– Обещайте, что ваша дочь не узнает!
– О чем?
– О том, что между нами было.
Он подходит ко мне, берет за подбородок, и я перестаю дышать.
– Конечно, не узнает. Ведь я не позволю ей общаться с моими подстилками.
– Что? – От шока у меня вот-вот выпрыгнет сердце.
– Ты все правильно поняла, Мила, так что раздевайся. У меня сегодня мало времени.
OCR, fb2, V 1.0 — создание файла — Яманеко
– Я туда не пойду! – выпаливаю, стоя на ресепшене самой известной в нашем городе сауны.
Печально известной.
Говорят, тут даже кого-то убили.
А еще все прекрасно знают, зачем мужики ходят сюда, и у меня нет желания быть причастной к чужим оргиям.
– Не ходи, – пожимает плечами девушка за стойкой. – Мне это тоже нафиг не надо – с твоим заказом возиться.
Вздыхаю, поправляя за плечами здоровенный курьерский рюкзак.
Я сюда приехала с этой штукой на спине на велосипеде. Это теперь моя работа – развозить заказы по городу. Школа уже позади, осталось досдать последние экзамены, и можно будет готовиться к поступлению в ВУЗ.
– Ну, так что, идешь, нет? – девчонка начинает раздражаться.
– Иду, – бурчу.
А что делать то? Не передам заказ – мне не заплатят. Еще и штраф впаяют. А деньги очень нужны.
– Тогда по коридору, и вторая дверь направо.
Чем ближе подхожу к указанному месту, тем сильнее становится напряжение внутри.
Не знаю, чего так боюсь?! Ну, не звери же там, в конце-концов! Люди. Не съедят.
Быстро отдам пакет без опознавательных знаков и свалю.
Ничего особенного.
Вот только нехорошее предчувствие раздирает изнутри. Неспокойно мне.
– Здравствуйте! – робко произношу, оказавшись внутри просторной комнаты отдыха. Скидываю тяжелый квадратный рюкзак на пол.
Ничего себе! Вот это размах!
В полумраке огромный кожаный диван, столик, на котором только бутылка коньяка и совсем немного закуски. Один бокал.
Позади виднеется подсвеченный бассейн. В таком и вдесятером было бы не тесно.
Вздрагиваю, когда открывается дверь сбоку. Из парной сначала вываливаются клубы пара, а я почему-то чувствую мгновенную слабость в ногах.
А потом в туманном облаке начинают угадываться черты крупного мужчины.
– Я заказ привезла, – пищу, не в силах узнать собственный голос.
Уверяю себя, что все в порядке. Это же просто мужик, Господи! Да что такого?!
Цепкий взгляд мужчины, кажется, прожигает насквозь. На мне легкая ветровка, джинсы широкие, но, ощущение, что голая перед ним стою.
Он красивый.
Щетинистый подбородок, темные глаза и густые брови.
Огромный, точно медведь, широкоплечий и минимум вдвое старше меня.
А еще на нем только полотенце. Оно едва закрывает бедра, оставляя снаружи широкую темную дорожку из волос, и мне страшно даже подумать, что под ним больше ничего нет!
– Я курьер, – напоминаю, пытаясь достать заказ из рюкзака.
Застежка почему-то заедает. Или я от напряжения и волнения делаю что-то не то?
При моих словах бровь на его мужественном красивом лице выгибается. Но он ничего не произносит. Медленно и неотвратимо приближается.
Словно гигантская льдина плывет по океану и сминает все на своем пути. А я вовсе не Титаник. Так, маленькая деревянная лодочка, что сразу хрустнет и рассыплется при столкновении с такой громадиной.
«Бежать!» – вопит внутренний голос.
И я рада бы к нему прислушаться, если бы у меня от волнения не подкашивались ноги.
Мужчина тянет свою руку к заказу…
Нет.
Не к заказу.
Его крупная и сильная ладонь хватает меня за запястье и рывком притягивает мое тело к себе.
К своему телу. Огромному, накаченному, лоснящемуся от влаги и такому горячему… Жар исходит от него вместе с расходящимся во все стороны паром.
– На диване или стоя? – его низкий хрипловатый голос забирается под кожу.
– Что? – хмурю брови, стараясь не поддаваться панике.
Инстинкты обостряются, и я даже делаю шаг назад. Точнее, пытаюсь. Но его захват такой сильный, что я и на миллиметр сдвинуться не могу.
– Трахаться будем на диване или стоя?
У меня шок.
Процессы в организме будто замедляются, не в силах поверить, что все реально.
Замечая мои вытаращенные глаза и замешательство, незнакомец добавляет:
– Быстрей решай. Не каждой выбор даю.
– Я не… – заикаюсь я. А потом на меня накатывает возмущение: – Да как вы вообще смеете?!
От наглости мужика из сауны едва не задыхаюсь.
Наверное, стоило послушать свой внутренний голос и вообще не приходить сюда. Черт бы с ними, с деньгами!
На мужчину мои возмущения не производят никакого эффекта.
– Значит, сам выберу.
С этими словами он подхватывает меня, словно пушинку, и усаживает на стол. Пикнуть не успеваю, как молния на моей ветровке оказывается расстегнутой.
Быстрое движение мужских рук, держащих нижний край футболки, и одежда задрана вверх, обнажив верхнюю половину моего тела.
– Отпустите… – тоненько и тихо пищу я.
Страх сковывает, не позволяет заорать полноценно.
Остаюсь не услышанной.
Ему плевать на мои возмущения.
Пытаюсь извернуться.
– Хватит брыкаться! – рычит мужчина. – От меня недовольными не уходят. Да и деньгами не обижу.
К концу фразы он уже справляется с пуговицей, и широкие джинсы позволяют себя сдернуть одним уверенным рывком.
Тут же между моих раздвинутых ног вжимается горячее тело мужчины. Прямо тем самым местом в мою промежность, отделенную лишь хлопковой тканью трусиков.
Размер того, что там упирается кажется нереально огромным. Опасно огромным, что точно порвет.
– Нет! – уже кричу я, пытаясь подняться и вырваться одновременно, выставляя руки.
Но мужчина нажимает ладонью мне на грудь и припечатывает к столу.
– Орать и стонать будешь, когда войду. Интересно послушать, как кончает такая малышка.
Он наклоняется ко мне и кусает сосок через тонкий бюстгальтер. А я едва не взвываю от легкой боли, переходящей в какое-то странное, томительное чувство, совсем незнакомое мне.
От запаха этого большого, и, уверена, опасного мужчины, у меня голова кругом.
Он слегка отстраняется, но продолжает крепко держать. Я распята сейчас перед ним и абсолютно беззащитна. Огромный и сильный, он со мной одним мизинцем справится.
Мужик разглядывает меня голодным взглядом. Будто нагуливает аппетит перед тем, как окончательно наброситься и сожрать.
Он гладит кожу на моем животе, и та реагирует мурашками.
Я почему-то больше не кричу, а сама наблюдаю за движением его крупных пальцев, от которого у меня дух захватывает.
Незнакомец дотрагивается до моих бедер, гладит их внутреннюю сторону своей горячей ладонью.
Я почти не дышу, потому что эмоции зашкаливают. Хочу сбежать, но страх не позволяет даже пикнуть.
Поверить не могу, меня сейчас изнасиловать могут, а я лежу и так странно воспринимаю касания абсолютно постороннего человека, словно они даже нравятся мне.
Ведь еще никто и никогда не трогал меня так. Так откровенно и порочно.
– Да, девочка, вот так, – довольно хрипит мужчина. – Хорошая малышка. Отзывчивая.
Что-то шевелится там, между моих ног, и становится еще страшнее.
– Не дрожи. Все по кайфу будет. Обещаю. У меня день хуевый. Расслабиться надо.
Он чуть сильнее сжимает мои бедра, и все тело горит от грязных прикосновений.
Я ведь еще никогда не была с мужчиной. А тут, похоже, возбуждаюсь от грязных действий какого-то мужлана неотесанного!
Вздрагиваю, когда он нащупывает то самое место.
Под трусиками.
Нагло залезает туда, отодвигая ткань и давит на чувствительные складочки двумя пальцами.
Сейчас не удается сдержать выкрик.
Кричу и пытаюсь увернуться, оттолкнуть его ногой. Но такую громилу попробуй с места сдвинь.
– Помогите! – кричу. – Не трогайте меня! Не трогайте!
Но незнакомец не собирается отпускать.
Снова склоняется надо мной, придавливая к столу всем своим телом. Я вновь ощущаю его сильное мужское начало. Такой задавит. Сломает любого. От него так и исходит власть, которой невозможно не подчиниться.
Неужели, и я подчинюсь?
– Пожалуйста, не надо! Я девственница! – выпаливаю последний оставшийся у меня аргумент.
Хотя уверена, такой человек слушать не станет.
– Ооох… – выдыхаю, потому что его наглые пальцы все еще в моих трусиках. Они медленно и нежно пробегают по складочкам, даря мне совершенно новые, необычные ощущения, которые заставляют забыть, что я лежу распятая на столе в сауне под абсолютно чужим мужиком.
– Мне то не заливай, – слышу в ответ его тихий возбужденный шепот. – У тебя трусы насквозь мокрые. Не каждая шлюха так течет. Какая нахрен целка? Или цену себе набиваешь? Так я готов. Проси любую сумму.
– Никакую! – шиплю я.
– Так тоже сойдет, – хмыкает громила. – Бесплатно, так бесплатно.
Хочется завыть, потому что я имела в виду совсем не это. Но, думаю, ублюдок прекрасно понял.
Я уже собираюсь с духом, чтобы совершить новый рывок к свободе, как вдруг низ моего живота пронзают электрические разряды, стоит лишь мужчине коснуться маленькой чувствительной точки между моих ног, начать давить на нее пальцем.
Тело окончательно перестает меня слушаться, отдаваясь власти человека, которого я впервые вижу. Будто он нашел пульт управления моим сознанием.
Нутро отзывается яркими чувственными вспышками, реагируя на каждое порочное касание.
Мужчина все сильнее и сильнее давит на маленький чувствительный бугорок, что пускает по моему напряженному телу горячие волны запретного тепла.
– Пожалуйста… – прошу я, хотя уже не совсем понимаю, о чем именно, а незнакомец заглушает мой стон, накрывая губы жарким поцелуем.
У меня весь мир переворачивается внутри. Поцелуй слишком горячий и слишком глубокий. Мужчина утаскивает за собой мой язык, заставляя его тоже кружиться в этом жарком танце.
Губы незнакомца мягкие, но напористые. Они ласкают меня, но, в то же время, показывают свою власть. Силу, которой у этого здоровяка не занимать.
А его рука, она все еще там… Ласкает меня между ножек. Проводит пальцами по складочкам, гладит, растирает скопившуюся там влагу.
И я не понимаю, как так происходит, что вместо крика о помощи мне хочется простонать в его рот. Потому что внутри столько эмоций, что удержаться под их напором у меня просто не получается.
И меня трясет под его огромным сильным телом. Я ничего вообще не контролирую. Даже не дышу, кажется. Руки сами обхватывают горячий мужской торс, и я невольно поражаюсь его стальной крепости. Будто из камня выточен. Только горячего, обжигающего кожу.
Не успеваю понять, как пальцы сменяются на что-то иное. Крупное и очень твердое. И оно резко проталкивается мне внутрь. Входит легко, как по маслу, но потом…
Боль. Она настолько сильная, что у меня глаза мгновенно наполняются слезами.
Меня будто насквозь проткнули. Железом раскаленным. Отчего теперь на части рвет не переставая.
Что-то леденеет внутри от страха и осознания. Начинаю понимать, что сейчас произошло. Чему я позволила случиться.
– Больно! – пищу, тратя на это короткое слово последние силы.
Но нет никакой надежды, что теперь меня пощадят.
Мужчина замирает. Заглядывает мне в глаза. От былого жесткого и властного выражения не остается и следа. Пытается разглядеть во мне что-то. Наверное, думает, что я вру.
Потом отстраняется немного. Освобождает меня, но не полностью. А легче не становится совсем. Опускает голову, чтобы посмотреть туда, в то место, где неприлично сплетаются наши тела.
– Охуеть, – заключает он. – Правда что ли целка?
– Я же сказала… – напоминаю ему, да какое это теперь имеет значение? Все случилось. Я больше не девочка. А о трогательном первом разе с любимым можно и вовсе забыть.
– Придется потерпеть, куколка. Немного. Просто расслабься.
И, не спрашивая моего мнения на этот счет, мужчина снова оказывается глубоко внутри. На этот раз более медленно и осторожно.
– Ты такая узенькая, я уже сейчас кончить готов, – хриплым голосом сообщает он мне.
А я лишь шмыгаю носом и зажмуриваюсь. Теперь уже нужно просто дотерпеть все это, ведь пути назад нет. Из-под мощного, крупного тела мне все равно не выбраться.
Сильные руки подхватывают меня со стола и, не разрывая соития, переносят на диван. Мое разгоряченное тело холодит гладкая черная кожа обивки.
Проваливаюсь в нее.
Мужчина снова наваливается на меня, и эта самая кожа теперь жалобно трещит под его напором.
Меня опять пронзает жгучей болью, и я вскрикиваю. Но, в отличие от первого толчка, этот переносится намного легче.
Мужчина выходит из меня и входит снова. Так происходит раз за разом. Он теперь действует медленно и осторожно, и за это я ему даже благодарна.
С ума сойти, благодарна насильнику!
Да по нему тюрьма плачет!
Хочется завыть и исчезнуть.
Кажется, что ничего более жуткого просто не могло произойти со мной. Но когда боль потихоньку отступает, внутри появляются более приятные чувства. Они теплые и сладкие, но я все равно каждый раз зажмуриваюсь, когда мужчина входит достаточно глубоко.
Не знаю сколько времени проходит прежде, чем боль превращается в дискомфорт, а после уходит и он, оставляя только то, чего бы совсем не хотелось испытывать.
Мой первый громкий стон вызывает на лице незнакомца оскал.
– Да, вот так, малышка… Какой же кайф тебя трахать…
Бедный диван под нами нещадно прогибается. От бешеных толчков я уже не помню себя.
– Еще чуть-чуть, девочка… и тебя ждет сюрприз.
А что, будут еще сюрпризы? Мне кажется, с меня уже достаточно.
На сегодня.
И вообще на всю оставшуюся жизнь.
Крепкий поршень движется во мне умело и без устали. Откуда-то из глубины зарождается незнакомое мне чувство, стремящееся к низу живота. Оно предвещает что-то особенное и наливается между ног острой тяжестью.
Чужие пальцы снова оказываются возле чувствительного местечка. Набухший пульсирующий клитор реагирует на каждое прикосновение пальца, пуская мощные импульсы удовольствия.
Меня буквально подкидывает от каждого. Я никогда еще не чувствовала ничего подобного, даже близко. Когда все, о чем ты думаешь – как бы поскорее это стремительное ощущение взорвалось в тебе.
– О, Боже… – шепчу сквозь стон, понимая, что произойдет что-то невероятное. И оно уже близко.
– Кончай, маленькая. Давай! – рычит где-то сверху мой мучитель, не останавливая движения ни на секунду.
И этот его приказ, он действует как толчок. Как последняя капля, что заставляет сосуд переполниться и выплеснуть накопленное за свои пределы.
Меня накрывает. Стон, больше похожий на крик, наполняет объемное помещение сауны. Но мне плевать сейчас. Колотит так сильно, как никогда раньше.
Так вот он, сюрприз.
– Дааа… – хрипло стонет вслед за мной мужчина. – Хорошая девочка.
Перед глазами мелькают разноцветные пятна. Лоно пульсирует. Не могу контролировать дрожь в конечностях. И вообще я больше не здесь.
А когда прихожу в себя, то не сразу понимаю, где оказалась.
Мне дико неудобно, а еще… рядом что-то обжигающе горячее, задавившее меня в каком-то углу.
Глаза лезут на лоб, когда до меня, наконец, доходит.
Лежу практически голая на кожаном диване, а рядом беззаботно спит мужчина, который забрал у меня девственность.
Значит, это не сон. Все и правда случилось.
На глаза наворачиваются слезы, но я стараюсь не поддаваться отчаянию. Ну, было и было, правда ведь?!
Только вот сознание подкидывает совсем не те воспоминания, которые я хотела бы сохранить. Тело помнит, как было хорошо, вопреки тому, что я питаю ненависть к этому человеку. И лучше бы думала о том, как мерзко мне было и неприятно.
Но таких воспоминаний даже близко нет.
Еще и уснула…
Еще и текла…
Еще и кончила…
Последнее – самое позорное.
Я раньше никогда не испытывала оргазма, но, уверена, это был именно он, наивысшая точка наслаждения, после перешагивания которой я просто отключилась.
На моей талии покоится крепкая мужская рука. Она тяжелая и крупная, а еще притягивает меня к себе, стоит только чуть шевельнуться.
Разглядываю мужчину.
Он так и остался красивым и притягательным. Пугающим немного. От него так же классно пахнет, а на плече крупная черная татуировка. А я ее и не заметила сразу.
И меня бесит, что я думаю о нем в таком ключе. Такое чувство, что я только и жду, как этот товарищ проснется и предложит мне выйти за него замуж.
На деле же, он просто воспользовался мной. Без спроса. Взял и все. А я еще и кончила…
Вспоминаю о последнем, и снова становится дурно.
Наверное, стоит выйти за пределы сауны, а там уже все все знают про меня.
Надеюсь, я не слишком громко кричала?! Надеюсь, я вообще смотрела на этого нахала с укоризной, и всем своим видом показывала, что мне неприятно и мерзко.
Вот только в это я сама не верю, потому что помню, как мне было хорошо.
Кожу на животе неприятно стягивает. Замечаю там подсохшие беловатые следы.
Боже…
А время? Сколько сейчас вообще времени?
Я только собираюсь слинять отсюда и, может быть, даже обратиться в полицию, как мой толком не начавшийся побег тут же блокируют.
– Куда собралась? – мужик возвращает меня на место и притягивает ближе. Зарывается носом в моих длинных запутанных волосах. Втягивает воздух.
Потом нависает надо мной, и его рука оказывается у меня между ног, которые я тут же стискиваю.
– Я вызову полицию! – угрожаю ему.
– Вызывай. Только кончи сначала. Мне это понравилось.
Мужчина ласкает меня между ног, и я тут же реагирую. Его наглый палец дразнит узенький вход, вынуждая его течь порочной влагой.
Это все против моей воли.
Массирует, давит. Дарит ощущения, о которых я еще не успела забыть. И я готова провалить сквозь землю из-за того, что не в силах этому противостоять.
Как бы я ни старалась изображать из себя безразличие и неприязнь, мне приходится смириться с реальностью, когда горячий палец нажимает на капюшончик клитора, растирает горошину, и у меня поджимаются пальцы на ногах.
Стон сам вырывается из меня, как бы я его не держала. А короткий приказ, прошептанный в самое ухо: «Кончай», заставляет все тело содрогнуться.
Обида накрывает.
Нельзя было ему показывать.
Нельзя!
Слезы в миг накатывают, и я отталкиваю мужчину.
– Руки свои уберите! Вы мне противны!
Он слушается. Отступает. Примирительно вскидывает ладони.
– Да не плачь ты. Чего сырость развела? Кончила же. Дважды.
– Дайте мне пройти! – еще раз толкаю его, чтобы слез с дивана. Не знаю, откуда во мне эта дерзость. Просто терять уже нечего.
– Давай я заплачу, – мужчина все же следует моим приказам и выпрямляется во весь рост. Он абсолютно голый, и на этот факт ему плевать.
А мне нет.
Сразу же отворачиваюсь.
Сдам этого индюка в полицию! Прямо сейчас туда и поеду, пусть его под белы рученьки и загребут.
– Раз так целка тебе нужна – возьмешь бабло и заново зашьешь! – продолжает рассуждать незнакомец. – Или ты уже штопаная была? Знаю я, как вы, сучки, мужиков разводите.
Не выдерживаю его обидных слов. Замахиваюсь и гулко ударяю по широкой щетинистой щеке. Заслужил козел!
Подхватываю вещи с пола и стола и убегаю.
Меня никто больше не держит.
Но сейчас я еще не знаю, чем все произошедшее для меня обернется.
– У меня для тебя опупительная новость! – подруга заваливается ко мне в квартиру без приглашения. – Привет, Дань! – кричит моему брату, что по своему обыкновению работает в комнате.
Я так и не рассказала никому о том, что произошло со мной два месяца назад. Было очень стыдно. И обидно. И я решила, что сама как-то переживу, не втягивая брата. Даня столько делает для меня, и не хотелось волновать его лишний раз.
Боюсь, он поехал бы в сауну в то же утро, а потом угодил за решетку, потому что у того мужика явно связи. Не знаю точно, но почему-то уверена в этом. А у меня кроме него больше никого нет.
Мне пришлось выдумывать несусветную чушь о том, где я провела ночь. До сих пор не понимаю, почему Даня поверил.
А еще свой курьерский рюкзак я из сауны так и не забрала, за что меня уволили с работы, не заплатив за смену. Так что подработка оказалась неудачной.
Да и вообще, идти в полицию в нашем маленьком городе – все равно, что поставить на себе жирное клеймо. А мне этого не хотелось. Особенно, учитывая, что на изнасилование наше соитие мало было похоже.
И проблема осталась только одна – я не смогла забыть. Тело помнит. Помнит все. Каждое прикосновение.
А еще я больше не девственница. И все мои мечты о нежном первом разе с достойным мужчиной разбились о циничность этого мира.
Но я стараюсь просто не думать об этом. Жизнь продолжается, и прямо сейчас мы с Яной стоим на пороге нового. Нас ждет огромный город с кучей возможностей, новые знакомства и учеба крутом университете.
И если я хочу, чтобы все получилось, нужно отбросить все ненужные воспоминания и сожаления. Они ни к чему.
– Так что за новость? – интересуюсь, когда мы с подругой закрываемся в моей комнате, чтобы не отвлекать Даню.
– Мы с тобой отлично сэкономим на жилье! – восклицает двушка. – Я уже даже придумала, куда мы потратим свободные деньги.
Через пару дней мы переезжаем в столицу. Мама Яны нашла нам квартиру на окраине, которую можно было бы недорого снимать на двоих. Я все же немного подзаработала за лето, и теперь практически готова к переезду.
– Не поняла.
Если честно, заявление подруги меня слегка напрягает. Эта девчонка любительница втянуть нас в какие-нибудь истории, и мне бы очень не хотелось встрять в неприятности, оказавшись в новом городе.
– Мы будем жить у донора.
– У какого донора? – все еще не понимаю.
Чем дальше, тем страшнее.
– Ну, у того типа, что обрюхатил мою маму и свалил. Теперь вот появился и хочет участвовать в моей жизни.
Яна пожимает плечами. По ее виду понимаю, она не очень радуется появлению отца.
– Мы будем жить у твоего папы?
– Ни у папы, – делает упор на последнем слове подруга, – у донора. Или ты думаешь, я готова простить ему столько лет отсутствия?
– Ну… быть может, он изменился и теперь хочет исправиться? Каждый заслуживает второй шанс, разве нет?
– Я тебя умоляю! – Яна демонстративно закатывает глаза. – От него восемнадцать лет ни гроша не было, а теперь вдруг решил за голову взяться? В дочки-матери поиграть?
– Ну, да, это вряд ли… – соглашаюсь я. – А как же твоя мама? Она что, не против?
– Я не собираюсь ей рассказывать, – фыркает Яна. – Просто выжму из этого ублюдка все, что получится, и свалю.
– А ты коварная, – заключаю я.
– Еще какая!
– Но все же эта идея как-то не очень.
– Ну, ты, как всегда, – хмыкает Яна. – Только представь, сколько мы сэкономим! Накупим себе шмоток крутых, будем самыми модными перваками!
– Просто, блин, Ян, а твой папа, он будет жить с нами? А это вообще удобно? Ты хоть что-то о нем знаешь? Может, у него жена и семеро по лавкам? А тут мы приезжаем, и…
– Да, не знаю. Но судя по адресу, который он дал, в его квартире места пяти семьям хватит и еще останется, так что причин переживать я не вижу. Я, кстати, посмотрела стоимость жилья в этом районе, и, уверена, если хорошо постараться, можно из него и собственную квартиру выжать. И машину. И еще яхту какую-нибудь.
Я вдруг представила, как может выглядеть ее отец. А что, если он действительно очень богатый? Странно тогда, почему за всю жизнь и рубля дочери не прислал?
Яна у меня девочка упертая. Даже если я откажусь, она отправится жить к отцу, которого толком не знает, одна. А я не могу ее бросить. Натворит ведь бед без меня.
Поэтому приходится согласиться.
В назначенный день мы садимся на рейсовый автобус до столицы. Довольные и счастливые. На вокзале нас провожают мама Яны и Даня. Брат обещает звонить мне каждый день и просит не стесняться, когда понадобятся деньги.
– Как приедете, сразу позвоните, – наставляет мама подруги. – Мила, проконтролируй. Надежда только на тебя, – обращается тетя Марина персонально ко мне.
– Хорошо, – обещаю. Пока никто не в курсе нашего выверта с квартирой. – Мы обязательно позвоним.
Дорога занимает часа четыре. И вот мы уже стоим на вокзале с чемоданами и крупными сумками через плечо.
Яна сказала, ее папа пришлет за нами машину, чтобы нам не пришлось тащиться на метро или такси.
– Ого! – восклицаю я.
Внедорожник действительно впечатляет. Тут даже в тачках не надо разбираться, чтобы понять, что перед тобой остановились несколько десятков миллионов.
– Видала?! – эта информация не укрывается и от Яны. – Скоро и у нас с тобой по такому будет. Только собственному и без водилы, – уверенно заключает подруга.
Я лишь вздыхаю.
Мне кажется, Яна слишком разошлась. Она ненавидит отца и, по всей видимости, действительно решила выжать из бедняги максимум. И мне думается, что хорошим это не кончится.
Водитель помогает нам уложить вещи в багажнике и с ветерком довозит до места.
– Нихрена себе! – практически в один голос восклицаем мы, оказавшись внутри квартиры «донора».
Замираем на пороге и раскрываем рты от удивления.
Шикарно. Дорого-богато.
Не верится, что мы реально будем тут жить!
Это же как картинка, сошедшая с обложки глянцевого журнала.
– Я конечно представляла что будет круто, – делюсь с Яной своим впечатлением, – но не настолько!
Мне правда нравится, хотя и чувствую я себя будто в музее, где можно только смотреть, а не трогать.
– Согласна! – коротко отзывается Яна.
Мы сбрасываем обувь и, оставляя вещи у входа отправляемся изучать наше новое место жительства.
– Теперь я еще больше его ненавижу! – заявляет подруга.
– Ян… – вздыхаю я.
Она слишком категорична.
– Сам жил в такой роскоши, а мне даже долбанную куклу не купил!
– Может, у твоего отца были какие-то весомые причины, – спешу предположить. В жизни ведь всякое может случиться.
– Какие, например? Шлюхи?
Решаю больше не спорить на эту тему. Общение подруги с отцом – это вообще не мое дело, и я не хочу туда лезть. Хотя мне и кажется, что Яна совсем не права.
Квартира оказывается огромной и хорошо обставленной. Здесь нет вычурности, но видно, что все дорого. Явно поработал дизайнер.
Тут даже есть второй этаж, где находятся несколько спален, очень похожих друг на друга.
А еще не обнаруживается присутствия женщины и, тем более, детей.
– Ну, по крайней мере, под ногами не будут путаться его спиногрызы, – заключаю я.
– А шлюхи есть наверняка, – язвит подруга.
– Ян, прекрати! Ты ведь его толком не знаешь, – снова завожу я, хотя и собиралась молчать.
– Не оправдывай его! Сам вон где живет, а мы? Так что я знаю об этом человеке то, чего мне вполне достаточно, чтобы сделать выводы.
Вижу, как слезы появляются в глазах подруги. Она обнимает себя руками, будто пытается защититься от несправедливости этого мира, и я тоже подхожу к ней, чтобы обнять.
Кроме Яны у меня никого. И дружим мы с первого класса. Поэтому моя обязанность – поддерживать ее сейчас, в такой сложный момент.
Но я сама, если честно, испытываю странные чувства. Будто нам не стоило сюда приезжать. Нехорошее предчувствие ни раз уже не подводило меня, а сейчас разум почему-то буквально вопит: «Беги!». Но я очень надеюсь, что в этот раз мое шестое чувство просто дало сбой.
– Он даже сам не встретил нас, – жалуется Яна. – Потому что ему до сих пор плевать.
– Может… – пытаюсь снова предположить, но подруга не позволяет.
– Нет, слышишь?! Я не хочу придумывать ему оправдания! Я и так делала это всю свою сознательную жизнь. Я сейчас хватит!
Остаток дня мы проводим в квартире. Каждая выбираем себе по спальне и уже за полночь укладываемся спать.
Странно, но отец Яны так и не появился, хотя я была уверена, что он придет. Может, подруга права? И он тот еще ублюдок и заслуживает ненависти дочери?
Весь следующий день мы таскаемся по магазинам. Обновляемся к новому учебному сезону. Мы поступили на один факультет, и это невозможно круто!
Домой возвращаемы уже к вечеру. Яна предлагает заказать что-нибудь из ресторана на ужин, но я настаиваю на том, чтобы приготовить. Сегодня мы и так прилично потратились, не думаю, что нам стоит быть такими транжирами, тем более, что отец Яны пока так и не появился.
Это только усиливает ненависть подруги. А я хочу надеяться на то, что этому есть какое-то логичное объяснение. Но все же в глубине души готовлюсь к самому худшему.
Ужин удается состряпать из того, что нашлось в холодильнике.
– Мда, – тянет Янка, – яичница с овощами – это вовсе не то, чем я хотела питаться на папочкином попечении.
– Ну, вкусно же получилось, – уточню я, погружая в рот еще одну вилку с невероятно воздушным и очень вкусным омлетом.
Подруга не успевает ничего ответить, потому что вдруг раздается громкий шум из прихожей. Стальная дверь хлопает, а за этим звуком слышится глухой мужской рык и женский смех.
– Ох, Тамерлан, что прямо здесь? – с придыханием произносит незнакомка.
– Здесь, – звучит следом, а дальше вновь слышится возня.
– Слышала? – недовольно шепотом произносит подруга.
Я не успеваю ничего ответить, как она выскальзывает в кухни в прихожую. Мне приходится последовать за ней.
Кажется, мы обе уже представляем, какую картину там увидим.
– Яна?!
Я оказываюсь в коридоре на мгновение позже.
Но именно в этот момент забываю, что такое дышать.
Два горящих темных глаза мужчины смотрят прямо на меня.
Теперь я знаю, как зовут незнакомца из сауны. Его зовут Тамерлан.
А еще… Еще он отец моей лучшей подруги.
Я понимаю, как должна поступить дальше. Должна, нет, просто обязана отвести взгляд!
Но у меня не получается этого сделать.
Я все пытаюсь представить, в чем так провинилась по жизни, что судьба выкидывает передо мной такие вот финты.
А еще у меня не получается даже моргнуть, пошевелить пальцами или… хотя бы совершить вдох.
Так и стою, приняв позу каменного изваяния.
– Тамерлан?! – девица в коротком серебристом платье удивленно пялится на своего спутника.
– Вот и познакомились поближе, да, пап?! – язвит Яна, а дальше я просто перестаю слышать.
Все чудится, что вот сейчас я закрою глаза, и реальность изменится. Ведь такое невозможно. НЕВОЗМОЖНО!
Сердце так дубасит в грудной клетке, точно собирается выпрыгнуть наружу.
Ремень на темных джинсах мужчины расстегнут, и не остается никаких сомнений, чем он собирался заниматься с девушкой. И это еще сильнее будоражит воспоминания внутри.
Они для меня оживают. Становятся осязаемыми. Будто руки Тамерлана лезут ко мне в трусики и нащупывают там самое сокровенное.
И я понимаю, как мерзко и отвратительно все выглядит со стороны. Он – отец Яны. «Донор», как она называет, но это, ровным счетом, ничего не меняет. Тамерлан – папа Яны. Так было с самого начала и так останется.
Уже не знаю, как буду оправдывать его в глазах подруги, зная, как этот человек поступил со мной.
И я не могу избавиться от его образа в полотенце, что так и стоит перед глазами. Как уходит под белую махровую ткань дорожка темных пустых волос. И как охватывает все плечо чернеющая татуировка.
Черт возьми!
Я знаю, какое идеальное тело прячется под футболкой у этого мужчины и каким обжигающе горчим оно может быть!
И я снова не могу понять это чувство. Почему вместо ненависти и презрения воспринимаю все иначе, будто была даже не против тогда.
В сауне.
Там трахают только шлюх.
И я так гадко сейчас себя чувствую, что ком к горлу подкатывает.
Тамерлан же больше не смотрит на меня, и я в глубине души надеюсь, что не узнал. Сколько у него было таких девочек, попробуй упомни каждую.
Даже сейчас он с другой. С высокой грудастой блондинкой.
– Может, нам уйти, папуль?! Позвонишь, как развлечешься! Мы понятливые, да Мил?! – продолжает дерзить и плеваться ядом моя подруга.
– Послушай, Яна… – вздыхает Тамерлан. Он явно был не готов увидеть в своей квартире такое. Мужчина, наконец, застегивает ремень. – Я совсем забыл, что ты приезжаешь сегодня.
– Мы приехали вчера. Наверное, нам еще повезло, что твой водитель оказался не таким забывчивым?
– Ты хочешь, чтобы я извинился?
Извинился? Удивительно. Уверена, если услышу сейчас извинение из уст этого мужчины, мой мир больше никогда не будет прежним.
– Для начала я бы хотела, чтобы эта шкура свалила.
На секунду воспринимаю слова подруги на себя. Кажется, будто она знает все с самого начала, и все это представление – такая вот своеобразная, но очень болезненная форма мести.
Как будто сейчас Яна повернется в мою сторону и скажет: «Ты что не слышала, шкура? Вали давай! Будешь знать, как с чужими отцами спать!».
Но Тамерлан поворачивается к блондинке и холодно бросает:
– На выход.
– Ты правда пойдешь на поводу у каких-то сучек малолетних? – взвизгивает та.
– Когда досчитаю до трех, чтобы тебя тут не было. Раз…
Девица фыркает, но все же обращается в сторону двери. А я наблюдаю за Тамерланом и понимаю, ему непросто дается такое вот поведение. Вряд ли он позволяет людям так с собой разговаривать. И, по-моему, Яна ходит по очень тонкому льду.
– А вы вернулись в кухню.
Голос Тамерлана все еще звучит жестко.
– Обе.
Когда он переводит взгляд в мою сторону, у меня снова останавливается сердце.
Не передать словами то, что я сейчас чувствую. Все тело сковано от напряжения, и я даже ощущаю ломоту в мышцах.
Не зря шестое чувство вопило. Не зря.
Но я снова не послушала. Действительно, зачем?
Конечно, я стараюсь никому не показывать то, что сидит внутри. Смотрю в пол и тупо выполняю команду отца Яны.
Подруга тоже выполняет, только предварительно закатив глаза.
В кухне оказываемся первыми.
Яна моего состояния не замечает. Вижу, как горят ее глаза, и как она взвинчена. Для нее сейчас тоже происходит волнительный момент, и я молю Бога, чтобы подруга не узнала о моей случайной связи с ее отцом. Надеюсь, он не настолько глуп, чтобы вывалить сейчас все это.
Подсознание все равно стремится зацепиться за что-то хорошее.
Но чего хорошего может быть в моей ситуации?
– Видела? – выпаливает Яна, когда мы ненадолго остаемся наедине. – Шлюхи все-таки есть! Я бы каждую такую суку придушила!
Сникаю.
Боже… это ужасно.
Тамерлан тоже заходит в кухню. Сразу же заполняет все своей аурой.
Усаживается напротив нас за стол, и от этой близости становится дурно.
Совершаю глубокий вдох. Нужно как-то перебороть страх. Только бы пережить этот вечер, а потом… потом мне придется уехать. Не смогу так.
Возникает пауза. Тамерлан рассматривает нас с Яной. О чем-то задумывается.
Подруга складывает руки за груди в замок, всем своим видом транслируя недовольство.
Только сейчас замечаю, что они похожи. И как сразу не заметила?!
Хотя, когда мне было замечать?
Все произошло так быстро. Тамерлан набросился на меня, словно дикий голодный хищник.
Фух… становится жарко от воспоминаний и очень стыдно. Краска приливает к лицу.
Я хочу не думать, не вспоминать, но люди не умеют контролировать воспоминания. Не в силах просто взять и вырвать что-то из своего сознания. Но я бы, честно, сделала это с огромным удовольствием.
Тамерлан поджимает губы. И я невольно вспоминаю, как они двигались на моих. Как все нутро переворачивалось в этот момент. Как хрипло этот мужчина стонал, раз за разом погружаясь меня.
Чувствую себя грязной. Испорченной. И теперь уже точно никогда себя не прощу.
– Прошу прощения, что не встретил. У меня были дела, – признается мужчина.
Гляжу на него с удивлением. Странно видеть извинения от такого медведя, у которого от человеческого только облик.
– Да мы видим, какие дела у тебя были, – язвительно хмыкает Яна.
Моя подруга, определенно, решает проверить отца на прочность и готова ради этого на все.
– Хватит! – рявкает «медведь». Его раскрытая ладонь с грохотом падает на стол.
Мы обе подскакиваем на месте от этого удара, и Тамерлан понимает, что переборщил.
– Я правда был занят, – смягчается он.
– Знаешь, папуль, – на последнем слове Яна делает язвительный упор, – чтобы такого не повторялось, нам нужно обозначить границы. Правила, знаешь?! Деньги на карманные расходы, личный водитель и никаких женщин. Это мерзко. Ах, да, и, самое главное: моя подруга Мила будет жить с нами.
– Я… я могу и в другом месте, – подскакиваю.
– Села, – короткий, емкий приказ.
Ничего больше не остается, как повиноваться.
До сих пор искренне надеюсь, что Тамерлан не помнит меня. Да с чего ему помнить? Сколько таких девочек он в месяц поиметь может?
Вот только взгляд его говорит об обратном. По пляшущим там огонькам чувствую – узнал.
Только бы Яне не рассказал. Вот же позор будет!
– Мила, правда, мы ведь договорились, что будем жить тут вместе, – напоминает Яна. – Чего исполняешь сейчас? Папа не против, правда, пап?
– Правда, – взгляд мужчины словно сканирует меня насквозь.
У меня от его слов на сердце почему-то появляется тяжесть.
Я вообще чувствую себя лишней здесь.
И не только потому, что переспала с отцом подруги. Им, наверное, нужно поговорить, а я просто-напросто мешаю.
Сижу и не дышу. Буквально.
Боюсь сделать или сказать что-то лишнее.
Спасает меня мой телефон, что оживает на столе любимой песней и фотографией брата на экране.
Хватаюсь за эту возможность, как за спасительную соломинку, хотя говорить с Даней сейчас нет никакого желания. Но сидеть за одним столом с Тамерланом и его дочерью я хочу гораздо меньше.
– Извините, – снова подрываюсь с места. – Мне нужно ответить.
Быстро забегаю по лестнице и закрываюсь в «своей» спальне. Я пока еще не распаковала все вещи, чему теперь очень рада. Не придется долго собираться.
– Привет, Дань, – перезваниваю брату, потому что не успела принять входящий вызов.
Падаю на кровати и устало закрываю глаза.
Вот бы сейчас открыть их – и все исчезло. Будто и не было.
– Ты чего трубку не берешь?! – ругается Даня. – Я тебе третий раз звоню.
– Ой, – не нахожусь что ответить.
– Мы ведь договорились, Мила! Я беспокоюсь за тебя.
– Да мы с Яной все время вместе, что с нами может случиться? – отмахиваюсь от его слов.
Хотя, мне кажется, самое страшное уже случилось. То, чего никак не могла ожидать. Даже в самых смелых своих фантазиях.
– Да что угодно! – повышает интонацию Даня. – Я пять лет в столице жил, знаю, что это за город.
Вздыхаю. Не люблю эти разговоры и нотации.
– Просто будь осторожна, – брат сменяет гнев на милость. – Ладно?! Не хочу, чтобы ту куда-нибудь вляпалась.
А я уже вляпалась.
Уже вляпалась.
– Конечно, – грустно улыбаюсь. Но, жаль, не могу рассказать всего. Мне жизненно важно с кем-то поделиться, чтобы не разорвало изнутри. Пережить Тамерлана в первый раз мне, кажется, было гораздо проще.
А сейчас я в растерянности. Не знаю, что делать.
В кухню решаю больше не возвращаться. Даже после разговора с Даней остаюсь лежать на кровати, раскинув по сторонам руки и ноги. Но дергаюсь от каждого шороха, беспокоясь, что Тамерлан зайдет в мою спальню.
Может, вообще не стоило оставлять их наедине? Вдруг он уже растрепал все?
Когда дверь в комнату распахивается, у меня чуть сердце из груди не выскакивает. Сгребаю себя с кровати, быстро принимая горизонтальное положение. На пороге появляется все еще заведенная Яна.
– Все в порядке? – спрашиваю, а голос чуть срывается от волнения.
– Конечно же нет! – вскидывает руки подруга. Она уже не такая дерзкая и язвительная. Просто обиженный ребенок, которого нужно пожалеть.
Наконец, из нее выползло то, что подруга так отчаянно и старательно прятала внутри. В своем сердце.
– Иди сюда, – раскрываю объятья, приглашая Яну присесть рядом со мной на кровати. Подруга падает возле меня и принимает ласку. Обнимаю ее и глажу по голове.
– Он домой какую-то шалаву привел, Мил. Понимаешь?! А меня не встретил из-за каких-то мифических дел. Так хотел наладить со мной отношения, а сам… сам даже не вспомнил, что я приезжаю!
Мне горько слушать слова подруги. Ком скапливается в горле. Но я все же считаю, Яна должна дать отцу шанс.
– Вы поговорили? Спросила, где он шлялся восемнадцать лет?
Мотает головой.
– Думаешь, есть хоть одна уважительная причина?
– Думаю, раз уж ты приехала сюда, чтобы с ним познакомиться, то нужно идти до конца.
Поджимаю губы. Не верю, что говорю это. Мне самой ужасно больно, что имя Тамерлана теперь навечно запечется на линии моей жизни. Хотелось бы вырезать его из себя, как и те воспоминания, если честно, но я не могу поступить так с подругой – из-за личных хотелок сломать ей жизнь выгодными для меня советами.
Мы еще какое-то время болтаем, а потом Яна спрашивает:
– Можно я сегодня у тебя посплю?
– Конечно, – сразу же соглашаюсь.
Мне и самой на руку, что мы останемся в комнате вдвоем. Так безопаснее.
Господи, о чем я думаю вообще?! Тамерлан ведь не маньяк какой-то, чтобы врываться ко мне в комнату посреди ночи!
Или все-таки может?
Ох…
Яна быстро засыпает, но продолжает вздрагивать во сне. Мне же не спится. Иногда в таких случаях помогает горячий душ. Распаренное тело расслабляется, и уснуть получается гораздо легче.
Но я не иду в ванную сразу. Выжидаю. Нужно убедиться, что Тамерлан тоже спит. Паранойя внутри меня не дремлет, подбрасывает картинки, как отец подруги ждет меня под дверью прямо сейчас.
Поэтому, только спустя пару часов, я позволяю себе выйти из спальни. Перемещаюсь по этажу бесшумно, озираюсь, как какой-то воришка.
Дверь закрываю на защелку. И выдыхаю, только когда получается это сделать.
– Ну, ты и сумасшедшая, – проговариваю сама себе.
Забираюсь в душевую кабинку и настраиваю воду погорячее. Небольшое пространство тут же заполняется паром.
Вода ласкает тело, и я еще чуть увеличиваю напор. Направляю струи на голову, чтобы немного очистить мысли.
От шума воды не сразу понимаю, что кто-то открывает дверь кабины. Да и как такое возможно, когда я четко помню, как поворачивала задвижку?
Мне даже смотреть не надо, чтобы понять, кто именно забрался ко мне. Его аура, тут же забирает у меня весь воздух.
И пикнуть не успеваю, как теряю из рук лейку и оказываюсь прижатой животом к запотевшему стеклу крепким горячим мужским телом.
О, Господи…
– Скучала по мне, малышка? – хриплый голос Тамерлана будто возвращает меня в прошлое. – Я скучал.
Ох…
Широкая ладонь жадно ползет по моему обнаженному бедру, и тело тут же реагирует. Киска порочно сжимается, концентрируя в себе пик возбуждения. Мгновенного. Которого я никак не хотела бы испытывать.
Наглая ладонь ползет выше и, протиснувшись вдоль стекла, сжимает мой сосок.
Я хочу закричать, но голоса нет. Как во сне. Вместо крика лишь бесшумно раскрываю рот.
Все происходит за секунды.
Чувствую его крепкий член. Он горячий и возбужденный.
Ныряет между моих ножек и скользит по складочкам, вызывая в теле крупную дрожь.
А потом этот разгоряченный гигант врывается в меня. Без предупреждения.
Буквально пара секунд проходит от того момента, как Тамерлан припечатывает меня к стене, и как оказывается внутри. Я просто-напросто не успеваю ничего с этим сделать.
А дальше готовлюсь испытать сильнейшую боль, как в прошлый раз, сжимаюсь вся, но вместо этого по теле прокатывается горячая волна возбуждения.
Издаю стон, о котором тут же жалею.
– Скучала… – убеждается в ответе мужчина.
Он сжимает пальцами мои бедра и лишь сильнее наталкивает на себя.
Я понимаю, что должна сделать сейчас. Понимаю. Даже отдаю себе в этом отчет, но ничего не делаю. Уверяю себя, что буду жалеть потом, когда все прекратится. Но сейчас… сейчас лишь колени подгибаются от волн кайфа, что усиливаются с каждым озверевшим толчком.
– Все такая же узенькая… – его голос севший от возбуждения.
– Тамерлан… – произношу его имя.
Не знаю, чего хочу попросить.
– Сучка… Нравится на моем члене?
– Нет… – отвечаю неправду. Но следом слышится предательский стон.
– Да… – шепчет Тамерлан. – Моей девочке нравится…
Он ныряет пальцами между моих ног. Они чуть разведены, попка отведена назад, и я не понимаю, когда успела принять такую позу. Но в миг забываю про это, стоит только влажным пальцам пробежаться между складочек. Надавить на клитор и потереть его.
Даже разум перестает сражаться в этот момент. Бросает неудавшуюся затею. Тело идет на поводу у этого ублюдка и пропитывается желанием полностью.
Пульсирующая киска не успевает сжаться, как крупный член вновь растягивает ее под свой размер. Раздвигает узкие стеночки, вынуждая чувствовать то, чего я не испытывала ни разу в жизни.
И эти ощущения они даже сильнее и ярче, чем те, что удалось заполучить два месяца назад.
Я думала, что будет отвратительно и мерзко. Старалась воспитать в себе именно такое чувство после произошедшего в сауне, но в итоге хотела повторить все. Очень хотела повторить.
Только сейчас это понимаю и признаюсь себе.
Внутри задействованы все чувствительные точки. Как и снаружи. Там до сих пор работают пальцы Тамерлана, но действуют уже более жестко. Он будто сам становится нетерпеливым. Я слышу его сбившееся тяжелое дыхание и хриплые глухие стоны, от которых самой хочется застонать.
Не думала, что может быть так хорошо. До одури. До неконтролируемого желания громко орать. Только на это не хватает сил.
Тамерлан выбивает их из меня, жестко трахая сзади.
Это какое-то не поддающееся контрой безумие.
Даже сексом не назвать. Животное сношение, не иначе.
С каждым новым движением твердой плоти внутри, меня все сильнее скручивает. Стеночки сжимаются вокруг вздувшегося от похоти ствола. Где-то в глубине натягивается струна и тут же рвется.
Мой крик утопает в гулком шуме воды.
Блаженство захватывает с головой, пока перед глазами мелькают яркие искры, подобные салюту. Пока киска жадно сжимается от кайфа, вынуждая мужчину грязно ругнуться.
А потом все прекращается. Остается лишь чернота. Болезненное саднящее чувство в груди. И я совершаю над собой невероятное усилие, чтобы не заплакать.
Не понимаю, как так происходит? Что за магия такая? Я ведь ни шлюха ни разу. Более того, осуждаю беспорядочные половые связи и секс вне отношений. Тогда почему веду себя противоположным образом? Почему не могу противостоять этой силе влечения?
Тамерлан оставляет меня в покое, покидая все еще подрагивающее отголосками наслаждения лоно. И остается лишь отвращение к себе.
Не хочу поворачиваться к нему и видеть его лицо. Но у меня не остается выбора, когда отец моей Яны сам дергает меня на себя.
– А теперь поговорим, сучка. О том, как ты здесь оказалась.
– А теперь поговорим, сучка. О том, как ты здесь оказалась.
Тамерлан смотрит на меня. Пристально вглядывается в глаза. Его взгляд темный и пугающий. Там пляшет блестящий огонь с чернеющими языками пламени.
А еще он прижимает мое хрупкое, ослабевшее после близости с ним тело, к своему горячему и твердому. Большому, как скала.
И я не понимаю, что должна ответить в этот момент. Да у меня все слова в горле застревают. А обжигающая близость вообще дурманом обволакивает сознание.
– Отвечай! – в голосе мужчины больше нет той притягательной хрипотцы, от которой тяжестью наливались складочки между моих ног.
Сейчас Тамерлан произносит свои слова жестко и даже зло.
А я понять не могу сути вопроса. Просто гляжу на него и глупо моргаю, боясь пошевелиться.
– За баблом пришла? Так я сразу предлагал! Чего не взяла?
Господи…
Вдруг нахожу в себе силы на то, чтобы оттолкнуть мужчину. Упираюсь в него ладонями со всех своих сил.
– Отвалите! Вы мне противны!
Отступает.
Слава небесам!
Мне нужна хоть толика пространства, чтобы начать дышать.
Но он все равно близко, и я не могу избавиться от сильной ауры его присутствия. Она буквально окутывает меня и держит крепко в своих стальных тисках.
Меня воспитывали правильно, да я и сама придерживаюсь таких канонов, но почему-то рядом с Тамерланом все мое воспитание летит в пропасть. Ту самую, что виднеется сейчас в глубине его темных глаз.
Будто рядом с ним вступает в игру совсем другая я. Девушка, что живет у меня внутри, но о которой я ничего не знаю.
И не хочу знать, если честно… Я не хочу ничего о ней знать…
– Так противен, что у тебя дырка хлюпает? – зло цедит Тамерлан. – Скажи еще, что не мечтала на моем члене снова оказаться!
Тогда я не выдерживаю и звонко ударяю его по щеке.
Повисает пауза.
– Я вообще вас видеть не хотела! – тоже приобретаю враждебный вид.
А еще мне страшно, что Яна увидит все происходящее. Она не простит. Никогда не простит такого.
Страшно потерять свою жизнь. Дружбу. Будущее. Мы ведь на один факультет поступили, еще в начальной школе обещали друг другу, что всегда будем вместе. Клялись.
А теперь?
Теперь я могу потерять это. Важную часть себя.
– Мы с Яной с первого класса дружим! Не верите – сами у нее спросите!
Дышу часто. Грудь высоко вздымается. Я словно пробежала самый сложный в мире марафон.
– Повезло же моей дочери с подружкой шлюшкой!
– Я не… – от обиды в горле забивается противный комок. Пытаюсь его проглотить, но он только сильнее дерет горло.
– А как тебя еще назвать? Или ты не знаешь, как величают девочек, которые с мужиками по саунам трахаются?
Рука снова уходит в замах, но на этот раз Тамерлан ее перехватывает. Снова тянет меня на себя, и наши лица оказываются практически вплотную. Еще немного, и мы соприкоснемся губами.
– Я задаю вопрос в последний раз. Что ты здесь делаешь?
– А я снова отвечаю, – бросаю резко, – это случайность! Я дружу с Яной.
Мне хочется исчезнуть.
Понимаю, что первый раз еще можно было как-то объяснить, но вот второй… Я не могу понять, как так получилось, что мы снова переспали? Я позволила всему случиться, и теперь на душе гадко.
Тамерлан ничего не говорит, но и не отступает. Понимаю, что если он сейчас же не отстанет от меня и, не дай Боже, накинется снова я… Да меня всю трясет. Сердце бешеное. Бьется вскачь и словно в горле дрожит.
А еще я чувствую, как снова каменеет у Тамерлана между ног. Как член дергается, упираясь в мой живот. И как реагирует нутро, сжимаясь практически до боли.
Или сейчас я сделаю что-то или навсегда останусь для него шлюхой.
– Дайте выйти или я закричу, – предупреждаю его.
– Мне нравится, как ты кричишь, дрянь, – вибрации низкого мужского голоса едва не заставляют меня застонать.
Я сдерживаюсь каким-то чудом, а после вдруг слышу голос Яны:
– Мила, ты здесь? – звонко интересуется она, а затем затихает. – Ой…
Я сдерживаюсь каким-то чудом, а после вдруг слышу голос Яны:
– Мила, ты здесь? – звонко интересуется она, а затем затихает. – Ой…
У меня будто вся жизнь перед глазами проносится.
Конечно, я предполагала, что подруга может узнать про меня и своего отца, но не думала, что это произойдет так быстро. Буквально через несколько часов.
От паники и шока замираю с раскрытым ртом.
Несмотря на горячую влажность в кабинке мое тело пронзает леденящий спазм.
Тамерлан тоже застывает. Смотрит на меня пристально и не шевелится.
– Пап, прости, – практически тут же добавляет Яна. – Я думала, здесь Мила.
Следом слышится хлопок, и я болезненно сглатываю, осознавая, что, кажется, пронесло.
Тогда на меня вновь накатывает злость. Мы чуть все не испортили!
Силы берутся из неоткуда, и я обеими руками толкаю Тамерлана в грудь.
Он отступает. Я это понимаю, потому что иначе мне бы не сдвинуть такого мощного мужчину. Только если он сам позволил. Дал мне шанс это сделать.
А дальше, как выпрыгиваю из кабинки даже не помню. Практически не обтираюсь полотенцем, а сразу обмываю им свое тело и выбегаю в коридор.
Судя по звуку, подруга копошится где-то на первом этаже, и я забегаю в свою спальню, чтобы переодеться.
Ох, мое бешеное сердце не удержать. Оно так сильно содрогается в груди, что каждый его удар едва не вызывает у меня тошноту.
Сложно собраться с мыслями, когда у тебя внутри происходит такое. Когда нутро трясется от беспокойства и опасности.
Яна распахивает дверь в мою спальню, и я вздрагиваю, боясь, что это снова Тамерлан настигнет меня. Прошлые наши встречи заканчивали примерно одинаково, и я не хотела бы третьего раза. Слишком для меня.
Выдыхаю, завидев подругу.
Нужно съезжать от нее. Я не могу здесь остаться. Тайное и так рано или поздно становится явным, а если тайное творится прямо у человека под носом, фиаско не избежать.
– Эй, ты где была? – интересуется Яна.
– В туалете.
Вариантов у меня не много. И я отдаю себе отчет, что палюсь на ровном месте.
– Странно, я тебя там не видела.
– Разминулись, – едва удается удержать срывающийся голос, когда я пожимаю плечами.
Но Яна не придает значения моим словам, принимая их за чистую монету.
– Представляешь, – взволнованно произносит подруга и садится рядом со мной на кровать, – пока тебя искала, наткнулась на Тамерлана.
– Да?! – удивляюсь, стараясь выглядеть убедительно. – Хотя… это же его дом, ничего удивительного.
– В душе… – Яна переходит на шепот. – Я растворяю дверь, как ни в чем не бывало, а он прямо там стоит!
– Ну…
– Голый!
– Прямо голый? – округляю глаза. Надеюсь, получается искренне.
– Нет, ну, он задом стоял, и там пар был в кабинке… – неопределенно машет руками Яна.
Кто бы знал, какое облегчение я в этот момент чувствую.
– Боже, это ужасно, что я видела своего отца голым? – не унимается моя подруга.
– Он был к тебе спиной, так что это не считается, – заверяю ее.
– Думаешь?!
– Конечно!
Я даже улыбаюсь, когда произношу это, хотя мне сейчас совсем не весело.
В отличие от подруги, я видела Тамерлана голым со всех сторон. И не могу сказать, что мне не понравилось. Понравилось и даже очень.
И именно эти мысли усиливают ненависть к себе самой.
– Яна, – серьезно произношу. – Я, наверное, съеду, – выдыхаю, предполагая почему-то, что сейчас самое удачное время для подобного разговора.
Ну, а что? Утром сразу соберу вещи и свалю. А Тамерлан не станет меня искать, в этом я уверена.
– Ты серьезно сейчас? – недовольно выгибает бровь подруга.
– Очень.
– А как же «мы вместе»? «Вместе до конца»?
Блин… но это ведь было до того, как оказалось, что у меня был секс с ее отцом.
– Я отсюда не уеду, потому что еще не закончила с «папой», – на последнем слове Яна изображает в воздухе кавычки.
– Но…
– Мне нужна твоя поддержка здесь, понимаешь?
Вздыхаю. Как же сложно говорить с ней, учитывая, что теперь у нас полярно разные интересы. Яна хочет остаться с Тамерланом, а мне жизненно необходимо держаться от него подальше.
Я прямо чувствую, что если останусь, моя жизнь полетит под откос. Она уже туда прямиком направилась. Одна только фраза из пяти слов: «Я спала с твоим отцом», и наша дружба в миг рассыплется.
– Мы ведь подруги, – напоминает Яна, и, тем самым, только усиливает мое беспокойство. – Поэтому должны остаться здесь.
Она даже слова мне вставить не позволяет. Нахрапом берет. Дожимает.
– Мне неудобно здесь жить с твоим отцом. Это неправильно. Он не обязан содержать еще и меня. Да и вам бы самим между собой разобраться. Я буду только мешать.
– Не говори ерунды! Ты мне не мешаешь!
Повисает пауза.
– Наоборот, мы вместе должны его дожать! – Яна нарушает тишину первой. – Так что все, я не хочу больше ничего слушать.
Утром мне не хочется подниматься с постели. Долго не могу себя заставить, и Яна даже начинает думать, что я заболела.
Подруга уже во всю шуршит на кухне и обещает мне завтрак с ароматным кофе и бутербродами с маслом и сыром.
А я лежу и шевелиться не хочу. Выйти за границы моей комнаты – смерти подобно. Мне не хочется встречаться с Тамерланом даже взглядом. И от него насквозь пробьет.
Потому я выползаю на первый этаж только когда Яна сообщает, что отец уехал по делам.
– Смотри! – подруга веером раскрывает перед собой солидную пачку пятитысячных купюр.
– Угу, – бурчу невнятно. – И это только начало, – обещает Яна.
Да уж. А, по-моему, это конец.
– Тетя Марина убьет тебя, когда узнает. Мы не сможем врать ей вечно.
– Ой, да забей! Мама поворчит немного и успокоится, а мы с тобой пока ворвемся в богатую жизнь. Давай, кстати, на завтрак что-нибудь закажем? О, круассаны! Я очень хочу круассаны!
– Спасибо, но я обойдусь.
Чуть было не добавляю, что не желаю иметь ничего общего с ее папашей-козлом, но вселенная меня останавливает, не позволяя натворить дел.
– Я все равно на тебя заказываю, – усмехается Яна. – Сегодня я намерена потрать все!
Подруга взмахивает руками и едва не распыляет всю котлету по широкому пространству кухни.
– Ой, – говорит она, успев подхватить парочку сбежавших купюр.
После вчерашнего разговора я понимаю, что все поведение Яны – напускное. На самом деле, обида на отца у нее гораздо глубже, чем моя подруга хочет показать. А свою боль ей легче прятать за такой вот маской.
Но я не хочу поднимать эту тему. Яна сама поделится, когда посчитает нужным. А еще страшно вновь заговорить с ней о переезде. Но оставаться здесь мне никак нельзя, потому решиться придется.
– Кстати, у нас сегодняшнего дня еще и личный водитель, прикинь?!
– Угу.
– Блин, да что с тобой?
– Не знаю. Просто… неправильно это все.
– Неправильно отказать себе на завтрак в круассане, – хихикает подруга. – Так что я на тебя заказываю, не отвертишься.
– Как ты вообще о нем узнала?
– О круассане?
– Нет, об отце.
– Ну, он к нам приехал… это было, месяца два назад, кажется. Мама его послала. Я тоже. Так и сказала «иди нахрен!». Ну, и он свалил, короче. Хотя, чего удивляться?! Для моего папаши – это нормальное явление! А потом вот позвонил мне, – пожимает плечами Яна. – В обход мамы. Сказал, что узнал о поступлении и хочет, чтобы я жила у него. Будет обеспечивать и бла-бла-бла…
– Тете Марине ты, конечно же, не рассказала?
– Было ведь ясно, что мама не отпустит.
Становится неприятно, если честно. Представляю тетю Марину рядом с Тамерланом и гадко на душе.
Мама подруги ведь тоже святое, а я думаю о том, как она обнаженной была с ее отцом. Какие чувства могла испытывать тогда… И как вообще у них все было? По любви? Или Тамерлан поступил с ней точно так же? Как со мной…
Я бы тогда на месте тети Марины тоже не хотела его видеть и подпускать к дочери.
– Как думаешь, почему они расстались? – интересуюсь у Яны, фактически материализуя в этом вопросе свои неприличные мысли.
– Кто? – хмурится подруга.
– Твои родители.
– Мама никогда об этом не раскалывала, – Яна пожимает плечами. – Да и какая разница? Я заказываю круассаны, не отвлекай больше.
Сегодня мы едем в университет, получить приказ о зачислении. На этом настояла тетя Марина, а мы, в общем-то, отлично обошлись бы и без него.
Как и сказала Яна, нас по столице катает личный водитель. Молодой крепкий парень. Довольно симпатичный. В черном костюме и белоснежной рубашке. Прямо как в кино.
То и дело ловлю на себе его заинтересованные взгляды.
– О, Воробьевы Горы! – восклицает Яна, прилипнув к окну. – Максим, останови!
– Здесь запрещено.
– Не остановишь, я расскажу папе, что ты нас домогался. Он тебя за яйца подвесит!
Закатываю глаза. Подруга снова перегибает. А вот водитель не собирается проверять ее слова на вшивость. Останавливает у тротуара, включая аварийку.
Яна выскакивает из тачки, а я задерживаюсь.
– Она всегда такая? – интересуется у меня парень, замечая, что я покидать салон не спешу.
– Бывает, – улыбаюсь, издали глядя на подругу.
– Меня Максим зовут, – представляет он.
– Мила, – тоже называю свое имя. – Извините, что Яна так ведет себя. У нее сейчас сложный период. Знакомство с отцом, и все такое.
– Понимаю. Тамерлан Каримович тоже не подарок. И можно на «ты».
– Хорошо, – смущенно улыбаюсь. Максим так смотрит на меня, что сомнений не остается – я ему приглянулась. – Видимо, у них с дочерью это семейное, – усмехаюсь и спешу тоже оказаться на улице.
– Ну, ты куда пропала? – зовет меня подруга, широко размахивая руками. А я думаю лишь о том, как уведомить Яну о своем решении съехать.
Максим катает нас по всему городу.
Без устали.
Яна то и дело придумывает все новые и новые места, а я просто нахожусь рядом. Для нее это важно.
Денежная котлета никак не заканчивается, зато бензин в нашей шикарной личной машине очень даже.
Решаю, что скажу Яне о переезде вечером.
Точно скажу. Честное слово.
Водитель выходит из авто, чтобы расплатиться за топливо, а мы с Яной остаемся наедине.
– По-моему, он на тебя запал, – хихикает подруга.
– Кто? – хмурюсь.
– Ну, кто? Максик наш.
– Ой, отстань.
– А что? По-моему, он секси, – выдает Яна, выглядывая в окно за тем, как наш личный водитель скрывается за раздвигающимися дверями магазинчика заправочной станции. – И задница орех. Интересно, у него большой?
– Фу! – тут же реагирую я. – Яна, блин!
– Что? Ну, секс же! А ты просто ничего не понимаешь.
Максим, действительно, продолжает бросать на меня заинтересованные взгляды. Смущает сильно. У меня нет особо большого опыта общения с парнями, я толком ни с кем не встречалась, много училась, и все такое… Тем более, этот Максим, лет на семь нас старше.
– Не хочешь сходить куда-нибудь на днях? – в какой-то момент парень подлавливает меня в одиночестве. – В ресторан, например. Я знаю пару отличных мест.
– Можно, – пожимаю плечами. Ну, а что я, собственно, теряю?
– Правда не знаю, когда у меня теперь будет выходной, – Максим глядит в сторону Яны, и это вызывает во мне улыбку.
– Давай, хотя бы телефонами обменяемся, – предлагаю я.
Это замечает Яна, что заговорщически теперь глядит в нашу сторону.
– Может в клуб рванем? – вносит предложение подруга.
Недовольно хмурюсь. Уже устала, если честно.
Янка складывает ладоши перед собой и глядит жалобным взглядом. Прямо как кот из «Шрека». Да у нее даже лучше получается!
В очередной раз переступаю через себя и сдаюсь. Яна без меня в этом клубе точно дел наворотит. Влезать в передряги – ее нормальное состояние. Она активная и бесстрашная по жизни. Уверенная в себе и знающая себе цену.
Теперь то я понимаю, от кого достались моей лучшей подруге все эти качества. Но думать о Тамерлане нет никакого желания. Ведь эти мысли слишком тяжелые. От них становится не по себе.
– Ты с нами? – интересуется Яна у Максима.
– Нет, я буду вас здесь ждать. Это моя работа, – парень при этом смотрит прямо на меня.
Вообще, я думаю, он вовсе не против повеселиться в клубе. Вот только не с дочкой босса.
В ночное заведение нас пускают. Там мы сначала оккупируем барную стойку, а затем и танцпол. Но я стараюсь не налегать ни на то, ни на другое, чтобы контролировать нас обеих. Тетя Марина всегда говорит, что в нашей паре именно я голова. И, наверное, я даже не буду с ней спорить.
Моя подруга быстро доходит до стадии безудержного веселья, но что-то мне подсказывает, оно скоро перейдет на следующий этап – депрессию, в которой она лишь брошенный отцом ребенок, что пытается привлечь внимание.
Понимаю, что уже следует попросить о помощи, чтобы увести Яну отсюда, но помощь приходит откуда не ждали. В поле моего зрения появляется недовольный всем случившимся Тамерлан.
Яна устраивает спектакль из разряда обиженной брошенки, но отец быстро давит ее протест, без лишних разговоров перекидывая чадо через плечо. Он поворачивается к выходу, но останавливается, когда понимает, что я идти следом не спешу.
– Тебе особое приглашение нужно? – рычит он на меня.
Не знаю, что заставляет меня повиноваться в этот момент, но я, обхватив сильнее свою сумочку, тоже направляюсь на выход.
Максим ждет нас на улице. Он спешит раскрыть заднюю дверцу тачки Тамерлана, чтобы тот мог затолкать туда дочь.
Яна брыкается изо всех сил и шлет родному отцу проклятья.
Он же абсолютно спокоен. Действует четко и уверенно. Справляется с задачей без особых усилий.
– Я позвоню? – спрашивает у меня Максим, что не укрывается от зоркого взгляда Тамерлана.
Вижу, как он зыркает на нас, и явно происходящим недоволен. Это заставляет меня ответить Максиму с гораздо большим энтузиазмом, чем требовалось:
– Конечно, я буду ждать.
Улыбаюсь так широко, как только получается.
– С тобой завтра разберусь! – рявкает на подчиненного Тамерлан, а затем командует уже мне: – В тачку села.
Садиться приходится на переднее пассажирское сидение. На заднем диванчике беснуется Яна.
– Ты не имеешь права! Я уже взрослая! – кричит она, но Тамерлан не реагирует. Почти. Произносит лишь одну единственную фразу:
– Протрезвеешь, поговорим.
Чувствую себя рядом с ним неуютно. Под трусиками предательски сжимается, и я ничего не могу с этим поделать.
И почему я сразу не сказала Яне о том, что съезжаю? Почему я вообще до сих пор здесь?
Запах Тамерлана забивается в ноздри, но дело даже не в нем. Просто чувствую, что этот мужчина рядом. Представляю, какие у него сильные руки и какое охрененное тело.
Безжалостно кусаю губы, чтобы как-то заглушить стресс. Сейчас мы окажемся в квартире, и я мигом соберу все вещи. Благо, их не так много. Переночую где-нибудь, а завтра решу, куда податься.
Тамерлан подавляет меня просто тем, что находится рядом. Своей особой аурой. А еще он сильно зол, и это напряжение тоже повисает в воздухе между нами.
Спустя время, Яна затихает. Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что подруга заснула. Невольно замечаю выражение лица ее отца. Оно сосредоточенное и жесткое. Видно, как напряжены скулы. Недовольство транслируется на расстоянии.
– Что у тебя с этим сосунком? – сквозь зубы произносит он, но я не успеваю ответить. В сумочке кричащей мелодией оживает мой телефон.
Отвлекаюсь на входящий вызов, а Тамерлан морщится от раздражения. Замечаю это. А еще, как резко он перестраивается из ряда в ряд, чувствую и на дороге себя хозяином.
– Слушаю, теть Марин, – отвечаю матери Яны.
Впервые разговариваю с ней после знакомства с отцом ее ребенка. И теперь все какое-то другое. Опять представляю, как Тамерлан сжимает свои ручищи на ее широких бедрах, и как рычит от удовольствия, совершая толчки.
И это просто «фу»! Гадко и неприятно.
– Вы куда пропали? Яна трубку давно не берет.
Вновь оборачиваюсь на подругу. Сопит. Свернулась калачиком и лежит на диванчике, как ни в чем не бывало.
– Мы ведь день по городу гуляли, она уже спать легла. Устала очень. Я тоже собиралась, но пришлось ей ванную уступить поначалу.
– Значит, все в порядке? – продолжает беспокоиться тетя Марина.
– В полном, – гарантирую я ей. – Мы завтра как позавтракаем, Яна вас сразу наберет.
– Договорились. Спокойной ночи, Мила.
– И вам.
Скидываю вызов, понимая, что разговора с Тамерланом теперь не избежать. Может, стоило потянуть общение с его бывшей?
– Где так хорошо врать научилась?
– А что нужно было сказать? Что ее дочь пьяная в отключке в тачке у отца, который ее бросил?
Не понимаю, зачем я нарываюсь. Просто у меня все кипит внутри. Неспокойно там. Слишком тревожно, и я защищаюсь.
– Это Марина вам так сказала?
– Как?
– Что я ее с ребенком бросил.
– Мне плевать на вашу личную жизнь.
– Я заметил.
Повисает пауза.
Когда мы уже приедем?
Не могу больше!
– Так что у тебя с этим сосунком? – вспоминает свой недавний вопрос Тамерлан. Звучит он раздраженно и недобро.
– Я перед вами отчитываться не обязана, – проговариваю четко, отвернувшись к окну.
– Тогда я его уволю, – вполне серьезно заявляет.
– Мы на свидание идем, ясно?! Но, как я уже сказала, вас это не касается! – выпаливаю на эмоциях.
– А ты у нас языкастая, оказывается? – зло усмехается Тамерлан. – Видно давно твоему языку нормальное применение не находили.
Меня всю обдает жаром. Интуитивно понимаю, о чем он.
И как бы неприятно было слышать такое в свой адрес, я стараюсь не реагировать больше. Не развивать тему и вообще, по-возможности, не отсвечивать.
Когда мы приезжаем в квартиру, Тамерлан паркует свою здоровенную тонированную тачку у подъезда, а затем бережно вытаскивает из машины дочку.
Мне кажется, я улавливаю нежность в его движениях. Будто ему не плевать на Яну, как она думает. Или я просто пытаюсь найти в этом человеке хоть что-то хорошее?
Моя подруга обхватывает его мощную шею и обмякает на папиных руках. Подозреваю, завтра Яне влетит. Но пока между этими двумя идиллия. Если можно так сказать.
Тамерлан относит дочку в ее спальню и укладывает на постель. Я зачем-то наблюдаю, но вовремя скрыться не успеваю. Отец подруги вылавливает меня рядом с моей спальней.
– Обещайте, что ваша дочь не узнает, – дрожащим голос произношу я, потому что мне нужна уверенность.
Да и сказать что-то нужно. Хочется хоть в своей голове представить, что все в порядке, и Тамерлан нагнал меня затем, чтобы поговорить.
Хотя, по его взгляду видно – зря я так думаю.
– О чем?
– О том, что между нами было.
«Было» в прошедшем времени. Значит, что больше не повторится.
Он подходит ко мне, захватывая последние сантиметры пространства между нами. Берет за подбородок, и я перестаю дышать.
Горячие властные пальцы вынуждают меня поднять голову. Заглянуть в глаза мужчины, которые заволокло от похоти.
– Конечно, не узнает. Ведь я не позволю ей общаться с моими подстилками.
– Что? – от шока у меня вот-вот выпрыгнет сердце.
Я не могу позволить всему случиться снова. Но осознаю, куда все идет.
– Ты все правильно поняла, Мила, так что раздевайся. У меня сегодня мало времени.
Цепенею.
Тамерлан проводит своим пальцем по моим губам, сминая чувствительные створки.
Он внимательно наблюдает за тем, что делает, не сводя взгляда с движения наглого пальца.
Воздух будто кто-то нагло выкачал из коридора. Ощущение опасности и знакомое уже чувство прилива желания наполняют меня изнутри, и я понимаю, как сложно с ними бороться. Невозможно почти.
Тамерлан влияет на меня как афродизиак. Окутывает сознание, подчиняя глубокому гипнозу. Я как змейка, которую он умело подчиняет мелодией из дудочки.
– Охренные губы… – шепчет отец подруги. – Их то я еще не пробовал…
Тамерлан чуть сильнее надавливает на мой рот, в попытках протолкнуть палец в самую глубину.
Страх и желание усиливаются. Но при этом вскользь по нейронной сети моего мозга проносится осознание. Неужели, я новь допущу такое с собой? Позволю этому мужчине опять оказаться между моих ног?
Но ведь тогда он окажется прав – я его подстилка, которую можно использовать всякий раз, как приспичит.
Боль и обида вдруг берут верх над желанием. Я почти не думаю прежде, чем неумело замахнуться ногой и врезать Тамерлану по тому самому месту, которое он собирался во мне пристроить.
– Сука! – ревет мужчина и при этом отступает. Стискивает зубы и чуть склоняется вперед.
У меня появляется шанс выскользнуть из-под него. Но я сейчас в таком шоке, что мало отдаю отчет своим действиям. В ушах долбит оголтелый пульс. Сердце бьется практически в горле.
Не дожидаясь последствий, бегу к лестнице. Спускаюсь по ней быстро, опасаясь, что Тамерлан погонится за мной. И я примерно представляю, что тогда будет. Он просто скрутит меня в бараний рог и трахнет прямо там, где нагнал. Если, конечно, после моего удара у него еще останется на это желание…
Как оказываюсь на улице даже не помню. Останавливаюсь только когда почти достигаю ворот, через которые можно попасть за территорию элитного дома.
С беспокойством оглядываю себя и с облегчением выдыхаю, обнаружив на плече сумочку.
– Блин… – выдаю шепотом. Повезло, можно сказать.
Мы только приехали, и я еще не успела скинуть вещи. Отец подруги нагнал меня в коридоре. С ужасом представляю, как было бы, оставшись я сейчас даже без телефона, а про деньги вообще молчу.
Проверяю баланс карты. Там немного, но на гостиницу, наверное, хватит. Черт знает, ведь я не в курсе расценок.
Оглядываюсь в последний раз. Тамерлана не видно. Не пошел за мной. На секунду задумаюсь, что, возможно, ударила слишком сильно, но разве этот мужчина не заслужил?
Бреду по ночной улице и ежусь. Холодно. Хотя день сегодня был довольно жаркий. Видно, это мое распаленное тело так реагирует на прохладу.
Обнимаю себя руками в попытках согреться. А вскоре и вовсе выхожу к реке, рядом с которой становится совсем невыносимо.
По городу еще снуют люди, несмотря на поздний час. У нас в городке, особенно в спальных районах, сейчас бы уже не встретить никого.
Иду по дороге. Бреду, куда глаза глядят, в попытках немного успокоиться. Не знаю, как буду завтра объяснять все Яне. А ведь нужно еще вещи забрать…
Смартфон в сумочке издает несколько, следующих одна за другой, вибраций. Достаю его и, разблокировав, вижу несколько входящих сообщений от Максима.
Максим: «Привет!»
Максим: «Чем занимаешься?»
Вы: «Привет! Гуляю.»
Сама не понимаю, зачем пишу именно это. Думаю удалить и исправить, но не успеваю, водитель Яны уже набирает следующее сообщение:
Максим: «Одна?!»
И тут я вдруг думаю, что, собственно, я теряю? Поэтому отвечаю:
Вы: «Если честно, да. Поссорились с Яной.»
Максим: «Я сейчас приеду, называй адрес. В такое время лучше одной не гулять!»
Закусываю губу, размышляя над ответом. Максим ведь нормальный парень, раз Тамерлан доверил ему свою дочь. А мне сейчас не помешает компания, чтобы отвлечься. У самой не очень получается. Как ни пытаюсь избавиться от мыслей, они возвращаются. Поэтому быстро набираю, пока не передумала:
Вы: «На набережной, недалеко от квартиры Тамерлана».
Максим подъезжает минут через тридцать. Я уже успеваю окончательно замерзнуть и изо всех сил обнимаю себя руками.
Парень паркуется рядом и выбегает из машины, той самой, на которой мы катались практически весь день.
– Замерзла? – с сочувствием уточняет.
– Угу, – бурчу.
– Давай, в машину, скорее! – зовет он меня. Видно, что хочет приобнять, но не спешит. И я рада этому. Не хотелось бы так форсировать события.
С болезненным уколом в сердце припоминаю, что Тамерлану позволила гораздо больше, с самого первого дня.
Конечно, я могу до потери сознания убеждать себя, что у меня не было выбора, и я просто никто в сравнении с плечистым накаченным телом отца Яны. Но, если подумать, я не особо и сопротивлялась.
От этого как-то горько. Ведь надо было биться изо всех сил, именно так поступают нормальные женщины.
– Сейчас, сделаю воздух теплее, – обещает Максим, и уже тянется к панели, чтобы настроить соответствующим образом воздуховоды. – Блин! Ты вся дрожишь, – верно подмечает парень. – У меня в багажнике плед есть. Сейчас.
Максим выскакивает из автомобиля и прямиком к багажнику. А я вдруг понимаю, что встреча с ним – лучшее, что могло произойти со мной сегодня ночью. А так бы от холода и страха окочурилась.
Обо мне вообще так только брат заботился. Всегда рядом. Всегда поддержит. Он бы волосы на себе рвал, узнав, во что я вляпалась.
– Вот, держи, – Макс протягивает мне темный плед. Тонкий, но теплый. Я закручиваюсь в него, точно в кокон.
– Спасибо, – мягко улыбаюсь. Я правда благодарна ему сейчас.
– Да не за что. И как вообще так вышло?
– Сама не поняла, – пожимаю плечами.
Даже боюсь представить, как буду завтра объясняться перед Яной. Еще, не дай Бог, Тамерлан в отместку за удар по причинному месту, наплетет ей с три короба.
Конечно, дочь вряд ли станет его слушать с открытым ртом, но, учитывая мой побег, любая негативная информация может быть использована против меня.
– Но, ничего страшного, мы, бывает, ссоримся. Ты сам видел, Яна у меня девушка с характером.
– Это у нее, видимо, в отца, – хмыкает Максим. – Тоже человек не простой, но…
– Но?! – уточняю. Наверное, не самый подходящий момент на первом свидании обсуждать другого мужика, но мне интересно послушать мнение Максима.
Видно, где-то в глубине души я хочу оправдать не только свое поведение, но и закидоны Тамерлана. Хотя, конечно, забыть его – было бы лучшим моим решением. Но это вряд ли, раз уж мы теперь так тесно связаны.
– Ответственный и платит хорошо. Только работать приходится ненормированно. Это иногда напрягает.
– И чем он занимается? Ну, бизнес или, может, махинации финансовые?
– Так я тебе и рассказал сейчас, – хохочет Максим.
Улыбаюсь.
– Но, на самом деле, Хасанов человек влиятельный. Я бы не хотел вставать у него на пути. И никому бы не советовал.
Да уж. А я ему по яйцам зарядила.
– Говорят, все нынешние бизнесмены – бывшие бандиты, – вспоминаю уместно.
Есть в Тамерлане что-то такое. Пугающее. Будто силищи в нем гораздо больше, чем можно себе представить.
– Не исключаю.
– Может, он поэтому с Яной не общался?! – начинаю рассуждать вслух. Тамерлан ведь прав, мы с подругой знаем историю однобоко, только с той стороны, с которой ее раскрыла тетя Марина. Но не доверять ей у меня нет никаких причин. Если только я снова не желаю выгородить мерзавца, считающего, что имеет право на все.
– Не могу знать. В любом случае, сейчас все иначе. Бизнес большой и Тамерлан Каримович может вложить в дочку столько бабла, сколько нам и не снилось.
Задумываюсь. Яна ведь как раз собиралась раскрутить отца на полную катушку. Кажется, эта задумка вполне может у нее получиться.
– Надеюсь, тебе не сильно за нас достанется, – виновато произношу.
– Забей! О чем я сейчас точно не хочу думать, так это о работе. А раз уж прогулки не получится, может, поужинаем?
– Странно звучит в два часа ночи.
– Есть такое, – улыбается Максим.
Он симпатичный, правда, и ведет себя как джентльмен, стремится мне понравиться, произвести впечатление и угодить. Но при этом я не испытываю даже толики тех эмоций, что разражаются внутри рядом с Тамерланом. Когда только от одного хриплого низкого голоса мурашки безжалостно покрывают всю кожу.
Мы выбираем ресторанчик, точнее Максим предлагает пару на выбор, расписывая в красках их достоинства. И я, поудобнее устраиваясь в мягком кресле дрогой иномарки, укутавшись пледом практически до самого носа, жду, когда меня угостят блюдами местной кухни.
Но что-то вдруг накатывает из глубины сознания. Веки тяжелеют, хотя я стараюсь справиться со сном. Но когда окончательно беру себя в руки и распахиваю глаза, обнаруживаю себя вовсе не в машине Тамерлана, а в незнакомой мне комнате. Под одеялом.
– Сука! – взвываю.
Маленькая, а по яйцам отлично зарядила. У меня чуть искры из глаз не полетели.
И пока я стоял шипел, мысленно посылая проклятья, мелкая сучка смылась из квартиры.
«Да и хер с ней!» – думаю я, когда болезненность между ног перестает быть такой жгучей. Шлюх что ли у меня нет? Полно. Еще не хватало таскаться за сопливой малолеткой.
Конечно, я понимал, что она молодая совсем, когда мы впервые встретились. Но так хуево было, что срать я на ее возраст хотел. Я тогда впервые узнал, что у меня, оказывается, есть дочь. Взрослая уже.
Недолго думая, рванул в эту дыру, где меня, прямо скажем, встретили в штыки. А Яна… она мне вообще средний палец показала. Считай, нахуй послала.
Конечно, я мог туда же послать и Марину. Забрать силой свою дочь и разрешить эту дебильную ситуацию. Но разум подсказывал, что такие штуки с Яной не сработают. Еще больше меня возненавидит.
Настроение было дерьмовое, и я решил немного сбросить стресс в парной. Иногда помогает расслабиться.
И тут, на тебе, подарочек.
Я как эту Милу увидел, сразу понял, что трахну. А когда стянул с девчонки ту хламиду безразмерную, увидел ее охрененное юное тело – совсем с катушек слетел. Что бы она там не визжала, не остановился бы уже.
Девочка так реагировала на каждое мое прикосновение, что мысли о дочери и суке Марине хотя бы на те мгновения отошли на второй план. Я наслаждался каждым стоном. Каждым вдохом, который она издавала, пока мой член был внутри. И это было охуенно.
Мне давно такие девочки не попадались. Чтобы у них все по-настоящему было. Без этих томных стонов, от которых фальшью за версту несет. Эти бляди за бабло еще и не так запоют.
Но Мила дарила мне свои сладкие стоны бесплатно. И отдавалась, как в последний раз. Да он и был последним. Я вообще ни с одной бабой предпочитаю не задерживаться.
Но тогда поймал себя на мысли, что повторил бы. И не раз. У этой девочки ведь осталось еще две нетронутые дырочки.
Мила быстро уснула, получив свою порцию удовольствия, а я опустил глаза на перепачканный кровью и нашими выделениями член.
Чувство вины взыграло. Но лишь на секунду. Хорошие девочки так легко не сдаются. И эта, скорее всего, не так невинна, как пытается изобразить. Я даже не уверен, что реально ей целку порвал, а не раздавил какой-нибудь шарик с козлиной кровью.
А наша встреча у меня дома лишь подтвердила все. Жадная до члена сучка чувствуется сразу.
– Все такая же узенькая… – выдохнул я, понимая, что ни одна женщина так и не смогла сравниться с ней. И как бы я не гнал эти мысли, вспоминал эту малышку из сауны почти каждый день.
Еще пару дней назад я дрочил в этом душе, вспоминая как жарил эту девочку на столе в задрипанной провинциальной сауне, а теперь она здесь же на моем члене, как ожившая фантазия.
– Тамерлан… – ее голос пронесся возбуждением по телу.
– Сучка… Нравится на моем члене?
– Нет… – нагло врет. Набивает себе цену.
– Да… – прошептал. – Моей девочке нравится…
Ее крики утопали в шуме воды. Я даже не вспомнил тогда, что где-то за стенкой спит моя дочь. Мне непривычно пока быть отцом. Привык один. А тут…
– За баблом пришла? – поинтересовался сразу же, как только магия между нами закончилась и вернулась реальность. – Так я сразу предлагал! Чего не взяла?
– Отвалите! Вы мне противны!
– Так противен, что у тебя дырка хлюпает? – зло процедил, глядя малышке прямо в глаза. – Скажи еще, что не мечтала на моем члене снова оказаться!
Конечно же, она соврала. Наглая лгунья.
– Я вообще вас видеть не хотела! Мы с Яной с первого класса дружим! Не верите – сами у нее спросите!
– Повезло же моей дочери с подружкой шлюшкой!
– Я не…
– А как тебя еще назвать? Или ты не знаешь, как величают девочек, которые с мужиками по саунам трахаются?
А потом в ванную комнату влетела моя дочь. Я в тот момент понял, что если Яна узнает все, я вряд ли смогу хоть когда-то восстановиться в ее глазах. А отношения с дочерью – единственное, чем я действительно дорожу.
Но тогда нам повезло. Моя девочка ничего не заметила.
Да и сейчас, когда Мила сбежала, хлопнув дверью, я вдруг подумал, что это хороший вариант. Я же не хочу из-за траха поругаться с Яной. Мы и так пока общаемся очень натянуто.
Но спустя час я почему-то все равно набираю номер одного знакомого, предварительно покопавшись в телефоне Яны, разблокировал который с помощью ее лица.
Отец года, бля!
– Марат, можешь один номерок пробить?
– Ты нормальный вообще? Три часа ночи! – бубнит мужчина. Но тут же продолжает, зная, что я не отстану: – Смской кинь.
– Уже, – сообщаю я, а дальше просто жду, пока мне не приходит сообщение с местоположением абонента.
Боже…
С ужасом сдираю с себя одеяло.
Выдыхаю, когда понимаю, что под ним я в одежде. В той самой, в которой вчера весь день каталась с подругой по Москве, а затем сбежала из дома ее отца.
А еще я ударила его по яйцам. Со всей силы, что только могла. И какие теперь будут последствия, я понятия не имею.
Пытаюсь судорожно вспомнить, как здесь оказалась. Но ничего. Только помню, как садилась в машину к Максиму, и как он накрывал меня пледом, что принес из багажника.
Все.
Потом мрак.
А теперь я здесь.
Хотя «здесь» – это где?
Осматриваюсь и прислушиваюсь.
Приходит понимание, что нахожусь я в квартире. Обставлена она довольно просто, не в стиле Тамерлана. Обычная такая, среднестатистическая.
От этого, если честно, немного легче, но не сильно.
Блин, как я могла оказаться в такой дурацкой ситуации? Обычно ведь это прерогатива Яны – влипать в истории.
«Зато будет, что рассказать внукам», – подбадривает меня внутренний голос, но легче как-то не становится.
Снаружи слышится легкий шум воды. Она звучит неравномерно, значит, ей явно кто-то пользуется. Но я не успеваю воспользоваться данной ситуацией, потому что совсем скоро звук затихает. И пока бросаюсь из угла в угол в поисках своей сумочки, в дверях комнаты, где я проснулась, появляется… Максим.
Сердце подпрыгивает, но теперь внутри не так напряжно.
– Доброе утро, – улыбается он, облокотившись о дверной косяк.
Его бедра обмотаны голубым полотенцем, а по ровным кубикам пресса стекают свежие капельки воды.
Тут же отворачиваюсь, чувствуя себя неловко, но все равно успеваю уловить, что парень отлично сложен. А мозг тут же добавляет сравнение, что «до размеров Тамерлана ему все равно еще далеко».
– У нас ведь ничего не было? – спрашиваю на всякий случай, а Максим, усмехнувшись, отвечает:
– Нет. Ты отрубилась сразу, даже до ресторана не доехали.
– Блин, ты не мог бы одеться?! – все еще не поворачиваюсь, потому что «неловко» – это все же мягко сказано.
– Да, сейчас, – легко соглашается Максим. – Ванная справа, если нужно умыться. Если в душ…
– Нет, – прерываю его.
Это выглядит глупо. Но я так сильно ругаю себя за беспечность, что от стыда покрываются красным щеки. Мне просто несказанно повезло, что Максим оказался порядочным парнем и не воспользовался моим беспомощным состоянием. Будь на его месте кто-то другой, страшно подумать, что могло бы случиться.
Кажется, мне пора сосредоточиться на учебе и найти жилье. А то моя жизнь каким-то образом успела покатиться по наклонной.
– Ладно, – выдыхает Макс.
Оглядываюсь и краем глаза вижу, как он примирительно вскидывает руки. Похоже, я высказалась слишком резко.
– Я пока приготовлю нам что-нибудь на завтрак.
Блин!
Ну, как такое возможно?!
Оставшись одна, наконец, нахожу сумочку. Проверяю пропущенные вызовы. Их нет. Значит, Яна еще не проснулась. Или отец рассказал ей «страшную правду про нас».
Даже дышать тяжело становится, когда думаю о таком. Яна у меня вспыльчивая. Она вообще на что угодно способна, когда в ярости. И я больше всего боюсь, что подруга натворит бед.
– Не знаешь, где можно недорого жилье найти? – первое, что спрашиваю, зайдя в кухню.
Максим, слава Богу, оделся, и теперь кроме торчащих из-под футболки рук меня больше ничего не видно.
– У меня у друга квартира есть. Он переехал к девушке, и она сейчас без дела стоит.
– Ну, нет, – сразу же отказываюсь. – Это неудобно.
– Хорошая квартира. В центре. И платить не придется.
– Это слишком, Максим, – в голове вертится продолжение «слишком хорошо, чтобы быть правдой», но я умалчиваю эту вторую часть.
Более того, я понимаю, что тогда, вроде как, буду должна Максу, а мне бы не хотелось быть должной. И вообще – бесплатный сыр, он же только в мышеловке.
– Так быстро нормальное жилье не найти. Я бы тебе предложил здесь остаться, но ты, как я понимаю, все равно не согласишься.
– Правильно понимаешь, – отзываюсь я. – Все должно быть как-то постепенно, – добавляю, чтобы мои предыдущие слова не звучали обидно. – Мы ведь даже толком не знаем друг друга, – пожимаю плечами. – А для меня это важно.
– Я понял.
Максиму все же удается уговорить меня остановиться у его друга. На пару дней, пока не подыщу другой вариант.
– Записывай адрес, – Марат перезванивает мне минут через двадцать.
– Диктуй, – хватаю в кабинете первый попавшийся листок и карябаю на нем улицу и дом.
– Надеюсь, эта сучка стоит того, чтобы ночью за ней гоняться, – усмехается друг, а я только шиплю в трубку:
– Без тебя разберусь.
Меня и без его нотаций бесит, что занимаюсь таким. Мог бы спокойно лечь спать или сгонять в то место, где яйца будут умело вылизывать, а не пинать по ним.
Карты показывают по указанному адресу многоквартирный дом.
Мда.
И что теперь?
Вздыхаю, откидываясь в кресле.
Вспоминаю Милу и отчетливо представляю, как провожу ладонями по ее хрупкому телу. И как тесно в ней. До того тесно, что кончить с первого толчка хочется!
Вот же сучка!
– Максим, – набираю номер водителя, которого к дочери приставил. Не самому же девчонку у подъезда караулить. Я еще не настолько свихнулся. Да и для такого у меня специальные люди есть. – Спишь?!
– Здравствуйте, Тамерлан Каримович. Нет, – довольно бодро отвечает парень. Вдруг вспоминаю, как этот сучонок Миле глазки строил, и идея к нему обратиться уже не кажется такой уж хорошей. – Что-то случилось?
– Случилось. Мила, подруга моей дочери, из дома ушла, на звонки не отвечает. Яна переживает очень, – вру. Не говорить же, что у меня между ног до сих пор ноет. – Надо ее по адресочку дождаться и…
Не успеваю договорить, Максим сам меня перебивает, чтобы вставить:
– Да все в порядке с ней, Тамерлан Каримович! У меня она. Спит.
– Спит?! – не знаю, от чего охреневать в этот момент больше. Свободная рука сама сжимается в кулак.
– Да, уснула вот.
Так и подмывает спросить: «Трахал ее?!», но я сдерживаю себя из последних сил. Но все же угрожаю:
– Лапы к ней потянешь, я тебе их повырываю, понял меня?
Выглядит слишком ревностно, потому добавляю:
– Она подруга моей Яны, не забывай, – хочу завуалировать свои собственнические замашки под святой отцовский контроль.
– Да я… – мнется Максим. – Мы просто гуляли, и…
– Значит так, – не хочу это слушать. – Мою квартиру в центре помнишь?
– Помню.
– Завтра утром туда ее привези.
– А если не поедет? Они же с вашей дочкой поссорились, как я понял…
– Блядь, ну, смекалку прояви! Я тебе за что такие бабки плачу?
– Понял, – отзывается Максим. – А потом к офису сразу. У тебя завтра плотный рабочий день. И послезавтра. И вообще всю оставшуюся неделю.
– Понял, – совсем грустно вздыхает парень.
– Тогда – выполнять, – командую я и сбрасываю вызов.
Утром просыпаюсь очень рано. Дочь еще спит, и я какое-то время стою возле ее двери, наблюдая, как моя девочка спокойно сопит носом.
Она уже такая взрослая, а я столько всего пропустил.
Вчера прибить ее хотелось за пьянство, а сегодня понимаю, что уже смягчился. Хочется найти с ней контакт, но не получается пока. Яна воспринимает меня в штыки, и я ее понимаю. Сука Марина, видно, не сильно жаловала мою личность у них в доме. Внушила нашей дочери, что я последнее дерьмо на этой планете.
Поэтому сегодняшний день я решаю начать с чего-то хорошего. Жарю яичницу для дочки и растворяю в воде шипучую таблетку от похмелья.
Яна спускается минут через десять. Держится за голову и всем своим видом показывает, как ей хреново.
– Есть будешь? – спрашиваю.
Мотает головой.
Яна похожа на меня. Очень даже. И характер такой же дерьмовый, что она мне изо дня в день и пытается продемонстрировать.
– На вот, – двигаю к ней ближе стакан. – Выпей, полегчает.
Малышка тянется к жидкости и жадно пьет.
– Это что? – спрашивает она, оторвавшись от стакана.
– Спасение твое, – усмехаюсь.
– Не думала, что когда-то такое скажу, но за это спасибо.
Пусть и сказано все довольно пренебрежительно, мне все равно приятно.
– Но это не значит, что ты можешь и дальше напиваться. Тусовки и бухло у нас с этого дня под запретом.
– Ты не можешь мне запретить. Я взрослая уже.
– Могу и запрещаю.
– Ты, наверное, не совсем понял, как все устроено, – ехидно выдает моя дочь.
– Почему же?! Понял. Мы выставляем границы, которые позволят нам с тобой нормально существовать рядом. Ты сказала не водить шлюх и, как видишь, – кручу руками и головой по сторонам, – их нет. А мое условие: никакого бухла и клубов.
– Кстати, а где Мила? – Яна вдруг переводит тему.
– Да, насчет нее, – вспоминаю как бы между делом. – Это ведь она так на тебя влияет? Ты давно с ней знакома?
– С ума сошел?! – усмехается дочка. – Моя Мила самая кроткая и милая девочка на свете! Мы дружим с первого класса. И если кто-то из нас двоих Дьявол, то это я, папочка.
– А что насчет того, что твоя кроткая и милая подружка сегодня ночевала у твоего водителя? Заниматься сексом на первом свидании – прямая дорога в бляди.
Яна заливается диким смехом.
– Боже! – выдает она в итоге. – Ты меня просто убил! Придумал бы историю поправдоподобнее! Мила вообще девственница и никогда ни с кем не встречалась. Ну, в седьмом классе замутила с одним, но это не в счет. Один раз только чмокнулись за гаражами.
– Так все! – почему-то начинаю испытывать раздражение.
Эта Мила, похоже, отлично крутит моей дочерью. Есть, конечно, предположение, что она и вправду кроткая и невинная, но я даже рассматривать такое не стану. Милые девочки не текут при виде члена, как шлюхи.
– А если не веришь, сама у нее спроси. Мне пора на работу.
Квартира, куда меня привозит Максим, оказывается небольшой, но светлой. А еще она находится, видимо, в каком-то элитном районе: здесь все очень ухоженно, территория огорожена забором, а на въезде располагается пункт охраны, которая нас без проблем пропускает на периметр.
Осматриваюсь, а после произношу:
– Интересные у тебя друзья, – заключаю, имея в виду уровень дохода. В столице, говорят, очень сложно квартиру найти, чтобы была за приемлемые деньги. А тут…
У меня даже вновь закрадываются сомнения насчет этого места, но не думаю, что Максим способен на такое предательство. Этот парень вызывает у меня только положительные впечатления.
– Мне теперь еще больше неудобно здесь оставаться.
– Да перестань! – успокаивает меня Максим. – Все нормально.
– Мы сегодня еще увидимся? – интересуюсь у него. – Вчера как-то глупо все получилось, – поджимаю голову к плечам, вспоминая, как нелепо уснула в его машине, и как Максу пришлось тащить меня в свою квартиру.
– Наверное, сегодня не получится, – с грустью отзывается на мой вопрос парень. – Тамерлан Каримович сказал, загрузит меня работой на всю неделю.
Тамерлан Каримович?! И сюда свою руки успел запустить!
– Надеюсь… – хочу спросить, не рассказал ли ему Максим, что я была с ним, но не успеваю. У него раздается телефонный звонок, и парень, извинившись, выходит из квартиры.
Глубоко вздыхаю.
Еще раз осматриваюсь вокруг себя.
Нужно будет подыскать жилье и побыстрее. Оставаться здесь на долгое время не хочется. Чувствую себя неуютно.
Мою руки и распахиваю окно, чтобы чуть проветрить. Если честно, вообще непохоже, чтобы тут кто-то жил. Быть может, друг Максима съехал уже давно к своей девушке? Хотя, кто будет уезжать из такого дорогого жилья? Если только прямиком на Рублевку.
Телефон в сумочке громко звенит, и я с тревогой обнаруживаю на экране фотографию Яны. Вот и что ей сказать?! Но трубку взять приходится. Должно быть, подруга уже волнуется.
– Мила, блин! – ругается она, успеваю я только произнести тихое «Алло». – Ты где вообще?
– Ян, тут такое дело… – мямлю, потому что здравое оправдание себе так и не придумала. И, если честно, мне так хочется вывалить на нее всю правду, потому что держать в себе столько беспокойства – выше моих сил.
Но я не могу так разочаровать подругу.
– Только не говори, что Тамерлан прав, и ты ночевала с красавчиком Максимом?
– Да, – выпаливаю на автомате. Зачем что-то придумывать, когда ответ лежит на поверхности.
Меня в этот момент начинает потряхивать от мысли, что ее отец знал, где я была ночью. Нехорошее предчувствие зарождается в груди. А что, если…
– Да ладно?! – вспыхивает интересом подруга. – Сколько же я проспала! Офигеть просто!
Не разделяю ее восторга. Но вполне понимаю.
– И что? – не унимается Яна. – Рассказывай давай! Я хочу знать все!
Поджимаю губы, пока раздумываю над ответом. Подруга у меня дотошная и живьем не слезет, пока все не выведает.
– Мы гуляли сначала, потом я уснула у него в машине, и Максим привез меня к себе.
– Офигеть! Я просто в шоке!
Закатываю глаза.
– Блин, рассказывай дальше! Я хочу знать все! Просто ВСЕ! – Яна делает упор на последнем слове. – Боже, если ты сейчас скажешь, что у вас все было, меня просто разорвет от любопытства!
Вздыхаю. Яна, как всегда, в своем репертуаре.
– Хотя, нет! Лучше приезжай, дома все расскажешь! Я уже хочу это обсудить!
– Ян, прости, но я не вернусь туда.
– В смысле?! – голос подруги меняется. Понимаю ее шок, но мне давно пора было это сказать.
Слышу вдруг, как кто-то дребезжит ключами в замочной скважине. Становится немного жутко. К горлу подбирается сдавливающий страх, и я быстро бросаю в трубку:
– Перезвоню.
И тут же тихо подхожу чуть ближе к входной двери.
Она распахивается как раз в этот момент, и моему вздору предстает… Тамерлан.
Господи… Я ведь в глубине души понимала, что именно так и будет. Но тупая надежда во мне все равно теплилась.
Отец Яны по-хозяйски захлопывает за собой дверь, и я окончательно убеждаюсь в том, что это его квартира.
Сердце пускается вскачь. Все слова застревают внутри. Кажется, Тамерлан Каримович приехал карать меня за вчерашнее. Но сейчас я чувствую себя загнанным в капкан зверьком и вряд ли решусь на что-то подобное.
– Строптивая, значит… – без эмоций произносит мужчина и делает шаг в мою сторону.
Приходится отступить назад, и мы так вот и идем, пока я задницей не упираюсь в край стола на кухне. Очень символично. Тамерлан снова трахнет меня на столе. В том, что он это сделает, не остается никаких сомнений.
Тамерлан останавливается очень близко. Мне приходится практически забраться на стол, но это мало помогает. Близость этого опасного и ужасно сексуального мужчины вновь берет меня в свои тиски.
– Только аппетит нагуливаешь, малышка… – он проводит костяшками своих пальцев по моей холодной щеке, и мурашки тут же устремляются по животу вниз, концентрируя в самой его глубине первые вспышки неконтролируемого мной никак желания.
Кажется, что вот сейчас Тамерлан пойдет дальше. Пока я все еще обездвижена собственным волнением и не имею голоса. Но он вдруг тянется в карман и достает оттуда пачку купюр. Очень толстую. Я столько денег вживую не видела никогда.
– Здесь триста тысяч, сучка, – мужчина подтверждает значимость суммы. – И квартира твоя. Будешь здесь жить. Надеюсь, достаточно, чтобы трахнуться без мозгоебства?
Отвратительно. Мне неприятно, что Тамерлан считает меня какой-то продажной девкой. Всякий раз, когда он подходит ко мне и прижимает к себе, где-то в глубине души мне кажется, будто между нами есть что-то настоящее. И меня тянет окунуться в этот любовный омут с головой.
Но каждый раз я бьюсь о ледяную непробиваемую ничем реальность, где я всего лишь «постилка». Так он вчера сказал.
– Я провела ночь с другим, – выдаю вдруг я, в надежде, что это отпугнет отца Яны. – Неужели, вам не брезгливо?
Не знаю, почему я решила, что мои слова остановят этого человека. В первую нашу встречу он вообще ничего у меня не спросил. Даже имени.
– Да срал я, – выпаливает он, отчего мое положение становится еще более незавидным.
Тамерлан с грохотом ударяет пачку купюр о столешницу.
– Ладно, хорошо! – произношу сквозь дрожь в теле. – Я согласна.
Отец Яны довольно рычит и тут же опрокидывает меня спиной на стол.
– Так бы стразу, – ухмыляется он, и моя футболка в мгновение ока оказывается задранной до самой головы. – Долго тебе придется просить прощения у моего члена за вчерашнее.
Лифчик Тамерлан сдергивает с моей груди вниз, беспощадно оголяя ее. От прохлады, тут же коснувшейся сосков, они в миг сжимаются, вытягиваясь в плотные камешки. А потом сразу же оказываются между горячими губами мужчины.
От порочного удовольствия я закатываю глаза. Мне хочется расслабиться и получить удовольствие. Мое тело реагирует на ласки Тамерлана, его беспощадные губы и ладони, жадно сжимающие грудь.
Возбуждение теплом и легкой болью накапливается в животе. Оно пульсирует между ног, где вовсю нагло трется о мои складочки, спрятанные под джинсами, горячий и огромный каменный стояк.
Мне стоит огромных усилий не поддаться этим чувствам полностью. Потому что, если честно, я хочу повторить все. Хочу кончить.
– Тамерлан… – шепчу хрипло.
Не реагирует. Целует мой живот, пальцами нащупывает пуговицу на джинсах.
– Тамерлан! – уже громче.
Поднимает на меня глаза.
– Хочу, чтобы ты сходил в душ, – робко произношу, не надеясь, если честно, что послушается.
– Я там только утром был, – отзывается мужчина.
Жалобно гляжу на него.
– Ладно, – сдается в итоге. – Вместе пойдем.
Тамерлан отстраняется, и мое разгоряченное его близостью тело обдувает прохлада.
– Я только в туалет сначала забегу, – закусываю губу, и мужчина скалится, замечая это. – По женский делам, – добавляю для убедительности.
– Две минуты у тебя, – слышу его холодный ответ.
Отец Яны начинает раздеваться прямо здесь, и я тоже для убедительности тянусь к краешкам своей одежды. Стягиваю футболку. Медленно. Потому что раздеваться догола совсем невыгодно. А Тамерлан, тем временем, уже оказывается передо мной практически голым.
Не получается отвести взгляда от его члена. Он выбивается на общем фоне и очень сильно привлекает внимание. Толстый крепкий, гордо торчащий вперед.
Он будто нарочно, заметив мою заинтересованность, обхватывает этого монстра ладонью и проводит по всей длине сжатыми пальцами.
– Нравится?! – усмехается.
Лишь еще больше краснею. Щеки так печет, что хочется обдать их ледяной водой.
– Очень… – если честно, я даже не вру. – Хочу скорее попробовать.
– Попробуешь…
Тамерлан направляется в ванную, а я иду в туалет. Как только слышу за стенкой шум воды, выбегаю оттуда, несусь в кухню. Подхватываю со стола свою одежду, прямо без лифчика натягиваю футболку. А бюстик хватаю подмышку.
Как и все дорогие шмотки Тамерлана.
И один ботинок.
Загребаю это все комком. Быстро перебираю руками. У меня очень мало времени, чтобы убраться из квартиры, пока он ничего не понял.
Поверх всего этого добра я укладываю свою сумочку, а ноги кое-как пропихиваю в кроссовки.
Входная дверь легко поддается, потому что у меня тоже есть ключ. Его дал Максим. Предатель хренов. А я то думала, что он нормальный. Доверилась.
Захлопываю дверь квартиры и быстро сбегаю по лестнице. На улице замечаю в отдалении мусорные баки и мчу к ним. Скидываю туда все вещи Тамерлана. По разным местам.
Теперь у меня есть совсем немного времени, чтобы забрать свои вещи из его другой квартиры. Где еще как-то предстоит объясняться с Яной.
Включаю воду, и она обдает мое тело прохладой.
Завелся я знатно.
Член плотно налился кровью, и им можно, наверное, и дрова порубить. Яйца беспощадно ноют, напоминая, что мне не стоило соглашаться на душ. Надо было сорвать с малышки Милы трусики и трахнуть уже эту строптивую малолетку.
От этих мыслей возбуждение становится только сильнее. Рычу про себя, стараясь сдержать этот натиск болезненного напряжения.
Я будто из ума выжил. Когда такое вообще бывало, чтобы за бабой таскался? Она мне по яйцам зарядила, а ей бабло притащил, лишь бы снова оказаться внутри этой узкой дырочки.
Мотаю головой, чтобы сбросить это наваждение. Даже ударяю себя по щеке. Потом еще раз. Сильнее. Но мозги на место вставать отказываются.
А когда уже понимаю, что прошло слишком много времени, выключаю воду и прислушиваюсь.
Тишина.
Тишина, блядь!
Я даже, на всякий случай, заглядываю в туалет, но там, естественно, никого не наблюдается. Прохожусь по всей квартире с гордо торчащим вперед членом, что то и дело дергается, от нетерпения становясь еще больше, пока не понимаю, что в квартире реально пусто.
Только стоит в кухне мой одинокий ботинок.
Сначала я просто округляю глаза, не имея возможности это контролировать. А после даже выглядываю в подъезд, где так же никого не оказывается.
Захлопываю дверь обратно, издавая глупый смешок. Затем еще один. Потому третий. И так до тех пор, пока не начинаю ржать в голос практически до слез.
– Охуеть!
Малолетка меня как лоха последнего развела.
Меня, сука!
Когда смех, наконец, отпускает меня, возвращаюсь в кухню и понимаю, что девчонка не взяла ни рубля. Котлета из красных пятитысячных купюр так и валяется на столе нетронутой.
Зато шмотья моего нет. Только ботинок. И тот один.
Подхватываю его с пола и кручу в руках.
– Потрахался, блядь! – вздыхая изрекаю. – И что теперь с тобой делать? – обращаюсь к ботинку, но, на самом деле, спрашиваю девчонку.
Снова усмехаюсь. Уголок рта ощутимо ползет вверх.
Про такое даже заикнуться стыдно будет.
За ненадобностью бросаю туфлю в мусорное ведро.
Я ведь к другому привык. Сочные дырочки сами на меня насаживаются. Пальцем чуть помани, и любая уже рот разевает, готовая вбирать в себя мой член до самого горла.
А эта… Мила…
Она ведь хотела. Я чувствовал, как дрожало возбуждением ее хрупкое тело. Готов поспорить, если бы добрался до трусиков, там бы меня ждал порочный потоп.
Деньги подбираю со стола, чтобы убрать, но вдруг вспоминаю, что убирать их теперь некуда. Потому бросаю обратно.
Ладно, я все могу понять. Но бабки почему не взяла? Я ведь и в первый раз предлагал. Нормальную сумму мог отстегнуть. Но девчонка предпочла строить из себя страдалицу. Которая кончила подо мной два раза за вечер. Ну-ну.
Раздумываю над тем, как поступить дальше. По-другому с ней надо. Стандартные методы не работают. Но самое пиздецовое – меня это лишь больше заводит. Мой интерес подогрет на максимум. Запретный плод всегда гораздо слаще доступного.
Обвязываю пояс полотенцем и отправляюсь в подъезд знакомиться с соседями. Парочка не открывает дверь, и только до третьей удается достучаться.
Столько позора я давно не испытывал. А все почему?! Потому что маленькая дрянь выбросила мой телефон вместе с другими вещами.
Вскоре мне привозят другую одежду, и я, первым делом, возвращаюсь домой. Хочу поговорить с Яной.
Но дочь встречает меня с недовольной миной на лице. По-моему, я начинаю привыкать к такому ее поведению.
– Может, расскажешь, или так и будешь дуться?
– Из-за тебя она ушла! – рявкает на меня дочь.
– Кто? – хмурюсь.
– Мила!
Блин! Рассказала что ли все?
– Слушай, малышка, я этого не хотел… – решаю начать с самого начала. – Все произошло случайно.
Тяжело, оказывается, признаться дочери. Так просто и не скажешь: я трахаю твою подругу.
– Ты о чем вообще? – Яна так сильно выгибает одну бровь, сканируя меня взглядом, что я тут же понимаю, как облажался.
– А ты о чем? – сразу же переключаюсь. Дочь демонстративно закатывает глаза и вздыхает.
– Мила не хочет здесь жить из-за тебя! Мог бы вести себя погостеприимнее, чтобы у нее не складывалось впечатление, что она тут лишняя.
– У нее сложилось такое впечатление? – удивленно уточняю.
А деваха молодец! Не раскололась. Я уж подумала в соплях-слезах пришла рассказывать про наш охуенный секс.
И я сейчас вполне серьезно. У меня таких девочек не было. И такого кайфа тоже. А я два месяца понять не мог, что не так. А потом понял. Стоило лишь оказаться в ней снова. Почувствовать, как она внутри сжимает мой член.
– Блин, мама звонит, – Яна недовольно достает из кармана джинс смартфон. – Посмотри, кстати, какой у меня телефон, – вертит им зачем-то передо мной. – А я айфон хочу. Последний.
– Куплю, – быстро сдаюсь. Мне для дочери ничего не жалко.
– Мамуль, привет! – голос дочки делает более радостным и мягким. Но я все равно вижу, как она отыгрывает роль примерного ребенка перед матерью.
– Фальшивишь, – в какой-то момент не выдерживаю, после чего сразу же слышу голос Марины:
– Яна?! Это кто там у тебя? Только не говори, что встречаешься с этим уродом!
Яна болезненно отреагировала на мои слова о нашем разделении. Мне было сложно говорить с ней. Стыдно очень.
Я спала с ее отцом! Уму не постижимо!
Но почему-то, когда думаю об этом, у меня внизу живота ощущается волнение. Словно возбуждение собирается там по крупице.
А еще мне стыдно. Ужасно стыдно. Понимаю, какого осуждения заслуживаю.
Подруга на меня обижается. Я это вижу. Но у меня нет другого выхода.
Надеюсь, она поймет. Со временем.
Когда выхожу из жилого комплекса, где больше не живу, мне звонит Максим. Поначалу не беру трубку, а затем все же отвечаю, грозно рявкнув:
– Не звони мне больше!
Тут же приходит сообщение:
Максим: «У тебя что-то случилось?!»
– Козел! – ругаюсь в пустоту. – А то ты не знаешь!
И вношу водителя в черный список.
Оказавшись на улице, понимаю, что Яна была права – идти мне некуда. А денег хватить разве что на несколько ночей в недорогой гостинице.
Вспоминаю вдруг оставленные в квартире Тамерлана купюры. Целая пачка. Бывает же такое. Кто-то за секс готов платить баснословные суммы, а кому-то жить негде.
Может, стоило взять парочку? Он бы даже не заметил. У него таких хоть жопой жуй.
Но мне, если честно, до сих пор стремно, что вытащила из квартиры его вещи. Представляю лицо Тамерлана, когда он вышел из душа, а из одежды остался один только ботинок.
Усмехаюсь. На душе теплее становится.
Но потом все вдруг снова падает. В карманах, кажется были какие-то вещи. Телефон, бумажник с золотыми картами.
Бррр…
Жутко становится. Тамерлан теперь меня из-под земли достанет!
Но этого не происходит. Ни сегодня, ни через неделю.
С ума сойти! Отец Яны не преследует меня и не достает. Неужели, отвязался?
Подруга тоже не выходит на связь. Я звоню ей, пишу сообщения, она их читает, но молчит.
В тот вечер я сняла номер в гостинице где-то в пригороде. Условия там были так себе, но я поставила цель найти квартиру в ближайшее время.
А вечером мне позвонил взволнованный Даня.
– Вы что там исполняете? – негодовал он, и мне его раздражение передавалось на расстоянии через трубку.
Оказалось, ему обо всем рассказала тетя Марина, которая совершенно случайно поймала нас на вранье.
Я почему-то вновь испытываю раздражение, когда думаю о ней.
Конечно, брат пожурил меня, попытался вправить мозги, раз двести подчеркнул, что мы с Яной, цитирую, «просрали нормальную квартиру».
– Я уже жалею, что отпустил тебя! – выпалил Даня в итоге, но я постаралась его смягчить, объяснив, как сильно Яна нуждалась в общении с отцом.
В конце концов, мой брат, как это обычно у него бывает, сменил гнев на милость и сказал сейчас же собирать вещи и дуть к одной его знакомой. Временно. Пока он сам не подыщет мне другую квартиру.
В итоге поиски затянулись, и я живу у Даши уже почти неделю.
Она нормальная девчонка, немного неформалка, но жить можно. Хотя и неудобно ее стеснять.
– Дошик будешь? – Даша заглядывает в комнату из кухни. – С говядиной.
Пожимаю плечами. Аппетита нет.
– Ты так в глисту превратишься, – хмыкает моя временная соседка.
– Я позже что-нибудь поем, – обещаю ей.
– Слушай, а тебе ведь работа была нужна?
– Да, – соглашаюсь с этим убеждением.
– Мне тут знакомый визитку оставил. Сейчас, – соседка откладывает в сторону лоток с сухой лапшой, и тянется к сумочке. Протягивает мне карточку. – Вот. Бутик известного бренда. Им как раз девочка нужна в зал. Оплата – огонь.
Да уж. Я этот бренд только на картинках в интернете видела.
– А сама чего не пойдешь? – уточняю.
– Туда с татухами не берут, – вполне объективно отвечает Даша, и я успокаиваюсь. А то на секунду показалось, что это очередная проделка Тамерлана.
Приходится сходить на собеседование, где меня сразу принимают в штат, задав буквально пару дежурных вопросов. Оплату обещают действительно впечатляющую, но это и неудивительно, в бутике некоторые шмотки по несколько сотен тысяч стоят.
Обучают меня быстро, не теряют времени. И вот я уже выхожу сама в первую свою полностью самостоятельную смену.
Звоню Яне, чтобы поделиться хорошей новостью, но она до сих пор со мной не разговаривает. Ну, ничего. Еще три дня, и нам придется встретиться в университете. Если, конечно, безумно богатый папочка не пристроил любимую дочку в место получше.
– Беспокоишься? – с улыбкой спрашивает у меня коллега Наташа.
– Есть немного, – честно отвечаю.
– Не волнуйся! Главное, следуй инструкции и улыбайся. Наши клиенты это любят.
Глядя на лаконичную, но при этом плотно облегающую и довольно короткую униформу, задумываюсь о том, как бы эти самые «клиенты» не любили что-то другое. По заднице, например, шлепать. А то я знаю одного такого олигарха, которому все можно.
Дрожь пробирает, когда только допускаю мысль о том, что Тамерлан может появиться в нашем бутике.
Тут же гоню непрошеные фантазии. Сколько таких магазинов по всему городу? Да дофига! Так что можно расслабиться.
День проходит довольно сносно. Мне удается согласно правилам «обслужить» двух гостей. Мужчину и женщину. Но когда смена уже неумолимо стремится к завершению, в нашем бутике появляется еще один посетитель.
Наглый красивый, одетый с иголочки. И мне стоит только взглянуть на него, чтобы заметить обжигающую жажду в его глазах.
Я бы хотела думать, что Тамерлан меня не заметит, но уже по его взгляду ясно – все его внимание направлено на меня. И только.
– Этого я сама обслужу, – шепчет мне на ухо Наташа, чуть склонившись.
В голосе у нее играет азарт.
Она расправляет платье униформы, натягивает на лицо фальшивую улыбку и идет встречать дорогого, во всех смыслах, гостя.
Чрезмерно повиливая бедрами, моя напарница плывет между манекенами с одеждой навстречу Тамерлану.
– Добрый день, Тамерлан Каримович, – Голос Наташи такой приторно-сладкий, что мне хочется блевануть.
А еще я бы сейчас с удовольствием забралась под наш высокий стол-ресепшн, чтобы только не видеть, как отец Яны буквально жрет меня глазами.
А еще, наверное, жаждет убить за то, что я сделала.
Это даже символично встретиться теперь в бутике с одеждой.
Уже отворачиваюсь, в надежде на то, что когда не буду видеть Тамерлана, дышать будет легче, но вдруг слышу его голос:
– Хочу, чтобы она меня обслужила.
И это его «обслужила» звучит очень двусмысленно.
– Тамерлан Каримович, – воркует вокруг него Наташа. – Мила у нас новенькая, давайте, лучше я?!
«Соглашайся! Соглашайся!» – молюсь про себя, хотя прекрасно понимаю, что он сейчас ответит.
Так и происходит:
– Ты плохо слышишь? – Тамерлан непреклонен.
– Мила! – тут же окликает меня Наташа.
Приходится собрать в кулак всю волю и топать в сторону девушки и отца Яны.
Напарница направляется в мою сторону и тихо шепчет, когда мы с ней ровняемся:
– Очень богатый покупатель, ничего не накосячь! Повезет, еще и на чай хорошо ставит.
Подбодрила, так подбодрила!
И я на ватных ногах, которые совершенно отказываются слушаться, продолжаю двигаться дальше, пока не останавливаюсь рядом с Тамерланом. Но на безопасном расстоянии.
Так мне казалось.
Пока не поняла, что в принципе нахождение с этим мужчиной в одном помещении – уже губительное для меня дело. Особенно, когда он вот так смотрит и мысленно рвет на мне одежду.
И это платье… оно слишком облегающее! Не оставляет без внимания ни единый изгиб.
Но я просто каким-то чудом натягиваю на свое лицо улыбку и почти так же приторно, как Наташа, произношу:
– Чем могу помочь?
Но в глубине души мне хочется расцарапать его самодовольную самовлюбленную морду.
– Мне костюм нужен. И рубашка. А то на днях пришлось расстаться с одним. Было жаль.
Тамерлан играет со мной, и я это чувствую.
А еще ощущаю, какой чувствительно становится кожа. Буквально одно неосторожное прикосновение – и она загорится.
– Поняла. У нас как раз на днях поступила новая коллекция. Сейчас что-нибудь вам подберем. Есть предпочтения?
– Ширинка должна легко расстегиваться, – вполне серьезно произносит Тамерлан.
И я, как могу, стараюсь не реагировать. Но подсознание при этом рисует красочные запретные картинки, как он расстегивает свои брюки и уверенно достает оттуда крепкий, покрытый выпуклыми венами, член.
– Что-то еще? – уточняю.
– Остальное на твой вкус, – ухмыляется, как сытый тигр, что лишь нагуливает аппетит для новой трапезы.
Я решаю не паясничать, и подобрать Тамерлану действительно стоящий костюм. Не хватало еще, чтобы меня уволили из-за него. Хотя, петушиный костюм красного цвета, который стоит у нас в центре зала, так и тянется ко мне, подначивая предложить его «дорогому клиенту».
С виду все выглядит даже цивильно. Я подбираю отцу Яны вещи, которые, на мой взгляд, могу его заинтересовать. Точнее, как «вещи»?! Первые же попавшиеся костюм и сорочка получают уверенное одобрение. И я снова жалею, что не предложила тот красный вариант.
А вот в примерочную с Тамерланом входить страшно. Здесь мы под присмотром Наташи, которая, точно ястреб, не сводит с меня глаз, а там останемся наедине. Только он и я. Только вдвоем.
Тамерлан заходит в кабинку и закрывает за собой шторку.
Выдыхаю.
Может, я слишком плохо о нем думала, и он решил измениться?
Но стоит мне подумать о подобном, как мужчина зерно отбрасывает в сторону штору и теперь предстает передо мной во всей своей красе.
Его обнаженный торс, как и в прошлые разы производит на меня впечатление. Я, как дурочка, едва ли не разинув рот, считаю кубики на его животе, пока не опускаюсь глазами совсем низко, туда, где дорожка из темных волос ускользает под резинку боксеров, выглядывающих из-под расстегнутой ширинки.
– Молния заела, – произносит Тамерлан, стоит мне вернуть свое внимание его лицу. – Помоги застегнуть.
У меня в голове что-то щелкает.
Хочется развернуться и уйти. Но я понимаю, что глупо терять такую высокооплачиваемую работу. Весь мой опыт – курьерская служба. И тот закончился весьма грустно. Еще и за сумку для продуктов вычли.
А здесь… здесь все иначе. К тому же, я должна помогать Дане оплачивать мне квартиру, раз уж теперь придется снимать ее самой. И взбрыкнуть сейчас – подставить нас обоих, и себя и любимого брата.
Поэтому стискиваю зубы, сжимаю волю в кулак и делаю шаг. Потом оказываюсь близко к Тамерлану и усаживаюсь на корточки.
Хочу, чтобы руки не дрожали, но пальцы предательски трясутся. И эта дрожь становится лишь сильнее, когда я хватаюсь за собачку и отчетливо ощущаю пальцами крепкий стояк, сдерживаемый плотной эластичной тканью дорогих боксеров.
И он такой горячий, что этот жар не способно сдержать ни нижнее белье, ни даже брюки.
Член Тамерлана реагирует на мою близость, разрастаясь и пульсируя под моими пальцами.
– Погладь его… – хрипло произносит отец Яны, и я чудом одергиваю себя, чтобы не исполнить этот приказ сию же минуту.
Обстановка накаляется, и в примерочной становится так жарко, что тяжело дышать.
Когда справляюсь с последним сантиметром ширинки, заглядываю Тамерлану прямо в глаза. Без стеснения. Хочу показать, что не играю больше в эти игры. А если надо – пусть сам себя гладит.
– Я же вижу, что ты хочешь, – констатирует Тамерлан. – Чего ломаешься?
– С остальным справитесь? – пропускаю его слова мимо ушей.
Нельзя поддаваться!
Даже когда его ладонь неожиданно касается моей спины и прижимает мое хрупкое трясущееся тело к его огромному и сильному.
Я чувствую каждую проработанную мышцу Тамерлана, будто между нами нет моего плотного черного платья. Ощущаю их силу и безумное притяжение, которое я не должна испытывать. Даже если бы была полностью лишенной приличия, этот мужчина – отец моей подруги, я не имею никакого морального права хотеть его.
– Отпустите! – шиплю как змея.
Поначалу не пытаюсь выпутаться из захвата, надеясь на благоразумие Тамерлана. Почему-то напрочь забываю, что ему чужды нормы морали.
Мои трусики позорно намокают.
Боже, да что со мной?
– Назови свои условия, Мила… – его интонации настолько возбуждающие, что мне хочется завыть от ненависти к себе. Особенно, когда, несмотря на все мои попытки освободиться, вторая ладонь Тамерлана накрывает мою попку и гладит ее неприлично близко к тому месту, что способно сдать меня с потрохами. – Шмотки? Цацки? Хочешь, по ресторанам тебя водить буду?
– Да отстаньте вы! – уже более грубо проговариваю. Но стараюсь делать это негромко, чтобы в зале не услышали. – Мне от вас ничего не надо!
– Я не согласен… – тоном Змея-искусителя выдает Тамерлан, и я понимаю, что его пальцы вот-вот нащупают порочную влагу в моих трусиках.
– Сейчас снова ударю! – предупреждаю я.
Не думаю, что угроза подействует, но она почему-то срабатывает.
Мужчина разжимает руки, и я тут же отскакиваю назад.
– Ты хоть знаешь, сколько мой телефон стоил? – неожиданно и уже более жестко произносит Тамерлан.
– Я все верну, – обещаю ему. И даже когда он называет сумму, продолжаю стоять на своем.
Усмехается.
– Откуда у тебя бабло?
– Заработаю, – уверенно отвечаю.
– Ладно, хочешь отработать телефон: уговори мою дочь сходить со мной в ресторан. Она со мной уже неделю не разговаривает.
– В чем подвох? – спрашиваю, настроенная скептически.
– Ни в чем. Приведешь Яну – мобилу прощу.
Со мной вообще-то его дочь тоже не общается. По его, кстати, вине. Но я решаю воспользоваться шансом, потому отвечаю:
– Ладно. Я попробую.
– Завтра в семь в ресторане «Балтия». Столик я забронирую. И костюм этот мне заверни.
– Вы же… не померили толком, – напоминаю ему.
– Доверяю твоему глазомеру, – усмехается Тамерлан, и у меня отлегает внутри. Неужели, все закончилось?
На кассе он вдруг, оплачивая, обращает внимание на стойку с нижним бельем, что находится неподалеку. Там новая романтичная, но очень эротичная коллекция с прозрачными тончайшими кружевами, которые даже трогать страшно.
– И бельишко мне заверни, – обращается отец Яны к Наташе, вальяжно облокотившись о стойку с кассами. – Что-нибудь поразвратнее на твой вкус.
Глазенки моей напарницы почему-то загораются, будто Тамерлан это самое белье собирается ей же и подарить.
– Размер знаете? – интересуется она, а мужчина окидывает меня беглым оценивающим взглядом.
Или показалось?!
А после точно называет мой же размер.
«Совпадение», – уверяю себя.
И в тот же момент ловлю себя на мысли, как почему-то неприятно думать, что Тамерлан проведет время с другой. Это ведь для нее подарок. Для той женщины.
Наташа тут же притаскивает ему на выбор несколько комплектов. Нахваливает каждый. Тамерлан в итоге выбирает самый пошлый. Где кружево настолько тонкое, что ничего не скроет. Стыдно надевать такое.
– Этот беру, – спокойно произносит мужчина. – В отдельный пакет заверни.
– Блин, вот же повезло кому-то… – произносит Наташа, мечтательно глядя вслед удаляющемуся мужчине.
– Ты о чем? – делаю вид, что не понимаю.
– Ну, ты чего? – оживляется девушка. – Это же Хасанов!
– Мне его фамилия не говорит ни о чем, уж прости.
– Блин, забыла что ты из провинции… – немного даже обижает меня Наташа. – Но, блин, неужели, ты бы не отдалась за такое белье?
– Нет, конечно, – хмыкаю.
– Много ты понимаешь! А вот я бы Тамерлану даже бесплатно отдалась… – признается напарница и едва ли лужицей не расплывается возле нашей стойки.
– Говорят, у него член маленький, – язвлю я.
И тут же вспоминаю этот член. Его маленьким нельзя даже с большой натяжкой назвать.
– Ты же его не знаешь, – с прищуром напоминает мне Наталья.
– Да вот что-то припомнила вдруг, – вру, но делаю это правдоподобно.
В последнее время приходится обманывать так часто, что скоро я стану в этой дисциплине мастером спорта.
– А мне кажется, у него большой. А если и маленький, то пофиг, когда бабла до жопы.
Когда смена, наконец, заканчивается, я, полностью измотанная, возвращаюсь домой. Это только со стороны можно сказать, что работа продавца, да еще и в бутике – дело «не бей лежачего». Но, на самом деле, выматывает сильно. И ноги гудят. Нам же запрещено сидеть в присутствии покупателей, даже если обслуживаешь его не ты.
Ночью я долго не могу уснуть, все придумываю, как помириться с Яной и уговорить ее сходить с отцом в ресторан.
Я вообще не понимаю, почему должна это делать, учитывая, что Тамерлан сам заварил эту кашу.
Ничего умнее не придумав, просто приезжаю в их с дочерью квартиру. Яна почему-то открывает дверь с первого звонка. Но дальше порога меня не пускает. Стоит, точно Цербер у ворот в царство Аида, и скрещивает руки на груди.
Смотрю на нее и горестно вздыхаю. Ну, вот как с ней?! Неприступная, блин, Снежная Королева!
– Каюсь, я была неправа, – говорю выдыхая.
Яна лишь больше задирает нос.
– Но я хотела как лучше для тебя. Пока буду тереться где-то между тобой и отцом, прийти к взаимопониманию вы не сможете, понимаешь?
Подруга зыркает на меня, но потом тут же опять отворачивается.
– Эй… – подхожу ближе и заключаю эту мегеру в свои объятья. – Я же тебя люблю, – заглядываю в глаза подруге, как маленький милый щеночек, которого по определению нельзя не простить. С таким даже кот из «Шрека» не сравнится.
– Ну, блин! – хныча выдает подруга и, сменив гнев на милость, обнимает меня в ответ. Мы сначала просто обнимаемся, а потом плачем, как дурочки.
– Ну, чего ты плачешь? – уточняю у Яны.
– Не знаю, – всхлипывает она. – Люблю тебя просто.
– И я тебя, – признаюсь. Вот сейчас я нисколечко не лгу.
– Ты ведь знала, что это лицо сработает? – журит меня подруга.
А потом мы дружно переходим на смех.
Объясняю Яне, что ко мне приезжал ее отец и слезно просил организовать им встречу. Про все остальное молчу. Хотя так и подмывает рассказать.
Подруга долго ломается, но все же решает согласиться. Рассказывает, как недовольна была мама, когда все узнала про наше вранье, но Тамерлану удалось отстоять право дочери на совместное с ним проживание.
– Но я бы и так никуда не поехала, – признается подруга. – Я дура что ли от таких бабок отказываться? Мне папочка за все восемнадцать лет задолжал!
Яна, конечно же, зовет меня пойти с ней. Я же противлюсь, уверяя, что только доведу ее до столика, а дальше пусть сами разбираются. Но подруга все же вынуждает меня купить красивое вечернее платье с вырезом на бедре. Себе берет почти такое же, только короче.
– Блин, какой же секс, – изрекает она, пока мы крутимся перед зеркалом в шикарном бутике, который по стоимости шмоток не ступает тому, в который я устроилась работать.
Я без зазрения совести принимаю подарок в виде платья. Пусть он и куплен на деньги Тамерлана. Он ведь просил меня привести дочь? Просил. А она согласилась идти только в обновках. Ну, разве могла я противиться?
В ресторан нас отвозит Максим. Он пытается заговорить со мной, но я показываю ему средний палец.
– Объясни хоть, в чем дело? – спрашивает все же он.
– У друга своего спроси! – бросаю в ответ, пока Яна не слышит. – Который к девушке переехал!
– Да, блин! – разочарованно закатывает глаза Максим. – Что я мог сделать?!
Уже больше ничего не отвечаю.
Пошел он!
Тамерлан уже ждет нас в ресторане. Как обычно, одет с иголочки и выглядит безупречно. Он поднимается со своего кресла, чтобы поприветствовать нас.
– Все, как договаривались, – говорю ему и закусываю губу.
Тамерлан окидывает меня быстрым взглядом, задерживаясь на вырезе груди и вдоль бедра. Об этом я как-то не подумала.
– Нет! – за отца все решает Яна. – Мила останется. Ты же, пап, не против?
– Не против, – мужчина отвечает сухо и будто бы теряет ко мне всяческий интерес. Я прямо вижу, как он переключается на дочь, с которой безумно хочет наладить контакт. И в это я, кстати, верю.
– Ну?! – Яна снова включает «тварь». И у нее отлично это получается. Каждый раз поражаюсь. – С чего разговоры начнем разговаривать?
– Сначала сделайте заказ. Здесь отличная кухня, я могу посоветовать.
– Обойдемся как-нибудь без советов, – отрезает Яна.
Замечаю, как сжимается ладонь ее отца, лежащая на столе. Он крайне раздосадован таким поведением, но старается держать себя в руках.
Я тоже пытаюсь это делать. Изо всех сил. Выбираю первое попавшееся на глаза блюдо и свежевыжатый сок.
И я уверяю себя, что выдержу этот ужин. Да чего может произойти вообще?!
Но моя уверенность вдруг мгновенно тает, когда я чувствую, как под столом моей обнаженной коленки касается ладонь Тамерлана.
Пальцы Тамерлана сильнее сжимают мою коленку.
Стараюсь не реагировать на это движение, но понимаю, что смотрю на подругу с испугом. Озираюсь по сторонам, чтобы оценить масштаб бедствия, но понимаю, что другим посетителям ресторана плевать. Они не видят. Так что все только между нами. Между мной и Тамерланом.
Яна о чем-то спрашивает отца, а он отвечает. Как ни в чем ни бывало.
И только я вжимаюсь в свой стул, опасаясь пошевелиться, пока его рука медленно, но прицельно, начинает движение по моему бедру вверх.
Вслед за ней остается пульсирующая дорожка, покрытая мурашками. А еще я не могу ничего поделать с тем, что между моих ножек становится тепло от предвкушения.
И я ненавижу себя за это! Честное слово!
А еще я по дурости надела это дурацкое платье с вырезом. В глубине души мне хотелось, чтобы Тамерлан весь вечер пускал по мне слюни. Но, похоже, хуже я сделала только себе.
– Мила, ты согласна? – Яна вдруг обращается ко мне, и я понимаю, что не слышала ни единого слова.
– Что? – переспрашиваю.
А Тамерлан не останавливается. Он не дает мне передышки, продолжая продвигаться к трусикам.
Мое дыхание учащается, а поза становится все более напряженной.
Этот ублюдок знает, что я не признаюсь Яне. Не сдам его. Этим и пользуется, наглый гад.
Яна повторяет свои слова, но я снова не успеваю уловить сути, потому что именно в этот момент бесстыжие пальцы Тамерлана едва ощутимо задевают мою плоть через трусики.
Шумно выдыхаю, стараясь сдержать приливающую волну.
– Мила?! – Яна выгибает бровь, понимая, что что-то не так.
– Да! – отмахиваюсь рукой и стараюсь принять более непринужденную позу, при этом сама, не специально, сильнее трусь о пальцы Тамерлана.
Ткань трусиков становится мокрой от приливающей теплой влаги.
Меня возбуждает вся эта ситуация, хоть я и понимаю, как ужасно поступаю. Но это контролирую не я. Точнее, я это никак не контролирую.
– С тобой точно все в порядке? – удостоверяется Яна.
– Да, – включается в разговор Тамерлан. – Ты что-то раскраснелась.
Ублюдок.
– Все в порядке, – улыбаюсь. – Тут просто душно.
Перевожу взгляд с подруги на ее отца, продолжая выжимать из себя улыбку. И именно в этот момент этот урод отодвигает ткань моих трусиков, касаясь плоти напрямую.
И смотрит прямо в глаза. Старается уловить реакцию.
Усмехается, заметив, как я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
А дальше начинается настоящая пытка.
Тамерлан умеет доставлять удовольствие и прямо сейчас ласкает мои складочки так нежно и умело, что мне хочется застонать.
Я сдерживаю этот стон со всех своих сил. Лишь иногда дергаюсь, будто у меня психическая болезнь, но подруга так увлечена спором с отцом, что и не замечает этого.
Возбужденная киска сокращается и пульсирует. Истекает моими соками. Мужские пальцы все легче скользят по складочкам, вызывая во мне дрожь.
А потом Тамерлан вдруг концентрирует свое внимание только на одном месте. Спереди. Гладит его. Немного надавливает. И это вызывает настолько сладостное предвкушение, что я хочу закричать.
Клитор ноет от чрезмерного возбуждения, которое все никак не может получить свою кульминацию… Ведь я не смогу кончить, потому что обстановка не позволит.
Да и тогда я вряд ли смогу сдержаться. Если получу оргазм, Яна поймет, что у нас тут происходит. Под столом.
Пытаюсь как-то собраться. Хватаю стакан с водой и жадно пью.
В очередной раз поддакиваю на какой-то вопрос подруги.
Боже, когда уже это все закончится?!
Стараюсь уловить нить их разговора.
Да, я сейчас просто зацеплюсь за слова и попробую удержаться в этой реальности.
– Видишь красную тачку? – Тамерлан указывает дочери в сторону панорамного окна ресторана.
Мы все поворачиваем туда головы. Даже я. Хотя это непросто.
– Она твоя, – Хасанов достает из кармана ключи и выкладывает их на стол, продолжая другой рукой доводить меня до экстаза.
– Серьезно?! – от восторга Яна делает глаза как никогда большими. – Это же Мустанг!
– И он твой, – спокойно произносит Тамерлан, довольный впечатлением, произведенным на дочку.
– Можно? – а она едва не визжит от радости.
– Конечно. Иди.
Моя подруга хватает ключи и быстрым шагом, чуть не вприпрыжку, несется к выходу.
Я, наконец, позволяю себе расслабиться, но оттого ощущения становятся еще более острыми. Тамерлан поворачивается ко мне, заглядывает в глаза и получает еще больший доступ.
Ничто теперь не мешает ему бегать пальцами по моим складкам, и даже неожиданно протолкнуть один внутрь.
– Тщщщ… – шепчет Хасанов, находясь слишком близко. Замечая, как сильно мне хочется закричать. – Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали?!
Конечно не хочу! Хочу только, чтобы все закончилось!
– А теперь кончай.
Что?
Не успеваю обдумать его приказ, как тело мгновенно на него отвечает. Оргазм взрывается внутри меня как бомба, которую уже не остановить.
Пальцами хватаюсь за мягкую обивку под собой, чтобы не закричать. До боли закусываю губы. Все тело вытягивается струной, и я уверена, со стороны это очень заметно.
А когда эта пытка заканчивается, я расслабляюсь, обессилено обмякая на стуле.
Сначала я просто пытаюсь дышать, а потом постепенно возвращается осознание.
Вот же черт!
Черт!
Черт!
Глеб вытаскивает из меня свои пальцы, берет со стола салфетку и вытирает их. Ему, блин, нормально. Ему просто пофиг!
Краем взгляда замечаю, как бегает вокруг своей новой красной машины моя подруга.
– Что думаешь делать? – как-то безразлично интересуется Тамерлан, расслабленно восседая на стуле.
Теперь его оттопыренный пах виден очень отчетливо. И он дергается от моего взгляда.
– Что?! Что?! – зло цежу. Как же я его ненавижу! – Сейчас залезу под стол и отсосу тебе!
Отец подруги смеется в голос.
– Ты ведь могла уйти, – после напоминает он, и я вдруг осознаю, что реальность еще гаже, чем я предполагала.
И правда. Почему я не ушла?
– Я… – начинаю уже не так дерзко и уверенно. Потому что облажалась и понимаю это.
– Давай уже закончим эту беготню, малышка?! – Тамерлан накрывает своей здоровенной ладонью мою руку, а я одергиваю ее, точно от огня. – Я не в том возрасте, чтобы за тобой бегать. Но бегаю.
– А, это у нас так называется?! – печально усмехаюсь я.
– А ты что думала, тебя на работу за красивые глаза взяли?
– Так это ты… – осознаю, наконец. Я ведь с самого начала чуяла подвох. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Меня туда приняли практически без собеседования.
– Я, – не отнекивается.
Закрываю глаза. Это ужасно!
– Слушай, мечта любой девчонки: красивый, богатый, сильный, уверенный в себе и щедрый мужик. Считай, что тебе повезло.
Хмыкаю.
Только посмотрите, как себя нахваливает!
– А еще ты хочешь, чтобы я тебя трахал.
Господи… Тамерлан говорит так громко, что боюсь, нас услышат. Осматриваюсь по сторонам, но остальные посетители заняты своими делами.
– Я ничего такого не хочу! – снова цежу сквозь зубы.
– Ага, – ухмыляется. – Это же не ты только что кончала на моих пальцах. Прямо в ресторане, – уточняет нагло. – Платье это блядское надела. Для меня же, да?!
– Нет, конечно! – звучит так по-детски, что я, похоже, сдаю сама себя.
– Нет, ты просто подумай: какие у тебя альтернативы? Какой-нибудь задрот очкастый, который даже не знает, где у бабы клитор находится, а счет в забегаловке пополам делить будете?
Задумываюсь. Блин, почему я задумываюсь?!
– Или мажорчик, сорящий деньгами папочки, который любит только себя, а тебя на первую попавшуюся швабру променяет.
– А ты будто не променяешь?
– Пока буду с тобой – других трахать не стану.
– Папуль! – неожиданно рядом оказывается все еще восторженная Яна. Кажется, она впервые называет отца «папулей», не используя при этом кавычки. – Это просто восторг! – Яна вся светится. Потом вдруг берет себя в руки: – Только не думай, что я тебя простила, – укорительно тычет пальцем в Тамерлана.
– Да я уже и не рассчитываю.
– А вы чего такие кислые? – вдруг замечает подруга, переводя взгляд от одного на другого.
– Все в порядке! – улыбаюсь вымученной улыбкой. – Заждались просто! Да, Тамерлан Каримович? – по-братски хлопаю его по бедру в месте, максимально близком к члену. И тот в очередной раз дергается, реагируя на мое прикосновение.
Получай, ублюдок!
– Ага, – шипит он, тоже выдавливая улыбку. И смотрит на меня взглядом: «ты попала, сука». А я победно ухмыляюсь. На этот раз даже притворяться не приходится.
– Ясно, – Яна ничего необычного не замечает. – Но сюрприз топчик! Отвечаю!
– А это еще не весь сюрприз.
Сжимаю бедро Тамерлана, и бугор на его брюках ловит следующий импульс.
– Идите пока в машину.
– А ты?
– А мне надо… кхм… по счету расплатиться.
– Мил, пошли?! Ты должна ее увидеть!
Я просто не понимаю. Розовые очки Яны, по всей видимости, имеют стекла с диоптриями. И она напрочь игнорирует все сигналы из вне.
– Это просто восторг!
– Конечно, – убираю, наконец, свою руку.
Демонстративно поправляю платье под пристальным взглядом мужчины. Чувствую влагу позади на платье. Надеюсь, промокла только подкладка.
Мы с Яной уходим из ресторана, а Тамерлан остается успокаивать свой член. Ой, платить по счетам. Конечно же, он остается именно за этим.
– Ты видела?! – Яна продолжает визжать от восторга.
Она гладит красную крышу своей новой машины, прижимается к ней щекой. А я сейчас только об одном думаю: лишь бы влажное пятно на моей заднице не было видно всему миру.
– Она идеальна… – выдыхает моя подруга, целуя свою тачку, а я кривлюсь:
– Фу! Ну, ты чего? Это же микробы.
Яна закатывает глаза.
– Внутри давай смотреть.
– Надеюсь, там не все в слюнях, – улыбаюсь я.
Яна насупливается.
– Очень смешно! Посмотрю на тебя, когда и тебе такую организуем.
– Нет уж, – отмахиваюсь, точно от огня. – Мне не надо.
Представляю, чем придется потом расплачиваться. Буду нестись по трассе на шикарной машине, а на лобовом стекле так и будет красоваться: «насосала». Большими буквами, причем.
– Готовы? – Яна уже оказывается в машине, когда я слышу позади голос Тамерлана.
И почти сразу после его слов на мокрое местечко ложится теплая ладонь. Я тут же дергаюсь, но успею ощутить кожей прохладность влажного пятна.
– Неприлично по городу в мокром платье рассекать, – говорит Хасанов уже тихо, слышно только мне.
И я готова сгореть от стыда в этот момент! Ужасно себя чувствую. Если бы могла сейчас провалиться сквозь землю, я бы это сделала. Потому только плотнее стискиваю зубы.
– Ну, ничего, пусть все видят, как моя девочка мощно подо мной кончает.
Голос Тамерлана окончательно переходит на возбужденный шепот, а я почему-то снова ощущаю прилив желания.
Ну, что это, блин, такое?!
– Вы чего там застряли? – Яна, наконец, замечает наше долгое отсутствие и высовывает голову из двери выше крыши.
– Назад полезайте, – командует Тамерлан.
– Ну, пап!
– У тебя опыта что ли дофига? – напоминает ей отец. – Уверена, что хоть сто метров без происшествий проедем в таком потоке?
Моя подруга демонстративно вздыхает. Но все же освобождает водительское место для папы. Мы усаживаемся на задний диванчик, Тамерлан заводит мотор и уверенно вливается в дорожное движение.
Всю дорогу Яна допытывается до него, куда мы едем. Но Хасанов молчит. Держит интригу до последнего. И только когда мы подъезжаем к небольшому частному аэропорту, подруга восхищенно изрекает:
– Да ладно?! Ты решил все мои мечты за раз исполнить.
– А у тебя их всего две было? – усмехается мужчина. – Каждой по полету оплатил. Повеселитесь.
– Извините, но я не полечу.
– Мил, ты чего? – округляет глаза Яна и толкает меня.
А мне как из машины то выйти? Даже если пятно и просохло, то его все равно будет видно на ткани. А я не могу этого допустить. Да и страшно, если честно, лететь.
Вот последнее и заявляю. Яна пытается, конечно, меня уговорить, но в итоге я все же остаюсь в машине.
Тамерлан с дочерью удаляются в сторону ангаров, и я впервые за вечер могу выдохнуть.
Ненадолго, правда.
Хасанов возвращается уже скоро и спешит к машине. Естественно! А куда ему еще идти?!
Первое, что приходит в голову – заблокировать двери. Но я не знаю, как это сделать.
– Вперед пересаживайся, – командует мне мужчина, оказавшись в салоне.
– Нет! – уверенно отвечаю и отворачиваюсь к окну.
– Колени еще не болят в переднее сидение упираться?
– Не болят.
– Быстро пересела! У нас две минуты, чтобы перегнать машину на парковку. Здесь стоять нельзя.
И я ведь понимаю, что он не отстанет.
Блин!
Тамерлан наклоняет переднее сидение, и мне удается выбраться наружу. На секунду посещает мысль убежать, но, осмотревшись, понимаю – бежать здесь некуда.
Усевшись рядом с отцом Яны, стараюсь запахнуть ужасный вырез на бедре. Я была дурой, когда решила надеть такое. Тамерлан громко усмехается.
– Чего я там не видел?! – произносит он следом.
Мы отъезжаем на парковку, что находится в довольно укромном месте. Скрытом от посторонних глаз. Становится немного не по себе. Ну, вот, снова я попалась.
Тамерлан глушит мотор и поворачивается в мою сторону.
– Может, хватит уже ломаться? – рука Хасанова снова ложится на мою коленку.
– Руку уберите, – зло шиплю на него.
– Ты ведь уже понимаешь, чем все закончится, – констатирует он. – Давай, не будем тратить время зря.
– Это машина Яны, – Боже! Я даже не отрицаю! Я, блин, не отрицаю.
– Ну, мы же ей не скажем…
И я хочу его оттолкнуть. Честное слово. Но стоит Тамерлану чуть склониться ко мне, как я тут же оказываюсь парализованной. Он касается моих губ и утягивает их за собой, вызывая волнительную дрожь в теле.
Мне хочется заплакать оттого, как сильно все неправильно, но, в то же время, я жажду ощутить кайф снова. Чтобы руки Тамерлана жадно ласкали мое тело. Чтобы я горела под ним.
Его ладонь и правда ползет по моему бедру, сжимает его и тянется выше. Проходит по животу и задевает грудь.
Тамерлан мнет ее и каким-то чудом умудряется нащупать сосок, пока его наглые губы и язык продолжают терзать меня поцелуем.
А потом он просто сдирает мой лиф вниз вместе с бельем, а губами нежно шепчет:
– Ты так сладко пахнешь, малышка…
– Тамерлан… – жалобно молю я. Хочу, чтобы отпустил. Потому что сама я не справляюсь с притяжением между нами.
– Хочу тебя трахнуть…
Он склоняется и хватает губами мой сосок.
И я закатываю глаза от удовольствия. Так это сладко и порочно.
– Я шлюха… – констатирую с жалостью к себе.
Сопротивляться не получается.
– Нет. Ты моя девочка… – хрипло произносит Тамерлан. – Иди сюда.
Он хватает меня за талию и помогает перебраться на другой край салона. Прямо ему на колени. Задирает платье, которое оказывается окончательно скомканным на животе, и усаживает промежностью на свой пах. Горячий и твердый.
Ручищи Тамерлана ползут вверх. Он медленно проводит ими по скомканному платью, а затем пробегает и по моей коже на спине. Ласкает, сжимает, оставляет невидимые следы.
Мне кажется, я вся покрываюсь мурашками, а обнаженные соски становятся острыми, вытянутыми вперед, молящими о горячих касаниях пальцев.
Ладони Хасанова теперь уже внизу. Сжимают мою попку. Гладят. И я не сдерживаю стона, подаюсь чуть вперед.
Тамерлан, точно одержимый, накидывается на мою грудь. Дразнит соски кончиком языка, втягивает в рот, жадно посасывает возбужденные вершинки.
Я стону в ответ. Уже нет пути назад. В сопротивлении нет смысла. Пора себе признаться. Вкусив раз этот наркотик – с него не соскочить. Никакое лечение не поможет.
Моя киска течет все сильнее. Сжимается. Чувствую, как неприлично мокрыми становятся трусики. Не получается удержаться оттого, чтобы начать двигаться на Тамерлане. Точнее, на его члене, от которого мои мокрые складочки все еще отделяет наша одежда.
Постанывая трусь о него промежностью, пока мужчина доводит меня до исступления.
– Оооох… – прогибаюсь в спине. Чуть приподнимаю попку.
Пальцы Тамерлана тут же тянутся к моей промежности. Отодвигают трусики, касаются мякоти.
– Ты всегда такая мокрая для меня. Моя… Башню рвет…
Голос хриплый. Возбужденный. Меня только сильнее заводит. Особенно, когда Хасанов находит мой мокренький вход и дразнит его пальцем.
И я понимаю, как грязно и развратно все выглядит со стороны, но не понимаю, почему веду себя так.
– Хочу в тебя.
Тамерлан ловко справляется с ремнем и вытаскивает на волю свой крупный член. Он такой большой и, уверена, горячий, что я почему-то снова громко стону. Просто от предвкушения. От голода, который он во мне будит.
Тамерлан сам руководит процессом, и вот уже мясистая головка упирается в узкую дырочку между моих разведенных ножек.
– Да, малышка… – шепчет он, когда головка проталкивается внутрь.
Я лишь раскрываю рот от запредельных ощущений. Кайф. Настоящий. Чистый. Порочный.
– Как же, блядь, хорошо! – слышу от Тамерлана свои же мысли, когда крепкий орган полностью оказывается во мне.
Отец Яны придерживает меня за бедра и сам двигает на себе.
Неудобно. Коленки во что-то все время больно упираются. Случайно ногой задеваю клаксон, привлекая к нам внимание. Голову приходится сильно подгибать, чтобы не биться о потолок тачки от ритмичных безжалостных толчков.
Но это все не имеет значения. Удовольствие перебивает все неудобства. Эмоции переполняют. Дыхание сбивается. Сердце вскачь.
Оргазм пронзает тело совершенно неожиданно. Поражает меня одним большим взрывом. Вжимаюсь плотнее в Тамерлана. Даже кончики пальцев на руках начинают пульсировать, а ноги я и вовсе перестаю чувствовать.
Не знаю, каким чудом ему удается выйти из меня, но вот уже горячее семя покрывает крупными вязкими каплями мои трусики спереди. Заливает так сильно, что на них не остается живого места.
И без того мощные сокращения внутренних мышц становятся ощутимее от этого порочного и очень неприличного действия.
Когда оргазм высасывает из меня все оставшиеся силы, я полностью обессиленная, падаю на грудь Тамерлану. И, кажется, не найду в себе силы подняться.
Отголоски оргазма все еще заставляют лоно сжиматься.
Бедра мокрые от смазки и семени. А я стараюсь просто дышать.
– Зачем сопротивлялась? – голос Тамерлана все еще хриплый.
Он гладит меня по волосам и тоже часто дышит. Но от его слов я прихожу в себя.
– Отпусти! – оживаю и отталкиваю его. Точнее, себя отрываю от мощного горячего тела.
Хасанов не чинит препятствий, и я неуклюже перебиваюсь на пассажирское сидение.
– Ты меня всю испачкал! – негодую в голос.
– Надо было внутрь спустить?! – усмехается мужчина.
– Я тебя ненавижу, понял?! – выпаливаю громко и четко.
– Понял.
Судорожно ищу в сумочке салфетки. Ну, были же где-то!
Тамерлан возвращается на законное место трусы и брюки.
– Да, что тебе не так, малышка?
– Все не так, понятно?! – реву, остервенело оттирая влажными салфетками его сперму.
Тамерлан вздыхает.
– И никакая я тебе не малышка! Просто от меня отвянь!
– Я ведь могу все, что ты захочешь сделать…
– Так вот и сделай! Отвали!
Так больно в груди, что ее буквально рвет на части. Еще никогда я не чувствовала себя настолько грязной. Даже после нашего первого раза.
Но больше всего обидно за то, что Тамерлан нравится мне. Как мужчина нравится. И я бы даже хотела стать его, но… «НО».
– Выйди из машины.
– Что?! – его слова оказываются слишком неожиданными.
– Из тачки свали. Считай, что я от тебя отстал.
У меня даже слезы высыхают.
Гляжу на Тамерлана и даже не моргаю.
– Ты же этого хотела? – он выгибает бровь.
Губы начинают дрожать, но я не хочу показывать ему. Потому отворачиваюсь и резко толкаю дверь.
Вечерний воздух обдает меня прохладой.
Неприятно ощущать ее на немного влажном разгоряченном теле.
Наспех расправляю платье.
Мокрые со всех сторон трусы так сильно раздражают, что я не выдерживаю и стаскиваю их с себя. Швыряю куда-то в траву.
Даже не думаю сейчас о том, как буду добриться до дома. Мыслей нет. А пустая голова кажется огромной и тяжелой.
Как я могла из хорошей девочки опуститься до такого?
Выхожу за пределы парковки. Не оборачиваюсь, но понимаю, Тамерлан не бежит догонять меня.
Ну, и пусть. Я не ждала. Я понимала, как все устроено.
Мы довольно долго ехали по уединенной дороге, спустившейся с трассы. Минут десять. Значит, пешком часа два, если не больше.
Топаю по старенькому асфальту и понимаю, что ноги гудят. Смахиваю слезы, то и дело подкатывающие к глазам.
Я сильная. Справлюсь.
Проходит минут семь, как в поле моего зрения появляется машина. Поначалу не придаю значения. Лишь когда та замедляется и останавливается подле меня, узнаю в ней автомобиль Максима.
– Садись, – парень открывает окно и кивает мне.
Продолжаю идти вперед, демонстративно его игнорируя.
Максу приходится сдавать задним ходом.
– Мила, да хорош! Здесь пешком тебе топать десять километров. И это только до трассы.
Продолжаю гордо шагать вперед.
Как же меня все бесит! И этот прихвостень Тамерлана тоже!
– И там лучше в таком наряде не показываться, – продолжает нагнетать Максим.
Останавливаюсь.
– А тебе не пофиг? – огрызаюсь на него.
– Нет.
– Ладно, – закатываю глаза. – Ну, сяду я, а дальше что? Снова к «другу» поселишь?
– Мил, не заставляй силу применять.
Вздыхаю. На улице довольно скоро начнет темнеть, и мне очень страшно остаться одной.
Приходится принять приглашение Максима.
В машине оказывается так тепло, что я почему-то ежусь. Сейчас особенно сильный дискомфорт ощущаю от отсутствия трусиков. А в присутствии мужчины это особенно стыдно.
Едем мы молча. Хотя я вижу, как Макс бросает на меня заинтересованные взгляды.
Думаю почему-то о том, как Максим мог так быстро оказаться рядом. До города тут полчаса, не меньше.
– И куда велено меня отвезти? – язвительно уточняю.
– Я отвезу тебя домой, – голос парня больше не такой приветливый.
Качаю головой. Вот так, значит, Хасанов меня отпустил?!
– Спишь с ним? – неожиданно спрашивает Максим.
Ничего не отвечаю. А зачем? Все и так ясно.
– Понимаешь ведь, у Хасанова таких, как ты… – не договаривает под моим острым взглядом.
– Ну, что ты замолчал?! Продолжай, – обращаюсь к нему. – Таких как я шлюх, ты хотел сказать?
– Я не это имел в виду… – подбирает слова Максим. – Просто знаю своего босса.
Больно думать, что у Тамерлана таких как я…
– А поехали к тебе? – предлагаю неожиданно даже для самой себя.
Пусть помучается.
Хотя, с чего я это вязла?
– Ладно.
Максим соглашается легко. Удивительно.
Неужели, совсем не боится Тамерлана? Или босс на этот раз дал полный карт-бланш? Скинул объедки со своего стола?
Меня передергивает от таких мыслей. Но, наверное, именно такого отношения я и заслужила?
Двор и дом Максима мне знакомы. Я уже была тут однажды. А потом он сдал меня Тамерлану.
– Макс! – на Макса у подъезда нападают девушка и два парня, которые стоят там.
– И как это понимать? – девушка негодует больше всех.
– Дин, прости, с работой завал.
– Да, вижу я твою работу, – усмехается та, осматривая меня. – Мы его, значит, ждем, а он?!
– Я серьезно.
Что-то холодно становится. И ужасно неуютно без белья. Кажется, что уже все знают, что на мне нет трусиков.
Нет уж, такие эксперименты не для меня.
– Так, все! Бери свою «работу», и все к нам.
– Дин, прости, – виновато произносит Макс.
– У меня днюха раз в год Максим! Я обижусь. У тебя девчонка вон дрожит вся. Пойдем! – Дина чуть приобнимает меня. – Я знаю, как согреться.
– Ей пить нельзя, – предупреждает Макс, точно он мой личный секретарь.
– А кто говорит про пить? – девушка округляет глаза. – Мы только согреемся.
– Ты не против?
Пожимаю плечами:
– Нет. Мне не помешает сменить обстановку.
Действительно, почему бы нет?
Это даже интересно. Одна я бы сейчас с ума сошла. А развеяться и перезагрузиться мыслями мне точно нужно. Возможно, шумная веселая компания – самое то. Попробую хоть немного забыться, представить себя немного другой. Взглянуть на жизнь и ситуации под иным углом.
А уже обновленная и перезагруженная, буду решать, что делать дальше.
– Если что-то будет не так, мы сразу уйдем, – обещает Максим. И я почему-то ему верю, несмотря ни на что.
Мы поднимаемся в квартиру к Дине. Как я поняла, именно она тут хозяйка. Помимо тех троих человек, что мы встретили у подъезда, внутри насчитываю еще семь. Все уже веселые и встречают меня дружелюбно.
Главное, не думать, что я без трусов.
– А ты чего вся дрожишь? – улыбаясь уточняет хозяйка квартиры. – Замерзла что ли?
– Немного.
– Сейчас все устроим. Согреешься.
– Пить она не будет, – напоминает Максим, он от меня ни на шаг не отходит.
– Макс, ну, какой пить? – Дина наливает немного жидкости в бокал. – Тут алкоголя нет почти, даже не почувствуешь. Лимонад, считай.
Действительно, а что я теряю? Иногда мы с Яной пили шампанское – еще ни разу не умерли. А Дина говорит, в напитке алкоголя то и нет совсем.
Потому я соглашаюсь, а Максим не успевает вырвать из моих рук бокал.
Уу-у-у-о-о-о!
Ничего себе!
– Бля! – выдает он, когда все же получается отобрать у меня бокал с остатками напитка.
Не знаю, что это такое, но Дина обманула. Дрянь оказать крепкой. Настолько, что у меня чуть глаза на лоб не вылезли, а горло зажгло так сильно, что я принялась кашлять.
– Дина, мать твою! – взрывается Максим. – Я ведь сказал.
– Да успокойся ты! Наливку мама моя делала. Натуральный продукт. Считай, целебный. Ничего с твоей принцессой не станется. Сейчас чуть отпустит и…
Что «и» я уже не дослушиваю. Но когда проходит чуть времени, действительно, ощущаю внутри такое приятное тепло и легкое головокружение, что заставляет сразу же отвлечься от дурных мрачных мыслей.
Внутреннее напряжение потихоньку отпускает, натянуты струны расслабляются. Мне становится так хорошо…
Улыбаюсь дурацкой улыбкой.
– Ты как? – парень хватает меня за щеки и заглядывает в глаза.
– Супер, – улыбаюсь. – Давай, тут останемся?
Сцепив зубы, Макс соглашается. Но притрагиваться к алкоголю мне больше не позволяет. Да и не надо. С каждой минутой я чувствую себя все прекраснее…
До одного момента. Пока ощущение легкости и веселья не переходит в жуткую тошноту.
И мне становится так плохо, что хочется сдохнуть. Максим, кажется, забирает меня домой и в тот момент, когда я готовлюсь окончательно сдохнуть, вижу перед глазами расплывающееся лицо Тамерлана.
А я то думала, что хуже уже быть не может.
Капец.
– Выйди из машины, – раздраженно командую.
Достала.
Реально.
Сначала трахается со мной, как в последний раз, а потом святошу включает.
– Что?! – Мила сострит на меня так, будто и вправду не понимает.
А чего она, блядь, хотела? Я не задрот прыщавый, который будет за телкой козликом скакать. Угораздило же с малолеткой связаться!
– Из тачки свали. Считай, что я от тебя отстал.
Мила все еще глядит на меня непонятливо. Не моргает даже.
А я злой настолько, что кровь закипает.
Не понимаю, почему вцепился в нее. От этого раздражение только сильнее.
– Ты же этого хотела? – уточняю. Для меня их бабская душа – потемки.
Мила плотно сводит губы, отворачивается и толкает дверь. Хлопает сильно. А я долблю по рулю со всей дури.
– Сука! – ругаюсь.
Снова бью.
Мила как-то неуклюже топает в сторону дороги.
Пусть валит! Я ей не член на побегушках. Хватит.
Но все равно наблюдаю за ней. Вижу, как останавливается, как стаскивает трусики и бросает в сторону.
– Ну, ты и сука, – констатирую я.
Появляется желание нагнать дурочку, скрутить прямо на улице и снова трахнуть. Теперь то доступ к заветной дырочке ничто не закрывает.
Но я сдерживаю себя. Хватит.
Пусть валит.
– Блядство! – ругаюсь в итоге на себя и все же звоню Максиму, что на всякий случай, дежурил у съезда к аэродрому. Я как чувствовал. Не отпускать же Милу теперь одну, еще и без трусов.
– Только смотри, – уточняю я. – Под твою ответственность. Три шкуры сдеру!
– Понял.
Отключаюсь и откидываюсь в кресле.
Чувствую себя паршиво.
Нашел бы уже нормальную дырку, чтобы мозги не ебала. Но, нет же. Приклеился к этой.
Дочь возвращается с полета довольная. Сияет. Мне кажется, лед между нами потихоньку тает. Хотя, и ловлю себя на мысли, что покупаю Яну. Плачу за ее хорошее отношение. Но я не могу ничего поделать с тем, что девчонка отказывается идти на контакт иначе. Лелею в голове мысль, что все выправится, просто позже.
– А Мила где? – удивляется дочка.
– Не надо так смотреть на меня! – ответ выходит жестким, я такого не хотел. – Будто это я твою Милу сожрал!
– А что мне еще думать? Она и так из-за тебя уехала.
– Ей плохо стало. С Максом домой отправил.
– А я сразу заметила, что с ней что-то не так, еще в ресторане, – припоминает Яна. А я рад, что не придется больше выдумывать забористые оправдания.
А через какое-то время я узнаю от Максима, что Милу развезло от выпитой наливки.
– Ты совсем охренел, щенок? – взрываюсь на него. – Какая к хренам наливка? Я тебе сказал – домой ее доставить.
– Мила не захотела домой, – оправдывается Макс. – А наливку мне буквально секунды не хватило выхватить.
«Ладно, – успокаиваю себя, – по крайней мере, я знаю, где она, и что не валяется где-нибудь в канаве у трассы».
– Сейчас приеду, – злобно шиплю и тут же начинаю собираться. И уже через двадцать минут оказываюсь в квартире Максима.
– Где она? – реву с порога.
– В комнате.
Направляюсь сразу туда, даже не разуваясь.
– Тамерлан Каримович, вы… у вас же не серьезно с ней? – позволяет себе задать вопрос этот утырок.
– Чего? – раздраженно свожу брови на переносице.
– Просто Мила мне нравится, и…
Останавливаюсь.
– Значит так, – произношу медленно, чтобы Максим понял с первого раза. – Узнаю, что яйца свои в ее сторону катишь – без них оставлю.
Парень стискивает челюсти, и я замечаю, как ощутимо ходят желваки на его скулах.
– Ясно?! – уточняю, потому что он молчит.
– Ясно, – цедит сквозь зубы.
Милу нахожу в комнате на кровати. Она лежит там, свернувшись калачиком, а сверху накрыта одеялом. Рядом на полу стоит таз.
– Мила… – тихо произношу, касаясь ее плеча.
– Максим?! – с испугом произносит она.
Тот молчит. Правильно делает.
– Не угадала, – грубо отвечаю ей.
Намеренно. Хотя, с какого-то хрена, видя ее состояние и такое милое личико со следами вселенских мук, хочется пожалеть, укрыть от всех бед…
– А? – появляется недопонимание и зачатки испуга на мордашке и в затянутых поволокой глазах.
– Чего нажралась как свинья?
Понимаю, что обвинение несправедливо. Несчастная, конечно, так не выглядит, но пусть ей стыдно за себя станет. Не дело молодой девушке так напиваться.
И мне, видимо, удается ее пристыдить. Вон, даже сквозь бледность на лице проявляется румянец.
– Я не… Это она… – пытается оправдаться Мила, подобрать слова, сформировать мысли. – А потом…
И тут она резко склоняется к тазику. Да так, что волосы улетают туда же.
Понимая, что сейчас произойдет, успеваю ухватить нежный сияющий шелк, растущий с главы девчонки. Сжимаю в пучок на затылке.
Пока страдалица извергается над тазиком, убираю пальцами второй руки непослушную прядь, что тоже пыталась окунуться в емкость.
Бля! Она даже в таком виде выглядит милой, невинной и нежной!
Какого хрена она такая?!
– Минералка есть? – оборачиваюсь к стоящему в дверях Максиму.
– Нету, вода кипяченная в графине есть.
– Тащи, – велю ему.
Умываю Милу принесенной водой и заставляю часть выпить. Вытираю лицо простыней и подхватываю на руки.
Легкая. Невесомая.
– Мне плохо… – еле слышно проговаривает она. Слабосильной ручкой обхватывает меня за шею.
– Это я и так вижу, – произношу так же тихо.
Грубость из голоса куда-то испаряется.
Подскакиваю на кровати горячая и влажная.
Часто и тяжело дышу, будто пробежала многокилометровый марафон. Сердце стучит, как бешеное.
Секунда, и я падаю обратно на подушку.
Хреново мне.
И это еще мягко сказано.
Закрываю глаза, а после снова их распахиваю.
Стоп!
А это же я где?
Вновь приподнимаюсь на лопатках, судорожно осматриваясь. Ничего не помню. Понятно лишь одно – это не квартира Максима. Я в каком-то другом месте.
С беспокойством заглядываю под край одеяла, которым накрыта.
Одежда на мне тоже не моя. Но она в принципе есть, чему я несказанно рада.
На мне мужская белая футболка. Под ней у меня мое же белье, и это еще один повод для радости.
« – Так, ладно, – успокаиваю себя. – Если бы кто-то хотел убить меня или изнасиловать, уже сделал бы это».
Надо же было вляпаться в такую дебильную историю!
Хотела забыть Тамерлана? А вот тебе подарочек – секс в машине! Да он меня пальцами… прямо на людях.
– Боже… – опускаю голову на руки.
– Доброе утро, – голос Тамерлана заставляет меня вздрогнуть.
Я почему-то тут же хватаюсь за одеяло и спешу прикрыться им чуть ли не до подбородка. Словно я там, под ним, голая совсем.
– Яна?! – спрашиваю испуганно.
Что я могла натворить? Вдруг вся правда вскрылась?
– Она дома, – поясняет. – Не в курсе, – добавляет следом, понимая о моем волнении.
Осматриваюсь еще раз. Теперь становится ясно – мы в другой квартире. Той самой, куда меня привез в первый раз Максим.
Тамерлан стоит передо мной полностью одетый. Только белоснежная рубашка распахнута на половину пуговиц сверху, являя моему взору часть загорелой широкой груди. Остальное я отлично додумываю сама, и тут же становится невозможно жарко. Щеки припекает, залитые стыдом.
– Как я…
– Не помнишь ничего?
Мотаю головой.
– Сейчас станет легче, – Тамерлан куда-то уходит, оставляя мне широкое поле для размышлений. А размышляю я очень красочно, так, что даже из-под одеяла все еще страшно показаться.
Хасанов возвращается довольно быстро. В руках у него стакан воды.
– Пей, – протягивает он мне его, но я настроена скептически.
Тамерлан закатывает глаза.
– Если бы хотел отравить, уже бы это сделал, – напоминает он очевидные вещи, и я решаю довериться. Тем более, что пить очень хочется.
С благодарностью глотаю воду. Но не чистую. В нее что-то намешано.
– Спасибо, – возвращаю мужчине стакан.
Тамерлан усаживается на кровать рядом со мной. Матрац жалобно проминается под его крепким телом.
Почему-то сейчас нет желания вступать ним в спор или конфликтовать каким-то другим способом. С другой стороны, жутко бесит, что снова забрал и увез. Или это я сама пришла?
– Как я здесь оказалась? – интересуюсь и закусываю губу.
– Я тебя привез.
– Зачем? – вглядываюсь в лицо Хасанова, особенно концентрируясь на его взгляде. Глаза ведь не соврут. Так говорят.
– Потому что доверил тебя этому индюку, а он облажался! – голос Тамерлана становится жестким. Он явно недоволен случившимся. А я начинаю вспоминать, как Дина подсунула мне настойку, а я, как дура, повелась, не заметив подвоха. А могла бы вежливо отказаться.
А еще, как Максим забирал меня к себе домой. А мне было так плохо, что, казалось, сдохну.
– Ты же меня выгнал… – напоминаю.
– Серьезно? – вздергивает бровь. – Думаешь, я бы тебя отпустил на трассу одну?
Отец Яны говорит на полном серьезе, а я пытаюсь анализировать своей больной после вчерашнего головой, что бы это все могло значить.
Внутри после этих слов разливается тепло. Я, как влюбленная дурочка, готова глупо заулыбаться, но сдерживаю себя. Подумаешь? Это вообще ничего не значит! Я не должна доверять Хасанову. Он мог оберегать меня ради возможности снова воспользоваться.
– А что мне еще думать? – с обидой в голосе произношу. – Ты мной пользуешься и…
Слезы подкатывают неожиданно. Сама не думала, что заплачу.
Тамерлан вздыхает. Даже сквозь плач слышу его глубокий громкий вздох. Отец Яны тянет ко мне руку и притягивает к себе.
Ощущаю теплоту и твердость его тела. В нос ударяет уже знакомый особенный запах. Его запах.
И я вдруг вспоминаю. Не все, но проблески сознания появляются сквозь туманную завесу. Как Тамерлан нес меня на руках, а изо всех сил хваталась ему за шею. Как меня снова тошнило у машины, и я перекачками его брюки, пока он удерживал мои волосы за спиной.
А потом укрывал одеялом, пока я кричала, как ненавижу его.
Тамерлан продолжает прижимать меня к себе, пока я рыдаю. А я плачу так долго, точно пытаюсь наплакаться на всю оставшуюся жизнь. И чем больше воспоминаний вчерашнего вечера открывается в моей голове, тем сильнее жажду разрыдаться.
А еще я как-то сильнее хватаюсь за мужчину. Сама льну к нему. Понимаю, как приятно и спокойно находиться в объятьях крепкого и сильного человека. Властного, но такого заботливого, как оказалось.
Вспоминаю, как Хасанов переодевал обессиленную меня в свою футболку, и как ни разу не дотронулся до запрещенных мест. Он проявил невероятную заботу, которая, как мне казалось, не свойственна таким людям, и теперь я лишь сильнее втюриваюсь в него, хотя и понимаю – у нас нет будущего.
Но у меня есть эти мгновения, когда я могу хотя бы нафантазировать себя счастливой рядом с тем, кто никогда мне не достанется. Кто под запретом.
Наплакавшись вдоволь, поднимаю голову, чтобы взглянуть на Тамерлана. Он тоже смотрит на меня сверху вниз каким-то странным, непривычным взглядом.
Сердце на мгновение останавливается. Я замираю, словно задыхаюсь. Хасанов мягко проводит пальцем по моей щеке, стирая оставшуюся влажную дорожку, а затем чуть склоняется.
И я не могу противостоять томительному волнению, что возникает в этот момент в груди. Тяге, вынуждающей податься навстречу. Мне это так необходимо…
Наши губы встречаются. Но не одержимо, как раньше. А нежно. Чувственно. До мурашек. Те расползаются по всему телу, заставляя меня буквально задрожать. В объятьях сильного взрослого мужчины стать невероятно чувствительной и слабой.
Но огонь, вспыхнувший между нами, все же берет свое. Поцелуй становится все более глубоким и напористым. Тамерлан опрокидывает меня обратно на кровать, а сам нависает сверху, продолжая целовать, ласкать языком мой рот.
Он забирается ладонью под ткань футболки и очерчивает изгибы моего хрупкого тела. Оставляет в покое губы и теперь уже покрывает влажными поцелуями щеки, шею, спускается груди.
И я плавлюсь под ним, точно шоколадка на солнце. Понимаю, что это нужно мне. Необходимо. Особенно сейчас, когда так плохо. Когда жизнь кажется туманной и серой, без единого просвета.
Я наслаждаюсь тем, как Тамерлан ласкает меня. Как целует кожу. Но в какой-то момент здравый смысл все же берет свое.
Мои глаза открываются, и я, совершив над собой невероятное усилие, протискиваю между нашими горячими телами свои ладони. Надавливаю ими на мощную грудь мужчины и тихо прошу:
– Тамерлан…
Он не реагирует, потому приходится повторить все, позвать уже громче:
– Тамерлан!
Хасанов чуть отстраняется, и теперь уже сморит на меня.
– Да что опять не так? – с явным раздражением спрашивает он.
– Все не так, – констатирую. – Все не так, понимаешь?!
Тамерлан глубоко вздыхает и отстраняется.
Я тоже машинально отползаю назад, пока преградой мне не становится изголовье кровати. Хватаюсь за покоящееся рядом одеяло и накрываюсь им.
Это моя броня. Защита. И пусть она ничего не значит – для меня так спокойнее сейчас.
Хасанов смотрит внимательно, ожидая объяснений.
– Что нужно сделать? – сухо спрашивает он. – Назови свои условия.
– Нет никаких условий, – заявляю вполне серьезно. Ведь я совсем не так представляла себе отношения с мужчинами. При это «отношения» – ключевое слово, где нет условий, есть только взаимное желание быть парой. ПАРОЙ, а не ПАРТНЕРАМИ ПО СЕКСУ.
Тамерлан вскидывает вверх брови. Он не понимает.
– Просто… – закусываю губу, пытаясь собрать объяснения в своей голове. – Мне не нужен секс без обязательств. Ни за деньги, ни за рестораны, ни за квартиру эту сраную, понимаешь? Никак!
Он собирается что-то сказать, но я перебиваю.
– Я знаю, что ты сейчас скажешь! И мой ответ «да». Да! Мне нравится делать это с тобой. Я думаю об этом и… даже сейчас я хочу почувствовать тебя внутри, но…
Щеки невозможно краснеют. Их печет. Не верю, что решаюсь произнести такое вслух. Признаться. Так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю здесь и сейчас. Но я обязана объяснить Тамерлану.
– Но я не хочу так. Я не подстилка, как ты сказал. И не шлюха, которую ты покупаешь. Я хочу отношений. А это не только секс. И вообще не секс.
Вздыхаю. Он так смотрит, будто не понимает и достучаться не удается.
– Все эти твои отношения – хуйня собачья, – грубо выплевывает Тамерлан. – И у меня нет на это времени.
– Тогда верни мне одежду, и я уйду.
Слезы снова наливаются в глазах. А мне казалось, я все их выплакала уже. Но нет. Подступают снова. От обиды и боли.
Но я заставляю их так и остаться внутри. Не позволяю ни одной пролиться.
– Тамерлан, верни одежду.
Я все еще надеюсь, что Хасанов сейчас передумает. Скажет, что согласен. Или даже просто трахнет меня снова. Я буду ненавидеть его за это, но так сильно этого хочу.
А он лишь какое-то время наблюдает за мной, чтобы потом выйти из спальни.
Сильно кусаю губу, чтобы причинить себе боль и отвлечься от желания разрыдаться. Делаю это, пока мужчина не возвращается в спальню с моими вещами. И с пакетом, на котором красуется логотип магазина, где я работаю. Мне не нужно гадать, чтобы понять, что там лежит то самое белье.
– Дверь просто захлопни, – без каких-либо эмоций произносит отец Яны и снова покидает комнату.
А я так и сижу, точно приросла к месту. Слышу его шаги в коридоре, а потом, как громко хлопает входная дверь.
Вот и все.
Все.
Но, видимо, на что-то большее, чем просто «подстилка», я и не гожусь.
Из квартиры Тамерлана я ухожу не сразу.
Не знаю, чего ждала тогда, но просто не могла пошевелиться. Старалась не плакать и долго смотрела в одну точку.
Потом кое-как сгребла всю одежду, оделась и, точно зомби, выбралась из квартиры.
И ощущала я себя примерно так же. Пустой внутри. И будто не здесь.
Помню, как шла по улице, словно в полной тишине. Медленно. Наблюдая за тем, как проносятся рядом прохожие. Как спешат куда-то тысячи машин.
Но я постаралась как можно быстрее взять себя в руки. Жизнь не заканчивается. И я обязательно еще встречу того самого. Просто это не Тамерлан. Необходимо смириться.
Увольняться из магазина я не стала. Мне нужны деньги. И я не настолько глупая, чтобы отказываться от шанса. Который я, кстати, оплатила своим телом. Так что… все честно.
– Да что с тобой такое? – не выдерживает Яна, когда мы с ней встречаемся в кафе. К ней в гости я идти категорически отказывалась. А к себе некуда приглашать – сама на птичьих правах живу у Даши. Но обещала съехать, как только получу зарплату. – Твоя кислая морда уже реально напрягает. Не рассказываешь ничего, и меня это бесит!
– Ладно, – сдаюсь я.
Может, правда легче станет, когда скажу?!
– Пока мы с тобой были в ссоре, я познакомилась с парнем.
Естественно, рассказывать про секс с ее отцом я не стану.
– Интересненько…
Закатываю глаза. По виду подруги ясно – она теперь с меня живой не слезет.
– Но он меня бросил.
– Вот же козел! – вполне справедливо отзывается об отце Яна. – А секс был? – она быстро переключается на то, что, я уверена, интересует ее больше всего.
– Был, – признаюсь честно. И даже киваю для убедительности.
– О, Боже! – глаза подруги загораются. По-моему, она даже забывает, что этот «парень» меня вообще-то бросил. – Я хочу знать все подробности!
Радуюсь, что хотя бы об этом могу рассказать Яне. Что не девочка больше. Тяжело держать было в себе. Жаль, конечно, что вся моя история от начала и до конца – выдумка. А хотелось бы поведать, как гадко было в сауне. Как страшно и… киска вдруг сжимает от мысли о том, как я кончала от ласк Тамерлана. И я ненавижу себя за то, что то и дело возвращаюсь к тем моментам.
– Давай его отпиздим? – после моего повествования, прищурившись, предлагает Яна.
Усмехаюсь. Сразу себе это представляю.
– У папы, наверняка, есть головорезы на так случай. Пусть пришлет их.
Вот тут я уже едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. Представляю, как Хасанов просит своих парней отметелить его, чтобы неповадно было.
– Да что?! – недоумевает Яна. – Я ведь серьезно!
Мне с трудом удается уговорить ее не звонить папе. Хотя, я предпочла бы вообще никак не упоминать его имя. Даже вскользь.
А еще не понимаю, когда успела так втрескаться. Кажется, это произошло еще несколько месяцев назад, стоило только раз кончить. И, если честно, от этого мне только гаже. Может, я и правда шлюха какая-то, жадная до члена?
На следующий день моя рабочая смена, и я приезжаю в бутик. День начинается, как обычно. Наташа часто берет удар на себя первой, особенно, если за покупками приезжают богатые мужики.
Чаще всего они выглядят не очень, но моя напарница, видимо, как сильно стремится выбиться в люди, что ей плевать.
– Старый хрыщ! – обзывает она одного из посетителей, когда тот скрывается от нас на улице. – Даже на чай не оставил, жмотяра!
А мне чуть позже достается какой-то наглый мажор, который считает делом своей жизни – унизить того, кто беднее. Я справляюсь, но после чувствую себя оплеванной. Он, как энергетический вампир выпил из меня все соки.
А еще я узнаю в нем нынешнюю Яну, которая потеряла часть своих прежних качеств в погоне за деньгами Тамерлана. Наверное, стоит поговорить с ней. Как-то вернуть в реальность. Иначе останется у меня ни подруга, а такая вот наглая беспринципная сука.
– Пять минут осталось, – констатирует Наташа. – Ноги пипец как гудят!
– Согласна, – поддакиваю ей. – Надеюсь, до закрытия уже больше никого не будет.
– Я тоже.
Но мы ошибаемся. Не проходит и минуты, как я замечаю за стеклянной дверью в наш бутик мужчину. Это Тамерлан. Мне ненужно всматриваться, чтобы узнать его. Этот образ определю из тысячи.
Он уверенно входит внутрь, но я и не надеялась, что пройдет мимо.
– Ого! – восхищается моя напарница букету, который он держит в руках. Несколько десятков крупный алых роз.
Наташа приосанивается, натягивает на лицо широкую улыбку, хотя, уверена, понимает, Хасанов приехал ко мне.
Я же стою мрачнее тучи, потому что понимаю – мне не скрыться. Поэтому он здесь. В месте, где нет путей отступления.
Сердечные удары подбираются к горлу, а ноги слабеют. Но я держу себя из последних сил, чтобы не упасть в грязь лицом и не растечься лужицей прямо подле его ног.
– Скрылась! – Хасанов грубо командует Наташе, и та мигом повинуется. Прячется в подсобке.
Мы с Тамерланом остаемся наедине, и я пытаюсь сглотнуть комок из страха и предвкушения, что пульсирует в горле.
– Что это? – спрашиваю сиплым от волнения голосом.
– Отношения, – односложно, но очень емко отвечает отец Яны. – Ты ведь этого хотела?
Выхожу из квартиры, усаживаюсь в тачку и выдыхаю. Бьюсь затылком о кожаный подголовник.
Еще раз громко вздыхаю, давя в себе желание ругнуться.
Указательные пальцы на руле начинают ритмично постукивать по жесткому пластику рулевого колеса.
Ну, какие мне отношения? Смешно же. Всю жизнь без них обходился, и сейчас не полезу. Поебаться что ли больше не с кем?
Завожу мотор. Часы на панели показывают девять. Опоздал на совещание.
Сука.
Выруливаю со двора за шлагбаум.
Отношения, блядь!
Да другая бы на ее месте…
Из размышлений меня вырывает телефонный звонок. Включаю громкую связь. Марина.
– Тамерлан, – голос матери Яны звучит заискивающе. С чего бы? Мы с ней в последнее время, как кошка с собакой общались, а сейчас я раздражен, как никогда.
– Чего тебе?
– Вот, звоню узнать, как там наша дочь поживает? Не обижаешь ее?
– А у нее не судьба спросить? – раздраженно выплевываю.
– По-моему, вы оба что-то недоговариваете, – с подозрением отзывает Марина. – Она моя дочь, Там, и я за нее беспокоюсь.
– Не называй меня так.
– Что?
– У меня есть полное имя.
– А, помнишь, как… – Марина включает все свое обаяние, которого у нее всегда было предостаточно.
– У тебя все? Или есть еще вопросы?
Решила гнев на милость сменить? Ведь к дочери меня подпускать не хотела. Всю жизнь против настраивала.
– Я приеду. Хочу лично убедиться, что все в порядке.
Чтобы не послать Марину нахуй, сбрасываю звонок. Стискиваю зубы. Да какого хрена у баб всегда все так сложно?
На совещании спускаю пар. Кажется, даже увольняю парочку работников. Давно меня так не штырило.
А после улетаю проведать один из своих филиалов. Мне нужно немного подумать.
Полумрак приватной комнаты расслабляет.
Как и негромкая музыка, под которую передо мной извиваются два потрясающих сексуальных женских тела.
Я лениво покручиваю в руках бокал с виски.
Хочу расслабиться. Денечки в филиале выдались те еще. Оказалось, все только и ждали моего волшебного пинка. И я его обеспечил. Разъебал работничков как надо. А теперь хочу потрахаться. Убедить себя заодно, что подруга дочери мне вообще не уперлась. И эти малышки на шестах сегодня у меня на ужин.
Девочки умело извиваются и со всех сторон демонстрируют мне свои охрененные тела. Ласкают друг друга, подогревая интерес, который во мне до сих пор отказывается разжигаться.
Вот уже на шлюшках остались только тоненькие трусики, совсем ничего не скрывающие. Даже на расстоянии я вижу их гладкие киски, просвечивающие сквозь ткань. А еще мне доступна любая из их дырочек, стоит только сказать. Но…
Но.
Горячие тела все ближе, и вот уже полуголые шлюхи совсем близко. Трутся о мои ноги, как кошки, елозят задницами по члену.
– Соситесь, – сухо приказываю, надеясь, что хоть это заведет как следует.
Но я лишь кривлюсь, когда они просовывают языки друг другу в рот, жадно шаря руками по горячим загорелым телам.
Отпиваю еще немного горячительного напитка.
Шлюхи увлекаются.
Одна тянется к ремню на моих брюках, пока вторая снимает с первой трусики и влажными губами впивается в ее мокрую, я уверен, киску.
Первая закатывает глаза от удовольствия. Впивается пальцами в мой ремень и приоткрывает рот. Приглашает. А я на ее месте вдруг представляю другую.
– Выеби меня, Тамерлан… – возбуждающе просит Мила, облизывая губы. – Я хочу твой член…
И только теперь он встает. От невероятно яркого и реалистичного видения. Как подруга дочери стоит передо мной на коленях и собирается отсосать.
Хватаю ее за волосы и пропускаю их между пальцами. Склоняюсь. Мне хочется вдохнуть немного ее запаха. Аромата, который так хорошо запомнился.
Расширяю ноздри, чтобы впустить воздух, и только тут оживаю.
Меня передергивает от отвращения, и я отталкиваю от себя продажную девку. Она толкает вторую, и обе оказываются задницами на полу.
– Вон, – сухо и коротко произношу.
Эти смотрят на меня непонятливыми взглядами.
Да кого я пытался обмануть здесь?
После первого раза с Милой я еще сумел вернуться в прежнее русло, но сейчас…
– Нахрен отсюда свалили! – рявкаю уже в полный голос, и только теперь бляди начинают шевелиться.
А я устало откидываюсь в кресле и допиваю весь бокал залпом.
– Поебался, блядь.
Член стоит, но дело даже не в этом. Здесь что-то другое, что свербит внутри. И я решаю больше не обманывать себя и вернуться домой. Где меня ждет сюрприз.
– Привет, Там… – с самого порога меня встречает Марина.
Она глубоко дышит, и я не могу не заметить, как сквозь шелковистый короткий халатик проглядывают ее острые соски.
– Скрылась! – Хасанов грубо командует Наташе, и та мигом повинуется. Прячется в подсобке.
Мы с Тамерланом остаемся наедине, и я пытаюсь сглотнуть комок из страха и предвкушения, что пульсирует в горле.
– Что это? – спрашиваю сиплым от волнения голосом.
– Отношения, – односложно, но очень емко отвечает отец Яны. – Ты ведь этого хотела?
Этого.
Но не так.
Тамерлан словно делает мне одолжение.
Горько и обидно.
Хасанов протягивает мне цветы, но я не спешу принимать. Меня почему-то трясет.
– Да что опять не так? – повышает он голос. Ему не нравится моя реакция. Видно, думал, я сразу же упаду к его ногам. – Розы недостаточно красные?
Вижу, как Тамерлан собирается отшвырнуть букет в сторону, потому останавливаю его:
– Не надо, – тихо прошу, схватившись за его руку, все еще удерживающую букет. – Цветы очень красивые. Просто…
Мне ведь никогда раньше не дарили цветы мужчина. Только брат. Но Даня не в счет.
Отец Яны вздыхает, но останавливается.
– Ну?! – поторапливает, а я не знаю, как сказать.
– Это ведь все не по-настоящему, – в итоге выдаю свое заключение.
Тамерлан вскидывает бровь.
Приходится пояснять.
– Это же все ради секса? Тебе не нужны отношения.
Факт. Это факт. И я смирилась с ним. Мне больше ничего не оставалось.
– Послушай, – отец Яны все же откладывает огромный букет в сторону. Небрежно бросает его на стойку с кассами. – Мне тридцать восемь лет. У меня один из самых крупных бизнесов в стране. Власть, которая тебе даже не снилась. Думаешь, я стану разыгрывать спектакли, чтобы член пристроить?
Не по себе становится. Кажется, я разозлила этого зверя.
Но я же не хотела… Я просто… блин!
– Тамерлан…
– Нет, дослушай! – жестко перебивает он меня. – Я бы мог сейчас пойти и выдрать в подсобке твою белобрысую напарницу. И, поверь, она бы с превеликим удовольствием мне дала. Бесплатно. Но я заказываю дорогущий букет, столик в ресторане, пытаюсь делать то, что мне вообще на хуй не уперлось, потому что тянет к тебе! А ты что? Так хотела отношений, а теперь нос воротишь?
– Я не…
– «Не» что? – рычит. – Недостаточно взрослая, чтобы за свои слова отвечать?
Тамерлан слишком давит на меня. Губы начинит подрагивать, и я никак это не контролирую. Слезы подкатывают к глазам, и я начинаю плакать.
– Черт! – ругается Хасанов и притягивает меня к себе.
Прижимает. Крепко.
Его приятное тепло тут же передается мне, но от этого хочется заплакать еще сильнее.
– Прости… – тихо шепчет Тамерлан мне в макушку. – Я не хотел так.
Он гладит меня по голове, и я понимаю, что мне так спокойно и приятно рядом с ним. И все эти три долгих дня мне не хватало именно этого. Хасанова рядом. Я все еще помнила, как он прижимал меня в своей квартире, и как хотелось раствориться в нем.
– Ты пойдешь со мной на свидание, малышка? – его низкий бархатистый голос ласкает мой слух. – По-настоящему?
Киваю ему в грудь. Часто-часто. Чувствую себя маленькой девочкой в руках взрослого сильного мужчины. И мне так хочется доверять ему, что я позволяю себе это. Делаю шаг навстречу тому, что действительно хочу.
– Только у меня одно условие, – предупреждаю всхлипывая. – Я не хочу спешить с… с близостью.
Тамерлан усмехается. Знаю, что он хочет сказать: «чего я там не видел?!». Но для меня важно понять, что я нужна этому мужчине не только как способ сбросить напряжение. И если для Хасанова действительно важна именно я, а не то, что имеется между моих ног, он согласится. Станет ждать.
– Сама то продержишься?! – усмехается он.
– Продержусь, – уверенно отвечаю. Это ведь совсем несложно.
– Ладно. Тогда поехали? Или еще поломаешься?
– Не буду, – улыбаюсь. – Только… как я поеду в ресторан в таком виде? – отстраняюсь, чтобы Тамерлан во всей красе рассмотрел мою униформу. – Есть еще джинсы с футболкой, но…
– У тебя тут целый магазин шмотья. Выбирай, что нравится.
– Но…
– Без «но». Одно условие – не сильно оголяйся.
Платье для ужина мы выбираем вместе. Наташа все это время с завистью поглядывает на меня. Уверена, она в голове прикидывает, как так могло получиться.
Но я стараюсь не думать о таком. В животе у меня бабочки, и я уверена, у нас с отцом Яны может получиться. В своих влажных мечтах я уже давно вышла за него замуж. Пора признаться себе, что уж!
– У меня есть еще одна просьба, – на выдохе сообщаю, когда мы оказываемся наедине в машине. – Давай, не будем пока говорить Яне?
– Согласен, – кивает Тамерлан. – Моей дочери пока не стоит знать.
Мы проводим время в ресторане. Тамерлан ухаживает за мной. Хотя, поначалу все выглядит очень необычно и даже неловко.
А еще я почему-то испытываю невероятный стыд перед Яной. Одно дело – когда Тамерлан просто домогался меня, и совсем другое, когда мы целенаправленно идем навстречу друг другу.
Не могу поверить, что все серьезно, даже когда Хасанов подает мне руку перед уходом. И когда обнимает за талию на виду у всех. Когда его тяжелая ладонь теплом укутывает мою поясницу. И так гордо за себя становится. Я его.
Он так и сказал какому-то мужчине.
– Это моя девушка.
Я зардела. Честное слово! Я покрылась краской с головы до ног. А еще то и дело ловила на себе эти завистливые женские взгляды со стороны. Или мне просто кажется?
Блин, не могу смириться, что такой шикарный мужчина достался именно мне!
– Цветы очень красивые, – еще раз утверждаю, когда Тамерлан выходит проводить меня до подъезда. – Мне такие никогда не дарили, – признаюсь честно.
После этого вечера я чувствую себя немного другой. Могу себе позволить не быть все время начеку, а немного расслабиться. Побыть рядом с Хасановым хрупкой и нежной девочкой, созданной для любви.
Главное, не растаять окончательно и не забыть о нашем условии: никакого интима.
– А я могу и не такое подарить, – Тамерлан притягивает меня к себе, никого не стесняясь. Чувствую, что между ног у него очень твердо, и моя киска тут же сжимается, умоляя дать слабину.
Его горячие руки вроде просто покоятся на моей талии, но тоже почему-то заводят. Но я крепкий орешек. Держусь. Хасанов должен доказать мне, что между нами действительно отношения. Не секс.
Поэтому приходится отстраниться, чтобы напомнить, в первую очередь, самой себе.
– Эй! Ты же обещал, – заглядываю в глаза мужчине, подняв бровь.
– Представляешь, какой голодный я буду уже через пару дней? Да какой там?! Я уже ужасно голодный… – член Тамерлана дергается в этот момент, и я отчетливо это ощущаю, потому что отец Яны так и не отпускает меня. Вынуждает впитывать его горячее желание.
– Это ничего не меняет, – выпутываюсь из его объятий окончательно.
Сама сорвусь, если так продолжится.
Но я должна проявлять стойкость. И это необходимо, в первую очередь, мне самой.
– Поезжай, – прошу Тамерлана тихо.
Он вообще нелепо смотрится в этой райончике. Сразу выделяется. Бросается в глаза. Этот мужчина создан для другого. Привык к роскоши и богатству. И выглядит соответствующе.
– Переезжай в квартиру, – в очередной раз за вечер предлагает Хасанов. – Там все условия, а здесь что?! Я буду тебя обеспечивать.
– Мы договорились, помнишь?! Ты сказал, что будешь считаться с моим мнением. А я не хочу быть содержанкой. Так что пусть будет так.
И я правда не хочу этой зависимости. Хотя, конечно, заманчиво наслаждаться жизнью и ни в чем себе не отказывать. Но тогда я упаду в своих глазах.
Спать ложусь довольная и счастливая. Улыбка не сходит с моих губ. Даже не обращаю внимания на то, как жужжит недоверчиво внутренний голос. Сейчас мне хорошо, и это самое важное.
– Ты какая-то не такая, – замечает утром Даша.
– Почему? – удивляюсь.
– Не знаю, – пожимает плечами знакомая Дани. – Просто это заметно.
То же самое твердит и Яна, когда мы после обеда решаем встретиться в парке. Ее привозит на место Максим.
Он смотрит на меня, но ничего не говорит. Я тоже отворачиваюсь. Что бы он там не чувствовал, не могу ответить ему взаимностью. А еще будто вижу в его взгляде осуждение. Наверное, думает, что я такая же, как многие, продалась за деньги Тамерлана.
Но это не так. И я это знаю.
– Давай, колись! – Яна не отстает.
– Ну… – тяну, вспоминаю вчерашний день, и улыбка сама растягивается на губах.
Блин, я просто обязана рассказать! Хочу поделиться!
– Тот парень, помнишь?
– Ну?! – подруга прищуривается.
– У нас, кажется, все серьезно, – закусываю губу.
Яна почему-то молчит.
– Ты только не подумай, – спешу ее убедить. – Он извинился, я решила дать шанс. И он… он правда нравится мне.
– У него хотя бы большой? – заговорщически интересуется подруга.
– Фу, Яна! – кривлюсь я. Со всех сил стараюсь скрыть стыд, который снова испытываю. Моя подруга ведь понятия не имеет, чей именно член лишил меня девственности. И она вряд ли хочет знать, какого он размера.
Я не могу даже представить, как рассказать ей. Боюсь, что подруга никогда меня не простит.
Сегодня у нас первый учебный день. Никогда с таким удовольствием и предвкушением не ждала первое сентября.
Мы теперь студенты.
Офигеть!
Надеваю строгий костюм, который как раз купила к этому случаю. Подкрашиваю ресницы, губы покрываю алой помадой. Волосы забираю в высокий хвост.
Выгляжу отпадно. В таком амплуа Тамерлан меня еще не видел.
Вспоминаю его сейчас, и мурашки бегут по коже. Как же тяжело держаться! Сегодня четвертый день, как мы встречаемся и проводим время вместе. И я бы очень хотела продолжения в горизонтальной плоскости, но одергиваю себя. Не стоит.
Вчера он так сильно раззадорил меня во время прощания, что я не смогла сдержаться, и пальчики сами нырнули к киске, пока я принимала душ. А потом было дико стыдно. Казалось, Даша обо всем знает и смотрит на меня косо.
– Зря ты это делаешь! – на досуге по телефону меня ругала Яна, имея в виду историю с воздержанием.
– Почему это? – возмущалась я. – Пусть докажет крепость наших отношений.
– Он просто найдет другую. Вот и все. Всем мужикам нужен секс. Без него, уж, прости, – с видом знатока ответила подруга.
С другой стороны, если она и права, то так даже лучше. Строить отношения с изменщиком я не смогу, а он, в свое время, должен понимать, что близость не самое важное.
Вот думаю про это, а сама невозможно боюсь. Очень боюсь. Смогу ли я пережить, если Тамерлан станет развлекаться с другими, пока я корчу из себя недотрогу? Не знаю… Я не знаю.
– Здравствуйте, Тамерлан Каримович, – улыбаюсь, когда оказываюсь на заднем сидении его машины подле Яны.
– Привет, малышка, – вместо Тама отвечает его дочь и тянется ко мне, чтобы чмокнуть в щеку. – Сегодня тот самый день! Поверить не могу! – восторгается она, и я вполне разделяю это настроение.
– Тоже, – подтверждаю.
Вижу, как ее отец бросает на меня горячий взгляд через зеркало заднего вида. Кожу тут же обдает жаром. Хасанов зачем-то поправляет зеркало, ниже опуская его, а затем берет в руки телефон.
Тут же мне приходит смс: «Юбка слишком короткая *гневный смайл*. Раздвинь ножки».
О, Господи!
Возбуждение от прочитанного не просто расползается по телу, оно несется с такой скоростью, что за долю секунды я оказываюсь полностью окутанной им. Но, самое безобразное, тут же выполняю неприличный приказ.
Коленки медленно, чтобы Яна не заметила нечистого, расползаются в стороны. Все это время я смотрю в зеркало, в котором из-за угла наклона почти не видно глаз Тама. Но я знаю, что он смотрит на меня, на представление, которое я для него устраиваю.
Мне так хочется развести ножки максимально и снова коснуться себя.
Да что он со мной делает?
Замечаю его усмешку. Как поблескивает краешек белоснежных ровных зубов, пока Тамерлан разглядывает мои белые трусики.
– Мила, блин! – дергает меня подруга.
– А?! – перевожу на нее глаза и тут же стискиваю обратно ноги.
– Ты меня слушаешь вообще?
– Я задумалась, – вру. Хотя, почему вру? Я ведь правда задумалась о том, как неприлично провожу время с ее отцом. – Прости. Что ты говорила?
Блин, стыд то какой!
– Я говорила, надо найти себе в универе каких-нибудь классных мальчиков, – помигивает мне Яна.
– Никаких мальчиков! – строго отзывается Тамерлан.
– Ой, пап, ты извини, конечно, но кто тут тебя слушать будет?
Вижу, как Хасанов стискивает зубы. Решаю подыграть.
– А что?! Отличная идея.
Мы хохочем, начиная предполагать, какие парни могут оказаться на нашем факультете, вспоминаем парочку своих одноклассников и едва не впадаем в уныние. Ведь и нам могут такие попасться.
– Нет, надо искать среди старшаков, – не унимается Яна. Так что дорога до университета проходит быстро и весело. Не до веселья только Тамерлану.
Мы уже выпрыгиваем из машины, когда Хасанов вдруг тоже выходит на улицу и кричит меня:
– Мила!
Мы обе оборачиваемся. Блин, только бы не рассказал все!
– Ты телефон забыла.
Точно знаю, что телефон при мне, но решаю не выдавать это небольшое вранье.
– Иди пока место займи, – прошу Яну. – А то мы впритык приехали.
Та соглашается, ничего не подозревая.
– Никаких мальчиков! – рычит Тамерлан, притягивая меня за плечо.
– Обещаю, – проговариваю тихо. – Это все конспирация. Для твоей дочери.
– И юбку эту чтобы больше на тебе не видел, – предупреждает мужчина.
– Да, босс… – шепчу.
– Кончила вчера? – от неожиданного вопроса у меня прекращается дыхание. Откуда он знает?
– Что?
– Ты была такая заведенная, – напоминает мужчина. – Уверен, ты играла с собой пальчиками, как только пришла. Я тоже кончил, думая об этом.
– Там… – одними губами проговариваю его имя. – Меня Яна ждет. Она заподозрит неладное.
Хасанов проводит ладонью по моей спине, легонько сжимает ягодицу и только потом отпускает.
– Я буду скучать, – обещаю ему.
Легким поцелуем касаюсь его чувственных губ и бегу в сторону входа в университет.
Мы с Яной проводим там практически весь день, а вечером еще едем в кафе, отметить первый день учебы. Возит нас везде Максим, потому что Тамерлан запрещает дочери садиться за руль Мустанга, пока она не пройдет полный курс практики с инструктором.
А ночью, когда я уже собираюсь ложиться спать, мне приходит очень неприятная смска.
Яна: «Мила, ты офигеешь! Кажется, мама с папой скоро сойдутся!».
Медленно опускаю руки вместе с телефоном.
Глаза тут же наполняются слезами.
Не желаю признавать то, что Яна оказалась права. Я доигралась.
И такая ненависть появляется внутри. К себе, в первую очередь. А еще к Хасанову и тете Марине. Ее я, кажется, ненавижу с тех самых пор, как влюбилась в ее бывшего.
Мне хочется сейчас ворваться к ней и накинуться, чтобы выцарапать глаза. Но я сдерживаю этот порыв. Я ведь не истеричка какая-то.
Или все же истеричка?
– Так, Мила! – обращаюсь к себе, закрывшись в ванной комнате. – Нужно взять себя в руки!
Дышу, контролируя вдох и выдох.
– Вот так.
Потихоньку успокаиваюсь. Повырывать волосы матери Яны уже не так сильно хочется.
Но я все равно не понимаю, как женщина, которую я знаю с самого детства, стала вдруг моей соперницей в любви? Она ведь всегда была добра ко мне, мы много времени проводили вместе с Яной.
В итоге я не выдерживаю, и быстро накатываю сообщение Хасанову. Не успеваю даже толком обдумать, как нажимаю на значок отправки:
Вы: «Ты спишь с тетей Мариной?».
Задаю вопрос в лоб. Ну, а что? Так правильно.
Ответ приходит не сразу, и я вся извожусь за это время. То и дело одергиваю себя, чтобы не позвонить и не наорать в трубку.
Но я же не истеричка.
Не истеричка, же?
Когда приходит сообщение, я даже вздрагиваю от его звука. Руки ощутимо трясутся, ведь я так боюсь увидеть там ужасное «да». Но смска, к счастью, выдает мне другое:
Тамерлан: «Не говори ерунды! И вообще, почему еще не в постели?».
А как тут, блин, уснуть? Яна удружила под вечер.
Но я убеждаю себя в том, что должна доверять своему мужчине. Он же мой? Да?
Именно на этом нужно строить отношения, на доверии.
С этими мыслями и пытаюсь уснуть. Получается так себе, но в итоге все-таки засыпаю.
После мы с Яной проводим еще один день в университете. Я стараюсь игнорировать любые темы о том, что происходит у нее дома. Боюсь услышать страшное. Хотя понимаю, что отрицание проблемы не решит ее.
А вечером скучаю одна дома, потому что Тамерлан сегодня на каких-то переговорах.
Надеюсь, ни с тетей Мариной. А «переговоры» – это не его член у нее во рту.
Фу!
Пытаюсь как-то отвлечься просмотром сериала. И, как ни в себя, лопаю конфеты и чипсы. А на следующе утро узнаю, что уволена из магазина. А ведь завтра должна была быть моя смена.
– Мила, извини, – просит наша руководительница. – Это не мое решение. Мне как сверху сказали, я так и сделала.
Сверху сказали!
Конечно! Я даже знаю, чье это решение!
Наверное, Тамерлан решил бросить меня, а из магазина уволил, потому что я больше ни его содержанка. Теперь у него тетя Марина. Или еще кто-то. Та, что дает. Не сопротивляется и раздвигает ноги.
Кажется, Яна была права.
Мне выдают зарплату в конверте, а я хочу разорвать это бабло на мелкие кусочки.
Какого, блин, хрена?! Какого хрена этот ублюдок лезет в мою жизнь?
Только выхожу из бутика, сразу же набираю номер мужчины, которого люблю.
– Я занят! – грубо выпаливает в он трубку, и тут же сбрасывает вызов.
Даже голоса моего не услышал!
После я пытаюсь позвонить Хасанову еще несколько раз, но он сбрасывает вызов.
Сказать, что я оказываюсь разодранной изнутри – ничего не сказать. Мне хочется выть и лезть на стену.
В итоге я не выдерживаюсь, собираюсь и еду к Яне. Без предупреждения. Будь, что будет. Если между Тамерланом и его бывшей правда снова вспыхнула искра, я должна быть уверена.
В метро еду, как какой-то зомби. Кажется, остальные пассажиры на меня оглядываются.
Дверь мне открывает Яна.
– Ого! – удивляется она, вылупив на меня глаза. – Мораторий снят что ли? – это она про то, что я отказывалась приезжать к ней в гости, и мы встречались в последнее время исключительно на нейтральной территории.
Слышу голоса из кухни и просто прохожу мимо.
– Да че случилось то? – подруга бежит за мной, и я понимаю, как все выглядит. Но я должна убедиться. Обязана убедиться!
А там, как говорится, картина маслом.
Тамерлан в расстегнутой рубашке стоит, оперевшись обеими руками о столешницу кухонного островка. И там, между его широкими плечами, скрывается она – тетя Марина, что быстро убирает ладонь от накаченной груди МОЕГО мужчины.
Мы целуемся в машине.
Как подростки сосемся недалеко от подъезда, и я нагло лапаю свою девочку за все приличные и неприличные места.
Хочу ее.
Раздвигаю стройные ножки и пальцы запускаю в трусики. Мокренькая для меня. Горячая киска так и манит.
– Там… – взволнованно шепчет Мила, бесстыже растопырив ноги. – Ты мне обещал.
– Обещал, – подтверждаю. Нажимаю на клитор, и тело малышки содрогается. Слышу ее несдержанный стон и хочется закатить глаза от удовольствия. – Поехали, ко мне, – предлагаю. – Мне не нравится, что ты живешь непонятно где.
Мила оживает, и отталкивает меня. Тяжело дышит. Смотрит как на предателя. А у меня член дымится! Что я могу поделать?
– Потерпи, ладно?! – девчонка разворачивается, и ласково проводит ладошкой по моему стволу, придавленному брюками. Провоцирует специально. – Мне нужно еще немного времени.
Я едва не кончаю от ее прикосновения.
– Ты доиграешься! – цежу сквозь зубы. Снова кладу руку на ее коленку. – Прямо в машине трахну.
Мила смущенно улыбается, а я до сих пор фантомно ощущаю на пальцах ее влагу.
– Переезжай ко мне, – снова настаиваю. Бесят эти глупые расставания по вечерам, как будто мы дети.
– Нет. Не хочу, чтобы ты меня покупал. Хочу сама чего-то добиться.
Вздыхаю. Мне такие бабы еще не попадались. Ни одна нормальная не откажется от желания жить и ни в чем себе не отказывать. А эта… самостоятельная, бля!
А после я прихожу домой и дрочу в душе, как ненормальный.
И можно бы найти себе временную дырочку, чтобы просто выпустить пар, но у меня даже желания такого нет. Сижу и жду. Точно меня приворожили.
Из бутика Милу решаю уволить. Нечего ей там делать. Во-первых, я могу обеспечить всем, чем нужно. Во-вторых, как представлю, что будут все, кому не лень, пялиться на ее прелести в коротком черном платье, так сразу хочется идти и крошить зубы.
Так что решено – никакой работы. Пусть сидит дома и учится.
Кстати, о доме. Прошу риелтора подобрать квартиру. Не хочет ко мне переезжать, пусть в своей живет. Небольшая двушка в центре. Вполне подойдет.
Квартиру мне находят быстро, и я решаю презентовать ее Миле, как только закончу с делами. Деньки выдались огненными. Несколько крупных контрактов заставили меня фактически ночевать на работе.
С Милой мы не виделись, но и дома я практически не появлялся. Да и не хотелось. Там Марина явно затеяла какую-то игру. На фоне воздержания ее короткие халаты буквально сводили меня с ума.
Уверен, мать Яны этого и добивалась, когда крутила передо мной жопой. Зуб даю, сегодня под тонкой атласной тканью не было белья.
– Я знаю, чем ты вчера в душе занимался, – утром Марина начинает разговор явно ни с того.
Я оглядываюсь, чтобы удостовериться, что нашей дочери нет поблизости.
Она подходит ближе, и вот уже я ощущаю запах ее шампуня.
– Я бы могла тебе помочь… с этим… – Марина облокачивается о стол, рядом со мной. Ее грудь часто вздымается, и я невольно слежу за тем, как натягивают при это ткань ее крупные соски, отчетливо проступающие сквозь шелк.
Да она охренела!
– С чем? – уточняю, вскидывая бровь.
– Ну… – мнется бывшая. – Помнишь, как хорошо нам было?
Марина пальцами касается моей груди через рубашку и скользит вниз.
Перехватываю ее руку. Сжимаю тонкое запястье.
– Ты вроде сказала погостишь пару дней и свалишь, – напоминаю ей. – Или до сих пор не убедилась, что наша дочь в шоколаде?
– Там, ну, зачем ты так? – мать Яны обиженно надувает губы. Ей не идет.
Я подскакиваю со стула, и мы оказываемся слишком близко. Марина смотрит на меня снизу вверх, и я чувствую, как горячо ее тело, и как сильно она старается мне понравиться.
– Опа! – позади слышу голос дочери.
Мы с ее матерью сразу же отстраняемся друг от друга.
Непроизвольно сжимаю кулаки. Я не могу послать Марину, потому что она мать моего ребенка. А я только-только начал сближаться с Яной. Не хочу все разрушить.
– Да ладно вам! – усмехается дочка. – Чего вы как маленькие?
Яна заговорщически прищуривается. Видно, подумала, что между нами что-то наклевывается. Наверное, ей даже хочется этого, но я пас.
– У меня встреча в ресторане, – вдруг вспоминаю.
Подхватываю со столешницы телефон и быстрым шагом направляюсь к выходу из квартиры.
Мила: «Ты спишь с тетей Мариной?».
Приходит смс, когда я уже собираюсь возвращаться домой.
Тамерлан: «Не говори ерунды! И вообще, почему еще не в постели?».
Смотрю на часы. Поздно уже. Малышкам, типа Милы, давно пора спать. А мне так хочется оказаться рядом…
Потому еду прямо к ней. Глушу мотор возле подъезда, чудом найдя место среди других тачек. Обстановочка так себе. Хорошо, что Мила скоро переедет.
Уже собираюсь выходить из машины, как резко себя останавливаю:
– Черт! – ругаюсь, вдаривая кулаком по рулю.
Понимаю, если поднимусь сейчас к ней, то сдержаться уже не смогу. Трахну. И все испорчу. Я ведь заставил себя играть по ее правилам, а, значит, должен придерживаться этой игры.
Вздыхаю, шумно выдыхая через рот воздух. Не баба, а задачка со звездочкой! Надо же было так попасть!
К Яне и Марине уже не возвращаюсь. Еду в другую свою квартиру, а следующий день почти целиком провожу в совещаниях.
А когда возвращаюсь вечером домой, Марина вновь принимается вертеть передо мной задницей. И в очередной раз, когда она, якобы случайно, проливает на меня молоко и спешит снять мою рубашку «чтобы постирать», я не выдерживаю, и прижимаю ее к столешнице кухонного островка, ставлю по бокам руки, чтобы не сбежала.
– Чтобы вечером тебя тут не было, ясно?! – сквозь зубы произношу.
– Там…
– Заткнись!
– Ну, чего ты такой напряженный… – бывшая укладывает свою ладонь мне на грудь, как и в прошлый раз спешит пробежать пальцами по моей коже.
Но в этот раз я не успеваю среагировать. Отвлекает внешний шум. А когда поворачиваю голову назад, вижу, как возле входа в кухню стоит моя Мила. И как ее крупные красивые глаза наполняются блестящими слезами.
Тамерлан и тетя Марина.
Вот они.
Стоят передо мной.
Рядом.
Они семья, а я…
Глаза наливаются слезами. Изображение начинает размываться, и я резко разворачиваюсь, чтобы убежать.
Предатель. Он меня предал.
Спешу выбраться с кухни, но выход преграждает Яна. Не нахожу ничего лучше, как броситься к другому выходу, что ведет к лестнице на второй этаж.
Меня всю трясет. Позади слышу голоса, но не разбираю, что они говорят.
Оказавшись, в узком коридоре, прячусь в ванной комнате. Судорожно защелкиваю задвижку, и только сейчас понимаю, как сглупила. Теперь я в ловушке. Нужно было оттолкнуть Яну и уйти.
А я будто нарочно закрыла себя в этом плену.
Пячусь назад, пока не упираюсь в душевую кабину.
– Мила, открой! – жесткий, даже грозный голос Тамерлана слышится с той стороны двери. Отец подруги с силой долбит по полотну. – Мила! – он снова обращается ко мне, а я мотаю головой.
Нет. Не впущу!
– Мила!
– Пожалуйста, не надо… – молю тихо.
Еще один удар, и дверь пошатывается. Слышу, как трещит.
Оглядываюсь, чтобы спрятаться, но негде. Кого я обманываю?
Я ведь сама этого хотела – поймать Тамерлана с поличным. И поймала.
Удар, и дверь распахивается. Перед моим взором в дверном проеме возникает Там. Он смотрит прямо на меня, а я боюсь, что подойдет.
– Не надо, – прошу и снова пячусь. Вжимаюсь сильнее в стекло кабинки.
– Иди сюда, – Тамерлан вдруг становится мягче. Мне так кажется по голосу, потому что из-за пелены перед глазами я не могу его разглядеть.
Хасанов хватает меня своими руками, и я обжигаюсь их жаром.
– Пожалуйста… – прошу. Это очень трудно. Мне тяжело говорить, потому что все горло сдавило болью.
Тамерлан прижимает меня крепче, точно я малышка совсем, называет своей девочкой, а я собираю последние силы, чтобы начать сопротивление.
– Отстань! Отпусти! – кричу и бью со всех сил кулаками. – Я тебя ненавижу! Я тебе все, а ты… а ты! С тетей Мариной!
Крики придают мне сил, и я все более отчаянно колочу по крепкой, точно каменной, груди Тамерлана.
А он вдруг подхватывает меня под бедра и подбрасывает вверх, пока я не оказываюсь прижатой к кабинке, а мои ноги не обвивают его широкую талию.
Тамерлан неожиданно хватает меня за затылок и притягивает к себе мою голову. Буквально вбивается в меня губами.
Я хочу еще что-то закричать, но в итоге поддаюсь провокации. По телу растекается расслабление. Хасанов целует меня жадно и глубоко. Ладонями сжимает бедра.
И этот поцелуй, бешеный и какой-то нереальный, говорит лишь о том, что Тамерлану тяжело держаться. Я чувствую, как между ног упирается его уже восставший под одеждой член.
А мне и вовсе надо не много. Готова завестись от одного только запаха его близости.
Я пытаюсь напомнить себе, что Тамерлан был с тетей Мариной, что, быть может, прямо сегодня он так же целовал и ее, но мир так быстро начинает крутиться вокруг, что подобные мысли рассасываются со скоростью света.
Тело Тамерлана огромное. Сильное. Горячее до одури. И я такая маленькая и хрупкая рядом с ним. Такая, с одной стороны, беззащитная и совершенно обезумевшая с другой.
Хочу лишь чувствовать его дыхание, опаляющее прохладную кожу, будто заживо сгорая в огне этой близости. Чувствовать его аромат, от которого кружится голова.
– Хочу тебя, – шепчет Тамерлан, и у меня снова наворачивается слезы, потому что я тоже его хочу. – Так долго ждал… прости.
Понимаю, за что Хасанов просит прощения, лишь когда его пальцы отодвигают в сторону мои трусики.
Надутая головка касается узенького входа. Горячая и такая желанная.
Резкий толчок, и она оказывается внутри.
Облегчение… Я чувствую облегчение и кайф в этот момент.
Мы рычим и стонем практически в унисон.
– Ты моя, поняла?! – слышу сквозь свое рваное дыхание. – Только ты нужна.
Еще несколько толчков, и я окончательно перестаю ощущать реальность.
И это безумие поглощает обоих очень быстро. Горячие стеночки киски плотно обхватывают член, и, наверное, я не смогу долго держаться. Буквально каждый толчок может стать последним.
Движения жесткие и несдержанные. Такие, как любит Тамерлан. И я тоже.
Он ускоряется и рычит, точно пытается насладиться каждым мгновением, пока «конфетку» не отняли.
Тугое лоно начинает пульсировать, разливая по телу удовольствие. Сжимает член, что находится внутри. И он взрывается тоже. Толчками изливается внутрь моей приветливой дырочки.
Густое горячее семя наполняет меня, и в мыслях пробегает страх. Но я вдруг вспоминаю, что на днях сделала специальный укол, который должен защитить меня от беременности.
Потому отпускаю ситуацию и обмякаю в руках Хасанова, что упирается лбом в мой лоб.
Мы оба часто и глубоко дышим. Пожалуй, этот секс был самым коротким в нашей истории, но зато напомнил о том, от чего я отказывалась столько времени.
Мы замираем, прижавшись друг к другу. Стараюсь не паниковать раньше времени, но страх за случившееся все сильнее. Но при этом напряжение, душившее всего несколько минут назад, действительно отпускает.
– Успокоилась? – спрашивает Тамерлан, и я киваю. – А теперь поговорим.
– Ты меня снова использовал! – бью Тамерлана в грудь.
Это единственное, что я могу, потому что мои ноги до сих пор обхватывают его талию, а его член все еще у меня внутри.
– И вообще – отпусти меня! – командую, всем свои видом показывая, что меня пора ставить на место. На пол, то есть.
Хасанов исполняет. Внутри появляется пустота, а вдруг замечаю, что все еще дрожу от пережитого удовольствия.
Теперь Хасанов, наконец, отступает, и я могу почувствовать какое-никакое облегчение.
– Это кошмар! – запускаю руки в волосы, вспоминая все, что произошло буквально несколько минут назад.
Сначала Тамерлан с тетей Мариной, потом он вышибает дверь, потом мы занимаемся сексом, пока где-то рядом, и это сто процентная информация, находятся моя лучшая подруга Яна и ее мама. Но, кажется, я все равно кое-что забыла для полноты ясности… А, вспомнила! Хасанов – отец этой самой подруги.
Тамерлан тянет ко мне ладони, но я его останавливаю.
– Не смей прикасаться! – рявкаю. – Ты меня предал!
Я даже разбираться не хочу. Все ведь предельно ясно.
И понятно.
Верю только тому, что видела сама, а видела я достаточно.
– Интересно, – слышу в ответ от отца Яны. – И как же?
– Уволили меня с работы. Это первое. Говорил, что занят, а сам… ты ведь с ней был? – закусываю губу. Блин, какая же я дура! Просто идиотка!
Почему я вообще до сих пор здесь? Почему не плюну в лицо изменщику и не сбегу?
Знаю почему. В глубине души я верю, что Тамерлан все объяснит. И я снова смогу стать его девочкой. И только эту дурацкое желание не позволяет мне сдвинуться с места, сделать хотя бы шаг.
Сейчас я гляжу на Тамерлана полными надежды глазами.
– Я ведь написал тебе, что между нами ничего нет. Почему не доверяешь?
– Яна сказала… – начинаю, но Хасанов грубо меня прерывает.
– Яне мерещится всякое! И она, как любой ребенок хочет, чтобы родители были вместе! А ты должна доверять мне, ясно?! Тому, что я говорю!
– Отличное оправдание для изменщика, – хмыкаю.
– Срань! – ругается Тамерлан. Он запускает руки в волосы и делает шаг в сторону.
С облегчением замечаю, что дверь в ванную комнату закрыта. Слава Богу! Но что-то подсказывает, скрывать нашу связь с отцом Яны не получится. Тетя Марина и ее дочь ведь не дуры. Наверняка все слышали и смогли правильно интерпретировать.
– Ты мог нормально сказать мне, – продолжаю. – Не бросать трубку, будто я для тебя что-то неважное. Объясниться, но ты не стал… – напоминаю ему. – «Я занят!», – передергиваю его. – Теперь то понятно, чем ты был занят. Бывшей за щеку надавать торопился?!
Тамерлан скалит зубы. Вижу, как он раздражен.
Кулаки сжимаются, показывая, как непросто дается ему этот разговор. Он бросается в мою сторону и, кажется, вот-вот сомкнет на моей шее свои крупные пальцы. Но Тамерлан вдруг смягчается и хватает мое лицо в свои руки. Чуть приподнимает его, чтобы заглянуть в глаза.
– Я не привык ни перед кем отчитываться, понимаешь? – взгляд Хасанова пробивает меня до нутра. Он будто специально старается дотянуться до самого сердца, внушить свои оправдания. – Твои эти отношения, это… Мне сложно, ясно?!
Поджимаю губы. Так хочется ему верить. Очень хочется.
– И я забыл, что ты у меня совсем маленькая…
– Эй! – спешу запротестовать, но губы Тамерлана мягко опускаются на мои.
Не могу сопротивляться этому. Отвечаю. Так приятно и тепло, если не думать о плохом. А плохого, кажется, так много.
– Да и стал бы я тебя трахать сейчас при Марине, а?! И вообще у меня на первом этаже камеры. Хочешь, посмотрим записи вместе? Ты все поймешь.
– Записи? – точно не сразу понимаю.
– Записи. Ситуация неоднозначная получилась, но ты все поймешь.
– И тут камеры есть? – верчу глазами в их поисках.
– Нет, – усмехается Тамерлан. – Но я был бы не против пересмотреть, как ты кончаешь.
– Эй! – бью его руками в грудь.
– А с работы я тебя уволил, потому что у тебя нет необходимости работать. И это мое условие. Ясно?!
– Там… – я тоже укладываю ладошки на его колючие щеки. – Я тебе верю.
– Маленькая моя… – мужчина снова меня целует, и я хочу раствориться в этом поцелуе, и чтобы там же растаяли все проблемы, что ждут нас снаружи.
– Что мы теперь будем делать? – спрашиваю я.
– Поступим, как взрослые люди. Все расскажем.
– Как это «расскажем»? – у меня в груди нарастает волнение.
Я всегда понимала, что сказать Яне будет сложно, но сейчас самый дурацкий момент из тех, что только вероятно себе представить! Можно считать, что дочь Тамерлана нас спалила. Застукала с поличным.
– Обычно, Мила. Словами.
– Погоди, но мы же договаривались… – все еще глупо сопротивляюсь я, хотя и понимаю – иного пути нет.
– Ты думаешь, они до сих пор ничего не поняли? – Тамерлан вполне серьезен, а одна его бровь ползет вверх. – Мы трахались только что, – напоминает Там, и я закрываю лицо руками:
– Боже… – вздыхаю, уже и не пытаясь унять бешеное сердцебиение. – Надеюсь, я была не слишком громкой…
Хасанов красноречиво усмехается. Мне больше не нужно ждать его ответа.
– Пойдем?! – Тамерлан протягивает мне руку.
Мотаю головой. Не могу на это решиться.
– Да все уже, все, – напоминают мне. – Сказать придется. И это к лучшему.
Тамерлан подвигает руку чуть ближе, чтобы у меня не осталось никаких вариантов, кроме как вложить туда свою дрожащую ладонь.
Кто бы только знал, чего мне стоит спуститься по лестнице! Яна и тетя Марина ждут нас на первом этаже в гостиной.
Мне хочется верить, что все это время они провели здесь, и оправдываться не придется. Но лица моей подруги и ее мамы говорят сами за себя. А тетя Марина, кажется, и вовсе смотрит в мою сторону с презрением.
– И когда ты собиралась мне сказать? – Яна нападает на меня первой. Опускаю глаза, потому что жизнь меня к такому не готовила. – В следующей жизни?
Тамерлан сильнее сжимает мою руку. Мне передается его поддержка и уверенность. У нас получится. Я должна в это верить. Скрывать от подруги вечно все равно бы не вышло.
Яна же расходится по своему обыкновению, и, я уверена, лучшая подруга не успокоится, пока не выскажет все, что думает.
Тетя Марина же продолжает сверлить взглядом именно меня. Аж кожа воспаляется. А еще так стыдно становится. Они слышали, как я стону, занимаясь сексом… Господи! Какой же позор!
– У нас был уговор: не водить шлюх, потому ты решил не заморачиваться и трахать мою подругу? – не унимается Яна.
– Яна, что за выражения? – ее тут же одергивает мать.
– Нормальные, мам выражения! Как раз их достойные!
– Значит, так, – Тамерлан говорит спокойно и негромко, но «базар» тут же прекращается. – Мила – моя девушка. Мы встречаемся, и этот факт никак не зависит от вашего мнения. Мне жаль, дочь, но так случилось.
– Жаль?! – отзывается Яна. – А лишать мою подругу девственности тебе было не жаль? – распаляется она окончательно. – А трахать ее, зная, как мы близки, не жаль было?
– Мила, ты ведь была такой хорошей девочкой… – качает головой тетя Марина, но я по взгляду вижу, как у нее внутри пылает ненависть ко мне. Просто она боится показать истинные чувства Тамерлану.
Почему? Все еще хочет его вернуть?
– Все было не так! – выкрикиваю я, не позволяя сказать Тамерлану. Скорее бы все это закончилось! – Мы познакомились еще до того, как узнали… И я не виновата, что влюбилась…
Последнее точно не стоило говорить. Но я не сдержалась.
– Я пыталась, Ян, – с сожалением смотрю на подругу. – Ради тебя. Но у меня не получилось. Прости за это.
– Нет! – ответ подруги слишком резкий и громкий. У меня под ребрами останавливается сердце. Слезы встают в глазах, а в горле ком.
Но я понимаю, что ничего не поменялось бы, расскажи мы чуть позже. Яна отреагировала бы точно так же.
– Какая же ты еще глупенькая, Мила, – усмехается тетя Марина. – Думаешь, этому мужику ты реально нужна?
– Кажется, тебе пора, Марина, – сквозь зубы цедит Тамерлан. Он недоволен и даже зол. – У тебя есть час, чтобы убраться из моей квартиры. И если хоть одна из вас еще хоть слово скажет против Милы…
Тамерлан не договаривает, но, уверена, им все понятно.
– Там, не надо, – крепче сжимаю его руку. Поднимаю глаза на мужчину. – Ты ведь так старался наладить отношения с дочерью, – напоминаю ему.
Больно произносить такое, но я все же добавляю:
– Давай, лучше я уйду, – предлагаю, закусывая губу.
– Только попробуй, – жестко отзывается отец Яны.
Тетя Марина усмехается.
– А тебя, Там, на малышек, смотрю, потянуло?!
– Десять минут, и я вызываю охрану.
Женщина закатывает глаза. Ей приходится повиноваться и выйти из гостиной, чтобы собрать вещи.
– Да пошел ты! – зло цедит Яна. – Пошли вы! – она показывает нам средний палец и удаляется вслед за матерью.
Утро будит меня мягким солнечным лучом.
Сегодня выходной, и Тамерлан обещал мне провести весь день вместе. Мне так не хватает его. Иногда кажется, что из-за постоянной занятости мой мужчина не успевает даже дышать.
Но мы все равно каждый вечер проводим вместе. Час, два, пятнадцать минут – это вообще неважно. Главное, то что мы чувствуем. Я чувствую, если уж говорить за себя.
Разглядываю Тамерлана, вальяжно развалившегося рядом. Он даже во сне выглядит как Бог. Мой Бог.
Пробегаю пальцами по горячему и твердому телу. Очерчиваю каждую мышцу. Мои пальцы кажутся слишком светлыми в сравнении с его загорелой кожей.
«Какая же я дура… – думаю про себя. – Так крепко влюбилась».
По телу проносится дрожь, когда вновь осознаю: весь этот мужчина принадлежит мне. Даже если временно, я хочу наслаждаться каждой минутой его близости. Каждым касанием, каждой улыбкой.
Да, иногда Тамерлан улыбается, и это чистая правда. Но я все равно вижу, как Хасанов напряжен внутри из-за ссоры с дочерью. Он не показывает, но я улавливаю на интуитивном уровне. Читаю его душу.
Тамерлан вдруг перехватывает мою руку и тянет на себя, чтобы поцеловать. Нежно, без желания сожрать.
– Доброе утро, – улыбаюсь я после поцелуя.
– Доброе, – ладонь Хасанова забирается под одеяло и нагло гладит мое бедро.
Я знаю, что нужно сделать. Потому выпутываюсь из сладких объятий, скидываю с нас обоих одеяло и сама сползаю ниже.
Член Тамерлана уже готов. Он крупный, увитый четким узором вен. На секунду я замираю, чтобы рассмотреть. Возбуждение накатывает быстро. Стоит только подумать, что эта штука окажется во мне, как киска тут же порочно сжимается.
Черт возьми, это идеальное утро!
Тянусь вперед. Осторожно провожу языком по разгоряченной плоти своего мужчины. Обвожу языком головку.
И мне больше совсем не стыдно. Мне приятно. Нравится ощущать его на языке. Такого бархатистого и твердого одновременно.
Рот мгновенно наполняется слюной. Я хочу завести Тамерлана сильнее. Провожу зыком по всей длине. По узору надутых вен на закостеневшей плоти. Слышу его хриплый стон. Для меня это лучшая награда.
Снова прохожу по всему стволу, а потом возвращаюсь к головке.
Теряю рассудок. Чувствую запах жаркой плоти. Твердой там, внутри, под нежной кожей.
Инстинкты заводят. Низменные. Дикие. Пробуждают во мне животную сущность, у которой есть только желание.
– Малышка моя… – произносит Тамерлан и снова стонет.
Понимаю, что делаю все правильно. И мне самой в кайф. Удовольствие мужчины передается и мне тоже.
А он уже сильно заведен. До предела. И хочет только одного…
– Глубже возьми…
Выполняю. Тут же. Его желание для меня – закон.
Хасанов надавливает мне на голову.
Приходится еще немного раскрыть рот, чтобы исполинский орган мог там поместиться.
И он входит. Без труда. Не встречая сопротивления. Потому что внутри я тоже одержимая и жадная.
Член Тамерлана уже входит в меня достаточно глубоко, но я справляюсь. Стараюсь дышать и доставлять удовольствие на максимум.
Тяжелые ладони с обеих сторон опускаются мне на голову. Надавливают. Управляют. Задают ритм.
Потихоньку привыкаю. Расслабляю горло. Впускаю еще глубже.
Позволяю Тамерлану делать это со мной. Вбиваться мне в рот так, как он сам хочет.
И я не чувствую себя при этом униженной и оскорбленной. Ведь в такой момент и я имею над ним власть. Я дарю ему удовольствие, которое мне совсем не жалко отдавать.
Тамерлан кончает. Бурно. Много. А я проглатываю все до капли. Выпускаю член изо рта и вытираю уголки губ.
Хасанов снова расслабляется, пока его крепкий орган все еще дергается, практически не уменьшаясь в размере. Я укладываюсь рядом с Тамерланом на подушку, и он прижимает меня к себе.
Так приятно ощущать тепло его горячего тела. Но кое-что все же омрачает это чудесное совместное утро. Хасанов напряжен внутренне, и я не могу это игнорировать.
– О чем ты думаешь? – спрашиваю у него, пропуская между пальцами темные волоски на мускулистой груди.
– Не бери в голову, – Там целует меня в макушку и снова поворачивает взор к потолку.
Но я понимаю, что он все еще переживает из-за дочери.
– Мне жаль, что она ушла… – констатирую факт.
Так неприятно, что родные люди рассорились из-за меня. Чувствую вину. Боюсь, что Тамерлан жалеет, что выбрал меня.
– Ты не виновата, – Хасанов будто читает мои мысли. – Я не могу заставлять дочь быть рядом. Она вправе выбирать.
– Но ведь ты не знал, о ее рождении! – напоминаю. – Тетя Марина все скрыла, а потом…
– Давай не будем об этом.
Закусываю губы.
Как же больно! Больно видеть Тама таким. Не знаю, что именно произошло у них в прошлом, но он имел право знать. И Яна тоже.
Принимаю мгновенное решение поговорить с подругой. Она не приходит все это время в университет и не звонит. Я тоже не звоню, потому что Тамерлан мне запретил.
Но эта тяжесть между нами, она никуда не денется, пока ситуация не решится. А мне хочется быть абсолютно счастливой.
– Я приготовлю завтрак, – целую Тамерлана и выпутываюсь из его объятий.
– Я пока сделаю пару звонков по работе, – отзывается он и тоже нехотя, как мне кажется, поднимается с кровати.
Уже заканчиваю с кофе, как вдруг раздается дверной звонок.
– Ты кого-то ждешь? – уточняю у уже спустившегося хозяина дома.
– Нет.
Мы вместе выходим в коридор, и мне почему-то неспокойно. Сердце часто бьется о ребра.
Тамерлан открывает дверь, а там стоит Яна.
Мы переглядываемся и молчим.
Сложно что-то сказать, когда сказать хочется многое.
– Простите?! – подруга начинает первой.
Она чуть опускает голову, и я не могу узнать прежнюю Яну.
Мое сердце еще больше ускоряется, а Тамерлан вытягивает губы в плотную тонкую линию.
– Я поступила ужасно, – признает свою ошибку подруга. – Если у вас правда чувства, то я не могу все портить. И мама мне все рассказала. Ты правда не знал обо мне. И я вела себя подло.
Молчание затягивается.
Ситуация немного неловкая и непривычная. Ведь Яна вовсе не из тех, кто способен извиняться. Мне сейчас сложно поверить в то, что это она, моя подруга, стоит вот так в дверях и мнется, словно нашкодивший ребенок.
– Ясно, – вздыхает Яна, понимая, что мы с ее отцом никак не реагируем. – Ну, тогда счастливо оставаться.
– Стой, – Тамерлан первым делает шаг навстречу дочери. – Давай начнем все с начала? Если ты готова.
– Я готова, – признается подруга.
Хасанов едва заметно улыбается.
– Пап, – Яна бросается к отцу, и он прижимает ее к себе.
Тоже с опаской подхожу и пристраиваюсь со своими объятиями к подруге.
– Я скучала, – признаюсь и тоже улыбаюсь. – И я очень тобой горжусь.
Ранее утро.
Солнце только начинает вставать, а я уже иду к пляжу. Ступни утопают в белом песке, и прохладные волны касаются пальцев.
Вчера я почувствовала себя плохо, но с Тамерланом делиться не стала. Он весь вечер решал прямо с острова рабочие вопросы, а я кое-как на английском договорилась на ресепшене отеля купить мне тест на беременность.
Поняли. Привезли.
Ночью я долго не могла уснуть и, очнувшись буквально через час после того, как уснула, побежала в туалет делать тест.
Тамерлан еще спал. И спит до сих пор. А я сажусь на песок, покручивая в руках результат теста.
Я беременна.
Вместо радости в горле забивается противный комок. Страшно, что Хасанов отреагирует как-то неправильно. Вдруг ему не понравится новость? Что, если все изменится, стоит только Тамерлану узнать о скором пополнении в нашей паре. Мы ведь даже не поженились. Мы не семья, если подумать.
Да и учеба… я год всего отучилась в университете. У меня были большие планы на практику и трудоустройство, хотя, если честно, сомневаюсь, что Тамерлан позволит мне проявлять в этот вопросе самодеятельность. Как и Яне. Он контролирует нас обеих и явно, если и позволил бы работать, то только под своим началом.
Волны становятся сильнее, и вот уже прокатываются по всей длине моих ног, достигая плавок.
Улыбаюсь.
Океан. Бескрайний. Голубой. Только благого Таму я смогла увидеть его вживую. И еще множество других мест, куда он успел свозить меня за год.
Мы вместе ездили по стране в филиалы его компании, я сопровождала Хасанова на разных экономических мероприятиях, проводимых, в том числе, за границей. А вот полноценный отпуск Тамерлан смог позволить себе только сейчас.
Хотя, какой отпуск? Все равно на телефоне целыми днями.
Но я рада даже такой возможности. Ведь мы вместе. Рядом. В любой момент я могу прикоснусь к нему и поцеловать, хотя еще год назад это казалось запретным и противоестественным.
Яна долго мирилась с нашими отношениями. Ей долго было дико.
– Не могу поверить, что ты сосешь член моего папы, – что-то в таком роде любила повторять она первое время.
Не специально, понимаю. Но из ее уст это, действительно, звучало как-то отвратительно. Неправильно. Грязно.
– Фу! – говорила я всякий раз, и старалась как-то обходить такую тему.
Но после наступала ночь, и я забывала обо всем. Потому что всякий раз рядом со мной был не отец подруги, а мой любимый мужчина. Мой Тамерлан. От близости которого сердце ускоряется. Киска течет, а в голове сахарная вата вместо мыслей.
Но сейчас все серьезно. Очень серьезно. И я так боюсь со своей неожиданной новостью остаться одна.
– Попалась! – голос Тамерлана звучит так неожиданно, что я вздрагиваю.
– Напугал, – отзываюсь я.
Там усаживается рядом. Вода тут же смачивает волнами его скатанные почти до колен свободные штаны.
– Что это у тебя?! – он тут же замечает тест, который я, испугавшись, не догадалась спрятать.
Мешкаю, и Хасанову приходится практически с силой выхватить у меня полоску.
Блин!
У меня в этот момент ухает куда-то вниз сердце.
– Это то, что я думаю? – уточняет он, внимательно разглядев предмет, зажатый между пальцами.
– Тамерлан… – вздыхаю. – Если ты не захочешь, я…
– Ты издеваешься? – он вздергивает бровь.
– Что? – непонимающе мотаю головой.
– Я хочу этого ребенка, ясно? Хочу его от тебя.
Слезы уже наливаются в глазах, но я стараюсь держаться. Я ведь не размазня какая-то, верно?!
– Я уже упустил время, когда родилась и росла Яна, потому больше не поступлю так.
Тамерлан обнимает меня. Прижимает к себе. Снизу нас обоих ласкают прохладные волны океана.
– Просто… мы ведь даже не женаты… – закусываю губу. Кажется, я напрашиваюсь.
– Пойдем, – Тамерлан протягивает мне руку. Укладываю в нее свою ладонь, и Хасанов помогает мне подняться с песка.
– Мы куда? – интересуюсь, пока мы в быстром темпе направляемся в сторону нашего бунгало.
– Увидишь.
Заходим в домик, и Тамерлан зачем-то копошится в своих вещах. Достает бархатную черную коробочку, довольно крупную и протягивает мне.
– Вот, – он открывает крышечку, и передо мной открывается шикарный вид на кольцо из белого золота с большим, нет, просто огромным камнем.
И пока до меня медленно доходит смысл происходящего, Тамерлан продолжает удивлять:
– Нет, не так.
Он закрывает обратно коробочку, а затем садится на одно колено.
– Хотел сделать это вечером в романтической обстановке, но ты не оставила мне выбора.
Боже! Мне хочется визжать! Честное слово! Я завизжу сейчас!
Коробочка снова оказывается открытой, но теперь все выглядит более официально.
– Мила, я люблю тебя и хочу спросить: ты выйдешь за меня замуж?
Боже! Ущипните меня кто-нибудь!
Закрываю рот руками.
По телу прокатывается дрожь.
Глаза опять на мокром месте.
– Мила?! – Тамерлан торопит, и я понимаю, как он не любит ждать.
– Да! – выкрикиваю, наконец! – Да! Да!
Хасанов берет мои дрожащие пальцы в свои и надевает кольцо.
– Я люблю тебя, Мила, – шепчет он. – Очень сильно.
– И я тебя, – сквозь слезы произношу. – До луны и обратно.
П.С. Через девять месяцев у Хасановых родился чудесный мальчишка. И жили они долго и счастливо =)