчал, приводя меня в чувства.

— Почему ты сидишь в темноте, Миа? — голос Джареда показался мне таким же уставшим.

Он поднял руку. Едва уловимый жест, и над головой разгорелись магические огоньки. Они собрались вокруг тяжелой люстры и забликовали в ее хрустальных гранях.

— Я принес тебе поесть. Ужин. Суп, свежий хлеб, немного мяса. Свою компанию навязывать не буду, не хочу портить тебе аппетит.

Я неуклюже кивнула. Ну а что мне ему сказать? Выгнать не могу. Ссору начать сил никаких, да и зачем?

Он прошел вперед и поставил поднос на стол. Взглянул на открытый шкаф.

— Если не возражаешь, я попрошу убрать вещи твоих родителей. Но я не хочу ранить твои чувства...

— Их смерть, Джаред, я перенесла еще ребенком, так что мне все равно. Считаешь нужным — делай.

И между тем мой взгляд снова скользнул по нарядам матери: аккуратно развешенные платья, шелк, кружева... И вдруг среди всего этого черная материя...

Я поднялась и подошла. Сдвинула вешалки и уставилась на траурный наряд: строгое черное платье, шляпка с тонкой вуалью на глаза.

Глубокий выдох вырвался из груди — хоть одна проблема решена. Улыбнулась, ведь внешне я была очень похожа на маму: и лицом, и фигурой.

— Миа, и все же... Почему ты ни разу не написала мне, если тебе было так тяжело? — спросил Джаред, остановившись за моей спиной. — Разве я был тебе врагом? Обидел или сказал хоть одно злое слово? Почему ты ни разу не связалась со мной?

Я резко обернулась, сжимая в руках черную шелковую ткань.

— Написала тебе? Ты для меня чужак, Джаред. Полнейший незнакомец.

Тяжелые руки опустились на мои плечи. Он сжал их как в тисках. Вскинув голову, я встретилась с его пламенным взглядом.

— В глазах всех окружающих я твой муж. И я должен был знать, что моя жена еле сводит концы с концами. Я бы помог, не оставил. Никогда бы не обрек на нищету. Я спрашивал о тебе и всегда получал ответ: она получает достаточно... А выходит, и здесь врали. Только зачем?

— Чтобы приползла сломленная голодом и лишениями, — усмехнулась я. — Но не вышло. Не хочу я этого брака, понимаешь ты это? И не хотела.

— Понимаю, — его голос звучал сухо. — Все я понимаю, Миа. Но повторяю: я тебе не враг.

Он дернул меня на себя, и я уперлась в его грудь. Он был настолько высок, что легко поставил подбородок на мою макушку.

Растерянная и, чего скрывать, слегка напуганная такой близостью, я стояла и, кажется, даже не дышала.

— Не бойся меня, — выдохнул он. — Я не буду на тебя давить и что-то требовать. Сегодня посплю в библиотеке. Там было про три дня что-то в завещании. Воспользуемся. Мне вот интересно, кто у нашей кровати с канделябром стоять должен и выяснять, кто где спит, — он как-то горько хохотнул. — Но думаю, доброжелатели найдутся сообщить о невыполнении условий. Так что прости, но я оставляю вещи здесь...

— Я все понимаю, — мой голос дрожал.

— Боюсь, что нет, Мианель. Тебя вели как слепого котенка, играя очень грязно. Отчасти в том, что между нами произошло, есть и моя вина. Нет, я уж точно не желал тебя волоком тащить в храм, но... — он тяжело вздохнул. — Ладно, об этом потом поговорим, не сейчас.

Джаред немного отстранился, и я словно ощутила, как моих волос коснулись его губы. Дернулась и поняла, что уже никто и не держит.

Он улыбнулся и отошел к своему сундуку, присел и распахнул. Поднял взгляд на меня.

— Ешь, Миа, пока горячее. А я... Сейчас схожу в умывальню, переоденусь и уйду. Ты должна выспаться и хорошо отдохнуть. Завтра трудный день.

— Похороны, — кивнула я.

— Да, — его голос стал строже.

Он отвернулся и принялся перебирать свои рубашки, ища что-то конкретное.

Подойдя к столу, я присела на стул и взяла ложку. Сняла пробу с ароматного наваристого супа с кусочками овощей. Вкусно.

— Джаред, ты сам-то ел? — спросила и замерла.

Вот зачем мне было интересоваться этим? Разве что только сказалось воспитание.

— Поем чуть позже. У меня много дел скопилось: письмо отправить в город, объяснить, почему пока не смогу вернуться. Ну и решить, как теперь вести дела. Как бы до города на хорошей лошади пара часов, столько не наездишься. А тут же у нас еще условие... Удружили, так удружили, — он хлопнул себя по бедру, не скрывая досады.

— У тебя свое дело, да?

— Угу, — он закивал. — Собираю обозы в разные регионы. Отвечаю за маршрут, безопасность. Ничего особо интересного, но зато доходно. Поэтому меня так задело, что моя жена все это время перебивалась парой платьев. Нужно было мне написать, Миа. Нужно было, понимаешь!

В его глазах снова появилось это странное пламя.

«Он дракон», — напомнила я себе.

Наверняка и сопровождает особо ценные грузы. Как ни крути, а самые сильные воины из их расы. А теперь выходит, он, как и я, здесь заперт в этих стенах.

— Если что-то и правда важное, то я могу сопровождать тебя в город, — сказала и опять мысленно дала себе затрещину.

— Трястись в каретах? — Он покачал головой. — Нет, такого я не допущу. Скорее вызову своих людей сюда. Выкручусь, не привыкать. Суп остывает, Миа. Прошу, поешь.

Я усмехнулась.

— Ты ведешь себя очень странно. Наш брак фиктивный и...

— Не время, Миа. Все устали. Не начинай об этом. Я лучше пойду сполоснусь.

Поднявшись, он с одеждой в руках и правда направился в умывальню. Закрылась дверь... Загремел таз... Моя бровь приподнялась...

Я легко различила, как наливают воду. Моргнув, и вовсе густо покраснела. Там, за тонкой стеной, сейчас мужчина раздевается... Полностью... А я с открытым ртом и ложкой в руках сижу. Стыдоба какая.

Зажмурившись, спешно повернулась к столу и принялась быстро есть. И чем там активнее тазами гремели, тем я быстрее загребала суп.

В итоге съела все и даже хлеб.

За окном хлестал дождь — тяжёлые капли бились о стёкла, стучали по подоконнику монотонным, навязчивым ритмом. Ветер стонал в щелях старых рам, изредка встряхивая ветки деревьев, которые скреблись по стеклу, пугая и не позволяя расслабиться.

Я ворочалась на широкой и удобной кровати. Мягкий матрас, тёплое одеяло, но всё же сон не шёл. Я прислушивалась к каждому звуку, вздрагивая от шорохов и скрипов. И вроде не душно и не холодно, но я то укрывалась с головой, то скидывала одеяло на край постели.

Не выдержав, повернулась на живот и уткнулась лбом в подушку. А мысли всё одолевали, терзали, не давая покоя.

Как? Как мы продержимся год? А что, если он не захочет развода? Как добиться повторного разрешения?

А что, если Джаред решит не просто спать в этой комнате, но и на этой кровати?

Тогда я уйду на пол — пришло мгновенное решение.

Но позволит ли?

Да что за нелепость, он не имеет права ни к чему принуждать, даже сегодня ушёл в библиотеку, чтобы я хоть прийти в себя смогла.

Бабушка!

Да, леди Харнион характер имела тяжёлый, но чтобы вот так поступить со мной! С родной внучкой...

Невыносимо! Немыслимо.

Ещё и непонятные всплывшие невесть откуда родственники. Кто они и откуда? Знают ли об условиях завещания? А вот об эту мысль я запнулась. Выходит, и действительно могут найтись те, кто будет следить за нами, ждать, пока мы оступимся, чтобы оспорить наше право на наследство.

Где-то в доме скрипнула половица. Я замерла, прислушиваясь. Может, это Джаред? И он тоже не спит. Перевернувшись на спину, уставилась в потолок, где тени от фонаря за окном складывались в причудливые, зловещие узоры.

Снова скрип... Кто-то шёл по коридору...

Я снова застыла. напрягая слух. Джаред или кто-то из прислуги? А почему не спится? Я так и лежала, не смея пошевелиться, но за дверью всё вновь было тихо.

Только монотонный стук дождевых капель по внешнему подоконнику, завывание ветра в оконных щелях...

Я зевнула, глаза неприятно слезились...

Полежав ещё немного, наконец уплыла в поверхностный, вязкий сон, тревожный и не приносящий успокоения.

... Тяжёлые бархатные занавески с шорохом раздвинулись, впуская в спальню бледный рассеянный утренний свет. Я зажмурилась, отворачиваясь от окна, но мягкий голос Марты уже звучал над ухом:

— Леди, пора вставать. Сегодня похороны. После будет обед, вам нужно присутствовать и принимать соболезнования. Это ваш долг!

Выдохнула. Реальность накатила волной. Да. Поместье, Джаред и завещание.

А ещё похороны последнего родного мне человека. Настроение стремительно скатилось под плинтус с мышами. Я попыталась приподняться, но сказалась тяжёлая ночь, сонная тяжесть повисла на веках, не позволяя их разомкнуть. В итоге я опять упала головой на подушку.

— Мне позвать господина Джареда? — уточнила Марта.

Вопрос мгновенно разбудил. Открыв глаза, уставилась перед собой. Но вместо служанки у прикроватной тумбы стояла молоденькая девушка. Рыжая, зеленоглазая, с веснушками на переносице... ну вылитая мать. Да, вот именно такой Марту я и помнила. Может, чуть постарше.

— Это моя Сьюми, — служанка отошла от окна и положила руки дочери на плечи. — Она очень исполнительная, обязательная, но немного глупенькая, так уж вышло... Но это совершенно не мешает ей работать. Правда, милая?

Девушка закивала, но взгляд её был угрюмый, осторожный. Она будто боялась меня.

— Хорошо, — я постаралась улыбнуться как можно добрее.

Интересно, сколько ей лет? Наверное, восемнадцать-девятнадцать.

— А чем в доме занимается Сьюми? — поинтересовалась как бы невзначай.

— Да разная работа. И убирается, и за прачку она. И камины чистит, особенно библиотеку любит.

— И что же там её так привлекает? — мне было неудобно говорить в присутствии человека в третьем лице, но сейчас это было правильнее.

— Книги, леди. Ну конечно же, книги.

— Сказки, — шепнула девушка. — А ещё я нашла аж три тома легенд. Пожилая леди Харнион разрешила мне их в комнату взять. Они такие интересные.

Ага, то есть не умственно отсталая. Тогда что же значит это их «глупенькая»?

— А ты где-то училась? — задала я следующий вопрос.

Но Сьюми вдруг вздрогнула и сделала шаг к матери, словно ища у неё защиту.

— Да, леди, два начальных класса в бесплатной городской школе для девочек.

— Почему только два? — рискнула уточнить. — Ведь положено пять?

— Сьюми не пришлась ко двору, леди. Плохая там история. Но моя девочка и читает, и считает. Я научила. А ещё книги любит.

Марта словно оправдывалась.

— Это замечательно, — я кивнула, чувствуя неловкость. — Ты можешь брать в библиотеке любые книги. Я помню, что там даже женские романы были. Интересные.

— Ой, вот это рановато, — спохватилась Марта, а вот глаза у её дочери азартно разгорелись. — Не нужно ей вот это всё! Не время, не повзрослела.

Я усмехнулась. А вот меня как раз в её возрасте и погнали в храм женою становиться, и только я одна понимала, что и рано, и не готова. Даже обидно немного стало.

— Ну, пусть будет так, — я села и зевнула, прикрывая рот рукой. — А Джаред уже проснулся?

— Да, господин давно на ногах. Он заходил в комнату одеваться, воду просил для умывания.

Она улыбнулась и подала мне халат. Я же замерла. То есть он видел меня спящей? Стало как-то не по себе. Надеюсь, одеяло в этот момент было на мне полностью? Или же нет? Стыдоба какая. По спине пробежали мурашки, щеки вспыхнули.

Да, я покраснела.

И чтобы не быть пойманной на этом, отвернулась к окну и принялась спешно надевать халат, не попадая в рукава. За стеклом виднелась часть двора, на котором уже стояли экипажи. Люди собирались, чтобы проводить в последний путь двух верных подруг старых интриганок — леди Харнион и леди Шорнель.

Я умылась и привела себя в порядок. Надев нижнюю рубашку, потянулась за матушкиным траурным платьем. Что бы она сказала, узнав, в какой нищете оказалась её единственная дочь? Наверное, пришла бы в ужас.

Чёрное платье легко легло мне на плечи, идеально окутывая фигуру. Волна прохладного шёлка скользнула по ногам.

— Так хорошо село, — прошептала Марта. — И ушивать ничего не придётся. А я с собой захватила швейный набор.

— Да, мне повезло, что бабушка решила сохранить вещи родителей, — согласилась я.

— Она очень дорожила памятью о них.

Я стиснула челюсти. Настолько хорошо, что мы с ней стали чуть ли не врагами. Двулично как-то. Но это были дела семейные, и обсуждать их со служанкой не пристало.

Я провела ладонью по складкам ткани, словно проверяя, действительно ли так идеально пришлось впору.

— Восхитительно, леди. Но нам стоит поторопиться, — Марта усадила меня перед туалетным столиком.

Пальцы служанки ловко работали в волосах, собирая пряди в строгую прическу. Прикосновение гребешка отзывалось лёгким покалыванием кожи головы. Наконец, вуаль, тонкая как паутина, опустилась на лицо, закрывая по самый кончик носа.

За нашими спинами Сьюми молча перебирала платья в шкафу. Её движения были аккуратными. Она не спешила, работала, внимательно осматривая каждый наряд.

Поймав мой взгляд, она смутилась.

— Простите меня за дерзость, леди, — Марта заметила наши гляделки. — Но я попросила дочь пересмотреть наряды и оставить их. Тёмные выдвинуть вперёд, а яркие — ближе к стенке сместить. Я видела ваш гардероб. Он ни на что не годится. Считаю уместным забрать вам то, что принадлежало вашей матушке...

Марта закрепила последнюю шпильку, её отражение в зеркале улыбнулось.

Я смущённо кивнула, понимая, что гордость не должна граничить с глупостью:

— Да, ты права. Пусть будет так.

— И ещё, леди Мианель. Я опытная портниха и позабочусь, чтобы всё выглядело достойно. А вещи вашего батюшки господин Джаред приказал сложить в сундук и унести. Не переживайте, я обновлю на них заклинания, и всё будет храниться в лучшем виде...

— Нет, — я поджала губы. — Отнесите в храм вместе с нарядами бабушки и раздайте тем, кто нуждается в одежде. Наверняка найдутся те, кому всё это придётся впору.

— О, леди, это прекрасная идея. И очень широкий жест. Я сама когда-то так жила, что в храм бегала и платьица для Сьюми брала. Да и себе чего приличнее. Я сама всё отнесу. Местного жреца знаю хорошо. Он будет так благодарен. Много у нас нуждающихся, леди. Много. Да вы и сами наверняка знаете.

— Знаю, — я кивнула. — Поэтому всё снесите. И узнайте у господина Джареда, что он будет делать с вещами своей бабушки, леди Шорнель.

— Конечно, — её пальцы поправили складки вуали и смахнули невидимую пылинку с плеча. В этом жесте была какая-то почти материнская забота, от которой в горле неожиданно встал ком. — Ваша мама была такой же, — шепнула она. — Внешне холодная, но сердце... горячее, доброе. Первое время, когда мне было совсем тяжело с дочерью на руках, она помогала мне финансово. Втайне ото всех. Если бы не она... Если бы...

Я смутилась. Мне было стыдно сказать этой женщине, что я совершенно не помню её историю. Что была ещё совсем девочкой и даже не поняла, что за скандал приключился в семье.

Но будет ещё время, поговорим.

Сьюми тем временем аккуратно развешивала оставленные платья, её зелёные глаза мельком скользнули по мне, и она тут же отвернулась. Напоминала мне эта девочка кого-то. Даже не внешностью. Жестами, что ли.

И это как-то напрягало.

... Внизу уже слышались шаги, приглушённые голоса. Пора было выходить. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как чёрное платье сковывает движения. И не потому, что мне было в нём неудобно. Нет. Горе накатывало волнами. Вроде вот только сидела и улыбалась, и вдруг повернулась к двери, поняла, что сейчас отправлюсь на кладбище к фамильному склепу, и подступили слёзы.

Я вообще не понимала, что чувствую в отношении бабушки. И горечь утраты, и вину за то, что три года делала вид, что её не существует вовсе. И обиду на неё же за то, что вообще довела до того, что мы стали с ней чужими.

Она предала меня в угоду своим мечтам, и забыть это даже после её смерти я не могла. И это тяготило.

— Пора, леди, — Марта открыла дверь.

За ней стоял Джаред в тёмной одежде. Он поднял взгляд и кивнул в сторону лестницы.

...К кладбищу мы шли вроде вместе, но в то же время порознь. Родные и чужие друг другу.

Муж и жена, до этой ночи никогда не жившие под одной крышей.

Я подняла голову. Солнце пробивалось сквозь низкие облака, бросая бледные блики на мраморный склеп. Входить в него дозволялось лишь жрецу и главе рода мужского пола. Женщины лишь топтались у высоких тяжёлых деревянных дверей, обитых железом. Здесь же, на каменной площадке, стояли два гроба. Госпожу Савелу Шорнель и леди Люделу Харнион было решено захоронить рядом, как они желали при жизни.

Эти две продуманные особы и в последний путь шли под руку.

Я призадумалась. Всё же это странно, что они вот так, почти одновременно...

Закрыла глаза, сжав в руках чёрный кружевной платок. Холодный камень под ногами, запах влажной земли и увядших цветов... Я чувствовала себя ужасно скованной.

Понимала, что должна плакать. Но слёзы не шли. Я просто смотрела на застывшее лицо бабушки и не могла поверить, что она сейчас не поднимется и не заявит, что всё это шутка.

Что так они разыграли нас и вынудили вернуться в поместье.

Но нет. Жрец затянул ритуальную песню, обжигая душу холодом.

Рядом стоял Джаред. Его лицо было бледным, пальцы сжаты в кулаки. Он не смотрел на меня, но его рука почти касалась моего плеча. Я качнулась, но не отступила. Пусть будет так. Хотели видеть нас вместе. Что же, уважим.

Чуть поодаль выстроились слуги. Управляющий Фомир с непроницаемым лицом. Марта с опущенными глазами. А рядом — её дочь. Рыжеволосая девушка не скрывала любопытства. Её зелёные глаза скользили по мужчине, стоявшему рядом с кухаркой Бертой. Молодой, лет тридцати, брюнет с резкими чертами лица, одетый в строгий чёрный сюртук. Красивый.

Он заметил мой взгляд и слегка кивнул — вежливо, почти мягко.

Сьюми быстро опустила глаза, но уголки её губ дрогнули. Обиженно как-то. Марта слегка одёрнула её, что-то прошептав.

Я отвернулась. Жрец начал читать молитву богу смерти, прося у него милости для ушедших в чертоги его. Громкие слова тонули в тихом шёпоте ветра.

Тяжелые синие портьеры были раздвинуты, пропуская внутрь тусклый свет хмурого дня. Я стояла у камина, особо не вдумываясь, кивала гостям, которые подходили выразить соболезнования. Их лица расплывались передо мной в черные круги — улыбки, поддельный траур, любопытные взгляды, скользящие по мне и Джареду — все напоказ.

Я слушала, но не слышала их. Не запоминала имена.

Стояла и ждала, когда дом снова опустеет и нас оставят в покое.

Но гости все шли и шли. Кто-то пытался схватить за руку, поймать мой взгляд, уловить эмоции, поковырять в душе.

И снова имена... В какой-то момент я поймала себя на мысли, что здесь словно не похороны, а смотрины новой хозяйки поместья.

И так противно стало.

Джаред держался лучше меня. Стоял каменным изваянием в другом конце комнаты, оперевшись о тяжелый дубовый стол. Его пальцы сжимали бокал с вином так, будто он вот-вот раздавит хрусталь. Его тяжелый хмурый взгляд то и дело останавливался на мне.

Он даже не пытался выглядеть радушным.

Но никто словно этого не замечал. К нему лезли с расспросами ничуть не меньше, чем ко мне. С фальшивыми улыбками, задирая головы, маяча перед ним, словно мошки. Странное сравнение, но с его ростом это выглядело именно так.

Уровень лести некоторых просто зашкаливал.

И это безумно раздражало. В очередной раз кивнув кому-то, Джаред поймал мой взгляд, залпом выпил вино и поставил бокал. Я лишь печально вздохнула.

Наверное, глядя на меня, он пришел к каким-то своим мыслям, потому как вдруг резко двинулся ко мне, грубо отодвинув в сторону полного приставучего мужчину. Остановился и обвел меня взглядом.

— Миа, я могу всем сказать, что ты чувствуешь себя плохо, — шепнул он, — а после увести под шумок в комнату. Совсем необязательно тебе мучиться здесь до последнего.

— У меня такое чувство, что искренних слов соболезнования я так и не дождусь. Они пришли словно на светское мероприятие: поесть, испить вина и обсудить последние сплетни, — не удержалась я.

— Не могу не согласиться, — процедил он.

Мы замолчали. Я почувствовала, как его рука мягко легла мне на плечи. И вроде нужно скинуть, но ничего наглого или пошлого в его прикосновении не уловила.

Но это, видимо, я... А вот другие. Рядом с нами тут же послышалось женское шипение:

— Я же говорила, настоящий у них брак... А ты — притворяются...

— Да они здесь после свадьбы и не появлялись. Я тебе говорю, прикрыла Людела браком позор внучки!

— Да какой позор, нету дитя...

— Пока нету, но появится... Увидишь!

Я с открытым ртом взглянула на Джареда. И все бы ничего, но он смутился и отвел взгляд.

— Что?! — У меня глаза вдвое больше стали. — О чем они? Да мне четко сказали: не выйду за тебя и все, не видать мне ни образования, ни пансиона. А я с детства мечтала учителем стать. Но какой еще позор? Что за нелепые сплетни?

Он поджал губы так, что они побелели.

— Говори, Джаред, немедленно! Что я не знаю?

Дракон с шумом выпустил воздух из носа. Такой тяжелый, обреченный звук. Вот теперь меня и вовсе слегка затрясло.

— Говори, — процедила сквозь зубы.

— Мне было сказано, что ты по неопытности оступилась с мужчиной, и он тебя оставил. И если я откажусь защитить твою честь, то буду подонком в твоих глазах. Я не мог не прийти тогда в храм. Не мог... О том, что был обманут, понял только во время свадебного ужина...

Я качнулась. Перед глазами все расплылось черными кругами. Рука на моем плече стала невыносимо тяжелой, но в то же время именно она помогла мне устоять.

— Это было сказано мне, Миа, — он снова зашептал. — Только мне, чтобы заставить явиться в храм. Наши бабушки, как никто другой, знали о наших слабостях и каждого подловили на них. У тебя — образование, у меня... Неважно. Но сплетни эти нужно пресечь.

— И как ты это сделаешь?

— Пока не знаю, но придумаю, — он склонился еще ниже. — Не переживай, посудачат и на новую жертву перекинутся...

А между тем сбоку продолжали тихо шипеть.

— Да нет ребенка, глянь на нее — тростиночка. Не рожавшая она. Да и чего им дитя скрывать — в браке же. Совратил он ее. Я тебе говорю. Все знают, как Джаред Шорнель на внучку Люделы смотрел. А она его и не замечала.

Я приподняла бровь и вопросительно взглянула на мужа.

Он усмехнулся. И смолчал, гад такой.

—...Думаешь, нет ребеночка? А чего они тянут, — не унимались сплетницы, — а может...

— Тянем, потому что так нужно нам! — Джаред вдруг громко оборвал очередной домысел. — Не время нам. Но как только — обязательно пригласим на смотрины, — смягчился он.

Женщины густо покраснели и спешно отправились на выход. Кажется, они и не подозревали, что мы их слышим.

— Грубовато, но спасибо, — пробормотала я.

— Не за что, — процедил он. — Самому страшновато стало. Они так дойдут до того, что я не способен зачать, а ты уже родила по разу от всех!

Хмыкнула и снова вздохнула. Знали ли бабушки, к чему приведет их чудовищная блажь? Теперь мы на их похоронах должны стоять здесь и разыгрывать дешевую комедию.

Слуги внесли новую порцию угощений и принялись обновлять столы. Наблюдая за ними, я вдруг сообразила, что банкет явно за счет Джареда.

— Ты потом счет оставь, поделим расходы, — шепнула и, подняв голову, натолкнулась на такой взгляд, что резко рот прикрыла.

— Прости, Миа, но я все еще твой муж и глава семьи. У тебя было лишь разрешение начать бракоразводный процесс. Так что подобные заявления недопустимы. У нас с тобой нет твоего и моего. Мы семья.

— Да брось, ты ведь не серьезен! Год пройдет быстро.

— Мианель, этот год еще даже не начался.

— Тебя же, как и меня, возмутили условия завещания!

— Угу, — кивнул. — Потому что теперь я привязан к поместью, а у меня дела в городе. Да и не люблю я, когда меня загоняют в клетку. Я дракон, а не дикий зверь!

— Никогда не видела, как ты оборачиваешься.

— Будешь милой женой, еще и на себе покатаю. Кстати, это решение моей проблемы. Мы, драконы, настолько пригладились под рамки общества, что предпочитаем лошадей собственным крыльям. Поэтому я даже не думал об этом. И вот мысль внезапно озарила.

— Оборот? — Я приподняла бровь.

— Да, и до города, можно сказать, — одно крыло здесь, а другое там. Видимо, бабушка о чем-то таком и думала...

— Я даже гадать не хочу, что было в их голове. На кухню бы сходить, посмотреть, сколько там всего осталось, — я было сделала шаг, но Джаред остановил. — Давай лучше я. А ты стой и улыбайся. У тебя это всяко лучше моего выходит.

Я наблюдала, как Марта ловко балансировала с подносом, предлагая гостям коктейли. Она улыбалась, хотя я замечала усталость на её лице. Этот день измотал всех. За ней, словно тень, следовала Сьюми. Девушка вроде и помогала, но её зелёные глаза неотрывно следили за тем самым брюнетом.

Вроде сын кухарки Берты? По всему выходило, что так. Видный, конечно, но... Я мало что понимала в мужской красоте, не приглядывалась, потому что иным всегда была занята.

Но сейчас с интересом продолжала наблюдать. Сьюми буквально преследовала молодого мужчину, стараясь мелькать перед ним чаще. Это выглядело немного нелепо и слишком уж бросалось в глаза.

Группа женщин в стороне зыркнула в её сторону и зашушукалась, неуместно хихикая.

Так и хотелось напомнить им, что здесь проходит поминальный ужин с открытыми столами, а не развлекательный вечер с приглашенными артистами. Не выдержав, я сделала шаг по направлению к молодой женщине, но меня опередили. Управляющий Фомир ловко поймал её за запястье и притянул к себе. Незаметно кивнул Марте и отвёл Сьюми в сторонку.

Я остановилась, наблюдая за ними.

Фомир что-то тихо выговаривал девушке. Его губы шевелились, явно в строгом внушении. Она дула губки, всё ниже опуская голову, при этом всё же бросала косые взгляды на незнакомого мне брюнета.

В итоге, видимо, не добившись желаемого, Фомир указал ей в сторону коридора, ведущего на кухню, и она поплелась, куда отправили.

Ладно, допустим, управляющий здесь явно отрабатывал своё жалование. Мне этот мужчина начинал нравиться всё больше.

Марта продолжала спешно менять тарелки на столе, она явно слышала все шушуканья за своей спиной, и это её как минимум задевало за душу.

Что за люди... Казалось бы, служанка, так не трогайте... Нет, обо всех почешут языки. Гадко!

Я снова подошла к камину и не успела подол поправить, как передо мной возник очередной сочувствующий. Моргнув, я уставилась на его синюю форму. Шериф местного городка? По всему выходило, что так. Я подняла взгляд выше и улыбнулась.

Крепкий, немного склонный к полноте мужчина рассматривал меня с профессиональным прищуром. Слишком уж открыто и не испытывая смущения.

— Леди Шорнель, примите мои искренние соболезнования, — ровно произнёс он.

Всё ещё испытывая странный дискомфорт, слыша подобное обращение, я кивнула. И в школе для молодых леди, и впоследствии, уже будучи учителем, я всегда представлялась как леди Харнион. Теперь же родовое имя мужа резало мне слух.

— Надеюсь, вы держитесь, леди... — голос мужчины звучал участливо, но имя своё он не назвал.

Видимо, полагал, что оно мне известно. Я же напрягла память, но так и не вспомнила, кто передо мной. Какие дела вообще могли привести меня в офис шерифа хоть когда-нибудь? Да никакие. Поэтому я просто кивала. Улыбка застыла на лице, пока он продолжал:

— Несправедливо, конечно, всё обернулось. Если бы не ранний брак, вы бы единолично управляли своим поместьем. Оно ведь и богаче и, чего скрывать, всегда прибыльнее было. И титул при вас остался бы. А теперь... — он многозначительно кивнул в сторону появившегося со стороны кухни Джареда. — Земли объединены, и придётся считаться. Это хорошо, что ваш брак, вопреки сплетням, оказался действительным. А то бывают случаи, когда с таким состоянием мужчины предпочитают рано овдоветь. Куда только ваша бабушка смотрела?

Его взгляд вдруг скользнул куда-то в сторону. Он, словно заметив кого-то, быстро откланялся и направился за группой женщин, оставив меня в лёгком недоумении.

Как будто и поговорить хотел, но не закончил.

Хотя слова его имели чёткий пугающий смысл. Ведь действительно, если бы не брак, была бы я сейчас наследницей богатого поместья с титулом в придачу.

Столько бы женихов нашлось. Столько возможностей... А теперь и правда считайся с мужем. А если характерами не сойдёмся...

Что-то мне стало нехорошо.

Да нет же... ну глупость... наверное.

Я скривилась, укорив себя за подобные мысли. У меня родной человек умер, а я наследство считаю. Стыдно так стало. Лучше бы этот шериф и вовсе не появлялся.

Но проходило время, а его фраза всё вертелась в голове. «Если бы не брак...»

Чтобы отвлечься, я перевела взгляд на Марту. Она шла ко мне с подносом, на котором стояла тарелка с бутербродами.

— Леди, вы так бледны. С утра на ногах. Съешьте хотя бы это. А то упадёте ведь от упадка сил.

Спорить не стала, взяла бутерброд с копчёной рыбой и солёными огурчиками и откусила, правда, вкуса совершенно не чувствовала. Живот жалобно заурчал, требуя добавки.

Прожевав, я снова потянулась к тарелке. Джаред так и стоял на противоположной стороне гостиной. За его спиной было появилась Сьюми, но, завидя его, снова исчезла.

— Что с вашей дочерью, Марта? — всё же полюбопытствовала я.

Служанка замялась, но не ответить мне ну никак не могла.

— Влюбилась она, леди. Так, как это бывает в её нежном возрасте, — она опустила голову.

Понятно, тема была не самая приятная.

— А жених и не глядит? — озвучила я то, что и так было понятно.

— Да, старше он, и, как ни крути, а торговец. Девочка моя не его полёта птица. Да разве ж ей объяснишь. Она всё твердит, что хороший он, добрый и ласковый. Уже и я толковала с ней, и господина Фомира просила. Он присматривает, как может. Но...

Она тяжело вздохнула.

Мда. Что тут поделаешь. Любовь, она, наверное, такая.

— Может, на кого-то другого её внимание переключить? — зачем-то продолжила я разговор.

— Да на кого? У неё в окружении всего два мужчины — собственно Фомир да Кай. Он часто к маме заходит. Сидит на кухне. А Сьюми там как кошка трётся, не выгонишь.

— Мда, — я развела руками.

Действительно, выбор тут невелик: или строгий управляющий, или красавец-брюнет... Интересно бы знать, с чего она взяла, что он нежный? Хотя фантазия женская и не то придумает.

— Только на одно, леди, и надеюсь, что просто перерастёт она влюблённость свою. Ну куда ей за владельцем мясных лавок ухлёстывать? Но вы особо не слушайте, что другие про девочку мою говорят. Домыслы это всё! Небылицы! Просто наивная она у меня, не понимает, что сдержанней нужно быть в порывах своих. А остальным её промахи и в радость.

Смеркалось, когда за последними гостями, наконец, закрылась тяжёлая дубовая дверь. Этот ужасный день действительно подходил к концу. Я уже стоять нормально не могла. Ноги крутило. В голове — гул. В душе — раздрай.

Казалось, дай мне повод — и я вспыхну, как лучина, и выплесну скопившиеся эмоции на чью-нибудь невезучую голову.

Дойдя до ближайшего кресла, просто мешком упала в него. Не было сил ни для чего: ни плакать, ни смеяться, ни скорбеть. Оставалось, не мигая, смотреть на картину над камином.

Слуги спешно убирали со столов, складывая на подносы грязную посуду. Сьюми расхаживала по гостиной с метлой, делая вид, что заметает принесённую сюда грязь. При этом девушка обиженно морщилась, поглядывала то на мать, то на сердитого Фомира, дула губы и отворачивалась, стои́ло им поймать её взгляд. Ну, дитё дитём.

Знать бы, что с ней произошло, что она выросла такая...

И ведь не скажешь, что полоумная. Скорее — чудная, незрелая.

С блаженством вытянув ноги, я пригладила ткань чёрного платья и позволила себе расслабиться. Мысли снова вернулись к шерифу. Нет, я не забыла всё то, что он мне наговорил. Эти его слова... да покоя не дают, всколыхнули то, о чём я и сама задумывалась.

Нехорошие мысли, тревожные, гадкие даже немного. Но я никак не могла от них отделаться.

Они, как черви, вгрызались в душу, причиняя тупую боль.

— Господин Джаред, столы сейчас убирать или подождут до завтра? — услышав вопрос Фомира, я приподняла бровь.

Господин? А почему? С чего вдруг такое обращение? Джаред ведь получил не только поместье... Но и наш титул. А он наследный. И перешёл к нему согласно закону, как к моему супругу. И даже в случае развода останется за ним. Мне кажется, его бабушка именно поэтому так мечтала нас поженить. Она была леди по рождению, только выдали замуж её хоть и за обеспеченного, но всё же торговца из драконьего рода. Вот и хотелось ей вернуться в стройные ряды аристократии.

Но почему же к Джареду до сих пор обращаются как к господину? Не оформил ещё бумаги? Там бюрократия — ого-го.

Хм... Я внимательно наблюдала за ним. А ведь прав шериф, я от нашего брака получила лишь кучу проблем, а он — одни сдобные плюшки. Несправедливо как-то.

Джаред заметил моё внимание и неспешно подошёл.

— Тебе помочь подняться в комнату, Миа? — и вроде простой вопрос, но я так себя накрутила, что думать нормально не могла.

— Почему Фомир обратился к тебе как к господину? Почему не лорд? Ты ведь теперь барон, и титул этот унаследуют не мои, а твои дети.

Мой вопрос оказался неожиданным. Он растерянно приподнял бровь, словно я сказала нечто глупое.

— Это сейчас так важно, Миа, чьи дети получат титул?

— Нет, просто интересно. У тебя было три года, чтобы оформить бумаги. Ты этим занимался?

Он выдохнул и повернулся к слугам. Прикусил губу... Это натолкнуло меня на определённые мысли.

— Вижу, занимался. Так почему до сих пор господин? Одно из условий бабушек? Остановили процесс передачи титула? Наверное, желали, чтобы ты притащил меня в поместье и заставил здесь жить как жену? — я била словами от обиды.

Он выходит в прибыли, а у меня вся жизнь рушится.

— Мианель, я не знаю, почему ты сейчас завела этот разговор, но всё не так. Совершенно не так. Успокойся. Не время и не место, да и я не люблю, когда у моих личных бесед есть свидетели.

— Просто ответь — титул твой? — настаивала я.

— Да, — он нехотя кивнул.

Угу, то есть поместье теперь его, и оно останется за ним, так как прилагается к титулу. Замечательно. Бабушка буквально оставила меня в одной ночной рубашке посреди дороги.

Обида затопила сердце. Здравый смысл умолкал, позволяя брать верх эмоциям.

И было с чего! Было! Да у меня и душа болела в связи с её кончиной, и в то же время злость на неё клокотала. Вот за что она так со мной? Выходит, ей оказался дороже внук её подруги, чем родная внучка? Она не могла не понимать, что я остаюсь просто голой мышью, и моё будущее буквально в руках Джареда.

— Мианель, ответь, зачем ты вообще сейчас всё это спрашиваешь?

Я подняла голову и взглянула в тёплые карие глаза дракона.

— Просто просчитываю своё будущее после нашего развода, Джаред.

— Боюсь, что твоего разрешения начать этот процесс уже нет.

— Я возьму новое...

— Нет... — перебил он меня. — Я резко против любого разговора на эту тему. Развод по завещанию не предусмотрен, Мианель.

— Только на год...

— А кто же через год станет слушать тебя? — он улыбнулся. — Чем ты докажешь, что брак недействительный?

— Что? — я открыла рот.

Его ухмылка стала шире.

— Понимаешь, Мианель, здесь теперь действительно всё моё — и поместье, и титул. И только по одной причине — ты моя. Моя жена. Смирись!

— Нет! Будет развод, и я верну себе поместье! Верну, доказав, что я не желала брака.

Моргнув, сообразила, что Фомир спешно выпроваживает слуг из гостиной, волоча за собой Сьюми, держа её под локоток.

— Не стоит устраивать подобные разборки при свидетелях, — Джаред повернулся в сторону ушедших.

— Это слуги. От них всё равно ничего не утаишь. Или полагаешь — если дверь закрыта, то за ней и не слышно ничего? Не уходи от разговора. Я хочу развод и своё поместье. Титул можешь оставить себе как компенсацию.

— А я хочу, чтобы оставалось всё как есть, — он казался холодным и сосредоточенным.

— То есть нет? — я приподняла бровь.

— То есть ты моя жена, Миа. И мне неприятен даже тот факт, что за три года ты не написала мне ни одного письма!

— А сам? Раз уж так рвался спасать мою незапятнанную честь, чего не написал?

— Знал, что не прочтёшь! — он отвернулся.

— Потому что ты так подумал? Так решил! Да? Спасал мою честь? А со мной поговорить и обсудить все в первую же брачную ночь не додумался? Гордость взыграла, понял, что попался на крючок, благородный такой. Вот поэтому и не писала. Ты мужчина, и ты должен был сделать первый шаг, — я кивнула. — Но тебе это, видимо, было не нужно. Ты же получил все. Так что я остаюсь при своем: мы разделим земли и... да, ничего не изменилось. Мне нужен развод!

— А мне нет, — уголки его губ жестоко скривились. — Да, я совершил ошибку, не понял, что ты оказалась в том же положении, и только стоя в ту ночь в коридоре с вещами, осознал это. Но было поздно, в твоих глазах уже пылала ненависть. Я не желаю никому ничего отдавать. Ничего и никого, Мианель... Ты правильно сказала — все мое. А свое я берегу! Ты устала, бледная. Поднимайся в спальню и ложись отдыхать. Я приду позже...

— Куда придешь? — уточнила испуганно.

— В нашу спальню, жена. Куда же еще мне идти?

Улыбнувшись, он направился в сторону лестницы на второй этаж, но, остановившись, обернулся.

— Я буду работать в кабинете твоего отца, а не в библиотеке. Слишком уж там людно. Если пожелаешь поговорить — приходи. Но еще раз говорю — я никогда никому своего не отдам. А ты моя жена, и развода не будет!

— Еще как будет, — процедила я едва слышно. — Получим наследство, и свое я отниму. Подавишься моим поместьем, дракон! И титула тебе хватит.

Он ушел, а я осталась со злостью в сердце, не понимая, как вообще понимать его слова. Да зачем ему я? Что за глупая идея оставить наш брак? Его что, в склепе души наших бабушек покусали? Или вселился в него кто?

Выдохнув, растерла виски. В одном он был прав: я действительно сильно устала. Возможно, просто в силу этого плохо соображаю, и все не так плохо, как кажется.

Поднявшись, решила все же идти в спальню.

... Медленно поднимаясь по лестнице, все думала — а где он вообще намерен спать? В кресле? Или на полу?

Или на кровати рядом со мной... От этой мысли холодок вдоль спины прошелся.

Голова гудела от усталости, глаза слипались.

И вдруг — голоса. Приглушенные. Один явно мужской... Я замерла на третьей ступеньке сверху, пытаясь понять, кто это? Снизу или сверху? Но шепот оборвался, будто его и не было.

Кто мог остаться? Слуг уже отпустили, и они должны находиться в своем крыле. Все разошлись... Но я ведь слышала... Снизу? Может, кто-то из гостей? Глупость, но все же.

Я обернулась, перегнулась через перила, пытаясь разглядеть нижний этаж. Открыла рот, чтобы обозначить свое присутствие, и лишь выдохнула от резкой боли. Сильный толчок воздуха ударил в спину. Я буквально повисла на деревянной перекладине, с ужасом понимая, что падаю. Опора ушла из-под ног. Закричала.

Еще один мощный порыв воздуха. Я попыталась удержаться руками, но они скользили...

И вдруг меня поймали. Чужие руки обхватили за ноги. Рывок, и я вновь стояла, трясясь от страха.

— Леди! — на меня испуганно смотрел Фомир.

Он так и держал меня в тисках своих рук.

— Мианель, что произошло? — сверху появился и Джаред. — Мне показалось, я услышал твой крик. Почему ты в объятиях Фомира?

— Что произошло? — повторила я. — А это ты мне расскажи. Ты ведь стихийник? Ветер тебе дается лучше всего, разве не так? Теперь я понимаю, что значит «свое ты не отдашь». Доходчиво объяснил! Но только я не отступлюсь! Развод и раздел имущества!

До меня, наконец, дошло. Конечно, он ничего не отдаст, ни поместье, ни титул. И развод ему не нужен. Вдовцом быть куда интереснее. Прав был шериф, этот брак мне не сулил ничего хорошего.

Отодвинувшись от управляющего, я спешно направилась в свою спальню.

— Мианель? — попытался остановить меня Джаред, но я отшатнулась от него. — Фомир, да что здесь произошло? — его голос стал совсем злым.

— Леди чуть не упала с лестницы, господин! Я почувствовал ветер... Вышел из комнаты покойной и увидел, как она пытается удержаться. В последний момент успел.

— Что? Мианель! — прокричал он мне вслед. — Ты... ты что, правда, думаешь, что это я?

Ну да... С мертвой женой и разводиться не нужно. А была бы я ему действительно нужна, так хоть раз письмо за три года бы написал. Но нет же... Была неинтересна, и не думал, не гадал. А тут вдруг о браке вспомнил и любовью воспылал.

Буквально за одни похороны!

Нет, я ни разу не обернулась, пока шла до спальни. А в душе уже не просто прорастал, а вовсю цвел страх, выпуская все новые ростки и отравляя душу.

В голове лишь одна мысль — бежать? Да вот только что это изменит? Он настигнет и вернет. Сказал же, своё не теряет.

И как быть?

Взявшись за ручку двери, вдруг поняла, что это не моя комната. Это наша спальня, и уединения я в ней не найду. Он муж и в своём праве.

Да как так-то?

С силой толкнув, открыла дверь и вошла. Взгляд тут же метнулся на постель.

«Или будешь милой женой, или мёртвой» — ехидненько шепнул внутренний голос.

Меня словно зациклили на этой мысли, и я всё не могла её отпустить. Как будто тонко сыграно на струнах из страха. И стоило попытаться переключиться на что-то другое, как звучать они начинали громче.

Я прошлась до окна, зачем-то дёрнула раму. Она не поддалась. Остановившись, я сделала глубокий вдох.

— Леди, вам нехорошо? — подпрыгнув на месте от неожиданности, обернулась и уставилась на хмурого Фомира.

— Что? — мой голос дрогнул.

— Вам нехорошо, так ведь? — повторил он.

— Не знаю, нет. Просто...

— Зачем вы пытались открыть окно? В комнате и без того прохладно.

Я снова пожала плечами. Признаться, ответить не могла.

— Давайте я принесу вам вкусного горячего шоколада. И булочки. Вы какие любите? — он все спрашивал, а я старалась уловить нужную мысль.

— Кухарка ещё на кухне. С маком? Корицей? Пудрой? А может, с сушёным виноградом? Какие вам принести?

Я замерла, глядя на него. Да какие ещё булочки! О чём он вообще?

— Фомир, спасибо, но ничего не нужно. Я устала и просто хотела проветрить комнату, немного впустить свежего воздуха.

— И всё же, леди, чего вы желаете?

— Она желает, чтобы ты ушёл, — резко оборвал его Джаред, появившийся в дверях за его спиной. — И не являлся в нашу спальню без дозволения.

— О, прошу простить, — Фомир вёл себя очень странно. — Покойные леди никогда не возмущались. Но вы правы. А чего желаете вы, господин? Холодное мясо? Утиную грудку? Берта может собрать полноценный ужин.

— Еда? — Джаред нахмурился ещё больше. — Нет. Ничего не нужно. Ты свободен.

Фомир молча поклонился и исчез в коридоре. Я же стояла и, как дура, пыталась сообразить, а какие булочки люблю. Ну что за нелепица.

— Это наша спальня, Миа, и мне не нравится, что в ней находится посторонний мужчина...

— Повтори? — я подняла взгляд на мужа.

— Ложись и отдыхай, — он, кажется, понял, что я плохо соображаю. — Серьёзного разговора у нас с тобой сейчас всё равно не выйдет. А ругаться я не намерен, — его лицо мгновенно исказил гнев. — Неужели ты и правда решила, что я хочу тебе навредить? Миа? Как такая мысль могла прийти тебе в голову?

— Не навредить, Джаред, — я холодно улыбнулась. — Убить. Слишком высоко. Шею свернуть — легче лёгкого. Один несчастный случай, и ты уже единственный наследник всего. Условия завещания аннулируются — ведь я мертва, а значит, выполнить их не представляется возможным. Тебе очень выгодна моя смерть.

Джаред резко сжал кулаки, его голос прозвучал низко и горячо:

— Я никогда не стал бы тебе вредить. Запомни это, Миа! И не смей бросаться подобными обвинениями.

Но я ему не верила. С чего бы ему держаться за этот брак?

— А тебе разве не нужен развод, Джаред? Выбрать женщину по сердцу, у вас, драконов, ведь браки нерушимы. Мне напомнить, какой была наша первая брачная ночь? Ах... да... Её ведь не было, потому что нас обоих обманом загнали в храм. Разве это не так?

Он замер, его глаза — тёмные, почти чёрные в тусклом свете лампы — пристально изучали моё лицо. Потом он медленно покачал головой:

— Нет, Миа. Всё было несколько иначе. Но давай не сейчас. И тебе, и мне нужен отдых. И повторюсь, — он выдержал паузу, глядя мне в глаза, — несмотря на причины, которые привели нас к браку — ты меня полностью устраиваешь. Как жена. Другую я бы не пожелал.

И прежде чем я успела хоть что-нибудь ответить, он резко развернулся и вышел в коридор. Хлопнула дверь.

Вот так, стоя посреди комнаты, смотрела на свои дрожащие руки. Вроде и что-то сделать нужно было, но уже не помнила, что именно.

Чего я вообще к раме пошла, действительно, в комнате прохладно. И от булочки бы не отказалась. Живот голодом сводило. Зачем отказалась?

Где-то за окном завыл ветер.

Растерянно оглянувшись на кровать, заметила, что Марта приготовила мне ночную рубашку. Но переодеваться в неё было откровенно боязно. Ну, не могла я представить, как буду спать рядом с этим невыносимо грубым драконом в одном клочке ткани.

Умывшись, я всё же убрала сорочку, надев чистое домашнее платье.

Нет, мне было совершенно неудобно в нём, но, смущаясь, я ещё и в одеяло завернулась. Страх пережитого медленно отпускал. Я лежала, обнимая подушку, и по привычке смотрела в окно.

Джаред всё не приходил. Возможно, решил дождаться, чтобы я уснула. Или у него и правда так много работы. Я с тоской вспоминала своих учениц. Весёлые детские улыбки.

Когда я смогу вернуться к своей мечте? Да и смогу ли?

Будущее стремительно окутывал тяжёлый непроглядный туман.

И бежать нельзя — потеряю слишком много и ничего не добьюсь. Я жена и нахожусь во власти мужа. И остаться страшно.

Хоть плачь, только вот не в моих правилах было раскисать. Ничего, прорвусь. Джаред не умнее меня, обыграю.

На мгновение мне снова показалось, что из коридора доносятся голоса. Женский... И вроде мужской. Я привстала на локтях.

Прислушалась...

Тихо.

В ночное время слуги не поднимались на второй этаж. Может, и нужно было встать и проверить, но я испугалась. Продолжала сидеть на постели, напрягая слух. Но ничего не происходило.

Почудилось — выдохнула и легла, укутавшись в одеяло. Глаза медленно закрылись. Сон накрыл сознание, как чёрная волна. Последнее, о чём я думала — это какие булочки всё же люблю больше.

Солнечный свет мягко лился через шторы, не причиняя дискомфорта. Я повернулась на живот и обняла подушку. Тепло. Так хорошо. А главное, тихо.

И только эта мысль проникла в мое сознание сквозь мягкую дремоту, как послышался тихий скрип и шаги. Замерев, я разомкнула веки.

Рядом со мной подушка была пуста, но примята. Да и еще одно одеяло лежало.

То есть Джаред спал в этой кровати.

— Леди, птички уже отпелись! Скоро полдень, — я выдохнула и резко села, уставившись на женщину.

Кухарка Берта с подносом в руках.

— А, так вы уже не спите! Тогда еще раз доброе утро, леди, — ее голос звучал тепло, но в нём чувствовалась лёгкая усталость и незлая насмешка.

— Как спалось? Мы очень старались не шуметь. Но солнце скоро уж в зенит встанет, а пересып чреват головными болями, особенно с непривычки-то. А бабушка ваша всегда рассказывала, что пташка вы ранняя. Жаворонок.

Я фыркнула. Много ли леди Харнион о своей внучке знала. Между «вынуждена вставать на рассвете» и «любит вставать с первыми пташками» есть разница.

Но я смолчала. Лишь потянулась и села, свесив ноги с постели.

— Платье вам Марта приготовила, воды для умывания хозяин сам принес. Переодевайтесь и завтракать.

— Булочки? — оживилась я.

— Нет, запеканка с зеленым горошком, — раздалось в ответ.

Я приуныла, взглянула на себя и просто застыла сидящим изваянием.

Ночная сорочка!

Но в постель же я ложилась в платье! Как так?

Кто?

Ответ был только один. Джаред! Но как он так все провернул, что я и не проснулась?

Опоил? Глупость... Неужели настолько крепко спала?

И что он видел? Да все!

Уж лучше бы сама ночную рубашку надела, как стыдно теперь!

— А где... Марта? — я схватила платье и прижала к груди.

Берта вздохнула, ставя поднос на прикроватный столик.

— Опять свою непутевую дочь ловит. На ту и конюхов не хватит — девица легкая на любовь.

Я нахмурилась. Не понравились мне эти слова.

— Мне говорили, что она интересуется вашим сыном...

Лицо кухарки вдруг озарилось улыбкой, тёплой и горделивой.

— Каем? Да, не без того. Но там ничего и быть не может. Он на нее как на женщину и не глядит. Но не обижает. Ходит девчонка следом, и ладно, не гонять же ее мокрыми тряпками. Она и так... — кухарка покрутила пальцем у виска и махнула рукой. — Мальчик мой хоть и рос без отца — овдовела я рано, — но на ноги встал крепко. Свой небольшой бизнес имеет. Кай — торговец, бабушка ваша охотно с ним дела вела. — Она улыбнулась шире. — А Сьюми... ну, уж точно не пара ему.

С этими словами Берта выставила на стол тарелку с омлетом и чашку ароматного чая.

— Вы уж простите за прямоту. Не люблю я слова красивые искать да углы сглаживать. Как есть, так и говорю. Странная девчонка у Марты. Недалекая. Но трудолюбивая, если «штанов» рядом нет и красоваться не перед кем. Я ее и готовить понемногу учу. Получается. Ваш вот любимый омлет она делала. Леди Харнион много рассказывала о вас... В том числе и о том, что вы любите.

Ее улыбка была такой искренней, такой доброй, что я невольно прониклась к ней симпатией и не стала говорить, что с детства ненавижу горошек. Это отец его любил. И готовили только ради него, а остальные... ну, просто ели, чтобы не обижать.

Я же яичницу любила с помидорами. И можно бекона добавить.

Поднявшись, пошла приводить себя в порядок после сна.

В комнате было тепло, а за окном светило солнце и ни облачка на небе.

Возможно, этот день будет чуточку лучше предыдущего.

... После сытного, но не очень вкусного завтрака я решила пройтись по дому. Посмотреть, многое ли изменилось за те года, которые я отсутствовала. Мое длинное платье тихо шуршало при ходьбе. Я заглядывала во все комнаты, начиная с той, в которой жила еще девочкой. Все было как прежде. Куклы на полках — мои первые ученицы. Учебники по арифметике и счету.

И даже платьица. Вот только к чему их хранить? Я ведь знала, сколько сейчас найдется в нашем небольшом городке женщин, которые собирают монетку к монетке, чтобы купить своим дочерям ну хотя бы один подобный наряд.

Покачав головой, я мысленно сделала заметку обговорить с Мартой и унести все это в храм. А также проследить, чтобы платьица достались действительно нуждающимся.

И куклы...

Я улыбнулась.

После прошла по этажу, пропустив лишь одну дверь — в бывший кабинет отца. Уж очень не хотелось сталкиваться нос к носу с Джаредом.

Я все еще помнила тот толчок в спину. Кто бы это ни сделал, а он был сильным магом-стихийником. А в доме такой только один — мой супруг.

Я немного задержалась в библиотеке, проверяя состояние книг. За всем здесь тщательно следили. Ни пыли, ни паутины. Помещение проветривалось. Кроме того, заметила, что действительно некоторые томики стоят не на своих местах.

Сказки, легенды... сказания.

И гадать не нужно было, кто их читал.

Я снова вспомнила грубоватые слова Берты. Что значит, Сьюми немного того? Очень уж захотелось самой с ней поговорить. Возможно, я бы смогла ей помочь. Научить чему-нибудь. Объяснить правила этикета.

Эта мысль мне понравилась.

Пройдя в большую гостиную, остановилась. Здесь уже было убрано. Лишние столы разобрали и унесли. Оконные рамы распахнули. В воздухе витал приятный цветочный аромат.

Подойдя к окну, я заметила Сьюми. Надо же, стоило вспомнить, и вот она. Девушка бродила по саду, срывая то тут, то там ромашки, и сплетала их в немного лохматый венок. Ее смех, легкий и звонкий, долетал даже до меня. На крыльце, скрестив руки на груди, стоял молодой управляющий — Фомир. Его темные глаза внимательно следили за Сьюми, а в уголках губ играла едва уловимая улыбка.

Он что-то негромко сказал ей, она пожала худыми плечиками, а после подбежала к нему и надела на голову собственно сам венок. Оценив свою шутку и растерянный вид строгого мужчины, залилась смехом.

Управляющий поднял руку, но вместо того чтобы скинуть столь нелепый головной убор, лишь поправил его. Сьюми захлопала в ладоши и побежала вглубь сада.

В этот момент во дворе появился Джаред. А я думала, что он в кабинете. Но нет. Высокий, статный, он вёл под уздцы вороного жеребца. Воспользовавшись тем, что о моём присутствии у окна никто не знает, я разглядывала ненавистного мужа. Всё же он красив, правда, держался высокомерно: поджатые губы, грубоватые резкие движения.

Что-то мне подсказывало, что он не просто обозы торговцев сопровождает, а служит гарантом того, что их не тронут разбойники. Я, живя на постоялом дворе, слышала о таких, как он: гильдии наёмников, и чем сильнее их глава, тем дороже оказываемые услуги.

А Джаред — дракон.

Сильнее никого и не представишь.

Я слегка скривилась. Он даже здесь темнил, ничего правдивого о себе не говоря. За кого же бабушка принудила меня выйти замуж? Может, он вообще разбойник с большой дороги? Да кто разберёт, что у него за бизнес на самом деле.

Что-то негромко сказав Фомиру, Джаред плавно вскочил в седло и рысью направился к воротам.

Я очень надеялась, что он отправился в город на весь день, но веры в это было мало.

Мне же хотелось уединения, расслабиться и наконец собраться с мыслями. На меня волнами накатывали эмоции: то страх, то скорбь, то злость, то обида. Я не могла разобраться в собственной душе, и это терзало.

... Спустившись на первый этаж, направилась на улицу. Прогулка по лесу к озеру, где плещется вода и ветерок шелестит в камыше, — вот чего мне сейчас так не хватало: успокоиться и прийти в себя.

Открыв тяжёлую дверь, пошла в сторону конюшни, но громкие шаги за спиной вынудили резко обернуться. За мной спешил Фомир.

— Леди, — он почтительно склонился, — позвольте узнать, куда же вы держите путь?

— Вы меня преследуете? — я приподняла бровь.

— Да как можно! Но я должен всё знать.

Он улыбнулся так подкупающе, что я растерялась.

— Ну, тогда я велю седлать мне лошадь для прогулки.

Он нахмурился.

— Господин Шорнель только отбыл. Полагаю, ему не понравится, что его супруга разъезжает по округе совершенно одна.

— Фомир, я собираюсь прокатиться в своём собственном поместье.

Он тяжело вздохнул, явно подбирая слова.

— Позвольте кому-нибудь сопроводить вас. Я могу составить компанию или ещё кто-то из слуг. Вы же наверняка отъедете от дома, направитесь в ближайший лес или к озеру. И...

— И что? — я мягко перебила его. — Или вы верите, что там, на берегу, водятся русалки? Или вы что-то знаете?

Спросила и замерла, ожидая ответ. Единственный, кому моя смерть выгодна, убрался отсюда на вороном коне. Когда же мне ещё гулять, как не сейчас? Не сидеть же, запершись в комнате. Так и с ума сойти недолго. Да и никто не знает о моих планах, и маршрут я не озвучила. Так что чего опасаться?

Но, кажется, управляющий думал иначе. Хотя его ответ я услышать не успела — из-за конюшни вышла кухарка Берта и направилась к нам. Подоткнув передник, она сложила руки на груди и даже скрывать не стала, что слышала весь наш разговор.

— Господин Фомир, оставили бы вы молодую хозяйку в покое и не ходили за ней тенью, — раздалось на весь двор. — Видят боги, это уже неприлично. Как бы вам на гнев её молодого супруга не нарваться. И вообще, вы лучше выясните, чего молодые господа на ужин желают. Это всё же ближе к вашим обязанностям, чем диктовать леди, куда и с кем ей ездить! — она чисто по-женски усмехнулась и бросила на управляющего взгляд, полный осуждения. — И права леди: озеро — не волчья пасть, не покусает, ничего там страшного нет.

Фомир нахмурился, но, встретив мой спокойный взгляд, смутился и отступил. Не сказав больше ни слова, он развернулся и направился в сторону дома.

Берта тут же смягчилась и, подойдя ближе, заговорила уже совсем другим тоном:

— А вы, леди, не обращайте внимания. Этот управляющий у нас... — она понизила голос, — всё за Сьюми таскается. Далась ему эта девчонка! Её, можно сказать, только пастухи по кустам и не таскали, а он всё глядит, будто невидаль какую увидел. А теперь, кажется, ещё и на вас глаз положил. Ох, не поощряйте, нехорошо это...

— Да что вы тоже скажете, — я поджала губы.

— И скажу, а чего молчать. Гвидо, лошадку хозяйке седлай, развеяться она желает, — прокричала Берта конюху и, снова взглянув на меня, добавила: — Пойдёмте-ка на кухню, я вам корзинку соберу — негоже на природу без бутербродов ехать.

... Кухня встретила нас теплом и ароматом свежеиспечённого хлеба. Берта ловко уложила в плетёную корзинку тёплые булочки, нарезанную копчёную оленину, горсть сушёных яблок и маленький глиняный кувшин с медовым напитком.

— Вот, теперь можно и в путь, — удовлетворённо кивнула она, протягивая корзинку. — Да смотрите, к закату возвращайтесь, а то господин Джаред беспокоиться начнёт. Он уж больно суров, непривычная я к такому. Мой Кай, хоть и мужик с твёрдой рукой, а с женщинами с лаской привык, никогда грубого слова не скажет. Ну, поезжайте, вам нужно в чувства прийти, с мыслями собраться.

Я поблагодарила её и вышла во двор, где уже ждала Инеюра — моя любимая кобыла, серебристо-серая, с шикарной гривой. Она была уже немолода, но это даже лучше, я никогда не была превосходной наездницей...

Инеюра неслась легко и плавно, словно скользила по воздуху, а не по земле. Лес расступался перед нами, пропуская на широкую тропинку, ведущую к озеру. Солнце стояло высоко над вершинами деревьев. Могучие стволы отбрасывали короткие тени, и в воздухе витал сладковатый запах хвои и влажного мха.

Я не натягивала поводья, выбирая место для отдыха. Узкий песчаный бережок манил. Инеюра, словно понимая моё желание, аккуратно свернула к небольшой пологой поляне у самой воды.

Озеро лежало передо мной, как отполированное зеркало, в котором отражались лёгкие воздушные облака и тёмная зелень прибрежных елей. Как же давно я вот так не гуляла, даже вспомнить страшно.

Спешившись, с тихим смехом сбросила сандалии и ступила босыми ногами на мягкий, чуть влажный песок. Вода у берега была прозрачной, и сквозь неё виднелись мелкие камешки, отшлифованные годами.

Не удержавшись, я одной рукой собрала и высоко приподняла подол платья, а вторую опустила в озеро — холодное!

Прикосновение к студёной воде заставило вздрогнуть, но через мгновение кожа привыкла, и уже с наслаждением я провела пальцами по прозрачной глади, наблюдая, как расходятся круги.

Настроение резко поползло вверх.

... Разложив плед под высокими скрипящими соснами, достала из корзинки угощения, собранные Бертой. Тёплые булочки пахли мёдом и корицей, копчёная оленина таяла во рту, а сушёные яблоки хрустели, отдавая сладостью. Ну чем не отдых! Перекусив, я легла на спину и раскинула руки. Над головой медленно плыли редкие облака, напоминающие вату.

Ветер ласково шевелил мои волосы, играл с прядками, закидывая их мне в лицо. Это ничуть не раздражало. Я нежилась под лучами солнца.

Где-то в кустах трещала камышовка, будто рассказывала мне какую-то интересную историю. Откинувшись на локти, я закрыла глаза и просто слушала: шелест листьев, плеск рыбы, далекий крик ястреба в небе.

Казалось, даже в детстве я не могла вот так сюда прийти с нянечкой и весь день провести в безделье. О, бабушка прислала бы за нами отряд слуг уже через полчаса. Вернула бы в класс за учебники.

Она все заставляла развивать свой дар — в семье растет целитель, будущее светило медицины. Карьера, слава, место в одном ряду с мужчинами, которых я должна была догнать и перегнать.

А хочу ли я — дело десятое.

Поморщившись, я взглянула на небо. Нет, я знаю, что она желала мне лучшего, но, как всегда, в своем понимании. Я же грезила своим классом и детским смехом. Веселый счет и грамматика, песенки и догонялки на школьном дворе.

И все это у меня может быть, правда, есть помеха...

Муж... которому, кажется, я очень мешаю. Не поверю, что спустя три года он вдруг увидел меня и воспылал любовью. С чего вдруг? Мы не то что просто не ладили, а не замечали друг друга.

Да и вчера я точно ощутила толчок ветра в спину. Это была магия. Слуги в доме магией не владеют, если только управляющий, от него чувствуется шлейф, но слабый.

Он бы не смог. Да что гадать — Джаред единственный в доме стихийник.

Видимо, полагал, что я расшибусь. А дальше никто и расследовать не будет — несчастный случай. Устала леди за день, горе такое — бабушку похоронила. Плохо стало, когда по лестнице поднималась — упала в обморок да так неловко, что аж шею свернула.

Бывает...

А Джаред отстоял бы еще один поминальный ужин и зажил счастливо!

От злости я выдохнула. Мерзавец.

Повернувшись, прилегла набок. Нет, ну как можно быть таким ничтожеством? А ведь он еще в храме во время церемонии мог сказать нет, и вообще бы брака этого не было.

Но нет же... Ящерица продуманная.

...А в небе медленно плыли облака...

В какой-то момент я задремала...

Разомкнув веки, уставилась на пурпурные тучки, наползающие на горизонт. Солнце начало садиться, окрашивая воду в золото. Лениво потянувшись, я села.

Пора было возвращаться домой, а так не хотелось.

Подобравшись к краю пледа, зачерпнула воды в ладонь и умылась. Холодные капли скатились по лицу, возвращая бодрость.

Рядом лениво паслась моя лошадка. Она щипала травку и, кажется, совершенно ни о чем не беспокоилась.

Собрав плед и корзину, я приладила их к седлу и вскочила на Инеюру. Бросив последний взгляд на темнеющую воду, повернула лошадь домой. Она фыркнула и послушно пошла в сторону широкой ленты хвойного леса.

...Тропа, ведущая обратно в поместье, уже тонула в сумерках. Ветер шевелил верхушки деревьев, а вдали мерцали первые огоньки усадьбы. Я не спешила, позволяя Инеюре идти мягкой рысью, наслаждаясь последними мгновениями тишины и одиночества.

Но мой покой был нагло нарушен резким топотом копыт.

Из-за поворота, вырвавшись из мягкого вечернего полумрака, появился всадник на вороном жеребце. Он быстро промчался мимо, но вдруг резко натянул поводья, придерживая коня.

Джаред.

Он развернулся и взбешенно уставился на меня:

— Мианель! — его голос прозвучал резко. — Что ты здесь делаешь и в такое время? Одна! Почему ты уехала и не предупредила с вечера о предстоящей прогулке?

Я даже как-то опешила от такого выговора, но, быстро придя в себя, возмущенно фыркнула и сделала вид, что вообще его не знаю. Просто продолжила путь, слегка пришпорив Инеюру.

Но мой маневр не прошел. Преисполненный гневом Джаред тут же пристроился рядом:

— Тебе не кажется это глупым, Миа? Поговори со мной. Ты чем думала, разъезжая здесь в гордом одиночестве?

— А чего мне бояться в родном поместье, особенно когда единственный, кому выгодна моя смерть, отсутствуeт? — я мило улыбнулась. — Ты вроде мой муж, а не тюремщик. Или я теперь должна днями и ночами сидеть в комнате взаперти?

Джаред бросил взгляд на корзинку, привязанную к седлу.

— Если ты хотела на пикник, почему не сказала? — он стиснул зубы, и в его голосе прорвалось что-то обиженное. — Я бы поехал с тобой.

— Ах, вот как? — я рассмеялась, вот только весело мне совершенно не было. — Чтобы ты мог магическим толчком в спину откинуть меня в озеро? Ты поэтому злишься — такой шанс упустил?

Джаред замер, будто слова ударили его.

— Перестань, Мианель. Ты не можешь говорить это всерьез!

— Могу и говорю, — я игриво покачала головой, — ведь ты же наверняка знаешь, что я плавать не умею. Тонула в детстве. Бабушка тебе рассказывала, да? Или сам видел. Здесь такой переполох тогда был...

Он смотрел на меня, словно не понимая, шучу я или говорю всерьез.

— Ты... ты и правда думаешь, что я... Мианель! Ты мне живая нужна, и я никогда даже руку на тебя не подниму. Словом не оскорблю. О чем ты, девочка! Опомнись!

— Никому, кроме тебя, Джаред, смерть моя не нужна. Ты попробовал скинуть меня, и не вышло. Так что же тебе теперь говорить, конечно, отнекиваться и делать невинные глаза. Не признаваться же. И через сколько ты снова повторишь попытку? Сколько дашь мне еще пожить?

Джаред резко дернул поводья, и его жеребец вздыбился:

— Хватит, Миа. Хотел бы убить, не скакали бы мы сейчас домой. Поверь, убивать я умею... Красиво и без следов.

Он резко бросился вперед и внезапно прижал ладонь к моей шее — не давя, просто касаясь, но так, что я не могла отвернуться.

— Я никогда, — его голос стал тише, — никогда не причиню тебе вреда. Даже если ты будешь вот так вот... издеваться.

Я хотела ответить колкостью, но что-то в его взгляде заставило замолчать.

Между нами повисла тишина, тяжелая и неудобная.

Наконец, Джаред меня отпустил и отъехал, дав Инеюре дорогу.

— Поехали домой... жена. И запомни, я не желаю, чтобы ты каталась одна. И советую начать меня слушаться.

И прежде чем я успела что-то сказать, он уже развернул коня и двинулся вперед.

Последние лучи солнца погасли, когда мы подъехали к крыльцу. Яркий свет от уличных фонарей, подпитанных магическим пламенем, заливал каменные ступени, а в воздухе витал аромат хвои и свежескошенной травы.

На крыльце стояла Марта. Ее взгляд беспокойно скользил между Джаредом и мной.

— Леди! Вы вернулись. Уж сколько ждем вас, ведь не предупредили, насколько длительной прогулка будет. Извелись все. А ведь вечер уже, — натолкнувшись на тяжелый взгляд Джареда, она как-то поумерила эмоции. — Прикажете ужин подавать, господин?

— Прикажу в следующий раз, как леди ускачет, посылать за ней кого-нибудь из слуг, а не ждать до позднего вечера на крыльце.

— Господин Фомир несколько раз порывался, но мы не знали, как вы отнесетесь к такому самоуправству, — пробормотала она смущенно.

— Хорошо отнесусь. Впредь знайте, я не одобряю прогулки леди Мианель в полном одиночестве.

— Может, я сама решу... — возмутилась я.

— Не может! — грубовато оборвал он.

Резко спрыгнув с коня, Джаред направился ко мне. Не успела даже сообразить, что к чему, как его ладони сомкнулись на моей талии. Он легко снял меня с седла и, прижав к себе, опустил на землю. Я буквально проехалась по его торсу, густо краснея.

— Тебе не можно кататься на лошади одной, Миа. Не можно уезжать, не предупредив меня, не можно не сообщать, где ты и когда будешь. Ясно, жена?

— А что же мне тогда можно? — фыркнула я на него, не желая подчиняться.

— Можно слушаться меня.

— Исключено... — покачала головой я.

— Тогда ну хотя бы не отъезжай далеко от дома. Что тебе далось это озеро? Берег даже с дороги не просматривается!

— Там не было тебя, потому вполне безопасно...

Он склонился ниже, буквально нависая, и шепнул мне на ушко:

— А если бы не я, Мианель, на секунду представь, что это был не твой ненавистный муж, а, значит, есть кто-то другой, кто только и ждет, чтобы ты совершила глупость. М?

Я смутилась и решила завершить этот разговор, тем более что Марта стояла и явно слышала каждое наше слово.

— Этим ты мне и нравишься, Мианель, дурочкой ты никогда не была. Эмоциональная — это да, но неглупая. Просто исходи из того, что враги здесь все, и веди себя соответственно. — Он улыбнулся и отошел на шаг: — Марта, подавайте ужин и никогда не стойте столбом, когда я разговариваю с женой. Мне свидетели бесед не нужны, — коротко бросил служанке, даже не глядя на нее.

Зол... Он все еще пребывал в отвратительном настроении и даже не скрывал этого.

Конюх поспешил забрать лошадей. Я направилась было к двери, но была мгновенно поймана за запястье. Джаред крепко сжал мою руку и повел за собой.

Я опешила настолько, что даже не сопротивлялась. Вообще, не помнила, прикасался ли он ко мне вообще до этого вечера.

Нет... Во всяком случае, не так открыто и своевольно.

— Джаред, в чем дело? — я все же попыталась высвободить руку, когда мы подошли к лестнице. — Куда мы?

Он не ответил, лишь сильнее стиснул пальцы и продолжил идти. Уставившись на его широкую спину, я продолжала передвигать ногами. Не понимая, можно уже паниковать или еще рано.

И что это вообще с ним?

— Джаред! — я предприняла еще одну попытку высвободиться, когда мы уже шли по коридору. — Да в чем дело?

Молчал. Ни звука. Только, кажется, шаг прибавил. Теперь я едва поспевала за ним. Еще немного, и сорвалась бы на бег.

Наконец, он остановился. Дверь распахнулась с глухим стуком, он втянул меня в нашу комнату. Обернулся и захлопнул ее.

Мы остались одни в спальне.

— Джаред, — в моем голосе прорезалось волнение.

— Да, Миа? — он приподнял бровь. Улыбнулся. — Разве муж не может взять жену за руку?

Я открыла рот и не знала, что ответить. Он смотрел на меня в упор, и в его глазах горело что-то такое, отчего в груди жарко становилось.

— Наш брак фиктивный... — начала было я, но осеклась.

В его глазах полыхнуло пламя.

— Я твое разрешение на развод испепелил! И я никогда не признаю наш союз фиктивным. У тебя было время доучиться, у меня — встать на ноги. Считаю ли я брак ошибкой? Нет. Просто бабушки поспешили... Но не тогда, значит, сейчас, но ты стала бы моей женой.

— Так хотелось получить оба поместья и титул? — выдохнула я. — Или еще что-то?

— Еще что-то, Мианель. Но об этом мы будем говорить, когда ты успокоишься и примешь тот факт, что мы женаты. А пока...

Он не договорил... Ухмыльнулся. Шагнул вперед, и прежде чем я успела отпрянуть, его ладони обхватили мое лицо. Он склонился, едва не касаясь моих губ своими. Я замерла.

Его взгляд поймал мой.

— Ты моя жена, Миа, — я ощущала его дыхание на своих губах. — Моя... И я от тебя отказываться не намерен. Не смей больше покидать поместье одна. Ты ведь меня услышала?

Нет, я слышала сейчас только, как сердце бешено бьется в ушах, и более ничего...

Сглотнула. Его большие пальцы ласкали мои скулы.

— Ты очень красивая, — в его голосе появилась хрипотца. — Невинность в глазах. Нежная кожа. А губы, — произнеся это, он легонько коснулся моего рта, потерся. — Губы сладкие и такие пленительные.

Я пошатнулась. Вдоль позвоночника пробежали ледяные мурашки, а в животе вспорхнули предательские бабочки, чтоб им всем там передохнуть. Я пыталась взять себя в руки и вдруг поняла странную вещь: я не отталкивала его. И в мыслях не было влепить пощечину или накричать. Нет, я подчинилась его ласке.

И, что скрывать, мне она внезапно понравилась.

И вот это испугало по-настоящему. Дернувшись, я все же смогла отступить от него на шаг.

В горле внезапно пересохло. Руки тряслись от пережитых эмоций.

— Не смей, — промямлила как-то уж жалко.

— Не сметь? — переспросил он. — Миа, я сегодня спал в одной постели с тобой. Что уж такая малость, как поцелуй. Милая, развод ты не получишь. Ни по завещанию, ни без него. Я тебя не отпущу. Ты жила в иллюзии свободы только потому, что я считал брак ранним. Ранним, Миа, но не ошибочным. Тебе не убежать от меня. Привыкай.

Я стояла, прижав ладони к пылающим губам, и не могла поверить в то, что слышу.

Джаред тем временем открыл гардеробный шкаф и вытащил чистую одежду. Его движения казались слишком уж спокойными, будто ничего сейчас между нами не произошло.

Этот дракон разве что не насвистывал себе под нос.

— Ты... — выдохнула я, пытаясь собраться с мыслями.

И вроде так хотелось закричать на него, но... слова не шли.

Джаред бросил на меня еще один смешливый взгляд и скрылся за дверью в умывальню. Вот так просто.

Захлопнув рот, я выдохнула.

Да что со мной! Это же ненавистный мальчишка из соседнего поместья, гадкий внук бабушкиной подруги. Тот самый, который — само совершенство!

Муж, которого мне навязали. Дурак, что не смог сказать «нет» в храме!

Это же... Джаред.

Вот только когда он успел стать таким... Таким... искусителем?..

Как-то разом поплохело. Я взглянула на постель.

Нет, ну нахал!

Заявить, что мы вместе спали.

«Но... спали ведь», — шепнул ехидненько внутренний голос, но я сделала вид, что ничего не услышала.

Возмущенно выпустив воздух через нос, покосилась на кресла. Понятно, что сам Джаред убраться вон из постели не пожелает, значит, я должна придумать, где спать мне. В гордом и неприступном одиночестве! В завещании написано — жить в одной спальне, но не лежать на одной кровати.

Так что ничего не будет нарушено.

Эта мысль воодушевила. Не обращая внимания на слишком уж громкие громыхания тазами и звуки льющейся воды, я принялась сдвигать между собой кресла, примерно прикидывая свой рост и длину их сидений.

По моим примерным подсчетам, посередине не хватало немного пространства. Можно было туда поставить табуреточки и накидать одеял. Ну, или спать полулежа.

Вторая идея понравилась больше.

Я метнулась к шкафу и достала все необходимое. Принялась застилать, прикидывать, как оно удобнее будет.

— Даже спросить страшно, что это за странная конструкция, — раздалось неожиданно за моей спиной.

Вздрогнув, я обернулась. Джаред стоял в дверях без рубашки, в одних штанах. Продавив вязкий ком в горле, я просто умоляла себя не глазеть на полуобнаженного дракона, не подмечать чешуйки на его плечах и груди. И...

О нет! Уж лучше неприлично пялиться на чешую, чем на тонкую дорожку волосков, идущую от его пупка и ниже, уходящую за пояс штанов...

Во второй раз за этот вечер я слезно махала платочком на прощание мыслям в своей голове.

— Миа, и все же отомри и скажи, что это за шалаш ты тут городишь? Учти, я там точно спать не буду.

— Я буду, — выдала, хлопая ресничками. — Почему ты не одет?

— Потому что я в своей спальне, наедине со своей женой. И нет, Миа, ты точно там спать не станешь.

— Почему? По мне так удобно и... И вообще, я сама решу, что мне делать.

— Ну, нет... — Он подошел к креслам и потыкал рукой в постеленные одеяла. — Ты, конечно, можешь попытаться здесь уснуть. Может, даже и выйдет, но подскажи, прелесть моя несговорчивая, а что мне помешает тебя потом, спящую, в постель перенести? Всю такую нежную, поддатливую, мурлычащую во сне.

Он тихо засмеялся. Я же мысленно стаскивала солому к кострищу, на котором собиралась изжарить этого наглого ящера.

— Ты не слышишь «нет», Джаред?

— Да, — он кивнул. — Не слышу. Потому как рановато ты мне отказываешь. Может, хотя бы познакомимся по-настоящему? Ладно, в детстве нос воротила. Леди! А я всего лишь внук зажиточного торговца, но сейчас...

— Не наговаривай, — в моем голосе прорезался гнев. — Я никогда и ни от кого нос не воротила. Но ты старше, и мы никогда не были в одной компании. С чего ради нам вообще было дружить?

Уголки его губ приподнялись. Схватив одеяла, он скинул их на пол и принялся раздвигать кресла, ставя их на место.

— Нет! Я не хочу с тобой спать, Джаред!

— А я хочу! — Он вскинул голову и поймал мой взгляд. — Очень хочу. Даже не представляешь насколько. И я ждал все эти годы. Терпеливо и не навязываясь. Но ты мне жена, Миа, и спать ты будешь со мной. Не обсуждается.

Всплеснув руками, я поняла, что возразить особо нечем. С одной стороны — условия завещания, а с другой — этот невыносимый дракон.

Уехать и потерять все... Вроде, и такой соблазн, но... Всего год, и я смогу получить наследство. Снова подать на развод. Да что бы он ни говорил, а, проявив настойчивость, я получу свободу. И тогда у меня будет и земля, и средства, чтобы открыть свою школу.

Всего какой-то год...

— Я вижу, о чем ты думаешь, Миа, — Джаред тихо рассмеялся. — Но, девочка, я всегда получаю свое. А ты... Ты всегда была моей, просто не знала об этом.

— Ты что, проснулся сегодня ночью со мною рядом и вдруг решил, что наш брак — великое для тебя благо? Или что? Что изменилось?

— Ну, положим, я сегодня почти не спал. На тебя спящую любовался. Нет, ну сначала, конечно, переодел, не дело это, когда женщина в платье да на кровати. А вот потом, когда платье снял, тогда да, любовался. Долго...

— Да... Да чтоб тебя, Джаред Шорнель, понос разобрал! — в сердцах выдала я.

Он замер и вдруг расхохотался.

Сообразив, чего ему пожелала, залилась краской стыда.

— Ай-ай-ай, Мианель Шорнель! А еще учительница. Ну, как не стыдно, леди, такие проклятия на голову мужа насылать!

— Да чтоб тебя разорвало! — вскричала на эмоциях, затем подлетела к шкафу, схватила чистую одежду и рванула в умывальню. После прогулки мне нужно было ополоснуться. Дверь за мной закрылась, и я поспешила задвинуть щеколду.

Выдохнув, прижала ладони к щекам.

Ненавижу. Как же я эту ящерицу ненавижу! Вот зачем было мне рассказывать, как он меня переодевал?

Да как он вообще посмел!

Да, муж, но лезть в постель к жене! Подумать только, наглость!

Я запнулась об эту мысль, почувствовав в ней какую-то нелогическую неправильность.

Но и да ладно.

Проверив подозрительным взглядом задвижку на двери, принялась спешно раздеваться.

...Вода в тазу была прохладной, но не могла остудить жар на щеках.

Я задержалась в умывальне дольше, чем было нужно. Пальцы нервно расправляли складки чистого платья, поправляли непослушные пряди волос.

И я всё прислушивалась — за дверью стояла тишина, лишь изредка прерываемая мягким скрипом половиц.

Собравшись с духом, я наконец открыла дверь.

Джаред сидел в кресле у окна. Подняв голову, он улыбнулся.

— Ужин уже остывает, Мианель. Нам пора спускаться к столу.

Я долго ворочалась в постели, прислушиваясь к шагам в коридоре. Джаред после ужина ушел работать в кабинет, и я была ему очень за это благодарна. Не понимаю просто, как бы я смогла переодеться в ночную сорочку и лечь с ним в постель.

Меня дрожь пробивала от одной этой мысли.

Я попала в западню, выход из которой был слишком уж дорогостоящим.

Гордо покинуть поместье и остаться с дырой в кармане — глупо. И Джаред прекрасно это понимал.

Казалось, он обратил условия завещания в выгодную для себя сторону.

Чешуйчатый мерзавец. Мне не нравилась его игра в любовь.

Совсем не нравилась.

Веки тяжелели, но я все еще была настороже. Ворочалась с боку на бок, мысли лезли в голову. В какой-то момент вязкая дремота одолела настолько, что я утонула в ней...

... Теплые руки обняли и придвинули к чему-то большому и горячему. Я тихо простонала, недовольная тем, что потревожили.

— Спи, моя Миа, — шепнули рядом. — Тебе нужен отдых.

Я хотела возразить, но сон не выпускал.

Меня обняли крепче. Легкий поцелуй в волосы, и стало так хорошо и спокойно. Я расслабленно повернула голову и уткнулась в это большое и теплое.

— Моя нежная девочка, — послышалось рядом. — Моя драгоценная малышка...

Мне понравились эти слова. Улыбнувшись, я прижалась теснее к тому, кто так сладко обнимал.

Сон окончательно накрыл темной пеленой, унося в беспамятство.

... — Леди, вы снова проспали до обеда! — раздалось недовольное. Послышался звук раздвигающихся плотных занавесок. — Нет, господин определенно не прав, не позволяя вас будить. Ну должен же быть режим дня. Это же с ума сойти, столько спать!

— Берта, прекрати бубнить, — проворчала я, обнимая подушку. — Дай хоть раз выспаться.

— Полдень, — проворчали надо мной. — Я уже и не знаю, что мне нести: завтрак или все же обед.

— Еду неси... — я все же открыла глаза. В комнате пахло чем-то знакомым. — Запеканка, да?

— Да, полезная. С сыром.

— Терпеть её не могу. И горошек тоже!

— Как не можете! Покойная леди Харнион говорила...

— Бабушка понятия не имела, что я люблю. Она сама решала, что мне нравится, а что нет. Поэтому спрашивайте у меня, что готовить. На завтрак — хрустящий хлеб, сыр и холодное мясо, омлет с томатами и зеленью. Жареный картофель, сырники, оладьи, да те же блинчики... Но только не запеканки. И никакого зеленого горошка.

— Угу, — её голос сделался недовольным. — Что же вы не сказали, леди Мианель. О своих предпочтениях говорите сразу. И все равно пора вставать. Вашу запеканку я отнесу Каю, мой мальчик с утра на кухне. Приехал, наконец, меня навестить. А вам я быстро сделаю глазунью.

— Буду благодарна, — я села и потянулась. — А Джаред... Он завтракал?

— Да, леди. Проснулся на рассвете. Быстро поел прямо на кухне, а после, обернувшись в огромного черного дракона, полетел в сторону Ланторна. Приказал вас не тревожить, ну и ждать его к обеду. Уж столько лет живу, а уже и забыла, как дракон в обороте-то выглядит. Даже сердце замерло. Вроде и вот он стоит передо мной, ну, человек человеком, мгновение, вспышка и... Ящер! Да страшный такой. Морда вся в шипах, дым из носа валит, глаза огнем полыхают. А как крыльями взмахнул, так уже всё... Думала, в кусты меня ветром и снесет. Страшный он... Нет, маги всё же раса куда более благополучная. И дар при нас, и зверья никакого в душе не держим. А ну поживи с таким! Как разозлится — вспышка — и всё. Прижало тебя этой тушей к стене. Лопатками потом отдирать как отбивную будут...

— Берта, — остановила я поток слов кухарки. — Глазунья. И тебя там сын ждет. Скучает.

— Ах да, — спохватилась она. — Бегу.

Она действительно взяла поднос и направилась к двери, которая распахнулась, и на пороге появилась Марта. Не спальня, а какой-то проходной двор.

— Леди, никакой глазуньи, — скомандовала служанка. — Господин возвращается, в окно посмотрите. Сразу будем обедать...

Я не удержалась и, поднявшись, подошла к открытой оконной раме. О да...

По небу летел огромный ящер, как только эту тушу воздух держал? Магия, не иначе. Размах крыльев такой, что любая птица от зависти удавится.

Парит, огонь выпускает. Наверное, не в духе.

Или воробей какой в глаз попал, или в рот ворона залетела — не иначе.

— Да как же обед без завтрака? — возмущалась за спиной Берта.

— Да какой завтрак, когда солнце высоко в небе.

— Просто леди много спит.

— Просто леди жизнь побила! Худенькая какая... Только и отсыпаться. Правильно господин не велит её тревожить. Организм должен восстановиться.

— И все же нужен завтрак.

— Платье, — недовольно цокнула я и взглянула на свою ночную рубашку. — Мне определенно нужно платье. И еще таз с водой. А вот после — еда. И можете то, что будет лежать в моей тарелке, хоть ужином назвать.

Еще немного полюбовавшись мужем в облике злющего дракона, я пошла в умывальню.

Служанки продолжали о чем-то спорить, но я их особо не слушала. Что мне наконец-то выдалось хоть немного выспаться, конечно, замечательно. Но не стоило привыкать к хорошему. Год пролетит быстро, и нужно будет возвращаться к своей привычной жизни. Той, где у меня были утренние уроки с девочками. Когда нужно было, выбежав из одного дома, вскочить на подножку проезжающей рядом почтовой кареты и, улыбаясь вознице, чтобы не согнал, доехать до другой ученицы, не потратив при этом ни монетки.

Я улыбнулась. Как же я скучала по всему этому. По звонкому детскому смеху.

Я вышла в комнату и вернулась к окну.

Во дворе послышался шум. Дракон приземлился около крыльца. Сияние, и все стихло.

— Так я на кухню. Обед так обед, — затараторила Берта. — А ты, Марта, платье готовь. Да красивее выбери. Траур, конечно, но он и синий цвет позволяет. Нечего леди только в коричневое да черное рядить. Господин Джаред и так с утра не в духе, а судя по его прибытию, так и вовсе лютует.

Обед протекал действительно в напряжённой обстановке. И вроде Джаред ел молча, но от него исходила такая зловещая аура, что кусок в горло не лез.

Мое терпение медленно иссякало, но куда быстрее, чем картофельное пюре на тарелке.

— Если ты будешь нести своё дурное настроение в дом, то я лучше буду есть отдельно, — не выдержала я наконец.

Он вздрогнул и поднял взгляд.

— Что? — казалось, меня и вовсе не услышали.

— Твоё настроение! Ты сейчас ложку пополам согнёшь.

Я кивком указала на столовый прибор, подвергшийся суровому испытанию в драконьих лапах.

— Прости, — Джаред вдруг смутился. — Не привык, что со мной за столом ещё кто-то сидит. Но можешь вообще не обращать внимания, я никогда не спускаю злобу на близких.

Он странно поморщился и снова опустил голову. Принялся есть дальше. Меня жгло любопытство.

— Ты был в Ланторне?

— Да, проверял, как идут дела.

— И идут они плохо?

— Ну почему же, всё хорошо, — он пожал плечами.

— И поэтому ты теперь сидишь мрачнее тучи?

— Миа, — он рассмеялся. — Я просто недоволен тем, что кто-то пустил слух, что я отхожу от дел. Клиенты забили тревогу. Пришлось объяснять, что я женат. У меня поместье и красивая супруга, которой я желаю уделять внимания куда больше, чем им. Но как только мой медовый год завершится, я снова переберусь в Ланторн. Естественно, с женой... — он вскинул голову. — Ротик прикрой, душа моя.

Я резко закрыла рот, клацнув зубами. Что?

— Ты... Ты рассказал всем, что мы... Что...

— В смысле рассказал? А я никогда не скрывал, что женат. И мои компаньоны знают, что моя молоденькая жена доучивается в пансионе благородных девиц. Это вовсе не секрет. Моя ошибка, Миа, заключалась в том, что я упустил из виду твой выпускной. И ты на несколько месяцев осталась без моего внимания. И вот в этом месте я действительно зол, но скорее на себя. Нужно было написать твоей директрисе и запретить без моего ведома выпускать тебя из стен школы. Я понадеялся на твою бабушку. Леди Харнион уверяла меня, что ты получаешь достаточное содержание. Я выделял средства, чтобы она заботилась о тебе и...

— ЧТО?! — вот теперь вилка дрогнула в моих руках. — Ты что делал? Да как? Нет...

Услышанное потрясло. То есть всё это время брак был фальшивкой только лишь для меня, а он действительно верил, что он настоящий.

— Ты не должен был... Мы друг другу никто, Джаред. Я не желала за тебя замуж. Условия были поставлены так, что отказаться было невозможно. Я оплачивала учебу из денег, что остались в наследство от матушки. Их едва хватило на последний семестр, а после бабушка сообщила мне, что всё — у меня ни гроша в кармане...

Джаред странно моргнул, нахмурился. На его лбу появилась глубокая складка. Отложив ложку, он поднял руку и развязал бант на шее, после ещё и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке.

— Миа, ты только сейчас спокойно всё выслушай, — начал он, но выдохнул, потянулся за чаем, сделал глоток. — В общем, три последних года твоей учёбы оплатил я. Никто не трогал наследство твоей покойной матушки. Насколько мне известно, оно как лежало в банке под процентами, так и лежит. Дополнительно я выделял средства на твоё содержание: на платья, которых у тебя почему-то нет, на приятные мелочи, которых, к слову, я тоже не обнаружил. Не понимаю, что за игру вели наши бабушки, но всё мне очень не нравится.

Есть мне резко перехотелось. Отодвинув тарелку, взглянула в окно.

Погода была замечательная: ясное небо, ласковое солнце. И так захотелось исчезнуть из гостиной... Из дома... И не думать. Ни о чем!

— Я оставлю тебя, Джаред. Хочу прокатиться...

— За ворота поместья выезжать запрещаю, — его голос сделался строгим.

— Я сама способна за себя решить, — не прониклась я его тоном. — Не стоит строить наши с тобой и без того отвратительные отношения в подобном ключе. Я... — и вдруг в голову пришла интересная мысль. — Я видела выписки со своего счёта, Джаред. Ты лжёшь! Маминого наследства не осталось. Вот только зачем тебе это?

Он резко поднялся.

— Я говорю правду. Деньги отправлялись через управляющего. Последние три года он вёл дела.

— Фомир? — я приподняла бровь.

— Нет, — Джаред покачал головой. — Другой. Господин Марлос. Ныне покойный.

— А, ну конечно, с мёртвого теперь и не спросишь, — я невольно усмехнулась.

— Надо во всём разбираться, — Джаред и вовсе содрал развязанный бант с шеи и намотал его на ладони, как удавку. — Кажется, вокруг творится что-то, что весьма мерзко попахивает. Если твою учебу проплачивали из средств, оставленных в наследство, то тогда на что шли деньги, что переводил я?

Вот теперь его лицо действительно стало злым. Жутким, я бы даже сказала.

— Иди прогуляйся, Миа, но прошу только по тропинкам и желательно в саду. А мне пора засунуть свой любопытный нос в книги учёта и познакомиться с нашим новым управляющим ближе. Узнать у него о предшественнике подробнее.

Он поднялся и вышел из гостиной. Появившаяся в дверях Берта проводила его испуганным взглядом.

— Леди, может, на кухне поедите? — предложила она почему-то шёпотом.

— Нет, я наелась. Спасибо, всё было очень вкусно.

— Ну и то неплохо. Может, ещё чего хотите? Чай успокоительный? У меня такой сбор есть, вмиг на душе легче станет. Там и ромашка, и мелисса, и мята? М?

— А не откажусь, — улыбнулась я. — Гулять лучше с лёгкостью на душе.

— И правильно. Следуйте за мной. Я как раз сыночку запарила. У него вечно какие-то дела, трудности. Хоть на мать время находит, уже хорошо. Всё мечтаю его женить, чтобы счастье в доме. Детки. И он пристроен, и мне спокойно. Пойдёмте, леди. Вы мой сбор непременно оцените!

Я пошла следом за этой по-доброму ворчливой женщиной. Подкупала меня её грубоватая открытость. Да и хорошее успокоительное мне было бы не лишнее. От всего уже голова шла кругом.

На кухне приятно пахло сдобой. Уютно, чисто. Берта очень хорошо следила за порядком, и это сразу бросалось в глаза.

Котелки начищены. Сервизы по полочкам. Захочешь к чему придраться — не найдешь.

— Знакомьтесь, леди Мианель, мой сын Кай, — Берта просияла и указала на уже виденного мною брюнета.

Того самого, с которого Сьюми на похоронах взгляда не могла отвести. Приятный внешне брюнет, наверное, одного с Джаредом возраста. Умные зеленые глаза. Он улыбнулся, и я нашла первый изъян — слегка крупные передние зубы. Впрочем, это его особо не портило.

— Леди, — он склонился. — Прошу простить матушку. Проста она. Моё имя Кай Гарсэн. Я в ваших владениях без спросу, но уж извините, ещё не привык, что леди Харнион с нами больше нет. Она позволяла мне в любое время приезжать к матушке. Я был желанным гостем для неё.

— Да, конечно, — я слегка растерялась.

В этом мужчине чувствовалось что-то такое.

— Вы меня простите, — он улыбнулся шире.

— За что? — я окончательно потеряла нить беседы.

— За то, что здесь без вашего ведома, — его смех с хрипотцой смутил до красных щёк.

— О, да ничего страшного. Вы ведь к матушке.

— Вот видишь, милый. А я говорила. Леди очень похожа на покойную бабушку. Такая же мягкая и...

— Мама, — Кай покачал головой. — Нельзя так.

— Ну простите меня... Не обучена я вашим этикетам. Моё дело какое? Завтраки, обеды и ужины готовить. А вот это расшаркивание лишнее. Хотя с господином Шорнель скоро и кланяться придётся. Суров он.

Ну, здесь с ней было сложно не согласиться. Я смолчала, не делая ей замечание.

— Вы присаживайтесь, леди, я сделаю вам успокоительный чай.

Кивнув, я поджала губы и скользнула на стул. Кай присел напротив. Он внимательно разглядывал меня, даже не таясь. Уголки его губ подрагивали.

А я, кажется, начинала медленно краснеть.

— Я слышал, вы здесь на год, леди Мианель. Если позволите к вам так обращаться. Это довольно длительный срок. А в поместье молодой женщине бывает до невозможности скучно. Чем же вы решили себя занять?

Я пожала плечами. Интересный, конечно, вопрос. И опять-таки сложно с ним было не согласиться. И скучно, и занять себя чем-то придётся.

— Вот возьми и развлеки леди, — вставила своё словцо Берта.

— Мама, ну...

— А что? На прогулку пригласи, чтобы девочка вспомнила хоть места эти. Её супруг весь в делах.

— Мама, — Кай покачал головой. — Мужчина и должен быть в делах. Но про прогулку мысль действительно интересная.

Его взгляд стал неожиданно лукавым.

Кажется, Кая весьма веселило всё происходящее.

А я где-то стала понимать Сьюми. Под обаяние этого мужчины сложно было не попасть.

Это Джаред был грубым и прямолинейным, жёстким.

А Кай...

Обворожительный — самое подходящее для него определение.

— Ваш чай, детки, — Берта поставила на стол две маленькие белоснежные чашечки.

Воздух наполнился ароматом мелиссы и мяты. Кажется, ещё чего-то цитрусового.

— Пейте, Мианель, у матушки лучшие сборы. Она маг, хоть и слабый, но дар особенный. Чувствует ту самую грань между вкусно и восхитительно. Я подумываю сеть пекарен открыть под её началом. Но она сопротивляется, говорит — не управленец.

— У каждого, дорогой сын, своё место в жизни. Моё — на кухне поваром.

Я снова заулыбалась.

— А вы... Какой дар у вас, господин Гарсэн? — во мне просыпалось любопытство.

— Я маг, но, признаюсь, особой силы во мне никакой. Так...

— Зато успешный предприниматель, — похвастала Берта.

Чувствовалось, что она гордится своим сыном. И, наверное, было с чего.

— Не жалуюсь, — он кивнул.

Подняв чашку, отпил, при этом не сводил с меня взгляда. В его зелёных глазах было что-то такое... Смущающее. Я понимала, что меня не просто разглядывают, а оценивают как женщину.

Мужской интерес со стороны Кая сложно было не то чтобы не замечать, а игнорировать.

Чтобы хоть немного собраться с мыслями, я взяла чашечку и, подняв, отпила. Вкус чая оказался неожиданно приятным. Терпким и в то же время согревающим.

Расслабившись, я выдохнула.

— Вы не ответили, Мианель, чем же вы намерены занять себя, чтобы не скучать. Я слышал, вы дипломированный учитель. Это весьма похвально. Обычно леди выбирают более престижный род занятий. А вы ещё и целитель. Дар наверняка сильный...

— Нет. Я слабый целитель, никакой, и лекаря выдающегося из меня не вышло бы.

Ложь сама собой вырвалась из моих уст. За столько лет я так привыкла прикрывать этим обманом выбор своей профессии, что почти уверовала в это сама.

Да и какая разница — сильный я целитель или нет.

— Жаль, что в поместье нет детей, — Кай покачал головой. — Вам здесь будет невыносимо скучно.

— Ну почему же. Чтение, рукоделие, прогулки... Я найду чем себя развлечь.

— А что же супруг? У него, как у мужчины, наверняка всё продумано?

Услышав вопрос, невольно поморщилась. Джаред, скорее всего, и не дошёл до этой мысли. Ему было откровенно всё равно, чем я буду заниматься весь этот год. Главное, он со своими делами разобрался и наладил всё так, что уж скука к нему и не подберётся.

А что там будет со мной, да какая ему разница.

Пока я размышляла, Берта поставила перед нами тарелочку с булочками, посыпанными сахарной пудрой. Потянувшись, я взяла одну.

— Я тоже их люблю, Мианель, — Кай улыбнулся. — Может, вам стоит съездить в город и узнать, есть ли возможность начать преподавать там? Конечно, Сапре — городок мелкий по сравнению с торговым Ланторном, но и в нём хватает зажиточных господ, желающих дать своим наследникам образование. А уж если сама леди Харнион будет в учителях...

— Шорнель, — зачем-то подправила его я.

— Да, конечно. Простите, Мианель, — он кивнул, в его зелёных глазах на мгновение вспыхнул магический огонёк. — Да, ваш супруг же получил титул. Или он перейдёт к нему, когда завещание вступит в силу?

Вопрос меня слегка озадачил. И пока я думала, Кай допил свой чай.

— Не забивайте свою прекрасную головку ерундой, — он, видимо, заметил, что я крепко так погрузилась в свои мысли. — Может, вы составите мне компанию в конной прогулке? Я был бы рад освежить вашу память и проехаться по самым дальним уголкам поместья.

Открыв рот, я не успела ответить.

— Моей жене не пристало кататься по дальним уголкам невесть с кем, — раздалось грубо со стороны двери.

Я вздрогнула.

Джаред!

Он стоял на входе, сложив руки на груди, на его лице над бровями и по линии подбородка ярко проступала чёрная чешуя.

Взгляд холодных карих глаз скользнул по мне и остановился на Кае.

Берта замерла у печи. Я тоже не совсем понимала, как себя вести в подобной ситуации.

Начать объясняться? А с чего?

Я не сделала ничего дурного.

Да и никто не сделал.

— Я сама способна решить, с кем мне кататься, а с кем нет, — спокойно произнесла.

— Не думаю, дорогая. Есть такая интересная вещь, как репутация. И видимо, наш неожиданный и незваный гость забыл, что женщине её лучше не пачкать. Я верно понимаю? — В глазах Джареда появилось голодное пламя.

Злое и непримиримое.

— Наверное, со стороны моё предложение могло показаться невежливым, — Кай задумчиво кивнул. — Но я желал лишь развеять скуку Мианель...

— Для вас она леди Шорнель! Титула её никто не лишал, и моего родового имени тоже! — Вид мужа стал ещё более гневным. — И скука моей супруги касается исключительно меня.

— Джаред, — не выдержала я. — Довольно!

Но кто бы услышал, он буквально прожигал взглядом Кая. Выдохнув, отставила чашечку и поднялась.

— Спасибо, Берта, за успокоительный чай, но, видимо, мне уже пора пить его графинами.

Фыркнув в сторону мужа, вышла из кухни, не желая знать, чем там закончатся разборки между мужчинами.

— Леди, — в коридоре меня остановил Фомир.

— Поспешил бы ты на кухню и заинтересовал чем-нибудь господина Джареда, пока там не случилось ничего непоправимого.

Он нахмурился и взглянул в сторону коридора.

— Там Кай, так ведь, леди? — догадался он, а может, и знал.

— Да, — я кивнула.

— Тогда я вспомню, что у меня дела в библиотеке. И да, простите мне эту дерзость, — он поклонился и быстренько убрался в противоположную кухне сторону.

Однако.

Приподняв бровь, я проследила за ним и, пожав плечами, отправилась из дома...

... Лёгкий ветерок ласкал моё лицо, пока Инеюра шагала по узкой аллее, аккуратно ступая копытами по усыпанной лепестками дорожке. Лето раскинулось вокруг во всей своей роскоши — сад дышал свежестью, наполненной ароматом роз, жасмина и тёплой земли после утренней росы.

Высокие фруктовые деревья шелестели листвой, а в их тени прятались нежные колокольчики и фиалки. Солнечные лучи пробивались сквозь зелёный полог, рассыпая по траве золотистые блики. Где-то вдали, за изгородью из боярышника, звонко перекликались птицы, и их песня смешивалась с мерным цокотом копыт.

Я закрыла глаза на мгновение.

Эмоции затихали.

Ну нет, ну как можно вообще себя так вести?

Разве я собственность Джареда?

Да, муж, но это не значит, что он будет давать выход своей ревности на каждом шагу...

Ревность?

Я вдруг зацепилась за эту мысль. Неужели он и правда ревновал? Или разыгрывал чувства, чтобы все думали, что между нами любовь и пылкая страсть?

Но зачем ему это нужно?

Внезапный порыв ветра погнал по тропинке мелкие почерневшие листочки и веточки.

Инеюра фыркнула и недовольно погарцевала подо мной.

— Спокойно, — прошептала, и она, словно в ответ, слегка потрясла головой.

Лошадь явно что-то нервировало. Обернувшись, легко нашла взглядом дом. Не так уж и далеко я отъехала. Возвращаться не хотелось, углубляться в сад...

Да что-то боязно было.

Я остановила Инеюру и просто смотрела, как чуть колышутся от дуновения цветы, как стрекоза, сверкая крылышками, садится на высокий стебелёк травы.

Но новый порыв ветра нарушил идиллию. Лошадь заржала, и я ощутила, как спину обдало жаром.

Мгновение, и Инеюра понесла. От неожиданности я выпустила поводья и легла на спину. Над головой опасно мелькали низкие толстые ветви деревьев.

Снова обжигающий пламенем порыв. Лошадь свернула, и моя нога выскользнула из стремени.

Тело подкинуло, и я удачно упала в заросли...

Сначала была тишина...

Я и вдоха сделать не могла...

Потом слух уловил отдаляющийся топот копыт.

Звуки птиц... Шелест травы.

Стрекоза... Она пролетела надо мной и села на высокий цветок.

Боль нахлынула волной, окутав тело, и тут же проснулась магия...

Вдох... и через кожу проступили зеленые всполохи... Они оплетали меня, словно нити паутины.

Выдох... и я смогла пошевелить ногой. Затем пальцами рук.

Впервые в жизни я обрадовалась, что маг-целитель. И не слабый, как врала остальным.

Полежав еще немного, я села и, повернув голову, заметила чуть поодаль, как мелькнула тень. Мне показалось, что кто-то побежал в сторону дома. Быстро так...

Это озадачило. Я продолжала сидеть и смотреть на дорогу. Потом сообразила, что помощь вряд ли откуда-нибудь придет. А вот завершить начатое и устроить мне еще один несчастный случай вполне могут.

Поднявшись на ноги, я пошла в сторону дома.

Мысли путались в голове. Кому выгодна моя смерть? Джареду, который непонятно с чего разыгрывал сегодня на кухне ревность?

Демонстрировал, как сильно ему важна жена. И как он, бедный, блюдит её и заботится, чтобы она не гуляла ни одна, ни с незнакомцами.

А ведь он знал, что я поскачу в сад... Знал...

Выдохнув, я расправила разорванный подол платья. Оно было испорчено. Подняв руку, попыталась пригладить растрепавшиеся волосы. Вытащила запутавшуюся в них веточку.

Нет, первый раз там на лестнице я могла и надумать... Была на взводе, уставшая.

Но сегодня...

Мне явно подстроили это падение, и не случайно.

Ноги через боль несли меня вперед.

Наконец, я вышла на дорожку, ведущую к крыльцу. Стоявшая там Сьюми заметила меня первая. Закричав, она указала в мою сторону управляющему Фомиру. Мужчина буквально слетел со ступеней и понесся ко мне.

Моих сил хватило на то, чтобы не упасть перед ним, а оставаться на ногах.

Вокруг засуетились. Подняв на руки, управляющий понес меня в дом. Мужчина оказался неожиданно силен.

Я попыталась, собрав свою гордость в кулак, возразить, но он одарил меня таким строгим взглядом, что я промолчала.

— Леди, — в холл выскочила Берта. — Да как же так? А ведь Кай порывался сопровождать вас...

Она не договорила, за её спиной показался и её сын.

— В комнату несите леди, — сверху показалась и Марта. — Нужно позвать лекаря.

— Я сам осмотрю леди Мианель и решу, нужно ли тревожить целителя или нет, — как-то слишком уж сухо возразил Фомир.

— Кого нет в доме? — тихо спросила я у него.

— Хозяина. Он ускакал полчаса назад в Сапре, сказал, вернется быстро. И меня не было. Я проверял крышу прачечной. Один. И думаю, вам быстро об этом донесут.

— Фомир, у меня нет оснований вас в чём-то обвинять, — я смутилась.

Он поморщился, но не проронил больше ни слова.

... Меня уложили в расстеленную Мартой постель. Служанка быстро освободила от грязного, порванного платья и ботинок, прикрыла одеялом.

— И всё же нужен лекарь, — она повернулась в сторону двери.

— Выйди, — приказал он.

Служанка вынужденно подчинилась.

Подойдя к постели, Фомир опустил ладонь на моё запястье.

Я наблюдала за ним, не понимая, что происходит.

— Да, лучше мы вызовем врача, — он кивнул своим мыслям.

Я моргнула и ощутила странную слабость. А ещё шлейф чьего-то сильного магического дара.

Я попыталась дёрнуть рукой, чтобы высвободиться, но управляющий сжал сильнее.

«Маг, — сообразила я. — И очень одарённый».

Эта мысль была последней — меня накрыла густая тьма.

— Марта, целителя! Леди потеряла сознание! — прокричал Фомир.

Его голос звучал словно из тумана.

Я же проваливалась в вязкий сон. Боль ушла, а вместо неё появилась лёгкость...

—... Я желаю знать, что произошло! — из приятного забвения меня вывел взбешённый голос Джареда. — Почему никто не послал за мной!

— С леди всё хорошо, лекарь её осмотрел. Несколько синяков и не более, — ответил Фомир. — Простите за дерзость, господин, но леди не стоит более отправляться куда-либо одной.

— Более? — выдохнул Джаред. — Да ей и сегодня не нужно было этого делать. Я позволил лишь потому, что наивно полагал, что рядом с домом ей ничего не грозит. Глупо...

— Да, если учесть, что первый раз она чуть не упала в доме, — кажется, управляющий усмехнулся.

— Я не поверил ей тогда, — неожиданно признался муж. — Посчитал, что ей просто стало нехорошо, а всё остальное она наговорила из-за страха остаться со мной в одной спальне. Вы — уши и глаза этого дома, Фомир, и наверняка знаете, что моя жена училась. И мы с ней... В общем, я посчитал, что она хотела поссориться со мной, чтобы держать на расстоянии. Я не поверил ей и чуть не поплатился.

Кажется, я даже дыхание затаила. Так вот в чём дело, посчитал, что я пытаюсь выдворить его из постели.

Как ни странно, но в его словах была логика.

— Как давно она спит? — кто-то мягко провёл костяшками пальцев по моей щеке.

— Как вернулась, так и лежит, господин. Её переодела Марта. Лошадь нашли и привели. Животное напугано. И ещё... кожа на крупе обожжена.

— Огонь, — ответил за него Джаред. — Кто-то пытается здорово меня подставить. А какой дар у тебя, Фомир?

— Я не стихийник, господин.

— А кто же тогда у нас здесь завёлся такой одарённый? — одеяло слегка отогнулось, и мужская ладонь скользнула по моей шее и остановилась там, где медленно бился пульс. — Я хочу, Фомир, чтобы с моей жены глаз не спускали. Понравится ей это или нет — неважно. Я не могу всё время находиться рядом, мне нужно вести дела, у меня не тот род деятельности, который можно оставить на время... Хватит и того, что я драконом ношусь туда и обратно. Это завещание здорово всё осложжнило. Я просил бабушку и её подругу не вмешиваться ни во что, не лезть в мои отношения с Мианель и не торопить события, но они не услышали меня и испортили всё, что только могли.

— Вы не желаете потерять поместье, господин?

— Я жену не желаю потерять, Фомир. Мне важна лишь она. Остальное — дело наживное, уже сейчас я достаточно богат, чтобы просто выкупить своё родовое гнездо у тех самых дальних родственников, которые здесь всё унаследуют, нарушь мы условия. Но боюсь, что если я не стану играть по правилам покойных старушек, я потеряю её.

Его рука ласкала мою шею. Это было так странно. Я лежала, следила за своим дыханием и слушала мужчин, не понимая, как реагировать на всё.

Верить или всё же посчитать всё удачной актёрской игрой? Мысли спотыкались друг о друга.

Послышался шум. Звук поставленного на пол возле кровати стула. Джаред сел рядом. Раздался тихий усталый выдох.

— Целитель оставил какие-нибудь указания?

— Покой, господин, ну и мазь для синяков. Она на столе.

— Хорошо, можешь идти. И Фомир, если ты увидишь хоть что-нибудь странное...

— Я буду внимательнее, господин. Не переживайте.

— Как тут не переживать?

Я ощутила, как тяжёлые мужские руки через одеяло ложатся на бёдра. Меня обняли.

Раздался тихий скрип двери и шаги. Управляющий ушёл.

Джаред опустил голову и упёрся лбом в мою ногу.

— Что же тебя понесло в этот сад, Миа? Как же ты будешь злиться на меня за запреты. Кричать, что я запираю тебя, обвинять... Да и ладно, — он сжал меня сильнее. — Главное, чтобы ты была в безопасности. Я и так потерял всех. Никого из семьи не осталось. Если меня покинешь и ты, я не представляю, как жить дальше.

Он замолчал, стискивая моё тело.

В комнате стало тихо.

Открыв глаза, я уставилась в потолок. Вокруг царил полумрак. Повернув голову, взглянула в окно.

Закат разлился по небу, как расплавленное золото. Облака ярко пылали алым и лиловым. Солнце, медленно сползая за горизонт, касалось верхушек высоких сосен хвойного леса.

Кажется, я пролежала весь день.

Джаред снова тяжело вздохнул, устраивая голову удобнее на моём бедре. Его глаза были закрыты.

Внимательно рассматривая дракона, я теперь уже и не знала, что думать. Как-то странно вывернулся наш брак.

Вместо желаемого развода я вдруг получила мужа.

Вот только нужен ли он мне?

— Я думала, что это ты, Джаред, поэтому и смело каталась. Не стал бы ты так скоро повторять попытку избавиться от меня. Слишком очевидно...

Сказала и вдруг поняла, что это действительно так. Как-то уж больно топорно для того, кто связан с охраной обозов. У него наверняка и связи, и знакомства с разбойничьим людом есть. Куда проще просто взять меня с собой в огромный Ланторн и по дороге организовать нападение.

Никто и не заподозрит. Да сколько вот так на тракте гибнет? Не счесть.

Зачем же в собственном саду и так неуклюже?

Он открыл глаза и уставился на меня:

— Проснулась?

— Угу, — я моргнула. — Не скажу, что всё болит, скорее отдохнула.

— Дело даже не в том, что слишком очевидно, Миа, я ведь знаю, что ты одарённый маг-целитель. Падение с лошади нанесёт увечье, но...

— Да я вылечила себя. Тот, кто послал пламя в спину, не догадывался, насколько силён дар. Это не ты...

Он слабо кивнул и стиснул мои бёдра:

— Я жутко испугался, Миа, когда спешился, и мне сообщили, что ты вернулась вся израненная, что лошадь понесла и скинула тебя. Да, я знаю, что ты целитель, но при этом... я никогда так сильно не боялся, как сегодня.

Он усмехнулся. А после снова лёг на мои ноги. Его не смущало ни то, что я в постели в ночной сорочке, ни то, что он до сих пор в дорожном сюртуке.

И запах...

— Кажется, домой ты торопился, — не смолчала я. — Лошадь гнал.

— Да, предчувствие странное было. Хотя... ладно, здесь осталось как минимум два холостяка и моя красивая жена, на которую оба смотрят, как коты на сметану. Ревность меня домой гнала. Да... И мне не стыдно в этом сознаваться.

Я смутилась. Как-то не то я ожидала от него услышать. Поджав губы, отвернулась и уставилась в стену. По ней гуляли нечёткие серые тени.

— Я ничего от тебя не требую, Миа, кроме одного: развода не будет. Я был зол, когда увидел эту бумагу. Да, плохо сдерживал эмоции. Но ты... ты ведь нам и шанса не дала. Неужели настолько ненавидишь? Но за что? За то, что позволил случиться браку? Хм... Да я был обманут, и куда страшнее, чем ты, Миа.

Он приподнялся и, протянув руку, коснулся пальцами моего подбородка.

— Ты очень красивая... Настолько, что я не могу отвести взгляда... Знаю, что ты разозлишься, но я запрещаю тебе гулять одной... Пешком или на лошади — неважно. Запрещаю, Миа! И мне нужно что-то придумать с поездками. Скорее всего, я буду брать тебя с собой.

Я смутилась, прищурилась. Подозрения мгновенно вернулись.

— А по пути на нас никто не нападёт?

Он задумался, видимо, не сразу поняв, о чём я. Затем сел ровнее и, склонив голову, одарил меня таким взглядом, что вот теперь стало действительно не по себе.

— Я приложусь ладонью к твоему заду, если ещё раз услышу подобные намёки, Миа. Что тебе мешает довериться мне? Разве я хоть раз причинил тебе зло? Обидел? Оскорбил?

Покачав головой, я схватила одеяло и натянула его выше.

— Нет уж, отвечай! За что ты так ко мне? — В его глазах разгоралось пламя. На скулах проступали мелкие чёрные чешуйки.

Джаред снова злился, и в этот раз уж точно на меня.

— Мы никогда и не дружили. Ты всегда так высокомерно смотрел на меня с высоты своего роста. С чего вдруг мне питать к тебе нежные чувства, Джаред?

Он тихо рассмеялся. После расправил рукой одеяло на мне, поправляя его.

— Ты всегда была такой наивной и чистой, Мианель. Ничего и никого не замечала вокруг. Бегала сначала с куклами, потом с книгами. Я слишком быстро понял, что шансы мои обратить на себя внимание равны нулю. Был бы жив отец, я бы пошёл к нему. Он до брака был знатным повесой. Уж подсказал бы, как себя с тобой вести... Но, увы, — он тяжело вздохнул.

Его ладони мягко ласкали меня через толстое одеяло. Он, кажется, и не осознавал, что делает.

Я же наблюдала за ним, пытаясь понять, о чём он вообще толкует. Хочет признаться, что я нравилась ему?

Да когда бы там симпатии появились? Я приезжала в поместье только на летние каникулы и почти всегда находилась или дома, или в саду.

А он привозил бабушку по выходным... Сидел в холле в кресле и, кажется, абсолютно меня не замечал.

— Да, Мианель, я совершенно тебе не нравился, знаю, — уголки его губ приподнялись. — Но это уже неважно. Лучше мы сейчас найдём мазь и смажем твои синяки...

— Нет, — я покачала головой, схватившись за одеяло и сжав его пальцами, — ни за что! Даже не думай об этом!

— Что так? — он приподнял тёмную широкую бровь. — Они где-то в неприличных местах?

— Надо думать, я там знатно собой кусты помяла, но у меня ничего не болит, так что — лишнее.

— А целитель сказал надо... Показывай.

— Джаред, это не смешно... Ну, перестань!

Но, кажется, меня не слышали. Он поднялся и так резко дёрнул одеяло, что я и понять не успела, как оказалась перед ним в одной сорочке.

Его и без того тёмные глаза стали совсем чёрными.

— Я найду, кто напал на тебя, Миа, и голыми руками сверну ему шею. Убью и буду в своём праве.

Приподнявшись на локти, я окинула взглядом своё тело. Подол рубашки едва прикрывал бёдра до середины. Ноги... Всё было в глубоких, набухших царапинах.

Выдохнув, Джаред мягко положил руки на мои плечи и заставил снова откинуться на подушку. В его взгляде было что-то пугающее, жёсткое и непримиримое.

— Я сделаю всё быстро и максимально нежно, Миа. Постараюсь нигде не надавить, но прошу, слушайся меня и отбрось это нелепое стеснение. Мы супруги. У нас одна постель на двоих, и я её покидать не намерен, и тебя не выпущу. Так что ничего постыдного нет в том, что ты лежишь передо мной в сорочке.

Он вроде и пытался успокоить, только от его слов я и вовсе залилась румянцем.

Нет, ну можно было, конечно, смазать ноги самой, но...

Джаред мягко обнял меня за талию и бережно перевернул на живот.

— Убью, — выдохнул он. — Вычислю тварь и обращу в пепел...

Мужская ладонь прошлась по бёдрам, приподнимая лёгкую ткань.

— И с такими ссадинами смогла вернуться домой? Моя сильная девочка.

Я замерла, почувствовав его губы на коже. Сорочка задралась, открывая почти всё. Я дёрнулась, но его ладонь на моей пояснице буквально вжимала в матрас. А затем он сделал то, от чего я просто дар речи потеряла. Мои короткие панталоны сползли вниз. Он снял их так быстро и ловко, что запротестовать не успела.

И снова едва ощутимое прикосновение его губ к обнажённому бедру. Джаред целовал легко и нежно.

Зажмурившись, я не знала, как реагировать. Сердце билось как бешеное.

Этот невозможный, чёрствый ящер, и вдруг такая сводящая с ума ласка.

— Пожалуйста... не надо, — шепнула потерянно. — Верни назад... Так нельзя.

— Я не обижу, — раздалось в ответ. — Никогда не обижу. И больше не оставлю одну. Только рядом со мной безопасно. Только рядом, на расстоянии вытянутой руки от меня...

Он потёрся щекой о моё бедро и, отстранившись, взял баночку с мазью.

Я же, кусая губы, вспоминала, какая часть моего тела пострадала более всего. И выводы мне совершенно не нравились. Особенно когда тяжёлая ладонь дракона опустилась ниже моей поясницы.

— Джаред, да вспомни ты о приличиях, — взвыла, чувствуя, как он нежно массирует мои ягодицы.

Боги, да я такой стыд не испытывала никогда.

— Я сейчас, душа моя, ничего вспоминать не намерен. И вставать тебе запрещаю. Магия исцелит за ночь, очень на это надеюсь. Завтра я отошлю посыльного к своему партнёру, пока они справятся без меня. А я буду разбираться, что происходит в этом поместье. И кому ты так сильно мешаешь. Почему не я... Зачем покушаться на тебя?

Его руки спустились ниже и скользнули на внутреннюю часть бедра. Я онемела от ощущения. Меня то ли лечил, а то ли соблазнял мужчина.

Дракон.

Мой муж.

И я понять не могла, что испытываю при этом.

— Мия, — шепнул он, склонившись надо мной. — У тебя щёки горят, девочка. Мы женаты. И ты не должна так сильно смущаться, жена.

— Перестань... Да мы только несколько дней под одной крышей, а ты... Ты уже...

— Уже? — он тихо засмеялся. — Нет, «уже» я себе не позволяю. Я любви между нами хочу, а не ненависти. И давить на тебя не стану. И сейчас я смазываю твои синяки без всяких «уже». Не мне тебе рассказывать, как работает сильная целительская магия. Излечивает серьёзные повреждения, а вот мелкие ссадины и царапины она пропускает. Это ведь жизни не угрожает. Но знаешь, что интересно, тот, кто знает тебя с малых лет, прекрасно осведомлён о силе твоего дара. А тот, кто сегодня напал на тебя, явно этой информацией не обладает. Я помню, как твоя бабушка жаловалась моей, что ты не желаешь идти в ученицы к какому-то там лекарю. Она видела в тебе светило медицины. Сокрушалась, что ты столь одарена и в то же время...

—...бестолкова, — договорила за него. — Ты тоже так считаешь?

— Нет, поэтому и хотел, чтобы ты спокойно отучилась, получила диплом и исполнила свою мечту.

Его ответ мне понравился. Меня вообще никто никогда не поддерживал. Даже находясь в школе, я часто слышала от учителей, что не тем занимаюсь. Что моё место у кровати больных, а не за столом учителя.

Джаред осторожно вернул подол сорочки на место, прикрывая мой зад. Его руки осторожно прошлись по бёдрам до колен и замерли.

— Со спиной что?

— Вот только попробуй меня полностью раздеть! — зашипела я.

— Попробую, Миа, и не раз, — тихо засмеялся он. — Поверь, это входит в мои планы. Но не сейчас...

— Да что с тобой? Если бы наши бабушки были бы живы, ты бы и не вспомнил...

— Меня водили за нос, Миа, зачем только понять не могу. Никто не сообщил, что ты получила свой диплом. Никто! Я продолжал пересылать деньги на твоё обучение и ждать. Но я ведь не дурак, ещё месяц, может быть два, и я задался бы вопросом, почему ты ещё в своём пансионе для юных леди. Так что я бы всё равно появился перед тобой. Жаль, конечно, что всё обернулось вот так, но...

— Значит, ты действительно не желаешь развода...

— И даже не начинай разговор. Я сделаю всё, чтобы тебе и бумажки той повторно не выдали.

— А моё мнение...

— Я его выслушаю, обещаю.

— И...

— И всё. — Его пальцы подцепили тонкие бретельки и принялись спускать их с плеч.

— Джаред, хватит с меня лечения, — взмолилась я. — Ты сам сказал, там царапины и незначительные ссадины.

— Угу... — промычал он. — Но и их быть не должно. Не бойся меня, Миа, я прошу. Дай нам один шанс.

Его руки замерли на моих плечах.

Это было так странно, он почти что чужак, и в то же время я лежу перед ним в одной сорочке. И главное, страх исчез. Да, осталось дикое смущение, но я его больше совершенно не боялась.

— Скажи мне ещё раз, что это не ты желал моей смерти, Джаред, — тихо попросила, понимая, как наивно и, наверное, глупо это звучит.

— Нет, моя Миа. Я глава наёмников, душа моя. Если откинуть всю шелуху, связанную с завещанием и нашим браком, то просто прими как факт — у меня было три года, чтобы тихо избавиться от нежеланной жены. Тебя бы просто не стало в одном из закоулков огромного торгового города. Пьяный грабитель, игрок... да мало ли отребья. И я остался бы единственным наследником всего. И ждать смерти наших бабушек не нужно было. Убрал бы их от дел, и слова бы возразить не смогли. Но ты мне нужна. Брак для меня желанный. И я убью любого, кто посмеет тебе навредить.

Он склонился ниже, и его губы нежно коснулись моего затылка.

Замерев, я прикрыла глаза.

Между нами так резко всё изменилось. Я совершенно потерялась. Трудно думать, когда руки мужчины скользят по обнаженной спине, и его губы ласкают шею поцелуями.

И вроде как нужно вскочить, возразить, поставить наглеца на место.

Но только вот сорочка спущена, и не повернуться.

Да и мужа на место ставить... Как бы в храме «да» друг другу говорили.

Я так сильно запуталась, что совершенно не понимала, как правильно.

— Ты так сжимаешься, Миа, — шепнул он мне на ушко. — Я только мазью ссадины намажу, и всё. Дальше не зайду, расслабься. Я прекрасно понимаю, где она, грань между «хочу» и «можно». Тем более, мне ещё тебя ужином покормить, ты ведь голодная.

Я невольно улыбнулась. Вот умеет же он быть и ласковым, и заботливым, когда не шипит и не рычит.

Сложный мужчина мне в мужья достался.

Вроде и разница в возрасте между нами вовсе не пропасть, а всё же чувствуется. Хотя, скорее, это жизненный опыт.

Его ладони массировали мои плечи. Прикрыв глаза, я обмякла, разве что не урча от удовольствия.

В дверь постучали.

— Кого там ещё принесло, — его голос вмиг стал грубым с нотками недовольства.

Но теперь я чётко понимала, что направлены эти эмоции не на меня. И как-то воспринимать их стало легче.

— Лежи так и не двигайся! Я открою и узнаю, кого ещё там принесло.

— Марта, наверное. Она мне вещи на утро готовит.

— Я просил не тревожить, сам в состоянии тебе достать наряд. Надо бы портниху пригласить. Ты носишь платья своей матушки, а своего почти и нет ничего. Я, признаться, опешил, когда увидел твой гардероб.

Стук повторился.

— Ты смотри, настойчивые какие, — процедил зло Джаред и, накинув на меня одеяло, пошёл к двери.

Открыл.

— Ну и... — рявкнул.

— Ужин, господин. Леди будить пора, — услышала я голос Берты. — Понятно, что упала, но целитель уже был, а силы, чтобы всё зажило, с чего брать? Я вот принесла овощной суп, мягкое картофельное пюре и куриные отбивные.

Шаги. Она прошла до стола и поставила поднос.

— Ладно, это ты вовремя, — Джаред смягчился.

— И ещё здесь мой особенный чай. Травяной, чтобы мысли в порядке были. Успокаивает. Сон улучшает. Хотя... Со сном у леди всё замечательно. Сегодня в обед поднимала...

— Ещё раз посмеешь разбудить и вызовешь мой гнев, — резко оборвал он её.

— Режим, господин, должен быть! Нечего до обеда спать, а потом поздним вечером маяться. И вот не возражайте. Мой Кай всегда всё по времени делал и дурным настроением никогда не страдал.

— Это уже в мою сторону, да? — верно всё понял Джаред.

— Ну что вы, господин. Вы всегда милы и приветливы.

Не удержавшись, я прыснула со смеху. Нет, ну смелая женщина, чего уж.

— Ладно, понял, — Джаред обошёл кровать и сел передо мной на корточки. — Слышала, да, как она со мной? Никакого уважения, вот что с ней делать?

— Требуй извинения ватрушками со сладким творогом на завтрак, — нашлась я. — Дело говорю.

— А мысль! Молодец, малышка. Знаешь, как всё в свою сторону обернуть.

Подтянув одеяло, я повернулась набок и уставилась на кухарку. Она тихо стояла у стола и наблюдала за нами.

— Спасибо, Берта, за заботу. И не сердитесь на Джареда, он часто бывает хмур.

Она закивала и молча вышла.

— Слуги в доме вроде и неплохие, но слишком уж распущенные, — выдохнул муж. — Хотя вот Марта всегда предельно собранная и слова лишнего не скажет. Но дочь её...

— Вот только не начинай говорить, что она какая-то не такая, — я осторожно села, натягивая лямочки сорочки на плечи.

— Ну она и правда странная.

— Распущенная, да? — вспомнила я, что о ней говорили.

— Нет, — он покачал головой. — Пугливая. Меня как в конюшне увидела, так шарахнулась, ведро с водой перевернув. Я её и не видел. Взял седло, а она как выскочила из-за тюков с сеном.

— Странно, а я слышала, что она за мужчинами увивается, — повернувшись, я спустила ноги и попыталась встать.

Не успела. Джаред подхватил меня на руки и понес к столу.

— Отпусти! — я испуганно схватилась за его плечо. — Ты себя никогда так не вёл.

— А когда мы вообще вот так оставались вместе? — он приподнял бровь. — Одно плохо — мы действительно мало знаем друг о друге. И если я о тебе хоть что-то, то ты обо мне совершенно ничего.

Возразить было нечем. Он усадил меня за стол и аккуратно придвинул тарелки. Сначала мне, потом себе.

Ели мы молча. Мне непривычно было сидеть в одной сорочке, да ещё и без белья. А уж видеть напротив мужчину...

Но это я терзалась мыслями, а Джаред просто ел. Бросал на меня внимательные взгляды и улыбался. Между нами рухнула некая стена отчуждения.

Нет, о любви я говорить не смела, но и ненависть притупилась.

Я теперь и не знала, как правильно себя вести. Что говорить.

— Ты в городе был, у тебя действительно серьёзные проблемы из-за условий завещания?

— Неудобства, Мианель, и не более. Я уже говорил, всё решаемо. Но знаешь, этот сынок Берты... Он навел меня на мысль. Тебе ведь действительно скучно здесь после города?

— Я найду, как себя развлечь. Да и интересно, чем поместье живёт. Бабушка сдавала земли арендаторам. Но я никогда не вникала в дела. Меня всё это не волновало. Коровы, стада, я так далека от этого.

— Я пытался вести дела ещё до нашего брака, — Джаред поморщился. — Хотел развивать ферму, принадлежащую нашей семье. Но постоянно сталкивался лбом с бабушкой. В итоге вывел всё на прибыль и отошёл в сторону. Позволил ей и дальше решать что и как. Иногда проверял что к чему, чтобы обратно в долги не скатиться. Но последнее время я погрузился в своё дело и, признаться, немного подзабыл о родовом имении. И думаю, что зря. Нечисто здесь что-то.

— Ты правда меня содержал? — я отложила ложку и взглянула на него.

— Да, и поверь, не скупился. Но... выходит, что всё, что я выделял тебе, оседало где-то здесь и шло на неведомые мне цели. Вот с этим я и предлагаю тебе разобраться. Вместе.

Мы поужинали. Я постоянно косилась на его одежду. От Джареда исходил немного неприятный запах лошадиного пота. Он явно спешил домой. А узнав новости, видимо, сидел у моей постели и не привёл себя в порядок.

— Я знаю, Миа, как выгляжу, — он поймал мой взгляд и улыбнулся. — Сейчас принесу воды и вымоюсь. Я не аристократ и привык тяжёлую работу выполнять своими руками. Ещё не хватало, чтобы Марта или её дочь вёдра таскали. Так что потерпи.

— Да ничего, — я слегка смутилась.

— Обычно я чистоплотный. Но у меня жена впервые с лошади упала, так что мне за своими переживаниями забыть ополоснуться простительно.

Его взгляд опустился на мои обнажённые плечи.

— Ты красивая, — хрипло выдохнул он. — Я всё же озадачу Марту поиском портнихи.

— Траур держать год, так что стоит ли шить что-либо? Вполне сгодятся наряды матушки. Она ходила в них, когда умер дед.

— Не обязательно ведь чёрное... — он резко выдохнул и, растерев затылок ладонью, поднялся. — Это всё какая-то нелепица. Я ведь счета подписывал от модисток: платья, плащи, нижние сорочки, чулочки... А ты всё это время ходила невесть в чём. Так и знал, что не нужно играть в благородство, а забирать тебя из пансиона. Доучилась бы, живя рядом со мной. Да ругались бы... Но...

Я от волнения обняла себя за плечи. Не представляла, что было бы, заявись он на пороге моего учебного заведения. Как бы я вела себя? Как всё восприняла?

Да давно уже не девочка.

Двадцать один год — взрослая женщина, но робость... Стеснение.

Он поднялся и обошёл стол. Скинул сюртук, рубашку и достал чистую одежду. Глядя на его мускулистое, крепкое тело, я сглотнула.

— Ты мне чужой, Джаред, — пробормотала я, — и я бы не смогла. Чувства должны быть. Взаимные и глубокие.

Он замер, затем обернулся.

— Чувства? — он как-то неоднозначно цыкнул. — С моей стороны здесь как раз проблемы нет. А вот с твоей... Я ведь не тороплю, Миа, не захожу дальше, чем мог бы, не принуждаю ни к чему. Не хотел, чтобы было вот так. Думал, что ты закончишь свой пансион, вернёшься в поместье, и у меня будет возможность... Да, — он резко ударил ладонью по дверце шкафа. — Они все испортили своим нетерпением. Никого перед собой не видели... Мы для них были куклами. Они играли нами... Играли и знали, что мы будем молчать и идти у них на поводу, потому что так воспитали, потому что мы их любили. Мне порой казалось, что бабушка забывает, что я живой человек с чувствами и эмоциями. Да, дракон! Да, силён физически, но у меня тоже есть душа... Мианель, у меня есть чувства. И мне больно и обидно, когда меня обвиняют в попытке убийства. Я ревную, когда мою женщину пытается пригласить на прогулку другой. Я спешу домой в надежде, что мой ужин не будет наедине со столовыми приборами в пустой столовой.

— Джаред, — шепнула я, озадаченная его срывом.

Он затряс головой, повернулся на меня, а после достал халат. Нет, не матушкин, а свой. Развернув его, подошёл и накинул его на меня.

— Замёрзнешь, мне нужно быть внимательнее к твоим нуждам. Я просто хочу, чтобы ты, Мианель, поняла — я тоже чувствую. Эта бумага о разводе... — Он сжал мои плечи и притянул к себе. — Это как нож в спину. Вот так, молча. Я ведь думал, что забочусь о тебе все эти годы. Что ты получаешь от меня вещи, золотые монеты, подарки. И вот после всего этого — прошение о разводе. Представляешь, что творилось в моей душе в то мгновение. Это после, когда я увидел твой гардероб, я призадумался. Но в библиотеке смотрел и не мог поверить, что ты настолько коварна...

— Глупость, — выдохнула я, — да я бы никогда не посмела использовать тебя с такими целями. Да как такое вообще в твою голову пришло...

— Так же, Миа, как пришло в твою голову, что я желаю твоей смерти, — его пальцы прошлись по моей шее, лаская. — Как-то же ты дошла до этого?

— Ты стихийник... — пробормотала, понимая, что правда в его словах есть.

— А я подписывал чеки на приличные суммы, — он прижал меня к себе и обнял. — Кто-то продолжает тонко с нами играть. И мне это не нравится, Миа. Давай забудем о том, что было когда-то. Ну или хотя бы отложим споры и ссоры между нами. Мы или вместе, или в дураках оба. Я знаю, что ты меня совсем не любишь. Знаю, сердце моё. Но реальность такова, что мы женаты, и у нас на руках завещание. Терять свои земли я не намерен, слишком много вложено в них. Ну так как? Союзники?

Подняв голову, я несмело взглянула на него. На его лице не было и тени улыбки. Хмурился, глубокая складка залегла на переносице. Я поймала себя на том, что хочу протянуть руку и разгладить её.

Джаред ждал ответ.

— Полагаю, будет правильно разобраться, что вообще здесь происходит. В этом ты прав.

— Умница, — он коснулся губами моего виска. — Я сейчас в умывальню, а ты ложись отдыхать. Поднос с грязной посудой я спущу на кухню позже. Мне не нравится присутствие в спальне посторонних, даже если это твоя служанка. Не привык я к этому.

Я слабо кивнула и ощутила, как его горячее дыхание разбивается о мою кожу.

— Всё у нас с тобой будет хорошо, Миа. Я смогу тебе дать всё, что ты захочешь. А прошу лишь шанс доказать тебе, что не так уж и плох.

— Внуки лучших подруг бабушки всегда идеальны, — зачем-то пошутила я.

— А внучки — выше всяких похвал, — его смешок коснулся моего уха. — Но с этим я никогда и не спорил. Ты действительно прекрасна, моя Мианель. И прости мне мой характер, я обещаю, что никогда не сорвусь на тебя, не обижу сознательно и не позволю никому причинить тебе вред.

Он провёл носом по моим волосам и отстранился.

Забрал собранные чистые вещи и скрылся за небольшой дверью. Через мгновение появился вновь с пустым ведром для воды.

— Нам бы, малышка, с тобой купальни посмотреть в первую очередь. Я мужчина не маленький, мне бы нормально помыться. Но это потом. А пока никого без меня не впускать. Вообще никого! — проворчал он и вышел из комнаты.

Оставшись одна, я всё копалась в своих чувствах, прислушиваясь к ним. Ненависть исчезла, за ней и надуманная неприязнь. Теперь я видела перед собой красивого мужчину, которого знала с детства.

Что я слышала о нём или замечала сама?

Подлым он никогда не был. Грубым, возможно... Но ведь мальчишка. Слабых не обижал никогда. Да и девушкам нравился... Я ведь помнила, как о нём шушукались местные кумушки.

Завидный жених: высокий, широкоплечий, состоятельный.

Умный.

Но почему же я так невзлюбила его ещё до свадьбы?

Ответ просился сам собой.

Бабушка!

Она с таким бычьим упорством навязывала мне его, не желая слушать ни о чём, кроме свадьбы. Вечно нахваливала его.

Джаред то... Джаред это...

Он успешно ведёт дела, его уважают арендаторы... Он поддерживает интересы семьи. Такой хозяйственник...

А я же слова в свой адрес не слышала без упрёков:

«Не развиваешь дар. Решила стать простой учительницей, нет в тебе честолюбия. Не интересуешься фермой. Не вникаешь в дела... И ещё тысяча «не»»

Вечно всё не так и не эдак.

Теперь всё это кажется таким несущественным. Обида на покойную леди Харнион растворялась, и следом приходило понимание, что я сама виновата в том, что не знаю супруга.

Что мешало, кроме дурной гордости, написать ему? Познакомиться ближе, обсудить наше с ним будущее. Узнать, а что он вообще думает о нашем браке. Ведь он уже состоявшимся мужчиной был, когда я к нему в храме по дорожке к алтарю шла. Да и я не дитя. Да, ещё финансово зависимая от семьи, но не ребёнок давно.

Знала, что делаю и куда вышагиваю.

Так что же мы эти три года оба сидели где-то по кустам, не выглядывая?

Такая глупость.

Снаружи послышался лёгкий шум. Поднявшись, я продела руки в большой мужской халат и, запахнув его, подошла к окну.

Во дворе стояла лошадь, возле неё Кай. Ему что-то выговаривала Берта, он кивал ей с серьёзным выражением лица.

И вдруг, словно ощутив на себе мой взгляд, вскинул голову. Улыбнулся, да так, что на его щеках появились ямочки. Всё же красивый мужчина. Невозможно не засмотреться... Обаятельный...

Я тряхнула головой. Куда-то не туда меня мысли заводили.

Я сильнее стиснула полы халата.

Он заметил мой жест, подмигнул, а после одним плавным движением запрыгнул в седло.

Лошадь гарцевала под ним.

Кай явно красовался.

За спиной хлопнула дверь.

Лёгкий удар об пол.

Я не успела обернуться, как меня обняли со спины. Тяжелые руки стиснули, горячие губы коснулись виска.

— Этот сынок кухарки играет со смертью, — выдохнул Джаред. — Интересно, ему кто-нибудь говорил, что неприлично таращиться на чужую жену?

Я вздрогнула. Кай действительно наблюдал за нами, ничуть не смущаясь. Улыбка исчезла с его губ.

Снова поймав мой взгляд, мужчина вежливо кивнул и, усмехнувшись, направил лошадь вперёд.

— Как же он меня раздражает, — прорычали мне на ухо.

— Я видела его всего раз, Джаред, а ты уже исходишь ревностью. Это глупо!

— Да он на похоронах взгляда с тебя не сводил. Таращился, не мигая. Я не могу не замечать его явный интерес, и, конечно, меня это злит. Скучать он тебе не даст... Удавил бы!

— Перестань, не люблю ревнивцев, — снова одёрнула его.

— Тогда скажи, что я интереснее его. У меня никогда не выходило быть обаятельным с девушками. Я как будто топором выструган. Ни галантности, ни харизмы.

— О как... — я хитро улыбнулась. — То есть я должна поднимать твою самооценку, чтобы у тебя с другими женщинами легко выходило? Вот это наглость!

— Что? — за спиной громко засопели. — Какие другие? Всё, о чём я мечтаю, это ну, хотя бы симпатии у своей жены вызвать. Какие ещё женщины? Да я дракон! Мы вообще однолюбы. У нас в крови верность до гробовой доски! Да я никогда...

Сообразив, что кое-кому прищемила гордость, я подняла руку и обхватила его за шею. Жест вышел спонтанным и необдуманным.

Но он замер, а я, сообразив, что обнимаю его, вдруг ощутила, как волна жара окатила тело. Губы вмиг пересохли, в горле встал ком.

Я попыталась опустить руку, но он перехватил.

— Не надо, — хрипло выдохнул и уткнулся мне в шею. — Не отталкивай. Прошу.

Мы продолжали вот так стоять. И совершенно не пугало, что за спиной полуобнажённый мужчина, что мои пальцы теребят его волосы.

И, самое странное, мне было так легко в этот момент.

До странного тепло.

Смущала лишь робость.

К тому же от халата исходил приятный мятный запах. Это кое о чём напомнило.

— Ты всё ещё благоухаешь своим конём, Джаред. В постель с таким ароматом не пущу.

— А я и не вздумаю туда полезть, воняя как жеребец, — тихо рассмеялся он. — Вот только сил нет никаких от тебя отодвинуться. Я и не знал до сегодняшнего дня, насколько ревнив. Хотя это скорее страх, что, пока я буду доказывать тебе, что не желаю причинить вред, другой займёт моё место. И бумага о разводе станет моей реальностью.

Всё же опустив руку, я обернулась в его объятиях и подняла голову.

— Чтобы ты знал, я три года обивала пороги городской ратуши. В храме жила, беседуя со жрецом и объясняя ему, как так вышло, что я жена без мужа. Проверку на невинность прошла. И наконец, получила желаемое. А ты... взял и сжёг, бесстыдник!

Он приподнял густую широкую бровь, поморщился. Снова цокнул и поджал губы.

— Миа, а как бы я вообще завалился к тебе в комнату в ту ночь? Да ты за столом сидела белая, как стена. Не ела толком ничего. Дрожала. А явись ещё и я с требованием первой брачной ночи... — он выдохнул. — Да я и сейчас ничего требовать не вправе. В постель проникаю под покровом ночи, когда ты уже спишь, и выползаю из неё на рассвете, чтобы не разбудить и не испугать.

— Угу, — пробормотала смущённо.

Как-то к таким откровениям была не готова. Но стоило высвободиться из его объятий и сделать шаг, как ощутила головокружение. Джаред подхватил меня на руки.

— Я найду, кто покушается на тебя, обещаю. Но до тех пор ты будешь находиться рядом, Миа. Только возле меня...

Я лежала в постели на мягкой подушке и прислушивалась. За дверью было слышно, как льется вода. В воздухе слабо пахло мятой. Я гнала от себя мысль, что он сейчас придет и, отодвинув одеяло, ляжет рядом со мной.

Странным казалось то, что я покорно его ждала. А как же мысли о соединённых креслах? О том, чтобы лечь отдельно? О том, чтобы лечь на одеяле на полу, и речи не шло.

Я повернулась набок и обняла подушку.

Как-то уж слишком быстро я подпустила Джареда к себе. Вроде, вот только вчера воевали. А стоило всего раз поговорить, и как всё стремительно менялось. Прикрыв глаза, я замерла.

В умывальне стало тихо. Это насторожило.

Скрипнула дверь, и я разомкнула веки.

Моргнула и открыла рот от возмущения.

На нём были одни подштанники, доходившие дракону-бесстыднику до середины бёдер.

— Джаред, ты... ты раздет?

— Ну да, — он кивнул. — А ещё я оставил тебе немного воды. И панталончики твои уже там.

Кивок на дверь в умывальню.

Ну, положим, я уже в белье, не расхаживать же и дальше без него. Но вода...

Я быстро поднялась с кровати. Джаред тихо засмеялся:

— Спинку не потереть? — раздалось веселое.

— Нет, — выпалила смущенно. — И не подглядывать.

— Жестокая, но дверь не закрывай. Вдруг плохо станет.

— Но... — я скривилась.

— Миа, да я всё уже видел. Честно.

И, пока я соображала, о чём он, по комнате прокатился его хриплый смех, на удивление приятный. Вот уж не думала.

— Иди сполоснись. Только недолго. Мазью я тебя натирать уже не буду, надеюсь, что к утру твоя магия со всем справится, но... Не стой, давай.

Я закивала и вошла в умывальню. Он остался снаружи у двери.

Перешагнув через бортик низкой широкой лохани со сливом в центре, снова покосилась на чернеющий проём. Джаред действительно не подглядывал. Моё бельё и чистая ночная сорочка лежали сбоку на высокой лавке. В ведре слегка подрагивала тёплая вода, на его поверхности плавал ковш.

Быстро раздевшись, я принялась мыться.

— Миа, я сказать хотел, — донеслось из комнаты, — никому не говори, что синяки и ссадины прошли. Если кто начнёт расспрашивать о том, как ты так легко отделалась при падении — солги. Лошадь перешла на лёгкий шаг, или ещё что...

— Мне действительно повезло, — я провела ветошью по плечу и заметила, как легко следом потянулась размоченная корочка от свежей царапины, а на коже осталась лишь тонкая белая полоса. — Я упала спиной на кусты, ветки сильно смягчили удар. Больно, конечно, было, но магия очень быстро справилась.

В проёме, там где свет свечей из умывальни падал на пол комнаты, шелохнулась тень. Джаред стоял у самых дверей.

— Вот я и прошу, не говори никому, насколько сильна твоя магия. Эта падаль явно думает, что раз ты не стала целителем, то дар твой слаб. Не будем разубеждать его. И смотри в оба. В доме есть ещё один стихийник.

— Это я и сама поняла. И правда думала, что ты хочешь избавиться от меня. Это выглядело так очевидно. Зачем тебе делиться со мной наследством? Эти условия выполнять? Гораздо проще устроить мне несчастный случай, похоронить и всё. Проблемы исчезают сами собой. Ты и владелец большого надела земли, и с передаваемым по наследству титулом. И не нужно год жить в этих стенах с... — я выдохнула, выговорившись.

Снаружи было тихо. Я поджала губы и принялась быстро смывать с себя мыльную пену, поливая из ковша.

— Я отдам поместье, титул и уеду отсюда завтра же, если ты сейчас выйдешь ко мне, обнимешь и поцелуешь. Сама. А после скажешь, что наш брак действителен. И я откажусь от всего, Мианель. Заберу лишь то, что мне действительно важно — тебя. Хочешь? Уедем завтра же. И пусть всё катится в бездну.

Я призадумалась. И тут же ощутила внутренний протест:

— Чего ради я должна отдавать родовое поместье непонятно кому? Здесь рождались и умирали мои предки. Нет уж. Это мой дом, и он будет моим.

— Этим ты мне всегда нравилась. У тебя есть характер, Миа. Волевой. Значит, завтра завтракаем и прокатимся по поместью, посмотрим, что у нас вообще и как.

— Вдвоём? — уточнила.

— А ты думаешь, я тебя оставлю в доме одну? — в его голосе я почувствовала злость.

Но направлена она была явно не на меня. Убрав ковш в пустое ведро, я сдвинула таз и осторожно вышла из лохани. Взглянув на ночную сорочку и панталончики, сообразила, что кое-что я всё же забыла.

— Джаред... — вздрогнула, на мои плечи легло широкое плотное полотенце.

— Ты не взяла его.

Мужские ладони ласково обтерли мне спину.

— И не стыдно, — выдохнула.

— Я твой муж, ты моя жена. Это нормально, что я здесь. Помогаю тебе.

Полотенце сползло ниже, и теперь пальцы касались моей кожи, скользя вдоль позвоночника.

— Всё исчезает, — прошептал он. — Синяки рассасываются. Когда я услышал о случившемся — обезумел. Влетел в комнату, трясясь от ужаса.

Склонившись, он коснулся губами моего затылка.

— Одна мысль была — я опоздал, и тебя не стало. Так долго боялся открыться перед тобой. Всё откладывал... И вдруг тебя уже нет... Фомир говорил мне, что ты спишь. А я не слышал. Нашел под твоей грудью место, где бьется сердце, и слушал его. Удар за ударом. Удар за ударом... Прости мне мою трусость, Миа. Я никогда тебя больше не оставлю. Можешь гнать, но не уйду. И не буду больше делать вид, что мы друг другу никто. Я твой муж, ты моя жена. И брак наш настоящий.

Он обнял, прижимая к себе. Укачивая в своих сильных руках.

И, чего скрывать, мне было приятно.

Неожиданно, но зато искренне перед самой же собой.

— Мне нужно одеться, Джаред. А после пойдём спать. Мы оба устали.

— Конечно, — ещё один лёгкий поцелуй в волосы.

Он выпустил и отошёл, замер.

Покачал головой. Я обтерлась и, закрепив на груди полотенце, натянула сорочку. Обернулась на мужа.

Оказалось, что он всё же не смотрит. Проявил воспитанность и разглядывает стену напротив.

Сложный всё же мужчина.

Одним словом, дракон.

За окном завывал ветер. Погода стремительно портилась, намекая, что скоро начнется дождь. Где-то заржала лошадь. Голоса снаружи. Скорее всего, конюхов.

И снова тихо. Далекий раскат грома.

Вздрогнув, я открыла глаза. Конец лета в этих краях часто бывал дождливым и холодным. Поежившись, я почувствовала, как Джаред обнимает меня сильнее, притягивая к своей груди.

Мы легли вместе, немного поговорили.

Муж лежал, не касаясь, выдерживал приличное расстояние. Но стоило нам уснуть, как мы неожиданно оказались в объятиях друг друга.

Это смущало, и в то же время мне совершенно не хотелось его отталкивать.

Возможно, если бы бабушка постоянно не давила на меня, навязывая его, тыкая меня, как котенка, носом в его совершенство, то я бы со временем и сама обратила на него внимание.

Этот мужчина и привлекал, и очаровывал по-своему.

Рядом с ним было надежно и тепло.

Любовь? Сейчас я не могла с уверенностью сказать, что никогда не полюблю его. Мы всего за какой-то вечер сблизились так, что прошлые обиды стали смешными.

Прикосновения его рук волновали и пробуждали томление внизу живота.

Никогда прежде я не испытывала подобного ни к кому другому.

Прав был Джаред, когда на эмоциях сказал, что родственницы наши испортили все.

Это было правдой.

Повернувшись на спину, прикрыла глаза. Его нога тут же легла поверх моих бедер. Вроде и тяжело, а приятно. Улыбнувшись, я притихла. Но сон не шел. Тревога одолевала. Тело слегка ломило — магия устраняла все последствия падения. Синяки, исчезая, неприятно зудели.

Помаявшись немного, я снова повернулась набок, уткнувшись лбом в широкую обнаженную мужскую грудь.

Не удержавшись, обняла мужа за торс и постаралась устроиться удобнее.

— Кажется, нужна мазь, — раздался хриплый ото сна голос. — Целитель сказал, что она устраняет неприятные ощущения и обезболивает.

— Ноет все тело, — все же пожаловалась. — Не болит, но...

— Почему не разбудила? — Джаред приподнялся на локте и взглянул на меня сверху вниз. На его глаза упала прядка волос, придавая ему совсем мальчишеский вид.

— Потерпела бы.

— Глупенькая.

Он сел и скинул с нас одеяло. Окинул меня взглядом. В его глазах медленно разгорался огонек. Это дико смущало.

— Как-то все быстро, — пробормотала, не выдержав.

Уж слишком меня волновала скоротечность развития отношений между нами.

— Прости, но я сломал все стены, что ты так старательно возводила, — подняв руку, он провел костяшками пальцев по моей щеке. — Тебя выбило из равновесия известие о смерти леди Харнион, потом завещание только усугубило эмоциональное состояние, похороны, покушения... Я воспользовался тем, что тебе нужна поддержка, и нагло пролез в мужья, где мне и законное место.

Он тихо рассмеялся.

— И, кажется, тебе совершенно не стыдно?

Он покачал головой.

— А может, ты специально все делаешь? Дважды убить меня не вышло, так более тщательно планируешь третье покушение. Я теряю бдительность, и ты...

— Еще слово, и мы уезжаем отсюда на рассвете, Миа, — неожиданно жестко оборвал он, не дав договорить. — Мне и так не нравится все происходящее. Знать бы, что там за дальние родственнички... Но не выходит это выяснить. Два дня на это потратил. Твой дед оставил бастарда... В храме есть запись о его рождении. Его признали, но имя родовое не дали. Титул ведь перешел от твоей бабушки. Бастард так и остался простолюдином... Я очень зол тем, что топчусь на месте. Не усложняй. Говорю в последний раз — мне тебя убить легче легкого, девочка. Защитить сложнее. Куда сложнее.

Я притихла под его тяжелым взглядом. И все же стоило его хоть немного задеть, как в его глазах появлялось нечто такое...

Дракон.

Подняв руку, я провела по его подбородку в том месте, где проступили черные чешуйки. Джаред смутился, поджал губы.

— Прости, — шепнул он, склоняясь надо мной. — Я грубый, знаю. Нежностям как-то не обучен, Миа. Но я хочу, чтобы ты понимала — слова одно, а то, что у меня в душе, совсем иное. Я не обижу никогда делом. Сердце страх за тебя сковывает, вот эмоции и выплескиваются. Понять бы, кому ты мешаешь? Почему меня не трогают? Мы оба наследники в равных долях. Но нацелены отчего-то на тебя. Почему?

Я невольно пожала плечами.

— Вот и я не пойму. Но где эта мазь?

— Без вольностей только, — взмолилась, вспомнив, как кто-то вечером бесстыже избавил меня от нижнего белья.

— Как это? — усмехнулся он. — Тщательное втирание. Везде.

— Джаред, нет, — я покачала головой и прикрылась руками.

— Мианель, ты должна выполнять все предписания целителя. Он сказал нанести мазь на каждый синячок.

Он еле сдерживал смех, паршивец такой. И вот как себя вести с этим невыносимым ящером?

— Тогда я сама натру себя в умывальне, — пришла в голову замечательная мысль.

— Нет, я твой муж и должен тщательно заботиться о тебе. Я не могу отпустить тебя туда и лежать спокойно, зная, что ты не можешь дотянуться до особенно больших гематом. Я должен лично все смазать, растереть...

Его глаза натурально полыхнули огнем. Облизнув нижнюю губу, он пожирал меня взглядом, и ничего невинного в нем не было.

— Сделка? — снова нашлась я. — Ты оставляешь в покое мою одежду, а я... Ну...

— Поцелуй, — подсказал он. — Я натираю спину, ножки... В общем, всю тебя, но то, что пониже поясницы, ты сама. За это требую поцелуй.

— Джаред, это наглость. Я все сделаю сама.

— Не-а, — он качнул головой. — Уже нет «сама», Миа. Есть ты и я. И я не дам тебе мучиться. Но возможна сделка, пока я на нее согласен.

— Ты невыносим. Я не умею целоваться, и вообще... мы слишком мало знакомы...

Я не договорила, он резко склонился. Его губы накрыли мои. Властно, но в то же время нежно. Выдох, и он углубил поцелуй. Его язык мягко протиснулся в мой рот. Слабо замычав, я выгнулась и оказалась в его руках.

Джаред перекинул ноги через мои бедра, нависая все больше. Его руки скользнули под мою спину. Он все теснее прижимал меня к себе целуя. Его язык ласкал мой.

Нежно, несмотря на напор.

Я лежала, не шевелясь, не представляя, что делать. Он тихо застонал, и я обняла. Сначала робко, а после смелее. Запустила ладони в его волосы и сжала.

Еще мгновение, и он нехотя отстранился. На меня, не мигая, смотрел дракон.

— А теперь мазь, — голос зверя охрип от страсти. — Сделка совершена, душа моя. И я выполню её условия.

Я закивала, наблюдая, как чешуйки медленно исчезают с его лица.

Джаред не обманул. Он с серьёзным видом смазал быстро заживающие зудящиеся ссадины кремом и передал бочонок мне. Сам поднялся и отправился в умывальню намочить полотенце, чтобы обтереть руки.

Его огромная фигура внушала трепет.

В одних подштанниках он выглядел ещё крупнее, чем обычно.

Я быстро закончила с натираниями и поправила на себе сорочку.

Муж вернулся и, ничего не говоря, стёр мазь с моих ладоней, после лег в постель.

Смущение ушло. Я больше не краснела рядом с ним, не мечтала спрятаться и забиться в какой-нибудь уголок.

— Устраивайся удобнее, Миа, и будем отдыхать, — выдохнул он, и я легко подчинилась.

Прижавшись к его боку, закрыла глаза.

— Видишь, нам ведь несложно любить друг друга, Миа. Просто нужно дать шанс нашему браку.

— Считай, он у тебя есть. Но если окажется, что это всё же был ты...

Сомнения всё ещё щипали душу...

— Я тебя за такие слова отшлёпаю, негодница. Только всё заживёт, и перекину через колени. Так ладонью приложусь — никакая магия не спасёт!

— Сам же потом лечить и будешь, — фыркнула я на него.

— Не соблазняй, — тихо засмеялся. — Спи. Завтра никто тебя не потревожит. Тебе нужен отдых.

Что-то мурлыкнув себе под нос, я ощутила лёгкий поцелуй в волосы.

И так хорошо вдруг стало...

...Утро...

Я медленно выплывала из сладкого сна. Что-то будоражило сознание.

— Господин, солнце уже встало над деревьями, леди нужно будить. Эта леность до добра не доведёт. Женщина должна быть ранней пташкой, заботиться о муже и его завтраке, а не наоборот. Я бы никогда не позволила своей невестке спать до обеда. Ещё чего! Нужно, чтобы вперёд сына поднималась, вещи ему готовила, завтрак несла, воду...

Я поморщилась. Опять Берта. Принесла же нелёгкая кухарку.

— Вот поэтому у вас до сих пор и нет невестки. Какая же под такое подпишется? — грубо припечатал её Джаред. — Моя жена должна отдыхать как можно больше. Если я узнаю, что она поднимала ведро с водой — буду зол. Если до меня дойдёт, что она бегала по лестницам с горячим завтраком или обедом для меня — приду в ярость. Это понятно? Будить запрещаю! Передай Марте, что вещи на ночь она возьмёт сама или помогу я. Воду пусть носят лакеи. Но об этом я буду говорить Фомиру.

— Да управляющего волнует только дочь Марты. Эта Сьюми. Он ходит за ней днями по пятам...

— Сплетни при мне не таскать! — Берте снова прилетело.

— Да я же не со зла. Но я говорила ему, что нужно конюха следом за леди в сад послать, а он лишь усмехнулся. И Сьюми эта, кстати, из сада за несколько минут до искалеченной леди Мианель прибежала. Испуганная. Он — господин Фомир — велел об этом молчать.

Я напряглась. Ведь действительно слышала кого-то сразу после падения. И показаться мне это не могло. Выходит, это была эта девочка.

— Ты уверена? — голос Джареда стал холодным.

— Да, спросите у него. И ещё... Она ведь маг. Я раз видела, как она вещи огнём сушить пытается. Чуть форму не спалила, — Берта перешла на шёпот.

— А ты? — неожиданно спросил муж.

— Я? Кухарка я, господин, и печь свою огнивом разжигаю. Но я не вправе молчать, хоть и господин управляющий приказал. Да и Марта ведь работала здесь и раньше. А после, говорят, выгнали, а как спрашиваю за что, так она молчит.

— Ясно, — Джаред выдохнул. — Можешь идти. Но ты меня поняла. Невестку свою, если она вообще у тебя будет, строй, а мою жену не тронь. Считай, что получила выговор...

— Разбалуете, господин, жену крепко в руках держать нужно.

— Я сам знаю, что мне с женой делать. Свободна.

Берта ещё что-то поворчала себе под нос, но всё же ушла. Дверь тихо закрылась.

— Поувольнять всех! — процедил Джаред. — Никакого почтения!

— Ты ворчишь, — зевнув, я легла на спину и нашла его взглядом. — Она просто хочет как лучше. И я действительно, как приехала сюда, так только и сплю.

— Вот и отдыхай.

Он подошёл к столу и, подняв небольшую кружку, сделал глоток.

— Травяные чаи у неё и правда хорошие. Но на этом все достоинства и заканчиваются. Ты слышала весь разговор, душа моя?

Я поморщилась и приподнялась на локтях. Одеяло сползло с плеч. Джаред заметил это и замер, рассматривая меня.

— Только то, что она говорила про Сьюми и что меня держать нужно крепко в руках, — я снова зевнула и упала спиной на подушку.

— Ну, держать тебя в руках я согласен, но только не словами, а делом, — он улыбнулся и, сделав ещё один глоток, поставил чашку. — А вот девочка эта... Есть в ней какая-то неправильность.

— Может, необученный маг. Бывает ведь, что сильная магия задерживает в развитии. Таким детям нужно особенное воспитание и контроль. Я проходила это. Если Марта вовремя не поняла, что её дочь обладает скрытым даром, если ей не распечатали его, а магия прорвалась сама...

Я задумалась над своими же словами. Это всё вполне укладывалось в поведение молодой женщины. Ведь она немногим младше меня.

— Ей примерно девятнадцать, — кажется, мой дракон мыслил примерно в том же направлении. — Она не отсталая, Миа, скорее запуганная. Или... затравленная. Марта никаким магическим даром не обладает. Её отец... неясно. Если девочка ходила в обычную школу для простолюдинов, то её вполне могли обижать.

— Из зависти... Я была несколько раз в городских учебных заведениях для бедняков. Там ужасно. За более или менее новое платье могут побить. Просто из зависти, а если ребёнок с магическим даром...

— Да... Но это наши домыслы, Миа. — И вообще, не с того, милая, мы утро начали.

Он подошёл к кровати и присел. Его рука легла на моё плечо и скользнула вниз.

— Ты ведь знаешь, как жена должна приветствовать с утра супруга?

Я приподняла бровь, делая невинное лицо.

— Целовать, да?

— Угу, — он важно кивнул. — Вот так, — склонившись, Джаред потёрся о мои губы.

Дверь скрипнула.

— Господин, я забыла спросить, что готовить на ужин, — в проёме стояла Берта.

— Вон! — рык моего мужа сотряс стены.

Я вздрогнула, а кухарку мгновенно смело.

— Уволю сегодня же...

— Тихо, — я обхватила его лицо и притянула к себе. — Она больше в нашу дверь ну точно не ворвётся.

Я снова коснулась его губ, и он мгновенно углубил поцелуй. Жадный и такой голодный.

Что же, муж не обманул, обещая поездку. После сытного завтрака в комнате он подождал, пока я приведу себя в порядок, и помог спуститься в главный холл. Сначала я не поняла, откуда такая показная забота, и только на улице сообразила — он разыгрывает моё плохое самочувствие, не желая, чтобы слуги поняли, что я вполне себе здорова.

— Две лошади, господин? — уточнил встретивший нас на крыльце Фомир.

— А сам как думаешь? — голос супруга был словно у рычащего медведя, даром что дракон.

— Я думаю, что вашего коня будет достаточно, поэтому уже распорядился оседлать и привести его. Но, может, леди остаться в постели?

Фомир мазнул по мне взглядом и опустил голову.

— А может, я сам буду решать, что лучше для моей жены? Много что-то вас таких умных на одну её. В безопасности Мианель только рядом со мной. И впредь, если мне потребуется совет, я его спрошу.

— Конечно, господин, — Фомир кивнул.

Из конюшни вышла Сьюми, но, увидев Джареда, она быстро сбежала в сторону прачечной.

— Эта девочка вчера тоже была в саду? — голос мужа звенел от холода.

— Нет, но она вернулась действительно с той стороны, — столь же напряжённо ответил Фомир.

— И где же она была?

— Гуляла у клумб, господин. Сьюми безобидна. Она любит прогуляться в свободное от работы время, собрать букет. Вот и вчера она плела венок.

— Но вернулась в дом испуганной и не прогулочным шагом? — Джаред допрашивал его, не смущаясь.

— Думаю, она первой увидела леди в ссадинах и испугалась. Сьюми плохо контролирует эмоции. Ей нужна помощь.

— Магия? — муж приподнял бровь.

— Да... Поздно поняли, что у девочки дар. Но всё легко поправимо. Ей нужны учителя и чувство защищённости, и через год она ничем не будет отличаться от окружающих. Прошу простить за дерзость, но Сьюми не имеет никакого отношения к падению леди Мианель. Никакого!

Фомир не смог скрыть волнение. Я аккуратно поправила куртку для верховой езды и покосилась в сторону конюшни. Хотелось уже забраться в седло и убраться отсюда подальше. Не нравилось мне, что всё сходится на молоденькой девушке, дочери Марты.

— Она стихийница, о чём ты забыл мне сказать, — а вот Джаред не спешил, ведя допрос. — Оба случая покушения на мою жену были совершены магом, наделённым именно этим даром.

— Сьюми безобидна, господин, — голос управляющего зазвенел от напряжения. — Есть кто-то ещё. Но не она. Точно не она.

— Откуда такая уверенность? — Джаред подозрительно прищурился. — Ещё что-то знаешь и молчишь?

— Все проверенные факты я вам выложил, а сплетни не таскаю. За этим на кухню. Но вряд ли вы в том потоке клеветы и домыслов выудите правду.

Фомир скривился.

— А ты здесь не так давно? — Джаред продолжал расспросы. — Кто из прислуги поступил позже тебя работать в этот дом?

— Никто, — выдохнул Фомир. — Управляющий был уже стар. Совсем плох. Его не увольняли из-за уважения. Я предоставил документы, к тому же старик был мне родственником. Покойная леди Харнион с радостью согласилась меня принять.

Джаред кивнул. Он придерживал меня за спину, при этом его пальцы легко поглаживали через ткань куртки.

Из конюшни наконец вывели его огромного вороного коня. Конюх вёл этого красавца к крыльцу, я же испытала лёгкий страх.

— А он выдержит двоих? — тихо спросила у мужа.

— Конечно, душа моя, — он улыбнулся. — Мы никуда не спешим. Прокатимся, посетим арендаторов, узнаем, как дела идут на фермах. А Фомир приготовит в библиотеке все бухгалтерские книги. Какие найдёт.

— Я начинал новые, господин. Знаю, что это странно, но такое было распоряжение покойной леди. Старые же хранятся в её сейфе в библиотеке. Она предпочитала работать там. Где ключи — мне неизвестно.

— Ты мне сейф покажи, а я уж вскрою, — Джаред тихо засмеялся. — Не проблема. В общем, собери всё, что сможешь достать. Даже незначительное. У меня возникло много вопросов касательно денежных переводов. И ещё нужна портниха. И чтобы с этой Сьюми глаз не спускал.

— Всё будет сделано, господин.

Фомир отошёл.

Джаред же, погладив своего коня, обхватил меня за талию и усадил в седло. Следом вскочил сам. Обняв, он устроил меня удобнее.

— Так нам будет лучше, — шепнул он мне на ушко. — Вместе на моём жеребце. Я буду уверен, что твою лошадку не понесёт, и ты нигде не отстанешь.

Я смущённо кивнула, заметив, что Фомир внимательно наблюдает за нами. При этом его взгляд... Суровый такой, недовольный.

Расслабившись, я провела ладонью по груди мужа, затянутой в плотную кожаную куртку наёмника.

— Поехали уже, время теряем. Ночью гремело, не удивлюсь, если к закату снова соберутся тучи.

— Угу, — он довольно улыбнулся и перехватил поводья.

Я же снова бросила взгляд на управляющего. Он больше не хмурился, хоть и продолжал наблюдать за нами.

... Мы ехали по широкой дороге, размытой после ночного дождя. Из-под копыт коня вылетала грязь. Крепко обнимая мужа, я старалась сидеть ровнее.

Мимо нас мелькали небольшие фермерские дома, в которых жили семьи арендаторов — люди, что работали на наших землях, принося нам доход. В основном в этих краях разводили племенных бычков. Была и молочная ферма. Масло, молоко, сметана, сливки — всё на местные рынки шло с неё.

Но при этом при моём отце и отце Джареда наши семьи практически разорились. Они были друзьями, а ещё заядлыми игроками. Оба. После женились. Мой батюшка выбрал невесту из аристократок, правда, титула за ней не шло. А отец супруга добился расположения драконессы, дочери состоятельного торговца. Вот так оба и попытались поправить семейные дела за счёт приданого жён.

Правда, надолго средств не хватило. Всё было спущено в игорных домах. И неизвестно, в каком положении мы бы находились, не случись трагедии...

Так за одну ночь мы стали сиротами. И дело в свои руки взяли бабушки.

Вздохнув, я повернула голову и уткнулась лбом в грудь Джареда.

Он нежно поцеловал меня в макушку.

— Если устала, мы можем пройтись, Миа.

— Нет, — шепнула, кутаясь в его тепло. — Мне... хорошо...

Сказала и удивилась, насколько правдивы были эти слова.

В этом несносном грубом драконе оказалось столько нежности, что я терялась.

Мы скакали дальше. Вдалеке паслись стада бычков. Загоны выглядели обветшалыми. В заборах — откровенные дыры.

Всё выглядело весьма плачевно.

Джаред мрачнел. На его скулах играли желваки. Я невольно поглаживала ладонью его руку, пытаясь успокоить. Нрав у мужа оказался жёстким.

Подъехав к высокому амбару, Джаред спешился, придержав меня в седле.

— Эй, — его крик разнесся по округе. — Есть кто?

— Ну, допустим, есть, — нам навстречу вышел высокий грозный бородач. — Кто такой, и что надо? Если из этих, то так и знай, платить не буду...

Я замерла, приподняв бровь. Бородач меня заметил и, кажется, удивился. Более внимательно всмотрелся в Джареда.

— Дракон... Да вы господин Шорнель. Новый хозяин поместья.

— Почему это новый? Был им и остаюсь. А вот ты мне поясни, кому это ты здесь платить собрался?

— Никому, я свой процент всегда честно старым леди отдавал.

Мужик замялся. Он явно недоговаривал и не знал, стоит ли рот открывать.

— Это я проверю. Но повторяю вопрос: с кем ты меня сейчас спутал? И лучше тебе не молчать, я ведь по-разному спрашивать умею.

Бородач сглотнул.

Снова взглянул на меня.

— А вы и есть маленькая леди. Учительница. Ждали вас женщины наши, все надеялись, что в городке нашем школу откроете для деток.

— А разве её нет? — я, признаться, удивилась.

— Нет, леди, закрылась два года назад. Учить стало некому, — мужик все мялся, явно стараясь перевести разговор в безопасное для себя русло.

— Ты мне зубы не заговаривай, — быстро раскусил его Джаред. — Я вижу разруху. Никто здесь давно ничего не ремонтировал, у тебя через дыры в загоне стадо гулять может.

— А толку чинить, если придут и сломают, и уведут сколько надо бычков? Охраняем, а толку? А теперь вообще расправой грозят, если и им платить не будем! — взревел космач.

— Кому им? — спокойно уточнил Джаред.

— Да если бы в лицо знали, уже давно бы расправились. Народ здесь не слабый и не трусливый. Но поди пойми, кто за всем этим стоит. Приходят ночами группой, ломают заборы, устраивают поджоги, калечат, если кого из фермеров в одиночку выловят. Всегда в тканевых мешках с прорезями на головах. Угоняют скот. Но есть вариант — платить им, и тогда не тронут какое-то время.

Признаться, я опешила. Сидела в седле и огромными глазами смотрела на бычков, пасущихся чуть поодаль.

Банда? Выходит, у нас здесь вовсю орудуют разбойники, и никто ничего не делает.

— Кому жаловались? — Джаред прищурился, кажется, удивления в его голосе я не расслышала.

— Покойным леди. Они вроде как шерифа все дергали, требовали от него действий.

Фермер развел руками.

В амбаре послышался шум, и из-за дверей показались три мордашки: дети, два мальчика и девчушка с тонкой такой косичкой, похожей на мышиный хвостик.

— Мои, — похвалился мужик. — С собой беру, чтобы под присмотром были. Неспокойно в этих краях, господин Шорнель. Слышали мы, что вы в наследство вступили. Многие надеются, что вы расторопнее пожилых леди будете.

Джаред усмехнулся. Выражение его лица стало таким пугающим, что мужик невольно сглотнул и отступил на шаг.

— Как об оплате договариваетесь, если не знаете, кто в банде?

Муж прошелся вдоль забора, осматриваясь. Заметил что-то на высоком столбе. Протянул руку и выдернул небольшой холщовый мешок, прибитый гвоздями.

— Ага, — он усмехнулся. — Я так понимаю, не твоя работа?

— Нет, — фермер поморщился. — Это они сделали для платы. Если есть там монеты в нужном количестве — пройдут мимо. Нет, так утром недосчитаешься бычка.

Джаред кивнул и с силой сорвал мешок.

— Шерифу говоришь, леди жаловались. А он что?

Смяв тряпку, муж откинул её в кусты и взглянул на детей. Вид у них был чумазый и слегка напуганный.

— Да что он, — фермер развел руками. — Ну, покатались здесь отрядом. Поискал... Вроде и засаду устраивал. И ничего. Только теперь больше платить заставляют.

— Угу, — Джаред цокнул сквозь зубы.

Его взгляд шарил вокруг, подмечая и хлипкие ворота, и двери в амбар, опалённые с угла. И детей, они словно ему покоя не давали.

— На кого напали или искалечили? Ты не просто так их сюда приволок, — наконец он кивнул на малышей.

— На сына одного из арендаторов, что севернее поля обрабатывают. Подожгли сеновал, а он там был. Еле спасли.

— Не знали, что он внутри? — Джаред прищурился.

— Дверь подперли. Его отец хотел организовать патрули, а после замолчал. Доходчиво объяснили, что не стоит.

Мне стало совсем уж страшно. Это что же творится? И бабушка допустила всё это?

— А когда начались нападения? — не выдержала и влезла в разговор. — Три года назад я не слышала о подобном. Поместье было в прибыли, и фермеры не жаловались на разбой.

— Всё верно, леди, — здоровяк кивнул с почтением. — Первый бычок пропал у меня года два назад, может, немного раньше. Но точно после вашего отъезда. Сначала это были кражи... У нас ведь каждая животина на счету. Все по счёту. Так что сразу искать начинали. Но ничего. Ни следа. Словно кто бычка по воздуху переносил. На дорогах только следы лошадей и телег, и все. Мы и в лесах все прочесали. Ни намека на то, что где-то скотину содержали. А где-то полгода назад банда скрываться перестала. Стали требовать плату. Уже в открытую принялись ломать заборы и выводить бычков. Но, опять-таки, были следы, и нет их...

Мужик снова развел руками, зло так. А после и вовсе сплюнул на землю.

— Полгода назад, — Джаред размял шею. — Как новый управляющий поместьем пришел?

Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

— Так точно, старого похоронили, и месяца не прошло, как мешки на столбах появились. Но этот Фомир — мужик не дурной. Злющий... Это да. Силен, хоть сразу и не скажешь. Он пытался во всем разобраться, но что один-то может.

— Я понял, — Джаред подошел к жеребцу и приобнял меня. — Занятную ты мне историю рассказал. И что же никому из вас в голову не пришло меня найти? Не поверю.

— Так... — Бородач почесал лоб. — Через леди и просили связаться с вами. Сам ходил к вашей покойной бабушке. Она заверяла, что напишет письмо и...

— Что и? — Джаред вскинул голову.

Я буквально кожей ощущала его ярость. Он едва её сдерживал.

— Так умерла. — Мужик замялся. — Были мы у них. У хозяек пожилых. Так и сказали, чтобы они молодых хозяев возвращали, потому что рука нужна крепкая. Что уже сил нет никаких терпеть.

— И? — у меня что-то в душе дрогнуло.

Отчего-то я уже поняла, что ответ мне ну совсем не понравится.

— Умерли они обе на следующий день. Одна за другой.

Фермер вздохнул и опустил плечи.

— Ясно, — Джаред резко вскочил в седло. — Слушай сюда. Никому не говоришь, что рассказывал мне. Платишь, как положено. Детей при себе. А я разберусь, что и как. Ещё не хватало, чтобы меня какая-то шайка падали обирала. Выловлю и бошки на столбы насажу, чтобы долго помнили.

Натянув поводья, Джаред пустил жеребца вперед, крепко придерживая меня.

Всё приобрело зловещие оттенки. Выходит, одними покушениями на меня происходящее не ограничивается. Джаред гнал своего вороного красавца вперёд по дороге, внимательно осматриваясь. Да, я понимала, что он видит куда больше, чем я, и потому не лезла к нему с расспросами, не хотела мешать.

Мимо мелькали высокие сосны. Кое-где нам попадались местные с корзинками, полными грибов. В основном женщины и детвора. Услышав всадника, они бросали свой ценный груз и убегали в высокие кусты. Это наводило на совсем уж отвратительные мысли.

Так, проводив взглядом очередную корзинку с яркими жёлтыми лисичками, я подняла голову и уставилась на мужа:

— Пока мы там друг от друга прятались да в гордость играли, у нас здесь разбойники нагло логово разбили и обдирают нас же? Так, Джаред?

— Угу, — промычал он недовольно. — И почему-то ни тебе, ни мне об этом не сообщили. Но ничего, я с этим быстро разберусь. Вытравлю и удавлю.

Не скрывая эмоции, он опасно оскалился. Тяжёлая мужская рука стиснула мою талию сильнее, буквально вжимая в каменную мужскую грудь.

— Гадство заключается в том, что я тебя убрать из поместья не могу. Понимаешь, Мианель? Я не могу тебя увезти отсюда под охрану и навести здесь порядок. Всё сделано так, что любое моё неосторожное движение ведёт к потере поместья. Увезу жену — мы всё потеряем. Оставлю тебя здесь — подвергну опасности и окажусь со связанными руками. Ты — моё единственное уязвимое место, и по нему очень легко ударить. Ведь я не могу привязать тебя к себе, вынудить быть рядом постоянно...

Он вроде говорил о страшных вещах, но я слабо улыбнулась. Мысль о том, чтобы сопровождать мужа везде, не казалась такой уж ужасной.

Мы проскакали мимо очередного загона для скота и свернули в сторону молочной фермы.

Но не доехали. Издалека было видно, что часть строений повреждена огнём, коровы бродили по пастбищу, огороженному кое-как. Вдоль забора бегали четыре здоровенных лохматых собаки. Двери в коровнике держались кое-как.

Я молча указала на ещё одно строение чуть в стороне. Оно пугало почерневшими от огня стенами:

— Думаю, это тот самый сеновал, на котором чуть не погиб мальчишка.

— Расспрашивать хозяина, что и как станем? — спросила, откровенно сомневаясь, нужно ли.

— Да и так всё ясно, ничего нового мы не услышим. Зато привлечём ненужное к себе внимание. Пусть главарь банды и дальше думает, что нам не до этого поместья, и дела нас особо не волнуют.

— Полагаешь, он о нашей поездке не узнает? — я, откровенно говоря, сомневалась.

— Конечно, узнает, но позже, а не раньше. Видишь ли, если мерзавцы знали, кто именно подбивает фермеров на создание отрядов, то им явно об этом кто-то рассказал. И это не тот, кого мы встретили сегодня. Помнишь, с какими словами он встретил меня? Явно считал, что я из банды, раз лицо незнакомое. А у него детишки. Вот и вылетел из амбара, наверняка велев им надёжно спрятаться. А как они услышали, что батька их спокойно беседу ведёт, так и выбрались. Значит, доверять ему можно.

— А молочнику? — я указала на полуразрушенную ферму.

— А здесь, душа моя, и сына чуть не погубили, и разорение. Здесь терять уже нечего. А человек ради своей семьи пойдёт на многое, в том числе и на предательство. Так что мы сейчас уедем. Прокатимся ещё немного, а после развернёмся и — домой.

... Мы мчались по размокшей дороге, оставляя за собой мягкие брызги. Лошадь под нами легко скользила копытами по влажной земле. Джаред крепко держал поводья и при этом прижимал меня к себе так надёжно, будто боялся отпустить даже на миг. Я чувствовала жар его тела сквозь ткань куртки, слышала, как его сердце бьётся ровно и сильно, прямо под моей щекой.

Ещё два дня назад сама мысль, что я окажусь с ним в одном седле, казалась мне кощунственной. Я ненавидела этого мужчину, презирала за то, что он позволил случиться нашему браку. А теперь так слепо доверяла и, более того, наслаждалась теплом, которое дарили его столь вольные объятия.

Чтобы отвлечься, я уставилась на расстилающийся перед взором пейзаж. Поля пшеницы, отяжелевшие от ночного дождя, склонялись к земле, сверкая налитыми колосьями. Воздух был густым, наполненным запахом сырой земли и травы. А на обочине — перевёрнутая телега, её борта утопали в грязи, колёса лежали тут же. Мне стало не по себе, но муж притянул меня ближе, его губы коснулись виска в лёгком, успокаивающем поцелуе.

— Ничего страшного, но мне не нравится, что ты всё видишь и обо всём теперь знаешь. Не хочу, чтобы ты изводилась переживаниями, — прошептал он, и его пальцы медленно скользнули по моей щеке. Взгляд остановился на губах, в глазах дракона появилось ничем не прикрытое желание.

Я смутилась. До сих пор не понимала, как вести себя с ним в подобные моменты.

— Я не люблю, когда меня держат в неведении, — пробормотала тихо.

— Миа, — дыхание мужа разбилось о мои волосы. — Я ведь не противен тебе. Знаю, что это так. В самую первую ночь, когда я проник под твоё одеяло, жутко боялся разбудить. Мне казалось, что ты вот сейчас откроешь глаза и начнёшь кричать, что столкнёшь меня на пол, обзовёшь, укажешь мне на коврик под дверьми...

— Ну, не наговаривай, — я смутилась. — Я бы сама сбежала на кресло, но не проснулась же.

— Проснулась, — он поймал меня за подбородок большим и указательным пальцем и вынудил смотреть на него. — Ты открыла свои прекрасные глаза и моргнула, что-то промурчала под нос, а после снова притихла, но при этом устроила голову на моём плече.

— Наверное, не поняла, что ты рядом, — я покраснела от подобных признаний.

— Нет, ты сказала: «Ты такой тёплый, Джаред». Я прекрасно это расслышал.

— Не было такого! — вспыхнула я.

— Было, клянусь честью. И с того самого момента я понял, что у нас есть будущее, о котором я так мечтал. Ты примешь меня, и я тебе не безразличен. Просто нужно добраться до тебя, пробив ту броню, что ты нацепила на свою душу. И, кажется, у меня вышло. Всего с одного удара.

Ну вот, что ему сказать, наглецу такому?

Ничего.

Я поджала губы, решив, что той ночью уже выговорилась достаточно, и демонстративно отвернулась, делая вид, что эти бескрайние пшеничные поля вдруг стали невероятно интересны. Особенно те, дальние, что заканчивались у самого леса. Взгляд бы не отрывала.

— Ты невероятно нежная, Миа. И такая невинная...

Джаред, кажется, окончательно решил выбить меня из душевного равновесия.

—...даже когда хмуришься.

Он тихо рассмеялся, и этот звук, тёплый и хрипловатый, пробежал по моей коже мурашками. Его ладонь прокралась под кожаную куртку, скользнула по тонкой ткани платья и легла на талию — осторожно, но так властно, будто имела на это все права. Я затаила дыхание, стиснула зубы, но сердце бешено колотилось, предательски выдавая меня.

А он чувствовал. И этого ему было мало.

— Ты дрожишь... Миа. Тебе холодно, или...

Голос его звучал низко, с тёплой усмешкой, от которой внутри всё сжималось. Я прикрыла глаза, делая вид, что не замечаю, как его прикосновения разжигают под кожей огонь.

Он наклонился ближе. Его дыхание — тёплое, с лёгким запахом мяты — смешалось с моим. Губы были уже в сантиметре, и я почти сдалась, почти потянулась навстречу...

Но вдруг — резкий взмах чёрных крыльев, тревожный вороний крик.

С раскидистой ветви над нами сорвалась огромная черная птица. Она пронеслась так низко, что я втянула голову в плечи, отпрянув от мужа.

Лошадь шарахнулась в сторону. Джаред мгновенно натянул поводья, одной рукой прижимая меня к себе так крепко, что рёбрам стало больно.

— Тихо... Тихо... — Голос его был твёрдым и слегка сердитым.

Ворона же, хлопая крыльями, уселась на покосившийся столб и уставилась на нас чёрными, блестящими бусинами глаз.

— Просто птица... Чтоб ей провалиться, — пробормотал Джаред, но его пальцы всё ещё судорожно сжимали поводья.

Я не ответила. Прижалась к нему, вдруг осознав, как сильно дрожу. Но вот совсем не от страха.

Этот дракон пробуждал во мне что-то такое, что мешало спокойно дышать.

— Миа, — муж обхватил моё лицо ладонью, большим пальцем проведя по моей щеке, — посмотри на меня.

Я не могла не подчиниться. Мы замерли, и мир вокруг будто перестал существовать. Лошадь под нами фыркнула, встряхивая гривой, но Джаред уже не обращал на это внимания.

Он вглядывался в мои глаза, будто ища в них что-то.

— Мы со всем справимся, слышишь. Я разберусь, что здесь происходит, и никто не тронет тебя. Всё, что нужно, просто верить мне и... не бойся, — прошептал он, и его голос звучал так нежно, что у меня перехватило дыхание. — Я никому не позволю больше обидеть тебя. Ты моя... Моя жена, и я клялся защищать тебя, любить и оберегать. И я готов это делать, только подпусти. Впусти меня в своё сердце. Ты не пожалеешь, никогда не пожалеешь.

Я хотела ответить, отшутиться, отстраниться — но не успела. Его губы коснулись моих, сначала легонько, почти неуверенно, будто давая мне призрачный шанс отказать.

Хотя, скорее, он боялся, что я оттолкну. Поставлю его на место...

Но я не отступила. Сама не понимала, что мною двигало. Я лишь расслабилась в его руках.

И тогда поцелуй стал глубже, увереннее. Его пальцы вновь запутались в моих волосах, притягивая ближе, а я, забыв про ворону, про испуг, про всё на свете, ответила ему — робко, но жадно. Его губы казались мне горячими, чуть шершавыми, а вкус — с легкой, но приятной горчинкой.

— Миа, — выдохнул он мне в губы. — Моя Миа. Как же я ждал тебя.

Джаред слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде читалось что-то новое — не привычное злое высокомерие, а почти удивление, будто он и сам не ожидал, что всё зайдёт так далеко.

— Моя Мианель, — шептал он, и моё имя на его губах прозвучало как заклинание.

И снова поцелуй. Уверенный, глубокий... Словно он оставил за спиной страх. Страх быть отвергнутым. А я... Совершенно себя не понимала.

Всё, что знала — мне хорошо в его объятиях.

Ненависть растаяла, а любовь... Выдохнув, я обняла его за шею и запустила пальчики в жёсткие темные волосы. Во всяком случае, я точно не могла сказать, что этот мужчина мне безразличен.

Бешено бьющееся в груди сердце не позволило бы солгать...

... Лошадь ступала по утрамбованной дороге. Джаред снова был собран, он не улыбался, не начинал разговор. И в то же время его рука лежала на моём животе, длинные пальцы лениво перебирали ткань платья.

Дыхание мужа разбивалось о мои волосы.

Я бросала на него короткие, осторожные взгляды, пытаясь разобраться, какой он настоящий. Суровый, злой или нежный и игривый. Казалось, у этого мужчины два лица, одно для меня, а другое для окружающих.

Впереди показались высокие ворота поместья, а за ними широкая дорожка. Мы подъехали к главному крыльцу дома. Бросив на него взгляд, я невольно напряглась. На верхней ступени стоял Кай, держась за перила. Заметив нас, он поднялся и, оперевшись о резную балюстраду, сложил руки на груди. В глазах вызывающий блеск, на губах улыбка.

Его взгляд скользнул по Джареду, оценивающе, почти насмешливо, а потом — медленно, слишком медленно — перешел ко мне.

— Кажется, кто-то желает быстро сдохнуть, — раздалось тихо надо моим ушком. — Помни, ты себя плохо чувствуешь, душа моя. Что бы я ни делал, не сопротивляйся.

Я сладко кивнула и, подняв руку, погладила его по щеке. Уж не знаю, что в меня в этот момент вселилось, но очень уж хотелось вмешаться в мужские игры и озадачить обоих.

— Проказница, — выдохнул Джаред.

Я тихо рассмеялась и картинно застонала, хватаясь за бок.

— Да ты на спину упала, притворщица, — пожурил меня муж.

— Откровенно говоря, я упала больше на то, что пониже спины, но если я сейчас начну хвататься за эту часть своего тела, выйдет неприлично.

— Я могу схватиться за тебя, — Джаред приподнял бровь. — Ты только попроси.

Кай следил за нами, и мне был совершенно непонятен его интерес. Он смущал. Ловко спрыгнув с коня, Джаред взял меня под колени, но на землю не поставил. Я оказалась в его объятиях. Обхватив мужа за шею, покраснела ещё сильнее.

Всё же непривычно, когда тебя вот так несут. И пусть он просто придерживается нашего обмана, но всё же...

— Леди Мианель, — Кай терпеливо подождал, пока Джаред поднимется по ступеням, и склонился. — Слышал о несчастном случае, что произошёл с вами в саду, но я думал, что вы не пострадали. Целитель ведь...

— Моя жена чудом уцелела, — рявкнул в ответ мой дракон. — Позвольте узнать, что вы опять делаете в моём доме?

— А... — Кай пожал плечами. — Приехал к матери. А так я здесь какое-то время даже жил. И двери этого особняка для меня всегда были открыты.

— Что, на свой дом ещё не нажили? — улыбка Джареда стала просто издевательской.

— Почему же? У меня дом как в Сопре, так и в Ланторне. Более того, он расположен в одном районе с вашим. Мой бизнес приносит хороший доход, посему на благосостояние не жалуюсь. Жаль, что я не встретил вас, леди Мианель, в Ланторне. Уверен, мы могли бы подружиться и хорошо провести время.

— Моя жена сомнительных знакомств не заводит, — прорычал муж.

На его лице проступили чёрные чешуйки. Гнев исказил лицо. Да, с него словно маска спала. Вот теперь я точно видела, что милым моего дракона никто бы не осмелился назвать.

Кто он там, глава наёмников? Что-то мне подсказывало, что не всё так с ним просто.

— Так на сомнительных никто и не настаивает. Я уважаем в обществе, — Кай, казалось, не замечал настроения моего супруга. — А вы, я так понимаю, объезжали фермы? И стоило тащить леди в седле? Таких красивых женщин беречь нужно.

Кай поймал мой взгляд и улыбнулся так, что в горле пересохло. Тут и опытной быть не нужно, чтобы сообразить — меня соблазняют. В присутствии мужа.

Открыв рот, я старательно пыталась понять, как вообще отвечать на подобное.

— А я и берегу, разве незаметно? — Джаред сильнее прижал меня к своей груди. — До ферм мне пока дела нет. Но... Вы ведь здесь бычков на убой приобретаете? И как идут дела в моих землях?

Тон Джареда слегка изменился.

— Да, основные мои поставщики мяса — местные фермеры. Дела ведут честно, всегда без нареканий. Но что у них там и как, я уж не вникаю. Не моё дело.

Кай пристально рассматривал меня, его взгляд задержался в районе декольте, и я невольно стянула полу куртки. Он усмехнулся и мазнул по моим ножкам, показавшимся из-за съехавшего набок подола платья.

— Я слышал, что брак ваш фиктивный. Покойные леди Харнион и Шорнель часто жаловались мне, что их внуки чужие друг другу. Когда вы успели так сблизиться?

Кай улыбнулся так, что показались зубы. И мне вдруг стало не по себе.

— Я даже более скажу, леди Харнион допускала возможность вашего развода, и на роль нового супруга пророчили меня. И, по правде сказать, я был только за. Такая женщина...

Джареда затрясло. Из его груди вырвалось тихое хриплое рычание. Это напугало настолько, что у меня рот сам открылся:

— Вот уж не думаю, господин Кай, что такое даже на словах было возможно. Мы с Джаредом с детства влюблены друг в друга. Но на момент свадьбы слегка поссорились, правда, милый? — потянувшись, я коснулась губами твёрдой скулы злющего дракона. Вытянутые зрачки в глазах мужа опасно пульсировали, словно он был готов обернуться прямо сейчас. — Все эти три года мы счастливо жили вместе. Правда, я училась, он налаживал дела. Поэтому ваш намёк на развод кажется мне кощунственным. Наш брак не просто настоящий, а ещё и счастливый.

Кай прищурился. Улыбка сошла с его губ. Он смотрел на нас, будто ища подвох.

— Дверь открой, — прошипел на него Джаред. — Моя жена устала, и ей пора в постель. Хотя... Милая, как насчёт купели? Я ведь забыл тебе вчера сказать, что там всё приведено в порядок, и мы можем искупаться.

— М-м-м, — я просияла, стиснув челюсть. — Давай решим в спальне, я так устала, что желание одно — уснуть в твоих объятиях.

— Умеешь ты мужчину поторопить, любимая. — Он усмехнулся и перевёл взгляд на Кая. — Дверь.

Кай отошёл от балюстрады и дёрнул за тяжёлую кованую ручку.

Джаред занёс меня в дом. Не удержавшись, я всё же повернула голову. Кай всё так же рассматривал меня, ничуть не смущаясь. Поймав мой взгляд, он снова обворожительно улыбнулся и послал мне недвусмысленный воздушный поцелуй. А после ещё и лукаво подмигнул.

Я схватила Джареда за ворот куртки.

— Если он продолжает таращиться на тебя своими масляными глазками, то я ему их вырву... — процедил муж.

— Не надо, — я пригладила его волосы, успокаивая. — Ты всегда такой?

— Какой? — его голос стал тяжелее. — Я ревную тебя, и это вполне понятно. Этот паяц ведёт себя так, словно вы уже...

— Что уже? — вот теперь возмутилась я. — То есть кому-то достаточно мне поцелуйчик послать, и я...

— Что послать?! — прогремело на весь холл.

— Ничего, — шепнула я ему на ушко. — Я тебя прошу, будь чуточку добрее и сдержаннее. Ты же никогда так себя не вёл. Я же помню... Молчаливый, высокомерный, слова не услышишь от тебя.

— Да я дар речи в твоём присутствии терял, а ещё способность нормально двигаться и думать. Каменел как дурак и только зыркать и мог. Так как насчёт купели? Мне нужно расслабиться и всё обдумать, а тебе развлечься купанием. Чан быстро наберут и воду подогреют.

Прислушавшись к себе, я всё же покачала головой. Ну не готова я была предстать перед ним обнажённой полностью. Смущалась жутко. Да и...

— Я устала, Джаред. Действительно хочу только одного — постель и тепло.

— Хорошо, — он понёс меня по лестнице вверх. — Но про купели я не забываю. Не сегодня, так завтра, но мы там окажемся.

Войдя в спальню, Джаред опустил меня в мягкое кресло и отошел. Осмотрелся и направился к шкафу. Пока я приходила в себя после длительной прогулки на лошади, муж уже достал широкое полотенце.

— Мия, пока я поговорю с Фомиром и распоряжусь о раннем ужине, ты ополоснись. Переоденься, не буду тебе мешать.

И, не дожидаясь ответа, он снова вышел, оставляя меня одну.

Улыбнувшись, я мысленно поблагодарила его. После всего случившегося мне просто нужна была передышка, чтобы с мыслями собраться. Жизнь стремительно куда-то мчалась, а я не поспевала за ней.

Да я еще с мыслью, что развода не будет, не смирилась, а меня уже целуют и нагло соблазняют.

Выдохнув, я поднялась и услышала стук в дверь. Поморщилась, но все же решила открыть. Марта, скорее всего, пришла узнать, нужно ли мне что-то.

Мимолетный страх я отмела: не станет злоумышленник вот так действовать в открытую, он бьёт в спину — цинично и подло.

Вот только, поднявшись, ощутила, как затекла нога.

В общем, еле дохромала до двери и приоткрыла.

— Берта, — выдохнула вымученно.

Все мои мысли были сосредоточены на жгучей, нелепой муке.

Впустив кухарку, я проковыляла обратно и, упав на мягкое сиденье, глухо застонала. Это покалывание сводило с ума, как будто под кожей тысячи мелких иголок. Мышцы задеревенели и не слушались. Я разминала ногу, разве что только не плача.

— Леди, что с вами? — Берта уставилась на меня, не мигая.

— Болит, — прошипела, чувствуя, как слезы на глаза наворачиваются.

Ну что за нелепица! Я отчаянно пыталась пошевелить пальцами. В ответ боль расплывалась по лодыжке неприятным жжением.

Да хоть вой!

Хотелось вскочить, встряхнуть ногу, заставить кровь бежать быстрее, но все, что я могла, — шипеть, втягивая воздух через зубы.

— Так... А мы думали, оправились вы уже, — Берта всплеснула руками. — Так вы же маг... Целитель.

Я зыркнула на нее так, что она рот закрыла. Да, целитель я, но от такой вот напасти это не спасает.

— Так выходит, вы не оправились?

— Позови Джареда, — процедила я, понимая, что мышцы стали просто каменными. — Мне больно. Я хочу в постель...

Да я просто никогда так долго в седле не находилась. А тут еще и поза необычная, считай, на бедрах мужчины, конечно, у меня все затекло.

— Ой... так вы маг же... — повторяла она.

— Я не лекарь, — выдохнула зло, имея в виду свою профессию.

Ну откуда мне было знать, как правильно разминать икру, я и так ее сжимала, не жалея себя. Да толку, только больнее становилось.

— Ага, сейчас, — служанка наконец выбежала за дверь. Что-то кому-то прокричала.

Послышался топот мужских сапог. Дверь повторно отворилась, и на меня ураганом налетел мой дракон.

— Да зачем же вы ее с собой возили, когда она еще слабенькая такая, — прилетело ему в спину от кухарки. — Да совсем же не ходит!

Джаред смотрел на меня такими огромными глазами. А мне и смешно вроде, нога затекла, а шуму, но как же жгло и кололо!

Он опустился на колени и прикоснулся к моей икре, ощутил, что она деревянная, и принялся массировать.

— Берта, вы здесь вообще зачем? — за его спиной возвышался Фомир.

— Так узнать, когда ужин подавать, и есть ли особые пожелания.

— Я все сообщу чуть позже, а пока выйдите и более леди не тревожьте. Она еще не оправилась после падения, ей нужен отдых.

— Так я думала, целитель же... а... — Берта замялась.

Джаред повернул голову. Ей и одного его взгляда хватило, чтобы покинуть комнату и прикрыть за собой дверь.

— Фомир, слуги не обучены дисциплине, — недовольно высказал муж. — К Марте у меня нареканий нет. Женщину не слышно и не видно, ненавязчива и понятлива. Остальные... Займитесь этим. Ваша вина прежде всего.

— Да, господин, — управляющий кивнул. — Может, все же мазью растереть?

— Нет, — простонала, вклиниваясь в их разговор, — сейчас пройдет.

— С непривычки часто бывает, — во взгляде Фомира появилось сочувствие, — вы ведь, леди, редко выезжаете верхом.

— С чего вы это решили? — выдохнула, чувствуя облегчение.

— Я военный, офицер в отставке. Мне ли не знать, что за неприятность с вами случилась, — он улыбнулся.

— Молоды вы больно для отставки... — подметила я.

— Несколько тяжелых ранений, леди, — он кивнул. — Свой покой я заслужил. Вам же рекомендую конные прогулки как можно чаще.

Я улыбнулась и моргнула, ощутив руки Джареда на бедре. До меня только сейчас дошло, что он забрался под подол платья и касается обнаженной кожи.

Запоздалое смущение накрыло с головой.

— Фомир, принеси мне часть книг из сейфа сюда. Я буду пока работать в комнате. И найди недостающее. Мы нашли только приходно-расходные книги трехлетней давности. А остальное?

Управляющий поморщился, недовольно так.

— Свои записи я вам выдам. Но я понятия не имею, где документы, что вёл мой предшественник. Их не было у меня на руках. Леди хранила все в сейфе.

— Но там лишь книга трехлетней давности, — вспылил Джаред. — Мы видели сегодня фермы. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Управляющий замялся. По глазам видела: всё он понимает лучше нашего. И обо всем ему известно.

— Почему вы не написали нам? — задала я уместный вопрос.

— Потому как покойные леди уверяли, что справятся сами. Они не понимали до конца весь масштаб творившегося здесь беззакония. Пребывали в неведении годы. Я сам здесь, леди, всего полгода, и раньше были лишь единичные кражи скота. Да, убыток, но все же...

Он тяжело вздохнул. Тема для него оказалась щекотливой и неприятной. Он постоянно поглядывал на меня, видимо полагая, что подобные разговоры вообще женских ушей касаться не должны.

Это навело на интересную мысль.

— Поместьем управляли две пожилые женщины. Никто не считал нужным им сообщать, да? Они и не знали, что к чему? — спросила я прямо.

— Все дела вёл покойный управляющий. Что и как было у старика, лишь ему и известно. Я строю догадки, только опираясь на то, что видел и слышал сам, — Фомир вышел из-за спины Джареда и встал сбоку от него.

В чёрном строгом сюртуке он выглядел внушающе и вызывал доверие. Глядя на него, я легко могла представить его и в военной форме. Выправка присутствовала.

— Ну, тогда скажи мне, где переводы, которые я совершал для содержания своей жены. Были такие?

— Да, каждый месяц десятого числа, — Фомир кивнул.

Джаред, наконец, оставил мою ногу в покое и выпрямился. Он возвышался над управляющим и прожигал его тяжёлым взглядом.

— Но жена монеты не получала.

— Ими, господин, распоряжались покойные леди, я не имел права совать свой нос в их личные расходы.

— Да куда же всё шло? — рявкнул муж. — И не говори, что не знаешь!

— Вам не понравится мой ответ, — Фомир скривился.

— Да мне тут вообще ничего не нравится, так что переживу!

Управляющий как-то печально посмотрел на меня, затем выдохнул, завёл руки за спину, как будто собирался рапортовать, после снова сделал глубокий вдох и открыл рот:

— Леди Харнион и леди Шорнель считали, что без средств к существованию молодая леди Мианель быстрее образумится и вернётся в поместье, в родовое гнездо, ну, или обратится к вам напрямую, потребовав содержание.

— Что? — я соскочила с кресла и тут же охнула. Боль всё ещё отдавалась в ноге.

— Я предупредил, что вам услышанное не понравится, — напомнил Фомир извиняющимся тоном.

Бестолково моргнув несколько раз, я снова упала в кресло и закрыла лицо руками.

— Кажется, эти две старушки совсем под конец жизни из ума выжили, — прошипел Джаред. — Они вообще отдавали себе отчёт в том, что творили?

— Э-э-э, — Фомир снова замялся.

— Давай уже! Говори до конца, — муж махнул рукой.

— Они всё строили планы по вашему возвращению. Пытались продумать ходы, чтобы вынудить вас снова прибыть в родные стены. С этой целью был сдан в аренду ваш родовой дом, ну, чтобы вы не решили жить там. После леди Мианель оставили без средств. Пожилые леди полагали, что, узнав, что она вернулась, прискачите и вы.

Фомир цокнул и облизал губы. Не нравился ему этот разговор.

— Нет, ну старики как дети, — Джаред снова развёл руками. — Им что, было всё равно, что фермы горят и скот уводят?

Управляющий и вовсе покосился на дверь, явно желая сейчас оказаться в коридоре.

— Фомир, я вас прошу, рассказывайте всё как есть. Я прекрасно знаю, каким характером обладала моя бабушка. Она вполне могла обойтись со мной жестоко, чтобы добиться своего.

Он нервно как-то растёр шею.

— Собственно, я всё и рассказал. Дела поместья хозяек особо не волновали. Они мечтали об общем внуке. Общем наследнике. Спохватились, когда уже банда скрываться перестала. Писали шерифу, требовали разобраться. После, где-то месяца два, было небольшое затишье. Всё это уже при мне. Дальше снова принялись ломать загоны и уводить бычков. Фермеры поняли, что от пожилых женщин толку мало, поначалу хотели сами отряды создать...

—...Но сгорел сеновал, а вместе с ним чуть не отправился к богам и парнишка, — закивал Джаред. — Выходит, примерно полтора года были кражи скота, полгода назад эти твари, обнаглев вконец, стали требовать монеты за неприкосновенность. Местная власть что-то там попыталась, но не справилась, фермеров запугали. А дальше местные мужики пришли сюда, требовать, чтобы написали мне?

Фомир активнее закивал.

— И ваша бабушка намеревалась это сделать. Но леди немного протянули... Это не вписывалось в их планы...

Я усмехнулась, точно выстроив всю цепочку в голове.

— Я должна была прибыть сюда первой, потому что, узнай, что Джаред проживает в этом доме, я бы никогда не приехала. Так?

Я взглянула на мужчин.

Фомир лишь тяжело вздохнул.

— Вам ведь всё известно, вы слышали и завещание, и нашу реакцию на него. Чего уж... А собственно, завещание... Может, и с ним что не так?

Мужчина вмиг сделался таким несчастным.

Глядя на него, Джаред хмыкнул и, подойдя к креслу, в котором я сидела, устроился на подлокотнике.

— Давай, Фомир, добивай нас новостями. Что там ещё? Похоже, мы уже готовы к любой глупости.

— Боюсь, что это уже даже для меня слишком, господин. Вы не против, если я присяду? Не по порядку, но...

— Да берите уже стул, — я указала в сторону стола. — И выкладывайте, что там и как.

Он кивнул и, принеся табурет, устроился напротив нас, развёл руками, подбирая слова.

Видимо, было там что-то такое, что лучше воспринимается сидя. Ещё бы чай травяной для нервов. А то головой тронуться от всего можно.

— Я уже сказал, пожилые хозяйки делами поместья не интересовались. Им нужен был совместный внук, общий наследник. Поняв, что леди Мианель не собирается прогибаться под нищетой, а успешно нашла работу, у них созрел иной план. Они... как бы это сказать, — он растёр ладонью лицо, — в общем, составили новое завещание и...

— Будь я проклят, если не собирались разыграть собственную смерть, — не выдержал Джаред. — А я всё в спину слышал: «Вот помру и посмотрю, как ты крутиться будешь». Бабушка всегда попрекала меня нерешительностью. Слишком робок там, где нужно проявить инициативу.

Его слова смутили. Вот уж в чём его нельзя было обвинить, так в трусости. Или я опять чего-то не понимаю? Хотя, скорее всего, не всё знаю.

Как же это раздражало.

— То есть они... Нет, — я покачала головой. — Похороны были настоящими!

— Да, леди Мианель. Они мертвы. Увы. То, что должно было стать розыгрышем, обернулось трагедией. Поверенный, господин Андрес, ничего не знал о том, почему завещание столь вычурное.

Он выдохнул и замолчал.

Приподняв бровь, я сидела и не двигалась. Нет, ну это вообще как, и главное — мне легко верилось, что бабушка могла пойти и на такое, лишь бы заставить меня признать Джареда мужем.

— Глупо, — пробормотала. — Всё, что им нужно было — перестать давить и дать нам разобраться самим со своими чувствами.

— Мне действительно нужно было быть смелее и начать ухаживания, — Джаред поднялся и прошёлся по комнате.

— Где деньги, что я передавал для Мианель? У кого хранится эта сумма? — он повернулся к управляющему.

— Мне это неизвестно, господин. Ничего нет. Ни приходно-расходных книг, ни денег. Всё исчезло... И прежнее завещание тоже.

В комнате повисла тишина. Я пыталась как-то уместить в голове все услышанное. Но нет. Бабушка, сколько я ее помнила, всегда была такой...

Все должно было быть так, как желала она.

Ее мнение — единственно правильное.

Если ты ее не слушаешь, она заставит тебя это сделать. Я победила лишь раз, настояв на выборе профессии. Возможно, мне столь повезло, потому как в период распределения в пансионе покойную леди Харнион интересовало больше мое предстоящее замужество. Скорее всего, она полагала, что как только я стану женой Джареда, об учебе и вовсе забудется. Ну, или там уже все равно, кто супруга нового хозяина поместья — лекарь или учитель.

Главное, она та, кто подарит подругам детства общего наследника. Их интересовал только он.

И вроде нельзя сказать, что бабушка была жестокой или деспотичной, но... ее характер...

Я содрогнулась.

— Когда пропали деньги, Фомир? — в голосе мужа звучала усталость.

— В тот день, когда умерли леди. В доме много кто был: два целителя, их помощники, служители местного храма, люди шерифа, нотариус... За всеми не уследишь. Но пропажу я обнаружил, только когда доставал завещание и отдавал его нотариусу. Эта бумага, как и деньги, лежали не в личном сейфе леди.

— Замечательно, — выдохнул Джаред. — Все интереснее. Мы снова в какую-то нору падаем, и чем глубже, тем непрогляднее...

Он цокнул и не договорил. Но я была с ним полностью согласна. Сжимая подол, я растирала кулаком бедро, уже как-то сомневаясь, а плохо ли мне жилось простой учительницей на постоялом дворе.

Из всего выходило, что нет.

— Что касается смерти моей бабушки, — Джаред прошелся по комнате. — И смерти леди Харнион... Они чем-нибудь болели? Жаловались на сердце? Или еще какие боли? Странно все это. Я писал письма регулярно, получал ответы. И нигде не фигурировало ничего тревожного. Колени на дождь крутят, да в поясницу вступает после длительных пеших прогулок — не в счет.

— Я не лекарь, господин, — Фомир растерянно приподнял плечи. — Накануне Марта принесла хозяйкам с кухни травяной чай. Они всегда пили его на ночь. Утром... опять же Марта отправилась будить леди. Ваша бабушка, господин Джаред, уже бодрствовала, хоть и чувствовала себя не очень хорошо, а леди Харнион лежала в постели мертвая. После ее обнаружения, как я уже сказал, слегла и вторая хозяйка. Мы пытались ей помочь, отпаивали успокоительным чаем. Но не помогло. Простите, но я был бессилен. Моя магия не располагает к целительству.

— Темный? — Джаред внимательнее взглянул на него.

— Магия слабая, — Фомир взглянул на меня, и уголки его губ приподнялись. — Магом был у меня дед. От него остались лишь отголоски дара.

Муж закивал и остановился у приоткрытой оконной рамы. Солнце медленно склонялось к вершинам высоких деревьев.

— Указания будут следующие, — негромко произнес он. — Чужих в доме быть не должно. Совсем никого. За девочкой этой, Сьюми, следи. Если что, я тебе, Фомир, голову сниму. Пока только твое слово удерживает ее на месте.

— Я клянусь, она не при делах... Да, стихийница, но ей незачем вредить леди. Это просто совпадение, и только. Уверяю вас... Девушка она не злая, но ей нужна помощь.

— Так занимайся ею и держи от моей жены подальше, — рявкнул на него Джаред.

— Так не дается! — Фомир всплеснул руками. — Не я ей интересен, а другой.

Он закрыл рот и смутился. Вытаращился на нас большими глазами. Я не удержалась и улыбнулась: не у одного моего дракона эмоции брали верх.

— Да... — управляющий тяжело вздохнул. — По сердцу она мне пришлась. Милая, невинная такая. Теплая, как солнышко. Изломали ее. Издевались над ней в городской школе, за полоумную считали. Поэтому она трусливая такая. Но магия вырвалась, и теперь ей нужно заново учиться. И я бы помог, но она и не смотрит в мою сторону. Я старше на восемь лет. Это пропасть. Ей только девятнадцать. Но я ведь без подлых умыслов, готов ждать, пока окрепнет. Помогать, поддерживать... Марта вроде догадывается, чего я за ее дочерью хожу по пятам. И не против она, но Сьюми... не интересен ей я. Совсем не интересен.

— И поэтому венки она тебе, Фомир, на голову надевает, — не удержавшись, я все же поддела мужчину.

— Издевается, — он усмехнулся. — А мне приятно, пусть смеется. Главное, что ей это радость приносит.

— Ну... — я склонила голову набок. — Не станет девушка плести венки мужчине, который ей безразличен. Она и думать о нем не будет. А так... Видимо, ты кажешься ей недосягаемым: мужчина старше, уверенный такой, хмурый, пугающий. А кто-то рядом, за кем она там увивается, видимо, доступнее.

Я вспомнила о Кае. Да, тот, не стесняясь, заигрывал, и, видимо, не только со мной. Если мужчина гуляка и повеса, то оно и немудрено, что он клеится ко всему, что женщиной зовется.

Тому коза на пастбище — красотка.

Фомир смутился еще больше. Вот уж не думала, что увижу, как краснеет мужчина.

— И еще я хочу знать, что происходит у арендаторов. К шерифу наведаться нужно в ближайшие дни. И найди мне надежного человека, чтобы я отправил его в Ланторн.

— Могу я, — тут же отозвался Фомир. — Дело одного дня.

Джаред кивнул и бросил на меня короткий взгляд.

— Я напишу тебе адрес. Это моя контора, найдешь моего партнера и передашь ему письмо. Не думаю, что ты заблудишься...

— Я знаю, куда ехать, господин Джаред. Я рос в Ланторне, хоть мой отец и из этих мест. От ваших бабушек о вас наслышан и точно представляю, где нужный мне дом.

— Замечательно, — Джаред тяжело вздохнул. — На завтра приготовь купель, хочу Мианель туда отнести, чтобы хоть немного в чане попарилась. Слабенькая она совсем.

— И это будет исполнено, — Фомир поднялся. — Разрешите идти?

— Не задерживаю. И не забудь про ужин.

— Слушаюсь, — Фомир поклонился и покинул комнату.

Мы поужинали в комнате. Как-то даже и мысли не пришло спускаться в гостиную ни у меня, ни у Джареда.

Я заметила за ним эту особенность — он совершенно не придерживался этикета и правил, заведённых нашими бабушками.

В детстве я считала большой удачей возможность поесть в своей комнате и не сидеть с прямой спиной за общим столом, выслушивая разговоры взрослых ни о чём. Природа, погода, местные новости, исключительно положительные, чтобы не портить аппетит. Там я обязана была непременно брать кусочек хлеба, который не очень-то и любила. Бабушка зорко следила, чтобы в моей руке был правильный столовый прибор.

А мне так хотелось хоть раз взять жирный кусок мяса руками и отправить его в рот, съесть суп десертной ложкой и не прикоснуться к хлебу.

Обхватить чашку с горячим чаем обеими руками и залезть с ней на кровать.

Но воспитание всё равно брало верх, и бунтарские порывы затихали.

Ополоснувшись и переодевшись, я лежала на высоких подушках в кровати и читала. Джаред же принёс толстую приходно-расходную книгу и внимательно её изучал.

Вид у моего дракона, как всегда, был недобрый. Всё же не зря я так относилась к нему раньше. Он вечно хмур, как туча. Время от времени Джаред бросал на меня короткие взгляды, улыбался и снова погружался в изучение документов.

Я же, покусывая губы, удивлялась, как у нас всё обернулось.

— Знаешь, о чём думаю? — я всё же обернулась на мужа. — А что, если бы не было свадьбы? Если бы меня не вынудили идти к тебе в храм и не произносить клятвы?

— А ты их не произносила, а молчала, Миа. Я только тогда понял, что не по доброй воле ты стоишь возле меня. Это настолько разозлило, что я едва пламя в груди сдерживал.

— Кхм... — я поморщилась. — И всё же, не будь мы женаты...

Он пожал плечами и странно улыбнулся. Лукаво так.

Я фыркнула, мне всё покоя не давали его слова о робости. О чём он тогда говорил? Начинать ухаживания? За мной? Я ему нравилась уже тогда?

— Ну не молчи, — проворчала я на него. — Что было бы?

— Лежала бы ты сейчас вся такая красивая на этой постели и не задавала мне вопросов, — уголки его губ дёрнулись. — Я бы всё равно женился на тебе, Миа, просто чуть позже.

— Я бы отказала, — отложив книгу, высокомерно приподняла подбородок.

— Ну сейчас же не отказываешь, — он склонил голову набок и прищурился.

Хм... Довод серьёзный, конечно, и не придерёшься. Но любопытство его ответы ничуть не тушили. Напротив, оно всё больше разгоралось, как пожар.

— Сейчас другое, ты уже мой муж, и тут вопрос — враждовать нам или быть союзниками. Но...

— Миа, — Джаред поморщился, — не хочу я сейчас ворошить всё, что произошло между нами три года назад. Я считаю себя во всём этом виноватым. На моих чувствах сыграли, и я охотно поддался на манипуляции. Проявил такой чудовищный эгоизм, за который ты потом страдала. Я чуть не потерял тебя... Не представляю, что делал бы, принеси мне в контору копию твоего прошения о разводе. Чем бы защищал наш брак? Я ведь за всё время не проведал тебя ни разу, не убедился, что ты живёшь в достатке. Я эгоистично ждал, пока ты получишь диплом, и я смогу прибрать тебя к рукам. Как бы выглядел, явившись на развод? Что говорил, как бы уговаривал тебя не спешить? Не представляю.

— Ты ни при чём, Джаред. Я слышала о тебе с раннего детства. Идеальный внук бабушкиной лучшей подруги. Лучший во всём: и дар сильнее, и мальчик умнее и смекалистей. И карьерист, и амбиции у него. И дар свой развивает, и делами поместья интересуется. Старших уважает и во всём слушает их...

Джаред сглотнул и приподнял бровь. Удивлённо так моргнул и почесал висок. Снова уставился на меня недоверчиво.

— Душа моя, а мы сейчас точно меня обсуждаем?

Поднявшись, он прошёл к кровати и присел на край рядом со мной. Провёл ладонью по моему бедру...

— Ни с кем не спутала?

— А что не так?..

Он облизал нижнюю губу, взглянул на меня так, что стало понятно — сейчас рассмеётся...

— Миа, да я паршивая овца семьи. У меня отец — стихийник, но свой дар он использовал исключительно для увеличения урожаев и надоев.

— Надоев? — я вопросительно уставилась на мужа. — Это как?

— Травка при правильной влажности сочнее растёт, — пояснил Джаред. — Огонь мужчинам нашего рода даётся Богами исключительно, чтобы вредоносных жуков с кустов с картофелем уничтожать. Ветер, чтобы удобрения — золу и сухие травы — развеивать над молодыми побегами. А я... В боевые маги подался. Тьфу, позор какой на седую голову бабушки. Интересовался я делами поместья, потому что мы сидели в долгах. Пришлось уж напрягаться и вытаскивать нас на прибыль... Слушал ли я кого-то? Исключительно себя, милая. Но если в этих краях все имеют такое же мнение обо мне, как и ты, то бандитов ждёт сюрприз. Я глава самой крупной организации наёмников Ланторна, и это в моём-то возрасте. Положительным мальчиком никогда не был и вообще той красивой девочке, что живёт в соседнем поместье, не пара. Мианель, как говаривала моя бабушка, истинная леди. Красавица, утончённая умница. Стремится стать учительницей, чтобы детишек в грамоте подтягивать. Не ради себя... а другим во благо. Вот она действительно гордость семьи. Послушная, воспитанная... Такая на меня и не взглянула бы...

— Ты шутишь?

Я была поражена услышать от него такие признания.

— Нет, я и правда недостоин тебя и убеждён, что не было у меня ни единого шанса стать тебе мужем. Повезло, что бабушки наши подруги... Иначе так бы и жил с разбитым на мелкие осколки сердцем.

Он потянулся ко мне и коснулся губ... нежно потёрся.

Стук в дверь заставил нас замереть.

— Фомир должен был принести отчёты. Войди, — рявкнул муж и снова поцеловал,

быстро, но так ласково...

— Господин, а я с вечерним чаем, — на пороге стояла Марта. — Ой, — она смутилась, глядя на нас. — Простите, но я вот, чтобы леди лучше спалось и боль не мучила.

Женщина заторопилась, но всё же прошла до стола, оставила там поднос с чайничком и двумя чашками и быстро вышла.

Джаред проследил за ней с нехорошим таким прищуром.

— Перестань, — я провела ладонью по его щеке. — Ты уже запугал всех. Они скоро в стены вжиматься начнут, завидя тебя.

— Не люблю, когда дисциплина хромает, — процедил он и, не предупреждая, спустился на пол и, сев на колени, уложил голову на мои бёдра обняв. — Наша спальня — не проходной двор. Мы не особы королевских кровей, чтобы в наших шкафах ковыряться и одежду перебирать. Я сам могу решить, что я надену сегодня. Да и ты тоже. Всё, что прошу — не вламываться ни в спальню, ни в кабинет. Ну, хоть стучаться начали — уже хорошо.

— Ты теперь аристократ, — напомнила я.

— Не совсем, но об этом позже, — он потёрся о мои ноги и поднялся. — Хочешь чаю?

Я взглянула на стол и скривилась. Нет, сбор был неплох, но... просто не хотелось.

— На сон я особо не жалуюсь, да и не болит у меня ничего. Затёкшая нога — не в счёт.

Услышав о моём недавнем «страшном» недуге, Джаред тихо рассмеялся и вернулся за стол.

Налив себе ароматного напитка, он сделал глоток и уткнулся в документы...

... Я спала. Но через вязкий омут беспамятства чувствовала, что что-то не так. Мне было жарко. А ещё ощущение, что подо мной трясётся матрас. Мелко так, раздражающе.

Распахнув глаза, уставилась на окно. Темно. Ночь.

Скорее всего, я прямо с книгой в руках и уснула. На столе неярко горела свеча. Лежала раскрытая книга, которую изучал Джаред. Ещё стопка документов. Стоял чайник и две чашки. Одна на подносе — я так и не выпила чай перед сном, вторая рядом с бумагами.

Рядом раздался тихий стон, наполненный болью и мукой. Приподнявшись на локте, взглянула на Джареда. Его голова лежала на подушке, вокруг мокрое пятно, волосы моего дракона влажные, слипшиеся. На лбу — испарина. Его трясло. Он кривился. Губы приоткрывались при свистящем выдохе.

Моя магия взбунтовалась и неярким зелёным пламенем появилась на кончиках пальцев.

А дальше... Я мало думала, позволяя дару делать своё дело.

Страшно... Вдруг в голову пришло осознание, что я могу его потерять.

Потерять того, кого совсем недавно ненавидела всей душой. А сейчас меня саму в дрожь бросало от мысли, что утром я окажусь вдовой...

И никакой развод не станет нужен.

И поместье...

Ничего не нужно, лишь бы он жил.

— Джаред, — взмолилась я, вскочив с постели, — прошу, держись.

Его дыхание стало хриплым, прерывистым — каждый вдох давался мужу с трудом, будто кто-то сжимал его грудь невидимой рукой. Я прикоснулась к его лбу ладонью — кожа обжигала. Горячка. Простыни под ним промокли насквозь.

Снова застонав, Джаред попытался повернуться набок... несколько рвотных позывов, и на постель хлынул этот проклятый чай.

— Давай, родной, давай. Всё правильно, — я обошла кровать и, встав за его спиной, положила ладонь на его живот, магия зелёными жгутами пеленала его тело, проникая внутрь.

Ещё один позыв. Джаред закашлялся. Но через мгновение он снова дёрнулся от спазмов. Его рвало.

— Держись... — прошептала я, хотя знала, что он меня не слышит. — Ты должен терпеть.

Тело вздрогнуло, когда я опустила руки ему на грудь. Моя магия — тёплая, живая, — медленно разлилась под пальцами, проникая сквозь кожу, впитываясь в мышцы, в кровь, добираясь до самого сердца. Я чувствовала яд — тонкие, липкие нити отравы, опутавшие его изнутри.

Они пульсировали, сопротивлялись, но я не дала им шанса.

— Давай же, родной, — шептала я ему на ушко. — Расслабься и помоги мне. Отдай мне... Поделись болью...

— Нет... — прохрипел он. — Нет, Миа.

— Да, — подняв руку, я пригладила его спутавшиеся волосы. — Я целитель, и я не позволю тебе мучиться. Отдай мне свою боль.

Жгуты моей магии пылали живым огнём, они уходили глубоко под кожу и тянули яд, выжигали его, восстанавливали ткани... Я лечила, полностью доверившись своему дару...

Искала следы отравы и уничтожала её, не давая распространяться дальше...

— Миа, пожалуйста, не надо... Не хочу, чтобы ты это чувствовала, — взмолился мой дракон.

Но я лишь улыбнулась и поцеловала его в висок.

— Так уж получилось, Джаред, что твоя жизнь для меня вдруг стала дорога. Не смей сопротивляться, лучше помоги...

Сначала боль была чужая, далёкая, но чем глубже я тянула её к себе, тем острее она становилась. Горячие иглы вонзались в мои ладони, под кожу, в виски — но я лишь стиснула зубы. Нужно потерпеть немного. Джареду в десятки раз больнее.

Проходили минуты... Часы...

За окном забрезжили первые лучи рассвета. Стоны мужа стали тише, дыхание — ровнее. Я видела, как бледность отступает, как судорога, наконец, отпускает его тело.

Моя магия справилась. Зелёное пламя стихало, отпуская из плена огромное тело мужчины. Он тихо захрипел и приоткрыл тяжёлые веки. Нашёл меня взглядом.

Уголки его губ дрогнули. Он попытался что-то сказать, но скривился. Я всё ещё чувствовала боль в его груди... Жгучую, пронизывающую до спины.

— Лежи, — шептала я ему на ухо, гладя по влажным волосам, — всё уже позади. Ещё немного, и пройдёт и эта боль. Мы справились, мой хороший. Мы со всем справились.

Он притих и расслабился. Смотрел на меня, странно улыбаясь. Словно мальчишка.

Когда последняя тень яда исчезла, я наклонилась и прижалась губами к его груди. Его кожа теперь была прохладной, а сердце билось чётко, уверенно.

— Миа... — прохрипел он. — Хочу, чтобы ты знала...

— Тихо, — я приложила пальчики к его сухим потрескавшимся губам. — Тебе нужны силы.

— И всё же, — он сделал глубокий вдох и сглотнул. — И всё же... Хочу сказать тебе... Я тебя люблю, Мианель Харнион. Давно люблю... Прости за всё... Я не знал, что свадьба для тебя обман... Не знал...

Услышав признание, я и не знала, что сказать. Ну разве что:

— Я Мианель Шорнель. Давно уж не Харнион. И менять новое имя на старое не собираюсь.

Я без сил сидела у кровати, придвинув стул со стороны Джареда, и слушала его размеренное дыхание. Придя в себя на несколько минут, он снова впал в беспамятство, но теперь это был просто сон.

Глубокий и, скорее всего, без сновидений.

Приглаживая его торчащие в разные стороны волосы, я не могла справиться с собственным страхом.

В том, что его отравили, не сомневалась. А что было бы, выпей этого чаю и я? Оба бы здесь умирали на этих простынях, но если бы наутро я все же пришла в себя, то он — нет.

Моего дара на двоих бы не хватило.

Вздрогнув, приложила ладонь к его груди, где медленно билось сердце, и выпустила магию. Сквозь пальцы взметнулись зеленые огоньки.

Да, я все еще пыталась лечить мужа, хотя этого и не требовалось. Яд был выведен. Справилась...

Прикрыв глаза, тяжело вздохнула. Еще бы простыню поменять, но это позже. Я так и не решилась никого позвать на помощь.

Просто не понимала, надо ли бить тревогу или подождать, пока очнется мой дракон и сам решит, как верно.

Увы, в подобных делах мне не хватало ни опыта, ни хитрости.

Зевнув, я осторожно положила голову на грудь мужа и прикрыла глаза. Сил ни на что не осталось.

— Дверь закрой на засов, милая, — выдохнул Джаред.

— Уже сделала, — прошептала. — Чтобы никто не увидел, насколько тебе было плохо.

— Все верно. Не нужно, чтобы наш отравитель уверовал в себя. Утром сделаем вид, что у меня ночью всего лишь прихватило живот.

— Простыня грязная, — подсказала я.

— Я ее выстираю в тазу в умывальне и высушу магией. После застелим. Это был чай? Я чувствую до сих пор его привкус во рту.

— Да, — протянув руку, провела пальцами по его подбородку.

— Его принесла Марта, — Джаред открыл глаза и нашел меня взглядом.

— Она не владеет магией, — напомнила ему. — А на меня покушался маг.

— Зато ее дочь — стихийница, — процедил он.

— Ну, не знаю, Марта работала в этом доме еще когда наши родители были живы. Я хорошо ее помню. Правда, после она была уволена. Какой-то скандал...

— Хм... Марта. Служанка... — он поморщился и, подняв руку, положил ее на мои волосы, — что-то в голове крутится, но вспомнить не могу. Мама страшно ругалась тогда с отцом. И я слышал это имя. Это впечаталось в память. Матушка у меня драконесса, она, если уж давала волю гневу, то места мало было всем.

— Ты весь в нее, — ущипнула его.

— Нет, Миа. Я намного сдержанней. Просто не все, что позволено женщине, допустимо для мужчины. Я еще немного полежу и поднимусь, приведем здесь все в порядок. Ты тоже должна спать.

В ответ я надавила на его грудь ладонью, чтобы не вздумал вставать. Он был слаб, и я это прекрасно чувствовала. Такой дозой яда можно было умертвить любого, но отравитель просчитался.

Дракон — не просто маг. В их крови огонь. Так что умирал бы он долго.

Это и спасло, я успела проснуться и помочь ему.

Шмыгнув носом, я все же не удержалась и обняла его за торс.

— Миа... ну что ты?

— Испугалась, — призналась честно. — Нет, когда магию выпускала, знала, что делать и как... В пансионе все же уделяли должное внимание развитию внутренних резервов. Почти все аристократки — маги. Различался лишь уровень дара и его природа. Но тогда я не понимала, зачем мне надрываться... Ну что должна уметь учительница? Садины и царапины залечить... А теперь мне страшно, что, если бы я оказалась недостаточно сильной...

Он успокаивающе пригладил мои волосы. С такой нежностью, что сердце быстрее забилось.

— Ты моя маленькая спасительница, — шепнул он. — А я сплоховал. Понадеялся, что в доме нет чужаков, как на похоронах или в саду... Здесь только свои.

— Выходит, и правда слуги, — мне стало как-то нехорошо. — Но кто и зачем? И не верю я, что это Марта.

— Всё сходится на ней, Миа. Фомир здесь всего полгода, проблемы начались задолго до... Кухарка... Да что ей нас травить? У нее сын не из бедняков.

— А Марте зачем? Чтобы вообще в тюрьму угодить? А с ее девочкой что будет? Ей наоборот за должность держаться нужно. Здесь её Сьюми приняли, и даже помочь ей готовы. Здесь никто девушку не тревожит, и она может восстановиться после всплеска магии. Ну, не станет нас, а дальше? Слишком уж очевидно всё. Тот же Фомир сразу укажет на ту, кто чай тебе принёс.

Он тяжело вздохнул. Видимо, мои слова не показались ему глупыми.

За окном медленно поднималось солнце. На небе плыли яркие золотые облака. Заводили свои трели ранние пташки.

Снова зевнув, я устроилась удобнее...

— Не спи, Миа, тем более сидя, — Джаред меня мягко потормошил. — Помоги мне подняться, и мы приведем здесь всё в порядок.

— Да ты шутишь? — я быстро вскочила на ноги. — Какая тебе уборка...

— Но кровать... Простыня... — выдохнул он.

— Сейчас, — покрутившись, я покосилась на кресло.

Схватившись за подлокотник, подтащила его к постели. Развернула.

— Вот, — указала на мягкое сиденье, — пересядешь сюда. И не дальше.

— Милая, мне нужно сполоснуться.

— Джаред, ты едва на ногах стоять будешь.

— Тогда помогай, сердце мое...

Он усмехнулся и, застонав, сначала повернулся на бок, а после спустил ноги на пол. Еще один рывок, и он встал... Я смотрела на него, не веря глазам. После такого он ещё мог ходить!

Мда, недооценивала я силу этого дракона.

Он добрался до двери в умывальню и обернулся:

— Миа, я сам всё не сделаю. Вымой меня, умоляю. После я тщательно выстираю простыню, чтобы ничего там не осталось.

— Да я сама, — я бросилась к нему, сообразив, что стою на месте как дурочка и таращусь.

Закинув руку мужа на плечо, отворила дверь и завела в маленькую комнатку. Схватила короткую лавку и поставила её в широкую низкую лохань со сливом в центре. После усадила на неё своего дракона и покосилась на его подштанники.

— Не буду я тебя смущать, малышка, останусь в них. Принесёшь мне потом чистое, и я сниму мокрое.

Закивав, я достала бочонок с мылом и приставила ближе ведро с водой.

Стеснение ушло раньше, чем я помыла Джареду спину. Он сидел и не двигался, не мешая мне. Я же поражалась, как же быстро мы пришли к тому, что я уже и водные процедуры с ним совершаю.

Хотя не романтическая у нас с ним сейчас была обстановка. Я смывала с его кожи пот, мыла ему волосы.

Он же наблюдал за мной и улыбался. Так мило, что я дышать нормально не могла.

— Я ведь не противен тебе, правда? — наконец пробормотал он.

— Нет, конечно, хотя я действительно все это время была на тебя зла. Винила, что ты мог остановить брачную церемонию. Ты ведь терял куда меньше, чем я, и...

— Я ничего не терял, Мианель, — его рука опустилась на мою талию. — Да, давление было, но незначительное. Меня не устраивала спешность. Мне не дали поговорить с тобой. А когда я выдвинул свои условия, начали в открытую угрожать. Намекнули на то, что тебе нужно стать женой вот прямо сейчас... И я поддался. Да, был зол... Но пошел у них на поводу. И только в храме, глядя на тебя, понял, что что-то не так. Меня провели. Бабушка сидела в первом ряду и счастливо улыбалась.

Он притянул меня к себе и обнял. Крепко, насколько позволяли силы. Горячие губы коснулись моего плеча, обжигая кожу поцелуем.

— Прости меня, Миа. Я был эгоистичен. Видел, как ты сидишь на торжестве бледная, испуганная, и понимал, что я тебе нежеланный. Что мои чувства так и остались только моими.

Я был раздавлен, уязвлен. Гордость взыграла.

Меня как дурака провели две старушки, и я уехал, оставив тебя. Это было ошибкой. Огромной.

Я пропустила через пальцы его мокрые волосы. С кончиков тёмных прядок капали крупные капли воды.

— Ты... ты любил меня? — шепнула, не веря в услышанное.

— Да... Но не любил, а люблю, Миа. Все эти годы... Я ждал тебя и верил, что смогу зажечь в твоем сердце ответный огонь. Надеялся, что ты получишь диплом, мы встретимся и познакомимся заново. Что я смогу убедить тебя — муж из меня неплохой. Я старался заработать положение в обществе, больше золота, чтобы не зависеть от капризов госпожи Шорнель. Бабушку это безумно злило. В мечтах она видела меня преуспевающим фермером, но уж никак не головорезом.

— Ты наёмник, — прошептала я.

— Ну да, головорез в законе, — он усмехнулся. — Да не суть. Выходит, я все эти годы был тебе ненавистен? Но у меня ведь есть шанс это изменить, правда?

Он поднял на меня взгляд. В его карих глазах было столько надежды, какая-то несвойственная ему ранимость.

Нет, я догадывалась, что, наверное, на моих чувствах играют, но ничего с собой поделать не могла.

— Все между нами уже изменилось, — я чуть отстранилась и, набрав в ладонь мыло, принялась мыть его дальше: грудь, плечи, живот.

Взгляд скользнул на штаны, там вырисовывался такой бугор, что невольно вспомнились учебники для целителей по строению тела человеческого. Рисунки там были посрамлены даже через ткань.

Сообразив, что краснею, схватилась за ковш и полила на дракона водой, смывая пену.

Пошатнулась и была тут же поймана и заключена в объятия.

— Миа, родная, мне таз, чистые вещи и грязную простыню.

— Да я сама постираю, — возмутилась.

— Нет, моя хорошая. Ту грязь, оставленную мною, ты не тронешь. Я сам все сделаю. Мыло мне и воду спусти. Я прекрасно справляюсь со стиркой. Сколько раз застирывал и кровавые пятна, и... Да всё, в общем. Работа наемника не только опасная, но и грязная. Хорошо, с вечера воды натаскал. Иди, моя хорошая. Тебе нужно ещё поспать.

...Он не хвалился. Стоило мне осторожно снять испачканную простыню и оттащить ему, так у мужа откуда-то силы появились. Он мастерски всё застирал в одном тазу и дважды прополоскал в другом. После поднялся с лавки, тряхнул ткань, и под ней прокатилась волна огня. Раз... Другой, и на мои руки опустилась чистая и даже не смятая сухая простыня.

— Я могу быть полезен в быту, жена моя. Присмотрись.

— Да, я смотрю... — пробормотала, рассматривая его мощное тело.

То есть даже яд его не приложил к постели. А как же вот эта вот немощность... До лавки в умывальне же еле дошёл. Или нет?

— Джаред, а тебе все ещё плохо? — я приподняла бровь.

— Бывало, конечно, хуже, но сейчас мечтаю только о постели, Миа. Прошу, стели. Я переоденусь в сухое и будем спать.

Закивав, я поспешила в комнату. Одеяло лежало у кресла, там же и подушки. Но тут была ещё одна серьезная проблема.

— Джаред, если ты уже в нормальном виде, то иди сюда, — тихо позвала его.

— Мокрое пятно, — услышала я за своей спиной. — Нужно перевернуть матрас.

— Он тяжелый, — пробормотала, прикидывая, а хватит ли у меня сил сдвинуть его.

— Отойди, прелесть моя, — Джаред мягко обнял меня за плечи и сдвинул на шаг. — Я же стихийник. Ну...

Он сделал легкий пасс, и матрас подняло мощным потоком воздуха. Ещё пасс, и пламя просушило его со всех сторон. Третий щелчок пальцев, и матрас перевернулся и лег на кровать.

— Стелим и спать...

Я же таращилась на него, не мигая. Вот это мощь!

— Да, Миа, да, — Джаред как-то печально кивнул. — Если бы на тебя покушался я, то ты бы просто с лестницы вниз слетела. Я бы скидывал с самой верхней ступени, и так чтобы ничего не спасло. Или утопил бы тебя в озере. Поверь, вода мне дается лучше всего. Я потому и стираю так качественно. Шанса у тебя бы не было, милая. Надеюсь, теперь ты точно на меня не думаешь?

Я покачала головой и сглотнула. Понятно, почему он такой успешный наёмник. Ещё бы...

Подойдя к кровати вплотную, Джаред расстелил простыню и ловко её заправил. Дальше уложил подушки и бросил сверху одеяло.

— Спать, Миа, ты уже без сил и плохо соображаешь. Иди ко мне...

Он провел ладонью рядом с собой, и я, не думая, забралась ему под бок. Устроила голову на мужской груди и закрыла глаза.

— Спасибо, родная, — Джаред поцеловал меня в волосы. — Спасибо, что спасла, что не отвернулась и не предала. А ведь могла остаться вдовой и завтра же с утра уехать из поместья. Началось бы расследование. Много чего бы всплыло. На тебя дважды покушались, есть свидетели, тебя бы признали пострадавшей. Завещание бы аннулировали, и ты бы получила всё...

Он словно мне мои же слова вернул. Но, подумав, я покачала головой и обняла его за торс.

— Нет... Я бы больше потеряла, Джаред, чем приобрела. У меня и с тобой есть всё.

Я долго не могла уснуть, смотрела на светлеющее небо и слушала, как размеренно бьется под ладонью сердце моего дракона.

Теперь уже точно моего.

Возможно, тот факт, что никто более не давил на меня, позволил рассмотреть его лучше. А может, он нравился мне всегда, но я не желала себе в этом признаваться... Я и сама не понимала.

Но мужчина, в чьих объятиях я лежала, стал неожиданно мне родным и, чего скрывать, дорогим.

Глаза слипались, я проваливалась в сон и тут же разлепляла веки. Сознание, испытав такой ужас, отказывалось уходить в небытие. Я словно стояла на страже жизни и здоровья своего мужчины...

Вздыхала, зевала, но не могла крепко уснуть.

Слушала, как он дышит...

Вдох... Выдох.

— Миа, спи, я тебя прошу, — пробормотал Джаред. — Тебе нужен отдых.

— Я... пытаюсь, — честно призналась.

— Не нужно пытаться, просто закрывай глаза и спи... Давай, милая, расслабляйся. С нами все хорошо. Утром будем думать, как следует вести себя дальше. Ясно, что мы в ловушке, и убийца в доме, но открыто он действовать не может. Бьет в спину. Будем внимательнее. Магией нас не одолели, ядом тоже...

— Страшно представить, что они придумают дальше.

— Притихнут на несколько дней, чтобы присмотреться к нам. А большего мне и не нужно, — он пригладил мои волосы. — Спи, родная.

Как ни странно, но его слова меня немного успокоили. Раз он так говорит, значит, прекрасно понимает, что творится вокруг.

Я снова зевнула и, обняв его, наконец, притихла.

— Вот так, любовь моя. Твой сон никто не посмеет потревожить. Никого в комнату до обеда не впущу. Еду буду проверять.

— Ты можешь почувствовать яд? — пробормотала, уплывая в вязкий сон.

— Нет, но ты целитель. Ты распознаешь с первой же ложки.

— Если бы я выпила чай, то ты бы не отравился? — сообразила.

— У тебя очень сильный дар, так что да. Магия мгновенно бы ринулась уничтожать яд, что попал в желудок. И наш отравитель этого не знает. Целителям со слабыми способностями подобное не под силу.

— Я подвела тебя, — шепнула, ощущая вину.

— Нет, ты меня спасла, Миа. Но теперь едим мы только в комнате за закрытыми дверями. Передвигаешься в седле моего коня. Не гуляешь по дому одна. Только под моим присмотром. Из комнаты лишний раз не выходишь. Сделаем вид, что у нас жаркий медовый месяц. Да, запоздалый, но все же. Пусть все считают, что мы насладиться друг другом не можем.

Потянувшись, он легонько поцеловал меня в волосы.

Улыбнувшись, я наконец позволила себе уснуть...

...Утро. Хотя, скорее всего, день. Потянувшись, я обняла подушку.

— Господин, ну вот, теперь и вы... Уже солнце в зените. Я уж и не знаю, готовить ли вообще завтрак. Может, сразу обед нести?

— Во-первых, веди себя тише, или в этом доме на одну служанку будет меньше, — послышалось недовольное шипение. — Во-вторых, чай убери. Мне от него плохо стало. Пойло! Уснуть не мог, животом маялся. Чтобы больше этого в комнате не было!

— Так это успокоительный отвар для леди, — возмутилась Берта.

— Моя жена и так не волнуется. Зачем ей это? Убрать! И впредь не перечь мне!

Кажется, Джаред был не в духе. Хотя это его нормальное состояние. Ну, в чем-то он прав: сказано — выполняй. Тебе, в конце-то концов, за это жалование платят.

— И все же, леди пора будить, — не унималась кухарка.

— Я сам знаю, когда моей жене просыпаться. Она ночью устала. Так что веди себя тихо.

— О-о-о, простите, я же как-то не подумала. Все говорили, что брак между вами фиктивный...

— Все говорили то, что я желал, Берта. Ты мне еще сплетни таскать начни. Леди Мианель — моя полноценная супруга. Была, есть и будет. Ночью ей было не до сна, так что ставь свой поднос на стол и... мяса мне больше. Что это за... горошек? Я похож на того, кто будет сыт яйцами с горохом? Унеси и сделай нормальный завтрак.

— Но леди это любит... — воспротивилась кухарка.

— Миа это терпеть не может, — процедил мой дракон. — Омлет с томатами и беконом ей! И хватит пререкаться! Еще слово, и вылетишь за дверь!

— Да, господин, — кажется, до Берты наконец дошло, что ее заносит.

Послышались тихие шаги, и дверь закрылась.

— Откуда ты знаешь? — я медленно приподнялась на локтях и, зевая, взглянула на мужа. — Откуда тебе известно, что я не люблю горошек?

Он обернулся и, сообразив, что я уже не сплю, широко улыбнулся. Выглядел Джаред бодрым и свежим. И не скажешь, что этой ночью он буквально стонал в объятиях смерти.

Он подошел к кровати и присел на край. Провел костяшками пальцев по моей скуле.

— Однажды нас пригласили на завтрак, и мы оказались за одним столом. Я очень хотел произвести на тебя впечатление. Все-таки не каждый день удается поесть омлет с первой умницей и красавицей в этих землях. Но ты удивила.

— Выгребала горошек и отодвигала в сторону, — договорила за него.

— Именно так, и морщилась, когда все же приходилось его есть, — склонившись, он поцеловал меня в губы. — С добрым утром, моя леди. Ты прекрасно выглядишь.

— С растрепанными волосами и заспанная?

— Угу... Ты такая нежная, податливая, теплая... Хочется сжать и опрокинуть на эти простыни.

Он снова коснулся моих губ. Поцелуй вышел одурманивающим. Ласковым и в то же время страстным. Его пальцы аккуратно спускали бретельку ночной сорочки с плеча...

В дверь снова постучали.

Оторвавшись от меня, Джаред поднял голову.

— Войдите.

На пороге снова стояла Берта, она как-то смущенно поджала губы, поглядывая в нашу сторону.

— Так быстро готов новый завтрак? — Джаред вернул бретельку на место и поднялся.

— Не совсем, господин, — кухарка быстро прошла в комнату и поставила на стол большой тяжелый поднос. — Это обед. Он уже был собран. Грибной суп, мясо, зелень, тушеные овощи. Если позволите, то омлет с томатами будет завтра. Что желаете на ужин?

— Хм... — Джаред взглянул на тарелки.

— И накрывать может, все же, в гостиной? — не унималась Берта. — Есть в комнате...

— Я не спрашивал советов, — оборвал ее муж. — На ужин утку под сладким соусом и картофель. И накроешь ты в библиотеке. А пока свободна. Передай Фомиру, чтобы явился через час.

Кухарка бросила на меня недовольный взгляд и вышла из комнаты.

— Ты всегда так строг? — не удержалась я.

— Нет, только когда пересекают границу дозволенного, Миа, — Джаред поморщился и, взяв свой халат, принес его мне. — Не переношу, когда кто-то начинает указывать, что делать. И ладно бы это был член семьи, но прислуга... Какое ей дело, сколько ты спишь? Она не твоя свекровь, чтобы зорко следить за снохой и строить её. И я не собираюсь выслушивать от неё недовольства.

На его скулах заиграли желваки. И правда, злился. Это отчего-то посмешило.

— А на меня ты вот так же ворчать собираешься? — поддела его.

— Нет, родная, — он вмиг подобрел. — Это у меня просто выработано. В моем подчинении есть воины в два раза старше, а дисциплина — наше всё. Вот и приходится свирепствовать. Но тебя, моя хорошая, мой нрав никогда не коснется. Я четко различаю своих и чужих.

Он присел рядом с постелью. Поймав мою ладонь, поднес её к губам и оставил жаркий поцелуй на запястье.

— Ну, в чем-то Берта права, я, как вернулась в поместье, все не могу прийти в себя и выспаться.

— Миа, — он провел пальцами по моей щеке. — Сначала была изнуряющая дорога, после — завещание... Удар за ударом. Похороны, покушение... Чужак в твоей постели. Падение с лошади. А этой ночью ты просидела надо мной... Много спишь? Да не смеши. Как только устраню опасность, закроюсь с тобой в нашей спальне на сутки и буду лежать рядом с тобой, охраняя твой сон. Я обещаю тебе это...

Его пальцы ласкали мое обнаженное плечо. Мне вдруг показалось, что он касается меня неосознанно, просто не может сдержаться.

И это как-то заинтриговало. Я сидела, укутав ноги в одеяло, и рассматривала его.

Красивый, высокий, широкоплечий, с развитой мускулатурой.

Черные волосы слегка растрепаны.

— Нравлюсь? — он заметил мой интерес.

— Как-то поздно об этом думать. Мы уже в браке, — смутилась я.

— А если бы нет? Что, если бы бабушки были живы, и не было свадьбы? И мы снова встретились бы сейчас. Ты бы взглянула на меня, Миа?

— Без бесконечного давления и навязывания, восхваления тебя и обижающих придирок ко мне? — Я призадумалась, глядя отчего-то на его сухие губы. Притягивали ли они меня, хоть это и было недопустимо? Хм...: — Да, я бы заметила такого, всего из себя сурового дракона. Ты бы заинтриговал.

— И, пригласи я тебя на прогулку, пошла бы?

Он придвинулся ближе.

— Ну, я бы ради приличия разок вежливо отказала, намекнув, чтобы попытался еще... После дождалась бы букета...

— Цветы, — он удрученно выдохнул. — И шоколад. Я тебе даже такие мелочи не дарил...

— Джаред, там в Ланторне у тебя не осталось женщин? Все же три года прошло со дня свадьбы... Наверняка у тебя была... — спросила, а у самой в груди кольнуло.

Ревность? Да... Мне не понравилась мысль о сопернице...

— Нет, Мианель. Я женатый дракон. И неважно, что моя жена все эти годы училась в пансионе для благородных девиц. Главное, что она у меня была. И смотреть на других... недопустимо. Это бы уронило меня в глазах сородичей. Этим мы и отличаемся от тех же магов... Верность — наше всё.

— Ну, не надо про магов. Для меня, знаешь ли, тоже измены недопустимы.

— Приятно слышать, Миа, — он тихо засмеялся. — Ты уж прости за сравнение наших рас, но я еще мальчишкой слышал, как мама обвиняет отца в неверности. Не знаю уж подробностей, но для неё, для драконессы, такое было подобно удару клинка в сердце.

Он осторожно заправил за мое ухо упавший на глаза локон и поднялся.

Прошелся до окна и остановился.

— Приводи себя в порядок, и будем обедать, — он что-то разглядывал во дворе. — Письмо своему компаньону я написал. Фомир его сегодня доставит. Заодно и точно убедимся, на чьей он стороне. В любом случае мы в выигрыше. Доставит мое послание — значит, свой, если нет, то уже по-другому буду с ним разговаривать.

— И как ты поймешь, что письмо в нужных руках? — я встала с постели и, накинув халат, подошла к нему и прижалась к плечу, высматривая, что же там такого интересного на улице.

— Я узнаю, поверь, — развернувшись, он обнял меня. — Иди умывайся. Мы теряем самое дорогое, что у нас есть — время.

Закивав, я отодвинулась от него и направилась, куда сказали...

... Обед прошел спокойно. Маленькой чайной ложечкой я попробовала все, что принесли, и одобрила каждое блюдо. Джаред напряженно наблюдал за мной и молчал. А мне было так приятно, что не задвигают мой дар. Наоборот, позволяют играть на равных. Раз ты сильный маг-целитель, то вперед, спасай нас от голодной смерти.

Джаред не выставлялся, не брал на себя всё, считая меня каким-то безвольным придатком.

Уважал.

Доев суп, я отодвинула тарелку и положила на подсушенный хлеб кусочек холодного мяса. Поморщилась...

— Если тебе что-то не нравится, зачем ты это делаешь, Миа?

— Приличия, этикет, правила хорошего тона, — я пожала плечами. — Нельзя есть второе, не попробовав первое блюдо. Мясо не естся без хлеба...

— Правда? — Он ткнул вилку в кусок и отправил его в рот. — Надо же... А я и не знал... Нет, хлеб я, конечно, люблю, но вот только не с мясом. А с маслом, сверху можно красную соленую рыбу.

Я покачала головой, улыбаясь:

— Нас здесь двое, Миа, и потолок не упадет нам на головы, если ты не возьмешь хлеб. Если признаешься, что не любишь горошек, если потребуешь приготовить то, что желаешь ты... Это наш дом, и здесь хозяева мы. И правила будут те, что мы установим. Расслабься, милая. И ешь так, как нравится тебе.

Подумав немного, я отложила хлеб, взяла в руки мясо и откусила.

— Я всегда говорил, что руками вкуснее, — он тихо засмеялся. — И учти, наших детей муштровать не позволю. Всё, что нужно, они узнают, конечно, но при этом не будут сидеть с прямыми спинами и гонять вилкой ненавистный горох по тарелке. Вот здесь я буду стоять на своем.

— Джаред, ну какие дети? У нас и первой брачной ночи-то не было, — выдавила я из себя.

— Будет, — отмахнулся он. — Ты уж в меня поверь. Я в процессе твоего соблазнения.

Я сглотнула, он же, глядя на меня, громко рассмеялся.

Таким Джареда Шорнель я еще не видела.

Управляющий Фомир ждал нас в библиотеке. Здесь же лежали и отчёты арендаторов. Пока муж отдавал письмо и уточнял адрес доставки, моё внимание привлёк открытый сейф. Бабушка никогда не работала в кабинете отца, предпочитая уютную библиотеку, и всё важное складывала в этот металлический ящик.

Усевшись в широкое кресло, я полезла посмотреть, что же там скрыто.

Записи на бумагах. Две толстые старые ветхие тетради, в них отмечали все важные события, что происходили в семье. Открыв последнюю страницу, увидела дату и напротив неё запись о нашей с Джаредом свадьбе.

Стало как-то не по себе.

Прикрыв тетрадь, я откинулась на спинку.

—... Вернусь уже завтра, господин, — моего слуха коснулся разговор мужчин. — Я не дракон и на крыло встать не могу.

— Ты главное доставь мое послание, а сегодня или завтра особой важности не имеет.

— Конечно.

Управляющий кивнул, взглянул на меня, склонился и вышел из библиотеки, плотно прикрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём.

— Что ты хотел здесь найти? — я обвела руками пространство.

— Сам не знаю, — честно признался он. — Какие-то зацепки. Странности. Что-то, что указало бы нам на врага. В таких делах важны и мелочи. Пересмотри всё на столе. Часть прочитаю я... Были ведь отчёты арендаторов... Сообщения о первых пропавших бычках. Может, эти даты совпадут с чем-то ещё... В общем, милая, мне нужен твой светлый ум.

Я улыбнулась. Мне польстило.

— Красиво ты, конечно, меня превознёс, но мы ведь понимаем, что просто не хочешь оставлять меня одну в спальне.

— Что? — он приподнял бровь. — Ну о чём ты, душа моя... Я всё это один читать не желаю... Так что помогай давай.

Усмехнувшись, он придвинул к столу второе кресло и сел...

... Вечерело. Зарывшись в отчёты с головой, я уже концы с концами не сводила. Кто сколько урожая собрал? Где дожди были, а где засуха? Куда деньги пошли? На ремонт каких заборов, если там всё разваливается?

Вот редкие отчёты, написанные рукой старого управляющего, умиляли. Почитаешь так — всё ладненько. И загоны, и амбары, и стойла. Ну прямо каждый год починка... И суммы-то красивые такие.

— Тебе не кажется, что бабушек обдирали как липку? — не выдержала я. — Ну не могло оно за три года всё так обветшать.

— Отчёт расходов нашла, да? — Джаред закивал. — У меня таких два.

— Ха... пять! И ещё вон с десяток не прочитала. Кто-то пользовался тем, что бабушки не выезжали за пределы поместья и не могли видеть, в каком состоянии прилегающие к нему земли. Что творится на фермах...

— Ну почему кто-то? Вполне себе ясно кто. Удачно он помер, управляющий этот, сам бы удавил... Ты его помнишь?

— Ну конечно, — кивнула я. — Господин Рамедес. Мне кажется, он всегда был брюзжащим дотошным стариком. Очень требовательный. Вечно всем недовольный. Перед бабушкой страшно лебезил. Но я не помню ни одного скандала, связанного с ним. Он пользовался уважением у деда, когда тот ещё был жив. И вдруг такое... С чего вдруг под старость лет он опустился до воровства?

— Нет, милая, — Джаред цокнул и бросил очередной отчёт в общую стопку. — Не опустился, а потерял всякий страх и перестал таиться. Видимо, и до этого щипал незаметно от общей кормушки, а как наши старушки ударились в династические игры с нашим участием, так и пустился во все тяжкие. Давай всю его мазню с цифрами, буду считать и рыдать, осознавая, в какую звонкую монету мне вылезла собственная гордость. Нашёл на кого поместье оставить! На двух потерявших всякую связь с реальностью пожилых подруг, которые общим правнуком только и грезили.

— Потом мне озвучь эту цифру, — выдохнула я и протянула ему документы. — Тоже пущу горькую слезу. Ты только представь, во сколько нам обойдётся привести здесь всё в должный вид!

— Уже представляю, родная.

Тяжело вздохнув, я подтащила к себе те самые две тетради. Одну вела моя бабушка, леди Харнион, вторая принадлежала её подруге, Савеле Шорнель, и в ней были вписаны все события, произошедшие в семье Джареда. Правда, эта тетрадь была куда тоньше нашей. Видимо, одна подруга переняла традицию у второй.

Улыбнувшись, я открыла сначала её. Прошлась пальцами по всем датам. Рождение, свадьбы, смерть... Вручение медалей.

— Джаред, а ты знал, что твой дед выиграл на ежегодной сельской ярмарке конкурс на самый большой кабачок? — хохотнула я.

— А то... — он закивал. — А его рекорд с тыквой ещё никто не побил. Он на ярмарку её в отдельной телеге вёз. Даже где-то портрет был. Он с этой самой тыквой. Так что я потомственный фермер, родная.

— Я горжусь! — закивала важно.

Муж хмыкнул и снова принялся читать отчёты о проделанном — правда, только на бумаге — ремонте. Через минуту его лицо снова стало вдумчиво-злым. Видимо, там ещё какие затраты нашлись.

Как-то мы с ним, конечно, оплошали. Сидим теперь и расхлёбываем последствия своей раздутой гордости.

Мой дракон вздохнул и отбросил очередной лист бумаги. Запустил пятерню в волосы и дёрнул.

— Пить хочется.

— Да и я бы не отказалась, — поддержала его. — Нужно вызвать Берту.

— Да сам спущусь. Ноги разомну.

Он поднялся и направился к двери.

Я же продолжила водить пальцем и вдруг остановилась. Вчиталась и подняла голову.

— Джаред, а у тебя есть сестра?

Он замер в дверях и обернулся.

— Нет, что за глупости?

Улыбнулся и вышел. Я же так и сидела моргая. Склонилась и снова прочитала. Дата и напротив неё простая запись:

«Эта родила. Девочка. Какой позор для семьи. Сегодня мне об этом донесли. Нельзя допустить, чтобы Джаред узнал. Образ отца должен для него оставаться светлым и правильным».

Я сглотнула и только сейчас поняла, что тетради эти всегда лежали в сейфе под замком. Я-то о них знала только потому, что бабушка однажды при мне что-то вписывала. И стоило мне полюбопытствовать, как мне сжато пояснили, что и как. И пообещали, что когда-нибудь все тайны семьи достанутся мне как единственной наследнице.

Я прикрыла рот рукой и уставилась на закрытую дверь...

Кажется, Джареду после возвращения будет не до смеха.

Я листала тетрадь, пытаясь найти еще какую-нибудь запись, но нет. Урожаи, фермерские награды. Какие-то малозначительные события.

Расстроенно выдохнув, покосилась на дверь.

Мне показалось, что я слышу шаги. Наверное, Джаред возвращался, но нет.

Дверь оставалась закрытой.

Это смутило.

Возможно, разыгралась фантазия.

Я прислушивалась, но снаружи не доносилось ни звука. Поднявшись, отложила книгу и подошла к окну.

Смеркалось.

Вот во дворе стояла Берта с сыном. Кай что-то ей выговаривал, она кивала и теребила в руках фартук. Мимо прошла Марта с дочерью. Сьюми попыталась отстать, но, обернувшись, женщина схватила ее за запястье и потащила в дом чуть ли не силой.

Кай усмехнулся и вдруг, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову.

Его улыбка мгновенно изменилась. Стала... ласковой, что ли.

Все же... красивый он.

Склонив голову на бок, он подмигнул, и я почувствовала, как щеки заливает краской.

Странное такое ощущение.

Чего вдруг я на мужчин стала смотреть... Рука поднялась, и я дернула раму, пытаясь ее открыть.

Зачем? Наверное, чтобы поздороваться.

— Миа, что ты делаешь? — услышав за спиной голос Джареда, вздрогнула и обернулась.

Он поставил на стол поднос с черным чаем, подошел ко мне, обнял и выглянул.

— Кай, — в его голосе зазвенела ненависть.

— Угу... — моргнув, отпустила руку.

— Тебе жарко стало? Открыть окно? — вопрос мужа озадачил.

— Нет... — я снова бросила взгляд на сына кухарки.

Чего с ним здороваться? Тряхнула головой и откинулась на грудь Джареда.

Он обнял и скользнул губами по моему виску.

— Засиделись мы. Можно было бы пройтись, но уже ночь опускается. Темнеет быстро.

— Мне и здесь неплохо, — я бросила взгляд на поднос с чаем. — Ты еще и булочки раздобыл, — выдохнула, заметив здобу.

— Все для любимой жены.

— Я их обожаю, — честно призналась и, потянувшись, сама поцеловала Джареда в губы.

— Вот и хорошо, значит, вернемся за стол и перекусим.

Я кивнула и снова повернулась к окну.

Кай наблюдал за нами. И улыбка его больше милой мне не казалась.

Скорее преисполненной ревности и злости.

Мы вернулись к столу.

Взяв булочку, поймала себя на том, что снова листаю тетрадь покойной бабушки мужа.

— Миа, да что с тобой? — Джаред перехватил меня за руку. — Ты волнуешься?

Кивнув, набрала полную грудь воздуха и, найдя нужную запись, указала на нее пальцем.

— Лучше прочитай сам.

Он усмехнулся и пробежался глазами по строчкам. Побледнел.

У него такое выражение было в этот момент. Словно он не верил.

— Сестра? — он поднял на меня взгляд. — У отца были женщины. Да что там — верность вообще не про него. Матушка так злилась. Устраивала ему скандалы. Бабушка покрывала его похождения. Но все раз за разом всплывало. Он проматывал состояние... Но чтобы сестра. И кто?

Я пожала плечами.

— Ты читала дальше?

Он принялся листать тетрадь.

— Не ищи имени, там нет, — прошептала. — Но эта запись, в ней столько ненависти. Вряд ли кто-то после упоминал в вашем доме имя той женщины.

— Это да, — он сел и потянулся за чаем. — Что-то мне уже эти бумажки перебирать страшно. Непонятно, с какой стороны очередной жирный скелет из шкафа выпадет. Нет, ну ты подумай... У меня сестра, и это в тайне держалось. И где мне её искать? А вдруг они в нищете живут. Я знаю свою бабушку и мать... Да и отца... Это какой-то кошмар.

Он закрыл лицо руками.

Я же, отодвинув тетрадь, взяла чай и сделала глоток.

— Джаред, а может, твоя сестра и есть та, к кому поместье перейдет, если мы условия не выполним? — сделала предположение.

Он всплеснул руками и откинулся на спинку стула. Подумав немного, цокнул и покачал головой.

— Маловероятно. Ты не очень-то слушала, что поверенный читал. Я это заметил. Но я — нет. В каждое слово вдумывался. Родня там именно по твоей линии, Миа. Ну и... запись. Даже имени женщины нет. Никто бы ей ничего не оставил. Моя бабушка была до странного слепа к проделкам ее сына — моего отца. Он занимался семейной фермой, и за это ему прощалось всё. Все маленькие шалости. И когда мама за волосы из его постели вытаскивала очередную женщину, во всем делали виноватой именно ту несчастную. Его вечно все соблазняли, а сам он ягненок невинный, — Джаред и вовсе встал, прошелся по библиотеке. — Я это все видел. Слышал, но молчал. Когда стал чуть старше, стал испытывать неприязнь к отцу. Такая несдержанность. Эти измены, слезы мамы. Я никогда, Миа, никогда не позволю себе подобного. Никогда! Я видел, сколько это приносит боли. Да и зачем. Никогда не понимал отца — у него жена красавица. Мама была... все оборачивались ей вслед, Миа. Только он не ценил. А теперь выходит, что этот подонок зачал девочку и даже не посчитал нужным о ней позаботиться? Мразь. Где мне искать сестру, Миа? Это же моя кровь!

Я пожала плечами и прикусила губу, но тут же приподняла бровь и улыбнулась.

— Что? — он подался вперед.

— Она родилась где-то в местном городке, иначе бы твоя бабушка не узнала. А ей донесли. То есть женщина местная. У нас есть примерная дата рождения. Конечно, леди Шорнель могла узнать о внебрачной дочке и через неделю, и через месяц, но все же. Не так много в Сапре рождается девочек в один день. Да даже месяц.

— Можно поднять регистрационные книги в местном храме и выписать, кто родился примерно в эту дату, — он подошел ко мне и провел пальцем по записи. — А после просто найти всех этих девочек. Небольшое расследование, и я выясню, которая из них моя сестра. И если она нуждается в помощи, то...

Он улыбнулся.

— Ты не похож на своего отца, — тихо произнесла.

В ответ меня обняли и поцеловали в волосы.

— Всю жизнь из шкуры вон лез, чтобы ничего во мне от него не было.

Мы снова сидели, зарывшись в бумаги, и создавалось ощущение, что проваливаемся в какую-то кроличью нору, у которой и дна нет.

Отложив отчеты о якобы сделанных ремонтах на фермах, я углубилась в изучение тетради своей бабушки.

Просто не покидало чувство, что и там тайн хватало.

Да и кто эти загадочные родственники, которые получат все, если мы не выполним условие?

Что там за бастард такой у деда был?

Я напрягала память, пытаясь вспомнить сплетни, что при мне таскала прислуга.

Но ничего... Вот что мой отец промотал состояние — это да. Но чтобы про деда слухи были...

Поставив локоть на стол и подперев подбородок, я вздохнула.

— Что-то мне уже и поместье не нужно, — пробормотал Джаред. — Проще с молотка продать, чем это все разгребать. Тут два поколения дел нагородили, чтобы мы сейчас с тобой чайной ложкой эту кашу расхлебывали.

Я была с ним согласна. Да и... Я учительница, а мой дракон — глава гильдии наемников.

Нам действительно проще было все это оставить и просто уехать в Ланторн. Но какая-то часть меня противилась.

— Это наша земля, Джаред, — тихо выдохнула я. — Наши дома. И люди ждут от нас действий.

— И это единственная причина, по которой я все еще это читаю, — он кивнул. — Нужно будет не просто все здесь с нуля поднимать, Миа, а из ямы вытаскивать. Наследство! Да это скорее брешь в нашем с тобой кармане. На один ремонт сколько уйдет! И у меня такое чувство, что мы давно потеряли рынки сбыта. Местные фермеры заняты не продвижением своей продукции, а банальным выживанием.

Я закивала. Вспомнила, что в местном городке уже даже школы нет. Везде упадок.

Я перелистнула лист тетради и скользнула взглядом по записям. И вдруг села ровнее. Уставилась на даты. Моргнула и снова вчиталась в полустертые слова, выведенные чернилами.

— Джаред, — мой голос дрогнул, — я, кажется, нашла причину, по которой бывший управляющий здесь так нагло себя вёл.

Подняв голову, он приподнял бровь.

А после соскочил с места и поспешил ко мне.

Я указала ему на нужные строчки.

— О как? — он склонился через мое плечо.

Я волновалась и все же не могла не заметить, как же от мужа приятно пахнет. Откинув голову, прижалась к нему. Он обнял меня, читая, и уткнулся носом в мои волосы.

— Сестра? — уточнил он.

— Выходит, что так, — я кивнула и положила ладонь на обнимающую меня руку.

— Что у тебя скелеты жирные, что у меня. Похоже, вот он, тот родственник таинственный — сын сестры бывшего управляющего.

— А это что? — палец Джареда спустился ниже. — Разбирательство?

— Видимо, не по доброй воле та девушка деду отдалась, — я скривилась.

— Угу, — посмотри, — он спустился ниже, — откупились приличной суммой и за Рамедесом оставили должность.

— А родился кто? — я бегала взглядом по строчкам.

— Не написано, — Джаред расстроено цокнул. — Не узнать.

— Ну почему же, — я обернулась к нему. — И даты есть примерные. И знаем, кто рожал. А главное, у нас в доме племянник Рамедеса. Разве нет?

— Фомир, — Джаред нахмурился. — То есть он? Наследник?

Я пожала плечами. Что-то не вязалось.

— Нет, ну послушай, если так, то... — Джаред прищурился. — Нет, ну...

— Его не было в доме, когда я упала с лошади, но в то же время он не стихийник.

— Зато эта его девочка, к которой он неровно дышит, стихийница. Мог и указать на тебя. Она ведь ведомая, а ему доверяет, раз венки на голову плетёт. И после падения он проверял тебя...

— Звал целителя, — я снова кивнула. — А чай мог отравить?

— А чего нет. Зашел на кухню, дал поручение Берте и, пока та не видит, подсыпал что нужно в заварник. Он управляющий, так что не проблема.

— И ты отправил его с поручением, — напомнила я.

— И хорошо, — Джаред кивнул. — Вот узнаем, что он за ответ мне пришлет. Есть у нас с напарником условные коды. Я сразу пойму, он писал или нет. Интересно, а у бывшего управляющего только одна сестра была? Хотя, какая разница! Фомир просто не мог не знать, что в его семье бастард рода Харнион.

— И завещание он слышал, — я поморщилась. — И ведь не только слышал, а еще и прежнее потерял вместе с деньгами из сейфа.

— Угу, — Джаред склонился к моему ушку. — И книг у нас нет от прежнего управляющего. Фомир ведь новые зачем-то завел. Но, видимо, его волновали только золотые монеты, а в тетрадки эти старые он свой нос засунуть забыл, иначе бы сжёг их. Ведь по сути узнать, кто бастард, без этих записей было бы невозможно.

— До тех пор, пока бы он не выложил документ о рождении его отца или матери — выписку из регистрационной книги местного храма, — я развивала мысль. — Судя по всему, дед дал своё имя ребёнку. Раз откупались, то и бастард, как бы это сказать — в законе.

— Ага, — Джаред поцеловал меня в шею. — А я ещё думал, как они проверять собрались, выполняем мы условия завещания или нет. А у нас у кровати «наследничек» чуть ли не с канделябром стоит. Ну и что делать будем, Миа?

— Ждать его возвращения. Потом прижмем. И лучше всего нам иметь доказательства. Выписки из тех самых книг.

Я повернулась к нему.

— Именно, — он коснулся моих губ своими. — Мы нашли крысу. Осталось прижать.

Ужинать решили прямо в библиотеке. Появившись с подносами, Берта и Марта внимательно осмотрели наш стол. Но смолчали. Больно грозный вид был у Джареда.

Оставив тарелки, женщины удалились.

— Ты смотри, и даже возражений от кухарки не последовало, — прошипел муж, стоило двери закрыться. — Лучше бы сына воспитывала, чтобы не заглядывался на чужих жен.

— Ты ревнуешь? — я осторожно снимала пробу с каждого блюда.

— Безумно, — он даже скрывать не стал. — Что он вообще забыл в нашем доме? Разберусь с Фомиром и выловлю этого хлыща. Объясню, куда стоит смотреть, а куда нет.

— Перестань, вы взрослые мужчины.

— Нет, милая, тут уж извини. Я не могу спустить откровенное заигрывание со своей женой.

— Джаред, он всего раз пригласил на прогулку, и то потому, что думал — брак фиктивный, что, по сути, было правдой.

— Мне этого достаточно, — этот ревнивец поднялся и прошел по библиотеке. — Что он всё таращится в окна, поджидая тебя? Что высматривает?

Я улыбнулась, странное было ощущение. Муж, которого я еще пару дней назад считала чужаком, мечется как зверь в клетке, потому что другой рискнул на меня взглянуть. И как на это реагировать?

Я даже как-то растерялась. Взглянула на стол и опять приуныла.

— У нас столько проблем, а тебя волнует этот Кай, — проворчала.

— Проблемы проблемами, а соперник, да еще и в собственном доме, мне не нужен.

Он снова прошел до окна и остановился, вглядываясь в темноту.

А я вдруг испытала странное чувство. Это насколько он не уверен в том, что нужен мне как муж, что готов броситься с кулаками даже на тень соперника.

И ведь моя вина в том была.

Взглянув на еду, развернулась и, подойдя к своему дракону, обняла его со спины. Прижалась щекой к его рубашке.

— Прости, я тебе, наверное, смешным кажусь, — пробормотал он.

— Нет, но мне не нравится видеть тебя таким. Неинтересен мне этот Кай. Зачем мне он, когда у меня есть ты?

— Но меня совсем недавно ты терпеть не могла, а он...

— А его я знать не знаю. Джаред, успокойся, я тебя прошу.

Он набрал полную грудь воздуха и сделал один протяжный выдох, словно готовился броситься в омут с головой.

— Я сколько себя помню, Миа, всегда смотрел только в одну сторону — на тебя. Красивая девочка становилась прекрасной девушкой. И в какой-то момент я уже встретил в этом доме желанную молодую женщину. Ты забрала мой покой. Я не мог думать ни о ком другом. Но шансов не было... Я и это осознавал. Наемник и выпускница пансиона. Между нами пропасть. Но я надеялся, что если приобрету вес в обществе, то стану куда привлекательнее как жених.

Я обняла его крепче, даже не зная, что и сказать. Да я вообще на мужчин особо-то никогда и не смотрела.

— Джаред...

— Нет, Миа, выслушай. Второй раз я вряд ли наберусь смелости тебе признаться, что, кажется, любил тебя всегда. Что прекрасно понимал, что как фермер буду тебе совершенно неинтересен. Да, моя бабушка леди, но отец гуляка и игрок. Сам я не маг, а дракон. И репутация у меня желает быть лучше. В твоем присутствии я становился полным дурачком. Вечно сидел с высоко поднятой головой и пытался из себя изобразить аристократа. И сейчас, когда я, наконец, получил тебя. Когда ты меня обнимаешь. Сама... Миа. Сама обнимаешь и так доверчиво прижимаешься, я как никогда боюсь. Потерять. Что тебя отнимут у меня... Что появится кто-то достойнее и интереснее. Да пропади оно пропадом это поместье. Все, что мне нужно, — это ты.

Он опустил голову, уставившись на подоконник. Я чувствовала, что должна что-то сделать. Что-то ответить, но вместо слов я продолжала его обнимать, плотнее прижимаясь.

Его страхи казались мне такими нелепыми.

Молчание затягивалось.

Джаред и вовсе поник. Могучие плечи опустились.

— А знаешь в чем правда? — шепнула я. — В том, что этой ночью я буду спать в твоих объятиях. И, утром открыв глаза, я увижу тебя. А не кого-то другого. С чего вдруг ты вообще меня терять собрался? Чтобы ты знал, я до тебя вообще на мужчин не смотрела. Так что хватит выискивать соперников там, где их и быть не может. Мой муж — ты... И второй раз мне разрешение начать бракоразводный процесс вряд ли кто-то выдаст.

Он резко развернулся и схватил меня за плечи. Склонился, заглядывая в глаза.

— А ты бы пошла за ним, Миа? Если бы я смолчал тогда и не сжигал этот клочок бумаги — сейчас ты бы пошла разводиться?

— Нет, — я ответила, даже не подумав. — Зачем? У меня замечательный муж, и он все больше мне нравится. Ну, конечно, я еще не совсем хорошо его изучила, но... в его объятиях тепло и хорошо. А еще он сильный и заботливый. И вообще, кажется, самый лучший.

Поджав губы, он с силой притянул меня к своей груди и сжал.

— И правильно, — его шепот разбился о мои волосы. — Я буду тебе лучшим мужем. Ты мне только шанс дай. Всего один, большего и не прошу. И не смотри на него... Я смогу дать тебе куда больше, чем он.

Подняв руки, я обняла его. Ну, такой большой и такой робкий.

Тяжелая ладонь легла мне на затылок. Чуть отстранившись, Джаред снова нашел мой взгляд, медленно склонившись, скользнул по губам. Так чувственно и нежно, что я мгновенно обмякла в его руках. Расслабилась и позволила углубить ласку.

Дверь открылась.

— Господин Джаред, вам чай еще принести?

Моргнув, я закрыла глаза, зная, что сейчас будет.

— Вон отсюда! — стены библиотеки задрожали. — Тебя что, Берта, стучаться совсем не учили? Еще одно предупреждение. Всего одно, и ты вылетишь на улицу. Найдется другая кухарка.

— Да, господин, — раздалось в ответ, и дверь закрылась.

— Да она чувствует, что ли? Невозможная женщина!

— Джаред, — я обхватила его лицо руками. — Кажется, ты отвлекся.

Он моргнул, усмехнулся и, ничего более не говоря, снова взял мои губы в плен.

Мы просидели за бумагами заполночь. После чего Джаред собрал все важные документы и книги и спрятал их в сейф. Взяв ключи, он с сомнением взглянул на прочный металлический короб:

— Интересно, у кого ещё может быть от него комплект?

— Ты думаешь, ключи не одни? От бабушкиного мы и вовсе не нашли. Ты же сам его вскрывал!

— Вскрывал, — он кивнул. — Вот только мастера обычно делают три комплекта. И у кого-то они точно есть.

Он прищурился и замер, не сводя с меня взгляда.

— Так... Кай, этот хлюпик, — пробормотал. — Фомир... его в доме нет. Остальные — женщины...

— Джаред? — я не понимала, к чему он вообще ведёт.

— Иногда, любовь моя, гениальное решение — в простоте.

Он расстегнул запонки на рубашке и закатал рукава.

— Идёшь впереди меня и открываешь двери. Поняла?

Ну, откровенно говоря, нет. Но я выдохнула и согласилась.

— Тогда открывай, — он кивнул на выход из библиотеки, а после поднял сейф.

Разинув рот, опешила. Да я же помнила, как его, надрываясь, два лакея в своё время сюда заносили. Огромных таких детин.

— Миа, он не лёгкий, — вывел меня из ступора Джаред.

Сорвавшись с места, быстро распахнула перед ним дверь, после, обогнав, побежала в нашу комнату, постоянно оборачиваясь.

А он... он просто нёс эту громадину.

Кай... хм... Сын кухарки пал ниже плинтуса и был окончательно посрамлён.

... Обнимая меня за плечи, Джаред любовался новым элементом мебели в нашей спальне — сейфом.

— А зачем дверью к стене? — выспрашивала я.

— Чтобы не взломали, — он пожал плечами. — Если нас не будет, не смогут вскрыть. Сил не хватит развернуть. И даже стихийнику.

Я кивнула, соглашаясь.

— Из этих сейфов уже вынесли всё, что могли. И монеты, что я тебе отправлял, и личные сбережения наших семей. Пропали и учётные книги, и, думаю, много там чего было. Но что осталось, надо сберечь. Кто-то должен ответить за смерть наших родных и за то, что творится вокруг. Так что это будет стоять здесь. А мы умываемся, переодеваемся и в постель.

Он довольно улыбнулся.

Ещё раз взглянув на сейф, отправилась к гардеробному шкафу...

... Всю ночь мне снились кошмары. Храм, и я иду по красной дорожке к белоснежному алтарю. Вижу впереди силуэт мужчины, но не понимаю, Джаред ли там или нет. Мне страшно. Оглядываясь на гостей, я не могу узнать их лица. Все чужие. Они смеются, показывают на меня пальцем. Вместо бабушек на передних лавках — гробы.

Я пытаюсь убежать, но выхода нет. Куда бы ни понеслась — всё равно возвращаюсь к алтарю. Жрец поёт, только это не ритуальная песнь любви. Это воззвание к богу смерти. Похороны!

— Миа, иди сюда...

Жених протягивает руку. Я знаю, что там должен быть Джаред. Знаю! Но стоило мне протянуть ладонь, как её схватили. Развернувшись, я уставилась на Фомира. На нём был костюм деда... Я хорошо его помнила. Его любимый наряд для торжеств с пышным бордовым жабо.

— Он меня подменил.

Вздрогнув, обернулась, но вместо Джареда у алтаря стоял Кай.

А смех становился всё громче. Крышка на ближайшем гробу съехала в сторону, и высунулись мертвецки бледные пальцы, хватающиеся за бортик. Закричав от ужаса, я села.

Тёплые руки обхватили, и я оказалась зажата в чужих объятьях как в тисках. Всё ещё ничего не понимая, я дёрнулась. В голове гул. Вокруг тьма непроглядная.

— Миа, это кошмар, — выдохнули мне на ухо. — Ты только моя.

Вздрогнув, я подняла голову и уставилась на Кая.

Взвизгнув, с силой толкнула его. Отпрянула и распахнула глаза.

Надо мной нависал испуганный Джаред.

Моргнув, обхватила его руками и прижалась к твёрдой горячей груди.

— Не нужен мне никто другой. Не нужен! — шептала, не способная справиться с ужасом. — Не отпускай меня.

— Миа, — выдохнул он мне в волосы. — Всё хорошо, успокойся. Я рядом. Но ты называла имя Кая...

Услышав это, я и вовсе упала на подушку и потянула его на себя.

— Кошмар, — пробормотала. — Глупый кошмар. Мне... мне снилось, что в храме был он... Он, а не ты. Я чуть не подала ему руку, но остановил Фомир. Не дал обознаться. Пыталась сбежать, но не могла. Не отпускай меня, Джаред. Знаю, какая это нелепость, но не отпускай.

— Конечно. — Вопреки словам, он всё же сдвинулся в сторону и, перевалившись на спину, устроил меня на своей груди. — Так удобнее, милая.

Обняв, он уткнулся носом в мои волосы.

— Я никому не позволю занять моё место. Никому. Нужно будет — по трупам пойду. Такому, как я, спишется всё. Но я никогда не отдам тебя другому, Миа, запомни это. Ты моя жена.

Всё, что мне сейчас нужно было, — его тепло и нежность. И он словно почувствовал это. Взяв одеяло, натянул его на меня повыше, кутая.

Снова обнял. Рука легла на мою голову. Сухие губы коснулись макушки.

И я расслабилась.

В комнате было тихо, а за окном сквозь тяжёлые облака прорывались первые лучи солнца.

Светало.

Слушая его глубокое размеренное дыхание, я вдруг поняла одну вещь — он единственный, кто у меня есть.

Ни семьи, ни друзей. Родители и бабушка — на семейном кладбище. И если что-либо случится с Джаредом, то я останусь совершенно одна.

— Давай... давай вернёмся в Ланторн, — предложила, проявляя малодушие.

— Я думал об этом, Миа. Есть возможность уехать и начать долгие судебные тяжбы с объявившимся наследником. Здесь и банда завелась, и явно, что наши бабушки не осознавали, что их обкрадывают. Нет и предыдущего завещания. Хотя вот оно как раз у поверенного и должно было сохраниться. В общем, всё это реально. Но, Миа, я не наивен. Если нас желают убить, то мы сильно мешаем. А уж если запахнет судом — то наши смерти окажутся ещё заманчивей. Ланторн нас расслабит. Мы перестанем оборачиваться, успокоимся. И это будет роковой ошибкой. Поэтому я найду и удавлю убийцу в этих стенах, оставляя тебя за своей спиной. Мы уедем, Миа, но только после того, как я своими руками прикопаю в ближайшей роще труп нашего врага.

Свет пробивался через сомкнутые веки. Потянув носом, уловила дивный аромат яичницы с беконом. Открыв глаза, потянулась и села. Осмотрелась.

Завтрак действительно стоял на столе. Как и приказывал Джаред, омлет с томатами.

Мой любимый.

Мужа в комнате не было. Прислушавшись, не услышала ни звука. Наверное, спустился вниз.

У Джареда была привычка подниматься очень рано, а я все отоспаться не могла. И чего скрывать, мне так нравилось чувствовать чужую заботу.

Потянувшись, спустила ноги с постели. Нужно было умыться и переодеться в домашнее платье. Мысль — найти мужа — отмела.

Сказал же, комнату лишний раз не покидать.

Так что...

Я прошла к гардеробному шкафу и, потянувшись за черным траурным платьем, вдруг передумала. Хотелось быть немного наряднее. Нет, я понимала, что яркие цвета для меня еще долго недопустимы. Но темно-синее, почему нет?

Я сняла наряд с вешалки и приложила к плечам. Покрутилась.

Словно старше немного стала. Но мне определенно шло.

Вытащив также нижнее белье и сорочку, поспешила в умывальню. Открыв дверь, впорхнула в небольшое помещение и встала как вкопанная...

Нет, Джаред не спустился вниз.

Повернувшись на шум, он смотрел на меня весьма выразительно, вытирая мокрые волосы. Сглотнув, я моргнула.

Нужно было развернуться и вылететь отсюда, забиться в какой-нибудь уголок и сгореть там от стыда.

От позора! Но я стояла и разглядывала его. Обнаженного.

— Миа, — Джаред мягко улыбнулся и пошел ко мне. — Выдохни.

Склонившись, он зажал мой подбородок большим и указательным пальцами и вынудил смотреть на него. Вернее, в его глаза.

— Такое случается, девочка, когда двое живут в браке. И ничего страшного в этом нет. Или я показался тебе отталкивающим, Миа?

Открыв рот, не знала, что сказать. Как-то неожиданно и...

— Я тебя люблю, Мианель. Но какая же ты невинная.

Склонившись ниже, он поцеловал меня. Тяжелая рука легла на мою талию и притянула к обнаженному мужскому телу.

Это было так странно... Я словно одеревенела, ощущая его возбуждение.

— Джаред, я... — мой голос даже мне показался жалким.

— Только поцелуй, моя жена. Тот, что положен мужу с утра. И не более. Ты сама придешь ко мне. И никогда я не стану тебя ни к чему принуждать. Всему свое время. Я терпеливый, моя невинная красавица. Терпеливый, потому что знаю, какая награда меня ждет. Но умывальня в твоем распоряжении. А вечером я поведу тебя в купель. И ты не будешь стесняться меня, правда?

Отстранившись, он взял еще одно чистое полотенце и не торопясь обернул его вокруг бедер. Я снова сглотнула.

И слова в голову не шли. Такой дурной себя в этот момент ощущала.

— И спасибо, Миа, — он снова склонился и, касаясь губами моего уха, зашептал: — За то, что сейчас не устроила истерику, не стала сбегать и обвинять непонятно в чем. Да, я понимаю — тебе все это непривычно и стеснительно. Но ты не оттолкнула. Спасибо... жена.

Поцеловав в плечо, он обошел меня и, забрав свои вещи с лавки, отправился в комнату. Я же стояла словно к деревянному полу приросшая.

А ведь он прав — не оттолкнула и не устроила скандал.

А ведь совсем недавно я здесь кресла сдвигала, боясь даже в одну постель с ним лечь. Эта мысль тогда казалась мне кощунственной.

А теперь я краснею, потому что вижу его... Щеки снова вспыхнули.

— Миа, раз уж ты рано поднялась, то быстрее с водными процедурами. Я собираюсь посетить шерифа в Сапре. И без тебя, как ты понимаешь, и с места не сдвинусь.

Услышав его окрик, я вздрогнула.

Шериф? Поездка в местный городок...

Ноги сами понесли меня к лавке с тазом...

...Мы завтракали. Я с таким удовольствием отправляла в рот нежнейший омлет, что хотелось растянуть все подольше.

Джаред наблюдал за мной. С его губ не сходила улыбка. Кажется, его происходящее забавляло.

— Ну что? — не выдержала я.

— Больше никакого горошка, — он все же хохотнул. — Вот уж не думал, что простая яичница для кого-то истинное удовольствие.

— Да что бы ты понимал! — фыркнула на него. — Дома вечно этот горох. Готовили только то, что любил отец. Вкусы остальных не учитывались. Потом меня отправили в пансион, а там одно меню на неделю, и оно не меняется никогда. Представь, что ты из года в год каждый понедельник утром ешь тост с ненавистным тебе печеночным паштетом, и отказаться значит и вовсе остаться без завтрака. А по субботам у тебя на ужин тушеная капуста с фасолью. И ты не можешь никак это изменить. И так из года в год. Конечно, я наслаждаюсь, Джаред. А знаешь почему?

Он покачал головой.

— Потому что сегодня понедельник, Джаред. Утро. Завтрак. И вместо тоста с печеночным паштетом я ем омлет с хрустящим беконом и томатами. А что еще приятнее — я не знаю, что меня ждет вечером на ужин. Могу заказать любое блюдо, и это точно не будет капуста с фасолью или картофель жареный с куриной ножкой. Всегда одной. Добавка не положена.

Я счастливо улыбнулась, он же опустил взгляд.

— Джаред...

— Я ждал тебя три года, Миа, и не пытался вмешаться в твою жизнь. Я мог бы многое изменить.

— О нет, дракон, ты слишком высокого о себе мнения. Меню в пансионе утвердили еще тридцать лет назад, и никогда оно не менялось. Паштет и фасоль в нем неистребимы.

Выдохнув, он снова хохотнул.

— Ешь свой омлет, моя прелесть. И будем собираться. Погода сегодня не радует. То солнце, то тучи. Я надеюсь, что дождя не будет, но что-то предчувствие нехорошее. Как бы в пути не застало.

— Может, не поедем тогда? — я обернулась к окну.

— Миа, ты действительно слишком мало жила в поместье. На нас надвигается сезон затяжных дождей. Если сегодня начнет капать, то это на недели. Так что лучше прокатиться и не тянуть.

Я снова уставилась в окно. Над горизонтом нависали тяжелые тучи.

Мы выехали ближе к обеду. На небе не распогодилось. Но всё же солнце всё ещё пробивалось сквозь тучи, что давало нам надежду.

— Господин, леди Мианаль снова в вашем седле? — ожидаемо на крыльцо вышла Берта.

Но Джаред не ответил. Лишь бросил в её сторону очередной тяжёлый взгляд.

Похоже, что нам действительно придётся искать новую кухарку.

... Мы ехали в сторону Сапре. Кутаясь в плащ, я жалась к Джареду теснее. И так замечательно было, что он и высокий, и такой широкоплечий. Ну просто живой заслон от ветра.

Справа от нас лентой тянулся лиственный лес. Массивные дубы сменялись тонкими осинами. Ближе к дороге разрастались колючие кусты шиповника. Ягоды на нём краснели, а кое-где было заметно, что местные уже успели снять первый столь полезный урожай. Слева стелились поля, поросшие густой высокой травой. Изредка, услышав наше приближение, из неё вспорхали птицы, поднимая пыль и разгоняя мошку.

Джаред всё чаще поглядывал на небо. Я не понимала его опасений, пока резкий порыв ветра не поднял с дороги пыль, бросив её в нас. За спиной громко загремело.

— Гадство!

Мой дракон ругнулся и обернулся. Я последовала его примеру и приподняла бровь. Нас догоняла гроза.

— Так и знал. Вчера нужно было ехать.

— Вернёмся в поместье? — предложила я.

— До Сапре ближе. Но и в него не успеем. Если только...

— Что? — я снова выглянула из-за его плеча.

Чёрные нависающие тучи разрезала ломаная полоса молнии.

— Обычно грозы здесь короткие. Дождь будет неслабый, но быстро пройдёт мимо. Сезон дождей здесь так и начинается, — Джаред положил руку на моё бедро и сжал. — Нужно найти какое-нибудь строение и укрыться там. Переждём и поедем дальше. Ты у меня целитель, не простынешь. А у меня здоровье отменное.

— К тому же ты стихийник и не дашь нам замёрзнуть, — добавила я от себя.

— Да, моя умненькая жена. Огонь я тебе обещаю. А ещё гарантирую, что капли дождя нас не заденут. Но давай искать временное пристанище.

... Через несколько минут мы различили небольшой домик охотника. Летом такие обычно пустовали. А вот зимой постоянно использовались путниками, чтобы переночевать или переждать метель.

Это была удача.

— Боги определённо на нашей стороне, — пробормотал Джаред и свернул с дороги.

Поставив лошадь под навес, мы вошли в домик.

Чисто, даже как-то уютно. Камин, чтобы согреться. Я заметила и специальную крестовину для котелка. На огне вполне можно будет вскипятить воду.

Это как-то успокоило. Даже если мы задержимся, то хоть какие-то удобства у нас будут.

Сбоку от камина кто-то оставил немного дров и хвороста.

Покрутив головой, я обнаружила удобные широкие лавки. На одной лежал набитый соломой матрас. Сложенные пледы.

Не новое, конечно, но всё же.

— Ну, вполне себе, — Джаред поморщился.

— Не привередничай, — шикнула я на него.

Словно услышав нас, снаружи прогремело.

Гроза приближалась.

Ветер бросал пыль и опавшую листву в окна. Небо чернело, и создавалось ощущение, что на землю опускаются сумерки.

Обняв себя за плечи, я выглянула, пытаясь рассмотреть дорогу.

— Не волнуйся, — Джаред тихо подошёл и положил руки на мои плечи.

Он провёл, лаская, и притянул к себе. Упершись спиной в его грудь, я улыбнулась.

Небеса разрезала молния, и на землю упали первые крупные капли.

— Вовремя мы, — шепнула я.

— Да, сейчас будет потоп.

Он и договорить не успел, как нас от внешнего мира отгородила стена воды. По крыше застучало с бешеной силой. С карниза потекло ручьём.

Раскат грозы и яркая вспышка.

А мне было тепло и хорошо в объятиях дракона.

Уголки губ сами ползли вверх. Пристроив голову ему на плечо, я прикрыла глаза.

— Люблю тебя, — шепнул он мне в волосы. — Ты даже не представляешь, насколько, Мианель. Все эти три года я жил в постоянном страхе, что придёт время и ты даже не взглянешь на меня. Что я невольно оказался мерзавцем, потащившим тебя в храм. Подлецом. Это терзало. Я был в отчаянии, Миа.

Подняв руки, я обняла его за шею, запуская пальцы в его короткие мягкие волосы.

— Я не хочу об этом думать, Джаред. Всё, что для меня важно, — мой муж, сильный и в то же время такой заботливый дракон. А развод... Он по завещанию нам не положен.

Мне внезапно стало смешно.

— Что, Миа?

— Ты, выходит, мой муж, оставленный в наследство.

Шутку он оценил. Веселый смешок разбился о мои волосы.

— Меня все устраивает, Миа, любой расклад, в котором ты останешься со мной. Драконы любят лишь раз. А я, ещё будучи мальчишкой, не мог оторвать от тебя взгляда.

Над домом прокатился раскат грома. И следом вспышка молнии.

Вздрогнув, я инстинктивно отшатнулась от окна, за которым бушевала стена дождя.

— Тихо, — прошептал Джаред, его голос охрип. — Не нужно ничего бояться.

Его губы коснулись моего виска. Он выдохнул, и горячий воздух обжёг кожу. Ласки мужа становились всё смелее, моя же робость таяла с каждым ударом грома, с каждым шквалом ветра, бросавшего горсти воды в стёкла. Губы Джареда скользнули вниз, к скуле, оставляя влажный, но горячий след.

Я повернула голову набок, давая ему понять, что мне приятны его ласки.

Он правильно меня понял. Его рука скользнула с моего плеча на живот, прижимая меня крепче. Я ощутила его возбуждение, прижимающееся к моей пояснице. Это немного испугало, но в то же время... придавало смелости.

Он не играл моими чувствами. Не было в его желании притворства.

Не ощущая сопротивления, мой дракон запустил ладонь второй руки в мои волосы, сжимая их. Его губы скользили по моей шее, выписывая странные узоры.

— Джаред... — глухо выдохнула я, и он тут же, выпустив волосы, положил пальцы на мои губы.

— Не спеши говорить мне нет, Миа, — хрипло прошептал он и прихватил кожу на моей шее, чувственно прикусывая.

Я замерла. Тихий внутренний голос шепнул, что мы перешагнули некую грань. Потому что оттолкнуть я его уже не могла, а отступать на этот раз он не собирался. Закрыв глаза, расслабилась.

Волнение, страх терзали, но все же...

— Я не обижу, любимая, — Джаред дышал мне в шею. — Тебе будет хорошо со мной, обещаю. Я твой муж... Миа.

Сглотнув, сжала бедра. Рука на моем животе сминала ткань платья.

И снова гром. Оглушающий. Такой силы, что захотелось присесть и закрыть голову руками.

— Не бойся, — шептал Джаред.

Он потянул меня назад. Что-то упало на пол. Опустив взгляд, заметила, что это матрас, который до этого лежал на лавке.

— Джаред, — мой шепот казался таким неуверенным.

Муж остановился. Его горячее и прерывистое дыхание коснулось мочки моего уха. Смешок, и мужские губы продолжили свое путешествие, нашли впадинку у основания горла. Язык коснулся ее, играя.

Мое тело пробила дрожь. Не выдержав, схватила его за запястье и сжала, не зная, отталкивать или просить продолжить.

— Что не так, Миа? — он не повысил голоса. — Чего ты боишься? Мы здесь одни. Такой ливень, что гостей точно не будет. Или дело во мне?

— Это домик охотников... и...

— Дело в месте? — он выдохнул, и волоски на моем затылке приподнялись. — Снаружи ливень и гремит гром. А здесь только ты и я. И никакой кухарки!

— Светло, — я начинала краснеть.

— А ты намерена меня стесняться? — он снова засмеялся.

— Джаред, — взмолилась.

— Миа, просто доверься мне и закрой глаза.

Его губы скользнули по моему плечу. Я задрожала, осознавая, что он не остановится. Мне вдруг стало так жарко. Выгнувшись, еще теснее прижалась к нему.

Сердце забилось так быстро, что, казалось, птичкой выпорхнет из груди. Дождь хлестал по крыше, заглушая его бешеный стук. Я сильнее вцепилась пальцами в волосы Джареда, и это окончательно сорвало с него все оковы. Дракон развернул меня в своих объятиях. Ухмыльнувшись, он впился в мои губы.

Жадно. Нежность... она растаяла. Взамен на нас нахлынула волна страсти.

На матрас упал его длинный сюртук.

Не прерывая поцелуй, Джаред сел на него, утягивая меня за собой. Я лишь вздрогнула, почувствовав, как его руки легко расстегивают сзади крючки на платье. Ткань тихо спустилась на талию.

Мимолетное желание прикрыться руками исчезло, растворилось в буре эмоций, что раздирали мое сознание. Его руки изучали мое тело. Длинные сильные пальцы скользили по изгибам, повторяя их.

Мир снова закрутился.

Открыв глаза, я поняла, что уже лежу. Мой дракон нависает. В его глазах я видела неприкрытое желание. Страсть. Такую пугающую и в то же время интригующую. Меня окружал его запах.

Ладони мужа, чуть надавливая, ласкали бедра, раздвигая их.

— Джаред, — тихо застонала.

Он опустился снова, беря мои губы в плен.

Платье скользнуло по ногам и было отброшено в сторону.

Легкий ветерок прошелся по обнаженной коже. Но моему дракону и этого было мало.

Он бережно и в то же время настойчиво избавлял меня от одежды. Губы сместились на плечи. Прикусив зубами бретельку нижней сорочки, он спустил ее.

Я хваталась за этого невозможно настойчивого мужчину, понимая, что просто не могу его оттолкнуть. Что страсть и желание узнать, каково это — быть его женщиной, в сто крат сильнее того страха, отголоски которого все еще тревожили.

— Не бойся, — он будто чувствовал мою скованность. — Здесь только ты и я. Приди ко мне, Миа. Сама. Покажи, что не я один горю в пламени страсти.

Смутившись, я только и смогла, что запустить ладони в его волосы и прижать его к себе. У меня совершенно не было опыта, да и познаний.

Я не понимала, что должна делать и как. Но, кажется, ему и не нужно было.

— Спасибо, — прошептав, он накрыл мою грудь губами.

Мир взорвался, сметая неуверенность, страхи и что-то еще... Я уже не понимала, где заканчиваются мои стоны и начинаются его.

Снаружи гремело. Яростно вспыхивали молнии. Потоки воды срывались с крыши.

Здесь же нам было жарко... Так жарко.

Обхватив его торс ногами, я впилась в его бедра пятками. Прогибаясь в пояснице, понимала, что желаю чего-то большего.

Того, о чем приличные леди не говорят...

— Моя Миа, — он потянулся к моим губам. — Расслабься... Боли не будет... Не будет...

Проникновение, и толчок. Я выгнулась сильнее, оглушенная чувствами. Бедра сжимались. Внизу живота так пылало... А боль... она была столь коротка, что я и не успела ее уловить.

Джаред снова подался вперед, и мой мир вспыхнул такими эмоциями, что заглушили разум.

Я пыталась поймать его ритм. Уловить эту дерзкую сумасшедшую мелодию страсти и двигаться ей в такт. Хваталась за его бедра, спину, царапая ее.

А он все продолжал... двигаясь все быстрее.

Толчок, еще один, и перед глазами словно разорвалась белая пелена. Откинувшись, я застонала. Сжавшись, вдруг ощутила, как мое тело обмякло.

Сознание, казалось, воспарило, и стало так легко. Так хорошо. Я чувствовала лишь жар тела мужа. Его громкое дыхание. Ощущала приятный аромат его кожи.

Он снова качнулся и замер.

Наши взгляды встретились, и он улыбнулся. Как-то немного снисходительно, будто знал, что именно так и будет.

Что наша близость не стала для него откровением.

Выдохнув, я прикрыла глаза...

— Я люблю тебя, Мианель, и никогда не устану это повторять, и когда-нибудь я услышу и от тебя признание в ответ. Я добьюсь твоих чувств. Добьюсь, Миа.

Он медленно опустился, укрывая меня своим телом. Я же прислушивалась к себе.

Люблю ли?

Уголки моих губ приподнялись, и я обняла мужа, понимая, что да.

Мысль, что потеряю его. Что его не будет в моей жизни, теперь казалась чудовищной.

— Услышишь, Джаред, — шепнула, обнимая его. — Обязательно услышишь.

Раскаты грома отдалялись. Я лежала на широкой груди мужа и боялась пошевелиться. А он... Он выглядел так расслабленно: нога согнута в колене, рука закинута за голову. Второй он крепко обнимал меня.

Поджав губы, я осторожно пошевелила ладонью и провела пальчиками по его смуглой коже.

— И даже не укушу после этого, — выдохнул он.

Его грудь затряслась от смеха.

— Ты невозможен, — фыркнула я.

— Нет, Миа. Это нормально, что ты прикасаешься ко мне, что я сжимаю тебя в руках. Я твой муж, понимаешь? Ближе меня у тебя никого не будет, а у меня — ближе тебя. И мне безумно приятно ощущать на себе твое обнажённое тело, скользить ладонями по твоей коже. И я решительно не одобряю твое стеснение и скованность.

— Ну, извини мою неопытность.

— Не извиняю, — вредничал он. — Она меня слишком привораживает. Интересно наблюдать за тобой. Интригует и...

Он не договорил, но я-то уже была заинтересована.

— Что и...? — пробурчала я.

— И жутко возбуждает, Миа. Лежу и думаю, как сильно мне нужен этот шериф. Скакать дальше в Сапре или вернуться в поместье, запереться с тобой в комнате и не выходить из нее дня три. Но до этого я вышвырну Берту из поместья. Иначе она же припрётся в самый разгар со своим «господин, а ужин подавать...»

Сообразив, чем он там днями напролёт решил заняться, я снова густо покраснела.

— Миа, — подняв руку, он провёл костяшками пальцев по моей щеке. — Расслабься. Мы уже случились, и я никогда не отпущу тебя. Не нужно так смущаться.

Выдохнув, я поймала его руку и прижала к себе, касаясь губами его пальцев.

Он замер. На его лице обозначилась такая нежная улыбка, что сердце дрогнуло.

— Наверное, в поместье, — шепнул он скорее себе, чем мне.

— В Сапре. Я желаю знать, что происходит и кто пытается нас убить. А главное — зачем. Фомир или нет... Нам нужно убедиться. А то всё как-то легко выходит.

— Вот и я о том же думаю, — он кивнул. — Фомиру вообще ничего не стоило солгать нам о том, кто он такой. Мы бы никогда не догадались сами о его родстве с бывшим управляющим. Да и в остальном... Он спас тебя на лестнице, и он не стихийник. Если был сговор, то как-то всё глупо выходит. В саду... Он сам признался, что его не было в доме. А мог бы и скрыть это.

Я закивала, касаясь губами тыльной стороны его ладони. Мне неожиданно понравилось вот так держать его руку.

— Он возвращается сегодня? — тихо уточнила.

— Да, и я сразу пойму, был ли он у моего партнёра или нет. Но как бы там ни было, а разговор у нас состоится. Но сначала я узнаю от шерифа всё о банде, что у нас здесь завелась. После уточню, что он говорил нашим бабушкам. Знали ли леди об истинном положении дел.

Снаружи тихо заржала лошадь. Я встрепенулась, но Джаред погладил меня по спине.

— Всё тихо, Миа. Мы всё ещё здесь одни. Но да, пора собираться и выезжать.

Он привстал на локтях и ухмыльнулся, разглядывая меня.

— Какая же всё-таки у меня жена красавица! Чего я ждал три года? Не прощу себе потерянного времени.

— Не смущай, — я схватила свою нижнюю рубашку и прижала её к груди.

— Не буду, — он сделал такое серьёзное лицо, что я поджала губы, чтобы не рассмеяться. — Но времени у тебя избавиться от стеснения совсем мало. Сегодня вечером я потащу тебя в купель и буду там со знанием дела тереть тебе спинку, живот, грудь, шейку... — Он говорил всё это, а сам аккуратно размещал меня на своих бёдрах.

И только когда его желание упёрлось мне пониже спины, я смекнула, что, кажется, сейчас никто никуда не поскачет.

— Джаред, нам нужно в Сапре, — шикнула я на него.

— Угу, — он провёл губами по моей ключице.

— Одевайся, бесстыдник!

— Чего это? Я озабоченный своей женой муж!

— Джаред!

— Вы жестоки, леди... Смилуйтесь.

Его руки переползли на мои бёдра.

— Немедленно отпусти меня и одевайся. Я желаю знать, кто здесь бесчинствует. А остальное... У нас купель вечером.

— Хм... — Он замер. — А ты, жена, знаешь, как подобрать нужные слова. То есть возражений не будет, и спинку дашь потереть, и всё остальное?

— Одевайся, — скомандовала я и всё же надела свою сорочку под его весьма недвусмысленно жарким взглядом.

... Дождь стих. Редкие капли падали в огромные грязные лужи. Вода потоком стекала в поля.

Ветер разгонял влагу, стряхивая мелкие капельки с ветвей и листьев.

Мы ехали в Сапре.

Прижимаясь к мужу, я всматривалась в дорогу, хотя думала совершенно не о том. Я прислушивалась к себе, к своим чувствам.

Воспоминания подсовывали пикантные картины: мой шёпот, его признания.

И снова становилось так жарко в груди.

Я поежилась. Джаред понял моё состояние и обнял крепче, прижимая к себе.

— Холодает немного, — пробормотал он. — Как же меня вся ситуация в целом раздражает. Шериф. Не помню, видел ли я его на похоронах бабушки...

— Он был там, — ответила, не задумываясь. — И, кажется, он не самого лестного о тебе мнения.

— У-у-у, — мой дракон ухмыльнулся. — А законники моего брата вообще не особо жалуют. Мы для них прямые конкуренты. Только вот им за работу платят из казны, а там никто особой щедростью никогда не страдал. А мне торговец отсыпает монет из своего кармана, и куда больше. Так что чего шерифу меня любить? Скорее рычать начнёт, чтобы я не лез. Он же сам ведёт расследование, ищет причастных к банде и вот-вот, буквально завтра, уже всех изловит. У них одна песня на всех.

— И ловят? — я не сдержала любопытства.

— Только если под ними кресло тлеть начнёт.

Муж тихо засмеялся и обнял меня крепче.

Сапре встретил нас разбитыми после дождя улицами и пустыми тротуарами. Даже местный рынок пустовал. Мы проезжали мимо серых двухэтажных домов, неказистых магазинчиков с выцветшими от времени дверями, на некоторых даже названия не было.

Я крутила головой, пытаясь вспомнить, как этот городок выглядел в моем детстве, но память молчала. Видимо, так же.

— Как-то всё здесь убого, — пробормотала я.

— После крупного торгового Ланторна, конечно, — Джаред кивнул. — Но не заблуждайся, Миа. Народ затаился. На дорогах бандиты, у фермеров убытки. Естественно, городские магазины тоже прибылью похвастать не могут. Да и шериф, судя по всему, не чешется. Где там его берлога?

Голос Джареда стал злым.

Выпустив воздух из груди, я не стала продолжать этот разговор.

Где-то за домами громко залаяла собака. Повернув голову, я заметила стоящие телеги, накрытые специальной, заговоренной бытовыми магами, тканью.

И, видимо, не всё так плохо.

— А-а-а, нам кажется, сюда, — Джаред повернул коня и поскакал к одноэтажному каменному дому с черепичной крышей. У входа — коновязь. Вот только лошадей видно не было.

— Шерифа нет.

— Шериф свой зад от стула отрывать не изволит. Его сюда, видимо, в экипаже доставляют, — Джаред сплюнул.

Остановив своего большого черного коня, он ловко спрыгнул на землю и взглянул под ноги.

Кругом была грязь и ещё что-то размокшее от воды и дурно пахнущее.

Я поморщилась, сообразив, что тут даже после животных не убирают.

— Свинство какое-то, — Джаред всё больше мрачнел.

Ухватив за талию, он, не спуская с рук, перенес меня на крыльцо.

— Надеюсь, это не займет много времени, — пробормотала я растерянно, поглядывая на грязь.

— Ты только не пугайся меня, Миа, и со всем соглашайся. Хорошо? — склонившись, он заглянул в мои глаза. — Я бываю не очень приятен в общении. Но ты ведь знаешь, какой я настоящий, правда?

— Джаред, да прижми ты его уже, и поедем в поместье.

— Моя жена! — произнес он как-то хвастливо. Открыв дверь, обнял меня за талию и завел внутрь.

Мы прошли по небольшому коридору, и Джаред ввалился в первую же комнату.

— Не принимаем сегодня, — тут же раздалось грубое.

— Меня примешь, — рявкнул мой дракон в ответ.

За широким дубовым столом сидел знакомый мне мужчина. Тот самый, что бросал намеки в сторону Джареда на похоронах. А ведь это он посеял в моей душе страшные мысли о муже. Я была подавлена смертью бабушки, все эти люди вокруг, и еще он со своим: «Он получает все, а вы остаетесь ни с чем».

Я нахмурилась.

— Господин Шорнель, — шериф не соизволил подняться. — И чем же обязан?

— О многим чём ты мне обязан, шериф. Многим чём.

Джаред отодвинул стул и бережно усадил меня на него. Сам же нагло прошёлся по кабинету, рассматривая папки с документами.

— Леди Харнион, рад видеть вас всё ещё в здравии.

— Леди Шорнель, — мило улыбнувшись, исправила его. — А почему я должна быть не в здравии? На здоровье не жалуюсь.

— Ну, — он приподнял бровь. — Ваш брак, насколько я знаю, не был скреплён...

— Простите? — не понимаю, что на меня нашло, но я картинно положила руку на живот. — Джаред, а о чём речь?

— Не знаю, любовь моя, они вообще здесь все какие-то пришибленные.

Он достал папку и, раскрыв, принялся изучать её содержимое.

— Что вы себе позволяете? — шериф вскочил.

— Не кричите, — вторая моя рука взметнулась ко лбу. — Мне дурно уже несколько дней. А я говорила, что на свежем воздухе мы быстро обзаведёмся наследником.

Наверное, взыграла какая-то противность. Мне стало обидно за то, что я слушала его, что стала подозревать Джареда в подлости.

Да и то, что он так нагло сидит тут и рассуждает, фиктивный наш брак или нет, скреплен он был первой брачной ночью или нет.

Во мне внезапно проснулась неприсущая мне женская стервозность и требовала закрыть шерифу рот и не позволять таскать обо мне сплетни.

— Скоро поедем домой, родная, полежишь и отдохнёшь, — Джаред откинул папку и потянулся к другой. — Наверное, мне придётся все их пересмотреть. Должен же я знать, что творится в поместье и за его пределами. Что это за банда здесь шакалит на дорогах. Кто-то же должен был проводить рейды для их поимки, правда, шериф?

Я ухмыльнулась, поглядывая на представителя закона.

А я ведь так имя его и не узнала. Потянувшись вперёд, взяла табличку и развернула её:

«Шериф Сапре Арчи Деворн».

Пожала плечами. Мне это имя совершенно ни о чём не говорило, даже странно, ведь бабушка хоть когда-нибудь должна была его упоминать.

— А вы сколько уже занимаете эту должность? — вопрос озвучила раньше, чем сообразила, зачем мне вообще это знать.

— Леди Харнион...

— Шорнель, — опять исправила его. — Давно уже Шорнель и весьма довольна мужем. И нам совершенно непонятно, отчего вдруг все решили, что брак наш не настоящий. Ну да, вынуждены были с Джаредом пожениться, влюблены были, не утерпели, да и уехали в Ланторн. Мне нужно было доучиться, Джаред делами занимался, некогда было здесь появляться, да и бабушки настаивали на наследнике. Но откуда все эти глупые мысли? И почему я вас не помню? Так сколько вы уже занимаете эту должность?

Он выслушал, а после прищурился. Наверное, силился сообразить, вру я или говорю правду.

Перевёл взгляд на моего дракона. Тот рылся в очередной папке.

— Оставьте в покое мои документы, господин Шорнель! Вы не найдете там ровным счётом ничего.

— Угу, — Джаред небрежно отбросил бумаги и потянулся за следующими. — А где же найду, если не здесь? И ответьте на вопрос моей обожаемой супруги. Сколько вы уже полируете зад в этом кресле? Год? Два? Может быть, три?

Шериф раздул щеки. Он нас явно не ждал и, казалось, не понимал, как себя вести. Вроде как и леди перед ним, и хозяин крупнейшего поместья в этом крае. А гордость, видимо, не позволяла опуститься до расшаркиваний. Привык, что он здесь мелкий, но божок.

— Я на этой должности три года, — процедил он гневно. — И я не привык, что кто-то позволяет себе рыться в моих делах.

— Ну, тогда покажи мне наше дело.

Джаред отошел от ящика с папками и снова осмотрелся.

— Я здесь уже сколько? Не день и не два, так почему же я от посторонних людей узнаю, что в моих землях банда? Что угоняют скот, нападают на фермеров, жгут детей на сеновалах! А где же ты ходишь, шериф, и не спешишь обсудить со мной положение дел? Или ты со своей должностью тоже в фиктивных отношениях? Зря, любить нужно свою работу, как с женой с ней обращаться.

Он криво усмехнулся. Издевался, правда, зачем, я не понимала.

Но в его словах была истина. Ведь это шериф к нам должен был явиться с разговором, а не мы к нему скакать. Как бы велика честь, учитывая наше положение в обществе.

Во мне проснулась аристократка в энном поколении и начала тихо брюзжать.

Я смотрела на шерифа и ждала его объяснений, но, кажется, их и не последует. И вот это уже начинало злить.

— Вы хотя бы занимались этим делом? — не выдержала я. — Моя бабушка умирает при странных обстоятельствах. Ее подруга — вслед. Из дома исчезают учетные книги. — Джаред поднял указательный палец, и я сообразила, что поменьше нужно информации. — А вы являетесь на похороны и начинаете рассказывать, как же мне не повезло с мужем. Что я ему в том же гробу только и выгодна. А об остальном забыли упомянуть?

— Что?! — Джаред подошел ко мне и, вцепившись в спинку стула, навис. — Что он тебе сказал, родная?

— Да глупостей он мне наговорил. О титуле да землях. Мол, тебе выгоднее быть вдовцом. Но мы не об этом сейчас.

— Нет, об этом, — мой дракон развернулся к шерифу. — Так что там вы моей жене наплели и когда только успели? Мне нужны документы по делу смерти моей бабушки — раз. Дальше все, что вы успели наработать по банде, — два. И три — чтобы я вас рядом с моей женой никогда не видел.

Шериф и вовсе поджал губы.

— Смерть ваших родных естественна, — проговорил он спустя, наверное, минуту молчания. — Что там было расследовать? Леди в возрасте, постоянные переживания...

— Из-за чего? — Джаред подался вперед. — О чем же они так переживали, что даже мы не знали?

— А вас, — шериф, чье имя я все еще силилась запомнить, пожал плечами, — всегда говорили только о вас. Что не желаете создавать настоящую семью. Что не приезжаете их навестить, даже завещание...

— Что завещание? — вот теперь уже не выдержала я. — Вы меня, конечно, простите, но да, я была в ссоре с бабушкой. И нет, покойная леди Харнион никогда бы не стала обсуждать личную жизнь ее внучки с мужчиной вашего положения. Это дурной тон. А уж посвящать посторонних в завещание... Это в принципе невозможно.

— Да, наши родственницы желали, чтобы мы с Мианель вернулись и занялись поместьем. Как видите, так и вышло. Но откуда вам-то обо всем известно? — в голосе Джареда звучал лед. — Не заставляй меня терять терпение, шериф. Не люблю я при жене кулаки в ход пускать.

— Вы не посмеете... — процедил этот... Деворн, я подсмотрела табличку.

— Хм, — Джаред мило улыбнулся, и вдруг шериф всей своей тушей навалился на стол. — Ты меня раздражаешь, законник. Ты меня очень сильно расстраиваешь. Где документы по банде? Мне самому искать?

Хлопнув ресницами, я уставилась на ладонь мужа, сжимающую шею этого упитанного здоровяка. Да так легко. Вот это силища.

— Да нет толком ничего! — взвыл шериф. — Ты мне ответишь за это, Шорнель.

— А вот это вряд ли. Ты наверняка знаешь, кто я есть. Покровители у меня высокого драконьего полета. Мне, можно сказать, здесь, в Сапре, можно все. Так что тише ползай, шериф, здоровее будешь.

Я слушала их и понимала, что ничего о муже и не знаю. А выходит, ого-го, как он не прост. И эти его слова, что поместье ему не важно, обретали новое значение. Видимо, оно действительно в его глазах ценности особой не имело.

Немного подумав, я облизнула нижнюю губу и, склонив голову набок, поймала взгляд униженного господина... Деворна.

— Я вас верно понимаю? — произнесла негромко. — Здесь бесчинствует банда! Грабеж, покушения на убийства! А вы и дела не завели? Это, по-вашему, все настолько неважно? А как же опросить потерпевших, а отчеты о ваших рейдах? Или их не было? Но, простите, я точно знаю, что моя бабушка обращалась к вам с этим делом. И что? Что вы сделали?

— Леди, — прошипел он в ответ, — не лезьте в мужские дела. Да сами фермеры бычков продают и на бандитов, которых никто не видел, все вешают. Деньги у леди Харнион брали на починку заборов и все спускали, опять все переводили на якобы разбойников и требовали еще финансирования. А пацан тот, да уснул на сеновале с масляной лампой. А потом все обыграли так, что покушение было. Что там расследовать! Зажрались местные мужики и все. Нет никакой банды, нет ни единого следа. Никто их не видел. Бычков не по воздуху же уводят, но вот дела — свидетелей нет угона. Так что нечего мне вам говорить, нет у нас никакой банды.

Я приподняла бровь. Интересная, конечно, теория. И все бы ничего, если бы я своими глазами не видела отчеты этих самых фермеров. Не было у них никакой финансовой помощи, они просили, а покойный управляющий бабушке сообщал, что выдал все до единой монеты, и липовые отчеты подсовывал.

Но что-либо говорить сейчас я не стала. Подняла взгляд на мужа.

Он гневно сверкнул глазами и неожиданно выпустил шерифа из захвата.

Я снова напряглась, уже не зная, чего ждать. Все было так запутано. Кому верить? Кого слушать?

Выдохнув, поднялась со стула и прошла к окну.

Пустые улицы, лужи на дорогах. По ним снова били мелкие капли дождя. Сильные порывы ветра поднимали брызги, бросая их на без того серые стены домов.

— Сегодня же заведешь дело и начнешь шевелиться, — глухо прорычал Джаред. — Каждую бумагу будешь показывать мне. Опросишь всех фермеров. Я желаю знать, сколько бычков пропало. Сколько заборов испорчено. Где были поджоги. Кому доставалось более всего, а кого не трогали. У тебя сроку три дня, шериф. Да хоть не спи, а бегай по округе круглыми сутками. Но мне нужна полная картина. Ты меня понял?

В ответ — молчание, и оно меня напрягало.

Но, видимо, господин Деворн согласился кивком, потому как Джаред продолжил:

— Хорошо, что из понятливых. Если через три дня ты не будешь стоять на пороге моего дома с папкой в руках, я вернусь сюда. Один, без жены, и доходчиво тебе объясню должностные обязанности шерифа. Ты проникнешься, поверь. А теперь кивни башкой, что понял меня, — последовала пауза. — Замечательно. На этом наш разговор считаю завершенным. Пока...

Тихие шаги, и рука Джареда коснулась моего плеча.

— Пойдем, родная. Погода совсем перестала радовать. В Сапре нам пока делать нечего.

Кивнув, я повернулась и, проявив малодушие, обняла своего дракона за талию. Это не осталось незамеченным шерифом, он прищурился и как-то злобно скривился.

Не понравилась мне его гримаса.

Обхватив меня за плечи, Джаред повел к двери, но на пороге остановился и бросил хозяину кабинета:

— И дерьмо убери, что у крыльца слоем лежит. Ты, может, и свинья, и тебе все равно, но здесь и чистоплотные люди ходят. Они свои ботинки в этом марать не желают.

Вот после этого он вышел в коридор и направился на выход...

... Мы возвращались в поместье. Мой дракон закутал меня в свой сюртук и прижимал к себе так крепко, будто боялся, что меня этим дождичком смоет. Не привыкшая к такой заботе, я даже как-то терялась.

Чувствовала себя какой-то самозванкой. Вроде бы не заслужила, чтобы за мной так тряслись. Это создавало в душе некий дискомфорт.

— Миа, ты сопишь, — склонившись, шепнул Джаред. — Что опять не так?

— Нет, — ответила немного невпопад. И чтобы заполнить чем-то тишину, спросила первое, что в голову взбрело: — Ты не веришь этому господину Деворну?

— Шерифу? — Джаред скривился. — Нет, конечно. Этот урод совершенно не интересуется своей работой, не чешется. Красивую позицию выбрал: если разбойники хитрые и осторожные и не попадаются местным на глаза, значит, все их выдумали.

— Но ты смолчал, — напомнила я ему.

— А что я скажу ему, Миа? Думаешь, он не осознает, что все его заявления работают и в обратную сторону? Ну хорошо, никто не видел, как бандиты гнали украденных бычков по дороге. Но при этом никто не заметил, как фермеры делают то же самое. Продать, а после заявить — украли. Это глупо, потому как на каждое забитое животное документы оформляются. Хм... А ведь и правда, — он цокнул и провел носом по моим волосам. — Похоже, у нас здесь еще и нелегальный забой имеется.

— Это как? — не поняла я.

— Да легко, — фыркнул муж, — покупаешь одного бычка и забиваешь его с оформлением документов, а после, имея уже бумагу, на нелегальной скотобойне в расход пускаешь еще одно животное. Все везешь в тот же Ланторн, он ближайший большой город, и, показывая документ, сбываешь в разных местах сразу несколько туш.

Я внимательно его слушала и не понимала, а в чем выгода-то. Видимо, это отразилось на моем лице, потому как Джаред усмехнулся:

— Обычно так поступают с больными или старыми животными, — пояснил он. — Или чтобы поднять ценность мяса. На хорошую тушу — документ, а все, что много хуже, уже им прикрывают. Схема плоха тем, что второй раз у тебя такое мясо хозяин лавки уже точно не возьмет, придется постоянно искать новые места сбыта. Но у нас случай иной. У нас забивают ворованных бычков. Возможно, никто не видит, потому что магией все это дело прикрывают. Как вариант, усмиряют животное тьмой и провозят в телеге, накрыв тканью. Для этого даже не нужно быть сильным темным. Или еще что-то придумали. Но что все у них работает как надо — это факт. И шерифу придется оторвать свой зад от кресла и начать расследование.

Я кивнула и поджала губы.

Вдалеке снова загромыхало. Я невольно вздрогнула и обняла мужа крепче.

А в голове такой раздрай. Нет, бабушка никогда не была сильным управленцем, после смерти дедушки наше поместье медленно, но верно шло ко дну. Отец сильно проигрывался, но все же вел дела. И фермы при нем худо-бедно, но доход приносили. А когда не стало его, то мы действительно держались на грани разорения.

Я так часто слышала упреки, что у подруги внук все в свои руки взял и в прибыли они, а вот мы...

— Интересно, кому в голову вообще пришла идея объединить наши поместья, — шепнула я.

— А вот это легкий вопрос, — Джаред поморщился. — Обоюдное решение наших почивших с миром старушек. Лично моя бабушка все не могла успокоиться. Она же, пусть и из разорившихся, но аристократов. Она всю жизнь гналась за мечтой заполучить для своего сына, а потом и внука, титул. Сколько помню, отца браком с мамой попрекала, нет бы какую виконтессу или баронессу из магов привести в дом, а он с драконессой заявился. Да, состоятельной, но все же из купцов. Твоя бабушка все жаловалась на мужчин в вашей семье. Я слышал несколько раз их разговоры. Она желала в свой род прилив новых сил. Чтобы хваткие мужчины были, деньги зарабатывать умеющие. А тут портрет над камином моего деда с его тыквой. При нем поместье расцветало. Вот и запели наши бабушки одну песню. Одной титул подавай, а второй жеребца для ее внучки, чтобы без пагубных привычек и детей полный дом. На том и сошлись.

— Какой ужас, — только и смогла пробормотать. — Жеребца? Нет, ну... — мои плечи опустились. — Она всегда считала меня рохлей. Так что не удивлена.

— Миа, а ведь если честно, все бы у них вышло, не будь они столь нетерпеливы. Я бы нашел к тебе дорожку. Меня всегда так привлекала эта твоя правильность и мягкость. Она завораживала. Прояви бабушки хоть немного такта, все бы они получили. Я порой так зол на них. И на них, и на себя. Недосмотрел, слишком увлекся своим делом и выпустил их из виду.

Мы подъезжали к поместью. Солнце медленно склонялось к вершинам высоких сосен. Я устала и уже практически лежала в объятиях мужа. Прикрыв глаза, вслушивалась в звуки вокруг. Мелкие капли стучали по листьям высоких кустов. Недалеко заливалась трелью птица. Шуршала влажная трава, и от ветра скрипели стволы сосен.

Все это так расслабляло, несмотря на то что становилось прохладнее.

Джаред молчал. Он, видимо, думал о своем. На переносице мужа залегла глубокая складка. Он щурился. В такие моменты он казался злым, даже жестоким. Но это было обманчивым впечатлением, во всяком случае, для меня.

Мы выехали на дорогу, ведущую к главному крыльцу. Нас встречали...

— Это не Фомир там? — я напряглась в руках мужа.

— Он, — Джаред кивнул. — Веди себя с ним как прежде. Слишком много в этой всей истории еще белых пятен, чтобы раскрывать карты.

— Угу, — я кивнула.

Управляющий нас заметил. Он повернулся в сторону конюшни, кому-то что-то прокричал, махнул рукой и спустился по ступеням.

Покусывая губы, я смотрела на него и все гадала: он ли тот самый таинственный наследник или нет? По всему выходило, что так. Но почему же он так легко выдал себя?

— Мне кажется, мы действительно не все про него поняли, — шепнула я.

— То же чувство, — муж кивнул, — или где-то недопоняли друг друга. Видишь ли, в чем дело... Что мне покоя не дает. Если бы он был тем самым родственником, что получит наследство, если мы не выполним условия, то он бы официально присутствовал на оглашении завещания. Его бы пригласил господин Андрес. А ведь никого не было. Вот что мне покоя не давало все это время. Почему не были приглашены эти самые запасные наследники? И ведь нотариус видел его в библиотеке, когда он вещи твои приносил, но на его лице ни один мускул не дрогнул. А ведь именно он должен знать нужные нам имена. Я так сильно был задет разрешением на начало бракоразводного процесса, что больше ни о чем не думал. Мне было откровенно все равно, кому что достанется. У меня брак был под угрозой. И только сейчас, когда я спокойно держу тебя в руках, начинаю соображать, что было неправильным с самого начала.

— Угу, — я кивнула. — Я тогда тоже особо не соображала. Я уже настроилась на развод и вдруг получаю в наследство мужа. Как-то не до остальной родни было.

— Ладно, разберемся, — выдохнул мой дракон.

Фомир спешил к нам. Джаред бросил ему поводья, и управляющий придержал коня. Спешившись, муж снял меня с седла и медленно поставил на ноги.

— Письмо доставил? — расшаркиваться Джаред не стал.

— Да, — Фомир кивнул, отодвинув ворот дорожной куртки, полез во внутренний карман. — Вот, еще просили передать, пока не забыл. Ваш компаньон сказал, что вы оставили в офисе.

Он вытащил небольшой футляр и отдал мужу. Открыв его, Джаред взглянул на сигару. Моргнув, нахмурился. Мой дракон пагубных привычек не имел. От него этой гадостью даже не пахло никогда.

— Спасибо, Фомир, — ухмыльнувшись, Джаред закрыл футляр и убрал в карман. — А теперь скажи-ка мне, ты ли тот самый наследник, о котором говорилось в завещании?

Я рот открыла. Нет, ну... Он же только что сам говорил виду не подавать. Видимо, что-то произошло, что Джаред резко сменил мнение.

— В завещании? — управляющий приподнял брови. — Нет, если вы нарушите условия, то не я получу эти земли. Если вы об этом.

Муж снова кивнул.

Я же как-то даже расстроилась. Нет, ну как прекрасно бы было, если бы он ответил, что да — родственник он. Сели бы, все обсудили, пришли бы к какому-то компромиссу. А теперь выходит, опять ищи виноватого.

Шумно выдохнув, я все же не сдержалась:

— Лучше бы это были вы, Фомир.

Он странно усмехнулся и покачал головой.

— Простите, леди, что пришлось вас огорчить. Но я не приставлен к вам в качестве шпиона и не стою с подсвечником под вашей комнатой.

— Жаль, — снова пробурчала я.

— Мне исправиться? — он тихо засмеялся.

Вот теперь я смутилась, сообразив, что веду себя немного по-детски.

— Простите, но я устала.

— Ничего, леди Мианель, я все понимаю. Ужин готов. Купель наполняют теплой водой.

— Прекрасно, — Джаред слушал нас, правда, не очень внимательно. Его взгляд скользил по окнам поместья.

— Вас что-то еще интересует, господин? — Фомир внимательно следил за ним.

— Сколько слуг в поместье? Напомни.

— Двенадцать, включая конюхов и кочегара.

Муж кивнул и, прищурившись, мазнул взглядом по конюшне. Там прохаживалась Сьюми, как-то затравленно поглядывая в нашу сторону. Видимо, ей нужно было в дом, но она боялась приближаться к нам и ждала, пока мы уйдем и освободим ей дорогу.

— Ладно. Ужин нам в комнату. И, Фомир, я хочу, чтобы в доме находилось как можно меньше слуг.

— Что-то случилось? — управляющий напрягся.

— Нет, — Джаред покачал головой. — Ничего не случилось. И еще... Мы были у шерифа в Сапре. Ему велено завести дело о разбойниках, что мутят у нас здесь воду. Будет возможность, узнай, начал ли он опрос фермеров. Я желаю заранее знать, начал ли он чесаться или нет.

— И с места не сдвинется, — управляющий брезгливо скривился. — Заявит, что вам все показалось.

— А ты все же проследи, — уголки губ мужа цинично опустились. — Если за три дня с места не сдвинется, будем менять местного блюстителя порядка. Но такой ленивый мешок с конским навозом мне здесь не нужен.

— О, — управляющий просиял. — Тогда, если позволите, я отлучусь завтра вечером. Прокачусь до знакомых. Потолкаю с ними за жизнь. Узнаю, как дела...

— Конечно, — Джаред снова кивнул. — Отпускаю. Но потом расскажешь, что и как. И... за сигару спасибо.

— Вы не курите, господин, — управляющий вскинул голову.

— Да, не курю, Фомир. И тебе не советую, — жестко хмыкнул муж.

Джаред, не оборачиваясь, завел меня в дом. Мы направились к лестнице. Ощущения были странные — слишком много эмоций и событий для одного дня.

Все стремительно куда-то неслось, и я не успевала даже всё обдумать.

— Господин, вам в гостиной накрыть? — со стороны кухни появилась Берта.

— Нет, неси ужин в комнату, — безапелляционно рявкнул на нее мой дракон, даже не повернув головы. — И мяса побольше.

Берта недовольно скривилась, но смолчала.

— Раздражает меня эта баба, — зато не сдержался муж. — Откуда её вообще взяли? Готовит посредственно, а гонору, как у повара лучшего ресторана Ланторна. Извини, Миа, но от этой особы будем избавляться. Если Марту я не вижу и не слышу, то эта кухарка откровенно раздражает одним своим присутствием.

— Да, — я нехотя с ним согласилась. — Марту и Сьюми практически незаметно.

— Да, эта девочка... — муж снова недовольно засопел, но продолжать не стал.

Зато мне было что сказать.

— Знаешь, может, в случаях со мной Сьюми еще можно обвинить в чем-то, но отравление... Здесь действовал кто-то ловкий и умеющий думать. Яд рассчитать — это только кажется легким делом. Здесь же дозу высчитать и подмешать так, что вкус не почувствуешь. Знания нужны. Слишком сложно для нее. Если она маг, у которого слишком поздно открылся дар, то представь, какой там откат в развитии. Травиться она бы не стала... не додумалась бы.

— Я пришел к тем же выводам, Миа, — он кивнул.

... Переодевшись в сухую одежду и скинув влажное платье в корзину в умывальне, я забралась в кресло и завернулась в теплый плед.

Джаред расхаживал по комнате, крутя в руках тот самый футляр, что передал ему Фомир. Меня же просто сжирало любопытство.

— Это что-то значит, да?

— Условный знак, — муж кивнул. — Письмо доставлено. Был разговор, но в некоторых моментах Фомир был неискренен. Мой компаньон — менталист. Языки раскручивать не способен, но ложь чувствует. Если передал это, — он показал мне футляр, — значит, есть над чем посидеть и разобраться.

— Интересно придумали, — я закутала ноги плотнее.

— Это вынужденно. Приходит заказчик, начинает рассказывать что и как, и в тот момент, когда он начинает лгать, напарник достает сигару. Клиент даже внимания на это не обращает, зато я превращаюсь в слух и улавливаю каждое слово, начинаю задавать больше вопросов. Компаньон слушает, и если ложь — прикасается к сигаре. Работает всегда.

— И о чем же Фомир ему солгал? — мне было интересно.

— Я думаю, он многое умалчивает, — Джаред остановился и сел на постель. — А еще испытывает к тебе симпатию и даже не может скрыть этого.

— Вот только не начинай ревновать, — возмутилась я.

— Нет, Миа, здесь что-то другое. Я не понимаю... Чувствую, что всё очевидно, но не с того угла смотрю, не там ищу... Не там...

Он запустил руку в волосы и пригладил их.

В дверь постучали.

— Ну надо же, какие продвижения, — съязвил он. — Входите!

Окрик получился ну очень злобным.

Дверь открылась, и появились Марта и Берта. В руках каждой — поднос.

— Как и просили, господин, больше мяса, — объявила кухарка. — Жареные отбивные из нежной телятины.

Но он на неё и не взглянул, так и продолжал сидеть и разглядывать пол перед собой.

— Леди, вам что-нибудь нужно? — ласково обратилась ко мне Марта. — Я приготовила вам всё в купели. Мыло достала ароматное и полотенца.

— Спасибо, — я не удержалась и улыбнулась ей. — Больше ничего не нужно.

Она поклонилась и, мазнув взглядом по моему сердитому мужу, вышла. Берта последовала за ней.

— Пойдем ужинать, Миа, — Джаред поднялся. — Устал я сегодня. Всё это начинает по-настоящему злить.

Выбирая платье и нижнее белье, я поглядывала на кровать. Откровенно говоря, даже не понимала, чего мне больше хочется: искупаться в большом чане или лечь под теплое одеяло и прикрыть глаза.

Да, я очень устала.

Поездка в Сапре, то, что произошло между нами в домике охотника...

Я всё еще переживала эти моменты. Эмоции не утихали.

— Миа, ты стоишь уже минуту с протянутой к вешалке рукой, — Джаред подошел со спины и, обняв, нежно провел губами по моему виску, остановившись в уголке глаза. — Что случилось? О чем так крепко задумалась?

— Просто устала, — выдохнула я и всё же сняла простое темно-серое платье.

— Отвратительный цвет, — выдохнул муж. — На следующей неделе займемся твоим гардеробом. Траур — не повод ходить в таком унылом безобразии.

— Это ни к чему, — попыталась отмахнуться я. — Мне неважно, что на мне надето.

— Зато это важно мне. — Губы мужа сместились ниже. Он медленно продвигался к уголку моего рта, соблазняя и даже не скрывая этого.

Его рука легла на мой живот и смяла ткань в кулак. Вторая нежно поглаживала плечо.

— Джаред, мы же собрались в купальню, — выдохнула, краснея.

— Конечно, я настолько вымотан, что мне просто нужно расслабиться.

— Тогда выпускай меня из объятий, — фыркнула я на него и попыталась вырваться.

И мне это почти удалось, но муж быстро поймал меня за руку, мягко дернул, разворачивая. Прижав к себе, он впился в мои губы жадным поцелуем. Пока я пыталась собрать воедино разбежавшиеся мысли, мягко подтолкнул меня к стене и вдруг, резко обхватив за бедра, поднял. Я инстинктивно обвила ногами его торс и уставилась на дракона испуганно.

— Попалась, — на его губах появилась такая дерзкая ухмылка, что я оробела. — А вот теперь не выпущу.

Он нарочно медленно склонялся к моим губам, дразнясь и доводя до дрожи. Моё бедное сердце грохотало в груди, готовое выпорхнуть.

Его губы были всё ближе, и я трусливо прикрыла глаза. Первое касание вызвало волну жара внизу живота. Я уже знала, насколько нежен и страстен мой дракон, и это только распаляло мою фантазию.

— Господин, купальня готова, — дверь резко открылась. — Ой...

Я вздрогнула, мгновенно узнав голос.

— Берта, — взревел Джаред. — Ты уволена! Три дня на доработку и пошла вон! Мое терпение не бесконечное!

Купальня тонула в мягком полумраке. Сквозь высокое окно пробивался тусклый свет заходящего солнца.

Джаред отстранился и прошел вперед. Повернув голову, он улыбнулся и изящно взмахнул рукой. Одна за другой разгорелись толстые свечи, установленные на специальных полках на стенах.

Я смутилась. Это было так красиво.

Влажный густой воздух пах можжевельником и сосновой корой. А еще чем-то еле уловимым, цветочным.

Сделав глубокий вдох, я обернулась на установленную в центре помещения купель. На её поверхности плавали цветочные лепестки, нежные, розовые.

Я много раз мылась здесь, но еще никогда вот так... Эта комната вдруг преобразилась в моих глазах.

Пройдя вперед, прикоснулась к бортику огромного, почерневшего от времени чана, выдолбленного из цельного ствола многовекового дуба. В нем легко могли поместиться двое. Внутренние стенки, отполированные струями воды, отливали темным блеском, словно мокрая речная галька.

Опустив руку, я всколыхнула поверхность. Она задрожала, и лепестки сдвинулись с места. Над купелью поднимался пар.

У стены, в растопленной печи, трещали угли. А сверху стояло еще несколько ведер с горячей водой.

На мои плечи легли руки Джареда. Ничего не говоря, мой дракон медленно расстегивал платье.

Его пальцы касались кожи, вызывая трепет.

Сухие губы скользнули по моей шее, лаская.

Прикрыв глаза, я позволила себе наслаждаться этой нежностью. Казалось, ни один другой мужчина не способен пробудить во мне этот трепет.

Как же слепа я была! Почему смотрела на него с такой неприязнью?

Мягкая ткань скользнула по рукам, платье опустилось к ногам. Я вздрогнула, ощутив тихий вдох мужа. Подцепив губами лямку нижней рубашки, он то ли меня раздевал, а то ли соблазнял.

Я уже совершенно ничего не понимала.

К платью на полу присоединилось и мое нижнее белье.

— Если сейчас откроется дверь и явится эта кухарка, то я её придушу, — тихо хохотнул мне на ушко мой дракон.

— М-м-м... — оценив его шутку, я не смогла сдержать смешок.

Рывком подняв на руки, Джаред пошел к купели и бережно опустил меня в воду. По поверхности мелкими волнами пошла рябь. Откинувшись на бортик, я повернула голову.

Джаред раздевался. Мой интерес его ничуть не смутил. Сняв рубашку, он откинул её к моим вещам. Следом туда же был отправлен и широкий кожаный ремень.

Дальше — брюки...

Да, стоило ему поддеть пальцами пояс обтягивающих подштанников, как я отвернулась.

— Скромница, — поддел меня муж. — Ты такая невинная, Миа. Такая чистая.

Его руки снова легли на мои плечи. Чуть сдвинув меня вперед, он опустился за моей спиной.

Вода поднялась выше. Лепестки прибило к стенкам. И чан вдруг оказался не таким уж и большим.

Устроив между своих ног, Джаред откинул меня спиной на свою грудь и обнял. Набрав в ладонь воды, полил сверху, забавляясь.

— Перестань, — проворчала я.

— Кажется, моя маленькая мечта сбылась, Миа. Ты наконец в моих объятиях. Я так долго ждал этого.

— Мог бы и поухаживать еще до свадьбы. Может, и по-другому все вышло бы.

— Нет, ты на меня совсем не смотрела. Я хорошо помню, как сидел в вашей гостиной, повторял про себя заученную фразу. Хотел наконец начать разговор. А когда ты появилась, то не смог выдавить из себя ни слова. А ты прошла мимо и даже не повернула головы. Казалось, ты меня вовсе не видишь. В руках несколько книг. Милая улыбка на лице. Такая красивая и неприступная. У меня в тот момент сердце разбилось. Я был для тебя словно мебель. Ни шанса на взаимность.

Мне стало немного не по себе. Я не помнила этого момента. И хотела сказать, что все не так, но... это была бы ложь.

— Прости, Джаред, но я не интересовалась мальчиками. А ты — внук лучшей подруги бабушки, господин совершенство. Я злилась, когда мне вечно ставили тебя в пример, да, недолюбливала и не желала даже смотреть в твою сторону. Но... Я не знала, какой ты... А тогда в храме я и вовсе сделала тебя во всем виноватым — старше, уже мужчина, ты должен был сказать нет. Но ты позволил жрецу провести церемонию. А после я сидела и ждала тебя в комнате, надеялась, что хоть ты мне объяснишь, что же произошло. Но тебя все не было.

— Я проявил трусость. Бежал, поняв, что обманулся, что по-прежнему тебе не нужен.

Его руки медленно и даже как-то лениво ласкали мое тело. Плечи, живот, бедра. Расслабившись, я и вовсе прикрыла глаза.

Так хорошо мне не было никогда.

— И все же женщины у тебя были, — пробормотала непонятно откуда взявшуюся мысль.

— Я любил и люблю только тебя, Миа. В браке не изменял. Чести своей не потеряю. Остальное совершенно не важно, родная.

— Три года, — шепнула я.

— Да хоть вечность, — его горячая ладонь легла на мой живот. — Ты стоишь этих ожиданий, моя жена. Стоишь!

— Если тебе будет приятно, то я до тебя ни на кого из мужчин не смотрела. Все были неинтересны. Ты для меня во всех отношениях единственный.

— Звучит как музыка, — он потерся носом о мои ставшие влажными волосы. — Я безумно боялся и боюсь, что ты отвернешься и посмотришь в сторону другого. Что я так и не смогу пробиться к твоему сердцу.

— Ты уже в нем, Джаред, так что можешь выдохнуть.

— Любишь? Ты меня любишь, Миа?

Его рука, лежащая на моем животе, дрогнула.

Я просто не могла смолчать и расстроить его, тем более зачем уже таиться и врать и ему, и себе.

— Я люблю тебя, Джаред. Не знаю, как так вышло, так скоро и... для меня неожиданно. Но я точно знаю, что люблю тебя, дракон.

Кажется, Джаред не дышал. Сильные руки сжали моё тело, горячая ладонь заскользила по плечу. Но через мгновение замерла.

Выдох...

И всё вдруг изменилось. Приподнявшись, он сжал мои бёдра. Его губы осыпали поцелуями шею, плечи, всё, до чего он мог дотянуться.

Дыхание моего дракона стало глубже. Движения — резкие, преисполненные голодом. Страстью.

Каким-то лёгким безумием.

— Ты не пожалеешь, — шептал он. Обхватив ладонью моё лицо, повернул к себе. Его губы замерли в уголке моего рта. — Ты не пожалеешь об этом признании, Миа. Я смогу сделать тебя счастливой. Смогу. Только люби меня... Я большего не прошу.

В преисполненных страстью словах я вдруг различила неуверенность и одиночество. Мой такой большой и сильный муж нуждался в простом человеческом тепле. Хотел семью и счастья.

Это окончательно растопило моё сердце.

— Я знаю, что не пожалею, Джаред, — я сама коснулась его губ, неумело целуя. — Знаю, что ты у меня лучший. Самый лучший.

Он выдохнул и взял мои губы в плен.

Его мозолистые, шершавые ладони в воде казались такими невероятно мягкими и нежными. Горячими. Потянувшись, Джаред зачерпнул из бочонка ароматное мыло. В воздухе запахло лавандой.

Его руки снова опустились на мои плечи.

— Джаред, — шепнула я.

— Позволь мне. — Мягко массируя, он намылил предплечья, медленно поднимаясь выше.

Руки, грудь, живот.

Я в этот момент дышать нормально не могла. Тело пробивало мягкой дрожью. Его пальцы выводили на коже странные узоры. Мои глаза медленно закрывались. Я расслаблялась, отдаваясь во власть его сильных рук.

Голова откинулась на его плечо. Я слышала тихое дыхание своего дракона. Всплески воды и треск огня.

И больше ничего.

— Мы разберёмся со всем этим, Миа, и заживём с тобой спокойно и счастливо, — его дыхание разбилось о мой висок. — Вместе решим, где будет наш дом. И какой он будет. Останемся в поместье или вернёмся в город...

Я слушала его, улыбаясь.

Он даже не догадывался, как его слова важны для меня. Никто никогда не считался с моим мнением и желаниями. Если я с чем-то не соглашалась, то давили, ломая. Прогибали.

Проходились по моей самооценке, окуная её в грязь. Насмехались, выставляя мои недостатки.

И только Джаред шептал, что всё будет так, как захотим мы. Не он, а мы.

И это было бесценно.

Его ладони снова заскользили по моему телу. И уже непонятно было, купают меня или соблазняют.

Я издала тихий, предательский вздох, когда его большие пальцы принялись рисовать медленные, томные круги на моём животе.

Мне показалось, что в купальне стало светлее. Странное зарево пробивалось от окна. Но эта мысль быстро вспыхнула и погасла в моей голове.

Губы Джареда нашли чувствительное место у меня за ухом, и я вздрогнула, когда его язык обжёг меня влажным прикосновением, а зубы легонько зажали мочку. Руки его тем временем поползли выше, скользнули по рёбрам, едва касаясь сторон моей груди, и снова опустились вниз, к бёдрам. Я выдохнула, сгорая от этой пытки ожиданием. Невыносимо сладким томлением.

Запах горящего дерева усилился. И треск как будто стал громче.

— Джаред, — шепнула, — пахнет...

Я повернула голову, и он, не слушая, тут же нашёл мои губы. Мокрые прядки волос налипли на его шею.

А между тем запах всё усиливался.

— Джаред, — я всё же отстранилась.

Он поймал мой взгляд, и в его глазах я видела лишь дикое желание. Нетерпение. Он снова подался ко мне. Вода плескалась, переливаясь через край купели.

Но в какой-то момент он замер и прищурился. Его ноздри расширились. Он сделал вдох и резко повернулся к окну.

Там действительно виднелся яркий свет. Странный.

— Огонь! — муж быстро выбрался из купели и бросился к лавке.

Схватил штаны и одёрнул шторку на окне.

Пожар!

Я отчётливо видела, как вырывается пламя из окон первого и второго этажей в восточном крыле.

— Библиотека, — шепнула я, огромными глазами уставившись на Джареда. — Кто-то поджёг библиотеку!

Муж оскалился и быстро натянул рубашку.

— Одевайся, Миа, и оставайся здесь. Пожар потушим, соберём вещи и уезжаем. Мне это поместье с такими рисками не нужно. Это уже переходит все границы. Я лучше судиться буду, чем продолжать здесь сидеть и ждать, с какой стороны ещё прилетит. Ты меня поняла? Будь здесь.

Я закивала в ужасе, наблюдая, как языки пламени облизывают стены.

В дверь резко постучали.

— Господин! — истеричный крик Марты словно привёл в чувство. — Умоляю, помогите. Помогите мне!

Бросившись к двери, Джаред распахнул её. Бедная женщина, плача, бросилась на его грудь.

— Моя Сьюми. Я не могу её найти... Моя девочка, господин. Она так любит читать. Так любит. Я говорила ей готовиться ко сну, но она не послушалась меня и побежала в дом за книгой, господин. Моя Сьюми... Моя маленькая девочка...

Я встрепенулась и, выбравшись из купели, подбежала к своим вещам. Даже не смотрела, что и как надеваю.

— Оставайся с Миа, Марта. Я найду её. Оставайтесь здесь обе.

— Найдите, господин, — она трясла его за руки. — Найдите её. Моя девочка... Моя маленькая девочка, она наверняка там...

Джаред обернулся на меня и стремительно вышел. В окне я увидела его фигуру, бегущую в сторону пылающего дома.

Марта всхлипнула, закрывая лицо руками.

— Джаред — стихийник, — шепнула я, — он быстро справится с огнём.

— Да, леди, — Марта подошла ко мне, встав рядом. — Да. Поэтому и мне нужно поспешить.

Я моргнула и тут же ощутила болезненный укол в шею.

В голову резко вступило.

— Яд, — лицо Марты изменилось, становясь хищным. — Я не маг, но это не мешает мне жить... Заходи и забирай. И быстрее. Этот дракон уже на месте.

Ноги ослабели. Упав на пол, я поняла, что не могу даже пошевелиться.

— Временный паралич, леди Мианель. Если вам повезёт, то вы даже не ощутите свою смерть.

В голове сплошной туман. Выныривая из омута боли, я видела в полумраке дорогу.

Бандиты спешили. Они перекинули меня через седло и спешно скакали в сторону озера. Это я поняла по звукам. Где-то рядом квакали лягушки, заглушая сверчков в траве.

Меня тошнило.

Я силилась пошевелить пальцами руки, но это давалось мне с огромным трудом. Шея просто горела. Место, где меня оцарапала Марта, нестерпимо зудело.

Это терзало даже больше боли. Сводило с ума.

Впереди заржали лошади.

— Подъезжаем! — выкрикнул кто-то мужицким басом.

— А не близко от дома?

— А что предлагаешь, скакать дальше и ждать, пока этот ящер не упадет нам на хвост? Нет. Он будет прочёсывать дороги, а мы тихо сидеть у него под боком.

— Главное, чтобы не нашел, — а это раздалось прямо надо мной. Не сдержав стона, я почувствовала, что кто-то положил руку на мой зад. — Если бы у меня была такая молоденькая, сочная баба, я бы здесь все носом изрыл.

— А чего теряешься? Она у тебя пока есть, — заржал кто-то впереди.

— Не трогать! — резкий голос. — Девка может еще пригодиться.

Этот бас был мне смутно знаком. Слышала я его уже. Но болезненное сознание никак не могло вырвать из памяти лицо того, кому он принадлежал.

Мы ехали дальше. Мой зад нагло мяли, что и вовсе приводило меня в бешенство.

Порыв ветра донес до нас запах дыма. Сильный, неприятный.

— Кажется, он уже потушил, — снова голос надо мной. — Какой быстрый.

— Этот не дурак, сейчас кинется искать свою зазнобу, — снова этот вроде как знакомец.

— А Марта не сдаст?

— Нет, я ей для отвода глаз хорошо так кулаком по лицу съездил. Расскажет очередную свою сказку, как она хозяйку у нас отбить пыталась. Но время... ускоряемся. Дом уже близко.

«Дом»... Я зацепилась за это слово.

Где-то рядом с озером...

Был такой... С трудом припомнила сторожку рыбаков. Я была в ней раз или два, когда дождь переждать нужно было.

Небольшая изба. Две комнаты. В одной из них печь. Ее держали в порядке.

Выходит, я действительно все еще рядом с поместьем.

Снова какой-то шум. Впереди показался тусклый свет от ночной лампы.

— Прибыли. Девку кидайте ко второй. Пусть сидят вместе.

— А с этой Сьюми что?

— Да ничего. Она же полоумная совсем. Марта хорошо позаботилась, чтобы девчонка идиоткой осталась. С такой проще на жалость давить. Умно, конечно...

— Трогать нельзя, да? — снова заговорил тот, кто вез меня в седле.

Он терзал мое тело своими лапами. Вряд ли остальным в темноте было видно, как он задирает подол моего платья и шарит по бедрам.

Снова накатила тошнота. Возможно, будь я в иной ситуации, то забилась бы в панике от страха. Но мне было так плохо и больно, что я просто лежала поперек седла.

Моя магия, бунтуя, старалась исцелить меня от яда. Зуд в шее становился настолько нестерпимым, что из глаз брызнули слезы.

С кончиков пальцев сорвались зеленые всполохи, и я наконец смогла ими пошевелить.

Мой дар справлялся. И это придавало надежды.

Выдохнув, я обмякла, боясь себя выдать. Пусть думают, что я полностью обездвижена.

... Мы остановились. Разлепив веки, я осторожно повернула голову. Так и есть. Та самая рыбацкая хижина. Это настолько они Джареда боятся, что не рискнули даже границы поместья покинуть.

— Открывай! — закричали впереди. — И лошадей спрячьте, чтобы он не заметил с неба.

— Думаешь, уже кинулся?

— Да он больной до бабы своей. Марта говорит, как пес за ней следует.

— Так трепались, что брак у них того...

— Оказалось, очень даже того. Он ее так укатывал по ночам, что та, на досаду кухарки их, до обеда дрыхла.

— Ха! — заржали надо мной, — То-то Кай заднюю врубил. Наверное, побоялся быть посрамленным в постели после дракона.

Загоготали разом все. А меня еще и за зад ущипнули.

Что мне стоило сдержаться и не запищать от ярости.

Кай — выходит, и он при делах.

А мы на Фомира думали.

Хотя тут еще не ясно, кто у них главный.

— Снимай девку!

— А может, я с ней на сеновал? — тот, кто вез меня, спешился. — Она без сознания, так что... разок можно.

— Я сказал, в дом! Разберемся с драконом, там думать будем. Пока никаких развлечений.

Раздалось недовольное гундение. Я же пыталась унять дрожь в руках.

Перспектива оказаться на сеновале с этим отребьем ужасала до потери сознания.

— Ничего, леди, я все равно до тебя доберусь. Подо мной будешь, — зашипели надо мной. — Такую сладенькую так просто не убивают. Всех нас любить будешь.

Замерев, я ощутила, как леденеет душа.

Его слова звенели в моей голове. Хотелось завыть от ужаса, забиться в руках этого нелюдя.

Но я безвольно повисла на его плече.

Нельзя выдавать себя... нельзя. Я сбегу, обязательно сбегу.

Меня занесли в дом. Царивший здесь полумрак скрывал, что я в сознании.

— В комнату ее ко второй, — приказал их главный.

И меня понесли дальше. Скрипнула дверь, и кто-то громко всхлипнул.

— Заткнись там! — раздалось следом все от того же, со знакомым голосом.

— Что, детка, злишь шерифа? — проворковала тварь, что тащила меня.

Шериф... Я невольно вздрогнула. Ну конечно же...

Вот чей это был голос — шериф Деворн.

Так вот почему эта тварь не начинала расследование. Что, он дурак, сам себя искать?!

Меня скинули на пол, больно ударив головой. Я прикусила язык, чтобы не застонать вслух.

Мутило. Перед глазами всё плыло.

Рядом снова шмыгнули носом, но уже куда тише.

— Красотки, — раздалось сверху, — жаль, пока ни одну на сеновал не утащить. Я бы с вами поигрался.

Прищурившись, я всё же смогла рассмотреть его лицо.

Обмерла. Один из наших конюхов.

Это что, выходит, у нас там в доме целое логово?

— Что ты там застрял? Быстро отсюда все.

Шаги. Вошел шериф. Я снова сомкнула веки.

— А ты вообще вернись в поместье. Чтобы тебя видели. Ещё успеешь девок по конюшням позажимать. Пошёл вон!

Я мелко затряслась.

На моё плечо тут же легла рука, лёгкая, почти невесомая.

— Займись ею, чтобы не сдохла раньше времени. Мать твоя хорошо так её успокоила. Вот и пусть пока лежит.

Ответа не последовало.

Мужчины вышли, и дверь закрылась. Стало тихо.

Рядом кто-то заплакал.

— Леди, — почти неслышно шепнули надо мной, — леди Мианель, приходите в себя, я вас прошу. Нельзя вам здесь. Если они получат за вас выкуп, плохо станет нам обеим. Я прошу вас, откройте глаза.

Я не шевелилась.

И хотелось бы поверить этой девочке, да только её мать оказалась монстром.

Она заплакала сильнее и уперлась лбом в моё плечо.

— Простите меня, трусиху. Простите за всё. Я не успела рассказать всё Фомиру... просто не успела. Мама догадалась, что я к нему, и перехватила. Теперь плохо будет. Она злая, очень злая.

Во рту разлилась горечь, и я не сдержала рвотного позыва.

Меня резко повернули на бок и пригладили по волосам.

— Ничего, — бормотала Сьюми сквозь слёзы, — я придумаю, как вас вытащить. Придумаю.

И снова стало тихо. За дверями негромко разговаривали мужчины. Я различала, как они тяжело ступают по половицам.

Слуха касался скрип дверей. Ржание лошадей.

— Они всё равно вернутся, — шептала Сьюми. — Они не люди, они звери, леди. Им никого не жаль. Никого! И мама у них за главную. С дядей Арчи... Они всё придумали. Вернее, она, а он... Он такой же, мерзкий и гадкий.

Она с такой нежностью гладила меня по волосам, что я не вытерпела:

— Этот шериф кто твоей матери?

— Леди, — она на эмоциях крепко обняла меня, — вы говорите! А ходить? Вы можете ходить? Я знаю, какие ужасные у мамы яды. Она их... Она их на мне испытывала, а потом всем говорила, что меня приступы разбивают, потому что я ущербная. Вы можете ходить? Вы же целитель. Я знаю. Это я в саду была. Она заставила меня вашу лошадь напугать. Когда она кинулась обратно в дом, я к вам побежала и видела, как вы лечите себя. Я знала о вашей магии... Старая леди Харнион мне рассказывала, какая вы одарённая. Мама не слушала её, а я всегда. Пожалуйста, соберитесь с силами, нам уходить нужно. До утра нужно. Иначе всё... Не пожалеют они вас... И у меня участь страшная будет.

— Пока могу только пальцами шевелить, — нехотя призналась ей.

— Но вы же лечите себя? Умоляю, скажите, что да. Как я уйду отсюда, оставив вас им? Я не могу!

— Сьюми, здесь есть окно? — я прищурилась. Мне казалось, что надо мной звёздное небо.

— Есть, но снаружи трое с шерифом. Они уедут, но чуть позже. Господина Джареда вылавливать будут. Дядя Арчи все силы банды на него бросит.

— Ты можешь уйти и предупредить.

— Нет, леди, я не знаю этих мест. Ночь безлунная, заплутаю. Одна не справлюсь... Приходите в себя... Приходите.

Я слабо кивнула. В её голосе плескался страх. Бедная затравленная девочка. Я же видела, что что-то с ней не так, не похожа она была на полоумную. А оказывается, вот оно что.

— Почему ты зовёшь шерифа дядей Арчи, Сьюми?

— Он с матерью моей много лет жил без брака. Я только в школу пошла, и он в доме появился. Дальше у них возникли планы. Мама всегда злой была, но с ним... Она словно зверь, леди. Двуличная. Очень двуличная, ей ни в чём нельзя верить.

Она снова погладила меня по волосам. Это её словно успокаивало. У меня же в голове роилось столько вопросов.

Снаружи раздался свист. Топот копыт приближающейся лошади.

— Ещё кто-то прискакал? — тихо спросила я.

— Не видно ничего, — шепнула она в ответ. — Темно. Я их никого почти не знаю. Слышала разговоры мамы и дяди Арчи. Дура я, леди Мианель. Фомир несколько раз разговор со мной заводил. Догадывался он, что это я вас с лестницы толкала. Но я бы не дала вам разбиться, клянусь. Я специально дождалась, чтобы он дверь открывать начал. И если что, смогла бы падение сильно смягчить. Мама была в ярости, когда вы не упали. Она хотела, чтобы всё на господина Джареда подумали. А меня заставляла за Каем бегать, чтобы все видели, что я дурочка. Мне было так стыдно, леди, ужасно стыдно... Я во всём виновата, потому что трусливая. Я маму испугалась, она бы меня не пожалела. Она всех ненавидит. Всех, леди.

— Успокойся, — выдохнула, — и соберись.

Она слабо кивнула и притихла.

Входная дверь отворилась, и по полу прошёл холодный сквозняк. Мы с Сьюми разом замерли, вслушиваясь.

— Если мама, то нам конец, — выдохнула она. — Но я ещё поживу, может, год или чуть больше, а вас она не пощадит.

Меня её слова привели в ступор.

— Тебя-то ей зачем убивать? — пробормотала, не улавливая, о чём она толкует.

— А я ей живая не нужна, леди. Совсем не нужна. Но мой ребёнок очень нужен. Она не просто так меня под Кая подложить хотела. Ей, как и покойным леди, нужен наследник двух кровей.

— Кай и ты? — Я решительно ничего не понимала.

— Я сестра господина Джареда. Мама когда-то с его отцом... ну... Она хотела, чтобы он её содержал. И забеременела, чтобы деньги тянуть, а они её просто прогнали. Она всю жизнь на мне за это отыгрывается, леди. Когда магия прорвалась, схватилась за это и объявила меня невменяемой. Это был её шанс...

— На что? — в голове окончательно всё запуталось.

— Как на что, леди? Вернуться снова в дом господ. Предоставить им меня и объявить пожилой леди Шорнель, что это из-за её жестокости я теперь больная на голову. Что моя бедная мама жилы рвёт, чтобы содержать меня, а они живут себе счастливо. Она им на совесть мной давила. Обещала всем рассказать, чья я дочь, чтобы позором их покрыть. Вот леди и взяли её обратно на работу. А она, знаете, как двулично к ним притерлась. Меня ядами травила, чтобы припадки при пожилых леди случались. Я и рта открыть не смела. Она меня медленно убивала, леди, и, не объявись Берта с господином Каем, довела бы дело до конца и осталась в доме как безутешная мать.

От услышанного у меня волосы на голове зашевелились. Я помнила, как Марта изображала заботливую мать, как бегала и обеляла дочь. А ведь Джаред говорил, что Сьюми не таскается за мужчинами, скорее от них носится. И какой ей Кай — она ведь только при людях увивалась, а как матери рядом не было, Фомиру плела венки.

Куда же я смотрела? Ведь всё было видно.

Но мне и в голову не могло прийти, что родная мать способна на такие зверства.

Бедный Джаред, если он узнает, что творилось со Сьюми.

— Нам нужно выбираться, милая, — я с трудом сдвинула руку и накрыла её ладонь. — У тебя есть брат, и он о тебе позаботится и не оставит.

— Нет, леди Мианель, после всего, что было, он не простит. Это же я вас... Я... Всё, что я хочу, — это чтобы всё прекратилось. Я так больше не могу. Стелиться под Кая не хочу. Но даже это не самое страшное, леди. Она ведь моего ребенка заберёт и сделает его наследником всего. Мою кровиночку... Я лучше умру, чем позволю ей и над ним издеваться так, как она со мной поступала. Никогда я в её руки свое дитя не отдам.

— Но почему Кай?

— Он наследник... Ох, леди. Это он внук вашего деда. Во всяком случае, у Берты есть выписки из каких-то книг. Он племянник покойного управляющего.

Вот теперь я решительно ничего не понимала. Всё казалось нелепицей.

Как Кай, если Фомир?

Или не он... Да кто же там лжет?

Я замолчала, уставившись на дверь. Что-то не вязалось. Что-то было не так.

— Сьюми, но ведь не... Кай?

— Тихо, — шепнула она и перебралась вперед, сев передо мной. — Голоса. Это Кай, леди. Он приехал. Понял, наверное, где вы.

— Они заодно? — я вспомнила выкрики мужчин по дороге. Ведь было там что-то.

— И да, и нет, — она странно замялась.

— Сьюми...

— Молчите и делайте вид, что без сознания.

Спорить не стала, закрыла глаза и притихла.

А между тем она оказалась права. Там за дверями назревала ссора. На повышенных тонах разговаривали двое. Шериф и, да... я отчетливо слышала голос сына Берты.

—...Мы так не договаривались, Деворн! Ты не должен был трогать её. Что за игра?

— Заткнись, Кай, и не брюзжи. Они заявились ко мне в контору. Этот дракон стал выведывать и разнюхивать. Сколько времени ему потребуется, чтобы согнать сюда своих людей?

— Да договорились же, что затаимся. Что вы наделали?

— Прижмём его, — шериф усмехнулся. — Он без своей бабы здесь не задержится.

— Нет, её нужно вернуть.

— И как ты себе это представляешь? Марта засветилась.

— А мне какое дело? — рычал Кай. — Где она?

— Да здесь...

— Что? — в голосе Кая звучало удивление. — Вы что, притащили её сюда? Чтобы она вас всех увидела и опознала потом?

— Да она вырублена. Мы яд на этой полоумной соплячке опробовали. Она день без чувств валялась.

Сьюми вздрогнула.

А мне ну совсем жутко стало.

Изверги... Нелюди...

— Раз так, тогда я ее забираю. Подкину куда-нибудь, и пусть он её найдет. Мне не нужны с Шорнелем проблемы. Он же землю рыть начнет и выйдет на нас! Я забираю женщин. С Мартой разберешься сам.

Шаги, и дверь открылась. В комнату решительно вошел Кай. Шериф за его спиной качнулся и тряхнул головой.

— Ты забыл, Кай, я и сам менталист, так что мозги мне не запудришь, — он двинулся за ним следом, — но ты прав. Он действительно начнет рыть, но найдет не нас, а тебя...

Блестнул нож. Сьюми вскрикнула, но было поздно. Шериф ударил Кая в спину.

Мужчина дернулся и медленно осел на пол прямо между нами.

— А план мой, Кай, очень прост, — над ним возвышался убийца и ухмылялся. — Толпой мы заманим дракона в ловушку, задавим количеством. Сломаем его, позволив сначала увидеть свою растерзанную девку. Прирежем его как бычка, а рядом твой труп положим. Всё же понятно — двое не победили бабу. Я так в отчете и напишу. И дело крыто. Выведем в свет эту полоумную. Бабки под ядом написали, что признают её наследницей. И дело готово. Всё достается нам.

Он громко рассмеялся.

Кай вытянул руку и громко зашипел.

— Ты так и не понял, да? Нельзя остаться чистеньким, вступая в грязь. Думал, раз только бычков на продажу берешь, так не запачкаешься? Нет... Друг. Нет. Но лежи здесь... Компания для смерти отличная.

Шериф снова засмеялся и вышел. Хлопнула дверь.

— Кай, — я, превозмогая боль, подалась вперед.

Он, казалось, удивился, услышав меня.

— Прости, Миа, не хотел, чтобы так... не хотел... Всё должно было быть совсем по-другому. Простите... девочки.

Он закрыл глаза.

Сьюми забилась в рыданиях. А мне... а мне его так жалко стало.

Возможно, он во многом виноват, но смерти не заслужил.

— Кай, — Сьюми дернула его за плечо, — ну не умирай, пожалуйста.

Она заливалась слезами, раскачиваясь над ним.

Не выдержав, я протянула руку и схватила его за запястье.

Моя магия ринулась вперед. В полумраке стали видны яркие зеленые всполохи.

Кай снова сделал резкий вдох и открыл глаза.

— Не смей, дурёха, — на его губах появилась вымученная улыбка. — Не смей. Лечи себя... Себя, Миа... — он выдохнул. Я же, не слушая, пыталась остановить кровотечение. — Миа, не смей, — повторил он. — Ты мне и правда очень понравилась... Я тебя другой представлял. Но... ты его любишь... Уже любишь... Всё было ошибкой с самого начала. Мы не должны были... не должны.

Он попытался выдернуть руку, но я сильнее сжала пальцы, не выпуская.

— Сьюми, отцепи от меня леди. Она должна лечить себя... И передайте маме, что я её очень люблю, и мне жаль, что я пошел на всё это. Она так хотела внуков... — его голос шелестел. — Глупая смерть... нелепая.

Сьюми, всхлипывая, опустила ладонь на наши руки.

— Не вздумай, — тихо предупредила я.

Она вздрогнула и тряхнула головой, будто сгоняя наваждение.

Менталист выходит...

— Чем я могу помочь, леди? — девушку трясло от ужаса. — Чем?

Я прикрыла глаза, ощущая жуткую слабость, но тут же распахнула их.

— Прижги аккуратно его рану. Сможешь?

— Да, — она ползком подалась вперед. И через мгновение вспыхнуло ровное пламя.

Кай зашипел от боли и обмяк.

Время тянулось бесконечно долго. Мы так и лежали на полу втроем. Только вот Кай был без сознания. Я понимала, что ему совсем плохо, но все же кровь остановилась.

Но это создало иную проблему. Теперь я не могла поступиться совестью и бежать, оставив его здесь.

Мы с Сьюми смотрели друг на друга и ничего не могли придумать.

В доме кто-то ходил. На улице тоже иногда слышались голоса.

Я понимала, что они выжидают. Доводят Джареда до отчаяния. Возможно, решают, как меня убить: здесь или на его глазах, чтобы он совсем рассудка лишился.

— Сьюми, ты должна бежать, — в который раз выдохнула я.

— Я не найду дорогу, — она закрыла лицо руками. — Это лес, леди. Я тут же заблужусь.

— Уходите обе, дурехи, рассвет скоро, чего вы все еще здесь, — Кай приоткрыл глаза. — Убирайтесь!

— Леди еще плоха, — шепнула Сьюми.

— А ты на что магом родилась?

Она после его слов встрепенулась, но я покачала головой.

— Там снаружи разбойники, они нас мгновенно остановят, — осадила ее я.

И снова тишина.

— Дайте мне еще немного отлежаться, и я их отвлеку, — Кай скривился от боли. — Я менталист, пусть и не сильный. Минут десять я вам выгадаю. Но нужно выбраться так, чтобы Деворн не услышал. Он не поддается моему внушению. — Он с шипением выдохнул и попытался хотя бы сесть.

Но ничего у него не выходило.

— Подлечи еще немного, Миа, чтобы на ноги хотя бы встал.

— Это не выход. Ты не должен умирать.

Он взглянул на меня с таким щемящим сердце снисхождением, словно я сказала самую нелепую вещь в жизни.

— Глупенькая, меня, если выживу, ждет каторга. Прав Деворн, чистеньким мне не остаться. Я во многом виноват. И бычков принимал, делая им выручку... и... — он уперся лбом в пол. — Да чего там. Мы подделали мою личность. Вернее, подменили выписки из храмовых книг регистрации рождения. Мама выдала себя за жену покойного сына сестры управляющего Рамедеса, а я стал его липовым племянником. Нас приняли в доме. А дальше... План покойного старика был хорош и выглядел довольно безобидно. Всего-то нужно было вызвать тебя, Миа, в поместье и обольстить. Свадьба, и вот мы уже счастливые наследники. Но управляющий умер, его разбил сердечный приступ. А мы так и остались в доме, поддерживая этот обман. Но когда я тебя увидел на похоронах... Такая красивая, нежная... Я был бы рад тебя любить. Но... ты выбрала другого. У меня и шанса не было... Зря я повелся на уговоры матери... не нужно мне все это было, и так выбился в люди. Только под смерть себя подвел. И ты меня, Сьюми, прости. Видел же, что Марта делает и как тебя выставляет, и молчал. Это мне за все заслуги. Но я вам помогу. Дам вам сбежать, девочки. Если уж и продавать свою жизнь, то за дорого. Только дайте сил набраться.

Я слушала его и все расставляла на свои места. Значит, Берта действовала отдельно, а Марта — отдельно. Одни просто мошенники, желающие получить часть наследства, вторые — душегубы. И все же...

— Кто убил мою бабушку, Кай, и леди Шорнель? Кто?

Он повернул голову и посмотрел на меня так, что даже стыдно стало.

— Я не убийца, красавица. Кто угодно, но не убийца.

— Это мама, — Сьюми дергано схватила себя за волосы. — Пожилые леди ко мне хорошо относились. И Кая приняли. Было другое завещание... настоящее. Там и о нас не забыли. Но мама... она обирала леди. Забирала монеты из сейфа, и книги господина Рамедеса все припрятала. Морочила хозяйкам голову, подмешивала в чаи Берты яд. Они теряли связь с реальностью. Мама медленно доводила их до помутнения рассудка. И завещание заставила переписать так, чтобы вы с господином Джаредом потеряли все. А потом бы она достала документ, что леди Шорнель признает меня внучкой. После все еще проще — брак с Каем, она для этого и заставляла меня на людях за ним бегать, чтобы вопросов потом не было. А когда родится ребенок, она бы и нас убила. Я слышала, как она это с дядей Арчи обсуждает. У нее был бы наследник двух родов, леди Миа. И опасалась она лишь Фомира. Опасалась, но хотела повесить в итоге на него все кражи и обвинить в воровстве.

— Но... — я покачала головой. — Мы бы оспорили завещание.

— Никто бы не оставил вас в живых... Господин Джаред убивает вас, чтобы получить все, а сам отправляется на каторгу. Дядя Арчи бы быстро дело оформил. И свидетелей бы нашли... А я... она всегда боялась, что я выйду из ее подчинения. Она бы уничтожила всех.

— Так зачем травили Джареда? — я взглянула на весьма удивленного Кая. Кажется, это и для него было откровением.

— Не его, а вас, — шепнула она. — Он дважды в присутствии мамы и Берты на кухне говорил, что не пьет травяные чаи. Отказывался. Она думала, что выпьете вы. Не он. А я смолчала, потому что знала — вы сильный целитель. Если бы она об этом разведала, то поменяла бы тактику. Простите, леди, но я должна была молчать, чтобы у вас был шанс. Никто бы не слушал полоумную. Никто! Все ведь меня за дурочку считают, которую все мужики по подворотням таскают.

Я положила руку на ее запястье и сжала.

В комнате снова повисла тяжелая тишина. За дверями слышались шаги.

Голоса мужчин. Шериф был не один, я различала как минимум пятерых.

И это было совершенно не в нашу пользу.

Я повернулась к окну. На горизонте пробивались первые лучи солнца. Светлело.

— Бежать вам нужно сейчас, — прохрипел Кай. — Сьюми, подойди к окну и выгляни. А после осторожно дерни раму. Они думают, что Миа без сознания под действием яда. Я мертв, а тебя никто всерьез и не воспринимает. Нужно сыграть на этом. Вы должны выбираться, девочки.

— Я не могу тебя бросить, — прошептала я в ужасе.

— Я уже мертв, Миа, — он покачал головой. — Но маме моей скажи... Скажи что-нибудь хорошее. И прости ее. Мы заврались... Поступили ужасно. Но у нее, кроме меня, никого нет. Она будет наказана моей смертью. Скажи ей, что я ее очень люблю, и мне жаль... Очень жаль, что я не вложил в ее руки внуков, о которых она грезила. Сьюми, — он поднял голову, — ну чего ты ждешь? Выбирайтесь и бегите вдоль дороги за кустами. Поднимайся, Миа.

Я покачала головой.

— Я сказал: вставай! Забирай Сьюми и беги, — его голос вдруг стал ледяным. И я поняла, что просто не могу не подчиниться. — А я задержу их. Чтобы меня убить, тоже нужно время. И я выиграю его для вас.

По моим щекам текли слёзы. Меня трясло, пока я помогала Сьюми тихо вылезти из окна. Она же, казалось, уже и плакать не могла.

Кай, собрав все оставшиеся силы, дополз до подоконника и встал. В этот момент ближайшие кусты слегка пошевелились. Мы замерли.

Порыв ветра ударил по открытой раме, но Кай перехватил её, не дав удариться о стену.

— Птицы, — шепнул он. — Лезь.

— Давай с нами!

— Я едва стою. Нет. Уходите. И не спорь, Миа. Пошла!

Он подтолкнул, помог перебраться через подоконник и спуститься на землю.

Сам же сполз на колени, держась за оконную раму.

Я, проявляя упрямство, всё же дёрнула его.

— Девочку пожалей! — он поймал мой взгляд. — Ей хватит горя. Уведи её, Миа. В кусты быстро и вдоль дороги.

Ну что мне было делать?

Я посмотрела на Сьюми. Втягивая голову в плечи, она, как и я, не понимала, как правильнее поступить.

Она казалась сломленным, покалеченным воробышком.

Как с такой мамашей действительно умом не тронулась?

И я отступила от окна, оставляя Кая.

Знала, что всю жизнь буду вспоминать этот момент и не прощу себе, но он прав. Вдвоём мы его не дотащим. Убьют нас.

Взяв Сьюми за руку, я отвернулась от окна и, стерев слёзы с глаз, потащила её к тем самым кустам.

Было уже достаточно светло, чтобы разобрать дорогу.

Небольшая тропинка, первые высокие деревья. И на мой рот легла мужская рука.

Сьюми дёрнулась, замычала, и раздалось тихое:

— Не шумим. Расслабились и сели.

Этот голос я не могла не узнать.

Повернув голову, поняла, что Сьюми перехватил Фомир.

Тогда за моей спиной...

— Кай вам помог?

Джаред!

В этот момент что-то внутри лопнуло, и я зарыдала. Развернувшись в его объятиях, сжала руками его торс.

Нашёл... Он меня нашёл!

— Миа, соберись, — несмотря на суровый тон, он гладил меня по голове, успокаивая. — Кай вам помог?

— Да, господин, — пропищала радостно Сьюми. — Ему дядя Арчи... шериф, ножом в спину ударил, когда он попытался забрать леди Мию и вернуть вам. Он не знал о похищении. И он с мамой не заодно.

— С мамой, значит, — Фомир оскалился. — А я тебе что, Джаред, говорил? Эта тварь при делах. Хорошо заперли её. Надеюсь, Берте хватит ума не выпустить дрянь.

— Спасите его, — зашептала и я. — Спасите Кая. Я его подлечила, но он слаб. Очень слаб. Он там остался, чтобы их задержать, когда они обнаружат, что мы сбежали. Он там умирать остался, Джаред. Я прошу!

— Тихо, — на лице мужа не дрогнул ни один мускул. — Ещё не хватало его в ранг героев возводить, много чести. Фомир, план тот же, но уже всё проще. Вытаскиваешь Кая и отходишь. А я позабочусь, чтобы от этого дома остался лишь пепел.

— Нет! — я затрясла головой, понимая, что он решил напасть. — Их много! Нет, вытащите Кая и уходим. Мы уходим домой, Джаред!

— Миа, — он улыбнулся так снисходительно, что меня затрясло. — Конечно, мы пойдём домой. Буквально пару минут, и я возьму тебя в седло, и мы ускачем... Фомир, не забудь лошадей выпустить. И аккуратнее, там двое спят.

— Тогда тащу Кая, ты занимаешь позицию. Я возвращаюсь, выпускаю лошадей и тихо умерщвляю спящих. Как только отхожу... вступаешь ты.

Они... Они так буднично говорили, что меня натурально заколотило. Я стиснула руки сильнее, но мой дракон легко освободился из моих объятий.

— Я тебя люблю, Миа, — он сжал руками моё лицо. — И я не оставляю в живых врагов. Мне не нужны суды и прочее. Просто сегодня не станет шерифа и его банды. И никто никогда не поймёт, что здесь случилось. Никто. А сейчас сядь с Сьюми на землю и потерпите немного. Главное, вы в наших руках. Мы здесь уже час, а то и больше, соображаем, как вас тихо достать.

— Угу, — кивнул Фомир. — Думали, Кай вас охраняет. Ошибочка вышла.

— Всё, Миа, всё уже позади...

С этими словами он снял куртку и накинул на мои плечи. Моргнув, я почувствовала, как Сьюми тянет меня вниз и уже кутается в вещь Фомира.

— Пошли, — скомандовал муж, и они побежали вдоль кустов к дому.

Опустившись на землю, почувствовала, как Сьюми сжимает мою руку.

— Лучше на каторгу, чем с мамой, — шептала она. — Я отвечу за всё, что сделала. Но лучше за решётку, чем отдать своего ребёнка ей. Чем видеть вашу смерть, леди, и знать, что из-за меня неповинный брат отправляется на казнь. У всего есть цена, и у свободы тоже. Лучше каторга, чем всё это.

Я тихо рассмеялась сквозь слёзы. Какая же она наивная.

Высвободив руку, прижала её к себе.

— Да кто тебя куда отправит, дурёха, — выдохнула. — Главное... Главное, чтобы все живы остались.

Она шмыгнула носом и снова заплакала.

Так тихо, горько...

А у меня сердце разрывалось.

Пригнувшись к земле, я через густые кусты наблюдала, как Фомир очень тихо вытаскивает через окно Кая. Тот шевелился, стараясь облегчить задачу своему спасителю.

Немного повозившись, наш управляющий слишком уж легко взвалил его на плечи и потащил к нам.

Сколько же силищи в этом, казалось бы, скромном тихом мужчине.

Добравшись до нас незамеченным, он осторожно опустил Кая на землю.

— Я надеюсь, тебе и правда можно доверять, — его голос звучал грубо.

— На суде буду свидетелем и выложу всё как есть. Каторга всё же лучше, чем смерть.

— И этот о решётке грезит, — усмехнулась я.

— Смерти девочек я не желал. Даже уговора на то не было. Я всего лишь выдал себя за...

— За меня, — Фомир жёстко усмехнулся. — Ладно. Но только попробуй что выкинуть. Я тебя за них, — кивок в нашу сторону, — я тебя на куски разорву.

Кай тяжело кивнул и закрыл глаза.

Бросив на нас еще один взгляд, Фомир тихо побежал в сторону, где держали лошадей. Джареда же видно не было.

— Хм... всё интереснее выходит, — шепнул одними губами Кай. — Это получается, он знал, что мы леди дурачим, и молчал?

— Фомир настоящий наследник? — Сьюми смотрела на меня заплаканными глазами.

— Угу, — я кивнула, — и что-то мне подсказывает, что не на каторгу тебя отправят, а наследника двух родов на пару со мной рожать будешь.

Я уже и не знала, что у меня в душе творится: дикий ужас сменялся какой-то безудержной радостью, что мы выбрались из дома.

Рассветную тишину разрушило громкое ржание лошадей. Прижавшись к земле, заметила движение. Животные выбегали из пристроя рядом с домом. По цепочке, одно за другим.

Я перевела взгляд на дом. Послышались грубые мужские голоса. Через открытое окно видела, как дверь в комнату, в которой держали нас, открылась.

Шериф осмотрелся и со злостью ударил кулаком по косяку:

— Подъем, девки сбежали... И где Кай? Где этот недобитый ублюдок?

В ответ в доме заметались, мелькали тени.

Мгновение, и с другой стороны взлетел огромный черный дракон. Опустившись на крышу, он разинул пасть и изверг пламя.

Вскрикнув от ужаса, я сжалась.

Огонь стремительно расползался по деревянным стенам ветхой избы. Бандиты пытались выбраться через окна, но вспыхивали как свечки.

Сьюми взвизгнула и закрыла от страха лицо ладонями.

Дракон, перемещаясь по крыше, поливал все вокруг себя огнем, которое не причиняло ему никакого вреда.

«Мне не нужен суд, — зазвучали его слова в моей голове, — врагов живыми не оставлю».

Сейчас я видела, почему так боятся моего мужа.

Он убивал — жестоко, цинично.

Разбойники горели заживо...

Вот только жалости к ним не было, я вспомнила о мальчишке, которого они заперли на сеновале и подожгли в наказание его отцу.

Так что мой муж был в своем праве.

— Как же хорошо, что я не перешел ему дорогу, — простонал Кай. — Что-то уже и каторга не кажется чем-то ужасным. Нет, леди Мианель, вы конечно красивы и нежны, но не до такой степени тревожите мое сердце, чтобы стать соперником вашему мужу. И на тебя, Сьюми, я больше лишний раз не взгляну. Ну его. Шкура дороже.

Приподняв бровь, взглянула на этого страдальца. Лежал на земле и счастливо улыбался.

Я представляю, что творилось на душе у того, кто дважды за эту ночь к смерти готовился.

Облизав пересохшие губы, я повернулась на дом. Он полыхал, да так, что жар доходил и до нас. Никого живых в нем уже не осталось. Никто не сумел выбраться. Где-то совсем рядом было слышно лошадей.

Пристрой, где их содержали, заходился огнем.

Дракон взмахнул крыльями и взлетел. Языки пламени жадно лизали крышу.

Но Джареду и этого было мало.

Дракон разинул пасть, и вниз устремился огненный поток.

Шаги. Испугавшись, я повернулась... По тропинке бежал довольный Фомир. Перепрыгнув через поваленное тонкое дерево, он добрался до нас и, взглянув на счастливого Кая, присел и обнял Сьюми, прижимая к груди.

Он ни о чем ее не спрашивал, просто гладил по волосам, утешая.

Они казались странной парой. Серьезный, собранный мужчина, бывший военный, и молодая женщина с растрепанными локонами и испуганными глазами.

Укутавшись в куртку мужа, я подняла голову на своего жестокого дракона.

Дом пылал.

Не будет ни судов, ни расследования.

Формально в этих краях банды не было.

Местные фермеры наверняка знали, кто стоит за всем, но кто же пойдет против шерифа? А теперь, когда станет известно, кто погиб сегодня в этом доме, они и вовсе замолчат.

И все у нас будет замечательно.

— Что с мамой? — тихо спросил Кай у Фомира.

— Сидит на кухне и плачет. Ты не вернулся ни через час, ни через два. И она побежала просить помощи у нас. Сердце материнское подсказало, что в беду ты попал.

Услышав ответ, Кай улыбнулся и, откинув голову, уставился на небо. Он о чем-то думал. И его совершенно не волновало, что совсем рядом у ветхой рыболовной хижины обрушилась крыша.

— Что ты хочешь за то, чтобы маму все это не коснулось? — Кай снова взглянул на Фомира.

— Не сейчас, — управляющий покачал головой. — Вернемся и уже будем разбираться, что и как.

— Я все беру на себя, слышишь. Виноват я один. А мама... а она действовала под моим давлением.

— Успокойся, Кай... — в глазах Фомира появился лед. — Шерифа у нас уже нет. Так что сами решим что и как.

Мой дракон легко опустился на землю и прошелся перед домом. Словно оценивая содеянное. Я же рассматривала его.

Огромный. Черная чешуя переливалась в отсветах пламени. Три гребня украшали голову. Шип на конце хвоста.

Попробуй, напади на обоз, который он охраняет.

Теперь я прекрасно представляла, почему в столь молодом возрасте он уже сделал удачную карьеру наемника.

В груди, несмотря на весь ужас, несмотря на понимание, что он сжег заживо в доме разбойничий сброд, расцветало восхищение.

И это мой муж.

Выдохнув, положила на землю ладони и уткнулась в них лбом. Глаза слипались от слабости.

Страх отступал.

Сьюми молчала, цепляясь за Фомира. Кай беззвучно смотрел в светлеющее небо.

Сомкнув веки, я и вовсе легла.

Все, больше сил у меня ни на что не осталось. Хотя, чуть сдвинув руку, коснулась плеча Кая. Моя магия яркими всполохами лизала его кожу.

— Наверное, сын кухарки, мне нужно было тебя добить, — раздался над нами родной голос. — Но если Миа тебя лечит, значит, ты заслужил право дышать.

— Я конечно мошенник, Джаред, — Кай усмехнулся, — И мне есть за что отвечать перед законом, но я не убийца. Есть грань, через которую я не готов переходить. И не трогайте мою мать. Я сам за все отвечу. Сам. А она пусть живет спокойно.

Муж присел и, обхватив меня под колени, поднял, взваливая на свое плечо. Схватившись удобнее, я обняла его, прижимаясь теснее.

— Берту я не трону. Можешь быть спокойным. Она указала мне кто... а я уж вычислил где искать. Да и конь твой так и остался стоять перед домом с другой стороны. Эти идиоты не убрали его. Так что... Живи.

Развернувшись, он понес меня к метавшимся у края небольшой поляны лошадям.

— Джаред, не оставляйте его, — шепнула я.

— Я не нелюдь, Миа, и у меня есть грань, через которую я не переступлю. Посадим на его же коня. Живым к матери вернется.

Мы наконец-то возвращались в поместье. Над кронами деревьев медленно поднималось солнце. В чаще леса заводили свои трели ранние пташки, а лягушки смолкли. Совсем.

Запах дыма в воздухе усилился, и я запоздало вспомнила, что и у нас был пожар.

— Джаред, — подняв голову, взглянула на такого сурового мужа, — а дом сильно от огня пострадал? Наш дом? — зачем-то уточнила.

Он вздрогнул и стиснул меня крепче в своих руках.

— Нет, — пробормотал, уткнувшись в мои волосы, — но библиотеки у нас пока нет.

— Это Марта все. Ты бы слышал, что про нее Сьюми рассказала.

— Дома разберемся, — его голос снова стал сухим и жестким.

И мне это не нравилось. Я сердцем чувствовала, что достанется не только служанке. И на ее дочь он зол.

— Она твоя сестра, — выдохнула, — и Сьюми полностью здорова. — Он дернулся, но я продолжила: — Мать ее старательно калечила, но дело до конца не довела. И ты ей слова плохого не скажешь. Я ей обещала, что ее брат позаботится о ней. Уговаривала бежать самой, а она меня бросить боялась. Плакала надо мной и умоляла лечить себя. Она знала, что я сильный целитель. Ей бабушка рассказала. Знала, а матери ни слова не сказала.

Он шумно выдохнул. Его плечи опустились.

— Да будь все проклято! Сегодня же вызываем нотариуса и будем думать, как оспорить завещание.

— А оно не настоящее. Его бабушки писали под действием яда. Было и другое. И я уверена, Марта знает, где оно. Спросить только... Ну, как ты наверняка умеешь.

Он молчал. Я поймала его настороженный взгляд. Было в нем что-то такое...

— Джаред, что? Не пугай, я такое пережила. Что говори!

— Ты не испугалась меня?

Я бестолково хлопнула ресницами и пришла к выводу, что разговоров для меня хватит.

— Я не понимаю, что за чушь ты спрашиваешь, поэтому просто буду спать. А ты обнимай крепче. И вообще, я тебя люблю, Джаред Шорнель, чего ради я должна тебя бояться?

— Я сжег банду...

— И за это я тебя буду долго и страстно целовать, обещаю. Но только когда ты поможешь мне помыться и переодеться. А после уложишь в нашу постель.

Мой язык начал заплетаться. Усталость накатывала волнами. И я уже не могла с ней справиться.

— Ты чудо, — он качнулся и прижался щекой к моим волосам, — Я люблю тебя, Миа. Безумно люблю. И подобного больше никогда не случится. Я так виноват перед тобой. Так боялся, что тебя уже нет в живых. Не представляю, как бы жил без тебя.

— Никак, — я зевнула, устраиваясь удобнее в его руках, — потому что я с тобой до глубокой старости. Так что держи крепче и скачем домой.

— Конечно, — он снова потерся о мои волосы, — у меня случилась самая страшная ночь в жизни, и я до сих пор не могу в себя прийти. Если и отпустит, то очень не скоро.

Подняв голову, я легонько коснулась его губ и прикрыла глаза.

За нами скакал Фомир, держа в седле Сьюми. А следом — Кай. Я чувствовала, насколько ему больно.

Его рана была смертельной, и он давно был бы мертв, не окажись меня рядом. Но все же он держался с достоинством.

Этот странный мужчина заводил меня в тупик. Хитёр, умен и смел... Да, смел, потому что вошел в комнату, чтобы забрать меня.

Знал, что умрет, и при этом беспокоился о нас с Сьюми. И его любовь к матери... Может, наша кухарка и мошенница и несдержанна на язык, но раз сын настолько к ней привязан, то матерью она была замечательной.

В отличие от Марты.

Эту гадюку ядовитую я готова была своими руками придушить.

— Ты сопишь, Миа, — его губы скользнули по моему лбу, — что еще случилось?

— Хочу, чтобы Марта ответила за все.

— Ответит! Это я тебе обещаю. Если Сьюми действительно моя сестра, то этой падали не жить.

— А если не сестра? — зачем-то уточнила.

— То ее задавит Фомир, а так он второй в очереди.

Услышав такой ответ, я улыбнулась.

Открыв глаза, взглянула на небо. Золотые облака нависали словно сахарная вата. Слух улавливал скрип стволов высоких сосен и шелест ветра в ветвях густого кустарника.

Новый день настал, и все живы...

... Мы выехали на дорогу, ведущую к главному крыльцу. Там на ступенях мелькала светлая одинокая женская фигура. Увидев нас, Берта слетела вниз и побежала навстречу. Опухшее, заплаканное лицо. Красные глаза. Трясущиеся руки.

Найдя взглядом сына, она остановилась. Черты ее лица скривились.

Я никогда до этого не видела, как рыдают в истерике. Упав на колени, она обхватила голову руками. На нее в этот момент смотреть было страшно.

— Она думала, что Кая убили, — едва различимо произнес Джаред. — Так мне и сказала: сына нет, они его не оставят живым. Он им уже не нужен. И терять ей было нечего.

— Что-то мне уже не хочется вообще вникать, в чем они виноваты, — честно призналась.

— Поговорим об этом дома. А пока нужно его с лошади снять и в дом перенести, а то он сейчас с седла выпадет и поползет к ней.

Я кивнула и нашла в себе силы спуститься с лошади следом за мужем. На нетвердых ногах добралась до несчастной женщины и обняла ее за плечи, даже не пытаясь поднять.

— Я его спасла, — пробормотала, не понимая, как ее успокоить. — Он слаб, но жить будет. Будет, Берта.

Она вцепилась в меня с такой силой, что стало больно.

— Спасибо тебе, девочка, и прости меня, дуру. Прости мое высокомерие. Я так перед вами виновата. Мы таких дел наворотили.

— Да что вы, Берта, не плачьте, — к нам подбежала и Сьюми, — все хорошо с ним. Все хорошо.

Объятия кухарки чуть ослабли, но не для того, чтобы выпустить. Нет. Берта обняла Сьюми, прижимая к себе.

— Прости меня, доченька, за слепоту. За язык мой злой.

— Вы добрая, — пробормотала Сьюми, — ругались, но все равно всему учили. Словом обижали, но делом никогда...

— Так рыдать все идут в дом! — процедил недовольно муж. — И где Марта?

Берта побледнела и затряслась.

— Что, сбежала? — Джаред по-звериному оскалился.

— Нет, — она покосилась на сына, которого тащил на себе Фомир.

— Тогда что?

— Она в доме, — Берта запнулась.

— Живая? — Джаред вопросительно приподнял бровь.

— Да, — ответ Берты был крайне неуверенный, — я же ждала. А вас все не было. Тут конюх этот явился. Я его и застала, когда он ее из кладовки-то освобождал...

— А конюх жив? — снова поинтересовался муж.

— Нет, — она выдохнула и досадливо хлопнула губами, — скалка у меня крепкая. А его голова — нет. Не сдержалась я. Он же, нелюдь, заявил, что нет девочки в живых, что ее вам утречком растерзанную покажут. Ну я и... А Марта да... живая... вроде... Я только за волосы ее оттаскала и обратно в чулан. Вам оставила... душу отвести.

— Так, в дом. — Джаред выдернул меня из ее объятий. — И чай твой от нервов. Только без яда. Без яда, Берта.

— Да я, господин, даже мышей травить не умею, — кухарка и вовсе губы поджала.

— Зато скалкой владеешь в совершенстве, — пробурчал он, — но это, как оказалось, неплохо.

Мы сидели в малой гостиной на первом этаже. В доме ужасно пахло дымом и гарью. Жить здесь теперь, конечно, невозможно. Но пока нам было не до того.

Присев на диван рядом с удобным креслом, в которое Фомир разместил Кая, я держала его за руку и лечила своей магией, щедро делясь ею. Мужчина притих, откинув голову на спинку. С другой стороны от него сидела Берта, вцепившись в его плечо.

Всхлипывая, она, кажется, боялась отвернуться и отвести от сына взгляда.

Напротив нас на небольшом диванчике развалился Фомир, обнимая притихшую Сьюми.

Выдохнув, я в который раз повернулась на дверной проем. Послышались громкие шаги, женские визги, глухой удар. Я подскочила с дивана.

— Успокойся, девочка, — Берта поймала меня за руку.

Дернувшись, я замерла. В гостиную вошел Джаред, волоком таща по полу за собой сопротивляющуюся Марту. Резко остановившись, он бросил ее в центр. Упав, она поднялась на четвереньки и заползала по кругу, взирая на нас звериными глазами. Ничего человеческого в ней не осталось.

— Доченька, — она было ринулась к Сьюми и тут же отшатнулась, нарвавшись на злобный взгляд Фомира.

— Даже не смотри на нее, — прошипел он. — Тебя для нее больше не существует, тварь.

Она снова оскалилась и отползла.

— Как ты понимаешь, Марта, суда не будет, — Джаред усмехнулся, — не будет и каторги. Мне ни к чему поднимать шум. Ты просто исчезнешь. Но я еще не решил — сгоришь ты с бандой или во время пожара в доме. Тут есть над чем подумать.

Пошатнувшись, я снова упала на диван и вцепилась в ладонь Кая. Он кашлянул и снова притих.

— Вы не посмеете! — завизжала Марта.

— Да ну, — мой дракон глухо засмеялся. — Вообще-то я об женщин руки никогда не мараю. Но для тебя готов сделать исключение. Так в ту хижину тебя или...

— Нет, — вмешался Фомир. — Я не хочу, чтобы её грязь оседала на Сьюми. Не желаю слухов, что ее мать оказалась во главе банды, промышлявшей здесь. Так что в библиотеку ее. Умрет достойно, и то хорошо. Жила же она как нелюдь.

— Доченька, — Марта снова ринулась к Сьюми.

Но та испуганно подняла ноги и буквально вжалась в нашего управляющего. Столько ужаса было на её лице.

Я же вспомнила, на ком свои яды эта падаль проверяла. На собственном ребенке. Как только не убила...

Гадина.

— Не смей её трогать, — не выдержав, я всё же вмешалась. — Я слышала, что этот подонок Деворн говорил. Своими ушами слышала, на ком вы тот парализующий яд проверяли. И сколько после этого Сьюми лежала без сознания. Я тебя сама в ту библиотеку оттащу и сделаю с тобой то, что ты вытворяла с ней.

— Ложь! — Марта, все так же стоя на четвереньках, крутанулась на месте и уставилась на меня. — Я свою доченьку люблю. Она же моя кровиночка. Да я её с рождения тянула. Одна. Все для неё... Все! От Шорнель ни монеты не получала. А ведь она их... их бастард. А ей чего верите? Она же умственно отсталая! Глупая она у меня, недалекая. Магия прорвалась, и откат. Она же мыслит как дитя пятилетнее... Дурочка завравшаяся.

У неё было такое лицо, ну прямо мамочка года.

— Заткнись! — рявкнул Джаред и шагнул к ней.

Только не успел. С пальцев Фомира сорвалась тьма и мгновенно сетью окутала тело женщины.

Марта завизжала. Её выгибало и ломало.

А я впервые видела, как убивает темный.

Моя магия отхлынула от рук и притаилась.

Фомир же, без каких-либо эмоций на лице, обнимая свою Сьюми одной рукой, второй вытягивал жизнь из Марты. При этом в его глазах был такой холод, что я поежилась.

Муж лишь развел руками. Казалось, это для него такая обыденность.

Марта замолчала и упала на бок. Она больше не шевелилась.

— Фомир, сдержаннее быть нужно, я хотел её допросить, — Джаред поморщился.

— А что она еще скажет? — наш темный управляющий приподнял бровь.

— Например, где завещание предыдущее. И если деньги из сейфа взял не ты, то остаются двое.

— Мама это... — тихо пробормотала Сьюми. Она сейчас больше призрак самой себя напоминала. — Все у дяди Арчи в доме. Там в кабинете есть сейф. Все важное мама оставляла там. Документы он и унес. Когда леди Харнион умерла, он приехал сюда, чтобы зарегистрировать факт смерти. И пока лекари были наверху, они все и провернули...

— А ты откуда знаешь? — Джаред прищурился.

— Они всегда разговаривали при мне. Я много чего знаю, господин Шорнель. И я не дурочка и никогда ею не была.

Её голос дрожал от страха.

— Ладно, — он выдохнул и резко повернул голову. Через окно было видно, как к дому подъехало несколько всадников, затянутых в черные одежды. — Ну, как всегда, к разбору трупов, — муж усмехнулся. — Фомир, я могу тебя попросить встретить моего напарника и проводить его сюда?

— А я могу быть уверенным, что с Сьюми ничего за это время не случится? — темный поймал его взгляд и опасно прищурился.

— Я так понимаю, она и есть моя сестра. Проверить это труда не составит. И неужели ты думаешь, что, зная это, я подниму на неё руку? Я просто желаю разобраться, во что её втянули, и есть ли на ней какая вина. Если да, то концы нужно будет прятать надежнее.

— Это я устраивала покушения на леди Мианель, — выдохнула Сьюми, закрывая лицо ладонями.

— И ты знала, что она целитель? — Джаред вскинул голову, дожидаясь её ответа.

— Знала, покойная леди Харнион как-то хвалилась этим. Рассказывала, какая одаренная её внучка. И что она могла бы заниматься врачеванием наравне с мужчинами и даже обойти их.

— Выпороть бы тебя, — выдохнул муж. — Но оно уже ни к чему. Фомир, проводи сюда наших гостей. Не трону я сестру, даже зная, в чем она виновата. Будь спокоен.

Темный кивнул ему и поднялся.

Джаред же спокойно перевел взгляд на Берту.

— Ну, а ты готова все рассказать? Или...

— Не трогай мою мать, за все буду отвечать я.

Кай устало открыл глаза. Ему становилось лучше. Отчего-то моя магия слишком легко проникала в его тело, устраняя повреждения, что нанес ему нож.

— Ну и за что же ты будешь держать ответ, Кай? — Джаред шумно выдохнул, наблюдая за нами.

— Не за что, — пробормотала Берта. — Ему оправдываться не за что.

— Ну почему же? — Кай приподнял бровь. — Я вступил в сговор с покойным управляющим Рамедесом и выдал себя за узаконенного бастарда семейства Харнион. Вернее, за его сына. Был и злой умысел — урвать от наследства. А также, что более для меня значимо, приобрести вес в обществе.

Джаред усмехнулся:

— И, наверное, за леди Мианель приударить?

— Ну а чего бы и нет? Да, признаю, — Кай кивнул. — Желал заполучить ее в жены. Или думаешь, ты один оценил ее красоту, дракон? А остальные слепы?

— Не раздражай меня, — прошипел муж. — И не боялся проверку в храме пройти, если я вдруг подвергну сомнению факт твоей принадлежности к Харнионам?

Кай странно замер, после чего его брови недоуменно приподнялись. Кажется, он об этом и не думал никогда.

Тем временем Фомир уже разговаривал с прискакавшими всадниками. Мне хорошо было видно, как трое из них кивнули и вошли в дом. Он остался стоять с высоким молодым блондином. Он повернул голову, и я заметила на его висках густую белоснежную чешую.

Еще один дракон.

В доме послышалось громкое эхо шагов, только вот вошедшие проследовали не в малую гостиную к нам, а на кухню, где лежал труп конюха. Того самого, что обещал «поиграть» со мной на сеновале.

В душе растеклось странное удовлетворение. Он мертв, а значит, мир стал чуть чище.

Подняв руку, Кай, поморщившись, почесал подбородок и уставился на притихшую Берту. Женщина, тяжело вздохнув, опустила взгляд. Она явно что-то знала, но очень уж не хотела говорить.

Ее взгляд метнулся к Марте.

Я же старательно старалась не думать, что у нас посередине комнаты лежит покойница.

Это вызывало омерзение, но никак не жалость. Я вообще старалась воспринимать все так, словно это не со мной.

— Миа, я прошу, отпусти наконец руку Кая, — Джаред подошел и, упав на диван, обнял меня, прижимая к себе. — Мы разберемся во всем и оставим это в прошлом. Потерпи немного, милая. Если не хочешь здесь находиться, то я отведу тебя наверх, в комнату.

— Нет, — я встрепенулась. — Я желаю знать правду.

— Вот поэтому ты здесь, Миа, а я не хочу ничего от тебя скрывать. Но отпусти уже Кая... Иначе еще на одного покойника станет больше.

Нет, я, конечно, понимала, что он не серьезно, но все же выпустила из захвата запястье мужчины.

Кай ухмыльнулся, немного лукаво, в свойственной ему манере, и прикрыл глаза.

Снова шаги.

В коридоре мелькнули тени. Вынесли конюха.

Я метнула взгляд на Сьюми, она, кажется, и вовсе не дышала. Вот уж кому досталось, так досталось.

Входную дверь отворили. До нас долетали голоса.

В гостиной вновь появился Фомир. Переступив через Марту, он сел на свое прежнее место и обнял девушку.

Блондин же остался стоять. Взглянув на пол, он лишь цокнул.

— Нет, напарник, тебя нельзя никуда отпускать. Вроде как на похороны поехал да жену забрать. Но что это еще за стремительно разрастающееся кладбище за твоей спиной?

— Не язви, Домиан, — муж скривился. — Прибираюсь я здесь.

— Грязно работаешь. Еще и при женщинах. Нет, ну... никакого изящества.

— А это не я, это он, — Джаред легко сдал Фомира, указав на него пальцем.

— Темный... — блондин прищурился. — Не позорь наше племя.

— Она заслужила, — выдал управляющий и, как ни в чем не бывало, вытянул ноги.

Нет, я осознавала, что в комнате присутствуют два наемника и бывший военный. И что для них все это обыденно. Но...

— Ее куда? — блондин покосился сначала на тело посередине комнаты, затем на Сьюми, а после на меня. При этом, поймав мой взгляд, он приветливо улыбнулся и склонил голову.

— Домиан. Мианель — моя жена, — зарычал Джаред.

— Как тебя пробирает-то, — белый дракон захохотал, не проникнувшись его гневом. — Заполучил наконец сокровище свое, теперь кидаешься на всяк на нее взглянувшего. Рад познакомиться, леди, наслышан о вас. Да что там... годами о вас столько речей было.

— Домиан, — процедил мой дракон.

— Понял, — его напарник развел руками и двинулся к Марте.

Склонившись, легко перехватил ее за талию и поднял.

— В библиотеку отнеси труп. Все должны думать, что она задохнулась от дыма, — негромко произнес Фомир.

— Хорошо, — белый дракон развернулся. — Полагаю, идти на запах гари?

— Найдешь, не заблудишься, — снова зашипел Джаред.

Его напарник хохотнул и удалился.

— Я так понимаю, и этот не женат? — в глазах Фомира вдруг вспыхнула тьма.

Кивнув, Джаред перевел взгляд на Берту:

— Ты не ответила на мой вопрос, и не думай, что я про него забыл. Как вы думали пройти проверку? Отвечай, в твоих же интересах стать для меня неинтересной. Я еще не решил, что делать с вами!

Женщина замялась. Она испуганно смотрела то на сына, то на меня.

— Мама, я чего-то не знаю? — в голосе Кая слышалась усталость.

— Да, милый, — она сомкнула руки в замок, так что костяшки пальцев побелели. — Мой сын бы прошел проверку крови.

Услышав ее, Фомир подался вперед.

— Почему такая уверенность? — Казалось, он весь обратился в слух. — Бумаги подделать — одно, но ритуал... Три капли крови леди Мианель быстро бы развеяли обман. Вы ей не родня!

— Родня, — почти шепотом пробормотала женщина. — У покойного лорда Харниона... деда леди... родился не один бастард. Детей было двое, но он... Он дал свое имя лишь сыну, а дочь... девочку...

Она замолчала. Казалось, слова причиняют ей физическую боль.

— Девочка, — повторил Фомир и уставился на Джареда. — А ведь была девочка. Слабая, болезненная очень. А Харнион кровью своей гордился, ему сплетни о том, что у него хилая да слабоумная родилась, совсем не нужны были. Вот и решили ее спешно отдать дальним родственникам. И... да, забыли о ней очень быстро. Сказано было, и год не прожила. Умерла во младенчестве. Деньги Харнион согласился выплатить лишь за сына. Мой двоюродный дед Рамедес был редкостным мерзавцем. А его сестра, моя бабушка, обладала особой красотой. Глаз не отвести. Харнион не устоял и, будучи уже женатым, соблазнил ее. А после того как она родила, ее убрали с глаз долой. Было выплачено достаточно золота. И ее сына, моего отца, действительно признали, но без права наследования. Он всю жизнь стыдился этой правды, рано покинул семью и практически ни с кем не общался. И меня растил так, чтобы и мысли не было в сторону этого семейства смотреть. Но однажды... года два назад, уйдя со службы, я приехал в гости к своему двоюродному деду. Мы отметили встречу и, будучи нетрезвым, Рамедес стал рассказывать странные вещи и вести разговоры о прошлом. Насмехаться надо мной и моим нежеланием связываться с Харнионами. А после была брошена фраза, что раз я такой гордый дурак и не желаю поиметь денег, так он вернет тех, кто сговорчивей. Это и насторожило. Не было тайной, что он обирал своих хозяек. Скользким был, как уж. Это не давало мне покоя. И когда он умер, я принес леди Харнион бумагу, в которой он рекомендовал меня на свое место. — Фомир поднялся и прошел до окна, уперевшись руками в подоконник. Оттолкнувшись, обернулся и уставился на нас. Продолжил: — Конечно же, я не сказал, кем являюсь. Представился сыном его лучшего друга, мол, считаю Рамедеса дядюшкой и не иначе. Леди легко во все поверила, тем более что и печать покойного на бумаге стояла. И смерть его была после непродолжительной болезни, он вполне мог успеть найти себе замену. Все выглядело правдиво, и репутация у меня была чистая и прозрачная. Уже работая в доме, я быстро сообразил, что мою личность просто украли. Выдали за меня Кая... Наследник бастарда таки появился. Но я все понять не мог, откуда такая наглость и уверенность, что разоблачения не будет. Так кто ты, Берта?

Вопрос был интересным, но ответ уж слишком очевидным.

— Та самая девочка, которую сослали в глухую деревню, откупившись всего тремя золотыми монетами, — из груди Берты вырвался тяжелый выдох. — Рамедес нашел меня и предложил эту аферу, надавил на то, что мой сын имеет право получить более высокое положение в обществе и что имя Харнион ему не будет лишним. Я рано овдовела, муж умер еще до рождения Кая. Я пыталась дать ему образование, как-то поднять на ноги. Он начинал свое дело. Появилась первая мясная лавка. Я видела, как сыну тяжело, и... да, легко согласилась на уговор своего дядьки. Мне было обидно за то, что меня выбросили младенцем, как мусор. Похоронили живой. При родителях я была сиротой, поэтому меня даже совесть не мучила. А ритуал в храме был бы даже нам на руку. Леди Мианель и мой Кай — пусть и не близкая, но родня. Это бы лишь подтвердило, что он имеет право на знатное имя.

Мои плечи опустились. Было такое ощущение, что нас всех здесь, каждого, в свое время окунули в грязь по самую макушку. И каждый барахтался как мог.

Я смотрела на мужчин и медленно осознавала, что далеко не единственная наследница рода, что вот рядом со мной не один, а два кузена, которые друг о друге и знать не знали.

И как теперь быть?

Мне стало нехорошо.

Хотелось подняться в комнату и, взяв таз, отмыться от всего этого.

Все присутствующие молчали. Каждый наверняка думал о своем.

Берта, выговорившись, уткнулась лбом сыну в плечо. Он, улыбнувшись, поднял руку и накрыл ее ладонь.

Словно чувствуя мою жуткую растерянность, Джаред сильнее сжал меня в объятиях.

Оставшись одна на диване, Сьюми, не мигая, смотрела в окно. Там ходили наемники и подчищали за своим главой.

Я понимала, что это для нас Марта — тварь и последняя мерзавка, а для нее — пусть и кошмарная, но все же мама, женщина, которую она хотела бы любить, да только не за что было.

Она не плакала. Просто смотрела словно в никуда.

Я вспоминала и то, о чем рассказывала она. У каждого свои игры. Кто-то тешил обиды и пытался, пусть и через мошенничество, найти справедливость, а кто-то откровенно наживался на нашей семье, убивая и обворовывая.

— Что было в предыдущем завещании, кто-нибудь его видел? — как-то устало спросил мой дракон.

Он уже не язвил и не выказывал злость.

— Я видела, — Берта села ровнее. — Признаюсь, пробралась в библиотеку, когда его составляли, и все подслушала. И Марта тоже была и по лицу видела, что недовольна она. Уже в то время они промышляли здесь с этим шерифом. Вышли на Кая и его мясные лавки. Признаюсь, я надавила на сына и уговорила пойти с ними на сделку. Боялась, что в случае отказа задавят они моего мальчика. И делу не дадут развиваться. Нет, всю глубину их подлости и гнилости не осознавала, что с Сьюми она творит — тоже. Мне, как матери, этого никогда не понять. Никогда. Я за ребенка — своего или чужого — грызть буду. А тут такое.

Кай молчал, но я видела, как он сжимает руку матери, поддерживая ее.

— Но ты не сказала, что было в завещании, Берта, — настаивал муж.

— Все просто, господин Джаред, — она пожала плечами, — оба поместья оставались за вами: земли и дома. Все вам. Кай же, как Харнион, получал одну из ферм. О Сьюми всего несколько строк. Леди Шорнель, не объясняя причин, назначила ей небольшое ежемесячное жалование. Я хорошо помню, как негодовала Марта. Тогда-то я и услышала впервые, кем является эта девочка. А вот имени леди Мианель в завещании и вовсе не было. Признаюсь, тогда-то я и подумала: несправедливо как-то, ведь брак ваш фиктивный. Простите, господин, но покойные леди очень часто сетовали на это. И все оставили вам. А ей? А о ней ни буковки. И почему бы леди не увлечься моим Каем? Ваш брак бы признали недействительным. И Кай, как Харнион, потребовал бы пересмотра наследования. Поместья разделили, вы бы остались при своем. Всего и нужно было увлечься девочке. А мой сын всегда вызывал у дам интерес. Слишком уж падки они на него. Я уж сколько жду, пока он невесту приведет, а он не шевелится. Ну и решила, что раз сам определиться не может, так я ему с пользой дела помогу. А леди Мианель и с образованием. Учительница — уважаемо...

Муж натурально зарычал, подавшись вперед. Берта, смекнув, что понесло ее, резко умолкла и принялась деловито разглаживать складки мятого платья.

— Наш брак не фиктивный! Вот чего ты в нашу спальню вламывалась! Невесту для сына сберечь пыталась, — рявкнул мой дракон. — Я еще могу простить, что лапу хотели на земли наложить, но моя жена...

— Да успокойся, — выдохнул Кай, — уже понял я, что шансов никаких. А так я бы и сам от всего отказался, чтобы ее заполучить.

— Лучше заткнись, — Джаред и вовсе соскочил с дивана.

— Милый, — я схватила его за руку, — люблю я тебя. Хватит уже. Я устала, хочу есть, а здесь так воняет гарью...

— Да, друг, а ты, оказывается, ревнив, — в гостиную снова вошел светловолосый дракон. — Ну, мы тут так раскинули. У вас при пожаре двое задохнулись. На второго — конюха — стеллаж с книгами упал, голову расшибло. Но я так понимаю, что шериф тоже сегодня решил представиться. И описывать произошедшее придется самим. Давай уже заканчивай посиделки и показывай, что и как. Пока у тебя медовый месяц, буду прикрывать твои тылы.

Джаред выслушал его и кивнул словно сам себе.

— Берта, ты уволена, — медленно проговорил он. — Хорошее рекомендательное письмо дам. О том, что вы были замешаны в делах банды, я забуду, но... Кай, ты со своего кармана будешь восстанавливать нанесенный ущерб наравне со мной. Иначе...

— Договорились, — Кай кивнул и довольно прикрыл глаза.

— И еще, — муж повернулся к Фомиру, — мне нужно, чтобы кто-то съездил в дом шерифа и обчистил сейф, о котором говорила Сьюми, и доставил прежнее завещание. Я начинаю разбирательство. Завещание, что было прочитано накануне похорон, считаю недействительным. На этом все.

Я смотрела на него, пытаясь сообразить, что он задумал.

Бессонная ночь, полная страха, давала о себе знать.

— Джаред, — мой голос дрогнул.

— Все хорошо будет, Миа, — он склонился и помог мне подняться с дивана. — Мы все разделим по совести. Сестру я признаю, и теперь она моя забота.

Фомир за нашими спинами громко закашлялся.

— Ну, пока она не выйдет замуж, конечно, — уточнил он. — А теперь отдыхать. Домиан...

— Не переживай, напарник, все подчищу в лучшем виде. Считай, все нужные бумаги уже у тебя. Иди...

Кивнув, Джаред одним плавным движением поднял меня на руки и понес в комнату.

В спальне ужасно пахло дымом. Сквозь проникающие лучи солнца было видно, как парит дымовая завеса. Сделав глубокий вдох, я закашлялась.

— Да нам еще и ремонт предстоит, — проворчал Джаред. — Что-то мне уже наследство поперек горла встало. Вместе с титулами и прочим. Одни проблемы. И хуже всего, что создали нам их родные люди. Это выходит, бабушки о тебе ни слова в завещании не написали, чтобы ко мне привязать? Чтобы заставить! Вынудить! Чтобы было, как они желают! И так всё испортили своим подлым обманом, так не угомонились. До конца не успокоились.

Он, зло дыша, прошел по комнате и посадил меня на заправленную постель.

Осмотрелся. Подняв голову, и вовсе поморщился, глядя на легкую взвесь дыма.

Щелчок, и по комнате пролетел шальной ветерок, вызванный его магией. Оконная рама распахнулась и легонько хлопнула о стену.

— Сейчас проветрим, — пробормотал мой дракон. — Но хватит. Довольно! Теперь будет так, как желаем мы! Разберёмся здесь, и, надеюсь, к вечеру я смогу посадить тебя и Сьюми в карету и увезти отсюда подальше. И ноги вашей пока здесь не будет.

Выслушав его, я усмехнулась.

— Думаешь, Фомир так просто ее от себя отпустит?

— Это последнее, что меня заботит, — Джаред натурально зарычал. — Двери моего дома в Ланторне для него открыты. Может ухаживать сколько влезет. Но здесь я никого не оставлю! Нами подло играли, как куклами! Две выжившие из ума старушки, погрязшие в своем эгоизме. Тобой! Мной! Бедной Сьюми! У меня все эти годы была младшая сестра, и все об этом знали! Все, кроме меня. Как вспомню, кем девочку выставляли здесь... Потаскушка. Полоумная... — его ладони зло сжались в кулаки. — Мою сестру. И вина полностью на бабушке. Как она могла молчать! Как? Допустить такое! Чем они вообще занимались, что банду под носом не видели? Продумывали, как тебя голодом и нищетой заморить, чтобы ко мне привязать. Не любовью, нет. Зачем? Им ведь общая кукла была нужна для игры. Наследник двух родов! А остальное — да плевать. На все... на всех! Не смогу я это забыть, — он выдохнул, словно сдувшись. — Не смогу. Не представляю, что бы было, узнай я обо всем при их жизни. Не простил бы никогда.

Он опустился на пол рядом с постелью и откинул голову на матрас, глядя на меня снизу вверх. А в глазах такая злость.

— Всё уже прожито, Джаред, — шепнула я. — Всё осталось позади.

Он улыбнулся, но как-то вымученно. Словно виновато.

— Я ведь Марту даже не подозревал, Миа. Видел перед собой мать, озабоченную проблемным ребенком. Думал, что она за место свое трясется, ведь её доченьку в доме приняли. Здесь ей спокойно, — он запустил пятерню в волосы и дёрнул. Помолчал, глядя в одну точку, но вдруг, вздрогнув, продолжил: — Я потушил пламя, стал развеивать дым, чтобы бежать искать Сьюми. А тут Марта, на лице синяк, рассказывает, как тебя украли... А у меня душа холодеет. Я смотрю на неё и понимаю, что что-то не так. Да, тебя похитили, но... ведь где-то в дыму её дочь, а она даже не смотрит в сторону лестницы. Не рвется туда искать ее. Ни вопроса о ней. Словно забыла... Это у меня душа разрывается... Куда бежать, кого спасать? Где целителя брать, если девочка еще жива? Куда повезли тебя?.. А она стоит, на меня смотрит и ждет реакции. И истерики словно и не бывало. Я повернул голову, и всё встало на место. Берта в этот момент на второй этаж в библиотеку по лестнице ползла, кашляя так, что задыхалась. Но ползла упрямо, со словами: «Ребенок там — Сьюми. Девочка невинная». А этой будто всё равно. Стоит и даже не шевелится.

— Берта? — выдохнула я удивлённо.

— Да, она, конечно, та ещё особа. Но в тот момент я ее искренне зауважал. Жар, дым глаза режет, а она рвется в библиотеку, мечется испуганно. Кай что-то ей сказав, к лошади рванул. Она в этот момент и вовсе, казалось, из ума выжила. Сначала за ним побежала, потом опять в дом. — Джаред обнял мои ноги и прижался головой к колену. — А время шло... Пламя погасло. Поднявшись на второй этаж, я сообразил, что никого в библиотеке не было. Марту я скрутил, на кухню, в чулан оттащил и запер. Пытался от нее добиться, где ты и куда тебя увезли, а она молчком... Опомнилась и по новой горем убитую мамашу из себя корчить. И вот тут, видимо, у Берты нервы и сдали. Она призналась, что Кай за тобой поскакал, да только с таким раскладом он больше им не нужен. Что нет ее сына в живых. Не выпустят. Ну, и указала на хижину. Часто, говорит, там они собирались. Так я тебя и нашёл.

Тяжелый выдох, и, повернувшись, он взглянул на меня. Столько страха в глазах.

Наверное, сказалась эта ночь, но я тихо засмеялась.

— Всё позади, родной, но как-то это неправильно. Я должна лежать на постели и страдать от пережитого ужаса, а ты крутиться возле меня.

— Угу, — проворчав, он снова стиснул руками мои ноги. — Только сердце успокою. А то я там в кустах сижу, трясусь. Думаю, как ее безопасно из хижины достать, чтобы ни звука, потому что нет ничего опаснее для женщины, чем оказаться в центре мужской поножовщины. А она... Окно, значит, открывается, и вылезают две красавицы. Дельные такие...

Слушая его бубнение, тихо рассмеялась.

— Не дала тебе геройствовать, — пригладила его волосы. — Ну, прости. Ты был так хорош во втором лице. Такой шикарный дракон. И главное, крыша под тяжестью твоей великолепной туши не провалилась. Не переживай, дорогой, ты меня поразил. А в следующий раз...

— Да даже не шути так, Миа... Никаких разов... — он гневно засопел. — Я и этот не понимаю, как допустил. Но всё. Сейчас ещё немного посижу и начну складывать твои вещи. Сумки хватит на первую неделю, а дальше отвезу тебя в салон. Закажу кучу нарядов...

— Джаред, — протянула я.

— Ничего не слышу, — его ладони скользили по моим лодыжкам, нагло задирая подол платья.

— Тебе понравится дом, я уверен. На первом этаже большая и малая гостиные, кухня, — его рука скользнула на мое колено. — Библиотека и мой кабинет, — он откинул подол платья на бедра и продолжил путь уже губами. — На втором шесть просторных спален. Когда покупал, не знал, зачем столько, но...

Его дыхание коснулось внутренней стороны моего бедра.

— Джаред, — шепнула хитро, сообразив, что меня соблазняют, заговаривая зубы.

— Ничего не слышу, — повторил он, сжимая в ладонях мою талию. Джаред склонился надо мной, медленно опрокидывая на спину. — Я так никогда не боялся, Миа. И я не останусь здесь ни на одну лишнюю минуту. Я слишком тебя люблю. И да, я болен тобой. Болен, моя нежная жена. И не отдам...

Его губы коснулись моих. Так нежно и трепетно. Выдохнув, я обвила его шею руками и прикрыла веки. Легкое скольжение его языка. Томление и...

— Господин Джаред, зашла сказать... Ой, — дверь открылась, и на пороге стояла Берта.

— Боги, женщина, да что мне нужно сделать, чтобы ты не появлялась здесь! — взвыл мой дракон. — Я же тебя уже уволил! Уволил, и не помогло!

Приподняв бровь, я пыталась не засмеяться. Напряжение ушло, и теперь я могла спокойно выдохнуть.

— Ой, да можно подумать, — фыркнула она. — Ничего, переживете. И вообще, нашли время! Так вот, Фомир оставил Сьюми на меня и с вашим напарником отправился в дом шерифа. Так что уж потерпите меня немного. А как сынок мой выспится, немного придет в себя, так и уеду. И даже могу пообещать, что больше меня здесь не увидите.

Муж отстранился и поднялся на ноги. Запустив пятерню в волосы, снова уставился на нашу теперь уже бывшую кухарку. Я же спешно поправила платье.

Ситуация смешная, но все же неприличная.

— Да ладно, Берта, чего уж, — Джаред щелкнул языком. — Не так ты и плоха. Я хотя бы причины твоего поступка понять могу. И понять, и принять. И сыну твоему, как ни крути, а обязан. Я могу сколько угодно злиться, но это не отменяет того, что он кузен Мии. Так что как женишь его, так и милости просим в гости. Но холостого к жене не подпущу! — его глаза полыхнули огнем.

Тихо рассмеявшись, я поднялась и обняла своего ревнивца. Проведя ладонью по его спине, подмигнула повеселевшей Берте.

Кажется, все плохое действительно осталось позади.

Улыбнувшись, и вовсе поцеловала мужа в щеку.

— М-м-м, — он счастливо замычал. — Умеешь ты, жена, задобрить дракона.

Да, я действовала сейчас с особым умыслом. Росла ведь одна, а теперь выходит, аж два брата есть. Очень мне хотелось видеть их в гостях. Я словно подарок от Богов получила.

Осталось только подкупить одного сурового ящера.

— Тогда может Сьюми поедет в карете, а ты меня на себе до Ланторна прокатишь? — мило предложила.

— Правильно, родная, — он одобрительно кивнул, — забирайся на мою шею! Тебе теперь там самое место!

— Нет, ну хоть один знает, какие слова женщине говорить, — проворчала Берта. Сложив руки на груди, она нахмурилась. — Нет уж. Пристрою я Кая к вам, господин Джаред. Может, хоть ума наберется. А то толку, что на нем девицы виснут! Не дождусь невестки...

— Берта! — глаза мужа полыхнули огнем.

— Ой, да можно подумать, убудет от вас! — она легко отмахнулась. — Ну, я пока пойду. Приготовлю чего-нибудь всем в дорогу. Мы тоже в Ланторн. Там у сына дом на одной улице с вами. Так что...

— Вот только заявись и там к нам в спальню, — прорычал муж.

— Да больно надо, — она снова махнула на нас рукой. — Но девушку искать где-то придется. Званые ужины устраивать. Естественно, у вас, так как положение в обществе выше...

— Берта... — муж снова взвыл.

— Так и Мии полезно знакомствами обрастать. Это у вас свое дело, а ей что с таким образованием и в четырех стенах прозябать? Смешно. А можно ведь школу открыть, и непременно престижную. Чтобы все стремились детей своих туда отдать.

Я призадумалась, перевела взгляд на Джареда. На его лице тоже было весьма озадаченное выражение.

— Ладно, Берта, — он заинтересовано кивнул, — поговорим потом про эти твои ужины. Можешь заявляться в гости, когда вздумаешь. Но прекрати вламываться в нашу спальню.

— Ой, уже и не надо. Это я напоследок, так сказать, чтобы не расслаблялись, — она хохотнула. — Я на кухне, собираю корзины с едой. Не думаю, что девочкам стоит оставаться в доме.

— Я увезу их сегодня, — муж обнял меня крепче. — И, Берта, спасибо.

— Джаред, — она впервые обратилась к нему так просто. — Я виновата во многом. Взыграла обида за судьбу тяжелую. Хотела для сына урвать то, чего меня лишили, но у меня и в мыслях не было навредить Мианель. Что бы плохого случилось, получи мой Кай имя Харнион? А большего нам и не нужно было. Ну да, узнав, какая внучка у пожилой леди, естественно, мысли были такую хорошую девушку да в жены сыну. Но ты уж прости, любая хорошая мать желает, чтобы ее ребенок был счастлив. Но я вижу, что брак ваш настоящий, и чувства сильны. Красивая вы пара, смотреть приятно.

Я смутилась. Она так по-доброму улыбнулась и вышла. По коридору разлетелось эхо шагов. Мы же смотрели ей вслед.

— Она непробиваемая, — Джаред тяжело выдохнул. — Но ладно. Поучишься у нее, как скалкой управляться. В жизни, оказывается, очень может пригодиться.

Взглянув друг на друга, мы счастливо рассмеялись.

... Ближе к вечеру из поместья отъехали две кареты по направлению к Ланторну. На крыльце поместья остались Фомир и напарник Джареда — беловолосый весельчак Домиан.

Мы с Сьюми, сидя на мягких диванах, выглядывали в окно. Несколько окон на втором этаже сияли чернотой от сажи.

— Фомир ведь приедет? — Сьюми немного зажато повернулась к Джареду.

Муж, протянув руку, взял ее маленькую ладонь в свою.

— Конечно, сестра. И он уже попросил у меня право сделать тебе предложение. Все теперь будет хорошо. Я никому не дам тебя в обиду.

Ее подбородок предательски задрожал.

Не выдержав, Джаред притянул ее к себе и обнял.

— Улыбнись, сестренка, — прошептал он, погладив по голове. — У тебя есть брат. Есть семья, которой ты нужна и важна. И все будет, слышишь? Я обещаю тебе.

Прижавшись к нему, она тихо заплакала.

Всматриваясь в отдаляющиеся очертания дома, я же тихо улыбнулась. Да, все будет. И счастье, и любовь.

Повернув голову, встретилась взглядом с Джаредом.

— Люблю тебя, — прошептал он одними губами.

— И я люблю тебя, — ответила и, протянув руку, коснулась его щеки. — В итоге мы получили даже больше, чем мечтали.

— Да, — он кивнул. — Мы получили семью, в которой все будут ценить и уважать друг друга. И это намного дороже, чем земли и поместье. Это вообще бесценно. Правда, Сьюми?

Она закивала и наконец улыбнулась по-настоящему, без страха и боли.

Год спустя

Я сидела в храме на лавке в первом ряду и от волнения комкала подол красивого желтого платья. Траур завершился, и я впервые надела что-то яркое, но теперь чувствовала себя крайне неуютно, словно отвыкла.

Но ладно. Оставив в покое ткань, обернулась на вход. И тут же натолкнулась взглядом на мужчин. Кай поиграл бровями и мило улыбнулся, Домиан же похлопал ресничками.

— Вы издеваетесь, — привычно не выдержала я, положив руку на объемный живот, — да я уже глубоко беременная. Рожать не завтра, так послезавтра. А вы... Хватит уже Джареда изводить.

— Как перестанет ревновать, так и неинтересно будет, — выдал кузен.

— Именно, — поддакнул белый дракон.

— Ну вы и... — прошипела на них и поискала взглядом мужа. Он стоял у дверей и гневно сопел, поглядывая в нашу сторону.

Злился. Улыбнувшись, я взглядом задала вопрос: «Идёт?»

В ответ он качнул головой и тут же обернулся на какой-то шум. Просиял и теперь уже кивнул.

— Сейчас прибежит ревнивец, — довольно оскалился Кай.

— Сестру выдаст замуж, и не за меня, и снова прирастет к жене, — поддакнул Домиан.

— А почему это Сьюми должна была выйти за вас? — не выдержала я. — Фомир был первый, а вы... так мимо пролетели.

— Да я вообще, милая Мианель, пролетел так пролетел. Я же и не знал, что сестра есть!

— Так и никто не знал, — я сделала большие глаза. — Что женщин больше свободных нет?

— А вот и найди, жена друга моего! — выдал он. — У меня работа. Заказ за заказом. Обозы охраняю, а там не до личной жизни.

— Так это не ко мне, — я фыркнула и быстро нашла кого надо.

К нам спешила Берта.

Махнув ей рукой, я прищурилась.

— Все хорошо, детки, — наша бывшая кухарка присела рядом со мной. — Все довела я её. Сейчас по дорожке Джаред, как брат, поведёт. Фомир там, наверное, уже по потолку ходит. Волновалась невеста наша, все из рук падало, а потом и вовсе расплакалась. Страшно стало...

— А за меня бы пошла, так не испугалась, — заявил Домиан.

— Вот, — я ткнула в него указательным пальцем. — Вы же Каю ищете невесту, заодно и этого страдальца пристройте. Сил уже нет слышать его стенания.

— Бессердечная, — шикнули на меня.

— А ну, не сметь на будущую мамочку наговаривать, — Берта оглянулась и осмотрела жертвенное драконье тело. — Ну а чего бы и нет. Все равно девушку приглядываю. Так и двух найду.

— Мама, — в голосе Кая звучала какая-то обреченность. — Придёт время — женюсь.

— Оно уже не то что пришло, сынок, оно уже уходит. Так что молчи! Уже Сьюми к алтарю пошла, а ты все мамкаешь, как теленок!

Кузен возвёл очи к потолку, но смолчал.

Ну, я-то знала, что были там женщины. Джаред на него целое досье собрал. А там, как у хорошего моряка, на каждой улице по невесте. Насчитав с десяток дам, муж махнул рукой и успокоился. Хотя все еще ревновал, но уже больше для порядка.

В храме стало тихо.

На красной дорожке, ведущей к белоснежному алтарю, появилась наша Сьюми. Такая красивая, глаз не отвести. Она резко повзрослела. Стала серьёзной и вдумчивой. По дому мне помогала. Училась готовить, шить, вести хозяйство. Первое время все к Берте бегала, которая с Каем, как и мы, перебралась в Ланторн. Чаи училась смешивать.

Да так хорошо у неё получалось, что подумывать стали — а не открыть ли чайную лавку.

Фомир следил за ремонтом в поместье, а в свободное время навещал нас.

Постепенно я стала воспринимать его как кузена.

А когда разобрались с завещанием, так и вовсе сплотились.

В сейфе шерифа тогда действительно нашлись все пропавшие документы: и старое завещание, и книги учета.

Всё обговорив со мной, Джаред оспорил и признал недействительным и его. А дальше он распределил всё по справедливости. Поместье его семьи осталось за нами. А земли Харнион мы поделили на три части: мне, Каю и Фомиру.

Многие говорили, что это слишком широкий жест со стороны моего супруга, но, по мне, всё было по совести.

И вот теперь мы вернулись в поместье. И у нас была свадьба в том же храме, где проходили обряд все наши предки.

Повернувшись, я выдохнула от удивления. В зал встречать невесту вышел Фомир. На красивом белом офицерском сюртуке красовался золотой погон шерифа.

— Да он заступил вчера на новую должность, — прошептала Берта. — Фермеры это дело всю ночь отмечали. Теперь здесь точно будет порядок.

Я в этот момент так была горда за него.

Заведя руки за спину, кузен терпеливо ждал свою невесту. Сьюми смущалась, но шла вперёд. Её под руку крепко держал Джаред.

— Важный, как гусь, — фыркнул Домиан.

— Я бы попросила, — шикнула в ответ и поморщилась, в поясницу странно вступило.

Чуть сдвинувшись, я села удобнее. Вроде отпустило.

Жрец затянул ритуальную песню.

Джаред молча передал руку сестры жениху и пристроился сбоку от алтаря, буквально на расстоянии вытянутой руки от меня.

Церемония продолжилась. Я с таким интересом слушала клятвы новобрачных, и вдруг снова вступило в спину. Низ живота словно окаменел.

Засопев, я тяжело задышала. Боль всё нарастала и вдруг отступила. Выдохнув, я вытерла капельки пота со лба.

— О, а я не говорил, что моя матушка повитухой была, — снова оживился за моей спиной Домиан. — Сколько я рожениц видел за своё детство, не счесть. И точно знаю, когда нужно хватать женщину на руки и с воплем «рожаем» бежать на выход.

— Что? — я обернулась на него.

Его глаза озорно вспыхнули голубым огоньком.

— Только попробуй испортить свадьбу, оболтус, — прошипела Берта. — Тихо поднял её и вывел. Кай быстро к Джареду.

— Угу, — вокруг меня все зашевелились.

Я и пискнуть не успела, как меня, взяв за руку, потащили на выход.

— Вы что творите! — возмутилась я шепотом, глядя на Домиана.

— Тащу тебя рожать, а ты что подумала? — он поиграл бровями и тут же нахмурился.

— Миа, — Джаред догнал нас и, рыкнув на лучшего друга и компаньона, забрал меня у него. — Что, милая, пора?

Он смотрел на меня так напугано. А я... а я застонала, ощутив, как снова вступает в спину.

— Что, бежим? — радостно уточнил Домиан.

— Карету, — рявкнул на него муж. — Быстро!

Выдохнув, я расслабилась. Раз мой дракон рядом, значит, всё будет хорошо. И со мной, и с нашим сынишкой, который очень спешил появиться на свет.