— Какой ты нетерпеливый! — женский голос игриво хихикнул. Послышался звук поцелуя. Нарочито громкий, показной.

Мужской голос в ответ неразборчиво рыкнул, забормотал. Я различила шлепок, взвизг, звуки возни и томный стон. Не веря ушам, замерла у закрытых дверей спальни. Не может быть!

Любовные игрища? В нашем доме? Неужто слуги настолько обнаглели, что позволяют себе резвиться в отсутствие хозяев? В нашей спальне! На нашей постели!

Ну, ничего, сейчас им станет не до веселья!

Я рванула створку на себя и одновременно отчетливо услышала второй голос.

Это были отнюдь не слуги. Мой муж низким бархатным голосом, каким разговаривал только со мной наедине, промурлыкал:

— Хватит игр, малышка! Не хочу больше терпеть! Иди ко мне.

Я не смогла бы остановиться, даже если бы очень захотела. Ноги сами переступили через порог. Сил хватило только на то, чтобы не сделать следующий шаг. Увиденное потрясло.

Картина была настолько банальной и нереальной одновременно, что я зажмурилась, желая одного — оказаться как можно дальше отсюда. Забыть все, как страшный сон.

Потому что Виктор, МОЙ Виктор, МОЙ любимый муж, подхватил на руки какую-то полураздетую… девицу, явно очень легкого поведения, повалил ее на постель, двумя руками задрал юбку и принялся нацеловывать бедра, порыкивая от нетерпения.

— Ви-и-иктор! — грудным голосом выдохнула эта дрянь. — Мой сладкий. Так! Да! Да! О-о-о!

Из рук выпала сумочка и неожиданно звонко бахнула о пол.

Я вздрогнула. Виктор еще не успел оторваться от своего увлекательного занятия. Зато девица подняла голову, увидела меня, ничуть не смутилась, лишь довольно улыбнулась. Словно это в порядке вещей — вот так, на глазах у законной жены, с чужим мужем…

— Элиза? — Голос мужа заставил вздрогнуть повторно.

Я с трудом отвела взгляд от развратной картинки, прикрыла глаза ладонью. Не-е-ет, этого просто не может быть. Не может? Нет?

— Дорогая, это не то, что ты думаешь!

Ну, конечно! Да что тут думать? Раньше я считала, что такое бывает только пошлых в романчиках. Там все изменщики так говорят. Дорогая, это Не то! Ха! Как же! А что тогда⁈

— Дорогая!

Виктор отпихнул довольную, как мартовская кошка, девку, поспешил подняться, но запутался в спущенных брюках и едва не свалился на пол, сверкнув накачанной задницей. Именно это зрелище меня пробудило, заставило очнуться. Я не стала дожидаться, что будет дальше, подхватила с пола упавшую сумочку и ринулась прочь.

— Лиззи! — донеслось вслед. — Погоди! Я все объясню, дорогая!

Еще чего? Размечтался!

Я пробежала сначала по коридору, потом по ступеням вниз, не особо разбирая дорогу. Глаза застилали слезы, которые я даже не пыталась стереть. Лишь зажимала рукой рот, чтобы не разреветься в голос. Не здесь, не при этих…

В холле испуганные горничная и дворецкий шарахнулись в стороны и проводили меня взглядами.

Я мельком отметила — они все знали! Они были в курсе похождений моего муженька и молчали!

Прочь! Прочь из этого дома, где я считала себя счастливой. Дура!

На бегу схватила с вешалки пальто и шляпу, толкнула плечом тяжелую дверь и вылетела наружу.

Промозглый ветер тут же безжалостно проник под полы не застегнутого пальто, подхватил подол юбки, качнул на шляпе перья, взвихрил мне локоны, бросил в лицо пригоршню противной октябрьской мороси.

Я не замечала холода, движимая одной мыслью — оказаться как можно дальше отсюда. Где угодно, хоть на краю света.

На мое счастье, мимо проезжал магмобиль, и я отчаянно замахала руками, выскакивая ему наперерез.

— Умоляю! Помогите! Мне срочно надо уехать! — прокричала я сквозь рыдания.

— Садитесь, мадам, — приподнял шляпу возница. — Что случилось? Вам нужна помощь?

— Нет-нет, просто увезите меня поскорее отсюда, — прикрыв ладонью мокрое лицо, ответила я.

— Хорошо, — пожал он плечами. — Куда везти?

Я колебалась всего миг, назвала адрес. Был сейчас только один человек, которого хотелось увидеть. Жозефина Рибель, солнышко Жози, моя лучшая и единственная подруга. Та, которой можно, не скрываясь рассказать все.

Под мерное покачивание экипажа я вновь и вновь прокручивала перед внутренним взором отвратительную картину. И сама себе не верила. Неужели это случилось со мной? Неужели Виктор изменил мне? В собственном доме, в нашей с ним спальне?

Мой Виктор! Мой нежный дракон, что клялся вечно любить. Не понимаю.

Этого же не может быть. Просто никак не может быть. Ведь мы за три года брака даже не ссорились ни разу. Понимали друг друга без слов. Как он мог?

Память услужливо подкинула недавнюю картинку.

«Ви-и-иктор!» — как наяву услышала я голос той женщины и зажала уши руками.

Мой муж и какая-то… кто она? Как он мог предать нашу любовь, наше счастье?

Голова разрывалась от боли и вопросов, на которые у меня не было ответа.

— Приехали, — окликнул меня возница. — Вы точно в порядке, мадам?

— Да. Спасибо, возьмите, — не глядя я сунула ему какую-то монету и побежала к крыльцу.

Домик Жозефины был совсем небольшой. С нашим особняком точно не сравнить. Но мне здесь нравилось. Всегда. С самого детства. Вот и сейчас в душе хоть капельку, но стало теплее.

Я глубоко выдохнула и протянула руку к дверному колокольчику.

Через десять минут я сидела в маленькой уютной гостиной на мягком низком диванчике. Рядом, на чайном столике, красовался блестящий кофейник. На блюде горкой были выложены любимые эклеры. В чашке исходил паром кофе.

Жози крутила в руках серебряную ложечку и недоверчиво хмурилась.

— А ты что? — подруга отмерла и помешала в чашечке.

— Я? Я сперва решила, что это слуги. Что Виктора нет дома.

Жози молча уставилась на меня, ожидая продолжения. Еще бы, ведь я с порога ошарашила новостью, что ухожу от мужа. Теперь она пыталась выяснить, почему.

— И? — не выдержала она паузы.

— И… — я вздохнула, решила закусить горе эклером.

Жози едва не застонала.

— Лиззи, да сколько можно, не тяни кота за хвост. Что дальше?

— А ничего, — я вдруг странным образом успокоилась. — Романы про измены читала?

Дождалась кивка и горько усмехнулась.

— Вот так все и было.

Закатила глаза и постаралась изобразить Виктора:

— Дорогая, это не то, что ты думаешь! — выдохнула вдогонку: — Гад… Я не то думаю! Что там думать, если я все видела своими глазами?

Жози уронила ложечку на скатерть и хлопнула глазами.

— Лиззи, они что? Прямо вот это при тебе? — голос подруги слегка охрип.

Я была вынуждена признаться:

— Не совсем. Но, если бы я задержалась минут на пять, то как раз это самое и застала бы. Он уже даже штаны успел расстегнуть.

— О-о-ох…

Жози не глядя схватила чашку и выпила кофе залпом.

— Вот же подлец!

Подняла ложечку, покрутила в пальцах, положила обратно, скривила рот. Сказала задумчиво:

— Я одного не понимаю. Зачем он это сделал?

— Кобель потому что, — припечатала я.

— Это да, — согласилась подруга. — Но я о другом. Зачем он это сделал сегодня и именно в это время?

Я замерла с надкусанным эклером в руке. И правда, зачем?

Жози вслух озвучила мысль, только что меня озарившую:

— Он прекрасно знал, когда ты возвращаешься с вокзала. Знал же?

Я молча кивнула.

— Знал, но специально не поехал тебя встречать. А вместо этого притащил домой девку. Зачем он это сделал?

Мы уставились друг на друга. Ни у нее, ни у меня не было ответа. Разве что…

— Думаешь, Виктор все это устроил специально? — На душе стало совсем гадко.

— Не знаю, Лиззи. Но по всему выходит, что так.

Жози подорвалась с кресла, пересела на диванчик, сжала мою ладонь, погладила по плечу.

— Ты прости, Элизабет, но, кажется, он решил с тобой развестись.

Если честно, в этот момент мне казалось то же самое. Другого объяснения произошедшему попросту не было.

— И что теперь делать? — беспомощно спросила я.

Жози вздохнула:

— Это тебе решать, дорогая. Но я бы после такого не смогла простить.

Она бы не смогла. А смогу ли простить я? Не знаю. Но пока точно не готова.

Остаток разговора почти не отложился в моей голове. Все мысли были не здесь. Память услужливо крутила мерзкую картинку. В ушах звучал томный голос: «Ви-и-иктор!»

Поэтому у Жози я надолго не задержалась. Распрощалась и вышла в сырость осеннего вечера.

Мобиль слегка покачивался на плитах мостовой. Ожидание неприятного разговора с Виктором, страх и боль рвали душу на части. Я все никак не могла принять увиденное. Было сложно поверить, что это произошло со мной.

Наверное, Жози сильнее меня. И мудрее. Она бы не колебалась.

Я задумчиво смотрела в окно магмобиля. Вечерние улицы были пусты. В такую погоду горожане сидели по домам, и я их понимала. Мерзкий холодный дождик никак не унимался. На стекле перед глазами зависли мелкие капельки.

Я провела по окну пальцем и отвернулась.

Жози была права. Нельзя жить с тем, кто однажды предал. Но я не могла просто так перечеркнуть все. Мне нужно понять — почему Виктор так поступил.

Неужели нельзя было просто поговорить, объясниться. Если уж я так надоела ему, сказал бы прямо. Для чего была нужна эта отвратительная сцена?

Экипаж беззвучно подвез меня к двери уже не моего дома и остановился.

— Приехали, мадам.

Я встрепенулась, спросила:

— Вы не могли бы задержаться? Я, скорее всего, надолго не задержусь.

— Конечно, мадам, — возница замялся, — оплата вперед.

— Конечно, — я даже обрадовалась, опуская в протянутую ладонь две монеты. Я быстро.

— Жду час, потом уезжаю, — честно предупредил мужчина.

А мне больше было и не нужно. На объяснения с Виктором хватит и полчаса. А оставаться в этом доме я не собиралась, как бы меня не уговаривали.

Я решительно поднялась по ступеням, не раздумывая дернула ручку. Закрыто. Даже так? Потянулась к колокольчику звонка. Хватит! К чему сомнения. Нужно все решить раз и навсегда. Чуть посторонилась, услышав звук засова.

Мысленно я заготовила целую речь, жаль, она не пригодилась.

Дверь открыл Виктор, оглядел неприязненным взглядом, скривился так, словно от меня смердело. Бросил одно слово:

— Явилась?

— Я… — все умные и такие правильные слова моментально испарились из головы.

Внутрь меня никто и не собирался пускать.

Виктор вышел сам, вытащил за собой чемодан, подтолкнул его ко мне, больно попав по колену.

— Бери и выметайся. И постарайся без этих своих истерик. Я не намерен их выслушивать.

Истерики? О чем он? Когда это я истерила? Да я даже не ссорилась с ним ни разу.

Виктор решил добить:

— Ты получила, что хотела, Элизабет. Можешь радоваться. О разводе я сообщу отдельно.

Виктор развернулся и скрылся в доме. Гулко бухнула дверь. Жалобно звякнули стекла в окнах.

Я настолько не ожидала его увидеть, что ляпнула быстрее, чем подумала:

— Чего приперся в такую рань?

Злость на лице Виктора сменилась брезгливой неприязнью:

— В какую рань? — переспросил он. — Сейчас два часа до полудня!

Я сделала вид, что знать ничего не знаю. Нахмурилась, кляня свою беспечность и плотнее запахивая халат, повторила уже чуть вежливее:

— Зачем пришел?

Вместо ответа Виктор подарил мне один из своих фирменных взглядов — приговор вынесен, обжалованию не подлежит.

Я отступила обратно под защиту стен, пытаясь не подать виду, что выбита из колеи его внезапным явлением. Добавила, стараясь быть убедительной:

— Я тебя не приглашала, нечего тебе здесь делать…

Я честно не собиралась его впускать, пусть даже не надеется.

Виктор еще раз оглядел меня. Отметил наброшенный на ночную сорочку халатик, взлохмаченные волосы. Как по мановению волшебной палочки, приобрел до крайности подозрительное выражение лица.

— Ты почему открываешь дверь в таком виде?

Я сделала еще шаг назад. Огрызнулась:

— Тебя забыла спросить! Я просто…

Тут же себе поразилась — я оправдываюсь? Перед кем? Перед вот этим? От обиды за себя пошла в наступление:

— И вообще, если хочешь, чтобы тебя встречали при полном параде, заранее уведомляй о своем визите. Присылай вестник!

— Это зачем? — мой «муженек» окончательно помрачнел, даже брови нахмурил.

Я усмехнулась, съязвила, уставившись в точку над кончиком его правого уха:

— А вдруг я тут не одна? Не все же тебе…

Вот кто меня за язык тянул?

— Не одна-а-а-а??? — стены дома аж вздрогнули от рева.

Я тихо икнула и честно подумала, куда бы спрятаться.

— Где ОН⁈

Виктор сдвинул меня как пушинку с дороги и ринулся внутрь. Совсем рехнулся?

— Виктор, прекрати! Нет здесь никого! — крикнула я, но он не услышал. За секунду взлетел по лестнице. Пока я добежала до ступеней, только и заметила, как наверху мелькнула стремительная тень.

Хлопанье дверей, тяжелые шаги и непонятный грохот сопровождали мой подъем на второй этаж. Виктор метался, как раненый зверь и рычал.

Ну это уже ни в какие ворота! Да как смеет этот… гад чешуйчатый врываться в мой дом и устраивать обысксо своими нелепыми подозрениями?

С каждой ступенькой я распалялась все больше. Мир сошел с ума? Мерзавец, который сначала изменил мне в супружеской спальне, а потом вышвырнул из дома, смеет предъявлять мне обвинения в несуществующем любовнике⁈ Он меня ревнует что ли? Дурдом…

Гр-р-р! Даже жаль, что я все эти три года на знаки внимания других мужчин отвечала полным равнодушием и презрительными взглядами! Дура! Надо было кокетничать от души. Тогда бы сейчас было не так обидно.

— Виктор! Убирайся из моего дома!

Да сейчас! Кто бы меня послушал?

— Где он? Куда ты его спрятала? Отвечай! — «муж» навис надо мной грозовой тучей, стоило лишь показаться на втором этаже.

— Пошел вон! — заорала я, вложив в этот вопль весь гнев и всю ненависть, что переполняли меня в этот миг. — Тебе здесь не рады! И заруби себе на носу, я ничего не собираюсь тебе объяснять. Ни-че-го! Понял? Выметайся!

Рука сама взметнулась, указывая, куда именно ему надлежит выметаться.

Понял. Правда, совсем не то.

— Значит, ты его внизу спрятала? — сделал вывод этот несносный драконище.

Замер на миг, зрачки его, ставшие по-драконьи вертикальными, сузились в щелочки и вспыхнули магией.

Мне бы испугаться, но я уже дошла до такой степени ярости, что и не подумала отвести взгляд. Только уперла руки в бока и наклонила упрямо голову.

Мы простояли в полной тишине наверное целую минуту. Я уже начала прикидывать, как выйти из этой ситуации, но тут снизу раздался незнакомый мужской голос с невинным вопросом:

— Кого сюда принесло?

— Никого нет, значит? Никого⁈

Виктор побагровел, из ноздрей вырвались облачка дыма, вперемешку с искрами. В следующий миг он прыжком перемахнул через перила и сиганул вниз, минуя ступени. Судя по звукам, в холле он без всяких предисловий налетел на незнакомца.

Я захлопнула рот, не зная, что и сказать. Весь мир словно ополчился против меня. После моего возвращения всё пошло не так. Словно кто-то проклял.

Вопросила, глядя в потолок:

— Почему мне так не везет? А?

И, не дожидаясь ответа, ринулась вниз, заранее страшась того, что там происходит.

А бояться было чего.

Мужчины стояли друг напротив друга, яростно раздувая ноздри. По скулам, по щекам у них разбегались дорожки драконьей чешуи. Хорошо, хоть из пальцев не лезли когти, а из спин крылья.

— Мало мне было одного бешеного дракона, — шепотом проговорила я, — так еще и второй на мою голову свалился!

Именно свалился. Нового гостя я видела впервые. Даже и предположить не могла, каким ветром его сюда занесло. Пока я соображала, откуда взялся незнакомец, Виктор от души впечатал кулак в лицо оппонента.

Тот увернулся, но не до конца, поучил вскользь по уху, оскорблено дернул головой, пыхнул дымком и тут же ответил. Смачно, с оттягом, прямым. В подбородок.

Виктор пораженно крякнул, качнулся. Его кулак мелькнул на этот раз снизу и вбился сопернику под ребра.

Удары посыпались один за другим без остановки. Пол быстро окрасился алыми каплями.

Виктор кинул на меня бешеный взгляд, что-то тихо сказал своему противнику, получив в ответ кривую усмешку. А после вылетел из дома, бахнув дверью о косяк.

Я без сил опустилась на диван. Ноги отказывались держать. Внутри все дрожало от пережитого ужаса, от злости и горького осознания, что обратно, как не старайся, ничего не склеить — ни теткину супницу, ни мой брак.

Подумать над странным поведением мужа было некогда. Побитый им незнакомец не двигался с места. Все так же сидел на полу, рассматривая заплывшим глазом порванный ворот рубашки. На шее его ярко выделялись страшные багровые полосы — следы от драконьих когтей, идущие от самого подбородка и вниз под испачканную одежду.

И хорошо, что сам незнакомец был драконом. Человек таких ранений мог бы и не пережить. А драконам достаточно одного оборота, чтобы полностью исцелиться. Вон, даже кровь совсем не сочится.

— Извините, — покаянно вздохнула я. — Так неудобно получилось. Но все же, кто вы, и как здесь оказались в столь… неудачный момент?

— Отчего же неудачный? — Мужчина легко поднялся.

Сейчас, когда сердце перестало заходиться от ужаса, я смогла его хорошенько рассмотреть. Не слишком молодой, но еще не старый. Пожалуй, основательно за сорок. Высокий, как все драконы, крепкий, широкоплечий. С длинными сильными руками, перевитыми жгутами мышц.

На умном лице светлые ироничные глаза. Высокий лоб, твердый подбородок. Тонкие, жесткие губы. Каштановые волосы.

Пока я скользила по нему взглядом, дракон стоял не двигаясь, словно давал себя рассмотреть. Но, стоило мне отвлечься, продолжил фразу:

— По-моему, я как никогда вовремя вмешался в вашу ссору. Иначе боюсь, от кулаков этого господина пострадали бы вы.

— Это вряд ли, — я невесело улыбнулась. — Характер у Виктора, конечно, не подарок, но женщин он не бьет. Скандал бы вышел грандиозный. Тут вы правы. Но от него могла пострадать разве что моя гордость.

Я поднялась с дивана, отряхнула юбку и, стараясь не наступать на осколки, подошла к незнакомцу.

— Спасибо вам за помощь, но все же представьтесь, прежде чем уйти.

Мужчина по-военному щелкнул каблуками, кивнул, невольно сморщившись от этого движения.

— Найджел Шенк к вашим услугам, мадам де Гроот. Майор в отставке. Ныне ваш телохранитель. Мне поручено всецело оберегать хозяйку этого дома.

— Поручено? Кем? — поразилась я.

— Извольте, мадам, в этом нет никакой тайны. Договор и подробные инструкции были получены с магическим вестником месяц назад от некоей мадам Кэролайн Фурье. В них предписывалось приступить к обязанностям с сего дня в строго определенное время. Я был несколько удивлен подобным способом найма. Но как вижу, вам и впрямь необходима защита.

Чтобы не терять времени зря, я решила поискать в тетушкиной библиотеке литературу по моей будущей работе — прорицаниям и предсказаниям.

Начала со шкафов с книгами. Раздобыла на кухне фартук, а в кладовой таз и тряпку, и пошла на штурм пыли и знаний.

Стирала пыль, накопившуюся на полках, и просматривала книги, протирая кожаные корешки. Отложила пару томов с загадочными названиями «Суть явлений» и «Толкование снов».

Обнаружив любовные романы, хотела отложить на вечерок один, но посмотрев на героиню на обложке, горько рыдающую вслед уходящему мужчине, сердито сунула его на место. Не слишком-то это приятно — страдать от разбитого сердца.

Пока терла, корила себя, что совершила глупость. Надо было перенести встречу с подругой на вечер. Самой вначале съездить в город, подать объявление о скором открытии салона, а уже после тратить время на пустую болтовню.

Один шкаф закончился, я принялась за второй, потом и за третий. Время давно перевалило за полдень, а Жози все еще не было.

Я успела перебрать книги на двух оставшихся стеллажах и уже добралась до теткиного кабинета на втором этаже, когда на входе послышался звонок.

Надеясь, что это Жози, я ринулась вниз, но с налету открывать не стала. Сначала спросила:

— Кто там?

— Я! — голос подруги звенел радостным колокольчиком. — Открывай, Лиззи. Хватит меня на пороге держать.

Я поспешно отомкнула замок. Дверь тут же распахнулась и Жози, как бурный ветер, ворвалась в мое новое обиталище. Вручила мне для начала сверток, тщательно упакованный в вощеную бумагу, огляделась и прищелкнула пальцами.

— Сними немедля этот ужасный фартук! Ты в нем похожа на горничную!

Я оглядела себя, руки, испачканные в пыли, вздохнула. Пока не найду прислугу, быть мне одной во всех лицах — и горничной, и кухаркой, и дворником. Но фартук конечно сняла. Невежливо встречать гостей в таком виде, в этом Жози права.

Подруга прошлась по холлу, с любопытством вертя головой.

— А ничего так. Жить можно. Не особняк де Гроотов, конечно, но вполне прилично.

От свертка шел вкусный мясной аромат.

— Что это? — спросила я.

— Утка, запеченная со сливами. Как ты любишь. — Подруга принялась расстегивать бархатную шубку. — Доротея специально для тебя готовила.

— Передай ей спасибо.

Я занесла угощение на кухню, поставила чайник на огонь.

Жози сама разделась, повесила шубку и протиснулась следом.

— Мне, если есть, кофе, — попросила она. — На улице ужасно холодно, я промерзла до костей.

— Где ты умудрилась? — удивилась я. — Наверняка на мобиле доехала. А там тепло.

Жози загадочно улыбнулась, открыла замочек на шитой бисером сумочке и запустила внутрь ладонь. Оповестила с хитрой улыбкой:

— Ездила тебе за подарком.

— За подарком?

Я расставила чашки, вытащила блюдо для запеченной птицы, достала вчерашние пирожные.

— Показывай, что там, не тяни.

От Жози можно было ожидать чего угодно. Она постоянно фонтанировала идеями.

— Смотри!

Девичья ручка выскользнула из сумочки и взмыла над головой. В пальцах были зажаты две больших карточки с золотым тиснением.

Оставшись одна, я решила смыть с себя всю грязь и пыль, что неизбежно нацепляла во время уборки. Заодно удостоверилась, что проблема с ржавой водой решена.

Захватив халат, набрала чудесную горячую воду в большую фарфоровую ванну, добавила ароматную розовую пену и погрузилась в нее, от блаженства закрыв глаза. Как хорошо! Кажется, жизнь моя начала потихоньку налаживаться.

Я провела рукой, подцепляя пенные барханы, и погрузилась в мечты. Завтра надо поехать с Жози на карнавал. Непременно! Хватит страдать и оплакивать загубленную жизнь. Все только начинается.

Даже если билетик окажется пустышкой, все равно это будет замечательное развлечение. Нельзя оставаться наедине со своими мыслями. Нельзя. Надо выходить в свет, общаться с людьми, тогда не останется времени на страдания по неверному мужу.

Я задержала дыхание и нырнула в пену с головой. Нет, этот мэтр определенно настоящий кудесник. Вот вымоюсь и засяду за список заданий для него. Тем более, что тетушка Кэрол заранее позаботилась об оплате.

Здесь была ночь. Глубокая, бархатная, совсем не по-осеннему теплая. Над круглым, как блюдце, озерком, висели низкие яркие звезды.

Не было ни луны, ни фонарей, ни магических шаров, но я прекрасно видела и без этого. И два громоздких старинных кресла, и высокий столик с напитками, разлитыми в хрупкий хрусталь, и шелковые подушки, брошенные на песок возле воды.

Около них, спиной ко мне стоял мужчина в старинном костюме. Черное на черном. Я не могла различить мелких деталей под струящимся с плеч длинным плащом. Но твердо видела одно — мужчина был очень крупным: высоким, массивным, широкоплечим, мощным.

Бам! Разнеслось над озером, подобно набату.

Такие важные для меня слова растворились, потонули в бое часов.

Бам!

Все вокруг подернулось туманом, отсекая нас друг от друга.

Бам!

Звезды померкли, звуки исчезли полностью.

Бам!

Ощущение теплой мужской руки растворилось в магическом вихре.

Я машинально моргнула и открыла глаза уже в знакомой кабинке, перед зеркалом.

Бам! Яростно били часы на замковой башне.

На мне была одежда, подаренная Жози. В зазеркалье отражалось мое настоящее лицо — растерянное, с ошалевшими глазами и испуганным румянцем на щеках. Счастливый номерок испарился без следа.

Бам!

Я беспомощно хватанула ртом воздуха и едва не разревелась. Все, как в сказке — часы пробили двенадцать, и Золушка вместо кареты получила тыкву. Кто же виноват, что здесь вместо Золушки я сама?

Но в душе, под слоем досады и растерянности, все еще теплился крошечный огонек — огонек надежды и сладкого, трепетного ожидания.

Секунду я стояла как вкопанная, не в силах сдвинуться с места, пока мозг отказывался понимать простую истину — маскарад окончен. Всё. Сказке конец. Принц исчез, не успев назвать своего имени, а часы — злые насмешники, равнодушно отсчитали последние мгновения моего мимолетного счастья.

Миг растерянности был недолог. Номер! Я знаю его номер! Нужно поскорее добежать до его кабинки, пока он не ушел! Мы же были в замке! Он где-то здесь! Кабинка № 64! Если я найду ее сейчас, до того, как он уйдет…

Мысль ударила в голову, как разряд магии. Я рванулась к двери, рывком распахнула ее, вылетела наружу и…

И тут же попала в водоворот бушующего человеческого моря. Магия отпустила своих гостей, и теперь все они — дамы в пышных, но уже самых обычных платьях, кавалеры во фраках и камзолах — единым потоком хлынули к выходу. Большинство шло парами, редкие одиночки старались незаметно прошмыгнуть на выход. Смех, возбужденные голоса, обрывки фраз: «А мой оказался…», «Я же говорила, что он…», «Ни за что не поверю!» — все это сливалось в оглушительный гул.

Мне было не до них. Я, как сумасшедшая, пыталась пробиться против течения, расталкивая локтями расфуфыренных дам и недовольно ворчащих мужчин.

— Пропустите! Пропустите! — мои просьбы тонули в общем гаме и людском равнодушии.

— Что за неприличная спешка, мадам? Все уже кончилось! — сердито буркнул кто-то.

— Сумасшедшая! — донеслось вслед.

Мне было плевать. Я должна найти его. Кабинку № 64. Она была где-то в на той стороне замка. Я продиралась сквозь толпу, цепляясь плащем за чужие кринолины, наступая на ноги, бормоча извинения, которые никто не слышал.

И в самый разгар этой давки, когда я уже почти вырвалась на относительно свободное пространство, врезалась во что-то твердое и неподвижное.

Сильные руки схватили меня за плечи, чтобы я не упала, и знакомый, ненавистный голос прорезал шум толпы, холодный и язвительный:

— Ну конечно, кто бы сомневался? Элизабет, не скажу, что рад тебя видеть!

Я замерла, сердце ушло в пятки. Нет. Только не он. Не сейчас! Медленно подняла голову. Передо мной, горделивый, высокий и надменный, стоял Виктор. Его костюм «Владыки Тьмы» смотрелся нелепо и помпезно. На лице застыла маска презрительного удивления.

— Доброе утро, Элизабет, — Найджел снял шляпу. — Позвольте представить вам мадам Доротею Финч. Помните, я обещал найти вам помощницу по хозяйству? — Он дождался моего кивка и расплылся в улыбке: — Мадам Финч лучшая экономка и кухарка из всех, что я знаю.

Весь вид его буквально кричал — а я их знавал не мало. Женщина зарделась от похвалы:

— Скажете тоже, месье Шенк. Самая обычная…

— Еще и самая скромная, — довольно добавил Найджел.

— Не обращайте на него внимания, мадам де Гроот, — женщина присела в вежливом поклоне. — Сэр Найджел — известный дамский угодник.

Я не сдержалась и прыснула. Потом глянула на Найджела, перехватила смешинки в его глазах и расхохоталась в голос.

— Как вы правы, Доротея. Он даже мою подругу умудрился очаровать.

— Поклеп! — Тут же выступил Найджел. — Она сама очаровалась. Я здесь ни при чем. Вы лучше проходите, мадам Финч.

Он тихонько подтолкнул экономку через порог, нахваливая меня и мой дом:

— Мадам Элизабет сюда совсем недавно въехала. До этого дом больше пяти лет стоял в запустении, но большинство помещений находились в стазисе, поэтому пострадали не сильно. Да вы и сами можете убедиться.

Женщина зашла внутрь, без возражений позволила Найджелу забрать свое пальто и с интересом огляделась. Недовольства в ее глазах я не заметила, поэтому спросила:

— Что думаете?

— Что тут думать? Месье Шенк рассказал мне о вашей ситуации. Буду рада помочь навести здесь порядок.

Ее прямой взгляд и уверенные манеры внушали доверие. Я провела их по дому, показывая кухню, кладовые, жилые комнаты. Мадам Финч молча кивала, ее цепкий взгляд подмечал все: потускневшую полировку мебели, недостаток посуды, пустые полки в буфете.

Найджел тем временем проверял работу бытового мага. Трубы отопления были теплыми, из крана бежала чистая вода, а в коридоре и гостиной горели два недавно заряженных светильника.

— Мэтр Хаус справился на отлично, — доложил он. — Но следующий пункт — сад. Без профессионального садовника здесь не обойтись. Сорняки за лето заглушили все клумбы, а за зиму это все покроется толстым слоем опавшей листвы. Кустарники не стрижены, дорожки в плачевном состоянии.

Миссис Финч, тем временем, закончив осмотр кухни, вынула из сумки блокнот и карандаш.

— С вашего позволения, мадам, список самого необходимого, — она протянула мне листок. — Мука, сахар, масло, крупы, яйца, чай, кофе. Мыло, сода, воск для мебели, полироль, щетки. Новые скатерти, полотенца, постельное белье. Еще кое-что по мелочам. Из крупных покупок, простите за прямоту, хороший сервиз. Тот, что есть, не годится для благородной хозяйки и ее гостей.

Я просмотрела список. Все было разумно, без излишеств. Только без сервиза, конечно, можно было обойтись. Но! Даже тут я не стала возражать. Мне придется принимать клиентов, значит, и посуда понадобится.

Что же, придется раскошелиться на покупки. Собственных средств у меня оставалось не так чтобы много, но кое-что досталось по теткиному завещанию.

— Я как раз собиралась в город, — сказала я. — Мне нужно в редакцию газеты и в банк. Предлагаю поехать вместе. Вы с Найджелом сможете закупить все необходимое на рынке и в лавках, а я тем временем решу свои дела.

Предложение было встречено с одобрением. Через полчаса мы уже катили в город на магмобиле. По дороге Найджел давал мадам Финч наставления, а я мысленно составляла текст объявления.

Газета «Столичный вестник» располагалась в шумном, многолюдном квартале. Серое здание с башенными часами было известно всему городу. Толкнув тяжелые двери с бронзовым наличником, я немного растерялась от обилия сотрудников, сновавших по коридорам с кипами бумаг.

Экономка, не снимая пальто, с порога начала доклад, сверяясь со своим блокнотом.

— Мука, сахар, крупы, масло и прочая бакалея доставлены и сей же час будут размещены в кладовой, мадам. Мыло, сода и прочие моющие средства — тоже. Что касается белья и посуды… — Она испытующе посмотрела на меня. — Я сочла возможным приобрести один столовый сервиз на шесть персон, недорогой, но вполне достойный, и два комплекта постельного белья. Остальное, с вашего позволения, отложу до лучших времен. Все расходы я записала, вот отчет.

Я бегло просмотрела аккуратные колонки цифр. Все было экономно и разумно.

— Благодарю вас, мадам Финч. Что бы я без вас делала?

— Гоняли бы за покупками Найджела. Теперь о наведении порядка, — ее взгляд скользнул по пыльным карнизам. — Дом просторный, и одной пары рук для генеральной уборки будет явно недостаточно. Я бы рекомендовала нанять двух-трех горничных на пару дней. Справимся быстро и без лишних затрат.

Как по мановению волшебной палочки, в дверном проеме возник Найджел, явно поджидавший своего звездного часа.

— Превосходная идея, мадам Финч, но не самая эффективная, — вступил он в дискуссию, снимая перчатки. — Я как раз говорил с мэтром Хаусом. Он предлагает комплексное решение — разовый вызов бытового мага с полным набором заклинаний. Пыль, грязь, паутина — все будет устранено за пару часов. Чуть дороже, да. Но зато он оставит артефакты, поддерживающие чистоту в ключевых зонах с зарядкой на неделю вперед. Экономия вашего времени и сил, Доротея, и ваших нервов, Элизабет.

Мадам Финч подбоченилась.

— И сколько же будет стоить этот «комплексный подход», месье Найджел? — в ее голосе зазвучали сварливые нотки. — Найм трех горничных на день обойдется мадам де Гроот в пятнадцать крон, не больше. И они вымоют все, включая подоконники и полы за шкафами, до которых никакая магия не доберется.

— Магия мэтра Хауса доберется до всего, милейшая Доротея! — парировал Найджел. — А стоит его услуга тридцать пять крон. Зато результат — идеальная чистота плюс артефакты самоочищения на будущее. Я считаю, это того стоит. Даже учитывая, что артефакты придется подзаряжать.

— Тридцать пять крон! — всплеснула руками экономка. — Да на эти деньги можно нанять горничную на месяц! И купить десяток новых швабр!

Они уставились друг на друга, как два петушка, готовых к бою. Картина была одновременно забавной и обнадеживающей. Я тихонько усмехнулась и вдруг осознала до конца — всего день назад этот дом был холодным и пустым, а теперь в нем кипели живые, почти семейные страсти.

— Господа, — мягко вмешалась я, заставляя спорщиков умолкнуть. — Благодарю вас за рвение. Предлагаю компромисс. Подсчитайте, пожалуйста, оба варианта со всеми расходами, к примеру, на год. Тот, что окажется экономичнее и эффективнее в долгосрочной перспективе, тот и выберем.

Оба кивнули, еще пару секунд меряя друг друга взглядами, но уже без прежнего задора.

— Есть одно условие, — добавила я. — В помещение салона, — я указала на дверь в бывшую гостиную тетушки, — никто без меня не входит. Ни горничные, ни маги. Там я сама прослежу за наведением порядка.

Найджел понимающе кивнул. Мадам Финч, воспитанная в традициях уважения к секретам хозяев, не стала задавать лишних вопросов.

— Как прикажете, мадам, — сказала она, делая пометку в своем блокноте.

— Прекрасно, — Найджел хлопнул в ладоши. — Значит, я свяжусь с мэтром Хаусом для уточнения деталей. Мадам Финч, не хотите ли составить мне компанию и сверить мои расчеты с вашими? За чашкой чая, например?

Экономка смягчилась и даже наградила его короткой улыбкой.

— Полагаю, это будет полезно для дела, месье Шенк.

Они удалились на кухню, унося с собой гулкий спор о преимуществах магии перед традиционными методами уборки. Я осталась одна в холле, и мои мысли невольно вернулись к тому, с чего начался этот день. К булавке, что была приколота к изнанке моего платья, и к пустому магическому шару.

Возможно, Найджел и мадам Финч были правы, споря о чистоте. Иногда чтобы увидеть ясную картину будущего, нужно сначала навести порядок в собственном доме. И в собственной душе.

Наведением порядка я и занялась.

При свете дня помещение салона выглядело обычным, ни капли не таинственным. Я сняла покрывало с тетушкиного рабочего стола, бережно протерла хрустальный шар, Достала коробки со свечами, ларец с ритуальными принадлежностями.

Все внимательно изучила, пересчитала. Составила список необходимого: свежие ароматические масла для медитации, набор восковых свечей разных цветов, несколько колод гадальных карт — классическая малая и большая, «Драконья колода», популярная среди крылатой знати. Благо, тетушкины счета в банке позволяли не скупиться на эти покупки.

Изучила коллекцию полированных камешков для гаданья, мысленно ставя себе зарубочку, освежить в памяти этот способ прорицания.

Обнаружила мешочки с янтарными рунами. высыпала в ладонь, полюбовалась красотой.

Поискала в шкафу старинный талмуд с подробным описанием всех возможных способов гадания и сразу отнесла наверх в спальню. Эту книгу стоило внимательно изучить.

Вернулась вниз, оглядела комнату свежим взглядом и едва не стукнула себя по лбу.

— Вывеска! — вырвалось у меня вслух. Я совершенно забыла о вывеске!

Менять старую вывеску Найджел отказался наотрез. Так и заявил со своей излюбленной ироничной усмешкой:

— Прошлое прошлому, Элизабет. Нечего его тянуть за собой.

Я сначала хотела возразить, но, чуть поразмыслив, согласилась. Поэтому уже к вечеру над моей калиткой, сверкая магическими огоньками, висело новое название: «Магический салон мадам де Гроот».

Вывеска была стильной и невероятно привлекательной. От хулиганской мысли, как вытянется лицо Виктора, когда он это увидит, на душе стало совсем хорошо. Пусть мысли такие и не подобают благонравным дамам, но…

Это «Но» обещало мне кучу эмоций и новую жизнь, о которой я точно не собиралась сожалеть.

Еще бы найти незнакомца из замка. Пальцы сами потянулись к вороту платья, где была приколота булавка.

— Ладно, — пробормотала я под нос любимую тетушкину присказку, — будет день, будет и пища.

Я отбросила грустные мысли, сожаление и разочарование. Оставила самобичевание для тех, кто слаб духом. У меня не было на все это времени. Мне надо было налаживать новую жизнь.

Аромат жаркого с пряными травами и свежеиспеченного фруктового пирога разносился по всему дому, истребляя на корню запах пыли и старой бумаги.

Мадам Финч оказалась не только прекрасной экономкой, но и волшебным поваром. Скромные припасы моей кладовой в ее руках превратились в настоящие кулинарные шедевры.

Ужинали мы втроем: я, Найджел и Доротея. Атмосфера в столовой установилась на удивление домашней и теплой. Дракон рассказывал забавные байки из армейской жизни. Мадам Финч с легкой улыбкой их комментировала, а я просто наслаждалась чувством, что не одна в этом большом и почти не обжитом доме.

После ужина экономка тщательно вымыла посуду, несмотря на мои уверения, что я прекрасно справлюсь и сама. Как ни крути, а до жизни в особняке герцогов де Гроотов, мне не единожды приходилось самой заниматься хозяйством. С того времени прошло всего три года, и старые навыки забыты не были.

— В доме должен быть порядок, мадам Элизабет, — добродушно разворчалась экономка, вытирая руки о фартук. — У вас свои дела, у меня свои. И давайте не будем друг другу мешать.

Найджел тихонько усмехнулся, прошептал беззвучно: «Я же говорил! Настоящий фельдмаршал!»

Доротея составила чистые тарелки в сушку, развесила постиранную тряпицу.

— И вообще, порядок начинается с кухни. Если здесь по местам, то и в доме покой и благолепие. — Она повернулась к нам с Найджелом, строго свела брови. Сказала то ли радуя, то ли пытаясь напугать: — На сегодня все. Завтра с самого утра я перевезу свои вещи и приступлю к обязанностям в полной мере. С вашего позволения, мадам, я займу одну из комнат прислуги на первом этаже.

— Конечно, — согласилась я, — занимайте любую.

Проводив их обоих, я осталась в приятной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. Присела в кресло с тетушкиным дневником, но едва открыла его, как тишину разрезал новый звук — жалобный, настойчивый и до боли знакомый.

Мяуканье? Прямо за дверью.

Я насторожилась. Кому здесь мяукать в такой час? Осторожно приоткрыла дверь и выглянула в темноту. На крыльце, подобрав лапки и взъерошив шерстку от ночной прохлады, сидел маленький комочек тьмы.

Котенок. Вернее, котик-подросток. Черный от кончиков ушей до хвоста, и с двумя огромными, умнючими глазками, светящимися в темноте, как изумрудные фонарики.

Увидев меня, он не отпрянул, а лишь еще жалобнее протянул: «Мя-а-ау!» Получилось это столь душераздирающе, что сердце у меня екнуло.

Я присела на корточки, протянула к кошачьему ребенку руку.

— Чей ты, малыш? Беги к себе домой! — попыталась я придать голосу твердости.

Кот в ответ поднялся, выгнул спинку дугой, потерся о косяк двери и, не дожидаясь дальнейших приглашений, юркнул у меня между ног прямо в холл.

— Эй! Ты куда это? — опешила я от неожиданности.

Как его теперь выловить? Дастся ли он в руки?

Котик не терял времени даром, прошелся по комнате деловитым шагом, обнюхал ножки комода, добрался до камина, где еще тлели угли, решил, что для котов там самое подходящее место, свернулся калачиком на паркете, закрыл глаза и сделал вид, что всю свою жизнь спал именно тут.

Жози, видя мое состояние, без разговоров отвезла меня в самую лучшую кондитерскую, какую знала. Мы заказали два огромных куска ягодного торта со взбитыми сливками и чайничек чая с мятой. Сели в укромный уголок и отвели душу, перемывая косточки Виктору и надеясь, что на душе станет капельку легче.

За следующие два дня магическая шкатулка пополнилась почти десятком вестников. Честно говоря, ажиотаж, поднятый объявлением, меня приятно удивил и немного напугал. Такого быстрого отклика я не ожидала.

Накануне открытия салона мы, вместе с Доротеей, засели за новый альбом для записей. Экономка витиеватым почерком вывела на обложке: «Журнал приема клиентов провидицы мадам де Гроот». Полюбовалась на надпись, добавила вензелей, вопросительно взглянула на меня.

— Великолепно, Доротея! Даже страшно испортить такую красоту, — искренне призналась я. — Пожалуй, воспользуюсь самописцем.

— Не скромничайте. Я видела ваши записи. Как у всякой дамы благородного происхождения, у вас прелестный почерк.

— Когда это превратится в рутину, так и быть, я стану безжалостно черкать и марать страницы, а пока пусть все будет идеально, — рассмеялась я.

Мы тщательно распланировали и расписали время для каждого визитера, оставив небольшие промежутки между сеансами. Мадам Финч оказалась не только великолепной экономкой, но и прекрасным администратором.

И я в очередной раз убедилась, как сильно мне повезло с Найджелом и его обширными связями. Тетушка Кэролайн определенно знала, кого нанимать на работу.

В последнюю ночь я отложила все книги, твердо решив просто выспаться. И, как это ни странно, действительно уснула. Крепко. Стремительно. И очень сладко.

Утром в день открытия мы встали пораньше, а Найджел специально пришел за час до первой клиентки. К этому времени я уже надела новый наряд, заколола вуаль так, чтобы легко накинуть на лицо, оставляя открытыми одни глаза, и спустилась вниз.

Волновалась невероятно, ладони были холодными и влажными. Сердце замирало от каждого звука. На кончиках пальцев вспыхивали нервные искры.

Найджел, поймав меня у лестницы, приобнял отечески за плечи и ободряюще улыбнулся:

— Вы выглядите загадочно и внушительно, Элизабет. Никаких сомнений в том, что все у вас получится, быть не может.

Доротея поправила кружевную салфетку на столике с угощениями, полюбовалась картиной целиком и добавила:

— Дышите глубже, мадам. Вам нужно немного успокоиться. Вот увидите, дар вас не подведет.

Последнюю точку в словах утешения поставил звон колокольчика.

Я вздрогнула всем телом, закрепила на шпильку вуаль и застыла у гадального столика в красивой позе. Мадам Финч, горделиво рассекая грудью пространство, направилась к двери.

Предстоящая поездка к месье Ореньону вызывала волнение. Я ее и ждала и боялась одновременно. Вдруг не получится? Когда я последний раз искала пропавшие вещи? Давно.

В голове моментально всплыла подзабытая картинка. Щеки покрылись румянцем. Воспоминание было пикантным.

Тогда соседский мальчишка вместе с двумя друзьями выкрал и спрятал мой портфель. А вернуть его пообещал в обмен на поцелуй. Помнится пылающая жаждой мести Жози надавала наглецу оплеух. А я взялась сначала за теткины книги, а потом и за магический маятник.

Правда, тогда у меня не было обручального кольца и использовать пришлось пуговицу, срезанную со школьной формы. Зато через час поисков портфель вернулся к законной хозяйке. А я обзавелась сразу тремя восторженными почитателями.

Сейчас было проще. Кольцо, вот оно, на пальце. И даже после развода останется со мной.

Я машинально покрутила украшение. Положила в сумку катушку с шелковой нитью и маленькие ножнички.

Так, что еще нужно? Да вроде, все. Главное, чтобы сам месье Ореньон вспомнил, где видел свой раритет последний раз. Или хотя бы предпоследний.

До поездки оставалось полтора часа. Я основательно подкрепилась и разместилась в кресле у камина, надеясь почитать тетушкин гримуар, но в доме опять зазвенел колокольчик.

— Кого там принесло? Клиентов быть не должно. — Беззлобно ворчащая Доротея направилась к двери.

На полпути ее обогнал Найджел.

— Погодите, мадам Финч, лучше я сам открою. Вдруг там герцог де Гроот.

Я с ним полностью согласилась. Виктора лучше не пускать на порог. Нечего ему тут делать. У нас завтра суд, там и встретимся!

Из прихожей донеслись приглушенные голоса — мужской, незнакомый и настойчивый, а еще спокойный, но твердый голос моего телохранителя. Я прислушалась, но слов разобрать не смогла. Поэтому отложила книгу и вышла в холл.

У двери стоял Найджел. На его лице застыло выражение ледяной вежливости. От такого мне самой стало неуютно.

Зато невысокого, полноватого мужчину по ту сторону двери ничего не смущало. Он упорно пытался прорваться внутрь.

— Найджел, кто это? — спросила я, заметив недовольство своего помощника.

— Элизабет, это месье Марк Кришт. Утверждает, что у него срочное дело, которое не терпит отлагательства. И готов щедро оплатить срочный сеанс. Я уже объяснил ему, что вы не принимаете без предварительной записи, но он весьма… настойчив.

Услышав меня, незнакомец шустро протиснул лицо между дверным косяком и рукой дракона. Слащаво заулыбался. Принялся громко говорить. Его голос мне не понравился, но мало ли какие голоса бывают у людей.

— Мадам де Гроот, умоляю вас! Всего пятнадцать минут! Дело чрезвычайной важности! Пожалуйста! Я щедро вознагражу ваш труд. Заплачу любую сумму.

Я встрепенулась. Щедро заплатит? Звучало заманчиво. Мой кошелек, несмотря на первых клиентов, еще не успел «растолстеть», а траты на содержание дома предстояли немалые.

К тому же, мольба в голосе незнакомца была искренней. Мало ли что стряслось у человека.

— Найджел, — начала я неуверенно, — если всего пятнадцать минут… Может быть…

Майор резко мотнул головой. Его глаза ясно говорили: «Не надо». Но я уже поддалась порыву. Мне хотелось помочь человеку и возможно еще чуточку заработать.

— Прошу, месье Шенк, проводите его в салон, — сказала я, стараясь придать голосу твердость. — Но только на пятнадцать минут. И ни минутой больше.

Найджел бросил на меня взгляд, полный немого укора, вздохнул и отступил от двери. Мужчина поспешно проскользнул внутрь, сбросил на руки Доротеи дорогое пальто.

Я наконец рассмотрела его целиком. Под сорок, с брюшком и редеющими волосами. Костюм дорогой, ботинки начищены до блеска, трость с золоченым набалдашником. Лицо показалось мне знакомым, но где я могла его видеть — не вспомнилось.

Мужчина прошел в комнату, занял указанное мною кресло, нервно заозирался.

Я поймала осуждающий взгляд Найджела. Потом последила, как он не полностью закрыл дверь, оставив щель размером в ладонь, а сам остался на страже. Дал знак, что будет рядом.

— Месье Кришт, — кивнула я, пока еще не предлагая руки. — Я вас слушаю. Но предупреждаю, времени у нас в обрез.

— О, мадам, благодарю вас! — Мужчина подался вперед, сцепил на коленях ладони. — Вы спасаете мне жизнь! Буквально!

— В чем же заключается вопрос? — поторапливала его, я украдкой глянув на часы.

Марк Кришт понизил голос до шепота:

— Видите ли, мадам, у меня к вам деловое предложение. Очень выгодное для нас обоих.

Уже эта фраза мне не понравилась. Я ожидала услышать о потерянной любви, о чьем-то здоровье или пропаже. Но не о деле.

— Я не занимаюсь коммерческими консультациями, месье, — холодно ответила я. — Это невозможно. Дар работает…

Меня перебили:

— О, это не просто консультация! Это грандиозная возможность, Элизабет! — Мужская ладонь накрыла мою руку так неожиданно, что я растерялась. Посетитель оживился, уставился на меня честными-честными глазами. — Все просто. Вам нужно два раза ээээ… взглянуть на биржевую сводку. Я хочу знать, каковы будут котировки акций на завтрашних торгах. И какими они станут на следующих торгах через неделю. И все! А я, в свою очередь, гарантирую вам тридцать процентов от прибыли!

Посмотреть котировки акций? Что за глупость?

— Я-я-я… Это невозможно!

— Мадам, умоляю вас! — Кришт, видя мое замешательство, наклонился вперед. — Никто ни о чем не узнает! Это останется тайной между нами. А деньги… О, поверьте, суммы будут такие, что вы забудете о всех своих трудностях!

Мужчина вскочил со своего места, принялся выкладывать на стол деньги. Говорить не переставал ни на миг, не давая мне вставить слово.

Стыдно признаться, но я растерялась и замерла в нерешительности.

В этот момент дверь в салон бесшумно приоткрылась. В проеме возник Найджел, на лице которого читалась холодная решимость. В руках он держал толстый том в темном кожаном переплете.

Мужчина отложил в сторону книгу и пошел нам навстречу. Взгляд его скользнул по моему лицу, фигуре. В глубине глаз появилось неподдельное удивление.

— Вы мадам де Гроот?

— Да. Вас что-то смущает?

— Нет-нет, просто не ожидал, что вы столь…

— Молода? — подсказала я.

— Очаровательны, — вывернулся дракон и расплылся в улыбке. — Я думал ко мне приедет пожилая, эээээ, леди. А тут натуральный ангел.

Я громко фыркнула, понимая, что вместо «леди» имелось ввиду другое слово.

Хозяин дома подошел совсем близко, взял мою ручку и вдумчиво поцеловал. Было видно, что от происходящего он получает огромное удовольствие.

— Мне невероятно повезло лицезреть столь совершенное создание.

Найджел громко кашлянул и призвал дракона к порядку.

— Постарайтесь ближе к делу, месье Ореньон.

Мужчина нехотя выпустил мою ладонь. На лице его не было ни тени раскаяния — один горячий интерес.

— А вы?.. — вопросительно вздернул он бровь, обернувшись к Найджелу.

— Месье Шенк — мой помощник, — поспешила я представить спутника.

— Он будет присутствовать в процессе поисков?

— Всенепременно, — твердо ответил Найджел. — Мадам Элизабет — хрупкая женщина. Я помогаю и обеспечиваю охрану. Не обессудьте.

— Да, конечно. Я бесконечно благодарен, что мадам де Гроот нашла время помочь мне в столь щекотливом деле.

— Не стоит благодарностей, месье Ореньон, — я слегка кивнула, стараясь сохранить деловой тон. — Мы еще ничего не сделали, не помогли вам.

— На вас вся надежда, мадам, — дракон вернулся к камину, нахмурил брови, побарабанил пальцами по мрамору. — Мы пытались провести поиски своими силами, но они не увенчались успехом. А времени остается все меньше.

— А стражи правопорядка? — быстро уточнил Найджел.

Месье Ореньон неожиданно смутился.

— Не желательно впутывать их в это дело. Честь семьи не должна пострадать. Но если вы не сможете помочь, придется прибегнуть к их помощи. Хотя я почти уверен, что мадам де Гроот совершит чудо.

Меня вновь одарили чарующей улыбкой. А я ощутила, как меж лопаток побежали мурашки, и поразилась, насколько острой была моя реакция на этого дракона.

Найджел слегка остудил излишний пыл:

— Вряд ли можно назвать труд мадам Элизабет чудом, месье Ореньон. Ее дар требует много сил. Поэтому, если вы не против, мы бы не стали терять времени.

— Разумеется, разумеется, — месье Ореньон подал мне руку, подвел к уютному мягкому креслу и усадил. Сам занял место напротив. Найджелу указал на последнее свободнее кресло. Взгляд его утратил игривость и стал серьезным. — Что вам нужно, чтобы приступить к поиску? Я готов ответить на любые вопросы.

Я открыла несессер, достала малый хрустальный шар, свечи, спички и разместила инвентарь на низком столике между нами.

— Расскажите мне о пропавшей вещи. Во всех деталях. Что это, как выглядело, какова ее история и, самое главное, когда и при каких обстоятельствах вы обнаружили пропажу?

Луи Ореньон глубоко вздохнул, пальцы его нервно переплелись.

— Речь идет о фамильной реликвии моего рода. Драконьем амулете. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Это крупная подвеска из черненого серебра, в виде фигуры летящего солнечного дракона с алой эмалью и ограненным огненным опалом. Это… это не просто украшение. Амулет вот уже несколько столетий используется в древнем ритуале инициации молодых драконов нашего рода. Без него обряд невозможен.

— И этот ритуал в ближайшее время предстоит кому-то из членов вашей семьи? — уточнила я.

— Да, — лицо месье Ореньона помрачнело. — Через неделю. Инициацию должен пройти мой племянник, последний отпрыск прямой ветви. Если амулет не найдется… это будет катастрофа. Ритуал нельзя откладывать, возраст у мальчика критический. Если не провести обряд, он может лишиться драконьего облика.

Я кивнула, стараясь вникнуть в суть. Драконьи дела всегда были окружены ореолом тайны. Даже я, будучи три года замужем за драконом, знала не так уж много. Виктор не спешил делиться семейными секретами.

— Когда вы последний раз видели амулет? — спросила я.

— Не могу сказать точно, — признался месье Ореньон. — Около десяти лет назад его использовали при инициации моего кузена. После ритуала подвеска, как полагается, вернулась в ларец, где и хранилась все это время. Ларец всегда стоял на одном месте.

— И вы никогда не открывали его, чтобы убедиться в сохранности артефакта?

— Открывал, — пожал он плечами. — Но сказать наверняка, когда это было в последний раз, не могу. Кажется, в начале осени я его видел.

— А когда обнаружили пропажу? — перебил Найджел.

— Пять дней назад, когда было принято решение о церемонии…

— Амулет украли вместе со шкатулкой? — уточнила я.

— Нет. Шкатулка осталась на месте. Пустая. При этом я точно знаю, что и сам амулет где-то в доме. Если бы он покинул пределы имения, мне было бы доподлинно это известно.

Последнее заявление, мягко сказать, удивило.

— Вы так уверены, что амулет не мог покинуть дом без вашего ведома? — вновь вклинился Найджел, его голос звучал скептически.

— Абсолютно уверен, — месье Ореньон кивнул, подтверждая слова. — На артефакт наложено заклятие. Если кто-то попытается вынести его за пределы дома без разрешения главы семьи, магия рода вернет амулет в шкатулку. Но даже с моего разрешения он не может находиться вне этих стен более трех дней.

Найджел хмыкнул, явно не веря во всемогущество магии. Я поспешно вмешалась, пока мужчины не затеяли спор.

— Что же, временной промежуток пропажи приблизительно известен. Я готова приступить к поиску. Но сначала покажите мне ларец, где хранился амулет.

Людовик чуть подвинул меня в сторону и принялся исследовать пальцами резные деревянные завитки, нажимая то там, то здесь. Наконец ему удалось стронуть с места выпуклую розетку в форме сказочного цветка.

Раздался тихий щелчок, одна из панелей стены бесшумно отъехала вбок, открывая темный проем.

— Ага! — радостно потер он руки.

Мы втроем заглянули внутрь. Узкая каменная лестница тонула во мраке и уводила куда-то за пределы дома.

— А дедушка-то был тем еще затейником, — пробормотал месье Ореньон.

Я задала кольцу уточняющий вопрос и без удивления увидела ответ «Да».

— Маятник указывает сюда, — сказала вслух, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Хотела сделать шаг вперед, но Найджел мгновенно преградил путь.

— Позвольте мне, леди Элизабет, — он выхватил из скрытого держателя у входа старинный, но все еще исправный, факел и чиркнул им о стену. Вспыхнуло ровное бездымное магическое пламя. — Вам бы лучше остаться здесь. Мы с Людовиком сами спустимся вниз и все осмотрим.

Хозяин дома шагнул в темный проем, обернулся ко мне с первой ступени.

— И правда, мадам. Не стоит столь хрупкой и нежной особе подвергать себя опасности. Обождите нас на веранде.

Я нехотя кивнула. В их словах было рациональное зерно, хотя меня обуяло жуткое любопытство — что там внутри? Мне еще ни разу не доводилось бывать в древних потайных ходах.

Мужчины начали спускаться. Сверху лестница выглядела крутой и пыльной. Под каменным сводами клочьями висела паутина. В свете факела по стенам плыли удлиненные тени. Воздух стоял удивительно чистый и холодный.

Через пару десятков ступеней мужские фигуры почти скрылись из глаз.

— Что там? — взволнованно выкрикнула я.

Почему-то подумалось, что меня могут не услышать. Но ответные слова прозвучали почти сразу:

— Пока не понятно, но, кажется, какой-то большой зал, — месье Ореньон был взволнован.

— Там в центре что-то каменное, прямоугольное. Не пойму, что, — вторил ему Найджел.

Каменное? Прямоугольное?

— Алтарь? — предположила я. — Какой-то древний культ?

— Не знаю, — сомнение в голосе моего телохранителя стало очевидным. — Скорее…

Он не договорил. Раздался радостный вопль:

— Смотрите, Людовик, там что-то блестит!

Луи Ореньон, забыв об осторожности, бросился куда-то в сторону. С моего места мужские фигуры казались неясными тенями. А мне так хотелось понять, что же там происходит. Я, не думая о последствиях, перешагнула порог, остановилась на первой ступени.

— Что? Что там? Нашли?

— Нашли! Амулет здесь! Ваш маятник, мадам, не врал! — выдохнул месье Ореньон с благоговением. — Элизабет? Нет!..

За моей спиной раздался громкий скрежет. Я резко обернулась. Каменная плита бесшумно встала на место, замуровав нас в подземелье.

— Откройся! Ну, откройся же!

Я уперлась плечом в то место, где только что была дверь.

— Лиззи, пустите! Ну пустите же.

Найджел незаметно оказался рядом. Я уступила ему место, спустившись на три ступени вниз. Там застыла, прижав к груди ладони и обреченно глядя, как мужские руки в свете факела методично ощупывают каждый камень.

— Дружище, — месье Ореньон даже и не подумал подниматься, — можете не стараться. Все ходы в доме устроены так, что отсюда вернуться обратно не получится. Дверь открывается только с той стороны.

— И что теперь? — я едва не плакала. Оттого, что не послушалась, оттого, что подвела и мужчин, и себя.

— Должен быть другой выход наружу. Осталось его найти, — Людовик говорил мягко, спокойно, не спеша укорять и обвинять. — Надежда только на ваш чудесный маятник, Элизабет. Как думаете, ему такое по силам?

— Не знаю, — беспомощно ответила я, но тут же взяла себя в руки: — Да, конечно.

— Покажите хоть из-за чего мы тут застряли.

Найджел успокаивающе обнял меня за плечи, зашептал на ухо:

— Не вешайте нос, Элизабет, мы верим в вас. Вы непременно вызволите нас из этой ловушки.

Мне осталось только согласиться. Правда сама я была не столь уверена в своих талантах.

— Спускайтесь вниз, — напомнил о себе месье Ореньон. — Покажу вам амулет, а заодно и то, что дед называл преисподней. И да, это не алтарь. Это кое-что поинтереснее.

Зал, куда мы вышли, оказался не уютной комнаткой, а очередным каменным мешком. Низкий сводчатый потолок, стены, сложенные из грубого, поросшего влажным мхом камня, и… с десяток абсолютно одинаковых арочных проемов, расходящихся в разные стороны, словно щупальца спрута. В центре на полу был выложен замысловатый круг из темных и светлых плит.

— Вот это выбор, — мрачно констатировал Найджел, поднимая факел повыше. — Куда дальше, оракул?

Я, не говоря ни слова, достала из кармана кольцо. Закрепила нить вокруг пальца, выдохнула, стараясь избавиться от лишних эмоций. Управление маятником требовало ясного ума. И мне, пусть не сразу, на пятом вдохе, но удалось достичь нужного состояния.

Металл холодно блеснул в магическом свете.

— Сейчас узнаем, — воспряла я духом, выбрала арку посимпатичнее и спросила у кольца: — Выход наружу здесь?

Маятник ожил и уверенно описал круг. Ого! Вот это я могу! Вот это да! С первого раза попадание в цель.

— Нам сюда! — позвала я драконов, что-то рассматривающих на полу.

Те немедленно оставили свое увлекательное занятие и направились в указанный мной ход. Я поспешила следом.

Тоннель был узким, сырым и извилистым. Мы шли, спотыкаясь о неровности пола, то поднимаясь, то опускаясь по бесконечным ступеням. Я уже почти поверила, что вот-вот покажется свет, как вдруг дорога вывела в новый зал. На первый взгляд он был полной копией того, с которого и начался наш путь.

— Снова зал. Месье Ореньон, вы явно чего-то не знаете о своих владениях, — поддел хозяина Найджел.

— Э нет, месье Шенк. Присмотритесь-ка к узорам в центре пола. Они те же самые, что мы рассматривали накануне.

— Хотите сказать… да нет, ерунда.

Я уперлась взглядом в знакомый замысловатый узор на полу. Мы снова были в том самом круглом зале.

— Не может быть! — вырвалось у меня. — Я же точно следовала указаниям!

— Спокойно, Элизабет, — Найджел положил руку мне на плечо. — Они просто похожи. Надо идти дальше. Куда нам? Спроси свой маятник.

Что же, у нас снова десяток вариантов. Я наугад подошла к одному из них и задала все тот же вопрос.

Кольцо послушно описало круг, но вместо радости я испытала приступ подозрительности. Снова угадала с первого раза? Так бывает? Точно-точно?

— Идем, Лиззи, — позвал меня телохранитель, и я поспешно двинулась за ним, как утенок за мамой уткой.

Переходы и лестницы на этот раз промелькнули как во сне. Я настолько устала, что уже мало что замечала вокруг. Шла, ведя ладонью по влажному камню стен, и думала об одном: «Лишь бы не упасть. Лишь бы не завалиться позорно на каком-то из поворотов».

— Вот же! — воскликнул впереди Луи. Мы вышли на свет факела… И снова обнаружили зал с десятью дверями.

— Я говорил, это он же! — ударил рукой по стене месье Ореньон.

— Похоже, вы были правы, — задумчиво согласился Найджел. — Но как?

Отчаяние начало подбираться ко мне, холодное и липкое. Даже драконы выглядели озадаченными. Луи молча ждал в центре зала, вглядываясь в плитки пола, а Найджел методично обошел все арки, вглядываясь в них в поисках отличий.

— В какой из проходов мы ушли в прошлый раз?

— Кажется в этот, — неуверенно показала я.

— Бред какой-то. Элизабет, проверьте, это тот выход?

Я в третий раз задала вопрос о выходе, и снова кольцо ответило «да».

— На этот раз мы оставим метку! — решил Найджел и рванул пуговицу с пиджака, бросая ее на пол. — Вот так. Идем!

— Задержитесь на секундочку, — окликнула я его и поспешно подошла к следующей арке.

— Здесь есть выход наружу? — спросила я.

«Да». Вот так номер.

— А здесь? — прищурившись, уточнил у следующего проема Луи.

«Да».

— Давайте проверим все проходы, — предложил Найджел. — Каждый.

Я, чувствуя, как от усталости дрожат руки, принялась за работу. Подходила к каждому из десяти проемов, задавала один и тот же вопрос. И с каждым разом внутри у меня все холодело. Кольцо безошибочно, упрямо и одинаково энергично вращалось у входа в каждый из десяти тоннелей.

— Все, — обреченно сказала я, опуская руку. — Он утверждает, что выход есть везде. Или он сломан и выхода вовсе нет нигде.

Наступила тягостная пауза. Ее нарушил Найджел.

— Есть одна идея. А что, если все эти ходы соединены между собой? Замкнуты в круг. А выход замаскирован где-то в стене посреди тоннеля?

— Лабиринт⁈ — прищелкнул пальцами Людовик. — Я читал в детстве легенду о его существовании. Если это он, нужно искать выход в тоннеле! Идем!

— В котором из них?

— Не знаю, — развел руками Луи.

Найджел сдавленно выругался и оглянулся на меня.

— Элизабет совсем измучена. Сколько времени понадобится, чтобы отыскать выход?

— Давайте разделимся. Я пойду по одному ходу, вы по другому.

— А если мы ошибаемся? И это все-таки разные залы и разные тоннели?

— Значит, придется еще раз пройти по одному из тоннелей, чтобы убедиться в нашей догадке!

— Я… дойду, — чувствуя, что силы на исходе, кивнула я.

— Если надо будет, я тебя понесу, — отозвался Найджел, и мы снова нырнули в сырой и душный коридор.

Я начала отключаться где-то на середине. Момент выхода в зал уже помнила смутно.

— Пуговица! Вот она, — раздался над ухом глухой голос Найджела, и я поняла, что это опять тот же каменный мешок.

— Останься с Элизабет. Я прочешу каждый тоннель, — предложил Луи, и Найджел молча согласился с ним.

Луи опустил белый платок у очередной арки и шагнул во тьму.

Его шаги быстро затихли. Мы с Найджелом остались одни в звенящей тишине подземного зала. Я прислонилась к холодной стене и медленно сползла по ней на пол. Адреналин, что все это время подпитывал меня, иссяк, оставив после себя свинцовую усталость. Веки налились тяжестью, в ушах стоял навязчивый звон.

— Поспи, Элизабет, — тихо сказал Найджел, садясь рядом. — Я посторожу.

Я хотела возразить, что не усну ни за что на свете, но чернота навалилась на меня внезапно и безоговорочно, словно пушистое, но неумолимое одеяло.

Меня разбудили приглушенные, но оживленные голоса. Я открыла глаза, и с трудом сообразила, где нахожусь. Найджел и Луи стояли в центре зала, о чем-то горячо споря, но на их лицах сияли улыбки.

— Проснулись, Элизабет? — Луи первым заметил мое пробуждение. — Мы все выяснили! Найджел был прав. Все ходы — это гигантская ловушка, круг. Но мы нашли выход!

Оказалось, пока я спала, Луи, пройдя полный круг, вернулся в зал. Тогда они с Найджелом проверили еще несколько ходов, и каждый раз оказывались в начале другого тоннеля, выходящего из этого же зала. Выход, скрытый иллюзией, был найден при внимательном осмотре примерно в середине хода.

Кладка в нем менялась на монолитную стену, которая отодвигалась при нажатии на один из кирпичей.

— Идем, — Найджел протянул мне руку и помог подняться. — Пора покинуть эту негостеприимную обитель.

Я со страхом ожидала, что мы снова выйдем в надоевший зал, но мужчины остановились в ничем не примечательном на первый взгляд месте. Разве что мха на камне было чуть меньше, чем в других местах.

Луи ощупал пару кирпичей, на третьем запор сработал. Каменная плита сдвинулась, выпуская нас из лабиринта.

Мы проскользнули в узкую дверь и оказались в коротком каменном коридоре, который устремился к крутой лестнице, ведущей наверх. Впереди виднелся свет — настоящий, дневной, а не магический. Пробивался он сквозь крохотные щели под потолком.

Я чуть не заплакала от облегчения.

Еще несколько шагов, поворот тяжелой, но уже не запертой каменной плиты — и мы вывалились на свежий воздух, прямо в купу стриженного кустарника у ажурной беседки в саду родового гнезда Ореньонов.

Солнце было почти в зените. А это значило, что в подземелье мы провели чуть меньше суток.

Я стояла, задрав голову к небу, вытирала слезящиеся от яркого света глаза и жадно вдыхала влажный, прохладный воздух, смешанный с запахом прелой листвы.

До особняка мне помогли добраться драконы, а там набежала прислуга, которой хозяин отдал все необходимые распоряжения.

Меня первым делом напоили, вымыли и переодели в чистую одежду, одолженную одной из сестер Людовика. После вывели в столовую, где уже ждали оба моих спутника, оживленные и довольные. Я даже позавидовала их драконьей неутомимой энергии.

— Присаживайтесь, Элизабет, вам непременно требуется перекусить. Здесь есть горячий бульон и гренки. После голодания самое полезное блюдо. Присаживайтесь.

Месье Ореньон не поленился подняться и отодвинуть мне стул.

— Вы даже не представляете, мадам де Гроот, как я вам обязан, — Людовик схватил мою руку и с жаром поцеловал. — Вы и месье Шенк — мои спасители. Если бы не вы…

Он махнул рукой и вернулся на свое место.

Я с улыбкой заметила, что амулет лежит по левую сторону от его тарелки. И дракон, стараясь делать это незаметно, поглаживает его пальцами.

— Вы будете выяснять, кто закинул его в потайной ход? — Найджел после выхода наружу вновь перешел на официальный тон.

— Разумеется, — нахмурился Людовик. — И если бы вы согласились помочь в сем благом деле…

Я вскинулась, чтобы ответить согласием, но не успела и рта раскрыть.

— Кх-м, — кашлянул Найджел, внимательно поглядев на хозяина.

— О, я все понимаю. Я и так чувствую себя виноватым, что обрек столь юную нежную даму на такие мучения. Не смею настаивать, — учтиво склонил тот голову. — Буду искать своими методами. Но если вдруг не удастся, то могу я надеяться на ваше содействие… в будущем?

После обеда Людовик выплатил оговоренную сумму, а сверх того вознаграждение за перенесенные тяготы.

Найджел удовлетворенно улыбнулся, принимая плату и поспешил откланяться.

— Элизабет, мой дом открыт для вас в любое время дня и ночи. Если что-то будет нужно, обращайтесь без стеснения. Я перед вами в неоплатном долгу, — заверил меня на прощание месье Ореньон.

На обратном пути я незаметно провалилась в забытье. Просто раз — и уснула, даже не осознавая этого. Так всю дорогу и проспала. Найджел разбудил меня, когда припарковался у крыльца.

— Лиззи, вставай. Давай, детка, помогу тебе добраться до спальни, там отоспишься и придешь в себя, — тормошил меня мой ангел-хранитель.

— Превосходно! Какое изумительно мерзкое зрелище, — раздался вдруг новый голос.

Холодный, еле сдерживаемый от ярости, голос Виктора, герцога де Гроот. Моего мужа, о котором я совсем забыла, пока блуждала в подземелье.

Я вздрогнула и тотчас проснулась.

Передо мной, подобно грозовой туче, нависал Виктор. Его лицо было искажено гримасой гнева, пальцы сжаты в кулаки. Казалось, тронь и взорвется.

— Не обращай внимания, Элизабет, — подбодрил меня Найджел, не убирая руки. — Держись за меня и потихоньку выходи. Я не дам тебе упасть.

— С вашей помощью, месье, мадам Элизабет и так пала ниже некуда.

Найджел резко обернулся.

— Прекратите ее оскорблять. Она ничем не заслужила ваших слов.

Виктор сжал кулаки, яростно раздул ноздри.

— Я не собираюсь выяснять отношения с любовниками моей жены. Я хочу услышать ее!

Может быть раньше подобные обвинения заставили меня бы разрыдаться, но сейчас только разозлили.

— Я тебе уже бывшая жена, дорогой. И вольна поступать по своему усмотрению. Ты мне не указ.

Виктор сдавленно зарычал:

— Ошибаешься, дорогая. Ты мне все еще жена. И поэтому я хочу знать, где тебя носило⁈ Впрочем, о чем я спрашиваю⁈ — зыркнул он на Найджела и попытался оттолкнуть его от мобиля.

Я невольно вцепилась в руку своего защитника, от испуга выскочила наружу, спряталась за спину телохранителя.

— Отмечала развод со своим любовником, дрянь? Никогда не думал, что ты дойдешь до такого. Не стесняясь, нагло, демонстративно! В то время, как я, будучи последним идиотом, торчал в суде! Ты знаешь, как я выглядел? Супруга не является на слушание о разводе! Все смотрели на меня с жалостью! Ветреная, бессовестная…

Он сыпал оскорблениями, а я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Суд. Развод! В голове все сложилось в единую, ужасающую картину. Я забыла. Забыла о суде! Среди всех этих подземных ходов, маятников и драконьих амулетов из головы напрочь вылетело, что сегодня утром должна была решаться моя судьба.

В глазах потемнело от стыда и унижения. Но следом за стыдом, медленно и верно, стала подниматься ярость. Та самая, холодная и обдуманная, что помогла мне когда-то выйти из его особняка.

Я выпрямилась во весь рост, отодвинув руку Найджела, желавшего снова меня защитить.

— Закончил? — мой голос прозвучал тихо, но так, что Виктор мгновенно замолчал. — Теперь послушай меня. Я не явилась в суд не из-за того, что ты там себе надумал, а из-за обстоятельств непреодолимой силы. Захочешь проверить — поинтересуйся у Людовика Ореньона, где мы были этой ночью, и чем занимались.

— Причем здесь Луи Ореньон? — недоуменно дернул Виктор плечом. — Или это еще один твой любовник? Вы там втроем…

Лицо Виктора перекосило от омерзения.

Я прикрыла глаза и постаралась взять себя в руки.

— Если бы мы там занимались тем, что ты себе навоображал, уж поверь мне, я бы не стала рассказывать об этом тебе. А что до нашего развода… — я сделала еще шаг вперед, глядя ему прямо в глаза, — он состоится. В следующий раз я не опоздаю. А сейчас, герцог де Гроот, оставьте меня в покое. У нас с вами больше нет общих дел.

Я направилась к калитке, стараясь держать спину прямо, хоть ноги и заплетались от усталости.

Виктор смотрел мне в спину с таким изумлением, будто я не его бывшая жена, а огнедышащая драконица, прямо тут получившая истинную ипостась. Его рот приоткрылся, гнев сменился полным недоумением. Он что-то пробормотал, словно подавился воздухом.

— Что это⁈

Ну что еще-то?

Я резко обернулась. Палец Виктора указывал на нечто над моей головой.

Я глянула туда же и со злорадством поняла, почему глаза дражайшего бывшего супруга остекленели, а слова не идут из горла.

Он наконец-то увидел мою вывеску: «Магический салон мадам де Гроот».

— Как ты посмела марать славное имя моего рода? Как додумалась использовать мою фамилию?

Я изобразила милейшую улыбку. Произнесла елейным голосом:

— Не забывай, дорогой, это и моя фамилия тоже. А это, — моя ладонь указала на вывеску, — моя работа. Мой вклад в собственное будущее. Других доходов у меня по твоей, между прочим, вине нет. Так что не обессудь.

Я пожала плечами, быстро преодолела ступени и открыла дверь.

— Немедленно! Убери это! — рявкнул Виктор, топнув по дорожке и вызвав этим небольшое землетрясение. — Ты не заслуживаешь…

Я прищурилась и отчеканила звенящим от ярости голосом:

— Не тебе решать, чего я заслуживаю! Понял?

— Иди, Лиззи, отдыхай, — отправил меня Найджел. — Я сам разберусь.

Я переступила порог, не слушая рева и воплей двух боевых драконов, которые, кажется, все-таки решили помериться силой.

— Что-нибудь сломаешь, будешь платить, — пообещала я напоследок и пошла навстречу мадам Финч, которая встречала меня с выражением неподдельной тревоги на лице.

— Ох, мадам Элизабет, где же вы пропадали столько времени? — захлопотала она вокруг.

— Не сейчас, Доротея, — устало попросила я. — Не сейчас. Потом. Сначала мне надо как следует отоспаться.

Следующие дни промелькнули почти незаметно. Утекли, как сквозь пальцы вода.

Я потихоньку обживалась в новом доме, который все больше начинал ощущаться не просто временным убежищем, а настоящим пристанищем. Любимым и родным.

Себастьян был со мной согласен. Он окончательно освоился, облюбовал не только корзинку у камина, но и рабочий стол в салоне. Приходил каждый раз со звонким мурчанием, с важным видом наблюдая за клиентами.

Кому-то позволял себя гладить, а кому-то просто пел песни с безопасного расстояния.

Слухи о новом магическом салоне потихоньку завоевывали город. От клиентов не было отбоя. Разговоры о «провидице мадам де Гроот» не стихали, основательно подогретые историей с находкой амулета Ореньонов. Благодарный Луи отзывался о моих способностях в самых восторженных тонах.

С чем только ко мне не обращались: найти потерянную брошь, успокоить тревогу о загулявшем сыне, разыскать кота, подсказать, стоит ли вкладывать деньги в новое предприятие.

Я помогала, как могла. Проверяла гувернеров, женихов, невест, нянь. Помогала выбрать врача. Искала, мирила, опровергала клевету. Да чего я только не делала!

Каждый удачный сеанс приносил не только деньги, но и странное чувство удовлетворения. Впервые в жизни я действительно была нужна. Что-то значила сама по себе, без громкой фамилии, титула и положения в обществе.

Мысли о Викторе приходили все реже и уже не вызывали той острой боли. Постепенно они перерождались в недоумение и досаду.

А вот образ дракона из Замка Одиноких Душ, напротив, становился только навязчивее. По вечерам, оставшись одна, я подолгу вертела в пальцах ту самую булавку, безуспешно пыталась снова вызвать в шаре лицо незнакомца и с досадой откладывала артефакт в сторону. Магия была непреклонна и тайну открывать не желала.

Как-то утром, попивая в столовой кофе, я получила магический вестник. Конверт был казенного вида, с гербовой печатью. Сердце тревожно екнуло. Я вскрыла письмо и пробежалась глазами по официальным строчкам.

«Мадам Элизабет де Гроот, извещаем вас, что следующее слушание по делу о расторжении брачного союза с герцогом Виктором де Гроот назначено на 25 число месяца Луны, на 10 часов утра. Явка обязательна».

Через месяц. У меня есть целый месяц, чтобы подготовиться морально к этой унизительной экзекуции. И, что важнее, найти адвоката, который не позволит Виктору выставить меня единственной виновницей развала семьи.

Я отложила письмо и вздохнула.

— Найджел, — окликнула я телохранителя, который в это время сверял какие-то списки с мадам Финч. — Напомни мне, пожалуйста, за два дня до 25-го, что у меня бракоразводный процесс.

— Непременно, Элизабет. Что-то еще?

— Еще? — а что, это идея. — Мне нужно срочно найти поверенного. У тебя случайно нет никого на примете?

— Случайно есть, — Найджел широко улыбнулся. — Можешь не беспокоиться, Элизабет. Я уже взял на себя смелость навести справки. У меня есть на примете пара кандидатур. Как определюсь точнее, представлю их тебе.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась. — Не знаю, что бы я без вас с Доротеей делала.

— Ломала голову над хозяйственными проблемами и скучала в одиночестве, — парировал он с легкой усмешкой.

В этот момент в доме прозвенел звонок. Найджел, как всегда, первым двинулся к двери, на ходу поправляя пиджак.

— К нам сегодня утром кто-то записан? — бросил он мне через плечо.

— Нет, точно нет. Будут двое после обеда.

Он кивнул и распахнул дверь. Я осталась на кухне, но до меня донеслись обрывки разговора. Голос Найджела прозвучал удивленно, даже слегка настороженно.

— Мадемуазель Акстер? Венди, откуда вы здесь? Что-то случилось?

После паузы женский голос, молодой и немного взволнованный, ответил:

— Месье Шенк! Какая неожиданная встреча. Я… Нет, ничего не случилось. Мне нужно увидеть мадам де Гроот. Это по поводу… закрытия заказа.

— Мадам де Гроот? — Найджел явно не понимал, о чем речь. — На прием необходимо записываться заранее. Но если у вас срочное дело, я могу…

Любопытство заставило меня отодвинуть чашку и подняться. Я подошла к двери в прихожую и выглянула из-за косяка. Там, одетая в элегантное пальто и модную шляпку, стояла удивительно знакомая девица. Та самая, что две недели назад валялась в моей постели с моим мужем. Полураздетая, с томным стоном выдыхающая его имя.

Пусть сейчас она выглядела совершенно иначе, но ее лицо, ее фигуру я бы узнала из тысячи. Венди Акстер, значит.

От злости, от возмущения у меня перехватило дыхание. Я не смогла выдавить из себя ни звука.

Зато любовница Виктора, увидев меня, ничуть не смутилась и не испугалась. Напротив, лицо ее озарилось радостной, почти дружеской улыбкой.

— О, мадам де Гроот! Как я рада вас видеть. Наконец-то! — воскликнула она. — Я так надеялась вас застать. Возможно, вы меня не помните. Я Венди Акстер. Мы… э-э-э… уже виделись. Мельком. Две недели назад.

Я стояла как вкопанная, не в силах вымолвить ни слова. Мозг отказывался складывать картинку воедино. Она здесь. У меня в доме. И ведет себя так, будто мы старые приятельницы. Это же надо, какая наглость! Да как только совести хватает?

— Я… не понимаю, что вам здесь нужно? — наконец выдавила я.

— Ну как же, — она смущенно переступила с ноги на ногу, — я по поводу вашего заказа. Хотела уточнить, можно ли его считать успешно выполненным? Можно закрыть? Или нужны какие-то дополнительные, э-э-э, доработки? Вас все устроило?

Увидев мое пораженное лицо, она смутилась еще сильнее и поспешила пояснить:

— С меня руководство требует отчет.

Я уставилась на девицу, чувствуя, что постепенно схожу с ума.

— Какой заказ? — прозвучал спокойный, властный голос Найджела. Он встал между нами, лицо его стало жестким. — Венди, я настоятельно рекомендую вам объясниться. Что вам здесь нужно?

Девушка растерялась еще сильнее, ее взгляд метнулся от Найджела ко мне и обратно.

— Ну… заказ на герцога де Гроот. Соблазнение без интимной близости, провокация сцены ревности… Все было выполнено в точности по инструкции. Я получила аванс, но хотела убедиться, что вы полностью довольны и претензий нет. Чтобы в бюро могли закрыть заказ и выплатить мне гонорар полностью.

Внутри у меня все оборвалось. Бюро? Заказ? Соблазнение? Гонорар?

— Элизабет? — тон Найджела резанул слух.

Стало ужасно неуютно. Словно я совершила преступление, но не догадываюсь, какое.

— Я ничего не понимаю. Я ничего не заказывала, — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Как не заказывали? — Венди нахмурилась, явно озадаченная. Она порылась в своей сумочке и достала сложенный листок. — Вот же, инструкция. Заказ поступил в бюро через магический вестник от имени мадам де Гроот. Там было написано, что вы давно состоите в связи с другим мужчиной, а муж отказывается давать развод. Поэтому нужен железный повод для суда.

Найджел шагнул вперед, его движения были обманчиво плавными. Так мог скользить хищник, почуявший жертву.

— Венди, Элизабет, — произнес он тихо, но так, что по коже побежали мурашки. — Я предлагаю нам всем пройти в гостиную и во всем спокойно разобраться. Полагаю, здесь имеет место быть серьезное… недоразумение.

Он жестом пригласил нас внутрь. Венди, немного оробев, кивнула и прошла вперед. Я машинально последовала за ними, взывая к высшим силам, чтобы все это оказалось ошибкой.

Мы устроились в гостиной. Мадам Финч без напоминаний и лишних просьб быстро соорудила блюдо с закусками, поставила кофейник и чашки.

Я сидела в кресле, нервно сжимая подлокотники, Найджел по правую сторону от меня, невозмутимый, как скала. Венди, нервно теребя край кружевного манжета, устроилась на краешке дивана слева.

— Расскажите все с самого начала, Венди, — приказал Найджел. — Подробно. Кто, куда и когда обратился? Что было в письме?

— Хорошо, месье Шенк. — Венди глубоко вздохнула. — В наше бюро — вы же знаете, месье Шенк, я там выполняю разовые работы, — пришел магический вестник. В конверте были деньги, небольшой флакон с… э-э-э… драконьими духами особого свойства. Возбуждающими и лишающими воли. А так же записка и инструкция.

— Какая записка? Какая инструкция? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло.

— Погоди, Элизабет. Давай сначала выслушаем мадемуазель Акстер. Продолжайте, Венди.

Девушка с готовностью кивнула.

— Там было написано, что я должна прийти к особняку герцога де Гроот строго в конкрентый день и конкретной время. Да вот, можете глянуть сами.

На стол лег слегка помятый лист бумаги. Венди продолжила:

— Позвонить, пригласить герцога, сказать что у меня есть сообщение по службе, связанное с делом месье Арчера. Когда герцог выйдет, распылить ему в лицо жидкость из флакона. Дальше проследить, чтобы герцог оказался в спальне, и… соблазнить его. Точнее, почти соблазнить. Надо было сделать вид, что мы с ним… Ну, вы понимаете.

Я понимала. А еще чувствовала себя полной дурой.

Найджел с тревогой оглядел мое лицо и подсунул чашку с кофе.

— Выпей, Лиззи. Тебе сейчас полезно.

Я послушно сделала глоток.

— Мне нужно было продержать вашего мужа в постели, пока не вернется жена, то есть вы. Надо было чтобы вы все застали. Подчеркивалось, что до интимной близости дело доводить не нужно, только создать видимость.

Я слушала, и мир вокруг меня медленно, но верно переворачивался с ног на голову. Так вот оно что. Вот откуда эта идеально подстроенная сцена. Вот почему Виктор был так уверен в своей правоте. Все действительно оказалось не так, как я подумала.

Только это не объясняло его дальнейшего поведения. Он даже не попытался объясниться, когда я вернулась. Не захотел выслушать меня. Почему?

— Записка, — выдохнула я. — Что в ней было написано? Дословно.

Венди снова заглянула в свою сумочку, достала листок, зачитала вслух, понимая, что я сейчас вникнуть в текст не способна:

— Уважаемые господа, прошу оказать мне услугу. Мой муж, герцог Виктор де Гроот, отказывается давать развод, хотя наши чувства давно умерли, и у меня есть другой мужчина. Мне нужен неоспоримый повод для суда. Прошу, чтобы ваша сотрудница в указанный день и время…' и так далее, — она протянула мне листок.

Я взяла его дрожащими пальцами. Почерк был незнакомым, убористым, острым, рваным, явно не моим. Но вверху стояло уверенное: «От мадам Элизабет де Гроот».

— И вы… вы все это проделали? — спросила я, с трудом поднимая на нее глаза.

— Да, — кивнула Венди. — Все было сделано в точности. Герцог… среагировал на духи, как и предполагалось. А когда вы вошли в дом, я, как и договаривались, сделала вид, что мы… ну, вы понимаете. Но потом… — она помрачнела. — Потом все пошло не по плану.

— Когда вы убежали, герцог очень быстро пришел в себя. Он был в ярости. Схватил и меня и не выпускал. Он использовал какой-то артефакт, заставивший говорить правду. И я… я ему все рассказала. Про заказ, про зелье, про… вас.

Последние слова она произнесла почти шепотом, испуганно втянув голову в плечи.

— Про меня? — переспросила я, и внутри все сжалось в ледяной комок.

— Ну да… что заказ был от мадам де Гроот. Он сначала не поверил, думал, я выгораживаю себя. Но артефакт показал, что я не вру. Тогда он стал еще злее. Мне еле удалось сбежать. И не хотелось бы попадаться ему на глаза второй раз. Не хотелось бы возвращаться…

Я с трудом пропихнула в себя глоток воздуха. Даже попыталась улыбнуться.

— Не надо никуда возвращаться, Венди. Все вышло, как требовалось в инструкции.

Я откинулась на спинку кресла, закрыв лицо ладонями. Боже правый. Вот оно. Вот разгадка всего этого кошмара. Виктор не просто не изменял мне. Его подставили. Его облили каким-то зельем и вынудили захотеть другую женщину.

Так что не стоит удивляться тому, что он, узнав «правду», был абсолютно уверен — всё это подстроила я. Подстроила, чтобы получить развод и уйти к другому мужчине. К Найджелу. Да, к кому угодно.

Все его последующие действия — вышвыривание из дома, обвинения, презрение, ревность, обида — теперь обретали чудовищную в своей ясности логику. В его глазах я была отнюдь не жертвой, а коварной интриганкой, которая ради своей цели готова опозорить верного и любящего мужа, осквернить дом, семью и брачную постель.

— А конверт и флакон? — снова заговорил Найджел, его голос вытянул меня из пучин душевной боли. — Они сохранились?

— Конверт — да, — кивнула Венди. — А флакон… я его выбросила. Он пустой был. Зачем хранить? Деньги, естественно, остались в бюро.

— Отлично, — Найджел подошел ко мне и опустил руку на плечо. Его прикосновение было горячим и ободряющим. — Элизабет, это меняет все. Теперь понятно, почему твой муж так странно себя вел.

Я невольно всхлипнула, смахнула с щеки предательскую слезу.

— Не плачь, девочка. Не плачь. Я все улажу. У нас есть доказательства, — он указал ладонью на бумаги, — что тебя подставили. Кто-то очень хотел поссорить вас с мужем, причем так, чтобы ты выглядела исчадием ада, а он считал себя невинной жертвой.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и вновь посмотрела на него. В голове медленно начинала складываться новая, реальная, пусть и пугающая картина. Жаль, осознание происходящего не приносило облегчения.

— Но кто? — прошептала я. — И зачем? Кому была нужна столь сложная, грязная интрига? Неужели нельзя было иначе разрушить наш брак? Не поверю, что не нашлось другого способа развести нас с Виктором. И… — я запнулась, — получается, эта особа, кто бы она ни была, просто хотела выставить меня падшей женщиной в глазах мужа, в глазах всего света? Так? Опорочить мое имя… За что⁈

Найджел смотрел на меня с серьезным, сосредоточенным выражением лица.

— Не знаю, Элизабет. Но теперь у нас есть зацепка. Настоящая. И мы обязаны выяснить, кто желает тебе зла. Ради твоего честного имени. И, как ни странно, ради имени Виктора. Потому что сейчас он — просто слепая игрушка в руках того, кто все это придумал.

Я смотрела на испуганное лицо Венди Акстер, на решительное лицо Найджела и осознавала — тот ужасный день, с которого начался крах моей старой жизни, был лишь первой сценой в чужой, безжалостной пьесе. Сейчас занавес поднимался для второго акта.

Тишина в гостиной воистину оглушала. Воздух стал густым и тяжелым, словно наполненным прахом от только что разрушенного мира.

Я сидела, не в силах пошевелиться, и тупо перечитывала листок, лежащий на столе. Раз за разом. Красивые ровные строчки отравленными иглами впивались в мое сознание.

«Мой муж… отказывается давать развод… у меня есть другой мужчина…»

Кто? Кто мог так ненавидеть меня? Или ненавидеть Виктора? Или нас обоих? Чтобы так хладнокровно, с такой изощренной жестокостью разрушить все, что у нас было?

— Элизабет, — тихо позвал Найджел. Он стоял рядом, его обычно ироничное лицо было расстроенным. — Ты в порядке?

— Нет, — честно выдохнула я. Голос мой прозвучал глухо и отчужденно, будто принадлежал не мне. — Я… я не понимаю. Это кошмар. Хуже, чем если бы он и впрямь изменил. Потому что это… это грязно. Подло. И я теперь не знаю, от кого ждать удара.

Во мне все кипело. Душа горела от стыда за то, что так легко поверила в измену. Мозг переполняла злость на неведомого врага. А леденящий страх сковал горло, мешая дышать. Где-то кто-то в тени, дергал за ниточки, играя нашими жизнями, как марионетками. Сидел, как большой паук и плел сети.

— Элизабет! Хватит! Возьми себя в руки!

Да. Да! Взять себя в руки. Я вскочила с места, взгляд заметался по комнате. Мне нужно срочно действовать. Нужно что-то делать, чтобы не сойти с ума.

— Шар, — вдруг вырвалось у меня. — Может быть, шар…

Я подскочила с кресла, едва не опрокинув чашку, ринулась к волшебному хрусталю. Найджел без лишних слов последовал за мной.

В уютной полутьме комнаты хрустальная сфера на своем бронзовом основании выглядела холодной и безразличной. Я с силой тряхнула головой, отгоняя слабость. Припала ладонями к холодной поверхности, как к последнему шансу. Зажмурилась, сосредоточилась, впустила в душу целебное спокойствие.

— Покажи, — прошептала я, вкладывая в слова всю данную мне с рождения магическую силу, — покажи мне, кто это сделал! Кто написал это письмо? Кто все подстроил?

Зажмурилась, концентрируясь, призывая свой дар, свою магию. Я требовала ответа. Знала, что имею на него право.

Туман в хрустальных глубинах всколыхнулся, распался на вихри, окрасился серебром и… опал. Шар оставался нем и глух к моим желаниям. И сколько я пыталась, больше не увидела ни всплеска, ни тумана, ни малейшей ряби.

Лишь мое собственное, упрямое отражение, смотрело на меня с полированной поверхности.

— Почему? — уже почти крикнула я, в отчаянии ударив ладонью по столу. — Почему ты опять молчишь? Ты же должен работать!

— Элизабет, успокойся, — твердо сказал Найджел. — Ты не сможешь сосредоточиться в таком состоянии.

— Но он молчит! Снова молчит! Как с тем драконом из замка! Почему я не могу увидеть того, кто хочет мне зла?

Я отшатнулась от стола, схватилась за голову и начала метаться по комнате.

— Кто знал? Кто знал о моей поездке? Я уезжала на три дня! На похороны тетушки! — Остановилась попыталась собраться с мыслями. Выдохнула обреченно: — Об этом знали все! Весь наш дом! Дворецкий, горничные, экономка, повар… Виктор, конечно, знал. Его управляющий. Его друзья, наверное. Жози знала! Полгорода знало, где я была и когда должна вернуться! Кто угодно мог указать в инструкции правильные день и время. Как выбрать из них? Как?

Паника, холодная и липкая, подбиралась к горлу. Я чувствовала себя жертвой, окруженной неведомыми врагами.

— Найджел, что мне делать? — голос мой дрогнул. — Может… Может, поехать к Виктору? Все ему рассказать? Объяснить, что это не я? Он должен понять, в конце концов. Он же разумный…

Найджел резко оборвал меня, встав на пути.

— Нет, Элизабет. Ни в коем случае. Не сейчас.

— Но почему? — в голосе моем слышались слезы. — Он должен узнать правду!

— И что ты ему скажешь? — его тон был безжалостно логичным. — Что к тебе явилась некая девица, которую он с трудом помнит из-за возбуждающего зелья. Явилась и заявила, что все было подстроено? А доказательства? Записка, написанная не твоим почерком? Да ты ее могла когда угодно состряпать. Он тебе не поверит, Лиззи. Он уже вынес тебе приговор. На его месте я бы тоже не поверил. Ты предстанешь в его глазах не просто коварной интриганкой, а еще и жалкой лгуньей, пытающейся выгородить себя нелепыми оправданиями.

Его слова обожгли, потому что были правдой. Горькой, неудобной, но правдой. Я представила себе лицо Виктора — надменное, холодное, с тем самым выражением брезгливого презрения, какое было у него в мой последний день в особняке. И поняла — Найджел прав. Любые мои попытки объясниться будут встречены насмешкой и еще большим гневом.

От этой мысли стало невыносимо больно. И от чего-то еще…

— Хочешь ли ты вообще с ним мириться? — мягко, но настойчиво спросил Найджел, внимательно глядя на меня. — Хочешь ли ты вернуться к нему, после всего, что он сказал и сделал? После того, как вышвырнул тебя, не дав и слова сказать? После того, как обвинил во всех грехах и публично опозорил?

Я замерла, застигнутая этим вопросом врасплох. Внутри все сжалось в тугой, болезненный клубок.

Хочу ли я? Все эти недели я лелеяла свою обиду, копила злость, пыталась строить новую жизнь. Я мысленно рвала в клочья свое прошлое, представляя, как Виктор остается один, как пожалеет о содеянном. Но мысль о возвращении… о том, чтобы снова стать мадам де Гроот, живущей в золотой клетке под присмотром мужа, который… который даже не попытался выслушать и разобраться…

— Я… не знаю, — осознание поразило меня саму. — Честно, Найджел, не знаю. Раньше я была уверена, что нет. А сейчас… Сейчас я понимаю, что он тоже стал жертвой. Но сможем ли мы забыть произошедшее? Сможем ли мы доверять друг другу после этого? Я не знаю.

Признание далось мне нелегко. Оказалось, что обидеться и уйти — куда проще, чем разбираться в настоящих, сложных и противоречивых чувствах.

Найджел кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Это честный ответ. И именно поэтому не стоит бросаться к нему с оправданиями сейчас. Сначала нужно найти настоящего виновника. Вооружиться неоспоримыми доказательствами. И только тогда решать, что делать дальше. Как и с кем.

Его слова вернули мне почву под ногами. Он был прав. Бежать к Виктору сейчас — значит снова отдать инициативу в чужие руки. В руки того, кто все это затеял.

— Но как его найти? Шар молчит. Я не могу…

— Есть другие способы, — перебил меня Найджел. — В мире существует не только твой дар. Магия многогранна. Я знаю одного мага. Он специализируется на отслеживании магических следов, на создании артефактов слежения. Он не из дешевых, но… твоя тетушка оставила достаточно средств. Нам хватит.

Нечаянная надежда, слабая и робкая, забрезжила в моей душе.

— Ты уверен? Он поможет?

— Гарантий дать не могу. Но шанс есть. Давай сделаем так. Записка и инструкция у нас есть. Мы сейчас съездим к Венди, заберем у нее конверт. А потом со всеми бумагами отправимся к магу. С них можно снять след. Что думаешь?

— Поедем, — решительно сказала я, хватая со стола злополучные бумаги. — Сейчас же.

— Скажи, Найджел, ты хорошо знаешь эту Венди? Она достойна доверия? — спросила я дракона, когда мы отъехали от дома женщины, которая за столь короткий срок умудрилась дважды перевернуть мою жизнь.

Первый раз — две недели назад, когда я застала ее в объятиях Виктора. И второй — сегодня, когда она рассказала о том, что измены не было.

Жила роковая «соблазнительница» в скромной квартирке в доходном доме. Мы поднялись с ней на второй этаж, чтобы получить конверт, и сразу ушли. Но даже этого краткого визита хватило, чтобы понять — Венди не избалована жизнью. Квартирка оказалась очень тесной и скромно обставленной.

— Не то чтобы прямо хорошо, — ровным тоном ответил Найджел. — Пересекаемся иногда по работе. Один раз выполняли заказ вместе.

— Какой? — спросила я.

— Извини, Лиззи, — Найджел коснулся моей руки, — не скажу. Ты бы хотела, чтобы я кому-то рассказывала твою историю?

Хотела бы? Да ни за что! Я прикусила губу и покачала головой.

— К тому же я не имею права разглашать тайну клиента. С нас при поступлении в бюро берут магическую клятву.

Как бы не подзуживало меня любопытство, но этот ответ многое говорил и о драконе, и о его конторе. Можно быть уверенной, что и о моем деле никто никому не станет рассказывать.

Я еще вдруг подумала, что жаль будет расставаться с Найджелом. За прошедшие дни я искренне привязалась к нему. Надо будет предложить ему постоянную работу. Хотя бы попытаться. Вдруг согласится?

— Она не выглядит авантюристкой или распущенной женщиной, которая получает удовольствие от подобных заказов. Но все-таки взялась исполнить столь щекотливое поручение. Не понимаю, — мой палец скользнул по холодному стеклу мобиля, повторяя путь капли с другой стороны окошка. Там успело стемнеть, и начался дождь.

— У Венди семейные проблемы. Поэтому она постоянно нуждается в деньгах, а в бюро неплохо платят. И чем деликатнее задание, тем выше плата. Уверен, за герцога де Гроот ей причитается ооочень внушительная сумма. Недаром же она не побоялась явиться к тебе, даже зная, что задание исполнено с огрехами.

Все верно, но я бы так не смогла. Хвала моей родовой магии, что она так щедро одарила меня. Работа прорицательницы тоже связана с риском, достаточно вспомнить Луи Ореньона. Но, к счастью, мне не приходится изображать непристойные сцены с чужими мужьями.

К мастеру Элрику мы добрались уже совсем в темноте. Не смотря на свой редкий дар, он обитал не в блестящем роскошью центре города, а в старых, но вполне респектабельных кварталах, в высоком узком доме, похожем на свечку.

Его кабинет оказался на самом верху, и добираться туда пришлось по крутой, скрипучей лестнице.

Войдя внутрь, я почувствовала себя как в гигантском гнезде бумажного дракона. Всюду громоздились стопки книг, свитков, рукописей. Воздух был пропитан запахами старой бумаги, воска, сургуча и какой-то острой, чуждой моему дару магии.

За огромным столом, заваленным бумагами, сидел сухопарый мужчина с острым, умным лицом и пронзительными глазами, в которых светился живой интерес ко всему окружающему.

— Добрый вечер, мадам. Рад вас видеть, месье Шенк.

Хозяин слегка привстал и склонил голову, чтобы соблюсти правила приличия.

— Что вас привело ко мне?

Найджел бросил на меня взгляд.

— Элизабет, сама расскажешь? Или лучше мне?

Я даже не сомневалась. Прошептала:

— Лучше ты. Мне неловко…

Поучила в ответ понимающую улыбку.

— Две недели назад в наше бюро поступил необычный заказ…

Пока Найджел излагал суть проблемы, не вдаваясь в лишние детали, я отошла к окну. С высоты город казался игрушечным. Мокрая мостовая блестела в свете магических фонарей, придавая ему загадочный флер. Низкие густые облака клубились почти у самых крыш.

— Что-то сохранилось? — голос мастера Элрика прозвучал резко. — Конверт? Флакон? Записка?

— Только бумаги, — ответил Найджел. — Элизабет?

Я достала из сумочки конверт, записку и инструкцию. Положила на стол.

Мастер покосился на все это, но трогать пока не стал.

— Что именно вы хотите выяснить?

— Кто за всем этим стоит? — опередил меня Найджел.

— Можно ли отследить отправителя? — затаив дыхание, добавила я.

Мастер Элрик молча взял документы. Он не стал их ни читать, ни разглядывать. Вдумчиво провел длинными тонкими пальцами по бумаге, затем по конверту, прикрыл глаза и что-то пробормотал себе под нос. Воздух вокруг его рук на мгновение зарябил.

Маг открыл глаза и отложил бумаги в сторону.

— Интересно, — произнес он своим скрипучим голосом. — Очень интересно. След отправителя есть только на конверте. Я пока не пойму, как такое может быть, но постараюсь разобраться.

Мастер Элрик порывисто поднялся, взял со стеллажа странный предмет, название которому я не знала. Опустил его внутрь конверта, снова забормотал. Прислушался и кивнул удовлетворенно.

— Сейчас могу сказать только одно — письмо отправили через общественный магический вестник с центральной площади. Сделал это кто-то очень близкий вам, мадам.

Возвращение домой после визита к мастеру Элрику было похоже на возвращение из другого измерения. Узкая лестница, запах старости и тайны, пронзительный взгляд мага — всё это осталось там, наверху, в мансарде, наполненной книгами и свитками.

А здесь, в моём уютном, прогретом доме, пахло корицей, яблоком, свежей сдобой и спокойствием.

Я сбросила пальто прямо на стул в прихожей и потянулась, чувствуя, как усталость ложится на плечи тяжёлой волной. Десять дней. Целых десять дней ожидания. Это и вечность, и миг одновременно. Да я пальцы сгрызу до локтей вместе ногтями!

Ух! Я стукнула в сердцах кулачком по стене. Ненавижу ждать!

— Мадам Элизабет, вы вернулись! — из кухни выглянула Доротея, вытирая о фартук руки. — Как прошла встреча? Месье Шенк сказал, вы поехали по важному делу.

Заслышав голоса, в прихожей показался Себастьян. Сладко зевнул и потянулся, выгнув спинку. А после меня наградили возмущенным: «Мяу!»

— И тебе привет, — улыбнулась я, пытаясь пальцами провести по блестящей черной шкурке.

Кот прижался к ковру и одним движением утек в сторону.

— Так что со встречей? — напомнила о себе Доротея.

— Прошла… э-э-э-э, информативно, — ответила я, не желая вдаваться в подробности.

— Хоть толк был?

— Был, — тут я ни капли не покривила душой.

— И то хлеб, — вздохнула экономка. — А Найджел здесь?

— Нет, уехал по делам. Сказал, что вернётся к ужину. А дома какие новости?

Доротея оставила в покое передник, протянула мне шкатулку магического вестника. Крышка слегка вибрировала, испуская нервное зелёное сияние. Кто-то очень торопился до меня достучаться.

— Уже часа три так дребезжит, — пожаловалась Доротея.

Сердце неприятно ёкнуло. Неужели Виктор? Или, что пугает, мастер Элрик уже всё выяснил? Я с опаской открыла крышку. Внутри, свернутый в тугую трубочку, лежал листок со знакомым игривым почерком.

«Лиззи, родная! Ты где пропадаешь? Я безумно больна! Замучила инфлюэнца. Горло дерет, голова раскалывается, и я так несчастна и одинока! Приезжай, умоляю! Твоя умирающая Жози».

Я вздохнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от стыда. Жози! Я и правда совсем забыла о подруге в последние дни, погрузившись в собственные проблемы. А она, бедняжка, болеет в одиночестве.

— Доротея, — повернулась я к экономке, — мне нужно срочно съездить к мадемуазель Рибель. Она больна. Приготовьте, пожалуйста, термос с горячим бульоном и заверните что-нибудь вкусненькое.

— Сию минуту, мадам, — кивнула Доротея и тут же скрылась на кухне. Оттуда донеслось. — У меня есть кое-что получше бульона. Мой целебный травяной сбор. По старинному семейному рецепту. Я всегда завариваю его при простуде. Вот посмотрите, ваша подруга вмиг исцелится!

Через полчаса, с плетёной корзиной, наполненной сдобой, бутылями и заботой мадам Финч, я уже катила в мобиле по знакомым улицам к дому Жози. Дождь почти перестал, но небо по-прежнему висело низко, цепляя брюшками облаков островерхие крыши и трубы.

Я смотрела в окно, мысленно готовясь к упрёкам. И не ошиблась.

Дверь открыла сама Жози, точнее, её бледная, осунувшаяся тень, закутанная в лохматый плед до самых бровей. Увидев меня, она не заулыбалась, как обычно, а хрипло закашлялась и отступила вглубь коридора, жестом приглашая войти.

— Наконец-то, — проскрипела она. — Я уж думала, меня все забыли. У тебя теперь новая жизнь, новые друзья, а на бедняжку Жозефину времени совсем не осталось.

— Жози, прости, — искренне сказала я, снимая пальто. В доме пахло мятой, камфорой и болезнью.

— Не прощу! — голос был скрипучим, губы надутыми, но в глазах мелькнул озорной огонек. — Я обижена и зла!

Жози надулась еще сильнее, попыталась изобразить из себя недотрогу, но быстро сдалась и рассмеялась.

— Я так тебе рада, Лиззи. Дай, хоть обниму!

Я с удовольствием ответила на объятия. Расцеловала подругу в обе щеки. Поддержала, когда ее внезапно качнуло.

— Совсем я расклеилась, дорогая. Три дня пролежала пластом. Но хуже всего, что и прислуга моя разболелась. — Девушка сунула нос в корзину, от любопытства высунула кончик языка. — Что тут у нас? О, Лиззи, как мило. Ты мой ангел-спаситель! Пойдем на кухню. Накрывать в столовой у меня сегодня нет сил.

— Идем, поухаживаю за тобой, — кивнула я.

Когда чайник запыхтел на плите, а на столе появились чистые чашки и тарелки, я вручила болящей большую кружку с отваром мадам Финч и присела сама.

Жози принюхалась и сделала большой глоток.

— Вкусно.

— Доротея сказала, что это тебя точно исцелит.

Жози отхлебнула еще, кивнула.

— Она у тебя серьезная, врать точно не будет. Пока я пью, рассказывай, как у тебя дела?

Я плеснула и себе капельку отвара, смочила губы.

— У меня тут… очень много работы. Клиентов тьма. А о том, что ты заболела, я не знала. Честное слово.

— Не знала? — Жози фыркнула, что вылилось в новый приступ кашля. Она схватилась за горло и, сморщившись, махнула рукой. — Да я же просила служанку отправить тебе вестник ещё несколько дней назад! Очень на неё надеялась, глупая. Видимо, позабыла. Ветреная особа, что с неё взять.

Жози бысто достала платок, шумно чихнула. Я сходила в гостиную принесла плед и накинула на несчастную поникшую фигурку.

— Ди на кого дельзя дадеяться, кроме себя, — прогундосила она, позволяя укутать себя пледом плотнее. — А ты рассказывай. Что у тебя? Как суд? Как повёл себя этот… твой бывший дракон? Раскаялся, умолял вернуться? Ой! — она прикрыла рот ладошкой, сделала виноватые глаза, — я же совсем забыла про адвоката!

Я разложила на столе привезённые гостинцы, махнула рукой:

— Ничего страшного. Суд все равно не состоялся, — подлила Жози в чашку ароматный травяной отвар. — Заседание перенесли на целый месяц. Я… я не смогла прийти. Виктор был страшно зол. Ругался.

Жози замерла с чашкой в руках, её лихорадочно блестящие глаза расширились.

— Не смогла? Лиззи! Почему? Это же был твой шанс всё уладить!

Я вздохнула, понимая, что полностью правду рассказать не могу, но и отмолчаться не смогу тоже.

— Меня задержало одно дело. Очень срочное и сложное. Клиент — Людовик Ореньон.

— Ореньон? — Жози прищурилась, явно что-то припоминая. — Дракон? Из старого города?

— Да, — кивнула я, глядя, как жадно Жози уплетает пирог. — У него пропала фамильная реликвия. Искали почти сутки.

— Так долго? — Жози даже перестала жевать. — А нельзя было прервать поиски, съездить на заседание суда, а потом продолжить?

Я помотала головой.

— Нельзя. Мы нечаянно попали в потайной ход, оттуда в старинный склеп, где нас по неосторожности заперло магией. В общем, вышла целая история с лабиринтом, залами и двигающимися стенами. Наружу мы выбрались только тогда, когда заседание суда уже закончилось.

— Реликвию нашли? — Жози сделала вопросительный знак огрызком пирога и приподняла бровь.

— Нашли, — выдохнула я горестно. — Только мне от этого не легче. Виктор устроил скандал. Он даже не захотел слушать объяснений.

Но Жози замерла с мечтательным взглядом. Даже болезнь, казалось, отступила на задний план перед лицом моей истории.

— Приключения в потайном склепе, — прошептала она. — Как в рыцарском романе! И ты там была! В потайных ходах, в лабиринте! Бр-р-р, жутко. Но так романтично и завораживающе. И этот Ореньон… он какой? Молодой? Старый? Привлекательный?

Последний вопрос был задан с таким внезапным интересом, что я невольно улыбнулась.

— Молодой дракон. На вид лет тридцати, не больше. Блондин. Очень… элегантный и учтивый.

— Еще и дракон, — задумчиво протянула Жози, прихлёбывая отвар. Её взгляд стал острым, проницательным. — Слушай, Лиззи… а не он ли? Тот самый, с маскарада? Который номер шестьдесят четыре?

Сердце моё взволновано дернулось. Образ незнакомца в чёрном плаще, тёплого голоса, звездного озера — всё это всплыло с такой ясностью, будто было вчера. Булавка на платье мгновенно нагрелась.

— Нет, — твёрдо сказала я, хотя внутри всё сжалось от сомнения. — Нет, не он. Голос не тот. И… манера поведения совсем другая. Луи Ореньон — он такой… яркий. Настойчивый в своей галантности. А тот, в замке… он был спокойным. Тихим. С ним было… удобно.

— Удобно, — передразнила меня Жози, но беззлобно. — Какое странное слово для описания потенциального возлюбленного. Ну ладно, не он, так не он. Жаль. А то было бы так романтично — потеряться в лабиринте с тем самым драконом, предначертанным судьбой.

Она отчаянно зевнула, прикрыв ладошкой рот.

— Прости. Я с этой инфлюэнцей совсем не выбираюсь из постели.

Я понимающе улыбнулась. Отвар, щедро сдобренный успокаивающими травами, делал своё дело.

— Иди спать, — сказала мягко, забирая из рук пустую чашку. — Я посижу с тобой немного и пойду.

— Ты… ты не уезжай, — пробормотала Жози, уже почти во сне. — Одной… так плохо… так скучно…

— Не уеду, пока ты не уснёшь крепко.

Жози шумно сопела и причмокивала, что-то бормоча во сне.

Я поправила подушку под её головой, накинула на ноги ещё один плед и устроилась в соседнем кресле, глядя, как пламя в камине играет на её бледном изможденном лице.

В голове невольно крутились её слова. «Не он ли?» Нет, конечно, не он. И всё же… А вдруг? Я же знаю, что магия замка так искажает голос и движения, что узнать человека невозможно. Вдруг этот вечно улыбающийся, немного надоедливый красавец Луи и есть тот самый тихий, всё понимающий незнакомец?

Я встряхнула головой, прогоняя глупые фантазии. Нет. Надо держаться реальности. А реальность была такова, что мне предстояло десять дней мучительного ожидания, работа в салоне и необходимость вести себя так, будто ничего не произошло. Особенно с Жози и Виктором.

Подруга что-то пробормотала, вскрикнула во сне, уткнулась носом в подушку и захныкала жалобно. Я тихонько встала, на цыпочках вышла в коридор и прикрыла дверь. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском горящих поленьев да тиканьем старинных часов.

Я вышла в прихожую, оделась, стараясь не шуметь, и покинула гостеприимный дом.

В салоне меня встречала непривычная тишина. Не было слышно ни Доротеи, ни Найджела. Я не стала ломать голову, куда подевались домочадцы, поднялась в спальню и прилегла, не раздеваясь.

Мысли путались, перескакивая с больной подруги на неведомого врага, с Луи Ореньона на Виктора, с мастера Элрика на таинственного дракона № 64. От этой мешанины начало ломить виски. Я придавила их пальцами, стараясь унять боль. Стало немного легче.

Неизвестно, сколько я пролежала так, когда снизу донеслись сдержанные голоса. Женский — мадам Финч, и мужской — низкий и спокойный — Найджела.

Я поднялась и выглянула из комнаты. У лестницы действительно стоял месье Шенк, а рядом с ним — пожилой мужчина в простецкой одежде и с добрым, усатым лицом, похожим на сморщенное печёное яблоко. В руках он вертел потрёпанную шляпу.

— А, Элизабет, — Найджел заметил меня, — Ты уже дома. Как мадемуазель Жозефина?

— Выздоравливает потихоньку. А это кто? — я кивнула в сторону незнакомца.

— Это месье Гюстав, — представил его дракон. — Садовник. Я пригласил его для работы в нашем саду. Познакомьтесь, месье Гюстав, это мадам де Гроот, новая хозяйка дома.

Старик восхищенно крякнул и поклонился.

— Очень приятно, мадам. Я с радостью возьмусь за работу. Палисадник у вас, конечно, запущенный, но земля здесь хорошая. За пару сезонов в цветущий рай превращу, будьте уверены.

— Я вам верю, месье Гюстав, — улыбнулась я. — Моему салону нужно держать планку. Палисадник — первое, что видят клиенты. Займитесь первым делом этим участком.

— Будет исполнено. С вашего позволения я осмотрю инвентарь и сообщу, если в чем-то есть необходимость.

— Гюстав, старина, сообщай обо всех нуждах мне. Мадам де Гроот хватает собственных дел. — Найджел подмигнул мне.

Я кивнула в ответ, чувствуя, как груз на плечах становится чуточку легче. С Найджелом всё и всегда было под контролем. Мне оставалось ждать и делать вид, что моя жизнь — это лишь клиенты, магический шар и чёрный кот, мурлыкающий у камина.

Вернувшись в спальню, я забралась в любимое кресло с ногами и уставилась на огонь. В голове невольно зазвучали слова мастера Элрика: «Сделал это кто-то близкий вам».

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как по спине бегут леденящие мурашки. Десять дней. Всего десять дней. Целых десять дней! Господи, как мне их пережить?

Следующие дни были для меня сущей пыткой. Каждое утро я просыпалась с одной и той же мыслью: «Сколько еще?» И каждый вечер, гася светильники в салоне, мысленно зачеркивала еще один день в календаре.

Работа стала моим спасением и проклятием одновременно. С одной стороны, она не давала утонуть в тревожных мыслях. С другой — каждый новый клиент, каждый вопрос о будущем, о прошлом, о тайных желаниях, ненароком напоминал о моей собственной жизни, застывшей в неопределенности.

Я вгрызалась в дела с отчаянной яростью. Принимала по пять-шесть человек в день, до изнеможения вглядывалась в хрустальную глубь, расшифровывала послания карт, слушала шепот рун.

Деньги текли в мой кошелек ровным звенящим ручейком, и я со странным удовлетворением откладывала каждую монету — запас на черный день, на будущее, в котором все было туманно.

Себастьян, мой черный кот, чувствовал мое напряжение. С кошачьей непосредственностью устраивался у меня на коленях во время сеансов, громко мурлыча, будто пытаясь успокоить. В другой раз тыкался мокрым носом в руку, требуя ласки именно в тот момент, когда я пыталась сосредоточиться.

Доротея хмурилась, видя синяки у меня под глазами, и заваривала чай с успокоительными травами. Найджел наблюдал молча, изредка вставляя реплики типа: «Не надрывайся, Лиззи. Десять дней — не десять лет».

Но для меня каждый час тянулся как год. Я ловила себя на том, что машинально верчу в пальцах ту самую булавку или пристально вглядываюсь в лица мужчин-клиентов — а вдруг? Вдруг появится этот низкий голос, эта манера держать себя, этот взгляд… Только нет. Все было не то.

Мысли о Викторе тоже докучали назойливыми осами. Теперь, зная правду, я по-другому видела его ярость, его обиду. Он считал себя преданным, обманутым самым грязным образом.

Раза три я садилась за письменный стол с твердым намерением написать Виктору и подробно изложить всю ситуацию с самого начала. Но каждый раз, перечитывая написанное, понимала, что звучит это все неубедительно и даже жалко. Я будто оправдывалась в том, чего не совершала.

Я не знала, как мне достучаться до него. Слова? Он им не поверит. Доказательства? Их пока нет. Оставалось ждать, скрежеща зубами от бессилия, и надеяться, что мастер Элрик окажется волшебником в прямом смысле слова.

На седьмой день ожидания в мой салон ворвался ураган в кринолине и дорогих духах.

Дамочка лет сорока, с напудренным, надменным лицом и хищным блеском в глазах, заявила с порога, оценив беглым взглядом Найджела:

— Дебора де Флуа по важному делу. Мне назначено.

— Конечно, проходите, мадам.

Мой верный страж принял дорогое манто и зонт. Указал на дверь, ведущую в комнату для приема посетителей.

— Мадам де Гроот ждет вас.

— Де Гроот? Это та самая скандальная дамочка, что решила бросить дракона и уйти к безродному голодранцу?

Я едва не поперхнулась, услышав последние слова. Какой голодранец? Куда уйти?

Встала, стараясь удержать эмоции на лице, и оказалась под прицелом надменных глаз. Мадам де Флуа наморщила аккуратный носик.

— Так вот вы какая, милочка. Теперь понятно, почему бедняга Виктор так бесится.

Я сжала пальцами край стола.

— С чего вы взяли эту ерунду с моим уходом?

— Ах, полно вам. — Дамочка стянула перчатки и небрежно бросила между хрустальным шаром и колодой карт. — Весь город гудит уже третью неделю. Только и разговоров что о вас, Викторе, вашем салоне и таинственном любовнике. Он хоть стоит того?

— Салон? — ошарашенно переспросила я.

— Любовник, — мадам де Флуа жадно облизнула губы. — Неужели так хорош?

От ее напора я растерялась, беспомощно глянула поверх завитой головки посетительницы на Найджела. Тот сделал знак, словно берет бесцеремонную дамочку за шкирку и выставляет прочь.

Я покачала головой. Пока не время. Вдруг удастся узнать что-то важное?

— У меня нет любовника, — ответила я твердо.

И получила понимающую улыбку.

— Конечно-конечно, дорогая, так всем и говорите. Я бы на вашем месте тоже никому бы не призналась.

Боже, какой позор! Неужели все меня обсуждают? А я ничегошеньки не могу с этим поделать.

«Вы не на моем месте» — пробурчала я себе под нос, а вслух спросила:

— Вы только за этим пришли?

— Ах, естественно нет. У меня серьезная проблема. Мне нужен приворот. Сильный, безотказный. Немедленно. Вопрос жизни и смерти!

Я опустилась на стул, сообразив, что до сих пор стою.

— Приворотами я не занимаюсь. Это…

— Глупости! — перебила она, шумно усаживаясь и хлопая сумочкой по столу. — Все гадалки этим промышляют. Я заплачу. Хорошо заплачу. Мне нужно, чтобы один господин… забыл свою жену и думал только обо мне. Вот.

Она достала из сумочки мятый носовый платок и почти насильно сунула мне в руки.

— Что это?

Мадам де Флуа оперлась о столик и подалась вперед, от чего ее грудь едва не выпала из глубокого декольте.

— Его личная вещь. Я узнавала, для приворота это просто необходимо.

Я брезгливо откинула платок в ее сторону, сказала совсем ледяным голосом:

— Если вы не поняли, я повторю. Я не занимаюсь ни приворотами, ни отворотами. Не насылаю проклятия, понос и чесотку. Не исцеляю болезни. — После тирады слегка выдохлась и замолчала, переводя дыхание.

— А вы умнее, чем я думала, милочка, — в голосе мадам де Флуа мелькнуло уважение. На сто легла чековая книжка. Тонкие пальчики взялись за самописец. — Сколько? Я готова заплатить любую сумму. Вы, как женщина должны меня понять. За любовь ничего не жалко отдать.

Я резко поднялась, сложила на груди руки.

Какая мерзость. За что мне это? Сплетни, грязь, чужая спальня, чужие претензии, чужая подлость?

— Зато вы меня не поняли, — сказала я тверже, чем собиралась. — Никаких приворотов в этом доме не будет. И вам настоятельно не советую пользоваться этой дрянью. Магия подчинения — грязная магия, она калечит души и судьбы. Я не умею этого и не собираюсь учиться. Хотя, — я прищурилась, осененная идеей, — могу посмотреть как сложиться ваша судьба, если вы не откажетесь от столь неприглядной идеи. И даже денег с вас не возьму.

Пока она не успела воспротивиться, я перехватила холеную ладошку, крепко сжала. А другую свою руку положила на хрустальный шар.

Туман в хрустале всколыхнулся, рождая неприглядную картинку. Там растрепанную заплаканную Дебору бесцеремонный полицейский выдворял из незнакомого мне богатого дома.

Эта сценка произвела эффект разорвавшейся бомбы. Лицо мадам де Флуа исказилось, пошло некрасивыми красными пятнами. Надменность сменилась злой обидой.

— Это все из-за вас! Как вы смеете отказывать? Я пришла к вам как к специалисту! Я слышала, вы помогли баронессе фон Штаубе! А чем я хуже? Почему мне отказываете? Я требую, слышите — требую, оказать услугу!

— А я требую, чтобы вы покинули мой дом, — встала я, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь. Дрожь гнева и ярости. — Мой дар — не предназначен разрушения чужих жизней. Ничем не могу помочь.

— Ах так? — женщина вскочила, ее голос взлетел до неприличных тонов, перешел на визг. — Ты еще пожалеешь, что отказала! Я ославлю тебя на весь свет. Я прекрасно знаю таких, как ты. Маленькая дрянь, потаскушка! Ненужная жена, которая открыла дрянную лавчонку, чтобы хоть как-то сводить концы с концами! Я всем расскажу, что ты шарлатанка и лгунья! Да к тебе приличные люди не захотят ступать на порог…

Крик стал совершенно невыносимым. Мадам де Флуа взмахнула руками, опрокидывая стул. Ударила мыском сапожка по ножке. Смела на пол карты.

В дверях, как по волшебству, возник Найджел. Его лицо было каменным, неподвижным, лишь глаза метали молнии.

— Мадам, вам пора, — произнес он ледяным тоном, оттесняя разбушевавшуюся дамочку к двери.

— А-а! — взвизгнула она с новой силой. — Я поняла, это и есть твой любовничек.

Найджел не выдержал, слегка встряхнул дебоширку за плечо и тут же получил оплеуху.

— Да как вы смеете⁈ — удвоила она громкость, но в голосе послышалась неуверенность. — Кто вы такой?

Драконья стать и холодная решимость в взгляде моего телохранителя на любого действовали отрезвляюще. Даже на Виктора.

— Я тот, кто выведет вас отсюда, если вы не сделаете это сами, — его голос не повысился ни на полтона, но в нем звучал такой металл, что дама отпрянула. — Мадам де Гроот оказала вам честь, приняв у себя. Вы этой чести не оценили. Сейчас у вас есть минута, чтобы покинуть дом до того, как я помогу вам это сделать.

Женщина, бледнея, схватила перчатки, сумочку, метнула в меня ядовитый взгляд и, бормоча что-то невнятное о жалобах и судах, выбежала из салона. Хлопнула входная дверь.

Я опустилась на стул, дрожащими руками поправляя сбившуюся вуаль. Себастьян, спрятавшийся от криков под диван, осторожно высунул морду наружу и жалобно мяукнул.

Найджел подошел, поднял опрокинутый стул, поставил на место. Собрал с пола карты.

— Все в порядке, Лиззи?

Я кивнула, с трудом переводя дыхание.

— Да. Спасибо. Просто… опять это. Почему кто-то все время хочет использовать магию, чтобы изломать жизнь других?

Найджел вздохнул и обнял меня за плечи.

— Потому что так устроены люди, Лиззи. Большинство хочет счастья для себя. И им совершенно наплевать на чувства других.

— Неправда! — горячо возразила я. — В мире полно прекрасных людей и… драконов. Ты например.

— Я… — Найджел погладил меня по спине и поцеловал в макушку. — Ты сильно меня переоцениваешь, девочка. Я выполняю свою работу. Мне за нее заплатили.

Я чуть отстранилась, уткнула ему в грудь палец.

— Не пытайтесь казаться хуже, чем вы есть, месье Шенк. Я вам не поверю!

— Не буду.

Найджел разжал объятия, отошел к камину, поворошил внутри кочергой.

— Мир не идеален, Лиззи, — вздохнул он, усаживаясь напротив. — И ты правильно сделала, что отказала. Твой дар — не игрушка для грязных игр. Не беспокойся о ее угрозах. После истории с Ореньоном твоей деловой репутации не повредят бредни взбалмошной дамочки. Она легко выдержит пару ядовитых сплетен.

Наверное, он был прав. Но в глубине моей души остался горький осадок. Сегодняшняя сцена, как кривое зеркало, отразила мою собственную ситуацию. Кто-то где-то тоже использовал грязные приемы, чтобы сломать мою жизнь. И я по-прежнему не знала, кто.

Я подошла к окну, глядя, как дамочка, отчаянно жестикулируя, садится в свой магмобиль. У меня на ожидание было отведено целых десять дней. Из них осталось три.

Всего три дня. И, возможно, я получу ответ, который перевернет все с ног на голову в третий раз.

Пальцы сами нашли в кармане булавку. Я сжала ее так сильно, что металл впился в кожу. Скоро. Очень скоро я все узнаю.

После визита Деборы де Флуа на душе было гадко, хоть плачь. Но я не доставила ей этого удовольствия. Делая вид, что все хорошо, неспешно прибралась в комнате для приема клиентов. Потом вместе с Найджелом выпила чаю.

Когда мой дракон-хранитель ушел, заперла дверь, закрыла портьеры и спряталась в ванной. Больше всего хотелось залезть в воду, горячую с белой густой пеной. Залезть, расслабиться, отпустить всю гадость прошедшего дня, соскрести с себя всю ту грязь, что он принес с собой.

После ванны стало немного легче, но совсем не отпустило. Провертевшись без сна половину ночи, я встала совершенно разбитой.

Никого не хотелось видеть. Ни с кем не хотелось говорить. Первый сеанс в последний момент отменил заказчик, и я поймала себя на том, что ни капли не расстроилась. Наоборот с облегчением выдохнула, словно обрадовалась возможности хоть капельку отсрочить общение с людьми.

Не получилось.

Планы посидеть в тишине у камина с книгой, пледом и чашечкой кофе были нарушены магическим вестником. Баронесса фон Штаубе просила о немедленной встречи со мной.

Я захлопнула книгу и решила принять баронессу. Зачем обижать хорошего человека?

Через десять минут сияющая, счастливая дама сидела в моей гостиной с чашкой чая и воздушным пирожным. От излучаемой ею доброты и любви меня отпустило окончательно.

— Элизабет, дорогая. Позвольте вас так называть. Я знаю, что вы занятой человек, поэтому буду краткой. Ваше предсказание сбылось! Вы видите перед собой счастливейшую женщину и мать, которая обрела новый смысл в жизни. Все произошло так, как и показал ваш волшебный шар.

Она неожиданно всхлипнула, дрожащими пальцами достала из сумочки платок и приложила к глазам.

— Мой мальчик, мой Рики. Я уже забрала его. Это самый милый и добрый ребенок, какого только видел свет божий. Вы сделали счастливыми сразу двоих людей, Элизабет! Как мне благодарить вас?

Я почувствовала, что счастлива и растрогана ничуть не меньше, чем моя гостья.

— Ничего не нужно, дорогая, это мое призвание, мой дар, — улыбнулась я. — Очень рада за вас и вашего Рики.

— Как ваши дела? Как салон? — обвела она пространство вокруг. Слышала о вашем триумфальном успехе с артефактом Луи.

Баронесса накрыла ладонью мою руку и прошептала доверительно:

— На самом деле, это прекрасно, что вы смогли ему помочь. Он один из самых щедрых меценатов нашего времени. И вообще милейший человек.

— Дракон, — поправила я и пододвинула к гостье вазочку с конфетами.

Она небрежно отмахнулась от моих слов.

— Дракон, человек, какая разница. И он, и ваш муж творят благое дело. И это достойно всяческого восхваления.

— Мой… муж? — переспросила я, усомнившись, не ослышалась ли.

— Ваш супруг, Виктор де Гроот, — баронесса с улыбкой закивала. — Не скромничайте, Элизабет. Вы по праву можете им гордиться. После того как я узнала имя тайного благотворителя, что много лет содержит школу для бедных детей, из головы не идет мысль, как необыкновенно вы подходите друг другу.

— Но мы… — перебила я баронессу, лихорадочно соображая, как сказать, что скоро развод.

Мадам фон Штаубе поняла меня без слов.

— Если вы о вашей размолвке, то я знаю. Какая, право, глупость.

— Глупость? Я бы не назвала это глупостью…

— Я ни на миг не поверила в вашу измену. Вы просто не способны на эту мерзость, Лиззи. Я много лет занимаюсь благотворительностью и, уж поверьте, вижу людей насквозь.

— Спасибо, — я почувствовала, как щеки покрываются румянцем. Было невероятно приятно слышать подобные слова.

— И Виктор тоже это осознает. — Баронесса взяла из вазочки конфетку. — Он слишком вас любит.

— Любит? — моя улыбка вышла кривой. — Не думаю.

— А зря.

Мадам фон Штаубе доверительно наклонилась вперед.

— Знали бы вы, как оживились все эти великосветские хищницы, когда услышали о грядущем разводе. Еще бы, такая удача! Герцог, глава одного из старейших и богатейших родов снова почти свободен.

— И что? — Как бы я не пыталась это скрыть, но от подобной новости на душе стало больно.

— И ничего, — глаза баронессы сверкнули торжеством, — все получили от ворот поворот.

Я на миг расслабилась, а потом вдруг поняла:

— Скажите честно, это он вас прислал? Ну, чтобы вы мне все это сказали?

— Виктор? — моя гостья рассмеялась. — Нет, моя дорогая, никто меня не присылал. Мало того, ваш супруг был бы крайне недоволен, если бы узнал, что я веду с вами подобные беседы. Он все еще ужасно зол и не готов увидеть правду. Я, если честно, пришла совсем по другому делу. С просьбой.

— Что за просьба? — спросила я осторожно. — Если это как-то связано с Виктором, то я не…

— Нет-нет, ваш супруг здесь ни при чем. Я хочу просить вас, Элизабет, принять одного несчастного старика. У него недавно пропал единственный сын, совсем еще мальчик. Бедняга буквально убит горем, но у него нет денег на оплату услуг прорицательницы. Если бы вы только заглянули в свой чудесный шар и выяснили судьбу пропавшего мальчика, я бы лично оплатила этот сеанс.

Пальцы женщины вновь юркнули в сумочку, извлекая на этот раз кошелек.

— Не нужно, — остановила я руку баронессы. — Пусть приходит, я приму его так, без денег. Только пусть принесет личную вещь сына. То, что он точно держал в руках и то, что не было постирано. Расческу, ремень… Пусть приходит в любое время.

— Благослови вас господь, мадам!

И баронесса с чувством сжала мою руку.

Я думала, что этот день не настанет, а когда осознала, что все прояснится сегодня, то почему-то не ощутила особого трепета. Перегорела, что ли?

Как бы там ни было, но сейчас я чувствовала себя куда увереннее и нужнее людям, чем когда была просто мадам де Гроот.

Вчера я разыскала сына того самого бедного старика. Благо обошлось без трагедий. Парень был самым обычным нерадивым студентом, провалил экзамен и очень боялся разочаровать отца. Так и ютился все эти дни у друзей.

То, что отец от тревоги и горя места себе не находит, ему просто не приходило в голову.

На глазах старика были слезы благодарности. Когда он прощался, долго тряс мою руку морщинистыми ладонями и обещал возносить молитвы за мое благополучие каждый день.

На этом фоне мое жадное стремление узнать имя того, кто нанял Венди Акстер, чтобы развести нас с Виктором, выглядело каким-то мелочным и несерьезным.

Будь мы чуть терпимее, доверяй друг другу чуть больше, не понадобилось бы обращаться к магу. Мы могли просто поговорить. Но ревность и обида заглушили в нас обоих голос разума.

— Лиззи, ты совсем не слушаешь.

Я отвлеклась от унылого пейзажа за окном и поймала укоризненный взгляд Найджела. Он, оказывается, все это время о чем-то говорил.

— Я думал, тебе будет интересно узнать, чем кончилась история Луи Ореньона. Но, если не хочешь…

— Прости, задумалась, — улыбнулась я ему. — Так что там у Людовика?

— Он все-таки выяснил, кто стащил родовой амулет и забросил его в склеп.

Я развернулась всем телом и глянула уже с откровенным любопытством. Вот так новости!

— И кто этот злодей, по чьей вине мы сутки блуждали в подземельях?

— Сам племянник!

Я опешила:

— А зачем ему это?

Найджел со смехом отмахнулся.

— Не поверишь, все получилось чисто случайно. Парень проспорил приятелям, что сможет потихоньку взять артефакт вынести наружу.

— Луи же говорил, что там магия, которая не дает вынести вещь наружу? — удивилась я.

Найджел свернул в проулок, выехал на соседнюю улицу. Только потом продолжил:

— Так и есть. Мальчишка как только вышел за пределы поместья, магия вернула амулет в дом. Но почему-то не в шкатулку, а к гробнице основателя рода.

— Может, так и было запланировано?

— Кто знает. Только племянник Людовика и сам не знал, где искать семейную ценность. Поэтому струсил и решил промолчать.

За разговором время пролетело незаметно. Автомобиль притормозил у знакомого дома. Найджел открыл дверцу, выпуская меня наружу, под мелкий моросящий дождик. Студеный ветер тут же дохнул в лицо близкой зимой, остужая мое нетерпение и страх.

— Только без глупостей, Элизабет, держи себя в руках, — предупредил мой телохранитель, прежде чем мы вошли к мастеру Элрику.

— Мне кажется, я повзрослела лет на десять за это время, — призналась я, глядя под ноги на стертые ступени. — Раньше жизнь была такой простой, счастливой и безмятежной. А сейчас каждый день я узнаю все новые грани человеческой натуры — от самых грязных и отвратительных до возвышенных и чистых.

— Это нормально. Каждый проходит этот этап в своей жизни. Усваивает новые знания, взрослеет, мудреет и… живет дальше.

— Но как?

— Спокойно. Как все живут. Просто будешь чуточку осторожнее и предусмотрительнее.

— Мне кажется, я никогда не смогу вернуться к прежней жизни и относиться к людям как раньше.

— Поверь мне, Лиззи, сможешь. Просто помни, что мир не состоит только из черных и белых красок. Он цветной. Не суди всех по поступкам одного. Но и не считай всех ангелами.

Найджел остановился, взял меня двумя ладонями за плечи, заглянул в глаза.

— Все, пришли, сделай глубокий вдох.

Мастер Элрик при виде нас удовлетворенно потер руки.

— Рад приветствовать вас, господа. Задачка оказалась непростой, но я справился.

— Имя! Назовите мне имя, — не выдержала я.

— Не так быстро, мадам, — мои надежды на немедленное избавление от мук неизвестности растаяли, как дым на ветру. — Имя вы сами узнаете. Я же подготовил для вас артефакт, который укажет на искомый субъект при встрече. Возьмите.

Маг протянул мне перстень с большим прозрачным камнем.

— Горный хрусталь? — с любопытством поинтересовался Найджел.

— Он самый, — мастер Элрик довольно заулыбался. — Любимый камень магов. Он легче всего вбирает в себя заклятия.

— Зачем оно мне? — Я тем не менее послушно надела кольцо на палец.

Артефактор проследил за мной взглядом, перехватил мою ладонь, повернул кольцо камнем внутрь.

— Наденьте и не снимайте. Но хрусталь лучше не демонстрировать лишний раз на публике, дабы не сбить тонкие настройки. Как только столкнетесь со злодеем, камень начнет светиться. Вы и так это увидите.

Я покосилась на руку с сомнением.

— Но что, если я даже не знакома с этим человеком?

— Знакомы, и еще как. По всему выходит, что это кто-то из близкого круга.

— Ну и как я должна искать этого неведомого злодея? — с досадой воскликнула я, садясь в мобиль.

— Лиззи, не кипятись, — остудил мой гнев Найджел. — Предлагаю следующий план. Ты составляешь список самых близких людей из вашего с Виктором окружения, с кем нужно, договариваешься о встрече. А завтра мы вместе поедем по адресам, либо встречаем гостей у тебя дома. Извини, одну тебя я не отпущу. Если человек уже совершил столь неблаговидный поступок, кто знает, на что он может быть способен.

Я задумалась, кого включить в подозреваемые, и как быть с драконьей родней Виктора? Если честно, они приходили в голову первым делом. Со дня нашей свадьбы их отношение ко мне было, мягко говоря, настороженным.

— Идет, — согласилась я с разумными доводами.

Как раз и подумаю до завтра, к кому отправиться первым делом.

— Вот и отлично! Значит, завтра с утра и приступим.

Найджел довез меня до калитки и уехал по своим делам.

Я в задумчивости шла по дорожке, любуясь трудами своего садовника. Он уже вырезал засохшие плети и убрал опавшие листья с дорожек и газона.

— Мадам Элизабет, — мужчина приподнял при виде меня шляпу. — Доброго вам денечка.

— Здравствуйте, месье Гюстав, — помахала я. — Вашими трудами палисадник так преобразился, что любой денечек покажется добрым.

— Благодарю, мадам. Скоро здесь станет еще лучше.

— Лиззи, — окликнул меня от дверей веселый девичий голосок. — Ну чего ты там застряла? Я дожидаюсь битый час.

— Жози? Рада видеть тебя. Как здоровье? — пошла я навстречу подруге.

— Ай, — отмахнулась она. — Что мне сделается? Победила я эту заразу. Идем в дом, теперь-то ты не отвертишься от рассказа. Что за таинственные дела у тебя с Найджелом? Мадам Финч сказала, что вы даже ее держите в неведенье.

Я подняла руку, чтобы поправить выбившийся локон и прикрыть смущенный румянец на щеках.

Как мне вывернуться в данной ситуации? Ведь Найджел настаивал, чтобы я никому-то не говорила о признании Венди Акстер и наших поисках. Как быть? Ссориться с Жози не хотелось.

Я не успела додумать эту мысль, как увидела яркий огонек, блеснувший на пальце. Перстень мага! Что это? Разве он не должен светиться, лишь когда рядом окажется отправитель письма? Не-е-е-ет… Или да?

Мой разум отказывался верить очевидному. Та самая неведомая гадина, что разрушила мою жизнь — Жози? Моя дорогая Жози?

— Ой, что это за колечко? Какое необычное, светится! Это магия? — Жози цепко схватила мою руку. — Лиззи, ты стала невыносимо скрытной! Ну скажи же мне, откуда у тебя такое чудесное кольцо? Лиз, почему ты молчишь?

Жози замерла и нахмурилась:

— Лиззи, ты в порядке? Ты заболела? Да? Бледная какая-то. Ну-ка, идем в дом. Лиз! Отомри!

Я с трудом выдернула свою ладонь из ее пальцев, спрятала кисть с сияющим перстнем в карман.

— Давай потом, Жози…

Открыла дверь и шагнула за порог.

Мысли в голове бились в истерике. Жози⁈ Не может быть! Только не она! Я уверена в ней, как в самой себе. Более открытого, честного и дружелюбного человека еще поискать. Да я ее знаю с трех лет!

— Ли-и-из? Не молчи, бога ради! Ты меня пугаешь, — подруга зашла следом. — Мадам Финч! Принесите воды. Кажется, Лиззи плохо.

— Мадам Элизабет! — ахнул рядом голос моей экономки. — Да на вас лица нет. Сядьте сюда. Мадемуазель Жозефина, побудьте с ней, я принесу нюхательную соль.

— Нет-нет, не надо, — наконец смогла я сказать что-то внятное. — Просто голова разболелась. Пойду, лягу.

— Я помогу, — с готовностью подхватилась Жози.

— Нет! Не стоит, право же. Я справлюсь. Тебе нужно поберечься после болезни, дорогая. Вдруг это что-то заразное? Отправляйся домой, — отодвинулась я и пристально посмотрела в глаза той, что была мне подругой с самого детства.

Наша дружба всегда казалась нерушимой. Во всяком случае, я верила в это. Никогда, ни словом, ни делом, Жози не давала повода усомниться в себе.

Неужели она могла так подло предать меня? Ради чего? Почему?

Я отступила к лестнице и снова посмотрела на кольцо. Камень сиял, будто в него случайно попали магическим зарядом.

— Лиз! Это совсем не то, о чем ты подумала!

Где-то я уже это слышала, совсем недавно. И если Виктор хотя бы не врал, то Жози, которая сначала своими руками отправила злополучный конверт, чтобы меня оболгать, а теперь ходит сюда… в мой дом, к пока еще моему мужу!

Нет, я не собираюсь ничего слушать. Ничего!

— Брось, дорогая. Больше я на эту удочку не клюну.

— Но Лиззи! Послушай! — бывшая подруга кинулась навстречу и попыталась схватить меня за руки. — Послушай, Лиззи, я всего лишь…

Я вовремя отпрянула вбок и отступила ко входу:

— Не утруждайся, Жози. Я все знаю. Всё-всё! Какая чудовищная подлость! Не смей приближаться ко мне и к моему дому.

Не слушая возмущенных воплей за спиной, я вошла в дверь и решительно позвала дворецкого:

— Игнациус, где хозяин? Я к нему по очень срочному делу.

— Но мадам, позвольте…

— Не позволю! И не уйду, пока не переговорю с Виктором. Где он? В кабинете?

— Да, мадам. Но распоряжение насчет вас все еще в силе.

— Мне все равно. Я расскажу ему правду, а дальше пусть решает. Впрочем, если мадемуазель Рибель бывает здесь, наверное уже поздно что-то говорить. Но я должна хотя бы увидеть его глаза.

— Хорошо, мадам. Только не говорите, что я вас впустил. Хозяин будет недоволен.

— Вы меня не впускали, я сама вошла. Хитростью и обманом. — Я горько усмехнулась. — Не переживайте, Виктор поверит. Он и так считает меня обманщицей.

Дворецкий виновато потупился.

— Позвольте ваше пальто и шляпку, мадам.

— Не нужно. Наверное, я не задержусь, Игнациус. Вряд ли меня здесь будут слушать. Но попытаться все же стоит.

Я бросила привычный взгляд в большое зеркало. Оно отразило какую-то совсем незнакомую версию меня. Резкую, решительную. В новом доме, под защитой Найджела эти перемены не так бросались в глаза. А здесь, на фоне привычной обстановки теперешняя мадам де Гроот не имела ничего общего со своим прежним обликом.

Я поднялась наверх, дошла до двери кабинета и решительно взялась за ручку двери.

— Что еще? Я же сказал… — раздраженно полетело мне навстречу.

— Здравствуй, Виктор, — прошла я к столу мужа.

— Элиза? Что тебе понадобилось в моем доме?

— Это и мой дом, — напомнила я и торопливо продолжила: — Но пришла я не за этим. Мне нужно рассказать, в какую чудовищную ловушку угодили мы с тобой.

— Что ты несешь? Какая ловушка? Уходи! У меня нет желания говорить с женщиной, которая предала меня, растоптала мои чувства и наш брак.

Виктор поднялся, в два шага пересек комнату и указал на выход.

— Уходи, Элизабет, пока я держу себя в руках. Не доводи до греха.

— Я не делала этого. Не писала в бюро и не нанимала Венди Акстер. Это сделала Жози.

Виктор устало прикрыл глаза, сжал челюсти. Весь распрямился, стал словно каменным, но промолчал.

Я неожиданно обрадовалась. Вдруг выслушает? Ну вдруг? Протянула ладонь, чтобы взять его за руку.

— Виктор, я понимаю, что моим словам сложно поверить. Но я могу доказать. Этот перстень — артефакт, который…

— Ты совсем завралась, Лиззи. — Голос мужа прозвучал мертво, безжизненно. Он с брезгливым выражением отцепил от своей руки мои пальцы. — Тебе не надоело? Неужели не могла выдумать что-нибудь более правдоподобное? Чем тебе не угодила Жозефина Рибель? Или ты так жаждешь моих денег, что готова обвинить собственную подругу?

Это слова прозвучали оплеухой, заставили отшатнуться.

— Она мне больше не подруга Виктор. Ты слышал, что я сказала? Это она все подстроила!

— О да, ну конечно. Хоть бы договорились, что врать. Она только что была здесь, несла какую-то чушь о том, что тебя заколдовали, что ты ни в чем не виновата. Следом появляешься ты и начинаешь ее обвинять. Хватит, Элизабет. Я слишком устал от всей этой лжи. Хватит.

Жози приходила сюда, якобы пытаясь меня оправдать? Вот же змея! Следующие слова сорвались у меня с языка, но я почти сразу о них пожалела:

— О, как благородно с ее стороны! Сначала устроить лучшей подруге развод, а потом ходить к ее мужу. Искренняя, любящая Жози! Лгунья и лицемерка.

— Прекрасная характеристика, — Виктор вдруг обозлился. — Только лгунья и лицемерка не она, а ты. Видела бы ты себя со стороны, Элизабет. Ты настолько низко пала, что даже Жози, которая никогда не вызывала у меня добрых чувств, на твоем фоне кажется образцом добродетели.

— Вот значит как, — я сделала шаг вперед, заставив Виктора попятиться. — Жозефина Рибель — порядочная девица, а Элизабет де Гроот — падшая женщина? Как это прелестно. Так может и женишься на ней после нашего развода?

— Может и женюсь! — в запале выкрикнул Виктор.

— Вы идеально подойдете друг другу. Упрямый баран, который не видит дальше собственного носа, и предприимчивая авантюристка, которая заполучила состоятельного, хотя и не слишком умного жениха. — Я ринулась к двери, но остановилась на пороге. — Учти, все факты я предъявлю на суде. Но извинений уже не приму, так что готовься расстаться с половиной состояния. Иди, целуйся со своей Жози. Она наверняка крутится где-нибудь неподалеку.

Я толком не помнила, как вернулась домой. Закрыла дверь на засов, скинула прямо на пол пальто и почувствовала себя полностью разбитой.

Отчего же так больно? Ладонь сама прижалась к сердцу.

Я решительно тряхнула головой. О нет, рыдать я больше не буду! Эти двое не заслуживают моих слез.

— Элизабет, что происходит? Что случилось? — хлопотала вокруг меня мадам Финч. — Вы так напугали меня.

— Ничего не происходит. Не беспокойтесь, Доротея, — выдавила я улыбку. — Новые заказы есть?

— Полно! — с чувством отозвалась она. — Я их унесла в салон, разложила на столе. Не помещались в шкатулке. От мадемуазель Жозефины положила прямо сверху. Она так волновалась, бедняжечка.

— Не произносите это имя в моем доме, — резче, чем хотела, распорядилась я.

— Но, мадам… — растерялась добрая женщина. — Она же ваша подруга.

— Нет, Доротея. Больше не подруга. Вестники от нее сжигать, не читая и не вскрывая. На порог не пускать. Вернется Найджел, передайте и ему.

— Что передать? — раздался мужской голос из-за двери.

— Найджел! Как хорошо, что ты вернулся! — вскочила я навстречу.

— Мадам Финч беспокоилась о тебе и прислала мне вестник. Приехал, как смог. Рассказывай, что случилось?

— Поиски окончены, Найджел. Завтра не понадобится никуда ехать.

— Так. Значит, виновник найден?

— Виновница. Жози. Это она.

— Уверена?

— На двести процентов. Кольцо сработало на нее сразу при встрече. И я видела ее с этим письмом в шаре. Это она отправила его в бюро.

— Мне жаль. Но так бывает. Значит, завтра вместе едем к твоему мужу…

— Нет, — опустила я голову. — Не нужно. Я… Уже.

— Судя по кислому виду, ты наломала дров?

Найджел подозрительно прищурился, а мне осталось лишь пожать виновато плечами.

— Лиззи, я же просил не предпринимать ничего без меня. Просил?

Я кивнула.

— Неужели было трудно подождать? Как теперь прикажешь исправлять ситуацию?

— Никак…

Найджел взял меня за плечи, увел на кухню. Доротея шустро подставила чашку яблочного взвара.

— Пей, — велела она. — это с мятой. Для успокоения нервов.

Я сделала осторожный глоток.

— Вкусно.

Выпила полкружки махом.

— А теперь рассказывай, что вы наговорили друг другу при встрече.

Найджел сделал суровое лицо.

— Ничего, — я опустила глаза. — Не надо ничего исправлять. Мы разводимся. Попытка рассказать ему правду провалилась. Не стоило и надеяться. К тому же, Жози и там успела побывать вперед меня. Мы столкнулись на пороге дома Виктора. После такой чудовищной лжи не хочу их видеть. Обоих. И давай на этом прекратим разговор. У меня есть салон, есть Доротея, ты. Я еще буду счастлива. А они пусть остаются со всей своей грязью. Заслужили.

— Как знаешь, — Найджел решительно поднялся. — Главное, чтобы потом ты не пожалела.

Дни потекли рекой. Я с головой ушла в работу, прогоняя прочь любые мысли о бывшем муже и бывшей подруге.

Мне это не интересно. Не хотелось знать, с какой целью Жози задумала и осуществила свой мерзкий план. Не хотелось знать об их отношениях и как давно они длятся. Не хотелось ничего вспоминать.

В этот день я обедала и пила кофе в столовой. Доротея принесла свежий номер «Столичного вестника». Нужно было убедиться, что мое объявление вышло в новом формате — побольше и поярче.

Полюбовавшись на красивую виньетку, обрамлявшую адрес, и написанную крупным шрифтом фразу «Предсказательница мадам де Гроот», я скользнула взглядом по странице и замерла.

«Прекрасную незнакомку из замка Одиноких Душ, под номером 13 каждый вторник ждут на перекрестке улиц Белых и Алых роз в шесть часов после полудня в кафе 'Вечерняя звезда».

В первый миг я подумала, что мне померещилось. Перечитала, судорожно вцепившись в газету. Этот тот дракон номер 64. Как я сама не догадалась дать объявление? Как?

Взгляд упал на часы — четыре по-полудни. Сегодня вторник! Если выехать в течение получаса, то как раз успею.

Я волновалась будто дебютантка, впервые выходящая в свет. Неужели после стольких разочарований мне наконец повезло, и все беды останутся позади?

Дракон, о котором я столько думала и мечтала, не забыл меня. Он хочет встречи не меньше моего. Он нашел способ, как подать весть о себе, не зная ничего, кроме моего номера с маскарада.

И почему я сама не догадалась поступить так же?

Предвкушая встречу, я вытащила все платья на кровать, придирчиво перебрала их. В каком не стыдно показаться столь важному для меня мужчине? С сомнением покрутила в руках, потом отбросила все яркое, броское. Хотелось все же чего-то нежного, светлого, как возрожденные надежды.

Наконец, остановилась на платье цвета лаванды. Подобрала к нему пальто цвета топленого молока, бежевую шляпку и перчатки. Порадовалась, что куплено все это было уже на собственные деньги — с первых доходов от салона.

Спешно оделась, кинула последний взгляд в зеркало и осталась довольна. Да. В таком виде не стыдно начинать новую жизнь.

Сбежала по ступеням и в гостиной столкнулась с экономкой.

— Элизабет, чудесно выглядите, — одобрительно улыбнулась та. — Важная встреча?

— Скорее свидание.

Пальцы мои прошлись по потерянной драконом булавке.

— О-о-о, милая, — Доротея искренне обрадовалась за меня. — Ну, наконец-то. А мы с месье Шенком все переживали, что вы так и будете сидеть в четырех стенах и оплакивать неудавшийся брак.

Мадам Финч приложила ладонь к губам, спросила шепотом:

— А с кем свидание?

Я покачала головой.

— Если все получится, потом узнаете. Пока боюсь сглазить. Но надеюсь, что вернусь нескоро и намного счастливее, чем была до сих пор.

Я погладила напоследок Себастьяна и побежала ловить экипаж.

Удивительно, но в этой части города мне бывать не доводилось. Выйдя из мобиля, я осмотрела симпатичный домик на перекрестке и залюбовалась новехонькой вывеской и изумительными сияющими магическим светом витражами.

Внутри «Вечерняя звезда» была оформлена в романтическом стиле. На высоком куполе потолка красовалось ночное небо. На столиках стояли миниатюрные вазочки с фиалками, погруженными в стазис. Скатерти сверкали белизной.

Стену за стойкой кто-то очень талантливо расписал видом на вечернюю площадь с фонтаном и гуляющими парочками.

Я ничуть не опоздала, даже пришла немного раньше. Так что успела оглядеться и расспросить милую девушку-официантку, не знает ли она мужчину, который подал объявление.

— Так это вы⁈ Вы таинственная незнакомка под номером 13? — восхищенно ахнула она. — Он приходил уже два раза и сидел целый вечер в ожидании.

— Кто он? Вы знаете его имя?

— Он не представлялся, — покачала она головой. — Но вы не волнуйтесь, он обязательно придет. Очень скоро. Он приходит ровно в шесть, осталось совсем немного. Я так рада, что вы наконец нашлись. Кажется, он очень добрый и… несчастный.

— Несчастный?

— Он с такой тоской смотрит в окно. И с такой надеждой провожает взглядом прохожих…

— А как он выглядит?

— Очень импозантный месье, да что там, настоящий красавец…

— Селия! — раздался вдруг окрик хозяйки. — Опять болтаешь!

Девушка скорчила рожицу и лукаво улыбнулась.

— Извините, мадам, я побегу. Принесу ваш кофе через пару минут, — присела девушка и поспешила на зов.

— И эклер с шоколадным кремом! — крикнула я ей вдогонку.

Я кинула взгляд на большие напольные часы, маятник которых отсчитывал мгновения до начала моей новой жизни. Какой он в жизни? Узнаю ли я его? А он меня?

Две минуты тянулись как целый час. Наконец, стрелки дрогнули и приняли строго вертикальное положение. Раздался мелодичный звон. Бом, бом, бом… Один, два, три, четыре… Не успел затихнуть бой, дверь распахнулась, и на пороге кафе, отряхивая с плаща капли дождя, появился мужчина.

Я глаз не могла отвести, пока он закрывал зонт и снимал мокрый плащ.

— Благодарю, — наконец отдал он одежду и забрал у лакея на входе корзинку, накрытую салфеткой.

Я судорожно вцепилась в свою газету, которую захватила на случай, если придется расспрашивать кого-то о моем драконе.

Пальцы сами сжались в кулак, сминая объявление. Нет! Не может этого быть! Это какое-то нелепое совпадение назло мне.

— Элизабет? — сбился с шага дракон, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Виктор де Гроот, мой практически бывший муж. — Что ты здесь делаешь? Ты что, следишь за мной?

Я буквально онемела и приросла к своему месту. Это просто случайность. Сейчас дверь откроется еще раз и войдет тот, кого я действительно жду.

— Отвечай, Элиза. Зачем ты здесь? — Виктор огляделся и сел напротив, поставив на столик небольшую прямоугольную корзинку. — Ну знаешь, это переходит всякие границы. Я не намерен терпеть твои выходки. Сначала ты делаешь все, чтобы я дал тебе развод. Потом начинаешь врать. А теперь следишь за мной?

Я в отчаянной надежде, что сейчас эта сцена будет прервана, прижала кулачки к груди.

Впрочем, кого я обманываю? Нет здесь других драконов. Нет! И больше никто не придет. Виктор де Гроот — тот самый дракон номер 64. И столкнулись мы с ним в замке после маскарада неспроста.

Горькое разочарование затопило меня с головой. Ну почему? Почему это должен быть он? За что мне все это? Неужели я не заслуживаю хоть капельку счастья?

— Что ты на меня так смотришь? — голос Виктора стал ледяным. — Хоть раз поступи достойно. Я отпустил тебя. Что тебе еще надо? Денег? Будут тебе деньги. Только оставь меня в покое, Элиза.

— Но я… — в горле встал горький ком.

От разочарования и растерянности я не смогла произнести ничего. Да и не хотелось говорить. Что я сейчас могла сказать? Начать оправдываться? Но я ни в чем не виновата. И не нужны Виктору оправдания. Он уже обвинил меня и вынес приговор. Любые слова для него — бессмысленный лепет.

— Элизабет, уйди. Просто уйди, прошу по-хорошему. У меня здесь очень важная встреча.

— У меня тоже, — наконец смогла я произнести одеревеневшими губами.

Из рук выпала смятая газета. Мы оба замолчали и дружно посмотрели на нее. Объявление дракона № 64 было жирно обведено красными чернилами.

— Почему это у тебя? — нахмурился Виктор.

Долго же до него доходит. Я опустила руку, нащупала в кармане булавку. В голове звенели три слова: «Встать, отдать и уйти!»

Уйти и больше никогда не встречаться. Хватит с меня драконов.

Виктор коснулся листа и провел по нему ладонью, расправляя бумагу.

— Ты⁈ — ошарашено спросил он.

Я молча кивнула и положила на стол булавку. Слегка подтолкнула пальцами.

— Забери, ты потерял…

— Мадам, ваш кофе, — весело защебетала так не вовремя подоспевшая официантка. — Месье, вам тоже кофе?

Виктор в растерянности качнул головой, судорожно ослабил галстук.

— Нет, не надо.

Девушка словно не заметила его настроения.

— О, месье, скажу от всего сердца — я так рада за вас!

Виктор, не отрывая взгляда от булавки, протянул руку, нашарил чашку и одним большим глотком выпил мой кофе.

— Я тогда подойду попозже, — пролепетала наша официантка, не дождавшись заказа. — Да?

Ее отпустили взмахом руки. Виктор поднял на меня потемневшие глаза. Взгляд был таким тяжелым, что я невольно поежилась.

— Ты ведь понимаешь, что это легко проверить? — наконец произнес он.

— Проверяй, — вяло отозвалась я, понимая, что уже ничего не хочу.

В последнее время ни один наш разговор не привел ни к чему доброму. Вряд ли сейчас случится иначе.

— Если это действительно была ты, то знаешь, какие цветы лежат в этой корзинке, — он откинулся на спинку стула и сложил на груди руки.

Я нервно улыбнулась. Не веришь? Получай! И впустила в сердце отчаянное безумство.

— Очень надеюсь, что не розы, — фыркнула я. — Терпеть их не могу.

Виктор дернулся, но взял себя в руки. Только приподнял вопросительно бровь.

— Если ты тот, о ком я думаю, — продолжила я уже совсем бесстрашно, — то там лежат мои любимые ирисы.

При молчаливом согласии мужа, я сдернула салфетку и удовлетворенно оглядела розовые с желтыми серединками цветы.

— Сорт Розалинда, — коснулась я пальцами нежных соцветий. — А ты боишься собак, кто бы мог подумать. А ведь король поручал твоим заботам свою любимую гончую. Как ты это терпел?

— Не заговаривай мне зубы, — Виктор нахмурился. — Я чувствую себя дважды обманутым. Так не должно было быть.

— Твоя беда, Виктор, в том, что ты эгоист. Я обиженный, я несчастный, меня обманули. Хоть раз бы задумался, а что все это время чувствовала я?

— Дай угадаю, — хмыкнул он, опасно прищурив глаза. — Злорадство? Так удачно провернула выгодное дельце.

— К тому же глухой, — поджала я губы, чтобы не дрожали. — Сказано тебе — не я это подстроила. Стала бы я приходить, чтобы обвинить кого-то другого, если бы не имела доказательств? М? Ты же умный мужчина, почему так внезапно поглупел?

Я сделала паузу, но объяснений от мужа не дождалась. Пришлось продолжить самой:

— Мы с Найджелом целое расследование провели…

При имени моего телохранителя, Виктор встрепенулся.

— Да, кстати, как поживает твой любовник? Странно, что ты явилась без него, вы же так близки.

Я вскочила, потому что дальше терпеть эти издевательства не собиралась. Виктор тоже поднялся, перекрыв мне пути к бегству.

— Мадам, месье, вам комплимент от шеф-повара, — разбила поединок взглядов все та же официантка.

Она начала что-то выставлять на стол, а мы, по-прежнему сверля друг друга взглядами, сели обратно. Механически взялись за приборы.

Я вонзила вилку в кусок чего-то, украшенного зеленью. Отрезала, положила в рот и начала жевать, не чувствуя вкуса.

— Найджел — мой телохранитель, которого наняла тетушка Кэролайн, — сама от себя не ожидая, сухо сообщила я. — Он относится ко мне, как к дочери. Утирает сопли и слезы после общения с тобой. А слез за это время было немало, уж поверь. Еще он следит, чтобы клиенты меня не обидели. Называет себя нянюшкой.

Я вспомнила лукавый взгляд дракона и невольно улыбнулась.

— Он прекрасный мужчина, но мы с ним не любовники.

— Допустим, — Виктор зло орудовал вилкой и ножом. — Но та девица все мне рассказала под действием артефакта! Под ним невозможно солгать! Заказ поступил от мадам де Гроот! Ты же не станешь оспаривать это?

— Не стану. Венди Акстер тебе не лгала. Она просто не знала всей правды. Конверт был подписан моим именем, но подписала его не я. Письмо отправила Жози. И это неоспоримый факт, который мне подтвердили целых два артефакта — кольцо, которое настраивал сторонний маг, и мой шар. Я видела собственными глазами, как она отправляет конверт по почте! Видела! Не хочешь верить мне, не хочешь увидеть это сам сейчас — я не буду настаивать. Просто покажу всё это позже в суде.

Виктор не выдержал и со звоном отшвырнул вилку. Вскочил, едва не уронив стул.

— А знаешь, хочу! Прямо сейчас! Мы поедем в твой чертов салон, и ты предъявишь мне доказательства. А иначе…

— Не надоело? — устало спросила я. — Сколько можно? Угрозы, скандалы… Мне кажется, я три года прожила совсем с другим мужчиной. С тем, кто любил меня, защищал от всего мира. А главное — доверял! Магия маскарада показала мне лучшую версию Виктора де Гроот. Такими, как на том озере, мы не были даже в самые счастливые наши дни. Так где же мой идеальный дракон номер 64? Где тот, кого я так мечтала увидеть вновь? Где? М?

Виктор открыл и закрыл рот, устало потер глаза. Произнес так, словно едва заставил себя говорить:

— Не знаю, Лиззи. Мне кажется, я умер в тот проклятый день. Узнать, что моя нежная и любящая супруга оказалась способна так жестоко поступить со мной, было невыносимо больно. Я ведь пытался сказать, что меня одурманили, но ты ушла. Ты не стала слушать.

— Я застала тебя в постели с другой женщиной! Ты бы на моем месте стал слушать? Да что я спрашиваю. Ты и не стал. Достаточно оказалось чужого слова, и ты вышвырнул меня из своей жизни, как…

Виктор меня перебил. Поспешил оправдаться:

— Признание Венди Акстер убило во мне все прежние чувства. А потом я увидел этого Найджела в твоем доме и понял, что кого-нибудь убью — или его, или себя. Мне было неважно, кого.

Виктор замолк, с задумчивым видом взял со стола корзинку и подвинул мне в руки. Потом вздохнул:

— Не уверен, что смогу все это забыть и стать прежним, Лиззи. Все так сложно. Да и ты здорово изменилась, уж прости, но это так.

Голос Виктора был глухим, а взгляд потухшим. Он все еще переживал внутри себя кошмар и до сих пор не оправился от него.

— Едем ко мне, — коснулась я его руки. — Сейчас. Я покажу тебе все, что смогла накопать. А после вместе решим, что со всем этим делать.

Мадам Финч при виде Виктора открыла рот и начала сумбурно сигналить за его спиной руками. Я даже не стала пытаться расшифровать эти знаки. Проще было спросить наедине, что она имела ввиду.

Пока мы раздевались, Доротея едва не заработала на оба глаза нервный тик.

— Виктор, проходи в салон. Я сейчас. Захвачу бумаги и тоже приду, — отправила я мужа.

— А я вызову Найджела, — шепнула экономка, улучив момент. — Пусть присмотрит.

— Не нужно, Доротея, — я мягко пожала ей ладонь. — Мы приехали по делу. Принесите нам, пожалуйста, чаю.

— А как же ваше свидание? — спросила она вслух, старательно повышая голос.

— Прекрасно, — вздохнула я. — Встретились, поговорили. Выяснили, что таинственный дракон номер 64 и герцог де Гроот одно лицо.

Услыхав мои слова, Виктор громко хмыкнул из гостиной.

— Не может быть! — поразилась Доротея. — Но ведь это значит…

— Пока это ничего не значит, — отрезал Виктор.

Экономка бросила на приоткрытую дверь выразительный взгляд, закатила глаза, словно хотела сказать: «Мог бы и промолчать».

Я лишь развела руками. Если бы смолчал, это был бы уже не Виктор.

— И все же вы приехали вместе. Может, помиритесь еще? — горячо зашептали мне на ухо. — Как ни крути, а в нем столько плюсов: молодой, красивый, богатый, герцог…

— Не будем загадывать, Доротея. — Я отодвинула ее с дороги. — Сейчас схожу за бумагами, чтобы Виктор сам все увидел. Не стоит испытывать его терпение. Знали бы вы, чего мне стоило не уйти сразу из того кафе, а остаться и поговорить по душам. Так и хотелось настучать ему по упрямому железному лбу!

— А чего не настучала? — снова подал голос Виктор.

— Руку побоялась отбить! — в тон ему съязвила я.

— Охохонюшки, — мадам Финч неодобрительно покачала головой, — пойду я, пожалуй, поставлю чайник.

За бумагами пришлось подниматься на второй этаж. Благо, много времени это не заняло.

Спустившись вниз, я застала Виктора, вертящего в руках хрустальный шар, в кресле у камина.

— Ты и в самом деле видишь грядущее? — полюбопытствовал он.

— С самого детства, — кивнула я. — Я же рассказывала.

— Не думал, что это так серьезно, — он вернул шар на стол, поднялся, поворошил в камине поленья.

Я терпеливо ждала продолжения.

— О тебе сейчас в свете столько разговоров, особенно после событий в особняке Луи. Все в восхищении.

— Прямо-таки все? — поинтересовалась я с любопытством.

— Те, кто верят.

— Понятно.

Я ощутимо нервничала. Чтобы занять хоть чем-то руки, взяла со стола колоду карт, перемешала.

— Будешь гадать? — в вопросе прозвучало обычное любопытство.

— Нет, — ответила я. — Не смогу.

— Почему?

Не знает? Он правда не знает? Я же столько раз рассказывала… Нервно отбросила колоду на стол, сцепила пальцы в замок.

— Удивительно, мы с тобой прожили три года, а выходит, ты меня совершенно не слушал.

— Я не думал, что это всерьез. Мало ли чем увлекаются юные девицы. Кто-то вышивкой, кто-то гаданием, кто-то спиритизмом, кто-то фиалками.

— Стоит ли обращать на это внимание, — закончила за него я. — Так?

— Теперь вижу, что стоит, — он твердо глянул мне в глаза. — Так почему ты не сможешь погадать?

Проще было объяснить еще раз, чем без пользы дуться.

— У моего дара есть ряд ограничений. Ни своего будущего, ни будущего родных людей я не вижу. Из-за этого и бросила в свое время заниматься, хотя тетушка очень настаивала на развитии дара. Обидно стало.

— Может, и к лучшему, — задумчиво протянул Виктор. — Когда все знаешь наперед, скучно жить.

— Зато сейчас так весело, что обхохочешься, — съязвила я.

Виктор дернулся ко мне, словно хотел взять за руку или поцеловать, но остановил себя. Вместо этого спросил:

— Так что с доказательствами, Лиззи?

Я протянула ему бумаги.

— Вот. Это письмо с заказом, которое отдала мне Венди Акстер. Именно его получило ее агентство. Можешь убедиться, что там не мой почерк.

Виктор взял конверт, бегло пробежал глазами по строчкам. Положил все на стол, поднял глаза. И в этом взгляде сквозила бездна усталости.

— Прости, — произнес он, — но это ничего не значит. Ты могла кого-то попросить написать. Лучше скажи, как ты нашла эту девицу?

Вот же неверующий дундук! Так бы и настучала по лбу. Я глубоко вдохнула, приказывая себе успокоиться.

— Я ее не искала. Это она приехала сюда, чтобы узнать, всем ли довольна заказчица. Можно ли закрывать заказ. Я до этого и не подозревала ни о чем. Была уверена, что ты мне изменил, а потом меня же и обвинил во всем. Если бы не Найджел, я бы и слушать ее не стала, сразу бы выставила за дверь.

— Найджел, кругом Найджел. — Виктор сморщился, как от зубной боли.

Я разозлилась.

— Виктор, твоя ревность сейчас совершенно неуместна. И потом, ты сам виноват, что мне пришлось искать опору в ком-то другом. Что я должна была делать, когда меня вышвырнули из собственного дома? Сидеть у тебя под дверью и плакать? Да? Тебе бы стало легче? Или ты бы меня пустил обратно?

Виктор сжал губы, отвел взгляд. Молчал он довольно долго, потом ответил:

— Не думаю, что простил бы. Я был ужасно зол.

Не слишком приятно, зато честно.

— Вот видишь! А Найджел Шенк взял на себя заботу о чужой ему женщине. Пусть за деньги, полученные от моей тетушки. Пусть! Но мне очень повезло, что он оказался рядом в трудную минуту. Без него я не представляю, как бы все это пережила.

— Давай, не будем о нем. Лучше расскажи, что там с доказательством вины Жозефины Рибель? Ты обещала…

— Я и не отказываюсь от своих слов. Смотри, — я произнесла вслух — Покажи мне, как Жози отправляет письмо в агентство.

— Лучше, как пишет, — подсказал Виктор.

— Нет, не лучше. Я пыталась, но так и не смогла увидеть, кто пишет письмо. Почерк не Жози. Скорее всего, писал кто-то под ее диктовку. Не мешай. Мне нужно сосредоточиться.

Виктор замолк.

Туман в шаре пришел в волнение и, словно нехотя, показал уже знакомую картинку.

Когда шар погас, Виктор не произнес не слова. Так и сидел молча, глядя перед собой.

Я не выдержала первой:

— Что теперь скажешь?

Он шевельнулся, медленно отмер.

— Не знаю. Я не знаю, Лиззи, что сказать. Мне нужно подумать.

— О чем? — я невесело рассмеялась. — Боги, о чем ты собираешься думать?

— Как жить со всем этим дальше, — Виктор запнулся и договорил, — нам.

— Нам?

От изумления я не сразу нашлась.

— Ты всерьез полагаешь, что после всего произошедшего у нас есть общее будущее? В самом деле?

Я попыталась найти ответ в его глазах и с удивлением поняла, что да, именно так он и думает.

— Виктор, ты же всегда был реалистом. Что бы ты там себе не навоображал, но я не вернусь.

— Не пори горячку, Лиззи.

— Поздно, мой дорогой, мы только этим и занимались весь прошлый месяц. Пришла пора осознать, что нас больше нет. Есть ты и я. И мы не вместе.

Виктор молча поднялся. Молча вышел. Молча снял с вешалки пальто. Так же молча оделся и открыл дверь.

Умница Доротея не спешила попадаться дракону под горячую руку и тихонько сидела на кухне.

Я вышла Виктора проводить. Спросила на прощанье:

— Когда у нас развод?

Он дернулся как от удара.

— Через пять дней. Но это не имеет значения. Я не приду. Хочу сперва во всем разобраться.

Он хочет разобраться? Зачем? Раньше надо было разбираться.

— Я приду.

— Твое право. Но нас все равно не разведут. Я наложу вето.

— Но Виктор…

— Все, Лиззи. Доброй ночи.

Виктор развернулся и неспешно ушел в темноту. Я дождалась, когда его силуэт растает в сумерках зимнего вечера, хотела уже закрыть дверь, но у судьбы на этот вечер оказались свои планы.

Кот шмыгнул у меня между ног и выскочил в палисадник.

Вот же негодник! А на улице как раз подморозило, и выпал первый снежок. Замерзнет же.

Я переступила с ноги на ногу. Сквозь тонкую подошву домашних туфель ощутимо покусывал холод. Даже на крыльце стоять было невмоготу. А уж о том, чтобы сойти в палисадник, и речи не шло. Если только одеться…

— Кис-кис! — позвала я с надеждой в темноту.

Ага! Как же, так он меня и послушал. Пушистый неслух прошуршал в кустах, но даже не подумал вернуться.

— Себастьян! — куда громче прикрикнула я. — Баська! Басенька! Иди домой!

Кот словно растворился в темноте. Я поежилась, понимая, что одеваться все-таки придется.

— Себастьян! — позвала уже без надежды на чудо.

Из темноты услышала незнакомый мужской голос:

— Какая удача!

Вздрогнула, обернулась на звук.

— Кто здесь?

В ответ коротко полыхнуло огнем, зимняя тьма расцвела всеми цветами радуги. По сердцу резануло ужасом. Я не успела даже отшатнуться, как что-то тугое и сильное толкнуло, опрокинуло меня через порог. Приложило плечами об пол, больно ударило затылком, локтями, спиной.

Я едва успела приподняться, все еще не осознавая, что произошло, как в дверном проеме появился большой мужской силуэт с ножом в руке. За ним подбежал второй, собирая в руках магический заряд.

Я оглушенно переводила взгляд с одного на другого. В голове шумело. По губе потекло что-то теплое. Кровь?

— Я не могу пройти, — рявкнул через плечо тот из незнакомцев, что держал нож.

— Защита дома держит, — ответил второй. — Но ничего, сейчас мы ее разобьем. Только отойди в сторону, мешаешь.

Первый силуэт утек вбок. Второй осклабился и запустил в дверь сгустком магии.

Снова все взорвалось мириадом ярких огней. Благо, мне падать было некуда. Магический удар протащил меня до стены и оставил в покое. Я встряхнула головой, пытаясь вернуть себе четкость зрения. Перед глазами плясали цветные пятна.

В голове бились тревожные мысли: «Что это? Кто эти люди? Что им нужно?»

Хотя, с последним было более-менее понятно — ничего хорошего.

Где-то позади тонко закричала Доротея. Я расширенными от ужаса глазами смотрела на вновь разгорающийся в ладонях незнакомца шар и понимала — мое единственное спасение в том, чтобы успеть закрыть дверь. Но для этого надо подняться. Надо…

С трудом согнула колени, оперлась ладонями о стену, подняла себя, вся внутри содрогаясь от страха.

Два шага вперед растянулись во времени до бесконечности. От спасения меня отделяла доля секунды, и все же я не успела.

Незнакомый маг метнул свой заряд в проем двери. Меня неожиданно спеленало невидимой сетью и потащило наружу.

— Виииктор! — неосознанно закричала я, не в силах сопротивляться мощи чужого заклинания. — Виктор, — выдохнула из последних сил, понимая, что надежды нет.

В морозной полутьме сверкнул нож, к горлу прижалась ледяная сталь. Осознание, что это конец, лишило возможности дышать. Я замерла, стараясь отсрочить неизбежное.

Сбоку мелькнула тень. Нож и его владельца отбросило в сторону так легко, словно они были сотканы не из плоти и металла, а из магии иллюзий.

Отчего-то взорвалось болью плечо. Онемение волной пронеслось по всему телу, лишая опоры. Уже падая, я увидела мужа, что встал между мной и убийцами.

За его спиной разгорался очередной магический шар. Жаль, что Виктор его не замечал.

— Осторожно! — хотела крикнуть я, но едва смогла простонать что-то невнятное.

Странное отупляющее онемение добралось до лица. Я с трудом понимала происходящее.

Почему подо мной оказался ледяной настил крыльца? Что я здесь делаю?

В странном мороке, охватившем сознание, схватка мужчин выглядела причудливым танцем, где танцоры перемещались сверху вниз.

Я тихонько хихикнула. Или мне только почудилось это?

Как интересно…

Вот Виктор умудрился выбить нож у одного из танцоров. От удара проигравший отлетел в кусты и там затих. Зато второй соперник мужа оказался проворнее. Огненный шар сорвался с чужих пальцев и по касательной пролетел над самой головой Виктора.

Драконьей реакции хватило, чтобы пригнуться и броситься в атаку.

Магические шары понеслись один за другим. Тело мужа коконом окутал чуть зеленоватый магический щит. И все усилия человеческого мага пропадали без толку.

Казалось, еще чуть-чуть, и Виктор снесет противника, но и его самого отбросило прочь невидимым щитом.

Куда упал муж, с моего места не было видно, я только заметила, что с той стороны донеслись характерные звуки. Внутри родилось ликование.

Да! Сейчас он обернется драконом и раздавит обоих… Танцоров? Соперников? Кого? Я никак не могла уловить правильную мысль. Чем меня таким одурманили? Чем?

Нет! Убийц! Точно, на меня напали, а Виктор… Он меня спасает? Да?

— Э нет, драконы нам здесь не нужны! — воздел руки маг, рождая очередное атакующее заклинание.

Боже, только бы Виктор успел обратиться.

Я практически не чувствовала правого бока. Но и то, что еще ощущалось, заставляло содрогаться. При малейшем движении тело прострелило болью, а в глазах потемнело. Пришлось замереть и сделать передышку.

Я быстро поняла, что сесть мне не удастся, но нужно было хотя бы попытаться заползти в дом. Надо. Но как?

Что было дальше, запомнилось очень смутно. Кажется, Виктор обернулся в тот самый миг, когда маг послал навстречу ему ядовито-зеленую волну. Темная тень накрыла весь двор, маг дико закричал, а дракон взревел, когда волна настигла его.

Доротея тоже что-то кричала, нависнув надо мной, но я никак не могла разобрать, что именно. Попыталась подняться последний раз и провалилась в небытие.

Виктор

Я метался по комнатушке этого проклятого магического салона, пытаясь удержать дракона внутри. На пальцах то появлялись, то пропадали чешуйки. Из груди рвался рык. Зверь внутри меня сходил с ума.

Кто бы знал, чего мне стоил прошедший месяц. Голос разума — то, что было во мне от человека, твердил — отпусти ее, насильно мил не будешь. Она нашла другого. Она хочет уйти.

Дракон орал — убьем соперника, украдем, спрячем, наша! Моя! Моя! Никому не отдам!

Я, как мог, пытался быть человеком.

Зря. Кого я пытался обмануть? Надо было оставаться драконом.

Сейчас мой дракон бился от боли и выл раненым зверем, чувствуя, что теряет свою пару.

Я остановился, чтобы хоть чуть выплеснуть эмоции, жахнул кулаком по дверному косяку. Во все стороны полетели щепки.

Плохо. Ох, как плохо. Контроль потерян окончательно.

— Виктор! — рыкнул над ухом обожаемый Элизой Найджел. — Прекрати, ее ты этим не спасешь.

Кожу тронуло остужающее заклятие. Дракон внутри меня словно споткнулся. Дернулся беспомощно. Затих.

Пусть я знал, что это ненадолго, но все равно медленно обернулся, выдавил через силу:

— Спасибо.

Тяжело опустился в кресло.

— Что там? — кивнул на лестницу, туда, где на втором этаже, маг-целитель колдовал над Лиззи. — Как она?

— Пока неизвестно.

Найджел тоже был отнюдь не железным. От переживаний он осунулся и постарел. Теперь стало очевидно, что этот матерый драконище разменял не одно столетие.

Я сдернул с шеи галстук, засунул ненужную тряпицу в карман.

— Почему? Целитель говорил, что на ноже был обычный парализатор! Почему она не приходит в себя?

Дракон снова взвыл, вторя моим мыслям: «Моя! Наша! Заберем⁈ Сейчас! Не хочу-у-у-у жда-а-а-ать! Моя!»

Я с силой вцепился в подлокотники, чувствуя, как под пальцами крошится дерево.

— Прекрати! — рявкнул Найджел. — Ты уже достаточно натворил дел. Хватит.

Мне подсунули стакан с чем-то крепким, ароматным. Я влил пойло в горло одним глотком, совершенно не осознавая, что именно пью.

— Герцог де Гроот, вас надо перевязать, я настаиваю!

Доротея, экономка Элизабет, поставила на столик поднос. Я оглядел миску с водой, бинты и пузырек с какой-то жидкостью.

— Вы ранены, месье, у вас кровь!

Перевел взгляд на свой рукав, насквозь пропитанный алым. Правда, ранен. Удивительно, но я вовсе не чувствовал боли. Душа болела куда сильнее, чем плоть.

Махнул рукой, пытаясь прекратить суету вокруг.

— Оставьте, мелочь, царапина.

— Я настаиваю, месье де Гроот! — голос женщины стал приказным.

Я решил, что лучше не спорить из-за ерунды, подчинился. Стянул сюртук, закатал рукав рубашки.

Под тканью обнаружилась глубокая резаная рана. Я оглядел ее с удивлением.

Женщина зацокала укоризненно языком. Проворчала:

— Ох уж эти мужчины. Здесь рассечено почти до кости, а он — царапина! Оставьте!

Найджел усмехнулся, добавил в стакан того же пойла, подтолкнул ко мне. Велел:

— Пей.

И я снова подчинился.

Стало куда легче. Дракон почти затих, перестал рваться на волю.

— Что это? — я попытался определить напиток на запах.

— Не знаю, — беспечно отозвался Найджел. — Целитель дал. Велел выпить. Обоим. Сказал, что специальное драконье. — Глянул на меня с усмешкой. — Еще будешь?

Я покачал головой.

— Нет. Хватит. Слишком сильная дрянь. Притупляет чувства.

Найджел кивнул, подтверждая.

— Самое то, для нашей ситуации. Иначе с ума сойдем, пока дождемся. Или озвереем.

Наверху стукнула дверь.

Я вскочил, стряхивая с руки женские пальцы.

— Герцог де Гроот! — рявкнула Доротея. — Стоять! Тут узелок осталось завязать.

От неожиданности я замер, позволяя завершить перевязку.

— Ну вот, — женщина пригладила поверх бинта ладонью, — теперь можете бежать.

Два раза не нужно было повторять. Ноги сами понесли по ступеням вверх. Следом топотал Найджел. Такой же напряженный и взвинченный.

Целитель вышел на лестничную площадку, вытащил из кармана платок и принялся промокать с лица пот, стараясь не смотреть нам в глаза. Вид его не обещал ничего хорошего.

«Моя! Забрать!» — вновь взвыл внутри дракон.

— Что с ней? — прошептал я осипшим голосом. — Что с Элизабет?

Целитель, не поднимая глаз, сунул скомканный платок в карман и оглянулся на спальню Элизабет.

Было видно, что он не может решиться облечь правду в слова.

Мое сердце пропустило удар. Я месяц в тайне от самого себя жаждал отмщения. Но не так же страшно. Видит Бог, не так!

— Все плохо, мэтр? — подал голос Найджел.

Целитель нервно кашлянул. Можно было его понять. Вид двух взвинченных драконов кого угодно заставит нервничать.

— Не буду скрывать, господа, дела плохи. — В руках его вновь появился платок. Нервные пальцы крутили из ни в чем неповинного шелка узлы. Рвали дорогое кружево. — Боюсь, что до утра ваша супруга, герцог, не доживет.

Я онемел от окончательного осознания скорой потери. Дракон внутри меня горестно замолк.

— Но почему? — вперед выступил Найджел. — Мы допросили нападавших. Они не собирались убивать Элизабет. Им заплатили за похищение. На ноже был парализующий состав. От этого не умирают.

Целитель развел руками, зло глянул на растерзанный платок и отшвырнул его в сторону.

— К сожалению, в дело вмешалась магия.

Наконец-то его взгляд уперся в меня.

— Почему вы не завершили связь, герцог?

— Связь? — не понял я.

— Именно. — Маг принялся спускаться вниз, тяжело отсчитывая ногами ступени. — Связь истинной пары.

Я застыл оглушенный. Нет, конечно, были такие подозрения. И дракон реагировал на Элизабет слишком ярко, слишком ревностно. Но истинная пара… Это такая редкость!

— Вы уверены? — прошептал я.

— Абсолютно. — Маг остановился на середине лестницы. — Так же, как уверен, что незавершенный ритуал сейчас убивает вашу супругу. Парализатор лишь послужил катализатором.

— Но, — я судорожно сглотнул, — но истинная связь проявляется только после «драконьего совершеннолетия» — в двадцать пять лет. Это общеизвестно. А Элизабет всего двадцать один.

Целитель на минуту задумался.

— Значит, произошло что-то, что запустило ритуал раньше времени. Думайте, что это могло быть?

— Замок одиноких душ и маскарад! — выпалила вперед всех Доротея. — Там Элизабет встретила свою идеальную пару. — Палец ее указал на меня. — Как оказалось, вас, месье де Гроот.

Маг вздохнул и преодолел последние ступени.

— Вполне вероятно, — согласился он. — Магия замка слишком древняя. Сейчас ее суть никто не берется постигнуть. Но она вполне могла запустить ритуал, тем более, что вы уже были близки.

Вот теперь я поверил беспрекословно. Поверил и ужаснулся. Боги, что я натворил?

О замке много чего говорили, но большую часть историй я считал досужими россказнями. И шел туда от отчаяния, в глупой надежде заглушить свою боль, встретить ту, что исцелит мое истерзанное сердце. А встретил Элизабет.

— Она умирает?

Маг нехотя кивнул, отвечая на мой вопрос.

Я тут же выпалил следующий:

— Что-то можно сделать? Можно завершить ритуал сейчас? Или, я не знаю… если это спасет Элизабет — разорвать связь? Не молчите, мэтр! Ну же!

Я еле дождался ответа.

— Должен предупредить, что не уверен, — нерешительно проговорил целитель. — Есть крохотный шанс. Но это большой риск…

— Плевать! Я готов на все, что угодно! Говорите, не медлите.

Я сам не заметил, как оказался подле мага и вцепился ему в лацканы сюртука.

Найджел встал рядом, положил ладонь мне на плечо.

— Успокойся, Виктор. Тебе сейчас нужно сохранять хладнокровие. Ты же хочешь помочь Элизабет?

Помочь Лиззи? Хочу! Всем сердцем хочу. Только от моего хладнокровия ничего не осталось еще месяц назад. Клочья и пепел. Впрочем, как и от меня самого.

Я через силу разжал пальцы, отодвинулся от мага на шаг и почти прорычал:

— Хочу! Я сделаю все, что скажете.

— В общем, можно попытаться удержать ее, если завершить ритуал привязки истинной пары. Но имейте в виду, если мадам де Гроот после завершения ритуала захочет уйти за грань, она утянет за собой и свою истинную половину — вас, герцог.

— Конкретнее, доктор!

— Хорошо. Вот вам конкретика. Я могу завершить ритуал и отправить вас за Элизабет. Туда, где она сейчас застряла — на грань жизни и смерти. А дальше все будет зависеть от вас. Либо вы вернете ее к жизни, либо она приведет вас к смерти. С момента завершения привязки у вас будет одна судьба на двоих. Решайте, герцог.

О чем тут думать? Мой дракон попытался вырваться наружу. Я с трудом затолкал его обратно.

Сказал, не раздумывая:

— Согласен. Приступайте. Прямо сейчас.

— Что для этого нужно?

Мы расположились полукругом возле кровати с находящейся в забытьи Элизабет.

— Ничего особенного, — ответил маг. — Все то же, что и для ритуала заключения брака между драконами. Вы же его не проводили?

Я покачал головой. Это была одна из нерешенных проблем.

— Нет. Мы поженились по человеческим законам. На брак по нашим обычаям мой род не дал разрешения.

— Семейство де Гроот было против? — понятливо кивнул Найджел.

— Мягко говоря. — Я криво усмехнулся. — Мать не разговаривала со мной три года. Только сейчас, когда было объявлено о разводе, снизошла до встречи.

Целитель снисходительно похлопал меня по руке.

— Уж поверьте старику, молодой человек, это — проблема не только драконов. Человеческие матери тоже редко бывают довольны избранницами своих сыновей. Нуте-с, хватит разглагольствовать, давайте приступать.

Он обернулся к Доротее.

— Мадам, мне нужна чистая миска и красное вино. А еще пара свечей.

Он дождался, когда экономка удалится из комнаты и пробормотал:

— Было бы неплохо раздобыть ритуальный нож, но сгодится и скальпель. С ним не так зрелищно, зато надежно.

Я неспешно закатал рукав, освобождая запястье. О том, как проходит драконья брачная церемония, я был прекрасно осведомлен.

Найджел тем временем выдвинул в центр спальни одну из прикроватных тумбочек.

Лекарь расстелил на ней льняное полотенце, положил сверху футляр с хирургическим инструментом.

Все замерло в ожидании возвращения Доротеи.

— Вот миска и вино! — возникла на пороге чуть запыхавшаяся экономка. — Я могу вам еще чем-то помочь?

— Можете, — маг передвинул тумбочку удобнее. — Сядьте рядом с Элизабет и придержите ее руку так, чтобы запястье было над миской.

Я думал, что экономка откажется, но она даже не дрогнула. Уселась рядом с бесчувственным телом моей Лиззи, аккуратно подняла ее руку, развернула и, придерживая одновременно за локоть и пальцы, расположила над пустым сосудом.

— Так?

— Да, спасибо.

Лекарь открыл футляр и достал скальпель.

— Ну-с, приступим.

Очень скоро на дно миски закапала алая человеческая кровь и темная драконья. Обе они пенясь смешивались внутри сосуда, заменившего ритуальную чашу. И от этого смешения рождался магический огонь.

Яркий, холодный, состоящий из фиолетовых и зеленых язычков.

Маг дождался, когда крови наберется достаточное количество, и выдал Доротее моточек бинта.

— Перевяжите рану, — велел он. Перевел взгляд на меня. — Вам нужно, месье де Гроот?

— Нет! — ответ вырвался у меня куда резче, чем позволяли правила хорошего тона. — Не нужно, — проговорил я куда мягче. — Сейчас само остановится.

— Как знаете.

Целитель отер скальпель тряпицей и вернул в футляр.

Все действо поражало своей неспешностью.

Поражало и жутко нервировало. Меня.

— Продолжим.

Маг, не обращая внимая на мои метания, взял в одну руку миску, в другую — открытую Найджелом бутыль и завел знакомый мне с детства напев на древнем драконьем языке.

Там пелось о том, что единство душ нерасторжимо. Что, закрепляя связь, дракон делит жизнь со своей половиной. Что конец одного из связанной пары означает конец пути и для другого.

Целитель пел и тонкой струйкой лил в кровь вино.

Магический огонь, принимая нашу с Элизабет жертву плавно, едва уловимо менял цвет.

Очень скоро над магическим эликсиром, замешанным на крови, полыхало золотое пламя.

— Готово.

Маг первым протянул миску мне.

— Пейте, герцог. Вам нужно осилить почти все. Постарайтесь забрать огонь себе, чтобы не обжечь нечаянно вашу супругу. Ей хватит одной ложки. Человеческий организм не столь силен, как драконий. Как ни крути, а перестройка в ее теле начнется только после ритуала.

— Знаю!

Я порывисто протянул руку, принял чашу из его пальцев. Принялся пить, обжигая губы и щеки до волдырей, впитывая в себя огонь.

Последнюю ложку зелья я сам влил бессильной Элизабет, осторожно приподнимая голову, не давая захлебнуться.

Дольше чем надо задержал хрупкое тело в объятиях, с изумлением осознавая, как сложно разжать руки.

Дракон внутри меня умиротворенно урчал, радуясь завершенной связи.

— Что дальше? — спросил я.

Маг отдал Доротее миску и ложку. Неспешно обхватил пальцами запястье Элизабет, нахмурился.

— Вам придется пойти к ней, на грань. И уговорить вернуться. Иначе…

Что иначе, я догадался и сам. Что здесь непонятного?

— Как это сделать?

— Вам нужно лечь рядом, обнять супругу и попытаться уснуть. Истинная связь сама вас переместит. Но запомните главное — надо быть честным и с самим собой, и с любимой женщиной, и с мирозданием. На грани нет места фальши и лжи. Если ваши чувства недостаточно сильны, лучше не пытаться.

— Понятно.

Я не стал медлить. Скинул на стул сюртук. Снял ботинки. Замешкался, надо ли раздеваться полностью? Но вдруг понял, что брюки и рубашка точно не помешают моей душе переместиться на грань.

Лег прямо в одежде рядом с Элизабет, крепко прижал ее к себе.

Найджел направился к выходу, увлекая за собой сомневающегося целителя, погасил свет.

— Мы будем в соседней комнате, — сказал он зачем-то.

Смешной! Зачем? Если у меня все получится, мы вернемся с Лиззи вдвоем. Если нет… Что ж, надеюсь, найдется кому похоронить тела.

Я уткнулся носом в шелк светлых волос, жадно втянул любимый запах.

«Моя-я-я-я», — счастливо заурчал дракон.

«Твоя, — согласился я. — Наша. Теперь навсегда».

Закрыл глаза и моментально уснул.

Кто бы мог подумать! Грань — это замок одиноких душ? Поразительно.

Здесь все было, как в прошлый раз.

Ночь. Озеро. Звезды. Тишина. Покой.

Покой абсолютный, умиротворяющий. Убивающий боль в сердце и сомнения в душе. Целительный.

Пологий берег. Вода — жидкое серебро.

Знакомая фигурка у самой кромки. Плащ. Маска. Мерцающее искрами платье.

Даже сейчас, зная кто передо мной, я не смог опознать в этой женщине Элизабет.

Магия замка одиноких душ умело создавала иллюзии, отводила глаза, морочила голову.

— Как ты здесь оказался? — спросила Лиззи, не оборачиваясь.

От тона ее голоса меня обдало холодом. Я хотел было сделать шаг навстречу, но споткнулся, застыл, не завершив движения.

— Что ты здесь делаешь, Виктор?

Как говорил целитель? Главное, быть честным? И с собой, и с любимой женщиной, и с мирозданием?

Что ж, так тому и быть.

— Я пришел за тобой.

Женская фигурка присела, взболтала пальцами темное серебро воды.

— Зачем?

Жизни в голосе так и не появилось.

— Я не могу без тебя.

— Раньше мог…

— Раньше я был слеп. И глуп. А еще…

Элизабет обернулась, глянула через плечо, ожидая моих слов.

— А еще я поддался гордыне. Решил, раз ты меня променяла на другого мужчину, значит, и я не нуждаюсь в тебе.

— А это не так? — В мертвом голосе проснулся интерес.

— Не так, Лиззи. Ты нужна мне.

Она смотрела испытующе. Молчала. Я затаил дыхание.

— Это лишь слова, — наконец ответила она и снова отвернулась. — Уходи. Я не пойду с тобой.

— Не руби сгоряча, Лиззи. Не спеши. Дай мне время. Я докажу делом, что раскаиваюсь. Главное, чтобы ты простила.

Ответом мне стало молчание.

Что ж, вы ждете от меня искренности? Я оправдаю ваши ожидания. Прости, драконья гордость.

— Знаю, я был… неправ, — слова дались непросто, но это меньшее, что нужно было сказать.

Я чувствовал, что как и в прошлый раз на нашем нечаянном свидании во время маскарада, время здесь не бесконечно. Неизвестно, когда оно закончится, когда пробьют часы.

— Неправ? — неискренне поразилась Элизабет.

— Непривычно слышать от меня такое? — Я усмехнулся. — Мне и самому кажутся странными эти слова. Даже и не знаю, произносил ли я что-то подобное раньше. Но слушай — я был неправ. Я был полным идиотом, признаю.

Женская фигурка медленно поднялась, стряхнула с пальцев серебряные капли.

— Если думаешь, что можешь меня этим разжалобить, то ты самый настоящий идиот! — припечатала моя любимая маленькая Лиззи, всегда такая покладистая и мягкая.

— Я надеялся, что получится. Прости, — закрыл я глаза рукой.

Думай, герцог де Гроот, думай! Женщина напротив — уже не та Лиззи, которую ты знал. Совсем другой человек. Взрослая, умудренная жизнью. Точнее, битая этой самой жизнью… и мной. Чего уж там, я сделал все, чтобы оттолкнуть ее от себя как можно дальше. И сейчас мне надо убедить эту новую Лиззи вновь довериться мне.

Доказать, что если мы вернемся, я в лепешку расшибусь, но завоюю ее. По-другому и быть не может, истинная пара дракона — это не пустой звук.

Но прямо сейчас нужно найти верные слова, чтобы выкарабкаться нам обоим. Чтобы выбрать жизнь. Вместе.

Я молча подошел и встал рядом. Поднял лицо к звездам, впился жадно взглядом, словно пытался вобрать в себя это место целиком, впитать кожей. Вместе с тьмой, озером, магией. Вместе с Элизабет.

Уловил боковым зрением неподвижную женскую фигурку. Не отодвинулась? Хорошо. Прекрасно! Дракон внутри довольно заурчал, потребовал перейти к решительным действиям.

«Цыц, — осадил я его. — Терпи. Не время».

Проговорил во тьму и звезды:

— Знаешь, со дня нашей свадьбы я ни разу не пытался ухаживать за другой женщиной. Кажется, забыл как это делается, — усмехнулся криво.

— Можешь начинать вспоминать. Ты свободен, Виктор, — пожала она плечами. — Приступай хоть завтра.

— Не хочу.

— А чего ты хочешь?

«Тебя», — рыкнул дракон и ринулся наружу. Куда! Стоять! Прошло наверное с полминуты, пока я смог его приструнить.

— Что такое? Лимон съел? — преувеличенно участливо поинтересовалась Элизабет.

— Нет, — с трудом выдавил я, удерживая внутреннюю сущность, которая усмиряться вовсе не хотела. — Дракон.

— Ааа, — протянула она. — А ты не сдерживайся. Рычи, запугивай. Выпусти зверя, Виктор. Мне не привыкать.

Так горько прозвучали последние слова, что у меня защемило сердце. Бедная моя, сколько же тебе пришлось вытерпеть? И от меня тоже.

— Лиззи, не гони, дай мне шанс, прошу, — опустился я на одно колено.

Вспомнил, что когда-то так же просил ее руки. Как давно это было! Словно в другой жизни.

— Встань, Виктор, — отступила она, поморщилась неприязненно. — Не унижайся. Дракону это не к лицу. И герцогу.

— Да плевать, что к лицу дракону. Когда ты рядом, меня не интересуют все эти условности. Если бы я за них держался, то никогда бы не женился на тебе. А вся это история только доказала, что я не могу без тебя. Не выживу. Да я уже умер! Умер, когда узнал, что ты любишь другого. Понимаешь?

— Но это ложь! — Лиззи вся вскинулась, сжала кулачки.

— Это сейчас я знаю, что ложь. А тогда… Тогда я решил, что не вправе тебе мешать. Что должен отпустить. Я был таким дураком.

Моя любовь усмехнулась. Даже сквозь прорези в маске стало видно, что глаза ее наполнились болью.

— Именно поэтому ты выкинул меня из дома в ночь.

— Не-е-ет! — Боги, мне даже в голову не приходило, что все это может выглядеть так. — Та женщина сказала, что ты хочешь уйти к другому. Что тебя там ждут. Что я не отпускаю. Я подумал, что ты пойдешь к нему. Что ты только этого и добиваешься. Я не знал…

Она обернулась, наклонила голову на бок. Проговорила с горечью:

— И именно поэтому ты велел выкинуть из дома мои вещи. Сказал, что пусть они лучше достанутся нищим, чем мне?

— Что? — Я даже не сразу нашелся, как на это отвечать. — С чего ты взяла? Кто сказал тебе такую глупость. Все твои вещи дома. Они собраны в чемоданы и ждут тебя. Можешь забрать в любой момент.

— Но Игнациус… — Элизабет запнулась, закусила губу. — Меня тоже обманули?

— Думаю, да. Я не давал такого распоряжения. Игнациус верен моей матери. Думаю, решил выслужиться. Такой прекрасный шанс избавиться от неугодной жены наследника рода.

Я почувствовал, что мне не хватает воздуха. Тяжело опустился на землю, обхватил голову руками.

Боги, как я был слеп? Как я мог не видеть очевидного? Неужели все это устроила мама? Кошмар!

Я поднял лицо, попытался разглядеть под серебряной маской знакомые черты, но не смог.

— Лиззи, — мой голос дрогнул, — я прошу тебя, начнем все сначала? Я тебе клянусь, что все изменится. Я изменюсь. Я уже изменился. Дай мне шанс. Один-единственный. Если тебе что-то не понравится, я уйду. Сам. Без скандалов, без упреков. И больше никогда не стану мешать твоей жизни.

Лиззи смотрела перед собой нечитаемым взглядом. Я испугался, что сейчас она откажется, и пошел ва-банк:

— У нас мало времени. Понимаешь, если мы не вернемся вместе, то ты умрешь.

— Умру? Это угроза? — сощурила она глаза.

— Нет, боже, какая угроза? Что ты говоришь? Это объективный факт. Мы здесь не просто так, — обвел я пространство вокруг. — Ты помнишь, что случилось? Нападение помнишь?

— Нападение? Да, кажется что-то…

— Ты пострадала. Сильно. И сейчас между жизнью и смертью. На грани. Лекарь сказал, сама ты не выберешься. Я пришел, чтобы вывести тебя в мир живых.

— Могли отправить кого-то более надежного, — Элизабет усмехнулась, и сердце кольнуло болью. — Найджела например. За ним бы я пошла без разговоров.

— Увы, он не мог прийти сюда, — покачал я головой.

— Почему? Что с ним? — мелькнуло беспокойство в ее глазах. — Он погиб?

Дракон недовольно заворочался в душе. Принялся рычать от ревности. Да молчи ты, и без тебя все так шатко.

— Нет-нет, он в порядке. Он рядом. Нужен был… кто-то близкий, — уклончиво объяснил я. Почему-то было страшно сказать про нашу истинную связь. Про то, что я погибну вместе с Элизабет. И выживу тоже вместе с ней.

— Близкий? И отправили тебя?

— Я сам пошел. Не мог смотреть, как ты умираешь. Там все в шоке. Доротея рыдает. Найджел… Ему тоже несладко.

— Значит, умираю? — зачем-то уточнила она, что-то просчитывая в уме.

— Клянусь, это правда.

— А может, так будет лучше? Ты молод. Найдешь новую жену, нормальную, ту, которую примет твоя семья и общество.

— Не говори так. Мне не нужна другая жена. И мне плевать не общество, — сказал я вслух.

Про себя же договорил: «Я и раньше не слишком беспокоился об их мнении. А теперь у меня теперь все козыри на руках. Против истинной связи даже матушка не посмеет возразить».

— Хорошо. Я пойду с тобой, — неожиданно легко согласилась Лиззи.

— Правда? — Я так удивился, что не сразу поверил. — Тогда идем скорее. Я не знаю, сколько нам осталось.

— Подожди. Я пойду, но при одном условии.

— Все, что угодно, — облегченно выдохнул я.

— Ты отпустишь меня, — сказала она и мое сердце пропустило удар.

«Нет!» — зарычал дракон.

Я смотрел в ее глаза. Смотрел и понимал, что если соглашусь, потеряю эту женщину.

— Хорошо, — собрав всю волю в кулак, пообещал я.

Дракон внутри сошел с ума. Стало так больно…

— Поклянись.

Я отключился от боли, от драконьего рева, от собственных чувств. Проговорил помертвевшими губами:

— Клянусь собой, истинной сущностью и своим родом, что отпущу тебя, если ты захочешь. Отпущу и никогда не стану ни к чему принуждать, — вымолвил я через силу.

Дракон внутри меня замолк, застыл, почти умер.

— Тогда идем, — повеселела Элизабет. Вдруг улыбнулась, протянула руку и коснулась моей щеки. — Знаешь, у тебя такие забавные чешуйки на лице.

Я выдавил в ответ улыбку. Вот и все. Я сам разрушил свое будущее, свое счастье. Хотя, плевать. Главное — она будет жить! А там у нас будет много времени. Не принуждать — не значит не пытаться завоевать вновь. Я справлюсь. Мы… Мы с драконом справимся.

Элизабет

Еще до того, как открыла глаза, я почувствовала родное тепло и тяжелую руку Виктора, крепко прижимающую меня. На секунду, пока не проснулась память, ощутила щемящую нежность и желание повернуться, поцеловать, потереться щекой, провести кончиками пальцев по пушистым ресницам. Какое хорошее утро! Разве это не счастье?

Через миг я все вспомнила и распахнула глаза. Почему он рядом? Почему мы спали вместе? Что за шутки⁈ Надо мной нависло лицо Виктора. Глаза его потемнели, зрачки расширились. Казалось, еще миг и он меня поцелует.

— Даже не вздумай, — предупредила я.

— Уверена? Разве я не заслужил? — Настаивать Виктор не стал, мягко улыбнулся и послушно откинулся на подушки. Но рук не разжал. Прошептал так тихо, что я едва уловила: — Я так испугался, что потерял тебя навсегда.

Что-о-о-о? О чем он? О-о-ох…

В голове вспышками стали всплывать картины. Одна за другой. Палисадник. Удравший Себастьян. Незнакомцы. Виктор…

Виктор?

Получается он спас меня там? Не дал убить?

Череда воспоминаний на этом не закончилась.

Ночь. Озеро. Звезды. И снова Виктор.

Я прикрыла глаза и украдкой глянула сквозь ресницы на такое красивое мужское лицо.

«Мой дракон № 64. — Я поразилась собственной мысли. — Мой?»

Нахмурилась, но почему-то не смогла найти в себе злости. Только смутное ощущение, что дальше было нечто важное. Нечто, о чем непременно нужно вспомнить. Зажмурилась, чтобы сосредоточиться.

Вспомнила! Ох… Вспомнила весь наш разговор.

Распахнула глаза, приподнялась на локте и уже сама нависла над мужем.

Он глядел на меня и блаженно улыбался.

Неожиданно раздавшийся вопль Доротеи заставил вздрогнуть:

— Найджел! Найджел! Идите сюда! Элизабет жива! Она пришла в себя! Герцогу удалось ее вернуть.

— Лиззи! — К восторженным причитаниям добавился голос Найджела. Телохранитель приблизился скользящими шагами, стиснул мою руку. — Ну и напугала ты нас, девочка!

— Мадам де Гроот. — Рядом с Найджелом встал незнакомый мужчина. — Лежите-лежите, не вставайте, вам пока нельзя. А мне необходимо провести диагностику.

Лекарь? Зачем он тут? Кто-то ранен?

Виктор глянул на суетящуюся троицу с явным неудовольствием, откинул одеяло, сполз с постели, принялся обуваться. Приведя себя в порядок, встал за спиной лекаря, страшно нервируя меня горячим взглядом.

Кажется, придется кое-кому напомнить о принесенной клятве.

Я позволила осмотреть себя. Лекарь удовлетворенно потер руки и обратился почему-то к Виктору:

— Поздравляю, герцог! Связь окончательно закрепилась. Желаю счастья. За сим откланиваюсь. Меня ждут дела. — Следующие слова мужчина обратил ко мне: — Выздоравливайте, мадам. Все назначения я оставлю вашему супругу. Он проследит.

Я почти все пропустила мимо ушей. Мозг вычленил из словесного потока главное — связь закрепилась.

Что? Связь? Какая связь⁈

— Подождите! Какая еще связь? — я встрепенулась и начала подниматься.

— Лежи! — Виктор не дал мне встать с постели. — Я все объясню.

— Действительно, Лиззи, тебе рано вскакивать, — поддержал его Найджел.

Что еще за новости? Когда эти двое успели спеться?

Целитель поспешно скрылся за дверью. Следом улизнула и Доротея, бормоча не слишком искренне:

— Я так занята, так занята, надо идти…

Найджел и Виктор стояли стойко, сбегать, вроде как, не собирались.

— Ну? Слушаю, — сложила я руки на груди.

— Видишь ли, Элизабет, — откашлялся Виктор. — Так вышло, чтобы спасти тебя, мне пришлось закрепить истинную связь, которая возникла в Замке одиноких душ.

Истинную… что⁈

— Лиззи, разве Виктор не сказал тебе? — нахмурился Найджел. — Я думал, примирение состоялось. Ты же пришла в себя. Вы говорили? Там? На грани?

— Говорили, — процедила я, сверля взглядом обманщика. — Но ни о какой связи он и словом не обмолвился. Зато поклялся…

— Элиза, — виновато глянул Виктор.

— Поклялся отпустить! — окончательно разозлилась я.

— Ох, снова, — всхлипнула из-за двери Доротея. Подслушивала она что ли? — А я-то порадовалась уже, как хорошо все закончилось.

Женская фигура возникла на пороге. Покачала укоризненно головой.

— Что же ты, Лиззи? Герцог ведь собой рисковал, отправляясь за тобой на грань.

— Рисковал? — Я перевела недоуменный взгляд с экономки на Найджела. — Чем он рисковал?

— Он и этого не сказал? — хмыкнул мой телохранитель. — Ничего, я сам расскажу. Мне не сложно. Связь не позволяет дракону выжить без его половины. После завершения ритуала вы должны были или умереть вдвоем, или вдвоем вернуться.

— Умереть?

Я долгим взглядом посмотрела на Виктора. Он молчал, сжимая в отчаянии кулаки. На лице его то появлялись, то таяли драконьи чешуйки.

Неужели это правда? Я — истинная пара Виктора? Это же такая редкость у драконов!

— Не волнуйся, Лиззи, — наконец проговорил мой муж. — Я сейчас уйду, как и обещал.

Он тяжело поднялся, но в этот момент раздался звонок в дверь.

— Я открою, — с готовностью подхватилась Доротея. — Найджел, ты идешь? А то вдруг это снова бандиты.

Мои помощники испарились, оставив нас наедине.

— Лиззи… прости, что не сказал этого там. Но я боялся, что ты откажешься идти за мной. А это было равносильно смерти. Я не мог позволить тебе умереть. Потому что люблю тебя больше жизни.

Я ничего не ответила. Не знала, что сказать. Истинная пара дракона. Мне говорили, что это можно узнать только после драконьего совершеннолетия — после двадцати пяти? Так почему это случилось со мной и сейчас?

Так или иначе, после всей этой истории я пока не готова вернуться к Виктору и изображать влюбленную мадам де Гроот. Возможно после. Когда все как следует обдумаю.

— Не молчи, прошу. Скажи хоть что-нибудь, — все еще медлил Виктор.

— Тебе пора, — сухо ответила я и поразилась, как в сердце воткнулась игла боли.

Даже от мысли о расставании с ним было невыносимо плохо.

Виктор кинул на меня совершенно больной взгляд, пересек комнату и взялся за ручку, но уйти не успел. Дверь распахнулась и на пороге встал Найджел.

— Герцог де Гроот, попрошу задержаться, — неожиданно сказал он совсем не то, что от него ожидали, и помахал конвертом.

Вместо адреса на нем крупным, знакомым до боли почерком, было выведено:

«Моим дорогим Виктору и Элизабет де Гроот от Кэролайн Фурье»

— От тетушки? — ахнула я, не совсем понимая, что происходит. — Но как? Она же умерла? Откуда письмо?

Виктор как-то незаметно оказался рядом. Осторожно взял меня за руку, провел шершавой подушечкой большого пальца по запястью, вызывая приятную щекотку.

Найджел задумчиво покрутил конверт, пожал плечами, сказал так, словно сам удивлялся:

— Курьер из нашего агентства принес. Сказал, что это было в моем заказе.

— В каком заказе, — нахмурился Виктор. — Лиззи, о чем идет речь?

Хватка на запястье стала ревнивой, собственнической. Правда, Виктор опомнился сам, разжал пальцы, быстро прошептал: «Прости».

— О моей охране, — объяснила я. — Тетушка заранее обратилась в агентство и наняла Найджела моим телохранителем. Я сама не знаю, почему она это сделала. И как узнала, что со мной будет. Помнишь, я говорила, что увидеть будущее близких людей невозможно?

Виктор кивнул, задумался, машинально поднес мою руку к губам и поцеловал. Как делал всегда, раньше, когда мы были счастливы, когда оставались вдвоем. Раз, два. Коснулся языком ямочки на ладони.

Найджел кашлянул.

— Виктор, — опомнилась я, вырывая из его пальцев руку, — ты что творишь?

— Я прошу прощения, Лиззи, — Найджел повысил голос, — но твоя тетушка знала не только о том, когда мне нужно прийти в этот дом. Ей было известно все, что с тобой произойдет за этот месяц.

— Глупости, — я нахмурила брови, пытаясь осознать сказанное. — Это невозможно. Она сама меня учила…

— Не знаю, чему тебя учили, но у меня есть подробная инструкция. Можешь посмотреть сама.

Найджел вытащил из кармана жилета несколько сложенных, основательно потрепанных листков и протянул мне.

— Может, сначала прочтем письмо? — подала голос Доротея.

Но кто бы ее слушал. Всем было интересно заглянуть в инструкцию.

— Настоятельно рекомендую обратить внимание на последний пункт. — Мой телохранитель хмыкнул. — Для меня самого все происходящее загадка. Было бы неплохо, Лиззи, если бы хоть что-то из произошедшего прояснилось. Я последний месяц буквально умираю от любопытства.

— Нашел, из-за чего умирать, — беззлобно буркнула Доротея. — Можно подумать, тебе других поводов мало.

— Не ворчи…

Виктор прервал их милую беседу, вытянул из моих пальцев записи, нашел последний пункт, зачитал вслух:

— Отдать инструкцию моей племяннице, — запнулся, уже не так бодро назвал дату, время. Перевел взгляд на часы.

Вместе с ним на беспокойные стрелки глянула и я. Совпадение? Или нет? Как такое вообще может быть? Тетя знала будущее до минут?

— И так в каждом пункте, — подтвердил мои мысли Найджел. — Почти каждый день расписан. Когда прийти, когда уйти, что сделать…

— Чертовщина.

Виктор положил инструкцию на стол, потянулся к письму.

— Я сама, — отступила я на шаг. — Прочитаю.

И вскрыла конверт.

'Мои дорогие Виктор и Элизабет!

Жаль, что не могу рассказать вам все при личной встрече. Однако, давайте по порядку. Я хочу разъяснить некоторые события, которые имели место быть вокруг вас в последнее время.

И первым делом я должна просить прощения у вас обоих за доставленные неприятности. Знайте же, что мои неблаговидные поступки преследовали единственную цель — спасти вас от верной гибели.

Надеюсь, вы сможете простить слабую женщину, которая в сложившихся обстоятельствах не сумела найти другой выход и была вынуждена пойти на крайние меры. Не держите зла, тем более, что меня к тому времени, как это письмо попадет в ваши руки, уже не будет в живых.

Итак, Лиззи, ты должно быть помнишь, что наш общий дар имеет одно важное ограничение — мы не можем видеть будущего наших близких. Однако, из каждого правила существуют исключения. Иногда перед смертью провидец начинает видеть будущее своей семьи. Я убедилась в этом сама.

Началось все с того, что я увидела сон, в котором вы погибаете. Вместе. При весьма странных обстоятельствах. Так я узнала сразу две плохие новости.

Первая — мои дни сочтены.

Вторая — семья Виктора решила разлучить вас, опорочив твою честь, Элизабет, и вынудив герцога де Гроот расторгнуть брак.

Из моего видения стало понятно, что действия драконов неминуемо приведут вас двоих к смерти.

Изменить будущее полностью я не могла, пришлось взять все в свои руки и самой организовать ложную измену.

Дорогая моя Лиззи, не обижайся на Жозефину. Она не знала, что в конверте. Просто выполняла мою просьбу, отправляя письмо с заказом. Если ты поговоришь с подругой, то убедишься в этом сама.

Но давайте перейдем к главному'.

Я дрожащей рукой отложила первый лист послания и взялась за второй. В глазах стояли слезы. Я сама не знала, почему плачу. То ли от обреченности, то ли от жалости к себе, то ли от любви к тетушке и осознания, как тяжело ей пришлось в последние дни.

Виктор молча протянул мне платок. Доротея поставила на столик стакан воды.

— Читай, Лиззи, — велел Найджел. — Чем быстрее во всем разберемся, тем быстрее станет легче.

Я промокнула глаза и продолжила: 'Честно говоря, сначала я чувствовала только безысходность. Все мои попытки что-то поменять приводили к одному и тому же результату. Магический шар неизменно показывал похороны.

И тогда меня осенило — единственное, что может вас спасти, это — создание истинной связи и проведение магического ритуала по драконьему обряду. Т. к. ждать твоего двадцатипятилетия, Лиззи, не было никакой возможности, я решила активировать вашу связь иначе. С помощью замка одиноких душ.

Через знакомого я раздобыла три приглашения. Два отдала Жози. Одно через агентство направила Виктору.

После этого написала еще два письма. Про первое вы знаете, именно оно привело в особняк де Гроот бедняжку Венди.

Вторым письмом я наняла для охраны Элизабет месье Найджела Шенка. Надеюсь, он хорошо выполнил свои обязанности?'

Я подняла голову, ожидая от дракона ответ:

— Я старался, мадам, — ухмыльнулся этот наглец. — Даже целителя отыскал, который знает драконьи обряды. Хоть было непросто.

Виктор прищурился и почти зашипел:

— То есть ты заранее знал, что на Элизу нападут? Знал и не попытался защитить?

По щекам моего мужа побежали блестящие чешуйки, из ноздрей вырвался дымок. Кулаки сжались.

Найджел быстро выставил вперед ладони.

— Виктор, успокойся. Ничего такого я не знал. Можешь сам убедиться, — он указал пальцем на инструкцию. — Мне было велено сегодня после полудня отыскать целителя и привезти его в салон к определенному времени. Все.

— Кстати, — словно очнулась Доротея, — а что хотели эти бандиты?

Виктор нервно отмахнулся.

— Не знаю. Я слегка перестарался. Помял их, эээээ, немного…

Найджел хохотнул, похлопал герцога по плечу и пояснил:

— А герцог у нас — шутник! Чтобы ты понимала, Лиззи, когда злодеев забирала полиция, они были без сознания. Оба. Допрашивать оказалось попросту некого. Но не переживай, очнутся, все выясним. Я сам за этим прослежу. — Он снова сдавленно хрюкнул, пробормотал: — Немного помял он их, как же! Практически отбивную сделал.

— Да хватит уже, — рявкнул Виктор. — Я так испугался за Элизабет, что не рассчитал сил. Тем более там был маг…

— Читай дальше, Лиззи, — оборвала мужские споры Доротея. — Что толку их слушать? Мужчины…

Я послушно кивнула:

«Если вы читаете это письмо, значит все прошло по плану. И я могу только порадоваться тому, что соединила ваши судьбы».

Я осторожно глянула на Виктора поверх бумаг. Он тоже смотрел на меня не отрываясь. В глазах светилась надежда.

— Читай, Лиззи, — вновь напомнила экономка.

«Кстати, Виктор, тебе перед самой вашей размолвкой привезли от матери подарок. Помнишь?»

— Да, — ответил он. — Старинный драконий гримуар. Я давно мечтал о таком.

— Та книга, — сообразила я, — что ты последние дни изучал?

Виктор кивнул, я вернулась к письму:

«Обязательно сожги книгу. Не жалей. Это она затмевает тебе разум, заставляет ревновать и совершать необдуманные поступки».

Виктор бахнул кулаком по стене и прорычал сквозь зубы:

— Ну, мама. Так и знал, что от тебя ничего нельзя брать. А тут не сдержался, пожадничал. Драконий гримуар — такая редкость. Дурак…

— Так это из-за него? — выдохнула я осознавая. — А я все голову ломала, почему ты так изменился? Ты же никогда не был таким. Ты же любил меня…

После этих слов Виктора словно прорвало. Он ринулся ко мне, схватил в объятия. Принялся покрывать жаркими поцелуями щеки, нос, лоб, подбородок, не обращая внимания на то, что в комнате мы не одни.

Слегка утолив острую жажду любви, прошептал:

— Я и сейчас люблю. И всегда буду любить. Но, если скажешь, уйду…

— Не уходи, — проговорила я. — Но книгу сожжем вместе. И Игнациуса уволим.

— Как скажешь, любовь моя. Как скажешь.

— Кхм, — напомнил о себе Найджел, — там есть еще что-то в письме? Или это все?

Я развернулась в руках мужа, прижалась к нему спиной. Глянула на последнюю страницу и засмеялась.

— Практически все. Осталась одна строка. Обещайте, что дочку назовете в честь меня. Кэролайн де Гроот неплохо звучит. Люблю, целую, вечно ваша Кэролайн Фурье.

В положила письмо на стол. Добавила после паузы:

— Теперь всё.

— Закрывайте, Доротея, это последняя клиентка на сегодня, — я выглянула из салона, пытаясь незаметно размять плечи.

Последний сеанс выдался тяжелым и длинным. От сидения в неудобной позе затекла спина. Зато результатом я была довольна.

Экономка подала теплый плащ и перчатки молчаливой даме под густой вуалью, пожелала ей хорошего вечера и с удовлетворением заперла за ней дверь.

— Останешься на ужин? — спросила она. — У меня сегодня индюшатина в вишневом соусе и запеченный картофель.

Я принюхалась к сумасшедшим ароматам, долетающим с кухни даже сюда, и с сожалением проговорила:

— Не могу, Виктор сейчас заедет.

— Ну хоть чаю выпей, — умоляюще сложила она ладони. — Я таких булочек напекла! Пальчики оближешь!

Этот соблазн преодолеть было еще сложнее. Со сдобой моей экономки не могла сравниться ни одна кондитерская в городе.

— Завтра будем чаевничать, — пообещала я. — А булочки я с удовольствием возьму с собой. Надо же мне как-то мириться с Жози.

— Сегодня едете?

Я кивнула и призналась:

— Мне ужасно стыдно перед ней. Я же подозревала ее в желании прибрать к рукам моего мужа. Попробую искупить вину твоей стряпней.

Доротея проворно сложила в бумажный пакет десяток румяных булочек в маковой обсыпке, перевязала его лентой.

— Ничего, она отходчивая. Быстро помиритесь.

Женщина достала корзинку, застелила ее чистой салфеткой и умостила кулек на дно. Взялась за второй пакет.

— Оставь Найджелу. Он обожает твою выпечку, — остановила я ее порыв.

— Твоя правда, — улыбнулась своим мыслям женщина. — С тех пор как он уволился из своей конторы, стал чаще бывать.

— По-моему, ему просто хочется почаще встречаться с тобой, — подмигнула я. — Почему вы не съедетесь окончательно? По-моему, из вас получится идеальная пара.

— Ну какая пара, о чем ты? — Вздохнула экономка, принимаясь собирать тряпкой крошки со стола.

— А почему нет-то? — не поняла я. — Вы же неравнодушны друг к другу, это невооруженным глазом заметно. И не делай вид, что это не так. Так почему не оформить официально ваши отношения?

— Ты слишком молода, Элизабет. И не понимаешь некоторых вещей. Посуди сами. Я уж в таком возрасте… Сколько мне осталось? Лет пять? Десять? Сколько я еще могу молодиться? М? А дальше что? Я буду стареть, а он… Да что там, все и так понятно. Зачем ему нужна старуха? Одну уже схоронил, второй раз эту ошибку не станет совершать. Ему бы драконицу какую, да нет такой, что по сердцу бы пришлась, вот и ходит бобылем который год. Если бы мы были истинной парой…

Доротея прижала к груди корзинку и мечтательно закатила глаза.

Мне стало ее жаль. Возраст действительно был проблемой. Непреодолимой, если не образовалась истинная связь. Раньше я об этом легкомысленно не задумывалась. А теперь сама поразилась, что три года назад Виктор решился со мной на официальный брак. Знал же, чем все это закончится. И все равно…

Доротея словно прочитала мои мысли, насильно всунула в руки корзинку, затараторила:

— Вот у вас все теперь точно будет хорошо. Я бы за одно это твоей тетушке свечку поставила. Истинная связь творит чудеса. Ты долго останешься молодой и красивой, под стать супругу. Повезло вам двоим.

— Повезло. Но какой ценой? — невесело усмехнулась я.

— Ну, моя дорогая, за все приходится платить. Не так уж и дорого вышло, если подумать.

В дверь позвонили. Я всплеснула руками, проворчала беззлобно:

— Совсем ты меня заболтала. Виктор приехал, а я еще не одета.

Пока Доротея впускала моего мужа, я быстренько вытянула из-под спящего Себастьяна сапожки, взяла с вешалки шляпку. Пальто мне подал уже Виктор.

— Устала? — спросил, помогая застегнуть пуговицы.

— Есть немного, — улыбнулась я. — Но сил на встречу с Жози мне хватит.

— Я пирожных купил, твоих любимых, и шоколад.

Он попытался словно ненароком меня поцеловать. Да я, собственно, была и не против, но Доротея решительно вмешалась, ткнув в Виктора упакованной сдобой.

— Потом будете миловаться, — проворчала она.

Виктор безропотно принял корзинку. Спросил:

— Все взяла? Идем?

— Ой! — Доротея метнулась в салон. — Письмо забыли! Надо дать его вашей Жозефине прочитать, чтобы понимала, из-за чего пострадала.

Она быстро вернулась, неся конверт.

— Теперь точно все, — улыбнулась я.

Виктор открыл дверь и придержал, выпуская меня наружу.

— Так все и было, — закончила я свой рассказ и вздохнула. Виктор, поддерживая, накрыл своей ладонью мою руку, слегка сжал пальцы. — Можешь сама прочесть тетушкино письмо, чтобы убедиться.

Жози опасливо покосилась на конверт, лежащий на столе между кофейником, коробкой с пирожными и блюдом сдобы.

— Звучит бредово, — криво улыбнулась она, — ни за что бы не поверила, услышь от кого другого. Но ты совершенно не умеешь врать, Лиззи. К тому же я сама в полной мере прочувствовала магию твоей тетушки.

Жози передернула плечами.

— Так ты веришь? — закусила я губу.

— А куда деваться? Но так и знай! Мне совершенно не понравилось быть пешкой в чужой игре.

— Думаешь, нам понравилось? Когда жизнь рушится, это очень больно. — Я слегка расслабилась. Жози не выглядела обиженной. — Так ты не злишься?

— Немножко, — откусив изрядный кусок от булочки, созналась Жози. — Но как вы дальше будете? Думаешь, угроза от добрых родственников Виктора исчезла?

Я покосилась на мужа, тот вздохнул и снова погладил меня по руке. Потом все же ответил:

— Против истинной связи они не смогут возразить. На днях мы приглашены в родовое поместье к матушке. Там объяснимся окончательно. Им придется признать Элизабет и ввести в наш род официально.

Жози с сомнением покачала головой.

— Я бы, наверное, струсила и не поехала. Если ты решишься, то даже не знаю, — уставившись на меня круглыми глазами, произнесла она.

— Придется ехать, — выдохнула я. — Это же праздник в честь Виктора. Там мне должны вручить регалии новой герцогини де Гроот.

— Боюсь, это не остановит козни. И одной книгой вы не отделаетесь, — Жози доела булочку и примерилась к пирожным.

Я невесело хихикнула.

— Мы и так не отделались одной книгой. Представляешь, оказывается Игнациус по приказу матери Виктора постоянно приносил в наш дом разные предметы, заряженные дурной магией.

— Правда? — Жози не донесла пирожное до рта. — И как вы это выяснили.

Виктор выпустил мою руку, обнял за плечи, поцеловал в висок. Дальше принялся рассказывать сам.

— Мы, прежде чем сжечь гримуар, позвали толкового мага.

— Найджел привел мэтра, который сделал мне кольцо-индикатор, — пояснила я.

— Так вы эту книгу правда сожгли? — Поразилась Жози. — Она же целое состояние стоит!

— Сожгли, — махнула я рукой, — а вместе с ней два короба других артефактов, изготовленных любящей маменькой.

Жози присвистнула и едва не уронила пирожное.

— Маг все поражался, почему они не сработали раньше. Не мог понять, как мы три года продержались и ни разу не поссорились. По идее должны были разбежаться уже через месяц.

— Видать, она тебя сильно любит, — Жози наконец-то откусила кусочек, зажмурилась от восторга и слизнула с губы крем.

— Буквально обожает, — согласилась я.

— Так вы уволили дворецкого?

— Рассчитали одним днем. А вместе с ним и остальную прислугу. Оказывается, они все были на содержании у герцогини.

— И что теперь? Где уверенность, что новых не подкупят?

Виктор не выдержал, тоже взял себе булку, проговорил, подливая в чашку кофе:

— Не подкупят. Новых нам привел Найджел. А мэтр изготовил специальный артефакт, на котором слуги принесли клятву верности. Если надумают вредить…

Виктор сжал в ладонь в кулак, показывая, что случится с неразумными.

— Надо и мне раздобыть такой артефакт, — задумчиво пробормотала Жози. — Лиззи, сведешь меня с этим мэтром?

— Обещать не могу, но спрошу у Найджела. Это его друг.

— Виктор, ну зачем? — ахнула я при взгляде в зеркало.

Этот хитрец надел мне на шею сверкающее бриллиантовое колье, успел застегнуть замочек, пока я не начала возмущаться, и теперь как раз нацеловывал ключицу, вызывая жаркими прикосновениями рой мурашек.

Платье на мне было под стать украшению — невероятная роскошь. А на оттоманке ждало своей очереди манто из серебристого соболя.

Виктор с сожалением оторвался от своего занятия, сверкнул глазами.

— Жена дракона — его главная ценность. А истинная пара — бесценное сокровище. Мы должны заявить о завершенной связи сразу всем. Чтобы ни у кого не осталось сомнений.

— А причем здесь колье? — не удержалась я.

— Ну… Просто мне хочется. Во-первых, достойно обрамляет твою красоту. А во-вторых, над ним немножко поколдовал мастер Элрик, придал защитные свойства. Теперь это не просто колье, а артефакт. Мне будет капельку спокойнее.

— Ты тоже волнуешься? — Я отвернулась от зеркала и глянула в родное лицо с беспокойством.

Виктор откровенно соврал:

— Разве что совсем чуть-чуть. Сегодня все они увидят нашу истинную связь. После этого матери придется смириться. На самом деле, она уже смирилась, иначе не пригласила бы нас в родовое гнездо.

— Думаешь?

— Я бы не стал рисковать тобой, если бы не был уверен в этом. Выше нос, любовь моя, в драконью семью нужно входить, гордо подняв голову.

Виктор накинул мне на голые плечи драгоценное манто. Подал сумочку, шляпку. Служанка из новеньких помогла надеть сапожки.

Мобиль уже ждал у ворот. Найджел за рулем выглядел по меньшей мере, как наследный принц.

— Готовы? — спросил он. — Настроение боевое?

— Боевее некуда, — хмыкнул Виктор.

— Тогда занимайте места.

Мы уселись на замшевое светлое сиденье, и мобиль мягко тронулся с места, разрезая черноту зимнего вечера ярким светом фар.

Не успели мы отъехать от дома, как Найджел заговорил:

— Я сегодня был в участке. Наши злодеи пришли в себя. Их допросили.

— Только не говори, что их тоже наняла моя мать, — напрягся Виктор.

— Не-е-ет, — мобиль свернул на главную улицу города и пересек площадь, — там все интереснее.

— Куда уж интереснее.

Виктор ворчал, но было видно, что он ощутимо расслабился.

Я, уверенная до сих пор, что все это дело рук обожаемой свекрови, полюбопытствовала:

— Кому я помешала?

— О-о-о-о, — загадочно протянул Найджел, — ни за что не угадаешь.

Да я и не собиралась гадать. Просто пожала плечами.

— Помнишь даму, которая приходила за приворотным зельем? Ты еще ей показала, что случится, если она не оставит своей затеи.

— Помню, — нахмурилась я. — Неужели она?

— Она.

В зеркале стало видно, как Найджел усмехнулся. Я же почувствовала растерянность.

— Но зачем? Какой в этом смысл?

Мой телохранитель какое-то время помолчал.

— Видишь ли, дорогая, некоторые существа в принципе не способны признать свою вину. Им проще найти виноватых в собственных бедах.

Я все еще не понимала, о чем речь. Найджел продолжил:

— Все случилось, как ты и говорила. Как я понял, произошла очень некрасивая история, и мадам полностью утратила свою репутацию.

— И она решила мне отмстить? — поразилась я. — Решила убить из-за моего отказа?

— Не совсем так. Убивать тебя никто не собирался. Наемникам было приказано напугать, обездвижить, вывезти подальше от города и бросить. Остальное получилось случайно.

Виктор задумчиво глянул в окно. На дорожках тонким слоем лежал снег. Последние дни было непривычно морозно.

— С такой погодой это равносильно убийству. Не думаю, что можно выжить на морозе без одежды и без движения, — рыкнул он и обернулся ко мне. — Лиззи, ты все еще уверена, что хочешь продолжить свою работу?

— Да, — ответила я без сомнений. — Я приношу людям пользу. Помогаю разыскивать пропавших. И потом…

— Это опасно! — повысил голос мой муж. — Сколько еще таких клиенток придет к тебе? Мы с Найджелом не сможем защитить от каждой.

Мой телохранитель вновь крутанул руль и свернул на дорогу, ведущую в пригород.

— Я уже подумал над этим вопросом, — прервал он тираду Виктора. — И поговорил с мэтром. Он обещал изготовить специальные артефакты, защищающие от дурных людей. Мы сможем обезопасить и Элизабет, и сам салон. И потом, я теперь с самого утра и до вечера буду рядом. У меня больше нет инструкций дражайшей тетушки. А вечером и ночью нашу девочку защитишь ты.

Виктор ощутимо заскрипел зубами, произнес через силу:

— Хорошо, Элизабет, но ты пообещаешь слушаться Шенка во всем.

— Обещаю! — выпалила я с готовностью. — Честное слово! Клянусь, что буду послушной.

Найджел громко фыркнул, последний раз крутанул руль и выехал на ярко освещенную улицу, по обе стороны которой виднелись богатые ограды, украшенные золочеными гербами.

Замок де Гроотов возвышался мрачной громадой. На подъездной дорожке нас уже ждали пятеро лакеев в ливреях. Шестой — мужчина в возрасте, седовласый и статный, — открыл дверцу Виктору:

— Добро пожаловать домой, господин герцог, — склонил он голову.

— Добрый вечер, Шелтон, — ответил ему Виктор.

Ко мне тоже шагнул один из лакеев, но супруг опередил его и подал мне руку, помогая выбраться наружу.

— Добрый вечер, мадам Элизабет, — кивнул седовласый.

— Герцогиня Элизабет де Гроот, Шелтон. С этого дня она для вас герцогиня. Моя супруга сегодня примет от матушки титул и регалии. Привыкайте.

— Разумеется, господин герцог, — снова склонил голову мужчина. — Мадам Корделия вас ждет.

Я с легким содроганием прошла остаток пути и перешагнула порог родового гнезда де Гроотов. Виктор бережно придерживал меня за локоть. Я даже через пальто чувствовала жар его пальцев. На душе было невероятно волнительно. К волнению примешивался и страх.

Мне впервые довелось ступить в этот дом. Грозную герцогиню я тоже должна была увидеть впервые. Ни на свадьбе, ни после она не удостоила меня знакомства.

Но поначалу все оказалось не так страшно.

Внутри, кроме нас, было предостаточно народу. Гостей провожали в огромный зал с колоннами.

— Виктор! Элизабет! — помахал нам от столов с закусками светловолосый дракон.

Я с удивлением опознала в нем Луи и искренне заулыбалась.

— Позже, — шепнул мне на ухо Виктор. — Ты еще успеешь наговориться с Ореньоном.

Мы прошли прямиком к кабинету Корделии де Гроот. После смерти мужа именно она встала во главе семейства.

Перед самой дверью Виктор ободряюще сжал мою руку, которая лежала на сгибе его локтя.

— Смелее, Элиза. Все будет хорошо.

Герцогиня де Гроот сидела за рабочим столом. Выглядела она удивительно молодо и свежо. Высокая брюнетка, красивая, холеная. Внушительный возраст драконицы выдавал лишь взгляд. Ледяной, отстраненный, надменный, как у Снежной Королевы. У молоденьких девиц таких взглядов не сыскать.

Внимание ее было обращено исключительно на Виктора. Меня же свекровь показательно не замечала. Да, собственно, я и не сильно рвалась.

— Мама, добрый вечер, — довольно холодно поздоровался Виктор, целуя герцогине руку.

— Рада твоему визиту, сын. Жаль, что ты приехал не один. Я настаиваю на приватном разговоре, — высокомерно глянув на меня из-под ресниц, сообщила она. — Без посторонних.

— Здесь нет посторонних, мама. Элизабет — моя жена, и она никуда не пойдет, — отрезал Виктор. — Мы будем говорить при ней. У меня нет тайн от супруги. Более того, разговор касается ее напрямую.

Он демонстративно обнял меня за плечи.

— Будь добра выслушать нас. Хотелось бы прийти к взаимопониманию до того, как мы выйдем к гостям и объявим новость.

— При этой женщине разговора не будет. — Драконица сложила руки на груди. Ее тон мог превратить даже воздух в лед.

На Виктора это не подействовало.

— Ты ошибаешься, мама. Будет разговор. И да, мы в курсе, что ты пыталась избавиться от Лиззи любым способом. Учти, всю прислугу во главе с Игнациусом мы рассчитали. И если ты не прекратишь попытки, мне придется принять меры. — Виктор сделал выразительную паузу. — Против тебя, мама.

— Да как ты…

Свекровь вскочила, побелела.

— Сядь, — рыкнул Виктор. И добавил сквозь зубы, — матушка.

Щека его, обращенная ко мне, покрылась чешуйками, из-под губы появились клыки. В глазах сверкнул вертикальный зрачок.

Я поняла, что мой муж пребывает в крайней степени ярости. Когда дракон внутри него рвется наружу, человеческая ипостась отращивает чешую и когти.

Я погладила его руку, стараясь нежностью вернуть спокойствие. Помогло.

Виктор выдохнул и заговорил уже без рыка:

— Должно быть, тебе известен родовой дар моей супруги?

— Если ты об этом салоне мадам де Гроот? То да, наслышана о твоем позоре. Весь город на ушах. Счастье, что твой не отец не видит, в какое посмешище превратили славную фамилию герцогов де Гроот. Будь он жив, ни за что бы не допустил. А все из-за этой… Из-за этой человечки!

Виктор пропустил заключительную часть тирады мимо ушей, вычленил из злобных слов основное.

— Вижу, ты не до конца понимаешь, что произошло.

— Не понимаю? — герцогиня язвительно вскинула бровь. — Да я почти добилась для тебя освобождения от неподходящей партии.

— Нет, мама. Ты почти убила меня. Из-за твоего больного самолюбия мы с Элизабет чуть не погибли.

— Погибли? Что за чушь? О чем ты?

— Я об истинной связи, мама. Элизабет моя пара. Мы провели ритуал по драконьему обычаю. Любая твоя попытка как-то навредить ей скажется и на мне. Или ты желаешь мне смерти?

Герцогиня пошатнулась и тяжело опустилась обратно в кресло.

— Чушь! Уверена, это какая-то ошибка! Не может смертная девчонка быть истинной парой дракона.

— Может, — припечатал мой муж. — И ты это знаешь не хуже меня. Мы были в Замке Одиноких Душ на маскараде. Высшие силы одобрили наш союз.

Герцогиня одним движением смела со стола драгоценный чернильный прибор. По полу, по стенам разлетелись фиолетовые капли. Виктор едва успел прикрыть нас магическим щитом.

Драконица покрылась золотистыми чешуйками и взревела:

— Я никогда не смирюсь! Это ложь! Этого не может быть! Твоей человечке еще нет двадцати пяти лет!

А Виктор наоборот неожиданно успокоился.

— Придется поверить, матушка. Мы готовы подтвердить свою истинность на алтаре. И потом, — он усмехнулся, — ты сама помогла нам.

— Я?

Свекровь растеряла всю надменность и выглядела сейчас несчастной и внезапно постаревшей.

— Ты, мама, ты. Тетушка Лиззи была провидицей. Ей приснился вещий сон о твоих кознях и нашей гибели. Она стала все выяснять и случайно узнала о нашей истинной связи. Именно она отправила нас в Замок Одиноких Душ.

— Бездна…

Из пальцев драконицы полезли золоченые когти. А лицо почти перестало походить на человеческое.

Виктор словно не замечал этого, продолжая забивать слова, как гвозди в крышку гроба:

— Можно сказать, матушка, ты собственными руками форсировала события. Так что должен выразить благодарность. Ты сэкономила нам с Элизабет минимум четыре года. Не скажу, что процесс был приятным, но результат превзошел все ожидания. У нашего рода появилась новая герцогиня де Гроот. И она ждет признания и регалий.

— Никогда! — свекровь снова вскочила. — Ни за что! У нашего рода только одна герцогиня.

— И это уже не ты, мама. Умей проигрывать. Сохрани достоинство, передай титул и регалии добровольно. Иначе поставишь себя в неловкое положение. Я жду тебя в бальном зале через десять минут. Будь благоразумна, мама.

Виктор обернулся ко мне.

— Идем, Лиззи, поздороваемся с гостями и объявим новости. А ты, матушка, не тяни время. Не позорь славное имя герцогов де Гроот.

— Постойте. Я хочу сказать твоей… жене несколько слов. Наедине.

Виктор ощутимо напрягся. Хмурая складочка легла меж бровей. Он быстро глянул на меня и отрезал:

— Нет!

Я улыбнулась ему и развернулась к свекрови.

— Пусть будет по-твоему, — прошипела женщина, встала за креслом, сжав бархатную спинку пальцами. — Чего ты добиваешься, Элизабет?

Удивительный прогресс! Меня впервые назвали по имени. Значит, придется отвечать.

— Ничего, о чем вы могли подумать, — пожала я плечами. — Меньше всего мне нужен ваш титул, если вы об этом. У меня все есть — любимый муж, дом, работа.

— Не знаю, как ты это провернула, ведьма. Мой мальчик был готов развестись. Я все рассчитала. Уверена, это ваши фамильные колдовские штучки.

Я почувствовала, что этот разговор меня дико утомил. Не хотелось ни спорить, ни доказывать правоту.

— Не судите о том, чего не понимаете, мадам, — проговорила я, глядя драконице прямо в глаза. — Тетушка спасла нас обоих от верной гибели. Вам бы сказать за это спасибо! Но вы не способны чувствовать благодарность. Впрочем, все к лучшему. Обретя истинную связь, мы нашли счастье.

— Лиззи, — Пальцы Виктора легли мне на локоть, — пойдем. Не трать время на пустые объяснения. Нам еще предстоит разговор с гостями и жрецами. Мы должны публично подтвердить истинную связь.

Двадцать семь лет спустя

— Мадам Элизабет, к вам Корделия де Гроот, — дворецкий преувеличено почтительно поклонился и пропустил мою свекровь в приемную салона.

Я постаралась придать лицу радушное выражение. Давалось мне это нелегко. Столько лет прошло, а тот страшный месяц, который чуть не унес наши с Виктором жизни, позабыть было не просто. Ни мне, ни моему мужу.

Лишь Корделия вела себя, как ни в чем не бывало.

Удивительно, но после обряда в драконьем храме и подтверждения нашей с Виктором истинности, драконицу словно подменили. Злобная мегера чудесным образом превратилась в божий одуванчик и воспылала ко мне неземной любовью.

— Лиззи, доченька! Как я соскучилась!

Меня заключили в объятия и расцеловали в обе щеки. Я сумела даже не поморщиться и не вытереть лицо от неприятных касаний. Долгая жизнь в драконьем обществе научила мастерски скрывать истинные чувства. И столь же мастерски ставить крылатых снобов на место.

Так что последние лет двадцать никому из них даже не приходило в голову задевать всемогущую герцогиню да Гроот. То есть, меня.

Наобнимавшись вдоволь, Корделия грациозно опустилась в кресло для посетителей и с опаской покосилась на магический шар.

Годы ничуть не изменили матушку Виктора. Впрочем, меня они тоже почти не коснулись. Одним из плюсов истинной связи оказалась долгая-долгая жизнь. И столь же долгая молодость. Так что мне было не на что жаловаться.

Доротея почти беззвучно появилась рядом со столиком, принялась выгружать с подноса чашки, блюдца, кофейник, сливочник. Завершила картину корзиночкой с маленькими сладкими пирожками на два укуса. Я кивком отпустила экономку. Несмотря на почтенный возраст, она оставалась бодрой и незаменимой в хозяйственных делах.

Я дождалась, когда Доротея нас оставит, и спросила, не размениваясь на ненужные комплименты:

— Что привело тебя ко мне, Корделия?

Драконица не церемонясь, налила себе кофе, щедро добавила сахар и сливки, только потом ответила:

— Лиззи, я требую, чтобы ты повлияла на Виктора!

Хорошо, что я в этот момент ничего не жевала. Точно бы подавилась.

— Что, прости?

— Я хочу, чтобы ты повлияла на Виктора. Он запретил Андреасу и Кэролайн приехать погостить ко мне на новый год.

Виктор? Запретил? Я взяла чашку кофе и сделала большой глоток.

Так-то наши дети давно выросли. Андреасу осенью исполнилось двадцать шесть. Кэролайн была на два года младше. Кто бы им смог чего запретить? Точно не я и не Виктор.

— Это они тебе сказали? — поинтересовалась я, слегка успокоив чувства.

— Скажут они, — обижено фыркнула свекровь. — Разве ты не знаешь нынешную молодежь? Все, что от них дождешься, это «пока, ба» и «привет, ба». Никакого уважения.

Я решила закусить откровения драконицы пирожком. Потому что в принципе не знала, что сказать. Вот совсем.

«Любимая» свекровь сочла молчание хорошим знаком и продолжила:

— А ты знаешь, что у Андреаса появилась девушка?

Так, пирожок был явно лишним. Подавилась все-таки. Я закашлялась и покачала головой.

Не знала! В самом деле не знала. Интересно, как свекровь до этого докопалась?

— Человечка! — припечатала та и презрительно поджала губы.

Человечка? Сразу всплыло все, что было когда-то. И в душе поднялась холодная ярость. Голос мой зазвенел сталью:

— Не советую вмешиваться, — четко проговорила я. — И не подумай, что это просьба.

— Лиззи, — свекровь изумленно распахнула глаза, — ты мне угрожаешь?

— Именно так. А еще настоятельно советую вспомнить, как окончила свои дни Дебора де Флуа.

— Та дурочка, что наняла бандитов, чтобы тебе отмстить? А что с ней?

— Уже ничего, — оповестила я спокойно. — По решению суда она была лишена магии и всех сословных привилегий. А после отправлена на каторгу за покушение на убийство.

— Думаешь, она еще жива? — в голосе свекрови появился интерес. На лице мелькнула снисходительная улыбка.

— Не знаю, — я отзеркалила ее выражение. — Я не интересуюсь поверженными врагами. Поэтому искренне желаю тебе не оказаться среди них.

— Но я же хочу нашему мальчику добра! Эта девица — ему не пара…

Я решительно прервала пылкую речь:

— Корделия, не тебе решать, кто пара Андреасу, а кто нет. Один раз ты чуть не убила нас с Виктором. Хочешь повторить?

— Сколько можно вспоминать об этом, Лиззи, — поморщилась она. — В тот раз произошла ошибка. Я же не знала, что ты истинная пара моего сына. А здесь какая-то соплячка… Младшая дочка Эрика Флоке. Да они даже не аристократы! Пока ты будешь отчитывать меня, она приберет нашего мальчика к рукам!

Корделия вскочила с места и нервно забегала по комнате.

Я наблюдала за ней пару минут, потом рявкнула:

— Сядь!

И даже не удивилась, что драконица послушалась.

— Запомни, моя дорогая, — мне с трудом, но удалось взять себя в руки, — если ты попытаешься навредить моему сыну, я об этом обязательно узнаю.

Мой палец показательно постучал по холодной поверхности хрустального шара, вызывая там туманные завихрения.

— Узнаю и приму меры. И обещаю, что тебе они точно не понравятся.

Мне даже не пришлось врать. За все эти годы моя магия так и не сочла свекровь членом семьи. А поэтому я с легкостью могла наблюдать в хрустальном шаре все ее художества, как реальные, так и гипотетические.

И наблюдала, не страдая угрызениями совести, хоть и не находила объяснения этому явлению.

— Тебе показать, чем закончится твое желание «помочь»?

Я демонстративно придвинула к себе шар.

Корделия схватила сумочку, прижала ее к себе двумя руками.

— Не надо, — быстро проговорила она. — Я, пожалуй пойду, Лиззи. У меня еще столько дел…

И, не дожидаясь разрешения, сбежала в прихожую.

После ухода свекрови я придвинула к себе шар, чуть поразмыслила и задала вопрос:

— Покажи мне младшую дочь Эрика Флоке.

В шаре послушно закрутилась туманная дымка, из которой проступило совершенно очаровательное девичье личико.

Я суть полюбовалась на черные непослушные кудряшки, дерзко вздернутый нос и милые ямочки на щеках. На то, как тонкие пальцы переворачивают листы толстенной книги. С удивлением обнаружила, что в руках девицы не дамский роман, а учебник по математике.

Откровенно порадовалась за своего сына и закрыла окошко в чужую жизнь.

— Надо будет пригласить ее в гости на Новый год, — проговорила в слух. — Да, решено.

Я поднялась и вышла из салона в совершенно чудесном настроении.

Через несколько дней

Виктор

Доротея праздника не дождалась — уснула в кресле у камина. В последнее время наша верная домоправительница стала сдавать. Как ни крути, а возраст брал свое.

Я прикрыл ей колени пледом, пригасил свет и вышел к гостям.

В зале царила праздничная суета. Играла музыка, кружили в вальсе пары. Новогодняя ель сияла огнями. В бокалах пузырилось драконье золотое. Столы радовали глаз диковинными закусками.

Я взглядом отыскал в дальнем углу зала Элизабет и двинулся прямиком туда.

— Виктор! Иди к нам! — неугомонная Жози радостно замахала мне рукой. — У нас тут завязался спор, нужен беспристрастный судья.

— Неугомонная ты моя, — сзади за плечи ее обнял мой старинный приятель. — Все бы тебе спорить. Соглашайся на ничью.

Тогда, двадцать лет назад, все драконье общество повергло в шок известие, что подруга Элизабет — истинная пара Луи Ореньона. Познакомились они совершенно случайно — на дне рождения нашего сына.

Встретились да так и не смогли расстаться.

Вскоре высший свет гулял сначала на ритуале обретения Ореньоном своей драгоценной половины. А потом отмечал рождение у Людовика и Жозефины совершенно чудесный дочек-близняшек: Лидии и Луизы.

А мне лишь осталось благодарить небеса за столь чудесное стечение обстоятельств. Моей дорогой девочке не пришлось испытать то, через что рано или поздно проходят все драконы — оплакать любимую подругу.

Столько лет прошло, а они обе молоды, красивы и бойки на язык.

— Нет уж! — Жози вывернулась из объятий и уткнула в грудь своего дракона острый наманикюренный ноготок. — Имей смелость признаться, что был неправ!

Луи счастливо расхохотался.

— Меняю признание на танец. Как считаешь, равноценный обмен?

— Соглашайся, Жози, — подтолкнула подругу Элизабет, — иначе он опять весь вечер просидит за карточным столом. А тебе придется танцевать с Виктором.

Жози притворно вздохнула.

— С Виктором танцевать будешь ты. А я, пожалуй, добуду себе Найджела. Должна же от него быть хоть какая-то польза?

— Хоть какая-то? Наглый поклеп. Я вообще жутко полезный.

Нахальный драконище появился совершенно незаметно. Рядом с ним смущенно стояла молоденькая девушка явно драконьего рода. С обольстительной улыбкой Найджел расцеловал ручки всем присутствующим дамам. Лиззи дополнительно облобызал в обе щеки и сжал в объятиях.

Я давно уже не испытывал к нему ревности, зная, что к моей супруге старина Шенк испытывает скорее отцовские чувства.

— Ну уж нет, — Ореньон крепко сжал ладонь супруги, — сегодня никаких карт. Будем танцевать весь вечер. Ты еще запросишь у меня пощады.

— Спорим, пощады будешь просить ты? — моментально завелась Жози.

Все вокруг расхохотались. Споры в благородном драконьем семействе были привычным злом. Жозефина не могла без них прожить и дня, с легкостью принимая и проигрыши и выигрыши.

Я проводил взглядом уносящихся в танце друзей и с удовольствием обнял Элизабет. Спросил:

— А мы с тобой будем танцевать?

— Непременно, — пообещала она и незаметно потерлась щекой о мою ладонь.

Милая моя, нежная, самая лучшая девочка.

— Только чуть позже. Сейчас должен подойти Андреас. Он обещал познакомить нас со своей избранницей.

— Наш мальчик совсем вырос!

Я прикоснулся губами к бархатной коже за ушком. Едва сдержался, чтобы не утащить свою любовь в какой-нибудь укромный уголок и зацеловать.

— Даже не верится, — согласилась Лиззи.

— А может, — я развернул ее в объятиях лицом к себе, коснулся губами губ, — может нам пора подумать о новом малыше? Ты кого хочешь?

Лиззи с усмешкой отстранилась. Наморщила лоб, делая вид, что размышляет. Я не удержался и запечатлел у нее между бровей новый поцелуй.

— А ты кого? — спросила она.

— Девочку, — признался я и тут же добавил, — и мальчика. Я всех хочу.

Лиззи коснулась розовым ноготком своей нижней губы и лукаво глянула снизу вверх, улыбнулась, притянула мою ладонь себе на живот.

— Лиззи? — вопросил я не веряще. — неужели…

— Будет тебе, — зашептала она, — и мальчик, и девочка… Сразу.

— Лиззи!

Я почти задохнулся от счастья. Не стесняясь никого покрыл поцелуями ее лицо, опустился на колени, прижался щекой к мягкому женственному животику.

Прошептал прямо в него:

— Спасибо, спасибо, спасибо…

— Папа? — голос Андреаса вырвал меня из ощущения безграничного счастья. — Ты чем таким занят?

— Знакомлюсь с твоими братиком и сестричкой.

Я поднялся и вновь обнял Элизабет.

— Ма-а-а-а?

Андреас перевел взгляд, вопросительно поднял брови.

— Это правда?

Лиззи закусила губу и закивала головой.

— Ма-а-а-а! Это так здорово! Я так за вас рад.

Я наконец-то полностью вернулся в реальность и заметил рядом с сыном слегка смущенную и оттого невероятно очаровательную девушку.

— Познакомишь нас со своей спутницей, сынок? — спросила Элизабет.

Андреас притянул девушку за руку поближе. Произнес с любовью и гордостью:

— Это Элен Флоке. Знаете, где мы с ней познакомились?

— Где, — поинтересовался я, уже предвкушая совершенно невероятную историю.

И Андреас полностью оправдал мои ожидания:

— В замке Одиноких Душ на ежегодном Маскараде.