Теплым августовским вечерком, когда Бен Челлиз заглянул в закусочную, что напротив от Фернлейской высшей школы, ребята уже были там. Марио Ферроне стоял у игрового автомата, а его брат Джон, как обычно, восхищенно наблюдал за ним. Во взгляде Элейн Тейлор, сидевшей рядом, на высокой круглой табуретке, восхищения не замечалось.

Бен купил себе батончик «Марс» и подошел к ним.

— Как получилось, что ты никогда не носишь школьную форму? — спросил он у Марио, одетого, по обыкновению, в черные джинсы и куртку.

Марио не удостоил его ответом.

— Ему не нравится школьная форма, — объяснил Джон.

— Мне она тоже не нравится, — проворчал Бен, глядя на экран автомата, где счет Марио достигал немыслимых высот. — Но если я перестану носить ее, у меня будут крупные неприятности. Я хочу знать, как ему удается отвертеться от учителей?

— Заткнись, — в сердцах бросил Марио. Он выругался, потеряв последнюю «жизнь». Игра закончилась. — Ты всегда выступаешь не по делу, Челлиз, — продолжал он. — Посмотри, что из-за тебя получилось!

Он еще раз ввел свое имя, уже стоявшее на втором, третьем и четвертом местах, в верхнюю строчку турнирной таблицы.

— Дай мне сорок центов, — приказал он Джону. Тот послушно протянул ему две двадцатицентовых монетки.

— Хватит, я больше не собираюсь околачиваться здесь, — со скукой в голосе произнесла Элейн. — Увидимся позже.

Марио быстро сунул монетки в карман.

— Я пойду с тобой. — Он пнул игровой автомат. — Все равно игра идиотская — слишком простая. У кого-нибудь есть деньги? Я что-то проголодался.

— У меня есть пара долларов, — машинально против своей воли отозвался Бен.

— Тогда купи нам чего-нибудь пожевать. И не забудь про кока-колу!

Удивляясь, почему он это делает, но не осмеливаясь противоречить Марио, Бен оплатил заказ и вышел на улицу вслед за остальными. Элейн быстро уходила, и ему пришлось почти бегом догонять ее. Она с негодованием смотрела, как Марио передает свой велосипед Джону и берет у Бена шоколад и кока-колу.

— Ну ты и нахал! — упрекнула она Марио и обратилась к двум другим ребятам: — А вы почему позволяете ему так командовать?

— Я не командую, а присматриваю за ними, — беззаботно отозвался Марио. — И защищаю их. Поэтому они благодарны мне — верно, ребята?

Он бросил пустую бутылку и пнул ее так, что она перелетела через дорогу. Затем вынул из пачки сигарету и закурил.

— Твой дом в другой стороне, — обратился он к Бену, выдохнув дым.

— Он может идти с нами, если хочет, — раздраженно возразила Элейн.

— Увидимся завтра. — Марио со значением посмотрел на Бена.

— Ладно, — пробормотал тот. — Мне все равно нужно идти домой. Есть кое-какие дела…

На самом деле он не знал, чем заняться дома, но ему не хотелось тащиться вместе с остальными, если его присутствие было нежелательным. Элейн сердито прищелкнула языком и покачала головой. Марио больше не обращал внимания на Бена. Лишь Джон, пыхтевший сзади и толкавший два велосипеда одновременно, дружелюбно улыбнулся и сказал:

— До встречи!

Бен повернул к дому, ощущая смутное недовольство собой. Он чувствовал, что его снова использовали, но спорить с Марио не мог.

Бену вдруг захотелось, чтобы родители оказались дома, но гараж, как обычно, пустовал, а в доме царила тишина.

Родители Бена были учителями: мать работала заместителем директора в начальной школе в одном из неблагополучных районов, а отец преподавал физику и математику в высшей школе в северном пригороде. Оба они с головой уходили в школьные проблемы и внеклассную работу, и в результате на Бена времени не оставалось. Считалось, что его старший брат Даррен должен присматривать за ним, но забота Даррена больше напоминала опеку тюремного надзирателя.

Бен стоял у задней двери, нащупывая в кармане ключ. Вдруг раздался шорох, заставивший его вздрогнуть. Прежде чем он успел пошевелиться, из-за увитой плющом решетки протянулась рука, схватившая его за запястье.

— Охотник! — угрожающе прошипел Даррен из-за густой листвы.

— Отстань, Даррен! — сердито выкрикнул Бен. — Меня и так весь день шпыняли. Я не в настроении играть в твои дурацкие игры!

Когда-то давным-давно игра в «охотника» доставляла им удовольствие, Бен был счастлив играть в нее с обожаемым старшим братом. Ему льстило внимание Даррена, и он соглашался на все, лишь бы принимать участие в жизни брата, которым он восхищался. Но, когда-то вполне невинная, теперь игра превратилась в нечто весьма неприятное и угрожающее. Бену это не нравилось, как не нравился и тот человек, в которого медленно, но верно превращался Даррен. Их взаимоотношения зашли в тупик, из которого ни один не мог выбраться. Даррен всегда был преследователем и победителем, Бен — преследуемым и жертвой.

Правила установил Даррен, и иногда игра тянулась целыми днями. Бен не мог угадать, когда Даррен соберется произвести окончательное «убийство», но обычно это происходило в безлюдных местах и выражалось в различных формах издевательств, на которые только способна фантазия семнадцатилетнего подростка.

— Давай, — распорядился Даррен. — Я весь день вкалывал и заслужил небольшое развлечение. Ты должен добраться до дома, иначе ты труп.

— Даррен, ну пожалуйста! — умолял Бен. Он попытался вывернуться из захвата Даррена, но лишь оцарапал руку о решетку.

— Или ты предпочитаешь оставаться здесь? — будничным тоном осведомился Даррен с таким видом, словно мог простоять в таком положении хоть несколько часов.

— Мне нужно в туалет! — в отчаянии воскликнул Бен.

— Я отпущу тебя, если ты пообещаешь поиграть со мной. Идет, маленький хныкала?

Как всегда, Бену пришлось уступить. «Должно быть, со мной что-то не так, — горестно размышлял он, направляясь в туалет. — Почему я не могу просто сказать «нет»?»

Он быстро вымыл руки и постоял у двери ванной, прислушиваясь и размышляя, где сейчас находится Даррен. Если брат притаился у задней двери, Бен сможет тихонько выйти через парадный вход и удрать. Он на цыпочках прокрался по коридору и тут с ужасом услышал какой-то скрип на кухне. Последние метры до двери Бен преодолел одним прыжком, распахнув ее, начал спускаться с крыльца так тихо, как только мог.

Даррен сидел на корточках за живой изгородью. Он обежал вокруг дома, пока Бен пробирался по коридору. Сейчас он неожиданно вырос за спиной у Бена, словно зомби из фильма ужасов, и прошипел ему в ухо:

— Я даю тебе пять минут форы!

— О’кей! — в отчаянии выкрикнул Бен.

Он повернулся и побежал по Форсайт-авеню. Дома его ожидала куча работы, к тому же хотелось посмотреть телевизор, но вместо этого он бегал по улицам, преследуемый маньяком, который называл себя его братом. «Дубина!» — ругал себя Бен, но при этом не сбавлял хода.

Как всегда, напряжение игры быстро сказалось на нем. Сердце гулко стучало в груди, в горле отчаянно першило. Ему было очень легко представить, что его преследуют по-настоящему, что для него это действительно вопрос жизни и смерти. Иногда Бену казалось, что внутри у него есть скрытый резервуар страхов, которые обычно не беспокоят его, но время от времени просачиваются наружу… особенно когда он играет в «охотника». Кошмары, которые он предпочел бы забыть, лихорадка погони, страх оказаться загнанным в угол и быть пожранным демонами с человеческими лицами — все это обрушивалось на него. Тихие пригородные улочки и опрятные садики казались слегка искаженными, как будто он попал в сон. Даже свет уличных фонарей был каким-то зловещим.

Бен подбежал к перекрестку, притормозил и осторожно выглянул из-за угла. Улица была пуста. В сгущавшихся сумерках все краски поблекли. Деревья уныло тянули свои безлиственные ветви. Серое, затянутое облаками небо только к западу слегка прояснялось. Было не очень холодно, но в воздухе присутствовало что-то мрачное, заставлявшее Бена невольно вздрагивать.

На другой стороне дороги он увидел освещенные окна дома Эндрю Хейфорда. Возникла великолепная идея: заскочить туда и спрятаться на часок-другой. Если повезет, Даррену надоест рыскать по улицам, и Бен сможет спокойно добраться до дома. К тому времени уже вернутся родители. Конечно, это не положит конец игре в «охотника», но, во всяком случае, очередной раунд будет перенесен на другой срок.

Бен быстро огляделся по сторонам. Даррена поблизости не наблюдалось. Тогда он подбежал к парадной двери Хейфордов и нажал кнопку звонка.

В обычно чистом и прибранном доме царил хаос. Когда Марджори, мать Эндрю, открыла дверь, Бену показалось, что она выглядит как-то по-другому: моложе и более оживленной, чем раньше.

— Привет, Бенни! — тепло поздоровалась она и даже положила руку ему на плечо. С тех пор, как Бен в последний раз видел ее, он вырос на несколько сантиметров и теперь был почти одного с ней роста. Он не знал, стоит ли ему ответить таким же жестом, поэтому просто стоял, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, пока Марджори не отпустила его. Она лучезарно улыбнулась.

— Мы уже сто лет не видели тебя. Извини за бардак, ладно? Сам понимаешь, переезд. — Она повернулась к лестнице и крикнула: — Эндрю! Бен пришел!

На верхней площадке появился Эндрю.

— Привет! Поднимайся, помоги мне упаковать вещи.

Бен поскакал вверх через две ступеньки, все еще думая о том, как его назвали «Бенни» и положили руку ему на плечо. Он знал, что мать Эндрю недавно снова вышла замуж. Не приходилось сомневаться, что она рада этому. Но интересно, насколько новая ситуация устраивает Эндрю?

— Я и не знал, что вы так скоро соберетесь, — сказал он. — Как идут дела?

Эндрю закрыл за ним дверь своей спальни и скорчил недовольную гримасу.

— Ужасно! Должно быть, это самые тяжелые деньки в моей жизни. — Он взял с пола кучу одежды и засунул ее в наполовину упакованный чемодан, затем снял с верхней полки стопку книг и бросил их сверху. — Зато потом будет лучше, правда?

— Живи и надейся, — философски заметил Бен.

— Э, ты же меня знаешь! Я — мистер Воплощенный Оптимизм.

Но Эндрю, с мрачным видом озиравший руины своей комнаты, отнюдь не напоминал воплощение оптимизма. Некогда прекрасно обставленная комната выглядела так, словно в ней взорвалась бомба. Под окном стояли три уже собранных чемодана, еще два пустых и раскрытых валялись возле двери. На полу горой громоздились вещи.

— Как бы мне хотелось просто выбросить половину! — пожаловался Эндрю. — Это легче, чем собираться.

— Можешь отдать мне кое-что на время, — предложил Бен. — Например, коллекцию автомобилей и конструктор «Лего».

— Заметано, — согласился Эндрю. — Забирай.

— Когда вы переезжаете?

— Грузовой фургон приедет завтра утром. Сегодня мы последний раз спим под этой крышей.

— Не вешай носа. Мы все равно сможем видеться друг с другом. — Бен чувствовал себя немного виноватым из-за того, что редко встречался с Эндрю в последнее время. Когда-то они были лучшими друзьями, но теперь учились в разных школах, и их пути постепенно начинали расходиться. Бен посещал Фернлей, местную высшую школу, а Эндрю решили отдать в частный колледж на другом конце города. Теперь вот Марджори приняла решение о переезде в Северную Аделаиду, где жил доктор Кейт Фримен, отчим Эндрю.

Без Эндрю в жизни Бена образовалась пустота, которую не могли заполнить полуприятельские отношения с Марио и Джоном Ферроне в школе. Иногда ему казалось, что он превращается совсем в другого человека. Трудно заводить друзей, когда ты сам не знаешь, кто ты такой, верно?

— Спасибо за утешение, — буркнул Эндрю. — На самом деле, это все же не другой конец света. Может, я буду приезжать к тебе пять дней в неделю, ночевать под дверью и умолять о политическом убежище.

— Вряд ли дело дойдет до этого, — не слишком уверенно заметил Бен.

Во взгляде Эндрю сквозило уныние.

— Как же, вряд ли! Я твержу себе, что справлюсь, если буду привыкать постепенно. Например, я бы мог привыкнуть к тому, что мама вышла замуж за Кейта, если бы нам не пришлось переезжать. Я смог бы справиться с переездом, если бы это не означало, что мне придется жить в одном доме с Полом Фрименом. И Пола Фримена я мог бы вынести, если бы мне не приходилось каждый день видеть его в школе. И так далее, и тому подобное. Но когда все разом…

— Что он за человек?

— Пол или Кейт?

— Вообще-то я имел в виду Пола. Но и Кейта тоже.

— Кейт ничего, хотя сначала я его вообще не переносил… но остаются вещи, с которыми тяжело смириться. Например, он постоянно спрашивает меня о моих истинных чувствах или о том, что именно я хочу сказать в той или иной фразе. Мне иногда и ответить-то нечего. А когда я говорю ему, что сам не знаю, он начинает объяснять и раскладывать все по полочкам. — Эндрю снял с носа воображаемые очки и помахал ими в воздухе. — «Ты ощущаешь неуверенность, Энди. Тебе нужно обрести уверенность в том, что мы все любим тебя».

— Ну и как, ты обрел ее? — с интересом спросил Бен.

— Проклятье, откуда мне знать? — со вздохом отозвался Эндрю. — Все это слишком сложно для меня.

Несколько секунд он молчал, вывалив на пол содержимое верхнего ящика своего шкафа и сосредоточенно копаясь в нем.

— Пожалуй, я чувствую себя очень одиноким, — наконец сказал он. — Раньше было так, словно я находился в центре Вселенной, а теперь этот центр куда-то сместился, и я не могу его найти. Я словно выпал из жизни, понимаешь?

— А как насчет Пола?

— Он мне не нравится, — сухо ответил Эндрю. — Он один из тех людей, с которыми при обычных обстоятельствах не хочется иметь ничего общего. А все кругом несут полную чушь вроде, «как хорошо, что у тебя наконец-то появился старший брат»!

— Как будто человек в здравом уме может выбирать, иметь ли ему старшего брата или нет, — с неприятным чувством в душе согласился Бен. — Сколько ему лет?

— Как раз достаточно, чтобы портить мне жизнь. Если бы он был гораздо старше и учился в университете, все было бы нормально, но он ходит во второй класс высшей школы, а ты знаешь, какими гадами они могут быть в этом возрасте!

— Подумаешь, — с деланным презрением произнес Бен. — Эти переростки не посмеют нас и пальцем тронуть, иначе им придется иметь дело с Марио.

Он предпочитал не думать о том, какую цену требует Марио за свою защиту.

— Да, тебе-то хорошо. Иногда мне тоже хочется учиться в Фернлее и чтобы Марио Ферроне «присматривал» за мной. Пожалуй, из него получился бы неплохой телохранитель.

Эндрю снова вздохнул. Он закончил разбираться с одним ящиком и принялся за следующий. Многие вещи выглядели старыми и ненужными. Решившись, он вытряхнул содержимое ящика в зеленую сумку для мусора, и так набитую почти до краев. Сумка упала набок, и большая часть вещей снова вывалилась на пол.

— Боже, я никогда не закончу, — безнадежно пробормотал он, пытаясь собрать все одновременно. Такая беспомощность была совсем не в духе Эндрю, и Бен с тревогой взглянул на него.

— Хочешь, я помогу?

— Ты можешь помочь собрать вещи, но с Полом мне уже никто не поможет.

— А что он такого делает? — Бен отложил журнал, который перелистывал, и принялся складывать все журналы в аккуратную стопку.

— Да так… Как обычно, подкалывает по любому поводу, — отозвался Эндрю с таким видом, словно думал о чем-то другом.

Проследив за его взглядом, Бен увидел измятый листок бумаги. В другой руке Эндрю держал пустую пластиковую коробку из-под компакт-диска. Почувствовав взгляд Бена, он поднял голову. Глаза мальчиков встретились. Эндрю рассмеялся и помахал коробкой:

— Помнишь эту штуку, старина?

Последовала короткая пауза — не дольше удара сердца.

— Да, это была классная игра, — нарочито небрежным тоном произнес Бен. — Что с ней случилось — ты стер ее по ошибке?

— Что ты болтаешь? — изумленно спросил Эндрю. — Ты же прекрасно знаешь, что произошло. Ты был там, играл вместе с нами!

— Да, помню. Я и говорю, классная игра.

— Мне почему-то так не кажется, — тихо сказал Эндрю. — Разве ты забыл, что тогда произошло? Забыл «Космических демонов»?

Для него воспоминания об этой компьютерной игре оставались живыми и яркими. Он мог до мельчайших подробностей описать все звуки и краски, когда-то наполнявшие его ужасом и восторгом. Он понимал, что, думая об игре, старается избавиться от ощущения своего одиночества и беспомощности. Ее ужасы теперь казались чем-то незначительным по сравнению с ее притягательностью. Эндрю отлично помнил, как здорово было попадать внутрь игры, действовать там, стреляя, спасаясь и отражая атаки демонов. Эти чувства доставляли гораздо больше удовольствия, чем мысли о первом учебном годе в новой школе, которая ему не слишком нравилась, или о притеснениях со стороны сводного брата, который ему совсем не нравился.

Воспоминания Бена были иными. Намеренно или невольно он как будто вычеркнул из жизни бо́льшую часть того времени, когда они все играли в «Космических демонов». Теперь воспоминания причиняли ему сильнейшее беспокойство. Ему не хотелось, чтобы Эндрю снова впутался во что-либо подобное. Кроме того, он по-прежнему не был уверен, до какой степени все случившееся было реальностью, а до какой — плодом их воспаленного воображения.

— В прошлом году ты совсем слетел с катушек, — обратился он к Эндрю. — Воображал всякие ужасы. Все считали, что ты чокнулся.

— Только не Марио!

— Что он может знать! У него тоже не хватает шариков в голове. Да и ты бы не стал связываться с ним, если бы был в здравом уме.

— Я не мог выдумать все это, — упрямо возразил Эндрю.

— Почему бы и нет? Ты был одержим компьютерными играми. Ты переживал тяжелые времена и поэтому решил ускользнуть в созданную тобой фантазию. Люди всегда так поступают. Разве ты никогда не видел, как они разговаривают сами с собой на улице?

— А это что в таком случае? — Эндрю протянул листок бумаги. — Это адрес, по которому мне нужно обратиться, чтобы получить следующую игру. Разве ты не помнишь, что «Космические демоны» автоматически стерлись после того, как мы успешно прошли их? А потом на экране появился этот адрес, и Марио посоветовал мне записать его. Ты должен помнить. Мы все были в этой комнате, и Элейн Тейлор тоже. А вот и компьютер!

Бен посмотрел на пустой экран. Сейчас он выглядел совершенно безобидным; трудно было даже представить себе, что оттуда исходила смертельная угроза.

— Почему ты не послал письмо? — спросил он.

— Я собирался, но тут такое навалилось. Сначала беготня с разводом родителей, потом папа связался с Розой в Сиднее. Потом мама влюбилась в Кейта, и выяснилось, что мне придется учиться в другой школе. Я несколько раз вспоминал о письме, но каждый раз в неподходящее время.

— То-то и оно! — торжествующе произнес Бен. — Ты так и не послал письмо, потому что в глубине души сознаешь: все равно ничего не выйдет. Ты предпочитаешь цепляться за свою фантазию, вместо того чтобы проверить ее и узнать, что это неправда.

— Глупости! — отрезал Эндрю. — Откуда ты набрался таких дурацких идей? Оказывается, ты такой же сдвинутый, как Кейт.

— Отец проходит курс консультаций у психолога. Там можно много узнать о побудительных мотивах, которые движут людьми. Интересная штука, между прочим!

— Ха! — Эндрю отмахнулся и презрительно фыркнул. — Ты абсолютно не прав. И чтобы доказать тебе, как ты ошибаешься, я, пожалуй, попрошу прислать мне эту новую игру. — В его голосе зазвучали торжествующие нотки: идея безмерно понравилась ему. — Это как раз то, что нужно, чтобы отвлечься от моего невыносимого состояния.

Эндрю потянулся к следующему ящику шкафа и выдвинул его.

— Где-то здесь должна быть бумага. Я напишу письмо прямо сейчас!

Бен выровнял стопку журналов со смутным предчувствием чего-то недоброго.

— Ты будешь разочарован, — предупредил он. — Игра окажется совершенно обычной.

— В таком случае ты сможешь прийти и поиграть в нее, верно? — язвительно отозвался Эндрю. — Давай-ка поскорее уложим весь этот хлам. Тогда у нас останется время сбегать на почту и отправить письмо.

— О’кей, — согласился Бен, но лишь потому, что это выглядело гораздо предпочтительнее, чем играть в «охотника» с Дарреном на пустынных улицах. И все-таки его не покидало ощущение, будто он попал из огня да в полымя.

— Эндрю, тебе сегодня пришел какой-то пакет из Японии. — Мать упомянула о посылке в автомобиле, по дороге из школы.

После переезда прошло несколько недель, и Эндрю уже почти свыкся с новым домом.

Дзинг! Эндрю возбужденно вздрогнул всем телом, словно прикоснувшись к оголенному электрическому проводу. Пол, сидевший впереди, резко обернулся.

«Всегда сует свой длинный нос в чужие дела», — с неприязнью подумал Эндрю. Нос у Пола действительно был длинным, а сам он — очень любопытным. Все, чем занимался Эндрю, привлекало его, хотя он делал вид, будто не замечает своего сводного брата. Пол также вел строгий учет поступкам родителей и тут же обращал их внимание на то, что, по его мнению, ущемляло его права или выдвигало Эндрю на первый план.

Мать Пола умерла, когда ему было шесть лет. Он необычайно сблизился с отцом и теперь с некоторой тревогой наблюдал за вторжением мачехи и Эндрю в свою жизнь. В общем и целом он не возражал против повторного брака отца. Ему нравилась мать Эндрю, и он с готовностью признавал, что ее присутствие значительно улучшило спартанский быт дома, где жили мужчины. С другой стороны, Эндрю казался ему ненужным довеском, особенно потому, что уверенность и обаяние сводного брата резко контрастировали с конфликтностью и замкнутостью самого Пола.

— Что там? — с завистью поинтересовался он.

— Я еще сам не знаю, — настороженно отозвался Эндрю.

— Это какой-то подарок? — настаивал Пол. — Кто за него заплатил?

— Не твое дело, — грубо ответил Эндрю.

— Вот как? — Пол сердито уставился на него. — Я могу сделать так, чтобы это стало моим делом!

— Мальчики, перестаньте, — попросила Марджори, притормозив рядом с домом. Она в отчаянии подумала, что Пол готов затеять ссору по любому поводу.

— Дай мне ключ, мам. Я открою тебе дверь. — Эндрю взял у нее ключ и помчался по дорожке к парадной двери. Он быстро набрал цифровой код, отключавший охранную систему, и вставил ключ в замок.

— А ты помоги мне с покупками, — обратилась Марджори к Полу, готовому броситься вдогонку. Она тоже считала, что личные дела Эндрю не касаются Пола, и, хотя во многих случаях старалась проявлять справедливость и великодушие по отношению к приемному сыну, на этот раз приняла сторону Эндрю.

К тому времени, когда Пол неохотно принес покупки домой и помог Марджори разобрать их, Эндрю заперся в своей комнате. Он внимательно осмотрел пакет: а вдруг пропустишь что-нибудь важное? На этикетке стояло его имя, сверху наклеено несколько почтовых марок. И все — ни адреса отправителя, ни других подробностей. Эндрю очень осторожно вскрыл пакет и вытащил компакт-диск, а затем пошарил внутри, надеясь найти объяснительную записку или инструкцию к игре. Но там было пусто. Тогда он переключил внимание на компакт-диск. Его сердце застучало, а в пальцах начало покалывать.

Название игры было напечатано на глянцевой бумажной вкладке под прозрачным пластиком коробки:

Эндрю восхищенно повторил его вслух. Под названием располагалась картинка, которую он сразу же узнал: черное небо, усеянное серебряными звездами, и темный силуэт вершины утеса внизу. Эндрю криво усмехнулся, вспомнив, когда он в последний раз видел эту вершину и эти звезды. Итак, «Небесный лабиринт» — продолжение «Космических демонов»! Он начинается с того места, где заканчивались «Демоны». Вглядываясь в нарисованное небо, Эндрю различил что-то вроде тонкой паутины, соединявшей вершину утеса со звездами.

Небесный лабиринт!

Эндрю не мог дождаться того момента, когда можно будет включить компьютер и вставить компакт-диск. Он докажет Бену, что это не обычная игра! Его сердце возбужденно трепетало в груди, глаза сияли. Жизнь определенно поворачивалась лучшей стороной!

Оставалась лишь одна проблема — улучить подходящий момент для игры. Эндрю с горечью подумал о своем старом доме, где у него был собственный компьютер и собственная комната, которую он мог в любой момент запереть на ключ. Теперь компьютер стоял в кабинете в задней части дома, и ему приходилось делить его с Полом. Эндрю не мог тайно пользоваться компьютером, а если «Небесный лабиринт» хотя бы отдаленно напоминает «Космических демонов», то сохранение тайны становилось одним из важнейших условий игры.

Он все еще размышлял над проблемой, когда дверная ручка тихонько скрипнула и голос Пола позвал снаружи:

— Эй, Эндрю!

— Чего тебе надо?

— Хочешь сыграть партию в бильярд? — Голос Пола звучал необычно дружелюбно, и Эндрю сразу же насторожился. «Наверное, он хочет выяснить, что было в посылке, — подумал он. — Проклятье, как же мне подобраться к компьютеру так, чтобы никто не заметил?»

— Нет, спасибо, — ответил он через запертую дверь.

Наступила короткая пауза. Эндрю отчаянно надеялся, что Пол ушел, но его сводный брат снова подал голос:

— Я скажу папе, что ты использовал свое «право вето».

Эндрю выругался про себя. Это была одна из задумок Кейта, входившая в его план создания «Счастливой семьи». Никому не разрешалось отказываться от разумного требования или предложения другого члена семьи. Если ты все-таки не соглашался, это означало, что ты использовал свое «право вето», то есть оттолкнул от себя другого человека и отказался признать его право на общение с тобой. «Нам нужно учиться говорить друг другу «да», а не «нет», — объяснял Кейт. Иногда это правило работало превосходно — например, когда ребята предлагали Кейту сходить в кино или пообедать в ресторанчике, — но в других случаях, особенно с Полом, оно доводило Эндрю до белого каления.

— Мне нужно сделать домашнюю работу, — не вполне искренне отозвался он.

— Ха-ха-ха! — язвительно произнес Пол. — Можешь сделать ее попозже. Одна маленькая партия — что тут такого? У меня тоже есть домашняя работа, а потом я собираюсь пойти поиграть в сквош с папой.

«Отлично! — удовлетворенно подумал Эндрю. — Их не будет дома по крайней мере около часа, и я смогу сесть за компьютер».

— О’кей! — крикнул он. Спрятав диск под подушку, он открыл дверь.

Ребята спустились по лестнице и прошли по коридору в заднюю часть дома. Это был большой особняк, построенный еще в прошлом веке, с просторными комнатами и верандами, с решетками из кованого железа, окруженный небольшим садом и защищенный сложной электронной сигнализацией. Несмотря на очевидную красоту и удобства, Эндрю втайне недолюбливал дом. По его мнению, особняк выглядел снаружи слишком парадно и вычурно, а внутри был сумрачным и холодным. Он предпочитал свой старый дом, стоявший на тихой улочке. Здесь, в Северной Аделаиде, ему казалось, будто он попал в самый центр города.

Эндрю рассеянно думал об этом, следуя за Полом в бильярдную. Его мозг уже был настроен на «Небесный лабиринт».

Бильярдная располагалась в помещении, которое раньше служило летней гостиной. Окна комнаты выходили в сад на уровне земли. Солнечный свет, проникавший сквозь листву кустарников, окрашивался в приятный зеленоватый оттенок.

— Я не знал, что у тебя есть приятели в Японии, — заметил Пол, выбрав кий и натирая его мелом.

— Там живут знакомые моего отца, — нехотя отозвался Эндрю. Он расположил шары на бильярдном столе и мысленно поздравил себя с тем, что оказался прав относительно истинных намерений Пола. — Мы играем в пул или в снукер?[1]

— В пул. Пожалуй, на этот раз я позволю тебе разбить шары. Должно быть, хорошие знакомые, если посылают тебе подарки, а?

Эндрю не ответил. Он снял треугольник с деревянных шаров и примерился для удара. Ему повезло: два шара мягко закатились в верхнюю лузу.

— Мастерский удар! — похвалился он.

— Случайность, — огрызнулся Пол.

— Ничего подобного, — спокойно возразил Эндрю, положив в лузу следующий шар. — Просто я отлично играю в пул, и тебе бы уже следовало это усвоить. Мы играем на деньги?

— Нет, несчастный ты маленький торгаш! Мы играем ради братской любви.

Пол встал к столу. Два раза он пробил точно, а затем промахнулся по легкому шару.

— Что было в посылке?

— Тебе-то что за дело? — поинтересовался Эндрю, сосредоточиваясь на своем ударе.

— Почему ты так скрытничаешь? — Пол тщательно натирал мелком свой кий.

Эндрю примерился к восьмому шару.

— Можешь не мелить, — сказал он. — Игра закончена!

Восьмой шар со щелчком исчез в лузе. Эндрю повернулся к Полу с торжествующей улыбкой и уловил выражение сдержанной ярости на лице сводного брата. «Э, да он не любит проигрывать! — подумал Эндрю. — Но что прикажете делать — я не собираюсь поддаваться лишь ради того, чтобы доставить ему удовольствие. Ведь я не виноват, что играю лучше».

— Хочешь сыграть еще раз? — спросил он, ожидая услышать отказ.

— О’кей, — ответил Пол. — Теперь моя очередь разбивать. На этот раз давай-ка сыграем на желание. Если я выиграю, ты покажешь мне свой подарок.

— Ладно, — согласился Эндрю. — А если выиграю я, ты больше никогда не будешь приставать ко мне с этой просьбой.

Он чувствовал себя уверенно, поскольку раньше выигрывал у Пола девять раз из десяти. Но на втором ударе он слишком сильно пустил шар №10, рикошетом ударивший шар №8. Восьмерка закатилась в лузу, чего Эндрю никак не ожидал.

— Я выиграл! — возликовал Пол.

Эндрю выругался.

— Да ладно тебе, — сказал он. — Ты же видел, это случайность. Вынь восьмой шар, и будем играть дальше.

— Не пойдет. — Пол преувеличенно громко рассмеялся. — Мы заключили сделку. Ты проиграл. Теперь покажи мне, что было в посылке.

Эндрю чувствовал, что моральная правота находится на его стороне, и решил настоять на своем.

— И не подумаю, — отрезал он. — Кусай ногти, дружок!

Он положил кий на стойку и повернулся, собираясь выйти из комнаты. Пол схватил его за руку.

— Ты, маленький урод! — прошипел он в лицо Эндрю. — Что-то ты слишком задаешься в последнее время. Придется поучить тебя уму-разуму!

— Отпусти меня! — сердито выкрикнул Эндрю. Он вывернул руку из захвата Пола, но при этом не рассчитал свое движение и ударил Пола плечом в подбородок.

Тот вскрикнул от боли и удивления и ответил сильным ударом по уху противника. Затем он принял боксерскую стойку, словно вызывая Эндрю на поединок. Оба мальчика не слишком любили драться, но Эндрю настолько разъярился, что двинул Полу под ребра. В ответ Пол снова хватил его по уху.

Стычка еще не переросла в настоящую драку, когда сверху донесся жизнерадостный окрик:

— Пол, Энди! Вы внизу?

Доктор Кейт спускался по лестнице, прыгая по ступенькам, как мальчишка. Ребята отпрянули друг от друга, но они ничего не могли поделать с атмосферой враждебности, повисшей в комнате. Добродушное лицо Кейта заметно вытянулось, когда он увидел их физиономии.

— Пол, пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас чувствуешь, — ровным тоном поинтересовался он.

— Я чувствую, что Эндрю надутый болван и к тому же обманщик! — яростно выпалил Пол.

— Спроси меня, что я чувствую! — выкрикнул Эндрю. — Он задира и дуболом!

Ребята обменялись сердитыми взглядами.

— Вы должны испытывать враждебные и негативные чувства по отношению друг к другу, — ободряющим тоном произнес Кейт. — Это совершенно естественно. Но в нашем доме запрещается выражать такие чувства насильственным путем.

— Я старался вести себя дружелюбно, — тоном оскорбленного достоинства перебил Пол. — Я попросил его сыграть со мной партию в пул, а когда он проиграл, то отказался выполнить условия нашей сделки.

— Это правильное изложение событий, Энди?

— Не совсем, — ответил Эндрю, в сотый раз мысленно пожелав, чтобы Кейт не называл его «Энди». — Он предложил мне сыграть только потому, что хотел кое-что вытянуть из меня. Но это мой личный секрет.

— Ты можешь делиться с нами всеми своими секретами, Энди. Теперь мы — члены твоей семьи. Ты можешь доверять нам. Когда ты замыкаешься в себе, Пол чувствует себя отвергнутым…

— Правильно, — быстро вставил Пол.

— …а так вам не построить отношений, основанных на доверии. Я знаю, что это непросто для вас. Потребуется определенное время. Но теперь мы все живем в одном доме и должны считаться друг с другом.

Кейт пару раз кивнул, как бы подчеркивая свои слова, и улыбнулся ребятам. Затем он положил руки им на плечи и привлек к себе.

— Вы оба потрясающие парни, — продолжал он. — И я знаю, что со временем вы оцените друг друга по достоинству. А теперь как насчет партии в сквош?

— Отлично! — просиял Пол.

— А ты, Энди?

— Мне сейчас нужно заняться другим делом, — буркнул Эндрю, неловко освободившись от руки Кейта, лежавшей у него на плече. Поднимаясь по лестнице, он чувствовал на себе взгляд отчима и хорошо представлял себе вопросительно-озабоченное выражение на его лице. Его настроение ничуть не улучшилось, когда он услышал за спиной голос Пола:

— Это типично для Эндрю, папа. Он даже не пытается ужиться с нами.

«Я вообще не хочу жить с вами! — думал Эндрю, поднимаясь по лестнице. — Я хочу быть сам по себе и играть в «Небесный лабиринт».

Комната Эндрю находилась в правом крыле дома, над пристройкой, служившей гаражом. Он услышал звук открывшейся металлической двери. Потом белая «ланча» Кейта выкатилась на дорогу и, набирая скорость, помчалась в направлении Центра отдыха, где Фримены сыграют несколько партий в сквош, а затем наверняка посетят сауну.

Достав из-под подушки диск, Эндрю тихо спустился по лестнице. Толстый ковер приглушал его шаги. Он включил компьютер, вставил диск, на мгновение задержал дыхание и напечатал:

«НЕБЕСНЫЙ ЛАБИРИНТ».

Его пальцы, сжимавшие джойстик, слегка дрожали. Монитор компьютера осветился, и по экрану быстро побежали печатные строчки:

«Добро пожаловать в игру «Небесный лабиринт».

Предупреждение: не пытайтесь играть, если вы не прошли до конца предыдущую игру серии «Космические демоны».

На этом все закончилось. Эндрю перечитал сообщение и, поскольку на экране больше ничего не происходило, ради эксперимента нажал кнопку стрельбы на джойстике. Экран потемнел. Первоначально синий оттенок сменился почти черным, и на этом фоне одна за другой начали появляться серебряные звезды над вершиной утеса. Сцена была до боли знакомой: Эндрю так часто видел ее во сне, страстно желая вернуться туда!

Когда он пристально смотрел на звезды, они казались обособленными, но когда он отворачивался, то периферийным зрением замечал тончайшие линии или нити, соединявшие их, словно паутиной. Он снова нажал кнопку стрельбы, и на экране появилась маленькая фигурка.

Эндрю внимательно присмотрелся к ней. Фигурка что-то сильно напоминала ему, и через несколько секунд он осознал, что именно. Это был он сам — точная крошечная копия Эндрю Хейфорда!

Он потрясенно вздохнул. Маленькая фигурка, двигавшаяся под управлением джойстика, не только позволяла ему полностью отождествлять себя с игрой, но и обещала нечто гораздо большее — нечто в самом деле исключительное и таинственное. С сильно бьющимся сердцем Эндрю передвинул фигурку к краю утеса, а затем заставил ее прыгнуть на одну из нитей паутины. Первые два раза он промахнулся, и фигурка приземлялась обратно на утес, но на третий раз она зацепилась за едва заметную нить и осталась висеть. Когда Эндрю подвигал джойстиком, сцена изменилась. Фигурка вошла в Небесный лабиринт.

Одновременно по краям экрана возникли цифры. Слева номера начинались с 600, и отсчет велся в обратную сторону; справа — с единицы и увеличивались на один с каждой пройденной сценой.

Фон посветлел, напоминая цвет утреннего неба. В разных картинках его оттенки менялись, но оставались «небесными» — в основном сероватыми и голубоватыми, хотя иногда возникали розовые проблески восхода или пурпурно-зеленоватые оттенки ненастного заката. Суть игры, по-видимому, заключалась в изучении различных уровней лабиринта. Продвижение происходило как по горизонтали, так и по вертикали, и каждый раз счет увеличивался со сменой картинки.

Там были лестницы, по виду напоминавшие тонкие стальные стремянки, которые опасно раскачивались как будто под напором невидимого ветра; были канаты, за которые он мог держаться и перепрыгивать с одного на другой; тоннели, по которым он мог скользить вниз или ползти на четвереньках, мостки, переброшенные через бездонные пропасти, утесы и тропинки, осыпа́вшиеся у него под ногами. Имелось множество других смертельных опасностей, поначалу выглядевших безобидно, вроде цветов в конце моста на первом уровне или разноцветных дождевых капель, крутивших его волчком, когда он балансировал на краю обрыва.

Эндрю восхищался сложностью игры, поразительно четкой графикой и изобретательностью различных эпизодов. Он потерял пару жизней и прошел двадцать уровней, когда с левой стороны экрана высветился ноль, и игра вернулась к первоначальному изображению утеса под звездным небом.

— У меня мало времени, — пробормотал он. — Интересно, смогу ли я как-нибудь растянуть его? Жаль, что здесь нет предметов, которые можно подобрать.

Он попробовал еще раз, войдя в Небесный лабиринт по другой нити. Этот участок оказался немного более сложным, и Эндрю дошел лишь до пятнадцатого уровня, когда потерял свою третью жизнь, упав с рассыпавшегося под ногами утеса. Он посетовал на малое количество жизней, решил найти способ как-нибудь увеличить их число и начал снова.

Третий маршрут оказался самым трудным. На этот раз он потерял все три жизни, одолев всего лишь двенадцать уровней. Однако третий путь был и самым захватывающим. Некоторые препятствия казались непреодолимыми, но Эндрю был уверен, что сможет справиться с ними после непродолжительной практики. Игра притягивала к себе с самого начала, и Эндрю не покидало волнующее ощущение, будто он вот-вот окажется внутри и будет играть по-настоящему, как в «Космических демонах».

«Невероятно! — думал он. — Просто потрясающе! Но нужно проявить терпение. Сначала я должен как следует потренироваться. Я не позволю этой игре выйти из-под контроля, как вышло с «Космическими демонами».

Эндрю был уверен, что задача ему по силам — в конце концов, разве он не справился с демонами в прошлом году?

Он так увлекся игрой, что не услышал шагов матери в коридоре. Она открыла дверь кабинета и подошла к нему. Эндрю вздрогнул от неожиданности, заставив маленькую фигурку пролететь мимо каната и упасть в пропасть. Он нахмурился, осознав, что падение наверняка будет смертельным.

— Эндрю! — воскликнула Марджори. — Я ищу тебя по всему дому. Разве ты не слышал, как я звала тебя?

— Нет, мам, извини, — буркнул он, не глядя на нее.

На лице Марджори появилось озабоченное выражение.

— Это новая игра? — спросила она, положив руку на плечо Эндрю и нагнувшись к экрану.

Эндрю с глубоким вздохом выключил компьютер и вынул диск. Не имело смысла рисковать, если он мог исчезнуть прямо на глазах у матери.

— Пожалуй, я немного отдохну, — сказал он.

— Вот и хорошо, — с явным облегчением согласилась Марджори. — Не стоит слишком увлекаться этими играми. В прошлом году ты доставил нам немало хлопот, помнишь? Никак не мог перестать играть в ту игру, которую твой отец привез из Японии. Как там она называлась?

— «Космические демоны», — с запинкой ответил Эндрю.

— Вот-вот! И название такое же ужасное, как сама игра. — Тут Марджори что-то сообразила и пристально посмотрела на сына. — Надеюсь, эту новую игру прислал не твой отец?

— Не совсем, — промямлил Эндрю. Ему очень не нравилась теперешняя манера матери говорить «твой отец», словно отец больше не имел к ней ни малейшего отношения. Отец часто посылал ему открытки и неожиданные подарки из тех мест, которые он посещал, но адрес всегда был надписан Розой, его новой подругой.

— Эта игра была в посылке из Японии?

— Да… — Ну почему в этом доме никто не занимается своим делом!

— О Господи! — недовольно вздохнула Марджори. — Как она называется?

— «Небесный лабиринт», — неохотно ответил Эндрю.

— Я думала, ты уже перерос подобные забавы, — заметила Марджори. — В последнее время ты совсем не подходил к компьютеру.

«Да, — подумал Эндрю. — После «Космических демонов» любая обычная компьютерная «ходилка» кажется ужасно скучной».

— Я был слишком занят переездом, а потом пришлось привыкать к новому дому, — с иронией пояснил он. — Как бы то ни было, сейчас я не хочу играть.

— Надеюсь, ты поделишься этой игрой с Полом. — В голосе Марджори слышались умоляющие нотки.

«Она знает о нашей стычке. — Эндрю мысленно скрипнул зубами от досады. — И теперь она думает, что я могу загладить свою вину, если предложу Полу немного поиграть. Но я не хочу, чтобы меня дергали за ниточки, как марионетку. Если мы с Полом не ладим, она не может заставить нас делать вид, будто все в порядке».

— Не понимаю, с какой стати я должен это делать, — сказал он вслух.

— О Эндрю, — разочарованно протянула она. — Ты не должен так эгоистично относиться к своим вещам.

— Я готов поделиться с ним всем, что у меня есть, — возразил Эндрю, с трудом сохраняя спокойствие. — Но он не должен играть в «Небесный лабиринт».

Эндрю стойко держался следующие несколько дней. Дела шли не лучшим образом: его мать и отчим считали, что он ведет себя по-детски, а Пол закатывал скандал за скандалом. Отношения между ребятами резко ухудшались, переходя от взаимной неприязни к открытой враждебности. Атмосфера в доме стала угрожающей, а школьные занятия превратились для Эндрю в почти невыносимую муку. Его раздражение сдерживалось лишь страстным желанием снова поиграть в «Небесный лабиринт». Он был как одержимый, однако не собирался рисковать, пока Пол находился поблизости.

«Думаю, пора искать убежище, — решил он как-то вечером. — Надо заехать к Бену. Я позвоню ему и напрошусь в гости. Если повезет, мы поиграем на их домашнем компьютере. Здесь у меня нет шансов».

Всю неделю он старался как можно больше оставаться дома, пытаясь улучить момент и добраться до компьютера, но Пол делал то же самое. Его сводный брат был настроен решительно: либо он увидит новую игру, либо не даст Эндрю играть в нее. К концу недели Кейт и Марджори устали мирить ребят. Они были по горло сыты их поведением. И когда Эндрю спросил, можно ли ему съездить к Бену, они с радостью согласились, а Кейт предложил Полу погостить у кого-нибудь из его друзей, пока они с Марджори будут проводить уик-энд за городом.

Утром в субботу родители Эндрю высадили его неподалеку от дома Бена, пообещав забрать в воскресенье вечером.

Эндрю отступил в сторону и помахал рукой. Он раздосадованно поморщился, когда его отчим поцеловал мать, перед тем как завести мотор «ланчи» и уехать прочь. Он чувствовал, что они как будто отталкивают его и оставляют на обочине, уезжая в ту жизнь, где ему не было места. Ему не нравилось думать о них как о двух взрослых, женатых людях. Эта мысль была беспокойной и даже пугающей.

«Что ж, зато у меня есть «Небесный лабиринт», — утешил он себя. — И если удача не отвернется от меня, сегодня я пройду его до конца!»

Войдя в комнату Бена, Эндрю сразу же вынул из рюкзачка компакт-диск с «Небесным лабиринтом».

— Я привез новую игру, — сказал он. — Мы можем поиграть в нее на твоем компьютере? До нашего мне не добраться.

— Теперь ты знаешь, каково иметь старшего брата, — без особого сочувствия заметил Бен. — Представь себе, сколько я терпел все эти годы. Ладно, Даррен сейчас готовится к экзамену, и у него нет времени на компьютерные игры.

«Или на дурацкие игры со мной», — мысленно добавил он, так и не упомянув вслух об «охотнике». Он никому не рассказывал об этом, потому что до некоторой степени стыдился происходившего между ним и Дарреном.

Эндрю не заметил его затянувшегося молчания.

— Мы сможем поиграть, правда? В конце концов, я только из-за этого и приехал.

— Разве ты не хотел встретиться со мной?

— Да, конечно, но…. ты же знаешь! — Эндрю обезоруживающе улыбнулся.

— Что это за игра? — с подозрением в голосе спросил Бен, взяв компакт-диск и изучая картинку на обложке.

— Нормальная игра, — ответил Эндрю. — И абсолютно безопасная. Знаешь, наверное, ты прав: это обычная компьютерная «ходилка». Я играл в нее не так уж долго, но пока ничего особенного не произошло. Продвигаешься от уровня к уровню до тех пор, пока у тебя не кончится запас жизней или лимит времени. Графика великолепная, и действие очень увлекательное.

Они прошли в кабинет родителей Бена, где стоял компьютер, и Бен включил игру. Нахмурившись, он прочитал вступительное сообщение:

«Добро пожаловать в игру «Небесный лабиринт». Предупреждение: не пытайтесь играть, если вы не прошли до конца предыдущую игру серии, «Космические демоны».

— Почему? — мрачно поинтересовался он. — Как ты думаешь, что может случиться и как программа может догадаться, играл ли я в «Космических демонов» или нет?

— Кто знает? — ответил Эндрю, двигая джойстиком. — Так или иначе, к нам это не относится. Мы оба играли в «Космических демонов» и прошли их до конца. Потому-то я не могу играть дома. Понимаешь, Пол не должен встревать в игру… но разве ему объяснишь!

Бен всматривался в экран. Вид утеса пробуждал воспоминания, которые он так упорно пытался выкинуть из головы. Его беспокойство возросло при виде крошечной фигурки, запрыгавшей по экрану.

— Эндрю, — прошептал он. — Это же точь-в-точь ты!

— Знаю, — ответил Эндрю. — Поэтому игра кажется гораздо более реальной. Здорово, правда? — с гордостью добавил он, когда его маленький двойник проворно взобрался по канату и вышел на следующий уровень.

Когда время закончилось, он уступил место Бену. Подвигав джойстиком и вызвав фигурку на экран, Бен вскрикнул от изумления.

— А это ты! — торжествующе произнес Эндрю.

Бен оттолкнул джойстик так, словно тот раскалился докрасна.

— Я боюсь, — прошептал он.

— Чепуха, — отмахнулся Эндрю. — Это же грандиозно! Ты можешь представлять себя в игре, не входя в нее. Давай попробуй. Ничего плохого не случится, я уверен.

Когда Бен нерешительно потянулся к джойстику, Эндрю добавил:

— В конце концов, ты сам говорил, что я выдумал все наши приключения с космическими демонами. Чего же ты теперь боишься?

— Пожалуй, ничего, — со вздохом согласился Бен, и его маленькая фигурка запрыгнула в Небесный лабиринт.

Судя по всему, Эндрю не ошибся: ничего не произошло. Бен поиграл, сколько смог, потом Эндрю снова уселся за компьютер, и в течение следующего часа они менялись местами, но, кроме их крошечных двойников, в игре им не встретилось ничего угрожающего.

Хотя они исследовали уровень за уровнем, но так и не достигли конца Небесного лабиринта. При рекордном счете 76 Бен начал составлять карту игры, и тут Эндрю посетила великолепная идея.

— Подключи второй джойстик, — предложил он. — Посмотрим, сможем ли мы играть вместе.

Они смогли. Более того — они могли расходиться в разные стороны, и экран делился надвое, позволяя каждому идти своим путем. Время от времени они встречались, и тогда экран снова соединялся. С двумя игроками счет начал расти гораздо быстрее, и скоро они обнаружили, что могут преодолевать участки, которые раньше казались непроходимыми.

— У этой игры есть одна особенность, — заметил Бен, нарушив напряженное молчание. — Ты безоружен и не можешь обороняться. Ты можешь только прятаться и уклоняться.

— Да, я думал об этом, — ответил Эндрю, ловко уклонившись от струи водопада. Из прошлого опыта он знал, что вода в нем ядовита. — Возможно, оружие появляется на более высоких уровнях. Но эта игра вообще не похожа на «Космических демонов», верно? В ней больше веселья.

— Хотелось бы, чтобы в ней к тому же давали побольше времени! — со стоном отозвался Бен, когда у него вышел запас времени и его фигурка исчезла с экрана.

Они начали сначала. Теперь они рассчитали время на первых уровнях с точностью до долей секунды, двигаясь и уклоняясь все быстрее и быстрее, поднимаясь все выше и выше. Наконец они встретились на уровне, где еще ни разу не были раньше. Он напоминал грот в глубине горы — пещеру со сталактитами и сталагмитами, такую холодную и таинственную, что оба мальчика невольно вздрогнули. Счет уровней стоял на «123».

Потом они чуть не подскочили до потолка: компьютер обратился к ним! Это был не тот голос, который они слышали в «Космических демонах» и который до сих пор тревожил их сны. Он звучал более нейтрально, не угрожая, а лишь сообщая информацию.

«Это Ресурс-Центр, — произнес голос. — Здесь вы можете выбрать то, что поможет вам пройти Небесный лабиринт. В настоящий момент есть три варианта: неограниченное время, умение летать и возможность защищаться силой. Выбирайте с умом. Небесный лабиринт откликнется на ваш выбор».

Эндрю искоса взглянул на Бена. Его друг побледнел и сосредоточенно нахмурился, но продолжал двигать вперед свою фигурку на экране.

Сцена изменилась. Теперь они находились в самой глубине грота. Перед ними возникло три предмета: часы, пара крылатых сапог и черный цилиндр, в котором оба мальчика сразу же узнали пистолет из «Космических демонов».

Эндрю облегченно рассмеялся:

— Как просто! Разве ты не видишь — это что-то вроде испытания. Чтобы выбраться из «Космических демонов», нам пришлось отказаться от оружия. Значит, мы не будем брать его снова.

— Мне это не нравится, — пробормотал Бен. — А если другие предметы обладают свойствами, о которых мы и не подозреваем? Если это какой-то подвох?

— Да ладно тебе, — отмахнулся Эндрю. — Надо продолжать. Теперь мы уже не можем остановиться. Ты говорил, что хочешь получить больше времени… тогда возьми часы, а я заберу сапоги.

— О’кей, — согласился Бен и наклонил свой джойстик. — Но если мы попадем в беду, я никогда тебя не прощу!

Его фигурка взяла часы. Эндрю взял сапоги. В игре снова наступила пауза, и компьютер обратился к ним мягким, почти извиняющимся тоном:

— Вы активировали Небесный лабиринт.

— Боже мой! — простонал Бен. — Как ты думаешь, что это означает?

— Есть лишь один способ выяснить. — Эндрю рассмеялся и подвигал джойстиком, собираясь продолжить игру.

Но на экране никакой реакции не последовало. Обе фигурки медленно потускнели, и над сценой утеса со звездным небом появилось сообщение:

«Состояние игры: эпизод 2. Небесный лабиринт активирован. Игра с компьютера невозможна».

Как они ни старались, им так и не удалось снова запустить программу.

В то же субботнее утро Элейн Тейлор сидела на полу зала «Студии А», принадлежащей группе ритмической гимнастики, и покусывала костяшки пальцев, как она делала всегда, когда волновалась. Ее настроение то взмывало вверх, то падало вниз, словно катаясь в лифте: в одно мгновение она спрашивала себя, что она здесь делает и не пора ли бежать отсюда, а в следующее — наблюдала за танцклассом, завидуя ученикам и радуясь тому, что она умеет делать то же самое не хуже, если не лучше, чем они.

Она могла бы убежать, если бы не ее подруга Линда Шульц, сидевшая рядом. Элейн с огромным трудом уговорила Линду поехать с ней. Считалось, что они отправились по магазинам за покупками — именно это Элейн сказала своей приемной матери, миссис Филдс. Они и впрямь сделали кое-какие покупки — по крайней мере, Линда сделала, — но на самом деле Элейн поехала в город только для того, чтобы встретиться с Шез Кристи.

Шез Кристи руководила танцклассом. Она была такой тонкой, что казалась двухмерным силуэтом, и такой гибкой, что Элейн воспринимала ее как нечто текучее, несмотря на исходившее от нее ощущение упругой силы. «Она выглядит как человек из будущего», — подумала Элейн. Густые черные волосы Шез, пронизанные серебряными нитями у висков, стояли торчком над ее широким, костистым лбом. Она была довольно высокой, выше некоторых мужчин из танцкласса, и обладала какой-то необузданной энергией, которую Элейн находила одновременно притягательной и немного пугающей.

Из телефонного разговора Элейн уже знала, что голос у Шез энергичный и отрывистый, словно она не считала себя вправе потратить ни одной лишней секунды. Элейн нервно начала рассказывать ей о том, как прочитала в газете о наборе в танцкласс молодых людей, обладающих акробатическим мастерством, но Шез перебила ее:

— Приходи в студию в субботу, к одиннадцати часам. Посмотрим, что ты умеешь.

Прежде чем Элейн успела ответить, Шез повесила трубку, и девочка осталась стоять в телефонной будке возле школы, чувствуя себя полной идиоткой.

«Ха! — подумала она. — Я ей покажу!»

Теперь время пришло, но уверенность таяла с каждой минутой. Однако бежать было уже поздно. Репетиция подошла к концу, и танцоры начали расходиться. Элейн нравилось, как они выглядели в своих плотно облегающих тренировочных костюмах и толстых чулках для аэробики, оберегавших мышцы ног от переохлаждения. Большинство из них — как мужчины, так и женщины — стриглись очень коротко и носили «ежики», закрепленные гелем. Двое выкрасили волосы в оранжевый цвет, один — в зеленый. Она пробежала рукой по собственным рыжим волосам и порадовалась, что недавно подстриглась. Теперь они были такими же короткими и ершистыми, как у танцовщиков.

Никто не замечал двух девочек. Шез прошла бы мимо вместе с остальными, если бы Линда не пихнула Элейн под ребра.

— Давай же, — прошипела она. — Подойди к ней, пока она не ушла!

Джейн торопливо вскочила и подбежала к группе.

— Здравствуйте, — сказала она. — Извините меня… Шез?

Шез повернулась и окинула ее невозмутимым взглядом. На коричневой коже ее плеча была вытатуирована крошечная бабочка. Ее взгляд воспламенил Элейн.

— Меня зовут Элейн Тейлор. Я недавно звонила вам. — Голос звучал сильно и звонко, словно часть энергии Шез передалась и ей.

— Ах да, — сказала Шез. — Ты хотела, чтобы я посмотрела тебя, верно? Встретимся позже, — бросила она своим ученикам, затем снова обратилась к Элейн: — Что ты хочешь показать? Тебе нужна музыка?

— Я принесла пленку, — ответила Элейн. — Понимаете, я как раз придумала небольшое упражнение. Немного танца, немного акробатики…

— О’кей, — перебила Шез. — Я поставлю пленку, а ты подготовься в центре зала.

Элейн сняла туфли и носки, а затем джинсы и футболку, оставшись в черном трико. Теперь, когда решающий момент наступил, она больше не нервничала. Пол был черным, сияющим и мягко пружинил под ее ногами. Оглядываясь вокруг, она видела свои отражения в многочисленных зеркалах — крошечная фигурка, увенчанная короной рыжих волос. Затем зазвучала музыка, и она начала танцевать.

Пара байлар Ла Бамба, Пара байлар Ла Бамба, Се несесита уна пока де грасиа…

У Элейн еще никогда не было столько пространства для движения, и она вложила в исполнение все свое мастерство. Она тщательно продумала последовательность движений, но теперь, сама того не осознавая, оживила танец своими эмоциями и переживаниями, придав рутинному упражнению оттенок лирической пантомимы. Языком танца она рассказывала о приездах и отъездах своего отца, о том, как ей его не хватает, и о той бродячей жизни, которую они вели раньше. Она рассказывала о своих чувствах к Джейн и Лесли Филдсам, ее приемным родителям: о благодарности за их заботу и о раздражении из-за необходимости постоянно подчиняться их правилам.

«Ла Ла Бамба, — лилась музыка. — Ла Ла Бамба».

Она вложила в упражнение свой мятежный дух, и это напомнило ей о Марио. Поэтому она добавила в танец свои чувства к нему — ощущение, будто приручаешь дикое животное, смесь гордости, ответственности и страха. Исчерпав запас эмоций, она позволила музыке унести себя и следовала за ней всем своим существом, а потом на одном дыхании проделала серию задних сальто по студии и остановилась перед аудиторией из двух человек.

Линда разразилась бурными аплодисментами. Шез некоторое время молчала, сосредоточенно вглядываясь в Элейн. Затем она впервые улыбнулась.

— Неплохо. Где ты этому научилась?

— Мы с папой путешествовали вместе с цирком в Новом Южном Уэльсе, — пояснила Элейн, ощутив болезненный укол при воспоминании о тех днях. Она назвала имена нескольких людей, знакомых по цирку, и Шез понимающе кивнула.

— Я знаю их. Ну как, ты готова работать до упаду?

— Думаю, да, — ответила Элейн.

— Это не развлечение, а чертовски тяжелая работа. — Шез улыбнулась, и в ее глазах снова вспыхнули опасные огоньки.

— Я справлюсь! — упрямо заявила Элейн.

— Если не справишься, будешь отчислена, только и всего.

— Понятно.

— До следующего месяца репетиции будут еженедельными. Потом мы начнем работать два-три раза в неделю, возможно, и по субботам. Ты думаешь, у тебя найдется время?

— Найдется! — с жаром пообещала Элейн.

— Я собираюсь получить грант, поэтому, наверное, смогу немного платить тебе. И еще, мне нужно письменное согласие твоих родителей. Дай мне их телефон, и я позвоню им сегодня вечером или завтра утром.

— Это моя приемная семья, — объяснила Элейн, написав номер телефона Филдсов в старенькой записной книжке Шез.

— Вот как? — В голосе Шез зазвучал интерес. — Я кое-что знаю о приемных родителях. Ты как, справляешься?

— Без проблем.

— Тогда у тебя получается лучше, чем у меня… в свое время.

Зачарованная, Элейн могла бы слушать вечно, но Шез сунула записную книжку в свою сумочку.

— Все, мне пора. Увидимся в пятницу, в шесть часов. Если опоздаешь, наше соглашение теряет силу.

Она вышла из студии. Элейн надевала туфли, когда Шез окликнула ее из-за открытой двери:

— У тебя есть приятели, которые что-нибудь смыслят в гимнастике? Мне не хватает одного-двух ребят.

— Возможно, найдется один, — отозвалась Элейн, подумав о Бене.

— Тогда приведи его в пятницу. До встречи!

Тонкая фигурка в дверях помахала на прощание рукой и исчезла.

Всю дорогу до автобусной остановки Линда изумленно хлопала глазами, не переставая восторгаться подругой.

— Ты действительно собираешься это сделать, Элли?

— Хочешь поспорить? — Элейн была на седьмом небе от счастья. — А почему бы и нет?

— Как ты думаешь, миссис Филдс разрешит тебе ходить на занятия? Моя мама не разрешила бы.

— С какой стати?

— Понимаешь, Шез выглядит грубовато, — с сомнением произнесла Линда. — Немного похожа на панка.

— А я думаю, она выглядит потрясающе! Хотелось бы мне быть похожей на нее.

Однако сомнения Линды исподволь подтачивали радостное состояние Элейн. Она вспомнила, что не сообщила Филдсам о своем намерении позвонить Шез и приехать в студию. И хотя все вышло так, как она задумала, ей стало понятно, что предстоят нелегкие объяснения. «Если бы только папа был здесь! — с горечью подумала она. Потом она попыталась подбодрить себя: — Разумеется, они разрешат мне ходить в студию. Ведь такой шанс выпадает раз в жизни — они не могут отказать!»

Линда отвлеклась, разглядывая поразительно красивый наряд, выставленный в витрине магазина. Лишь когда они вошли в автобус и уселись сзади, она смогла говорить о других вещах.

— Как ты собираешься провести остаток дня?

— Ах да, я как раз вспомнила. — Дневная нервотрепка заставила Элейн забыть о своих планах. — Я собиралась пойти в парк аттракционов вместе с Джоном и Марио.

— Счастливая! А я могу пойти с вами?

— Я не возражаю, — сказала Элейн. — Твоя мама отпустит тебя? Тетушка Джейн, пожалуй, будет только довольна, если ты пойдешь с нами. Она не доверяет Марио и твердит, что он когда-нибудь доведет нас до беды. Ведь она не знает, что теперь он перевоспитался… ну, или почти перевоспитался.

— Он тебе нравится? — Линда обожала разговоры о мальчиках.

— Не знаю, — отозвалась Элейн. Она часто задавала себе тот же вопрос. — Пока что не очень.

— Но тебе хотя бы интересно с ним?

— Пожалуй, нет. — «Но тогда почему я постоянно гуляю с ним?» — мысленно добавила Элейн.

— По-моему, он хорошенький, — хихикнув, заметила Линда.

— Хорошенький? — пораженно повторила Элейн. — Это последнее слово, которое я бы использовала для его описания.

— Ну… ты знаешь, что я имею в виду.

— А как насчет Эндрю Хейфорда? Раньше ты его считала «хорошеньким».

— О, я уже почти забыла о нем, — небрежно отозвалась Линда. — С тех пор как они переехали, я так ни разу и не видела его. Теперь мне больше нравятся старшие ребята. — Она лукаво взглянула на Элейн и добавила: — Мне казалось, что незадолго до переезда Эндрю увлекся тобой.

Элейн не ответила. Она смотрела в окно и думала о том, какую роль Эндрю Хейфорд играл в ее жизни год назад. Совершенно неожиданно они помогли друг другу преодолеть трудные времена. Она осознала, что ее чувства к Эндрю и к Марио довольно похожи: ей казалось, что все они как бы из одного племени. «И это означает, что они мои друзья, — подумала она. — Вот так-то!»

Она повернулась к Линде и сказала:

— В любом случае теперь у меня не останется времени на Эндрю или Марио. Я буду слишком занята в студии. — Она шутливо толкнула Линду. — Ты слышишь меня? Теперь я увлекаюсь танцами, а не мальчиками!

— Очень смешно, — язвительно отозвалась Линда.

Девочки договорились встретиться позднее. Как и ожидала Элейн, миссис Филдс была рада слышать, что Линда собирается пойти с ними на аттракционы. Тетя Джейн собиралась провести остаток вечера за вязанием и газетами. В конце недели она всегда читала объявления о продаже недвижимости, и довольно часто они с Лесли ездили осматривать дома, выставленные на рынок жилья. Они утверждали, будто подыскивают себе уютное гнездышко, чтобы переехать туда после выхода на пенсию, но Элейн подозревала, что им просто нравится смотреть, как живут другие. Опекуны охотно брали ее с собой, и временами эти поездки доставляли Элейн удовольствие. Но все же она предпочитала проводить время со своими друзьями.

— Ты будешь присматривать за Марио Ферроне, правда? — спросила тетя Джейн, когда Линда зашла за Элейн. — Не позволяй ему делать глупости. Я знаю, ты разумная девочка.

— А как же я? — раздраженно спросила Элейн. — Разве ты не считаешь меня разумной?

— Ты забываешь, что тебе только тринадцать лет, и ведешь себя так, будто знаешь все на свете. Иногда мне кажется, что ты подначиваешь этих мальчишек.

— Ничего подобного! — Но Элейн знала, что в этих словах есть доля правды. Ей нравилось, когда люди шли на риск и совершали поступки, которых от них никто не ожидал. Это делало жизнь интереснее. «Я не вела себя так раньше, когда жила вместе с папой, — подумала она. — Но в то время жизнь и без того была интересной. Всегда в пути, никогда не знаешь, что случится с тобой на следующий день. Конечно, хорошо жить в настоящем доме и иметь заботливых опекунов, но иногда так хочется чего-то необычного!»

— И возвращайтесь сразу же после того, как закончатся фейерверки.

— Да, конечно, — вздохнула Элейн.

— Не волнуйтесь, миссис Филдс: мой отец встретит нас вечером и привезет домой, — сказала Линда, незаметно толкнув Элейн, чтобы та не «ляпнула» чего-нибудь против. — И я позабочусь о том, чтобы все вели себя надлежащим образом.

— Черта с два! — выпалила Элейн, как только они вышли на улицу. — И почему только все считают тебя пай-девочкой? Как тебе это удается?

— Наверное, у меня такой тип лица, — ответила Линда. — Временами это приносит пользу, не правда ли?

Она вынула из сумочки зеркальце с губной помадой и подкрасила губы розовым, а затем подвела тушью ресницы.

— Ну, как тебе? — Она захлопала глазами перед Элейн.

— Выглядит нормально.

— Хочешь попробовать?

— Как ты думаешь, мне можно сделать такие же глаза, как у Шез Кристи?

— Что это — преклонение перед новой героиней? — ехидно пробормотала Линда, однако вытащила карандаш для бровей. — Постой-ка спокойно.

Элейн замерла, широко распахнув глаза, пока Линда подводила ей брови карандашом и зачерняла ресницы тушью.

— Ничего себе! — простонала она, когда взглянула на себя в зеркальце. Ее глаза казались огромными, как у девочки-ангела на поздравительной открытке. — Я выгляжу так, словно кто-то поставил мне два фингала под глазами.

— Сейчас тебе лучше не снимать грим, — заметила Линда. — Между прочим, ты стала выглядеть гораздо романтичнее. Теперь тебе остается только сделать татуировку.

— Да, маленькую бабочку на левом плече, — согласилась Элейн. — Не искушай меня. Я стараюсь вести себя рассудительно, иначе тетя Джейн может передумать!

— Ты рассказала ей о Шез? — возбужденно спросила Линда. — Что она ответила?

— Она не отказала мне. Сказала, что подумает. — Элейн скрестила пальцы и помахала ими перед лицом Линды. — Я бы скрестила уши, если бы могла! — Она пошевелила ими в подтверждение своих слов. — Но у меня такое ощущение, что все будет в порядке.

Линда спрятала косметичку в сумку и собрала свои волосы в длинный хвост, прихватив их резинкой на макушке. Из тихой и хорошо воспитанной девочки, которая произвела такое положительное впечатление на миссис Филдс, она превратилась в проказливого чертенка.

— Вперед! — Она подмигнула Элейн. — Будем веселиться!

Когда они встретились с ребятами у автобусной остановки, Марио грозно хмурился, а Джон выглядел встревоженным.

— Что с вами стряслось? — спросила Элейн.

— Не волнуйся, — сердито ответил Марио. — Об этом и говорить не стоит.

Подъехал автобус. Марио проворно вскочил в салон и начал пробираться к задним сиденьям.

— Что случилось? — спросила Элейн у Джона, когда они платили за билеты.

— Ничего особенного, очередной скандал дома, — философски отозвался он. — Казалось бы, отец с Марсом должны понимать друг друга, верно? В конце концов, они уже четырнадцать лет живут в одном доме. Отец никак не может сообразить, что, если он запрещает Марсу что-то делать, тот обязательно это сделает.

— Что он запретил на этот раз? — поинтересовалась Линда.

— Запретил идти на сегодняшнее представление. Мама обещала отпустить нас и даже собиралась дать немного денег, но когда отец прознал об этом, то взвился чуть ли не до потолка. Заявил, что мы не имеем права тратить деньги на такие глупости, и приказал оставаться дома.

Глаза Линды взволнованно расширились.

— Тогда как вы пришли сюда?

— Просто убежали, прежде чем он успел запереть нас, — ответил Джон. — То есть Марио первый убежал, а я последовал за ним. Не знаю, что нас ждет, когда мы вернемся, — с некоторой тревогой добавил он.

— Звучит многообещающе, — заметила Линда, восхищенно взглянув на Марио из-под своих накрашенных ресниц. Но он не обратил на нее внимания, с угрюмым видом уставившись в окно.

Марио остался глух ко всем заигрываниям Линды, и, когда они приехали на место, он сделал все возможное, чтобы отделаться от нее и Джона. Это удалось, когда Линда ненадолго задержалась у лотка с мороженым.

— Пошли, — шепнул он на ухо Элейн и оттащил ее в сторону, в тень одного из навесов. — Давай покатаемся на каких-нибудь аттракционах.

— Нет, подожди, — возразила она. — Я не хочу потерять остальных.

— Зато я хочу! — Он ухмыльнулся. — Мы встретимся с ними попозже. Гораздо веселее проводить время вдвоем. Кстати, я не выношу эту Линду: она любит только себя.

— Не совсем, — ответила Элейн. — Просто у нее такой стиль. Если ты познакомишься с ней поближе, то увидишь, что она нормальная девчонка.

— Это не входит в мои жизненные планы, — отрезал Марио.

Они протолкались через толпу людей возле касс и вышли за ограду. Снаружи почти стемнело. Воздух был сырым и прохладным. Откуда-то доносился запах горячих картофельных чипсов.

Элейн взглянула на Марио и лукаво заметила:

— Тем не менее она считает тебя красавчиком.

— Красавчиком? — Марио возмущенно фыркнул. — Никто не считает меня красавчиком.

Он положил руку на плечо Элейн, привлекая ее ближе к себе. На мгновение она прижалась к его худому, жилистому телу. Но тут же отпрянула.

— Отпусти! Не смей приставать ко мне!

— Я не пристаю к тебе, дурочка. Просто хочу быть твоим другом. Никто, у кого есть хоть капля ума, не захочет приставать к тебе.

— Ха! — Элейн была оскорблена в лучших чувствах. — Тогда можешь развлекаться один. Я пойду обратно и найду остальных.

— Не надо. — Его зубы блеснули в неожиданной улыбке. — Извини, ладно? Хочешь, я выиграю тебе один из больших призов в тире? Идет?

— А тебе не кажется, что я сама могу выиграть, если захочу?

— Я думаю, ты можешь сделать все, что захочешь. Но сейчас я хочу выиграть для тебя. — Голос Марио звучал необычно мягко, и Элейн с подозрением покосилась на него. Она надеялась, что он не впадет в сентиментальность — это было бы невыносимо. В наиболее «разумные» моменты Элейн клялась себе, что не будет иметь с ним ничего общего, но в последнее время она редко чувствовала себя здравомыслящим человеком. Несмотря на все недостатки Марио, он имел одну прекрасную особенность: с ним никогда не было скучно. В его обществе жизнь становилась опасной и удивительной, и Элейн была не в силах противостоять этому искушению.

— Давай заключим пари, — предложила она. — Спорим, я выиграю у тебя?

— А какая ставка?

— Какая хочешь.

— Проигравший встает на «Безумной Мыши». Согласна?

— Ты устал от жизни или как?

— Я не собираюсь проигрывать, — предупредил он.

— О’кей, — спокойно ответила Элейн, решившись не отступать. Она указала в сторону ближайшего тира. — Ты стреляй первым.

Первые два выстрела Марио по маленьким уточкам прошли мимо, но потом он ни разу не промахнулся. С третьего захода он выиграл огромную игрушечную панду.

— Твоя очередь, — сказал он, вручив ружье Элейн.

Она подняла приклад к плечу и прищурилась. Ей казалось, что она целится точно, однако она трижды промахнулась, поразила следующие четыре мишени, затем снова дважды промахнулась. Как она ни старалась, ей не удалось выиграть приз.

— Не повезло. — Марио протянул ей панду. — Вот, возьми. Это утешительный приз.

Когда они отошли в сторону, он добавил:

— У ружья сбит прицел. Нужно было брать упреждение.

— Почему ты не сказал мне раньше! — возмутилась Элейн.

— Я не мог, мы же заключили пари.

— Ты сделаешь что угодно, лишь бы выиграть, да? — с горечью спросила она.

— Такова жизнь, — ответил он. — Если не нравятся правила, можешь не играть. Так, в какой стороне у нас американские горки?

«Это не может быть так трудно, — думала Элейн. — У меня отличное чувство равновесия, и, если кабина выедет на прямой отрезок, я смогу быстро вскочить и сесть перед поворотом». Но когда они приблизились к стальной конструкции «Безумной Мыши», она показалась Элейн угрожающе высокой — гораздо выше, чем когда-либо раньше.

— Может, отступишься? — поддразнил Марио.

— Никогда!

— Я даю тебе право выбора. — Они стояли в очереди за билетами, и он прошептал ей на ухо: — Поцелуй меня, и я освобожу тебя от твоего слова!

Элейн оттолкнула его:

— Я скорее умру!

Так едва и не случилось. Она решила рискнуть на первом прямом отрезке пути на тот случай, если он окажется единственным. Она сунула панду Марио, пригнулась на сиденье, резко выпрямилась и отпустила поручни. На одно головокружительное мгновение она увидела весь парк аттракционов, раскинувшийся перед ней, а затем почувствовала, как кабина уходит в сторону на повороте гораздо быстрее, чем она ожидала. Она бросилась вниз, но инерция толкала ее в обратном направлении. Элейн начала соскальзывать вниз. Марио обхватил ее сзади. Какое-то время казалось, что они вот-вот вылетят из кабины. А затем путь свернул в другую сторону, и их швырнуло назад. Только панда упала вниз.

Они прильнули друг к другу, а затем лихорадочно вцепились в поручни перед следующим головокружительным виражом. Сердце Элейн бешено стучало.Ее чуть не стошнило, но затем пришло ощущение невероятного восторга, и она тихо рассмеялась. Марио удивленно взглянул на Элейн. Его лицо в свете неоновых ламп показалось ей совершенно белым.

— С тобой все в порядке? — Он подумал, что она плачет, но затем увидел ее улыбку. Нервно ухмыльнувшись в ответ, он хлопнул ее по плечу.

Когда поездка закончилась и они вышли из кабины, немного пошатываясь, навстречу им подбежал взбешенный сотрудник службы безопасности с пандой в руках.

— Бестолковые чертенята! Попробуйте повторить этот фокус, и я надеру вам задницы. Вы же едва не погибли!

— Мы не делали ничего плохого, — с невинным видом ответил Марио. — Просто ей захотелось выйти, и мне пришлось остановить ее. Можно забрать нашу панду?

Взрослые всегда плохо реагировали на Марио, и охранник не стал исключением. Его лицо исказилось от гнева, и он наклонился ближе, так что Элейн ощутила запах лука.

— Следи за своим языком, парень, — предупредил он. — Я буду рад лично вышвырнуть вас отсюда.

Марио собрался было выпалить непристойное ругательство, но Элейн быстро перебила его:

— Заткнись, Марс! — Она обратилась к охраннику: — Отдайте нам панду, пожалуйста!

Тот неохотно протянул игрушку. Элейн подхватила ее, и ребята затерялись в толпе. Лишь отойдя от «Безумной Мыши» на приличное расстояние, они перешли на нормальный шаг.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты сумасшедшая? — с восхищением спросил Марио.

— Наверное, так оно и есть, — ответила Элейн. Собственное поведение изумляло ее. Сейчас в ее жизни открылась новая, многообещающая перспектива, ради которой стоило поберечь себя, но в ту долю секунды на «Безумной Мыши» ничто не имело значения. Важно было одно: выстоять. Она сделала это и теперь чувствовала себя просто потрясающе.

— Я хочу есть, — сказала она.

Они остановились купить хот-дог и кока-колу. Пока ели и наблюдали за толпой, Элейн заметила одного человека и сразу же узнала, хотя прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они виделись. Она толкнула Марио, так что тот едва не подавился кока-колой.

— Смотри, Эндрю Хейфорд!

Марио резким движением сорвал обертку со своего хот-дога и бросил ее на землю. Потом он повернулся и посмотрел на Эндрю. Он тоже давно не встречался с Хейфордом, но часто вспоминал о нем и даже иногда видел в тревожных снах. Между ними существовала некая загадочная связь, особенно усилившаяся в прошлом году, когда они играли в «Космических демонов». Эндрю пытался убить его, но потом вернулся и спас ему жизнь. Марио был охвачен каким-то необычайно сильным чувством, непонятным для него самого. Это была не любовь и не ненависть, а скорее, будоражащее сочетание того и другого. Это чувство обострилось при виде самоуверенной манеры Эндрю и ослепительной улыбки на его красивом лице, когда он подошел к ним с таким видом, словно не сомневался, что они в восторге от его появления.

В некотором смысле так оно и было. Люди обычно радовались встрече с Эндрю, даже если впоследствии они утверждались в своей неприязни к нему. В нем было нечто, невольно привлекавшее всех.

— Что вы здесь делаете, ребята? — спросил он.

— А ты как думаешь? — резко отозвался Марио. — Это место не принадлежит тебе одному.

— Лучше бы принадлежало, — заметил Эндрю, с неодобрением оглядываясь по сторонам. — По крайней мере, тогда бы здесь не было так скучно. Все те же старые аттракционы, год за годом. Не знаю, почему люди продолжают ходить сюда.

— Наверное, не могут придумать ничего лучшего, — сказала Элейн. — И ты в том числе.

— Я пришел только для того, чтобы составить компанию Бену, — ответил Эндрю. — Но он куда-то потерялся.

— Я кое-что вспомнила, — спохватилась Элейн. — Мы тоже потеряли Джона и Линду. Пожалуй, пора поискать их.

— Не торопись. — Марио властно взял ее за руку. По какой-то причине этот жест раздосадовал Эндрю. Он старался не смотреть на их руки.

— Откуда ты взяла эту панду?

— Марс выиграл ее в тире, — ответила Элейн. Воспоминания о недавнем споре и его последствиях заставили ее снова рассмеяться от радости. Ее глаза сияли.

— Ты ошибаешься, здесь очень весело, — сказала она Эндрю. — Просто нужно быть немножко сумасшедшим и радоваться жизни.

— Но Эндрю не сумасшедший, — заметил Марио. — Он теперь стал приличным мальчиком из колледжа.

— Ничего подобного, — сердито возразил Эндрю.

Его тоже обуревали сильные и незнакомые эмоции. Когда он впервые встретился с Марио Ферроне, между ними возникла инстинктивная неприязнь. Потом он начал немного понимать Марио, восхищался им и даже готов был полюбить его. Но любить кого-то, кто так отличается от тебя самого, — очень трудная задача. Год назад они с Марио встречались довольно часто, но с тех пор их разнесло в разные стороны. Их воспитание и жизненные ценности слишком отличались, и они не смогли стать близкими друзьями. Теперь Эндрю знал: он чувствует себя так неуютно, потому что Элейн и Марио образуют пару, а он находится сам по себе. Они были родственными душами, стоявшими по одну сторону ограды, в то время как он стоял по другую. Он почти завидовал им. Ему хотелось произвести на них впечатление, напомнить им, что когда-то они втроем видели друг друга в истинном свете, без защитных барьеров, выставленных против внешнего мира.

— Мне прислали новую игру на прошлой неделе, — обратился он к Марио.

Элейн почувствовала: Марио вздрогнул всем телом, как будто Эндрю прикоснулся к обнаженному нерву. Но он овладел собой и небрежно осведомился:

— Вот как? На что она похожа?

— Классная ходилка с препятствиями. Если хочешь, как-нибудь заходи поиграть. Она называется…

Но Марио и Элейн не расслышали названия игры. В этот момент Марио заметил в толпе лицо Линды и кинулся наутек. Поскольку он держал Элейн за руку, ей пришлось бежать за ним. Однако и Эндрю не хотелось потерять их. Он рванул следом.

— Эй! — воскликнула Элейн, когда Марио принялся грубо проталкиваться через группу людей, бросавших разноцветные мячики в раскрытые рты игрушечных клоунов. — В чем дело? К чему такая спешка? Ой, извините, — добавила она, наступив кому-то на ногу и споткнувшись. — Подожди, Марс! Я уронила мою панду!

Когда они остановились, чтобы забрать игрушку, Элейн взглянула на человека, которому она только что отдавила ногу.

— Извините, пожалуйста, — повторила она, а затем взвизгнула: — Ой! Помогите!

— Снова вы двое! — завопил рассерженный охранник. — Ну, все! Это ваш последний шанс. Я выгоняю вас из парка!

Все трое помчались от него сломя голову. Они проталкивались через ряды людей, распихивая их и оставляя за собой след из сердитых восклицаний и ругательств. Наконец вылетев на открытый участок, они со всей скоростью помчались к задней части парка по проходу между каруселями и увеселительными павильонами. Марио отпустил руку Элейн и попытался обогнать Эндрю. Тот не сдавался. Оба они вырвались вперед, оставив Элейн позади. Она притормозила и оглянулась. Далеко позади маячила фигурка охранника — забавно уменьшенная, словно девочка смотрела в перевернутый бинокль. Что-то таинственно изменилось, Элейн чувствовала себя воздушной и невесомой. Что-то произошло с миром вокруг нее.

«Здесь слишком темно», — поняла она, охваченная внезапным приступом паники. Действительно, вокруг было слишком темно и тихо. Элейн снова оглянулась. Далеко-далеко позади виднелись огни ярмарки.

— Почему здесь никого нет? — в ужасе крикнула она. — Что происходит?

Подняв голову, она увидела в небе крупные, блестящие звезды, которых не было раньше. Они висели как огромные лампы — так близко, что, казалось, можно было прикоснуться к ним.

Марио и Эндрю неподвижно стояли впереди. Когда Элейн подбежала к ним, Марио сделал шаг ей навстречу. По его движениям она поняла, что ему совсем не страшно, хотя он дрожал всем телом.

— Что происходит, Энди? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Эндрю. В его голосе тоже не было страха. — Но мы уже были здесь раньше. Разве ты не помнишь?

Разумеется, они помнили. За последний год они не раз посещали это место в сновидениях, заново переживая ужас, восторг и обещание чего-то таинственного. В небе сияли звезды из последней сцены «Космических демонов», а под их ногами начинала материализовываться вершина утеса.

Это было похоже на выход в другой мир, в иное измерение. Позади сверкали огни аттракционов — крошечные, но вполне различимые на расстоянии. Перед ними в небе формировался смутный силуэт. Он как будто выдавливался из пустоты и затвердевал на лету. Он простирался во всех направлениях, неясный и мерцающий, но тем не менее реальный.

Марио судорожно вздохнул, но ничего не сказал. Он был заворожен сценой, разворачивавшейся перед его глазами.

— Это же Небесный лабиринт! — с нескрываемым восторгом воскликнул Эндрю. — Моя игра… она ожила!

Марио вздрогнул и вернулся к действительности.

— Чего же мы ждем? — требовательно спросил он. — Давайте пойдем туда!

— Постой. — Элейн схватила его за рукав. — Не надо так торопиться. Ты уверен, что это безопасно, Эндрю? Что ничего плохого не случится?

— Там вполне безопасно, — заверил Эндрю. — Это ходилка, а не стрелялка. Никто не пытается специально убить тебя — просто нужно вести себя осторожно и остерегаться некоторых предметов. Но я о них уже все знаю и расскажу вам. Да, и еще: постарайтесь не падать с большой высоты — можете погибнуть.

— Потрясающе! — фыркнула Элейн. — Так ты умираешь один раз и навсегда или это все-таки просто игра?

— Нам придется выяснить самим.

— Ты шутишь!

— Все о’кей. По правилам игры у каждого из нас есть три жизни.

— Это на две больше, чем у тебя было на «Безумной Мыши», — напомнил Марио. — Тогда ты вроде бы не испугалась… или я ошибся?

— Если боишься, можешь подождать нас здесь, — покровительственным тоном заметил Эндрю.

Этого было достаточно. Боялась она или нет, но Элейн не собиралась оставаться на утесе после того, как ребята уйдут наверх.

— Как попасть туда? — спросила она, указав на небо.

— Надо запрыгнуть на одну из нитей. Вы видите их? — Остальные кивнули, и Эндрю продолжал: — Мы выберем левый путь, он самый простой. Если вы промахнетесь при прыжке, то не потеряете жизнь, а просто упадете обратно на утес. Ты иди первым, Марс, потом Элли, а я буду прикрывать вас сзади. Подождите меня, когда окажетесь в лабиринте. Нам нужно держаться вместе.

Марио кивнул. Он на глазок прикинул высоту и прыгнул вверх. Они увидели, как он схватился за что-то, потом это «что-то» задрожало и растянулось, как будто в небе появилась дыра. Затем Марио исчез, и небо закрылось за ним.

— Бог ты мой! — выдохнула Элейн. — Куда он пропал?

— Теперь ты, — распорядился Эндрю.

Она медлила, нерешительно глядя на него.

— А что мне делать с игрушечной пандой?

— Оставь ее здесь. Мы заберем ее на обратном пути. — Он взял у нее игрушку. — Увидимся наверху!

Прыгнув вверх, Элейн испытала мгновенный приступ паники. Ей показалось, что она промахнется, но в следующую секунду она почувствовала, как неведомое нечто уплотняется под ее пальцами. Оно напоминало канат, толстый, но гибкий, слегка раскачивавшийся на ветру. Элейн подтянулась вверх, почувствовала, как небо раскрывается перед ней, и перевалилась через край.

Она стояла в маленьком и холодном серебристом зале. Серебристая лестница вела наверх, в облака, а что-то вроде веревочного мостика, тоже серебристого оттенка, уходило вправо, хотя она не могла видеть другой конец. Марио поблизости не было.

— Куда, черт побери, он подевался? — произнес Эндрю, вывалившись рядом с ней из пустоты. — Он должен был остаться здесь. Если ушел в одиночку, его может занести куда угодно!

— Кажется, ты говорил, что здесь вполне безопасно, — негодующе напомнила Элейн.

— Так оно и есть. Здесь безопасно, если соблюдать меры предосторожности.

— Как ты можешь ожидать этого от Марио? — Элейн рассердилась еще больше.

— Ладно, не беспокойся, — примирительно сказал Эндрю. — Пойдем поищем его. Наверное, он ушел вперед!

— А что, если он упал? Что, если он прикоснулся к одному из тех предметов, о которых ты говорил?

— Рано или поздно мы узнаем, что случается в таких случаях, — философски заметил Эндрю. — Что тебе больше нравится — лестница или веревочный мостик?

— Ты же специалист, вот и скажи, что лучше. А что такое у тебя на ногах? Раньше ты не носил эту обувь.

— Это мои летающие сапоги. Я выбрал их, когда последний раз играл в «Небесный лабиринт». Фантастическая штука!

— Чудеса, да и только! — язвительно заметила Элейн. — Так как же мы выберемся отсюда?

— Нам нужно не выбраться, а идти вперед. Давай выберем лестницу. По мосту идти здорово, но там в конце есть опасный участок. Поднимайся первая, я за тобой.

— К счастью, я не боюсь высоты, — пробормотала Элейн, начиная подъем.

По мере того как они переходили от уровня к уровню, она осознавала, что ей здесь нравится. Иногда это было похоже на полет — они перепрыгивали с каната на канат над бездонной пропастью. Иногда это напоминало катание с горки — они скользили по длинным полупрозрачным тоннелям. Иногда это становилось труднее любой гимнастики, и Элейн приходилось призывать на помощь все свои силы и мастерство, чтобы продолжать путь. Она также поняла, что, хотя Эндрю имел преимущество — ведь он уже играл в «Небесный лабиринт» и не боялся упасть в своих крылатых сапогах, — ее ловкость уравнивала шансы, и она преодолевала препятствия так же быстро, как и он.

Они продвигались все дальше и дальше. Впереди по-прежнему не было никаких признаков Марио, и даже Эндрю начал беспокоиться. Он посмотрел на часы.

— Интересно, что произойдет, когда у нас закончится время, — пробормотал он. — Если бы Бен был с нами! Он выбрал часы неограниченного времени, и с ним мы могли бы оставаться здесь хоть целую вечность.

— Вечность — это многовато для меня, — заметила Элейн, перепрыгнув на скалу, где стоял Эндрю. Он протянул руку, помогая ей восстановить равновесие.

— Смотри по сторонам, — предупредил он. — Здесь иногда сверху падают светящиеся шарики. Если заденет, то тебе конец.

Элейн нервно огляделась и тут же отпрыгнула в сторону. Шарик белого света беззвучно пролетел мимо.

— Ужас какой! — прошептала она, передернув плечами.

Она прыгнула на следующую скалу, не заметив, что Эндрю собрался прыгать туда же. Они столкнулись в воздухе. Эндрю поскользнулся и едва не упал. Сапоги удержали его, но он не успел уклониться от светящегося шарика, чиркнувшего его по плечу. Элейн увидела, как побледнело его лицо. Он успел лишь помахать ей и исчез.

— Эндрю! — взвизгнула она.

Никто не ответил.

«Ну и что теперь прикажете делать?» — сердито подумала она. Еще один шарик беззвучно пролетел вниз, и она в страхе отпрыгнула назад. Прыжок вернул ее на предыдущее место. Секунду-другую она опасно балансировала на краю, затем восстановила равновесие.

— Я ухожу отсюда! — громко заявила она и начала возвращаться к исходной точке Небесного лабиринта.

Спускаться было гораздо труднее, чем подниматься, тем более в одиночку. Тем не менее мало-помалу Элейн добралась до вершины серебристой лестницы — той самой, с которой началось их восхождение. Она начала спускаться. Она уже почти привыкла к звуковым эффектам лабиринта, поэтому удивилась и слегка встревожилась, услышав снизу необычное приглушенное шуршание и позвякивание. Затем лестница начала раскачиваться. Элейн остановилась и крепко ухватилась за поручни, внимательно прислушиваясь. Сомнений не было: кто-то поднимался ей навстречу.

Она еще размышляла, стоит ли возобновить спуск или, наоборот, подняться наверх, когда существо приблизилось настолько, что она услышала звук его дыхания. Внезапно кто-то схватил ее за щиколотку.

— Элли! — послышался знакомый голос. — Уйди с дороги!

— Марс! — облегченно выдохнула она. — Что с тобой случилось?

— Потерял пару жизней. Каждый раз приходилось начинать сначала. Сперва я наступил на какие-то ядовитые цветы, а затем сорвался с каната. А где Эндрю?

— Его зацепил светящийся шарик, и я осталась одна.

— Вот как? Ладно, за него не стоит беспокоиться. Сейчас он уже лезет сюда. Освободи дорогу — мне не терпится еще раз попробовать!

— Я спускаюсь. Сам уйди с дороги!

— Какой смысл спускаться? Цель игры — пройти ее до конца. Ты перетрусила, что ли?

— Не мели ерунды!

— Тогда поднимайся, иначе я стряхну тебя! — Марио отпустил ее щиколотку и принялся раскачивать лестницу, наваливаясь на нее всем своим весом. Элейн крепче вцепилась в поручни.

— Прекрати, дурак! — завопила она.

Лестница раскачивалась по широкой дуге, словно огромные качели. Марио потянулся, снова схватил Элейн за щиколотку и начал толкать ее.

— Поднимайся, иначе упадешь! — пригрозил он.

— Поосторожнее, — предупредила она. — У тебя осталась только одна жизнь. Если ты сейчас упадешь, все будет кончено.

— Перестань упрямиться и пропусти меня наверх!

— Это ты пропусти меня вниз!

Марио принялся ругать ее, но вскоре замолчал, ослепленный яркой вспышкой. На долю секунды Элейн увидела их крошечные фигурки, резко высвеченные на раскачивающейся лестнице, а потом вся сцена начала тускнеть и выходить из поля зрения. В какой-то момент она ощущала себя в двух местах одновременно. Затем ее настоящее «я» стало более плотным, а крошечный образ бесследно исчез.

Она стояла вместе с Эндрю и Марио на краю парка аттракционов. Начались фейерверки. Сзади что-то приглушенно бухнуло, и небо расцветилось яркими вспышками. Огни и шум вечернего парка внезапно обрушились на них, заставив вцепиться друг в друга и зажмуриться. Когда они снова огляделись, вокруг не было ни звезд, ни вершины утеса.

Марио пихнул Эндрю в плечо, восхищенно улыбаясь:

— Это было здорово, а!

— До поры до времени, — согласился Эндрю. Он дрожал от возбуждения. — А что случилось с тобой?

— Я сошел с моста и только было собрался посмотреть, что там за углом, как наступил на цветы. Потом я вроде как потерял сознание и очнулся на вершине утеса. Я запрыгнул в лабиринт и пошел за вами, но сорвался с каната на третьем уровне.

— Ты должен был подождать нас. Я же тебя предупреждал!

Марио пожал плечами.

— Ладно, ничего страшного. По крайней мере, мы выяснили, что происходит, если ты теряешь жизнь в лабиринте.

— Ты так и не выяснил, что произойдет, если потерять три жизни, — резко заметила Элейн.

Эндрю внимательно посмотрел на нее.

— Что ты такая взвинченная?

Она отвернулась от ребят. В небе догорали последние фейерверки, пошел мелкий дождь. Панда лежала на земле, ее мех пропылился и покрылся грязными пятнами. Элейн подняла игрушку. Она чувствовала себя одинокой и подавленной, сама не зная почему.

— Пошли, — сказала она. — Нужно найти остальных. Небось они уже ломают голову, куда мы пропали.

— Послушай, разве тебе не понравилось? — Эндрю поспешил за ней, стараясь пристроиться к ее размашистому шагу. — Тебе не кажется, что это было здорово?

— Очень здорово, особенно когда тебя сталкивают с лестницы, — огрызнулась она достаточно громко, чтобы услышал Марио. Тот не обратил на нее внимания, насвистывая сквозь зубы и вышагивая с необычайно довольным видом. Элейн все больше раздражалась.

— Ты просто хулиган! — набросилась она на Марио. — Ты не думаешь ни о ком, кроме себя. Ведь ты бы столкнул меня с той лестницы, а?

— Ты должна была уйти с дороги, — ответил Марио. — Это игра, и ее нужно пройти до конца, иначе не стоило и начинать. Я думал, у тебя нервы покрепче. Энди, а все-таки что случилось? Почему игра закончилась?

— Ты сжульничал, — вмешалась Элейн. — Поэтому игра и закончилась.

— Отстань! Это не имеет никакого отношения ко мне. К тому же я не жульничал.

— Я думаю, у нас просто кончилось время, — примирительным тоном сказал Эндрю, погасив разгоравшуюся ссору. — Нам нужно было взять с собой Бена, у него есть неограниченное время.

— Как это понимать?

— Когда мы с Беном играли на компьютере, программа предложила выбирать предметы, которые помогут нам пройти Небесный лабиринт. Бен выбрал часы, означающие неограниченное время, а я — крылатые сапоги. Там, в игре… — Эндрю сделал неопределенный жест, не в силах воплотить свои чувства в словах. — Там я носил эти сапоги.

Секунду-другую он молчал, а затем тихо, потрясенно добавил:

— Я мог летать!

— Ха! — возбужденно выкрикнул Марио. — Без шуток? Да это просто фантастика!

Он высоко подпрыгнул и завопил от восторга. Люди вокруг с недоумением и неприязнью косились на него, но он не замечал их взглядов.

— Так… так, значит, если мы все сыграем на компьютере, то получим предметы, которые помогут нам? — уже тише спросил он.

— На это я и рассчитываю, — ответил Эндрю.

— А потом… когда игра станет реальностью, мы сможем пользоваться ими по-настоящему?

Эндрю широко улыбнулся.

— Ну да!

— Послушай, друг, тогда нам лучше поскорее собраться вместе и поиграть в «Небесный лабиринт».

— Верная мысль, — согласился Эндрю. — А как ты, Элли? Ты с нами?

— Ни за что!

— Да ладно тебе! — В голосе Эндрю появились умоляющие нотки. — Без тебя будет не так интересно. Ты там держалась просто здорово, правда!

— Она испугалась, — презрительно бросил Марио.

— Это все, что ты способен сказать? — гневно спросила Элейн. — Ты словно попугай: повторяешь одно и то же по сто раз. Можешь ли ты вбить в свою тупую башку, что я сама решаю, что делать, и, в отличие от тебя, не меняю решение по чужой прихоти? Мне плевать, что ты обо мне думаешь. А в свободное время у меня есть гораздо более интересное занятие, чем играть в ваши дурацкие игры.

— Ты бесишься из-за меня? — с интересом спросил Марио.

— С чего ты взял? Ты не стоишь даже того, чтобы из-за тебя бесились!

— Нет, все-таки она бесится из-за тебя, — заметил Эндрю.

Ребята расхохотались.

Теперь Элейн чувствовала себя лишней. Она испытала облегчение, увидев Линду и Джона, ждущих у выхода, и быстро направилась к ним. Между тем Эндрю и Марио договорились встретиться в самое ближайшее время. Они обменялись рукопожатием, и Эндрю пошел искать Бена. Ему не терпелось рассказать другу о том, что с ним случилось.

— Ты рассказал ему о прошлом вечере?

Было воскресное утро, и Марио сидел перед компьютером в доме Бена Челлиза, зачарованно глядя на вершину утеса и звездное небо в первой сцене «Небесного лабиринта».

— Пытался, — ответил Эндрю. — Но он слушал не очень внимательно — правда, Бенни-бой?

— Не называй меня так, — отрезал Бен. Он все еще злился на Эндрю за то, что тот бросил его в парке аттракционов. Бен потратил целый час на утомительные поиски, в результате не сделав и половины того, что хотел. А когда Эндрю наконец появился, он ничуть не раскаивался и сразу же принялся болтать о том, как встретился с Марио и Элейн, как компьютерная игра ожила у них на глазах и как они играли в нее по-настоящему. Бен ему не верил. Он не хотел этому верить. Теперь он вообще не хотел играть в «Небесный лабиринт», но появился Марио, и они с Эндрю заставили его включить компьютер.

«Хотя на самом деле они даже не заставляли меня, — с горечью подумал он. — Просто сказали, что хотят поиграть, и я разрешил им. Но почему? — в очередной раз удивился он. — Почему я позволяю людям делать все, что им хочется, хотя в душе с этим совершенно не согласен?»

Эндрю и Марио перестали замечать Бена. Они увлеченно играли в «Небесный лабиринт». Бен неохотно смотрел, как они преодолевают первые уровни игры. По его спине пробежал холодок, когда он увидел, что вторая фигурка превратилась в крошечное подобие Марио.

— Вот эти уродские цветы! — воскликнул Марио. — Теперь я все знаю о них.

Его двойник легко перепрыгнул через цветы.

— Классно, Энди! Мы можем практиковаться в игре на компьютере, а когда она снова оживет, мы будем экспертами и без труда пройдем все уровни.

— Точно. — Эндрю совсем не обижался, когда Марио называл его «Энди». Интересно, почему он так раздражается, когда слышит то же самое от отчима? — Смотри, у меня снова появились крылатые сапоги. То, что ты выбрал, остается при тебе, где бы ни возник Небесный лабиринт.

Он заставил свою маленькую фигурку прыгнуть с лестницы и плавно слететь вниз. Его глаза сверкали, когда он вспоминал чувство полета, испытанное вчера вечером.

— Нам все равно понадобится Бен, — продолжал Эндрю. — Он выбрал неограниченное время, и с ним нам не нужно будет торопиться. Интересно, что происходит, когда добираешься до конца лабиринта? Куда он ведет?

— Есть только один способ выяснить, — сквозь зубы пробормотал Марио.

— Полностью согласен, — поддакнул Эндрю.

Потом они играли молча, сосредоточенно преодолевая препятствия лабиринта. Наконец они вышли в ледяной грот, и компьютерный голос заговорил снова:

«Это Ресурс-Центр. Здесь вы можете выбрать то, что поможет вам пройти Небесный лабиринт. В настоящий момент есть два варианта: эликсир исцеления и возможность защищаться силой. Выбирайте с умом. Небесный лабиринт откликнется на ваш выбор».

— П-фф! — фыркнул Марио. — Мне не нужен этот идиотский эликсир. Я возьму оружие.

— Разве ты ничему не научился? — быстро спросил Эндрю. — Это же пистолет из «Космических демонов». Ты не можешь его взять!

Марио с тоской посмотрел на пистолет, кусая губы и вспоминая чувство свободы и власть, которые когда-то давало ему это оружие. Он выругался сквозь зубы и обратился к компьютеру:

— Думаешь, ты такой умный? Думаешь, нами можно вертеть, как ты захочешь? Ладно, мы тебе покажем! — Он двинул свою фигурку вперед и взял фляжку с эликсиром.

«Вы активировали Небесный лабиринт», — вежливо сообщил компьютер.

Игра застыла на несколько секунд, и ребята тоже застыли, словно примерзнув к стульям. В обычной реальности возник провал, и показалось, что само время остановилось. Когда оно двинулось снова, что-то неуловимо, но неизбежно изменилось. Никто не пошевелился и не сказал ни слова до тех пор, пока на экране не появилась сцена с утесом, а сверху побежали строчки:

Бен покачал головой. Эндрю потер уставшие глаза.

— Что теперь? — напряженно спросил Марио, откинувшись на спинку стула и заложив руки за голову. — Вернемся в парк аттракционов? Как ты думаешь, игра все еще там?

Его глаза блестели, словно от лихорадки.

— Не знаю. — Эндрю встал и потянулся, напряженно размышляя. — Она бы не появилась в парке, если бы нас там не было, — медленно продолжал он. — Думаю, нам не нужно искать ее. Она сама находит нас… вернее, появляется там, где мы уже есть.

— Везде?

— Этого мы еще не знаем. Ведь мы попали туда только один раз.

— Давай пойдем погуляем, — предложил Бен, нервно переводивший взгляд с Эндрю на Марио. Ему не нравилось выражение их лиц. Игра завладела ими, как это уже было с «Космическими демонами», и теперь они не хотели останавливаться до тех пор, пока не доиграют до конца. Ему хотелось уйти от компьютера, такого безвредного на вид, однако таившего огромную угрозу. Однако в следующую минуту он пожалел о своем предложении. Марио прищурился и посмотрел на него.

— Хорошая идея, — с деланной небрежностью произнес он. — Кто знает, вдруг случится что-нибудь интересное?

— Ты прав, — согласился Эндрю. Таинственность придавала игре дополнительное очарование. Чудо может произойти в любой момент! Эндрю буквально затрясло от предвкушения новых приключений.

— Куда мы пойдем?

— Даррен поехал в карьер на своем мотоцикле, — пробормотал Бен. Он испытывал очень необычное чувство: ему хотелось оказаться рядом со старшим братом, как будто Даррен мог защитить его от Эндрю и Марио. — Может, он даст нам прокатиться.

Бен сокрушенно вспомнил о том, как несколько недель назад убежал домой к Эндрю, чтобы отделаться от Даррена. Теперь он убегал от Эндрю и Марио, чтобы вернуться к брату. Он чувствовал себя шариком для пинбола, скачущим по игровому полю, а окружающие испытывали к нему не больше чувств, чем к спортивному снаряду.

— Мы пойдем с тобой. — Марио положил руку Бену на плечо, и они вышли из комнаты. — Мы хотим оставаться поближе к тебе!

Со стороны это выглядело как дружеский жест, но тяжелая рука, лежавшая у Бена на плече, рождала неприятное ощущение, будто он стал заложником.

Стоял теплый и ясный день, но Эндрю и Марио совсем не радовались этому. Трое ребят в молчании шли по тропинке. За домом Бена они поднырнули под ограду и начали подниматься по склону холма, ведущему к карьеру.

Бен знал эту местность не хуже, чем собственный двор. Еще в детстве он облазил ее из конца в конец. Узкая тропинка пересекала поле с ярко-зеленой травой, из которой выглядывали белые соцветия фризий и дикого лука. Бен любил это место: ему было легко и покойно здесь, среди трав и оливковых деревьев, где пели птицы и дул ласковый ветерок. Вся природа нежилась в щедрых лучах весеннего солнца. Над его головой шелестела густая листва, вся пронизанная движением и жизнью, а еще выше проплывали серые и белые облака, отбрасывавшие причудливые тени на холмы и чашу старого карьера.

Карьер был вырыт еще во времена первой застройки города. Здесь добывался красивый голубоватый известняк, который принес славу местным архитекторам. «Должно быть, здесь работали сотни людей», — подумал Бен. Он попытался представить себе, как они взрывали и резали камень — множество машин и рабочих, деловито суетящихся на огромной площадке. Теперь в карьере обитали лишь птицы, лисы и кролики. Это была дикая пустошь, усеянная валунами и обломками скал, отлично подходившая для рискованных игр.

Сам карьер имел неправильную Т-образную форму, и въезд в него был расположен в верхней перекладине Т. Это было все равно что входить в каньон. Прямо перед въездом, куда при разработках свозили кучи земли и гравия, возникло нечто вроде естественной трассы для мотогонок с подъемами и трамплинами, очень высоко ценившимися среди местных рокеров. Когда трое ребят начали подниматься туда, они ясно услышали тарахтение мотоциклетного мотора.

— Разве здесь не запрещено кататься? — спросил Эндрю, с трудом переводя дух.

— Даррену разрешают кататься только по грунтовке вдоль железнодорожных путей, но здесь такие отличные трамплины, что он не может удержаться, — отозвался Бен, с удовлетворением отметив, что он-то вовсе не запыхался. По крайней мере, он находился в лучшей физической форме, чем Эндрю.

Марио тоже тяжело дышал, когда они поднялись на травянистую вершину холма и увидели склоны карьера.

— Тебе пора бросать курить, — поддел его Бен. Теперь, когда они были на улице, вдалеке от компьютера и «Небесного лабиринта», уверенность вернулась к нему. Здесь он чувствовал себя ровней Эндрю и Марио: он мог состязаться с ними.

К ним приближался мотоциклист в шлеме, подпрыгивавший на рытвинах и колдобинах. Без сомнения, это был его брат Даррен. Если Даррен разрешит ему прокатиться на мотоцикле, то он покажет ребятам парочку неплохих трюков!

Но когда Даррен поднял шлем, его лицо, покрытое пылью и потом, было совсем не приветливым, а голубые глаза, разгоревшиеся от азарта гонки, смотрели на ребят с неприязнью.

— Дай прокатиться, — попросил Бен и взялся за руль, но Даррен резко крутанул переднее колесо и вырвал ручку из его рук.

— Не сегодня, братишка. Иди поиграй в полицейских и грабителей со своими приятелями.

Банг! Бен физически ощутил столкновение с враждебностью своего брата. Он как будто наткнулся на толстую резиновую стену.

— Но, Даррен, ты же обещал… — запротестовал он, уже понимая, что его надежды на благосклонность и защиту брата были совершенно неоправданными. Даррен не обратил внимания на его мольбы и уехал бы, если б Марио, подошедший с презрительным видом, не пнул по заднему колесу мотоцикла.

— Хилый велик, — заметил он.

— Ты бы лучше заткнулся, Ферроне! Я могу доставить тебе массу неприятностей.

— Ого, какие мы крутые! — Марио осклабился. — И что же это за неприятности?

«Ну вот, — подумал Бен. — Теперь они подерутся». Он сам не знал, чью сторону примет, если в самом деле начнется драка. А может быть, он просто исчезнет и не будет ни на чьей стороне. В течение нескольких секунд он тешился мыслью, что они вышибут дух друг из друга — но, с другой стороны, тогда они наверняка начнут искать виноватых, и крайним опять окажется он.

— Кончайте, — сказал он. — Давайте-ка заберемся на склон карьера.

Они с Эндрю двинулись вперед. Марио еще раз пнул мотоцикл и отпрыгнул назад, когда Даррен завел двигатель, поддал газу и резко развернулся, вернувшись на трассу. Треск мотоцикла эхом отдавался от склонов, заглушая птичьи трели. Внезапно он показался Бену жестоким и неуместным. Даррен, низко пригнувшийся к рулю, в своем черном шлеме и куртке, выглядел настоящим пришельцем с другой планеты. Да он просто сумасшедший, если ожидал, что старший брат будет защищать его!

Мотоцикл взобрался на склон, обогнул поворот и подпрыгнул на первых двух трамплинах. Но тут Марио, спрятавшийся в кустах, с диким воплем выскочил перед Дарреном.

Мотоцикл вильнул в сторону, пошел юзом и упал набок вместе с седоком прямо в заросли колючего кустарника.

— Учись ездить! — насмешливо крикнул Марио и хохоча побежал вслед за Беном и Эндрю.

Даррен, ругаясь, поднялся на ноги. Он снова уселся на мотоцикл, сделал широкий разворот, чтобы набрать скорость, и помчался за ними.

— Бегите! — крикнул Марио, проносясь мимо. Даррен угрожающе нацелился на них. Но тут трасса свернула влево, а ребята побежали прямо — вверх по дорожке, идущей вдоль края карьера. Справа от них стена утеса отвесно падала к усеянному валунами дну. Слева тянулся пологий склон, который постепенно сужался, и наконец они оказались на узкой тропке, петлявшей между двух крутых скалистых стен высотой по тридцать метров каждая. Даррен притормозил, но продолжал преследовать их. У ребят мучительно ныли ноги и горели легкие, они уже видели, что бегут в тупик. Тропинка обрывалась перед камнепадом. Они могли вскарабкаться вверх по опасному склону или повернуться и встретиться с разъяренным Дарреном. И наконец, они могли попробовать спуститься с утеса.

Бен, оглянувшийся посмотреть, где находится его брат, краешком глаза увидел в небе какое-то странное мерцание. Озадаченный, он поднял голову, и тут до него дошло, что это звезда… но как он может видеть звезды ясным днем? «Должно быть, это корпус самолета, блеснувший на солнце», — лихорадочно подумал он, но в следующее мгновение понял, что солнца нет на месте. Вокруг него сгустилась темнота, а когда его глаза привыкли к ней, небо, еще недавно голубое и солнечное, почернело и покрылось огоньками звезд. Он стоял не на тропинке между двумя карьерами, а на вершине утеса, который он помнил очень хорошо… слишком хорошо. Бен в панике огляделся и увидел серебристые нити, тянувшиеся от звезды к звезде. Затем он посмотрел назад. Он мог видеть сцену, которую только что покинул, словно с большой высоты в конце длинного тоннеля. Мотоцикл выскочил из-за угла, жужжа, как рассерженная пчела. Машина остановилась; крошечный мотоциклист снял свой шлем и с потрясенным видом завертел головой во все стороны.

В этот момент Бен услышал торжествующий вопль Марио и голос Эндрю:

— Прыгай!

Бен увидел прыжок Марио. В полном изумлении он наблюдал за тем, как Марио ухватился за одну из серебристых нитей, подтянулся на ней и исчез в небе.

— Прыгай! — снова скомандовал Эндрю. Они с Беном прыгнули вместе. Бен пережил ужасный момент, показалось, что сейчас он рухнет вниз с огромной высоты. Он вцепился в воздух.

— Осторожнее, — прошипел Эндрю ему на ухо. — Все в порядке, ты не упадешь. Просто держись и подтягивайся наверх.

Вскоре все трое стояли вместе на первом уровне Небесного лабиринта.

— Ха! — воскликнул Марио. — Грозный Мститель остался с носом! Теперь он не может добраться до нас — верно, Эндрю?

— Не знаю, — признался Эндрю. — Скорее всего, нет. Если ты раньше не играл в эту игру, то не знаешь, где нужно искать.

— Надули, надули! — радовался Марио. — Он подумает, будто мы прыгнули вниз. Надеюсь, совесть как следует помучит его.

В следующую секунду он забыл о Даррене и уставился на Бена.

— Ага-а-а, — протянул он, словно что-то припоминая. — Смотрите-ка, кто к нам явился! Властелин Времени собственной персоной. Ну как там твои часики, Бенни-бой?

Бен уже почувствовал что-то тяжелое и холодное на своем запястье. Он опустил голову и увидел странный циферблат часов неограниченного времени. На нем не было ни стрелок, ни обозначения часов и минут, как на обычных часах. Скорее, он напоминал маленький экран. На экране появилась цифра 1, тут же растворившаяся в бесконечном числе крошечных единичек. Одна из них всплыла крупным планом и растворилась в мириадах микроскопических двоечек… и так далее. Когда счет дошел до девяти, девятки на экране превратились в единицы. Бен смотрел на часы, широко раскрыв глаза.

— Хочешь взять их? — спросил он Марио. — Давай поменяемся.

Но часы не отстегивались с его запястья, а Марио не мог снять фляжку с эликсиром исцеления, висевшую на его шее на тонком ремешке.

— Похоже, каждый сделал окончательный выбор, — заметил Эндрю. Ему-то не хотелось ни с кем меняться: он был вполне доволен летающими сапогами. — Так что пошли дальше. Теперь мы сможем добраться до конца лабиринта.

— А это необходимо? — с тревогой поинтересовался Бен.

События вновь ускользали из-под его контроля, и он удивлялся тому, как вообще оказался в такой ситуации. «Всегда одно и то же, — думал он в отчаянии. — Я не замечаю момента, когда мне нужно настоять на своем. А потом уже слишком поздно!»

— Разве мы не можем вернуться? — вслух спросил он. — Скажем, выйти наружу так же, как и пришли?

— И упустить возможность решить загадку лабиринта? — Эндрю пустил в ход самый убедительный тон и улыбнулся обаятельнейшей из своих улыбок. — Это здорово, правда. Там нет ничего опасного. Мы уже проходили лабиринт… ну, не весь, как хотим сейчас, но одолели довольно большой кусок. Пойдем все вместе, о’кей?

Методы убеждения Марио не отличались подобной деликатностью. Он крепко взял Бена за руку.

— Ты пойдешь с нами, и никаких споров, — заявил он. — Давай наверх!

Трое ребят были уже достаточно знакомы с первыми уровнями игры и прошли их, не потеряв ни одной жизни. Но чем дальше они продвигались, тем труднее становилось оставаться вместе. Лабиринт сделался более коварным и извилистым. Несколько раз им приходилось возвращаться, потому что они упирались в тупик. Наконец, когда они в третий раз вернулись в одну особенно мрачную пещеру, Эндрю тихо произнес:

— Мне это не нравится. Кажется, мы потерялись.

— Придется вернуться тем же путем, которым пришли, — предложил Марио. — Должно быть, мы где-то раньше свернули не в том направлении.

— Но куда мы хотим попасть? — жалобно спросил Бен. — Если мы не знаем, куда идем, не имеет значения, в какую сторону идти.

Остальные презрительно посмотрели на него.

— В тебе нет авантюрной жилки, — насмешливо произнес Марио. — Вот в чем твоя проблема.

— Разве тебе здесь не нравится? — осведомился Эндрю. — Между прочим, у тебя неплохо получается.

Это была правда. Бен, как и Элейн, обладавший гимнастической подготовкой, обнаружил, что может держаться наравне с остальными, а в чем-то даже превосходит их. Он был более гибким и лучше сохранял равновесие на опасных участках.

— Да, здесь есть интересные места, — признал он. — Но лабиринт нравился бы мне гораздо больше, если бы я знал, как выйти отсюда! Как вам это удалось в прошлый раз?

Эндрю надеялся, что Бен не задаст этот вопрос, то и дело приходивший ему на ум с тех пор, как они поднялись по первой лестнице.

— Игра закончилась сама собой, — пояснил он, — У нас вышло время.

— Дело в том, что в тот раз с нами не было тебя, — добавил Марио, не обративший внимания на энергичные жесты Эндрю, просившего его замолчать.

— А теперь время не кончится, верно? — Бен помахал часами перед лицом Марио. Его голос тревожно зазвенел. — Мы располагаем неограниченным временем, и это означает, что мы застряли здесь навсегда! Вы, маньяки несчастные, почему раньше не подумали об этом?

— Успокойся. Разумеется, мы не собираемся торчать здесь вечно. — Эндрю начал вслух вспоминать правила игры, чтобы подбодрить остальных: — Если мы теряем жизнь, то оказываемся на вершине утеса, в начале игры. А оттуда мы можем просто выйти наружу.

— Звучит разумно, — жизнерадостно согласился Марио. — Но давайте сначала пройдем еще немного вперед.

— Ты ведь не пытался выйти через темный тоннель, — упорствовал Бен. — Откуда ты знаешь, что это сработает?

— Будем надеяться, — беззаботно ответил Эндрю. — Хотя я думаю, что Марс прав: нам нужно пройти еще чуть-чуть. Возможно, мы уже приблизились к концу лабиринта.

— Или к очередному тупику, — проворчал Бен.

— Сперва пройдем назад до развилки, — предложил Марио.

Они осторожно двинулись по узкой тропке, вилявшей между какими-то странными существами, медленно раздувавшимися и опадавшими, а потом бросились на землю. Над их головами пролетела туча миниатюрных стрелок.

— Эта программа полна сюрпризов, — приглушенно заметил Марио.

— Иногда мне кажется, что ее создал какой-то извращенный разум, — пробормотал Эндрю.

Бен обдумывал слова Эндрю, сказанные в пещере.

— Что ты чувствуешь, когда теряешь жизнь? — неожиданно спросил он.

— Вроде как вырубаешься на пару секунд, и все. Ничего страшного, даже не больно. Когда приходишь в себя, ты уже на вершине утеса.

— Отлично, — сказал Бен. Внезапно он принял решение. — Увидимся снаружи!

Он сделал глубокий вдох и выпрямился. На долю секунды им овладел ужас при мысли о том, что потеря жизни будет такой же ужасающей, как и в «Космических демонах», но потом страх исчез. Стрелка с легким жужжанием ударила его в спину, и мир вокруг померк.

Очнувшись, он убедился, что в самом деле стоит на вершине утеса. Над ним мерцали звезды и нити Небесного лабиринта, а сзади простиралось море темноты, за которой он едва мог разглядеть крошечное изображение реального мира. Бен двинулся туда. Вступив в темноту, он начал ощущать соблазны Небесного лабиринта. Было так, словно игра не хотела отпускать его. Она призывала его остаться. В его сознании звучал сладостный голос, просивший, умолявший его не уходить. Дважды он останавливался и оглядывался назад: звездное небо и паутина лабиринта казались невыразимо прекрасными. «Я должен вернуться, — думал Бен. — Если я вернусь, то решу загадку и дойду до конца. Я знаю, что могу это сделать». Он поежился, но не от страха.

Реальный мир приближался, и в какой-то момент Бен почувствовал, что стоит на пороге. Его запястье сжало ледяным обручем, когда часы исчезли, вернувшись в Небесный лабиринт. А он вышел навстречу солнцу. Пение в его сознании резко оборвалось, пронзив последней вспышкой сожаления. Теперь он слышал лишь голоса птиц в долине.

У Бена закружилась голова, когда он вспомнил, что стоит на узкой тропке над пропастью. Он изумился тому, с какой легкостью ему удалось добежать сюда раньше. Обратно он полз на четвереньках, весь дрожа от усталости. Солнце намного продвинулось по небу, и заметно похолодало. Когда Бен рухнул без сил под оливковым кустом, над его головой послышался резкий свист черного дрозда. «Но черные дрозды издают этот звук только по вечерам, — тупо подумал он. — А когда мы вошли в карьер, было немногим позже полудня». Бен обхватил руками колени и застонал. Он не помнил, когда еще так ужасно себя чувствовал. Ощущение силы и ловкости, приподнятость, не покидавшие его в Небесном лабиринте, исчезли без следа. Он был выжат, словно пробежал марафонскую дистанцию.

Через несколько минут позади послышалось шуршание гравия. Эндрю и Марио спускались по осыпи бок о бок, так же медленно и осторожно, как и он сам несколько минут назад. Бледные и дрожащие, они рухнули рядом с ним. Бен увидел, что вход в Небесный лабиринт все еще открыт. В какой-то момент ему безумно захотелось бегом вернуться туда, но затем видение потускнело, и скоро не осталось ничего, кроме темнеющего вечернего неба, в котором перекликались щеглы и черные дрозды.

— Боже, я чувствую себя калекой, — прохрипел Эндрю.

— Это ты, идиот несчастный, все испортил! — Но Марио настолько изнемог, что даже его голос не казался Бену угрожающим.

— Ничего я не испортил, — возразил он. — Мы пробыли там несколько часов, пора и честь знать. Родители, наверное, уже места себе не находят.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что всегда можем выйти наружу, — заметил Эндрю.

Они с трудом поднялись на ноги и побрели вниз по тропе.

— Неужели ты всерьез хочешь вернуться туда?

— А разве тебе не стыдно сдаваться?

— На этот раз я выбрался, — медленно произнес Бен. — Но лабиринт не хотел отпускать меня. Он убеждал меня остаться.

— Да, он зовет к себе, — согласился Эндрю. — Это похоже на прекрасное пение, которое невозможно забыть.

Остаток пути они шли в молчании.

Когда они приблизились к дому Бена, Марио встряхнулся, словно очнувшись от сна.

— Я пошел домой, — коротко бросил он и взял свой велосипед, валявшийся на гравийной дорожке. — Ну что, будем еще пробовать?

— Конечно, — сказал Эндрю. — Но придется перед этим сыграть на компьютере, чтобы активировать Небесный лабиринт. Я возьму диск домой и позвоню вам на этой неделе. Тогда и договоримся о встрече.

— А как насчет него? — Марио указал на Бена.

— Между прочим, ты мог бы спросить и у меня! — выпалил Бен, удивляясь собственной храбрости.

— Ну?

— Я вам нужен, не так ли? Я справляюсь не хуже вас, и у меня есть неограниченное время. Вы не пройдете лабиринт без меня.

При этих словах Бен ощутил неожиданный прилив сил и понял, что это правда. Он собирался отказаться наотрез, но это означало, что он больше никогда не ощутит безграничную силу и власть над собой. А он не мог отказаться от этого!

— Ладно, я подумаю, — небрежным тоном сказал он. — Вообще-то, пока мне не хочется… но кто знает!

— Я хочу знать, куда вы все исчезли, черт бы вас побрал! — мрачно сказал Даррен на следующее утро, когда они с Беном уходили в школу.

Прошлым вечером, когда Бен и Эндрю выслушивали от родителей нравоучительные лекции о «разумном» и «ответственном» поведении, Даррен держался очень незаметно. Кейт и Марджори Фримен два часа ждали у дома Бена, чтобы отвезти Эндрю домой, и сильно беспокоились. Когда ребята наконец появились, уставшие до такой степени, что едва волочили ноги, все пришли к наихудшим выводам. У Бена и Эндрю не нашлось оправданий.

— Мы просто спустились в карьер, — беззаботно ответил Бен. Он все еще ощущал звенящую усталость после приключения в Небесном лабиринте, но вместе с тем был, на удивление, доволен собой, словно доказал себе некую истину, которая отныне должна изменить его взгляд на мир.

— Не ври! Я обыскал весь карьер. Вы бесследно исчезли. — Даррен повернулся и ухватил Бена за воротник рубашки. — Что-то происходит, верно? Чем вы занимаетесь, поганцы?

— Ты никогда не узнаешь! — с вызовом ответил Бен. — А теперь отпусти меня, иначе я скажу родителям, где ты катался на мотоцикле. Ты вообще не должен был появляться там.

К его изумлению, Даррен отпустил его. Бен быстро пошел прочь, а старший брат некоторое время пристально смотрел ему вслед.

«Должно быть, мы таки напугали его», — с удовлетворением подумал Бен. То, что он побывал в Небесном лабиринте и исследовал игру изнутри, давало ему приятное ощущение превосходства над Дарреном. Входя на школьный двор, он как будто подрос на целых пять сантиметров.

На перемене он рассказал Элейн о случившемся. Когда он описывал Небесный лабиринт, его глаза сияли и он то и дело заливался радостным смехом.

Она с подозрением посмотрела на него.

— Тебе там очень-очень понравилось, да?

— Ну, в общем и целом. Жутко увлекательно. А тебе?

— Нннн-гх… — Элейн издала странный звук, собираясь ответить: «Ни капельки!», но вместо этого вдруг выпалила: — Спрашиваешь!

Они переглянулись и расхохотались.

— Должно быть, мы сходим с ума, — пробормотала Элейн. Она старалась не думать о Небесном лабиринте. У нее появилось ощущение, что он проник в ее сны и все время манит обратно. Ее раздирали противоречивые чувства: она то решительно отвергала игру и все, что с ней связано, то в следующую секунду отчаянно хотела снова оказаться там. Элейн встала, положила на землю пустой пакетик из-под фруктового сока и прыгнула на него. Пакетик лопнул с громким хлопком.

— Выбрось в урну, мусорщица, — укоризненно сказал Бен. Он тоже встал, увидев Марио, который торопливо подошел к ним. — Где ты был, Марс? Перемена уже почти закончилась.

— Играл в покер в классной комнате, а потом меня застукала мисс Рили. Я не сделал домашнюю работу по английскому. Когда я пришел домой вчера вечером, то сразу рухнул в постель и уснул как убитый.

— У тебя были неприятности?

— Разумеется, нет! Родителям наплевать, в какое время я появляюсь дома. Их больше не волнуют мои дела.

Его тон отдавал излишней бравадой. И Бен, и Элейн заподозрили, что он врет, но Марио как ни в чем не бывало продолжал:

— Классное развлечение, верно?

— Да, для тех, кому нравятся острые ощущения, — с напускным равнодушием отозвался Бен. — Лично я от него не в восторге.

— А ты, Безумная Мышь? — Марио лукаво взглянул на Элейн. — Вчера ты пропустила потрясающий кайф!

— У меня есть занятие получше, — торопливо ответила Элейн. — Вчера был важный разговор с Шез Кристи… но вы ведь не знаете ее. Вы не интересуетесь ничем, кроме своих дурацких игр.

— Я слышал о ней, — с уважением в голосе заметил Бен. — Мы ходили на одно из представлений на прошлогоднем выпускном празднике. Очень современно.

— Так вот, не пропусти ее шоу на празднике в этом году, — гордо сказала Элейн. — Потому что я буду в нем участвовать!

— Ты не шутишь? — потрясенно спросил Бен. — Это фантастика!

— Хочешь пойти со мной на репетицию в пятницу? Шез говорит, что ей нужно набрать еще пару ребят для занятий.

— Брось, я недостаточно хорош для этого.

— Ты же не знаешь ее требований! С гимнастикой у тебя все в порядке… — Затем, остро ощущая недовольство нахмурившегося Марио, Элейн обратилась к нему: — Почему бы тебе тоже не пойти?

Марио явно собирался выдать что-нибудь в своем духе, но тут звонок возвестил о конце большой перемены.

— Мне пора бежать, — сказал Бен. — А то я всегда опаздываю на математику. Увидимся за ленчем!

— Почему ты не хочешь пойти с нами? — с вызовом повторила Элейн, когда Марио шел рядом с ней на следующий урок.

— Я думал, в пятницу ты согласишься пойти со мной в кино, — ответил он, как-то странно взглянув на нее из-под темных ресниц.

Элейн изумилась:

— Ты хочешь сказать, что назначаешь мне свидание?

— Почему бы и нет? Ты мне нравишься.

— Ты выбираешь очень странные способы показывать это. — Элейн все еще негодовала на его поведение в Небесном лабиринте в субботу вечером.

— Послушай, это же была игра! — с жаром сказал он. — Чтобы победить, нужно идти до конца! Но это не означает, что ты мне не нравишься.

— Ладно. Если я тебе так нравлюсь, пойдем со мной на репетицию.

— Ты шутишь! Думаешь, я стану скакать и кривляться, словно игрушечный чертик? На фига мне это нужно?

— Ты просто тупица! — в сердцах крикнула Элейн. — На самом деле ты не хочешь ничего делать для меня. Ты просто хочешь показать, что у тебя есть девчонка и теперь ты «настоящий мужчина». Так вот, забудь об этом! Я не хочу быть ничьей девчонкой.

— А я-то думал, что нравлюсь тебе, — возмущенно произнес он.

— Я не говорю, что ты мне не нравишься. Мне нравится масса людей — все мои друзья, например. Но это не значит, что я должна ходить на свидания и быть чьей-то «подружкой». Если ты ко мне хорошо относишься, это еще не дает тебе никаких прав на меня! Ладно, мне пора, я уже опаздываю на физику. Увидимся позже.

Элейн бежала со всех ног не только потому, что спешила: ей сейчас хотелось оказаться как можно дальше от Марио. Невыносимо было считать себя чем-то обязанной ему только потому, что она ему нравится. Ей вполне хватало обычной дружбы, а ему… ему еще больше нужны друзья, хотя он и строит из себя крутого парня. Как бы то ни было, она не собирается увлекаться им! «Тетя Джейн права, — подумала Элейн. — От Марио не дождешься ничего, кроме неприятностей». Она вошла в класс и быстро извинилась перед мистером Картрайтом. На уроке Элейн больше, чем о физике, думала о Шез Кристи. Радость переполняла ее. Элейн хотелось прыгать по партам и ходить колесом: она будет участвовать в представлении, и ей даже заплатят за это, заплатят за танцы! «Это начало, — думала она. — Начало моей карьеры. Я обязательно стану знаменитой!»

Неделя тянулась невыносимо медленно. Пол Фримен подцепил простуду и на несколько дней слег в постель, избавив сводного брата от лишних забот. Эндрю и Марио убивали время, нетерпеливо ожидая уикэнда, когда можно будет собраться вместе и поиграть в «Небесный лабиринт», а ночами видели сны о нем.

У Бена за эту неделю было больше неприятностей, чем за всю предыдущую жизнь. Он не мог понять, почему люди постоянно цепляются к нему.

Элейн тоже нечем было похвастаться. Вечером в четверг, когда она уже лежала в постели, раздался телефонный звонок. Миссис Филдс позвала ее из гостиной:

— Элли, ты еще не спишь? Твой отец звонит.

Элейн вскочила с постели. Отец время от времени присылал ей письма и открытки, но она уже довольно давно не разговаривала с ним. Ей не терпелось услышать его голос и рассказать ему о Шез Кристи.

— Привет, па! — крикнула она в трубку. — У меня есть потрясающие новости для тебя!

— Тогда сначала рассказывай ты, милая. — В трубке немного потрескивало. — А потом я поделюсь с тобой своими новостями.

Элейн на одном дыхании выложила все свои планы на будущее. На несколько секунд воцарилось напряженное молчание.

— Разве ты недоволен? — спросила она. — Я все это устроила сама. Это то, чем я всегда хотела заниматься, и теперь я этого добилась!

— Разумеется, я доволен. Я ужасно рад за тебя. Но похоже, мои новости тебя не обрадуют. Мне предложили работу в Новой Гвинее, и я подумал, что тебе захочется поехать со мной. Это так интересно — немного попутешествовать, увидеть новые места… — Его голос затерялся где-то в огромных пространствах между Дарвином и домом Филдсов. У Элейн мучительно сжалось сердце.

— Когда ты уезжаешь? — спросила она.

— В начале следующего месяца. Я рассчитывал, что ты прилетишь сюда и встретишься со мной. Не имеет значения, если ты пропустишь остаток этой учебной четверти… но конечно, если ты действительно хочешь заниматься танцами, то тебе придется остаться.

— А как насчет Рождества? Ты вернешься хотя бы к Новому году?

— Не знаю. Во всяком случае, постараюсь.

Мысль о занятиях у Шез настолько захватила Элейн, что она даже не дала себе времени подумать над ответом.

— Я остаюсь здесь, — твердо заявила она. — Извини, но я просто обязана участвовать в представлении. Ты ведь понимаешь, правда?

— Само собой, — отозвался он, но его голос звучал все более отдаленно. Опуская трубку на рычаг телефона, Элейн уже мучалась сомнениями.

В ту ночь Элейн плохо спала. Снился зловещий сон, будто она преследовала кого-то в бесконечном извилистом лабиринте, страстно желая догнать, но так и не добилась успеха. Утром она нагрубила миссис Филдс, попросившую ее надеть теплую куртку, а потом поругалась с Линдой по дороге в школу. Ссора затеялась из-за какой-то мелочи, но Линда все еще злилась на Элейн за исчезновение вместе с Марио в парке аттракционов. Сейчас она ушла в лютеранский колледж, где училась, даже не попрощавшись с подругой.

Днем после школы, когда Элейн садилась в автобус вместе с Беном, она вся дрожала от сдерживаемого напряжения. Предстоящая репетиция пугала ее. Она боялась, что Шез все-таки не захочет принять ее в свою группу.

— Я до последнего момента не знал, смогу ли пойти с тобой, — выдохнул Бен, когда они рухнули на сиденье после стометровой спринтерской пробежки до остановки. — Маме эта идея не нравится. Очевидно, у Шез довольно скандальная репутация — одна из учительниц в маминой школе сказала, что не позволила бы своим детям связываться с ней. Но тут вступился отец и заявил, что мне пора расширять круг своих интересов, и тому подобное. Мол, нам пора учиться независимости, а раз мы пойдем вдвоем, то все будет в порядке. Родители подбросили бы нас до студии, но сегодня вечером они собираются в театр, и у них нет времени. Зато Даррен согласился подобрать нас на обратном пути и подвезти до дома, — Бен заговорил голосом своей матери, — «чтобы мы не болтались по улицам поздно вечером и не искали неприятностей на свою голову». Мы встретимся с ним на центральной автостоянке, неподалеку от студии. Он уехал в кино на пятичасовой сеанс.

— Честно говоря, я думала, что взрослые возрадуются, когда узнают, что мы решили заниматься чем-то полезным и даже зарабатывать деньги, — отозвалась Элейн. — Но тетя Джейн тоже засомневалась. Я испугалась, что она собирается передумать, но потом вовремя сказала, что ты поедешь со мной. Тогда она согласилась.

— К счастью, она еще не слышала о моей новой репутации, — с невеселым смешком заметил Бен. — Хорошо, что она не позвонила моей маме. У меня была жуткая неделя, и теперь я на ножах практически со всеми домашними. Я дюжину раз ссорился с Дарреном, а вчера вечером дело чуть не дошло до драки. Знаешь, — он повернулся на сиденье и серьезно посмотрел на Элейн, — мне кажется, всю жизнь мной кто-то пользуется. Мои родные считают, что я соглашусь на все, если меня хорошо попросить. Мною постоянно помыкают. Я внезапно заметил это. А когда я перестал позволять им вертеть мною как куклой, они обвинили меня в «бесчувственности».

— Это правда, — согласилась Элейн. — Ты всегда слишком хорошо относился к людям и делал все, о чем тебя просили. Тебе пора научиться стоять на своем. — Она вздохнула. — Если бы только это не было так трудно! Никому не нравится, когда отстаиваешь свою правоту. У меня тоже выдалась тяжелая неделя.

Несколько секунд Элейн молча смотрела в заднее окно автобуса, и Бен решил, что она больше ничего не скажет, но затем она повернулась и с жаром добавила:

— Как ты думаешь, они действительно любят меня или просто считают, что делают доброе дело, приютив меня в своем доме?

— Кто, Филдсы?

— М-мм. — Она состроила виноватую гримаску и продолжила: — Я не стану винить их, если они не любят меня. Эту неделю им тоже было нелегко со мной. Я очень переживала, правда. Они старались быть добрыми, а я каждый раз думала: «А, вы делаете это лишь для того, чтобы казаться добрыми, а на самом деле вам наплевать!»

Ее взгляд был неподвижно устремлен куда-то вдаль.

— Я скучаю по отцу, — неожиданно добавила она. — Мне снова хочется жить с ним.

— Может, он вернется и осядет здесь, — предположил Бен.

— На это я и надеялась, но теперь, похоже, не осталось никаких шансов. — Раньше Элейн решила, что никому не будет об этом рассказывать, но теперь, едва начав, обнаружила, что не может остановиться. — Он позвонил вчера вечером. Ему предложили работу на Новой Гвинее с начала следующего месяца. Он хотел, чтобы я поехала с ним. Контракт рассчитан на шесть месяцев, а Новая Гвинея слишком далеко, чтобы ездить в гости. Но я рассказала ему о танцклассе и заявила, что останусь здесь до окончания занятий. Теперь не знаю, правильно ли я поступила. Как бы мне хотелось встретиться с ним и поговорить об этом!

Элейн замолчала. Внезапно ей так сильно захотелось увидеть отца, что у нее навернулись слезы на глаза.

Бен с симпатией смотрел на нее. Ему вдруг стало ясно, что она нравится ему больше, чем любой другой из его знакомых. Его переполнило ощущение небывалого счастья. Не задумываясь о том, что он делает, Бен положил руку Элейн на плечо и дружески привлек к себе.

— Не уезжай, — сказал он. — Останься с нами. Мы вместе выступим на представлении, если меня возьмут. Мы можем многое сделать вместе, и это будет здорово!

— Стоп, стоп! — Шез Кристи хлопнула в ладоши, стоя перед группой ребят, собравшихся в студии. Они работали уже около часа, проделывая разминку и основные упражнения, а теперь она пыталась заставить их импровизировать. Поскольку многие ученики были незнакомы друг с другом и терялись в новой ситуации, они держались скованно, а двое или трое выглядели просто глупо.

Шез раздраженно провела рукой по серебристо-черным волосам и сердито уставилась на ребят, словно желая передать им свою энергию.

— Не тратьте мое время на подобную чепуху. И не тратьте собственное время, пытаясь обмануть меня. Я хочу увидеть, что на самом деле творится у вас в душе, а не эти идиотские кривляния, которые вы мне преподносите. Разбейтесь на пары — и давайте попробуем еще раз.

Через минуту-другую Шез застонала.

— Да раскрепоститесь же наконец! — крикнула она. — Мне не нужны «истории», я хочу видеть чувства!

— К чему она клонит? — прошептал Бен на ухо Элейн. — Это мне не нравится.

— Кажется, я знаю, к чему она клонит, но это трудно сделать, — ответила Элейн. Для этого требовалась музыка, освещение и специальные костюмы. Она могла видеть законченную сцену своим внутренним зрением, но сейчас они работали с голым костяком — собственным телом, — и это было самое трудное.

Образы медленно формировались в ее сознании — образы страхов, обычно глубоко захороненных в подсознании, ночных кошмаров, фильмов ужасов. Чтобы выразить их в движении, она должна была позволить им захватить власть над собой. В нерешительности Элейн проделала несколько странных па и остановилась.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Бен.

— Думай об образах, — ответила она. — Думай о страхах, накопившихся в тебе, и позволяй им двигать собой.

Бен немного помолчал.

— Кажется, я понял, — наконец сказал он. Его давно преследовал один особенный кошмар, в котором человек, считавшийся другом, неожиданно оказывается демоном. Недавно он снова увидел эту сцену в фильме ужасов. Он надел маску Даррена на образ демона и позволил своим чувствам вести себя.

— Это уже больше похоже на правду. — В голосе Шез слышалось слабое удивление. Она подошла к углу, где танцевали Элейн с Беном, и наблюдала за ними. — Покажи остальным, — распорядилась она. — Не говори об этом, просто делай. Дай этому случиться. Оно произойдет, оно уже происходит!

Впоследствии Бен не раз вспоминал тревогу, появлявшуюся у него в присутствии Шез. То, как она заставляла учеников проявлять свои истинные чувства, необъяснимо пугало его. Но вместе с тем она давала им массу энергии. Она была такой необычной и непредсказуемой!

— Что ты об этом думаешь? — спросила Элейн, пока они стояли на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора.

— По-моему, все о’кей. — Бен пожал плечами. Оглядываясь назад, он не мог не признать, что получил огромное удовольствие. Иногда упражнения становились мучительно трудными, но они волновали душу и несли в себе скрытый вызов. А открыть в себе незаурядные способности… это уже просто фантастика! Бен никогда не относился к танцу как к серьезному делу, но теперь, когда Элейн показала ему этот особый мир, Бен понял, какие новые возможности таит в себе танец.

«Даррен надорвется со смеху», — шептал тихий голосок в его голове.

«Ну и черт с ним!» — мысленно ответил он.

— Значит, ты будешь ходить на занятия?

— Постараюсь не пропускать.

— Отлично! — Элейн просияла.

— Пошли, нам нужно поторопиться. — Бен воспользовался переходом через улицу для того, чтобы положить руку ей на плечо. — Уже начало девятого, и Даррен ждет нас не знаю сколько времени.

На другой стороне улицы он начал с беспокойством вглядываться в лица людей.

— Даррен сказал, что встретит нас внизу, но я нигде не вижу его. Кино уже должно кончиться. Давай поднимемся на автостоянку и попробуем найти машину.

Они поднялись на лифте на верхний уровень многоэтажной автостоянки и начали спускаться, осматривая припаркованные машины. Стоянка была заполнена почти до отказа, но люди встречались редко. Поздние покупатели еще не собирались домой, а в большинстве кинотеатров еще шли вечерние сеансы. Ощущение приподнятости, не покидавшее Бена и Элейн после репетиции, мало-помалу начало улетучиваться.

Элейн вздрогнула.

— Жутковатое место, правда?

Эмоциональная встряска на репетиции всколыхнула в них невысказанные тревоги и опасения. Казалось, что в любую минуту из-за угла может выскочить призрак или бандит. Бен отпрыгнул в сторону, когда мимо них проехал автомобиль.

— Пожалуй, лучше спуститься еще на один уровень, — сказал он нарочито спокойным голосом, старательно маскируя свой страх.

— О’кей, — с готовностью согласилась Элейн.

Они пересекали площадку, направляясь к лифту, когда в темноте за ними взревел двигатель. Бен обернулся посмотреть, кто там.

— А вот и Даррен! — облегченно воскликнул он и принялся махать руками и подпрыгивать, чтобы привлечь внимание брата.

Автомобиль приближался, быстро набирая скорость. Фары, включенные на полную мощность, слепили глаза.

— Помедленнее, маньяк! — пробормотала Элейн, когда машина с визгом притормозила рядом с ними. Бен попытался распахнуть дверцу, но она оказалась запертой.

— Открой дверь, Даррен! — крикнул он.

Даррен немного опустил окошко и приблизил губы к проему.

— Охотник! — тихо, но угрожающе прошептал он. Его глаза сверкали, как будто он произнес нечто необычайно остроумное.

— Не будь дураком! Ты должен отвезти нас домой. Пусти нас, а не то я скажу отцу!

Элейн попыталась открыть заднюю дверь, но она тоже была заперта. Даррен поднял окошко и вдавил педаль газа. Бен отпрянул в сторону, когда автомобиль рванулся вперед.

— Идиот! — завопил он.

— Что он делает? — удивленно спросила Элейн.

— Это глупая игра, в которую он заставляет меня играть. Мы играли в нее с тех пор, как я был маленьким. Она называется «охотник»: я должен убегать, а он ловит меня. Иногда это продолжается целыми днями, и я не знаю, когда он набросится на меня. Поэтому я стараюсь держаться подальше от него. Он совсем рехнулся!

— Это ты рехнулся, если позволяешь ему так обращаться с тобой, — резко возразила Элейн. — Почему ты это делаешь?

У Бена не осталось времени для ответа. «Лазер», принадлежавший его матери, с Дарреном за рулем, завершил объезд уровня и возвращался на предельной скорости.

— Он не посмеет сбить нас, — прошептала Элейн. — Стой спокойно.

Но автомобиль, мчавшийся на них, явно не собирался тормозить. Наконец у обоих не выдержали нервы. Они повернулись и побежали по эстакаде к верхнему уровню.

— Сделаем вид, будто мы убегаем от него, — выдохнула Элейн. — Потом доберемся до лифта, спустимся вниз и сядем на автобус до дома. Тогда он будет знать!

Хотя они и делали вид, что убегают ради спасения жизни, им все равно было страшно. «Это очень похоже на мой танец на репетиции, — подумал Бен. — Когда кто-то, кого ты знаешь, внезапно превращается в чудовище — это самое страшное, что можно представить. Особенно если ты не уверен, игра это или нет». Даррен был зол на брата всю прошлую неделю. Он подозревал, что Бен занимается чем-то таинственным, сродни черной магии. Теперь он воспользовался старой игрой как предлогом для того, чтобы все выяснить и свести счеты.

«Лазер» почти догнал их, но Даррену пришлось затормозить, чтобы вписаться в крутой поворот при выезде на верхний уровень. Бен и Элейн нырнули за припаркованные машины и нервно огляделись по сторонам.

— Куда теперь? — прошептал Бен.

— Туда, к лифту, — шепотом отозвалась Элейн. В ее голосе появились панические нотки. — Здесь ужасно темно! Я ничего не вижу!

Бен пошарил там, где должна была находиться рука Элейн, и нашел ее.

— Не отпускай, — предупредил он. — Мы должны держаться вместе.

Темнота смыкалась вокруг них, но наверху заиграли проблески знакомого сияния. Одна за другой появились звезды — огромные и такие близкие на темном бархате неба, что казалось, их можно было потрогать рукой.

Бен весь день специально не думал о Небесном лабиринте, но теперь, когда игра раскинулась перед ним, как огромная сеть, его пронзил ужас: а что, если игра была здесь и дожидалась их?

— Должно быть, Эндрю и Марио снова играли на компьютере, — обратился он к Элейн, медленно шагавшей вперед. — Они активировали Небесный лабиринт. Но тогда почему они не предупредили нас? Они страшно разозлятся, если мы попадем в игру, а они — нет.

— Так им и надо, — жестко отозвалась Элейн. — Пусть не думают, будто весь мир принадлежит им!

«Мир принадлежит нам всем», — мысленно добавила она. Элейн поняла, что все это время она ждала появления Небесного лабиринта. Было радостно войти в игру. Небесный лабиринт казался безопасной гаванью.

— Давай спрячемся здесь! Даррен не сможет последовать за нами. Выберемся позже, когда ему надоест и он уедет домой.

Бен оглянулся. Он увидел фары «Лазера», сверкавшие где-то далеко, в конце длинного, темного тоннеля. Вернуться к Даррену и продолжить безумную игру в «охотника» или углубиться в Небесный лабиринт? Второй путь казался гораздо более привлекательным.

— Да, пусть побесится, — согласился он. — Ему придется поехать домой и сказать родителям, что он потерял нас.

Он подпрыгнул и ухватился за нить Небесного лабиринта. Элейн последовала за ним.

Они собирались оставаться на первом уровне и ждать до тех пор, когда можно будет без опасений выйти из игры. И теперь стояли у подножия серебристой лестницы и оглядывались вокруг, восхищаясь невероятной сложностью структуры лабиринта, спиралями расходившейся в невообразимые дали.

Бен внезапно произнес:

— Больше всего в жизни я хотел бы добраться до его центра. А ты?

— Как ты думаешь, на что он похож? — мечтательно отозвалась Элейн. Ее голос так отличался от обычного, хрипловатого и напряженного, что Бен пристально всмотрелся в нее. Глаза девочки сияли серебристым светом лабиринта, на волосах лежал неземной бледно-оранжевый отблеск. Черты ее лица, обычно заостренные и озабоченные, смягчились так, что она казалась почти прекрасной. Бен не на шутку встревожился.

— В чем дело? — спросил он.

— Ни в чем, — ответила она, обратив на него застывший взгляд нечеловечески серебристых глаз. — Мне вдруг стало очень хорошо. Я чувствую себя так, словно могу сделать все, что захочу.

Она указала в сторону переплетающихся спиралей:

— Смотри, все пути открыты для нас! Я могу пройти по любому, куда угодно.

Она замолчала. Перспектива выглядела столь потрясающей, что не укладывалась в слова. По позвоночнику Бена пробежал трепет восторга, отзываясь легким покалыванием в пальцах рук и ног.

— Готов поспорить, мы можем это сделать, — согласился он. — Мы можем пройти лабиринт. Мы лучше остальных… и у меня есть неограниченное время!

«Теперь мы им покажем!» — мысленно добавил Бен. Этот момент был кульминацией всех его попыток постоять за себя. Он раз и навсегда докажет, что способен действовать самостоятельно.

Элейн окинула его долгим, оценивающим взглядом. Она не улыбалась, но ее глаза тоже сияли от восторга. Не сказав ни слова, она ухватилась за поручни лестницы и начала подъем.

Хотя оба лишь во второй раз попали внутрь Небесного лабиринта, они остро ощущали, что игра изменилась. По мере медленного продвижения вперед первые восторги начали стихать.

— Когда ты шла с другими, тебе было так же трудно? — спросил Бен после того, как они едва избежали падения с предательски раскачивавшегося мостика.

— Точно не помню, — ответила Элейн.

Она перегнулась через край и увидела отдаленные рукава лабиринта.

— Мы никогда не дойдем туда! — выдохнула она, потрясенная расстоянием и чем-то еще, чему она не могла подобрать имени. — Но здесь стало гораздо страшнее, это уж точно. — Она с тревогой взглянула на Бена. — Помнишь наши танцевальные упражнения? Образы внутренних страхов — вот что это такое!

Она взвизгнула, когда нечто огромное неожиданно поднялось сбоку и нависло над ними. Оба прижались к стене, скованные ужасом, хотя никто не мог ясно сказать, чего он боится.

Бен схватил Элейн за руку.

— Какой ужас! — прошептал он. — Давай вернемся обратно.

Существо, нависавшее над ними, медленно опустилось с тихим, бормочущим стоном. Элейн облегченно вздохнула.

— Какая отвратительная штука! Что это было?

— Понятия не имею, — дрожащим голосом ответил Бен. — Мне кажется, я видел его раньше, но лучше не думать об этом. Что нам делать? Мне совсем не хочется расстаться с жизнью в зубах такой твари.

— Мне тоже, — согласилась Элейн, с тоской вглядываясь в отдаленные спирали лабиринта. Казалось, они звали ее, гипнотизировали своим мерцанием…

— Знаешь, — прошептала она, — я чувствую, правильный путь где-то внутри, но не могу найти его разумом. Мы могли бы пройти до конца, если бы… если бы…

Она замолчала и покачала головой.

— Если бы что? — поинтересовался Бен после небольшой паузы.

— Если бы путь не был таким трудным… если бы не было этих ужасных тварей… нет, не то! У меня такое чувство, словно мне чего-то не хватает. Чего-то очень нужного. Например, у тебя есть часы, а у Эндрю — крылатые сапоги. Мне нужно что-нибудь в этом роде.

— Как я забыл — ведь ты же еще ничего не выбрала! — воскликнул Бен. — Для этого ты должна попасть в грот и найти там предмет, который поможет тебе в Небесном лабиринте. Наверное, без этого мы не в состоянии пройти путь от начала до конца. Нужно возвращаться.

Эта идея наполнила их восторгом и надеждой. Небесный лабиринт держал ребят крепкой хваткой, и они понимали, что не успокоятся, пока не решат его загадку.

На следующее утро Марио доехал до дома Эндрю на автобусе. Когда он подошел к воротам роскошного особняка в Северной Аделаиде, его глаза полезли на лоб от изумления, и ему пришлось закурить сигарету, чтобы успокоиться.

— Эй, выбрось эту дрянь, — торопливо сказал Эндрю, открыв дверь. — С мамой случится припадок, если она увидит, как ты куришь. Она сама бросила и никому не позволяет курить в доме.

— Да, высоко ты взлетел, — язвительно заметил Марио, выбросив окурок в кусты камелий и войдя в прихожую, обшитую дубовыми панелями.

Однако Эндрю был не в настроении для светской болтовни.

— Пошли. — Он подтолкнул Марио вперед по коридору, ведущему в заднюю часть дома, — к комнате, где стоял компьютер. — У нас мало времени. Отчим увез Поля на урок стрельбы из лука. Они вернутся около двенадцати, а до тех пор нам нужно успеть сыграть.

— И это все тебе, — с горечью произнес Марио, оглядываясь по сторонам. — А что ты сделал, чтобы заслужить такие хоромы? У тебя всегда все о’кей, верно? Нужно лишь немного подождать, и все само плывет в руки.

— Не заставляй меня чувствовать себя подлецом, — буркнул Эндрю. — Я не виноват.

— И я тоже, — огрызнулся Марио. — Я не виноват, что не смогу ничего получить от жизни, если сам этого не добьюсь!

— Ты можешь стать гангстером, это легче, — легкомысленно предложил Эндрю.

— Заткнись!

— Ничего себе! Я погляжу, у тебя отличное настроение.

— У меня была паршивая неделя, и вся жизнь у меня паршивая. Меня от нее тошнит.

Эндрю промолчал. Он почувствовал, что задел очень опасную струну.

— Да ладно, пошли, — неловко пробормотал он. — Поиграем, и все пройдет.

Обычно мрачное лицо Марио озарилось быстрой улыбкой.

— Да! Это ответ на все жизненные проблемы.

Эндрю включил компьютер и вставил диск с игрой. Затем он подключил оба джойстика и стал ждать, когда загрузится программа. На экране возникла вершина утеса, но игра не реагировала на попытки продолжать ее.

— Что произошло? — проворчал Эндрю, энергично двигая джойстиком во все стороны. — Что-то не так.

Экран мигнул, и в нижней его части появились строчки сообщения:

— Что это значит? — спросил Марио, напряженно вглядываясь в экран.

— Должно быть, кто-то другой запускал игру, — пробормотал Эндрю, сам себе не веря. Кто-то уже сделал то, чего он с нетерпением ожидал целую неделю! Он яростно выругался и с такой силой оттолкнул стул, что тот с треском упал на пол.

— Пол! Это мог быть только он! На этой неделе он заболел и не ходил в школу. Я знал, что он притворяется, и сказал маме с Кейтом, но они мне не поверили. А пока я был в школе, он обыскал мою комнату и нашел игру!

Он смотрел на Марио, еще не в силах оценить масштаб катастрофы. Пол никогда не играл в «Космических демонов», а значит, не должен был играть в «Небесный лабиринт». Он не знал о запрете на оружие. Теперь он активировал не только Небесный лабиринт, но и каких-то Бледных Стражей. Эндрю не знал, кто они такие, но ему определенно не нравилось, как звучало это название.

— Проклятье! — снова выругался он. Он слышал, как звонил телефон, но по-прежнему глядел на Марио с открытым ртом. В этот момент из коридора донесся настойчивый голос его матери:

— Эндрю! Эндрю!

Дверь распахнулась, и Марджори влетела в комнату. Увидев Марио, она резко остановилась.

— Ох! Я не знала, что вы здесь.

Присутствие Марио явно не обрадовало ее, но она торопливо обратилась к Эндрю:

— Звонит мистер Челлиз. Ты имеешь представление, где сейчас может находиться Бен?

Эндрю покачал головой.

— Я даже не разговаривал с ним с прошлого воскресенья. А что?

— О Эндрю! — Марджори подняла стул с пола и села. — Они ужасно встревожены. Вчера ночью Бен так и не появился дома. Он ушел на репетицию со своей знакомой, и ни один из них не вернулся.

— Не может быть, — прошептал Эндрю. До него начало доходить, что случилось на самом деле. Он переглянулся с Марио, и тот едва заметно кивнул. Марио знал, о чем думает Эндрю, поскольку сам думал о том же.

— Девочка была очень расстроена — ее отец собирался уехать на Новую Гвинею. Она живет у Филдсов. Миссис Филдс, школьная секретарша…

— Да, я знаю, — нетерпеливо перебил Эндрю, — Это Элейн Тейлор, мы с ней знакомы.

— …так вот, миссис Филдс думает, что Элейн внезапно решила уехать с отцом. Вчера девочка выглядела очень угнетенной, а Элен Челлиз говорит, что Бен всю прошлую неделю был не похож на себя. Никто не понимает, что с ними случилось.

«Да, они не понимают, — подумал Эндрю. — Зато я понимаю. По крайней мере, у меня есть чертовски хорошая догадка».

— Я должна позвонить Элен, — с тревогой продолжала его мать. — Значит, ты ничего не знаешь? Бен ничего тебе не говорил?

— Нет, — ответил Эндрю. — Но мне кажется, ей не стоит беспокоиться. Я уверен, что они недалеко и скоро вернутся.

Он попытался ободряюще улыбнуться, но Марджори неправильно поняла его.

— Эндрю, Эндрю, — сурово сказала она, покачав головой. — Ты можешь хоть к чему-нибудь относиться серьезно?

Она вздохнула и вышла из комнаты.

— Ты думаешь то же самое, что и я? — сразу же поинтересовался Марио.

— Да. Не спрашивай меня, как и почему, но я уверен, что они заперты в Небесном лабиринте. Этот кретин Пол!..

— Но как они проникли внутрь? — задумчиво спросил Марио, словно обращаясь к самому себе. — Мне казалось, они не очень-то рвались туда.

— Возможно, они ничего не могли поделать, — ответил Эндрю. — Ты знаешь, как это бывает: игра внезапно вырастает вокруг тебя. Я всю неделю думал об этом. Это похоже… как будто что-то пытается всосать тебя внутрь.

Марио кивнул. Ему было очень хорошо знакомо это чувство.

— Так что мы будем делать?

— Пойдем поищем их, — отозвался Эндрю таким беспечным тоном, словно это было самым легким делом на свете.

— Да, конечно. Но откуда начинать?

— Нам придется дойти до этого логическим путем, — пояснил Эндрю. — Сначала попробуем расспросить мою маму.

Марджори, заваривавшая себе кофе на кухне, была не на шутку обеспокоена, и ее настроение не улучшилось при виде Марио, который умудрился придать своему лицу выражение молчаливой агрессии.

Марио тоже было не по себе в ее присутствий. В наступившей неловкой тишине они услышали, как в гараж перед домом въезжает автомобиль. Через несколько секунд Кейт с Полом вошли в дом и сразу же направились на кухню, возбужденно смеясь и переговариваясь.

— Ну и парень! — воскликнул Кейт, нежно обнимая Пола за плечи. — Что за чемпион — вылитый Вильгельм Телль!

Но тут до него дошло, что в доме не все ладно, и он обратился к Марджори:

— Что-то случилось?

— Один из друзей Эндрю, Бен Челлиз, не вернулся домой вчера вечером. Его родители в отчаянии. Я только что разговаривала с его матерью по телефону.

— Мы можем как-то помочь им? — Кейт без усилий переключился на свою профессиональную роль. — Они обратились в полицию?

Марджори рассказала ему все, что знала сама, пока Эндрю, Марио и Пол с подозрением посматривали друг на друга. Марио и Пол невзлюбили друг друга с первого взгляда. Эндрю имел все основания злиться на своего сводного брата, но изо всех сил старался сдерживать гнев. С Полом он разберется потом. Сейчас ему предстояло выработать план действий, причем как можно быстрее. Его мозг бурлил от идей под деловитое жужжание голосов на кухне.

Марджори закончила свой рассказ и обратилась к мужу:

— Это Марио, приятель Эндрю. Кажется, вы еще не встречались. — Ее тон подразумевал «и лучше бы этого никогда не было». Однако Кейт проявил дружеский интерес к Марио.

— А, великий знаток компьютерных игр? — жизнерадостно заметил он, протягивая руку. — Рад познакомиться с тобой.

Марио с глубоким подозрением изучил протянутую руку и окинул Кейта взглядом с головы до ног.

— Добрый день, — буркнул он, не вынимая рук из карманов, и уставился в пол.

— Пол только что одержал победу в отборочных состязаниях лучников, — объяснил Кейт, как будто ничего не случилось. — У него есть хорошие шансы попасть в молодежную команду штата.

Марио что-то неразборчиво пробормотал и отвернулся.

— Ты когда-нибудь стрелял из лука? — поинтересовался Кейт.

— Луки и стрелы? — Марио презрительно фыркнул. — Детские игрушки!

Кейт рассмеялся.

— Робин Гуд и все такое? Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но это добрая забава, а заодно превосходная тренировка координации. Тебе стоит попробовать: мне кажется, у тебя хороший глазомер.

— Я неплохо стреляю, — ответил Марио, впервые посмотрев Кейту в глаза. — Всегда выигрываю призы в тире.

Эндрю, слушавший разговор вполуха, внезапно осознал, что Кейт и Марио непринужденно беседуют друг с другом. «Похоже, Кейт в самом деле заинтересовался Марсом, — подумал он. — Не притворяется ли? Если да, то он воистину великий обманщик! И минуты не прошло, а он уже заставил Марса рассказать что-то о себе». Затем он выбросил из головы посторонние мысли и начал приводить свой план в действие.

— Поздравляю, — обратился он к Полу с лучезарной улыбкой и дружески хлопнул сводного брата по плечу. — Давайте все отправимся куда-нибудь на ленч и отпразднуем твою победу. Можно, Кейт?

— Отличная идея, Энди! Хотя на этот раз мне придется увильнуть. Пора на семинар, и я разве что успею перехватить сандвич-другой.

— Ничего, — сказал Эндрю, думая о том, что, в сущности, так даже лучше. — Мы с Марсом возьмем Пола в «Гамбургер-хаус».

Он незаметно подмигнул Марио, и тот подмигнул в ответ. Эндрю ощутил благодарность. «У Марса есть одна замечательная черта, — подумал он. — Ему не нужно ничего объяснять. Он всегда понимает, что к чему».

«Гамбургер-хаус» находился неподалеку от многоэтажной автостоянки, где Бен и Элейн собирались встретиться с Дарреном вчера вечером. Это место не хуже любого другого подходило для начала поисков.

— Вообще-то… — начал было Пол, но Эндрю не дал ему продолжить.

— Ты не собираешься воспользоваться своим правом вето, не так ли? — Для ушей взрослых голос Эндрю звучал почти умоляюще, но Пол уловил скрытое предупреждение. Он отвернулся, чтобы отец не слышал, и процедил сквозь зубы нелестное замечание в адрес сводного брата.

— Разумеется, он не собирается. — Кейт широко улыбнулся. — Мне бы хотелось присоединиться к вам, но, к сожалению, я смогу только подбросить вас до места. А ты не хочешь поехать, дорогая? — обратился он к Марджори.

Она покачала головой.

— Думаю, им будет веселее без меня.

— Поедем через пять минут. — Кейт открыл дверцу холодильника и стал готовить себе сандвич.

Эндрю обнял Марджори — частично для того, чтобы напомнить Полу, что она все-таки его мать, но главным образом потому, что чувствовал ее искреннее беспокойство за Бена и Элейн.

— Мы поищем Бена после ленча, — пообещал он. — Не беспокойся, я уверен, что они вернутся сегодня вечером.

— Эндрю, если ты что-нибудь знаешь, то должен сообщить нам, — серьезно сказала она.

Эндрю промолчал, так как ответить означало либо выдать секрет «Небесного лабиринта», либо солгать. Он искоса взглянул на своего отчима, поглощавшего сандвич с ростбифом и пикулями. А что, если Кейт заподозрил неладное? Однако тот выглядел так, словно происходившее не имело к нему ни малейшего отношения.

Если у Кейта и были какие-то подозрения, то он не упоминал о них во время поездки в город. Вместо этого он болтал с Марио об итальянских автомобилях и подшучивал над Полом. Как ни странно, его шутки совсем не казались Полу смешными.

— Мы в самом деле пойдем туда? — удивленно спросил Марио, когда Эндрю направился ко входу в кафе. — Я думал, мы сразу отправимся на автостоянку.

— Сначала не мешает подкрепиться, — ответил Эндрю. — Я проголодался. И кроме того, нам нужно кое-что обсудить — правда, Пол?

Он многозначительно взглянул на сводного брата и хлопнул его по плечу.

— Не понимаю, о чем ты, — сказал Пол. — Я должен заявить, что нахожусь здесь против своей воли и в силу обстоятельств. Я собираюсь как можно быстрее съесть свой гамбургер и уйти.

Марио посмотрел на Пола с любопытством, как на какое-нибудь экзотическое насекомое.

— Ты всегда так говоришь?

— Я могу говорить и на твоем языке, — презрительно бросил Пол и начал ругаться вполголоса.

— Кончай, — с беспокойством перебил Эндрю. — Нас могут выгнать отсюда.

Пол фыркнул еще презрительнее, но подошел к стойке и заказал гамбургеры, картофельные чипсы и кока-колу. Они уселись за столик у окна. На несколько секунд воцарилось враждебное молчание.

— Лучше скажи нам, что ты сделал, — наконец предложил Эндрю.

Пол отложил надкусанный гамбургер, отпил большой глоток кока-колы и невозмутимо посмотрел на Эндрю.

— Не имею понятия, о чем ты говоришь.

— Я говорю о компьютерной игре под названием «Небесный лабиринт», которая принадлежит мне. Я запретил тебе трогать ее, но ты играл, пока меня не было дома.

— Ты не можешь это доказать, — возразил Пол, ничуть не смущенный гневом, звучавшим в голосе Эндрю.

— Вот тут ты ошибаешься. Мы можем это доказать. И знаешь как? Ты не знаком с правилами игры и поэтому совершил большую ошибку.

— Ты умеешь читать? — с нехорошей усмешкой вставил Марио. — Разве ты не заметил предупреждения в начале игры? Там говорится, что играть в нее могут только те, кто прошел «Космических демонов».

Пол не ответил. Он взял свой гамбургер, посмотрел на него и отложил в сторону, даже не откусив.

— Ты взял пистолет, не так ли? — настойчиво продолжал Эндрю. — Тебе не следовало этого делать.

— Ты должен был дать мне поиграть, — капризно отозвался Пол. — Ты мог рассказать мне правила, вместо того чтобы вести себя как последний эгоист. Я только хотел посмотреть, на что она похожа.

— Ты все испортил! — гневно продолжал Эндрю. — Почему ты всегда суешь свой длинный нос в дела, которые тебя не касаются?

Апломб постепенно возвращался к Полу.

— Ты слишком скрытничал. Чего же ты еще от меня ожидал — что я буду сидеть сложа руки? Ну хорошо, я испортил твою игру. Но у тебя есть целая куча других, а если ты захочешь, Марджори купит тебе такую же. Она дает тебе все, о чем ты просишь.

— Ты не понимаешь. — Эндрю наклонился над столом, чтобы подчеркнуть свои слова. — Это не обычная игра. Она принимает в расчет все твои поступки, а потом оживает. Это не просто игра, а реальность!

— Тебе не кажется, что ты уже слишком взрослый для детских выдумок? — презрительно спросил Пол.

— Это не выдумка, — жестко произнес Марио.

Некоторое время все трое молчали, не обращая внимания на веселый гомон за соседними столиками.

— Лучше скажи нам, что именно ты сделал, — продолжал Марио.

Пол откусил кусок своего гамбургера и прожевал его, прежде чем ответить.

— Невкусный, — пожаловался он.

— А будет совсем невкусный, — предупредил Марио. — Потому что я брошу его на пол и раздавлю, если ты не будешь отвечать.

— Ой, мамочка! — воскликнул Пол, прикидываясь испуганным. — Хорошо, я буду говорить! Пожалуйста, не бейте меня!

Он прикрыл голову руками и сделал вид, что хочет спрятаться под столом. Эндрю слегка лягнул его по голени.

— Перестань кривляться!

Пол снова впился зубами в свой гамбургер. Ему не хотелось отвечать, но в то же время игра безумно интересовала его. Она уже являлась к нему в странных снах и даже как будто пыталась разговаривать с ним. Несмотря на презрительное отношение к Эндрю и Марио, он был заинтригован тем, что услышал от них. При мысли об игре, воплощающейся в действительности, по его спине пробежал холодок. Каким-то образом это возбуждение объединилось в его сознании с мрачной решимостью задать Эндрю хороший урок и свести с ним счеты раз и навсегда.

— О’кей, — медленно произнес он, переводя взгляд с одного лица на другое. — Я расскажу вам, что случилось. Я действительно играл в «Небесный лабиринт». Я не обратил внимания на предупреждение, поскольку не понимал, каким образом игра может отличить одного игрока от другого.

— Герой на экране выглядел похожим на тебя? — перебил Эндрю.

Пол покачал головой.

— Что-то не заметил. Фигурка напоминала штурмовика, но почему-то с очень бледным лицом и руками.

— Бледный Страж? — поинтересовался Марио. — Все-таки игра знает! Она как-то умеет распознавать игрока. Если бы ты прошел «Космических демонов», то она бы узнала тебя. Но, поскольку ты чужой, программа активировала другой эпизод.

— Так что произошло? — спросил Эндрю, борясь с желанием обругать Пола самыми гнусными словами.

— Я добрался до волшебного грота, и компьютер сказал, что я могу из двух выбрать один предмет, который поможет мне пройти Небесный лабиринт. Один из них напоминал компас — кажется, он назывался «истинное чувство направления». Рядом лежал пистолет — «способность защищаться силой оружия». Я помню это, потому что… — Пол замолчал, по-видимому решив, что и так разболтал слишком много.

— Почему? — нетерпеливо спросил Эндрю.

— Потому что я все время слышу это у себя в голове. Слова о долге, возложенном на Бледного Стража, о необходимости защищаться от вторжения… — Он потряс головой, не желая продолжать. Что-то с неумолимой силой заставляло его быть Стражем, и, хотя он не знал, что именно ему нужно сторожить, принуждение делало его все более враждебным по отношению к Эндрю и Марио.

— Ну что, теперь вы довольны? — отрезал Пол. Ему хотелось уйти, но в то же время он должен был узнать, в чем заключается суть игры.

— Так мы и предполагали, — вздохнул Эндрю. — Это все? Компьютер больше ничего не сказал?

— Ах да, я забыл. — Пол одним глотком прикончил остатки своего ленча и встал. — Он кое-что добавил.

— Что? — одновременно спросили Эндрю и Марио.

— Он сказал: «Эндрю Хейфорд — лопух!» — Пол выбросил смятый бумажный стаканчик и тарелку в мусорный бачок и издевательски ухмыльнулся. — Спасибо за праздничный ленч. Оставляю вас играть в ваши детские игры.

Он повернулся и торопливо вышел из кафе. Эндрю вскочил, собираясь догнать его.

— Подожди. — Марио потянул его обратно. — Пусть уходит. Он нам больше не нужен.

— Он должен пойти с нами, — ответил Эндрю. — Если мы сейчас найдем Небесный лабиринт, возьмем его с собой.

— Нет, он только еще больше все испортит. Пошли, мы уже потратили даром слишком много времени.

— Ты знаешь, что в этом месте появляются призраки? — осведомился Марио, когда они поднимались по бетонной лестнице на верхний уровень автостоянки.

— Да, конечно, — насмешливо отозвался Эндрю. — Призраки мертвых автомобилей, брошенных своими владельцами и оставленных здесь ржаветь.

— Нет, серьезно. Настоящие призраки. Много людей приходило сюда, чтобы покончить с собой. Они прыгали с крыши. У моего брата Фрэнка был приятель, торговавший аудио- и видеокассетами в магазинчике на нижнем этаже. Как-то ночью, когда он закрывал свою лавочку, видел злых духов, пытавшихся завлекать людей на погибель.

— Призраков и злых духов не существует, — презрительно отозвался Эндрю. Но положа руку на сердце ему приходилось согласиться с тем, что атмосфера автостоянки вызывает у него легкую лихорадку и ощущение общей депрессии, обычно наступающее перед простудой. Ему постоянно слышался звук шагов на лестнице за спиной, но, когда он останавливался и прислушивался, звук исчезал. Эндрю искоса взглянул на Марио. Его друг выглядел как обычно — худой, с бледным, угрюмым лицом. Плечи под черной курткой немного сгорблены, руки глубоко засунуты в карманы… Но ощущение одиночества, исходившее от него, стало гораздо более заметным.

— Что мы здесь делаем, в конце концов? — спросил Марио, когда они вышли на верхний уровень. Здесь почти не было автомобилей. Через защитные решетки, установленные по периметру крыши, чтобы уберечь людей от случайного падения, просматривались башенные краны, неоновые вывески и высотные здания, формировавшие городскую линию горизонта.

— Мы ищем Небесный лабиринт, — рассеянно ответил Эндрю. Он был разочарован, не обнаружив ничего необычного. Теперь он понимал, что втайне надеялся увидеть Небесный лабиринт прямо здесь, перед собой, и войти в него. Но все оказалось не так просто. — Как мы собираемся искать его? — продолжал он, обращаясь к самому себе. — Он может быть где угодно! И еще: мы просто увидим его или сначала нам нужно сделать что-то особенное?

Марио устроился на карнизе, откуда открывался вид на город, и закурил сигарету. Он протянул пачку Эндрю, тот тоже взял сигарету, но потом передумал и положил ее обратно.

— В общем-то, я не люблю курить, — почти извиняющимся тоном заметил он.

— Мне плевать, любишь ты или нет, — ответил Марио. Он выдохнул облачко дыма и теперь смотрел, как оно уплывает через прутья решетки. — Высоковато здесь, а? Ты можешь себе представить, что собираешься прыгнуть вниз?

Эндрю вздрогнул. Внезапно ему показалось, что кто-то пристально наблюдает за ними. «А вдруг Пол только притворился, что ушел, а на самом деле последовал за нами?» — подумал он. Окинув взглядом пустую стоянку, он заглянул через край крыши и постарался представить себе, каково падать с такой высоты.

— Тебе когда-нибудь хотелось это сделать? — тихо спросил он.

— Время от времени. Хорошо, что это место всегда здесь, понимаешь? Оно кажется мне чем-то вроде бесплатной гарантии: если дела обернутся слишком паршиво, ты всегда можешь выйти из игры. Но пока что я не собираюсь! — Он усмехнулся и подмигнул Эндрю. — Сначала нужно пройти Небесный лабиринт.

Оба на некоторое время замолчали, размышляя о жизни и смерти и о всем том, что им пришлось и еще предстоит пережить вместе.

— Но как же мы все-таки попадем туда? — нетерпеливо спросил Эндрю.

Марио отвлекся от своих раздумий и с большой неохотой вернулся к действительности. Он щелчком выбросил сигарету через решетку и посмотрел, как она падает на мостовую.

— А знаешь, отсюда было бы классно швырять вниз электрические лампочки, — глубокомысленно заметил он.

— Ценная идея, — одобрил Эндрю. — Но сейчас у нас нет времени для игр. Давай напряги свои бездействующие мозги и попробуй родить ценную идею!

— А чем я, по-твоему, занимаюсь? Просто мне лучше думается, когда я думаю о чем-то другом. В этом моя беда с учителями: я не могу размышлять как следует, когда меня заставляют думать только об ответе на вопрос. Я думаю все время… но не на поверхности, а в глубине, понимаешь?

— Ну и что же ты надумал в глубине?

— А вот что! — Марио проворно соскочил с карниза и одним быстрым движением выхватил что-то из кармана куртки. Эндрю ахнул от изумления, увидев маленький нож с тонким, наточенным до бритвенной остроты лезвием.

— А теперь молись, — прошипел Марио, медленно и угрожающе приближаясь к нему.

— Очень смешно, — дрожащим голосом отозвался Эндрю. — Кончай пижонить! Разве ты не понимаешь, что для Бена и Элейн это вопрос жизни и смерти?

— Это вопрос жизни и смерти для тебя, — отрезал Марио. — Скорее всего, смерти, а не жизни!

«Боже мой, он все-таки чокнулся», — в панике подумал Эндрю. Он медленно попятился, не сводя глаз с ножа.

— Все в порядке, Марс, — примирительным тоном пробормотал он. — Я твой друг, я не хочу тебе зла. Убери нож.

— Хай-и! — Марио прыгнул вперед и сделал выпад ножом. Эндрю отпрянул. Сердце гулко забухало в груди. По спине поползли струйки пота. У него мелькнула мысль, что Марио попал под власть одного из тех злых духов, о которых говорил раньше. Он затравленно огляделся по сторонам. Автостоянка по-прежнему была пуста. Если кто-то и наблюдал за ними раньше, то сейчас он исчез. Эндрю открыл рот, собираясь позвать на помощь, но вдруг обнаружил, что лишился голоса. Марио выбросил руку с ножом. Он был так близко, что казалось, не мог промахнуться, однако все-таки промахнулся. Когда он развернулся и занес руку для нового удара, Эндрю сделал единственное, что ему оставалось: повернулся и побежал.

Он мчался со всех ног по спиральной эстакаде, по направлению к двери, ведущей на лестницу, но Марио бежал быстрее и успел перекрыть путь к отступлению. Эндрю уклонился от очередного удара, повернул обратно и обнаружил, что снова поднимается на крышу.

«Ничего хорошего из этого не выйдет, — подумал он в промежутке между судорожными вдохами. — Там тупик!»

Его паника еще усилилась, когда ему показалось, что он падает в обморок. Вокруг него сгущалась темнота. «Все, конец!» — в отчаянии подумал Эндрю, но, к его удивлению, он не упал, и темнота не поглотила его. Вместо этого впереди появился просвет, в котором что-то мерцало. На мгновение Эндрю показалось, что это призрак, и у него едва не остановилось сердце. Затем, испытывая странное смешанное чувство ужаса и облегчения, он рванулся навстречу этому мерцанию и на короткий миг как бы повис над городом. Мерцание разрасталось, становилось реальным. Наверху появились звезды. Подтягиваясь и раскачиваясь, Эндрю перевалился через край упругой светящейся нити и оказался на первом уровне Небесного лабиринта.

Несмотря на усталость и сбитое дыхание, он оставался в неподвижности лишь несколько секунд, пока не осознал, что Марио идет следом. Он начал подниматься по лестнице. Его мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое. Они сделали это, нашли Небесный лабиринт, но что толку, если и здесь ему приходится убегать от опасности? Эндрю не надеялся отыскать Бена и Элейн в одиночку, не говоря уже о том, что теперь в лабиринте появились какие-то Бледные Стражи. Кто они такие и что с ними делать? «Не сходи с ума, Марс, — безмолвно умолял он. —Ты мне нужен!»

Эндрю послышался голос, зовущий его по имени:

— Эй, Энди! Подожди!

Не похоже на голос маньяка-убийцы, но, с другой стороны, разве маньяк не может прикинуться нормальным человеком? Эндрю с удвоенной силой принялся карабкаться вверх, а голос преследовал его:

— Подожди! Все в порядке, я не собираюсь тебя убивать!

Эндрю добрался до вершины лестницы и уселся на краю.

— Я могу столкнуть тебя вниз, — предупредил он. — Здесь у меня есть крылатые сапоги, и я могу летать, а ты нет. Так что без фокусов!

Над лестницей показалась голова Марио. Он широко улыбался.

— Сработало! — воскликнул он. — Я это сделал. Классная идея, верно?

Вид у него был безумный, но не такой, как на автостоянке. Эндрю отодвинулся в сторону.

— Что за бес в тебя вселился?

— Я же сказал: ответ приходит ко мне, когда я думаю о чем-то другом. Ну вот, меня вдруг осенило. Ты попадаешь в Небесный лабиринт неосознанно, когда вбегаешь в него. Ты должен убегать от кого-то или от чего-то. Я не мог тебе объяснить раньше, потому что тогда ты не испугался бы по-настоящему. Поэтому я и набросился на тебя!

Эндрю облегченно вздохнул:

— А я думал, ты взбесился.

— Отличное было представление, правда? — со смехом спросил Марио. — Мне бы надо в кино сниматься. Ты бы только видел свое лицо, когда убегал от меня!

— Ты должен был предупредить меня, — буркнул Эндрю. В душе он немного досадовал на то, что Марио первым раскрыл секрет входа в Небесный лабиринт. Эндрю понимал, что Марио действовал по наитию, и, хотя его импульсы часто выглядели безумными и опасными, он интуитивно проникал в самую суть вещей.

— У тебя есть еще подобные идеи? — через силу поинтересовался он.

— Да, есть несколько соображений. Но я расскажу тебе о них по пути. Нам нужно поторапливаться: у меня возникло нехорошее ощущение, что этот урод Пол может проникнуть сюда следом за нами. Он играл в «Небесный лабиринт». Теперь он знает, что нужно искать и что делать, оказавшись внутри.

— Думаешь, он следил за нами на автостоянке?

— Кто-то явно следил, — мрачно ответил Марио.

Эндрю вздрогнул. Мысль о том, что Пол может преследовать их, придавала игре новый, зловещий оттенок, которого не было раньше.

— Пол в самом деле один из Бледных Стражей?

— Это нам и предстоит выяснить. Пошли дальше!

Они пробирались через лабиринт, ловкие и осторожные, словно пара диких кошек. Эндрю чувствовал: что-то неуловимо изменилось. Лабиринт казался ему еще более прекрасным и заманчивым, чем всегда, но вместе с тем и более угрожающим.

— Он давит на нас, чувствуешь? — пробормотал Марио, эхом откликаясь на его мысли.

— Как ты думаешь, это хорошо или плохо?

— По мне, хуже не придумаешь, — признал Марио. Затем он рассмеялся. — Но это и хорошо. Тем интереснее играть!

У Эндрю появилась идея.

— Мы собираемся, по крайней мере, выяснить, здесь ли Бен или нет. Если он здесь, то мы получим неограниченное время, а если нет, игра все равно скоро закончится.

Марио кивнул и уклонился от неопределенного летающего объекта, бесшумно промчавшегося между ними. Оба обернулись, затем посмотрели друг на друга и попытались улыбнуться.

— Что это было? — спросил Эндрю.

— Один из снарядов, которые всегда летают на этом уровне… только сейчас он показался мне каким-то странным. — Марио выглядел бледнее, чем обычно, но было трудно сказать — от страха или от возбуждения. Прежде чем продолжить, он откинул со лба упавшую прядь волос. — Нам нужно придумать план на тот случай, если мы разделимся друг с другом. Нельзя, чтобы наши жизни в игре закончились раньше, чем время. Когда у тебя останется последняя жизнь, жди меня на утесе, ладно? Так мы сможем снова начать вместе.

— О’кей, — согласился Эндрю. Ему не хотелось думать о том, что они будут делать, если к тому времени так и не смогут найти Бена и Элейн.

— Мы всегда можем вернуться в реальный мир, — заметил Марио, как будто угадав его мысли. — Но если мы растеряем все свои жизни, то тоже окажемся в ловушке, и кто тогда придет спасать нас?

— Не говори об этом, — нервно перебил Эндрю. У него появилось жуткое ощущение, что при всей своей красоте Небесный лабиринт превратился в смертоносное орудие чьей-то чужой воли.

Они продолжали подниматься и через некоторое время углубились в спиральное ответвление, которое еще не исследовали раньше. После нескольких головоломных изгибов и поворотов они остановились у края бездонной расщелины, пересекавшей тропу.

— Мы можем перепрыгнуть, — заявил Марио.

На первый взгляд это действительно казалось нетрудным делом, но, лишь прыгнув, они осознали, что узость расщелины была иллюзией. Другая сторона оказалась гораздо дальше, чем они ожидали. Благодаря своим летающим сапогам Эндрю без труда преодолел препятствие, но Марио упал в бездну, на мгновение потерял сознание и очнулся в начале игры, на вершине утеса.

Он глубоко вздохнул, размышляя, что делать дальше. Падение было ужасающим, но вместе с тем вызывало странный восторг. Это был момент полной капитуляции, когда ты осознаешь, что должен расстаться с жизнью и ничего не можешь с этим поделать. Но одновременно совершенно уверен, что это продлится лишь одно мгновение. Это чувство было совсем не похоже на отчаяние, овладевавшее Марио, когда его убивали в «Космических демонах».

«По крайней мере, у меня в запасе есть еще две жизни, — подумал он. — Не знаю только, каково будет умирать в третий раз. А вдруг будет так же, как в «Космических демонах»? Вдруг я навеки окажусь запертым в игре?»

Он с беспокойством осознал, что никто, кроме ребят, не знает секрета Небесного лабиринта. Никто не придет на помощь…

Атмосфера сгущалась. Фоновый шум Небесного лабиринта — нечто вроде жужжания проводов на линии высокого напряжения — стал более угрожающим.

Марио встряхнулся.

«Я должен вернуться, — подумал он. — Нет смысла повторять наш путь, я все равно никогда не смогу перепрыгнуть через ту расщелину». Он с отвращением взглянул на эликсир исцеления в коричневой фляжке, висевшей на ремешке у него на шее.

«Если бы у меня были сапоги! Хейфорд всегда получает все самое лучшее».

Со смутным чувством жалости к себе Марио направился по висячему мостику в сторону смертоносных цветов.

Эндрю продолжал продвигаться по отдаленному рукаву лабиринта. Увидев, как упал Марио, он помедлил у края расщелины. Стоит ли вернуться, или продолжать путь в одиночку? Эндрю выбрал второе — ведь с летающими сапогами он мог пройти дальше и выше других. «Марс способен постоять за себя, — думал он. — Если я пойду вперед, это принесет больше пользы нам обоим». Но кроме того, он испытывал тайное желание, в котором не хотел признаться даже самому себе, — желание стать героем, который спасет остальных. «Застревать на полпути — типично для Бена, — бессвязно думал он. — Но я спасу его, и Элейн тоже!» Особенно Элейн, настойчиво твердил тихий голосок в его подсознании. Мысль о спасении Элейн наполнила его такой гордостью, что он попытался с разбега перепрыгнуть через несколько небольших облакоподобных предметов, загораживавших путь.

В прыжке он посмотрел вниз и на долю секунды увидел там нечто столь ужасное и чудовищное, что закричал от страха и невольно закрыл глаза. Его нога коснулась края облака. Последовали вспышка голубого света и треск, похожий на звук работающей мотопилы. Эндрю пришел в себя на вершине утеса. Марио поблизости не было. Эндрю выругался сквозь зубы, наполовину потрясенный, наполовину обрадованный своей внезапной «смертью» и воскресением. «Но что это за жуткая тварь? — размышлял он. — Раньше я не видел ничего подобного. Ладно, у меня осталось только две жизни. Теперь нужно быть крайне осторожным».

Марио тоже старался соблюдать осторожность. Понимание того, что этот шанс может оказаться последним, заставляло его не спешить и хорошо думать, прежде чем что-то сделать. Он неторопливо продвигался по серо-серебристой навесной дорожке, парившей на головокружительной высоте над пропастью с отвесными стенами по обеим сторонам. И тут, к своему отчаянию, он обнаружил, что дорожка за его спиной начинает рушиться. Он помчался изо всех сил, но теперь доски под его ногами исчезали при первом прикосновении, а на их месте возникало нечто ужасающее, с чем он встречался лишь в смутно запомнившихся кошмарах. Он в панике несся вперед, но не успел спастись. Снова последовало падение, затем темнота и внезапный шок пробуждения. Но на этот раз Марио испытывал горькое чувство поражения. Небесный лабиринт расстилался перед ним, манящий и таинственный, но он не осмеливался снова войти туда.

Некоторое время Марио лежал ничком на утесе, ожидая возвращения Эндрю, но минуты проходили за минутами, а Эндрю все не появлялся. Марио стало скучно, потом одиноко. Наконец он не на шутку забеспокоился. Он сел и принялся нервно постукивать пальцами по колену. Он не мог решить, что делать дальше. Почему Эндрю не вернулся на утес? Неужели он не потерял ни одной жизни? Это казалось маловероятным: Эндрю был не таким уж сильным игроком, несмотря на крылатые сапоги. Мог ли он потерять все три жизни? Маловероятно. «Он осторожный парень, — думал Марио. — Он бы никогда не рискнул вернуться в лабиринт, имея лишь одну жизнь. Может быть, он очнулся на утесе и вышел из игры? Не последовать ли его примеру?»

Довольно долгое время Марио обдумывал эту возможность. Он мог встать и пройти обратно по темному тоннелю туда… где они были раньше… Казалось, с тех пор прошло несколько лет. Да, правильно, на автостоянку. Марио улыбнулся, вспомнив выражение лица Эндрю, когда он гнался за ним с ножом в руке. Мысль о том, что открытие прямого пути в Небесный лабиринт принадлежит ему, доставляла огромное удовольствие.

«Я могу довериться себе, — подумал он. — Если я чувствую, что принял правильное решение, оно обычно оказывается правильным. Так что же мне сейчас кажется правильным?»

Сидеть на утесе сложа руки — явно неправильно. Выйти из Небесного лабиринта — тоже неправильно. Единственное правильное решение — снова войти в игру!

Марио покачал головой.

— Это безумие, — пробормотал он, поймав себя на том, что улыбается до ушей. Он вспомнил о разговоре с Эндрю, когда они смотрели с крыши верхнего уровня многоярусной автостоянки. Было так много вещей, ради которых стоило жить… но сейчас это почему-то не имело значения. Единственной важной вещью было возвращение в Небесный лабиринт.

Марио вскочил на ноги.

— Налево или направо? — крикнул он и услышал приглушенное эхо своих слов, словно звук волн в морской раковине.

Направо…

— Значит, направо, — решил он и начал подниматься по лестнице.

Но как только он оказался в лабиринте, его уверенность начала таять. Каждое препятствие, возникавшее на пути, каждая опасность, которую ему приходилось преодолевать, внушали ужас, который проникал сквозь все защитные заслоны. Сердце Марио учащенно билось. Небесный лабиринт больше не был похож на игру. Вся радость исследования куда-то исчезла, сменившись страхом и отчаянием. У Марио было ощущение, будто Небесный лабиринт знает его, знает все его скрытые страхи и теперь обращает их против него.

Он мучительно медленно пробирался вперед, больше не рискуя и тщательно осматривая путь. Он по-прежнему использовал все свои возможности, но добавил к ним элемент благоразумия — нечто, до сих пор несвойственное его характеру. Чем дальше он продвигался, тем явственнее чувствовал, что силы возвращаются к нему.

«Я могу это сделать! — убеждал он себя. — На самом деле, это не труднее, чем в первый раз. Это лабиринт пытается заставить меня думать иначе. Нужно сделать вид, что страха не существует».

Поднимаясь все выше и выше, Марио как будто забыл, что он делает и почему оказался здесь. Он больше не помнил, что они с Эндрю вошли в лабиринт с целью отыскать Бена и Элейн. Он даже не вспоминал об Эндрю. Единственным важным делом теперь было добраться до конца лабиринта, изучить и разгадать его секреты. Марио казалось, что лабиринт принадлежит ему одному и он один должен справиться с ним. Познав лабиринт, он познает и себя самого.

Погруженный в свои мысли, Марио вышел на следующий уровень и увидел бледную неподвижную фигуру, прижатую к стене странными молочно-белыми руками, выпиравшими прямо из ее мерцающей поверхности. Он замер и некоторое время смотрел на фигуру человека, прежде чем узнал его.

— Энди? — тихо спросил он.

Фигура осталась неподвижной. Руки не сдвинулись и не ослабили свою хватку. Марио с беспокойством огляделся по сторонам. Он чувствовал, что за ним наблюдают, однако рядом никого не было — лишь руки, неестественным образом растущие прямо из стены. Внезапно он вспомнил о Поле. Может быть, эти белые руки принадлежат одному из Бледных Стражей?

Марио не осмеливался прикоснуться к ним. Он не находил в себе мужества приблизиться хотя бы на один шаг. Он не имел представления, что заставило Эндрю оказаться в их цепких объятиях. Да что угодно — и он может попасть в ту же ловушку, сделав одно неверное движение. Несколько минут Марио стоял, застыв, как камень, и его мозг тоже застыл, неспособный мыслить и чувствовать.

Наконец взгляд Марио упал на крылатые сапоги. «Значит, они не спасли тебя», — с неожиданной печалью подумал он. Он вспомнил, как завидовал Эндрю: сапоги казались ему символом всех нечестных преимуществ, которые тот имел перед ним. Теперь, в глубине лабиринта, удача повернулась другой стороной, и счет сравнялся. Эндрю проиграл, а Марио, если и не вышел победителем, остался в живых.

Еще недавно эта мысль могла бы обрадовать Марио, но сейчас он не радовался. Вместо этого он обнаружил, что думает об Эндрю как о самом близком друге, которого он когда-либо имел. Ему было грустно и одиноко.

Так и не осмелившись сдвинуться с места, он пытался решить, что делать дальше. «Это игра, — напомнил он себе. — А значит, мы можем пройти ее. Я наверняка могу что-то сделать… или использовать какой-то предмет, который проведет нас через этот уровень. Я обязан помочь Эндрю!»

И тут Марио вспомнил об эликсире исцеления.

— Ну конечно, — облегченно выдохнул он. — Это один из предметов, помогающих в игре, и теперь пришло время воспользоваться им.

Он взял фляжку и медленными шажками начал приближаться к бесчувственному телу. Белые руки не шелохнулись, и ничто не сделало попытки схватить его, но когда Марио приблизился к повороту тропинки и увидел, что находится за ним, волосы на его голове зашевелились от ужаса.

Неподалеку от того места, где стоял Эндрю, он увидел две другие безжизненные фигуры — Бена и Элейн. Их глаза были закрыты, а лица побледнели до такого же оттенка, как и руки, удерживавшие их. Это было жуткое зрелище. Марио как будто оказался в комнате, наполненной призраками своих бывших друзей, и ему пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы двинуться дальше. Он подошел к Эндрю так близко, что уже мог прикоснуться к нему.

«Интересно, что мне делать с этим эликсиром?» — с беспокойством подумал Марио. Вынимая пробку из фляжки и наливая эликсир в подставленную лодочкой ладонь, он не мог отделаться от мысли, что выглядит полным идиотом. Хотелось иметь что-нибудь, больше напоминавшее оружие. Он с сожалением подумал о пистолете из «Космических демонов». Оружие помогало ему чувствовать себя героем, давало власть над другими, а возня со странной жидкостью, похожей на лосьон после бритья (и пахнувшей примерно так же), заставляла его чувствовать себя глупым и неуклюжим.

Из-за этого у Марио дрогнули пальцы, и капля эликсира упала на одну из жутких рук, державших Эндрю. Какое-то время рука безжизненно болталась в воздухе, словно кусок слизи или дохлая рыба, а затем начала съеживаться и уменьшаться в размерах.

Марио не знал, радоваться ему или тревожиться. С чувством легкой тошноты он плеснул немного жидкости на другую руку и подхватил безвольное тело Эндрю в тот момент, когда вторая рука съежилась и исчезла. Затем, поддерживая Эндрю, он вылил немного эликсира ему на макушку.

Эндрю конвульсивно дернулся, содрогнувшись всем телом, и открыл глаза.

— Марио, — прошептал он. — Как я рад тебя видеть!

Некоторое время они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Затем Эндрю с усилием выпрямился.

— Пошли. — Его голос казался каким-то призрачным. — Давай посмотрим, сработает ли это с остальными.

— Как это случилось? — тихо спросил Марио, пока они с бесконечной осторожностью подкрадывались к двум фигуркам, поникшим в объятиях мертвенно-бледных рук.

— Я наткнулся на Бена и Элейн, — ответил Эндрю, снова вздрогнув всем телом. — Я не мог оторвать их от этих… от этих рук, а когда я повернулся, чтобы уйти, они схватили и меня. Они высовываются из стен, — добавил он, нервно оглядываясь и пытаясь скрыть свой страх. — Я никогда в жизни так не боялся!

— Что их активирует? — прошептал Марио так тихо, как будто опасался, что руки могут подслушать его.

— Должно быть, это сделал Пол, когда выбрал пистолет. Это и есть Бледные Стражи.

— Ты не видел Пола?

— Нет. Зато я видел целую кучу действительно жутких вещей, но стоило только посмотреть на них, как они исчезали. Вся игра изменилась. Пол испортил ее.

— Но что-то должно было дать команду этим Стражам. Почему именно здесь? Почему сейчас, а не на других уровнях, которые мы проходили раньше?

— Разбуди остальных, — попросил Бен. — Может быть, они знают.

Они подошли к безмолвным, безжизненным фигурам Бена и Элейн. Бен был чуть-чуть ближе. Он стоял в странной позе — с откинутой назад головой и полусогнутыми ногами, словно его схватили в тот момент, когда он собирался сделать последний отчаянный прыжок. За ним ярко блестели рыжие волосы Элейн, странно контрастировавшие с одноцветным миром Небесного лабиринта. Ее голова свесилась на грудь, открывая тонкую шею, отчего она казалась хрупкой и беззащитной.

Марио осторожно капнул эликсиром на руки, удерживавшие Бена. Ребята с отвращением смотрели, как бледные конечности извивались, съеживались и исчезали. Потом Эндрю подхватил Бена, а Марио пролил несколько капель жидкости на его запрокинутое лицо.

Бен вздрогнул, открыл глаза, снова вздрогнул и громко чихнул.

— Присмотри за ним пока, — попросил Марио. — А я займусь Элейн.

В его сознании мелькнула мысль, что если он не сможет оживить ее, то найдет ближайший утес и сиганет через край, в черную пустоту. Но до этого не дошло. Элейн вздрогнула так же, как и Бен, и пришла в себя. В течение нескольких секунд ее глаза оставались пустыми и бессмысленными, но потом она как будто увидела Марио. Она обвила руками его шею и прижалась к нему.

— Никому не двигаться! — пробормотал Бен, как только смог говорить. Его голос звучал слабо, но настойчиво.

— Почему? — Марио повернулся, собираясь отойти к Бену и Эндрю, но застыл на месте, услышав отчаянный крик Бена:

— Не возвращайся!

— Мы попались на этом, — быстро добавила Элейн. — Попытались вернуться, и тогда эти ужасные руки схватили нас.

— Ты хочешь сказать, мы не можем вернуться по своим следам? — недоверчиво спросил Эндрю. — Тогда как нам выбраться отсюда?

Та же самая мысль возникла у всех одновременно. Никто не говорил и не двигался.

— Что произойдет, если мы пойдем вперед? — наконец спросил Эндрю.

— Я только что это сделал, — напомнил Марио. — Никаких проблем.

— Значит, Стражи предназначены для того, чтобы мы могли идти только вперед, — медленно произнес Эндрю. — Что ж, так мы и поступим. Мы должны пройти лабиринт и решить загадку.

— Если она имеет решение, — заметил Бен.

— Разумеется, имеет! Это же игра, и значит, в нее можно играть. В ней должны быть правила.

— Хорошенькие правила, когда игра знает о них, а мы — нет, — с кислой миной буркнул Марио.

Элейн нерешительно заговорила. То, что она собиралась сказать, не могло обрадовать остальных.

— У меня такое чувство, будто в игре чего-то не хватает. Как будто я должна иметь что-то, чего у меня нет.

— Она так и не выбрала себе предмет из грота, — пояснил Бен. — Ей нужно сыграть на компьютере и выбрать свой предмет, что бы это ни было.

Марио и Эндрю переглянулись.

— Что там говорил Пол? — спросил Эндрю.

— Истинное чувство направления, — медленно ответил Марио. — Вот в чем мы все нуждаемся! Но сначала нам нужно выбраться отсюда.

— У нас нет выбора, верно? — с напускной решимостью поинтересовался Бен. — Если мы продолжим игру, то не сможем отыскать верный путь, если повернем назад — нас схватят Стражи. У кого-нибудь есть гениальные идеи?

— Нужно попытаться пройти игру, — твердо сказал Эндрю. — Если мы погибнем, то сделаем то же самое, что и в прошлый раз, — выйдем наружу.

— А ты уверен, что это возможно? — спросил Марио. — Теперь Стражи активированы, и кто знает — они могут действовать даже на первом уровне!

— Ты можешь использовать остатки эликсира, чтобы вывести нас, — предложил Эндрю.

Марио помедлил с ответом.

— У меня не осталось жизней, — наконец признался он.

Все смотрели на него, пока смысл сказанного мало-помалу доходил до них. Эндрю заговорил первым:

— Ты хочешь сказать, что пошел за нами после того, как потерял две жизни?

Марио кивнул, начиная смущаться под их пристальными взглядами.

— Но только потому, что мне не хотелось оставаться там одному.

Эндрю покачал головой в невольном восхищении.

— Да ты совсем спятил!

— Ну и что? — воскликнул Бен. — Где бы мы теперь были, если бы не он?

— Ладно, хватит об этом, — перебил Марио. Он старался выглядеть безразличным, но внутренне ликовал так, как никогда в жизни. Это были его друзья, и он спас их. Они были благодарны ему. Они восхищались им. Его больше не волновало, смогут ли они добраться до конца Небесного лабиринта. Казалось, ничто не могло заставить его чувствовать себя лучше, чем сейчас.

— Теперь опасность угрожает ему, а не нам, — рассудительно заметил Эндрю. — Марио, ты не должен пробовать спускаться вниз вместе с Беном. В сущности, тебе лучше вообще не рисковать.

Он нахмурился, стараясь разобраться в изменившихся правилах. Ведь он как раз и собирался предложить Бену вернуться на утес и выйти через тоннель, чтобы игра могла закончиться. Вдруг Элейн воскликнула:

— Я что-то слышу!

Все повернулись к проходу, где недавно они томились в плену, схваченные руками Бледных Стражей. На серебристую стену упала тень: кто-то стоял прямо за поворотом.

— Должно быть, это Пол! — прошептал Марио на ухо Эндрю.

За тот момент, когда они увидели Пола и поняли, что он явился не с дружескими намерениями, никто даже не успел пошевелиться.

Пол поднял пистолет и выстрелил. Эндрю охватила паника при мысли о том, что может случиться с Марио, когда мир вокруг закрутился и почернел. Через мгновение Эндрю потерял сознание.

Элейн, Бен и Эндрю очнулись на вершине утеса. Небесный лабиринт по-прежнему парил над ними, а в конце темного тоннеля смутно различались очертания автостоянки. Они начали лихорадочно оглядываться по сторонам, потом Элейн схватила Эндрю за руку и истерически выкрикнула:

— Где он? Где Марс?

— Не знаю! — крикнул тот в ответ, ощущая противную тошноту. — Да и откуда мне знать? Я не имею представления, что происходит, когда теряешь все три жизни.

— Давайте убираться отсюда, — тихо сказал Бен. — Мы не можем вернуться и искать его наверху.

— Но мы не имеем права уйти, не выяснив, что с ним случилось! Что, если он застрял где-то в лабиринте? Мы обязаны помочь ему!

— Бен прав, — печально произнес Эндрю. — Теперь нам придется закончить игру. Обстоятельства сложились не в нашу пользу — у нас кончаются жизни, мы не можем возвращаться по своим следам из-за Стражей, а этот маньяк Пол гонится за нами с пистолетом. Я думаю так: сейчас нам нужно выйти, постараться сыграть на компьютере вместе с Элейн, а потом начать по новой.

Элейн в замешательстве смотрела на реальный мир в дальнем конце тоннеля.

— А как насчет этих жутких рук? Вдруг они схватят нас там, внизу?

— Думаю, нет, — медленно ответил Эндрю. — Это что-то вроде нейтральной полосы. Игра не начинается по-настоящему, пока ты не покинешь утес. Здесь мы в безопасности.

Некоторое время все стояли на месте. Выбор казался слишком трудным и опасным.

— Оставайтесь здесь, — наконец решил Бен. — Как только я выйду наружу, игра закончится. А если меня схватят, вы сможете вернуться в игру и попытаетесь что-нибудь сделать изнутри.

— У меня осталась последняя жизнь, — невольно вырвалось у Эндрю.

— Тогда надейся, что я смогу выбраться! — отозвался Бен.

Первый шаг был самым тяжелым. Бен мысленно снова ощутил тот ужас, когда бледные руки схватили его, внезапно протянувшись из стены. Они были холодными как лед и вытягивали из его тела жизнь и тепло, пока он не потерял сознание. Сама мысль об этих руках доводила его чуть ли не до обморока.

Бен сделал первый шаг. Ничего не произошло. Второй шаг, третий — и уверенность мало-помалу начала возвращаться к нему.

Звезды тускнели. Вершина утеса уступала место бетону и металлу. Неземное сияние лабиринта перешло в оранжевый свет городского заката. Бен не знал, то ли он плачет, то ли его глаза слезятся от лучей вечернего солнца.

Ноги подогнулись под ним, и он тяжело опустился на пол. Некоторое время он тупо смотрел на пятно от машинного масла, растекшееся по бетону. Оно почему-то привлекало его внимание. Разум отказывался воспринимать что-либо еще.

Бен продолжал смотреть на пятно, когда игра закончилась. Невидимый для остальных, Небесный лабиринт постепенно тускнел. Внезапно в небе сверкнула вспышка, похожая на разряд молнии, и Эндрю с Элейн оказались рядом с Беном на верхнем уровне автостоянки. По щекам Элейн текли слезы, а Эндрю прятал лицо в ладонях. Все чувствовали себя осиротевшими и виноватыми и валились с ног от усталости. Они не заметили, как Пол Фримен бесшумно пересек крышу со злорадно-торжествующей улыбкой на лице и скрылся за дверью на лестницу.

Через некоторое время до них донеслись завывания сирен машин «Скорой помощи», подкативших к стоянке шестью этажами ниже.

— Пошли, — наконец сказал Эндрю, восстановивший силы быстрее остальных. — Мы не можем сидеть здесь всю ночь. Ваши родители еще сегодня утром сходили с ума от беспокойства. Нужно идти домой.

— Да, ты прав, — отозвался Бен, с трудом поднимаясь на ноги. — Проблема только в том, что мы не дойдем.

Он покачнулся, прислонился к бетонной опоре и снова сполз на пол.

— Честное слово, я не могу идти!

— А ты, Элли?

Элейн не ответила. Она покачала головой, и по ее щекам снова заструились слезы.

— Пожалуй, я пойду позвоню домой, — решит Эндрю. — Скажу им, что мы здесь и они могут забрать нас.

На нижнем уровне автостоянки был телефон-автомат. Когда Эндрю вышел из лифта, шаря по карманам джинсов в поисках мелочи, его внимание привлекла небольшая толпа, собравшаяся у входа. Десятицентовика в карманах не оказалось, и он обратился с просьбой к молодой женщине, стоявшей поблизости. Пока она рылась в своей сумочке, Эндрю не удержался и спросил:

— А что случилось? Куда все смотрят?

— Какой-то парень прыгнул с крыши, — ответила она, смакуя каждое слово. Ее глаза возбужденно блестели. — «Скорая помощь» только что приехала и увезла его в госпиталь.

— Он умер? — Эндрю слышал свой голос как бы со стороны.

— Надо думать! Он упал с высоты шести этажей. Вот, дружок, твои десять центов.

— Спасибо, — механически ответил Эндрю. Мысленно он повторял снова и снова: «Марио, о Боже, Марио! Только не умирай!»

Потом он подошел к телефону и набрал номер Фрименов. После трех гудков в трубке послышался профессионально-дружелюбный голос его отчима:

— Кейт Фримен слушает.

Эндрю еще никогда не был так рад слышать этот голос.

— Кейт, — пробормотал он, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Кейт, я нашел Бена и Элейн. Пожалуйста, приезжай сюда и забери нас.

— Он жив, — сообщил Кейт Эндрю, усаживаясь за руль своей «ланчи», стоявшей во дворе Детского госпиталя.

Последние несколько минут Эндрю смотрел на игру уличных огней, на огромные фиговые деревья в парке напротив и старался ни о чем не думать. Сейчас он повернулся к Кейту и удивленно спросил:

— Ты хочешь сказать, с ним все будет в порядке?

— Сейчас еще рановато это утверждать. Он пока не пришел в сознание, но дышит вполне нормально, признаков внутренних повреждений не обнаружено. Чертовски повезло парню. Должно быть, что-то смягчило его падение. Ты видел, как он упал? Что там случилось на самом деле?

— Нас там не было, — ответил Эндрю. — Мы были в другом месте.

— Но что вы там делали, во имя всего святого?

Эндрю пробормотал что-то неразборчивое. Он страшился того момента, когда начнутся расспросы. До сих пор Кейт в основном помалкивал. Он отвез Бена и Элейн домой, коротко поговорил с Челлизами и Филдсами, а затем поехал в госпиталь справиться о состоянии Марио. Включая зажигание, он внимательно посмотрел на Эндрю, но лишь через несколько минут, когда они уже подъезжали к дому, сухо сказал:

— Поговорим об этом позже.

Когда Эндрю вошел в холл, он сразу же увидел Пола, сидевшего на ступенях лестницы с таким видом, словно он ждал здесь весь день. Оба не сказали ни слова, но Пол смерил сводного брата каким-то странным взглядом, который тот не смог понять. Эндрю был слишком измучен и потрясен случившимся, а Кейт и Марджори отвлекали его, попеременно предлагая поесть, принять ванну, выпить чего-нибудь горячего и лечь в постель. Поскольку Эндрю не мог придумать ничего лучшего — в сущности он вообще едва мог думать, — последнее показалось ему хорошей идеей. Он разрешил матери отвести себя в спальню и лег в постель, попивая горячее какао и чувствуя себя семилетним ребенком. Правда, он то и дело вспоминал события последних часов, и тогда его окатывало волной ужаса, от которого дрожали руки, и какао проливалось на подушку.

Эндрю перевернул подушку сухой стороной вверх, и его пальцы нащупали твердый край компакт-диска с «Небесным лабиринтом». Он вспомнил, как сунул диск под подушку, вернувшись от Бена в прошлое воскресенье. Это случилось лишь неделю назад, а теперь казалось, будто прошла целая вечность. Эндрю приходил в отчаяние, думая о Поле и о том, что делать дальше. Но его мысли разбегались, а голова начинала сильно кружиться. Тогда он подумал о Марио, лежавшем без сознания на больничной койке. «Я мог оказаться на его месте, — сказал он себе. — Как и любой из нас».

Эндрю заснул, сжимая компакт-диск. Во сне он видел Небесный лабиринт, взывающий к нему, умоляющий его вернуться. В ту ночь он несколько раз просыпался, охваченный ощущением жуткой спешки. Перед рассветом, когда он заснул в последний раз, лабиринт звал его во сне голосом Марио.

— Никаких изменений, — доложил Кейт после быстрого визита в госпиталь утром в воскресенье. — Его родители пробыли там всю ночь. Мать вне себя от горя. — Он окинул Эндрю изучающим взглядом. — Тебе не кажется, что он собирался упасть с крыши?

— Нет, не кажется, — твердо ответил Эндрю. Он пытался сосредоточиться на плане дальнейших действий, и ему очень хотелось поговорить с Беном. Он не мог объяснить Кейту, что произошло, не впутавшись в какую-нибудь возмутительную ложь, а если уж лгать, то он хотел быть уверенным, что его объяснения совпадут с показаниями Бена и Элейн.

— Дежурная сестра считает, что у него могла возникнуть тяга к самоубийству. Судя по тому, что ей удалось узнать от матери Марио, у них была масса проблем с сыном.

— Да, может быть, это они виноваты, — рассеянно ответил Эндрю.

— Он когда-нибудь говорил с тобой о своей жизни?

— Не совсем…

— Но в каком-то смысле все-таки говорил?

«Кейт может быть очень настойчивым, — подумал Эндрю. — Напав на след, он никогда не сдается».

— Марио сказал, что ему приходила в голову такая мысль, но то было давно, — сказал он. — Это не имеет ничего общего с несчастным случаем. Он не мог прыгнуть специально. Должно быть… наверное, он сорвался…

Что же случилось на самом деле? Эндрю все утро задавал себе этот вопрос. Небесный лабиринт выбросил Марио наружу, потому что он потерял все три жизни. Его выбросило с огромной высоты, на которой они находились, обратно в реальный мир. Но падение не убило Марио. Возможно, игра каким-то невероятным образом защитила его. Эндрю нахмурился, пытаясь решить эту загадку.

Кейт вздохнул.

— В возрасте между тринадцатью и четырнадцатью годами ребята часто совершают странные поступки. Очень жаль, что у нас нет настоящих ритуалов посвящения в мужчины. Пожалуй, было бы только к лучшему, если бы всех подростков собирали в общинном доме и проводили через церемонию инициации.

Эндрю потерял нить рассуждений Кейта, но ему ужасно не понравился покровительственный тон отчима.

— Вообще-то, это не твое дело, — грубо заметил он, надеясь положить конец разговору. Реакция Кейта удивила его.

— Это мое дело! — громко заявил психотерапевт. — Оно мое, потому что я обязан заботиться о тебе и твоих друзьях, и мне не безразлично, что с тобой происходит.

— Не понимаю, с какой стати, — огрызнулся Эндрю. — Ты же не мой отец.

Он понял, что удар достиг цели. Кейту пришлось приложить заметное усилие, чтобы совладать с собой. Момент показался Эндрю подходящим для бегства.

— Пожалуй, я схожу к Бену. — Он встал и направился к двери.

— Боюсь, об этом не может быть и речи, — ответил Кейт, проворно поднявшись на ноги. Он не пытался помешать Эндрю, но его вид ясно говорил о том, что он готов без колебаний применить силу. — Все мы считаем, что будет лучше, если вы с Беном и эта девочка не будете встречаться друг с другом в течение недели.

— Это что-то вроде наказания? — возмущенно спросил Эндрю.

— Можешь считать и так, если тебе нравится. Я предпочитаю называть это разумной предосторожностью. Мы — родители Бена, твоя мать и я — полагаем, что вы получили слишком много свободы. Вам разрешили быть самостоятельными, и вы доказали, что пока это вам не под силу. Должен добавить, доказали с весьма катастрофическими последствиями. Поэтому мы решили, что некоторое время вы будете оставаться дома, под нашим надзором.

Эндрю в сердцах выругался.

— А как насчет Пола? Он тоже должен оставаться дома?

— Не пытайся перевалить вину на Пола! — рассерженно предупредил Кейт. — Он не имеет отношения к этому конкретному происшествию. Он сказал, что расстался с вами в кафе.

— В таком случае — он лжет! — взорвался Эндрю. — Все случилось по его вине. Если бы он не баловался с вещью, которая принадлежит мне, то сейчас все было бы в полном порядке!

— Тебе пора разобраться со своей детской ревностью и отказаться от нелепых обвинений. Нравится тебе это или нет, но ты и Пол являетесь членами одной семьи, и я не позволю тебе разрушить то счастье, которое мы могли бы иметь! Подумай лучше о своей матери — о том, как она страдает из-за тебя.

— С тобой бесполезно разговаривать, — с горечью произнес Эндрю. — Ты ничего не понимаешь.

— Думаю, тебе нужно побыть в одиночестве, подумать и немного остыть, — сказал Кейт, с огромным усилием переходя на свой профессиональный тон, полностью забытый во время спора.

— Прекрасно! — Эндрю выскочил из комнаты. К величайшему удовлетворению, ему предоставилась возможность трижды громко хлопнуть дверьми по пути в свою спальню.

Однако чувство длилось недолго. Как только Эндрю оказался в своей комнате, его охватило гнетущее ощущение собственной беспомощности. Хуже того, к нему постоянно возвращались воспоминания о прикосновении ледяных рук к его коже. Они заставляли его вздрагивать всем телом при одной лишь мысли о лабиринте. Он отдал бы все на свете, лишь бы больше не играть в эту игру. Но в то же время он не мог не думать о голосе Марио, зовущем его.

— Я не могу сдаться! — сквозь зубы процедил Эндрю. Чтобы успокоиться, он принялся перечислять в уме правила игры. Он вспомнил слова Элейн, сказанные ею в лабиринте незадолго до катастрофы, — ей необходимо сыграть на компьютере и выбрать нужный предмет. Это звучало логично, но как он сможет дать ей поиграть, если им запрещено встречаться друг с другом? В сотый раз Эндрю пожелал учиться в Фернлейской высшей школе вместе с Беном и Элейн, а не на другом конце города. Он лежал на кровати, глядя на лепнину под потолком и с мучительной ясностью понимая, что выхода нет. Внезапно в дверь тихо постучали, и голос Пола прошептал:

— Эндрю! Впусти меня!

— Чего тебе нужно? — отозвался Эндрю, не потрудившись встать.

Они с Полом не обменялись даже парой фраз после возвращения из лабиринта, но Эндрю не забыл взгляд своего сводного брата, устремленный на него вчера вечером. Сейчас он думал об этом взгляде… угрожающем или умоляющем? Трудно сказать. Возможно, в нем присутствовало и то, и другое.

Голос Пола за дверью тоже звучал странно:

— Не кричи. Я не хочу, чтобы нас услышали. Впусти меня, я должен поговорить с тобой.

— Да, пожалуй, я тоже могу сказать тебе пару слов, — буркнул Эндрю.

Он встал и приоткрыл дверь. Пол поспешно вошел в комнату и сразу же схватил Эндрю за плечи.

— Ты должен помочь мне!

— Не прикасайся ко мне! — взвыл Эндрю. Он вырвался из рук Пола. Воспоминание о Бледных Стражах на мгновение стало ужасающе реальным.

— Говори потише, — прошипел Пол. — Если отец услышит, то все пропало. Считается, что ты взял «тайм-аут». Это означает, что никто не должен разговаривать с тобой.

— Может быть, оно и к лучшему, — отозвался Эндрю, отступив назад и усевшись на кровать.

Пол воспринял это как приглашение остаться и примостился на краю стола, опустив ноги на стул. Наступила длинная пауза, затем Эндрю неохотно спросил:

— Так о чем ты хотел поговорить?

Он по-прежнему не мог понять, в каком обличье явился Пол — как друг или как враг? Пол держался вполне дружелюбно. В сущности, гораздо дружелюбнее, чем когда-либо раньше, но в его голосе временами проскальзывали угрожающие нотки, и он посматривал на Эндрю так, словно замышлял убийство. Потом он с видимым усилием взял себя в руки, и угроза как бы ушла в глубину его существа, хотя в глазах светилось отчаяние и странная одержимость.

— Мне трудно говорить об этом, — вымолвил Пол. — Это похоже на кошмарный сон. Я не верю, что это случилось на самом деле.

— Это случилось, — сухо ответил Эндрю. — Ты не слушал меня, когда я пытался объяснить. Ты взял пистолет, хотя не должен был этого делать. А потом ты застрелил нас!

— Я не знал! — воскликнул Пол. — Да, я считал тебя тупым и эгоистичным, но не знал, что пистолет может натворить столько бед! Игра такая интересная… Я хотел поиграть вместе с тобой и вовсе не собирался стрелять в вас. Это все пистолет!

Эндрю не удержался от искушения.

— Оружие для этого и предназначено, тупица, — язвительно заметил он.

В глазах Пола вспыхнула ярость, и он заговорил очень быстро, как будто боялся не успеть.

— Эндрю, ты должен помочь мне. Это хуже, чем ты думаешь. Игра держит меня и не отпускает. Она собирается заставить меня сделать нечто ужасное.

— Что ты имеешь в виду?

— Игра продолжает разговаривать со мной у меня в голове. Она говорит что-то вроде «теперь ты Страж, ты должен защищать секрет Небесного лабиринта». Она пытается заставить меня… напасть на тебя.

— Заставить тебя! — воскликнул Эндрю. — Да ты нападаешь на меня постоянно, с того самого дня, как мы познакомились! Что же тут нового?

Пол метнул на него взгляд, полный ненависти, и тихо застонал.

— Да, наверное, я не очень хорошо относился к тебе. Я мог поступать с тобой несправедливо, но я никогда не хотел убить тебя!

Это произвело надлежащее впечатление. Эндрю обнаружил, что глазеет на своего сводного брата с разинутым ртом.

— Мне кажется, будто я схожу с ума. — Пол спрыгнул со стола и принялся расхаживать взад-вперед по комнате. — Ты должен что-то сделать, ты обязан помочь мне!

— Я не уверен, что знаю, как это сделать, — в замешательстве ответил Эндрю.

— Тогда лучше что-нибудь придумай, и побыстрее! — Пол явно пребывал в еще большем замешательстве. Он обхватил голову руками с таким видом, словно что-то мешало ему говорить. Эндрю с невольной жалостью наблюдал за ним.

— Эй, — сказал он, — эй, Пол, успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Это просто игра, а значит, в нее можно играть. Нам нужно только уяснить правила.

— Ты не понимаешь, — выпалил Пол. — Меня как будто разрывает надвое. Одна половина хочет помочь, а другая стремится помешать тебе любой ценой. Этот парень, твой друг… — Его голос неожиданно пресекся.

— Марио? Что такое? Что ты о нем знаешь?

— Если ты не пройдешь лабиринт до конца, он никогда не проснется! — выкрикнул Пол, стараясь закончить фразу, пока мог это сделать. Затем его лицо покрылось мертвенной бледностью.

— Я не должен был говорить тебе об этом, — пробормотал он. — Я не должен помогать тебе. Я обязан остановить тебя, чтобы ты никогда не решил загадку лабиринта. Но если ты не решишь ее, Марио навеки останется таким, как сейчас, да и я тоже.

— Откуда ты все это знаешь?

— Когда я последовал за вами в игру, пистолет сам появился у меня в руке, — сказал Пол, потрясенный этим воспоминанием. — Странно, он как будто стал частью меня самого. А потом я услышал, как кто-то мысленно обратился ко мне странным жужжащим голосом. Сперва это было приятно. Голос льстил мне, говорил, как я здорово играю в компьютерные игры и метко стреляю. А потом он зазвучал зловеще и сказал, что отныне я принадлежу ему и должен делать то, что от меня потребуется. Этот голос сказал мне про Марио. Когда вы вчетвером находились в игре, вы были как бы одним игроком, а я вместе с программой — другим. Программа направлена против вас. — Он в отчаянии взглянул на Эндрю. —- А еще голос твердит мне: «Игру нужно довести до победного конца!»

— Не паникуй! — прикрикнул Эндрю. — Мы можем это сделать. Мы можем пройти до конца и победить. — «Только не спрашивай меня сейчас, как это сделать», — мысленно добавил он.

Оба некоторое время молчали. Пол прислонился к книжному шкафу, изнуренный своей внутренней борьбой. Эндрю напряженно размышлял.

— Нам нужно попробовать снова запустить игру, — наконец заключил он. — Возможно, тебе удастся вернуть пистолет на место. Как долго будет продолжаться мой так называемый тайм-аут?

— Все зависит от того, извинишься ты или нет. Если ты спустишься вниз и сделаешь вид, будто раскаиваешься, то, наверное, тебя могут отпустить прямо сейчас.

— Пожалуй, дело того стоит, — неохотно признал Эндрю. — Только не спрашивай меня, что я чувствую на самом деле.

Он обнаружил, что испытывает неожиданную симпатию к Полу.

— Не знаю, как тебе удавалось терпеть все эти годы, — тихо сказал он. — Неудивительно, что ты немного странный!

На короткое время ребят объединила общая неприязнь к непонятному и запутанному миру взрослых. Они молчали и смущенно улыбались друг другу.

— Ладно, пошли. — Эндрю встал с постели. — Покончим с этим делом. Но ты спускайся первым — я не хочу, чтобы ты столкнул меня с лестницы только потому, что ничего не можешь с собой поделать!

Кейт с восторгом принял извинения Эндрю и выразил свою радость по поводу того, что ребята наконец решили чем-то заняться вместе. Разумеется, они могут попользоваться компьютером.

Однако игра принесла сплошные расстройства. Когда они играли вместе, Пол в образе Бледного Стража против своей воли стрелял в Эндрю при любой удобной возможности. Играя в одиночку, он в конце концов добрался до грота, но не смог оставить там пистолет. Компьютер сообщил им бесстрастным тоном:

«Второй выбор невозможен. Только новый игрок может активировать Небесный лабиринт. Стражи не будут отпущены до окончания игры».

— Я подозревал что-то в этом роде, — вздохнул Эндрю, выключив компьютер и вынув диск. — Остается Элейн. Она единственная, кто играл в «Космических демонов» и не выбрал себе предмет в «Небесном лабиринте». Нужно как-то передать ей диск, чтобы она смогла поиграть.

— А что такое «Космические демоны»? — с любопытством спросил Пол.

— Это другая история, — ответил Эндрю. — О ней я расскажу тебе попозже, когда будет время. — Он начал размышлять вслух: — Вряд ли у приемных родителей Элейн есть компьютер, так что ей придется играть у Бена. А потом нам нужно собраться вместе и попасть в Небесный лабиринт.

«Но где? — мысленно добавил он. — И как мы туда попадем? От кого мы будем убегать?»

Эндрю поднял голову и поймал взгляд Пола, в котором снова появилось странное сочетание недоброжелательности и беспомощности. Он поежился.

— Я мог бы передать диск, — предложил Пол. — Меня никто не станет удерживать дома.

Идея казалась разумной, однако Эндрю медлил с ответом. А вдруг Пол выбросит диск или уничтожит его? Было очевидно, что сейчас его сводный брат не в состоянии отвечать за свои поступки.

— Думаю, будет безопаснее послать диск по почте, — медленно ответил он. — Завтра же, после школы. Но я сейчас же позвоню Бену — объясню ему, что происходит, и познакомлю с нашим планом. А ты встань у двери и смотри, чтобы нам не помешали.

Началась следующая неделя, и дни опять лениво потащились за днями. Эндрю, терзаясь душевными сомнениями, отправил «Небесный лабиринт» бандеролью вместе с довольно бессвязным письмом, в котором он попытался объяснить Бену все то, что Пол рассказал ему об игре. Между тем он старался относиться к Полу как можно дружелюбнее и не подавать повода для ссоры, но беспокойство и неопределенность делали эту задачу почти невыполнимой. К вечеру вторника, когда Эндрю был уже близок к точке кипения, ему позвонил Бен с долгожданными новостями.

— Я получил твою бандероль, но не знаю, когда мы сможем поиграть, — сказал он. — Всю неделю нам не разрешали встречаться друг с другом.

— Придумай что-нибудь, и побыстрее, — нетерпеливо отозвался Эндрю. Он огляделся по сторонам. Убедившись, что его никто не подслушивает, зашептал в трубку: — Ты можешь завтра прогулять уроки?

— Это не так-то просто, — тоже шепотом пожаловался Бен. — Ты не представляешь себе, какими подозрительными стали родители! За мной все время наблюдают. Еще одна оплошность, и мне конец.

— Если ты этого не сделаешь, нам всем придет конец! — Эндрю постарался вложить в яростный шепот всю свою силу убеждения. — Разве ты не прочел мое письмо? Элейн должна как можно скорее попасть в грот и выбрать там «истинное чувство направления». Насколько я понимаю, оно выглядит как компас.

— О’кей, — со вздохом согласился Бен. — Сыграем завтра… как-нибудь. Но что потом? Если мы активируем лабиринт, то как мы попадем туда?

— У меня есть план, — сказал Эндрю. — Правда, он довольно рискованный. Ты знаешь любимый конек Кейта — мол, все мы должны учиться ответственности и тому подобное?

— Еще бы не знать! — с жаром отозвался Бен. — С прошлой субботы родители только и делают, что твердят об этом.

— Твой отец тоже ходил на курсы психотерапии, верно? Ты сам рассказывал об этом.

— Да. Он по-прежнему посещает их.

— Плавание под парусом — отличный способ учиться ответственности и сотрудничеству, согласен?

— О чем ты? — удивился Бен.

— Я собираюсь предложить Кейту устроить в субботу массовый выезд за город и захватить вас с Элейн. Кейт обожает ходить под парусом и учить подрастающее поколение. В этом случае мы, по крайней мере, сможем собраться вместе.

— Это идея, — согласился Бен. Затем в трубке послышался его стон. — Слушай, мне пора. Мама кричит, чтобы я отошел от телефона. Поговорим завтра, ладно?

Бен собирался встретиться с Элейн по дороге в школу. Он заметил ее на перекрестке, она шла вместе с Джоном Ферроне. Обычно жизнерадостное лицо Джона побледнело, под глазами залегли темные круги.

— Есть какие-нибудь новости? — поинтересовался Бен.

Джон покачал головой.

— Все без изменений. Мама пришла домой вчера ночью, а Фрэнк отправился посидеть с Марсом на тот случай, если он придет в себя. Мы пытались уговорить маму немного отдохнуть, но она говорит, что все равно не сможет заснуть. Я вот думаю… они всегда вели себя так, словно им на него наплевать. Потом случается несчастье, и они вдруг начинают безумно любить его. А что, если он никогда не проснется и не узнает об этом? Как мне хочется, чтобы он знал!

— Не беспокойся, — Элейн сжала его руку. — По крайней мере, он все еще жив.

Джон вздохнул и не ответил. Бен не знал, как прервать разговор, чтобы не расстраивать Джона еще больше. Но ему было необходимо поговорить с Элейн наедине.

— Джонни, ты не возражаешь, если мы с Элейн пройдемся немного вдвоем? Я должен сказать ей одну важную вещь.

Джон промолчал. Он сгорбил плечи под паркой — жест до боли напоминал Марио — и медленно отошел от них.

— Ты не должен был так поступать! — сердито прошептала Элейн. — Разве ты не видишь, что ему и без того плохо?

— Вижу, — ответил Бен. — Но мне обязательно нужно поговорить с тобой. Мы сегодня же должны встретиться и сыграть в «Небесный лабиринт». Придется прогулять школу и пойти ко мне домой.

— Не дури! — фыркнула Элейн. — Эту неделю мы должны быть тише воды ниже травы. У меня жуткие неприятности… — Она собиралась сказать «дома», но место, где она жила, почему-то перестало казаться домом. — …у Филдсов, — неуклюже закончила она. — Они предоставили мне так называемый «последний шанс». Если я сделаю еще какую-нибудь глупость, они запретят мне посещать студию Шез.

— Они не могут так поступить! Не имеют права! — Бен хорошо понимал, как много значили для Элейн занятия с Шез.

Элейн пожала плечами.

— Не знаю. Тетя Джейн говорит, что, если я буду вести себя хорошо, она подумает и, возможно, отпустит меня на следующую репетицию в пятницу. Но она хочет поехать со мной и наблюдать за занятиями. Попытайся представить себе, как я смогу проделать все то, что мы пробовали в прошлый раз, в ее присутствии! Да это просто невозможно! Меня поднимут на смех — как же, пришла со своей приемной мамочкой! Мне кажется, она думает, что я исчезну, если она не будет постоянно присматривать за мной. Только в школе я могу отделаться от нее.

— Поэтому нам и придется играть в «Небесный лабиринт» во время уроков.

— Разве мы не можем хотя бы на время оставить игру в покое? — Элейн знала ответ, но ей страшно не хотелось снова связываться с «Небесным лабиринтом».

— Ситуация осложнилась, — пояснил Бен. — Эндрю считает, что, если мы не пройдем лабиринт, Марио никогда не выйдет из своей комы или как это там называется.

В течение нескольких минут Элейн молчала, энергично размахивая своим портфелем. Бен отошел в сторонку. Ему показалось, что она ругается сквозь зубы, но он не мог расслышать слова.

— В чем дело? — нервно осведомился он, надеясь, что она не выйдет из себя.

— Просто я сейчас лопну от ярости! — отрезала она. — Меня все бесит. Все пошло вкривь и вкось. Я должна участвовать в представлении, и я буду участвовать в нем! Я не собираюсь делать ничего, что могло бы помешать этому!

Она старалась не думать о Джоне Ферроне, чьи сгорбленные плечи и безысходное одиночество так внезапно напомнили ей о Марио. Она старалась не думать о снах, посещавших ее на этой неделе, в которых Небесный лабиринт взывал к ней голосом Марио. В глубине души она понимала, что Бен прав и они должны активировать игру, но ей отчаянно не хотелось снова оказаться в лабиринте. Чем больше она думала об этом, тем сильнее злилась на себя.

На грани слез она умчалась прочь как раз в тот момент, когда звонок возвестил о начале занятий. Бен в отчаянии смотрел ей вслед. На первых двух уроках — алгебре и геометрии — он только и делал, что грыз ногти, оставаясь совершенно равнодушным к прелестям тригонометрии и квадратных уравнений. Когда он шел на следующий урок, Элейн подстерегла его в коридоре.

— О’кей, — прошипела она ему на ухо. — Я согласна. Встретимся у твоего дома на большой перемене.

Когда началась большая перемена, Элейн уверенной походкой вышла из ворот школы, словно она имела на это полное право. Улица, где жил Бен, довольно круто поднималась к подножию холма, поэтому, подойдя к дому, она совсем запыхалась и утирала пот со лба. Как и обещал Бен, дом выглядел совершенно пустым, и, когда она бесшумно проскользнула на задний двор, Бен уже ждал ее у двери.

— У тебя были проблемы?

— До сих пор — нет, — коротко ответила она, отбросив челку со лба.

Бен открыл дверь, и они на цыпочках прокрались внутрь. Здесь было тихо и немного странно, как будто дом никого не ожидал и слегка удивился, увидев непрошеных гостей.

— Я чувствую себя взломщицей, — прошептала Элейн.

— Можешь говорить нормально, — громко ответил Бен, заставив ее вздрогнуть от беспокойства. — Здесь никого нет. Сейчас я принесу игру из своей комнаты, а ты подожди тут.

Бен вернулся с компакт-диском и провел Элейн в кабинет своих родителей. Он включил компьютер, вставил диск и набрал команду. Оба напряженно уставились на экран. Элейн осознала, что дрожит от возбуждения. Сейчас это была обычная игра, но она не могла не вспоминать о том, какой жуткой реальностью обернулась эта игра в прошлые выходные. В комнате царила прохлада, напоминавшая ей о холодных белых руках Стражей. Она нервно оглянулась, как будто они внезапно могли появиться здесь и схватить ее.

— С тобой все в порядке? — спросил Бен.

— Да. Давай как можно быстрее покончим с этим. У меня мурашки идут по спине.

Когда на экране появилась вершина утеса, Бен со свистом втянул воздух сквозь зубы. Он подключил оба джойстика, и они с Элейн начали игру.

— Вот это да! — воскликнула Элейн, увидев на экране свою крошечную копию.

— Сосредоточься, — пробормотал Бен. — У нас мало времени.

Около получаса они играли в напряженном молчании, так и не сумев добраться до грота. Затем, к своему ужасу, они услышали звук торопливых шагов по гравийной дорожке, огибавшей дом. Элейн выпустила джойстик и схватила Бена за руку:

— Кто это?

Они услышали, как открылась дверь на кухне. Затем снова наступила тишина, прерываемая слабым шорохом и поскрипыванием, как будто кто-то пытался бесшумно пройти по коридору.

Бен нервно кусал губы. Компьютер издал серию громких звуков, напоминавших жужжание дисковой электропилы, — фигурка Элейн потеряла очередную жизнь. За дверью снова послышался шорох, потом она начала медленно открываться, сантиметр за сантиметром. В проеме появилось лицо Даррена, смотревшее на них с выражением крайнего недоумения.

— Какого черта вы здесь делаете? — властно осведомился он. — Я уже было подумал, что в дом забрались воры, когда обнаружил открытую дверь на кухне.

Бен презрительно фыркнул.

— А ты что тут делаешь? Почему ты не в школе?

— Я-то пришел сюда заниматься, братишка. Ты не забыл, что у меня будут экзамены в конце четверти? И я не прогуливаю школу, чтобы играть в компьютерные игры. Ты представляешь себе, что будет, когда родители узнают об этом? Мне казалось, с тебя уже достаточно неприятностей.

— Кончай, Даррен! Зачем им рассказывать? Разве ты никогда не прогуливал школу в тринадцать лет?

Даррен ответил на эту мольбу невразумительным мычанием. Его внимание переключилось на игру. Когда он подошел к компьютеру, на его лице отразился неподдельный интерес.

— Это новая игра? Откуда ты взял ее?

— Эндрю Хейфорд прислал ее мне, — осторожно ответил Бен.

— А, этот малец! — Имя Эндрю не произвело на Даррена особого впечатления, однако игра сразу же увлекла его.

— Клевая штука! — заметил он, оторвав взгляд от крошечных фигурок и посмотрев на Элейн. — Раньше я ничего подобного не видел. Интересно, как они это делают? Как называется игра?

— «Небесный лабиринт», — неохотно ответил Бен.

— Кто производитель?

— Ты о них не слышал. Какая-то японская фирма.

— Потрясающе! — пробормотал Даррен.

Бен почти физически ощущал, как у Даррена чешутся руки. «Сейчас он захочет сыграть, — подумал он. — И как мне остановить его?»

— Подвинься-ка, — распорядился Даррен. — Дай мне попробовать.

— Ты не можешь, — сказал Бен. — В «Небесный лабиринт» можно играть лишь при условии, что ты прошел до конца первую игру серии, «Космических демонов».

— Да-а? — насмешливо протянул Даррен. — А кто узнает?

— Программа знает. — Бен начал было объяснять, но быстро замолчал. Он не мог описать Даррену все сложности и перипетии двух компьютерных игр, а даже если бы и мог, то Даррен ни за что не поверил бы ему.

— Тебе нельзя играть, — дрожащим голосом повторил он.

— Чушь собачья! Подвинься!

Элейн надоело слушать братьев, препиравшихся с таким видом, словно ее вообще не было в комнате.

— Разве ты не понял? — сердито спросила она. — Тебе нельзя играть в эту игру. Иди займись каким-нибудь делом.

Даррен недоверчиво уставился на нее и повернулся к экрану, ничего не ответив.

— Запусти еще раз, — приказал он Бену. — Я сыграю по-быстрому.

— Не делай этого, — обратилась Элейн к Бену. — Не позволяй ему помыкать собой. — Она повернулась к Даррену: — Отстань! Мы же сказали, ты не можешь играть в эту игру. Оставь нас в покое.

— Кто ты такая, чтобы распоряжаться здесь? — саркастически осведомился он. — Либо я сыграю сейчас же, либо расскажу всем, чем вы занимаетесь во время уроков. Что тебе больше нравится?

Бен выругался сквозь зубы.

— Ну-ну, — укоризненно произнес Даррен. — Ты же знаешь, мама этого не любит. Пожалуй, я скажу ей, как ты меня обозвал.

«И как только это происходит! — мысленно вскричал Бен. — Он снова загнал меня в угол!» Бен чувствовал, как в нем закипает бессильная ярость. Он изо всех сил старался сохранять ясность мысли, чтобы выбраться из ситуации с наименьшими потерями.

— Ты в самом деле не скажешь родителям, что мы сегодня были здесь? — спросил он.

— Вот те крест! — театрально ответил Даррен, торжествующе посмотрев на Элейн. Она отвернулась, сосредоточенно нахмурившись.

«Я знаю, это большой риск, — подумал Бен. — Но мы должны активировать игру сейчас. Возможно, Элли уже не предоставится другой возможности получить компас. Если она сможет сейчас добраться до грота, то это все, что нам нужно».

Отчаянно надеясь, что поступает правильно, он небрежным тоном произнес:

— Ты можешь сыграть вместе с Элейн.

Он встал, чтобы Даррен мог занять его место перед экраном.

— Видишь? — холодно спросила Элейн, когда по экрану побежали строчки предупреждения. Она была очень сердита на Даррена и испытывала отвращение к Бену за то, что тот так быстро сдался. При мысли о том, что они уже натворили, ей становилось плохо. Если выяснится, что она играла на компьютере во время уроков, это положит конец всем ее надеждам участвовать в представлении Шез Кристи. Она понимала, что должна сыграть, пока есть возможность, но до чего же ей не нравились угрозы от таких бугаев, как Даррен!

Она невзлюбила Даррена еще больше, когда он наклонился к компьютеру и произнес издевательским тоном:

— О, великая компьютерная игра, молю тебя простить меня!

Компьютер не ответил. На экране появились два игрока. Двойник Элейн был ее крошечным подобием, но Даррен превратился в темную, угрожающую фигуру в плаще с капюшоном. Бен смотрел на нее, охваченный недобрым предчувствием.

Началась игра, и некоторое время все молчали. Когда им наконец удалось добраться до грота, тишину нарушил голос компьютера, заставивший даже Даррена удивленно поднять брови:

«Это Ресурс-Центр. Здесь вы можете выбрать то, что поможет вам пройти Небесный лабиринт. В настоящий момент есть три варианта: истинное чувство направления, эликсир исцеления и возможность защищаться с помощью угрозы. Выбирайте с умом. «Небесный лабиринт» откликнется на ваш выбор».

Наступила долгая пауза. Фляжка с эликсиром исцеления служила мучительным напоминанием о Марио, подтверждая без всякого сомнения, что он вышел из игры.

— Давай, — шепнул Бен, и крошечная фигурка Элейн двинулась в глубину грота. Элейн не стала тратить времени даром. Увидев компас, она сразу же двинула джойстик туда и подобрала его, прежде чем Даррен успел как следует рассмотреть все три предмета.

— Эй, постой! — недовольно крикнул он. — А вдруг я захочу выбрать эту штуку?

— Поздно, — огрызнулась Элейн. — Теперь она принадлежит мне!

Возможно, она двигалась слишком быстро, и Даррен автоматически сделал то же самое, возможно, ее тон нанес болезненный удар по его самолюбию — так или иначе, но фигурка Даррена вдруг прыгнула вперед и подобрала черный предмет, похожий на пистолет. Он мог быть либо оружием, либо жезлом.

— Нет! — выкрикнул Бен. — Не бери это! Возьми фляжку!

Но было уже поздно. Наступил момент тишины, а затем компьютер негромко произнес:

«Вы активировали Небесный лабиринт. Ваш выбор также активировал Темные Облака».

Даррен наклонил джойстик, собираясь продолжить игру, но фигурки на экране оставались неподвижными. Через несколько секунд они потускнели, и на фоне знакомой вершины утеса появились строчки:

«Состояние игры: эпизод 4. Небесный лабиринт активирован. Бледные Стражи активированы. Темные Облака активированы. Игра с компьютера невозможна».

— Что дальше? — спросил Даррен, озадаченно глядя на экран и тщетно двигая свой джойстик взад-вперед.

— Бог его знает, — ответил Бен, стараясь скрыть охватившую его панику. Он поспешно вынул диск и положил его в карман. Теперь у них был компас, но что еще они активировали? Он молча переглянулся с Элейн. Ее лицо было бледным, и она задумчиво покусывала нижнюю губу.

— Странная игра, — сказал Даррен, встав и потянувшись. Он тоже был необычно бледен и хмурился, словно пытаясь что-то припомнить. — Я ожидал большего. А как проникнуть на следующий уровень?

— Нам пора в школу, — сказал Бен, избегая ответа на вопрос.

Даррен в задумчивости смотрел, как они выходят из комнаты.

— Я выясню это! — угрожающе крикнул он вслед. — Можете не сомневаться!

— Он не выдаст нас, правда? — спросила Элейн, когда они вышли из дома. Но, уже произнося эти слова, она поймала себя на мысли: «А не все ли равно?» Утрата свободного выбора казалась почти облегчением. Будет гораздо проще, если тетя Джейн запретит ей ходить на репетиции и участвовать в представлении Шез Кристи. Ей не придется появляться в студии со своей приемной матерью, словно маленькой девочке, а в конце года она может вообще уехать к отцу, и тогда все ее былые тревоги и тоска по нему останутся позади. «Но тогда я упущу свой шанс стать знаменитой, — мысленно добавила она. — Все просто, как квадратный корень из единицы!»

— Наверное, не выдаст, — ответил Бен. — Он просто использует этот случай как очередной предлог для того, чтобы запугать меня и заставить делать то, что он хочет.

— Не позволяй ему! — раздраженно сказала Элейн. — Это шантаж! И почему ты не сказал ему, чтобы он не прикасался к оружию?

— Я сказал, но было уже поздно. Да и в любом случае это не имело значения. Если ты просишь Даррена чего-то не делать, то можешь быть уверен на все сто, что он это сделает. Такой уж у меня брат.

«Все дело во власти, — думал он. — Каждый хочет чувствовать себя могущественным. Заставлять людей делать вещи, которые им не нравятся, или знать о них то, что они предпочли бы держать в секрете, — это и означает властвовать над ними».

Бен не мог вспомнить ни одного момента в «Небесном лабиринте», когда бы он делал что-то для себя. Он только помогал или уступал. «Ну ладно, Даррен получит свое, — внезапно подумал он. — Потому что мы пройдем игру до конца!» Бен не знал, откуда появилась эта уверенность. Сейчас ему скорее следовало бы беспокоиться — ведь активация загадочных Темных Облаков почти наверняка осложнит игру. Но Бен знал, что все будет хорошо. Он улыбнулся Элейн.

— Нам лучше вернуться в школу поодиночке, — сказал он. — Вдруг кто-нибудь неправильно поймет!

— Что дальше? — спросила Элейн у Бена, когда они стояли на перекрестке после уроков. Никто не вспоминал об их отсутствии на занятиях, и оба постепенно начали успокаиваться, надеясь, что это останется незамеченным.

— Чтобы попасть в лабиринт, нам нужно собраться вместе, — ответил он. — Эндрю придумал план: он хочет попросить своего отчима устроить в субботу общую поездку за город с катанием на яхте. Он думает, что у него получится, поэтому мы не будем строить других планов. Сегодня я свяжусь с ним, а завтра все тебе расскажу.

— Остается надеяться, что мне разрешат поехать с вами, — с сомнением в голосе пробормотала Элейн.

— Эндрю сделает так, что приглашение будет исходить от доктора Фримена, а не от него. Так нас наверняка отпустят. Вчера вечером мой отец и доктор Фримен долго разговаривали по телефону — мол, подростки нуждаются в большем внимании и опеке взрослых, — а потом оба решили, что постараются проводить с нами побольше времени. Вот и подходящая возможность для них!

— Хотелось бы поскорее покончить с этим, — мрачно сказала Элейн. — И вернуться наконец к нормальной жизни.

Она не добавила «а что будет с Марсом?», но оба подумали об этом.

— Не слишком беспокойся за него, — сказал Бен после небольшой паузы. — С ним все будет в порядке.

Она кивнула и попыталась улыбнуться, но без большого успеха.

— Хорошо, увидимся завтра. А сейчас мне пора — считается, что из школы я должна идти прямо домой.

Элейн в самом деле пошла домой, но по дороге встретила Линду, помахавшую ей с другой стороны улицы. После размолвки они не разговаривали друг с другом. Элейн была рада возможности помириться с подругой, хотя с некоторой долей раскаяния осознала, что в последнее время она вообще не думала о Линде — слишком много других событий происходило в ее жизни.

— Как дела? — осторожно поинтересовалась Линда.

— Неплохо. А у тебя?

— Тоже неплохо.

Никто из них не сказал «извини», но каждая точно угадала чувства подруги. Линда широко улыбнулась.

— Ну? — с лукавой улыбкой сказала она. — Мне не терпится услышать о вашем великом приключении. Всю ночь не были дома! Чем вы занимались? Где вы спали? Вам не было страшно?

— Как ты узнала об этом? — спросила Элейн.

— Миссис Филдс позвонила моим родителям, когда искала вас. Мама пришла в ужас. Она была уверена, что вас с Беном похитили или убили. Ты же знаешь, какая она, — если я опаздываю из школы хотя бы на пять минут, она начинает бегать по улице и искать меня. — Она посмотрела на Элейн и с интересом добавила: — Но чем же вы все-таки занимались?

Элейн решила придерживаться той линии, которую придумали они с Беном.

— Мы не смогли найти Даррена, поэтому пошли в кафе и подкрепились на тот случай, если придется ждать его, а потом опоздали на последний автобус. Тогда мы решили не спать всю ночь — посмотреть, на что это похоже на самом деле.

На взгляд Элейн, история выглядела совершенно неубедительной, но она произвела впечатление на Линду.

— Ого! — воскликнула она. — Моя мама убила бы меня. Миссис Филдс, наверное, совсем озверела?

— В общем-то, да, — с тяжелым чувством ответила Элейн. Она остро ощущала свою вину — ведь Филдсы были так добры к ней!

«Нет! — сердито подумала она. — Не хочу все время чувствовать себя благодарной кому-то. Не знаю, как долго я смогу выдержать, если это будет так продолжаться».

— Теперь я нахожусь под домашним арестом, — добавила она вслух. Выражение звучало странно. Элейн попыталась представить эти слова в устах своего отца, но сама идея «домашнего ареста» была настолько чужда его натуре, что ей пришлось переключиться на другие мысли. Интересно, что бы он сделал, если бы она пропала на целую ночь, когда жила вместе с ним? Он мог бы выдрать ее или задушить в объятиях, но уж, во всяком случае, не стал бы сажать под домашний арест.

— Жаль, — вздохнула Линда. — Я уже собиралась спросить тебя, не сможешь ли ты в субботу приехать ко мне в гости с ночевкой. Мама говорит, что мы можем посмотреть видео, а в воскресенье они с отцом могли бы отвезти нас на пляж, если погода не испортится.

— Боюсь, в этот уик-энд я буду занята, — ответила Элейн. Смотреть видео и загорать на пляже — нормальное, приятное занятие… но как же это отличается от того, что ей предстоит! Ее губы растянулись в невеселой улыбке, когда она подумала о компасе и о Небесном лабиринте.

— Чем занята? — быстро спросила Линда, от которой не ускользнула эта улыбка.

— Ну… — Элейн хотелось уйти от вопроса, но она видела, что Линда готова обидеться. Поэтому она рассказала о пикнике с плаванием на яхте и о планах Эндрю собрать всех старых знакомых.

— О! — воскликнула Линда. — Как ты думаешь, я могу присоединиться к вам? Будет отлично, — добавила она, произведя в уме несложный арифметический подсчет. — Смотри, приглашены четверо ребят и всего лишь одна девочка. Если я тоже поеду, то смогу оказывать тебе моральную поддержку.

— Не знаю, — ответила Элейн. — Нужно спросить у Эндрю.

У нее возникла мысль, что Линда может сыграть полезную роль в предстоящих событиях.

— Ты знаешь Даррена Челлиза? — с надеждой спросила она.

— Даррена Челлиза? Ему уже по крайней мере семнадцать! — Линда хихикнула. — У него очаровательные голубые глаза!

«Очаровательные голубые глаза, — мысленно повторила Элейн. — Вот и отлично. Пусть эти глаза будут заняты чем-то другим, вместо того чтобы следить за нами».

— Потом есть еще Пол, сводный брат Эндрю, — сказала она. — Мне он кажется не слишком приятным парнем, но кто знает — вдруг это твой тип мужчины!

Она тут же пожалела, что заговорила о Поле. Воспоминание об их первом свидании в Небесном лабиринте холодком отдалось в позвоночнике, внезапно заставив ее почувствовать себя одинокой и беспомощной.

— Хочешь зайти на минутку? — спросила она Линду, когда они подошли к воротам. — Мне не разрешают принимать гостей, но тетя Джейн, наверное, не будет возражать. Она считает, что ты оказываешь на меня положительное влияние.

— О’кей, — согласилась Линда. — Правда, мне нужно будет позвонить маме.

Однако прежде чем девочки успели дойти до парадной двери, она открылась сама, и на пороге появилась миссис Филдс. На ее лице было написано крайнее неодобрение.

— Тебе лучше идти домой, дорогая Линда, — сухо сказала она. — Нам с Элейн предстоит серьезный разговор.

— Что она еще натворила? — невольно вырвалось у Линды.

Миссис Филдс не ответила.

— Иди в дом, детка! — ледяным тоном обратилась она к Элейн. — До свидания, Линда.

Войдя в дом, который всегда казался ей сумрачным и тесным, Элейн с негодованием подумала, что ни один из ее последних поступков не оправдывал такого пренебрежительного обращения, как «детка».

— Проходи на кухню, Элейн.

Она последовала за приемной матерью и села за стол, как ей было сказано. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом Элейн с театральным вздохом осведомилась:

— В чем меня обвиняют на этот раз?

— Одна из учительниц нашей школы живет напротив дома Челлизов на Форсайт-авеню. Это ни о чем тебе не говорит?

«Эти учителя! — яростно подумала Элейн. — Вечно они шпионят за людьми!»

— Я все еще не понимаю, — с невинным видом ответила она.

— Эта учительница простудилась и сегодня работала дома, — продолжала миссис Филдс. — Она утверждает, что видела, как вы с Беном вошли в его дом незадолго до ленча и провели там не меньше часа. Я хочу, чтобы ты сказала мне, правда это или нет.

Первым побуждением Элейн было заявить о том, что ее ложно обвиняют. Она даже открыла рот, собираясь сказать, что это неправда, и как только люди могут выдумывать такие гадости, и, наверное, это кто-то другой, ведь она не единственная рыжая девочка в округе… Но вид озабоченного, доброго лица миссис Филдс остановил ее. Она просто не могла заставить себя пойти на новую ложь.

— Да, мы заходили к нему домой, — призналась она. — Но мы не сделали ничего плохого. Бен хотел показать мне свою новую компьютерную игру.

— Ты сознательно прогуляла школу ради того, чтобы поиграть на компьютере? — Судя по голосу миссис Филдс, она не могла этому поверить.

— Понимаете, тетя Джейн, я все равно не могу сосредоточиться на занятиях, — виновато пробормотала Элейн. — Я постоянно думаю о Марио.

— Мне очень жаль, что так вышло с Марио, но я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. Я не хочу, чтобы ты попала в беду. Ты обязана усвоить правила, которые мы установили для тебя. Они не кажутся мне чрезмерно строгими, и они выработаны ради твоего же блага. Разве ты этого не понимаешь?

— Это вы не понимаете! — в сердцах бросила Элейн. — Вы ничего не понимаете!

— Хорошо, милая. Пожалуйста, постарайся и расскажи мне, в чем дело. Я хочу понять.

«Это невозможно, — подумала Элейн. — Как я объясню ей, что правила взрослых неприменимы в Небесном лабиринте? Там действуют свои законы».

— Я жду объяснений, — резко произнесла миссис Филдс.

Но Элейн так и не смогла придумать никакого более или менее разумного объяснения.

— Мне очень жаль, — прошептала она.

— Боюсь, этого уже недостаточно. Тебе придется ответить за свой поступок, поэтому сейчас ты позвонишь Шез Кристи и скажешь, что не сможешь участвовать в ее представлении. Насколько мне известно, Челлизы собираются сказать Бену то же самое.

Теперь, когда решение было принято за нее, Элейн с неожиданной силой осознала, как ей этого не хочется.

— Нет! — отчаянно выкрикнула она. — Вы не можете этого сделать! Пожалуйста, не делайте этого! Я должна заниматься в студии, Шез хочет, чтобы я занималась. Я одна из ее лучших танцовщиц!

— Мне тоже очень жаль, — неумолимо отозвалась миссис Филдс. — Я знаю, как много это значит для тебя. Но мы предоставили тебе последний шанс, а ты его не использовала.

Элейн рассерженно и обиженно уставилась на свою приемную мать. К своему крайнему замешательству, она почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Она сильно прикусила нижнюю губу, полная решимости не заплакать.

— Вам не жаль, вы рады! — выкрикнула она. — Вы с самого начала не хотели, чтобы я занималась танцами, а теперь нашли удобный предлог, чтобы держать меня взаперти. Ладно, к черту! К черту представление! К черту всех вас! — Элейн выбежала из комнаты.

Захлопнув дверь своей спальни, Элейн в отчаянии опустилась на кровать и огляделась. «Это не моя комната, — подумала она. — Мне всего лишь разрешили жить здесь». Комната была хорошо обставлена и украшена, но, разумеется, у Элейн не было права голоса в выборе мебели или отделочных материалов. Комната осталась такой с тех пор, как последний из приемных детей Филдсов уехал отсюда. Элейн невольно вспоминала спальню Линды с любовно выставленными сокровищами, которые ее подруга собирала с раннего детства. «У меня ничего нет, — сердито подумала она, разглядывая свои жалкие пожитки. — У меня есть только я сама — и теперь они твердят мне, что я могу или не могу делать со своей жизнью!»

Игрушечная панда, подаренная Марио, печально смотрела на нее с туалетного столика.

Погруженная в безрадостные раздумья, Элейн просидела неподвижно около получаса. Затем миссис Филдс тихо постучала в дверь и позвала так, словно ничего не случилось:

— Тебе пора идти на занятия по гимнастике.

— Не пойду! — крикнула в ответ Элейн.

— Не глупи. — Миссис Филдс открыла дверь и вошла. — Боже милосердный, ты даже не переоделась!

— Я же нахожусь под домашним арестом, — пробормотала Элейн, не вставая с постели.

— Это не относится к занятиям по гимнастике. У тебя есть договоренность, и ты обязана выполнять ее до конца года.

— Я все равно не пойду, — упрямо ответила Элейн. Она знала, что только вредит себе бессмысленным упорством, но это наполняло ее мучительным удовлетворением. По крайней мере, на этот раз решает она, а не другие!

Миссис Филдс вгляделась в ее лицо и серьезно сказала:

— Ты знаешь, что я не могу тебя заставить. Твое поведение кажется мне неразумным, но ты должна решить сама.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Элейн осталась сидеть на кровати, чувствуя себя беспросветной дурой. Ей хотелось крикнуть, что она передумала, но она просто не могла заставить себя сделать это. Она чувствовала, что если сейчас же не высвободит скопившееся в ней напряжение, то просто взорвется. Поэтому она сняла школьную форму и надела старенькую футболку и спортивные шорты, а потом включила «Ла Бамбу» на полную мощность. Комната наполнилась звуками музыки. Элейн начала танцевать, выплескивая в движении всю свою горечь, стараясь забыть о том, какой сложной и тяжелой неожиданно стала ее жизнь.

— То есть как это, «Даррен тоже выбрал себе оружие»? — Эндрю так испугался, что забыл о необходимости говорить шепотом. Он нервно выглянул в коридор и прошипел в трубку: — Что случилось?

— Он вошел, когда мы играли в «Небесный лабиринт», и заставил нас принять его в игру. — Голос Бена звучал приглушенно, перемежаясь с потрескиванием в трубке. — Он пригрозил, что настучит родителям, если мы не согласимся. А потом он взял этот новый предмет, прежде чем мы успели помешать ему.

Последовала долгая пауза, а затем Бен добавил извиняющимся тоном:

— Боюсь, он активировал новый уровень. Включился четвертый эпизод, где действуют какие-то Темные Облака.

— Хорошенькие новости! — в отчаянии простонал Эндрю. — Последнее, чего нам не хватало, — это твой чокнутый братец, путающийся под ногами. А если эти Темные Облака подействуют на него так же, как Бледные Стражи, захватившие разум Пола? Разве ты не мог остановить его?

— Не знаю, что можно было сделать, — упавшим голосом ответил Бен.

Эндрю едва удержался от замечания: «Это типично для тебя!»

— Теперь тебе придется присматривать за ним в субботу, вот и все, — проворчал он. — Хотя лучше бы его не было поблизости. Кейт собирается позвонить твоему отцу сегодня вечером с идеей поездки за город и плавания на яхте. Как думаешь, ты сможешь убедить Даррена, чтобы он остался?

— Его невозможно убедить. Лучше всего будет умолять его поехать с нами, тогда он почти наверняка откажется… Но, с другой стороны, тогда папа поймет, что я хочу, чтобы он отказался, и все равно возьмет его.

— Ну почему у людей всегда все так сложно! — простонал Эндрю.

— Да, для сентября стоит довольно теплая погода, — неожиданно произнес Бен.

— Что-о?

— Я не один, — Шепот в трубке был едва слышен.

— Тогда созвонимся позже. — Эндрю положил трубку.

Остаток вечера Эндрю провел в напряжении, бросаясь к телефону при каждом звонке. Наконец, около восьми часов, Бен позвонил снова.

— Теперь все чисто! А как у тебя?

— На некоторое время все о’кей, — отозвался Бен. — Предки приклеились к телевизору: по второй программе идет какая-то интересная передача. Есть идея, — сказал Бен. — В конечном счете, Даррен может оказаться полезным. Ты же знаешь что нам нужно от кого-то убегать, чтобы попасть в Небесный лабиринт? Так вот, мы можем устроить игру в «охотника». Он погонится за нами.

— Что еще за «охотник»?

— Дурацкая игра, которую он придумал уже давно. Мы с Элли убегали от него в тот вечер, когда застряли в лабиринте. Он преследовал нас на автостоянке.

Эндрю немного помолчал, оценивая этот план.

— Может быть, и получится, — наконец признал он. — Единственная трудность заключается в том, что на этот раз он сможет последовать за нами. Это значит, что нам придется удирать от него, а возможно, и от Пола, не говоря уже об этих… как они называются?

— Темные Облака.

— Мы еще не знаем, что это такое. Оно может оказаться опаснее всего остального.

Название звучало зловеще. Эндрю показалось, что в комнате внезапно стало очень холодно.

— О Поле я тоже подумал, — продолжал Бен. — Кажется, ты говорил, что твой отец собирается поплавать под парусом на своей яхте? Если он сначала возьмет тебя, Пола и кого-нибудь еще, мы с Элли сможем проникнуть в лабиринт, и тогда нам придется разбираться только с Дарреном. А ты удерживай Пола и постарайся сделать так, чтобы вы подольше не возвращались.

— Но я тоже хочу попасть в игру! — Предложение Бена оскорбило Эндрю до глубины души. Он по-прежнему не отказался от мечты в одиночку решить загадку Небесного лабиринта.

— Знаю, — сказал Бен. — Но сейчас ты не сможешь сделать там ничего особенного. У нас есть неограниченное время и истинное чувство направления. Ты можешь принести больше пользы, если останешься снаружи. Кроме того…

Наступила длинная пауза, словно Бен внезапно отошел от телефона.

— Эй, куда ты пропал? — с тревогой спросил Эндрю. — Что ты хотел сказать?

— Если мы и на этот раз потерпим неудачу, то ты останешься снаружи. Хотя бы один человек в мире будет знать, что с нами случилось.

Эндрю чувствовал силу этого аргумента, но идея Бена ему по-прежнему очень не нравилась.

— Не знаю, — неохотно буркнул он. — Наверное, ты прав. Я пораскину мозгами и если не смогу придумать ничего лучшего, то поступим по-твоему. В конце концов, нужно как можно скорее что-то сделать. Другой возможности может и не представиться.

— Какие новости о Марио?

— Все по-прежнему. Мы с Кейтом заехали к нему после школы. Врачи считали, что если один из его друзей поговорит с ним, то, возможно, его состояние изменится. Но ничего не получилось.

Эндрю не мог забыть Марио, лежавшего на больничной койке с мертвенно-бледным лицом, безмятежным, как у спящего ребенка.

Попрощавшись с Беном, Эндрю напомнил Кейту о необходимости созвониться с родителями ребят и договориться на выходные, а затем отправился в свою спальню. Ему долго не удавалось уснуть; он не мог перестать думать о Марио. Образ Марио возник перед ним и глубокой ночью, и Эндрю проснулся с криком ужаса. Но вместе со страхом пришло неожиданное понимание: не важно, кто окажется в игре, а кто останется снаружи. Важно только одно — решить загадку Небесного лабиринта.

В следующие два дня телефон в доме Фрименов звонил почти непрерывно, зато к уик-энду все было подготовлено и организовано. Как и предсказал Бен, Кейт позвонил Филдсам и пригласил Элейн. После некоторых сомнений миссис Филдс все же согласилась отпустить ее. Грэхем Челлиз решил, что будет просто замечательно провести уик-энд со своими сыновьями, хотя и не собирался плавать под парусом. Линда позвонила Эндрю и напросилась сама, а Бен, терзаемый сочувствием к Джону Ферроне, попросил включить его в компанию приглашенных. Когда он упомянул об этом, все остальные сочли идею превосходной и удивились, что сами до этого не додумались.

Отец Бена, выехавший утром на своем «нимбусе», забрал Линду и Элейн. Кейт Фримен увез Эндрю, Пола и Джона на своей «ланче». Они собирались встретиться на берегу Мангрового залива, где стояла «Анна», яхта Фрименов.

«Нимбус» был нагружен продуктами для пикника вместе с дисками для игры фризби, мячами и сетями для ловли крабов. Кроме того, Грэхем Челлиз взял с собой бинокль и видеокамеру: он был страстным орнитологом-любителем.

Однако ребята, сидевшие в автомобиле, выглядели совсем не радостно. Бен и Элейн сильно осунулись и держались скованно, словно после бессонной ночи. Даррен кипел от едва сдерживаемого гнева и был готов поцапаться с кем угодно.

— Зачем тащить с собой все это барахло? — презрительно обратился он к своему отцу. — Я думал, мы едем за город только для того, чтобы поплавать на яхте.

— В компании будет семеро ребят, — ответил Грэхем, довольно рискованным маневром обогнав большой бензовоз по внутренней полосе. — Все сразу на яхте не поместятся. Кейт Фримен собирается устроить морскую прогулку в два захода, а я тем временем организую для остальных игры на суше.

Даррен издал сдавленный стон.

— Пап, ну что это — пикник для бойскаутов?

— Думаю, будет очень весело, — заметила Линда, единственная из присутствовавших, кто собирался хорошо провести время. Она сидела за спиной Даррена; перегнувшись через сиденье, она нежно улыбнулась ему. Даррен в полном изумлении уставился на нее и снова застонал. Элейн с Беном переглянулись и вздохнули.

— Это означает, что ты ему нравишься, — с наигранной жизнерадостностью прошептал Бен.

— Ты уверен? — шепотом отозвалась Линда.

— Кто-нибудь слушал прогноз погоды? — осведомился Даррен, с мрачным видом смотревший в окошко. — Там собираются очень темные тучи.

— Они развеются, — беззаботно ответил Грэхем. — Метеорологи предрекали ясный, теплый денек.

Облака не развеялись. Они угрожающе громоздились на юго-западе. Когда Челлизы, Линда и Элейн вышли из «нимбуса» на берег Мангрового залива, ветер заметно усилился. Кейт, приехавший на несколько минут раньше, взглядом профессионального моряка окидывал воды залива, на которых появились барашки белой пены.

— Проклятье, — пробормотал он. — Если ветер еще усилится, погода станет неподходящей для плавания с новичками на борту.

— Не может быть, — разочарованно протянул Эндрю. — Но сейчас погода подходящая, правда? Мы так хотели поучиться ходить под парусом!

— Я хочу, — с энтузиазмом поддержал Джон.

— О’кей, — согласился Кейт. — Для начала я возьму тебя и Пола. Мне нужен человек, обладающий хотя бы небольшим опытом. Кто-нибудь еще умеет обращаться с парусами?

— Я! — Линда подняла руку. — У нас есть летний домик на озере Бонни, и я плавала на лодке с парусом с тех пор, как себя помню.

Линда думала о том, как здорово будет совершить прогулку на яхте вместе с Полом. Она быстро оценила достоинства остальных ребят и решила, что он нравится ей больше всех. Он выглядел самым интересным — сумрачным и задумчивым — и лучше других подходил ей по возрасту. По мнению Линды, ее ровесники были слишком незрелыми, поэтому Эндрю, Бен и Джон автоматически исключались, а Даррен все же был слишком старым, несмотря на его чудные голубые глаза.

— Отлично. — Кейт улыбнулся ей. В своем спортивном костюме, с собранными в хвост на затылке светлыми волосами, Линда выглядела очень привлекательно. «Вот абсолютно нормальный подросток, — подумал он. — А у других ребят столько проблем!»

— Я предпочел бы отправиться в следующую очередь, — внезапно произнес Пол, сверля Эндрю взглядом. Тот внезапно осознал, что не попал в число участников первой поездки.

«Возможно, это самый героический поступок в моей жизни, — подумал Эндрю. — И никто никогда не узнает!»

— А мне можно с вами? — В его голосе звучала искренняя мольба. — Кейт, мы поместимся на яхте впятером, правда?

Он обменялся с Беном многозначительным взглядом, и тот едва заметно кивнул.

— Ты можешь отправиться вместо меня, — буркнул Пол.

Эндрю лучезарно улыбнулся.

— Думаю, мы должны быть вместе — учиться сотрудничеству и тому подобным вещам. Разве поездка затевалась не ради этого?

— Звучит разумно, — заметил Грэхем Челлиз. — Пожалуй, и тебе, Бен, будет лучше отправиться вместе с Дарреном.

— Как всегда, в последнюю очередь, — проворчал Даррен, не глядя на отца.

Пол все еще колебался. Эндрю подмигнул ему.

— Хочешь воспользоваться своим правом вето? — поддел он.

— Дискуссия закончена. — По тону Кейта было ясно, что он не потерпит дальнейших препирательств, иначе морская прогулка вообще не состоится.

— Теперь все зависит от вас, — шепнул Эндрю Бену и Элейн, когда остальные поднимались на борт яхты. — Ради всего святого, не оплошайте!

За стоянкой для яхт начинался заповедный массив, часть которого занимала огромная площадка для подвижных игр. Это было излюбленное место для загородных пикников, но сегодня здесь было почти безлюдно. Стальные конструкции, служившие опорами для трамплинов и спиральных горок на пляже, выглядели серыми и недружелюбными на фоне сумрачного неба. Ветер свистел и завывал в рукотворных лабиринтах и тоннелях. Пока Бен и Элейн наблюдали, как «Анна» выходит в море, на их лица упало несколько дождевых капель. Они видели фигурки четырех ребят в спасательных жилетах, с серьезным видом слушавших инструкции Кейта.

Грэхем повернулся к оставшимся.

— Чем вам хотелось бы заняться? Хотите поиграть или, может быть, разведем костер?

— Может, погоняемся на площадке? — предложил Бен.

Даррен скорчил гримасу отвращения.

— Детская забава!

— Мы могли бы поиграть там в «охотника», — небрежным тоном заметил Бен.

На какой-то момент ему показалось, что Даррен отклонит это предложение с таким же отвращением, но тут его брата осенила какая-то идея. Бен мог видеть это по глазам Даррена.

— О’кей, — медленно произнес он. В его голосе появился зловещий оттенок, заставивший Бена поежиться. «Тем лучше, — подумал он. — Нам нужно испугаться по-настоящему и бежать от него со всех ног».

— Звучит неплохо, — добродушно заметил Грэхем. — Поиграйте пока, а я прогуляюсь в мангровые заросли. В организованные игры поиграем потом, если успеем.

— Надеюсь, — прошептал Бен, отступив к Элейн. Он чувствовал, что она тоже дрожит, причем не только от холодного ветра, но и от нервного напряжения.

— Будьте осторожны, — предупредил Грэхем. — Постарайтесь не мешать другим отдыхающим… хотя я сомневаюсь, что сегодня их будет много.

Когда Грэхем ушел, Даррен повернулся к Бену. Его глаза ярко, угрожающе блестели.

— Я не забыл о том, что случилось в прошлый раз, когда мы играли в «охотника», — тихо сказал он. — Тебе не удастся снова раствориться в воздухе. В тот раз у меня были крупные неприятности из-за тебя. Я знаю, происходит что-то странное, и это «что-то» имеет отношение к компьютерной игре. К той самой игре, в которую мы играли в среду, не так ли?

Он был гораздо выше Бена и Элейн. Ощущение угрозы, исходившее от него, усиливалось с каждой секундой, словно персонаж компьютерной игры уже начинал забирать власть над ним.

— Не знаю, о чем ты болтаешь, — смело ответила Элейн, глядя ему в глаза.

— Дай нам пару минут форы, — попросил Бен, стараясь держаться так, словно они затеяли обычную игру в «казаков-разбойников».

— Хорошо, я досчитаю до ста с закрытыми глазами, — язвительно отозвался Даррен. — Итак, мы начинаем. Исчезайте!

Бен и Элейн побежали к самой большой металлической конструкции. Когда они достигли лестниц, ведущих на вершину спиральной горки, Даррен помчался следом. Игра началась.

На одном из участков игровой площадки две длинные железобетонные трубы служили тоннелями, которые заканчивались у выхода в запутанный лабиринт из деревянных загородок. Бен и Элейн бесшумно крались по одному из таких тоннелей, когда в дальнем его конце послышался шорох. Свет снаружи померк, и Даррен спрыгнул в тоннель перед ними. Они в панике повернулись и пустились в бегство, чуть не опускаясь на четвереньки.

Выскочив из одной трубы, они немедленно нырнули в другую. Азарт игры овладел ими, и они чувствовали, как их пульс ускоряется от восторга и страха — не столько от страха перед человеком, который гнался за ними, сколько от более глубинного и сложного страха перед тем, что может случиться, если они попадут (а хуже того, не попадут) в Небесный лабиринт.

Когда они выбежали из второго тоннеля, Даррен практически наступал им на пятки. Бена на мгновение охватил панический ужас. Сейчас их поймают… их догонят слишком быстро, и они не успеют попасть в Небесный лабиринт. Повинуясь внезапному озарению, Бен позволил ужасу овладеть собой и даже добавил к нему все старые страхи из прошлого, все жуткие моменты игры в «охотника» и детские кошмары. Он позволил им ворваться в свое сознание одновременно. Потом он повернулся и побежал. Элейн была рядом с ним. Когда они ухватились за поручни лестниц и начали подниматься, Бену показалось, что он сейчас завопит от ужаса и потеряет сознание, но в этот момент Элейн испустила торжествующий крик, и он осознал, что вокруг стало совсем темно. Стальная конструкция, на которую они карабкались, исчезла. Бен почувствовал, как под его ногами начала формироваться другая субстанция, и зажмурился, когда в небе вспыхнули огромные звезды. Неожиданный пронзительный холодок на его запястье возвестил о появлении часов неограниченного времени.

Элейн уже прыгала вверх. Бен видел, как она ухватилась за нить Небесного лабиринта, подтянулась и исчезла в небе. Потом он оглянулся через плечо. В глубине темного тоннеля он мог видеть Даррена, но на этот раз его брат не оглядывался по сторонам с ошарашенным видом. Даррен смотрел прямо вперед; его лицо исказилось от неистовой радости и злобного удовольствия.

«Он видит меня! — в страхе подумал Бен. — Он идет за нами!»

Не мешкая более ни секунды, он тоже подпрыгнул вверх и последовал за Элейн на первый уровень Небесного лабиринта.

Элейн ждала Бена. Увидев его, она торжествующе помахала рукой. На ее запястье тускло блестел металлический ремешок с плоским циферблатом.

— Есть! — воскликнула она. — Пошли, теперь нас ничто не остановит!

— Даррен гонится за нами, — пропыхтел Бен, улучив момент, чтобы отдышаться и изучить прибор «истинного чувства направления». У него имелась стрелка, как у обычного компаса, вращавшаяся между двумя полюсами. Один был помечен треугольничком глубокого синего цвета, другой отсвечивал кроваво-красным.

— Как он работает? — начал было Бен, но шум, раздавшийся сзади, заставил их обоих вздрогнуть.

— Пора уносить ноги, — сурово сказала Элейн, и они начали подниматься по лестнице.

Вскоре выяснилось, как работает компас. Когда они двигались в правильном направлении, стрелка склонялась к синему треугольнику, а когда они сбивались с курса, указывала на красный. Это сильно упрощало путь и избавляло их от необходимости возвращаться по собственным следам. Теперь они, по крайней мере, могли не опасаться Бледных Стражей. Но жуткие призраки, так беспокоившие их в прошлый раз, выглядывали из-за каждого поворота, оставляя ребят один на один со страхами, которые они пытались скрыть в течение всей жизни.

Их продвижение было медленным и осторожным. Бен ощущал ужас, растущий, как опухоль, в его груди, грозивший задушить его. Он не мог избавиться от чувства, что Даррен вот-вот догонит их — Даррен, вооруженный черным жезлом, хранитель Темных Облаков.

— Что делать, если мы разделимся? — шепотом обратился он к Элейн. Они остановились на минутку перед началом подъема на величественное сооружение, напоминавшее застывший фонтан, сиявший призрачно-голубоватым светом. — Без тебя я могу свернуть не в ту сторону, а если нам нельзя возвращаться по своим следам, то что тогда будет?

— Тебе придется запомнить дорогу, — ответила она. — Пройдя по ней один раз, ты должен знать ее. Позволь своему телу запомнить ее! А если тебя убьют… — Элейн вздрогнула при мысли о чудовищных порождениях лабиринта, подстерегавших их, — тогда лучше просто жди на вершине утеса. Там ты можешь выйти из игры, и… если я тоже погибну, мы можем снова начать вместе.

Ей не хотелось даже говорить об этом. Она кивнула Бену и начала карабкаться, ловко перебирая руками.

Бен оглянулся через плечо. Даррена пока что поблизости не было. Преисполнившись решимости не расставаться с Элейн, он тоже начал подъем. Вокруг них простирались невообразимые конструкции Небесного лабиринта, поднимавшиеся и опускавшиеся, словно живые облака.

— Куда теперь? — спросил он, поравнявшись с ней.

Стрелка указывала прямо вперед, через пропасть, зиявшую впереди. На большом расстоянии они могли видеть другую конструкцию, поднимавшуюся еще выше той, на которой они стояли. Разделявшая их пропасть казалась совершенно непреодолимой.

— Нам нужно спуститься, а затем подняться, — пояснила Элейн. — Здесь есть тропинка.

Она повернула туда. Стрелка продолжала указывать на синий треугольник.

Пока они спускались по крутому, опасному склону, вокруг сгущались сумерки. В индиговом небе высыпали звезды. Когда они наконец достигли дна пропасти, оба дрожали от холода.

— А теперь куда? — спросил Бен. Он с тревогой оглянулся на путь, который они только что прошли, и понял, что не сможет разглядеть преследователя, даже если тот сейчас спускается за ними по темному склону.

Элейн сверилась с компасом.

— Снова вверх, — ответила она, указывая в сторону крутого подъема.

Элейн рывком подтянулась на первую террасу серебристо-серой пирамиды, чей шпиль упирался в небо, и в ужасе отпрянула, когда перед ней проплыло странное существо, сотканное из теней и тумана. Бен только покачал головой.

Они медленно, но неустанно поднимались, пока не оказались выше, чем когда-либо раньше. Далеко внизу спирали и ветви Небесного лабиринта сияли всеми облачными оттенками — от молочно-белого до свинцово-серого — на фоне глубокой синевы неба. Это напомнило Бену фотографии далеких галактик, звездных туманностей в необъятной Вселенной.

Высота вызывала ощущение восторга, и Бен уже начал было наслаждаться им, когда его внезапно охватило ужасное предчувствие: Даррен догонял их! Он на мгновение остановился и прислушался. За монотонным гудением, составлявшим фоновый звук Небесного лабиринта, время от времени доносились странные шорохи. Кто-то поднимался следом за ними.

— Он догоняет нас! — прошептал Бен.

Элейн повернула к нему побледневшее лицо. Ее глаза, серые и огромные, точно отражали оттенки облаков вокруг нее. Она кивнула, как будто тоже услышала посторонний звук, и начала подниматься быстрее.

Когда они достигли вершины, то обнаружили, что другая сторона отвесно обрывается вниз.

— Что делать? — встревоженно спросил Бен. — Мы уперлись в тупик и не успеем уйти от Даррена!

Элейн выпрямилась над краем утеса. Стрелка компаса указывала вперед, в глубокую небесную синеву.

— Путь там, — твердо сказала она. — Нужно идти дальше.

Шуршащий звук послышался где-то совсем близко, по-видимому, их преследователь поскользнулся.

— Скорее! — выдохнул Бен. — Он сейчас будет здесь!

Элейн смотрела вверх, прищурив глаза.

— Там что-то есть! Похоже на канат. — Ей показалось, что она сможет ухватиться за канат, если прыгнет достаточно высоко… но если она промахнется, то полетит вниз, в бездонную пропасть!

— Прыгай! — истерически крикнул Бен. — Если я останусь здесь, он сначала набросится на меня. У тебя будет время оторваться от него. Прыгай же!

В тот момент, когда Элейн решила прыгнуть, она услышала вопль Бена.

Она не стала оглядываться. Понадобились вся ее сноровка и сосредоточенность, чтобы ухватиться за конец каната, а затем все ее силы, чтобы не сорваться, повиснув на нем. Канат раскачивался взад-вперед по широкой дуге. Убедившись, что держится крепко, Элейн взглянула вниз. Она как раз пролетала над тем местом, где стояла несколько секунд назад. На вершине утеса она увидела Даррена. В его руке появился черный жезл, из которого вырвалось облако темноты. Сначала она не могла разглядеть Бена, но потом заметила его на самом краю. Неторопливым, почти ленивым движением Даррен столкнул его с утеса.

— Ты, ублюдок! — взвизгнула Элейн, но ее крик унесся прочь с внезапным порывом ураганного ветра. Ужас охватил ее, когда она поняла, что осталась одна. «Я не смогу! — промелькнуло в ее сознании. — Мне никогда не победить в одиночку!» На короткий миг ей захотелось разжать руки и упасть, чтобы присоединиться к Бену на вершине нижнего утеса. Но пройденный путь казался таким огромным, что она не надеялась снова преодолеть его. Затем она почувствовала, что ее руки и ноги начинают неметь от холода. Темнота поднималась снизу и обволакивала ее.

Бен очнулся на вершине утеса в начале лабиринта, чуть не плача от бессильной ярости. Он выругался, чтобы облегчить душу, наполненную гневом и потрясением, к которому примешивалось сосущее чувство утраты. «Даррен! — подумал он. — Всегда этот Даррен!»

Темные Облака окутали его, набросили на него саван беспомощности и страха, заставили встретиться лицом к лицу с невыразимым ужасом. Но он не поддался этому страху, не капитулировал перед угрозой. Он прошел через Облака и бросил вызов Даррену… и Даррен, его родной брат, столкнул его в пропасть!

Ярость, бушевавшая в нем, мешала ясно думать. Он помнил, что обещал Элейн подождать ее на вершине утеса и, если это будет необходимо, покинуть Небесный лабиринт и выйти из игры. «Но как я теперь узнаю, когда это нужно сделать? — спросил он себя. — Я могу закончить игру как раз в тот момент, когда она приблизится к решению загадки лабиринта. А что, если Даррен догонит ее? Что, если она повернет назад по ошибке?»

Бену казалось, что он провел очень много времени под звездами, задавая себе эти вопросы и расхаживая кругами. Внезапно он понял, что на самом деле ему хочется только одного: еще раз пройти Небесный лабиринт. Если он струсит, это будет означать, что Даррен снова одержал верх. Вопреки здравому смыслу, вопреки доводам рассудка, вопреки собственным страхам, Бен собирался войти в игру.

Что там говорила Элейн? Она сказала, что он может запомнить дорогу, если пройдет по ней хотя бы один раз. «Мое тело знает верный путь, — подумал Бен. — Я делал это раньше и смогу сделать еще раз. Я пройду до того места, откуда упал в пропасть, а потом спущусь на канате вслед за Элейн. Я догоню их, и Даррен больше не остановит меня!»

Бен поднялся по первой лестнице. Медленно, тщательно и сосредоточенно, как никогда раньше, он начал повторять путь, по которому их вел компас. Он прошел через Темные Облака. Он больше не боялся. Ничто более не могло разрушить его веру в себя.

Ветер усилился, а дождь постепенно перешел в ливень. «Анна» начала тяжело зарываться носом в набегающую волну.

— Придется вернуться! — крикнул Кейт, стоявший за штурвалом.

— Да, пора возвращаться, — отозвался Пол со странной настойчивостью в голосе. Он посмотрел на берег, на лицо Эндрю, затем поднял голову, словно пытаясь пронзить взглядом тяжелые кучевые облака. Его лицо было сумрачным и сердитым.

Эндрю с беспокойством наблюдал за берегом. Он не видел других ребят, хотя какой-то человек — возможно, отец Бена — неторопливо прохаживался по пляжу. Потом он тоже взглянул на потемневшее небо и поежился, но не только от ветра, а от воспоминания о бледных руках, схвативших его и выдавивших из сознания все мысли и надежды, заменив их страхами. В нем нарастало напряжение. Где-то там, наверху, раскинулся Небесный лабиринт, где сейчас разыгрывалась финальная драма…

— Проснись, Эндрю! — сердито окликнул Кейт. Мимо его лица, лишь в нескольких сантиметрах, пролетел конец крепежного каната. — Перестань мечтать и помоги Полу спустить парус.

— Я помогу! — вызвалась Линда. Она проворно направилась к Полу и улыбнулась ему, стряхивая капли дождя с ресниц. Однако он не улыбнулся в ответ. Его взгляд был прикован к Эндрю.

— А ты иди сюда, Джон, — распорядился Кейт. — Подержи штурвал, пока я займусь такелажем.

Когда Джон взялся за штурвал, Кейт с улыбкой поинтересовался:

— Ну как, здорово?

— Еще бы! — с сияющими глазами ответил Джон.

Кейт бросился на помощь Линде, когда яхта неожиданно накренилась на левый борт. Парус резко захлопал и пошел в сторону. Послышался чей-то крик. Когда Эндрю перегнулся через борт, то увидел Пола, быстро плывущего к берегу. Он не стал тратить время на размышления и с яростным криком прыгнул в воду через перила ограждения.

Он догнал Пола примерно в ста метрах от берега, где глубина была еще слишком велика, чтобы встать на ноги. Схватив сводного брата за шиворот промокшего свитера, он заставил Пола остановиться.

— Отпусти, идиот! — завопил Пол, лягаясь и отмахиваясь. Вода, темная и непрозрачная, была отвратительной на вкус.

— Куда это ты направляешься? — выдохнул Эндрю, выплюнув очередной глоток.

— Они там, верно? Я чувствую это. Они проникли в Небесный лабиринт, и кто-то подошел совсем близко к центру. Я должен остановить их!

Он обвил рукой шею Эндрю и попытался окунуть его в воду вниз головой. Эндрю успел ухватить Пола за правое ухо и жестоко вывернул его. Пол завопил от боли и отпустил противника. Потом он повернулся и снова попытался плыть к берегу, но Эндрю крепко держался за пояс его спасательного жилета. Он слышал, как кто-то кричит с яхты, но не ослабил хватки. Тем не менее мало-помалу Пол тянул их обоих к берегу.

Элейн в ужасе цеплялась за канат. От вершины утеса, где стоял Даррен с черным жезлом, поднимались Темные Облака, и каждый раз, когда она пролетала сквозь них, они пронзали ее тело мертвенным холодом. Казалось, еще чуть-чуть — и ее пальцы разожмутся, а сама она полетит вниз, навстречу неминуемой гибели.

Но затем, когда ее вновь понесло в сторону от Даррена, Элейн заметила внизу крошечную платформу. Если она отпустит канат сейчас же, немедленно, то упадет туда. Не раздумывая, Элейн разжала пальцы. Одно из Темных Облаков краем задело ее, и она закричала от страха, когда зловещая, липкая чернота прикоснулась к ее лицу. Но в следующее мгновение она пролетела сквозь Облако и рухнула на платформу. Подобрав под себя онемевшие ноги, Элейн с трудом восстановила равновесие и выпрямилась.

Оглянувшись, она увидела, как канат качнулся обратно. Даррен, чья фигурка казалась миниатюрной на расстоянии, приготовился к прыжку.

«Проклятье, — подумала Элейн, — Куда теперь?»

Она взглянула на компас и покачала его, пока стрелка не нашла голубой треугольник. Вниз? Элейн судорожно сглотнула. Насколько она могла видеть, никакого пути вниз не существовало. Она перегнулась через край платформы и заметила две ручки, за которые можно было ухватиться. Если она повиснет на руках, то сможет в прыжке обхватить гладкий серебристый столб, поддерживавший платформу, и съехать вниз.

Задача казалась не особенно сложной, но, когда настало время выполнять ее, Элейн обнаружила, что у нее нет сил. Что-то непонятное внедрилось в ее разум и принялось с ужасающей быстротой воспроизводить жуткие образы. Она испытывала опустошающее чувство поражения, непоправимой ошибки, которая приведет ее к гибели. Не имело смысла продолжать борьбу, можно сдаться уже сейчас. Она сделала неправильный выбор и потеряла все, что было ей дорого. Она в отчаянии подумала о своем отце, и ей показалось, что он отворачивается и медленно уходит прочь. Она больше никогда не увидит его!

Все эти страхи принадлежали ей, но теперь к ним присоединились другие. Кто-то боялся потерять своего отца, оказаться выброшенным на обочину, одиноким и нелюбимым. «Это Эндрю», — с невольной жалостью подумала Элейн. Затем ее разум наполнился страхами Бена. Бен боялся грубости и насилия окружающих, особенно своего брата, боялся потерять себя и навеки остаться рабом чужих желаний. А потом пришел страх, принадлежавший человеку, который считал, что до него никому нет дела и что его жизнь закончилась, еще не успев начаться. Марио.

— Помогите! — во весь голос закричала Элейн. — Я не справлюсь одна! Это слишком тяжело!

Она сидела на крошечной платформе в самом сердце Небесного лабиринта, а Даррен, пролетая над ней на канате, взмахнул жезлом и выпустил еще одно смертоносное облако.

«Я должна идти дальше, — сказала Элейн себе. — Я не могу просто сидеть здесь и ждать, пока оно опустится на меня. Если оно снова прикоснется ко мне, все будет кончено. Нужно идти сейчас. Это не только ради меня, но и ради всех остальных. Они мои друзья, и я обязана это сделать».

Элейн перегнулась через край платформы, крепко ухватилась за ручки и сделала сальто. Затем она прыгнула к столбу, обхватила его руками и ногами и заскользила вниз.

По мере спуска Элейн начала понимать, что приближается к центру лабиринта. Небесный лабиринт простирался вокруг нее, и теперь, находясь в центре, она могла видеть его безупречную симметрию. Она восхищалась его красотой и сложностью, а он проносился мимо, словно внутренность огромного глобуса — сияющий, почти прозрачный в своем обманчиво-хрупком величии.

Зрелище было таким прекрасным, что Элейн забыла бы о своих страхах, если бы не взглянула вверх. Она увидела Даррена, спрыгнувшего на платформу и направлявшего на нее свой жезл. Ужас снова захлестнул ее, и она заскользила быстрее, пока ладони не начали гореть от трения. Небесный лабиринт превратился в марево размытых красок.

«Я спускаюсь слишком быстро! — в панике подумала она. — Я погибну, если ударюсь об пол с такой силой, и тогда придется начинать все сначала!»

Элейн громко застонала, изо всех сил обхватила столб и немного замедлила свое падение. Тем не менее удар оказался таким сильным, что на несколько секунд вышиб весь воздух из ее легких. Она зажмурилась, страшась оказаться в самом начале игры. Когда она осмелилась открыть глаза, то увидела, что находится у входа в маленький обычный лабиринт с серебристыми стенами. Сверху и вокруг нее немыслимыми спиралями изгибался Небесный лабиринт. Ее взгляд скользнул вверх по столбу. Даррен спустился уже до половины, и извивающиеся щупальца темноты жадно тянулись к ней.

Элейн посмотрела на компас. Стрелка несколько раз качнулась взад-вперед и нашла голубой треугольник. Следуя за ним, Элейн вошла в лабиринт внутри лабиринта.

Поворачивая из стороны в сторону согласно указаниям компаса, она не обращала внимания на собственные отражения, торопливо шагавшие сбоку в зеркальных стенах. Но два или три раза она увидела другие отражения — темные тени, возвещавшие о появлении ее преследователя и заставившие ее перейти на бег. Элейн начинала пошатываться, устав от страха и безмерного одиночества. Ей казалось, что она осталась одна во всем мире, за исключением Даррена, который хотел догнать ее и отобрать все, что она когда-либо любила. Только компас, тяжело лежавший на ее запястье, со стрелкой, твердо указывавшей на синий треугольник, давал ей надежду и утешение. Элейн двигалась вперед, потому что другого выбора больше не оставалось. Она не могла вернуться из-за Бледных Стражей. Оставалось только одно: найти центр лабиринта.

Двигаясь из последних сил и обогнув очередной поворот, Элейн увидела его. Лабиринт выходил на круглую площадку, вымощенную мерцающим материалом цвета предрассветного неба. В центре круга находилось маленькое отверстие, откуда струился свет, но когда Элейн направилась к нему, в одном из других выходов сгустилась черная тень. Она увидела Даррена с жезлом в руке. Когда Темные Облака поползли к ней, закрывая центр лабиринта и льющийся оттуда свет, она быстро нырнула назад, в укрытие.

Теперь Элейн больше не видела центра лабиринта. Даррен мог стоять там вечно и охранять его. Она попыталась прикинуть расстояние между собою и центром, но одна мысль о необходимости снова пройти через Темные Облака превращала ее кости в студень. Элейн не могла вернуться и попробовать зайти с другой стороны — воспоминание о бледных руках, протягивавшихся из стены, доводило ее до обморока. Она застыла на месте, неподвижная и беспомощная.

Даррен крадущейся походкой обходил круглую площадку, поочередно проверяя все выходы лабиринта. С кончика его жезла струилась темнота, заползавшая в каждое ответвление. Оставались считанные секунды до того, как он обнаружит ее, но Элейн все равно не могла сдвинуться с места. Затем, к своему изумлению, она услышала звонкий голос, который вывел ее из оцепенения.

— Элли! — крикнул Бен. — Иди! Сейчас же!

С поразительной быстротой Даррен метнулся в одно из ответвлений лабиринта. Элейн моментально ожила. Хотя она ничего не видела, но помнила, где был свет — там, за облаками темноты. Отчаяние придало ей сил и мужества. Бросившись вперед, она перекувырнулась в воздухе, пролетев сквозь Темные Облака. Они ударили по ней всей силой объединенных страхов, и ей показалось, что ее тело превращается в ледышку. Но потом она приземлилась на пол, и ее руки кольцом сомкнулись вокруг отверстия в центре лабиринта.

Низкое гудение Небесного лабиринта сразу же стихло, и в темноте зазвучал голос:

«Стражи не смогли защитить Небесный лабиринт. Теперь они дезактивированы».

Темнота начала рассеиваться, и свет снова заструился из отверстия. Где-то глубоко в своем сознании Элейн услышала другой голос, обратившийся к ней одной.

— Смотри, — просто сказал он.

Ей показалось, что свет сейчас ослепит ее, однако она могла видеть сквозь него и дальше. Далеко-далеко внизу что-то вращалось и сияло, словно бесценный самоцвет на темно-синем бархате неба. Оно было голубым, светлее бархата, и пронизанным восхитительными белыми прожилками с зеленоватым отсветом. С криком восторга Элейн потянулась к этому чуду, желая взять его в руки и нежно баюкать. Оно наполняло ее безраздельной, чистой любовью. Это было самое прекрасное, самое великолепное зрелище, которое она когда-либо видела.

— Что это? — прошептала она, и голос в ее сознании ответил: «Ты знаешь».

Ей показалось, что она действительно знает и всегда знала, хотя не имела представления, откуда взялось это знание. Она знала, что это Земля, Гея — мать всех живых существ, которая никогда не бросит на произвол судьбы любое из своих созданий. Она знала также, что все они являются частью Земли, и ни один не важнее другого, и что их взаимосвязь есть жизнь Земли, а их разобщенность есть смерть.

Это был секрет Небесного лабиринта, открытый благодаря мастерству, взаимопомощи и мужеству. Драгоценное зрелище было наградой за труды.

Должно быть, некоторое время Элейн испытывала настоящий экстаз, но потом поняла, что чего-то все же не хватает. «Здесь должны быть все остальные, — с сожалением подумала она. — Они тоже должны это видеть».

Потом она вспомнила о Бене и с неохотой отвернулась от картины вращающейся Земли к лабиринту, через который недавно прошла. Темные Облака исчезли. Бен бесшумно вышел из ближайшего проема. Его лицо было бледным и спокойным. Он улыбнулся ей.

Элейн молча указала на отверстие в центре Небесного лабиринта. Он опустился на колени рядом с ней и посмотрел.

Они могли бы смотреть вечно, но отверстие начало постепенно уменьшаться, а чудесное зрелище — уходить куда-то в невообразимые космические дали. Потом оба услышали голос, зазвучавший в их сознании.

«Игра закончена, — произнес он. — Примите мои поздравления. До свидания».

Затем он добавил, словно извиняясь за свою лаконичность:

«Вам желательно поторопиться».

Элейн была совершенно уверена, что не сможет идти, но поняла, что ей все-таки придется это сделать. Небесный лабиринт уменьшался на глазах. Процесс был медленным, но необратимым. Она с беспокойством посмотрела на компас, и стрелка вспыхнула, словно подмигнув ей. Голубой треугольник, который привел ее в центр лабиринта, изменил свой цвет на зеленый — того самого зеленого оттенка, который мерцал в видении Земли. Это означало жизнь и родной дом. Пришла пора возвращаться.

— Пошли, — обратилась она к Бену, и ее голос странным эхом отдался в тишине.

— Я должен забрать Даррена, — сказал Бен. — Он там, в маленьком лабиринте. Ты дезактивировала его, когда добралась до центра.

Они торопливо углубились в зеркальный лабиринт, с некоторой тревогой заметив, что он стал значительно меньше и уже, чем раньше. Когда они нашли Даррена, жезла при нем не было. Элейн показалось, что и сам он немного изменился.

— Он тоже уменьшается! — воскликнула она.

Бен потерял дар речи от изумления.

— Так ему и надо, — удовлетворенно продолжала Элейн. — Может, оставить его здесь? Мы могли бы, — сурово обратилась она к Даррену. — Ты это заслужил.

Улыбаясь, Бен покачал головой. Он подошел к своему брату и встряхнул его, заметив, что Даррен едва достает ему до подбородка.

— Пошли! — сказал он. — Не распускай нюни. Мы уходим отсюда!

Хотя другие не играли в Небесный лабиринт, они тоже стали свидетелями его последних мгновений. Эндрю, в очередной раз всплывший на поверхность, откашливаясь и сплевывая горько-соленую воду, увидел в небе яркую вспышку, за которой последовало внезапное озарение. Он понял, что произошло странное и таинственное событие, которое он вряд ли когда-нибудь поймет, но никогда не забудет. «Помогите! — подумал он. — У меня начинаются галлюцинации. Должно быть, я тону!» Потом он вспомнил о спасательном жилете. До него дошло, что Пол больше не пытается утопить его. Он вытряс воду из ушей и огляделся. «Анна» была примерно в пятидесяти метрах от них, со спущенным парусом и работающим двигателем. Кейт что-то кричал им, но ветер уносил слова. Эндрю помахал рукой, показывая, что с ним все в порядке, и оглянулся на Пола, барахтавшегося поблизости с ошарашенным видом.

— Извини, — со сконфуженной улыбкой произнес Пол.

— Все в порядке, — отозвался Эндрю. Его враждебность к Полу бесследно исчезла. — Я знаю, что ты не виноват.

— Все кончилось, правда?

— Думаю, да.

— Тогда нам пора выбираться на берег. Тебе не нужно помочь?

— Нет, сам справлюсь, — ответил Эндрю.

Они бок о бок поплыли к берегу, где их уже поджидал недоумевающий Грэхем Челлиз.

Марио, лежавший в палате №5А Детского госпиталя, открыл глаза и непонимающе уставился на своего брата Фрэнка.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Он сел в постели и огляделся.

— Что я здесь делаю? — Он обвел взглядом своих родных, сидевших вокруг, и увидел, как их лица озаряются радостью, а затем почувствовал, что и сам расплывается в глуповатой улыбке.

— Эй, не плачьте! — произнес он. — Мне тут снился самый странный сон в моей жизни!

Потом он позволил матери обнять себя.

Бен, стоявший на вершине утеса, с тревогой смотрел вверх. Нити Небесного лабиринта извивались и мерцали над его головой. Казалось, будто само небо собирается упасть на землю и Вселенная сжимается в одну точку.

— Помогите! Я застряла! — послышался приглушенный крик. В следующее мгновение Элейн со звонким «поп!» сорвалась с одной из нитей лабиринта и упала на вершину утеса. Даррен без труда последовал за ней: теперь он уменьшился настолько, что едва доставал ей до плеча.

— Посмотри! — воскликнул Бен, указывая на падающий Небесный лабиринт.

Элейн быстро взглянула вверх, но ее больше беспокоила проблема выхода наружу.

— Пошли, — сказала она. — Нужно торопиться, иначе мы рискуем остаться здесь.

— А что нам делать с Дарреном? Не можем же мы вывести его отсюда в таком виде! Все заметят… — Взглянув на Даррена, Бен не выдержал и разразился истерическим хохотом. — Это самая забавная вещь, которую я когда-либо видел! Если бы ты только мог посмотреть на себя в зеркало!

— Перестань смеяться, тупица! — Пока они возвращались назад через уменьшающийся Небесный лабиринт, Даррен упорно молчал, и теперь его визгливый голос заставил их снова взорваться от смеха. Трудно было поверить, что когда-то он мог быть таким пугающим.

— Готов поспорить, теперь ты жалеешь о том, что натворил, — продолжал Бен, наслаждаясь необычным чувством физического превосходства над братом. — Ты жалеешь о том, что столкнул меня в пропасть и нападал на Элейн, не так ли? Ты кругом виноват. Пора тебе извиниться и дать обещание, что ты больше никогда не будешь притеснять нас.

— Хорошо, хорошо, я извиняюсь! — взвизгнул Даррен. — А теперь сделай что-нибудь!

— Ты обещаешь, что больше никогда не будешь заставлять меня играть в «охотника»?

— У нас нет времени, — настойчиво вмешалась Элейн. — Нужно уходить.

— Нет, пока он не пообещает, — упрямо заявил Бен.

— Обещаю! — пропищал Даррен, съежившись еще сильнее. — Больше не будет никаких «охотников»! Выпустите меня отсюда!

Они огляделись по сторонам. Небо и вершина утеса значительно уменьшились. Ребята стояли уже не на краю Вселенной, а как бы внутри небольшой темной пещеры. Отверстие, ведущее к выходу, тоже стремительно уменьшалось. Без дальнейших разговоров они кинулись туда. Бен бежал первым, поскольку теперь он был самым высоким, Элейн следовала за ним. Даррену даже не пришлось пригнуться, чтобы выйти из тоннеля.

Ветер и дождь обрушились на них, когда они выскочили на вершину самой большой горки на пляже. Небесный лабиринт за их спиной продолжал усыхать. Внезапно Бен протянул руку и поймал что-то, серебристо блеснувшее в воздухе.

— Вот, — сказал он, протягивая Элейн предмет. — Это принадлежит тебе.

Они смотрели на медальон, лежавший у нее на ладони. Весь невероятно сложный Небесный лабиринт сжался до размеров серебряного диска не более пяти сантиметров в диаметре.

— Ого! — выдохнула она. — Какая красота!

Некоторое время все трое стояли неподвижно, загадочным образом объединенные судьбой лабиринта. «Мы сделали это, — подумал Бен. — Мы сделали это вместе, и доказательство лежит на ладони у Элейн — весомое и прекрасное. Впервые в жизни я одолел Даррена. Он больше никогда не сможет командовать мною».

Он поежился при воспоминании о том, через что им пришлось пройти. Теперь все это осталось позади, и Бен знал, что в будущем обязательно встретится с новыми страхами, но ему будет гораздо легче преодолевать их, не накапливая в подсознании горьких воспоминаний. Он подумал о своем брате. Если бы Даррен не был Дарреном, игра никогда не стала бы такой волнующей и интересной. Это поразительное открытие заставляло его совершенно по-другому взглянуть на жизнь. Бен все еще пытался осмыслить случившееся, когда Даррен протянул руку и мягко похлопал его по плечу.

— Пошли, — сказал он. — Отец наверняка беспокоится.

Бен оторвал взгляд от Небесного лабиринта и посмотрел на старшего брата.

— Ты растешь, — прошептал он. Он протер глаза, словно у него было что-то неладно со зрением, а когда снова открыл их, Даррен вернулся к своему нормальному росту.

«Ну что ж, — подумал Бен, тоже похлопав брата по плечу. — Когда-нибудь я сравняюсь с ним, это уж точно!»

Загородную поездку вряд ли можно было назвать удачной. От плавания под парусом пришлось отказаться из-за непогоды, а ленч устроили прямо в автомобилях. Затем, поскольку Эндрю и Пол промокли насквозь, а дождь все не ослабевал, Кейт и Грэхем решили возвращаться по домам. Оба отца были слегка обескуражены, но остальные выглядели необычно умиротворенными, хотя Бен и Элейн засыпали на ходу, Эндрю дрожал от холода, а на лицах Пола и Даррена блуждали мечтательные улыбки, как будто их подвергли очень тонкой лоботомии.

— Кто с кем поедет? — поинтересовался Кейт.

За ленчем Джон говорил очень мало. На яхте он сумел на короткое время забыть о Марио, но как только плавание закончилось, он снова забеспокоился.

— Вы можете высадить меня у госпиталя? — упавшим голосом спросил он.

— Я пойду с тобой, — торопливо добавил Эндрю.

— Врачи оставят тебя там, если ты появишься в таком виде, — заметил его отчим. — Сначала тебе нужно поехать домой и переодеться.

— Ах да, я и забыл. Ладно, зайду попозже. — Эндрю перегнулся на сиденье и зашептал на ухо Джону: — Можешь не беспокоиться, с Марио все в порядке.

— Почему бы нам не взять Линду? — спросил Пол у своего отца. — Она может немного погостить у нас, а потом мы отвезем ее домой.

— О’кей, — согласилась Линда, явно польщенная этим предложением.

«Ну что ж, по крайней мере, все получили то, что хотели», — устало подумала Элейн. Умом она понимала, что следовало бы быть на седьмом небе от счастья, но почему-то не могла радоваться. Она страшно устала. Решение загадки Небесного лабиринта, насколько она могла видеть, ничего не решило для нее в реальной жизни. «Пожалуй, Даррен больше не будет нападать на Бена, — подумала она, взглянув на братьев, честно поделивших пакет с картофельными чипсами. — И наверное, Бен научится отстаивать свое мнение. У Эндрю и Пола тоже все будет в порядке». В этот момент Эндрю и Пол убирали остатки ленча, проявляя чудеса взаимопомощи: они швырялись друг в друга пакетами и стаканчиками, прежде чем отправить их в мусорный бачок. Элейн нащупала в кармане джинсов серебряный медальон, полученный от Бена. Прикосновение прохладного металла немного утешило ее, но она не надеялась, что это может на самом деле что-нибудь изменить.

Сборы прошли быстро: все торопились попасть домой. Чувствуя себя все более и более несчастной, Элейн свернулась в клубок на заднем сиденье «нимбуса». Ей не хотелось разговаривать с Беном, но она все же была благодарна за его присутствие рядом с ней. Они не успели проехать и двух километров, как она провалилась в глубокий сон.

Элейн с трудом выплыла из моря увлекательных сновидений, не вполне еще представляя себе, кто она такая и где находится. Бен тряс ее за плечо. Ей пришлось несколько секунд смотреть на его лицо, прежде чем понять, что к чему.

— Проснись, Элли! — говорил он. — Мы приехали к тебе.

Она выбралась из машины, расправив затекшие ноги. Все тело ныло, голова не соображала. Грэхем припарковался неподалеку от ворот дома Филдсов. Он не смог подъехать ближе, потому что там уже стоял автомобиль: довольно потрепанная «юта» с проржавевшими дверными ручками. Элейн сразу же узнала эту машину, и в ней вспыхнула радость, причинившая почти физическую боль. Она забыла попрощаться с Челлизами и поблагодарить их за поездку. Она даже не закрыла за собой дверцу автомобиля. С криком «Папа! Папа!» она побежала к крыльцу.

Дверь распахнулась настежь, и ее отец вышел на порог.

— Тетя Джейн позвонила ему, — рассказывала она остальным, когда они собрались в палате Марио после уроков на следующий день. — Мое поведение сильно беспокоило ее, и она решила, что мне нужно встретиться с отцом. Теперь он останется здесь, по крайней мере, до марта. Он считает, что я должна ходить на занятия к Шез Кристи.

— Потрясающе! — произнес Бен. — Как тебе удалось это провернуть?

— Я просто сказала ему. Сказала, что хочу заниматься танцами, и объяснила, чего я хочу от него. Я действительно говорила с ним, и он действительно слушал! Раньше у нас никогда так не получалось. А потом… — речь Элейн становилась бессвязной от восторга, — а потом он сказал «о’кей». Он сказал, что понимает, как это важно для меня, поэтому он собирается отказаться от другой работы и постарается найти что-нибудь поблизости. Разумеется, мне пришлось извиниться перед тетей Джейн за массу вещей. Но знаете что странно? Как только все начали слушать меня, мне стало по-настоящему жаль, что я доставляла им столько хлопот. В общем, я остаюсь здесь до марта, а после этого — кто знает?

— Давай посмотрим, во что превратился Небесный лабиринт, — предложил Марио, спустив ноги с кровати. В своей новой синей пижаме он выглядел удивительно опрятно, даже элегантно.

Элейн вынула медальон из кармана и протянула ему. Некоторое время все в молчании смотрели на маленький диск.

— Трудно поверить, что там можно было погибнуть, правда? — тихо спросил Марио. — Забавно, что все твои игры, Эндрю, заканчиваются одинаково. Как ты думаешь, это имеет какое-то отношение к твоей личности?

— Это не имеет ни малейшего отношения к моей личности, — с важным видом ответил Эндрю. — Все дело в великом профессоре Ито, создателе этих игр, а не во мне. Знаете, у меня появилось сильное желание написать ему и спросить, какого черта он там себе думает?!

— Отличная идея. Давай я напишу ему, ладно? Будет хоть какое-то занятие… если бы вы знали, до чего я устал торчать здесь!

— Я и не знал, что ты умеешь писать.

— Ха-ха-ха, очень остроумно. Тогда я продиктую письмо одной из своих горничных. Эй, сестра, неси бумагу и ручку!

— Ты можешь отослать обратно пустой диск, — заметил Бен, протягивая компакт-диск.

— Ты включал программу? — поинтересовался Эндрю.

— Да, вчера вечером, — Бен немного помедлил под выжидающими взглядами остальных. — Она выдала счет — процент исследованной площади лабиринта, количество жизней, которые мы потеряли, и количество активированных Стражей. Затем появилось некое сообщение, как после «Космических демонов»…

— А ты говорил, что я все выдумал! — быстро вставил Эндрю.

— …«Поздравляем с успешным завершением игры. Чтобы получить следующую игру серии, верните пустой диск по этому адресу». — Бен с сокрушенным видом пожал плечами, посмотрел на Эндрю и рассмеялся.

— И я полагаю, ты не успел записать адрес? — грозно спросил Эндрю.

— Честно говоря, успел в последний момент. — Он протянул листок бумаги.

— Старина профессор так же хитер, как и гениален! — воскликнул Эндрю, взглянув на каракули Бена. — Это не тот адрес, по которому я посылал «Космических демонов». Держи, Марс! Не теряй ни в коем случае!

Бен театрально застонал.

— Окажи мне услугу, не отправляй письмо прямо сейчас. Дай нам пару недель, чтобы прийти в себя.

— А как насчет медальона? — спросил Марио, подбросив диск на ладони. — Его тоже нужно вернуть?

— Нет, это принадлежит Безумной Мыши, — возразил Бен. — Отныне она будет его хранительницей.

Он взял медальон и протянул его Элейн.